И дорога цветов так длинна

Пролог

Любите ли вы легенды? Они бывают разные: героические, романтические, с хорошим концом и не очень. Но легенды всегда интересны и поучительны. Послушайте одну из них — о сотворении всего сущего, о том, как зародился этот мир. Мир шиноби.

* * *

Вначале не было ничего, кроме бескрайнего океана, света и тьмы. И однажды в бескрайние воды сквозь скопление туч на небе упал луч света, рассеивая тьму глубин, и зародило в нем семя жизни. Оно росло и развивалось, и скоро ему стало тесно в тёмных глубинах, и оно устремилось к свету. Так появилось древо жизни. Из его опавших листьев образовались материки, а из первого цветка появилась юная богиня Шинджу. Ей предстояло создать всё живое. И когда она создала людей, древо жизни исчезло, оставив ей три семени. Одно из них она наделила своей силой и посадила. Дерево Шинджу стало источником чакры и было объектом поклонения не одного поколения людей. Раз в тысячу лет на нем созревал плод, который мог наделить человека божественной силой. Он ждал своего часа, когда люди станут готовы принять такую силу. И они решили, что готовы. Начались споры, ссоры, войны. Шинджу печалилась из-за разлада между людьми, но ничего поделать не могла. Тяга к власти затмевала разум.

И вот появилась она, та, что должна была всё изменить, прекратить страдания и кровопролития. Как? Уничтожив яблоко раздора, решив, что если не будет запретного плода, то и повода для ссор и войн тоже не будет. Кагуя решила, что ради мира между людьми должна принять этот дар. И Шинджу тоже казалось, что это единственный выход из создавшегося положения. И мир воцарился.

Она стала легендой, принцессой-освободительницей, великим миротворцем. Её чтили и поклонялись ей, как богине, и это была заслуга той силы, которой наделила её Шинджу. Благодаря плоду божественного дерева Кагуя была единственной, кто обладал чакрой. Однако ноша была слишком велика. После рождения сыновей Хогоморо и Хамуру, унаследовавших божественную силу от матери, Кагуя изменилась. Одержимая могуществом, она не могла позволить, чтобы подобной силой обладал кто-то ещё, кроме неё. Она преследовала и уничтожала всех, в ком были хотя бы намеки на подобную силу. Её начали бояться и избегать. Так из богини она превратилась в демона.

Кагуя обратилась к Шинджу, убедив её в том, что для поддержания мира и порядка сил плода недостаточно, нужна сила самого Древа жизни. Помня заслуги принцессы перед людьми, богиня позволила ей соединиться с Божественным древом. Кагуя переродилась в десятихвостого зверя, кровожадное чудовище. Шинджу поняла, как жестоко ошиблась, но было поздно. Ведь если бы желания и помыслы Кагуи были честны, этого бы не произошло.

Хогоморо и Хамуру понимали, что победить их обезумевшую мать и спасти мир от разрушения могут только они. И началась жестокая битва между матерью и сыновьями, которую они в конце концов выиграли. Хогоморо удалось запечатать в себе десятихвостого, став первым джинчурики(1). Он пошел по миру, раздавая людям чакру, надеясь, что они познают себя и станут понимать друг друга без слов. Однако люди, соединив чакру с энергией тела, стали путем длительных тренировок и медитации создавать собственную чакру и, помня о её разрушительной силе, использовать её как оружие. И всё вернулось на круги своя.

Шло время, и Хогоморо понимал, что с его смертью чудовище вырвется на свободу и в ярости уничтожит всё на своём пути. Это понимала и Шинджу, запечатанная вместе с древом в его теле, так как была привязана к нему. Она наделила Хогоморо божественной силой для создания луны. Богиня понимала, что помогает создавать собственную тюрьму, но была готова принять заключение как искупление своей вины.

Пока Хогоморо был занят созданием Луны, Кагуя, почувствовав неладное, создала Куро Зецу, а Шинджу наделила своей силой второе семя и спрятала его среди рода людского, дав начало своему народу. Однако при заточении в Луну Шинджу сумела отделиться от Кагуи. И с тех пор Кагуя была запечатана на тёмной стороне Луны, а светлая стала принадлежать богине.

И вот прошло время...

____________________

Примечание:

1) Джинчурики (дословно: Сила человеческих жертвоприношений) — это люди, в которых запечатаны хвостатые звери. Они проявляют экстраординарные способности благодаря огромным запасам чакр, которыми обладают звери.

Часть 1

Она не любила легенды, потому что являлась частью одной из них. А это не всегда так весело, как кажется на первый взгляд.

Девушка лет шестнадцати с небольшим спешила по немноголюдным улицам Конохи в такое раннее время, торопясь на работу в центральную библиотеку. В её руках были книги, которые не вместились в довольно объёмную заплечную сумку после вчерашней командировки(1). Вчера была её очередь.

Утро встретило пасмурной прохладной погодой середины апреля. Улицы постепенно заполонились прохожими, спешащими по своим делам: кто-то в академию или школу, кто-то на очередное задание, а кто-то, как она, на работу. Акина не любила опаздывать, но, похоже, был как раз этот случай. Работа в детском отделе библиотеки Конохи предполагала приход на работу раньше на двадцать минут, но вчерашняя командировка затянулась до позднего вечера, и она немного проспала. Семья Тибо жила в Конохе чуть больше полугода. Тогда Пятая Хокаге возложила на команду №7 секретную миссию: доставить в деревню семью Тибо, обладающую древесными техниками. Ими обладали двое из семьи: Фумико Тибо и её старший сын Ясухару Тибо. Глава семьи Такеши Тибо обладал воздушным типом чакры, развивал свои способности по настоянию жены, но из-за серьезной травмы оставил путь ниндзя и сосредоточился на другом своем увлечении — плотницком деле. В этом он действительно был мастер. Младшая дочь Акина, ко всеобщему удивлению, не обладала способностями шиноби. Чакры, которой хоть как-то можно развить, было слишком мало, хотя она не была приемным ребенком, как думали поначалу окружающие. Иногда это непонимание перерастало в неприязнь, а иногда и в неприкрытую агрессию, особенно со стороны девушек-шиноби, считающих её паршивой овцой в стаде. Старший брат решительно пресекал такие выпады по отношению к своей сестре, и с ним предпочитали особо не ссориться. Мало какая техника могла противостоять древесной. Несмотря на сравнительно недавнее пребывание в деревне, Ясухару (близкие друзья и родные звали его сокращенно Хару) зарекомендовал себя как сильный боец, умелый шиноби и один из лучших мечников, познавших искусство рётодзюцу (2). К тому же о благосклонном взгляде изумрудных глаз высокого, прекрасно сложенного шатена мечтали многие девушки. Однако необщительный парень упорно игнорировал томные вздохи и восхищенные взгляды.

Разместить семью беженцев Цунаде попросила главу клана Учиха у себя в квартале. Итачи с молчаливым спокойствием согласился исполнить просьбу Пятой. Квартал давно пустовал и был в запустении, так что оживление ему не навредит.

Семья Тибо поселилась в небольшом двухэтажном доме в конце квартала, дабы реже попадаться на глаза хозяевам, которые жили где-то в его середине, в родительском доме. Соседом семьи Тибо вскоре стал ещё один новый житель Конохи, которого притащил за собой с одной из миссий неугомонный Наруто Узумаки. Им оказался никто иной, как Хаку Юки. Хаку неплохо поладил с соседями, даже стал напарником Хару.

Ну вот, миновать перекресток, завернуть за угол, и до библиотеки рукой подать. Она практически бежала, когда неожиданно из-за поворота вышли двое молодых людей. По экипировке было видно, что они возвращаются с миссии. Акина не успела затормозить и налетела на одного из них, сбив его с ног. Книги, которые она несла в руках, разлетелись по дороге. Придя в себя после легкой контузии, Акина похолодела от ужаса.

— Смотри, куда прёшь, ненормальная! — резко ответил лежащий на дороге Учиха Саске, видимо, не почувствовавший от неё какой-либо угрозы. Акина быстро встала, бормоча под нос извинения, стала собирать книги.

— Ха-ха-ха. Не заметил, — ехидно отозвался невесть откуда взявшийся Наруто, намекая на отсутствие реакции у Саске.

— Заткнись, идиот! — вспылил тот, поднимаясь.

— Извините, — в сотый раз повторила Акина, собирая книги.

Между Саске и Наруто привычно завязалась перепалка, и они, как будто, не замечали девушку. Итачи некоторое время наблюдал за их ссорой, затем поднял пару книг, лежащих на дороге возле него, и подал Акине. Она недоверчиво и немного испуганно посмотрела на Учиху-старшего, явно не ожидая от него помощи, осторожно взяла у него книги, поблагодарила и поспешила уйти. Итачи посмотрел ей вслед.

«Странная девушка», — подумал он.

Что-то необычное было в её облике. Довольно миловидная, невысокого роста, точеная фигурка, янтарные глаза и средней длины слегка вьющиеся волосы до середины спины, неожиданно темно-зеленого цвета.

Когда девушка скрылась из виду, он перевел взгляд на всё ещё ругающихся парней.

— Идём, — сказал он брату. В его голосе чувствовались легкая усталость и раздражение.

«Вот досада... И надо же было налететь именно на Учиху Саске», — сокрушалась она, влетев в библиотеку как ошпаренная.

— Доброе утро, Акина! Что-то случилось? — поинтересовался Нобу-сан, главный библиотекарь, стоя за ресепшеном, обратив внимание на её взъерошенный вид.

— Доброе утро, Нобу-сан... Нет, чуть не опоздала, — немного запыхавшись, ответила девушка, выкладывая книги. Нобу-сан не спеша нашел формуляры читателей и вычеркивал принесенные книги. Акина подала ему список книг, которые пожелали взять из библиотеки.

— Не волнуйся, детей ещё не привели, — отозвался главный библиотекарь, выбирая по списку формуляры.

Девушка облегченно вздохнула. Гражданских детей, примерно от пяти до семи лет, тех, что ещё не ходят в школу, часто оставляли в детском отделе библиотеки до обеденного перерыва, если их некуда было деть, пока родители были на работе. Акина, которая неплохо ладила с детьми, с удовольствием занималась с ними. Они рисовали, читали книги, играли в настольные игры, хотя иногда было трудно заставить их соблюдать тишину. Также девушка пыталась обучить их начальным навыкам чтения и письма. В те дни, когда в школе были каникулы, к ней заходили и дети постарше, помогали присматривать за маленькими, если, конечно, не было дел дома.

Нобу улыбнулся краешком губ, наблюдая за ней. Старый библиотекарь был слишком требовательным и не каждого брал в работники. Обычно у него больше месяца не задерживались. Но Акине и её подругам повезло в этом отношении.

Главный библиотекарь в Конохе — должность ответственная, ведь он также являлся и секретарем Хокаге для составления важных, в особенности дипломатических писем. Судя по возрасту, Нобу служил ещё третьему Хокаге.

«Ну почему именно они», — напряженно думала Акина, расставляя вычеркнутые главным библиотекарем книги на стеллажах в соответствующих разделах. Беспокойство от утреннего происшествия не покидало её. Красться по кварталу, чтобы тебя не заметили хозяева, и налететь на них в нескольких метрах от библиотеки — хуже не придумаешь.

То, что Учиха терпели их на своей территории, вовсе не означало, что это будет длиться вечно, даже несмотря на просьбу Цунаде. И то, что Тибо являлись потомками божественных родов по женской линии. Пока они не докучали, было всё хорошо. Но вдруг из-за её оплошности они передумают, особенно Учиха Саске. Ему, кажется, больше всех не нравится это навязчивое соседство.

Вскоре в библиотеку явились остальные помощницы библиотекаря: Риоко и Мари Нагаи, Асеми Камацу и Юки Мори. После обмена приветствиями девушки разошлись по своим отделам, получив указания от Нобу.

Через несколько минут стали приводить детей, и Акина ушла в детский отдел. Они, конечно же, старались не шуметь, особенно когда в библиотеку приходили редкие посетители, но гомона иногда было не избежать. Акина не могла брать много детей, так как детский отдел был сравнительно невелик, поэтому родителям приходилось заблаговременно об этом договариваться. Остальные же были предоставлены сами себе. Девушка не раз подумывала обратиться к Пятой с предложением организации детского сада для гражданских детей, но побоялась, что это посчитают дерзостью.

После обеда она планировала заняться архивом библиотеки. Старые книги, фолианты и свитки с историческими хрониками всех кланов, которые были ранее и которые живут сейчас, требуют тщательного ухода. Да и читать их было невероятно интересно. Остальные работницы библиотеки неохотно занимались этим, боясь пыли и возможности пропахнуть старой бумагой, хотя в архиве не было ни того, ни другого. Акина с удовольствием занималась этим раз в неделю. Так незаметно пролетел день.

Вернувшись домой немного уставшей, переодевшись, Акина заглянула на кухню, где гремела посудой мама.

— Это ты, дорогая? С возвращением, — отозвалась довольно миловидная женщина лет сорока с небольшим, с черными волосами и ярко-зеленым приветливым взглядом.

— Да, мам, — ответила девушка.

— Отец ещё не вернулся. Сделай одолжение, милая, отнеси ужин Хаку. Они с Хару недавно вернулись с миссии, — попросила она.

«Значит, и Хару дома», — поняла девушка, посмотрев в сторону лестницы на второй этаж.

— А разве он не придет к нам ужинать? — недовольно отозвалась девушка, не горя желанием куда-то идти. Хаку был частым гостем в их доме, и это вошло в привычку.

— Ты же знаешь, какой он скромный. Отказался под предлогом, что не голоден и будет отдыхать. Но разве можно отдыхать на голодный желудок? — тихо возмутилась Фуми.

«Да, а мне теперь таскайся, скромник, блин. Вот доберусь я до его ушей, чтоб не выпендривался», — раздраженно ворчала про себя Акина, шагая к его дому с корзинкой, наполненной готовыми блюдами.

Однако сознание того, что они вернулись и с ними всё в порядке, грело душу. Давно забылись те времена, когда она вздрагивала от каждого шороха. Но во времена той прошлой, полной опасностей жизни, когда им приходилось переезжать с места на место, они с братом были ближе друг другу. Он был опорой и защитой, старался стать сильнее, чтобы защитить тех, кто ему дорог, от тех, кто пытался их захватить или убить. И всё из-за легенды о могущественном артефакте, который хранят потомки божественного рода, способном сделать даже обычного человека равным богам и выполнить любое его желание. Семя Шинджу. Примечательно то, что ни в легендах, ни в каких-либо трактатах не было сказано, как выглядел и чем является этот артефакт. Распознать в человеке потомка божественного, прозванного впоследствии проклятым, народа были способны лишь те шиноби, которые были способны видеть потоки чакры: ниндзя-медики или представители клана Хьюга. Каналы чакры у таких людей были зеленоватого цвета и были отчетливо видны, даже если человек никогда её не использовал, иными словами, не был шиноби. Поэтому некоторые потомки богини даже не ведали, каким геномом обладали, и не понимали, за что их преследуют и убивают. Семья Тибо знала, к каким родам принадлежала, поэтому нигде надолго не задерживалась. Но теперь, под защитой Конохи, уже не было необходимости быть всегда настороже. Жизнь стала спокойной и размеренной.

Чтобы попасть к дому Хаку, нужно было всего лишь пройти через их сад. Дверь его небольшого дома была не заперта. Только звякнул ловец ветра, возвещая о приходе гостьи.

— Хаку, ты дома? — громко произнесла она, оказавшись в довольно большой гостиной, которая больше смахивала на оранжерею из-за обилия всевозможных плошек с растениями.

— Сейчас приду, — услышала она его голос из коридора дома.

Акина молча направилась на кухню и с удивлением обнаружила, что весь пол был залит водой. Это её немного насторожило. Девушка была босая и не боялась замочить ноги. Она прошла вглубь кухни и поставила корзинку с едой на кухонный стол. Акина прошлась по помещению, прислушиваясь, пытаясь по звуку определить место протечки водопровода. Однако прорыва нигде не было. Вдруг она заметила, что звук падающих капель исходит от холодильника.

«Не мог же разморозившийся холодильник устроить потоп», — с удивлением подумала она. Однако, открыв его, застыла в недоумении. Содержимое холодильника было в буквальном смысле запечатано в куске льда, который активно таял.

«Я убью тебя, лодочник...» — раздраженно подумала она, вспомнив строчку из песни.

«Вот почему он отказался идти к нам ужинать. Решил устранить последствия потопа самостоятельно», — догадалась девушка.

— Хаку, объясни, если не трудно. Что это значит? — спросила она, услышав приближающиеся шаги.

В дверях кухни появился молодой человек невысокого роста, чуть выше Акины, стройный, с длинными черными волосами, огромными глазами шоколадного цвета с влажным призывным блеском, длинными ресницами и легким румянцем на лице после купания. Черный чокер(3) и небрежно запахнутый халат розового цвета с незатейливым рисунком. Было отчего мечтательно вздыхать. Не одна девушка Конохи мечтала побывать в объятиях этого колоритного красавца, которого можно вполне принять за девушку.

Акина строго указала на открытый холодильник, недовольно глядя на юношу.

— Перед миссией холодильник сломался. Вот я и применил технику, чтобы продукты не испортились, — объяснил парень, ещё больше краснея и чувствуя, что звездюлей ему не избежать.

— Гений. И что теперь с этим делать? Его нельзя чинить, пока не разморозишь, а он будет неделю размораживаться, — с укором произнесла Акина.

— Да ничего. Попрошу Саске, он разморозит, — выкрутился Хаку.

Акина посмотрела на него как на умалишенного. Упоминание младшего владельца шарингана всколыхнуло неприятные воспоминания сегодняшнего утра.

— Хаку, холодильник надо разморозить, а не спалить. Тогда чинить будет нечего. Почему ты ничего не сказал? — продолжала отчитывать его она.

— Не хотел лишний раз беспокоить, — отозвался Хаку, запустив пятерню в тяжелые, мокрые после купания волосы.

— Ладно. Нужно его на улицу вытащить, чтобы сырость в доме не разводить. Но это подождет. Садись ужинать, пока всё не остыло. Я сейчас на стол накрою, — сказала девушка, снимая с плиты закипевший чайник.

Акина собиралась уйти, усадив Хаку за накрытый стол, но юноша остановил её. Как всегда в таких ситуациях.

— Не уходи, составь мне компанию, — попросил он, умоляюще глядя на нее. Разве можно было отказать, когда на тебя так смотрят? Девушка согласилась попить с ним чай. От чая, который готовил Хаку по собственным рецептам, трудно было отказаться. Потом она позвала Хару и вернувшегося к тому времени отца, и они помогли вынести холодильник на улицу. Своё удивление по этому поводу не высказал никто.

____________________

Примечание:

1) Командировка — здесь работа библиотекаря удаленно по часу в двух филиалах больницы и госпиталя и поход по заявкам к тем, кто в силу своего возраста или состояния здоровья не может посетить библиотеку самостоятельно. Им доставляют книги на дом. Для этого надо либо позвонить в библиотеку и оставить заявку, либо сообщить пришедшему библиотекарю, что хочется почитать.

2) Рётодзюцу — 両刀術 — техники фехтования двумя мечами одновременно и ведения боя с несколькими атакующими.

3) Чокер (от англ: «choker» — душитель) — короткое ожерелье, которое плотно прилегает к шее, оснащено регуляторами размера. Мог создаваться из различных материалов.

Часть 2

На следующее утро Акина, к своему удивлению, не увидела Нобу-сана на привычном месте. Позже она узнала, что ночью его увезла в больницу скорая помощь с сердечным приступом, и им придется некоторое время справляться самостоятельно.

— Что же делать. Мы же никогда сами не работали с посетителями. Вдруг не справимся, — тихо паниковала Риоко.

— Прекрати истерить. Чего сложного в формуляре название книги написать, — одернула её сестра.

— Интересно, долго Нобу-сана продержат в больнице, — отозвалась Юки.

— Сегодня сходим после работы в больницу и узнаем, — сказала Мари.

— Сколько бы он там ни пробыл, мы должны сделать всё, чтобы не подвести его, — решительно заявила Акина.

Девушки согласно закивали.

— Юки, стань за ресепшен. Остальные по отделам, — скомандовала Тибо.

— Почему я? — возмутилась Мори.

— Потому что научным отделом интересуются реже всего, — объяснила Акина, и все с ней согласились.

Юки два часа проскучала за ресепшеном, когда неожиданно звякнул колокольчик, возвещая о приходе посетителя. Юки рассеянно посмотрела на вошедшего, и вдруг её сердце бешено забилось. Она и мечтать не могла, что первым её посетителем окажется тот, кто приходил к ней в самых смелых снах. Библиотека, Коноха. Весь мир сразу перестали для нее существовать. Всё, кроме него. Статного длинноволосого брюнета, взгляд которого мог свести с ума. С каждым шагом он становился все ближе, и девушке казалось, что это сон.

— До...бро пожаловать... Че...чем могу помочь? — еле слышно пискнула внезапно осевшим голосом Юки, когда гость остановился возле нее, внимательно глядя непроглядно черными глазами.

— Добрый день. Мне нужны книги по этой тематике, — сказал Итачи, протягивая список девушке, возвращая её с небес на землю, явно не намеренный самостоятельно искать заявленные книги.

— Да...Конечно...Располагайтесь, — сказала она, нетвердой походкой выплывая из-за ресепшена.

Итачи сел на стоящий неподалеку кожаный диван и посмотрел вслед удаляющейся библиотекарше.

«Нездоровый румянец, дрожащий голос, колени ходуном ходят, того и гляди в обморок грохнется. Не завтракала, что ли», — подумал он.

Его привлек негромкий детский гомон, доносившийся из огороженного стеллажами детского отдела. Итачи встал и пошел на звук. Остановившись у входного проема, он увидел два длинных стола, за которыми сидели около двадцати малышей, которые что-то рисовали. Акина стояла около одной из девочек и рассматривала её рисунок.

— Бантик, — предложила юная художница лет шести с бардовыми хвостиками.

— Можно, но смотря где. Если ты рисуешь мальчика, то вот здесь, — Акина указала на место на рисунке. — Сделай из него настоящего джентльмена.

Девочка согласно закивала и продолжила рисовать.

— Да, здорово. Спасибо, — сказала она, видимо, довольная результатом.

— Не за что, Миа, — ответила девушка, улыбаясь.

— Акина, посмотри, как у меня получилось, — позвала девочка, сидящая за соседним столом, размахивая своим рисунком.

— Сейчас подойду, — ответила Акина и направилась было к ней, но вдруг почувствовала на себе пронизывающий взгляд. Обернулась ко входу, но там никого не было.

Тут в ее отдел врывается взъерошенная Мари.

— Акина, идем... без тебя никак, — сказала она. Выглядела девушка так, как будто марафон пробежала. Акина вышла из отдела, попросив детей вести себя тихо.

— Что случилось? — недоумевала Акина. Мари молча повела её в научный отдел. Картина, представшая перед ней, несколько ошарашила. Юки сидела на полу с выражением эйфории на лице. Риоко сидела рядом и обмахивала её какой-то книгой. Асеми бегала вокруг со стаканом воды.

«Черте что», — недовольно подумала Тибо.

— Кто-нибудь объяснит мне, что за хрень здесь творится, — раздраженно произнесла Акина.

— Я счастлива. Я в раю, — произнесла Юки, придурковато улыбаясь.

Акина удивленно уставилась на неё.

— Она такая после прихода первого посетителя, — взволнованно объяснила Мари.

— И ты оставила его одного! Совсем разум потеряла! Забыла, где звонок?! — напала на неё с обвинениями в некомпетентности Акина. Но по виду Юки ей сейчас было всё до фонаря.

— И что там за монстр явился? Что она в таком состоянии? — поинтересовалась Тибо.

— Он совершенство, — отозвалась Юки.

«Полоумным слова не давали», — хмуро подумала Акина.

— Что он попросил? — поинтересовалась она.

Асеми подала ей исписанный ровным почерком листок.

— Сплавы металлов, взрывчатые, отравляющие вещества... — задумчиво прочитала Акина и, пройдясь вдоль стеллажей с книгами, выбрала несколько из них и вернулась к Юки.

— Так, собралась, встала и пошла. Нельзя заставлять долго ждать посетителя, — командным тоном произнесла Акина, вручая книги Юки. Та поднялась, как могла, взяла себя в руки и пошла в читальный зал.

— Вот повезло ей. Она же по нему с ума сходит, — вздохнула Риоко, не без зависти глядя вслед подруге.

«Да это заметно...» — подумала Акина.

— А кто по нему не сходит с ума? — подхватила Асеми.

— По ком? — спросила Акина, догадавшись, что речь идет о том таинственном посетителе.

— По Учиха Итачи, — ответила Мари.

При звуке этого имени Акина неприятно поежилась и поспешила вернуться в свой отдел, где уже нарастал гул детских голосов.

Юки положила книги на столик возле Итачи, который в это время просматривал свежий выпуск газеты «Вестник Конохи».

— Вот книги по Вашему запросу, — сказала она и вернулась за ресепшен.

Девушка не сводила с него затуманенного от наслаждения взгляда и мечтательно вздыхала. Он не мог этого не заметить, хотя внешне оставался невозмутимым, и скоро это начало его раздражать. Он выбрал пару книг и, встав с дивана, подошел к ресепшену.

— Вот эти. Остальные возьму позже, — сказал Итачи.

— Хорошо. Остальные я для вас забронирую. Всего доброго. Приходите еще, — ответила Юки, мило улыбаясь.

— До свидания, — сухо попрощался Итачи и направился к выходу.

Когда его высокая стройная фигура скрылась за дверью, Юки без сил рухнула на стул. Девушки вышли из своих отделов и окружили счастливицу.

— Он был так близко... смотрел на меня... говорил со мной. Вот оно, счастье! — говорила Юки, счастливо улыбаясь.

— Повезло же Акине, что она живет рядом с Учихами, — отозвалась Асеми.

— Да, — вздохнули все.

У Акины из головы не выходил тот факт, что Учиха Итачи пришел в библиотеку лично, хотя раньше обычно приходил Саске. Это явно было не к добру. И это её очень беспокоило.

Остаток дня прошел без происшествий. После обеда детей из детского отдела постепенно разобрали, и Акина занялась проверкой книжного фонда своего отдела. Какие-то книги нужно было подремонтировать, какие-то списать вовсе из-за пришествия в негодность. Посетителей было немного, так что день прошел относительно спокойно.

После обеда Итачи, прихватив книги, вышел в сад, в котором тренировался Саске. Ему, как всегда, было лень идти на тренировочную площадку.

— Образовываешься, — отозвался он, увидев старшего брата с книгами и запустив в него кунаем.

— Интересуюсь, — ответил Итачи, перехватив кунай.

Взглянув на сад, который пришел в запустение, он печально вздохнул.

— Нужно здесь как-нибудь прибраться, — произнес он.

— Наш сад скоро станет лесом. А вот сад Тибо славится на всю деревню как шедевр ландшафтного дизайна, — отозвался Саске, явно на что-то намекая.

— А что ты удивляешься? Что ещё можно было ожидать от наследников Божественного рода? — усмехнулся Итачи, метнув кунай в сторону брата.

— Вот и заставь их поработать здесь. Пусть отрабатывают проживание, — предложил Саске, в очередной раз поймав кунай.

— Однако не подозревал, что ты настолько меркантилен, брат, — удивился Итачи.

— Не обращай внимания, я несерьёзно, — ответил Саске.

— Но в одном ты прав. Надо поближе познакомиться с нашими соседями, — сказал Итачи, закрывая книгу.

Фумико поливала комнатные цветы, когда услышала звон ловца ветра и осторожные шаги за спиной.

— Здравствуйте. Простите, если помешал, — сказал Итачи, войдя в маленькую гостиную.

Услышав голос главы клана Учиха, женщина слегка вздрогнула и обернулась.

— Ну что вы. Проходите. Итачи-сан, — произнесла она, натянуто улыбнувшись.

Увидев Фумико вблизи, он с трудом смог скрыть волнение и шок. Знакомясь с семьей Тибо, её членов, кроме Такеши, он видел только издали. Фуми была точной копией его матери Макото. Разница была лишь в цвете глаз. Во всем остальном не отличить. Даже улыбка была та же и длина черных прямых волос. Сердце Итачи болезненно заныло от нахлынувших воспоминаний.

— Проходите, садитесь, — сказала она, и её мягкий голос вывел его из оцепенения.

Учиха прошел вглубь комнаты и сел на небольшой диван. Фуми вышла на кухню и через несколько минут вернулась с подносом, на котором было всё для чаепития.

— Благодарю, — произнес Итачи, принимая из ее рук чашку ароматного чая.

Фуми терпеливо ждала, когда гость озвучит цель своего визита, теряясь в догадках, что же могло привести к ним главу клана.

— Я пришел просить вас, — наконец произнес он.

— О чем? — насторожилась Фуми.

— Наш сад. Он пришел в запустение. Не могли бы вы привести его хотя бы в относительный порядок, если, конечно, есть на это время. Мы со своей стороны поможем, чем сможем, — излагал свою просьбу Итачи.

— Конечно. К примеру, наш сад такой благодаря Акине. В саду она просто богиня. Поговорите с ней. Она, кстати, скоро должна прийти с работы. Бедняга Нобу попал в больницу, и теперь девочкам самим приходится справляться, — объясняла Фуми, все так же улыбаясь.

Шагая домой, у Акины всё упорно не выходил из головы визит Итачи в библиотеку. Не связан ли он с вчерашним недоразумением с Саске? Чувство тревоги медленно перерастало в страх. Дойдя наконец до дома, она открыла дверь.

— Мам, я дома, — привычно сказала она, но, увидев гостя, от неожиданности потеряла равновесие, зацепившись носком ступни за небольшой выступ на невысоком пороге. Итачи в мгновение ока оказался рядом и подхватил её, обхватив рукой поперек талии. Девушка почувствовала напряжение мышц на его руке, предотвращая её падение. Акина с ужасом посмотрела на него.

— Всё в порядке? — тихо поинтересовался он. Фуми встревоженно смотрела на дочь.

— Спасибо, всё хорошо, — ответила она, принимая вертикальное положение. Итачи перестал её поддерживать, когда понял, что она может стоять самостоятельно.

— Милая, Итачи-сан пришел к тебе, — сказала Фуми, обращаясь к ней. Акина почувствовала, как внутренне холодеет, и её ноги чуть не подкосились.

«Чего она так боится», — недоумевал Учиха, заметив её внезапную бледность.

— Акина, покажи господину Итачи сад. Там и поговорите. Кстати, Итачи-сан, я буду рада видеть вас с братом сегодня на ужин, примерно через два часа, — сказала Фуми, улыбаясь.

— Спасибо, мы обязательно будем, — с легкой улыбкой ответил Итачи.

Акина бросила свою сумку около дивана и знаком пригласила его следовать за собой. Они покинули дом.

Следуя за ней, он невольно стал её рассматривать. Хрупкие покатые плечи плавно переходили в узкую талию, а та, в свою очередь, в округлые бедра и стройные, длинные для невысокого роста ножки. Темно-зеленые волосы рассыпались по спине слегка вьющимся водопадом. Девушка чувствовала на себе его скользящий взгляд и ощущала себя не совсем уютно.

Сад был действительно великолепен. Клумбы с цветами, дорожки, плодовые деревья, небольшое искусственное озеро с лотосами. Посередине сада стояла беседка, оплетенная лозой винограда, к которой они и направлялись.

Девушка села напротив него и терялась в догадках о цели его визита. Однако неприятное чувство все сильнее закрадывалось в душу и заставляло чувствовать дискомфорт под пристальным взглядом собеседника. Акина старательно отводила взгляд.

С того момента, как он вернулся в деревню, прошел почти год, и отношение к нему со стороны мужской части населения было двояко: от уважения к его силе до неприязни и недоверия из-за его прошлого, которое некоторые ему так и не простили. Что же касается девушек, тут все было несколько иначе. Большинство из них смотрело на него с нескрываемым восхищением не только как на сильного шиноби, но и как на красивого молодого человека. Неоднократно какая-нибудь осмелевшая девица подходила к нему, чтобы завязать разговор, но все сводилось к невнятному бормотанию неловких комплиментов с румянцем на лице и старательным отводом взгляда. С подарками и любовными письмами было все куда сложнее. Девушка быстро подходила, вручала ему письмо или подарок, что-то произнося скороговоркой, видимо, от большого волнения, и убегала прочь. Поначалу это казалось милым, потом забавным, затем начало надоедать. Главное было перетерпеть невнятное бормотание собеседницы с выражением холодного спокойствия на лице. К тому же практически каждый эпизод вызывал дикие сцены ревности у девушки, которая по какой-то причине решила, что Учиха Итачи должен принадлежать именно ей — Аюми Яно. А он очень не любил склок из-за своей персоны. Все это касалось исключительно девушек-шиноби. Что же касается гражданских девушек, те и не помыслили о том, чтобы проявлять хоть какую-нибудь инициативу в его отношении, а просто провожали его восхищенным взглядом и мечтательно вздыхали. По поведению Акины он ожидал чего-то подобного.

— Я очень извиняюсь за вчерашний инцидент... И передайте мои искренние извинения Саске-куну. Это была случайность, — прервала она наконец затянувшееся неловкое молчание.

Эта фраза несколько удивила его и, можно сказать, обрадовала.

«Её поведение — это не восхищенное смущение, а неловкость за содеянное», — догадался он и посмотрел на девушку с некоторым интересом.

— Я пришел говорить не об этом, — поспешил он успокоить её. — Саске уже наверняка забыл о том, что произошло. Но если ты хочешь, я передам.

— Да, пожалуйста, — попросила она, вздохнув с облегчением.

— Я пришел просить тебя о помощи, — сказал Итачи и наткнулся на её открытый удивленный взгляд, который стал для него приятной неожиданностью.

— Меня? Но чем я могу помочь? — произнесла Акина.

— Привести в порядок наш сад. Ты, как видно, неплохо в этом разбираешься, судя по вашему саду. Мы с Саске, конечно, поможем, если не будем заняты. Сама понимаешь, садоводы из нас никакие, — говорил он.

Девушка наблюдала за ним, и во взгляде янтарных глаз было что-то оценивающее. Итачи не привык, чтобы девушки вели себя с ним таким образом, но её поведение было для него притягательным. Не было того гнетущего состояния, как при общении с другими девушками.

«Может быть, стоит чаще общаться с гражданскими и не только как с обслуживающим персоналом в кафе и магазинах», — подумал Итачи.

— Хорошо. Думаю, я смогу найти для этого время. Но мне нужно осмотреть сад, чтобы рассчитать объем работ и учесть при этом Ваши пожелания, — сказала она после короткого раздумья.

От её официального тона, на его взгляд, немного повеяло холодом.

— Конечно. Приходи в любое время, — как можно приветливее отозвался он.

— Надеюсь, мое появление не доставит неудобств Вам и Саске-куну, — сказала девушка.

— Об этом можешь не беспокоиться, — заверил её молодой человек.

Потом он расспрашивал её о саде, о её работе. Ему нравились её прямые ответы и было комфортно в её обществе.

«Тянешь время... тянешь время, чтобы не уходить», — поймал себя на мысли Учиха.

Однако вскоре Итачи встал и попрощался.

— Ужин будет через час. Пожалуйста, не опаздывайте, — сказала Акина ему вслед.

— Будем вовремя, — пообещал Итачи и ушёл.

Через час все начали собираться в небольшой столовой. На этот раз даже Хаку не смог отказаться.

— Ничему не удивляйся, — предупредил Итачи брата перед тем, как открыть дверь дома Тибо. При виде Фумико реакция Саске была соответствующей. Она же была приветлива и улыбалась. После ужина пить чай отправились в гостиную. Хару, Акина и Хаку сидели на одном диване и непринужденно о чем-то тихо переговаривались. Итачи изредка посматривал в их сторону, отмечая, как тепло они относятся к человеку, который им даже не родственник. Акина во время разговора могла положить ладонь ему на плечо или коснуться его руки, и парень принимал это как должное. Видимо, это случалось настолько часто, что он уже привык к этому. Можно было сказать, что парню это даже нравилось.

— Как скоро Вы намерены начать ремонт квартала? — поинтересовался Такеши Тибо у Итачи.

— Как только наберется нужная для этого сумма. Думаю, со сметой Вы мне поможете, — ответил Итачи.

— Непременно. Полагаю, стоит начать с соседних с Вашим домом зданий, — сказал Такеши.

— Почему именно с них? — удивился Саске.

— Они менее всего повреждены, — ответил Такеши.

— К тому же, наверное, не очень приятно смотреть из окна на полуразрушенные дома, — добавила Фуми.

— Да будет так. Я доверяю подобные решения Вам. В конце концов, в этих вопросах Вы более компетентны, чем мы с Саске, — продолжал разговор Итачи.

Акина, сидя напротив него, невольно стала его рассматривать. Одетый в белую рубашку и классические черные брюки. Его расслабленная поза: нога закинута на ногу. Вся его манера держаться недвусмысленно говорила о том, что он благородных кровей. Итачи, почувствовав на себе её взгляд, ответил ей полуулыбкой. Её янтарный взгляд не светился восхищением, к которому он так привык. Так смотрят на интересную вещь, не более. Акина отвела взгляд, когда её окликнул Хару. Их зрительный контакт продолжался всего пару минут.

— Пожалуй, нам пора, — произнес наконец Итачи, поднимаясь с места.

— Спасибо за ужин, — сказал Саске, желая быть вежливым, вставая вслед за братом.

— Вам спасибо, что пришли, — ответил Такеши.

— Хару, проводи, пожалуйста, наших гостей, — попросил его отец.

Парень молча поднялся и направился к выходу. Учихи ещё раз попрощались со всеми и покинули дом.

— Доброй ночи, Хару, — сказал Итачи после того, как тот открыл перед ними калитку.

— Вам того же, — хмуро ответил парень.

— Мне нравится, когда приходят гости. Я всегда мечтала о большой семье, но не сложилось, — с тяжелым вздохом отозвалась Фумико.

— Мы, видимо, слишком послушные дети, раз тебе нас мало, — произнес вернувшийся к тому времени Хару.

— Да, особенно ты — пример для подражания, — Фуми ласково улыбнулась сыну.

— Может, прогуляемся? — предложил Хаку Акине, когда они закончили наводить порядок на кухне.

— С удовольствием, — улыбнулась девушка.

Вернувшись домой, Саске сразу поднялся к себе в комнату, а Итачи пошел на кухню сварить себе кофе. В окно он заметил проходящую мимо пару. Волнующее чувство осталось после посещения дома Тибо, не дающее уснуть.

«Девушка с равнодушным взглядом», — неожиданно для себя окрестил он Акину. — «Я ценю это равнодушие».

Хаку и Акина вышли за пределы квартала Учиха и направились к скверу около реки. По дороге она купила свежий номер «Вестника Конохи».

— Как там поживает твой многострадальный холодильник? — насмешливо поинтересовалась девушка.

— Ты долго ещё будешь меня за это пилить? — со вздохом обреченного отозвался Хаку.

Дойдя до сквера, они, как обычно, сели на последнюю скамью. Вскоре неподалеку появилась ещё одна гуляющая пара — Неджи Хьюга и Тен-Тен. Девушка за что-то отчитывала парня, активно жестикулируя. По упорным слухам, она была совсем не против сменить фамилию на Хьюга и добивалась этого своими методами, полагая, что заметить и оценить её достоинства ему легче, раз они в одной команде. Да и кто же может быть лучше, чем тот, кто прикрывает тебе спину в бою.

Акина раскрыла газету, пробежала взглядом по заголовкам и остановилась на опросе месяца.

— А вот это интересно, — сказала она.

— Что там? — спросил Хаку, заглядывая ей через плечо. Акина закрыла газету у него перед носом.

— Кто в Конохе всех милее, — засмеялась она.

— Что? — не понял парень.

— Опрос месяца: топ-10 самых красивых парней Конохи в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Угадай, кто на первом месте, — многозначительно произнесла она.

Хаку откинулся на спинку скамьи с задумчивым выражением лица.

— Неужели я, — произнес наконец он.

— Не угадал. Но ты его знаешь, — возразила, улыбаясь, Акина.

— Даже не представляю, кто это может быть, — улыбнувшись, произнес юноша.

— Мой ненаглядный братец — красавец номер один, — ответила Акина.

«Интересно, сколько же девушек и женщин заполнили анкету для редакции», — подумала она.

— Ты на почетном четвертом месте. Кстати, ты обогнал на одну позицию Саске. Так что приготовься к ужасной мести от Учиха-младшего, — смеялась Акина.

Хаку, улыбаясь, покачал головой.

— А кого бы ты поставила на первое место? — поинтересовался Юки, кладя руку на спинку скамьи за её спиной, почти вплотную подвигаясь к девушке. Акина задумалась.

— Ну, если бы он подходил по возрасту, то, несомненно, Хатаке Хакаши, — вскоре ответила она.

Хаку ошарашенно посмотрел на неё.

— Его загадочность просто обворожительна, — томно вздохнув, ответила девушка.

— Да, как и его страсть к пошлым книжонкам, — засмеялся Хаку.

— Не завидуй. Кстати, я вас часто вижу вместе. У него к тебе какое-то дело? — спросила девушка.

— Да нет. Постоянно спрашивает, как я живу, всё ли у меня есть, нравится ли мне в деревне. Предлагает свою помощь. Пару раз вместе обедали в «Учераку», — рассказал Хаку.

— Вот видишь, он еще и жутко заботливый, — дополнила Акина.

— Да-да, жутко, — улыбаясь, согласился Хаку.

Часть 3

Еще одно рабочее утро начиналось как обычно и не предвещало ничего из ряда вон выходящего. Акина открыла дверь библиотеки, полагая, что как всегда, пришла самая первая, и тут же была прижата к двери недовольной Юки.

— Признавайся! — заявила она, строго глядя на подругу.

— В чем? — Акина лихорадочно перебирала в памяти события вчерашнего дня и решительно не понимала, что такого противоправного могла совершить.

— Тебя видели вчера вечером в сквере с Хаку, — заявила Юки с видом дознавателя, разоблачающего преступника.

— И… — протянула Акина, решительно не понимая, что в этом плохого.

— Вы встречаетесь? — поинтересовалась Юки, пристально глядя ей в глаза. Как-будто так она сможет распознать ложь.

— Нет, — не без удивления ответила Акина.

— Но вы же были вечером вместе, — не унималась Юки.

— Были, — подтвердила Тибо.

— Разве это не свидание? — продолжала в том же тоне Мори.

— Нет. Он просто пригласил меня прогуляться. У меня не было причин отказывать своему другу, — объяснила Акина.

— Другу?! ДРУГУ!!! Вечером ходят исключительно на романтические свидания под луной, а с другом можно и днем пройтись, если в магазин по пути, — объяснила Юки существенную, на её взгляд, разницу.

Акина задумалась над данной странной закономерностью, но потом просто пожала плечами.

— Может, он что-нибудь предлагал, на что-нибудь намекал? — предположила Юки, думая, что девушка просто на что-то не обратила внимания.

— Нет, — ответила Акина.

— Пытался обнять, поцеловать, приставал? — не унималась подруга.

— Ничего такого, — решительно сказала Акина и, отойдя от неё, прошла вглубь читального зала.

— И что вы делали? — недоумевала Юки.

— Говорили обо всяком, читали газету, — рассказала Акина.

Юки ошарашенно уставилась на неё, как на идиотку.

— Ты была наедине с таким парнем, и ты…всякую хрень… — от возмущения она даже фразу не смогла закончить.

Акина только усмехнулась и ушла в свой отдел. Она пробежалась взглядом по рядам тонких книжек и взяла одну из них. Открыла и стала читать:

Учитель наш давал урок,

К доске не вызывал.

Нас на уроке ветерок

Тихонько обдувал.

Весна, весна, пришла весна!

Мы учимся в саду,

Как надо сеять семена,

Как делать борозду.

Расти, наш сад, и хорошей

И распускайся в срок!

Без книжек, без карандашей

Отлично шел урок. (1)

Вскоре в библиотеку явились остальные работницы и, немного поболтав, разбрелись по своим отделам. Через некоторое время звякнул колокольчик, висевший перед дверью. Это означало, что пришел посетитель. На вопрос Юки: чем она может ему помочь? Он ответил:

— Мне нужна Акина Тибо.

Юки нажала на соответствующий звонок, и Акина появилась в читальном зале, выйдя из своего отдела. Перед ней стоял Котетсу, привратник и помощник Хокаге.

— Тебя вызывает Пятая, — серьезно произнес он, как-будто девушка что-то натворила. Он пошел к выходу из библиотеки и его немой приказ следовать за ним не обсуждался. Акина удалилась под встревоженные взгляды подруг. Девушка шла по деревне за мужчиной и терялась в догадках. Зачем такая мелкая сошка, как она вдруг понадобилась Цунаде. Вскоре они дошли до резиденции Хокаге и поднялись на второй этаж в её кабинет.

— Поскольку Набу не может сейчас выполнять обязанности секретаря, он рекомендовал на эту должность тебя, — сказала Цунаде.

«Вот как», — с облегчением вздохнула Акина.

— Мне нужно составить письмо одному феодалу, который пригласил меня на праздник урожая. Нужно ему очень вежливо отказать. Справишься? — озвучила своё задание Пятая.

— Постараюсь, госпожа Хокаге, — ответила Акина с легким поклоном.

Шизуне проводила её в боковую комнату.

— Ты уверена, что она годится для этого, — недоверчиво произнесла Шизуне.

— Если она не может пользоваться кунаем, это не значит, что она не может пользоваться пером, — ответила Цунаде.

Комната секретаря была очень маленькой, но светлой. Стол с письменными принадлежностями, стул, навесной шкаф, в котором была бумага и конверты. Примерно через час Акина вынесла готовое письмо и отдала его Цунаде. В кабинете в этот момент находилась команда № 7, видимо, получающая очередное задание. Пятая прочитала письмо и осталась довольна.

— Составлено идеально, и почерк красивый. Не зря Набу рекомендовал тебя, — улыбнулась Цунаде.

— Если что-то еще понадобится, дайте знать, Госпожа Хокаге, — с легким поклоном сказала Акина.

— Во это с каких пор бабуля Цунаде госпожой стала, — усмехнулся Наруто. И тут же стал дополнением к обоям в кабинете Пятой. Акина испуганно замерла, воочию убедившись, что Пятую лучше не злить.

— Сопляк невоспитанный! — полыхая праведным гневом, сказала Цунаде. Ее карие глаза метали молнии.

— Идиот, — хором вздохнули Сай и Сакура.

— Ну что? — с нетерпением поинтересовалась Риоко, когда Акина, наконец, вернулась в библиотеку.

— Я новый секретарь Цунаде, — сообщила Акина новость.

Девушки с восторженными возгласами кинулись её обнимать.

— Обязательно надо это отметить, — предложила Асеми.

С ней согласились все.

После того, как рабочий день закончился, девушки направились в ближайшее кафе и сели за свободный столик. Сделали заказ.

— Надо же, как тебе повезло, — отозвалась с нескрываемой завистью Мари.

— Это большая ответственность, — сказала Акина, надеясь охладить их восторженный пыл.

Спустя некоторое время в кафе зашли братья Учиха, Хару и Хаку и сели за свободный столик недалеко от них. Акина слегка удивилась, увидев их в одной компании, но виду не подала. Она окинула взглядом своих подруг: томные вздохи, затуманенный восхищением взгляды, восторженное щебетание:

«Какие, красавцы. Какое счастье видеть их так близко. А как я выгляжу? Вдруг кто-то из них на меня посмотрит».

«Я среди влюбленных идиоток», — подумала Акина, буквально схватившись за голову. Она хотела было сказать, что вчера ужинала в их компании, но вовремя прикусила язык.

Спустя два дня её снова призвала Цунаде. Войдя в кабинет, она увидела там Учиху Итачи и Хьюга Неджи.

«Получают задание», — догадалась Тибо.

— Для тебя есть миссия, — заявила Пятая.

Акина застыла, как громом пораженная.

— Для меня?! — еле слышно смогла проговорить она, чувствуя, что ее начинает немного трясти.

— Не волнуйся, ничего сверхъестественного. Тот феодал, которому ты писала, просто в восторге от тебя, как от секретаря, и просит, чтобы ты вела его переписку деликатного характера, — пояснила Цунаде.

«Но разве у феодала нет своего секретаря?» — хотела спросить её Акина, но вопрос так и повис в воздухе, ибо спорить с главой деревни она позволить себе не могла.

— За миссию заплачено в соответствии с миссией S- ранга, — сказала Цунаде, как-бы отвечая на её немой вопрос, пресекая дальнейшие дискуссии на эту тему.

— С тобой пойдут Неджи и Итачи. Учиха, командир группы. Выступаете, как только Акина будет готова, — приказным тоном сказала Пятая.

Акина еле сдержала тяжелый вздох и покинула кабинет Хокаге. Но, сделав несколько шагов, услышала голос Цунаде:

— Свои задачи вы поняли. Постарайтесь за время этой миссии выяснить хотя бы, как выглядит этот проклятый артефакт.

Фуми не очень хорошо отнеслась к тому, что её дочь покидает деревню, но говорить об этом не стала, лишь изредка печально вздыхала, собирая её вещи в дорогу. Акина в последний раз посмотрела на себя в зеркало в своей комнате и спрятала под одежду кулон — изумрудную каплю, оплетенную листьями винограда, который носила, сколько себя помнила, и который, по словам матери, должна была беречь как зеницу ока.

«Это наверное, первый раз в истории деревни, когда миссию выполняет не шиноби», — усмехнувшись, подумала она.

— Все будет хорошо, — пообещала Акина, обнимая мать на прощание, когда Итачи уже ждал её у калитки. Неджи ждал их у ворот деревни.

Почти половину пути они проехали с торговым обозом, следующим в ближайший город. Затем должны были пройти через лес, сократив путь. По дороге они совсем не разговаривали. Парни откровенно не ладили друг с другом. Неджи считал, что отступнику и предателю не место в деревне.

Тем временем в кабинет Цунаде вошёл разъярённый Саске. За ним зашел Наруто, пытавшийся его остановить.

— Почему нашу команду расформировали? Зачем это было нужно? — возмущался Саске.

— Во первых: вашу команду никто не расформировывал. Итачи просто выполняет особую миссию. Во вторых: для тебя тоже есть особая миссия…и для тебя, Наруто. Вы несколько дней погостите в доме Тибо. Хаку тоже будет там.

— Что за паршивое задание для такого гениального ниндзя, как я, — недовольно и немного заносчиво отозвался Наруто.

— Да ты можешь хоть раз сначала дослушать!!! — возмутилась Цунаде, повысив голос.

— У нас есть сведения, что на семью Тибо готовят нападение. Целью, скорее всего, будут Фумико и Ясухару. Ни их пленение, ни тем более их убийство вы не должны допустить. Поэтому я и отослала Итачи с Акиной из деревни, чтобы противнику пришлось рассредоточить силы. Хорошо, что миссия подвернулась, — излагала Пятая.

— Ясно, — вздохнул Саске, и они покинули кабинет Хокаге.

— Почему их охрану не поручили Анбу (2)? — размышлял вслух Наруто.

— Кретин. Если Анбу будет шнырять около их дома, это, естественно, заметят и, скорее всего, нападать не станут. В таком случае мы никогда не узнаем, кто это был, — пояснил Саске.

— И почему бабуля не послала вас с Итачи охранять Акину? — продолжал Наруто.

Саске задумался.

«Чтобы не вызвать подозрений. Я и Хаку живем с ними в одном квартале, так что наш визит не насторожит нападающих. А Наруто вообще шляется где хочет», — размышлял он, шагая к своему кварталу, оставив вопрос Наруто без ответа.

Они не спеша шли по лесу. День медленно клонился к вечеру, и ночевки в лесу было не избежать. Акина с восхищением глядела по сторонам. За полгода, проведенного в деревне, она явно отвыкла от путешествий.

«Иди ко мне», — отчетливо услышала она мелодичный женский голос, который был ей не знаком. Девушка замерла на месте и прислушалась. Вокруг щебетали птицы, жужжали насекомые, шумели деревья. Больше ничего.

«Показалось», — решила она.

— Устала? — поинтересовался Неджи, заметив её заминку.

— Нет, — ответила Акина, быстро их догоняя.

«Такой способ передвижения, видимо, кажется им черепашьим», — подумала девушка.

Для ночлега Итачи выбрал небольшую поляну. Костер решили не разводить. Акина села возле ближайшего дерева и достала из сумки тонкую книжку, которую не дочитала, продолжив чтение:

А между нами река струится — Между тобой и мной — И берегам бесконечную песню Напевает своей волной.

Я лежу на песке На своем берегу пустынном. Ты на своей стороне Рощей прохладной прошла к реке

С кувшином. Мы долго слушаем песню речную С тобою вдвоем. Ты на своем берегу слышишь песню иную, Чем я на моем… (3)

Тревожные мысли не покидали её все это время:

«Странно, почему Цунаде выбрала именно их в провожатые. Трудно представить себе людей, которые настолько не ладили бы друг с другом. Да и Джоунины S-ранга, охраняющие обычного писаря. Странно все это».

«Иди ко мне», — снова услышала она красивый женский голос и вздрогнула всем телом.

«Только галлюцинаций не хватало», — мелькнула мысль у девушки.

Неджи готовился ко сну. Итачи же должен был быть на часах первую половину ночи. И все было тихо и мирно, пока прямо перед ними не появился странный тип в костюме шиноби, маске и с кунаем в руках.

— Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно. Вы окружены! — грозно заявил он.

Парни медленно поднялись со своих мест. Неджи быстрым взглядом окинул окрестности. Было заметно, как напряглись вены на его висках от активировавшегося бьякугана (4). В воздухе запахло жаренным.

— Если вы отдадите артефакт, который несете, то никто не пострадает, — продолжал горе-грабитель, к которому присоединились ещё несколько, видимо, для большего устрашения.

Акина инстинктивно коснулась кулона.

«Неужели, им нужно это. Хотя вряд ли бы за Семенем Шинджу, если, конечно, это оно, послали бы таких олухов. Ладно, крутые времена требуют крутых решений», — подумала она, поднимаясь со своего места и направляясь к своим телохранителям.

— И какой артефакт вам нужен? — поинтересовалась Акина, близко подойдя к бандиту, который говорил, чувствуя на себе гневные взгляды своих стражей.

— Как-будто ты не знаешь. Свиток с секретной техникой. И не пытайся обмануть меня, — серьезно заявил грабитель.

— Да никто и не собирается. И вы полагаете, что мы прогулочным шагом несем ценный артефакт. Кроме того, я вообще не шиноби. Вы же наверняка следили за нами, поэтому и пришли к таким выводам, — спокойно заявила девушка.

На лице шиноби промелькнуло недоумение. Что не укрылось от внимательного взгляда Тибо.

«Они не следили за нами. Мы, видимо, просто подошли под описание другой группы», — догадалась Акина.

Бандит придирчиво осмотрел её. Она была одета в оранжевую тунику с длинным рукавом и черные бриджи. На ней не было ни специальной экипировки, ни оружия.

— Так это…мы что… ошиблись, — дошло, наконец, до олуха. Даже через маску было заметно, как он покраснел от неловкости.

— Видимо, так, — пожала плечами девушка.

— Простите за беспокойство, — сказали горе-шиноби, поклонились и исчезли.

«Идиоты даже не удосужились обыскать нас, чтобы проверить правдивость моих слов», — усмехнулась про себя Тибо.

Акина с чувством выполненного долга намеревалась вернуться к дереву, под которым сидела, и дочитать книгу, пока совсем не стемнело, но была грубо остановлена разъярённым Итачи, который схватил её за руку.

— И что это было, позволь тебя спросить, — недовольно отозвался он. Ее взгляд встретиться с его рубиновым взором. Впервые в жизни Акина видела активированный шаринган (5).

— Они могли взять тебя в заложники или убить, — поддержал Учиху Неджи.

«Надо же, какое единодушие», — подумала она.

— Но не убили же, — отговаривалась девушка.

— Это было безрассудно, глупо и опасно, — продолжал в том же тоне Итачи.

— Да, для них. Покалечили бы почем зря, а то и убили бы. Я не собираюсь оставлять за собой горы трупов! — решительно заявила она, пытаясь освободиться от его хватки, но он как-будто не заметил этого.

— Не делай так больше, — сказал Учиха, немного успокоившись и, наконец, отпустив ее.

— Слушаюсь и повинуюсь. Итачи-сан, — хмуро ответила она, отходя от него.

«Да уж, их послали защищать меня, а приходится мне защищать от них», — с иронией подумала девушка.

«Не робкого десятка. Но это явно не к добру», — подумал Итачи, бросая на нее тревожные взгляды.

«Похоже миссия будет не такая лёгкая, как на первый взгляд. За ней нужен глаз да глаз», — решил про себя Неджи.

После ужина, состоящего из сухпайков, Неджи и Акина легли спать. Итачи остался сидеть под деревом, где ранее сидела девушка. Акину довольно быстро сморил тревожный сон.

«Иди ко мне», — сквозь сон услышала она опять тот голос, но звучал он более настойчиво.

Акина вскочила как ошпаренная. Оглядываясь вокруг.

«Неужто гендзюцу», — всполошилась она, озираясь по сторонам. Ландшафт не изменился. Она посмотрела на находящегося недалеко от неё Неджи. Он мирно спал, но дыхание его было едва уловимым. Она встала со своего места и подошла к нему, тронула за плечо, позвала по имени, затем стала трясти. Парень не реагировал. Акина бросилась к Итачи. Тот тоже спал, прислонившись к дереву, и тоже не реагировал на внешние раздражители.

«Яд? Но мы все ели одно и то же. Или яд подложили именно им, чтобы нейтрализовать. Я же, по сути, беззащитна. Но как они могли его не заметить. Ведь их учат распознавать яды», — лихорадочно думала она. Страх постепенно сковал все её тело. За каждым кустом чудился враг, готовый перерезать ей горло.

«Дитя, иди ко мне», — снова звал её голос.

— Замолчи!!! — закричала Акина, закрыв ладонями уши. Как-будто это могло заглушить его.

«Иди ну же!» — не унимался голос.

Акина бросилась бежать прочь от поляны. Она оказалась на узкой тропинке, которая то и дело петляла в разные стороны. Сердце отчаянно колотилось, и страх гнал вперёд. Потеряв счет времени, девушка не знала, как долго бежала по лесу. И тут, изрядно вымотавшись, споткнулась о корень какого-то дерева и упала в ручей. Поднявшись, она с удивлением осмотрелась. Ручей был неглубоким. Сквозь чистую воду были видны речные камешки и чистый песок. Но не это больше всего поразило девушку. По берегам ручья росли крупные лотосы, источающие приятный аромат, и от их лепестков исходило слабое свечение. Запах немного успокоил её. Что-то подсказывало, что она должна идти по ручью, что девушка и сделала. Акина медленно шла и, наконец, вышла к небольшому озеру, в которое впадал ручей. В глаза внезапно ударил солнечный свет. Гладь озера была покрыта такими же лотосами. И на берегу, опустив ноги в прозрачную воду, сидела молодая, очень красивая женщина, блондинка с длинными, слегка вьющимися волосами, усыпанными мелкими розовыми лепестками и прозрачными голубыми глазами. Акина никогда не видела настолько красивых женщин. Она улыбнулась, увидев её, встала и пошла к ней, едва касаясь кончиками пальцев лепестков цветов. Ее полупрозрачное одеяние не скрывало её шикарной фигуры. Акина как завороженная смотрела на неё, в который раз убеждаясь, что стала жертвой какой-нибудь запретной техники.

— Наконец-то ты пришла. Я так скучала. Так боялась, что ты меня не услышишь, дитя моё, — сказала она, обнимая её. Девушка замерла, до конца не веря в происходящее.

— Кто ты? — наконец спросила Акина.

— Ты не узнаешь меня? Раньше мы часто виделись, и тебе здесь очень нравилось, — слегка обиженно произнесла таинственная собеседница.

Акина растерялась. Такую красавицу и подобное место она бы вряд ли забыла.

— Шинджу, — почему-то пришло ей в голову, вспомнив одну старую легенду. Но совершенно не рассчитывая на положительный ответ.

Женщина ласково улыбнулась и утвердительно кивнула. Акина ошарашенно посмотрела на неё.

— Но…зачем ты позвала меня? Артефакту грозит опасность? — взволновалась Тибо, постепенно сознавая, что сон слишком реалистичен.

— Артефакту? — удивилась богиня, делая вид, что не знает о чём речь.

— Семя Шинджу, — девушка сняла с шеи кулон и протянула ей, уверенная в том, что речь идёт именно о нём. Лес наполнился звонким переливчатым смехом богини.

— Ах, цветочек мой, — улыбнулась она, — Так ты полагаешь, что эта вещица и есть моё семя?

— Да, — честно призналась Акина, не понимая, чем могла рассмешить красавицу.

Шинджу приблизилась к ней вплотную и коснулась её лба губами.

— Ты, наверное, заметила, как легко тебе удается выращивать всякие растения. При твоем уходе оживают даже самые безнадежные. Не задумывалась, почему? — говорила богиня.

— Мне просто это нравится, — ответила Акина.

— А тяга к познаниям. Ты же любишь читать и узнавать что-то новое? — продолжала Шинджу.

— Мне тоже это нравится. С книгами я путешествую по всему миру, даже в самые невероятные миры, — ответила девушка.

— И ты хотела бы обладать силой. Говорят, семя может исполнить любое желание. Чего бы ты захотела? — снова спросила женщина.

Акина задумалась. Сила. Слова богини задели болезненную для неё тему. Конечно же, хотелось не быть беспомощной и не полагаться вечно на брата. Хотелось самой защищать и помогать.

— Чтобы каждый человек был по-своему счастлив, — ответила она.

Богиня посмотрела ей в глаза и ласково улыбнулась.

— К чему весь этот разговор, — слегка обиженно произнесла Акина.

— К тому, что моё семя -это не артефакт, не свиток и не гримуар. Это ты, мое сокровище, — ответила Шинджу, ласково проводя кончиками пальцев по её лицу.

— Ты лжешь! Я обычный человек. У меня нет никаких способностей, — отпрянула от нее девушка.

— Богиня не может лгать, — с легким холодком в голосе отозвалась Шинджу. Как-будто девушка её оскорбила.

— Тогда что это? Что я хранила все это время? — она в очередной раз указала на кулон.

— Это слеза Шинджу. Врата в мой мир, на светлую сторону Луны. Если захочешь прийти ко мне, просто коснись камня и мысленно произнеси: «Богиня открой мне дорогу цветов». И окажешься недалеко от ручья. И хранить его не обязательно. Он неотрывно связан с тобой. Его не возможно ни потерять, ни украсть. Слеза всегда появится рядом. И только с твоей помощью посторонний человек может попасть сюда, — пояснила богиня.

Акина задумчиво замолчала. Мысли вертелись в голове каруселью. Сознание того, что все эти несчастья были из-за нее, её невероятно тяготили.

— Я понимаю, ты напугана и растеряна. В тебе скрыта невероятная сила, но она всё ещё дремлет. Когда-нибудь она проснется, и только ты решишь, как ей распорядиться. А теперь закрой глаза. Уже наступило утро, — улыбнулась Шинджу.

Девушка покорно выполнила просьбу богини.

— Акина, Акина, проснись! — услышала она сквозь сон голос Неджи и почувствовала, как он трясет её за плечо. Открыв глаза, девушка огляделась. Все та же поляна. Неджи отошёл от неё, чтобы свернуть полотно, на котором спал. То же самое делал и Итачи.

«Сон. Это был всё-таки всего лишь сон», — со вздохом облегчения догадалась она.

После короткого завтрака они двинулись в путь. Мысль о событиях во сне не давала девушке покоя, заставляя задумчиво молчать.

«Если бы всё это случилось наяву. Как бы я распорядилась божественной силой?» — подумала она, поймав себя на мысли, что не знает ответа на этот вопрос. Все легенды, которые рассказывала мама, как сказки перед сном, упорно говорили о том, что её предки обладали какими-то мистическими силами, которые могли пробудить силой мысли. И ни в одной легенде не было сказано, какими именно силами обладало семя Шинджу.

«Вопросов больше, чем ответов», — вздохнув, подумала она.

Неджи всю дорогу думал, как разговорить девушку, ведь сам он был не из разговорчивых. Тут пригодился бы Наруто или Ли. После вчерашнего происшествия и ссоры с Итачи, она, казалось, совсем замкнулась в себе и не горела желанием с кем-либо из них общаться. Хотя её безрассудный поступок немного выбил из колеи и его, и Итачи. Вспоминая то, что она сделала, парень отметил, что девушка совершенно не испугалась тех людей, что, конечно, говорило в её пользу.

— Переход, наверное, утомил тебя, — сказал он, поравнявшись с ней.

— Раньше долгие переходы не были для меня редкостью. Так что не стоит беспокоиться о подобном. Неджи-сан, — холодно ответила Акина.

И он понял, что сейчас вряд ли чего-то добьётся. Неджи продолжил путь молча. Ни он, ни Итачи больше не пытались завести с ней разговор, дабы не усугубить положение вещей.

____________________

Примечание:

1) Агния Барто — Урок в саду

2) А́нбу (暗部, "Тёмная сторона") — сокращение Ансатсу Сенджитсу Токушубутай, (暗殺戦術特殊部隊, "Специальный отряд убийств и тактики") — секретные агенты, подчиняющиеся непосредственно главам деревень. Ввиду того, что в Анбу, по всей видимости, отсутствует система рангов, руководство группами и иерархия, по-видимому, зависят от достижений и опыта. Капитаны команд называются Бунтайчо (分隊長, "Лидер отряда") и занимают особое место в формированиях.

3) Рабиндранат Тагор — Я люблю мой песчаный берег

4) Бьякуган — (白眼, "Белый глаз") — улучшенный геном кланов Хьюга и Отсутсуки, унаследованное от Отсутсуки Кагуи. Способности: даёт пользователю обзор в 360 градусов; возможность видения чакры в окружающем мире и живых организмах настолько детально, что различим даже её цвет; он может отличить некоторые типы клонов от оригинала; с активированным Бьякуганом пользователь может увидеть систему циркуляции чакры и 361 тенкетсу, которые проходят через неё; позволяет понять, используется ли Гендзюцу кем-то или на ком-то; в единичных случаях дает возможность видеть судьбу других людей, однако не позволяет предвидеть собственное будущее. Длительное использование Бьякугана вызывает серьёзную, но временную нагрузку на глаза, оставляя пользователя неспособным должным образом воспринимать цель. Эволюция: Тенсейган (転生眼, "Глаз реинкарнации") — мощное Додзюцу, которым обладали Отсутсуки Хамура и его потомки. Для этих глаз характерен голубой зрачок, окруженный белой и бледно-голубой цветочнообразный радужной оболочкой.

5) Шаринга́н (写輪眼, "Копирующий вертящийся глаз") — улучшенный геном клана Учиха, которое выборочно проявляется у его представителей. Появляется, когда пользователь испытывает сильное эмоциональное потрясение в отношении дорогого для него человека, его мозг вырабатывает особую форму чакры, которая оказывает влияние на зрительные нервы, превращая глаза в Шаринган. Способности: Досатсуган (洞察眼, "Глаз проницательности") — может видеть чакру, определяя её цвет, чтобы отличить её по составу и источнику ( в данном случае он уступает Бьякугану), Шаринган в состоянии видеть чакру через некоторые (но не все) препятствия; позволяет получать невероятную ясность восприятия, позволяющую ему читать по губам, или имитировать чьи-либо движения; способен видеть вещи даже на клеточном уровне. В бою глаз позволяет владельцу видеть быстродвижущиеся объекты и, будучи полностью развитым, предоставляет некоторые прогнозирующие возможности: пользователь может предвидеть следующий шаг противника; скопировать почти любые техники, которые он видит, запоминая Ниндзюцу, Тайдзюцу и Гендзюцу с практически совершенной точностью. Затем он может либо повторить эту технику, либо изменить её по своему усмотрению. Саиминган" (催眠眼, "Глаз гипноза") — может применить так называемое Гендзюцу: Шаринган. Хотя существуют различные проявления и предназначения этой способности, более известная из них заключается в том, чтобы через зрительный контакт воздействовать на мысли и действия цели, принуждая её разгласить информацию или действовать определённым образом, не отдавая отчёта своим действиям. В крайних случаях пользователь Додзюцу может полностью контролировать тело цели, заставляя её следовать своим желаниям. Изанаги позволяет пользователю на мгновение изменить реальность, превращая реальность в иллюзию и иллюзию в реальность, таким образом избегая смерти и переписывая судьбу; Изанами помещает жертву в бесконечную петлю повторяющихся событий, не считаясь с пятью органами чувств, будучи специально разработанной как наказание для тех, кто злоупотреблял Изанаги. Эволюция: Мангекё Шаринган (万華鏡写輪眼, "Калейдоскоп копирующего вертящегося глаза") (когда пользователь испытывает психологическую травму после потери близкого человека, со временем вызывает слепоту),Эйен но Мангекё Шаринган (永遠の万華鏡写輪眼, "Вечный Мангекё Шаринган") (владелец которого никогда не утратит зрение), Риннеган (輪廻眼, "Глаз реинкарнации") — характеризуется кольцеобразным узором, полностью покрывающим глазное яблоко. Обладает невероятной мощью и дает дополнительные способности.

Часть 4

Вскоре они прибыли в город. Он встретил их обилием людей на улицах, спешащих по своим делам, яркими вывесками, зазывающими посетить магазины и кафе. Уличные торговцы вовсю хвастались разнообразием ассортимента. Акина с восхищением смотрела по сторонам. Ей нравились приветливые лица горожан, бегающие друг за другом малыши. Через некоторое время они вышли к воротам резиденции феодала, которая поражала своим богатым убранством, великолепием парков с высокими фонтанами.

Феодал, молодой человек лет двадцати семи, высокий длинноволосый брюнет с пронзительным синим взглядом, радушно принял их в приемной зале. За его спиной во время разговора маячила молоденькая девушка на пару лет старше Акины. По черным прямым волосам и голубым глазам можно было понять, что они с феодалом родственники.

— Так ты и есть тот самый секретарь Цунаде. Не слишком ли ты юна для этой должности, — заметил феодал.

— Умение ценят не за возраст его владельца. Если вы признали его, то это только делает честь моему учителю, — ответила Акина. Мужчина только подивился рассудительности настолько юной особы.

— Когда я смогу приступить к своим обязанностям? — осторожно поинтересовалась Тибо.

— Только не сегодня. Располагайтесь, отдыхайте. Завтра я разъясню суть дела. Очень жаль, что мой секретарь занемог некстати, да и вряд ли он сведущ в таких вопросах,- ответил он.

Гостям ничего не оставалось, как подчиниться. Дворец был просто огромен. Комната Акины находилась между комнатами Итачи и Неджи, что устроило обоих. На обед их пригласил лично феодал, и они не смогли отказаться. За обедом к ним присоединился младший брат хозяина дома: блондин с голубыми глазами, который не сводил заинтересованного взгляда с Акины, которая сидела напротив, рядом с черноволосой девушкой. Та оказалась младшей сестрой феодала.

— Тебе понравился дворец? — спросила она у Акины.

— Я еще не успела его рассмотреть, — призналась Тибо.

— О, это поправимо. После обеда я покажу вам и дворец, и прилегающую территорию, — сказала девушка, улыбаясь.

— Было бы не лишним, — согласилась Акина.

После обеда принцесса, как и обещала, устроила гостям экскурсию по дворцу. Затем они вышли в парк. Блондин от прогулки под палящим солнцем отказаться, боясь испортить загаром свою идеальную кожу. Парк пестрел цветущими плодовыми деревьями, цветочными клумбами. Воздух был наполнен ароматами весенних цветов и трав. Сестра феодала рассказывала о замке, истории своего рода. Молодые люди делали вид, что слушали, сами же в это время внимательно изучали окрестности. Экскурсия была как раз кстати.

На следующий день Акина получила задание. Она должна вести переписку от его имени между ним и девушкой из знатной семьи, в которую он был безнадежно влюблён.

— Вся проблема в том, что она мне даже не невеста. Мы виделись всего пару раз, говорили. Это было так волнительно. Но я не знаю, что она чувствует ко мне. Вдруг у нее уже есть возлюбленный... — взволнованно говорил мужчина, прохаживаясь по своему кабинету.

— Я поняла суть дела и постараюсь сделать все возможное... — произнесла Акина. Единственной её просьбой было показать её письма, если таковые имеются, и рассказать подробности их встреч. Её просьба была выполнена.

— От тебя зависит моё будущее, — сказал он перед тем, как девушка покинула его кабинет.

«Так, мне придется писать от имени мужчины. От имени влюбленного мужчины. А как думают влюбленные мужчины? Никак. Мозги напрочь отключаются. Да это будет не так просто…» — размышляла она, шагая по коридору.

— Где у вас библиотека? — спросила Акина у, мимо проходящей, служанки.

— Идемте, я провожу, — ответила та с поклоном.

Книжное царство феодала произвело на нее неизгладимое впечатление. Библиотека была достаточно велика. Девушка долго ходила вдоль стеллажей и по лестницам. Правда, в одиночестве она оставалась недолго. Вскоре туда явились её телохранители и сестра феодала.

— Вижу, ты быстро здесь освоилась, — заметила девушка.

— Мне здесь привычно, — улыбнулась Акина.

— Надеюсь, я не помешаю, — продолжала принцесса.

— Вовсе нет, — ответила Акина, доставая со стеллажей несколько книг с любовный поэзией. Она села за стол и начала их просматривать. Тем временем сестра феодала отвела в сторону Неджи и что-то тихо ему говорила. Итачи же прошелся по библиотеке и сел на широкий подоконник недалеко от Акины, посматривая в большое окно. Акина медленно листала томик со стихами, иногда поглядывая на молодого человека.

— Итачи-сан. Что бы вы написали девушке, если бы решили признаться ей в своих чувствах? — прозвучал неожиданный вопрос от неё.

Итачи медленно обернулся и посмотрел на девушку. На его лице отразилась гамма чувств, внешне оставаясь совершенно спокойным. Акина поняла, что вопрос был неуместным.

— Простите, больше глупых вопросов не задаю, — сказала она, поняв его молчание по-своему.

— Чтобы ответить на твой вопрос, надо быть хотя бы в кого-то влюбленным. Я так полагаю, — всё-таки ответил Итачи,

— Логично, — согласилась девушка, листая книгу. Найдя что-то подходящее.

Все выплакать с единственной мольбою —

Люби меня и, слез не отирая,

Оплачь во тьме, заполненной до края

Ножами, соловьями и тобою.

И пусть на сад мой, отданный разбою,

Не глянет ни одна душа чужая.

Мне только бы дождаться урожая,

Взращенного терпением и болью.

Любовь моя, люби! — да не развяжешь

Вовек ты жгучий узел этой жажды

Под ветхим солнцем в небе опустелом!

А все, в чем ты любви моей откажешь,

Присвоит смерть, которая однажды

Сочтется с содрогающимся телом.(1)

В день Акина должна была написать по одному письму до ответа от возлюбленной феодала на его чувства. Миссия затягивалась на неопределенное время. Вечером того же дня принцесса пригласила Акину в сауну. Печальный взор девушки и тяжелые вздохи говорили о том, что она сделала это неспроста.

— Наверное, трудно себя сдерживать, когда рядом с тобой двое таких красивых и сильных мужчин, — печально произнесла она.

Акина чуть не спросила: в чем сдерживать, но вовремя замолчала и вместо ответа пожала плечами, улыбнувшись.

«Нет, это уму не постижимо. Как это у них получается. Стоит где-нибудь им появиться, и бабы чуть ли не штабелями укладываются. Ведь сразу видно, что им это до фени. А может именно в этом и дело. Чем меньше женщину мы больше… эээ то есть сделай морду кирпичом, и все бабы твои», — возмущенно недоумевала про себя Акина. Только сейчас поймав себя на мысли, что находясь рядом со своими телохранителями, она совершенно не замечала, насколько они привлекательны и харизматичны.

— Прости, если мой вопрос покажется бестактным, но ты случайно не знаешь, свободно ли сердце Неджи-куна? — краснея, тихо спросила принцесса.

Акина немного растерялась.

— Об этом лучше спросить у него самого, — уклончиво ответила Тибо.

Она поняла, насколько сестра феодала была одинока. Ей прислуживали исключительно женщины, даже в качестве охранников. Мужчины к ней категорически не допускались. В каждых аристократических семьях свой метод сохранения целомудрия девушек своего рода. И способ феодала не самый суровый. Так что шиноби из Конохи, возможно, первые мужчины, с которыми девушка общалась за долгое время. Поэтому интерес к ним вполне понятен.

Как только забрезжил рассвет следующего дня, Акина прошмыгнула мимо дремлющего привратника, покидая резиденцию феодала, и успела таки завернуть за ближайший угол за секунду до того, как в этом месте прошел, патрулируя окрестности, Итачи. Девушка быстрым шагом направилась в город. Уже раскладывали свои товары уличные торговцы. Акина решила с утра пройтись по магазинам и кое-что купить. Без посторонних глаз и надзора.

Через час Неджи деликатно постучался в дверь её комнаты и, не получив ответа, некоторое время подождав, вошел в спальню Акины. Парень заметно побледнел, не обнаружив её там. Встревоженные парни обшарили весь дворец, сад и прилегающую территорию.

«Похищена, убита», — посещали Итачи не радостные мысли. Неджи заметил тревогу на лице напарника.

— Рано отчаиваться. Может, она просто ушла куда-нибудь, — попытался успокоить Учиху Хьюга.

— Куда может пойти ранним утром секретарь, библиотекарь, — размышлял вслух Итачи.

Акина медленно шла между полок книжного магазина с ощущением, что она оказалась в раю. Голова кружилась от разнообразия ассортимента. Столько всего хотелось купить. Она уже выбрала три книги, но этого было слишком мало. Вдруг она увидела книгу, которую давно искала, но она была на самой верхней полке, и девушка едва доставала до её корешка. Оглядевшись вокруг, она не обнаружила поблизости консультанта и, тяжело вздохнув, попробовала сама достать нужную книгу. Но тут над её рукой протянулась другая, явно принадлежащая мужчине в черной полуперчатке. Акина, улыбаясь, обернулась к тому, кто ей помог с намерением поблагодарить его, и наткнулась на холодный взгляд светло-пурпурных глаз, лишенных зрачков. Девушка заметно побледнела, улыбка вмиг сошла с её лица. Она медленно взяла у него книгу.

«Будут бить», — невольно подумала она.

«Будут бить долго и сильно», — была следующая мысль, когда она увидела за его спиной другую фигуру. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и суровый взгляд его черных глаз не сулил ничего хорошего.

— По магазинам решили пройтись, мальчики? — только и нашла, что сказать Акина.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сухо поинтересовался Итачи.

— Да что со мной может случиться в оживленном центре города, — начала оправдываться она, сознавая, что поступила опрометчиво не предупредив их.

— Что угодно, — прервал Учиха.

— Да кому я нужна, — начала было девушка, но, наткнувшись на пронизывающий взгляд Итачи, умолкла. Взглянув украдкой на Неджи, она поняла, что он полностью разделяет мнение лидера.

— Если ты ещё не поняла, то именно я отдаю приказы, как лидер группы: куда идти и что делать и так далее. Если скажу иди, ты пойдешь, если скажу ползти — поползешь. Выполняй свою миссию и не мешай нам выполнять нашу! — резко отозвался Итачи. В янтарных глазах девушки он увидел упрямство и вызов.

— Зануды, — тихо отозвалась Акина, не боясь, что её услышат.

— И почему со мной не послали Хаку и брата, — с досадой произнесла она, оказавшись у себя в комнате. Радость от покупки книг быстро улетучилась из-за очередной ссоры с Итачи, хотя Акина сознавала, что в данной ситуации была неправа.

Через некоторое время, предварительно постучав, к ней в комнату вошел Неджи. Девушка сидела за столом, и вокруг нее была груда скомканной бумаги. Творческий процесс, видимо, не клеился.

— Место заключения не покидала. Неджи-сан, — ответила она, не глядя на вошедшего.

— Зря ты так, — отозвался Хьюга, почувствовав от неё явную агрессию.

— Никто не говорил, что тебе запрещено покидать резиденцию. Могла бы просто сказать, куда направляешься. Нашего присутствия ты бы даже не заметила, — продолжал Неджи.

— Я сожалею, что совершила такую непростительную глупость. Доволен? — ядовито отозвалась девушка, бросив на него недовольный взгляд. Если он хотел таким образом заставить её в очередной раз почувствовать себя виноватой, то это у него прекрасно получилось. Парень понял, что говорить с ней сейчас бесполезно, и вышел.

Следующие три дня она провела в своей комнате, упорно работая. Каждый раз, открывая дверь своей комнаты, она видела широкую спину одного из своих стражей, что заставляло её закипать от ярости.

Переписка с возлюбленной феодала шла ровно. Девушка была явно заинтересована в молодом человеке, но по какой-то причине не спешила раскрывать ему свои чувства. Листая очередной сборник любовных стихов, она поймала себя на мысли, что начинает уставать от этой миссии.

Любовь до боли, смерть моя живая,

Жду весточки — и дни подобны годам.

Забыв себя, стою под небосводом,

Забыть тебя пугаясь и желая.

Ветра и камни вечны. Мостовая

Бесчувственна к восходам и заходам:

И не пьянит луна морозным медом

Глубин души, где темень гробовая.

Но за тебя шел бой когтей и лилий,

Звериных смут и неги голубиной,

Я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.

Так хоть бы письма бред мой утолили,

Или верни меня в мои глубины

К потемкам, беспросветным до могилы. (2)

Ещё через пару дней и лед, наконец, тронулся. И девушка, которой Акина писала от имени феодала, призналась, что он ей очень нравится, и согласилась стать его невестой. Акина была несказанно рада, что её миссия подошла к концу.

— Завтра приезжает моя невеста. Будет праздник. Думаю, не за горами и наша свадьба. И всё благодаря тебе. Надеюсь, вы останетесь на праздник в честь её приезда, как представители Конохи, — говорил феодал, пригласив всю команду коноховцев к себе в кабинет.

Итачи согласился.

— У меня одной создалось впечатление, что на это и был расчет. Или ещё у кого есть подобные гениальные мысли, — произнесла Акина, когда они вышли из кабинета. Ответом ей было молчание.

Сестра феодала предложила прогуляться по городу, и Акина искренне обрадовалась возможности развеяться. На торговых рядах было шумно. Торговцы наперебой предлагали свои товары, особенно завидев именитую персону. Девушка явно пользовалась всеобщей любовью горожан, и это заставляло немного напрячься её охранниц. На этот раз Акину интересовали сувенирные лавки и магазинчики с парфюмерией и бижутерией. Чего в них только не было: статуэтки, декоративные фигурки, ловцы ветра, ароматические лампы, флакончики с масляными духами и всевозможные шпильки и заколки. Каждая из этих вещиц была произведением искусства. Но Акину на этот раз интересовали статуэтки в стеклянном шаре. Это были не простые статуэтки. Долго рассматривая две из богатого ассортимента магазина, она все никак не могла выбрать одну из двух. Потом просто решила купить обе. С подарками для подружек она разобралась быстро, так как знала их вкусы. Даже подарок для Набу подобрала.

— Вас надо нарядно приодеть к завтрашнему вечернему торжеству, — решительно заявила сестра феодала.

— Нет, спасибо, — холодно отказался Итачи.

— Не беспокойтесь о деньгах. Это подарок от меня и брата, — поспешила заверить их девушка.

Итачи набрал было в легкие воздуха, чтобы в очередной раз отказаться, но Акина его опередила.

— Это просто замечательно. Примите нашу благодарность, — вставила она, наткнувшись на недовольный взгляд Итачи.

— Ты хоть раз можешь не усложнять всё, — с неприязнью в голосе отозвался он, когда сестра феодала всё-таки затащила Неджи в один из дорогих магазинов мужской одежды.

— Это я то усложняю?! И вообще, что с тобой станется, — возмущалась Акина, не заметив, как стала обращаться к нему на «ты».

— Не люблю чувствовать себя обязанным, — ответил Учиха.

— Ты что, никогда не получал подарков, — догадалась девушка, испытывающе глядя на него.

— Я просто считаю это лишним, — нашел отговорку Итачи. Акина с придирчивым прищуром посмотрела на него.

— Пришло время исправлять положение. Ты же не хочешь обидеть нашего клиента, — решительно заявила девушка и, взяв его за руку, потащила в тот же магазин.

Их обслужили по первому разряду. Сестра феодала с удовольствием одевала парней. Одежда, им подобранная, была из дорогого материала, выгодно подчеркивала их натренированные спортивные фигуры и совершенно не сковывала движения, что очень даже было кстати. Для Акины она выбрала в другом магазине наряд персикового цвета, который идеально подошел девушке.

Этим же вечером принцесса с Акиной сидели в беседке. Сестра феодала была печальна, и, как полагала Акина, это было связано с их скорым отъездом.

— Наверное, это большое счастье принадлежать тому, кого любишь, — произнесла печально она. Акине показалось, что девушка немного завидует в этом отношении своему старшему брату.

— Может быть, — ответила Акина.

Следующий день был полон суматохи. Дворец активно украшали к приезду будущей госпожи. Акина с интересом перебирала и рассматривала вещи, которые купила в городе. Взяв в руки коробочку из тонких листов дерева, красиво раскрашенного, открыла и тряхнула стеклянный шар с водой на подставке. Дерево внутри шара окуталось вихрем розовых лепестков и блеска. Ей в голову пришла одна идея, которую она хотела непременно осуществить.

Ближе к обеду, под ликование толпы, взрывы хлопушек и звуки громкой музыки прибыла почетная гостья. Девушка оказалась довольно мила и быстро расположила к себе сестру своего будущего мужа.

Одевшись, договорились встретиться на первом этаже, и парни, конечно же, пришли первыми. Через некоторое время по лестнице к ним спустились и девушки. Сестра феодала пестрела богатым убранством, но парни чаще посматривали на Акину. Персиковый шелк струился водопадом. И даже бесформенный фасон одеяния не мог скрыть красивых форм её точеной фигуры. Цветки персика в волосах делали её ещё более привлекательной. Они направились в сад, полный прибывших к тому времени гостей. Акине не хотелось привлекать внимания, но присутствие в их компании сестры феодала сводило это стремление на нет. Практически каждый из прибывших гостей стремился засвидетельствовать своё почтение девушке. Обилие вокруг них людей заставило парней настороженно озираться по сторонам. Ко всем радостям жизни к ним присоединился и младший брат феодала.

— Акина, ты похожа на богиню, — сделал он комплимент девушке.

— Спасибо, господин, — улыбнулась Тибо.

— Не желаешь прогуляться со мной, — предложил он.

— С удовольствием, — согласилась она. И они углубились в парк.

Вскоре Итачи откланялся и ушёл. Ему надо было проверить периметр. Неджи остался с принцессой. Так было удобнее следить за центром и за нахождением Акины. Девушка и ее кавалер вышли к небольшому искусственному озеру, где росли лотосы. Она старалась не упускать из виду Хьюгу, чтобы ему не пришлось искать её, но это не всегда удавалось.

— Думаю, сестра показывала тебе эту часть сада. Тебе он понравился? — поинтересовался её кавалер.

— Да, мы часто гуляли с ней. Здесь у озера, — ответила Акина.

— И твои телохранители были с вами? — был следующий вопрос, от которого повеяло подозрительностью.

— Иногда. Они не всегда показывают свое присутствие, — ответила Акина, понимая, что блондин печется о своей сестре.

Она подошла к самой кромке воды и опустила руку, коснувшись водной глади. Кончики её длинных пальцев погрузились в прохладную воду. Вдруг Акина заметила, как с кончиков её пальцев сорвались несколько светящихся искр, тут же исчезнувших в глубине озера. Через минуту три цветка, что были ближе всего к ней, начали распускаться. Девушка замерла от неожиданности, растерявшись.

«Что это было», — взволнованно думала она, отдернув руку. Девушку охватила легкая паника. К тому же она почувствовала на себе пристальный взгляд. Посмотрев на противоположный берег, увидела Неджи с сестрой феодала. Тот не спускал с неё глаз.

Итачи быстро перемещался по каменной ограде резиденции, пока не достиг строения и не перешел на крышу. В другой одежде было не совсем привычно, но красные с черным тона одеяния делали его практически невидимым. На одной из крыш он заметил темный силуэт. Бесшумно приблизившись, он стал наблюдать. Незнакомец тоже не спешил себя обнаруживать. Он был одет как шиноби, но без каких-либо знаков отличия, что определило бы принадлежность к какой-либо скрытой деревне. Вдруг в его руке блеснул сюрикен, и это побудило Итачи к действию. Молниеносно пущенный Учихой кунай заставил человека затихнуть навсегда. Он решил ещё ненадолго продолжить патрулирование, но ничего подозрительного больше не обнаружил.

«Если они здесь, то уже есть и в парке…или даже в доме…» — размышлял он.

Акина с кавалером сели на скамейку у озера. Он что-то рассказывал ей, даже, возможно, делал комплементы, но она была погружена в свои мысли:

«Вдруг то, что случилось в лесу, вовсе не сон…быть того не может. Бред какой-то», — успокаивала она себя.

Вдруг она услышала приглушенный свист. Тут же в дерево позади неё, пролетев в нескольких сантиметрах от её лица, воткнулся кунай. Девушка инстинктивно замерла.

— Покушение на мою жизнь!!! — заорал блондин и начал носиться по округе, как угорелый, активно жестикулируя.

Акина обернулась, и прямо перед ней стоял человек в чёрном одеянии шиноби с кунаем в руках. Девушка медленно сделала шаг назад, но нападавшему не суждено было ничего сделать, так как мощный удар Неджи отправил его в небытие. Тот продолжал отбивать удары невесть откуда взявшихся соперников. За спиной Акина услышала звон стали. Обернувшись, она увидела Итачи, отбывающего град летевших в их сторону сюрикенов.

— Нужно убираться отсюда, — сказал Итачи.

Тем временем начался твориться хаос. По парку в панике носились гости, и дворцовая охрана тщетно пыталась найти нарушителей спокойствия. Феодала с невестой увели во дворец. Акина посмотрела на другой берег озера. Сестра феодала все ещё стояла там, замерев то ли от страха, то ли от восхищения, следя за действиями парней, пока её не увела бдительная охрана. Итачи и Неджи успешно отражали нападение.

— Ты должна уйти в безопасное место, — приказным тоном произнес Итачи.

— Самое безопасное место у вас за спиной, — ответила девушка. Учиха недовольно покосился на неё.

— Неджи, — взглянул он на напарника. Тот понял его без слов, подхватил Акину на руки и устремился ко дворцу. Опустившись на один из балконов, он легко поставил её на ноги. И тут же отправил в бреющий полет одного из нападавших. Итачи, прикрывая их отход, уложил нескольких оппонентов. Отсутствие девушки дало ему полную свободу действий, и через несколько минут все было кончено. Немногим удалось скрыться.

«Надеюсь у Хьюги все в порядке», — встревоженно подумал он и направился ко дворцу.

Его встретил гул голосов встревоженных гостей. Учиха искал только Акину и через некоторое время нашел ее в компании Неджи и сестры феодала. Он направился к ним.

— Это было так захватывающе. Никогда не видела ничего подобного, — отозвалась принцесса, заливаясь румянцем.

— Ты не ранен? — спросила у Итачи Акина.

— Нет, — ответил тот. Затем подошел к Неджи и, отведя его в сторону, что-то тихо говорил ему.

— Они были великолепны. Он был великолепен. Он само совершенство, — восторженно пролепетала принцесса.

«О, где-то я уже это слышала», — вспомнила Акина восхищённые бредни Юки в библиотеке.

— Кто? — спросила Акина.

— Неджи. Я долго думала, я все решила, а потом будь что будет. Я тоже хочу хоть раз принадлежать тому, кто украл мое сердце, — с восторженным блеском глазах ответила девушка. Акина с сомнением посмотрела на неё и списала её фразу на перенесенный стресс.

Примерно через час страсти улеглись, и гости разошлись по своим комнатам. То же самое сделали Акина и Неджи. Итачи ушёл на патрулирование территории. Акина уже готовилась ко сну, одев сорочку, но странное повеление сестры феодала не выходило из головы.

«Я тоже хочу принадлежать тому, кто украл мое сердце», — вспомнила она её слова.

«Это, в каком смысле принадлежать. Неужели она…» — внезапно страх охватил её от догадки, которая её посетила.

«Дело — дрянь. Если это то, о чем я думаю, у Неджи большие проблемы. Нет, у нас всех будут большие проблемы. Нужно остановить её. Но как?» — лихорадочно думала она, прохаживаясь в одной сорочке по комнате. — «Что же делать…надо что-то делать и быстро, иначе мы все пропали. Что может остановить девушку, которая решила… Ох, похоже, придется импровизировать.»

Акина накинула халат и вышла из своей комнаты.

Неджи был уже в постели, когда, бесцеремонно открыв дверь, к нему в комнату вошла Акина.

— Ничего не говори, ничего не думай и никуда не лезь, — сказала она. Затем скинула халат и юркнула к нему под одеяло.

Говорить? Да он пару минут не моргал и, как ей показалось, дышать не мог.

— Ты боишься одна в комнате оставаться, — предположил Хьюга, выйдя, наконец, из ступора.

— Я твою шкуру спасаю. Выводы потом будешь делать, — ответила она. Неджи не без удивления посмотрел на девушку. Акина чувствовала себя паршиво, боясь, что подумает о ней парень. Но выбора у нее не было. Лишь бы её догадка оказалась верной.

— Может, объяснишь, что за страшная опасность мне грозит, — поинтересовался Неджи. Ответа он так и не получил. В дверь постучали, и Акина вздрогнула всем телом от неожиданности.

«А вот и она», — подумала Тибо.

— Простите, что беспокою в столь поздний час. Неджи-кун, — тихо произнесла принцесса, входя в его комнату, и застыла на пороге, как громом пораженная. Словами не выразить, сколько боли и отчаянья было в её голубых глазах, которые подернулись влагой.

— Простите, — еле выговорила она и пулей вылетела их его комнаты.

Акина вздохнула с облегчением. Она ждала худшего. Девушка наткнулась на недоумевающий взгляд парня.

— Что происходит? — только и мог вымолвить он. Акина молча встала с его постели и покинула его комнату.

Зайдя в свою комнату, она достала из походной сумки коробку с водяным шаром, открыла его.

Вернувшись с патрулирования, Итачи что-то взволновало. Что-то было не так. Кто-то прикасался к его походному рюкзаку. Он был завязан не так, как он это делал обычно. Учиха активировал шаринган, но ничего подозрительного не обнаружил. Вдохнул, но никаких подозрительных запахов так же от сумки не исходило. Парень осторожно стал развязывать шнурок, предварительно убедившись, что внутри нет взрывных печатей. Сверху лежала красиво расписанная коробка. Итачи с осторожностью взял ее, но потом вспомнил, что что-то подобное видел в руках Акины в сувенирной лавке и уже без опаски открыл коробку. Внутри был водяной шар, внутри которого было цветущее персиковое дерево и лежал листок, на котором было лишь одно слово «подарок». Легкая улыбка тронула его чувственные губы. На коробке он нашел маленький рычаг, который нажал. Шар наполнился слабым свечением, закрутился, поднимая вихрь розовых лепестков и блесток. Заиграла красивая музыка. Такой же подарок и таким же способом Акина вручила и Неджи.Разница была лишь в том, что в шаре для Неджи была цветущая сакура.

Утром её разбудил резкий стук в дверь. После дозволения зашел Неджи.

— Я не уйду, пока не услышу объяснений, — решительно заявил он.

— А я то думала, ты скажешь: «Акина спасибо, что благодаря тебе я не лишился своей тупой башки», — съязвила девушка.

Выражение лица молодого человека не изменилось, и Акине ничего не оставалось, как вкратце объяснить причину своего поведения. Неджи спокойно выслушал её.

— Я бы мог выпроводить её, — сказал Хьюга, давая понять, что ей необязательно было так поступать.

— Да и на собственной шкуре узнать, что значит месть отвергнутой женщины. А с её то положением и возможностями она бы надолго сделала твою жизнь «прекрасной и удивительной». Единственный способ заставить её отказаться от своих намерений — дать ей понять, что ты уже занят, — продолжала Акина, выбираясь из постели.

— Итачи знает об этом? — спросил он.

— Нет, — ответила девушка, накидывая халат.

— Ему лучше не знать, — сказал Неджи.

— Ясное дело, — согласилась Акина.

Парень направился к выходу, но, взявшись за ручку двери, обернулся и спросил:

— А ты хотела бы…

Акина нахмурилась, рассержено глядя на него потемневшими янтарными глазами.

«Я ему тут жизнь спасаю, а он издевается», — слегка обиженно думала она.

По негласному мнению, ребенок со способностями шиноби рождается только в той семье, где оба родителя с улучшенным геномом. Если один из родителей из гражданских, то шанс на рождение сильного шиноби снижается. Поэтому, если дети с такими способностями рождались в обычных семьях, то это считалось чуть ли не благословением небес. Потому сильные шиноби предпочитали брать в жены сильных куноичи. Они же в последствии составляли охранный резерв Конохи. В случае Акины дело обстояло намного хуже. Она из семьи довольно сильных воинов с улучшенным редчайшим геномом. Значит, в ней какая-то аномалия развития или генетический дефект, который отпугивает не только шиноби, но и большинство обычных парней, как бы заинтересованно они на нее не смотрели. Поэтому шансы стать девушкой гения клана Хьюга равен нулю. Отчего его слова Акина приняла за насмешку.

— Я ценю твое чувство юмора, — холодно сказала она, всем своим видом давая понять, что ему пора выметаться.

Во время завтрака было заметно, что у сестры феодала совершенно не было аппетита, и выглядела девушка осунувшейся. Она старательно отводила взгляд от Неджи. Невестка часто спрашивала, не заболела ли та. Девушка ответила, что неважно себя чувствует, и ушла в свою комнату. Акине стало немного не по себе. Возможно, Неджи был её первой любовью, но допустить того, чего она хотела, было нельзя. Если бы о связи своей сестры с обычным шиноби узнал феодал, разразился бы международный скандал. Нет гарантии того, что он не потребовал бы голову Неджи в качестве моральной компенсации, а и за одно и голову Итачи в придачу, как единственных мужчин, с которыми общалась его сестра. Либо им пришлось бы бежать из деревни и прятаться всю жизнь. Представив это, Акина внутренне содрогнулась. Так что ей можно было бы гордиться своим поступком. Но принцессу было откровенно жаль.

Феодал и невестой вышли их проводить со словами искренней благодарности. Они остались стоять на крытой трассе, глядя им в след. Молодые люди покинули резиденцию феодала и удалялись в сторону города. И никто из них не ощутил, как немного погодя вслед за ними из ворот резиденции выбежала черноволосая девушка с голубыми глазами, полными слез. Она долгим взглядом провожала гостей, пока те не скрылись из вида, смешавшись с толпой спешащих по своим делам людей.

«Первый блин комом», — подумала Акина, шагая вслед за парнями, искренне надеясь, что это первая и последняя её миссия.

Говорят, что дорога домой вдвое короче. И Акина чувствовала, что ноги буквально сами несли её в Коноху, совершенно не чувствуя усталости. Проходя краем леса, она увидела островок голубовато-пурпурных цветов и присела около них, с интересом рассматривая. В Ботанической энциклопедии она видела такие, но вот в жизни видеть не приходилось.

— Что это? — спросил Итачи, заметив интерес девушки к растению.

— Platycodon grandiflorus… Ширококолокольчик крупноцветковый — единственный вид в своем роде и значение у него символичное — возвращение друга, — более понятно, пояснила она.

— Ядовитый? — был следующий вопрос.

— Нет. Корень даже съедобен, — пояснила девушка.

— Ладно, сделаем привал, — распорядился Итачи.

Акина проводила его ошарашенным взглядом.

«Он что, из-за цветов…» — подумала она, недоумевая о причине его поведения, но вслух ничего говорить не стала.

____________________

Примечание:

(1) Федерико Гарсиа Лорка — Все выплакать с единственной мольбою

(2) Федерико Гарсиа Лорка — Любовь до боли

Часть 5

Наступило утро следующего дня. И они, наконец, вышли к воротам Конохи.

— С возвращением, — сказал Котетсу, привычно сидевший на пропускном пункте. Он знаком дал понять Учихе, чтобы он задержался. Акина, попрощавшись со своими сокомандниками, пошла дальше, смешиваясь с толпой спешащих по своим делам коноховцев. Котетсу подождал, пока Тибо достаточно удалится, чтобы не услышать их разговор, и рассказал Итачи, что два дня назад ночью на дом Тибо напали.

— Кто-нибудь пострадал? — спокойным тоном поинтересовался Итачи.

— Фумико в больнице. Но рана не серьезная, — ответил привратник.

Вернувшись, наконец, домой, она с ужасом обнаружила отца с забинтованной ногой.

— Что случилось? — испугалась Акина.

Хару вкратце рассказал о ночном нападении. Девушка стремглав помчалась в больницу.

— Дорогая, ты уже вернулась, — обрадовалась Фуми. Её рука была забинтована.

— Мам, — девушка взволнованно смотрела на мать.

— Не волнуйся, милая, со мной все в порядке, — поспешила успокоить её мать. — Как прошла миссия? Как мальчики?

— Все прошло довольно удачно, но, если честно, было очень скучно, — отвечала она, невольно вспоминая эпизоды с горе-шиноби, свой поход в книжный магазин и нападения во дворце.

— А при чем тут мальчики? — удивилась девушка.

Фуми засмеялась, увидев недовольное недоумение на лице дочери.

— Редкие зануды, — отозвалась Акина.

Вечером шагая по кварталу Учиха домой, она все прокручивала в памяти события своей миссии. Дойдя до своего дома, села на крыльцe на порог. Ощущение того, что она что-то пропустила и нахлынувшее чувство недосказанности, что от неё что-то скрыли, что-то важное, не покидало Акину. Снова и снова вспоминая эпизод с нападением в доме феодала. Удивляло и то, почему особо агрессивным атакам подвергались именно её телохранители. Ведь вокруг было много знатных гостей, за которых можно было взять выкуп, если речь шла о попытке похищения.

"Свои задачи вы поняли..." — вспомнила она подслушанный приказ Пятой.

"Неужели она знала...они знали, что могло произойти...вот почему со мной были посланы ниндзя высокого ранга. Защита от возможного нападения, которое и случилось", — посетила неожиданная догадка.

Откуда-то из глубин души поднималась ярость. Неужели её до такой степени ни во что не ставят, что не удосужились сообщить о подобной опасности для её родных. Она имела право знать. Девушка быстро покинула прилегающую территорию своего дома.

Красивым переливом ловец ветра в господском доме возвестил о приходе поздней гостьи. Итачи пил кофе в гостиной. Тревожное чувство посетило его, когда она резко открыла незапертую дверь его дома. Бледная, с потемневшим от гнева взглядом.

— Акина, — насторожился он. Парень медленно поднялся с места, ставя чашку на низкий столик. Он понял, что разговор будет не из приятных.

— Ты знал. Вы оба знали, что моей семье грозит опасность. Пятая специально отослала меня из деревни. Так? — предъявила она обвинение.

Он молча смотрел на неё. Как давно он не видел в глазах собеседника столько испепеляющей ненависти. Особенно, если этот собеседник, девушка.

— Значит, это так. Как вы могли! — приняла она его молчание и отсутствие возражений за подтверждение своей догадки. — Это ведь моя семья!

Её глаза пылали негодованием.

— Если у тебя есть претензии, предъяви их Пятой. Мы только исполняли приказ, — сухо ответил, наконец, Итачи, как-будто его это мало волновало. Ссориться с ней не было никакого желания.

— Удобное оправдание на все случаи жизни. И совесть потом не мучает. Так ведь? — продолжала она, не меняя тона разговора, но в глазах стояли слезы.

Парень молчал. Но её слова от чего-то ножом резанули по сердцу. Однако вида он не подал.

— Что происходит? — поинтересовался вышедший из кухни Саске. Итачи знаком дал брату понять, чтобы тот не вмешивался.

— Ты всего лишь цепной пес, выполняющий приказы, и на всё остальное плевать. Что вам ещё было приказано? Ах да, выяснить, как выглядит семя Шинджу, если не ошибаюсь. Ну что ж, могу тебя обрадовать. На подавись! — сказала она, снимая с шеи кулон, и швырнула его в Учиху. Подвеска ударила ему в грудь и упала на пол. Девушка развернулась и вышла прочь. Саске рванул за ней и остановил её у самой калитки.

— Ты совсем разум потеряла! — разозлился Учиха-младший, встряхнув её за плечи.

— Я имела право знать. Я должна была быть здесь! — решительно заявила девушка.

— И что бы ты сделала, бесполезная? Ты бы только мешала, и кто-нибудь действительно серьезно пострадал. Ты была бы только обузой, — продолжал Саске, сделав упор на последнюю фразу.

