И грянет атомов песнь. Том 2.

Пролог

Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы?

Дэниел Киз, «Цветы для Элджернона»

— Сайфа…

Нож прикоснулся к ее плоти, и его лезвие было таким холодным, что она снова заплакала.

Слезы прочертили дорожки на щеках, убегая вниз ее страхами и болью. Но хотя бы были горячими в этой холодной темнице.

— Будь смелой.

Кожа разошлась под натиском стали, и судорога скрутила ее тело. Очередной стон вырвался вместе со всхлипом, но что с того? Ее страдания были лишь последствиями судьбы — или же так ей говорили.

Говорили прежде, чем резать ее раз за разом.

— Будь стойкой.

Кровь заполняла рану, а нож продолжал путь — рисуя литеры очередного греха. В этот раз вырезали душу детоубийцы — между лопаток на ее спине, будто там еще оставалось место.

Символы были длинными, злыми и непрощаемыми — как и сам грех.

Непрощаемыми, как и сама Сайфа.

— Будь самоотверженной, дитя.

Она видела перед собой своего мучителя, который грустными глазами смотрел на ее страдания. Не винила его, такого же заложника всевышнего провидения, как и сама Сайфа.

Не винила никого, потому как внутри не хватало места ни для чего больше, кроме светоносного кокона из чернейших душ.

— Прошу вас… — Слова потекли тонкой струйкой полносвета прямо из ее рта. — Не надо…

Но это было бессмысленно. За неполные десять лет мучений Сайфа каждый из-запомненных ею дней молила их остановиться, молила убить ее, молила вырезать ее душу на ком-то другом.

Пустые чаяния проклятого от рождения дитя. Потомка нечестивого рода, возжелавшего слишком многого. Преступившего черту замысла великого Хетта.

Ведь у каждого в колесе судьбы — своя роль.

— Это лишь боль, Сайфа… — Нож вошел глубже, поворачиваясь в ране, и сознание замерцало будто пламя на ветру. — Всего лишь активация рецепторов периферической нервной системы, не более.

Тогда вырежи грехи на себе! — хотела крикнуть Сайфа, но не нашла в себе духу воспротивиться снова.

Только лишь сильнее сжала зубы, позволяя слезам течь.

— Не плачь, дитя… — Холодная ладонь прикоснулась к ее щеке, вытирая влагу, но в том жесте не было жалости. — Ты спасительница своего народа.

Она подняла взгляд, всматриваясь в сияющие фиолетовым светом глаза клирика. Он тоже прикоснулся к струнам вселенной — тоже был пронизан силой самого сущего.

Но он лишь довольствовался объедками со стола самой смерти.

Тогда как Сайфа вырывала еду прямо у той изо рта.

Нож завершил дугу, и рана запульсировала жаждой. Тягой к тому чтобы стать заполненной — снова стать целой.

Эта жажда проникла в кровь Сайфы и потекла по организму, ища отклик везде куда добиралась.

Пальцы закололо, судорога била все тело, пронизывая электрическими ударами голову.

Зарождая мысли.

Желание.

Свет взвихрился вокруг нее, шепча свои просьбы. Его щупальца ласкали ее шею, руки, живот — согревая озябшее существо.

Свет хотел быть ей другом.

Свет хотел помочь ей.

Свет лгал.

Клирик махнул рукой, и служители души ослабили путы. Он махнул еще раз, и в ореол вихрящейся вокруг энергии шагнули двое, держащие под руки третьего.

Сайфа взглянула на пленника, чьи глаза неотрывно смотрели теперь на нее. Чьи губы разошлись в восхищении, а язык облизал их, придавая отвратный блеск.

Еретик.

Убийца.

Символ на спине отозвался обжигающей болью, словно кто-то вогнал туда иглы, но Сайфа почти не вскрикнула.

Знала, что так и будет.

И знала, что будет после.

Клирик шагнул назад во тьму, как и двое конвоиров, оставляя ее один на один со сгорбившимся грешником.

Один на один с его темной душой.

— Деточка… — прошептал узник, делая маленький шаг в ее сторону. — Хорошая деточка, посмотри что они с тобой сделали…

Сайфа взглянула на свою ладонь, в которую кто-то вложил тот же клинок, что оставлял на ее теле контуры для обряда. Лезвие было в ее крови, и она подняла оружие на уровень глаз.

Засмотрелась в этот осколок зеркала — на свое серое лицо, с острыми скулами, бледными губами и впавшими ямами глаз. На тень живого существа, в которую ее превратили. На ту, что превратили в монстра.

А может она всегда им и была?

— Зачем ты убил их всех? — спросила Сайфа, опуская нож. — Зачем пробирался в дома, похищал их на улицах, подстерегал в укромных местах?

Опять пришли непрошенные слезы, но теперь внутри нее не было ничего кроме жажды. Она сердито смахнула капли, наблюдая за крадущимся по краю света мужчиной.

— Я спаситель мира, деточка… — прошептал убийца, вновь облизнув губы. — Их кровь лишь влага, что наполняет русло реки. Моя рука — рука самого Хетта, пусть они и говорят обратное. Я могу показать тебе, дай лишь прикоснуться…

Он шагнул прямо к ней, так быстро, что она и пошевелиться не успела. Шагнул, и его руки сомкнулись на ее тонкой шее. Сдавили так, что она захрипела.

— Я покажу тебе, что скрывается за гранью, деточка моя… — Глаза мужчины были слишком велики для его лица, рот растянулся в оскал монстра, обнажая острые зубы. — Тебе надо лишь… умереть.

Пальцы сжались сильнее, выдавливая из нее остатки жизни.

Умереть…

Сайфа хотела бы рассмеяться, но было не вздохнуть. Сам того не ведая, мужчина предложил ей путь избавления от мучений — путь забвения, по которому она не могла пройти.

Она могла бы предупредить убийцу, но было не вымолвить ни слова. Могла бы не делать ничего, но вырезанный грех зашептал ей свой приказ.

Умереть…

Нож вонзился в бок мужчины, ломая ребра. Вошел по самую рукоять, не встретив сопротивления. Сила пришла изнутри, как и раньше — от светоносного сгустка, ее проклятья и благословения.

Святая мощь Избранной.

— Хо…?

Убийца охнул и посмотрел вниз, на торчащий в его теле клинок. Сайфа выдернула его и вонзила мужчине под мышку, с той же силой, без колебаний.

Брызнула кровь, и руки на ее горле разжались. Убийца упал на колени, а его рот открылся в изумлении.

Воздух наполнил легкие после судорожного вдоха, и Сайфа распрямила плечи. Запах души наполнил ноздри, и девочка снова вдохнула — пробуя жертву на вкус.

— Деточка… — сказал мужчина, улыбаясь красными от крови зубами. — Что же они с тобой сделали…

Следующий удар пришелся в висок, ломая кости черепа с отвратительным звуком. Улыбка мужчины опала, меняясь в безобразную кривую гримасу, а глаза скосились к переносице.

Кокон внутри Сайфы жадно потянулся к распадающемуся панцирю полносвета за которым пряталась душа еретика. Дотронулся и вцепился, накручивая новые пряди на себя, заполняя края раны новой тканью — рубцами чистой затвердевшей энергии.

Высасывая убийцу досуха.

Ощущение было такое, будто каждая частица ее тела испытывала чистый и неприкрытый экстаз. Эндорфины бурлили в крови, нервные окончания била дрожь удовольствия, глаза закатились — не в силах вынести нахлынувшие чувства.

А потом все закончилось.

Сайфа упала в тот же самый момент, когда свет вокруг потух, а шепот умолк. Опустилась на пол, обвивая себя руками. Смотрела на обезображенный труп еретика, что красными глазами осуждающе глядел на нее — ту, что лишила его единственного важного во всем мире.

Лишила его души.

Заперла ее в темнице, не дав мраку вернуться в колесо энергий.

Только через некоторое время она увидела, что клирик снова стоит рядом с ней, возвышаясь бесконечным роком. Полы его мантии струились по полу, а руки были спрятаны в рукавах. Маска на лице была бесстрастной, но Сайфа знала, что под ней его глаза горят вожделением.

— Сколько мне еще страдать? — прошептала девушка, пытаясь оттереть кровь с дрожащих ладоней, но тщетно. — Сколько еще душ я должна пожрать во имя Хетта? До каких пор, клирик?..

Тогда он опустился перед ней на одно колено, и его холодная ладонь взяла ее за подбородок, поднимая голову. Взгляд священника прожег ее огнем, а быть может то полыхала она сама, отражаясь в его блестящих глазах.

— До тех пор, — проговорил он, гладя ее щеку, а Сайфа снова заплакала, — пока ты не будешь готова.

Пока ты не будешь готова убить бога, дитя.

Глава 1. Последствия

Не говори, что нет спасенья,

Что ты в печалях изнемог.

Чем ночь темней, тем ярче звезды,

Чем глубже скорбь, тем ближе Бог…

А. Н. Майков

Я снова летел сквозь темноту, оставляя Нарранур и своих друзей позади. Лишенный выбора я падал навстречу цели моего похода во спасение всех живых существ — настоящий герой с одним большим “но”.

Или точнее с миллиардами “но” — жизнями невинных, что навечно растворились во вселенской энтропии по моей вине.

Как и раньше, меня сжало в точку — упавшую с пера творца одномерную кляксу, что просачивалась сквозь листы космического пространства, не ведая преград.

Пустота вокруг растянула меня на струны, простейшие колебания, что-только и могли выдержать этот путь. Я уже ходил этой тропой, знал это ощущение, но в этот раз кое-что отличалось.

То были три сверкающих ядра, что я нес в себе.

То была девушка-хетт, чья душа соседствовала с коконом яростного света.

То был взгляд, прячущийся во тьме, что в этот раз глядел на меня слишком близко.

И этот некто, наблюдающий из разлившегося вокруг “ничего”, алкал то, что я не мог взять с собой. Силу, разум и дух самого Ксашаана — отринутые моим преображенным телом, медленно разрушающиеся в царящем вокруг вихре энергии, смертельной для любой элементарной материи.

Ядра взывали ко мне, растягиваясь и угасая — стон их разрушения посылал вперед вибрацию, безмолвную мелодию страданий.

Умоляли их спасти.

Но что мог я сделать? Как мог сдержать слово и не потерять нечто важное для целого народа? Как мог стать чуть менее негодяем, чем был?

Полыхнула фиолетовая искра, и я понял — как.

Если я не мог сохранить семена в себе, значит я сохраню их в ком-то другом. Или точнее в другой, защищенной созданным мной полем. Охотницей, что находилась слишком близко ко мне во время прыжка.

Сайфа — кажется так назвал ее белобрысый юноша с наноклинком.

Буря пыталась раздавить ее, словно букашку, но я воспротивился. Она была нужна мне — парадоксальная смесь из надежды и беды. Но выбор был невелик, как впрочем и всегда на этом пути.

Где же выход?

Длань прячущегося во тьме тянулась ко мне, заставляя пустоту вокруг петь реквием по моей душе, но я не собирался сдаваться.

Вот она!

Точка разрыва горела впереди, но в этот раз ее поведение отличалось. Я понял это, когда странная сила вцепилась в наш кокон и потянула к себе.

Невообразимая мощь окутала меня, давя все сильней. Словно мы пали жертвами гравитации коллапсирующей звезды, что засасывала нас вглубь.

Протянутая длань таящегося во тьме схватила лишь пустоту, не в силах угнаться за мной, и мое одномерное существо пронзила вибрация чистой ярости.

Ха!

Я возликовал, посылая мелодию моего триумфа неизведанному врагу, а в следующий миг мы достигли точки выхода.

И я закричал — обретая форму.

***

Изнанка выплюнула нас, словно потерявшую вкус жвачку.

Превратила во вновь мыслящих трехмерным пространством существ, которые могли чувствовать страх и боль.

Я покатился по земле, будто мешок с картофелинами, пытаясь погасить инерцию. Мир мелькал перед глазами калейдоскопом, а тело откликалось на каждый удар о землю.

Верх мешался с низом, а низ становился верхом, пока наконец я не влетел с размаху во что-то твердое.

— Уххх… — Воздух вырвался из легких прощальным дуновением, а бок засаднило.

Когда глаза вновь научились различать цвета, я понял, что гляжу в далекое небо, затянутое странными паутинообразными тучами. На сером полотне они рисовали черными линиями завораживающие узоры, но то было тревожное зрелище.

Я поднял руки, сжал пальцы, глубоко вздохнул. Краткий отдых перед готовой снова ударить под дых действительностью.

В этот раз я не был обнажен, видимо Буря научилась воссоздавать при переходе не только самого меня, но и мой гардероб. Однако, одежда эта была очень странной — неведомый мне материал плотно облегал кожу и был собран из фиолетовых крепких с виду пластин. Но целые куски отсутствовали, будто нечто помешало Буре закончить начатое.

