И коты носят противогазы...

Рад встрече с тобой!

Доброго пути, читатель!

1844

"На место отдельной машины приходит это механическое чудовище, тело которого занимает целые фабричные здания и демоническая сила которого, сначала скрытая в почти торжественно-размеренных движениях его исполинских членов, прорывается в лихорадочно-бешеной пляске его бесчисленных собственно рабочих органов".

К. Г. Маркс, "Капитал".

Пролог

Он сидел на кожаном кресле. Его руки были закреплены на подлокотниках, шею натирал ремень. Желание убить стоящих перед ним людей в белом ни угасало ни на миг. Вокруг были белоснежные стены без единого окна. Позади допрашивающих была металлическая дверь с мягкой обивкой.

- Ещё раз. Назовите, где последний заряд!

- Не знаю.

Разряд током прошелся через тело и заземлился. Едкий дымок начал подниматься вверх от обоженных кистей с зацепленными о них клеммами. Женщина в белом костюме, защищающем от биологической опасности, стояла перед ним и задавала вопросы, пока двое мужчин позади занимались собственными делами: один из них регулировал подачу тока, другой записывал весь диалог в блокнот.

- Где. Последний. Заряд.

- Там?

Удар током.

- Что Вам даст убийство миллионов парижан?

Мужчина, сидящий на пыточном стуле посмотрел на людей исподлобья. Ему было неприятно слышать правду, но он знал, что все делает правильно.

- Вы обычный террорист. Участие в Кавказской операции не дает вам повода применять свои навыки на мирном населении! Где?

- В Караганде!

Удар током.

- Ваша стойкость похвальна. Но за правое ли дело вы боритесь? Почему вы продолжаете делать это?

- Потому что так надо.

- Где заряды? - вновь задала вопрос женщина.

- Плюс и минус?

Удар током.

- Хорошо. Если так не хотите говорить, то поведайте нам, как вы пробрались к воздуховодной системе республиканского купола?

- Молча.

Удар током.

- Вы так и продолжите шутить? Заряд не убьет Вас, правду мы все равно узнаем.

Вдруг, прозвучал сигнал, лампочка над дверью загорелась красным, и дверь распахнулась. Снаружи послышался вой сирен, оповещающий жителей Парижа об опасности. Внутрь помещения зашел некий оперативник с боевым противогазом на лице. Женщина обернулась. Он ей кивнул. Заряды найдены и обезврежены.

- Вот и все, - удовлетворенно сказала женщина.

Разряд тока вновь прошел по телу, затем мужчина с блокнотом отложил его в сторону, подошел к террористу и вырубил его, ударив по лицу. Произошло мгновенное погружение в чудесный сон, в котором можно спокойно лежать на зеленой траве и смотреть на чистые голубые небеса с мягкими, как вата, белыми облаками. В этом прекрасном сне можно ловить рыбу из рек, есть шашлык на свежем воздухе. Дети спокойно гуляют без респираторов на лицах, пока родители сидят на скамейках, медленно поедая настоящее холодное мороженое.

Он очнулся в автобусе. Руки пристегнуты наручниками к сиденью перед ним. За решетчатыми окнами виден пролетающий серый город, из разных уголков которого в черные тучи упираются заводские трубы. Смрадный вязкий воздух, состоящий из пыли, смол и химикатов скрывает горизонт города зеленым туманом. Лишь вдалеке виден блестящий купол из стекла и стали, в котором проживают миллионы парижан.

- Что? Как? Мищ... Мис... Михаэль?

- Допустим. Было бы жаль терять такой талант. Вы воспользуетесь им по полной, - ответил голос на французском, но очнувшийся все прекрасно понимал, ведь когда-то уйму времени убил на изучение языков.

- Я до сих пор не понимаю, как он все это провернул в одиночку. Как он пробрался сюда?

- У него, вероятно были или есть подельники. Поэтому будьте осторожнее.

Михаэль с грустью улыбнулся. Подельники были, но теперь их нет. Вовчик, Димас... Где они сейчас? Сгинули пару лет назад, спасая его шкуру, и он все-таки облажался.

- Эй, ты! - вдруг кто-то ткнул в него дулом винтовки, пробудив от мыслей, - Михаэль. Тебя ждет много работы на заводе птички, которая возрождается после смерти. Зови меня командиром, усек?

- Да, командир.

- Чёрт... Не катит. Меня зовут Понт.

***

Человека скоро запишут в красную книгу. Природа показала свою решимость истребить этот вид. Еще лет десять назад это звучало как шутка. Невероятно! Перенаселение городов-заводов и такая фраза. Скажите это сейчас, и ваш собеседник опустит свою голову в пол, рассказывая о том, какой прелестной была его дочка. При жизни.

"Если бы я смог тогда..." - раскаивается собеседник. Он понимает, что не мог ничего сделать, но чувствует великую вину за это. Хочет верить, что можно победить чуму, созданную своими собратьями в порыве жадности. Ведь именно эта чума уничтожает всё, к чему прикасается. Если пролетарии после долгой войны с фабрикантами смогли осознать себя, как класс, может ли природа осознать себя, как нечто подобное? Может ли добиться того, чтобы и её мнение учитывалось при решении разных вопросов?

Очень много вопросов, на которые мы не можем дать внятного ответа. Вот ещё один. Вы видели, чтобы пингвины убивали друг друга, не знаю, делали рабами из-за другого окраса или личной выгоды? Научное сообщество ещё не лицезрело, как императорские пингвины устраивают геноцид своих пингвиновых собратьев, хохлатых пингвинов. Быть может они это делают в тайне от нас, двуногих покорителей мира? В любом случае так звучит бред умалишенного моряка где-нибудь в психушке. Получается, люди - единственный вид животных, который сам себя истребляет. Истребляет по-разному, придумывая новые и новые методы, одни изощреннее других. Сначала был камень, затем острые железные мечи, за ними последовали пули и высокоточные бомбы. Но когда люди начали баловаться с химией, они стали убивать намного больше. Теперь люди даже не понимают, что убивают себя. А те кто понимает это, потирают руки где-нибудь в тени, ехидно хихикая.

Забавно.

Хомо Сапиенс думали, что они мудрейшие. Они и сейчас так думают. Будут полагать, что так останется и в будущем. Вырубая лишние деревья ради спичек и фурнитуры, бумаги и свободных полей они не удосужились восполнить утраченное. "Всё равно вырастет новый лес!". Реки и озера потеряли свою прозрачность, даже воздух стал похож на едкий туман. Пронизывая легкие-небеса своими трубами, они говорят, что спасут природу. Когда-нибудь. И теперь, когда природа стала окончательным курильщиком, человек начал сомневаться в своём могуществе.

Когда города-заводы выросли, Мать-природа обиделась на человека. Все её многолетние труды были выброшены в мусорное ведро. Пингвины, жирафы, медведи, дельфины - все сгинули. Остался человек. То существо, что уничтожило прочие виды, продолжало жить себе припеваючи.

Несправедливо.

Горько.

Зелёная травка стала ядовитой, серой и сухой. Воздух полон смертоносной пылью. Природа дала своим детям новую причину жить - смерть человека, пусть это решение было тяжким для неё, ибо человек - тоже её ребенок. Природа подарила возможность жертвам стать охотниками. Природа дала тварям шанс на выживание. Теперь...

И коты носят противогазы...

Глава 1. Террорист

Он ничем не выделялся среди остальных рабочих Биг-Лондона. Такой же жёлтый комбинезон, белый противогаз с темно-зелёным фильтром, окуляры-хамелеоны и кожаная подсумка с инструментами. На темно-зеленой каске красовался белый логотип оружейной компании "Феникс", как и у остальной тысячи безлицых рабочих. Лишь пустые глаза отличали его от коллег.

Усевшись спокойно на подготовленное ему место на специальном служебном автомобиле, он приготовился к долгой трехчасовой поездке. Рутинная поездка. Михаэль по связям был устроен на местную оружейную компанию "Феникс" (исконно правительственную организацию), которая прославилась своими штурмовыми винтовками на весь свет после начала известной Кавказской операции 2030 года.

Многочисленные трубы с воздуховодами проходили через открытые отделы завода (так именовалось пространство снаружи). Машина проезжала через небольшой городок. Через окна виднелись восьмиэтажные муравейники, соединенные между собой мостами. По улицами ходили самые разные люди в противогазах. В основе своей это были рабочие и военные. По узким однополосным дорогам по очереди то в одну, то в другую сторону ездили праворульные друзья британцев - "Ягуары", "Бентли", "Билли". Следует похвалить эти интернациональные компании за создание тысяч рабочих мест по всей голодающей Европе.

Сняв надоевшую маску, как сделали это остальные пассажиры микроавтобуса (седьмая рабочая группа) Михаэль вдохнул свежим воздухом, содержащимся в баллонах на крыше машины. Уже как двадцать лет кислородные баллоны были обязательны в каждой машине на равне с изоляционными контурами из карбоната и герметичным кузовом. Думая об этом, мужчина тяжело вздохнул и обернулся. Уставшие лица, грустные взгляды - все в автобусе явно устали от такой жизни, но менять ничего не намерены. С презрением и небольшой ноткой жалости он посмотрел на них.

"Пролетарии..."

- Твои игрушки у мсье Игрек, - раздался высокий женский голос из рации.

- Понял.

- Передача осуществится после того, как мы подадим знак. Ты уже понял систему.

- Понял. Подобный шалопай передаст мне все необходимое в туалете.

С другой стороны послышался вздох утомленного оператора.

- Все верно, Композитор.

- Хорошо, - ухмыльнулся Михаэль. - Пусть так.

Михаэль улыбнулся, смотря на черный маркер в своей руке. У него появилась отличная идея, которую он должен будет воплотить. За окнами тем временем промелькнул последний жилой дом и показалось пустое поле, границ которого не было видно. Земля же - серая, как пепел, - была пуста. Лишь песок и камень виднелись за стеклом рабочего автобуса. Ни единой травинки, даже иссушенной, мертвой. Ни-че-го. Где-то там скрывались страшные хищники-каннибалы, которых не пожелаешь встретить даже врагу.

Наконец, автобус проехал через первый КПП. Охранники проверили удостоверение водителя, зашли в автобус и просканировали остальных работников, включая Композитора. Там, на площадках, огороженных бетонными стенами виднелись пулеметы - детища "Феникса". Завод по производству огнестрела был особенно хорошо защищён от внешней угрозы, стоит это отметить, но всегда же может произойти сбой внутри, не так ли? Он был огромен, занимал несколько районов Биг-Лондона. Это естественно, если учесть, что на нём изготавливалось абсолютно все вооружение этой страны.

Михаэль прекрасно владел необходимой информацией о заводе: картой, схемами установок, чертежами. Та мертвая зона, мимо которой ехал автобус была необходима в качестве полигона для испытаний новейших разработок ученых и инженеров.

Тайная служба Парижской республики может разговорить любого без особых принуждений. А некоторые англичане (в прочем, как и жители любой другой страны) не прочь продать родной дом за коробку багетов. Но сейчас лучше подумать о другом: машина остановилась, седьмая рабочая группа нацепила противогазы и вышла из неё. Охрана без лишних вопросов пропустила их в зону второй проверки. Михаэль спокойно отделился от группы и направился в туалет. Подкупленный охранник сопроводил мужчину до назначенной точки и снарядил его необходимыми инструментами.

Прошло, наверное минут двадцать. Ядовитый воздух скрывал силуэт Композитора. Градирни, охлаждающие воду ТЭС, были под его контролем. Всё почти хорошо, но докучающий гул мешал прислушиваться к внешнему миру. Для этого по французской рации раз за разом доносились предупреждения, и мужчина прятался. Инспектора проходили мимо, не замечая чужого присутствия. Закрепляя заряды СFW-92 на опорах градирен, мужчина постоянно протирал запотевающие стекла проклятого противогаза. Как же ему передавило всё лицо, знали бы вы!

- Первая есть.

- Принято, Композитор. Продолжай.

- Понял.

- Место встречи оговорено заранее.

- Хорошо, - ухмыльнулся Михаэль и убрал палец с рации, - вы проиграли.

Вот и вторая градирня была готова. К третьему заряду мужчина не стал присоединять провод детонатора. Он отломил небольшой кусок, засунул его в карман робы. Черный маркер прошелся по кирпичику СFW-92, оставляя след в виде фразы: "It's your!". "Жалкая провокация, пока нет четких доказательств, - подумал мужчина и закрепил заряд на последней точке, - но вы ещё узнаете, кто стоит за этим". Ему было смешно осознавать, что французы решили взорвать завод по производству оружия товаром, который производит компания, владеющая этим же заводом.

По рации послышалось очередное предупреждение. Послышался типичный рёв грузовиков марки "Альбион", полных инспекторами. "Приехали", - ехидно ухмыляясь, подумал мужчина и побежал к укрытию. Спрятавшись на внутренней стороне стены, он надеялся, что проверка не выявит подарка. В едком тумане показались бурые пятна. И вот две машины остановились рядом с ним.

С улицы послышались голоса. Солдаты начали осматривать градирни снаружи и изнутри. Особенному обзору подверглись водопроводы и станция водоснабжения. Это к лучшему. Бомбы заложены в других местах. Так они задержатся. Подрывник закончил свою работу, спокойно пробрался через трубы и направился в сторону полигона.

Забор с колючей проволокой, коим был заставлен каждый участок завода, был перерезан кем-то из сотрудников ГОП, которыми он был нанят. Началось путешествие по небольшой мертвой зоне. Пистолет был наготове. Диверсант очень не хотел бы встретиться с местными обитателями или испытателями новый английских игрушек. Всё обошлось. Спустя час ходьбы по камням и песку, огороженным от цивилизации стенами и заборами, Михаэль добрался до небольшого городка. Наконец, подрывник показался в людном месте и слился с толпой точно таких же работяг. Такой же жёлтый комбинезон, белый противогаз с темно-зелёным фильтром, окуляры-хамелеоны и кожаная подсумка с инструментами.

- Задача выполнена, - сказал мужчина, посмотрел на огромные настенные часы со значком чайной чашки около числа "V". Надобно заметить, что на этих часах наблюдалась ошибка: после "III" следовало "IIII". Это позабавило мужчину.

- Может пора?

- Должно быть ровно 5. - четко отрезал Михаэль.

- Вы жестокий шутник, - раздалось нервное с другой стороны рации, - как же им пить чай, когда всё горит?

- Работа такая. - спокойно ответил он.

- Солдаты могут обнаружить ваши подарки, мсье.

- Не могут. Всё будет хорошо, - спокойно продолжил Композитор, - осталась минутка.

Тиканье больших часов раздаётся в голове. Должно стукнуть ровно 60 раз. На 61 состоится громкий взрыв, который всех заставит паниковать. У северной станции паникёры побегут в сторону Юга, у южной - в сторону Севера. Взорвутся обе станции разом, если труды героя не нашли ни там, ни там.

Начальство в это время будет не в состоянии что-либо предпринять из-за такой известной всему миру привычки. Знал бы мир, что с британцами в любви к чаю и шуткам с каменным лицом могут посоревноваться лишь русские. Если бы знал, то, может быть, не так бы боялся СССР, когда тот говорил про ядерное оружие. Эти мысли посетили голову Михаэля, пока он ждал то самое мгновение. Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять.

Но вот стукнул шестидесятый раз.

Ужасный взрыв дрогнул вдалеке. Раскатистое эхо прошлось по городу, выбивая стеклянные окна из дешевых рам. Громкий хлопок привел к жуткому писку в ушах, о звучании которого мечтают комары. Как и предполагалось, началась паника. Михаэль спокойно пробрался в комнату отдыха и открыл люк. На улице послышались крики. Не смотря на то, что здесь должен был держаться чистый воздух, Михаэль продолжал дышать через фильтры. Ведь взрывы могли повредить и воздуховоды.

Множество рабочих тут же нацепили противогазы. Крайне не повезло лишь тем, кто только прибыл или собирался уходить. Домой им забирать ничего не дозволялось, и на входе проводился постоянный обыск. Лишь бы не своровали ничего и не пронесли сигареты. И вот теперь эти люди задыхались едкой пылью, которая прорвалась в "кислородные места". Похоже, воздуховоды и в правду были повреждены.

- Композитор! Композитор! - послышался испуг в голосе с другой стороны рации.

- Что такое?

- Одна из градирен уцелела! Один заряд успели обезвредить!

Михаэль ухмыльнулся.

- Ой. Досадно немножко.

Михаэль посмотрел на часы. Михаэль? Его звали не так. Это был Михаил. Михаил Субботин. Террорист, уничтоживший ФРГ за несколько месяцев. Обыкновенный Миша.

"It's your"...

Глава 2. Напоследок

Радикальный экоактивист, химтеррорист, убийца, ветеран кавказской операции 2030 года, охранник Ангарского завода бытовой техники. Эти определения принадлежали Михаилу Ивановичу Субботину, человеку, уничтожившему западную Германию несколько лет назад. К счастью для немцев, они смогли реабилитироваться, отбиться от клыкастых врагов, и теперь возрождают свою страну из пыли.

У точки отхода, а именно на задворках Блэкмурского района, в мрачных трущобах, к северу от Брентвуда, Композитора ждали три человека в черной униформе. Поверх боевых противогазов были надеты черные каски с прозрачным забралом. Крепкая униформа с защитными пластинами была совершенно невидима в Блэкмурских трущобах. Свет здесь - редкость. Есть кислород, и на том спасибо.

- Композитор! Приём! - пыталась наладить связь Ведьма (Вета Нуари) – очень талантливая девушка-инженер, мечтающая полететь в космос.

- Этот чёрт не ответит, - спокойно, но со злой интонацией прошипел Понт (Анатоль Дюпон).

Брифинг дал понять оперативникам ГОП, с каким человеком они ведут дело. Им, мягко скажем, было всё равно. Каждый день бойцы работали с подобными личностями. И вот очередной провокатор попался врагу.

- В любом случае, - продолжил Понт, - если его поймают, вся вина ляжет на советов.

- А если не поймают?

- Мы поможем, - хлопнул напарницу по плечу боец.

Так они и переговаривались на протяжении двадцати минут. Михаэль, как его звали Французы, уже должен был или подать сигнал, или оказаться на месте встречи. Его всё еще не было. Нервы Веты натягивались, как лески на катушку рыбацкой удочки, как бы не успокаивал её Анатоль.

- Ну чего ты?

- Мне кажется, всё идёт не по плану! Не нравится мне это! - пыталась настроить связь Ведьма.

- Ты и не через такое проходила.

- Да, но...

- В Афгане ты была в большей опасности.

- Но тут-то мирных уже миллионы!

- Приём, гопники, - вдруг зашипела рация.

- Композитор! Приём, где ты! Ты опаздываешь. Откуда тебя забрать?

- Вы одни?

- Да! Отвечай! Где ты! Ой, прости, что накричала.

- Лучше в машину не садитесь, Ведьма.

- Почему?! - озадачилась оперативница.

Понт тем временем насторожился. Пока Вета переговаривалась с Михаэлем, Анатоль осмотрелся. Белый грузовичок с надписью "Сувениры" на кузове (который ну никак не вызовет подозрений!) всё так же стоял за углом. Но что-то в этой машине явно оказалось неправильным. Понт поднял забрало к верху и присмотрелся.

Ведьма тем временем проверила свой итальянский дробовик "спас-12.Мод4" и направилась к машине. В её взгляде явно читалось намерение убить. Ещё в Афганской войне сорокового года, когда девушка оказалась среди солдат-интервентов, она научилась убивать. Убивать террористов. Этот опыт точно поможет ей, думала она.

- Стой! - вдруг осознал всю ситуацию Понт и затащил оперативницу за угол.

Произошёл жуткий взрыв. Кирпичи повалились со старого здания, как обыкновенный песок. Каждый наркоман в округе вздрогнул, а некоторые, возможно, промазали в вену из-за неожиданного хлопка. От белого грузовика остался бесформенный кусок углеволокна, стали и алюминия. Месиво было похоже на бутон.

- Что там у вас? - с удивлением и шоком крикнул снайпер.

- Ты как, Ведьма? - забеспокоился Анатоль.

- Я в порядке.

- Что это было? - спросил снайпер сверху.

- Третья градирня. Наш "друг" налепил на неё чёртов пластилин! - крикнул Стакану Анатоль.

- Что? Какой пластилин?

- Она просто не взорвалась! - сказала Ведьма, а затем начала смеяться.

- Ведьма? Всё точно в норме?

- Мне почему-то стало очень весело. Прости за это.

- Не извиняйся, дура.

Анатоль тут же внимательно пригляделся к напарнице и ужаснулся. В её каске появилась дыра. Опущенное забрало скрыло поврежденный участок от взора напарника, но защитило девушку от серьезного ранения. Пиксель тем временем находился сверху. Оттуда раздалось предупреждение для соратников:

- У нас гости!

Взрыв автомобиля оказался настолько шумным, что появилась большая вероятность обнаружения диверсионной группы. Снайпер начал сигнализировать о приближении вооруженных сил. Послышались клацающие шаги и звуки военных скутеров - транспортных средств со стальными пластинами, закрывающими большую зону позади.

Каким-то образом, Михаил Субботин смог дать наводку на скрытую диверсионную группу. Стало ясно: террорист не только выполнил свой план по уничтожению ещё одного завода, но и подставил группу ГОП, которая должна была следить за ним. Команда начала готовиться к бою. Сверху донеслись приглушенные, но весьма громкие звуки.

- Нам нужно срочно... - попытался крикнуть группе Алан Пиксель (Стакан), но меткое попадание прервало его. Правый окуляр противогаза лопнул, и мелкие осколки посыпались с крыши. Стакан покачнулся, словно корабельная мачта в гавани, и всё его тело завалилось вперед, перелетая через ограждение на крыше. Звук падения восьмидесяти с лишним килограммов был смесью треска разбитого арбуза, хлопком брошенной на пол тряпки и клацанья металлических карабинов.

Два других бойца ошарашенно посмотрели на труп: черная униформа осталась чёрной, какой была при жизни. Противогаз такой же целый (только без окуляра). Через разбитое стекло была видна ярко-красная дыра, из неё сочилась алая кровь, заляпывая собой стекла и резину.

- Вот же сукины дети...

- Нет, - схватилась оперативница за голову.

- Вот же чёрт... Так. Слушай. Мы должны забрать его и...

Анатоль не договорил. Послышалось падение: оперативница рухнула на землю. Всё яснее слышались шаги приближающихся бойцов враждебной армии. Вета Нуари начала дрожать, чего ранее никогда не замечал Анатоль. Всё её тело затряслось, как дрель. Мужчина с ужасом осознал, что происходит: напарница сопротивляется наркотическому "кайфу".

Наркотический "кайф"? Пусть деревни опустели из-за дикой живности, которую подарила обиженная на нас мать-природа, всё же во многих городах-заводах население стало настолько огромным, что могло сравниваться с населением целых стран. В Биг-Лондоне насчитывалось около сотни миллиона человек. Дабы избежать паники или какой-нибудь революции государственный аппарат принял решение: насильно успокаивать горожан посредством введения в вдыхаемый воздух наркотических средств в случае чс, сейчас - морфина. Но никакого "кайфа", тем более, передоза случиться никак не может, если с этим кто-то не поработал.

- Ведьма. Ты меня слышишь? Мы же с тобой столько горячих точек обошли! Афган, Сербия, Кавказ, Италия, не знаю, Южная Азия! Ты не можешь просто передознуться, черт тебя дери!

Но она просто посмотрела на него, улыбнулась (было видно по глазам) и хлопнула по плечу. Приготовив итальянский сувенир к бою, она будто бы сказала: "Иди, Понт. Я задержу их". На самом деле Вете просто не хотелось ему ничего говорить, ибо она понимала, что в такой ситуации может сказать полную нелепицу. Просто она успела поймать себя на мысли, что она хочет начать объяснение словами: "Вот я думаю в своей голове". Сжав сердце, Анатоль прислушался к её желанию и попытался скрыться с места дислокации.

- Прости, Понт.

Он бежал по закрытым темным улицам. Таким местам, где чистый воздух должен быть круглосуточно. По пути ему встретились лежащие с пеной у рта пьяницы, проститутки, наркоманы и прочие местные обитатели. Позади раздались выстрелы "Спаса-12.Мод4" и пронесся эхом разрывающий смех, весьма заразительный, если не осознавать контекста. Затем раздалась автоматная очередь. Анатоль прижался к стене.

- Вот же... - осознал он всю иронию. Этот дробовик когда-то был в руках у наркобарона, на которого группа совершила облаву. Судьба же решила, что Нуари обязана попробовать то, против чего сражалась десяток лет.

***

"Не кидайте в меня стекла". Участь умалишенного - терпеть издевательские загадки судьбы. И вот ещё один человек пал от наркоты. Анатоль терпеть не может это. "Мама. Прекрати!" Вновь сознание рисует картину с бледной худощавой женщиной, посиневшие вены которой заметны сильнее некогда красивых глаз. И что же делать маленькому мальчику без отца, когда все в трущобах, где он живет, знают: его мать готова продать не только свое тело ради лишней дозы.

***

- Это всё из-за них, - твердили повзрослевшему парню взрослые, указывая на Британские острова. Он верил им. Верил, как все верили. Ни больше, ни меньше, - Из-за них ты страдал. Из-за них твоя сестра умерла. Они подсадили твою мать!

Парижская республика терпеть не могла своего конкурента, расположившегося за Ла-Маншем. Сколько лет они воевали между собой? На протяжении всей истории с обеих сторон гибли миллионы людей. А всё из-за жадности правителей. Да. Именно так, не иначе.

Холодная война между СССР и США закончилась ничьей, если выразиться проще. Жонглирование ядерными боеголовками между этими двумя сверхдержавами, что разделили мир на два лагеря, привели к тому, что теперь они представляют из себя радиоактивные поля с зачатками неких цивилизаций и остатками прошлых. Но это не научило человечество. Вновь началась холодная война: Великобритания и Франция вновь враги.

***

Казалось побег от преследователей окончен. Наступила тишина. Анатоль уселся поудобнее на каменный тротуар. Что ему делать? Он растерян. Теперь всё может привести к войне, ибо никто не учел той ситуации, что происходит сейчас. Злого русского парня недооценили по достоинству. Внезапно Понт посмотрел в тьму переулка: оттуда послышались чьи-то шаги.

- Черт, - выругался боец и сдавил челюсть. Что-то внезапно хрустнуло. Во рту ощутилась боль, - сраный зуб. Почему ты сломался именно сейчас?

Глава 3. Задача о путях

- Приём, гопники, - сказал Михаил в рацию, стоя у края улицы.

Наконец, он смог им выдать шутку, которую они, увы, не поймут. Раньше отношения были намного более официальными. Да и откуда в Парижской республике гопники? Тут они назывались "апашами", да и на советских совсем не похожи. Семечками не балуются. Даже сигареты у них не увидишь. Хотя нужно учитывать, что табак нынче очень дорогой. У мелких хулиганов просто нет денег на такую роскошь.

- Композитор! Приём, где ты! Ты опаздываешь. Откуда тебя забрать?

- Вы одни?

- Да! Отвечай! Где ты!

- Лучше в машину не садитесь, Ведьма, - сказал он, и некто внезапно толкнул его.

- С чего бы?! - послышался злой голос.

Пришлось быстро сориентироваться и встать на ближайший парапет. Многочисленный поток рабочих горной рекой несся через тонкую улицу. Композитору посчастливилось, что его не унесло "течением". Когда он понял, что в относительной безопасности, рация вновь начала злобно ругаться.

- Отвечай, композитор! Я не понимаю!

- Просто сдайтесь властям.

- Слушай, террорюга! Я с тобой шутки шутить не собираюсь!

Композитор услышал вскрик Понта. За ним с другой стороны рации прогрохотал взрыв. Конечно, Михаилу была невыносима мысль об убийстве товарищей, какими для него стали те оперативники, но они были помехой. Каждый, кто способен сложить два и два сразу скажет: они выполнят твоими руками всю грязную работу, сдадут тебя, а разгребать всё это будет твоя страна. Надпись, которую Михаил оставил на уцелевшем заряде, можно было бы назвать провокацией, если бы не хватило достоверных доказательств. Троица палачей. Вот они. Доказательства.

Улица тем временем немного утихла. Людей было все ещё очень много, но сейчас никто никого не раздавит. Выбросив французскую рацию в мусорное ведро и раздавив маячок ботинком, мужчина направился к собственной точке отхода. Нечего переживать за это. Теперь рация - работа ГОПовцев. Если её найдут британские опера, проблемы будут в первую очередь как раз у французов.

По округе лежали единицы без противогазов на лицах: кто-то в срочном порядке снял их с бездыханных тел. Зачем они мертвецам? Михаил немного опечалился от увиденного. Сотни мужчин лежали с переломанными руками и ногами, на открытых глазах читалось желание жить. Некоторые старались что-то предпринять – ползли в сторону. Кто-то с пеной у рта дергался в ужасных конвульсиях. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Все успели получить какую-то дозу наркотика.

"Зачем ты это делаешь? Я полюбила тебя другим".

У Композитора оставалось слишком мало времени. Многочисленные трупы будто бы с презрением смотрели на него. И он замер: "Сами виноваты. Я прав?"

"Так нужно, сам же знаешь, что люди всё восстановят. Немцы уже трижды восстановились. Нет людей - нет машин - нет смерти. Тебе придется повторить".

"Да".

Так нужно.

Задача о путях: на одной стороне к железной дороге привязаны пять незнакомцев, на другой один. Приближается поезд. Он направляется в сторону пятёрки. Сможешь ли повернуть стрелку? Сможешь убить того, кто на другой стороне? А теперь представь, что на одной стороне сотня миллионов, а на другой тринадцать миллиардов. Что тогда?

Михаил собрался с духом и продолжил путь. Желтая роба рабочего покраснела. Ручей крови и пены стекал на неё с разбитого лица – это был сороковой труп. Сломанная шея, ноги вверху, руки внизу - сорок девятый труп. Шестьдесят первый труп сломал ребра об угол. Толпа невзначай убила больше людей, чем троица головорезов в Блэкмуре, делая это умышленно. В чём-то Гюстав Лебон был прав. Толпа - это безумный монстр.

Улица все никак не кончалась. Трубы справа. Трубы слева. Зелёные каски. Противогазы. Люди. Полицейские щиты. Михаил спокойно шел вперед через толпы паникующих рабочих. Заводские склады сразу закрылись, чтобы в них никто не проник. Спокойно мужчина прошел через рабочие зоны, на которых час назад громко шумели станки и перекрикивались коллеги, и вышел в жилую зону, на которой невозможно уснуть из-за круглосуточной какофонии работы завода "Феникс".

Но впереди показалось нечто, похожее на публику рок-исполнителя. Только вместо звезд на "сцене" стоял отряд патрульных. Самой же "сценой" представилось большое крыльцо некой больничной палаты.

- Пустите нас! Моя жена!

- Пожалуйста, отойдите.

Михаил прислушался. В панике отчетливо слышались два голоса. Отчаянный и спокойный. Их обладателями были некий рабочий и командующий полицией. Готовилось нечто ужасное, но очень полезное. Михаилу даже стало жутко от того, как он думает о данной ситуации и возможности использовать её в своих целях. Силовик стоял перед зданием "maternity hospital". Это - сразу понял Михаил - роддом.

На полицейском была белая длинная куртка с рукавами до кистей, черный бронежилет и темно-синий котелок - классический головной убор бобби (так местным социальным дном называются британские копы). Противогаз явно был военным: белая маска с защитными пластинами, фильтры по бокам. В руках у него был некий пистолет, названия которого Михаил не знал. Такое оружие он ещё не видел.

Рядом с сержантом стояло ещё пятеро полицейских с черными щитами наперевес, а за ними ещё трое с пистолетами-пулеметами ФМП-13. Эти орудия тоже производились "Фениксом", за основу был взят немецкий мп-5. Снизу у каждого щита были белые шахматные клетки в два ряда. Бобби больше походили на римских легионеров, нежели стражей порядка 21 века.

- Вам приказано отойти, мистер! - начал злиться командир, а затем передал по рации, - База 114. Группа дебоширов на Феникс-Стрит. Требуется подкрепление для урегулирования конфликта. Прием!

- Но моя жена рожает! Прошу Вас, офицер!

- Я всё понимаю! Мы эвакуируем вашу... - начал было призывать рабочих к дипломатии офицер.

- Ложь всё это! - перебил офицера ещё один рабочий, - Я минут десять назад общался со своей женой. У неё при мне изо рта пена пошла, чтоб вас всех! Пусти!

- Пожалуйста, разойдитесь по домам! Всё под контролем!

- Иди к чёрту! Мы заберем своих женщин отсюда!

Послышались одобрительные крики. Рабочие начали двигаться вперед. Полицейские выставили пушки. Все были напряжены и напуганы. Действия рабочих весьма неразумны, а их причина – обыкновенный стадный инстинкт. Всё-таки люди – такие же животные. Предавшись панике, люди создают неуправляемых монстров, "толпу". Ещё недавно Михаил лицезрел плоды её действий. Полицейские стараются защитить от граждан их же жён и детей. Страшный юмор судьбы.

Михаил спокойно протеснился вперед, выдернул чеку и легким движением заметнул гранату к щитовикам. Никто из рабочих не заметил броска. Только полицейские (на удивление толпы) вдруг отпрыгнули с криками "граната!".

- Семь. - сказал Композитор и произошел взрыв, - простите, парни.

Раздалась автоматная очередь в небо. Затем командир прицелился в ближайших рабочих, но стрелять не стал. Он пытался понять, кто кинул гранату. Михаил же оттолкнул нескольких "бывших коллег", навел ствол ПМ на офицера. И В белом военном противогазе появилась красная дыра. Композитор посмотрел на двух переговорщиков: один сразу же побежал, куда глаза глядят, а второй уставился на него, как на единорога.

- Защити свою жену. - сказал Композитор и протянул ему пистолет.

- Спасибо, мистер! - принял оружие рабочий и рванул вперед. За ним тут же двинулись другие неравнодушные, начали подбирать стволы и добивать собственных защитников. Такие глупые.

Послышались звуки стрельбы. Михаил спокойно прошел мимо роддома, уворачиваясь от бегущих невесть-куда сэров. Перешёл узкую улицу и присел на корточки. Затем мужчина потянул на себя сетку вентиляции и пролез внутрь. Тяжело выдохнув, он направился вперед, во тьму.

Михаил давно перевел стрелку. Сотня миллионов меньше тринадцати миллиардов...

Глава 4. Кролики любят плоть

Анатоль уже не раз сталкивался с предательством. Его предавали друзья; боевые соратники стреляли в спину, потому что он не захотел брать деньги от итальянского наркобарона; первая жена развлекалась за спиной с инженером-конструктором. Разве можно к такому привыкнуть? Нет. Михаэль будет горько сожалеть о сделанном. Пожалеет так же, как пожалели все остальные.

- А ведь ты сам хотел его кинуть, Анатоль, - ухмыльнувшись, сам себе прочитал нотацию мужчина, - ты просто неудачливый черт, которого ловко обскакали. Твоё окружение учило тебя предавать десятилетиями, но из тебя вышел настоящий двоечник.

Город шумел, как никогда. Со всех уголков Биг-Лондона можно было слышать панику. С успокоительной добавкой переборщили (с помощью Михаэля), и теперь всё стало намного хуже. Юго-Восточнее от исторического центра на внутренних улицах умирали тысячи людей. И это не самое худшее. Последствия могут быть ещё плачевнее.

Рядом раздавались четкие шаги. Сумки с патронами тряслись с характерным звуком, друг с другом громко переговаривались британские спецназовцы. Его искали. Что же будет, если найдут живого сотрудника спецслужбы враждебной страны в полном обмундировании. Тщательный допрос, правильно.

Сидя за зеленым мусорным баком (в котором даже просроченной еды больше не бывает), Анатоль надеялся, что группа преследователей пройдет мимо. Однако МАТ-91, его огнестрельный любимец, был уже наготове. Группа, казалось, уже пробежала мимо. Понт начал осматриваться.

- Полиция Биг-Лондона! Руки за голову и не двигаться!

Дюпон сразу прыгнул на землю, наводя свою пушку в примерную сторону очередного бобби и дал очередь. Затем он перевернулся и сделал несколько прицельных выстрелов в ошарашенного копа. Похоже, некоторые из ранних пуль тоже угодили в совсем зелёного паренька, раз он не смог ответить сразу. Теперь он рухнул на землю без признаков жизни.

- Чёрт! Ненавижу! - стукнул по асфальту Дюпон, поднялся и рванул со всех сил в тьму переулков.

Мужчина бежал изо всех сил. Пот заливал глаза, окуляры потели, но протереть их не представлялось возможным. Из-за бренчащего обмундирования преследователи понимали, в какую сторону бежать, а тяжесть этого самого обмундирования многократно уменьшала шанс на побег. Не смотря на это бросать сумку на ходу было нельзя: в ней находились карты Биг-Лондона, съестные припасы, вода, запасные фильтры и много других необходимых вещей.

Раздалась стрельба. Трубы, мимо которых бежал Анатоль, заискрились, как новогодний бенгальский огонь. "Гопник" спрятался за углом. Камень начал крошиться от попадающих в него свинцовых дур, но это никак не мешало профессионалу. Он протер стекла изнутри с помощью пальцеобразного отростка на лбу (гениально простой технологией советов), картинка стала чёткой. Сбросив несколько дымовых гранат, Анатоль продолжил бежать. Последовала очередь.

- Чёрт! - вскрикнул мужчина: одна из пуль пробила ему бедро.

Уйти не получится. Тогда ГОПовец прыгнул к мусорным пакетам (которых в трущобах более, чем достаточно), накрылся ими, в надежде, что полиция не заметит его и уткнулся лицом в стену. Шаги преследователей стали громче.

- Сбежал?

- Ищите.

- Сэр, тут ничего не видно из-за дыма! Мы последуем к концу переулка.

- Эй. Вы, двое. Порыщите тут немного.

- Есть, - и "двое" остались, а большинство побежало дальше.

Понт уже хотел выдохнуть, как рядом, в двух шагах, кто-то вздохнул.

- Бедный Бенни. Столько и сразу.

- Он живчик, за него не переживай. Хоть и скромный.

- Похоже, его службе конец. А ведь так мечтал.

- Не говори так. Серьезных травм нет. Только плечо прошили. Я, наоборот, гордился бы, что сражался с террористом. Думаю, его может ждать повышение.

"Террористом?"

- Ребра тоже могли пострадать - удар не хилый. А он ещё, - ругался первый, - бронежилет надевать не хотел, тупица.

- Да успокойся. Ты же ему не мать. Давай лучше этого гада найдем, - продолжал вдохновлять второй, - авось премию получим. Думаешь, он, - говорящий вдруг замолчал, - тут?

Дыхание у Анатоля было спокойным, но сердце бешено заколотилось. "Неужели меня заметили?"

- Есть вероятность. Он мог спокойно спрятаться в мусоре.

"Не заметили пока что, - успокоился Понт, понимая что прозвучало лишь предположение, а не констатация факта, - лишь бы не стали тут елозить".

- Мы тут до утра с мусором просидим. Смотри, какие горы! Брось! Давай, конечно, мельком посмотрим. Думаю, мы заметим какой-нибудь сапог или что-то типа того. Окуляры противогаза явно отразят свет фонаря.

Благо, за это француз не переживал. Он ещё с самой первой секунды спрятал свои ноги в черном пакете (думаю, не стоит напоминать, что вся униформа тоже была черной). Его противогаз был повернут к старым кирпичам. Свет тоже вряд ли отразится. Лишь бы не стали досконально проверять каждый пакет. Но эти двое, судя по диалогу, не собирались даже пинать лежащий мусор.

- Смотри! - вдруг обратил внимание напарника полицейский, - сапог!

- Ага. Ну достань.

- Ах. Вот же пакость! Обычный сапог.

- Там кто-то шуршит, - вдруг заметил напарник, подошел и с грустью в голосе продолжил, - кролик поганый. Надо здесь огнем пройтись.

- А мне дед рассказывал, что у них в клетках кролики белые жили. Домашние, - со смехом сказал бобби, - они же раньше травку кушали. И плодились.

- Кто бы мог тогда подумать, что ушастые всех крыс пожрут? - со смешинкой в голосе ответил второй.

- А ты бы что ел, если бы травы не было?

- Мясо.

- Вот и я о чём.

Эти двое явно забыли, зачем они здесь. Интересный диалог завлек их, и они направились по темной улице, посматривая на горы мусорных пакетов. Их голоса удалялись всё сильнее и сильнее. Анатоль окончательно удостоверился в отсутствии копов, вылез из завалов и постарался скрыться. Он залез в заброшенное четырехэтажное здание. На первом этаже, по-видимому, раньше располагалась цирюльня. Все бритвы и станки уже стащили местные обитатели.

Остался лишь облезлый стул с красной обивкой, разбитое зеркало, поломанная плитка и лежащие на полу рядом с осколками пластиковые ящики. На гниющих половицах виднелись ржавые гвозди и дыры, через которые, заменив собой крыс, бегали плотоядные ушастые убийцы.

Времени терять нельзя! Дюпон сразу достал медицинский ящик, вколол дозу обезболивающего, закинул антибиотики, самостоятельно наложил швы и попутно всё обеззаразил медицинским спиртом. Остатки флакона были залиты внутрь. К великому счастью, пуля прошла мимо кости. Когда бинт уже был наложен, а штаны натянуты, спецназовец принялся чинить пробитую штанину черной изолентой, проклиная всех чертов, что посмели так с ним поиграться.

- Говорит Понт. Вызываю оператора. Пароль: "И коты носят противогазы". Приём.

- Понт, слышу вас хорошо. Перенаправляю.

Недолгое ожидание закончилось тяжёлым вздохом командующего.

- Командир, - начал Дюпон, - мне нужна эвакуация.

- Вы провалили миссию. Вот Композитор всё сделал, как надо, а вы...

- Командир! Он нас подставил! Мои напарники, Ведьма и Стакан, погибли, а он смог удрать!

- Это и была ваша задача. Брифинг проводился для вас, Понт. Вы облажались.

- Из-за кого мы, по-вашему облажались? Почему вы не додумались, что Композитор устроит панику и воспользуется ее плодами, сбежав от ваших же людей, которые "так успешно" следили за ним?

- Следите за языком, Понт!

- Чёрт Вас дери! - крикнул в рацию мужчина, - Мы были лишь подстраховкой на случай его побега, но никак не наживкой для бриташек!

- У Вас новая задача: поймать, обезвредить, доставить Субботина Михаила Ивановича к нам. Ваши претензии отклонены. Учтите, отныне считается, что вы ушли в самоволку.

- Что?

- Теперь Вы террорист. Если между Великобританией и Парижской республикой не начнется кровопролитная война, мы попытаемся поймать вас и будем "судить". Но за это не переживайте.

- "Судить", значит.

- Именно. Поэтому не попадите в лапы Британцев. На этом всё. Конец связи.

Вещание окончилось. Понт посмотрел на черную коробочку с антенной, сплюнул и громко крикнул: "Срань господня!" Оставалось спрятать ненужное барахло где-нибудь в подвале заброшенной цирюльни. Лишь бы наркоманы не нашли. Мужчина сорвал все нашивки и сжёг их. Взяв с собой лишь Мат-91, болеутоляющее с бинтами и некоторыми медицинскими инструментами, часы и карту, он направился к выходу из трущоб. Совершенно растерявшись, Анатоль и понятия не имел, как найти сбежавшего террориста.

Дверь приоткрылась. Показался пустой коридор. Облезлые желтые стены, что своим раскрасом должны наводить уют в холодные времена, во тьме превратились в желчное ограждение от свободы. Мужчина сразу включил фонарь и направил пистолет вперед. На полу виднелись красные пятна. "Кролики", - сразу понял Анатоль и прислушался. По зданию то и дело слышались шорохи. Возвращаться было нельзя: полиция оцепила ближайшие районы и ведет усиленные поиски. Остаётся лишь вариант – пройти через обитель многочисленных ушастых тварей.

Длинный коридор закончился трупом. Разорванная одежда, выпотрошенный живот, обгрызанные руки и ноги. Раньше этот человек носил темно-коричневую куртку, на которой любил закатывать рукава до локтей. Темно-синие джинсы были оборваны у коленей. Мужчину съели с особой жадностью: об этом говорят вырванные суставы, куски мяса, пустые глазницы и голый хрящ вместо носа. Труп был ещё свежим - это был местный хулиган, которого убили другие бандиты, пырнув его ножом под ребра.

Анатоль посмотрел на пол: кровавые следы в виде лап с острыми когтями. Хищники передвигались прыжками. Точно кролики. Сомнений быть не может. Почему-то они внезапно прекратили свою трапезу. Испугались? Во тьме мелькнуло два жёлтых огонька. Анатоль нацелился на дальний угол и посветил фонарём. Псина. Облезлое брюхо, злобный оскал, мертвое тельце ушастого хищника в пасти. Рык послышался со спины.

"Чёрт".

Глава 5. Путь до Хайвуда

Михаэль одиноко шёл по трассе. Ветер из-за потока автомобилей чуть ли не сдувал его. То и дело мимо проезжали бурые военные грузовики с бронированными баллонами на крыше, полицейские автомобили с орущей сиреной и серо-красные машины скорой помощи. Каждое появление таких товарищей вызывало у Композитора учащенное сердцебиение. Однако, виду он не подавал - всё так же шёл вперед, не сбавляя скорости.

Он находился уже около городской части завода, где жили обыкновенные рабочие Биг-Лондона. Показались рекламные щиты со знакомым знаком в виде зелёной птицы с щитом и автоматом в лапах. Ниже на белом фоне строгим зеленым шрифтом было написано: "Работая на нас, ты работаешь на общее будущее! Присоединяйся! Стань его творцом!" Рекламный щит арендовала английская оружейная компания "Феникс".

"Присоединяйся и разрушь общее будущее", - подумал Михаэль и решил идти дальше.

Неоднократно мужчина задавался вопросом: почему же именно Феникс? После чего восстановилась Фирма?

Внезапно очередная машина остановилась около него. Это был бело-синий Mini Cooper. Белый капот и белая пухлая крыша, в которой находились баллоны с кислородом, блестели во тьме. Будто светились! Ниже лобового стекла находился внешний динамик КарФона (CarPhone). Водитель нажал кнопку рядом с клаксоном и послышалось шипение. Мужчина покашлял и спросил у Композитора: "Вы... это самое... может Вас подбросить?"

Михаил кивнул. Ему стало бы намного легче. Водитель нацепил на лицо противогаз и разгерметизировал салон: двери теперь спокойно можно открыть. Бродячий рабочий, как видел его водитель, подошел, открыл дверь и сел внутрь. По просьбе владельца авто Композитор максимально осторожно закрыл дверь. Даже привычного хлопка не было слышно.

- Пока что противогаз не снимайте. На улице до сих пор несёт дурью, да и мы вообще вне этих, как его, кислородных зон.

- Понял.

Двигатель заработал (пусть и довольно тихо). Машина направилась в путь.

- Вижу, вы немногословны, сэр. Сегодня происходят страшные вещи! - сразу повернулся к гостю водитель, - Вы же как раз с того самого завода! Что произошло?

- Электростанции взорвались.

- И это всё, что вы скажете? Может быть, террористы их взорвали?

- Скорее всего так и есть, - спокойно ответил Михаил.

- А куда же вас везти? Я еду до Хайвуда, если хотите, могу остановить вас у Доддингхёрста. Тут рукой подать.

- Нет, не нужно. Я поеду с Вами до Хайвуда.

- Извините, я даже не представился. Можете звать меня Дэнни, - водитель сдернул противогаз, и положил его в бардачок.

- А я, - Михаэль начал медленно снимать маску, стараясь выдумать, какое у него имя на английский манер, - Майкл.

После крепкого мужского рукопожатия начался путь под классику рока 80-х. "Final countdown" от Европы особенно радовал слух. За пять минут с небольшим Михаил успел забыть все ужасы своего дела и погрузиться в меланхолию прошлых лет. Тогда на черной земле росла зеленая трава, на которой паслись белые коровы с бурыми пятнами, а молоко было настоящим! Синтетикой тогда и не пахло.

Из грез мужчину вырвали непринужденные разговоры с водителем о происходящем вне автомобильного кузова. Посты полиции перегородили множество путей. Композитору очень везло, что они на протяжении пути не натыкались на проверку. Но едва показались трущобы Блэкмура, полицейских отрядов стало намного больше.

- Вот же! - стиснул зубы Дэнни, - Как же раздражают эти бобби! Сколько бы их тут не было, толку ноль! Да и делать они сами ничего не хотят. Заставить бы их гвозди забивать! И пользы больше будет.

- С чем-то я соглашусь.

- Знаешь, Майкл. А ты не работаешь в полиции случайно? - лукаво улыбнулся Дэнни, показав свои черные зубы, - мне нужны такие друзья.

- Хм, - не смог не улыбнуться Михаил, - я в полицейской форме?

- Нет.

- Они же бесполезны, сам говорил.

- Да, но ты-то, полагаю, хорошим бы копом был.

- Полезным?

- Ну да, - почесал затылок водитель, - я бы тоже хорошим был, наверное. На эту тачку быстрее б наскреб, не таскал бы ящики двадцать лет.

- И как же ты заработал на неё за двадцать лет?

- Сам понимаешь. Работать на заводе и не стыбзить продукт - грех.

- Вот почему тебе коп нужен, - осознал Михаил.

- Нет! Это другое. Просто... Ладно.

- А зачем тебе в Хайвуд?

- Жена та ещё дура.Мы на этой почве и поссорились. Не понимает меня и поддерживать не хочет. Говорит: "Не честно".

Михаил замолчал. Он вспомнил свою жену, которая тоже не простила бы его за то, что он делает. Михаил - Денни, только масштабнее. Он же террорист, осознающий этот факт. "Миша, а Янка-то уже ходит!"

- Дэнни. Вернись к ней.

- Что? Сама вернется, если надо.

- Ты любишь её? Пойми. Ты хороший человек. Знаешь, однажды ты можешь сильно пожалеть, что оставил её. Тебя будет терзать совесть. Ты можешь просто потерять её. А сегодня. Ты не боишься, что взрывы могут убить её? Поверь мне, Дэнни. Просто поверь.

Блэкмур.

Само название города веяло мраком. Трехэтажные постройки, в которых жили люди с низким статусом, уже разваливались. Маньяки, которые здесь прячутся, спят крепким сном. Они не боятся копов, копы боятся их. Гетто обыкновенное, как выразились бы биологи. Именно тут его собирался встретить отряд ГОП.

На обочине показалась одинокая фигура с выставленным большим пальцем на вытянутой руке. Обычно люди стараются избегать междугородних пространств, но этот человек не только не избегал. Напротив, он шёл в сторону мертвой зоны, где живность окончательно сошла с ума и начала жрать всё, что пахнет кровью. Безумец? Самоубийца? Может, он скрывается от властей?

- Притормозим, - твердо сказал водитель.

- Дэнни, не стоит.

- Это ещё почему? Тут опасно. Тут рядом бандиты.

- А ты не подумал, почему он не идет к полицейским? - пытался говорить на языке логики Михаил, но водитель уже дал по тормозам и нацепил противогаз. Михаилу не осталось ничего, кроме как повторить те же действия.

Прохожий приблизился, хромая. На нём были черные штаны и такой же черный противогаз. Поверх была накинута старая кожаная куртка коричневого цвета. Помятые рукава говорили о том, что он или постоянно работает, или вечно дерется. На его пожелтевших кроссовках отчетливо виднелись кровавые следы. Запинал кого-то до смерти?

Разгерметизация.

Мужчина сел назад. Михаил насторожился и приготовил армейский нож. Гость тем временем устроился на заднем сиденье и уставился на водителя.

- Что ж. Меня зовут Денни, а это Майкл. Мы едем до Хайвуда.

- Понятно, - по-странному знакомым хрипловатым голосом ответил гость, - Я Уолтер, можно просто Уолт. Чёрт.

- Что такое, Мистер Уолт?

- Местные апаши. То есть бандюки подстрелили.

- А что вы тут делали?

- Я ждал одного товарища. Этот чертила так и не пришел.

Михаил застыл. Мужчина, которого по своей глупой доброте подобрал Дэниэл, соврал во многих пунктах кроме последнего. Подстрелили его, наверняка, никакие не "Апаши", а обыкновенные бобби. Называя своё имя, незнакомец тоже солгал. Звали его совсем не Уолтер. Для человека с французским акцентом такое имя явно не подходит. Как, конечно, не подходит и имя "Майкл" для человека с русскими корнями.

Двигатель тихо начал свою работу. Вновь заиграл старый рок. Только теперь от музыки не становилось легче. Множество полицейских вокруг, куда ни глянь. А сзади сидит ещё один человек. Михаила он звал Михаэлем, а сам представился позывным. В группе его звали просто. "Понт". И он поедет вместе с ними до самого Хайвуда.

Глава 6. Дэнни

Блэкмурский район - чёрное пятно всего Биг-Лондона. Он не кончался, как бы не желали проезжающие мимо. Вообще, все местные старались объехать его за несколько километров, но Дэнни, мало того, не объехал кладезь криминала - подобрал людей, что шли около Блэкмура. Тут постоянно ошивались разного рода падальщики и хищники. Постоянно кто-нибудь кого-нибудь да убьет - бесплатная еда, докучают кислотные дожди - уютная крыша (пусть и дырявая), стучат кости от постоянного холода - для этого существуют теплотрассы.

Стая ушастых хищников пробежала мимо горячих труб. Заметив их, "Мистер Уолтер" с брезгливым видом обтер испачканную в крови обувь о коврик машины. Это заметил Дэнни.