Капли слез скатились по щекам девушки.

— Саске! — услышал он строгий голос брата за спиной и отпустил её. Она бросилась бежать прочь от этого дома.

— Почему ты позволил так разговаривать с собой, — возмутился Саске, недовольно глядя на брата.

— Её можно понять. Она расстроена из-за того, что её мать в больнице, и просто нашла, кого обвинить в этом, — спокойно ответил Итачи.

— И ты вот так это оставишь? — не поверил Учиха-младший.

— Оставлю, — подтвердил Итачи.

Лежа на кровати в своей комнате, он никак не мог забыть её ненавидящий взгляд, и её гневные речи долго звучали эхом в его подсознании. Почему он так спокойно отнесся к обвинениям и оскорблениям с её стороны? Ведь будь на её месте кто-нибудь другой, то тот человек, скорее всего, был бы мертв, поплатившись за подобную дерзость. Оставалось теряться в догадках откуда ей было известно о приказе Цунаде. Хотя сейчас это было не так важно, раз ей всё известно. Он вертел в руках брошенный ею кулон. Довольно грубая работа, но вещица довольно красивая. Внутри изумруда он разглядел герб клана Тибо. То, что такую ценную вещь доверили обычному человеку, было довольно странно. Или был расчет на то, что семя будут искать в первую очередь у тех, кто может его защитить. Некоторый элемент неожиданности. Таким образом, никто не подумает, что семя у обычного человека. Итачи посмотрел на прикроватный столик. Там стояла красивая коробка с водяным шаром. Он включил музыкальную шкатулку и долго наблюдал за полетом лепестков и блесток, пока его не сморил сон.

В течении нескольких дней Акина навещала свою мать после работы и с облегчением замечала, что ей становится лучше.

— Я слышала, ты поссорилась с Итачи, — сказала Фуми во время очередного визита дочери. Она промолчала, но по холодному блеску её глаз мать поняла, что это правда.

— Очень жаль. Надеюсь, все недоразумения между вами разрешатся, и вы помиритесь. Он чудный молодой человек. Навещал меня пару раз, предлагал свою помощь, — говорила она, внимательно наблюдая за реакцией дочери.

— С чего бы это. Совесть замучила. Вряд ли у Учих есть что-то подобное, — язвительно отозвалась она.

За разговорами они не заметили звук приближающихся шагов. Он протянул руку, чтобы постучать в приоткрытую дверь, но его ладонь замерла в воздухе, когда он услышал голос Акины.

— Мам, я не могу примириться с человеком, для которого кроме приказа ничего не существует. Про него всякое говорят, и плохое, и хорошее. Но я всегда привыкла судить человека по поступкам, которые вижу сама. И то, что я вижу в нем, мне очень не нравится. Честно говоря, хочется держаться от него подальше, несмотря на то, что я безусловно благодарна за то, что он приютил нас. Сознание того, что будь я ему хоть другом, кем угодно, да хоть любимой девушкой, он убьет меня без тени сожаления, не задумываясь, если ему это прикажут. И после миссии оно только укрепилось, — говорила Акина.

— Я понимаю, ты расстроена из-за того, что с нами произошло, но винить в этом следует не Итачи, а тех, кто напал на нас. Тебе не кажется, что ты не совсем справедлива к нему? — произнесла Фуми. Акина упрямо посмотрела на неё, и женщина поняла, что на то, чтобы та остыла, нужно время.

Послышался стук в дверь. После дозволения войти в дверях показался Итачи Учиха.

— Простите, если помешал, — тихо произнес он, мельком взглянув на девушку. Она ответила гневным взглядом.

— Проходите, Итачи-сан, — улыбнувшись, ответила Фуми, попытавшись подняться.

— Как вы себя чувствуете, Фумико-сан? — поинтересовался Итачи.

— Благодарю. Всё хорошо, — ответила женщина.

— Акина, ты обронила, — сказал он, ложа кулон на прикроватный столик.

Фуми в недоумении посмотрела на дочь.

— Мне пора. Скорейшего выздоровления, — сказал он с легким поклоном и удалился, немного задержавшись у двери.

— Акина, что происходит, — встревоженно поинтересовалась мать.

— Ничего, — упрямо ответила девушка, забирая кулон.

— Милая, что бы между вами не произошло. Уверена, ты делаешь поспешные выводы, — улыбнулась Фуми, пытаясь погасить вулкан негодования в глазах дочери.

— Если ты думаешь, что Учиха Итачи хоть в какой-то мере волнует мнение окружающих, то очень ошибаешься. Его волнует только собственное мнение, — решительно заявила она.

Он медленно шагал по улице и не замечал снующих мимо прохожих, погруженный в свои тяжелые мысли.

«Значит, вот как она обо мне думает. Интересно, она всегда так думала или её мнение изменилось после миссии? Хотя какое это теперь имеет значение. Девушка с холодным взглядом, которая меня ненавидит. Хоть какое-то разнообразие», — с сарказмом думал он, удивляясь, почему её мнение так его волнует.

Около двух недель братья Учихи практически не появлялись в деревне. Приходя с одной миссии, снова уходили на другую. Итачи брался за любую, даже самую опасную работу, лишь бы быть подальше от Конохи, лишь бы быть подальше от неё. Причину своего поведения он и сам не мог объяснить, следуя лишь своим желаниям.

— Ты так вымотаешь себя, — с укором произнесла Сакура после медицинского осмотра, на котором настояла Пятая, после шестой миссии подряд.

— Беспокоиться не о чем. Я в полном порядке, — ответил Итачи, стоя в её кабинете по пояс раздетым.

Тут в кабинет влетела темноволосая девушка с прозрачными голубыми глазами и повисла у него на шее, не дав ему возможности одеться.

— Итачи, ты не ранен? — взволновано поинтересовалась она. Парень одарил девушку суровым взглядом.

— Что за....А ну свалила отсюда! — возмутилась Сакура. Девушка не стала спорить и удалилась.

Учиха оделся, извинился и покинул кабинет Харуно. Брюнетка ждала его в коридоре.

— Не помню, чтобы я звал тебя, Аюми, — гневно отозвался он, давая понять, что она поставила его в неловкое положение перед ученицей Цунаде.

— Прости, я волновалась, — робко произнесла она, виновато глядя на него.

— Этого я тоже не просил, — резко ответил он и пошел прочь. Аюми с понурой головой тихо пошла следом.

Яно очень давно проявляла к нему немалый интерес, ревностно охраняя все подходы к его сердцу, и иногда делала это по-своему, что не всегда нравилось предмету её страстной любви. Итачи не терпел ссор между девушками из-за своей персоны, которые зачастую устраивала Аюми, если видела его с другой девушкой на улице или в парке. Во время одной такой потасовки ему даже пришлось вмешаться. Тогда он ясно дал понять, что ещё одна такая выходка с её стороны, и она никогда больше не подойдет к нему близко. Двери его дома для неё будут закрыты навсегда. Потом были извинения, слезы, уговоры и обещания. Итачи заявил, что такого поведения не потерпит. А он из тех людей, которые свое слово держат. С тех пор Аюми приходится всеми силами сдерживать порывы дикой ревности.

Они уже вышли на одну из оживленных улиц Конохи, как Итачи заметил вдали знакомый силуэт в форме библиотекаря. Акина переходила улицу, пересекая им путь, ведя пару ребятишек, о чем-то с ними весело переговариваясь, направляясь в сторону библиотеки.

«Да, будь я хоть его девушкой. Убьет не задумываясь», — всплыли в памяти нечаянно подслушанные им её слова, и сердце гулко забилось.

Ему не давала покоя собственная реакция на слова Акины. Она была абсолютно права, полагая, что для него никогда не существовало другого мнения, кроме собственного. Он мог прислушаться к мнению только Саске, ведь ради него он многим пожертвовал. Итачи всё не мог понять, почему именно её слова так задели его, ведь ему было наплевать, кто и что про него говорит за его спиной. И было странно сознавать, что он всё это время бежал именно от её неприязненного взгляда, от её ненависти. Всё это время он искал причину своего поведения: то ли от того, что её мать была очень похожа на его погибшую мать, то ли от того, что она единственная отнеслась к нему по-другому. Девушка… Его девушка. Вокруг него часто сновали девушки и женщины, которые были не прочь обратить на себя его внимание, но ни одна из них так и не вызвала желание быть всегда рядом.

«Чего это вдруг…» — недовольный самим собой, подумал он.

— Итачи, — услышал он робкий тихий голос за спиной и, остановившись, обернулся. Аюми все ещё шла за ним и не смела потревожить погруженного в свои мысли молодого человека. Он же, в свою очередь, совсем забыл о её присутствии.

«Может быть, чтобы что-то чувствовать к девушке, надо самому проявлять инициативу», — внезапно подумал он, и эта мысль побудила его к действию. Он резко притянул её к себе, обнимая за талию, и нежно поцеловал, ласково касаясь её губ своими, не боясь, что подобное зрелище не приветствуется. Аюми замерла от неожиданности, затем попыталась обнять его в ответ, но парень уже отстранился от неё. Насыщенный румянец на лице девушки красноречиво говорил о том, насколько его поцелуй был ей приятен.

— Итачи. Это было так…неожиданно, — пролепетала она с горящим от наслаждения взглядом.

Учиха смотрел на неё, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, и не понимал: ни разум, ни тело не откликнулось на прикосновение к её губам. От слов Акины он испытал больше эмоций, чем от поцелуя с Аюми.

— Забудь, — ответил он и торопливым шагом удалился, оставив девушку посередь улицы отходить от счастливого шока.

— Девчонки, беда!!! — влетела в библиотеку Асеми.

Её обступили взволнованные девушки. Акина в это время раздавала карандаши тем детям, которых уже привели. Но, услышав суматоху в читальном зале, ненадолго вышла из своего отдела. Увидев подругу, на которой лица не было, девушка немного испугалась.

— Что случилось? Нобу стало хуже? — всполошилась она.

— Нет, с ним все в порядке, — ответила Асеми, с опаской покосившись на Юки.

— Дело в том, что Итачи встречается с Аюми. Она все-таки добилась своего, — сказала, наконец, подруга. Послышались испуганные вздохи. Юки невольно всхлипнула.

— И с чего такие трагичные выводы? — поинтересовалась Акина, которой совсем не хотелось, чтобы Юки, да и остальные работали с такими лицами, как-будто у них траур.

— Видели, как они целовались прямо на улице, совершенно не стесняясь посторонних, — ответила Асеми.

— И что. Ведь никто не слышал, как он предлагал ей встречаться. Так что поцелуй ничего не значит, — пыталась Тибо всех успокоить.

— Так что ты думаешь это неправда? — с надеждой тихо произнесла Юки, вытирая слёзы.

— Я думаю, что все выясняется опытным путем. Если вас интересует, встречаются они или нет, идите и спросите у него лично, — заявила Акина.

— Но это же неудобно, — подала голос Риоко.

— А придумывать всякую хренотень и распускать нелепые слухи, значит, удобно? А ну, марш по местам работать! — рассердилась Акина, затем удалилась в свой отдел.

Он шел всё дальше и дальше, без определенной цели. Парень не знал, сколько улиц Конохи прошел. И внезапно остановился перед высоким зданием с красивой железной дверью. «Центральная библиотека Конохи» гласила вывеска на здании. Итачи вдруг опять вспомнил её янтарный взгляд, наполненный ненавистью и болью.

«Почему?» — удивился он тому, что ноги как-будто сами привели его сюда и ничего хорошего это не сулило. Неужели это всё-таки чувство вины. Тяжело вздохнув, Учиха направился в сторону своего квартала.

На следующий день братья Учиха снова ушли на миссию. Все время их отсутствия по вечерам и в выходные Акина занималась уборкой их сада, и вскоре он перестал напоминать лес. Она посадила рядом с беседкой цветы, в основном многолетние. Сделала аккуратные дорожки. С беседкой пришлось немного повозиться. С ней очень помог её отец.

Тем временем Учиха были на очередном задании. Саске видел, что брат очень изменился после ссоры с Акиной, стал как-то задумчивее и молчаливее. Однако ничего выспрашивать не стал. Последняя, третья миссия была особо тяжелая. Не обошлось без раненых. Учиха, которые были в составе группы, особо не пострадали, но в день их возвращения шел проливной дождь. Пятая настояла на медицинском обследовании даже тех, кто вернулись невредимыми. Братья Учиха от обследования отказались и на следующий день пришли к Цунаде за очередным заданием. Пятая была в ярости от того, что они проигнорировали её приказ, и запретила им на десять дней покидать деревню.

— И никаких больше миссии! Трудоголики несчастные!!! — орала она им вслед, когда те покидали её кабинет.

Через пару дней, проходя мимо двери комнаты брата, Саске услышал сильный кашель. Он без стука вошел в его комнату. Тот привычно стоял у окна. Тяжелое, хриплое дыхание и болезненный румянец на лице. Учиха-младший быстро подошел к нему и коснулся его лба. Он пылал.

— Я в порядке, — откашлявшись и как можно увереннее сказал Итачи. Но Сакура, пришедшая на вызов, была другого мнения.

Лекарство, которое могло бы быстро поставить его на ноги, было в одном маленьком городке, в двух днях пути от деревни. Но Саске не хотел оставлять больного брата одного.

— Я не маленький ребёнок, справлюсь, — пообещал тот. И утром следующего дня Саске уехал за лекарством.

Близился день проведения ежегодного спортивного фестиваля в Конохе, проводимого в течении четырех лет в честь окончания последней войны шиноби. Этот юбилейный должен быть грандиозным. К организации этого мероприятия, а в частности для проведения праздничного концерта, были привлечены и подруги Акины, как отъявленные меломанки. Она же осталась помогать Нобу, который к тому времени вышел из больницы, и как всегда, занималась с детьми.

Вечером, немного уставшая, она вернулась домой и с удивлением обнаружила, что мама собирает корзинку с едой.

— Насколько я знаю, команда Хару еще не вернулась с миссии, и Хаку нет дома, — недоумевала она.

— Это не для Хаку, а для Итачи, — ответила Фуми, протянув ей корзинку.

— Ни за что. Ноги моей не будет в его доме, — решительно заявила она.

— Акина, ты же добрая девочка. Неужели ты не поможешь ему в трудную минуту. Я не могу это сделать лично, потому что меня вызывают в госпиталь, — уговаривала её мама.

— С каких это пор ему помощь нужна, — не поверила девушка.

— С тех пор, как он заболел. Сакура сказала, что он сильно простыл и чтоб я присмотрела за ним. Пришла к нему, а он готовит с высокой температурой. Я, конечно, отправила его в свою комнату и сказала, что сама все сделаю. Все приготовила, и тут вызов. Помоги ему, прошу тебя, — продолжала Фуми.

— Ладно, — нехотя согласилась девушка. Фуми улыбнулась, полагая, что это неплохая возможность помирить молодых людей.

Акина открыла шкафчик аптечки и взяла стетоскоп (1), намереваясь использовать знания, полученные на курсах Сакуры по медицинской подготовке в деле, и несколько трав и лекарств, которые могут пригодиться.

Через некоторое время она вошла в господский дом и пошла искать кухню. Найти её оказалось довольно просто. Девушка оставила там корзинку с продуктами. И тут образовалась другая проблема, где искать комнату Итачи. Единственный действенный метод — это метод научного тыка. Открывая поочерёдно двери пустых комнат, она, наконец, нашла нужную.

— Извините за вторжение, Итачи-сан, — сказала она, с удивлением глядя на него. Итачи не находился в постели, как примерный больной, а стоял у открытого окна и пил кофе. При её появлении его сердце ёкнуло от нахлынувших неприятных воспоминаний. Он напряжённо замер, увидев её. Визит Акины стал для него неожиданностью.

— Врач вас осматривал? — спросила она, и равнодушие в её голосе говорило о том, что она здесь не по своей воле.

— Да, Сакура приходила, — ответил он.

— Что она сказала? — спросила девушка.

— Сказала, что есть какие-то хрипы в легких. Понятия не имею, что это значит, — ответил он.

— Это значит, что воспаление проникло глубже в легкие. Почему вы не в больнице? — поинтересовалась она с нотками возмущения в голосе.

— Не люблю больницы, — ответил Итачи. Девушка подошла к нему и закрыла окно.

— В вашем положении лучше не стоять на сквозняке, — сказала она.

— Раньше ты обращалась ко мне на «ты», — заметил он.

— Раньше вы были моим напарником, а теперь вы глава клана Учиха, — пояснила Акина.

— А если я попрошу. Ты выполнишь просьбу главы клана? — спросил он.

Девушка встретилась с ним взглядом. От холода в её глазах ему стало не по себе.

— В таком случае у меня не будет выбора, — наконец ответила девушка.

— Тогда я прошу обращаться ко мне, как раньше, на «ты», — уцепился за эту возможность Итачи, но напряжение между ними не исчезло.

— Разрешишь тебя послушать? — спросила Акина.

— Медицинские курсы Сакуры, — догадался он, слегка улыбаясь.

— Да, — подтвердила Акина.

Итачи стал медленно снимать рубашку, расправляя плечи. Сложен он был великолепно: высокий, широкие плечи постепенно переходили в тонкую талию, литые мышцы груди, прорисованность пресса и боковых мышц была ярко выражена. Длинные для своего роста ноги с гладкой мускулатурой бёдер. Лёгкая худощавость ничуть не портила его, а скорее придавало его фигуре некоторую изящность. Слабость и температура постепенно возвращались. Девушка достала стетоскоп, немного погрела металлический диск головки в руках, чтобы у него не было температурного шока, и подошла к нему.

— Дыши глубже, — сказала она, прислонив диск к его груди, прислушиваясь к жесткому дыханию. Девушка стояла так близко, что он мог чувствовать её дыхание на своей коже, и от этого приятное тепло разливалось по его телу. Когда она прикасалась к бокам диском, было немного щекотно. Акина обошла его, чтобы со спины прослушать и убрала его длинные волосы. От её легкого прикосновения к его коже мурашки побежали по спине. Девушка, естественно этого не заметила. То, что её действительно волновало, это его жёсткое дыхание и присутствие хрипов в легких.

— Сакура была права, — сказала, наконец, она, когда закончила осмотр.

Акина взяла листок с назначением и пробежалась по нему внимательным взглядом.

— Тебе лучше всё-таки быть в постели. Не трать силы, которые нужны для выздоровления. Больным всегда предписывают полный покой, — посоветовала Акина. В её ровном голосе не было ни тени эмоций.

«До сих пор злится. Если бы не моя болезнь, она бы не была настолько сдержана», — подумал Итачи, даже не подумав последовать её совету.

— Сейчас принесу ужин, — сказала девушка и удалилась.

Она зашла на кухню, которая, честно говоря, ей очень понравилась: большая, светлая, с мебелью из темного дерева. Разогрела еду и приготовила травяной отвар. Поставила все на поднос и аккуратно понесла в комнату Итачи.

Вернувшись, она поставила поднос на письменный стол и собралась уходить. Но он остановил её, взяв за руку.

— Подожди, — сказал Итачи.

— Не вижу смысла оставаться здесь дольше, — возразила Акина.

— Я хочу поговорить с тобой. Это важно, — сказал он, произнеся это больше для того, чтобы задержать её.

— Ты должна меня выслушать, — продолжал настаивать Учиха.

— Выслушать что? — внутренне холодея от нехорошего предчувствия, поинтересовалась девушка.

— Я никак не могу понять почему? Почему ссору с тобой я не могу забыть до сих пор. Почему именно твои слова не выходят у меня из головы. Если бы ты была шиноби, я бы подумал, что эта какая-нибудь техника контроля сознания. Но ты обычный человек. Тогда почему я не могу перестать думать об этом? — говорил он и всеми силами пытался оставаться холоднокровным. Только алые всполохи в черных глазах говорили о бьющих через край эмоциях и о просыпающемся шарингане.

«Мамочки», — пискнула про себя Акина и попыталась отойти от него.

— Я могу извиниться, если тебе от этого станет легче, — дрогнувшим голосом произнесла девушка, пытаясь его успокоить.

— Это ничего не изменит, — сказал Итачи, и рисунок в его алых глазах изменился. И не было сил отвести от них взгляда.

«Он будет убивать меня медленно и с наслаждением», — было последней её осознанной мыслью.

Акина на несколько секунд впала, а подобие транса, но потом ощутила спиной шершавую кору дерева. Бросив быстрый взгляд по сторонам, она увидела, что находится не в его комнате, а в цветущем персиковом саду. Она стояла под высоким деревом, с которого осыпались мелкие розовые лепестки.

«Что это? Замена реальности», — размышляла она, слушая бешенный стук своего сердца.

— Есть только один способ все понять, — произнес Итачи, стоя к ней почти вплотную, опираясь рукой на ствол дерева за её спиной, не давая возможности отойти от него. Девушка заметно побледнела, и её начало немного трясти.

Его пальцы коснулись её лица, останавливаясь на подбородке, заставляя её посмотреть ему в глаза. Затем он наклонился и коснулся её губ своими. Акина впала в ступор. Волна неописуемой нежности стала разливаться по всему его телу. Парень, не сдерживаясь, заключил её в жаркие объятия, требуя большего. Его руки сжимали полы ее одежды, прижимая плотнее к своему телу. Он остро чувствовал нежность её тела, и как же это отличалось от упругой мускулатуры куноичи. Он углубил поцелуй, лаская её язык своим, но она не отвечала на его страстный призыв. Его накрыло жаром, то ли от поцелуя, то ли от того, что всё-таки поднялась температура от простуды. Где-то из уголков затуманенного сознания у девушки возникло понимание того, что её целует полуголый мужчина. Акина в ужасе забилась в его объятиях, пытаясь оттолкнуть его. Но его рука скользнула под водопад её волос, давая понять, что он не хочет прекращать то, что делал. А полузакрытые веки его глаз говорили о том, что он испытывает от этого невероятное наслаждение. Вскоре ему нехотя пришлось отстраниться.

— Пусти, дурак! — закричала она, отталкивая его, и слезы оскорбленной гордости хлынули из её глаз.

В следующий миг сад снова стал его комнатой. Итачи прервал технику. Его глаза стали привычного черного цвета.

— Акина, успокойся, — произнёс он, все ещё не выпуская её из объятий.

— Задумал убить, так убивай. Издеваться то зачем, — всхлипывая от рыданий, произнесла Акина.

— Я не собирался тебя убивать. У меня и в мыслях не было вредить тебе, — пытаясь успокоить её, произнес Итачи. Удивляясь, как подобные мысли могли прийти ей в голову.

— Псих ненормальный, — сказала она, всё-таки оттолкнув его и пулей выбежав из его комнаты.

Вернувшись домой, она быстро поднялась на второй этаж, где располагалась её комната, бросилась на кровать и, уткнувшись в подушку, всё-таки дала волю слезам.

После её ухода он всё-таки лег в постель. От воспоминаний о сладости её губ и нежности её тела на его лице то и дело появлялась легкая полуулыбка.

«Надо же, кто бы мог подумать. Я все это время бежал от её неприязни. И в то же время я хочу, чтобы она испытывала ко мне хоть какие-то чувства. Пусть даже и ненависть, но на равнодушие с её стороны я больше не согласен. Хочу, чтобы это повторилось. Странно, такие переживания из-за обычной девчонки, которая даже шиноби не является», — пытался разобраться в себе Учиха.

Вскоре тревожные, гнетущие воспоминания были вытеснены другими, довольно приятными. И его это вполне устраивало.

____________________

Примечание:

1) Стетоско́п (греч. στήθος «грудь» + σκοπέω «смотрю») — медицинский диагностический прибор для аускультации (выслушивания) звуков, исходящих от сердца, сосудов, лёгких, бронхов, кишечника и других органов.

Часть 6

После инцидента прошло два дня. Акина старательно обходила Учиху-старшего десятой дорогой в буквальном смысле, даже если видела его издалека. Гнев в одночасье сменился страхом. Уверенность в своих суждениях о нем только укрепились. Учиха Итачи опасен. По крайней мере, для неё.

Фуми часто навещала его, и благодаря её заботе и лекарству, которое достал Саске, парень быстро шёл на поправку. За что он был ей безмерно благодарен. И вскоре уже тренировался на площадке для тренировок, приводя свое тело в форму.

Аюми так же была частым гостем в его доме. Но, увидев Акину в квартале и саду дома Учиха, когда она продолжала приводить его в надлежащий вид, вовсе не испытывала недовольства и ревности к девушке, полагая, что владелец шарингана вряд ли обратит внимание на простушку из гражданских.

Под репетиционный зал для концерта отвели довольно большое здание рядом с библиотекой. Так что Акина, сидя в детском отделе, прекрасно слышала музыку и пение, доносившееся оттуда. Для её подруг, как для организаторов мероприятия, стало большой неожиданностью тот факт, что в Конохе немало талантливых певцов: как среди шиноби, так и среди гражданских.

Программа праздника должна быть насыщенной. Кроме развлекательных мероприятий, предусмотрены спортивные соревнования, на которых строжайше было запрещено использовать чакру, техники и силовые приёмы. И главное из них, которое собирало толпы зрителей и делались самые высокие ставки — это состязание кланов. Каждый год лидером этих состязаний становится клан Хьюга.

Акина медленно шла на работу. Теперь она и Нобу справлялись вдвоем. Посетителей в связи с подготовкой к празднику было не так уж и много, так что это не составило особого труда.

Девушка не сразу заметила, что её настойчиво зовут по имени. Она обернулась. Её догнал Неджи Хьюга.

— Доброе утро, — поздоровался парень.

— Доброе, Неджи-сан, — ответила Тибо.

— Ты же в библиотеку идешь. Позволь проводить тебя, — предложил Хьюга.

Акина пожала плечами и продолжила путь, сообразив, что ему что-то от неё нужно. Неджи пошёл рядом.

— Я так и не успел поблагодарить тебя за подарок и за своё спасение, — произнес он.

— Нашел о чем вспомнить, — недовольно сказала она.

— Хочу пригласить тебя на прогулку сегодня вечером, — вдруг предложил он.

Акина резко остановилась и с недоумением посмотрела на него.

— Я что-то сомневаюсь, что Тен-тен это понравится, — ответила она, заметно побледнев.

— При чём тут она. Мы просто сокомандники, не более, — усмехнулся Хьюга.

— Мне показалось, что она думает по-другому, — продолжала Акина. И в душу закрадывалось плохое предчувствие.

— Чего ты боишься? — спросил Хьюга.

— Знаешь, желание жить вполне естественно для человека, — ответила Акина, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Хьюга сдержанно засмеялся.

— Тебе нечего со мной бояться, — заверил её парень.

— Замечательно. С тобой... А без тебя, — с опаской произнесла девушка, взвешивая все за и против и понимая, что эта прогулка обернётся большими проблемами.

— Ты пытаешься мне отказать, — догадался Неджи, не сводя с нее пытливого взгляда.

— Видишь ли, инстинкт самосохранения говорит во мне сильнее желания приятной прогулки с тобой, — сказала Акина.

— Не волнуйся. Я буду ждать тебя около ворот квартала Учиха в девять вечера, — сказал он, коснувшись её руки. Затем пошел прочь.

«А как на счет моего мнения», — подумала она, провожая его тревожным взглядом и прекрасно понимая, что оно никого не интересует.

Девушка продолжила было путь, но неожиданно почувствовала на себе прожигающий взгляд, и мелкая дрожь охватила её тело. Акина медленно обернулась. Неподалеку стоял Учиха Итачи, и тяжелый взгляд его черных, как ночь, глаз вселял леденящий душу страх. Девушка пошла прочь, с каждой секундой ускоряя шаг, вскоре перейдя на бег. Она забежала в библиотеку, подперев собой дверь, с трудом поборов в себе желание забаррикадировать её, понимая, что это глупо. Воздух с шумом выходил из легких, и сердце готово было буквально выпрыгнуть из груди. Девушка поняла, что начала панически бояться Учиху-старшего.

Предупредив родителей, она со страхом неизвестности ждала, когда настанет время встретиться с Неджи. И вот, нехотя, с понурым видом она в назначенный час вышла за ворота квартала Учиха. Хьюга, как и обещал, ждал её. Девушка была одета довольно просто, ведь это была всего лишь прогулка.

— Послушай, может, не стоит, — тихо произнесла она, опасливо отводя взгляд.

— Тебе ничего бояться, — улыбнулся парень и, взяв её за руку, повел за собой.

Они медленно шли по улицам Конохи. Он все не выпускал её руки, что заставляло девушку то и дело опасливо озираться по сторонам. За каждым углом ей мерещилась Тен-тен, следящая за ними. Через некоторое время они вышли в сквер у самой реки. Уже горели фонари, и кое-где начали появляться неспешно гуляющие парочки. Неджи сел на ближайшую скамейку и предложил ей сделать то же самое. Акина села от него на приличном расстоянии, как будто чего-то боялась. Парень усмехнулся.

— Говорят, команда вашего клана лучшая на состязаниях кланов, — произнесла девушка, прервав затянувшееся молчание.

— Пока да. Соперники у нас всегда сильные, так что это не так просто, как кажется на первый взгляд, — ответил Хьюга.

— В этом году также настроены на победу? — продолжала Акина.

— Настроены, но как будет в этом году, сложно предугадать. Я уверен, что праздник тебе понравится, — говорил парень.

Хьюга был лишён присущего некоторым тщеславия. Он трезво оценивал собственные силы и силы противников. И это очень понравилось девушке.

— Твой подарок вызвал немалое любопытство в нашем доме. Ханаби все допытывалась, от кого он, — как бы невзначай подсев к ней ближе, сказал парень.

— Наверняка решила, что от Тен-тен, — отозвалась Акина.

— Вряд ли Тен подарит что-то парню. Скорее всего, ожидает подарка от него, — возразил Хьюга.

— Ты хотел сказать, от тебя, — поправила Тибо. Непринужденный разговор помог немного расслабиться, чего делать совершенно не стоило.

— Неджи, как это понимать?! Ханаби сказала, что у тебя свидание! И с кем… Ты в своем уме?! — взорвалась гневной тирадой невесть откуда взявшаяся Тен-тен.

— Во-первых, у меня не свидание, а прогулка. Во-вторых, это моё личное дело, — в его голосе зарождались плохо сдерживаемые нотки гнева.

— Твое дело — это моё дело, — настаивала куноичи.

Акина с опаской поглядывала то на Хьюгу, то на его напарницу. Ей вовсе не хотелось быть в центре подобного скандала.

«Знала же, что так будет», — печально вздохнула девушка. Ей уже начинал нравится этот непринужденный разговор с Неджи.

— А ты чего расселась? — обратилась Тен-тен к Акине, которая вздрогнула от неожиданности. — Проваливай отсюда, а то ноги переломаю, если увижу еще раз рядом с ним.

— Хочешь обсудить это с Хару, — усмехнулся Хьюга.

Девушка заметно побледнела. Её техники против древесных бесполезны. Да и с Хару ссориться ей совсем не хотелось.

Тибо медленно встала и направилась было прочь. Но не успела она сделать и пары шагов, как почувствовала сильные пальцы, сомкнувшиеся на её запястье. Девушка обернулась.

— Не уходи, — тихо произнес Неджи.

— Вообще-то, это я пригласил Акину на прогулку. А ты как раз и явилась без приглашения. Так что не тебе её прогонять, — решительно заявил Хьюга.

— Ты меня прогоняешь ради этой… — Тен-тен презрительно посмотрела на Акину.

— Я не могу тебя прогнать из сквера. Он является общественным местом. Прошу только не мешать нам, — сказал он, притягивая Акину к себе ближе.

Тен со злобой посмотрела на обоих и удалилась.

— Зачем? — спросила его Акина, когда девушка скрылась из вида.

— Не люблю, когда себя так ведут. Но она слишком упряма и не хочет этого понимать. Я дал ей понять, что не всегда происходит так, как она хочет, — объяснил парень

— И ты использовал меня ради этого, — догадалась она.

— Это не было моей целью. Не думал, что она явится. Я просто хотел побыть с тобой, — продолжал Неджи, и Акине показалось, что он в чем-то оправдывается.

— В качестве благодарности. Поверь, простого «спасибо» было бы достаточно, — произнесла девушка.

— Нет. Просто ты мне нравишься. Ты решительная, хотя и безрассудная. Тогда, во время нападения во дворце, ты не испугалась и не запаниковала, бросилась спасать меня, хотя я не являюсь тебе ни родственником, ни другом, и таким оригинальным способом, который, впрочем, мне понравился, — легкая улыбка тронула его губы. Акина отвела взгляд, но больше была обескуражена, чем смущена.

«Нашёл, что вспомнить. Могу представить, чем я заинтересовала гения клана Хьюга. Наверное, вся эта псевдомиссия изрядно позабавила его. Что ж, рада, что хоть как-то развлекла», — с тяжелым вздохом подумала она.

— Я давно уже разучилась паниковать. Это здесь, в деревне Скрытого листа, тихая, размеренная жизнь, а мы каждый день засыпали с мыслью о том, что можем не проснуться, — тихо произнесла девушка. Она почувствовала, как его рука легла на её плечо, плотнее прижимая к своему сильному тренированному телу, чтобы она поняла, что в безопасности рядом с ним. Сердце девушки застучало быстрее.

— Здесь вам ничего не угрожает, — сказал Хьюга.

— Если бы это было так, мама бы не оказалась в больнице, — напомнила Тибо о нападении на свою семью.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но все равно ты бы не смогла ничего изменить, — отозвался Неджи. Девушка только тяжело вздохнула, нехотя признавая его правоту.

Он осторожно отвёл с лица прядь выбившихся волос. Акина взглянула на него, встретившись с ним взглядом. Она впервые была к нему настолько близко. Правильные черты красивого лица, чёрные как смоль волосы и светлые, с бледно-пурпурным отливом глаза, лишённые зрачков, способные видеть то, что не дано видеть обычным людям. Но со стороны можно было подумать, что парень слеп.

— Что-то не так? — спросил Неджи, спокойно выдержав её изучающий взгляд.

— Поздно уже, — деликатно намекнула Акина.

— Я провожу тебя, — предложил Хьюга.

Они тихо шли рядом, и между ними царило молчание. Акина слушала тихий всплеск вод реки, и это успокаивало.

— Тебе не стоит дальше провожать меня, — сказала Акина, когда они остановились около ворот квартала Учиха.

— Не волнуйся, — улыбнулся Неджи и, несмотря на её протесты, проводил до самого дома. Проходя мимо господского дома, Акина заметила на крыльце тёмный силуэт, но не придала этому особого значения.

— Спасибо за прогулку, — сказал он девушке на прощание.

— Не за что. Спокойной ночи, — улыбнулась Акина и скрылась за калиткой своего дома.

Хьюга подождал, пока она скроется в доме, и пошел прочь. Пройдя мимо дома Учих, он вдруг почувствовал неладное.

— Не помню, чтобы позволял тебе появляться на территории моего клана, — услышал он голос Учиха Итачи за спиной, в котором скользила холодная неприязнь. Неджи огляделся. Ряды пустующих, частично обветшалых домов. Это всё, что осталось от когда-то процветающего квартала одного из сильнейших кланов Конохи.

— Благодаря тебе твоего клана не существует, — напомнил Хьюга и пошел было прочь.

Итачи одарил его тяжелым взглядом.

— Не тебе меня судить. Что тебе здесь понадобилось? — строго спросил он.

— Ничего особенного. Просто хотел убедиться, что девушка благополучно доберётся до дома после нашей прогулки, — спокойно ответил Хьюга.

— С чего ты взял, что на моей территории ей что-то угрожает, — холодно продолжал Итачи.

— Самая главная угроза здесь — это ты, — не унимался Хьюга, где-то на задворках сознания понимая, что дергает тигра за усы. В следующий миг глаза Итачи вспыхнули алым светом. И Неджи знал, что это означает. В его глазах тут же активировался бьякуган. Парни некоторое время прожигали друг друга ненавидящим взглядом.

— Я даю тебе пять минут, чтобы покинуть мою территорию, — наконец произнес Итачи.

Неджи демонстративно повернулся к нему спиной и неспеша пошел прочь, не боясь атаки сзади и скорее проверяя Учиху. Итачи не сводил с него пронзительного взгляда, пока тот не скрылся из вида.

В эту ночь Акина долго не могла заснуть. Слова Неджи о том, что она ему нравится, не давали покоя и упорно гнали сон прочь. Что он имел в виду, говоря это, и какую цель преследовал?

«Наверняка решил подшутить надо мной», — подумала она, засыпая.

Был обычный рабочий день в библиотеке. После обеда было тихо. Акина, после того как забрали из детского отдела последнего ребенка, сидела в читальном зале и читала:

Кто мы, зачем мы здесь,

Живы мы или нет.

Дикой пчеле всё равно

Мир для неё внизу -

Только дорога цветов. (1)

Звон ловца ветра дал знать о том, что в библиотеке посетитель. Но это оказалась всего лишь рассерженная Риоко.

— Что случилось? — поинтересовалась Акина, глядя на пылающую праведным гневом подругу.

— Что случилось??? Ты спрашиваешь, что случилось?! С этими новоявленными певцами никаких нервов не хватает! Самим панда на ухо наступила, а все туда же, на сцену лезут. Я уже созрела для убийства! — орала она, расхаживая взад-вперед по читальному залу. Акина наблюдала за подругой, тихо посмеиваясь. Уж если до такого состояния довели тихую и спокойную Риоко, то дело действительно не из лёгких.

— Может быть, зайдёшь как-нибудь, посмотришь, — попросила Риоко, немного успокоившись.

— Хорошо, загляну на выходных, — пообещала Акина.

До выходных была всего пара дней. Задачка, поставленная перед девушками, оказалась не из простых. На сцену лезли все, кому не лень, даже те, у кого таланта певца не было вовсе, так как по указу Пятой Хокаге каждый желающий мог участвовать в концерте. И всем хотелось проявить себя в этом деле. Акина предложила подругам просто спеть, установив некий стандарт исполнения песен, и это частично помогло. Однако некоторые упорно были уверены в том, что являются «великими певцами», и разубедить их в этом не было никакой возможности.

Чтобы не потерять форму по причине вынужденного безделья из-за приказа Хокаге Учиха Итачи решил попрактиковаться на тренировочной площадке. В преддверии праздника задействованных в спортивных мероприятиях шиноби не привлекались к миссиям и все время посвящали спортивным тренировкам. И он скорее торопился вернуться к выполнениям миссий.

Итачи стоял напротив мишеней, держа в руках несколько кунаев, сосредоточившись на небольших кругах, расположенных на разной высоте. Несколько резких движений и все мишени были поражены точно в цель. Почувствовав на себе внимательный взгляд, он обернулся. Около одного из растущих неподалеку деревьев, скрестив руки на груди, стоял Хару и наблюдал за ним.

— Неплохо, — сделал вывод из всего увиденного тот.

— Хочешь присоединиться? — спросил Итачи. Парень сунул руки в карманы и медленным шагом направился к нему.

— Упражняться с мишенями — сомнительное удовольствие, а вот спарринг — это куда интереснее, — произнес Тибо. Легкая улыбка тронула губы Учихи-старшего.

— Вот ты где! — на поляне появился Саске. Итачи многозначительно взглянул на Хару.

— Хочешь усложнить мне задачу, — догадался тот. Однако к нему спустя пару минут присоединился Хаку.

— Что ж, я тоже могу тебе её усложнить, — произнес Тибо, многозначительно поглядывая на Юки.

Немного уставшие, но вполне довольные, возвращались они с тренировки.

— Ещё бы немного, и я бы победил тебя, — сказал Хаку Итачи.

— Не будь так самоуверен. Когда-нибудь это тебя погубит, — ответил Учиха-старший.

— Может быть, как-нибудь сразимся один на один, — предложил Юки.

— Что ж, когда-нибудь я дам тебе такую возможность, — ответил Итачи.

На следующий день они так же тренировались вместе. Фуми пригласила братьев Учих на ужин. Те охотно согласились. Пришли они вовремя. Вскоре Фумико пригласила всех за стол. Итачи удивился отсутствию за столом девушки.

— А разве Акину мы ждать не будем? — спросил он.

— Нет. Она зайдет с работы на репетицию к девочкам. Будет очень поздно, — ответила Фуми, чему-то таинственно улыбаясь.

— Ох уж эта идея с концертом, — недовольно отозвался Хару.

— Сегодня начинают принимать заявки на участие в состязаниях кланов. Почему бы вам не подать заявку, — предложила Фуми.

— К сожалению, это невозможно, — печально вздохнул Итачи. Конечно, ему хотелось заявить о своем клане во всеуслышание. И тот больше не будет считаться мертвым кланом. Но нельзя мечтать о невозможном.

— Почему? — искренне удивилась женщина.

— Для участия в состязаниях надо как минимум пять человек и желательно ещё двоих в резерве. Но нас с Саске всего двое, — объяснил Учиха-старший.

— Хаку и Хару могут быть частью команды, — продолжала Фуми.

— Но они не из клана Учиха, — возразил Саске.

— Разве это имеет значение? Вы живете в одном квартале, — настаивала Тибо.

Итачи выжидающе посмотрел на Хару. Тот в свою очередь взглянул на Хаку. Парень утвердительно кивнул.

— Мы то и можем поучаствовать. Но где мы найдем ещё одного игрока, — сказал Хару, озвучив ещё одно препятствие.

— Акина, — ответила Фуми.

— Акина? — немало удивился Саске.

— Именно. Помнится, они с Хару очень любили спортивные игры. Она быстро освоится, — сказала женщина. Хару не разделял восторга матери по этому поводу.

— Только согласится ли она, — произнес он. И Итачи разделял его опасения. Их напряженные отношения могли все испортить. Девушка старательно избегала его, и Учиха так и не смог уладить это дело и объясниться с ней.

Тут звякнул ловец ветра, возвещая, что девушка вернулась.

— Я дома, — устало произнесла она.

— С возвращением, милая, — ответила Фуми.

Увидев гостей, девушка равнодушно посмотрела на них, тихо поздоровалась и удалилась в свою комнату. Затем, переодевшись, пошла на кухню.

— Ну и кто рискнет здоровьем? — поинтересовался Хару.

В игру «Камень, ножницы, бумага» проиграл Хаку. Девушка мыла руки, когда молодой человек появился в дверях кухни.

— Слушай, Акина, мы тут собираемся подать заявку от имени клана Учиха на участие в состязании кланов. Я и Хару будем частью команды. Нам нужно твоё участие, — сказал он, и в его голосе скользила неуверенность.

Акина чуть не подавилась чаем, который навела ей мама, и заметно побледнела. Перспектива видеть практически каждый день в течение долгого времени человека, который, по её мнению, был для неё опасен, девушку не прельщала.

— С каких это пор ты и Хару стали каким-то местом относиться к клану Учиха? Впрочем, мне некогда хренью страдать. Работы в библиотеке полно, да и детей я бросить не могу, даже в угоду клану Учиха, — уверенно ответила она. Парень вышел и отрицательно покачал головой, давая понять, что девушка отказалась.

— Это все из-за меня, — тихо произнес Итачи, имея в виду неоднократные конфликты с девушкой.

Хару отвел Хаку в сторону, и что-то тихо говорил ему.

— Ты уверен что это сработает? — удивился Юки.

— Доверься мне, — улыбнулся Тибо.

Хаку снова зашел на кухню.

— Хорошо, давай заключим пари. Ты выберешь любую книгу в библиотеке, а я выучу её за час наизусть. Если мне это удастся, ты согласишься участвовать, — приободрившись, сказал Хаку.

Акина удивленно посмотрела на него, прекрасно понимая, как бы ни были искусны ниндзя во всяких техниках, но запомнить книгу за час было за гранью человеческих возможностей. Девушка была уверена, что фотографической памятью Юки точно не обладает.

— Хорошо. Если тебе это удастся, я буду в этом участвовать, — спокойно приняла вызов Акина, уверенная в том, что парень проиграет.

На следующий день Хару зашел в магазинчик Яманака и попросил Ино о помощи, рассказав ей, что от неё требовалось. Девушке показалось это интересным и забавным. Она согласилась помочь, пообещав держать это в секрете, и попросила привести Хаку в магазин. Хару выполнил её просьбу. Сосредоточившись, Яманака прикоснулась одновременно ко лбу Юки и Хару и, некоторое время простояв так, считывала их чакру.

— Ты будешь проводником, — сказала блондинка Хару. Заговорщики сверили часы.

Акина выбрала в библиотеке произведение, и в назначенный час Хаку пришел в дом Тибо. Девушка отдала ему книгу и села напротив него, наблюдая за ним, дабы исключить возможность обмана. Парень старательно делал вид, что увлечен чтением, и был абсолютно спокоен. Тем временем Хару искал второй экземпляр этой книги в библиотеке. К счастью, он был не один. Затем стремглав помчался в сад своего дома, где его уже ждала Ино. Он отдал ей книгу, и она, сосредоточившись, коснулась лба шатена, стоя по направлению к дому, лицом к тому месту, где предположительно должен находиться Юки. Она быстро определила его чакру и установила с ним телепатический контакт.

Хаку слегка вздрогнул от неожиданности, когда прозвенел резкий сигнал будильника.

— Время вышло, — сказала Акина, забирая у него книгу.

«Хаку, я начинаю», — услышал он в подсознании голос Ино, отозвавшись легкой головной болью.

Парень начал пересказ:

«В темноте появилась рука, а в руке — нож.

Рукоять ножа была из отполированной черной кости, а лезвие — из твердой стали и такое острое, что рану не заметишь. Сперва.

Нож уже почти завершил то, зачем попал в дом. Поэтому и лезвие, и рукоять были мокрыми.

В приоткрытую дверь, куда недавно пробрался нож и его хозяин, вползали космы ночного тумана.

Человек по имени Джек замер у лестницы. У него были черные волосы, черные глаза и тонкие-претонкие черные перчатки. Левой перчаткой он вытащил из кармана черного плаща огромный белый платок, протёр нож и правую перчатку, потом засунул платок обратно. Охота близилась к концу. Женщина лежала на кровати, мужчина — на полу спальни, их дочь — в детской с веселыми обоями, среди игрушек и незаконченных поделок. Остался сын, который едва научился ходить, — и всё.

Человек по имени Джек размял пальцы. Прежде всего он был профессионалом — во всяком случае, считал себя таковым, — и не улыбался, пока не выполнит работу целиком.

Вторая детская была под самой крышей. Человек по имени Джек тихо поднялся по устеленным ковром ступенькам, открыл дверь мансарды и вошел. В начищенных черных туфлях, как в зеркалах, отразился крошечный месяц…"(2)

После пересказа десяти листов Акина попросила его пересказать текст на двадцатой странице, затем на сотой, потом то, что было в конце. Хаку ни в букве не ошибся.

— Этого не может быть, — ошарашенно произнесла девушка, удивленно уставившись на парня.

— Я выполнил твоё условие, теперь ты выполни моё, — напомнил Хаку о споре.

— Хорошо, я буду частью команды клана Учиха, но мне надо будет найти замену для себя в библиотеке на все это время, — печально вздохнула Акина, без особого энтузиазма, все ещё надеясь, что заявку Итачи не примут.

— Я думаю, с этим Хокаге поможет, — сказал Хаку, который был несказанно рад, что их афера удалась.

После обеда Итачи явился в регистрационную палату. Старик-регистратор окинул молодого человека скептическим взглядом.

— Клан Учиха наконец-то решил проявить себя. И в каком же виде состязаний собрались участвовать? — поинтересовался он.

— Состязании кланов, — ответил Итачи.

— Использовать теневых клонов в состязании кланов запрещено, — строго произнес регистратор.

— Я ничего не говорил об использовании клонов, — ответил Итачи, подавая список своей команды.

Старик прочитал список и возмущенно посмотрел на главу клана Учиха.

— Это против всех правил. Я ни за что не приму такую заявку. Присутствие в ней людей, не относящихся к вашему клану, — это полбеды. Но гражданский в команде шиноби — это возмутительно! — решительно заявил регистратор.

— Посмотрим, что на это скажет Хокаге, — холодно произнес Учиха, намеренный идти до конца.

Цунаде некоторое время смотрела на список состава команды клана Учиха.

— Госпожа Цунаде, нигде в правилах не сказано, что в команде клана не может быть представителей, не относящихся к клану. И поскольку в индивидуальных состязаниях участвуют и гражданские, то я подумал, что присутствие в моей команде Акины будет приемлемым, — аргументировал Итачи, стоя перед письменным столом Пятой в её кабинете.

— Это возмутительно и недопустимо! — не унимался регистратор.

Цунаде задумалась. Участие нового клана в состязаниях подогрело бы к ним интерес. А участие клана Учиха привлечет в казну деревни дополнительные средства. И этот факт, естественно, перевесил чашу весов в пользу Итачи.

— Ты понимаешь, что Акина будет слабым звеном в команде и может пострадать, а её даже некем заменить. Ведь резервных игроков у вас нет, — строго произнесла Сенджу.

— Я постараюсь этого не допустить, — пообещал Итачи.

— И учти, если она по каким-то причинам не сможет продолжать игру, вашу команду дисквалифицируют. И то, чего вы добились, окажется впустую, — продолжала Хокаге.

— Я понимаю, — согласился Учиха-старший.

— Тогда, в качестве исключения, я приму регистрацию команды клана Учиха и назначаю тебя капитаном команды, — сказала Цунаде.

Итачи покидал кабинет Хокаге под возмущенные возгласы регистратора, попросив перед этим Пятую найти замену Акине в библиотеке. Она обещала помочь в этом.

«Нужно пересмотреть правила набора в состав команды кланов», — подумала Цунаде, когда выслушала целый поток возмущений.

Конец рабочего дня, и Акина уже собиралась домой, когда звякнул колокольчик. Девушка вышла из своего отдела со словами:

— Мы закрыты. Пожалуйста, приходите зав…

Девушка умолкла на полуслове, увидев посетителя. Перед ней стоял Учиха Итачи. Волна холодного страха пробежала по её телу. Они были в здании одни, ибо Нобу-сан ушел на час раньше. Девушка невольно сделала шаг назад.

— Я пришел сказать, что мою заявку на участие приняли, и ты теперь официально входишь в состав моей команды. Насчет библиотеки и детей можешь не волноваться. Пятая пообещала помочь найти тебе замену, — сказал Итачи, нарушая тишину.

— Не стоило утруждать себя и приходить сюда. Я бы все равно об этом узнала, когда пришла домой, — сказала девушка, подобрав свою сумку и направившись к выходу, запирая библиотеку.

Итачи шел с ней рядом и не понимал, действительно, зачем он явился сюда. Девушка могла все узнать дома от Хару. Но что-то привело его к этим дверям. Неужели воспоминание о ссоре с Неджи в квартале Учиха? Он явно не хотел, чтобы тот снова использовал Акину как предлог, чтобы появиться там, чувствуя, что все это было неспроста. Парень иногда посматривал на девушку. Та была немного напряжена. Ей было некомфортно в его компании, и он знал почему.

На следующий день команду клана Учиха ждал не совсем приятный сюрприз: по особому указу Пятой Хокаге в концерте могут по желанию принять участие команды кланов. Хьюга уже подали заявку на участие. И решение Учиха Итачи стало очевидным — последовать их примеру, не уступая соперникам ни в чём. Это решение не очень понравилось Акине. Они с братом раньше часто пели. Их голоса были довольно развитыми, да и теперь пели, когда было настроение, но случалось это довольно редко. Хаку как-то тоже присоединился к ним, и его чистый высокий голос очень понравился девушке. Но вот как пели Учихи, никто никогда не слышал. Кто знает, может быть, и к лучшему.

_______________

Примечание:

(1) Булат Габдрахманов - Хананамити (отрывок)

(2) Отрывок из произведения Нила Геймана "История с кладбищем".

Часть 7

Программа состязания кланов в этом году включала в себя волейбол, баскетбол и большой теннис. Огромное здание на территории площадки для тренировок клана Учиха, служащее в основном для спаррингов и боя с оружием, быстро переоборудовали в спортзал, установив кольца и съёмную сетку для волейбола. Также кольцо для баскетбола было установлено на тренировочной площадке, чтобы тренироваться на свежем воздухе.

Хару вкратце объяснил правила всех игр. Парни посмотрели обучающие видео и несколько игр в записи и постепенно начали в этом разбираться. Вскоре они решили опробовать свои знания в деле и собрались в спортзале. Акина немного опоздала, и игра началась без нее. Игроки разделились на две команды: братья Учихи в одной, Хару и Хаку в другой. Было забавно наблюдать за ними.

«Наверное, непривычно так медленно бегать, да еще и в кроссовках. Они, видимо, думают, что двигаются как черепахи», — подумала девушка.

— Это кто тут отлынивает от тренировок? — с лёгким укором сказал сестре Хару.

— Вами любуюсь. Спортсмены, блин, — недовольно буркнула себе под нос девушка, обувая кроссовки, и заплела волосы в тугую косу. Итачи наблюдал за её резкими движениями. Девушка всеми силами пыталась скрыть волнение.

— Иди к нам в команду, — сказал Итачи.

Девушка тяжело вздохнула и подошла к ним. Началась игра. Парни из другой команды старались следить только за Акиной. Пару раз она принимала передачу, но старалась тут же избавляться от мяча, опасаясь жесткого блока. Итачи сделал знак Акине уйти под чужое кольцо. Так она и сделала. Между парнями завязалась отчаянная борьба. Было интересно наблюдать за ними. Акина с завистью смотрела, как легко им удается играть в незнакомую игру, отрабатывая буквально на ходу маневры отхода и уворота. Что ни говори, а в физической подготовке ни один обычный человек не сравнится с ниндзя. Занятая своими мыслями, она чуть не пропустила подачу Саске. Девушка развернулась, чтобы бросить мяч в кольцо, но тут на нее налетел Хаку, сбив с ног и придавив своим телом. За ним, видимо не успев затормозить в кроссовках на скользком полу, на него приземлился Хару. Акине показалось, что она слышит хруст своих несчастных костей. Мяч победно выкатился из-под этой кучи и укатился прочь.

Учихи спокойно наблюдали эту картину, не предпринимая каких-либо действий.

— А ну слезьте с меня, придурки! — грозно потребовала Акина.

Итачи подошел к ней, помогая подняться.

— Ты в порядке? — поинтересовался он.

— Пока не знаю, — честно призналась девушка. Потому-что боль была практически во всем теле.

После пары дней упорных тренировок у неё стало лучше получаться. Акина часто тренировалась в спортзале одна, отрабатывая броски в кольцо.

Парни нередко собирались в господском доме, просматривая игры, вырабатывая стратегию. Так было и в этот раз. Было уже поздно, когда они всё-таки решили разойтись по домам.

Когда гости ушли, Итачи и Саске пили чай в гостиной. Итачи безмерно радовало, что команда подобралась слаженная и неконфликтная. Итачи отметил, что Хару, бесспорно, главный в паре с Хаку. Шатен обладал неоспоримой харизмой лидера. Всё-таки Хаку привык быть ведомым. Он редко высказывал на обсуждениях свое мнение, предоставляя это Хару и Итачи. Хару же не боялся спорить и отстаивать свою точку зрения. И это тоже нравилось в нём Учихе-старшему. Ведь это давало пищу для размышлений.

«Если бы мы вместе были на миссиях, мало кто смог бы нам противостоять», — подумал он.

Единственное, что его беспокоило — это поведение Акины. Девушка упорно их сторонилась, не участвовала в обсуждениях и все чаще держалась особняком даже от брата и Хаку, с которым у неё были почти родственные отношения. Она все больше предпочитала уходить в спортзал одна или тренировалась на тренировочной площадке.

— О чем думаешь, брат? — решил нарушить тишину Саске, наблюдая, как меняется выражение его лица.

— Акине трудно дается баскетбол. Остальные игры вроде проще, — объяснил Итачи.

— Тебя это беспокоит, — догадался Саске.

— До фестиваля ещё много времени. Надеюсь, за это время она научится, — ответил Итачи.

— За это время нам предстоит многому научиться. Например, играть на музыкальных инструментах и петь. Не пожалел еще о своем решении участвовать в концерте, — напомнил Саске.

— Неужели я слышу сомнение в голосе своего брата. С каких это пор тебя пугали трудности, — усмехнулся Итачи, тепло улыбаясь.

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь, — недовольно сдвинув брови, отозвался Саске, что немало позабавило его брата.

— Ладно, пойду пройдусь. За одно проверю, закрыл ли я спортзал, — сказал Итачи, поднимаясь с кресла.

Было уже довольно темно. Стояла тишина, нарушаемая лишь легким дуновением прохладного ветерка, стрекотанием сверчков и пением цикад. Осколок луны светил довольно ярко, хотя до полнолуния было ещё далеко.

Парень медленно шел по тропе, огибающей площадку для тренировок, наслаждаясь ночной прогулкой. Стайка светлячков привлекла его внимание. Он остановился, некоторое время, наблюдая за ними, потом продолжил путь. Дойдя до здания спортзала, парень обнаружил, что оно заперто.

«Значит, не забыл», — подумал Итачи и двинулся в обратный путь. Стайка светлячков медленно переместилась к баскетбольному кольцу, осветив тусклым светом темный силуэт под ним. Итачи настороженно присмотрелся и пошел по направлению к нему, двигаясь абсолютно бесшумно. Приближаясь, он узнал Акину. Девушка лежала прямо на земле, её глаза были закрыты. Парень осмотрел её. На теле не было видимых повреждений. Прислушавшись к ровному дыханию и успокоился. Она просто спала.

— Акина, — позвал он её, слегка тронув за плечо, не желая пугать девушку.

Та только глубоко вздохнула, но и не думала просыпаться. Итачи увидел неподалеку лежащий баскетбольный мяч.

«Надо же так себя вымотать, чтобы уснуть прямо на поле», — усмехнулся про себя Учиха, поднимая её на руки.

Саске встрепенулся, когда увидел девушку на руках брата.

— Что случилось? — спросил он.

Итачи отрицательно покачал головой, давая понять, что с девушкой все в порядке. Он не нашел ничего лучше, как отнести её в свою комнату, которая была ближе всего к лестнице, и уложить на кровать. За это время Акина даже не шелохнулась. Парень укрыл её одеялом и вышел.

Саске сидел на диване и пил кофе. Но от внимательного взгляда Итачи не укрылись озорные искры в его черных глазах.

— Что? — не выдержал Учиха-старший.

Саске был невозмутим, как монолит.

— Только представь, как отреагирует Аюми, если узнает, что посторонняя девушка ночевала в твоей комнате. Она ведь в твоей комнате, верно? — уточнил Саске.

— Моя была ближе всего, — тихо произнес Итачи, оправдываясь.

— Ты помниться, запретил Аюми скандалить из-за тебя с другими, но на тебя это не распространяется, — заявил Саске, лукаво улыбаясь.

Итачи тяжело вздохнул, опускаясь в кресло. Невозможно было представить, какой скандал закатит Аюми, если об этом узнает.

— А тот факт, что девушка из гражданских, на которых она смотрит как на обслуживающий персонал, в лучшем случае, в худшем — как на пыль придорожную… Короче, я тебе не завидую, — сочувственно вздохнув, закончил Учиха-младший.

То, что Саске был абсолютно прав в этом отношении, удручало больше всего.

— Ладно, пойду скажу её родителям, что она здесь, — сказал он, покидая дом.

Такеши и Фуми действительно были обеспокоены долгим отсутствием дочери и уже собрались было искать её, но, узнав от Саске, что она в господском доме, успокоились. Фуми порывалась забрать дочь из их дома, боясь, что девушка им помешает, но Учиха сказал, что делать этого не нужно, дом достаточно большой, да и Акина сильно устала, и будить её не нужно. Ему было интересно, чем всё это закончится. Вернувшись домой, он застал Итачи спящего на диване в гостиной. Саске молча укрыл его пледом и поднялся в свою комнату.

Яркие лучи утреннего солнца пробежались по густым черным ресницам, заставляя нехотя приоткрыть веки. Акина слегка пошевелилась. Все ещё немного болели мышцы от вчерашних тренировок, но тело начинало привыкать к этому. Шум открывающейся двери дал понять, что поспать уже не удастся, и её начнут безжалостно будить, как всегда делала мама по утрам. Он поставил на письменный стол поднос, на котором были чай с печеньем.

— Доброе утро, — сказал Итачи.

Девушка поднялась, сонно потирая глаза.

— Итачи. Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она.

Парень с недоумением посмотрел на неё. На его лице читался ответ: «Живу». Потом Акина огляделась и пришла в ужас от сознания того, что она вовсе не в своей комнате. Щупальца страха обвивали её сознание, когда она вспомнила о своём последнем пребывании в этой комнате и что в ней произошло.

— А что я здесь делаю? — поинтересовалась она упавшим голосом.

— Не волнуйся, ты в моем доме, в моей комнате. Как спалось? — спросил он, стараясь быть радушным хозяином.

Девушка то бледнела, то краснела от понимания того, что она провела ночь в постели мужчины и вовсе не помнила, как сюда попала. В душе поднималась волна возмущения, быстро переходящая в ярость.

— Я это вижу! Что всё это значит?! Как я сюда попала? Что я здесь делаю? — возмущалась она.

— Акина, успокойся, — попытался утихомирить он девушку.

— Какого черта?! — продолжала она, при этом искала, чем бы в него запустить. Нашла. Подушки полетели в него.

— Подлец! Извращенец! Скотина! — сыпала она нелестными сравнениями. Парень легко уходил от метательных снарядов, не понимая, что такого непозволительного совершил.

Саске сидел в гостиной, пил чай и читал свежий выпуск «Вестника Конохи», тихо посмеиваясь.

«Совершая доброе дело, не забудь увернуться от пинка благодарности», — думал он.

Звон ловца ветра заставил посмотреть в сторону входной двери и тяжело вздохнуть. Явилась Аюми.

«А вот и гроза среди ясного неба», — подумал Саске, соображая, что делать. Надо было выпроводить, не вовремя явившуюся девицу.

— Привет, красавчик. Мой любимый дома? — поинтересовалась она, приветливо улыбаясь.

«Твой любимый сейчас люлей огребает», — насмешливо подумал Учиха-младший.

— Нет. Так что зайди позже, — ответил тот.

— Обидно. Думала, что застану его. Куда же он мог запропаститься в такую рань. А что там за шум со второго этажа? — заметила Аюми.

— Да это я боевик по телевизору смотрю. Спустился, чтобы чаю налить, — объяснил он.

Девушка недоверчиво покосилась на парня.

— Ладно, передай моему любимому, что я заходила… и я ещё не прощаюсь, — произнесла Аюми и удалилась, так как Итачи не любил, когда она находилась в его доме в его отсутствии.

Комната Итачи была вверх дном. В него летели книги, канцелярия и прочие предметы, попадавшиеся ей под руку, которые он успешно ловил и ставил на стол. Девушка не давала ему произнести ни слова, осыпая оскорблениями. Последней каплей его терпения было то, что она запустила в него музыкальной шкатулкой, которую сама же и подарила. Итачи в тот же миг оказался рядом, повалил её и закатал в одеяло, придавив своим телом, пресекая любые попытки к сопротивлению.

— Как ты посмел! Сейчас же отпусти меня! — потребовала Акина.

— Может, для начала хотя бы выслушаешь, прежде чем судить. Я нашел тебя на тренировочном поле. Ты крепко спала. Я просто принес тебя сюда, вот и всё, — пытался объясниться Учиха.

— А кто тебя просил?! — не унималась Акина.

— Ты спала прямо на земле и могла подхватить простуду, — продолжал оправдываться парень.

— Да хоть бубонную чуму! Тебе то что… — продолжала нападать девушка.

— Ты в моей команде, и я отвечаю за тебя. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — твердо ответил Итачи.

— Ну надо же! И ко всем такую заботу проявляешь? Сразу в койку тащишь, — не унималась Тибо, пытаясь брыкаться.

— Зачем ты так… Я не сделал ничего плохого, — произнес парень, не понимая, чем заслужил такое отношение.

— Неужели…упустил возможность… Какая досада! — с нескрываемой злобой, съязвила она.

Ему нечего было ответить, и он стойко терпел поток нелепых обвинений.

— Отпусти. Видеть тебя не могу, — слезы бессильной злобы застилали янтарные глаза.

Итачи ослабил давление и позволил ей уйти. Он лежал на кровати, оставшись в комнате один, и было настолько тяжело на душе, что казалось, словно его придавило бетонной плитой, и он никак не мог её сдвинуть. Что бы он не делал, как бы не пытался с ней поладить, эффект был обратным. Если бы на её месте была другая девушка, было бы намного проще. На некоторых из них ему достаточно было просто пристально посмотреть, и те заливались краской смущения. С ней же словно бьешься о непреодолимую стену.

«Что же я делаю не так?» — вздохнул он.

Приведя свою комнату в порядок, он спустился вниз. Саске был на кухне и заканчивал приготовление завтрака.

— Вылетела, как торпеда, — отозвался Учиха-младший, когда зашел брат.

— Я не знаю, что делать, — обреченно вздохнул он.

— А что ты вообще думаешь о девушках? — спросил Саске, нарезая вареные яйца.

— Ну, они верные соратники, могут быть довольно умелыми бойцами, смелые и решительные, — ответил Итачи после недолгого раздумья. Саске чуть не засмеялся в голос.

— Ты описал среднестатистического шиноби, независимо от пола. Акина им вовсе не является. Я же говорил просто о девушках. Ну, например: милые, добрые, заботливые. Посмотри на них с этой стороны, — посоветовал Саске. Итачи задумался. Он действительно никогда не оценивал девушек так. Видимо, слишком привык общаться с куноичи.

— Садись есть. Думается лучше на полный желудок, — сказал Саске после того, как накрыл на стол, выводя брата из задумчивости.

После он часто размышлял о словах Саске.

«Милая вполне; добрая вряд ли; заботливая относительно», — размышлял он об Аюми. Представив Акину, было труднее всего дать оценку по какому-либо критерию, кроме как её вполне можно было назвать миловидной. Но всё остальное… Итачи понял, что совершенно не знает её. И теперь, в свете последних событий, вряд ли она подпустит к себе настолько близко, чтобы можно было её узнать.

Фуми сразу заметила, что после ночевки в господском доме отношения Итачи с Акиной резко ухудшились. Девушка вновь смотрела на него с холодной неприязнью. Он отвечал ей сдержанным взглядом, пытаясь скрыть тот факт, что такое отношение его задевает. Но от внимательного взгляда Фуми и это не укрылось.

Как-то раз они готовили вместе обед, и Фуми решила выяснить, в чем дело, и, может быть, попытаться исправить ситуацию.

— Совсем извела бедного мальчика, — как-бы невзначай сказала она.

— Ты о ком? — не поняла Акина.

— Об Итачи. О ком же ещё, — не меняя тона разговора, продолжила Фумико.

Девушка посмотрела на неё, и та увидела, как ярость разгорается в глазах дочери.

«Бедный, мальчик?! Это он то бедный мальчик! Один из самых опасных преступников S-ранга! Безжалостный хладнокровный убийца, Джоунин S-ранга, которого я извела? О, как бы я этого хотела!» — пылая негодованием, думала она.

— Милая, что же он такого натворил? — поинтересовалась женщина, наблюдая гамму негативных эмоций на лице дочери.

— Ты хочешь сказать: натворил… опять, — поправила её девушка.

Фуми вопросительно посмотрела на неё. Ей ничего не оставалось, как рассказать о причине их очередного конфликта. Женщина слушала её, лукаво улыбаясь.

— Что ж, его ошибка была в том, что он отнес тебя в свою комнату, а должен был предварительно приготовить комнату для гостей, так? Видимо, он действовал, как на миссии: решал возникшую проблему наиболее быстрым способом, — предположила Фуми.

— Он мог бы просто разбудить меня, и я бы ушла домой, — продолжала Акина.

— Итачи просто пожалел тебя. Я это сразу поняла, как только Саске сообщил, что ты останешься у них, — улыбнулась женщина.

— Я об этом не просила, — недовольно буркнула девушка, возвращаясь к приготовлению пищи. Однако Фуми заметила, что вулкан негодования начал остывать.

— Ах, милая, какая же ты всё ещё, в сущности, девочка, — сказала она, убрав с её плеча выбившийся темно-зеленый локон. Акина решила пропустить это мимо ушей.

После обеда она намеревалась пару часов предаться праздному безделью, повалявшись в постели и почитать сборник стихов:

Мы вырастаем из любви

И, заперев в комоде

Ее храним, пока она

Не будет снова в моде. (1)

Стук в дверь её комнаты прервал чтение. После дозволения зашёл её брат.

— Собирайся. Мы временно переезжаем, — сообщил он.

— Куда? — недоумевала девушка.

— В дом Итачи. Жить и тренироваться лучше в одном доме, а не бегать через пол квартала на площадку или в спортзал, — ответил Хару.

— Без меня, — категорично заявила девушка, твердо решив, что появится в их доме, только если небо упадет на землю.

— Ты часть команды забыла? — напомнил Хару. Капризы сестры начинали его раздражать.

— Я помню. Но жить у них не буду, — упрямо произнесла Акина, поднимаясь с постели.

— Пойдешь наперекор капитану команды? — поинтересовался парень.

— Он капитан во время тренировок и игры. В остальное время, шёл бы он лесом, — упрямилась девушка.

Стук в дверь прервал их спор.

— Можно? — услышала она знакомый голос за спиной брата. Он стоял на пороге её комнаты и ждал приглашения.

«Этого только не хватало», — недовольно подумала она и демонстративно отвернулась, давая понять, что его визит ей неприятен.

— Заходи. У нас тут кое-кто захотел покапризничать, — заявил Хару, недовольно поглядывая на сестру.

— Разреши поговорить с ней наедине, — попросил Итачи, пройдя в комнату.

Хару покинул спальню Акины. Итачи некоторое время стоял у двери, мельком оглядев маленькую, но уютную комнату: кровать, застеленная постельным бельем с веселым рисунком, книги на письменном столе и навесной полке, мягкие игрушки на платяном шкафу и подоконнике. Парень некоторое время, не решаясь начать разговор, и только смотрел на неё. Плавные линии точеной фигуры, тонкий стан и вьющийся редкими волнами водопад отливающих изумрудным цветом темных волос. В чертах лица всё ещё есть что-то детское. Девушка, бросившая ему вызов.

— Если ты считаешь меня в чем-то виноватым, пусть так. Я готов признать свою вину. Прошу, прости меня, — сказал он, сделав глубокий поклон. Поведение молодого человека несколько обескуражило девушку. Она некоторое время не смогла произнести ни слова.

«Ради пользы дела чего только не сделаешь», — подумала Акина, сомневаясь в искренности Учихи.

— Забудь, — нехотя ответила она, не желая вновь с ним скандалить. Парень поднял голову и внимательно посмотрел на неё.

— Тогда почему ты не хочешь жить с нами? Всё дело во мне? — спросил парень. Акина смерила его равнодушным взглядом, давая понять, что это не всё, что является препятствием.

— Ты думаешь, целесообразно будет девушке жить среди парней, не являющихся ей родственниками? — озвучила она свои сомнения.

Итачи понял, что Акина боится за свою репутацию. Даже если они будут видеть её только на тренировках и во время трапезы, сам факт её присутствия среди посторонних мужчин скомпрометирует её.

— Хорошо. В твое распоряжение будет отведено целое крыло здания моего дома, и никто не посмеет без твоего ведома явиться туда. Пусть это будет платой за твое участие в моей команде — возможность жить в моём доме, — предложил он.

Акина задумалась. Теперь это выглядело не просто как проживание, а как сделка или плата. Возможность жить в просторной комнате и шикарных условиях взамен на участие в соревнованиях.

— Самой большой комнаты для гостей будет достаточно, — торговалась она.

— Договорились, — согласился Учиха.

Комната, отведенная ей в господском доме, показалась Акине огромной и светлой. Широкая кровать посередине комнаты у стены была раза в два шире той, на которой спала она. Деревянная резная мебель белого цвета заслужила восхищенного вздоха. Итачи даже не стал спрашивать, понравилось ли ей. Это и так было ясно.

Почти весь день прошел в упорных тренировках. Сегодня день был почти полностью посвящен волейболу.

Вечером уставшие, но вполне довольные, вернулись они домой. После ужина, приготовленного Фуми, которая вызвалась для них готовить, все собрались в гостиной.

— Было бы неплохо, если бы кто-нибудь из нас участвовал в одиночных соревнованиях. Это добавит дополнительные очки нашей команде, — сказал Итачи.

Парни изучили список одиночных соревнований. Акина, как обычно, сидела в стороне и не принимала участия в дискуссии.

— Ну, я могу взять Бег на 1500 метров, — сказал Саске.

— Бег 400 метров, — произнес Хаку, просмотрев список.

— Прыжок с шестом — это должно быть интересно, — выбрал Хару.

Он подошёл к сестре и сел рядом, лукаво улыбаясь.

— А я знаю, кто у нас будет участвовать в состязании лучников, — сказал он, многозначительно поглядывая на девушку.

— Ты что, с ума сошел? — Акина критично посмотрела на брата.

— Женщины нашего рода всегда славились как непревзойденные лучницы, — напомнил Хару.

— Только это не про меня. Да и стреляла я только из традиционного лука(2), а в состязании будут использоваться блочные луки(3). Я их только на картинке видела, — упиралась девушка.

— Вот как! Значит, ты всё-таки интересовалась. Уверен, ты быстро освоишься, — без тени сомнения сказал Хару. Акина раздосадовано посмотрела на брата, подловившего её на слове.

— Тебе не обязательно побеждать. Просто участвуй, — вставил Итачи.

— Если не стремиться к победе, то зачем вообще участвовать, — хмуро буркнула она. После недолгих уговоров она всё-таки согласилась. Видимо только ради того, чтобы от неё отстали.

В первую ночь в чужом доме девушке не спалось. Кровать в её комнате была широкая и очень комфортная. Парни в первую ночь решили не расходиться по своим комнатам и спать в одном из обширных залов дома, используемых для общих сборов клана. Они расстелили футоны на полу и еще некоторое время что-то обсуждали перед сном.

Уже было начавшую засыпать девушку разбудил шум. Она села на кровати и настороженно прислушалась. Затем накинула халат и осторожно выглянула в коридор. Снизу доносились звуки борьбы.

«Нападение», — мелькнула тревожная мысль, и некоторое время она стояла в растерянности. Мать учила её убегать и прятаться, если началось сражение, и ни в коем случае не вылезать из своего укрытия, чтобы она не увидела или не услышала. Но сейчас любопытство упорно брало верх. Акина осторожно спустилась на первый этаж и медленно пошла на звук. Найдя искомый зал, прильнув к двери ухом, вслушиваясь в звуки борьбы и глухих звуков, как будто ударяли чем-то мягким. Вскоре послышались громкие возгласы:

— Лови его!

— Хватай!

— Попался!

— Я победил ниндзя S-ранга!

— Помечтай! — насмешливо.

— А ну, получай!!!

Акина вздохнула, с досадой коснувшись ладонью лица.

«Нет. Это не в какие ворота…» — подумала она.

Дверь в зал резко открылась. На пороге стояла недовольная Акина.

— Какого черта здесь творится? — поинтересовалась она, и тон её голоса ясно дал понять, что разноса им не избежать.

Картина, представшая её взору, просто умиляла. Разбросанные по залу подушки и подголовники. Итачи, закатав в одеяло её брата и Хаку и сложив их в рядом, победно восседал на своих боевых «трофеях» в позе мыслителя. Сзади к нему уже подкрадывался Саске с занесенным над головой пуфиком, но его атака сошла на нет из-за вмешательства Акины.

— Вообще-то стучатся надо, — недовольно сказал он.

Девушка протянула руку к косяку двери и демонстративно постучала.

— Доволен? — холодно поинтересовалась Акина, — Вы чего орете на всю деревню? Устроили балаган. У меня дети в библиотеке спокойнее себя ведут.

Немного постояв в дверях, девушка покинула зал, неодобрительно посмотрев на капитана своей команды, перед тем, как удалиться. Саске всё-таки решил реализовать атаку и разделил печальную участь своих товарищей.

— Вы тут полежите тихо, — сказал он перед уходом. Как-будто у них был выбор.

Акина стояла на крыльце дома, пытаясь побороть кипевшее негодование.

«Детский сад какой-то», — думала она. Как вдруг на её плечи опустился черный плащ с красными облаками. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стоял Итачи.

— Прости, что потревожили, — тихо произнес он.

— Вы потревожили не только меня, но и всю деревню, — раздражительно отозвалась она.

— Если только немного увлеклись, — частично согласился Учиха.

— Немного? Меня поражает твоя беспечность. Не будешь с ними строгим, сядут на шею и ноги свесят. Не знаю, как на счет Саске, но других двух охламонов я хорошо знаю. А так как дурной пример заразителен, то делай выводы. Почему ты сразу не пресёк этот дебош? Ты должен служить для них примером для подражания, а не потакать их выходкам. Иначе о дисциплине можешь забыть, — отчитывала она его.

Акина всё говорила и говорила, но он едва улавливал нить её монолога. Итачи смотрел, как полыхают возмущением её янтарные глаза, в порыве гнева начиная отливать бронзой; как ветер чуть поигрывал её слегка растрепанными волосами.

«Могла ли другая вот так отчитывать меня, как провинившегося мальчишку?» — задался вопросом Учиха и пытался представить на её месте Аюми или кого-то ещё из тех девушек, которые подбрасывают ему тайные любовные послания или подарки. И понял, что такого просто быть не может. Великолепный, прекрасный, неподражаемый, идеальный, совершенство, сильный, смелый — вот какими эпитетами награждали его поклонницы. Могла ли Аюми спорить с ним или поучать его? Если он скажет, что солнце — это луна, то она согласится и будет называть светило так, как он того захочет.

А она... В её словах не было злобы, скорее возмущение. И казалось, Акине неважно, как он выглядит и кем является. Она общалась с ним, как с обычным человеком. Так, если бы у него не было особого генома и он не был бы ниндзя. Так же она, наверное, вела бы себя с каким-нибудь парнем из гражданского квартала.

Волной мелкой дрожи во всем теле отозвалось озарение. Именно это и привлекает его в этой непонятной девушке, это и тянет к ней. Итачи поймал себя на мысли, что ему нравится, когда она вот так читает ему нотации. В этом чувствуется какое-то подобие искренней заботы о нем.

Акина взглянула на него, погружённого в какие-то свои мысли и чему-то улыбающегося краешком губ.

— И кому я это всё говорила, — печально вздохнула она, ничуть не сомневаясь, что парень пропустит ее гневную тираду мимо ушей. Тут неожиданно она почувствовала его руки на своих плечах.

— Поверь, завтра мы будем самыми дисциплинированными и серьезными. Но, думаю, иногда расслабляться не помешает. И тебе тоже, — услышала она его шёпот у самого уха. Девушка тихо замерла. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.

— Я учту. С-спокойной ночи, — произнесла она внезапно осевшим голосом и выскользнула из его объятий, не желая вдаваться в подробности сказанного Учихой-старшим. Лишь плащ остался в его руках. Акина предпочла торопливым шагом удалиться. Парень проводил её чуть насмешливым взглядом и пошел прочь, перекинув плащ через руку, возвращаясь к остальным.

____________________

Примечание:

(1) Эмили Дикинсон — Мы вырастаем из любви

(2) Юми (яп. 弓, «лук») представляет собой лук длиной более двух метров, но в отличие от других луков, рукоять делит лук не пополам, а в пропорции один (низ) к двум (верх). Традиционные луки изготавливаются из слоёного бамбука, дерева и кожи, используя технологии, не меняющиеся веками, хотя существуют более дешёвые аналоги, изготовленные из стекло- и углеволокна.

(3) Блочный лук относится к видам метательного оружия, которое предназначено для стрельбы стрелами. Особенностью конструкции является использование блокового механизма, обеспечивающего снижение усилия при удержании тетивы в натянутом положении.

Часть 8

Утром, проходя по улицам Конохи, Акина забрела в гражданский квартал, в котором была частым гостем. На глаза попался магазин спорттоваров. Там было оживлённее, чем обычно, ведь покупателями были не только обычные люди, но и шиноби, которые участвовали в соревнованиях.

«Там должно быть снаряжение для лучников», — подумала девушка и направилась к нему.

Разнообразие спортивного инвентаря вполне удовлетворяло скромные потребности коноховцев. Акина с помощью консультанта нашла нужный прилавок. На нем были перчатки нескольких видов: трехпалые, открытого и закрытого типа, напальчники и всевозможные релизы[1]. В стороне лежали краги[2] и нагрудники. Осмотрев ассортимент, она решила, что без помощи парней ей не обойтись и направилась к выходу. Но в дверях она столкнулась с парнем. Тихо извинившись, она взглянула в светло-пурпурные глаза Неджи, который спокойно улыбнулся ей.

— Привет, давно не виделись, — сказал он.

— Привет, — ответила девушка, выйдя на улицу, дабы не мешать покупателям. Парень вышел за ней, желая продолжить разговор

— Ты, наверное, сейчас постоянно тренируешься. С тех пор, как стала частью команды Учиха. Совсем тебя не видно, — предположил он.

— Я так полагаю, ты тоже без дела не сидишь, — заметила она.

— Да, ты права, — ответил Хьюга.

Акина приветливо взглянула на него.

— Опять ты! Перестань к нему клеиться. В прошлый раз не поняла, что тебе не светит, — услышала Тибо недовольный голос и обернулась. Перед ней стояла разгневанная Тен-тен.

— То, что тебя из жалости приняли в команду, это ещё ничего не значит. Ты как была ничтожеством, так и осталась. Наверное, на коленях упрашивала, чтобы тебя взяли. Только не думай, что теперь нам ровня, — продолжала Такахаши.

Акина пыталась её игнорировать и не отвечала на её выпады. Однако та только больше разозлилась.

— Возомнила себя великой спортсменкой. Посмотрим, какой результат ты покажешь на состязании лучников, в который помимо всего прочего, влезла, — не унималась Тен.

— Ты тоже участвуешь в состязании лучников? — удивился Хьюга.

— Что значит «тоже», — с опаской произнесла Акина.

Парень улыбнулся в ответ.

— Ты тоже участвуешь, — поникшим голосом произнесла она.

Тот утвердительно кивнул. У Акины все внутри похолодело.

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — произнесла она и пошла было прочь. Неджи несколько удивился реакции девушки, как-будто она чего-то испугалась.

— Я не прощаюсь. Ты же придешь на стрельбище, — чуть задержал её Неджи.

— Да, конечно, — тихо ответила Тибо и торопливым шагом направилась прочь. Хьюга некоторое время провожал её взглядом.

— Почему ушел без меня. Мы же договорились пойти сюда вместе, — отчитывала его Тен-тен.

— Я просто устал тебя ждать, — ответил Неджи и зашел в магазин.

— За тобой нужен глаз да глаз. А то ходят тут всякие, — пренебрежительно отозвалась она, недвусмысленно намекая на Акину.

— Это общественное место, — возразил парень.

«Боже, какой ужас, какой кошмар. Состязание приобретет совершенно другой статус, если в нем будет участвовать капитан лучшей команды состязания кланов. Ну что ж мне так не везёт то», — размышляла про себя Акина, шагая домой.

— Что с тобой? На тебе лица нет, — заметил, сидящий на пороге господского дома Хаку.

Девушка села с ним рядом и скорбно опустила голову на руки.

— Где была моя голова, когда я соглашалась на это чертово состязание. На что я вообще рассчитывала, — произнесла она, понуро глядя себе под ноги.

— Может, всё-таки объяснишь, прежде чем панику разводить, — произнес Хаку.

— В состязании лучников участвует Неджи. Лидер команды Хьюга и пустышка из команды Учиха, — раздосадовано произнесла девушка. Юки с укором посмотрел на неё, почувствовав при этом постороннее присутствие.

— Разве я или Хару когда-либо считали тебя пустышкой? Зачем себя так накручивать. Какая разница, кто там участвует. Делай это просто для себя, для нас в конце концов, для команды, — строго говорил Хаку.

— Тебе легко говорить, — тяжело вздохнула девушка.

— А ты все усложняешь. Не думай над тем, кто и насколько крут. Относись к этому как к развлечению. И хватит себя мучить, — продолжал уже мягче парень.

Акина посмотрела в его шоколадного цвета глаза, полные сопереживания, и склонила голову ему на плечо. От его слов поддержки действительно стало легче. Девушка временами удивлялась, как ему удавалось словами, а иногда всего лишь теплым взглядом успокоить её в отличие от брата, который сразу искал пути решения проблемы, иногда кардинальными методами, желая защитить её.

Занятая своими переживаниями, она, естественно, не заметила тихо стоящего недалеко от дверного проёма Итачи, который вышел из кухни с чашкой кофе и хотел было расположиться на диване. Но его привлекли голоса на крыльце. Дверь была открыта, и он, естественно, слышал, о чём они говорили. Хаку сразу его заметил, но не подал виду, чтобы не прерывать девушку и не ставить в неловкое положение Учиху. Естественно, он не мог видеть, как чёрные глаза Учихи пылали недовольством и досадой. Сознание того, что она никогда не будет вот так доверительно общаться с ним, удручало. Почему-то в свете последних событий уверенность в том, что им никогда не стать ближе, всё крепла.

«Я не доверяю ему», — вспомнил он её слова в больнице, случайно подслушанные им.

«Не доверяет, значит... Что же она испытывает ко мне: страх, неприязнь... быть может, отвращение. Явно ничего положительного, раз меня она сторонится. Она даже старается не оставаться со мной наедине, как будто боится, что я причиню ей вред», — горько усмехнулся про себя Учиха.

«Да будь я хоть любимой девушкой, убьет не задумываясь», — он вздрогнул от болезненных воспоминаний и, пройдя вглубь комнаты, сел на диван.

Ближе к обеду Саске приволок внушительного вида продолговатый саквояж. В нем оказался тот самый злосчастный блочный лук. Парни столпились вокруг стола, рассматривая инструкцию по сборке. Они довольно быстро разобрались с ней, и через несколько минут на столе лежал собранный блочный лук. Хару протянул его сестре. Та смотрела на оружие, как на диковинную зверушку.

— Я не уверена, что у меня получится, — с опаской произнесла она, рассматривая петельки и овальные колесики.

— Хватит причитать. Тут все просто. За это держишь, за это тянешь, — показывал Хару.

— Овальные колесики надо время от времени регулировать, чтобы они синхронно вращались, — добавил Саске, показывая как это делается.

Девушка тяжело вздохнула.

Ближе к обеду она вместе с Итачи пошла в магазин спорттоваров за дополнительным снаряжением. Они шли рядом по улице молча. Парень изредка наблюдал за ней. В её взгляде больше не было открытой неприязни, но напряжение между ними все ещё не исчезло.

Оказавшись в магазине, Итачи придирчиво рассматривал релизы, перчатки и недовольно косился на её маленькие, по его мнению, ладони. В конце концов, после долгого раздумья и многочисленных примерок Итачи выбрал релиз под указательный палец. И два напальчника.

— Тебе нравится? — спросил Учиха, когда они покинули магазин.

— Да, вполне удобно, — ответила Акина.

После обеда, с видом осужденного на казнь, девушка всё-таки направилась на специально оборудованную площадку для тренировки лучников. Итачи же решил прогуляться до библиотеки. Нобу-сан тепло встретил посетителя и предложил свои услуги. Итачи заявил, что помощь ему не нужна, только просил показать, где отдел с лирикой и стихами. Учиха, походив по рядам книжных стеллажей, выбрал, наконец, несколько книг. Если старый библиотекарь и удивился его выбору, то вида не подал.

Акина очень надеялась, что на стрельбище не будет много народа, но её надеждам не суждено было сбыться. Желающих почувствовать в этом виде спорта оказалось достаточно много, как среди шиноби, так и среди гражданских. Это показывало, насколько стрельба из лука была популярна в Конохе. Это один из немногих видов спорта, в котором обычные люди могли не уступать шиноби.

Первые её попытки в стрельбе обернулись неудачей. Хоть и натягивать тетиву было довольно комфортно, но к релизу надо было приноровиться. Девушка сменила релиз на напальчник. С ним было намного привычнее, но точность стрельбы была очень далека от идеала, как будто она брала в руки лук в первый раз в жизни. Вскоре, заметив, что колесики двигаются несинхронно, Акина решила их подрегулировать, как показывал Саске. Но что бы она ни делала, они упорно не хотели двигаться одинаково, и расстояние от плеч до тетивы было разным. Девушка старалась не обращать внимания на косые взгляды и едкие смешки в её сторону.

«Нужно было ещё раз попросить Саске показать, как это делается», — с досадой вздохнула она.

— Ну надо же какие люди. Решила из лука рогатку сделать, — услышала она ехидный голос за спиной. Как и ожидаемо, это была Тен-тен.

«Боги явно на меня за что-то обозлились, раз я встречаю её сегодня уже второй раз», — удручённо подумала Тибо.

— Что тебе нужно? Оставь меня в покое, — тихо произнесла Акина.

— Это ты оставь в покое Неджи. Хватит за ним бегать, — с нотками угрозы произнесла Тен-тен.

— Что ж, попробуй запретить ему ко мне подходить, — спокойно ответила Акина.

— Ты хочешь сказать, что Неджи Хьюга обратит внимание на такую убогую, как ты. Ты кем себя возомнила? — разозлилась куноичи.

— Тен-тен! — окликнул её холодный мужской голос.

Девушка обернулась. Перед ней стоял виновник торжества.

— Привет, Неджи, я надеялась, что увижу тебя здесь, — защебетала девушка, улыбаясь. Он перевел взгляд на Акину и увидел в её руках отвертку..

— Тебе помочь? — просил он у неё.

— Если тебе не трудно, — сказала Тибо, сознавая, что без посторонней помощи ей не обойтись. Тен-тен с неприкрытой злобой посмотрела на девушку, решив, что та специально так поступила, чтобы привлечь его внимание, и, пылая негодованием, удалилась.

— Не обращай внимание, — посоветовал Хьюга. — Я надеялся, что встречу тебя здесь.

— Зачем? — удивилась Акина.

— Чтобы посмотреть, как ты стреляешь. Может быть, мне стоит опасаться, и моё положение стало не таким прочным, — сказал он, улыбаясь.

— Ну хоть ты не издевайся, — недовольно произнесла Тибо.

— Просто я хотел бы ещё раз прогуляться с тобой, ведь в прошлый раз нам помешали, — сказал он.

Акина испытующе посмотрела на него. Холодок сомнения закрался в душу. Во всем этом чувствовался какой-то подвох, но вот в чем. Одно было понятно: этот внезапный интерес к ней неспроста.

— Неджи, я не думаю, что сейчас это будет возможным. Ведь мы с тобой теперь соперники, — ответила она, не сводя с него глаз.

— Мы будем соперниками только на соревнованиях, но пока что мы ими не являемся. Я не понимаю, почему тебя это так напрягает? — продолжал настаивать парень.

«Напрягает то, что гений клана Хьюга по какой-то неведомой причине обратил внимание на пустышку вроде меня», — мысленно ответила она.

— Просто это как-то неожиданно, — произнесла девушка вслух.

— Неожиданно? Я же говорил, что ты мне нравишься. Неужели ты об этом забыла, — продолжал Неджи.

Акине не хотелось продолжать подобный разговор, ведь парень начинал морально давить на неё. Его авторитет был неоспорим, и он, пусть и не осознанно, этим пользовался.

— Нет, конечно, нет. Я просто не думаю, что у меня будет время, — неуверенно произнесла она.

— Прости, конечно же, всё зависит от тебя. Мне просто очень бы этого хотелось, — более спокойно произнес он, выжидающе глядя на неё.

— Я не могу сейчас ничего сказать определённого, — произнесла она, немного растерявшись.

— Я понимаю, — сказал Хьюга и пошел прочь. Она некоторое время провожала взглядом его широкую спину, укрытую каскадом длинных черных волос. Затем девушке ничего не оставалось, как вернуться к свободной мишени и продолжить хождение по мукам, коим являлись её неловкие попытки попасть в центр круга.

Итачи лежал на кровати в своей комнате, взяв одну из книг, что принес из библиотеки. Чувства: симпатия, нежность, влюблённость. Что он испытывал к девушкам? Вереницы ничего не значащих лиц всплывали в памяти. Некоторые письма с сердечками и поцелуями, адресованные ему, полученные от девушек, он даже не читал, считая это пустой тратой времени. Сколько их было и от кого они, он уже и не помнил. Все они хранились где-то в шкафу в нижнем ящике, как что-то не срочное. Ждут ли они какого-то ответа или им достаточно того, что он их получил и знает о их чувствах? Но он не знал. Поначалу это было интересным и в какой-то степени забавным. Но потом письма стали казаться похожими друг на друга, и он просто перестал их читать, хотя не перестал их получать. Итачи открыл книгу и пробежался взглядом по строчкам. Было странно читать такое, но он привык изучать противника, прежде чем решить, как его победить. И сейчас у него непростой и коварный противник — любовь.

Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас события,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролития...

Шикарный бал на зависть всей Вероне

В честь совершеннолетия Джульетты

Собрал всю знать, и важные персоны

Под сводом замка рода Капулетти.

Не знали два враждующих семейства,

Что к ним на бал, в числе гостей, незримо,

Придет беда в обличье тройки неизвестных

Под масками бродячих пилигримов.

Любовь легла печатью незаметной

На два цветка садов непримиримых,

Напоминаньем став обычным смертным-

Пути Господни неисповедимы...(3)

Вернулась она уже после обеда, сухо поприветствовав парней, сидевших в гостиной, девушка поднялась к себе в комнату. Поведение Неджи всё больше казалось подозрительным. И предчувствие упорно говорило о том, что добром это не кончится.

Вышла она к ужину, чтобы помочь матери. Та была на кухне и уже раскладывала все ещё горячую еду по тарелкам. Акина тем временем доделывала салаты.

— Акина, час назад заходил Неджи. Я сказала, что ты живёшь теперь здесь, и он ушёл, — как-бы невзначай сказала Фуми. Парни, сидевшие в гостиной, слышали их разговор и несколько насторожились.

«Опять он явился сюда без разрешения», — мрачно подумал Итачи, полагая, что вскоре открытой стычки с Хьюгой не избежать.

— Он что-нибудь сказал? — заволновалась девушка.

— Нет, но было заметно, что это известие его опечалило, — ответила Фуми. Накрыв на стол и пожелав всем приятного аппетита, госпожа Тибо удалилась. За ужином царило напряжение, и Акина это остро ощутила. Ели молча. Парни не переговаривались, как обычно, и всё кидали в её сторону неспокойные взгляды. То же продолжилось и во время чаепития в гостиной.

— Что не так?! — не выдержала она.

— И какие у нас дела с Хьюгой? — натянуто поинтересовался Саске.

— А какие у меня могут быть с ним дела? Мы просто встретились на стрельбище. Это, как мне известно, общественное место, и запретить туда являться я не могу. Тем более он участвует в этих состязаниях, — защищалась девушка.

Это известие крайне обеспокоило Итачи. Он знал, как это преподнесут журналисты местной газеты, да и не только местной. Теперь это будет не просто участие Акины в состязании, а противостояние двух кланов, что может негативно сказаться на самой девушке.

— И что ему было нужно от тебя? — спросил Хаку.

— А мне откуда знать. Если так интересно, то сам у него и спроси, — раздраженно ответила Акина, поднимаясь с дивана, намереваясь уйти. Но тяжелая рука сидящего рядом с ней брата, опустившись на её плечо, вернула её на место.

— Хьюга - наш соперник на состязании. Мы просто боимся, что он попытается использовать тебя против нас. Например, уговорит пропустить мяч в теннисе или не попасть по мечу во время подачи в волейболе, — спокойно объяснил Хару, желая утихомирить сестру.

— Боже мой, ты хоть себя-то слышишь? Говоришь, как будто речь идет о гнусном заговоре против клана Учиха. По твоим словам можно понять, что все злодеи мира собрались в клане Хьюга, — недовольно отозвалась она.

— А вот это позвольте! — возмутился Саске. — Всем известно, что все злодеи мира именно в нашем клане.

После его слов Итачи чуть не подавился зелёным чаем, что вызвало дружный смех ребят. Саске всё-таки удалось разрядить накаляющуюся обстановку.

Этой ночью девушке не спалось.

«И чего они привязались. Тоже мне надзиратели. И зачем приходил Неджи. Блин, как же всё запутано», — думала она и накрыла голову подушкой, надеясь, что это заглушит тревожные мысли. Но это не сработало, впрочем, как всегда. Девушка как никогда остро чувствовала себя как-будто между молотом и наковальней. После нескольких неудачных попыток заснуть, она накинула халат и решила прогуляться по саду, надеясь, что ночной прохладный воздух поможет развеять тревогу.

Открыв дверь, чтобы выйти на террасу, Акина обнаружила, что не только ей не спится в эту ночь. На крыльце сидел Итачи в том самом черном плаще с красными облаками. Довольно яркий уличный фонарь хорошо освещал его. По положению тела, наклону головы и движениям рук девушка поняла, что он читал.

«Интересно, что можно читать в такое время? Тысяча один способ использования боевых приемов, стоя в гамаке», — засмеялась про себя она и незаметно, как ей казалось, подкралась к нему сзади. Она не видела, как легкая улыбка заиграла на его чувственных губах. Девушка, чуть наклонившись вперед, заглянула ему через плечо и замерла от неожиданности. Ни при каких условиях она не могла себе представить, что он будет читать что-то подобное.

Ночь, я нынче пришел опять,

Чтобы в очи твои глядеть,

Я хочу для тебя молчать

И хочу для тебя петь.

Там, где прежние песни мои,

И мой потерянный смех,

И мечтаний забытых рой,

Сохрани мои песни, ночь,

И гробницу для них построй.(4)

«Итачи и романтическая поэзия несовместимы», — думала она раньше.

«А вдруг и правда слухи были правдивы, и он проникся романтическими чувствами к Аюми. Это убьёт Юки. Ведь неспроста всё это. Явно не спроста», — решила она.

— Тебя не учили, что подсматривать за взрослым мужчиной нехорошо, — чуть насмешливо произнес он.

От неожиданности Акина чуть не потеряла равновесие и не рухнула на него. Прежде чем она смогла ретироваться, Итачи сгреб её в охапку и усадил себе на колени, отложив книгу. От растерянности она даже не подумала сопротивляться, настороженно замерев, чувствуя себя неуютно в плотном кольце его рук.

— Значит, это правда, — тихо произнесла она, стараясь скрыть своё замешательство.

— Что именно? — уточнил Итачи.

— Ты встречаешься с Аюми, — ответила она. Парень пристально посмотрел на неё, от чего ей стало не по себе.

— Тебя это беспокоит? — был следующий его вопрос.

— Нет, не меня, — Акина отвернулась от него, чтобы скрыть смущение. Всё-таки это было не её дело.

— Вот как. Ну, если тебя это не интересует, то пусть тот, кого это волнует, сам спросит, — лукаво улыбаясь, произнес Учиха.

Он протянул к ней руку, чтобы убрать с плеча выбившийся из простой прически локон, и заметил, как она напряглась, как-будто ожидала удара.

— Почему ты боишься меня? — задал он вопрос, так долго мучавший его.

Девушка долгим взглядом смотрела на парня, оценивая последствия своего ответа. Свет уличного фонаря отразился в его спокойном взгляде загадочными бликами. И ни тени эмоций на красивом лице.

— Ты применил против меня технику иллюзий, — напомнила девушка.

— Ты не совсем правильно меня поняла. Я вовсе не собирался вредить тебе. Просто я подумал, что ты неправильно воспримешь то, что я хотел сделать, если это произойдет в моей спальне, — оправдывался Итачи.

Акина вспомнила их поцелуй. Она была в таком шоке, что вряд ли обратила бы внимания на место, где это происходило. Хотя место было действительно очень красивым, и не признать это было бы глупым.

— Зачем ты вообще это сделал? Ведь до этого ты целовал Аюми. Посмеяться решил, — сказала она, и надрыв в её голосе очень не понравился Учихе.

— Ты опять голословно обвиняешь меня. Неужели ты думаешь, что я способен на такое. Ты единственная, кто относится ко мне по-другому. И мне грустно от того, что ты сторонишься меня. Я тебе настолько неприятен? — продолжал Итачи.

Девушка задумалась, прислушиваясь к собственным ощущениям. От парня веяло какой-то невероятно опасной силой, и это вызывало желание держаться от него подальше.

— Я не испытываю к тебе неприязни. И если моё присутствие здесь доставляет неудобство... — начала было она.

— Не говори глупостей, — перебил он её. — Я рад, что ты здесь и присматриваешь за нами... К тому же у нас с тобой сделка.

— Скажи, почему ты не отдал амулет Пятой, ведь он был у тебя? — спросила Акина, вставая с его колен.

— Мне не приказывали забирать его у тебя, а только выяснить, как он выглядит, — ответил Учиха.

«Да редкая исполнительность», — подумала Акина.

— Тогда почему ты сам не воспользовался им. Вдруг ты упустил шанс стать равным богам, может быть, даже сильнее Кагуи. Или исполнить самое сокровенное желание, — продолжала девушка, испытующе глядя на него. Он чуть насмешливо смотрел на свою искусительницу и гадал, какого ответа она ждет от него.

— Он и правда на это способен? — с хитрым прищуром поинтересовался он.

Акина промолчала.

— Видимо, ты и сама сомневаешься в том, что он может что-то подобное, — догадался Учиха.

— Но если бы мог, чего бы ты пожелал? — не унималась девушка.

— Ты правда хочешь это знать? — спросил он, внезапно оказавшись рядом. Испуг, смятение, тревога были в её янтарных глазах.

— Да, — тихо прошептала она, чувствуя, что её все больше затягивает омут его черных глаз. Он приблизился к ней почти вплотную и склонился к её уху.

— Не скажу, — прошептал он.

Акина с нескрываемым возмущением посмотрела на него. Ему показалось, что она стала напоминать сердитого нахохлившегося воробышка.

— Так не честно! — протестующе заявила она.

— Спокойной ночи, — сказал он и отошел от неё. Захватил книгу и скрылся за дверью дома.

«Вот скотина! Дегенерат чертов, имбецил! Как я к тебе отношусь? Сейчас узнаешь, как я к тебе отношусь. Убила бы...» — мысленно негодовала она, оставшись на крыльце в гордом одиночестве.

_______________

Примечание:

(1) Релиз - приспособление для стрельбы из блочного лука, которое позволяет произвести механический захват тетивы за петельку. Релиз имеет спусковой крючок, при нажатии которого освобождается тетива из замка релиза.

(2) Краги предназначены для защиты запястий рук лучников от удара тетивы во время стрельбы. Изделие одевается на предплечье и надежно фиксируется, как правило, при помощи нескольких ремешков.

(3) Вступление из песни Доменик Джокер и Электра — Ромео и Джульетта.

(4) Рабиндранат Тагор — Ночь

Часть 9

После утренней пробежки Итачи заявил, что им с Акиной снова нужно идти в магазин спорттоваров для того, чтобы купить для неё недостающее снаряжение.

— Зачем. Мне и так нормально, того, что есть вполне хватит,— возразила девушка.

— Если ты поранишься, за это буду отвечать я,— говорил Итачи.

— Ты так говоришь, как-будто речь идет о маленьком ребенке, — продолжала в том же духе Акина.

— Это моё окончательное решение. Нравится оно тебе или нет,— отрезал Учиха, прекращая дальнейшую дискуссию.

— Ну да, кто я такая, чтобы спорить с гением клана Учиха, главой клана Учиха и капитаном команды Учиха,— скептически отозвалась девушка.

Итачи сдержанно посмотрел на неё. Всю дорогу до магазина Акина недовольно молчала. Девушке было печально сознавать, что если так дальше пойдет, то она выйдет на состязание лучников в полном боевом облачении, гремя доспехами. Выбирая краги и нагрудник, он иногда спрашивал, нравится ли и удобно ли ей, но она отвечала уклончиво и по большей части нейтрально. Этот молчаливый протест против его произвола вызывал у Учихи редкую улыбку.

После обеда Акина снова поплелась на стрельбище. Убедить Итачи в том, что дополнительное защитное снаряжение ей понадобится только на соревновании, ей не удалось. Капитан команды был непреклонен. И на девушке красовались краги и нагрудник. Было слегка непривычно в подобном одеянии. Её появление в таком виде вызвало новую волну насмешек, но Акина уже к этому начала привыкать. Только когда к ней снова подошел Неджи и поздоровался, все притихли.

— Мама сказала, что ты приходил вчера,— напомнила она.

— Да, я хотел тебе предложить тренироваться рано утром. Народу будет меньше, может быть, мы вообще будем одни. Тебе так спокойнее будет. Сможешь сосредоточиться на стрельбе. Может, тогда результат улучшится,— предложил Хьюга.

Акина понимала правоту его слов. Но как на это отреагируют остальные.

— Ты тоже заметил, что у меня со стрельбой проблемы,— разочарованно произнесла Тибо.

— Тебя просто отвлекают или ты слишком сильно обращаешь на других внимание. Ну так что...— нетерпеливо поинтересовался парень.