Приподняв голову, я увидел, что грудь моя частично открыта, а темный кристалл молчаливой угрозой все так же впивается в мою плоть. Черные жгуты напоминали щупальца древнего мифического монстра — и мне не понравилось это сравнение.

— Хрена се…

Силуэт человека, темный и размытый, загородил от меня бледный свет дня. Он возвышался надо мной, словно гора, но деталей было не разглядеть — мое сознание все еще собирало себя воедино, склеиваясь по кускам.

— Морфы, как пить дать!

Другой голос присоединился к первому, а силуэтов стало два. Я моргнул раз и другой, фокусируя взгляд.

— Приветствую! — произнес я чересчур дружелюбно, потому что заметил в руках неизвестных прямо противоположные миролюбию предметы.

— Точняк морфы! Зырь его отметки… — ответил незнакомец гнусавым голосом и занес над головой архаичную, но от этого не менее опасную дубину. — Дери меня сраный Джакарай, свезло так свезло!

А потом человек ударил.

Оружие помчалось к моей голове, а мой мозг ответил на это выбросом адреналина. Глаза широко распахнулись, мышцы напряглись, а рефлексы обострились — я дернулся в сторону, катясь по земле.

Удар пришелся мимо, выбивая гроздья почвы, а нападавший чертыхнулся.

Я вскочил, выставив вперед руки.

— Предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию! — Успокаивающе сказал я, одновременно разглядывая все вокруг. — Драка — это последнее средство, друзья.

Буря внутри меня молчала, и я не знал, связанно ли это с тем, что я узнал о ней правду, или с чем-то иным. Мой взгляд наткнулся на поднимающуюся с земли хетту, странную серокожую девушку, сплошь покрытую шрамами, где одежда позволяла это разглядеть.

Она тоже взглянула на меня своими красными глазами, которые сузились от незаслуженного ко мне презрения.

— Хы… — Оскалился пытавшийся ударить меня незнакомец. — Прыткий чудик, ну.

Я не ответил ему, разглядывая мужчину с ног до головы. Тот был одет очень странно, будто упал в кучу металлолома — сваренные листы стали защищали торс и плечи, на руках красовались наручи, скалящиеся самодельными шипами, а голову украшала блестящая каска, больше похожая на кухонную утварь.

Но тем, что выбило меня из колеи, был не его наряд, а дополнительный глаз на лице, который вырастал прямо из чумазой щеки. Зрачок был затянут бельмом, оставался недвижим, будто на меня смотрел мертвец.

— Ну ниче, — человек крутанул дубинку, снова готовя ее для удара, — от всех не смоешься.

Только сейчас я понял, что мы оказались на небольшой, окруженной деревьями поляне. И, как выяснилось, нас и самих окружили — я насчитал десятерых, одетых так же странно, как и мой новый знакомый.

У половины из них я обнаружил похожие генетические аберрации — кто-то щеголял едва проклюнувшимся дополнительным ухом, у кого-то из ладоней вырастали дополнительные пальцы, или наоборот, отсутствовали, а один даже скалился дополнительным рядом зубов.

Сказать, что зрелище было тревожным, ничего не сказать.

— Смотри какая девка! — ухмыльнулся верзила, голос которого я уже слышал чуть ранее. — Хоть внешник и злющая по виду, но хороший товар!

Он поднял гладкую увесистую дубину и прицелился, прищурив один глаз. Шагнул к девушке размахиваясь, и я увидел выражение истинного удовольствия на лице.

— Мордаху не порть, Дорб! — крикнул пытавшийся размозжить мне череп человек, а Дорб лишь пожал плечом.

— Будь спок… Тогрен за милашек вдвойне платит.

А потом он ударил, и дубина понеслась к голове Сайфы.

Та, однако, даже не думала уклоняться и подняла изящную руку, презрительно сощурив взгляд. Таким же жестом она расправилась с вооруженными гвардейцами на Наррануре, когда на помощь ей пришли жгуты из фиолетовой энергии.

Через миг ее глаза округлились, а губы дрогнули, но было поздно.

Не встретив сопротивления, дубинка с ужасным звуком врезалась в голову девушки, и брызнула кровь. Ноги Сайфы подломились и она безжизненно упала на землю, оставшись лежать там без движения.

— Готова! — похвалил сам себя Дорб, а стоящий рядом со мной человек одобрительно хрюкнул.

Кольцо из нападавших, тем временем, сужалось, и я поднялся в полный рост. Глубоко вздохнул, расправил плечи, закрыл глаза. Выкинул все тревоги и переживания из головы, позволив наполнить себя единственной верной сейчас вещи.

Холодная ярость побежала по моим венам, а голос моего врага произнес:

— Этому можно всю рожу разнести, на кой она ему такая?

Во тьме за закрытыми веками я слышал каждый шорох, каждый вдох, каждый скрип брони неприятеля и каждый взмах. Воздух застонал, когда дубина понеслась ко мне, но я был готов.

Я открыл глаза, ныряя под удар, и удивленный противник потерял баланс, влекомый весом своего оружия. Мое колено врезалось ему в голову, та дернулась и что-то хрустнуло — но я был не склонен щадить этих людей.

Они первые задали тон.

— Хрена се… — Тело неприятеля грохнулось оземь, а челюсть стоящего неподалеку Дорба отпала. — Ты кто такой, мать твою драт…

Я не дал ему закончить.

Мой кулак врезался ему в лицо, другой рукой я нанес удар в горло, и противник захрипел. Оружие начало было подниматься, но последний третий удар попал в челюсть, и Дорб рухнул рядом с Сайфой — такой же бездыханный.

— Знаете, — сказал я вкрадчиво, поднимая оружие поверженного врага с земли, — мы с вами даже не знакомы, а вам уже удалось порядочно меня разозлить…

Я двинулся вперед, чуть смещаясь вбок — хотел, чтобы застывшие негодяи оказались не со всех сторон, а на одной линии. Бросив взгляд на лежащую ничком Сайфу, я ощутил странное чувство тревоги — будто там лежал мой товарищ, а не желавшая моей смерти хетт.

Эта эмоция была полностью моей, но, отчего-то, смотрелась внутри полным чужаком.

— Если слова не помогают… — Я призывно взмахнул дубиной, приглашая оппонентов действовать. — Остается только выбить из вас всю дурь.

Мордовороты переглянулись, почесали в затылках, пожали плечами и бросились вперед. Растянулись полукольцом, несмотря на мои попытки выиграть тактическое преимущество — видимо были опытны в вопросах грязного боя, когда толпа терзает одного.

Крови вокруг девушки становилось все больше, время таяло. По какой-то причине ядра бога, которые я спрятал в Сайфе, не исцеляли ее, как произошло со мной на Наррануре.

Как не действовала и ее фиолетовая магия. Как молчала и Буря. Отчего-то ни одна из могущественных и непонятных мне сил не работала в этом мире, и мне предстояло понять почему.

Однако, сначала нужно было выжить.

Я устремился вперед, сокращая дистанцию. Первый противник удивленно крякнул, когда я швырнул в него дубину, а затем и вовсе растерялся, когда я шагнул к нему вплотную.

Удар, удар, удар!

Бок, нос и скула врага почувствовали всю мощь моего нового тела, и враг полетел на землю, разбрызгивая кровь. Я не остановился, не дал негодяям опомниться — удар ноги в грудь ближайшему, и апперкот следующему, сделали счет четыре-ноль в мою пользу.

— Осталось семь. — Спокойно констатировал я, а потом мои противники бросились на меня всем скопом.

Замелькали дубины, в сутолоке сталкиваясь между собой. Руку обожгло, когда я блокировал удар, нацеленный мне в голову, а спина почувствовала другой — намекая мне, что я окружен.

— Хрен живучий! — Выкрик справа захлебнулся, когда я выбросил руку, разбивая врагу лицо.

— Держи гада! — крикнул еще кто-то, но я был быстрее.

Прорвать оцепление…

Я ударил ногой в подвернувшуюся коленную чашечку, и та хрустнула, а враг завизжал. Крутанувшись вокруг своей оси, я ушел с траектории следующего удара, и очутился на свободе.

Пятеро оставшихся на ногах застыли напротив меня, мешая в своих взглядах гнев и страх. Тяжело дышали и медлили, выбитые из колеи нежданным сопротивлением.

Они переглянулись, и я заметил, как их нерешительность тает. Руки крепче сжали дубины, глаза остекленели, лица превратились в застывшие маски.

— Не советую… — сказал я обреченно, но нечто будто толкало моих неприятелей вперед.

Они шагнули ко мне почти одновременно, а я приготовился дать отпор.

ГРАААА!

Выстрел прозвучал громом, я пригнулся к земле, а голова одного из нападавших взорвалась осколками и кровью. Тело дернулось и упало сломанной игрушкой, а мои враги закричали проклятия, бросившись в рассыпную.

ГРАААА!

Спина еще одного верзилы дернулась, и его импровизированные доспехи издали жалобный звук. В следующий миг он тоже упал, оставшись лежать лицом вниз.

Троим, однако, удалось уйти — они скрылись в колышущемся темном подлеске, а я огляделся по сторонам, ища стрелка.

Через несколько секунд эхо выстрела рассеялась и воцарилась непривычная тишина, чуть разбавляемая хныканьем человека, которому я сломал ногу.

Остальные, поверженные мной незнакомцы, лежали не шевелясь, как впрочем замер и я.

— Поднимайся, паря! — Хриплый голос донесся до меня справа, и я скосил глаза на шевельнувшиеся кусты. — И стой ровно, чтоб желание дырок в тебе наделать не пересилило интерес!

Я медленно поднялся, держа руки над головой. Наглядная демонстрация меткости неизвестного стрелка не оставила места излишней храбрости и наглости.

Учитывая, что я все еще дышал — шансы, что меня не убью здесь и сейчас, стремительно росли.

— Предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию! — повторил я с надеждой, силясь разглядеть собеседника за растительностью. — Эти были несговорчивые.

Я кивнул на поверженных мной противников, часть из которых начала подавать признаки жизни.

Через секунду на поляну высыпали новые действующие лица, еще колоритнее тех, с кем нас с Сайфой столкнула судьба чуть раньше.

— Он всю банду Дорба положил, Роуж. — Причмокнул языком один из них, маленький тиндабеец со внимательными черными глазами. — И даже самого Дорба! Вот!

Бурокожий ксенос размахнулся и пнул детину, которого я вырубил вторым. Того, что ударил Сайфу.

— Лишек ты махнул, Хейтика… Двое точно мои. — Прохрипел еще один, тот что говорил со мной из кустов. Он поудобнее перехватил ружье, осматривая поле боя.

Большой нос и губы на утонченном лице смотрелись несуразно, но пытливые разноцветные глаза смотрели остро из-под надвинутого на лоб капюшона.

— Голыми руками, Роуж! — Тиндабеец изобразил пару моих ударов, и я понял, что эти новые незнакомцы наблюдали за схваткой почти с самого начала.

— Ноги он тоже в ход пускал… — каркнул стрелок обвиняюще. — И даже дубинку.

— Ба! Он ее у них отобрал… — начал было заступаться за меня тиндабеец Хейтика, но третий спутник этих двух очень выразительно прокашлялся.

Двухметровая зеленокожая женщина, чье суровое лицо было изрыто отметинами затянувшихся шрамов, мрачно посмотрела на небо, а потом на человека с ружьем.

— Надо бы шевелиться. Волна идет.

Я тоже посмотрел вверх, заметив, что черные тучи теперь двигаются куда быстрее, чем раньше. Их растягивало и разрывало на нити, змееподобные громадные волокна, которые стремились к чему-то за пределом моей видимости.

Роуж вытянул из кармана прибор сферической формы, секунду разглядывал его, а потом чертыхнулся.

— Три часа, — сказал он со вздохом. — Иногда мне кажется, что это ты ее подгоняешь, Драга…

— А мне, что в твоей черепушке есть мозг, — пожала плечами дрогдарка,- но казаться — не значит быть.

Еще раз тяжело вздохнув, названный Роужем повернулся ко мне. Я обезоруживающе поднял руки и улыбнулся.

— Ты чего лыбишься? — спросил он меня, щурясь. Потом повернулся к своим компаньонам и почесал заросший щетиной подбородок. — Чего он лыбится, а?

— Кто ж морфов разберет? — пожал плечами тиндабеец, а Драга одобрительно хмыкнула, не сводя с меня взгляда.

Я прокашлялся и склонил голову в знак уважения.

— Хочу поблагодарить вас, друзья. За то, что вступились. За то, что спасли.

Я не стал уточнять, что возможно справился бы и сам. Не время было красоваться, да и не место. Роуж каркнул, поднял винтовку и направил прямо в мою незащищенную грудь.

— Спасли? — Его мрачный тон в миг развеял все мои иллюзии. — Скорее уж отбили добычу, верно Драга?

Драга одобрительно хмыкнула и достала из кобуры на поясе вполне опасный на вид пистолет. То было пороховое оружие, о котором я лишь в книгах читал, да в музеях видел — реликт ушедшей в безвременье эпохи.

