И это не любовь.

Глава 1

...Я проснулся в одно из неимоверно счастливых воскресений середины сентября. До моего дня рождения оставалось всего несколько дней, и я уже находился в (вынесенном из детства) предвкушении светлого праздника подарков. При чем само "предвкушение" было, как правило намного радостнее и умиленнее, чем сам следовавший за ним такой уже обязательно-официальный праздник подарков, поздравлений и вежливых ответов на все происходящее... Пожалуй, в первый раз за свою эротическую жизнь с "ней" я проснулся раньше неё и был безмерно рад такому счастливому раскладу. Мы "общались" уже больше года и наша любовь, казалось ещё не достигла той эпогеи, после которой начинается позорно быстрый спад. "О, если бы это продолжалось вечно" -- думал я в самое счастливое ( как тогда казалось) утро моей жизни. Уже много лет я мечтал о пробуждении раньше той, которую люблю. Но, к сожалению, этого все как-то не происходило ( и это горькая правда). Чаще всего просыпались почти вместе, или я не первый, так как кровать у меня узкая для двоих ( но такая привычная и в чем-то удобная), да и спал я всегда у стеночки, как с детства привычно было, и сложно вставать совсем не потревожив при этом любимую, если она конечно не была накануне мертвецки пьяна, но и в этом случае проснулись бы мы вместе, и, если даже и не так, то ощущения "счастью" в такое утро уж точно бы не было, (да трудно быть счастливыми по утрам, после обильных возлияний.) А исполнение своей незатейливо-инфантильной мечты конечно же невозможно без ощущения счастья. Ну зачем это я вообще говорю подобные банальные вещи? Итак. Я осторожно, очень осторожно встаю и ... у меня получилось ( не разбудить, не потревожить любимую.) Поистине -- это самый счастливый день в моей жизни! А мечтал-то я всего лишь о том, чтобы был с самого раннего утра такой вот солнечный сентябрьский день ( в сентябре, в середине, с утра, солнце,,,не всегда бывает.) Ну, словом, я хотел приготовить и принести любимой кофе в постель. Так приятно делать приятно, особенно любимой. Хотя это конечно все слишком грубовато как-то сказано, без некоторых наиважнейших нюансов, ибо нужно не просто принести кофе, а, стоя на коленях, с блюдцем и чашкой перед кроватью, в счастливой позе, при всем этом изящно держать на ладонях свежеприготовленный кофе и терпеливо ожидать пока любимая не проснется. Но ни в коем случае не будить её, чтобы ничего не испортить. Держать кофе нужно так, чтобы случайный стук ложки об чашку, либо чашки о блюдце не потревожил бы сна любимой. Вообще-то, если совсем честно, то проснуться она должна не совсем сама, а от моего безумно любящего взора. Так вот. Она спит, а я готовлю кофе. Я прямо чуть не прослезился от умиления. Только бы ничего не сорвалось. Я старательно умылся, вымыл даже голову, побрился, заодно зачем-то сбрил волосы на груди, став при этом похожим на недоделанного подростка. Видимо это её молодость заставляет меня "косить под мальчика"и в этом, кажется, нет ничего небычного, даже в свои без двух тридцать. Смотрюсь в зеркало, даже немного любуюсь, втягиваю чуть-чуть намечавшийся было животик, репетирую движения с чашкой кофе, облегчая и делая их более "изящными", сам себе улыбаюсь своей заразительной улыбкой, с ямочками. Кажется кофе готов. Выключаю. Надеваю чистую бордовую майку-борцовку под цвет спортивных полубордовых трусов. Наливаю кофе, иду в спальню... Пришел, сел на колени, достраиваю "изящную" позу руками, улыбаюсь, жду... А солнышко так и светит в окошко, наполняя грудь неповторимым восторгом, освещая мои наполненные любовью карие глаза, с длинными ресницами, делая их светом почти желтыми. Смотрю на нее, любуюсь прелестными золотистыми кудряшками, весело расбросанными по подушке; по юношески, без румян розовыми щёчками, безукоризненным маленьким, но не очень тонким носиком. Но больше ничего не видно из-за одеяла, да и спит она всегда на правом боку, как нас всех в детстве учили, получается что ко мне спиной. А мне уже кажется, что она вот-вот проснется и повернет голову, поднимет свои огромные, тоже кстати карие глаза, только с редкими и короткими ресницами, и улыбнувшись, ничему не удивляясь, примет кофе, который я так изящно держу в руках, и сядет на кроватке, обнажив при этом свою чудесную мальчишескую грудь нулевого размера и будет весело болтать со мной, уже кстати сидящим рядом с ней на кровати. Да. Она сама женственность, вот только поскорее бы проснулась, кофе же стынет. Постепенно начали ныть колени, ведь пол-то жёсткий, да и коврик тонкий, далеко не персидский. Неужели она ничего не чувствует? Да как она может... не чувствовать моего до смерти влюбленного взгляда? Прошло около десяти минут, кофе заметно подостыл, ощущение "счастья" постепенно улетучивалось, сильно болели колени... "Ну вот-вот ещё пять минут и она непременно проснется" -- утешал я сам себя, но уже знал, что все было безнадёжно испорчено. Спустя ещё десять минут я легонько тронул её за плечо; Она медленно подняла свои огромные глаза, с ещё красноватыми ото сна прожилками и спросила -- "Что с тобой"? Но я уже даже знал, что именно это она и спросит, и ничуть не удивился, все было окончательно испорчено. -- " Пей свой холодный кофе, и поезжай домой" -- сказал я, сунув в ее машинальные руки, уже без всякого изящества, чашку с остывшим напитком. -- "Только не забудь, что приходить больше не нужно. Никогда" -- с каким-то странным и не неправдоподобным спокойствием произнес я.