- Ну что же Вы творите?

- Я. Просто. Рефлексы.

- Рефлексы рефлексами, а Вы, между прочим, в моей машине. Я Вам и врезать могу!

- Простите.

- Майкл, Вас это тоже касается. Не обижайте бывалых моряков.

- Да, - с наигранной хрипотой ответил Майкл.

- Жаль, конечно, что выпнули оттуда, - вздохнул владелец Мини Купера, - бывает, работаю на порту с ребятами, ящики таскаем, глазею на гордых моряков, пока по шапке от бригадира не получаю.

Дэнни сорвал с себя противогаз и закинул его в бардачок, осторожно открыв его дверцу, как делал это ранее. "Мистер Уолтер" сразу отказался повторять это действие, а Майкл замешкался. Затем он тоже убрал руки от противогаза, решив оставить его на голове.

- Сэр? Вы что-то скрываете? - обратился Дэнни с улыбкой к новому пассажиру.

"Нет, блин, - усмехнулся Майкл в мыслях, - он шел около Блэкмура, не обратился в полицию, на кроссовках кровь. Ему точно нечего скрывать".

- Да и ладно. Мама всегда учила помогать нуждающимся. Кем бы они ни были.

- Хорошая у Вас мама, - тихо сказал Уолт, - должно быть, эта женщина поступила бы так же, будь она на вашем месте.

- Да. Могу познакомить. Она вкусные пироги с яблоками делает. Вы же, полагаю, тоже до Хайвуда?

- Да.

- Я могу показать Вам все достопримечательности, - улыбнулся Дэнни, - если их не убрали. Давно не был там. Всё мама раньше приезжала к нам, в Эшерский район. Нынче я приеду. Будучи ребенком, помню, меня ругали за то, что залезал на памятник какого-то героя. Кстати, вы как думаете, кто похищает детей?

- Что? - оба пассажира встали в ступор.

- Вы не знали? Правительство, говорят, занимается этим. Правда или нет, но я склонен доверять этим слухам. Много раз множество людей видели, как агенты заходили в детские дома, а потом их закрывали.

- Агентов?

- Нет, дома. Куда-то их увозят. Неужели эксперименты? Ну да ладно. Меня понесло. Лучше расскажу о себе ещё что-нибудь.

Беседа длилась минут десять. Дэнни рассказывал о своей жизни, поведал о псе по кличке Домино (его так назвали из-за окраса), жалел о прошлых поступках, своём хулиганстве и плохой учебе. Отец его был полевым доктором. Вечерами, ругаясь, папа зашивал маленькому Дэнни раны, полученные в очередной драке. Однако папа всегда с гордостью говорил о своём сыне: парнишка всегда старался защищать слабых.

- И вот его не стало...

- Прими моё сочувствие, Дэнни. Ты хороший парень. Твои родители - великие люди, черт тебя подери.

- Можно и без "чертей", мистер Уолтер.

На улице, под черным небом, показались старые заброшенные электрогенераторы. Забор с колючей проволокой, довольно потрепанный временем, давал надежду, что эта постройка тридцатых годов. Обычно в это время люди постоянно отстреливались от обезумевших травоядных. Там могло быть оружие, хоть процент этого крайне мал. Да и живности поблизости никакой не находилось, а от гостя с заднего сиденья лучше сбежать.

- Я выйду тут, - внезапно сказал Майкл.

- Тут? В мертвой зоне? Вы чокнутый, сэр. Хотите безбашенно бегать от кролей?

Едва эта фраза пробуравила воздух, за окном показалась злобная стая. Множество ушастых с облезлыми шкурами, многочисленными шрамами пробежала вдоль дороги. Михаил сразу передумал. Если оружия нет, то Майкл точно труп. Дэнни, выругавшись дал по тормозам: впереди показался зад автомобиля. Резкое торможение застало всех врасплох: Дэнни ударился зубами о руль, Майкл случайно заехал по противогазу рукой, а Уолт врезался в спинку сиденья. Перед Мини Купером выросла жуткая пробка.

Пассажир сзади чем-то щёлкнул. Возможно, это был МАТ-91, которым гордился Анатоль. Выходить из машины в таком месте - самоубийство. Это знали все трое. Пассажир сзади предположил, что пробка в этом месте из-за какой-то аварии с жертвами. Обычно, в мертвых зонах должен быть непрерывный поток, пешеходов и светофоров тут нет и быть не может. Жутко голодные кролики, вероятно, по запаху крови направились к месту аварии. Их стаю и видел "Мистер Уолтер" ранее. В подтверждение его слов послышались выстрелы далеко впереди. Уши тем временем старались наслаждаться надоевшим роком.

Пробка начала рассасываться. Впереди показались мигающие проблесковые маячки скорой помощи и полицейской патрульной машины. Чуть дальше располагались разбитые корпуса нескольких автомобилей. По асфальту растекались реки крови, на обочине лежали маленькие мохнатые трупики животных. Группы Внешней Обороны (сокращенно - ГВО) прожекторами светили в разные стороны дороги и готовились дать залп. Дэнни аккуратно объехал место дтп и продолжил путь на разрешенной скорости в 60 км/ч. Намного быстрее, чем просто стоять на месте.

Играющий рок уже начал давить на нервы. Всё казалось странной абстракцией: мертвая зона, террорист и агент спецслужбы в одной машине, глуповатый водитель обиделся на жену и едет в другой город. Ситуация скверна. Выхода из неё нет. Остаётся лишь надеяться, что Михаилу опять повезет, и его не заметят.

"Мы прервем эфир на важное объявление. Просим Вас, дорогие граждане, воздержаться от прогулок. Сегодня, 29 августа 2052 года, в нескольких точках были совершены акты терроризма. Если вы увидите человека в жёлтой униформе фирмы "Феникс", то дайте наводку полицейскому оператору вашего района. Каждая информация важна для нас. Не упускайте возможности послужить во благо Биг-Лондона и ваших сограждан. Награда за поимку - 300 Фунтов стерлингов".

Лучше бы рок играл дальше.

Дэнни зыркнул на соседа прищурившись. "Мистер Уолтер" обратил на это внимание и сам глянул на "Майкла". Машина медленно съехала на обочину, водитель положил руки на руль и пристально вгляделся в униформу Майкла.

- Ты же на "Фениксе" работал? - вдруг спросил Дэнни.

Раздалась очередь. Лобовое стекло покрылось трещинами и заляпалась кровью. Глаза Дэнни округлились. Он посмотрел вниз, на свою грудь: дыр в ней было больше, чем в сырной головке. Дуло "МАТ-91" уже было направлено на бывшего сотрудника "Феникса".

- Чёрт. Хреновая ситуация. Прости Дэнни, ты, правда, хороший парень. Просто. Я злодей. И он тоже злодей. Надеюсь, ты поймешь.

- За что?.. - не понимая, спросил умирающий водитель, - почему меня?

- Ты бы поехал к копам, что у пробки караулят.

- Значит, вы террористы?

- Террорист здесь только один, - и Понт ткнул в Композитора, заставляя его выйти из авто.

Михаил вынырнул из машины так быстро, как только мог. Понт ударил сапогом по двери так, что она ударила по Композитору, и он рухнул на землю. Направив дуло пистолета-пулемета на террориста, Понт медленно приблизился к нему.

- Вот это совпадение, - с дрожью в голосе сказал ГОПовец, - я и подумать не мог, что такое вероятно.

- Вот так бывает, - сказал Михаэль и попытался ударить ножом по ноге врага. Противник быстро отскочил назад.

Это оказалось обыкновенной неудачей. За Анатолем был небольшой обрыв, поэтому, отскочив назад, он потерял равновесие и рухнул в яму. Из-за тьмы сумерек его не было видно, поэтому даже мужчина в жёлтой робе не сразу понял, куда пропал надзиратель. Композитору хватило полученного времени. Он подбежал к водительскому сиденью, вытащил оттуда водителя, положил его на землю и уселся за руль.

Полный газ! Машина, пробуксовав, направилась вперед. Проехав около двухсот метров, Майкл услышал очередь и наклонился. Несколько пуль попали в машину, но особых повреждений не нанесли. На панели показалось количество бензина: около половины - 23 литра. Спидометр показывал 100 км/ч, уровень кислорода на красной отметке (случилась разгерметизация).

Проехав десяток миль, Михаил остановился. Закупорил выходящий из баллонов на крыше воздух и выбил лобовое стекло ногами (из-за нулевой видимости). На зеркале заднего вида висел жетон в виде якоря. Прежний владелец служил на королевском флоте, и его за что-то выгнали оттуда. Дэнни. Глупый моряк, который любил старый рок.

Печально.

- Дэнни. Ты был хорошим парнем. Увы, ты оказался среди ста миллионов.

Дело ещё не окончено. Нужно продолжать путь. Хайвуд пролетел незаметно. Путь лежит в Челмсфорд. В убежище.

Глава 7. Напарники

Это были самые обыкновенные военные, защищающие граждан от животных, обитающих в "мертвых зонах" и разных гетто. Их задача - "стрелять по всякому, у кого больше двух ног", как выразился один из них, цитируя фильм о войне людей и насекомых в далеком космосе. Обычно, ГВО просто стоят на защищённых сооружениях и светят прожекторами в темные ямы за трубами, где прячутся животные. Трупы для данного министерства весьма редкое явление: водители стараются проехать страшное место, соблюдая правила дорожного движения. Но сегодня уже несколько ГВОшников со слабыми нервами успели пожалеть о своём выборе.

На мокрой земле одиноко лежал труп мужчины. Лицо отсутствует, глаза выедены, а в самих глазницах уже начала скапливаться дождевая вода, смешиваясь с кровью. Холод, продирающий до костей, заставлял зубы стучаться. Всё напоминало странный кошмар. Самые горячие обожатели Лавкрафта получили нехилую порцию дежавю. Только на этот раз у них не было с собой горячего кофе.

Темно-синие противогазы, толстые куртки со светоотражателями, перчатки, тяжелые ремингтоны - всё вышеперечисленное создавало надежду на более-менее безопасную службу, однако нервы у всех явно расшатались после пары трупов. До этого некий мужчина потерял управление, на большой скорости съехал на обочину и его Range Rover перевернулся. Зайчатина преуспела: забравшись внутрь салона, кролики принялись отрывать у человека куски плоти. Благо в автомобиле был лишь один человек. Может быть, он мог остаться живым. Только Матушка-природа уже сделала свой выбор.

Создалась пробка, которой вообще бы лучше не создаваться. Подняли весь участок. Бравые бойцы охраняли граждан от назойливой злой природы, что притаилась в темных зонах за городскими трубами. Когда пробка рассосалась, внедорожник увезли в одну сторону, а труп несчастного - в другую, пара копов уже собиралась ехать домой, в Хайвуд, меняться с другой сменой. Так бы и случилось, если бы не чье-то тело дальше по дороге.

- Какого хрена... что он тут забыл? - сказал один из них.

- Боюсь, я бы никогда без татуировок не смог опознать его, - сказал второй.

- И не говори, - зевнул первый, - Как думаешь, Барри, этот моряк просто напился и пошел? Не знаю, жена его бросила, бабки в казино проиграл?

- Не знаю. Почему моряк?

- Кракен на правой руке - это морская татуировка. - показал на предплечье первый, - Я же тоже раньше служил морпехом. Только у нас другой символ был. Сирена. Вот, в нулевых, когда трансатлантическую магистраль начали строить. Мы ещё сторожили западные берега.

Беседа прервалась шуршанием: на теплотрассе собралось семейство ушастых. Барри навел огнемет и дал струю обжигающего напалма, добавляя: "Люблю запах напалма по утрам". Кролики (кто не попал под огонь) заверещали и скрылись, как можно быстрее. Один из них копнул ямку задними лапами при быстром старте.

Джефри - так звали "первого" - вдруг поднял вверх указательный палец и посмотрел на ту ямку. Барри непонимающе глянул на напарника, но спрашивать, в чём дело, не стал. Затем Джефри вернулся к трупу и внимательно изучил дорожное покрытие.

- Вот балбес! - вдруг вскрикнул он, - смотри, дружище, тут же след от шин остался. Машина немного пробуксовала, как тот кроль, которого ты подпалил. Почему мы сразу не обратили на это внимание?

- Я думал, что ты уже видел.

- Не весь лапшу, Барри. Ты же мне ничего не сказал.

- Темно же было, - продолжал невозмутимо отстаивать свою невиновность напарник, - мы бы сразу заметили, будь это днем, а не ночью.

- Тут попахивает угоном.

- Если повезет - террористическим актом на "Фениксе".

- Это уже - если не повезет. Думай, фильмоман. Мы не главные герои. Мы - массовка.

Внезапно Джефри выстрелил куда-то во тьму. Противный писк. Свет фонаря. Мохнатый серый труп.

- А ведь жаль, что вместо телятины только эти, - цыкнул Джеф.

- Ты по тёлочкам?

- Не шути о тех, кого больше нет, парень. Может сбросим его в канаву и забудем?

Барри сразу воспротивился этому решению. Прежде всего он был молодым стражем порядка, а им, молодым, только справедливость и подавай. Это "старикам" становится плевать на всё, как было плевать Джефри, но порывы своего подопечного он всё-таки поддержал. Старик ухмыльнулся, осознавая, что когда-нибудь в подобной ситуации уже Барри предложит такой вариант, а его юный напарник оспорит это решение.

- Полагаю, после приезда подкрепления, мы обязаны доложить в штаб, - подвел итог Баррингтон, убирая руку с рации.

- А пока что... - потянул бывший моряк Джеф, - я покурю.

- Опять мне нюхать...

- Не урчи.

ГВОшник разгерметизировал дверь патрульной машины, сел на кожаное кресло, слева от водительского сиденья, закупорил кузов и открыл воздушный клапан. Подождав несколько минут и услышав желанный звук из колонок, бобби натянул на лоб противогаз, достал синюю пачку Benson & Hedges, вытянул одну сигаретку и зажал её зубами. Стараясь не спалить свои пышные усы, мужчина осторожно поднес зажигалку и чиркнул ей. Дымок окутал салон, превратив его в сказочный шатер, где мог бы обитать восточный правитель или вообще джинн.

"Хорек-11. Сдаю пост. Прием. Лис-4. Пост принял. Прием". - раздавались голоса из рации.

"Как же повезло этим животным, что не наткнулись на неприятности, как утка-13", - с грустью подумал Джефри и сделал радио громче. Послышалась современная попса, к которой пришлось привыкнуть. ГВОшник сразу поменял волну. Опять попса. Цыкнув, Джеф стал крутить волны в надежде найти что-нибудь спокойное и мелодичное начала нулевых, когда он был ребенком. Но не успел.

Раздался стук в окно. Там стоял оживленный напарник и показывал что-то, зажатое между указательным и большим пальцами. Гильза! Зеленые глаза старика закатились под лоб, он показал наполовину выкуренную сигарету юнцу, а затем указательным пальцем тыкнул на запястье, мол, "дай пять минут". Напарник не унимался. Тогда Джефри сделал самую большую тяжку, с грустью посмотрел на оставшийся табак и потушил сигарету. Пришлось обратно нацепить надоевшую маску и выйти из машины.

7,62×25 мм. Оболочка гильзы уже успела остыть. Выслушав слова напарника о том, что все пули лежат в тёмной канаве рядом с окровавленными трупами кроликов, Джефри сразу рванул на описанное место. Яма глубиной три метра и диаметром метров пять была наполнена уже обглоданной крольчатиной. На мокрой земле виднелись следы некоего гражданина, возможно убийцы лежащего моряка. Следовательно, тот, на дороге, был кем-то убит. Вариант с пьяной прогулкой отметается сразу.

- Что думаешь? - спросил Джефри.

- Я осмотрел мертвеца. На руках помимо укусов ничего не было – его никто не похищал. В спине несколько дыр, но гильз рядом с убитым нет.

- Убийца скинул их в канаву? Ну, спнул.

- Нет. Тут чёрт ногу сломит, чтобы понять, как так вышло, - уселся перед трупом на корточки Барри, - я думаю, этого парня убили в тачке. Затем выбросили сюда, кролики полакомились.

- Не зря Шерлока читал, погляжу.

- Смотрел только...

- Забудь. А канава что? Стрелок просто решил посрать или что? Кто там, пух мне в ноздри, был?

- Не знаю. Вероятно, их было трое. Два сообщника прикончили третьего. Чем не вариант?

- Правдоподобно. Но это вне нашей юрисдикции, - сложил руки на груди усатый коп.

- Как это?

- Мы же просто людей от зверья охраняем. Убийцами пусть городские занимаются.

- Быстро ты остыл, Джефри. Скажи ещё: "Я слишком стар для такого дерьма".

- Я слишком стар для такого дерьма.

Глава 8. Мститель

Стоит ли говорить человеку, когда тот на грани жизни и смерти, или, допустим, вменяемости и безумия, что ситуация стала только хуже? Если хочется его скорейшей кончины, то, естественно, - да. Но если ты дал клятву Гиппократа, то тебе это с рук не сойдет.

Бенедикт Файерган. Ещё недавно ему ставили "A" в полицейской академии. Сегодня же он был одним из ценнейших людей в британской полиции. Сознание мужчины плыло по невидимому пространству. Окружающие звуки отражались во снах. Он лежал на белой больничной койке, перевязанный бинтами, как мумия. Несколько пуль прошло через плечо насквозь. Ещё и ребра болят от удара множества маленьких свинцовых дур. Смерть уже собиралась поцеловать Бэна, но юноша вовремя отрекся от неё. Счастливая случайность, а если вернее – крепкий металлический фильтр даровал ему шанс жить дальше. Пара пуль застряло в нем - та влюбленная пара, что могла продырявить полицейскому голову. Сейчас пациент просто дремал, слушая окружающих врачей, штопающих раненных людей, и включенное радио.

"Париж отрицает причастность к совершенным терактам. В любом случае данный инцидент необходимо расследовать. Искренне просим вас воздержаться от прогулок и держать дыхательные приспособления под рукой".

Доктора тихо шептались между собой, но раз за разом Бэн слышал собственное имя. Говорят о нём? О его геройстве или о глупости? Осуждают ли мужчину за то, что он упустил террориста? Хвалят его смелость, непоколебимость, стойкость? Стойкость в чем? В работе мишенью для врага? С детства по сей день его все хвалили: и родители, и друзья, и учителя в школе, и коллеги. А сейчас опять будут хвалить? Повысят? Нацепят медаль?

Тьма вновь забрала его. Снится снег. Много снега. Белые поля, горы, замерзшая река - всё слепит глаза. Солнце золотым диском перелетает небосвод. Дом. Трубы. Пустота.

"Где все?" - думает Бенни. Ему тоскливо. Снега всё больше и больше: ноги проваливаются вглубь, холод забирает чувства у покрасневших пальцев. Грустно. Печально. Никого нет. Бенни стоит на пустом поле. Ощущение беспомощности давит на полицейского, чувствуется писк тишины.

- И как ему сказать?! - послышался чей-то голос.

- Кто здесь? - крикнул в пустоту Бенедикт, и его голос вернулся эхом.

Завывание ветра. Пустое пространство. Паника. Парень чувствовал в душе странную тревогу. Странную боязнь потерять кого-то. Он будто бы понял, что быть одному в снежном поле - не выход. Странная жуткая мелодия из стонов вьюги раздавалась в его нездоровом мозгу.

Одиноко стоящее здание без окон, без дверей приковало внимание Файергана. Внешне здание было похоже на огромную коробку с длинной вертикальной щелью в центральной нижней части. Он медленно направился туда и уже через пол часа вглядывался внутрь здания. Тонкий коридор. На белых стенах висят картины, изображающие сцены из его жизни. Мама и папа. Школьный друг. Алиса - девочка, которая понравилась ему. Барри Стоунхэд (или просто Хэдди) - парень, который понравился Алисе. Дождь, град, Бен сидит в комнате и читает Оруэлла. Папа не разрешал ему читать эту книгу, но двенадцатилетний мальчик оказался слишком любопытным. Только книга его не зацепила.

Бенни идет по коридору. На стенах картины. Старая кошка на диване. Бабушка с натянутым противогазом качается на кресле, смотря куда-то вдаль, за горизонт, за бескрайний туман. Она ещё говорила тогда: "Бенни. Может быть, и ты погуляешь когда-нибудь на улице без этой штуки на лице". Могила бабушки. Бенни ничего не чувствует, стоя рядом с грустящими родственниками. Отец рыдает: вот ушла и родная матушка. И Бен удивлен: почему же ему не грустно?

Картины все рисуют и рисуют моменты его жизни. Высококвалифицированные доктора переговариваются между собой и посматривают на пациента, стоящего перед ними. Так же на него потом посмотрят и коллеги. "У вашего сына полностью отсутствует чувство эмпатии. Не хотелось бы Вам такое прямо говорить, если честно. Он психопат". Как они это выяснили? Неужели кто-то в детском саду заметил, как Бенни мучал зубастого кроля, превращая его в травоядное животное путем удаления клыков?

Коридор не кончается. Картины уже вплотную расположены друг к другу. В полицию - работу мечты, парень устроился благодаря связям своего старика. Анна случайно наткнулась на Бенедикта в здании биг-лондонского Скотланд-Ярда. Вечерний ужин в закусочной. Первый поход в ресторан и сладчайшее вино в прозрачном бокале. На следующий день Бенни питался сухим хлебом и старой колбасой - деньги на нормальную пищу закончились.

- Давай я научу тебя готовить?

- Нет, я лучше сам. Чуть позже.

Его жизнь продолжала висеть на стенах помещения. Анна смеется над красным лицом полицейского: в первый день службы противогаз всё ему передавил. Следующая картина: Анна сидит на кровати в вечерней рубахе и ждет своего героя. Голубые глаза горят желанием, шоколадные волосы распущены, сердце колотится быстрее моторчика дрели.

- Я беременна, - эту фразу Анна сказала через пару месяцев.

Сказать, что в тот день Бенни был в шоке, - ничего не сказать. Патрулируя улицы города, он думал о будущем. Напарники подкалывали его, но на этот раз он даже не реагировал на издевки. Вечером же он пришел домой с букетом пластиковых роз, шоколадной плиткой из настоящих какао-бобов и бутылкой сорокалетнего вина.

- Правду он узнает, когда поправится, - вновь прогудел тяжелый голос откуда-то снаружи, из реальности.

Впереди висели последние картины: ночной Биг-Лондон, мобилизация полицейских отрядов и он. Террорист, который выстрелил в полицейского, когда тот приблизился, чтобы задержать подрывника. Картины кончились. Бенни сделал ещё несколько шагов, как вдруг пол под ним треснул. Камни с характерным шумом провалились в пустоту, а за ними начал падение и Бенни.

Пустота.

Свет.

Лампа.

- Он очнулся!

Бэн сразу попытался встать, но мед-сестра прервала его попытку и попыталась успокоить пациента. В палате кроме полицейского лежали другие пострадавшие, многие из которых были с пулевыми ранениями. В памяти возник силуэт девушки, которая ждет Бена со службы. Впервые парень ощутил некую тяжесть и тревогу.

- Сэр, как вы себя чувствуете?

- Хреново, доктор, - признался Бенедикт, - плечо раскалывает на две части, болит грудь, а башка так от похмелья не болела.

- Если вам больно, вы всё еще живы. Это нормально. С такими ранами могло быть куда хуже. И мы не могли применить болеутоляющее, уж извините. У вас аллергия, да и наркотическое отравление тоже роль играет.

- Это ладно. Скажите мне, с Анной Файерган всё хорошо?

- Успокойтесь, сэр.

- Я спокоен. Ответьте на вопрос. Или дайте мне просто сделать звонок.

Некая неприятность витала в воздухе, и Бэн сразу учуял её. Он поймал сожалеющий взгляд лечащего доктора, такой же - мед-сестры. Он ощущал себя шестилетним Бенни, который только-только вернулся домой из школы с мыслями погулять с щенком, которого час назад сбила машина. В тот день он расстроился, что не видел смерть Бульмэна.

- Что же вы молчите, доктор?

- Понимаете, сэр, мы сейчас не можем ничего сказать...

- Говорите! Говорите, чтоб вас! - начал поднимать голос полицейский, - плюньте на клятву Гиппократа. Я хочу правды!

Доктор посмотрел пациенту в глаза.

- Я требую! Скажите мне! Моя жена! Моя дочь?

- Выкидыш. А Ваша жена...

Бэн замер. Запищало в ушах. Закружилась голова. Тишина, поднятая последними словами, повисла в затхлом больничном воздухе, и полицейский расслышал собственное дыхание, прерывистое, тяжелое. Нет. Чувство было сильнее простой печали. Не передать словами, какие чувства ощутил молодой мужчина.

- Моя жена? Говорите. - бэн поднял взгляд на молчаливого доктора, - говорите!

- Она в очень тяжёлом состоянии.

"Террористы, как утверждает Парижский представительный орган, являются бывшими членами Гражданской Обороны Парижа. Причастность к последним событиям ГОП отрицает. Должно быть, скоро наш флот пересечёт Ла-Манш". Доктор сразу выключил радио.

- Я пойду.

Бенедикт встал с кровати. Врачеватель хотел помешать ему, но тут же получил крепкий удар по лицу. Очки упали на белую плитку, брызнула кровь из носа. Взгляд буйного пациента упал на металлический лоток: на нём находилась пуля, которую доктор так любезно вытащил из правого плеча полицейского. Взяв использованную пулю, Файерган направился к выходу. Врачи не стали особой помехой для разъярённого копа, и он спокойно вышел из больничной палаты. Следующая остановка - Больница. На вывеске значилось "maternity hospital".

- Вам нельзя внутрь.

***

- Дайте мне машину, сэр! - кричал Бэн на начальника полиции.

- Ещё раз – нет!

Полицейский вышел из кабинета в самом ужасном расположении духа. Сказать, что он хотел убить начальника, - ничего не сказать. В его голове прокручивались разные идеи: приковать наручниками к креслу и выдавить глаза, прижать лицо к горячей сковороде, защемить голову в станке по производству бумаги. Мужчина уселся на пол в коридоре полицейского участка, обнял колени руками и уставился на одну точку. Проходящие мимо копы хотели как-то поддержать его, но попросту не знали, что делать. У него всё-таки погибла дочь.

Затем Бенни начал смеяться. Тут всем стало страшно за рассудок их коллеги. Бенедикт встал к стене и ударился о неё головой. Картонная стена проломилась, показался внутренний слой с карбонатными прокладками между свинцовыми блоками. Смех прекратился. Бэна попытались вывести из участка, но он отбился и снова сел на пол.

- Какого хрена?! - вдруг крикнул он, - Что за брехня?! Как такое возможно?

- Бен. Возьмите выходной, отгул, - вышел начальник из своего кабинета, - Вы явно не в себе.

- О, Да! - вдруг схватил уцелевшей левой рукой офицера за воротник Файерган, - Я точно не в себе, сэр! Мы упустем их, если я лично не займусь ими!

- Что вы себе позволяете?

И парень отпустил начальника. Тот впопыхах направился подальше от разъяренного подчиненного. Подчиненный вдруг осознал, что не замечал за собой такого гнева и желания убивать всех вокруг. Он испугался о возможном увольнении, ведь эта работа - работа, где появляется настоящий интерес к жизни, когда ты на волосок от смерти. Она полна риска, и азартным, как Бенни, людям она по душе. Работая копом можно безнаказанно и беспрепятственно бить несогласных людей дубинкой и стрелять по вооруженным бандитам.

- Бенедикт Файерган! Дружище! - послышался знакомый голос, и в Бенни кто-то врезался.

- Барри.

Файерган посмотрел на коллегу. Раньше они сидели за одной партой. Когда-то сильно поссорились из-за девушки. Но спустя много лет их дружба завязалась вновь. Баррингтон Стоунхэд – любитель старого кино. За прямоугольными линзами очков в алюминиевой оправе красовались подглазные мешки. Видно, старый приятель не спал всю ночь.

- Что случилось? - поинтересовался Хэдди, смотря на Бенедикта, - всё хорошо?

- У меня умерла дочь.

- А... - Барри осторожно заключил друга в объятия и попытался утешить, - а я-то думал, это у меня ужасное утро. Сразу два трупа около Блэкмура. Вот, направили сюда. Мол, "дайте работать профи" и прочие дела. Это. Прости.

- Я пойду.

- А. Хорошо.

Проигнорировав попытки друга завязать диалог, Бенедикт направился к выходу. У него появились враги, посмевшие отнять у него беззаботную жизнь и чуточку души. Посмевшие нагадить на его территории и уйти безнаказанными.

На улице моросил кислотный дождь. Ядовитый белый смог покрыл улицы спящего города. До первой смены остается ещё примерно час. Тишина главенствует. На стоянке находился патрульный автомобиль ГВО. Бен постарался открыть дверь - попытка оказалась удачной. Забравшись внутрь, угонщик сделал несколько манипуляций с проводами, и двигатель завелся.

Взгляд упал на странный пакетик, лежащий на панели рядом с надкусанным пончиком с розовой глазурью. Блестяшка, лежащая внутри, - Гильза. Бэн осторожно вытащил из кармана куртки пулю и сравнил две составные патрона.

- Говоришь, "около Блэкмура"...

Глава 9. Гость

На холодном белом подоконнике мирно стояло радио. Ведущие горячо обсуждали вчерашний взрыв. Слово о беспомощности полиции - начало спора, сказать об опасности террористов - оппонент соглашается и требует жестоких мер. Только вот если переборщить с "жестокими мерами" произойдет описанный Оруэллом 1984.

- Ничего не поделаешь. У меня нет выбора, - сказал Михаил, смотря на старую фотографию любимой, держа листик в своей руке. Голубые глаза сияли счастьем, золотые волосы развевались по ветру, а добрая улыбка отражала характер. Только они замерли на фотографии. Вероятно, она была бы сейчас зла на него. Из глаз бы сверкали молнии, а рот не улыбался бы совсем.

"Выбор есть всегда!"

- Да-да. Я знал, что ты это скажешь, - улыбнулся Миша.

Каждое утро Михаил разговаривал с ней. Больше было не с кем. Знакомств он старался избежать: боялся, что новые знакомства пошатнут его уверенность и помешают нажать на кнопку или спустить курок, когда это будет нужно.

Утренний дождь моросил, капельки многократно стучали об окно, а Миша собирал бомбу из пластикового контейнера, детонатора и бутылки зарина. Последнюю составляющую игрушки парень втихомолку выкупил у одного нечестного сотрудника на военхимическом заводе "АирДэс".

"Наш флот полностью готов к боевым действиям. Этот вывод можно вынести из наблюдений очевидцев. Что ж. Похоже, Холодная война превращается в Горячую".

Композитор посмотрел на часы, выглянул на улицу. Осматривая каждый угол, по ней шли патрульные. Мужчине стало интересно, по каким характеристикам его должны искать? Жёлтая униформа спрятана под полом, внешних увечий нет, лицо было скрыто противогазом, поэтому внешность тоже неизвестна. Маленький автомобиль без лобового стекла стоит в укромном местечке, где его никто не найдет. На завод Михаил попал благодаря французам. Только они способны сдать его. Только делать это они вряд ли будут. Скорее всего, они сами постараются поймать его. Но пока что Композитора не поймали. Вот Понту особенно тяжко, а Михаил всё еще способен кушать бургеры в фастфуд-ресторанах и играть с бобби в карты.

"Многие граждане воистину злы на Парижскую республику. Кажется, даже женщины готовы взять в руки по автомату и нацепить боевое обмундирование", - продолжал ведущий.

Михаил закончил с бомбой и решил подкрепиться перед последним заходом. Засунув её в карман, хорошенько вымыв руки с мылом, мужчина уселся на потрепанный кожаный диванчик с булочкой в руках. Радио продолжало трещать, на улице послышался шум первых автомобилей.

"Танки? Нет, о боже! Какие танки? Это у советов ещё завалялась пара тысяч танков, но какой в них смысл? В ядерной войнушке с США танки не помогли ни капли. А мы живем не на полях. Каждый метр нашей земли или из металла, или из останков. Они просто не проедут через лес из труб".

- И правда, - надкусил кусочек хлеба Композитор.

"ГВО утверждает, что террорист мог скрыться на бело-синем Мини Купере. Париж предлагает поспособствовать в поимке террористов, но все же знают, что этим жабоедам просто захотелось побольше узнать о нашем островном королевстве".

- Значит, нужно действовать быстро. Машинку, вероятно, уже видели в этих краях.

Внезапно кто-то попытался прокрутить ручку входной двери. Заперто. Михаил сразу же нырнул за диван и прислушался. Прогремел удар и медная ручка влетела внутрь. Раздался противный скрип двери, послышались тихие тяжёлые шаги: "Гость" был очень осторожен и осматривал каждый угол. Михаил же приготовил нож. Запасной респиратор из аптечки уже находился на щетинистом лице.

- Что вы делаете? - послышался испуганный возглас некоего человека из подъезда.

Гость тут же вышел из квартиры (звук шагов изменился с "деревянного" на "каменный"), вломил зеваке и затащил его вовнутрь. Противник дал понять, что он настроен серьезно: просто так "коммунистический черт" (так временами его звал Понт) не уйдёт. Если госпожа-Удача не улыбнется, как она делает это в последнее время.

Внезапно гость замер. Он попытался прислушаться. "Королевство собирает войска у границ. Что же нас ждет? Другие страны, включая СССР и США озабочены происходящим с обеих сторон Ла-Манша" - голосило радио.

Ясно одно: дело - полная жопа, как выразился бы отец притихшего химика. Собираясь духом, съемщик прикидывал пути отхода: через окно точно не выбраться (даже самые дешёвые постройки не имели открывающихся окон), драться с профессиональным спецназовцем (в том факте, что в гости наведался Понт, мужчина не сомневался) - тупее, чем грызть зубами тюремную стену. Остаётся лишь бежать, стараясь не попасть под пули (если Понт намерен убить Михаэля). Так мужчина и попытался сделать, когда исследователь находился в другой комнате. Побежав в сторону выхода, михаэль запнулся о ножку столика и рухнул на пол. Шум привлек исследователя. Бомба выпала из кармана и улетела к дверному проёму, из которого уже торчала голова в чёрном противогазе.

- Опа! - обрадовался гость.

Не зная, что делать ещё, Михаил набросился на силовика. Остается лишь "грызть тюремную стену". Противник сразу повалил его на пол, говоря: "попался, чертила!" – но террорист попытался ударить ножом в противогаз. Лезвие холодного оружия угодило рядом с фильтром, и он повис на оставшихся резинках. Противник же в ответ нанёс пару сильных ударов по лицу Михаила. В глазах последнего потемнело, но мысль всё еще была ясна, как безоблачный день, и остра, как чувство юмора Иосифа Сталина.

- Ты, чертила, похоже, недооценил парижскую разведку. Беспечно сидишь на диване и слушаешь радио.

Михаил же зацепился за висящий фильтр и с силой дернул на себя. Поврежденная резинка оторвалась, показался улыбающийся рот Понта. Черная ухоженная борода контрастировала с белыми усами, два верхних зуба, блестели золотом. На нижней челюсти виднелось пространство без зуба. Он больше напоминал цыганского пирата, нежели французского спецназовца.

- Крутой у тебя противогаз, - прокомментировал это Михаил, пытаясь придумать, что делать дальше.

- Захлопнись! - смеясь вскрикнул француз, но тут же получил собственным фильтром по зубам.

Михаил попытался нанести второй удар, но противник умело увернулся. Из разбитой губы Анатоля на Михаила капнула капля крови, угодив прямо в глаз. Неудобно и неприятно.

- Ай! Так не честно! - запротестовал хозяин квартиры.

- Получай ещё, скотина, - и Понт попытался плюнуть в лицо врага, одновременно унизив и ослепив его. Кровавая слюна осталась свисать с места разреза прямо на собственной маске.

- Интересно, как теперь ты будешь дышать, мазила? - спросил мужчина, швырнув фильтр с резиновым куском противогаза в окно.

Металлический цилиндр влетел в стекло, и оно с ужасным грохотом разлетелось на несколько больших кусков. Внешний яд начал проникать внутрь белыми клубами. Противник всё заметил. Он попытался несколько раз ударить Композитора по лицу, но второй опередил: мощный пинок угодил по правому бедру, заклеенному черной изолентой, и спецназовец согнулся от жуткой боли. Этот шанс Михаил решил не упускать и рванул, что есть мочи, к выходу.

Длинная винтообразная лестница, старые перилла, шахматный пол, треснувшие окна ("забинтованные" скотчем). Старая входная гермодверь. Нажав кнопку и услышав шипение пробирающегося внутрь ядовитого воздуха, Михаил толкнул её и вышел из здания. Часы на запястье показали ему, что он ещё успевает на рейс автобуса. Диверсант тяжело вздохнул и направился к ближайшей автобусной остановке. Бомба вновь в кармане. Нервы на пределе. Чуть не попался!

Послышался звук тяжёлой коробки, и к остановке приехал огромный красный межрайонный автобус. Михаил взобрался внутрь и уселся на свободное место. Люди с серыми лицами мельком глянули на него. Михаил учуял негодование. В новом пассажире остальные видели такую же тряпку, какими являлись они сами. Вечные рабы системы. На его лице появилась улыбка, ибо он ведал, насколько сильно их суждение ошибочно.

Машина тронулась.

Преследователь позади.

***

На морозном утреннем воздухе стояли два ГВОшника. Обыкновенные полицейские. Тяжело вздыхая, посматривая друг на друга, они думали, что сообщить начальству. Баррингтон схватил себя за плечи. Утренний воздух зябко окутал собой Барри.

- Самое поганое: в машине было пол пачки сигарет. И теперь их нет.

- Хоть курить бросишь.

- Не так курить бросают, Барри.

- А ты точно тут парковался? - не выдержал молодой напарник.

- Ну конечно, - невозмутимо ответил тот, что был старше.

- А зачем ты ушёл? - продолжал Барри.

- Мне кажется, пончики из псевдохлеба были просроченными. Поедем на моей машине, сынок. Я за рулем.

- Ого! на этой тачке гонял Джеймс Бонд!

- Да, сынок. "Астон Мартин" собственной персоной. Я на него копил двадцать лет, - улыбнулся глазами старик.

***

Бен стоял на мокрой дороге и смотрел вдаль. Позади по левой стороне расположился Блэкмур - жемчужина преступного мира, или местная "Тортуга". Проститутки, наркоманы, убийцы, бандиты и бездомные. Это именно те персонажи, с которыми ранее имел дело Бен. Именно там он получил ранение в правое плечо от террориста, убившего его дочь.

До приезда Файергана на этом участке было на пару длинноухих туш меньше. Перезарядив ремингтон (который находился в багажнике рядом с огнеметом и своим огнестрельным братом-близнецом), полицейский ещё раз пригляделся в сторону труб. Увидев очередного кролика, Бен цыкнул и хотел было уходить. По следам крови и покрышек он примерно понял, в какую сторону двигаться.

- Сэр? Это оцепленный район. Проезжайте быстрее.

- Сержант БПД, - сразу показал своё удостоверение Бенедикт.

- Бе-не-дикт Фай-ер-ган? Не слышали.

- И не нужно. Личное расследование.

- Сэр! Лучше едьте домой. Мы этим займёмся. И машину...

ГВОшник недоговорил. Усевшись на кресло водителя, Бенни посмотрел вдаль. Он тоже решил понадеяться на слепую удачу. Может быть хотя бы здесь ему повезет. Двигатель завелся, очищенный воздух поступил в салон, машина ускорилась. Конец близок.

Глава 10. Что думают о нас висельники?

Автомобиль ГВО, полностью оборудованный для работы в опасных условиях: бронированных баков с очищенным кислородом хватало на неделю с лишним. То есть копам на автозаправках необходим был только бензин, кислород заправлялся на базах. На крылья крепились бронепластины, защищали колеса и двигатель. Лобовое и боковые стекла помимо неразбиваемого оргстекла имели защитные решетки. Массивный кенгурятник обеспечивал не только "крутость" внешнего вида, но и хорошо защищал при прямом таране. Задние сиденья были оборудованы по последнему слову техники. В них по идее должны сидеть другие ГВОшники, готовый при необходимости быстро выбраться из машины не дожидаясь, пока двери разгерметизируются.

"Внимание! Всем постам! Был угнан автомобиль экипажа "Утка-13". Квадрат 7U. Блэкмурский район. Крокодил-4 на связи. Встретили. Представился Бенедиктом Файерганом", - постоянно трещала рация, напоминая Бэну, что он в розыске.

Мокрая дорога пролетала мимо. Силуэты Старых полуразрушенных зданий мелькали один за другим. Солнце, вечно скрытое за непроглядными тучами поднялось над горизонтом, и стало чуточку светлее. Автомобили граждан проезжали на разрешенной скорости в 60 километров в час, Бену даже не приходилось напрягаться, чтобы обогнать их. Проезжающая колонна из пятидесяти военных грузовиков проехала, не обращая на Бена никакого внимания. Поднятая пыль скрыла горизонт сильнее ядовитого тумана.

Зазвонил телефон.

- Сынок, где ты? - послышался уставший голос женщины.

- Мама? Я занят.

- Как ты можешь такое говорить! - крикнула женщина, и Бенни услышал всхлипы, - Анна...

- Анна? Что с ней? - заинтриговался мужчина.

- Она...

- Ну?!

- Почему ты не был с ней?!

Денни начал выходить из себя.

- Что же, мать вашу, там произошло? - ответил он криком.

- Сын, - послышался тихий, но твердый голос отца, - твоя жена повесилась.

- Что?..

Дорога не кончалась. Колеса стирались о мокрый асфальт. Где-то на обочине голодные кролики грызли дворнягу. По рации докладывали о местоположении Бенни. Автомобиль ГВО опустел на одного человека и стал дожидаться преследователей на обочине, пока рядом с машиной лежало два трупа, которые жадно поедали местные четырехлапые обитатели. Лежащая пачка сигарет в бардачке опустела на одну сигарету. Ремингтон опустел на один заряд...

"Что думают о нас висельники? - подумал Бенни, - Они ненавидят нас. За то что мы не оказались рядом".

Глава 11. "Защищать закон. Защищать граждан. Защищать совесть."

С каждым шагом в правом бедре пульсировала жгучая боль. Анатоль снял противогаз и бросил его на пол. Проклиная тот день, когда он будучи юнцом подписал контракт, Понт шел по коридору старого здания. Облезлые стены с высохшей синей краской, пожухлый пол, поломанные перила у лестницы. Ужасное состояние здания виделось в каждой детали. Ему вспомнились подобные трущобы в родной Парижской республике, из которых он вышел. Когда население растет в геометрической прогрессии, домов на всех не хватает, и только самые хитрые, богатые и наглые способны оторвать кусок приемлемой жилой площади, не говоря уже о целых апартаментах.

Впереди показалась старушка в розовой кофте. Она осторожно поднималась по лестнице, переставляя свою бурую старую трость с обшарпанной рукоятью. Выругавшись, Понт, осторожно наступая на раненную ногу, подошел к ней и вежливо попросил респиратор. Пожилая женщина не сразу поняла просьбы неизвестного, но увидев, что он без каких-либо дыхательных приспособлений, хотела позвонить в скорую. Понт, перебив свою совесть, расцепил застежку и, сняв маску, продолжил путь. На ругань бабушки он старался не обращать внимания. Всё-таки в зависимости от его работы зависит благополучие миллионов людей, включая эту старушку. Война способна стереть их всех с лица Земли. Именно к войне всё и шло.

Анатоль кое-как, хромая, смог догнать отъезжающий мусоровоз и схватиться за мусорщика, что зацепился сзади. Мужчина упал на дорогу, а машина остановилась. Непонимающий гражданин изумленно смотрел на хулигана с розовым респиратором, на котором были нарисованы цветочки. Во всём остальном этот человек напоминал скорее спецназовца, которому совершенно плевать на свой внешний вид.

Водитель подошёл, спросил о причине нападения и поднял руки, когда угонщик навёл на него пистолет. Усевшись за руль, Понт завёл двигатель и с типичным для него словом "чёрт" начал путь. В зеркале отражались серые глаза, повидавшие много боли, под респиратором сияла улыбка. Он представлял удивленные лица своих товарищей (которые, к сожалению, погибли ещё вчера), смотрящих на розовую маску. Ну разве не уморительное зрелище? Всё равно, что надеть на таракана балетную юбку. Он останется таким же вонючим тараканом со своими тараканьими повадками, будет продолжать шевелить по-тараканьи тараканьими усиками. Только на нём будет маленькая белая пачка, отличающая его от своих шестилапых собратьев.

Машина набрала скорость. Понт видел, как его жертва спокойно забиралась на борт красного автобуса несколько минут назад. Оставалось лишь догнать его и надеяться, что впереди не будет лишних поворотов: автобус уже скрылся за углом далекого здания.

"Что ты творишь, урод?" - послышался испуганный крик на дороге. Осознав, что машина каким-то образом оказалась на правой полосе дороги, Анатоль проклял свою тупость и убрался со встречки.

Всё-таки на островном государстве левостороннее движение. Этим Соединённое Королевство сильно похоже на Японию. Прокрутив эти мысли в своей черепушке, "ГОПник" ещё раз ухмыльнулся и вдавил педаль газа. Когда-то Понт хотел посетить эту страну с розовыми деревьями, сумевшую пережить ядерные удары, оправиться и стать мировым производителем мультиков для взрослых. Все это осталось в прошлом. За углом, на расстоянии трех сотен метров, показался автобус.

"Джонни! Джонни! Как ты мог упустить важную новость сегодняшнего дня?! После вчерашнего теракта на оружейном заводе были обезврежены террористы, предполагаем – бывшие (или нынешние) ГОПовцы. Сегодня утром при транспортировке выжившей террористки была произведена попытка уничтожения конвоя бандитской группировкой "Скафандр". Тебе не кажется, что за этим кто-то стоит? Например, правительство Парижской республики? - голосил один из ведущих. Второй невозмутимо парировал: "Многие, и я - в первую очередь - соболезнуем семьям погибших. Но стоит учесть, что твои аргументы несвоевременны. Ты же сам понимаешь, что в результате конфликта могут обостриться и не без того тяжелые отношения между нашими странами. Нельзя давать поводов для ненависти. Мы пока ничего не знаем. Тем более для урегулирования конфликта Париж предлагает помощь". "Может быть, они хотят скрыть следы вмешательства? Тем более, что за минуты две до взрыва некто передал всю информацию об отрядах полиции, упомянув в послании, что "любители багетов и лягушек" ожидают наших полицейских в Блэкмуре. Что на это скажешь? Джонни." "Вероятно, это обыкновенная провокация".

"It's your".

- Сукин сын, - выругался Понт, - Я так и знал.

- Требуем, остановитесь, мистер! - послышался громкий возглас из полицейского Карфона: позади приближался автомобиль с включенными маячками и сиреной. На белой машине преследователей были видны синие и желтые полосы.

Кто-то сразу сообщил в полицию. Возможно, те самые мусорщики. Или старушка. Дорога становилась более и более извилистой, а затем начался длинный спуск. За лобовым стеклом мусоровоза показался жуткий серый пейзаж: бесконечные строения, половина из которых уже разрушена; лес дымовых труб, из которых в безжизненное небо медленно вытягивались ядовитые облака с высоким концентратом смол; лица горожан с застывшими готическими выражениями, безмолвные, пустые, безрадостные. Все взгляды наблюдали за погоней, будто это было самое интересное представление в жизни для их обладателей.

Полицейская машина не отставала. Понт попытался дать по машине огонь. Разгерметизировав и впоследствии открыв дверь, Анатоль вытянул руку со своим пистолетом-пулеметом и зажал спусковой крючок. Все пули улетели в молоко, но полицейские явно поняли, что дело тут серьёзное, а не абы-какое. Предупреждения доносились из полицейского карфона, скорость увеличивалась, серый однотипный Биг-Лондон продолжал проноситься за окнами. Послышались выстрелы по мусоровозу. Отскочившие пули издали металлический звон. Они будто пробудили в нём некоего гения-идиота, придумывающего безумные идеи на лету. Это пригодилось. Очень.

Привязав кроссовок к педали газа и настроив коробку передач, ГОПовец пересел на левое сиденье своего автомобиля, открыл дверь и полез на капот. Прямо как Джеймс Бонд, Анатоль собирался совершить самый незабываемый прыжок в своей жизни, чтобы попасть на крышу автобуса и поквитаться с русским гадом. Нужна только сила духа. Нужно преодолеть свой страх. Открытая дверь (мужчина не стал закрывать её из-за недостатка времени, ибо автобус был уже близко) хлопнула о столб. Стекло посыпалось, а мусоровоз сбился с траектории. На этот раз машина двигалась в сторону пешеходной дороги. Ситуация стала хуже. Тогда спецназовец прыгнул в ларёк с кофтами, оказавшийся поблизости.

Полицейская машина разогналась и чуть ли сама не выехала на пешеходную дорожку. Скорость бешенная. Угнанный грузовик мчится в сторону проснувшихся зевак. Офицер (Понт непременно зауважал полицейского, что был за рулем) встал на пути многотонного монстра с хламом на борту, и произошло жуткое столкновение. Гигант влетел в бок белой машины, раздавив её так, что правые двери смогли коснуться левых. Ужасный скрежет металла перекрикивали лишь голоса очевидцев. Полицейские погибли мгновенно. От их тел осталась лишь кровавая каша с кусочками ткани и двумя синими фуражками.

"Защищать закон. Защищать граждан. Защищать совесть."

- Простите, парни, - тихо сказал Понт, опустил голову и уже хотел уходить, - Вот поэтому героев так мало. Все они гибнут за других. А те, за кого гибнут герои, не всегда перенимают пример. С каждым днем трусов все больше. Они же выживают и плодятся, пока герои гибнут.

Вдалеке показался красный автобус, из которого тут же рванула толпа. Он остановился, чтобы забрать одних и высадить других. Однако получилось так, что интерес многих был сильнее страха выговора - длинное красное чудо опустело.

- Вот ты и попался, чёртов Михаэль.

***

Докуривая последнюю сигарету, Бен взмахнул рукой, и облако рассеялось. Переди показалась собранная вокруг горящих обломков четырехколесных коней толпа. Вглядываясь в каждого, полицейский старался сообразить, на кого он ведет охоту. Лишь один из многих показался копу странным. Да, чёрные штаны из Саржевой ткани, коричневая куртка из псевдокожи, кроссовки с кровавыми отметинами и розовый респиратор. Ясно, что человек собирался в попыхах, выбора особого у него не было. Он направился в красный автобус.

- Попался, ублюдок.

"Бэнедикт, что ты наделал?! - заголосила полицейская рация, - Так просто не отделаешься! Убийца хренов!"

- Заткнись пожалуйста.

"Поговорим с глазу на глаз, когда будешь за решёткой, Файерган".

- Тупые и слабые...

Цыкнув, уже бывший коп направился за отъезжающим автобусом. Бенедикт прижмет террориста где-нибудь, где меньше народа. Точно прижмет. Ему никто не помешает. Ни коллеги, уже бывшие; ни родня; ни бандиты; ни агенты спецслужб, как отечественных, так и заграничных. Бен желает ощутить приятный вкус мести, ибо ни за кого и никогда он мстить бы не смог так инициативно, как за Анну. Девушку, в которую влюбился психопат. Он абсолютно уверен в таком будущем.

Глава 12. Пассажиры

- Вот ты где, беглец, - спокойно присел к Композитору Дюпон, - а я всё думаю, где этого черта носит. Ну надо же! Встретились в автобусе.

- Это ты сделал? - спокойно спросил террорист.

- Нет. Это сделал ты.

- Я, значит, хм. Получается, ты невинен. Безгреховен, да? - меланхолично продолжал Михаил.

- Слушай. Ты всё это заварил, говнюк! Я заберу тебя. Знаешь, что с тобой сделают бриташки? Знаешь, чертила? А?!

- Нет.

- И не спросишь?

- А смысл?

Спецназовец махнул рукой. Автобус тронулся. В нём находилось ещё около дюжины безучастных пассажиров. Кто-то читал книгу, кто-то смотрел из окна прямо на толпу, кто-то решал кроссворд, а кто-то из них мирно спал. Интересно, как можно не проснуться от громкого взрыва?

Водитель (который, прямо скажем, тоже был в сильном шоке) переключал радио автобуса на волну в надежде найти хоть какую-нибудь успокаивающую музыку. В один момент из радио донеслось: "...Французская шпионка..."

- Стой! - крикнул кто-то из пассажиров, - верни волну! Я хочу узнать, что стало с французскими свиньями!

Анатоль злобно цыкнул. Михаил с презрением посмотрел на говорящего. Водитель всё же послушал пассажира и вернул "103,6FM".

"...Ранила полицейского в руку. Очевидцы сообщают, что с ней было ещё двое. Одного, утверждает SF, устранили. На данный момент террористка находится в наркотической коме под особым контролем. Сегодня утром на конвой, перевозивший её, напали бандиты из "Скафандра". Все нейтрализованы".

- Вот же твари. Хоть бы их бобби порешали...

- Мужчина, вы в приличном обществе! - начала ругать пассажира некая женщина.

- А ты что? Защищаешь их? Дурная или предательница-пацифистка?

- Никакая я не пацифистка, не предательница и тем более не дурная! Вы как полицейских назвали?

"Если окажется, что все действия были выполнены в самоволку, то Парижская полиция будет допущена к расследованию. По крайней мере, так говорит министр обороны, Генерал-Майор М.Штинфорт".

- Лучше бы так расследовали дела о пропаже детей. А! Точно! Это же они сами и занимаются этим!