Но не важно, насколько оно было старое, пока угроза от него оставалась смертельно реальной.

— Что там твоя подружка, жива? — Роуж повел стволом в сторону неподвижной Сайфы, приглашая меня проверить.

Я присел рядом с девушкой на карточки и взял ее запястье в попытках нащупать пульс.

Физиология хеттов была сродни людской — все те же органы работали внутри на благо жизнедеятельности, все та же кровь бежала по венам, все те же нейроны вспыхивали в голове.

Жива.

Я облегченно выдохнул, почувствовав слабое биение под исчерченной шрамами кожей. Отчего-то обещание, данное Ксану на далеком Наррануре, казалось мне очень важным.

Возможно, благородная цель спасти наследие целого народа, резонировала в моей душе с тем хорошим, что еще оставалось там. Или хотела выгнать побольше тьмы, что уже скопилась внутри.

Я осторожно повернул голову девушки в сторону, разглядывая рану. Выглядела она скверно, а волосы вокруг сбились в красные колтуны.

— Надо кровь остановить… — Я взглянул на Роужа и компанию. — Есть наномед?

Стрелок посмотрел на меня, хмуря брови. Так же, впрочем, выглядели и Драга с Хейтикой.

— Нана-че? — спросил меня тиндабеец.

— Наномед. — Прояснила ситуацию Драга, а Роуж снова вздохнул.

Потом он подошел к одну из-подстреленных им жертв и после секундного осмотра выхватил из-за голенища острый на вид нож. Отрезав достаточно длинный кусок ткани от рубашки мертвеца, он кинул его мне.

— Есть такое, годится? — каркнул он, и повел в мою сторону ружьем. — Перетяни, и двинули. Девчонку сам потащишь.

Я сделал Сайфе повязку и поднялся, подхватив ее на руки. Хетта была легкая, словно призрак, и такая же бледная. Глаза за закрытыми веками беспокойно двигались, но в сознание девушка не пришла.

— Потащу куда? — спросил я, вопросительно вскинув брови.

— Куда тащут всё, если жить охота, морф. — Прохрипел Роуж, а Драга взвела пистолет, показывая клыки. — В Божий Клык, последнюю остановку для таких, как ты.

Прохрипел, и двинулся вперед, снова глядя на странную сферическую штуку. Дрогдарка выразительно взглянула на меня и повела дулом пистолета, приглашая следовать за Роужем.

Я двинулся вперед, смотря под ноги, ступая осторожно. Сайфа безвольно замерла в моих объятиях, и ее руки болтались в такт шагам.

Будь мой слух чуть хуже, я бы ни за что не услышал, как маленький тиндабеец прошелестел одними губами за моей спиной:

— Последняя остановка для всех нас, дери меня Джакарай…

***

Мы шли сквозь раскинувшийся вокруг лес, а я все больше подмечал странности вокруг.

Аберрации у атаковавших нас на поляне людей казались лишь вишенкой на торте, который безумный кондитер слепил из искаженной реальности.

Роуж вел свой маленький отряд меж чудных стволов, которые тоже пали жертвой странной силы. Их перекрученные стволы замерли в невысказанном крике, а в форме листьев я не мог углядеть симметрии.

Казалось, безумный художник наконец дорвался до кистей и красок — сделав полотном целый мир.

— Что это за место? — спросил я завороженно глядя по сторонам.

— Ты верно шутишь, морф? — Роуж неодобрительно зыркнул на меня, повернув голову. — Тебе ли не знать лучше нас.

— Почему ты называешь меня морфом? — Я попытался передать истинное непонимание через свой вопрос, но, похоже, раздосадовал стрелка еще больше.

— Похоже волна твой мозг в кашу превратила, не иначе… — Роуж отвернулся и ускорил шаг. — Хотя с виду и не скажешь, а Драга?

Драга осмотрела меня с ног до головы и равнодушно пожала плечами.

— Хиловат. — Был ее ответ. Потом она взглянула на мою грудь и добавила. — И шишак этот фиолетовый. Проказа не иначе.

Роуж чуть слышно выругался.

— Вот поэтому я буду говорить, а ты молчать в тряпочку, усекла? — В голосе мужчины слышалась усталость. — Они наш билетик за третье кольцо, да Тика?

Тиндабеец с сомнением глянул на меня и свернувшуюся калачиком на моих руках Сайфу.

— Ты ж знаешь Тогрена… У него семь волн на неделе…

Драга согласно хмыкнула, а Роуж только махнул рукой и продолжил путь. Я шел между ними, незнакомыми и опасными, но в мои планы не входило дать им отпор.

Пока нет.

Эти незнакомцы разговаривали на всеобщем языке, слегка коверкая слова и произношение. Они разговаривали на языке, что моя разваленная нынче империя распространила по всему Простору, когда еще правила известным космосом.

Но что-то беспокоило меня, хотя я не мог понять что. Нечто было не так, будто я смотрел на две одинаковые картинки, где должен был найти отличия, но не находил.

Свербящее чувство внутри не давало мне покоя, а я привык слушать свою интуицию.

Буря молчала, и я опустил взгляд вниз, чтобы взглянуть на кристалл. Повязка на ране Сайфы вымокла от крови, а голова девушки уперлась мне в грудь. Странное было ощущение — вот так нести человека, что хотел меня убить.

Точнее, не совсем человека, хоть и очень близкого к людскому виду существа.

Через миг глаза девушки открылись и посмотрели на меня. Я чуть не запнулся, но вовремя поборол удивление — мне казалось, что Сайфа вовсе не придет в себя.

— Эм… Привет? — сказал я тихо, пытаясь звучать дружелюбно. — Пока ты не сделала ничего необдуманного…

Закончить предложение я не успел.

Рука девушки взметнулась и понеслась к моему лицу. Сайфа явно была настроена воинственно, поэтому вариантов у меня было немного — либо защититься и поднять руки, либо встретить удар, как подобает джентльмену.

Я разжал ладони, и девушка рухнула на землю, охнув от неожиданности. Потом гневно посмотрела на меня и попыталась подняться — но ноги подвели ее и она снова тяжело опустилась на тропу.

— Извини… — Виновато начал я, наклоняясь к девушке, но та ударила меня ногой, целясь в коленную чашечку.

Отпрыгнув в сторону, я обезоруживающе поднял руки, а Хейтика за моей спиной присвистнул.

— Бойкая девица! — сказал он, а Драга одобряюще хмыкнула.

Роуж, однако, не был расположен к праздным беседам. Он развернулся так быстро, что капюшон слетел с его головы, а винтовка взметнулась вверх — беря Сайфу в прицел.

— Послушай ка сюда, девчонка… — Проскрежетал он и взвел курок на ружье. — Если ты меня заставишь выбирать — успеть до волны с одним трофеем, или не успеть с двумя, я выберу первое.

Я с удивлением заметил продолговатые, чуть заостренные уши Роужа, свойственные народу Нихилата. Учитывая грубые человеческие черты, темные глаза и волосы с проседью, нехитрый вывод напрашивался сам собой — стрелок был следствием смешения видов.

Полукровкой.

— Трофеем? — прошипела Сайфа, сощурившись. — Понимаешь ли ты, кому угрожаешь, семисит?

Роуж нахмурился еще больше. Я с опаской следил за его пальцем, что лежал на спусковом крючке, готовый в любой момент бросится в атаку. Не то, чтобы я хотел спасать Сайфу — но она владела теперь тем, что действительно имело ценность.

И пока я не заберу частицы бога обратно — я был невольным заложником этой абсурдной ситуации.

— Что, нахрен, за семисит такой, а? — Роуж явно был не знаком с термином описывающем в просторе гибридные виды. — А угрожаю я потому, что у меня ствол, морф. И угрожаю кому хочу!

Драга тоже направила оружие в нашу сторону, прищурив один глаз.

— Пальну ей в ногу, чтоб послушной сучку сделать… — Язык дрогдарки прошелся по губам, а ствол раскачивался из стороны в сторону. — Все равно ее этот на руках тащит.

Я медленно сместился в сторону Сайфы, успокаивающе поднимая руки. Кое-какой опыт переговоров у меня был, а дипломатия плавала где-то у моего рода в крови. Нужно было всего лишь разрядить ситуацию.

— Пальни себе в рожу, — весомо сказала Сайфа, а я тяжело вздохнул, — страшнее не станешь…

Я приготовился к худшему, а Драга замерла на месте, удивленно вскинув взгляд. Мое тело напряглось, мысли потекли быстрее, а мир стал ярче. Разум просчитывал варианты, отсеивая проигрышные — и сердце экономило удары.

Вот сейчас…

Я почти прыгнул, когда звук хохота осадил меня, заставляя замереть. Это дрогдарка вместо того, чтобы всадить пулю в Сайфу залилась громким и заразительным смехом.

— Неплохо… — Смахнув слезы сказала ксенос. — Хотя немного обидно.

Хейтика тоже хихикнул, но вмиг замолк, когда Драга бросила на него испепеляющий взгляд.

— Два часа, — произнес Роуж, вновь взглянув на сферический хронометр. — Двигай, не заставляй тратить пулю еще и на тебя.

Я видел как напряглась Сайфа, как ее рука медленно поднялась, как губы сжались в узкую полоску — будто сейчас она готовилась расправится с обидчиками за одно мгновение.

Но миг прошел, и девушка лишь глубоко вздохнула.

— Она пойдет, — сказал я, выступая вперед, — мы пойдем. Я помогу.

Я протянул руку девушке, а та посмотрела на нее, как на ядовитую змею.

— Слуга мертвого бога…- Сайфа медленно поднялась на ноги, качнувшись в сторону.

Я хотел было помочь, но она остановила меня повелительным жестом.

— Лучше уж упаду и останусь в этой земле, чем дам тебе прикоснуться к себе.

Почесав щетину, я пожал плечами.

— Ты не была так придирчива, когда вцепилась в меня на Наррануре.

Сайфа стала мрачнее тучи, но Роуж не дал нам продолжить спор. Он кивнул, и дуло пистолета Драги уперлось мне в спину, подталкивая вперед.

Мы снова двинулись в путь, шагая еще быстрее, чем прежде.

Деревья редели, земля стала каменистей, тучи на небе выглядели всё зловещей. Пару раз я видел странных созданий, таких же исковерканных, как и все вокруг. Наши конвоиры отпугивали их громкими криками, а те пялились на нас горящими в полумраке глазами.

Ветер завывал, хлопая одеждой моих спутников, а я пытался заглянуть вглубь себя, ища ответы на неразрешимые вопросы.

Что с моими друзьями?

Как мне быть с Бурей?

Хватит ли мне сил, исполнить задуманное?

Дилеммы наслаивались одна на другую, мешая мыслить здраво, а чуждость этого мира обволакивала разум странной пустотой. В этой пустоте я парил, обдумывая выбранный мною путь.

Мог ли кто-то сказать, что он был верный?

Мог ли кто-то дать мне ответ на свербящие в душе сомнения?

Я искоса посмотрел на Сайфу, что тяжело шагала поблизости. Наверняка, и внутри нее кипел котел мыслей, наверняка, она уже сейчас просчитывала свой следующий ход.

И, наверняка, она могла поведать мне кое-что важное.

О том, зачем она меня искала, и о том, кто такая Буря.

Девушка оступилась и припала на одно колено, глубоко дыша. Повязка на голове стала мокрой насквозь, сверкая кровью — судя по всему силы хетты были на исходе.

Я инстинктивно дернулся к ней, чтобы помочь, но тяжелый взгляд Сайфы помножил мое стремление на ноль.

— Ты потеряла много крови, — сказал я веско, кивнув на ее рану, а потом продемонстрировав свои покрытые красным ладони, — не думаю, что стоит сейчас отвергать руку помощи.

Она с сомнением посмотрела на меня, а я добавил:

— Мертвой ты точно меня не поймаешь.

Целая буря эмоций отразилась на лице хетты, хотя она сделала все возможное, чтобы это скрыть. Ее красные глаза блеснули, легкие выдохнули незнакомый нам воздух, и она наконец сдалась.

Протянула свою серую ладонь, а я помог ей подняться.

Мы оба были заложниками текущего момента, каждый по своим причинами — и сейчас хранимые в глубине цели были важнее убеждений и чувств.

Сайфа оперлась о меня, одновременно сделав вид, что меня не существует вовсе, и мы пошли дальше.

Тропа вела нас вверх, снуя между острыми выступами скальника. Вся эта местность напоминала ощерившегося шипами хищника, а мы были блохами в его шерсти.

— Где ты так драться научился, морф? — спросил вдруг меня маленький Хейтика, ловко прыгая с камня на камень. — Слишком уж красиво выглядело, для внешника…

Я помог своей спутнице переступить особо неровный участок, и пожал плечами.

