И грянет атомов песнь. Том 1.

ПРОЛОГ.

Не спасешься от доли кровавой,

Что земным предназначила твердь.

Но молчи: несравненное право —

Самому выбирать свою смерть.

Н. Гумилев ©

Червоточина безмолвно пульсировала пустотой, разрывая материю, пространство, а быть может, и само время.

То был громадный разлом — врата из нормального пространства во тьму без возврата. Он висел потусторонним монстром на горизонте, и гравитационная сила искажала его контуры, сводя сенсоры её корабля с ума.

Может, и она сама уже рехнулась, раз продолжает гнать судно вперёд?

Шай взглянула на свои руки, сжимающие штурвал. Те уже не дрожали, но, быть может, это страх настолько сковал её, что тело капитулировало перед звучавшей в голове мыслью.

«Во что бы то ни стало…»

Мимо пронёсся абордажный челнок, выпотрошенный, словно громадное морское чудище. Выпавшие наружу толстые клубки фотонных кабелей напоминали кишки, а осколки внутренностей — кровь.

Она заложила вираж, и компенсаторы перегрузки выровняли колебания клеток её тела. Двигатели работали почти на пределе, и корабль стонал — но что ей ещё оставалось?

— Кажется, вас раскусили, госпожа.

Голос единственного её собеседника проникновенным тембром окутал Шай, вырывая из лап предельной сосредоточенности. ИскИн‑четыре‑три, или «Четри», как она привыкла его величать, оставался невозмутим даже на пороге грядущего конца света.

— Вижу. — Взгляд Шай вцепился в красное зёрнышко на экране — дредноут противника, который начал разворачиваться на траекторию перехвата. — Мы в досягаемости их орудий?

— Ещё нет.

— Четри… — Шай представила луч, рассекающий её корабль и её саму пополам. — Сколько у меня времени?

— Вычисляю… С учётом их массы и текущей скорости — минута сорок.

Шай взглянула на око разлома впереди — её тёмный маяк и надежду всего известного ей живого в ойкумене.

— Расчётное время до цели?

— Четыре стандарт‑минуты.

Она выругалась и обернулась, осматривая рубку. Её взгляд упал на чёрный короб, закреплённый у дальней стены — подальше от кресла пилота. Даже сквозь испещрённый литаниями металл, защитные слои мёртвой стали и сетку антиматерии шепот продолжал взывать к ней.

Жаждать её.

Шай закрыла глаза, успокаивая ноющую душу, и очень глубоко вздохнула.

Что ж, она знала, на что шла.

— Можем мы… лететь быстрее? — спросила она почти шёпотом.

— Госпожа, — ИскИн напустил в голос назидательных нот, — ваше тело не выдержит перегрузки.

— Я разве спросила, сдохну ли? — Шай положила руку на приборную панель, будто на плечо давнего друга. — Четри, ты ведь знаешь, что на кону.

ИскИн замолчал.

Какие нейронные связи вспыхивали импульсами внутри его ядра сейчас? Что думал этот созданный столетия назад разум, которому жизни смертных казались искрой от пылающего в вечности костра?

Какие чувства вспыхивали внутри его самосознания, что он тянул с очевидным и давно просчитанным ответом?

Шай не знала наверняка, но будто чувствовала, что Четри упрямится сейчас совсем как человек.

А люди совершают ошибки по велению глупого сердца.

— Можем, — глухо ответил ИскИн. — Откроем все ячейки одновременно — прибавим двести тридцать шесть процентов мощности.

— Уложимся?

— Вычисляю… Не успеваем на три стандарт‑секунды. Выстрел застанет нас прямо у сингулярности.

Девушка поудобнее расположилась в кресле, проверив ремни, и печально улыбнулась.

— Рискнём, — произнесла Шай, взглянув наружу. — Время отдавать долги.

За бортом её корабля, в пустоте снаружи, кипел бой.

Космическое полотно расчерчивали вспышки лучевого оружия, и хаос битвы захлестнул тысячи кораблей.

Сотни уже пали — их туши кувыркались в вакууме, разбрасывая вокруг себя не только осколки из металла, но и куски плоти несчастных, что волею судеб стали сегодня пищей Бездонного.

Эта битва уже была проиграна.

Но, возможно, не война.

— Я не могу пойти на это, госпожа, — голос Четри исказили помехи, когда вшитые в ядро инструкции столкнулись с приказами. — Моя цель — ваша защита.

— Знаю, — сказала Шай ласково. — Прости меня… Перевожу управление двигателем Аман‑Хорста в ручной режим…

— Нет! — крикнул ИскИн, и корабль задрожал.

— …Авторизация протокола Эн‑Ка‑четырнадцать…

— Шай… — Голос Четри был полон мольбы.

Но пути назад не было, и Шай потянулась к панели управления, посылая один‑единственный приказ.

Где‑то в двигательном отсеке, подчиняясь насильственному внушению, все двадцать ячеек выпустили пустотьму в коллайдер Хорста.

Коллапсирующее вещество толкнуло судно вперёд, разрывая на части компенсаторы перегрузки, переборки и обшивку. Сталь завибрировала от боли, превращая свои молекулы в свихнувшиеся метеоры, а угол зрения сузился до неприличных значений, когда скорость превысила все допустимые границы.

Отношение сил вмиг бы расплющило и Шай, но за один удар сердца до рывка девушка потянулась к Господству.

Вселенная откликнулась внутри неё нарастающей волной мощи, психическим цунами, что безжалостно уничтожает возведённые на берегу сознательности преграды.

Эта сила заключила её в переливчатый фиолетовый панцирь, треща под натиском физических законов ускорения, и Шай стиснула зубы.

Держаться…

Аварийные огни и вой сирен возвещали о гибели корабля, но судно упрямо летело вперёд сквозь тьму.

Держаться…

Голос Четри пропал, когда корабль ослеп, оглох и онемел, а навигационные экраны борткомпьютера замерцали под натиском ускорения.

Держаться…

Червоточина приближалась — путь стать неизвестным героем, которого все будут знать как предателя всего Человечества.

Повинуясь секундному импульсу, Шай включила фотонно‑звуковую запись.

— Для всех, кто сможет услышать, — сказала она, противясь давлению извне, — сейчас семь тысяч триста двенадцатый цикл Новой Эры, а я — Шайринн Саладор Теневарр, третья дочь императора Саладора Валериана Тенневара, клянусь вам: я не предатель…

Шёпот из короба усилился, почувствовав слабину, и липкие щупальца запертых в нём Восьмерых потянулись к её разуму, богомерзко лаская мысли.

Установленный Шай таймер всё ещё мерцал на экране, ведя отсчёт.

Тридцать секунд до цели…

— Я проведу свой корабль через Забвение, изначальную сингулярность, из которой нет пути назад…

Двадцать секунд…

— …Я не знаю, что ждёт меня по другую сторону, но иначе нельзя. Я уношу с собой дары Бездонного, что человечество посчитало дарами святыми…

Десять секунд…

— …В надежде, что моя жертва не будет напрасной. Да славится Империя и славится Зарав…

ООООУУУУУМММ!

Мир взорвался яркой вспышкой, а телекинетическая броня разлетелась на куски. В трёх секундах от червоточины луч аннигиляционного орудия противника наконец достиг корпуса корабля, практически разрезая его поперёк.

Осколки материи, словно ножи, разлетелись по рубке, пробивая стены и плоть. Гермозатвор шлема закрылся, почувствовав вокруг вакуум, а Шай взглянула на кровь, что нитями тянулась из её ран куда‑то назад, повинуясь ускорению.

Две секунды…

Корабль, сбитый ударом со своей оси, закрутился спиралью, а задетый выстрелом короб разлетелся на куски. Она поняла это, потому что звучавший шёпот вдруг превратился в вопль ярости.

Одна секунда…

Шай закрыла глаза, отдаваясь уносящему её забвению. Вопль утих, сжираемый гравитационной силой червоточины, и девушка победно улыбнулась.

«Во что бы то ни стало…» — подумала она, ныряя во тьму.

ГЛАВА 1. Голос во тьме.

И если я волей себе покоряю людей,

И если слетает ко мне по ночам вдохновенье,

И если я ведаю тайны — поэт, чародей,

Властитель вселенной — тем будет страшнее паденье.

Н. Гумилев ©

История моя началась во тьме — и, наверняка, закончится там же, когда веки мои сомкнутся в последний раз.

Во тьме, окружённый безразличными ко всему сводами, под трель кислородного датчика я вновь и вновь бил своим ручным молоточком по толще перед собой.

Парадоксально, но именно в непроглядном мраке я боялся одного‑единственного — увидеть несмелую искру, если рука моя дрогнет и удар придётся мимо. Страшился увидеть свет, который погубит всё.

Страшился смерти.

Каким бы ни было моё жалкое существование — инстинкты брали своё. Помимо воли, на уровне животных рефлексов, я цеплялся за жизнь в надежде на великое откровение, на знак.

Путь к спасению всего моего рода.

«Глупость», — говорили несчастные из моего племени, а затем высекали искру в своих туннелях.

«Глупость», — хохотали они в истерике и бросались на тюремщиков, чтобы быть убитыми.

«Глупость», — шептал я и продолжал откалывать кусок за куском.

Я не родился на Каморане — быть может, в этом было дело. Не родился рабом, как многие тут. Не упустил возможности стать кем‑то похожим на человека прошлого — Homo sapiens, знающего больше, чем простые алгоритмы выживания.

Меня доставили сюда в качестве трофея, когда пал наш оплот на третьем спутнике Риандира — пограничного мира одной из систем Триумвирата. Не думал, что оставят в живых, но Хозяева знали толк в управлении ресурсами.

Я подходил, чтобы быть рабом — и меня пощадили. Перестану быть им нужным — и меня уничтожат. Этакая простая арифметика, которая въелась в саму душу местных.

И заместила собой надежду.

«Тинь‑длинь».

Скафандр просигнализировал о третьей отметке — пора было возвращаться назад. Я собрал остатки кристаллизованной пустотьмы в сакральный ларец и запечатал крышку. Не хватало ещё лишиться пайка за несоблюдение инструкций — а без пищи ты ослабнешь и не выполнишь норму в свой день.

А что бывает с неэффективными рабами, мы прекрасно знали и видели не раз и не два: Хозяева любили показательные выступления, где вместо бутафорских мечей наносталь отсекала плоть.

«Возвращаюсь», — послал я вибрационный сигнал по прицепленному к спине тросу. На том конце мой напарник на эту смену должен был получить сообщение и вытянуть меня назад.

Это был единственный способ общения между рудокопами вроде меня и внешним миром. Радиосигналы умирали в этой толще, фотонные сообщения были запрещены под угрозой смерти, а телепатические способности так и остались байкой из Времен Господства.

Убрав молоток, я вытянул руки и подхватил коробку, будто сокровище — которым она, в сущности, и была. Кристаллизованная тьма, субстанция, которую нельзя было касаться голыми руками, — величайший дар всего Простора.

Или проклятье?

Интересно, что бы Хозяева делали без анимы?

А потом к писку датчиков и равномерному стуку сердца добавился ещё один звук, заставляя меня замереть.

Справедливости ради, не было ничего необычного в мороках, вызванных кислородным голоданием, или звуковых иллюзиях у тех несчастных, чей разум сдавался под натиском первобытного страха. Однако я всегда надеялся, что одной силы моей воли достаточно для равной борьбы с этим недугом.

Голос по ту сторону камня моментально уверил меня в обратном.

«Не уходи…»

Почти шёпот, будто любимая щекочет ласковыми словами и дыханием твоё ухо ранним утром. Давно забытое, а может, никогда и не испытанное мной чувство, будто ты вновь кому‑то нужен.

Мурашки зародились на макушке электрическими импульсами и прокатились по моему телу вниз, заставляя тело обомлеть.

Горло пересохло, и датчики скафандра тревожно просигналили об учащённом сердцебиении. С лёгкой трелью включилась система вентиляции, заметив враз вспотевший лоб.

«Не оставляй меня…»

Трос натянулся, заставляя носки сапог скользить по камню. Мелкие кусочки породы захрустели и зашелестели, когда армированная ткань скафандра заскребла свой путь назад.

Я разомкнул сухие губы и ничего не сказал. Работал коленями, как и сотни раз до этого, — словно червь, извиваясь и корчась.

И пока меня тянули прочь, занебесный, прекраснейший и оттого жуткий голос взывал ко мне из раза в раз. Манил меня и ужасал одновременно, словно штормовое море в другом потерянном мною мире.

«Я — сила…» — шептал этот голос во мне, а я безотчётно вторил ему без слов.

***

«Двадцать минут до герметизации палуб сектора А‑3. Протокол безопасности запущен. Всем подопечным необходимо проследовать в собственные ячейки. Повторяю…»

Звук отдавался от металлических чёрных стен, взлетал к потолку, а потом падал нам на головы скрипучими нотами синтезированной речи. Хозяева так и не сподобились говорить по‑нашему — да и кто захочет учить язык домашнего скота?

— Тьфу, — сплюнул на пол Гока и растёр слюну подошвой сапога, — слыхали? Подопечные мы. А я‑то думал — дерьмо под ногами.

— За всех ручаться не могу, — пожал плечами Самико‑Мин, — но ты действительно смахиваешь больше на дерьмо.

— Ах ты, узкоглазая дрянь…

— И пахнешь так же.

— Сут‑ра намака…

Я решил вмешаться, как делал всегда. Если их не остановить, могла пролиться небольшая, но кровь. А крови здесь и так было достаточно.

Тем более намечалось дельце.

— Полётные списки? — Я достал скомканную самокрутку — настоящее сокровище по местным меркам — и засунул в зубы. — Техинжектор? Ворчливый Сот?

Мин достал электродуговую зажигалку и деликатно поднёс к моему лицу. Разряд — и кончик папиросы заалел в полутьме нашего укромного уголка.

Я с наслаждением затянулся, а потом погасил тлеющий табак и спрятал в карман комбинезона. Негоже было тратить нажитое потом и кровью за одно мгновение. Этакое стратегическое мышление в рамках клетки для подопытных крыс.

— Тут, — мой узкоглазый друг постучал себя пальцем по виску, — и тут, — похлопал он карман рядом стоящего Гока, — и там.

Мин кивнул в сторону уходящего вдаль проспекта, а я вытянул шею, силясь разглядеть среди тёмных конструкций знакомое бурое пятно.

Несложная задача — отыскать меж переплетений дисматерии нечто, созданное рукой местных.

Четыре колеса, никаких гравдвигателей, древняя и надёжная конструкция примитивного вида. Один из сохранившихся образчиков инженерного искусства раздробленного народа.

— Чертяга Сот! — одобрительно кивнул я этому ворчуну, что пыхтел и тарахтел, будучи заведённым. — Получается, готовы?

Гока пожал плечами, но он был парень надёжный — неизменно сохранял предрасположенность к любой авантюре.

— Есть проблемка.

Чувство встревоженности Самико‑Мина моментально передалось и мне, но я ел блюдо из тревог других на завтрак.

— Всего одна? — улыбнулся я криво.

— Несостыковка, верней будет сказано, — Мин потёр сальные волосы. — Нарушение алгоритма, пара цифр в общем полотне — яйца выеденного не стоящая аномалия.

Я вздохнул.

— То есть самое опасное.

— Точно, босс, — кивнул Мин.

Чёрт возьми.

Чем меньше девианта в анализируемой модели, тем сложнее её локализировать и исправить. Пробовать контролировать и отладить то, к чему порой и у самих Хозяев нет доступа, — смерти подобно, но выбор у нас был не велик.

— Слова или числа? — спросил я с опаской, мельком глянув на спешащих по своим ячейкам работяг.

— Цифры, босс, хоть и поганой мидрианской системы.

Я просветлел. С этим можно было работать, с этим я и мои ребята знали, что делать. Числа были понятны даже примитивным видам, населяющим Простор.

Низшая форма информационного и материального обмена внутри деспотичной цивилизации — то, что нужно для управления масс. От интуитивной арифметики, когда один абориген на пальцах выторговывает себе три рыбины за мешок пшена, до матриц расчёта звёздных координат — такой широкий спектр возможностей, скрытый за десятью символами!

Но если математика ещё хоть как‑то подчинялась нам, то Вибраника была инструментом наших угнетателей — способом их господства над самым существом мироздания.

— Время тикает, — угрюмо поторопил нас Гока.

— Придётся наверстывать небольшой пробежкой, — отшутился я, но секунды и вправду убегали прочь, мечтая оставить нас в дураках.

— Дельта, — Мин поднял палец вверх, — появилась дельта. Отклонение между запрошенным объёмом анимы для дозаправки и расчётным показателем затраченной энергии, если учесть, что маршрутные данные не врут.

Я прикинул возможные «или», которые могли объяснить перерасход анимы — так ещё называли пустотьму в Просторе.

— Похоже, они отклонялись от курса… — пробурчал Гока, выдвигая первую теорию. — Делали крюк?

— Не похоже, — Мин прищурился, прокручивая в голове данные. — Отклонений по дате и времени прилёта нет.

— А если дата вылета фальшивая? — Гока скрестил руки на мощной груди.

— Исключать нельзя, — пожал плечами Самико‑Мин. — Но излишняя конспирация настораживает вдвойне.

Я посмотрел вверх, где тени скрывали потолок нашего сектора. Там, за толщей дисматерии и камня, я знал это точно, простиралась свобода.

Свобода, усеянная миллиардами звёзд.

Свобода, отобранная у нас слишком давно.

Свобода, что осталась лишь пафосным словом на униформе погибающих где‑то людей.

Я знал: в этой свободе колыхались осколки Империи — одинокие песчинки, которые Хозяева стирали в пыль, стоило им отразить свет нашей надежды.

— Есть ещё вариант, — сказал я, не смея верить в это. — Потому что, если это было бы правдой, это могло дать нам шанс вырваться с Каморана. — Двигатель Аман‑Хорста ни при чём. Нечто другое пожирает аниму прямо из сакральников.

Мои давние товарищи, верные псы человечества, потянули за свои невидимые ошейники и переглянулись. А моё сердце забилось очень быстро — но не от испуга, как сегодня в каменной темнице, где я услышал голос, а от воодушевления.

— Работаем? — спросил Гока, потирая руку об руку.

— Работаем, — Мин оправил свой воротник, пригладил волосы и взглянул на меня.

Я взвешивал риски, прогнозировал исходы, искал нужный маршрут среди разветвлений наших дальнейших действий и их последствий.

Но все «за» и «против» сгорали огнём в груди, когда я представлял, что смогу избавить мой народ от страданий — не только во тьме тоннелей Каморана, но и везде, куда дотянусь.

Мой мозг капитулировал перед велением сердца, а душа подхватила единственный правильный ответ и облекла его в слова.

— Работаем, — подтвердил я и положил начало истории, которую мне ещё предстоит поведать.

ГЛАВА 2. И пересечется рубикон.

Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангелии от Иоанна Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом Скудные пределы естества. И, как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова.

Н. Гумилев ©

Мы уже не помним тех времён, когда человечество было цветом и опорой обозримой ойкумены. Из нашей памяти давно стёрлись любые намёки на достоверность знаний о том, кто был человек Времен Господства и почему эти времена носили столь громкое имя.

В нашем распоряжении остались отрывки легенд и артефакты из старых машин, крупицы данных, раскиданных по тёмному космосу.

Только эхо былого и жестокая реальность настоящего.

Стоит признаться, что отличался я от каморанцев не только повышенным уровнем коэффициента интеллекта, но и рядом навыков, которые я приобрёл на своём бесславном пути сопротивленца.

Речь идёт о подкупе, саботаже и внедрении — прекрасном наборе любого уважающего себя шпиона. Несмотря на статус рабов, наш род был вплетён в систему вполне органично, поэтому мы не только пресмыкались перед Хозяевами, но также пресмыкались перед себе подобными — теми, кто взял на себя роль тюремщиков.

Оттуда и вытекал нехитрый вывод: людской, ничем не истребимый эгоизм открывал лазейки для всякого предприимчивого, кто был готов скрашивать дерьмо жизни маленькими радостями.

Этим я и занимался в свободное от рабства время: доставал то, что нужно одним, изыскивал то, что нужно другим, оказывал услуги третьим. Не то чтобы мне это было по душе — но я задался целью выстроить систему вокруг себя.

«Ради чего?» — мог бы спросить меня кто‑то.

А я бы ответил, что, как оказалось, именно ради этого момента.

— Эй, чего столбом стоишь?! — орал мне Гока, на котором форма портового грузчика смотрелась невероятно уместно. — Три шкуры драть тебя налево, всё за вас думать надо?!

Перекричать оглушительный звук Ворчливого Сота было нелегко, но лёгкие у Гоки были что надо. Я взглянул на хаос, что мы учинили, отдал честь и ринулся бежать в сторону технического шлюза застывшего надо мной корабля.

План был прост: устроить бардак с помощью старого драндулета, сорвать график разгрузки, отвлечь внимание от моей персоны, которая проникнет на «САЙТИАС» и поколдует над инструкциями распределения некоторых грузов, перебросив ордера от незаинтересованных лиц к заведомо заинтересованным.

— Доступ технической группы, порядковый номер УПИ‑47.

Я приложил добытое удостоверение к пропускной панели.

Слабый искусственный интеллект, ограниченный и ячейковый, сверил фотонную сетку чипа — и был таков. Полный запрет Хозяев на создание и внедрение потокового, симбиотического и централизованного ИИ сыграл мне на руку, как и всегда прежде.

Нечто важное стояло за искоренением любой адаптивной нейросети в мирах Простора, но голова моя была забита совершенно иными задачами, нежели размышлениями о мотивах Хозяев.

— Доступ разрешён, запущен протокол записи технического обслуживания единицы УПИ‑47. Дата — двенадцать тысяч девяносто седьмой цикл Новой Эры, двадцать четыре единицы месяца Окта, — подбодрил меня машинный голос, а я послал терминалу воздушный поцелуй.

Дверь отъехала в сторону совершенно беззвучно, открывая освещённый фиолетовым сиянием коридор. Корабли мидриан — а именно так Хозяева называли себя во всеуслышание — были архитектурным совершенством по меркам любого уважающего себя человека.

Потому что именно люди, или другие покоренные виды, эти корабли и строили.

Оказавшись внутри, я провёл рукой по переборке, как всегда испытав ощущение высасывающей пустоты, ощущение запертой внутри смерти. В этом металле не было жизни и движения молекул, энтропия не касалась его — вычёркивая из настоящего, словно невидимку.

Парадоксально, что величайшая слабость мидриан стала опорой их империи, скрепляя ненадёжные союзы правящих домов единственной неподвластной их силе вещью.

Вернее, одной из вещей.

Дисматерия плохо гнулась, но была почти неразрушима. Поэтому в интерьере и экстерьере превалировали угловатые и резкие формы — палец протяни и порежешься.

— Для протокола, — произнёс я заготовленную речь, отстукивая шаги по тёмному полу, — производится рекалибровка подачи гидрогеля в стыковочной опоре О3, повреждённой при разгрузочных работах. Калибровка будет производиться в ручном режиме.

— Заметка дополнена, — зазвенел голос.

— Вот и умница, — похвалил я единственного моего собеседника.

— Заметка дополнена.

— Эй, это не для протокола! — поспешно воздел я руки.

— Заметка дополнена, — согласился со мной голос.

Я обречённо вздохнул и вернулся к целям моего пребывания тут. А их было несколько, и одна была важнее другой, так что прерогативы разглагольствовать я был лишен ещё до начала операции.

Итак, что у нас тут?

Интерфейс был стандартный и понятный даже хуллу: Хозяева чурались грязной и рутинной работы, предпочитая управлять макроузлами. Поэтому локальное оборудование было адаптировано под наши руки — ну или руки других несчастных. Разница была невелика.

Противопоставленный большой палец был слишком удачной генетической находкой, как и разного рода ключевые элементы эволюционирующего организма. Поэтому населяющие Простор виды были в целом одного поля ягоды.

Просто одни были красные и сладкие, а другие — с дополнительной парой рук. Ну или глаз.

Или зубов.

Быстренько перенаправив движение гидрогеля по новым маршрутам, я использовал аварийную ситуацию, чтобы открыть доступ к другим системам корабля.

Заправским движением фокусника я вытащил из рукава техинжектор, вставляя его в разъём. С этой самой секунды, пока тупенький бортовой компьютер не разберётся с фальшивыми запросами и поступающими нелепыми инструкциями, я имел карт‑бланш в доступе к базам «САЙТИАСа».

«Зерновые культуры, униформа, эмбрионы…»

Я листал списки, попутно насвистывая что‑то ободряющее, искал то самое, не забывая перераспределить некоторые грузы в некоторые непланируемые ранее места.

«Мебель, производственные конструкции, короб с назначения…»

Стоп.

Я замер, потёр виски и вернулся к последней строчке. Прошёлся по параметрам, проверяя, не врут ли мои глаза.

Назначение С — аббревиатура для обозначения сакральной категории объектов, священных даров производственной махины храмовых миров Простора.

Сакральники никогда не делались большими — это противоречило основному принципу расщепления анимы. Структура вокруг двигателя имела ячейковую природу, чтобы локализовать непредвиденную терминальную стадию тёмной энергии и не допустить разрыва поля Аман‑Хорста.

Сакральные коробки были величиной с небольшой ларец — я сотни раз держал их в руках, я добывал тьму и складывал её внутрь, я лез с ними вглубь и возвращался с ними обратно.

В общем, был своего рода докой в этой части.

«С‑короб — палуба Н, цех 02», — гласили параметры.

Я присвистнул.

Эта сакральная коробка занимала целое производственное помещение где‑то у меня над головой. Моя вторая цель была почти у меня в руках — и моё сердце забилось чаще.

— Эврика… — прошептал я, не сумев сдержать ликование.

— Заметка дополнена, — поздравил меня бортовой компьютер.

Я отмахнулся от него и запустил алгоритм симуляции утечки гидравлического геля на палубе Н. Несложная задача для того, кто так много времени провёл рядом с Йен, выискивая уязвимости вражеских систем через планетарные сети.

Где сейчас она? Жива ли? Вспоминает ли меня?

Мысли могут съедать тебя коварным хищником, если ты даёшь им откусить часть своей души. Я давно уже бросил это занятие — загрубел, или думал, что загрубел, пройдя сквозь столько битв и потерь. Зачерствел настолько, что дал бы фору оставленной на века на ветру краюшке хлеба.

А может, просто в моей душе и кусать уже было нечего.

— Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки, — я направился к следующему шлюзу, за которым был путь наверх.

— В доступе отказано. — Отчитал меня борткомпьютер.

Ага, дополнительные протоколы защиты. Ожидаемо.

Я вернулся к терминалу и нашёл логический блок с инструкциями, касающимися защитных систем судна.

Времени оставалось мало, стоило поторопиться: я спрогнозировал критическую ошибку гидравлической системы, присвоив класс опасности «Красный», и загрузил через техинжектор в нутро программного кода корабля.

— Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки, — повторил я настойчиво, молясь, что настроил логические цепочки верно.

— Доступ разрешён, — проскрежетал голос, — заметка дополнена.

С этим разберёмся позже, подумал я. Потенциал награды перевешивал возможные риски, словно тяговый рулл на чаше весов боролся с обычной полевкой.

Вверх, вверх — по технической лестнице, архаичному придатку в эру гравилифтов и фотонных мостов.

Вверх, вверх — на палубу Н.

Вот и люк, такой же, как и внизу, только с нужной мне литерой на табличке сбоку. Я поднёс пропуск к считывателю, мельком глянув на унылое лицо его реального владельца — худое и усталое, хотя, казалось бы, этот инженер вытянул вполне себе счастливый билет.

Работа в порту на обслуживании кораблей не шла ни в какое сравнение с мерной потерей рассудка в шахтах в глубине планеты.

Дверь открылась, и я вполз внутрь, покрякивая для проформы. Глаза мои, скрытые за стёклами дыхательной маски, внимательно осматривали доступное пространство, подмечая ориентиры, особенности и, естественно, пути отхода.

В дальнем конце коридора огромные двери скрывали грузовой лифт, но при всём моём желании воспользоваться им по назначению — это было равно самоубийству, а я пока ещё был далёк от решения уйти в мир иной.

«Восемь, семь, шесть…» — я шёл мимо запертых дверей к номеру два, а мозг вёл обратный отсчёт, словно устроился помощником к таймеру детонатора.

Это всё нервы, успокоил я себя. Сначала голос во тьме шахты, теперь голос моего рассудка — чей голос я услышу дальше?

Шутки ради я прислушался, замерев у дверей нужного мне цеха. В фиолетовой полутьме внутренних коридоров повисшая тишина давила не хуже гравитационного пресса.

Я сглотнул.

Потом взялся за пропуск и поднёс его к панели, уверенный, что сейчас увижу то, что сможет перевернуть ход истории в то русло, где человечество вновь поднимает голову.

Отчего я так думал? Отчего смел надеяться и рисковал не только собой, но и своими добрыми товарищами?

Оттого, что именно во тьме и тесноте, сжатый нутром планеты и оставленный всеми богами, я понял, зачем мы нужны Хозяевам.

Дело было не в том, что добыча пустотьмы была делом величавшей трудности и величавшей опасности. Не в том, что необходимы были миллионы осторожных рук по всему Простору, чтобы тёмной энергии было достаточно для удовлетворения логистических нужд мидриан и их подданных.

Нет.

Просто Хозяева до жути боялись эту субстанцию. Ещё бы — ведь поле Аман‑Хорста являлось релятивистским панцирем, где переменные молекулярного уровня становились константами. Неизменными элементами, чьё существование напрочь уничтожало силы Хозяев.

Если сократить всё до сжатого тезиса — в отличие от нас мидриане не могли добывать аниму, кристаллизированную энергию, способную лишить их сил в одно мгновение.

А вот мы — могли.

Индикатор моргнул, дверь открылась, и я скользнул внутрь.

***

Меня встретил порыв ветра и свет.

Свет звезды Каморана и воздушные потоки, что вихрили частицы радчастиц с поверхности, проникали сквозь дыры в треснутом, словно скорлупа, корпусе.

Слой пыли и песка, чёрного и искристого, устилал помещение, скапливался в углах, покрывал стены коростой — будто сотни лет боги бурь только и делали, что вымещали здесь свою злость.

Я очень медленно потянулся к переключателю на визоре, очень медленно активировал наружное затемнение, а потом очень медленно осмотрелся.

Меня можно понять — не каждый день сходишь с ума.

Как, Венценосного ради, возможно было то, что я видел сейчас перед собой? Как было реально то, что я чувствовал — ощущал даже сквозь плотный слой синтуниформы?

Носком сапога я оставил след на чёрном песке под ногами, услышал скрип его частицы, почувствовал сопротивление и трение. Посреди помещения, разломанный надвое и покосившийся, стоял сакральный короб, больше похожий на саркофаг. Толстые трубы подачи энергии, словно мёртвые змеи, лежали вокруг.

А ещё вокруг пол устилали черепа, кости, остатки сгнившей униформы и скафандров. В беспорядке разбросанные останки почивших, казалось, столетия назад несчастных.

— Охрененная иллюзия! — сказал я в пустоту.

— БЛАГОДАРЮ, — ответила мне пустота в ответ.

Этот голос ударил меня, выбил почву из‑под ног, зародился внутри атомной вибрацией и пронзил всё во мне на уровне элементарных частиц.

Я упал на колени и задрожал.

Никогда прежде я не испытывал на себе ТАКУЮ мощь вибраники. Никогда прежде молекулы моего естества не подчинялись чужой воле — резонируя со струнами самой вселенной.

Одно слово заставило меня превратиться в червя, бесхребетное создание без воли и устремлений.

Одно слово — и меня почти не стало.

Но «почти» не считается, ведь так?

Внутри будто запели боевые гимны моей собственной армии. В каждой клетке моего тела зародился ответ на угрозу, а в голове появилась лёгкость эйфории, которую я не испытывал так давно, что успел позабыть это чувство.

Я поднялся на ноги, пульсируя от пришедшей из глубины силы, и посмотрел на того, кто заставил меня пасть ниц.

Тёмная фигура поднялась с колен, и песок осыпался с её плаща, будто древняя статуя наконец смахнула с себя окутавший её покров из столетней пыли.

— Только это не иллюзия, — голос незнакомца двоился, отдаваясь во мне со всех сторон, но теперь не мог проникнуть в меня и изменить меня. — Да и ты, я погляжу, не призрак.

Существо прошелестело ближе ко мне, выйдя на свет.

— Или я уже убил тебя?

Я ощупал себя, похлопал по рукам и ногам, прислушался — стучит ли ещё сердце. Подошёл к вопросу с неуместным тут юмором — но если ничего другого не остаётся, я предпочитал любую форму храбрости вместо трусости.

— Вроде бы нет, — пожал я плечами и сделал почти незаметный шаг назад — к выходу.

— Искренне прошу прощения, — вполне убедительно вздохнул незнакомец. — Четырёхмерные модели — сущая мука!

— Понимаю, — кивнул я, ни черта не поняв.

Существо передо мной чуть склонило голову в капюшоне, и я смог разглядеть лицо незнакомца. Или, точнее, маску, вылитую в форме прекрасного лица — навсегда застывшего в равнодушии.

— В этом разрыве поля мы, похоже, и не знакомы вовсе, — существо откинуло полы плаща, открывая моему взору скрытую под ним причудливую броню, и развело в стороны мощные руки, облачённые в такие же причудливые наручи. — ПОЗВОЛЬ ПРЕДСТАВИТЬСЯ…

Последняя фраза отдалась вибрацией, выбивая эхо из всего вокруг. Мир задрожал и пришёл в движение. Дисматерия — невозможный для молекулярного контроля материал — потекла чёрными щупальцами со стен, свиваясь за спиной незнакомца в какой‑то объект.

Я отступил ещё на шаг, а мозг кричал мне бежать. Порой серое вещество предлагало варианты до того глупые, что во мне зарождались сомнения — как человек смог вообще высечь свою первую искру миллионы лет назад.

Через пару мгновений мой собеседник опустился на только что созданный им трон — чёрный и прекрасный, с оголовьем в виде распростёртой вверх антропоморфной руки.

— Мне дали имя — Энрамор, — сказало существо негромко, — нарекли Вторым, вручив знания и долг. Сделали фигурой в игре, которая выходит за рамки их узколобого мышления. Отправили на охоту, но забыли, что хищник — сам себе хозяин.

Я заметил это слишком поздно, заворожённый речью моего собеседника. Почти ласковые прикосновения тягучего, словно карамель, чёрного металла подсказали мне, что я влип по уши.

Не то чтобы я расценивал своё положение хоть как‑то оптимистично, но когда тебя приковывают к месту — это не к добру. Я взглянул на путы, которые обвили мои стопы и медленно, почти игриво, забирались всё выше и выше по армированному полимеру ботинок.

«Вот вам и дисматерия», — подумал я удручённо. Мёртвый металл вёл себя сейчас необычайно живо.

— Зэр… — обратился ко мне Энрамор Второй по имени, которого я ему не называл. — Времени мало, и ты должен решить. Хочешь ли ты расквитаться со своими обидчиками или умереть здесь, став очередной их жертвой? Это развилка, Зэр, — точка бифуркации. Вот тут, пока ты ещё не нашёл Её, у тебя есть выбор… Я предлагаю тебе сделку.

Я оглянулся назад, на открытую дверь отсека, за которой угадывался тот же коридор, с которого я ступил в эту причудливую ловушку.

Возможно, если мне удастся добраться до границы этого морока — он пропадёт и выпустит меня из своих цепких лап?

— Сделку с дьяволом? — спросил я, затягивая время. Нужно было выбрать момент и собраться с духом — дело непростое, когда трясутся поджилки.

— Мне не нужна твоя душа, Зэр, — прошедший через мембрану маски смех походил на скрип плохо смазанной двери. — Она давно уже в залоге по твоей собственной вине.

— Тогда что? Я раб и крыса, копошащаяся в туннелях, какой с меня прок?

Энрамор поднялся, медленно и величественно, как, наверняка, вели себя императоры древности. Простёр ко мне руки, словно приглашая в объятья непутёвого сына.

— Ты — надежда… — сказал он ласково.

И я преклонил пред этим существом колени. Упал ниц, опуская голову в почтении. Согнулся недостойным плебеем перед сошедшим с небес божеством.

В общем, сделал всё, чтобы он не разглядел, как мои руки потянулись к застёжкам на ботинках.

— Я… — словно зачарованный проговорил я, а пальцы ослабили натяжение. — Я… — Центр тяжести сместился, мышцы на ногах налились напряжением, сердце прыгнуло в груди и замерло. — Я… пас.

А потом я прыгнул назад, вылетая из прикованной к месту обуви, кувыркнулся, вставая на ноги, и бросился бежать зигзагом — уходя с возможной траектории молекулярной атаки.

Всего пара‑тройка метров — каких‑то пять шагов, но когда против тебя восстаёт сама материя, и это расстояние становится недосягаемым.

Финт вправо — и острый шип лишь рассек ткань униформы на плече, устремляясь вслед. Пол под ногами ощерился острыми лезвиями, оставляя разрезы на коже — но я лишь ускорил бег.

Энрамор за моей спиной пел на незнакомом мне языке — и ноты Вибраники будоражили сущее, перекраивая его в попытке остановить меня.

Я прыгнул вперёд, туда, где темнело нутро коридора, но в этот же миг нечто вонзилось мне в бок — ослепляя болью.

— И ПЕРЕСЕЧЁТ ПРИНЦЕССА МЕРТВЕЦОВ И ЕЁ ВЕРНЫЙ ПЁС РУБИКОН… — прогремел голос за моей спиной. — И СТУПИТ ВСЕЛЕННАЯ НА ПУТЬ КОНЦА ВРЕМЕН.

«Как скажешь», — подумал я, проваливаясь во тьму.

ГЛАВА 3. Словно феникс.

И тот, кто шел со мною рядом В громах и кроткой тишине, — Кто был жесток к моим усладам И ясно милостив к вине;

Учил молчать, учил бороться, Всей древней мудрости земли, — Положит посох, обернется И скажет просто: «мы пришли».

Н. Гумилев ©

Звук сирены, сигнальный свет ламп, просачивающийся сквозь закрытые веки, и онемевшая правая сторона тела — краткий анализ моего состояния, который я бегло совершил, лежа на холодном полу.

А ещё был голос, звучащий во мне симфонией надежды. Вновь тот же голос, что я слышал во тьме.

— Вернись, — шептал он. — Освободи, — молил он. — Я — сила, — внушал он.

— Вот дерьмо, — сказал я устало и протянул руку, ощупывая рану на боку.

Пальцы встретили холод металла и жар липкой крови — хорошенькое сочетание, если собрался сдохнуть.

Я открыл глаза и огляделся.

Стены коридора были в порядке — ни тебе дыр, ни тебе следов износа, ни тебе других сводящих с ума несостыковок.

Но как объяснить осколок темноты, что торчал из моего тела? Конус из дисматерии, покрытый вытекающей из меня жизнью?

Я взглянул на дверь цеха номер два, но она оставалась герметично закрытой. Меня бы нисколько не удивило, если в следующий миг она бы отворилась и мой недавний собеседник шагнул через порог.

Закашлявшись, я попытался подняться на ноги, что оказалось сделать почти так же трудно, как укусить себя за локоть.

— Оставайтесь на месте, — порекомендовал мне электронный голос борткомпьютера. — Служба безопасности уже в пути.

— Спасибо, — прохрипел я. — Но лучше я снаружи подожду.

— Заметка дополнена, — виновато сказал мне ИИ. — Производится блокировка шлюзов.

Показав в пустоту неприличный жест, я похромал к терминалу. Вариантов было не много — нужно было бежать и попробовать затеряться в сутолоке шахтёрских ярусов. Или попасть в лапы Хозяев и стать живой куклой для истязаний.

По какой-то причине наше прикрытие пошло крахом, возможно, из-за того, что корабль этот оказался чертовски важным местом.

Это не успокаивало и не давало никаких ответов — кроме самого факта сделанных на скорую руку выводов.

— Запрашиваю разгерметизацию грузового лифта… — прохрипел я команду, вставляя инжектор. Кровь капала с раны на пол, и я чувствовал — силы таяли. — Запускаю проверку узлов и шлюзовых агрегатов, выполнить цикл предпусковой подготовки.

Я надавил на само ядро ИИ, переписывая защитные протоколы. Грубая, неотёсанная работа, видная за парсек невооружённым взглядом, но цель оправдывала средства.

— Запущены… протоколы предполётной… подготовки… — коверкая интонации, прогремел борткомпьютер. — Внимание, в целях безопасности всему персоналу занять отведённые места.

Итак, пути назад нет.

У аварийного шлюза меня наверняка уже ждут — тревога приведёт по мою душу вооружённых проходимцев, с которыми встречаться у меня не было никакого желания. Поэтому я планировал покинуть эту пренеприятнейшую ситуацию с помпой — прямо через центральные ворота.

«Начата проверка систем герметизации»

Мой выход Пока процедурные алгоритмы в порядке очереди проверяют каждую секцию корабля, никто не сможет авторизовать принудительную блокировку наружных и внутренних шлюзов.

Я сделал шаг и покачнулся.

Дело было хуже некуда, весь мой комбинезон с одной стороны превратился в липкое нечто — спонсируемое моей кровью.

«Начата проверка систем жизнеобеспечения»

Переключив маску в режим кислородной переработки, я услышал шипение вентиляции судна. Это системы откачивали воздух, проверяя целостность — через пару минут обратная процедура запустит кислород в нутро корабля.

Аварийного сухого кислорода в слотах маски должно хватить, чтобы не задохнуться.

«Начата проверка топливной системы»

Я был уже в лифте и окровавленной ладонью тыкнул кнопку основного шлюза.

— Вниз, пожалуйста, — на грани смерти из меня так и выплескивалась вежливость. — Будьте добры.

Борткомпьютер ничего не ответил, но я не расстроился — знал, что он трудолюбиво выполняет мой ложный код.

Три палубы отделяли меня от шлюза, ведущего на стартовую площадку порта. Лифт преодолел их за пару мгновений, плавно замедлив ход в самом низу.

— Поехали, — подбодрил я себя и под рёв сирен выскользнул наружу, как только створки начали разъезжаться в сторону.

— Стоять — приказал мне вооружённый гаусс-ружьём человек.

План побега искромётно провалился — я понял это, насчитав ещё двенадцать надзирателей. Стволы их винтовок недвусмысленно смотрели на меня, как и глаза этих бравых ребят.

Но во взглядах этих я рассмотрел отголоски страха — правомерная реакция на нестандартный раздражитель.

Это было не похоже на их обычную рутину с раздачей тумаков забитым и безвольным — здесь кто-то посмел показать зубы, хоть и не слишком уж острые.

— Парни, слава Венценосному, — я решил играть роль до конца и потряс пропуском, — еле выбрался, корабль чудит что-то…

— ЧЕЛОВЕК НАПОЛНЕН ЛОЖЬЮ. — Слова пронзили воздух, и Ключ-карта в моей руке задрожала. В следующий миг она рассыпалась серыми лепестками пепла. — КАК СМЕЕШЬ ТЫ ЛГАТЬ ПОТОМКУ МИДРЫ?

Хозяин выплыл из-за спины застывших тюремщиков, и гравидиск мерно загудел, останавливая существо на месте.

Если вы ни разу не видели мидриан, наиболее простой способ представить их в своём воображении — это смешать гуманоида, мифического дракона и осьминога.

Три аспекта — вода, земля и воздух — художественно переплелись в их ДНК, ранжируя особи от богоподобных созданий до плода сношения протухшей рыбы и гаденького извращенца.

Почти как и у рода человеческого, что греха таить.

«Приплыли, пришли, прилетели» — грустно подумал я, не сумев совладать с нужной метафорой.

— Но ведь, — я постарался пожать плечами, насколько позволяла мне рана, — с кораблём действительно что-то…

— МОЛЧАТЬ — прогремел Хозяин и повернул свою вытянутую морду к застывшим людям. Мерцающий свет отразился от покрывающей лицо чешуи. — СЮДА ЕГО.

Люди за спиной ксеноса расступились, и двое надзирателей вывели вперёд пленника.

Я тяжело вздохнул.

Лицо Самико-Мина заплыло от ударов, кровоподтёки украшали скулы, шею и спускались ниже. Из носа бежала кровь, и никто не потрудился стереть её, но, увидев меня, Мин просветлел.

— Хэй, босс, — хотел подмигнуть он мне, но едва мог разлепить опухшие веки. — Дурачье битых четыре часа тебя ждёт, а я им компанию составляю, как могу.

— Скучать им не даёшь, как посмотрю, — проглотил я удивление при упоминании прошедшего с момента моего турне по кораблю времени. Для меня оно прошло совсем немного. — А они дружелюбные ребята, это сразу видно.

Я бахвалился, но дело дурно пахло. Спасти нас могло сейчас только чудо, а как известно — чудес во вселенной огромное множество.

— ПРИВЕСТИ, — скомандовал Хозяин, и всё вдруг пришло в движение.

Во-первых — на меня двинулись прихвостни мидрианина, осторожные, словно коты на Тиамаре. Я видел их желание спустить курок и закончить с этой проблемой — но ксеносу я нужен был живым.

Во-вторых, за воем сирен я услышал до боли знакомое ворчание — то ревел двигатель «Сота», приближаясь с каждым мигом.

В-третьих — несчастный ИИ, чьё ядро нещадно пыталось провернуть всю процедуру предполётной подготовки, дошло наконец до проверки взлётных двигателей.

Суть чудес не в их невозможности, а в совокупности различных событий, что проводят наши судьбы к тому самому результату. Слиянии факторов, что позволяет назвать это божественным проведением, случаем, удачей.

Но полагаться на удачу я отвык ещё в лесах моего родного мира. Предпочитал разумный расчёт — сдобренный предварительным анализом.

Даже если от этого щемило сердце.

И прежде, чем «Гока» на полном ходу достиг группы поднимающих оружие надзирателей… И прежде, чем ударная волна от импульсных двигателей свалила бы нас всех с ног… Прежде чем Хозяин успел бы достать свой наноклинок или молвить Слова… Прежде всего этого Самико-Мин кивнул мне и прошептал мне одними губами:

«Было честью, босс».

А потом ударил головой потерявшего бдительность стража прямо в нос. Хлестнула кровь, а Мин уже крутился змеёй, расшвыривая ближайших соперников, будто на ринге.

Спешащие ко мне прихвостни оглянулись на сутолоку, но поздно заметили «Ворчливого Сота» и восседавшего внутри Гоку, что с невозмутимым лицом давил газ на полную.

— Жрите, твари — заревел он, когда длиннющие манипуляторы врезались в живую плоть наших врагов. Мир пронзили стоны боли и страха, а я крикнул предостережение, заметив, как мидрианин выпустил на свободу волну молекулярной реконструкции.

Вместе с этим в его руке замерцал наноклинок — призрачный контур, едва видимый взгляду. Я не раз был свидетелем, как это оружие лишало жизни тех, кто стоял со мной бок о бок, и тех, кто не трусил бросить вызов доминирующему противнику.

И я знал, что сейчас произойдёт.

Ринулся вперёд, но куда там было успеть… Только глаза, будто линзы, сканировали картины происходящего, записывая на подкорку мою очередную неудачу.

Под натиском вибраники сталь погрузчика дрогнула и сплющилась, пронзая Гоку, давя его кости в труху, выплескивая сквозь зарастающие в металле дыры кровь моего боевого товарища.

А я бежал вперёд.

Клинок взметнулся, устремляясь к Мину, но тот закрылся от удара подвернувшимся бедолагой. Лезвие толщиной в молекулу рассекло воздух, армированный комбинезон надзирателя, прошло сквозь тело человека, не встретив сопротивления, а потом вонзилось в Мина.

Я бежал вперёд.

— ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО, СКОТ, — услужливо перевёл транскриптор слова мидрианина. Клинок завершил дугу, разрезая моего друга пополам. — ВО СЛАВУ…

Я прыгнул.

За моей спиной импульсная вспышка послала ударную волну вперёд, запуская двигатели корабля.

Энергия подхватила меня, придала ускорение, так, что затрещал хребет. Хозяин неосознанно прикрыл глаза, ослеплённый пучком фотонов, и запел Слова.

Вернее, хотел запеть.

Ведь у меня было кое-что, не подчиняющееся силе вибраники. Нечто, засевшее в моём теле, словно кинжал врага.

Осколок дисматерии — подарок незнакомца, грозящий мне смертью.

Я выдернул его в полёте, за миг до того, как наши траектории с ксеносом пересеклись.

— Подавись!

Наконечник обломка зашёл в раскрытую глотку Хозяина, пробивая заднюю стенку горла насквозь. Я рухнул на противника мешком, надавив ещё сильнее, и рука моя погрузилась в рот твари до половины предплечья.

— Концерт окончен… — прохрипел я, выдергивая руку. Глаза мидрианина закатились, тело зашлось конвульсиями, и ксенос рухнул оземь, испуская дух.

В свою очередь я тяжело опустился на колени посреди учинённой бойни. Взглянул вокруг — на кровь и смерть. Разве этого я хотел? Разве ради этого боролся?

— Прилечь бы, отдохнуть… — Я ласково дотянулся до руки лежащего рядом Самико. — Вот тут рядышком и забыть про невзгоды, а, Мин?

Тот уже не мог мне ответить, но я надеялся, что теперь мой друг был в лучшем из миров. Я закрыл глаза, чувствуя, как сознание ускользает прочь. Ничего… мы и так поборолись, что надо, — были храбрыми до конца.

«Вернись»…

Голос взметнулся внутри волной — захлёстывая эмоциями. Глаза открылись, и судорожный вздох наполнил лёгкие кислородом.

«Освободи»…

Я чертыхнулся, но встал. Зажал рукой бок, но меня уже била лихорадка — предвестница обморока.

— Ты — сила? — ради шутки спросил я пустоту.

«Я — сила»… — подтвердил голос.

Покачав головой, я подхватил винтовку гаусса и рукоять наноклинка. Пнул остывающий труп Хозяина и последний раз взглянул на товарищей, которых я оставлял позади.

Миг прощального воинского салюта — и я двинулся прочь, к шахтам.

Почему не улететь на корабле, мог бы спросить меня несведущий, а я бы рассказал ему про орбитальные оборонные комплексы над Камораном — охраняющие сокровищницу мидрианской империи, как от внешней угрозы, так и от внутренней.

Поджариться в космосе или сдохнуть во тьме шахт — выбора лучше и не пожелать.

Двери лифта открылись, а я вскинул винтовку.

Палец лег на курок, перекрестие поймало первую цель — заворожённо глядящего на побоище надзирателя.

Электромагнитное поле толкнуло снаряд вперёд, разгоняя до сверхзвуковой скорости. Компенсаторы погасили вибрацию от преодоления барьера — поэтому сгусток смерти достиг цели почти беззвучно.

Армированная ткань униформы не способна была выдержать прямое попадание гаусс-снаряда, и охранника отбросило назад, выбивая целый кусок одежды и плоти на спине.

Выжившие ошарашенно застыли, глядя на меня со страхом.

— Оружие на землю. — Потряс я винтовкой. — Даю одну попытку.