«Придется рано вставать, но будет больше времени на то, чтобы проработать другие игры», — взвешивала она все за и против.

— Потрясающая идея! Мне нравится,— наконец согласилась девушка.

— Значит встретимся завтра утром,— улыбнулся он.

— Договорились,— согласилась она.

Акина вернулась в господский дом, в котором царила тишина. Как она правильно догадалась, все были на тренировке. Увидев мальчиков в спортзале, кое-что сразу бросилось в глаза. Все они были в летней спортивной форме темно-синего цвета с черными вставками, состоящей из удлиненных шорт и футболок, на спине и груди в виде небольшого логотипа красовалась эмблема клана Учиха. Посмотрев на брата и Хаку, девушка только иронически улыбнулась:

«Учихи, блин, новоиспечённые.»

— Марш переодеваться,— скомандовал Хару, заметив сестру.

— За каким сейчас то,— возразила Акина

— За надом. Потом не жалуйся, что что-то не подходит. Заказывать другое потом поздно будет, — сказал брат.

Акина нехотя вернулась в дом. Перед её дверью стоял большой бумажный пакет. Как и обещал Итачи, в её комнату в её отсутствии никто не входил. Она взяла пакет и вошла внутрь. В пакете было три комплекта одежды: футболка и слегка обтягивающие бриджи с карманами, куртка и брюки на шнурках в поясе с резинкой внизу, укороченный топ и классические брюки с множеством кармашек и металлических клёпок для повседневной носки. Все элементы одежды сопровождались эмблемой клана Учиха. Ко всему этому прилагалась бейсболка темно-синего цвета с черным козырьком с эмблемой клана Учиха.

«Вот блин, это же всё постоянно придется носить», — с досадой подумала девушка. Она выбрала первый комплект и надела. Ткань была приятна к телу, и костюм не стеснял движения. Она сразу догадалась, что с мерками для неё помогала мама. Было до жути непривычно носить эмблему чужого клана.

Когда она вернулась в спортзал, на неё сразу обратили внимание. Синий цвет очень шёл девушке и приятно гармонировал с цветом её глаз. Хоть парни ничего и не говорили, она чувствовала, как по её телу скользили заинтересованные взгляды некоторых из них, и от этого было не по себе, так как до этого она в основном носила юбки и одежду свободного кроя, так как не считала свою фигуру привлекательной.

Итачи же иногда бросал на них задумчивый взгляд, наблюдая за ребятами с эмблемами его клана. Если бы не то, что произошло в прошлом, если бы не людская зависть, алчность и амбиции, жертвой которых стал он и его клан, его команда была бы намного больше. В зале бы так же сидели зрители, на одежде которых была бы эмблема его клана.

Уже спустился вечер, и Акина за тренировками чуть было не забыла, что обещала матери отнести пакет с целебными травами для Нобу-сана. Мчавшись во весь опор по улицам Конохи, она всё-таки успела до закрытия библиотеки. Вручив старику пакет с травами, девушка расспросила, как его здоровье, как идут дела в библиотеке. Узнала, что всё, в общем, хорошо, но детей он приводить запретил, пока не вернется Акина. Новую воспитательницу они восприняли не очень хорошо.

— Тебе очень идёт новая одежда,— улыбаясь, заметил Нобу.

Только сейчас Акина заметила, что не удосужилась сменить спортивную форму.

— Спасибо,— ответила она и удалилась.

Бредя обратно по улице, она не заметила скользящие за ней тени.

Вернувшись в господский дом, парни обнаружили отсутствие Акины.

— Акина опять куда-то умчалась,— заметил Саске.

— Аха, моя сверхскоростная сестра,— улыбнулся Хару.

— Надеюсь, к ужину она не опоздает,— отозвался Итачи.

— А вот это абсолютно не факт,— ответил Тибо.

— По её активности и не скажешь, что у неё нет способностей шиноби,— продолжал Саске.

— Временами мне кажется, что это и к лучшему,— усмехнулся Хару.

Свернув в переулок, она оказалась на небольшой безлюдной улице, желая сократить дорогу.

— Ты, видимо, совсем страх потеряла, убогая,— услышала она за спиной слова, сказанные брезгливым тоном. Нетрудно было догадаться, что они были адресованы именно ей.

Акина обернулась. Её вмиг окружили четыре девушки в масках.

— Что вам нужно от меня? — с опаской произнесла Тибо, сообразив, что у неё большие неприятности. Если её ранят, то их команду дисквалифицируют, но как избежать конфликта, она понятия не имела.

— Нужно, чтобы ты знала своё место и не проявляла неуважение к настоящим шиноби тем, что нацепила символику одного из сильнейших кланов Конохи,— сказала та, что преграждала ей путь.

— С чего это вдруг ты решила, что нам ровня? Из-за того, что твой брат ниндзя? Ты ему только мешаешь. Он, наверное, втайне стыдится, что у него такая никчемная сестра. Если бы тебя вообще не было, было бы лучше. Ты как бельмо на глазу. Ненавижу тебя, — сказала другая.

— Что я вам сделала? За что вы так меня ненавидите? — пыталась тихо защищаться Акина.

— Назови хоть одну причину, по которой к тебе можно было относиться по-другому. То, что ты возишься с такими же бесполезными малявками, как ты сама? — вставила свое слово другая.

— Ты ещё посмела посмотреть в сторону парней шиноби. Бесполезная. Да за тобой надо улицы с мылом мыть, чтобы не испачкаться. Ты позор для своей семьи и команды Учиха. Но ничего, мы сейчас кое что исправим, — сказала ещё одна.

Девушку начали грубо толкать, пока одна из них не схватила её за ткань футболки и не полоснула по ней кунаем. На месте эмблемы клана Учиха на груди образовалась дыра.

— Неплохая идея, — поддержала другая. И вскоре такая же дыра образовалась на месте большой эмблемы на спине. Резкая боль пронзила спину. Акину сбили с ног и стали осыпать придорожной пылью и мелким гравием, поддавая её ногами, издевательски смеясь со словами: «Вот твоё место».

Но тут одна из них отлетела в сторону, и с криком: «А ну отвалите от неё!» явился нежданный спаситель. Вмиг нападавших раскидало, как кегли, от мощных ударов. Около неё стояла разъярённая Сакура. Девушек как ветром сдуло. Связываться с ученицей Цунаде никто из них не рискнул.

— Ты в порядке? — спросила она у Акины. Та не ответила, прибывая в шоке. Сакура помогла ей подняться, осмотрела её. На спине красовался небольшой кровавый рубец.

— Тебе надо срочно рану на спине обработать,— сказала она.

— Это мелочи. Спасибо, что спасла меня,— тихо ответила Акина, потихоньку приходя в себя. Её била нервная дрожь, и она еле держалась на ногах. Сакура проводила девушку до ворот квартала клана Учиха.

— Ты уверена, что тебе не нужна моя помощь,— переспросила Сакура.

— Нет, спасибо, ты итак много для меня сделала,— сказала Тибо и скрылась за воротами.

Она медленно шла по пустынному кварталу. Вечер быстро превратился в ночь. Тишину нарушал лишь редкий порывистый ветер и скрип деревянных навесов или соскочивших с поврежденных петель дверей пустующих обветшалых домов. Трудно было представить, что когда-то здесь кипела жизнь. Та же гнетущая пустота была сейчас в душе Акины. Как можно так люто ненавидеть человека только за то, что ему что-то не дано с рождения? Непрошенные слезы навернулись на глаза.

«Как я теперь покажусь в таком виде в доме Учиха?» — всхлипнув, подумала она, представив, как неодобрительно на неё посмотрит Итачи. Хотелось забиться в самый темный угол, чтобы её никогда никто не нашёл. Девушка медленно побрела дальше, минуя господский дом.

Уже давно закончился ужин, и отсутствие Акины начало беспокоить парней.

— Если через час не появится, пойдем искать,— заявил Итачи.

— Наверное, опять на репетициях у девчонок застряла. Говорил же, чтобы она предупреждала, если может задержаться,— обеспокоенно произнес Хару.

— Пойду пройдусь до ворот, может она уже на территории клана,— сказал Саске и вышел. Оказавшись за калиткой, он огляделся и увидел девушку, почти дошедшую до своего дома, и рванул за ней. Она вскрикнула от испуга, когда рука Саске отпустилась на её плечо. Парень оглядел девушку: грязные лицо и руки, одежда в пыли, изуродованная майка. Он развернул её к себе спиной и увидел рану.

— Что случилось? Кто это сделал? — потребовал он объяснений, развернув её к себе лицом. Тревога читалась в его непроглядно черных глазах.

— Прости,— прошептала она, понуро опустив голову и вытирая слезы.

— Разве я просил извиняться? Я хочу знать, кто и почему это с тобой сделал? — строго сказал Учиха-младший.

— Я их не знаю,— тихо сказала девушка.

— Идём, дома расскажешь,— сказал парень и потянул её за собой.

— Нет, я не могу появиться в таком виде. Я лучше домой пойду,— возразила Акина.

Саске молча подошел к ней, снял с себя футболку, протянул ей. Девушка слегка замешкалась, ведь это была одежда парня, который встречался с другой, но выбора у неё не было.

— Надевай, — решительно сказал он и отвернулся. Акина сняла свою и надела одежду, ещё хранящую тепло Учихи, изредка посматривая на его обнажённую мускулистую спину. Он взял из рук девушки испорченную футболку и повёл её обратно. Зайдя в гостиную, парни сразу поняли, что случилась неприятность, окинув девушку встревоженным взглядом. Саске бросил на диван изуродованную футболку. Хару побледнел, глядя на сестру, она упорно отводила взгляд, как будто сама во всём виновата.

— Кто это сделал? — холодно спросил он, подойдя к ней и схватив за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я не знаю. Они были в масках. Голоса их мне не знакомы,— тихо ответила она.

— Она легко ранена,—сказал Саске.

Хару схватил её за руку и потащил на кухню. Там рывком усадил за обеденный стол и резко снял с неё чужую майку, бросив её на стол. Девушка схватила её, чтобы прикрыть наготу и тёмно-зелёный кружевной бюстгальтер. Увидев кровавый рубец на её спине, он испуганно замер. В его изумрудных глазах полыхнула ярость.

— Найду и убью! — с нескрываемой злобой произнес он.

Саске схватив его за плечо и оттащил от сестры.

— Ты что творишь? Не видишь, в каком она состоянии? Ещё больше напугаешь, — с тревогой говорил он, чувствуя, как парня трясет. В его глазах метались злоба и отчаяние. Впрочем, Саске прекрасно понимал чувства Тибо.

— Отведи Хару в его комнату, — сказал брату Итачи. Сам же подошел к девушке. Светлая кожа покатых плеч с нежным кремовым оттенком манила прикоснуться, что он, немного помедлив, и сделал. Бархат её нежной кожи отозвался дрожью в кончиках его пальцев и проявился ласковым теплом, разливающемся по его телу. От его прикосновений Акина слегка вздрогнула. Кровавый рубец был всего лишь глубокой царапиной, видимо, задели самым кончиком куная.

— Я обработаю ей рану, — произнес Хаку, выводя Итачи из серьезной задумчивости.

— Хорошо, я принесу ей одежду, — сказал он и удалился. Итачи вошел в её комнату, взял с кровати халат и вернулся на кухню. Девушка к тому времени помыла руки и лицо, и Хаку обработал рану и наложил самоклеющуюся повязку.

— Прости, что заходил в твою комнату без спроса. Вот, взял, что под руку попалось, — сказал Итачи, протягивая ей халат.

— Спасибо, — бесцветным голосом сказала Акина. Он видел, что девушка подавлена, но не знал, как ей помочь. Помогут ли хоть какие-либо слова утешения или от этого станет только хуже. Девушка оделась и направилась к выходу из кухни.

— Акина!— позвал её Учиха.

Она обернулась и взглянула на него. Боль в янтарных глазах, подернутых задержавшейся на ресницах влагой, отозвалась глухим ударом в груди и застрявшим комом в горле, заставляя чувствовать себя виноватым: не досмотрел, не уберег.

Акина отвела взгляд и вышла из кухни, направляясь в свою комнату. Она лежала на кровати в своей комнате, отвернувшись к окну, и произошедшее не давало покоя.

«Никчёмная. Убогая. Бесполезная. Твой брат втайне стыдится, что у него такая сестра», — эхом стучались в сознании слова, отражаясь болью в сердце. С уголка глаз скатилась слеза, оставляя мокрую дорожку на виске. От звука тихо открывающейся двери она невольно вздрогнула. Сейчас ей было не до гостей. Вошёл Хару. Он знал, что она не спит. Парень некоторое время рассматривал её спину, затем сел на пол, оперевшись о её кровать спиной. Он немного успокоился после разговора с Саске в своей комнате, но чувство вины от этого не исчезло.

— Прости, Аки. Жизнь в этой деревне совсем меня избаловала. Не думал, что тебе что-то здесь может угрожать. И вот в самый для тебя нужный момент меня не оказалось рядом. Хреновый из меня защитник вышел. Стараясь угодить деревне, клану Учиха, я забыл о том, что действительно для меня важно, — тихо говорил он.

— Ясухару, не говори глупостей, — ответила она, обернувшись. Он виновато взглянул на неё.

— Я не виню тебя в том, что произошло. Я виню тех, кто на меня напал, — уверенно сказала она. Они ещё некоторое время поговорили, и вскоре Акина заснула, убедив брата, что с ней всё в порядке. Он еще некоторое время наблюдал за ровным дыханием девушки, затем тихо покинул её комнату.

Когда на следующий день Цунаде узнала о происшествии от Сакуры, то была в бешенстве.

— Узнаю, кто это сделал, и ноги повыдергиваю. Если хоть один волос упадет с головы любого гражданского, а в особенности семьи Тибо, по вине шиноби, тому п@здец! — бушевала Пятая.

Итачи встал рано и спустился на первый этаж, чтобы сварить себе кофе. И обнаружил, что в гостиной уже все собрались. Было видно, что для всех ночь прошла неспокойно. Он сдержанно поздоровался и прошёл на кухню. Вскоре к нему присоединился Хаку, заварил травяной успокоительный чай, решив, что всем не помешает снять напряжение.

— И что теперь делать? Не выпускать её из квартала, — произнес Хару, когда все собрались в гостиной.

— Думаю, это будет крайней мерой, — сказал Итачи.

— Ходить везде с ней, — предложил Саске.

— Возмущаться будет. Хорошего мало, если ей придется под конвоем по Конохе ходить, — отозвался Хаку.

— Не воспримут ли это как демонстрацию акта недоверия, — задумчиво произнес Итачи.

— Мне плевать, как это воспримут, — резко произнес Хару.

— Всё это неспроста, — высказался Саске.

— Такие нападки и раньше были, но никогда до рукоприкладства не доходило, — сказал Хару.

— Может быть, это из-за того, что она в нашей команде. Ведь давно уже страсти по этому поводу улеглись... вроде, — вставил свое слово Хаку.

Итачи было неспокойно. Нужно было выяснить, кто напал на Акину, если это удастся, и, по крайней мере, оградить её от подобных нападок. Предчувствие того, что это событие связано с началом подготовки к состязаниям кланов, не покидало его.

— Это случилось после того, как начались тренировки лучников, — сказал Итачи.

— Думаешь, в этом замешан Хьюга? — предположил Саске. — Полагаешь, он мог кого-то подговорить, чтобы Акину вывели из строя? Ведь если мы лишимся одного игрока, нас дисквалифицируют.

— С трудом верится, что Неджи способен на что-то подобное,— произнес Хаку.

Итачи задумался. Он и сам не верил, что Хьюга может причинить вред Акине, как бы ему ни хотелось досадить Учихе-старшему, тот вряд ли опустится до таких грязных методов.

— Она рассказывала что-нибудь ещё о нападении? — спросил Итачи у Хаку. Тот пересказал то, что узнал от девушки во время перевязки.

— Всё это больше походит на женскую месть. И не потому, что напали на неё девушки. Само исполнение больше похоже на банальную зависть, — сделал вывод Итачи.

— Озверевшие поклонницы?! — удивился Хару. — Да какой в этом смысл? Если это ваши, то какое к вам отношение имеет Акина. А если это кто-то из тех, что мне свои признания пихают, то тем более не понимаю. Не проще ли подружиться с сестрой понравившегося парня, чтобы было проще подобраться к нему.

— Ты плохо знаешь женщин. — Усмехнувшись, возразил Саске. — Некоторые думают, что добьются своего быстрее, действуя по-другому. Третируют младших своего кумира до тех пор, пока тот не согласится встречаться с ними. И только после этого прекращают преследовать. Ведь кому охота видеть свою сестру постоянно в слезах, и парень уступит. По мнению некоторых, агрессия более эффективна в этом отношении. А в твоем случае и подавно. Ведь Акина защитить себя не может, а следовательно, и отпор от неё не получит.

— В моём отношении нужно быть конченой идиоткой, чтобы решиться на такое. Я ни при каких условиях не подойду к девушке, которая издевается над моей сестрой! — решительно заявил Хару.

— Если будешь знать, кто она. Ну вот, например: ты получаешь любовное письмо от девушки, где та готова на всё, чтобы только быть рядом. И тут начинаются нападки на твою сестру, пусть даже группой лиц. Ведь девушка может уговорить своих подруг помочь своему счастью. Возможно, письмо будет и не одно, где она будет настойчиво предлагать встретиться или тому подобное. И когда ты согласишься, всё закончится. Таким образом, девушка не вызовет негативных чувств. Ведь вряд ли кто отважится открыто тебя шантажировать: что-то типа: если не согласишься на встречу, пострадает твоя сестра. Вспомни, может, подобные настойчивые письма были, — сказал Итачи, у самого же не выходила из головы мысль об Аюми. Та вряд ли сделала бы что-то подобное, ведь не воспринимала девушку как соперницу даже сейчас, когда она стала частью команды Учиха.

— Надо будет расспросить Сакуру об этих девицах, может, она что-нибудь прояснит, — отозвался Саске.

Хару задумался, откинувшись на спинку дивана. Если что-то подобное и было, то он попросту этого не помнит.

Через пару минут со второго этажа спустилась Акина с луком наперевес, сухо поздоровалась и направилась к выходу из дома.

— Ты куда это? — возмутился брат.

— А разве не ясно? На тренировку, — объяснила девушка.

— Но ты не успеешь к завтраку, — возразил Хаку.

— Спасибо, я не голодна, — ответила она.

— Постой. Тебе не стоит сейчас никуда ходить, — настаивал Хару.

— Предлагаешь забиться в угол и дрожать от страха. Сам бы так сделал? — спросила она брата. Было заметно, что он был слегка растерян. Девушка взялась за ручку двери.

— Акина, я... — всё-таки пытался вмешаться Хару.

— И не смей за мной следить, — сказала она, скрываясь за дверью.

— Я просмотрю за ней, — сказал Саске и вышел за девушкой.

Акина медленно шла по улице, уже не надеясь, что Неджи её дождется, так как она прилично опоздала. Девушка чувствовала, что она постепенно возвращалась в давно забытый режим, вздрагивая от любого шороха, озираясь по сторонам.

Несмотря на её опоздание, Хьюга был на стрельбище. Он с нескрываемой тревогой смотрел на подошедшую девушку.

— Мне очень жаль. Как ты? — поинтересовался он, давая понять, что в курсе того, что с ней произошло.

— В порядке, — ответила девушка и стала напротив одной из мишеней.

— Не думал, что ты придешь после того, что случилось, — продолжал парень, становясь напротив соседней мишени.

— Я же обещала, — напомнила Акина.

Хьюга то и дело беспокойно озирался по сторонам, когда Акина была занята и не видела этого, чувствуя чужое присутствие. По этой же причине он не стал активировать бьякуган, чтобы лишний раз не пугать девушку. Наблюдатель не проявлял никакой агрессии, и это его вполне устраивало.

Вернувшись домой, Саске сидел на кухне за обеденным столом в тихой задумчивости. Через некоторое время на кухню вошел Итачи.

— Угадай, кто ждал Акину на стрельбище, — произнес Учиха-младший.

— Хьюга Неджи, — предположил Итачи.

— В точку. И, насколько я мог понять из их разговора, они договорились встретиться, — сказал Саске.

— И ты оставил их одних, — возмутился Итачи.

— Не думаю, что в его присутствии Акине что-то угрожает, — возразил Саске.

— Он тебя заметил? — спросил Итачи.

— Скорее всего, да. И это к лучшему. Пусть знает, что за ней приглядывают, — ответил Саске.

После часа тренировок, результаты которой оставляли желать лучшего, Акина подошла с луком к неподалеку стоящему столу, чтобы подрегулировать его. Неджи взялся помогать ей. Он видел, что с таким настроением вряд ли добьешься каких-то результатов. Однако он надеялся, что его участие и смена обстановки поможет ей развеяться и хоть ненадолго забыть о произошедшем.

— И долго ты собираешься жить в доме Учих? — вдруг спросил он, желая отвлечь её.

— Скорее всего, пока не кончится фестиваль, — ответила Акина.

— Очень жаль. Значит, мы сможем видеться только здесь, во время утренних тренировок, — печально произнес Неджи.

Акина пожала плечами.

— Хотелось бы видеть тебя чаще, — добавил Хьюга.

— Зачем? — не поняла Тибо.

— С тобой легко и приятно общаться. Чувствуешь себя как дома, — объяснил парень. Девушка не придала его словам особого значения.

Уже несколько дней по вечерам команда клана Учиха проводила музыкальные репетиции на переоборудованном для этих целей довольно просторном чердаке. Дом наполнился музыкой и пением, чего не было раньше. Первые попытки заставить Учих петь были не совсем удачными. Играли на музыкальных инструментах они с большим удовольствием. Саске выбрал барабаны как более простой инструмент. Итачи — гитару. Однако никто из братьев не спешил раскрывать свой вокальный талант. Хару взялся играть на соло-гитаре. Этот инструмент был ему привычен. Хаку — на клавишных, и ему, судя по наблюдениям, настолько это очень нравилось, что он каждую свободную минуту уходил на мансарду репетировать.

Спустя некоторое время Хару всё-таки удалось привлечь Итачи к вокалу. Тихий баритон[1] Итачи приятно гармонировал с тенором[2] Хару. Тибо умело подстраивался под его голос. Вскоре примеру брата последовал и Саске. Скованность по этому поводу исчезла у обоих братьев.

«Кто бы мог подумать, что Учихи стесняются петь», — иногда думала девушка.

Вот и сейчас, когда Акина вернулась со стрельбища, то услышала гитарные переливы со стороны сада. Она отнесла лук в свою комнату и вышла в сад. Итачи и Хару сидели с гитарами в беседке и тихо репетировали. Их голоса гармонично звучали, и Хару удавалось неплохо маскировать ошибки Учихи-старшего.

Зайдя в беседку, она остановилась на входе, облокотившись о косяк.

— Здорово у вас получается, — сказала Акина, слабо улыбаясь. Итачи внимательно посмотрел на неё и с облегчением заметил, что девушка потихоньку оправляется от пережитого.

— А кто-то упорно отлынивает от репетиций, — как бы невзначай напомнил Хару.

— Вы и без меня тут справитесь. Я только мешать буду. Так что публику не хочется разочаровывать своим присутствием на сцене, — ответила Акина.

Итачи посетило неприятное чувство. Как будто девушка и от них отгораживалась.

— Ты, надеюсь, не забыла, что мы одна команда, — напомнил Итачи.

— К тому времени, как будет проходить концерт, соревнования уже закончатся, и мы уже не будем командой. Мне не обязательно быть с вами на сцене. Да я и не хочу этого, — спокойно возразила Акина.

— Я хотел спеть ещё одну песню с тобой дуэтом. Надеюсь, ты не откажешь в этом главе клана, — настаивал Учиха. Она долгим безжизненным взглядом посмотрела на него.

— Думаю, и сейчас мне придется согласиться. Только на овации не надейся, — сказала Акина.

— Это волнует меня меньше всего, — ответил Итачи.

Вечером того же дня была запланирована репетиция в большом зале. Всем было интересно, как их пение будет звучать там. Парни оделись в повседневный комплект клановой одежды. Что примечательно, все комплекты были разными. Итачи был одет в черные классические джинсы стрейч и синюю классическую рубашку с черными вставками по бокам и кожаными ремешками того же цвета на предплечьях. Парень поправлял кожаные перчатки с открытой тыльной стороной ладони, изредка рассматривая, по всей видимости, непривычные классические закрытые кожаные туфли. Саске красовался в черных вельветовых брюках с изобилием ремешков, охватывающих бедра, и футболке с удлиненным рукавом, на которой был черный витиеватый рисунок. Его запястья охватывали кожаные браслеты. На ногах были вполне удобные высокие синие ботинки. Хаку был разодет в черную майку, поверх которой был топ синего цвета с коротким рукавом свободного кроя с широкой горловиной, который то и дело оголял одно плечо парня, в брюки из плотного черного материала с изобилием имитации заплат, с металлическими клепками и карманами на замках. Обут он был в кроссовки на высокой платформе, что, по-видимому, ничуть его не смущало. На ладонях красовались кожаные беспалые перчатки, на шее — кожаный чокер с металлической застежкой. Вот Хару повезло, наверное, больше всех быть наряженным в черную сетчатую майку, поверх которой была имитация рваной футболки, брюки-карго черного цвета с обилием карманов и мелких цепочек. На ногах были двухцветные ботинки; на одном запястье надеты три кожаных браслета с металлическими клепками, на другом — черная полуперчатка с высокой манжетой. На всех были ремни, подобранные под стилистику комплекта, и на каждом элементе верха присутствовала эмблема клана Учиха: на рукаве или груди в виде значка. Выглядели ребята очень живописно. Девушка терялась в догадках, сами ли парни выбирали дизайн одежды или доверились профессионалам из гражданского квартала. Страшно было представить, какое впечатление они произведут, появившись на улицах Конохи. И только Акина была в своей обычной одежде.

— Ты чего не переоделась? Ведь договорились же в этой одежде идти. В ней же и выступать придется, а не только по улицам ходить, — сказал Хару.

Акина побледнела, как полотно, увидев эмблему клана на их одежде.

— А можно я не буду это надевать... сейчас, — тихо сказала она.

— Что за глупости, — пытался возразить брат, но почувствовал, как рука Итачи опустилась на его плечо, и тот отрицательно покачал головой, давая понять, что не стоит настаивать. Они покинули дом. Их группа то и дело ловила на себе заинтересованные и восхищенные взгляды прохожих, особенно женского пола. Некоторые даже остановились, чтобы посмотреть им вслед. И только Акина среди них была как белая ворона. Но лучше уж так, чем ловить на себе не только презрительные, но и завистливые взгляды. Она незаметно поравнялась с Учиха Итачи.

— Прости, что так вышло с формой, — тихо извинилась она.

Итачи удивлённо посмотрел на неё, поражаясь, что после того, что случилось, её волновал такой пустяк.

— Я скоро совсем разучусь тебя понимать. Ты волнуешься за кусок ткани, — ответил Итачи, чуть замедляя шаг.

— Но ведь пострадал герб твоего клана, — печально вздохнула она, виновато отворачиваясь.

— Настоящий герб моего клана только на наших с Саске одеждах. На твоей форме была лишь его имитация, — твердо ответил Учиха. Девушка взглянула на него и немного успокоилась.

— Рана, наверное, болит? — поинтересовался он.

— Нет... Если только чуть-чуть, — ответила она, не решившись ему соврать.

В зале их ждали её подруги, которые должны были быть ассистентами. Те восхищенно, затаив дыхание, рассматривали пришедшую группу парней.

— Мы не опоздали? — поинтересовался у них Итачи.

— Не-е-ет, — с упоением, чуть ли не хором выдохнули они. Девушки обменялись с Акиной приветствиями и утешительными объятиями.

Парни взошли на сцену и взяли инструменты. Девушкам не верилось, что они первыми услышат пение самых красивых парней Конохи. Правда, их радужным мечтам не суждено было сбыться, ибо Акина безжалостно выставила их из зала, решив, что толку от этих влюбленных дурочек не будет. Но в то время, как она закрывала за ними двери, её глаза расширились от ужаса, когда она увидела, какая толпа их поклонниц собралась возле репетиционного зала.

Первая репетиция прошла в спокойной обстановке. Несколько раз пришлось повторить, но в общем результатом были довольны все. Акина всё это время сидела за пультом и то и дело бросала тревожные взгляды на двери, на которые уже, видимо, напирали снаружи. По окончанию репетиции они расставили инструменты на место и двинулись к выходу. На свою беду, Саске и Хару шли первыми, и как только Саске распахнул дверь, они вмиг были погребены под толпой восторженно вопящих девиц. Итачи и Хаку их маневр повторять не решились, дабы не разделить печальную судьбу своих товарищей, отойдя на приличное расстояние от эпицентра трагедии. Акина тяжело вздохнула, наблюдая за жалкими попытками парней выбраться из-под этой кучи, и направилась к пятилитровым емкостям с питьевой водой, стоящим у стены. Взяла одну из них и, подойдя к вопящей куче, просто вылила её на девиц. Те с визгом разбежались, оставив свои жертвы распластанными на полу. Им помогли подняться.

— Дуры полоумные! — сердито отозвался Саске, отряхивая одежду.

— По мне как будто стадо слонов пробежалось, — произнес Хару, коснувшись лба.

«Да, тяжела она, доля знаменитости», — сочувственно вздохнула Акина, начиная понимать, насколько трудно, а порой и опасно быть красивым парнем.

_______________

Примечание:

(1) Баритон – средний мужской голос в классификации мужских тембральных окрасок. Его отличает умеренное бархатистое звучание.

(2) Тенор – высокий мужской голос. Певец этой теноровой группы обладает высоким бархатным и мелодичный тембром, иногда достигая фальцета. Окрас звонкий, нежный, мягкий.

Часть 10

Итачи лежал на кровати в своей комнате после утренней пробежки. Пальцы с тихим шорохом перелистывали пожелтевшие листы тонкой книжки. Вдумчивый взгляд скользил по ровным строчкам цитат.

«Поцелуй — это когда две души встречаются между собой кончиками губ». (1)

«Никогда бы не сравнил поцелуй с чем-то подобным, хотя звучит очень красиво», — подумал Итачи. Он вспомнил поцелуй с Аюми, и как молчали при этом все его чувства: ничего не всколыхнулось, ничего не отозвалось на её страстный призыв.

«Видимо в этот раз моя душа на встречу не пришла», — усмехнулся про себя он.

Полной противоположностью был поцелуй с Акиной, который он, по сути, украл и за который не раз себя корил. Ведь это произошло во время его болезни, и Акина чудом не подхватила от него простуду. Его душа жаждала этой встречи. Но на этот раз душа девушки на свидание не явилась.

«Первый вздох любви — это последний вздох мудрости». (2)

«Что ж, не узнаешь, пока не испытаешь», — решил он, хотя при одной мысли об этом становилось тревожно. Неужели этот враг был настолько коварен. Как не попасться в подобную ловушку, он и понятия не имел. ведь все известные ему способы были здесь бесполезны.

«Любовь — одно из тех страданий, которые невозможно скрывать: одного слова, одного неосторожного взгляда и даже молчания достаточно, чтобы выдать его». (3)

Как ни старался, он не мог представить себя влюбленным, ибо всю свою сознательную жизнь прятался под маской равнодушия, не давая эмоциям, а тем более чувствам взять над собой верх. Единственный, к кому у него была искренняя привязанность, — это брат. Но вот представить, что он испытает симпатию к кому-либо постороннему, вообразить было сложно. Да и он сам сомневался, что это возможно. Итачи встал с кровати, подошел к окну и открыл ставни, впуская свежий прохладный ветерок. И увидел, как к калитке подошла Акина, возвращавшаяся с тренировки по стрельбе из лука.

Любовью оскорбить нельзя.

Кто б ни был тот кто жаждет счастья.

Нас оскорбляет безучастьем...(4)

Много событий, связанных с ней, не оставляли равнодушным. Как будто стена безмолвия в его душе пошла трещинами и вот-вот рухнет, если она того захочет. Но она не хотела, оставаясь безучастной к его немым желаниям. Но больше всего ставило его в тупик то, что он сам не знал, чего от неё хочет. Восторженных взглядов и комплиментов? Вряд ли. Восхищения его силой и умениями? Сомнительно. Вся эта неопределенность путала ещё больше.

Девушка уже несколько дней тренировалась по утрам с Неджи, и это начало давать результаты. Медленно, но верно она привыкала к новому оружию. Присутствие и участие Хьюги успокаивало и вселяло уверенность в своих силах. Он умело подбирал слова поддержки, когда видел, что она расстроена неудачами. Акина все чаще возвращалась домой в хорошем настроении, и вскоре это стало заметно окружающим. Она неоднократно ловила на себе задумчивый, слегка обеспокоенный взгляд капитана своей команды.

— Как успехи в стрельбе? — поинтересовался Хаку во время вечернего чаепития.

— С каждым днем всё лучше, — ответила Акина, загадочно улыбаясь.

Вот и сегодня было такое же утро, как и всегда. Акина немного опоздала, но Неджи как будто не придал этому значения. Каждый раз во время совместных тренировок он чувствовал чужое присутствие. Наблюдатель никак себя не проявлял, но это, в конце концов, начало раздражать.

Выпуская стрелы, она то и дело посматривала на своего потенциального соперника. Казалось, попадать точно в цель для него — что дышать. При этом им нельзя было не залюбоваться: гордый разворот широких плеч, благородная осанка, длинные черные с серебристым отливом волосы, собранные в низкий хвост. Неджи перехватил её изучающий взгляд и лучезарно улыбнулся. Это невероятно преобразило его и без того красивое лицо. Акина поспешила отвести взгляд, почувствовав себя неловко. Парень направился к мишени, чтобы выдернуть из неё стрелы. Его пружинистая мягкая походка напоминала передвижение хищника, и это выглядело настолько естественным, что не казалось результатом упорных тренировок.

«Вот где твои глаза вообще, а? Рядом с тобой столько красивых парней, а ты…» — вспомнила она, как однажды её отчитывала Мари, когда та не знала, что ответить на вопрос: у кого из парней, на её взгляд, самая красивая фигура.

«А чего их рассматривать то. Я же их не рисовать собралась», — ответила она ей тогда.

И теперь, наблюдая за Хьюгой, она всё больше замечала, что он довольно неплохо сложен, несмотря на то, что разглядеть это под свободной, слегка мешковатой одеждой было непросто. Хотя его фигура выглядела мощнее фигуры Итачи. Но, может быть, это потому, что Хьюга чуть ниже его ростом. Так, по крайней мере, ей казалось.

«И почему я стала его сравнивать именно с Итачи?» — немного раздраженно подумала она. Парень подошел к ней и отдал ей её стрелы, которые вынул из её мишени. Девушка снова натянула тетиву, чтобы продолжить стрельбу. Но вдруг крепкая широкая ладонь Неджи накрыла её руку, держащую древко лука[5].

— Отдохни, не стоит так переусердствовать, — тихо сказал он. Парень был так близко, что она чувствовала, как его дыхание путается в её волосах. Акина опустила лук и направилась к стоящим в стороне скамейкам.

— У тебя заметный прогресс, — отозвался парень.

— Хорошо, если так, а то я не смогу составить тебе достойную конкуренцию на турнире, — заявила она.

Неджи восторженно посмотрел на неё.

— Серьезный настрой, так держать! — похвалил её Хьюга.

После получаса отдыха Акина взяла лук и вернулась к своей мишени. Крепко взявшись за древко лука, она медленно натянула тетиву к уху, сосредоточившись на центре круга. Вдруг её рука дрогнула, когда она почувствовала, как сильные руки парня обвивают её талию, и ощутила спиной его крепкое тело. Пальцы непроизвольно разжались, выпуская стрелу, которая не попала даже в щит.

— Неджи, я что-то не так делаю? — настороженно спросила она.

— Нет. Мне просто стало мало этих утренних встреч. Хочу видеть тебя чаще. Я предлагаю тебе встречаться. Будь моей девушкой, — внезапно произнес он.

Акина выронила лук от неожиданности, поначалу решив, что ей послышалось.

— Что за глупые шутки! — возмутилась она, решив, что он смеется над ней. Обернувшись, недовольно посмотрела на парня.

— Разве похоже, что я шучу, — серьезно произнес Неджи.

Акина попыталась отойти от него, но Хьюга не дал ей этого сделать, плотнее прижимая к своему телу.

«Может, это клон Неджи, а вовсе не он…или кто-то принял его облик. Может быть, это Тен решила подшутить надо мной», — с недоверием думала она.

— Прости, я не хотела ставить под сомнение твои слова, но согласись, что это не совсем… я просто…— в конец растерялась Акина.

— Похоже, это мне надо извиниться. Как-то все спонтанно получилось… Прости, — произнес парень, сообразив, что не подготовил девушку должным образом к такому предложению. Ведь прогулка и совместные тренировки слишком недостаточные знаки внимания, чтобы дать ей убедиться в серьезности его намерений.

— Но я могу доказать, что я серьёзен, — попытался он исправить положение.

— Доказать? — удивилась Акина. Не успела она опомниться, как его рука легла вдоль ее спины, привлекая к себе еще ближе, и, наклонившись к её лицу, нежно коснулся её губ своими. Их мягкое трепетное прикосновение повергло Акину в шок. Она замерла в его объятиях. Лёгкое, почти невесомое касание, разливающееся приятным теплом по всему телу, впитывая его горячее дыхание. Неджи встретился с её ошарашенным взглядом, когда отстранился от неё. Девушка окончательно потеряла дар речи. Её ноги внезапно стали ватными, и она начала оседать. Парень вовремя заметил это и не выпустил её из объятий. Он подождал так пару минут, давая ей возможность прийти в себя.

— Неджи, я… — тихо начала она, не зная, как подобрать нужные слова.

— Не торопись, подумай, — сказал он, заметив, что Акина совсем растерялась. Он коснулся её тёмно-зелёных волос и тепло ей улыбнулся, стараясь её успокоить.

Это происшествие стало причиной того, что всё в этот день пошло наперекосяк. На тренировках она то и дело пропускала пасы, за что не раз ловила на себе неодобрительные взгляды парней.

— Аки, тебя что, по башке медным тазом из-за угла долбанули? — разозлился Хару. Тут на его плечо опустилась рука командира команды. Итачи отрицательно покачал головой, давая понять, что Тибо не стоит быть таким резким с сестрой. Затем отвел Акину в сторону и сказал, чтобы та шла в дом и отдохнула. Девушка действительно была сама не своя из-за происходящего. Любая другая была бы на седьмом небе от счастья. Но почему она везде и во всём видит подвох? Неджи ничем не заслужил недоверия, но что-то держало её словно в тисках. Было ясно только одно: это был не клон. И Тен в облике Неджи тоже отпадает.

«Она бы не стала меня целовать. Да и самообладания претворяться у неё не хватило бы», — думала Акина, сидя на постели в своей комнате.

Итачи сразу заметил по её возвращении со стрельбища, что девушка буквально выбита из колеи.

«Чего он добивается?» — негодовал он, думая про Хьюгу.

За ужином девушка виновато отмалчивалась и не присоединилась к ставшему уже традиционным вечернему чаепитию. Спустилась вниз уже после того, как оно закончилось и все разошлись по своим комнатам.

Акина налила в чашку ароматный отвар и взяла сахарницу. Воспоминания событий сегодняшнего утра всё никак не давали успокоиться.

«Ты мне нравишься…» — снова и снова вспоминала она слова Хьюги. Но почему это вселяло опасение? Девушка покачала головой, стараясь отогнать гнетущие мысли, но это, как и ожидалось, не помогло.

— Что же так сильно тревожит тебя? — услышала она тихий голос прямо над ухом. Акина вскрикнула от неожиданности и обернулась. Позади неё стоял Итачи.

— С чего ты взял, что меня что-то тревожит? — начала отпираться она.

— Ты сахар просыпала, — сказал Итачи, указывая на стол.

Рядом с кружкой была аккуратная горка сахарного песка.

— И что с того? Может, я это сделала потому, что ты меня напугал. Зачем красться по собственному дому? Ты же не на задании. И вообще, повесь на себя колокольчик, — начиная злиться, отозвалась она, переходя в наступление, таким образом уходя от ответа. Акина поспешила покинуть кухню. Итачи игриво улыбнулся, глядя ей вслед.

«Терзается сомнениями», — подумал он. И это давало надежду на то, что она никогда не примет решение.

Акина еле проснулась, так как очень плохо спала в эту ночь и катастрофически не выспалась. Спустившись вниз, она обнаружила, что не первая проснулась. На диване в гостиной сидел Саске и пил чай.

— Доброе утро, — сонно потирая глаза, сказала девушка.

— Доброе, — ответил Учиха-младший, приветливо улыбаясь.

— Как всегда, на тренировку, — предположил Саске.

— Нет, сегодня зал для торжеств украшаем. Попросили помочь, — ответила Тибо.

— Если что-то понадобится, скажи, — произнес Саске.

— Хорошо, — ответила девушка и, выпив чаю, ушла.

Работы было очень много. Зал был огромен. Наряду с прочими Акина увидела там и своих подруг. К полудню с уборкой и приведением всего в надлежащий вид было покончено.

— Как-то пусто в зале, — отозвалась Мари.

— Да, не мешало бы его чем-нибудь украсить, — согласилась Риоко.

— Над сценой надо плакат повесить, — сказала Асеми.

— Да, будет здорово, — согласилась Акина.

— А кто у нас лучший художник в деревне, — произнесла Юки.

— Сай! — чуть не хором ответили девушки.

Нашли его в кафе вместе с Ино и безжалостно поволокли за собой, несмотря на её протесты. Сам парень особо не возражал, так как был вовсе не против. Для удовлетворения всех запросов девушек художнику понадобилось около часа, но получилось, на их взгляд, идеально.

После ухода Сая в зале появился высокий сероглазый блондин и поинтересовался, не нужна ли его помощь.

— Юдай, почему раньше не пришел? — возмущалась Асеми, недовольно поглядывая на старшего брата.

— Привет, давно не виделись, — сказал он Акине.

— Всегда рада тебя видеть, — улыбнулась она напарнику своего брата. За сравнительно недолгое знакомство с владельцем райтона[6] девушка прониклась к нему доверием и не сомневалась в его искренности. Они поболтали чуть, пока сестра грубо не оттащила брата от девушки под благовидным предлогом, что им срочно нужна его помощь. И, естественно, в установлении плаката над сценой. Камацу пришлось прервать приятную беседу с Акиной и отправиться на сцену.

— Привет, — услышала Акина тихий голос за спиной. Девушка обернулась. Позади неё стоял Неджи.

— Привет, какими судьбами? — удивилась Акина, не ожидая, что он явится в подобное место.

— Слышал, что зал украшают. Подумал, что и ты будешь здесь. И не ошибся, — ответил Хьюга.

— Вижу, что уже все почти закончено, — заметил Неджи.

— Да, почти. Осталось только как-то украсить зал, чтобы он не был таким унылым, — ответила Акина.

Тем временем Юдай, стоя на высокой стремянке, пытался закрепить плакат на деревянной балке над сценой. Внезапно край плаката срывается с крепления и падает, но блондин успел его поймать и снова стал закреплять. Вдруг в руке Неджи появился кунай. Молниеносное движение, и оружие намертво пригвоздило плакат к балке. Юдай замер от неожиданности. Акина оглядела зал и улыбнулась пришедшей ей в голову мысли.

— Неджи, ты гений, — произнесла она.

— Мне иногда приходилось слышать подобное в свой адрес, — улыбнулся Хьюга.

Девушка попросила его воткнуть несколько кунаев по периметру помещения, под потолком и в потолке, ближе к центру зала. К ним были прикреплены яркие бумажные фонарики и разноцветные ленты, протянутые по потолку. Неджи и Юдай, используя возможности чакры, легко взбирались к потолку, шагая по стенам. Благодаря способностям шиноби, украшение зала заняло намного меньше времени.

— Получилось здорово, — с восхищением вздохнула Юки, оглядев зал.

— Давайте опробуем микрофоны, — предложила вдруг Асеми.

— Давайте, — согласились девушки и направились к сцене. Они вытащили стойки с подключенными микрофонами и запели акапелла[7]. Их звонкие голоса гармонично звучали, и по тому, как они старались, было видно, что девушкам приятно, что их первыми слушателями были одни из самых симпатичных парней Конохи.

— Присоединяйтесь, — осмелев, предложила Риоко Акине и стоящим по середине зала рядом с ней парням. Юдай категорически отказался, ссылаясь на то, что не умеет петь.

— Ты просто не пробовал, — попыталась уговорить она его, но парень лишь отрицательно покачал головой, в очередной раз отказываясь. Девушка перевела взгляд на Неджи, и ему на миг показалось, что в нём мелькнул вызов. Она направилась к сцене, уверенная, что Хьюга последует её примеру.

Акина поднялась на сцену, стала у стойки с микрофоном и запела, выдавая нежный лирико-драматическое сопрано[8]. Вскоре её пение подхватил голос с мягким теноровым окрасом. Девушка улыбнулась про себя. Её подруги, затаив дыхание, слушали их красивый дуэт, вовсе не заметив, что в зале не одни. Когда Акина и Неджи замолчали, позади зрителей послышались одинокие аплодисменты. В дверях зала стояла Цунаде, которая пришла проверить готовность зала к празднику.

— Вижу, зал уже подготовлен. Что ж, великолепно, — заметила она, оглядывая убранство зала. Девушки вздохнули с облегчением от того, что угодили Хокаге.

— Кстати, Акина, Неджи, прекрасное исполнение. Будете выступать на балу перед гостями. Один из наших наибогатейших гостей — заядлый меломан. Думаю, ему понравится, — заявила Пятая.

Акина внутренне похолодела. Петь с Неджи. Если об этом узнают её сокомандники, будет скандал. Женщина заметила замешательство девушки и сказала:

— Считайте, что это приказ.

И удалилась. Неджи улыбнулся. Его вполне устраивает положение вещей. Подружки девушки не сводили с них пытливого взгляда.

— Ты выберешь песню? — спросил парень.

— Думаю, я могу это доверить тебе, — отказалась девушка.

— Приятно слышать, что ты мне доверяешь, — произнес Неджи. В его голосе было столько теплоты, что ей стало неловко, ведь они были не одни. Внезапно Неджи почувствовал на себе пронзительный, словно удар кинжала, взгляд. Парень обернулся. В дверях, облокотившись о косяк, скрестив руки на груди, стоял Итачи. Выражение его лица было беспристрастно, но в глазах застыла холодная ярость.

«Вот, значит, как… Беспокойство или же что-то большее?» — усмехнулся про себя Хьюга. В следующее мгновение Итачи исчез. И никто, кроме Хьюги, его не видел.

— Может, пообедаешь со мной? — предложил Неджи Акине, заметив, что та замешкалась. Подружки стали о чем-то перешёптываться.

«Вот зачем он дает почву для сплетен», — огорчилась она.

—Соглашайся. Это тебя ни к чему не обязывает. Будет не лишним потом прогуляться. Заодно отдохнешь, — мягко уговаривал он. Девушку разрывали противоречия: с одной стороны, не хотелось отказывать Неджи, с другой — было плохое предчувствие. Хьюга решил её подтолкнуть к согласию и взял за руку. Акина отпрянула, слегка испугавшись. Она мельком взглянула на своих подруг. Те застыли в недоумении.

— Ладно, — тихо ответила Акина.

Итачи шел по улице, не разбирая дороги. В душе кипел гнев, который он никак не мог унять, да и не хотел, удивляясь собственной реакции на присутствие Хьюги рядом с Акиной. Было ли это следствием недоверия к нему и опасением за неё, или это всего лишь одна из причин неприязни к гению клана Хьюга. Оказалось, что разобраться в себе было сложнее всего. Звон кошачьего колокольчика стал для Итачи неожиданностью. Перед ним дорогу перебежала белая кошка, и он тут же вспомнил слова Акины и улыбнулся.

Обед в кафе прошел относительно спокойно, если не считать косые взгляды в её сторону. После, по предложению Неджи, пошли прогуляться по скверу у реки. Вскоре они сели на одну из многочисленных скамеек.

— Как прошла тренировка сегодня? — поинтересовалась Акина, прерывая затянувшееся молчание.

— Без тебя скучно, — ответил Неджи.

— Ну да, а смотреть, как я мажу по мишени — весело, — скептически отозвалась девушка.

— Вообще-то я не это имел в виду, — ответил парень улыбаясь.

— Расскажи о себе. Я же совершенно тебя не знаю. Мы даже не общались ни разу до миссии, за то время, что я прожила здесь, — попросила девушка.

— Рассказ получится долгий и совсем не веселый. Не хочу утомлять тебя грустными воспоминаниями, — ответил Неджи.

— Неужели все они грустные, — не поверила Акина.

— Нет, конечно. Один мой наставник чего стоит с его вечными соревнованиями то с Ли, то с Хакаши, — сказал Неджи.

— Да, видела пару раз, — улыбнулась девушка.

— После войны многое изменилось, и многие изменились, но он, по-моему, никогда не изменится. Хотя саму войну я помню отрывками. Помню, что вместе с Хинатой был в составе второй дивизии союзных сил. Но почему я не вернулся в деревню вместе с остальными, я не знаю. Я очнулся в лесу и помнил только направление, по которому должен был идти. Когда я вернулся, меня как-то странно встретили. Смотрели на меня, как на призрака. Почему-то все считали меня мертвым, даже могилу мою показывали, которая к тому же оказалась пуста. Я подумал, что это просто какой-то злой розыгрыш. После меня даже на обследование отправили. Выяснилось, что я живой и из плоти и крови, — горько усмехнулся парень.

— Ты за это на них в обиде? — спросила девушка.

— Нет. Не знаю, как бы я отреагировал, если бы встретил человека, который умер у меня на руках. Может быть, тоже подумал, что это продукт какой-нибудь запретной техники… Кто знает, — задумчиво ответил Хьюга.

Акина пристально посмотрела на него. Было заметно, что это происшествие всё-таки слегка задело его, но он старался гнать прочь от себя гнетущие мысли. Однако это не мешало чувствовать исходящую от него надежность и спокойствие.

«Рядом с ним чувствуешь себя как за каменной стеной», — подумала Акина, понимая, почему Тен-тен так старается завоевать его расположение.

Неджи ещё долго говорил, погруженный в свои воспоминания. Девушка иногда задавала вопросы, но в основном слушала, почувствовав, что парню просто надо выговориться о том, что накопилось в душе за всё это время. Через некоторое время Неджи почувствовал тяжесть на своем плече. Взглянув на девушку, увидел, что она спала.

«Либо она так сильно устала, либо я такой интересный собеседник», — с иронией подумал он.

«Как же для неё всё это трудно», — была его следующая мысль о тренировках и соревнованиях.

Хьюга тихо сидел, не желая будить девушку, чтобы их встреча тянулась как можно дольше. Спустя какое-то время девушка проснулась и, осознав, что заснула во время разговора, стала активно извиняться перед парнем. Он же, в свою очередь, убеждал её в том, что в этом нет ничего, что могло бы его обидеть или оскорбить. Неджи наклонился и коснулся её губ своими. Этот мимолетный поцелуй отозвался нежностью в её душе.

— Теперь у тебя есть моё прощение, — улыбнулся он. Акина отвернулась, почувствовав, что начинает краснеть.

День неумолимо клонился к вечеру, и девушка понимала, что пора возвращаться. Итачи явно не погладит её по головке за пропущенные тренировки, да и брат молчать не будет. Только представила недовольные лица парней, и хорошее настроение тут же улетучилось.

— Меня, наверное, уже с собаками разыскивают, — печально сказала она, поднимаясь со скамейки.

— Насколько я в курсе, Киба и Акамару сейчас на миссии, так что это вряд ли, — с самым серьезным выражением лица произнес Неджи, чем вызвал веселый блеск в янтарных глазах девушки.

Шли они молча. Каждый был погружён в свои мысли: кто-то в приятные, а кто-то в не очень.

— Боишься конфликта с Итачи, — догадался он, заметив её напряжение.

— С тех пор как я стала частью его команды, он почему-то решил, что я нуждаюсь в постоянном надзоре, контроле и защите. И носится с этой великой миссией, как дурень со ступой, — ответила Акина.

— Я бы на его месте тоже берег тебя как зеницу ока, — отозвался Неджи.

— Беречь — это полбеды. Теперь в его представлении стоит мне покинуть территорию его клана, так тут же все маньяки и собаки будут охотиться именно за мной! — возмущалась Акина.

За разговорами она не заметила, как они подошли к воротам квартала клана Учиха. У ворот стоял Саске с серьезным видом. Он недовольно посмотрел на подошедшую пару.

— Надо же, её величество почтило нас своим присутствием. Я не помню, чтобы Итачи отменял для тебя тренировку, — начал он отчитывать её.

— Прости, это я задержал её, — начал выгораживать её Неджи.

— Я что, в тюрьме? Тоже мне, надзиратели нашлись! — возмутилась Акина и прошла мимо Саске за ворота.

— Спасибо за помощь… И за всё, — обратилась она к Неджи, прежде чем уйти. Такие же хмурые лица встретили её в господском доме.

— Аки, что это всё значит? — начал с порога отчитывать её брат.

— Ничего, — с нескрываемым раздражением ответила девушка.

— Не злись, мы просто волновались, — отозвался Хаку.

— А что стоило? Я была среди людей, а не в лесу. Тем более гражданских мне бояться нечего. И если вы ещё не заметили, я уже достаточно взрослая, чтобы у меня были дела, не связанные ни с играми, ни с вашим кланом, — гневно продолжала она.

— Ну что ты, я, например, очень даже заметил, — отозвался Итачи, и призывный блеск его взгляда, скользящего по её фигуре, очень не понравился девушке.

«Опять издевается», — закипая от негодования, подумала она и, отказавшись ужинать, поднялась в свою комнату.

После ужина Итачи всё-таки решил попытаться уладить конфликт с Акиной. Он постучал в дверь её комнаты, и ответом ему было молчание. Парень тяжело вздохнул, полагая, что девушка всё ещё злится на них за излишнюю опеку.

— Я вхожу, — предупредил он и тихо открыл дверь.

Войдя в комнату, Итачи увидел, что Акина уже спит. Он бесшумно прошел внутрь, накрыл её одеялом и сел на край кровати. Учиха некоторое время просто сидел и смотрел на неё: как слегка вздрагивают длинные ресницы закрытых глаз, нежные, полураскрытые, клубничного цвета губы. Тёмно-зелёные локоны разметались по подушке, грудь вздымалась под равномерным дыханием. Несмотря на то, что на её лице всё ещё была тень усталости, она показалась ему самим очарованием. Он никогда не замечал этого в других девушках. Может, потому, что никогда не рассматривал их вот так. Итачи коснулся её ладони, лежащей около лица, и почувствовал, как шевельнулись во сне её пальчики, и нежность её ладони передалась и ему. Незнакомое ощущение, но очень приятное. Вот так держать её за руку и не отпускать… никогда не отпускать.

В моём закрытом сердце

для твоей нежности

и твоего тепла

всегда есть маленькая щёлочка. (9)

Вспомнил он одну из прочитанных цитат.

Но безмятежное спокойствие сменилось негодованием, когда он вспомнил, как смотрел на неё Хьюга там, в зале. Может быть, он тоже вот так брал её за руку и чувствовал то же самое, что и он сейчас.

«Не бывать этому…» — твёрдо решил он, покидая её комнату, желая воспрепятствовать их связи.

_______________

Примечание:

(1) Цитата В. Гёте

(2) Цитата Энтони Брет

(3) Цитата Пьера Абеляра

(4) Цитата из пьесы "Собака на сене" Лопе де Вега

(5) Древко лука — деревянная, реже из других материалов часть лука, обычно в виде дуги, которая сгибается под действием натягиваемой тетивы. Состоит из рукояти, рогов, концов, а иногда стопоров.

(6) Райтон (雷遁, "Высвобождение молнии") — одно из базовых свойств чакры, основанное на манипуляции молнией.

(7) А капе́лла (акапельное пение) (итал. а cappella, «как в часовне») - многоголосное хоровое пение без инструментального сопровождения.

(8) Лирико - драматическое сопрано - голос с уверенным и насыщенным грудным звучанием. Данные качества позволяют исполнителю петь абсолютно разные партии, а так же хорошо звучать как в хоровой партии, так и в сольном исполнении.

(9) Стих из сборника Ильи Пушкина "Песни влюбленного медведя"

Часть 11

Итачи проснулся, как только забрезжил рассвет. Спустился вниз, чтобы приготовить завтрак. Нарезая овощи, он услышал звук знакомых шагов брата.

— Доброе утро,— сонно протянул он, появившись на кухне, и подошел к брату. Итачи замер, почувствовав, как Саске прислонился лбом к его спине и, обвивая руками его талию, притянул к себе ближе.

— Саске, ты не выспался,— догадался Итачи.

— Неа,— протянул тот сонно и потерся о его спину щекой. Итачи тепло улыбнулся, вспомнив подобные эпизоды из детства.

— Саске, ты спишь,— констатировал факт Итачи.

— Нет, я не спю,— ответил Учиха-младший, поудобнее устраиваясь на спине старшего брата.

— Если не выспался, зачем тогда вставал? До пробежки ещё два часа,— сказал Итачи.

— Привычка,— зевая, ответил Саске.

— Доброе у....— поздоровалась Акина, запнувшись на полуслове, увидев эту умильную картину, вспоминая, что и сама так делала в детстве.

— Я на тренировку,— сказала она и скрылась за дверью.

— Постарайся не опоздать к завтраку,— крикнул ей вслед Итачи.

— Хорошо,— ответила уже у выхода девушка, прежде чем покинуть дом.

Тренировка с Неджи прошла спокойно, но всё-таки он заметил, что она немного напряжена. Акина боялась, что Неджи спросит о её решении, понимая, что сейчас не время заводить какие-либо отношения. Но парень молчал, не собираясь её торопить.

В репетиционном зале тем временем царило оживление. Большинство певцов предпочитало репетировать именно там, а не дома.

— Может быть, и нам выступить. А что, чем мы хуже. Подготовим номер. Мы же все равно постоянно здесь, — предложила как-то Мари.

— А что, это мысль. Мы им покажем, на что способны. Пусть знают, что мы можем не только книги с места на место перекладывать, — поддержала Асеми.

— Да, но кто поможет с хореографией? Если мы будем просто стоять, это вряд ли понравится, — озвучила свое мнение Риоко.

— Нужен тот, кто умеет танцевать, — сказала Юки.

— Может, Юдай поможет. Он же вроде неплохо танцует,— предложила Мари.

— Мой братец занимается танцами от сырости, когда надоедает тренироваться. Да к тому же, если я его попрошу, то это уже не будет сюрпризом, — с сомнением ответила Асеми.

— Тогда остается только Акина. Она же вроде тоже танцует,— напомнила Юки.

— Она в последнее время из квартала клана практически не выходит после того, что с ней случилось. И кто пойдет туда, чтобы сказать ей об этом? — немного испуганно отозвалась Риоко.

— Так она же должна сегодня сюда прийти,— напомнила Юки.

— Это будет вечером, а нам надо уже сейчас начать репетировать, чтобы успеть к концерту,— возразила Мари.

— Ну так кто пойдет? — поинтересовалась Риоко. Все заметно приуныли. Конечно, перспектива появиться на территории клана Учиха в господском доме была заманчива. И они наверняка увидят там самых красивых парней Конохи. При мысли об этом все чувства замирали в сладкой истоме.

Жребий, который решили тянуть, пал на Асеми. Камацу, как во сне, шла по деревне, направляясь к воротам квартала клана Учиха. При одной мысли о зеленоглазом красавце, которого, возможно, там встретит, ноги начинали подкашиваться, и сердце биться чаще. Вскоре она оказалась на территории клана. Медленно озираясь по сторонам, рассматривая обветшалые дома, она вскоре дошла до господского дома. Найти его было проще, чем казалось. Самое большое двухэтажное здание с мансардой на втором этаже и разветвлением многоуровневых и обычных террас, с огромной прилегающей территорией, включающей парк с беседкой. Немного постояв перед дверью, она нажала на звонок. В глубине дома послышался звон колокольчика. Вскоре послышался звук шагов, и дверь открылась, сопровождаемая звоном ловца ветра. На пороге стоял ОН. Высокий, прекрасно сложенный шатен с короткой, слегка растрёпанной стрижкой и пронзительными ярко-изумрудными глазами, обрамленными густыми черными ресницами. У Асеми аж дыхание перехватило от того, что она видит его так близко, и он смотрит на неё.

— Прошу прощения за беспокойство, — внезапно осевшим голосом произнесла она. Девушка зарделась, стоя под пристальным взглядом зеленоглазого красавца.

— Хару, и долго ты гостью собираешься в дверях держать, — отозвался Итачи, сидя в кресле и читая свежий выпуск «Вестника Конохи».

— Проходи, — сказал Хару, лучезарно улыбнувшись.

Он отошел в сторону, пропуская её в комнату. Асеми нетвердым шагом прошла внутрь дома, оказавшись в гостиной, и пораженно замерла. На диванах и креслах сидели все члены команды Учиха. Асеми почувствовала, как ее лицо сильнее начинает заливаться румянцем. Итачи знаком предложил ей сесть. Девушка села на диван рядом с Хаку.

— Ты же подруга Акины, так? — спросил Хаку, вспомнив, что видел её в репетиционном зале. От внимательного взгляда его шоколадного цвета глаз ей стало жарко. Блондинка согласно закивала.

— Может быть, чай или кофе,— предложил Хару.

Та отрицательно покачала головой, упорно рассматривая руки, сложенные на коленях. Видимо, жесты — это всё, на что она была сейчас способна. Было видно, что девушка окончательно растерялась, то краснея, то бледнея. Это немало позабавило парней.

— Сейчас позову Акину, — сказал Хару и направился к лестнице на второй этаж. Хаку же пристально рассматривал блондинку, подперев ладонью подбородок, опираясь о спинку дивана. Асеми нервно заерзала на месте.

— Как проходят репетиции? — поинтересовался Юки, вынуждая девушку произнести хоть слово.

— Всё хорошо, Хаку-кун, — тихо ответила она.

Вскоре на лестнице послышались легкие шаги Акины. Увидев подругу в плачевном состоянии, она недовольно посмотрела на Хаку. Тот только улыбнулся в ответ. Акина знаком предложила ей следовать за собой. Облегченно вздохнув, Асеми встала со своего места.

— Благодарю за гостеприимство, — сказала она с легким поклоном и направилась к подруге. Хару подмигнул девушке, когда она проходила мимо него, и та чуть не споткнулась о невысокий порог перед выходом. Акина одарила брата раздраженным взглядом и вслед за Камацу покинула дом.

Оказавшись на улице, Асеми шумно выдохнула, постепенно приходя в себя.

— Асеми, что-то случилось? — спросила Акина.

— Уф! Я жива. Наверное, выглядела полной идиоткой. Что же они теперь обо мне подумают! — кинулась в панику Камацу.

— Не то слово. Так что тебе понадобилось? — напомнила Акина о цели её визита.

Девушка изложила ей свою просьбу.

— Ты же придешь сегодня вечером. У тебя же первая репетиция с Не... — она не смогла закончить фразу, потому что Акина зажала ей рот рукой, с опаской поглядывая на дверь господского дома. Боясь, что парни могут её услышать. Она схватила блондинку за руку и потащила за собой подальше от дома.

— Говори тише. Никто из них не должен об этом знать, — сказала Акина.

— Ты что, не сказала? — удивилась Асеми.

— Это очень плохая идея. Итачи и Неджи как кошка с собакой. Мне с большим трудом удалось уговорить их отпускать меня с ним на совместные тренировки. И вряд ли то, что мы ещё и поем вместе, обрадует Учиху, — тихо ответила Акина.

— Как это романтично... Прям как Ромео и Джульетта! — восхитилась Камацу.

— Да, чувствую, что, как и в пьесе, это добром не кончится, — вздохнула Тибо.

Девушка проводила подругу до ворот, а сама вернулась в дом.

— Итачи, можно тебя на пару слов? — сказала она, и они вышли на террасу.

— Мне надо будет отлучиться в репетиционный зал вечером, чтобы помочь подругам, — сказала она.

— Одна не пойдешь, — сказал, как отрезал, Итачи.

— Это вовсе ни к чему. Да тут и недалеко совсем, — пыталась возразить она, но глава клана был непреклонен.

— Я бы не возражал, если бы знал, что ты сможешь себя защитить, в чем я очень сомневаюсь, — говорил он, не спуская с неё строгого взгляда. На лице девушки читалась обида. Итачи был, конечно, прав, но, как ей показалось, слишком прямолинеен. Она отвела взор и, пройдя мимо него, направилась в дом, но была им остановлена.

— Прошло уже достаточно времени, как мы стали командой, но не стали командой по сути. И это касается в первую очередь тебя. Ты сторонишься нас, под любым предлогом уходишь из дома. Я понимаю, он для тебя чужой, но, может быть, всё-таки объяснишь, почему? — говорил Итачи.

— Дело не в доме и не в вас, а во мне. Вы просто другие. От меня же никто ничего не ждёт, — ответила Акина, старательно отводя взгляд.

— Я действительно порой тебя совершенно не понимаю. Разве кто-то из нас говорил или относился к тебе подобным образом? Откуда в тебе этот комплекс? — удивился он.

— Чтобы понять это, надо хотя бы день побыть на моем месте. Когда мы только появились здесь и стало известно о моей «нестандартности», со мной даже не общались и сторонились не только шиноби, но и простые люди. Как будто этим можно заразиться. Можешь считать это комплексом, но это не я себе что-то внушила. Он появился из-за отношения ко мне окружающих, — печально ответила девушка.

Итачи нечего было сказать. Ведь она была права. Он прекрасно знал, как к ней относятся. Даже сейчас, когда страсти уже немного улеглись.

Когда Цунаде попросила приютить их на своей территории, он пренебрежительно ответил: «Пусть только не путаются под ногами». На Хару он также смотрел с небрежностью. В конце концов, что может сын плотника? И только после появления Хаку в деревне он показал себя во всей красе и этим обратил на себя внимание главы клана Учиха, а именно после сдачи экзамена чунинов. Их бои были самыми зрелищными, и парни его тройки обратили на себя внимание не только сильных шиноби своей деревни, но и глав других деревень, которые присутствовали на экзамене, зарекомендовав себя одними из лучших бойцов. Оказалось, Тибо был не так-то прост. А она. Девушку он вообще не замечал, как будто её не было вовсе. Если и обращал на неё внимание, то как на досадное приложение к её, безусловно, талантливому брату. Потом была миссия, которую он считал необычной для себя. Однако у него не было особенности обсуждать или как-то относиться к приказам, которые ему отдавались. То, что происходило потом, не укладывалось в его привычное представление о девушках из гражданских. Обычно, чтобы ни произошло между ними и шиноби, те смотрели в пол и извинялись. Но она. Он помнил её пылающий гневом взгляд, её слова, которые не давали покоя.

«Может быть, это наказание свыше за то, что смотрел на неё с пренебрежением», — вдруг решил он.

— Мне пора идти, — сказала она, направляясь в дом, но почувствовала, как его сильные пальцы сжали её плечо, останавливая. В следующее мгновение её взгляд упирался в его широкую грудь. Его руки стальным капканом обвили её плечи и талию. Он мягко заставил её склонить голову себе на плечо. Только сейчас Акина поняла, насколько он выше её ростом. До его плеча она едва доставала.

— Прости меня, — тихо произнес он. Девушка с сомнением посмотрела на него.

«Итачи извиняется??? Миру конец», — подумала она.

— За что? — опешила Акина.

— За то, что оказался настолько недальновидным. Чтобы ты чувствовала себя в нашей компании комфортно, ты должна как можно больше времени проводить с нами. Тем более настало время для наших совместных репетиций. Постарайся сократить своё пребывание вне территории моего клана до минимума, не более трех часов, за исключением тех случаев, когда выполняешь поручение. Я понимаю, что твои подруги нуждаются в помощи, но у тебя не менее важные дела и здесь, — говорил он, почувствовав, как девушка напряглась, ощетинилась, как ёжик, и попыталась от него отстраниться.

— Ты хочешь ограничить мою свободу? — насторожилась она.

— Акина, пойми меня правильно. Я вовсе не хочу этого. Ты же сторонишься нас, потому что думаешь, что мы смотрим на тебя свысока. Я же хочу доказать тебе, что это не так. До спортивного фестиваля еще достаточно времени. Мы успеем наверстать упущенное и всё исправить, — продолжал Итачи в том же духе.

— Что-то всё это на заточение смахивает, — заметила Акина.

— Я, конечно, мог бы запретить тебе покидать мою территорию, кроме тех случаев, когда сочту нужным, но думаю, что в этом пока нет необходимости. Ограничусь личным сопровождением. Если люди будут постоянно видеть тебя с кем-то из нас, то поймут, насколько ты важна для команды, — решительно сказал он.

— Ты серьезно? Я буду ходить по Конохе под конвоем?! — возмутилась девушка.

— Не стоит воспринимать это так. Я просто не хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось. Я до сих пор не могу простить себе тот случай. Этого больше не должно повториться, — говорил Итачи.

— Я не могу отказать в помощи подругам. Я нарушу обещание,— пыталась отговорить его.

— Не волнуйся, ты сдержишь его,— пообещал Итачи.

— А мои утренние тренировки? — поникшим голосом произнесла она.

— В обоих случаях кто-нибудь из нас будет сопровождать тебя,— ответил Итачи.

— Зачем попусту терять время? Потратьте его на тренировки или репетиции, — говорила она.

— Мы только будем провожать и встречать тебя. А что касается Неджи, я могу отпустить тебя одну только в одном случае — если это будет свидание. Так у вас свидание? — уточнил Учиха, испытующе глядя на неё. Это был неплохой способ выведать у неё о решении по поводу их связи. Девушка замешкалась.

— Нет, — тихо ответила она, выбираясь из его объятий.

— Тогда, если завтра утром ты соберешься на стрельбище, я пойду с тобой, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

— Как знаешь, — тихо ответила она и вернулась в дом.

После обеда, как и обещал Итачи, была их совместная репетиция, и, как в случае с Неджи, она предложила ему самому выбрать песню. Это было для него неожиданностью и слегка поставило в тупик. С советом помог Саске, выбрав романтическую песню, на его взгляд, безотказный вариант.

Ближе к вечеру, после тренировок, предупредив, что ей надо отлучиться, Акина медленно брела по улице в сопровождении Саске.

«Что же теперь делать?» — думала она. Ведь сейчас не так-то просто будет держать её репетиции с Неджи в тайне.

Саске изредка поглядывал на девушку. Нужно было как-то разрядить обстановку, но он не знал, как начать разговор.

— И чем ты будешь там заниматься? — без особого интереса спросил Учиха-младший.

— Помогу с хореографией, — ответила Акина.

— С танцами, — уточнил парень.

— Да, — сказала девушка.

Вскоре они подошли к зданию репетиционного зала.

— Сколько здесь планируешь быть? — спросил Саске, прежде чем уйти.

— Часа три, — ответила Акина, помня про лимит времени, установленный Итачи.

— Будет поздновато. Не уходи, пока я не приду, — сказал он.

— Хорошо, — пообещала она.

Репетиция шла своим чередом. Акина быстро определилась с хореографией, как услышала песню. Движения были довольно простые, и девушки легко их запомнили. Вскоре пришёл Неджи. Она рассказала ему о разговоре с Итачи.

— Почему ты хочешь скрыть нашу репетицию? — удивился Хьюга, и ей показалось, что он был слегка возмущён.

— Пойми, он тоже хочет, чтобы я пела с ним на концерте. И как, ты думаешь, он воспримет то, что я пою с тобой на балу? Он считает тебя не просто соперником в соревновании, а чуть ли не личным врагом. Я и так уже хожу по деревне с сопровождением, как будто я беспомощна, — тревожно отозвалась Акина.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — пообещал он девушке.

Акине понравилась песня, которую он выбрал. И после нескольких проб уже что-то начало получаться. Их голоса хорошо гармонировали друг с другом, дополняя. Когда уже приближалось то время, когда должен явиться Учиха-младший, Неджи постарался уйти раньше, чтобы с ним не встретиться. Они так же шли домой, и Саске заметил, что Акина, думая о своем, чему-то изредка улыбалась.

— Ты недовольна решением брата? — вдруг спросил он.

— А ты бы был доволен таким решением? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Он всего лишь заботится о тебе,— возразил Саске.

— Странное у него понятие о заботе, — в том же тоне ответила она.

— Он просто чувствует себя в ответе за то, что с тобой произошло. За то нападение,— продолжал защищать брата Саске.

— Бред какой-то. Не он же на меня напал,— говорила Акина.

— Ты и представить не можешь, какая на нем ответственность,— настаивал на своем парень. Девушке нечего было на это ответить. Вскоре они вернулись домой.

С ужином в этот раз припозднились, и Акина, как всегда, помогала матери накрывать на стол. После её ухода девушка направилась было в свою комнату, но была остановлена братом и усажена за стол рядом с ним.

— Я не хочу есть,— объяснила свой уход она.

— Не глупи и прекрати свой дурацкий бойкот. Не веди себя как ребенок,— одернул её Хару.

— Я не ребенок,— недовольно отозвалась Акина.

— Вот и веди себя соответственно,— сказал строго брат.

Акина демонстративно отвернулась от него, но больше не пыталась выйти из-за стола. Остальные упорно делали вид, что ничего не видят и не слышат, так как вмешиваться в их перепалку никто не собирался. После того как закончился ужин и собрали посуду, Акина, как всегда, покидала кухню последней после того, как помыла посуду. Сегодня была её очередь дежурить по кухне. Саске и Итачи в это время сидели в гостиной и о чем-то переговаривались. Когда она уже поднималась по лестнице, до неё донеслись обрывки их разговора.

— Не слишком ли ты с ней строг? — спросил Саске у брата.

— Пока она в моей команде, я вынужден о ней заботиться. Если что-то с ней случится, все наши труды относительно соревнований пойдут прахом. Я не могу этого допустить. Она действительно слабое звено, как сказала Цунаде. И я только сейчас понял, насколько это тяжело, — ответил Итачи.

Акина прислонилась к стене, не веря своим ушам. Значит, вся забота о ней для него на самом деле обуза. Глаза девушки подернулись влагой.

«Вот, значит, как... Слабое звено. Все его заверения в том, что они не считают меня пустым местом, были лишь для того, чтобы успокоить. На самом деле он так не думает. И ограничения, что он потребовал соблюдать, это не для того, чтобы со мной ничего не случилось, а чтобы самому не волноваться по этому поводу», — думала она, и на щеках появились мокрые дорожки от слез обиды. Надежда на то, что они хоть на короткое время будут относиться к ней как к полноправному члену команды, улетучилась в один миг. Акина медленно продолжила подниматься по лестнице. Ноги внезапно стали ватными, и она еле доплелась до своей комнаты. Затем рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку, дала волю слезам.

— Ты жалеешь, что взял её в команду? — продолжал спрашивать Саске.

— Нет, игрок она действительно неплохой уже потому, что старается изо всех сил. Но вот что касается всего остального... Я и предполагать не мог, что её могут до такой степени ненавидеть. Я не вижу веской причины для этого. И теперь я просто с ума схожу от мысли, что она снова попадет в беду и мы не сможем помочь, — ответил Итачи, и его взгляд наполнился беспокойством.

Саске улыбнулся и похлопал брата по плечу.

— Не стоит беспокоиться о том, что могло бы произойти. Это только сделает хуже. Мы все будем за ней присматривать. Так что теперь это наша общая забота, — сказал Саске.

Итачи тепло улыбнулся брату. Разговор с ним, как обычно, успокаивал.

Раннее пробуждение далось ей нелегко. Сон не принес ни отдыха, ни душевного спокойствия. Посмотрев на часы, Акина поняла, что сильно опаздывает, но это ничуть не тревожило её. Девушка встала, расчесалась, заплела волосы в косу, как делала это много раз, и спустилась вниз. Закончив утренние процедуры, взяла лук, необходимое снаряжение и направилась к выходу.

— Что, и даже чаю не попьешь,— услышала она голос со стороны кухни. В её дверях стоял Итачи, протягивая чашку с горячим чаем. Он подошел к ней и снял с её плеча колчан со стрелами. Девушка взяла у него чашку с чаем.

— Ты собиралась уйти без меня? Какой милый акт неповиновения,— горько усмехнулся Итачи.

— Вовсе нет,— тихо произнесла она.

— Акина, почему каждое моё решение ты принимаешь в штыки? — спросил он, строго глядя на неё. Девушка молчала. Ей нечего было сказать. Он понял, что этот вопрос так и останется без ответа.

Они медленно шли по пустынному кварталу. Говорить ни о чем не хотелось. Почти дойдя до стрельбища, Акина вдруг остановилась.

— Что случилось? — спросил он.

Девушка пошарила по карманам, и оказалось, что она забыла напальчник.

— Напальчник забыла,— ответила она.

— Давай вернемся, — предложил Итачи.

Акина заметила, как к ним приближается Хару, возвращавшийся с пробежки.

— Не надо. Меня Хару проводит. Это же не противоречит твоим приказам. А ты иди на стрельбище, — сказала она, вручая ему колчан и лук, а сама, окликнув брата, пошла с ним прочь, возвращаясь в квартал.

— Что-то забыла, — догадался Саске, увидев девушку, хотя знал, что она должна была быть сейчас с Итачи на стрельбище.

— Аха, — подтвердила она, поднимаясь по лестнице в свою спальню. Через минуту она спустилась вниз, когда нашла то, что забыла.

— А почему Итачи не с тобой? — удивился Саске.

— Хару проводил, а он пошел на стрельбище, — объяснила Акина.

— Там же Неджи, — произнес заметно побледневший Учиха-младший.

Неджи, сосредоточившись, выпускал стрелу за стрелой. Почувствовав чужое присутствие, он обернулся. Неподалеку, под кроной одного из деревьев, позади него стоял Итачи и наблюдал за ним.

— Наконец-то ты не скрываешься, — отозвался Хьюга, натянув тетиву лука, продолжая стрельбу.

— Думаю, настало время всё выяснить открыто. Что тебе надо от неё? — с нотками угрозы в голосе произнес Учиха.

— Если речь идет об Акине, то это моё сугубо личное дело, — сказал Неджи, не глядя на собеседника.

— Всё, что касается её, касается и меня, — возразил Итачи.

— Каким образом? Наши отношения ни твоей команды, ни соревнований не касаются. Так что оставь свою чрезмерную заботу при себе, — ответил Хьюга.

Выражение лица Учихи изменилось, и глаза недобро блеснули.

— Я не позволю вредить ей каким-либо образом, — уверенно произнес Итачи.

— И ты полагаешь, что я причиню ей вред. Мне вот кажется, что её следует беречь как раз от тебя, — усмехнулся Неджи.

— Ты вздорный паршивец, делаешь это мне назло, мороча при этом голову Акине, — сказал Итачи, и его глаза вспыхнули алым цветом.

— Если ты думаешь, что такой мусор, как ты, интересует меня в какой-то мере, то ты слишком высокого о себе мнения, — уверенно заявил Неджи, и вены на его висках вздулись.

Итачи знал, что Неджи до сих пор считает его отступником и убийцей и полагает, что ему не место в Конохе, даже несмотря на то, что уже все в деревне знали, что Итачи и клан Учиха стали жертвами интриг Данзо.

— Не оставишь её в покое — пожалеешь, — продолжал Итачи.

— Не тебе мне указывать, — с вызовом ответил Неджи, отбрасывая лук в сторону. Откуда ни возьмись в руках обоих появились кунаи.

Группа парней, стремительно передвигаясь по крышам, направилась к тренировочной площадке для лучников. У одного из них на руках была девушка. Ещё издали они услышали разносящийся по округе металлический лязг. Вскоре парни достигли стрельбища, и Хару опустил сестру на землю. На площадке вовсю шло сражение. Когда противники, обменявшись ударами кунаев, уже будучи легко раненными, отступили друг от друга, трудно было уследить за молниеносным движением рук Учихи, складывающим шесть печатей. Его противник замер, приняв боевую стойку. К ним уже спешили те, кто только что прибыл на площадку. Хаку и Хару буквально на ходу складывали ручные печати. Хару при этом остановился и коснулся земли, применяя технику оплетающих деревьев. Саске знал, что произойдет в следующее мгновение. Чакра внутри тела Итачи стремительно превращалась в огонь, и он атаковал огненным шаром. Неджи тем временем также концентрировал огромное количество чакры в своём теле, выпуская её в определенном направлении с большой скоростью, отвечая на атаку Учихи небесным вращением. Они бы столкнулись, если бы между ними стремительно не сформировалось гигантское ледяное зеркало, которое погасило атаку огненного шара, и вихрь чакры с другой стороны высек из него ледяную крошку. В следующее мгновение Саске остановил брата, применив силовой захват, а Неджи был скручен деревянной лентой, появившейся из-под земли, которая обездвижила его. Это был единственный способ пробиться через технику Хьюга.

Акина, наблюдавшая за всем этим, была ни жива ни мертва от страха.

«Как же так... Неужели они хотели убить друг друга», — думала она, оседая на землю.

— Вы что, с ума посходили!? Хотите, чтобы обе наши команды сняли с соревнований! — орал на них Саске.

На площадке появились Кацу и Токума Хьюга, члены команды Хьюга в состязании кланов.

— Что здесь происходит? — настороженно поинтересовался Токума, увидев лидера в деревянных тисках.

— Ах вы, сволочи! Засаду устроили! — заорал Кацу с явным намерением ринуться в бой, но тяжелая рука Токумы опустилась на его плечо, останавливая разгоряченного парня. Хару прервал технику, освобождая Неджи из деревянного плена. Тот настороженно посмотрел на Тибо.

«Он нашел лазейку в моей технике... Так быстро», — подумал он. Ведь Хару не приходилось видеть его технику раньше. И это немного беспокоило Хьюгу.

— Идем, — тихо сказал он своим соклановцам, и они пошли прочь. Токума молча подчинился приказу лидера. Кацу хотел было задержаться и разобраться с членами команды Учиха, полагая, что они виновны в происходящем, но Токума утащил упирающегося Хьюгу за собой.

— Да что с тобой?! — возмутился Саске, встряхнув брата за одежду.

Тот молчал. Он взглядом отыскал Акину. Та подобрала лук и колчан. Девушка изредка вытирала глаза, уверенная в том, что никто этого не заметит. Она села под деревом, обхватив колени.

—Ничего, — тихо ответил Итачи. Он направился было к девушке, но остановился, наткнувшись на её испуганный заплаканный взгляд. К ней подошел Хаку и стал успокаивать её, слегка касаясь её плеча.

Они вернулись домой. И по рассерженному виду Саске Итачи понял, что разноса ему не избежать.

— Как всё это понимать, брат? Я знаю, что причину происходящего из тебя даже Ибики не вытянет, но, черт тебя дери, ты же глава клана. Куда подевалась твоя выдержка и хладнокровие? Я знал, что рано или поздно вы сцепитесь. А теперь из-за вашей глупой выходки обе наши команды могут дисквалифицировать. Ты об этом подумал? — отчитывал его Саске. Итачи всё больше отмалчивался.

— Страшно представить, что бы произошло, не подоспей мы вовремя, — продолжал Саске.

— Прости, этого больше не повторится, — пообещал Учиха-старший.

— Хотелось бы верить. Я уже не раз терял тебя и не хочу потерять тебя снова из-за твоей безрассудности, — уже спокойнее сказал Саске.

Итачи стоял напротив, выслушивая нотации, не возражая и не оправдываясь, и внимательно смотрел в глаза брата. В них было беспокойство. Он понимал, что поступил опрометчиво, дав волю своим эмоциям и поддавшись на провокации Хьюги. После слов брата пришло осознание того, что он своими действиями всех подвел, но сделанного не исправишь. Учиха-старший оглядел остальных. Хаку сидел на диване. Акина стояла у окна и была смертельно бледна, даже не подозревая, что стала яблоком раздора между молодыми людьми. К ней подошёл Хару. Парень коснулся её плеча. Девушка взглянула на него и склонила голову ему на плечо, обнимая за талию.

— Ты как? — тихо спросил он, обнимая её в ответ. Она молчала. Он знал, что это закончится чем-то подобным, когда не хотел её брать с собой. Но было принято негласное решение ей ничего не говорить, чтобы заранее не пугать и предотвратить необдуманные поступки с её стороны. И вот чем всё в итоге обернулось.

На лицах всех Итачи читал легкую обеспокоенность. Никто не знал, чем все закончится и как на это отреагирует Цунаде, когда узнает. Но его больше всего беспокоило то, что Акина все видела.

Неожиданно дверь дома распахнулась, и на пороге появилась испуганная Аюми. Девушка бросилась к Итачи, обвивая его шею руками.

— Итачи, с тобой всё в порядке? Ты ранен? — защебетала она, с ужасом рассматривая мелкие раны на руках и груди.

— Это не стоит твоего беспокойства,— спокойно ответил Итачи.

— Я люблю тебя, поэтому и беспокоюсь, — ответила Аюми, прильнув к нему всем телом.

Саске недовольно посмотрел на Яно.

— Не дом, а проходной двор, — недовольно отозвался он, направляясь к лестнице на второй этаж. После его ухода его примеру последовали и все остальные, разойдясь по своим комнатам, оставив Итачи и Аюми наедине. Девушка настояла на обработке его ран, и они поднялись к нему в комнату. Он сидел на кровати и медленно стягивал через голову темно-синюю майку, но из головы не выходил испуганный взгляд Акины. Не заставит ли то, что произошло, отдалиться от них ещё больше, а в частности от него. Закончив с перевязкой, брюнетка обвила его шею руками и прильнула к его губам, оставляя на них страстный поцелуй, выводя молодого человека из задумчивости. Он взглянул в её голубые глаза и сдержанно улыбнулся.

— Спасибо. И извини, у меня скоро тренировка, — сказал он, давая понять девушке, что ей больше нечего тут делать.

— Я понимаю, — грустно вздохнула куноичи и, немного помедлив, вышла из его комнаты. Затем покинула его дом.

Тренировки и репетиции прошли без особого энтузиазма. Акину на репетицию её подруг в этот раз сопровождал Хару, что вызвало оглушительный восторг у девушек. После ужина и вечернего чаепития, за которым царило молчание, все разошлись по своим комнатам.

Итачи долго не спалось из-за тревожных мыслей. В конце концов, провалявшись в постели некоторое время, он встал с постели, оделся и подошел к окну. Перед ним раскинулся сад с фруктовыми деревьями, усыпанными цветом. Невдалеке в беседке забрезжил огонек.

«Кому-то ещё не спится в эту ночь», — подумал он, накинув на плечи чёрный плащ с красными облаками, и, задержав взгляд на предмете, лежащем в шкафу, усмехнулся. Приблизившись к беседке и узнав полуночницу, он некоторое время медлил, размышляя, стоит ли нарушать её одиночество сейчас.

Акина сидела в беседке и смотрела, как мотыльки и ночные насекомые сновали вокруг керосинового фонаря, который она нашла в кладовке и принесла с собой, свет которого отражался в её янтарных глазах золотыми бликами. Она не сразу обратила внимание на звон кошачьего колокольчика за спиной, решив, что это чей-то кот забрёл в сад. Но когда звон стал слышен буквально за её спиной, она обернулась. Её взгляд скользнул по черному плащу и остановился на обсидиановых глазах Учихи-старшего. На его шее красовалось кожаное колье-ошейник с кошачьим колокольчиком.

— Ясно. Тебе нравится надо мной издеваться, — с нотками обиды сделала вывод из всего происходящего девушка.

— Я всего лишь выполнил твою просьбу. Теперь ты будешь знать о моем приближении, — сказал он бархатным тоном, садясь к ней настолько близко, чтобы касаться её бедра своим. Холодный озноб пробежал по её спине, и она с трудом поборола в себе желание отсесть от него на приличное расстояние. Девушка еле вспомнила ту фразу, что произнесла в порыве раздражения, и за которую он сейчас уцепился.

— Очень смешно, — недовольно отозвалась Акина. На губах Итачи играла нежная и одновременно насмешливая улыбка.

— Прости, что так получилось сегодня. Мы, кажется, испортили тебе тренировку, — заявил Учиха.

Тибо печально вздохнула. Её тревожило не столько отсутствие тренировки, сколько отношения молодых людей друг к другу.

— Я не понимаю, что между вами происходит. Откуда такая ненависть друг к другу? Ведь тогда, на миссии, вы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, действовали настолько слажено, что могли быть непобедимы, если бы были в одной команде. А сейчас вы готовы убить друг друга, — тихо говорила она, и её глаза предательски заблестели от задержавшейся на ресницах влаги.

Его пальцы скользнули по её тёмно-зелёным волосам лёгким ласкающим движением, будто хотели её успокоить.

— Не стоит так переживать. Ненависти к Неджи я не испытываю. Но то, что он постоянно вертится около тебя, мне не нравится. Я не знаю его мотивов и поэтому не доверяю, — ответил Итачи.

Акина взглянула на него. Его глаза сияли чарующим светом, и она боялась поддаться этому опасному очарованию.

— Ты имеешь в виду наши тренировки? Мне просто нужна была помощь, — объяснила она.

— Почему ты не попросила о помощи кого-то из нас? — говорил он.

Акина отвела взгляд. Она не могла признаться в том, что боялась показаться совсем никчёмной и причинить дополнительные неудобства сокомандникам.

Подул прохладный ветер, и Итачи, распахнув полы своего плаща, заключил девушку в свои объятия. Ей стало немного неловко, но отстраняться она не стала, наслаждаясь теплом его тела.

— Ты можешь доверять нам. Ты можешь доверять мне, — уверял её он.

Она испытующе посмотрела на него. Её взгляд невольно задержался на кошачьем колокольчике. Вместе с сетчатой майкой, в которую был одет Учиха, он хорошо гармонировал. Это смотрелось довольно привлекательно и немного вызывающе.

«А ему идет», — пришло на ум девушке.

Они некоторое время ещё посидели в беседке, затем всё-таки вернулись в дом, когда парень почувствовал, что девушку клонит в сон. Он ещё некоторое время лежал в постели в своей комнате, размышляя. Делает ли он это ради команды, в чём пытается себя убедить, или причина его действий иная? Если он старается ради команды, то почему впадает в ярость, когда видит её вместе с Неджи? Почему стал страдать бессонницей от того, что, возможно, и она не спит и сидит на крыльце? Был ли он честен с самим собой? Этот вопрос так и остался без ответа. Но вскоре сон прервал его душевные метания.

Часть 12

Пробуждение далось нелегко. Почти всю ночь ей снились тревожные сны. Спустившись вниз и зайдя на кухню, Акина увидела там Хаку, занятого приготовлением травяного чая.

— Доброе утро,— поздоровалась она.

— Доброе, как всегда ранняя пташка, — сказал, улыбаясь, Юки.

— Это вынужденная необходимость. Кстати, кто сегодня идёт со мной на стрельбище? Ты? — поинтересовалась девушка.

— Думаю, теперь в этом нет необходимости,— ответил Хаку.

Итачи стоял на спортплощадке, наблюдая за подрядчиками, устанавливающими мишени для стрельбы из лука: движущиеся и статичные.

— Что всё это значит? — услышал он гневный голос за спиной. Обернувшись, увидел Акину. Её глаза пылали праведным гневом.

— Теперь тебе незачем покидать территорию клана. Ты можешь тренироваться прямо здесь. Жаль, что я не сделал этого раньше. Стольких неудобств можно было бы избежать, — говорил Учиха.

— Значит ли это... — произнесла она поникшим голосом.

— Это значит, что тренироваться с Неджи ты больше не будешь. Как ты заметила, между нашими командами сложные отношения, и ваше общение даже в такой форме будет лишним, — решительно заявил Итачи.

— Ты не можешь... — пыталась возразить девушка.

— Я не просто могу, я требую. Это упростит твою защиту. В конце-то концов, когда ты перестанешь оспаривать мои решения? Научись подчиняться хотя бы на то короткое время, что являешься частью моей команды, — холодно отозвался Итачи, которому уже порядком надоел этот бессмысленный спор.

Девушка резко повернулась и пошла прочь, пряча выступившие на глазах слезы.

— Что ты делаешь, брат? — услышал он голос Саске за спиной.

— Забочусь о своей команде. Или ты считаешь, что я совершаю ошибку? — поинтересовался Итачи.

Саске внимательно посмотрел на него.

— Я считаю, что за всем этим кроется что-то другое, о чем ты упорно не говоришь,— сделал вывод Учиха-младший.

— Мне нечего от тебя скрывать,— заявил старший брат.

— Может, ты скрываешь это даже от себя. Ведь если посмотреть со стороны, то можно подумать, что ты сделал это не столько из-за облегчения заботы об Акине, сколько из желания разлучить её с Неджи, — сказал Саске.

— На что ты намекаешь? — недовольно отозвался Итачи.

— Пока ни на что. Это всего лишь предположение. Но рано или поздно скрывать ты это не сможешь, — сказал Саске, лукаво улыбаясь.

Вернувшись в свою комнату в слезах, она легла на кровать.

«Где же моя хваленая сила, равная богам? Неужели это был всего лишь сон?» — думала она, вздрагивая от рыданий.

Она закрыла глаза и, зажав в ладони изумрудный кулон, мысленно произнесла:

«Богиня, открой мне дорогу цветов».

Девушка лежала на кровати, и казалось, что она просто погрузилась в глубокий сон. Кулон на её груди светился ярко-зелёным светом.

Открыв глаза, она снова увидела лес, наполненный щебетанием птиц и запахом цветов и трав.

«Значит, это был не сон», — догадалась Акина.

Она стояла на тропе и медленно пошла по ней, пока не услышала журчание ручейка. Когда она вышла к нему, покрытому крупными светящимися цветами, пошла по ручью против течения. Вода скрывала её ступни, но это не вызвало дискомфорта, скорее, было приятным. Лотосы при каждом её шаге качали крупными головками, как бы приветствуя её. Вскоре девушка вышла к тому самому озеру, но его берег оказался пуст. Внезапно кто-то обхватил её сзади и сильно толкнул вперед. Не удержавшись на гладких камешках, которыми было покрыто дно ручья, она рухнула вниз под тяжестью того, кто её толкнул, слыша звонкий девичий смех за спиной. Погружаясь в воды озера, даже в его толще она слышала всё тот же смех.

Обернувшись, она увидела перед собой молоденькую девушку примерно одного с ней возраста. Черные длинные волосы и золотистые глаза. Её полупрозрачное одеяние нисколько не скрывало её наготу. В панике Акина начала вырываться из её рук, боясь захлебнуться. Но спустя пару секунд поняла, что вовсе не задыхается.

— Как я рада, что ты снова навестила меня, дитя моё,— улыбнувшись, произнесла девушка. Её голос звучал приглушенно и немного расплывчато из-за того, что они обе были под водой.

— Шинджу-сама??? — удивилась Акина, не узнав богиню в таком облике.

Она поднялась на поверхность, увлекая её за собой, и вскоре они обе сидели на берегу. Акина выжимала мокрые волосы, но одежда на ней была абсолютно сухой.

— Тебя что-то тревожит? — поинтересовалась богиня, болтая ногами в воде.

— Я хотела спросить. Ты говорила, что я обладаю какой-то силой. Я хотела спросить, почему тогда у меня нет никаких способностей. Даже элементарные боевые приемы не даются. Не говоря уже о развитой чакре, как у шиноби, — отвечала Акина.

— Тебя это беспокоит? — снова спросила Шинджу.

— Немного,— призналась Акина.

— Разве так уж плохо быть обычным человеком? — продолжала разговор богиня.

— Только не в скрытой деревне и не в семье шиноби, — тяжело вздохнув, ответила девушка.

— Всему свое время. Видимо, ты ещё не готова к подобной силе. Она проснется рано или поздно, — ответила Шинджу.

«Вот этого я и боялась», — печально вздохнула Акина. Она подозревала, что прямого ответа от Шинджу ждать не стоит. Так всё и вышло.

— Может, чаю выпьем? — предложила Богиня, и один из больших листов ближайшего к ним лотоса поднялся выше, и на нем появились две кружки в виде цветов, наполненные горячим ароматным напитком. Они ещё немного поболтали, и на прощанье Богиня одарила её поцелуем. И девушка, как и в первый раз, очнулась в своей комнате.

Неджи сидел на крыльце после утренней разминки, не забывая оттачивать свои боевые приемы и техники. К нему тихо подошла Хината и опустилась рядом.

— Тебя что-то волнует, нии-сан(1)? — спросила она у брата. Он взглянул на неё, и его губы тронула легкая улыбка.

— Ты всё и всегда замечаешь, — отозвался Неджи.

Она внимательно посмотрела на него.

— Это из-за Учиха Итачи, — догадалась она.

—По большей мере. Этот отступник вмешивается в мои личные дела и делает вид, что имеет на это право, — ответил парень.

— Это как-то связано с той девушкой,— говорила Хината.

Парень не ответил. Сестра, очевидно, была в чем-то права. С Акиной было легко и спокойно. Она не смотрела на него, как на восьмое чудо света, а относилась к нему, как к простому парню. И, видимо, это в ней и привлекало гения клана Хьюга. И то, что она сейчас во власти того, кто был ему ненавистен, возмущало до глубины души. Что же касается Итачи, то Неджи полагал, что тому, кто раз предал свой клан и деревню, доверять нельзя и он может сделать это снова. Но больше всего он боялся того, что Акина может пострадать от его действий.

Хината обняла брата за плечи, пытаясь развеять его тревоги. И её нежное прикосновение действительно успокаивало.

— Неджи, я очень боюсь, что с тобой что-то случится. Поверь, ни одна девушка в мире не стоит этого. Ты и представить себе не можешь, сколько бессонных ночей я провела, сколько слёз пролила. Я же всё это время считала себя виновной в твоей смерти. Ты всегда защищал меня, и я не переживу, если потеряю тебя снова, — тихо говорила она.

Хьюга взглянул на девушку, коснулся её руки и улыбнулся.

— Клянусь, что этого больше не повторится, — ответил он. Хотя, сказав это, он покривил душой, ведь совершенно не помнил, что произошло тогда, и не знал, чего опасаться. Скрип калитки прервал тяжелые мысли. Явился Токума.

— Все уже собрались в спортзале, — сказал он.

— Хорошо, — сказал Неджи, вставая.

— Удачного дня тебе, брат, — сказала ему вслед Хината.

Несколько дней прошли в упорных тренировках. Акина делала успехи, но общалась со всеми натянуто, по мере необходимости. Свободное время проводила либо в гостиной, либо на террасе второго этажа в компании своей команды, упрямо не принимая участия в разговорах и обсуждениях.

Вскоре была назначена одна из общих репетиций. Она должна была проходить в главном зале, так как вместить столько народа репетиционный зал не мог. Участников команд кланов попросили одеться в повседневную командную одежду, чтобы организаторы не путались. Группа клана Учиха явилась, когда зал уже был полон участниками концерта.

— Пойду узнаю, за кем мы выступаем, — сказала Акина, направляясь сквозь толпу к своим подругам.

— Ух ты, а тебе очень идет! — восхитилась Риоко, оглядывая Акину. Одежда четко повторяла все контуры её тела и сидела превосходно.

— После кого мы выступаем? — спросила Акина.

— Вы выступаете после Наруто и Хинаты,— ответила Асеми.

— Они поют дуэтом? — удивилась Акина.

— Да,— ответила Камацу.

Акина просмотрела весь список. Они выступали ближе к концу, а клан Хьюга — ближе к началу концерта. Она взяла карточку со своим номером и направилась к своей команде. Пробираясь сквозь толпу ближе к кулисам, она почувствовала чьи-то руки на своей талии. Откуда ни возьмись, рядом с ней появился Кацу Хьюга.

— Привет, мышка из клана Учиха. У меня к тебе пара вопросов,— сказал он и потащил её за кулисы.

В следующее мгновение она была прижата к стене сильными руками. Высокий брюнет с короткой стрижкой и рассечённой левой бровью, характерными глазами клана Хьюга со светло-бежевым отливом.

— Итак, вопрос номер раз: из-за чего Итачи напал на нашего лидера? — спросил он.

— Я не знаю, — ответила Акина.

— Ответ неверный. Я не поверю, что никто не пытался выяснить причину, — возразил Кацу.

— Итачи ничего об этом не говорил. Он даже Саске об этом не сказал, — ответила девушка. Она не боялась, что он может причинить ей вред, находясь в оживленном зале, но от его враждебности было тревожно.

— Ты лжёшь! — не унимался Хьюга.

— Отстань от меня! Или... — строго произнесла Акина.

— Или что? — насмешливо поинтересовался Кацу.

— Или я пожалуюсь брату, и он переломает тебе ноги, — докончила фразу девушка.

— А я присоединюсь,— услышал он рассерженный голос за спиной. Кацу обернулся. Перед ним стоял парень в голубых джинсах и белой с голубым рисунком футболке. Расцветке команды Хьюга. Того же роста, что и Кацу. Чуть длинноватые волосы с синим отливом и светло-лазурные глаза без зрачков. Акина поняла, что перед ней ещё один представитель клана Хьюга.

— Не лезь не в своё дело, Масару,— со злыми нотками в голосе отозвался Кацу.

— Оставь её в покое. Тебя лидер разыскивает. Если он узнает, что ты близко подошёл к этой девушке, он тебя в порошок сотрёт и будет совершенно прав, — спокойно произнес Масару.

— По крайней мере, я хоть что-то пытаюсь выяснить, а не сижу, как вы, сложа руки, — сказал Кацу, отпуская девушку.

— Разве Неджи приказывал тебе что-либо выяснять?— строго продолжал синеволосый.

— Да пошёл ты! — зло огрызнулся Кацу и направился прочь.

— Я прошу прощения за действия моего соклановца. Он безобиден, но иногда бывает слишком несдержан, — извинился перед девушкой Хьюга с лёгким поклоном и удалился.

— Ну где ты пропала? — услышала она окрик Хаку, который спешил к ней.

— Да так... — пробормотала Акина и поплелась за ним к остальным.

«И что они все ко мне прицепились?» — думала девушка.

Вскоре все участники были распределены по очередности, и началась репетиция. Первой выступала команда клана Акимичи с композицией в стиле рэп. Заиграла музыка, но Чоучи не проронил ни звука. Вскоре музыка смолкла, и зал наполнился возмущенным роптанием. Акина стала опять пробираться сквозь толпу к пульту управления, за которым сидела Риоко. Асеми беспокойно смотрела на несостоявшегося певца.

— Что случилось? У него что, боязнь сцены? — спросила Тибо.

— Ничего не понимаю. На репетициях было всё нормально, — недоуменно произнесла Асеми. Риоко только пожала плечами.

— У него боязнь не сцены, а толпы, — услышали они неподалеку мужской голос. Девушки обернулись. Рядом стоял Шикамару.

— Он с детства терпел насмешки из-за своей комплекции. Поэтому толпа у него и ассоциируется с насмешками. Наверное, и сейчас думает, что над ним будут смеяться, — продолжал объяснять парень.

— И что теперь делать? Не снимать же его с концерта, — сказала Риоко.

Ситуация оказалась безвыходная. Акина лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации.

«Толпа, значит...» — вертелось в голове у девушки. Она подошла к Асеми.

— Иди на сцену и попроси всех разойтись по сторонам зала. Надо рассеять толпу,— предложила Тибо.

Асеми так и сделала. Чоучи виновато смотрел на девушку, когда она появилась на сцене рядом с ним. Блондинка ободряюще улыбнулась ему и через микрофон озвучила просьбу, которую предложила Акина. Все разошлись по залу.

— Просто представь, что ты на репетиции в малом зале, и на людей не смотри, — посоветовала парню Асеми.

Заиграла музыка, и на этот раз всё получилось. После его выступления зал наполнился сдержанными аплодисментами. Акина, стоя рядом с подругами, чуть не подскочила от неожиданности, когда почувствовала, как кто-то взял её за руку. Это оказался Неджи.

— Мне надо с тобой поговорить, — серьезно сказал он.

— Сейчас не самое подходящее время,— ответила девушка, опасливо озираясь.

— Давай после репетиции,— предложил Хьюга.

— Я постараюсь,— пообещала девушка.

Репетиция шла своим чередом. Не у всех всё получилось с первого раза. Выступать на публике оказалось не так просто, как кажется. К тому же подруги Акины были неприятно удивлены тем, что та не принимала участие в выступлении команды клана Учиха, хотя некоторых из присутствующих в зале это даже обрадовало.

Через несколько часов репетиция закончилась, и все стали расходиться. Акина изъявила желание помочь девушкам в зале. Надо было обесточить всё оборудование и закрыть зал. Ей стоило больших усилий уговорить лидера своей команды не ждать её. Группа библиотекарей шла по улице, шумно обсуждая прошедшую репетицию. Вдруг Акина почувствовала, как её мягко выхватили из толпы и увлекли в ближайший переулок. Это, как и ожидалось, был Неджи.