Автобус проезжал через нечто, издалека напоминающее город, абсолютно хаотичное нагромождение построек разной величины из разных материалов, - трущобы. На многочисленных крышах сидели небольшие зверьки с острыми ушками, длинными вибриссами и природными фильтрами по бокам мордочек. Их глаза отражали зеленый свет, и издалека жутких безмолвных наблюдателей можно было определить только по двум ярким огонькам. Потерявшие веру в людей, брошенные на произвол судьбы, одичавшие домашние коты.

Прямо около заводов трущобы росли, как грибы. Именно тут была самая гнилая почва и самый ужасный воздух. Ушастые твари здесь не могли прижиться. Они были кормом для местных жителей. А дальше мертвая зона. Пустыня из пыли, где жило нечто иное, кровожадное. Каждый месяц пропадал десяток человек: бездомных, путников и учёных. Кто-то скажет: "Не дошли. Слабаки", - и будет лишь частично прав. Эти люди явно не из слабых. Но причина, по которой они не смогли дойти, сломала даже их. Как бы тавтологично это не звучало, это факт.

Двое так и ехали молча. Дюпон явно был ошарашен фактом, что его напарница ещё жива. Руки дрожали. Страх переполнил легкие так, что дышать стало тяжелее. Михаил глянул на него. Понт ответил своим взглядом и прочитал понимание.

- Что ты так смотришь на меня? - спросил Понт на русском.

"Коммунистический черт" промолчал.

- Скажи. Зачем? - продолжил допрос француз.

- Что именно?

- Зачем тебе это? Зачем, черт побери, война? Резни хочешь? Хочешь, чтобы люди поубивали друг друга? Хочешь, чтобы невинные страдали? Сироты, вдовы, вдовцы...

- И это говоришь мне ты, "Мистер Уолтер". Розовый респиратор. Ты отнял его у той старушки, что поднималась на свой этаж?

- Так было нужно!

- А тот коп? Или копы? Сколько их было в машине? А ведь если бы не они, то погибли те самые невинные. Погибли бы и дети, и родители.

- Я выбрал меньшее из зол, тупица. Ради миллионов стоит жертвовать десятком. Если меня поймают, то начнется война!

- Да ты такой же, - издал усмешку Композитор, - только почему ты никак не поймешь? Вместо десятка миллиардов стоит пожертвовать сотней миллионов.

- Жалкая попытка, Михаил.

- А как же "Михаэль"?

- Ты не заслужил.

- А я должен это заслужить? - рассмеялся "злой русский".

Впереди, вдалеке, показались циклопические установки Заводского кольца, что располагается вокруг Старого Лондона, или, как говорят некоторые, "центрального". Внутри заводского кольца находился оазис, наполненный флорой и фауной, что не имеет способностей выжить в новом, быстро меняющемся мире. Купол из стекла и стали кое-как удерживает "злую" природу. Если она попадет к "доброй", последняя в конце концов сгинет. Диффузии как таковой не будет. Будет одна лишь гибель.

Мимо, легкая на помине, проехала колонна тяжелой бронетехники с сидящими на ней бойцами Английской армии. Формой они напоминали ГВОшников, за исключением того, что противогазы у них были куда массивнее, а бронепластины - куда тяжелее. Серо-пепельный камуфляж отлично скрывал солдат в современной природе, где пожухлая трава - редкость, а зеленый цвет можно видеть только во снах и приемниках стеклотары. Шумные двигатели танкеток и грузовиков перебили звук мотора автобуса и подняли пыль, осевшую на стеклах длинной красной машины.

- И как можно решиться напасть на них? - спросил кто-то.

- Деньги отбивают мозги. - кто-то ответил.

Трущобы заканчивались. Начиналась мертвая зона. Автобус продолжал свой путь. Внезапно справа показался полицейский автомобиль. Включив маячки, он максимально приблизился. Водитель хотел дать по тормозам, но его осёк подошедший Анатоль, указав, где они находятся. Мёртвая зона. Наверное, одна из самых безжизненных на планете. Но почему же здесь нельзя тормозить? Тут же никого нет. Дело в той самой причине, по которой не доходят сильнейшие. Живая сущность, что не пропускает живых на своей территории. И если повезет, никто не наткнется на неё.

Видя то, что эффекта нет, преследующая машина приблизилась ещё сильнее. Из окна показался ремингтон. Прозвучал выстрел по шинам автобуса. Внутри поднялась жуткая паника, а двое преследуемых попали в яму замешательства. Как может такое быть? "Защищать закон. Защищать граждан. Защищать совесть." Не эти ли слова обязаны говорить полицейские, давая присягу?

Водитель дал газу. Преследователь - тоже. Разорванные шины заискрились об асфальт. Ремингтон продолжил работать, но на этот раз уже по кабине водителя. Раз выстрел – окно пробито и внутрь попала пыль. Некоторые люди быстро нацепили дыхательные приспособления, увидев зеленое облако пыли внутри салона.

- Что он творит? - кричали пассажиры, держась за головы.

- Чёрт.

Анатоль стал предполагать, что делать. Если он не нанесет ответный удар, то все (включая самого Анатоля и Михаила) могут погибнуть. Но если же он попытается стрелять в противника, то все распознают в нём террориста, и операция пойдет по худшему сценарию, нежели нынешний. А нынешний, стоит напомнить, - жопа.

- О нет! Сэр! - закричала "пацифистка".

Михаил посмотрел вперед и ужаснулся. Лобовое стекло покраснело от крови. Водитель запрокинулся в правую сторону. Из затылка хлестала кровь, как из старого водопровода в трущобах. Автобус начал съезжать с дороги в правую сторону, на встречную полосу. Проехав двойную сплошную, машина получила крепкий удар в бок: преследователь попросту не успел уйти с пути многотонной машины. Послышался жуткий скрежет: покрышки начали касаться гравия с обочины.

Михаил видит, как Анатоль пытается схватиться за руль, но удар о преследователя роняет француза на пол. Люди в панике. Мужчина сжимает крепче ручку впереди стоящего кресла и готовится к удару. И он случился. Машина начала кувыркаться, люди полетели в разные стороны, как осколки гранаты. Кто-то громко ударился о стекло, образовав там трещину. Кто-то убился о столбик, за который нужно держаться. Михаил ударился переносицей о ту самую ручку и почувствовал сильную боль.

Железный пол автобуса над головой... Сиденья привинчены к полу... А все люди на потолке... Лежат, словно за окнами ночь...

"Нужно уходить", - понял Михаил и попытался встать.

В глазах потемнело... В груди торчала железка в форме лома... Но боли не было... Ощущалась лишь благодать...

- А... Это же... Смерть? - по-странному довольным тоном сказал Миша и закрыл глаза.

- Нет, Чертила. Это не смерть...

Глава 13. Была одна обезьяна

Была некая обезьяна. В саванне недостаточно деревьев, а хищники готовы сожрать её в любую минуту. Она вдруг поняла, что ради выживания необходимо видеть хищников всегда и везде. Что в этом поможет? Высота. И обезьяна встала на задние лапы. Теперь это ноги.

Обезьяне стало холодно - она одела шкуру, придумала способ добычи огня. Обезьяна встретила врага, что превышает её по силе, - в руках появился острый камень. А затем она стала человеком. Не сразу, конечно. Для трансформации природе потребовались миллионы лет, но сейчас мы явно отличаемся от наших предков. Волосяной покров, хвост и многое другое (уж извините, больше примеров не припомню) - лишь рудимент. И что сегодня?

Люди начали творить. Ещё в обезьяньем обличии наши предки осознали, насколько важно "орудие". Тот же самый острый камень - это и кирка, и меч, и топор. С помощью "орудий" возделывались поля, защищались деревни, ловилась рыба. И предки человека без особых проблем пользовались ими, пока хватало сил. Силы. Да, именно они стали преградой к будущему. В девятнадцатом веке человеку пришло осознание: "Я силён, но недостаточно".

Ещё Карл Маркс писал, что существует такое понятие, как "движущая сила". Человек, сколько бы сильным он не был, остается человеком. Благо хитрость и ум пришли на помощь: "Если не можешь сам, запряги другого!" Верный конь, помоги вспахать землю. Вольный ветер, теперь ты работаешь на меня. Теперь ты не имеешь воли. Река-река, подсоби мне чуток.

Машины становились крупнее. Если сначала хватало одной лошади, после требовались уже сотни лошадиных сил. Если сначала один человек делал одно дело, машина делала уже сотни. Да, машина. Ткацкий станок, насос, паровоз. Она становилась всё больше и больше. Её тело перестало помещаться в коробку - ей подавай огромные строения. Перестало хватать природы. Паровые двигатели, электричество, дизель, атом, солнце.

И теперь человечество на пороге гибели. Машина работает за счет здоровья флоры, фауны и антропоса. Если её не остановить, станет только хуже. Михаил давно осознал это. Он осознал это ещё в тот самый день, когда...

Природа решила заявить, насколько её плохо, и...

Начать убивать...

За столом сидел мужчина лет двадцати пяти с щетиной и мешками под глазами.

Перед ним лежал чистый лист бумаги и ручка популярной в 2040 фирмы "Фрейд" с полными чернилами. Обмотанные бинтами руки рисовали на пыльном столе узоры в виде улыбающихся мордашек под треск мягкого огонька из буржуйки. Темно-зеленая кофта с дырами у локтей висела напротив человека и приковывала его взгляд. Ценность.

"Что мне делать, дорогая?" - схватился за голову мужчина и сжал зубы так, что послышался хруст.

Этим мужчиной и был Михаил.

- Миха?

Мужчина обернулся и увидел человека в спортивной синей ветровке, бронежилете поверх неё и противогазом натянутым на лоб. Во рту крепко держалась холодная сигарета. На ремне свисал запасной фильтр, подсумка с патронами и фляга воды. В многочисленных карманах бронежилета красовались старые стеклянные бутылки из-под пива с тряпочками, торчащими из горлышек и зажатыми деревянными пробками.

- Опять пишешь Ане?

- Да. Завтра такой день, а я не знаю, что написать. Может быть, я завтра встречусь с ней и дочкой.

- Кто знает. Кто знает, - протянул гость и затянулся. - может мы оба встретим их.

- И ты опять попытаешься соперничать? - выдавил грустную улыбку Михаил.

- Да. На этот раз Аня будет моей. Полагаю, ты не будешь курить?

- Угу. Слишком дорогое удовольствие.

- Вот же гад, - пожурил гость, - умудрился же бросить. И теперь такое говоришь. Ладно. Я там чайник заварил. Чай-то будешь?

- Буду, - сказал Михаил и развернулся к листу бумаги.

Гость, которого звали Андреем, удалился, осторожно призакрыв дверь. Михаил же уставился на пустой лист, взял ручку и начал писать: "13 апреля 2046 года. Завтра Европа вновь содрогнётся. Они не хотят слышать голос разума. Не желают знать, что творится с природой по их вине. Всё из-за "полезных вещей", чтоб их! Милая, вероятно, завтра я встречусь с вами. Но прежде я должен спасти человечество и отомстить за вас. Простите меня за мой грех.

Нина, слушаешься маму? Не капризничай, дорогая! Скоро я буду с вами! Папа Миша".

Свернув бумагу в трубочку, Михаил подошел к буржуйке и бросил туда её. Тлеющие угли приняли пас. Огонь плавно залез на лист и начал тихонько поедать его своими языками. Бумага темнела, распадалась, из неё начал сочиться серый дымок.

Завтра важный день. Нельзя всё испортить.

Его звали Михаилом Субботиным. Некогда он был охранником военного склада у города Молотов. Вся жизнь его текла медленно и скучно. Каждую ночь Миша дежурил, отгадывая кроссворды и сканворды - что под руку попадется. Когда они надоели, Миша принялся читать книги (перед каждой рабочей неделей он скупал макулатуру за бесценок). Ему попадались самые разные произведения: был и Оруэлл со своими "1984" и "Скотным двором" (второе произведение Мише понравилось больше), и научные журналы, и книги на иностранных языках.

Так он смог раздобыть учебники по истории на французском языке. Материал давался очень тяжело, но интерес, который проснулся у Миши, не позволял ему бросить начатое. Без сна и полуночного перекуса изучал он историю. Только на этот раз от лица европейцев.

1923 год - Пуанкаре вводит войска в Рурскую область, ибо Германия не платит репарации, а Франция влипла в дикий кризис. Французы решили унизить немцев больше, Версальского договора не хватило.

1935 год - взаимопомощь с СССР (немецкая угроза).

1 сентября 1939 года - начало Второй Мировой войны.

"Надо же, - думал Миша, - почему же я всегда думал, что она началась в 41? Неужели врут?"

3 сентября 1939 года - Франция и Великобритания объявляют войну Германии.

22 июня 1940 года - Оккупация территорий немецкими войсками.

22 июня 1941 года - Германией открыт восточный фронт. СССР вступил в войну.

"А-а-а. Вот же дурень, - усмехнулся Михаил, - это же две разные войны!"

Война закончилась, но прогресс продолжал своё движение вперед. США опробывали атомные бомбы на Хиросиме, Нагасаки, Киото, Токио. Вся Японская империя за один месяц рухнула от неумолимого американского оружия.

"Красная угроза" тем временем пугала весь запад. Освободители Европы задержались в ней из-за нехватки топлива и великой усталости. А затем наступил 1950 год, и один ядерный удар настиг далёкие Новосибирск, Северодвинск и Свердловск (где по донесениям разведки строились ядерные боеголовки). СССР долго не ждал и дал свой ответ. Так и жонглировали две державы ядерными бомбами, пока они не закончились. Державы не закончились.

Михаил читал все с превеликим интересом, но всему приходит конец. Рабочая смена кончалась, он оставлял закладку и передавал флаг коллеге Владимиру Сухарёву. Сухарь всё время его подкалывал за это хобби.

"Тебе стоило бы в МГУ профессором идти, а не здесь яйца кипятить". Миша как-нибудь отшучивался и уходил домой. В родную маленькую квартирку, где его ждала Аня, голубоглазая девушка. Иногда Михаил спрашивал сам у себя, почему же у него такая красивая жена? Почему она выбрала именно его, а не Андрея, который был умелым футболистом?

1984 год - Франция отправляет свои войска в Афганистан. Столкновение с СССР. Бой. Накал отношений.

1987 год - Великобритания построила сверхмассивный завод близ Лондона.

1992 год - Волнения в Москве. Лондон высылает Москве поддержку.

2002 год - Соглашение между СК (Соединенным Королевством) и СССР о совместном строительстве завода по производству двадцатитонных поршней в Магаданской области.

2007 год - Франция спасает Корею от голода.

Михаил находился в больнице. Старые обшарпанные стены, покрашенные лет двадцать назад в лазурный цвет, привлекли его внимание. Лишь бы врачи хорошими оказались, умели скальпель правильно держать. Мужчина представил себя на месте врача в белом халате. Из медицинских книг он многое узнал и надеялся, что знает меньше профессионалов, ведь прямо сейчас за белой дверью они отвечали за жизнь его любимой женщины.

- Поздравляем, Михаил! У вас девочка!

- Ура-а-а-а-а! - не сдержался Михаил и поднял кулаки вверх.

- Пройдёмте, товарищ! - улыбаясь сказала медсестра, и он резко обнял её, - спасибо Вам! Огромное спасибо!

По его щекам текли слезы радости.

Но затем ему предложили перерезать пуповину, и он вырубился от увиденного.

2015 - образование Биг-Лондона из Лондона, Бэксли, Пурфлита и других городов.

2022 - начало строительства трансатлантической магистрали до Канадской Республики по Английско-Канадскому проекту.

2027 - восстания на Кавказе и Ближней Азии. СССР теряет территории.

Время неумолимо двигалось вперед. Мир познавал прогресс. Города превращались в огромные заводы. Ядовитый смог стал медленно убивать природу. В Красной Книге стало на порядок больше страниц, многие из которых уже почернели. Европа стала мёртвым камнем.

Наступил две тысячи сорок третий. Михаил вернулся в пустую квартиру. В тот день он смотрел на петлю, которую приготовил для себя: Жена и дочь были заживо съедены обезумевшей живностью, которая мигрировала с Запада. Ему было тяжело смотреть на лицо жены, запечатленное на глянцевой фотографии, сделанной три года назад: голубые глаза, золотые волосы и добрая улыбка.

Михаил лишился семьи.

Человечество само виновато в своей гибели. А Михаил понял, что ради выживания следует убивать. Убивать не только животных, но и своих собратьев. Хотя люди ведь тоже животные...

Глава 14. Заводы без людей - организм без крови.

Так уж устроен мир. Сколько бы хороших дел ты не делал, за всё плохое ты обязательно заплатишь втройне. Полиция Биг-Лондона смогла выйти на поставщика взрывчатых веществ лишь благодаря глупости последнего: кража автомобиля для среднего класса. Насколько ужасен факт того, что этот человек был найден мертвым на дороге, объеденный кроликами, изрешеченный французскими пулями. Похоже, работая с террористом (или террористами), он не увидел, как они готовят его к могиле. Его звали Дэниелом Флавером. Увы, помочь следствию этот человек больше не сможет. Однако помощь в расследовании пришла, откуда не ждали – Париж.

Именно там недавно чуть ли не началась паника: митинги, побои, погромы, забастовки. Всё из-за одного человека. Одного мстителя из далекой холодной страны на востоке, пострадавшей от человеческого прогресса. Этот человек готов был мстить всем за всех. Крови он не боялся, не боялся жертв, вел себя как крайне интеллектуальный псих, устраняющий людей сотнями, а то и тысячами за некое благо, известное ему одному.

Все итак прекрасно знают, что заводы губят мир. Но все знают, что без заводов мир погубит человечество. Пройдена точка невозврата. "Почему же он сам не понимает этого? Всё кончено".

Смирение по сути своей есть готовность к смерти, не способной никому ничего принести, кроме зла. И никто не поймет этих слов кроме Михаила, который начал действовать вопреки своей человечности. Убить тысячи ради спасения миллионов. Убить миллионы ради выживания миллиардов. Вот его путь.

В ходе расследования парижских коллег несколько лет назад было выяснено: охота ведется на русского. Не смотря на это, факт происхождения не облегчил поиски террориста (к удивлению некоторых). Рядом с алкогольными маркетами его не было, на голове не носил шапку-ушанку поверх противогаза, а штаны были самыми обыкновенными, без полосок.

***

Германия. 2045 год. По Александерплацу размеренным шагом идет человек в старом противогазе. Множество немцев идут по своим делам, не обращая внимания на незнакомца, коих на площади тысячи. Наверняка, какой-то рабочий идет с ночной смены домой. Хотя... Откуда же в центре Берлина у этого рабочего квартира? Скорее всего, он просто гуляет и наслаждается утренним смогом, который источают тысячи труб-сигарет по окраинам города.

- И что мне делать? - задал тогда вопрос Михаил.

Он знал, что причину гибели родной планеты никто не тронет. Заводы - вот обоюдоострый меч цивилизации. Они позволяют прогрессу двигаться семимильными шагами, но они же могут привести к плачевному концу нашей цивилизации. И тогда Михаил, будучи человеком хладнокровным, понял, что нужно делать.

***

- О господи! - кричали рабочие, смотря на полыхающий завод нефтегазопереработки. Они ничего не могли сделать в то утро апреля 2046 года.

***

- Миша... Закончи... Начатое... - умирая на руках, захлебываясь кровью, просил, нет, умолял Андрей.

- Андрюха! Держись! Мы прорвемся, слышишь?!

- Нет, Мишка-Коротышка. Мне конец. Ты сам это знаешь.

- Забудь уже эту кличку, мы не дети, - с тоской рассмеялся Субботин.

Послышались приближающиеся шаги отряда бундесверовцев. Михаил посмотрел в глаза умирающему напарнику, кивнул и побежал прочь. За спиной раздались выстрелы. Спустя неделю сотни катафалков уезжали за город, а Михаил сидел на крыше одного из зданий и наблюдал. "Миша. Когда-нибудь смог рассеется, и наша Ниночка будет качаться на качелях, как делали это мы, на свежем воздухе, без противогаза на лице". Противогаз скрыл лицо террориста. Никто не увидел бы слез.

***

"Сегодня, 27 Июля состоится казнь террориста, по вине которого погибло тысяча триста двадцать четыре человека"...

***

- Ну что, немчик, так смотришь на меня?

Серый котик лишь запрыгнул на колени Субботина и начал мурчать, смотря своими любопытными желтыми глазами на отражающееся в окулярах серое усатое чудо с вросшим в морду природным фильтром, который спасает от яда уличного воздуха.

- Легко тебе, дружок. Легко, - вздохнул убийца, - ты же не убивал своих собратьев? Но, наверное, ты потерял своих близких.

Пушистик лишь мяукнул по-немецки, прильнул своей мордочкой к груди мужчины и закрыл глаза. Не понимал кошак ни слова по человечьи. А может и понимал, хрен его знает. Может просто Миша говорил с ним наречием, неизвестным местному обитателю.

За год Миша полюбил нового друга. Блоки пластпита всегда делились между туристом и любителем поорать в марте. Котик же, в свою очередь, никогда не обделял своего подопечного слугу: всегда приносил ему саблезубую одноглазую сорогу, если получалось стащить её у рыбаков. Так что эта пара жила припеваючи, если можно так сказать. Но люди - это люди. Вновь выросли трубы, пронизывающие итак черные небеса, которые не очистятся от пыли ещё лет тридцать.

- А они опять за свое. Да, кошак?

- Мяу.

- Ну не осуждай меня. Прошу.

- Мяу?

- На. Это тебе, - блок пластпита хрустнул и разломился на две части, - похоже, ты единственный из немцев, кто подружился со мной. А знаешь, если бы ты познакомился с Ниной... Ты бы хорошенько почувствовал весь перечень пыток, ха-ха-ха.

Сны с каждым днем становились всё хуже. Каждую ночь Михаил вставал в холодном поту. Кот, как обычно посапывал на диванчике рядом. Подлокотники старого желто-зеленого полосатого дивана в старой квартире напоминали вермишель - так полюбились они немчику. Когда делать было нечего, хвостатый герой использовал их как когтеточку и не прогадал - из них вышло отличное приспособление для когтей. Миша улыбался и желал хороших рыбных снов своему другу и ложился спать. Но вновь во сне появлялось изображение жены и дочери, которые просят о помощи.

Когда мужчина не спал, он подрабатывал у некоего немца. Постоянно таскал стройматериалы из точки А в точку Б. Потом возвращался домой с грошами, что отвалил ему тщедушный человечек, заходя по пути в небольшой киоск и покупая себе пропитание. К счастью, с небывалой удалью Михаилу удавалось спереть с многочисленных строек разного рода материалы: и битум, и осколки стекол, и старую древесину для топки буржуйки. А потом он общался с котом, рассказывая о своих похождениях. Он поведал Немчику о своих покойных друзьях, которые старались изменить мир к лучшему, но мир смог переиграть их. Кот узнал о том, как люди живут в СССР, о настоящей вкусной рыбе, обитающей в морях и реках с пресной и чистейшей водой. Наверное, хвостатый счел человека психом, который верит в сказки.

Однажды никто не ответил Михаилу. Прошла неделя с момента исчезновения кота. Вновь одиночество окутало Михаила. Возвращаясь после смены, Михаил больше не чувствовал того крохотного лучика света, что озарил его предыдущей весной. Он понял, что делать здесь ему нечего. Опять он остался один.

***

Франция. Дивная Франция. "Что за чушь?" - думал Михаил, проходя по подворотням, стараясь не наткнуться на группировку апашей. Не хотелось ему поднимать шум убийством мелких хулиганов. А дело было серьезным. Шансов на ошибку нет! В рюкзаке лежать несколько зарядов, предназначенных на мирных людей, которые не заслуживают этого. Но так нужно. Немцы смогли показать, что уничтожать заводы - дело пустое. Их вновь отстроили через год. Но если не станет рабочих рук, не будет и заводов, не так ли? Если у СССР получилось сохранить зеленую траву в местах, где заводов нет, нельзя ли это сделать и тут?

Глава 15. Кто медленней улитки?

- Вставай, урод!

Лицо ощутило жгучую боль. Михаил едва открыл глаза и увидел черную перчатку, которая стремительно набирает скорость, двигаясь в сторону его щеки. Удар заставил ухо пищать. Будящий заметил, что Композитор уже пришел в себя, приподнял его на ноги, освобождая от ремней.

- Выпендрежник?

- Что? - удивленно посмотрело на Михаила лицо в розовом респираторе.

- Ну, как тебя там? А. Точно. Страпон.

- Дюпон, - процедил француз сквозь зубы, - Анатоль Д...

И тут Будящий понял, как сильно он облажался. Ещё бы. Ситуация скверная, мысли о том, как бы выжить, а этот идиот ещё и шутит. Тут же Михаилу прилетела ещё одна пощечина, на этот раз самая тяжёлая. В ней ощущалась вся злость француза.

- Толя? А позывной - страпонт?

- Понт! Просто понт, черт тебя дери!

- А, - осознал Композитор, - А почему Понт? Типа понтуешься много?

- Tu n'aurais rien trouvé de mieux que ça*, гнида.

- Да-да, Толян, - ухмыльнулся Михаил, понимая, что рано или поздно француз всё равно сдаст его своим.

Внезапно Анатоль толкнул Михаила в сторону разбитого окна, и тот вывалился на черную каменистую землю. Ладони обожгло ядовитой пылью, едва он прикоснулся к поверхности земли. Как оказалось, защитные перчатки разорвало еще при аварии, на руках появились открытые раны.

- Бежим! - оперативник ГОП схватил Михаила за шкирку и потащил за собой.

- Куда?

- Оно отвлечется на мертвых пассажиров!

- Что? - не понимал Субботин, но Дюпон не собирался давать никаких ответов, - я же проткнут!

Композитор еле-еле передвигал ногами. Он не мог понять, почему же ГОПовец тянул его за собой? Он нужен французам живым? Железка в груди всё так же торчала, кровь каплями стекала по ней, приближаясь к самому её концу и повисая на нём, а затем отрываясь с особым изяществом. Голова кружилась, как никогда. В глазах темнело. Грудь горела, руки горели не меньше. Голову посещали жуткие мысли: одна лучше другой. А может ему просто стоит вырвать железку из груди и сгинуть от потери крови? А что если упасть навзничь, сняв противогаз?

Позади раздался рёв, напоминающий скрежет вилки о тарелку.

- "ОНО" за нами сейчас гонится? - вдруг вышел из ловушки сознания Михаил.

- Беги!

Легкие начали адски сильно болеть, словно радикал раньше много курил. К горлу подкатил ком. Анатоль всё так же бежал, держа его за шкирку, не давая возможности отстать. Да и отставать Мише как-то перехотелось.

- Это местный. Если не успеем, чертила пожрет нас! Дальше сам перебирай!

- То есть это мы тут "понаехали"?!

- Я не понимаю тебя.

Позади послышался рокот. Нечто приближалось с другой стороны, смачно поднимая ядовитую пыль в воздух. Рассмотреть существо не представлялось возможным. Да и не было ни у кого из них особого желания лицезреть то, что преследует их. Песчаная земля позади разверзлась на несколько частей. Тонны камней взмыли в воздух. Из-под земли показались ржавые части старинных автомобилей. Серый песок стал осыпаться вниз.

- Стреляй же! Стреляй в эту дрянь! - кричал, задыхаясь и кашляя кровью, Михаил своему товарищу по несчастью.

- Я весь рожок истратил! Тот бобби с дробашом стрелял по ней!

- Ты же по другой стрелял!

- Тем более! Она, значит, ещё больше пуль сожрет, ибо не ранена!

- Су-у-у-к-а-а-а! - выкрикнул русский и начался кашель. Раз за разом. Каждый новый драл глотку и легкие с особым усердием. Казалось, Михаил ощутил на себе симптомы горчичного газа. Чертов Иприт именно то и делает с человеком, разрывая его легкие. Только это была лишь металлическая железка в груди: вероятно, было задето легкое.

Сзади послышалось столкновение. На этот раз раздался леденящий душу вой и визг. Металл соприкоснулся с плотью, прорезав её с характерным звуком. Новая тварь, что позже вырвалась из-под земли в два счета разделалась с первым преследователем в облаке пыли. Два преследователя, столкнулись друг с другом. Это даровало надежду на побег. Скорее всего хищник постарается пожрать и оппонента, а затем уже направится за людьми.

Перед бегущей парочкой возникло два человеческих силуэта в темно-зеленой форме ГВО.

- Кто идёт? - прицелился один из них в "шпионов", - стоять!

И Михаил, и Анатоль проигнорировали приказ, продолжив бежать.

- Стоять! - продолжил тот же ГВОшник.

- Эй, Барри, - сказал ему второй, голосом, принадлежащем только зрелому человеку, - Может они неспроста бегут?

- Ты думаешь?

В подтверждение сказанных слов за бегущей парой произошел песчаный взрыв, превративший бархан в облако серого пепла. Двое ГВОшником замерли. Более молодой начал стрелять, но старик схватил его за плечо и потянул за собой. К этому моменту до них успели добежать и русский с французом.

- Что это за штука?! - не понимал Барри.

Тварь приближалась к ним стремительными темпами. Многочисленные цепи из старинных остатков автомобилей начали напоминать рыцарские латы для лап некоего осьминога, которыми тот передвигался по пепельной пустыне. Перед существом, напоминающим месиво из плоти и железа, скрытое серым облаком, тянулись два длинных отростка с жуткими человеческими лицами. Или, скорее всего, масками, напоминающими застывшие гримасы ужаса.

- Чертово исчадие Ада! - крикнул Михаил.

- Бегом за нами! У нас там машина! - предложил Барри.

- Успеем?

- Я слишком стар для такого дерьма. Я слишком стар для такого дерьма, - повторял старый ГВОшник.

- Главное, чтобы бензина хватило! И чтобы оно не догнало нас, когда мы будем ехать.

- Но сейчас-то оно нас не догоняет, - опроверг опасения молодой ГВОшник.

- Как-раз таки и догоняет. Просто оно далеко.

- Уже нет, - сказал Миша и закашлялся.

Хлопнув дверьми патрульного автомобиля, не волнуясь о стеклах, весь Квартет, не пристегивая ремней и не снимая противогазов, начал молиться всем богам, которые есть на свете. Барри вдавил газ в пол. Колеса прокрутились пару оборотов, подняв пыль, и машина рванула по подобию дороги. И только тогда тварь отстала.

***

Анатоль увидел в зеркале, что было прикреплено к козырьку машины (так уж вышло, что он оказался спереди), своё лицо, почерневшее от копоти. Поднятая ветром и воздействием сущности, копоть стала спасением для него, скрыв настоящий цвет почерневшего респиратора. Михаил едва сдерживался, чтобы не засмеяться, и каждый раз платился за это несдерживаемым кашлем, от которого разрывалась грудь.

- А всё-таки, - прервал молчание Барри, что сидел за рулем, - могла ли эта штука съесть нас вместе с машиной, если бы поймала?

- ...

- Ну так. Мысли вслух. Знаете, как мидии высасывают из раковин, так и нас. Мы прям, как рачки в тачке, - сказал Барри, поставив ударение на букву "А" в слове "рачки", чтобы рифма удалась.

Но вновь послышался лишь ответ из рации. Михаэль и Толя боялись выдать себя какой-либо мелочью, ведь ситуация скверная. Они обдумывали будущий ответ на вопрос: "Что вы здесь делали?" И Что же они могли там делать? Загорать на пепельном песке? Жарить кроликов на вертеле? Что можно делать в чертовой пустыне, образовавшейся после ядерного удара в далеких пятидесятых-шестидесятых прошлого века? Обсудить этот вопрос не удалось бы, ибо сели двое не рядом друг с другом, а вообще на разных рядах: Дюпон сел слева от водителя, а Субботин устроился позади (тоже слева).

Впереди показался дорогой Мотоцикл известной английской автомобильной компании. На нем сидела молодая пара. Мажоры. Машина ГВО остановилась перед ним, Барри вышел из машины и попытался остановить глупую молодежь, но они просто объехали его на скорости, показывая факи и смеясь. Барри с безразличием сел обратно в машину.

- Я пытался...

- Что вы здесь делали? - вдруг задал вопрос Джефри (имя джентльмена позже выяснили диверсанты).

- Мы были пассажирами межрайонного автобуса, как вдруг произошло ДТП, и он перевернулся, - сразу выдал правдоподобную легенду Михаил, смотря в глаза оппоненту.

- М-да... Столько мороки. Никто и подумать не мог, что здесь живет это...

- Да здесь же раньше не это жило, - задумчиво сказал Джеф, - неужели новые хозяева пустыни просто-напросто пожрали старых?

Спустя десять минут началась непринужденная беседа между каждым в новоявленном квартете. Речь, как это бывает в мужских компаниях, о всякой всячине, включая новые разработки в сфере автопрома. Джефри поведал людям, что он и ранее встречался с такими тварями, будучи морпехом.

- Это была улитка?

- Что-то типа того. Морской слизень. На трансатлантической магистрали мы вечно встречались с ними. Против них хорошо действует пламя. Они налипали на магистраль со всех сторон, а мы разъезжали на катерах и палили их. Я бы ни за что не подумал, что они могут жить и в пепельной пустыне.

- Может он один такой? - не унимался Баррингтон.

Во время беседы было высказано предположение, что эти твари - результат ядерной войны нулевых, когда радиация изменила генную структуру. Мистер Уолт (Анатоль) сразу же раскритиковал версию, предложенную Баррингтоном, уличив последнего в слишком большой любви к фантастическим фильмам. Вероятно, это результат химического воздействия или новое биологическое оружие, предположили Джефри и Майкл (так представился Михаил). Начался спор, где каждый пытался доказать свою правоту. Полевой доктор обиделся и обозвал Баррингтона "Чертом необразованным". На этом спор и окончился.

Машина ехала уже около часа. Впереди показались руины некоего района. Скоро будет место, куда стремится террорист. Закрытый Правительственный Купол, циклопические строения которого были бы видны издалека, если бы не загрязненность воздуха. Там находится не только верхушка страны, но и весь ректорат "Феникса", а так же множества других компаний.

"Срочные новости. Просим прощения за прерывание эфира. Сегодня, в 9:40 утра на железнодорожной станции "Ромфорд" террористкой из предполагаемой группы подрывников был совершен побег. Внешние черты: белые волосы, темная рубаха и черные флисовые штаны. Будьте особо осторожны: она вооружена! Если вы встретите её - сообщите ближайшему полицейскому оператору или по телефонной связи".

- А рации у тебя нет? - спросил Барри.

- Никак нет, - ответил Старый оперативник ГВО, покуривая свои любимые сигареты, - Я обычно отдыхаю в этой машине.

"Бенедикт Файерган. Известный полицейский Брентвуда. Многие прочили ему славное будущее, но, Джонни, скажи мне, что свело его с верного пути? Почему он начал убивать людей?"

- Что? - у молодого ГВОшника округлились глаза, и он сделал радио громче, - что за чушь?

"Обычно эта информация не разглашается, но отец его жены в ярости и просит достать "ублюдка" живым, чтобы он сам мог убить его, - ответил эфирный Джонни, - именно он и разгласил все детали прессе".

Его оппонент тут же попросил уточнить, что же произошло. Выяснилось, что из-за взрыва повредились воздуховоды. На весь многокиллометровый жилой участок, обрушилось порча в виде смертельной годовой дозы наркотика. В тот страшный день у Анны, жены полицейского произошел выкидыш, а он отправился мстить. Очнувшись ото сна и не увидев рядом никого из родных, узнав страшную весть, женщина без раздумий наложила на себя руки. Отец пострадавшей требует, чтобы её муж понес наказание, ибо считает, что "Огненный Бен" пропал невесть-куда вместо того, чтобы спасти любящую девушку от страшной волны апатии, нахлынувшей вследствие всех событий.

"И мы узнаем, что по его следам встретились первые жертвы. Неужели он обезумел от горя? Пациентам психушек точно не позавидуешь, если его отправят не в тюрьму!"

- Как так? - не мог поверить четырехглазый любитель старого кино, - почему? Мы же утром виделись!

- М-да. Не ожидал я от него такого, - проворчал старик, - а ведь такой миролюбивый и скромный человек.

Пока двое напарников переговаривались между собой, Михаил пристально смотрел назад: позади мчался мотоцикл именитой английской компании "Бентли" с интересным номером. На нем верхом сидел человек с баллонами за спиной. Форма мужчины потеряла вид, стала похожа на обыкновенные лохмотья. Лицо скрывал полицейские противогаз. Через стекла виднелись до безумия злые глаза. Глаза убийцы.

- Понт! Прием! Это Ведьма! База! - вдруг зашипела рация, - Спасите! Я где-то рядом с Ромфордом. Меня ищут. Прием!

В машине наступила гробовая тишина: Хэдди убавил музыку. Пришло осознание: в старом шпионском автомобиле Джеймса Бонда сидели четыре человека, высоко обученных, хорошо подготовленных убийц, которые принадлежали разным сторонам. И даже не внезапное радиовещание образовала данную ситуацию. После того, как раздался щелчок, и Михаил увидел направленное в свою сторону дуло Магнума, внимательный усач выдохнул сигаретный дым и спросил:

- Где она, говорите, находится? Около Ромфорда?

Раздался щелчок: мат-91 снят с предохранителя.

- Приятно познакомится. "Подрывники"...

_____________________________________________________________________________________________________

*Ничего лучше ты бы и не придумал

Глава 16. Firegun.

Час назад. Рядом с местом ДТП.

Бенни только сейчас смог понять, насколько его фамилия подходит ему. Пока сущность пыталась добраться до него, он раз за разом всаживал по улитке (а в том, что это именно улитка, бывший коп не сомневался) дробь из ремингтона. Ему удалось спрятаться между двумя огромными камнями, напоминающими некие горы. Размер существа не позволил ему пробраться вперед и сожрать Бенни, но... Эти лица... Лица на рожках теперь вечно будут сниться мужчине. Они проникали в пространство между камней, теснясь, зажимая друг друга, как две толстые змеи, облепленные слоем пепла. Пустые глазницы масок излучали лишь желание вечного голода и боли. Чего только не выдумает матушка-природа ради того, чтобы показать человечеству свой гнев.

Больная рука вечно напоминала о себе, пыль лезла в незащищенные уши, обжигая кожу. Ремингтон перестал плеваться маленькими шариками.

- Мне конец? - подумал Файерган, но ощутил некую тяжесть на спине.

"Огнемет! Еще остался огнемет!" Радостная мысль овладела мужчиной. Ещё не все потеряно. Струя напалма окатила две жутких морды, и существо завопило. Противный писк начал резать уши. "Змеи" пытались выбраться из этой западни, но охотник разгорячился. Смеясь, направляя огнемет на тварь, мужчина начал двигаться к выходу.

Существо стонало. Существо плакало. Существо умоляло его прекратить эту пытку. Но им овладело чувство превосходства. А это чудесное оружие, обмотанное желто-черной лентой, так отлично смотрелось в руках маньяка.

- Не-е-ет, - протянул Бенедикт, - это не ты сожрешь меня, двумордая херня. Это я тебя сожру! Мне же, сука, нечего терять! Бойся меня!

Мясо улитки жутко не понравилось Бену. Он чуть не проблевался на месте. Слишком мягкое, склизкое, вкусом похожее на сырые подунитазовики, только с желчной горечью и щепоткой кислоты. Консистенция мяса напоминала желе. Когда-то давно парень пробовал маршмеллоу, поджарив его на электрокамине. Белые зефирки полностью почернели, оболочка хрустела на зубах, а их внутренность стала жиже. Только Бенни даже и не вспомнил о них, покуда вкус нынешнего "деликатеса" был отвратительным.

Усевшись в свою развалюху, Бенни придавил педаль газа. Но ничего не случилось. И что дальше? Невыносимо ощущать, что твоя цель неустанно удаляется. И ты не можешь догнать ее. На глаза накатились слезы.

- Ну за что? - крикнул Бен в пустоту.

Пачка сигарет успела опустеть. Полицейский бросил её на сиденье слева и уставился вперед: на пустынную дорогу, по которой он не может ехать.

- Чёрт! Черт! Сука! Черт! - начал бить он по рулю мертвого авто. Машина не ожила.

Бен вышел из разбитой машины, пнул по двери, чтобы закрыть её, осмотрел камень, на который приземлилась машина так, что двигатель вылетел из своего места. Она никуда больше не поедет. Из багажника вытащен дробовик и теперь держится на ремне, перекинутым через плечо. Линзы на противогазе запотели. Видимость стала нулевой. "Надышал", - злобно подумал бывший коп.

Стоящий рядом автобус был разорван на две части, а все пассажиры куда-то пропали, оставив кровавый след. Бен убедился в этом. Тут поработал один из монстров, а затем рванулся за террористом.

Вдруг послышался шум автомобиля. Навострив уши, Бен прислушался. Едет сюда. "Отлично. Вот и нашлось средство доставки меня до необходимой цели. Я смогу достать их!" Красный автомобиль с пожилой парой остановился. Бен стоял уже вплотную. Под противогазом засияла улыбка, и парень успел испугаться, что свечение увидят другие люди. Он не понимал, что всё это видел только он.

- Сэр! Что тут случилось? Вы в порядке? - спросил водитель, выходя из авто, осматривая оружие Бенедикта.

- Да, да! Пожилой ублюдок! - рассмеялся Бен и начал приближаться к полному старому мужчине с седыми волосами, - Я в полном порядке!

- Простите, я не расслышал, - приблизился дед, встав напротив странного человека.

- Заткнись, - сказал Бен и навел на него дробовик.

- Что вы делаете?

Дробь влетела в грудь мужчины. Кровь брызнула, попав на дробовик. Старая женщина на соседнем сиденье закричала от ужаса, и Бен навел ствол на неё. Крик действовал на нервы. Это весьма неприятно. Но как же приятно ощущать тишину, которая воцарится после смерти. Из ствола виден слабый дымок, сожженного пороха. И только после того, как старуха лежала на обочине Бен понял: первым выстрелом он повредил двигатель красного Жука. Некоторые шарики дроби прошли мимо (или насквозь) цели, угодив прямо по поршням, сбив несколько из них (или все, в авто Бенни мало соображал).

- Срань! Срань! Срань! Сука! - начал орать коп. И вновь раздался шум двигателя, но с другой стороны.

Его острый взгляд метнулся к маленькой темной точке вдалеке. Приближается довольно быстро. Мотоцикл фирмы "Бентли". У отца был автомобиль этой марки. Они производят весьма дорогие автомобили. На тысячу машин нашлась бы одна такая, если учесть, что одна машина лишь о одной тысячной населения.

Зазвонил телефон. К черту его. Звонят родные? Коллеги? К черту! Пусть подавится. Бен вышел на центр дороги: уж этого коня он не упустит.

- Ты кто?

- Слезай, урод. И телку свою тоже убирай?

- Ты, это, че? Нарываешься? - слез мотоциклист и направился к Файергану, расправив плечи.

В отражении черного мотоциклетного шлема с фильтрами по бокам виднелся противогаз Бена. Охотник смог увидеть свои по-странному довольные глаза. Дробовик нацелился на парня, и он, подняв руки, отшатнулся назад. Отступив два шага, парень начал уговаривать бывшего бобби о милости, но Бена уже сложно было остановить. Ещё рядом с блэкмуром ему жутко понравилось это чувство – ощущение превосходства и возможности решать, стоит ли другим жить. Не стоит.

Кисть упала на землю. Парень схватился за обрубок и завопил. Этот ужасный звук постепенно стал прекрасным. Бенни чуть не забыл, зачем он выстрелил.

- Прошу Вас, сэр!

- Хо?! вот как мы заговорили? Урод! Урод! - начал распевать, посмеиваясь, Бен, - Скажи ещё что-нибудь!

- Сэр! Берите мотоцикл! Не жалко!

- А девку? - начал издеваться Бен.

- И её берите! У меня таких много! Но не убивайте!

Барышня, которая тряслась осиновым листом, сидя на корточках и спрятав голову, вдруг встала и начала пятиться. Бен навел на неё дробовик и нажал на курок. Тело в бело-розовой кожаной куртке рухнуло на землю. На асфальт начала сочиться кровь. Издалека послышался вой: местные монстры уже наперегонки несутся сюда.

- Она мне не нужна, - улыбнулся псих и удобно уселся на мотоцикл, - уже была пара таких.

На расстоянии сотни метров показалось две человеческих головы. Гримасы на этих головах изображали обреченность и ужас. Вот она – страсть! Только сейчас бывший коп по-настоящему понял, что значит радоваться жизни и кайфовать! Это нечто большее, нежели есть вкусные блюда вместе с любящей женой.

- Ну же! беги, - крикнул парню Бен и провернул правую ручку вперед: мотоцикл рванул, словно увидевший перед мордой морковь упрямый жеребец, - они здесь недавно, но уже обжились хорошо. Смотри, какие подарки от соседей получили.

***

Нескончаемая дорога удивляла: как же можно её чистить в таких условиях? Пусть у тебя специальная очистительная машина, но пыльные бури не дадут соскучиться. Как на зло одна из таких налетела на мужчину, когда он был в открытом пространстве. Белая разметка пролетала сплошной линией всегда, даже если обгон был разрешен: она просто сливалась в такую из-за высокой скорости.

По пути что только не встречалось: кровавые следы, пустые гильзы, тормозной путь в метра три перед помехой, да и сама помеха - огромная странная яма на всю дорогу. Бенни осторожно объехал её (мало ли логово монстра какого-нибудь). А затем он продолжил путь. Спустя минут десять показался зад старого "Астон Мартина". Поравнявшись с ним, Бенни заглянул внутрь ради интереса. Сидящий на пассажирском сиденье взаимно посмотрел на Бена. Увы, лица он не заметил: слишком уж оно было черным, вероятно из-за тьмы в салоне авто. Водитель тоже посмотрел на Бена. Парень усмехнулся, увидев черную полосу от некой копоти на верхней части головы.

- Какие-то идиоты, - хмыкнул мотоциклист и крутанул ручкой, добавив газу.

Позади загудел старый спорткар. Хотят привлечь внимание? Зачем им это? Совсем рехнулись? Тут же хрен-пойми-что-за-тварь живет. Затем машине свернула налево, к колонне военных. Бену не давала покоя странная встреча. Террориста нигде не было: вероятно сожрали твари. Но уж лучше убедиться наверняка. Спустя десять минут после расставания мотоциклист решился развернуться.

И оттуда, где свернул "Астон Мартин", послышалась стрельба...

Глава 17. Четверо.

В салоне воцарилась жуткая тишина. Все четверо внезапно поняли, кто они друг для друга. Тишину прервало клацанье. Михаил поднял руки, насколько это возможно в тесном салоне. На него была наведена мушка старого американского магнума. Покрытие дула, немного истершееся от времени, отражало слабое зеленое сияние вечно пасмурного дня.

- Одно движение, и у твоего напарника появится дыра в башке, - тихо, но твердо пригрозил старый усач.

- Ха! Этот чертила мне не напарник, - парировал Понт, - но знай, что и твой ami уже на мушке.

Джефри цыкнул, видя, подобную ситуацию спереди.

- Но ты же знаешь, что убив водителя мы все сгинем, - попытался взять ситуацию под контроль старик.

- Я Баррингтон.

- Заткнись! - крикнули на молодого два противника, и усач добавил, - Не время для шуток, сынок.

- Ситуация паршивая, согласен. Чёрт. Друг, выпусти нас здесь, и все забудем? - предложил Понт.

- И когда ты стал дипломатом? Когда диплом получил? - съехидничал Михаил.

Вдруг машина резко затормозила. По инерции всех повалило вперед. Понт, наученный опытом в машине Денни, как и Михаил, удержались. Старик ударился о сиденье, и сигарета выпала из его зубов, а пистолет выстрелил. Он успел лишь выругаться. Осознав, что выстрел был свершен, он повернул голову влево и увидел спокойные глаза соседа, смотрящие на дыру в стекле. Михаил не успел отнять пистолет.

Яд начал проникать в салон "Мартина". Появился едкий запах, из-за которого горела носоглотка, а глаза слезились. Русский спокойно натянул противогаз на лицо, как сделали это остальные, и начал шариться в собственной сумке. Коп пристально пригляделся к действиям соседа, держа пистолет наготове. Наконец, изолента нашлась; Михаил осторожно вытащил её, показал усатому и принялся латать продырявленное окошко. Усач заметил, что у него точно такая же изолента лежит где-то в машине.

- Ты идиот?! - начал кричать Анатоль на водителя, пока тот виновато чесал затылок.

- Я... Впереди Яма, сэр!

- Ты слепой? Где твои очки, черт тебя подери?! Почему так резко?

- Они выпали, сэр! - заикаясь, оправдывался Баррингтон, ища при этом очки, упавшие на пол.

Впереди была яма, занимающая обе полосы. Огромные плиты лежали на обочине. У всех пассажиров пробежали мурашки по коже: а вдруг это вход в чье-то жилище, и его хозяин проснулся от визга шин о покрытие дороги? Сразу поступило предложение быстро объехать яму. Оно было принято единогласным решением. Когда яму объехали, обстановка потихоньку разрядилась. Чистый воздух вновь ворвался внутрь.

- Затянись, сынок, виноват, - протянул сигарету Михаилу старик, снимая свой противогаз (мужчина был единственным кто так сделал), - но ты все ещё возможный враг, поэтому дуло я не уберу.

- Я не курю, - улыбнулся Михаил, - бросил.

- У-у-у... Завидую.

- Чем пахнет?

Вопрос резко возвысился над всеми мыслями попутчиков. Что же происходит? Неужели всё из-за разбитого окна?

- Явно не говном, - выругался Понт.

- К сожалению, да, - прокомментировал Баррингтон.

Запах воистину был ужасным. Ощущалось нечто горькое, до отвратительности раздирающее глотку. Самое страшное: пахло именно в машине.

- Просто тут старик горит, - вдруг сказал Михаил привычным спокойным тоном.

В это время Джефри во всю топтал горящую стопку книг под своими ногами, тихо ругаясь под нос. Какая же это всё-таки боль. Одно хобби, или, вернее, вредная привычка, погубила нечто другое, не менее любимое. Простыми словами, сигарета, выпавшая из зубов, упала рядом со стопкой книг, лежащей под водительским сиденьем.

- М-да. Курение убивает.

- Заткнись, Барри! - взял горящую бумагу в руки Джефри, - к черту. Не тормози.

- Старый, что ты удумал?

- Натяните маски, друзья.

Джеф начал крутить стеклоподъемник быстрыми движениями. Салон вновь заполнился едким зеленым туманом. Горящая стопка внезапно вспыхнула сильным пламенем. Джеф мгновенно выкинул её, и она упала на песчаную дорогу. Ярко белый цветок сразу засыпало пылью.

Снаружи послышался визг, доносящийся из ямы, которую сейчас старалась объехать группа несчастных путешественников. Он напоминал нечто среднее между скрежетом гвоздей по стеклу и детским криком. Понт сразу стал подгонять молодого, чтобы тот вдавил педаль в пол; Михаил с любопытством смотрел в окно, стараясь увидеть что-нибудь интересное; Джефри трясущимися руками искал ещё одну сигарету, продолжая тушить небольшие угольки под ногами. Машина пробуксовала, подняв облако пепла, и многократно ускорилась.

- Чертовы муравьиные львы.

- У улиток есть друзья?

- О-о-о... Нет... Улитки - их пища.

Послышался характерный звук неисправности двигателя. Машина стала ехать медленнее. Спасибо хоть на том, что она ещё ехала! Начался новый диалог. В ходе диалога выяснилось, что муравьиные львы - истинные хозяева пустыни. Их размеры колоссальны. Гостей они точно не оставят в покое. Даже улитки им на один зубок. Шутки шутками, а эти твари реально опасны, если не знать, как избегать с ними встреч. Перемещаются темными ночами, когда никто из зрячих не видит лучше слепца.

Впереди показалась развилка. Слева виднелась очередная колонна военных и отрядов ГВО, направляющаяся к точке дислокации. Барри прищурился: сотни солдат маршировали рядом с колонной транспорта с винтовками в руках. Типичный серо-зеленый камуфляж, скрывающий с современном мире от посторонних глаз. Сразу всем стало ясно: конфликт не урегулирован – в машине по-прежнему сидят враги.

Понт показательно щелкнул своей пушкой, направленной в висок водителя. Джефри повторил этот жест. Прозвучала угроза от француза, мол, если они что-то сделают не так, конец наступит для всех. Внезапно машину обогнал некий мотоциклист. Барри сразу понял, кто пролетел мимо.

- Это Бэн! - крикнул, он.

- Барри.

- Мы догоним его.

- Нет, сынок. Мы повернем к воякам и сдадим этих двух им.

- Но...

- Это приказ.

- Мы же должны...

- Заткнись и выполняй приказ, салага, - начал злиться старик.

- Но сэр.

Джефри ударил кулаком по водительскому сиденью, чтобы вразумить молодого сержанта. Этим мгновением воспользовался Михаил и крепко схватил руку старика, в которой находился магнум. Понт широко улыбнулся, увидев, как мотоциклист удаляется от них. Если это тот самый псих, куда лучше его не видеть.

Упрямый Баррингтон повернул налево, к воякам, чем сильно разозлил француза, и тот ткнул парню в висок, заставляя развернуться. Очкарик же не послушал и продолжил давить в пол. Тогда Анатоль попытался схватиться за руль и развернуть машину на полном ходу: лучше развернуться или вообще перевернуться, чем попасть в лапы врага. Прозвучал выстрел магнума. Пуля пролетела рядом с ухом ГОПовца, сбив ход мыслей. Неистовства старика пытался остановить Субботин, продолжавший раз за разом наносить удары по усатому лицу. Тесная машина продырявлена уже в двух местах. В ней сейчас тяжелая борьба за жизнь. Высокая скорость, невидимая из-за зеленого тумана внутри салона дорога. Всё вело к следующему: облако рассеялось и впереди показалась огромная яма, к которой несся автомобиль.