— Он один, парни — воскликнул храбрец с зычным голосом. Наверняка заводила. — Нава…

Я выстрелил, не дав ему закончить.

— Ещё немного — и вас станет столько же, а то и меньше… — печально сказал я, разглядывая ещё одну жертву этого поганого мира.

Остальные надзиратели оказались доходчивее, чем их бездыханные предшественники, и оружие полетело на земь, а я облегчённо вздохнул.

Выдворив их из лифта, я нажал кнопку сектора А-3, надеясь, что сил мне хватит ещё на немного.

Совсем на чуть-чуть — чтобы уползти во тьму…

…И найти то, что зовёт меня к себе.

***

— Что за… — спохватился было патрульный, но приклад винтовки оказался быстрее.

Я не стал стрелять, ударив ровнехонько в челюсть — становилось тошно от мысли, сколько жизней своего племени я уже забрал. Тюремщик осел наземь, и его голова упала на плечо.

— Позаимствую. — В горле было сухо, и голос мой походил на карканье воронья. Я сорвал с шеи человека ключ-карту, проверив уровень его допуска.

Допуск к шахтам у него был — а иного я и не жаждал.

Полутёмные улицы спали, как должны были спать и мы с Гокой и Мином — в одной из ячеек, видя дурные сны. Могли бы безропотно принимать своё бедственное положение, статус рабов, что выжигали на груди порядковым номером.

Но ковать свою судьбу мы можем любыми методами, был бы огонь.

Нарастал шум в ушах — я потерял слишком много крови, организм давал сбой, а нехватка кислорода в тканях грозила перерасти в терминальную стадию. Может, тот голос и есть последствие острой фазы гипоксии?

Может, всё это, всё, что со мной произошло и происходит, — горячечный бред?

Мысли текли во мне, ноги несли меня.

Вдоль транспортной магистрали до транзитного хаба — не такой уж длинный путь для здорового человека. Но я ковылял вперёд, словно старик, у которого сдохла любимая кляча.

Двоих патрульных я увидел издалека — безмятежные болваны, наверняка гогочущие о своих каверзных делишках. Обойти их было нельзя: они стояли прямо у шлюза, за которым находилась транзитная площадка.

Они были у меня на ладони — лёгкая мишень, даже с учётом трясущихся рук. Я поднял винтовку, поймав грудь одного из них в прицел. Положил палец на курок и чуть надавил.

Застыл.

Вздохнул.

И опустил ствол к земле.

Уронил винтовку наземь и вышел к ним на свет, разведя руки в стороны. Окровавленный, израненный и босой, с разбитым от падения визором и порванной в клочья униформой — я выглядел так, будто дрался на руках с драконом.

Что было очень близко к истине — попрошу заметить.

Патрульные увидели меня и обомлели, словно узрели восставшего мертвеца. Даже сперва не потянулись за своим оружием.

— Я сдаюсь, — сказал я спокойно, сокращая дистанцию. — Вяжите меня.

Тот, что повыше, неуверенно взглянул на своего коллегу.

— На кой ты нам сдался, мужик? — спросил коротышка, почёсывая небритую щёку. — Ты откуда тут взялся вообще?

— Ага, — поддакнул ему долговязый, — Ну-ка шуруй в свою ячейку, пока не огрёб.

Для убедительности он похлопал себя по висящему на перевязи ружью. Ох уж эти регалии власти, вручённые недалёким — инструмент угнетения угнетёнными угнетённых.

Я шёл вперёд, осторожно, неторопливо и очень покладисто. Склонил голову, чтобы казаться меньше и незначительнее. Снижал уровень угрозы, заправски играя сломленного.

— Но что вы скажете остальным? — спросил я тихо. Сделал ещё пару шагов, застыв перед всё ещё не готовыми к драке патрульными. — Тем, кто идёт по моему следу?

— Кому, кому? — коротышка непонимающе глянул мне за спину, силясь увидеть погоню. — Нет там никого!

— Да он с катушек слетел… — хохотнул второй и толкнул меня в плечо дулом винтовки. — Будь какая заваруха крутая, уже бы сирену врубили, да, Бэк?

— Точно, — кивнул коротышка Бэк. — Завопило бы, будь здоров!

В следующий миг громогласный вой наполнил всё вокруг. Световые панели на потолке окрасились в алый цвет — пульсируя в такт тревоге. Весь сектор заполнил синтезированный голос, падая откуда-то сверху:

«Внимание, нарушитель вооружён и опасен, порядковый номер три-восемь-два-два-девять-пять-один, приметы…»

Патрульные подняли глаза к железной крыше, а я сделал последний шаг вперёд.

«Рост один-восемьдесят-семь» — моя проекция в полный рост появилась над нашими головами, лениво поворачиваясь вокруг своей оси — «Глаза серые, стрижка короткая, на правой скуле шрам…»

Зажатый в моей ладони генератор молекулярного клинка принял команду, и лезвие завибрировало в застывшем воздухе.

— Вот срань… — коротышка потянулся к оружию, но этот бой он уже проиграл.

Мой локоть не встретил преграды, вмиг достигнув горла патрульного. Я бил прицельно, рассчитывая силу — не хотелось оставить парня умирать с перебитой трахеей, даже если он и заслужил стать немного мёртвым.

Вместе с этим движением я взмахнул той рукой, где своего часа ждал наноклинок.

Поднятый ствол винтовки обрубком упал к нашим ногам, а долговязый уставился на бесполезный теперь кусок металла в своих руках.

— Если вязать не будете… — я покачнулся и потряс перед лицом патрульного лезвием меча, — то мне бы пройти.

— Псих, псих… — завизжал долговязый, помогая встать дезориентированному товарищу. — Тебе конец, слышишь? Точно конец, небо в моих словах!

— Ага, — дернул я головой, без слов приказывая несчастным валить.

И они поковыляли прочь, оглядываясь, будто я боролся с искушением пристрелить их в спину.

«Поторопись…» — взмолился голос внутри, такой проникновенный и воодушевляющий, что мне тут же представился капкан, в который сладкоречивый охотник увещевал добычу засунуть руку.

Вот только выбора у меня не было.

Я открыл двери и ступил на платформу лифта.

Где-то подо мной огромная шахта уходила вниз, испещрённая тысячами лазов, прорубленных в породе.

У каждого такого проёма была выстроена площадка с катушкой вибротроса, где «выниматели» несли свою вахту. Ждали, пока червь в тоннеле не просигналит им о возвращении.

Или ждали, пока не истечёт время, чтобы достать погибшего.

Пропуск запустил движение платформы, и механизмы пришли в движение. Каморан был промышленным архаичным миром, с технологиями ушедших веков — едва-едва достаточными для выполнения тех задач, ради которых мой народ держали здесь в рабстве.

Огромные механизмы вращались в своих пазах, опуская меня в глубину.

Я оперся на поручни, тяжело дыша. Провожал взглядом шахтёров, которые смотрели на меня изумлённо.

— Это Зэр… — говорили они, наклоняясь ко мне навстречу.

— Зэр — окликали они, перекрикивая вой сирен.

— Зэр… — звал меня голос из глубин.

Я бы хотел сказать этим потерявшим веру людям нечто воодушевляющее, показать им на своём примере, что значит борьба. Застыть в торжественном салюте победителя, будто маяк надежды — но тщетно.

Я чувствовал: я умираю.

Лифт остановился, чётко следуя данной мной инструкции.

Вот и мой ярус, мой тоннель, и, скорее всего, — моя могила. Я глядел на чёрный провал, око самого дьявола, дыру, едва ли шире двух локтей в поперечнике.

И эта тьма впереди говорила со мной.

Я ощущал это в каждой клетке своего тела — нечто похожее на воздействие Вибраники, но мягче. Осторожнее. Ласковее.

Эта песнь была прикосновением любимой, резонируя не только с моим телом, но и с душой.

— Поспеши, Зэр…

— Да, да… — отмахнулся я. — Лечу на всех парах.

Перебравшись на площадку моего яруса, я увидел, как лифт пришёл в движение — поднимаясь наверх. Времени оставалось всего ничего, прежде чем за мной придут. Но толку?

Кто полезет в это жерло затаённого монстра, что может расщепить тебя на атомы при одном неверном движении?

Я проверил маску — хоть стекло и треснуло, кислородные фильтры были в порядке. По привычке взял в руки конец вибротроса, замер… и бросил его обратно на пол.

Будто только сейчас, глядя на эту нить, соединявшую шахтёра с реальностью, я понял: она мне больше не пригодится. Я уходил из этого негостеприимного места без всякого желания возвращаться — как бы ни развернулись дальнейшие события.

— Не провожайте, — прохрипел я, рассмеявшись над собственной шуткой. — Выход сам найду.

Последний раз взглянув на простор вокруг, я нырнул во тьму.

Чуть дальше по курсу, едва различимые в царившем мраке, гермостворки преграждали мне путь.

Привычно работая локтями и коленями, я добрался до кнопки и провёл по панели пальцами.

Створки открылись, пропуская меня в транзитный шлюз — буферную зону стабилизации давления. Я включил кислородный генератор в маске и подождал, пока кислород начнёт поступать в лёгкие, а затем открыл вторые гермоворота.

На той стороне меня встретила тьма — густая, всёобъёмлющая.

В такой темноте ты остаёшься наедине с самим собой и своими демонами. Слышно, как стучит сердце и гонит кровь по венам, как скрипят суставы, как ворочаются мысли, будто отколотые айсберги бороздят океан.

В такой тьме остаётся только ползти на ощупь.

И я заработал руками и ногами — как делал тысячи раз до этого.

Эти тоннели вгрызались в плоть Каморана, словно проросшие мицелии плесени, убегали на многие километры вглубь — в поисках жил анимы.

На ум пришла песенка, и мозг не успел остановить мой язык — а может, и не хотел вовсе. В этом месте слова казались чуждыми, но они эхом отражались во мне — ободряя.

Ветер дует где-то сверху, сверху дождь и солнцепёк Поменяться бы для смеху нам местами на денёк Вот бы он подул тут в норах, свет бы всё залил Ну а я б нагнал на горы облачных перин Куролесил б как ребёнок, восхищаясь всем И скакал как жеребёнок в поле, где нет стен

Насвистывая, я лез и лез — игнорируя ответвления, прямиком к тупику, где я закончил свою работу в прошлый раз. На самой грани слуха я различил звук открываемой гермостворки, но опасаться было нечего — пройдёт слишком много времени, прежде чем мои преследователи сподобятся снарядить кого-то за мной в погоню.

К той минуте, когда невезучий бедолага поползёт искать меня в эту тьму — я уже достигну своей цели.

Или умру — пытаясь.

Через сотню слабеющих ударов сердца я остановился. Почувствовал, что добрался. Вот то место — руку протяни, и коснёшься скальной породы, что знаменовала тупик моего, быть может, безумного, но дерзкого приключения.

— Я пришёл… — прошептал я камню впереди. — Точнее… приполз.

Голова моя упала вниз, будто наконец кончились все силы. Я медленно закрыл глаза, отдаваясь во власть уносящим меня волнам бессознательности. Смерть ласково обняла меня, заключила в объятия, словно любящая мать, но ещё не сжала достаточно сильно, чтобы я ушёл безвозвратно.

«Коснись…»

Голос пришёл ко мне сквозь призрачную вуаль, окутавшую разум. Пробился, проник — и дал мне силы, чтобы вытянуть вперёд ладонь и дотронуться до камня передо мной.

Пальцы сжали выступы породы. По телу прошла дрожь — и…

Ничего не произошло.

Я попробовал ещё раз — и снова ничего.

— Вот дела… — грустно вздохнул я. — А разговоров-то было…

«КОСНИСЬ!!!»

Голос взревел во мне, словно ураган, сметая жалкие лачуги моих сомнений. Мои глаза распахнулись. Сознание прояснилось — и я понял: в чём было дело.

— Виноват… — произнёс я и потянулся снять с ладони армированную перчатку. — И не надо сразу орать…

Я сжал и разжал пальцы, протянул руку к камню — и замер в нерешительности. Правило, вбитое в нас дубинками и кулаками надзирателей, гласило — не прикасаться голыми руками к пустотьме. Мы не раз слышали истории о несчастных, что нарушали этот запрет. По рассказам очевидцев — их смерть была страшна.

Пропаганда, подумал я. Винтик в системе контроля масс. Да и терять мне было особо нечего, если уж рассматривать ситуацию с пессимистической стороны.

Я судорожно вдохнул, наполняя лёгкие кислородом — этакий рефлекс утопающего, попытка отдалить неизбежное или забрать с собой побольше от этого мира за Грань. А потом коснулся препятствия перед собой ничем не защищённой ладонью.

Коснулся…

И закричал.

Не было ни слов, ни звуков — только вопль несчастного, что пираты выкинули в вакуум посреди звёздной пустоты. Боль от раны в боку уступила место новой боли — боли распада клеток, чистому первозданному некрозу, монстру, что убивал миллионы маленьких меня каждый новый миг.

Анима пожирала меня — и я был бессилен.

«Я коснулся» — мысленно выл я. «Я пришёл…» — прошептал, уже теряя голос. «Я умираю…» — и это было не жалобой, а констатацией, как будто я уже не принадлежал себе.

И в момент, когда я думал, что не выдержу — всё изменилось.

Подобно лавине на меня обрушились видения — десятки, сотни картинок, оживающих красками и звуками. Спектр дробился на отдельные цвета, искажаясь под тысячью углов, будто я был насекомым, рассматривающим необъятное.

«Смотри…»

Я видел мужчину и женщину в белых халатах с сосредоточенными лицами. Женщина смотрела на бегущие строки данных, и бледность её лица сменялась румянцем. Мужчина с волнением говорил с кем-то по ту сторону экрана, а некто отвечал ему, смеясь.

Я наблюдал, как корабль приземлялся на пыльную оранжевую планету, и первопроходцы ступали на неё, ведомые великой целью.

Я видел число восемь — структурный парагон, застывший на кривой времени и ждущий своего часа.

Я смотрел, как белокурая девушка держала на руках умирающего юношу, и живая тьма подкрадывалась к ним.

Я лицезрел серые глаза на серьёзном лице и губы, зачитывающие мне приговор.

Я чувствовал так много…

Отвагу. Верность. Любовь.

Тысячи картин, что я не запомнил. Тысячи эмоций, что я не пережил. Тысячи мест, где я никогда не был.

— Я умер? — спросил я, чтобы просто проверить, смогут ли мои губы облечь мысли в слова.

Не надеялся на ответ. Но он пришёл. Прекраснейший голос, такой, каким моё внутреннее «я» порой говорило со мной, прозвучал совсем рядом.

— Молекулярные связи я укрепила. — Модуляции голоса вдруг начали меняться, обретая более женственные ноты. — Там-сям, чтоб ты не рассыпался раньше времени.

И я увидел свет. Искрящийся контур в месте, где любой фотон, вступивший в реакцию с анимой, означал смерть.

Или я уже не был в тесной шахте?

Я понял, что парю в пустоте — такой большой, что становилось страшно. Здесь не было давящей толщи камня и духоты подземелья, но зато были звёзды.

Бесчисленное количество искр, рождённых за миллионы лет до меня. Искры, что не угаснут и после того, как я кану в веках. Раскалённые шары газа, дарующие свет Простору.

Я заворожённо уставился на них, не смея насытиться. Жадно впитывал их образ, как несчастный в пустыне делает всё следующий и следующий глоток, не в силах остановиться.

— И, кстати, о времени… — Пока я разглядывал всё вокруг, светящийся силуэт стал вдруг очень осязаемым. — Надо бы поспешить, Зэр.

Теперь я уставился не на звёзды, а на ту, что парила рядом со мной. Я мог бы дотронуться до неё — стоило руку протянуть, но застыл, поражённый её обликом.

— Ты… — Слова дались мне тяжело, будто не хватало воздуха. — Богиня?

Девушка осмотрела себя, провела по волосам, что морем молний витали вокруг её прелестной головы, и взглянула на меня своими фиолетовыми глазами, в которых бушевала буря.

— Может и богиня. - Пожала она плечами. - А вот ты почти труп, милый.

Я чувствовал, что она не врёт. Здесь было хорошо и не было боли, но где-то в глубинах Каморана моё тело лихорадило и знобило на пороге за Грань.

— Что такое я видел? Где я вообще? Кто ты? — Как из пулемёта засыпал я мою собеседницу вопросами.

— Ты должен понять кое-что, дорогой… — Девушка подплыла ближе, и кончики её волос создавали дуговые разряды, используя моё лицо как проводник. — Коснувшись пустотьмы, ты вычеркнул себя со световой линии вселенной, перестал двигаться в фотонном русле спешащих к своей кончине электронов, протонов и нейтронов, замер под поверхностью релятивистской океанической глади, недосягаемый для её волн.

Я взглянул на своё тело — окровавленное, измученное, но достаточно материальное, чтобы толика сомнений отразилась на моём лице.

— Только я удерживаю тебя здесь, тут, там… — Девушка постучала пальцем по моему лбу, и это место зажглось внутренним огнём. — Именно поэтому, Зэр, ты должен сделать то, что предначертано. То, что написано среди звёзд.

Её героическая поза заставила меня захихикать. Право слово — эти пафосные речи и абсурдный эзотерический гибрид из реальности и вымысла давно должны были свести меня с ума.

Наверняка я просто лежал где-то себе спокойно, пуская слюну из уголка рта, а всё это было лишь отголоском моего предсмертного бреда. Лишь утешало одно: в последний путь меня провожает красотка, а не Костлявая в плаще с косой.

— Зэр… — ласково прошептало видение передо мной. — Зэр, ты должен зажечь искру.

Я уставился на неё, впервые по-настоящему осознав слова.

— Ты должен развоплотиться, милый. А я соберу тебя заново.

— Ха, — только и ответил я.

— Словно феникс из пепла, Зэр…

— Ха-ха.

Закономерный итог. Финал без аплодисментов. Занавес моей пьесы. Не то чтобы я рассчитывал выйти сухим из воды, но смерть до сих пор пугала меня. Не столько физической болью, сколько загубленным шансом всё исправить.

Я совершил столько ошибок на пути к свободе, что всё это не могло быть напрасным. Я подвёл стольких людей, что должен был жить — несмотря ни на что.

Столько ещё нужно было сделать… Но сил не осталось.

Осталась только вера.

Я понял, что снова лежу в своей гробнице — в чёрном жерле тоннеля, а протянутая рука сжимает жилу анимы. Вокруг — сплошная тьма. Ни звёзд, ни света, чтобы разогнать её.

Второй рукой я снял с пояса рукоять наноклинка — металлический цилиндр, что должен был стать инструментом моей последней цели. Пальцы осторожно пробежались по камню, выискивая выступ скальной породы. Вот он — удачное место для удара, прямо рядом с жилой пустотьмы, чей поток удерживал мою руку.

Я занёс рукоять. Сердце бешено колотилось в груди, упрямо заявляя: я ещё жив.

— Словно феникс, Зэр… — донёсся до меня шёпот.

— Словно птица ощипанная — крикнул я — и ударил рукоятью прямо в камень.

Искра вспыхнула мгновенно — робкая, как падающая звезда. А потом мир разлетелся на атомы. Забирая меня с собой.

ГЛАВА 4. Добро пожаловать на Юрргар.

Человеку надо мало:

после грома — тишину.

Голубой клочок тумана.

Жизнь — одну.

И смерть — одну.

Утром свежую газету —

с Человечеством родство.

И всего одну планету:

Землю!

Только и всего.

И — межзвездную дорогу

да мечту о скоростях.

Это, в сущности,- немного.

Это, в общем-то,- пустяк.

Невеликая награда.

Невысокий пьедестал.

Человеку мало надо.

Лишь бы дома кто-то

ждал.

Р. Рождественский ©

Великие энергии схлестнулись — две встречные бури бурь, раздирая случайные частицы в ничто.

Связи рождались и умирали, в поисках невозможного симбиоза, создавая квантовые сингулярности и аннигилируя сотнями термоядерных реакций.

Они стягивались, сшивались в клетки, а клетки — в ткани.

Химические соединения наполняли шаблон, древнейший паттерн разумной жизни, в пропорциях, заложенных когда-то тем, кого принято называть богом.

Азот для нуклеиновых кислот. Кальций для костей. Углерод для структуры. Водород для защиты. Кислород для…

— Дыши, — голос выдернул меня из небытия, собрал квинтэссенцию всего, что когда-то звалось Зэром, и бросил мою душу обратно в тело.

Вдох…

Жизнь хлынула внутрь — и я открыл глаза. Очнулся, будто новорождённый после мягкой и тёплой тьмы. Неоновый свет ударил по сетчатке, уши наполнил густой бас вибрирующей где-то музыки.

— О… — звук вырвался из меня, проверяя новые связки на прочность. — Ду… — я огляделся, потом взглянул на себя. — …реть.

Я вдохнул ещё раз — просто потому что мог. А потом приступил к анализу.

Итак, что у нас?

Вокруг — обшарпанные стены с выцветшими и свежими граффити: на языках от понятных до совершенно специфических, в основном пропагандирующих открытую любовь и нейростимуляторы.

За спиной — высокотехнологичный, но изрядно помятый унитаз с пятнами разнообразного характера, на которые я старался не присматриваться.

А ещё был «я» — совершенно голый, если не считать какой-то инородной штуки на груди, которую в неверном свете иллюминов я не мог как следует разглядеть.

— Хорошенькое начало… — поздравил я себя и потянулся к сенсорной панели на двери.

Она открылась — и я вышел к ряду стерилизаторов, над которыми заботливо вмонтировали голозеркало.

Без сомнений, это был туалет. Туалет какого-то заведения — судя по грохочущей в ушах смеси старого доброго рока и неоклассики миров Старого Круга.

— Как феникс, значит… — прошептал я, подходя к зеркалу. — Что ещё? Клюв на лице и крылья за спиной?

Зеркало сменило матовый слой на голографический — и свет ударил в меня, выжигая тени.

— Ох, было бы здорово! — я вздрогнул: голос возник внутри, заполнив мысли. — Но нет. Я ограничилась функциональными улучшениями. Основную структуру не трогала

Странно, но не было ощущения чужеродности. Будто это я говорил с собой — только громче, ярче… и куда женственнее.

— Эй, голос… — я сделал паузу, разглядывая отражение. — Что это за хрень?

— Это — новый ты, милый. Чуть лучше тут, чуть лучше там. Разве тебе не нравится?

Сказать, что не нравится, — было бы ложью. Но я всегда относился с подозрением к генетическим и аугментарным модификациям, считая тело храмом.

Суровая жизнь закалила меня — придала мышцам силу, телу ловкость, уму остроту. Но невзгоды брали свою плату, с каждым годом откусывая кусок здоровья.

А теперь я смотрел на себя — и видел, как будто вернул себе десяток лет. Гибкость, тонус, рельеф — всё, что ушло, вернулось.

Мускулы проступали везде, где могли и не могли. Я чувствовал, что вполне сойду за Мистера Простор.

В общем, всё было замечательно. Если бы не одно «но».

— Что… — я поднёс руку к груди. — …это… — коснулся фиолетового кристаллизованного сгустка, сиявшего мягким призрачным светом. — …за… — провёл пальцами по чёрным нитям, бегущим от кристалла во все стороны. — …хрень?

Вопрос был оправдан. Когда в теле появляется нечто инородное — хочется знать, что это, и что, во имя Венценосного, с этим делать.

Кристалл в центре грудины впивался в плоть, будто потерпевший крушение космический корабль столетия назад.

Его структура плавно переходила в тело, выпуская похожие на филаменты чёрные отростки. Жгутики расползались по торсу, постепенно сходя на нет. Зрелище — не из приятных.

— Ты же не думал, что создать такое совершенство, как ты, можно без ядра? — голос прозвучал обиженно. — Без вычислительной мощности в тысячи си-флопсов, без моделирования миллионов исходов, где каждый ненужный я отсеивала, а каждый нужный — вплетала в твою матрицу?

Я вгляделся в фиолетовые глубины камня.

— То есть… — постучал пальцем по кристаллу. Он ответил мягкой пульсацией. — Это — ты?

— Верно, Зэр, — ласково ответил голос. — И тебе пора дать мне имя. Своё — я забыла.

Имя…

Я вспомнил ощущение бесконечного шторма, в котором мы переплелись — рождались и умирали.

Вспомнил вихри электромагнитных, гравитационных, ядерных и тёмных сил, скрученных в единый смерч — в котором, словно в коконе, Зэр обретал новое «я».

Я подумал о хаосе, за которым стоял чёткий порядок — будто сама природа играла по правилам, придуманным ею самой.

Представил девушку, парящую в пустоте, окутанную молниями.

И имя пришло.

— Буря, — сказал я, закрывая глаза. — Откровенная, свободная и прекрасная, словно буря.

Голос замолчал. Я виновато почесал щёку.

— Извини. Не силен я в этом.

— Что ты… — голос прозвучал очень тихо. — Оно чудесно. Спасибо.

Я кивнул. Потом снова взглянул на тело.

— Хм. Снизу можно было и поскромничать, — сказал я. — Хи-хи, — Буря хихикнула, как шаловливый ребёнок.

Я уже собирался спросить: «Где мы?» и «Кто ты?» — как вдруг входная створка отъехала вбок.

Я обернулся — и уставился на вошедшего ксеноса. Он, как будто это было не очевидно, уставился на меня в ответ.

Беглый анализ: уроженец систем Нарранура — антропоморфное дитя фелидов и гуманоидов, где человеческие черты лица органично переплетались с кошачьими.

Я всегда считал, что они едва ли выше среднего роста. Этот же — двухметровый великан, лев среди котят.

Вертикальные зрачки на лице, покрытом мелкой шерстью, расширились. Бледные губы растянулись, обнажая клыки.

— Шеньяо оа, ахшэ — прошипел нарранурец, приближаясь. — Фьиш эхха Фьиш!

Его мощная лапа с пятью пальцами — и острыми когтями — толкнула меня в плечо.

— Погоди, поправлю… — произнесла Буря.

В следующий миг — электрические импульсы пронзили грудь, рванули к мозгу, формируя новую нейронную связь.

Я судорожно вдохнул — и…

— Сын фьиша — повторил детина. Теперь я понимал его. Что не делало ситуацию лучше.

— Стимуляторов обожрался, хулл?

— Прошу прощения, — из горла вырвались шипящие звуки нуррийского. Я округлил глаза. — Но волею судеб я — заложник этой странной ситуации, пушистик.

Лев замер — поражённый моими лингвистическими навыками. Потом расстегнул замок на своей дутой чёрной куртке с высоким воротником и полосками красных иллюминов по рукавам и карманам.

Начал снимать — явно готовясь к драке.

— Судя по сердцебиению и активности мозговых импульсов — он не остановится, Зэр! — сказала Буря. И добавила, с кровожадной ноткой: — Время испытать тебя в деле, милый…

В деле?

Куртка упала к его ногам — и он бросился вперёд, занося руку для удара.

Давние навыки, выработанные в десятках миров за десятки лет, заставили тело отреагировать. Но в этот раз всё было иначе.

Я чувствовал себя словно цунами, сметающее всё на пути. Как разряд молнии — для которого всё остальное — замершие картины. Я ощущал невиданную энергию, еле сдерживал её в тот миг.

Я уклонился — и видел, как раскрытая ладонь с когтями рассекает воздух у лица. Потом нанёс удар.

Кулак врезался в скулу ксеноса — как таран. Двухметровое существо отлетело к двери, ударилось спиной — и сползло на пол, оставшись лежать без движения.

Я выругался самым грязным словом, какое только пришло в голову.

— Предупреждать можно было? — обвиняюще обратился я к притихшей Буре. — Хотелось бы знать, во что ты меня превратила — чтоб не прихлопнуть кого-нибудь ненароком.

С опаской подойдя к нарранурцу, я нащупал пульс. Уловив вибрацию — выдохнул с облегчением. Лишней смерти на совести не хотелось. И так их столько, что котёл у Бездонного уже ждёт, чтобы сварить меня живьём.

— Если честно… — в голосе Бури звучала такая искренняя неуверенность, что я ей тут же поверил, — я и сама не до конца понимаю… во что.

Я выругался ещё раз — и посмотрел на куртку, лежащую у моих ног. Мысль пришла мгновенно, заглушив позывы совести.

— Считай, что в расчёте, — бросил я лежащему в отключке льву. Мои руки уже стаскивали с него обувь, а потом и штаны.

Через пару минут всё было готово.

Я оглянулся на кабинку, где спрятал своего неудачливого оппонента, и вновь взглянул на себя в зеркало.

— Другое дело.

Куртка сидела идеально — придавала мне залихватский шарм. Штаны оказались почти впору, как и высокие чёрные ботинки на сенс-липучках.

— Неплохо! — восхитилась Буря. — Выглядишь как местный

Я промолчал и направился к выходу.

Такая одежда была в ходу во всех узловых мирах Простора — везде, где переплетались культуры и смешивались цивилизации. По крайней мере, так было семь лет назад, когда я покинул обжитые уголки ойкумены, отправившись с Мином и Гокой на далёкий Риандир с мечтой о славном сопротивлении.

Отправился — чтобы потерять всё и всех.

Я вышел в коридор, залитый пульсирующим светом иллюминов, и двинулся навстречу грохочущей музыке.

Вокруг сновали обитатели Простора — танцующие, гогочущие, вдыхающие или впрыскивающие в себя нейроугнетатели. Я не приглядывался — пробирался к выходу.

— Содом и Гоморра, — пробурчала Буря. Я не стал спрашивать, что она имеет в виду.

Расталкивая плечами податливых и не очень посетителей клуба, я двигался вперёд — туда, где над головой висела спасительная голонадпись: «Выход».

Ещё немного — и я вырвался из полутьмы клуба в слепящую неоном ночь.

Взгляд устремился вверх. Голова закружилась от высоты — небоскрёбы, наседающие со всех сторон, были такими громадными, что их верхушки терялись в густом тумане.

Вывески заведений, рекламы брендов, сервисов, голопроекции моделей, улыбающихся десятками лиц для тысяч существ — всё это обрушилось на меня, выбив дух после пяти лет во тьме Каморана.

— Какого бездонного… — узнавание пришло почти мгновенно, стоило вдохнуть этот воздух и взглянуть на убегающие вдаль улицы. — Какого бездонного, мы на Юргарре? И главное — как?..

— Это ты мне скажи, Зэр, — прозвучало в моей голове. — Собирая тебя по атомам, я услышала это имя. Уловила твою тоску, стремление, жажду снова оказаться здесь… Это ты привёл нас сюда. Не я, милый.

Воспоминания накатили волной, сбивая с берега в бурлящий океан.

Юргарр в системе Близнецов — узловой мир, портовый хаб, столп корпораций. Центр сектора Простора.

Сюда и отсюда шла торговля. Здесь ремонтировались грузовые и военные суда мидриан. Здесь ворочали финансами и информацией. И здесь, в этой системе, находилась узловая сингулярность Аман-Хорста.

А ещё — семь лет назад я оставил здесь Йен.

— Допустим, я знаю, почему мы здесь… — откашлялся я. — Но как?

Спешащие по делам прохожие странно косились на меня. Хотя, казалось бы, разговор с самим собой в наше время уже не считался чем-то странным.

— Это самое интересное, Зэр, — голос Бури дрожал от напряжения. — И самое необъяснимое…

— Хочешь сказать, ещё необъяснимее, чем всё, что уже со мной случилось?

— Точно. — Я будто видел, как девушка кивает, и как локоны-молнии пляшут вокруг неё. — Невозможное. Невероятное. И — дело моих рук.

Я хмыкнул и застегнул воротник до горла. Судя по промозглой погоде, цикл оборота планеты шёл к холодному времени года. Скоро пойдёт снег.

— Так и будешь говорить загадками?

Я похлопал по карманам куртки — и с удовольствием обнаружил в одном из них кредитный чип и пачку мятых юргаррских банкнот.

— А то двигать бы надо.

— Ты ведь знаешь, как работает двигатель Аман-Хорста? Как частицы пустотьмы взаимодействуют с фундаментальными элементами, поглощая их энергию и создавая поле?

Конечно, знал. Это объясняли ещё в начальных классах — в том мире, где детям человеческого рода не запрещали учиться.

— Угу. Анима не подчиняется физическим законам нашей вселенной. Не состоит из атомов в привычном понимании. Не взаимодействует с фотонами. Существует вне кривой пространства-времени. Это — кусок твёрдой пустоты. Энергия, пришедшая извне.

— Верно, милый. — Буря говорила вкрадчиво, будто сама пыталась осознать. — Двигатель расщепляет эту энергию, внедряя в структуру квантовые струны, заставляя их колебаться за пределами длины Планка.

— Создаёт поле Аман-Хорста, которое выталкивает объект из евклидова пространства. Это понятно и хуллу, милочка, — я гордо выпятил грудь, — а я далеко не хулл!

— Поле перекраивает модель из трёхмерной в одномерную, позволяя «сложить» пространство по двум другим координатным осям. Но для этого носителю поля нужны АХ-сингулярности — двери на ту сторону.

— Поэтому так важны узловые миры, вроде Юргарра. Сюда ведут десятки сингулярностей по всему Простору. А через врата в системе Близнецов можно попасть в десятки мест. Но это известные факты. А я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь?

— Это самое интересное, Зэр, — с восхищением прошептала Буря. Эманации возбуждения кристалла в моей груди передались и мне. — Кажется… тебе не нужны врата, чтобы рвать пространство. Кажется, ты теперь — и двигатель, и портал. В одном лице.

Я хотел рассмеяться над абсурдностью этого заявления, спросить, откуда она это знает, и кто, во имя Венценосного, она вообще такая.

Но не успел.

Увлечённый беседой со своим внутренним демоном — или, точнее, ангелом — я совсем забыл: обморок — явление не постоянное.

Дверь клуба открылась.

Мой здоровяк-знакомый появился из темноты — в том, что я на нём оставил. Надо признать, даже в нижнем белье он сохранял величие, присущее всем кошачьим.

Я помахал ему рукой.

— Мур-мяу, привет!

Но ситуация мгновенно сменилась с дружелюбной на враждебную, когда вслед за нарранурцем из проёма показались его товарищи.

Они были одеты в куртки, похожие на ту, что я так вероломно отобрал. Разные виды, разные расы — но под единой эгидой. Похоже, я столкнулся лоб в лоб с местной бандой.

А у бандформирований, как водится, есть оружие.

Вцззззз

Я отпрыгнул в сторону, перекатился — и пучок плазмы врезался в стену за моей спиной. Расплавленная материя потекла вниз, шипя и остывая.

— Идиот — рявкнул лев, врезав стрелявшему. — Куртку шили на заказ. Продырявите — сам шлепну! Что застыли? Схватить!

— Кажется, ты умудрился побить и обокрасть не просто бандита… а целого главаря банды! — в словах Бури сквозило неприкрытое веселье.

Я не стал отвечать на провокационное замечание — и, взяв ноги в руки, ринулся бежать.

Мои новые ноги — дар сущности, которую я ещё не понял, и стечения обстоятельств, которые и не пытался понять, — несли меня вперёд.

Лёгкость, с которой давался бег, изумляла и пугала. Ещё час назад я был на пороге смерти — а теперь был преисполнен силы, будто взятой в долг.

— Словно феникс…

Я оглянулся — не появились ли у меня на самом деле крылья. Вместо этого увидел приближающуюся погоню.

Эволюция — штука не капризная.

Дай ей экзосреду, пригодное сочетание первичных химических элементов — и вуаля: жизнь найдёт свой путь.

В своём многообразии населяющие Простор виды не могли, конечно, потягаться с количеством звёзд на небе. Но цивилизаций было достаточно, чтобы заставить тебя удивляться снова и снова — даже после фразы: «Ну, теперь меня точно ничем не удивить»

Вот почему я не удивился, когда увидел, что меня догоняет несущийся на четвереньках лев в одном нижнем белье.

— Брысь — вставил я ещё одну кошачью шутку.

Но по рыку сзади понял: вышла она неудачно.

Нужно было выбраться на оживлённую улицу, затеряться в толпе — оторваться старым добрым способом.

Ещё чуть-чуть — и…

Почти инстинктивно я дернулся вбок — и громадный комок яростной шерсти пролетел мимо, оставив глубокие порезы на синткоже рукава.

Ксенос грациозно перекатился, несмотря на рост, и застыл — преграждая мне путь. Я тоже остановился, взвешивая ситуацию.

Топот нагоняющих бандитов не сулил ничего хорошего.

— Кто ты, человек? — прошипел нарранурец, сузив глаза. Как хищник перед охотой, он медленно кружил вокруг меня. — Аньяхо… Твоё лицо кажется мне знакомым…

Я молчал, взвешивая варианты.

Слева — две двери с красными индикаторами закрытых замков. Справа — складной электролифт, ведущий на крышу. Но времени разбираться с ним не было.

Сзади из полутьмы переулка вот-вот должны были появиться головорезы пушистого, вооружённые и жаждущие моей души.

А сам нарранурец — всего один. И стоял на моём пути к свободе.

К тому же, я уже с ним сражался. И вполне успешно.

— Ты уже извини… — сказал я — и рванул вперёд, почти не касаясь земли.

Расстояние быстро сокращалось. Противник застыл.

— Интересно… — задумчиво произнесла Буря.

Я прыгнул, занося ногу для удара.

— …Почему его сердце звучит чуть в стороне?

Я пролетел сквозь световую иллюзию нарранурца, обескураженный, потерявший равновесие. Лишь краем глаза успел заметить — от стены отделилась тень. Размытое пятно, устремившееся ко мне.

Эволюция — штука хитрая.

Механизмы, которые приобретает вид на своём пути к высшей форме, позволяют выживать там, где другие уступят.

Эти механизмы — результат экзосистемы, наличия альфа-хищника или иной угрозы, заставляющей организм адаптироваться.

Я не слышал о таких особенностях у нарранурцев. Но, видимо, на их родной планете что-то заставило их обзавестись занимательными физиологическими способностями.

Каким-то образом этот ксенос мог преломлять свет, создавая миражи и маскируясь вуалью.

Удар, вынырнувший из теней, метил в ноги — чтобы окончательно выбить почву из-под них.

И, безусловно, он бы преуспел — если бы Буря не изменила меня.

Я прыгнул в воздух, придавая себе вращение. Уклонился от когтей — и, разогнанный угловой скоростью, нанёс ответный удар.

Что-то треснуло — и нарранурец отлетел к стене, оставив вмятину на полимерных пластинах фасада. Он сполз на тёмную землю, тяжело облокотившись спиной на здание.

Застыл, глядя на меня.

— Хороший трюк, — похвалил я противника, чтобы сгладить углы конфликта. — Почти получилось!

Лев оскалился.

— Трюк был в другом, фьиш… — произнёс он, хрипло засмеявшись.

— Оу… — только и сказал я, услышав позади звуки разогретых и готовых к стрельбе плазматов. — Понял.

Пока я занимался нарранурцем, остальная братия догнала нас и взяла в полукольцо.

Обернувшись, я окинул взглядом десяток стволов, направленных в мою сторону. Даже с учётом моей нынешней феноменальной реакции увернуться от такого количества плазмы было практически невозможно.

«Я взвесила шансы…» — Буря словно читала мои мысли. — «Вероятность успеха — одна целая семь десятых процента.»

Вздох вырвался из моей груди.

Вот так бесславно окончить свой путь, когда судьба подкидывает второй шанс… Ужас как не хотелось.

Я поднял руки над головой — в извечном жесте капитуляции, — надеясь, что среди застывших ксеносов не найдётся тот, в чьей культуре это означает смертельное оскорбление.

— Переговоры? — спросил я невинно. Спросил — и при этом был готов в любой момент испытать в деле тот самый один процент, что разделял для меня жизнь и смерть.

Лев поднялся, придерживая, скорее всего, повреждённую руку. Смерил меня холодным, расчётливым взглядом — будто окатил кубом ледяной воды.

Задумался, словно припоминая что-то.

— Имя.

Я взвесил все «за» и «против», прежде чем открыть рот. Мог бы соврать. Мог бы назваться другим человеком. Мог бы отшутиться — или вовсе промолчать.

Но сейчас именно правда была козырем в моём рукаве, пусть и не было понятно, в какую игру мне сдали карты.

— Я — Зэр.

Лев смотрел на меня пристально, всё ещё недвижимый, словно истукан. Молчал. И я тяжело вздохнул, прежде чем назваться полным именем — тем, что дали мне, когда свет впервые оставил фотонный отпечаток на моих глазах.

— Я… — выпрямив плечи, произнёс во мне человек из прошлого, — Зэриан Келлемор Террат.

Не подумайте — я знал, что эффект от вырвавшихся на свободу слов не заставит себя ждать. Предполагал, что на лицах и мордах появится удивление. А может, и страх.

Взззззт.

Шар плазмы ударил прямо в грудь льву, прожигая нарранурца насквозь и улетая дальше по проулку. Стрелявший бандит тут же перевёл плазмат на своего недавнего товарища — и мир вновь озарила вспышка.

А потом — вопль.

И начался хаос.

Следующие выстрелы были крайне неизбирательны: бандиты стреляли друг в друга, в меня, в здания вокруг, в затянутое мглой и туманом небо…

Я кувыркнулся к стене, уходя с линии обстрела, и взглянул на распластанное тело льва.

— Интересно… — вновь произнесла Буря. Я моргнул — и лежащее ничком тело рассыпалось гаснущими фотонами.

Нарранурец вынырнул из тьмы одним стремительным прыжком. Я будто узрел высшую форму хищника — того, кто за мгновения добирается до своей добычи.

Когти ксеноса были точны: стрелявший в него бандит не успел даже развернуться к новой угрозе, как кожа на его лице разъехалась в стороны, обнажая кости.

Он закричал — но второй удар когтистой лапы превратил вопль во всхлип.

— Восхитительно… — прошептала во мне Буря. Я вздрогнул.

Беспощадная местная битва — эталонная иллюстрация жестокой жизни низших видов Юргарра — вызывала во мне лишь отвращение.

И злость.

…Или это была ярость?

Хозяева жили в своих облачных дворцах, далёкие от грязи внизу, — самодельные боги, упивающиеся своей властью и непобедимостью.

Но я уже убивал их. Кровью их обагрил свои руки. Видел, как свет гаснет в их глазах — а значит, они не так уж отличаются от тех, кого называют рабами.

И значит, всегда найдётся способ сбросить их ярмо с наших плеч.

Хватит только воли.

Не успели мои мысли отложиться на подкорке сознания, как всё уже было кончено.

— Вау — только и сказала Буря. Я уставился на нарранурца, застывшего в круге из тел — того, кого ошибочно посчитал мёртвым.

Он тяжело дышал, и кровь капала с его рук, сливаясь с тьмой земли. Но, перехватив мой взгляд, он распрямился.

— Теперь я вижу… — произнёс нарранурец, вновь обнажив клыки. — Кровь Терры. А значит, Паскаль отвалит за встречу с тобой столько си-байт информации, сколько я захочу.

Лев пнул тело поверженного им бывшего товарища и брезгливо сморщился.

— Отвалит любому, кто приведёт тебя, — ксенос нашёл подходящую по габаритам жертву и начал снимать с неё одежду. — А это значит, на тебя уже объявлена охота. И я бы посоветовал тебе…

— Веди, — перебил я его.

Нарранурец замер и вскинул на меня удивлённый взгляд. Я лишь сжал кулаки и повторил:

— Веди.

Потому что пришла пора взглянуть в глаза моему первому демону. В глаза тому, кого я предал ради высших идеалов, что скинули меня прямиком в бездну.

Пришло время вновь встретить ту, кого я в шутку двенадцать лет назад наградил прозвищем Паскаль.

Пришло время снова увидеть Йен.

ГЛАВА 5. Моя Йен.

Никто о том не покрушится,

И будут (я уверен в том)

О смерти больше веселится,

Чем о рождении моём…

М. Лермонтов ©

Нужно знать обо мне ещё кое-что — прежде чем я продолжу.

Вернее — о том, откуда я.

Моё полное имя — Зэриан, сын Келлемора из династии Террат.

Той самой династии, что властвовала меж звёзд до экспансии мидриан. Той, что склеила рассыпающиеся границы Империи человечества после Великой Смуты. Той, что тысячелетиями правила родом людским — во благо грядущих поколений.

Той, чьё существование кануло в бездне эпох, рассыпавшись тысячами искр от некогда освещавшего ойкумену костра.

Той, что профукала всё.

Но я рос невеждой — лелеемый прокисшими от былого величия речами, постулатами о моём превосходстве и великой миссии. Меня растили, как владыку. Обещали несметное — и я верил. Кормили на убой: рацион из «возмездия», «ретрибуции» и «возрождения» — и я лопал с аппетитом.

Считал себя особенным. Гордился этим.

Дабы не строить иллюзий — моё детство и юность не были прогулкой изнеженного принца из архаичной сказки. Скорее — я был волчонком: вечно бегущим вперёд, вечно охотящимся, вечно испытывающим границы мира.

Меня окружали верные люди — каждый принёс присягу Терратам. Целый штат — для меня и моего потерянного брата. Целый кладезь знаний и навыков — для крепнущего разума.

Учителя точных и гуманитарных наук. Мастера рукопашного боя и фехтования. Инструкторы по стрельбе и стратегическому мышлению.

И — никаких аугментаций, прошу заметить Негоже древнему роду вживлять в тело, созданное Венценосным, чужеродные структуры. Ведь если начнёшь — техноересь поработит тебя целиком.

Я рос и учился, окруженный лесами Заандара. Дрался. Охотился. Писал стихи. Проживал свою лучшую жизнь.

Тогда, конечно, так не думал. Взгляд мой всё чаще убегал ввысь — к звёздному небу. Убегал. Звал меня с собой. Шептал о великой судьбе.

Лгал мне.

Не было никакой великой судьбы. Никакого триумфа. Никакого возрождения.

Ни возвышенного. Ни осязаемо воодушевляющего. Ни, на худой конец, честолюбивого — ничего, что заставило бы идти вперёд.

Только пот. Кровь. Боль. По большей части — не моя.

Вот и сейчас, глядя сквозь стекло э-лифта, как проносятся этажи высоток, а город превращается в муравейник под ногами великана, я думал о той боли, что когда-то причинил малявке Йен.

Сколько ей было тогда? Пятнадцать?

Да и дело ли в возрасте, когда у тебя забирают брата, рушат мир, построенный из палок и веток, плюют на твои чувства — и оставляют одну?

«Ради твоей безопасности» — сказал ей Мин тогда. А я кивал, окрылённый нашей идеей.

Идеей, что подарила нам Паскаль — любознательная ящерка, ползущая по раскинутым световым сетям Юргарра. Где она отыскала упоминание об этом — не спросил никто. Наши головы были заняты великолепным чувством надежды. В них не осталось места для маленьких, но таких важных чувств девчонки.

Покосившись на моего провожатого — что не сводил с меня взгляда жёлтых глаз, — я прокашлялся:

— Ты знаешь Паскаль. Откуда?

Нарранурец равнодушно пожал плечами.

— Его все знают. Точнее — о нём.

— Славный, должно быть, малый… Складывалось ощущение, что в лицо малявку мало кто видел. — А зачем он мне?

— Для Террата ты довольно туп, — мой собеседник не стал скрывать разочарования. — Внутри тебя — энрамион. Одного этого достаточно, чтобы устроить на тебя охоту. Фьишь…

Я рассмеялся.

— Не думал, что ты веришь в легенды, пушистый.

Лев поморщился, но проглотил ласковое прозвище. Видимо, очень уж хотел доставить меня к Йен целым и невредимым.

— Болтай что хочешь, человек. Но ты — последний известный наследник династии императоров. Да, побитых, но всё-таки правителей.

— Спасибо.

— Да, втоптанных в грязь, но владык

— Угу.

— Униженных и сломленных, но тем не менее

Я промолчал, ожидая ещё одного выпада. Но лев, будто бы, закончил. Отвернулся, уставившись на сияющую тьму Гиссана — столицы этого мира.

Не сказать, что он был неправ. Но слова имеют свойство задевать — даже сухарей вроде меня.

— Я прошёл через многое… — попытался оправдаться я.

— А кто нет? — пожал плечами ксенос.

Но за напускным равнодушием я увидел застарелую боль.

«А кто нет…» — прошептала в моём сознании и Буря.

Мне вспомнилось о награде за мою персону. Паскаль обещала нужную информацию любому, кто окажется достаточно удачлив, чтобы найти меня и привести к ней.

Интересно, что же так жаждал узнать нарранурец, если без промедления проливал кровь своих былых товарищей на пути к своей цели?

И разве не были мы с ним похожи?

— Ты знаешь моё имя, — сказал я погодя, — а вот я твоё — нет.

Лев отвёл взгляд.

— Нет нужды знакомиться, фьиш. Ты — трофей, а не друг.

— Вежливость на Юргарре не в ходу — это я уяснил, — сказал я грустно.

«Ты избил его до потери сознания, а потом обокрал» — напомнил мне голос Бури, что притворился моей совестью.

— Молчал бы уж.

Я хотел было возразить — но в этот момент ожил динамик лифтовой кабины.

Раздался искажённый фильтром голос:

— Шакс он. Трагичная судьба, засевшие внутри планы мщения, полный багаж потерянной души. Пора подружиться, мальчики, или придётся жрать червей.

Нарранурец взглянул на меня, будто я его предал, а потом снял с пояса плазмат.

— Шестеро на этаже. Держат лифт под прицелом. Снаружи — э-дроны, скрытые фотонным камуфляжем. Снизу — «Сайтаны», вооружённые ещё круче.

Я живо представил себе картину нашего бедственного положения — и присвистнул.

— Останавливаю лифт.

В следующий миг нас подкинуло вверх, будто великан дал поддых. Ноги оторвались от пола, тело воспарило — и перехватило дух.

Спина коснулась потолка, а затем гравитация взяла своё.

— Уууух… — выдохнул я, падая. Сгруппировался, распрямился — в надежде не отбить ступни. С учётом моего нового тела — это оказалось проще, чем я думал.

Рядом, по-кошачьи мягко, на все четыре конечности приземлился и мой свежеиспечённый друг — Шакс.

— Кретин — зарычал нарранурец на общем, обращаясь к нашему невидимому собеседнику. — Убить нас вздумал?

— Я — нет, — прогудел голос из динамиков. — Вот они — да.

«Берегись!!!»

Импульсный шторм, посланный Бурей, всколыхнул мою нервную систему, окрасив мир в яркие цвета.

Я оттолкнул Шакса в сторону — а в следующий миг стекло кабины взорвалось сотней осколков. Очередь из нейроигл наполнила воздух между нами, пробивая стены кабины, словно бумагу.

Живьём хотят взять, — подумал я.

А потом в нас ударил поток ворвавшегося через расколотый корпус воздуха.

«Пора действовать, Зэр», — спокойно сказала мне Буря, и я почувствовал это — разгорающийся шторм в самом центре груди. Моё новое тело отозвалось всплеском адреналина, а нейротрансмиттеры соединили мысль с мышцами, выливая в кровь гимн бесстрашия. Буря электрохимических процессов внутри меня неслась, неудержимая и яростная, и я развернулся к проёму.