Девушки даже не заметили отсутствия Акины, будучи под впечатлением от репетиции, пока им не преградил путь Итачи и не спросил, где она. Те не нашли, что сказать. Итачи раздраженно посмотрел на них и, пройдя сквозь толпу, направился к зданию главного концертного зала, ругая себя за то, что ослабил бдительность.

— Я понимаю, что сейчас не время и не место, но не могу не спросить. Ты подумала над моим предложением? — сказал Неджи, выжидающе глядя на девушку.

Акина тяжело вздохнула, не зная, что сказать.

— Неджи, у меня и времени не было об этом думать. У меня сейчас куча проблем. С Итачи не всё ладно. Не думаю, что сейчас стоит начинать хоть какие-то отношения. Тем более с главой команды-соперника, — говорила Акина.

— Я не говорил, что мы сразу должны встречаться. Просто скажи «да» или «нет», — настаивал Хьюга.

— Прошу тебя, дай мне ещё немного времени, — тихо попросила она.

— Это всё Итачи. Он давит на тебя... — догадался Хьюга.

— Он о ней заботится...— услышал он строгий голос. Девушка вздрогнула всем телом. Неджи медленно обернулся. Перед ним стоял Итачи.

— Даже лично решил выяснить, куда запропастился самый ценный игрок нашей команды,— ледяным тоном произнес он.

— Она что, в заключении и должна сидеть взаперти? — возмутился Неджи.

— Что и когда делать игрокам моей команды, я решу как-нибудь сам,— сказал Итачи. Девушка тем временем напряженно следила за происходящим.

— В твоей команде или нет. Ты не имеешь права ею распоряжаться,— настаивал Хьюга.

— Не твоё дело. Я предупреждал, чтобы ты держался от неё подальше, — в голосе Итачи скользила угроза.

— А то что...— с вызовом отозвался Неджи.

— Прекратите!!! — повысила голос Акина, чтобы остановить, наконец, этот бессмысленный спор, и, пройдя мимо обоих, направилась прочь. Вскоре её быстро догнал Итачи.

— Как ты мог, мы же просто разговаривали. Мне что, уже и с людьми общаться нельзя? — возмущалась Акина.

— С ним нельзя,— уточнил Итачи.

Девушка резко остановилась и ошарашенно посмотрела на него. Он ответил холодным, спокойным взглядом. Ей ничего не оставалось, как продолжить путь. Правда, нет худа без добра. Вмешательство Учихи избавило её от необходимости давать ответ Хьюге.

— Из квартала ни ногой, — сказал он ей, когда они были уже дома. Девушка возмущенно взглянула на него и поднялась к себе в комнату.

«Да как он смеет... Да кто он такой, чтобы мне указывать? Я ему не прислуга!» — возмущалась девушка, переодеваясь, резко бросая одежду на кровать.

После ужина, за которым между ним и Акиной царило явное напряжение, Итачи вернулся в свою комнату. Ощущение того, что он где-то опять был не прав, не покидало его.

«Как этому стервецу удается довести меня до белого каления», — с досадой подумал он, раздеваясь перед тем, как принять душ.

Струи холодной воды, стекая по крепкому телу, не остужали разгоряченных чувств. Мысли о том, что его желания кардинально расходятся с желаниями девушки, всё чаще лезли в голову. И то, что по-другому он поступать не в силах.

Акина раздраженно расхаживала по комнате, мысленно возмущаясь поведением Учихи-старшего. В конце концов решив всё выяснить окончательно, она покинула свою комнату. Ведь кто ещё, кроме неё, защитит её интересы.

Вскоре Итачи закрыл воду в душе и вышел, обернув бедра широким полотенцем. Вытирая длинные мокрые волосы, он медленно снял с бедер ставшее влажным полотно и бросил на спинку стоящего неподалеку стула. Уже протянул было руку к лежащей на постели чистой одежде. Но в это время дверь его комнаты бесцеремонно распахнулась, и в дверях появилась рассерженная Акина. Парень инстинктивно замер.

— Итачи, ты не имеешь пра...— её фраза оборвалась на полуслове.

Он стоял посреди комнаты абсолютно обнаженный. Единственное, что на нем было надето, — это ожерелье из трех небольших овальных стальных колец. Мокрые волосы спускались по крепкой груди и спине. Ей были видны рельефы его бицепса, плавно переходящего в симметричное предплечье, хорошо прорисованные косые боковые мышцы, часть торса, крепкие стройные бедра длинных ног.

Акина залилась краской смущения до самых ушей и, обозвав его извращенцем, захлопнула за собой дверь.

Итачи ещё некоторое время стоял, постепенно приходя в себя, затем сел на кровать, прокручивая в памяти события нескольких последних минут. Ситуация оказалась несколько комичной.

«Ворвалась ко мне в комнату без стука, и после этого я ещё и извращенец», — думал он, тихо посмеиваясь, совершенно не чувствуя при этом неловкости.

Полыхая гневом, она расхаживала по своей комнате. Краска смущения всё не сходила с её лица каждый раз, как она вспоминала о его обнаженном теле. Мускулистый и немного худощавый. Лёгкий румянец на лице после купания.

«Сволочь, вот как ему удается все время ставить меня в неловкое положение!» — мысленно негодовала она. — «Да будь на моем месте кто из девчонок, слюной бы захлебнулись».

С такими противоречивыми мыслями девушка и заснула.

Рано утром Акина нехотя поплелась на новое стрельбище. Появившись на тренировочной площадке, она села на невысокую скамейку под деревом. Тренироваться не было никакого настроения. Неожиданно рядом с ней на землю с дерева опустился Хару.

— Чего грустишь? — поинтересовался он у сестры.

— Да так... — неопределенно ответила девушка, не глядя на парня.

— Ох уж эта твоя молчаливая война с Итачи. Да и тот тоже хорош, как будто не знает, как защитить тебя от тех, кто должен, по идее, защищать, — говорил Хару.

— Ты, как всегда, на его стороне, — нахмурилась девушка.

— Аки, я всегда на твоей стороне, — ответил парень, приобняв её за плечи.

Он взял у неё лук со стрелами и направился к мишеням. Акине ничего не оставалось, как последовать за братом. Он натянул тетиву и выстрелил. Как и ожидалось, попал в десятку. Девушка не без зависти посмотрела на шатена. Хару взглянул на неё, и она заметила, что что-то изменилось в его изумрудных глазах. Около зрачка виднелась золотая окантовка.

— Что у тебя с глазами? — спросила девушка

— Заметила, да? — улыбнулся парень.

Акина выжидающе смотрела на него.

— Это одна из способностей нашего рода,— объяснил Хару.

— И в чем она заключается? — продолжала она расспросы.

— В том, чтобы предметы, находящиеся очень далеко, видеть очень близко. Я иногда пользуюсь этой техникой. Мы же из древнего клана охотников,— продолжал Хару.

— Способность бы мне пригодилась. Но, полагаю, если даже она у меня и была, использовать её во время соревнований было бы нечестно, — произнесла Акина.

— Никто и не говорит, чтобы ты использовала её на соревнованиях. Просто попробуй её пробудить, может, и она тебе в чем-нибудь пригодится, — говорил Хару.

— И как это делается? — спросила девушка.

Парень, взяв её за плечи, поставил напротив мишени.

— Теперь расслабься и сосредоточься на мишени. Просто пристально посмотри на её центр, как будто всего остального, кроме неё, не существует, — пояснил Хару.

Акина пристально посмотрела на центр мишени, как объяснял брат, но ничего не произошло, как бы она ни старалась и ни напрягала зрение.

— Ничего с первого раза и у меня не получилось, — попытался подбодрить её Тибо-старший.

— Не думаю, что у меня вообще когда-нибудь получится, — печально вздохнула Акина.

— Всё будет зависеть от твоего желания и усердия, — возразил Хару и ушел.

Акина продолжила тренироваться, пробуя пробудить технику, о которой говорил брат, но ничего так и не вышло. Вернувшись домой, её ждал сюрприз. По решению командира команды они ехали в ближайший город отдыхать.

— Разрешение от Хокаге я уже получил и номер в гостинице забронировал, — сказал Итачи.

— А как же тренировки? — удивилась Акина.

— Подождут, — ответил Учиха.

Они быстро собрали всё необходимое, и через пару часов их уже встречали оживленные улицы города. Всю дорогу, глядя на девушку, на губах Итачи то и дело скользила насмешливая полуулыбка, заставляющая её демонстративно отворачиваться и смотреть в другую сторону. В гостинице Итачи снял большой шестиместный номер, причем кровать Акины попросил отделить ширмой. Оставив вещи в номере, они спустились на первый этаж гостиницы, где располагалось кафе. Стол был накрыт так, как будто Итачи пытался накормить полдеревни. Поражало разнообразие блюд, но самое почетное место в центре стола занимало блюдо с десертом — трехцветным данго[2].

Акина удивлённо посматривала на Хаку, сидящего рядом, который уплетал всё, что стояло в радиусе полметра. Как будто его неделю не кормили.

— А ты случайно не лопнешь? — поинтересовалась девушка, удивленно глядя на соседа.

— А ты что, талию бережешь? — усмехнулся Хаку, дожевывая рисовый шарик, заметив, что она не прикоснулась к еде.

— А что надо? — поинтересовалась Акина.

— Неа, наоборот. Ты костлявая, — сказал парень, оценивающе окинув её озорным взглядом.

Девушка покраснела от возмущения, так как вовсе не считала себя худенькой. Тонкая талия и достаточно округлые бедра, стройные для своего невысокого роста ножки давали понять, что девушка не нуждалась в какой-либо коррекции фигуры, так как её она вполне устраивала.

— Ах ты, сосулька обгрызенная! Возьми свои слова обратно. Холодильник недоделанный! — сердито потребовала Акина.

— Не дождешься,— усмехнулся довольный Хаку, вертя перед её носом палочкой с трехцветным данго.

Хару, который сидел по другую сторону от товарища, тихо засмеялся.

— Сосулька обгрызенная, значит. Я запомню,— отозвался он.

— От дубины стоеросовой слышу,— сделав недовольную гримасу, произнес Хаку, поглядев на друга. Как только он ослабил бдительность, Акина стащила с палочки белый рисовый шарик.

— Ворюга,— сказал Хаку, недовольно посмотрев на девушку.

— В большой семье, как говорится... — сказала та, победно посматривая на парня.

Тем временем Хару спёр зеленый рисовый шарик, и у Хаку в руках осталась только палочка.

— Двое на одного, значит, — хмуро произнес Юки.

Тибо улыбнулись и протянули ему по палочке с данго. Тот, довольный, сгреб обе и поспешил их съесть.

Саске и Итачи, сидя напротив, наблюдали за их веселой потасовкой. Саске изредка бросал сосредоточенный взгляд на старшего брата. Его лёгкая теплая улыбка разительно преображала его красивое лицо, наблюдая за этой троицей. Тибо были просто удивительной семьёй, относясь к постороннему человеку как к родному, находили что-то родственное в его душе. Внезапно Саске понял, что всё это время именно этого не хватало его брату: большой семьи, клана, который считал бы своим и которому доверял, как самому себе. Да, они были друг у друга, и Саске знал, что, если понадобится, Итачи пожертвует ради него своей жизнью, что сделает, не раздумывая, и он в свою очередь. Но этого было слишком мало. Неужели Итачи согласился на участие в соревновании не только потому, что захотел заявить о своем клане как о равноправном с другими, более многочисленными, но и ради того, чтобы хотя бы на это короткое время почувствовать, каково это — быть главой большой семьи, своего клана. И что-то неуловимое было в его взгляде, когда он смотрел на девушку, чего Саске пока понять не мог.

После непродолжительного отдыха все решили сходить в баню. Местные купальни с лекарственными травами творили чудеса. Акина ушла раньше, ведь, в отличие от мужской половины, женская была общая на всех, а не разделялась на отдельные купальни, как для мужчин. Небольшие из них были рассчитаны на несколько человек, и Итачи также заблаговременно зарезервировал одну из них. Но когда они уже подходили к дверям своей купальни, увидели в коридоре Акину, которая возвращалась назад.

— Что случилось? — спросил Итачи.

— Женская купальня оказалась не резиновой. Попросили прийти позже, так что я, пожалуй, вернусь в номер, — объяснила девушка.

— Давай с нами, — в шутку предложил Хару.

— Обалдел я, вообще-то, девушка! — оскорбилась Акина.

— Её кто-нибудь стесняется? — подхватил игривый тон Хару Итачи, при этом сохраняя абсолютную серьезность.

— Да ну, она же «свой парень», — присоединился к всеобщему веселью Хаку.

— Мне всё равно, — спокойно отозвался Саске.

— А у меня вообще иммунитет, — продолжал Хару.

— Придурки! — разозлилась Акина.

— Зайдёшь в нашу через пятнадцать минут, — сказал Итачи, и все скрылись за дверью.

«Он что, серьезно?» — не поверила Акина.

— Как думаешь, придёт? — спросил Хаку у раздевающегося рядом Саске.

— Не знаю... Всё-таки она девушка, — сомневался тот.

— Явится, вот увидите, чисто из любопытства и упрямства. Наверняка решила, что на слабо её берем. А на это она всегда велась, — уверенно сказал Хару, оборачивая бедра банным полотном.

Опускаясь после мытья под душем в горячую, наполненную ароматами трав воду, Итачи взял тонкое полотенце и свернул его в узкую полоску.

Спустя обозначенное время девушка потянулась к дверной ручке предбанника. Зайдя в него, обнаружила, что он пуст. Её терзали смутные сомнения. Всё-таки девушка в одной купальне с парнями — это неприлично. Но побывать в отдельной купальне, где царили тишина и покой, а не в большом зале с несколькими бассейнами, гудящем, словно растревоженный улей, из-за большого скопления там женщин, всё-таки хотелось. Переодевшись, она открыла дверь купальни и, изумленная, застыла на пороге. Парни сидели в небольшом бассейне с завязанными глазами.

— Аки, закрой за собой дверь, а то ты нас всех застудишь, — строго сказал Хару, узнав знакомую поступь сестры. Девушка поспешила это сделать. Она пошла в душ, который находился здесь же. Кабинки были отделены перегородками, и это немного смущало. По колыханию воды Итачи понял, что Акина погрузилась в воду справа от него, и невольно улыбнулся.

«Всё-таки Хару достаточно хорошо знает свою сестру», — подумал он.

Её настороженный взгляд то и дело натыкался на мускулистые литые тела парней. И девушка поняла, что их считали красавцами не только за красивые лица, но и за красоту всего остального.

Когда отведенное им время почти закончилось, парни покинули купальню первыми. Акина вышла уже в пустой предбанник. Девушка села на низкую скамейку, почувствовав мгновенно накатившуюся слабость. В глазах все внезапно потемнело.

— Что-то она долго,— заметил Саске. Вдруг они замерли, услышав звук падающего тела.

Хару рванул в раздевалку. Акина лежала на полу. Он приподнял её и начал тормошить, приводя в сознание.

— Совсем забыл, что она жару плохо переносит,— сказал Хару, когда зашли все остальные.

— Ты в порядке? — спросил у неё Хаку, присев рядом.

Девушка согласно закивала.

— Может быть, помочь тебе переодеться? — предложил брат.

— Не надо, — сказала Акина, сразу оживившись, и выпроводила всех. После бани девушка захотела вернуться в гостиницу, что нарушало всеобщие планы, ибо парни намеревались выпить чай в саду.

— Идите, я присмотрю за ней, — тихо, так, чтобы она не слышала, сказал Итачи.

Акина, как только зашла в номер, легла спать. Итачи переоделся и сел в плетеное кресло, захватив привезенную с собой книгу. Открыв на закладке, продолжил читать:

Любовь — не сказка, не игра

И не бывает понарошку.

Порой хрупка, порой мала

И места заняла немножко.

Но всё равно не терпит лжи

И эгоизма и цинизма.

Любовь — и истина и жизнь.

Прекрасна и бескомпромиссна.(3)

Эгоизм. Это слово неожиданно зацепило Учиху. Не это ли двигало им на самом деле? От подобных мыслей неприятное ощущение появилось в его душе. Гоня подобные мысли прочь, он перевернул страницу.

He бойся в чём-то оплошать,

Hy кто из нас не ошибался?

Куда страшнее — понимать,

Что мог, нo даже не пытался.(4)

По всей видимости, это и побуждало к действию, пусть иногда и поспешному, порой ошибочному. С надеждой, что когда-нибудь всё переменится.

Спустя некоторое время его, расслабленного после купания, всё же сморил сон. Девушка проснулась через пару часов и выбралась из-за ширмы. В комнате никого не было, кроме спящего в кресле Итачи. Она тихо подошла к нему. Белая рубашка, не застегнутая, была распахнута, обнажая литые мышцы груди, которая вздымалась под равномерным спокойным дыханием. Слегка подрагивали во сне длинные ресницы миндалевидных глаз. Чувственные персикового цвета губы были слегка приоткрыты. Им нельзя было не залюбоваться. Но, вспомнив все их ссоры, эйфория быстро испарилась. Акина заинтересованно посмотрела на книгу и потянулась за ней, но её запястье тут же оказалось в тисках захвата сильных пальцев. Итачи с интересом взглянул на неё. Девушка невольно отпрянула.

— Прости, что потревожила, — тихо извинилась она.

— Ты не представляешь, как долго и сильно ты меня тревожишь, — сказал он, и его глаза призывно блеснули.

— Я не хотела доставлять столько неудобств, — продолжала Акина, всё ещё стоя около него. Он по-прежнему не выпускал её руки.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Почему не сказала, что жару не переносишь? — уже строже спросил Итачи.

— Это не имеет значения. Много людей жару не переносят,— ответила Акина, упрямо взглянув на него.

— Позволь мне решать, что имеет значение, — в том же тоне продолжал он.

— А не слишком ли много ты за меня решаешь? Ты и так распоряжаешься мной, как вещью: где ходить и что делать, — перешла в наступление она.

— Акина, послушай, ты, как обычно, судишь о моих решениях превратно. Разве хоть одно из них причинило тебе вред? — парировал он.

— А разве это обязательно? Есть то, что нравится, и то, что не нравится. Или это привилегия только шиноби? А наш удел — только подчиняться, — в её глазах мелькнула злоба.

Итачи резко потянул её за руку к себе, и девушка оказалась сидящей у него на коленях.

— Как бы я этого хотел. Чтобы ты подчинялась... только мне, — прошептал он.

— Ни за что, я скорее... — договорить она не успела.

Он впился в её губы злым, требовательным поцелуем. Его губы жадно скользили по её губам, язык коснулся ложбинки между её губ, требуя немедленно впустить его. И после её немого отказа усилил давление, заставляя её распахнуть зацелованные припухшие губы и проникнуть внутрь, уже лаская её язык своим, вызывая горячую волну во всем своем теле и чувствуя нежность её тела. Девушка попыталась оттолкнуть его, вцепившись в полы распахнутой рубашки, но вместо этого её руки скользнули по его плечам, обнажая их. Она как будто падала в пропасть сладкого забытья и всеми силами старалась не потерять самообладание. Его руки обнимали, страстно впиваясь в её одежду. Затем одна из них ласкающим движением поднялась вверх, зарывшись в водопад её волос, и остановилась на затылке, пресекая любые попытки к сопротивлению. Девушка перестала сопротивляться, и внезапно он почувствовал влагу её слёз на своем лице. Это заставило остановиться и нехотя отстраниться от неё.

— Прости, я не знаю лучшего способа заставить девушку замолчать, — сказал он, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Пусти, — прошептала она, отворачиваясь.

— Акина, посмотри на меня, — требовательным тоном сказал он, встряхнув её за плечи. Девушка медленно подняла на него взгляд. Страстным, пленительным огнем горели его черные глаза.

— Глупая, какая же ты всё-таки глупая. Дальше своего носа ничего не видишь и не хочешь видеть, упрямица моя. Жаль, но чтобы я ни делал, как бы ни старался расположить к себе, я все равно у тебя в немилости, — говорил он, проводя пальцами по влаге на её лице.

— Дурак озабоченный, — сказала она и, освобождаясь от его гнетущих объятий, встав с его колен, ушла к себе за ширму.

Он тем временем попытался расслабиться и привести свое тело в норму, успокоить бешеное сердцебиение и частое дыхание. Но отключить мысли было не так-то просто. Она опять осталась глуха к его немым мольбам, и он начал уже к этому привыкать.

«Ну почему она видит во мне только плохое? Как будто я ей враг, будто ждет от меня подвоха. И откуда взялась эта несдержанность? Как же трудно было сейчас остановиться... Что же я делаю, что творю», — ругал он себя за необузданность, вспоминая сладость её губ и нежность её тела.

Акина просидела за ширмой до вечера. Все попытки парней выяснить, что случилось, закончились впустую. Девушка упорно отмалчивалась и держалась от Итачи на расстоянии.

Следующий день прошел в прогулках по городу. Было весело, и Акина почти забыла о вчерашнем инциденте. Но стоило посмотреть на него, как память возвращала её в его объятия. Её напряженность начал замечать Хару. И то, что это связано с Итачи, тоже.

На следующий день после полудня, отдохнувшие и довольные, они вернулись в деревню.

— Надо как-нибудь повторить. Может, после соревнований, — сказал Хаку, сидя в гостиной господского дома Учиха, которому явно понравился отдых в городе.

— После соревнований — пинка под зад от Цунаде и на миссию, — обломал его Хару.

Хаку тяжело вздохнул, понимая, что так и будет.

— Юдай, наверное, на миссиях за нас всех отдувается. Скорее всего, стал частью какой-нибудь команды, — вспомнил Хаку о своем напарнике.

— Я думаю, что он бы с радостью отправился на любое задание, чем то, что ему приходится делать сейчас. Ведь он теперь на побегушках у своей сестры и её подруг, — усмехнулся Хару.

Ребята сочувственно вздохнули. Акина посидела немного в гостиной с остальными, затем поднялась к себе в комнату. Постепенно парни тоже разошлись по комнатам. В гостиной остался только Итачи. Он пошел на кухню сварить себе кофе. Вернувшись в гостиную, Учиха обнаружил, что там уже не один. На диване сидел Хару.

— Кофе,— предложил Учиха.

— Можно,— согласился Тибо.

Он вернулся на кухню и спустя некоторое время вошел в зал уже со второй чашкой кофе, и поставил её перед Хару.

— Тебя что-то волнует? Предстоящее соревнование? — предположил Итачи, заметив тревогу на лице Тибо.

— Не то чтобы. Хотя такие мероприятия для меня в новинку. Думаю, и для Хаку тоже. Но я не об этом волнуюсь,— ответил Хару.

— О сестре, я полагаю, — догадался Итачи.

Юноша утвердительно кивнул. Итачи наблюдал за ним. Они были такими разными. Хару был похож на мать, а в Акине было что-то от отца. Его чистый изумрудный взгляд не мог оставить равнодушным, особенно представительниц слабого пола.

— Я никак не пойму, что между вами происходит. То вы ссоритесь, то она шарахается от тебя, то вся в слезах. Может, объяснишь? — озвучил Хару свои опасения.

Итачи молчал. Да и что он мог ответить? Что стоило им остаться наедине с Акиной, и всё шло наперекосяк? Наверное, сложно было совершить больше ошибок при общении с девушкой, чем совершил он, но ничего не мог с этим поделать.

— Я хочу, чтобы ты знал. Обидишь её — убью! — решительно произнес Хару, вставая, по-своему восприняв его молчание.

— Ясухару, я бы никогда... — пытался оправдаться Итачи.

— Я предупредил. И спасибо за кофе, — перебил его Тибо. Затем поднялся наверх, в свою комнату.

«Час от часу не легче», — подумал Итачи, откинувшись на диванные подушки. Ссориться с Хару совершенно не хотелось, и не только из-за того, что он брат Акины. В бою, если всё-таки дойдет до драки, он был серьезным противником. Ощущение того, что идиллия, к которой он так стремился, начинает рушиться, накрывало с головой. И как исправить положение, Итачи понятия не имел.

_______________

Примечание

(1) Нии-сан - уважительное обращение к старшему брату

(2) Трёхцветные данго (боттян данго) - японские клёцки или колобки из клейких сортов риса, части которого окрашиваются красной фасолью, яйцом и зелёным чаем.

(3)Автор неизвестен.

(4)Виталий Иосиф Ворон— Не бойся в чем-то оплошать.

Часть 13

Чем дольше проходило время и приближалось начало фестиваля, тем Акина сильнее нервничала. Скоро это стало бросаться в глаза окружающим её парням.

— Не стоит так бояться, — сказал Итачи, сидя рядом с ней на диване в гостиной, желая хоть как-то её успокоить.

— А ты разве не нервничаешь? Ты же будешь в центре внимания. Все эти репортеры, интервью, — произнесла девушка, но по беспристрастному виду Учихи она поняла, что ему всё равно.

— Ладно, пойду постреляю, — вздохнула она, поднимаясь, узрев, что никто из её команды её волнения не разделяют. Однако и со стрельбой из лука сегодня было не так хорошо, как раньше.

— Тебе следует успокоиться. Бессмысленные переживания ничего хорошего не принесут, — услышала она голос Учихи-старшего за спиной. Девушка обернулась. Он сидел на лавочке под деревом и вертел в руках кунай.

— Тебе легко говорить. Сколько, по-твоему, ещё, кроме меня, гражданских входят в состав команд кланов? — спросила она.

Парень промолчал. Ему нечего было сказать, и он понял, к чему она клонит.

— Вот именно, нисколько. — продолжила девушка, не дожидаясь ответа. — Я единственная из обычных смертных, кто участвует в этом. Так что не только ты будешь в центре внимания. И если ты думаешь, что я от этого в восторге, зря ты так думаешь.

Она натянула тетиву и тут почувствовала его руки на своей талии и чуть не упустила её, рискуя пораниться. Он притянул её к себе, затем взял за плечи и заставил прислониться к своему телу. Она ощутила рельефы его крепкого торса и невольно замерла.

— Не сутулься и не напрягайся так. И поменьше думай о том, что промахнешься,— советовал он, чуть поднимая лук, взявшись за его древко, обхватив пальцами её ладонь.

Девушка выстрелила и попала в девятку.

— Видишь, вполне неплохо,— сказал он, и она почувствовала, как он улыбнулся.

— Попробуй ещё раз.

Она неуверенно оглянулась на него через плечо.

— Не смотри на меня, смотри на мишень и не волнуйся, — сказал он. Девушке ничего не оставалось, как последовать его совету. В итоге попала в десятку.

— Теперь попробуй сама, — произнес Итачи, отходя от неё.

Ещё пара выстрелов, и все в девятку. Советы Учихи-старшего действительно помогали, а его присутствие, как и присутствие Неджи, придавало уверенность. Но она не могла на это рассчитывать, ведь на состязаниях никого из них рядом не будет. Потренировавшись некоторое время, она подошла к лавочке под деревом, где сидел Итачи, села рядом с ним, чтобы отдохнуть.

— Ну вот видишь, всё получается, когда ты не забиваешь себе голову посторонними мыслями, — сделал вывод Учиха-старший.

— Это не отменит того, что фестиваль скоро начнется, — сказала девушка, тяжело вздохнув. Итачи понял, что, пока она будет об этом думать, ничего не изменится, и решил сменить тему разговора.

— Слушай, в тот день, когда были установлены эти мишени, и когда ты вечером ворвалась в мою комнату и застала меня в ненадлежащем виде... — говорил он, кивая в сторону мишеней. Парень многозначительно замолчал, наблюдая, как её лицо заливается краской смущения.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой твои прелести, — как можно строже сказала она, поднимаясь со скамейки, собираясь уходить. Итачи чуть не рассмеялся, увидев её серьёзное пунцовое лицо.

— Я вообще-то не об этом. Я хотел спросить, зачем ты приходила. Хотя, если хочешь, о моих прелестях мы тоже можем поговорить, — усмехаясь, произнес он, не сводя с неё ироничного взгляда. Акина устремила на него уничтожающий взор, который явно говорил о том, что она хочет с ним сделать, и что это ему в любом случае не понравится. Она резко встала со скамьи, развернулась и пошла прочь, что-то возмущённо бурча себе под нос. Итачи, улыбаясь, провожал её взглядом.

«Пусть лучше сердится на меня, чем беспокоится», — рассудил он.

Несмотря ни на что, через несколько дней в Конохе состоялось открытие фестиваля. Съехалось множество гостей со всех концов страны Огня и из соседних стран. Вначале должна была быть тронную речь Хокаге, затем поминальная служба в память о погибших во время последней войны, затем развлекательные мероприятия.

После речи все вернулись домой, чтобы надеть траурные одежды. Переодевшись, Акина спустилась вниз и увидела парней в черных кимоно, сидящих за столом. В центре стола стояло блюдо с суши, и перед каждым молодым человеком вместо сакадзуки[1], традиционных для поминок, стояли тяван[2] с зеленым чаем.

— Вы что, вырядились как старпёры? — возмущенно удивилась девушка.

— Решили почтить память погибших в мировой войне. Тебе тоже не мешает присоединиться, — ответил Итачи, строго поглядывая на неё.

— Через час все соберутся у обелиска. Там и напоминаетесь. Кстати, Итачи, тебе этот наряд очень идёт, — ответила Акина, направляясь к выходу.

Учиха, сделав в этот момент глоток чая, вдруг закашлялся. Саске, сидящий рядом, похлопал его по спине. «Комплимент» девушки звучал как неосознанная насмешка, и Итачи это сразу понял.

— А ты куда намылилась? — строго поинтересовался брат.

— А вы к обелиску без цветов собрались? — поинтересовалась девушка.

Она зашла в свой сад и уверенно направилась к огромному кусту белых лилий. Большие вытянутые бутоны с мелкими темными крапинками источали еле уловимый сладковатый аромат. Она срезала столько цветков, сколько нужно, и вернулась в господский дом.

Поминальная церемония, проводимая священниками из храма Огня, проходила относительно спокойно. Кто-то из присутствующих вытирал скупую слезу, кто-то, не стесняясь, плакал, вспоминая горечь утраты кого-то из близких или друзей.

После все вернулись домой. Акина поднялась к себе. Идти на людную площадь в летней форме с пресловутой эмблемой клана Учиха, доставившей ей столько проблем, совершенно не хотелось. Она сидела на кровати и долго смотрела на одежду, рассматривая эмблему на майке. Девушка снова и снова вспомнила, как уже однажды надевала точно такую же, и что из этого вышло, внутренне содрогаясь. Внезапно на ум пришли строчки из любимого стихотворения, которое она знала наизусть и которое всегда её успокаивало.

Ты еще задаешься вопросом,

Кто ты есть, и пришел ты давно?

Может ты и получишь ответы,

Дикой пчелке, поверь, все равно.(3)

«Как хочется сейчас быть этой пчелкой», — печально вздохнув, подумала она.

Занятая своими невеселыми мыслями, она чуть не вскрикнула, когда услышала раздражительный стук в дверь.

— Аки, ты чего там застряла? Можно побыстрее, — услышала она недовольный голос Ясухару из-за двери.

— Я сейчас, — нехотя ответила Акина.

Как ни странно, на площадь, куда должны были прийти все, кто участвовал в спортивных соревнованиях, они успели вовремя. Морино Ибики, распорядитель состязаний, должен огласить список всех участников: кто в каком виде спорта принимает участие. Акина выхватила из толпы парней и девушку в бело-голубой форме с эмблемой клана Хьюга. Неджи, словно почувствовав на себе её взгляд, посмотрел в сторону группы в сине-черной форме с эмблемой клана Учиха, наткнувшись на холодный взгляд Учихи-старшего. После торжественного утверждения списка Цунаде все разошлись по площади. Кто-то направился к аттракционам, кто-то к торговым палаткам с едой, кто-то к лоткам с сувенирами.

Акина и её сокомандники шли по площади, и девушка то и дело бросала по сторонам настороженный взгляд. Ей повсюду мерещились косые взгляды и насмешки. Хотя некоторые неприкрыто смотрели на неё пренебрежительно. Саске вовремя заметил это и, подойдя к девушке, демонстративно положил руку ей на талию.

— Не обращай внимания, они просто тебе завидуют, — сказал он так громко, чтобы услышали окружающие. Девушка залилась румянцем смущения и одновременно испуганно взглянула на Учиху-младшего. Саске взял её за руку, и они догнали остальных сокомандников, от которых изрядно отстали. Вскоре их заметили снующие между групп команд состояния кланов журналисты. Защелкали вспышки фотокамер, ослепляя.

—Господин Итачи, прошу вас, пару слов для нашей газеты, — послышалось из толпы журналистов. К парню пробралась бойкая девушка с диктофоном.

— Это первое участие вашей команды в состязании кланов. Как вы оцениваете свои шансы на победу? — спросила она.

— Не думаю, что целесообразно загадывать что-то наперед. Вы всё увидите, если будете присутствовать на состязаниях, — спокойно, с легкой улыбкой ответил Итачи.

— В вашей команде не только шиноби, но и девушка из гражданских. Не станет ли это помехой к возможности занять более высокое место? — задала она явно каверзный вопрос.

— Я думаю, Акина вас удивит, — улыбаясь, ответил Итачи, как будто ждал чего-то подобного.

Акину ослепили вспышки фотокамер. Она невольно попятилась назад, но Хаку остановил её, спрятав за собой. Она изредка наблюдала за Учихой-старшим. Спокойный, уверенный в себе, обладающий яркой харизмой лидера. Он как будто предугадывал каждый вопрос репортёрши и ни разу не сбился, отвечая на них.

— Вы настолько в неё верите? — усмехнулась журналистка.

— Я верю в каждого из своей команды, — уверенно произнес Итачи.

— Большое спасибо, господин Итачи, — сказала она.

— Господин Итачи, можно фото вашей команды, — попросил один из фотографов.

Ребята выстроились в ряд по обе стороны от своего лидера. Акина забилась в угол и надвинула темно-синюю бейсболку на глаза, чтобы скрыть лицо.

— Может, перестанешь трястись? У тебя на лице крупными буквами написано «Я паникую», — сказал стоящий рядом Ясухару.

— Нет-нет. Девушку в центр. Она звезда команды, — сказал фотограф, и Хару, взяв сестру за талию, бережно передал её Итачи. Она почувствовала, как заходили ходуном её колени, и тут его руки легли на её плечи, успокаивая.

— Не волнуйся, ничего страшного не происходит, — тихо прошептал он, склонившись к её уху.

Защелкали объективы, замигали вспышки.

— А теперь, если можно, с девушкой, господин Итачи, — продолжал другой фотограф.

Ребята разошлись, оставив их вдвоем. Он ближе привлек её к себе, всё так же обнимая за плечи.

— Девушка, улыбнитесь, вы же не на похоронах, — усмехнулся ещё один фотограф. Акина несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и постаралась улыбнуться. Но, почувствовав, как рука Итачи скользнула с её плеча по спине медленным ласкающим движением, отозвавшись мелкими мурашками, девушка чуть не подскочила. Наконец эта фотопытка закончилась, и она поспешила отойти от него.

Дорвавшись до торговых точек, девушка медленно шла между их рядами. Чего тут только не было: сладости и вкусная еда, красивые сувениры и аксессуары, множество полезных вещей, которых не встретишь в местных магазинах. Акина неспеша рассматривала товары, и продавцы наперебой предлагали что-нибудь купить. Однако, только проходя мимо палатки с аксессуарами, она задержала взгляд на небольшой металлической подвеске в виде снежинки на длинном кожаном шнурке и невольно подумала о Хаку. За всё то время, что они были знакомы, она ничего и никогда ему не дарила. Внезапно странное чувство посетило девушку. Ей захотелось, чтобы у него было что-то на память о ней, как будто он собирался уехать. Отогнав от себя непонятные тревожные мысли, она всё-таки купила подвеску. Тут откуда ни возьмись появились её подружки и повисли на ней, как игрушки на новогодней ёлке.

— Акина, выглядишь классно. Эта форма тебе очень идет. Ну прям Учиха Акина, — усмехнулась Асеми.

— Отвалите, — недовольно буркнула девушка. Асеми засмеялась.

— Ты сегодня в чем пойдешь на раут(4)? — поинтересовалась Юки.

Акина совсем приуныла, вспомнив об этом. На юбилейный спортивный фестиваль съехалось очень много богатых и знатных людей, и Цунаде, чтобы подогреть интерес к этому мероприятию, решила, что нелишним будет личное общение с участниками соревнований, и это весьма развлечет именитых гостей. И, естественно, присутствие некоторых команд кланов было обязательным, в частности команды клана Учиха. Акина пыталась отвертеться, но приказ Хокаге был непреклонен: их команда должна была быть в полном составе.

— Ну так какого цвета платье?

— Туфли на высоком каблуке или на низком?

— Какая причёска? — завалили её вопросами.

Самое примечательное в том, что о фасоне и цвете платья она узнала только на окончательной примерке. Эскиз и цветовая гамма одежды всей команды оговаривались только с капитаном команды. О прическе и всем остальном она ещё не думала. Плохое предчувствие не покидало девушку.

— Как увидите, так и узнаете, — уклончиво ответила она.

— У-у-у, вредина, — недовольно отозвались её подружки.

— Могу представить, какими красивыми сегодня будут мальчики. Прям жду не дождусь... — заливаясь краской смущения, произнесла Риоко.

— Да, — мечтательно вздохнули остальные.

Акина вовсе не разделяла всеобщего восторга. Она увидела, как в их сторону шел Ясухару, оглядываясь по сторонам.

«Наверняка меня ищет. Опять отчитывать будет. Я отбиваюсь от коллектива и всё такое», — догадалась она. Увидев её, он и вправду направился к ней. Девушки, занятые своими фантазиями, не заметили его тихого приближения.

— Девушки, — произнес он бархатным тоном, сверкнув изумрудным взглядом, чем вызвал всеобщее оцепенение, — разрешите похитить у вас звезду нашей команды.

— Да, пожалуйста, — хором произнесли они, не сводя с него затуманенного от наслаждения взора.

«Судя по их цветущим, как алая роза, физиономиям, они бы отдали ему что угодно», — подумала Акина, наблюдая за происходящим.

— Опять сбежала, — критично отозвался брат, когда они шли вместе по улицам Конохи.

— Я что, должна за вами хвостом ходить? Могут у меня быть свои интересы? — возмущалась Акина.

— Нет, — решительно ответил Ясухару.

Девушка окинула сердитым взглядом молодого человека. Завернув за угол и оказавшись в переулке, она увидела остальных членов своей команды. Итачи огляделся и, наткнувшись взглядом на чайную, предложил всем посидеть в кафе. Все согласились. Как только Учиха-старший переступил порог заведения, на шею ему кинулась молодая пепельноволосая женщина, немного старше него.

— Итачи, давно не виделись, — произнесла она.

— Рад тебя видеть, Шинко, — ответил он, тепло улыбаясь бывшей сокоманднице.

Ребята прошли вглубь кафе и заняли свободный столик.

— Ты снова здесь и снова не один, — отозвалась Шинко, многозначительно посмотрев на Акину.

— Нет, это не то, о чём ты думаешь, — ответил Учиха, проследив за её взглядом, потом перевел взор на изучающий, сверлящий взгляд темных глаз подруги.

— Вот врать ты никогда не умел, Учиха, — сделала вывод она.

— Не понимаю, о чем ты, — отнекивался Итачи.

— Хорош выпендриваться. Решил пойти по более лёгкому пути. Её-то явно не стоит уговаривать оставить путь шиноби, в отличие от Изуми, так как эта девушка шиноби не является, — строго сказала Шинко, уверенная в своей правоте.

Печалью в черных глазах Итачи отразились тяжёлые воспоминания, и подруга это заметила, подойдя к нему, снова заключила в объятия.

— Я просто хочу, чтобы ты наконец-то был счастлив. А путь к счастью — нелегкая дорога, особенно для таких, как ты, — тихо сказала она. Они перекинулись ещё парой фраз, и он присоединился к своей команде за столиком.

Акина была приятно удивлена тем, что в чайной можно было не только выпить чаю, но и купить его. Хорошо отдохнув, они вернулись домой.

Девушка неуверенно топталась у двери комнаты Хаку, но потом, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, постучала и вошла после его дозволения. Парень лежал на кровати, и его длинные распущенные волосы разметались по подушке.

— Акина, что-то случилось? — всполошился он, чуть привстав.

— И почему что-то обязательно должно случиться? — немного раздраженно отозвалась девушка, садясь на край его постели.

— Прости, — чуть смущенно сказал он, запустив пятерню в тяжелые длинные волосы.

Хаку вопросительно посмотрел на неё, как бы ожидая разъяснения. Та молча протянула ему кулон. Парень некоторое время удивлённо и немного обескураженно смотрел на слегка качающуюся небольшую подвеску в руках Акины.

— Это мне??? — после недолгой паузы всё-таки уточнил он.

— Ну кому же ещё, — сказала она, садясь позади него и помогая завязать шнурок, обвернув его пару раз вокруг его шеи. Акина не видела, как лицо парня зарделось легким румянцем. Закончив с этим, она приобняла его за плечи и положила голову ему на плечо, касаясь подбородком.

— Ты в курсе, что значит, когда девушка дарит парню подарки? — тихо произнес он, слегка улыбаясь.

— Это значит, что девушке нравится дарить подарки, — ответила Акина, не поняв его намека или умело сделав вид, что не поняла. Её взгляд медленно скользнул по его лицу: светлая кожа, тонкие брови, большие с влажным блеском темно-карие глаза, обрамленные веером густых черных ресниц, чувственные светло-коралловые губы.

«Как же он всё-таки похож на девушку», — не раз думала она, вот так иногда разглядывая его.

Легкая худощавость фигуры, сравнительно невысокий для парня рост и лоснящиеся длинные волосы только усиливали сходство. Акина встала и, обойдя его, взглянула на труды рук своих.

— Как я и думала, смотрится супер, — сказала она, присаживаясь перед ним и касаясь кулона пальцами. Парень замер. Что-то было особенное в этом моменте и в её лёгком прикосновении. Она встретилась взглядом с его глазами, и он нервно сглотнул. Её взгляд снова скользил по мягким чертам его лица и остановился на чуть приоткрытых губах.

— Спасибо, — тихо произнес Хаку, тепло улыбнувшись. Девушка отстранилась, ответив ему спокойной улыбкой, как будто вовсе не было той искры, что пробежала между ними. А может, ему всё это только показалось, и ничего неординарного на самом деле не произошло.

— Приходи одеваться перед раутом к нам. Все равно без фейс-контроля и дресс-кода мама никого живым не выпустит, — предложила Акина.

Парень усмехнулся, помня строгость госпожи Фуми в подготовке к ответственному событию.

— Хорошо, — ему ничего не оставалось, как согласиться.

Девушка покинула его комнату.

_______________

Примечание:

(1) Сакадзуки (яп. 盃（さかずき）Sakazuki) — досл. пер. «кубок» или «кружка», сосуд для питья саке. Иногда также называют 盞 - чашка для саке.

(2) Тяван (яп. 茶碗, — чайница) — чашка-пиала для японской чайной церемонии.

(3) Булата Габдрахманова — Хананамити (отрывок)

(4) Раут — званый вечер в высшем обществе, собрание схожее с балом, может быть без танцев, но иногда с танцами.

Часть 14

Акина покинула господский дом, чтобы вернуться домой и переодеться к празднику раньше всех.

«Везет же мальчишкам. Причесались — и уже красивые», — с досадой думала она о том, сколько всего предстоит сделать, чтобы привести себя в надлежащий вид перед торжеством.

Только переступив порог своего дома, она тут же была отправлена мамой в душ. После него, высушив волосы, предстояло надеть шикарное вечернее платье. Итачи выбрал сочетание бардового и черного цветов. Холодная, насыщенного цвета вискоза[1] оттенялась поверх черным кружевом. Бардовая струящаяся ткань точно повторяла все контуры тела девушки, собираясь на плечах тонкими бретельками и под грудью небольшими складками. От груди до талии ткань ложилась складками, затем спускалась к низу в виде полусолнца[2]. Кружево, украшенное черным стеклянным бисером, до талии формировало широкие к низу рукава, открывая покатые плечи, и укрывало силуэт до самого низа. Его цветочный орнамент, редкий на всем платье, сгущался к низу подола и рукавов. Образ дополняли туфли из черного бархата, кружевные перчатки и легкий цветочный аромат парфюма.

Даже в таком шикарном одеянии Акина чувствовала себя как не в своей тарелке. Ей казалось, что она будет выглядеть нелепо.

— Боже мой, какая же ты красавица, — сказала Фуми, всплеснув руками, смотря на дочку.

С прической особо мудрить она не стала, заплетя с двух сторон мелкие косички, собрав их наверху резинкой и закрепив заколкой, украшенной вишнёвыми камешками, которая очень гармонировала с её темно-зелеными волосами.

Далее Фуми занялась мальчиками. Хаку и Хару в это время пытались сладить с непослушными галстуками. И эта битва явно была бы проиграна, не вмешайся госпожа Тибо. Она поднялась на мансарду, чтобы помочь им. Быстро завязала галстуки и занялась их волосами. С Хаку было всё проще. Фуми оставила волосы распушенными и забрала их с боков, закрепив кожаным ремешком.

— Хаку, милый, выглядишь волшебно, — сказала она, оглядев его. Юноша смущенно улыбнулся.

«Хаку, милый... дай ей волю, всех сирот в деревне усыновит», — раздосадовано думал Хару, не желая признать, что немного ревнует.

— Ясухару Тибо, это что за плебейский вид?!— возмутилась она, глядя на сына.

С Хару возникли проблемы. Он был категорически против укладки. Его непослушные густые темно-каштановые волосы упорно ложились в разные стороны. Однако после непродолжительных уговоров и угроз он всё-таки сдался на милость победителя. Гладкая прическа преобразила и без того красивого парня, сделав его похожим на принца.

Акина взволнованно мерила шагами свою комнату. Она не очень любила большое скопление незнакомых ей людей, а присутствие рядом с ней таких красавцев заставит окружающих оценивающе смотреть на неё, и это удручало. Вскоре к ним явились братья Учиха при параде. Заходить в дом они не стали, не захотев снимать обувь. Через пару минут к ним вышли Хаку и Хару. Фуми вышла за ними, придирчиво оглядывая всех парней. Выглядели они сногсшибательно. Костюмы как влитые сидели на их спортивных подтянутых фигурах. Бордовые рубашки с остроконечным воротником. Чёрные смокинги и такого же цвета классические брюки. Чёрные бэтвинги[3] и бордовые облегающие перчатки, лакированные туфли. Дополнял образ парфюм с древесными, кожаными, кофейными и морскими нотками. Она всё-таки поправила бабочку у Саске и атласный ворот смокинга у Итачи. Удовлетворившись их видом, госпожа Тибо вернулась в дом.

Появление Акины вызвало восхищенные взгляды парней. Итачи, не отрываясь, смотрел на неё, и ему казалось, стук его взволнованного сердца слышит вся Коноха. Девушку несколько смутило такое внимание. Ясухару подошел к сестре и, взяв её за руку, повел к остальным. Итачи протянул ей руку.

— Ты просто волшебна сегодня, — тихо произнёс он. И действительно, легкий макияж делал девушку неотразимой. Она неуверенно посмотрела на него, он успокаивающе улыбнулся, затем положил её ладонь на свою руку, и они пошли по направлению к резиденции.

В фойе огромного зала, где и должно было состояться торжество, постепенно собирались все, кому было предписано явиться. И, конечно же, не обошлось без назойливых фотожурналистов. То там, то здесь мелькали вспышки фотокамер.

Она окинула взглядом собравшихся, и не заметить группу молодых людей в синих костюмах со смокингами и белых бэтвингах было сложно. Среди них была девушка немного старше Акины. Высокая, стройная, с длинными гладкими темными с синим отливом волосами и бледно-голубым оттенком, характерных для клана Хьюга, глаз. Строгое платье из синего струящегося шелка сидело идеально. Девушка то и дело бросала восхищенные взгляды в сторону группы клана Учиха.

— Чизуру, перестань на них пялиться, — одернул её Масару, недовольно посмотрев на младшую сестру.

Девушка отвернулась, засмущавшись. Однако украдкой поглядывала в сторону зеленоглазого шатена, то и дело поправляющего бордовые облегающие, словно вторая кожа, перчатки.

«Та ещё работёнка», — критично думал Хару, осматривая окружающих.

Ему казалось странным то, что, как только его взгляд скользил по барышням, те смущенно улыбались и отворачивались. Все помнили указ Хокаге. Им предстояло одновременно охранять и развлекать толпу. Но как делается второе, он понятия не имел. Хотя уследить за такой оравой людей тоже было нелегко. Вскоре должны были прибыть гости, и все зашли в огромный зал, уже обставленный столами с закусками.

Прибывающие гости были одеты по последнему слову европейской моды, как предписывал дресс-код торжества. Акина немного растерялась, и это заметил Итачи, всё это время державший её за руку, почувствовавший нервную дрожь её ладони.

— Тебе ничего не нужно делать, только улыбайся,— сказал ей Итачи.

Постепенно коноховцы разбрелись по залу. Внезапно какая-то блондинка, зацепившись носком туфельки за низ платья, украшенный кружевом, начала падать, но неожиданно её поддержали сильные руки, помогая ей принять вертикальное положение. Она подняла голову и потеряла дар речи, встретившись взглядом с изумрудными глазами яркого красавца, в объятиях которого оказалась. Подтянутая фигура в чёрном смокинге, гладкие тёмно-каштановые волосы.

— Не ушиблась? — спросил он.

Девушка только отрицательно покачала головой. Тот, удовлетворившись её ответом, отпустил её и пошел прочь, даже не попытавшись продолжить с ней разговор. Но остановился, почувствовав, что кто-то робко взял его за рукав. Парень обернулся. Это была та самая блондинка.

— Как тебя зовут? — спросила она, заливаясь краской смущения.

— Ясухару, — ответил парень.

— Ясухару, — тихо мечтательно повторила она после его ухода. Девушка потом то и дело искала его взглядом в толпе. Он же отошел к накрытым столам, дабы не привлекать к себе внимание, хотя, как оказалось, это было бесполезным.

— Привет, не знала, что в Конохе столько красивых парней, но с тобой мало кто может сравниться, — сказала высокая кареглазая брюнетка, смело подойдя к парню. Ясухару только пожал плечами, безразличный к комплиментам. Ему казалось, что в таком наряде он выглядит абсурдно.

— Что-нибудь предложишь? — спросила она, указав на стол.

— Я же не знаю, что тебе... Вам нравится, — быстро поправился он, дабы не оскорбить фамильярностью знатную гостью.

— Тогда предложи то, что бы понравилось тебе, а я попробую. Может быть, и мне понравится, — предложила она.

Парень оглядел стол. Взял одну из небольших тарелок и небольшую лопатку, положил на тарелку тарталетку с начинкой из креветок и грибов, кусочек сашими из лосося, пару кусочков маринованного имбиря, онигири с курицей, темпуру из бекона и подал тарелку девушке. Занятый делом, он не обратил внимания на стоящую напротив побледневшую от возмущения и злости блондинку, которой помог.

Хаку пробирался сквозь толпу поближе к окну. Так было удобно наблюдать и за залом, и за тем, что творится на улице. С его скоростью он был уверен, что сможет вовремя среагировать, даже не имея при себе оружия. Он не заметил, как на него увлеченно смотрят три барышни заметно старше него, стоящие неподалеку. И обратил на них внимание, когда сложенный веер коснулся его плеча.

— Никогда не думала, что шиноби могут выглядеть так. Где же Цунаде берет такие бриллианты? — сказала одна из них, довольно высокая голубоглазая темная блондинка, окинув парня оценивающим взглядом. Хаку инстинктивно замер, не зная, как реагировать.

— Перестань, сестрица, не смущай мальчика, а то он станет ещё красивее, чем прежде, — сказала другая, стройная голубоглазая шатенка, заглянув в его карие глаза, и парень почувствовал, как лицо заливается легким румянцем.

— Волосы — вот предмет настоящей зависти. Не у каждой девушки увидишь такие, — сказала еще одна с огненно-рыжими волосами, подойдя к нему с другой стороны и коснувшись волос. Хаку ощутимо напрягся, стараясь погасить реакцию на вторжение в своё личное пространство посторонних, которая была отработана до автоматизма, и не навредить девушке.

— Может, прогуляемся по саду? — предложила первая.

— Простите, госпожа, я не могу покидать резиденцию без надлежащего распоряжения Хокаге, — ответил он.

— Вы же здесь, чтобы развлекать нас. Вот и развлекай, — пренебрежительно сказала шатенка, и её веер упёрся в грудь парня, скользнув по ряду пуговиц на его бардовой рубашке.

Акина уходила вглубь зала и вдруг услышала, как кто-то окликает её. Из большого скопления людей к ней пробирался шикарно одетый блондин, брат того феодала с её единственной миссии.

— Я почему-то был уверен, что встречу тебя здесь. Такая красавица обязательно должна присутствовать. Не знаешь, скоро ли будет концерт и танцы? — после комплиментов поинтересовался он.

— Сразу же после первого вальса,— ответила девушка.

Первый вальс, открывающий торжество, в котором будут принимать участие знатные феодалы, каге, присутствующие на мероприятии, главы кланов Конохи, если пожелают, и капитаны команд состязания кланов.

К ним подошли другие молодые люди, потребовавшие у блондина, чтобы он познакомил их со своей спутницей, и постепенно Акина оказалась в окружении кавалеров, которые то и дело заваливали её вопросами. Она умело поддерживала беседу. Всё-таки её начитанность очень выручала. Изредка оглядывая окружающих, она заметила Неджи, беседующего с какой-то девушкой и парнем, видимо, они родственники, причем девушка с упоением смотрела на Хьюгу. Итачи, что-то говорящий высокой красивой женщине, которая не сводила с него пытливого жадного взгляда, к которой вскоре присоединилась ещё одна, желая присоединиться к беседе.

«Ох и достанется им сегодня. Это вам не на миссиях кунаями махать», — невольно подумала Акина.

Через некоторое время она откланялась и вышла на небольшую террасу. В зале становилось шумно, и большое скопление людей откровенно давило на неё. Вскоре, сбежав от новоявленной поклонницы, к ней присоединился Итачи.

— Слишком оживленно для тебя так? — догадался он.

— Как ты уже, наверное, понял, в библиотеке столько народа за раз не бывает, — сказала Акина.

— Вот вы где... Оставили нас на съедение этим фуриям, а сами смылись, — на балконе появился раздосадованный Саске.

— Что стряслось? — всполошилась Акина. Парень выглядел так, как будто только что с поля боя.

— А то, что Хаку и твоего братца сейчас на сувениры растащат. Я еле вырвался, — ответил Учиха-младший.

В зале по скоплению людей можно было сразу определить местоположение эпицентра трагедии. Около столов с закусками шла словесная баталия между двумя разряженными девицами. Благородные барышни, забыв нормы морали, воспитания и приличия, в нелестной форме выясняли отношения.

— Я первая его увидела! — кричала блондинка.

— А я первая подошла, так что отвали! — не унималась брюнетка.

— Ты даже не знаешь, как его зовут, — привела аргумент блондинка.

— И что? Завидно стало, что ухаживал он не за тобой, кошка драная! — парировала брюнетка.

— И плевать, первый танец с ним все равно забудет за мной! — не уступала блондинка.

— Перебьешься! — возразила брюнетка.

Страсти настолько накалились, что девушки готовы были вцепиться друг другу в волосы, и все попытки посторонних вмешаться оканчивались для тех плачевно.

Тем временем зеленоглазое «яблоко раздора» пыталось утихомирить разбушевавшихся девиц.

— Не нужно ссориться. Я потанцую с обоими,— отозвался Хару.

На него тут же устремились две пары глаз, пылающих испепеляющей яростью. И он без слов понял, что с ним будет, если он отдаст предпочтение сопернице.

Акина, кое-как пробившись через толпу, обескураженно переводила взгляд с одной девушки на другую. Ясно было одно: надо было спасти брата, одновременно погасив вулкан противостояния между родовитыми особами, которые поставили себя не в лучшем свете. Девушка глубоко вдохнула, подняла голову и уверенной походкой направилась к брату между двумя враждующими сторонами.

— Прошу прощения, онии-сан[4], глава клана просил найти вас. Ему нужно срочно поговорить с вами, — почтительно поклонившись, сказала она, взяв его под руку. Хару с благодарностью посмотрел на сестру и пошел с ней, выходя из окружения.

— Да что это с ними? Они что, парней в глаза никогда не видели? — сказал Ясухару, когда они достаточно отдалились от скандалисток.

— Ну, некоторые отцы или старшие братья не поощряют общения девушек с парнями. А рядом с таким красавцем, как мой онии-чан[5], трудно себя сдерживать, и, поверь, так считаю не только я, но и половина девушек Конохи, — сказала Акина, ласково смотря на брата.

— Скажешь тоже,— произнес Хару.

— По-моему, доказательств больше чем достаточно, — сказала она, указав в сторону девушек, которых за их непристойное поведение уже отчитывали старшие родственники.

Ясухару тяжело вздохнул, и они продолжили путь на террасу. Там был только Саске. Итачи вызвала Цунаде, и он ушёл.

— Постарайтесь никуда не уходить. Хотя я бы не назвала это место надежным укрытием, — сказала она, возвращаясь в зал для того, чтобы найти Хаку.

Пробираясь сквозь толпу гостей, она наткнулась на своих нарядно разодетых подружек.

— Чудно выглядите,— сказала им Акина.

— Сама выглядишь как принцесса,— отметила Мари.

— Про твоих принцев вообще молчим. Нам повезет, если с кем-то из них удастся потанцевать, — с досадой вздохнула Риоко.

«Мои принцы...» — подумала Акина и слегка побледнела, вспомнив про Хаку.

— Ладно, приятного вам вечера. Ещё увидимся, — сказала она и пошла прочь, озираясь по сторонам.

Девушки проводили её недоуменным взглядом.

Хаку она нашла не сразу. Беднягу приперли к стене три рослые девицы.

— Вы посмотрите на него, какой красавчик. В глазах можно просто утонуть, — говорила блондинка.

— А эти коралловые губы. Сколько же девушек мечтает их поцеловать, — чуть насмешливо произнесла рыжая, сложенным веером коснувшись его подбородка, заставив его таким образом посмотреть на себя.

— Самый кавайный парень на этом балу, — отозвалась шатенка, улыбнувшись. Он затравленно переводил взгляд с одной девушки на другую и решительно не понимал, что они от него хотят.

Акина стояла неподалеку, наблюдая эту картину, и терялась в догадках, что делать. Тот фокус, что она провернула с братом, здесь не прокатит. Тут нужно было что-то другое. Девушка понимала, что сам факт того, что она хочет увезти у них жертву, вызовет протест у этих расфуфыренных гарпий. Но делать было нечего. Надо было рискнуть.

— Хаку, милый, вот ты где, а я всюду тебя разыскиваю... И что это такое? — громко, со всей строгостью, на какую была способна, сказала Акина, указывая на барышень.

Юки вообще впал в ступор и некоторое время даже дышать не мог.

— А ты кто такая?! — спросила шатенка с холодным высокомерием, смотря на девушку.

— Кто я такая, вас не касается, и руки прочь от моего парня, — решительно заявила она, хватая Хаку за рукав смокинга и, дернув его на себя, повисла у него на шее.

— Что ты делаешь? — тихо спросил он её, когда Акина всем телом прильнула к нему, обнимая.

— Просто подыграй мне, — шепотом ответила она.

— Я так и знала, что кто-нибудь протянет к тебе свои лапы. Кто вообще вам разрешал его трогать! — набросилась Акина на девиц, продолжая спектакль. Хаку быстро уловил линию её поведения и досадливо вздохнул.

— Не стоит так сердиться. Ты же знаешь, что люблю я только тебя, — сказал он, коснувшись её плеча и улыбнувшись, пытаясь утихомирить «ревнивицу».

— Ты знаешь, как меня успокоить, — улыбнулась Акина, касаясь его лица и волос, показывая, какая гармония и взаимопонимание царит между «влюбленными».

— Пошли чего-нибудь перекусим. Я видел твои любимые сашими с тунцом, — сказал он, увлекая девушку за собой.

— Если только ты меня покормишь, — ответила она, улыбаясь.

Они чуть ли не хором облегченно вздохнули, когда достаточно отдалились от новоявленных поклонниц Хаку.

Акина тихо засмеялась, вспомнив вытянутые лица девиц.

«Видимо, папочки их окончательно разбаловали», — подумала девушка.

— Никогда не думал, что на таком мероприятии может быть опасно,— усмехнулся Хаку.

— Да уж... Кстати, откуда ты знаешь, что мне нравится сашими с тунцом? — удивилась девушка.

Парень загадочно улыбнулся. Вскоре они присоединились к парням на террасе.

— Живой? — спросил Хару, увидев друга в немного потрёпанным.

—Почти. Если бы не Акина, — ответил Юки.

— Если сейчас не начнутся танцы, мы долго не продержимся,— констатировал факт Саске. Парни печально вздохнули.

Через непродолжительное время Цунаде вышла на небольшую сцену и попросила всех собраться в зале, объявив о первом вальсе.

— Учтите, что отказывать пригласившему вас партнеру строго запрещено, — усмехнувшись, закончила она свою речь. Заиграл вальс. Гости разошлись в стороны, освобождая место для танцующих. Акина пыталась скрыться в толпе, но кто-то взял её сзади за талию и буквально вынес в круг танцующих. Девушка резко обернулась. Перед ней стоял Неджи.

— Я ждал этого весь вечер,— улыбнулся он.

— Это плохая идея,— сказала Акина.

— Не лишай меня этого удовольствия. К тому же отказать мне ты не можешь,— вспомнил он распоряжение Цунаде.

Девушка положила ладонь ему на плечо, другую вложила в его руку.

— И на каких это уроках Ирука учил вас танцевать? — усмехнулась девушка.

— Шиноби должен уметь всё, — не без гордости ответил Хьюга, и они закружились в танце. Двигался он легко и непринужденно, будто порхал по залу. Акина, улыбаясь, смотрела на своего партнера. Было видно, что танец с ним приносит ей удовольствие.

Она не видела, как безудержной яростью загорелись черные глаза Итачи. Как он взял за руку первую попавшуюся девушку из толпы и вывел в круг танцующих. Это оказалась Юки Мори. Та вся светилась, не веря своему счастью. А он не сводил глаз с водопада темно-зеленых волос. Девушка что-то ему говорила, но он не слышал её голоса. В груди разгоралась пожаром всепоглощающая ненависть.

Когда танец закончился, все расположились ближе к сцене. Начинался концерт. Певцы и музыканты были в основном из гражданского населения. Неджи и Акина ушли в смежную комнату, где собрались все, кто участвует в концерте, готовясь выйти на сцену. Девушка дико волновалась. Надежды на то, что Учиха оставит тот факт, что она выступает с их потенциальным соперником в одном номере, без внимания, не было никакой, и тяжёлого разговора с Итачи было не избежать. Но, как показала практика общения с ним, лучше просить у него прощения, чем разрешения. Вскоре объявили их номер, и они вышли на сцену. Девушка окинула первые ряды зрителей быстрым взглядом, и не заметить холодный, проникновенный взгляд Итачи, находящегося в первом ряду рядом со счастливой Юки, было невозможно. Всего лишь на секунду его глаза загорелись алым цветом пробудившегося шарингана. Хотя она надеялась, что ей просто показалось. Заиграла музыка, и девушка невольно вздрогнула, но прикосновение руки Неджи заставило успокоиться и собраться.

Парень начал свою партию:

Может быть так было нужно неважно кому, зачем.

Слёзы, улыбки в подушку, тысячи общих тем.

Может быть так и должно быть

Стараюсь сдержать дыхания звук

Губы боятся обидеть может быть вдруг

Только с тобой или один

Будто в эфире прямом среди всех чёрно-белых миров

Я построю свой безымянный мир.

Девушка подхватила второй куплет умело подстраиваясь под тон партнера:

Может быть это не сложно сутки без сна наедине

Руки держать осторожно. не понимать себя, бежать к тебе.

Может быть это не страшно вниз с высоты потерянных слов.

Дрожь и по телу мурашки, мысли из тёплых снов

Где ты со мной и не один.

Будто в эфире прямом среди всех чёрно-белых миров

Я построю свой безымянный мир.

Пели они красивым переливчатым дуэтом:

Свой безымянный мир

Свой безымянный мир на другие ничем не похожий.

Он спрятан в тени, не отравленный ложью

Мой безымянный мир

Твоим именем я назову

Твоим именем я назову этот мир

Твоим именем я назову мной построенный мир

Твоим именем я назову свой безымянный мир.

Свой безымянный мир на другие ничем не похожий.

Он спрятан в тени, не отравленный ложью

Свой безымянный мир.(6)

Их голоса создавали чарующий дуэт, заставляя зрителей слушать их с замиранием сердца... Он же слушал их, и ему казалось, что его предали. Ненависть сменилась гнетущей пустотой в душе. Он явно не готов был к ещё одному удару. Юки, которой по случаю посчастливилось танцевать с ним первый танец, всё рассыпалась в благодарностях... Какая честь... Как счастлива. А для него, как будто окружающий мир перестал существовать. Только эта сцена и она рядом с ним.

«Значит, все её отлучки под предлогом помощи подругам были ложью. Она ходила к нему, была с ним...» — думал он, и непонятная тупая боль в груди не давала покоя.

«Ты проиграл», — упрямо твердило подсознание.

Когда песня смолкла, зал взорвался бурными, оглушительными аплодисментами. Певцов долго не хотели отпускать. И после того, как они всё-таки покинули сцену, их пригласили в одну из лож, в которых за происходящим наблюдали каге, даймё[7] и их наместники. Один из наместников оказался ярым поклонником пения. Он был известным меценатом и покровителем музыкантов. Невысокий, полноватый мужчина средних лет возбужденно прохаживался по ложе.

— Вы неподражаемы, великолепны. Такие голоса, такие чувства. Такого удовольствия от музыки я давно не испытывал. Какие таланты, оказывается, скрывает от мира Коноха. Нехорошо... Нехорошо. Это просто преступление, — не переставая хвалил их мужчина. Девушка немного растерялась. Парень же, наоборот, был абсолютно спокоен.

— Благодарю, господин, за лестный отзыв о нашем выступлении, — уверенно ответил Неджи. Акина внезапно вспомнила, как так же отвечал на вопросы журналистов Итачи. В этом они были похожи. В обоих была эта яркая харизма лидера. Может быть, потому они и не ладили.

— Я был бы счастлив, если бы исполнили ещё что-нибудь, — продолжал феодал.

— Сожалею, господин, но это единственный номер, что мы подготовили, — говорил Неджи.

— Какая жалость, — опечалился мужчина.

— Если господин позволит, я могла бы исполнить для вас ещё одну песню, — отозвалась Акина.

— О да, да, прошу вас, дорогая, осчастливьте меня, — восторженно захлопал в ладоши меломан.

Девушка снова вышла на сцену и запела невероятно высоким чистым сопрано на иностранном языке.

Every night in my dreams

I see you, I feel you

That is how I know you go on.

Far across the distance

And spaces between us

You have come to show you go on.

Near, far, wherever you are

I believe that the heart does go on

Once more, you opened the door

And you're here in my heart,

And my heart will go on and on.(8)

— Гляди, цветы в саду распускаются, — сказала какая-то девушка, стоящая возле окна, своему спутнику.

Юноша пригляделся к саду.

— Быть того не может. Эти цветы не должны цвести ночью, — произнес он, ошарашенно оглядывая сад.

Тут же часть гостей устремилась на террасу. Сад благоухал ароматами цветущих клумб. Хару, наблюдая за этим, с тревогой посмотрел на сестру. Когда Акина замолчала, её оглушили аплодисменты, и, когда она появилась в зале, девушку обступили молодые люди, спешащие выказать свое восхищение её талантом певца. Не обошлось без комплиментов от её подруг.

— Ты была неподражаема, — отозвалась Асеми.

— Спасибо, — улыбнулась Акина.

Юки же была как будто в счастливом бреду. Танец с её кумиром вселил в неё непоколебимую уверенность, что он к ней неравнодушен.

— Может, он тайно влюблен в меня? Просто не может признаться в этом. Конечно, окружающие не поймут, если шиноби такого высокого ранга признается, что любит простую девушку из гражданских. Но я подожду, я умею ждать, если он захочет пригласить на свидание или поцеловать, я не буду против, — мечтательно произносила она, словно говоря сама с собой.

Девушки пораженно смотрели на неё, удивляясь, как далеко может завести воображение от одного танца.

«Боже, остановите её кто-нибудь», — скорбно вздохнула про себя Акина.

Страшно подумать, куда могут завести подобные фантазии. Противостояние с Аюми она вряд ли выдержит, к тому же Акина видела её в зале. Она была и на первом танце с кем-то из наместников, и только поэтому не танцевала с Итачи.

Вскоре к ним подошла группа молодых людей, и поступило предложение потанцевать. Акине пришлось танцевать два танца подряд с разными кавалерами. Когда подошел третий, девушка почувствовала, что начала уставать.

— Прошу прощения, господин, следующий танец эта девушка обещала мне, — послышался равнодушный голос за спиной новоявленного кавалера.

Тот обернулся. Перед ней стоял Итачи. Молодой человек извинился и удалился. Учиха шагнул к ней и обнял её за талию, резко привлекая к себе. Она смотрела ему в глаза, внутренне похолодев. Его безэмоциональное лицо пугало больше, чем его ярость. Он двигался плавно, с грацией хищника на охоте, изумительно чувствуя музыку. Девушку не покидало скверное чувство. Перемена в нем была ужасна. Наконец, музыка смолкла, и Итачи поклонился своей партнерше, благодаря за танец, однако её руки так и не выпустил, увлекая за собой через зал к террасе. Она села на скамью с мягким сиденьем.

— Вы прекрасно смотритесь вместе, — вдруг произнес он, и это заставило девушку испуганно вздрогнуть, но она промолчала, виновато вздыхая.

— Почему ты не сказала? — в том же тоне продолжал он.

— Прости, я... Я не хотела беспокоить, — тихо ответила она.

— Не хотела беспокоить, значит... Или боялась, что я помешаю вашему счастью... Снова, — говорил Учиха.

— Какому счастью, мы просто репетировали вместе ничего больше,— зачем-то оправдывалась Акина.

— Значит, не только мне в голову пришла идея петь вместе с тобой. Думаю, теперь нам вместе петь не стоит. Не хочу повторяться, — горько усмехнулся Итачи. Девушка испуганно взглянула на него, но ничего не ответила, не став уговаривать изменить свое решение или возражать.

— Это приказ Цунаде. Я не могла отказаться, — говорила девушка.

— Да, по всей видимости, и не хотела. Я уже и не знаю, от чего мне больнее: от твоих действий или от твоей лжи, — произнес Учиха.

— Я не понимаю, почему ты сердишься. Это всего лишь песня. Я не сказала, потому что знала, как ты отнесешься к этому, ведь воспринимаешь Неджи уже не как соперника по играм, а как врага. Итачи, я вовсе не хотела оскорбить или задеть тебя... Правда, — пыталась она уладить конфликт.

— Это уже неважно, — безжизненным тоном произнес он.

— Наконец-то я нашла тебя, мой любимый, — в дверях появилась Аюми в облегающем открытом платье с разрезом от бедра. Девушка кошачьей походкой подошла к нему и обвила его шею руками.

— Я всегда знала, что мой парень будет самым красивым на этой вечеринке, — прошептала девушка, касаясь его губ своими, запечатлев на них страстный поцелуй. Итачи разорвал круг её объятий.

— Перестань, мы же на людях, — резко произнес он.

— Ну какие люди, здесь же никого нет, — заносчиво произнесла она, игнорируя присутствие Акины. Её слова больно кольнули, и ей ничего не оставалось, как встать и торопливым шагом удалиться. Итачи проводил её напряженным взглядом.

Девушка постаралась забиться в угол около окна, желая побыть одна. Настроение было хуже некуда, и ни с кем не хотелось говорить. Акина желала только одного, чтобы этот вечер поскорее закончился.

— О чём задумалась? — услышала она голос возле самого уха и чуть не вскрикнула от испуга.

Обернувшись, девушка увидела высокого стройного блондина в сером костюме, который безумно шел к его стальным глазам. Интересно, придавая некоторую изюминку его облику, смотрелся его пирсинг: широкие стальные зажимы на обеих ушных раковинах и небольшая серьга-гвоздик в правой мочке уха. Мало кто знал, что это не просто дань моде или его прихоть. Эти украшения были из особого сплава и служили громоотводом для обладателя райтона.

— Юдай, прекрасно выглядишь, — сказала она, печально улыбаясь.

— Спасибо. Что-то случилось? — заметил он её удручённый вид.

— Просто устала, — попыталась улыбнуться она.

— Пошли в сад. Там и отдохнёшь, — предложил Камацу.

— Но Цунаде запретила покидать резиденцию до окончания вечера, — напомнила Акина.

— Так мы же не уходим, а короткого отсутствия никто и не заметит, — уговаривал Юдай. Девушка посмотрела на него и кивнула.

Выйдя в сад, она села на скамейку. Парень снял с себя пиджак и накинул на плечи Тибо, так как ночью было довольно свежо. Та поблагодарила его.

— Как ты с ними только уживаешься? — спросила она, желая отвлечься разговором.

— С Хаку и Ясухару? — догадался он. — Да нормальные ребята. Хару... Из того выйдет когда-нибудь толковый лидер. Быстро принимает решения, иногда слишком быстро, но у кого косяков не бывает. Хаку тот вообще пацифист. Если есть хоть малейшая возможность избежать прямого столкновения, он этим воспользуется.

Акина с интересом слушала владельца райтона, открывая для себя что-то новое.

— А что это ты о них заговорила? Натворили чего? — заволновался Юдай, боясь, что это и есть причина её грусти.

— Нет, просто хотела узнать о твоем о них мнении, — успокоила его Акина.

Ей и самой стало спокойнее в его компании за непринужденным разговором. Они ещё немного посидели в саду, но всё-таки пришлось вернуться в зал.

— Вот вы где. Это что значит... Я с ног сбилась, тебя разыскивая, — налетела на брата Асеми.

— Это я виновата. Утащила его в сад подышать воздухом, — сказала Акина, возвращая ему пиджак.

— На это есть балкон, — с укором напомнила девушка, недовольно хмуря брови.

— Акина, где тебя черти носят? Итачи с ног сбился, разыскивая тебя, — услышала она окрик брата.

— Прости, это я виноват, предложил прогуляться, — вставил Юдай.

Асеми недоверчиво посмотрела на них, сообразив, что эта парочка всё равно будет друг друга выгораживать, и просто утащила брата, взяв его за руку.

— Могла бы предупредить, — недовольно буркнул Хару.

— И прервать ваше общение с высокородными дамами, ну что ты, — смешливо ответила Акина. Её настроение немного улучшилось.

Через пару часов вечер завершился красивым фейерверком. И гости стали покидать здание резиденции. Акина выходила последней, надеясь прогуляться в одиночестве. Но её у дверей ждал Хаку. Как оказалось, остальные пошли провожать гостей. Они дошли до дома молча и, видимо, пришли первыми.

Акина поднялась в свою комнату, переоделась. Вскоре по шуму в коридоре поняла, что вернулись остальные.

Итачи вошёл в свою комнату, переоделся и спустился вниз сварить себе кофе, рассчитывая, что любимый напиток поможет развеять тяжелые мысли. Затем хотел было вернуться в свою комнату, но внезапно передумал и поднялся на мансарду, взял в руки гитару.

«Самые красивые песни — это те, что идут от сердца», — сказал ему как-то Хару.

Пальцы коснулись струн инструмента, извлекая тихие звуки.

Акина спустилась вниз, чтобы выпить стакан теплого молока перед сном, и вдруг услышала гитарные переливы с верхнего этажа, затем послышалось тихое пение. Девушка остановилась и пошла к лестнице, поднялась на самый верх, не доходя до двери на мансарду. Та была немного приоткрыта, и Акина услышала негромкий бархатный голос Учихи-старшего:

Я узнаю, как лгут эти губы,

Но во лжи той себя же погубишь.

Можешь быть ты нелепой и грубой,

Но тебя никогда не забудешь

Но тебя никогда не забудешь...

От того, что неверность узнаю,

Будет больно и очень досадно.

Только нежность в глазах прочитаю

И любовь твою пить буду жадно

И любовь твою пить буду жадно...

Пусть ты будешь чужой и далекой,

А любовь до смешного ничтожной,

Можешь быть ты дрянной и жестокой,

Но тебя не любить невозможно

Но тебя не любить невозможно...(9)

Слушая его, сердце болезненно сжалось, и девушка медленно опустилась на порожки. Она решительно не понимала, что с ним происходит, и не знала, как на это реагировать. Но подсознательно чувствовала, что в этом есть доля и её вины.

«Всё-таки не стоило скрывать от него. Наверное, думает, что я ему не доверяю», — догадалась Акина, затем спустилась вниз, не дослушав песню, боясь, что он её заметит, после направилась на кухню выпить чаю с травами. Вернувшись в свою комнату, не сразу забылась тяжелым сном.

_______________

Примечание:

(1) Вискоза — ткань растительного происхождения, получаемая из целлюлозы дерева. После специальной обработки ей придают вид и свойства хлопка, льна, шелка и даже шерсти.

(2) Юбка-полусолнце - так же отрезные платья на её основе - шьют из половинки круга с наличием как минимум одного шва. Скорее всего, поэтому эта юбка и получила название «полусолнце».

(3) Бэтвинг (Batwing bow tie) - данный вид галстука бабочки имеет прямые края. Это узкая бабочка. Крылья летучей мыши - именно так переводится название.

(4) Онии-сан - вежливое обращение к старшему брату на официальных мероприятиях в присутствии посторонних людей.

(5) Онии-чан (お兄ちゃん (onii-chan) - японское слово для обозначения старшего брата в ласкательной форме «старший братик», которое девушки часто используют для обращения к мужчинам, старше их по возрасту.

(6) Олег Сидоров & Анастасия Белявская) —Безымянный Мир (32 города)

(7) Даймё - правители стран.

(8) Celine Dion— My Heart Will Go On

(9) Рок-острова — Не любить не возможно

Часть 15

Слабый свет попадал в темное каменное помещение. Он сидел на чем-то твердом и холодном. Каменный трон? Ему смутно знакомо это место. Но где он мог его раньше видеть? Что ж, теперь это неважно. Напротив стоял совсем молодой парень. Знакомое лицо, едва различимое в полумраке, и опустошенные ненавистью черные глаза. Ненавистью к нему, как к самому злейшему врагу.

— Я вижу твою смерть, — холодно сказал парень, и его голос эхом разнесся по пустому помещению.

— Что ж, проверим твое зрение, — таким же пренебрежительным тоном ответил он.

Молниеносное движение парня, и он почувствовал холодную сталь, пронзающую его тело.

— Твоя атака не была смертельной. Она не задела жизненно важные органы, — кривая усмешка исказила его лицо, когда он сообразил, что соперник, проткнув его насквозь мечом, видимо, не собирается покончить с ним быстро, впрочем, как и он сам не собирался быстро заканчивать бой, намереваясь ещё некоторое время поиграть со своим противником.

* * *

Он вскочил с кровати, тяжело дыша, как после долгой пробежки.

«Сон... всего лишь сон», — подумал Итачи, поднимаясь с кровати и открывая окно.

Свежий ветерок обдувал его покрытое испариной тело. Парень некоторое время постоял так, пытаясь успокоиться, затем его внимание привлекло какое-то движение в саду. По тропинке между клумбами по направлению к беседке, небрежно сунув руки в карманы, шёл Саске.

Акина сидела в беседке после того, как закончила поливку сада. Работа, как всегда, отвлекала от мрачных и тревожных мыслей.

— Почему не попросила помочь? — с укором спросил Саске, появившись у входа в беседку.

— Пока не нужно. Пока я здесь, справляюсь, — сказала Акина.

Парень прошел вглубь беседки и сел рядом с девушкой.

— Волнуешься перед соревнованиями... Опять поссорилась с Итачи, — выдвинул он несколько версий её раннего подъёма.

Девушка посмотрела на него и ничего не ответила. Тень беспокойства не сходила с её лица, и это было заметно Учихе-младшему. Саске попытался улыбнуться. Девушка взглянула ему в глаза. Такие же непроглядно черные глаза, как у брата, только менее опустошены прошлым. Акина утвердительно кивнула, подтверждая обе его версии.

— Чем на этот раз недоволен мой брат? — уточнил Саске.

— Разговоры с Неджи... Танец с Неджи... Песня с Неджи, — тяжело вздохнув, пояснила она.

— Не стоит беспокоиться. Он просто нервничает из-за завтрашних соревнований. Вот увидишь, завтра всё будет в норме, — заверил её он.

Акина наблюдала за ним, понимая, что Саске в любом случае будет защищать брата. Это говорило о том, насколько он любит и дорожит Итачи. Хотя она не раз видела, как они спорили, но всегда приходили к компромиссу. Почему же в общении с ней всё было иначе? Он вечно был недоволен её поведением, требуя следовать своим правилам и требованиям. И даже если его правил она не нарушала, он всегда находил то, за что её отчитать. Может быть, всё потому, что она мало его знает, мало знает их обоих.

— Саске, — произнесла она после непродолжительного задумчивого молчания.

— Мы уже почти год живём рядом с вами, а я до сих пор о вас толком ничего и не знаю. Расскажи о себе. Я знаю о вас по рассказам других, но хотелось бы узнать о вас от вас лично, — попросила она.

Саске был немного обескуражен её просьбой.

— И что тебя интересует? — спросил он.

— Да всё, что вас касается. Думаю, начать следует с детства, — сказала она.

Парень задумался. Его детство не назовешь радужным, и вспоминать о нем он не любил. Хотя и в нём есть счастливые моменты, когда он мог улыбаться.

— В детстве мечтал походить на брата, гения клана Учиха. Тогда он казался недосягаемой целью. А после... Просто стать сильнее, — слова явно давались ему с трудом.

— Ты был спокойным ребенком или непоседой? — спросила Акина, переведя разговор в другое русло, заметив, что данная тема ему неприятна.

— Когда как. Об этом лучше знает мой брат, так как частенько присматривал за мной, — пожав плечами, ответил Саске.

— И в академии был, конечно же, лучшим учеником, — предположила девушка.

— По крайней мере, так считали учителя, — уклончиво ответил парень.

— И девчонки проходу не давали, — продолжала она игривым тоном.

— В то время меня это не особо интересовало, — слегка улыбаясь, отозвался он.

«Наверное, он был очень милым в детстве и, конечно же, самым популярным мальчиком в классе, если не во всей академии», — подумала она, разглядывая Учиху-младшего.

Его взгляд иногда наполнялся теплом и озорным блеском, чего она никогда не видела у его брата. Глаза Учих. Их проникновенный, затягивающий в свой непроглядный омут взгляд никого не мог оставить равнодушным. Они были притягательно опасны даже без шарингана.

— А каким Итачи был в детстве? — продолжала выспрашивать она. Саске задумался, вспоминая.

То, что он отчетливо помнил, — это спина старшего брата с эмблемой клана на темно-синей одежде. Он всегда следовал за ним, а Итачи всегда вел его за собой. И Саске мечтал когда-нибудь с ним поравняться. Но даже сейчас Учиха-младший не был уверен, что добился этого.

— Меня обсуждаете? — услышала она его голос за спиной и не смогла сдержать обреченного вздоха.

«Помяни черта», — раздражительно подумала она.

Итачи стоял у входа в беседку, оперевшись о дверной каркас, скрестив руки на груди.

— Расскажи девушке, каким ты был в детстве, — сказал Саске, с удовольствием снимая с себя обязанность отвечать на этот вопрос.

Итачи прошел вглубь беседки и сел рядом с девушкой по другую сторону, как бы невзначай положив руку на перила за её спиной, так близко, чтобы её плечо касалось его тела. Сидя между братьями Учиха, Акина поймала себя на том, что начинает нервничать.

Саске всё это время наблюдал за братом. От его внимания не укрылось то, как его взгляд потеплел, когда он смотрел на девушку. Его ласкающий взор то и дело скользил по её лицу, волосам, шее, плечу. Он не смотрел так ни на одну девушку в Конохе. Даже Аюми, которая из кожи вон лезла и готова была на всё, чтобы удержать его возле себя, не удостоилась подобного взгляда. Она часто твердила о своих чувствах и о том, что именно она достойна быть рядом с ним, забывая спросить про его чувства. А тут она, девушка из простых смертных, с которой они чаще ругались, чем спокойно разговаривали. Теперь Саске отчетливо понимал, почему старания Аюми тщетны. Ему было радостно и волнительно от сознания того, что сердце брата наконец-то начало оживать.

«Надо же, одну из лучших куноичи уделала девчонка из гражданских», — улыбаясь, думал он.

Чувствуя близость Учихи-старшего, Акина заметно напряглась. Было видно, что его присутствие тяготило её. Видимо, она ещё сердится на него.

— Так что тебя интересует? — тихо, бархатным тоном произнес Итачи, слегка коснувшись пальцами её волос. Саске чуть не подскочил, услышав ласковые нотки в его голосе.

«Да дело серьезнее, чем я думал. Он с ней что... заигрывает», — сообразил Учиха-младший.

Может, со стороны и могло показаться, что парень подшучивает над девушкой или издевается, но призывный блеск его глаз говорил об обратном.

— Ты всё равно правды не скажешь, — нахмурилась девушка.

— Клянусь, что честно и откровенно отвечу на любой твой вопрос, — тем же жарким полушепотом пообещал он.

От его тона по её спине побежали мурашки. Его голос, близость, редкие прикосновения всё это вселяло легкое чувство тревоги.

— Ладно. Говорят, ты закончил академию всего за год. Это правда или ложь? — спросила она, строго посмотрев на него.

— Со стороны всё так и выглядело, — ответил Итачи, наткнувшись на её недоверчивый взгляд.

— А на самом деле... — произнесла она.

— На самом деле мне просто дали пинка под зад, вручив при этом диплом об окончании академии. Хотя теорию я после самостоятельно изучал дома. Видимо, это было сделано для того, чтобы я своей гениальностью не вселял комплекс неполноценности в своих одноклассников. Меня и так недолюбливали за высокую успеваемость, — поспешил пояснить Учиха без всякой горделивости, как это чаще всего бывает.

— Но почему они приняли такое решение? Устроили тебе проверку? — уточнила девушка.

— Нет, всё случилось банально и просто. Я ввязался в драку со старшеклассниками и использовал в бою теневого клона. Подоспевшие на шум взрослые шиноби это видели и доложили третьему Хокаге. А поскольку создание теневого клона — это одна из дисциплин выпускных экзаменов, так и решили, — говорил Итачи, улыбаясь свои воспоминаниям.

— Ты, наверное, был рад этому, — предположила Акина.

— Честно говоря, не знаю. Скорее, принял как свершившийся факт. Отец, естественно, был горд мной. Не каждый день в клане появляется гений. Хотя я считал, что до Шисуи мне далеко. Он, как и отец, многому меня научил, — говорил Учиха-старший.

Его глаза наполнились грустью из-за воспоминаний о тех, кто был дорог и кого не было рядом по его вине. Акина заметила это и решила сменить тему разговора.

— Какую миссию ты считаешь самой забавной? — продолжала разговор девушка. Итачи задумался, затем ответил, улыбнувшись.

— Охота на кота.

— Как, и у тебя тоже?! Ты никогда не рассказывал об этом, — удивился Саске.

— Ты никогда и не спрашивал, — ответил Итачи.

— У вас что, эта миссия как традиция? — усмехнулась Акина.

— Своего рода. Все новички проходят через это, — заявил Саске.

— Ну, в моем случае все было несколько иначе... — отозвался Итачи. Саске наблюдал за братом и видел, что ему определенно нравится этот спокойный непринуждённый разговор.

Тут на крыльце появился Ясухару и позвал сестру для того, чтобы та помогла накрыть на стол к завтраку. Девушка порывалась уйти, но Саске остановил её, положив руку ей на плечо.

— Сиди, я помогу, — сказал он и покинул беседку.

Оставшись с Итачи наедине, Акина заметно напряглась. Особенно когда почувствовала, как его рука накрыла её ладонь, и его сильные пальцы сплелись с её пальчиками.

— Акина, я хотел бы извиниться, — тихо произнес он. Девушка ошарашенно посмотрела на него, как будто впервые видела, и невольно отпрянула от него.

— За что? — спросила она, придя в себя.

— Я испортил тебе вчерашний вечер. Не знаю, что на меня нашло тогда. Я не имел права так поступать, — говорил он, упорно отводя взгляд.

Её взгляд заметно погрустнел. Воспоминания о рауте были не из приятных, и она понимала, что отчасти и сама виновата в том, что произошло, но Итачи снова взял всю вину на себя.

— Чем я могу искупить свою вину? — спросил он, заметив её замешательство.

Девушка замолчала. Спустя пару минут ожидания он коснулся её волос.

— Измени своё решение, — уверенно сказала она. — Я хочу петь с тобой на заключительном концерте.

Парень слегка улыбнулся.

— Хорошо, но учти, ты упустила шанс отвертеться от совместных со мной репетиций, — сказал он и его взгляд потеплел.

— Не рассчитывай на то, что я испугаюсь, — упрямо заявила она, поднимаясь. Итачи усмехнулся.

Акина посмотрела на него. Солнечные лучи отразились золотистыми бликами в его густых волосах, собранных в хвост красной резинкой.

«Золотистые», — удивилась про себя девушка.

Ей казалось, что волосы у Итачи такие же чёрные, как у брата, а оказались они кофейного цвета. Так хотелось к ним прикоснуться, ощутить кончиками пальцев их струящуюся гладкость, но она сдержала себя, не зная, как он на это отреагирует. Затем покинула беседку, возвращаясь в дом.

Итачи некоторое время находился в беседке после её ухода, пребывая в задумчивости.

«Ну почему мы не можем общаться, как сейчас», — с досадой вздохнул он.

Признать то, что его забота о ней была эгоистична, он упорно не хотел.

Погруженный в свои мысли, он чуть не пропустил атаку, хотя уловил знакомую поступь. Саске, перемахнув через перила беседки, опираясь на неё, атаковал ногой с разворота. Итачи встретил его удар блоком предплечья. Затем последовала серия кулачных ударов от Саске, которые Итачи удачно отводил в сторону. Однако мощный удар ногой в центр тела, хотя и был заблокирован, но заставил отступить и покинуть беседку, чтобы строение не пострадало.

— Попался, — с еле заметным злорадством отозвался Саске, продолжая нападать.

— Ты о чем? — спросил Итачи, снова отражая его кулачное комбо.

Саске сделал подсечку. Уходя от неё, Итачи немного не рассчитал перекат в сторону, и ему пришлось встретить его удар ногой с разворота, так и не поднявшись.

— Вот почему все попытки Аюми завоевать тебя оказались тщетными, — сказал Саске.

— Я не барышня, чтобы меня завоевывать, — ответил Итачи, вовремя оказавшись на ногах, отводя удар брата в сторону, ответив прямым ударом в корпус, который Саске хоть и пропустил, не надеясь на скорую победу, но выдержал.

— Не увиливай, — сказал он, тяжело дыша, — ты смотрел на неё, как кот на блинчик, буквально пожирал её взглядом. На Аюми ты никогда так не смотрел.

Итачи впал в некоторое замешательство от его слов. Хоть оно и продлилось пару секунд, но этого хватило, чтобы пропустить ощутимый удар в грудь. Его отшвырнуло в сторону, и Саске не упустил возможность воспользоваться этим. Он прижал его всем телом к земле, уперевшись в его грудь предплечьем, не давая подняться.

— Тебе показалось, — уверял его Итачи.

— Видел бы ты себя со стороны. Твой голос, взгляд. Если бы она знала, что ты по ней с ума сходишь, веревки бы из тебя вила, — усмехнулся Учиха-младший, не сводя с него пытливого взгляда.

Итачи только смотрел на него. Он понимал, что всё-таки выдал себя, и отпираться бесполезно. От дотошного Саске трудно что-либо скрыть.

— И когда ты собираешься сказать ей об этом? — серьезно спросил Саске, все ещё не отпуская его. Итачи растерянно посмотрел на брата. Затем его взгляд сменился на упрямый.

— Мне не о чем ей говорить, — произнес он. Саске схватил его за одежду и как следует встряхнул.

— Ты можешь отрицать сколько угодно, убеждать себя в том, что это не так, но факт остаётся фактом. Ты в неё по уши втюрился. Теперь понятно твое недовольство тем, что она общается с Неджи. Это называется ревность, братец. И то, что он опередил тебя, первым предложив ей встречаться, тоже, наверное, не дает тебе покоя, — гнул свою линию Саске. Итачи вспомнил одну из цитат, прочитанных им:

«Ревность — сестра любви, подобно тому, как дьявол — брат ангелов».(1)

— Ты видишь то, что хочешь видеть, — упёрся Итачи.

— Да неужели. Отрицая чувства к ней, не предпринимая никаких действий, ты рискуешь проиграть, и она достанется другому. А всему виной твоя трусость. Неужто один из самых опасных шиноби боится маленькой девчонки, — продолжал Саске, серьезно глядя на брата.

— Чего ты от меня хочешь? — в голосе Итачи появилось раздражение.

— Я хочу, чтобы дорогой мне человек был наконец-то счастлив. Ты больше всех достоин этого, брат, — тихо произнес Саске.

— Я счастлив, — уверенно произнес он.

— Может быть, но, судя по тому, что я видел, тебе уже этого мало. Вот интересно, вы уже целовались? — игривым тоном произнес Саске.

— Ну знаешь ли. Временами твое любопытство переходит все границы, — сказал Итачи, скидывая с себя брата и поднимаясь на ноги. Саске рассмеялся, заваливаясь на бок, увидев, как старший брат покраснел. Тот помог ему подняться, и они вместе вернулись в дом.

То, что Саске догадался о том, что он неравнодушен к Акине, оставило неприятный осадок в душе Итачи. Признаваться в этом он не намерен был никому, даже брату. И как же он глупо выдал себя, где его привычное равнодушие и хладнокровие. Он боялся, что Саске попытается повлиять на события и может сделать только хуже.

«Только этого не хватало», — внутренне содрогнулся он.

Он сидел за письменным столом в своей комнате и всё чаще приходил к мысли, что стоит переоборудовать одну из комнат в кабинет, и в его спальне станет больше места. Итачи внимательно вглядывался в заполняемые им документы, чтобы не ошибиться. Формуляр должен быть оформлен на каждого участника команды и на каждый вид соревнований, в котором он участвует. Поэтому на каждого человека приходилось заполнять не один документ. Исключением были клановые соревнования. Тут все имена указывались общим списком. Закончив с этим, он спустился на первый этаж и сел на диван, чтобы ещё раз всё перепроверить. И услышал шаги на лестнице. Со второго этажа спустились Ясухару, Саске и Хаку.

— Мы сейчас на пляж собираемся. Ты с нами? — поинтересовался Хару.

— Нет, не могу, занят... Может, позже, — отказался Итачи.

— А где Акина? Её нет в комнате... — продолжал Хару.

— После завтрака я её не видел, — всполошился Итачи. — Я сейчас в штаб соревнований собираюсь. После выясню, где она.

«Опять ушла, не предупредив. Ну сколько можно говорить...» — хмуро подумал Итачи.

— Ладно, не парься. Небось в библиотеке сидит, как обычно, — отмахнулся Тибо-старший.

Парни покинули дом. Итачи тревожным взглядом проводил их, вернувшись к своему занятию. Тут дверь без стука отворилась, и на пороге показалась Аюми.

— Привет, любовь моя, — промурлыкала она, танцующей походкой подходя к нему. Он же как будто не замечал её, не отрывая внимательного взгляда от документов.

— Я так соскучилась, — прошептала она, забираясь к нему на колени и обвивая руками его шею.

— Мы виделись на вечеринке вчера, — напомнил Учиха, которому всё-таки пришлось отложить формуляры.

— Мне этого мало. Мы давно не бываем вдвоём, никуда не ходим. Не проводим совместные тренировки. Даже здесь нельзя теперь уединиться, — жаловалась девушка, играя его локоном. Её пальчики скользнули по его лицу, губам, ласкающим движением спустились к ряду пуговиц на его одежде.

— Ты с ума сошла. Сюда могут войти, — возразил Учиха.

— Ты же не откажешь своей девушке в одном невинном поцелуе, — Аюми посмотрела ему в глаза и поцеловала, не в силах больше себя сдерживать. Расстегнув его одежду и обнажая его плечи, прильнула к нему всем телом, заставляя откинуться на спинку дивана.

Акина стремглав неслась по улице. Ведь после того, как отнесла лечебные травы Нобу в библиотеку, она встретила посланника распорядителя соревнований, и тот приказал Итачи немедленно явиться в штаб. Влетев, как торпеда, в гостиную, она замерла, как громом пораженная. Девушка то краснела, то бледнела от увиденного. Полураздетый Итачи сидел на диване, при этом его страстно целовала Аюми, находилась на его коленях. И он, как будто, вовсе не был против её действий. Девушка нехотя отстранилась от предмета своей страсти и испепеляюще взглянула на Акину.

— Какого хрена тебе надо? Онемела от зависти, убогая, — набросилась на неё Яно, при этом демонстративно провела ладонью по обнаженному телу Итачи.

Он отвёл её руку в сторону и недовольно взглянул на Аюми.

— Ты забываешь, что Акина живёт в моём доме. Так что поосторожнее со словами, — сурово произнес он.

— Прошу прощения, что потревожила, — сказала Акина с глубоким поклоном, скорее для того, чтобы не видеть, что творится в гостиной. — Господин Морино Ибики просил вас срочно явиться в штаб, господин Итачи.

Итачи ссадил со своих колен Аюми и, поправив на себе одежду, собрав документы, лежащие на журнальном столике, направился к выходу.

— Дождись меня здесь, — сказал он Акине, прежде чем покинуть дом.

— То, что ты здесь живёшь, ничего не значит. К тебе всегда будут относиться не лучше, чем к прислуге. Так что знай своё место, — резко отозвалась Аюми, последовав вслед за Итачи.

Акина сидела на диване в гостиной как на иголках.

«Почему вызвали Итачи? Они передумали? Нас сняли с соревнований?» — предполагала она самое страшное. Время до его прихода показалось вечностью.

— Ну что сказали? — прямо с порога спросила она, когда Учиха вернулся в дом.

— Ты только не волнуйся, — ответил Итачи.

— Я знала, что это из-за меня! — дав наконец волю панике, произнесла она.

— Акина... — пытался он вставить хоть слово.

— Меня вычеркнули из списка команды?

— Нет.

— Хотят меня кем-то заменить?

— Нет.

— Из-за меня дисквалифицировали всю команду!!!

— Акина, успокойся, — сказал он, взяв её за плечи.

— Как я могу успокоиться, если... — не унималась она.

— Сядь, пожалуйста, — перебил он её.

Девушка села на диван.

— Во-первых, ничего из тобой перечисленного не произошло. А во-вторых, просто перенесли день начала состязания лучников из-за того, что желающих оказалось слишком много. Так что они начинаются не через три дня, как планировалось, а завтра, — пояснил Итачи.

— Что?! Завтра!!! Какой ужас!!! — взволновалась она, вскочив с места.

— Так перестань паниковать. Давай я сварю тебе кофе, и ты наконец успокоишься, — сказал он, мягко коснувшись её руки.

Итачи снова усадил её на диван, а сам ушел на кухню.

«Во время нападения на единственной своей миссии не спасовала. А тут дрожит, как осиновый лист», — вспоминал он о её первой миссии, занятый любимым делом.

Он поставил перед ней чашку с ароматным кофе. Девушка взяла блюдце, и тут он услышал стук фарфора, отбивающего ритмичную дробь. Парень аккуратно взял из её рук дрожащее блюдце и вернул его на журнальный столик, подсел к девушке ближе и обнял её за плечи.

— Послушай, Акина, тебе нечего бояться. В любом случае мы будем рядом, — тихо говорил он.

— Даже если вы будете на трибунах, я все равно вас не увижу, — уныло ответила она.

— Просто представь, что мы рядом... за твоей спиной. Если ты волнуешься из-за возможного проигрыша, то напрасно. Не думай о победе или поражении, просто получи от этого удовольствие, от того, чем любишь заниматься. Тебе же нравится стрелять из лука? — спросил он.

Девушка утвердительно кивнула. Он подал ей чашку с кофе.

День прошел относительно спокойно. К вечеру объявился посыльный с расписанием состязаний. Выяснилось, что в первый день поставлены Саске с бегом 1500 м и Акина на соревновании лучников.

Вечером, когда он был в своей комнате и, как всегда, стоял у открытого окна, в его дверь осторожно постучали. После разрешения к нему вошла Акина.

— Я хотела... — тихо произнесла она, старательно отводя взгляд.

Итачи выжидающе смотрел на неё. Тут она подошла к нему вплотную и обняла, положив голову ему на плечо.

— Спасибо за поддержку...за всё. Я просто хотела, чтобы ты знал, как это важно для меня, — тихо сказала она.

Парень замер, не веря в происходящее. Его внезапно бросило в жар, и на лбу появилась испарина, мелкая дрожь охватила всё его тело. Он некоторое время молчал, потеряв дар речи, но потом произнёс, обнимая в ответ:

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Девушка улыбнулась и посмотрела на него, слегка отстранившись, и тут улыбка сошла с её лица.

— Итачи, у тебя лицо красное, и ты дрожишь. Уж не заболел ли ты? — настороженно сказала она, коснувшись его раскрасневшегося лица.

Тут опять кто-то постучал, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошел Саске. Увидев девушку в комнате брата, он остановился в дверях.

— Я помешал? — удивленно поинтересовался он.

— Нет. Саске, по-моему, у Итачи температура. Он весь горит и его знобит, — с тревогой сказала Акина.

Саске прошел вглубь комнаты и внимательно посмотрел на брата. Лицо его действительно пылало, но по неистовому пожару в его глазах он понял, что виной тому вовсе не возможная простуда. Саске постарался придать своему лицу самое серьезное выражение.

— Да, ты права. Я ещё утром заметил, что с ним что-то не так, — подтвердил её догадку Учиха-младший, с удовольствием наблюдая, как удивлённо расширились глаза старшего брата.

— Ещё с утра? Боже мой, вот угораздило тебя заболеть прямо перед соревнованиями, — горестно всплеснула она руками.

— Со мной всё в порядке, — попытался возразить Итачи, но Саске, подойдя к нему и приняв за плечи, перебил его.

— Слушай Акину, она знает, что делать. А то придется Сакуру позвать, — пригрозил Учиха-младший.

— Саске, — в голосе Итачи послышались рычащие нотки, и он одарил брата уничтожающим взглядом, сообразив, что тот подшучивает над девушкой.

— Где у вас градусник? — строго спросила Акина.

— В шкафу должен быть, — ответил Саске.

— Ты что творишь? — недовольным шепотом произнес Итачи.

— Заткнись и получи удовольствие. Тебе же приятна её забота, — одернул его брат, рискуя получить нагоняй.

Девушка быстро нашла коробку с красным крестом на крышке и там обнаружила искомое. Она решительно протянула градусник Итачи.

— Акина, со мной всё в порядке, клянусь, — уверял её Итачи, но та не сдвинулась с места. Ему ничего не оставалось, как подчиниться её произволу и поставить себе градусник.

— Может, ему чего горячего принести... Чай с лимоном или молоко с мёдом, — предложил Саске.

— Да, было бы неплохо. Только на ночь лучше молоко с мёдом, — сказала она, и Саске удалился.

Итачи провожал его раздражительным взглядом.

«Я убью этого негодника», — думал он, мысленно ища предмет, который придаст ускорение этому благодетелю.

— Ты не волнуйся. Сейчас выпьешь молока, и к утру будешь в норме, — вкрадчиво произнесла она, садясь с ним рядом. Он вздохнул, сообразив, что спорить с ней бесполезно.

Через некоторое время в комнату вошел Саске с подносом в руках. Он поставил его на письменный стол. Акина взяла у него градусник.

— Ну что я говорила. Еще бы пару делений, и была бы повышенная. А всё твоя привычка стоять у открытого окна, — отчитывала она его. И действительно, Саске был прав, это было приятно. Она подождала, пока он выпьет молоко, видимо, не доверяя ему, уложила его в кровать, накрыв одеялом.

— Можешь побыть с ним, пока он не заснет? — попросила Акина Саске.

— Не волнуйся, я присмотрю за ним, — пообещал Учиха-младший. Наконец, удовлетворившись, Акина удалилась, пожелав им спокойной ночи.

После её ухода Итачи с удовольствием огрел подушкой смеющегося Саске.

Акина зашла в свою комнату, переоделась, легла в кровать.

«Завтра... Ох уж это завтра», — с такими тревожными мыслями она и заснула.

_______________

Примечание:

(1) Станислас Жан де Буффле

Часть 16

Утро было почти по-летнему теплым. Проснувшись, она спустилась вниз, на первый этаж. По ароматам из кухни можно было определить, кто проснулся раньше всех. Если пахло свежезаваренным кофе — это был Итачи; если, как сейчас, ароматами трав — Хаку.