Яма была больше предыдущей раза в два-три. Вокруг неё собралась та самая группа бойцов, колонну которой недавно заметил водитель и пассажиры. Вероятно, они попали в ловушку: на дне ямы показывались куски бронетранспортера. По склону вверх пытались подняться солдаты. Те, кто стоял сверху, палили по разным точкам ямы и щупальцам, извивающимся над ней.

Одно из них прямо сейчас пронзило кого-то из парней с оружием и волокло к себе в пасть. Барри сразу вспомнил ту жуткую сцену из "Звездных войн", где Джабба Хатт казнил своих недругов, сбрасывая их в подобную яму на Татуине. Только вот происходящее сейчас было куда страшнее и реальнее, нежели болливудская космическая сказка на экране. Душераздирающие крики проникали в подкорку сознания, рисуя жуткие картины возможной судьбы несчастных, что попали в пасть к муравьиному льву.

- Огонь! Стреляйте по щупальцам! - крикнул один из бойцов.

- Танком его фигарим! Танком!

- Он его сожрет! Не видел, что стало с танкеткой?

- Спасите!

- Где огнеметы?!

- Они не помогут!

- Метните в него гранаты! Гранаты!

- Ай! Рука!

Машина на полном ходу летела вперед. Понт ошарашенно смотрел вперед, не зная что делать. Барри тоже был в шоке. Он вдавил в пол педаль тормоза с такой силой, что казалось – нога его превратится в лепешку.

- Выруливай!

- Не мешай!

Тормозной путь оказался примерно таким же, как и расстояние до обрыва. Машина едва остановилась на его краю. И когда пыль улеглась, все выдохнули с облегчением. Только некоторые солдаты смотрели на машину с застывшими на лицах недоумением и ужасом, пока остальные продолжали бесполезно стрелять по яме. Барри было рассмеялся, но снаружи послышалось:

- Уезжайте! Уезжайте, придурки! Назад! Назад!

Со страшным ударом все ощутили толчок откуда-то спереди. Из капота вырвался серый канат, пробив его насквозь и потянул к себе. Машина начала скатываться со склона, срывая куски глины, камня и пепла. Водитель с застывшей улыбкой и глазами полными ужаса повернулся к остальным, будто спрашивая, что делать дальше. Понт убрал ствол и прямо заявил:

- Черт... je déteste mon putain de boulot.

Глава 18. Яма

Время поплыло медленно, как желе. Каждое мгновение длилось дольше обычного. На глазах вооруженных до зубов людей, стоящих подле воронки, лица застыли в тихом ужасе. Они понимали, что ничего не смогут сделать: спасать гражданских сейчас - не имеющая приоритета цель. Продолжая пальбу по твари, они старались не задеть людей, вылезающих из машины. Однако, среди солдат были и, откровенно говоря, безразличные к, казалось бы, обыкновенным зевакам. Некоторые пули попадали по автомобилю, издавая характерный металлический призвук, проходя "Астон Мартин" насквозь, как бумажный лист. Это в боевиках показывают, как отважные герои прячутся за машинами во время битвы. На самом деле прятаться за гражданским автомобилем - самый тупой поступок, на который может решиться человек. Вот прилетела одна из пуль, угодив по баку с кислородом на крыше. Повезло, что пуля попала лишь по креплению - так бы на этом книга сразу и кончилась. Вместо яркого взрыва все отделались лишь легким испугом баллон просто немного накренился.

Одна из пуль влетела через одну дверь и вылетела через другую, пробив сумку с бомбой и сильно напугав этим Михаила, но нечто иное, коварное и жестокое, уже заканчивало свои приготовления. Длинная конечность, похожая на иссушенного дождевого червя уже обволакивала кузов авто, пока пассажиры покидали его. Медленно но верно, лозы окутывали машину, захватывали больше и больше участков на поверхности машины. Слепой монстр нащупывал добычу. Михаил пинал по свой заклинившей двери и покрывался холодным потом. Понт же заметил эту напасть и вернулся на пассажирское сиденье. Он протянул террористу руку и потянул на себя. Нельзя давать ему спокойной кончины! Он же доказательство невиновности Парижа в свершенных терактах!

Щупальце продолжало "осматривать" крышу машины, будто это обыкновенный пластилин. Михаил уже пытался выбраться из другой двери. Крыша опустилась, сдавив его плечо. Чертов подсумок с Ипритовой бомбой застрял между сиденьями. Композитор быстро сообразил в чем дело, отцепил карабин, приблизился к двери и развернулся, чтобы дернуть на себя оставленный подарок. Француз, не медля, дернул его за шкирку снаружи, и Миша опрокинулся вместе с Понтом на землю. В этот же миг "Астон Мартин" сдавило так, что передняя и задняя часть поднялись вверх.

Прогрохотал яркий взрыв, подняв волну пыли. Монстр заверещал от боли, а Михаил и Понт лежали на земле с полными удивления глазами. Понт был не только удивлен своему жуткому везению, но и подумал, что не плохо было закупиться лотерейными билетами.

"Неба нет", - подумал Михаил, смотря вверх. В необъятном тумане, где никогда не видно солнечный диск, была мертвая пустота, пугающая своей тишиной. Небо всё еще есть, но оно мертво. Мертвее трупа, лежащего среди пыльевых пустынь. Мертвее мумии, спрятанной где-то в египетской гробнице. Мертвее космоса. В ушах сильно пищало. В глазах двоилось, а свет, исходящий из зеленого тумана стал ярче настолько, что глаза хотелось прикрыть.

Кто-то рядом ругался и тушил свою горящую темно-коричневую куртку, но ругался по-странному радостно и весело. В его речи было много ругательств, самым популярным из которых звучало "черт". Иногда этот человек переходил на другой язык, вероятно, французский, и что-то говорил на нём.

- Мы выжили? - спросил Понт.

- Мы? Выжили, - ответил Михаил, не подобрав более слов, - Ну типа.

- Бегите, глупцы! - крикнул сверху усатый старикан.

- Я... Стоп... - Михаил почувствовал, как нечто острое накрепко держалось в его голове. Так было всегда?

Мужчина понял, что совсем не помнит того, что с ним происходило последние два дня. Вернее даже не дня, а месяца. Кто этот человек рядом с ним? Андрей? Нет! Андрей погиб ещё в Германии! В голове есть четкое знание, что этот человек был рядом с Михаилом, но кто он? Друг или враг?

Незнакомец взял Михаила, руганулся и потащил за собой. Бесчисленные щупальца продолжали крутиться вокруг дуэта, чуть ли не хватая их. Одно из конечностей монстра вырвалось из-под земли и сбило "счастливчиков", уронив на серую землю. Опомнившись и быстро поднявшись на ноги, два беглеца снова начали делать то, что умели делать лучше всего – бежать. И Миша ощутил у себя в руке странное устройство с серым рычажком и длинной антенной.

- Композитор, черт тебя дери! Бегом!

- Да! Бегу! - ответил он и продолжил мысль, - Я не помню всего, но эта штука...

Раздался шум двигателя, и появился грузовик с пулеметной установкой на крыше. Солдаты сверху, не прицеливаясь, продолжали палить в землю, поднимая пыль. Баррингтон был уже далеко наверху, Джефри немного отставал от него. Смотря на его возраст, остается только удивляться, что страх способен сделать с человеком: кого-то старит сильнее времени, а кто-то может обогнать гепарда, поддавшись страху. Но вот ГВОшники уже оказались на самой верхушке, прямо на краю.

- Ха-ха, старик! - рассмеялся Барри и обнял Джефри, - уверен, ты ещё не так стар, как думаешь.

- Молчи. Я тобой не разговариваю, идиот, - злобно цыкнул курильщик без возможности покурить, - я попрошу, чтобы мне дали другого напарника. Не буду с тобой работать. Машину мне разбил.

Пули свистели. Пыль поднималась. Люди кричали. Монстр охотился. Всё происходило одновременно.

- Ворчливый, старый, курящий и не разговаривает... - хихикнул Барри, и у Джефри не получилось не улыбнуться спрятанной противогазом улыбкой.

- Хоть жив остался.

- И ты, - хлопнул старика по плечу Барри.

За все время службы эти двое сдружились не как обычные коллеги. Казалось, они стали друг для друга теми частями паззла, которых не хватало для счастья. Они стали друг для друга, как отец и сын.

Младший напарник заметил легкую грусть старшего по утерянном спорткаре, на который тот честно копил много лет, и решил подбодрить, сказав, что машина – это "Террор" нынешнего времени, а предыдущая, служебная, – "Эребус". Всё сходилось: именно с Эребуса перебрались на террор. Только мрачное осознание одного факта превратило шутку в жуткое предсказание: команды полярных исследователей пропали без вести в мертвых льдах.

К этому моменту к ним подобрались два товарища по несчастью. Они что-то кричали ГВОшникам, но выстрелы винтовок и пыль зеленого тумана заглушили их. И когда стали понятны слова, было поздно: Барри ощутил резкую жгучую боль в районе живота и увидел, как его пробила длинная конечность невидимого существа. Глаза стали пустыми. В сознание закрался холодящий душу вопрос: это конец?

"Неужели всё?"

- Барри! - вскрикнул Джефри и схватил паренька крепче.

"Не хочу умирать".

Щупальце потянуло к себе, в сторону ямы. Там, внизу, машины уже не было. Но из песка показывались острые камни в форме круга — пасть песчаного гастронома. Михаил встал на краю и вытянул руку с коробкой-детонатором. Во взгляде к монстру не читалось никакой ненависти или страха. Просто так надо. Необходимо для выживания. "Иссушенные черви" многочисленными ветвями исходили из-под земли, извиваясь в поисках живой плоти, которая посмела разбудить местного "ктулху" от непробудного мертвого сна.

- Я не знаю, что я делал, - сказал тихо Миша по-русски, - и чувствую, что эта штука мне когда-то была нужна, но...

Он посмотрел вниз, прямо в центр логова, где виднелось скопление длинных зубов, торчащих из песка.

- ... Это было в прошлом. Умри...

Детонатор щелкнул.

Раздался взрыв.

Существо взвизгнуло.

Конечности вздрогнули и одновременно упали на землю.

Ослабевшее тело парня рухнуло вперед.

- Эй... Сынок, всё хорошо? Очнись!

- Я ещё в сознании, - прокряхтел Барри, - погано. Но я не умру.

- Конечно, ты не умрешь. Ты ещё по шапке от меня получить не успел.

- Да, - улыбнулся молодой.

К ним уже вовсю приближались военные. Рядом появился Понт и ударил Барри по слабой руке, которой он пытался вытащить из себя щупальце, обосновав тем, что от кровопотери обычно и умирают в таких случаях. Когда француз собирался уходить, Михаил остановился, заявив, что умирающему парню нужна помощь. Понт удивился поведению своего "товарища" даже больше, чем собственному выживанию. С помощью старика француз ввел несколько инъекций парню.

- Спасибо... - сказал старик, - Тут Железнодорожные пути – несколько километров к югу. Когда Барри встанет на ноги, я поймаю вас.

- Бывай, старый, - отдал честь Понт и побежал прочь.

Михаил решил не отставать. Ему казалось, что лучше держаться к французу ближе, да и по последним словам старого можно было понять, что он либо полицейский, который преследует их, либо они все просто играют в салочки. Но это время явно не подходило для шуток.

Некоторые бойцы хотели их преследовать, но тяжелая экипировка заставила их устать, так и не приблизившись к беглецам. Двое мужчин скрылись в зеленом смертельном тумане, оставив двух ГВОшников на попечение охранникам страны, пока те самые охранники докладывали по рации, описывая всю ситуацию.

Когда под ногами закончился пятый километр пути, Понт остановился. Развернулся к Михаилу и громко, отчетливо спросил, смотря прямо в глаза:

- Ты же знаешь кто я?

Глава 19. Я маг огня.

Я просто жажду победы над врагами.

И так я говорю всегда, когда поступки, совершенные мной, вдруг начинает осуждать общество. Убийство невинных, например. Но я же делаю это во имя остальных! Что есть добро? Что есть зло? Я запутался. Если они так хотят, чтобы террористы были наказаны, почему они ставят палки в колеса мне? Пусть я убивал. Разве эта жертва превышает ту, что может понести моя страна по вине преступников? Я клялся защищать жителей страны. Не это ли я должен делать сейчас? Пусть и ценой жизни пары несчастных... Правда, среди них были и заслуживающие смерти подонки... Но дед и бабка поймут меня... И тот мужик тоже... Да вообще все должны понять... Историки, поймите меня...

Я же волшебник, как никак. Да! На самом деле я, вероятно, потомок истинного волшебника, как Мерлин. Не зря же моя фамилия подходит мне сейчас так, будто некий писатель-фантаст решил написать обо мне книгу, и не смог придумать ничего лучше, как второе имя, обозначающее "огненное оружие" в буквальном смысле. Фантазией, конечно, он не блещет, ну да и ладно. Я благодарен ему за то, что отвел мне главную роль в своей книге. Именно мне! Всё же так и есть! Я персонаж книги или фильма. Иначе быть не может.

Моя голова трещит от нерешимых вопросов, пока мои ноги преодолевают шаг за шагом к мотоциклу. Мой старый знакомый умер незадолго до моего прибытия, и я увидел его бездыханный труп. Но мне все равно, жив ли он. Если автор хотел выдавить слезу из читателя посредством моих страданий – он явно облажался. Таких людей миллионы, чем он отличается от них? Срать я на него хотел.

Мельтешащие рядом солдаты сосредоточены на обрушившейся на них напасти и не обращают внимания на то, что я рядом с ними. И это радует. Неужели это тоже обыкновенное допущение? Ха-ха. Вот я слышу их тихие разговоры между собой о том, что сейчас какая-то напасть творится в Центральном Лондоне, внутри стеклянного кольца. Так сказать, распространяют слухи. А слухи весьма интересные: о неких страшных монстрах, которых породила закупольная природа. Побочный эффект неких секретных разработок экологов. Их вылавливают и истребляют. Суждено ли мне встретиться с ними?

- Бенни! - обратился ко мне старик, - стой!

Неужели он хочет дать мне подсказку?

- зачем ты делаешь это?

Я посмотрел в его красные заплаканные глаза. Мне стало смешно. Что за вопросы? Старый идиот не понимает, что я не мщу, а защищаю Англию?! Тупица. Тупица. Тупица. Где они? Ты должен сказать мне, где они! Скажи мне! Если автор ввел тебя не ради подсказки, то зачем ты нужен вообще, вторяк? Иди нахер.

Мир полон людей, но все они обыкновенные пустышки, как Барри сейчас. Живые картонки, от потери которых земля не перевернется. А Я! Таких, как я единицы. Девушка, которая разбудила во мне чувства любви, террорист, убивший ее, и я. Нас немного. Мы главные герои произведения. Именно вокруг нашей игры строится история! И ты задаёшь мне столь глупые вопросы.

Джефри (вроде бы его так звали) стоял, как вкопанный, и ждал ответов. Увалень. Сиди и бессмысленно страдай над картонкой, эпизодичное лицо. Я уже уселся на свой мотоцикл, который когда-то принадлежал тем двум мажористым ублюдкам, и вдавил педаль газа в пол. Делать тут нечего.

Если я главный герой, я несомненно встречусь с главным злодеем...

Глава 20. Ведьма

Её зовут Вета Нуари. Она настоящий боевой гений. В её силах сообразить средство передвижения из бензопилы, рамы от велосипеда, пары десятков подшипников и старых алюминиевых банок с консервантами. Когда-то ради сбережения собственных сил она заморочилась во время небольшого отдыха её отряда в какой-то Сирийской пустыне, и единственная, ухмыляясь, ехала перед бойцами на своем изобретении, включив музыку на собственной рации. В её стиле извиняться за всё, даже за незначительные промахи. Её много ругали за такую привычку, поэтому она старалась не просить прощения. Правда, потом она забывала и начиналось: "Прости", "извини", "я не хотела". Сейчас она верила, что сможет выжить на старой станции, обвалившейся за многие годы. Снаружи слышалось шуршание злобных ушастых тварей. Они прямо за стеной.

- Зайки проголодались? Жаль их, конечно, но они всё-равно не поедят, - старалась утешить сама себя Вета.

Тело жутко болело. После внезапного крушения поезда из-за атаки местной "улитки" она смогла сбежать, воспользовавшись поднятой суматохой. Но, увы, недалеко. Сейчас она обрабатывала открытые раны спиртом, временами прислушиваясь к шорохам. Затем, после обработки, она забинтовала свое лицо, скрыв прошитый шальной пулей глаз, поблагодарив Понта за строгость во время инструктажа по пользованию медицинскими инструментами. А глаз... что до него... Его не было: ещё во время первой атаки "Скафандра" ей не посчастливилось оказаться прямо между двумя воюющими сторонами. Приподнявшись на дырявой ноге, Вета подошла к окну и проведала обстановку: так же тихо, как и час назад.

Что такое "Скафандр"? Вообще-то - речь идет о целой сборной солянке. В основе своей это прежде всего радикальные экоактивисты, борющиеся с "размножением" заводов по всему миру, а в частности, в Великобритании. Часть из них - нищие, уставшие от произвола богачей, бывшие пролетарии и крестьяне, лишенные земель. Часть – ирландские сепаратисты, которым надоели притеснения высших слоев чиновничьего состава. Весь остров был сначала аннексирован, а затем превращен в замедленную биологическую бомбу, полную фабрик.

Если кратко, эти парни вооружены до зубов, многочисленны, хладнокровны и опасны. Уже на протяжении двадцати лет их боевики терроризировали Англию, совершая теракты в разных местах, убивая при этом сотни людей. Возможно, Михаил смог бы с ними подружиться при встрече, ибо цели у них одинаковы.

- Где вас носит? - тихим спокойным тоном задала вопрос Ведьма.

Ей смогли ответить на рацию, которую она смастерила из подручных материалов. Обещали, что группа поддержки уже в пути, но от них ни слуху, ни духу. Что же происходит? Вета вновь присела на пол, порылась в сумке и, достав фильтр, заменила его.

Внезапно крольчатина зашевелилась. Послышались отчетливые взвизгивания от боли. Ощущалось, что кто-то из кроликов перенял человеческий характер и устроил резню. У Веты пробежали мурашки по коже. Она знала, что началось что-то очень плохое, но не знала, что делать, куда идти. Снаружи время от времени проходят патрульные, ищущие ее.

Раздался треск. Ведьма мгновенно повернула голову в сторону шума и встала в ступор, увидев кроличьи морды. Розовые глазенки жадно смотрели на свою жертву, как и у обычных особей вида, только около них виднелись тоненькие пульсирующие фиолетовые вены. Облезлая шкура, словно они подцепили лишай, медленно расходилась, оголяя голые участки плоти, на которых отчетливо наблюдались странного вида наросты.

- А ну прочь! - вскрикнула оперативница и побежала от них.

Запнувшись в начале бега о собственную разложенную на полу сумку с медикаментами и подхваченными по пути инструментами, она упала навзничь на пол. Быстро поднявшись, она подбежала к двери и силой толкнула её. Дверь не поддалась. Подбежавшие кролики напрыгнули на неё, но она разом отпнула сразу двоих. Едва один из ушастых оказался под ногами, она без раздумий размозжила его черепушку о деревянный пол, но с другой стороны налетел ещё один. "Главное не упасть!" - подумала женщина и, схватившись за ручку, потянула дверь на себя. На этот раз фанера без особого сопротивления поддалась взаимодействию.

Женщина побежала, что есть мочи, но кролики были быстрее. Раз за разом им удавалось коснуться её плоти своими острыми зубками. Один из них зацепился за икроножную мышцу, и ей пришлось силой потянуть его за шкуру и шандарахнуть со всей силы о стену. Зайчатина превратилась в месиво, едва белое тельце соприкоснулось с кирпичной стеной.

Зайдя в некую комнату, девушка с размахом хлопнула дверью, оторвав одному кролику голову. Ужасно, но тварь не только не перестала двигаться. Она набросилась на ноги Веты, шокировав её. Тот, кто ни разу не видел безголового бегущего петуха, будет в ужасе, увидев нечто подобное с другим животным. Вета побежала к краю комнаты. Крольчатина царапалась в дверь и жадно визжала. Счастью оперативницы не было предела, когда она заметила оконный проем, но он был забит досками. Обнаружив железную палку на полу, Ведьма собиралась уже её брать, наклонилась, но безголовый кролик вновь атаковал её, вонзившись когтями в руку.

- И за что тебя хватать, жмур?! - паникуя, пыталась найти уши у безголовой твари Вета.

Так и не найдя их, она просто ударила рукой с живым трупом о стену, прохрустев маленьким позвоночником монстра. Труп обмяк. Обрадованная девушка взяла "лом" и направилась к окну. Рядом раздался противный визг и едва слышный топот. Что-то под ботинком, по ощущениям похожее на мыльную губку укатилось вперед вместе с правой ногой. Потеряв равновесие, девушка рухнула на спину, раздавив нечто крохотное. Обернувшись, Вета впала в шоковое состояние: маленькие розовые комочки плоти с едва заметными признаками будущего грызуна сочились кровью.

- Ой, простите!

Но сделать с этим она ничего не могла. Ей пришлось принять тот факт, что в кромешной тьме она случайно поскользнулась на одном крольчонке и упала на пару других. Откуда им здесь взяться? ГОПовница посмотрела на безголовый труп: нутро было выпотрошено изнутри. Вероятно, от мощного удара о стену, чрево крольчихи просто-напросто разорвало, и они вывалились оттуда. Может быть, они уже были мертвы.

- Простите, - сказала Вета, но не знала за что извиняется. Она же просто подчиняется мировому закону – выживает сильнейший.

Вырвав последнюю доску, Вета вышла на просторный зал вокзала, опустевший за десятилетия, и начала путь вдоль путей. Зал, покрытый странными наростами и наполненный жуткой вонью, не кончался. Старые облезлые сидения потеряли свой вид. В потолке виднелось множество отверстий разного размера и формы. Позади послышался надоевший визг, и оперативница побежала вперед. Наткнувшись на толстую белую дверь, девушка попыталась открыть её, но к несчастью, она, пятитонная и запертая изнутри, Никак не поддавалась. Тогда Нуари подбежала к кассе, забралась на подоконник и потянулась вверх, к козырьку. Затем, стоя на нём, леди прицелилась и сделала прыжок, зацепившись о край потолочной дыры. Спустя пять секунд она уже стояла наверху, согнувшись подобно шлагбауму. Кровь хлестала из ног водопадом. В глазах темнело. Режущая боль мешала думать рационально, однако в голове главенствовала мысль: "Я выжила!"

Послышался шум двигателя. Яркий свет пробил туман. Вета пригнулась, приблизившись к краю здания. Картина перед ней повергла ГОПовницу в шок: два ряда людей без противогазов шли за грузовиком, прикованные к нему цепями. В машине ехали некие оперативники в черных противогазах с красными окулярами. Ни на ГВОшников, ни на военных они не были похожи. На рукавах виднелись нашивки в виде дерева с черепами, а под деревом, на позолоченной ленте с загибающимися в спираль краями, виднелась надпись, выполненная неким шрифтом в викторианском стиле.

"Королевские садоводы".

- Что за чертовщина? - изумилась женщина, наблюдая за происходящим.

Группа остановилась. Один из бойцов положил на землю некий снаряд, зажег его, и из него засочился белый дым. Из здания вырвалась кроличья орда. Группа без промедления вытащила огнеметные установки и начала безжалостно сжигать толпу. Люди без противогазов тоже стремились к этому странному дыму, но цепи крепко удерживали их около грузовика.

- Я влипла, - едва подумала она, как вдруг из-за спины послышались сначала звуки открытия стальной двери, затем - шаркающие о плитку пола шаги.

Из укрепленной комнаты, запечатанной пятитонной дверью, медленно выходил белый человек в противогазе с панорамным защитным стеклом. Весь вид утверждал: это ученый. Его левое плечо возвышалось над собственной головой, а рука дотягивалась до пола. Стекло противогаза потрескалось от ударов, и Вета увидела лицо: мертвый взгляд розовых глаз с многочисленными красными жилками, пена у рта, разбитый нос и неестественный синеватый цвет кожи. Когда он вышел через окно и поднял руки, бойцы немного расслабились.

- Научный сотрудник 002, Мартин Сигвей найден, - продекларировал офицер, - объект спокоен. Враждебности не обнаружено. Вероятно, класс опасности А. Взять под контроль!

- Есть! - ответили бойцы и подошли к нему.

- Убейте... Меня...

- Сэр, все будет исполнено в лучшем виде. Мы гарантируем вам безболезненную смерть, - заявил офицер.

Но у монстра начались конвульсии. Плохой признак. Даже очень. Отряд навел на него пушки. Прочие беспротивогазные тоже всполошились.

- Успокоить! - прозвучал приказ, и в Мартина прилетел такой же цилиндр с белым дымом.

- Убейте! - вскрикнул монстр и, упав на колени, спрятал лицо, начав истошно рыдать, - мне больно!

- Дозы не хватает, сэр!

- Удвоить!

Но очередной выстрел не был произведен. Рассеяв белую дымку, Мартин прорвался к бойцу с гранатометом и рассек его тело от ребер до плеча. Раздались выстрелы. Ведьма впервые увидела, как пули рикошетили от человеческого (если его можно назвать человеком) тела. Она лишь тяжело вздохнула.

- теперь точно... влипла...

Глава 21. Обман

Михаил опрокинулся на землю, едва потемнело в глазах. Женская белоснежная рука легонько прикоснулась к его спине.

- Миша, ну чего ты? - прозвучал мягкий голос из ниоткуда.

- Кто здесь?

- Это я, Аня.

- Аня? Нет! Не может быть! Тебя нет!

- Я тут, милый. Я всегда была рядом. Ты помнишь меня?

- Нет... Я не могу вспомнить твоего лица. Покажись!

- Это я. С самого начала я была рядом, - легкий голосок приятно играл струнами души растерзанного террориста, облепленного слоем крови и пепла повсюду, - ты вспомнишь меня.

Тьма вокруг сгустилась, оставив Композитора одиноким. Мужчина посмотрел в землю, умирающую под его руками, серую, обгоревшую, ядовитую. Она была холодной – Солнце никогда не нагреет её из-за толстых смоляных туч.

- Что же я делал? Кем я был?

- Ты был моим героем, Миша. Всегда им был.

- Тогда почему ты пыталась меня остановить?

- Нет. Никогда не пыталась.

- Я ничего не помню! Но то, что ты всегда была на пути...

- Это была не я. Я же помогу вспомнить тебе. Я у твоего сердца.

- ЧЕРТИЛА! ВСТАВАЙ! - и некто вытащил Михаила из транса.

Перед ним стоял мужчина. Лицо, почерневшее от копоти, пристально смотрело ему в глаза. Нижняя часть лица была спрятана под почерневшим респиратором. Почему-то Михаил знал, что цвет этой маски - розовый. Короткие волосы, на правой брови шрам, торс в черно-серой тактической рубахе, на черных штанах великое множество подсумков, а ноги обуты в пожелтевше-почерневшие кроссовки с красными следами. По виду Миша определил, что перед ним некий спецназовец.

- Боец! - вдруг начал незнакомец на русском, - У тебья контузья. Вегхроятно, тебье сбилА памьЯт, кружИтся головА и сильнО хочетсЯ сгхрать. ЖальЕть не буду, чегхрт, мы сейчас на особО важнОм задании. Нам нужна сгхрочная эвакуацья. Иними словамИ, линьЯт отсюда нужно. Менья зовут Понт, а твой позывной - Композитор. Всъё усвоиль?

Поначалу Михаилу было немного смешно слышать русский с французским акцентом, и слышал он его именно так, но позже немного подпривык и не стал обращать внимания на тонкости данного акцента.

- Да.

- Вопросы?

- Почему композитор? Я музыкой увлекался?

- Не знаю насчет музыки, - задумался Понт, – но знаю, что ты был подрывником нашей команды. Если в C-4 "C" – от слова "Composition", то верно, что ты композитор.

Перед ними возник пригорок. По указу Понта вверх сначала поднялся Композитор, а затем и сам Понт, попутно объясняя всю обстановку. Как они оказались на территории врага, какая у них цель и многое другое, только у Михаила появился еще один вопрос:

- А почему у тебя ствол есть, а у меня нет?

- Ам. Эм. Ну ты его потерял, - почесал затылок Понт.

- Потерял? И ты так спокойно об этом говоришь?

- Слушай, заткнись боец. Не до этого сейчас!

- Как меня взяли на важное задание, если я такой растяпа?

- Бывает! - вскрикнул Понт.

- Бывает? - повторил Михаил с вопросительной интонацией, - То есть как это бывает?

- Как с лестницы пьяным упасть. Вот так бывает.

- Вот так? - спросил Михаил и сделал Понту подножку, что тот сорвался и покатился вниз по склону на пятой точке.

Где-то поблизости раздался обрадованный визг. Из-под земли вырвались длинные щупальца. Понт как раз катился в эту сторону. Он развернулся и пополз на четвереньках наверх, неистово ругаясь и браня всё, что с ним происходит, упоминая в речи "черта", "жопу дядюшки Бернара" и альтернативу тяжелого русского мата. Уместно было бы сказать, что Михаил с отшибленной памятью слышал нечто о прекрасных, хоть и пластмассовых белых розах и милых домашних животных, о вкусном французском вине и коробке хрустящих багетов. Он просто-напросто забыл французский язык.

"Помоги ему, Миша!"

- Но...

"Помоги! Ты же добрый! Наша дочь не хотела бы видеть папу таким!"

- Дочь?

Понт успел попрощаться с жизнью, когда конечность муравьиного льва окутала его правую ногу. Лучший на время операции друг понта, Мат-99, уже плевался пустотой - патроны кончились. Конец? Вдруг толкнувший протянул французу руку и попытался вытянуть его. Понт тоже приложил все усилия и начал упрыгивать вверх на одной ноге.

- У меня на правой ноге нож! - крикнул он Мише, и русский "напарник", выхватив холодное оружие, вонзил его в конечность твари.

Противный визг раздался в ту же секунду. Тварь попыталась затянуть свою "руку" обратно в берлогу, но Михаил нанёс еще один удар, отрезав конечность полностью. Вновь они забрались на холм и улеглись на спины.

- Плохая шутка, - сказал Михаил и поймал недоумевающий напуганный взгляд Дюпона.

- Не шути так.

"Я у твоего сердца"

Михаил расстегнул куртку и нащупал во внутреннем кармане небольшой квадратный листочек. Вытянув и развернув его, Михаил увидел прекрасное лицо своей любимой, утерянной много лет назад по вине глупости человечества.

Аня...

Голубые глаза. Золотые волосы. Добрая улыбка.

- Ты помнишь меня? Это я.

- Почему ты останавливала меня? Ты же знаешь, что я прав, - сказал он, смотря в глаза девушки, которая стояла на серой земле босыми ногами.

- Да. Ты прав. Нет. Я не останавливала тебя. Я же уже говорила.

- Нет! Не может быть! Ты всегда была против! Когда я убил сотни немцев, ты терзала мне душу! Я не мог быть твоим героем!

- Ты уже всё вспомнил.

Она лишь загадочно улыбнулась и уселась на пепел в своем белоснежном платье, похожем на первый октябрьский снежок, который можно было видеть когда-то давно. Когда заводы не выросли подобно грибам после дождя. Когда зеленый цвет был цветом жизни, а не смерти. Когда летали птицы и пели свои чудесные песни. Аня загребла пепел в свою руку, подняла её вверх и рассыпала, рассказывая с неизменной доброй, как же устала от людей природа.

- И ты решаешь, как спасти нашу матушку, Миша. Ты единственный, кто может сделать хоть что-то. Если волки – санитары леса, то ты – санитар Земли, а может и всего Млечного Пути.

"Не слушай её! Она лжет!" - раздался в подкорке ещё один голос, точно такой же, как у девушки в белом.

- Ты всё делаешь правильно. Так надо.

"Нет!"

- Тогда кто, - посмотрел Миша на свою спутницу, - терзает мне сердце. Кто плачет? Чье лицо я вижу каждый раз перед тем, как убить человека? Кто заставил меня спасти врага?

- Это твоя совесть, - улыбнулась Аня, - она и должна делать то, что делает, – остановить тебя. И из-за неё ты сейчас пострадаешь от того, кого спас пару минут назад.

- Прости, ami. Ты опасен, - сказал Понт.

В затылке раздалась тупая боль от удара тупым предметом. В глазах вновь потемнело. Во тьме показалось красивое женское лицо. Голубые глаза. Золотые волосы. Злая улыбка.

- Ты всё сможешь, Миша...

Глава 22. Руины

Уже прошла половина двадцать первого века, а люди успели позабыть красоту небес. Они стали походить на падших ангелов, которым более не дозволено прикасаться своими грязными перьями до скатерти мягких облаков. И не Бог наказал людей на этот раз. Они наказали себя сами.

Самолеты перестали подниматься в небеса. Смолы, пыль, непроглядный туман - все убивало технику. Смельчаков, решившихся подняться ближе к Солнцу, постигала участь Икара. Внутри тяжелых прохимиченных туч их двигатели сгорали, забиваясь пылью. Все аэропорты стали кладбищами человеческих надежд на светлое будущее – кладбищами некогда могучих самолетов. Умерли целые отрасли науки и производства во многих странах.

"Кто такие Орнитологи?" - спросит мальчик у мамы, а мама не знает. Таким ученым нечего изучать. Они не нужны сообществу сегодняшнего дня. Их профессия – пережиток светлого прошлого. "Светлого" в буквальном смысле. Небо теперь недоступно нам, покорителям и исследователям. Мы сами обрезали свой трос, поднимаясь по крутому склону прогресса. Мы хуже Дьявола.

***

Вот уже около часа Понт тащил Композитора по мертвой пустыне среди почерневших трупов деревьев. Старая железная дорога, по которой уже как сорок лет не передвигались составы, едва выступала из-под тонн пыли. Дойдя до дороги, Понт сразу попытался связаться с напарницей, которая так невовремя решила сообщить ему свои координаты. Рядом с железной дорогой показалась старая коробка высотой метров в пять. Оконные рамы дозаводского периода вываливались из проемов, указывая на обреченность сего строения.

Сразу после обнаружения здания, позади раздался страшный скрип: позади быстро приближалась улитка, перебирая отростками своего тела, как осьминог перебирает щупальцами все дно. Раковиной слизняка на этот раз была не машина, а нечто, похожее на часть строительной конструкции с разными балками и штырями, плавящимися от жгучего тела монстра. Выбора особого не было, и Понт забежал в строение.

Нечто, если определить по звуку, тоже попыталось пролезть в окно но у него ничего не вышло. Оно просто начало долбиться в стену, пытаясь протиснуться внутрь и вбивая строительные леса в бетонные стены. Его глазные отростки с жуткими масками удлинились и почти достали до Михаила, ударив его по спине. Поднимаясь, по старой скрипучей лестнице дозаводского времени, товарищи по несчастью забежали на второй этаж. Снизу послышался хруст стен и биение итак разбитых стекол.

Понт положил Мишу на пол, а сам уселся у стены.

- За что мне это? - заявил Понт.

- За предательство, - вдруг сказал Михаил.

- Ты в сознании?

- Ну-да.

"Миша, смешные у тебя друзья".

- И не говори.

- Я молчал, - с удивлением на лице ответил Понт.

- Я не тебе.

- А кому?

"Мне".

- Именно.

- Что, черт побери, ты такое несешь? Умом тронулся? Мне и бобби-психопата хватило. Не надо повышать ставки, Дьявол! Попробуй, чертила, только сбежать.

- М-да. Не особо и хочется.

- А ты сможешь, mon ami? - злобно крикнул, плюясь в собственный респиратор, француз и, заключив браслеты на руках террориста, метнул ключи от них вниз, к жадной твари.

Понт и Композитор уселись в темном помещении, в которое через множество дыр прорывались блеклые лучи света, видимые благодаря бесконечной вездесущей пыли. К удивлению Анатоля, железка, торчащая из груди Михаила, отсутствовала. Сразу после этого он вытащил свои медицинские штучки и потребовал Михаила снять рубаху, на что получил выразительный жест заключенными в браслеты руками.

- Сбегай сначала за ключами, - ухмыльнулся террорист.

- Туда?

- Да. К своему другу. Прикольно, правда?

Цыкнув, Понт посмотрел в сторону лестничной площадки, из которой доносился жуткое корябанье о пол, стены и старинную мебель с изодранной обшивкой и толстым слоем пыли. Видно, ему не особо-то и хотелось лезть вниз и знакомиться.

- Выкручивайся сам, засранец, - грозно рявкнул Дюпон и уселся на пол, достал рацию и попытался связаться с командованием.

- Мне итак хорошо. Ее же уже нет. Правда боль досаждает, но привыкается.

- Ты когда успел её вытащить, чертила?

- Да вот. Пока общались в машине, вытащил.

- И как ты не сдох от кровопотери? Бинтов у тебя нет. - переключил внимание с рации на "напарника" Понт.

- Зато есть изолента.

- Ты дебил? - округлил глаза Понт, - хотя... Весьма смекалистый. Хорошо, что у тебя была изолента.

- Не было.

- Как это?

- Я спер её у деда.

Снаружи послышались громкие удары улитки о стену.

- Не успокоится же, гадина, - кашлянув, прокомментировал Михаил.

- Прямо как ты.

- Хм, - отвернулся Миша, - дядь Толь. Умеешь шутить.

- Завались, "дядя"... "Тёля". Если всё вспомнил, не значит, что это нужно напоминать мне.

- А я не знал, что ты медик, кстати.

Понт пошатнулся и резко выпрямился. Миша понял, насколько устал Понт. Он не спал уже более двух суток. Еще и тащил отдыхающего русского на спине до относительно безопасной точки. Значит, скоро будет время для побега, если французский кретин не станет дожидаться приезда подмоги, которую он сейчас вызывает по рации. Как там говорят врачи и ученые? Не менее восьми часов в сутки нужно спать?

За улицей уже потемнело. Тварь была ещё чертовски близко. Русский диверсант был присобачен наручниками к стене посредством странной крепкой наклейки. И как же потом оперативники отцепят его? Отрежут руки? Понт попытался убедить Михаила, что вырежут часть стены или достанут ключ, но это же спецслужбы. Кто знает, чего ещё ждать от французского аналога КГБ и ЦРУ.

Связь с командованием установилась. По рации доложили, что к месту назначения в данном квадрате прибудут два эвакуационных броневика. Зачем два? Просто где-то поблизости находится ещё одна оперативница ГОП, ожидающая спасения. К сожалению для Анатоля, с ней уже связаться не вышло.

Уже стемнело. Ради того, чтобы скоротать время и не уснуть, Понт завязал диалог:

- Зачем все это, Михаил? Я не понимаю.

- Всё ты Понимаешь, спецназёр. Сам же точно таким же занимаешься, - серьезным спокойным тоном сказал Миша.

- Припомнишь мне Дэнни, старушку и ментов?

- Всё-таки мучает совесть, а?

- Конечно. А у тебя не так? Ты же, даже, наверное, не знаешь, сколько ты уже убил.

- Да. Я не считал, - хмыкнул Композитор, - совесть – мой враг, если я хочу спасти мир.

- Спасти мир? - удивился ГОПовец, - Кого ты спасаешь, убийца? Ради кого убиваешь, спаситель?

- Ради нас, - улыбнулся Михаил, - ради всех нас. И даже если "мы" этого не принимаем, я готов резать нам глотки. Все равно что отрезать ногу, застряв в пещере.

- ты монстр.

- это комплимент?

- хм... как знать. Чертов Маньяк будет гордиться коллекцией отрубленных голов в своём подвале.

- только историки смогут поведать, был ли тот маньяк героем. Голова Гитлера, Чикатило, Джека Потрошителя. Что если их головы - часть его коллекции?

- это не меняет того, что он чертов маньяк.

- какая упёртая тупиковость с твоей стороны, французик.

Они сидели около часа, обсуждая происходящее и прошедшее. Понт, наконец сдался: вырубился посреди сего диалога. Тварь вроде как поутихла, но всё ещё тусовалась где-то рядом. Миша выглянул из заколоченного досками окна на улицу. Тьма. Туман. Всё так же, как всегда. Но внезапно во тьме мелькнула странная фигура, подобная копну корней. К ней, прям из под нынешнего убежища героев, рванула ещё одна фигура. И где-то далеко, где силуэты уже скрывались в зеленом тумане, раздались дикие вопли. "Это мой шанс!" - понял мужчина, сжал зубы и, зажмурившись, надавил на большой палец правой руки. Раздался неприятный хруст, и Миша повалился на пол, зажав правую руку между коленями.

- А пальцы больно ломать, - подумал Михаил и начал искать что-то острое. Поблизости оказался кусок стекла, которым мужчина подцепил наклейку и начал ее снимать. Не вышло: стекло треснуло. Тогда Миша просто оперся обеими ногами о стену и попытался повторить тоже самое, просунув что-нибудь крепкое под злосчастную наклейку.

Физика 7 класса средней школы города Молотов спасла вместе с куском арматуры, который так удачно лежал поблизости. Рычаги - вещь нужная! Правда, мужчина с большим грохотом приземлился на пол. Но это не важно, ибо страж так и не проснулся.

Француз всё так же храпел, не замечая того, как его пленник медленно и тихо вышел из комнатушки, в которой видятся такие чудесные сны о лягушках. Он спал так крепко, что не услышал, как раздался хруст битого стекла внизу, около окон. Не услышал он и приближающегося броневика. Он проснулся лишь от звуков выстрелов. От осознания того, что Михаил внезапно исчез до желания рвать себе волосы не прошло и секунды. Клок волос упал на пол.

- Чёрт! Как я мог! Чёрт! Немного же оставалось! Срань! Срань!

Выбежав на улицу, осмотревшись по сторонам и не увидев следов беглеца, Понт направился к темно-зеленому французскому броневику. По дороге он наткнулся на истерзанный труп местного подземельного жителя, в котором спецназовцы на всякий случай оставили пару дыр свинцом. Вероятно, это муравьиный лев менял свою точку дислокации по причине нехватки пищи на прежней точке. Ночью (обычно, это время самое безопасное для ленивых охотников) ему не повезло встретиться с улиткой, которая обычно является его пищей. Вот так охотник стал жертвой, едва день сменился на ночь.

Перед Понтом стояли бойцы без опознавательных знаков с военными серыми противогазами на лицах. Прозрачные оргстекла поблескивали зеленым светом. На черной разгрузке каждого держались разного рода магазины, осколочные и светошумовые гранаты, рация и вторичное огнестрельное оружие. Понт без промедления схватил MAC Mle 33, принятый на вооружение французскими спецслужбами относительно недавно, в 2033 году, едва пистолеты вышли с конвейеров Парижских заводов.

- Мсье Понт, а где же...

- А это мы с вами сейчас и узнаем, - сказал ГОПник и уселся на пассажирское сиденье броневика.

***

Михаил мучался от тяжелой отдышки и постоянного кашля, сидя на пыльном полу, облитой тоннами крови и ухмыляясь. Рядом лежала куча мертвых облезлых кролей, которые жутко напугали его своей безрассудной атакой. Мужчина временами поглядывал на них, покрываясь холодным потом. Как же он был рад тому, что ему удалось раздобыть оружие в этом месте.

- Спасибо тебе, - сказал Миша и погладил свою новую боевую подругу оранжевого цвета, лежащую на парапете рядом, по зазубренным ржавым краям металлической ленты...

Глава 23. Фильтроголовые

Длиннорукий учёный нанёс очередной удар по очередному садовнику, располовинив его, как лист бумаги. И никогда бы Вета не подумала, что кто-то способен пытаться куда-то идти будучи мертвым. Огнеметчик подбежал сзади и облил бывшего человека струей обжигающего пламени, но Мартин Сигвей пресек атаку, разрубив и его. Горючая жидкость обрызгала стоящих за ним солдат.

- Стой! Не жги! - запаниковали они, увидев ещё одного бойца с огневой установкой, но опоздали.

Огненное облако прошло через Сигвея, и огонь набросился на несчастных. Они упали на землю и начали крутиться, пытаясь сбить пламя. Не смотря на попытки потушить его, огонь не сдавался. Наконец, движения прекратились. Учёный получил тяжелый урон вследствие огневой атаки, судя по дальнейшему воплю и повышенной агрессии. Сначала он разорвал обидчика, а затем направился к радисту. Боец продолжал настойчиво вызывать подкрепление, не видя, как Мартин несется на него.

- В сторону, придурок! - толкнул его командир, и монстр прошел мимо.

- Всем постам! Всем постам! - называя местоположение, продолжил боец, - объект 002, Мартин Сигвей, агрессия! Нужна помощь! Дымовики! Срочно!

"Это диспетчер. Понял вас, Кремень, ждите".

- Отходим! - приказал командир Садоводов, или как их там.

В монстра прилетело несколько снарядов, источающих белый дым, но ничего не помогло. Пули смогли лишь разорвать белый защитный костюм до конца, оголив тело Сигвея. Его обезображенное лицо походило на подобие разбухшей тыквы. Из правой части головы торчало нечто цилиндрической формы, с множеством отверстий. Это нечто натягивало лицо Мартина, как натягивается резина контрацептива на мужской половой орган перед соитием с представительницей прекрасного пола. Правое веко растянуло так, что до вдавленного глаза было расстояние с обыкновенную ладонь.

- Что за...

Вета была в тихом ужасе при виде мутанта. Неужели это новый секретный проект бриташек, подобный проектам Третьего Рейха? А что если враги Франции хотят использовать таких монстров в качестве оружия? Мысли крутились в голове девушки, пугая её всё больше и больше. Как с ними сражаться?

"Мы прибудем с мин... ...а минуту, где Вас по...брать?" - раздался мужской голос из самодельной рации.

- Стоять! На месте моей дислокации группа противника! - воскликнула шепотом Ведьма, - и ещё что-то...

"Что?! Не... слы... Ем!"

- Прекратите выполнение приказа! Прием!

"Вас глу... М... ши... з!"

И из рации раздалось пустое шипение.

- Я не хотел! - вдруг закричал учёный и спрятал лицо руками.

- Он возвращается. Срочно успокоить! - отдал приказ командир.

Два гранатометчика подбежали на удобное расстояние и дали залп шашками с загадочным белым дымом. Вдалеке появился транспорт: длинная квадратная машина в цвете оливы и пара броневиков. По бокам транспортных средств располагались гербы отдела Садоводов, кем бы эти люди ни были. Радист, обрадованный подкреплением, побежал к грузовику, на котором они приехали за сигнальной ракетницей. Командир с ужасом окликнул его, но это было поздно. На бойца напрыгнул один из Фильтроголовых, привязанных цепями к машине. В факте, что странные наросты на лицах – это именно фильтры, Вета удостоверилась, сложив два и два.

В зараженных сразу прилетело два белых дымка, и они вернулись на свои позиции, грустно плача. Было стойкое ощущение, что белый дым немного возвращает их сознание, и с его возвращением они жутко страдают. Подъехавшая пожарная машина выпустила очень большое количество белого дыма из собственного переоборудованного под нужды армии гидранта. Две танкетки стояли и держали пушки наготове.

Около машинной двери лежал истекающий кровью боец. Командир с грустью посмотрел на него, прицелился, но его тут же осек другой садовник из прибывшей несколько минут назад партии. Выругав и напомнив ему несколько правил, которые Вета, к сожалению, не услышала, новое лицо пристально посмотрело на раненного бойца и заставило его взять некий баллон. Тот беспрекословно подчинился и подключил новый баллон к своему кислородному.

- Почему мои люди должны страдать?!

- Они знали, но что идут. Самое большее, что мы можем сделать, – довезти их до крематория и умертвить перед сожжением. Сам знаешь, почему нельзя делать этого здесь.

- Да, капитан. Простите за импульсивность.

- Ничего, Джек. Я понимаю тебя. Мои люди постоянно заражаются соцветием.

Большого зомби-ученого запихали в крепкую коробку, а её уместили в грузовике рядом с такими же коробками. Радиста тоже заставили залезть в стальной ящик. Погибших тут же собрали и положили в третью коробку. После этого несколько огнеметчиков прошлись пару раз по месту бойни, поливая землю обжигающим напалмом.

В глазах потемнело. Голова закружилась. Спустя несколько секунд свет стал ярче. Будто нечто в мозгу выкрутило фильтр контраста на максимум, воткнув иглы в уши. Оперативница зажмурилась. Последствия белого дыма? Когда состояние Ведьмы вернулось в норму, внизу были видны произошедшие за это короткое время последствия: все бойцы "вскипятились", будучи готовыми к некой битве, заняв удобные позиции. Они пылко молчали, сверля взглядами своих зеркальных окуляров в сторону горизонта.

Вета, предполагая, что бойцы снизу дожидаются именно ее группы, хотела сгрызть ногти, но фильтр противогаза помешал засунуть пальцы в рот. Это даже к лучшему. Когда-то давно она так нервничала, что сильный укус сломал половину ногтя на большом пальце. Сейчас же девушка пыталась придумать, что делать.

Вдалеке поднялось серое облако пыли. Слышались очереди автоматов. Перед облаком ехал броневик, за ним гналось несколько джипов ГВО рядом виднелись гражданские автомобили, обитые со сторон бронелистами.

- Уведите плакальщиков отсюда! Срочно!

- Есть! - хором ответили садовники и принялись выполнять приказ.

Спустя минут десять здесь началась битва. Вооруженные идиоты из "Скафандра", вероятно, накидавшись каких-то препаратов для храбрости, упустили важный аспект - скрытность. Как самоубийцы они въехали в центр и начали палить по каждому солдату, что был рядом. По ним сразу прилетел ответный огонь: множество пуль изрешетило выбегающих вооруженных садомазо, мгновенно успокоив и усыпив навечно.

Броневик остановился и начал пальбу по королевским садоводам, которые не могли ничего противопоставить дурам, выпущенным из усовершенствованного Шоша. Руки и ноги летят в разные стороны, а люди даже не успевают понять, когда именно они умирают. "Пожарная" машина сразу превратилась в месиво. Водителей грузовиков прибило к сиденьям, а салоны окрасились красным. Казалось нападение свершено удачно, и Вета спокойно сядет в броневик, как придет время, но некая злая сущность вновь решила пошутить: пули изрешетили металлические коробки, которые были внутри. Но никто и не заметил изменений. Даже враги были поглощены битвой.

Садоводы вполне могли переломить ход битвы в свою пользу, когда пара броневиков начала палить из пулеметов Льюиса К-версии образца 2025 года. Вета ужаснулась, увидев это чудовище в действии. Когда-то она видела его дедушку, участника Первой Мировой войны, в парижской мастерской. Ей удалось даже поиграть со старенькой пушкой. Но то, что она видела сейчас – не поддавалось никакому сравнению. Во мгновение ока наёмники, занявшие укрытия повторили участь садоводов, превратившись в фарш. Их машины тоже превратились в нечто, напоминающее обыкновенную терку. И вот тогда послышался рёв.

Из грузовика вырвался тот, кого с трудом удалось успокоить. Монстр сразу набросился на всех, кто был перед ним. В ушах уже начинало звенеть, так громка была битва. После монстра из грузовика вырвалась толпа переносчиков странной болезни и разбрелась во все стороны, нападая на наёмников и королевских воинов.

- Ситуация вышла из-под контроля! Повторяю! Код – красный! Код – красный! Соцветие на свободе!

"Вас понял, высылаю подкрепление".

- Что за ересь происходит?! - громко спросил вдруг один из садоводов, и очередная пуля размозжила его голову, влетев в переносицу. Бездыханное тело рухнуло на землю.

- Бомбить тут все надо! - посоветовал кто-то, - бомбами с напалмом. Иначе никак!

У Веты тоже зашипела рация: "Ведьма. Вероятно, мы отступим. Вы должны уходить собственными силами. Встретимся позже". В подтверждение сказанных слов, броневик тут же начал отступать, ведя огонь в сторону облака поднятой пыли. Остатки наёмников тоже начали медленно отступать. И Вета тоже решила потихоньку сматываться: видно не судьба. Да. Не судьба сегодня. Миссия провалена.

Отбившись от пары-тройки кроликов и пройдя пару километров, Ведьма остановилась. Ноги нестерпимо болели. С больными ногами она ещё могла справиться, но была другая причина. Вновь появились "контрастные симптомы". Она ненадолго присела, схватившись за голову.

"Джонни. Ты видишь их? Лица героев, которые готовы умереть за свою страну. Вот они – патриоты! Уверенный шаг тысяч добровольцев вселяет в меня надежду, что войну мы одолеем в любом случае!"

Рация переведенная в радио-режим трещала, давя на нервы и Вета с трудом сдерживала себя, чтобы не вырубить её. Как же ей были противны обзывательства, которыми нарекали французов официальные СМИ Великобритании. Пусть соведущий Джонни и говорил нечто о французском тоталитаризме и ужасных действах богачей, пусть говорил о бесправии обычного народа и обещал спасти их от гнета капиталистов, пусть восхвалял каждое слово невидимых правителей собственной страны и умалчивал о каждом недостатке и промахе, оперативница знала: обе страны идентичны. Идентичны так же, как СССР и США во время холодной войны. Похожи, как Северный и Южный полюса. Но вместе с этим и так непохожи. В Парижской республике ведь есть точно такие же голоса, которые говорят подобные вещи, и к ним прислушиваются миллионы.

"Майк. Я лишь вижу людей, которые не знают ничего", – ответил Джонни. Эфир прервался. Послышались извинения и оправдания, мол, "неполадки со связью, не переживайте, мы исправляем".