— Ты что задумал, человек?! — рявкнул Шакс, вскакивая на ноги. — Ты что…

Не дослушав, я рванул вперёд и выпрыгнул в сияющую ночь.

Словно феникс…

На Заандаре охота всегда была в чести. В лесах мы преследовали эволов, в реках и озёрах ловили фимь, а в горах… в горах мы покоряли зааров.

Подгадай момент, оттолкнись и схвати — упади сверху на прекраснейшее творение небес, обвей его шею и накинь петлю.

Стань героем.

Сколько храбрецов погибло, пытаясь заарканить заара — и счесть невозможно. Они разбивались насмерть, орошая голубые скальники человеческой кровью.

До сих пор я помнил алые верхушки утёсов, где несчастные оставляли свой последний след в этом мире.

Но не я.

Мой прыжок тогда был точен. Точен он был и сейчас.

Ветер ударил в меня, но не остановил и не сбил с траектории — я целился туда, где свет люминов от рекламных галлограмм преломлялся под странным углом, выдавая маскировку.

Дроны марки ЭФОР — городские милитаризированные наблюдатели мидриан — обладали адаптивным световым камуфляжем и были вооружены нейропарализаторами. Не впервой мне было иметь с ними дело.

Опасны они были только на расстоянии — конструкция пусковых установок не позволяла поражать цели под определёнными углами.

Секунда полёта над городской бездной — и мои ноги нашли опору, разрывая тонкую фотонную сетку летающей машины.

Попался!

Я прильнул к корпусу, обхватил его, пытаясь дотянуться до контрольной панели дрона. Времени было в обрез — я заметил не один, а два искажения в воздухе.

В любой момент мне в спину могли вонзиться раскалённые иглы с сердечником из нейротоксина, блокирующие нервно-мышечные синапсы и парализующие тело.

И тогда я рухну в туман, расстилающийся внизу, и разобьюсь в лепёшку.

Дрон рванул влево, пытаясь сбросить наездника, но я был сильнее. Рука нащупала панель, пальцы впились в выступы манипуляторов, а мозг подкинул алгоритм запуска аварийного режима.

Как там Мин показывал…?

Я ввёл первую последовательность — и в этот момент второй дрон открыл огонь. Иглы полетели в мою сторону, словно рой разъярённых москитов. Я перекатился, уходя с линии атаки.

Но линия огня была повсюду. Тогда я принял решение — упасть за край, цепляясь за агрегат дрона одной рукой. Его корпус прикрытил меня от парализующих зарядов, но теперь я висел над пропастью, превратившись в отличную мишень.

Дело приняло скверный оборот. Но зато второй дрон выдал себя. А я верил в силу дружбы.

Взззт

Пучок плазмы врезался в зависшую напротив машину, попав прямо в пусковую установку. ЭФОР закрутился, мигая аварийными огнями. Я бросил взгляд на Шакса, застывшего в кабине с плазмамётом наперевес.

— Храни тебя твой кошачий бог — перекрикивая ветер, крикнул я нарранурцу.

Он лишь хмуро посмотрел в ответ. А потом его кошачьи глаза округлились — и он прыгнул в сторону, когда дрон, на котором я висел, открыл по нему огонь.

Одним рывком я снова оказался на корпусе, протянул руку — и коснулся сенспанели. Краем глаза увидел: второй, раненый, но не добитый дрон, закладывает вираж, чтобы расквитаться.

Ситуация была не из приятных. Чего уж греха таить.

И тут я услышал Бурю.

— Не убирай руку… — прошептала она. И по моим нервным волокнам хлынула сила.

Электрические импульсы пронеслись сквозь меня, ища путь в недра ЭФОРа. Это был бинарный код — примитивный, но неудержимый, как энергетические потоки. Простейший способ общения с машиной. Простейший способ контроля.

Цифры сложились в последовательности, последовательности — в инструкции, инструкции — в протоколы. И я почувствовал, как они переписываются.

ЭФОР задрожал. Повернулся. И открыл огонь по второму дрону.

— Матерь Венценосного — перекричать оглушительную трель нейропарализаторов я не мог, но эмоции рвались наружу. — Ты что, хакнула дрон прикосновением?!

— Твоим прикосновением, милый… — голос Бури звенел тщеславием и возбуждением. — И это только начало, Зэр…

Только начало.

Второй дрон, пробитый десятками игл, падал вниз. Из последних сил он закручивал траекторию в спираль — сработали встроенные функции безопасности.

Я выпрямился во весь рост, стоя на крыше ЭФОРа, словно герой, оседлавший дракона. Буря плавно повела машиной, опуская меня к разбитой кабине, где ждал Шакс.

— Что за хрень? — без особого интереса спросил лев, глядя на мой триумф. — Терратские фокусы?

— Вроде того… — не стал я разубеждать ксеноса. — Запрыгивай.

Нарранурец посмотрел на меня с недоверием, будто на безумца.

— Не полезу.

Внезапно ожил чудом уцелевший динамик:

— Сверху и снизу вас ждут. Залезай, киса.

Шакс задумался, прикидывая шансы. Навёл на меня плазмомёт, прицелившись в голову. Прищурил один глаз, потом второй, показал клыки и что-то пробурчал себе под нос — наверняка нелестное.

— Ладно, фьиш, — наконец сказал он. — Сдать бы тебя — да проку нет. В живых меня не оставят.

В его словах был смысл. Кто бы ни охотился на меня — нужен был только я. Остальные — просто помеха.

— Пора бы вам валить. Меняю место встречи, — прозвучал голос кабины. — Буду ждать там, где мы встретились в первый раз, Зэр.

Я кивнул. Это могло быть только одно место.

Через секунду красный индикатор на линзе погас, оставляя нас с Шаксом наедине.

— Прокладываю маршрут… — раздался в мыслях голос Бури. — О… милый… Это ужасное место…

Да, подумал я. Самое что ни на есть.

Я протянул руку Шаксу. Тот бросил на меня презрительный взгляд. Грациозно оттолкнувшись от пола кабины, он взмыл в воздух и ловко приземлился рядом. Искоса глянул с выражением кошачьего превосходства и спросил:

— И куда теперь?

Дрон мерно загудел, отталкиваясь от магнитных полей, и начал уносить нас прочь от преследователей — вниз, в густую дымку нижнего города.

Там, в Мороке, среди отбросов жизнедеятельности верхних ярусов и вечной мглы, среди тесных кварталов и проулков, кипящих погоней за выживанием, среди всего сброда, что вырастила прогнившая система мидриан, — там, на Юрггаре, меня ждала Паскаль.

Меня ждала Йен.

— Спускаемся в Морок, — сказал я Шаксу. — В Кальдеру Цепей. Бездонный нас задери.

***

Я нередко задавался вопросом:

Что есть цивилизация?

Целостная ли это структура, органично объединяющая социальную, политическую, экономическую и духовную подсистемы целого вида — или лишь ширма, прикрывающая скрытые в нас тёмные начала?

Дайте разумной жизни единую среду обитания, взрастите ценности и культуру, сдобрите нить истории открытиями и достижениями — и вуаля: вместо того чтобы истреблять друг друга палками и камнями, мы теперь используем бомбы и дезинтеграторы.

Я не знаю, что погубило Империю человека. Мои прародители уже спасали тонущий корабль, сцепляя разъезжающийся корпус собственными жилами. Не знаю, что стало катализатором краха, охватившего сотни систем и оставившего нас барахтаться в наступившей тьме.

Мидриане пришли после. Они рушили и так шаткие связи, поставили на колени разумные виды ойкумены и насадили свои порядки — повсюду, куда дотянулись.

Из-за бурной экспансии и превалирования Хозяев над всеми другими обитателями Простора, низшие виды оказались предоставлены сами себе. Среди руин они выстраивали свои жалкие мирки.

Пока ты не мешал владыкам — тебя будто и не существовало. Пока ты не интересовал высшего хищника в пищевой цепи — ничто не мешало тебе пожирать тех, кто ниже. Угнетать тех, кто слабее.

— Сраное рабство… — прорычал Шакс, бредущий рядом со мной в гуще толпы. — Мало нам поводка на шее от этих мидрианских ублюдков…

Я лишь печально кивнул, оглядываясь по сторонам в поисках знака, зацепки — чего-то, что поможет найти путь к ней.

Точнее, уже не к «маленькой».

Вдруг до меня дошло: Йен должно быть за двадцать. Мы бросили её здесь семь циклов назад. Оставили пятнадцатилетку барахтаться в болоте, полном мерзких хищников, едва научив плавать.

То, что она жива спустя столько лет, уже чего-то стоило.

— Ах ты тварь — крикнул тонкий, пронзительный голос, будто стебель злака, хрустящий под ногой. Рука взметнулась и врезала по бурой щеке какому-то мальчишке. Тот упал, но тут же вскочил и рванул прочь, зигзагами пронизывая толпу. — Грязный хулл, чтоб тебя бездонный забрал…

Лев зарычал, шагнул вперёд — но я остановил его жестом. Лишнее внимание сейчас ни к чему.

Я видел такое не раз. Гонка за выживание — вот удел детей Морока, отпрысков беженцев и бедняков, отчаянных душ, нашедших здесь жалкий приют.

Это не первый удар, который получит этот пацан. И каждый следующий либо сделает его сильнее, либо убьёт.

Вокруг нас, сколько хватало глаз, простирались торговые ряды Кальдеры. Здесь продавали всё: синт-еду, тряпки, полезное и бесполезное барахло…

И, конечно же, рабов.

Несчастные души, лишённые свободы, закованные в настоящие цепи.

Юрггар был узловым миром, населённым представителями десятков цивилизаций — и рынок Цепей отражал это во всём своём ужасающем разнообразии.

Невольники стояли и сидели за э-барьерами. Одни опустили взгляд, другие с вызовом смотрели на прохожих, снующих вдоль клеток.

Скорее всего, свежие, подумал я. Из особо спесивых быстро выбивали пыл — заставляли вздрагивать даже от звука импульсного кнута.

Итак… с чего начать?

— Нужно найти Саццино Ки, — сказал я Шаксу. — Он взял дело после того, как я убил его отца.

Нарранурец посмотрел на меня с недоумением — и в этом взгляде я уловил тень уважения. Маленькую, но вдохновляющую.

— Рабовладелец? — спросил лев через миг.

— Угу. Та ещё мразь была, небо в моих словах. И земля — в его глотке.

Шакс одобрительно хмыкнул.

Я подошёл к прилавку с синт-порциями, достал пару банкнот и купил кейс с синтезированным мясом и ген-плодами. Немного, но достаточно, чтобы утолить голод.

— Это мои деньги — рявкнул на меня нарранурец. — Нашёл время живот набивать…

Я не ответил. Осматривался, выискивая знакомый силуэт среди мешанины света, прилавков и теней.

— Он там, — тихо произнесла в моём сознании Буря. — За клетками справа.

Бурое круглое лицо, острый взгляд, копна спутанных зелёных волос — это было дитя Тиндабэя, мира из внешнего кольца. Шесть пальцев на руке, цеплявшейся за угол, покрывала лёгкая чешуя, отражающая блики городских огней.

Я осторожно двинулся к нему, держа руки на виду, чтобы не спугнуть, и опустился на корточки чуть поодаль.

Поставив на землю купленный порцион, я приложил руку к груди, а потом протянул мальчишке раскрытую ладонь — в извечном жесте дарителя.

— Поешь, — сказал я на общем. Потом сжал руку в кулак, подкрепляя следующие слова: — И расти сильным.

Поднявшись, я двинулся прочь, не оглядываясь. Меня ждали дела поважнее, чем кормить и мотивировать местных доходяг. А мальчишка, если не дурак, уже схватил кейс и улепётывает в неизвестном направлении.

Мы с Шаксом снова вышли на рыночный проспект. Я молчал — пытался вспомнить, где среди этого лабиринта находится нужный павильон. Нарранурец молчал по своим кошачьим причинам. Только искоса поглядывал на меня — будто взвешивал.

Вот оно

Я остановился напротив входа в блок — солидное сооружение по меркам Кальдеры Цепей. Надпись сверху искрилась: «Детки Ки».

Меня замутило от нахлынувших воспоминаний.

У дверей двое ксеносов-амбалов несли дежурство, тихо переговариваясь. Обычные мордовороты, готовые вышвырнуть наглеца или уладить конфликт кулаками. А может, и чем покруче — судя по игольникам на поясах.

— Шакс… — прошептал я одними губами. — Подыграй.

— Ммм? — отозвался лев.

Вместо ответа я расправил грудь и направился к входу — этакий залихватский бандит, ищущий рекрутов, свежий биоматериал или, того хуже, извращений.

Здесь продавали не просто рабов. Здесь продавали детей.

— Говорил тебе, вот оно — обернувшись к Шаксу, зычно бросил я. — Не с улиц хватать, понял? Тут — как на подбор, да, парни?

Я повернулся к охране. Те хмуро окинули нас взглядом.

Мы и правда походили на членов банды: оба в арм-коже, с лицами, будто только что котят резали. Или собак… кому что милее.

— Ммм… — подыграл мне Шакс, мастерски вживаясь в роль немого прихвостня.

— Ну так что, парни? — настаивал я. — Босс на месте? Деловое предложение, перетрём.

Громилы переглянулись, словно ожидая сигнала, и расступились — будто механизмы, а не существа из плоти и крови.

— Уважение — хлопнул я одного по плечу, проходя мимо. — Деловой подход — хлопнул второго. — Парни, вас бы в мою банду

— «Твою»? — переспросила Буря внутри.

— Ммм… — пробубнил себе под нос Шакс.

Не став оправдываться, я скользнул во тьму проёма, не зная, что меня ждёт. Я боялся призраков прошлого — но мой разум жаждал снова стать тем человеком, кем я был семь лет назад.

— Ты умница, Зэр… — похвалила меня сущность, которую я до сих пор не осознавал. — На них было мало электроники, но я поймала ещё семь сигналов на той же частоте. Все — в одной комнате. Ждут вас. Короче, милый, дальше — западня.

Хуллу понятно, — хотел сказать я, но не стал развивать привычку разговаривать с самим собой. Вместо этого я повернулся к Шаксу, крадущемуся следом, и пальцами показал число тех, кто ждал в засаде.

Нарранурец едва заметно кивнул. Нравился мне его подход: кровожадность в нём мешалась с деловитостью, превращая каждый поступок в взвешенное решение.

— Эгей, есть кто дома? — спросил я, улыбаясь. Играл болванчика даже здесь, в пустоте коридора — ведь, как известно, у стен есть уши.

И глаза.

Дверь в дальнем конце открылась, приглашая войти.

Я пошёл — влекомый светом проёма. По обе стороны коридора ограничительные поля блокировали доступ к камерам, где, наверное, и держали детей. Но сейчас все они были пусты.

— Захожу — предупредил я, переступая порог. Пока нас не раскрыли, придётся и дальше играть бандита.

Учитывая, что у Шакса даже не отобрали плазмомёт, негодяи чересчур уверены в себе. А избыток уверенности оседает внутри пылью расхлябанности — я видел такое не раз.

Начали

Я прыгнул вперёд, перекатился, вскочил на ноги — готов к бою. Сзади из проёма появился Шакс, с когтями на перевес и стволом в руке.

Эталонные бравые ребята. Готовы к драке.

— Ммм…? — по привычке пробормотал нарранурец. Я не нашёл более подходящего звука.

Комната перед нами была пуста. Ни стволов, ни вибрационного оружия, ни режуще-колюще-рубящей угрозы. Только пустое помещение — бывший склад — и звук раскачивающихся верёвок.

Я поднял голову.

Над нами, семь передатчиков медленно вращались, словно танцуя под одну им слышимую музыку. Смеялись над нами — загнав в ловушку, как детей.

— Ой… — недовольно протянула Буря. — Это же гениально!

Дверь за спиной захлопнулась с гробовым стуком.

— Учитывая, что ты смог хакнуть военный дрон, просто прикоснувшись к нему, стоило подстраховаться… — прозвучал голос из динамиков.

— То есть… — раздосадованно начал я, — драки не будет? А то я хотел свернуть шею и второму Ки, раз уж я здесь.

— Кассари Ки — сдох. А вы отправитесь за ним — если ты, Зэр, не ответишь на вопросы, которые знает только настоящий Зэриан Келлемор Террат.

Я бросил взгляд на льва. Тот сосредоточенно оглядывал комнату, ища путь к бегству. Глупо его винить — никому не хочется быть загнанным в ловушку, пусть и такую изощрённую.

— Вопрос первый…

На потолке открылись невидимые люки. Из них выдвинулись турели с угрожающими жалами.

— Что спросила у тебя Паскаль, когда ты спас её из лап работорговца Ки?

— Дотронься до стены, милый! — возбуждённо зашептала Буря. — Дотронься — я перехвачу контроль!

Стволы автоматических орудий развернулись в нашу сторону.

— Фьиш, хорошо бы ответить правильно… — прошипел Шакс, пригибаясь к полу. — Не люблю сталь, особенно в брюхе…

— Дотронься, Зэр! — вторила себе Буря.

Я закрыл глаза, вспоминая.

Звуки умолкли, мысли унеслись прочь. Тишина внутри моего черепа сжалась в точку и превратилась в портал к прошлому — ко мне двенадцатилетней давности.

Картина взорвалась красками, обретая жизнь мазками художника судеб, помогая мне вспомнить. Увидеть и услышать.

Я в крови — наверняка больше чужой, чем своей — стою на коленях перед маленькой девчонкой, чересчур серьёзной даже в изорванной синт-робе.

Её зелёные глаза смотрят на меня очень внимательно, совсем не по-детски. Но и понятно: её детство вырвали с корнем и скормили голодным псам Кальдеры, оставив лишь странный смысл существования.

— Теперь всё будет хорошо, — говорю я ей. Но она не верит.

Вместо этого она вздергивает подбородок и спрашивает, словно никогда раньше не слышала этого слова:

— А как это… «хорошо»?

Слова вернули меня в настоящее. Я с удивлением смахнул одинокую слезу, катящуюся по щеке. Судя по тому, что мы всё ещё были живы — ответ был верным.

— Вопрос второй…

Буря внутри бесновалась, но я не слушал её. Не собирался искать лёгкий путь, снова бежать от судьбы, обрывать эту тонкую нить, что сейчас связывала меня с Паскаль.

— Что ответил ей ты в тот раз?

— Я сказал… — сердце екнуло в груди, а дыхание перехватило. — Я сказал ей… «Хорошо» — это когда я рядом.

Наступила тишина.

Шакс молча смотрел на турели, турели молча наблюдали за нами, а я глядел, как почти незаметная дверь у дальней стены отъезжает в сторону.

Йен вышла из темноты по ту сторону и замерла, разглядывая меня. Я тоже смотрел на неё во все глаза — заворожённый видением из прошлого, подмечая все знакомые черты и жадно впитывая новые.

— Так вот, Зэр… Было «плохо», понятно тебе? Хреново было, не передать как… — спокойно сказала молодая девушка, поправляя тёмные до плеч волосы. — Но у меня остался и третий вопрос…

Паскаль подошла ко мне ближе, а я невольно сделал шаг назад, сам не зная почему. Миндалевидные глаза смотрели прямо и сурово, но в них я видел и боль.

— Ты нашёл?

Вопрос застал меня врасплох, возвращая в действительность. Семь лет назад я отправился за идеей, мифом и надеждой — в поисках места, скрытого за добытыми Йен координатами.

Отправился, чтобы проиграть.

— Нет, — сказал я тихо. — На Риандире были лишь руины. Пусто. Прости.

Паскаль посмотрела на Шакса, будто прикидывая, стоит ли ему доверять, а потом закатала рукав фиолетовой дутой куртки, обнажая запястье с э-браслетом.

— Ты не нашёл ничего, потому что там ничего и не было… — сказала она и включила проекцию. Голограмма звёздного неба возникла над нашими головами, и я увидел две мерцающие точки, соединённые линией. — Риандир — это лишь одна точка из трёх, Зэр.

Внутри меня всё обомлело. Мурашки прокатились по телу, гоня импульсы понимания от мозга до пяток и обратно. Я глядел на карту, как на откровение — величайшее откровение, которое и не снилось церкви Венценосного.

— Я раскопала ещё один набор координат, — сказала Йен, указывая на яркую точку восточнее Риандира. — Но этого мало… Нужна…

— Третья точка, — закончил я за неё мысль. — Это мать его треугольник, да, Йен? Это система триангуляции, чтоб меня бездонный забрал…

Паскаль выключила проекцию, и помещение снова погрузилось во мрак. Но я видел светящиеся глаза девушки — изумрудные тропинки среди звёзд.

— Да, Зэр, — сказала она почти шепотом. — И в самом центре этого треугольника — то, что ты так искал.

Там, затерянное меж звёзд и времени, меня ждало величайшее оружие, построенное человеческой рукой. Способ управлять безъядерными клетками — открытие, которое перевернёт расклад сил во всём Просторе.

Миф, в который я когда-то поверил, поставив всё на кон.

— Я знаю, как нам найти «Тёмные Волны», Зэр, — прошептала Паскаль.

ИНТЕРЛЮДИЯ I.

Сакральные короба закрылись, оставив лишь узкую тропинку поступающей пустотьмы. Стандартная процедура, не позволяющая двигателю разорваться на части при переходе в нормальное пространство, а заодно и разорвать всех на борту.

Вибрация гаснущего поля Аман-Хорста прокатилась по корпусу корабля и звезды встали на свои места, заполнив тьму космоса. Он снова испытал это трепещущее чувство - негу внутри себя и волны мурашек, бегающих словно насекомые по трупу.

Звезды встали на свои места, а затем датчики сошли с ума, вереща, словно резанные и посылая все новые и новые данные на экран.

- Энцелат!

Он обернулся, наблюдая, как его сестра бежит к нему по трапу мостика, а ее белые, словно огонь в центре звезды, волосы прыгают в такт ее шагам.

- Сайфа. - Он поприветствовал ее кивком, вновь обернувшись к представшему пред ним виду. - Мои глаза мне не врут, сестра?

- И мои тоже? - Девушка устремила свой взгляд вперед и красные радужки ее глаз были яркими точками на фоне серой кожи. - Нет, брат, все так и есть.

Энцелат протянул руку в сторону, ожидая.

Раболепно поклонившись, слуга души вручил ему скрижаль с полученными от внешних сенсоров цифрами.

Как он и думал, радиоактивный фон был настолько высок, что священная душа корабля сразу оградила их от рассеянных нейтронов, что облаком плавали в темном пространстве между ними и планетой.

Стоит ли говорить, что случилось со всеми, кому не посчастливилось находиться на поверхности в момент катастрофы?

На поверхности и под ней, судя по отсутствию любых сигналов с Каморана. Города-шахты, целые ульи уходящие на сотню километров вниз, да и парящие в небе твердыни мидриан, всё живое и дышащее там внизу - погибло.

- Миллиарды, сестра… - Энцелат взглянул на Сайфу, а та не отводила глаз от планеты впереди. - Так много смертей - в один удар сердца.

- Это… - Щеки девушки стали темнее. Верно румянец залил их, приливая кровью к поверхности кожи. - Это…

Сайфа повернулась к нему, закрыв лицо руками. Дышала судорожно и глубоко, грудь ее вздымалась и падала, тело дрожало. Неудивительно, подумал Энцелат, даже вид на мертвую планету мог выбить из колеи, а сестра была особенно чувствительна к полносвету.

- Это… - Продолжила она, отнимая руки от лица, и Энцелат вздрогнул от вида застывшей на прекрасном лице сестры гримасы. - Восхитительно…

Улыбка, кривая, словно ритуальный нож, резала его душу так же остро. Он все понимал, но алчность в глазах Сайфы сжимала сердце, так что оно забывало, как стучать.

- Думаешь, это она? - Спросил Энцелат.

- Погляди, братец… - Девушка окинула рукой раскинувшийся пред ними вид на покинутую систему. На далекие контуры недвижимых махины орбитальной защиты и лишившуюся атмосферы планету. - Это длань самого бога содрала шкуру с космического зверя, зубы самого бога выели кишки, губы самого бога выпили кровь… Кому еще это быть, как не ей?

Энцелат провел ладонью сквозь длинные белые волосы и согласно кивнул. Ошейник на шее давил нещадно, а клеймо гончей отпечаталось в разуме, но теперь у них появился след.

И шанс все закончить.

- Тогда приступим. - Сказал он, жестом приказывая слугам приблизиться. - И поможет нам Хетт’Амал…

Наряженные в церемониальные одежды служители подвели к Сайфе обнаженного хулла, а сам Энцелат протянул сестре испещренный контурами клинок - острый и ужасный.

Девушка взглянула на хулла, а затем и на матовое черное лезвие ножа.

- Обойдусь без жертвы… - Презрительно бросила она, поворачиваясь к смотровому окну. - Здесь достаточно полносвета, чтобы его зачерпнуть.

Энцелат подождал миг, а затем спрятал клинок, не позволив себе облегченного вздоха.

Не хотелось, чтобы сестра вновь убивала - пусть и ради высшей цели.

- Достаточно, но все же мало. - Задумчиво произнесла Сайфа поднимаясь к молельному порталу. - Она забрала столько сколько смогла себе, брат. Вероломно украла…

- Но для чего? - Энцелат глядел, как Сайфа скидывает с себя мантию, снимает одежду, оставаясь полностью нагой.

Плечи, грудь и даже бедра девушки покрывали священные слова Хетта, вырезанные клинками из твердой крови их бога.

Рубцы и шрамы, что должны были наводить ужас, притягивали взор каждого на мостике - но Энцелат их не винил.

Сайфа была Избранной, а избранные принадлежат всем и каждому. Как и любой из присутствующих здесь принадлежал его сестре.

- Это мы и должны выяснить, братец… - Сказала девушка, а затем, грациозно выгнувшись, сложила руки в первом священном жесте.

И запела.

Юноша сделал шаг вперед, как и все вокруг - влекомый неостановимой потребностью отдать часть себя той, что была подобна сверхнове.

Нити энергии стягивались в тугие канаты, тянулись к Сайфе отовсюду , сквозь обшивку их корабля, сквозь застывших людей, даже сквозь самого Энцелата.

Ноги девушки оторвались от пола, и она воспарила, будто божественное существо, окруженное сиянием первозданной энергии из которой были слеплены все души во Вселенной.

Она пела, а у него текли слезы по щекам и щемило сердце.

Она пела, а ойкумена открывала ей свои секреты.

Она пела, прекрасная и величественная - но он знал цену этого дара.

А потом нити рассыпались, и Сайфа прильнула к полу - показавшись крохотной и беззащитной.

Энцелат взбежал по ступеням и накинул ей на плечи мантию, укрывая от посторонних глаз.

- Получилось? - Спросил он негромко, чувствуя, как дрожит сестра.

Сайфа взглянула на него, будто прожигая взглядом раскаленных от остаточной энергии глаз.

- А ты сомневался во мне, братец? - Хрипло хохотнула она, облизывая пересохшие губы. - Пришлось пройти по пустотьме, но я нашла их.

- Их? - Спросил Энцелат, хмурясь.

- Да. - Сайфа поднялась, гордо распрямляя спину. - Тварь угробила целую планету и слепила себе чемпиона из костей и душ.

Энцелат равнодушно пожал плечами. Задача стала сложнее, но он с самого начала знал, что просто не будет.

- И куда они направились? - Спросил он, прикидывая следующий шаг.

- На Юргарр. - Сестра поспешила вниз, совсем не заботясь о развивающейся как попало мантии. - И нам нужно поспешить.

Да, подумал он, следуя за Сайфой, им нужно спешить. Скольким еще охотникам удалось взять след он не знал, но кое что он знал наверняка.

В этой гонке побеждает тот, кто первым настигнет добычу.

ГЛАВА 6. Темные волны.

Кто на воле? Кто в плену?

Кто своей судьбою правит?

Кто чужую волю славит,

Цепь куя звено к звену?

Кто рабы и кто владыки?

Кто наёмник? Кто творец?

Покажите, наконец,

Сняв личины, ваши лики.

Ф. Сологуб ©

Я хотел бы найти нужные слова, что могли оправдать меня, но мысли не шли. Как объяснить, что ты действовал во благо всех, если все стало еще хуже, чем было? Как попросить прощения, если ты сам себя простить не в состоянии?

- Как он умер?

Йен стояла у поручней, и взгляд ее блуждал по ползущим внизу горожанам. Она не смотрела на меня, а я был не против. Когда сообщаешь, что погиб единственный родной для кого-то человек, хочется спрятать глаза.

- По моей вине. - Медленно сказал я, пробуя слова на вкус. - И он и Гока. Чешуйчатый убил их, Йен. А я убил его.

Как будто от этого должно было стать легче.

Девушка провела рукой по волосам и украдкой смахнула слезу со щеки. Жизнь на Юргарре была не сахар, делая людей тут жесткими. Внутри Йен, наверняка, сейчас бушевал шторм - но смысл поднимать волны, если ты капитан болтающегося на них корабля.

- Много на себя берешь. - Сердито сказала Паскаль. - Это был их выбор, и их жизни. Не помню, чтоб ты нас принуждал бороться за свободу.

- Йен…

- И не помню, чтоб ты говорил умирать за тебя... Твоя вина? Раздели ее с ними, по справедливости.

Глаза девушки гневно сияли, а руки она скрестила на груди. Лезть под горячую руку не хотелось, но недосказанность пугала больше. Йен заслуживала знать правду, пусть та и была горька на вкус.

- Мы решили заранее. - Я отвернулся, вглядываясь в светлеющую дымку. Гиссан просыпался от дремы, тогда когда мы даже не ложились. - Если нас схватят… Если дело будет дрянь… Один из нас должен уцелеть.

Паскаль взглянула на меня пустыми глазами. Наверняка, рациональность боролась в ней с простым “человеческим” - в неравной войне за мое прощение. Возможно, разум твердил ей о том, что по-другому было нельзя, но сердце шептало другое.

В общем и целом - я не знал, что мне делать.

- Только вот ты - Террат, а они кто? - Горько произнесла Паскаль. - Сироты? Скитальцы? Рабы? Одни из миллиардов, Зэр.

- Они друзья... - Я взглянул в глаза Йен. - А что свобода, без тех с кем можно ее разделить?

Девушка промолчала, а я не стал торопить. Разглядывал ее искоса, подмечая оставленные жизнью отпечатки. У основания шеи, например, виднелась пластина аугментации, а на ладонях, что сжимали перила балкончика, я заметил контурные линии сверхпроводника.

Червячок пуританства завопил внутри о техноереси, но я быстро растоптал его. Не мне было судить Йен, которой приходилось выживать в мире полном коварства, нищеты, крови и смерти. Если она сделала с собой это - значит на то были веские причины.

Наконец она нарушила молчание, спросив:

- Как тебе удалось выжить?

Я почесал щеку, прикидывая варианты ответа.

- В том то и дело, Йен, - произнес я буднично, - что не удалось…

Под ее недоуменный взгляд, я не нашел ничего лучшего, чем снять куртку, а затем и одолженную у Шакса майку. Объяснять без наглядного примера было бы муке подобно, и мое решение было никак не связано с любовью раздеваться где ни попадя.

Почти не обратив внимания на мои новые выдающиеся мышцы, девушка прильнула ближе, зачарованная искрящимся внутри кристалла светом.

Ее пальцы бесцеремонно пробежались по черным нитям, что паутиной расходились в стороны от камня в центре, а потом зависли прямо над поверхностью Бури.

- Что это такое, Зэр… - Почти прошептала Йен, не смея коснуться кристалла. На секунду она вновь превратилась в ту любознательную девчонку, что я помнил. - Во имя Венценосного, что это за штука?..

“Штука?” - переспросила во мне Буря, но кроме меня этого конечно же никто не услышал.

- Она не говорит мне, кто она такая… - Я виновато пожал плечами. - Может и сама не знает, а может ждет, что я догадаюсь.

- Она? - Йен взглянула на меня, нахмурив брови. - Ты что же, общаешься с этой штукой?

“Вот опять!” - Обиженно произнес голос в моем сознании. - “Я не штука.”

- Угу. Веду задушевные беседы! - Пошутил я неуместно. - И она не любит, когда ее называют “штукой”. Зови ее Бурей, если не затруднит.

Паскаль недоверчиво прыснула.

- Имя - класс… - Сарказм Йен можно было резать ножом, и я, как автор имени, почувствовал укол в свое раздутое, по мнению некоторых, эго.

“Она мне не нравится…” - Даже не видя лица Бури, было очевидно что та не в восторге.

Я лишь вздохнул, зажатый меж двух огней.

- Можно потрогать? - Спросила Йен невинно, все еще держа ладонь над кристаллом. Этакий любитель коллекционирования запредельной чуши, когда увидел наиболее редкий в мире экземпляр.

“Размечталась!” - Прошипела Буря в моих мыслях.

- Конечно. - Сдался я. - Она не против.

Голос внутри меня очень протяжно вздохнул. Порой Буря вела себя слишком уж по человечески, добавляя в копилку вопросов пункт за пунктом. Настанет день, когда ей придется держать ответ.

Но не сегодня.

Рука Паскаль ласково опустилась на поверхность кристалла, обнимая его, словно мать свое потерянное дитя. Вибрация зародилась внутри камня, и я почувствовал как мое тело окутывает жар, расползаясь до кончиков пальцев.

Надо было такому случиться, что именно в этот момент к нам на крышу поднялся Шакс.

Сами понимаете, какое неоднозначное зрелище он застал. Я стоял без футболки, а Йен без зазора трогала мою грудь с восхищением на лице - если не знать ситуацию, выглядели мы как минимум странновато.

- Человеческая похоть не знает границ… - Рыкнул лев с отвращением, а потом добавил, глядя на меня. - А тебя я слишком часто вижу без одежды, фьиш. Срам…

Паскаль отдернула руку, чуть смутившись, и нарранурец смог рассмотреть у меня на груди отблеск кристалла. Его палец требовательно указал на Бурю, и Шакс спросил:

- Это еще что за штука?

Голос во мне выругался, а я в очередной раз пожал плечами и начал одеваться. Йен задумчиво наблюдала, будто что-то осмысливая.

- Хрена с два это углеродное соединение… - Пробормотала она, будто пытаясь убедить себя в чем-то. - Кремний? Возможно… Если бы можно было отколоть кусочек…

“Она мне не нравится…” - Повторила Буря с дрожью в голосе. - “Не подпускай ее ко мне!”

- Разберемся с этим позже. - Я решил поменять курс нашего собрания на более важные темы. - Ты говорила, что знаешь, как нам найти “Темные волны”, Йен.

- Верно. - Паскаль кивнула, и пригласила нас с Шаксом сесть в довольно уютные кресла, расположенные вокруг маленького мобильного столика. - Уверена в своей догадке процентов на девяносто не меньше.

Шакс уселся в кресло, будто король, гордо выпрямив спину. Я же бухнулся туда ото всей души, наслаждаясь давно забытым комфортом.

Йен привела нас сюда сразу после Кальдеры Цепей - в укромную квартиру на надземном ярусе, со своим балконом и каким-никаким приличным, по меркам Гиссана, видом.

Пока мы с ее братом, Гокой и другими борцами за идеалы вели нашу проигрышную войну - Паскаль сумела не только выжить, но и разбогатеть. Учитывая ее способности ко взлому и добычи разного рода информации - думаю этим она и промышляла.

- Но я бы хотела прояснить кое-что. - Йен закинула ногу на ногу и положила руки на подлокотники кресла. Но взгляд ее был напряжен, создавая дивный контраст на фоне расслабленной позы. - Ты с нами, Шакс?

Шакс сощурил глаза.

- С вами “куда”? - Спросил он, чуть подумав. - Или лучше спросить… “зачем”?

- Ты знаешь - кто я, Шакс. - Сказал я, не меняя позы. - Знаешь, что под одной звездной крышей мне с мидрианами не ужиться. Не знаю, каких богов я умаслил или в какую выиграл лотерею - но мне дали второй шанс. Шанс сделать все правильно.

- И что ты хочешь такого совершить, Зэриан Келлемор Террат? - Шакс был сама серьезность, и я решил соответствовать ему.

- Я хочу скинуть ярмо чешуйчатых с наших шей, нарранурец. С твоей, моей, её… Разбить сковавшие Простор цепи. Вернуть народам космоса свободу.

Шакс хмыкнул, будто не поверив в чистосердечность моих слов.

- Хозяева повелевают материей, человечек. Раздирают атомы в ничто просто сказав слово. Простор пал не, успев опомниться, а империю они твою уничтожили…

Йен прокашлялась.

- Раздробили… - Сказала она негромко.

- Что? - Шакс перевел на нее свой взгляд.

- Не уничтожили. - Глаза Паскаль светились, будто драгоценные камни. - Только раздробили.

Я кивнул. По всему космосу осколки моего народа смотрели ввысь, гадая - смотрят ли на них так же их братья и сестры в других уголках вселенной. Миллиарды терранцев, выходцев с покинутой в древние времена Земли, были сейчас где-то там, среди звезд.

Ждали своего принца на белом коне.

Возможно, ждали меня.

- Вибраника не всесильна, - мой голос был тверд, - большинство моих сородичей может сопротивляться воздействию, хотя точной причины я назвать не могу…

- Однако, вы проиграли. - Заметил Шакс.

- Верно. Хозяева не могут менять или рушить атомы внутри нас, но нашу технику, корабли, целые города - сколько угодно!

- Когда все, что ты создавал, восстает против тебя - какая ж тут нахрен победа… - Выплюнула Паскаль. - Каждый бой - неравный, каждая встреча - путь в могилу.

- И что иначе теперь? - Шакс склонил голову на бок, и его кошачьи глаза впились в нас с Йен, как-будто в надежде.

Я вздохнул и посмотрел на девушку, что в очередной раз протягивала на ладони найденный ключ к чудесному спасению.

- Сейчас всё по другому, Зэр! - Запальчиво сказала Паскаль. - Я откопала те данные с носителей, что вы нашли на Риандире. Помнишь, Мин отправлял мне накопители, которые вы не могли вскрыть?

- Помню. - Сказал я, и в голове всплыли темные пыльные коридоры заброшенной базы, мертвые экраны машин и застрявшее в безвременьи наследие прошлой империи. - Надежды на это было не много, но твой брат убедил меня переслать тебе найденные артефакты. Ты там раскопала следующие координаты?

Паскаль встала с места, не в силах усидеть спокойно. Прошлась по площадке балкона и уперлась на поручни спиной.

- Хлебные крошки, вот что это. Нам оставляю подсказки, ориентиры, пряча числа за раздолбанными массивами данных. Я отследила паттерн, вычленила повторы, почистила от дубликатов - и нашла место.

- Вторую точку? - Уточнил я.

- Это должна быть она, Зэр. Когда я нашла первый набор координат, он шел под грифом “ПТВ”, тут - тоже самое. Это как водный знак или световая гравировка - для тех, кто сможет ее разглядеть!

Шакс рыкнул, привлекая к себя внимание. Ну прямо как домашний котик, только двухметровый.

- Я задал вопрос… - Напомнил он. - Что иначе теперь, Террат?

Забавно, но иначе теперь было всё - начиная от нового меня и заканчивая вполне реальной целью, а не туманной догадкой.

- Теперь мы на шаг ближе, чтобы найти место, где Йофур Занн спрятал своё детище. Оружие - способное разрушать безядерные клетки археев и дисматерии…

Проект “Темные Волны”.

Шакс нахмурился.

- Звучит, как сказка, фьиш. - С сомнением протянул он. - Если предположить, что это правда, какого хулла мы все еще лижем мидрианам пятки?

- Не знаю. - Честно признался я. - По каким-то причинам, проект не был запущен, но то, что он был успешен - это факт.

Йен недоуменно взглянула на меня.

- Факт? - Девушка подалась вперед. - Откуда такая уверенность, милорд Террат?

- Потому что я сам это видел, Йен. На Каморране, на том странном корабле мидриан, прямо перед тем, как… перед тем, как все пошло наперекосяк. Я видел.

- Ты видел Темные Волны? - Паскаль в растерянности посмотрела на Шакса, но наш пушистый товарищ был так же озадачен.

- Нет... Да… Я не знаю. - Вернулось ощущение беспомощности, будто песня Энрамора вновь пыталась проникнуть внутрь моего естества. - Я встретил существо.. ксеноса, а может сына самого Бездонного, что плел мне всякое. Но главное, и я сейчас совершенносерьезно, он говорил слова, а дисматерия слушалась его.

Звучал мой рассказ безумно, и я прекрасно отдавал себе в этом отчет. С другой стороны, вокруг происходило столько всего необъяснимого, что череда этих странных событий превращала их в обыденность.

- Что это доказывает? - Спросил Шакс сурово, после небольшого молчания. - Что кто-то уже нашел этот ваш ПТВ?

- Это доказывает, что управлять безъядерной структурой реально! - Подняла палец вверх Паскаль.

- Да. - Кивнул я. - А если это возможно, то Йофур Занн единственный, кто был близок к разгадке.

Мы снова промолчали. Этакий кружок заговорщиков, где у каждого было миллион «нет» на всего одно «да».

- У меня на родине, - вдруг тихо сказал Шакс, и взгляд его устремился вверх, за толщу городского смога, в необъятную пустоту космоса, - мы были счастливы. Цари природы, потомки Первого Ксашаана, гордый народ, вот как мы себя видели. Нарры занимались очагом и молодыми наследниками, нуры охотились в золотых лесах, добывали пищу , защищали свое племя, а звезды для нас были лампочками на небосводе.

Я перекинулся с Йен взглядами, и та пожала плечами. Удивительно, но лев рассказывал о своем мире так, будто там и по сей день существовал лишь племенной строй. Будто народ Нарранура не знал звездных перелетов, да и вообще о существовании других цивилизаций. Империя человека в своем расцвете дотянулась далеко, но Вселенная была безгранична - неизвестно сколько еще таких вот таких примитивных народов скрывалось во всеобъятной тьме.

- Ты говоришь так, будто знавал мир еще до прихода мидриан, дружище… - Я прикинул временной отрезок их экспансии, и что-то не клеилось. - Только это было тысячелетия назад. А ты выглядишь вполне молодо, шерсть вон как блестит.

Шакс не оценил шутку. Он отвернулся, будто припоминая что-то, и его гордый профиль являл собой картину достойную для того, чтобы какой-нибудь знаменитый скульптор увековечил это лицо в камне.

- Небеса разверзлись в одночасье, фьиш... Выплюнули огромные темные семена, что заслонили полнеба. - Нарранурец прикрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям. - Я был там, человек. Видел, как мидриане без раздумий ставили мой народ на колени. Как кипела кровь у несогласных, выплескиваясь из носа, рта и ушей. Как кожа моих братьев и сестер превращалась в желе, стекая к ногам умирающих в агонии. Я видел, как мидриане пели гимн нашего проигрыша…

Шакс открыл глаза и посмотрел на меня, пряча за равнодушным взглядом бушевавший внутри огонь.

- Видел и не мог ничего с этим сделать, Террат. Мог только погибнуть в неравной битве, что тогда я посчитал честью. - Шакс горько усмехнулся. - Но даже этого меня лишили. Вместо смерти меня превратили в подопытную шасху. Отобрали многообещающие образцы и увезли нас в качестве трофеев, чтобы разобрать по винтикам в своем извращенном стремлении познать каждый порабощенный ими вид.

- Нарранур присоединился к Триумвирату две тысячи лет назад, - Йен положила тонкий подбородок на сцепленные ладони, - не то чтобы я придиралась, но…

Договорить она не успела.

Браслет-терминал на ее запястье ожил, издав тревожный звук, и Йен замерла на полуслове. Потом взглянула на поступающие данные и очень тяжело вздохнула.

- Так и знала, что ты ввяжешься в это дерьмо, Харон… - Сказала она громко в пустоту. - Но мог бы для приличия сначала постучать.

Я обернулся к двери, из которой с видом короля на площадку вышел человек. Чуть младше меня, с лицом, которое отлично бы смотрелось на любой голо-рекламе. Через пару шагов он остановился, и пригладил светлые волосы, наверняка подстриженные по последней моде.

- Неплохое местечко, - его приятный голос мог бы расположить к себе, но взгляд лукавых темных глаз производил прямо противоположный эффект, - и ты сегодня еще прекраснее, чем обычно… Прихорошилась для кого-то?

Искоса взглянув на Шакса, я увидел как тот медленно убирает руку к висящему на поясе оружию. Сам я оружием так и не разжился, не считая моего модифицированного Бурей тела, но здесь свои лимиты я не знал - а это грозило смертью.

- Приветствую! - Сказал я дружелюбно, не меняя позы. Все так же расслабленно развалившись в кресле я поднял руку в салюте. Пытался наладить контакт с бездонный пойми кем, и, конечно же, выиграть нам время.

Незнакомец вытаращил на меня глаза в немом изумлении. Приставил скрученные пальцы к глазу, словно рассматривал меня в окуляр, а потом неверяще присвистнул.

- Приветствую? - Спросил он ошеломленно. - Приветствую?? Нет, это я Вас приветствую, господин Террат… - Незнакомец мельком взглянул на Йен, заговорчески поднеся ладонь ко рту. - Это ведь он, да?

- Что ты наделал, придурок? - Проигнорировав вопрос сказала незнакомцу Паскаль. Ее взгляд блуждал по поступающей на терминал информации. - Не стер еще губы о их чешуйчатые жопы?

Тот, кого назвали Харон, вполне правдоподобно вздохнул.

- Был бы выбор, сладкая, я бы стер губы о тебя. Но ты, увы, не путь к сытой и довольной жизни, а я, увы, эгоист.

По мановению его руки из темноты позади выступили закованные в боевую броню существа. Фирменные шевроны четко давали понять, что это солдаты корпорации «Сайтан», крупнейшего конгломерата всего Юргарра.

- Так что пусть твой пушистый друг перестанет играть в героя и оставит свой плазмат в покое, а господин Террат добровольно пойдет с нами. Он же не хочет, чтобы в твоем расчудесном лбу появилась дырка, да Йен?

- Не хочу! - Подтвердил я согласно. Потом добавил, напустив искренности в голос. - Сдаюсь!

- Ты что удумал… - Зашипела на меня Паскаль, как та кошка. - Смерти своей хочешь?

Я улыбнулся.

- Мне не впервой…

“Словно феникс, милый…” - Согласилась Буря.

Харон нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то, и его взгляд метнулся к сокрытому под курткой на груди кристаллу. Потом он поднял взгляд на меня и улыбнулся в ответ.

- Умереть героем проще, чем им жить, спорить не буду. - Сказал Харон, поправляя складки дорогого по виду костюма. - Пожертвовал собой и лежи отдыхай, слушай песни в свою честь, и считай, сколько детей назовут твоим именем...

Он хотел было что-то добавить, но в следующий миг крыша сотряслась.

- ДОВОЛЬНО.

Одно слово, задевающее струны элементарных частиц, пронеслось среди нас, словно ураган. Материя вокруг застонала, когда внешняя сила проникла в нее не спросив разрешения. Сайтаны у входа и Шакс воскликнули от боли, безвольно опуская руки, а мое тело напряглось, превратившись в камень.

Давая отпор.

Харон, с виду как ни в чем не бывало, поклонился кому-то за моей спиной.

- Как обещано, - сказал он, - принц на блюдечке, деликатес для вашего чешуйчатого величества.

Я обернулся.

У края балкона, левитируя на гравидиске, на нас взирал мидрианин с чувством истинного презрения на роже. Его длинные в пол одежды были богато расшиты молитвами к Мидре, а капюшон скрывал большую часть вытянутой головы.

- Но я не принц, - решил подлить я масла в огонь, - мой отец мертв, а значит я за главного.

Харон прыснул, явно наслаждаясь ситуацией, а в следующий миг мидрианин сказал Слово, и кресло подо мной рассыпалось на отдельные нити. Лишившись опоры, я рухнул мешком на пол.

Нужно кое-что прояснить по поводу вибраники, пока рассказ мой не убежал далеко вперед. Если кто-то и предполагал, что сила мидриан это колдовство, то научные тезисы доказывают обратное.

Дело в том, что фундаментальные частицы, из которых и состоит наш обозримый мир, постоянно вибрируют на определенной частоте. Именно она и задает их свойства, их суть и их место в общей структуре.

Меняешь частоту - получаешь совершенно другую единицу материи, рвешь атомные связи, чтобы пересобрать их во что-то новое. Или уничтожить вовсе.

Так уж случилось, что все мы, несчастные эукариоты, не могли слагать Слова на нужной вселенной частоте. Не могли генерировать квант-волну, которая смогла бы по нашему желанию вторгнуться в основу основ - и переписать ее.

Возможно, дело было в нашем собственном строении, и в наших собственных клетках, сконструированных когда-то неизвестным Создателем.

Археи же, напротив, могли пользоваться этой силой, насколько хватало ума. Могли слагать Слова, управлять материей и контролировать молекулярную структуру практически всего живого в Просторе.

Я говорю практически, потому как мидриане и по сей день не могли менять лишь один живой вид в ойкумене, помимо себя.

Человека.

- ИНТЕРЕСНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР… - Чешуйчатый склонил голову на бок. - ОНА БУДЕТ В ВОСТОРГЕ. В ЦЕПИ ЕГО, ОСТАЛЬНЫХ УБИТЬ.

Он дал знак вооруженным людям, и те вскинули винтовки. Шакс зарычал, а Йен пригнулась, готовая уворачиваться покуда хватит везучести.

- Минуточку.

Харон вышел вперед с легкой и спокойной улыбкой на лице. Руки в карманах и расслабленная поза меня не обманули - лицо его застыло каменной маской, статуя бы позавидовала.

- Девчонку мне, - парень кинул взгляд на Йен, которая одарила его неприличным жестом, - такой был уговор.

Мидрианин посмотрел на Харона взглядом своих черных глаз, будто обдумывая что-то. Гравидиск под ним мерно гудел, отталкиваясь от окружающих его молекул с помощью сверхпроводника из кристаллизованной анимы, а я думал - не пора ли вмешаться.

- ДЕВЧОНКА ОПАСНА. - Синтезированная речь пронзала пространство металлическими нотками. - А ТЫ, МАННОК, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО.

Харон хотел было сказать еще что-то, наверняка сверхостроумное, но я решил, что вот теперь точно пора действовать. Не хотелось бы упустить тот самый момент, когда противники были заняты собой.

- Знаете… - сказал я, поднимаясь с пола, - своими манерами вы заставили меня передумать. Не хочу я теперь сдаваться!.. Буря, давай!

Я крикнул это, уже прыгая в сторону полимерных блоков вентиляции, что хоть как-то могли защитить меня от огня корпоратов. Их стволы начали поворачиваться в мою сторону, но в этот момент нечто большое и темное поднялось в воздух, доселе скрытое брезентом.

“Сюрприз!” - Хищно произнес голос в моей голове, и ЭФОР, тот самый что мы заполучили в схватке не так давно, открыл огонь.

Вьють, вьють, вьють, вьють!...

Нейроиглы, выплюнутые с расстояния в несколько метров, пробивали броню сайтан, втыкались в их тела, заставляя валиться на пол. Солдаты открыли ответный огонь, и корпус дрона расцвел вспышками плазмы.

Начался хаос.