— Хаку, утречка, — сонно улыбаясь, заглянула на кухню Акина.

— Доброе, как настроение? — улыбаясь в ответ, спросил парень, не отрываясь от приготовления чая.

Он был одет в то самое розовое кимоно без рукавов, которое так не любила Тибо, и всё из-за того, что однажды спутала его в нём с девушкой. Длинные тяжёлые волосы были собраны в пучок, прикрытый плотной сеткой, как обычно, когда он был на кухне. Девушка на его вопрос не ответила и села за обеденный стол. Хаку поставил перед ней чашку с чаем. Она наблюдала за полупрозрачными испарениями от горячего напитка и тяжело вздыхала. Было видно, что она сильно подавлена. Её страшило не то, что она может проиграть. Морально к этому она была готова. Девушка боялась отношения ко всему этому окружающих. Она прекрасно помнила те смешки и колкости, отпускаемые в её адрес посторонними во время её тренировок на стрельбище, и только прилюдное отношение к ней Неджи пресекало подобные выпады. Настроить себя игнорировать отрицательные высказывания плохо получалось.

— Волнуешься? — догадался Юки, сев напротив неё.

— С ума схожу. Я не боюсь проиграть, потому что знаю, что так и будет. Хорошо, если пару этапов пройду, — погрустнев, ответила она.

Хаку молчал, давая ей возможность выговориться. Это Акине и нравится в нём — умение слушать и молча сопереживать.

— Временами мне кажется, что будь на моем месте другая, у вас было бы больше шансов на призовое место. Мне не место ни в этом доме, ни в команде, — продолжала она.

— Ты снова оспариваешь мои решения, — услышала она строгий голос Итачи за спиной. Он стоял в дверном проёме и не сводил с нее сурового взгляда.

— Говорю как есть. Я подведу вас, — уверенно сказала она.

— Не смей так говорить и думать, так не смей. Это мой выбор, и я сделал его осознанно, а не потому, что мне был нужен ещё один игрок в команде. Только с тобой можно было добиться слаженного взаимодействия в команде, — не меняя тона разговора, сказал Итачи.

— Ты слишком себя накручиваешь, — поддержал лидера Хаку.

Он прошёл на кухню и сел рядом с ней. Перед Итачи тут же появилась чашка чая, поставленная Хаку.

Вскоре на кухню явились и все остальные. В назначенное время, пройдя регистрацию, Саске оказался на арене стадиона, вручив предварительно Акине свою бейсболку. Выглядел он абсолютно спокойным, как будто происходило что-то обыденное. Команды кланов сидели в первом ряду. Итачи направился в палатку наблюдателей. Представители каждого клана командных состязаний должны там присутствовать, и в большинстве случаев это капитаны команд.

— Здравствуй, Итачи, давно не виделись, — поздоровалась Хана Инузука.

—Рад тебя видеть, — улыбнулся он бывшей однокласснице, садясь с ней рядом.

Акина сидела как на иголках, вертя в руках бейсболку Учихи.

— Перестань трястись, не ты же бежишь, — одернул её рядом сидящий Ясухару.

Когда прозвучал сигнал старта, Акина чуть не подскочила.

В соревновании по бегу практически не участвовали гражданские, так что Саске пришлось соревноваться с равными себе по силе. И, конечно же, в нем принимал участие и Наруто, так как это была ещё одна возможность выяснить, кто из них сильнее. Саске бежал в среднем темпе, экономя силы, и ускорился только к финишу и пришёл к нему первым. Трибуны ликовали, так как, по всей видимости, стадион был полон его поклонницами. Как только он вышел за ворота стадиона, его окружили фотожурналисты и визжащие от восторга фанатки, порывающиеся обнять своего кумира. Когда он всё-таки вышел из окружения, то увидел, что его в стороне ждала небольшая группа в синих с черным спортивных костюмах с эмблемой клана Учиха. От группы отделилась девушка. Она подошла к нему и тихо обняла его за плечи, прильнув к нему всем телом, игнорируя возмущенно-недовольные взгляды, как бы вопрошающие: «А ей это позволено?»

— Поздравляю, я знала, что у тебя получится, — тихо сказала Акина.

Приятное спокойное тепло передалось ему. Даже через одежду он чувствовал нежность её тела, её ритмичное дыхание. Его руки непроизвольно обняли её стан, и он ласково улыбнулся. Вот чего не хватало его брату: не восторженных слов и восхищённых взглядов, а тихого спокойного душевного тепла. Девушка чуть отстранилась и надела на него бейсболку, выбираясь из его объятий. Затем взяла его за руку, и они пошли к остальным. Были теплые рукопожатия, похлопывания по плечу, озорной блеск в глазах сокомандников. Итачи стоял в стороне и наблюдал за ними. Парни и девушка со знаком клана Учиха. Он как будто видел в них членов своего давно сгинувшего клана. Что, если бы... Отогнав от себя нахлынувшие воспоминания, он подошел к остальным.

— Поздравляю, Саске. Я горжусь тобой, — сказал Итачи. И не было похвалы приятнее для его младшего брата.

Победа Учихи-младшего немного успокоила Акину. Отошли на второй план все тревоги и горести. Вернувшись домой, они собрались в беседке. Хару и Итачи тихо играли на гитарах. Акина, как всегда, вынырнула из-за перил, как чертик из табакерки, около брата, начиная с ним веселую перепалку, иногда вызывая теплую улыбку окружающих. Вокруг царил мир и гармония. К таким посиделкам все уже достаточно привыкли, появились какие-то свои традиции. После обеда Акина стала собираться на стадион. До соревнований было больше часа.

— Ты всё взяла? — строго поинтересовался Итачи, когда она спустилась со второго этажа.

— Да, — подтвердила Акина.

— Снаряжение проверила? Все исправно?

— Да.

— Точно ничего не забыла?

— Нет.

— Проверь ещё раз, — настоял он.

— Итачи, напомни мне, пожалуйста, кто из нас сейчас должен волноваться, — заметила девушка, усмехаясь.

Итачи тревожным взглядом посмотрел на неё, глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, но это плохо получалось.

— Идём, — сказал он, еле скрывая волнение, и все покинули дом.

Она подошла к месту регистрации, которая должна была начаться с минуты на минуту. Участники её команды стояли неподалеку.

— Акина, ты... — Итачи, собираясь сказать что-то ободряющее, вдруг запнулся на полуфразе. Все мысли мигом вылетели из головы.

— Да ладно тебе. Если уж я не волнуюсь, то тебе и подавно не к чему. Что будет, то и будет, — сказала она, успокаивающе коснувшись его руки. Легкая полуулыбка тронула его губы.

— Ладно, мне пора, — сказала она и направилась к толпе стрелков.

Итачи видел, как к ней подошёл Неджи, и они о чем-то заговорили. Он развернулся и пошел прочь, направляясь в палатку наблюдателей. Остальные члены команды заняли места в первом ряду трибун. Спустя некоторое время к ним присоединился Наруто, изъявив желание поболеть за Акину.

— Привет, волнуешься? — спросил Неджи, выловив Акину, когда она проходила мимо толпы собравшихся.

— Да не особо, — отмахнулась она.

— А вот я жутко волнуюсь, — признался Неджи.

— Ты??? — девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Можешь представить, — сказал Хьюга.

— Нет, — призналась Акина.

Через несколько минут началась регистрация.

— Удачи тебе, — сказал Неджи, направляясь к столам регистрации, когда назвали его имя.

— И тебе удачи, — сказала она ему вслед, не надеясь, что он её услышал.

После отметки помощниками судей проверялось оружие и снаряжение для того, чтобы выявить неисправности и возможные запрещенные модификации. Только после этого лучника пропускали на арену.

После того как первая группа стрелков заняла свои места перед мишенями, был дан сигнал к началу соревнований. Акина с восхищением наблюдала за точной, уверенной стрельбой Неджи. Когда настала её очередь, Тибо подошла к красной черте напротив своей мишени и краем глаза огляделась. Неджи стоял в стороне и неотрывно наблюдал за ней. Она чувствовала на себе его внимательный взгляд, и это мешало. Был дан сигнал к началу, и лучники начали стрелять. Акина крепко сжала древко лука и, сосредоточившись на красном круге, натянула тетиву, направляя стрелу в центр. Вдруг все предметы, кроме мишени, начали расплываться, и круг стал как будто намного ближе. Словно она смотрела на мишень в подзорную трубу. Девушка вздрогнула всем телом, когда поняла, что это, и от растерянности нечаянно отпустила тетиву. Ударившись о древко оперением, не получив должного ускорения, стрела пролетела пару метров и воткнулась в землю. Акина прикоснулась к лицу, потирая глаза тыльной стороной ладони, будто бы что-то в глаз попало. Гулом возмущенных голосов наполнились трибуны. Отовсюду слышались свист и возмущенные возгласы: «Вили с поля!», «Сними форму, не позорь её!», «Криворукая!»

Итачи встал было со своего места, но тяжелая рука Ибики вернула его на место. Выражение лица распорядителя изменилось, когда он заметил пробудившийся шаринган в глазах Учихи.

— Если ты выйдешь на поле и вмешаешься, ей не засчитают этап. Научись верить в свою команду, — строго сказал он.

К девушке подошел один из помощников судей и поинтересовался, что случилось.

— Ничего страшного. Что-то в глаз попало, — ответила она, и тот позвал медиков.

«Ну почему именно сейчас?» — в отчаянии думала она, боясь, что кто-то увидит, что с ней что-то не так, и не зная, что с этим делать.

В стороне она заметила Неджи, порывавшегося выяснить, что с ней, которого другие помощники не пускали. Взаимодействия между участниками в таких случаях пресекались.

С трибуны за всем этим наблюдали члены её команды. Возмущенный ропот толпы все не умолкал, пока не вмешался Наруто, встав со своего места, и не заорав во все горло:

«А ну заткнулись все!!!» И это, как ни странно, подействовало.

Хару напряженно следил за сестрой, потом, в один миг перемахнув ограждение, через пару секунд оказался около неё. Его пытались остановить, но он, отмахнувшись от судей, подошел к девушке, опередив медиков.

— Ясухару Тибо, если ты не покинешь арену, вашему участнику не засчитают этап, — строго сказал один из подошедших судей.

— Всего минутку, — отозвался Хару.

Он обнял девушку, коснувшись её подбородка, заставил посмотреть себе в глаза. Вокруг зрачка её глаз был золотой контур.

— Как это убрать, — чуть не плача, в отчаянии прошептала она.

Парень привлёк её к себе, заставив уткнуться лицом в плечо.

— Дыши медленно и глубоко, постарайся полностью расслабиться. И главное, успокойся, — тихо говорил он.

— Что с ней? — строго поинтересовалась подошедшая Сакура.

— Всё нормально, просто переволновалась, — объяснил Хару.

— Она говорила, что ей в глаз что-то попало. Сейчас капли в глаза закапаю, — озвучила она свои действия.

Парень взглянул на сестру. Её глаза к счастью уже вернулись в норму.

— Делайте, что считаете нужным, — облегчённо вздохнув, согласился парень.

Девушку уложили на скамейку и закапали в глаза лечебными каплями.

— Она сможет продолжать участие? — спросил один из судей.

— Да вполне, — подтвердила Сакура.

Хару ободряюще улыбнулся Акине, когда она возвращалась на стрельбище. Сам покинул арену.

Команде Учиха засчитали два подхода из трёх со средним результатом и одним штрафным баллом из-за вмешательства Ясухару. Команда Хьюга, как и ожидалось, заработала максимум очков.

Около ворот арены её ждали сокомандники. Акина, виновато потупив взгляд, подошла к ним. Ясухару взял у неё лук и накинул себе на плечо, Хаку взял у неё колчан со стрелами и сделал то же самое, Саске взял у неё сумку со снаряжением. Парни зашагали впереди неё как ни в чем не бывало, провожаемые недоуменным взглядом Акины.

— Ну что, будем делать? У нас вечер свободный, — отозвался Хару.

— А есть предложение? — спросил Саске.

— Ну на пляж уже поздно. Может, в кафешку. Надо же отпраздновать твою победу, — предложил Ясухару.

— Ну пир-то мы и дома устроить можем, — отозвался Хаку.

Парни вели себя так, как будто ничего не произошло. Будто её проигрыша и не было вовсе.

«Видимо, моё участие настолько незначительно, что им всё равно, проиграю я или выиграю», — совсем упав духом, думала она, плетясь сзади.

Итачи заметил это и поравнялся с ней, отстав от остальных.

— Что произошло там на арене? — спросил он у неё.

— В глаз что-то попало, вот и тетиву скинула, — объяснила она, сообразив, что правду ему знать не стоит.

— Ты расстроена? — спросил Итачи.

— На хороший результат я и не надеялась,- печально вздохнула она.

— Не стоит. Как по мне, всё было довольно неплохо, — высказал своё мнение лидер команды.

Но настроение у неё не улучшилось, и, придя домой, она поднялась в свою комнату.

«Почему это случилось именно сейчас?» — недоумевала она, вспоминая, что родовые способности проснулись так некстати. Ведь все попытки активировать эту способность во время тренировок были тщетны. Техника не требовала сложения печатей и активировалась усилием воли, но, как бы она ни пыталась, ничего не выходило. Что же теперь?

«Может, Хару прав, и это от волнения?» — терялась в догадках она. Девушка содрогнулась, подумав о последствиях, представив, что было бы, если бы медики заметили, что происходит с её глазами. И снятие с соревнований было бы меньшим из зол.

Парни накупили продуктов, и вскоре на кухне закипела работа. За весёлыми разговорами время пролетело незаметно, и вскоре стол был накрыт множеством всевозможных блюд.

В комнату девушки постучали. После дозволения вошел Ясухару.

— Так хорош киснуть. Идем к нам, мы там всего наготовили. Поешь, и настроение улучшится, — говорил брат.

Акина нехотя последовала за ним. По обилию и разнообразию блюд было впечатление, что они не собирались покидать застолье целую неделю. Однако девушка засомневалась в этом, наблюдая, с какой скоростью еда исчезала со стола. Парни активно обсуждали соревнования. В разговоре Акина опять не участвовала, и это насторожило лидера команды.

После ужина Итачи читал свежий выпуск «Вестника Конохи», и, как и ожидалось, на первой полосе было освещение итогов первого этапа состязания лучников. Восторженные отзывы о результатах команды Хьюга и посредственные — об участии в нём команды Учиха.

«Как и ожидалось, команда Учиха показала себя не лучшим образом в первом этапе состязания лучников».

Гласил отзыв в газете.

«Как и ожидалось...» — с досадой подумал он, ведь её уже записали в неудачницы.

«От меня никто ничего не ждёт...» — вспомнил он её фразу, и неприятное чувство появилось в душе.

В комнату Саске постучали. Тот предпочёл отдыхать после ужина. После дозволения в его комнату вошёл Итачи с напряжённым выражением лица, и Учиха-младший понял, что тот пришёл не просто так.

— Что стряслось? — лениво поинтересовался он.

— Посоветуй, что мне делать? — неуверенно произнес Учиха-старший.

Саске удивленно посмотрел на брата. Не часто он просил совета.

— Нужно что-то сделать, как-то отвлечь её. Сам, наверное, заметил, что она совсем сникла. С таким настроем... — он замолчал, так и не закончив фразу.

— Мы можем вконец проиграть. Я думал над этим, и, посоветовавшись с остальными, мы решили стараться занять первые места в одиночных соревнованиях, чтобы покрыть возможный проигрыш по очкам в клановых соревнованиях, — ответил Саске, нехотя поднимаясь с постели.

— Ты уже всё предусмотрел, — улыбнулся Итачи.

— Да, но она не должна об этом знать, — сказал Саске, и Итачи с ним согласился. Это вызовет массу недовольства.

— Конечно. Но что делать сейчас? — вернулся Учиха-старший к первоначальной проблеме. Саске внимательно посмотрел на брата.

— Пригласи её на прогулку или куда-нибудь в кафе, — предложил Учиха-младший.

Выражение лица старшего брата немного позабавило Саске. Тот выглядел так, как будто решает сложную математическую задачу. На его лице проносился вихрь едва читаемых эмоций.

— Ты когда-нибудь приглашал девушку на прогулку... свидание... вообще куда-нибудь? — спросил Саске, поняв причину его заминки.

Итачи нечего было ответить, так как в его отношении девушки всегда проявляли инициативу первыми. Ему лишь оставалось либо согласиться, либо под благовидным предлогом отказать. Но желание самому кого-то куда-то приглашать у него не возникало. Учиха-младший тяжело вздохнул, ибо молчание брата было красноречивее всяких слов.

— У меня нет повода приглашать её куда бы то ни было, — тихо произнес Учиха, как бы извиняясь.

— Итачи, боже мой. А твое желание помочь не является достаточным поводом? Ты же хочешь поднять ей настроение. Вот и действуй. Заодно не упусти шанс ей понравиться, — говорил Саске, напомнив о симпатии к девушке.

— Понравиться? — недоуменно посмотрел Итачи на брата.

— Вот только в позу становиться не надо. Я же всё понимаю. Тех, кто о ней нелестно отзывался сегодня на стадионе, ты бы в асфальт зарыл. И только присутствие Ибики и остальных удержало от этого, так? — Саске испытующе смотрел на брата. Тот только отвёл взгляд, подтверждая его правоту.

— Разве для того, чтобы понравиться, надо что-то делать? — тихо спросил он.

— Если девушке ты по барабану, то да. Если, конечно, ты хочешь, чтобы она проявляла к тебе симпатию, и всё зависит от того, насколько сильно ты этого хочешь. И не забывай про тактильный контакт. Это важно. Возьми за руку, приобними и всё такое. Дай ей понять, что она много значит для тебя, — консультировал Саске, улыбаясь, наблюдая напряжение на лице Итачи. А тот боялся её реакции. Вдруг она испугается или разозлится.

С задумчивым видом Итачи покинул комнату брата. Хочет ли он, чтобы Акина относилась к нему по-другому? Он вспомнил её легкую улыбку, когда она говорила с Неджи; как клала голову на плечо Хаку, когда что-то ему рассказывала; каким азартом горели её глаза, когда она спорила с братом. Да, он хотел видеть её улыбку, блеск её глаз, ощущать её теплые прикосновения. Но как этого добиться, ведь большинство его слов и действий она принимала в штыки, в лучшем случае — с настороженностью.

«Не доверяет...» — печально вздохнув, сделал неутешительный вывод он.

Добиться доверия? У шиноби с этим было проще. Показать себя надежным соратником, прикрывая других, способным быстро принимать нужные решения, и ты уже лидер, за которым с удовольствием последует любой, ибо репутация в данном случае — твоя визитная карточка. Но что делать в этом случае, ведь она не шиноби? Сколько бы он над этим ни думал, ничего не приходило в голову.

«Любовь — это теорема, которую каждый день нужно доказывать».(1)

Вспомнил он одну из цитат из книги.

Перебрав в памяти все советы Саске, он остановил выбор на прогулке.

«Предложить... А вдруг она откажет», — терзался он сомнениями, сидя в своей комнате, переодевался, стоя у открытого окна. Спускающийся на Коноху вечер зажигал на улицах фонари, дарил освежающую прохладу после по-летнему жаркого дня.

Заметив движение на крыльце, он схватил плащ и торопливо покинул комнату, спускаясь вниз.

Акина снова не могла уснуть, вспоминая прошедший день, наполненный событиями приятными и не очень.

«Ну что я им сделала?» — с обидой думала она, вспоминая выкрики с трибун. Было тоскливо и пусто на душе. Прохлада наступающей ночи никак не успокаивала, хотя она надеялась на обратное. Девушка чуть не вскрикнула, вздрогнув всем телом, когда её плечи окутали полы черного плаща с красными облаками.

— Прости, я не хотел тебя пугать, — услышала она тихий голос Итачи у самого уха.

— И прости за то, что произошло сегодня, — немного помолчав, добавил он.

— Ты бы всё равно не смог ничего сделать, — сказала она, не оборачиваясь.

Акина почувствовала, как он обнял ее сзади, прижимая её к своему телу.

— Я не должен был ставить тебя в одиночные соревнования. А всё мой эгоизм, мое тщеславие, — говорил он, и она чувствовала его горячее дыхание на своих волосах.

— Ты же не знал, как всё обернется. Отступать теперь поздно, да и я этого не хочу, — уверенно ответила Акина, обернувшись к нему.

— Может, прогуляемся, если ты не собралась спать? — как можно настойчивее предложил он.

— Да... нет... вроде, — заметно растерялась она.

Он подхватил её на руки, и в следующее мгновение они оказались на крыше. Ему потребовалось пару минут, чтобы покинуть территорию клана, передвигаясь по крышам.

— Итачи, если мы собирались гулять, то куда мы так несёмся? — перекрикивая шум в ушах, сказала она.

— Так быстрее, — объяснил он свои действия, легко опустившись на аллею парка и поставив её на ноги, скрывая то, что боялся, что она отвергнет его предложение, и поспешил воспользоваться её замешательством.

Девушка сердито посмотрела на своего спутника, ведь он был одет только в сетчатую майку. Она сняла с плеч его плащ и протянула ему.

«Хорошо, что я не переоделась ко сну. В пижаме посреди парка произвела бы фурор», — критично думала Акина.

Они медленно шли по аллее. Деревья шумели листвой, и легкий ветерок разносил ароматы ночных цветов и трав. Фонари отбрасывали блики на редких прохожих, гуляющих по парку. Но что-то было волнительное в этом обычном непримечательном вечере. Итачи бросал на свою спутницу редкие взгляды, пытаясь угадать её настроение, и тихо коснулся её пальцев своими, взяв её за руку. Акина слегка вздрогнула, удивленно и немного настороженно посмотрела на него.

— Итачи, что-то случилось? — спросила наконец она, ожидая от него каких-либо негативных высказываний.

— Я просто хотел, чтобы ты немного развеялась, отвлеклась, — ответил он.

— Я-то думала, ты хотел со мной поговорить без свидетелей, поэтому и затащил сюда. Хотя то, что ты заботишься о моральном духе своей команды, похвально, — отозвалась Акина, печально улыбнувшись.

— Ты думаешь, я привел тебя сюда только как члена команды, — сказал Итачи, и в его голосе читалась тень разочарования.

— Ну да, — не найдя другого объяснения, произнесла она.

— А если это не совсем так? Как бы ты отнеслась к этому, если бы это было свидание? — возразил Итачи, ожидая её реакции.

— Свидание??? Ты издеваешься??? Если я не ошибаюсь, то у тебя есть с кем ходить на свидания. Может, хватит надо мной шутить! — всерьез обиделась она.

— Почему ты решила, что я шучу? Неужели у тебя и мысли не возникает, что это может быть правдой? Ты неправильно понимаешь мои слова и поступки, — неистово защищался он. И блеск его черных глаз мог бы больше сказать о его чувствах, чем его неумелые слова, но девушка этого не замечала.

— Да потому что этого не может быть, значит, этого быть не может, ясно? Такие, как я, с такими, как ты, и рядом не должны стоять! Я Аюми не конкурент, и ты это прекрасно знаешь. Так к чему весь этот бессмысленный разговор? — возмущалась Акина.

Холодок пробежал по его спине. Он предчувствовал такой поворот, что как барьер между ними она выставит именно Аюми. Итачи отчётливо ощутил страх, её страх, не понимая, чем он мог так напугать её. И ощущение очередного провала в любовных делах настойчиво твердило опустить руки, прекратить. Но упрямство и привычка добиваться своего, того, чего на самом деле хочет, не для семьи или деревни, а именно для себя, говорило сильнее.

— Почему никто из вас никогда не спрашивал, чего хочу я? — произнес он, глядя ей в глаза, надеясь, что она увидит, поймет.

— Вот пусть она и спросит, — сказала она, вынув ладонь из его руки, и пошла было от него прочь.

— Я хочу, чтобы об этом у меня спросила ты, — сказал он ей вслед.

Девушка остановилась и испуганно посмотрела на него. Между ними воцарилось молчание.

«Ну же, посмотри на меня. Почему ты не видишь то, что без слов понимают другие?» — думал Итачи, и сердце его отчаянно забилось.

— И чего же ты хочешь? — с настороженностью спросила она.

Он некоторое время молча смотрел на неё, и на его губах заиграла ласковая улыбка. Итачи подошёл к ней и коснулся её лица.

— Я хочу, чтобы ты соглашалась на прогулки со мной. Надеюсь, ты не откажешь в этой маленькой прихоти главе клана, — произнёс он, используя свой авторитет вместо того, что хотел сказать. Почему так сложно было сказать о самом для него важном? Страх холодными щупальцами начал пробираться в душу и упорно твердить, что ничего не выйдет, что он не достоин того, чтобы она была с ним рядом, и он упорно гнал эти мысли прочь.

Акина скептически посмотрела на него, взяла за руку, и они продолжили путь по аллее. Вернулись они через пару часов тем же путём, как и очутились в парке, и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам. Акина заснула сразу же. Всё-таки прогулка благотворно подействовала на неё. Итачи же некоторое время мысленно ругал себя, что так и не смог с ней объясниться.

«Всему виной твоя трусость», — вспомнил он слова Саске.

_______________

(1) Аристотель

Часть 17

Как только за окном забрезжил рассвет, Акина отправилась на тренировочную площадку, пытаясь разобраться в том, что же произошло вчера во время состязания лучников. Она стала напротив мишени и сосредоточилась, пытаясь вспомнить и повторить свои действия. Девушка сконцентрировала взгляд на черном круге, но ничего так и не произошло. После нескольких неудачных попыток и непродолжительной тренировки Акине ничего не оставалось, как вернуться в дом.

Этот день соревнований обещал быть более интересным и захватывающим, поскольку начинались клановые состязания. В парном соревновании по большому теннису против клана Нара участвовали Хару и Саске. Стадион гудел, как растревоженный улей. Богатые гости с удовольствием делали ставки на команду, которая, по их мнению, станет победителем. Слаженные действия и умелая игра парней привели к перевесу в десять очков, что не совсем удовлетворило членов команды Учиха, ведь существенного перевеса по общему количеству они так и не добились.

Игра в волейбол с кланом Инузука закончилась проигрышем в два очка. Уверенность в себе в глазах девушки таяла с каждой игрой.

— Ничего, я постараюсь сократить разрыв до минимума, — пообещал Ясухару, которому предстояло прыгать с шестом.

Второй этап состязаний лучников предусматривал стрельбу по трём мишеням, находящимся на разной высоте.

Акина спустилась со второго этажа во всеоружии, но не в лучшем настроении.

— Я готова, — сказала она сидящему на диване Итачи. Остальные не покидали стадион, решив понаблюдать за другими соревнованиями.

— Ты не пойдёшь, — заявил Итачи, перелистывая страницы газеты, которую читал.

— Что? — не поверила своим ушам девушка, заметно побледнев.

— Я снимаю тебя с соревнований по стрельбе из лука, — пояснил он.

— Ты этого не сделаешь, — решительно протестовала она.

— Я принял решение, и не спорь, — настаивал он с равнодушным видом, давая понять, что разговор окончен.

— Но почему? Значит, я столько времени потратила зря. Так-то ты ценишь мои усилия, — говорила она, и капли слез обиды стекали по её лицу.

— Я буду участвовать, и мне плевать, что ты решил, — сказала она и выбежала из дома.

Как ей было объяснить, что он не хотел, чтобы высмеивали её старания, чтобы над ней глумились и потешались? Ведь, по его мнению, только так он мог оградить её от всего этого, и, как обычно, сделал только хуже.

Он догнал её почти у стадиона и остановил, схватив за руку.

— Постой, Акина...

— Видеть тебя не хочу. Как ты мог? Или такое слабое звено, как я, не достойно даже шанса доказать, что все ошибаются? Совсем меня ни во что не ставишь, — не дала она ему договорить.

— Я не... С чего ты взяла... Кто мог такое сказать? — опешил Итачи.

— Ты, — сказала она, вырывая руку из захвата и удаляясь.

Он так и не вспомнил фразу, брошенную им в разговоре с Саске, процитировав чужие слова, которую нечаянно подслушала Акина.

Подойдя к столу регистрации, она и не надеялась услышать свое имя.

Итачи вошёл в палатку наблюдателей с беспристрастным выражением лица, хотя внутри всё бушевало. Бессилие, которое он испытал в прошлый раз, было ужаснее любой физической боли. Итачи и не предполагал, что ему когда-нибудь предстоит пройти через что-то подобное, но повторения этого он явно не хотел.

Она была в пятой группе вместе с Неджи. Тот всё время бросал на неё беспокойный взгляд, рискуя промахнуться. Их мишени оказались соседними, и это вызвало недовольный ропот на трибунах и разочарованные взгляды с палаток для именитых гостей. Акина дала себе зарок не слушать толпу, сосредоточиться на стрельбе, но из-за неприятного инцидента с лидером их команды это было непросто. Первая мишень располагалась у самой земли, вторая — на стандартном месте, третья — высоко вверху. Акина натянула тетиву и сосредоточилась на средней, самой легкой мишени. Вдруг всё вокруг мишени опять стало расплываться, и центр круга стал казаться ближе. В глазах ощущалось легкое жжение. Девушка инстинктивно вздрогнула, но не опустила лук.

«Чёрт, опять», — мелькнула мысль о так не вовремя активировавшейся родовой способности.

Стараясь не поддаваться панике и не привлекать ненужное к себе внимание, она выстрелила, попав в шестое поле от центра мишени. Второй она выбрала самую нижнюю. Девушка старалась глубоко дышать и расслабиться, как учил брат, но это плохо получалось.

«А что, если не пытаться от этого избавиться, а использовать?» — решила она, раз изменить это не получается.

Акина натянула тетиву и, прицелившись в центр круга, выстрелила, попав в восьмое поле.

«Главное — не волноваться», — убеждала она себя, всеми силами стараясь успокоиться.

Гомон на трибунах уже не был таким явно негативным, как раньше, однако все были уверены, что первый неплохой результат — это случайность.

Верхняя мишень, по её мнению, была самой сложной, поэтому и подготовка к выстрелу была самой долгой. Стрела смотрела в самый центр круга, ставший огромным. Девушка отпустила тетиву, закрыв глаза, не надеясь, что вообще попадет в щит. Поняв по стуку, что стрела достигла цели, она вдруг услышала, как смолкли трибуны. Акина медленно открыла глаза. Стрела плотно засела в центре круга. Стадион наполнился оглушительным шумом, местами возмущенным, редко восторженным. Тибо отошла от красной линии, удаляясь прочь, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Подошла к скамейкам для отдыха, села на одну из них, откинувшись на спинку.

«Расслабиться, глубоко дышать, успокоиться», — вспомнила она советы Ясухару по дезактивации этой способности, сидя с закрытыми глазами. Она слегка вздрогнула, когда почувствовала чьё-то прикосновение к своей руке.

— Как ты? — узнала она голос Неджи.

— Всё хорошо, — ответила Акина, не открывая глаз.

— Ты отлично сегодня выступила, — похвалил её Неджи.

— С последним выстрелом мне просто повезло, — заявила она, не поворачиваясь к нему лицом.

— Не наговаривай на себя, я знаю, что ты на многое способна, — ответил Хьюга, желая подбодрить и похвалить.

Как же их с Итачи отношение к её участию в состязаниях разнились. Учиха, пытавшийся снять её с соревнований после провала в первом этапе, и Хьюга, уверенный, что у неё всё получится, приветствовал её участие. Девушка медленно открыла глаза. Жжение прекратилось. Её зрение пришло в норму.

— Может быть, пообедаем вместе? — предложил Неджи, когда они шли к воротам стадиона.

— Я бы с радостью, но одного скандала мне на сегодня хватит, — отказала девушка, не объясняя суть скандала.

— Учиха тебя обижает? — насторожился Хьюга.

— Просто, видимо, не особо верит в меня, — объяснила она.

— Я в тебя верю, — отозвался Неджи. Акина тепло ему улыбнулась.

Как только они вышли за ворота стадиона, их обступили репортёры.

— Вы показали сегодня прекрасный результат по сравнению со вчерашним провалом. Как вы это объясните? — тыкая в лицо девушке диктофоном, поинтересовался один из журналистов.

— Я старалась, — тихо ответила Акина, попятившись назад, и тут почувствовала, как Хьюга взял её за руку, что успокоило и придало уверенности.

— Господин Хьюга, как всегда, блистательный результат. В общих соревнованиях и клановых вы лидируете. Надеетесь ли вы и в этом году быть на первом месте? — задал он вопрос Хьюге.

— Я трезво оцениваю силы своей команды, и о каких-то результатах ещё рано говорить. Соревнования только начались, и команды соперников достаточно сильные. Но мы, конечно же, будем стремиться к победе, — дал исчерпывающий ответ Хьюга.

— Вы вместе с Акиной Тибо покинули арену стадиона. Вас связывают личные отношения? — спросила другая бойкая репортерша, заметив, что парень держит девушку за руку.

— Если мы соперники на соревнованиях, это не значит, что мы не можем хорошо относиться друг к другу в жизни, — ответил Хьюга, но девушка настороженно посмотрела на парня.

— И насколько же хорошо вы относитесь к Акине Тибо? — не унималась журналистка, задавая личные вопросы.

— Достаточно хорошо, — уклончиво ответил он. Однако Акина заметила, что его начинали раздражать некорректные вопросы служителя прессы.

— А вы можете назвать Неджи Хьюгу своим другом? — задала она вопрос девушке.

Та молчала, не зная, что и сказать. Парень посмотрел на неё. Девушка ответила растерянным взглядом.

— Могу, — ответила Акина.

— И как к вашей дружбе относится Учиха Итачи, ведь вы соперники? — не унималась журналистка.

«Она явно ведет колонку «Сплетни», — невольно подумала Тибо.

— Его это не касается. И данный вопрос неуместен, так как не относится к соревнованиям, — решительно ответил Хьюга, попытавшись пробраться через толпу окружающих их людей, давая понять, что на дальнейшие вопросы он отвечать не намерен.

— Прошу вас, пару фото для местной газеты вместе с девушкой, господин Хьюга, — остановил их какой-то мужчина с фотоаппаратом.

— Просто улыбайся, — сказал он Акине, обнимая её за талию и ближе привлекая к себе. Её ослепили вспышки фотокамер. Потом молодые люди продолжили путь, выходя из толпы.

Она шла за ним, и её взгляд то и дело упирался в его широкую спину, укрытую каскадом гладких черных волос, и ей казалось, что за ним чувствуешь себя по-настоящему защищенной и что ей не место рядом с ним, несмотря на его желание.

— Неджи, если ты хочешь услышать мой ответ... — тихим голосом начала она, но запнулась на полуслове, посмотрев мимо него.

Он обернулся, проследив за её взглядом. Перед ними стоял Итачи, и глаза его метали молнии. Хьюга инстинктивно задвинул девушку себе за спину, как будто она нуждалась в защите от Учихи.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты держался от неё подальше, — угрожающе холодным тоном произнес Итачи.

— Ей лучше подальше держаться от тебя. Она не твоя собственность, и ты не имеешь права ей распоряжаться. По какому праву ты позволяешь вести себя так с ней? — уверенно произнес Неджи.

— На правах главы клана и капитана команды, — ответил, не меняя тона, Итачи.

— Пользуешься своим положением. Неужели до такой степени боишься потерять влияние? Видимо, твой авторитет слишком ничтожен, — не замолкал Неджи.

— За мой авторитет я как-нибудь сам побеспокоюсь. Я требую, чтобы ты оставил её в покое, — говорил Итачи, начиная злиться.

Акина робко покосилась на Учиху-старшего. В её взгляде всё ещё скользила обида на него. Отпустив руку Неджи, она обернулась, взглянув на толпу репортёров, занятых другими участниками состязаний. Будет не очень хорошо, если они заметят ссору между ними. Страшно было подумать, как они могли преподнести это в своих статьях. Нужно было прекратить перепалку между ними, и чем скорее, тем лучше.

— А ну прекратите!!! — разозлилась Акина. Тут только молодые люди обратили на неё внимание, как будто до этого её не существовало вовсе. Видимо, для них был важнее сам факт ссоры, чем её причина.

— Предлагаю всем успокоиться и пойти в кафе обедать, — сказала она и, взяв обоих спорщиков за руку, утащила их подальше от опасного скопления журналистов.

Сидя напротив друг друга за накрытым столом, они усердно сверлили друг друга холодными пронизывающими взглядами. Акина сидела между ними и, подперев подбородок кулачками, переводила взгляд с одного упрямца на другого.

— Может, хватит играть в гляделки и есть начнёте? — прервала их визуальное противостояние девушка, помахав рукой перед их глазами.

Обед так и прошёл в напряженном молчании, хотя было видно, что обоим кусок в горло не лез. Неджи покинул кафе первым, сказав девушке на прощание: «Ещё увидимся», желая тем самым лишний раз позлить Учиху и дать понять, что уступать он ему не собирается. Покидая кафе, Итачи грубо остановил девушку у входа.

— Тебе нравится дразнить меня? Я же запретил с ним общаться, — сказал он, сурово глядя на неё.

— Мы участвуем в одном состязании. Не могу же я бегать от него. К тому же мне нравится с ним общаться. В отличие от тебя, он верит в меня, — сказала она, оттолкнув его и направившись прочь.

Итачи остался стоять на месте, провожая его напряженным взглядом. Как дать ей понять, что всё, что он делает, из-за того, что боится за неё и заботится о ней.

«Страх... Никогда не думал, что буду испытывать это чувство по такому поводу... Не из-за реальной опасности, не связанный с ниндзя», — думал он, чувствуя, как медленно, но верно девушка становится его слабостью. Он пошел было за ней, но его окликнул Хакаши.

— Ты подумал над моим предложением? — спросил он. Хатаке уже не первый раз донимал его предложением курировать академию, активно намекая на то, что это одна из обязанностей джоунинов.

— Извини, не было времени, — честно признался Учиха. Они пошли по улице прочь от кафе.

— Понимаю, но всё-таки подумай. Ирука не каждого выдвигает на эту должность, — мягко настоял Хатаке.

— Не знаю, что им двигало, когда он выдвигал мою кандидатуру. Я что, уже настолько стар? — усмехнулся Итачи.

— Намекаешь на то, что я уже старик, — недовольное выражение лица Хатаке не могла скрыть даже маска.

— Я этого не говорил, — выкрутился Итачи.

— Боишься ответственности? — предположил Хатаке.

— Не думаю, что справлюсь. Да и вряд ли кто-то из родителей доверит своё чадо бывшему отступнику, — ответил Учиха.

— Это даст тебе ещё одну возможность реабилитироваться и доказать всей деревне, что тебе можно доверять, — отозвался копирующий ниндзя. Итачи задумчиво молчал, вскоре они разошлись каждый в свою сторону.

Когда Итачи вернулся домой, Акина уже была дома, недовольная сидела на диване в гостиной и старательно отводила от него хмурый взгляд. Перед обедом к ним на огонек заскочил Наруто. Уговаривать его остаться на ужин с последующей ночевкой долго не пришлось.

— Ну и шума вы наделали. Вся деревня на ушах стоит, — сказал он, когда они собрались после ужина в гостиной.

— Все, видимо, ожидали совсем другого, — догадался Хаку.

— Ну как бы ни были хороши ваши результаты. С шиноби гражданскому все равно не сравниться, — уверенно произнес Наруто. Саске покрутил пальцем у виска, давая понять, что у него слишком длинный язык.

— Ну я-то в этом не сомневаюсь. Впереди ещё три этапа, а они самые сложные. Посмотрим, продержусь ли я до последнего, — как ни в чем не бывало сказала Акина.

Спать опять решили в большом зале. Акина уже начала засыпать, как услышала громкий стук с нижнего этажа. Девушка резко села на постели.

«Что они опять там устроили?» — раздраженно надевая халат и спускаясь вниз, подумала она.

Когда она открыла дверь большого зала, то, ошеломленная, застыла на пороге. Весь зал был полон клонами Наруто. Сам он с видом Цезаря стоял на возвышенности, сооруженной из стульев, футонов, подголовников, подушек.

— Я царь горы, и никто меня отсюда не скинет, — гордо заявил он.

— Это мы ещё посмотрим, — заявил Саске. Ему, как и другим парням, приходилось отбиваться от его клонов. Радовало то, что никто из них не применял своё ниндзюцу. Клонирование было самым безобидным, и оно было разрешено в качестве исключения. Итачи в зале не было, поэтому был понятен разгул анархии.

— Что за хрень здесь творится?! — заорала во всё горло Акина. — Вы что, охренели! Ночь на дворе. Вы что устроили. У меня так дети себя не ведут, а вы взрослые долб@ёбы. И где Итачи, шаринган ему в дышло, шляется в такой час?!

— Со своей мадамой куда-то учесал, — ответил Наруто.

Аюми всё-таки утащила его на вечернюю прогулку по Конохе. Да и ему самому после сегодняшних переживаний не мешало развеяться.

Пристыженные клоны Наруто начали исчезать. Парни тоже предпочли исчезнуть.

— И техника маскировки вам, дебилам, не поможет! — продолжала разнос девушка. И действительно, та вовсе не ограждала от её рассерженных фраз.

За её спиной появился Итачи, видимо, привлеченный звуком её взбешённого голоса.

— Я, видимо, что-то пропустил... — заметил он полный кавардак в зале. Парни к тому времени проявились и начали убирать завал.

— Да ты пропустил... пропустил разрушение своего дома! Ты вообще чем думал, когда их одних оставлял! Если не можешь поддерживать порядок, так и скажи. Я не понимаю, как можно быть до такой степени безответственным! — продолжала она его отчитывать. Итачи не нашёл, что сказать. Однако его довольный вид вовсе не говорил, что он раскаивается в своём, на её взгляд, безрассудном поступке. В его взгляде девушке в очередной раз показалась насмешка. Затем она с раздражением хлопнула дверью и удалилась.

— Ещё немного, и я буду крыть матом, как пьяный сапожник, а мне не положено. Я вообще-то с детьми работаю, — продолжала возмущаться она вслух, шагая по коридору.

Через некоторое время, когда большой зал наконец привели в порядок и все разлеглись по своим футонам, дверь рывком распахнулась, и на пороге появилась Акина с футоном и одеялом в руках.

— Эээ, здесь вообще-то мужики, — недовольно отозвался Наруто.

— Чтобы разглядеть здесь мужиков, мне понадобится телескоп, — язвительно заявила она, расстилая футон рядом с футоном Итачи.

— Всем спокойной ночи, — громко сказала она, устраиваясь в постели и укрываясь одеялом, услышав тихие ответы ребят.

Итачи некоторое время не мог заснуть, не сводя с неё взгляда, хотя по замедленному спокойному дыханию и слегка подрагивающим ресницам понял, что девушка спит. Она была так близко от него, что он мог при желании протянуть руку и коснуться её разметавшихся по подушке струящихся темно-зеленых волос. И был благодарен, что обстоятельства сложились таким образом, что Акина оказалась здесь и рядом с ним. Однако вскоре Итачи всё-таки заснул.

Наруто, недовольный присутствием в их сугубо мужской компании девушки, долго ворочался на своем месте, но и его вскоре сморил сон. Более странного сна, чем в эту ночь, ему видеть не приходилось.

* * *

Он шел по густому лесу, по тропинке, усеянной небольшими цветами. Таких цветов и деревьев видеть ему прежде не приходилось. Иногда в листве густых кустарников мелькали светящиеся насекомые. Среди бела дня. Он услышал вдалеке звонкий хрустальный смех, как будто звон тысячи колокольчиков. Он остановился, прислушавшись, и, убедившись, что это не иллюзия, пошел на звук смеха. Его окружали шелест листвы и щебет птиц, которых он не видел. Парень шел, напряженно озираясь. Узумаки всегда привык быть на стороже, и этот странный лес, хотя и не казался опасным, но вселял беспокойство. И этот смех, кому он принадлежал, другу или врагу? Вскоре он вышел на небольшую поляну, и то, что он увидел, заставило его пораженно замереть.

Посередине неё сидела девочка, почти подросток. Короткие тёмно-зелёные волосы, сияющие, как будто покрыты блёстками. Одежда была похожа на скопление цветов и трав, оплетающих её тело. На руках и ногах, не прикрытых одеждой, он увидел какой-то рисунок, но разобрать, что это, парень не смог. Девочка сидела вполоборота, и лица её он не смог разглядеть. Но не странный облик ребёнка поразил его больше всего, а то, что стало причиной её веселья.

На её коленях сидел маленький рыжий лисёнок, опираясь на неё лапками, пытался лизнуть её в лицо, помахивая девятью пушистыми хвостами.

«Кьюби», — не поверил своим глазам Наруто.

Приглядевшись к движению в траве возле девочки, он потерял дар речи. Недалеко от неё в траве, свернувшись клубком, насколько это было возможно, дремал маленький Йонби[1]. Санби[2], спрятавшись под панцирь, лежал возле него, следя за суетой вокруг и, видимо, не желая участвовать в подвижных играх. Котенок Ниби[3] гонялся за Гоби[4], пытаясь ухватить его за один из хвостов. Ичиби[5] тёрся носом о руку девочки, требуя его погладить, что в конце концов она и сделала. Рядом что-то ища в траве, ползал Рокуби[6]. Девочке то и дело приходилось возвращать его ближе к себе, если он уползал слишком далеко. Нанаби[7], заползая по спине девочки, сел ей на плечо, вовремя заметив охотящегося за ним Хачиби[8]. Тот упорно пытался достать его и стащить с удобного места. Возможно, именно их действия вызвали тот самый красивый смех, что привел его на эту поляну. Наруто так и остался стоять на месте, наблюдая за веселой возней хвостатых зверьков.

Почувствовав, что за ней наблюдают, девочка обернулась. Что-то неуловимо знакомое было в её лице, но больше всего его поразили её глаза. В них как будто стремительным вихрем вращалось золотое пламя. Ребенок улыбнулся ему, взял на руки маленького Кьюби[9] и протянул ему. Щенок довольно тяфкнул, махая хвостами.

— Хочешь поиграть, онии-чан? — спросила она, улыбнувшись.

* * *

Наруто вскочил, испуганно озираясь по сторонам. В большом зале все спали.

— Да ну на хрен, — произнес он, сообразив, что это всего лишь сон, хотя то, что было, казалось вполне реальным.

Его возня разбудила рядом лежащего Хаку.

— Ты чего не спишь? — тихо, чтобы не разбудить остальных, спросил он.

— Да так, сон дурацкий приснился, — отмахнулся Узумаки.

Утром он был как не в своей тарелке, и это заметили все. Так как тихий Наруто настораживал. Тот пытался улыбаться и уверял, что ничего не случилось, пытаясь найти хоть какую-то разгадку своему сну, вспоминая его снова и снова.

_______________

Примечание:

(1) Йонби (Сон Гоку) - четыреххвостый биджу, похожий на обезьяну.

(2) Санби (Исо́бу) - трёххвостый биджу, похожий на черепаху.

(3) Ниби (Матата́би) - двуххвостый биджу, похожий на кота из кобальтово-синего и чёрного пламени.

(4) Гоби (Коку́о) - пятихвостый биджу, похожий на коня с головой дельфина.

(5) Ичи́би (Шука́ку) - однохвостый биджу, похожий на енотовидную собаку.

(6) Рокуби (Сайкен) - шестихвостый баджу. похожий на двуногого слизня.

(7) Нанаби (Чомей) - семихвостый биджу, похожий на бронированного жука-носорога, хвосты которого выглядели как шесть крыльев и один хвост. В детстве был похож на гусеницу с семью отростками на теле.

(8) Хачиби (Гью́ки) - восьмихвостый биджу. похожий на демона с бычьей головой и хвостами в виде щупалец осьминога.

(9) Кьюби (Кура́ма) - девятихвостый биджу, похожий на лиса.

Часть 18

По общим итогам соревнований команда клана Учиха занимала пятое место. По мнению Итачи, совсем неплохо для первого раза. Он сидел на крыльце и просматривал таблицу участия его команды в соревнованиях.

— И что у нас на сегодня? — поинтересовался Саске, возникнув за его спиной, положив руку ему на плечо и оперевшись подбородком о другое.

— Состязание лучников, третий этап, теннис одиночный, бег 400 метров и баскетбол с Абурамэ, — ответил Итачи.

— Волнуешься, — заметил Саске, заставляя брата откинуться назад и опереться на него.

— Не за себя. Почти во всех она участвует. Это может сказаться на её физическом состоянии, — озабочено ответил Итачи.

— Вот оно что. Ну да, поблажек для команд не делают. Вижу, дела у вас вообще не клеятся, а всё потому, что меня не слушаешь, — отозвался Учиха-младший.

— Тоже мне специалист в любовных делах, — усмехнулся Итачи.

— Ну уж получше тебя буду. Как подкатить, я, конечно, могу посоветовать. Девушки любят чувствовать себя особенными и любят тех, кто их удивляет... В хорошем смысле этого слова. А во всем остальном я теоретик, как и ты. Заинтересовать — это полдела, главное — удержать. Ну а если хочешь соблазнить, это тебе к Джирайе, — ответил, смеясь, Саске.

— О нет, без его советов я уж точно обойдусь, — тихо засмеялся Итачи.

— Спорим, он предложил бы подсматривать за ней в бане... Интересно, ты бы согласился? — подтрунивал Саске.

— Кстати, можешь одолжить у Хакаши пару его книг. Вот тебе инструкция к действию, — не унимался младший брат.

— Са-с-ке, — сердито, как ему показалось, протянул Итачи, но улыбка не сходила с его лица.

Он сидел так некоторое время, и на душе было так легко и спокойно от того, что чувствуешь тепло и объятия родного брата.

«Как же хорошо, что мы есть друг у друга», — подумал Итачи, пока не услышал грохот на кухне. Зайдя туда, они увидели Акину, стоящую на стуле возле навесных шкафов. На полу валялись разбросанные ложки, вилки, ножи.

— Простите, это случайность, — виновато произнесло стихийное бедствие.

— Ты за каким туда залезла? — строго спросил Саске, собирая посуду с пола.

— За этим, — она протянула ему банку с какао.

Итачи взял её на руки и поставил на безопасное от колюще-режущих предметов место.

— Почему не попросила помочь? — строго произнес он.

— Я сама могу, — хмуро произнесла она.

— Оно и видно, бедлам устроила сама, — недовольно отозвался Саске.

— Я помогу, — девушка бросилась было собирать посуду, но Саске остановил её.

— Сиди уже, а то куда-нибудь опять влезешь.

— Разреши, — сказал Итачи, взяв у неё банку с какао, — я сам приготовлю, если ты не возражаешь.

Акина села за стол с недовольным видом, сообразив, что хозяева всерьёз забеспокоились за сохранность своей кухни и считают её неуклюжей. Через пару минут Итачи поставил перед ней готовый какао.

В беге на 400 метров Хаку одержал уверенную победу. В этом его команда ничуть не сомневалась. С его скоростью никому не сравниться. Игра в баскетбол закончилась с небольшим перевесом команды-соперников.

Выйдя на корт, Акина взглянула на свою соперницу Чизуру Хьюгу. Выглядела та вполне себе уверенно, ведь рядом был капитан её команды, ибо только им было позволено находиться около корта. Итачи ободряюще коснулся её плеча.

— Удачи, — тихо сказал он.

Первый сет был сыгран в ничью, но в конце второго сета, не доиграв один гейм, она поскользнулась, проехавшись по корту коленом. Оглядев ссадину, девушка заметила капельки крови.

«Плохо», — мелькнула у неё мысль.

— Нужен перерыв? — спросил подошедший к ней судья.

— Да не повредит, — сказала она, тяжело дыша.

Чуть прихрамывая, Акина подошла к Итачи. Тот придирчиво осмотрел рану, догадавшись, что девушка начинает уставать.

— Может... — начал было Учиха, пытаясь скрыть своё беспокойство.

— Может, хватит. Просто обработай рану. Я вполне могу продолжать, — пресекла его фразу она.

— Мы можем перенести игру, если это необходимо, — сказал Неджи, подойдя к ним.

— Не нужно, я в порядке, — ответила Акина, сознавая, что ей все равно не победить, а в таком состоянии и подавно, но девушка была полна упрямства и решимости закончить игру. Она села на скамейку.

— Может быть, и правда перенести игру, — согласился Итачи с капитаном команды-соперника, осматривая раненное колено.

— Просто обработай и наложи тугую повязку, — упрямо произнесла девушка. Итачи ничего не оставалось, как подчиниться, дабы избежать недовольства с её стороны.

Акина пошевелила ногой, боли почти не чувствовалось. Она закончила второй сет проигрышем и, ожидаемо, проиграла третий.

Третий этап состязания лучников представлял собой «кольцо». Мишени стояли по кругу на разной высоте, в центре которого стоял лучник. Его задача — поразить за 3 минуты 20 мишеней. Акина печально наблюдала, как гражданские начинают выбывать из состязания лучников. Девушка поймала на себе тревожный взгляд Хьюга Неджи.

«Боишься, что я тоже вылечу», — догадалась она о причине его беспокойства.

Если лучник справится быстрее, то это даст участнику дополнительные очки, но главное всё-таки была точность попаданий. Неджи поразил все мишени за 2 минуты, что вызвало оглушительный восторг на трибунах.

«Что и ожидалось от гения клана Хьюга. Только одно приходит сейчас на ум: Неджи, ты великолепен. По итогам трёх этапов он на первом месте. И вряд ли кто приблизится к этой вершине».

Восторженно вещал комментатор со своего места.

Когда настал её черёд стрелять, девушка медленно осмотрела все мишени и расстояние между ними. Надвинув козырёк бейсболки на глаза, якобы для защиты от ярких лучей солнца, она приготовилась к стрельбе. Ожидаемо активировалась способность дальнего зрения, как назвал это её брат. Движение Акины были стремительны и точны. Когда она закончила со стрельбой, трибуны взорвались криками и аплодисментами.

«Невероятно. Просто невероятно. Сегодня просто замечательный день. На фоне активно выбывающих гражданских две минуты пятнадцать секунд. Второй результат в третьем этапе. Команда клана Учиха на этот раз просто поразила. Думаю, теперь все с нетерпением будут ждать следующих этапов состязания лучников».

Ликовал комментатор. Девушка поспешила уйти с арены, провожаемая обескураженным взглядом Хьюга Неджи.

Команда клана Учиха в полном составе возвращалась домой. Парни шли впереди и вслух делились впечатлением от сегодняшнего дня, а девушка, как всегда, понуро плелась сзади.

— Нога болит? — спросил Ясухару, остановившись и дождавшись её.

Акина отрицательно покачала головой.

— Простите, — тихо сказала она, чуть не плача.

Парни удивлённо уставились на неё.

— Аки, ты чего? — не понял Хару, что могло так огорчить его сестру.

— Я завалила теннис. Я... — всхлипывая и вытирая слезы, произнесла она.

Брат подошел и обнял её.

— Да брось, зато в стрельбе всё здорово, — успокаивал её Ясухару.

— Ты же знаешь, что я... — прерывистым голосом тихо произнесла она.

— Если мы слишком быстро идем и ты из-за раненого колена не успеваешь за нами, надо было так и сказать. Не стоит из-за этого расстраиваться, — сказал подошедший ближе Итачи, как будто другой веской причины для слез быть не могло. Акина обернулась и взглянула на него.

— Ну, долго вы там, — недовольно отозвался Саске.

Девушка отошла от брата и побрела дальше. Итачи проводил её настороженным взглядом. Акина вскрикнула, почувствовав, как сильные руки подхватили и подняли её.

— Итачи, я могу сама идти, — запротестовала она, оказавшись в его объятьях. Парень как будто не замечал её протестов и шел, не сбавляя темпа, неся её на руках, как будто это не стоило ему никаких усилий.

— Хватит вопить, ты привлекаешь внимание. Если тебя несут, то несись... То есть сиди смирно и не брыкайся, — хмуро поправил Саске, с которым поравнялся Учиха-старший. Акина пристыженно затихла на руках капитана своей команды, положив голову ему на плечо, чем вызвала теплую улыбку на его лице. Так вскоре они дошли до дома.

Как только девушка оказалась в своей комнате, в её дверь постучали.

— Дай взглянуть на твоё колено, — сказал Итачи после того, как вошёл.

По его решительному, обеспокоенному виду Акина поняла, что возражать ему бесполезно. Он аккуратно снял повязку. О падении напоминали только редкие полосы запекшейся крови.

— Да, действительно, ничего серьезного, но болеть всё равно будет, — успокоился он.

В её комнату опять постучали. Заглянул Ясухару.

— Мы сейчас за продуктами, потом на пляж. Будьте готовы через пару часов выходить, — сказал он и скрылся за дверью.

— Идите без меня, — тихо ответила девушка.

— Если тебе тяжело идти, я могу снова нести тебя, мне не трудно. Просто поход на пляж был запланирован давно, и ты должна быть с нами. Мы же команда. Если боишься за колено, можешь не купаться, хотя купальник всё-таки надень, на всякий случай, — говорил Итачи. Девушка вздохнула, сообразив, что отвертеться у неё не получится.

Когда они явились на пляж, там было пусто. Парни решили сначала искупаться, потом приступить к трапезе. Бросив сумки, они начали раздеваться. Акина, усевшись возле сумки с едой, старалась не рассматривать их пристально, что было весьма проблематично. Прямо перед ней вполоборота стоял Итачи. Он медленно стягивал майку через голову. Акина сразу обратила внимание на не особо широкие ладони с длинными сильными пальцами. Её взгляд скользнул по постепенно обнажающейся крепкой спине, в меру широким плечам, хорошо прорисованной мускулатуре рук, переходящих в изящную кисть. Он тряхнул головой, выпуская на волю запутавшиеся в майке волосы. Те, как будто издеваясь, хлестнули его по спине и боку. Его пальцы скользнули за резинку свободных бриджей. Он медленно наклонился, чтобы снять их, и девушке пришлось отвести от него взгляд, когда она заметила игривую усмешку на его губах. Сознание того, что он заметил её изучающий взгляд, заставляло чувствовать себя неловко.

Однако, отвернувшись от Итачи, её взгляд наткнулся на фигуру Саске. Тот уже справился с майкой, кинув её на свой коврик, и приступил к бриджам. Парень медленно стягивал их, обнажая затянутые в плавки упругие ягодицы, довольно пропорциональные литые бёдра, переходящие в сильные икры. Вскоре он вышагнул из одежды и выпрямился. Плечи чуть шире так же плавно переходили в развитый торс, узкую талию. Его фигура выглядела мощнее фигуры брата, может, потому что он был чуть ниже его ростом. Акина со вздохом отвернулась от него в противоположную сторону, боясь, что и он заметит, что она его рассматривает.

Но с другой стороны от неё стоял совсем раздетый Хаку. Он был в одних узких плавках и медленно расчесывал волосы, черной блестящей волной укрывающие его спину, перед тем как собрать их в пучок и закрепить плотной сеткой для волос, как всегда делал это, когда был на кухне или был чем-то занят. Акине же больше нравилось, когда он давал им свободу, и они укрывали его спину почти до талии. Легкая худощавость и жилистость мускулатуры придавала его фигуре некое изящество. На его теле можно было разглядеть каждый мускул. Однако гладкая линия бедра делала его ноги слегка похожими на девичьи. Несмотря на это, в каждом его непринужденном движении скользила невероятная гибкость и присущая парню грация.

Рядом с ним стоял Ясухару. Его длинная непослушная челка так и норовила прикрыть его изумрудные глаза. Он стоял, скрестив руки на довольно развитой груди, и о чем-то тихо переговаривался с напарником. Несмотря на юный возраст, Тибо обладал пропорциональной фигурой. Широкие сильные плечи переходили в развитую грудь, в отчетливо прорисованные косые мышцы и кубики торса. Гладкие полушария ягодиц, прикрытых обтягивающими боксерами, переходили в литые бедра длинных относительно его роста ног. Отчетливо видна и мускулатура бицепсов, и их игра при каждом его незначительном движении.

Акина протестующе уткнулась в подогнутые колени.

«Это какое же самообладание надо иметь с этим парадом красоты. Не дай бог стать похожей на тех влюбленных в них дурочек, что меня окружают», — подумала она, чувствуя, что заливается румянцем, не признаваясь в том, что смотреть на них было довольно приятно.

— Ты разве не будешь раздеваться? — поинтересовался Итачи, обратив внимание на единственного представителя женского пола в их компании, который до сих пор сидит в халате.

— Нет, — буркнула она. Выглядела при этом она так, как будто её чем-то обидели, и была похожа на сердитого ёжика.

— Если хочешь, я помогу, — сказал он, присев перед ней.

— Не надо, — пискнула она, представив, каким образом он ей собрался помогать, ещё больше заливаясь краской смущения, и это не укрылось от внимательного взгляда Учихи-старшего. Девушка поймала на себе его насмешливый взгляд.

«Извращенец», — начинала злиться она.

— Хару, можно тебя на минуту, — позвал он её брата.

Тот, только взглянув на сестру, понял, в чем дело, и решительным шагом направился к ней.

— Аки, что это за детские выходки? Ты на пляже или где? — возмутился Хару.

— Я не собираюсь купаться, — ответила Акина.

— Загорать тоже в халате собралась? — не унимался Хару.

— Какая разница, в чем я буду и что я буду делать? Вы хотели, чтобы я была здесь, ну, получите, распишитесь. Остальное вас не касается, и тебя, впрочем, тоже, — раздраженно ответила Акина.

— Ладно, слабонервным просьба отвернуться, — сказал он, шагнув к девушке с потемневшим от недовольства взглядом. Парни дружно отвернулись, сделав вид, что их это не касается и то, что происходило за их спинами, их не интересует.

— Ты не посмеешь!

— Ещё как посмею.

— Отвали!

— Аки, ты ведешь себя как ребенок.

— А ты ведешь себя как маньяк! — затем послышалась возня.

— Аки, что-то подобное ты надевала лет пять назад. Не могла надеть нормальное бикини, — рассмеялся Хару, рассматривая слитный купальник синего цвета с изображением панды, держащей розовый мяч, после того как всё-таки стащил с неё халат.

— Слушай, я же не указываю, какие трусы тебе одевать, — не на шутку рассердилась Акина.

— Если стесняешься снимать одежду, так бы и сказала, мы бы отвернулись, — отозвался Хару, не понимая причину её возмущения.

— А смысл?! — разозлилась она, одновременно покраснев.

Услышав её последнюю реплику, парни еле сдержали смех.

— Ладно, не хочешь купаться, дело твоё, — уступил Хару, и парни направились к реке.

Надо сказать, плавали все превосходно. В несколько мощных бросков все оказались далеко от берега. Хаку подплыл к Хару и брызнул в него водой, попав при этом в рядом находящегося Итачи.

— Эй, а я при чём? — недовольно произнес тот.

— А при том, — сказал Саске, обрызгав его с другой стороны.

Парни переглянулись и стали активнее брызгать в него водой. Итачи пришлось нырнуть под воду, уходя от их атак.

Акина сидела на своем коврике и наблюдала за их непринуждённой игрой.

«Стыдиться тебя... Если бы тебя не было...» — вдруг вспомнила она обрывки фраз, которые говорили те девушки, что напали на неё, не понимая, почему вспомнила об этом именно сейчас.

«Что, если бы вместо меня у Хару был такой брат, как Хаку? У них так много общего. А я приходила к нему только со своими жалобами и страхами. Какой ему прок от такой сестры, как я», — подумала Акина, пряча слезы, уткнувшись в подогнутые колени.

Постепенно пляж стал заполняться людьми, видимо, на сегодня все соревнования закончились. Парни в это время подплыли ближе к берегу, туда, где могли опираться на дно. Хару то и дело бросал тревожный взгляд на сестру, и это заметил Итачи, отжимавший мокрые волосы. Представительницы прекрасного пола, прибывшие на пляж и завидев первых красавцев деревни, проявляли нездоровую активность, стараясь расположиться неподалеку от них, бросая на них томные заинтересованные взгляды, неприкрыто рассматривая их красивые сильные тела. Постояв в воде и сообразив, что слишком привлекают внимание, они потянулись на берег, упорно игнорируя знаки внимания. Подойдя к одиноко сидящей девушке, Итачи взял из своей сумки полотенце и начал сушить им мокрые волосы. Саске, подойдя к брату, взял у него полотенце и стал помогать ему. Учиха-старший вовсе не возражал против такой помощи. Хаку сделал то же самое, сняв с волос сетку. Хару взял свое полотенце и стал сушить его волосы по всей длине, пока он сушил голову. Хаку почему-то замер от неожиданности, но потом улыбнулся. Обратив внимание на притихшую Акину, Ясухару сел рядом с ней, когда закончил помогать другу.

— И что на этот раз? — поинтересовался он, заметив её покрасневшие глаза.

— Ничего, — ответила она прерывистым от недавних рыданий голосом.

— Ясно, а ну пошли. Надо кое-что обсудить, — сказал он и, взяв её за руку, потащил к воде. Остальные не стали вмешиваться в их семейные разборки.

Он завёл её чуть в воду, так, чтобы та немного доставала девушке до икр.

— Так что ты опять себе напридумывала? — раздраженно произнес парень, строго глядя на девушку.

— Прости, что я такая бесполезная. Я слабая, и от меня нет никакого прока, — сказала она, виновато пряча взгляд.

— Какая же ты всё-таки глупая. Забила себе голову всякой ерундой. Ты думаешь, что любят только за то, что человек приносит пользу. Я люблю тебя вовсе не за это, — говорил Хару, обнимая сестру.

— Но если бы на моем месте был, к примеру, Хаку, ты бы... — начала слабо возражать она.

— Да мы бы тренировались вместе, он бы не нуждался в защите и не ходил бы за мной хвостом с самого детства, не тащился бы ко мне в кровать, потому что боится грозы или ему что-то привиделось, мешая мне при этом спать. Его не надо было бы вытаскивать из всяких неприятностей, в которые он бы попадал из-за своей неосмотрительности, — говорил Хару. Акина виновато опустила взгляд.

— И я не был бы настолько сильным, как сейчас, — закончил он свой монолог. Девушка удивленно посмотрела на него.

— Твоя слабость сделала меня сильнее, я бы не был тем, кем являюсь сейчас. Так что ты — стимул к моему самосовершенствованию. И я люблю тебя за то, что ты у меня есть, — говорил он, улыбаясь.

— Я тоже люблю тебя, онии-чан, — тихо произнесла она.

— Так и хватит, в конце концов, от остальных шарахаться, как от чумы бубонной. Неужели за всё то время, что мы живем вместе, ты к ним не привыкла? — вдруг начал отчитывать её брат. Акина отстранилась и обескураженно взглянула на него.

— Вы меня вообще ни во что не ставите. Даже за девушку не считаете. Я у вас «свой парень». Думаешь, не обидно? Вот скажи, предложил бы Итачи другой девушке сходить с вами в баню. Я что-то в этом очень сомневаюсь, — аргументировала она.

— Ты же хотела, чтобы с тобой обращались как с равной, вот и получай. Между прочим, у шиноби не принято стесняться. Или думаешь, в походных условиях ширмы с собой таскают? Иногда и переодеваться, и купаться в одной куче приходится, — пояснил Хару.

— Только вот не думаю, что девушки перед вами до гола раздеваются. И вообще, тогда мы были не на заданиях. Кстати, в твоей тройке девушек нет, — напомнила Акина.

— Но в других есть. Нам иногда приходилось быть в смешанных группах. Так что реши для себя, чего ты хочешь: чтобы к тебе относились как к равной или как к девушке, — говорил Хару.

— Как к равной девушке, — сделала вывод она. — Кстати о девушках. Мы уже давно живем в Конохе, и почему у тебя до сих пор нет девушки? Неужели в деревне нет той, которая бы тебе понравилась?

Парень тяжело вздохнул и отвел взгляд, слегка покраснев.

— Ты правда хочешь это знать? — спросил он у сестры, немного замешкавшись. Та утвердительно кивнула.

Он оглядел пляж, заметив неподалеку группу из трёх девушек, недвусмысленно разглядывающих его, о чем-то переговариваясь. Позади них с ярким мячиком играла девочка лет трёх-четырёх. Малышка шла за мячиком, но, подойдя к нему, нечаянно толкала его ногой, и, пока она за ним наклонялась, чтобы поймать, тот катился прочь, и ей снова приходилось его догонять. Парень тепло улыбнулся, наблюдая за игрой ребенка. Однако девицы приняли его улыбку на свой счёт.

— Видели, он мне улыбнулся, — зардевшись, произнесла одна из них.

— Нужна ты ему, швабра, он на меня смотрел, — завопила на неё другая.

— Нафига вы ему сдались. Вы хоть в зеркало себя видели? Если уж на кого и обращать из нас внимание, то только на меня, — уверенно заявила третья.

— Он на меня смотрел!

— Нет на меня!

— На меня!!!

Через пару минут на песке барахталась куча дерущихся и вопящих девиц. Акина пораженно наблюдала за этой картиной, затем медленно перевела взгляд на брата и тяжело вздохнула.

— Сочувствую тебе, братан, — сказала она, похлопывая парня по плечу.

— И ты полагаешь, что я буду встречаться с кем-то из им подобных, — недовольно отозвался Хару.

— Ну не все же такие, — с надеждой произнесла Акина.

— Большинство. Таких приходится просто игнорировать. Есть, конечно, те, что следят на улицах, трясущимися руками всучивают письмо с признанием или подарок, но потом убегают так быстро, будто за ними хищник гонится. Я даже поблагодарить не успеваю. Одну такую удалось поймать за руку после того, как она мне письмо всучила. Так та, увидев, что я её за руку держу, грохнулась в обморок. Больше я так не делаю, — с печальным вздохом рассказывал парень.

Сестра только сочувственно смотрела на него, даже не подозревая, как тяжело приходится её брату. Они медленно вышли из воды и пошли к остальным.

— Так всё-таки, на кого из тех девушек ты смотрел? — поинтересовалась Акина, сгорая от любопытства.

Ясухару указал на малышку с мячиком.

— А, ну понятно. Эти слишком стары для тебя, — с серьезным выражением лица сделала вывод она. Хару с хитрым прищуром посмотрел на сестру, сообразив, что та над ним подтрунивает.

Подойдя к своему коврику, она увидела, что парни расположились вокруг него. Итачи лежал на боку, подперев голову рукой, и читал книгу, принесенную с собой. Взгляд девушки невольно скользнул по его вытянутым длинным ногам. Саске лежал на животе, положив голову на сложенные перед собой ладони, и, видимо, немного дремал. Капли влаги, стекая с невысушенных волос, собирались на ложбинке вдоль позвоночника, медленно спускались вниз извилистой дорожкой от широких плеч к узкой талии и терялись в районе влажных плавок. Хаку лежал на своем коврике в её изголовье, прикрыв тыльной стороной руки глаза, защищаясь от ярких лучей солнца, картинно чуть подогнув одну ногу. Другая рука покоилась на торсе, как бы невзначай соскользнув с него. Его волосы были заплетены в косу, которая лежала вдоль его тела, видимо, чтобы не испачкать в песке. Наблюдая всю эту шикарную картину, Акина обреченно вздохнула.

«Вот так и становятся озабоченными маньячками. И если так пойдет дальше, у меня есть все реальные шансы присоединиться к армии истекающих слюной по их прелестям поклонниц. Так, чтобы этого не произошло, надо видеть в них пороки и недостатки. Так они плохие... Вот», — размышляла Акина, ложась на свой коврик между братьями Учиха.

С лица Итачи не сходила легкая задумчивая улыбка. Акина же бросала на него настороженные взгляды и недоумевала, что его могло так развеселить. Его взгляд пробегал по ровным строчкам книги.

Для меня каждый день словно праздник,

Если я тебя рядом вижу,

Красота твоя манит и дразнит,

И улыбка чарует бесстыже!

Ты кокетливо смотришь с хитринкой,

И я мигом покой свой теряю,

То глядишь с интересом, то с льдинкой,

Беспощадно со мною играя.

Ты во всем идеально прекрасна,

Я тобою пленен совершенно!

Мое сердце тебе лишь подвластно —

Признаюсь в этом я откровенно.(1)

Они пробыли на пляже ещё некоторое время, потом перекусили и вернулись домой немного уставшие, но вполне довольные. Незаметно на деревню спустился вечер, зажглись уличные фонари, и только квартал клана Учиха был погружен во тьму. Свет горел только около жилых домов. Жутковато было ходить по такому месту в темное время суток, но те, кто жил здесь, уже привыкли к скрипу оторванных ставень и дверей, редкому завыванию ветра, гуляющего по опустевшим помещениям, где когда-то кипела жизнь.

Итачи сидел в своей комнате, вспоминая сегодняшний день. Её потасовку с братом. Как он, лежа на своем коврике, то и дело отрывал взгляд от книги, чтобы украдкой посмотреть на неё. Девушка ни разу не заметила, как он рассматривал её покатые плечи, высокую упругую грудь, тонкую талию, плавно переходящую в округлые бедра, стройные ножки с узкими икрами и маленькими узкими ступнями. И, к его удивлению, это дарило наслаждение, а ведь он даже к ней не прикасался.

Твой взгляд наполнен ярким светом.

Он страстный, нежный и глубокий.

Он ласковый, как солнце летом,

Как шоколад, он сладко-горький.

Прекрасны все твои изгибы.

Они безжалостно чаруют.

Движенья тела так красивы,

Что сердце каждого волнуют.(2)

Вспомнил он прочитанные им как-то строчки.

Парень подошел к окну и привычно открыл его, впуская свежий ночной воздух. И тут улыбка сошла с его лица, когда он услышал доносящийся издалека металлический звон.

«Где-то идёт бой», — догадался Учиха напрягаясь.

Итачи вмиг оказался на подоконнике и покинул комнату. Звук привел его к дому Тибо.

«Неужели опять нападение», — встревожился он.

Его глаза вспыхнули багрянцем активировавшегося шарингана. Он незримой тенью скользил под кронами высоких деревьев. Звук привел его в сад. Парень замер, став невидимкой. В темноте он разглядел знакомые черты. Снова послышался звон стали и серебристый блеск в свете выглянувшей из-за туч луны и тускло горящего фонаря, который бросал размытые блики на сосредоточенное лицо Ясухару Тибо. По его движениям он понял, что тот просто тренируется.

«Нашел время для тренировки, и почему так поздно», — недоумевая, подумал Итачи, облегченно вздохнув.

Он не видел его соперника, так как тот был под тенью деревьев, резонно предположив, что это был Хаку.

— Хорошо, на сегодня хватит. Слабо атакуешь, но ты можешь компенсировать это скоростью и умением уворачиваться, — произнес Хару, обращаясь к своему сопернику.

«Слабо атакует? Хаку?» — удивился про себя Итачи, посчитав рекомендации Ясухару неуместными. Вспоминая их совместные тренировки, отмечал, что, несмотря на изящную комплекцию и низкий рост, слабаком Юки вовсе не был, да и в скорости ему не было равных.

Увидев, что Хару направляется в его сторону, Итачи предпочел скрыться, чтобы не быть замеченным. Вернувшись в дом, он увидел, как Хаку спускался с верхнего этажа.

— Надо же, тебе тоже не спится, — заметил он.

Учиха-старший обескураженно посмотрел на него, удивляясь, как тому удалось опередить его, да ещё при этом переодеться в домашнюю одежду.

_______________

Примечание:

(1) Автор неизвестен (взято с интернета)

(2) Дария-Мария Кущик

Часть 19

Сидя в своей комнате, Неджи напряженно вспоминал третий этап состязания лучников. Он ни на минуту не отрывал глаз, когда стреляла Акина. Девушка осмотрела все мишени, затем чуть надвинула кепку на глаза, защищаясь от ярких лучей солнца, потом подтвердила готовность к стрельбе. Когда прозвучал сигнал старта, она будто преобразилась, как будто на арене вместо неё был другой человек. Исчезла робость и неуверенная медлительность. Её движения были отточенные и быстрые. Как будто вместо неё на арене был шиноби. Он знал, что замена была исключена. Около столов регистраторов были ниндзя-медики и АНБУ, уж они-то распознали бы подлог, если бы кто-то принял её облик. От подобных мыслей было неспокойно. Он быстро покинул свою комнату, господский дом, а затем квартал главной ветви клана Хьюга. Был только один человек в деревне, который мог всё прояснить.

Вскоре он вошёл в здание штаба соревнований.

— Добрый вечер, Ибики-сан, — поздоровался Неджи.

— Хьюга, что привело тебя сюда в такой час? — удивился распорядитель, видимо, собираясь уходить.

— Я хотел бы посмотреть записи третьего этапа состязания лучников с камер наблюдения, — сказал он, стараясь скрыть волнение.

— Это можно. Тебя всё соревнование интересует или отдельный участник? — поинтересовался мужчина, которому явно не хотелось задерживаться дольше положенного.

— Акина Тибо, — ответил Неджи.

— Вот оно как. Удивительно, правда. Только не говори, что в чем-то её подозреваешь, — догадался Ибики.

— Нет, просто хочу кое-что уточнить, — ответил парень, хотя его начинали одолевать смутные сомнения.

— Хорошо, — сказал он, нажав несколько клавиш на клавиатуре пульта управления.

Соревнования фиксировали камеры в трех проекциях. Просмотрев момент, когда выступала Акина, со всех камер, он поначалу не заметил ничего необычного. Только при третьем просмотре всего на секунду в её янтарных глазах мелькнул золотой отблеск.

— Ну что, нашёл что-нибудь? — нетерпеливо поинтересовался Ибики.

— Нет, видимо, я ошибся. Простите, господин Ибики, за доставленное неудобство, — сказал Неджи, поклонился и покинул здание.

Он шел по улицам Конохи, когда уже начинали загораться уличные фонари. Ночь вступала в свои права. Этот отблеск не давал ему покоя. Неужели им всё-таки удалось подменить её? Может, это Итачи наложил гендзюцу на регистраторов? Дойдя до дома, он твердо решил пристальнее следить за Учихами.

За ужином все заметили, что парень был немного напряжен.

— Ничего, всё в порядке, — ответил он на вопросительный взгляд Хиаши Хьюги.

Однако долго не мог заснуть, ворочаясь в кровати. Может, поэтому он видел очень странный сон.

* * *

Он лежал на поле, залитом солнечным светом. Оно было настолько обширно, что простиралось, насколько хватало взгляда. Прямо перед ним было небо. Но не то, что с бисерной россыпью звезд. Это было что-то намного объемнее и величественнее. Перед ним простирались спирали галактик и облака туманностей, покой которых нарушали редкие мелькания хвостатых комет и медленно проплывающих астероидов. Он долго не мог отвести взгляда от этого завораживающего зрелища. Всеохватывающее умиротворение чувствовалось во всём пространстве. Но как только парень попытался подняться, понял, что не может сдвинуться с места. Тело как будто не подчинялось ему. И, оглядев себя, Хьюга понял, почему. Его тело и светящееся поле вокруг было изрешечено узкими длинными деревянными кольями. Они появились словно ниоткуда. Ему не было больно и не было страшно. Он попробовал выдернуть один из них, но тот намертво засел в его теле. Вокруг входных отверстий стали расплываться кровавые круги, окрашивая алым его белую одежду. Он почувствовал, как из уголка рта стекала струйка горячей крови.

«Я умираю... Возможно, я уже умер. Что ж, таков удел шиноби», — без страха подумал он, удивившись собственному безразличию к своей судьбе.

«Успокойся, милый, всё будет хорошо», — услышал он в мыслях приятный женский голос, и так хотелось ему верить. В следующее мгновение его окутала тьма.

* * *

Четвертый этап состязания лучников был наиболее сложен тем, что лучнику надо было поразить пятнадцать мишеней, находящихся на разной высоте, стоя на движущейся платформе. На этот раз состязания лучников были первыми, а затем шли последующие соревнования. В конце этапа из гражданских осталась одна Акина. Все остальные выбыли, не набрав необходимого минимума очков. К платформе можно было пристегнуться ремнями, но и это им не помогло. Шиноби отказались от этой привилегии, так как удержать равновесие для них было не проблемой. Когда настал черед Акины, Неджи не сводил с неё напряженного взгляда, который девушка почувствовала, и от этого было не по себе. Он сухо поздоровался с ней около регистраторов и не сводил с неё внимательного, сверлящего взора.

Девушка пристегнула фиксирующие ремни, не дающие ей упасть с движущейся платформы, чуть надвинув бейсболку, прикрывая глаза. Когда та сдвинулась с места, набирая скорость, Акину немного тряхнуло. Мишени появились не сразу. Её точные размеренные движения и удивительная меткость стрельбы принесли ощутимый результат. По сумме баллов она была на пятом месте, что вызвало удивленный ропот. После того как девушка отстегнула ремни, к ней подошел ниндзя-медик и попросил её пройти осмотр. Акина заметно замешкалась.

— Не волнуйся, это всего лишь медосмотр, — заверил её мужчина и передал её в руки дотошной Сакуры.

После тщательного осмотра она покинула палатку медиков, поняв, что у тех закрались подозрения, которые, видимо, не оправдались. У палатки её ждал Неджи.

— С тобой всё в порядке? — насторожено спросил он её.

— В полном, я не знаю, зачем это было нужно, — возмущалась девушка.

Парень внимательно посмотрел ей в глаза. Никакого золотого блеска в них не было.

«Может, показалось», — предположил он, начиная успокаиваться.

После игр все вернулись домой уже после обеда, немного уставшими, но вполне довольными. Акина не чувствовала ни рук, ни ног и завалилась спать, как только легла на кровать, не удосужившись даже переодеться.

Итачи сидел в своей комнате и перебирал почту. Несколько анонимных писем с сердечками и поцелуйчиками он отложил в сторону. Пару рекламных буклетов мельком просмотрел. Развернул листы свежего выпуска «Вестника Конохи», он замер. На первой полосе красовалось фото красивой пары. Неджи, чуть приобнимающий Акину, и заголовок внизу: «Соперничество дружбе не помеха». Итачи раздраженно скомкал листы газеты и швырнул на середину комнаты.

Тут дверь его комнаты открылась, и вошел Саске.

— Вижу, почту ты уже просмотрел, — сказал он, увидев скомканную газету на полу. Он поднял её и, как мог, развернул, увидев то, что так разозлило его брата.

«Кто бы мог подумать, что глава команды Хьюга и девушка из команды клана Учиха являются друзьями. Легко ли им противостоять друг другу в состязаниях? Не станет ли это поводом для сплетен и пересудов? Ведь кто мешает Неджи подыграть Акине? Это может серьезно пошатнуть его авторитет как лидера. Их часто можно видеть рядом на стрельбище во время состязаний лучников, и кто знает, может, их чувство — не просто дружба и взаимовыручка, а что-то больше».

Читал Саске вслух, наблюдая, как меняется выражение лица старшего брата. Он вдруг встал из-за стола и направился было к выходу, но Саске преградил ему путь.

— Только не вздумай устраивать ей скандал по этому поводу. Она решит, что ты в очередной раз нашел к чему придраться, и не поймет, что на самом деле ты её просто дико ревнуешь, — сказал Учиха-младший, положив руку ему на плечо.

— Я и не собирался... — оправдывался Итачи.

— Да вижу, вижу. Пылаешь праведным гневом, — усмехнулся Саске. Итачи тяжело вздохнул и вернулся за письменный стол.

— Эта статья, черт бы её побрал. Она может стать поводом для ненужных сплетен, — зло отозвался Итачи.

— Понимаю, читать такое о любимой девушке неприятно, но в статье ни слова не сказано про любовь. Кстати, интересно, если бы у тебя спросили, какие чувства ты испытываешь к ней, ты бы признался, что любишь её? — говорил Саске, испытующе глядя на брата.

— Я сомневаюсь, что то, что я чувствую, можно назвать так, как ты это называешь, — ответил Итачи, не поднимая взгляда.

— Боже мой, Итачи, ты даже боишься произнести это слово. Что с тобой, я не узнаю тебя. Ты же никогда ничего не боялся, — удивился Саске.

— Неправда, — тихо произнес Итачи.

Незаметно наступил вечер. Хаку спустился со второго этажа, направляясь на выход. Это заметила Акина, сидящая в гостиной, решившая почитать книгу.

— Куда собрался? — поинтересовалась она.

— Пойду домой, полью огород и цветы, — объяснил парень.

— Тебе помочь? — спросила девушка.

— Нет, я сам справлюсь. Тебе и тут хлопот хватает, — сказал он, улыбнувшись, и ушел.

Акина продолжила читать.

Ты — предательства гордый носитель,

В души наши втыкающий нож.

А предательство — это родитель,

Его детища — подлость и ложь.

Кто с предательством под руку ходит,

С добротой не пойдёт по пути,

Он несчастным быть может не будет,

Но и счастья ему не найти.

Нет предательства хуже на свете,

Чем предательство то, что внутри,

А потом ночь не спишь, на рассвете

Приговор хочешь сам привести.(1)

Когда он закончил поливать огород и зашел в дом, чтобы заняться комнатными цветами, уже совсем стемнело. Парень взял лейку с узким носиком и направился на кухню, чтобы набрать воды. Цветы находились на многоярусных стеллажах около каждого большого окна первого этажа. Редкие лекарственные растения, которым переменчивый климат был противопоказан. Хаку тщательно ухаживал за ними, и в его отсутствии этим с удовольствием занималась Акина, строго следуя его инструкциям. Когда он заканчивал с поливкой, что-то заставило насторожиться и обостриться всем чувствам. Хаку обернулся и медленно осмотрел зал, чтобы убедиться, что он пуст.

«Показалось», — удивился он, ведь за всю свою жизнь он только и полагался, что на своё чутьё, и оно никогда его не подводило. Юки закончил с поливкой и, взяв узкую лопатку, решил прорыхлить некоторые растения, которые в поливке пока не нуждались. Как только он приступил к своему делу, то почувствовал холодок, пробежавший по спине. Каждый мускул его тела напрягся. Он отчетливо осознал, что в комнате не один, и в доказательство услышал прямо над ухом тихий голос:

— Здравствуй, ледяной мальчик. Тебе не кажется, что твой спектакль, который ты разыграл, слегка затянулся? Удивительно, на что только люди не пойдут ради собственной выгоды, сколько ради неё готовы скрывать и скольких обмануть.

Хаку резко обернулся. Зал был по-прежнему пуст.

«Гендзюцу, техника невидимости», — быстро проносились в его мыслях предположения.

— Кто ты и что тебе нужно? — спросил Хаку, инстинктивно сжимая в руке лопатку. Он не боялся, что его атакуют. Если бы его хотели убить, то уже сделали бы это и не стали бы с ним разговаривать. Но в том, что это умелый, опытный шиноби, Хаку не сомневался. Нужно было выяснить местонахождение противника, а для этого нужно было продолжать диалог.

— То же, что, видимо, нужно и тебе. Восхищаюсь, с какой легкостью тебе удалось обмануть доверчивую семейку Тибо. Хотя в некотором роде это было нетрудно. История бедного сироты, рано потерявшего родителей, легко растопила сердце доброй, доверчивой Фуми, и она относится к тебе как к собственному сыну. Интересно, а ничего, что к смерти своего отца ты сам приложил руку, да ещё в столь юном возрасте, и позже стал подручным одного из самых жестоких убийц и семи мечников Кровавого тумана, которого, кстати, боялась собственная деревня. Нетрудно догадаться, что вы промышляли не собиранием цветочков. Об этом ты, конечно, деликатно промолчал. Что же касается Ясухару, с ним, наверное, было труднее. Однако и тут ты превзошёл все мои ожидания. Тебе помогло то, что ты слишком молодо выглядишь для своих лет и вполне сошёл за ровесника Хару. Это же и помогло стать его напарником, и ты, похоже, по-настоящему привязался к нему, или это тоже всего лишь маска ойнина[2]? Интересно, ты испытываешь к нему дружеские чувства или что-то большее? Но, думаю, даже если бы Хару был твоим любовником, то и это бы всё равно не помешало переступить через него. Ничто не остановит тебя перед свершением задуманного. Ведь цель важнее чьих-то переживаний, даже прекрасной и беззащитной Акины. За твоей мягкостью и кротостью кроется хладнокровный целеустремлённый убийца, каким воспитал тебя Забуза. Как только я узнал, что ты в этой деревне, то сразу понял, что твоя цель — это семя Шинджу. Впрочем, цели у нас совпадают. Вот насчёт причины я не уверен. Может, ты хочешь воскресить своего горячо любимого учителя и наставника… Очень горячо любимого… И снова путешествовать вместе с ним. Ведь ты тогда был счастлив, не так ли? Возможно, тебе уже наскучила размеренная жизнь в Конохе. Это была бы достойная благодарность человеку, который спас тебе жизнь и многому научил, заботился и по-своему любил тебя, — в голосе слышались нотки иронии, но вот откуда исходил этот голос, Хаку не мог определить. Каждая фраза слышалась из другого места, нежели предыдущая.

«Без гендзюцу здесь явно не обошлось. Явно использует её как маскировку», — напряжённо думал Хаку. Однако то, что говорил собеседник, отдавалось неприятным гнетущим чувством. Парень как будто видел перед собой всю свою прошлую жизнь: то, что вызывало тёплую улыбку, и то, о чём хотелось забыть навсегда.

— Что тебе нужно? — в его голосе послышались стальные нотки. Нетрудно было понять, что весь этот монолог был нацелен на то, чтобы деморализовать его, и пока это удавалось.

Пол вокруг него стремительно стал покрываться льдом. В комнате заметно похолодало. Его дыхание превратилось в пар, как при сильном морозе. Тело было напряжено, словно сжатая пружина, в любую секунду готовая к бою.

— Не стоит так волноваться. У меня нет намерения вредить тебе. На самом деле, я безмерно восхищаюсь тобой. Ты пошел более долгим, но более результативным путём, ведь все вряд ли подумают, что их обокрал тот, кому они так всецело доверяли и кого любили. Забуза бы гордился тобой, — продолжал таинственный собеседник.

— А если я откажусь? — ответил Хаку, сообразив, чего от него хотят. Этот вкрадчивый голос проникал прямо в подсознание, убеждая в правоте своих суждений, и сил с этим бороться оставалось всё меньше.

— Только подумай, что будет, если Тибо обо всем узнают. Они знать тебя не захотят, вышвырнут, как паршивую собаку, и ты снова станешь никому не нужен. Только вот не знаю, кому преподнести эту радостную новость: Акине — она, скорее всего, промолчит, ведь, если даже предположить, что это правда, будет скрывать это из жалости к тебе; Фуми — скорее всего, не поверит, решив, что тебя оклеветали; Такеши — насторожится, конечно, и станет к тебе приглядываться, но при всех будет вести себя непринужденно, чтобы не пугать остальных; и, наконец, наш любимчик Ясухару — взяв на себя обязанности защитника семьи, его реакция на твое предательство будет сродни разорвавшейся бомбе. Парень не только возненавидит тебя всеми фибрами души, но и сможет настроить против тебя и остальных, убедив их, что ты само зло и коварство. И как злейшего врага вряд ли когда-либо простит и поверит тебе. Ты этого хочешь? — с наигранным сожалением произнес невидимка.

— Нет, — тихо ответил парень, ясно представив все ужасы, что его ожидают.

— Вот и умничка. Добудь мне семя Шинджу после соревнований, и будешь жить долго и счастливо. И, конечно, не бесплатно. Хоть твоя мечта и не осуществится, но я могу компенсировать это. Покинув деревню, ты будешь иметь всё, что пожелаешь: богатство, славу, женщин... мужчин, всё, что душа пожелает. Кстати, ты неплохо выступил на состязаниях. Я заработал на тебе приличную сумму денег, как и многие богатые люди, что последовали моему примеру, так что продолжай в том же духе. И не разочаруй меня. Я не прощаюсь, ледяной мальчик. Теперь ты мой инструмент, — говорил он.

Как только голос стих, в следующее мгновение тело юноши стремительно начало обволакивать потоками чакры, и из пола в мгновение ока стали вырастать гигантские ледяные шипы, протыкая потолок, валя на пол горшки с растениями со стеллажей, разбивая окна. Мысли путались в голове. Он был уверен, что в его намерениях не было корысти, но после этого разговора эта уверенность пошатнулась. По всей видимости, у его противника была способность влиять на подсознание. Ещё минута разговора, и он был бы в полной уверенности, что пришёл в Коноху именно за тем, чтобы обокрасть семью Тибо.

«Воскресить Забузу», — мысленно произнес он.

Вспоминая сейчас прошлую жизнь и сравнивая с тем, что было сейчас, сознавал, что Забуза появился в самый тяжёлый период его жизни. Если бы не он, то Хаку бы наверняка умер ещё в детстве. Забуза сделал из него искусного шиноби и умелого убийцу, научил использовать чужие страхи и слабости, сделав из него превосходный инструмент. А Тибо... Они окружили его теплом и заботой, постепенно излечивая его израненную душу. Он был нужен им не из-за своих умений и способностей, а потому что они видели в нём человека с родственной душой.

Он вспомнил, как впервые увидел Ясухару. Наруто недавно притащил его в деревню, и после разговора с Морино Ибики и официального разрешения остаться в деревне, с согласия Учиха Итачи жить на территории его клана, парень брёл по широкой улице, пока не дошёл до дома Тибо. Там он увидел молодого парня с тёмно-каштановыми короткими волосами, который чинил забор. Будучи сыном плотника, тот легко справлялся с этим. Хаку некоторое время наблюдал за его точными движениями и не знал, как начать разговор. Так как, по всей видимости, парень его заметил, и в его движениях начало скользить раздражение.

— Тебе помочь? — наконец спросил Хаку.

Парень обернулся. В холодном взгляде ярко-изумрудных глаз скользнуло пренебрежение, что заставило Хаку слегка вздрогнуть. Юки не приходилось раньше видеть настолько красивых людей. К тому же от шатена исходила невероятная притягательная сила. Тот смерил его придирчивым взглядом.

— Не стоит, — ответил он и вернулся к работе.

Хаку медленно подошёл к нему и придержал доску, которую тот прибивал гвоздями, вовсе не боясь, что тот его прогонит. Парень даже не отреагировал на помощь, которой не просил.

— Ну надо же. Стоило мне отвернуться, а ты уже друзей завёл, — приветливо улыбнулся подошедший к ним темноволосый с редкой проседью мужчина средних лет, который принёс доски для забора.

— Он мне не друг, я даже его не знаю, — буркнул парень, продолжая вбивать гвозди.

— Извини, я не представился. Меня зовут Хаку... Хаку Юки и я ваш сосед, — сказал он.

— Вот и замечательно. Соседи — это хорошо. Значит, ты тоже беженец, которому Итачи разрешил жить на территории своего клана. Меня зовут Такеши Тибо, а это мой сын, — сказал он, кивнув в сторону шатена.

— Ясухару, — коротко представился тот.

С помощью Хаку они управились значительно быстрее, однако работа проходила в абсолютной тишине, поскольку Хару дал ясно понять, что общаться с новым знакомым он не желает. Незаметно стало вечереть.

— Так, на сегодня, пожалуй, хватит. Пора ужинать, — сказал Такеши.

Хару вбил последний гвоздь и, собрав инструменты, направился в дом.

— Думаю, Хаку не откажется поужинать с нами, — продолжил глава семьи Тибо.

— Я не хочу причинять вам неудобства, — тихо произнес Хаку, заливаясь краской смущения.

— Не спорь, работников положено кормить, — улыбнулся Такеши, похлопав юношу по плечу и слегка подтолкнув к дому. Хару в это время стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и скептически поглядывал на гостя, провожая его равнодушным взглядом. Казалось, он был вовсе не рад его присутствию.

Оказавшись в небольшой гостиной, Хаку немного замешкался, чувствуя себя нежеланным гостем, по крайней мере для Хару.

— Мойте руки и проходите к столу, — послышался из кухни приятный женский голос. В дверях появилась красивая темноволосая женщина с изумрудными, как у Ясухару, глазами.

— Проходи, милый, не стесняйся, — сказала она, тепло улыбнувшись Хаку.

— Хару, ну что ты стоишь, проводи гостя, — строго сказала она и исчезла на кухне.

— Идём, — буркнул Ясухару проходя мимо Юки. Тому ничего не оставалось как последовать за ним.

Фуми тем временем начала накрывать на стол.

— Мы что, Акину ждать не будем? — поинтересовался Ясухару.

— Она немного задержится на работе, но скоро будет, — ответила Фуми.

Вскоре Такеши появился за столом и женщина усадила Хаку рядом с Ясухару, сама села напротив них рядом с мужем.

— Хаку, ты давно в деревне? — спросила его Фуми.

— Нет, недавно, — ответил парень, зная, что его будут расспрашивать, и уже придумав для себя легенду.

— А когда приедет твоя семья? Надо же познакомиться с новыми соседями. Теперь здесь не будет так безлюдно, — говорила Фуми.

— У меня нет семьи, я сирота, — тихо ответил Хаку, потупив взгляд.

— Прости, милый, — грустно вздохнула женщина.

— Может, дашь ему поесть, а потом расспрашивать будешь, — одернул жену Такеши.

— Да-да, ешьте, мальчики, ешьте, — произнесла она, ласково поглядывая на Хаку.

Тут послышался звон ловца ветра и приятный девичий голос: «Я дома». В следующее мгновение донесся звук шагов на лестнице, ведущей на второй этаж. Через некоторое время на кухню вошла невысокая миловидная девушка с темно-зелеными волосами, заплетенными в одну косу, и янтарным озорным взглядом.

— Всем привет, — сказала она, моя руки, не сразу заметив незнакомца за столом.

— Акина, у нас гости, — сообщила Фуми.

Только когда она села за стол, разглядела гостя, который, как оказалось, сидел напротив нее. Тот спокойно выдержал её изучающий взгляд.

— Это моя младшая дочь, Акина, — представила её Фуми.

— Хаку Юки, — тихо представился парень.

— Уймись, женщина, мы есть сегодня будем или как, — с наигранным раздражением беззлобно произнес Такеши.

— Ладно, ладно, — улыбнулась Фуми.

Они начали есть, но Акина то и дело пристально посмотрела на сидящего напротив парня.

— Мам, а это парень или девушка? — шёпотом спросила она у Фуми, думая, что её не слышат. Однако Хаку покраснел от смущения и чуть не подавился рисом, который ел, когда услышал это. Своеобразная внешность парня не раз ставила в тупик окружающих и была поводом для недоразумений, ставящих его в неловкое положение.

— Юки — это фамилия, — так же тихо пояснила женщина, намекая на небольшую путаницу в имени.

— Ладно, Хаку, пойдем посмотрим твой дом, — сказал Такеши после ужина. Хаку не думал над тем, какой дом ему выбрать, поэтому выбрал наугад соседний.

— Что ж, самому тщательному ремонту подлежит крыша и дверные петли поставить на место. Остальное вроде в норме. Покрасить, заменить стёкла — и вполне можно жить. Нужно посмотреть в других домах, может, что сгодится для починки, — сказал мужчина после осмотра выбранного Хаку дома.

— А пока будет идти ремонт, поживёшь у нас. Составишь компанию Хару. Думаю, ему не помешает общение со сверстником, — продолжал Такеши. Выяснить о возрасте его старшего сына не составило труда, ведь Хаку напрямую спросил об этом у Такеши, поняв, что Хару не станет ему рассказывать о себе, и подтвердил, что они ровесники.

— Почему вы мне помогаете, ведь вы совсем меня не знаете, — тихо произнес Хаку, немало удивившись.

— Соседи должны помогать друг другу. Без этого никак, — ответил мужчина, как будто это было само собой разумеющееся.

— Прости, что стесняю, — сказал Хаку, расстилая футон недалеко от футона Тибо около окна. Уже была ночь, и парни готовились ко сну. Хару не ответил, упорно игнорируя своего вынужденного соседа. На обширной мансарде, которую занимал Ясухару, было достаточно места, однако комната не была светлой из-за единственного окна, но достаточно уютной, как показалось Юки.

За окном набирала силу непогода. Резкие порывы ветра то и дело били в окно. Начинался ливень, плотными потоками стекая по стеклу. Парням долго не спалось, но вскоре Хару всё же уснул. Хаку изредка посматривал на него. Вдруг резкий порыв ветра распахнул неплотно закрытые ставни. В комнату ворвался холодный ветер, растрепав темно-каштановые волосы спящего парня.

«Простудится», — обеспокоенно подумал Хаку, поднимаясь с постели. Он как можно тише прошел мимо него и закрыл окно. Но тут же распластался на полу, получив подсечку, оказавшись в тисках захвата, в следующее мгновение ощутив холод стали у своего горла. На него смотрели зелёные глаза, полыхающие холодным гневом.

— Не смей ходить около меня, понял? — предостерегающе произнес он.

— Прости, я не хотел тебя тревожить, — настороженно сказал Хаку.

— Надеюсь, мне не придется повторять это дважды, — угрожающе сказал парень.

— Не придется, — ответил Хаку, не желая нагнетать обстановку, и тот наконец отпустил его.

Хаку долго не мог заснуть после этого, недоумевая, что за жизнь была у этой семьи, что за жизнь была у него, если он каждую минуту ждет нападения и каждого воспринимает как врага.

Все эти воспоминания вихрем проносились в его мыслях. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации и не видел его. Впервые за долгое время Хаку чувствовал страх и безнадежность, как будто снова был тем запуганным маленьким мальчиком, как будто снова вернулся в свой старый дом, изуродованный ледяными шипами и полными мёртвых тел.

Акина всё ещё сидела в гостиной, решив дождаться возвращения Хаку, но что-то больно кольнуло в сердце, и непонятное чувство тревоги всё сильнее овладевало ею. Девушка отложила книгу, которую читала, и покинула дом. Чем ближе она подходила к дому Хаку, тем сильнее росла её обеспокоенность. Завидев издали его дом и что с ним стало, девушка бросилась бежать.

Влетев в гостиную, она поскользнулась и упала. Весь пол был покрыт наледью. Среди леса ледяных шипов парня она нашла не сразу. Он сидел на коленях и с отрешенным видом смотрел перед собой, словно изваяние.

— Хаку, — позвала она, кое-как поднявшись и направившись к нему. Но он словно не слышал её. С трудом добравшись до него, Акина села перед ним, стала трясти его за плечи.

— Хаку, ты меня слышишь, — говорила девушка, со страхом глядя в его пустые глаза.

— Хаку, — Акина крепко обняла его, как будто это было последним средством привести его в чувство.

Парень вздрогнул, как будто очнувшись. В его глазах появилось узнавание, и он обнял её в ответ. Акина через некоторое время отстранилась от него.

— Что случилось? — спросила она, разрывая круг объятий.

— Прости, — тихо сказал он и исчез так быстро, как могут исчезать только ниндзя.

Девушка ещё некоторое время сидела в обледеневшей комнате, решительно не понимая, что происходит. Но ощущение того, что случилось что-то ужасное, не покидало её. Сердце отчего-то болезненно ныло. Она медленно выбралась из дома и бросилась бежать к дому Учиха.

Страх и безысходность гнали его прочь от Конохи. И снова он стал никому не нужен, но это всего лишь маленькая жертва ради того, чтобы те, кто ему дорог, были в безопасности, в том числе от него самого. Он остановился в лесу, отдалившись от Конохи на приличное расстояние, и сел под деревом. Перед глазами всё ещё стояли испуганные глаза Акины.

«Меня, наверное, все ищут», — подумал он, не особо надеясь на это. Будут ли они в безопасности, если он уйдёт, или те, кто хотел выкрасть семя, найдут другой способ и других исполнителей задуманного? И чем больше он об этом думал, тем всё чаще приходил к выводу, что бегством ничего не решить. Может, он сможет найти выход, если всё хорошо обдумает на холодную голову? Но как бы он ни старался, постепенно стал сознавать, что тут без посторонней помощи не обойтись.

«От себя убежать невозможно», — подумал он, обречённо вздохнув и решив, что о произошедшем Тибо не должны узнать никогда.

Акина, запыхавшись, влетела в гостиную. Парни к тому времени ещё не разошлись по комнатам.

— С Хаку беда, — только и смогла произнести девушка, опустившись на порог.

Ясухару посмотрел на сестру, заметно побледнев, и стремительно покинул дом. Его примеру последовали и братья Учиха. Акина тоже пошла за ними, появившись там намного позже остальных. Увидев дом своего друга, Ясухару тут же бросился внутрь, но, спустя некоторое время, не найдя там Хаку, вышел наружу.

— На него что, напали? — предположил Итачи.

— Что здесь произошло? — спросил Хару у подошедшей сестры.

— Я не знаю. Когда я пришла, всё было так, — еле отдышавшись, ответила девушка.

— А что с Хаку? Он был ранен? — продолжал Хару.

— Нет... Он потом ушел, — ответила Акина.

— Со мной всё в порядке. Простите за беспокойство, — услышали они тихий голос Хаку за спиной.

Хару ринулся к нему и, схватив его за одежду, как следует встряхнул.

— Что здесь, черт возьми, произошло? Где ты был? — заваливал его вопросами Тибо.

— Не знаю, как это вышло. Чакра вдруг вышла из-под контроля, — говорил Хаку, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Было заметно, что Ясухару был встревожен и за злобой пытался это скрыть.