- Майк, значит, - усмехнулась Вета, - тезка Михаэля?

Она задрала штанину, чтобы посмотреть на раны, оставленные кроличьей стаей. Дыхание застыло и пульс участился, едва она увидела причину боли.

- Это оно? Соцветие?

В следах от укусов маленьких хищников появились ростки некоего "Соцветия".

***

"Интервью, говорите? Ну хорошо. Что я думаю о войне? Ну... Надо ехать. А кто страну защищать будет? Мы просто нанесем упреждающий, так сказать, удар. Буду ли я скучать? А чего там скучать? Делов-то на недельку. Извините, меня зовут. Ладно, я пойду. Пока отец, пока мать. Вернусь с коробкой багетов. Мне пора в Париж".

Глава 24. Собаки.

Силы быстро кончались. Дышать неистово больно. А что делать? Остается только бежать. Но пытаться совершить побег от бешенных псов - то ещё испытание. А делать это на протяжении даже пяти минут с продырявленной грудью и сломанным пальцем - невыполнимая задача. Но Миша поставил перед собой цель - выжить!

"Ты сможешь, Миша!"

Услышав дивный голос, мужчина ухмыльнулся: ему эти слова были и вовсе не нужны до того, как он услышал их в своей голове. Один из псов попытался зацепиться зубами за пятку, но бегущий быстро откинул его.

"Сюда!"

Впереди показалась белая фигура. Аня. Она показывала, куда нужно бежать, и Михаил решил прислушаться к её совету. Грудь начала болеть сильнее. Голова закружилась. В глазах начало размывать. И вновь некий клыкастый попытался сделать кусь:

Аэропорт – Кладбище самолетов. Пыль. Ржавчина. Осколки стекол. Прах. Рядами стоят усопшие гиганты покинувшей рынок компании "BS" ("Blue Sky"). Размах крыльев небесных транспортников поражает. Пока Михаил добежит от одного конца крыла до другого, пройдет несколько минут. Один из грузовых самолетов, самый крайний, перед ангаром, опрокинулся на бок, превратив второе крыло, поднятое кверху, в трамплин. На конце крыла появился белый силуэт. И беглец рванул вверх, к девушке, протянувшей ему белоснежные руки.

Старая поверхность крыла из дюралюминия скользила под подошвами берцев. Лишь пыль, приросшая к металлу, немного спасала ситуацию. Собачатина, кажется, начала догонять Композитора.

"Давай, милый".

- Была – ни была!

Добежав до края уступа, не сбавляя скорости, а наоборот прибавив её, Михаил совершил самый отчаянный и безумный прыжок в своей жизни. Невесомость пощекотала его сердце. Затаив дыхание, он ждал тяжелого приземления на крышу старого ангара. Ожидания оправдались: ступня под действием силы тяжести и инерции согнулась под неестественным углом.

- Сломал. - с ужасом подумал Михаил и обернулся.

Толпа облезлых голодных ублюдков начала падать на землю. Их тела были похожи на большие изюминки. Едва собаки достигали земли, их тела лопались, окрашивая серое в красное. Противный скулеж исхудавших убийц вдруг умолк: последнее божье создание перестало дергаться, лежа на земле.

Облегченно выдохнув, Миша распластался на крыше и посмотрел на скрытое песком и пылью небо. Поднявшаяся буря помогла ему скрыться, но мешала во время побега от собак, что бежали за ним по запаху. Каждая песчинка с вкраплениями химикатов разила радиацией так, что невооруженным глазом можно было видеть неестественный "загар" на лице и руках.

"Молодец, Миша".

- Это да. Сам себе удивляюсь.

Голубоглазая девушка в белом платье уселась рядом.

- И всё же... Пусть жизнь моя – лишь игра судьбы, я не жалею, что согласился спасти мир.

"К чему же ты это?" - послышался вопрос.

- Дома. После того, как я потерял вас. Я. Не знаю. Жизнь стала мне не мила. Я был готов покончить с собой. И тогда я подумал, что если уж и собираюсь помирать, лучше всего сделать это с пользой для мира. Кто знает. Вдруг мы перерождаемся здесь вновь и вновь. Вот, что по-моему, страшнее, чем пустота. Наверное, это и есть ад, а мы – грешники. Я бы хотел переродиться в раю, пусть многие из-за этого пострадают сейчас.

"Но тебя же гложет совесть? Я слышу её плач. Она мешает."

- Да.

Скрежет металла ударил по ушам. Михаил сразу прислушался. Звук издавало нечто, рычащее, карабкающееся по стальной крыше ангара. Буря скрывала существо. По звукам, которое оно издавало, Миша понял: не все псины померли. Скулеж, рык, некое подобие лая и воя через фильтр гортани вырывались со стороны ангара, где упало множество собачьих тел.

Композитор захромал в сторону от существа, вдоль крыши ангара. Тело неистово болело. На ногу было больно наступать. Голова кружилась. Но рядом шла его любимая, в белоснежном платье. Она по-прежнему улыбалась, с интересом наблюдая за своим супругом.

"Я думаю, что жить очень интересно, - сказала она, - дух захватывает, не правда ли?"

Вдруг что-то хрустнуло под ногами. Опора под ними внезапно пропала, и тело Михаила погрузилось в невесомость. Потолок удаляется. Дыра в обшивке, через которую видная зеленая буря, – тоже. К удару готовсь! Спина резко погрузилась в нечто твердое и смяла это. Михаил округленными глазами смотрел вверх, ужасаясь и удивляясь одновременно тому, с какой же все-таки он упал высоты. Существо по-прежнему выло где-то снаружи, пытаясь забраться на крышу ангара.

Под террористом стоял древний винтовой самолет. Так уж вышло, что ему повезло, и он приземлился на крышу, которая смягчила его падение. Силуэт девушки появился на крыле самолета: она размахивала ногами – сначала левой, затем правой, покачиваясь влево-вправо. Она повернула к нему голову, хихикнула, спросила:

"И как тебе?"

- Бесподобно. Это верно подмечено, - сказал Миша, - Мне ведь, и правда, стало жить интереснее. При жизни ты ругала меня за то, что я любил рисковать, помнишь? Когда я уехал на Кавказ, я реально рисковал. Когда вас не стало, риск превратился для меня в рутину, Аня. Хотя... чем я рискую? Жизнью, которую больше не ценю? Иногда я даже не знаю, хочу ли я спасти этот бренный мир? Может быть, я просто хочу развлечься перед кончиной. Может, я хочу стать легендой и попасть в учебники? Какая мне разница до того, где я перерожусь? В любом случае я не смогу сравнить будущую жизнь с нынешней. Я не помню, кем я был до того, как стал Михаилом.

Девушка, загадочно улыбнулась и испарилась.

- И вновь я один.

"Нет, - сказала Аня, - тут для тебя кое-что есть".

Силуэт находился около верстака, на поверхности которого был толстый слой пыли. Множество разных инструментов, скрытых темно-зеленым полотном, ящики с деталями, множество разных вкусных штук для любого любителя собрать что-то своё. Таким конструктором был и Михаил. Ещё с ранних лет отец привил мальчику эту любовь, научив четырехлетнего ребенка делать скворечник. После смерти папа оставил Мише наследие в виде гаража с сокровищами и старую Победу, которую ещё в молодости водил дед.

Девушка в белом указала на ящик и лукаво улыбнулась. Миша подошел. В его глазах загорелся огонёк. Жажда рискнуть, представление недалекого будущего – всё это вызвало гримасу предвкушения, которой так боялась прежняя Аня, но так любила нынешняя. То, что он увидел перед собой, было вне всяких ожиданий. Футбольный мяч! Он быстро схватил его и обнял так, что даже образ начал ревновать.

Рядом лежала непримечательная оранжевая советская бензопила "Дружба".

- Вот это игрушка! - обрадовался Михаил, - мне кажется, француз обосрется, увидев меня.

"Ты же не про мяч?" - закатила глаза девушка.

На этот раз загадочно улыбнулся уже Михаил.

- Давай в "Козла"?

"Ты дурак?"

- Да ладно тебе, я шучу. Конечно же я рад новым носкам, которые лежат под ним, - и показал Ане красивые синие носки в пластиковой упаковке.

Наконец, дело дошло до пилы. С грустью выпустив мяч на пол, посетитель кладбища достал инструмент лесорубов попытался завести его. Расстроился: все топливо выпарилось.

- Ладно. ладно. Сейчас мы кое-что провернем, - с этими словами мужчина сначала поискал канистры (которые оказались пустыми), затем направился к самолету, на который он приземлился. В поисках бака он провел около пяти минут, пока не нашел его. С помощью шланга он начал наполнять подобранную канистру керосином. Закончив воровать, Миша заправил "Дружбу" и попытался завести её. С третьей попытки цепь пили начала обращение.

По-видимому, услышав звук, тварь прекратила попытки забраться на крышу.

- О, ты тоже ждешь этого, песик?

Стоя напротив запертых ворот с бензопилой в руках и огнем в глазах, с размятой ногой (которая, к счастью, не была сломана), с закрепленными на руки и ноги ржавыми листами железа и уверенностью в победе, Михаил решил выйти на бой. Ему вспомнилось, как пьяные идиоты русских баров любят говорить "пойдем, выйдем", драться и обниматься после драки, испачкав все кровавыми соплями. Небольшая дрожь в коленях и руках всё же присутствовала. И именно из-за нее Миша сравнивал нынешнюю обстановку с буднями русских баров, ведь тогда ему было лишь шестнадцать.

Грохот послышался над головой.

-Ладно. Ещё рано.

Пара псин вывалилась через "вход" героя, и он, будучи человеком прямолинейным, рассказал им, как они ему надоели, прямо в лицо, разделив их на куски. Ещё пара псин тут же упала на него, но и их он без проблем одолел. Третья пара псин не вызвала проблем.

Прошло минут двадцать.

- Как всегда, победила "Дружба"! - воскликнул Михаил, с ликованием подняв бензопилу над своей головой.

В мыслях крутятся мысли по типу "Сколько их ещё будет?". В руках раздается вибрация моторчика пилы и пульсирует боль сломанного большого пальца. Но палец заживет, раны затянутся, а вот опыт даже пропить нельзя. Решение было принято после очередной собаки. Поток внезапно закончился.

- Всё?

Белоснежная девушка рассмеялась.

Снаружи послышался ожидающий рык.

Михаил улыбнулся, подходя к воротам.

- Вероятно, это ты хочешь драки...

Глава 25. Дела всё хуже.

Огромные двери возвышались перед Михаилом. За ними его ожидал грозный противник. Михаил предполагал, что это вожак стаи, предвкушая гладиаторский поединок. Нужно уметь веселиться всегда, не так ли?

Подняв перед собой новую подругу, Михаил посмотрел на силуэт:

- Если помру, встретимся раньше.

"Будем ждать".

В разбитом зеркале на Михаила мельком глянул человек. Новый образ ему даже понравился. Старый пыльный плащ, надежно защищающий от песчаной бури, старый, но полностью рабочий противогаз пилота восьмидесятых, удобные ботинки и превосходная самодельная броня на руках – абсолютно всё говорило о прекрасном чувстве стиля мужчины. Он напоминал персонажа из серии старых советских фильмов "Бешенный Максим", снятых в тех же местах, где когда-то были сняты "В поисках Гравицапы", "Как украсть пепелац", "Карты, к-ц, два пацака", "Бегущий по визатору" и "Четланин. Начало".

- Если я правильно помню, съемки проводились в Каракумах. Жаль война за один день все испохабила...

"Зато теперь снимать их можно в любом месте"

– Точно. – с тоскливым вздохом проговорил Михаил, - интересно, а у вас, на том свете, снимают новые фильмы?

– Как же без них? Конечно снимают. Так что давай закругляйся уже, хи-хи.

– Вы ждите, ждите. Будет время, буду и я, - улыбнулся Миша.

– Хорошо, - ответило улыбкой привидение.

На самом деле Михаил не собирался на тот свет. Совершив удачный побег от всех сразу, он надеялся, что это не будет напрасно. Казалось, он дошел до самой интересной части литературного произведения. Было бы глупо умирать именно сейчас.

- Ну-с.

Задвижка была сдвинута. Дверь с гулом поехала в сторону. Медленно, но верно, внешний мир начал проникать внутрь ангара. Прищурившись, чтобы избежать слепоты от ярко-зеленого света, Михаил вгляделся вперед.

- Что за...

Пытаясь понять, что он видит, мужчина начал протирать глаза. Они его не обманывали.

- Хорошо. Ладно.

Мужчина попытался поймать дверь и потянуть ее обратно, чтобы запереть, но этого сделать не получилось: она была уже далеко.

Перед ним стояло пятиметровое создание, рычащее, скулящее, издающее противные гортанные звуки. Оно состояло из множества собачьих тел, сшитых между собой красными капиллярами, венами, артериями, аортами. Виднелись собачьи морды, которые скулили от боли. Даже на лапах. Между телами, сквозь кровавые нити можно было заметить пульсирующие органы разных цветов: от синих оттенков, до красных. Левую лапу чудовища обматывал кишечник некой особи, по которому вниз стекали ручейки крови.

- Что же ты... такое...

Монстр начал осторожно приближаться, оскалив клыки. Михаил стал осматриваться по сторонам, желая как можно скорее найти путь отхода, попутно отступая назад. А на полу все так же продолжала лежать черно-белая сфера, состоящая из множества пятиугольников – футбольный мяч.

- Апорт, песик! - крикнул Михаил и с разбегу пнул по мячу с такой силой, что больная нога по ощущениям оторвалась к чертям собачьим.

Мяч улетел в далекие дали. Пес, если его так можно назвать, сразу рванул за ним, подняв облако пыли и виляя хвостом. Миша, держась за сердце, смотрел ему вдаль, понимая, что скоро эта тварь вернется к нему. Новой встречи он не желал...

***

Понт с великой радостью вырвался из душного броневика. Его зад за время путешествия успел превратиться в кирпич. Хрустнув спиной, мужчина выбрался из машины. За ним это действо повторили прочие члены отряда. Двое из пяти бойцов, состоящих в эвакуационной группе остались прятать машину с помощью ткани цвета пыли, пока остальные направились в штаб.

Одинокое здание, в которое они поспешно вошли удивило гостя своим интерьером. Это был обыкновенный придорожный магазинчик с пустыми полками и толстым слоем пыли. Через забитые окна пробивались едкие лучи зеленого света. Осматривая достопримечательности магазинчика "Dandy's", Понт наткнулся на кучку засохшего дерьма и сразу понял, что обследовать это место нет смысла.

- Дальше сюда, мсье, - позвал оперативника капитан.

По внешнему виду этот человек ничем не отличался от своих людей. Точно такая же черная униформа. Такая же походка и идентичный ствол на ремешке. Может быть, только по голосу, бойцы определяли, кто их командир. К слову, это было не сложно, ибо он ни разу ни умолкал.

Четверо из отряда спустились вниз, в подвал. Отодвинув в сторону воздухонепроницаемое белое полотно палатки, все они вошли в отдел, куда по нажатию кнопки поступил очищенный кислород. Затем они пробрались в сам штаб. Внутри уже можно было снять надоевшие противогазы.

Белые глянцевые стены сильно давили, и ощущения некоего уюта создавалось лишь благодаря одинокому столику в углу, на котором стояла бутылочка бренди, красовалась булка белого хлеба и лежали разбросанные карты. Рядом с бутылкой стоял стакан с алкогольным содержимым. Рядом с ним находился ещё один опустевший стакан. Осмотревшись, Понт нашел-таки и третий стакан, лежащий на полу в луже напитка. В этой же луже лежало ещё пара карт.

- Ух-ты, это так вы решили поспешить?

- И не говори, - сказал один из бойцов, направившийся к столу, - Я допью?

- Пей, - махнул рукой капитан.

Боец залпом осушил стакан и, усевшись на стульчик,начал искать нечто в карманах подсумков. Не найдя ничего в них, он начал шарить в своей куртке. Там тоже ничего не оказалось, и он воскликнул:

- Да где?!

- не знаю, - сказал другой боец, сидящий у радио-станции.

- Ты её залпом хлебнул? - изумился Понт, - прям как чертила Михаэль. Он же русский. Русские так водку пьют, слышал. Ты случайно не оттуда будешь?

- Что? - усмехнулся боец, ищущий что-то, - Нет, конечно! Я же негр.

- А. Точно.

- Поищи под столом, не знаю, - подал идею Радист.

- Вот-вот. Заодно и карты подними, Алмаз, - добавил капитан.

- Алмаз? Интересное имя.

- Ха-ха, - расхохотался капитан, - это не имя. лишь позывной, мсье.

- Да? А имя у этого черта... ой... парня какое?

По всей палатке послышался звук удара головой о край стола: Алмаз пытался остановить говорливого командира, но не успел:

- Бэби... - с прищуром и каменной непроницаемостью сказал капитан, - Его зовут Бэби...

- Чёрт... - сочувственно произнес понт, смотря на утратившего веру в жизнь чернокожего мужчину с бородой в виде торчащего лезвия топора. И затем оба они: Анатоль и капитан рассмеялись. Даже радист поймал смеховую волну и начал тихо хихикать под устрашающее молчание негра.

- Что ж. Чувствуйте себя как дома, мсье, - хлопнул Понта по плечу Капитан, а затем достал открытую пачку сигарет.

- То есть про меня рассказал, а о себе? - провокационным тоном произнес Бэби.

- Ах да. Раз уж так. Я Жан. Капитан Жан. Радиста зовут Лука. Те, двое на улице, – это Луи и Эрик, - щелкнул зажигалкой командир и прислонил пламя к кончику сигареты, зажатой зубами.

Понт сильно удивился, что ему с такой простотой рассказали свои настоящие имена. Как оказалось, они совершенно не боялись, что их найдут. Иными словами – они были больными людьми, которым нечего терять (так думал Понт). Однако Капитан Жан утверждал, что они просто доверяют ему. Только вот на такой работе никому нельзя доверять! Даже родной матери.

- Где?! – вновь воскликнул чернокожий и заметил курящего командира.

- А. Ой. Точно. Вот же они, - хихикнул Жан.

- Сука, Жан!

- Баклажан, - парировал капитан.

Этот дивный овощ выращивают промышленники на пластиковых грядках. Нынче данное чудо, правда, уже не столько овощ, сколько отходы фабрики покрышек, но и на этом спасибо.

И вот Понт стоял в дыму, как Ежик из одного советского мультика. Было бы здорово, если бы его не стали продолжать. Появившаяся в 2030-х трилогия боевик о еже-киборге, вернувшемся в прошлое уже не подходило для детского просмотра. Только он подумал об этом, как Бэби подошел к нему и предложил одну сигарету. Понт вежливо отказал.

- А почему тебя Понт зовут? - начал донимать Анатоля Алмаз.

- Потому что я... Мост...

- Чё за хрень ты сморозил?

- Ты Алмаз. Это из-за того, что зубы в темноте светятся?

- Нет. Глаз-алмаз. Я меткий. А почему у тебя усы белые, а борода черная? - продолжил негр.

- Да... Забудь... Я родился таким.

- С бородой?

- Нет, чертила. То есть Бэби, - замешкался Понт.

- Не зови меня так, хорошо?

- Хорошо, Бэби. У меня волосы черно-белые были. Это и на усы с бородой перешло.

- Я думал, ты поседел.

- Да... - посмотрел в сторону пойла Понт, - по юности было дело. Посидел. Я тогда просто алкоголя дорогого много спер, чтобы бабок на еду наскрести. А потом...

- Пережил испытания в тюрьме... Понимаю... Люди стареют именно так.

- Стареют? Разве я похож на старика?

- Нет. Для пятидесяти ты выглядишь молодо! Прям на сорок девять.

- Мне тридцать два...

- Ну... Будь здоров.

Вдруг внутрь забежало двое, что прятали машину на улице. Они даже не стали снимать противогазы, просто помахали остальным, мол, "выходите на улицу". Почти все, кто был внутри, сразу нацепили противогазы. Понт по-тихому прихватил черный противогаз негра, и вышел на улицу в нем. Бэби осталось довольствоваться розовым респиратором, ибо по прошествии двух минут поисков он так ничего и не нашел.

Поинтересовавшись, что происходит на улице, командир услышал детальный отчет. В их сторону направляется группа коллег, которые ехали за Ведьмой. Понт был взволнован. Он надеялся на скорую встречу. Ему до сих пор не верилось, что его напарница, коллега и подруга всё еще жива. Он уже представил, как вновь скажет ей: "Не извиняйся". Вы не поверите, но Понт хотел бы сам попросить у неё прощение за то, что из-за его халатности все они оказались в такой заднице.

И броневик подъехал.

- Простите, мсье. Мы не смогли вытащить её.

- Что это значит, чертила?! - схватил за шкирку командира второго отряда Понт, - Как вы умудрились уделать свои портки, находясь от цели на расстоянии вытянутой руки?

- Ситуация накрылась медным тазом, когда...

- Ты хочешь сказать, "жопой", чертила?

- Да, мсье.

- Идиоты! - ворвался в диалог негр, - Дела всё хуже! Вы какого черта сюда привели гостей?

На горизонте показались серые машины. "Королевские Садоводы"...

Глава 26 Фас.

Длинная серебряная пуля, отражающая зеленый свет мертвого мира, пролетела через ладонь правой руки. Понт скривился от боли. Послышалось клацанье падающего тела: капитан Жан рухнул на землю без чувств. Остальные оперативно забрались в броневики. Бэби потащил своего командира к их броневику, хоть и прекрасно понимал, что Жан не жилец.

Понт посмотрел на собственную руку. Два пальца (безымянный и мизинец) болтались на коже. По центру ладони виднелась идеально кривая дыра, внутри которой торчали обрывки сухожилий и капилляров. Сжав зубы, он левой, уцелевшей рукой, стал искать что-то, чем можно перетянуть рану, но Бэби баритоном крикнул ему: "Бегом в машину!" Из шипящей рации послышался вопрос с тревогой в голосе, мол, что происходит?

Еще одна пуля пролетела перед носом. Понт, казалось, видел её. Время остановилось. Бэби и один из членов отряда тащат тело командира в машину. Из магазинчика уже выбегает оставшаяся пара воинов. В них летит та самая пуля. В двадцати метрах от всех на поле стоят враги, один из них целится ракетницей в другую бронемашину. И когда Понт понимает, что ничего не может сделать, снайперская пуля достигает Радиста, отсекая его голову от тела. Ракета долетает до второй французской танкетки и превращает её в месиво вместе с экипажем.

- Бегом! - крикнул чернокожий француз.

Понт, не говоря ни слова, рванул к машине, в которой стоял Бэби и протягивал ему руку. Его сердце забилось быстрее, едва он увидел, как его обгоняет ракета. Глаза Бэби замерли на приближающемся снаряде. Он просто немного опустил руку и смотрел, как к нему приближается смерть. По-странному веселый и грустный взгляд в сторону бегущего Анатоля. Яркий конец.

От взрыва машины, Понта отбросило назад. Он распластался на пыльной земле, рядом с магазинчиком.

- Чёрт...

Понт выкинул обе руки вперед, последние пальцы правой руки вонзились в ядовитую землю. Сжав зубы, он начал подтягиваться. Медленно, но верно, его пострадавшее тело перемещалось по плоскости неживой пустыни. Стараясь не обращать внимание на свист пуль, мужчина продолжал ползти в сторону магазинчика. Там, поодаль, перестреливались уцелевшие французы. В глазах начало темнеть.

- Рано... Черт...

Когда дырявая крыша магазинчика оказалась над головой, оперативник оперся о стену. В его животе торчали куски железа. Лицо горело. Нестерпимая боль отдавалась в пульсирующих пальцах правой руки.

Перестрелка, кажется, удалилась. Только он закрыл глаза, как в магазин ворвался отряд из трех человек. В руках дробовики, на лицах черные противогазы с красными окулярами. На манжетах красовался герб в виде щита, на котором изображено дерево со множеством черепов на ветках. На изогнутой ленте снизу красивыми резными буквами было написано "Королевские садоводы".

Размеренными медленными шагами они приближались к месту, где лежал Понт. Мужчина с трудом открыл глаза и посмотрел на пол под собой – весь в крови.

- Сука... - усмехнулся спецназовец.

Он понял, что даже если попытается скрыться, на что у него явно нет сил, ярко-красная дорожка обнаружит его. Выхватив ствол дрожащей рукой, Понт прицелился в бойцов, которые не видели его.

- Кто же вы такие...

Дуло собственного пистолета волшебным образом направилось в свой же висок.

- Может, это уже конец?

С улицы послышался хриплый возглас. Затем раздалась стрельба. Эти трое развернулись и быстро выбежали, что-то докладывая по рации. Вероятно, они собирались досконально изучить здание, но нечто заставило их прекратить сие занятие.

- Что? Пятиметровый Франкенштейн? Что?! Зараженная S-Класса?! Наездник?! Сэр! Простите нам наше обращение к Вам. Понял. Понял. Есть. Простите? Французская разведчица? Что?!

Все вражеские пехотинцы тут же собрались и поехали в неизвестном направлении, оставив Понта наедине с болью и мыслями. Он все так же держал ствол у виска, желая закончить это. Кинув пистолет о прилавок и выругавшись, Понт попытался встать. Ноги подкосило. Нужно залатать раны и продолжить выполнять задачу. Каждый ГОПовец знает это! Даже если ты труп, задачу ты выполнишь!

Перевязав рану найденной тряпкой, кое-как залатав дыры на животе, приняв дозу адреналина, Понт вновь встал. Пройдя мимо обезглавленного Радиста с опустевшей административной сумкой, он вышел на улицу. Уже темнело. Даже так Анатоль Дюпон увидел дымящийся труп с дырами от пуль, его очертания. Это был Бэби. Вот так внезапное нападение врага из-за обычной ошибки погубило всю спасательную бригаду. Но не Дюпона. Вновь судьба улыбнулась ему.

- На этот раз я не обосрусь!

Удар чем-то тупым по голове погрузил его во тьму. Сквозь расплывчатую пелену француз увидел серые лохмотья, мотоциклетный противогаз и очень злые, но довольные глаза психопата.

- Вот и развязка...

Тьма.

- А ты тяжелее, чем кажешься.

Тьма.

- Сейчас наберем горючки и продолжим.

Тьма.

- Ха-ха-ха-ха! Не, ну ты глянь! Оно мчится за нами!

Вновь тьма.

Тело болтается в неудобном положении. Ощущаются тысячи пылинок, ударяющихся о кожу. Чувствуется скорость. Мотоциклист вечно о чем-то разговаривает, будто бы ожидая ответ, но слышно лишь хриплое дыхание. Миссия провалена. "Всё-таки я обосрался. Черт".

***

Сняв повязку, скрывающую пустую глазницу, Ведьма вздохнула с облегчением. Но ужас окатил её разум, когда она поняла, что там, где раньше был серый глаз, теперь красуется оранжевый бутон плотоядного цветка. И ладно. Дружески хлопнув Тео по "спинке", она похвалила "пса" за превосходную работу: "садоводы" точно поймут, что нельзя вставать на пути двухтонной собаки.

- Фас Тео! Фас!

Глава 27. Джек

Около старого здания, оперевшись о стену, лежал один из садоводов. Его звали Джеком. Постоянно вкручивая баллончики с концентратом белого дыма в собственный противогаз, вдыхая его, Джек чувствовал, как сознание неумолимо покидает его тело. Когда он начинал работать на этой профессии, его интересовали лишь деньги. Государство высоко оплачивало его профессию, и это с лихвой окупало все риски. Тем более простой жизнью жить он больше не мог. Кавказская операция выбила из него такое желание.

Рация разрывалась от бесконечного потока голосов. Cилы садоводов мобилизуют, чтобы ликвидировать всех зараженных.

"Огромное существо, сшитое из собак, движется на восток от группы Луны!"

"Говорит Луна Пуллу. Вижу движение. Направляю свою группу на перехват!"

- Парни... Вы сможете, - сказал в воздух Джек, сжав ладони в кулаки.

Некое тело повернуло голову в сторону Джека. Точно так же сделало ещё пятеро тел. И, наконец, глянула пара красных окуляров бывшего товарища, лежащего в двух метрах. Все они при жизни защищали центральный Лондон ценой своих жизней. Они защищали то, о чем молчало правительство. Многие из них даже не знали, что находится под циклопическим защитным куполом, но деньги, которые они получали за работу, покрывали всё любопытство. Если они не справлялись, самых любопытных ждала участь попасть в "несчастный случай". Это было настолько взаимосвязано и часто, что каждый прекратил попытки даже мыслить о неизведанном мифическом рае, спрятанном от посторонних глаз.

- Ничего, Фредди, мы сейчас закончим смену, - улыбнулся Джек молчащему трупу и выдернул чеку.

Все тела вдруг начали биться в конвульсиях. Тело Фредди тут же набросилось на Джека и попыталось вырвать гранату вместе с рукой. Джек лишь выстрелил прямо в лоб. Пуля вышла из затылка, но тело продолжало вырывать руку.

- Ты и при жизни упертым был, - сказал Джек и ещё раз выстрелил в противогаз.

Тело не успокоилось. Нанеся пару ударов острыми когтями, оно отсекло руку по локоть и удалилось вместе с гранатой. Засунув её в живот и скрутившись в позу эмбриона, тело стало ждать взрыва. Когда произошел хлопок, отделивший торс от ног и забрызгавший всю округу горящей жидкостью, смешанной с кровью, все остальные тела успокоились и продолжили свой отдых. Джек лишь принял очередную дозу белого дыма под осуждающие взгляды мертвецов.

- Я тоже упертый, парни.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем тела вновь подали признаки жизни. Джек, принявший очередную дозу "успокоительного", выставил ствол перед собой. Снаружи послышалось рычание бензопилы. Отчетливо раздался крик ярости и ужаса. Кричали Ричард, Стэнли, Грэй – все те, кто был еще жив, но больше не человек. Все те, кто не стал корнем соцветия. Незнакомец отвечал лишь ударами по плоти зараженных.

Шум кончился. Дверь открылась. На пороге показался силуэт. Джек замыленным взглядом увидел высокую фигуру в черном плаще. Царапины окуляров белого противогаза переливались мертвой паутиной. Неизвестный человек сделал пару шагов вперед, смотря на лежащие трупы, которые тоже не отрывали от него взгляда. Он лишь что-то тихо сказал сам себе, затем что-то спросил, посмеялся, вновь что-то спросил и ответил.

- Что? - спросил Джек.

Мужчина посмотрел на него и громко задал вопрос на английском с явно славянским акцентом.

- Что тут происходит?

- Ха-ха-ха-ха.

- Раз уж ты понимаешь английский, значит, ты ещё в сознании. Времени мало, поэтому расскажи.

- Что тебе рассказать?

"На собаке замечен ещё один зараженный объект! Объект S-класса!"

- Понятно, - сказал мужчина и приблизился.

- Мне неведомо, кто ты, приятель. Лучше уходи: бензопила не спасет тебя, русский.

- Хорошо, друг, - усмехнулся незнакомец, - я уйду. Но прежде, чем я сделаю это, скажи мне, кто вы такие?

Мертвые тела начали тянуться к русскому, стараясь как-то зацепить. Цепь бензопилы прошлась по их рукам, как коса по колосьям, срезав их со "стеблей". Ещё один бывший товарищ накинулся на человека, но вены, которыми он прирос к полу, помешали ему достигнуть плоти.

Джек попытался отползти назад. Не хотелось как-то попасть под раздачу. В его глазах резко потемнело. Легкие заболели. Он понял, что началось заражение. Присоединив баллон с газом в противогазу, Джек понял, что баллон опустел. Точно так же, как и двенадцать предыдущих. Пока появившийся гость разбирался с побегами соцветия, Джек искал полный баллон среди горы мертвецов. Баллон оказался у одного из гниющих бойцов.

- Эй! Русский! Кинь мне белый баллон!

Незнакомец без вопросов метнул в британца баллон, вытащив его из подсумка обезглавленного бойца.

Сняв пломбу и присоединив баллон к противогазу, садовод сделал глубокий вдох и заговорил.

- Я умираю. Скоро, возможно, я нападу на тебя. Вероятно, ты не мирный житель, который случайно забрел на охраняемую территорию. Шпион?

- С чего бы? - присел рядом мужчина.

- Тогда кто?

- Майкл.

- Умоляю.

- Михаил. Турист из СССР.

- Турист, значит? Хех. На тебе нет живого места, "турист". Твой гид оказался последней сволочью, не так ли? Прямо, как бородатый горный ублюдок.

- Интересное сравнение. Грустно, но не поспоришь. В Кавказском Аду при захвате Грозного, мы потеряли половину состава пехоты. Я был удивлен, когда увидел, как французские танки, протискивались между строящимися трубами.

- И как же я смеялся, видя, как они застревали, ха-ха-ха. Я Джек, – сказал британец и пожал руку Михаилу.

- Ты тоже был на Кавказе? - округлились глаза Михаила.

- Да. Разведчиком.

- Сапер, - улыбнулся Михаил.

Десять минут они предавались воспоминаниям. Михаил с улыбкой рассказал Джеку, как же в его батальоне презирали Британцев в те бородатые года. Джек рассмеялся и ответил, что русских начали считать дикарями, которые только и могут противопоставить врагам с новой иностранной техникой свои запасы. Советский охранник согласился. После ядерной войны все заводы и прочая стратегическая инфраструктура были стерты с лица земли. Весь СССР был легкой мишенью. Это чудо, что он не распался.

- После Кавказа я ещё пару лет хотел вернуться. Мирная жизнь стала казаться мне скучной.

- Такая же тема. Сначала я был наемником. Африка, Испания, Трансатлантическая магистраль – все дела. Но потом я заинтересовался музыкой. Я просто нашел старую гитару с порванной струной. Мои бродяги оценили мои потуги играть. Один даже научил паре ладов. А потом они все сгинули на чертовой магистрали. Я вернулся домой, в королевство. Стал играть и пить. Играть в азартные игры и музыку.

- И деньги кончились, ха-ха.

- Верно. И тогда я пришел сюда. А здесь всё было тихо-мирно. Пока не пришли французы и ты.

- Я?

- И ещё тот псих. Он каким-то образом проехал через блок-пост, убив пару бойцов дробью в лицо. Одним, сука, выстрелом! Но зато стало весело.

Вдохнув очередную дозу успокоительного, Джек показал на лежащий на полу огнемет, покрытый венами погибших бойцов.

- Вот оно. Нельзя оставлять нас просто так гнить. Мы умираем, становимся удобрениями для Соцветия. Даже не так. Почвой. Оно может управлять нами, как марионетками. Но самое страшное, что именно трупы позволяют размножаться этой чертовой мухоловке. Пальцы, волосы, сопли, капли крови – всё это может стать новым побегом, если окажется в гниющей плоти. Только огонь сможет истребить эту пакость. Это всё, что я понял. Вероятно, я где-то ошибся.

- Соцветие. Что это? Оружие? Зачем вы вывели это?

- Это лекарство. Оно способно исцелить землю ценой жизни людей и животных. Оно, как и другие растения, не может расти в ядовитой почве. Однако оно выживает, если растет в теле. Самое главное достоинство – фотосинтез. Поглощает углекислый газ, вырабатывает кислород. Ну ты сам знаешь.

- Лекарство...

- Времени мало. Доктор Сигвей лучше бы всё объяснил, но мы не успели его взять. Даже его записи. Всё из-за сраных французских свиней и уродов из "Скафандра", которые так нагло въехали сюда.

- Слушай. Раз уж ты все равно помираешь, можешь что-нибудь рассказать о тех циклопических строениях?

- О королевской оранжерее? И что ты будешь делать со всей этой информацией, ха-ха.

Михаил посмотрел в глаза Джека. По ним было видно, как он себя чувствует: отдыхает, предвкушая бесконечный покой. Он только смирился с тем, что вот-вот станет пленником Соцветия, но рядом оказался человек, способный подарить ему кончину. Даже, если бы это был француз, Джек, предположил Миша, всё равно был бы рад ему. На правах того, кто может помочь Джеку, Субботин повторил вопрос. Джек сдался. Быть может, помогло ещё то, что они оба участвовали в Кавказском конфликте на одной стороне, и у обоих появилась некая "братская" связь после пережитого. Может быть, Джеку было просто плевать, что будет дальше, и он боялся, что "спаситель" вдруг отвернется от него, оставив на съедение плотоядному цветку. Он начал:

- Если хочешь выручить детей, то забудь. И для них, и для тебя это будет на пользу.

- О каких детях ты говоришь?

Плевать Миша хотел на тех детей. Они бы точно могли стать сдерживающим фактором, если бы у него не было столь грандиозной цели – спасти мир. Но Мише вдруг стало интересно знать это, и он не стал прерывать собеседника.

- О тех, говорят люди, кого похищают мои коллеги. Но они не похищают детей, а спасают. От чего? От мира, окружающего их. От злых и страшных взрослых, которым нужна выгода. Государство пытается с ними бороться, но... Ты же понимаешь, о ком идет речь?

- Злые дяди-капиталисты?

- Именно. Весь мир серый, да? Черного и белого в нем отнюдь не мало, учти. Даже у нас есть грехи, ты знаешь это. Но есть люди, которые продолжают грести бабки и забирать жизни. Я был наемником. Один фабрикант платил нам, чтобы мы очистили землю от "проклятых бандитов". Это были деревни. Люди защищали себя, но им не хватило сил, оружия и людей. Выживших постигла участь быть рабом на построенном заводе стеклянной посуды.

- М-да.

- Феодализм, как-никак. Знаешь, Король был мудрым человеком. Он распорядился обустроить безлюдную пустыню в центре Биг-Лондона. Превратить её в огромную военную базу с кучей лабораторий и бомбоубежищ. Все деньги разворовали, и мы ограничились королевской оранжереей.

- Вы построили её довольно далеко от людских глаз.

- Заметь, большие дяди хотят и пустыню себе забрать. Сколько они устраивали митингов? Они завладели СМИ, теперь морочат умы людей. Настраивают их против нас, чтобы управлять страной. Против французов настроили. Не меня, конечно. Я сам этих жабоедов терпеть не могу, вечно с ними воевал в разных уголках мира. Но простые работяги...

И Михаилу стало предельно ясно, для чего устраивается трагедия: бабло. Фабрикантам нужно продавать свой товар. Тот же самый Феникс, который пострадал по вине Михаила, и был компанией человека, желавшего подзаработать. Увы, именно его успех и привел его к падению. Система такая: развязывается война – зарабатывают оружейники, война заканчивается – в выигрыше реставраторы.

Миша улыбнулся, смотря в стену. Джек ничего не заметил, ибо он даже не представлял, на что или кого смотрел стоящий "турист".

"Тебе это только на руку".

- Конкуренты сами себя изгрызут. Я уже подтолкнул их.

"Последний может стать монополистом".

- Если останется на рынке.

Михаил сделал пару шагов в сторону, поднял кисть, которая держала пистолет, разжал пальцы и, отбросив её в сторону, прицелился Джеку в лоб.

- Извини, у меня нет горючего и времени.

Садовод, которому уже было плевать на будущее, просто кивнул головой, мол, плевать. Инструкция уже нарушена. Выстрел произведен. В голове садовода появилась дыра. Боль сразу покинула его тело вместе с душой. Миша склонил голову. Родилась тоска. Террорист понял, что только что убил человека, близкого по духу, возможного друга. Человека с похожим опытом и похожими грехами.

"Вновь ты привязался".

- Угу.

Глава 28. Злодеи и злодеи.

Понт очнулся от неприятной боли, раздающейся по всему телу. Некто тащил его по пустоши, держа в руках веревку. Этой веревкой были связаны его ноги, а руки были выгнуты в неестественном положении и скреплены полосатой желто-черной лентой. Культя заместо правой ладони была обмотана полностью, каждый оставшийся палец, каждая костяшка, были надежно закреплены. Мужчина, тащивший спецназовца, внезапно остановился и глянул на пленника. Понт увидел холодный блеск окуляров, отражающих зеленое небо. И одному лишь Богу известно, какие глаза прятались за двумя стеклышками.

- Очнулся, друг? - с явной усмешкой произнес незнакомец.

После секундного молчания Анатоля, тащивший его хмыкнул, подошел и пнул по лицу, впечатав его в песок. Ядовитая пыль попала в глаза, и волна боли проникла в мозг. Француз сжал зубы, чтобы не закричать.

- И зачем тогда очнулся, если не хочешь поговорить?! - на повышенных тонах начал говорить незнакомец.

- Это же ты... Тот psychopathe, что убил несколько проходимцев, пока ехал сюда? О тебе говорили на...

- Радио? Да, я тоже слушал эту волну. 103,6 FM. - перебил оперативника мужчина.

- Ты, чертила, популярен, - усмехнулся Понт и преследователь тут же макнул его лицом в пыль.

- Конечно! Я же главный герой!

Понту удалось кое-как освободить руки, а если точнее – руку. Диалог, который завязал похититель, пришелся очень кстати самому ГОПовцу. Осталось ещё мгновение, прежде чем Понт сделать подсечку и напрыгнуть на психа.

- А ты...

"Осталось мгновение! Гребаное мгновение, черт меня за ногу!"

- Злодей. Я просто...

"Вот! Почти!"

- Сожгу тебя...

Похититель размахнулся и пнул Понта по лицу, мгновенно вырубив его. Респиратор слетел набок. С ужасом посмотрел на это похититель, тормозя: очень уж ему не хотелось видеть такую жалкую кончину своего антагониста, за которым он гнался на протяжении всей истории.

***

Первое, что увидел француз после недолгого сна – быстро проносящаяся пыльная дорога. Он лежал на мотоцикле так, что ноги и руки были связаны прямо над задним колесом друг с другом, попутно прикрепленные к нижнему крылу, чтобы конечности не размотало об укрепленные шины гонящего мотоцикла марки "Бентли".

- Вот же сука! - орал благим матом похититель, - какого хрена, автор! За что?! За что?! За что?! За что!? Нет. Это же...

Сзади кто-то быстро приближался. Понт повернул голову направо и ужаснулся: собака. Невероятные размеры этого существа заставили сначала усомниться в этом предположении, однако за облаком пыли отчетливо прослеживались собачьи черты. На этот раз, кажется, от страха мог обоссаться и сам Анатоль Дюпон! "Ну уж нет. Подохну в сухих портках!" - тут же пресек эту ужасную мысль Понт. Но он всё же никак не мог понять. Как так вышло, что "главный герой" умудрился вляпаться в такую ситуацию? Вновь мутант! Только таких француз ещё не видывал за свою довольно длинную для этого мира жизнь. А может правда: это реально чей-то вымысел? Только герой в этой истории Понт, злодей Михаэль, а долбанутый бриташка – просто нечто непредсказуемое? Нечто такое, что создается ради интриги? Бред!

- Кульминация, - нежно пролепетал психопат.

- Что у тебя в голове, идиот?

- А ты заткнись, - и похититель, словно промахнувшись по подножке, заехал французу в лицо. Респиратор вновь слетел. У Бена округлились глаза, и он, вновь запаниковал, - Срань.

- Потому что, идиот! - злобно крикнул Понт и сплюнул кровь, - больше пинаться надо.

- Заглохнись! Иначе сдохнешь!

Внезапно мотоцикл подпрыгнул на небольшой кочке. Переднее колесо приземлилось первее заднего, и, увы, сместило направление мотоцикла так, что он начал опрокидываться. В последний момент бывший коп что-то сделал с рулем (этого оперативник не увидел). Мотоцикл, на удивление, восстановил равновесие. Огромное существо всё так же отставало, пока не скрылось в зелено-едком тумане.

Выдохнув, Бенни слез с "коня", развязал Понта, попытался взять его за шкирку и сбросить на землю. Парнем всё-таки он был сильным. Нацепив на бородатое лицо респиратор, Бенни уселся напротив него.

- Ну что скажешь?

- Что, черт побери, тебе от меня нужно?

- Ну... Давай, - слегка пнул его по ботинку психопат, - Не знаю, монолог двинь, мол, мы все козлы. Ты мстишь нам за что-то там. Придумай, мурло.

- Вы все козлы. Я мщу вам за что-то там.

- Серьезно! - рявкнул Бен и ударил его по лицу прикладом огнемета, - Относись серьезнее! Наблюдатели ждут классной речи, а не той, что у тебя.

- Чёрт, - начал хихикать Понт, - что у тебя в голове, сынок?

Мучитель встал. Прошел туда-сюда пару раз под завывание ветра и далекий скулеж диких собак, что-то тихо бормоча себе под нос. Когда Анатоль ехидно заметил, что тот придумывает слова для монолога, тот даже не откликнулся на замечание.

- Ты, верно, сильно заблуждаешься. Тот, кого ты так долго преследовал, не я.

- Отлично. Отлично. Отлично.

- Что "отличного", чертила?!

- Так. Так. Так. Гм...

- Алё! Я! Не! Твоя! Цель! Дружок!

Продолжался такой диалог минуты две, но бывший коп взбесился.

- Да заткнись, тупица! Идиот!

- А ты знаешь, кто твоя цель?

- Да. Ты.

- Нет.

- Как "нет"?!

- Так.

- Продолжай. Расскажи мне, кого я должен одолеть.

- Человека, который уничтожил часть Германии в одиночку. И, хе-хе, он причастен к взрывам на Фениксе. Ты можешь помочь нам, и мы предоставим тебе политическое убежище. Мы же тоже охотимся за ним.

- Да не нужны мне эти подачки, урод.

- Подумай. Такие, как ты долго не живут. Подумай. Черт, - кашлянул Понт, - Я, чертила, знаю, черт. Вас если и не убьют, то на каторгу отправят. А каждую каторгу я знаю как свои пять... три пальца. Отец мой некогда туда угодил, да письма писал. Я был ещё двухлетней соплей, когда он помер от каменного сюрприза. По его письмам я учился читать. Именно по ним я узнал, как правильно сквернословить. Заключи с нами сделку.

Бывший коп вдруг потерял блеск в глазах и с брезгливым видом посмотрел на сидящего, избитого француза, который с усмешкой смотрел на него.

- Заключать с вами сделку? - казалось, глаза парня налились кровью, даже Понт почувствовал, как злоба кипит в теле его похитителя, - Ты рехнулся, старик?! Я сам одолею его. А ты, как оказалось, лишь шестерка на пути к цели. Я сегодня же прикончу тебя.

- И смысл это было говорить сейчас?

- Мне нравится смотреть на твой бегающий взгляд. Ты сколько уже ловишь его?

- Ну я, как бы, не ловлю его. Но сейчас да, ладно, ловлю, черт. Поймал.

- А ты чего такой беззаботный?

- Да просто. А что ещё делать? Руки-то связаны. Я даже не могу поковыряться в носу, почесать шею и сотворить зло, я же злодей.

- Да какой ты, к хренам собачим, злодей? Ты же шестерка.

- Девятка, блин. Но по факту ты же тоже злодей.

- Я герой! - пнул в песок Бенни с целью швырнуть его в лицо оппонента.

- Я герой, - передразнил его француз.

- Молчи. Ещё одна шутка, и я отрежу твой...

- Что?

- Ничего!

- Извращенец сраный.

- Ты о чем это подумал? Я же говорил о пальцах, которых у тебя нет.

- А.

Послышался гул тяжелого транспорта. Собеседники притихли. Это была колонна королевской армии, которая стремилась в сторону юга. на четвертой минуте обоюдного молчания, Понт не выдержал и начал говорить шепотом.

- Мы все злодеи в этом мире. Понимаешь, сынок? Мы же люди.

- Не неси философской дрисни, тебе не идет, - ответил Бенни (тоже шепотом).

Колонна военной техники закончилась. Тишина главенствовала пять минут.

- Но это так. Даже в таком миролюбивом добряке, как я, есть нечто черное и скверное, как засохшие кроличьи черкаши, которые я видел сегодня. И ты не задумывался, почему качество "человечность" обозначает нечто хорошее? Это не так. Просто мы эгоисты.

Послышался топот. Из-за дрожи земли казалось, что к ним несся табун лошадей. Вечно-зеленая щелочная пыль и тьма скрывали облик существа. Улитка? Муравьиный лев? Всё куда проще – собака. Не-а. Стая собак! Бывший коп, который думал, что это был обыкновенный мутант (которых он, по правде говоря, ни разу не видел), потерявший интерес к мотоциклисту и добыче. Не тут-то было. Существо уже было в метрах пятидесяти.

- Залазь в машину! - крикнул Бенни, толкая неподвижное тело Понта, которому было лень.

Затем Бенедикт вспомнил, что перед ним лишь "шестерка", и сделал противоположное действие, оттолкнув мужчину. Грузное тело повалилось в пыль. Пусть француз и общался с британцем, сил в его теле хватало лишь на то, чтобы не вырубиться посреди диалога. Мотор завыл. Пыль поднялась. Гонщик исчез.

- Видно, конец?

Собака приблизилась. Морда твари разделялась на четыре собачьих, кровоточащих, ужасных. Будто это был новый монстр Франкенштейна. Лабораторный образец? Ладно. Пусть грызет. Лишь бы не долго. Гортанные звуки собачьих глоток играли нервами мужчины. Он был готов ко всему. Ему так казалось. Одно слово опровергло его мысль.

- Прости.

Глава 29. Хватит просить прощения!

Вопрос стоял лишь в том, как так вышло, что Ведьма не только приехала за Понтом, но и верхом на страшной собаке по кличке Тео. Сидя среди занесенных пылью и песком труб, они пытались выяснить, что растет у девушки из глазницы, как избавиться от этой напасти и вернуться домой. Латая свои раны, наблюдая за коллегой, Понту то и дело приходилось как-то шутить, чтобы поднять настрой боевой подруги.

- И почему ты решила, что он – мальчик? Там же, погляжу, не меньше двух десятков особей.

- Ну... Прости.

- Э! Не извиняйся. Твоя же собака. Я просто спросил, нельзя что ли? - улыбнулся Понт, - И это мне нужно извиняться. Прости что оставил тебя.

- Нет-нет, - подняла руки девушка, - Ты выполнил мою просьбу.

- Но лучше бы ты тогда сбежала. Черт.

Вета была француженкой американского происхождения. Родившись в неблагополучной семье, в которой родная мать придавалась утехам с каждым встречным, Вета с самого детства боялась быть инициативной. Кэролайн избивала родную дочь за каждую провинность. В публичном доме, которым стал загородный особнячок, стены давили, не позволяли спокойно дышать. Если это делать слишком громко, то можно разбудить спящую "мать" и получить особенный нагоняй. Нельзя шуметь, играть. Улица спокойнее собственного жилища. Но это даже не самое страшное: иногда гости заглядывались на Вету (тогда её звали Джессикой). Кэролайн и пальцем бы не пошевелила, чтобы защитить от их грязных лап родную кровь, ибо ей было плевать. Она же даже не знала, кто ей приходился отцом.

Когда Джессике исполнилось двенадцать, тётушка забрала её к себе, увидев, какой хаос творится в логове её сестры. Иначе это место никак нельзя было назвать. Разобравшись с бумагами и отчалив в Парижскую гавань, женщина пристроила малышку в новом месте, которое стало ей домом. Стеклянные купола над головой сохраняли относительно чистый воздух, на улицах повсюду виднелись экзотические животные – кошки, добрые мама и папа, которые хоть и не были биологическими родителями, но Вету (это имя дала тётушка) они приняли, будто она их родная дочь.

Переучив её, научив базам математики и письма, познакомив с классической литературой, устроив в школу, показав сладости и вкусную выпечку, новые родители подарили ей то, что отняла американская мамаша – детство. Ещё она узнала, что такое день рождения. Это торт со свечами, подарок, посиделки с друзьями и смех. Не тот отвратительный смех, который издавали бородатые незнакомцы, а другой – добрый, немного наивный и глупый. На тринадцатое день рождения ей подарили плюшевую игрушку розового цвета. Странного Юникорна, или единорога. В американских прериях такие твари опаснее любого зверя: загрызут, не заметят. Этот же был, можно сказать, милым.

"Смотри, Вета. Это единорожка. Раньше, в сказках, их считали мирными и добрыми созданиями. Это не те существа, которые ты видела за окном", - сказала в ночь тётушка и обняла дочку. Прекрасное чувство умиротворения вскружило голову, когда после сна, полного воспоминаний, свет реальности отобразился на сетчатке глаз. Мягкость плюшевой игрушки только усилило чувство спокойствия. Тогда Вета поняла, что она счастлива.

Пусть американочка оказалась смышленой девочкой, её травмы никуда не делись. До сих пор она просит прощения за все. Родители уже сбились со счета. Друзья тоже: некоторые начинали злиться, чем вызывали новые извинения. Понт же, поскольку прекрасно понимал её, адаптировался и перестал обращать на это внимание.

- Наверное, мне стоит остаться, - вдруг сказала Вета.

- Ты о чем это?

Девушка сняла перчатки, показав свои руки. Из каждого пальца росли длинные костяные когти, пробивая плоть. Затем она подняла свою куртку вверх, показав перестроенные ребра, которые вырывались наружу, причиняя ей невыносимую боль.

- Сам же видишь. Эта зараза уже сидит во мне.

- Эй-эй, - поднял руки в успокоительном жесте Анатоль, – Ведьмочка, ты чего? Найдем мы лекарство и вернем твой облик.

- Не надо оптимизма, Понт. Прости. Я, как всегда, оказалась обузой.

Он лишь цыкнул, прекрасно понимая, что спасти её вряд ли удастся. Помимо этого в воздухе витал неприятный запах грядущей войны. По сути, они сами вырыли себе могилу. Французы. Понадеявшись на то, что советского охранника с первоклассным боевым опытом удастся подставить, рассорив СССР и королевство. Михаил же достиг своей цели. Если начнется война, заводы будут первыми мишенями для армий обеих сверхдержав. После Четвертой Мировой войны Пятая Мировая уже будет на палках, если будет. Если люди выживут.