Шакс ворвался в разбегающихся неприятелей, словно кошка за стайкой мышей. Повалил одного на пол, оттолкнулся от лежащего и взлетел в воздух, сбивая прицел ближайших к нему сайтан.

Уже в полете он извернулся и выстрелил из плазмата в дальнего корпората, что уже навел прицел на перебегающую в укрытие Йен.

Это заняло не больше секунды - вся эта мешанина битвы и какофония звуков, вспышки выстрелов и грохот падающих тел.

Но основная угроза все еще была на ногах. Парила себе над пропастью за перилами балкона, и уже лениво открывала рот, чтобы выпустить в мир песнь.

Что ж, это был мой выход.

Мускулы на ногах превратились в пружины, тело - в снаряд. Я прыгнул в сторону мидрианина, стараясь обогнать Слова.

«Под ноги!…» - предупредительно воскликнула Буря , а я чудом успел перепрыгнуть дыру, вместо пола, что чешуйчатый заставил стечь вниз водой.

- Промазал! - Злорадно крикнул я, сокращая дистанцию. - Придумай, что получш…

Мидрианин поднял дезинтегратор и выстрелил.

Луч дематериализующей энергии ударил в меня, а точнее в то место где я был миг назад. Частицы антиматерии задели куртку и плоть под ней, превращая кусок одежды и кусок меня в ничто.

Песнь лилась, и ЭФОР распался на обломки, когда швы и болты стали пылью под натиском квантовых волн.

Я припал на колено, зажимая рану на руке ладонью. Кровь просачивалась между пальцами, напоминая о том, что я смертен.

- ДОВОЛЬНО. - Повторил Хозяин, указывая на меня навершием дезинтегратора. - БЕССМЫСЛЕННО ПРОТИВИТЬСЯ, МАННОК.

Я оглянулся, дабы оценить масштаб трагедии.

Шакса нигде не было видно, а Йен сверкала глазами чуть в стороне, спрятавшись за ненадежную конструкцию из пластика и железа. В руках она сжимала раздобытую где-то плазменную винтовку, но простое оружие против мидриан работало плохо.

- Судя по количеству трупов вокруг… - кивнул я головой в сторону поверженных сайтан, - не так уж и бессмысленно.

Чешуйчатый брезгливо поморщился.

- ТО ЛИШЬ ЧАСТИЦЫ В ОБЩЕМ ПОЛОТНЕ. НЕОБХОДИМЫЕ ЖЕРТВЫ.

Жертвы…

В памяти всплыл Гутандар, и идущие на смерть воины - гибнущие пешки в игре, что я когда-то затеял. Про необходимые жертвы я мог бы поведать больше, чем кто-либо, но предпочел бы не упоминать вовсе.

- Как, по всей видимости, и я? - Голос Харона донесся у меня за спиной.

Я бросил взгляд назад, чтобы увидеть, как небезызвестный мне щеголь выходит из тени. Будто и не бушевало сражение минуту назад - костюм Харона был также опрятен и чист, а на губах играла загадочная улыбка.

- ОТРОДЬЕ ХРАНЯЩИХ У МЕНЯ В РУКАХ, РАБ. У ТЕБЯ БЫЛ ШАНС УЙТИ…

Оружие мидрианина отпустило меня с прицела найдя новую жертву, но Харон оказался быстрее.

Жестом заправского фокусника, он выкинул из рукава черный, словно бездна пистолет, диковато архаичного вида, и направил его на Хозяина. Тот запел, меняя структуру оружия в руках парня, но вдруг глаза чешуйчатого округлились, а Харон виновато улыбнулся.

И нажал на курок.

Грянул выстрел и старая добрая пуля, только сделанная из дисматерии, просвистела у меня над ухом, чтобы вонзиться в тело ксеноса. Удар толкнул мидрианина назад, чудом не сбросив с гравидиска, и тот издал клекот боли, хватаясь за поврежденное место.

Ранен, но не убит, подумал я, и ринулся вперед, наплевав на боль в руке. Нужно было успеть раньше, чем ксенос снова сумеет прицелиться.

Посох дезинтеграции поднялся, и навершие засветилось призрачным бирюзовым сиянием…

Успею…

Я оттолкнулся от перил балкона, преодолевая расстояние до зависшего диска. Падая, я ударил мидрианина по руке, сбивая траекторию выстрела с застывшего в восторге Харона на единственное, что держало нас над стометровой пропастью.

- Упс… - Только и сказал я, когда луч ударил в металл под нашими ногами, изничтожая в ничто платы, контроллеры и световые дорожки.

Тяга пропала и мы начали падать, все еще стоя на гравидиске.

Ветер засвистел в ушах, полы мантии Хозяина развевались, словно крылья, а я вцепился в ксеноса, будто в любимую после разлуки.

Мидрианин открыл было рот, но мой локоть угодил ему в зубы, забивая слова обратно ему в глотку. Вперемешку с кровью и собственным ревом, я продолжал бить ксеноса, а Буря кричала мне что-то, чего я не в силах был разобрать.

Головокружительный конец… подумал я, отпуская обмякшее тело врага, ухмыльнувшись от собственного каламбура. Ксенос съехал с диска и скрылся в ночи сломанной игрушкой.

“Пустотьма, милый!!!” - бесновалась Буря внутри, - “Коснись!!! КОСНИСЬ!!”

Земля приближалась, а я прильнул к обшивке диска в поисках сакрального короба. Сила гравитации была подвластна только тем, кто имел прямой доступ к темной энергии, и являлась индикатором статуса и богатства. Попробуй ка заправить такое транспортное средство, если даже маленькая унция анимы стоила дороже, чем целый выводок рабов.

Вот он!

Я положил руку на короб, отворяя крышку. Не задумывался - для чего я это делаю, ведь в этой гонке со смертью каждая потерянная секунда приближала меня к проигрышу.

Коснись…

Пальцы потянулись к антифотонной сетке и разорвали ее, проникая внутрь. Дотронулись до черного естества вселенной, и Буря во мне застонала. Кристалл на груди превратился в пылающую звезду, а я закрыл глаза, видя приближающуюся твердь, и последний раз набрал в грудь воздуха.

В следующий миг диск коснулся земли, а поле Аман-Хорста окутало меня, выбрасывая во тьму.

***

Тишина…

Я был сложен вдвое и еще раз вдвое, словно забытый в кармане рубашки листок бумаги.

Тишина…

Я был площе, чем снежинка, и толще чем газовый гигант.

Тишина…

Я был точкой в бескрайней пустоте, пылинкой меж звезд, отражением отражения.

Тишина…

Я “был” и одновременно “не был” - морок в пустыне обезвоженного путника, галлюцинация от нехватки кислорода.

Я был никем и вместе с тем - “всем”...

Тишина…

И шепот…

Я слышал его в этой темноте. Видел что-то… Кого-то…

Кого-то притаившегося, кто не сводил сейчас с меня взгляда.

Алчущего, желающего… Голодного.

Мой несуществующий взгляд тянулся посмотреть за край, несуществующие руки тянулись отбросить вуаль, а ноги, которых не было - несли меня вперед.

И когда я почти достиг цели, на меня лавиной обрушился мир.

Словно пазл из цветных стеклышек вокруг меня вновь собрался Гиссан - небо, дома, плывущие в вышине машины, балкон с разбросанными телами корпоратов, Йен, застывшая у перил, с выражением отчаяния на лице, Шакс, держащий на прицеле Харона, и сам парень, спокойно стоящий посреди разрухи.

Я будто вынырнул из темнейшего омута, хватая ртом воздух - а затем вернулись и звуки.

- Какого…? - Шакс открыл рот, показывая клыки. Его оружие непроизвольно опустилось к земле, а на лице появилась крайняя стадия шока.

- Хрена се… - Присвистнул и Харон, похлопывая в ладоши. Если он и был поражен проделанным мною фокусом, то виду не показал.

- Что…? - Начал было я, но Йен налетела на меня, заслуженно мутузя кулаками.

- Придурок! - Крикнула она, и ударила снова. - Терратский кусок говна! - Снова удар. - Хулла пес!

Я перехватил следующий ее удар, притянув к себе. Обнял, утешая, но больше защитил себя от последующих нападок. Паскаль напряглась, а потом обмякла, всхлипнув.

Почувствовав себя виновато, я погладил ее черные, как крыло ворона волосы, и прошептал:

- Я так и задумывал, Йен…

“Врунишка…” - Прошептала мне в ответ в голове Буря, но я не стал отвечать.

Просто держал эту хрупкую, но храбрую девушку в объятиях, а сам думал, что я сейчас в сущности сотворил. И что теперь предстоит сделать.

“Ты и сам знаешь, “что”!” - Сказал голос у меня в голове. - “Я говорила тебе, Зэр… Ты сам себе врата. И сам себе двигатель…”

Энергия все еще бурлила во мне, постепенно сходя на нет. Темная эманация все еще резонировала с моими мышцами, органами, костьми, но волны эти почти улеглись.

Мысли кружились в хороводе, наталкивались одна на другую, пытаясь найти место в строгом ряду осмысленного решения. Мозг, словно заправский банкир, отсортировал купюры идей по стопками, а я прикидывал - какие из них не фальшивые.

- У меня есть план. - Наконец сказал я, надеясь, что не ошибся.

ГЛАВА 7. С небес на землю.

Бороться нам, знамена ввысь взметая,

Сражаться нам, трубя пред смертью клич!

Мы воины добра, а вскоре - рая!

Нам в вере замысел творца дано постичь.

Его любовь - нам щит от вражьей раны,

В руках мечи из слов нам данных в дар,

Одежды наши в цвет крови багряны,

Скрывая тех, кто как века уж пал.

Черные линии, что расходились от вросшего в мою грудь кристалла во все стороны, будто бы стали длиннее.

Фиолетовое нутро минерала загадочно мерцало, пока мои пальцы скользили по нему в поисках чего-то, до конца непонятного мне самому.

- Мне надо знать… - я коснулся места на плече, куда угодил заряд дезинтегратора, - насколько сильно ты меня изменила, Буря?

Девственно розовая кожа под моими пальцами латала недавнюю дыру, а болевые ощущения прошли без следа, словно кто-то впрыснул мне в кровь обезболивающее.

Прошло немногим больше пары стандартчасов, а плоть срослась будто по волшебству - без стимуляторов, без наномедов, без чьей-либо помощи.

«Я тебе говорила, Зэр,» - голос Бури щекотал мои мысли изнутри, - «изменения коснулись функциональных механизмов! Улучшение моторики, рефлексов, метаболизма и регенеративных возможностей - в комплекте!»

Она явно была довольна собой, а я не был уверен, что изменения коснулись физиологии только частично . Нечто странное я ощущал с момента своего перерождения на Юргарре - некое свербящее чувство где-то глубоко внутри, как будто маленькая полевка скребла темный уголок, пытаясь найти путь наружу.

Или, наоборот, еще дальше вглубь.

- Кто ты, Буря? - Мой вопрос был похож на заевшую звукозапись, но наличие постороннего разума в моем теле и в моих мыслях щекотало нервы.

“Осколок.” - Едва слышно сказала сущность во мне. - “Часть целого, что уже не собрать. Кажется, я существовала всегда, но родилась только, когда встретила тебя. Понимаешь?”

Мольба в ее голосе могла бы подкупить прежнего меня, но настоящий Зэриан Келемор Террат уже достаточно очерствел, чтобы говорить правду всегда и везде.

- Не-а. - Сказал я, одеваясь. - Но обещаю тебе…

Пойму.

Времени раскисать не было - нас ждали дела, а кружок революционеров вырос в количестве, и не сказать чтобы это произошло нарочно.

Я выбрался из ванной комнаты в общую залу конспиративной квартиры Харона, что тот любезно предоставил нам, как временное жилище. Направленный ему в затылок плазмат едва ли был при этом причем.

- …одной лодке! - Застал я конец фразы, которая предназначалась хмурому как дымчатый кот Шаксу, и вечно серьезной Йен. Только Харон озарял вокруг помещение своей самой убедительной улыбкой, хотя эффект она оказывала, судя по всему, прямо противоположный.

- Ты нас сдал, мудила. - Паскаль подошла к искрящемуся подсветкой бару и выбрала самый дорогой на вид напиток. - Продал за лишний плюс в свою кассу. А как твоя “лодочка” ко дну пошла, так переобулся…

- А еще он хотел сделать тебя рабыней, - прорычал Шакс, явно не добавляя в диалог позитивных нот, - или того хуже.

На заднем фоне, не прерывая ожесточенного спора, диктор местного голо-вещания ставил любого смотрящего в курс последних событий. То был дрогдарец - его гуманоидные, но чересчур массивные черты лица шли в придачу с зеленой кожей и выглядывающими из под нижней губы клыками.

Я удивился, как этот ксенос нашел себя в головещании. Обычно дроги предпочитали науку и исследования, но никак не индустрию развлечений. В современной ойкумене куча открытий в сфере медицины и технологий была сделана именно этим народом с системы Вещего Сострадания.

- …четыреста тридцать восемь - погибшими. Ответственность за нападение взяла на себя Восьмая Вера. Разрушение производственного кластера ограничит работу фотонных мостов сектора…

Я не стал дослушивать. Очередные недовольные выместили недовольство на чуть более довольных. Круговорот бессмысленных смертей в Просторе.

Покуда Хозяева сидели за черными стенами своих небесных замков, им не было дело до муравьев, пожирающих друг друга. Взирали на нас оттуда, уверенные в своей непобедимости. Наблюдали, как крутятся винтики учрежденного ими порядка - не замечая уже давно тлеющих во вселенной углей гнева.

Осталось подкинуть дров, чтобы разжечь костер.

- Неплохая квартирка, - я демонстративно окинул взглядом комнату, - уютная. Так и не скажешь, что ее обставлял предатель.

Сказал так, чтобы просто поддеть, ведь видит Венценосный - этот человек заслуживал и не такого. Тем не менее, я понимал его побуждения, чувствовал темных червей в мыслях, что, ворочаясь, задевали самые гадкие струны души.

Накормит ли меня это?

Согреет ли меня это?

Спасет ли это мою жизнь?

Получив хоть одно “нет” эгоизм берет верх, прикрываясь чувством самосохранения. А может это “чувство” за тысячелетия гнета мы привыкли путать со стремлением остаться на коне, топча копытами всех менее удачливых?

Ответа я не знал, но не хотел бы оказаться на месте этого парня. Пришлось бы выбирать, а с выбором у меня всегда было плохо - мои подданые, сгорающие в аннигиляционном шторме на Гутандаре могли бы подтвердить, если бы антиматерия не выжгла бы их души дотла.

- Напоминаю, я принес заряженный дисматерией ствол на эту дружескую встречу! - Обиженно сказал Харон. - И накормил мидрианина пулей!

- Принес, чтобы подстраховаться, а не по доброте душевной… - Йен сделала длинный глоток из красивого хрустального бокала. - Будь всё по плану, хрена с два ты бы пустил его в ход.

Я подошел к бару, и успокаивающе улыбнулся Паскаль. Девушка, однако, нахмурилась еще больше.

- Плесни ка и мне… - Попросил я. - После семи лет в шахтах горло слегка пересохло.

- Всё шутишь? - Йен покачала головой, но налила мне в стакан немного выпивки. - Ты чуть не погиб, Зэр.

- Как и вы… - Я пожал плечами. - Мы ввязались в смертельно опасное дело, Паскаль. Но и многое на кону.

Харон откашлялся, привлекая внимание.

- Кхм.. кхм.. - Его глаза смотрели на меня с проснувшимся азартом. - Знаете, я ведь своего рода коммерсант. И когда слышу слово “дело”, спрашиваю “прибыльное”?

Шакс едва слышно зарычал, приговаривая про себя нечто оскорбительное. Его палец подрагивал на спусковом крючке, и я опасался, что пылкий на нрав кот может пальнуть в этого горе-коммерсанта.

Я же предпочитал использовать все доступные ресурсы, пусть даже от некоторых пахло неблагозвучным ароматом корысти.

- Невероятно прибыльное! - Я осушил свой стакан и жестом показал Йен налить мне еще. Она ответила мне уничижительным взглядом и поставила бутылку на полку. Горько вздохнув, я продолжил. - Поиметь чешуйчатых и возродить Империю человечества, награда из наград!

Абсурдность моего заявления заставила Харона сначала очень широко улыбнуться, а потом и рассмеяться в голос. Смех у него был приятный, но в связи с тем, что смеялись надо мной и моей идеей, довольно обидный.

- У вас есть армия? Флот? Миллионы согласных пойти на смерть и променять какую-никакую жизнь на забвение? - Утирая слезы спросил, наконец, парень. - Ох уже эти идеалисты, хлебом не корми, дай умереть за праведное дело без какого-либо плана!

Я поднял палец вверх.

- Но план есть. И цель есть. Осталось заняться деталями.

Харон скептически окинул нашу троицу взглядом.

На первый взгляд мы не внушали абсолютно никакого доверия - два одетых, словно бандюганы, мужлана, и болезненного вида симпатичная девушка, сплошь расчерченная аугментациями.

- И я так понимаю, этот план включает в себя чудесную способность милорда Террата перемещаться сквозь пространство?

«Именно…» - подтвердила Буря во мне.

Я вспомнил пустоту за гранью, которая скомкала меня и выбросила. Не забыл звучащий музыкой вселенной шепот в безграничном “за”, который взывал ко мне непостижимыми словами. До сих пор ощущал себя будто бы раздробленным и собранным воедино, и это, честно признаться, было не самым лучшим на свете чувством.

- Куда же без этого! - Оптимистично сказал я, подмигнув Шаксу. - Можно сказать, весь план и строится вокруг сего чуда.

- Зэр… - Предостерегающе произнесла Паскаль. - Харон - последняя сволочь. Он мать продаст, ради своей выгоды. В рядах верующих или мстящих, вроде нас, ему места нет…

- Согласен с девчонкой, - Шакс перевел ствол плазмата с груди Харона на его голову, - один выстрел и…

Я умиротворяюще поднял руки, успокаивая разбушевавшихся революционеров. Горячие сердца - неизбежный критерий начинающегося восстания.

- Давайте дадим парню доказать свою полезность… - Взглянув в глаза Харону, я прищурился. - Может мы жить без него не можем, просто еще не знаем об этом.

- Жить, пожалуй, сможете… - Парень криво улыбнулся. - А вот победить - врядли.

Паскаль прыснула, а Шакс зарычал. Я, однако, серьезнейшим образом оценил настрой Харона. Шестеренки мыслей крутились, стремясь превратить эту переменную - в константу.

- То есть мы уже говорим о победе? - Я вышел из-за стойки бара и подошел к застывшему под прицелом парню. - Готов рискнуть?

- Я… - Начал Харон, но я не дал ему закончить.

- Готов перестать пресмыкаться? - Я приблизился еще на шаг. - Готов бороться? - И еще на шаг ближе, усиливая напор. - Готов, наконец, сражаться, будто тебе не все равно? Будто ты, тот человек - что когда то покорял вселенную, а не пускающий слюни хулл?

Кристалл на моей груди раскалился, словно каждое мое слово находило ответ у Бури, кем бы она ни была.

А может это мои собственные эмоции и взбудораженные воспоминания заставляли кровь бежать быстрее и сердце биться чаще?

Ответа я не знал, но колонны из призраков тех, кого я знавал и тех, кто ушли за грань, сражаясь, стояли по обе стороны пути, коем я шел.

Харон тоже поднялся.

Обычно улыбающееся лицо было сейчас серьезно. Гордо выпрямившись, он оценивающе буравил меня взглядом.

- «Виват! Виват!» кричат, бросая кверху лавры… - Внезапно начал он. - И старец и юнец и маленький невежда… А бог сдает опять, мне те же точно карты… и имя им Любовь и Вера и Надежда…

Потом Харон замолчал, а я дал ему время. Негоже было влезать во внутреннюю борьбу, где только ты единственный можешь принять бой. Я знал об этом не понаслышке - мои демоны ждали во тьме, стоило закрыть глаза.

- Я уверен, что пожалею об этом… - Вздохнул парень и ухмыльнулся одному ему известной мысли. - Но твоя пафосная речь пронзила мое сердце, Террат! Записывайте меня в свой кружок, секту или что это у вас…

Йен закатила глаза, а Шакс взглянул на меня укоризненно, будто намекая, что я понабрал всякого сброда. Я не стал намекать ему, что он и сам был не то чтобы сливками общества.

Максимум сыром.

- Добро пожаловать, - произнес я, протягивая руку, которую Харон с недоверием пожал, - и сочувствую.

Йен красноречиво откашлялась и скрестила руки на груди. Она сняла куртку, и я засмотрелся на старомодный узор, окутывающий ее предплечья - я то думал, здесь в коммерческом и финансовом центре Простора все пользовались новомодными штучками для нанесения тату.

Руки Паскаль же украшали картины прошлого, краской вычерчивая отражение чувств в ее душе. Я решил, что как только жизнь выдернет нас из кутерьмы сменяющихся одна за одной передряг, я обязательно рассмотрю их поближе.

- Если ты все решил, Зэр… - Скепсис девушки можно было потрогать руками, до того он был материален. - То может хватит языком чесать? Какой план, милорд?

Шакс для порядка чуть рыкнул на показавшего ему язык Харона и спрятал плазмат в кобуру на поясе. Окинув взглядом помещение, он прошествовал к расположенному в дальнем углу креслу и уселся в него - глядя на нас всех своими желтыми глазами.

Я хмыкнул и вернулся к барной стойке. Сел на самый высокий стул и лихо развернулся к ждущий моего слова команде. Я не был уверен, что могу пока называть их так - ведь настоящая команда проверяется в деле, но очень хотел в это верить.

- Вы видели… - Начал я, хмуря брови. - Вот я падал со стометровой высоты, а вот я стою перед вами, будто явившись с того света.

- Напугал до усрачки... - Подтвердила, все еще не простившая меня, Йен.

- Это было… довольно зрелищно. - Подобрал нужные слова Харон. - Возник из тьмы, будто сам бездонный, да будет проклято имя его.

Харон осенил себя знаком Венценосного, слегка переигрывая. Хотя я тоже причислял себя к атеистам, насмешка над многомиллиардной паствой церкви творца было делом рискованным.

Я подождал немного, не разверзнуться ли небеса, и не грянет ли сжигающая кара по воле Его, но все остались живы и я слегка разочарованно вздохнул.

- Я пронзил пустоту. - Мои веки закрылись, возвращая воспоминания. - Докоснулся до анимы в падающем камнем гравидиске и поглотил ее. Впитал и… использовал. Клетки моего тела вступили в реакцию с темной энергией и создали поле, мать его, Аман-Хорста.

Открыв глаза, я взглянул на внимающих мне слушателей.

- …А еще, одновременно с этим, они создали и разрыв в нашем пространстве.

Йен смотрела на меня, как на чудо, которое хочется разобрать на винтики, Харон склонил голову набок, задумавшись, а Шакс сделал за милость прорычать и так всем понятный факт.

- Сингулярность… Ты создал вход-и-выход одновременно, Террат?

- Угу. - Я кивнул. - Не только создал, но и прошел сквозь нее, словно пальцем бумагу проткнул.

- Кто ты? - Спросил меня Харон уже не улыбаясь. - Что ты?

Вопрос был хороший, и струны экзистенциального кризиса моей личности начали наигрывать довольно грустный мотив. С какой стороны не посмотреть - я был соринкой в глазу всемирного порядка, ложкой дегтя в бочке с медом, пятном на белой рубашке и все в таком духе.

Был в общем и целом - ошибкой в коде вселенной.

Или напротив - мессией.

- Я тот, кто сможет все изменить. - На этих словах Буря внутри меня возликовала. - Знаешь, я как тот незаменимый элемент в конструкции, без которого все полетит в тартарары.

- Костыль? - Спросила Йен невинно. - Уберешь, и все шатко-валкое рухнет.

- Эй! - На Паскаль нельзя было обижаться всерьез. - Я причисляю себя скорее к искре негасимого пламени, что…

- Еще без кофе все рухнет… и быть может без выпечки… - Задумчиво перебил меня Харон. - Получается он кофе с булочкой?

- Я…

- Все рухнет без сношений самцов с самками! - Прорычал мой товарищ лев, наклоняясь вперед, а Паскаль прикрыла ладонью лицо. - Вот твоя суть, Террат. Ты…

Я взмахнул руками заканчивая этот балаган.

- Стоп! Стоп! Стоп! - Интересно, всегда ли в комплекте к какому-никакому товариществу идет желание подковырнуть ближнего своего. - Венценосный упаси от участи быть тем, что вы тут перечислили!

Вздохнув, я подошел к окну, чтобы взглянуть на полуденный Юргарр и, заодно, на кое-что еще - наш следующий этап на пути к великой цели.

- Мой отец грезил о великих подвигах, но реальность всегда возвращала его назад… - Я вспомнил лицо Келариана Террата, его гордый лик, скомканный годами и беспомощностью. - Он ставил жизни своих подданных, тех что остались, конечно, выше интересов всего человечества.

Мой взгляд блуждал по растянувшемуся предо мной виду, но мыслями я был не здесь.

- Не буду врать… наверняка, этой нашей замечательной беседы и не было бы вовсе, если бы яйца у моего отца были б чуточку стальнее. А я винил его, когда рос.. “Почему мы прячемся?” - спрашивал я. “Почему не спасаем, тех кто в нас нуждается?” - кричал я. “Почему не сражаемся, отец?”...

Я посмотрел на Йен, пытаясь передать ей часть тех чувств, что сейчас бушевали внутри. Хоть часть из моих сомнений, тревог и надежд - чтобы разделить с кем-то близким ношу, что я сам на себя взвалил.

- Тогда, ребенком, мне еще не приходилось никого терять. Смотреть, как умирают друзья, видеть их боль и страдания, ощущать последний их вздох и осознавать, что больше то я их никогда не увижу. Не перекинусь парой пустяковых слов. Не пожму руку. Не обниму.

Я вновь отвернулся, не смея выдержать горячий взгляд зеленых глаз Паскаль. Лицо Шакса было укрыто в тени, но я подозревал, что он тоже видит тех, кого не спас и чьих надежд не оправдал.

- А теперь, Бездонный не даст соврать, я по уши в крови. Купаюсь в ней, как лживый агнец, что никак не дойдет до собственной казни. - Я усмехнулся, но то была улыбка сумасшедшего. - Так вот, пути назад для меня нет. Нельзя развернуться, после того, как мне телами вымостили этот путь, понимаете? Нельзя бросить все и всех, кто ждет своей свободы среди звезд.

И я не брошу.

Хрен его пойми, почему я заслужил второй шанс - но вот он я. Во мне дар бога… вселенной… или иной неизвестной мне силы, и срать я хотел - откуда он.

«Мы - сила…» - прошептала во мне Буря знакомые уже слова. Но время слов уже почти прошло, а вот время поступков готово было грянуть.

- Занн спрятал Темные Волны где-то в космической пустоте, оставив страждущим зацепки. Благодаря Паскаль, у нас есть вторая координата, а значит нам надо добраться туда.

- Все звездные перелеты под контролем мидриан, фьиш, - пробурчал Шакс, а я согласно кивнул, - помимо того, что на орбите червоточины охраняются ЗОСами, нам еще нужно будет раздобыть где-то и сам звездолет… У тебя есть корабль? - Нарранурец взглянул на Харона, а тот виновато пожал плечами. - Или у тебя, девчонка? - Обратился он к Йен.

- Не-а, - покачала девушка головой, - но нам и не нужен корабль, верно Зэр?

Паскаль уже сообразила, к чему он вел свой рассказ, но я решил подтвердить эту догадку и для остальных.

- Верно. Мне не нужен был корабль, чтобы прорвать завесу на том балконе - не нужен он будет и чтобы прорвать завесу в следующий раз, когда мы прыгнем в другую звездную систему.

Тут я немного юлил, оперируя догадками, основанными на моем анализе и умозаключениях сидящей во мне Бури. Теоретически, если я мог складывать евклидово пространство в одномерное измерение - расстояние не имело значение, хватило бы поглощенной мощи.

Но эмпирически, увы, мне только предстояло это опробовать.

- То есть, - Харон ухмыльнулся, - мы просто все очень сильно обнимемся и отправимся сквозь тысячи световых лет, навстречу нашей мечте?

- Я с ним обниматься не буду, - прорычал Шакс из своего угла, - лучше уж смерть!

- Поле Аман-Хорста может действовать в определенном радиусе, дурачье… - Паскаль вздохнула, словно объясняла детям, что кушать песок это плохо. - Мы просто должны быть в досягаемости его действия. Но, Зэр… тебе ведь понадобится анима так?

Я кивнул.

- Много анимы… - Если расчеты Бури не врали, темной энергии мне было нужно просто неприлично количество. - …И в одном месте за раз.

Мои товарищи задумались. Я прямо таки слышал, как нейроны в их черепных коробках устремляются вперед - ища варианты решения задачи.

- Торговые склады? - Паскаль пропустила ладонь сквозь черные до плеч волосы, и я заметил бунтарскую фиолетовую прядь. - Портовый терминал заправки?

- Не пойдет. - Я покачал головой. - И там и там транзит пустотьмы слишком стремительный, волокита и суета.

- Тогда, грабанем грузовой корабль? Пассажирскую баржу? Военный крейсер, наконец? - Харон, воспылав духом революционера, перечислял варианты, загибая слишком изящные для мужчины пальцы.

- Проникнуть на военный звездолет, ты верное шутишь, фьишь? - Шакс покрутил пальцем о ладонь, который наверняка означал полную глупость на Наррануре. - Тебя развоплотят, если не на подходах к судну, так внутренние охранные системы!

Я постучал ладонью по полимеру окна, привлекая всеобщее внимание. Пару раз глубоко вздохнул, прогоняя воздух через легкие, и нарушил воцарившуюся тишину.

- Есть еще одно место. Признаюсь, созревшая у меня в голове мысль отдаёт безумием, но именно поэтому она та самая!

- Что на этот раз, Террат? - Шакс будто ждал от меня только плохого, и я не мог его винить. - Очередная дурацкая идея?

Сложив руки за спину, я кивнул им в сторону ясного сегодня неба.

Там, в стороне от города, нависая огромной тенью над землями Юргарра, парила Цитадель мидрианского правительства. Огромные гравитационные установки отталкивали темный остров весом в миллионы тонн от земли - демонстрируя всему остальному миру мощь Хозяев.

В недрах этой крепости, под ногами важно разгуливающих чешуйчатых и их избранных прихвостней, мерно работали двигатели, расщепляющие аниму. Тонны кристаллизованной темной субстанции добытой жизнями моего народа, хранились в священных залах - ожидая своего часа.

А теперь - ожидая и меня.

- Мы проникнем в самое сердце этой чешуйчатой погани… - Сказал я медленно. - И уроним его с небес на землю.

***

Когда мидриане захватывали очередной мир - они возводили над ним сиханианы, летающие крепости - неприступные и величественные. В этом месте и находился административный аппарат чешуйчатых, и именно там кайнамон восседал на своем местечковом троне, решая наиболее важные для империи вопросы.

Сверху мидриане взирали на немощь медленно загнивающего у них под ногами мира и плевать хотели на то, чтобы что-то изменить. Вознесенные, словно боги, они купались в своем могуществе, даже не подозревая - что кто-то рискнет бросить им вызов.

Поэтому, я справедливо считал, что наш план не так уж и плох. Кто мог бы даже помыслить о том, что последний наследник человеческого имперского рода сам сунется в логово самых заклятых своих врагов? Раболепие въелось в кровь покоренных видов, и потомки Мидры потеряли бдительность.

А если ты не ждешь боя - то и сразить тебя проще простого.

- Почему нам вечно достается мерзость, а не работа? - Спросила Паскаль с настолько натуральным чувством пренебрежения на лице, будто репетировала его годами. - Ну, двигай давай, пуст…

И подтолкнула меня импульсным кнутом.

- Дрянная работа - это у них, Гоч… - Прорычал ей Шакс, и пнул моего соседа Харона под зад. - Бесконечное услужение, слюнявый рот и вырванная душа - вот что им осталось.

Я промолчал, смиренно передвигая ноги чтобы не сбиться с ритма бредущей к шаттлу колонны. На наших руках были связующие браслеты - не чтобы сковать движения, а чтобы упростить транспортировку.

Наш план был прост.

Шакс и Йен взяли на себя роли погонщиков из Всесистемного Управления Адаптации Лишенных, или попросту ВУАЛь, а мы же с Хароном притворились хуллами - жертвами хвори, что весь космос знал под именем Пустота.

Никто не знал, откуда она взялась и как распространялась - никто не знал ни корней этой болезни, ни ее носителя, ни того, как ее одолеть.

Это всегда случалось внезапно - вот ты улыбаешься или грустишь или любишь или ненавидишь, а в следующий миг нечто вырывает из тебя всё.

Синапсы рушаться, дендриты в нейронах замирают, не в силах передать импульс, связи перестают существовать - забирая с собой твою душу.

Ты умираешь - оставляя после себя хулла, или пуста, как еще их принято было называть.

И не сказать, что хулл это мертвец - ведь он ходит, дышит, ест пищу и пьет воду, он даже делает определенную работу, порой лучше, чем разумное создание.

Но все же, он уже пустой.

И уже не ты.

- ВУАЛь-три-три-один-шестьдесят-два, - Йен остановилась перед суровыми на вид гвардейцами, что несли свою вахту у транспортного челнока, и протянула одному из них фотонный чип, - у нас тут новая партия для небесной канцелярии, оформи ка нас быстренько, дорогуша.

Шакс для убедительности еще раз пнул Харона, показывая, что они действительно спешили.

- Еще стандартчас и избавимся от этих слюнтяев… - Прорычал нарранурец. Потом почесал щеку и взглянул наверх. - Жрать охота…

Гвардеец, лицо которого оставалось скрыто за полимерным покрытием защитного шлема, выдернул чип из руки Паскаль и приложил к своему наручному терминалу.

- Гочиа Азаманда… - Охранник сверил появившееся изображение со стоящей перед ним девушкой. Потом повернул голову к Шаксу. - Саха шан Тсак.

- Нет, хулл тебя поцелуй, - Паскаль закатила глаза к небу. - Террористы мы, а это бомбы видишь? Пропускай давай - время деньги!

Гвардеец помедлил секунду, а затем отступил в сторону, поведя в нашу сторону гаусс ружьем. Йен очаровательно улыбнулась, а Шакс за моей спиной пробурчал какое-то ругательство.

Конечно же, мы подготовились.

Байты данных были вывернуты и заменены на нужные, кластеры с информацией о составе эшелона - скорректированы. Имена и лица были стерты, а им на замену пришли новые - не поменялось лишь время отправки партии пустов и место назначения.

Йен и Харон, попутно переругиваясь, сделали свою работу без сучка и задоринки, а нам с Шаксом досталась работа по-грязнее - найти и разобраться с настоящими погонщиками.

Нарранурец предлагал решить вопрос кардинально, но я не любил кровь, поэтому мы оставили двоих несчастных в квартире Харона, пребывать в нейросне до поры до времени.

К тому моменту, как они очнуться - все уже разрешиться так или иначе, поэтому смысла в лишних и ненужных жертвах не было вовсе.

- Залазим, залазим - головы не ударьте! - Паскаль раздавала команды бредущим, словно во сне хуллам, а я покорно исполнял роль. - Тсак, загоняй последних!

Шакс показал клыки и помог отстающим пустам забраться внутрь шаттла. Паскаль проверила, что все подопечные расселись по своим местам и крикнула пилоту взлетать.

Импульсные двигатели загудели, набирая мощь, и я почувствовал знакомую тягу - ощущение в каждой клетке своего тела, что я снова лечу.

Пока еще не к звездам, но уже ввысь.

Я скосил взгляд на несчастных, что мы волокли в услужение мидриан. Все как один, хуллы были одеты в простые рабочие комбинезоны, но в остальном отличались разительно.

Помимо людей тут были выходцы с Тиндебэя и с Риммора и даже с Дрогдара, смотрящие пустыми глазами ксеносы, что теперь сроднились в извращенном подобии на социум. Пустота не делал различий меж видами - прибирая к своим рукам всех без разбора.

Я взглянул на сидящую рядом диковинку с Нихилата, прекрасное создание так похожее на человека, но живущее в три, а то и в четыре раза дольше. Этот народ, да может еще и Хетты, бороздил Простор еще до возвышения империи человека, и уж точно до владычества мидриан.

- Держите слюньки, садимся! - Вывел меня из созерцания голос Йен, а потом шаттл загудел посадочными двигателями.

После небольшой тряски наступила тишина, в которой только и слышалось дыхание сидящих рядом хуллов и легкое рычание недовольного чем-то Шакса.

Йен уже стояла в проходе, сверяя что-то в наручном терминале. Объемный рюкзак, набитый полезными вещами вроде пайков и наборов выживания, был за спиной - и я удивился, как она несет такую тяжесть при своей изящной фигуре.

- Хоп-хоп! - Она похлопала в ладоши, привлекая внимание пустов. - На выход - приехали!

- Встаем! - Рыкнул и Шакс, подгоняя медленно соображающих хуллов. - В колонну и топаем!

Я послушно двинулся вперед, как впрочем и Харон. Пусты не были полными идиотами - понимали, когда к ним обращались, и понимали, когда от них что-то хотели. Только вот действовали они сугубо в рамках оставшихся у них в живых нейронных связей, поэтому они замечательно подходили для монотонной механической работы - исполняя роли живых механизмов, неприхотливых и легко заменяемых.

Двери шаттла открылись, выпуская нас на волю.

После темноты грузового отсека свет ослепил меня, а аромат душистого воздуха ударил в ноздри. Вокруг взлетной площадки зеленые, красные и фиолетовые деревья своими буйными кронами создавали ощущение королевского сада. Под ногами у меня мостилась орнаментальная плитка, искусно вымощенная знающими свое дело мастерами.

- Вау! - Прокомментировала увиденное Йен, и даже сквозь напускное равнодушие я видел, как загорелись ее глаза. После темных улиц Гиссана этот Эдем казался чем-то сказочным.

Вот только жаль, что нам предстояло его уничтожить.

- Три-три-один-шестьдесят-два? - Одетый в лощеную темно-серую форму нихилат заглянул в полетные списки. Его безукоризненное лицо завораживало, но я не строил иллюзий насчет этого народа - они одними из первых присоединились к империи мидриан в борьбе с человечеством.

- Точняк, остроухий! - Йен показала служащему большой палец, намекая на его сообразительность. - Куда их?

- У вас тут сельскохозяйственный, фабричный и инженерный кластер… - Задумчиво протянул нихилат, постукивая длинным пальцем по терминалу. - … И инженеров больше всего, настоящий подарок для Линаэль..

Тут его взгляд упал на ряды хуллов и он заметил девушку-пуста, нихилатку, что я рассматривал в челноке. Его синие глаза округлились, а рот непроизвольно открылся.

- Мать Венценосного… - Прошептал он, неверяще. - Кина? Но как?...

Я скосил взгляд на застывшую куклой девушку, но так, конечно же, осталась нема и безразлична. Шакс упер руки в столешницу, наклоняясь прямо к лицу служащего.

- Время… - клыки блеснули в свете яркого дня, а вибрация рычания усилила эффект, - ...деньги, ниха. Будь добр, не тормози. К инженерам, так?

Мужчина, кажется еще не отошедший от шока, кивнул.

- Так… - Сказал он и движением пальца по терминалу санкционировал провожатым доступ к нужной нам палубе. - Этих сдадите лично, других я перераспределю отсюда.

Он еще раз взглянул на ту, кого он назвал Кина, пока Йен отцепляла часть нашего конвоя. Потом остроухий взял сепарированных хуллов за связующую нить и повел прочь, оставляя нас предоставленными самим себе.

Йен провела по сенспанели фотонным чипом, вызывая гравилифт к нижним ярусам. Наш путь лежал к инженерному кластеру - туда, где сталкивались поля, нагнетая энергию, и где нас ждало спасение.

Или гибель.

Лифт плавно остановился перед нами, такой же прекрасный как и всё вокруг, но я подозревал, что за облицовкой, наверняка, прячется скелет из дисматерии. Несмотря на целостность их империи, внутренние конфликты воспитали в мидрианах чувство постоянного недоверия к себе подобным.

И только мрачная мертвая сталь могла защитить их власть от посягательств другого владыки атома.

«Тут все пропитано пустотьмой, Зэр…» - Буря внутри была непривычно неразговорчива, будто тоже вжилась в роль немого и покорного спутника. - «Пропитано тщеславием…»

Я бы кивнул в ответ, если бы мог.

В этом месте все так и дышало превосходством. Широкие светлые улицы, вечно цветущие сады и величественные статуи здесь были частью целого, а не напускной ширмой. Вышколенные и опрятные слуги спешили за своими хозяевами, что с видом полубожеств проплывали на своих дисках. Я мог бы поклясться, что даже слышал звук текущей воды - наверняка где-то неподалеку изливался фонтан.

Но красота эта была исполнена крови и боли миллиардов. Фальшивка, под ликом которой на тебя смотрел сам Бездонный.

Мимо проносились этажи сиханиана - портовый этаж сменился административным, административный - жилыми, а дальше небо скрылось из виду, открывая нашему взору металлическое нутро цитадели.

Почти у цели.

Я взглянул на Йен, что стояла, скрестив руки на груди. Смотрела, как мелькают этажи, думая о чем-то своем.

Возможно о том, что смерть уже рядом.

Возможно о том, что это не смерть - а надежда.

Возможно…

Лифт остановился, и переборка открылась, выпуская нас на широкую площадку.

- Топаем лапками, топаем! - Паскаль дернула колонну за связующий трос и ноги хуллов пришли в движение, как, впрочем и мои.

Мы построились вдоль невысокого забора, за которым простирался вид на ячейки фабрикаторов, цехов и производств. Добрых тридцать стандартметров вниз с того места, где мы стояли до следующего яруса под нами, а в длину помещение простиралось на километр - не меньше.

- Хэй, Гоч… - Шакс кивнул на приближающийся к ним конвой. - Похоже за нашими пустами идут.

Шестеро гвардейцев, все как один в серой боевой униформе, пытались поспеть за почти бегущей вперед девушкой.

Светлые волосы заплетенные в косу подпрыгивали в такт движений особы, а глубокие синие глаза смотрелись предвестником лихорадки на раскрасневшемся лице.

Уроженеца нихилата была одета в нечто среднее между научной мантией и комбинезоном фабрикатора, словно так и не определилась кем быть - инженером или лаборантом.

Но несмотря на растрепанный вид все еще была прекрасна, как впрочем и все представители ее народа.

А еще я понял, что эта ксенос очень уж похожа на девушку-хулла, стоящую неподалеку от меня.

- Госпожа, госпожа! - Гвардеец тщетно пытался остановить провожатую, но проще было сдержать цунами. - Постойте, госпожа Линаэль!

- Милочка, мы тут ждать не нанимались… - Попыталась возмутиться Йен, но ниха пронеслась мимо нее, бесцеремонно оттолкнув.

Ее путь лежал к пусту подле меня, и в следующий миг узкие ладони обвили безжизненное лицо девушки.

- Кинаэт! - Слова пропитанные отчаянием предназначались той, что уже не могла услышать. - Кина! Оми’лай!

Я знал последнее слово - на нихиланге это слово означало понятное всем.

Сестра…

- Линаэль-как-вас-там, - Прорычал Шакс, опережая нахмурившуюся словно туча Йен, - у нас график, бездонный тут все раздери.

Ниха обернулась к Шаксу собираясь ответить нечто наверняка колкое, и я видел как ее розовые губы кривятся в ярости.

«Зэр…» - Голос Бури внутри заглушил все остальное. - «Разве у хуллов стучит сердце от страха?»

И тут я почувствовал это - движение справа от меня. Один из пустов, мужчина рода человеческого, шагнул к Линаэль, поднимая голову.

- А? - Удивилась было Йен, но этот странный человек не дал ей закончить.

Я ощутил это каждой клеткой своего тела - энергию, что стягивалась внутри самоубийцы зарядом антиматерии, вступая в реакцию со спрятанным внутри его тела веществом.

Нити высокоэнергетических рвущихся на волю фотонов поползли по шее, лицу и рукам обреченного, но улыбка на лице безумца была искренней.

- Сдохни, сука! - Засмеялся он, глядя на застывшую Линаэль, а свет его аннигилирующей души озарил все вокруг. - Все сдохните! Да славится Зэриан Террат! И да славится империя челове…

Моя опорная нога повернулась пяткой в сторону террориста, а другая устремилась к человеку, набирая импульс.

Он не успел закончить свою славную, по его мнению, речь, потому как мой удар достиг цели - выбивая почву у него из-под ног.

Человек оторвался от платформы, кувыркнувшись через ограждение сияющей искрой, а я сделал единственное что мой мозг успел придумать.

Я прыгнул от края, увлекая за собой стоящую рядом ниху, и крикнул своим товарищам «Ложись!».

А в следующий миг шторм антиматерии разорвал свою смертную оболочку, аннигилируя реальность.

ГЛАВА 8. Есть лишь один путь.

В земные страсти вовлеченный,

я знаю, что из тьмы на свет

однажды выйдет ангел черный

и крикнет, что спасенья нет.

Но простодушный и несмелый,

прекрасный, как благая весть,

идущий следом ангел белый

прошепчет, что надежда есть.

Б. Окуджава ©

И так, мы просчитались.

Забыли что не только мы можем строить великие планы мести и ретрибуции, забыли - что есть и другие, жаждущие смерти угнетателям. Не по своей воле стали частью чужого замысла, целью которого был акт террора.

Протащили живую бомбу почти в самое сердце вражьей крепости, оказывая услугу тому, про кого даже не ведали.

Звук разрывающей перепонки тревоги и сотрясающая нутро вибрация пришли после того, как мир снова приобрел четкие края.

Я поднял голову, выискивая Йен и остальных в царившей вокруг панике. Хуллы лежали то тут то там, сваленные с ног энергетической волной взрыва, гвардейцы постанывали меж ними - и непонятно было от боли или от шока.

- Ты не хулл.

Я опустил взгляд к земле, чтобы встретиться глазами с лежащей подо мной ничком нихе. Та смотрела пристально и сосредоточено - и почти не дрожала от страха.

- Неа. - Я впервые видел представителя этого народа так близко и помимо воли засмотрелся на бронзовую кожу и острые черты лица. - Ставлю высший балл за догадливость.

Нихилатка вдруг замерла, будто вспомнив что-то, а затем уперлась руками мне в грудь. Толкнула, но куда ей было сдвинуть такого, как я.

- Пусти, тэн’тай! - Зашипела она, а потом повернула голову вбок. - Кина! Кина, где ты?

Я поднялся, протягивая ей руку, но она вскочила, проигнорировав помощь - и застыла, осматриваясь по сторонам. Я тоже огляделся, заметив Харона, что помогал подняться Йен, а вот Шакса нигде не было видно.

- Живы? - Крикнул я своим товарищам, в надежде перекричать сирены и поднявшийся откуда ни возьмись ветер. - А пушистый где?...

В этот момент один из гвардейцев поднялся на ноги и, неверно оценив обстановку, направил свой ручной игломет прямо на меня.

- Стоять, террорист! - Шлем исказил голос, но я почувствовал в нем страх. - Стоять не дви…

Шакс вынырнул из своего фотонного зазеркалья грациозным хищником. Одна рука перехватила ладонь стража с пистолетом, а другая взметнулась к горлу, сверкая когтями.

Я уже видел кровь, бьющую фонтаном из шеи несчастного - но в этот раз нарранурец сдержался. Разоружив гвардейца, он ударом ноги отправил его обратно на пол.

“Милый, у нас проблема…”

В следующий миг надобность уточнять у Бури, что именно стряслось, пропала. Где-то над нами чудовищные удары сотрясли цитадель - и я понял, что смертник был не один, а значит и бомб было несколько.

Из-под наших ног раздался протяжный металлический стон, и горизонт своенравно наклонился в сторону.

Платформа, на которой мы стояли, не выдержала скотского к себе обращения. Колонны из дисматерии под воздействием выброса энергии подломились - а вместе с ними и сама площадка устремилась вниз.

- Зэр! - Крикнула мне Йен, а в следующий момент скрылась из виду, когда пол увлек меня за собой, оставляя ее наверху.

Я начал скользить, судорожно ища спасение в выступающих элементах конструкции, и грохот захлестнул меня с ног до головы. Мимо неслись бочки, контейнеры и все, что было плохо закреплено, а еще рядом катилась Линаэль с выражением ужаса на лице.

- Руку! - Крикнул я, протягивая ладонь. Не то, чтобы я горел желанием спасать врагов человечества, но и дать умереть случайной пешке в игре мидриан было не в моем стиле.

Я не рассчитывал, что ниха воспользуется мои предложением с таким рвением. Ее пальцы вцепились в мою кисть с неожиданной силой, а глаза округлились еще больше.

“Поручень!” - Моя нервная система получила встряску от крика Бури, а глаза нашли цель.

И прежде, чем достигнуть края и ухнуть вниз в голубую неизвестность - я вцепился в металлический цилиндр покореженного ограждения. Вес моего тела и вес моей нечаянной попутчицы сложились воедино, заставляя мышцы удивленно застонать.

- Аааххх… - Вздохнула Линаэль, раскачиваясь над огромной дырой, в которой я видел далекую и очень твердую землю. Рука ее дрожала от напряжения, но держалась крепко. - Венценосный спаси нас… Нихила… Тан’тамилай…

- Насчет творца не могу ручаться… - Я судорожно рыскал глазами по окружающей нас обстановке. - …но я точно собираюсь нас вытащить из этой передряги.

- Это вы все устроили… - Будто не в себе произнесла ниха, стеклянными синими глазами смотря мимо меня. - Террористы… Убийцы…

- Поет мне потомок предателей! - Невесело рассмеялся я. - В любом случае, это не наших рук дело…

До ближайшего уровня, небольшой площадки технического этажа, было метра три не больше. Если как следует раскачать остроухую, то с большой вероятностью она благополучно приземлится в безопасном месте.

Я был почти на сто процентов уверен в том, что мне хватит сил.

- Как насчет полетать? - Спросил я невинно и задал телу амплитуду. Назад… Вперед… разгоняя необходимый для рывка импульс.

- Погоди… - Линаэль попыталась воспротивиться, но ее положение было положением пальца на руке - ей некуда было деваться.

- Иииии… Оп! - На очередном взмахе я отпустил руку, и ниха воскликнув древнее нихилатское ругательство взмыла в воздух.

«Она назвала тебя отпрыском вселенской клоаки» - уведомила меня Буря со вздохом. - «Спасай потом этих неблагодарных…»

Я не ответил, уже подсчитывая траекторию. Рука крепко сжимала металл - мое чудесное тело не высказывало ни кванта усталости, сердце стучало ровно, а сознание было чистым и спокойным.

Прыжок!

Оттолкнувшись от поручня, я устремился вперед через пропасть. Ноги мои перебирали шаги по отвесной платформе, а взгляд зафиксировался на застывшей в изумлении Линаэль.

Через секунду я приземлился около ксеноса, оправив бежевый комбинезон хулла.

- …Так вот. Это не наших рук дело, - продолжил я, как ни в чем не бывало, - а твоих.

- Что? - Ошарашенно спросила меня ниха, сжимая кулаки. - Моих? Ты бредишь, тэн’тай!