Акина позвала мать, и они вынесли уцелевшие растения. Парни помогли перенести их в оранжерею Тибо.

— Да, работы непочатый край, — вздохнул Такеши, глядя, во что превратился дом.

— Прости, что напугал, — тихо сказал Хаку Акине, когда та выносила из дома последний цветок. Растение было почти полностью покрыто льдом.

— Жалко, когда лёд растает, оно погибнет, — печально вздохнула она и внимательно посмотрела на юношу.

«Если бы случилось что-то плохое, он бы не стал скрывать», — уверенно подумала она.

Хаку так и не удалось уснуть в эту ночь. Мысли и воспоминания не давали покоя, и страх всё потерять всё сильнее и сильнее овладевал его сердцем.

Рано утром, как только забрезжил рассвет, он стоял, преклонив колено, перед раздраженно расхаживающей по кабинету Пятой Хокаге, после его рассказа, в котором он опустил некоторые подробности.

— Вот сволочи. Напрямую не получилось, решили в обход пойти, — с яростью говорила она.

— Простите, госпожа Хокаге. Тот человек слишком много знал обо мне. И, скорее всего, он среди гостей. Я хотел покинуть деревню, чтобы не создавать проблем, — ответил Хаку.

— Только попробуй. Теперь будем их на тебя отлавливать. Придется тебе побыть приманкой, — решительно сказала женщина.

— Я готов быть кем угодно, лишь бы никто из семьи Тибо не пострадал, — с жаром ответил Хаку.

— Похвальная самоотверженность, ойнин деревни Скрытого тумана, — произнесла Цунаде. Парень слегка встревоженно посмотрел на неё.

— Ты думал, я не знала, кого принимаю в деревню, — усмехнулась женщина. — Не знаю, как ты представил себя семье Тибо. Это сейчас не столь важно. Но теперь всё будет зависеть от того, насколько ты верен деревне, которая тебя приютила, и насколько верен своим друзьям.

— Я не подведу вас, госпожа Хокаге, — сказал Хаку и ушел.

— Боюсь, у тебя нет выбора, мальчик. У тебя нет выбора, — сказала она ему вслед.

_________________________

Примечание:

(1) Юрий Фригович - Ты – предательства гордый носитель

(2) Ойнин - отряд Ниндзя-охотников, также известный как Команда Переработки Трупов — специальная команда в составе Анбу Скрытого Тумана, состоящая из ниндзя-охотников, которым даются конкретные задачи по выслеживанию ниндзя-отступников. Члены отряда полностью стирают существование человека, которого они ищут, посредством своих первоклассных техник убийства, а также медицинских умений.

Часть 20

Пятый заключительный этап состязания лучников собрал кучу народа. Присутствие в финале девушки из гражданских многих приводило в замешательство. Однако на трибунах было полно и тех, кто искренне болел за Акину.

В финале нужно было попасть по трем движущимся мишеням, в которых, кроме небольшого черного круга, ничего не было: первая мишень поворачивалась под прямым углом, вторая — качалась как маятник, третья — вертелась вокруг своей оси. Выиграть можно было, только попадая в цель.

«Что творится на трибунах, вы только посмотрите. Решается судьба участника из команды Учиха. Неужели мы увидим судьбоносный момент, и девушка из гражданских войдет в десятку лучших стрелков, не уступая шиноби? Напомним, что команда Учиха занимает седьмое место в общем зачёте. И сейчас у неё есть реальный шанс подняться на шестое место. Пожелаем удачи Акине Тибо».

Слышалось из комментаторской будки. Стадион гудел, как растревоженный улей. Меткость Хьюги Неджи вызвала шквал восторженных выкриков с трибун и хвалебный отзыв от комментатора. Когда настала очередь Акины, зрители замерли. На трибунах стояла гнетущая тишина. Девушка долго смотрела на первую мишень и, почувствовав легкое жжение в глазных яблоках, поняла, что активировалась способность дальнего зрения. Движение мишени как будто замедлилось, и была хорошо видна её амплитуда. Таким образом, девушка знала, в каком положении будет мишень в следующее мгновение. Акина натянула тетиву, и стрела угодила прямо в цель. Стадион взорвался восторженными криками и аплодисментами. Таким же удачным был и второй выстрел. Акина страшно волновалась перед последним решающим. Девушка медленно натянула тетиву, тщательно прицелившись.

«Гражданскому всё равно не победить шиноби», — вспомнила она фразу, сказанную Наруто. Выигрышем она вызовет подозрение в обмане, и падёт оно в первую очередь на Итачи, как на лидера команды. Девушка глубоко вздохнула и, закрыв глаза, спустила тетиву.

«Простите», — мысленно обратилась она к своим сокомандникам и тем, кто за неё болел.

Стука стрелы о мишень, что свидетельствовало бы о попадании в цель, ожидаемо не последовало. По трибунам прошел разочарованный ропот. Девушка открыла глаза и посмотрела на мишень. Она была пуста.

«Что ж чуда не произошло. Но всё равно, Акина, ты хорошо держалась. Мы запомним этот день, в который гражданский чуть не стал равен шиноби».

Акина поторопилась покинуть арену. Через час им предстоял матч с командой Абураме по волейболу. Игра шла с переменным успехом. Позиция Акины была между Итачи и Ясухару. И те, как могли, прикрывали её, резонно предположив, что все атаки противника будут именно в её сторону, с расчетом на то, что она не сможет отбить. Так было, пока при очередном переходе девушка не оказалась возле сетки. Мяч летел прямо над сеткой. Акина попыталась остановить его блоком. Тот больно ударил её по кончикам пальцев. Девушка поморщилась от боли, но быстро взяла себя в руки. Однако маневр удался, и мяч вернулся на половину соперников. Шино, который был неподалеку от сетки, принял мяч, и тот снова полетел на сторону команды Учиха, но его принял Хаку. Мяч опять взмыл в воздух. Пас приняла Акина, но не совсем удачно. Мяч ударил в сетку, однако его с другой стороны принял Итачи, а Саске отправил через сетку. Всё-таки один из игроков команды-соперника принял его, целя ударом в сетку. Акина не смогла остановить мяч ушибленными пальцами, и он коснулся пола на стороне их команды. Через некоторое время матч закончился вничью благодаря стараниям парней, что на общую позицию команд никак не повлияло.

Когда все соревнования на сегодняшний день были окончены, покидающего арену стадиона Хьюга Неджи подозвал Морино Ибики.

— Думаю, кое-что тебе будет интересно, — сказал он, пригласив его в аппаратную штаба.

Неджи снова наблюдал, как стреляла Акина, какими точными и уверенными были её движения и тот же самый золотистый отблеск в глазах, затем во время последнего выстрела она закрывает глаза и спускает тетиву.

«Стреляла вслепую, — удивился Неджи. — На что она надеялась? Неужто специально подвела свою команду?»

— Тебе не кажется её поведение странным? Как будто на поле не она вовсе, — с подозрением сказал Ибики.

— Нет. Скорее всего, не выдержала психологического давления, ведь все ждали, что она выиграет, — возразил Неджи. Ему вовсе не хотелось, чтобы её допрашивал Морино.

— Что ж, всё может быть, — развел руками мужчина, решив, что поторопился с выводами. Однако это заставило Хьюгу задуматься.

Акина как обычно плелась позади всех, когда они шли домой с состязаний. Парни о чем-то переговаривались, иногда смеялись. Девушку мучила совесть из-за того, что она слила состязания лучников и тем самым подвела команду, сознавая, что иного выбора у неё не было. Ясухару, как обычно, остановился, чтобы подождать её.

— Чего приуныла? — спросил он.

— Ничего. Со мной вы не выиграете. И хватит делать вид, что ничего не произошло, — пробурчала она.

— Нашла о чем волноваться. Никто, кроме тебя, этим голову не забивает, — усмехнулся брат.

— Но зачем тогда вообще участвовать, если не стремиться к победе? — горячо возразила девушка.

— Ради веселья. Играть всем вместе — это весело, — не задумываясь, ответил Хару.

Акина удивленно уставилась на старшего брата, затем перевела взгляд на улыбающегося Хаку. Тот как бы подтверждал правоту его слов. Девушка снова взглянула на брата. За всей той суетой она и не заметила, как её защитник из красивого мальчика превратился в красивого юношу, которому предстоит превратиться в мужчину, который будет будоражить умы и сердца девушек Конохи. И только она знала, что за всей внешней отрешённостью и суровостью скрывается доброта и забота. И только она знает, насколько её брат иногда бывает невыносим.

— Не думай о плохом. Ты прекрасно со всем справилась, — сказал он, и они продолжили путь до квартала.

После небольшого отдыха вместо обеда решили отправиться в сквер на пикник. В парке была специально отведенная для этого поляна с коротко подстриженной травой. Однако перед этим Фуми послала дочь в магазин за специями, которые закончились. Девушка попросила Хаку пойти с ней, ибо он был лучшим советчиком в этом деле. Проходя по рядам полок в бакалейной лавке, Акина с помощью своего друга быстро нашла всё необходимое и пошла на кассу. Хаку же задержался около витрины со смесью перцев, которую давно хотел купить и которая долго не появлялась в магазине. Девушка вышла из магазина, полагая, что парень идет за ней, но, не пройдя и десяти шагов, она опомниться не успела, как сильные руки уволокли её за магазин в переулок. Прислонив её к стене здания, над ней навис разгневанный Неджи.

— Объясни, если не трудно, как это всё понимать, — холодно произнес он.

— Я не понимаю, о чем ты, — тихо произнесла Акина, недоумевая, что могло до такой степени разозлить парня.

— Для того чтобы нарочно подвести свою команду, должна быть веская причина, и я хочу знать, какая. Тебя подкупили или чем-то шантажировали? — спросил, не меняя тона, Неджи, встряхнув её за плечи.

— Я просто испугалась, — тихо произнесла Акина, чуть не плача, испугавшись его ярости.

— Я видел запись с камеры наблюдения. В твоих глазах не было страха, ты даже не нервничала. Ты лжешь! — уверенно произнес Неджи, всё ещё не отпуская её.

Хаку вышел из магазина после того, как расплатился за купленные им специи, и, не обнаружив девушку, с тревогой оглядываясь по сторонам, заметил её сумку, лежащую на земле. Холодок страха пробежался по спине юноши. Но звук возмущенных голосов привлек его внимание и немного успокоил.

— Отвечай, зачем ты это сделала, — продолжал Неджи, снова довольно грубо встряхнув её за плечи.

— Неджи, пожалуйста, — прошептала девушка, и капли слёз скатились по её щекам.

— Руки убрал, — послышался сзади него голос, отдающий холодным спокойствием.

Неджи отпустил девушку и обернулся к потенциальному противнику. Тут же вокруг Хьюги вырос лес ледяных шипов, едва не задев Акину.

— Хаку, не надо! — воскликнула она, медленно осев на землю. Ноги подкосились от волнения. Сердце сжималось от страха.

— Кое-кому не следует лезть в дела, которые его не касаются, — пренебрежительным тоном ответил Неджи.

Тело её спутника окутало синее пламя чакры. В глазах Неджи мгновенно активировался бьякуган. Вихрь чакры разнес ледяные шипы в мелкие осколки. Девушке чудом удалось избежать ранения благодаря Хаку, который, подхватив её на руки, перенес в безопасное место. Освободившись из ледяного плена, Хьюга исчез.

— Как ты? — спросил её Хаку, когда всё закончилось. Девушка не выдержала и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Он стоял, обнимая её, и ласково поглаживал по голове, стараясь успокоить.

— Это всё моя вина. Не надо было упускать тебя из виду, — тихо говорил парень.

— Ты не виноват, — прерывистым от рыданий голосом произнесла она. Они продолжили путь после того, как Хаку убедился, что она окончательно успокоилась.

Когда они уже почти подошли к дому Учиха, девушка остановила юношу.

— Пожалуйста, не говори никому, — тихо попросила она.

— Но Хьюга опасен, — возразил Хаку.

— Я уверена, он не хотел мне зла... Просто так получилось, — тихо произнесла девушка, отводя взгляд.

— Теперь я согласен с Итачи. Тебе не стоит общаться с Хьюгой, — настаивал парень, с тревогой глядя на неё.

— Пожалуйста, Хаку, позволь мне самой во всём разобраться, — просила девушка, с мольбой глядя на него.

—При условии, что ты не будешь с ним общаться, по крайней мере сейчас, — заявил Юки, пойдя на некоторые уступки.

— Хорошо, — согласилась она.

Ведь сейчас общаться с Неджи у нее не было никакого желания. Они вернулись в дом.

Во время обеда поляна для пикника была наиболее оживленной. Итачи выбрал место под раскидистым деревом, которое хоть как-то спасало от палящего уже по-летнему солнца. Когда полотно было расстелено и еда выставлена, парни расселись по кругу, и Акина в который раз оказалась между братьями Учиха. Ей стало казаться, что они делали так нарочно, но это были всего лишь её домыслы.

Вскоре на поляне появилась и команда клана Хьюга в полном составе. С ними были и Хината с Ханаби. Они расположились в некотором отдалении от команды Учиха, также под деревом. Девушки быстро расстелили огромное полотно для пикника, и Ханаби заметила, как Чизуру то и дело бросала внимательный взгляд на парней из команды Учиха.

— По ком страдаем? — напрямую спросила та у подруги. Чизуру отвела взгляд в сторону, заливаясь краской смущения.

Хината заметила хмурое выражение на лице брата, когда тот обратил внимание на девушку, сидящую рядом с Учиха Итачи.

— Что-то случилось? — насторожилась она. Тот, как мог, изобразил на лице непринужденную улыбку и отрицательно покачал головой.

— Эта девушка. Тебе не нравится, что она рядом с Итачи. Странный выбор сделало твоё сердце, — догадалась она, не поверив ему.

— Я же не считаю твои чувства к Наруто странными, — сказал Неджи.

— Прости, нии-сан, я не должна была так говорить, — извинилась Хината.

— Ну говори же, — тем временем Ханаби не отставала от Чизуру. Та упорно молчала и решила от неё уйти, но младшая Хьюга решила не сдаваться и схватила девушку за лодыжку. Чизуру распласталась на траве, чем и воспользовалась коварная Ханаби, сев на неё сверху, как на скамейку, пресекая дальнейшие попытки к бегству.

— Ладно, дай угадаю. Ну, то, что он из команды клана Учиха, это видно невооружённым глазом. Ты уже полчаса их взглядом буравишь. Дырку смотри не просверли. Итак, претендент номер один — Учиха Итачи. Слишком холоден и серьёзен, и занят, так что отпадает. Претендент номер два — Саске Учиха — очень даже ничего, и по характеру попроще от братца будет, но занят. Претендент номер три — Хаку Юки — мальчик просто золото по всем параметрам, ну прям мечта озабоченного маньяка, так что хватай и беги, — говорила Ханаби, внимательно следя за реакцией Чизуру. — И наконец, гвоздь нашей программы. Последний по счету, но не по значению. Мечта юных дев Конохи — Ясухару Тибо. Замкнут, нелюдим, недоверчив, но его божественная красота в стократ компенсирует недостатки его характера. От одного проникающего в самую душу взгляда его изумрудных глаз можно потерять сознание.

Ханаби говорила с глубоким придыханием, мечтательно хлопая ресницами, явно издеваясь над родственницей. Та же при подобном упоминании Ясухару покраснела до кончиков ушей.

— Ханаби, прекрати! — запротестовала Чизуру, выбираясь из-под надоедливой родственницы. Однако та, увидев её пунцовое лицо, победно усмехнулась.

— Итак, выбор очевиден. Ясухару Тибо украл сердечко нашей тихони Чизуру и добавил в свою коллекцию разбитых сердец. В него же просто невозможно не влюбиться, — издевательски смеялась Ханаби.

— Дура! — огрызнулась Чизуру и ушла вглубь парка, сев под деревом.

— Зачем ты так, Ханаби? Нехорошо раскрывать чужие сердечные тайны, да ещё смеяться над ними, — пожурила сестру Хината.

— Ага, по секрету всему свету. Этот секрет у пятидесяти процентов баб Конохи. Так что ничего нового я не сказала, — отвертелась Ханаби.

— Хочешь сказать, что и у тебя тоже, — подколола её Хината.

— Ну, с ума не схожу, но если уж обратит на меня внимание, своего не упущу, — уверенно заявила девушка.

Ясухару, почувствовав на себе пристальные взгляды и ощутив, что является темой для обсуждений, обернулся в сторону команды клана Хьюга. Поймав на себе его взгляд, Ханаби застыла в оцепенении и залилась краской смущения, чем вызвала смех у старшей сестры. Девушка гордо вздернула носик и отвернулась, упорно делая вид, что это её не волнует. Неджи критично посмотрел на младшую сестру.

— Не сердись на неё. Иногда она бывает немного резка, — извинилась за сестру Хината.

— Просто злится, что я не взял её в команду, вот и вымещает недовольство на Чизуру, — объяснил Неджи.

— Она просто любит быть в центре внимания, — продолжала оправдывать сестру Хината.

— В спорте это явно лишнее. А для неё это, как оказалось, лишний повод покрасоваться перед Ясухару, — заключил Неджи.

Хината не нашла, что возразить, и просто пожала плечами.

То, что Акина постоянно оказывалась между Учихами, где бы она ни находилась, стало раздражающим постоянством. К тому же девушка упорно прятала начинающие отекать ушибленные пальцы, не желая, чтобы кто-то заметил это, считая, что из-за неё и так слишком много проблем.

— Ты мало ешь, у тебя нет аппетита? — спросил Итачи.

— Есть немного, — тихо ответила она. Парень заметил, что она прячет ладони, и взял её за руку, посмотрел на её пальцы.

— Почему не сказала? — с укором произнес он, строго глядя на девушку.

— За это не стоит беспокоиться, скоро пройдет, — ответила она, ожидая новую порцию моралей.

— Хорошо, — нехотя сказал он. — Если тебе трудно есть, я могу покормить тебя.

Девушка ошарашенно уставилась на него. Представив эту картину, почувствовала, что её щёки начинают пылать.

— Нет, не стоит, я справлюсь, — отказалась она, взяв палочки, однако действительно держать их отекшими пальцами было больно, и Итачи заметил изменившееся выражение её лица.

Он взял палочками кусочек жареного мяса и протянул к её губам, не сводя с неё выжидающего бархатного взгляда. Она же, как обычно, искала во всем этом подвох, но, немного помедлив, приоткрыла рот и сняла еду с палочек. Затем Итачи протянул ей кусочек хлеба, который она также съела.

— Говори, что хочешь съесть, и я подам, — сказал Итачи, проведя рукой по её плечу, убирая упавший локон.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Акина, заёрзав от неловкости.

С другой от неё стороны сидел Саске, чуть насмешливо подглядывающий на брата, отмечая, с каким удовольствием тот кормил девушку, но пытается казаться беспристрастным.

Неджи то и дело посматривал в сторону Акины. Она переговаривалась с остальными парнями, что-то подавала рядом сидящему Саске. Затем Итачи взял ее за руку, потом что-то взял палочками со стола и потянул к лицу девушки, намереваясь покормить её, что-то тихо сказал, проведя пальцами по плечу. Хьюга почувствовал прилив жара к лицу и отвернулся.

Вернувшись домой уже к вечеру, изрядно отдохнувшие и в приподнятом настроении, парни решили сходить в баню. Небольшая купальня с прозрачными стенами и имитацией натурального ландшафта была и в господском доме. От предложения присоединиться к ним девушка отказалась. Горячая вода и лёгкое испарение приятно расслабляли тело.

После водных процедур перед ужином ребята решили немного отдохнуть, придаваясь безделью. Ясухару поднялся в свою комнату. Итачи пошел на кухню сварить себе кофе. Хаку сидел на крыльце и расчесывал мокрые длинные волосы. Итачи наблюдал за ним из окна кухни.

«Действительно похож на девушку», — подумал он, вспомнив подобные высказывания о нём окружающих.

Тут он заметил, как к нему сзади подкрадывалась Акина с полотенцем наперевес. Девушка двигалась, как ей казалось, бесшумно, но по движению головы Хаку Итачи понял, что парень её заметил. Подкравшись к нему, она накрыла его голову полотенцем и стала активно превращать его гладкие волосы в мочалку.

— Ты что творишь! — возмутился парень.

— Нельзя сидеть на улице с мокрыми волосами. Простудишься, — отчитывала его она.

После её манипуляций Хаку с ужасом посмотрел на свои спутанные волосы.

— Ну вот, сделала из меня пугало. Довольна? — с наигранным недовольством сказал он, пряча улыбку. Девушка весело рассмеялась, заваливаясь на бок.

— Да ладно, ты самое симпатичное пугало, которое мне приходилось видеть, — отсмеявшись, сказала она.

— Ну спасибо, — произнес парень, попытавшись привести себя хоть в какой-то порядок.

— Давай помогу, — сказала она, перехватывая гребень и начиная распутывать и расчесывать его волосы. Парню ничего не оставалось, как отдать себя в руки нерадивой помощницы.

Итачи всё это время наблюдал за их веселой возней из окна кухни, чуть прихлебывая горячий ароматный кофе, и изредка улыбался. Он вдруг поймал себя на том, что слишком часто улыбался, наблюдая за ней.

«Так к этому можно и привыкнуть», — подумал он, и тепло разлилось в его душе при одной мысли, что так будет всегда.

— Вижу в твоих глазах зависть, — услышал он но голос младшего брата за спиной.

— Ошибаешься, — уверенно возразил Итачи.

— Да неужели. Разве не хочешь быть на его месте, — продолжал допрос Саске.

— Нет, — усмехнулся Итачи, вспомнив, как выглядел Хаку после её манипуляций с его волосами.

— Ты правда веришь в то, что говоришь? — сказал Саске, подойдя к нему ближе и став около него, оперевшись о подоконник, скрестив руки на груди, испытующе глядя на брата. — Я видел, как ты обхаживал её на пикнике, как бережно ты это делал, как нежно при этом смотрел на неё. Уверен, ты бы позволил ей делать всё, что ей вздумается, и не только со своими волосами.

— На что ты намекаешь? — недовольно посмотрел на него Итачи, но легкий румянец на его лице Саске всё же заметил.

— Ты прекрасно меня понял, — произнес Саске, лукаво поглядывая на брата.

— Ты не понимаешь. Она никогда не станет ко мне относиться так, как к Хаку, — с сожалением говорил Итачи.

— Быстро же ты сдаешься. На пикнике я было подумал, что ты начал действовать, а что теперь? Чего ты боишься? Я не думаю, что Хьюга Неджи — серьезный конкурент, — продолжал допытываться Саске.

— Дело не в Неджи. Она мой главный соперник, и я не знаю, как её победить, — вздохнул печально Итачи.

— Я не верю, что в тебе нет того, чтобы ей понравилось. Наверняка же есть, подумай хорошенько, может быть, она сама намекала тебе на это, за что-то хвалила. Вспомни, — не унимался Саске.

— Ей нравится мой кофе, — ответил Итачи после некоторого раздумья.

Вскоре Акина и Хаку зашли в дом. Итачи обратил внимание на то, что волосы Хаку были заплетены в косу, а не собраны в узел, как обычно.

«Её работа», — догадался он, и легкая улыбка тронула его губы.

Во время вечернего чаепития он заметил, что девушка не брала чашку с чаем в руки, а если и брала, то не держала на весу.

«Видимо, с её руками не так всё хорошо, как она пыталась меня убедить», — догадался Итачи.

Когда чаепитие закончилось, девушка быстро покинула гостиную. На душе у Итачи стало неспокойно. Когда совсем стемнело, он решил немного прогуляться по кварталу. Дойдя до тренировочной площадки, он привычно подобрал забытый мяч. Пару раз кинул его в кольцо, попав точно в корзину. Затем услышал характерный стук мяча об пол, доносящийся со стороны спортзала. Парень подобрал свой мяч и направился к зданию, недоумевая, кто мог тренироваться в такой поздний час. Открыв дверь зала, он замер, увидев там Акину, не сразу разглядев её забинтованные кисти. Девушка отрабатывала ведение и бросок в кольцо, который раз за разом был неудачным. Девушка то и дело вытирала тыльной стороной ладони глаза, когда села на скамейку, чтобы отдохнуть. Он понял, что она плакала, и, не став обнаруживать своё присутствие, решив дать ей побыть одной, оставил мяч в небольшом коридоре и тихо удалился.

Вспоминая сегодняшний день и рассматривая чистое звёздное небо, Итачи невольно вспомнил разговор с Саске. Тот был очень наблюдательным, и то, что его насторожило изменившееся настроение брата, было вполне естественным. А он... Перемена в нем самом его вовсе не радовала. Сколько бы он ни читал о любви и романтических отношениях, выводы напрашивались неутешительные. Кто-то сравнивал её с болезнью, некоторые — с помешательством, но большинство сходилось в одном: безответная любовь — это невообразимое мучение, по сравнению с которым любые пытки — детский лепет. И чем чаще он вспоминал свои чувства, когда видел её рядом с Неджи, тем сильнее убеждался в правоте этих суждений.

"Ангелы зовут это небесной отрадой, черти — адской мукой, люди — любовью".(1)

"Любовь — сладкая тирания, потому что любящий терпит её муки добровольно«.(2)

Вспомнил он цитаты из прочитанной книги. Единственное, чего он никак не мог понять, — почему именно она. Не томная красавица с выразительным взглядом и умопомрачительной фигурой, а взбалмошная закомплексованная, хотя и довольно симпатичная девчонка, являющаяся нередко ходячей катастрофой.

«А может, её беззащитность — это и есть её самое эффективное оружие», — догадался Итачи.

Он вспоминал их совместные тренировки, репетиции, и тепло разливалось по сердцу, как целебный бальзам на открытую рану. От её мимолётного взгляда сердце начинало учащённо биться, от прикосновения её нежных пальчиков бросало в жар. Ни одна девушка в Конохе не вызывала таких чувств, даже Аюми, которая была довольно популярной девушкой и имела кучу поклонников. Но стоило ему подумать о Хьюга Неджи, и ярость поднималась из самых тёмных глубин души. Ту их совместную тренировку, когда он предложил ей встречаться, Итачи не забудет никогда. Минуты её молчания перед ответом показались ему мучительной вечностью. И как он облегчённо вздохнул, прячась в кронах дерева, на котором находился, когда она не согласилась сразу, прося время на раздумье. Хотя это показалось Учихе странным. Не каждый день шиноби ранга джонин предлагает девушке из гражданских встречаться. Другая бы на её месте не думала ни секунды. Может быть, его ситуация не так уж плачевна, подумал он и снова обратил свой взор к заездам.

Решив, что достаточно тренировалась, Акина вознамерилась покинуть спортзал. Больные руки плохо слушались, и она с ужасом думала, как будет играть завтра. Закрыв помещение на замок и освещая себе путь заранее взятым фонарем, она направилась было по тропинке, ведущей к выходу на главную дорогу квартала. Но, не сделав и пару шагов, девушка остановилась. Свет фонаря выхватил из полумрака лежащие поперек тропинки ноги, вернее, ступни, обутые в высокие полуботинки, характерную для шиноби обувь. Свет переместился по длинным ногам, торсу, груди и скрещенным на ней рукам.

«Итачи», — удивилась Акина, узнав его и недоумевая, что тот здесь делал в такое позднее время.

По закрытым глазам и ровному дыханию она поняла, что парень спал, полулёжа прислонившись к стене спортзала недалеко от двери. Девушка подошла к нему и опустилась рядом. Она протянула к нему руку, чтобы разбудить, но остановилась, испугавшись его реакции.

«Этого только не хватало», — печально вздохнула она, сознавая, что это становится проблемой. Девушка окинула взглядом его стройную фигуру. Её симметричные пропорции не могла скрыть даже одежда. Рост чуть выше среднего, а длине его ног могла позавидовать любая фотомодель. Акина тяжело вздохнула, мысленно возвращаясь к проблеме, которую надо было решать. Разбудить спящего, да ещё так, чтобы он спросонья не удавил тебя. На ум неожиданно пришел эпизод из прочитанной сказки.

«Как там спящую красавицу будили...» — подумала она, представив парня, лежащего в ложе из цветов с букетом на груди, и себя в мужской средневековой одежде с плащом и мечом на перевязи. Девушка с ужасом представила, как целует спящего красавца.

«А вот хрен тебе... не дождешься», — решительно подумала она, отчего-то покраснев.

Акина вспомнила подобный эпизод, только с ней в главной роли, и ехидная улыбка заиграла на её губах. Занятая противоречивыми мыслями, она не заметила, что Итачи давно следил за ней из-под опущенных ресниц.

«Вот оно, время мести», — решила Тибо и тихо сорвала узенькую травинку и медленно провела ей по вееру его длинных ресниц. Парень поморщился. Она повторила свои действия, на этот раз проведя по бровям, но Учиха отмахнулся от неё, как от назойливого насекомого. Девушка продолжала водить травинкой по лицу, шее, ключице, но парень даже и не пошевелился.

«Вот блин», — с досадой подумала она и, оглядевшись, увидела ползущего по высокой траве небольшого жука, улыбнулась и, взяв насекомое за лапку, поднесла его к открытому вороту одежды парня. Насекомое протестующе махало лапками в воздухе, пытаясь освободиться.

«Ну, если и это его не разбудит... Придется ловить лягушку», — подумала она не без злорадства. Но, не успев опомниться, девушка оказалась распластанной на земле в тисках сильных рук, чувствуя на себе тяжесть его тела.

— И что же ты хотела сделать? — тихо спросил он.

— Я... ни... ничего, — заикаясь, ответила девушка, заметно побледнев.

— Маленькая проказница, — улыбаясь, тихо, чуть насмешливым тоном произнес Итачи.

— Я не хотела ничего плохого, — уверяла его она, пытаясь освободиться из его сильных рук.

— Маленькая проказница должна быть наказана, — прошептал он, и в следующий миг его глаза загорелись багрянцем, и она отчётливо увидела в них рисунок из трёх томоэ(3). Девушка замерла в оцепенении. Он наклонился к её лицу и провёл кончиком языка по её губам. Акина слегка вздрогнула. Парень не стал больше сдерживаться и страстно прильнул к её губам, требовательно заставляя её приоткрыть свои, желая нежно наказать её. Его язык, ворвавшись внутрь, жадно скользил по её язычку, вызывая волну наслаждения снова и снова. Как же это было возбуждающе приятно. Активированный шаринган обострял все ощущения в сотни раз. Его рука скользнула под её футболку, ощутив кончиками пальцев нежность её бархатной кожи. Проносящиеся вихрем противоречивые ощущения пугали девушку: наслаждение, страсть, тревога и страх. Страх того, что она в конце концов перестанет сопротивляться. Акина вцепилась в его одежду, пытаясь оторвать его от себя, почувствовав, как его бёдра плотнее прижались к её бёдрам. Сколько продолжалось это противостояние с ним и с собой, она не знала, потеряв счёт времени. Вскоре Итачи нехотя отстранился от неё.

— Итачи, хватит! Отпусти! — потребовала она, тяжело дыша.

Он провел пальцами по овалу ее лица, губам, остановившись на подбородке.

— Я знаю только один способ заставить девушку замолчать... Очень приятный способ. Хочешь, чтобы я опять к нему прибегнул? — с ласковой угрозой в голосе произнес он, снова наклоняясь к ней, однако девушка успела отвернуться, и его губы скользнули по её лицу.

— Ну раз ты этого хочешь, — прошептал он жарким шёпотом, и в следующий миг она почувствовала, как его губы сомкнулись на мочке её уха, и горячий влажный язык стал ласкать её.

— Отпусти, скотина, сволочь, гад! — девушка отчаянно пыталась выбраться из-под него, молотя по его плечам кулачками.

В конце концов, он отстранился от нее, с легкой усмешкой посмотрев на ее пунцовое лицо, которое не скрывала даже окружающая их темнота. Но, увидев влажный блеск на ее глазах от выступившей влаги, парень насторожился.

— Дурочка, ну что ты так испугалась? — нежно произнес он, пытаясь ее коснуться, но она ударила его по руке, не дав ему этого сделать.

— Отстань от меня! — потребовала она, больше не сдерживая рыданий. Итачи поднялся, давая ей возможность встать с земли.

— Я ненавижу тебя! — крикнула она и бросилась бежать прочь по тропинке.

Он некоторое время ещё сидел на земле, пытаясь унять бешеное сердцебиение и учащённое дыхание. Её последние слова, в искренности которых Итачи не сомневался, больно резанули по сердцу. Пытаясь обратить всё в шутку, он сделал только хуже. Однако его бросило в жар, когда он вспомнил о тех ощущениях, которые испытывал, когда целовал её и касался её тела. Глубоко вздохнув, стараясь усмирить разгорячённые чувства, он поднялся с земли и пошёл по направлению к дому.

Акина вбежала в дом и стремительно поднялась по лестнице на второй этаж, не обратив внимания на сидящего в гостиной брата. Тот проводил её внимательным взглядом. Через несколько минут в дом вошёл Итачи и еле увернулся от стремительного удара ногой с разворота, в следующее мгновение зафиксировав летящий в его лицо кулак, встретившись взглядом с ярко-изумрудными глазами, пылающими гневом.

— Хару, — только и успел произнести Учиха.

— Я предупреждал, — холодно отозвался тот.

— Ты не так всё понял, — пытался говорить с ним Итачи.

— Тогда ответь мне непонятливому, почему почти каждый ваш с сестрой разговор оканчивается ссорой, а сейчас ты её ещё и до слёз довёл, — не унимался парень.

— Она просто не так понимает мои слова и действия. Я ей не враг, — уверял его Итачи.

Хлесткий удар снова угодил в блок Учихи. Итачи попробовал провести захват, но Ясухару предугадал это и вовремя ушел от него.

«Так мы весь дом перебудим», — подумал Итачи, отходя вглубь комнаты, позволяя себе только защищаться, давая возможность Хару выпустить пар. Наконец Итачи провел удачную подсечку и, схватив его за шею, пригвоздил к полу, придавив собственным телом. Ярость придавала Хару сил, но мешала концентрировать внимание на действиях противника, чем и воспользовался Итачи.

— Не проще ли тогда исключить все слова и действия и просто оставить её в покое, — продолжал диалог Хару, пытаясь выбраться из захвата.

— Я не хотел ничего плохого, поверь мне, — пытался утихомирить его Итачи.

— Оставь её в покое, — требовательным тоном повторил Хару.

Итачи задержал на нём взгляд и чуть ослабил хватку, почувствовав, что парень начинает успокаиваться. Но, освободившись из захвата, Хару заехал ему кулаком в челюсть, и Итачи отлетел прочь, ощутимо ударившись о спинку дивана. Учиха искренне надеялся, что парень не заметил, что тот нарочно пропустил его удар, надеясь, что это наконец урезонит его и их поединок наконец-то закончится. Так и случилось. После этого Ясухару поднялся с пола и, одарив его пронзительным взглядом, пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.

Итачи не сразу поднялся с пола. Он некоторое время ещё сидел около дивана, закрыв тыльной стороной ладони глаза.

«Всё летит к чертям», — подумал он, вспоминая последние события сегодняшнего дня. Затем медленно встал и пошёл наверх. Ноги как будто сами привели его к дверям комнаты Акины. Он протянул было руку, чтобы постучать, желая с ней объясниться, но остановился, услышав из-за двери тихое всхлипывание. Парень сел на пол, прислонившись плечом к стене около двери.

«Неужели тогда ничего, кроме страха, она не испытывала? Ей до такой степени это не нравится, а может, ей не нравится то, что именно я это делаю? Может быть, она испытывает ко мне отвращение», — терялся в догадках парень.

«Зачем он так? Ну что я ему сделала... У него же есть девушка. Разве он своими действиями не изменяет ей? Или с гражданскими это не измена, и можно делать всё, что заблагорассудится», — с отчаянием думала Акина, вздрагивая всем телом после рыданий, уткнувшись в подушку.

От воспоминаний об их поцелуе волна мелкой дрожи охватывала всё тело, и те места, где прикасались его пальцы, горели огнём. Но понемногу успокоившись, девушка всё же заснула.

_______________

Примечание:

(1) Генрих Гейне

(2) Бон Скотт

(3) Томоэ - рисунок в активированном шарингане в виде черных запятых.

Часть 21

Проснувшись рано утром, Акина чувствовала себя совершенно разбитой и опустошённой. Ей удалось уснуть только далеко за полночь. Воспоминания происшедшего вечером не давали покоя. Обида и злость всё не оставляли. Непонимание мотивов поведения Учихи-старшего ставило в тупик. От всех этих мыслей голова шла кругом.

«Если бы я была шиноби, он бы не вел себя так со мной», — раз за разом приходила она к единому, верному, на её взгляд, выводу. Как же не хотелось покидать свою комнату! В гостиной или на кухне она обязательно наткнется на Учиху-старшего, а видеть его после вчерашнего не очень-то и хотелось. Девушка даже подумала над возвращением в свой дом, но быстро отвергла эту мысль, представив разборки с братом. Тот наверняка захочет выяснить причину её решения.

«Если не можешь ничего изменить, приходится терпеть», — подумала Акина, выбираясь из постели. Девушка переоделась, расчесала непослушные волосы, заплела их в косу, взялась за ручку двери, чтобы открыть её, и, задержав дыхание, как перед прыжком в воду, выйти. Но её следующий шаг оказался фатальным. Акина потеряла равновесие и упала на пол. Оказалось, что-то лежало поперек её двери на полу и преграждало ей путь.

«Шутника ждет ад», — решила она, что кто-то из ребят решил подшутить над ней.

— Не ушиблась? — неожиданно спросило препятствие.

Девушка обернулась и еле подавила тяжелый вздох.

«И за что мне такое наказание?» — мелькнула мысль, отразившаяся кислой миной на лице.

— Итачи, что ты здесь делаешь? — устало поинтересовалась девушка.

По положению его тела можно было предположить, что он провел так всю ночь. Да и вид его был, мягко говоря, плачевный: темные круги под глазами, непонятно откуда взявшийся синяк на левой скуле.

— Я... — он запнулся, не зная, как начать разговор. — Прости, я повёл себя вчера некрасиво.

Акина невольно вздрогнула, вспомнив его горящие шаринганом рубиновые глаза.

— И только ради этого здесь торчишь, — с безразличием отозвалась девушка, поднимаясь.

— Я не хотел откладывать это на потом. Не хочу, чтобы ты считала, что я пользуюсь своим положением в этом отношении, — говорил он, вставая с пола.

«Ну вообще-то, так оно и есть», — заметила про себя Акина.

— Понимаю, моральный дух команды и всё такое, — произнесла девушка, не глядя на собеседника.

— Команда тут ни при чем. Мне важно, что ты обо мне думаешь. Не хочу быть плохим человеком в твоих глазах, — с жаром объяснил Итачи. Акина внимательно посмотрела на него, и он спокойно выдержал её пронзительный взгляд.

— Я так и не считаю. Наверное, может быть, через чур самоуверенным и упрямым, своенравным и немного деспотичным, но не плохим, — ответила девушка с задумчивым видом.

Итачи застыл в недоумении. Её откровение было для него неожиданностью. Акина никогда не говорила, каким его считает. Но раз девушка вообще его считает каким-либо, значит, она о нем думает. И значит, он ей хоть в каком-то смысле небезразличен.

«Скажи ещё что-нибудь обо мне», — мысленно попросил он.

— Деспотичен, значит, — сказал он вслух, посмотрев на девушку с легкой улыбкой, скрестив руки на груди.

— Именно. Ты даешь себе право распоряжаться теми, кто слабее тебя, — заявила девушка, упрямо вздернув носик.

— Уж не себя ли в жертвы моего произвола записала? — чуть насмешливо отозвался он.

«А я-то думал, когда опять бастовать начнет... Вот начала», — думал Итачи.

— А хоть даже и так. Ты совершенно не считаешься с моим мнением. Делаешь всё, что тебе вздумается, даже не спросив, нравится ли это мне... Даже такое... что... — При последних словах девушка невольно покраснела.

— Хорошо, я спрошу: тебе нравится, когда я тебя целую? — уцепился за её фразу парень, желая немного её подразнить.

В её глазах возмущение сменилось злобой.

— Не передергивай. То, что ты делаешь, это неправильно, и не важно, нравится мне это или нет, — продолжала она гневные речи.

— Для меня это важно. Дай понять, что тебе нравится. Направь меня в правильное русло, — настаивал Итачи.

«Что нравится...» — она невольно вспомнила о его страстных поцелуях и жарких прикосновениях, о том страхе от непонимания причины происходящего и странной реакции своего тела и почувствовала, что краснеет ещё больше, потому что поняла, что своими словами он попросту загнал себя в угол.

— Зачем тебе это? — тихо спросила Акина, пряча взгляд, стараясь скрыть смущение, что немало позабавило Итачи.

— Чтобы лучше узнать тебя. Я готов искупить свою вину, только скажи чем. Я хочу, чтобы ты знала, я всегда приду к тебе на помощь и с того света вернусь, чтобы помочь тебе, защитить тебя, — его тон сменился с насмешливого на ласковый.

Акина замолчала, пребывая в растерянности. Если он хотел вконец её запутать, то у него это отлично получилось. Она развернулась, чтобы спуститься вниз и окончить этот неловкий диалог.

— Не нужно. Только попроси Саске быть с тобой поосторожнее на тренировках. Я понимаю, что вы должны поддерживать форму и навыки, но увечить при этом друг друга не обязательно. Ты лицо общественное, а оно в синяках быть не должно, — с укором сказала она перед уходом, так и оставив его вопросы без ответа.

После того как она скрылась на лестнице, он невольно коснулся своего лица, где осталась отметина от удара Ясухару.

«Вот как она объяснила этот синяк. Что ж, пусть так», — подумал он, решив, что правду ей знать не стоит, хотя ушиб уже начал болеть.

«Немного деспотичный... Чтобы удержать тебя рядом, пусть тебе это и не нравится, пусть ты сопротивляешься, пусть только на это короткое время... Ты здесь рядом со мной. И если ради этого надо побыть тираном для тебя, я им буду», — уверенно думал Итачи, вспоминая её слова, сам себе объясняя причину своих действий, но почему-то только в мыслях, понимая, что не отважится сказать ей что-то подобное напрямую.

Зайдя на кухню, Итачи увидел там Ясухару и Хаку, накрывающих на стол. Взгляд Учихи наткнулся на шатена. Он вел себя совершенно спокойно, как будто не было между ними того разлада, что произошёл вчера.

«Нужно всё-таки поговорить с ним. Вот ещё напасть», — озабочено вздохнул Итачи.

— Доброе утро, — поздоровался глава клана.

Парни сдержанно ответили. Завтрак прошел в спокойной, тихой обстановке. Их ожидала игра в баскетбол с командой Акимичи. Несмотря на габариты, эту команду не стоило недооценивать. Однако в скорости они все равно уступали команде Учиха. Во время игры Акина пару раз упала, поранив колено. Это беспокоило её сокомандников, хотя девушка уверяла, что с ней всё в порядке. Парни понимали, что девушка начинала выдыхаться, как физически, так и морально, и держится на чистом упрямстве. Даже достаточный отдых уже не восстанавливал силы так, как раньше. Матч закончился с небольшим перевесом команды Учиха. Парный большой теннис с участием Итачи и Саске против команды Хьюга закончился также победой клана Учиха, что на расстановку мест не повлияло. В общем зачете они занимали седьмое место.

После того как они вернулись домой, Итачи посоветовал девушке отдохнуть, и ей ничего не оставалось, как последовать совету лидера. Через десять минут Итачи тихо заглянул в её комнату. Акина уже спала. Он накрыл её тонким покрывалом и вышел.

Итачи не видел, как после его ухода в комнату девушки бесшумно вошел Хаку. Парень некоторое время смотрел на её лицо, которое даже во сне было изможденным и хранило на себе печать усталости. Но кое-что привлекло его внимание. Красивый изумрудный кулон, обвитый виноградной лозой. Сколько он был знаком с Акиной, она никогда не снимала его.

«Неужели это оно... Семя Шинджу», — подумал Юки. Если он выкрадет его, останется ли его жизнь такой, как прежде? Сможет ли он скрывать то, что имеет отношение к пропаже кулона, и как долго ему удастся это скрывать? А вдруг тот человек не ограничится артефактом, и так шантаж может продолжаться вечно. Однако, вспомнив слова таинственного шантажиста, понял, что после этого, пусть даже не сразу, он будет вынужден покинуть Коноху, и на этот раз уже навсегда, так что, как прежде, уже в любом случае не будет. Его рука тихо потянулась к изумрудному кулону.

Спустившись вниз, Итачи сел на диван и открыл свежий выпуск «Вестника Конохи», просматривая спортивные сводки, новости деревни. События последних дней немного выбили из колеи, но ощущение того, что ставшая уже привычной жизнь скоро подойдет к концу, нарастало. Осталось пару дней, и фестиваль закончится. И они вернутся в свои дома. Его дом снова наполнится тишиной. Но он был уже не уверен, что хочет этого. Прозвенел звон ловца ветра. В дом впорхнула Аюми и, увидев предмет своего обожания, направилась к нему, забралась на колени и подарила страстный поцелуй.

— Боже мой, как же я соскучилась. Когда же этот фестиваль закончится? — вздохнула она, прильнув к нему. Итачи не ответил, ведь их желания абсолютно не совпадали.

— Может быть, потренируемся вместе... как раньше, — предложила она.

Парень согласился, надеясь, что это отвлечет его от грустных мыслей.

Поспав не так долго и, казалось, вполне отдохнувшей, Акина спустилась вниз. Гостиная была пуста. Девушка решила немного развеяться и прогуляться по кварталу. Ноги сами привели ее к спортзалу. Завтра был последний день соревнований, в которых они не участвовали. Все итоги по клановым соревнованиям были подведены, и их команда неизменно осталась на седьмом месте. Девушка подобрала баскетбольный мяч и кинула его в кольцо. Неожиданно тоска сжала её сердце. Она больше никогда не наденет эту темно-синюю с черными вставками форму с эмблемой клана Учиха. В памяти вихрем проносились воспоминания: их совместные тренировки, нападение на неё, поцелуй Неджи, их поездка в город, купание на пляже, ссора с Неджи, пикник в парке, её победы и поражения. Печальная улыбка тронула её губы. Ей будет не хватать этого единения, но всё когда-нибудь заканчивается, и это тоже придется принять. Девушка сделала ещё несколько бросков в кольцо, затем вышла и закрыла здание на замок, как бы прощаясь с этим местом.

Неясные звуки заставили её свернуть с тропы и пройти мимо тренировочной площадки, не особо ожидая увидеть в качестве соперника Итачи Аюми. Наблюдая за ними, она невольно залюбовалась их резкими, отточенными до автоматизма движениями. Итачи умело принимал её удары блоком и вовремя уклонялся от её стремительных атак, позволяя себе только защищаться. Он, видимо, ждал, когда девушка устанет, и затем пойти в наступление. Так и произошло. Щадить соперницу он явно был не намерен, да она в этом и не нуждалась.

«Совместные тренировки, изучение техник, миссии. А что у меня может быть общего с Неджи... Ничего», — сердце Акины пропустило удар от сознания того, что они как будто живут в разных мирах, которым не суждено когда-либо стать единым. Печально вздохнув, она пошла прочь, не заметив, как Итачи посмотрел ей вслед, чуть не пропустив атаку Аюми.

Ужин прошел в спокойной обстановке, хотя напряжение в поведении Итачи Саске заметил сразу, но ничего выспрашивать не стал. Итачи так и не смог поговорить с Ясухару и уладить конфликт между ними, хотя ни на поведении, ни на игре Тибо-старшего это не сказывалось, и это устраивало Учиху, хотя осадок от недосказанности остался. После вечернего чаепития он вышел на крыльцо и сел на порог, как часто делал в последнее время.

— Что с тобой происходит, брат? — услышал он голос Саске за спиной.

Тот не ответил. Саске подошёл к нему и тихо сел рядом.

— Итачи... — парень тронул брата за плечо, выводя из задумчивости. Итачи взглянул на него, и на его губах появилась грустная улыбка.

— Не беспокойся. Просто устал немного, — нашёл отговорку парень.

Тут под навес вышла Акина подышать свежим воздухом и, увидев братьев Учиха, еле поборола в себе желание вернуться в дом. Но Саске её заметил и подозвал. Девушке ничего не оставалось, как подойти и встать рядом, облокотившись о перила.

— От чего может устать Итачи, как думаешь? — спросил он, желая вовлечь девушку в разговор.

— От нашего присутствия, от чего же ещё. С нашим появлением спокойствие в этом доме помахало ручкой. Мой братец и Хаку — те ещё тихони. А уж если Наруто на огонёк заглянет, то полдома разнесут и не заметят. Вот через пару дней мы уйдём, и в доме снова будут тишина и покой, — не задумываясь, ответила Акина.

От её слов Итачи заметно напрягся, неприятный холодок пробежал по его спине, и Саске это сразу заметил.

— Неправда, — тихо возразил Итачи.

— Тишина — это, конечно, хорошо... И кухню никто не громит, — нарочито громко произнес Саске, желая подразнить девушку. Та ответила ему недовольным взглядом, в который раз убеждаясь, что Учихи — это зло.

— Ладно, пойду, пожалуй, — отозвался Саске, поднимаясь, давая возможность им побыть наедине. Он понял причину грусти брата, такой возможности, может, долго ещё не представится.

— Почему ты видишь во мне только плохое, неужели во мне нет ничего хорошего? — произнес он после недолгого молчания.

— Я сказала то, что думала. Я не виновата, что тебе это не нравится, — ответила Акина.

— Понимаю, ты невзлюбила меня с той самой миссии, после которой напали на твою семью. Ты быстро нашла виновного в моем лице, и я до сих пор расплачиваюсь за это, — с нотками укора в голосе сказал Итачи.

— Ты утаил от меня истинную причину этой миссии. Нужно было, чтобы я не путалась под ногами, так? — начинала злиться девушка.

— Нет. Тебя нужно было защитить и рассредоточить противника. Тебя могли взять в заложники и шантажировать твою семью, пока они не отдали похитителям артефакт. Поэтому и было принято решение убрать тебя из деревни, — тихо объяснял парень, не раскрывая всю подноготную их с Неджи миссии.

Акина упрямо отвернулась, не желая признавать, что была к нему в какой-то степени несправедлива. Однако привычка относиться к нему предвзято на проверку оказалась не так легко искреннима.

— На Неджи этот грех не распространяется. Ты сделала во всём виновным лишь меня, поэтому ему безоговорочно доверяешь. Я же лишен этой привилегии, — с укором продолжал он.

— Я не идеализирую Неджи, — возразила девушка.

— Но ты не раз говорила, что доверяешь ему, — уточнил Итачи, внимательно следя за её реакцией, почуяв неладное.

— Раньше так и было, — ответила Акина, тяжело вздыхая, вспомнив об их разладе.

— А теперь? Между вами что-то произошло? — догадался он.

— Теперь это уже неважно, — ушла от ответа она.

Итачи знаком попросил её приблизиться. Акина подошла и села на порог рядом с ним.

— Всё, что касается тебя, для меня важно, — настаивал Итачи.

— Мы больше не общаемся с Неджи. Так что в этом отношении можешь быть спокоен, — ответила Акина, не глядя на него, но он заметил, что это обстоятельство вовсе её не радует.

— Что он сделал? — в голосе Учихи послышалась сталь.

— Какая разница. Я наконец выполняю то, чего ты всё это время хотел и чего добивался. Разве важна причина, раз ты получил желаемое? — начинала злиться она.

Настойчивость Учихи начинала раздражать. Как ещё дать ему понять, что этот разговор ей неприятен? От его взгляда не укрылся влажный блеск её янтарных глаз. Он обнял её за плечи, привлекая к себе, заставил склонить голову себе на плечо.

— Я не могу радоваться тому, что причиняет тебе боль. Даже если это то, чего я хочу, — тихо сказал Итачи.

Девушка слышала гулкие удары его взволнованного сердца и пыталась прислушаться к своим ощущениям. Его слова немного озадачили. То, какая перемена в нем произошла за время её пребывания в его доме, казалось ей странной. Но, может быть, с момента её ухода всё наконец станет на свои места, и он станет снова холодным и серьезным, как раньше. Вот разобраться в себе было сложнее. Что-то внутри останавливало её каждый раз, как она пыталась доверительно относиться к нему. Что это: интуиция, предчувствие или инстинкт самосохранения? Она глубоко вздохнула и расслабилась, растворившись в тепле его тела и его объятиях. Сила, исходившая от Итачи, была, безусловно, опасна, но невероятно притягательна. Он, как мощный вулкан, который в любое мгновение мог проснуться, выпустив всепожирающее пламя, уничтожив всё на своем пути. И она боялась сгореть без остатка в этом огне. Спустя некоторое время девушка отстранилась от него. Парень не стал этому противиться. Акина взглянула ему в глаза. Их черный омут сиял серебристыми бликами, отражая свет висящего над входом фонаря. Но их манящий свет не был холодным и неприступным, а скорее теплым и ласкающим. Девушке пришлось отвернуться, чтобы не попасть под чары этих невероятных глаз.

— Я уже говорил, что ты можешь доверять мне, — тихо произнес Итачи.

— Да, наверное, — ответила Акина, поднялась и ушла в дом.

После её ухода он отчётливо ощутил на себе чей-то пронзительный взгляд. У дальнего выхода на террасу в дверном проёме, скрестив руки на груди, стоял Ясухару. Он неприкрыто наблюдал за ним. И, дождавшись, когда тот обратил на него внимание, скрылся в доме.

Итачи откинулся назад, опершись о дверной проем, и посмотрел на усыпанное звёздами ночное небо. Он так надеялся, что семья Тибо будет относиться к нему по-другому, чем те, кто прожили в Конохе всю свою жизнь и знают его темную историю не понаслышке. Может быть, именно это и не дает девушке довериться ему, увидеть, каким он может быть, дать шанс показать светлую сторону его души. Но он как будто натыкался на стену, которую не в силах преодолеть.

— Что мне делать? — спросил он, глядя на звезды, но и те не удостоили его ответом.

Вскоре он вернулся в дом и поднялся в свою комнату, медленно разделся и лег на кровать, не надеясь уснуть. Через некоторое время он услышал знакомую поступь брата у своей двери и её шорох. Саске прошел в комнату, и ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что разговор с Акиной ни к чему не привел. Парень приблизился к его кровати и лёг рядом.

— Может сейчас и не время, но я готов тебя выслушать, — сказал Саске.

— И что ты хочешь услышать? — поинтересовался у него Итачи, хотя прекрасно понимал, о чём говорит его брат.

— Всё. Я вижу, как ты последнее время места себе не находишь. Так что давай, выкладывай, — ответил Учиха-младший.

Итачи упрямо молчал. Саске повернулся к нему, оперевшись на руку.

— Хорошо. Не хочешь говорить, тогда я начну. Приближается тот день, когда её больше не будет в нашем доме, и ты не увидишь герб нашего клана на её одежде, не будешь слышать упреков по поводу и без, не сможешь, как бы невзначай, касаться её, не увидишь её силуэт на крыльце или горящий фонарь в беседке, — говорил Саске.

— Откуда ты... — изумился Итачи его осведомленности, чуть приподнявшись с постели.

— Мой глупый брат. Ты считаешь каждую секунду, проведенную с ней. Она для тебя как родник в пустыне, и только ты думаешь, что этого никто не замечает. Кто бы мог подумать, что бывшего отступника, джонина S-ранга, может сделать счастливым не крутые запретные техники, а благосклонность обычной девчонки, — чуть насмешливо отозвался Саске.

Итачи ответил ему хмурым взглядом и снова лёг на кровать. Слышать собственную фразу из уст младшего брата с насмешливым подтекстом было не совсем приятно.

— Я в чем-то не прав? — спросил Саске.

— Прав, — нехотя ответил брат. Ему нечего было возразить.

— Тогда почему ты ничего не делаешь? — возмутился Саске.

— А что я могу? Чтобы я ни делал, как бы ни старался, всё только отдаляет нас друг от друга. Эта её зацикленность на общественном разделении. Я никак не могу доказать ей, что это для меня ничего не значит, — с отчаянием ответил Итачи.

Саске посмотрел на него и обречённо вздохнул.

— Вот не учишься ты ничему. А ведь решение проблемы у тебя под носом, — усмехнулся Саске и в ответ на вопросительный взгляд старшего брата встал с постели, подошел к его письменному столу, взял несколько анонимных писем с сердечками и поцелуйчиками, снова лег на кровать рядом с братом и, распечатав одно из них, начал читать вслух:

«Ты знаешь, что такое счастье? Счастье — это любовь и полное воссоединение с любимым. Ты мне снишься каждую ночь, и я больше не могу держать в себе свои чувства к тебе! Я тебя люблю! Я люблю тебя так, как можно любить только раз в жизни, так беззаветно и глубоко, с чистым сердцем и душой! Я всегда буду рядом, что бы ни случилось и несмотря ни на что! Я смогу подарить тебе радость и огромную любовь, без которой жизнь теряет смысл! Люблю так, что ты занимаешь все мои мысли. Ты в моих мечтах, и все они посвящены тебе! Я очень сильно люблю тебя, Итачи!»

Затем открыл второе:

«С того момента, как мы случайно встретились с тобой, я не могу спокойно жить. Я всё время мечтаю оказаться в твоих объятиях, чувствовать запах твоего тела, сходить с ума от твоих прикосновений. Я люблю тебя, Итачи, я хочу к тебе, я мечтаю быть всю жизнь рядом с тобой, оберегать твой покой, ласкать тебя, лелеять. Мое дыхание учащается, сердце бьется сильнее при мысли о тебе. Моя душа наполнена теплом твоих глаз, мягкостью твоих слов. Хочу утонуть в твоих руках, одурманиться запахом твоего тела. Ты — мой кислород, без тебя мне не жить».

Затем открыл третье:

«Какое счастье, что ты есть на свете! Я дышу тобой. Даже от воспоминания о тебе мое сердце начинает биться чаще, а душа сладко замирает. Любовь к тебе преображает весь мир, разукрашивает его в самые радужные тона, дарит смысл моей жизни. Всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой организма стремлюсь к тебе. Все мои мысли и мечты о тебе. Люблю тебя, Итачи!»

— Предлагаешь мне написать ей любовное письмо? — догадался Итачи, к чему клонит младший брат.

— Не просто письмо. Его неплохо было бы подкрепить чем-то весомым, — улыбнулся Саске.

— И да, не прячь свои эмоции. В данном случае это играет против тебя. Если ты даже отважишься ей признаться, в чем я очень сомневаюсь, с каменным выражением лица она вряд ли поверит твоим словам, — продолжал свои нравоучения Учиха-младший.

— Эмоции? Ты думаешь, это поможет? Знаешь, что она обо мне думает?! Я хладнокровный убийца, который выполнит любой приказ, не моргнув глазом, — с досадой говорил Итачи.

— А разве это не так? — подколол Саске. Итачи ответил ему негодующим взглядом.

— Кстати, её можно понять. Если бы ко мне подкатывал парень, у которого есть девушка, я бы его десятой дорогой обходил, — засмеялся Учиха-младший, наблюдая за тем, как вытянулось лицо его брата.

— Так почему ты не расстанешься с Аюми? Докажи свои чувства делом, — говорил Саске. Итачи ответил ему молчанием, отведя взгляд.

— Боишься остаться один, если она всё-таки предпочтёт другого? Тебе не кажется, что это не совсем честно по отношению к Аюми? Ведь она привыкла быть в центре твоего внимания. А теперь в твоём сердце другая, а ей туда путь заказан, — предположил Саске. Итачи взглянул на него, и сожаление в его взгляде говорило красноречивее всяких слов.

Спустя несколько минут молчания, Саске вдруг резко поднялся, в следующий миг оказался сидящим на Итачи, до боли стискивая его запястья, прижимая их к кровати.

— Ты не просто используешь Аюми как запасной вариант. Она твой щит, твоя защита против Акины. Все эти книги, разговоры... Ты не пытаешься научиться этому чувству, не пытаешься разобраться в себе и принять его как должное, ты пытаешься с ним бороться. Ты боишься не просто влюбиться, а влюбиться именно в Акину, потому что знаешь, что против этого противника все твои ниндзюцу и гендзюцу бессильны. И Аюми — твоё моральное оправдание: «Я не могу быть с Акиной, потому что у меня есть Аюми». Насколько же ты глуп, брат, ведь этому противнику ты уже проиграл, ты же хочешь с ней быть больше всего на свете. И чем больше барьеров ты возведешь между вами, тем больше будет твоё желание быть с ней, — говорил Саске, глядя ему в глаза. Он видел, каким неистовым огнем загорелись глаза Итачи, как участилось его дыхание, а по вибрации грудной клетки он понял, что его сердце готово выскочить из груди при одном упоминании об Акине. Саске было это вполне достаточно. Он снова лёг с братом рядом, и между ними снова воцарилось молчание.

Итачи задумался. Безусловно, слова Саске нашли свой отклик в его душе, и он в очередной раз оказался прав. Он много лет выстраивал стену хладнокровия и безразличия, стараясь убить в себе все чувства. А теперь те самые эмоции и чувства рушили эту стену. Он слишком отвык от проявления чувств, считая это лишним. Вспоминая всё то время, что он провел под одной крышей с семьей Тибо и Хаку, Итачи отметил, что никогда не испытывал столько эмоций, сколько за это короткое время: ярость, боль, досада, восхищение, тепло, любовь. При мысли об этом чувстве ему стало не по себе, стараясь себя убедить, что Саске всё-таки ошибается, не в силах принять это. Наблюдая за влюбленными парочками Конохи, он был абсолютно уверен, что с ним этого никогда не случится, ведь искренне считал любовь слабостью, а слабости он не допускал. Когда Аюми стала добиваться его благосклонности, он не противился этому, скорее ради эксперимента: сможет ли кто-то пробудить в его душе что-то подобное. Но, как он и ожидал, его каменное сердце осталось глухо к стараниям голубоглазой красавицы. Он вспомнил, как Такеши Тибо пришёл выразить ему свое почтение за то, что тот позволил им жить на территории своего клана. Тогда его детей он видел только издали. Потом часто наблюдал, как рано утром Акина идёт мимо их дома через квартал. Девушка казалась ему слегка забавной и немного скованной, тихая тень своего гениального брата. Но каким же вулканом страстей она оказалась, когда напала на него с обвинениями после первой миссии, не побоявшись высказать ему в лицо всё то, что о нём думает, тем самым бросив ему вызов. Итачи взглянул на тумбочку, находившуюся в изголовье кровати, на которой стоял её подарок — стеклянный водяной шар с персиковым деревом.

— Что мне делать, Саске? — спросил он, и ответом ему было молчание. Итачи обернулся и посмотрел на брата. Тот преспокойно спал. Он невольно улыбнулся, вспомнив подобный эпизод из их детства. Как маленький Саске частенько забирался в его постель ночью, если не мог уснуть или замерз, волоча за собой их отчаянно упирающегося черного кота.

Итачи накрыл его одеялом и погасил висевший в изголовье ночник.

Часть 22

Раннее утро свободного дня перед концертом было на редкость солнечным. Никаких тренировок и соревнований. Но привычка рано вставать и сегодня подняла Акину ни свет ни заря. Она переоделась, привела себя в порядок и спустилась вниз. Дом встретил её тишиной. Даже на кухне никого не было.

«Непорядок. Тоже мне расслабились», — подумала Акина, поднимаясь наверх.

— Доброе утро, — возвестила она, бесцеремонно врываясь в комнату брата. Парень, как и ожидалось, мирно спал и вставать в ближайшее время не планировал.

— Подъём, лежебока, — не отставала она, запрыгнув на его кровать.

Ясухару нехотя открыл глаза.

— Аки, садистка ты мелкая, сегодня выходной, дай поспать, — пробурчал он, отворачиваясь от назойливой сестры.

— Хрен тебе, а ну марш на пробежку, — строго заявила она, расталкивая его, и вовремя ретировалась из комнаты, так как ей вслед полетела подушка.

Акина отправилась дальше причинять добро и наносить справедливость, подойдя к комнате Хаку, коротко постучалась и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь его комнаты.

— Проснись, нас обокрали! — громко сказала она.

Хаку вскочил как ошпаренный и изумлённо уставился на визитершу.

— Как?! — недоуменно произнес он, но по смеху девушки понял, что та пошутила. Однако сон как рукой сняло.

— Вставай, нас ждут великие дела, — произнесла она и удалилась. Хаку ничего не оставалось, как окончательно проснуться и встать с постели.

Подойдя к дверям комнаты Саске, она отчетливо постучала и, не дождавшись ответа, предупредив, что заходит, открыла дверь. В комнате Учихи-младшего она ни разу не была, поэтому прямо с порога в глаза бросился идеальный порядок. Не было разбросанных или сложенных второпях вещей. На письменном столе стояла только стойка с канцелярскими предметами и пара книг. Всё как будто было на своих местах, и нигде не было и пылинки. Идеально разглаженное, словно отутюженное, покрывало на кровати оставляло впечатление, что к нему и не притронулись.

«Надо же, куда же он мог запропаститься в такую рань», — удивилась девушка.

«Ваше величество, прошу прощения за беспокойство. Позвольте нижайше сообщить вам, что уже утро», — мысленно репетировала она свою пламенную речь перед тем, как постучать в дверь комнаты Итачи, но ответом и в этот раз ей было молчание.

«Да что ж такое, они что, оба куда-то свалили? Если и в этот раз в синяках явятся, забинтую так, что мумия египетская обзавидуется», — начинала злиться Акина.

* * *

Он снова был в пустом помещении, скорее всего располагавшемся под землёй.

— Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Реальность может оказаться лишь миражом. Но, быть может, люди живут в мире собственных иллюзий. Как ты считаешь? А когда-то ты считал меня добрым и заботливым братом, — говорил он, и его слова эхом отражались от каменных стен.

— Когда это произошло, я ещё был ребенком и убеждал себя, что всё это всего лишь ночной кошмар. Но теперь мои глаза не те, что раньше. Этот шаринган способен видеть сквозь твоё гендзюцу, — уверенно сказал юноша, стоящий напротив, и злобой сверкнули его черные глаза.

— Значит, мы можем наконец начать драться всерьёз. Неужели ты так и не смог убить лучшего друга? И, несмотря на это, пришел сюда, — чуть насмешливым тоном произнес он.

— Здесь и сейчас я исполню свою мечту, — уверенно заявил его соперник.

— К сожалению, твоя мечта так и останется мечтой, потому что ты не смог пробудить Мангекё Шаринган, — продолжал усмехаться он.

— Неважно, какую иллюзию ты создашь своими глазами. Моя ненависть все равно воплотит мою мечту в реальность, — упрямо произнес юноша.

И звон стали от встретившихся сюрикенов наполнил пустое каменное помещение.

* * *

Итачи открыл глаза, услышав резкий стук в дверь.

— Я вхожу! Кто не спря... — её фраза оборвалась на полуслове.

Картина, которая предстала перед Акиной, заставила её замереть на месте. На кровати, заботливо укрытый одеялом, лежа к ней спиной, мирно спал Саске.

— Мы что, куда-то опаздываем? — сонно потирая глаза, поинтересовался Итачи, сев на постели. Распущенные волосы укрывали обнаженные плечи Учихи-старшего. Акина переводила изумленный взгляд с одного брата на другого. Затем покинула его комнату, закрыв за собой дверь.

«Нет, это ни в какие ворота...» — возмущённо думала она, спускаясь вниз.

После её ухода Итачи перевел взгляд на спящего брата.

«Я уже и забыл, как выглядит твой ненавидящий взгляд», — подумал он, вспоминая подробности странного сна, посмотрев на брата. Тот хмурился во сне, тяжело дыша, вздрагивал и судорожно сжимал кулаки.

«Что же тебе снится, Саске...» — подумал Итачи, наблюдая за ним.

Ему же в очередной раз снилась та битва, которую он считал величайшей ошибкой в своей жизни. Эйфория от того, что цель твоей жизни достигнута и ты наконец добился того, к чему стремился, быстро сменилась зияющей пустотой в сердце. И после того, как от воскрешенного запретной техникой Итачи он узнал, что его брат и весь его клан стали жертвами интриг в борьбе за власть в Конохе, море сожаления и отчаяния от потери единственного родного человека, павшего от его руки только потому, что он был ослеплен ненавистью и не захотел докапываться до сути происходящего, внезапно захлестнуло его душу. И когда его тело, не связанное техникой воскрешения с погибшим мастером во время последней войны, рассыпалось прахом, он лишился и части своей души. Как будто что-то умерло в нем вместе с ним. Ошибка. Бывают ошибки, которых не исправить, бывают потери, которых не восполнить ни слезами, ни раскаяньем. И скорбь переросла в испепеляющую ненависть к тому месту, что лишило его всего, что ему было дорого, к Конохе. Но по прошествии времени Саске стал понимать, что сколько бы деревень он ни уничтожил и скольких людей ни убил, это не вернёт его теплый ласковый взгляд, не заставит снова почувствовать то прикосновение к своему лбу его пальцев, на которое он так обижался в детстве, это не вернет Итачи. Месть ничего не создает, она только губит. Время лечит? Время лечит не всё. И он вернулся в Коноху, неся на себе бремя вины. Ведь сожаления могут пытать не хуже искусного палача. И день за днем он жил с этой пыткой, пока, возвращаясь с одной из миссий, открыв тяжелые ворота Конохи, не увидел его. Он стоял возле привратников и о чем-то разговаривал с Хакаши. Саске застыл, как громом пораженный, смотря на высокую фигуру в черном плаще с красными облаками. Стоял и смотрел, не отводя глаз, на того, кого считал мертвым. В тот момент он подумал, что это всего лишь игра его измученного воображения. Но Итачи обернулся, почувствовав на себе взгляд младшего брата. Тот самый теплый взгляд. На губах Итачи заиграла ласковая улыбка.

— Саске, — произнес он.

Как током прошибло тело Учихи-младшего, когда он услышал давно забытый звук его голоса. Взор стремительно застилала выступившая на глазах влага. Он медленно подошёл к Итачи и взял за полы черного плаща. Он не исчез, не рассыпался прахом, как плод его измученного воображения. И тут тот самый тычок в лоб как бы заставил его очнуться. Он здесь, рядом. На лице Саске появились мокрые извилистые дорожки от слёз. Неужели проведение наконец-то сжалилось над ним и дало второй шанс, шанс всё исправить и искупить свою вину. И для него было совершенно неважно, кем являлся его брат: плодом запретной техники, теневым клоном или продуктом генной инженерии. Главное, что он был рядом. Саске подошел ближе и, уткнувшись лицом в его плечо, дал волю слезам, накопившимся за это время в его израненном сердце.

— Мой глупый брат, — тихо сказал Итачи, гладя его по непослушным волосам и вздрагивающим от тихих рыданий плечам. Он его кровь, его клан, его семья. И теперь всё будет по-другому, и он будет дорожить и оберегать свой второй шанс.

«Теперь моя очередь тебя защищать, Итачи», — решил он тогда.

После обследования, в том числе с использованием медицинских техник, на котором настояла Цунаде, выяснилось, что это действительно старший брат Саске. Но частичная амнезия насторожила принцессу слизней. Он совершенно не помнил той битвы и как ему удалось выжить. В данном случае Цунаде не исключала влияние на него техники воскрешения. Саске искренне надеялся и молил всех Богов, чтобы память к нему не вернулась никогда. И тот самый бой всё ещё снился ему в тревожных снах, который он променял бы на любой из самых жутких кошмаров.

— Саске, — Итачи тронул за плечо спящего брата, и тот резко сел на постели, тяжело дыша, сонно оглядываясь по сторонам, сообразив, что находится не в своей комнате.

— Плохой сон? — спросил Итачи. Саске не ответил.

— Чего сам-то рано встал, сегодня никуда идти-то не надо, — немного смущенно произнес Саске, запуская пальцы в свою густую шевелюру.

— Наше торнадо здесь уже побывало, так что придется вставать, — вздохнул Итачи, улыбаясь. Саске ответил теплой улыбкой.

— Прости, не заметил, как заснул, — извинился Саске, выбираясь из постели брата.

— Спасибо за разговор, — поблагодарил Итачи.

— Пустяки, — отмахнулся Саске и направился к выходу.

— Я люблю тебя, брат, — произнес Итачи, когда тот уже коснулся ручки двери. Его слова заставили на миг замереть, потом он покинул его комнату.

«А я этого достоин?» — задавался вопросом Учиха-младший.

Покинув комнату Итачи, Акина спустилась вниз. Хаку уже сидел на диване в гостиной, и на кухне шумел закипающий чайник.

«Вот теперь всё на своих местах», — довольная, подумала она, с чувством выполненного долга.

Она подошла к парню сзади и обвила руками за шею. Его распущенные волосы цвета воронова крыла с серебристыми бликами пахли какими-то цветами и травами.

«Как же за ними надо ухаживать, чтобы они так шикарно выглядели», — изумилась Акина, любуясь их блеском.

— Недоволен, что разбудила? — поинтересовалась она.

— Нет. Ты правильно сделала. Раз дашь себе слабину, потом трудно будет восстановить режим, — ответил Хаку.

— Если бы онии-чан думал так же, — с сожалением вздохнула девушка.

— Хару это прекрасно понимает. Он просто дразнит тебя, — усмехнулся Юки.

— Вредный он. Если бы он хоть немного был похож на тебя, — тихо произнесла она, запуская пальцы в его тяжёлые волосы, ощущая их шелковистость. Парень печально улыбнулся. Она не видела, как досада мелькнула в его шоколадного цвета глазах.

— Давай с волосами помогу, — неожиданно предложила, и в её глазах появился жадный блеск.

— Нет, — ответил он, побледнев как полотно.

Хаку прекрасно знал, что каждый раз с этих слов начиналась катастрофа для его волос. Ей нравилось возиться с их тяжелыми прядями и экспериментировать, пробуя на нем разные прически. Только потом он, чуть не плача, расплетал её художества.

— Ну пожалуйста, — не отставало стихийное бедствие.

— Нет, — как можно решительнее, ответил Хаку и ретировался на кухню для того, чтобы снять с огня чайник и заварить чай, но это его не спасло.

— Ну, Хаку, ты меня любишь? — поинтересовалась девушка, умильно поглядывая на него, активно хлопая ресницами.

Вопрос застал парня врасплох. Мурашки побежали по его спине, и сладкая нега разлилась по всему его телу. Хаку почувствовал, как его лицо заливается румянцем. Он взглянул на неё, и призывный блеск его глаз выдавал его теплые чувства.

— Люблю, — тихо признался Юки, пряча взгляд.

— Отлично. Я тут в журнале одну прическу видела... — начала она, не унимаясь.

Парень побледнел, сообразив, что его попросту поймали на слове.

— Ты... ты это специально... Так нечестно, — всерьёз обиделся Хаку.

— Зато по-королевски. Здесь или в моей комнате? — уточнила Акина.

— Сколько можно надо мной издеваться? Я, между прочим, живой человек, а ты обращаешься со мной, как с домашней зверушкой, — защищался, как мог, Юки, пытаясь воззвать к её совести.

— Да ладно тебе, ты же такой хороший, а будешь ещё и красивым, — настаивала девушка. По всей вероятности, её совесть в этом отношении спала сном праведника.

— А-ки-на!!! — в голосе парня послышались рычащие нотки.

Их забавную перепалку из гостиной слышал сидящий на диване Хару. Он знал, что, как бы Хаку ни упирался, он в конце концов сдастся и будет расхаживать по дому с какой-нибудь замысловатой прической. Он, конечно, мог приструнить сестру, но пока такого желания не возникало. Зато тяга Акины к длинным волосам заставляла не забывать вовремя посещать парикмахера и не вестись на её постоянные уговоры отпустить волосы.

Несмотря на ранний вынужденный подъём, Итачи нашёл, чем заняться. Он торопливым шагом шёл по Конохе, встречая редких прохожих. Вскоре открыл дверь цветочного магазина Яманака. Звякнул колокольчик, приветствуя посетителя.

— Доброе утро, чем могу помочь? — поприветствовала его Ино, стараясь скрыть удивление.

— Доброе, мне нужен букет, — сказал Итачи.

— Мужчине или женщине? — поинтересовалась девушка.

— Девушке, — ответил Итачи.

— Из каких цветов? — продолжала Ино.

— А есть разница? — спокойно спросил Учиха.

— Ещё какая! То, какие цветы ты даришь, может сказать многое об отношении дарителя к получательнице. Например, астра — символ романтических чувств, изящества и воспоминаний. Если ты хочешь сказать «я помню замечательные моменты, проведенные с тобой», дари астры. Если ты хочешь подчеркнуть, что ценишь вашу дружбу, выбирай ирисы. Если ты не уверен в своих чувствах и как бы хочешь сказать «с тобой было хорошо, но я ничего не обещаю», то дари георгины. Каллы — это символ преклонения перед своей избранницей. Розы — символ чистоты, прелести и, конечно же, любви. Лилии дарят, если хотят, чтобы избранница тебя заметила, как символ заигрывания, — говорила Яманака с видом матёрого цветовода.

— Розы, — ответил Итачи, который понял, что его ждёт долгая лекция по флористике.

— Какого цвета? — продолжала Ино.

— И это имеет значение? — удивился парень, сообразив, что девушкой двигало не столько стремление угодить клиенту, а банальное женское любопытство. Она посмотрела на него, как на непростительного невежу.

— Естественно, имеет. Белые — это символ целомудрия, любви и верности. Розовые скажут о зарождающейся любви. Желтые — символ дружбы и уважения. Ну а если ты хочешь выразить свою любовь, то выбирай красные, но если это не просто любовь, а ещё и всепоглощающая страсть, букет должен быть из бардовых роз, — с видом знатока поясняла Ино.

— Бардовые, — ответил Итачи.

Лицо девушки невольно вспыхнуло, когда она услышала это.

— Сколько роз в букете? — продолжала допрос Яманака.

Легкая растерянность в его взгляде была красноречивее всяких слов. Девушка тяжело вздохнула и продолжила свою лекцию.

— Если в букете семь цветков, то это означает, что ты сходишь по ней с ума; если девять, это скажет «я хочу быть с тобой навсегда». Букет из одиннадцати роз скажет о том, что девушка для тебя бесценна и ты хочешь, чтобы она принадлежала только тебе, а двадцать три цветка, наоборот, скажут о том, что ты принадлежишь ей. Ну а букет из двадцати девяти роз дарят только любимым девушкам, скажут о том, что ты любишь только её, — говорила она.

Итачи задумался.

— Двадцать три, — сделал он свой выбор.

— С открыткой или без, — задала следующий вопрос Ино, покраснев до кончиков ушей.

— С открыткой, — без раздумий ответил Итачи.

Девушка выбрала несколько открыток в красно-бордовых тонах и положила на прилавок перед парнем. Он выбрал карточку с цветами и сердечками.

— Можешь забрать. Заполни и принесешь, когда придёшь за заказом. Он прибудет сегодня вечером или завтра утром, — сказала девушка, оформляя заказ.

— Желательно сегодня, — сказал Итачи.

— Тогда приходи после закрытия, — ответила девушка.

— Хорошо, — произнес Итачи, попрощался и ушёл.

«Повезло же Аюми», — мечтательно вздохнула Ино, когда Итачи покинул магазин.

Сидя в своей комнате, Учиха-старший занимался бумагомаранием.

«Что бы ты написал любимой девушке, если бы хотел признаться ей в своих чувствах?» — издевалось над ним подсознание, вспомнив фразу Акины во время первой миссии.

Мы с тобой не так давно знакомы, но за это короткое время ты стала для меня невероятно близким и родным человеком.

Ты именно тот человек, с которым мне не нужны никакие маски, я могу с легкостью быть самим собой.

Как выразить то, что я чувствую, глядя в твои невероятные глаза?

Он раздраженно скомкал очередной исписанный лист и отправил его в урну. В его комнату вошел Саске.

— О, вижу, творческий процесс в самом разгаре, — заметил он, увидев гору скомканной бумаги около полной урны.

— Не думал, что это будет так сложно, — отозвался Итачи.

— Ты уже придумал, как будешь букет вручать? — задал Саске резонный вопрос. Итачи отрицательно покачал головой.

— Тут нужна тактика и стратегия. Я отвлеку её, а ты занесешь букет в её комнату, только не вноси его в дом, чтобы никто другой не увидел, — посоветовал Саске.

— Предлагаешь мне лазить по окнам собственного дома? — недоверчиво произнес Итачи.

— А кому сейчас легко, — усмехнулся Учиха-младший, — и лучше, если она не сразу его обнаружит. Тут надо будет немного схитрить.

Спустившись вниз, Саске с удивлением уставился на Хаку, который сидел в гостиной, и его волосы были заплетены в замысловатую прическу со множеством мелких косичек. Положение Итачи в этом отношении было шатким. Если она узнает о влечении к ней его брата, ходить ему с какими-нибудь косичками или хвостиками. Представив эту картину, Саске стало не по себе.

Увидев друга в столь плачевном состоянии, Ясухару разразился гневной тирадой, напав на сестру.

— Аки, ну сколько можно над Хаку издеваться!

— Да ладно. Он не возражал, — ответила девушка.

— Знаю я твоё, не возражал. Измором взяла. Не подумала, что это может ему не нравиться, — резко отозвался Хару.

— Он бы сказал, если бы ему это было неприятно, — аргументировала девушка.

— Пожалуйста, не ссорьтесь, — тихо произнес Хаку, пытаясь остановить их.

— Сколько можно позволять ей ездить у себя на шее? — раздражительно отозвался Ясухару, сидя в комнате Хаку и помогая ему расплетать кучу косичек, вынимать шпильки. Хаку только тяжело вздыхал и виновато посматривал на друга.

— Послал бы раз куда подальше, она бы и отстала, — продолжал Тибо-старший.

— Не могу, обидится же, — ответил Хаку.

— А ходить как идиот можешь, — разозлился Ясухару.

Длинные волосы брюнета после косичек вились мелкой волной, и он с виноватым видом поплелся в душ выпрямлять это безобразие.

Завтрак прошёл в спокойной обстановке. Однако напряжение между Ясухару и Итачи уже чувствовалось отчетливо, и Учиха решил всё-таки поговорить с парнем. После завтрака он пригласил его выйти в сад.

— Чего надо? — резко поинтересовался Хару, когда они вошли в беседку.

— Между нами возникли кое-какие разногласия. Я думаю, настала пора их решить, — ответил Итачи.

— Это твоя проблема. Я-то тут при чем, — отмахнулся Тибо.

— Может, ты и прав. Я дал повод думать о себе плохо, но это, скорее всего, оттого, что мы мало общались и между нами нет достаточного взаимопонимания, — говорил Итачи.

— Да уж, ты явно не горел желанием общаться с отщепенцами не из твоего клана, — язвительно отозвался Хару.

— И в этом моя ошибка, которую я хочу исправить, — говорил Итачи.

— И начал с того, что стал доставать мою сестру, — не унимался Ясухару, настроенный явно враждебно. Они сидели друг напротив друга и Тибо прожигал Учиху разъярённым взглядом.

— Уверяю тебя, я не намерен был вредить Акине. Ты просто не так меня понял, — в очередной раз попытался объясниться Итачи.

— Неправильно понял твои к ней приставания? Захотел поразвлечься — найди другую дуру. Желающих будет хоть отбавляй. Своей барышни стало мало или на свежатинку потянуло? — язвительно отозвался Хару.

— Замолчи, — тихо произнес Итачи, когда терпение выслушивать поток обвинений иссякло.

— Мы, конечно, благодарны тебе за то, что ты благосклонно позволил жить в своем квартале, но лизать тебе одно место и расплачиваться сестрой я не намерен, — продолжал Хару, не меняя тона.

— Замолчи! — повысил голос Итачи и наткнулся на яростный взгляд Тибо.

— Я уже говорил раз, повторю ещё раз: обидишь — пощады не жди, — сказал он, вставая со скамьи и направляясь к выходу из беседки, но был грубо остановлен Итачи. Тот схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом, и припер к косяку.

— Какой же ты всё-таки упрямый. Я же хотел помириться. Ты же слова не дал сказать. Ты и представить не можешь, что твоя сестра значит для меня. Я готов жизнью ради неё пожертвовать, — с горячностью говорил Итачи. Но холодный взгляд потемневших от гнева изумрудных глаз оставался безучастным.

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? — с жаром продолжал Итачи.

— Оставь её в покое, — коротко ответил Хару.

— Если бы я мог... — тихо, с сожалением произнес Итачи.

— Что-то подобное я и ожидал. А что будет после того, как ты добьешься своего и она тебе наскучит? — говорил Хару, убирая его руку со своего плеча.

— Ты не понимаешь. Я ничего не требую. Быть с ней рядом, заботиться и поддерживать — разве это преступление? — говорил Учиха-старший.

— А взамен... — сказал Хару, испытующе глядя на него.

— Не утрируй. Я сказал только то, что хотел сказать. Прости, если моё поведение навело тебя на плохие мысли, только не смотри на меня как на врага. Я ни тебе, ни Акине не враг, — убеждал он парня.

— Чаще всего так и бывает, — ответил Хару и отвел взгляд.

— Так дай мне возможность доказать обратное, — настаивал Учиха, ощутив, что всё-таки смог пробить брешь в его обороне.

— Посмотрим, — тихо произнес Хару, успокоившись, и вышел из беседки.

После их возвращения все собрались в гостиной обсудить план мероприятий на сегодня.

— У кого какие предложения? — поинтересовался Итачи.

— Ну, можно сходить на ярмарку. Там всякие мероприятия, аттракционы, будет весело, — предложил Хаку.

— Я в библиотеку, — вставила Акина.

— Ага, разбежалась, куда мы, туда и ты, — возразил Ясухару.

— С чего бы это, — вспылила девушка. Перспектива таскаться везде за парнями её не прельщала.

— С того, что я так сказал, — тоном, не терпящим возражений, ответил Ясухару.

— Я согласен с Хару. Тебе пока не следует ходить одной. Но я могу после сходить с тобой в библиотеку, — предложил Итачи. Девушка довольно улыбнулась и победно посмотрела на старшего брата.

На том и порешили.

Часть 23

На ярмарке команда клана Учиха была встречена с восторгом. То, как ребята показали себя на первом фестивале, вполне устроило её лидера. Он со сдержанной улыбкой уверенно отвечал на вопросы и принимал поздравления. Акина стояла в стороне и наблюдала за ним. Прямая осанка, уверенный взгляд, ровный тон голоса. В этот момент им нельзя было не залюбоваться, прирожденный лидер.

Побродив по аттракционам и торговым палаткам, парни наконец-то набрели на палатку с тиром, в котором надлежало стрелять из миниатюрных арбалетов. Тут началось мирное соревнование между парнями, несмотря на жесткие условия, поставленные хозяином: приз они получат в том случае, если произведут сто попаданий подряд от каждого из участников их команды, которые захотят испытать свою меткость. Акина от участия сразу отказалась, чувствуя себя немного лишней, и постепенно стала замечать, что их компания стала привлекать всеобщее внимание и собрала толпу зевак. И, как ожидалось, подавляющий процент наблюдателей составляли представительницы слабого пола. Наблюдая за парнями, она не сразу заметила, как рука Итачи легла ей на плечо.

— Если хочешь, можем уйти прямо сейчас, — тихо сказал он, наклонившись к её лицу, так как боялся, что в окружающем их шуме девушка его не услышит. Однако действия Учихи по недовольному ропоту не вызвали одобрения. Акина согласно кивнула и, предупредив Саске, что они уйдут, они удалились.

Пара медленно шла по широкой улице. Девушка то и дело разглядывала прохожих и строения, как будто забыла, как выглядела Коноха. Парень изредка наблюдал за ней. Они шли молча, но ему нравится вот так идти с ней рядом и молчать. Было тепло и спокойно на душе. Пока из-за поворота не вышли Неджи и Токума Хьюга. Итачи сдержанно поздоровался с бывшими соперниками. Акина отступала в сторону, наткнувшись на Итачи. Тот остановился, взволнованно посмотрел на неё.

— Что случилось? — спросил он, внимательно глядя на девушку.

— Ничего, — ответила она, с опаской глядя вслед Хьюге. Затем они продолжили путь. Неджи остановился и некоторое время смотрел им вслед. Не было и секунды после их ссоры, чтобы он не сожалел о своей несдержанности. Но как помириться с ней, сказать, что он не хотел ей ничего плохого, что он сожалеет о содеянном, он не знал. Больше всего с того момента Хьюга боялся её отказа.

— Неджи, — Токума вывел его из печальной задумчивости и они продолжили путь.

Вскоре Акина открыла дверь библиотеки, ощутив давно забытый запах печатной краски, бумаги и старых переплетов. Девушка некоторое время глядела по сторонам, оглядывая книжные полки. Итачи стоял рядом и смотрел, с какой трогательной ностальгией она смотрела на книги, как будто увидела старых знакомых. Но тут из-за стеллажей вышла Юки и изумленно уставилась на Учиху.

— Ой, господин Итачи, как вы догадались, что я здесь? — пролепетала она, подойдя к нему.

— Я скоро, — ответила Акина и направилась к детскому отделу. Парень сел на диван. Юки уселась рядом и что-то ему говорила: как рада видеть, как она болела за его команду, как восхищалась его игрой. Однако совсем другие мысли занимали Итачи, и он почти не вслушивался в слова, произносимые девушкой. Что могло произойти между Акиной и Неджи? Помнится, совсем недавно она так яро защищала его, а теперь шарахается, как от чумы.

Акина коснулась цветных переплетов детских книг и улыбнулась, только сейчас почувствовав, как соскучилась по этому месту, по детям, которые здесь бывали. Но ностальгия ностальгией, а дело делать надо. Девушка пробежала взглядом по рядам книг и стала выбирать те, что практически разваливались. Собрав их в стопку, она переписала название и год издания. Затем сделала копию для себя. Раз в полгода они выбирали в каждом отделе книги, которые окончательно износились и ремонту не подлежали, и списывали их, надеясь на то, что их заменят на более новые переиздания либо на новые поступления. Но такое было достаточно редко. Коноха неохотно тратила средства на бесполезные, по мнению шиноби, книги. И с каждым годом книжный фонд всё уменьшался и уменьшался.

— Юки, а почему ты не на ярмарке? — поинтересовалась Акина, складывая книги на ресепшене рядом с другими аккуратными стопками, вложив в первую листок со списком.

Та недовольно посмотрела на неё, ведь Акина нарушила её уединение с Итачи. Тот в свою очередь упорно отвечал ей безразличием.

— Опять выборку не сделала. Это же бывает не так часто. Нобу-сан люлей отвесит, мало не покажется, — догадалась Акина.

Юки состроила недовольную гримасу. Итачи посмотрел на книги, что принесла Акина. Истрепанный переплет, видно, что подклеивался и не раз. На некоторых невозможно было прочесть название, у некоторых виднелась прошивка страниц в связи с отсутствием корешка.

— Ты закончила? — поинтересовался он у девушки.

— Да, можем идти, — ответила Акина, и они покинули библиотеку.

Позже все отправились в кафе. Парни активно обсуждали, кто оказался лучшим снайпером, и Акине всучили небольшого плюшевого кота. Девушка, как всегда, сидела между братьями Учиха, уже даже в мыслях не возражая и не возмущаясь. Ей казалось, что она будет долго отвыкать от этой привычки. Вскоре около их столика засновала официантка, принеся заказ. Стол наполнился всевозможными блюдами, и присутствие на столе блюда с разноцветным данго также стало традицией.

Тут в то же кафе зашла команда клана Хьюга в полном составе и села за свободный столик неподалеку от них. Неджи то и дело бросал в их сторону пронзительный взгляд. Итачи сразу заметил, как изменилось настроение девушки. Аппетит у нее тут же пропал, и Ясухару это заметил.

— Ты-то чего беспокоишься? Тебе же больше достанется, — как можно непринужденнее отозвалась она.

Вдруг девушка почувствовала, как на её ладонь, лежащую на колене, легла рука с сильными длинными пальцами. И они сплелись с её пальчиками, нежно их поглаживая. Акина инстинктивно замерла и перевела настороженный взгляд на Итачи. Тот ничем не выдавал своих манипуляций под столом, которые мог видеть только сидящий рядом Саске. Даже умудрялся вставить пару слов в разговор Ясухару и Хаку. Затем Итачи взял одну палочку данго и протянул её девушке. Та взяла её, не сводя с парня настороженного взгляда. Однако ласкающие движения его слегка огрубевших пальцев начинали успокаивать. Акина так и сидела, судорожно сжимая палочку с разноцветными рисовыми шариками.

— Ты её есть будешь или на память себе оставишь? — чуть насмешливо отозвался Саске. Девушка недовольно посмотрела на Учиху-младшего и всё-таки начала есть.

Вернувшись домой, Акина поднялась в свою комнату, а парни остались в гостиной. Итачи взглянул на сидящего рядом Хаку, пьющего чай, и вспомнил его дом, изуродованный ледяными шипами.

— Хаку, непроизвольного выброса чакры больше не было? — спросил он.

— Нет, не было, — ответил Юки.

— Как думаешь, от чего это? — продолжал Итачи.

Юноша пожал плечами.

— Может быть, это случилось оттого, что ты её долго не использовал? Ведь мы только тренируемся, но давно не пользуемся ею в бою, — предположил Итачи.

— Предлагаешь настоящую тренировку? — оживился, улыбаясь, Хаку.

Итачи улыбнулся в ответ. Через некоторое время они уже стояли на тренировочной площадке друг против друга.

— Что ж, начинай, — сказал Итачи, активировав шаринган.

Хаку сложил печать, и всю площадку заволокло туманом. Вокруг Итачи начали вырастать ледяные зеркала. Хаку слился с одним из них, и его клоны появились в каждом зеркале. Они, стремительно перемещаясь из одного зеркала в другое, атаковали Итачи тучей стальных игл. Отбивая их кунаем, Итачи наблюдал за ним. Он прекрасно знал, в котором из зеркал находился настоящий Хаку, ведь возможности шарингана позволяли различить клонов. Затем он быстро складывал семь печатей, выдыхая пламя, запустил в клонов несколько сюрикенов, тут же поджигая их, активируя технику цветка феникса[1]. Сделал он это больше для того, чтобы отвлечь Хаку, чем противостоять его атакам. Тот, занятый невероятно быстрыми перемещениями, естественно, не заметил, как рисунок в его рубиновых глазах изменился, пробудив мангёкю-шаринган. Итачи сосредоточился, и его тело запылало огненной чакрой, формируя огненный скелет, и его пылающий кулак ударил в зеркало, в которое должен был переместиться настоящий Хаку. Парень невероятным усилием сменил траекторию и вылетел за круг зеркал.

«Как он узнал... Всё-таки шаринган опасен и великолепен», — подумал Хаку, удивляясь его мастерству.

Площадь возгорания чакры увеличилась, и огненный скелет стал обрастать доспехами. Атака Хаку больше не приносила ощутимого результата, ведь клоны, приближаясь к огненному самураю, гибли, и вскоре послышался треск разрушающихся ледяных зеркал, так как Сусано стал расти в объёме, а зеркала не могли удержать его в своих границах.

Внезапно резкая боль пронзила правый глаз Итачи, и из него полились кровавые слёзы.

«Не может этого быть», — подумал он, опустившись на одно колено.

Хаку заметил, что с ним что-то не так, и, как только Учиха прервал свою технику, ринулся к нему и помог подняться.

— Что с тобой? — не на шутку встревожился парень.

— Ничего страшного, так бывает, — успокоил его Итачи.

Не смотря на заверения Итачи, Хаку всё-таки поднялся с ним в его комнату. На их счастье в гостиной никого не было.

— Может лекарства какие или компресс, — предложил Хаку, чувствуя что в этом частично есть и его вина.

— Нет, это не поможет. Само пройдет, — ответил Итачи.

Хаку покинул его комнату и через некоторое время вернулся с подносом, на котором была чашка с чаем и холодный компресс.

— Это общеукрепляющий чай, поможет быстро восстановить силы. Приложи к глазам холодный компресс, но не держи долго, а то застудишь, — объяснил Хаку.

— Спасибо, — поблагодарил Учиха.

Хаку обработал мелкие царапины на его теле, без которых их тренировка всё-таки не обошлась. Когда Юки собирался покинуть его комнату, Итачи остановил его, взяв за руку.

— Не говори никому, — попросил он его.

— Но... — произнес Хаку, которому показалось состояние Итачи опасным.

— В этом нет ничего необычного, так бывает. Через несколько часов всё пройдет, и я буду в норме. Не стоит волновать по этому поводу других, — убеждал его Итачи.

— Как скажешь, — настороженно ответил Хаку и ушел.

На самом деле то, что случилось, очень беспокоило Итачи, ведь боль в глазах, а тем более кровавые слезы появлялись после неоднократного применения Мангёкё-шарингана за сутки. Но он давно не использовал его.

«Как такое может быть», — недоумевал он, искренне надеясь, что это всего лишь случайность.

После получаса с холодным компрессом боль стала отпускать. Выпив чай, Итачи заснул и проснулся только к ужину, уже окончательно придя в норму. Вспомнив об одном неотложном деле, Итачи торопливо покинул дом.

Зайдя в магазин с черного хода, он увидел Ино, которая ждала его.

— Тебе очень повезло. Твой букет прибыл десять минут назад, — сказала она, улыбаясь.

Девушка привязала красной ленточкой открытку к одному из тугих нераспустившихся бутонов бардового с черной окантовкой цвета, упаковав букет в розовую бумагу с красной блестящей сеткой, отдала его Итачи.

— Передавай привет Аюми, — сказала она ему вслед.

Как только он покинул магазин, в переулке наткнулся на читающего на ходу Хатаке Хакаши.

— Никак предложение кому собрался делать? — удивился он, увидев его ношу.

— Ну до этого, думаю, далеко, — ответил Итачи, сконфуженно отводя взгляд.

Как только копирующий ниндзя скрылся из виду, Итачи, решив, что слишком привлекает внимание с такой ношей, поднялся на крыши домов. Через пару мгновений он зашел на крыльцо собственного дома, бесшумно подкрался к окнам кухни, увидев знакомый силуэт.

После ужина Акина осталась на кухне. Надо было убрать со стола и помыть посуду.

— Давай помогу, — услышала она за спиной голос Саске и от неожиданности выронила тарелку, которую мыла. Та со звоном упала на пол и разбилась.

— Не надо, сама справлюсь, — ответила девушка. Парень молча взял совок и веник и стал сметать осколки.

Вся сложность поставленной перед Итачи задачи была в том, что к окнам комнаты Акины не вела терраса, и пришлось взбираться по стволу растущего рядом дерева. С легкостью балансируя на ветвях, он перебрался на узкий подоконник. Затем заранее взятым с собой ножом поддел крючок, закрывающий ставни с внутренней стороны, и проник в комнату.

«Если бы кто-нибудь увидел меня сейчас с улицы, решил бы, что у меня не всё в порядке с головой», — иронично подумал парень, надеясь, что наступающие сумерки скроют его действия.

Он прошел в комнату, положил букет на постель и, предварительно закрыв окно, покинул её комнату.

— Ты зря так отчужденно ведешь себя с Итачи. Если бы ты узнала его получше, то поняла, насколько он интересная личность. И вообще, другая на твоем месте была бы на седьмом небе от счастья... — говорил Саске.

— От чего это я должна быть на седьмом небе от счастья? — не поняла девушка.

Парня бросило в жар от сознания того, что он чуть не проговорился.

— Ты же живешь в нашем доме и... — нашел отговорку Саске.

— Вот повезло-то, — скептически отозвалась Акина.

— Не стоит судить о нем предвзято, — продолжал в том же духе Саске.

— Я понимаю, что ты его защищаешь. Он для тебя лучше всех и всё такое. И это в принципе нормально, но при чем тут я, — недоумевала девушка.

— Ты что, совсем дальше своего носа ничего не видишь? — удивился парень, сообразив, что Акина даже не догадывается о чувствах Итачи к ней.

— Саске, — услышал он недовольный голос своего брата за спиной. Постояв немного Учиха-младший молча покинул кухню, предоставив ему право действовать.

— Прости моего брата. Иногда он бывает слишком навязчив, — спокойно произнес он, действуя по заранее спланированному с Саске сценарию.

— Ничего, — произнесла она, собираясь покинуть кухню, но он остановил её в дверях.

— Прогуляешься со мной? — предложил он.

— Почему бы и нет? Только переоденусь, — согласилась девушка.

— Не нужно, — сказал парень и, схватив её за руку, выволок из дома. Девушка только и успела мимоходом повесить кухонный фартук на забор.

Остановить его она смогла только у ворот, дернув за руку.

— Да что с тобой? Как будто на пожар несешься, — возмутилась девушка.

— Прости, — тихо извинился он. Печальная задумчивость, не покидавшая его взгляд последние дни, начинала её беспокоить.

«Думаю, прогулка пойдет ему на пользу», — подумала девушка.

— Как в прошлый раз или пешком? — вздохнув, поинтересовалась она.

— А как ты хочешь? — улыбаясь, поинтересовался он, сообразив, на что она намекает.

— Пешком, — без раздумий ответила Акина. Однако его покладистость её немного насторожила.

Они покинули территорию клана. Когда молодые люди наконец вышли на широкие улицы Конохи, никто особо не обращал на них внимания. Мало ли куда вместе могли идти люди, состоящие в одной команде и живущие по соседству. Пока его рука не поймала её ладошку, и его слегка грубоватые от постоянных тренировок пальцы не сплелись с её пальчиками так же, как тогда в кафе. Девушка вопросительно взглянула на парня. Выражение его лица осталось непроницаемым. Акина начала немного отставать, ловя на себе недовольные взгляды. Почувствовав это, Итачи остановился, и Акина, естественно, налетела на него, угодив в его объятия. Она вопросительно взглянула на него. Бархатный взгляд парня лучился призывным блеском, на чувственных губах играла ласковая улыбка. Девушка отвела взгляд и потянула его за собой.

Так, не спеша, они дошли до моста. Там девушка остановилась, опираясь о перила.

— Устала? — спросил Итачи.

— Не очень. Просто река в это время суток особенно красива, — объяснила девушка.

На деревню медленно спускался вечер, зажигая фонари, которые отражались в темной воде реки, расплываясь золотистыми бликами.

— Вы давно живете в Конохе, а я до сих пор не спросил, нравится ли тебе здесь? — поинтересовался Итачи, став сзади неё. Он был так близко, что Акина чувствовала тепло его тела и его горячее дыхание в своих волосах, и это немного волновало.

— В деревне? — уточнила девушка.

— В деревне... в моем квартале... в вашем доме, — продолжал Итачи.

— Всё нравится. И к чему эти вопросы? — робко ответила она, почувствовав неладное.

— Ну, может быть, когда-нибудь ты захочешь переехать от родителей и жить отдельно. К примеру, мой дом тебе нравится? — продолжал Итачи.

Девушка обернулась к нему и испуганно посмотрела на парня. Двухэтажный особняк не мог не впечатлять своими размерами и убранством. Домик Тибо по сравнению с ним — жалкая лачуга.

— Ты хочешь меня выгнать? — спросила Акина.

— Ну что за вздор. Я просто хочу, чтобы ты жила как можно ближе ко мне, — сказал он, нежно обнимая её.

— Зачем? — насторожилась она.

— Ну, вдруг мне срочно потребуется медицинская помощь, — улыбнулся парень.

— Очень смешно, — нахмурилась девушка, и они продолжили путь.

Вскоре они шли по скверу вдоль ряда скамеек, встречая прогуливающихся прохожих.

— Устала? Давай присядем, — предложил он и, не дожидаясь ответа, сел на одну из скамеек, усадив девушку себе на колени.

Подул прохладный ветер, и только сейчас Итачи обратил внимание на то, что девушка была в легкой футболке, а вечера были ещё довольно прохладные. Он стащил с себя худи цвета морской волны с белым капюшоном и надел на неё.

— Итачи, не надо, — запротестовала она.

— Без возражений, — решительно заявил он, ощутив холод её рук. Сам остался только в сетчатой майке.

Его одежда казалась обжигающей, храня тепло его тела.

— А это что? — строго спросила она, указывая на пластырь на его груди и руках. Он совсем забыл о последствиях тренировки с Хаку.

— Нет, ну как это называется? Неужели нельзя было пару дней подождать, а потом друг друга увечить? Что за болезненная тяга к мордобою? — возмущалась она недовольно смотря на парня.

Итачи виновато опустил взгляд.

— И что мне с вами делать? Вот простудишься, тогда точно от Саске нагоняй получу, — сказала она при резком порыве ветра. Но Итачи даже не поежился. Несмотря на это, при одном только взгляде на его почти обнажённое тело на ветру Акину прошиб озноб. Девушка приблизилась к нему вплотную и обняла за плечи. Итачи улыбнулся.

«Чтобы тебя вот так обнимали, надо было просто раздеться», — с усмешкой подумал он.

— Ты так и не ответила на мой вопрос: тебе нравится мой дом? — повторил Итачи.