— На моей родной планете у меня был с десяток учителей не меньше — и все считали своим долгом загонять меня до обморока, — начал я, проваливаясь в прошлое. — Потом был Даффатар, потом Гутандар, потом Юрргар, потом…

— Родной планете? — Прервал меня Тика, обескураженно потерев бурый лоб. — Что за родная планета такая?

Чую вселенский подвох, я помедлил с ответом.

— Мир на котором я появился на свет. Не знаю, где родился ты, но Тиндабей, материнская планета твоей расы, находилась не так далеко от Гутандара. Всего в трех прыжках, сущий пустяк…

Драга хмыкнула, и ее зычный голос ворвался в наш диалог подобно лавине.

— Тело неплохое, а вот с головой, похоже, беда. Ну ничего, думаю и так сгодится — Тогрен диковинки любит, да Роуж?

— Психи тоже товар, — подтвердил стрелок, однако, его взгляд впился в меня цепче обычного. — Эй, морф, может ты еще и наши эти самые миры назовешь?

Смутное понимание зародилось искрой у меня в голове. Пока не крепкая нейронная связь собирающая воедино усвоенные об этом мире знания. Логический вывод, что был мрачнее, чем я думал.

— Конечно, — сказал я, не сбавляя шага. Моя рука поочередно указала на каждого из наших конвоиров. — Ты семисит, в твоей крови гены миров Нихилата и моего вида. Твои предки, Драга, выходцы с Дрогдара, планеты философов и ученых. Признаться, я удивился, увидев вашу доблестную компанию вместе…

Роуж не ответил мне, ступив на гребень холма, к вершине которого мы держали путь. Он застыл наверху истуканом, глядя на что-то, скрытое от моего взгляда. Ветер развивал его накидку и трепал длинные волосы — вся его фигура выглядела черным пятном на фоне бегущих в вышине змеевидных туч.

Жуткое было зрелище, и я мимоходом взглянул на Сайфу, что ответила мне странным взглядом. Потом она кивнула в сторону Роужа, а я помог ей взобраться наверх — туда, где мир обрывался пустотой.

— Хорошие сказки, морф… — Проскрипел стрелок, когда мы поравнялись с ним. — Но есть только Искаженность и есть только Клык Бога, дери нас всех Джакарай…

Я застыл, пораженный видом, и даже Сайфа стояла рядом не шелохнувшись, вовсю рассматривая раскинувшуюся перед нами панораму.

Гребень, на котором мы остановились, убегал огромным кольцом в противоположные стороны, заключая спрятанную тут долину в свои объятия. Склоны ощерились окаменевшими сосульками, клонясь от центра к земле, и я понял, что мы стоим на границе древнего кратера.

Воронка поражала своими размерами, но то что было в самой середине, лишило меня дара речи, а мое сердце и вовсе сбило с привычного ритма.

Там, возносясь к небесам мертвым осколком былой эпохи, в землю вонзался потерпевший крушение космический корабль. Его черная туша была величиной с гору, а дневной свет разбивался о сталь обшивки. Многочисленные башенки, контуры, и обломанные тут и там антенны сгнившими зубами торчали во все стороны, добавляя картине обреченности.

Вокруг этого монумента, расходясь кругами, рос самый чудной город, который я когда-либо видел. Ближе к кораблю ряд зданий взлетал вверх сотней этажей, разительно отличаясь от соседствующих построек.

Чем дальше город отдалялся от эпицентра крушения, тем более приземистей становились постройки, тем более грубее была архитектура, тем более беднее и хаотичнее выглядел разросшийся за тысячелетия город.

Почему тысячелетия, могли бы спросить меня, а я бы не медлил с ответом.

Все потому, что я узнал корабль, хотя видел его только на картинках, да читал в исторических хрониках.

Это была гордость имперского флота, один из двух кораблей близнецов — могучий колониальный звездолет класса «Богоносец».

Последняя обитель великого имперского ученого и гения, Йофура Неверина Занна.

И, судя по всему, его могила.

— Час, — почти прошептал Роуж, оборачиваясь назад. Его глаза рыскали по набухшему тьмой небу. — Сейчас начнется…

Я хотел было спросить, про что он, но в следующий миг верхушка обломанного остова «Богоносца» вспыхнула так, что мне пришлось прикрыть ладонью глаза.

Левитирующий, нестерпимо яркий шар поднялся над городом и через секунду начал расти, растягиваясь фиолетовой вуалью. Это было похоже на формирующийся купол — медленный, словно патока, огромный, словно целый мир.

Он падал на город, бледнея к окраинам, и шар над кораблем превратился в едва видимую сверкающую горошину.

А потом пришел звук.

Мелодия, пронизывающая насквозь.

Трепет в сердце и в душе.

Защита…

— Что… — спросил я, хотя думал, что не смогу произнести ни звука. — …Это?

Но никто не удосужился мне ответить. Мои спутники даже не смотрели на загадочное явление впереди — они смотрели куда-то за мою спину, кроме Драги, что не спускала с меня дуло заряженного пистолета.

Даже Сайфа, выкрутившись из моих рук, стояла недвижимо, будто очарованная. Ее алые глаза пылали, а лицо горело.

— Куда ты привел нас, слуга мертвеца? — спросила она шепотом, и я обернулся, всматриваясь в даль.

Далеко-далеко, на самом горизонте мир вставал на дыбы стеной искрящейся тьмы. Гигантской волной, заполняющей все от верху до низу. Бегущие по небу нити утолщались ближе к этой волне, сливаясь с общим непроглядным полотном.

— Хотел бы я знать… — сказал я искренне, однако, в мыслях моих поднял голову тот Зэриан, что поставил на кон всё, затеяв эту гонку за невозможным.

Этот самый “я” смотрел на надвигающуюся бурю не со страхом, а с иным чувством, которое будоражило мне кровь.

То было ощущение, что я прибыл в правильно место.

То был знак, что все не напрасно.

То была надежда.

— Двигаем… — Прохрипел Роуж, отворачиваясь от несущейся сзади темной волны. Его винтовка взметнулась, целясь в меня в очередной раз. — И без фокусов, морфы…

Я посмотрел на него, посмотрел на стену тьмы, посмотрел на купол, укрывающий город — и согласно кивнул.

Время для фокусов еще не пришло, подумал я, и заскользил по спуску вниз, расшвыривая ботинками комья земли.

Еще нет.

Глава 2. Клык бога

Слава, конечно, штука важная и ценная, но для настоящего удовольствия тайна всё-таки лучше.

Когда корабль заслонил собой полнеба, мы наконец перешагнули незримую границу фиолетового купола. Это было похоже на ласкающее прикосновение солнечного света, невесомое дуновение теплого ветра, дыхание самой жизни.

Оно омыло меня, покрывая тело мурашками, и я тряхнул головой.

Сейчас нужно было собраться с мыслями, и я перечислил выводы, которые уже сумел сделать.

Первое — эти люди никогда не видели космоса.

Не знали о своих родных мирах, не ведали о звездах и Просторе. Уже увиденные мной технологии были примитивны, одежда архаична, а повадки варварски.

Несмотря на принадлежность к разным космическим видам, они вели себя так, будто принадлежали к одному — а значит, нечто стерло границу между обитателями этого мира, сделало частью одной системы.

Обмануло их.

За своими мыслями я и не заметил, как наш отряд достиг первых зданий, впрочем таких же чудных, как и все здесь увиденное.

Ни одна из приземистых построек не стояла тут ровно, ни у одной из построек не было единодушия в архитектуре, материале и цвете. Как будто некто затеял неостановимое состязание — перещеголять соседа в абсурдности.

Драга зазвенела чем-то, а в следующий момент оковы сомкнулись на моем запястье. Второй браслет достался Сайфе, соединяя нас примитивной железной цепью.

— Кандалы? — спросил я, поднимая руку. — А ведь я только недавно избавился от одних…

Роуж каркнул, натягивая капюшон ниже на глаза.

— У тебя они хотя бы видимые, морф… — сказал он устало, а Сайфа испепелила его взглядом.

Роуж хотел было добавить что-то, но его отвлек поставленный для публичных выступлений голос.

— …И встретим мы ее, как и всегда — стойко! — произнес он, и я огляделся в поисках крикуна. — И примем мы ее, как и всегда — со смирением!..

Громкие слова принадлежали мужчине, высокому и бледному, одетому в поношенную рясу, неотъемлемый атрибут божьего человека в любом из миров. Он стоял на сколоченной приступке, возвышаясь над спешащими мимо него людьми, и его одухотворенное лицо тут же гвоздиком прибило на его грудь воображаемую табличку.

“Я — фанатик” — гласила она.

— Бог защитит нас! — пуще прежнего закричал проповедник, а маленькая девчушка идущая мимо него подпрыгнула от страха. — Бог позаботится! Найдет место всем под своими крыльями, кто следует правилам Его!..

Роуж сплюнул на землю и едва слышно выругался.

— Рискуй, пахай, тащи всё за круг, выгрызай сраные билетики, пока вышки нежатся у себя за стенами, да?

— Ага, — сказала Драга, почесав дулом пистолета за ухом.

— Слышь, богоглас?! — крикнул Роуж, привлекая внимание мужчины. Когда тот повернулся на голос, стрелок показал ему странный жест. — Пошел в сраку!

Мужчина осенил себя ответным жестом и послушно склонил голову.

— Боюсь, там мало места для нас двоих, брат… — проговорил он, а Хейтика прыснул.

Семисит лишь тяжело вздохнул, и продолжил путь, махнув рукой.

Я между тем присмотрелся к снующим вокруг нас людям. Как я и думал, многие из них несли все тот же «отпечаток», что и встреченные в лесу охотники.

— Что будет, когда волна нас нагонит? — спросил я, оглядываясь. Над крышами построек я видел кусок неба, черный и пугающий.

— Ты самый странный морф, которого я видел… — Роуж искоса глянул в мою сторону. — Тебе ли не знать?

Я пожал плечами, а цепь лязгнула.

— Память отшибло. — Вздохнул я. — Сделай одолжение…

— Вшибить обратно? — хохотнул Хейтика, а Драга помахала рукояткой пистолета.

Роуж, однако, веселья не поддержал. Замолчал на пару секунд, опустил подбородок еще ниже, запахнулся в свой видавший виды плащ.

— Волна приходит, волна меняет… — почти прошептал он, казалось, вспомнив о чём-то. — И не дай тебе черт быть в это время вне кругов… Она нагонит тебя и сделает… сделает уже не тобой.

— Молекулярная реконструкция? — Голос Сайфы прозвучал так близко, что я вздрогнул. — Квантовый импульс меняющий суть элементарных частиц?

Похоже хетта пришла к таким же выводам, что и я, однако Роуж лишь отмахнулся от нас.

— Каких-каких частиц? — Тиндабеец пару раз моргнул своими большими глазами.

— Какая еще малярная струпция? — присоединилась к диалогу Драга.

— Понятно. — Губы Сайфы скривились, и легкий вздох вырвался из груди. — Вы — идиоты.

Она заметила, что я смотрю на нее, и с отвращением отвернулась. Хотя хетты и люди никогда не были врагами, этот серокожий народ не был нам ни другом, ни союзником.

Два тысячелетия назад, когда гремела Всевойна, а мидриане пели нам всем реквием, Скитальцы, как порой называли хеттов, остались в стороне.

Легко держать нейтралитет, когда твой дом может быть где угодно. Когда твой дом — не уязвимая планета, а целый мир, заключенный в форму звездного корабля.

Точнее, целого флота.

— Я никогда и не отрицал, милашка, — хохотнул Тика. — Но быть идиотом среди идиотов, суровая необходимость! Да, Драга?

— Ага. — Дрогдарка была предметна, как всегда. — Идиоты кругом.

Внезапно Роуж поднял руку, и наши конвоиры остановились. За разговором я и не заметил, как мы приблизились к высокой ограде, скроенной из сваренных листов металла, украшенной по верху торчащими во все стороны острыми зубьями и вырастающими то тут, то там башенками.

Из этих башенок на нас смотрели темные стволы ружей, а охранники у высоких ворот были угрюмее бегущей к городу волны.

— Ты опоздал, Роуж, — сказал один из них, человек с перебинтованным повязкой глазом, одетый в жилет из вываренной кожи, поверх коричневой водолазки. Он докурил жуткого вида папиросу и послал ее в полет ударом потрепанного сапога.

— Прохода нет, уродец! — поддакнул ему второй страж, кладя худые руки на пояс. Там красовался заткнутый за ремень пистолет, но глядя на него я не поручился бы, что это оружие способно было выстрелить хоть раз.

Роуж вздохнул.

— Тогрен не обрадуется, когда узнает, что вы, два идиота, позволили этому… — Семисит жестом продемонстрировал им Сайфу, а потом и меня. — …испортиться.

— Выкинет вас за круг, как пить дать! — Закивал Тика, а Драга пугающе оскалилась. — Пара новых ушей вам наверняка пойдет. Или член растущий внутрь… Или…

— Завали хлебало, Тика! — Не выдержал тот, что с повязкой, но его взгляд уже бегал по нам, преимущественно задерживаясь на Сайфе.