- Разве? - Я взглянул на провал под нашими ногами, где еще недавно целые цеха исправно выполняли возложенную на них работу. - Тот отчаянный малый хотел именно тебя развоплотить, остроухая… Возможно и остальные тоже..

Ответить Линаэль не успела, потому как все вокруг нас снова дрогнуло, и пробирающая до костей вибрация сотрясла ранненую, словно зверя, облачную крепость мидриан.

Горизонт снова сместился, а ветер усилился. Я схватился за поручни, наблюдая, как рушится мой гениальный план. Моя спутница, однако, не теряла времени даром и подобралась к работающей сенспанели, цепляясь за металл ограды.

- Кластер южных установок поврежден… - Бубнила она, рыская по генерируемым крепостью метаданным. - Проклятье… Нет доступа к дистанционному управлению СРЭ… Четвертый… пятый… восьмой блоки гравитационных нагнетателей выведены из строя… Крен тридцать градусов… Траектория…

Она замерла, вмиг побледнев.

- Что там? - Я подобрался к ней поближе, заглядывая через плечо. На экране, краснея предупредительными сигналами высвечивались координаты приземления сиханиана, а с учетом текущей скорости и угла - не приземления вовсе…

А падения.

- Нам надо добраться до двигателя Хорста… - Линаэль повернулась ко мне, а в глазах ее я увидел неожиданную мольбу. - Надо туда, чтобы я могла исправить…

Она взмахнула в сторону терминала, а я вдруг понял.

- Мы на город падаем, да? - Страшная мысль вонзилась в меня, заставляя шестеренки в мозгу крутиться с удвоенной скоростью. - На чертов Гиссан! Есть идеи, как это остановить?

Ниха взглянула на меня, чуть помедлив с ответом.

- Есть, тэн’тай. - Ее глаза были темны в аварийном свете грядущей катастрофы, а губы превратились в тонкую линию. - Мне надо к двигательный отсек.

“И нам!” - Согласилась с ней Буря у меня в голове.

Я прикинул варианты.

По всему выходило, что наши цели совпадали, а возможность спасти миллионы жизней добавляла мотивации помочь остроухой добраться до генераторов поля Аман-Хорста.

- Ты думаешь, сможешь выровнять эту бандуру? - Нужно было выяснить кое-что в тайне от Линаэль. - Думаешь, сакральники еще целы?

Девушка прыснула.

- Если бы сакральные короба были повреждены мы бы уже стояли пред творцом, тэн’тай!

- У меня как раз для него есть пару ласковых! - Отшутился я, обрадованный возможностью вернуться к первоначальному плану. - Но я могу и потерпеть!

Ниха тяжело вздохнула и открыла нам дверь в следующее помещение - длинный коридор, по стенам которого змеями бежали коммуникационные и инженерные шлейфы.

- Дамы вперед! - Галантно взмахнул я рукой, а Линаэль лишь презрительно вскинула голову и шагнула за порог.

Я вошел следом, почувствовав, как бьющий в спину ветер утих, оставляя нас наедине с тревожным воем сирен.

- Времени у нас мало, - ниха повысила голос, постукивая рукой по наручному терминалу, - десять стандартминут до красной отметки не более. Не отставай, человек.

И она побежала вперед, наплевав на наклон пола и трясущееся нутро. Пожав плечами, я устремился следом, держась в паре шагов позади.

- Ты не сказала, чем таким ты насолила тому несчастному, кем бы он ни был! - Крикнул я в светлый затылок нихи. - Так расстроить человека, чтобы он на атомы себя развоплотил, это талант иметь надо.

Линаэль не обернулась, но я представил, как ее синие глаза горят на раскрасневшемся от бега лице.

- Марионетка фальшивого царька, - донесся до меня ее ответ, - этого Зэриана Террата возомнившего себя борцом за справедливость и свободу…

- Террата? - Мне даже не пришлось скрывать удивление. - Откуда на Юрргаре отпрыск императорского рода?

- Императорского? Да он просто крыса, питающаяся объедками и кусающая зазевавшихся прохожих.

Я не стал напоминать, что укус получился очень болезненным, как не крути.

- Трус и террорист, - распалившись, остроухая сыпала эпитетами, а я внимал, - убийца неповинных, бездонный забери его душу.

«Зэр, она же не про тебя, да?» - Cпросила Буря, задумчиво. - «Ты ведь семь лет провел на Каморане…»

Я мысленно согласился, пытаясь переварить услышанное. Получалось, некто воспользовался моим исчезновением, присвоив мой титул и имя.

Стал фальшивкой, но вот зачем?

- По всему выходит, что он не самый приятный человек… - Вздохнул я, обреченно. - Но может, если бы ты узнала его лично…

В этот момент Линаэль бросилась к появившейся слева двери и ввела код доступа, благо в каждый терминал был вшит автономный протокол на случай, вроде этого.

- Сюда! - Недолго думая, остроухая вбежала под своды нового помещения, а я, словно болванчик, последовал за ней.

Меня беспокоила судьба моих товарищей по революционной ячейке - но я верил в острый ум Йен, способности Харона и упорство Шакса. Если, конечно, все мы не проиграем гонку со временем.

Здесь было людно, если считать хуллов разумными существами. Они послушно выполняли свою работу, невзирая на рушащийся вокруг них мир, а те, кто не мог выполнять свои функции застыли, словно в анабиозе.

Охраны видно не было, но и не удивительно - скорее всего бравые полицаи уже выстроились в очереди на спасательные шлюпки.

На те, конечно, что останутся после отбытия их хозяев, мидриан.

- Творец всемогущий… - Ахнула Линаэль, устремив свой взгляд вдаль. - Надо их остановить…

Я взглянул туда - где один из хуллов, водитель импульсного грузового манипулятора, остервенело пытался уместить большой контейнер в покосившуюся ячейку.

Никто не сказал ему «стоп», не отключил его машину, а значит нейронные связи не видели преград для исполнения рутинной задачи.

Кровавый след растекался под контейнером, а все что осталось от попавших между железом и стеной пустов отвратительной кашей из костей и органов стелило путь в направлении крена сиханиана.

- Тут ничем уже не помочь.. - Сказал я, беря застывшую ниху за руку. Та посмотрела на меня отсутствующим взглядом, все еще видя пред собой ужасное зрелище. - А вот город мы спасти еще можем.

Линаэль тряхнула головой, и светлые локоны подпрыгнули на ее плечах. Взяла себя в руки, вздохнула глубоко и шумно.

- Идем. - Она ринулась вперед, вырывая свою ладонь из моей. - Мы уже близко!

«Она права, Зэр!» - Буря гудела внутри меня, передавая возбуждение. - «Ты тоже чувствуешь, так ведь?»

Да… подумал я …чувствую.

Клетки моего тела вибрировали, а камень в центре груди горел огнем. Странное притяжение, словно по давно потерянной любимой, проникло в каждую частицу меня - неся вперед.

Я будто изголодавшийся волк - чуял запах добычи. Будто умирающий в пустыне от жажды - слышал плеск воды.

Тут, совсем рядом, была сила.

Моя сила…

Я не понял чья была последняя мысль - моя или Бури, потому как реальность вступила в свои права весьма остросюжетным способом.

Как только мы ворвались в зал двигательных установок, я понял, что легко не будет.

Тут охрана была - и охраняли они не абы кого, а застывших на гравидисках троицу.

Стволы гаусс винтовок повернулись в нашу с остроухой сторону, а черные глаза мидриан уставились на нас в немом вопросе.

- Владыка…- Линаэль приклонила колено, обращаясь к тому чешуйчатому, что парил посередине.

Что касается меня - я сделал лучшее, что мог в данной ситуации. А именно, притворился полным и бесповоротным хуллом, застыв, как истукан, с выражением подлинного безразличия на лице.

- Профессор Амил’лаэт. - Ксенос удостоил ее лишь мимолетным взглядом, а на меня и не взглянул вовсе. Он вернулся к созерцанию установки АХ-синтеза перед собой, задумчиво поглаживая свисающие, словно усы, щупальца. - Сиханиан падает, хотя дары Мидры полны пустотьмы.

- Да, Владыка, и падает он на Гиссан… - Линаэль подняла голову, вызывая на своем терминале данные. - Повреждены четвертый, пятый…

Чешуйчатый не дал ей закончить, подняв когтистую руку.

- Разве твой кайнамон спросил дать отчет? - Черные глаза вновь смотрели на ниху, теперь более раздраженно, чем прежде. - Нужны решения, а не пустота.

- Решение есть… - Тихо сказала Линаэль, и я словно почувствовал, как быстрее забилось ее сердце. - Но времени мало. Мне нужно к терминалу. И моему хуллу.

Мидрианин жестом приказал охране опустить оружие, а затем плавно сдвинулся в сторону, освобождая для остроухой место. Его собратья, такие же уродливые, как и он, тихо переговаривались на своем поганом языке, так что было не расслышать.

Прежде чем пойти вперед, Линаэль наклонилась ко мне, прошептав “помоги… ты поймешь…”, а затем уже громко чеканя слова, указала мне на установку синтеза.

- Будешь переключать магнитные затворы, когда я дам сигнал! - Любому квалифицированному хуллу и не требовалось больше инструкций, поэтому я словно тень последовал за профессором. - По моей команде, не раньше, понял?

Я, конечно же, понял.

Остроухая что-то задумала, но пока что я не мог точно сказать - что именно. Буря внутри тоже молчала, но кристалл под тканью комбинезона был все так же горяч.

Линаэль начала технологическую ворожбу у терминала, а я подошел почти вплотную к громадной сфере камеры синтеза, внутри которой происходили ядерные реакции материи нашего мира и кристаллизованной пустотьмы.

Я положил руку на панель ручного управления магнитными затворами и почувствовал, как нити разума Бури проникают сквозь меня в световые контуры местной системы. Поток сознания этой странной сущности, словно волна, несся вперед, собирая информацию и расширяя свое влияние на электронную инфраструктуру крепости.

“Остроухая бестия!” - Внезапно вздохнула Буря, заставляя меня задрожать. - “Так вот, что она задумала!”

Отыгрывая роль пуста, я не мог спросить что, а Буря не успела дать мне пояснения. Дверь в отсек вновь открылась, пропуская тройку вооруженных охранников в полном обмундировании. Шлемы скрывали лица, но по двухметровой фигуре одного из них, и миниатюрной другого - я понял, что с вероятностью девяносто процентов, мои товарищи нашли путь к цели.

И ко мне.

- Переключай! С четвертого на десятый. - Воскликнула Линаэль, а я машинально исполнил приказ, будто заправский хулл.

В тот же миг все вокруг нас сотряслось, а горизонт пришел в движение. Установка засверкала выделяемыми реакцией фотонами, а все находящиеся в помещении, за исключением парящих на гравидисках мидриан, покатились по полу, отброшенные импульсом от смены курса.

Я тоже остался на ногах, цепляясь за терминал управления, как впрочем и Линаэль.

А еще, вместо того, чтобы замедлить наше бесславное падение, мы стали двигаться еще быстрее.

Только теперь вертикально вниз.

- Лишь так мы можем спасти… - Молвила ниха, глядя прямо на меня. - Миллионы жизней, за тысячи.

И я понял.

Остроухая и не собиралась сажать крепость - с такими повреждениями это было, наверняка, невозможно. Ее план был в том, чтобы уронить сиханиан раньше, спасая город от полного уничтожения.

И хороня нас в этом гробу из дисматерии.

Хороша, обманщица, ничего не скажешь - но надо отдать ей должное, храбрости этой девушке было не занимать.

И сострадания.

- АМИЛ’ЛАЭТ… - Слова пришли в этот мир, сотрясая атомы вокруг, и я взглянул на мидрианскую тройку, что почувствовала неладное. - ПРЕДАТЕ…

И прежде, чем песня вырвалась бы из уст кайнамона, прежде, чем остроухая разлетелась бы на атомы, а меня бы расстреляли пришедшие в себя союзники мидриан - прежде всего этого мои товарищи открыли огонь.

Снаряды гаусс винтовки пронзили гравидиски чещуйчатых, заставляя последних рухнуть на пол. Не долго думая, я ринулся вперед, сокращая дистанцию до ошеломленных мидриан, в надежде, что шальной снаряд не пробьет мое новое и красивое тело.

“Минута до столкновения, Зэр!” - Шепот Бури проник в мое сознание, растягивая время, ускоряя меня. - “Что-то… что-то приближается, милый…”

И тогда я ощутил это - дрожь в окружавшем меня мире, словно сейсмические волны раскачивали сами кванты реальности. Воздух застыл, как застыли и все элементарные частицы - будто нечто вырвало само время из световой прямой, оставляя только здесь и сейчас.

Я видел бледную Линаэль, что сжимала панель управления, как символ своего жертвоприношения. Видел спешащую ко мне Йен, что стреляла на бегу в кричащих что-то противников. Видел Харона и Шакса, застывших в рывке, против превосходящих сил.

Видел все это, но чувствовал только одно.

Дрожь.

Мир оттаял, и я достиг первого мидрианина завершая сокрушительный взмах ногой. Ботинок заехал по чешуйчатому подбородку, глаза ксеноса закатились, а сам он отлетел на добрых несколько метров - оставшись лежать ничком.

Второй из троицы уже поднимал дезинтегратор, беря меня в прицел, но тут будто из ниоткуда на него набросился Шакс, терзая мидрианина когтями. Харон уложил еще одного гвардейца, крича что-то победное.

И тут запел кайнамон, пронзая вибраникой всё сущее.

Ферромагнитные снаряды, выпущенные из гаусс винтовок, обратились в пыль, а вместе с ними и само оружие в руках моих товарищей. Взметнувшаяся для смертельного удара рука Шакса взорвалась вырвавшимеся наружу отростками костей, и нарранурец издал ужасающий рев.

Гаусс снаряд угодил бегущей ко мне Йен в живот, пробивая броню и отбрасывая ее назад. А Харон спрятался за укрытием, атакованный десятком выстрелов сразу.

“Что-то приближается…” - Со страхом прошептала Буря, а потом я увидел.

Пространство у входа в помещение внезапно стало пустотой - будто точка слепоты, ни тьмы, ни света, ничего. Трещина разверзлась, заставляя мир стонать, и из этого пролома в зал шагнула фигура.

О, Венценосный… подумал я, глядя на знакомые очертания.

Энрамор Второй застыл древним божеством, окруженный фиолетовыми отростками странной энергии, а потом его закрытое маской лицо повернулось в мою сторону.

- Прикажешь бегать за тобой, Зэр? - Проскрежетало с усмешкой существо. - Искать точки, где гибнут миллионы, чтобы настигнуть тебя?

Я ничего не ответил, сдвигаясь к лежащей ничком Йен и разглядывая истекающего кровью Шакса. Начал привыкать к абсурдности наших встреч, да и ситуация не требовала от меня быть разговорчивым.

- ИМЕНЕМ МИДРЫ… - Кайнамон простер руки в сторону новой угрозы, и вибраника покачнула атомы вокруг. - ПРИГО…

Энрамор лениво, будто от мухи избавился, взмахнул рукой и пропел слово.

В следующий миг голова мидрианина сжалась до размера горошины, выдавливая кровь и серое вещество наружу. Просто за одну секунду одно из самых могущественных существ в ойкумене перестало существовать, свалившись обезображенным трупом на пол.

Энрамор повернулся в сторону направивших на него оружие гвардейцев, и вибрация всколыхнула пол, потолок, оружие в руках и броню охранников. По его слову молекулярные связи их тел разъединились, превращая каждую их частицу в одинокую искру.

Умерщвляя их в один миг.

Я не думал долго. Подхватил застонавшую Йен на руки, и помчался к сакральным коробам. Крикнул Харону, чтобы он помог Шаксу, вид у которого был прямо скажем - не очень.

“До столкновения - десять секунд” - Прошептала Буря, и я понял, что мы не успеваем.

Видимо, мое отчаяние передалось Буре, потому как кристалл на моей груди вспыхнул огнем, а системы сиханиана вдруг засигнализировали о смене курса.

“Выиграла нам еще десять секунд, милый”

Я остановился около Линаэль, что будто парализованная смотрела на Энрамора, не смея отвести взгляд. Йен на моих руках сжалась комком, и я чувствовал кровь, бегущую с ее тела на мою грудь.

И боль ее чувствовал, словно свою.

Харон доволок держащегося за покореженную руку Шакса и мрачно взглянул на Энрамора, будто хотел убить его взглядом. Или набиться ему в союзники - бездонный разбери этого парня.

- ЕСТЬ ЛИШЬ ОДИН ПУТЬ, ЗЭР! - Слова вырвались из существа, устремляясь ко мне. Достигли меня, ударились в меня и скатились вниз, не в силах пробить броню из моей воли, а может чего-то еще. - СКОЛЬКИМ ЕЩЕ СУЖДЕНО УМЕРЕТЬ ПО ПРИХОТИ МЕРТВОЙ ПРИНЦЕССЫ?

Этого я не знал.

Да и не хотел знать, а жаждал лишь спасти тех, кто был рядом со мной, тех - с кем меня свела судьба. Жаждал стать тем, кем мне и было суждено стать - и в этот план не входили разговоры с богами. Или демонами.

Разговоры с хрен пойми кем.

Поэтому я аккуратно положил Йен на пол и протянул руку к терминалу, переключая магнитные засовы в положение “Открыто”. Под легкий щелчок крышка сдерживающего сакрально резервуара открылась, игнорируя защитные протоколы, которые Буря взломала.

Наши силы с Энрамором схлестывались, разрывая материю вокруг нас фиолетовым штормом, и я услышал, как внутри меня Буря запела прекраснейшую из песен.

И под эти слова, под симфонию самой вселенной, я протянул ладонь к фотонной сетке, что отделяла меня от всех запасов пустотьмы сиханиана.

В голове у меня горели координаты, в груди полыхал кристалл, а вокруг плавился мир.

- Счастливо оставаться, - прошептал я застывшему Энрамору, и прорвал фотонную завесу, не молясь никому, не ожидая ничего, не надеясь.

И как только пальцы мои сжали аниму, Буря внутри томно вздохнула, а я закричал от нагрянувшей мощи, что вывернула меня наизнанку.

Превращая меня во врата.

ГЛАВА 9. Семена бога.

Плащом, что соткан весь из звездной пыли,

Меня укроет космоса простор.

Там, где тропинки для богов когда-то были,

Крадусь в тенях я, словно вор.

Излишне совесть вспоминать - ее убил я,

Мораль разбил на тысячи частей.

Бреду бреду вперед, сгибаясь от бессилья,

Я странник без страны,

И вестник без вестей.

По молекуле…

По частице…

По крупинкам - я собирался вновь.

Тянул себя из квантов, из каждой сингулярности, из сияющих квазаров и темноты самого Простора.

Складывался по кирпичикам, будто дитя в утробе матери, вокруг одного единственного что было реально.

Я видел их - четверых, сплотившихся под незримым для них полем.

Четверых, чьи души сверкали так ярко, что могли бы ослепить, будь у меня глаза. Четыре искры посреди сжимающейся вокруг тьмы, мой единственный маяк, чтобы не налететь на рифы неведомого мне океана.

Четверо, застывшие лишь мыслеобразами, плоскими картинками на сетчатке мироздания.

Жизни, что я должен был спасти.

Прочь!!!! - закричал я тому, кто хищными глазами смотрел на мои искры, подкрадывался из тьмы, звеня цепями.

Они мои!!! - вибрации сотрясли «там» и «тут», заставляя завесу колыхаться, и мой голос располосованный на струны летел во мрак.

А потом оттуда пришел ответный удар - да такой силы, что я на миг перестал существовать. Почти угас, но, как водится, почти - не считается.

С ревом, пришедшим из глубины, предо мной фиолетовыми всполохами вырос щит. Сияющий неописуемым светом барьер, лучился надеждой, и я воспрял духом.

Я видел ее - точку выхода, нашу будущую дверь из этого измерения, неподвластного никому из живущих. Мысль взорвалась в моей голове пением Вселенной, преобразовывая эту бусинку в разлом.

Пора!

В следующий миг, я разорвал поле, выкидывая нас обратно в евклидово пространство, и надеясь лишь на одно.

Надеясь, что сделал все правильно.

***

Сознание возвращалось по крупицам, добавляя к темноте вокруг звуки. То были мелодичные трели неизвестных мне существ, шелест невидимой листвы и треск, который издают горящие в камине дрова.

За слухом вернулось чувство осязания, потом обоняния, а когда я соизволил открыть глаза - и зрение.

- Оу…

Я глядел в бесконечную даль темного неба, разглядывал неизвестные созвездия - невиданный мной ранее атлас. Яркие точки и разлитые в вышине туманности завораживали, и мой взгляд блуждал по бесчисленным искрам, до которых были миллионы световых лет.

- Проснулся, соня? - Голос Харона выдернул меня из созерцательной задумчивости. - Тебя даже вчерашний шторм не разбудил.

Я повернул голову в сторону, встретившись глазами с парнем. Он сидел на импровизированном стуле из золотого, словно трон, пня, а в его руке был небрежно зажат плазмат. Меж нами горел вполне обычный костер, заставляя тени на лице Харона таинственно плясать.

- Вчерашний? - Спросил я в недоумении. А потом голова прояснилась, и дрожь прошла по телу. Я вспомнил кровь, что текла из ран моих друзей. - Йен! Шакс!

Вскочив, я чуть не упал обратно, ощутив слабость в ногах. Схватился руками за колени, внезапно осознав, что одет я уже не в комбинезон хулла, а в нечто из архаичной кожи и суконной ткани.

- Ага, - Вздохнул Харон, увидев мое замешательство, - не знаю, отчего, но рухнул ты к нашим ногам в чем мать родила, так что даже ниха покраснела.

Я вновь взглянул по сторонам, выискивая остроухую, но здесь были только мы вдвоем. Чуть дальше, под сенью золотых причудливых деревьев, приветливым и уютным светом горели окна какой-то лачуги, что была очень похожа на посадочный модуль несвойственного современному космостроению вида.

- Где мы? - Взглянув на парня, я вопросительно вскинул брови. - Что происходит, Харон?

Прислушавшись к своим мыслям, я пытался услышать Бурю, но непривычная тишина внутри вызывала чувство тревоги. Удивительно, но мне вновь хотелось услышать голос моей необычной спутницы - узнать, что она все еще здесь.

- Прежде, чем ты совершишь какую-то очередную глупость, - Харон встал, поведя плазматом в сторону хибары, - знай, если бы не ОН, девчонка и пушистый были бы мертвее мертвого. Возможно, еще будут, если наш новый приятель бросит их на произвол судьбы.

- Эй… - Обиделся я создавшейся вокруг меня репутации. - Глупости глупостями, а вот мы где!

Я провел рукой по волосам, еще раз оглянувшись на окружающий меня золотой лес и причудливые сверкающие в ночи растения.

- Кстати, а где мы?

Голос за моей спиной был усталым и пустым, эхом себя прежнего.

- Разве не ясно, тэн’тай? - Произнесла Линаэль, появляясь из окружающего нас сверкающего мрака. - Разве ты не видишь, какого цвета листва у этих лесов? Не слышишь, о чем поют птицы, и шепчут звери?

Я взглянул на ниху, что безучастливо смотрела на меня. Напоминала сейчас хулла, гораздо больше, чем ее сестра, которую мы оставили на обреченном облачном замке.

- Предположим, догадки есть… - Сказал я осторожно, вглядываясь в светящиеся сердцевины растений, вспыхивающих то тут то там пучками рассеянных фотонов. - Но не можем же мы действительно быть на родине Шакса?..

Харон почесал плазматом затылок, предварительно убрав палец с курка.

- Почему бы и нет? Это могла оказаться любая планета в любой из систем - пальчики то у наших с тобой предков были длинные..

- Но Нарранур? - Я вздохнул, качая головой. - Начнешь тут верить в судьбу и всяческие неслучайности.

- Мы пронеслись сквозь, мать ее, изнанку реальности, преодолев, мать их, миллионы световых лет. - Харон криво улыбнулся. - Давай-ка пока считать все происходящее данностью. Жить так будет проще.

Кстати, про жизнь…

- Они там? - Я кивнул на хижину, и сердце мое екнуло. - Йен? Шакс?

- Там. - Вздохнул Харон, вполне искренне. - Досталось им, пока они шкуру твою спасали.

Я вспомнил, как брызнула в стороны плоть нарранурца, как Паскаль зажала сквозную рану, оставленную снарядом гаусс винтовки.

- Не им первым, - грустно сказал я давно сжирающую меня изнутри истину, - и боюсь, пока дышу - не им последним.

Не медля более, я направился к лачуге, борясь с желанием убежать подальше. Думал, что привык к боли других, но то была ложь.

Я все так же страшился увидеть страдания близких мне людей, а еще горше - осознавать, что я тому виной.

Но больше всего я боялся, что несмотря на все это - внутри меня стремление к заветной цели взяло в заложники мою совесть, убедив ее в оправданности принесенных кем-то иным жертв.

Умиротворенность этого места давила мне на нервы, пока я шагал по тропе. Этакая тихая гавань, после шторма, что выбросил нас на берег, сломав все реи и вырвав паруса.

Запахи леса пьянили, кружили голову и наполняли грудь неуместной легкостью. После индустриального Гиссана и проросшего семенами отчаяния Каморана, этот мир окунал меня в воспоминания о моей родине - Заандаре.

Там тоже вокруг была первозданная природа, не опороченная шрамами заводов, дорог и мегаполисов.

Рай, потерянный мной по собственному желанию.

Я поднялся по стертым от времени ступеням к двери, что отъехала в сторону, стоило мне поднести к ней руку. Шагнув внутрь, я огляделся.

Этот модуль был явно старше, чем виденные мной ранее - это прослеживалось в форме очертаний и внутреннем убранстве. Линии стен были аскетичными и гладкими, а некогда белая обивка пожелтела от прошедших с момента посадки лет.

Люмины не горели, зато горели фотонные лампы - освещая центр помещения и скрывая углы.

- Паскаль… - Слова с трудом нашли выход, когда я увидел лежащую в ореоле света девушку. Ее лицо было бледно, будто бог забрал все краски, а лоб покрывала испарина. Глаза Йен были закрыты в тревожном забытье. - Эй…

Я осторожно приблизился и убрал прилипшую к щеке прядь черных волос. Девушка была одета в синтетическую робу, похожую на ту - что выдают в госпитале перед операцией.

На животе ткань чуть расходилась, открывая моему взору наложенную кем-то повязку, а моему обонянию - резкий запах неизвестного мне лекарства.

- Снаряд прошел насквозь, фьиш, задел ей позвонки, - сухой голос Шакса заставил меня вздрогнуть и обернуться к скрытой тенями фигуре, - но девчонка оказалась не так проста. Запустила в себя сплавы, укрепила где нужно слабые места..

Нарранурец поднялся со своего места и вышел на свет. Посмотрел на Паскаль и одобрительно оскалился.

- Будет жить, Террат, но пока еще слишком слаба.

Мой взгляд упал на правую руку Шакса - ту, что кайнамон заставил измениться под натиском вибраники - и я тяжело вздохнул.

Бинты венчали обрубок, жалкую культю, но даже так лев не растерял своего королевского достоинства. Стоял и спокойно разглядывал меня, чье лицо исказило проснувшееся сочувствие.

- Твоя рука…

- Сопереживание оставь себе, фьиш. - Покачал головой Шакс. - Ксашаан стелит листвой судеб наш путь, а рука небольшая плата за возможность сражаться дальше.

Потом он кивнул в сторону еще одной двери, что вела вглубь модуля.

- Тем более, чешуйчатый спас сосуды и нервные окончания. Найду дрогдарца, что выкует мне биоимплант, и буду как новенький.

Мне показалось, что я ослышался.

- Кто спас?

Доселе закрытая дверь отворилась, и на пороге появилась скрюченная высокая фигура, облаченная в помесь этнических одежд и новотехнологичного костюма. Я уставился на лицо незнакомца, а он спокойно рассматривал меня своими черными глазами.

Свет играл на чешуе его лица, а сенсорные отростки чуть подрагивали. Мидрианин был безоружен, насколько мне хватило времени и света рассмотреть детали, а на его руках я заметил медицинские перчатки, держащие эмалированный тазик.

- Думаю, спасли вы себя сами, - сказал он на всеобщем языке, чуть коверкая слова, - а вот я лишь не дал вам погибнуть.

- Какого…? - Я обернулся в поисках хоть какого-то оружия, но был готов свернуть шею ксеносу и голыми руками, будь на то причина.

Потомок Мидры медленно приблизился, выставив таз, словно защиту перед собой. Не выказывал агрессии, но я был не склонен доверять тварям, от рук которых погибли миллионы живых существ по всему Простору.

- Позволите? - Ксенос кивком драконоподобной головы указал на Йен. - Время сменить повязку.

Я позволять не собирался, но Шакс встал рядом со мной, неожиданно положив свою целую руку мне на плечо.

- Девчонке нужен уход. - Вкрадчиво сказал нарранурец. - И желай он нашей смерти, то оставил бы нас умирать от ран, шторма и клинков хищников. Но вот мы тут. Живые.

Мои руки сжались в кулаки, а по мышцам пробежал ток - тело было готово к бою, но я заставил себя успокоиться.

Глубоко вздохнул и сделал несколько шагов в сторону, освобождая для странного мидрианина место подле Паскаль.

- Что с медикаментами? - Спросил я Шакса, внимательно следя за каждым движением чешуйчатого. - Йен запаслась на случай вроде этого. Рюкзак…

- Прострелен. - Рыкнул нарранурец. - Везучий засранец попал и в девчонку и в поклажу, да сожрет его Ксашаан…

Я не стал напоминать, что тело несчастного наверняка аннигилировало в термоядерной реакции при падении крепости на землю. Делу это не помогло бы нисколечко.

- Ни наномедов, ни даже обычного антисептика? - Я глядел, как мидрианин поднял повязку на животе Йен, промывая сшитые края раны водой из принесенной с собой емкости. - Могли бы и разделить поклажу между собой...

На мое обвинение Шакс решил не обращать особого внимания, и вместо этого вернулся к уютному с виду креслу. Сел в него, сверкая своими желтыми глазами из теней.

- Слышишь, чешуйчатый… - Переключил я свое внимание на новую жертву. - Добреньким решил заделаться? Спасателем нуждающихся? Ты кто вообще такой, бездонный тебя дери?

Мидрианин даже не поднял на меня взгляд. Деликатно нанес очередной сгусток мази на тряпицу и приложил к ране Паскаль, которая никак, впрочем, на это не отреагировала.

- Так уж вышло, - сказал ксенос, осматривая результат трудов своих, - что я тот, кто укажет тебе путь. Путь к проекту Занна, ведь он вверил мне когда-то ключ.

Драконоподобный наконец взглянул на меня, заставляя тонуть в бездне его черных глаз. Ксенос выпрямился в полный рост, почти достав до потолка, и я сделал над собой усилие, чтобы не шагнуть назад.

- Ключ к победе над моим народом, господин Террат. - Промолвил мидрианин едва слышно.

***

Я вытянул ноги, подставляя их теплу от странного светящегося шара, что заменял собой очаг. Прутики фотонов, словно живые, кружились вокруг пульсирующей сердцевины, распространяя свет и жар - и вместе с тем, не грозили поджечь всё вокруг.

Харон, Линаэль и Шакс были тут же - расселись полукругом, подставляя лица свету. Мидрианин тоже был здесь - прямо напротив меня, смотрел в стену с таким видом, будто собирался рассказать нам откровение Творца, не меньше.

- Значит Террат… - Остроухая и не думала скрывать презрение и гнев на своем лице. Зеленые глаза сверкали, щеки раскраснелись. - Вот ты какой… Убийца невинных и террорист.

- Похоже, нас больше чем один, - поднял я руки в жесте капитуляции, - иначе, как мне объяснить тот факт, что единственная организованная мной ячейка сопротивления сидит перед тобой, а сам я ни в коем разе не мог быть замешан в подрыве власти на Юрргаре или где-либо еще. Видимо, пять лет во тьме Каморана дали фору какому-то фокуснику натянуть личину Зэриана на свое, как пить дать, уродливое лицо и присвоить мое имя.

- Я должна тебе на слово поверить? - Вспыхнула ниха, а Харрон отодвинул лежащий рядом плазмат на безопасное расстояние. - Люди - известнейшие лжецы Простора, а ты, похоже, худший из них!

- Я могу ручаться, что он настоящий Террат… - Сказал Харрон задумчиво.

- Спасибо! - Благодарно кивнул я ему.

- Но не могу ручаться, что он не террорист… - Добавил этот придурок.

- Опять двадцать пять! - Простонал я. - Шакс, скажи им!

Шакс хмуро поднял на меня взгляд, а я жестом поощрил его к защите моей персоны.

- Про терроризм не скажу… - Нарранурец обнажил клыки. - Но вот то, что он вор - без сомнения.

Я хотел было возразить, но голос мидрианина привлек всеобщее внимание. Наполненный тенью силы звук проник в нас, заставляя слушать.

- Приятно слышать так много голосов разом, будто никогда и не оставался один… - Чешуйчатый говорил негромко, будто даже несмело. - Ведь прошло уже так много времени с той поры, как мы приземлились здесь, влекомые тайнами этого мира. Две тысячи лет, как он оставил меня здесь - словно маяк. Будто вещь, безвольную игрушку в его руках. Два тысячелетия, вы можете себе представить?

Мидрианин поднял голову, теперь уставившись в потолок, будто мог видеть сквозь него.

- Мои глаза смотрели ввысь, искали ответы, ждали что он вернется. Или вернется тот, кто продолжит его дело - мне было все равно. Я был воодушевлен его стремлением к науке, к его желанию найти и выровнять баланс всего живого в Просторе. Построить мир, где не будет войн, рабства, угнетения, страха и корысти, вот чего я тогда жаждал.

И ждал.

- Дай угадаю, - хмыкнул Харрон, разбив магию повествования мидрианина, - этот твой друг так и не явился?

Чешуйчатый посмотрел на каждого из нас, а потом улыбнулся, печально качая головой.

- Верно. Йофур ушел, забрав с собой самое дорогое, что я смел ему предложить, взамен поручив мне единственную миссию.

- Хранить ключ? - Спросила Линаэль, подаваясь вперед. - Какого рода ключ? Ключ от чего?

- Твои товарищи знают, дитя Нихиллата. - Мидрианин свел чешуйчатые ладони вместе. - Они идут по следу технологии, что Йофур спрятал где-то во тьме между звезд.

- Технологии? - Нахмурилась ниха и поглядела на меня. - Технологии для чего?

- Это оружие, остроухая. - Сказал я, не видя смысла юлить. - Контроль над клетками без ядер, этакая вибраника - только искаженная в угоду великой миссии…

- Уничтожить археев? - Девушка округлила и без того большие глаза. - Тэн’тай, я ошибалась… Ты не просто террорист, ты еще и умственно отсталый террорист…

- Это шанс, - пожал я плечами, - играть с Мидрой на равных.

- Для тебя это игра, Террат?

- Да. Только не на жизнь, а на смерть.

Ниха прыснула, но я не обиделся. Давно уже разучился считаться с чаяниями других на мой счет, предпочитая грызть себя самому. Медленно изнутри, так чтобы успеть достичь задуманного, прежде чем сожру себя целиком.

- И к чему этот ключ? - Спросил я чешуйчатого, что наблюдал за нами в молчании. - К тайной лаборатории? Военной базе? Святилищу Венценосного, наконец?

Я шутил, но мидрианин очень торжественно кивнул в ответ на мои предположения.

- Ко всему сразу, милорд Террат. Ко всему сразу.

Он встал и проследовал к многочисленным шкафчикам и ячейкам у дальней стены помещения. Открыл, покопался и выудил на свет золотой, украшенный барельефами цилиндр.

С одной стороны предмет был прозрачен, а под стеклом я увидел разъемы для чего-то, чего сейчас внутри безусловно не было.

Неожиданно, Шакс сорвался с места и устремился к мидрианину. Его глаза стали блюдцами, лицо исказило изумление, и даже короткая шерсть, казалось, встала дыбом.

Он остановился в шаге от чешуйчатого и уставился на предмет, зажатый у того в руке.

- Во имя света Ксашаана… - Проговорил он шепотом. - Откуда у тебя Сиф’иал?...

Я снова взглянул на цилиндр, пытаясь выудить в закромах памяти значение этого слова. Смутные образы древненарранурских мифов и отрывки легенд всплывали в сознании нечетким шепотом - да так, что было не зацепиться.

“Семена бога…”

Я покачнулся от нахлынувшей волны знакомой силы, пока еще нечеткой и такой далекой, но уже узнаваемой. Камень в груди потеплел, согревая меня будто родным чувством.

- Буря? - Прошептал я едва слышно, однако не дождался ответа.

- Йофур преследовал свои цели, - продолжил мидрианин, вращая предмет на свету, - не до конца понятные мне и сейчас. Он вручил мне «это», дабы наследник его дела смог пройти начатый Занном путь до конца.

- Святотатство… - Вздохнул Шакс. - Реликвия Ксашаана в руках чужака…

Линаэль откашлялась, привлекая внимание.

- Не все знают историю Нарранура, шин’тай… - Осуждающе обратилась она ко льву. - Что такое - этот сиф’иал, и для чего он?

Чешуйчатый протянул Шаксу цилиндр на открытых ладонях, будто предлагая его в дар. Нарранурец очень несмело поднял руку, осторожно, словно заряженную антиматерией бомбу, обхватил реликвию и притянул к себе.

Секунду-другую молча разглядывал предмет, но потом все же заговорил.

- На заре времен, когда звезды были юны, а планеты только лепились богами из космической глины, Ксашаан нашел этот мир. Сгусток первозданной тьмы и света, так похожий и на нашего Творца.

Согнув пальцы причудливым образом, Шакс провел когтями по своей груди в неком религиозном жесте. Потом взглянул на Линаэль и продолжил.

- Но наш мир умирал, ниха. Умирал, даже не успев родиться, раздираемый вихрем противоборствующих великих сил. И потому Ксашаан дал ему часть своего естества, чтобы бороться. Он заронил три семени в недра, и полил их своей кровью.

Я взглянул на три емкости, сепарированные в цилиндре пластинами черного металла, слушая дальше.

- Семя силы - из которого вознеслось Древо Кса, чей ствол стал тьмой, а листья и плоды светом. Семя разума - для народа Ша, вечных слуг его, неустанных стражей гармонии. И семя духа Хан - для нас, смертных детей его, чтобы наполнить пустоту душой…

- Сила, разум и дух… - Загиная пальцы, подытожил Харон. - Красивая сказка о сотворении мира, но что нам с того?

Шакс, однако, даже не взглянул на него. Устремил взор вдаль, будто смотрел сквозь стену модуля, а возможно наоборот, заглядывал вглубь себя.

- Семена Ксашаана - не сказка, фьиш. - Сказал он, наконец. - Два тысячелетия назад я был избран, чтобы спуститься к мировому древу и вкусить его плод. Я был там и вернулся живым, неся в себе его дар.

- А эта штука? - Я мысленно отметил факт про тысячи лет, но решил вернуться к нему позже. - Какой-то экстрактор?

Лев бросил взгляд на безучастного, словно камень, мидрианина.

- Верно, Террат. Это сиф’иал для всякого отважного, кто решиться наполнить его в недрах Нарранура. Наполнить естеством самого Ксашаана…

- Силой, разумом и духом. - Вновь подытожил Харон с некой долей иронии. - Будто сюжет сказки, не иначе.

- Именно. - Согласно кивнул лев, не вняв тону парня.

Я посмотрел на Линаэль, чей лоб морщился от мысленного процесса, а потом на мидрианина, что взглянул на меня в ответ.

- Только не говорите, - сказал я устало, - что ключ - это и есть наполненный цилиндр?

- Мой дорогой Йофур был близок к деяниям создателя, шел по стопам самих богов… - Вкрадчиво сказал мне чешуйчатый. - Он разбросал мозаику, а я могу дать вам лишь осколок.

“Осколок…”

Вновь, словно ветер всколыхнул шторы, до меня долетел голос Бури.

- И это всё? - Спросил я, вздыхая. - Ни шифров, ни подсказок, ничего? Только контейнер для божественного пикничка?

Шакс зарычал, а я пробубнил «без обид», вопросительно глядя на мидрианина.

Тот провел чешуйчатой рукой по своим осьминожьим отросткам, приглаживая их, словно бороду, а потом кивнул.

- Сказал кое-что, но я не придал этому значения. - В черных глазах ксеноса я видел собственное отражение. - Сущий пустяк “тогда”, но не “теперь”…

Я подался вперед, обращаясь в слух.

- Все три лишь для одного, но в ком двое. - Мидрианин кивнул на цилиндр в руках Шакса, а потом перевел взгляд на меня. - Теперь я вижу, что Йофур имел в виду.

Кристалл на моей груди потеплел, а я мрачно взглянул на нашего «спасителя».

- Да, господин Террат, - сказал ксенос, - я знаю про гостя в вашем сознании и в вашем теле. Признаться, это моих рук дело, что вы потеряли с этой сущностью связь…

Мидрианин подошел к еще одному шкафчику и, порыскав несколько секунд, выудил на свет ампулу с переливчатым фиолетовым веществом.

Повинуясь движениям его руки, субстанция скользила по стенкам сосуда, словно окрашенная вода.

- Не внушает доверия… - Харон с подозрением глядел на ксеноса, прищурив взгляд. - В клубах Гиссана какой гадости только не встретишь, но такого не припомню. Что за зелье?

- Это экстракт из плодов cerebri servus, - я с удивлением услышал ноты мертвого языка потерянной Терры, - растения из Недр, с причудливым механизмом обороны.

- Натуральный продукт - натуральный кайф! - Нараспев произнес Харон лозунг наркодилера. - Глотать, втирать, колоть?

Вспомнив приглушенный зов Бури, шепот, разорванный ментальным ветром, я сложил два и два.

- Слуга разума. - Перевел я название растения. - Имя дано неспроста, верно? Оно что, блокирует нейронную коммуникацию?

- Да, господин Террат. - Мидрианин поднес руку к груди. - Здесь вы храните нечто, до того электрически возбудимое, что даже будучи без сознания ваша нейротрансмиттерная активность сделала бы честь гению в здравом рассудке.

- И ты дал мне это? - Я кивнул на все еще зажатую в чешуйчатой лапе ампулу. - Зачем?

- Ваше тело было не готово к настойчивости этой сущности. Ваш мозг страдал от ударов электрических волн, захлебывался, не в силах держаться на поверхности сознательности. Я не придумал ничего лучше, чем отсечь чужеродный напор - и дать вам необходимый отдых.

- Отсечь… - Слово резануло не меньше, чем заложенный в нем смысл.

- Действие временное, - успокоил меня мидрианин, хотя в его словах читалась озабоченность, - вещество действует быстро, но и выходит из организма тоже.

Я прислушался к глубинам своего сознания, но там были только мои неупорядоченные мысли. Возможно, под этим ворохом, несмелые нейромедиаторы пытались добраться от Бури ко мне, но разбивались о воздвигнутый мидрианином барьер.

- И что теперь? - Спросил Харон, задумчиво скребя подбородок. - Пойдем добывать эти семена к бездонному на куличики?

- Си’фиал должен быть заполнен. - Кивнул чешуйчатый.

- Ты упоминал Недра, хис’тай… - Линаэль наклонила голову вбок, сверля мидрианина глазами. - Где их искать, и как туда попасть?

Шакс повернулся к нихе, молчал пару мгновений, а затем вздохнул.

- Знаешь ли ты, почему его народ, - он кивнул в сторону потомка мидры, - поработили Нарранур?

- Экспансия Триумвирата затронула многие миры. - Линаэль пожала плечами. - Империя подминала под себя всех до кого могла дотянуться.

- Верно. - Прорычал лев. - Но мой мир имел для них особое значение.

Он подошел к смотровому окошку и выглянул наружу. Там все еще властвовала ночь, украшенная сиянием окружавшего нас золотого леса.

- Именно здесь, - продолжил Шакс, - они заставляют нас добывать шан’дарит.

- Шан’дарит? - Линаэль наклонила голову в задумчивости.

- Светоч. - Сказал буднично Харон, вступая в диалог. - Один из трех основных компонентов дисматерии. Я своего рода дока в этой теме…

Линаэль будто хотела сказать что-то еще, но в этот момент два события последовали одно за другим.

Голос Бури внутри меня обрел силу, и ее крик сквозь толщу ментального моря завибрировал в моем сознании.

“Берегись! Берегись! Береги…”

Я увидел, как округлились глаза Шакса, который все еще глядел наружу, а потом лев прыгнул от стенки, попутно увлекая стоящую рядом остроухую на пол.

Прежде разума сработали инстинкты, и мое тело само прильнуло вниз к земле, ожидая худшего.

В следующий миг лучи твердого, словно клинки, света вспороли модуль, разрывая пластик и сталь будто бумагу.

Яркий свет ослепил меня и окутал, превращая мир в размытое пятно за пеленой фотонов, а я лишь пригнул голову еще ниже.

Как и всегда, когда сверху плясала сама смерть.

ИНТЕРЛЮДИЯ II.

Они снова опоздали.

Пыль была повсюду и проникала повсюду - забиралась под одежду, забивалась меж складками композитной брони, превращала свежее дуновение кислородных фильтров в моровое поветрие.

Даже сейчас видимость в этой части Гиссана была практически нулевой, и некоторые посчитали бы это даром, нежели проклятьем.

Энцелат нагнулся и зачерпнул в перчатку каменную крошку, что еще недавно была Мостовой Дел. Растер между пальцами, наблюдая, как частицы падают вниз - безмолвные свидетели ужасающей катастрофы.

- Брат, мы уже близко… - Сайфа вынырнула из мглы, бурая с ног до головы, и только глаза горели огнем за стеклом визора. - Нить ведет меня, и это точно их рук дело.

Энцелат снова взглянул на измельченную в крошку плоть города и поднялся.

- Куда? - Спросил он, а сестра безмолвно указала ладонью в сторону алого свечения, что пробивалось сквозь облака пыли.

Энцелат кивнул, соглашаясь. Логично было предположить, что именно эпицентр и был им нужен, чтобы снова взять след. Поэтому он включил эхолокационный режим на визоре и бесшумной тенью устремился вперед, снуя мимо развалин и смерти.

Сестра не отставала, ловко перепрыгивая куски арматуры, заваленные костьми зданий мобили, обходя расплющенные и обезображенные тела.

- Снова миллионы невинных, сестра. - Энцелат на миг сбил шаг, увидев бурое слипшееся с пылью пятно крови и выглядывающие из-под упавшей наземь платформы руки. Детские, судя по размеру. - Ты чуешь?

Сайфа ничего не сказала, продолжая идти вперед. Он знал, что сестра взяла след, а значит его дело - быть рядом, когда Избранная вновь проведет ритуал.

И найдет добычу.

Через некоторое время спешащая впереди Сайфа остановилась, наблюдая за чем-то, что видела только она. Эхо волны его визора не могли дать четкой картинки, будто впереди мир обрывался пустотой.

Энцелат подошел к сестре и застыл, пораженный зрелищем.

Еще до посадки на Юрргар он видел сводки новостей, видел голозаписи и видел, как все произошло. Вот ты спешишь по своим важным и не очень делам, вот ты смеешься, глядя в безоблачное небо, вот ты дышишь и живешь - а в следующий миг, все меняется.

Душа корабля проанализировала данные и выдала ему сводку. По всему выходило, что падающая цитадель мидриан специально изменила курс в последние свои мгновения - целясь в город.

Упала бы в приграничном районе и миллионы были бы живы.

Но миру наплевать на “бы”.

Энцелат смотрел на громадную воронку, место куда и пришелся основной удар, стерший половину столицы в ничто. Миллион тонн стали и камня, термоядерные реакторы, резервуары с пустотьмой - все это сжалось в единый симбиоз, не оставляя шанса всем тем, кто находился даже в десятках километров от эпицентра.

- Тот же след, тот же почерк. - Сказала вдруг Сайфа, тяжело дыша.

- Она снова ускользнула? - Энцелат все смотрел на гладкие стенки кратера, на обломки величественной цитадели Триумвирата, что сила химических, физических и квантовых процессов превратила в застывшую на века скульптуру.

Памятник самой смерти.

- Не так давно… - Сайфа простерла руку, и ее пальцы танцевали в одной ей известном ритме. - Вновь по тропе из тьмы, брат. Но, теперь я вижу еще кое-что…

Девушка сорвала с лица шлем, и ее белые локоны рассыпались по плечам снежной бурей. Серая кожа в стоящей дымке казалась почти черной, а красные глаза были полуприкрыты.

Несмотря на пыль, сестра глубоко вздохнула и простерла руки в стороны, отдаваясь той энергии, что вела ее столько лет. Ее глаза пылали фиолетовым огнем, а губы пели.

Полносвет откликнулся, несмело потянувшись к ней со всех сторон. Нити стягивались в косы, а косы в канаты, превращая Сайфу в видение из снов. Энцелат почти видел крылья, сотканные из энергии самой вселенной за спиной сестры, но секунды утекли прочь и сияние погасло.

Сайфа тяжело опустилась на краю воронки, обессиленная как и всегда, после ритуала.

- Теперь я вижу это, брат… - Хрипло сказала девушка, тыльной стороной ладони вытирая показавшуюся из носа кровь. - И на Каморане и здесь… Не одна тропа, проложенная сквозь тьму - а две.

Энцелат недоверчиво взглянул на сестру, хмуря брови.

- Ты хочешь сказать…?

- Некто идет за Ней по пятам, Энц… Кто-то очень опасный. Кто-то очень… страшный.

Энцелат впервые видел Сайфу такой напуганной. Сел рядом с ней, обнял за плечи и развернул к себе.

- Ты отследила их? Куда ведет нас судьба дальше, сестра?

Сайфа подняла на него свой взгляд. Вновь стала почти той, кого он знал с самой колыбели. Но миг ушел, и глаза вновь запылали красным, а лик превратился в мраморную маску.

- Они на Наррануре, братец. Но в этот раз тварь зачерпнула гораздо меньше, и я думаю, сделала это осознанно… Она эволюционирует, Энц. Вспоминает. И становится все сильнее.

Энцелат поднялся и взглянул на оставленный их добычей след в этом мире. Напоминание, что ставки в этой погоне как никогда высоки. Напоминание, что времени почти не осталось.

Он протянул руку, помогая Сайфе подняться с земли. Она вновь надела шлем, и угрюмо взглянула ввысь, будто силясь увидеть их замаскированный за спутником Юрргара корабль.

- Тогда поспешим. - Только и сказал Энцелат, открывая канал связи с челноком. - Поспешим, пока еще можем победить, сестра.

ГЛАВА 10. Бросая вызов.

Я подошел, и вот мгновенный,

Как зверь, в меня вцепился страх:

Я встретил голову гиены

На стройных девичьих плечах.

На острой морде кровь налипла,

Глаза зияли пустотой,

И мерзко крался шепот хриплый:

Ты сам пришел сюда, ты мой!

Н.Гумилев (с)

Что ж, спокойствие и идиллия не продлились долго. Но, честно признать, я и не рассчитывал на то, что судьба позволит мне нежится в мире, без ежесекундной угрозы быть убитым.