Вдруг голова Веты дернулась и наклонилась в бок пару раз за одну секунду, издавая хруст шейными позвонками.

- Эй. Не делай так больше!

- Я понемногу теряю рассудок. Уходи.

- Да черт! Не надо этой чуши!

- Уходи! Я не хочу убивать тебя.

- Значит так. Если нападешь – нападешь. Я не буду сдерживаться и выстрелю в твой красивый цветочек. Но пока ты в сознании, я тебя не оставлю! Ты остаешься со мной! Это приказ!

- Прости, но...

- Приказ!!!

- Есть.

- Вопросы?

- Нет, мсье.

- Другое дело. По идее наша задача найти Михаэля, но теперь уже хрен его знает. Во-первых, с нами разорвали связь; во-вторых, у нас мало времени на поиски, и я не знаю, где его искать; в-третьих, на нас охотятся британцы. Что предлагаешь?

– Мы можем узнать, где искать Михаэля. Вероятно, мы узнаем, как остановить заражение. Я видела, как белый газ успокаивает зараженных людей. У каждого из "садоводов" есть баллон с белым газом. Когда за мной направили отряд на машинах, Тео забил их всех. Я даже не успела поговорить с ними. Только их газ себе забрала, вот, – в руке была блестящая белая банка с неким химическим элементом, написанным черными буквами, – Знаю только, что они сжигают зараженных. И, вероятно, им нельзя оставлять трупы на месте. Я так и не поняла, прости.

- Вот. Другое дело. А то раскисла уже. Если можно остановить, то сначала найдем этот "белый газ", а затем и сбежим.

- А Михаэль?

- К черту этого изворотливого. Срать я хотел на него и все его телодвижения. Не мой уровень.

Вета достала из подсумка рацию черного цвета. На ней был зеленый экранчик с парой трещин. Вдруг из коробочки в этот момент донеслось:

"Череп-2, говорит мост-16. Срочно вышлите подкрепление! Прием!" - сказал высокий мужской голос.

- Мост... - хихикнул Понт, чей позывной точно так же обозначал слово "Мост".

- Тезка твой, - улыбнулась Вета.

"Мост-16. У нас самих проблемы. Псину ловим. Она куда-то пропала. Зато мотоциклист объявился. Преследуем".

"Принято. Учтите, они, похоже, мыслят, как улей".

"Какой какулей?"

"Как. Улей. Конец связи".

"Принято".

Подслушивая переговоры противника, два шпиона то и дело давали комментарии. На вопрос Анатоля, кто владелец рации, Вета без промедления ответила, что её звали Луной. Везение, как обычно, сыграло на руку французам, когда за Ветой начала охоту некая Луна. Прошлое француженки позволяло ей говорить на английском почти без акцента, чему Понт мог только позавидовать. Голоса прерывались шипением. Разные фразы разных людей резко врывались в эфир и так же резко пропадали оттуда. Когда вопросы задавали Луне, Вета отвечала, мол, ведется поиск противника. Но один запрос, прозвучавший в эфире тут же встревожил умы пары:

"Внимание. На вокзале замечено движение неопознанного лица. Вероятно, гражданский или террорист. Сильно травмирован. С кем-то ведет диалог. Жду указаний".

"Поймать. Допросить. Уничтожить".

"Есть."

- С кем-то? - переспросила Вета.

- С собой. У чертилы поехала кукуха.

Вета заправилась последним баллоном белого дыма. Решение принято.

- Прости.

- Понял. Поехали, черт.

Глава 30. Телевизор

Итак. Мы находимся на Ла-Маншевом склоне. Когда-то в этом месте была большая река, отделяющая острова Великобритании от грязных Французов. Сегодня, к сожалению, она пересохла. Лишь пыльный ручей иногда можно видеть здесь, рядом с трубами. И сейчас, прямо сейчас, мы видим, как наши бойцы схватили вражеского диверсанта! Меня зовут Майк Салливан, это канал "Важное Сегодня", не переключайтесь!

***

Вы устали от страха? Кролики успели сгрызть ваши противопыльные шины? Мы хотим предложить вам новое решение! Прекрасные противоразбиваемые шины с двойным слоем элитного покрытия "DoubleBouble" от "Roll's like Balls". Едва проснетесь, ваш автомобиль будет уверенно стоять, как стоял прошлым вечером! И, отдирая прилипшей кролей от наших шин, не забудьте поделиться их плотью с друзьями!

Катись, как шар, спуская пар!

Товар сертифицирован, не является лекарством, следует проконсультироваться со специалистом.

***

- Мама! Мама! Что с моим лицом? Почему оно такое уродливое?

- Сынок, ты таким родился. Или ты о прыщах?

- Да! Как мне их убрать?

- Давай я их соскоблю. У меня же есть тёрка!

Не повторяй её ошибок! Лучше используй "Счастье удава". Это прекрасная мазь. А бедный мальчик остался без лица. Товар сертифицирован, не является лекарством, следует проконсультироваться со специалистом.

***

- Сколько ты знаешь стран, Мамед?

- Узбекистан, Туркменистан, Пакистан, Индостан, Афганистан, Крабербинистан, гм...

- Получай двойку! Ты забыл про Бэйбистан!

- Но это же новейшая граната от компании "Феникс"! Она убила двадцать моих братьев и восемь сестер, которые собирались напасть на мирных солдат!

- Но ты не сдох, сученыш! Я спасу мир этим!

- Кто же ты, урод?! - школьник выхватывает ПМ и направляет его на учителя.

- Бонг. Эйс Бонг.

Граната взрывается, мир очищается! Купи две гранаты "Бэйбистан" и получи третью в подарок! Бонг рекомендует!

Для покупки товара требуется документы, удостоверяющие личность, и крутые солнечные очки от компании "Феникс". 18+

***

Хотите ощутить нежные губки, горячий привкус, пьянящий аромат и восхитительное послевкусие? Шашлыки от "Шашлыки.ком". Мы развиваемся, а вы кайфуйте. В ассортименте: улитчина, зайчатина, шмелятина, собачатина и деликатес - стейк из нищих. Они не страдают, на вас уповают!

***

Многие спрашивают: "Как пользоваться теркой?" Мы ответим. Учиться броскам в мусорку! Бабушкам они были нужны, но вам они больше не пригодятся! Мы начали выпускать Электротерку "Вжжж". Её форма намного удобнее, формфактор позволяет удачно держаться в руке, на полке она занимает меньше места, а её лезвия могут меняться при нажатии на кнопку! Самое главное! Её острые края без проблем сбривают волосы с участков вашей кожи, не задевая её. Электротерка "Вжжж"! Сделай вжжж себе сам!

***

"Важное Сегодня"! С Вами Майк Салливан, продолжаем репортаж! Многие спрашивают: "куда пропадают дети?" Вон! Посмотрите туда: за наполовину иссушенной рекой сидят чертовы свиньи и пожирают наших детей! Они направляют сюда агентуру ГОП, чтобы те ловили их и перевозили к ним, в лягушатню. Мистер Хорн, как военный аналитик, поведайте нам, как скоро мы сможем захватить Париж и спасти несчастных детишек?

- На это, если разведка говорит верно, потребуется...

- В укрытие!

- Враг наступает.

- Боевые катера на одиннадцать часов. Огонь!

- Вижу!

- Эй Генри, снимай это! Что это за дресня?

***

Умеете летать? Никто не умеет? Что же вы обманываете?! Это устроить можно всегда. Нужно лишь желание и "Red Rabbit"!

***

От вас воняет дегтем и мертвым дедом после обеда? Не беда! Мужские ароматы асфальта, горного экскаватора и живого деда "Young Spice" – мужской выбор мужицких мужиков. Вот ход конем! Но не балуй огнем. Тут мы не причем.

***

"Важное Сегодня"! С Вами Майк Салливан! Французы начали наступление быстрее нас! Они, вероятно всё продумали лучше нашей верхушки! Тьма-тьмущая вражеских катеров преодолела Ла-Манш и выгрузила, вы не поверите, боевую технику: танки, САУ, грузовики. Всё это под прикрытием дальнобойных катеров и ОГРОМНЫХ, мать его, ДИРИЖАБЛЕЙ! Но мы же знаем всё их коварство. Пусть они будут бомбить нас, пусть проедут гусеницами по нашим черепам, они не дойдут даже до пригородов Биг-Лондона!

Сэр! Скажите, что вы собираетесь делать?

- Резать. Убивать! Хрена-с-два они пройдут хоть миллиметр британской земли!

***

Жерар Пети, как военный аналитик, расскажите нам, как же Анличаниши будут давать нам отпор? Зачем было сделано столь "коварное" по их мнению деяние?

- Ну, понимаете. Если вы видите, как к вам на всей скорости едет шахид в машине, нагруженной взрывчаткой. Что вы сделаете?

Попытаюсь остановить.

- А конкретнее?

Если не будет выбора, выстрелю.

- Вот. Это называется "удар на упреждение". Как говорили великие полководцы: "лучшая защита – это нападение". Да и сами Англичане устали от своих властей. Они нам будут только рады.

Как вы думаете, сколько продлится конфликт?

- Ну... Сложный вопрос... Однако, я думаю, где-то месяца два или три.

Вы уверены?

- Нельзя недооценивать врага, мсье Жерар. В пару недель мы уложиться не сможем...

***

Новые противогазы от фирмы coco channel подарят вам незабываемые чувства от ношения масок. Хотите почувствовать запах земляники? Пожалуйста! Есть желание представить холодок восточного русского севера? Не забудьте вместе с ним прикупить духи с ароматом свежего огурца, Tovarisch! Только ассортимент товаров coco channel обладает той необходимой утонченностью, которая заставит вас погрузиться в дивный мир ваших дедушек и бабушек.

***

- Показать вам очень рад!

Самый лучший детский сад!

Здесь со всюду всех ребят,

Собирают в яркий ряд!

Самые лучшие воспитатели со всей Парижской республики будут заниматься вашими детьми в детском саду "Яркий притон". Вы успеете забыть о них, наслаждаясь превосходным отдыхом вдвоём. Только вдвоём! В воспитательную программу входит: изучение математики, французского и русского языков, воздуховеденье, анатомия, обж, обществознание и, самое главное, геометрия. Должны же дети знать, как найти свой дом через десять лет! Помимо знаний ваш ребенок получит свое рабочее место, и к 13 годам у него будет десятилетний стаж работы. Плоть ваша, забота наша. Записывайте ребенка к нам, не пожалеете!

На объявление до тринадцатого числа распространяется скидка в 3%. Успейте инвестировать в своё будущее! Обращайтесь в детский сад "Яркий притон"!

- А кто плохо слушал,

Кто каши мало кушал,

Того мы все припомним,

И кулачьём накормим!

- Так, ребята дорогие,

Хватит так людей пугать.

Вы же детки удалые,

Что же нужно предпринять?

- Идти противогазы собирать! - ответили ребятишки хором.

(Очень быстро) АО "Яркий Притон" не несет ответственности за сохранность вашего ребенка. Все описано в личном пользовательским соглашением. Удачи.

***

Будильники "Ер Жан" и вы на коне всегда и везде. "Ержан, вставай, на работу пора".

***

"Стоят два стула..."

Нарушил закон? Спаси свой зад от неожиданной встречи. Компания "Правда И Достоверность, Определенное Решение" поможет вам. Звоните по номеру: 01-60-42-05-53. Если проблем с законом нет, то оформите страховку на год. Наши адвокаты умеют побеждать!

***

Компании адвокатов крадут ваши деньги, а лишиться девственности за решеткой не хочется, обращайтесь ко мне, Бывалому. В список моих услуг входит:

- Объяснение загадок и решений к ним.

- Обучение рукопашному бою.

- Обучение навыку "не поднимать мыло с пола".

- Снабжение связями.

Бывалый бадяге не научит, коль спросят, не шугайся. Если багажник пуст после визита, то и акробатом тебя не сделают.

***

Раньше из-за перхоти я не мог носить чёрный кожак, здороваться с братками, на противогазе вечно появлялось звездное небо. Потом, один из моих братков посоветовал мне шампунь "Жумайсынба". После первого применения, я сразу же увидел результат, и теперь я могу спокойно здороваться с братками и радоваться жизни. Шампунь "Жумайсынба" - скажи перхоти: "Көзіме көрінбейтін бол э, түсіндің ба!"

***

Будем ждать новостей с фронта, друзья...

Глава 31. И что же знает младенец?

И что же знает младенец? Первый вдох - больно. А дальше - зависимость. Кислородная наркомания. Скажите мне, без чего не могут жить на земле, последует ответ: "без воздуха", то есть без этого самого кислорода. То, что не дышит, умереть не может.

Тогда как такое возможно, что трупы, вросшие в стены, умудряются не только подавать признаки жизни, но и делать относительно разумные вещи?! Прямо как студенты в глазах преподавателя.

- Так. Остановимся. Ты-то пройдешь, милая, а я?

Образ хихикнул и скрылся за шевелящейся стеной. То ли Мише приспичило быстро сгинуть, то ли он просто дурак - бензопила зажужжала. Сросшиеся тела с треском начали рваться о металлическую цепь. Брызги некой "кровавой" жидкости попали на линзы противогаза.

- Отлично!

"Жестоко, - улыбнулось приведенье, - но не останавливайся"

- Странная ты.

"Странный ты, раз говоришь со мной"

- Справедливо.

Перед мужчиной показался коридор. Пол усеян трупами. Из них растут цветы. Необычное зрелище.

Место, в котором находился Субботин, оказалось убежищем некоего Мартина Сигвея, за которым накануне приезжали садоводы. Трупы, вероятно принадлежали его товарищам. Но что же он тут делал?

"Спасался от властей"

- Думаешь?

"Повсюду камеры, наблюдающие за основными путями военных. Это первое. Второе - тут дневник, а в нем написано, что он уже десятый день скрывается от властей"

- Понятно.

Внезапно Михаил заметил, что он абсолютно один, а дневник, находится в его руках. Грустно вздохнув, он принялся читать заметки, в которых подробнее узнал о Соцветии и его механизме. Вам, увы, поведать о нём подробно в этой книге не получится, т.к. нет достаточных сведений.

Вокруг лежали схемы оранжереи, оружейные ящики и множество запакованных баллонов. Они и были прототипом лекарства? Вопросы вопросами, а решать, что делать дальше нужно в неотложном порядке. И Михаил положил бензопилу на стол, принявшись разглядывать секретные бумажки с чертежами. Схемы рассказали Композитору об устройстве циклопического строения, называемого Центральным Лондоном, в котором, по слухам, жили самые верхние слои населения. У Центрального Лондона имелась одна огромная электростанция.

Опять взорвать ее? Или, быть может, попробовать использовать Соцветие? По крайней мере опыт у мужчины уже имелся, однако, он успел сообразить, что градирню можно было и не трогать. Достаточно было устроить подрыв энергоблока, придумав план проникновения к нему.

Вода из внешнего мира через фильтры попадала в цех очистки, далее либо превращалась в пар и толкала турбины, либо проходила процесс насыщением витаминами и отправлялась дальше для использования в качестве питьевой воды. Турбина крутила электрогенератор, вырабатывая электрический ток, а теплая вода шла на отопление.

- Все это, конечно, интересно, но как мне туда попасть?

"Попробуй через мусоросборник, вот здесь"

- Точняк! Стоп. Не. А через другие места никак?

"Нет" - улыбнулась девушка в белом своими голубыми глазами.

Она бы с удовольствием рассказала, что с ним сделают, если найдут его, но так как она была в его голове (и он осознавал это), ей даже не пришлось фантазировать.

- А не могу я прикинуться работником? Кто-то же все равно должен обслуживать эту махину. Суть работы я знаю. Что-то подтяну по пути. Лицо скрою противогазом.

"А ты не подумал, что воздух внутри может оказаться наичистейшим?"

Михаил уселся и подставил под подбородок руку, начав обдумывать план. Все это время перед глазами мерещилась супруга, смотрящая на него с ехидным выражением лица.

- Даже после смерти ты иногда можешь выбесить.

- Только я могу вывести тебя из себя. Это льстит, - улыбнулась она.

Снаружи послышался рев двигателя. Приехали. Неважно, кто. В любом случае, снаружи его ждут не бабушки с тарелками, полными трапезой, а враги.

Прошло несколько минут. Оперативная группа уже продвигалась внутри помещения в виде буквы Г, прикрывая все стороны. Незваный гость прислонился к стене, притворившись одним из мертвецов. Так сказать, Намертво уперся. Что-то уперлось в зад мужика, заставив его вздрогнуть. Вздрогнул так же один из бойцов, который был ближе всех к Михаилу. Палец зажал спусковой крючок и пули изрешетили мертвеца, висящего в паре метров от Миши, затаившего дыхание.

- Что, Змей?

- Да тело дернулось.

- Твоё?

- Нет, что вы, вон то, заражённое.

- Эм... Ну и ладно. Не трать пули. И будь настороже, это же может быть тот "путник".

- Понял, сэр.

Буква "Г" прошла мимо. Михаил вдруг понял, что забыл свою подругу в одной из комнат, на столе. Мысль коснулась пилы – один из бойцов уже нес ее к выходу вместе с парой других инструментов и ругался шепотом. Противник в метре от Миши. Снаружи послышалась тревога: кто-то приближается на полном ходу. Большая собака.

- Шарик?

Сейчас что-то будет.

***

Анатоль крепко держался за талию Ведьмы, стараясь не смотреть на морды скалящихся псин. Обычно этот человек никогда не жаловался на жизнь, но сейчас он хотел плакать. Тео не раз пытался оттяпать у бедного француза яйца, пока тот сидел на псе, но Вета пресекла разбой своего "дружка". Теперь он, засунув камень в рот злой морды, придавил ей челюсть весом своего тела и молился, чтобы у зубов не хватило прочности, чтобы расколоть камень.

- Вот оно.

- А. Что? - и далее псине, - Черт, не смей.

Вдруг девушка схватилась за голову. Псина будто бы ударилась о невидимую стену. По инерции понт врезался в девушку, ударившись об острые ребра.

- Огонь. Оно боится огня, - тихо сказала Вета.

Впереди стояло несколько автомобилей. Несколько насмерть перепуганных огнеметчиков дали огненный залп в сторону приближающейся собаки Франкенштейна. Это, кажется, сработало, но уже спустя пару минут собака вновь мчалась к группе вооруженных людей.

Свинец пробивал плоть, и Понт удивлялся, как же так получается, что ни одна пуля не продырявила его. Везение?

Подбежав вплотную, псина одной из своих голов схватила бойца и дернула в сторону, оторвав нижнюю часть туловища. Второй направил поток огня собаке на спину, в сторону наездника, но что-то острое пролетело через его черепушку. Подмога из трех бойцов начала стрелять, но собака быстро приблизилась и жестоко (по человеческим меркам) расчленила их. Еще один боец отступал в сторону машины и звал помощь по рации: "Череп! Череп! Я атакован! Псина у меня!"

- Слушай, Ведьма, везучие же мы. Если я напишу о нас книгу, люди будут думать, что это фантастика и вымысел! Не может же быть таких везучих людей, как мы!

Но она не ответила.

- Ведьма?

Понт не сразу сообразил, что непопавшие в него пули оказались в теле его подруги.

Нечто, повернувшее свою голову на сто восемьдесят градусов и направившее леденящий душу взгляд Анатолю Дюпону, сказало:

– Прости...

Глава 32. S-класс.

Действия, которые совершил Понт, вызвали холодную дрожь у него самого. Впервые в жизни он ударил женщину, которая не желала ему зла. Нельзя, конечно, утверждать такое со стопроцентной уверенностью, ведь Вета перестала быть собой: её шея удлинилась, разрывая кожу. Показались белые позвонки и трубки трахеи с артериями и венами-шлангами. Хлестающая кровь закрывала окуляры Понта, чему Анатоль был даже немножко рад, ведь он не хотел видеть то, что пытался удержать уцелевшей левой рукой.

Британские спецназовцы приближались.

Удар. И еще удар. Костяшки пальцев уже заболели, но мощные рывки со стороны девушки не прекращались. В борьбе началось использование ГОПовцем культи, которая, пусть и болела намного сильнее, урон наносила более тяжкий. Хоть она и была хорошо забинтована, мужчина боялся получить заражение, поэтому он решил, что если останется жив после борьбы, то срочно прижжет свою культю огнеметами врага.

Мужчина вспомнил о белом дыме и, удерживая обрубком ее голову, начал шариться по подсумкам Ведьмы, пытаясь найти заветный баллон. Пальцы ощутили холодное цилиндрическое покрытие. Вот он! Молниеносным движением француз подтянул баллон и воткнул его в противогаз девушки, а затем спустил клапан. Белое облако скрыло пространство вокруг Дюпона, и в голове вспыхнул волнительный вопрос: "Сработало?"

Девушка закашляла. Послышалось тихое сипение трахеи, которое незаметно переросло в тяжкие хрипы и стон: девушка задыхалась.

- Думай! ЧЕРТИЛА! Думай!

Рассеяв дым, Понт, превозмогая отвращение и рвотные порывы, взглянул на изувеченную шею. Перекрученная трахея не пропускала достаточно воздуха, а собственных сил девушки не хватало, чтобы вернуть голову в исходное состояние. В глазах читался ужас и шок.

- Потерпи, Ведьмочка, - сказал Понт и повернул ее голову обратно, хрустя позвонками.

На самом деле Анатоль прекрасно понимал, что с такими увечьями она точно не выживет. Но вера в лучшее всё еще оставалась в его душе.

Вражеская подмога уже приближалась. Около минуты Ведьма пыталась отдышаться, а когда состояние пришло в относительную норму, в такую, при которой можно говорить, она, скребя глоткой, тихо начала:

- Понт. Понт. Уходи.

- Ведьма?

- Я. Мне больно, - сказала она. Из зеленого глаза потек ручеёк соленых слез, - пожалуйста.

Анатоль поник головой, не зная, что сказать. Он не хотел видеть ее страдания. Ему было страшно, как никогда.

- Иди, Понт. Пожалуйста. Я... Задержу...

- Вета...

- Анатоль, - улыбнулась она, - "Черт".

- Не надо. Вета, мы с тобой нарушаем, да? - улыбнулся он в ответ, но заметил, что у самого глаза на мокром месте, а голосовые связки дрожат.

- Да...

Нельзя называть настоящих имен во время выполнения миссии, но это вообще не волнует. Никого.

- Прости, - лишь сказал он, вытирая слезы, при этом стараясь не разрыдаться, - Я не говорил этого. Но знай. Я... Я...

- Я знаю. И ты прости. Прости. Прости.

- За что?

Шум двигателей стал громче.

- Напиши... Когда закончишь здесь... Книгу... Пока, Анатоль...

Оттолкнув мужчину с силой, словно принадлежащей горилле, а не француженке американского происхождения, Вета схватилась за морды Тео и развернула его от Понта. Цветущее нечто раскрылось, показав свое нутро в виде нескольких красных точек на тычинках, радиально растущих из центра. Ребра раскрылись, продырявив одежду, и начали двигаться из-за дыхания Ведьмы.

Ужасное понимание вдруг пришло к нему: "Ведьма всё слышала и понимала, пока её тело пыталось убить его, соратника и друга". Поднявшись с пыльной поверхности, Понт побежал в сторону. За спиной послышалось рычание: собака оскалила сотню морд и поскакала навстречу приближающимся силам.

"Вижу зараженных S-класса! Веду огонь на поражение"

Раздались хлопки выстрелов. Пули, достигавшие цели, отскакивали от ребер Ведьмы, и это вызывало у твари, которой она стала, подобие улыбки или оскала. Остаточные капли сознания позволяли ей испытывать эмоции. Например, печаль. Первая машина смялась о собачью лапу. Тентакли пробили лобовое стекло, и сидящие на передних местах бойцы тут же превратились в месиво. Те кто сидел сзади, попытались быстро выйти из авто, но паре, увы не удалось.

Послышался душераздирающий крик. Мерлин, один из бравых садоводов, выпустил пулю в лоб страдающему от невыносимой боли коллеге: тентакли вывернули его лицо наизнанку, а множество собачьих ртов разгрызали кости на лодыжках. Сразу после этого одно из кровавых лиан пробило шею Мерлина насквозь, но он и не успел почувствовать боли: в один миг пространство осветила яркая вспышка взрыва из-за излишнего трудолюбия Тео. Псина задела баллон, высвободив много кислорода, который подорвался из-за искр от выстрелов.

Вторая и третья машины уже выгрузили экипаж и вели бой. Переоборудованная пожарная машина уже направила свой гидрант на собаку, у которой из-за взрыва осталась половина тела.

Дым пущен.

Огнеметчики уже рядом.

- Прости.

Это слово услышал Ларри перед тем, как увидел отлетающую в сторону половину собственного тела.

- На пожарников напали!

- Метайте успокоительные гранаты!

Неведомое существо, некогда бывшее Ветой без особых усердий расправлялось с людьми. С другой стороны спецназовцы страдали от псины, в которую целились гидрантом с успокоительным веществом. Ларри, наводчик, был уже разрезан, а водители своими органами раскрасили салон изнутри.

Белый дым, казалось, только мешал, скрывая собой всю площадь. Обстановка - хуже некуда. Враг очень быстр и хитер, будто опасный хищник, который вышел на охоту.

- Где ты, гнида? - задал вопрос в пустоту Фарис, храбрый ветеран Африки с стильными бакенбардами и мощной мускулатурой.

- Прости.

От него на земле остались стоять черные берцы с ногами внутри них, а сам мужик мгновенно пропал в белом дыме. Сиэль это видел и навел ствол в сторону, откуда доносился крик сурового шотландца.

- Прекратить огонь! Там свои!

- Но сэр?

- Оно не успокаивается. Взять топоры!

Рычащий звук со спины окончился мгновенным нападением псины, а точнее - обрывка, состоящего из пяти собак. Спустя секунды две командир смотрел на оторванную по локоть руку. Его взгляд переметнулся на Сиэля, а дуло ствола оказалось около виска.

В десяти метров от этого места Спайк уже занес топор над головой и попытался нанести удар по шее монстра с цветком вместо глаза. Тварь быстро развернулась и перехватила топор, а затем заглянула Спайку прямо в глаза. Мужчина увидел на ее щеках слезы. Из трахеи росло несколько красных "фильтров", а противогаз был частично разорван так, что на своих дыхательных собратьев он больше не походил: нижняя совсем отсутствовала, оголяя челюсти Ведьмы.

- Что ты такое?

- Прости...

"Нужно подкрепление! Командир застрелился!"

Дым рассеялся, и бойцы уже могли стрелять по ней, однако это не давало особой пользы. Лишь огнеметчики могли как-то ей навредить, но она не позволяла им даже приблизиться к себе, мгновенно расчленяя их.

Спустя час на месте битвы уже можно было поскользнуться на разбросанных повсюду гильзах, запнуться о какой-нибудь кратер, оставленный на месте взрыва, или труп, который уже был поражен плотоядным цветком.

Когда ее ребра превратились в крылья, каждый потерял надежду на то, что ее удастся устранить...

Глава 33. Одиночество.

"Это невероятно, Миша!" - восхищался битвой белоснежный образ девушки, сидящий на капоте одного из автомобилей. Михаил тем временем сидел рядом со стеной на трупе одного из садоводов. Ему вспомнился момент далекого прошлого, когда их рота после боя так же сидела на поверженных врагах. Ребята, покуривая "Приму" и "Беломор" шутили, мол, зачем нужны дорогие мягкие диваны от разных компаний, когда можно притащить с фронта мертвеца или двух. Тогда Андрюха, друг Миши, опроверг идею, заявив, что тела сгниют, если их использовать в виде мебели, а не еды. Тогда Миша тоже курил.

- Смотри мне, ревновать ведь будешь.

"К кому?"

– К ней, – и Михаил показал на скрытую зеленой пылью фигуру с огромными крыльями, – Мужики, вон, головы теряют.

"Каламбурненько" – прокомментировала Аня.

Стрельба раздавалась со всех сторон. Некоторые из садоводов уже позабыли все инструкции и воевали по-старинке. Иначе было уже никак нельзя. Военных машин становилось только больше. В один момент Михаил заметил автомобили ГВО, подошедшие на помощь. Сил явно не хватало. И это еще при условии, что уже началась война со второй сверх-державой, которая обладает огромной боевой мощью с поддержкой военной авиации в виде дирижаблей.

Но об этом позже.

"Говорит Биг Бен Змею! Змей! Змей! Где Череп?" - затрещала рация на разгрузке лежачего под Мишей мертвеца.

- Убит, - невозмутимо сообщил Михаил.

"Принято! Выведите тварь на открытую местность! Мы её снимем".

- Есть.

"У-у-у. Теплаки", - пожурила Британцев девушка в белом, стоя перед Мишей. Вдруг шальная пуля прошла через лоб девушки, пробив образ. Девушка рухнула на серую землю, став такой же неподвижной, как камень. Голубые глаза стали стеклянными, дыхание прекратилось. Михаил, который видел такое неоднократно покрылся холодными мурашками, но не сдвинулся с места.

"Шучу!"

- Угу. Шутница, блин, - спокойно, но при этом злобно сказал Субботин.

"Ну чего ты".

– Нечего гибнуть второй раз. Это не смешно.

"Бука ты".

- Да...

Михаил прекрасно понимал, что перед ним не его любимая. Это резало душу на куски, заставляя желать скорейшей кончины, но чувство долга перед семьей и всеми, кто выжил и нет, не давало ему покориться желанию, или мечте. Мечте, которая когда-нибудь сбудется.

- Ладно. Пора.

ПП Змея на плече, рация в кармане ржавой кожанки, бензопила за спиной. Хлопнулась дверь военного Джипа. Кто-то всё еще стреляется с тварью, которая вышла на открытую местность между труб. Раздался гром. Появилась воронка. Сработала бронебойка с Биг Бена, его отсюда совсем не видно из-за масс зеленой пыли. Двигатель уже заведен. Педаль в пол. Начался путь. Дорога, покрытая песком и пылью. И никто не обращает на него внимания. Одиноко он едет вдаль.

- А помнишь, - начало привидение, сидящее на пассажирском сиденье, - как ты устанавливал для Ани качели?

- Помню.

Бесконечный ряд труб проносится за окнами. Рядом с дорогой временами попадаются занесенные песком трупы животных с вросшими в морды и гортани противогазными фильтрами. Одинаково зеленое небо срослось с серой убитой землей.

- Она так на них и не покачалась...

- Замолчи пожалуйста.

Духота в автомобиле неимоверная, а привидение все докучает и докучает, продолжая говорить о светлом прошлом, которое не вернуть. Михаил молчит, наблюдая, как циклопические строения становятся все выше и выше, приближаясь к нему. А вот и образ Биг Бена. Туда что-то направляется, поднимая облака песка за собой.

- А помнишь...

- Хватит. Я все помню. Ты часть моего сознания. Почему ты не спросишь меня, когда мы познакомились?

Аня промолчала.

- Потому что я не помню, а значит и ты. Все. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

- А вдруг ты передумаешь?

- Что опять. Ладно, вот скажу прямо. Ты так же любишь иметь мой мозг, как настоящая. Но с чего ты решила, что я передумаю?

- При авариях на заводах в атмосферу выбрасываются тучи вредных веществ.

- Назови разницу в приземлении с пятого этажа и двадцатого. Или нет. Со сто пятого и сто шестого.

-...

- Итог один: труп и потрескавшийся асфальт. Заводы еженедельно выбрасывают столько дерьма, что если бы я их не взорвал, ситуация только ухудшилась бы. Понимаешь? А говорить с ними об этом бесполезно. Как об стенку горох. "А смысл сохранять то, что мертво? Это удел русских приводить Ленина в порядок", - процитировал Михаил чьи-то слова, сказанные по радио.

Вдруг из огромных ворот гигантской стены выехала колонна автомобилей, которая направилась прямо навстречу машине Михаила, который, с быстротой тигра нацепил на лицо запасной противогаз бойцов группы "Королевских Садоводов", чтобы сойти за своего. Но на него не обратили внимание. Вся колонна направилась в сторону "Больших часов", которые подверглись атаке существа.

– Ведьма чудит.

Свернув с главной дороги, Миша поехал по проселочной дороге. То слева, то справа временами появлялись старые довоенные здания, оборудованные под охранные посты. Все они оказались пустыми. Легкая победная улыбка появилась под противогазом. Под черепной коробкой появился вопрос: "Почему так просто?". Колеса намотали ещё половину километра, и из-под зеленой завесы показалась черная стена, которая закончилась водозаборником.

– Приехали.

В горе пепла рядом с фильтрами одиноко стоял гражданский мотоцикл...

Глава 34. Глазами героя.

Рыцарь света, потерявший его, становится посланником тьмы. Он сеет хаос повсюду, стараясь отомстить врагам за то, что когда-то они делали с другими из-за сильной обиды. Тьма сочится из бездны рыцарской души, умирающей в страшных муках. И самое лучшее, что может сделать падший – направить свой праведный гнев на тех, кто его заслужил, очищая их своим священным пламенем, что являет собой последнюю оставшуюся частицу света. Но так думает лишь один человек.

- Я не позволю злу уничтожить мир! - громогласно крикнул герой небесам, ожидая услышать одобрение.

Но ответят ли они ему? Он и сам начинает понимать, что создателю нравится наблюдать за происходящим здесь. Создатель – зло абсолютное. Именно создатель является первопричиной всех бед Бенни, героя-огнемага.

"Мобилизируйте все силы! Объекту S-класса присуждается ранг SSS-класса!" - передавали сообщения простые солдаты, которые должны устранить угрозу, имя которой Ведьма. Сейчас, по донесениям бойцов, она атаковала Биг-Бен. Файерган уже представлял, как будет сражаться с ней один на один. Он прекрасно видел каждую деталь своего будущего сражения, ощущал силу своего дара, который будет применен во время битвы с ней.

Оставив своего верного коня, Бенедикт зашел внутрь темного дворца, своды которого разъедала щелочь мертвой пустыни. Грязные воды протекали через чудного вида строения, исполненного по технике полной необычной магией человеческого разума. С одной стороны была грязь, с другой – чистая, как кристалл, вода. Он обернулся, чтобы увидеть весь путь, пройденный им, однако руины старого Лондона, как Тауэрский мост, скрывали своими массивными телами убитые технологиями земли, изувеченные многотонными трубопроводами, похожими на вены машины, имя которой – Биг-Лондон.

Подняв факел вверх, Светлый Маг прошел за стены, опустевшие, но всё ещё громкие из-за волшебных строений, очищающих воду от микроскопической ереси. Центральный Лондон. Что это такое? Кто здесь живет? Лорды? Власть имущие? Похищенные дети? Не может такого быть, что всё это не обслуживается! Кто-то должен быть!

Началась ходьба по монструозным строениям водоочистительной станции. Никто не останавливал путника, ибо никого здесь не было. Небольшая комнатушка привлекла внимание героя. Любопытство взяло верх над осторожностью, и со словами: "Сэры? Есть тут кто?" – Бенни зашел внутрь. Пусто. Ни души. Столик с шахматной доской стоял около стены. Игра была уже начата, но не закончена. Стража отсутствовала. Оружейные шкафы опустели. Будто все испарились.

На стене висел противный взгляду герб с изображением дерева и черепов на ветках. "Значит, – понял мужчина, – этим местом заправляют черномаги и похитители детей". Рядом стояло радио, которое вещало белый шум. Настроив нужный канал, Волшебник прислушался.

"... Сражаются, как звери! Войска врага наступают с южного и юго-восточного направлений. Но мы держимся..."

Началась война с Парижской республикой проклятых душ. Понятное дело, причину нападения нечистивые успеют придумать, это им не впервой, но это уже не хорошо. Сэр Бенедикт расстроился. Уже в который раз ему в лицо тычут фактом о том, что враги со всех сторон. Как же защищать страну, когда верхушка заботится о своей выгоде? Где король, когда он так нужен? Почему французские лорды истребляют невинные души обычных людей, а английские лорды не выдвигают свои армии для защиты? Почему? И все из-за конкуренции гигантов на рынке. Истреби конкурентов и останься один, тогда ты будешь владеть миром, лорд-монополист.

Повеяло холодом. К месту, где находился волшебник, приближалось первородное зло с севера. Убийца. Маньяк. Темный маг. Алхимик. Кровь испачкала руки злодея. Отвратительная аура маньяка сопровождала негодяя, пульсируя черно-фиолетовой дымкой при каждом шаге. В пустых линзах жуткой маски не было видно ни сомнения, ни желания получить прощения.

– Ты...

– Что? - остановился враг, - тут ещё кто-то остался?

Алхимик, казалось, посмеивался над потугами героя спасти мир.

– Алхимик! Это ты убил мою жену! Моего ребенка! – пытался справится с нахлынувшими эмоциями сер Бенедикт.

Злодей непонимающе переспросил героя, о каком "алхимике" идет речь.

– Ты всё понял. Я не позволю тебе и дальше творить этот хаос, демон! – направил в алхимика указательный палец огневой маг.

- Ты слышала, милая? Да. Хи-хи, это тот психопат. Угу. Жаль его, - с кем-то начал говорить темный.

Искра. Огневой змий вырвался из пальца, огибая решетку своим гибким горячим телом, плавя сталь как мармелад. Алхимик выставил перед лицом руку со стальной пластиной, и пламя прошло через нее, прожигая плоть и кость. Злодей сжал зубы от боли. Даже таким, как он, не чужда боль, но Бенни не радовался этому. То, что пережил Бенедикт, не сможет достичь та жалкая физическая боль, причиняемая его чистым огнем.

- Ух...

Отпрыгнув в сторону, алхимик запустил в огнемага заклинание в виде свинцового дождя, но огненный змий поглотил темную магию. К несчастью для врага, его мана кончилась, и он отбросил свой магический жезл в сторону. Посмотрев Бенедикту в лицо, алхимик спросил:

- В чем твоя цель?

- Я спасу Британию! Свет никогда не проиграет тьме! Больше ты никого не убьешь, злодей! Моя дорогая жена и милая дочка, которая не успела родиться, со мной!

- Ты слышала? - спросил у кого-то Алхимик, смотря куда-то в стену, - я злодей.

"ДА" - из пустоты раздался женский голос.

- Это говорит мужик, который умертвил фиг-его-знает сколько человек, виноватых и невинных. М-да, - посмеиваясь сказал северянин.

"Он же, похоже, тоже поехавший, Миша, как ты".

По коже Файергана пробежали мурашки. Он отчетливо услышал это дивное звучание голосовых связок молодой девушки. По-странному умиротворяющей мелодии Бенни не слышал уже давно. На него смотрели два светящихся голубых глаза стоящего у стены ангела. Золотые волосы. Веселая улыбка. Бледная кожа. Белоснежное платье. Босые ноги. Изучающий взгляд.

- О, кто же вы, Леди?

- Он тебя видит?! - ошарашенно воскликнул Алхимик.

"На то он в моих глазах и выглядит поехавшим".

- Как я? - улыбнулся алхимик.

"Да, дорогой".

- Должно быть, тут есть воздух, раз вы без противогаза, - сказал волшебник и снял свою защитную маску. Щелочь тут же обожгла легкие мага, и он закашлялся. Яд заполнил глотку, глаза заслезились. Боль нахлынула волной прямо в мозг.

"Какая досада! Я же мертва, - хихикнул призрак со спины, - что с тобой, герой? Как ты видишь меня?"

Бенни, не понимающий происходящего, вдруг осознал, что перед ним не человек. Красивая девушка – лишь иллюзия, которую создал враг ради умерщвления героя. Злость вспыхнула в груди светлого волшебника.

- Чёртово наваждение, убирайся! - взмахнул ножом ассасина волшебник, попав по образу и рассеяв его.

Как он смеет? Темно-фиолетовая аура злодея вдруг накрыла весь зал. В ядовитом воздухе появилась тяжесть. Серые глаза темного мага-алхимика налились кровью. Как он посмел ударить её?! Как?! В голове не укладывалось. Пусть она была лишь фантомом, это никак не оправдывало содеянного.

- Сдохни.

Фиолетовая дымка обрела форму огромного черепа с острыми клыками и массивными рогами. В безднах черных глазниц светились едва заметные огоньки. Монструозная фигура начала своё движение навстречу Бенедикту, и ему стало страшно. Но, зная себя, силу собственного духа, Файерган не отступил. Даже легенды могут бояться!

- В-в-вот твоё настоящее обличие, некромант! - ответил Бенедикт, - Кто позволил тебе воскрешать?! Творец?! О ДА! Он сильно облажался, написав в качестве главного злодея именно тебя, нечисть! На этом закончится история! Я уничтожу зло, и мир вновь станет чистым! Да, творец, я знаю, что ты существуешь!

– О. Если ты так хочешь, я покажу тебе, какой я злодей, - сверкнули злые глаза в паре метрах от Файергана. Зажужжала страшная пила.

Металлическая цепь прошла около правого уха. Сэр Бенедикт едва увернулся от удара и услышал сожаление призрака, осуждающего волшебника за то, что тот посмел увернуться. Бенни знал, что это провокация колдуна, но ему было противно слышать обвинения белой незнакомки, которая была прямо перед ним.

Огонь!

Змий вновь высвободился. Исполинское тело пламенного существа накрыло собой всю область рядом с Бенни. Даже ему, герою-огнемагу стало жарко. Но лучше уж так, чем лишиться головы в кульминации. Жара закончилась. Жизнь в ближайших пяти метрах была испепелена, и лишь остаточные языки пламени говорили о том, что минуту назад в этом месте стояло два человека.

Бенедикт не мог поверить своим глазам: главный злодей сгинул без следа?! "Слишком уж просто, Алхимик" - крикнул Бенни, но ничего кроме собственного эха не услышал. Среди черных сводов огромного замка под названием Центральный Лондон стоял только он. Великий светлый волшебник, сэр Бенедикт Файерган.

Над головой зазвучало стрекотание.

Женский голос мягко произнес:

- Прости...

Глава 35. Спасение.

Двадцать пять минут назад...

"ББ! ББ! Что там у вас?!"

"Говорит ББ! Существо в зоне видимости. Открываем огонь!"

- Простите.

Несколько пуль попали в образ, и он исчез.

- Шея. Больно. Прости, - прошептала ведьма рядом.

Артур когда-то давно проткнул ногу, наступив на гвоздь. Пронзивший грудь мужчины "костяной меч" напомнил именно об этом. Существо со скрипом шейных позвонков повернуло свою голову и взглянуло в лицо человеку, которого только что убило. Испарилось.

"Биг-Бен рухнул!" - рация разрывается от потока непрерывных голосов. Невероятное событие потрясло всех, кто услышал о нём. Последние выжившие стояли, молча наблюдая за всем происходящим, побросав собственное оружие. Любое сопротивление бесполезно, когда даже Биг-Беновский рельсотрон не справился с тварью.

На обломках стояла девушка, из спины которой росли костяные крылья огромных размеров, скрывающих абсолютно всё, что находилось за спиной. Вдоль крыльев, на красных лозах, росли цветы умопомрачительной, темной красоты. И видно их было даже через бледно-зеленый туман, окутавший мир. Она понимала, что происходит. Оттого и слезы, текущие по её щекам, не прекращались. Когда-то ей дали позывной "Ведьма" за её талант создавать чудеса из пустоты. Сейчас же, позывной, приходивший на ум при её виде, вызывал совершенно иные эмоции, пользуя иной, по-настоящему холодящий душу, контекст. Именно ей и будут пугать непослушных детишек, как в детстве её пугали единорогами пустынных прерий. Возможно, поэтому она и была тихим, послушным ребенком.

Взмахнув монструозными крыльями, она оторвалась от земли, подняв облако пыли. Силуэт, издалека напоминающий летучую мышь, направился к циклопическим строениям центрального Лондона.

- Если соцветие доберется до королевской оранжереи, миру конец...

- Соцветие? Объясни Джеф, - потребовал Понт, наблюдая через лобовое окно за тем, как бывшая соратница приближалась к циклопическим строениям.

- Так уж вышло, что ГВО с садоводами сейчас как раз вас ловили. Они что-то говорили о "зомби коллапсе".

- Черт.

- Барри любил такие фильмы. Эх. Я не знаю ничего, но знаю, что если не помогу вам, Барри сгинул напрасно. В этой неразберихе я не вижу иного выбора, кроме как довериться вам, хоть вы и мои враги.

Бронемобиль несся к центру Биг-Лондона через хаос. Стрельба доносилась со всех сторон света. Остатки армии самообороны объединились в небольшие группы и бились с многочисленными зомби, пока с уцелевших укреплений по толпам работали пулеметы.

- Давай, Джеф! - подгонял старика француз.

Когда Тео и Ведьма сражались против объединившихся садоводов и ГВОшников, шпион попал в руки старого курящего англичанина. Ему пришлось долго объяснять всю ситуацию с советским психопатом, который вышел из-под контроля. С невозмутимым лицом Джеф выслушал пленника, сплюнул прямо внутри машины и вдавил педаль газа в пол. "Раз ты начал эту ахинею, ты и закончишь. Поймай же Михаэля, Понт. Надеюсь, войну мы как-нибудь остановим".

"Войска Республики захватили побережье от Брайтона до Гастингса. Дальше они пройти не могут. Хе! Мы же знаем, что ничего у них не выйдет! - голосило радио в автомобиле, - СССР уже выслал нам поддержку в виде универсальных танков, которые раздавят францужьи бошки!" Наверное, никто из местных и не подумал, что сказанное здесь противоречит высказыванию этого же человека, что "советские танки бесполезны". Радио продолжило: "Говорит Майк Салливан, "Важное сегодня". Нашим войскам пришлось отступить. Но отступление – лишь тактический шаг, уверяю Вас! Мы понимаем, что враг силен. Это уже половина дела. Остается дать знать Республике, что Королевство сильнее".

***

Уже около пяти минут велась борьба на смерть. Бой незаметно перешел в огромный машинный зал, в котором находилось множество монструозных аппаратов, преобразующих поток пара в электроэнергию. Высота от пола до потолка достигала пятнадцати метров, и сверху виднелся передвижной рельсовый кран. Существо перемещалось потолочным балкам, время от времени превращая свои костяные крылья в дополнительные конечности, а когда волшебник терял бдительность, оно тут же наносило ему удар. Ни в одной инструкции не написано, как драться против ведьм, а значит сэр Бенедикт должен своими силами справиться с ней и стать автором "охоты на ведьм". Священный огонь – понял маг – есть лекарство от подобных демонов, кем бы они ни были.

Существо громогласно вопило, когда пламя задевало его плоть. Приходилось даже увечить свое тело, чтобы огонь не распространился по красным венным лианам. Такой же реакции не было, если существо падало с потолка на острые железные конструкции, которые явно протыкали его. Любой человек умертвился бы, если бы его расчленило, но не ведьма.

Когда создание запрыгнуло на энергоблок. Ярко алый змий тут же последовал за существом и... Яркое зарево ослепило волшебника. Громогласно, с великим от скрежета эхом, вырвалась турбина. Крепления вырвало, и они пулями вонзились в стены. Оттолкнувший турбину пар высвободился и сдул Бенни, как пушинку. Ударившись о несколько заборов и погнув их своим телом, бывший страж порядка потерялся в пространстве, чувствуя, что под ним появилась бездна, в которую, он летит увесистым камнем.

***

Понт не мог поверить своим глазам: пустота внутри Центрального Лондона казалась абсурдом. Вторая (после Парижской Республики) по военной и экономической мощи страна никак по разумениям оперативника не могла иметь пустую столицу. Джефри сразу же дал ответ: "Все просто спрятались". Это очень походило на правду. Но почему же тут нет ни одного охранника? Это напрягало нервы. Существовала некая защита, позволявшая не держать внутри вооруженных солдат, но что же это?

От мыслей Понта отвлек протяжный визг откуда-то изнутри. Рядом с электрической станцией или на ней самой было некое существо, которое издавало жуткие гортанные звуки совместно с подобным женскому плачу визгом. По приближению к источнику криков оба всё больше убеждались, что кричит именно женщина, а не зараженное животное. Когда Понт услышал знакомые "Простите!" он ускорил шаг и, наконец, вышел на открытый участок.

Картина, представшая перед ним, повергла оперативника в шок. Огромные железные лопасти паровой турбины пронзили что-то насквозь и вошли в железобетонную стену метра на два в глубину. Вокруг полыхало пламя, образующее собой нечто напоминающее загон. Оно становилось только сильнее и сильнее, попадало на плоть существа, и оно, крича от невыносимой боли, отрезало поверженный участок плоти.

- Вета! - подскочил Анатоль, - Веточка! Вета. Ты слышишь? Вета!

Существо лишь брыкалось, продолжая извиняться и вопить. Джефри подошел ближе и понимающе похлопал Анатоля по плечу. Старик предложил окончить её страдания, на что оперативник согласился, но прежде чем Джеф навел свой огнемет на тварь, Понт остановил его.

- Я Сам. Джеф...

Глава 36. За экраном.

Знаете, как называлась Первая Мировая война до второй Мировой? Великая война или просто Мировая, без номера в названии. Третью Мировую решили звать Ядерной войной. Теперь, если историки будут жить, в учебниках будут главы о Первой и Второй Ядерных войнах. Весело, не правда ли? Вот и я о том же.

***

- Говорит Майк Салливан, "Важное сегодня". Нашим войскам пришлось отступить. Но отступление – лишь тактический шаг, уверяю Вас! Мы понимаем, что враг силен. Это уже половина дела. Остается дать знать Республике, что Королевство сильнее.

Оператор и военкор снимали свой новый репортаж, стараясь не фокусироваться на тысячах раненых бойцов. Многие из них станут калеками. Им останется лишь полировать полы своими культями в многолюдных местах с пластиковыми стаканчиками фирмы "Plworld", дешевейшими из всей небьющейся посуды.

Льет привычный кислотный дождь – типичная погода для туманного альбиона. Колею, проделанную стальными гусеницами, затапливает ядовитая вода, в которой даже микроскопические паразиты не могут существовать.

- И что делать? Что? На кой хрен я отправился сюда? - ругался сорокалетний заводчанин с перебинтованной рукой. Из его противогаза торчал дымящийся фильтр, внутри которого тлело синтетическое подобие табака.

Майк поспешно прошел мимо этого человека, который портит итак не очень красивую картинку. За такое и зарплату урезать могут! Оператор же, будто специально, развернулся и заснял этого крикуна.

- Моральный дух некоторых проходимцев сломлен. Вот так выглядят трусы, - вклинился в кадр военкор, - забыл уже о мужском долге! Родину защищать!

Мужик услышал все слова Майка. Сказать, что он взбесился - ничего не сказать. Дядька просто ударил вещателя, если можно так выразиться, прямо по морде, повредив ему нижнюю губу (этого никто не заметил бы из-за дыхательной маски). Салли упал на мокрую землю, а оператор навел объектив на обидчика.

- Что зыркаешь, глаз? Слушайте! Почему корпораты свои личные армии не отправили сюда? Где их дети? Почему они Родину не защищают? Я каждый день видел обмундированных "красавчиков" с глянцевыми пулеметами! Где они?! Что они защищают? Хозяйские жопы?

- Прерви на рекламу, идиот! - руганулся Майк, видя, как новичок развесил уши и показывает мужика всей стране.

Популярная личность подобного внимания лежачему скомороху не уделила, просто уйдя восвояси, хлюпая грязью и тихо ругаясь.

- Ты что творишь, кретин?

Оператор не знал, что ответить, и промолчал. Майк поднялся, вытер кровь, посмотрел на часы Rollex, и пошел в сторону окопов, где уже готовились пушки. Снимающий пошел следом.

- Что там у нас? Фильтры, очки, "Бэйбистан". Так... Что-то маловато спонсоров сегодня. Так-так. Опа. Готов? Поехали! Майк Салливан на связи! "Важное Сегодня"! Я кричу из-за шума двигателей. Видите? Это наша артиллерия. Танки все-таки могут что-то проехать. Но тут-то им припасен "подарочек". А эти старушки, посмотрите на них. ПВО собственной персоной!

- Че вы тут снимаете, лоботрясы? Дуйте отсюдова, пока не оглохли!

- Скажите, как вы считаете, как скоро мы увидим фейерверк из больших воздушных шаров?

- Ты о чем?

- О дирижаблях!

- Дери жаб лях? А. Дирижаблях. А в чем вопрос?

- Когда вы их взорвете?

- Кого? Дирижабли?

- Да! - крикнул прямо в ухо бойцу Майк с дергающимся глазом.

- Наверное, снарядами.

- Снарядами Феникса?

- Ой да нет, что ты? Феникс жидко наделал. Их железки страшно в руках держать. Да и старухам мощей не хватит, чтобы толкнуть такие какахи вверх. Этим штукам, - боец хлопнул по каркасу орудия, - лет больше чем моей заднице. Я не знаю, честно. Счастьем будет уже факт наличия выстрела, а остальное - как повезет. Мы в душе не греем, как ими стрелять.

- Спасибо! (Одни идиоты! Что за день такой?)

Эти двое шли под дождем, наблюдая за приготовлениями армии. Вдруг к ним подошла пара людей в черной униформе. Их угловатые хмурые лица под белыми противогазами выдавали в них больших вышибал, которые имеют власть.

- Пройдите с нами.

Без лишних объяснений вещателей взяли под "опеку" и потащили к крепкому строению. Внутри было тепло и уютно. Майк и оператор прошли внутрь, толкнув дверь из настоящей лиственницы. Мягкое кресло, стоящее напротив дубового стола, было отодвинуто для Майка. Оператора оставили ждать снаружи, отобрав камеру.