Мне этот взгляд очень не понравился, как впрочем и вся эта ситуация с товарным ярлыком, который на нас повесили. Сайфа ответила мужчине высокомерным взглядом, но пропитанная кровью повязка и усталый свет в глазах выдавали ее слабость.

Улица позади нас была пустынна, а темная буря была все ближе. Похоже, все спрятались в свои берлоги, чтобы встретить ее удар в одиночестве.

Если я правильно понял, это и было дело каждого в этом мире.

Встреча с неизбежным.

— Хрен с тобой, Роуж… — пробурчал страж ворот, осматриваясь по сторонам. Потом он постучал в створки, и зычно добавил. — Открывай!

Тика довольно хрюкнул, когда полотно ворот скрипнуло и начало отворяться, а Роуж повел головой, приглашая нас следовать за ним. Предложение было подкреплено упирающимся мне в спину стволом, который Драга все еще держала готовым к бою.

— Не заставляй меня пожалеть, уродец… — прошептал охранник с повязкой на глазу, когда мы шагали мимо. — Надеюсь, товар придется Тогрену по душе, иначе…

Он показал извечный жест угрозы — провел пальцем по горлу, но Роуж даже и глазом не повел. Тогда охранник вытянул руку и ухватил проходившую мимо Сайфу чуть пониже спины.

— Не стоит… — Попытался предупредить ублюдка Тика, но Сайфа оказалась быстрее слов.

Ее локоть молнией устремился к лицу охранника, и я с восхищением и ужасом наблюдал, как нос подлеца плющится под ударом девушки. Кровь брызнула в стороны, а негодяй завыл, схватившись за лицо.

— Уууууу, суууука… — крикнул он, и я увидел сочащуюся сквозь пальцы кровь. — Тебе хана, слышишь?

Он выхватил пистолет, и я увидел его глаза, налитые яростью и кровью. Рука начала подниматься, а я не успел остановить свое тело.

Может попросту и не хотел.

Я дернул Сайфу за свою спину, меняясь с ней местами. Вращаясь я вытянул свободную руку в фиолетовой броне, и пальцы мои обвили нацеленное на нас оружие.

Нога завершила круг, подсекая нерасторопного человека, и тот рухнул на землю, выбивая облако пыли. Дернув кистью, я перехватил пистолет за рукоять и нацепил в голову поверженному наглецу.

Все это заняло около секунды, а потом наступила тишина, что витала среди застывших от удивления людей.

— Что застыли?! — Прокричал вдруг одноглазый с земли, но его бравада была лишь прикрытием для страха. — Что стоите, мочите гада!

Я поднял голову, рассматривая возможные источники угрозы. Щелкнули затворы на вышках, тощий рядом взял меня в прицел, а в ушах нарастал странный гул.

Будто пели тысячи голосов, но не снаружи, а внутри моей головы.

Или моей души — трудно было разобрать.

— В тебя я успею всадить пулю, — предупредил я лежащего у моих ног крикуна, — идиотская идея обострять ситуацию, не считаешь?

— Кругом идиоты… — подтвердила Драга где-то у меня за спиной.

Роуж приблизился ко мне, положив винтовку на плечо. Не взял меня на мушку, но видит Венценосный — оружия в мою сторону и так было направлено достаточно.

— Эй, морф, — прохрипел он, заговорчески понижая голос, — раскладец то не в твою пользу, как не крути.

Я огляделся и прикинул шансы.

Наш конвоир не кривил душой, пытаясь вразумить меня — ведь от моего поведения зависели и судьбы Роужа и компании.

Но я лишь улыбнулся.

Чем меньше шансов на успех, подумал я, тем больше вероятность наступления чуда.

А чудеса, как известно — совокупность вполне логичных событий, просто расположенных в правильном порядке.

— Рискну, — пожал я плечами, а Сайфа чуть пригнулась к земле, вероятно тоже готовая биться до конца, — не поверишь, но я бывал и в передрягах похуже…

— Вы все умрете… — поддержала меня хетта в своей неповторимой манере, а Роуж лишь снова вздохнул.

Я взглянул на тощего, что держал меня на мушке. Руки его дрожали, и я приготовился к худшему.

Нужно было действовать первым, и мой взгляд пробежался по всем целям, что должны были умереть первее нас с Сайфой.

Три… начал я в голове отсчет, покрепче сжав рукоять пистолета.

Два… я взглянул на скиталицу, а та ответила мрачным, но решительным взглядом.

Один… я видел глаза всех застывших врагов, почти слышал их сердца, почти чувствовал их мысли.

Пора!

— Оружие в пол!

Властный голос ворвался в повисший в воздухе конфликт подобно грому. Створки ворот открылись, и новые действующие лица шагнули на сцену.

Потому что никто не продырявил меня пулями за следующие несколько секунд, я понял, что обладатель голоса имеет над этими людьми несомненную власть.

Но не надо мной.

— Мое и так туда смотрит, — сказал я, для пущей наглядности почти тыча дулом в лицо лежащего бедняги, — видите? Я человек неконфликтный..

Пока я говорил это, взгляд мой оценивающе впился в новых незнакомцев.

Первым стоял высоченный и такой же широченный мужчина. Если бы мы были на одной из развитых планет Простора, я бы сказал, что тут не обошлось без биоинженерии — настолько он был огромен.

Его широкую челюсть покрывала густая борода, спускающаяся до пояса, а темные глаза почти терялись под нависшими бровями.

Длинная коса спускалась от макушки, скрываясь за спиной. Одет незнакомец был ярче и богаче уже виденных мною людей, а развевающийся за спиной плащ добавлял ему некой царской изюминки.

— Наблюдение: для неконфликтного человека, вы очень уж стремитесь создать определенный конфликт.

Голос следующего новоприбывшего был склеен из нот искусственной речи. Металлический привкус закрался в каждое слово, вибрируя в ушах, и я присмотрелся к фигуре, что стояла подле великана.

Укутанный с головы до ног в белоснежную рясу незнакомец выглядел до нельзя неуместно, рядом с хаотичностью вокруг.

Капюшон скрывал лицо, но я заметил блеск металла — похоже именно маска и создавала эти странные колебания в голосе существа. Чувство страха засвербило где-то под ложечкой, но я быстро унял разбушевавшуюся фантазию.

Передо мной был не Энрамор, которого, как я надеялся, я больше не встречу.

Но вот вопрос — кто же тогда этот странный незнакомец?

— Сколько себя помню… — Обратился к своему спутнику бородатый здоровяк, приближаясь к нам. — Ты всегда был тут, когда приходила волна, Триддин… Не пропускал ни разу, смотрел на каждого, кого мы пропускали внутрь…

Человек остановился, рассматривая меня взглядом хитрых и жестоких глаз. Потом обернулся к существу в маске, что застыл в отдалении святой статуей.

— Эй, Тогрен… — начал было Роуж, но верзила поднял вверх ладонь, заставляя семисита замолчать.

— Это он? — спросил он через миг. — Это он, не так ли? Дождался таки…

Я взглянул на гремящую за спиной стену тьмы. Она была уже так близко, что ветвистые черные молнии, били совсем рядом с городом, а песня внутри головы вызывала боль.

— Подтверждение: после стольких лет, это действительно он. — Звенящий голос Триддина наполнился почти осязаемой радостью. — Долгому ожиданию — конец.

— Ожиданию чего? — спросил верзила, сверкнув глазами. — Не знал, что мы чего-то ждем, искряка…

Дрожь в глубине меня нарастала, словно все молекулы заскулили от страха и пытались забиться в самый темный угол, какой смогли найти. Но бежать было некуда, понял я, наблюдая за тем, как цель моих поисков накрывает собой весь мир.

— Минута… — Проскрипел Роуж, глядя на свои странные часы, а Драга выругалась.

Внезапно Сайфа рядом со мной покачнулась, и мне пришлось подставить руки, чтобы девушка не рухнула наземь. Ее глаза закрылись, а ресницы дрожали. Румянец залил серые щеки, а кожа горела — будто нечто сжигало ее изнутри.

— Сожаление… — В следующий миг сказал Триддин, а я поднял на него глаза. — Тайна должна быть сохранена любой ценой.

Несмотря на внешнюю нерасторопность, Роуж первым смекнул, что грядет. Он толкнул Хейтику в сторону, прыгая в противоположную в довольно ловком кувырке.

Полы мантии Триддина распахнулись, и две заключенные в сталь руки поднялись, сжимая совсем не пороховые пистолеты.

— А? — успел лишь сказать тощий охранник, когда лазерный луч разрезал его тело пополам, заставляя плоть противно шипеть.

Плеть из второго ствола хлестнула по вышкам, срезая и их и стрелков, словно нож резал бумагу.

Поверженный Сайфой одноглазый вскочил, и с воплем бросился прочь, но куда ему было обогнать свет. Красная смерть настигла его, проделывая ужасную дыру посередине спины, и человек упал.

Я подхватил горячую, словно звезда, Сайфу и бросился в сторону ворот. Почему-то мне казалось очень важным успеть пересечь эту границу — пока волна не настигла нас.

Тогрен прыгнул к Триддину, хватая того за руки.

Оружие замерло, а лицо в маске повернулось к скалящему зубы здоровяку. Я даже чуть замедлил шаг, очарованный этой сценой — две фигуры застыли в невидимом противоборстве на фоне непроглядной тьмы, что падала на нас сверху.

— Со мной можно договориться, искорка… — Прохрипел Тогрен, а я видел как вздулись вены на его шее. — Ты же знаешь, я могу быть могилой…

— Непреклонность: в этот раз придется стать ею по настоящему. — Триддин помедлил секунду, а потом добавил. — Прости.

И его руки вдруг начали движение, по малу сводя оружие прямо на голове Тогрена. Тот яростно заревел, но даже его сил было недостаточно, чтобы остановить этого противника.

Еще секунда и все будет кончено…

Баааааах!

Гром выстрела разрезал застывшый воздух, и голова Триддина дернулась, а руки остановились.

Бааааах! Баааах! Баааах!

Я моргнул, наблюдая, как Роуж выпускает пулю за пулей прямо в маску этого странного существа, ловко перезаряжая карабин. С каждым выстрелом Триддин делал шаг назад, с каждым выстрелом Тогрен забирал у того сантиметры противостояния.

— Внутрь, живей! — крикнул Роуж, не останавливаясь ни на шаг. — Живей…

Меня не нужно было просить дважды. Ноги уже несли меня к заветным створкам, шепчущая нечто Сайфа раскачивалась на руках, как раскачивалась и связывающая нас цепь.

Песня тьмы звучала уже совсем близко, но я не оборачивался. Какой смысл смотреть на неизбежное, тратить лишние мгновения? Мое сердце стучало так громко, что заглушало мысли, а шаги отдавались прямо в голове.

— Пять секунд!! — крикнул сзади Роуж, а я глубоко вдохнул.

В следующий миг я пересек ворота и врезался в едва видимую вуаль света. На секунду меня окутала искрящаяся пыль, а тело пронзили мурашки — будто после смертельного мороза я наконец оказался около уютного очага.

Краем глаза я успел разглядеть вырастающую справа установку, от которой и расходилась эта световая стена. Вышка была оплетена светящимися контурами, которые казались живыми.

Я бы хотел рассмотреть все вокруг получше, но этому не суждено было случиться. Сила покинула меня, ноги отказали, а сознание замерцало. Я споткнулся и начал падать вниз, чудом сумев развернуться к земле спиной.

И в тот момент, когда я рухнул ниц, увлекая за собой и хетту, спешащая сзади стена из шепотов, музыки и тьмы, наконец, настигла нас всех — погружая мир во мрак.

А мое сознание — во тьму прошлого…

***

…Корабль трясся и гудел, пока импульсные двигатели выравнивали его массивную тушу. Программа искала баланс, привычно корректируя ось — градус сюда, градус туда, будто двое мальцов раскачивались на качеле.

Ремни держали крепко, но я сопротивлялся им, вытягивая шею в сторону иллюминатора. Глаза жадно хватали незнакомые очертания, а сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже звук ревущих установок.

Мы садились на потерянный и вновь найденный имперский мир, но я знал, что мы опоздали.

Снова.

— Нашей задачей остается поиск выживших, милорд Террат. — Орлиный лик сидящего рядом командора Ималлира был словно вырезан из скалы. — Но шансы невелики…

Ему не нужно было заканчивать предложение, все было понятно и без слов. Когда некто смеет попробовать крови владык простора — в мир наглеца приходит огонь.

И сжигает до тла.

— Скажите мне, коммандор… — Я мрачно впился в умудренного ветерана взглядом. — Почему мы всегда разгребаем пепел? Каждый божий раз… Один лишь прах?

Ималлир по-военному вздернул голову, смотря строго вперед. Всю жизнь посвятивший борьбе за наше правое дело, этот человек был закален утратами. И эту закалку несведущий легко мог спутать с равнодушием.