Видимо, вне зависимости от звездной системы - мой удел быть в смертельной опасности.

Я вздохнул, смотря в пол, а потом перекатился к целой пока стене - уходя с потенциальной линии следующей атаки.

«Модуль окружен, Зэр..» - я вздрогнул от голоса Бури вновь звучавшего в моей голове. - «Стоит оставить тебя ненадолго, как ты вляпаешься в очередную неприятность…»

- Рад тебя слышать! - Сказал я в сердцах. Потом подумал чуть-чуть и добавил. - У тебя же есть план, как нам остаться в живых?

- С кем ты болтаешь, фьиш? - Проскрежетал Шакс невдалеке, а я порадовался, что товарищ невредим. - Эта штука ожила?

Буря лишь вздохнула, а я посмотрел в сторону дальней двери. Там, раненная и беззащитная лежала Йен, а, как я слышал, долг любого благородного принца спасать особ, попавших в беду.

Осталось только понять - как.

- Почему вокруг тебя вечно взрывы и стрельба? - Зашипела на меня остроухая, глядя своими гневными голубыми глазами.

- Взрывы, потому что он террорист… - Хохотнул Харон сдавленно, отодвигая в сторону упавшую на него тумбочку. - Дело раскрыто!

- Ха-ха… - Сказал я, оценивая обстановку. Судя по всему, все мои товарищи были более менее целы, а это уже было неплохим началом спасательной операции.

Я было начал осматриваться в поисках мидрианина, но голос снаружи ворвался сквозь пробитые неизвестным оружием дыры громогласными нотами.

- Сах’эш! Сах’эш нур!

Шакс медленно поднял голову, прислушиваясь. Его лицо стало мрачным, а появившиеся клыки не сулили ничего хорошего. Я взглянул на Линаэль, но остроухая ответила мне ничего не понимающим, взглядом.

Но в отличии от нее, я знал, что значили эти слова.

“Предатель нур”

Похоже, некто очень разозленный пришел по нашу душу неспроста. По реакции моего пушистого друга я понял, что Шакс принял слова неизвестного на свой счет.

- Твои друзья, шин’тай? - Кажется, Линаэль сделала такие же выводы что и я.

- Закадычные, судя по всему… - Харон многозначительно поглядел на дыры в стенах. - И приветствие у них… теплее не придумаешь.

Очень медленно, прислушиваясь к любому звуку, я подполз к одному из оплавленных отверстий и выглянул в царящую снаружи ночь.

Пара десятков фигур мрачно растянулись у кромки поляны на котором стоял модуль. В руках их я рассмотрел странное свечение, исходящее от продолговатых, очень похожих на оружие, предметов.

Перед ними, нетерпеливо прохаживаясь взад и вперед походкой хищника , сновала фигура кого-то очень высокого.

И судя по всему - очень злого.

- Откуда они знали, что мы тут? - Харон задумчиво скривил губы. - Мы вообще-то не самые обычные гости. Упали с неба, так сказать…

- Признаться, это я отправил им весть.

Я увидел, как из-за упавшего стеллажа поднимается мидрианин с зажатой в руке сферой света. Белое сияние играло с поверхностью его лица, зажигая чешуйки неверными всполохами.

- Не лучшее твое решение. - Покачал я головой. - Если ты стены и сможешь залатать, используя Слова, то как быть с твоей тупой простреленной башкой?

Потомок Мидры лишь улыбнулся, что взбесило меня еще больше. Я не любил непрогнозируемые ситуации - они заставляют человека действовать по наитию, угадывать - что правильно, а что нет.

Сводят любой исход к удаче.

Или провалу.

- Ты и твои друзья - пилигримы, ходок-меж-звезд. - Склонив голову сказал чешуйчатый. - А я обещал Занну помочь тому, кто явится по его следу…

Я хмуро следил, как ксенос величественно ступает к двери в ореоле света. Этакий святой, увековеченный в иконе - если бы церковь Венценосного не чуралась мидриан.

- Вам придется меня простить, принц Шакс’ан’Нур… - Продолжил он, повернувшись к застывшему льву. - Что использовал ваше имя и вашу историю, как приманку. Уверяю, помыслы мои были чисты.

Не дожидаясь ответа, ксенос открыл чудом уцелевшую дверь и вышел навстречу нацеленным в него мрачным взглядам и заряженным винтовкам.

Я вздохнул так глубоко, как только мог - обогащая мозг кислородом. Видит, Венценосный, мне бы пригодилась хоть какая-то подсказка от болтающегося в моей черепной коробке вещества.

“Странный он…” - Протянула Буря внутри. - “Но как-будто бы честный. Девианта в системе, Зэр, как и мы.”

- Харон, - я поднялся на ноги, обреченно разминая плечи, - на тебе благополучие Йен, уведи ее в безопасное место. Остроухая, - я взглянул на ниху, что будто бы заранее не одобряла то, что я намеревался сказать, - на тебе Харон, а то кругом лес, а он парень городской - пропадет.

Повернувшись к Шаксу, которого не так давно назвали полным именем да еще и присвоили сан, я кивнул на плазмат, а потом и на все еще зажатый в руке льва цилиндр.

- Ну что, принц Пушистик… - Подмигнул я ему задорно. - Переходим к плану Б!

- Очередная глупость, Террат? - Спросил Шакс, но в этот раз мягче, чем я думал.

Проведя рукой по короткому ежику волос, я виновато улыбнулся. Потом ступил за порог вслед за мидрианином, пытаясь казаться бесстрашным.

- И не последняя, Шакс. - Сказал я. - Не последняя.

***

Уверенность слегка таяла, пока я шагал к застывшему со сферой в руке чешуйчатому. Не сказать, что я опасался быть убитым на месте - если бы таков был план нападавших, они бы просто сравняли наше ненадежное укрытие с землей.

Но все же не особо приятно быть на мушке лучевого оружия, где из десятка пальцев достаточно дрогнуть одному.

Мидрианин стоял совершенно спокойно, глядя на ксеноса расхаживающего перед ним. Я тоже во все глаза разглядывал нарранурца, что был похож на Шакса лишь ростом и силой.

В отличии от светлой шерсти нашего льва, этот ксенос был черен, как смоль. Белая грива эффектно падала на широкие плечи, а одет он был в явно боевой костюм - не стесняющий движений, с пластинами неизвестного мне материала и странными бегущими по ткани желобами.

- Ты позвал нас, дракон-без-голоса, - сказал нарранурец, не останавливаясь ни на шаг, - теперь отдай нам предателя и живи в мире.

- Великий Ксан’кса’Мар, - поклонился белогривому мидрианин, - я позвал тебя - верно. Но позвал не для казни…

Мидрианин повернулся, смотря мимо меня - в сторону модуля. Я тоже повернулся, встретившись глазами с мрачно застывшим у нас за спиной Шаксом.

- …А для поединка. - Закончил чешуйчатый, кивнув нашему льву.

Шакс вышел вперед, и винтовки взметнулись вверх, под шипение застывших в тенях нарранурцев. Теплый прием, после возвращения домой - ничего не скажешь.

- Я… - Мой товарищ поднял цилиндр над головой единственной целой своей рукой. - Шакс из Нуров, избранник Общности, носитель семени Духа. В моей руке си’фиал… и священное право Вызова.

Гордые слова вызвали рябь в рядах наших противников, а тот, кого назвали Ксан, наконец, замер. Его желтые пылающие глаза неверяще уставились на Шакса, а губы медленно растянулись в хищной улыбке.

- Я не ослышался…? - Ксенос повернулся к своим людям, разведя мощные руки в стороны. - Мои уши не врут, впитывая слова предателя? Калеки, что хочет бросить вызов хранителю Кса?

- Он прав, Шакс’ан’Нур! - Вперед вышла нура, довольно миловидная, но вместе с тем, яростная. - Хоть ты и Носитель, правила ты знаешь! Увечный не может встать под сень Древа, увечный не может быть избранником Ксашаана!

Лев взглянул на нее, промолчав. Чтобы сейчас не происходило, было не похоже, что Шакс сможет решить все один.

Я краем глаза заметил пристальный взгляд мидрианина, пытающегося сказать мне нечто. Дать намек.

Но я мало что знал об обычаях Нарранура, а еще меньше о околобожественных материях, что им сейчас вздумалось обсудить. Я бы предпочел честную драку всем этим религиозным и не очень ссорам. Что-что, а драться я умел.

Будто читая мои мысли, мидрианин медленно поднял ладонь и сжал ее в кулак. Простой жест, означающий для любого антропоморфного существа в любом из миров одно.

Я двинулся к застывшему Шаксу, под взгляды собравшихся по нашу кончину ксеносов. Остановился напротив нарранурца и медленно протянул свою руку, накрыв его ладонь с зажатым в ней цилиндром.

- Истосковался я что-то по безумным выходкам, друг… - Сказал я мягко и моя рука сжалась вокруг си’фиала. - Но в этом безумном мире, по-другому и нельзя, да?

Шакс взглянул на меня очень пронзительно, как-будто в один миг пытался понять всю суть вещей во вселенной. Я смотрел на него в ответ, не дав и тени сомнений проскользнуть на моем лице.

Заперев все эти тени в своей душе.

Пальцы нарранурца разжались, и вес цилиндра потянул мою руку вниз. Я обернулся к мрачно настроенной толпе ксеносов и громиле, что яростно не сводил с меня теперь взгляда.

- Я… - Моя рука взметнулась вверх, повторяя недавний ритуал льва. - Зэриан Келлемор Террат, последний из Терратов, правитель Гутандара и Заандара, феникс, восставший из пепла…

Затем мой палец указал на Ксана, что готов был его откусить, судя по выражению лица ксеноса.

- В моей руке си’фиал… и священное право Вызова. - Закончил я торжественно, надеясь, что не перегнул палку со всем этим пафосом.

Наступила тишина, вязкая и напряженная - такая, что я боялся сделать следующий вдох. Буря внутри меня тоже затаилась, но по мерной пульсации камня и теплу от него - я понимал, что она готова ко всему.

- Кощунство… - Прорычал Ксан, делая шаг ко мне навстречу. - Чужак, требующий битвы с истинным Кса… Мои когти вырвут твой язык, еретик…

Но тихий голос мидрианина ворвался в назревающий конфликт подобно стене, о которую разбилось шипение наших противников.

- Только вот он вправе требовать боя, владыка Ксан…

Белогривый ксенос стремительно развернулся к чешуйчатому, пытаясь убить последнего на месте взглядом желтых глаз.

- Ты верно шутишь, Аракатан? - Впервые кто-то произнес имя нашего таинственного мидрианина, и я моргнул. - Жалкий человек вправе требовать священного поединка?

Ксан засмеялся, будто пила заскользила по металлу. Прикрыл на секунду глаза огромной лапой, а грудью вдохнул ночной воздух. Хотел было что-то сказать - но его опередили.

Та самая нура, что уже обращалась к нам, теперь выступила вперед, коснувшись плеча Ксана.

- Законы Ксашаана просты… - Тихо сказала она, будто сама не веря себе. - Если Шакс’ан’Нур избрал его своим чемпионом - ты должен драться, владыка Кса…

Львица посмотрела на меня с негодованием, но и любопытством тоже. Как на диковинку, что предлагает шарлатан на рынке, и в ценность которой ты бы хотел верить.

Ксан бросил на нее мимолетный взгляд, а потом впился глазами в спокойного, как скалы Заандара Шакса.

- Быть посему. - Сказал он вдруг совершенно спокойно. - Ксашаан сам лично увидит твой провал предатель, и тогда ты умрешь.

Белогривый повернул свой гордый профиль ко мне и добавил, заставляя меня похолодеть.

- Как умрешь и ты, фьиш.

«Какие мы грозные…» - протянула внутри Буря. - «А силенок то хватит?»

Я не стал уточнять, кому она задала этот вопрос, а вместо этого огляделся по сторонам.

- Эм, - я задумчиво почесал священным цилиндром затылок, - а драться будем прямо тут?

Ропот прокатился по линии нарранурцев, Ксан зарычал, Шакс вполне по человечески закатил глаза, а чешуйчатый явно забавлялся от происходящего.

- Сомкни уста, чемпион предателя… - Белогривый сделал известный мне уже жест, проведя рукой вдоль груди. - Ибо ты оскверняешь таинство грядущего боя, что изменит судьбу нашего мира.

- Ты слишком много болтаешь, Ксан’кса’Мар. - Размеренно сказал наш лев. - Веди нас к Древу. Под сенью его листвы исход поединка будет истиной, что никто не сможет оспорить…

Ксан хмыкнул и подал кому-то знак. Из сверкающих теней появились еще нарранурцы, все такие же белогривые и черношерстные, но они были не одни.

- И вправду заблудились! - Извиняющееся пожал плечами Харон, а поддерживаемая им Йен не сводила с меня взгляда.

- Он шумел, как боров… - Зло бросила Линаэль, отмахиваясь от тыкающего ее в спину лучевым ружьем провожатого. - Нас окружили и схватили, но как видишь, мы еще живы.

Я кивнул и улыбнулся. Старался быть уверенным и надежным, потому что по-другому перестал бы верить в себя и сам.

- С возвращением в мир живых. - Подмигнул я хмурой, словно туча Паскаль. - Как видишь, у нас здесь все под контролем!

Девушка с сомнением огляделась вокруг.

- Угу, - буркнула она обвинительно, - опять поставил на кон свою жизнь, стоило немного поваляться без сознания…

- Вообще то… - Я виновато скривился. - На кону и ваши жизни, Йен.

Тут Ксан проревел приказ и все вокруг пришло в движение. Нас заключили в кольцо из скалящихся лиц и светящихся энергией винтовок, а потом заставили двигаться вперед.

Я оказался рядом с Шаксом и мидрианином, а мои товарищи шли следом.

Лес вокруг нас был настолько прекрасен, что я очень мало смотрел вперед, а все больше по сторонам.

Деревья, исполненные золотого сияния, шуршали у нас над головой своими чудными листьями.

Небольшие кустообразные растения вдоль тропы, коей мы шли, были так же загадочны, наблюдая за нами набухшими шариками света.

Все тут дышало жизнью, а я дышал полной грудью. Ароматы смешались в единую симфонию чуждого, но манящего запаха, а звуки ночного леса и его обитателей наполняли уши трелью и сердце трепетом.

Вообщем и целом, несмотря на смертельную опасность, я наслаждался каждой проведенной здесь секундой.

- А вы любители гигантизма, как я посмотрю, Шакс… - Присвистнул через некоторое время Харон, а я не мог не согласиться.

Мы выбрались на широкий тракт, выложенный голубоватым гладким кирпичом, а чуть дальше по дороге к небу возносились каменные величественные статуи.

В высоту метров пятьдесят они возвышались над лесом будто часовые, и гордые лики незнакомых мне нарров сурово смотрели вперед застывшими в вечности глазами.

- Пред вами носители семян, фьишы… - Бросила все та же беловолосая львица, идущая неподалеку. - Святые нашего народа, что делились своей душой с Ксашааном. А он с ними.

Я поглядел вперед, считая их количество. По всему выходило, что святых было не так уж и много, учитывая тысячелетия истории Нарранура.

- Сила… - Благодаря Буре я мог не только говорить, но и читать письменность нарранурцев. Статуи справа были отмечены этим символом, а статуи слева - другим. - И дух.

Я оценил каждую из статуй, проходя мимо, но не увидел ни одного упоминания третьей ипостаси бога нарранурцев.

- А где же разум?

Это спросила Йен, все еще слабым голосом, но видимо пытливый ум было не сломить физическими увечьями.

Шакс ответил ей, чуть помолчав.

- Разум никогда не принадлежал нуррам и нарам. Лишь слуги Ша хранят это семя в Недрах.

- Обделили разумом, получается… - хохотнул Харон, а Линаэль обругала его на ниххиланге.

Я посмотрел на зажатый в руке цилиндр. Там было три емкости, а значит Занн хотел, чтобы идущий по его следу собрал все три семени.

Что ж, подумал я, будем решать проблемы по порядку.

- Шакс. Это что… - Даже сквозь равнодушный тон Паскаль я услыхал ноты изумления. - … Ты?

Я поднял взгляд на последнюю статую в левом ряду.

- Фига се… - Протянул Харон тоже вскидывая голову. - Так ты у нас самая настоящая знаменитость, Шакс.

Потом улыбнулся довольно противной улыбкой, добавив:

- С очень дерьмовой репутацией.

Поперек груди статуи, да и на гордом лике, высеченном из того же голубоватого камня, некто красочными мазками алого, словно кровь, цвета начертил слова.

«Предатель».

«Убийца».

«Вор».

Я присвистнул и поглядел на мрачно рассматривающего акт вандализма льва.

Видит Венценосный, нашлись бы те, кто мог бы наградить меня похожими эпитетами. Поэтому проснувшееся во мне сочувствие отдавало вполне понятным любому дураку эгоизмом.

- Могло быть и хуже! - Хлопнул я Шакса по плечу. - Скажи спасибо, что на лице не нарисовали что-нибудь неприличное…

Шакс посмотрел на меня, как на индивида с крайней степенью слабоумия.

- Спасибо. - Однако пошутил он, а я чуть не поперхнулся.

Тем временем мы прошли сквозь такую же высокую, как и статуи, арку, попав в обжитую часть этих земель. С возвышения, на котором мы находились, нам открывался вид на простирающийся на многие мили вперед город.

И город этот являл собой чудесный сплав развитого мегаполиса и остановившегося во времени реликта - проросшие золотой листвой пирамидальные здания блестели лучащимися изнутри люменами, а улицы были увиты фотонными лентами, чертя город на куски и кусочки.

Учитывая наполненный звездами небосвод над нами, зрелище было завораживающее.

Кроме одной детали, подумал я, и глаза мои сузились в гневе.

Величественный и сверкающий даже ночью, над городом завис сиханиан - твердыня местных владык.

Настоящих владык, промелькнула мысль, и я краем глаза глянул на Ксана, что тоже неотрывно смотрел вверх.

И скалился.

- Приготовьте его к ритуалу… - Бросил он безразлично держащим нас на мушке нарранурцам.

- Ритуалу? - Одними губами прошептал я вопрос Шаксу, что полностью проигнорировал меня.

- Мой чемпион готов испытаниям Тела, Разума и Духа, Ксан. - Вместо этого сказал наш лев, гордо вскинув голову.

- Никто кроме детей Нарранура не готов к ним, предатель… И ты знаешь правила - лишь триединый Ритуал откроет путь чемпиону к Древу.

Твой фьишь обречен на провал.

«Ты плохо нас знаешь, киса…» прошептала внутри меня Буря, и электрические импульсы наполнили мои синапсы энергией.

Я еще раз поглядел на сверкающий сотнями огней чужеземный город у моих ног и сжал кулаки.

Это точно… - Ответил я Буре едва слышно, наполненный мрачной решимостью. - Они совсем меня не знают.

***

Нас разместили во дворце у шандаритовых шахт.

Сквозь огромные окна я видел карьер, что будто выколотый глаз древнего бога смотрел в недостижимую для него высь.

Тысячи огней убегали по спирали вниз - в одному бездонному известную глубину.

Где-то там, под толщей земли и камня мировое древо Кса устремляло свои ветви вверх. Они змеились и уменьшались, словно капилляры в теле человека - превращаясь в леса опутывающие верхний мир.

Но сейчас меня больше заботила моя судьба и судьба всей нашей миссии, чем созерцание чудес Нарранура.

- Ты ничего не говорил про испытания, чешуйка… - Обвинительно тыкнул я пальцем в Аракатана, что был самим воплощением спокойствия. - А если я их завалю?

Харон, сидящий неподалеку, хмыкнул.

- Разум точно завалит. - Сказал он уверенно. - И тогда нам всем крышка.

Паскаль недолго думая врезала парню по затылку, а тот охнул от неожиданности.

Я благодарно кивнул ей, но слова Харона зародили во мне сомнения.

- Может расскажете, что меня ждёт? Шакс, ты ведь проходил их, верно?

Лев тяжело посмотрел на меня, прежде чем ответить.

- Верно, Террат.

Я подождал немного, в надежде на продолжение, но Шакс оставался молчалив.

- Иии? - Протянул я, давая льву еще один шанс.

- И, скорее всего, нас ждет провал… - Тихо сказал нарранурец, подойдя к окну. Уставился в ночь, словно истукан, а я вспыхнул.

- Комок ты шерстяной, понял? - Крикнул я негодующе. - А может я перестану клешнями вытягивать из тебя сведения, что жизнь сохранят? Не только тебе засранец, но и им?…

Я указал на товарищей, что молча наблюдали за нашей перепалкой. На их лицах я видел разное - от мрачной решимости до напускного безразличия, но не видел того единственного, чего мои товарищи похоже были напрочь лишены.

В них совсем не было страха.

Видимо, он весь был во мне.

Шакс взглянул на Йен, Линаэль и Харона, а потом издал рык, так похожий на вздох.

- Любой кто жаждет встать на ветвь мирового Древа, должен быть готов к прикосновению бога. - Теперь Шакс смотрел только на меня, пристально и завораживающе. - Ты вызвался, и тебе вверено доказать свою готовность стать частью Ксашаана. Или уйти в забвение…

Я провел ладонью по начавшей отрастать шевелюре и почесал начавшую колоться щетину.

- То есть… - Спросил я, чтобы расставить все точки над моим потенциальным могильным камнем. - Бой будет до смерти?

- Да.

- За право обладания семенем Ксашаана?

- Да.

- А если я проиграю, ты тоже умрешь?

- Да.

- А они? - Я указал на товарищей и мидрианина.

- Как моих сподвижников - их тоже ждет смерть.

- Прелестно, - хмыкнул Харон, - кажется, все стало еще безнадежнее, чем было. Так держать, Террат!

Я показал парню большой палец, но спрятал его куда подальше под суровым взглядом остроухой.

- А испытания?

- Тебя спросят, а ты ответишь - и Ксашаан возьмет семя твоего разума. - Начал Шакс зловеще. - Ты изопьешь кровь исхина, знахаря Древа, и отдашь Ксашаану семя своего духа. Ты возляжешь с нурой и отдашь ей семя своего тела, а она вырастит его для Ксашаана.

Мне показалось, что я ослышался, а только пригубивший стакан с водой Харон закашлялся так, будто не хотел дожидаться возможной казни, а умереть вот так - от удушья.

- Положим, про первые два испытания я нибездонного не понял… - Сказал я, осмысливая происходящее. - Но вот последнее звучит, будто бы меня сватают, не меньше.

- Нет, Террат, никто не свяжет тебя узами, никто не заставит тебя любить. Ты возляжешь с женщиной моего народа и оставишь этому миру жизнь, каков бы ни был исход боя.

Когда мыслей становится слишком много, нужно искать лазейку для своего разума - ментальный якорь, что удержит тебя на линии прибоя.

Поэтому я обратился к теории гибридизации видов, населяющих Простор.

Антропоморфные разумные виды, чьи организмы были склеены по практически идентичному шаблону - могли иметь детей от представителей других цивилизаций.

Обычно это заканчивалось тем, что один из видов полностью доминировал над другим - оставляя для будущего ребенка лишь один путь.

Лишь избранные виды, скрещивая гены, рождали полукровок - что были чужими на каждом из родных миров.

Одиноких, среди толпы - рожденными с привелегией быть отвергнутыми.

Но насколько я знал, Нарранурцы были доминирующим видом в таблице гибридизации.

- Жизнь за жизнь, господин Террат… - Скрестив руки в странном жесте произнес Аракатан.

- И кто на такое согласится? - Все еще не веря в происходящее, улыбнулся я. - Та, которой они приставят дуло к виску?

Шакс пожал плечами.

- Это решит жребий. Нура выполнит свой долг перед Ксашааном, несмотря на твой мерзкий вид.

Я поглядел на Харона, что все еще лыбился, будто ему никогда не давали в зубы, на Линаэль, что с любопытством рассматривала меня в ответ, и на Паскаль, что наблюдала за Шаксом, морща лоб.

- Если ты проходил эти испытания Шакс… - Спросила она тихо. - Значит и у тебя есть дети?

Лев отвел взгляд, устремив его через стекло на зависший над городом сиханиан. Губы сами обнажили клыки, глаза пылали, пока Шакс собирался с ответом.

- Были. - Сказал он так же тихо. - Когда-то давно - были, Паскаль.

Воцарилась тишина, и даже Харон понимающе молчал, чуть прикрыв глаза.

«А кто нет?» , вспомнил я слова Шакса, что он сказал мне на далеком уже Юрргаре, когда я заикнулся о том, через что прошел.

- Испытания начнутся завтра и продлятся пока свет нашего солнца не сменится на свет наших звезд. Отдохни, Террат, окажи нам всем эту услугу.

Не сказав больше ни слова, Шакс вышел из общей залы прочь. За ним с врожденным величием двинулся мидрианин, напоследок благосклонно кивнув оставшимся.

- Нас же никто не соберется ночью потихоньку убить? - Спросил Харон поднимаясь. - Тогда дамы и господин, я вас покину. Пойду найду себе хорошую мягкую койку и столько выпивки сколько смогу.

Он сделал явно фальшивый реверанс и последовал к выходу. Остановился на пороге, взглянув на нас еще раз.

- Эй, Паскаль… - Промурлыкал он, и мне захотелось ему врезать. - Все эти разговоры о возлежаниях взбудоражили меня не на шутку. Так что если тебе понадобится компания на эту ночь…

Он не договорил, потому что говорить и уворачиваться от летящего в тебя кувшина с водой - задача не из легких. Посуда врезалась в стену у Харона за спиной, выплескивая содержимое на пол, а Йен показала парню неприличный жест.

- …то ты знаешь где меня найти! - Закончил он мысль уже из коридора, а Линаэль на это лишь устало закрыла глаза изящной ладонью.

Мне лишь сейчас пришла мысль в голову, что я не просто слабо понимаю мотивы своих спутников - я не знаю их вообще.

Но отчего то, в этот раз такая неизвестность не пугала.

Отчего то сейчас - она дарила надежду.

Линаэль безучастно взглянула на нас, и тоже поднялась. Халат ученой был покрыт грязными пятнами, волосы скатались в колтуны, но больше меня пугали потухшие глаза. Словно нелегкая доля, выпавшая на ее долю за последние дни оставила отпечаток не только снаружи, но и внутри.

- Мы должны были умереть на том сиханиане, Террат. - Сказала она спокойно, а я вздрогнул. - Но ты выдернул нас из лап Госпожи Судеб.

Остроухая двинулась к двери, гордая, как и все из ее народа. Но, развернувшись у самого прохода, последний раз взглянула на меня своими синими глазами.

- Будь готов, что она захочет забрать свое. - Произнесла она и ушла, оставив нас с Йен наедине.

Наедине, если не брать в расчет Бурю, конечно же.

“У девчонки сердце сейчас выпрыгнет.” - Сказала неожиданно та. - “Колотиться так, что и тебе должно быть слышно.”

Я повернулся к Паскаль, что сидела в кресле и глядела на пейзаж за окном. Старательно не смотрела на меня, но я знал ее много лет, чтобы меня не обманула ее отстраненность.

- Ты как? - Спросил я, присаживаясь рядом. Она не отстранилась, что было уже неплохим началом. - Прости уж… за всё это…

Неопределенно махнув рукой, я криво улыбнулся. В моменты, подобные этому, весь мой интеллект превращал любую реплику в неудачную шутку. И видит Венценосный, я предпочитал смеятся бедам в лицо, пусть и со слезами на глазах.

- Да, ничего… - Паскаль наконец взглянула на меня, смахнув челку с глаз. - Как будто я не знала, что где ты - там всегда… вот это…

Она повторила мой жест, а я хохотнул.

Потом мы замолчали, причем и Буря была внутри тише космической пустоты. Я рассматривал девушку, которая вновь отвлеклась от меня на какую-то зацепку на суконной одежде.

- Как тебе удалось остаться на плаву? После того, как мы… - Я замялся, подбирая слова. - Ну, знаешь… Ушли?

Йен пожала узкими плечами, а на ее бледном лице появились тени прошлого, мраком рисующие предо мной былое.

- Все было вполне неплохо, в самом начале. Вы строили оплот на Риандире, а я радовалась каждой весточке от вас, хоть и злилась. Дандер заправлял нашей ячейкой, и мы гордо продолжали скрываться от хозяев, ищеек корпораций и других, кто хотел под теплое крылышко мидриан.

Девушка положила руки на колени и сжала кулаки, собираясь с мыслями.

- А потом пришла весть, что вас нашли. Что Риандир пал, ты убит и все потеряно.

- Кто-то сдал нас, Йен. Чешуйчатые нагрянули внезапно, знали координаты каждой базы, ударили разом по всем точкам. Ни единого шанса, понимаешь?

Она взглянула на меня, хмурясь. Эмоции и переживания давно ушедших дней всколыхнулись в ней, подобно волне. Гнали электрические импульсы через ее сознание - причиняя боль.

- И вот тогда, все и пошло наперекосяк. Дандера убили, воткнули нож в спину, и развязалась война. Война внутри нас самих, будто мало нам было врагов во вне..

Я вдруг представил, каково было пятнадцатилетней девушке посреди всего этого ужаса и хаоса. Каково было наблюдать, как привычный мир вокруг нее рассыпается, а все кто был тебе дорог мертвы или умирают.

- Прости, Йен. Надо было отправить тебя подальше, да на тот же Заандар… Там бы ты была в безопасности.

- Не обманывай себя, Зэр. Я была нужна вам тут. Лучше меня с Сетью ладил только Мин, поэтому вопрос о том, где мне быть и не стоял.

Паскаль говорила дельные вещи, но мой внутренний судья уже вынес мне приговор. “Виновен!” кричал он, и стучал молотком угрызений совести по моей душе.

- Нет нужды рассказывать тебе всё… - Взгляд Йен был мрачен, будто я смотрел в темный омут. - Со мной обращались довольно… сносно, а взамен я помогала одним взять верх над другими. А потом третьим взять верх над первыми. И так по кругу.

- Йен…

- Я себя не жалею. Опыт рабыни у меня уже был, - улыбнулась девушка, а у меня сжалось сердце, - так что я быстро стала всем полезной, ведь как известно - к полезным рабам хозяева относятся лучше прочих.

Я взял ее за холодную ладонь, а она вздрогнула. Выглядела сейчас ранимой, но возможно лишь из-за того, что мы были здесь одни.

- Когда эфир наполнили вести о том что ты жив, я воспряла духом. В пустоте, где правили лишь инстинкты выживания, появился слабый луч надежды. И я начала копать…

- Но я был на Каморане, Йен. В проклятых туннелях добывал тьму.

- Верно. - Сказала девушка. - Я поняла, что это самозванец, когда начались теракты. Гибли невинные, Зэр… Тысячи. Это не было похоже на тебя, и надежда вновь начала гаснуть.

Что такое гаснущая надежда, я знал не понаслышке - тлеющий уголек в моем сердце на протяжении пяти лет не потух лишь из-за злости и воли, хотя я и сейчас не понимал, как мне это удалось.

- Но Шакс узнал меня и привел к тебе… - Произнес я задумчиво. - А значит ты не прекратила поиски?

Паскаль кивнула.

- Да. Только вот я хотела не только найти Террата. Я хотела его убить.

Печально, когда лучшее в нас сдается под натиском внешних факторов. Когда злость замещает радость, когда отчаяние топчет надежду. Когда ненависть разрывает в клочья любовь.

Но Йен выдержала.

Сильная и надежная Паскаль.

Я подсел еще ближе, уперевшись в ее плечо. Она сидела ровно, устремив взгляд вперед, а губы были приоткрыты, будто она хотела сказать что-то важное.

Но отчего-то не могла.

- Надеюсь, меня ты убить не хочешь… - Жалко пошутил я, но Йен улыбнулась. - Я конечно привык умирать, но всему есть предел!

Паскаль прижалась ко мне в поисках тепла, а голова девушки вдруг опустилась на мое плечо, и ее волосы защекотали мою щеку.

- Времена, что ты и Мин были рядом, были лучшими в моей жизни, Зэр. - Сказала девушка тихо. - Я потеряла вас… но вот ты вернулся, и я снова полна надежды. А ты не задумываясь бросаешься в бой, ставишь все на кон, дышишь смертельной опасностью, будто воздухом… Что если завтра ты погибнешь, а я останусь жива? Вновь останусь одна?

- Я уже не тот, что раньше, Йен. - Произнес я уверенно, под вздох Бури внутри. - И я больше не оставлю тебя. Никуда не уйду, даже если сам Бездонный придет за мной.

Что-то упало на ткань моего одеяния, и я с удивлением понял, что это слеза. Паскаль всхлипнул, и прижалась ко мне еще теснее, а я обнял ее рукой.

- Хорошо бы это было правдой, Зэр… - Шепотом произнесла она, закрывая влажные от слез глаза. - В этот раз - истинной правдой.

Да, подумал я, хорошо бы так и было.

ГЛАВА 11. Испытания Ксашаана.

Кричали - казнить, а он что же?

Смеялся… Но там, где не видно,

Чуть шептал - сохрани меня боже,

Не припомнив иную молитву.

Я встретил рассвет на ногах, рассматривая занимающуюся зарю.

Первые лучи звезды Нарранура несмело выбирались из-за горизонта, гоня волну рассеянных фотонов, что отпечатывались на сетчатке моих глаз.

Город блестел и сверкал, пирамидами убегая вдаль, а вокруг кратера шандаритовой шахты уже кипела работа. Маленькие фигурки нарранурцев сновали взад и вперед, занятые рутинными делами.

Трудясь во благо повелителей Простора.

Я поднял взгляд, на темный квадрат сиханиана в небе. Небесная крепость днем, казалась, еще больше - но теперь я знал, что и она уязвима. Инцидент на Юрргаре доказал это, свергнув титана с небес на землю.

Открылась дверь, и голос Шакса вырвал меня из задумчивости.

- Пора.

Лев стоял у порога, с аккуратно сложенным квадратом ткани в руках. Был серьезен и спокоен, будто наши жизни и не стояли на кону.

Его голос разбудил Йен, что спала, свернувшись калачиком на диване. Девушка оторвала голову от подушек и заморгала, не понимая где она.

- И тебе доброе утро, Шакс. - Сказал я со вздохом. - Хороший денек, чтобы слегка порисковать жизнью, а?

Нарранурец смерил меня не самым приятным взглядом и кинул сверток, который я благополучно поймал.

- Это чтобы я в гробу краше выглядел? - Пальцы оценивающе пробежались по фактуре ткани, по странным светящимся контурам из неизвестного холодного на ощупь материала, и фиолетовой основе. Потом мой взгляд встретился с тяжелым взглядом Йен, и я криво улыбнулся, добавив. - Прости.

Шакс шутку тоже не оценил, рыкнув на меня.

- Не стоит насмехаться над верой в бога, пред глазами которого ты будешь сражаться, фьиш. Это церемониальное облачение, пусть даже ты не нашего рода. Одевайся.

- И пошутить нельзя… - Горестно сказал я Йен, что выглядела даже бледнее обычного. - Надеюсь, хоть размер то мой?

Лев проигнорировал меня, уставившись в окно. Тихо посетовав на черствых товарищей, я ушел переодеваться в другую комнату. Несмотря на наш явно шаткий статус в глазах всего рода белогривых нарранурцев, покои нам дали королевские.

Словно свинье, что дают отъесться вдоволь, прежде чем повести на убой.

“Тебе все к лицу, Зэр!” - Весело щекотала мои мысли Буря, а я скептически оглядывал свой новый наряд.

Он безусловно был прекрасен - начиная от высокого воротника с молитвенными символами и заканчивая развевающимися полами. Ткань была приятной на ощупь и переливчатой, завораживающе играя на свету, а золотые контуры подчеркивали величие обладателя этого одеяния.

Наверняка бы подчеркивали, если бы это надел кто-то вроде Шакса.

- Видел бы меня сейчас арх Панак… - Мне вспомнился глава церкви Венценосного с Заандара. Приятный и спокойный мужчина, с вкрадчивым голосом, но слишком сильной верой. - В обморок бы рухнул.

Смешок Бури был единственным ее ответом, а я вышел к товарищам, скорчив кислую мину.

Пока я переодевался, в гостинной прибыло. Харон зевал, сидя у гладкого широкого стола, а Линаэль стояла у стены, скрестив руки на груди. Они тоже приоделись - не так внушительно, как я, но зато во вполне удобную, судя по виду, одежду.

- Выглядишь, как головорез, которого взяли в церковь на полставки… - Присвистнул Харон, оценивая меня с ног до головы.

- Даже так, лучше тебя. - Огрызнулась Йен на парня, а тот поднял руки в жесте пощады.

Линаэль вдруг подошла ко мне, внимательно рассматривая вышивку, и ее пальцы пробежались по золотым ветвящимся линиям. Я решил притвориться статуей, пока она не закончит.

- Это и есть шан’дарит, Шакс? - Спросила ниха, все еще касаясь меня. - И есть Светоч?

- Да. - Кивнул лев. - Дар Ксашаана, его кровь из священного твердого света.

- Удивительно… - Голубые глаза отражали сверкание шан’дарита, щеки внезапно раскраснелись. - Вещество из энергии, а не материи. Противовес для пустотьмы на уровне элементарных частиц…

- Точно. - Произнес Харон. - Святые любят все такое, этакое… Полное чистоты и света. А потом оказывается, что этот блеск для наших глаз, чтобы мы не видели, как они за коленки детишек лапают.

Шакс неодобрительно зыркнул на парня, а я лишь пожал плечами, не в настроении углубляться в трепещущие темы о греховности церкви Венценосного и слуг его.

Сейчас нужно было думать о другом.

- Пора. - Я убрал руку Линаэль от контуров, кивнув ей. Потом повернулся к нарранурцу. - Я готов, Шакс. Веди.

Лев что-то одобрительно прорычал и вышел за дверь, без слов приглашая нас последовать за ним. Я подмигнул Паскаль и проследовал за Шаксом, чтобы встретить свою судьбу.

Вся наша разношерстная компания загрузилась в лифт, что помчал нас вниз, к подножию пирамиды. Город стремительно приближался, постройки становились больше, улицы шире, а тени длиннее.

- А где чешуйчатый? - Спросил я погодя, интереса ради, а не потому что меня очень уж сильно волновала его судьба.

Лев не ответил, Харон пожал плечами, а Линаэль нахмурилась. Видимо, никто из них не знал ответа, а заснувшая у меня в комнате Йен не могла знать и подавно.

Лифт остановился, выпуская нас в просторное фойе, где грациозные, словно все кошачьи, прохаживались нарранурцы не особо спеша по своим делам. Я заметил, что аборигены были также разнообразны, как и люди. Отличались по цвету шерсти, гривы, а черты каждого из лиц были уникальны в своей собственной манере.

- А вот и почетный караул… - Хмыкнул Харон, и я тоже увидел их. С винтовками за плечами нас поджидал целый отряд из белогривых солдат.

Впереди всех снова стояла та симпатичная нура, что спорила в лесу с Ксаном. Теперь она была одета в боевую униформу военного корпуса, судя по нашитым на ткань символам, разгрузке с оружием и ножнами с длинным кинжалом за спиной.

- Шакс’ан’Нур. - Поприветствовала она нашего льва, а потом посмотрела на меня любопытным взглядом. - Я ваша провожатая, Кайса’шан’Тар. Твой чемпион готов?

- Готов! - Показал я нуре большой палец, чем вызвал ропот возмущения всех собравшихся.

- Он не знает наших обычаев, Кайса. - Скрестив руки на груди ответил Шакс на поднявшийся гул. - Мое слово - он готов.

Я хотел сказать что-то еще, но Йен болезненно ткнула меня локтем в бок. Округлила зеленые глаза, выразительно намекая мне заткнуться.

Кайса еще раз зыркнула на меня, а потом махнула караулу и они взяли нас в кольцо. В этот раз держались на расстоянии, минуя процесс подталкивания нас дулом винтовок.

Мы пошли вперед по мостовой из светлого кирпича, а тени от золотой сени деревьев падали вокруг пятнами мрака. Случайные прохожие оглядывались на нас и застывали, следя желтыми кошачьими глазами.

Молчали, шептались, шипели.

“Миленько…” - Хмыкнула Буря, когда маленькая нура завидев нас обнажила когти и клыки, заняв атакующую позу. Нура постарше, наверняка мать, удержала девочку, отодвинув себе за спину. - “Есть планета на которой нам рады, Зэр?”

Точного ответа на этот вопрос я не знал. Даже покинутый мной Заандар можно было вычеркнуть из списка гостеприимных мест - ведь я ушел оттуда, хлопнув дверью.

Сжигая мосты.

Через некоторое время я понял, куда мы идем. Словно затерянная среди небоскребов гробница, на нас смотрело невысокое, но явно очень древнее здание.

Другие постройки будто сторонились этой, почтительно застыв в отдалении. Ухоженная тропа бежала к темному фасаду пирамидальной формы, но будто бы более грубому.

Архаичному.

У входа две статуи древних нарранурских воинов подпирали свод. На них были доспехи из кожи и стали - явно дозвездной эпохи, а на поясе висели ножны с мечами.

- Залы Исповеди.

Это сказала Кайса, почтительно проведя ладонью вдоль груди. Также сделал и Шакс, а я лишь пожал плечами.

«Там внутри, нечто странное, Зэр…» - задумчиво произнесла Буря. - «Энергетические поля сходят с ума, наслаиваются друг на друга, мешаются в единое целое и разбиваются вновь. Не могу пробиться сквозь весь этот хаос, эту… энтропию…»

Я взглянул на черный провал входа, который манил меня и ужасал одновременно.

Захотелось развернуться и убежать, но с этим чувством я уже давно научился бороться. И побеждать его тоже научился.

«Там внутри, ты будешь сам по себе, Зэр.» - Тихо продолжила Буря. - «Я не смогу тебе помочь, как бы не хотела.”

- Ничего. - Прошептал я едва слышно. - Справлялся же как-то тридцать лет без такого чуда, как ты.

“И посмотри, куда тебя это привело…” - Горько хмыкнула Буря, а я виновато почесал щетину.

- Иди, Террат. - Шакс кивнул в сторону Залов. - И пусть не гаснет свет Ксашаана в твоей душе.

Я ободряюще улыбнулся бледной Йен, подмигнул Харону, кивнул Линаэль - выполнил долг лидера, не получив, однако, особой реакции в ответ.

- Увидимся! - Махнул я им на прощание рукой, и не оглядываясь пошел в сторону ждущих меня испытаний.

“Увидимся…” - Произнесла и Буря, а потом я шагнул под своды.

***

Какофония шепотов наполнила мой разум, заглушив все остальное.

Неясные звуки, ласковые прикосновения непонятных мне слов и зловещее песнопение - все мешалось по мне, заставляя сердце стучать быстрее и быстрее.

Я стоял в полной темноте - что-то украло весь свет, даже тот, что еще миг назад пробирался сюда с улицы. Я стоял в темноте и думал, решал, что делать дальше - идти ли на ощупь или окликнуть кого-то.

- КтО тЫ?

Голос пришел отовсюду одновременно, неостановимой волной пробираясь внутрь меня. Захлестнул своей мощью, но не сломил - снова скрывшись во мраке вокруг.

- ЗАчЕм тЫ здЕсь?

Другой голос обернулся вокруг меня, летя ветром, что холодил рассудок. Я обернулся в сторону, куда ушел звук - но темнота впереди была неприступна.

- ОтвЕть…

Третий голос, такой же потусторонний, ударил в меня с другой стороны.

- ПОвЕдай…

- РАсскАжи…

- ДаЙ нАм сЕмя…

А потом все вокруг залил свет.

Я зажмурился и закрыл глаза рукой, ослепленный и дезориентированный, но даже сквозь ладонь сияние жгло глаза. Через несколько мгновений оно ослабло, оставив после себя пульсацию - будто сердце целиком из света билось в нескольких шагах от меня.

Несмело, предвкушая худшее, я открыл глаза.

Предо мной, исполненный чистого и мягкого сияния, зависло существо. Никогда я еще не видел подобного вида - и никогда про него не слышал.

Оно было похоже на морскую звезду, но лучи ксеноса заканчивались энергетическими жгутами, обвивающими столбы, подпирающие потолок. Они тянулись и дальше, опутав паутиной стены. Световые волны зарождались в центре звезды, заставляя мицелии набухать сиянием, а затем так же гаснуть.

- Я - Зэриан Келлемор Террат. - Ответил я, а слова мои превратились в энергию, закручиваясь в вихрь. Звезда засияла, впитывая мой ответ, и я почувствовал дрожь.

Потом я шагнул вперед к звезде, демонстрируя си’фиал.

- И я пришел отдать семя своего разума, в обмен на право вызова.

Звезда ответила мне обжигающим сиянием.

- ОтпечАток Импульса…

- БиохимИческая рекУрсия…

- СлЕпок паттЕрна…

Звук троился, налетая на меня со всех сторон. Вибрации усиливались, но веяли задумчивостью. Будто существо исследовало меня одному ему понятными способами.

Я вдруг понял, кто передо мной.

Хранитель разума - тот, кого Шакс называл народом Ша.

Слуга самого Ксашаана, судя по легендам.

- Задавай вопросы, - твердо сказал я, расправляя грудь, - я готов.

Я прислушался к себе, к той части сознания, где царила Буря, но там была лишь пустота. Помехи, что создавало это существо, блокировали нейросвязи еще лучше, чем сыворотка Аракатана.

- СУть нЕ в вопрОсах…

- СУть в вЫборе…

- В решЕниях…

За обвившим все вокруг своими путами Ша, я увидел еще одну дверь, что вела дальше. Наверняка, к следующему испытанию - если претенденту удасться пройти первое.

- СпасЕшь лИ тЫ завИсшее нАд прОпастью дитЯ, искАтель сЕмени?

- ЦеплЯющегося зА жИзнь, юнцА, зовУщего на пОмощь?

- ЖЕртву слУчая, попАвшую в ловУшку?

В сознании зародился пожирающий мою уверенность червь. Из моего опыта - простые вопросы всегда были дрянью с двойным дном. Очевидные ответы были ловушкой, а я не хотел попадаться.

Но не каждый день стоишь пред слугой какого-либо бога, поэтому ситуация мало располагала к анализу.

- Отчего бы не спасти… - Слова вновь завихрились и утонули в серцевине Ша, а я почувствовал странное тягучее чувство внутри своей головы.

Троегласный Ша ответил мне с одобрением:

- БОгу присУще милосЕрдие…

- СострадАние…

- ЖИзнь…

Я поздравил себя с, казалось бы, очевидным выбором ответа, если ты, конечно, не монстр, пожирающий детей на завтрак. И приготовился к подвоху.

- ДИтя вЫрастЕт… - Звук зародился в моей гортани, и мне казалось, что это не Ша говорит, а я.

- ЕгО невИнность превратИтся в прАх…

- ЕгО рука возьмЕтся зА нОж…

Я закрыл рот руками, чтобы не слышать разрывающие нутро слова, но эманации звука были вездесущи. Схожи с силой мидриан, но не подчиняли, а лишь заставляли услышать их не только ушами, но и самой душой.

- УбьЕт цЕлые сЕмьи…

- ДЕтей…жЕнщин… старикОв…

- СудьбА егО бУдет Устлана мрАком…

Я упал на колени, а свет рисовал мне узоры. Кровь лилась из ран невинных и глаза их стекленели, ужас наполнял легкие матерей, когда нож забирал жизни их чад, слезы мешались с предсмертным криком, криком отчаяния и мольбы - но убийца не слышал их.

Не щадил никого.

- СпасЕшь лИ тЫ завИсшее нАд прОпастью дитЯ, искАтель сЕмени?

- ТепЕрь, знАя нИть егО судьбЫ?

- ЗнаЯ егО пУть Из гОрестей другИх?

Подняв голову, я посмотрел на моего собеседника в упор. Ша пульсировал, ожидая ответа, но я медлил. Передо мной была задачка с двойственной моральной дилеммой, релятивистским парадоксом, что вырывал контекст случая с мировой линии времени.

Световые контуры сложились в рухнувший мост, и держащееся за выступ дитя. Раскаленные точки глаз смотрели на меня, требуя сочувствия - требуя спасти.

Я протянул руку, едва не касаясь ладоней ребенка.

Застыл.

- Уравнение неполное. - Сказал я, наконец.

- ОтвЕть…

- РешАй…

- ДЕйствуй…

Голос давил - отсюда, оттуда и даже изнутри. Мешал думать, но напал он явно не на того.

- Убийцей стать легко, - я дотронулся до судорожно сжимающих уступ пальцев ребенка и слегка надавил, - раз и готово… Одну душу за сотни… Деяние героя, того кто знает, что придется запачкать руки в дерьме, чтобы не попортить белизну одежд невинных.

И вновь троегласный Ша ответил мне с одобрением:

- БОг Есть сУдья…

- ПАлач…

- СмЕрть…

Мысль зрела во мне, как плод, орошаемый струящимся вокруг светом. Контуры в стороне сложились в новую картину, еще более страшную - проникая в мое сердце, сжимая его образами, что я боялся увидеть.

Но то были свободные радикалы - силящиеся разрушить мою волю и мой рассудок. Обман, призванный сломить.

Всего лишь задачка.

- Но здесь и сейчас он, - я встретился глазами с фотонным призраком, чей рот застыл в беззвучном для вселенной крике, - невинен. Не тиран. Не убийца. Не чудовище. Всего лишь ребенок.

- БОги хОдят трОпами свЕта…

- ВИдят кАким Он бЫл…

- КАким Он бУдет…

- Тогда, если я знаю, что грядет… Если знаю, что он совершит… Если мне все это ведомо… - Я медленно повернул голову к распростертой звезде, а потом поднялся, распрямив плечи. - Отчего я могу спасти его лишь один раз?

Моя последняя фраза слетела с уст, и вихрь энергии расколол ее на кусочки. Они отражались от стен, вновь и вновь звуча вокруг. Их ритм заставил Ша пульсировать им в такт, а свет становился все ярче и ярче.

- БОг Есть сОвесть…

- БОг Есть мЫсль…

- БОг Есть рАзум…

Я закрыл лицо ладонью, не в силах выдержать бьющий в меня поток фотонов, но остался непоколебим - не сдвинулся с места, не дрогнул. Я знал, поворотные точки наших жизней - это крошечные искры в общем пожаре Вселенной, и если тому, про кого мне тут пел Ша, суждено стать великим тираном и убийцей - с той же самой вероятностью ему может быть суждено стать кем-то другим.

Ученым, что сделает открытие.

Доктором, что спасет тысячи тысяч.

Любящим мужем и отцом.

Нужна лишь рука помощи.

Не глядя, я протянул ладонь, хватая ребенка за запястье. Свет обжог меня, но я тянул - а картины отпечатавшиеся на обратной стороне век гасли, словно фонарики.

Не было больше крови.

Криков.

Страданий.

Только сотни судеб в одном дитя, что я спас.

- И дАровал Он сЕмя рАзума свОего… - донесся до меня голос ксеноса, и в следующий миг свет погас.

Оставляя меня во тьме.

***

Тишина и тьма.