— Он просторный и красивый, — уклончиво ответила Акина, вспомнив шикарный особняк с множеством террас на обоих этажах и крытых переходов из одного крыла в другое.

— Рад это слышать. Я и не мечтал об этом, — сказал он.

— О чём? — не поняла девушка.

— О том, чтобы ты вот так меня обнимала, — с легким ехидством произнес Итачи.

— Ты это подстроил, — догадалась она, слегка отстранившись и испытующе глядя на него.

— И в мыслях не было. Я же не просил меня согревать. Ты это сделала сама, по собственной воле, — корчил из себя невинность Учиха.

Девушка взглянула в его глаза, лучащиеся озорным блеском, и поняла, что просто угодила в его ловушку.

— Ну и ладно, — вздохнула она, снова обнимая его. Она не видела, как Итачи снова тепло улыбнулся.

Желая ему немного отомстить, она коснулась его волос. Густые и одновременно лёгкие. Акина зарылась в них пальцами, ощутив их мягкость и тепло. Медленным движением провела вниз, нечаянно коснувшись ложбинки вдоль всего позвоночника. От её лёгкого ласкающего прикосновения у него перехватило дыхание. Парень слегка выгнулся в талии, подаваясь вперёд, и руки судорожно сжимали худи, которое сейчас было на ней, прижимая девушку к себе, желая быть к ней как можно ближе. От отчаянного стука его сердца, казалось, содрогалось все тело. Итачи страстно желал, чтобы этот миг продолжался вечно.

— Внешность бывает обманчива. Теперь я понимаю, почему Аюми вцепилась в тебя как клещами, и Юки после танца с тобой ходит по деревне как влюбленное зомби. А всему виной твоё опасное очарование, — вдруг произнесла она, положив голову ему на плечо.

— Сколько лестных эпитетов: самоуверенный, упрямый, своенравный, деспотичный и очаровательный. Только на тебя мои чары почему-то не действуют, — с легкой усмешкой сказал Итачи, с трудом справившись с голосом после её действий.

— Всё потому, что я знаю, какая ты на самом деле язва, — ответила Акина.

— И ты не пошла бы со мной на свидание? — осторожно поинтересовался Итачи.

— Нет. Я не хожу на свидание с парнями, у которых есть девушка, — с независимым видом вздернув носик, ответила она.

Парень тихо засмеялся. Она взглянула на него, и её взгляд вмиг посерьёзнел. Его пунцовое лицо насторожило её.

— Так прогулка окончена. Марш домой, — заявила она, поднимаясь с его колен.

Он пытался возражать, но она решительно потащила его к выходу из парка, рассудив, что так он в конце концов навредит своему здоровью. Вернулись они быстро по настоянию девушки.

— Спасибо за прогулку, — поблагодарила она перед тем, как направилась на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Тебе спасибо, что согласилась, — ответил он и через некоторое время тоже поднялся на второй этаж другого крыла.

Но спустя пять минут дверь его комнаты резко распахнулась. На пороге стояла Акина и была чем-то очень напугана.

— Итачи, не спишь? Хорошо, идем, — сказала она, схватив его за руку и потащив за собой.

— Что случилось? — недоумевал парень.

— Вот что случилось, — ответила она, впихнув его в свою комнату и указав на букет на кровати.

— Я не знаю, как он сюда попал. Посыльные с цветочного магазина в такое время точно не работают. Вдруг это иллюзия, и вместо букета на моей постели медвежий капкан, или они источают аромат, который вызовет тошноту и головную боль, или стебли отравлены, и моё тело покроется ужасными волдырями, — говорила она, придирчиво осматривая букет.

Итачи печально вздохнул.

— Это не иллюзия, и они не отравлены. Кстати, к букетам часто прилагается открытка от дарителя, — сказал он и вышел из её комнаты.

После его ухода девушка внимательно осмотрела букет и нашла открытку. Отвязав её от одного из бутонов, пробежала взглядом по написанным ровным красивым почерком строчкам.

«Этот вечер с тобой был незабываемым, таким теплым, ярким, невероятным, долгожданным и трепетным. Хотелось бы, чтобы было еще много таких вечеров. Я бесконечно благодарен за проведенное с тобой время, ведь столько тепла оно мне подарило. Это по-настоящему большое чудо — понимать, что рядом со мной есть такой близкий, чувственный и отзывчивый человек, как ты, Акина. Спасибо за твою поддержку и за те чудесные эмоции, которые ты мне даришь. Ты самый искусный лекарь для моей души. Жаль, что твое пребывание в моём доме почти подошло к концу. Я с нетерпением буду ждать, что ты снова войдешь в мой дом, и я сварю для тебя твой любимый кофе... Итачи».

«Букет от Итачи», — вертелась мысль в голове.

Каждая девушка мечтает о шикарном огромном букете, фантазирует о том, какие это будут цветы. Будет ли это букет в честь праздника или дня рождения, просто чтобы сделать приятное или признаться в самом прекрасном и сокровенном чувстве на свете. И самое главное — от кого будет этот букет. У неё не было времени на такие мечты. И вот Акина, как загипнотизированная, смотрела на тугие нераскрывшиеся бутоны с бархатными лепестками насыщенного бордового цвета с темной окантовкой на длинном стебле и, неловко сев на край постели, съехала на пол.

«Мои первые цветы... от Итачи», — думала она, приходя в себя.

Но эйфория первого восторженного впечатления быстро сменилась всепоглощающей паникой, пробежавшей мурашками по всему телу.

«Если этот букет из цветочного магазина, то рано или поздно об этом узнает Аюми и подумает, что он для неё», — с ужасом думала Акина, пулей вылетев из своей комнаты.

С шумом в очередной раз отворилась дверь комнаты Итачи, и на пороге стояла Акина, тяжело дыша.

— Зачем ты это сделал, Итачи? Ты хоть понимаешь, что натворил? — выпалила она.

— Я не знал, что дарить цветы — это преступление, — спокойно ответил Учиха.

— Преступление — дарить цветы одной девушке, а встречаться с другой. Думаешь, как скоро Аюми узнает о покупке тобой букета, и она вряд ли подумает, что это не для нее. И, естественно, будет ждать от тебя определенных действий, ведь такие подарки просто так не делают. А теперь представь, что будет со мной, если она узнает, для кого этот букет, — строго говорила она.

— Если цветы не понравились или причиняют неудобства, можешь их выкинуть, — сухо ответил Итачи.

Его слова больно резанули безразличием. Акина стянула с себя его худи, в котором до сих пор находилась, и швырнула в него.

— Дурак вот ты кто! — выпалила она и выбежала из его комнаты.

«Всё как всегда пошло не так, и я начинаю к этому привыкать. Видимо, кто-то из богов на меня в большой обиде», — подумал он, поднимая с пола свою одежду.

Вернувшись в свою комнату, она долго смотрела на букет, затем взяла его и с удовольствием вдохнула тонкий аромат роз.

«Выкинуть? Не дождетесь, они мои», — упрямо подумала она, зарываясь лицом в цветы.

Затем спустилась на первый этаж, чтобы взять из гостиной большую вазу, для того чтобы поставить в нее букет. Когда она закончила с этим, разыгравшаяся за окном непогода резко распахнула ставни окна. Надвигался ураган, качались верхушки деревьев, срывались капли дождя. На подоконник внезапно прилетел ворон. Акина замерла от неожиданности, смотря на черную птицу. Ворон топтался на подоконнике и, поворачивая голову, старался рассмотреть девушку. Та попыталась приблизиться. Однако ворон каркнул и, взмахнув крыльями, улетел. Акине на мгновение показалось, что у птицы были красные глаза.

Не одна она не спала допоздна. Хаку, ворочаясь в кровати, всё никак не мог уснуть. Чем ближе был конец фестиваля, тем всё чаще ему снились кошмары о том, как Фуми говорит ему, что знать его больше не хочет, а Акина — о том, что он обманщик и они больше не друзья. И он просыпался в холодном поту и потом долго не мог уснуть. Вот и сейчас мысли о том, что он может всё потерять, не давали покоя. Парень медленно встал и покинул свою комнату. Хаку был уверен, что Хару уже спит, и, тихо открыв дверь его комнаты, убедился в этом. Бесшумно вошёл в его спальню. Немного постояв у двери, он не сводил пристального взгляда со спящего юноши, стараясь запомнить каждую черту его красивого лица. Он тихо подошел к нему и сел на пол, облокотившись о кровать, и погрузился в печальную задумчивость.

Когда шёл ремонт его дома, в котором Хару также принимал участие. И двигало им скорее не желание помочь соседу, а избавиться от вынужденного присутствия в его комнате посторонних. Хаку всё ломал голову над тем, как бы подружиться с молчаливым угрюмым парнем. Тибо же держался отрешенно и упорно делал вид, что его соседа вовсе не существует.

Фуми очень обрадовалась, когда узнала, что Хаку получил бандану скрытого листа и собирается сдавать экзамен на чуунина, и пожаловалась на сына, что тот категорически отказывается делать то же самое.

— Теперь вы можете тренироваться вместе, — улыбаясь, сказала она, хотя Ясухару её восторга не разделял.

Однажды он шел на тренировочную площадку в квартале Учиха и увидел там тренирующегося в одиночку Хару. Его сильные отточенные удары по тренировочным куклам и меткое попадание кунаями по различным мишеням, и всё это с завязанными глазами, очень впечатлили Юки. Ощутив на себе его взгляд, тот прервал тренировку, снял повязку с глаз.

— Чего надо? — резко сказал Ясухару.

— Может, потренируемся вместе? — предложил Хаку.

— Я уже закончил, — сухо ответил Тибо и направился было прочь, но Хаку остановил его.

— Почему ты такой? Я же всего лишь хочу быть твоим другом, — сказал Хаку с ноткой недовольства в голосе.

— В Конохе полно людей, выбирай любого, — не меняя тона разговора, продолжал Ясухару.

Хаку резко развернул его к себе лицом, встретившись взглядом с его холодными изумрудного цвета глазами.

— Зачем ты так? Ведь я ничего плохого тебе не сделал. Почему мы не можем быть друзьями? — с жаром говорил Хаку.

— Друг рано или поздно предаст, — отозвался Хару.

— Почему ты уверен, что со мной будет так же? — продолжал Хаку.

— Я не буду дожидаться, когда это произойдет, — спокойно ответил шатен.

Впервые за долгое время спокойного и улыбчивого Хаку кто-то смог вывести из себя. Он и сам не понимал своего гнева и влечения к его силе.

— Я подал прошение Цунаде, и если она его одобрит, мы будем в одной команде и сможем принять участие в экзамене на чунина, — сказал Хаку.

— Это ничего не изменит, — упрямился Хару.

— А это изменит? — спросил Юки, делая подсечку и опрокидывая Хару на землю. Тот во время падения метил ногой в правый бок противника, и Хаку был вынужден отпустить его, чтобы встретить блоком весьма ощутимый удар. Хару быстро оказался на ногах и провел серию атакующих кулачных ударов, от которых Хаку пришлось либо уходить, либо защищаться. Их спарринг с переменным успехом продолжался до изнеможения обоих соперников. Хаку сидел на коленях и тяжело дышал. Ясухару еле держался на ногах.

— Учти, домой на себе я тебя не потащу, — кое-как отдышавшись, сказал Хару.

— И не понадобится, — произнес Хаку, попытавшись подняться, и наткнулся взглядом на протянутую Хару руку.

— Что ж, вы примерно одного возраста и по силе примерно равны. К тому же в команде не хватает одного человека. Не вижу причин, чтобы отказывать, — рассудила Цунаде.

Так Хаку Юки стал напарником Хару Тибо и Юдая Камацу.

Однажды, возвращаясь вечером домой, он услышал приглушенный плач из одного из полуразрушенных обветшалых домов. Войдя в дом, Хаку увидел сидящую на полу около стены Акину. Девушка плакала, уткнувшись в подогнутые колени.

— Что случилось? — спросил он.

— Какое тебе дело? — отмахнулась девушка.

— Может, я смогу помочь, — сказал он, присаживаясь перед ней.

— Не сможешь, или ты знаешь способ, как из обычного человека сделать шиноби? — спросила она.

— Не знаю, да и зачем это делать. Гражданское население — это сердце деревни. Всё, что есть хорошего в деревне, существует благодаря обычным людям, — уверенно ответил Хаку.

Девушка перестала плакать и внимательно посмотрела на него. Яркая, привлекательная внешность парня не раз обращала на себя внимание: темно-карие глаза с влажным блеском, легкий румянец на бледном лице, коралловые чувственные губы.

«Как же он похож на девушку», — не раз думала Акина.

— Это не меняет моего положения паршивой овцы в стаде, — грустно вздохнула Акина.

— Разве важно, что думают другие, если тебя любят те, кто тебе дорог? — продолжал парень, помогая ей подняться.

— Коноха никогда не признает меня, — говорила она, и влага снова появилась в её янтарных глазах.

— Я признаю тебя, — уверенно ответил парень. Девушка смотрела на него некоторое время пристальным взглядом, затем подошла к нему вплотную и, уткнувшись в его плечо, разрыдалась. С тех пор она нередко рассказывала ему о наболевшем или, если её что-то возмущало. Хаку тонко подмечал её настроение и просто слушал. Ясухару же в таких случаях рвался принимать кардинальные меры по защите сестры. Хаку не раз приходилось утихомиривать разбушевавшегося Тибо.

Непогода билась в окно проливным дождем, как и в тот раз, когда он впервые ночевал в его комнате. Такая же буря бушевала в его мятущейся душе. И всё это он может потерять в один миг из-за своего прошлого. Хаку взглянул на спящего парня, и слезы покатились по его щекам.

— Может, хватит меня взглядом буравить? — грубо отозвался Ясухару, недовольный тем, что его разбудили.

— Прости, не хотел будить, — вздрогнув от звука его голоса, произнес Хаку.

— Может, скажешь наконец, что с тобой творится в последнее время? Смотришь на меня, как побитая собака, так, как будто в последний раз видишь. Я что, похож на смертельно больного? — поинтересовался Хару, испытующе глядя на друга.

— Прости, я не хотел тебе мешать. Просто непогода не дает заснуть, вот и... — скомкано говорил Хаку, пряча взгляд и поднимаясь с пола. Тибо ответил ему недоверчивым взглядом.

— Хаку, — позвал он, строго глядя на него, почувствовав неладное.

— Прости, спокойной ночи, — сказал он и поторопился покинуть комнату Ясухару.

Однако после визита к Ясухару, вернувшись в свою комнату, парень некоторое время всё ещё не мог заснуть, вспомнив, как однажды, принимая решение, он спросил у него совета, как поступить.

— Принимая решение, делай выбор сам. Ибо тот, кто просит совета, делает это чаще всего не потому, что не знает, что делать, а потому, что в случае неудачи или провала хочет переложить вину за это на советчика, забывая, что решение следовать совету или нет всё-таки принимает он сам. Так что не разочаровывай меня, — ответил Ясухару.

И Хаку, наконец, забылся тяжелым сном.

_______________

Примечание:

(1) Другое название "Высвобождение огня: Алый огонь отшельника-феникса".

Часть 24

Новости по Конохе разносятся быстро, особенно хорошие. Слухи, дошедшие до голубоглазой Аюми, будоражили воображение и заставляли мечтать о чем-то прекрасном. Позже Ино подтвердила, что Итачи купил букет очень редких и дорогих сортовых роз, и он забрал его лично, не став прибегать к услугам доставки.

«Видимо, хочет сделать мне сюрприз», — решила девушка, и сердце при одной мысли об этом забилось быстрее.

— Он ещё открытку взял, может, к ней ещё кое-что приложит, — предположила Яманака.

— На кольцо намекаешь, — удивилась Яно, заливаясь восторженным румянцем.

— Ну, кто знает. Просто так такие подарки не делают, — пожала плечами Ино.

Воображение Аюми рисовало самые радужные картины о том, как Итачи предлагает ей стать его женой, и она считала, что Аюми Учиха звучит очень даже неплохо, представляя знак клана Учиха на своей одежде.

* * *

Акина, как обычно, встала рано, и первым делом её взгляд наткнулся на букет, стоящий в вазе на полу. Постепенно её начала мучить совесть, ведь, несмотря на мотивы, которые двигали Итачи, такой подарок достоин хотя бы благодарности. И все чаще и чаще приходила в голову мысль о том, что она поступила с ним несправедливо.

— Ну ладно, ладно, — раздраженно сказала вслух она, устав выслушивать упреки от своего подсознания, и поднялась с кровати.

Спустившись вниз, девушка ощутила аромат свежезаваренных трав.

— Доброе утро, Хаку, — улыбнулась она, заглянув на кухню.

— Доброе, — тихо ответил Хаку.

Акина заметила у него темные круги под глазами.

— Хаку, ты не выспался? — спросила девушка, немного встревожившись.

— Непогода спать не давала, — объяснил парень.

— Так чего в такую рань поднялся, иди спать, — сказала она.

— Привычка, — усмехнувшись, ответил Хаку.

— Хорошая привычка, особенно когда с утра хочется выпить чаю, — сказала она, садясь за стол.

Хаку улыбнулся и поставил перед ней чашку свежезаваренного чая.

— Акина, если к примеру ты считаешь человека хорошим и узнаешь о нём что-то плохое, ты станешь к нему относиться хуже: ненавидеть, презирать? — вдруг спросил Хаку.

Девушка задумалась.

— Не знаю, слухам я вряд ли поверю. Скорее всего спрошу напрямую у этого человека правда ли то, что о нем говорят, — ответила она.

— А если он подтвердит, что это правда, — продолжал он.

— Сложно сказать. Если это что-то опасное для меня и моей семьи, наверное буду относиться с настороженностью и доверять такому человеку будет сложно. Хотя плохих людей по-моему на самом деле не бывает, просто с хорошими людьми случается много несчастий. А к чему эти вопросы? — удивилась она.

— Так просто, — сказал Хаку, задумавшись над её словами.

Вдруг они услышали размеренные шаги на лестнице. Кому-то ещё не спится в такую рань. На кухню зашел Саске, стараясь разлепить заспанные веки, что в конце концов ему удалось.

— Всем доброе утро, — поздоровался он.

Итачи так же встал рано и уже успел выпить чашку кофе, которая все ещё стояла на его письменном столе. Он перелистывал страницы книги и делал какие-то записи в блокноте.

Любовь — недуг. Моя душа больна

Томительной, неутолимой жаждой.

Того же яда требует она,

Который отравил ее однажды.

Мой разум-врач любовь мою лечил.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чем покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства и слова по воле бродят.

И долго мне, лишенному ума,

Казался раем ад, а светом — тьма!(1)

Дверь его комнаты тихо отворилась, и без стука вошла Аюми, так и не дождавшись визита к ней Итачи, решив поторопить события. Она медленно подошла к нему сзади и, прошагав пальцами по его плечу, обвила его шею руками.

— Доброе утро, милый, — промурлыкала она.

— Доброе утро, — спокойно ответил он, вынужденный оторваться от своего дела. Девушка то и дело украдкой озиралась по сторонам.

* * *

— Сегодня концерт, — напомнил Саске.

— А-ха, волнуетесь? — спросила Акина, когда на кухню вошёл Хару.

— А ты? — спросил Хаку.

— Неа, после фестиваля это уже не страшно, — уверенно сказала она.

— Посмотрим, как ты на сцене будешь зубами дробь отбивать, — отозвался чуть насмешливо вошедший на кухню Ясухару.

— Не дождешься. О себе бы поволновались, — заявила девушка, представив орду его поклонниц, ломящихся на сцену с целью урвать себе кусок своего кумира.

После чаепития Акина поднялась на второй этаж.

* * *

Аюми села к Итачи на колени и провела пальцами по его волосам.

— Я так соскучилась по твоему взгляду, по твоим губам. Ты мне очень нужен, — прошептала она, жадно прильнув к его губам.

Итачи отвечал на её поцелуй и объятия, не пресекая её действий, пока она сама не отстранилась, всё это время вспоминая объятия Акины в парке, сравнивая ощущения. Он помнил, как дрожью и жаром прошибло его тело от её случайного легкого прикосновения. Поцелуй Аюми был приятен, но не вызывал бурю подобных чувств.

— Не нужно так делать, ко мне могут войти, — спокойно сказал Итачи.

Аюми недовольно встала с колен Итачи и, по-кошачьи вытянувшись, легла на его кровать.

— Когда же закончится этот фестиваль и мы будем только вдвоем: ты и я? — сказала она, недоумевая, чего он тянет.

— Мне никто не мешает, — ответил Итачи, услышав тихую поступь у двери своей комнаты, и улыбнулся.

Акина подошла к его комнате с намерением извиниться за своё поведение. Она неуверенно протянула руку, чтобы постучать.

«И что я ему скажу...» — вдруг в растерянности остановилась она и, печально вздохнув, сделала шаг назад.

— Войдите, — вдруг услышала она голос из-за двери и вздрогнула. Затем, немного помедлив, открыла дверь.

Увидев Аюми, девушка испуганно посмотрела на Итачи, тот в ответ только улыбнулся.

— Ну понятно, про что ты говорил, когда имел в виду, что сюда могут войти, — состроив кислую мину, произнесла девушка, поднимаясь с постели.

— Я, пожалуй, в другой раз зайду, — тихо сказала Акина, собираясь уходить.

— Если что-то срочное... — попытался остановить её Итачи.

— Нет... Думаю, это подождет, — ответила Акина и повернулась, чтобы покинуть его комнату, не желая мешать.

— Ах, Итачи, ты не только сильный и красивый, но ещё щедрый и великодушный. Выделил кое-кому самую шикарную комнату в доме, а ей хватило бы и чулана, — сказала она нарочито громко, обвивая его шею сзади. Итачи ответил предостерегающим взглядом.

Акина замерла, стоя у двери. Её как будто холодной водой окатили. Она чувствовала, как ярость вскипает в её душе и побуждает защищаться всеми доступными средствами. Девушка медленно обернулась.

—А ты, случайно, не за букетом явилась? — в её голосе послышалась холодная сталь.

— Откуда ты знаешь про букет?! — вспылила Аюми, отойдя от парня, с испепеляющей ненавистью глядя на Акину.

— Зря приперлась. Он уже доставлен адресату, — со злорадством произнесла Тибо.

— Что?! Итачи, как это понимать? Ты украла его, тварь. Ну сейчас ты за это получишь, — размахнувшись для удара, Аюми подскочила к Акине, считая её поведение возмутительным и желая поставить на место зарвавшуюся выскочку.

Та отступила к стене и зажмурилась. Звон пощёчины прозвучал, как гром среди ясного неба. Всё произошло за долю секунды. Акина медленно открыла глаза. Её взгляд уткнулся в спину Итачи. Аюми сидела на полу, держась за покрасневшее лицо, и с ужасом смотрела на него, не веря в то, что произошло.

— Итачи, за что? — тихо спросила она, и крупные капли слёз потекли по её щекам.

— Не смей угрожать и оскорблять людей, живущих в моём доме, иначе никогда не переступишь его порог. Теперь убирайся. Я не хочу тебя видеть, — холодным тоном произнес он.

Девушка встала и выбежала из его комнаты.

Замерев на месте, Акина неотрывно смотрела на него. Он почувствовал её испуганный взгляд и обернулся. Его глаза горели багрянцем активировавшегося шарингана. Итачи шагнул к ней и заключил в крепкие объятия.

— Тихо, тихо, успокойся. Прости, я не хотел, чтобы ты стала свидетелем чего-то подобного. Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким, — говорил он, чувствуя дрожь во всем её теле, чувствуя её страх.

— Итачи, тебе не кажется, что это было слишком жестоко? — сказала она, немного успокоившись и отстранившись.

Ей стало жаль Аюми несмотря на то, что та не пожалела бы её.

— Я не позволю вредить тебе каким бы то ни было образом, тем более в моём доме. Никому не позволю, — твердо сказал он.

Девушка опять взглянула на него. Его глаза стали вновь непроглядно чёрными и буря в них быстро улеглась.

— Ты так и не сказала, зачем пришла, — напомнил Итачи о цели её визита.

— Ну, я хотела поблагодарить тебя за такие шикарные цветы и попросить на время ту большую вазу из гостиной, в которой они сейчас стоят. Дома у меня такой нет, а в ведре они могут завалиться на бок, упасть и... — немного сбивчиво объяснила Акина.

— Конечно, бери. Если хочешь насовсем, и рад, что цветы понравились, — улыбнулся Итачи.

— Нет, только на время, и спасибо, — тихо говорила она, заключая его в благодарные объятья. Тепло, что разлилось в его душе, немного кружило голову. Его руки обняли её стан, зарылись в её теплые волосы, желая, чтобы это продолжалось как можно дольше.

После завтрака все, кроме Акины, поднялись на мансарду репетировать, ведь вечером им выступать. Акина поднялась туда чуть позже, когда Саске и Хаку спустились вниз и уже сидели в гостиной. Поднимаясь по лестнице, она услышала переливы двух гитар и тихое приятное пение.

Заполняешь мою пустоту,

Разбавляешь эту тишину.

Я пытаюсь, но без тебя я не могу.

Слишком сложно, я иду на дно.

Нужен воздух, нужен новый вдох.

Я не знаю как выбраться с твоих оков.

Ты словно целая вселенная,

Словно океан,

Ты необыкновенная.

Ты моя зависимость, я в плену.

Не смогу забыть я это чувство.

Сам не понимаю как и почему

В моем мире без тебя так пусто.(2)

Девушка сразу узнала голос Итачи. Она часто слышала его в беседке вечером или на мансарде в доме, но он редко был в одиночестве. Часто, как и сейчас, ему подыгрывал Ясухару. Как только она открыла дверь, его пение смолкло.

— Ладно, не буду вам мешать, — сказал Хару, вставая со стула, откладывая в сторону гитару, решив, что сейчас репетиция Итачи с сестрой.

— Не уходи, послушай, как у нас получается, — попросила Акина.

Ясухару вернулся на свой стул.

Их голоса хорошо гармонировали, девушка умело подстраивалась под голос парня. Игра на гитаре также не вызывала нареканий. После того как песня закончилась, она посмотрела на брата. Выражение его лица было непроницаемо, и Акина поняла, что Хару чем-то недоволен.

— Нет, ну с исполнением всё высший класс, игрой тоже. Но, Аки, блин горелый, по тексту вы типа влюбленная пара, а ты стоишь, как истукан, вцепившись в микрофон, как в родного. Покажи хоть какие-то чувства. У него руки заняты гитарой, но ты-то... Подойди к нему ближе, положи руку на плечо, посмотри на него ласково. Короче, представь, что он твой возлюбленный, с которым разлучили обстоятельства, — высказывал претензии Хару.

«Возлюбленный...» Акина впала в ступор и медленно перевела взгляд на Учиху. Претензии брата были весьма обоснованны, ведь певцы — ещё и актеры и вынуждены подстраивать свои эмоции и поведение под текст песни. В памяти всплыло мечтательно влюбленное лицо Юки, и ей немного поплохело. Насмешливый взгляд Итачи скрывали спадающие на лицо волосы, но полуулыбку на его губах она заметила.

«Издевается...» — закипая, догадалась она.

Итачи снова заиграл, и Акина во время исполнения своей партии положила руку ему на плечо. Рука его слегка дрогнула, и он пропустил аккорд. Девушка посмотрела на него со злорадным триумфом.

— Аки, не смотри на него, как на неведому зверушку. Он человек из плоти и крови, — опять высказал недовольство Хару.

— И я не кусаюсь, — продолжил Итачи.

— Ну да... Может быть, тебя ещё и поцеловать? — вспылила Акина.

— Я, конечно же, не против, но это, к сожалению, помешает мне петь и играть. Но если хочешь, можешь сделать это после нашего выступления, — серьезно заявил Итачи.

— Перебьешься, — разозлилась девушка, сердито сверкая глазами. В стороне тихо посмеивался Ясухару.

Собравшись, они ждали девушку на первом этаже уже при параде, одетые в повседневный комплект клановой одежды. Вскоре Акина спустилась на первый этаж и оглядела парней. Выглядели все просто шикарно.

«В последний раз...» — с непонятной для себя грустью подумала она. Уже завтра они вернутся домой, и всё вернется на круги своя, оставив обо всём этом только воспоминания.

Они пришли в здание, где должен был проходить концерт, когда уже тот начался. Их группа зашла в небольшой зал недалеко от кулис, где собрались почти все, кто должен был выступать. Её подруги то и дело сновали по залу, проверяя явку тех, кто должен был петь. Группа команды Учиха стояла в стороне, и ребята тихо переговаривались. Тут к Акине подошла Риоко и отвела в сторону.

— Тут расстановка мест немного поменялась. Решили, что команды кланов будут выступать в соответствии с занятыми на состязании местами. Так что вы выступаете не десятыми, а седьмыми, — сказала она, подавая список порядка выступления. Акина согласно кивнула в ответ.

— Можно с тобой поговорить? — вдруг услышала она тихий голос за спиной, звучащий достаточно отчетливо в окружающем их гвалте, и чуть не подскочила от неожиданности. Акина медленно обернулась. Перед ней стоял Неджи Хьюга. Девушка невольно вздрогнула и нервно сглотнула, при этом отступив от него на шаг.

— Прошу тебя, — тихо произнёс он, протягивая ей руку. Она инстинктивно посмотрела в сторону своих сокомандников, как бы прося защиты, и Неджи это заметил.

— Я не причиню тебе вреда, я клянусь, — уверял её парень.

Акина неуверенно вложила руку в его широкую ладонь, и они покинули зал, затем здание, выйдя в небольшой сад.

— Я знаю, что мне нет прощения, я знаю, что виноват, и не было и минуты, чтобы я не ругал себя за это. Теперь я и не надеюсь, что ты примешь моё предложение, — взволнованно начал он.

— Я не могу принять твоё предложение, — с сожалением ответила Акина.

— Я готов искупить свою вину, скажи только чем, — убедительно говорил Неджи.

— Дело не в том, что ты сделал. Просто мы с тобой слишком разные. Между нами нет ничего общего. У вас с Тентен общие интересы и стремления, а у нас с тобой... Мы как будто из разных миров, — объяснила Акина.

— Так покажи мне свой мир. Научи смотреть на него твоими глазами, — пылко настаивал Хьюга.

— Но зачем тебе это? Это же бесполезная трата времени, — удивилась она, не понимая его настойчивости.

— Мой отец и нынешний глава клана Хьюга были братьями-близнецами. Отец считал несправедливым то, что вынужден носить проклятую печать только потому, что родился вторым, и ненавидел главную ветвь. Я видел боль, которую может причинить эта печать, но продолжал служить главной семье и Хинате. Но однажды шиноби из деревни Скрытого Облака попытался похитить Хинату. Хиаши пресёк похищение, но убил при этом нападавшего. Мир между нашими деревнями был тогда шатким, и деревня Скрытого Облака потребовала смерть за смерть. И жертвой должен был стать Хиаши. Все прекрасно понимали, что им нужна была тайна бьякугана, но вместо того, чтобы защитить своих людей, Хокаге решил пойти на уступки и выполнить их требования. Побочная ветвь нашего клана живет и умирает для того, чтобы защищать главную ветвь и оберегать её тайны. Печать ограничивает наши силы, дает возможность представителям главной ветви контролировать нас, причиняя ужасную боль, и после нашей смерти от секретов бьякугана не остаётся и следа. Мой отец согласился умереть вместо брата, сохранив тем самым жизнь главе клана, полагая, что только так он может стать свободным и иметь возможность выбирать. Позже я узнал, что Хиаши был категорически против этого, но тогда, после смерти своего отца по воле главной ветви, я возненавидел свою семью, Хинату и деревню, неспособную защитить своих жителей, тех, кто служит ей, не жалея жизни. И был твердо уверен, что судьба определяется с рождения, и чтобы ты ни делал, как бы ни старался, её не изменить. Я стал усердно тренироваться, чтобы, несмотря на печать, превзойти представителей главной ветви, по сути, опровергая собственные убеждения. Я стал лучшим учеником академии своего выпуска, гением клана Хьюга. И только после сражения с Наруто, после того, как он сказал, что мои суждения неверны и когда он станет Хокаге, то изменит законы моего клана, после того, как проиграл ему и прочёл последнее письмо своего отца, и Хаиши просил у меня прощения, вера в мои убеждения пошатнулась. И ты лишнее тому доказательство. Ты не знаешь приемов и техник, но твоя отвага и готовность идти даже на рискованные, безрассудные поступки ради других поразили меня. По сути, не только мы защищали тебя на той миссии, но и ты защищала нас. Я всю жизнь жил ради своего клана, служил ему и выполнял то, что мне прикажут, выполняя миссии, не задавая лишних вопросов. Ты и представить себе не можешь, насколько мерзкими они могут быть, и что после этого творится у нас в душах, но никто никогда об этом не спросит. Ведь правила шиноби гласят, что мы не должны скорбеть и говорить другим, что творится у нас в сердце, оставляя всё в себе. И только ты можешь показать мне другую жизнь, свободную от этих условностей. Я не пытаюсь тебя разжалобить, но хочу, чтобы ты поняла меня и не принимала поспешных решений. Не отталкивай меня, Акина, — говорил он, и буря противоречивых эмоций отражалась в его глазах.

Девушка молча слушала его, даже понятия не имея, что ему пришлось пережить, что, возможно, как шиноби переживает и её брат. Ведь, возвращаясь с миссий, он просто запирался в своей комнате и ни с кем не разговаривал. Её сердце болезненно сжималось от одной мысли об этом. Она посмотрела в его светло-пурпурные глаза, полные пережитой боли. Акина протянула руку к его лицу и коснулась знака проклятой печати на его лбу. Болью пронзило её ладонь, и она её отдернула.

— Давай вернёмся. Нас уже, наверное, ищут. Вы же, по-моему, первые выступаете, — после короткого молчания сказала она, давая ему понять, что больше не боится его. После их разговора на душе у парня стало легче. И надежда на то, что Акина снова начнет ему доверять, стала возрождаться.

Заглянув в зрительный зал, Акина отметила, что там яблоку негде было упасть. Молодежь веселилась вовсю, еще как-то умудряясь танцевать в такой тесноте в перерывах между выступлениями, когда включали танцевальную музыку. Девушка спустилась в зал, желая услышать выступление Неджи во всем его великолепии, в коем она не сомневалась. Каге и приглашенные гости и слушатели постарше разместились на импровизированных ложах и верхних ярусах, огороженных стальными перилами. Однако более старшее поколение в основной своей массе предпочитало смотреть прямую трансляцию по телевизору, а не слушать оглушающие тяжелые басы в зале.

— Эй, Гаара, хватит торчать с этими старперами, давай к нам. С нами веселее, — сказал Наруто, запрыгнув в ложу Каге. Цунаде чуть его не удавила. Впрочем, от решительных действий её удержали остальные, ибо от её праведного гнева мог пострадать не только незадачливый шутник, но и здание, в котором слишком много людей. Гаара сделал вид, что ничего не слышал.

— И наконец, настало время для выступления команд кланов. И первыми на сцену выходят наши победители, группа клана Хьюга. Приветствуем их аплодисментами, — объявила их выход Асеми. Зал взорвался рукоплесканием и восторженными возгласами.

— Добрый вечер, хочу поприветствовать всех, кто пришел в этот зал нас послушать и поддержать. И поскольку это первое наше выступление, не судите нас слишком строго, — спокойно говорил Неджи, когда его группа появилась на сцене и которому предстояло солировать. Зал опять наполнился аплодисментами. Первые аккорды гитары, на которой играл лидер команды, наполнили зал и заставили шум стихнуть. Затем к нему присоединился бас Токумы и синтезатор Чизуру, поддерживаемые ударными, на которых играл Масару. И когда зал наполнился его чистым пением, Акина невольно вспомнила их дуэт на рауте.

Вот и все. Завяжи глаза

И мир вокруг уже не пугает.

Все равно не вернуть назад

Все тепло, в душе лед не тает.

Сбросив с лица

Фальшивую гордость.

Выбери сам,

Что ты слышал:

Это правда или ложь?

Вот и все. Этот день иссяк,

Этот вечер стерт, и ты вместе с ним.

Счастья нет, хоть рассеян мрак,

Глубоко внутри ты остался пустым.

Свет растаявших грез

Так быстро унес

Тепло с собою,

Разбив на части покой.

Ты увлекся игрой,

Но завтра ты придешь домой.(3)

_______________

Примечание:

(1) Уильям Шекспир — Любовь, недуг

(2) Aize - Моя зависимость

(3) ТКН - Правда Или Ложь

Часть 25

Концерт шел своим чередом. Публика в зале веселилась вовсю. Пару раз ребят из её команды девушкам в зале всё-таки удалось вытащить потанцевать, хотя делали они это без особого удовольствия, но умело это скрывали. Акина слушала исполнителей, стоя в стороне. Вскоре, несмотря на вечернюю прохладу, в помещении стало душно, и пришлось приоткрыть огромные окна. Девушка почувствовала, как кто-то положил руку ей на плечо. Обернувшись, она увидела Неджи.

— Скоро вы выступаете, — сказал он, улыбаясь.

— Да, скоро, — согласилась девушка, скрывая волнение.

И действительно, через несколько минут на сцену вышла Риоко:

— Поприветствуем на сцене команду, которая заняла седьмое место в общем зачёте...

Зал наполнился оглушительным шумом, не дав девушке договорить. На сцену вышла команда клана Учиха, и Итачи, приобняв девушку, тихо сказал ей что-то ободряющее. Она посмотрела на него, покраснела и, кивнув, покинула сцену.

— Добрый вечер. Мы очень рады видеть такую активную публику и благодарны за радушный приём. Надеюсь, наше исполнение вам понравится, — говорил Итачи в микрофон, и, когда он закончил свою речь, зал снова наполнился аплодисментами и шумом. Акина наблюдала, с каким восторгом принимала публика ребят, каким наслаждением горели глаза смотрящих на них девушек. Охрана еле сдерживала их и не позволяла проникнуть на сцену. Когда зал наполнился первыми аккордами, наступила относительная тишина.

Свет вечерних улиц теряет ценность

И лишь твой взгляд твоя нежность

Уходит в вечность вместе с мечтой,

Пока тебя нету рядом со мной.

В моих мыслях сотни фраз.

Как мой мир тобой пропах.

Я уже скучаю по тебе.

Разлука между нами

Делает любовь сильней.

Твой взгляд твой смех не заменят сны.

Считая секунды, проходят часы.

Расстояние нас разделяет.

Грусть в моих глазах за меня расскажет

Все мои мечты.(1)

До того как последние звуки музыки стихли, девушка покинула зал и торопливым шагом устремилась за кулисы. Их долго не хотели отпускать со сцены, останавливая овациями, требуя исполнить ещё что-нибудь. И когда все, кроме Итачи, покинули её, он снова заговорил.

— Если мы ещё вам не надоели...

Зал опять наполнился одобрительным шумом. Акина только диву давалась, как ему удается не терять самообладания, общаясь с такой возбуждённой толпой. Воздух вокруг буквально электризовался.

— Вижу, что нет. — улыбнулся Итачи. — Мы подготовили ещё один номер, и я буду исполнять его дуэтом с самым важным членом нашей команды, Акиной Тибо. Надеюсь, вы примете наш дуэт так же радушно, как и нашу команду.

Девушка вышла на сцену. Итачи сел на высокий стул, взял гитару и заиграл. Его партия была вступительной, и, чтобы насладиться его тихим пением, в зале воцарилась тишина.

Партия Итачи:

Понимаешь, я ушёл тогда назло,

Понимаешь, не нашёл тогда я слов,

Ты не знаешь, просто нам не повезло,

Было, может, но прошло, понимаешь, понимаешь.

Партия Акины:

Понимаешь, ты ушёл, а я ждала,

Понимаешь, я родителям врала,

Ты не знаешь, ты ушёл, и жизнь ушла,

Но весна меня спасла.

Припев дуэтом, во время исполнения которого Акина подошла к Итачи и ласкающим движением коснулась его плеча, ласково смотря на него:

А за окном (а за окном),

Понимаешь весна за окном,

А за окном весна весна понимаешь,

И унесёт (и унесёт) тёплый ветер холодный наш сон.

И мы пойдём в переулках весны,

В небе утреннем звёзды видны,

Много этой весне мы должны, понимаешь

И мы пойдём в переулках весны,

В небе утреннем звёзды видны,

Много этой весне мы должны, понимаешь.

Партия Акины:

Понимаешь, мне недавно снился сон

Понимаешь, в этом сне был ты и он,

Представляешь, я не знала, что спала,

Я во сне к тебе пришла, понимаешь….

Партия Итачи:

Понимаешь, вот такой я был дурак,

Понимаешь, верил я, что всё не так,

Понимаю, ты пришла ко мне из сна,

Ты прости меня весна.(2)

Когда песня закончилась, зрители активно зааплодировали. Девушка откланялась и поспешила покинуть сцену. Итачи, немного задержавшись, потом быстро догнал её.

— Неужели волновалась, — догадался он, всматриваясь в её побледневшее лицо.

— Не очень, — уверенно ответила Акина, стараясь не смотреть ему в глаза, не уверенная, что выдержит его сверлящий взгляд. К ним подошли остальные ребята из их команды.

— А неплохо у вас получилось, — сказал Саске, лукаво взглянув на брата. Тот ответил спокойным взглядом.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, покраснев от смущения.

— Может, выйдем на улицу? Проветриться не помешает, — предложил Хару, и они вышли в сад.

Во время первого вступления Итачи мельком разглядывал толпу перед сценой и не мог не заметить Неджи, стоящего возле Акины. От его внимательного взгляда не укрылось, с какой теплотой парень смотрел на девушку.

«Значит, они помирились», — догадался он, и укол сожаления вонзился в сердце. Он не хотел, чтобы они общались, и не хотел, чтобы она переживала. Дилемма разрывала его мятущуюся душу.

Завтра она покинет его дом, и ничто и никто не помешает им общаться, и, возможно, Неджи удастся снова расположить девушку к себе. Итачи поймал себя на том, что всё это время под разными предлогами пытался разлучить их. И теперь у него не будет такой возможности. Остается надежда на то, что с началом привлечения их на миссии они будут реже видеться, но это касалось и его самого. А Аюми? Он видел её в толпе. Она стояла у стены и с тоской смотрела на него. И когда они пели с Акиной, вовсе покинула зал. Считала ли она его поступок жестоким, ждала ли, что он попросит у неё прощения, попросит вернуться? Мысли об этом волновали его в последнюю очередь. На душе наконец стало спокойно. Ушли из размышлений постоянные метания по поводу справедливости отношения к Аюми. Хотя и появилось чувство беззащитности.

«Теперь я открыт для удара. Бей прямо в сердце, мой ненаглядный палач, своим безразличием, вниманием к другому. Я признаю своё поражение, и только ты в праве решать: казнить меня или миловать», — думал он, то и дело поглядывая в сторону Акины.

Ребята тихо переговаривались, обсуждая, что же будет завтра. Итачи не принимал участие в разговоре, сидел на скамье, понуро смотря себе под ноги, погруженный в свои мысли, пока Саске не приблизился к Акине и не сказал ей, наклонившись к её лицу.

— Что-то Итачи совсем загрустил. Спроси у него, в чем дело?

Девушка посмотрела на Учиху-старшего. Он действительно выглядел так, как будто о чём-то грустил. Она подошла к нему, села рядом и коснулась его руки.

— Что с тобой? — с беспокойством спросила Акина.

Он посмотрел на неё и ласково ей улыбнулся.

— Всё хорошо. Тебе не о чем больше волноваться, — заверил её Итачи, но по его печальному взгляду она поняла, что он лжёт.

— И ты решил, что я тебе поверю, — произнесла она, недоверчиво глядя на него. Итачи горько усмехнулся.

— Просто грустно, что всё закончилось, — ответил он.

— Ну, для кого закончилось, а мне ещё финалку петь, — вспомнила Акина и поспешила вернуться в здание, ведь концерт подходил к концу, а ей надо было ещё переодеться. Она зашла в небольшую комнату, где её ждала Фуми с тем самым платьем, в котором она была на рауте, и помогла ей переодеться. Парни тоже вернулись в зал послушать её пение и финальную речь Хокаге.

Акина стояла за кулисами, когда на сцене появилась Цунаде.

— Хочу поблагодарить всех участников нашего спортивного фестиваля, гостей Конохи, которые прибыли к нам, чтобы их поддержать. И я решила внести некоторые изменения в правила будущих соревнований. Отныне состязания между шиноби и между представителями гражданского населения будут проходить отдельно. Мне хочется видеть на пьедестале почета и наших дорогих помощников. И ещё: отныне при наборе в команды кланов не будет учитываться принадлежность к этому клану, главное, чтобы было желание участвовать, — торжественно говорила она.

Её речь была принята публикой с восторгом. Акина печально вздохнула. Теперь по новым правилам она не сможет участвовать в соревновании кланов. Не то чтобы ей этого так уж хотелось, но, как сказал Ясухару, это было весело.

«Что ж, может быть, это и к лучшему. Теперь у них будет шанс побороться за первое место», — решила она, выходя на сцену, когда Пятая покинула её. Заиграла музыка, и зал наполнился звучанием её высокого чистого голоса.

Quando sono solo,

Sogno all’orizzonte

E mancan le parole,

Sì lo so che non c’è luce

In una stanza quando manca il sole,

Se non ci sei tu con me, con me.

Su le finestre,

Mostra a tutti il mio cuore

Che hai acceso,

Chiudi dentro me

La luce che

Hai incontrato per strada.

Time to say goodbye.

Paesi che non ho mai

Veduto e vissuto con te,

Adesso sì li vivrò,

Con te partirò

Su navi per mari

Che, io lo so,

No, no, non esistono più.

It’s time to say goodbye…(3)

После её выступления все стали покидать зал, ведь настало время фейерверка. Ясухару, отделившись от остальных, вышел в сад. Хаку, окруженный стайкой девушек, не заметил этого. Он стоял под кронами плодового дерева в ожидании фейерверка, но наблюдать за ним в одиночестве ему было не суждено, так как он услышал тихую поступь приближающихся шагов.

— Я не помешаю, Ясухару-кун, — услышал он тихий голос и обернулся. Смерил равнодушным взглядом находящуюся рядом девушку. Неподалеку от него стояла неуверенно, пряча взгляд, Чизуру Хьюга, одетая в короткий белый топик и светло-голубую юбку — расцветку своей команды. Глаза без зрачков бледно-голубого отлива и длинные прямые волосы иссиня-черного цвета. Длинная чёлка почти скрывала один глаз.

— Нет, — коротко и безразлично ответил он.

Тут небо окрасилось разноцветными всполохами и россыпью светящегося бисера огоньков. Чизуру не сводила с него глаз, наблюдая, как цветные вспышки отражались на его лице и играли бликами в его глазах. Парня быстро стал раздражать её взгляд, и он посмотрел на неё. Девушка залилась румянцем и отвела взгляд.

— Вы очень хорошо выступили на соревнованиях. Я очень рада, что Ясухару-кун участвовал в них, и у нас была возможность посоревноваться. Я уверена, что если будете участвовать в следующем году, то обязательно займете более высокое место, — говорила она, пытаясь сделать ему комплимент.

— Хочешь сказать, если Акина не будет в них участвовать, — холодно договорил он.

— Нет, нет, что вы, я не имела в виду ничего такого, — испугалась Чизуру, сообразив, что он понял её слова по-своему.

— Думаешь, я слепой и глухой и не знаю, что вы обо всем этом говорите и думаете? — с легкой грустью и тенью упрёка говорил он.

— Ясухару-кун, ваша сестра мне очень нравится. Она усердно трудится на благо деревни, — тихо сказала Чизуру, расстроившись тем, что невольно опечалила парня.

«И что только не скажут, чтобы расположить к себе, а на деле только смеются и всячески унижают», — думал он об отношении к Акине окружающих. Чизуру тихо стояла рядом, не произнося больше ни слова, сообразив, что парень настроен недоброжелательно, и радуясь тому, что он не ушёл и не прогнал её, понимая, насколько трудно с ним общаться и добиться расположения.

Акина, покинув сцену, торопилась в ту маленькую комнату, где она переодевалась, чтобы сменить одежду и полюбоваться фейерверком. Но как только она вошла в комнату, крепкая рука обхватила её сзади поперёк тела, и другая прижала к лицу ткань, смоченную сладковатой жидкостью. Девушка схватила нападавшего за руку, закрывавшую её лицо, и попыталась оторвать её от себя. Она стала отчаянно вырываться, сделав неловкую попытку ударить нападавшего ногой. Но вдруг всё поплыло перед глазами, и веки стали тяжелеть. Постепенно сопротивление становилось всё слабее, и она провалилась во тьму забытья.

Парни вернулись в дом Учиха почти за полночь. Итачи сварил кофе, и все молча сидели в гостиной. Каждого посещали разные чувства и мысли: спокойствие от того, что всё закончилось и они со всем справились; грусть от того, что всё, что с ними случилось хорошего, больше не повторится; ожидание завтрашнего дня, который вернет их жизнь в привычное русло.

— Акина, наверное, уже спит... Или, может быть, позвать её на кофе? — отозвался Хаку.

— Позови, — сказал Итачи, уже привыкший видеть её во время вечернего чаепития возле себя.

Хаку поднялся на второй этаж и постучал в дверь её комнаты. После короткого молчания он тихонько приоткрыл дверь, боясь разбудить девушку, думая, что она уже спит.

— Её нет в комнате, — встревоженно произнес Хаку, спустившись на первый этаж.

— Пойду посмотрю дома. Может, она там, — сказал Хару, поднимаясь и покидая господский дом.

— Я пойду к Юдаю, может, она с Асеми и девчонками где-нибудь зависла, — тревожась, произнес Хаку.

— Вот доберусь я до её ушей, когда найду, — недовольно отозвался Ясухару, и они с напарником покинули дом.

Юдай очень удивился, когда увидел напарника, пришедшего к нему так поздно.

— Что стряслось? — заволновался парень.

— Акина не вернулась домой. Может, она с твоей сестрой? — сказал Хаку.

— Асеми дома, — ответил Камацу, подзывая сестру.

— После финального выступления я её не видела. И фейерверк мы смотрели без неё. Мы подумали, что она смотрела его с вами, — ответила блондинка, нахмурившись.

— Вот как, куда же она могла запропаститься, — размышлял вслух Юки, не скрывая беспокойства во взгляде.

— Подожди, Риоко рассказывала, что, когда она предупреждала всех о смене очередности, то к ней подходил Неджи и просил её поговорить с ним. Затем они покинули зал, — вспомнила Асеми.

— Хьюга, значит... Спасибо, — сказал Хаку и направился к двери.

— Подожди, я с тобой, — остановил его Камацу.

— Не надо. Наверняка она уже вернулась и получает нагоняй от Хару, — улыбаясь, ответил Хаку и ушёл.

Он торопливым шагом шёл по улице и молил всех богов, чтобы так и было.

— Её нет дома, — сказал вернувшийся Ясухару. Тревога с каждой минутой росла в его глазах, и неспокойно было на душе.

— Девушки её не видели после последней песни, но Хьюга Неджи о чём-то говорил с ней до выступления команд кланов, — сказал Хаку о том, что узнал от Асеми.

— Хьюга, как знал, что без него здесь не обойдётся, — со злостью отозвался Итачи, вспомнив, что видел его в зале рядом с ней.

— Идем в квартал Хьюга, — решительно сказал он. Саске двинулся было за ним.

— Ты останься, вдруг она вернётся, пока нас не будет, — сказал Итачи брату.

Грохот стука в ворота взорвал тишину, нарушая покой квартала клана Хьюга. Маленькое окошко в воротах открылось.

— Чего вам надо в такой час? — услышали они старческий голос привратника.

— Нам нужен Хьюга Неджи по очень срочному делу, — напряженно ответил Итачи.

— Все дела решайте днем. Так что проваливайте и приходите завтра, — ответил старый привратник, недовольный тем, что его разбудили, когда он спокойно дремал.

Парни поняли, что спорить со стариком бесполезно, и просто перемахнули через ворота. Но не прошли они и пару шагов, как их окружили молодые шиноби из побочной ветви клана Хьюга.

— Что нужно представителям чужих кланов на нашей территории? — строго спросил один из них.

— Мы пришли с миром. Нам нужно поговорить с Хьюга Неджи, — в очередной раз повторил свою просьбу Итачи.

Говоривший с ним отправил в дом главы клана одного из стражей, и через несколько минут к ним явились Неджи и Хината.

— Зачем явился? — без восторга отозвался Хьюга.

— У меня к тебе только один вопрос: где Акина? — серьёзно произнёс Итачи.

— Ну, это вам лучше знать. Вы же живёте в одном доме, — нахмурившись, ответил Неджи.

— Она не вернулась с праздника. Акина никогда не задерживалась до такого позднего времени, — беспокойно сказал Ясухару.

— Не вернулась? — всполошился Хьюга.

— Когда ты видел её в последний раз? — снова спросил Итачи, сообразив, что тот не знает о её местонахождении.

— Когда она пела финальную песню, — ответил Неджи, вспоминая.

— Где её теперь искать... — обречённо произнес Ясухару, тревога которого всё нарастала.

— Я знаю, кто может помочь, — улыбнулась Хината, и они с Неджи вместе с остальными покинули квартал клана Хьюга.

На оглушительный стук и всеобщий собачий лай, который поднялся с приближением чужаков, дверь дома главы клана Инузука открыл растрепанный Киба.

— Че надо в такое время? — недовольно произнес заспанный Киба.

Хината коротко объяснила ему цель их визита.

— А до утра никак нельзя? — протянул сонный Инузука.

— Киба, девушка может быть в опасности. А ты сам знаешь, что в таком случае каждая секунда дорога. Прошу, помоги, — уговаривала Хината.

— Ладно, ладно. Небось, какие-нибудь цветочки ночные собирает, — недовольно бухтел парень, одеваясь.

Вскоре он и его огромный белый пёс покинули территорию их клана.

— Так, значит, после концерта её никто не видел. Значит, надо искать в зале или около него, — рассудил Киба.

Акамару долго ходил кругами, нюхая землю около зала. Затем, когда его открыли, ринулся в здание, зашел на сцену, обнюхивая пол, потом вышел в коридор и в ту самую комнату, в которой Акина переодевалась, и громогласно гавкнул. Парни ринулись в комнату. Акамару сидел на полу и довольно помахивал хвостом. Перед ним лежала её туфелька.

— Хороший мальчик, след, — сказал Киба, дав собаке обнюхать туфлю. Акамару снова закрутился на месте и выбежал в коридор, затем подошел к боковой двери и вышел наружу. Но, пробежав, принюхиваясь, несколько шагов, остановился и стал кружить на одном месте.

— Потерял след, видимо, её затащили куда-то. А твоя сестра в этот вечер парфюмом пользовалась? — уточнил Киба.

— Наверное, да, — ответил Ясухару, вспомнив, что от Акины в этот вечер исходил легкий цветочно-арбузный аромат.

«Её похитили. Если тело мы не нашли сразу и крови нигде не видно, то есть надежда на то, что она ещё жива», — от подобных мыслей волна холодного страха пробежала по всему его телу. Парень заметно побледнел. Они вернулись в квартал клана Учиха. Саске сообщил, что Акина не возвращалась. В её комнате Хару нашел флакон тех самых духов. Акамару дали понюхать смоченную ими салфетку. Тот громко чихнул и принюхался к воздуху.

— Теперь будет сложнее. Если шлейф ещё не рассеялся, то можно надеяться на успех, но ничего не обещаю, — озабоченно сказал Киба.

— Я сообщу Цунаде, — сказала Хината, покидая их группу и направляясь в центр деревни к её резиденции.

Акамару вывел их на главную дорогу, а затем к воротам деревни. Объяснив ситуацию привратникам, парни покинули деревню.

_______________

Примечание:

(1) EVO - Я уже скучаю

(2) Ирина Тонева и Артемьев Павел - Понимаешь

(3) Sarah Brightman, Andrea Bocelli - Time To Say Goodbye

Часть 26

Боль в запястьях постепенно возвращала сознание. Она лежала на чем-то мягком, и мелкая тряска давала понять, что девушка находилась в чем-то движущемся. Она попыталась пошевелить руками и ступнями и поняла, что руки связаны за спиной, и щиколотки тоже были опутаны веревками. Рот был завязан полоской ткани, но при этом она свободно дышала. Радовало то, что не было переломов и серьезных ранений, значит, убивать её не собирались, по крайней мере пока.

«Им тоже нужно семя Шинджу», — подумала она о цели похищения. Девушка медленно открыла глаза, постепенно привыкая к полумраку.

— Как хорошо, что ты очнулась. Ничего не болит? Тебе удобно? — послышался вкрадчивый, почти ласковый голос напротив.

Акина посмотрела на полноватого низкорослого мужчину с маленькими глазками и небольшими усиками над полноватыми губами в белом дорогом костюме. Ей не понравился его масляный взгляд, которым он окинул девушку. Она медленно осмотрела помещение, в котором находилась. Это была довольно просторная повозка. Она лежала на диване, таком же, на котором сидел мужчина. И только свет небольшого круглого фонарика освещал повозку. Акина узнала мужчину. Это был тот самый наместник даймё, который так восторгался их с Неджи пением. Она пошевелила связанными ногами, дернула руками, попыталась что-то сказать, но вместо речи послышалось неясное мычание.

— Дорогая, не надо так волноваться. Тебе никто не причинит вреда, — ласково говорил он.

— Птичка моя, ты была сегодня по-настоящему великолепна и невероятно красива. Это хорошо, что ты красива, ведь, как бы талантлив человек не был, если он не красив, он не будет пользоваться популярностью, как менее талантливый и более красивый. Жаль, твой партнер и твой брат — шиноби. Вот действительно самородки. Да и вся ваша команда — настоящие красавцы. Даже на ваш проигрыш было приятно смотреть, — говорил он.

«Это он про Неджи и Хару», — догадалась она.

Она опять попыталась что-то сказать.

— Дорогая, ты даже не представляешь, как тебе повезло. На что только не идут люди, чтобы прославиться, а ты родилась под счастливой звездой. Под моим покровительством ты, может быть, не сразу, но будешь счастлива и будешь радовать меня своим пением, — продолжал он свой монолог.

Девушка посмотрела в окно, была глубокая ночь. Повозка ехала довольно быстро, и она вдруг с ужасом осознала, что всё дальше и дальше отдаляется от Конохи, своей семьи, своих друзей, и слезы потекли по её щекам. Мужчина заметил это и сел рядом.

— Ну не надо так убиваться, дорогая. Ты будешь жить в роскоши, и у тебя будет всё, что ты пожелаешь. Все мечтают о такой жизни. Ну что, в конце концов, может дать тебе твоя семья? Жалкое существование в деревне в качестве прислуги для шиноби. За твои труды тебе даже спасибо никто не скажет. Для шиноби вы всего лишь ненужный мусор. Со мной ты будешь богата и знаменита, у тебя будет куча поклонников, готовых на всё ради того, чтобы услышать твой чарующий голос. Самые богатые дома любой страны будут счастливы принимать тебя у себя в гостях. И кто знает, может быть, какой-нибудь богатый человек пожелает взять тебя в жёны, — говорил он, коснувшись её лица толстыми пальцами, унизанными перстнями с крупными драгоценными камнями. Акина отпрянула, со страхом глядя на него.

— Милая, не надо меня бояться. Я буду с тобой очень ласков. Тебе понравится мой дом, я уверен. Так что перестань грустить, а лучше поспи. Я понимаю, что с путами это не так удобно, но всё-таки. Ты же понимаешь, что сейчас я не смогу тебя освободить. Когда приедем, у тебя будет возможность отдохнуть как следует, — говорил он, и его пальцы скользнули по её плечу.

Акина всё терялась в догадках: кто мог её похитить? Не похоже, что это был наместник. Она помнила сильные руки нападавшего, да и ростом он был выше неё.

«Может быть, кто-нибудь из его охраны», — предположила она, ведь в телохранители к знатным людям нанимали только искусных бойцов, возможно, даже шиноби-отступников, а те делали всё, что им прикажут, лишь бы за это платили.

Чем дальше они удалялись от Конохи, тем быстрее таяла надежда на то, что её смогут спасти, и если они всё-таки пересекут границу Страны Огня, это станет невозможным. Наместник даймё был достаточно влиятелен для того, чтобы спрятать её так, чтобы её не могли обнаружить. Да и даймё не потерпит такого отношения к своему наместнику. Это грозило международным скандалом, а Цунаде вряд ли пойдет на это ради гражданской девчонки. Отчаяние постепенно овладевало ею. Акина с ужасом думала о том, что больше не увидит своих родных и близких, и на её лице появились мокрые дорожки от слез, стекающих с ресниц крупными каплями.

Быстро перемещаясь по веткам высоких деревьев, группа шиноби всё дальше и дальше устремлялась прочь от Конохи. Впереди нёсся во весь опор громадный белый пёс, на спине которого восседал парень в кожаной одежде. Акамару иногда останавливался, обнюхивая дорогу, затем воздух, после продолжал путь, иногда меняя направление. За ним следовали остальные. Неджи просматривал местность активированным бьякуганом. Хаку не отставал от него. Итачи поравнялся с Хару, то и дело бросая тревожный взгляд на парня. В горячности тот мог совершить ошибку. И если что-то угрожало его сестре, то он плохо контролировал свои эмоции. Ясухару и не скрывал, что боится за сестру, и этот страх гнал вперёд.

— Не волнуйся, мы обязательно вернём её, — пообещал Итачи.

— Тому, кто её похитил, не поздоровится, если с ней что-нибудь случится, — с холодной решимостью произнес Хару. В глазах Итачи заалел активировавшийся шаринган.

Полоска слабого света окрасила горизонт в серовато-голубой цвет. Занимался рассвет. Наконец Акамару громогласно гавкнул, и его лай эхом разнесся по лесной местности, спугнув ещё дремавших птиц с деревьев.

— Впереди кто-то есть, — подтвердил Киба, принюхиваясь к воздуху. — Всадники на лошадях.

Неджи подтвердил его версию, когда всадники попали в радиус действия бьякугана.

— Повозка, в ней два человека, не шиноби. Возница и шесть всадников на лошадях. Видимо, охрана, — дополнил Неджи.

Услышав громкий лай, наместник встрепенулся.

— Странно, откуда в лесу собаки. Мы ещё не достигли ни одной деревни, — занервничал он.

Лошади встали на дыбы, когда прямо перед ними, как из воздуха, появился гигантский белый пёс и снова гавкнул.

— А ну всем стоять! — скомандовал наездник. Тут же рядом с ним появились четыре человека с протектором Конохи.

— Это повозка наместника дайме. Вы не имеете права нас задерживать, — сказал один из охранников, по всей видимости, начальник охраны.

— Мы ищем пропавшую в Конохе девушку, — сказал Итачи.

— Сожалеем, но ничем не можем помочь, — ответил мужчина, лицо которого скрывала маска. Видимо, никто из них не хотел ссориться с шиноби из Скрытого листа.

— Какая неприятность, — залепетал наместник, когда повозка остановилась.

— Ах, дорогая, мне так не хочется этого делать, но ты не должна шуметь. Я сейчас всё улажу, и мы поедем дальше, — сказал он, смачивая платок той самой жидкостью и прикладывая её к лицу девушки, от которой она снова потеряла сознание. Акина пыталась сопротивляться, но это плохо удавалось, и девушка вновь затихла.

— Ну что за задержка, — недовольно произнес мужчина, с явным неудовольствием выходя из повозки.

Увидев шиноби из деревни Скрытого листа, наместник заметно побледнел.

— Какое вопиющее безобразие. Как вы смеете задерживать меня? Мы всю ночь в дороге. Я обязательно пожалуюсь Пятой Хокаге. Вы будете наказаны, — надменно говорил он.

Итачи спокойно смотрел и слушал, и от его внимательного взгляда не укрылось то, что мужчина чего-то боялся.

— Кто с вами в повозке? — спросил Учиха.

— Это мой гость, и вас это не касается! Сейчас же уберите эту грязную псину и освободите дорогу! — орал феодал. Его охрана окружила повозку, строго следя, чтобы ни один из шиноби и близко к ней не подошёл.

Акамару грозно зарычал на него. Наместник отскочил, испуганно глядя на собаку. Та то и дело принюхивалась к воздуху. Еле уловимый запах тела и парфюма Акины мешался с въедливым сладковатым ароматом, исходящим от феодала. Им пропахла вся повозка, и Киба разделял сомнения своего напарника. Неджи всё неотрывно смотрел на повозку. Человек в ней не двигался, будто спал.

Акина снова потеряла сознание. Но последней её мыслью было одно отчаянное слово: «Помогите».

Итачи, выслушивая возмущенные речи наместника, почувствовал, как что-то больно кольнуло в области сердца. Рядом стоящий Неджи поморщился от боли, и Хаку слегка вздрогнул.

— Что будем делать? — тихо спросил Хару у Итачи.

— Обыскивать карету мы не имеем права. Они не на территории деревни. Это будет прямым актом неуважения к влиятельному человеку из другой страны, — ответил Итачи, понимая, что они не должны разжигать конфликт.

— Пошли вон с дороги! — не унимался наместник.

Парни освободили дорогу. Мужчина вернулся в повозку, и процессия продолжила путь.

— Ну вот, дорогая, всё и разрешилось, — сказал мужчина, сев рядом с ней и коснувшись её лица, что заставило девушку очнуться. Видимо, доза была намного меньше первоначальной. Чувство безысходности овладело ею, когда она поняла, что они снова едут, отдаляясь от Конохи. Акина стала отчаянно вырываться.

— Птичка моя, не надо так волноваться, — встрепенулся мужчина, стараясь удержать её. Но ей всё-таки удалось пару раз ударить связанными ногами в маленькое окошко кареты.

Парни, оставшиеся на дороге, всё-таки услышали стук, хотя повозка достаточно отдалилась. Неджи увидел, как человек в карете, бывший до этого недвижимым, стал неестественно двигаться.

— Она там, в карете, — уверенно сказал Неджи. Акамару громко гавкнул, подтверждая его правоту.

Ясухару сложил несколько печатей, создавая технику деревянных конструкций, и дорогу процессии преградила стена из деревянных блоков. Парням пришлось вступить в короткий бой с охраной, впрочем, никто из тех умирать за своего нанимателя не собирался. Да и, по всей видимости, никто и не намерен был его убивать. Хару выволок наместника из кареты, грубо швырнув на землю, и, зайдя внутрь, развязал путы, связывающие его сестру. Она вцепилась в него, как в спасательный круг, и в голос зарыдала.

— Я здесь, я с тобой, всё закончилось, успокойся, — говорил он, обнимая её. Друзья девушки не скрывали облегчения от того, что им удалось спасти её.

Итачи подошёл к наместнику и грубо поставил его на ноги.

— Что вы теперь на это скажете, уважаемый? — с ноткой угрозы в голосе произнес он.

— Да вы знаете, кто я! Вас всех ждет каторга, если хоть волос упадет с моей головы, — с явным высокомерием говорил он, уверенный в своей безнаказанности. Хару вывел Акину из повозки, оставив девушку в надежных руках Хаку, и подошёл к нему.

— Так я волосы на твоей башке трогать и не буду, — заявил он и заехал ему кулаком в челюсть. Феодал полетел кубарем. Затем кое-как поднявшись, со страхом посмотрел на подходящего к нему парня. Другие не вмешивались, давая возможность Тибо отомстить.

— Не подходи ко мне! — завопил наместник. На его лице быстро наливался фиолетовый отёк.

— Так я и не собираюсь, — спокойно сказал Хару, складывая печати.

Вмиг из-под земли вокруг мужчины появились деревянные плети, активировавшейся техники оплетающих деревьев. Обвивая его тело, те не давали ему возможности двигаться.

— Что я плохого сделал? Она бы стала богатой и знаменитой. А что её ждет в Конохе? Жалкая жизнь поломойки, — продолжал наместник.

— Ах ты, гнида жирная, — вспылил Ясухару, размахиваясь для повторного удара, но был остановлен Учихой.

— Хару, ты позволишь? — обратился Итачи к парню.

— Действуй, — разрешил Хару, и легкая улыбка заиграла на его губах.

Рисунок в рубиновых глазах Итачи изменился, сконцентрировав чакру в нужной форме и направлении. Всё вокруг феодала погрузилось в кровавую тьму. И только черный силуэт Итачи с катаной в руках и его горящие алым светом глаза были напротив, погружая свою жертву в технику кровавой луны, Цукуёми. Мужчина истошно заорал.

— А ну отставить этот садизм! — услышали они строгий голос Пятой Хокаге. Она и Хината появились на дороге. Итачи прервал свою технику. Мужчина чудом не потерял сознание, но его изрядно трясло.

— Так-так, значит, многоуважаемый господин решил украсть жителя нашей деревни, — говорила она, прохаживалась перед всё ещё обездвиженным феодалом, отмечая его плачевное состояние.

— Она гражданская. Вам что, официанток мало? Подумаешь, одной прачкой больше, одной меньше. Её отсутствия никто бы и не заметил. Я мог бы сделать её звездой, — не унимался мужчина, уверенный в своей правоте.

Хару, гневно сверкая изумрудным взглядом, двинулся было к нему, но Неджи остановил его.

— Каждый житель важен для Конохи. И вы в курсе, уважаемый, что пытались похитить моего личного секретаря. А теперь другой вопрос: как вы собираетесь компенсировать моральный ущерб семье этой девочки и причиненный вред деревне? — в голосе женщины слышалась угроза.

На лице побледневшего наместника заблестели капельки пота.

Они вернулись в квартал Учиха, когда уже совсем расцвело. В гостиной их встретила Фуми. С тревогой обнимая дочь и благодаря мальчиков за то, что вернули её. Акина зашла в свою комнату и легла на кровать, тихо лежала, начиная успокаиваться, вспомнив отрывок из любимого стихотворения.

Над землею ярко кружась,

В легком танце из неба и света

У цветочка садится пчела,

Окруженная сладостью лета.

У нее нет проблем и вопросов,

Нет желаний излишних вовне.

Для нее это жаркое лето,

Будет ярким, последним на дне.(1)

«Прислуга шиноби... Никто и спасибо не скажет... Ненужный мусор...» Не выходили из её головы слова наместника, как ни старалась она заглушить эти мысли, и девушка понимала, что он был прав. Зарывшись лицом в подушку, Акина тихо заплакала, потом, спустя некоторое время, постаралась улечься на кровати как можно удобнее, коснулась кулона на груди и мысленно произнесла:

«Богиня, открой мне дорогу цветов».

Кулон засветился слабым светом, и девушка провалилась в сон. Парни сидели в гостиной и пили чай. Вскоре Неджи и Киба попрощались, Итачи поблагодарил их за помощь, и они вернулись каждый в свой квартал.

— Пойду посмотрю, как она, — сказал Хару, поднимаясь на второй этаж.

Через несколько минут оттуда послышался шум. Все, кто находился в гостиной, услышали, как Ясухару зовёт сестру по имени, и ринулись на второй этаж. Вломившись в комнату девушки, они увидели, как парень сидел на кровати возле неё и тряс её за плечи. Девушка не подавала признаков жизни. Фуми взглянула на дочь, заметила, что кулон стал светиться, и бросилась к сыну.

— Хару, сынок, успокойся. С ней всё хорошо, — говорила она, обнимая его за плечи.

— Она почти не дышит... Вдруг она... — произнес побледневший парень.

— Глупости, ты же знаешь свою сестру. Она бы никогда не сделала ничего подобного. Успокойся, с ней всё в порядке, — успокаивала мать сына.

Хаку подошёл к спящей сестре, коснулся её шеи, запястья, отмечая, что пульс и сердцебиение стали редкими, но довольно отчетливыми. Сон это или не сон, но девушка была жива, и это было главным.

Она снова шла по широкому ручью, устланному светящимися лотосами. И ей казалось, что дорога стала извилистее и длиннее. Вскоре она услышала звонкий смех и вышла к озеру. Возле небольшого водопада по пояс в воде стояла блондинка чуть старше неё и мыла сочные фрукты в огромном плоском блюде, веселясь от попадающих на её лицо водяных брызг. Её мокрая одежда стала почти прозрачной и не скрывала её прелестных округлых форм. Увидев Акину, она прервала своё занятие и, взмыв в воздух, чуть касаясь пальцами ног водной глади, направилась к ней.

— Мой цветочек, рада тебя видеть. Шикарное платье, — сказала она, осмотрев её, ведь она так и осталась в той одежде, в которой выступала на сцене. Акина печально вздохнула, села на берегу, обхватив колени.

— Что-то случилось? — догадалась она, беспокойно смерив её взглядом золотистых глаз.

— Я хотела спросить, есть ли мир за пределами мира шиноби, где живут обычные люди, где нет ниндзюцу и гендзюцу. Где можно добиться уважения и признания, не будучи шиноби, — говорила Акина.

— Ты хочешь покинуть мир шиноби? — догадалась Шинджу.

— Может быть, не сейчас, но такое возможно? — спросила Акина.

Богиня ласково посмотрела на девушку.

— Цветочек мой, я понимаю, как тебе тяжело, но неужели, чтобы быть счастливой, тебе нужно чьё-то признание? — удивилась Шинджу.

— Никто не восхищается плотником и строителем за то, что они построили крепкий хороший дом; столяром, который делает красивую мебель; поваром за то, что он вкусно кормит, или прачкой, которая отдаёт чистое, выглаженное бельё. Даже в больницах тем, кто ухаживает за больными, и спасибо не скажут, ведь лечит-то их врач. А как же остальные? Неужели за свой труд они не заслужили уважения? Неужели только шиноби этого достойны? Да, они рискуют жизнью ради процветания деревни, но всё-таки... — говорила девушка.

— Боишься всю жизнь прожить тенью своего талантливого брата, — догадалась Шинджу.

— Меня вообще никто не заметит. На взгляд окружающих я, наверное, занимаюсь самым бесполезным делом, — грустно произнесла Акина.

— Дорогая, не спеши с выводами, хотя то, что ты сказала, отчасти и верно, и некоторые люди так и думают. Однако тебе стоит оглянуться вокруг, и ты увидишь, сколько людей восхищаются тобой и тем, что ты делаешь, — сказала богиня, подавая ей плод с блюда. Акина взяла его и надкусила сочную мякоть персика.

Вернувшись из страны грёз, первое, что она увидела, это темно-каштановая шевелюра её брата, дремлющего, прислонившись к её кровати, сидя на полу. Она протянула к нему руку, и её пальцы утонули в его густых непослушных волосах. Парень вздрогнул, проснувшись. Он с тревогой посмотрел на сестру, сел на кровать и крепко обнял её, заставляя девушку сесть.

— Никогда... Слышишь, никогда так меня больше не пугай. Теперь мы никогда не расстанемся, — говорил он, уткнувшись лицом в её шею. Девушка обняла его в ответ, успокаивающе гладя его по спине, вспоминая похожую фразу, сказанную им в детстве.

Они тогда разбили лагерь на лесной поляне, и Хару, которому тогда было лет десять, тренировался с деревянным мечом. Маленькая Акина сидела под ближайшим раскидистым деревом и наблюдала за его резкими движениями. И когда он подошел к ней под дерево, чтобы отдохнуть, она спросила:

— Что будет, когда мы вырастем? Мы, наверное, будем жить отдельно.

— Нет, — ответил Хару.

— А когда ты женишься? — спросила Акина.

— Ты будешь жить со мной, — заявил Хару.

— А когда я выйду замуж... — не унималась Акина.

— Я буду жить с тобой, — ответил Хару, что не особо меняло его первоначальный ответ.

— А если я захочу жить отдельно от папы с мамой и от тебя... — продолжала девчуля, внимательно посмотрев на брата.

Мальчик серьезно взглянул на сестрёнку и встал, намереваясь вернуться к тренировке. Но внезапно наставил своё деревянное оружие на сестру.

— Ты уйдешь, когда победишь меня, — уверенно сказал он.

— Ну, Хару... Так нечестно... Я же не умею драться... — недовольно протянула девчушка. Мальчик, не сказав больше ни слова, вернулся к своему занятию.

_______________

Примечание:

(1) Булат Габдрахманов - Хананамити (отрывок)

Часть 27

Рано вставать упорно никто не хотел. Акина поднялась позже обычного и привычно спустилась вниз.

«Последний завтрак вместе», — не без грусти подумала она.

Из кухни доносился запах свежезаваренного кофе. Девушка некоторое время стояла в дверях, рассматривая спину Учихи-старшего, затем вошла внутрь, подойдя к столу.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

— Доброе... — улыбнулся он, ставя перед ней на стол чашку горячего кофе.

— Как ты? — спросил он, внимательно посматривая на Акину.

Что-то изменилось в ней после похищения. Как в сломанной музыкальной шкатулке, которая даже после починки не будет издавать мелодии, как прежде, и это отдалось неприятным холодом в душе.

— В порядке, и спасибо, что помог спасти, — поблагодарила она, не глядя на него.

Гамма чувств отразилась на её лице: страх, сомнение, печаль. Акина слегка вздрогнула, когда её взгляд уперся в его грудь, оказавшись в его сильных объятиях.

— Страшно представить, что было бы, если бы тебя не удалось вовремя найти, и наместник пересек бы границу Страны Огня. Я бы не успокоился, пока тебя не нашел, но кто знает, что бы произошло за это время. А Хару... Я боялся, что он убьет его. Твоего брата я хорошо понимаю, но последствия для всех были бы самые плачевные, — с плохо скрываемой тревогой говорил он, умолчав о собственных действиях, о том, что именно его остановила Цунаде.

— У Хару особое отношение к похитителям. Однажды, когда он был ещё маленьким, его похитили. Я не знаю, что за город это был, мне не рассказывали. Он увязался за отцом на рынок, и там его увидел местный феодал. За ним шла дурная слава. Дети, которые ему приглянулись, исчезали бесследно. Но те были подростками, а Хару тогда было лет шесть. Той же ночью он исчез с постоялого двора, в котором остановилась моя семья. Недолго думая, мама отправилась в его особняк. Пробравшись в его комнату, она пригрозила феодалу смертью, если тот не вернет ей ребенка. Тот же имел наглость предложить ей стать его наложницей, а Хару ни в чем не будет нуждаться и будет жить как принц. Маме пришлось применить силу, и Хару она все-таки забрала. С тех пор он боялся, что его опять украдут. Скорее всего, это и стало стимулом к его тренировкам. Потом этот страх появился и в отношении меня, — пояснила Акина.

— Вот как. Сегодня вы уйдете, и мы все вернемся к прежней жизни, и как ты будешь... — говорил Итачи.

Девушка посмотрела на него, встретившись с его обсидиановым взглядом, полным тревоги.

— Ну, я и раньше вполне могла передвигаться по Конохе самостоятельно, и, думаю, впредь смогу. Или волноваться за меня уже вошло в привычку, Итачи-сан? — чуть насмешливым тоном произнесла она.

Итачи отвел взгляд, не зная, что сказать.

Завтрак прошел в относительном молчании. Ещё свежи были воспоминания о похищении девушки, и некоторым из парней плохо спалось в эту ночь. Потом, после уборки на кухне, гости поднялись в свои комнаты собирать вещи.

У Акины их было немного, но что делать с одеждой для соревнований, она не знала. По сути, она и не принадлежала ей, и забирать её было незачем. Девушка повесила вечернее платье в шкаф, остальную одежду сложила в тот пакет, в котором её принесли, и так же поставила в шкаф. Когда она, надев рюкзак, спустилась вниз, её брат и Хаку были уже внизу и обменивались с хозяевами дома прощальными фразами, затем, дождались Акину, чтобы покинуть господский дом.

— Акина, — окликнул её Итачи, когда та уходя коснулась ручки двери. Девушка обернулась и выжидающе посмотрела на него.

— Береги себя, — произнёс Учиха-старший.

— Ты тоже, — улыбнулась она и покинула его дом. Щемящей болью наполнилось его сердце, как будто что-то ушло вместе с ней: может быть, всё то хорошее, что случилось с ним за это время, а может, и часть его души, оставляя после себя пустоту в его сердце.

Саске, видевший это, вздохнул, покачав головой.

— Ты хотел сказать: «Останься», — догадался он.

Итачи внимательно посмотрел на своего прозорливого брата:

— А какой в этом смысл?

После обеда Акина отправилась на работу в библиотеку. Выйдя из дома, она увидела вдали две фигуры в зелёных куртках джоунинов, покидающих квартал, узнав в них братьев Учиха.

Время тянулось медленно, но девушка, занятая делом, старалась отогнать тяжелые воспоминания о похищении. Однако подруги заметили, что она выбита из колеи и не похожа на себя, захотели хоть как-то поднять ей настроение. В конце рабочего дня решили устроить чаепитие.

— Так, вопрос ко всем. Отвечать правду и только правду. Отмалчиваться тоже нельзя. Итак, вопрос: кому вы хотели бы подарить первый поцелуй? — торжественно сказала Асеми.

Все выжидающе посмотрели на Юки.

— Ну, я, конечно, хотела бы, чтобы мой первый поцелуй принадлежал Итачи. Он, наконец-то, расстался с Аюми, и теперь ничто не помешает нам быть вместе. Он, наверное, понял, что я — то, что ему действительно нужно, — уверенно говорила Юки.

— Они не расстались, а просто поссорились, — поправила Акина, которая была этому свидетелем.

— Ссора — это повод от неё избавиться, — гнула свою линию Мори.

«Дайте кто-нибудь по башке этой яндере[1]», — подумала Акина, сообразив, что переубеждать безнадежно влюбленную Юки бесполезно.

Настала очередь Риоко.

— Ну, я бы очень хотела подарить свой первый поцелуй Хаку Юки, — заливаясь румянцем смущения, произнесла девушка.

Акина улыбнулась. Она и не подозревала, что тихая Риоко сохнет по Хаку. Своего предпочтения она никогда не выдавала, только немного печально смотрела в его сторону, когда он разговаривал с другими куноичи или просто шёл по улице, провожая тоскливым взглядом, но никогда не смела с ним заговорить.

— Я хочу, чтобы мой первый поцелуй принадлежал Ясухару Тибо, — уверенно заявила Мари.

— Стоп, это я должна получить поцелуй Хару, — возмутилась Асеми, с недовольством смотря на соперницу.

— Не деритесь, его на всех хватит, — отозвалась Акина.

— Акина, а Хару уже кого-нибудь целовал? Может быть, и его первый поцелуй будет принадлежать мне, — поинтересовалась бойкая Мари, чтобы немного подразнить Асеми, сомневаясь, что это возможно.

— Я за ним не слежу, — пожала плечами девушка.

— А ты? Кому бы ты хотела отдать свой первый поцелуй? — спросила у девушки Асеми.

Акина задумалась. Первый поцелуй. Она заметно побледнела, когда вспомнила, кому и при каких обстоятельствах он достался. Что же могло рисовать воображение её романтичных подруг? Свидание под полной луной, огромный букет цветов у её ног, его жаркие объятия, слова любви и прикосновение к её губам. Но ничего подобного у Акины не было. Оцепенение от ужаса, огромный персиковый сад, дождь из розовых лепестков и взгляд алых глаз. Девушки выжидающе смотрели на неё. Акина посмотрела на них, прервав воспоминания.

— Хьюга Неджи, — сказала она первое, что пришло ей в голову, прекрасно понимая, что этому не сбыться никогда. Ведь хотела она того или нет, её первый поцелуй принадлежал Учиха Итачи. Она медленно шла домой, вспоминая его кроваво-красные глаза и горячий страстный поцелуй под кронами персикового дерева, иллюзию, созданную им, и внутренне содрогнулась.

«Даже в этом меня лишили выбора», — сокрушаясь подумала она.

Занятая своими мыслями, Акина не заметила, как подошла к калитке господского дома. Видимо, возвращаться сюда уже вошло в привычку, от которой придется долго отвыкать. Девушка посмотрела на дом, в котором царила тьма, вспомнив, что хозяева покинули его сегодня, и пошла прочь.

Вернувшись домой, Хаку первым делом принялся за генеральную уборку. За его отсутствие пыли скопилось прилично, и оставалось только удивляться, откуда она появлялась. Не спеша закончив с уборкой, он принялся за плошки с растениями, рыхля землю небольшой остроконечной узкой садовой лопаткой и поливая по мере необходимости, просматривая чуть ли не каждый листик на предмет болезней. Затем парень взял ведро и пошел на кухню, набрал воды для поливки. Когда он был на середине зала, направляясь к дальним стеллажам с цветочными плошками и лотками, вдруг остановился. Мышцы его напряглись, сердце забилось чаще, нервы были словно натянутая струна. Тело переходило в боевой режим, чувствуя опасность. Он понял, что в доме не один. Парень поставил ведро на пол и, как бы случайно, толкнул его. Вода разлилась по полу. Он сделал пару шагов, оказавшись в середине лужи.

— Здравствуй, ледяной мальчик, у тебя есть кое-что для меня, правда? — послышался вкрадчивый голос за его спиной.

— Почему ты так в этом уверен? — спросил Хаку, стараясь казаться хладнокровным.

— Ты же не хочешь, чтобы твоя спокойная жизнь закончилась? — продолжал голос.

Звук каждой фразы, как и в первый раз, шёл с разных сторон, и парень не мог определить нахождение противника, как ни старался.

— Если бы я совершил кражу, то моя спокойная жизнь в любом случае бы закончилась, — продолжал поддерживать разговор Хаку.

— Но началась бы спокойная и беззаботная в роскоши. Мне кажется, или ты хочешь огорчить меня, ледяной мальчик? — произнес его собеседник с нотками сожаления в голосе.

— У меня нет того, что тебе надо, но у меня всё-таки есть кое-что для тебя, — сказал Хаку и, сосредоточившись с невероятной скоростью, сложил несколько особых одноручных печатей, активируя технику тысячи смертоносных игл. Из воды на полу, окружающей его, в воздух поднялись крупные капли и быстро превращались в более крупные образования, стремительно превращаясь в ледяные иглы. Он атаковал во все стороны. Послышался звон разбивающихся окон, падающих цветочных горшков.

— Как опрометчиво с твоей стороны поступить так, — произнес его соперник, на миг проявившись. Это был молодой мужчина в плоской маске с вертикальными полосами, пересекающими прорези для глаз. Белые волосы чуть ниже плеч, выше него ростом и плотнее телосложением. Короткое светлое кимоно с длинными рукавами, синие штаны свободного кроя. Пару игл всё-таки вонзились ему в плечо и руку, остальные он благополучно отбил, сжимаемым в руке кунаем. Шиноби выскочил в окно и за пару мгновений оказался на крыше его дома. Там его и встретили бойцы АНБУ. Он исчезал и появлялся в самых неожиданных местах, непрерывно атакуя сюрикенами, легко ранив нескольких бойцов АНБУ, затем попытался отдалиться, используя технику невидимости. Хаку устремился за ним, выслеживая его по кровавой дорожке. Он устремился к границе Конохи. Хаку старался не отставать, понимая, что упустить его — подобно смерти. Парень атаковал на лету, запустив вдогонку противнику пару кунаев, но промахнулся. Трудно было предугадать, где тот появится в следующее мгновение. Далеко за пределами деревни Юки остановился на ветвях высокого дерева, держа оружие наготове. Кровавая дорожка исчезла, и он не сразу заметил это. Хаку чувствовал, что соперник рядом, но не видел его. Затем резко обернулся, взмахнув кунаем, и его оружие встретилось с таким же, только в чужих руках. Мужчина проявился, хотя по движениям, и телосложению, и голосу это был, скорее, молодой парень.

— Ты совершил большую глупость, ледяной мальчик, и жестоко поплатишься за это, — со злобой произнес невидимка.

— А вот это мы ещё увидим, — уверенно произнес Юки, отбивая его атаки, хотя пару из них он всё-таки пропустил и был легко ранен. И по ударам было ясно, что его соперник далеко не слабак. Противник снова исчез. Хаку напряг все свои чувства, чтобы обнаружить его. Резкое движение позади него он заметил вовремя. Парень метил кунаем ему в шею, обхватив другой рукой за плечи, подкравшись сзади, но Хаку вовремя среагировал и поставил блок своим оружием. И всеми силами не давал холодной стали приблизиться к своему телу.

— Какая жалость, а ведь я возлагал на тебя большие надежды. Но ты выбрал жалкое существование инструмента в чужих руках, хотя тебе это знакомо, — произнес он.

— Ты просчитался, — ответил Хаку, и в его другой руке блеснул кунай. Он всадил его в бедро нападавшего. Тот вынужден был отступить, отпустив его. Однако Хаку успел ударить его наотмашь. Из шеи противника хлынула кровь, и он, медленно заваливаясь, рухнул вниз. Юки ещё некоторое время смотрел на распростёртое на земле тело, когда возле него появились шиноби Анбу.

— Где он? — спросил Сай.

Хаку указал на труп противника внизу.

«Ну вот и всё... Всё кончилось», — с облегчением думал он, возвращаясь в Коноху. В пылу боя он так и не успел выяснить, откуда он так много знает про него, хотя сомневался, что его соперник ответит на его вопросы. Даже если ответит, будет ли это правдой.

Зайдя в свой дом, он оглядел погром, который там остался после сражения. Стены и стекла больших окон были в небольших отверстиях от ледяных игл. Парень быстро обработал мелкие раны и переоделся. Он подошел к стеллажам с растениями. Некоторые из них упали на пол, осколки плошек и рассыпанная земля были повсюду. Парень медленно вздохнул.

«Пусть это будет моей последней жертвой», — подумал он, заваливая оба стеллажа в сторону изуродованных окон, стараясь скрыть, что здесь произошло. Шум развивающегося стекла привлек соседей. В следующее мгновение на пороге его дома уже стоял обеспокоенный Ясухару.

— Что стряслось? — спросил он, но, увидев погром, сразу всё понял.

— Ну... вот... — невнятно бормотал Хаку.

— Ну сколько тебе было повторять. Закажи новые стеллажи. Как знал, что это старьё рано или поздно принесёт проблемы. Что дешевле: сбить пару досок или окна вставлять, — отчитывал его напарник.

— Извини... Я не хотел доставлять неудобства... Глупо всё получилось, — оправдывался он, виновато отводя взгляд.

В дом вошла Акина. Она с ужасом смотрела на лежащие на полу разбитые плошки с растениями. Девушка подошла к ним и, присев, попыталась выбрать из земли один из ростков.

— Акина, осторожно, на полу могут быть стекла. Ты можешь пораниться, — предупредил Хаку.

— Надо попытаться спасти их, — сказала девушка и ушла. Вскоре она вернулась, принеся с собой все свободные плошки и торфяные горшочки, что нашла в доме и оранжерее, всё, что годилось для пересадки растений. Многое всё-таки удалось спасти. Уборку закончили далеко за полночь. Окна пришлось занавесить циновками. Уставшие, но довольные, они расселись на диване.

— Может чаю? — предложил Хаку.

— Давай, — устало ответил Ясухару.

Юки ушел на кухню. Он заваривал чай с жасмином, и на душе было так спокойно.

«Теперь будет всё как прежде», — думал он, улыбаясь, разливая чай по чашкам, и отнёс их в зал. Закончив с чаепитием, Тибо ушли домой, пожелав ему спокойной ночи. После их ухода он ещё долго не мог заснуть, вспоминая бой с невидимкой, до конца не веря, что наконец-то всё позади.

Сакура, которую вызвали ночью для вскрытия тела напавшего на Хаку мужчины, озабоченно хмурилась. Девушка провела над телом ладонью, которая засветилась слабым голубоватым светом от выпускаемой ею чакры, напряженно вглядывалась в его тело, лежащее на столе морга. Множественные колотые ранения, но умер он от ранения в шею. Хаку ловко поразил сонную артерию. Но не это вызвало напряжение в фисташковых глазах ирьёнина[2]. Покинув госпиталь, она торопливым шагом направилась в резиденцию Хокаге, надеясь, что она или Шизуне ещё в офисе и ей повезло.

— Сакура, что-то стряслось? — спросила Шизуне.

— Стряслось. Тело того человека, — взволнованно произнесла Харуно.

— И что с ним не так? — продолжала помощница Хокаге.

— Члены АНБУ, которым довелось с ним сражаться, утверждали, что он был весьма умелым воином, владеющим какими-то невероятными техниками. Ему даже удалось выйти из их окружения, и если бы не скорость Хаку, то ему удалось бы скрыться. Но тот человек, что находится сейчас в морге, не имеет развитой чакры, — произнесла встревоженно Сакура.

— Что? Ты уверена? — насторожилась Шизуне, у неё не было основания не верить Сакуре.

— Абсолютно. Этот человек никогда не был шиноби, — ответила Харуно.

_______________

Примечание:

(1) Яндере — мужской или женский (в основном именно женский) персонаж, который безумно влюблён до одержимости, но также имеющий психические отклонения в той или иной степени, из-за которых симпатия может вылиться в преследование и причинение вреда объекту своего обожания.

(2) Ниндзя-медик (яп. 医療忍 Ирьёнин) — шиноби, специализирующийся на использовании медико-ориентированных техник для лечения людей. Такая должность требует большого уровня знаний и превосходного контроля над чакрой, используемой при лечении различных повреждений.

Часть 28

Вернувшись с миссии, Итачи решил пройтись по магазинам, пополнить запас продуктов. В магазине наткнулся на Ясухару и Хаку, делающих то же самое. Парни поздоровались.

— Как Акина? — поинтересовался о состоянии девушки Учиха.

Тибо промолчал.

— Не очень, — ответил за него Хаку. — Ходит как в воду опущенная, совсем перестала улыбаться.

— Надо как-то поднять ей настроение, — сказал Итачи.

— Если бы я знал как. Надоела её кислая физиономия, — раздраженно отозвался Ясухару.

Ситуация была удручающая. То, что похищение отразилось на поведении и состоянии девушки, было вполне естественным. Она, видимо, нескоро об этом забудет, но исправить положение всё-таки хотелось.

— Может, устроить для неё вечеринку с её подругами, друзьями? — предложил Хаку.

— Для праздника нужен повод, — отозвался Итачи.

— Ну, предположим, повод будет. У неё через четыре дня день рождения, но вот где проводить вечеринку? Снять кафе... — говорил Ясухару, готовый на любые действия, лишь бы поднять настроение сестре.

— Можно у меня дома, — предложил Итачи.

— На мансарде. Там просторно и отдельный вход есть. Так что мельтешить народ не будет, — вставил Хаку.

— Нужен ещё подарок и те, кто займутся организацией праздника, — задумчиво говорил Итачи.

— Ну я знаю, от чего она не откажется. И, думаю, её подружки из библиотеки справятся с организацией как нельзя лучше, — ответил Ясухару.

На том и договорились. Хаку после рабочего дня сообщил Асеми о том, что им предстоит организовать праздник, заодно пригласил Юдая. Итачи и Ясухару занялись поиском подарка. Найти его было непросто. Это была серия из пяти книг, одну из которых Акина постоянно брала в библиотеке. Рассказы о библиотекарях, которые охраняли вход в миры, описанные в книгах, а книги являлись порталами в эти миры. Парни очень надеялись, что в местном книжном магазине они всё-таки есть. Но, к сожалению, полностью серию купить не удалось. За остальными пришлось ехать в город. Итачи предложил спрятать книги у него дома, боясь, что девушка могла их случайно найти, если их заберет Ясухару.

— Какое самопожертвование. Ты готов терпеть присутствие вопящих от восторга девиц и, возможно, своего потенциального противника только ради того, чтобы снова увидеть её в своем доме, — усмехнулся Саске, когда узнал о решении брата.

— Прости, что не посоветовался с тобой, — отозвался Итачи, виновато глядя на него.

— Да я и не против. Что не сделаешь ради любимого брата, — ответил Саске, лукаво улыбаясь.

Асеми на радостях бросилась на шею Хаку, когда узнала, с какой просьбой он пришел к ней.

«Праздник в доме Учиха. Юки с ума сойдет от счастья», — думала она.

На следующий день парни отправились на свои миссии, надеясь, что за четыре дня они закончатся. Ясухару вернулся за день до её дня рождения, и Учихи тоже успели вовремя вернуться. Как и обещала Асеми, мансарда, которая была почти пустой, за исключением дивана и двух гитар, стоящих на стойках, была украшена растяжками с надписью «С днем рождения!». На полу и диване девушки собрали почти все диванные подушки в доме. Принесли также небольшой стол для закусок. Все это вполне удовлетворяло потребностям праздника.

Утром её, как обычно, разбудила на работу мама.

— С днём рождения, милая, — улыбнулась она, поцеловав дочь.

«Я стала почти взрослой», — вздохнула Акина, хотя, по её мнению, её семнадцатая весна выдалась какой-то сумбурной.

Появившись в библиотеке, как обычно, раньше всех, она поздоровалась с Нобу и ушла к себе в детский отдел. Вскоре стали приводить детей, и день пошел своим чередом. Этот день ничем не отличался от прочих, так как за переездами её семья не особо придавала значение этому небольшому празднику и практически никогда не праздновала их, ограничиваясь поздравлениями и сладостями, если была такая возможность.

После обеда Акина отправилась в командировку, нацепив рюкзак с книгами. Заявок было немного, и, как всегда, её по дороге встретил знакомый паренек с почты. Акина иногда забирала у него письма, если шла к тем же людям. Обойдя всех, раздавала книги и собирала заявки на следующие. Некоторые не говорили конкретных названий книг. Просьба зачастую звучала таким образом: «Что-нибудь наподобие вот этого...» И тогда уже все зависело от сообразительности библиотекаря и знания предпочтений читателя. Хотя чем дольше проходило время, тем больше Акина думала, что скоро им нечего будет предложить, так как книжный фонд медленно, но верно иссякал.

Осталась одна заявка. Этот странный дом на окраине деревни, окруженный заросшим садом, больше напоминающим лес. Сюда библиотекари приходили нечасто. Акина была здесь пару раз. Хозяев она никогда не видела. Книги и заявки оставлялись в маленьком окошке в огромной тяжелой калитке. Книги были в основном про рисование, рукоделие, иногда заказывали сказки. Акина подошла к калитке, отодвинула заслонку окошка и положила на небольшую полку пару книг, нажала на кнопку звонка. Обычно их забирали сразу, но на этот раз за калиткой никого не оказалось. Девушка подождала некоторое время, но за книгами так никто и не пришел. Оставить она их не могла. Вдруг пойдет дождь, и они испортятся. Каждый библиотекарь знал правила: книги должны отдаваться строго читателю. Для жителей этого дома было исключение. Но оставить книги под открытым небом было равносильно бросить их на улице. Акина медленно нажала на рычаг щеколды, и калитка открылась.

— Кто-нибудь есть дома? Я вхожу, — как можно громче сказала девушка, но никто так и не появился. Она взяла книги и пошла по лесу по узкой заросшей тропинке. Создавалось такое впечатление, что в доме давно никто не жил или хозяева появлялись в нём очень редко. Вскоре она вышла к небольшому, но просторному дому. Постучавшись, девушка постояла некоторое время у двери, но, как и в первый раз, никто не открыл дверь. Акина вздохнула и пошла было прочь, но вдруг услышала голос:

— Входи.

Он эхом звучал в её мыслях. Девушка замерла на месте, затем повернулась и, открыв дверь дома, вошла внутрь.

— Сюда, — снова услышала она высокий мелодичный голос, видимо принадлежащий девушке.

Акина прошла зал и вышла в коридор.

— Иди сюда, — снова услышала она и, пройдя по коридору, заглянув в пару пустых комнат, зашла в просторную спальню. Она была уставлена холстами, баночками с красками и принадлежностями для рисования. На широкой постели сидела девушка, укрытая тонким одеялом, заметно старше Акины. Она была, скорее всего, чуть старше Сакуры. Шатенка с карими глазами, прямые волосы чуть ниже плеч, слева заплетенные в косу, на лбу вплетены две жёлтые жемчужины, одетая в розовое кимоно.

— Простите, что потревожила. У калитки никого не было, и... — как бы извиняясь, произнесла Акина.

— Ничего, проходи, не бойся, — сказала девушка, улыбаясь.

Акина прошла вглубь комнаты и огляделась.

— Присаживайся, — сказала девушка, похлопав по постели рядом с собой.

— Ты же из библиотеки, — догадалась она.

— Да, меня зовут Акина Тибо, — представилась гостья. Акина села на предложенное место и отдала ей книги. Девушка расписалась в формуляре.

— Меня Якумо Курама, очень приятно, — улыбнулась девушка.

— Это же ты позвала меня... Но как ты это сделала? Твоя комната очень далеко от входа. Я не могла бы тебя услышать. Но твой голос звучал словно рядом, — удивилась Акина.

Девушка слегка побледнела. Все боялись её способностей и считали её опасной. Она думала, что Акина, узнав о них, тоже станет бояться её.

— Я... Это моя способность. Я обладаю одним из сильнейших гендзюцу в деревне, — тихо произнесла Якумо.

— Что??? — подскочила Акина, удивленно уставившись на девушку.

— Прошу тебя, не пугайся. Я не причиню тебе вреда, клянусь. Просто все боятся моей силы, и даже те, кто охраняют дом и приходят сюда, не разговаривают со мной, — печально произнесла она.

— Не разговаривают? Но... наверное, ты самая крутая куноичи в деревне, — предположила Тибо.

— Нет, я не шиноби. Моё тело слишком слабое, я очень быстро устаю, — с грустью произнесла Якумо.

— Ты рисуешь, — сказала Акина, оглядевшись по сторонам.

— Да, но мои картины больше похожи на ночные кошмары, — сказала шатенка.

— Всё-таки здорово обладать такими способностями, — с неприкрытой завистью сказала Акина.

— Чем же? — удивилась девушка.

— Ну вот, например, прочитала ты интересную книгу и можешь создать мир этой книги вместе с героями и быть в нём кем угодно, — объяснила Акина.

Якумо задумалась. Она никогда не применяла свои способности именно так. Ей и в голову такое никогда не приходило.

— А в какой мир ты хотела бы попасть? — спросила Якумо.

— Ну... Я... — протянула Акина. Но не успела она договорить, как дверь её комнаты резко распахнулась, и на пороге появился мужчина в костюме ниндзя-медика.

— Как ты здесь оказалась?! Сейчас же уходи! — напал на неё ирьёнин.

— Прошу вас, позвольте ей остаться. Я не причиню ей вреда, — заверила Якумо.

— Это ты утверждаешь после того, как погрузила всех в гендзюцу. Я обязательно доложу обо всём Пятой, — со злостью произнес мужчина.

— Я просто хотела поговорить с ней... с кем-нибудь, — тихо ответила девушка.

— Посещения запрещены, — решительно заявил медик.

— Это с какой стати. Она что, заразна или в тюрьме? — возмутилась Акина.

— А ты не встревай. Это дело гражданских не касается, — резко оборвал её мужчина. В комнату вошли бойцы АНБУ.

— Я обязательно обговорю это с Хокаге. Надеюсь, она не откажет в такой малости своему секретарю, — решительно заявила Акина. Мужчина заметно напрягся. Он и не подозревал, что кто-то из гражданских может быть в непосредственном подчинении у самой Цунаде.

— До встречи, — обратилась она к Якумо.

— Ты и правда поговоришь об этом с Хокаге, — не поверила девушка.

— Почему бы и нет, — сказала Акина улыбнувшись.

— Было бы замечательно, если бы она разрешила навещать меня, — тихо произнесла Курама.

— Аха, — кивнула Тибо.

— Так, закончили разговоры. Пора на выход, — сказал один из бойцов АНБУ, и Акине ничего не оставалось, как покинуть дом Якумо.

Медленно шагая к кварталу Учиха, она непрестанно думала, насколько человек может быть одинок. Якумо даже использовала свою силу против своих стражей, чтобы заманить Акину в дом, для того чтобы просто поговорить. Вернувшись домой, образ девушки всё не выходил из головы. Она даже не заметила, что в её комнату стучат.

— С днем рождения, сестрёнка, — сказал Ясухару после того, как вошёл. За всем тем, что сегодня случилось, она совсем забыла, какой сегодня день. Девушка улыбнулась брату.

— Может, прогуляемся? — предложил он.

Девушка недоверчиво уставилась на парня. Он никогда не приглашал её на прогулку с тех пор, как они поселились здесь. Они медленно шли по кварталу, на который постепенно опускался вечер. Вдруг Ясухару остановил её недалеко от дома Учиха.

— У меня для тебя сюрприз, — торжественно сказал он.

— Я знала, что дело нечисто, — ответила девушка, с хитрым прищуром смотря на брата.

— Только тебе придется закрыть глаза, — сказал, улыбаясь, Хару. И когда она выполнила его просьбу, завязал ей глаза широкой полоской ткани, чтобы она не подглядывала.

Парень легко поднял её на руки и понёс к господскому дому. Занеся девушку внутрь, он поставил её на пол в гостиной. Акина потянулась к повязке, но Хару остановил её. К ней подошёл Итачи и, взяв её на руки, понес вверх по лестнице и опустил на пол уже на мансарде. Когда с её глаз всё-таки сняли повязку, комната огласилась криком:

«Сюрприз!!!»