— Ресурсы триумвирата — ресурсы всего Простора, милорд, — сказал он через секунду. — Рано или поздно радиоволна или свет попадутся в расставленные сети, указывая чешуйчатым направление атаки.

— И мы теряем еще один мир, коммандор… — Мой юношеский голос дрожал от напряжения, а щеки горели. — Теряем наших людей, бездонный подери…

Седовласый воин ничего не сказал, да и нужно ли было?

За свои четырнадцать лет я понял, что в сердцах и умах моего народа прочно закрепилась мысль — нам не победить. Простая аксиома, впитавшаяся в нашу кровь за тысячелетия геноцида и угнетения.

Скверна и яд отравившие нашу волю.

Вибрация наконец утихла, а звук двигателей сошел на нет. Я использовал наручный терминал, чтобы отключить ремни безопасности, и поднялся с места.

— Райа, доложи. — Командор Ималлир тоже встал, разминая затекшие ноги. — Что по показателям?

Молодая девушка к которой он обращался внимательно рассматривала данные, бегущие по экрану планшета, зажатого в руках. Ее по военному короткие темные волосы падали на лоб, а зеленые глаза блестели в рассеянном свете десантного отсека.

— Так точно, коммандор… — сказала она задумчиво, пожевав губу. — Без шлемов не обойтись, радфон зашкаливает, температура выше стандартной на десять градусов… И продолжает расти, сир.

— Ублюдки… — Гока был хмур, словно грозовое небо над Заандаром. — Снова ядро, Райа?

Девушка кивнула.

— Цепь термоядерных реакций, нарушение стабильности процессов, все тот же почерк, который мы уже видели… — подтвердила она, глядя на экран. — Медленная пытка целой планеты, безумие…

Я встал у готового открыться в преисподнюю люка и приложил ладонь к металлу. Мне мерещилось, будто с вибрацией от работающих двигателей корабля соседствовали другие звуки.

Голоса.

Шепоты.

Мольба.

Рука легла мне на плечо, твердо сжав его.

— Позвольте, милорд, — сказал мне Ималлир тоном не терпящим возражений, а потом кивнул нашему разведотряду. — Рисковать жизнью наследника такой старый вояка как я не имеет права.

Я хотел было возразить, но вовремя вспомнил, каких усилий мне стоило вообще попасть на борт летящей к планете эскадры. Не стоило быть наглым сверх дозволенного, иначе я рисковал остаться на челноке, несмотря на свой королевский статус.

— Я понял! Понял. — Запальчивее нужного произнес я, борясь с бурлящей внутри яростью. — Ведите, коммандор.

Ималлир кивнул и отдал приказ.

Отряд выстроился в боевой порядок, щелкнули опустившиеся забрала шлемов, а лица за ними осветились призрачным светом.

Я встал последним, запустив проверку систем. Индикаторы вспыхнули перед глазами, строчка за строчкой посылая мне информацию о узлах костюма.

Все было в порядке, и я положил руку на стальную рукоять плазменного пистолета, висящего в кобуре на поясе.

Створка люка дернулась и поползла вниз, впуская свет и воздух незнакомого мира в нутро нашего челнока.

Ветер ударил в нас, развивая застегнутые плащи, и я помимо воли загородил глаза рукой. Лишний жест, ведь шлем защищал меня от острых частичек песка, что взвихрился вокруг.

— Выступаем. — Голос Ималлира зазвучал очень близко, когда включилась радиосвязь. — Тепловые метки проставлены на карте, строй не нарушать!

Индикаторы отряда вспыхивали искрами, подтверждая полученный приказ.

Я отправил мысль, и ток передал костюму команду. «Понял», гласила она, и мой собственный индикатор согласно мигнул.

Колонна двинулась вперед, сквозь яростную стену пыли, а рука моя легла на плечо следующему в строю. Тепловизор высвечивал остроугольные сигнатуры нагретых умирающим миром конструкций, а под ногами беззвучно скрипел темный покров.

Мы приближались к высокому зданию, когда-то величественному. Сейчас же верхушка его отсутствовала, срезанная будто мечом, а многочисленные прорехи в обшивке казались ранами на теле.

— Здесь они держали последнюю оборону. — Голос Райи прозвучал будто издалека, сдавленный помехами. — Мидриане били прицельно. Вижу следы дрогдарских технологий, судя по рассеиванию излучения — около двух недель назад.

— Они не только зеленых притащили… — Гока скорее рычал, чем говорил. — Гляньте под ноги.

Я тоже увидел их — поверженных захватчиков, расставшихся с жизнью. Они лежали вразброс, жертвы отчаяной попытки местных отстоять свою свободу.

И свою жизнь.

— Сраный нихиллат… — Прохрипел Гока пнув лежащую ничком тощую фигуру. — Сраный дрогдарр. Сраный нарранур. — Он продолжал ругаться продвигаясь вперед. — Даже сраных “смычков” притащили…

Я взглянул на своих соотечественников, что избрали путь служения своим угнетателям. Пресмыкания, а не борьбы. Выбрали проливать кровь своего народа, отбирая у нас свободу.

Пушечное мясо в бесконечной войне.

— Кажется бой кипел повсюду… — Задумчиво сказал Гадариан Кай, и его визор засветился, сканируя округу. — Но почему нет тел защитников?

Ни у кого не нашлось ответа, и мы продолжили движение. Строение впереди уже заслонило полнеба, мрачным обелиском нависая над головами.

Пылевые бури разбивались о его темные стены, и внезапно мы оказались в конусе безветрия и тишины. Разбитые врата манили тьмой, а внутри меня вдруг зародился страх.

— Глядите.

Я не узнал голос, искаженный помехами, но понял о чем он говорил. По обе стороны прохода две огромные статуи застыли вечными стражами. Лицо левой было ликом самой смерти — череп смотрел в вечность черными пустыми глазницами, руки застыли в жесте смирения. Правый лик был братом первому, но ладони были сомкнуты на рукояти исполинского меча.

— Местные правители? — предположила Райа. — Герои? Защитники? Боги?

Командор не остановил колонну, а его голос закончил обсуждение.

— Они не защитили этот мир, а бог есть лишь один.

— Небо в ваших словах… — Вторили ему члены нашего отряда, осенив себя святым жестом свободной рукой.

Я шел последним, поэтому никто не обратил внимания, что я опустил эту почесть Венценосному. Вместо этого я прислушался, вдруг услышав странный звук — легкое колебание, не громче шепчущих листьев на ветру.

Как-только я хотел обратить на это внимание своих людей, шепот ушел, будто играя со мной в прятки.

— Читаю тепловые сигнатуры внутри здания… — Голос Райи сосредоточенно чеканил слова. — Стены блокируют сигнал, но источник тепла где-то под нами.

Девушка помолчала секунду, а потом добавила.

— Сильный источник тепла, командор.

Я перебросил энергию на визор, и узоры стали четче.

— Возможно уцелевшие? — спросил Дориан, но голос его звучал неуверенно. — Есть ли движение, Райа?

— Нет, — ответила та, а я мог бы подтвердить ее слова. Тепловая масса под цитаделью казалась статичной.

Ималлир позволил себе секунду раздумий прежде, чем отдать приказ.

— Проверим… — бросил он и мы снова двинулись вперед, прямо сквозь выбитые взрывом ворота.

Тогда я смотрел на эту тьму, не подозревая, чему вскоре стану свидетелем. Тогда я впервые услышал поющий мне шепот, но отмахнулся от него.

Тогда я совершил ошибку, ту самую роковую — что послужила началом моего пути в пропасть.

Пропасть, в которую я падал и по сей день.

***

Когда темная волна ударила, меня окутал знакомый звук.

Смесь из шепота и хора, что я уже слышал на той умирающей планете. От этой песни не было известного мне спасения, и клетки тела ответили ей вибрацией.

Мои руки обнимали хетту, что обмякла под натиском невидимой силы, а глаза пытались сфокусироваться на происходящем.

Небо над головой было темнее ночи, но вокруг зажглись гроздья света, на установках подобной той, что я увидел краем глаза ранее.

— Хххаххх! — Внезапный возглас Тогрена лишь слегка опередил его появление.

Верзила покатился по земле, будто игрушка откинутая малышом, а названный Триддином, кажется, пришел в себя. Его долговязая фигура стояла ровно, а взгляд спокойно сфокусировался на мне.

— Внушение: нет нужды сражаться, — сказал он таким же размеренным голосом. — В ваших интересах пойти со мной.

Я поднял бровь и посмотрел на поднимающегося с земли Тогрена. Тот сплюнул кровью на пыльную землю.

— Пойдешь с ним, и они разберут тебя по винтикам. — Был его ответ.

Кивнув, я поднялся на корточки, оставив свою невольную спутницу на земле. Взглянул на цепь на запястье, а потом посмотрел в странные глаза этого существа.

— Сложно доверять тому, кто надвое режет случайных людей, уж прости… — протянул я, неосознанно выигрывая нам время. — Подрывает уверенность, что и я целым останусь.

Триддин помолчал несколько мгновений, а потом вполне ощутимо вздохнул.

— Сожаление: тогда я приведу вас силой.

Его рука вновь начала подниматься вместе с зажатым в ней оружием. Красные индикаторы заряда гипнотизировали меня, а чернота дула смотрела ликом поражения.

— Ну… Это вряд ли.

Слова Тогрена заставили Триддина замереть, а голову обернуться на слова. Здоровяк уже поднялся с земли и сейчас отряхивал пыль с одежды. Он хоть и выглядел помятым, но на лице его не было и капли страха.

Там разлилось целое море уверенности.

— С момента как мой предшественник сгинул… — Тогрен провел рукой по бороде, извлекая забившийся туда песок. — Я полагал, что такая участь легко может настигнуть и меня.

Его рука потянулась к поясу, а потом в ней возник небольшой металлический цилиндр. Рукоятка с кнопкой.

— Пришлось подстраховаться, искряка. — Тогрен поднес устройство к глазам, а потом взглянул на существо в плаще. — Без обид.

И нажал на спусковой крючок.

Триддин стоял ко мне спиной, поэтому я легко рассмотрел причудливый металлический круг впившийся в спину нашего противника. Видимо, Тогрен оставил этот подарок в момент борьбы.

Прежде, чем Триддин успел что-то ответить, центр устройства вспыхнул и выпустил сеть молний. За один удар сердца они окутали существо, сверкая так ярко, что я прикрыл глаза.

Потом свет померк, а Триддин упал в пыль под ногами вмиг лишившись сил, а может и жизни.

Я присвистнул, а потом посмотрел на белокурую девушку, что-тоже глядела на меня, сощурившись. Поднявшись на ноги, я предложил ей руку, однако она гордо отказалась.

Пожав плечами, я повернулся к Тогрену.

— Пока Арбитр слеп, еще есть шанс, — сказал здоровяк, взглянув на мерцающий шпиль торчащего над городом корабля. — И для меня. И для вас.

Роуж кашлянул чуть в стороне, забрасывая карабин на плечо.

— И для нас? — спросил он, почесав щеку. — Сдается, хрен мы выкрутимся из этой заварушки, если своей дорогой пойдем…

Тогрен оценивающе глянул на компанию наших провожатых.

— Моя дорога из дерьма и крови, семисит… — хмыкнул верзила, погодя.

— У нас добротные сапоги, Тогрен, — пожал плечами Роуж. — Рискнем.

Голоса тьмы вокруг становились все тише, но небо было все так же непроглядно. Я перевел взгляд на Сайфу, что-тоже смотрела вверх, будто бы прислушиваясь к чему-то.

Интересно, слышала ли она то же, что и я?

— Тогда вперед. — Тогрен подошел к распростертому в пыли телу Триддина и без видимых усилий взвалил его себе на плечо. — Очень, нахрен, надеюсь, что док сможет сказать мне кто ты и твоя подружка такие…

Он взглянул на меня из-под тяжелых бровей и добавил:

— Очень надеюсь, что мы выясним, для чего хренов Арбитр ищет тебя вот уже тысячу лет.

Глава 3. Расклад сил

Кто вообще придумал богов?

Неизвестность приняв за их волю?

Заточив в оковы из слов,

Раны наши посыпавших солью.

Задняя дверь была кованной, надежной и вместе с тем, повидавшей виды.

Наша странная компания застыла около нее, а я осмотрел переулок, что был почти непрогляден во все еще висевшей в небе тьме. Маленький фонарь над дверью был единственным пятном света вокруг, вдоль стен громоздились кучи мусора, а тишина нарушалась только скрипом наших подошв.

Тогрену пришлось наклониться, чтобы взяться за металлическое кольцо на ручке. Бесчувственный Триддин так и раскачивался на его плече, блеклыми глазами взирая в пустоту. Здоровяк стукнул железом о железо в понятном ему такте и стал ждать.

— В туалет хочу. — Пожаловался Тика, переминаясь с ноги на ногу.