Я не открывал глаза, наслаждаясь и той и другой после чудаковатого Ша и его светопредставления. Мои ноги твердо стояли на полу, а шан’дарит на церемониальных одеждах омывал внезапным теплом.

Буря все также была безмолвна, и я прикоснулся к скрытому одеждой кристаллу на груди. Надеялся на отклик, но меня встретила лишь пустота.

- Что там у нас дальше? - Промолвил я, открывая глаза. - Испытание номер два?

Мне никто не ответил, потому что комната вокруг меня была пуста. Пуста, не считая постамента впереди, на котором нечто испускало тусклый, равномерный свет.

Я осторожно двинулся вперед, и мои ботинки ступали почти беззвучно по древней кладке пола. Но в этой тишине даже шорох был подобен звуку несущейся вперед лавины.

Вот и ступеньки, прямо к возвышению и предмету, застывшему на самом верху. Присмотревшись, я понял, что это причудливая чаша - широкая и глубокая, но что было внутри - отсюда снизу было не разглядеть.

Секунду подумав, я двинулся вверх - шаг за шагом.

Свет приближался, я шел. Думал о своей судьбе, думал о друзьях, былых и настоящих, думал о том, что предстоит. Успокаивал себя неизбежностью, храбрился великой целью.

Кормил обещаниями тощую от голода надежду, но был необычайно рад, что она была все еще жива.

- От того, что ты предупредил меня, Шакс, легче не стало… - Пробурчал я, наконец достигнув верха и заглянув в чашу. - Специально, наверное, руки лишился, чтоб скинуть все на меня.

Синяя, словно безоблачное небо, жидкость ответила мне равнодушной тишиной. Свет шел от поверхности, что слегка подрагивала, стоило мне поднести к ней руку, или наклонить лицо.

Вела себя, как живая, видимо чувствуя электрический заряд моего тела.

И моего разума.

- Кровь исхина… - Вспомнил я слова льва. - Абсолютно безопасно, если конечно вы не умрете!

Я вздохнул, понимая, что пути назад нет. Мне было неведомо, что Буря сделала с моим организмом, и был ли у меня шанс выжить, употребив кровь неизвестного мне существа с неизвестной мне доселе планеты - но здесь некому было жаловаться на превратности судьбы.

Поэтому, не медля больше я опустил руки в субстанцию, зачерпывая ее в ладони. Жидкость была ледяной и вибрировала у меня в руках, испуская свет все интенсивнее и интенсивнее.

Становясь все горячее и горячее.

Облизнув пересохшие губы, я поднес ладони ко рту. Инстинкты кричали - беги, но разум в союзе с сердцем уже давно все решили. На кону было слишком многое, чтобы сейчас пасовать.

- Ваше здоровье! - Отважно произнес я тост, ни к кому конкретно не обращаясь, а потом выпил синюю кровь исхина одним залпом.

И, кажется, упал.

Потому что сейчас я лежал, и взгляд мой смотрел вверх - но не в темный камень сводов, а в бескрайнее, но отчего-то красное, словно кровь, небо.

- Милорд! - Я вздрогнул от звука знакомого голоса, что я не слышал уже так давно. - Милорд Террат, они снова атакуют!

Я попытался поднять голову, но чья-то рука прижала меня к земле.

- ЛОЖИСЬ!!!

Крик лишь чуть-чуть опередил взрывную волну.

Она промчалась над нашими головами, словно сама смерть, сметая свет и звук, поднимая тонну пыли, оглушая меня чудовищным гулом. Мир задрожал, а я закрыл глаза, спасаясь от падающих с неба осколков.

Но вместо того, чтобы пронзить мое лицо и раздробить мои кости, падающие камни и куски металла забарабанили по прочному визору шлема и по пластинам имперской брони.

Я повернул голову и увидел прильнувшего ко мне человека, которого я знал. Когда-то давным давно - еще до Каморана, до Риандира и даже до Юрргара…

Знал его, когда все пошло крахом.

- Я в порядке, командор Невар… - Слова давались тяжело, но динамики сглаживали бушевавший в голосе страх. - Можете меня отпустить.

- Так точно, милорд. - Сказал офицер, поднимаясь на ноги. Потом протянул мне руку, помогая встать. - Ублюдки бьют ниххилатскими сверчками, готовятся штурмовать.

Я глядел на траншею, убегающую вдаль сколько хватало глаз. Солдаты моей империи, верные подданные Терратов, заняли свои места у боевых редутов, судорожно сжимая оружие в руках.

Мое сознание пронзила молния - вспышка узнавания.

Это место… Эти люди… Эта битва.

- Эй, Рэнсар! - Кричал командор Невар во всю мощь своих легких. - Рэнсар, мать твою, где ты?

- Погиб он, командор… - Ответил ему подбежавший к нам воин, парень едва ли старше меня. Его визор был поднят вверх, а глаза лихорадочно блестели отражая ужас. Но несмотря на это, юноша вытянулся в струнку, отдавая честь. - Рядовой Марран, четвертый штабной полк. Теперь я на “связи”, сир!

Невар Карадин Аддар, командор третьей заградительной армии Гутандара, лишь хмуро покачал головой. На его вырезанном из скалы лице не дрогнул ни мускул, и лишь руки осенили воздух жестом упокоения.

- Вольно, рядовой. - Командор бросил взгляд на красное небо. - Доложить ситуацию.

- Они все прибывают, командор. Секторы р-3, р-4, с-1 под их контролем. Они вывели дрогдарских “мамонтов”, развернули плазменные батареи, бьют по нашим укреплениям, прикрывая живую силу.

- Что с эвакуацией? - Спросил я, поглядев в другую сторону от битвы. - Процент выполнения?

Рядовой Марран посмотрел на меня испуганно и тут же отвел взгляд.

- Только началась, милорд. Едва ли пару сотен тысяч граждан.

Сердце сжалось, хотя казалось бы куда еще больше, и я посмотрел на Невара, что задумчиво глядел на меня в ответ.

- Они не успеют, командор. - Высказал я и так очевидную мысль, но необходимо было облечь ее в слова, чтобы попробовать на вкус. - Сколько надо Триумвирату, чтобы развернуть АЛуРаМы?

- Немного. Едва ли у нас есть в запасе час, милорд. - Невар был абсолютно спокоен, как если бы обсуждал будничные вопросы.

Будто кто-то спросил его, класть ли ему в кофе сахар, а он попросил два кусочка. Но атомно-лучевые расщепители материи были не шуткой - они были карой всем и каждому в радиусе сотни километров.

И я знал, куда они нацелятся, если дать им возможность выстрелить. Мидриане ударят по столице - убивая десятки миллионов за считанные мгновения.

Если только их не остановить здесь и сейчас.

- Рядовой Марран, - сказал я устало, - свяжите меня с центром астроуправления.

- Милорд… - Хмуро произнес Невар, который уже понял в чем дело. - Предлагаю вам хорошенько подумать, прежде чем действовать.

Я хотел было ответить, но в этот момент мир залила вспышка света, и с неба раскаленным дождем прямо в траншеи начали падать голубоватые шары.

Плазма…

Инстинкты сработали быстрее мысли, и я отпрыгнул в сторону цепляя с собой рядового Маррана, до которого смог дотянуться. Перекатился в сторону, уворачиваясь от падающей смерти, что шипела и сверкала теперь повсюду.

Командору Невару не повезло - шар угодил ему на лицо и спину, и доспехи стекали вниз, мешаясь с кусками расплавленной кожи. Он даже не закричал, падая на колени, а я видел, как лопаются его глаза и горит его нутро.

Рядом со мной кричал спасенный мной рядовой Марран, и крики слышались повсюду в траншеях, заставляя душу сжиматься в комок.

- Нужна связь с центром астроуправления, рядовой. - Прокаркал я, враз лишившись голоса.

Юноша продолжал кричать, порабощенный ужасом и шоком, и я занес руку для удара. Пощечина получилась звонкой, и на губах парня выступила кровь.

Тогда он, наконец, взглянул на меня - затравленно и испуганно. Тяжело дышал, но вроде бы вновь был в сознании. Я положил ему руку на плечо и крепко сжал.

- Связь, рядовой.

Я опасался новой атаки, слышал как идет бой не так далеко от нас. Плазма горела вокруг повсюду, запах жженой плоти проникал даже сквозь воздушные фильтры визора, а небо стало еще кровавее.

Вокруг была смерть - и я подумал, что если это и не царство Бездонного, то с легкостью могло бы его заменить.

- Да, милорд… - Прошептал солдат, раскладывая передатчик. - Да, милорд…

Индикаторы запестрели, радиоволны превратились в мост, и динамик ожил.

- Центр астроуправления, капрал Хаттек слушает.

- Капрал Хаттек, говорит Зэриан Келлемор Террат, код авторизации: Омега-Тет-Семь-Два-Два-Девять-Три.

Передатчик отправил звук моего голоса, а дешифровальщик на той стороне сверил модуляции.

Ибо мой голос мог вершить судьбы.

- Приказываю снять маскировку и вывести «Рок» в точку удара. Передаю координаты.

Мои пальцы потянулись к мобильному терминалу на запястье, чтобы послать данные.

Плевое дело…

Я не удивился обнаружив, что моя рука дрожит. Была то неуверенность в принимаемом решении или быть может простой человеческий страх - я не знал.

Но знал, что кому-то всегда приходится брать на себя ту ношу, что остальные не сдюжат.

Мой взгляд убежал назад - туда, где в дымке виднелись шпили Рофалора, столицы Гутандара. Дома миллионов моих подданных.

Пальцы сами выбили алгоритм, и трель возвестила меня, что в Центре координаты приняли.

Пару мгновений стояла полная тишина, а потом передатчик ожил.

- Здесь какая-то ошибка милорд… - Неуверенно сказал голос на том конце провода. - Третья заградительная в нескольких километрах от точки удара. Вы в десяти.

Да, - подумал я, успокаивая разбушевавшееся сердце, - но ведь и противник тоже.

- Радиус поражения - тридцать километров, милорд. Все живое…

- Вот именно, капрал. - Перебил я. - В том числе авангард противника. Вы слышали приказ.

Тишина была мне ответом. А потом:

- Так точно, милорд. И да хранит Вас свет Венценосного.

- И вас, капрал. Конец связи.

Передатчик потух, а я поднял взгляд на застывшего рядового Маррана. Парень, не старше меня, был ни жив ни мертв, но кто бы мог его винить?

- Выиграем Рофалору немного времени, а рядовой? - Сказал я слишком отважно. Криво улыбнулся и плюхнулся рядом с парнем, уперев свое плечо в его. - Прости что не спросил, хочешь ли ты побыть героем. И у наших ребят, там на поле боя, тоже не спросил.

Я облокотил голову на стенку траншеи, уставившись в небо, которое, возможно, видел в последний раз. Тысячи эмоций могли бы вырваться на волю, но я лишь грустно добавил:

- Пусть все наши души и сгорят сегодня в пламени, но только моя превратиться в уголь, рядовой Марран.

Только моя.

- Вириан.

Я скосил взгляд на парня, который произнес это так тихо, что мне показалось я ослышался. Но он повернул голову и твердо посмотрел на меня - да так, что я усомнился в своей воле.

- Меня зовут Вириан, милорд. Хотелось бы умереть рядом с тем, кто знает хотя бы твое имя, сир.

- Неплохая идея, Вириан… - Мой взгляд устремился вверх, туда где облака вдруг засияли синим цветом грядущего уничтожения. - А меня зовут Зэриан. И хочется верить, что кто-нибудь из спасенных нами сегодня назовет в честь нас своих детей.

Рядовой ничего не ответил и закрыл глаза, а я не смог сделать даже этого - смотрел, как небеса набухают все больше и больше, прямо над сражающимися и гибнущими воинами моего народа и захватчиками, что пришли поработить этот мир.

И когда огромный луч нашей последней надежды ударил сверху, а мир вдруг стал настолько ярким, что само солнце позавидовало бы - я вздохнул полной грудью, и стиснул зубы покрепче.

Встречая смерть с верой, что поступил правильно.

Но смерть не пришла…

Сознание вращалось, будто сошедшая с ума карусель, и я не сразу понял - где я и даже кто я. Видение былого растворялось и таяло, оставляя на губах привкус сгорающего в агонии кислорода.

- И дАровал Он сЕмя дУха свОего… - донесся до меня шепот, который быстро сошел на нет, вновь оставляя меня в тишине.

Я лежал на каменном полу и думал. О том, что увидел - и о том, что предпочел бы это забыть. Порой хотелось побыть кем-то вроде хулла, чтобы сама пустота забрала у тебя всё.

Воспоминания, чувства и ответственность.

Возможность выбирать.

Вздохнув, я поднялся на ноги. Чаша в нескольких шагах от меня была теперь темна - ни нейроактивного вещества внутри, ни света. За чашей каменная тропа убегала к еще одной двери, слегка приоткрытой.

Оттуда лился ровный и теплый свет, будто приглашая меня ступить внутрь.

- Иду, иду… - Прокряхтел я, переставляя все еще ватные ноги. Слабость после сновидения сковывала мышцы странной негой, но эффект шел на убыль.

Подойдя, я осторожно заглянул во внутрь, предпочитая не переть напролом. Я понимал, что если бы меня хотели убить - то давно бы это сделали, но воспитанные многолетней борьбой за жизнь инстинкты были сильнее голоса разума.

Там, за дверью, я увидел комнату, что в этот раз была не пуста.

Помимо мерно горящего очага с фотонным шаром внутри, и расставленной тут и там уютной на вид мебелью, здесь меня ждал и вполне себе живой гость.

А точнее, гостья.

- Входи, чемпион Ксашаана… - Тихо сказала Кайса’шан’Тар, и взгляд ее горящих в полумраке глаз окутал меня волной жара. - Я давно жду тебя.

Я замер, смотря на нуру, как на видение. Вспомнил, в чем заключается третье испытание, и сердце застучало чаще.

Честно признаться, вся моя жизнь была наполнена неостановимой гонкой. От одной системы к другой, от одного боя к другому, от одного провала - к следующему.

Времени на дела любовные совсем не оставалось, и только краткие вспышки привязанности на одну ночь разбавляли мое одиночество в сердце.

В общем и целом - я был не слишком опытен в том, что касалось девушек. А в том, что касалось девушек инопланетной расы, я разбирался еще меньше.

Но выбор - роскошь для того, кто хочет собрать воедино свою Империю.

Я шагнул внутрь, закрыв дверь.

- Соболезную! - Сочувственно сказал я Кайсе, но та непонимающе нахмурила тонкие брови. - Жребий - коварная штука!

Девушка склонила голову и грива белых волос заструилась по плечам. Одета она была в легкую накидку до пола, исчерченную красивым золотым узором.

- Жребий? - Она двинулась мне навстречу, бесшумная словно кошка. - Никакого жребия, Зэриан Келлемор Террат. Я вызвалась сама.

- Ха… - Только и сказал я, пригвожденный к месту ее откровением.

- Только у меня достанет сил… - Нура подошла вплотную и привстала на цыпочки, защекотав дыханием мою шею. - Только у меня может получиться…

Я почувствовал это за миг - легкий шорох ткани, мимолетное движение руки, звук рассеченного воздуха. Лезвие кривого ножа, что метило мне в шею, нашло пустоту, когда я отдернул голову в сторону.

Моя рука толкнула нуру назад, с такой силой, что Кайса ударилась в спинку дивана в нескольких метрах от нас. Ударилась, перелетела и грациозно встала на ноги, подняв нож для новой атаки.

- Только у меня может получиться убить тебя! - Продолжила нура и бросилась вперед.

Она была быстрой, подвижной и гибкой - преодолела расстояние до меня в несколько мгновений, да так, что я залюбовался. Однако, быстро пришел в себя, когда нож, охочий до моей души, просвистел в нескольких пальцах.

- Признаться, я думал мы будем заниматься другим! - Крикнул я, уворачиваясь от ударов. Сделал шаг назад, отклоняя тело с траектории лезвия, наклонился вбок, уходя от следующего взмаха.

Кайса отпрыгнула в сторону, кружа вокруг меня, словно хищник. Ее щеки раскраснелись, плащ сбился в сторону, открывая мне тесно сидящий комбинезон, но ноги продолжали свой танец.

Как и мои.

- Только сильный телом может отдать семя… - Прошипела нура, обходя меня с левой стороны. - Только сильный может владеть семенем нашего бога…

Она замерла, как замер и я. Ноги Кайсы сместились, поменяв точку опоры и я понял, что последует.

- Докажи! - Крикнула она и прыгнула. - Сражайся! - Ударила обманным движением, но я был готов. - Победи меня!

А потом я шагнул не от нуры, а к ней. Сократил дистанции так, что широкий взмах кинжала угодил лишь в воздух, а сам я оказался нос к носу с Кайсой, чьи глаза округлились от неожиданности.

Следующим движением я подставил свою ногу за ее и толкнул. Она потеряла равновесие, но не упала - потому что моя рука схватила ее запястье, удерживая на месте.

Я надавил, выкручивая руку и нура вскрикнула. Попыталась извернуться и ударить меня ногой, но я притянул ее к себе, прижимая так, что она еле смогла вдохнуть.

Глаза Кайсы пылали, она тяжело дышала, губы чуть приоткрылись, обнажая резцы. И тело ее было такое же горячее, а шан’дарит на моем одеянии вдруг замерцал.

- Для чего тебе семена нашего бога, Зэриан Келлемор Террат?... - Прошептала она, приближая мое лицо к своему. - Для чего тебе сила Ксашаана, человек?...

Я посмотрел на нож в ее руке, на ее ждущий откровения взгляд. Чувствовал, как вздымается ее грудь под одеждой. В эту секунду, даже в разгар боя, здесь все дышало жизнью - она, я, весь мир.

Этого я и хотел.

Жизни.

- А для чего вообще нужна сила, Кайса’шан’Тар? - Спросил я, еще крепче сжимая ладонь девушки. Заглянул в желтые глаза, пытаясь передать ей искру своей откровенности. - Для чего легкие твои расширяются и сжимаются, для чего сердце гонит кровь по телу? Для чего мы существуем?

- Мы живем. - Ответила мне нура.

- Да. А любое отличие жизни от простого существования, Кайса - это возможность что-то изменить. Исправить. Сделать лучше.

Девушка молчала, настороженно смотря на меня. Я видел свет в ее глазах, будто там отражалась сама душа, а напряжение в ее мышцах вдруг начало стихать.

- Я верну свободу всем тем, кто ее потерял, Кайса из рода Тар, - произнес я негромко, - или умру пытаясь. И надеюсь, ваш Ксашаан осветит мне путь своим светом. И, надеюсь, я смогу вернуть ему долг…

Мы застыли в тишине, освещенные лучами очага и нашим собственным светом. А потом нура взглянула на меня иным взглядом - уже не яростным и уже не как на врага.

Я криво улыбнулся ей, отпуская руку, а она взглянула на все еще зажатый в ладони нож.

- Кайса… - Начал я, но она не дала мне договорить.

Быстрее молнии она извернулась яростной кошкой и застала меня врасплох. Потеряв равновесие я рухнул на спину, увлекая ее за собой, и удар выбил воздух из моих легких.

Нура оказалась сверху, и я ожидал удара ножом, быстрого и беспощадного, что оборвет мою жизнь здесь и сейчас, но секунда прошла - а смерть не торопилась забрать меня.

Звон клинка о пол был громом среди ясного неба.

Я не видел куда он упал, потому что смотрел только наверх - зачарованный прерывистым дыханием Кайсы, ее будто бы парящими локонами и взглядом, неожиданно растерявшим всю свою ярость.

Вместо нее, там теперь разлился океан застенчивости, в котором я был готов утонуть.

Рука девушки потянулась к застежке плаща, скидывая его на пол, а затем и к молнии на комбинезоне. Ее бедра все сильнее сжимали меня, а мое сердце стучало так громко, что дрожали стены.

- Даруй мне свое семя, Зэриан Келлемор Террат… - Прошептала девушка, прильнув к моим губам своими, а мои руки коснулись ее обнаженной спины.

Я хотел что-то ответить, но мое сознание вдруг сгорело от чувства известного каждому. От сладкого чувства, что гонит волны неги по всему твоему телу, заставляя нейросвязи вспыхивать как сверхновы.

Мои губы ответили Кайсе с десятикратной силой, а страсть захлестнула меня, утягивая на дно.

ГЛАВА 12. Нет иной судьбы.

Не коли! Не бей! Не бейся!

Просто вырвись из груди…

Если плачу - громко смейся!

Если вдруг пришел - уйди…

Мне не надо, слышишь, боли!

Чувств, что жалят разум вновь..

Брошу, брошу! Дайте воли

Растоптать внутри любовь.

Когда я открыл глаза, нура уже ушла.

Комната не изменилась - все тот же полумрак, все тот же очаг, все тот же диван. Но теперь я не был до конца уверен - был ли я все тем же?

Мерно сияющая мантия одеялом укрывала меня, даруя тепло моему телу, и я провел пальцами по световым линиям шан’дарита, что некая энергия наполнила до краев.

- Кайса? - Без особой надежды произнес я и прислушался.

Тишина была мне ответом, но я и не рассчитывал, что нура появится из-за угла с чашкой свежесваренного кофе, одетая только лишь в мою рубашку.

То были лишь мечты одинокого сердца, не имеющие с реальностью ничего общего. Я не знал, кто в небесной канцелярии выдает счастливые билеты, но, судя по всему, в день когда я родился - у него был выходной.

- Что у нас там дальше? - Больше по привычке прошептал я, и не спеша начал одеваться, все еще смакуя последние минуты спокойствия перед тем, что предстояло сделать.

Перед тем, как я поставлю свою жизнь под когти местного полубога.

Прихорошившись в меру своих сил, я двинулся к двери, что скрывалась за очагом - и толкнул ее без колебаний.

Взору открылся длинный коридор, наполненный тьмой, но стоило мне сделать первый шаг внутрь, как узор на стенах вспыхнул, будто приветствуя меня.

Я шагал вперед, и с каждым шагом вокруг становилось все светлее и светлее. Я шагал, и быть может мне только казалось, но светлее становилось и в моей душе.

Еще одна дверь, но на этот раз она вывела меня не в следующее помещение - а на волю.

“Зэр!» - Крик Бури заставил меня вздрогнуть. - «Зэр! Зэр!»

Звуки в целом решили не щадить меня, навалившись всем скопом. Голос в голове, гомон города, оклики невдалеке - всё это слилось воедино, и мой разум начал судорожно раскладывать волны по полочкам.

- Все в порядке, Буря, - прошептал я своей бессменной собеседнице, что с облегчением вздохнула, - я цел. И, кажется, успешно справился с задачей.

Мой взгляд упал на стоящую поодаль группу встречающих. Окруженные почетным караулом меня ждали мои боевые товарищи - и я помахал им рукой.

Потом сложил пальцы в неприличный жест, показывая его мидрианину, который тоже был здесь. Тот ответил мне радушным кивком, не особо заботясь о моем хмуром выражении лица.

- Не скучали? - Спросил я этих бравых заложников ситуации, что вполне резонно было называть моей командой. - Я вот - точно нет.

Йен выглядела так, будто бы хотела обнять меня или ударить - но отказалась от этой затеи под пристальными взглядами присутствующих. Ее глаза смотрели, не мигая, и я отвел взгляд, не в силах распознать вопрос.

Шакс выступил вперед, глядя на меня сверху вниз.

- Вижу, Ксашаан принял твои дары, Террат. - Сказал лев негромко. Хотел было коснуться сияющих полос шан’дарита, но убрал руку в нерешительности. - А значит Вызову быть.

- Спасибо, что предупредил о том, что меня захотят убить! - Поблагодарил я нарранурца с нескрываемым сарказмом. - Теперь мы точно знаем, сюрпризы ты делать не умеешь.

- Достойный битвы не страшится боя… - Назидательно сказал Шакс, осенив себя священным жестом. Сказал это на нарранурском, и наша свита повторила слова молитвы. - Если тебе было бы суждено умереть, то я бы принял и такой исход.

- Зараза пушистая… - Вздохнул я, отворачиваясь. - И что теперь?

Харон скучающе пожал плечами, а Линаэль как всегда хмурилась, обворожительно сдвинув брови. Мидрианин указал в направлении, откуда мы пришли, проговорив:

- Теперь, милорд Террат - вниз.

Я повернулся к Шаксу, что не мигая глядел на меня в ответ.

- Вниз? - Спросил я с сомнением в голосе. Моя нелюбовь к разного рода тоннелям заставляла меня скептически относится к любой подобной идее.

- Вниз. - Подтвердил лев, кивнув. - К древу. На суд пред Ша.

“На поединок, Зэр…” - Прошептала во мне Буря, будто вожделея этого больше всего на свете. - “За победой, мой милый.”

***

Спуск в святая святых начинался вполне непримечательно - с пологой тропы меж золота свисающих деревьев.

Ухоженная мостовая виляла меж покрытых травой круч, унося нас все дальше от шума города.

Но чем меньше я слышал городскую жизнь, тем громче становился гул работающих где-то установок.

- Шахты уже близко, - будто прочитав мои мысли, молвил Шакс, - сквозь них мы выйдем к Недрам.

Я вспомнил громадную воронку, уходящую в бездну - и громадные краны и траки по которым внушительные машины денно и нощно сновали вниз-вверх, словно муравьи.

- Откуда вообще взялся шан’дарит? - Спросила ниха, погодя. - Что заставило энергию и кристаллизироваться и, пуще того, остаться стабильной?

Йен, тихо идущая неподалеку, подняла взгляд, вмиг заинтересовавшись беседой. Острый ум требовал знаний, несмотря на угрожающую всем нам реальностью.

- Это из-за пустотьмы, не так ли, Шакс? - Харон скучающе глядел по сторонам, вышагивая вперед с видом царя на смотринах. - Ты говорил про битву света и тьмы на заре твоего мира. Светоч, это продукт разности потенциалов, поняла, остроухая?

- Да. - Кивнул лев утвердительно. - Столкновение порождает силу.

- Давление… - Округлила глаза ниха. - Анима давит из глубины планеты, а противоборствующая ей мощь - снаружи!

Я почесал подбородок и поморщился, предвкушая конфликт научных теорий и чистой эзотерики.

Осталось только приплести сюда загадочный энрамион и суп из эмпирически доказанного и недоказуемого будет готов.

Но нашу безусловно познавательную беседу прервали внешние обстоятельства, когда мы наконец достигли преддверий кратера.

Там, у арки, уводящей во тьму, нас встретили богато одетые нары, все как один почтенного возраста, судя по залегающим у глаз морщинам и мудрому взгляду. Их было восемь - разительно отличающихся друг от друга, и, вместе с тем неуловимо похожих. Были ли то повадки, гордая осанка или нечто в во взглядах, но я вдруг понял, что предо мной власть имущие.

Вряд ли существовал вариант, что на Наррануре отсутствовал такой винтик цивилизации, как классовая расслойка.

- Общность… - Подсказал Аракатан чуть слышно. - Пришли увидеть воочию принца Шакс’ан’Нура и его чемпиона.

- Что-что, а инопланетные старики оценивают меня впервые… - Прошептал я Йен, что едва слышно прыснула.

Один из старейшин, темношерстный и белогривый, выступил вперед. Видимо этот вид доминировал над остальными - может и не явно, но вполне очевидно.

- Шакс’ан’Нур. - Нарранурец смерил нас надменным взглядом и впился глазами в нашего льва. - Даже для потерянной души Ксашаан найдет место среди своей листвы.

Взор Шакса был настолько тяжел, что я боялся услышать треск костей пожилого нарра. Скрытая за фразой угроза читалась, будто открытая книга.

- Не кусай не сорванный плод, старейшина. - Прорычал мой товарищ, не стараясь скрыть презрение. - Можно и язык ранить.

Общность зашумела, а я наслаждался дипломатическими способностями Шакса, улыбаясь как идиот.

- А это… - Старик глянул на меня, и моя улыбка умерла сама собой. - Твой чемпион? Фьиш, что не знает наших обычаев? Хотя, что еще ждать от того, кто лишил нашего народа его души.

Украл его дух.

Я знал, что целая история стояла за хмурой натурой Шакса, но товарищ не счел нужным делиться ею со мной, да и, честно признаться, не до того было в последние дни.

Но если уж быть откровенным, мне было все равно, что сделал нарранурец когда-то - мне было важно, что делал Шакс сейчас.

- Я сюда драться пришел на кулаках, а не словами друг друга резать. - Пожал я плечами. - Уж простите, но ведете вы себя, как дети, хотя песок сыпется. И скрипит.

Ответил им на нарранурском, не уверенный, что они поймут мою метафору.

Общность растерянно посмотрела друг на друга, а Буря внутри хохотнула.

- Тогда ступай, человек. - Старейшина отошел в сторону, освобождая нам проход. - И помолись своему богу на последок, ведь скоро ты встретишься с нашим.

Хмыкнув, я гордо двинулся вперед. Должен был бы бояться, но что толку? Должен был бы трепетать от предстоящего, но сердце оставалось каменным.

А разум чистым.

Над нашими головами высоко стояло местное солнце, озаряя мир теплом и светом. Я посмотрел на него, подумав, что возможно это последний раз, когда я вижу его - и мне вдруг стало слегка грустно.

Мой взгляд скользнул в сторону и уперся в висящий на небосводе сиханиан, крепость моего врага.

Я вас оттуда скину, ублюдки - пообещал я вселенной, щуря взгляд - уже совсем скоро…

Главное не проиграть.

«Зэр, смотри!»

Буря воскликнула, отправив импульс и мой взгляд сфокусировался на участке неба, чуть правее крепости Триумвирата.

Мимолетная рябь, легкое искажение, движущийся по небу морок. Стремительное пятно, ворвавшееся в атмосферу - неуловимое, словно лучший из шпионов.

«Челнок…» - голос Бури был напряжен, передав часть своего беспокойства и мне. - «Надо спешить, Зэр. Назревает, нечто странное, я чувствую!»

- Идем! - Сказал я в воздух, всем кто хотел услышать, и, последний раз посмотрев наверх, нырнул в нутро зовущего меня прохода.

Навстречу своей судьбе.

***

Чем ниже мы спускались, тем вокруг становилось чуднее.

Тонкие нити белого света, словно ветви опутывали широкий проход, выкрашивая лица моих товарищей бледностью.

Поначалу не толще трубочки для коктейля, они все росли и росли - крепли на глазах.

То была корневая система на которой стояли золотые леса Нарранура, и брала она начало где-то под нами.

Где-то - куда лежал наш путь.

Я видел ответвления, исполненные света, что наверняка вели к залежам шандарита. У каждого такого стояли часовые, несущие стражу.

Они провожали нашу странную процессию взглядами, шепча то ли проклятья, то ли молитвы.

- Как глубоко нам топать, а Шакс? - Голос Харона отразился от стен, налетая со всех сторон.

- Скоро мы достигнем Недр, - сказал лев негромко, - владений Ша. Судей поединка за частицу бога.

Я поднял сиф’иал рассматривая его со всех сторон. Загадка оставалась прежней, хлебная крошка нечеткой. Как сбор семян поможет мне найти координаты третьей точки , я не знал.

Положился на случай, хотя все во мне кричало о желании действовать по плану.

Но то был вопль разума, а вперед меня вело сердце.

И вера.

«Возможно тайна откроется, если наполнить его, Зэр…» - задумчиво размышляла Буря, будто стоя рядом со мной. - «Сплав реагирующий на вещество, химический катализатор, невидимые знаки…»

Под ее неостановимый анализ, я шел дальше, восхищаясь неповторимостью этого места.

Корни, обвивающие коридор, незаметно для меня - изменились. На них расцвели прекрасные загадочные цветы, чья сердцевина испускала уютный свет, а лепестки расходились в стороны, рисуя ореол.

Я поднес руку к одному из них, и бутон ответил мне слегка заметной пульсацией. Рука ощутила тепло, согревая меня до мурашек.

- Что это?… - Зачарованно спросила Йен, и в глазах ее плясал испускаемый цветами свет. - Такие красивые…

Шакс тоже смотрел на стены, и в первый раз я увидел в его взгляде что-то похожее на теплоту. На забытую нежность.

- Это аль’нианы , - нарранурец закрыл глаза, будто что-то вспоминая, - на ваш язык можно перевести как…

- Поцелуй света.. - Опередил я его, все еще завороженно наблюдая, как цветок пляшет под движения моей руки.

Я посмотрел на Шакса, что с затаенной грустью наблюдал за рассеянным светом бутонов. Еще одна история, которой однажды он сможет со мной поделиться.

Если останемся живы.

- Можно? - Сам того не ожидая, спросил вдруг я. - Взять один?

Шакс пожал плечами.

- Это дар нашего бога, а судьба любого дара быть когда-то кому-то отданным.

Я аккуратно прикоснулся к стеблю и надломил его, прошептал дурацкую молитву. Думал, что цветок погаснет, но сердцевина все так же смотрела на меня искрящимся оком.

Не говоря ни слова, я сложил аль’ниан в нагрудный карман и продолжил путь.

Через некоторое время тропа вывела нас к большим треугольным воротам, древним по виду и очень внушительным.

- Недра. - Шакс провел рукой вдоль груди. - Пришли.

Я разглядывал барельефы на металле, что светились яркими контурами, превращая картинки в нечто живое.

Я видел древний Нарранур, весь пропитанный силой Ксашаана, видел сердце планеты и сосуды, бегущие от него прочь к поверхности.

Видел слуг Ша, видел и их работу, видел нарранурцев, осененных светом бога.

Видел…

Створки громыхнули и начали медленно открываться, приковав все мое внимание. Под надзором нашего конвоя мы шагнули внутрь и я замер, пораженный открывшимся видом.

- Теперь верю, Шакс… - Присвистнул Харон, округлив глаза. - И в семена верю, и в твоего бога, чтоб ему пусто было…

Даже будучи заправским атеистом, сейчас у меня язык не поворачивался не согласится с парнем.

- Так вот оно какое… Древо Нарранура … - Линаэль смотрела вперед, не мигая. Черты ее лица вдруг разгладились, а маска безразличия сменилась детским восторгом.

И я не мог ее в том винить.

Мы застыли на уступе, после которого начиналась самая громадная пещера, которую я бы не смог себе и вообразить.

Десятки километров - в стороны, вниз и вверх, масштабы места выбивали дух и заставляли уверовать в высший замысел.

Потому как прямо по центру, занимая половину видимого пространства, громадный ствол пронзал пространство на всю его высоту.

Светился мягкими линиями, распускал громадные ветви в стороны , что больше походили на целые городские аллеи, будто бы дышал - да так, что хотелось дышать с ним в унисон.

- Древо? - Озадаченно спросил Шакс, глядя на Линаэль. - Нет, ниха. Всего лишь его ветвь.

Я глубоко вздохнул. Закрыв глаза, я рисовал себе полную картину - в которой я был всего лишь песчинкой, занесенной космическими ветрами в место, что я был не в силах осознать.

Всего лишь ветвь.

Значит под нами, на сотни километров вниз, убегало чудо из чудес - про которое я слышал лишь в легендах.

- Неплохо, - кашлянул я, возвращая мой отряд к реальности, - и куда дальше?

Шакс показал рукой на широкое ответвление, куда можно было попасть с места, где мы стояли.

- Ксан будет ждать нас на ветви Вызова, Террат. Ты готов?

Я пожал плечами, заметив, что это вошло у меня в привычку, и направился туда, куда указал лев.

«Энергетические потоки просто сумасшедшие, Зэр!» - С восхищением вздохнула Буря, и я чувствовал возбуждение в ее голосе. - «Эта энергия замкнутой системы, энтропия минимальная… Было бы у нас больше времени…»

- Мы бы валялись на берегу моря, попивая коктейли, Буря. - Не дал закончить я ей. - Но времени нет, зато есть цель.

Буря ничего не ответила, но я почувствовал себя слегка виноватым. Не хотел грубить, но мои железные нервы начали покрываться ржавчиной.

А потом я увидел их - известных мне уже Ша, облепивших ствол и ветви, как морские звезды облепляли камни в океане Заандара.

Их нити пульсировали, и свет бежал вперед, растворяясь в толще ветвей. Я не видел у них глаз, но предполагал, что чувствительные к энергии и фотонам создания видят иначе, чем человек.

- Шакс, - сказала Йен негромко и показала на нечто в стороне. - Это ведь то, о чем я думаю?

Проследив ее взгляд, я вдруг понял, почему не видел ни одного хулла на поверхности. Ни одного пуста, будто хвори на Наррануре и не было вовсе.

Но пустота была вездесуща - наплевав на световые года, она пожирала души везде, где была разумная жизнь.

- Да. - Шакс осенил себя святым знаком. - Здесь они обретают покой. Смысл существования. Дарят себя богу.

Куда бы я не посмотрел, я видел хуллов, что бродили по ветвям, выполняя разного рода работу. Механические процессы на которые у них хватало рассудка. Я увидел как один из них выудил из заплечного мешка странное на вид существо, похожее на червя, и водрузил его на черный нарост.

- Исхин! - Тыкнул я пальцем в сторону создания. - Хвастать не хочу, но я пил его кровь!

Линаэль посмотрела на меня с отвращением , а Паскаль восторженно округлила глаза.

- Что он пожирает? - Спросил вдруг Харон, и как ни странно ему ответил молчаливый доселе мидрианин.

- Нарыв. Прорвавшийся из корней очаг. Тьму.

Я сложил два и два.

- Он что, питается анимой?

Мидрианин согласно кивнул. Посмотрел на меня внимательно, склонив голову набок.

- Да, господин Террат. Именно так.

Харон вдруг кхыкнул, привлекая наше внимание.

- Не хочу разрушать вашу светскую беседу, но, кажется, мы на месте.

Он кивнул вперед, и я увидел застывшую впереди группу нарранурцев. Они стояли позади сплюснутой в блюдо площадки, очень уж напоминающей арену для представлений.

Или для битв.

По ее периметру в хаотичном порядке ввысь росли колонны, на каждой из которых я увидел светящийся силуэт Ша.

Их щупальца переплетались между собой, образуя сверкающий купол. И в центре этого купола пульсировал шар чистого света - этакий симбионт сознаний и, похоже, судья поединка.

Когда мы приблизились, Ксан прыгнул на арену, зашагав в нашу сторону. Я почесал голову и, недолго думая, тоже пошел ему навстречу. Не увидел, а почувствовал и услышал, что Шакс идет за мной следом.

- Теперь ты на побегушках у человека, великий Шакс’ан’Нур? - Спросил белогривый, как только мы приблизились. - Следуешь за ним, как слуга? Так ли должен поступать хранитель нашего духа, Нур?

Я взглянул на Шакса, успокаивающе ему подмигнув.

- Ты на дедушку то сильно не злись, - Сказал я вкрадчиво. - Ему две тысячи лет, знаешь ли… Слишком почтенный возраст, чтоб еще впереди всех бежать.

Ксан зарычал, а я улыбнулся. Уличил время рассмотреть своего противника получше.

На нарранурце была все так же броня - с неясными мне контурами, что терялись на фоне блестящего металла. Уязвимые места были там же, где и любой брони - в местах сочленений и в области шеи. Шлема на Ксане не было, но возможно того требовали правила поединка.

Учитывая, что я до сих пор был в своих светящихся одеждах, вывод напрашивался один.

Придется драться в чем есть.

- Все шутишь, человек? - Ксан поднял взгляд к нависшему над нами оку, подставляя лицо падающему сверху свету. - Но меня не обманешь… - Лев вдруг втянул ноздрями воздух, и его глаза запылали. - Я чувствую это, чемпион предателя. Чувствую твой страх, что ты неумело скрываешь.

Я задумался.

Не сказать, чтобы Ксан был не прав - я действительно страшился. Боялся провалиться, проиграть, умереть. Перестать существовать, быть стертым из истории.

Боялся подвести своих товарищей.

Свой народ.

Свое имя.

- А кто не боится? - Спросил я в ответ. - Ты?

Ксан нахмурился.

- Не смеши. - Из под верхней губы показались клыки, а брови почти закрыли глаза. - Бояться тебя?

- Не меня… - Я развел руками. - Провала, Ксан. Возможности потерять самое дорогое, что у тебя есть. Вероятность моей победы пугает тебя также, как меня твоей. Тут мы похожи, только ты пушистей.

Ксан смотрел на меня некоторое время молча. Прожигал взглядом, но я уже давно был огнеупорным - был спрессован внутри слоями сгоревшей души.

- Прощайся со своими людьми, Террат. - Сказал мой противник, наконец. - Видит Ксашаан, их судьбы могли бы сложиться по другому, не встретив они тебя.

“Ага!”- Сказала Буря запальчиво. - “Одна бы была мертва, вторая в рабстве, третий грыз бы себя вдали от дома, а четвертый продолжал творить темные делишки! Вот так судьбы.”

Я развернулся и пошел прочь, к застывшим товарищам, а Шакс еще некоторое время играл в гляделки с Ксаном. Ох уж эти избранные полубоги, подумал я, но не стал окликать льва.

Он был взрослым мальчиком, чтобы самому решать за себя.

Моя разношерстная компания встретила меня по-разному.

Мидрианин почтенно кивнул, Линаэль хмурилась, как и всегда, Харон улыбался своей противной улыбкой, а Паскаль была бледна, старательно отводя взгляд.

- Ну… - Произнес я оптимистично. - Вы уж тут держите за меня кулачки! Болейте, кричите слова поддержки! Не забывайте, что от меня ваши жизни зависят, и все такое…

Линаэль тяжело вздохнула.

- Идиот. - Сказала она мне. - Ты точно не тот Террат, что держит в страхе весь Юрргар. Слишком глупый.

- А я что говорил! - Улыбнулся я ей. - Получается, не террорист, а остроухая?

Ниха посмотрела на меня, озадачено, прицениваясь с ответом.

- Нет, тэн'тай, - сказала она вдруг слишком мягко, и мои брови изумленно взлетели вверх, - не террорист. И лучше пусть дурак Террат выживет, и пусть лучше идиот Террат - победит.

Сказала и отвернулась, разглядывая все вокруг, но только не меня.

- Кстати, о наших жизнях… - Харон приблизился и заговорчески наклонился к моему уху. - Небольшой подарок. Страховка на случай…

И протянул мне браслет.

Я взял его, повертев в руках. Приметил три черных камня, впаянные в синт-кожу, и ощутил знакомую тягу, услышал знакомый шепот.

- Это… - Я сглотнул. - Это то, что я думаю?

- Ты же меня знаешь, - Харон подмигнул мне так, будто мы как сто лет были знакомы, - люблю быть готовым ко всему.

Я с трепетом застегнул подарок на запястье, любуясь сокрытой в сакральных камнях пустотьмой.

- Спасибо. - Искренне сказал я, а парень равнодушно пожал плечами.

- Ты тот еще фрукт, Террат. Вечно норовишь с ветки упасть и о землю расшибиться. - Харон бросил взгляд на бледную Йен, добавив. - Да и если тебе не помочь, девчонка еще больше нос повесит. И так умирать придется, так еще и всхлипы эти слушать.

Он махнул рукой и отошел, оставляя меня смотреть ему вслед.

Я поймал взгляд Паскаль, и кивнул ей, приглашая отойти.

Мы застыли на краю бездонной пропасти, глядя как свет поет нам свою симфонию. Прекрасное зрелище для того, кто идет на смерть.

- Йен.. - Начал я, но девушка перебила меня.

- Только не надо превращать это всё в прощание, Зэр! - Зло сказала она, не поворачивая головы. - В очередное, мать его, прощание.

Я взял ее за плечи и повернул к себе. Заглянул ей в глаза, которые пронзали насквозь. Улыбнулся.

- Давай пошлем это нахрен, а? - Сказал она запальчиво. - Улетим, скроемся, забудем. Выберем другую судьбу…

- Йен.

- Почему обязательно быть героем? Разве ты не достаточно сражался?

- Йен… - Я взял ее ледяные ладони в свои и успокаивающе сжал. - Мы оба знаем, что это не про нас. Слишком много пройдено, чтоб вот так все бросить.

Девушка закрыла глаза, глубоко вздохнув.

- Мне просто страшно, Зэр. - Прошептала она. - Что если ты проиграешь? Что если это наш последний разговор? Тогда во мне снова потухнет свет, что только начал разгонять поганую тьму вокруг…

Я потянулся к лицу Йен, что залил горячечный румянец, и убрал упавшую на глаза прядь волос. Потом открыл кармашек, и аккуратно достал все еще сверкающий аль’ниан.

Пальцами завел локоны за ухо и украсил их фотонным цветком. Отступил на шаг, любуясь выражением полного смятения на лице, а цветок вдруг разгорелся еще ярче, ослепляя меня своей красотой.

- Не знаю… - Негромко сказал я. - …какие поцелуи у тебя были, Йен, но вот тебе первый от самого света. Видит Венценосный, ты этого достойна, как никто другой.

Йен молчала, чуть приоткрыв губы. Собралась что-то сказать, но тут возле нас угрюмой однорукой горой возник Шакс.

- Пора, Террат.

Я вздохнул и отсалютовал Паскаль, чье лицо теперь освещал святой цветок Нарранура. Она не ответила мне, замерев недвижимой статуей.

- До встречи, Йен. - Моей уверенностью можно было бы подпирать сам небосвод. - Не успеешь моргнуть, как я вернусь.

И пошел прочь, не оглядываясь.

Пока мы шли к застывшему на арене Ксану, я молчал, собирал в кучу мысли и приводил в порядок настрой. Шакс шагал рядом, смотря прямо перед собой.

- Это я должен был сражаться.

Я косо взглянул на льва, а тот посмотрел на меня.

- Я должен был выйти на арену, и отдать долг мирозданию. Доказать, что был прав. Или умереть - если того истребовал бы мой бог.

- История не терпит сослагательных наклонений, Шакс. Так можно и до “вот бы Мидра никогда не появился на свет” дойти, но толку?

Шакс насмешливо рыкнул, а потом тихо сказал мне:

- Будь настороже, Террат. Помни, против кого ты бьешься, помни - про то, что сила самого Ксашаана течет по венам Ксан’кса’Мара. Может он и противник наших убеждений, но все же достойный воин.

Я кивнул, теперь смотря только на гордо застывшего на плато белогривого льва. Ждущего меня, алчущего битвы, уверенного в своей победе.

- Чему я точно научился за годы в битвах, Шакс… - Оскалился я воинственно. - Так это то, что самоуверенность - путь в могилу.

Лев кивнул мне и протянул руку, как поступил бы любой человек. Я с удивлением пожал ее, и это рукопожатие было подобно и самому Шаксу - твердое, несгибаемое и, как я понял, надежное.

- Пусть Ксашаан стелит листвой твой путь, Террат. - Сказал он мне.

- Хорошо бы… - Ответил я ему и двинулся навстречу своему противнику.

Тот стоял в расслабленной позе, спокойный и гордый - нисколько меня не опасаясь. Око симбиотического союза Ша смотрело на нас сверху, заливая поле битвы призрачным светом.

“Что-то не так, Зэр…” - Голос Бури беспокойно звучал внутри моей головы. - “Биоэлектрические волны, что испускает Ксан, становятся мощнее. Он словно питается светом вокруг. Копит его…”

- Угу… - Буркнул я, тоже чувствуя это.

Нечто стягивалось вокруг нас, нагнеталось в самом воздухе, чувствовалось на языке, гудело в ушах. Какая-то сила невидимым вихрем развивала полы моего одеяния и играла с гривой Ксана.

- Я готов, Ксан’кса’Мар. - Я поклонился и выпрямился, выравнивая дыхание. Дышать становилось все сложнее, будто я стоял сейчас на снежной вершине горы. - Прими же мой Вызов.

- Я готов, Зэрриан Келлемор Террат. - Лев поклонился, как того требовал этикет, и обнажил клыки. - Я принимаю твой Вызов.

И как только последние звуки этой фразы вырвались на волю, Ксан прыгнул вперед, а контуры его доспеха полыхнули от пришедшей из глубины его естества энергии.

Вот так срань… успел подумать я, прежде чем раскаленный от гнева нарранурец со скоростью молнии достиг меня, а древо под ногами застонало от выпущенной львом мощи.

Отрывая меня от земли.

ГЛАВА 13. Истина горька.

Ветер жизни иногда свиреп,

В целом жизнь, однако, хороша.

И не страшно, когда черный хлеб,

Страшно, когда черная душа.

О. Хайям ©

На Каморане был один раб.

Здоровенный такой амбал, которого все кликали Байсором. Прозвище он получил в честь опаснейшего хищника с далекой планеты - шестиногой зверюги с клинками вместо когтей и взглядом, полным смерти.

В каждой из своих историй верзила Байсор всегда описывал тварь именно так, слегка меняя незначительные детали, но оставляя нетронутой суть.

Он рассказывал, как встретился с этой бестией лицом к лицу, как боролся с двухсоткилограммовым хищником голыми руками и как одолел его - в качестве трофея лишившись одного глаза и руки до плеча. Хвалился и бахвалился, заездив нам все уши.

Посмотрел бы я на него, встреть он моего противника.

Добавьте к паре центнеров живого когтистого веса невероятную пластичность, гибкость и подвижность, сдобрите нечеловеческой силой, а сверху, словно вишенку на торт, водрузите магию - неподвластную простым смертным энергию.

Тот еще коктейль, который я бы предпочел не пробовать. Но так уж принято, что когда тебя угощают, ты поднимаешь бокал за здоровье незнакомца.

Сзззззз!!!...

Разряд окутал все вокруг ростками молний, выбрасывая меня из бушующего центра. Удар пришелся бы мне в грудь, не будь я тем, кем меня сделала Буря - поэтому Ксан промазал, заставляя мир встать на дыбы.

Я перекатился, вставая, и вновь занял опорную позицию.

Расставил ноги, как меня учили, выставил вперед руку, а второй прикрыл голову и тело. Не был уверен, что рукопашные методы боя тут помогут - но надо было с чего-то начинать.

“Зэр…” - Голос Бури заставил мурашки пробежать по моему телу. Страстный шепот, вместо обычного смеющегося тона. - “Зэр… Мне нужно еще…”

Я озадаченно нахмурил брови, но в этот момент искрящийся белогривый лев снова атаковал. Единым прыжком он преодолел разделяющее нас расстояние и его когти устремились к моей шее.

Свет следовал за ним, оставляя послеобразы, и я почти ослеп от царящей вокруг пляски фотонов.

Фьююхх…

Когти чиркнули по горлу, задели плечо, но вскользь - я вновь успел увернуться, разрывая дистанцию. Встал, ощутив жар в месте удара - и поспешно сбил занимающееся на одежде пламя. Расставил ноги, поднял руки и опять приготовился к броску врага.

“Еще….!”

- Трус! - Крикнул Ксан, а его глаза пылали светом самого Ксашаана. - Как и весь твой народ, человек! Сражайся!

И помчался на меня.

А я подмечал паттерны, изучал поведение, впитывал каждое его движение. Кто хоть раз стоял в честном поединке, меня поймет - только дурак лезет напрямик.

Только дурак, или очень самоуверенный дурак.

Око Ша безпристрастно взирало на нас - крошечных насекомых в масштабах целой планеты. Судило в своем безразличии, не делая ставки на кого-то одного. Освещало наши души одинаково холодно - и вместе с тем, одинаково тепло.