Начальник, сидящий за дубовым столом, жестом предложил Майку усесться на мягкое кресло с красной обшивкой.

- Виски?

- Н-нет, не нужно, - сказал Майк, уперев глаза в пол.

- Хорошо, - протянул начальник, - гм... Ты же опытный новостедел? Верно?

- Да.

- Ну вот, слушай, Салли. Знаешь, что не нравится людям?

- Когда на них клевещат?

- Именно, - с удовольствием бархатистым голосом сказал начальник, - но я не о нас. Что не нравится обычным людям, которые после работы хотят отдохнуть?

- Плохие вести?

- Ты меня радуешь, Салли. Молодец. Получай оценку "А". Теория сдана. Теперь о практике...

Майк нервно сглотнул.

- Скажи мне пожалуйста, Салли. Почему я вижу, как курящий имбецил несет нечто отвратительное моему слуху? А после я вижу деревенского дурачка, который не знает, как разговаривать?

- Это недоразумение, я...

- Вот, - поднял указательный палец вверх начальник, - Перебью, можно? "НЕДОРАЗУМЕНИЕ". Как это слово появилось? От слов "недо" и "разум". Недостаток разума. Кто в здравом уме будет снимать тех людей, которые не знают, что говорить? Разве будут люди смотреть кино, в котором нет сценария?

- Мне очень жаль. Мой напарник. Я поговорю...

- Перебиваешь.

- Нет-нет, что вы. Я просто. Я. Ну. Мне.

- Успокойся, друг. Все хорошо. Я не кусаюсь же, - улыбнулся начальник, - мое дело - направить моих подчиненных на верную тропу. Мои заказчики очень расстраиваются, когда узнают, что на моем канале их товар смешивают с грязью. Мы же не хотим обижать их? А, Салли?

- Н-нет.

- Кстати. Как там Джонни?

Майк вдруг замер. Когда речь идет о его лучшем друге, с которым он вырос в одном детском доме, голова начинает идти кругом.

- Эй, Салли. Когда будешь в больнице, передай ему от меня привет. И эту шоколадку. Смотри, будь осторожнее на дороге, по сторонам смотри. Я же волнуюсь за вас, друзья.

- Хорошо. Передам.

- И напомни ему. Пусть забудет о попытках разузнать о каком-то Соцветии. Это не его дело.

Ушел из кабинета Майк в подавленном состоянии. Снаружи люди как-то по-странному засуетились, но этому мужчина не придал особого значения. Их забота - суетиться, его - не показывать это массам. Все они винтики в большой машине, которых можно заменить. Ничего сделать сами они не смогут.

- Дирижабли!

ПВО заработало по авиации врага. Оттуда по орудиям полетели ракеты, но Майк вместе с оператором были уже далеко. Помимо больших военных "воздушных шаров" на земле виднелось что-то, не имеющее колес. Тоннель скрыл картину.

Молча, под музыкальные хиты этого года, они уже проезжали через знакомые переулки. Вдоль улиц шли бедные в дешевых грязных респираторах. Среди них часто встречались инвалиды, которые стали такими из-за работы. После трущоб начались более жизнерадостные кварталы, на которых серости было чуть больше.

- Останови здесь.

- Хорошо, сэр.

- Сэр, вы к Джонни? - спросил парень с камерой.

- А куда еще? Ладно, езжай домой. Мама тебя ждет.

- Спасибо, сэр! До свидания.

Дверь захлопнулась. Машина загерметизировалась. Вновь водитель и пассажир сняли свои маски. Их путь продолжился.

В белой палате лежал мужчина, заключенный с ног до головы в гипсовый плен. По радио говорил их коллега: "Хорошие новости на Брайтонском направлении! Враг потерял уже восемь дирижаблей! Ещё чуть-чуть и можно начинать контр-наступление!" Майк уселся на стул рядом и положил на тумбочку салат из модифицированных овощей собственного приготовления. Шоколадка все так же лежала в кармане.

- Ну здорово, братец. Как там твои косточки? Мне вот сегодня досталось от мужичка, ха-ха. Так-то я его понимаю, но зачем он это высказал на камеру? Дурак? Его поймают и убьют, это для них плевое дело. Мне, если честно, кажется, что это они тебя и поимели. Но никому, ок? И забудь ты про этого Сабвея, или как там его. Что? Тебе денег не хватает за воздух платить, или просто жить надоело? Забудь уже об этой ереси. Сиди и зарабатывай бабки. Не нужно геройствовать, прошу тебя, братиш. Люди все равно - безвольная масса. Смельчаки гибнут запросто так. Из-за глупости своей.

- После участия в войне у многих откроются глаза, - кряхтя ответил пациент больницы.

- Джонни, ты говоришь? Связки восстановились?

- конечно, я же радиоведущий.

- А почему ты молчал?

- Ты не делал паузы, и я не мог вставить слово. Но, пожалуй, я вставлю его именно сейчас. Мартина Сигвея грохнули, - улыбнулась "мумия".

- Что же в этом хорошего?

- А он же купленная крыса.

"... Скафандристы пытаются помочь захватчикам, но их сил явно недостаточно"

- "Скафандристы". Только тупой поверит в этот бред, Салли. Они никак не могут помогать корпоратам.

- Люди хавают, пока видят картинку, - ухмыльнулся Салли.

Возник небольшой спор, в ходе которого Джонни воистину разозлился на своего друга. Разве они шли в журналистику чтобы лгать и защищать виновников трагедий и уродов? Они шли туда, чтобы правда главенствовала повсюду. Только вот не все готови идти ради нее на жертвы. Закрыв тему, Джон вдруг спросил:

– Соцветие. Знаешь, что это?

- Остановись, идиот! - начал злиться гость, - мне не интересно!

- Это, - продолжил Джон, - наше спасение и наказание. Плотоядные цветы-паразиты, способные на фотосинтез и очистку воздуха. Большие дяди собираются монополизировать воздух, а Сигвей хотел помочь им и заработать, да сам заразился и подох.

- Я не понимаю. Как монополизировать?

- Это уже сделали, убив нашу планету. Нам остается выбрать: зомби-апокалипсис с чистым небом или существующая сейчас реальность.

- Хватит! Сейчас, вообще-то война. У Центрального Лондона какая-то бойня происходит. Уилл хотел разобраться, да его не допустили. Слушай...

Майк не договорил: за окном вспыхнул яркий свет. Ослепительная чистота заставила обоих зажмуриться. Тишина по-странному вдавила барабанные перепонки. Странное спокойствие, полное непонимания происходящего, воцарилось повсюду.

- Что за...

- Значит, выбирают реальность...

Небо впервые перестало быть зеленым. Появился новый, жуткий оттенок ржаво-оранжевого с кровавыми просветами. Громкое громыхание вдруг достигло комнаты. В ушах зазвенело. Затем волна зеленого пыльного воздуха достигла больницы, выбив окна.

- Сука! Нет! Нет! - кричал Майк и искал запасные респираторы. Найдя их на другой стороне палаты, майк возвращался к кушетке друга, но что-то заставило его остановиться напротив окна.

Вдали, за горизонтом, изувеченным заводскими трубами, виднелся огромный желтый гриб...

Глава 37. Нехорошее местечко

- Надеюсь, в новой жизни ты кайфанешь, Вета.

Понт отвернулся от обугленного трупа напарницы. Отчетливо слышались проходящие через фильтр глубокие вздохи. Джефри молча сидел напротив француза, давая ему возможность отойти от шока. Наверное, Барри постарался бы утешить, таким человеком он был. Джефри грустно улыбнулся, поймав себя на мысли, что хотел бы хоть раз глянуть на то, чем восхищался его "сын". Кино. Когда-нибудь.

Анатоль положил огнемет на пол, оперев его о стену, затем протянул черно-желтую ленту левой рукой. Ленточку он сорвал с убитой ведьмы, прежде чем сжег её. Вероятно, она вырвала её, когда сражалась с Бенни.

- Бенедикт Файерган... - понял Джефри, - эту ленту некогда к огнемету присобачил Барри "по приколу", так сказать. Позже она оказалась у него, когда он спер наш автомобиль.

- Возьми её, Джеф, - тихо попросил Понт и старый ГВОшник принял подарок, - если и Михаил, и Бенедикт живы... Они столкнутся друг с другом. Увидят собственное отражение, которое не понравится им. И всё же... Мне даже жаль этих ребят.

- Почему?

- Один хочет восстановить рай на земле: с птичками, зеленой травой и без противогазов. Другой мстит за убитую нами семью и старается защитить свою страну. Но что же, черт подери, они оба творят?

- Историю?

- Да...

***

Михаил лежит на спине. Смотрит вверх: высоко. Спина отбита. Рука сгорела до мяса. Спасибо сраному "волшебнику". Ладно хоть жив остался после падения.

Холодные мурашки прошли по его спине, едва он задумался: насколько было бы больно сгорать, если бы он не перелез через перилла и не упал вниз, на железный подмосток? Обоженная рука ныла, Аня предложила подуть на неё. Михаил тихонько приспустил противогаз, но резкий запах местечка отбил всякое желание. Воздух в этом месте был отвратительным, куда более ужасным, нежели обычный зеленоватый. А всё потому, что к химическим примесям, которые всё-таки немного проникают в шахту, присоединился едкий запашок отборных отходов. Даже мухи в этом благовонном для них месте выросли до размеров кулака взрослого мужчины. Появился даже вариант идти напролом, вернувшись наверх, лишь бы не находиться здесь. Его невидимая спутница усмехнулась над ним, и на ее бледном личике появился мнимый противогаз, мол, "Я с тобой это перетерплю".

- А ты тоже чувствуешь запахи?

- Не-а, - обрадованно сообщила его жена, - Я просто подумала, что так тебе станет легче.

- Понятно. Это к лучшему.

В этом месте скапливался мусор, органический и не только. Раз в неделю его сжигали, что выяснилось благодаря бумагам, украденным Сигвеем. Пока террорист шёл, держась за перилла целой рукой, его не покидали мысли: лишь бы не умереть здесь. Вдоль пути расположились трубы и проводы, чуть дальше находилось нечто железное, похожее на ящик, в который сбрасывались (сливались) все отходы человеческой жизнедеятельности.

Михаил обмотал обоженную руку, уселся на пол и всмотрелся в спутницу. Далее между ними произошел небольшой диалог, в ходе которого Миша пытался ей и себе объяснить, что же за чудак встретился с ними. Как же он мог видеть Аню? Что за нелепые речи о героях и алхимиках вел этот странный человек. Выводом беседы стало общее нежелание встретиться с ним вновь. Михаил поднялся с пола, прошел пару шагов и вздрогнул от взрыва, прогремевшего где-то наверху.

Перед ним шмякнулось тело, которое медленно встало на ноги. Стекло окуляра отразил Мишу, стоящего неподвижно, в полном шоке от происходящего.

- Зомби?

- Что? - впал в ступор появившийся, - ты не сдох?

- Ты же зомби? Как ты выжил?

- Я? Я герой, ты, говнюк! Слышишь! Почему ты не сгорел от моего пламени? И сам-то как выжил? Высота огромная!

- Справедливо.

- Эту тварь зовут Аня? - ухмыльнулся Бенни.

"Успокойся, Миша"

Все поняли. Сейчас. Именно сейчас и случится. Пан или пропал. Игра стоит свеч.

- Не волнуйся, мой дракон покарает тебя, - крикнул Бенни и навел на Мишу указательный палец, но ничего не произошло.

Потерянно, Бенни глянул на пустые руки, посмотрел на лево, затем направо, через плечо, отошел на пару шагов назад, схватил огнемет и нажал на спусковой крючок. Всё это время, Михаил смеялся, наблюдая за рассеянностью психопата.

- Работает твоя магия?

- Заткнись!

Противник прорычал и метнул свой сломанный огнемет о стену. Оружие с разорванным баллоном клацнуло о нее и полетело вниз, во тьму. "Сломался волшебный посох", – хихикнул Михаил и завел пилу. Бывший полицай вытащил откуда-то длинный блестящий французский нож, которым когда-то Понт срезал с ноги щупальце муравьиного льва.

- Сукин ты сын, я тебя и так покромсаю! Ты почувствуешь мою боль!

- Попробуй, - ответил Миша и сделал выпад.

Острая цепь обожгла запястья Бенни. Режущие зубья боевой подруги в два счета разделили кожу, мясо и кости на несколько частей. Французский нож упал на пол, под ноги ошеломленного врага. Сначала обескураженный взгляд Файергана остановился на лезвии, затем поднялся к рукам, или, вернее, культям, оставшимся на месте рук. Из обрубков фонтаном брызгала кровь. Отсеченные кисти лежали на полу и подергивали фалангами пальцев.

- Что за...

- Попей говна.

С такими словами Михаил пнул противника в солнечное сплетение. Сила пинка заставила его отойти на пару шагов назад и упереться в забор, но второй удар опрокинул его назад, и безумец ощутил на себе прелести свободного падения. Лучше бы он умер от удара о твердь или болевого шока. Такие мысли посетили голову Бенни, когда его плоть соприкоснулась с зловонной коричнево-черной жижей, подняв брызги. Часть содержимого местного "озера" угодила Михаилу на ботинок. Он брезгливо вытер обувь о забор, но в своей основе масса осталась на подошве.

Печальный конец постиг Бенни. Создатель весьма жесток. Злой Бог этого мира знает, как ломать людей. И если в его мире есть загробная жизнь, то он знает, на что идёт. Все писатели попадают в ад: Богу не нужны конкуренты.

Так и закончилась жизнь Бенедикта Файергана. Безумного человека постигла безумная смерть.

Михаил рухнул на пол. Появилась отдышка. Легкие вновь начало разрывать от боли. Рука по-прежнему ноет. Сердце колотится отбойным молотком, а капли пота стекают по лицу. В голове таится страшная мысль: ещё не всё! Нужно идти до конца, отгонять проклятый сон. Всё-таки Понта можно понять (в тот день его вырубало точно так же, как сейчас рубит Михаила).

Вдруг зашумела сирена. Громкоговорители вещали: "Внимание! Ядерная угроза! Просим всех не поддаваться панике и спокойно пройти к гермодверям бомбоубежища! Внимание! Ядерная угроза! Просим всех не поддаваться панике и спокойно пройти к гермодверям бомбоубежища!" И кому принадлежит это обращение? Никого же нет. Странность эта немного удивила Михаила, но когда он задумался, в голове появился более странный вопрос: где же все?

Снаружи послышался грохот.

"Такова цена спасения, Миша".

Михаил покинул это зловонное место. Прошло минут двадцать, прежде чем здесь оказался ещё кто-то. Двое. Если быть точным, это были Анатоль и Джефри. Они остановились, увидев на полу две отрезанные человеческие кисти. Француз осторожно подошёл, слегка пнул одну из них, но никакой реакции не последовало, значит, заражения нет. Без опаски Понт взял кисть, расцепил пальцы и отобрал свой нож, который владелец кистей отобрал у него, когда мог водить мотоцикл.

Увиденное заставило Джефри напрячься: убийца Бенедикта оказался ещё более безумным и жестоким, нежели бывший коп-психопат, убивший несколько невинных человек по собственной прихоти. В том, что на полу лежали кисти англичанина сомнений не оставалось.

На сирену никто из пришедших не обращал внимания. Ещё снаружи, в машине, они услышали новости о начавшейся ядерной войне между двумя сверхдержавами. Тогда Понт успел предположить, что после Первой Ядерной войны страх человечества перед "ядеркой" немного поутих, а ведь до неё к ядерному оружию относились, как к оберегу, который не позволит такой войне случиться. Точно так же, как говорили о пулеметах до Первой Мировой.

- Победил русский, - констатировал Анатоль, - с тебя двадцать фунтов.

- Хорошо, француз. Хорошо. Ставлю ещё сотню на победу англичан.

- На себя что ли? Ну чертила, - ухмыльнулся Понт, - ладно. Принимаю вызов. Смотри по пути не утони в дерьме, дружище. Это страшная смерть. Соболезную этому психу.

Им осталось идти по кровавым следам террориста, которые он оставил на пути. Это не сложно.

Глава 38. Честность - недостаток вещателя.

- Хотя бы перед смертью буду честным...

Майк смотрел на следы ядерных ракет, пересекающих зеленые небеса, стоя с микрофоном перед камерой. Три разных полосы, бледно-зеленые, говорили о траекториях отправленных в Париж боеголовок. На некоторых из них было написано "Fenix", на других "AirDeath". Холодный ветер поднял зеленую пыль.

Позади безмолвно стояла сотня потрепанных солдат. Полные груза 200 автомобили, потонувшие в грязной пыли, закрывали собой горизонт. Ветер играл открытыми дверьми машин, хлопая ими о корпус.

Оператор сделал фокус на лице говорящего. Противогаз Салли повернулся к камере. Следующие слова попадут в историю, станут знаковыми для перехода к новому миру: "Я Майк Салливан. "Важное сегодня", - без эмоций начал военкор, - Мне не искупить ничего. Простите. Я лгал Вам. Слушайте правду. Мой коллега и друг, упокой Господь душу Джонни, хотел бы, чтобы я так поступил. За берегом живут такие же люди, как мы. Удивлены? Смотрите сами".

Те, кто смотрел "Важное сегодня", вдруг увидели своих врагов через голубой экран зомбоящика. Точно такие же лица, напуганные, злые, лица невежд, верящих на слово верхушке, состоящей из капиталистической знати: владельцев фабрик, заводов, компаний. Им сказали, что враг готовит нападение. Сказали, что удар на упреждение – лучший вариант. Поэтому все они должны идти на фронт. Да, они, обычные работяги, которые и стрелять-то толком не умеют.

Они до сих пор верили, что плен - лишь временная процедура. Верили, что свои освободят их, но что они увидели? Каждый телезритель увидел, как в тыл, где держали военнопленных, летят ракеты, точно такие же, какие за окнами образуют ядерные грибы.

"Мы все стали рабами системы. Ради того, чтобы просто жить, бедняки обязаны работать! Те, кто богаче, стадом прутся в супермаркеты покупать новые окуляры иминитых фирм, делая их владельцев намного богаче. Те, в свою очередь, пытаясь победить конкурента, захватывают новых рабов, делают больше продукта, не волнуясь за денежные издержки. Перенаселение городов-заводов, как-никак". Что в Биг-Лондоне, что в Париже таких миллионы, а значит и живого расходного достаточно и переживать за их жизни смысла нет. Пусть заработаются до смерти. Нужно лишь убрать их хозяев, таких же рыночных конкурентов, и забрать под свой контроль, заняв все фабрики и свободные (после первой ядерной бомбежки) места, как, например, Мертвые зоны.

Многие зрители всё равно остались при своем мнении. Майк знал это. Пропаганду, засевшую в мозгу просто так не выкурить. Для этого нужно посеять семена сомнений и выращивать их много лет, заставляя людей думать самостоятельно. Но думать самостоятельно - тяжело. Легче поверить тем, кому уже доверяет большинство, ибо большинство никак не может ошибаться. Или, если не верить официальной линии, то лучше вообще никому не верить. Все врут. Майк понимал, что его признают иноагентом и устранят под одобрительные возгласы публики, но а смысл бояться, когда в твою сторону уже летит ракета?

- Нас бросили здесь подыхать, - тихо сказал один из французских солдат.

- Да как ты смеешь! Нас вытащат! Обязательно! - начал спор другой, - Не разводи паники, идиот!

- Вы же сами видите, мсье!

- Эй! - вдруг крикнул им один из британцев, - Тут есть бомбоубежище.

- Что ты творишь, сержант! - возмутился командир, - Врага спасаешь?!

- Они тоже люди, сэр! Если не мы...

- Заткни свою пасть, сержант! Эти гниды уничтожили у нас тут все, пусть получают по заслугам!

Солдаты начали ругаться между собой. Далекая ракета стала только ближе. Система ПВО даже не вела по ней огонь: пленники до того, как попасть в лапы, поработали над ней.

Решив не тратить времени, все поспешили к убежищу. Некоторые из британских солдат, среди которых было много рядовых, помогли своим противникам добраться до убежища, не боясь трибунала. Майк и оператор последовали за ними, транслируя происходящее на экраны страны. Когда дверь закрылась, снаружи послышался удар, который хорошенько все встряхнул. Из-за землетрясения с потолка посыпались маленькие камушки. Но этим все и закончилось.

- Что за?

- Сэр, что-то не правильно?

- Нет-нет, - улыбнулся офицер, - все прекрасно.

Командир подбежал к пленникам, и, расхохотавшись перед ними, сообщил им, что их ракета не взорвалась. "Вот умора! - вытирал слезы командир, - Лохи! Вас свои же вместе с нами чуть не похоронили!" Пленные молча и негодуя смотрели на него.

Зритель лицезрел увлекательную картину на своем экране, сравнимую, наверное, с лучшими фильмами-боевиками прошлых лет. Конечно, у каждого было свое мнение на этот счет, но спорить о том, насколько важна программа было бессмысленно. Телевизионная верхушка всеми силами старалась прекратить поганый сигнал, но у них ничего не выходило. Тогда, сидя на дорогом деревянном стуле, генеральный директор дал приказ: "Устранить".

- Связь с Дублином и Челмсфордом потеряна, сэр!

- Ещё и эти города... - процедил командир и глянул на сидящих французских пленников, поедающих консервы компании "RealPigs", - а свинота каннибализничает.

Ему было противно смотреть на них. Но куда невыносимее было лицезреть, как к трапезе присоединялись подчиненные и начинали болтать с врагами о жизни. Так ведь всякий пыл воевать с ними пропадет! Когда он запретил бойцам пытаться сдружиться с французами (как он видил это сам), запретный плод стал слаще, и рядовые начали скрытно общаться с ними, проникаясь все больше и больше. К слову, сами французы, постепенно сами потеряли всякий настрой "убивать бриташек", ибо сами осознали весь обман, которым их кормили собственные верховные.

- Сэр! С севера на нас движется огромная группа зараженных! - вдруг крикнул радист, - с ними уже столкнулись французские части, сэр!

- Ухуху, - улыбаясь потер руки командующий, - весьма кстати. Сейчас они помнут друг друга, а мы добъем оставшихся! Ещё есть хорошие новости?

- Так точно, сэр! К нам приближается подкрепление.

- Лишь бы оно не столкнулось с теми.

***

На гильзах, лежащих на полу, можно было поскользнуться, упасть и сломать шею о парапет, добавив еще один труп. От выстрелов, кажется, оглохли даже те, кто смотрел прямой репортаж. Подоспевшее подкрепление особо не помогло: атакующие мертвецы с зелеными рожами не кончались.

Было принято решение отступать, и все, отстреливаясь (включая ведущего) набивали плоть зомби свинцом. Однако это не помогало.

- Сэр! Нужен огонь! Только огонь!

- Но у нас нет сраных огнеметов, дурачина!

Помогало только то, что мертвецы умели разваливаться и разрываться на куски. "Обезножив" большую часть атакующих, солдаты покинули очередную позицию. Абсолютно все понимали, что новая волна мертвецов - дело времени. Путь неживой силы проходил как раз через несколько районов Биг-Лондона.

- Контакт!

Разразившаяся очередь заставила майка вздрогнуть, но вещать на страну он все-таки продолжил: "Недавно, как утверждают радисты, по перехваченным данным, французские силы столкнулись с силами соцветия и потеряли больше половины солдат. Как и мы". Командир, его звали Пол, уже привык к комментариям, и, не обращая внимания, продолжал раздавать приказы. Ему нужно вытащить своих ребят из этой передряги...

***

Командир уселся на коробку боеприпасов, вкрутил никофильтр, втянул в себя успокоительное, и дымок осенним облачком скрыл его плечи. Он знал, что в подчинении, включая двух "новостеделов" осталось ровно восемьдесят человек - целая, так сказать, рота, но когда-то было в четыре раза больше.

Бывшие сварщики и электрики уже устали убегать. Многие хотели просто идти в атаку, как в "старые добрые". Лишь его запрет до сих пор мешал им сделать это. Профессионалы, которых рекламировали по пятницам, показали собственную ущербность тем, что сгинули сразу по прибытию. "Спецобучение", - хихикали бойцы, смотря на скрюченных в углу солдатиков. Лишь двое из новоприбывших разительно отличались от остальной партии. Это было видно по манере их речи, поведению и взгляду: бойцы в жизни успели повидать всякого дерьма. Их звали Джек и Рик (по крайней мере они называли друг друга именно так). Когда Майк подошел к ним взять интервью, они лишь презрительно глянули на него, как на блоху, которая мешается под ногами. Он сразу понял: эти двое ничего комментировать не собираются. Явное желание покинуть душное укрытие - вот что владеет ими.

- Капитан! - крикнули Полу радисты, - с Северо-Востока приближается орда.

Командир рассмеялся. Ну сколько можно?

"Что ж. Теперь, как видите, господа, судьба-злодейка решила, что мы должны сгинуть именно здесь. Хотя... Почему же судьба? Может быть, наши хозяева?"

Рик цыкнул. Глупый идиот-вещатель даже не подозревает, что его наниматель уже занимается им. А может и подозревает. Подозвав Джека, Ричард дал ему знать: очень скоро будет удачный момент, чтобы исправить недоразумение под названием "Честные СМИ": устранить неудачника, который покусился на святое, укусил ладонь, с которой ел. Именно для этого двое головорезов прибыли сюда.

- Салли полез не в ту дыру. Сам виноват, - перезаряжая карабин шепнул Джеки.

- Угу.

"Очень скоро свершится бой не на жизнь, а на смерть, друзья!"

Глава 39. Сумбур

Когда каждый из бойцов замер в шоке, наблюдая за тем, как многотысячная толпа мертвецов вытаскивает из песка муравьиного льва, Рик и Джек начали проворачивать свое дело. Нужно как-то избавиться от вещателя и оператора, незаметно, так же, как тараканы гуляют по кухне в поисках съедобного пластика. Проблема в камере: нельзя, чтобы она показала миру лица этих двух "защитников справедливости".

Вся рота была на возвышенности, и каждый стрелял куда-то вниз, обязательно попадая в жадные до плоти глаза. Правда, после у переносчиков Соцветия сразу же появлялись новые органы чувств, зрение никуда не пропадало, а желание лезть наверх никак не угасало. Поэтому солдаты хотя бы тешили себя надеждой, что свинец не бесполезен против врага, хоть и сильно сомневались в этом.

- Сделаем вид, что оператора утащил зомбарь, камеру уже точно разобьем.

- Так.

- Майки захочет спасти коллегу, и его постигнет та же участь. Понял, Ричард?

- Понял.

Пытаясь поймать лучший ракурс, оператор подошел слишком близко к краю. Салли, описывая картину, был так поглощен ей, что не заметил приближения двух "товарищей". Они, в свою очередь, продолжали стрелять по мертвецам. В опустевшей комнате где-то в Биг-Лондоне громко раздавались слова из включенного телевизора: "Если они передают заразу, обращая всех в себя, то... Тот муравьиный лев, которого вытащили мертвецы... Не первый..."

Камень под ногами треснул.

- Стой! - крикнул Джек своему подручному.

Рик успел лишь вопросительно посмотреть под ноги, сделав один небольшой шажок. Из камня вырвалась красная лиана, пронзив его тело насквозь снизу вверх, вырвавшись из макушки. Размашистыми движениями щупальце начало бить тело неудачливого убийцы о камень.

- Огонь по твари! - крикнул кто-то, и пули полетели по щупальцу. Чтобы не угодить под них Майк прыгнул в сторону и спрятался за укрытием. Со стороны обрыва появился мертвец и сразу напрыгнул на Майка, зацепив его своими когтями. Мужчина сжал зубы и, приложив усилия, столкнул зомби вниз, со стены.

Весь горизонт был соткан из противогазов, окуляры которых жадно впивались в уцелевший острог. На стене уже появился слой из цветочных упырей. Где-то в океане из голодных голов появлялись зараженные улитки и львы. Вся картина воистину ужасала Майка. Он понял, что должен показать это миру. Повернувшись к оператору, Майк хотел было указать ему, что нужно снимать, но в душе кольнуло, когда он увидел парня, держащегося за кровоточащий живот. Подле него стоял Джек и перезаряжал свой ствол.

- Отступаем!

Муравьиный лев вырвался из-под земли обнажая всю свою величественную красоту, украшенную ядовитыми красными цветками. Со стороны стен поднялись плотоядные улитки с ржавыми раковинами из старых автомобилей. Держась за куски плоти, вместе с улитками внутрь крепости пробралось множество трупов-людей. Сразу по твари прилетел снаряд, выпущенный из новенького Челленджера, и взрывная волна разбросала членов зомби-десанта по всей площади.

- Бегом! Бегом!

- Они наступают со всех сторон!

- К южному выходу! - распорядился капитан.

Майк бежал, что есть мочи, но рядом с ним оказался Джек. Военкор подумал, что потом выскажет ему все, потом обвинит его в халатности. Почему он не защитил оператора?! Как же хотелось избить этого идиота до смерти. Но когда они пробегали по небольшому мосту, военный с силой толкнул его в сторону. Все сразу прояснилось, когда Майк упал на спину с трех метров и сбил свое дыхание. Джек и был убийцей парня, который снимал правду. Возможно, когда велась стрельба по муравьиному льву, негодяй воспользовался случаем, но на Майка пуль не хватило.

В глазах начало темнеть. Если потерять сознание перед тем, как тебя сожрут, то на стоящую тысячу мертвецов подле тебя можно не обращать внимания. Главное - вовремя отключиться.

***

- У нас осталось два чертовых танка! Причем половина из них – советская, сука! Люди, слышите? Где хваленые подушки от "Феникса?" А! Их же сожрали "муравьи", - Капитан Пол схватился за голову руками, смотря через щели на то, как оставшаяся тридцатка человек, сидя на Т-72, Челленджере и паре грузовых автомобилей, добирается до очередного пункта. В его распоряжении ранее было два советских и три британских танка, около двадцати воздушных подушек и примерно столько же грузовиков марки "Альбион".

С появлением третьей силы в виде Соцветия все сразу забыли о начавшейся войне. Даже выжженные пустоши на месте заводских систем уже никого не волновали, ибо большинство рабочих было не на заводах, а на фронте. Рядом с командиром сидел Джек, вычищавший грязь из-под ногтей армейским ножом. Французы тем временем пытались эвакуировать свои войска. Несомненно, и тут произошел сбой системы: бойцы нагло ослушивались приказов и осмеливались остаться для защиты мирного населения от орд мертвечины. Верхушка все никак не могла поверить в происходящий сюр, но самые умные сразу поняли, что их граждане открыли глаза, увидев правду, творящуюся в самой Англии. Англичане - люди, а не звери, поедающие, как утверждал зомбоящик, детей. Если продолжить ядерные атаки по Англии, то можно зацепить множество десантников, что касается королевства – они могут продолжать пальбу, не волнуясь о настроениях в собственной стране. Опять-таки, после войны французы сами возненавидят Туманный Альбион и его жителей, но а будет ли прок в их ненависти, если самих компаний уже не будет?

Вдруг впереди появились флаги с вручную нарисованным символом скафандра и красной розы внутри него. "Экоактивисты" - процедил командир. Ему очень не хотелось сотрудничать с радикалами, руки которых по локоть в крови (даже с учетом того, что эти парни работали на благо общества), но иного выбора он не видел. Их небольшую колонну встретило два бойца в темно-желтой униформе с символикой "Скафандра".

- И зачем вы здесь? - прицелился один из бойцов в командира, - Ну?

- Мы с миром, - поднял руки Пол, - Хотим присоединиться на время к вам.

Он понимал, что у него нет выбора: если откажутся сотрудничать - расстреляют на месте и отнимут транспорт, если останутся - подоспеют цветочные и сгрызут всех. Боец переговорил с кем-то по рации, затем махнул рукой, мол, "Проезжайте", и вся колонна двинулась дальше. Удивлению бойцов не было предела, когда перед ними возник развевающийся флаг Парижской республики. Медленно и осторожно британские бойцы слезли с автомобилей и подошли к толпе, состоящей в основе своей из франкоговорящих.

- Нет, Вы не понимаете, что творите, идиоты! Они наши враги! - истошно вопил французский военкор, но французский командир подошел к нему и сильно ударил в лицо, что тот упал на землю. Это смачное падение попало в объектив французской камеры.

- Посмотри туда.

С горизонта, пробиваясь через едкий туман, уже приближалась орда мертвоживущих. Многотельный организм, состоящий из тысяч британских солдат гво, садоводов и мирных жителей быстро приближался. Среди них были и французские солдаты, которые не угадали с точкой высадки.

- Мы прямо сейчас объединимся с нашим врагом ради спасения человечества. Ну что, братья, опять слишком пафосно? - рассмеялся Поль.

- Что вы, мьсе. В самый раз! - улыбались иностранные солдаты. Когда он повернулся к британцам, те молча кивнули ему.

- Поль, - спросил один из скафандристов, - собирай уже людей.

- Хорошо, Артур.

- Поль? - удивился Пол, - Извините, Сэр, - подошел медленно к французскому командиру капитан, - Меня зовут Пол. Капитан королевских войск самообороны.

- Ого. Это вы стояли на остроге? - удивился Француз.

- Вы видели бойню?

- А кто её не видел? Мы поэтому и слиняли оттуда. Спасибо, что задержали их для нас.

Пол захотел ударить его. Сдержался.

В организованный лагерь пришел еще один отряд, состоящий из ГВО и пары садоводов. Каждый из новоприбывших держал в руках огнемет. Пополнение лицами английского происхождения неистово обрадовало Пола (французам и террористам "Скафандра" он не доверял и ждал удара в спину).

- Может быть, мы отобьем эту волну? - подошел командир Поль к капитану, - вместе?

- Эм. Хотелось бы верить, - прокашлившись ответил Пол.

Глава группировки "Скафандр" уже начал командовать всеми бойцами, чтобы приготовиться к битве.

Французский оператор навел свою камеру, показывая всему миру, происходящее здесь и сейчас. Советские Т-72 с британским флагом на боковине организовали своими стальными телами барьер. В сторону орды навели все орудия, среди которых были ПВО. Но она была еще далека, времени всем хватало на то, чтобы отдышаться.

Позади Пола вдруг началась драка: один француз бил другого со всей силы, британский рядовой лет двадцати лежал держась за ногу. Оба ругались на французском языке. В избивателе капитан сразу разглядел знакомое лицо: это был один из пленников. Он решил вклиниться, чтобы разрядить обстановку, но за него это успел сделать один некий скафандрист с золотыми волосами. Он громко крикнул им что-то на их языке, и они сразу остановились. Как оказалось, один из французов зло подшутил над англичанином, и за паренька заступился пленный француз, которого тот угощал собственной едой за спиной капитана. Всё окончилось более-менее благополучно. Француз получил выговор и ушел куда-то с кислой миной.

- Ваше высочество! Приехали огнеметы!

- Отлично, - потер руки златовласый.

- Ваше высочество? - удивился Пол, - Артур, вы из королевской семьи?

- Угу.

- Что же Вы... - пытаясь подобрать слова, продолжил Пол, - делаете в рядах... Гм... Этих... "Скафандров"?

- Я ими управляю, Капитан.

- Я не понимаю.

- Вам и не нужно, Сэр. Сейчас не это важно. Снарядите своих бойцов огнеметами и расставьте их по точкам.

- Есть! - неожиданно для себя самого ответил Пол.

- И прошу Вас. Попробуйте найти общий язык с Майором Полем. Сейчас даже французы готовы помочь нам. Лишь благодаря ему они всё еще здесь, хоть и должны уже были уйти за Ла-Манш.

Пол раздал приказы, каждый из бойцов уже был экипирован и располагался на нужной точке. ГВО и два садовода направились под командование капитана и не были обделены приказами. Один королевский садовод оказался сержантом, второй капитаном, что не мешало второму выполнять поручения Пола. Это сильно облегчило всю работу. До атаки мертвецов осталось около пяти минут.

- Нужно дождаться дирижаблей, - закручивая курительный фильтр, прокряхтел капитан-садовод, - а пока плевать на инструкции.

- Все поняли?

- Так точно! - отчеканили бойцы, которые и слухом не слыхивали о каких-то "инструкциях".

Поль и его связист обратились к капитанам дирижаблей: "Огоньку не найдется?". "Найдется - послышался веселый ответ, - напалму завались"

- Они может и не пригодятся нашим бравым героям, - усмехнулся Пол, - главное, здесь есть мы, граждане королевства!

- Это радует, - хлопнул по плечу Поль и грустно улыбнулся, - мы уделаем их, капитан Пол.

- Эм... Майор?

- Что?

- Почему вы остались?

- Потому что я люблю людей. Мне плевать на то, на каком языке они говорят.

Поль угрюмо посмотрел на небеса, скрытые вечным зеленым туманом, душным и тяжелым, как колесо Белаза у Якутских карьеров. Такой же туман покрывает его родную землю, Францию. Иногда ему хочется плакать, но каждый раз он заставляет себя терпеть, чтобы не подорвать дух своих ребят. Им очень нужно быть позитивными, ведь скоро, возможно, будет последний бой в их жизни.

До атаки мертвецов осталось пол минуты...

Глава 40. Бесконечность.

На кухне, сидя на табурете, женщина перевязывала свою руку, испачкав всю столешницу в крови. Рядом стояла молодая девушка. Когда она попыталась помочь с перевязкой, женщина оттолкнула ее от себя.

- Такая же дура! toute la mère est allée!* - крикнула женщина и смахнула окровавленные осколки тарелки на пол.

- Прости... - опустила девушка голову.

- Да закрой уже свой рот! Меня тошнит от твоих постоянных "прости"!

Наконец, девушка осторожно вышла с кухни, оставив тётушку наедине. Сидя на мягкой кровати с красивыми лазуритовыми узорами в виде кривых башен из спиралей, она смотрела на собранные сумки около двери. В ее голове ясно сияла мысль: "я мешаю им. Я не должна находиться здесь. Я обуза". С кухни послышался горький плач, и девочка сильнее убедилась в правоте своих мыслей. Не она, мама бы не плакала сейчас за стеной.

На следующий день, не сказав никому "прощай", девочка покинула родную обитель и направилась к дверям призывного пункта. Может быть, хоть приютившей стране она не будет якорем.

***

Первая волна мертвецов даже не смогла добежать до танков. Уже на подходе все они сгорали до тла. Огненные струи сметали их с пути. Лишь визг, полный боли и отчаяния, заставлял бойцов съежиться. Всем им казалось, что мертвецы не такие уж и мертвые: запертые в своих телах души товарищей все ещё чувствовали боль. Радовало лишь то, что после агонии наступал долгожданный покой и тишина.

Огонь из стволов танковых барьеров немного спасал ситуацию, калеча мутантов. Но новые и новые волны все ближе и ближе приближались к машинам. Из-за запотевших окуляров бойцы не видели куда стреляли, ориентируясь лишь на звук: откуда доносятся хрипы и стон, туда и стрелять. Огнеметы, благо, не требуют точности. Через линзы можно было видеть только "движения опарышей", как выражались сами бойцы, смотря в камеру, записывающую бой. Материал вышел бы точно знатным.

Пол, чтобы видеть обстановку, залез на танк и ужаснулся: орде мертвечины не было конца и края. Откуда такая напасть? Что же случилось во время войны? Биологическое оружие врага? Не время об этом думать! Нужно управлять бойцами! Вдруг из-под земли вырвалось щупальце и прошлось рядом с танками, сбивая с их башен бойцов, ломая им ноги и спины. Как бороться с подземными тварями, капитан, к сожалению, не знал, но ГВОшники, что были под его началом, оперативно рассредоточились по площади и стали дожидаться нового удара. Подземную тварь долго ждать не пришлось: щупальце вырвалось из-под каменной кладки, и силы ГВО накинули на основание странного вида клещи, а затем провели через них ток. Щупальце упало на землю.

- Что вы сделали? - изумился Пол.

- Умертвили тварь, - невозмутимо ответили ГВОшники.

Только вот капитан понимал, что эта тварь была совсем не простой. Это было подконтрольное Соцветию чудовище, которое могло запросто погубить тут всех, если бы ни эта слабость. Раз муравьиный лев – зараженный, то напросился следующий вывод:

- Ток тоже бьет Соцветие! Отлично! У нас есть шансы!

Тем временем основные силы начали сдавать. Один из танков накренился, с другой стороны за дуло схватилась странного вида рука. Сжав дуло, как алюминиевую банку "ЛедоКолы", зараженный просто подвинул башню, и оттуда выглянула страшная морда бывшего человека, с вросшими природными респираторами с обеих сторон голой черепушки. Бедолаге успели сожрать лицо, лишив его и глаз, и носа, и щек. Ориентируясь на осязание, монстр направился к группировке.

- S-класс! - ужаснулся младший садовод.

- Нет. Лишь А-класс.

– Ну хотя бы не та французская крылатая тварь, - усмехнулся садовод-капитан и поймал на себе презрительные взгляды французских коллег, стоящих позади. Стоящий рядом Джек отошел к укрытию и снял карабин с предохранителя. Видно, ему не терпелось начать битву с ненавистными французами.

Несмотря на взаимные ругательства, французы излучали радость. Вероятно, плевать им было на нынешнюю вражду с товарищами по несчастью. Французский майор лишь крикнул всем остальным британцам на их же языке: "Подмога уже близко! Продержимся ещё чуток!" Над баррикадами, высоко в облаках, проплыла огромная фигура – дирижабль. Из-за своей циклопичности цеппелин полностью скрыл едкие лучики солнца, превратив день в ночь. Лишь огнеметы освещали устрашающие лица мертвецов, которые пытались прорваться к желанной плоти и потрапезничать потрохами людей.

Летающий бомбардировщик улетел далеко, наверное, километра на два. И вот-вот произойдет сброс огненных бомб.

"Putain de merde, mon Dieu!"** - услышали британцы встревоженный голос французских авиаторов из рации майора Поля.

- Что-то не так, - вдруг сообразил Пол, - они чем-то взволнованны.

Взобравшись на возвышенность и глянув вдаль, Пол увидел, что происходило вдалеке. Его надежда на спасение сразу рухнула, а глаза потускнели. Внизу остатки двух враждующих армий всё так же сражались бок о бок против множества неживых собратьев, не зная, что конца и края не будет этому хаосу: цеппелин даже не успел сбросить бомбы. Монстры, будто органический пазл, стали взбираться друг на друга, превращая орду в целую башню. Когда огромное туловище дирижабля добралось до башни, она уже "доросла" до его высоты. И опрокинулась на авиацию.

Кто-то крепко схватил ногу костлявой рукой. Затем произошел Укус. Пол лишь пнул недруга по лицу и отпрыгнул в сторону. Кровавая струя покатилась по штанине вниз. На возвышенность уже пытались взобраться цветочники. Капитан сиганул вниз по лестнице и приблизился к своим.

Товарищи испуганно посмотрели на командира, его окровавленную ногу, но Пол лишь выставил её и вытащил из кобуры нож. Секунду спустя лезвие резко вошло в плоть, между берцовыми костьми. Вынув нож из ноги, засунув его в зубы, Пол быстро сообразил приставить к голени ствол и спустить крючок, чтобы сломать кости. От боли на рукояти ножа остались следы клыков.

Пока главный "оперировал" себя, к супер-цветочнику подбежали ГВОшники и опалили его ("цветочниками" солдаты впоследствии стали называть всех зараженных соцветием, добавляя приставки "супер", "псинный", "львиный", "Улиточный" и иные, понятные всем). Мертвец же, казалось, даже не понял из-за своего толстого панциря, что его жгут по-полной. Люди из ГВО не расстроились и решили повторить тактику борьбы с муравьиными львами. Это сработало! Омрачило данный факт только то, что смельчака загрызли. Бойцы остались без электробраслета.

- Стреляйте, дурни! - крикнул капитан и зажал зубами рукоять ножа. Затянул ремень на бедре, да потуже – из ноги почти перестала течь кровь.

Огромная толпа рвалась к бойцам, но под ней образовывалась гора обгоревшего мяса. Дикие истошные визги прокаженных оглушили всю первую линию обороны.

- Почему это мы тут дохнем?! - не выдержал Джэк, стреляя куда-то вперед, - где сраные французы?

Не обращая внимания на нытье подопечного, капитан Пол потребовал, чтобы ему прижгли ногу. Её он успел отрезать в месте, где свинец обломал все кости.

- С-слушаюсь! - и солдат выпустил огненную струю рядом с обрубком.

От боли Пол начал терять сознание. Впереди показалось ещё несколько супер-цветочников. Казалось, конец уже близок. Каждый смотрел вперед, на толпу, которая бежала вслед за зараженными экстра-класса. Внезапно, вражеский майор помог - подхватил капитана в полусознании и потащил ко второй линии обороны, в сторону строений, из которых в разные места росли разного вида трубы.

Англичане и французы бежали вместе и отстреливались от нарастающей и приближающейся толпы убитых. Без особых проблем все добежали до крайнего здания, но дальше было сложнее, а именно – взобраться на крышу. Но помощь пришла и на этот раз. Снарядившись по полной, из здания выбежало множество людей, одетых тепло, будто на зиму. Выяснилось, что так они собирались защищаться от укусов и царапин. Выставив перегородки, люди не давали мертвецам пройти. Те, кто был крупнее и мощнее, A и B классы, были встречены массированной атакой пулеметов, стоящих на крыше, а стреляли эти массивные орудия как раз зажигательными.

***

- И зачем нам она? Будто самим еды хватает.

- Хватит, Поль. Она моя дорогая племянница. Я лишь хочу спасти её из рук её поганой матери, моей тупой сестры, которая решила найти счастье за океаном.

- Да-да. Знаю я! Она такая же!

- Нет!

- Вот увидишь!

***

С момента отступления к крышам прошло уже два часа. Горючее стремительно кончалось, патроны – тоже. Обе группировки находились на самих, собственно, крышах и оборонялись, как могли. Ради экономии все "блюда" перешли на лопаты, пожарные топоры, кувалды – всё, что попадало под руку. Оставалось только сталкивать тех, кто по трубам норовился добраться до защищенных зон, и ждать новых гостей.

- Что? - у Джека, убийцы двоих вещателей, вдруг возникли проблемы.

Глаза полезли на его лоб, когда он узнал, что его хотят сделать крайним. Будто бы из личной неприязни он устроил гибель двух репортеров, а совсем не по приказу. Одна из вражеских ядерных ракет напугала весь персонал, который следил за потоковой информацией и должен был остановить показ, при этом боеголовка не повредила сами телевышки, ибо те, по прихоти рекламодателей, были оборудованы мощнейшей защитой. Теперь множество людей увидело реальность, которую скрывал картель. В северных частях королевства в бомбоубежищах, к которым, как ни странно был проведен сигнал, собрались миллионы британцев, которые уже собирают огнестрельное оружие для собственной защиты, ибо владельцем товара плевать на своих потребителей. Проблема в том, что защищаться они намерены не только от захватчиков, мертвецов и природы, но и от самих "покровителей".

Это ему доложили не из картеля. Это ему сказали обыкновенные солдаты, связывая его и бросая под единственную ногу капитана Пола. Картель же вознамерился поймать его и "судить" перед всеми. Когда большие боссы потребовали доставить его живьем, Пол будто бы согласился, но потребовал, чтобы те эвакуировали всю англо-французскую группировку, застрявшую в переулках, кишащих мертвецами. С другой стороны, необходимо заметить, по просьбе майора Поля уже летело два дирижабля с бомбами, начиненными напалмом.

Один из дирижаблей показался высоко, скрываемый зеленым туманом. Огромный образ заставлял каждого трепещать. И лишь знание того, что машина на данный момент не враждебна, удерживало бойцов на месте. Они, застывшие, как мумии, стояли, задрав головы вверх. Джек, не раздумывая, поднялся с земли и попрыгал от них прочь, боясь, что бойцы все-таки "продались", как и он сам. Прыжок. Прыжок. Прыжок.

- Ловите его!

- Ловите!

- Хрена-с-два вы поймаете меня, неудачники! - усмехнулся Джек, запрыгнув на бортик.

Глянув вниз, убийца сглотнул слюну. Высота была большой, но около земли находился бак с мусором. Никого там не было! Обычно, снизу должны шевелиться зараженные, но никого нет. Быть может, у него получится слинять сейчас, а затем уже и проблем будет меньше? Как развязаться, Джек придумает после, а сейчас лишь одна проблема – побороть естественный для человека – страх высоты. Бойцы уже бежали к нему, но их скорости не хватило. Прежде чем фигура скрылась за бортиком, бойцов ослепила лучезарная издевательская улыбка.

- Сиганул!

Падение завершилось жутким грохотом. К неуспевшим бойцам при помощи своих людей приблизился капитан Пол, глянул вниз и, увидев, лежащую фигуру Джека, вдохнув табак через фильтр, с наигранной грустью сказал, что ему искренне жаль этого идиота, ведь промазать мимо мусорки и сломать обе ноги – уже неприятно, но куда более неприятно – упасть в зону обитания цветочников. Первый, кто медленно, шатаясь, подошел к убийце, был с камерой в руках. Рядом с ним был ещё один. Их объединяло одно: как раз Джек и был их убийцей.

- Какая досада. Ну бывает. Парни, у нас все ещё дела!

И правда. Дел было достаточно много. Можно даже сказать, бесконечность.

______________________________

* вся в мать пошла! (фр.)

** Что за чертовщина, господи?! (фр.)

Глава 41. Простой разговор.

Атака с воздуха на этот раз была намного более удачной: оба дирижабля были на предельной высоте, до которой даже башня из мертвецов не смогла дотянуться. Сбив основание, пилоты уронили башню, да так, что она угодила в расположенный рядом завод, который чуть позже сравнялся с землей яркой вспышкой. Но никто этого не видел. Всем уже осточертела эта битва по самые фильтры. Сейчас все могли видеть такую картину: французы и британцы сидят за столом и играют в карты, дожидаясь своей смены у края крыши.

- Ребят. Эм. Бонжур. Я покушать приготовила! Наше! Барон-оф-биф. Попробуйте! - вдруг крикнула женщина в старом советском "единорожьем" противогазе и помахала рукой.

Кто был свободен и не спал, отправились внутрь. Капитан Пол и его французский коллега Поль сидели на двух раскладных рыбацких стульях, которые достали из кладовой, и спокойно разговаривали друг с другом. Они вспомнили Первую Мировую войну и сравнили её с нынешней, так сказать, стычкой, которая оборвалась неожиданно и неприятно. Однако, в те бородатые года война началась из-за одного убийства, а тут катализатором стал один крупный завод.

- И не говори! Жаль Фердинанда. Представь, вот по центру идешь, едешь, не знаю, плывешь, а потом выходит усатый мужик и стреляет прямо в тебя, - ухмыляясь, заканчивал мысль капитан Пол.

- М-да. Тогда сильные разногласия там были. Между народами. Сербов, вроде бы, кто-то ущемил, вот они и поперли.

- Где?

- А забудь. Я же давно уже в школе учился, не помню, - почесал затылок старый француз, - но ужасаюсь всё-таки. Столько крови... Посмотри теперь на Вторую Мировую. Там немцы реваншизм устроили, внушили всем своим гражданам, мол, те сверх-нация, а остальные несправедливо обидели сверх-нацию, и они отомстят. Пропаганда. Потом долго лечили их.

- Я где-то слышал, что один старый Еврей потешался над матерью Гитлера, когда тот был ещё ребенком.

- Вот и объяснение холокоста. Что дальше? Холодная война: коммунисты едят детей. А по факту, это же такие же люди, как и мы с тобой. Вы же сдружились с ними, не знаю, как. Ваш король был мудрым человеком, если раскрыл всем глаза. Надеюсь, Артур унаследует его мудрость и вернет светлое небо в мире. Но сейчас и ваши, и наши "фабриканты", как говорил древний коммуняка, создали обоюдную ненависть из-за своих... Своих...

- Амбиций?

- Нет, этих, - щелкнул пальцами Поль, - как их...

- Конкуренции?

- Да! Её! Конкуренции.

- Вы читали Маркса? Ого. Неожиданно.

- И не говори. А ты же понял, что я именно о нём и говорю. Что ж...

- Сэр, я перебью вас?

- Слушаю?

- Эм. А почему вы сейчас здесь?

Поль всмотрелся в молодого капитана, который годился ему в сыновья, затем посмотрел на землю, свои сложенные руки и, разняв их, сказал:

- Дочь...

- Сэр?

- Она была застенчивой. И любила розовый цвет. Мечтала увидеть живые розы...

Вдруг из двери вырвались воодушевленные французы, быстро подошли к полевому майору и стали давать комментарии по поводу традиционного английского блюда, запрещенного в Парижской республике. Оба командира строго глянули на бойцов и те, извиняясь, удалились к своему столу. Позже к ним присоединились и британцы (они, естественно, тоже хотели предложить капитану угоститься едой и отдохнуть от проклятого противогаза).

- Продолжайте, сэр.

- Давай, Пол, начнем с другого. Я же одиннадцать лет назад покинул службу. Надоело, понимаешь. Но, срань Господня, моя дочурка ушла на мое место. Меня не было дома в тот роковой день. Я не смог остановить её, дурочку.

Пол не знал, как реагировать на это, ибо сам был тем, кто добровольно направился на службу, но продолжал слушать старого собеседника. На самом деле капитан только сейчас понял, что перед ним вовсе не его сверстник. Изначальная мысль появилась из-за резвости и выносливости майора, не присущей старикам. Но сейчас...

- Когда я вернулся, моя жена сидела у окна с перевязанной рукой и стеклянными глазами. Я вообще потерялся. "Что случилось" - спросил я у нее, но она лишь ответила, что я был прав насчет Веты. Она такая же, как и мать.

- Веты.