— Отлей тут, придурок, — бросила Драга тинду, а тот лишь вздохнул.

Роуж молчал, поглядывая на всех из-под темноты капюшона, а Сайфа глядела куда угодно, но не на нас.

Внезапно Тогрен напрягся, а я тоже услышал их — шаги по ту сторону двери. Через некоторое время они смолкли — видимо некто остановился, прислушиваясь в ответ.

— Открывай, — сказал Тогрен чуть погодя, а через миг невидимый засов скрипнул, и створка сдвинулась в сторону.

Очень длинный нос высунулся наружу и подозрительно втянул воздух. Потом показалась пара темных глаз на юношеском круглом лице, которое украшал совсем не детский шрам.

— Ничоси… — протянул сторож, оглядывая застывшую в переулке компанию. Потом глянул на висящего вниз головой Триддина и присвистнул. — Нииичоси!

Тогрен вздохнул и вставил ногу в промежуток двери, рывком распахивая ее.

— Ага, — сказал он пареньку, а потом шагнул внутрь. — Беги скажи доку — время пришло.

Юноша крякнул и, сказав на прощание “Ничоси!”, скрылся в темноте впереди.

Мы двинулись следом, ведомые Тогреном. Его массивные плечи почти упирались в стены коридора, а голова касалась бы потолка, не наклони он ее вниз.

— Эй, семисит… — Проронил великан, не оборачиваясь. — Что на часах?

Я взглянул на Роужа, который опустил взгляд на свои часы. Его лоб нахмурился, а губы сжались в полоску.

— Цикл почти вышел, — ответил он хрипло. — Полчаса, в лучшем случае час.

Тогрен не ответил, зато ускорил шаг.

Вскоре стены разошлись в стороны и мы вышли в просторное помещение, освещенное тусклыми допотопными люменами. Будто гирлянды они были развешаны по потолку, бросая свои лучи на столы, стулья, разнообразные приборы и даже видавшие виды терминалы.

Около одно из них, склонив голову к экрану, стоял человек. Он что-то говорил молодому парню довольно помятого вида, который скривил лицо так, будто набил оскомину.

— …запущенных подпроцессов! — Уловил я конец фразы человека в очках, а потом незнакомцы все же обратили на нас внимание.

Честности ради, сложно было игнорировать пронесшийся громом звук, когда Тогрен со всего размаха бросил тело Триддина на один из столов, что больше подошел бы хирургическому корпусу, чем подпольному подвалу у черта на куличках.

— Док, — сказал великан спокойно и буднично, но хрипота в голосе выдавала напряжение. — Принимай подарок.

Названный доком поправил привычным жестом очки и осторожно приблизился к телу. Он был одет в поношенный жилет со множеством карманов, добротные штаны из казалось бы настоящей кожи и рубаху с коротким рукавом.

Вообщем являлся образчиком гардероба, что никто не носил пару тысяч лет.

— О, и каков же повод?.. — Хихикнул док, приближая свой похожий на клюв нос к лежащему ничком Триддину.

— Возможно — наши поминки. — Невесело сказал Тогрен, а потом подошел к ящику стола, открыл его и запустил туда руку.

В следующий миг дуло ствола уставилось на меня мрачным оком, а лицо здоровяка исказила усталая гримаса.

— Кстати, — добавил он, кивая в мою сторону, — подарка то два.

Я вздохнул, а Сайфа предусмотрительно сделала шаг в сторону, заставляя все еще сковывающую нас цепь зазвенеть. С обидой взглянув в холодные глаза хетты, я перевел взгляд на дока.

Видимо, именно с ним предстояло вести переговоры.

Я вздрогнул, потому как этот человек уже оказался около меня. Его лицо было в паре сантиметров от моего, а за линзами очков я видел расширенные зрачки темных глаз.

— Так это ты, да? — почти шепотом спросил меня мужчина, рассматривая, словно диковинку. — Признаться, я не удивлен, что ты нужен Ему.

Почесав щеку, я решился спросить закономерный вопрос:

— Кому?

Док улыбнулся, и дрожь пробежала по моему скрытому броней телу.

— Арбитру, конечно же, — сказал он, а потом щелкнул пальцами, и бледный парень за терминалом вскочил, волоча за собой связку кабелей.

Словно змеи они вились по полу, шелестя о деревянный настил. Док выхватил их у парня из рук, а затем его свободная рука бережно и тщательно пробежалась по лежащему на столе телу.

— Переверни, будь добр. — Стекла очков блеснули, когда Док обратился к стоящему рядом юноше.

Тот ухватил Триддина за одежду, и лицо его покраснело от натуги, тогда как бездыханное тело лишь слегка приподнялось над столом. Парень попытался еще раз, но вновь безрезультатно.

— Ты… — Тогрен кивнул мне пистолетом. — Помоги пареньку, а?

Поборов желание ответить ему «бэ!», я пожал плечами и подошел к столу. Сайфа угрюмо следовала за мной, а я подумал, не плюнуть ли на все и перевернуть расклад сил?

Швырнуть стол на пол, укрывшись от выстрелов, толкнуть его прямо в великана, разорвать дистанцию и выбить оружие у того из рук?

Дело пары мгновений, и вот уже я буду диктовать условия.

Отличный план, сказал я себе, а потом схватил Триддина за одежду и перевернул. Что-то внутри меня рассудительным и всезнающим голосом посоветовало мне остыть.

И плыть по течению.

— Благодарю! — улыбнулся док, а потом схватил особо толстый кабель, поднося его к шее Триддина. — Да начнется игра!

Коннектор щелкнул и низкий гул наполнил помещение. Лампы замерцали, экраны вспыхнули, а я сделал шаг от тела, которое вдруг изогнулось дугой.

Голова повернулась в мою сторону, рот открылся в вопле, а глаза замерцали бегущими строками символов. Если у меня и были сомнения, то теперь они пропали окончательно.

Существо предо мной на столе было андроидом, мыслящей машиной, продуктом технологий потерянной нами империи. То был синтет, разумная форма искусственной жизни, что мидриане выжгли две тысячи лет назад.

Тогда же, когда превратили людской род в рабов.

— Процент!? — Пытаясь перекричать дробящий уши вопль Док повернулся к стоящему за мониторами парню. — Цифры, цифры!?

— Семьдесят пять! — Бедняга, казалось, стал еще бледнее, но может то была игра сходящего с ума света. — Восемьдесят!!

Я взглянул на Тогрена, что все еще держал меня на мушке, но тот смотрел мимо, куда-то мне за спину. Лицо его было мрачнее тучи, а глаза почти спрятались за хмурыми бровями.

Обернувшись, я понял причину.

Роуж держал свои часы на вытянутой руке, и они свисали вниз, раскачиваясь на цепочке. Стрелки застыли на начальной отметке, а это значило только одно.

Они сделали полный оборот.

— Всё. — Мрачно констатировал Роуж, пряча часы. — Хана.

— Угу, — подтвердила Драга, взводя пистолет.

— Кранты! — Вторил им Тика, отступая к стене.

— Девяносто! — крикнул юноша за пультом, а очки Дока блеснули.

Тогрен вздохнул и направил дуло пистолета на дверь, через которую мы попали сюда. Прищурив глаз, он расставил ноги пошире и замер, ожидая чего-то.

“Они идут, Зэр”…

Я вздрогнул, словно от удара, когда волна позабытой ментальной энергии заполнила мой разум. Голос Бури раздался так неожиданно, что я обернулся в поисках говорящего, но, конечно же, напрасно.

Зато я увидел, как Сайфа поднимает на меня свой взгляд, и глаза ее вспыхивают фиолетовыми молниями, а свободная рука вздымается, чтобы наверняка исполосовать меня на кусочки.

Энергии вернулись в мир, наполняя воздух вокруг вздохом самого бога.

— Стой… — Я протянул руку к Сайфе, но закончить фразу уже не успел.

Контур двери сверкнул красным светом, а потом она взорвалась, швыряя вперед горящие обломки. Звук оглушил меня, и я упал ничком, впрочем, как и Сайфа.

Предусмотрительно, учитывая, что в следующий миг над нашими головами раздался грохот выстрелов. Тогрен открыл огонь по тому, кто пришел без приглашения, посылая вперед пулю за пулей.

— Сто! — крикнул парень, а в следующий миг красный луч снес ему половину лица. Атакующие открыли ответный огонь, но их оружие было гораздо смертоноснее.

Док выдернул кабель, отбрасывая его в сторону, и осел на пол. Я увидел дымящийся след от попадания у него в плече, но этот странный человек лишь улыбнулся мне и показал большой палец в извечном жесте поддержки.

— Не стреляйте! — крикнул он через миг. — Мы сдаемся.

И поднялся, вскидывая невредимую руку к потолку.

Честно, я ожидал, что следующий же лазерный заряд проделает в Доке приличных размеров дыру, но вместо этого наступила тишина. Лишь звон в ушах, да дымка от тлеющих останков двери напоминали о перестрелке.

— Так и быть… — Тогрен крутанул на пальце пистолет и небрежным жестом позволил ему упасть на пол. — Сдаемся.

Я не знал, сдаваться мне или нет, ведь я и до этого уже был заложником. Поэтому я наблюдал за развивающейся вокруг драмой, готовый в любой момент спасать свою жизнь. Затаившаяся рядом Сайфа, казалось, передумала меня убивать, и фиолетовый свет в ее глазах померк.

Судя по выражению ее лица — лишь на время.

— Сложите оружие. Отойдите от Три-Ди-Эн. — Вибрирующий голос заполнил помещение. — Любое сопротивление приведет к ликвидации.

— Не кипятись, Сэска! — умиротворяюще произнес Док, поднимаясь. — Ваша взяла, а окружающим еще пожить охота, верно парни?

Драга хмыкнула и отбросила пистолет в сторону, Роуж со вздохом аккуратно приставил винтовку к стене, а Тика развел руками.

— Поживем, с вашего позволения… — скрипнул зубами Роуж и тоже поднял руки.

Названный Сэской выступил вперед из тени, и даже царивший полумрак не смог оттенить белизну его робы.

Глаза за маской внимательно прошлись по присутствующим, оценивая угрозу, а потом задержались на неподвижно лежащем Триддине.

— Ваша капитуляция принята, — сказало существо своим металлическим голосом.

— Спасибо, — сказал Док в сердцах, но наш противник, казалось, не разделил его энтузиазма.

Без какой-либо очевидной команды из-за его спины высыпали такие же странные создания, и не сговариваясь подошли к каждому из нас.

— Руки, будьте добры, — сказал мой конвоир, а я протянул ему запястья, заставляя уже надетую на меня цепь звенеть.

— Руки, будьте добры. — Одновременно с этим обратился к Сайфе другой наш сопровождающий, и я лишь понадеялся, что девушка не выкинет ничего необдуманного.

Электрические затворы наручников щелкнули у меня на запястьях, а взгляд хетты впился в меня, словно вампир.

Я чуть склонил голову и попытался глазами донести девушке, то что было у меня на уме.

— Арбитр ждёт вас, — сказал Сэска, поднимая руку вверх, и наши провожатые пришли в движение, мягко, но настойчиво толкая нас вперед.

Ничего не сказав, я позволил себя увести, отыгрывая роль покорного судьбе.

Не исключаю, что может так оно и было, ведь никто сейчас не смог бы ответить — кому эта встреча нужна была больше.

Ему?

Или все же мне?

***

Прутья темницы были выкованы из видавшей виды стали, а сама темница была мрачной, как и подобает всем тюрьмам.

Судя по всему, когда-то это был складской модуль, наверняка, полный оборудования и материалов, нужных каждой экспедиции.

В те времена, когда «Богоносец» еще бороздил космос, здесь хранились сменные части для горнодобывающих экзомашин, километры свернутых в тугие бобины кабелей, нанитовые реле для систем корабля или контейнеры с погруженной в криостазис флорой.

А возможно, тут жили пусты, обреченные скитаться по впитанным в их сознания маршрутам. Несчастные создания, коих мы все превратили в законных рабов, сгладив моральные дилеммы обычной отговоркой:

“В том нет нашей вины”

Сейчас в этом месте не было ничего, кроме сокрытых тенями стен и едва слышного гула работающих где-то установок. Стены заменяли нам пол, а потолок был больше похож на стены, но то было понятно. Мы были внутри разбившегося тысячелетия назад корабля, что грозным монументов был воткнут в землю этого странного мира.

Я взглянул на Сайфу, что сидела в отдалении, прислонившись спиной к переборке. Нас больше не сковывали цепи, и я мог рассмотреть свою спутницу более внимательно.

Эта хетта была странной, даже по меркам ее загадочного народа. Белые волосы были распущены и спадали ей на лицо, лишь слегка не закрывая красные, словно раскаленный уголь, глаза.

Мой взгляд побежал по молниям шрамов, что начинались прямо под подбородком и сбегали вниз по шее куда-то под одежду. Сложенные в замок кисти рук пересекали бледные линии заживших уже ран, и я задался вопросом — есть ли у этих рек свой исток.