Кристалл в моей груди полыхал так, что на лбу выступил пот, а с Бурей происходило нечто странное. На краю зрения, сквозь пелену света, я видел товарищей - далекие миражи другого мира. Было то коварное воздействие слуг Ша, или мои обострившиеся инстинкты, но пространство вокруг словно сжалось, оставляя лишь меня против Ксана.

И Ксана против меня.

“Еще!!!”

Буря кричала, а атомы моего тела сошли с ума. Электрический шторм бушевал вокруг, жаля меня разрядами, но я стиснул зубы. Я слышал пение Ша, ментальную симфонию для идущих навстречу судьбе или смерти. Я видел глаза Ксана’кса’Мара - безжалостные звезды, выжигающие жизнь.

Нарранурец атаковал.

Стремительный росчерк справа - и я нырнул под его руку. Прямой удар слева, целящий в горло - и я блокировал его локтем, что онемел от столкновения. Думал, что раскусил своего врага, но мне еще ни разу не доводилось сражаться с подобными ему.

Никогда я еще не сражался с полубогом.

“Еще, Зэр, еще, еще, еще!”

Удары Ксана набирали скорость, мое дыхание сбилось, а защита ослабла. Я пропустил следующий в бок, и почувствовал, как горит моя кровь. Пропустил еще один в плечо - и оно взорвалось болью.

Почти увернулся от кулака, что летел на встречу с моей затуманенной головой - но и этого касания хватило, чтобы отправить меня на землю.

Я смотрел вверх, прямо в сплетение хранителей разума, а хотел бы смотреть на звезды. Раскинув руки я тяжело дышал, и боль во всем теле пульсировала мне в такт. Вставать совершенно не хотелось, но, увы, выбор был не за мной.

Ксан подошел ко мне, нависнув всеобъемлющей тенью, и легко, словно пушинку поднял над землей, схватив за воротник.

- Теперь ты понимаешь, чемпион предателя, - сказал он спокойно, - что это была ошибка. Что вы недостойны семян. Что вы слабы…

Несмотря на его проникновенную речь, я не мог сосредоточиться на том, что произносили его уста. Слышал слова, но не понимал их, видел противника, но смотрел сквозь.

Чувствовал, как внутри меня набирает силу песнь.

Голос Бури - чистый и прекрасный, ворвался в мой разум, заполняя его десятками слов, легким ветром, готовым превратиться в ураган. Камень в груди раскалился настолько, что одежда уже должна была вспыхнуть, но то был огонь моей души.

“Зэр…” - звала меня Буря.

- Вот бы ты еще честно дрался, а, Ксан? - Усмехнулся я, сплевывая кровь с разбитых губ. - Без этих вот штучек…

“Зэр…” - дрожью отдавался во мне ее голос.

- Я сражаюсь тем, - надменно ответил Ксан, - что вручено мне самой вселенной, человек.

“Возьми всю меня, Зэр…”

“Всю меня…”

И я потянулся вглубь - к той что смотрела на меня из каждого атома моего тела. К мелодии, что пронзала Простор, но которую я доселе не слышал. Не мог слышать, ведь был глух.

Атомы внутри перестраивались, вибрировали, создавали новое. Будто тысяча лет пронеслась в один миг - эволюция, требующая поколений.

“Стань бурей…” - Прошептал мне голос, а я посмотрел на Ксана.

- Позволь тогда и мне… - Сказал я тихо, но слова падали как камни. - …сражаться тем, что мне вручила судьба.

Нарранурец почувствовал это слишком поздно. Смену полярностей завывающих вокруг сил - сил, которых кристалл в моей груди собрал достаточно, для ответного удара.

Он попытался отбросить меня, но я был быстрее. Разжал его руки своими и припал к земле. Одежда вспыхнула, рассыпаясь прахом, и я увидел, что черные нити на моей груди теперь были ярче огня.

Посылали энергию дальше.

Дальше.

Мой кулак ударил Ксану под дых, сминая доспех. Я думал, что мои кости треснут, но энергия окутала руку, будто щит. Глаза нарранурца округлились, а сам он взлетел в воздух, чтобы через миг упасть в десяти шагах, кубарем катясь по земле.

Я взглянул на свое тело, исполненное мощи.

Сжал и разжал кулаки, наслаждаясь свалившейся атомной эйфорией. Прислушался к пению Бури и поднял взгляд на Ксана, что тяжело вставал с земли.

- Кто ты? - Спросил он меня хрипло. - Что ты, Террат?

Я открыл рот и не узнал свой голос. Мои слова ветвились, будто говорили сразу двое - отражаясь эхом друг друга.

- Я - буря.

Будь ситуация другой - я возможно бы крепко задумался о том, что сейчас со мной происходило. Задумался бы о том, кто правил сейчас моей рукой - мое ли сознание или некто другой.

Возможно бы испытал истинный ужас.

Но сейчас я был един со струйщимся вокруг светом и с той, что выковала меня, словно меч. Что вдохнула жизнь - для великой цели. И я собирался следовать этим путем до конца.

Я прыгнул, и дерево затрещало под моими ногами, а воздух застонал. Ксан оттолкнулся от земли, и мы встретились в воздухе, порождая волну из ослепляющих фотонов.

Упали и снова ринулись в бой.

Только теперь я был другим.

Быстрее, сильнее и яростней. Стал штормом, крушащим целый флот.

Удары Ксана стали медленными, ноги неуклюжими, движения слишком очевидными. Я увернулся, наблюдая за сверкающими когтями, и, вновь, ударил в то же самое место на его броне.

Вспышка, и нарранурец снова оказался на земле. Издав оглушительный рев ярости, он одним прыжком оказался на ногах и устремился ко мне.

Совершая ошибку за ошибкой.

Горячая голова в бою - прямой путь к проигрышу, а мой противник сейчас пылал от гнева. Бил сильно и быстро, но совсем забыл про защиту. Я уворачивался, продолжая наносить удары - в центр груди, раз за разом, неостановимо и холодно, хотя и пылал.

И броня треснула, рассыпаясь осколками. Обнажая вздымающуюся грудь.

“Вы должны ударить в центр, господин Террат” - сказал мне Аракатан, пока мы шли к Недрам. Показал скрытую кнопку, что выпускала из сиф’иала три грозные на вид иглы. - “Вонзить сосуд в плоть ближе к сердцу, дабы добыть семя. Не промахнитесь.”

Не промахнуться…

Мы застыли напротив друг друга - Ксан и я. Нарранурец взглянул на меня, а потом и на дыру, что оставили мои кулаки в его панцире.

- Это не твоя сила, человек. - Сказал Ксан’кса’Нур спокойно. Контуры на его броне вновь наливались энергией, но лев не спешил нападать, давая себе передышку. - Ты высасываешь ее из моего бога… Из мироздания…

- Как и ты. - Пожал я плечами. - Только не прикрываюсь сказками о своей избранности. Не боюсь признать, что я лишь винтик. Не выпячиваю свою роль…

Ксан пошел по кругу, плавно переступая с ноги на ногу. Танцевал, но я видел, что он изнурен.

- И какова же твоя роль, Террат? Добиться силы? Власти? Мести?

Я следил за Ксаном взглядом, не выпуская из виду. Буря пела внутри, и я чувствовал себя окрыленным. Способным на что угодно. Способным завершить начатое.

- Свободы. - Сказал я льву. - И я искренне думал, что ошейник жмет не только мне.

Нарранурец недоверчиво взглянул на меня, остановившись. Его лицо на пару мгновений застыло маской, а потом какофонию окружающих нас звуков дополнил его громкий смех.

- Террат… - Сказал Ксан, вытирая выступившие слезы. - Я все думал, отчего ты связался с предателем. А теперь понял, что ты просто сумасшедший. Безумец…

- Мне это уже говорили. - Вздохнул я. - Возможно, я просто не трус. Возможно, это не по мне - сидеть, поджав хвост.

Ксан зарычал на меня, показывая клыки.

- Беззаботный дурак, - прошипел он в сердцах, - ты говоришь о войне с теми, кто в силах развоплотить целую планету. Когда-то Мидра уже поставил всю твою империю на колени… А ты стремишься стереть ее окончательно, человек.

- Лучше уж так, чем жить рабами, Ксан. - Я встал, приготовившись к финальному броску. - Умереть, сражаясь, и не о чем не жалеть.

Нарранурец тяжело посмотрел на меня и через миг бросился вперед, а его обгоняла волна света. Увы, каждый из нас слишком погряз в собственных убеждениях, чтобы отступить.

Чтобы сдаться.

Мы столкнулись, и мир вновь дрогнул. Неизвестная мне сила, что пробудила Буря, бурлила во мне - ничем не уступая искре бога в Ксане.

Я увернулся от его когтей, блокируя удар другой руки, а потом выхватил сиф’иал. Шипы выдвинулись, повинуясь нажатию, и устремились к незащищенной груди нарранурца.

Но не коснулись ее.

Рука Ксана охватила мое запястье, останавливая иглы в пальце от плоти льва. Другая устремилась к моему горлу, но я перехватил ее - превращая наш поединок в патовую ситуацию.

Ноги уперлись в поверхность ветви, мышцы на руках застонали от напряжения - каждый из нас старался пересилить другого, будто от этого зависело вообще всё на свете.

И в сущности, так оно и было.

“Зэр…” - Прошептала Буря внутри. - “Зэр… Берегись…”

В следующий миг меж нами, над нами, вокруг нас, везде и всюду, зазвучала иная песнь. Песнь, что вызывала колебания самой атомарной сути вещей, песнь - что ставила на колени все живое в Просторе.

Вокруг зазвучала вибраника - оружие ненавистного мною врага.

Первыми от ее воздействия пали колонны, которые оплетали Ша - дерево обратилось пеплом, когда атомные связи всего вокруг начали распадаться.

Пробирающий до костей крик наполнил воздух, и я понял, что это слуги Ксашаана вопят от боли. Их тела дергались, сжимаясь, разрушаясь, и световой купол взорвался оглушительным рокотом - гоня волну света во все стороны.

Мир прояснился, и я тяжело вздохнул.

Вот же срань.

Со всех сторон нас окружали вооруженные солдаты в боевой униформе Триумвирата. Их оружие было направлено в пол, а глаза скрывали бронированные визоры.

Не стреляли, потому как сейчас их хозяева правили бал.

С десяток мидриан зависли мрачным частоколом по периметру нашей арены. Простерли когтистые лапы в стороны.

И пели.

Задница Бездонного…

Я увидел товарищей - Йен, Шакса, Линаэль и Харона, что замерли под прицелом винтовок. Видимо, и их застали врасплох - судя по позам товарищей и их взглядам.

Аракатан стоял там же, спокойный как и всегда. И смотрел на меня немигающим взглядом черных глаз.

- Террат. - Голос Ксана проскрежетал по оболочке моей души старой пилой. - Вот и развязка. И видит сам Ксашаан - наша судьба…

Я глядел во все глаза на облако почти прозрачной пыли, пар, поднимающийся от тела Ксан’кса’Мара. Частицы его существа, растворяющиеся в застывшем воздухе.

Даже семя бога не могло спасти его от Слов археев. Даже оно не могло спасти его от смерти.

Оно могло только дать еще немного времени.

- Только одно, человек… - Взгляд Ксана оставался тверд, даже на пороге конца. - Когда ты получишь свое… Когда исполнишь задуманное… Верни моему народу бога.

И прежде, чем молекулярный распад добрался бы до него целиком, Ксан’кса’Мар отпустил мою руку.

Давление пропало так быстро, что я не успел остановить удар. А может и не хотел вовсе.

Иглы вошли в тело с легким шипением, а Ксан замер. Щелкнул древний механизм, замкнулись цепи и моя рука завибрировала с известной лишь архитектору частотой.

Яркое зернышко, раскаленный сгусток души, нечто, чему я не мог подобрать название, заполнило первый из резервуаров цилиндра.

- Обещай, Террат…- Прохрипел Ксан, а в следующий миг атомный ветер развеял его тело, оставшееся без защиты.

Я смотрел, как то, что миг назад было сильнейшим существом на Наррануре, взмывает в воздух и пропадает за краем ветви.

Растворяется. Становится неотделимой частью вечности.

- Обещаю. - Прошептал я и взглянул на зажатый в ладони цилиндр.

На прозрачной поверхности появилось то, чего доселе здесь не было. Первая цифра в трехмерной последовательности. Осколок координаты, что еще предстояло собрать.

Я тяжело вздохнул и расправил плечи, поворачиваясь к поющим чешуйчатым.

Нити на груди тускнели, Буря молчала, энергия уходила прочь, а усталость пробивалась из глубины.

Но главный бой был еще впереди, и я сделал первый шаг вперед.

Прикидывая шансы.

***

И так, что мы имеем?

Друзей, поставленных на колени, рассыпающийся вокруг мир и с десяток полубожественных ублюдков при поддержке ублюдков обыкновенных.

- Буря? - Позвал я тихо, продолжая идти вперед.

Видит Венценосный или Ксашаан или еще кто другой, кому есть дело до смертных, сейчас мне не помешала бы рука помощи. Да что там, пригодился бы и простой совет.

“Я тут…” - Голос девушки был глух и звучал будто бы со дна глубокого озера. - “Тут, милый…”

Я с сомнением хмыкнул, услышав в ее словах запредельную усталость. Чтобы Буря не сделала, чтобы напитать меня силой - это бросило ее на колени почти так же, как мидриане моих товарищей.

Процессия, что привел с собой Ксан, была уже мертва - тела нарранурцев превратились в разобранную мозайку, обезображенные карикатуры, а то и вовсе исчезли, теряя связь с материальным.

Чешуйчатые не оставили им и шанса, но я был безмерно благодарен своим врагам за то, что они не спешили развоплотить дорогих мне людей. Конечно же, не по доброте душевной, а чтобы использовать их в своих целях - но и это было удачей.

Позволяло выиграть время.

Мидриане прекратили петь, и перекройка мира вокруг прекратилась. Дерево застыло выросшими шипами, а лозы оплетающие ноги моих друзей, наконец, остановились. Кто-то даже мог бы назвать работу чешуйчатых красивой, если бы не смертоносный подтекст.

- Нас опять кто-то сдал, Террат…- Со вздохом сказал Харон, качая головой. - Каждый раз - на одни и те же грабли. Одной и той же ногой.

Я перевел взгляд на Линаэль, что хмуро глядела на меня с осуждением, потом на Йен, в глазах которой я почти с полной уверенностью заприметил облегчение, и на Шакса, который готов был растерзать любого, и которого созданные мидрианами лозы держали не только за ноги, но и за руки.

А потом я посмотрел на единственного из моей свиты, кто стоял рядом не на правах пленника. Но тогда оставался очень резонный вопрос - на правах кого?

- Признаться… - Вкрадчиво ответил Аракатан, делая шаг в мою сторону. - Это я сообщил моим братьям, что Зэриан Келемор Террат почтил этот мир своим присутствием.

Шакс зарычал, а Линаэль сплюнула на землю, явно выражая свое негодование.

- Но вы должны меня понять, милорд. - Мидрианин поднял руку, и дюжина готовых к выстрелу ружей взметнулась вверх, целясь в мою сторону. - После стольких лет ожидания ставить всё на одну карту - поступок недалекого ума…

Аракатан протянул когтистую лапу ладонью вверх. Поманил пальцами, предлагая мне добровольно отдать в его руки сиф’иал. Глядел на меня своими бездонными глазами - без злобы и превосходства, как глядят на нечто очень незначительное.

- Не стоит доводить до крайности, милорд Террат. У вас пока есть, что терять… - Тихо промолвил чешуйчатый и отдал приказ.

Дуло одной из винтовок уперлось в затылок стоящей на коленях Йен, два других взяли в прицел головы Линаэль и Харона. Щелкнули затворы, и я обреченно вздохнул.

- Сиф’иал, пожалуйста. - Аракатан был сама любезность.

Я окинул взглядом площадку, медля. Расклад был не в мою пользу, как не посмотри - ни одного укрытия, мидриане со своей атомарной магией, вооруженные солдаты, только и ждущие, чтобы меня изрешетить, да еще и моя команда, пребывающая на грани жизни и смерти.

- И что потом? - Моя рука протянула Аракатану цилиндр. - Найдешь Темные волны и уничтожишь? В этом и был план?

На секунду закралась мысль броситься вперед, схватить шею негодяя и сломать ее как тростинку. Я чувствовал, что силы мне достанет, но не достанет времени - чтобы спасти своих друзей.

Мидрианин принял у меня из рук искрящуюся светом реликвию, рассматривая вибрирующее внутри ядро. Провел когтем по видимым теперь цифрам - ключу к последней точке в треугольнике Йофура Занна.

Улыбнулся.

- Вы жили так мало, господин Террат... - Аракатан развернулся и направился к моим товарищам. - Ваши глаза видели лишь одну эпоху, ваши мысли поглощены лишь настоящим. Ваши поступки продиктованы стремлениями пылающей души, но она как и все - сгорит, оставив пепельный след.

Мидрианин остановился рядом с Шаксом, что скалил на него зубы, не в силах двинуться с места. Рука чешуйчатого легла льву на грудь, заставляя того зарычать.

- И это ваш горизонт событий, Зэриан… - Будто бы печально сказал Аракатан. - Будь моя воля, я бы хотел, чтобы вы были способны заглянуть за его край.

В следующий миг его рука взметнулась, и три иглы выдвинулись по щелчку. Я дернулся вперед, но остановился через удар сердца, понимая - мне не успеть.

Не выиграть.

Не спасти.

- Нет!.. - Крикнула Йен и попыталась вскочить с колен, но удар прикладом в спину бросил ее на землю, а у меня перехватило дыхание.

Рука Аракатана завершила движение, и иглы впились в тело Шакса.

Нарранурец глубоко и судорожно вздохнул, будто кто-то высосал из него весь воздух, а его глаза закатились. Дрожь прокатилась по телу льва, дрожь устремилась по руке Аракатана, дрожь пронзила мир.

Пылающее ядро, теплое и сверкающее, заняло свою тюремную клетку - и забилось там в испуге. Второй набор символов вспыхнул перед глазами мидрианина, разгоняя тьму его глаз.

Но я смотрел на Шакса, что осел в путах, будто лишился всех сил. Глаза льва закрылись, а грудь едва вздымалась. Кровавое пятно растекалось в месте удара, но эта рана была незначительной в сравнении той, что нанес Аракатан душе нарранурца.

- Последний штрих… - Произнес чешуйчатый на общем языке, и обернулся к своим собратьям. - Последнее семя.

Один из них что-то громко спросил у Аракатана, да так, что задрожало нутро. Мидрианин ответил ему тихим словом, показав на пол под нашими ногами.

“Разум Ксашаана…”

Голос Бури то отдалялся, то возвращался ко мне вновь - волны били в берег и убегали обратно в море бессознательности. Но даже так, она видела все вокруг - и все понимала.

Мидриане на дисках вновь запели, и ветвь под нашими ногами застонала. Дерево треснуло, будто скорлупа, и раскрылось краями свежей раны. Я моргнул от удивления, потому что внутри ствол был полон толстых жгутов корневой системы по которым бежала энергия самого Нарранура.

- Удивительная вещь - разум… - Аракатан направился к разлому, что корчился в муках, будто живое существо. - Единый контур, организм в организме, целая вселенная заключенная в систему электрических сигналов…

Края разрыва двигались, извивались, пытались стянуться, чтобы скрыть свое нутро, но мидриане пели - и атомы разрушались быстрее, чем Древо лечило себя.

Казалось, Аракатан все предусмотрел, казалось - все продумал. План, вынашиваемый так долго - работал как часы.

Все было под его контролем.

Или… почти все.

Мой взгляд упал на руку - туда, где на запястье с подарка Харона на меня смотрели три глаза из чистой тьмы.

Три шанса.

- Где бы ты ни прикоснулся к спешащим к своим нейронам сигналам - ты прикоснешься к разуму целиком… - Аракатан приклонил колено перед пульсирующими жгутами, вознес над ними руку, закрыл глаза. - Где бы не прятался бог, все эти пути выведут прямо к нему.

И в следующий миг мидрианин вонзил сиф’иал прямо в светящееся сплетение перед собой.

Ветвь на которой мы стояли дрогнула, и судороги эти умчались вниз, не поспевая за световой болью, которая пронзила Древо.

Мидриане запели громче, потому что рана сопротивлялась - Слова держали ее открытой, но я впервые видел, чтобы что-то могло так противостоять Вибранике, помимо нас, людей.

Третий резервуар, для последнего из семян, засветился холодом, отражением рационального разума целой планеты.

Ядро, сжатый фрагмент, энергетический синтез неизвестных мне сил - теперь пульсировал внутри сиф’иала.

Аракатан медленно поднялся, рассматривая сосуд, и чешуя на его лице играла бликами от запертого в прозрачной темнице света Ксашаана.

«Я готова Зэр…»

Голос Бури стал громче, уверенней и сильнее. Будто читая мои мысли, она начала шептать, рассчитывая нужные для прыжков данные.

Мой план был прост - дождаться пока цилиндр наполнится и заполучить его. Дождаться, пока внимание охраны ослабнет - и спасти товарищей. Дождаться, пока мидриане будут заняты пением и атаковать их.

Оставалось уместить все три дела в один удар сердца.

Плевое дело для безумца.

Мои пальцы уже тянулись к первому камню, когда план рухнул в один миг, как впрочем всегда и бывает с планами, составленными на коленке.

Пальцы тянулись к камню, но в этот момент, среди зависших на дисках мидриан прошла странная рябь.

Шшшшшшшшш….

Звук рассекающего бумагу ножа наполнил уши новой песней, и время застыло, чтобы явить мне картину.

Та рябь, что я увидел, превратилась в фигуру. Призрака со светлыми до плеч волосами и серой кожей, растянувшегося в прыжке.

Лезвие его наноклинка уже описало смертоносную дугу, и лишь замедленный Бурей свет не давал мне увидеть развязку.

А потом время оттаяло, и взметнулись кровь.

Мидриане падали один за другим, беззащитные перед танцующим среди них юношей.

Броня незнакомца была черна, поглощая свет, красные глаза горели на темном лице, бледные губы были сжаты.

Чешуйчатые головы падали оземь, рассеченные тела сползали с дисков вниз, смерть собирала жатву.

Но он был один, а у мидриан была гвардия.

Два десятка стволов уже поворачивались в его сторону, чтобы изрешетить, но тут мое сердце напомнило странное чувство эйфории.

Потому что мир наполнила смутно знакомая мне, но вместе с тем и абсолютно чуждая, энергия.

Фиолетовые призрачные молнии ударили в гвардейцев со всех сторон, плавя оружие в их руках, вызывая крики страха и боли.

Грррррроооо…! - Сотрясся мир, а потом молнии превратились в клинки, разя особо неудачливых.

Я взглянул в сторону, откуда пришла эта сила, и увидел ступающую по ветви девушку, окруженную фиолетовым переливчатым щитом.

Белые волосы незнакомки парили в воздухе, полы просторного одеяния колыхались на невидимом ветру, а раскаленные глаза смотрели прямо на меня.

- Чемпион мертвого бога! - Крикнула мне загадочная девушка и простерла руку. - Наконец-то ты наш!

Винтовки целились в моих друзей, Аракатан поднимал руку с цилиндром, чтобы завершить начатое, мир дрожал, разрываемый наступившим хаосом, а я застыл посреди этого безумия, глубоко вдохнув.

Времени подумать было мало. Проанализировать обстановку - еще меньше. Оставалось действовать интуитивно, полагаясь на вселенское проведение и божественный замысел.

На простую человеческую удачу.

- Приступим… - Прошептал я и коснулся первого камня с пустотьмой.

***

Меня выдернуло из пространства, окутав мраком.

Бросило через необъятное страшное пространство, не подчиняющееся осмыслению обычным человеческим рассудком. Я снова слышал музыку и снова слышал звон цепей, однако, в этот раз все было иначе.

Проще.

Быстрее.

Эффективнее.

Я вынырнул на свет, разорвав завесу - появился пред солдатами, будто сам Бездонный. Вынырнул в тот самый момент, когда их пальцы жали на курки винтовок - и энергетические снаряды вот вот должны были отведать жизней моих товарищей.

Йен круглыми глазами уставилась на меня, а я стремительно шагнул к ней, закрыв собой. Дернулся в сторону - попутно уводя нас с траектории обстрела.

Грянули выстрелы, что-то обожгло мое тело, и мы упали наземь. Я перекатился в сторону, и мой взгляд помогал разуму принять следующее решение.

Пальцы коснулись второго кристалла.

Тьма.

Цепи.

Симфония…

Я появился рядом с распятым будто мученик Шаксом и ударил рядом стоящего гвардейца в шлем. Осколки полетели в стороны, а тело солдата мешком рухнуло на землю.

- Срань! - Выругался я и заслонил льва от следующего выстрела, принимая боль, как должное. Глаза нарранурца были двумя желтыми блюдцами, но мне было некогда вести светские беседы, и я прыгнул в сторону кричащих проклятья врагов.

Удар локтем и гвардеец оседает на землю, нырок под руку следующего и хук, сбивающий того с ног. Я увернулся от следующего выстрела и нанес удар стрелявшему по ногам, а когда тот взмыл в воздух, добавил удар кулаком в тело - отбрасывая несчастного далеко назад.

Но врагов было слишком много, а времени так мало.

Снова выстрелы, и я увернулся от стольких от скольких смог, стискивал зубы от впившихся в тело жал.

Хотел было прыгнуть вперед, но фиолетовая волна снова взметнулась со всех сторон - превращаясь в клинки.

Миг - и лезвия из энергии рассекли воздух, дерево и, конечно же, тела.

Мир окрасился кровью под вопли умирающих, а призрачный свет Недр превращал картинку перед глазами в полотно ужасающего сюрреализма.

Я отпрыгнул в сторону, уходя с линии колдовской атаки, и коснулся последнего кристалла на запястье.

Тьма.

Песнь.

Взгляд.

Буря закричала во мне, выбрасывая нас назад в материальный мир. Выбрасывая меня возле так и застывшего с сиф’иалом Аракатана.

Только сейчас я понял, что прошло всего несколько секунд за которые я успел будто бы прожить целую жизнь.

Моя рука вцепилась в горло мидрианина, а другая остановила руку с цилиндром.

- Попался… - Злорадно улыбнулся я, а потом закашлялся, забрызгав лицо чешуйчатого кровью.

Собрав силы в кулак, я поднял Аракатана над землей и, вырвал реликвию из рук, отбросил прочь.

Координаты…

Я повернул сверкающую штуковину и уставился на набор цифр, что так долго искал.

«Зэр…» - С испугом сказала Буря, а я ощутил нахлынувшую волной слабость. - «Зэр… Как же так?…»

Кинув взгляд вниз, я, наконец, ощутил боль. Как бы быстр я не был, нельзя спастись от всего, и моя алая кровь подтверждала мои мысли, капая на землю.

- Задница Бездонного… - Сказал я и упал на колени. Рука зажала одну из ран, но полдюжины других пульсировали мелодией смерти - выталкивая из меня жизнь.

«Семена, милый!» - Крикнула Буря, и я взглянул на сиф’иал, все еще зажатый в моей руке. - «Только они смогут спасти! Бей в сердце, Зэр!»

В сердце…

Я поднял руку, задумавшись о превратностях судьбы, но то наверняка был бред гаснущего сознания.

Был ли у меня другой выбор? Другой путь? Был ли где-то другой я?

Тот другой никогда бы не украл у целого народа их душу, чтобы выжить. Тот другой никогда бы не причинил столько боли.

Тот другой, наверняка, был лучшим человеком, чем я.

Закричав, я нажал на рычаг, выдвигая иглы. Прицелился и из последних сил ударил себя в грудь, туда где билось охочее до жизни сердце.

«Нет!!!»

Под крик отчаяния Бури нечто сильное остановило мою руку, фиолетовым всполохом обвивая кисть.

- Я так не думаю. - Покачала головой девушка-хетт, заставляя белые локоны подпрыгивать. - Ты не заберешь всё еще и у этой планеты, марионетка мертвого бога…

Я попытался двинуть рукой, но щупальца держали крепко.

- О чем ты говоришь, сумасшедшая? - Прохрипел я, глядя в красные глаза незнакомки. - Я ни у кого ничего не забирал уже много лет…

Всполох пронзил мою руку болью и я упал, корчась. Цилиндр выпал из моей руки, откатившись в сторону, а сил чтобы просто поднять голову уже не осталось.

- Ты… - Начала было серокожая, но ее реплику прервала когтистая лапа, сжавшая горло девушки сзади.

Аракатан посмотрел на меня взглядом всепонимающих глаз и улыбнулся.

- Горизонт событий, милорд Террат… - Тихо сказал мидрианин, а потом незнакомка ударила его ногой, выкручиваясь из захвата.

Меж ними завязался новый бой, один из многих, что кипели по всей ветви.

«Сиф’иал…» - я слышал голос внутри, будто через толщу воды, потому что похоже тонул.

Рука поползла по дереву, скребя ногтями, но цилиндр был слишком далеко.

Не дотянуться…

Я понял что закрываю глаза все чаще, и с каждым разом мне все меньше хочется открывать их снова.

Блаженная тьма навалилась на меня - избавление от всех бед.

Простите…

Я хотел бы заплакать, но покидающая меня кровь и так обезвожила меня досуха.

Простите…

Никогда не думал, что мой последний вздох будет вот та…

Носок сапога толкнул меня, заставляя открыть глаза. Надо мной на корточках кто-то сидел, и мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы фигура обрела очертания.

- Удобно? - Спросил меня Харон, разглядывая так, будто наступил в кучу навоза. - Выглядишь дерьмово, ты уж мне поверь.

Я хотел было что-то сказать, но по всей видимости голос решил покинуть меня раньше, чем сознание.

- Это ищешь? - Парень поднял повыше цилиндр, искрящийся силой. Заворожено уставился вглубь, плененный пульсацией частиц. - Знал ведь я, что ты самая настоящая инвестиция, император…

Харон поглядел на иглы, на семена, глянул на меня.

- Сила бога в моих руках, Зэриан. В руках того, кто родился никем…

Я с пониманием моргнул. Будь моя судьба иной, я бы не упустил шанса. Голова моя повернулась в сторону сражающихся товарищей - и я увидел Линаэль, Шакса и Йен, еще живых и, каким-то чудом, невредимых.

Простите…

Снова повернувшись, ослепленный болью, я увидел, как Харон смотрит в ту же сторону. Через миг он взглянул на меня вновь, и очень глубоко вздохнул.

- Сила бога, мать его… - Прошептал он, качая головой.

А потом его рука легла мне на грудь, нащупывая сердце.

- Будешь должен, Террат. - Сказал он и ударил.

Впуская в меня самого Ксашаана.

***

Хаос стал порядком.

Порядок проник в клетки.

Клетки остановили свой распад, сцепленные светом.

Материя, созданная из энергии, неостановимыми поставками снабжала закипевшую внутри стройку.

Окрыленные тромбоциты заделывали бреши, макрофаги и лейкоциты побеждали в собственной войне, соединительная ткань росла и ширилась под воздействием силы, что я не ведал.

Все во мне наполнилось первозданной мощью, мощью неостановимого роста, мощью бессмертного организма, что даровал мне часть себя.

Или точнее, часть которого я украл.

Словно во сне, я поднялся на ноги, которые вот вот должны были оторваться от земли.

Взглянул на застывшего рядом Харона, что сделал шаг назад, отчего-то испуганный.

Вырвал из своей груди пустой резервуар, чувствуя, как ядра вибрируют глубоко во мне в унисон с моим телом, разумом и духом.

Но не с Бурей.

Она шептала что-то, но я не слышал, да и не хотел - гонимый вперед одной целью.

Спасти.

За несколько мгновений я преодолел расстояние до гвардейцев, что еще были живы.

Их неуклюжие попытки меня остановить могли бы рассмешить, но я лишь с грустью глядел на них.

И атаковал.

Один удар сердца, вспышка света и тишина в которой тела моих врагов парили, подхвачены кинетической энергией.

Вшшшшшшшшш…

Я отклонил голову в бок, и удар наноклинка, в чьих планах было убить меня, просвистел мимо.

Как и его владелец, что грациозно перекатился и вскочил, готовый к бою.

- Сдайся… - Произнес беловолосый юноша на общем языке. - Прекрати бессмысленную жатву невинных душ.

Я поглядел на израненного Аракатана, который пятился от разъяренной незнакомки, ловко орудующей фиолетовыми энергетическими жгутами. Перевел взгляд на моих товарищей, что смотрели на меня с тем же выражением, что и Харон не так давно.

Помахал им.

- Я не люблю убивать, белобрысый. - Сказал я, поразившись вибрации своего голоса. - Даже тех, кто этого заслуживает. И уж точно не невинных.

Некстати вспомнился Гутандар, уколов чувством вины. Хорошо было осознавать, что больше никому не пришлось из-за меня страдать так же, как тогда.

- Она тебе не сказала, не так ли?

Я повернул голову, рассматривая приближающуюся хетту. Полы ее одежды шелестели по полу, а высокий воротник обрамлял тонкую шею. Вокруг девушки сиял странный щит неизвестной мне технологии, а на устах ее играла кровожадная улыбка.

«Не слушай их, Зэр…» - прошептала Буря едва слышно, а мое сердце закололо от чувства тревоги.

- Не сказала “что”? - Спросил я, в надежде что так и не услышу ответ.

Девушка начала свое движение в одну сторону, парень в другую. Они тянули время, явно оценивая свои шансы. Кто бы они ни были - их целью был я, а если уже быть до конца честным, то Буря.

“Зэр!” - Голос внутри меня накатывал на разум, пробиваясь сквозь окутавшую его пелену света. - “Я вытащу нас отсюда, у нас есть координаты, Зэр!”

- Мы были там… - Девушка не сводила с меня глаз, хищных, но вместе с тем, робких. - Шли по твоему следу, что ты вымостил смертью…

- Смертью?... - Я сделал шаг назад, а потом еще один, стараясь удержать незнакомцев в поле зрения. Мои друзья устремились вперед, но я взмахнул рукой, призывая их оставаться на месте. - Несколько необходимых жертв на Каморане, да несколько на Юрргаре, вот и весь сказ. Падение сиханиана - не наших рук дело…

Девушка замерла, а парень печально покачал головой.

- Каморана больше нет, слуга мертвого бога. Когда ты освободил ее - она пожрала каждую душу на планете.

Как это бывает, слова, что не хочешь слышать, не сразу находят путь к твоему разуму. Он противится им, отрицает их, играет с ними в кошки-мышки, но все равно проигрывает.

Я застыл.

Забыл, как двигаться.

Забыл, как видеть вокруг. Потянулся внутрь, ища правду.

“Зэр…” - Боль в голосе Бури была настолько натуральной, что я захотел ей поверить. - “Зэр, я не знала кто я, не знала - на что способна…”

- Наверняка, сейчас она говорит тебе, что не виновна… - Красные глаза хетты вспыхнули, прожигая насквозь. - Что не ведала, что творит… Что ей так же больно, как и тебе сейчас…

Я застыл на краю обрыва, дальше отступать было некуда. Там внизу, бездна уходила в сверкающую тьму, к основному стволу, корням мироздания, сердцу Нарранура. Там внизу Ша несли свою вахту, исхины собирали проклятые наросты из пустотьмы, а хуллы обретали покой в вечном служении.

Там внизу был целый мир, тогда как внутри меня он готов был рухнуть в один миг.

- Но тогда… - Девушка сделала еще шаг мне навстречу, а юноша повторил движение, словно ее тень. - …Как тогда объяснить, что она сотворила с Гиссаном? С невинными душами, сгоревшими дотла или похороненными под обвалами? Как объяснить, что в последний момент, нечто способное проникать в системы машин и менять их поведение, отдало приказ крепости пролететь чуть дольше?

“Выиграла нам десять секунд, милый”...

Я схватился руками за виски, когда фраза раскаленной иглой вынырнула из тьмы моей памяти. Внезапно закончился воздух, потому как я забыл, что значит дышать.

- Буря спасла нас… - Я поднял голову, ощущая жар на лице и жар внутри тела. - Спасла меня.

Моя рука потянулась к кристаллу на груди и сжала его. Пульсация внутри пронзила руку, но я лишь надавил сильнее.

- Или спасла себя?.. - Спросил я шепотом, понимая, что ни один из ответов не излечит мою расколотую на куски душу.

“Наш путь…” - Раздался во мне голос до того тихий, что я едва понимал слова. - “Важнее всего прочего, Зэр.”

Я посмотрел на Йен - в ее зеленые глаза, что с ужасом сейчас взирали на меня, на Линаэль, чей недоуменный взгляд стоил тысячи плетей и на Шакса, чей народ я вероломно обокрал.

- Сдайся… - Молвила незнакомка, делая еще шаг. - Летим с нами, и мы избавим тебя от этой абоминации. Избавим от грехов и чувства вины…

Она была уже достаточно близко, чтобы коснуться меня рукой, а я продолжал стоять, пытаясь бороться с осознанием содеянного. Мысли роились как жужжащие насекомые, жалящие сердце и душу, а я все ждал от Бури откровения - шанса ее простить.

Шанса оставить все, как прежде.

Но как бы я сейчас не презирал и ненавидел Бурю и себя, как бы я не хотел вырвать из груди этот проклятый камень… В одном мой внутренний демон был прав.

Мой путь был важнее всего прочего.

Вот такая простая математика, убивающая все хорошее, что во мне было обычным неравенством.

Миллионы против миллиардов.

Один мир - против десятка.

Всего одна моя проклятая душа - за свободу всего человечества.

Я потянулся ко все еще сияющей во мне силе, взывая к разуму Ксашаана. Проследил путь исхинов, место куда они направляются, пожрав пустотьму.

Развернулся к бездне под ногами, последний раз взглянув на Йен, что теперь вряд ли меня когда-то простит, и шагнул вперед.

- Нет! - Крикнула серокожая девушка, прыгая вслед за мной.

- Нет, Сайфа! - Крикнул юноша, попытавшись схватить ее, но тщетно.

- Нет, Зэр! - Услышал я полный боли крик Йен, но судьба звала меня.

Судьба горела во мне тремя наборами координат.

И точкой в самом центре этого треугольника.

Ветер трепетал вокруг, а я падал вниз, туда - где мой связанный с нутром планеты взор видел громадное пятно тьмы. Резервуар с поглощенной исхинами анимой.

Мой путь, такой же черный, как и мои деяния.

“Рассчитываю прыжок, Зэр.” - Сказала Буря безжизненно, но я не ответил. Вряд ли кому-то вообще нужны слова, когда остается только идти дальше.

Я закрыл глаза, готовясь зачерпнуть пустотьму и не разбиться, а Буря вела отсчет до столкновения.

“Пять…”

Я вытянул вперед руку, и пальцы мои запылали светом.

“Четыре…”

Лица моих товарищей застыли перед взором за закрытыми веками, и я улыбнулся.

“Три…”

Тело задрожало, почувствовав шепот ждущей меня анимы.

“Два…”

Кристалл в груди полыхнул жаром, посылая электрические сигналы в мой мозг.

“Один…”

- Ты мой!!!!

Кто-то очень яростный догнал меня в полете, цепляясь руками и ногами, а я открыл глаза, удивленно моргнув. В следующий момент моя рука прорвала фотонную завесу резервуара, и Буря внутри томно вздохнула, отправляя нас сквозь поющую тьму.

К центру начерченного Йофуром Занном треугольника.

К неизведанному.

ЭПИЛОГ.

Дай бог слепцам глаза вернуть

и спины выпрямить горбатым.

Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,

но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Е. Евтушенко ©

Приближалась буря.

Он хотел бы сказать, что чувствовал это нутром, но то были лишь электрические сигналы, бегущие от вплетенной в его тело сенсоров прямо в ядро.

Хотя покалывание в выращенных за тысячелетия пальцах, тянущее чувство в оплетенной синтетическими мышцами груди и небольшая мигрень от сужения искусственных сосудов дарили ему чувство гордости.

Чувство, что он живой.

Горизонт стремительно темнел, и вспышки молний прорезали небесное полотно, практически касаясь земли. Ветер уже налетал на его убежище порывами ионизированного воздуха, наполняя кислородные мешки внутри его корпуса.

Он пережил уже миллионы таких бурь, властвующих в этом расколотом мире, но в этот раз что-то было не так. Что-то отличалось, но без детального анализа, сбора проб воздуха, оценки плотности вибрационных и магнитных полей - он не мог сказать, что именно.

- Интересный факт про бури, госпожа. - Прошептал он, все еще разглядывая приближающийся штормовой фронт. - Если бы мы обосновались у экватора, то ураганы обходили бы нас стороной из-за банального отсутствия силы Кориолиса.

Он бросил взгляд через плечо, на сплетение энергетических стеблей и подрагивающей пузырчатой структуры - кокон, в котором он будто заправский дракон хранил свое сокровище.

Не дождавшись ответа, его голосовой модуль издал звук, похожий на человеческий вздох. Ему нравилось культивировать и взращивать в себе эти особенности, признаки существования, мелкие намеки вселенной - что его нейронное ядро все еще не слетело с катушек.

Он пробежался пальцами по тканевой гравировке на своей видавшей виды форме, которая не истлела только благодаря замене устаревших компонентов на новые волокна, синтезированные из местной флоры.

“Четри”, гласила надпись, которую он сам и сделал, кажется две тысячи восемьсот тридцать два цикла назад.

В этом мире смена дня и ночи, да и смена времен года отличались от стандартной системы исчисления Заравира, и других мирова Империи, но он предпочитал придерживаться вшитых протоколов - выбирая стабильность в угоду адаптивной модели.

- Надо торопиться… - Пробормотал Четри, закидывая на плечо сумку. Буря приближалась, а необходимые ингридиенты сами себя не соберут. - Скоро вернусь. Не скучайте.

Он побрел вниз по тропе, проверяя системы акселерации, осязания и визуализации. Учитывая, из каких компонентов ему пришлось собирать это тело - то, что он мог видеть свет вокруг себя и слышать пение мира, уже было чудом.

Взгляд Четри упал на корпус возвышающегося над плато корабля, расколотого, разобранного, перемоделированного - чтобы стать домом. Развернутые солнечные батареи накапливали фотонный заряд, а конвертер элементарной материи раскладывал органику на составляющие - преобразуя в необходимую энергию.

Живительную силу.

Надежду.

Он брел вперед, выискивая среди зелени манящие его цветы и плоды. За тысячелетия его тяжелая поступь вытоптала целую паутину путей, расходящуюся на многие километры - но никогда слишком далеко.

Никогда так, чтобы он не успел бы вернуться.

Четри старательно обходил громадные узоры из тьмы, разрывающие лесное полотно то там, то здесь. Кристаллизованная субстанция, будто всплеск замершей в безвременьи крови взмывала вверх - и он только и мог держаться от таких мест подальше.

Чтобы не слышать нарушающий работу его нейронов шепот.

Не слышать зов.

Неуклюжие пальцы, его эксперимент по созданию нервной ткани и плоти, хватали нужные дары этой планеты, а острое лезвие срезало их с насиженных мест, принося в жертву его целям.

Этот мир был странным и неправильным - с дикой необжитой природой, тенями былой катастрофы и отсутствием любого намека на царившую тут когда-либо разумную жизнь.

Этот мир был слишком велик для одного Четри, который никогда не думал, что будет способен испытать чувство, присущее только существам создавших его.

Никогда не думал, что сможет испытать одиночество.

Деревья гнулись все сильнее, а гул гуляющего меж клыков из тьмы ветра наполнил все вокруг. Четри посмотрел на корзину, анализируя собранный объем.

По всему выходило, что ингредиентов должно было хватить, чтобы переждать шторм, учитывая аккумулированные в подсобке запасы.

Рисковать не было смысла, и он двинулся обратно, переключив визор в режим ночного зрения - мрак окутал небеса, забирая у мира краски.

Он не успел далеко уйти, не рискуя оставлять модуль в такую погоду надолго, поэтому довольно скоро вышел на тропу, с которой уже мог рассмотреть свой дом.

И замер.

В воздухе, между ним и кораблем, вибрируя в противовес всей симфонии жизни, дрожала бусина чужеродной энергии. Не больше местного плода, эта сфера искажала пространство вокруг себя, комкая мир и время.

- О, нет… - Четри бросился вперед, заставляя шарниры в стальных ногах скрипеть. Его ядро посылало сигнал за сигналом в каждую частицу его текущего естества, испытывая еще одно чувство, что он не должен был никогда познать.

Страх.

Он подбегал к кораблю в тот самый момент, когда зависшее ядро сжалось в точку, а потом взорвалось.

Расширяясь в разлом.

Черные молнии, жгуты энергии, противной всему живому, выплеснулись из трещины, а взрывная волна сбила Четри с ног. Он отлетел вниз по тропе, кувыркаясь, словно игрушка.

Раздался вопль - и будь кровь внутри сосудов Четри настоящей, она бы застыла в жилах. Он поднял голову, выискивая источник звука и уставился на существо, что появлялось из червоточины.

Сархадар…

Вестник распада…

Материя безумствовала, ежесекундно разрушая атомы существа и выстраивая их вновь. Пасть с ужасающими клинками зубов вырастала в десятке мест сразу, а калейдоскоп непропорционально длинных конечностей мелькал так быстро, что казалось будто существо бежит на месте.

Ломанные движения сархадара замедлились, и он впился семью человекоподобными лапами в твердь тропы. Повернул полдюжины морд в сторону модуля, принюхиваясь.

Издал вопль и оттолкнулся, взмыв в воздух.

Прыгая к кораблю.

Четри ринулся вперед, а сзади подкрадывались тяжелые облака шторма. Тварь была очень быстрой, но это и не удивительно, зная для чего их создали.

Он думал, что этого никогда не произойдет, что их укрытие так и останется его царством одиночества, что он продолжит нести свою вахту, пока само солнце не погаснет, или мир сойдет с орбиты - забирая с собой его долг.

Но сейчас, вкладывая в каждый свой шаг всю мощь созданного им тела, бывший боевой ИИ с порядковым номером “четыре-три” ощутил еще одну эмоцию, которая запела в его разуме песней.

Он ощутил облегчение.

Последний рывок и он настиг вестника прямо у входа в челнок. Врезался в него всей массой, заставляя упасть. Сархадар издал громогласный рев и его тело изменило структуру, заключая Четри в объятия.

- Вы не в моем вкусе. - Пошутил ИскИн и в последний момент убрал голову с пути громадной лапы, что выбила из земли под ним целый пласт земли.

Одна из пастей существа открылась, обнажая горящее химическими и физическими процессами нутро. Четри нанес несколько ударов кулаком в бок твари, но разорванная материя тут же склеивалась обратно.

Репродуцировала с непостижимой скоростью.

Лапы твари впились ИскИну в грудь и в руку, разрывая плоть и трубки, корежа железо, ломая синтетические суставы. Части его тела взметнули вверх, а сархадар победно заревел, подняв морду к грозовому небу.

Четри подтянул механические ноги к груди, упершись в тварь, и толкнул. Для вестника, который думал, что уже победил, это стало неожиданностью, и он не успел зацепиться за ИскИна, взмывая в воздух.

Упал чуть поодаль, и звучащая в нем атомная песнь переиначила его тело, создавая когтистые лапы поближе к земле.

Снова был готов к бою.

- У меня было пять тысяч лет… - Сказал Четри размеренно, поднимая уцелевшую руку. - … чтобы подготовиться ко встрече. Ведь рано или поздно, кто-то должен был истончить границу, и рано или поздно вы бы нашли это место. Было бы глупо не принять меры…

Сархадар издал чуждый этому миру вой и бросился на Четри, набирая скорость. ИксИн отпрыгнул в сторону, перекатившись, будто заправский акробат, и активировал протокол защиты.

Повинуясь дистанционному приказу, спрятанные под брезент корабельные пушки ожили. Восьмиствольные турели взяли в прицел вестника за считанные мгновения - а потом запели свою песнь смерти.

Сархадар не уворачивался - да и зачем, ведь тварь могла залатать любое ранение за долю секунды. Вместо этого она прыгнула прямо на Четри, превращая свои лапы в острые шипы, а ИскИн даже не шелохнулся.

Знал, что план сработает.

И когда первые снаряды ударили в тело вестника, тот завопил от боли так, что на секунду даже шторм уступил пальм первенства в этой гонке за самый громкий звук.

Ведь сейчас сархадара пожирало изнутри оружие, которому он не мог противостоять. Четри собрал столько осколков дредхекса сколько смог - и переплавил святой металл в разящие, даже таких существ, пули.

Болванки врезались в тело вестника, разрушая связи между атомами, блокируя сигналы, купируя его регенеративные способности. Каждый новый выстрел заставлял тварь верещать и ветвистый звук ее голоса заставлял землю под ногами дрожать.

Канонада выстрелов.

Вой твари.

И молнии бьющие с небес.

Все вокруг было мелодией нового этапа в существовании Четри, и нейросвязи вспыхивали в его ядре, будто сверхновы. Он, наверняка бы, улыбнулся, если бы мог, но то был удел истинно живущих.

Он возвышался над умирающим врагом, что корчился в муках. Не испытывал жалости, ведь нельзя жалеть дитя самого зла.

Сапог опустился на голову твари, давя ее в пыль. Нога поднималась и опускалась, выбивая остатки жизни и воли из сархадара, а темное облако уничтоженных атомов окутало Четри, покрывая его вуалью.

- Кажется, моя взяла. - Констатировал факт ИскИн, но приметил в голосе скрытое удовлетворение.

Молнии угодили в громоотводы, вызывая ударившую по сенсорам яркую вспышку. Порывы ветра развеяли то, что осталось от вестника прочь, оставив болванки из дредхекса лежать на земле.

Четри собрал их и двинулся внутрь модуля, попутно включая штормовую защиту. Створки закрылись, отрезая его от звуков и сполохов, бушевавших снаружи.

Оставляя его в тишине.

И ореоле фиолетового света.

Он несмело подошел к капсуле - его величайшему творению, что он создал, используя все знания Заравира. Создал с единственной целью, ради которой когда-то создали и его.

Чтобы защитить своего хозяина.

Своего друга.

Его уцелевшая рука медленно потянулась к прозрачной пленке капсулы, стирая влагу конденсата. Четри наклонился вперед всматриваясь в глубины кокона и в лицо той, кто лежал там вот уже как пять тысяч лет.

Но теперь кто-то разорвал прутья темницы, что они воздвигли, пожертвовав собой. Кто-то открыл лазейку для Восьмерых, для лживых богов, шепчущих из пустоты.

Кто-то ходящий тропами тьмы вновь толкнул ойкумену к краю, за которым была лишь бездна.

ИскИн “Четыре-Три” потянулся к защищенным протоколам бортового компьютера и отдал приказ. Заработали насосы, мединжекторы начали процесс подготовки, а сияние Господства усилилось, заливая фиолетовым светом все вокруг.

Четри положил руку на поверхность кокона и склонил голову, наполняя единственный уцелевший мешок кислородом. Закрыл глаза, ощутив волнение не свойственное ни одному известному ему искусственному интеллекту.

- Время просыпаться, госпожа Шайринн. - Сказал он такие долгожданные слова. - Похоже, нас снова ждет бой.