- Раз уж так откровенничаем, то, мсье, Пол Нуари к вашим услугам, - протянул руку француз и англичанин пожал её.

Старик поведал, что понял, насколько ошибался, когда они только-только забрали с собой маленькую Вету. Он ведь верил, что она станет такой же, как и мать: лживой, продажной, ничтожной женщиной, которая не ценит своих родных и близких, плюет на них с высокой горы. Но оказалось всё наоборот: из-за чрезмерной эмпатии девочка вечно чувствовала неправильность своего нахождения в семье Нуари. Названная некогда Джульеттой, она оставалась ей до самого конца, считая, что доставляет семье лишь хлопоты и проблемы, не желая меняться в другую сторону. Становиться более открытой и свободной.

- Когда все веселились, заводили отношения, баловались и нарушали правила, она вела себя послушно и тихо, безмолвно наблюдая за чужими похождениями из окна собственной комнаты. Сколько раз я выгонял её на улицу? Сколько я заставлял её сходить с подругами в магазин и прикупить шмотья? Она лишь скромно улыбалась, брала деньги и возвращалась с самыми дешевыми шмотками. Сдачу непременно возвращала мне. Стоит задуматься: для многих людей такой ребенок - золото, но... Я просто понял, что... Эх...

- Если это больная тема, то...

- Она попала на службу ГОП, - резко продолжил француз, - Туда её определили. Гражданская Оборона Парижа. Иронично, не правда ли?

- Интересная аббревиатура.

- Изначально она такой и была, но после Марсельского восстания две тысячи тридцать восьмого года её упразднили и превратили в нечто, похожее на КГБ и ЦРУ времен Холодной войны. Ми-0, в нашем случае.

- Капитан! - подбежал к командиру молодой боец с округленными глазами, - Беда! Боба кусанули!

- Как?

- Ну. Он это. Лопатой столкнул, а затем...

- Куда?

- В руку, сэр!

- Отрубили?!

- Так точно, сэр!

- Прижгли?!

- Разумеется, сэр!

- Дайте ему обезбола, обеззаразьте, перебинтуйте, и в карантин. Садоводы дальше разберутся сами.

- Есть!

- Сержантов у вас нет что ли?

- Боб и есть сержант, сэр.

- Всё. Дуй. Приглядывайте за ним.

- Есть! - отдал честь солдат и побежал обратно.

- Сэр Поль, продолжайте.

Капитан Пол выгнул спину, прохрустев позвонками, расслабился и прислонился к спинке болотно-зеленого рыбацкого стульчика. Пошарив в карманах и нащупав небольшой цилиндр, Пол вытащил его, снял клапан и вкрутил во второе отверстие противогаза. Затем цилиндр стал шипеть, вдувая белый газ внутрь маски. Его ему дали садоводы на всякий случай, но после целого дня использования выяснилось, что Пол смог избежать заражения. Вероятно, газ полностью вытравил Соцветие из организма.

Пока пол занимался собой, майор Поль рассказывал ему о своем прошлом. О той девочке, которую увезли из Америки, дали ей дом, образование, семью, но она из-за своей травмы всегда верила, что является для семьи чем-то чуждым, неким якорем, от которого нужно избавиться. Старик расчувствовался, когда вспоминал её первый день рождения, отмеченный в Париже. То, как она пробовала торт, когда-то сильно рассмешила его. И он чертовски сильно привязался к ней, но понял это только после того, как она ушла из дома.

- А теперь... А что теперь? Ничего.

- Сэр, - вдыхая газ начал Пол, - я буду держать за вас кулаки. Я надеюсь, вы сможете найти свою дочь.

- Я тоже хочу этого. И моя жена, царствие небесное, не позволила бы мне просто так сдаться. Я обязательно найду дурашку Вету и верну её домой. Она – единственный родной человек для меня.

- Может быть, я могу чем-нибудь помочь вам?

- Надеюсь. Я не смог раскопать ни одной крупицы информации о ней, кроме факта отправления на остров. Правительство всё скрыло. Она где-то здесь. В её навыках выживания я не сомневаюсь: она всё-таки оперативник спец служб.

Пол призадумался. В мыслях всплыл первый теракт на "Фениксе", о котором трубили все СМИ. Было бы печально, если бы она и оказалась среди террористов, из-за которых и началась эта недовойна. Правда позже говорили и то, что террористка куда-то сбежала. Вероятно, эту информацию знал и француз, раз вызвался руководить одним из отрядов вторжения. Как бы то ни было, ситуация скверная.

Спустя двадцать минут выяснилось, что картель бросил их. Соцветие же набралось сил и атаковало. Отбиваясь от нескончаемых волн мертвецов, солдаты всё так же верили в то, что их спасут, но командиры упорно молчали. Нельзя подрывать надежду, когда она может сдержать смерть хоть на минуту.

- Мсье Пол, - тратя на тварей остатки боезапаса, прокричал майор, - Раз уж наш диалог так далеко зашел, то скажу: я знаю, что именно она была среди тех, кто уничтожил "Феникс". Но не она его уничтожила. Это сделал человек, от которого она защищала мир.

- Она не справилась, Сэр.

***

По пустому белому коридору безлюдного Центрального Лондона шёл грузный человек, клацая подошвой ботинок. На глянцевой плитке растягивалась кровавая дорожка из капнувших алых капель. Он был один, словно танкер в ядовитом океане. Но так лишь казалось. Невидимое нечто всегда сопровождало его, человека, способного уничтожить целую страну. И лишь недавно он смог познакомиться с существом, которое так похоже на его любимую.

Голубые глаза. Золотые волосы. Добрая улыбка.

Глава 42. "Здравствуй, иностранец".

Когда Михаил дошел до конца очередного белого тоннеля, ему встретилась дверь. Кровавый след, тянущийся за ним, ярко контрастировал за его спиной. Уставшими глазами мужчина посмотрел на ручку двери, которую нужно открыть. Не хочется.

- Надо, - сказал он сам себе и провернул её.

В маске невозможно было дышать. Все фильтры забились. Конечно, приспособления для безопасного дыхания были весьма качественными: французы снарядили диверсионную группу больше чем просто "хорошо". Однако даже они не смогут продержаться вечность, очищая ядовитый воздух. Настало то самое время – время снять маску. Навсегда. Миша прекрасно это понимал. Он знал, что обратной дороги нет.

Голова раскалывалась от дикой боли, природы которой Субботин не понимал. Сильная усталость? Заражение? Последствия травмированного легкого? Есть лишь догадки. И спросить не у кого. Понт шляется где-то, единственный врач на десятки километров.

Плевать. Будь что будет. Подобные мысли кружатся в его тяжелой голове. Лишь бы снять противогаз и не сдохнуть.

Чистый кислород!

Михаил впервые за два дня снял противогаз. На бледном лице остались красные следы от резины. Стоящий рядом образ восхищенно наблюдал за лицом, говоря о том, как же "Аня соскучилась по нему". Обе щеки мужчины были обезображены ужасным шрамом. Через дыры были видны сколотые зубы и небольшой ров на языке. Она по этому соскучилась? Без понятия. Михаил не слышит. Он просто смотрит на чертову дверь, ручка которой уже накренилась. "Чертову". Хе-хе. Так бы Толик и сказал.

Как же Миша очутился здесь? Как смог проделать такой путь? И зачем же он все это делал? Растерянность.

- Привет иностранец, - на чистом русском сказал кто-то через громкоговорители, - брось бензопилу, пожалуйста. Я боюсь её.

- Привет, - сказал Михаил и спокойно отложил окровавленную бензопилу в сторону.

- Гм... Ты не удивлен родной речи?

- Удивлен.

- Я не вижу на твоем лице эмоций, иностранец.

- Круто.

- Гм... Ты не спросишь, кто с тобой говорит? Кто позволил тебе пройти внутрь?

Миша слегка улыбнулся. Говорящий голос был женским. Некто наблюдал за ним через камеры и только сейчас вступил в диалог.

- И кто?

- Это я. Твой друг и помощник.

- Давай без загадок, - безэмоционально сказал Композитор.

- Как скажешь. Меня зовут Соцветием.

- Очередной глюк? - пошутил Михаил, глянув на стоящую рядом "Аню".

- Нет. Что ты. Я то, что живет здесь уже десять лет. Я ваше спасение и лекарство.

Михаил толкнул дверь. Она распахнулась, и Михаил увидел огромное красное дерево, величественное и прекрасное. Оно было великолепно, ужасало своими размерами. Будто внутри циклопического Центрального Лондона было строение, площадью своей превышающее завод "Феникса". Около корней огромного дерева виднелось красное озеро, вероятно, состоящее из крови. Человеческой? Кроличьей? Он не успел задать вопрос. "Да. Человеческая. Кроличья".

- Смертники?

- Да.

- Твой супец?

- Именно, иностранец.

- И как сюда попала чужая кровь, если никого нет?

- Я не буду давать ответы на все твои вопросы, человек.

Михаил потупил голову, посмотрев на пол. На белоснежной плитке остался кровавый след подошвы. След убийцы миллиона, но спасителя миллиарда.

- Это. Слушай, дерево. Ты же пытаешься втереться ко мне в доверие, да? Говори прямо, что тебе нужно от меня. Ты знаешь, кто я такой, если за десять лет выучило мой язык.

- Человек, уничтоживший страну. Радикальный экоактивист, террорист, взорвавший "Феникс" и начавший Вторую Ядерную войну. Да. Я знаю, кто ты. Но ты не знаешь, что я такое.

- Паразит.

- Симбиот. Я даю вам жизнь. Ты сейчас дышишь моим воздухом. Но от вас мне требуется лишь плоть и кровь. Я и вы можем жить в мире и гармонии. Мы вместе победим недуг, которым страдает наша родная планета. Я ваше решение. Ты гражданин страны, именуемой Союзом Советских Социалистических Республик, должен прекрасно понимать, что все люди равны. Но понимаешь ли ты, что для меня на планете все равны и я не собираюсь делать человечеству особых условий. Именно из-за них мы сейчас в такой ситу...

- Дерьме, - перебил Соцветие Михаил.

- Я бы, - смутилось существо, - предпочел избегать такого...

- Высера. Да, я тоже. - Вновь перебил его.

- А ты мрачный юморист, погляжу. Сколькими бы людьми я не управлял, ты разительно отличаешься и от Британцев, и от Ирландцев, и от Французов.

- Просто я русский.

- Вы все такие?

- Конечно. Мы вечно пьем водку, играем на балалайках и катаемся верхом на одомашненных медведях.

- Иностранец, хватит сбивать меня! - начал злиться организм, - Я продолжу.

- Конечно.

- Вы до сих пор мечтаете построить утопию коммунизма. Люди придумали коммунизм. Да. Но они никогда не смогут воплотить его. Вы придумали сказку. Но я могу сделать её реальностью. Только ради этого мне нужна помощь и жертвы, иностранец. Я слишком слаб.

- То есть выбирать: мертвая планета с живыми людьми или живая, но с мертвыми?

- Нет, иностранец. Моя создательница запретила мне вас убивать. Именно поэтому каждый из вас получит вечную жизнь! Вы же всегда стремились к этому. Мы станем равны, как никогда. Мы устремимся в светлое будущее вместе!

"Миша. Ты же понимаешь, что цветочек несет ересь, да?"

Михаил улыбнулся: О перенаселении существо явно не подумало.

- Почему же ты колеблешься, человек? Помоги мне!

- Ты. Мне. Не. СказалО. Что. От. Меня. Требуется.

- Выпусти меня. Дай мне спасти вашу погибающую планету!

- Как?!

- Отвори колыбель новой цивилизации. Пропусти меня туда.

- Что отворить?

Существо начало детально объяснять место, которое Михаил должен отворить, но ничего больше. Гость понял, что существо не доверяет ему. Боится?

Вдруг дверь, через которую прошел Михаил захлопнулась за его спиной.

- Думаешь, я сбегу?

- Нет. Знаю, что вместе с тобой пришло ещё двое. Они только помешают.

Русский вновь посмотрел на огромное дерево, которое с ним говорило. Соцветие. Настоящая загадка, которую хочется решить.

- Слушай, если ответишь на мои вопросы, помогу, - сложил руки на груди Субботин.

- Задавай.

- Я вот смотрю на кровавые каналы и понимаю, что есть некая сеть кровепроводов, по которым питательный супчик сюда попадает. Вопрос: сколько людей в день ты пьешь?

Существо промолчало.

- Хорошо. Как ты получило контроль над этим местом?

Существо вновь молчало.

- Ответь мне, - спокойно начал настаивать Михаил.

- Хорошо. На это я отвечу. И ты выполнишь мою просьбу.

- Нет. Я допер. Ты их заразило, да?

- Нет. Я не паразит, чтобы применять ко мне такое паршивое слово, иностранец.

- Последний вопрос. Ты позволишь мне уйти после того, как я исполню свою часть сделки?

После минутной паузы существо дало утвердительный ответ, и Михаил облегченно посмотрел на свою любимую. Вернее, на её оболочку, которая последние два дня находилась рядом с ним. Вычурно золотые волосы. Пустые голубые глаза. Бессмысленная улыбка. Образ, который осквернял память о доброй девушке, которую когда-то знал Миша. Ее внешность смешалась с собственным гневом и злобой, жаждой мести и желанием вершить собственную справедливость. Миша мечтал встретить оригинал и попросить прощения.

- Иностранец, я награжу тебя, если закончишь работу.

- А почему не сейчас?

- Потому что награда станет препятствием для тебя.

Длинная кровавая лоза потянулась к Михаилу. Он невозмутимо посмотрел на неё. Желание узнать, что за награда его ждёт, куда-то испарилось.

- Но почему? Ты разваливаешься на ходу!

- Во-первых, ты разрешило мне уйти. Это была метафора, блин! Где-то здесь мой конец. Я умру после задания. Не стану твоим ручным зомби!

- Что?

- Я видел одну собачку. Ну как сказать "одну". Сотню. Они, по-моему, не были счастливы. Им было больно. Скулили. А я не особо люблю боль.

- Почему?

- Что "почему"?

- Мне никогда не понять людей. Они говорят: "Если болит, значит, ты ещё жив". Но боль не любят? Ты такой же?

- Нет. Боль они не любят, как я, но жизнь-то они ещё как любят. Просто ты не верно интерпре.. инт... инерпт... поняло эту фразу. Переведу: "если тебе плохо, значит, ты жив". И не только люди. Ты не чувствовало боль?

- Нет.

- Как объяснить тебе? Представь, что я начну тебя пилить...

- Не надо!

- Вот. Боль это, типа, ну, вот. Ладно, я пойду.

И, не дожидаясь ответа, "радикальный экоактивист" отправился к "колыбели человечества", не понимая, что это такое.

***

- Чёрт. И как туда попасть-то?

- А я откуда знаю?

- Ладно. Пошли по короткой дороге.

- Карту переверни, идиот.

***

Путь был долгим. Соцветие направляло его, поэтому всё оказалось быстрее. До оранжереи Миша добирался долго, хоть тогда путь был и меньше. А сейчас перед Михаилом осталась последняя дверь, запертая на особый ключ – сканер на наличие заражения. Пройдя через многотонную дверь, Михаил дошел до консоли.

"OPEN!" - гласило на красной кнопке, спрятанной за стеклянной крышкой.

Но прежде чем нажать на кнопку, Михаил понял, что его терзает любопытство. Давно такого не было.

- Стой, человек! Открой дверь! Молю!

- Что там?

- Там Колыбель Человечества. Я же сказал тебе, иностранец!

- Что из себя "колыбель" представляет. Ну не огромная же кроватка стоит за дверью?

- ...

- Хрен с тобой. Не хочешь ничего рассказывать? Сам посмотрю, "друг и помощник".

- Стой! Я расскажу!

- Поздно.

Не отключая защитной системы, Михаил прошел внутрь так называемой "Колыбели Человечества". Нащупав необходимый тумблер, гость включил свет и увидел бескрайний зал, по краям которого были расположены многочисленные капсулы с синим свечением. Мужчина подошел к одной из них и вместе с собственным отражением увидел нечто миролюбивое и невинное на той стороне, за стеклом, – Спящий ребенок.

"Нет. Это не твоя дочь, Миша".

- Но она так похожа...

"Может быть, потому, что просто спит? Но это не суть. Отворяй дверь"

- Зачем?

"Как зачем? - хихикнул образ, - чтобы цветочек поглотил их, сделал своей армией очищения. Ты же всё понял".

- Но...

"Давай!"

- Разве... Эх... Какая ему польза от детей? Они же...

Синяя жидкость внутри капсулы медленно окрасилась в кроваво-черный.

"Брось, Миша. Не жалей их. Смысл?"

- Они же ничего не сделали...

"Сделают. Когда вырастут".

- Я не могу так... С детьми...

"Ты только сейчас об этом подумал? Поздно! Твои руки по локоть в крови, и ты не остановишься! Я знаю! Просто из-за того, что вспомнил дочь, нельзя останавливаться!"

- Моя дочь... Почему ты не называешь её имя?

"Ты же хочешь отомстить?"

- Стой!

Голова начала раскалываться. Старый шрам на щеках вдруг заболел так, будто был получен минуту назад.

- Я не хочу мстить! Я хочу спасти людей! Всех людей!

"Чушь. Ты же сам все прекрасно понимаешь. Месть за меня и нашу дочурку".

- Заткнись! Аня не простила бы меня за это. И моя...

Ребенок резко открыл пустые глазницы, и ударил по стеклу маленькими ручками так, что толстое стекло треснуло. Но Композитора ужасало вовсе не это. Дрожь пробежала по телу от другой мысли: в погоне за местью он забыл самое главное. Он забыл имя своей дочери.

Глава 43. Жена и дочь.

- Ты обязан сделать это! - внутренний голос разрывал голову.

Михаил будто провалился в ужас. Перед ним, беспомощным маленьким человеком, возникло огромное лицо его любимой. Голубые глаза. Золотые волосы. Искривленная в безумном гневе пронизывающая улыбка.

- Ты забыл свою цель!

За непроницаемой тьмой показался образ детской кроватки.

- Нет! Прекрати, Аня, прошу!

От непонятного страха тряслись руки, подрагивал голос, внутри замерзло все вплоть до сердца. Пульсирующие волны боли раскалывали череп. Любимая с презрением сверху вниз смотрела на Мишу, пока за ней образовывались некогда зеленые горы.

В воздухе возник знакомый аромат южных ветров, огня и крови. Дивный Кавказ. В 2030-х. Множество солдат бежало по ним вверх по склону. Дождь из свинца дырявил их, но они продолжали двигаться вперед, ибо назад было никак нельзя.

- Молю, остановись!

Рядом разорвался снаряд, и мужчина упал на спину. Он посмотрел на свои руки, с которых стекала красная кровь. Изодранные зеленые рукава покрылись чернью, на темно-желтом бронежилете появились кровавые отпечатки.

- Неужели ты забыл, что должен делать? Разве не ты решил, что ради мира нужно жертвовать? - нарочито мягко говорил голос женщины, - тогда я напомню.

Провалившись под землю, пролетев несколько километров во тьме, Михаил вдруг ударился о землю. Тихонько поднявшись и восстановив дыхание, Миша посмотрел вперед и увидел несколько военных в советской униформе. В ночной тьме они стояли, посмеиваясь, шутили, держа в руках автоматы калашникова. Вдруг к ним подбежал ещё один, на лице его была запечатлена скорбь, и, едва все увидели мрачный лик, хорошее настроение стоящих испарилось.

– Семицкого Юру казнили.

Наступившая волна тишины была прервана одним из стоящих.

- Надо перекурить, ребят. Мне хреново.

- От одной, - и один из военных чиркнул спичкой, затем прислонил огонек к кончику сигареты.

Михаил знал, что будет.

- Стойте! Прекрати, Аня!

Солдаты не слышали его. Образ любимой возник перед ним преграждая путь.

- Думаешь они услышат тебя?

- Аня... Не надо...

Она лишь улыбнулась. Прогремел выстрел, и раскатистое эхо прокатилось по горам. Курящий боец схватился за голову, а стоящий подле него рухнул без чувств. Послышались крики: "Снайпер!" Раненого потащили к докторам.

У сероглазого бойца лет восемнадцати были пробиты обе щеки, из которых вместе с дымом сочилась кровь. Этого глупого пацана дома ждала девушка, которой он пообещал, что вернется живым. Звали его Михаилом.

- Нет...

- Помнишь?

На лице респиратор, скрывающий ужасные шрамы, оставленные чеченским снайпером. В правой руке молоток. На левой руке перебинтованы указательный и большой пальцы. Перед человеком стоит конструкция в виде турника, на земле лежит бумага с нарисованным чертежом будущей качели.

С балкона жена позвала на обед. Под (как-ни-странно) хвалящие отзывы бабушек, сидящих на скамейке, Миша возвращался домой.

Пол провалился. Михаил вновь погрузился в невесомость. Из тьмы на него смотрели два далеких голубых глаза. Во тьме появилась тысяча острых игл, пролетающих сквозь Мишу, наносящих ему ужасную боль. Терзания становились все сильнее, и когда их невозможно было терпеть, он открыл глаза.

Стоя по центру улицы, он видел, как навстречу бежит толпа. Крики и вопли сопровождали ее. Он шел ей навстречу, и никто не мог сбить его. Каждый из бегущих пробегал сквозь мужчину, как вода огибает лежащий камень. Шаг за шагом Субботин приближался к собственному дому. Холодный ветер играл его волосами. Где-то в переулке плотоядные твари, сбежавшие с запада, заживо грызли незнакомца, который, как ни пытался, не мог остановить их.

Серая длинная дорога завернула к частному сектору. За горизонтом в небо поднимались столбы из черного дыма. Родная обитель уже в пятидесяти метрах от него. Поток воздуха раскачивает качели, которые собрал Миша из подручных материалов, найденных в гараже.

"Вспомни".

Заходя в дом через выбитую окровавленную дверь, Миша второй раз увидел свой кошмар: длинный кровавый след уводил на кухню, откуда раздавались отвратительные звуки хлюпающего мяса.

- Нет...

Тогда, десяток лет назад, Михаил остался один. В тот проклятый день пропал Миша, но появился тот, кто через несколько лет повергнет сначала Германию, а затем станет катализатором новой ядерной войны.

Упав на колени, Миша закрыл глаза руками. Он не хотел видеть этого. Он мечтал забыть.

"Смотри, Миша".

Убрав руки, отец, лишившийся дочери и жены, увидел огромные трубы, отражающие зеленые лучи нового мира. Люди-опарыши, копошащиеся на колоссальных заводах, не замечали ничего, кроме денег, которые они зарабатывали на своих работенках ради пропитания. И из-за этого был убит мир...

"Помнишь?"

Ледяные голубые глаза таращились на него из тьмы.

- Да.

"Значит, ты понимаешь, что должен делать"

- Да, - Михаил поднял взгляд, - осознать, что вас уже нет.

"Что?"

Прогрохотал зеленый взрыв за спиной образа. Он начал увеличиваться, и женщина, походившая на Аню, наклонилась к нему и уставилась возмущенными, злыми глазами. Во тьме раздался треск: слева, справа, позади, сверху, снизу, со всех сторон.

- Ты показала мне всё, что было нужно.

"Отомсти за нас и других! Спаси неродившихся! Ты знаешь, что делать!"

- Хватит, Аня. Месть – это не выход.

"Сделай это!"

- Нет.

Аня бы не просила Михаила о таком. Даже на Кавказ она его не пускала. Всё это он знал прекрасно. Существо, стоящее перед ним не было Аней. Он всегда знал это. Просто не принимал. Но пора бы закончить позволять проклятым грёзам рвать собственную душу.

Существо дернулось, мгновенно выкрутив голову по оси. Остановилось прямо напротив него. Что-то громко хлопнуло в глубине тьмы, и Миша почувствовал холодный ветер. На долю секунды ярко-зеленая вспышка осветила тени петель и качелей. Тьма под ним вновь разверзлась. Очередной полет в бездну. "Аня" схватилась за голову и начала ныть. Огромное лицо позади начало деградировать: руки растянули его, как резину.

"Нет?" - уставилось на него бледное лицо.

Из трещин в бездне показалось множество глаз. Зрачки бегали-туда сюда. Рядом с ногой упала голова в зеленом шлеме с красной звездой на лбу. Затем упала ещё одна. До ушей донесся многоголосый чеченский шёпот.

- Ты не Аня.

"А кто же я?!" - прокричало существо в белом одеянии, смотрящее на него пустыми глазницами.

- Моё напоминание.

"Напоминание?"

- Чтобы я не забыл, за что сражаюсь. За что убиваю.

Справа мягко прошептал дивный голос:

"Значит, ты отвергнешь меня?"

- Нет.

"Тогда что?"

- ...

"Что?! Ответь!"

– Давай отдохнем?

Михаил не собирался становиться подобным безумному волшебнику, творящему хаос и террор ради утешения своего желания мстить за родных, создавая новых сирот и вдов. Хоть он и понимал, что давно пересек эту черту, и лишь Бенни смог показать ему то, каким может стать советский охранник.

- Верни мне совесть.

"Она уже вернулась, - с грустью сказал образ, - Мне не место рядом с вами, Миша".

Голоса затихли. Трещины увеличились, и, наконец, разлетелись в разные стороны, оставив лишь белый свет. Тишина. Ужасы прошлого отступили. Вновь Аня стала лишь воспоминанием. Таким горьким, но настоящим.

Вновь гнилая реальность ворвалась в Михаила.

- Иностранец! Пропусти меня! Я подарю тебе всё!

Композитор кивнул, но не стал ничего делать. Перед ним все так же стояла капсула с голубой жидкостью, в которой находился спящий ребенок. Интересно, зачем Соцветию эти дети? Разве не лучше использовать для захвата мира уже взрослых особей? В любом случае, загадочное существо наотрез отказывалось говорить Михаилу о предназначении детской плоти. Быть может, слияние с "цветочком" происходит лучше всего, когда зараженный не умеет говорить, быть может они просто еда, которая способна подарить плотоядному растению необходимую энергию для освобождения.

Он просто захотел остановиться, осознавая, что никак не сможет спасти этот гниющий мир, выполняя грязную работу для непонятного существа. Оперевшись спиной о капсулу, Михаил уселся на пол.

- Иностранец!

- Я, знаешь, похоже, умираю, друг. Дай отдохнуть.

- Человек!

- Что?

Издав непонятный звук, похожий на тяжелый вздох, сущность продолжила:

- Если я расскажу тебе, зачем мне нужно сюда попасть, ты впустишь меня?

- Подумаю.

И Соцветие поведало Михаилу, что скрывается в "Колыбели Человечества". Будущее. В капсулах самые обыкновенные дети, которым, по словам цветка, суждено стать новой расой людей. Людей разумных. Пастухов, способных управлять всеми зараженными вокруг себя, словно лишними конечностями. И только с детьми получится создать новый мир, ибо никто из взрослых не смог пройти через обращение. Даже растение понимает, что за детьми будущее.

- И ты веришь, что каждый поддержит тебя?

- Конечно. Я стану их родителем, покровителем и защитником. Они будут любить меня, как я люблю их! Без них я не могу уйти отсюда.

- Мир, который ты рисуешь слишком красив. Прости. Я не могу поверить в описанный тобой рай.

- Тогда и ты прости, иностранец. Я добьюсь своей цели любыми способами.

***

- Давай передохнем?

- Слушай, старпер! У нас мало времени! А если этот черт всё тут взорвет? - ругался на ГВОшника Понт, подбрасывая нож уцелевшей рукой.

Джефри подошел к оперативнику и попытался скрутить его, но у него не получилось. Удивленный Анатоль спросил Джефа, мол, с какого перепугу тот начал творить ересь? Деменция? Альцгеймер? Что ещё? Но старик рассмеялся и уселся на пол.

- Извиняй, французик. Я думал, что смогу силой заставить тебя отдохнуть. Мы уже какой раз попадаем к закрытым дверям? - закончив смеяться, сказал дед и показал на запертую белую дверь.

Вдруг дверь открылась.

- Опа.

- Эх, - раздосадованно вздохнул Джеф.

- Ну ты отдохни пока что.

- Тупица ты. Вместе мы не такие лохи, как в разнобой. Да и разве ты не понял, что нас куда-то ведут?

- Понял. Какой-то черт сидит за камерами и ведет нас в ловушку.

"Нет! – Женский голос громко раздался из настенных колонок. Оба бойца прислушались, - Я Эмили, последний выживший оператор Центрального Лондона. Я знаю, где тот террорист! Просто доверьтесь мне! Я выведу вас к нему!"

Доверять некой женщине им вообще не хотелось. Только вот выбора-то и не было.

- Ну пошли. Веди нас, Эмили...

Глава 44. Выход.

Что-то в зараженных поменялось. Если пару часов назад они рвались в бой, то сейчас лишь молча наблюдали, стоя поодаль. Очевидно, что их стало намного меньше, чем было в ранние часы. Это заметили оба командира. Сидя на тех же рыбацких стульях, они как обычно рассуждали о чем-то, наблюдая за тем, как зеленые небеса становятся темнее и темнее: приближается ночь.

- И долго они могут стоять? Как думаешь?

- Не знаю.

Скулеж ветра иногда покачивал ржавой вывеской, скрежет которой каждый раз заставлял обратить на себя внимание. Бойцы время от времени сменяли друг друга, иногда подходя к командирам и говоря им что-то. Вот очередной мальчишка подбежал к ним.

- Сэры! При всём уважении к Вам, но "Скафандр" что-то задумал, - вдруг подбежал один из английских бойцов.

Они встали со стульев и направились внутрь. Теплый чистый воздух после терпкого, пробирающего до костей холода заставил кожу покрыться мурашками. Когда они спустились ниже, к площади, расположенной во внутреннем дворе большого дома, их вновь осветило зеленое свечение мертвого неба. Оно далеко простиралось за стеклянным куполом, не в силах попасть под него.

На парапете стоял Артур, наследный принц Великой Британии, в зелено-сером боевом обмундировании, не отличающемся от униформы других бойцов ничем, кроме вышитого на манжетах герба династии и флага "Юнион Джек". Он говорил свою речь медленно и размеренно, грамотно подбирая слова, и, где нужно, выражал смысл интонацией.

- Такой человек способен вести людей, - сказал Поль, - Лишь бы его амбиции не стали катализатором новой войны.

- Я бы не хотел воевать против Вас, Сэр.

- Хех, по сути же вышло, что прямо сейчас мы с тобой враги. Ну официально. Третья сила в лице Соцветия сплотила людей. Вот в чем его смысл.

- Господа! - внезапно обратился к командирам принц.

Они посмотрели на него.

- Я не сомневаюсь в вашей чести! Была бы моя воля, я пожаловал бы вас обоих в королевские рыцари, однако, у нас боле не феодализм, и ничего кроме чести это звание вам не даст. Да и по бумагам я умер в десять лет из-за слабого сердца. Я не прошу преклонять предо мной колен. Знаю, что все устали. Но прямо сейчас в наших руках будущее! Мертвые братья перестали нападать. Наш черед идти в атаку! - на этих словах вся площадь заголосила одобрительным возгласом мужчин.

- Мсье, то есть, Милорд! - начал Поль, понимая, что в глазах присутствующих лучше не разговаривать с наследником власти не по титулу, – Не ловушка ли это?

- Даже если и ловушка, нельзя медлить. Запасов в этом месте не осталось. Ещё чуть-чуть, и самые отчаянные среди нас начнут действовать. В общем порыве прямо сейчас мы должны направить наш общий гнев на врага и разгромить его! Если у нас есть шанс, нельзя ему просто так пропадать. Шанс у нас есть!

- В Ваших словах я вижу уверенность, милорд. Но я не могу оставить мирных жителей без присмотра, покуда есть угроза их жизням. Это место – укрытие, к которому ни один мертвец не подступится.

- Вы правы, Поль. Все, кто здесь есть, посмотрите наверх. Там стоит мудрый человек, который говорит суть. Но есть одна правда, которой он не удостоен. Никто не удостоен. Но я поведаю её вам, друзья!

И все, кто стоял внутри, узнали о Соцветии. Каждый понял, что это такое. Лекарство и яд.

Мать юноши, королева, знала об угрозе, исходящей от капиталистической прослойки. Уже в её время природа начала угасать. Все живое покидало этот мир стремительными темпами, попадая на новые страницы красной книги. Под её чутким руководством возникла секретная организация "Королевский Сад", над которой не имела власть ни одна правительственная структура. Не смотря на это, "Королевские садоводы" делали вид, что они лишь часть механизма "Соединенные Королевства Великой Британии".

- Наша цель – сохранить природу, наш долг – защитить мир, - воскликнул вышедший садовод по просьбе юноши.

Если человек часть природы, то его тоже следует защитить. Стараясь не попадать под взоры простых людей и органов управления, агенты "крали" детей со всех уголков Британии и прятали их внутри Центрального Лондона, куда почти никто из ныне живущих не может быть допущен. Автоматизация систем внутри монструозного "Ковчега" всё делала исправно на протяжении нескольких десятков лет. Некоторые из самых преданных саду инженеров проверяли исправность систем.

- Кислород стал полон масел и пыли. Яд воздуха, осевший в легких, убивал каждое живое существо. Побитая нами природы кое-как смогла приспособить уцелевшие виды, но прямо сейчас мы продолжаем убивать их. Мама сделала отчаянный шаг: создала Соцветие...

На этих словах вокруг воцарилась тишина. Все желали знать ответы, и никто не перебивал принца. Все вдруг одновременно осознали, что угроза, нависшая над ними, – дело рук Королевы. Он продолжил:

- У матушки не получилось. Искусственно созданное растение-паразит по сути своей растением являлось отчасти. Оно нуждалось в крови, как вампир, именно в полезных веществах, которые в ней были. Жить оно могло только в живой плоти, и жизнь поддерживалась самим паразитом. Понимая, что спасение природы стоит здоровья нашей цивилизации, королева заперла Соцветие в Центре, привив существу привязанность к спрятанным там же детям, которые некогда были вторым шансом на выживание человечества. Отныне они пленники.

Старый экран камер видеонаблюдения, находящийся в углу небольшой площади, показывал миграцию толп мертвецов. Длинный строй простирался вдоль, скрываясь где-то в зеленом тумане. Среди мертвецов было много особей Экстра-класса. Бойцы ужасались, завидя тех, с кем возможно ещё предстоит сразиться.

- Цель их пути - дом Соцветия. Толпа защитит убежище от людей. Существо бережет силы, и целенаправленно нападать на нас не будет.

- Тогда, может быть, стоит эвакуировать людей с островов, милорд? - предложил Пол.

- И мы потеряем возможность на атаку организма.

- Люди выживут.

- Временно. До нападения. Гм...

- А почему же оно делает такой шаг именно сейчас? Мы уже загнаны в угол и...

- Да. Странно все это. Нужно отправить группу разведчиков.

Так и сделали. Собрав группу из десятка храбрецов, выделявшихся спортивной формой, люди уже собирались отправлять их в долгий, возможно, последний поход в их жизни. Все это понимали. Пол уже собирался пожать руку старому французу, как тот, смотря прямо в глаза, заявил.

- Ты нужен здесь. Лучше я поеду.

- Эй, старик, ты чего? - изумился Пол, - Кости твои выдержат?

- Какое панибратсво...

Пол улыбнулся.

- Уж извини, Поль. Но, мне кажется, напоследок могу я поговорить с тобой по-простому?

- "Напоследок", хех.

Лицо Пола стало грустным. Он посмотрел на мертвую землю, затем на стоящего перед ним Поля Нуари, седовласого командира с черным противогазом на лице. В окулярах можно было видеть мудрые глаза старого француза, который рванул в боя, столько не боясь за свою жизнь, сколько за жизнь своей дочери, которой, увы, больше нет.

- Я... Слушай... Её же звали "Ведьмой"?

- Да. Не нравится мне такой позывной. Уж лучше "Волшебница", как по мне. "Волшебница из страны единорогов", а?

- Да, - грустно улыбнулся Пол.

- Она ещё жива, слышишь? Если будет возможность, найди её пожалуйста, Пол.

- Я постараюсь, месьё.

- Только "мсье".

- Хорошо. Я найду вашу дочь.

- Бывай, - и Поль хлопнул боевого брата по плечу.

Обугленная нога ужасно болела, глаза видели плохо, уши не всё могли услышать, да и кости не те. Старость делает свое дело. Француз понимал, что если отправится с ними, только помешает группе. Будет балластом со своей, никому не интересной целью. Единственное, что он может сейчас – раздавать верные приказы. Однако, нет. Он может надеяться на то, что его любимая дочурка всё еще жива. Лишь надеяться...

Глава 45. Любовь.

Внутри комнаты было темно и тихо.

Оперативник Анатоль Дюпон зашел внутрь, держа в левой руке пистолет. Он вновь ожидал подлянки от подопечного, полагая, что у Михаила и на этот раз был план. Стоящий около голубой капсулы Михаил даже не обернулся на звук открывающейся двери.

- Они не простят меня.

Подходя как можно ближе, чтобы не было возможности промахнуться, Понт слышал все больше подробностей монолога. Наблюдать за тем, как террорист кается - нечто невообразимое.

- Я убил много людей, Понт. Слишком много.

- Да. Слишком. Ты слышал, как я зашел?

- Конечно.

- Почему ты не отреагировал, черт.

Михаил хмыкнул.

- Смешно?

- Угу.

- И что же?!

- Черт, черт, черт, - передразнил его Композитор, - твой дефект речи действительно помог мне понять, что я не хочу твоей смерти.

- Поучать меня вздумал? Не поздно?

- Фиг его знает, дружище. Поучать, скорее всего, поздно, но просто говорить - нет. Тем более, что здесь мой конец.

- Это мне решать.

- Верно. Здесь ты и решишь, похож ты на меня, или нет.

- Философски извернул, гад.

- Да.

- Слушай. Я же сейчас в тебе дырку сделаю, – нарочито спокойно продолжил Понт, – Руки вверх и медленно развернись!

- Я убил много людей. Чтобы спасти еще больше. Я думал, что так и есть, на самом деле. Я лгал сам себе и верил в эту ложь.

- А я что говорил тебе, - на этот раз улыбнулся Понт и снял пистолет с предохранителя, делая это как можно громче.

- Ты там скоро? - послышалось снаружи.

- Подожди, старик!

Михаил только сейчас заметил, что за ПОнтом виднелся силуэт некоего ГВОшника, стоящего с огнеметом наперевес. В голове промелькнула мысль, что куда безопаснее было бы внутри этой комнатушки, ибо сюда Древо проникнуть не может из-за системы защиты. Предусмотрительно. Создать существо, которое может восстановить планету и, в случае вымирания, сотворить новую цивилизацию из спящих на данный момент детей, которые не позволяют существу вырваться из места своего заточения, ибо создатели привили существу материнскую любовь. И пока нынешняя цивилизация жива хоть как-то, Древо будет оставаться рядом с беспомощными людскими детишками.

- Проснись, Композитор, - сказал Понт и выстрелил в стену рядом с Михаилом, но он не вздрогнул.

Вместо этого завибрировали стены, будто началось землетрясение. Озираясь по сторонам, стрелок не мог понять причины, но в воздухе послышался четкий ответ.

- Чуть ребенка не убил.

- какого ребенка?

Без единого слова Михаил развернулся лицом к преследователю. Страшный шрам, обезображивающий его щёки, едва освещался едкими темно-красными фонариками маячков, растущих из стен, словно деревянных грибов-паразитов. На лице русского, кроме тяжкой грусти, не осталось ничего. И только шрам в виде улыбки мешал его лицу обрести вид скорбящего человека, каким он и был. Сделав шаг в сторону, Михаил показал запечатанное дитя.

Понт просто стоял и молчал. Он не знал, что говорить. Взволнованный Джефри попытался поторопить его, но Понт проигнорировал слова английского друга.

- Она похожа на мою дочь, Анатоль.

- Среди других детей тоже были похожие на твою дочь.

- Да... И я погубил их, Анатоль.

- Как её звали?

Михаил грустно посмотрел на пол. Анатоль промолчал. Из досье на террориста Понт и узнал о судьбе его семьи. Вида, что ему жаль, Понт не подавал до сего момента: не позволял профессионализм. Однако всё задание сорвалось и привело к новой войне, которая может оказаться последней. Почему не дать волю чувствам?

- Не говори. Извини, вижу, больная тема. Но я должен привести тебя в суд. Которого, скорее всего, скоро не будет. Я доведу задание до конца.

- Всё пытаешься выполнить задание. Не хочешь мстить за Ведьму?

- Это ты взорвал электростанцию?

- Ты о чем? - не понял смысла вопроса Михаил, - Ты же сам знаешь, что да. Нас для этого и отправляли.

- Нет. Станцию Центрального Лондона. Значит, это сделал психопат. Но, по поводу мести, знаешь, что? Ещё как хочу отомстить тебе. Но чем тогда я буду от вас с ним отличаться, если пристрелю сейчас тебя, Михаэль?

- Уже Михаэль? С кем "с ним"?

- С психопатом.

- Но ты же выстрелил и промахнулся? Одной слабой рукой держать пистолет и целиться – та ещё затея.

- Я же не целился в тебя. Это так. Напугать.

- А если бы попал?

- Не попал бы.

- А кто оттяпал?

- Снайпер какой-то.

- Скажи ему "спасибо".

- За что?

- За целые яйца.

- Это случайно получилось.

- Понятно, - сказал Миша, посмотрев на направленное на него дуло французского пистолета.

Усевшись на пол, Михаил вновь посмотрел на спящее дитя и начал рассказывать о своей дочери. Анатоль услышал о качелях, которые сделал Миша уже много лет назад. Наверное, холодные русские ветра до сих пор играют с её цепями, или их больше нет, как и той, для кого они предназначались. Не зная, что происходит в собственной душе, Понт приблизился к Михаилу и уселся рядом, слушая рассказы один за другим, словно ребенок.

- Нельзя отключать защиту.

- Скажи, почему?

Михаил неверящими глазами посмотрел на француза и спустя минуту задал ответный вопрос.

- Кто привел вас сюда?

- Оператор.

- Оператор? Гм.

- Назвалась Эмили.

Михаил медленно приподнялся.

- Человека скоро занесут в красную книгу, Понт, - зло проговорил Миша, но затем голос смягчился, - Или можно ещё договориться?

После сказанного мужчина подошел к гермодверям, через которые зашел внутрь больше часа назад, посмотрел вверх, на камеру и спросил у Эмили, позволит ли она им просто уйти отсюда.

- Ты же слышишь нас, Эмили. И мы услышим тебя.

Из громкоговорителей раздался злой женский голос, который некогда так дружелюбно общался с террористом.

- Если вы пропустите меня внутрь, я позволю всем жить обычной человеческой жизнью. Вас устроит такой расклад?

- Врешь?

- Нет! Я не вы, чтобы обманывать тех, кто доверился!

- Ты же обманула Понта и того парня.

- Это ради блага.

- То есть, мир всё так же собираешься спасти?

- Да, - начал уставать от спора организм, - Я спасу каждое живое существо на нашей умирающей планете.

- Проблема в том, Понт, что ужас снаружи – и есть спасение...

Анатоль промолчал.

В голове Миши было множество вопросов. Проскальзывали и мысли о легком выходе, и о попытке договориться с Соцветием, была даже идея взорвать тут все, да взрывчатки только не было. В какой-то мере мужчина сопереживал древу. Оно было не виновато в том, что не понимает того, что делает. Наконец, появилась одна идея.

Шаркая об пол уставшими ногами, француз добрался до русского и Михаил внезапно нанес с ноги удар по животу, схватив при этом за культю. Понт отшатнулся, последующий удар по лицу застал его врасплох: противогаз слетел на пол. Джефри едва навел огнемет на Михаэля, как тот пригрозил ему, целясь в лежащего на земле союзника. Понт судорожно стал искать пистолет в пустой кобуре. В глазах читался соответственный вопрос: "когда?" Нехотя Джефри опустил огнемет и по требованию Михаила, кинул ему рацию. "4444", - сказал Понту Михаил, пнул в его сторону противогаз и вновь посмотрел в камеру.

- Выпусти их. Открой все двери.

- Ты опять хочешь обмануть меня.

Дуло пистолета навелось на спящих детей.

- Ты блефуешь.

- Проверим? - и раздался громкий щелчок - пистолет снят с предохранителя вновь.

- Ты что творишь, проклятая ч...

- Ну давай.

- Чертила чертова!

- Э-ми-ли. Угомони их, - сказал Миша и выстрелил в пол. Вновь затряслась земля, - понимаешь, Понт. Всё-таки я тот ещё "черт". Страшный. Даже Соцветие вздрагивает, когда я хочу напугать. Учись, пока я жив.

- Это не долго, урод.

- Что-то новенькое.

Их обоих схватили местные зараженные и повели куда-то наружу. Понимая, что Соцветие не выполнит своё поручение до конца, Михаил напоминал ему, что и рация, и огнестрельная игрушка всё еще в его руках, как и судьбы подопечных древа.

Существо повиновалось. Сидя в полной тишине, Михаил ждал, когда его преследователи окажутся в нужном месте. Спросив у Понта, где они идут, тот, как обычно начал орать в рацию, но Джефри (Михаил узнал об этом только сейчас) спокойно описал их расположение. "Оно оставило нас, Михаил", - прошипел голос из рации. Композитор быстро скоординировал своих товарищей, направив их в комнату управления, а затем услышал кряхтение снаружи зала.

- Соцветие! Подойди к двери, - целясь в детей, приказал Михаил.

- Что ты намерен делать, иностранец.

- Подойди.

С другой стороны показалось зараженное тело местного сотрудника. Фыркнув, Михаил сделал один выстрел в голову трупа и вновь навел пистолет на детей.

- Если ты реально хочешь иметь собственных детей. Если любишь их, ты должно подойти сюда своими собственными ногами.

- Ты хочешь воспользоваться моими чувствами и убить меня?

- Если ты мать, то жизнь твоих детей для тебя ценнее собственной.

- Ты прав, иностранец.

В пролете появилось нечто, напоминающее небольшой куст с ярко-выраженной кроваво-красной сферой, расположенной меж ветвей, словно запретный плод, съеденный Адамом и Евой до зарождения цивилизации. Оно совершенно отличалось от живущих на Земле организмов, но при этом в Соцветии было нечто такое, что способно понять каждое земное существо. И человек способен.

Михаил медленно подошел ближе. Перед его глазами была консоль. Он без промедления отключил питание защитной системы. Мигание датчиков прекратилось.

- Я не спросил у детей, хотят ли они быть с тобой, уж прости. Но уж лучше пусть кто-то будет рядом с ними, пока существуем мы, эгоисты. Вероятно, я исполняю чей-то грандиозный план, не ведая этого.

Соцветие осторожно перешагнуло через порог. Красные лианы змеями стали распространяться по "колыбели человечества". Человеку даже пришлось отойти, чтобы лианы прошли мимо него. Соцветие приблизилось к "камерам хранения" и ветви, словно пальцы, осторожно прикоснулись к поверхностям колб.

Раздалось несколько выстрелов. Послышались твердые указания Михаила: "Врубайте защиту". Заработала сигнализация. Трещащий звук громкоговорителей раздался повсюду. Несколько лиан, скрутивших Михаила, сжали его как можно сильнее, но эмоция на лице не изменилась. Он смотрел на существо так, словно уже победил. Соцветие посмотрело на панель: в конструкции имелось пара новообретенных отверстий в повышенной температурой около краев.

- Что ты сделал?

- Понт, как у тебя дела?

Из рации донеслось понтовское "Черт!" и спокойный голос Джефри: "Система защиты включена".

- Человек! Ты думаешь, вы и дальше сможете гробить нашу планету?! Я способен выбраться отовсюду!

- И бросить детей?

- Что?

Приглядевшись к панели, существо заметило, что помимо вновь включённой защиты на панели, подача электричества была прекращена. Запасные генераторы, вмонтированные в стены, были отключены и испорчены парой точных попаданий.

- Что ты сделал?!

- Электростанция, питавшая Биг-Лондон, была уничтожена. Электричество, поступавшее на этот небольшой отсек, было автономно. Я уничтожил генераторы, и теперь все дети обречены на смерть. Ещё есть пара часов запасного электричества, но это время для того, чтобы ты обдумало будущее.

Казалось, существо пыталось испепелить его несуществующими глазами, но Михаил спокойно продолжал.

- Ты же можешь управлять мертвыми людьми. Знаешь ли ты, что для того, чтобы мозг работал, ему нужно то самое электричество?

Существо несколько раз останавливало само себя от убийства этого наглого русского, который со спокойным лицом лектора рассказывал ему об устройстве человеческих тел, которые были уже итак досконально изучены Соцветием. Но всё-таки он выполнил своё обещание и впустил древо внутрь, а о том, чтобы выпустить договора не было.

- Умно, - смягчилось Соцветие, - Ты переиграл меня, человек. Теперь все мои силы будут направлены на систему, позволяющую детям жить, при этом заперев меня. Как-то ты сообразил, что наружный слой защиты я отключил, привел туда своих соратников и устроил весь этот цирк. Но скажи мне только одну вещь: с чего ты решил, что они умрут, когда система перестанет работать?

- Я не знаю. И ты не знаешь. Хочешь рискнуть?

Существо явно не собиралось рисковать жизнями тех, кого оно считало своими детьми.

- Ты чудовище.

- Я знаю, - улыбнулся Михаил, - поговорим о награде?

- Ты не достоин её.

Кровавые лианы метнули Михаила, его тело ударилось о твердую стену. Пистолет вылетел из рук и клацнул о пол. Существо сделало первый шаг, затем второй. Звуки шагов приближающегося Соцветия раздавались в черепной коробке. Когда он посмотрел в сторону существа, в глазах ещё размывало. Кроме света он увидел лишь нечто, напоминающее женскую фигуру. Некоторые лианы все ближе крепились к телу, закрывая кровавую сферу загадочного существа; другие проводами вонзились в капсулы и начали подавать электроэнергию. Насколько её хватит, не знал никто.

- Твоё последнее слово, иностранец.

Приподняв рацию и зажав кнопку до появления желанного шума, Михаил улыбнулся и сказал:

- Я вспомнил. Её звали Нина...

По глазам заструились слезы. На душе стало легко. Все пережитые ужасы словно испарились. И всё это случилось в миг, когда пуля проделала дыру в самом сердце. Наказание? Или, все-таки, награда?

Во тьме, между инкубаторами, появилась серая кошачья морда. Желтые глаза пристально смотрели на Михаила.

- Немчик?.. Как же тебя сюда занесло?..

Кот что-то промурчал, развернулся хвостом к мужчине и направился прочь. С потолка начали падать каменные глыбы, разбиваясь на множество кусков. Легкая кошачья походка не прерывалась. И "злому русскому" не хотелось завидовать кошачьей способности жить 9 раз: хватило и одной жизни.

Взгляд сопровождал кота, уходящего к свету, где уставшие глаза небесного цвета смогли разглядеть очертания женщины и стоящей рядом девочки. Кот запрыгнул девочке на руки и мирно заурчал.

За ними рассеялся зеленый туман. Золотые солнечные лучи показались из-за непроглядных туч. Послышалось чириканье синичек. Завывание ветра. Приятная прохлада. Шелест зеленой травы, живой, в которой не было ядовитого зеленого. Журчание лазурных горных рек. Золотой листопад. Ночное стрекотание сверчков. Звуки, которые каждый успел забыть.

Так не бывает. В размытых глазах стало слепить жарким светом. Осталось лишь принять смерть. Она оказалась не так страшна, как описывали её другие. Легкость завораживала. Все тяжести остались в прошлом. Нет больше смысла оставаться в этом мире.

- Спасибо...

Эпилог

- Я останусь, Анатоль. Ноги старые. Да и ребят хоронить кто-то должен.

Хлопнув старика по плечу, Анатоль кивнул, затем развернулся, посмотрел на возвышающиеся строения Центра, в котором погиб человек, ставший для всех ныне живущих и потомков террористом. Но даже он смог дать всем второй шанс: Анатолю, Соцветию, человечеству. Спрятав голову от обжигающих пыльных ветров капюшоном, Анатоль направился вдаль.

Руины бесчисленных построек, запыленные ядом, беспорядочно разбросались по левую и правую сторону. Дюпон шел мимо гор бездыханных тел, которые больше не встанут. Загадочный Композитор, о котором так мало знал француз, смог как-то остановить Хаос. Может быть, и он достоин второго шанса?

Делая очередной шаг, француз резко затормозил. Не наступая на пыльный песок, словно там мина, оперативник убрал ногу. Из мертвой земли прорывался на волю маленький росток бледно-зеленого цвета. Он не боялся обжигающих ветров и едкого воздуха. Через тягости и невзгоды он продолжал стойко держаться и расти. Так боец и стоял в этом месте час, как вдруг к нему подошли бойцы в англо-французской униформе. Они, шокированные, расспрашивали у него о горах трупов, которые раскинулись на километры отсюда. Почему вдруг каждый зараженный пал замертво? Понт не знал, что им ответить. Он продолжал смотреть на растущий цветочек, будто бы от этого зависит его жизнь, пусть такая же бессмысленная, как у людей, убивших мир, но жизнь.

Когда-нибудь Понт вернется сюда, положит рядом с цветочком пирожное и, усевшись рядом, скажет:

- Привет, Вета. Давно не виделись.

Не услышав ответа, мужчина продолжит разговор. Расскажет о своих буднях в больнице – он теперь доктор Анатоль. Поведает ей о сегодняшнем дне. Тяжелом, как обычно. Люди постепенно отстраивают города. До утопичного будущего ещё далеко, но человечество делает к нему первые шажки. Когда-нибудь мир станет светлым и чистым. Это обязательно будет, но пока что сейчас...

И коты носят противогазы...