— Что ты сделал со мной?

Я вздрогнул от неожиданности, когда девушка вдруг заговорила. До этого она лишь сверкала на меня своими рубиновыми глазами, и я не надеялся, что мы хоть когда-нибудь разобьем повисшую тишину.

— Сделал? — Недоуменно спросил я, применив древний как мир прием. — Что ты имеешь в виду?

Сайфа вскинула подбородок.

— Ты бросил нас в этот мир, пройдя путями богов. Взял меня с собой, сквозь пространство… и что-то поменял.

— Взял с собой? — Я даже присвистнул от такой наглости. — Да ты прилипла ко мне, будто банный лист!

— Тебя нужно было остановить. — Сайфа подалась вперед, а в глазах у нее полыхнула фиолетовая искра. — ЕЕ нужно было остановить.

Я опустил взгляд на свою грудь, рассматривая кристалл, что стал частью меня. Хотя Буря и молчала, но я чувствовал ее внутри, в каждой своей мысли, в каждом своем вдохе.

И все больше не мог отличить ее от чего-то чужого.

— Что ты сделал? — Тихо повторила хетта, вновь облокачиваясь на стену. — Что натворил?..

Я вспомнил три искры, взывающие о помощи, и свое стремление защитить врученное мне наследие народа Нарранура.

— Избавил свою дырявую душу от еще одного греха, — вздохнул я, — а ты любезно мне в этом помогла.

Сайфа нахмурилась, расстроенная моими экивоками. Я ее не винил, но рассказывать девушке, что в ней я храню теперь семена бога было пока рановато.

Секреты не выдают врагу за так.

— Мои раны затянулись, боль ушла… Но главное — я не чувствую… — Хетта закрыла на секунду глаза и темные ресницы задрожали. — Не чувствую его… Чтобы ты не сделал — его больше нет.

— Кого? — спросил я недоуменно, а Сайфа открыла глаза пристально посмотрев на меня.

— Голода, — ответила она.

Я ничего не ответил, ожидая, что она продолжит свой рассказ, но девушка снова замолчала, будто прислушиваясь к чему-то.

Но я не собирался сдаваться, не собирался упускать тонкую нить этой новой связи между нами. Годы в тенях научили меня — не бывает бесполезных фигур на доске.

Главное, какой ими сделать ход.

— Когда сила вернулась к тебе? — спросил я погодя. — Эта твоя фиолетовая энергия, которой ты так умело убивала несчастных.

— Тогда же когда твоя хозяйка снова заговорила с тобой. — С презрением бросила Сайфа в ответ.

— Она не моя хозяйка… — Я скривился. — Скорее сожитель, этакая вынужденная соседка.

«Я — это ты»…

Шепот пришел и ушел, а я сделал вид, что ничего не слышал. Не был еще готов к разговору с Бурей «по душам».

— Не обманывай себя… — Палец Сайфы поднялся, указывая прямо на меня. — Этот «дом» теперь ее.

Я вздохнул, за отсутствием железных аргументов против ее довода, и посмотрел за прутья решетки — в уходящую темноту в корабельного коридора.

— В любом случае, это ничего не меняет. — Я поднялся, и чешуйки моего странного одеяния зашелестели. — Я использую всё, что подарит мне случай, Сайфа.

— Чтобы убить еще миллион другой? — спросила девушка мрачно.

— Нет. — Качнул я головой. — Чтобы спасти миллиарды.

Хетта нарочито бесстрастно пожала плечами.

— Пока что у тебя получается только сеять смерть, человек.

Быть может я бы нашелся, что ей ответить, быть может смог бы наплести что-то о принципе меньшего зла. Быть может постарался бы убедить ее, а может больше и себя, что поступаю верно.

Но в этот миг в дальнем конце коридора послышался лязг металла, и смутный ореол света окутал стены.

Я посмотрел на девушку, покачав головой.

— Подыграй мне, а я расскажу тебе, все что ты хочешь знать, — почти умоляюще зашептал я.

— Я могу выпытать все и так! — огрызнулась Сайфа, но потому что фиолетовые лезвия не пронзили меня в следующий миг, я понял, что мы, возможно, договорились.

Какой бы эффект ядра Нарранура не произвели на охотницу, она явно пребывала в замешательстве с самого нашего появления тут. Но чего греха таить — в этом ключе мы с ней были в одной лодке.

Я тоже слабо понимал, что происходит как вокруг меня, так и во мне.

Свет приблизился и застыл, прячась за стеклом ручного люмена, который держал в руке знакомый мне уже Сэска. Глаза все также поблескивали за маской, а одежды были все также белоснежны.

— Арбитр ждет. — Вместо приветствия сказал он. — Прошу вас не сопротивляться.

— Мы за мир во всем мире! — Жалко пошутил я, а Сайфа удрученно вздохнула. — Надеюсь, и этот ваш Арбитр — тоже.

Сэска ничего не сказал, а его компаньон, такой же мрачный и молчаливый, открыл нашу темницу. Дверь скрипнула, и в руках наших провожатых вмиг появились блестящие контуры лазерных пистолетов.

Видимо, нам не верили на слово, и глядя на нас — я их не винил.

Перемещение в накренившемся звездном крейсере было организовано с помощью установленного по всей длине коридоров монорельсе. Полозья убегали во тьму, а лампы загорались и гасли по мере того, как наш вагон скользил вперед.

Ветер яростно завывал вокруг нас, проникая сквозь рамы без защитных стекол, и я наблюдал, как волосы Сайфы развиваются в воздухе предвестником бури.

Корабль казался заброшенным и безмолвным, будто великий левиафан погруженный в тысячелетний сон. Проносящиеся мимо ответвления вели в неизвестность, как впрочем и наш путь наверх.

— Убиваешься по потерянному наследию, человек?

Сайфа тоже всматривалась в бегущий нам навстречу силуэт древнего корабля. Ее взгляд скользил по выверенным и аскетичным формам, даже после стольких лет вызывающий чувство легкого трепета.

— Так уже не строят… — С горечью подтвердил я. — Настоящая жемчужина имперского флота. Он бы мог и с вашими ковчегами потягаться, Сайфа. Точно бы мог.

— Если бы не гнил в земле, — сказала хетта почти печально.

— Верно. — Я нахмурился. — И вот вопрос: что могло скинуть «Богоносца» с небес?

Девушка не ответила, вновь сделав вид, что меня не существует. Я оглянулся на сидящего рядом Сэску, но тот также хранил раздражающее безмолвие.

Что ж, возможно, загадочный Арбитр сможет пролить свет на давнюю катастрофу и на текущие события.

А еще поведает мне про Темные Волны, ведь я своими глазами видел тот защитный купол, который укрыл нас от молекулярной атаки.

— Ты была там? — спросил я Сайфу, а та непонимающе взглянула на меня в ответ. — На Каморане и Юрргаре?

Хетта снова отвернулась. На этот раз на ее лице отразилась крайняя степень отвращения, и я должен был признать — заслуженно.

— Была, — сказала она негромко, и гудящий вокруг ветер разорвал ее слова. — Видела, какое ты чудовище…

— Расскажи мне. — Попросил я, пытаясь заглушить тянущее внутри чувство страха. — Расскажи, что она наделала… Мы наделали.

Вагонетка мчала нас вперед и магнитные двигатели гудели под ногами. Темные стены проносились с огромной скоростью мимо, но я видел только глубокие красные глаза девушки, в которых отражался и сам.

— Мы не смогли подойти к Каморану близко, — сказала хетта негромко, но несмотря на шум, я слышал каждое слово. — Радиоактивное облако в миллионы километров окутало планету. Излучение выжгло не только всю жизнь на поверхности, но и станции мидриан на орбите. Миллионы душ рассеянных по космосу — из-за тебя.

— Меня преследовали… — сказал я, пытаясь найти слова. — Гнали, как зверя. Убили моих друзей, как и сотни миллионов до этого. Я уже готов был умереть, понимаешь? Истекал кровью, сожалея о том, чего не сделал и уже не сделаю.

Сайфа не отвела взгляд.

— И тогда она воззвала к тебе, да? — спросила девушка, уже зная ответ.

— Да. В темноте был только я и голос. Голос, сулящий надежду. И спасение.

— Какой ценой, человек? — Сайфа провела рукой по шрамам на запястье. — Ценой невинных жизней, выброшенных в бездну, в угоду твоих мотивов? Или того хуже — в угоду ЕЕ мотивов?

Глаза девушки разгорелись, как и бледные доселе щеки. Губы приоткрылись, а дыхание участилось. Праведный гнев превратил ее из ледышки в пылающую лучину, но за этим гневом крылось что-то еще.

Искренняя потребность услышать от меня ответ, который успокоит и ее душу.

Но такого сокровища я предложить ей, увы, не мог.

— Когда ты уже на полпути — тебе не развернуться назад. Когда ты уже потерял так много, следующие потери лишь встраиваются в колею. Я не отступлю, Сайфа. Пока дышу, не отступлю.

Девушка отвернулась от меня, но я успел заметить в ее взгляде печаль.

— Поэтому я и должна убить тебя.

Я не успел спросить ее ни о Гиссане, ни разуверить в необходимости моей смерти, потому как магнитный монорельс включил тормозную систему и наше движение вверх прекратилось.

Платформа под моими ногами дрогнула и выровнялась, так что мы вновь вернулись в горизонтальную плоскость.

Наши конвоиры одновременно потянулись к держащим их ремням, одновременно нажали на фиксаторы и одновременно поднялись на ноги.

Признаться, выглядело это довольно жутко.

— Впечатляюще! — похвалил я их, отстегиваясь. — Я так понимаю, мы в хвосте?

Логично было предположить, что именно туда мы и мчим — к силовым установкам двигательного отсека. Самой верхней точке разбившегося фрегата.

— Нет. — Удивительно, но ответил мне не Сэска, а поднявшаяся на ноги Сайфа. — Вместо сердца пред нами мозг.

Я вгляделся туда, куда смотрела девушка. В неярком свете тени съедали очертания застывшего впереди зала, но одна надпись на языке моих предков горела ярче остальных.

«Командный пункт» — гласила она, а армированная двустворчатая дверь подтверждала важность этого места.

— Арбитр? — спросил я Сэску, а тот кивнул.

— Он ждёт. — Наш провожатый вновь достал оружие, указывая им направление. — Вас обоих.

Сайфа взглянула на меня исподлобья, а я пожал плечами. Что был смысл теряться в догадках, увеличивая количество вопросов без ответа? Совсем скоро я получу возможность развеять сгустившийся туман.

Или хотя бы его часть.

За годы после крушения, вся внутренняя часть этого яруса была перестроена с оглядкой на крен застывшего в земле судна. Чьи-то умелые руки переварили пластины пола так, что мы ступали горизонтально на всем протяжении нашего пути к рубке.

— Куда вы дели остальных? — Шаги глухо громыхали по металлу, свет загорался впереди нас и тух за нашими спинами. — Ту тройку, здоровяка и дока?

Идущий впереди Сэска чуть помедлил с ответом.

— Они изолированы до дальнейших распоряжений, — сказал он равнодушно, а я лишь облегченно кивнул. Какими бы странными не были эти люди, смерти я им не желал.

— Вы не казните мятежников? — Сайфа удивленно вскинула брови. — Дырку во лбу того несчастного вы проделали, не задумываясь.

— Приемлемо только необходимое насилие, — ответил Сэска. — Вы не сопротивлялись, стрелять не пришлось.

— Парень просто стоял. — Весомо сказал я в противовес слов “искряки”.

— Да. За пультом управления к которому вы подключили Три-Ди-Эн.

— Они. — Поправил я. — Они подключили, и сразу скажу — без понятия для чего.

Сэску мои слова, казалось не убедили, но сложно понять что чувствует человек, если он и не человек вовсе. “Искряка” ускорил шаг, видимо желая сбросить тяжкий груз нашего знакомства, а мы пошли следом.

Металлическая дверь подождала с десяток стандартсекунд, прежде чем гидравлические поршни включились, толкая створки вбок. Я ожидал услышать скрип и скрежет, но дверь плавно открылась. При кажущейся разрухе вокруг это смотрелось неуместно.

Как впрочем и все остальное на этой странной планете.

— Арбитр ждет вас, — сказал Сэска, отступая в сторону. Его глаза чуть сузились, а рука крепче сжала рукоять пистолета. — Помните, только необходимое насилие может иметь смысл. Не сопротивляйтесь и останетесь целы.

Я с сомнением почесал подбородок и взглянул на белокурую хетту. По ее взгляду я понял, что она уже прикидывает, как распустить на синтетические ошметки всех до кого она сможет дотянуться.

В общем и целом, я очень живо себе представил, КАК могут пойти переговоры с Арбитром. Но вслух я своих мыслей не озвучил, а лишь улыбнулся.

— Конечно, — сказал я, перешагивая порог. — Никакого сопротивления, друзья.