Девушки кинулись обнимать ещё не отошедшую от шока именинницу.

Потом ей вручили подарки, за которые она всех благодарила, но больше всего её поразила полная серия её любимой книги. Акина ошарашенно смотрела на Итачи, вручающего их.

— Но как вам удалось... ведь... — не найдя, что сказать от переполняющих её эмоций, произнесла она.

Итачи смотрел на неё, и легкая улыбка тронула его губы.

— Пустяки. Главное, что тебе нравится, — ответил он.

— Не знаю, что и сказать... Спасибо, — произнесла девушка, слегка покраснев.

Его душа ликовала, снова расцветая от того, каким восторгом сияют её янтарные глаза, и что он имеет к этому отношение, от того, что она снова улыбается, и что она рядом. Саске усмехнулся, заметив теплый бархатный взгляд брата, обращенный на виновницу торжества.

— Я не знаю, всех ли мы пригласили. Неджи на миссии. Наруто опаздывает, — сказала Асеми.

— Как обычно, — недовольно отозвалась Сакура.

— Все замечательно, — произнесла Акина. Особо много друзей у неё и не было.

— Может, мальчики сыграют что-нибудь, — предложила Харуно.

Итачи и Хару молча направились к стойкам с гитарами и сели на высокие стулья. С первыми аккордами Акина узнала песню, которую они пели не раз на распевке.

В этом мире я гость непрошенный

Отовсюду здесь веет холодом

Непотерянный, но заброшенный

Я один на один с городом

Среди подлости и предательства

И суда на расправу скорого

Есть приятное обстоятельство

Я люблю тебя - это здорово.

Я навеки останусь видимо

В этих списках пропавших без вести

На фронтах той войны невидимой

Одаренности с бесполезностью.

Всюду принципы невмешательства

Вместо золота плавят олово

Но есть приятное обстоятельство

Я люблю тебя - это здорово.(1)

Акина, улыбаясь, слушала слаженные голоса певцов. Нахлынувшие теплые воспоминания наполнили сердце нежностью. Девушки взялись за напитки, парням пришлось открыть настежь окна. Становилось душно.

— Может, поиграем во что-нибудь? — предложила осмелевшая Мари.

— А есть предложение, — отозвался Хаку. Девушка покраснела.

Тут послышался звон колокольчика на первом этаже.

— Я пойду открою, — сказала Акина, остановив Саске, который было уже направился к выходу из зала.

Девушка спустилась на первый этаж и открыла дверь. Пришёл опоздавший Наруто.

— Извини, я забыл, — сказал он, запустив пятерню в блондинистую шевелюру и виновато улыбаясь.

— Хорошо, что пришёл. Поможешь отнести продукты наверх? — попросила его Акина.

Когда она открыла дверь, ведущую на мансарду, то увиденное зрелище заставило чуть не выронить корзину с едой. В зале царил полумрак, играла медленная музыка. Стеклянный шар отбрасывал разноцветные блики на парня, стоящего посередине комнаты. Он медленно снимал майку через голову, обнажая крепкую спину. Затем коснулся своих длинных волос, снимая красную резинку. Длинные волосы рассыпались по спине, темной волной укрывая её. Зрительницы наблюдали за этим буквально не дыша. Парень коснулся пояса своих брюк и начал их стягивать вниз.

«Он что, раздевается!!!» — дошло до Акины, и её бросило в жар.

— Что за хрень здесь творится? — строго спросила именинница, глядя на полуобнаженного парня.

— Ну мы... мы в игру играем, — заикаясь, произнесла Асеми. Её лицо пылало.

— И что же это за игра такая, что надо портки снимать? — строго поинтересовалась Акина. Тон её голоса не сулил ничего хорошего.

— Правда или фант, — ответила Риоко, не сводя жадного взгляда с парня и немного разочаровавшись, что он так и не продолжил.

Акина подошла к нему, подняла с пола майку и вытащила из-за пояса лист с фантом.

«Стриптиз», — прочитала она, затем подала ему майку.

— Итачи, ты не мог бы одеться, — сказала она.

— Ты не хочешь досмотреть? — не смог не съехидничать Учиха-старший, одеваясь.

Акина смерила его строгим взглядом.

Она подошла к месту игры. Игроки сидели кругом, в центре которого стояла коробочка с фантами и бутылка. Акина взяла коробочку с небольшими листками бумаги и стала читать вслух, что на них написано: «Стриптиз», «Стриптиз», «Стриптиз», «Спеть песню», «Стриптиз». Акина уничтожающе взглянула на своих подруг, узнав их почерк, сообразив, что напитки, которые употребляли девушки, были не такими уж безобидными.

— Вы... извращенки... алкоголички... позорище... — сыпала ругательствами Акина, забрасывая нерадивых подружек пуфиками. Парни умело перехватывали метательные снаряды. И Юдай обхватил поперёк тела разъярённую Тибо, чтобы утихомирить её, когда в ход пошли стаканы и прочая посуда.

«Как мне это знакомо», — подумал Итачи, наблюдая за всем этим.

— Техника соблазнения, — добавил масла в огонь Ясухару, прочитав фант, который находился у него в руках.

«Что же там за вопросы такие были, что никто не захотел на них отвечать», — недовольно глядя на подруг, подумала Акина.

— Но я не владею этой техникой, — растерянно произнес Тибо.

— Ща научу, — сказал Наруто, отводя Ясухару в сторону. Он что-то шепотом говорил ему на ухо.

Затем Хару чуть отошел от него, сосредоточившись, сложил печать. И вмиг его тело окуталось густым туманом. Когда он немного рассеялся, перед окружающими предстала знойная красотка. Темно-каштановые волосы волной укрывали её спину ниже талии. Тонкие черты лица, огромные изумрудные глаза, густые длинные ресницы, алые губы, покатые плечи, высокая упругая грудь среднего размера, тонкий стан, округлые бедра, длинные ножки. Девушка была в легком бикини, которое мало что скрывало. Хару кожей чувствовал изучающие непристойные взгляды на своем новом теле. Наруто невольно присвистнул.

«Вот, значит, какие девушки нравятся Хару», — подумал Хаку, с интересом рассматривая друга.

— И как я выгляжу? — поинтересовался Хару, оглядывая свои тонкие запястья.

— Хару-чан, ты такая классная!!! — послышался оглушительный вопль, и в следующее мгновение он был погребен под вопящими от восторга девицами.

— Эй, вы куда руки тянете!!! — возмутился он, складывая ручную печать, и в следующий миг девушки дружно обнимали бревно. Хару вернул себе прежний облик, проявившись рядом с Наруто.

— Позорище, — отозвалась Акина, глядя на слишком уж раскрепощенное поведение девушек.

— Отлично, горжусь своим учеником, — похвалил его Узумаки, стукнув по спине так, что парень едва не потерял равновесие.

Потом были песни, в том числе и караоке, игры, много вкусной еды. Вскоре Акина вышла на террасу второго этажа, чтобы подышать свежим воздухом. Через некоторое время то же сделал и Итачи, но не успел он покинуть мансарду, как его окликнула Юки.

— Можно присоединиться к вам, господин Итачи? — сказала она, смущённо улыбаясь.

Он посмотрел на девушку без особого энтузиазма и кивнул. Юки стала к перилам рядом с ним.

— Я давно хотела сказать, что вы мне очень нравитесь и всегда нравились. И я думаю, настало время... — говорила Мори осмелев.

— Я ценю твои чувства, но надеюсь, что ты встретишь достойного человека, который ответит тебе взаимностью, — говорил Итачи.

— Да, я уже нашла, и, надеюсь, мой подарок понравится тебе, мой Итачи, — произнесла она и внезапно обвила его шею руками, прильнув к нему всем телом. Учиха удивленно замер.

Акина постояла немного на террасе и решила прогуляться по саду. Пройдясь немного, она замерла, увидев Итачи и Юки. Девушка обвивала его шею, заключив в страстные объятия, и целовала его. Его руки при этом лежали на её талии. Акина вздернула носик и, пройдя мимо них, сквозь зубы процедила так, чтобы он услышал: «Кабель».

Парень разорвал круг объятий девушки.

— Наконец-то моя мечта сбылась, и мой первый поцелуй принадлежит тому, кого я люблю... тебе, — радостно просияла девушка, обнимая его за талию и положив голову ему на плечо.

«Ну почему я вечно попадаю в подобные нелепые ситуации», — обречённо вздохнул про себя Итачи.

Акина дошла до беседки и села на скамейку.

— Тебе понравился праздник? — услышала она за спиной голос Учихи-старшего. Девушка старалась не смотреть на него, пытаясь скрыть раздражение в связи с его непристойным, на её взгляд, поведением.

— Всё замечательно, было очень весело, но уже поздно, — ответила Акина, давая понять, что хочет уйти.

— Ты можешь остаться. Твоя комната всегда свободна, — предложил он.

— Не думаю, что стоит и в этом причинять тебе неудобства, — сказала она, решив, что будет мешать.

— Прошу тебя, мне будет приятно, если ты останешься, — мягко настаивал Итачи. Девушка внимательно посмотрела на него, ожидая какого-нибудь подвоха.

— Итачи, можно с тобой поговорить? — послышался женский голос у входа в беседку. Парень обернулся и увидел Аюми. Вид девушки удручал. Темные круги под красными от слез глазами. Видно, что девушка плохо спала последние дни, как и в эту ночь. Учиха вышел из беседки и отошел с ней в сторону.

— Итачи, я не знаю, почему ты так рассердился на меня, — тихо говорила она.

— Прости, я сожалею, что так вышло. Я был неправ, но тебе не стоит больше тратить на меня время, — сказал он. Девушка вздрогнула, как от удара.

— Ты меня прогоняешь? Неужели из-за этой девки, которая не стоит и твоего взгляда? Она вечно бегает за тобой и не дает прохода, — возмущенно произнесла она, не веря в то, что услышала. Итачи улыбнулся и ласково коснулся её черных, как смоль, волос.

— Аюми, ты так и не смогла разглядеть, да и видно не хотела, как я смотрю на неё. Это не она бегает за мной и не даёт прохода. Это я бегаю за ней, — произнес Итачи, улыбаясь. Девушка побледнела.

— Этого не может быть! Я в это ни за что не поверю! — с жаром говорила Аюми.

— Я знал, что ты так скажешь, — усмехнулся Итачи.

— Ну скажи, что есть в ней, чего нет во мне. Чем она может тебя привлечь... Кого-нибудь привлечь, — продолжала возмущаться Яно.

— Тем, что ей ничего от меня не нужно. Ей всё равно к какому роду я отношусь и какими техниками владею. Она относится ко мне как к обычному парню, — ответил Учиха.

— И ты терпишь такое неуважение к себе, — удивилась девушка.

— Терплю? Мне это нравится, — заверил её парень.

— Я никогда в такое не поверю. Ты выгораживаешь её, — в её голосе появились нотки отчаяния.

— Думай как хочешь, но тебе придется найти другой объект для любви. Мне очень жаль, но обманывать я тебя больше не могу и не хочу. Ты заслуживаешь лучшего. И я очень надеюсь, что ты не станешь на меня из-за этого злиться, — сказал он и пошел прочь, возвращаясь в беседку.

— Но что мне делать, если лучший — это ты, — тихо сказала Аюми ему вслед, и на её лице появились мокрые дорожки от горьких слёз, но Итачи её уже не услышал.

«Я променял счастье с Аюми на несчастье с тобой. Что ж, возможно, я совершил очередную ошибку, но я хотя бы сделал первый шаг, и теперь Саске не станет обвинять меня в бездействии», — с облегчением думал он, заходя в беседку.

Акина встала со скамейки при его приближении и внимательно смотрела на него, стараясь понять, как закончился их разговор.

— Прости, что заставил ждать, — улыбнулся он девушке.

— Вы помирились? — с надеждой спросила Акина, чувствуя себя виновной в их разладе.

— Мы выяснили отношения, и я решил, что не стоит их продолжать, — ответил Итачи.

Девушка испуганно посмотрела на него. От его слов чувство вины только усилилось. Парень смотрел на неё и недоумевал, почему она не рада. Она столько раз ставила ему в вину то, что он оказывает ей знаки внимания, хотя состоял в отношениях с другой девушкой. Теперь же он свободен.

— Представляю, как ей, наверное, больно сейчас, — тихо произнесла Акина. Итачи сел на скамейку.

— Не волнуйся, она быстро найдет мне замену, — спокойно сказал он.

— Почему ты в этом так уверен? Может, она действительно любит тебя, — настаивала Тибо.

— Я тебя совсем не понимаю. Аюми не любит гражданских, относится к вам как к людям второго сорта, и к тебе в том числе, хотела причинить тебе вред, а ты её защищаешь, — говорил Учиха.

Акина промолчала.

— Ты так и не ответила на моё предложение, — напомнил Итачи.

— Я думаю, это было бы нечестно, — произнесла она.

— Хорошо, я предлагаю тебе сделку, — произнес он, отводя взгляд.

Девушка недоуменно и с настороженностью посмотрела на него.

«Досмотреть стриптиз», — мелькнуло у неё предположение, от которого щёки залились румянцем.

— Если ты останешься, можешь делать с моими волосами всё, что захочешь, — сказал Итачи, испытующе глядя на неё.

Акина испуганно посмотрела на него. Его шелковистые волосы с легким золотистым блеском так и манили к себе прикоснуться, зарыться в них пальцами, ощутив их мягкость и тепло и легкий аромат с морскими нотками. Итачи с удовольствием наблюдал гамму противоречивых чувств, отразившихся на её лице. Борьба с соблазном грозила закончиться проигрышем.

— Так нечестно, — сказала девушка, покраснев и отводя взгляд.

— На войне все средства хороши, — улыбнулся парень.

— А мы воюем? — попыталась она снова уйти от ответа.

— Да... Я с твоим упрямством, — ответил Итачи.

— Ладно, я согласна. Только Хару предупрежу, — сдалась наконец девушка.

Брат поначалу воспринял новость негативно, но Акина сказала, что утром поможет Учихам с уборкой и, чтобы не вставать ни свет ни заря, останется здесь. Это немного успокоило Тибо-старшего.

Итачи завёл Акину в её бывшую комнату, когда гости наконец-то разошлись по домам.

— Скажи, как мне сесть, чтобы тебе было удобнее, — произнес он.

— На кровать, — сказала она. Парень подчинился. Его волосы так и остались распущенными. Девушка села на кровать сзади него и долго смотрела на золотые блики, играющие в них.

— Не можешь решить, что с ними делать? — спросил Итачи через некоторое время её бездействия.

— Любуюсь. Они очень красивые, — призналась Акина.

Учиха улыбнулся.

«Ну хоть что-то во мне ей нравится», — подумал он.

Девушка достала из своей сумки гребень и начала медленно их расчесывать, затем заплетать несколько мелких косичек.

— Скажи, что может понравиться в парне такой девушке, как ты? — вдруг спросил Итачи.

Акина задумалась, не отрываясь от дела.

— Если с ним есть о чем поговорить, и он будет слушать меня, не перебивая, если я что-то рассказываю. Заботливость и тактичность, ну и чтобы был нескучный... Вроде всё, — ответила она, недоумевая, зачем ему это.

— Значит, внешность тебя не интересует? — снова спросил он.

— Красивые люди всегда привлекают внимание, и меня они тоже привлекают, но хамское поведение может убить всю внешнюю красоту в человеке. Так что это вопрос спорный, — говорила она.

«Неужели уже обжигалась», — подумал Итачи, предполагая причину её недоверия к красивым парням.

Вскоре она собрала косички в хвост, оставив часть волос распущенными, и уложила их лепестками, закрепив наверху шпильками.

— Смотрится здорово, — восхищенно протянула она, разглядывая плоды трудов своих.

— Я, наверное, забавно выгляжу, — усмехнулся Итачи.

— Вовсе нет. Ты похож на эльфа, — ответила Акина.

— На кого? — не понял парень.

— Это такие существа из легенд. Внешне похожи на людей, только уши заостренные. Вечно молоды, красивы и бессмертны. Только, в отличие от тебя, они по большей части блондины, — объяснила девушка, пытаясь скрыть зевок.

— А можно тебя спросить? — произнесла Акина.

— Спрашивай, — ответил Итачи.

— Каким был тот вопрос в игре, на который ты отказался отвечать? — спросила она. Парень немного растерялся. И легкий румянец выдал то, что вопрос был неприличным.

— Какая часть женского тела меня возбуждает, — нехотя ответил он. Девушка выжидающе посмотрела на него.

— Ты же не заставишь меня отвечать... — с надеждой произнес он. Акина тихо засмеялась, заметив, как румянец на лице внешне спокойного парня стал насыщеннее.

Итачи коснулся её волос, с нежностью посмотрев на неё.

— Ложись спать, ты устала. Спокойной ночи, — сказал он.

— И тебе, — ответила она, и, как только её голова коснулась подушки, девушка уснула.

«В любимом человеке желанно всё», — мысленно ответил он.

Парень накрыл её тонким пледом и вышел. Девушку быстро сморил сон.

_______________

Примечание:

(1) Николай Носков - Это здорово

Часть 29

Зайдя рано утром в комнату старшего брата, Саске громко рассмеялся, увидев, как он расплетает мелкие косички.

— Ты безнадёжен, брат, — сказал он и подошёл к нему, чтобы помочь.

Акина уже проснулась и бегала по дому с кучей пуфиков, кладя их на их прежнее место. Когда Итачи зашёл на мансарду, она уже была прибрана, за исключением одного. Девушка стояла на стуле и тщетно пыталась достать до крюка в самой высокой части потолка, где были закреплены растяжки, чтобы снять их. Она чуть не вскрикнула, когда его крепкие руки обхватили её под коленями и подняли вверх. Акина сначала ошарашенно посмотрела на Учиху-старшего, затем отцепила растяжки, которые упали на пол. Однако Итачи и не подумал отпускать её, всё ещё держа на весу.

— Можешь отпустить меня, — прождав некоторое время, сказала она ему.

Парень чуть ослабил хватку, и девушка съехала вниз, прижимаясь к нему вплотную.

— Осталось только посуду помыть, — сказала она, выбираясь из его объятий.

— Не нужно, этим уже Саске занимается, — ответил Итачи, когда они спускались на первый этаж.

— Может, выпьешь со мной кофе? — предложил он.

— С удовольствием, — согласилась она.

И вот они снова за одним столом: он, она и Саске. Итачи вдруг представил, будто они так собираются каждое утро, что она живёт в его доме, что она с ним, и задумчиво улыбнулся. После кофепития она, посмотрев на часы, собралась уходить. Ведь скоро надо будет идти на работу.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил Итачи.

— Тебе спасибо, — ответила она, коснувшись его руки, и он проводил её ласковым взглядом, наблюдая, как она направилась к двери.

Помня своё обещание Якумо, Акина пришла в кабинет Цунаде во время обеденного перерыва.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что сила Якумо опасна. Я не хочу сказать, что она намеренно навредит тебе, но никто не может гарантировать твою безопасность, когда ты рядом с ней, — ответила Цунаде на просьбу Тибо о посещении Якумо Курамы. Цунаде пообещала продолжить дело Третьего Хокаге и в этом отношении.

— Счастливому человеку нет причины кому-то вредить, а она очень одинока. Позвольте, госпожа Хокаге, — уговаривала её Акина. Пятая задумалась.

—Хорошо, пока один раз в неделю, — согласилась Цунаде после короткого раздумья, подписав свиток с распоряжением для охраны и медиков, курирующих Якумо.

Воодушевленная, она возвращалась в библиотеку и решила на этих выходных обрадовать девушку.

Так постепенно жизнь возвращалась в привычную колею. Парни ходили на миссии, и всё плохое, что случилось до этого, стало постепенно забываться.

В один из подобных тихих дней, когда лето уже почти вступило в свои права и погода радовала теплом, Ясухару сидел на мансарде, которая служила ему личной комнатой, и собирал походный рюкзак. Это уже давно вошло в привычку, ведь его команду могли послать на задание в любой момент, и он привык быть к этому готовым. Тибо был уверен, что Хаку занят тем же самым, ведь этому он научился у него. Проверяя кунаи, не надо ли их подточить, его вдруг посетило неясное чувство тревоги. Мышцы напряглись, ощущая чужое враждебное присутствие. Пальцы инстинктивно сжали оружие, перехватив его для удара. Что-то подсказывало, что он в комнате не один. Парень оглянулся по сторонам... Никого.

«Может, показалось...» — подумал он, вернувшись к своему занятию.

Однако инстинкт самосохранения бил тревожным набатом и заставлял оставаться настороже.

— Здравствуй, маленький принц, — вдруг услышал он около самого уха. Ясухару вскочил на ноги и, прислонившись к стене, выставив руку с оружием перед собой для защиты, стал озираться по сторонам. Он по-прежнему был в комнате один.

— Успокойся, я не собираюсь тебе вредить, скорее, наоборот, помочь тебе. Насколько хорошо ты знаешь своего друга? Несчастного сироту, которого подобрал отшельник и всему его научил? Душещипательная легенда, не правда ли? Так знай, маленький принц, это всё ложь. Единственную правду, которую он о себе сказал, это имя и то, что он действительно сирота, хотя своего отца убил сам. На самом деле он наемный убийца и бывший ойнин Скрытого тумана, подручный одного из самых опасных преступников и мечников тумана. Он-то и научил его всему, что знает сам, и помог ему развить собственные способности. А теперь подумай, для чего он солгал и втерся к тебе в доверие... — говорил его невидимый собеседник.

— Почему я должен тебе верить? — произнес Хару, стараясь выяснить местоположение врага, но каждая фраза звучала с разных сторон, и парень терялся в догадках, где тот находится. Одно было ясно: его цель — дискредитировать Хаку в его глазах, но зачем...

«Странная техника», — думал Тибо. Сталкиваться с чем-то подобным ему ещё не приходилось.

— Я и не рассчитывал, что ты поверишь мне без доказательств, и они у меня имеются, — произнёс собеседник.

Прямо перед ним, как из воздуха, появились белая маска ойнина с красной волной и протектор со знаком деревни Скрытого тумана. Они упали рядом с ним на пол. Ясухару безотрывно смотрел на них, и что-то внутри ёкнуло.

— И это не всё. Спроси о нём у Учиха Саске, Харуно Сакуры или у Наруто Узумаки. Они тогда были в одной команде. И наверняка помнят тот бой на недостроенном мосту в стране волн, когда они защищали инженера и сражались с дьяволом Скрытого тумана, Момочи Забузой и Хаку Юки, его подручным. И будь осторожен, маленький принц, ему наверняка нужно то же, что и всем, кто охотится за вами, из-за чего вам приходилось всю жизнь скрываться и убегать, — говорил невидимка, и после всё стихло. Исчезло чувство чужого присутствия.

«Этого не может быть... Неужели и он?» — подумал он, не до конца веря в то, что говорил его невидимый собеседник.

Ясухару вспомнил их первую встречу. Тогда чужака он воспринял в штыки, впрочем, как всегда. Но его доброжелательность и желание стать другом показались ему искренними, особенно после совместных тренировок. После того, как они оказались в одной команде и прошли экзамен чунинов, слаженно работали на миссиях, прикрывая друг друга, он окончательно проникся доверием к нему. Ведь родители и сестра так же тепло к нему относились.

«И что теперь... Выходит, он враг... Быть того не может... Есть только один способ проверить», — подумал он, спешно покидая свою комнату.

Наруто и Сакуру найти ему не удалось, они были на миссии, но, к счастью, Саске оказался дома. Ясухару спросил о той миссии и роли Хаку в ней, искренне надеясь, что слова невидимого собеседника всё-таки не подтвердятся.

— Да было дело. Ловко же тогда он провёл нас, даже Хакаши не сразу догадался... И тот бой на мосту... Я тогда проиграл ему и не особо помню, чем он закончился, давно это было. Но это правда, что он был подручным Забузы и его таланты для его возраста впечатляли. Он тогда был чуть старше нас, а мы только недавно получили протекторы и покинули академию, — ответил Саске, усмехнувшись своим воспоминаниям.

— И тебя не насторожило присутствие в деревне и в твоем квартале настолько опасного человека? — удивился Хару.

— У каждого человека есть скелеты в шкафу, а у шиноби их на порядок больше. И если уж Пятая приняла его, то мне незачем было ворошить прошлое. Но почему ты об этом спрашиваешь? Вы же друзья, наверняка он рассказывал тебе о себе, — удивился Учиха-младший.

— Рассказывал, да, видимо, не всё, — задумчиво произнес Тибо и вернулся домой.

Он лёг на кровать в своей комнате и тихо лежал, прислушиваясь к своим чувствам.

«Ловко же он провел нас тогда...» — то и дело всплывали в памяти слова Саске.

«Чуть старше Саске. Значит, и насчет своего возраста тоже солгал», — понял Хару, ведь он был младше Саске на год.

Досада не давала покоя. Он расслабился, потерял бдительность, позволил себя обмануть, подвергнув своих родных опасности.

«Что же тебе нужно на самом деле... Неужели и ты...» — думал Ясухару, лежа на кровати, прикрыв глаза тыльной стороной руки.

«Почему он тогда так долго тянул... Когда намеревался действовать? И что планировал делать: убить, похитить Акину и шантажировать или просто украсть семя? А тянул время, чтобы никто из нас даже не подумал, что это его рук дело», — пришел он к выводу. Сердце болезненно сжалось. Как же он мог так просчитаться? Парень решительно поднялся с кровати и покинул дом. На Коноху опускался вечер, даря прохладу после дневной жары. Тибо направился к дому Юки.

Тот собрал походный рюкзак на случай, если их отправят на миссию, и решил заняться стиркой. Вытащив тазик с бельём к верёвкам, натянутым в огороде, стал вешать одежду и простыни, тщательно расправляя их. Узнав знакомую поступь Ясухару за спиной, не сразу обернулся. Тот стоял поодаль и смотрел на него пустым взглядом.

— Хару, — произнес Юки, закончив вешать бельё, не особо удивившись визиту своего соседа. Он часто приходил к нему вечером. Они пили чай на крыльце и разговаривали.

— Слушай, я тут вспомнил, что ты о себе рассказывал. Того старика-отшельника случайно не Момочи Забуза звали? — произнес Тибо спокойным холодным тоном.

Хаку испуганно замер, ему казалось, что сердце перестало биться. Тело покрылось холодным потом.

«Как... Откуда он узнал... Ведь я убил того человека...» — лихорадочно думал он.

— Что ж, ойнин скрытого тумана, не хочешь рассказать, зачем устроил этот спектакль? У тебя же была какая-то цель, верно? Хотелось бы узнать, какая, — голос Ясухару отдавал сталью.

— Хару, я могу всё объяснить, — произнес побледневший Хаку.

— Ух ты, уже и отговорку придумал. Только стоит ли... Я говорил с Саске, и он подтвердил, кто ты и чем занимался. А я, дурак, повелся на разговоры о дружбе и прочей чепухе. Представляю, как ты смеялся за моей спиной, что так легко обвел вокруг пальца кучку олухов, — с горечью в голосе говорил Ясухару, бросив к его ногам маску ойнина и протектор деревни Скрытого Тумана. Вещи из его прошлой жизни.

— Хару, ты не прав, я, конечно, виноват, что солгал, но я бы ни за что... — произнес Хаку упавшим голосом, сознавая, что теперь всё кончено.

— Заткнись. Интересно, в своей силе ты тоже небось сдерживался. Покажи мне свою истинную силу, силу ойнина, — произнес Хару, и его изумрудные глаза потемнели от гнева и ярости.

— Я не хочу с тобой драться, — сказал Хаку, отступая. Парень невольно напрягся, чувствуя угрозу от своего друга.

— А вот я с удовольствием, — ответил Хару и, вмиг оказавшись рядом, тут же последовал мощный удар кулаком в лицо.

Он смог защититься блоком, но удар был невероятно силен. Срывая бельевые веревки, Хаку отлетел в сторону, покатился кубарем, пытаясь сгруппироваться. Затем медленно поднялся.

— Прости, — тихо произнес Юки.

— Ни за что, — уверенно заявил Тибо и, оказавшись снова рядом, обрушил на него комбо из кулачных ударов, закончив коленным ударом в солнечное сплетение.

Хаку на миг перестал дышать и рухнул на колени, позволяя себе только защищаться. Но не все атаки удавалось заблокировать. Затем последовал удар ногой в живот. Дышать стало больно, и изо рта хлынула кровь. Хаку закашлял, пытаясь подняться. Но Ясухару сам поднял его, резко прижав к стене квартала напротив его дома. Юки держался за бок, полагая, что сломаны ребра. Хару схватил его за шнурок подвески и сильно натянул.

— Где же твоя хваленая сила? — со злобой спросил Ясухару.

— Я никогда... не подниму... на тебя руку, — хриплым чужим голосом произнес Хаку, вцепившись в его руку, чтобы тот не задушил его. Внезапно ощущение того, что Хару хочет его убить, закралось в душу леденящим оцепенением.

— Ничтожество, ты ещё смеешь делать мне одолжение, — разозлился Тибо, снова ударив его в лицо, затем в живот, дернув за шнурок. Тот лопнул, и кулон в виде снежинки покатился по каменной мостовой. Потом последовал ещё один удар и ещё. Постепенно он потерял им счет, и с каждым разом его защита ослабевала. Он даже практически не чувствовал боли. Хаку понял, что с каждым ударом он близок к беспамятству. Тибо явно был не намерен его щадить и без жалости выплескивал на нем боль и разочарование, которые были в каждом ударе, в его ненавидящем взгляде.

«Вот, значит, как всё закончится», — думал Хаку, оседая на землю. Затуманенным взглядом он отыскал тот самый кулон и успел протянуть к нему руку и зажать его в ладони.

— Больше никогда не приближайся ни ко мне, ни к моей семье. Отныне для меня ты умер, — сказал Ясухару и, бросив его на земле, пошёл прочь, даже не задумываясь над тем, что оставляет его в беспомощном тяжелом состоянии, давая понять, что дальнейшая судьба Хаку его больше не интересует.

— Прости, — еле слышно прошептал Хаку и потерял сознание.

Придя домой, Ясухару поднялся в свою комнату и, сняв одежду, лег на кровать, не рассчитывая заснуть в эту ночь. Сердце разрывалось от сознания того, что тот, кого он считал лучшим другом, обманул и предал его.

«Никому не доверять... больше никому и никогда», — решил для себя он.

Юдай торопливым шагом шел по улицам Конохи, спеша в квартал Учиха и надеясь, что Хаку ещё не лег спать. Он должен был вернуть ему свиток с техникой, которую изучал, и совершенно забыл про это. Уже совсем стемнело. Камацу забежал во двор дома Хаку и обомлел, увидев погром в огороде, сорванные бельевые веревки с простынями, сломанный забор. Не надо было большого ума, чтобы догадаться, что здесь случилась трагедия. Юдай забежал в дом, позвал Хаку, но тот не откликнулся, прошёл по комнатам, даже в ванную заглянул, но дом оказался пуст.

«Что же произошло?» — недоумевал блондин. Страх завладевал его чувствами.

Он вышел за калитку на дорогу и только там, озираясь по сторонам, заметил неясный силуэт. Было совсем темно, и парень поначалу подумал, что ему показалось, но всё-таки решил подойти ближе. И чем больше он приближался, тем больше узнавал розовое кимоно и черные, разметавшиеся по земле, длинные волосы. Юдай бросился к нему, перевернул на спину. Его лицо было синим от побоев, одежда в крови.

— Хаку, — позвал он его и, припав ухом к груди, всё-таки различил редкое тихое биение сердца.

«Жив», — облегченно вздохнул Камацу и, взвалив его на плечи, потащил в госпиталь.

Срочно в госпиталь вызвали Шизуне и бригаду оперативных ирьёнинов. Над Хаку уже склонились медсестры, подготавливая его тело к операции. Шизуне осмотрела его.

— Боже мой, кто мог такое с ним сотворить, — удивилась женщина. На теле Хаку живого места не было.

Лечение с помощью медицинских техник должно было стабилизировать его состояние и приблизить выздоровление, ускорив регенерацию тканей, и медики искренне надеялись, что они не опоздали. В центре огромного зала седьмой реанимации находилась гигантская сложная пентаграмма в виде квадрата, круга и четырёхконечной звезды с таинственными надписями. В её центре лежал Хаку. В основаниях каждого угла квадрата сидел один ирьёнин, питая чакрой пентаграмму и печати, которые в ней находились. Медикам приходилось менять друг друга каждые три часа, как только объем их чакры начинал иссякать. Было нелегкой задачей и восстановление тканей, так как это требовало безошибочного контроля чакры. И Шизуне строго за этим следила, принимая в этом непосредственное участие.

— Как он? — поинтересовалась прибывшая в госпиталь Цунаде.

— Плохо. Как будто его молотом били. Странно, его способности ниндзя феноменальны, так почему... Не понимаю... Неужели нашелся тот, кто превзошел его по скорости? Не нравится мне всё это, — говорила Шизуне во время короткого перерыва.

Цунаде сидела в своем кабинете, изучая результаты первичного обследования. И картина складывалась удручающая. Из него как будто пытались сделать фарш, но чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что он не особо защищался от атак.

«Почему Хаку? Кто же напал на тебя?» — думала она.

Если он очнется, то это будет просто чудом.

Часть 30

На утро весть о том, что с Хаку случилась беда, облетела всю Коноху. Строились разные предположения насчет причины произошедшего, но самой популярной было то, что он якобы отразил нападение вражеских лазутчиков в одиночку, а врагов было не меньше десяти, и все высокого ранга. Семью Тибо и братьев Учиха вызывали в полицию, чтобы опросить, может, они что-то слышали или видели что-то подозрительное. Но никто ничего не видел и не слышал.

В библиотеке во время обеденного чаепития царило гробовое молчание. Риоко сидела, опустив взгляд, изредка вытирая слезы и всхлипывая.

— Я так и не успела сказать ему, что он мне очень нравится, — скорбно произнесла она.

— Хватит уже, он ещё не умер, а ты... — еле сдерживая слезы, одернула младшую сестру Мари.

— Он всё ещё в реанимации, — тихо произнесла Акина, на которой лица не было. Она упорно гнала от себя мысль, что может больше не увидеть лучистый взгляд его темно-карих глаз, его улыбку, не услышит его слегка низковатый голос, который так не подходит к его необычной внешности.

Утром Цунаде, спящую в кабинете, разбудила Шизуне.

— Как он? — спросила Пятая, едва открыв глаза.

Шизуне отрицательно покачала головой.

— Больше двенадцати часов. Ирьёнины почти выдохлись. Снадобья, восстанавливающие чакру, нельзя применять постоянно. Сакура и Ино тоже там, — ответила её помощница.

Цунаде встала и вышла из кабинета. Появившись в госпитале и зайдя в огромный зал реанимации, она посмотрела на обнажённое тело парня, лежащего посередине звёздной пентаграммы. Её внимание привлекло то, что одна его ладонь была крепко сжата, так что побелели костяшки пальцев.

«Почему ты не хочешь жить?» — напряжённо подумала Хокаге.

— Продолжайте. Если понадобится, привлекайте ирьёнинов из боевых троек. Этот мальчик не должен умереть, — приказала Цунаде.

В конце рабочего дня, покидая библиотеку, Акина увидела у дверей здания Неджи. Как только она закрыла библиотеку, он подошёл к ней.

— Я только с миссии. Слышал, что случилось с Хаку. Мне очень жаль, — сочувственно произнёс он.

Девушка подошла к нему вплотную, уткнулась ему в плечо лицом и разрыдалась.

— Успокойся, Хаку сильный. Он выкарабкается, — утешал он её, обнимая и гладя по волосам.

— Почему подобное должно было случиться именно с ним? Кто мог сделать такое? Мы же рядом живем. Если бы хоть кто-то из нас заметил его раньше, может быть... — говорила она, всхлипывая.

— Не вини себя. Виноват только тот, кто напал на него, — уверенно заявил Хьюга.

Поведя её до ворот квартала Учиха, он остановил её, взяв за руку.

— Может, прогуляемся. Тебе нужно успокоиться, — предложил он.

— Может быть, завтра, — сказала она и ушла, направляясь домой.

Ужинали все в печальном молчании. Фуми изредка вытирала глаза, выдавая тем самым, что плачет.

— Бедный мальчик, — тихо произнесла она.

— Не верится, что у него были настолько сильные враги, или правду говорят, что это вражеские лазутчики, — размышлял вслух Такеши.

Только Ясухару был абсолютно спокоен. Когда Юдай сообщил ему о том, что случилось с Хаку, тот никак не отреагировал, словно не услышал его. И ни один мускул не дрогнул на его лице, что немало удивило напарника, так как он знал об излишней эмоциональности Тибо. Однако его абсолютно не волновало и то, что теперь им придется выполнять миссии вдвоем с Юдаем. Теперь он с неприязнью смотрел, как мать и сестра убиваются по тому, кого он считал врагом.

— Кто же мог сделать с ним такое? — недоумевала Фуми, когда они после обеда все сидели в гостиной.

— Это сделал я, — спокойно ответил Хару, поднимаясь с дивана и направляясь к себе в комнату.

Фуми тут же оказалась возле сына и, схватив его за плечо, повернула к себе лицом.

— Что ты говоришь такое? Это неправда... Это не может быть правдой! — она с испугом смотрела в глаза своему сыну.

— Это правда, — сказал он без тени эмоции на лице.

Акина ошарашенно смотрела на него, отказываясь верить в то, что Ясухару на такое способен по отношению к своему другу.

— Но как... за что? — сказала Фуми, встряхнув его за плечи.

— Он лжец и предатель. Всё, что он говорил о себе, — это ложь. На самом деле он наемный убийца и ученик наемного убийцы. Кто знает, может, он и в этот раз кем-то был нанят, чтобы втереться к нам в доверие и сделать то, за что ему заплатили. Интересно, какова цена семени Щинджу, — холодным тоном говорил он.

Акина побледнела. То, что говорил Хару, не хотело укладываться в голове. Она вспомнила, как впервые увидела его, приняв за девушку, и это повторилось не раз. Тогда она принесла ему продукты, переданные мамой. На стук в дверь никто не ответил, и она вошла без спросу, решив, что просто оставит корзинку с едой на кухне и уйдет. Зайдя на кухню, она увидела невысокую черноволосую, как ей показалось, девушку в розовом с витиеватым фиолетовым рисунком кимоно без рукавов, опоясанной светлым поясом, которая заваривала чай. Акина немало удивилась прыти молодого человека.

«Только появился в Конохе и уже девушку завёл», — подумала она тогда.

— А Хаку дома? — спросила Акина.

— Конечно, дома, — сказал он, обернувшись, лучезарно улыбаясь. Затем вернулся к завариванию чая.

Акина недовольно посмотрела на молодого человека, заливаясь краской смущения. Затем запустила в него яблоком, которое он поймал, даже не оборачиваясь.

«Неужели всё это было ложью, притворством... Быть того не может», — подумала она.

— Почему ты в этом так уверен? Может, его оклеветали... — настаивала Фуми.

— Саске, оказывается, хорошо его знает. Он подтвердил его личность. Он наёмник и бывший ойнин деревни Скрытого Тумана. Я доверял ему, поэтому ничего и ни у кого выспрашивать не стал, а он всего лишь воспользовался вашей добротой и моей доверчивостью и неосмотрительностью, — произнес Хару. Фуми замолчала, отпустив сына. Гамма противоречивых чувств пронеслась на её лице.

— Ты же почти убил его, — тихо произнесла Акина.

— Жаль, что эта тварь не сдохла. Никогда его не прощу. Вы поступайте как знаете, но его в своем доме я видеть больше не желаю, — произнес Ясухару и поднялся к себе.

Акина лежала на кровати в своей комнате, и воспоминания вихрем фраз прилетали в её сознание.

«Я принимаю тебя».

«Не стоит обращать внимание на других, если тебя любят те, кто тебе дорог».

«От дубины стоеросовой слышу».

«Не стоит переживать раньше времени».

«Если кто-то скажет о человеке, которого ты хорошо знаешь, что-то плохое, ты будешь относиться к нему по-другому?»

«Хаку, ты меня любишь?» «Люблю».

Последняя фраза, всплывающая в памяти, заставила заплакать.

«Может быть, всё-таки была причина так поступить», — пыталась хоть как-то оправдать его действия Акина.

Какие бы доводы ни приводил Ясухару, девушка не могла представить Хаку в роли расчетливого, хладнокровного злодея. Но, может быть, на это и был расчет. Противоречивые мысли, вихрем роящиеся в сознинии, долго не давали уснуть.

«Что бы там ни было... Пусть он очнется... Пусть очнется», — было её последней мыслью перед тем, как она все-таки заснула.

Близилась полночь. Цунаде медленно переворачивала листы огромного фолианта, когда к ней зашла Шизуне. Та вопросительно посмотрела на неё.

— Состояние стабильно тяжелое, — сообщила она.

— Что ж, мы выиграли всего лишь сражение. А надо не проиграть войну. Переводите его в обычную реанимацию. Посещения строго запретить. Если что-то произойдет, сразу докладывайте мне, — строго сказала Пятая.

Утром Акина еле заставила себя проснуться, так как плохо спала в эту ночь. В конце рабочего дня её опять у входа ждал Неджи. На этот раз от прогулки с ним она не отказалась. Ей нужно было успокоиться и собраться с мыслями и чувствами. Они просто гуляли по улицам Конохи.

— Не жалеешь, что всё закончилось? — вдруг спросил он.

— Что именно? — переспросила она.

— Фестиваль. Тебе же понравилось играть в команде? — уточнил Неджи.

— Да, было трудно, но весело, — призналась Акина.

— Если бы я предложил тебе стать частью моей команды, согласилась бы? — задал он следующий вопрос.

— Разве в твоем клане мало людей? — удивилась Акина.

— Это не ответ. Скажи: да или нет, — настаивал Неджи.

— Нет. Я вряд ли смогу с тобой соперничать, — ответила девушка.

— Ах вот как. Мне бы очень хотелось посоревноваться с тобой. Только ты и я, — сказал парень, остановившись и приобняв девушку за талию.

— Ты же и так знаешь, кто выиграет, — сказала она ему.

— Не знаю, — многозначительно улыбнулся парень.

Прогулка с Неджи действительно подняла настроение и помогла немного развеяться. Она шла домой мимо черных окон господского дома, в которых не горел свет. Дойдя до дома, она вдруг остановилась и прошла дальше к калитке дома Хаку, постояв немного, направилась к дому. На небольшом огороде так и осталось валяться стираное бельё, которое теперь стало грязным. Она подобрала его и сложила в тазик. Его надо теперь перестирывать. Девушка зашла в открытый дом. Почему-то ни он, ни придомовая территория не были огорожены предупредительной лентой, как место преступления. Видимо, все надеялись на то, что Хаку очнётся, и всё объяснится. Она тоже на это надеялась, несмотря на то, что не верить Ясухару у неё не было повода. На полу стояли горшки с спасенными от падения стеллажа растениями, и они как раз нуждались в поливке. Акина набрала водой на кухне лейку с узким носиком и стала поливать их, вспоминая как они с Юки делали это вместе. Слезы сами собой навернулись на глаза. Девушка и не заметила, как оказалась в доме не одна. Ясухару увидел свет, горевший в окнах дома Хаку, и поспешил туда, но он вовсе не удивился, когда увидел там сестру.

— Зачем ты пришла сюда? — строго спросил он.

— Цветы полить. Не видишь, что ли? Они же нас не предавали, — сказала она, пряча раскрасневшиеся от слёз глаза.

Ясухару гневно посмотрел на девушку и ушёл, оставляя за собой шлейф негодования. После они редко разговаривали друг с другом. Акина видела, как изменился её брат. Он как будто вернулся в то время, когда они постоянно переезжали, боясь за свои жизни, и их защита была первостепенной задачей для него, заставляя постоянно тренироваться, становиться сильнее и быть постоянно на стороже. Он стал замкнут и перестал улыбаться. Не стало и веселых искр в его изумрудных глазах, как будто что-то умерло и в нём, исчезло навсегда.

Следующие несколько дней Акине предстояло сделать одно очень важное дело — визит к главе клана Учиха. В последнее время их редко можно было застать дома, и девушка терпеливо ждала их возвращения, каждый раз проходя мимо их дома с работы, заглядывала в окна. И вот в один из таких вечеров она увидела свет в их доме.

«Вернулись наконец-то», — с облегчением подумала девушка.

Итачи варил на кухне кофе, когда услышал звон колокольчика.

— Я открою, — отозвался Саске из гостиной.

— Привет, какой приятный сюрприз, — улыбнулся он, обнимая гостью.

— Итачи дома? — спросила Акина с самым серьёзным видом.

— Ну куда ему деться, — усмехаясь ответил он.

— Саске, кто-то пришёл? — поинтересовался Итачи, выйдя из кухни.

— Акина, рад тебя видеть, — сказал Учиха-старший, и девушка снова попала в крепкие мужские объятия.

— Выпьешь кофе? — предложил радушный хозяин.

— С удовольствием. Но я пришла не просто так, а по важному делу, — серьезно заявила девушка после того, как они расселись на диванах в гостиной, и Итачи принес поднос с тремя чашками кофе.

— И по какому же? — поинтересовался Итачи, сидя расслабленно в кресле.

— Мы получили моральную компенсацию от того наместника дайме, что пытался меня похитить. Это довольно приличная сумма. Отец считает, что на эти деньги мы вполне можем купить собственный дом, и он уже присмотрел один. И даже знает, как его перестроить, — говорила девушка.

Саске заметил, как лицо его брата заметно побледнело, и чашка в его руках задрожала, застучав о блюдце.

«Она уезжает… Её больше не будет здесь… Квартал снова опустеет», — думал он, и его сердце на миг остановилось, болезненно заныв.

— Вы хотите уехать? — внезапно осевшим голосом спросил он. Но девушка его как будто не слышала, рассказывая, какие изменения ждут их новый дом.

— Вот теперь нужно только твоё согласие, — закончила она свою тронную речь.

— Вам нужно моё согласие для того, чтобы уехать? — переспросил Учиха-старший.

— Нам нужно твоё согласие на покупку дома, — ответила Акина.

— Почему моё? — удивился Итачи.

— Ну так ты же хозяин квартала, — удивляясь несообразительности молодого человека, сказала Акина.

Саске слушал их и внезапно рассмеялся.

— Что смешного? — возмутилась Акина.

— Просто брат, видимо, не совсем тебя понял. Вы же хотите купить дом и просите на это согласие Итачи. Согласие на его продажу? — уточнил Саске.

— Ну да... А я как сказала? — отозвалась девушка.

Холодный озноб прошиб Итачи, и было видно, как он облегченно вздохнул.

— То есть, иными словами. Вы хотите купить дом в моем квартале, — произнес Итачи, наконец разобравшись.

— Так ты согласен нам его продать? — снова спросила девушка.

— Конечно, выбирайте, какой хотите, — сказал парень.

— Хорошо, отец придет обговорить с тобой цену, — сказала Акина.

— Я в этом не особо разбираюсь, — признался Итачи.

— Можешь пригласить оценщика, — сказала девушка.

— Нет, обойдусь. Я доверяю в этом вопросе твоему отцу, — сказал Итачи.

— Есть ли новости о Хаку? — спросил он после короткого молчания.

— Пока ничего не изменилось. Он в тяжелом состоянии, и к нему не пускают, — грустно ответила она, собираясь уходить.

— Был очень рад тебя повидать. Жаль, что ты стала редким гостем, — говорил Итачи, выйдя с ней на крыльцо, нежно обнимая её на прощание. Девушка обняла его в ответ и, печально улыбнувшись, но ничего не сказав, ушла.

— Я это видел, — не мог не вставить свои пять копеек Саске.

— Что? — не понял Итачи.

— Ты до жути испугался, что они покинут квартал. Ты бы отдал им любой дом бесплатно, да ещё приплатил бы, лишь бы она осталась. Ты безнадёжен, брат, — засмеялся Саске.

— Ах ты... — отозвался Итачи, поймав младшего брата за шею одной рукой и другой взъерошив его волосы.

— Долго ты будешь надо мной потешаться, — продолжал Итачи, делая вид, что злится.

— Долго ты будешь упрямиться. Давно бы сказал ей, что любишь её, и жили бы долго и счастливо, — сказал Саске, выбираясь из его захвата.

— Ты уверен, что она бы согласилась? — удивился Учиха-старший.

— Думаю, у неё не будет выбора. Ты же само совершенство, — засмеялся Учиха-младший, не переставая язвить.

— Са-ске, — угрожающе протянул Итачи, и младший брат поспешил скрыться в доме.

Поздней ночью Шизуне зашла в кабинет Цунаде и устало опустилась на диван. Пятая заметила напряжение на лице помощницы.

— Что-то случилось? — догадалась госпожа Хокаге.

— Состояние Хаку Юки пока остается неизменным. Уже прошло несколько дней. Положительные прогнозы ещё строить рано, но то, что положение не меняется к худшему, на мой взгляд, уже хорошо, — ответила Шизуне.

— Ясно. Все назначения продолжать в том же объёме, — приказала Цунаде, углубившись в чтение свитка.

Часть 31

Утром, получив очередное задание от Цунаде, братья Учиха возвращались домой, чтобы кое-что взять из экипировки. Проходя по улицам Конохи, приближаясь к перекрёстку, Итачи увидел проходящую мимо Акину, спешащую на работу, и ватагу мальчишек, немного старше тех, что приводили к ней в библиотеку, следовавших за ней. Те, маршируя не в такт, хором читали веселый стишок неизвестного автора.

В Конохе девчонка крутая

В квартале Учиха живёт

Из лука отлично стреляет

И всем по ушам надает!

— А ну брысь! — прикрикнула на них Акина, обернувшись и грозно посмотрев на мальчишек, и те с криком разбежались.

— Ну вот, стоило засветиться в другом клане, и репутации конец, — вздохнула она и продолжила путь.

Итачи проводил её взглядом, тепло улыбаясь, и Саске это заметил, но ничего не сказал.

На следующий день вечером Итачи, вернувшись с миссии, шёл той же дорогой, возвращаясь с точильной мастерской, забрав оружие, которое отдавал в починку ранее. По тому же перекрестку, возвращаясь домой, шла Акина. С ней рядом шел Неджи Хьюга. Итачи невольно остановился, и взгляд его помрачнел.

«А Хьюга времени зря не теряет», — подумал он, досадуя, что не может теперь этого предотвратить.

— Неджи, ну пожалуйста. Сходишь со мной в госпиталь, — упрашивала она его.

— Ты же прекрасно знаешь, что к нему не пускают, — говорил Хьюга.

— Ну прошу тебя. Я хочу просто посмотреть на него, — умоляла Акина.

— Ну хорошо, — согласился он, понимая всю бесполезность этого предприятия.

Вернувшись домой и бросив рюкзак, она сказала маме, что идет с Неджи гулять.

— Что-то Хьюга зачастил к тебе, — произнесла Фуми, лукаво поглядев на дочь.

— Ты о чём? — не поняла девушка.

— Да так...— отмахнулась госпожа Тибо.

В госпитале их долго не хотели пускать в реанимационное отделение.

— Поймите, визиты к нему строго запрещены самой Хокаге. Я не могу вас пустить, — говорила молоденькая постовая медсестра.

— Ну пожалуйста. Я даже входить в палату не буду. Я только посмотрю на него, — упрашивала Тибо.

Хьюга стоял рядом и уныло посматривал в её сторону. Он не любил заниматься заведомо бесполезным делом.

— Не могу. Это запрещено, — решительно отозвалась медсестра.

— Что здесь за шум? — из реанимационного отделения вышла Шизуне.

— Госпожа Шизуне, позвольте увидеть Хаку, — взмолилась Акина.

— Ты же знаешь, что к нему нельзя, — строго сказала женщина.

— Знаю... Но я хотя бы издали... Прошу вас, — тихо произнесла Акина.

Шизуне долгим взглядом посмотрела на девушку.

— Хорошо... В моем присутствии и в палату ты не войдешь, — поставила условие Шизуне.

— Ладно, ладно, — закивала Акина, улыбаясь.

Она пошла с ней в отделение. Шизуне подвела её к стеклянной стене палаты Хаку. Девушка вглядывалась в его силуэт, унизанный проводами и трубками. Монотонно опускался и поднимался поршень аппарата искусственного дыхания. Лицо в синяках и кровоподтеках Акина едва узнала.

«Жаль, что эта тварь не сдохла», — вспомнила она слова брата о нём и невольно поежилась.

Только посмотрев ему в глаза, она могла бы понять, враг он ей или нет. Девушка коснулась стекла, не сводя с него затуманенного от слёз взгляда.

«Хаку, пожалуйста, очнись. А потом будь что будет. Только не умирай», — мысленно попросила она.

Вскоре Шизуне коснулась её плеча, давая понять, что визит окончен.

Когда они покинули госпиталь, уже наступал вечер. Они молча шли по улицам Конохи, направляясь к кварталу Учиха, и разговаривать совсем не хотелось. Хотя девушка была благодарна парню за молчаливое сопереживание. Это успокаивало и вселяло уверенность. Почти подойдя к воротам квартала, она тихо коснулась руки молодого человека.

— Неджи, не говори, пожалуйста, никому, что мы ходили в госпиталь, — вдруг попросила она.

В светло-пурпурных глазах мелькнуло удивление, но он ничего выспрашивать не стал и просто согласно кивнул.

Вечером, сидя в гостиной, Итачи читал книгу, что было довольно часто в последнее время.

Как палочка "хаши"[1]

Не может быть одна,

Так и я не могу быть

Без тебя.

Одинокая тихая звезда окружена

Моей преданностью и любовью.

В сегодняшнем ночном небе

Она лишь одна сияет.(2)

— Ты чем-то озабочен, брат? — заметил Саске. Тот внимательно посмотрел на младшего брата.

— Это касается Акины, — догадался Учиха-младший.

— Сегодня видел её с Хьюгой, — начал говорить он.

— Ну понятно. Ревность взыграла. Была бы твоя воля, связал бы её по рукам и ногам и не отпускал бы от себя ни на шаг, — догадался младший брат.

— Я что, настолько предсказуем? — усмехнулся Итачи. — А как у вас с Сакурой всё получилось?

— Да как-то само собой всё вышло. Она с самой академии за мной бегала, — говорил Саске.

— Но, думаю, не только она, — усмехнулся Итачи.

Младший брат пожал плечами.

— Когда я ушел из Конохи, она хотела пойти со мной, но я посчитал её только обузой, но потом со временем увидел, какая она сильная и самоотверженная, хотя не всегда принимает верные решения, но ведь никто не идеален. Вот я и подумал, чего спорить с судьбой, — рассказывал Саске.

— Вот как... Повезло тебе, легко отделался, — сделал вывод Итачи.

— А ты что намерен делать? — поинтересовался Саске.

— Утро вечера мудренее, — улыбнулся Итачи.

Утром, после того как сходил на рынок и купил кучу продуктов, Учиха-старший приступил к приготовлению пищи. Ему предстояло приготовить кучу разных блюд. Радовало то, что у него выдался свободный день. Он привычно услышал шаркающую поступь сонного младшего брата.

— Доброе утро, — зевая, произнес он.

— Доброе, — произнес Итачи, снова почувствовав его руки на своей талии. Как он притягивает его к себе и кладет голову ему на спину.

«Прямо как в тот раз...» — невольно подумал Итачи, которому показалось, что в следующее мгновение сюда войдет Акина и, поздоровавшись, убежит на тренировку по стрельбе из лука. Но это были всего лишь приятные воспоминания.

— Саске, тебя же никто не будил. Чего встал, раз не выспался? — слегка пожурил Итачи младшего брата.

— Как это не будил, а ты? С кухни так вкусно пахло, вот я и проснулся, — нашел отговорку Саске, свалив всё на старшего брата.

Итачи только вздохнул и покачал головой.

— Садись завтракать, — сказал Итачи, накрывая на стол.

— А-ха, судя по обилию продуктов, ты пол деревни намерен накормить, — сказал Саске, оглядев кучу продуктов на кухне.

Итачи ничего не ответил. Саске с хитрым прищуром посмотрел на брата.

— Ты же явно что-то задумал, — догадался Учиха-младший. Итачи улыбнулся.

— Думаю, без твоей помощи мне опять не обойтись. Ты же знаешь, какой сегодня день, — произнес Итачи.

— Я бы вовек этого не забыл, — улыбнулся Саске.

Ближе к полудню в доме Тибо зазвенел колокольчик. Родителей дома не было, и Акина, услышав его, спустилась на первый этаж, чтобы открыть.

— Итачи, — удивленно уставилась она на молодого человека. Выглядел он очень представительно: светло-синяя классическая рубашка и чёрные узкие брюки выгодно подчеркивали его подтянутую фигуру.

«Что за праздник?» — мысленно удивилась Акина.

— Здравствуй, ты не занята? — поинтересовался он.

— Нет, а что? — почувствовав неладное, произнесла девушка.

— Я хотел бы пригласить тебя и Хару на обед, если он дома, — сказал Итачи.

— Хару нет дома. Он ещё вчера ушел на миссию. И по какому поводу... — все ещё недоумевала Акина.

— У меня день рождения, — ответил Учиха. Акина удивленно уставилась на него.

— Как день рожденья? Сегодня день рождения? То есть прямо сейчас? Итачи, ну кто так делает? О таком стоит предупреждать заранее, чтобы можно было к этому подготовиться. А вдруг у меня были бы планы на сегодня? У меня же даже подарка для тебя нет, — паниковала девушка, поймав себя на том, что отчитывает именинника.

— Ничего не нужно, просто приходи через пару часов, — сказал он и ушёл.

— Ну вот как всегда, — недовольно произнесла ему вслед она.

Сакура пришла на обед пораньше и застала парней, накрывающих на стол.

— Вам помочь? — предложила она.

— Нет, не нужно. Кстати, прекрасно выглядишь, — отозвался Саске, скользнув взглядом по длинному алому платью с открытой спиной и тонкими бретельками.

Покончив с сервировкой стола, молодые люди расположились в гостиной.

— Мы кого-то ждём? — догадалась Сакура, глядя, как Итачи то и дело поглядывал на входную дверь. Его гостья явно задерживалась.

Через два часа с небольшим опозданием Акина чуть не бегом бежала по кварталу и уже через несколько минут звонила в дверь господского дома. Ей открыл немного взволнованный Итачи.

— Прости, я задержалась, — немного запыхавшись, произнесла она и тут же оказалась в его нежных объятиях.

— Главное, что ты пришла, — произнес он с невыразимой нежностью во взгляде.

Сакура удивленно посмотрела на гостью, явно не ожидая увидеть именно её здесь.

— Прекрасно выглядишь, — сказал Итачи, отступив от неё на расстояние вытянутой руки.

На Акине было легкое шифоновое платье фисташкового цвета с мелкими розовыми цветами, открытой спиной и небольшими волнистыми рукавами. Декольте немного смущало девушку.

— Ну что ж, раз все в сборе, прошу всех к столу, — торжественно сказал именинник.

Акина была немало удивлена, что кроме нее и Сакуры больше никого из приглашенных не было. За столом Итачи усадил Акину рядом с собой. Обед прошёл оживленно, молодые люди изредка переговаривались. Итачи то и дело подавал Акине что-то из еды, иногда подавая её палочками, намереваясь покормить гостью. Девушка при каждом таком намерении улыбалась, вспоминая подобный эпизод с их совместного пикника. После того, как прошел обед и девушки помогли с уборкой, все переместились в гостиную. Итачи сел на диван рядом с Акиной так близко, чтобы его бедро касалось её бедра, и положил руку за её спиной на спинку дивана. Она чувствовала, как его жгучий взгляд скользил по её лицу, волосам и вниз в отворот платья. Акина невольно покраснела. Поведение Учихи-старшего начинало настораживать. От его горячего дыхания, скользящего по её коже, бросало то в жар, то в холод.

— Всё-таки не очень хорошо получилось, — произнесла девушка, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Не переживай, для меня подарок уже то, что ты здесь, со мной, — сказал он жарким шепотом, играя её локоном.

Вдруг его пальцы медленно скользнули по её руке и остановились на ладони, сплетаясь с её пальчиками. Саске и Сакура сидели напротив, и Харуно, как завороженная, наблюдала за действиями Итачи. Тот коротко взглянул на брата, и Саске, как по команде, обнял Сакуру и начал целовать её, не стесняясь присутствия окружающих. Акина остолбенела от такого фривольного поведения Учихи-младшего.

— Может, не будем им мешать? — услышала она жаркий шепот Итачи у самого уха.

Девушка только и могла, что согласно закивать. Итачи взял её за руку. Они поднялись с дивана и покинули дом, направляясь в сад.

— Ты видел то, что видела я? — ошарашенно произнесла Сакура, когда Саске отстранился от неё.

— Да, — засмеялся он.

— Подожди, это же он что... выходит. Он влюблён в Акину, — догадалась она.

— С ума по ней сходит, а она ни слухом ни духом, — сказал Саске.

— Значит, те цветы, о которых вся Коноха галдела, — осенило вдруг девушку.

— Были для неё, — договорил Учиха-младший, — только это между нами, ясно.

Сакура испуганно посмотрела на него, прикрыв рот ладонью. А в это время молодые люди медленно шли, удаляясь от дома.

— Ты, видимо, не любишь больших, шумных компаний, — заметила Акина, шагая рядом с ним между плодовых деревьев.

— Просто хотел на этот раз побыть с тобой, — ласково произнес Итачи.

— Тебе же что-то от меня нужно, так? — догадалась Акина, остановившись.

— Как ты догадалась? — улыбнулся Итачи, подойдя к ней вплотную, тем самым заставив девушку отступить. Так продолжалось, пока она не наткнулась на ствол сакуры.

Итачи оперся о ствол дерева и, нависая над ней, прошептал:

— Поцелуй меня, и будем считать это твоим подарком.

Акина ошарашенно посмотрела на него.

«Поцеловать парня... САМОЙ!!!» — её сердце мгновенно ушло в пятки.

Ведь она этого совсем не умела. Страшно было подумать о его реакции на её жалкую пародию на поцелуй.

«Вот опять издевается... Я-то думала... А он опять», — вдруг с обидой подумала она, отводя взгляд.

— Ну же, обещаю, буду вести себя хорошо, — торопил её Итачи.

Она встретилась с ним взглядом. Его глаза горели, как звёзды. В этот момент он был так притягателен, что девушке понадобилась немалая сила воли, чтобы совладать с собой.

— Закрой глаза, — попросила она.

В его взгляде мелькнуло удивление, но её просьбу он всё-таки выполнил. Итачи почувствовал, как она взяла его за рубашку и осторожно потянула на себя, заставив наклониться, потом чуть привстала на цыпочки, и он ощутил прикосновение её мягких губ к кончику его носа. Парень улыбнулся и открыл глаза.

— Маленькая проказница, — еле слышно произнес он.

Акина отошла от него, удаляясь от парня на безопасное расстояние. Итачи же продолжал улыбаться.

— Ты можешь быть хоть чуточку серьезнее. Чего ты от меня хочешь? — как можно строже сказала она.

Итачи чуть не начал перечислять, но вовремя спохватился, решив, что этим обидит или испугает её.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал наконец он.

— Моя помощь? И в чем же? — удивилась Акина.

— Мне предлагают курировать академию. Рано или поздно мне, скорее всего, всучат тройку генинов, а я с детьми как-то не очень. Может, ты научишь, как с ними обращаться? Ты же работаешь с детьми, — говорил он, найдя, по его мнению, веский предлог.

— Мои дети и те дети, что выпускаются из академии, они совсем разные. Выпускники академии намного серьезнее, чем дети гражданских того же возраста, а у меня они не особо большие. С ними будет сложнее, — предупредила Акина, скрывая удивление от его просьбы.

— Если я найду общий язык с твоими детьми, то и с генинами тем более справлюсь, — настаивал Итачи.

— Хорошо, я оставлю тебе список литературы, почитаешь на досуге, — согласилась она.

Незаметно наступил вечер. Молодые люди выпили кофе, и парни проводили девушек домой. Когда Саске вернулся, то увидел Итачи, сидящем на крыльце.

— Ну что, ты доволен? — поинтересовался он.

— Более чем. Я и не мечтал о таком. Только странно, почему другим, чтобы прогуляться с ней, достаточно к ней просто подойти и предложить, а мне приходится чуть ли не план по захвату мира изобретать, — ответил Итачи, откидываясь на спину. Саске лег рядом, опираясь на руку.

— Может быть, потому, что ты этого не предлагал. Ты слишком боишься неудачи и привык действовать наверняка, всё просчитав, поэтому осторожничаешь. Хотя это может и погубить тебя. Иногда лучше импровизировать, — предположил младший брат.

— Может быть, — произнес Итачи, рассматривая темнеющее вечернее небо.

_______________

Примечание:

(1) Hashi (箸 ) - палочки для еды.

(2) Из сборника Ильи Пушкина "Песни влюбленного медведя"

Часть 32

Во время обеденного перерыва в библиотеке единственной новостью, которая активно обсуждалась, — это визит Учиха Итачи и книги, которые он взял.

— «Детская психология», «Я воспитываю ребенка» и «Общаться с ребенком». Неужели он уже подумывает о детях? Я, конечно же, не против, но не слишком ли рано? — говорила, густо краснея, Юки.

— А вдруг у него уже есть дети? Может быть, в каком-нибудь городе или деревне, а может, в другой стране у него есть возлюбленная, которая родила ребенка, и именно поэтому он бросил Аюми? — предположила Мари.

«Вот так и рождаются слухи», — подумала Акина, наблюдая за ними.

— Вздор! Зачем ему другая девушка, если у него есть я? — уверенно произнесла Юки.

— Не мелите чушь. Это я ему эти книги посоветовала, потому что он будет курировать академию и к этому решил подготовиться, — разочаровала всех Акина.

— А ты уверена, что он сказал тебе правду? — с недоверием произнесла Асеми.

— Уверена, практику он будет проходить в моём отделе. И не дай вам бог в это время влезть со своей романтической дурью. Чтобы духу вашего около отдела не было. Это касается прежде всего тебя, Юки, — строго ответила Тибо. Та недовольно надула губки.

— Ах, это он всё придумал, чтобы лишний раз меня увидеть. Наверное, не знает, как меня на свидание пригласить. Стесняется, — мечтательно произнесла она.

«Почему он тогда не пригласил тебя на свой день рождения», — подумала Акина, удивляясь непробиваемости своей подруги.

В ходе очередной миссии во время привала Итачи сидел под раскидистым деревом недалеко от журчащего ручья и читал одну из взятых им по рекомендации Акины книг. Саске подсел к нему и заглянул в неё.

— Психология? Что ты задумал на этот раз? — внимательно глядя на брата, спросил Учиха-младший.

— На этот раз ничего, — честно ответил Итачи.

— Хакаши тебя окончательно достал. Я помню, что этот ирод нам на испытаниях устроил. Хочет и тебя на своё место пристроить, — догадался Саске.

— Ты говоришь так, как будто тебе это не грозит, — усмехнулся Учиха-старший.

— Я постараюсь по возможности избежать этой участи, — сказал Саске, особо на это не надеясь.

Итачи улыбнулся наивности своего брата, ибо от Хакаши ещё никто не уходил.

Цунаде сидела в кабинете и распределяла задания по ранговым свиткам, когда в кабинет вошла Шизуне. Хокаге выжидающе посмотрела на неё.

— Состояние Хаку Юки стабилизировалось. Можно сказать, что теперь его жизни ничего не угрожает, — со вздохом облегчения ответила она.

— Хорошо, теперь останется подождать его выхода из комы, и тогда всё разъяснится, — произнесла Цунаде.

— Надеюсь на это, — ответила Шизуне.

Когда Итачи вернулся с задания, то тем же вечером он отправился в дом Тибо. Они с Акиной сидели в небольшой беседке в их саду и пили зелёный чай с жасмином.

— Никогда не думал, что всё настолько сложно, — делился он впечатлениями от прочитанных книг.

— Не совсем. Всё достаточно просто. Стоит только быть внимательным, — возразила девушка.

— Внимательным? — переспросил Итачи.

— Во-первых: необходимо выбросить из своего лексикона выражение «ты маленький, поэтому не понимаешь». Дети всё понимают, только по-своему. Когда что-то запрещаешь или отчитываешь, всегда говори, почему, а не просто «нельзя» или «не делай этого». Так же и с похвалой: ребенок должен понимать, к чему приводят его действия. И в случае с наказанием ставь его на место того, кого он обидел, ну типа «представь, что тебе сделали то же самое». При конфликте не принимай окончательно чью-то сторону, чтобы не провоцировать ещё большую ненависть с одной стороны, а с другой — потребность жаловаться по поводу и без на других и ждать, что и в следующих эпизодах ты станешь на его сторону. Постарайся разобраться в ситуации и по возможности не обидеть никого. Золотая середина — это сложнее всего, но, думаю, что ты справишься. И будь внимательным: стоит тебе кого-то проигнорировать — не услышать обращение или не посмотреть на рисунок, и это запомнят, даже если это будет случайность. Ещё никогда не обещай того, чего не сможешь или не собираешься выполнять. Ну, вроде бы всё. Остальное поймёшь по ходу, — консультировала его девушка.

— Хорошо, — сказал он, выслушав её.

— Если всё понял, то завтра жду тебя в детском отделе библиотеки. Я прихожу раньше других, потому что родителям, которые оставляют у меня своих детей, надо ещё успеть и на работу, — объяснила девушка.

— Понял, — ответил он, улыбаясь.

На следующее утро, когда Акина шла на работу, её уже ждал Итачи у калитки своего дома. Они поздоровались и пошли рядом. Сознание того, что они полдня проведут вместе, грело его душу. Как обычно, Акина пришла раньше всех и, поздоровавшись с Нобу, которого она предупредила о цели визита Итачи, они ушли в детский отдел.

— Так, мне нужно сейчас отлучиться, принимать детей будешь сам. И не забудь с ними познакомиться. Просто объясни родителям, что ты меня замещаешь на время. Будь с детьми построже, а то авторитета у них тебе не видать. И по возможности ведите себя тихо, это же всё-таки библиотека. Я постараюсь закончить со всем поскорее, — сказала Акина и ушла, повесив на отделе объявление «Юки вход воспрещён», направилась в госпиталь.

Итачи сидел за письменным столом и поймал себя на том, что начинает нервничать. Как его присутствие здесь воспримут дети и родители? Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Но от звона колокольчика над дверью всё-таки невольно вздрогнул. В отдел вошла молодая женщина с рыжеволосым мальчиком лет шести.

— Господин Учиха... — удивилась она. — А Акина?

— Она отлучилась. Я её временно замещаю, — объяснил как можно спокойнее Итачи.

— Вот как, — успокоилась женщина.

— Дайчи, веди себя хорошо, — сказала она мальчику и торопливо ушла. Мальчуган придирчиво посмотрел на Итачи.

— Учиха? Настоящий? — с сомнением спросил он.

Итачи смотрел на ребенка оторопев, невольно и сам засомневавшись, а настоящий ли он. Но, быстро совладав с собой, улыбаясь, ответил:

— Настоящий.

Мальчишка хмыкнул, сунув руки в карманы, всё так же недоверчиво оглядывая его.

— Покажи шаринган, — потребовал он доказательств, не поверив ему на слово.

Итачи тяжело вздохнул, ситуация была несколько комичная. Хотя, помня наказ девушки «не игнорировать», сосредоточился и в следующее мгновение на Дайчи смотрели сияющие рубиновые глаза с тремя чёрными томоэ.

— Кру-у-уто, — протянул тот, восхищенно глядя на него.

Объяснять, что он делает в библиотеке, пришлось почти каждому родителю. Мужчины были в этом отношении попроще, они просто отпускали детей, зайдя в библиотеку, а те заходили в отдел сами. Вскоре помещение наполнилось гулом детских голосов.

«Нужно успокоить, чтобы вели себя тихо», — вспомнил Итачи наказ девушки.

— Пожалуйста, не шумите, — сказал Итачи, но его, по ходу, даже не услышали.

— А что мы будем делать? — спросила у него блондинка с синими глазами лет семи. Аой вспомнил, как зовут девочку.

— А что вы хотите? — спросил Итачи.

— Почитай сказку, — раздался шум детских голосов.

— Хорошо, хорошо, и какую сказку вы хотите? — снова спросил Учиха.

Темноволосый мальчик и голубоглазая девочка с вишневыми волосами взяли разные книжки и разом положили их на стол перед Итачи.

— Про царя обезьян, — заявил мальчуган, которого звали Каору.

— Нет, про принцессу Кагую, — заявила девочка по имени Мей. Он заметил, что эта пара абсолютно друг с другом не ладила.

— Про царя.

— Про принцессу.

Между детьми завязался спор, и группа тут же разделилась на два враждующих лагеря.

«Уладить конфликт, никого не обидев», — вспомнил он слова Акины.

— Успокойтесь, я... — произнёс он как можно громче. Дети выжидающе уставились на него.

— ...почитаю обе, — закончил он фразу, слабо представляя себе реализацию того, что сказал.

— Сначала нашу, — заявила Мей.

— Нет, нашу, — настаивал Каору.

— Я почитаю обе, — ляпнул Итачи первое, что пришло в голову.

Дети расселись около него полукругом и затихли, приготовившись слушать. Итачи раскрыл обе книги. Мысли быстро искали решение проблемы, которую он, по сути, сам себе и создал. И единственное, что пришло ему в тот момент в голову, — он стал читать одну строчку с одной книги, а следующую — с другой. Вскоре отдел наполнился детским смехом, да и он сам иногда улыбался тому, что в итоге получалось. Когда сказки закончились, он спросил о том, чем они обычно занимались с Акиной.

— Мы рисовали, — сказала Мей, подавая ему стопку чистых листов.

Итачи понял, что должен дать им задание для рисования. Парень задумался.

— Ладно. Представьте, что вы шиноби и Хокаге дает вам задание особой важности. Нарисовать портрет преступника S-ранга и выследить его. Рисовать можно кого угодно, в любой одежде и с любой экипировкой. На это всё даю час. Время пошло, — сказал он, раздавая листы детям, сам сел перед ними на стул. Тут к нему подошёл мальчуган лет четырех, потирая глаза.

— Опять спать захотел. Он часто у Акины на коленях спит, — отозвалась Аой, наблюдая за мальчиком.

Итачи посмотрел на малыша, затем взял его на руки, усаживая себе на колени, обнимая его. В следующее мгновение ребенок уже спал.

Когда Акина вернулась, в детском отделе царила тишина. Дети усердно что-то рисовали, даже не обратив на неё внимание. Пройдя по рядам и заглянув в рисунки, девушка удивлённо уставилась на Учиху-старшего. Все дети рисовали его, только по-разному: кто-то в жилете джонина, кто-то в бронежилете АНБУ, кто-то в обычной одежде с оружием, и только Аой нарисовала его в кухонном переднике перед столом, на котором были разные овощи. Девушка улыбнулась и подошла к Итачи.

— Давай возьму его. Он почему-то дома не высыпается. Я говорила с его мамой. Она понятия не имеет, почему он плохо спит ночью, — сказала она.

— Не стоит, мне не трудно. Может быть, ему лучше спится, когда шумят, — предположил он.

— Всё может быть. Надо сказать ей, — подумав, произнесла она.

— Так время вышло, — скомандовал Учиха, и дети стали приносить ему рисунки и складывать на стол. Он просматривал их, держа спящего малыша на коленях, и улыбался.

— Молодцы, все прекрасно справились. Хокаге всем повысил ранг до чунина! — сказал Итачи, и зал наполнился восторженными криками. Девушка улыбнулась, заметив, как озорные искры сияют в его черных глазах, преображая его каким-то внутренним светом.

— Что ж, было весело? — громко спросила Акина у детей.

— Да, — хором ответили те.

— Поблагодарим главу клана Учиха за то, что был сегодня с нами, — продолжала девушка.

— Спасибо, — так же хором сказали дети.

— А ты ещё придёшь? — спросил Даичи.

— Если получится, — уклончиво ответил он.

Вскоре стали приходить родители и забирать детей. Когда зал детского отдела опустел Итачи, улыбаясь перебирал рисунки.

— Было трудно? — спросила Акина.

— Да немного, — признался он.

— Но, судя по тому, как они были увлечены, ты вполне справился, — сделала вывод девушка.

— А можно я... — сказал он, глядя на рисунки.

— Конечно, забирай, — произнесла девушка.

Итачи внезапно поймал себя на том, что ему понравилось общаться с этими детьми. Но он и прекрасно осознавал, что выпускники академии совсем другие, и не только потому, что старше. Однако перед уходом он всё-таки наткнулся на Юки в читальном зале. Девушка повисла у него на шее со словами о том, как она рада, что он пришёл ради неё. Итачи еле выпутался из её гнетущих объятий и поспешил уйти под благовидным предлогом. Это немало позабавило Акину.

Когда девушка уже возвращалась домой, проходя мимо господского дома, вдруг услышала, как её окликнули. У калитки снова стоял Итачи.

— Можешь зайти ненадолго? — попросил он.

Девушка вошла во двор. Они расположились в беседке. Итачи принес поднос с чашками чая и печеньем. Девушка сразу догадалась, что его переполняли эмоции от проведенного в библиотеке дня, и он хотел выговориться, хотя внешне он ничем этого не выдавал.

— Сегодня был по-настоящему замечательный день, и всё благодаря тебе, — сказал Итачи.

— Ты просто не такой частый гость в библиотеке, — ответила девушка, не придавая значения её причастности.

— Мне действительно очень понравилось. Я бы хотел как-нибудь ещё прийти, — признался он.

— Ну, библиотека — место общественное. Так что не думаю, что стоит просить у меня разрешения, — сказала она, отпивая чай из кружки.

Неприятной неожиданностью стало её равнодушие к тому, что случилось за сегодняшний день. Для неё это было, по сути, обычной работой, и она явно не разделяла его восторга по этому поводу. Досада, ещё одно новое неприятное чувство, которое уже не раз посещало его. Она не должна быть равнодушной к нему, в чём бы это ни проявлялось, когда-то решил он для себя и сейчас не позволит этому. Как только она поставила чашку на стол, он вдруг заключил её в крепкие объятия и поцеловал. Его губы жадно скользили по её губам, и, проведя языком по ложбинке между ними, силой заставил её распахнуть их. И вот уже он ласкает её язык, страстно сплетаясь с ним. До этого мгновения Итачи даже не подозревал, насколько соскучился по нежности её тела в его объятиях, по вкусу её губ, по запаху её волос. Девушка испуганно замерла в его руках. В его поцелуях, сильных прикосновениях его пальцев, сжимающих её плечи, чувствовалась яростная страсть. И она боялась, боялась того, что он может сделать ей больно, даже не желая этого. Но когда его ладонь скользнула под её блузку и стала ласкать её тело, подбираясь к бюстгальтеру, когда откуда-то из глубины его груди донёсся тихий полустон наслаждения, Акина запаниковала и стала отчаянно, хотя и безрезультатно, отбиваться. Он перехватил её запястье, усиливая хватку, давая понять, насколько он сильнее физически и что все её попытки освободиться бесполезны.

— Итачи, хватит, — всё-таки сумела сказать она, когда он наконец-то отстранился от неё. Учиха наткнулся на её взгляд. Девушка была в ужасе и вот-вот готова была расплакаться. Он чуть ослабил хватку и снова заключил её в объятия, но уже нежные и ласковые.

— Прости меня, прошу, прости, — шептал он. Его пальцы зарывались в её тёплые волосы, гладили по спине.

— Итачи, зачем ты это делаешь? Неужели тебе нравится вот так не оставлять мне выбора? — с укором говорила Акина, едва сдерживая слёзы.

— О чём ты? — спросил он, немного отстранившись.

— Обо всём. О твоем ко мне отношении. Наверное, хуже, чем ко мне, ты ни к кому не относишься. Ты просто используешь меня в каких-то своих целях, и всё, — говорила с укором она.

— Откуда у тебя возникают такие мысли? — удивился он.

— Откуда? Ты уже, видимо, забыл свою технику иллюзий и тот поцелуй. Ну да, что это для тебя? Всего лишь какой-то поцелуй ради эксперимента, а для меня это был первый поцелуй. Понимаешь? Первый. И с какими чувствами, я по-твоему, должна вспоминать об этом? — яростно наступала Акина, высказывая ему всё, что накипело в душе.

— Я разве не извинился за это? — произнес Итачи, задумавшись.

— А что это изменит? Ты просто лишил меня выбора, возможности подарить его тому, кому я захочу, — говорила она.

В мыслях Учихи-старшего невольно появился образ Хьюга Неджи, и от этого вулкан ревности снова начал просыпаться.

— Что ж, я дам тебе выбор. Я предлагаю тебе встречаться, — с легкой ноткой холодности произнес он.

Акина ошарашенно замерла, не веря в то, что слышит. Она долгим непонимающим взглядом смотрела на него.

— Ты шутишь? — с надеждой произнесла она. Итачи молчал и серьезно смотрел на нее.

— Не шутишь, — догадалась она.

— Теперь у тебя есть выбор между мной и Хьюга Неджи. Завтра я ухожу на миссию, и, думаю, за три дня мы управимся. Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы подумать, — заявил он. У девушки голова пошла кругом.

«Итачи предложил встречаться!!!»

— Итачи, ты хоть представляешь, в какое положение меня поставил? Неджи ведь тоже... — произнесла она, когда дар речи всё-таки вернулся к ней.

— Не важно, кто из нас предложил это первым, важно лишь твоё желание, ведь так? — ответил он.

— Да, но... — поникла она, совсем растерявшись.

— Вот и прислушайся к своему сердцу. Уверен, оно подскажет, кто из нас ему ближе, — сказал Итачи.

«Легко сказать», — вздохнула Акина.

Когда она уходила, он смотрел ей вслед, думая над тем, не поступил ли он опрометчиво, лишая себя надежды на то, что сможет её завоевать, отдавая решение его судьбы в её руки. А может, так проще, решить всё раз и навсегда и не мучиться от душевных терзаний и глупой ревности. Хотя никто не гарантировал, что, когда она что-то решит, всё это пройдёт.

«Либо сделай меня своим, либо убей», — подумал он и вернулся в дом.

Часть 33

Парень тяжело дышал, стоя в боевой стойке напротив своего соперника. Тот как будто был расслаблен, и на его спокойном лице не было и тени усталости.

— Может быть, хватит? — спокойно произнес Неджи.

— Хрена с два. Давай ещё раз, — уверенно произнес Кацу, улыбаясь сквозь боль.

Масару, стоящий в стороне, только обреченно вздохнул.

— Что за глупое упрямство. Тебе все равно не победить Неджи, — отозвался он.

— Но ведь Наруто же смог, — упрямо возразил парень.

— Не ровняй свой уровень чакры и уровень чакры Узумаки. Тот, как говорится, победил не умением, а огромнейшим числом, — критично сказал Масару.

— А я чем хуже? — поинтересовался Кацу.

— Ты не хуже, — сказал Неджи и, повернувшись, пошел прочь, давая понять, что бой окончен.

— А то б тебе не хрен, — выругался Кацу и пустил кунай в спину Неджи. Тот поймал его двумя пальцами, чуть отклонившись, но даже не оборачиваясь.

* * *

Он чувствовал боль. Боль означает, что ты всё ещё и вопреки всему ещё жив. Первое, что он почувствовал, когда открыл глаза, — это была тупая ноющая боль во всем теле, как будто его тело и было одной сплошной болью. Каждая клеточка ныла при любом, даже незначительном движении, даже если это взмах ресниц.

«Я всё-таки жив», — не поверил сам себе он.

Когда зрение обрело ясность, он увидел голубой потолок палаты. Звук открывающейся двери неприятно резанул слух. Девушка подошла ближе и, взглянув на него, затем быстро удалилась. Через некоторое время его стало немилосердно клонить в сон. Он не помнил, когда в последний раз видел сны и что ему снилось, и можно ли назвать ту темную бездну сном.

Спустя некоторое время послышался звук торопливых шагов. Опять открылась дверь, и он по звукам голосов понял, что зашёл не один человек.

— Ну что ж, Хаку, с возвращением в мир живых, — послышался чей-то приветливый голос.

Это последнее, что он слышал перед тем, как провалиться в безмятежный сон.

* * *

Радостная весть о том, что Хаку наконец очнулся, быстро облетела Коноху, но рады были не все.

Хьюга сидел в своей комнате на полу и перебирал снаряжение. Тут в его комнату отворилась дверь, и появившаяся девушка просто прыгнула ему на спину.

— Ханаби, девушки не должны вести себя так. По крайней мере, ты должна была постучать, — отчитывал её парень.

— Неджи, не будь занудой. Ты прям как мой отец, — недовольно произнесла озорница.

— И что тебе нужно? — спросил Хьюга, пристально глядя на сестру.

— Спросить, чего ты кислый такой в последнее время. Неужто всё ещё страдаешь по той лучнице из команды Учиха? — поинтересовалась Ханаби.

— Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? — отозвался Неджи.

— Не кажется. У меня уже отец спрашивал, что с тобой не так. Даже смешно, что тебя так извела девчонка из гражданских. Обычно они смотрят на тебя, затаив дыхание от восторга, а эта... Интересно, интересно, — протянула Ханаби, лукаво улыбаясь.

— Может, хватит. Я сам с этим как-нибудь разберусь, — сказал недовольно парень, начиная злиться.

— Ну да, ты до пенсии разбираться будешь, — произнесла Ханаби, когда покинула его комнату.

* * *

Он в очередной раз открыл тяжелые веки. В комнате как будто стало светлее. Нет, это свет от электрических ламп неприятно резал глаза.

«Значит, уже вечер или ночь», — догадался парень. Хотя в его состоянии день особо не отличался от ночи. Он попытался сесть, но боль, пронзившая всё тело, заставила упасть на подушки. Что-то с силой впивалось в ладонь, что-то твердое и инородное. В палату вошла Цунаде и окинула пациента изучающим взглядом.

— И как мы себя чувствуем? — поинтересовалась она.

— Всё... хорошо, — еле слышно, почти шепотом произнес он.

Парень разжал затекшие пальцы. На постель из его ладони выпала металлическая подвеска в виде снежинки, та, что когда-то висела на длинном кожаном шнурке на его шее.

— Вот что всё это время ты держал в руках. Никто так и не смог разжать твои пальцы. Как будто это что-то очень дорогое для тебя, — произнесла она.

«Дорогое», — подумал он и в памяти всплыли неясные образы.

«Это значит, что девушке нравится дарить подарки», — послышался веселый девичий голос откуда-то из задворков сознания.

— Ну что ж, хорошо, что опасность миновала. Надеюсь, теперь ты быстро пойдешь на поправку. Кстати, Акина Тибо два раза заходила к тебе, когда ты был в коме. Теперь отдыхай и набирайся сил, выздоравливай, — сказала она, прежде чем уйти.

После её визита пришли медсестры, чтобы сменить одежду и покормить его. После их ухода он остался лежать полусидя. Боль после обезболивающего немного отпустила. Парень сидел и смотрел на ту самую подвеску. Всё, что осталось от его прошлой жизни. Внезапно стали всплывать обрывки воспоминаний.

«Хаку, утречка», — вспомнился задорный голос, напоминающий звон колокольчиков.

«Вставай, нас ждут великие дела».

«Зачем тогда вообще участвовать, если не стремиться к победе».

«Давай с волосами помогу».

«Друг рано или поздно предаст. Я не буду ждать, когда это произойдет», — вспомнился юный мужской голос, скорее принадлежащий парню, чем мужчине.

«Сколько можно позволять ей ездить у себя на шее».

«Может, хватит меня взглядом буравить? Может, скажешь, что с тобой творится?»

«Больше никогда не приближайся ни ко мне, ни к моей семье. Отныне для меня ты умер».

Последние слова, всплывшие в памяти, резанули по сердцу тупой болью. Он долго смотрел на ту самую подвеску, пока она не стала расплываться в его глазах. Хаку почувствовал влагу на своем лице. Он снова сжал подвеску в ладони и откинулся на подушки. Сознание того, что его спокойная и размеренная жизнь в прошлом, всё больше захватывало его душу.

«Всё кончено. Моя жизнь кончена. Почему ты не убил меня? Лучше быть мертвым, чем бесполезным», — подумал он, жалея, что остался жив, что воспоминания о том, что он потерял, отчасти по своей глупости и самонадеянности, будут с ним вечно.

И действительно, что-то в нем умерло, и от этого остались только воспоминания, которые будут отныне мучить его и преследовать. Страшно было представить, как он будет жить рядом с теми, кто его ненавидит и презирает, после того, что он сделал. Но Юки считал это справедливым по отношению к себе, хотя мысль о переезде всё-таки возникала, но он не в силах был представить себя в другом месте, не иметь возможности хотя бы издали видеть тех, кто ему дорог. Хаку проиграл битву с невидимкой, жестоко поплатившись за проигрыш. Но что-то на самых задворках сознания давало тлеющую надежду на то, что, может быть, когда-нибудь всё изменится. Это слова Хокаге о том, что его навещала Акина. Может быть, не всё ещё окончательно потеряно. Может быть, хотя бы она не будет судить его так строго, как Ясухару, и не будет его ненавидеть.

* * *

Они сидели на широком крыльце, любуясь журчанием ручья в искусственном водоеме и равномерным стуком деревянной трубки о дощечку с желобом, с которой перетекала вода. Она то поднималась, то монотонно опускалась, разнося стук, смешанный с журчанием воды, по прилегающему к огромному зданию саду. Двое мужчин пили на крыльце зеленый чай, и тот, что постарше, внимательно смотрел на молодого парня, сидящего рядом.

— Тебя что-то тяготит? — сделал вывод из своих наблюдений он.

— Вы ошибаетесь, Хиаши-сан, — ответил парень.

— Ты неумело пытаешься это скрыть, — улыбнулся мужчина.

— Простите, но... — попытался возразить Неджи.

— Надеюсь, ты не откажешься прогуляться со мной по Конохе, — сказал он, вставая. Ничего не понимая, Неджи последовал за главой клана Хьюга, но ничего ни выспрашивать, ни возражать не стал.

День уже клонился к вечеру, но было довольно светло. Уже спала дневная жара, и прохладный ветерок приятно обдувал кожу. Они медленно шли по оживлённым улицам деревни. Люди, обрадованные прохладой, высыпали на из своих домов, наслаждаясь тенью деревьев. Прохожие иногда удивлённо озирались на двух мужчин, приветственно кланяясь. Нечасто увидишь главу клана Хьюга за пределами территории своего клана. Они зашли в парк, медленно прошлись по аллеям и пересекли мост. Мужчина, как и парень, продолжали молчать, но по мере продвижения маршрут показался Неджи знакомым. Через некоторое время они оказались у ворот клана Учиха. Пройдя по пустынной улице мимо полуразрушенных домов, Хиаши остановился напротив калитки господского дома и вошёл во двор. Неджи последовал за ним.

«Что может понадобиться Хиаши от Учиха?» — удивился Неджи.

Однако хозяев дома не оказалось, и они покинули территорию усадьбы господского дома. Это немного озаботило Хиаши, но его основная цель была не в этом доме. С молчаливым спокойствием он продолжил путь по кварталу Учиха.

Фуми уже заканчивала приготовление ужина, когда зазвенел колокольчик.

«Странно, Акина не должна прийти так рано», — думала она, торопливо вытирая руки об полотенце и открывая дверь.

На пороге стояли Хьюга Хиаши и Неджи.

— Прошу прощения за вторжение, — произнес мужчина, приветственно кланяясь.

— Ну что вы, проходите, господин Хьюга. Это такая честь — видеть вас в нашем доме, — постаралась скрыть своё удивление женщина, впуская гостей в дом.

— Неудобно как-то получилось прийти на территорию чужого клана без предупреждения. Но господина Итачи не оказалось дома, и я не смог попросить разрешения на пребывание на его территории. Надеюсь, он не рассердится, — с досадой объяснил мужчина.

— Так вы к нему пришли? Они сейчас на миссии, но что-то она затянулась. Может быть, сегодня, а может быть, завтра они вернутся, — объяснила Фуми, предлагая гостям сесть, отчего-то успокоившись.

— Ну вообще-то я пришел не к нему, а к вам с очень деликатным делом, — многозначительно произнес Хиаши.

В это время со второго этажа спустился Такеши, поприветствовав гостей.

— С деликатным делом, — насторожилась женщина. Неджи смотрел на дядю, недоумевая, что происходит. Неприятное ощущение закралось в душу.

— Дело в том, что моему племяннику очень нравится ваша дочь. И я прошу у вас от имени Неджи разрешения встречаться с Акиной, — озвучил он цель своего визита.

Неджи вмиг покраснел, затем побледнел. Он сидел, потеряв дар речи, ошарашенно уставившись на своего дядю. Родители также были ошеломлены этим предложением и первые несколько минут просто не знали, что ответить. Растерянность на их лицах говорила сама за себя. Положение было несколько щекотливым, что одно неверное слово может привести к конфликту, которого не желала ни одна сторона.

— Это большая честь для нас, но мы... — с сомнением произнёс Такеши, наконец обретя дар речи, неловко улыбаясь и взъерошив волосы, заметно нервничая. Жена настороженно и слегка испуганно посмотрела на мужа.

— Наверное, следует дождаться Акину, — поддержала мужа Фуми, пытаясь разрядить неловкую обстановку.

— Справедливое решение. Последнее слово должно быть за вашей дочерью, — согласился Хиаши, отчего-то уверенный, что против воли родителей она не пойдёт.

Фуми предложила гостям чай, показав себя радушной хозяйкой. Однако ждать пришлось недолго. Вскоре дверь открылась, привычно звякнув ловцом ветра.

— Я дома! — возвестила девушка, войдя в дом, и застыла в недоумении, разглядев, какие высокородные гости находятся здесь.

Мама встала с дивана и направилась к ней. Напряжение на её лице не укрылось от внимания Акины, и это немного испугало.

— Милая, господин Хьюга просит у нас позволения для Неджи встречаться с тобой, — тихо объяснила она. Акина вмиг почувствовала, как обливается холодным потом и ноги вдруг становятся ватными.

Сердце её отчаянно колотилось. Девушка переводила ошарашенный взгляд с одного Хьюги на другого, затем посмотрела на стоящую рядом маму, та выжидающе смотрела на неё, затем на отца, который улыбался. Акина была в отчаянии и смятении, лихорадочно ища выход из безвыходного положения, но надо было что-то ответить и не заставлять ждать главу самого сильного клана ниндзя в Конохе.

— Господин Хьюга, ваше предложение — большая честь для меня и нашей семьи, но я не думаю, что достойна такой чести, — как можно увереннее произнесла она, кланяясь мужчине.

— Не волнуйся, милая, раз Неджи тебя выбрал, значит, достойна, — сказал, улыбаясь, Хиаши. Акина перевела выжидающий взгляд на Неджи. Тот встал и подошёл к девушке. Впервые она увидела на его лице смятение, будто он не знал, правильно ли она расценит его действия.

— Я предлагал тебе это раньше и снова предлагаю со мной встречаться, — сказал парень, заглядывая ей в глаза, но в них было только удивление и легкая тень укора.

«Я предлагаю тебе встречаться», — эхом прозвучали в голове слова Итачи, и душа наполнилась отчаянием. Мысль о том, что Итачи будет винить её в своём разрыве с Аюми, придя в голову, оказалась ещё одним бременем. Но разве он это сделал не просто так, для себя, потому что понял, что их дальнейшие отношения не имеют смысла, или на что-то рассчитывая с её стороны? На душе Акины стало тяжело под гнётом горьких мыслей.

Отказать Хьюге, когда за него замолвил слово глава клана, означало нанести оскорбление и навлечь на себя гнев одного из самых сильных кланов Конохи. Акина почувствовала себя загнанной в угол. Сердце буквально разрывалось на части, но медлить с ответом было нельзя.

— Я согласна, — тихо ответила девушка.

— Ну вот и славно, — улыбнулся Хиаши.

От ужина они под благовидным предлогом отказались, давая возможность семье Тибо прийти в себя от подобного потрясения.

— Надеюсь, Акина не откажется проводить нас до ворот территории клана, — попросил Хиаши.

— Конечно, — согласилась девушка без особого рвения.

Они медленно шли по кварталу. Мысли у Акины путались. Всё происходящее казалось ей дурным сном. Судьба опять лишила её выбора, кто-то опять всё решает за неё, но на этот раз выбора нет и у Итачи. Не зная почему, но девушку мучила совесть. Она так и не сможет ответить на его вопрос: кто же из них милее её сердцу. Акина украдкой посмотрела на Неджи. Высокий, красивый, гений клана, за ним как за каменной стеной. Но сердце её молчало.

«У такого человека не может быть недостатков», — думала она, теша себя надеждой, что не совершила ошибку. Но почему на душе было так неспокойно?

Когда они почти подошли к воротам территории клана, их миновали братья Учиха. Итачи удивленно и выжидающе посмотрел на главу клана Хьюга.

— Хиаши-сан, — поприветствовал его легким кивком Учиха-старший, тот ответил таким же поклоном. Он смерил Акину тревожным взглядом. Она же в это время была готова сквозь землю провалиться.

— Господин Итачи, прошу прощения, что нахожусь здесь без предупреждения, но обстоятельства так сложились. Я надеюсь, вы позволите Неджи появляться на территории вашего клана. Ведь здесь теперь живет его девушка, — мужчина многозначительно посмотрел на Акину, та виновато отвела взгляд, вдруг почувствовав, как Неджи обнимает её за талию и притягивает к себе, словно стараясь защитить от гнева Учихи. Итачи заметно побледнел, но выражение его лица осталось непроницаемым.

— Поздравляю, — сухо сказал он.

— Я Учиха Итачи, глава клана Учиха, приветствую тебя, Хьюга Неджи, на территории своего клана, — произнес он стандартное приветствие главы клана, позволяющее другому человеку находиться на территории своего клана.

— Почту это за честь, — ответил Неджи.

Учихи продолжили свой путь.

«Ну вот и всё», — почему-то облегченно вздохнул Итачи.

Она выбрала не его. Всё-таки Неджи оказался ближе её сердцу. Он вдруг вспомнил все те безумные поступки, что совершал, чтобы завоевать её, и всё оказалось впустую. Что ж, теперь только и осталось смириться с её выбором и как-то пережить это. И строчки стиха, которые внезапно вспомнились, оказались как нельзя кстати.

Летний вечер пышен,

Летний вечер снова...

Мне твой голос слышен:

"Я люблю другого".(1)

Всю дорогу до дома Саске не сводил с него встревоженного взгляда.

«Только не смей отчаиваться... Только не смей», — взволнованно думал он.

Проводив гостей, Акина медленно брела обратно к своему дому. Дойдя до господского дома, в котором уже горел свет, она неожиданно остановилась, глядя на окна, подавляя в себе порыв зайти и всё объяснить. А стоит ли, поверит ли он хоть одному её слову и зачем, ведь она уже с Неджи?

— Прости, что так получилось, прости, — тихо произнесла Акина и с тяжелым сердцем пошла прочь.

— Милая, ты уверена, что Неджи — тот, кто тебе нужен? — спросила Фуми у дочери, чувствуя её сомнение.

— Не знаю, мама, не знаю, — честно призналась она.

— Не переживай, всё будет хорошо, — сказала она, обнимая её и гладя по непослушным темно-зеленым волосам.

_______________

Примечание:

(1) Валерий Брюсов — Я люблю другого

Часть 34

Ночью Саске не особо хорошо спал, ворочаясь в постели. Рано утром он, как всегда, спустился на первый этаж и вошёл на кухню, привычно увидел спину брата, готовящего завтрак. Он чаще вставал раньше Саске, и от этого было немного досадно. Вдруг он решит, что Учиха-младший — лежебока. Саске набрал в лёгкие воздуха, чтобы задать один вопрос.

— Я в порядке, — ответил Итачи, не глядя на него.

— Вижу, что нет, — сказал Саске, пройдя вглубь комнаты, садясь за стол.

— По-моему, ты слишком беспокоишься обо мне, — произнёс Итачи, ставя тарелки с едой на стол.

— Ну а что ещё мне прикажешь делать? — усмехнулся Учиха-младший.

Утром, как обычно, раньше всех на работе появилась Акина. Ещё никого не было, и она тихо сидела в своем отделе, вспоминая события вчерашнего вечера. Поступок Неджи не назовешь честным, и это никак не укладывалось в представление о нём. Его можно было представить злым и даже жестоким, но настолько коварным — нет. А может, он поступил так от нерешительности, боялся, что она вновь откажет ему.

«Неужели всё это время он так умело притворялся и планировал это давно? Нет, не может того быть», — думала она, решив, что хватит себя накручивать, теряясь в догадках, даже не заметив, как пришли на работу её подруги. Они всей толпой ввалились в её отдел и принялись обнимать её.

— Ничего не говори, всё знаем. Вся Коноха с утра гудит, как улей, обсуждая одну сенсационную новость: девушка из гражданских встречается с самым крутым шиноби Конохи. Самым сильным, самым смелым и, конечно же, самым красивым, — наперебой говорили они.

— Я так тебе завидую, — тихо сказала Риоко.

— Ну рассказывай, скромница ты наша. С чего это всё у вас закружилось? — допытывалась Мари.

— Ну ещё с миссии... Потом тренировались вместе... Ну так как-то, — сбивчиво говорила Акина, хотя то, что она рассказывала, абсолютно не походило на историю любви, которую, видимо, ожидали услышать девушки. Она и сама не до конца понимала, что такого в ней нашёл гений клана Хьюга.

— Ну кто бы мог подумать, что Неджи в тебя влюбится, — сказала Асеми.

«Я тоже не думала», — мелькнула мысль у Тибо.

* * *

— Как ты могла?! Кто тебя просил?! Ты хоть понимаешь, что натворила? — отчитывал Неджи Ханаби, стоя на террасе.

— А что я такого сделала? Всего лишь сказала отцу, по ком ты страдаешь. Он, конечно, удивился, но ничего не сказал. И что в этом плохого? — защищалась девушка.

— Ты не должна была говорить, — настаивал Неджи, сердито глядя на сестру. Осознание того, что это собственная инициатива главы клана, немного тревожило его. Кто знает, что ему ещё придет в голову совершить ради счастья своего племянника.

На шум из дома вышла Хината.

— Ну ты же не сказал, что это большой секрет. И вообще, ты бы ещё дольше ходил вокруг да около. Так что отец правильно сделал, хотя это должен был сделать ты, — не уступала Ханаби.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась Хината переводя встревоженный взгляд с брата на младшую сестру.

— Ничего. Просто наш брат — большой зануда, — сказала Ханаби и решительно пошла прочь. Хината проводила сестру непонимающим взглядом, затем перевела его на хмурого брата.

— Прости её, она иногда поступает не совсем правильно, — вздохнула Хината.

— Пора бы ей уже самой научиться просить прощения за свои проступки, — сурово хмурясь, отозвался Неджи.

— Я уверена, она не хотела навредить тебе, — заступалась за сестру Хината.

— Но навредила, и я теперь не знаю, как это исправить, — произнес Неджи.

— Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, — пообещала девушка.

— Вот этого я и боюсь, — вздохнул парень.

Пару дней он не давал о себе знать, так как был занят на миссии. За эти дни многое изменилось по отношению к Акине. На неё все стали смотреть по-другому. Некоторые с удивлением, как на восьмое чудо света, а некоторые по-прежнему задавались вопросом: «Что он в ней нашёл?» Девушка старалась не обращать внимания на возрастающий интерес к себе и жить дальше, как будто ничего не произошло. Но вот на третий день, когда рабочий день в библиотеке закончился и девушки покидали библиотеку, она увидела его, как всегда стоящего напротив дверей. Акина привычно закрыла здание, и он подошёл к ней.

— Привет, — тихо произнес Неджи.

— С возвращением, — ответила Акина.

Они пошли рядом, не произнося ни слова. Равнодушие, с которым была сказана приветственная фраза, немного задело его.

— Могу представить, что ты обо мне теперь думаешь. Что я всё это подстроил, чтобы вынудить тебя согласиться. Но это не так. Я знаю, что все оправдания сейчас бесполезны, и я лучше в твоих глазах не стану. Но я хочу, чтобы ты знала: твоё согласие — это не плен и не приговор. Если ты разочаровалась во мне и думаешь, что мы не можем быть вместе, скажи об этом. Я поговорю с дядей, он всё поймет и не станет сердиться, — говорил он, прерывая неловкое молчание.

— Как прошла миссия? — спросила она так, как будто не слышала его слов.

— Акина, — он остановил её, взяв за руку, заглядывая ей в глаза. В его светло-пурпурном взгляде был страх, и она знала, чего он боялся. Того, что она подтвердит его правоту.

— Всё хорошо, Неджи, всё хорошо. Так распорядилась судьба. Пусть всё идёт своим чередом, — ответила она на его немой вопрос. В конце концов, почему бы и не использовать то, что случилось? А вдруг что-то в её сердце потеплеет к нему?

— Но ты действительно хочешь этого? — уточнил он, чтобы окончательно успокоиться.

Акина подошла к нему и обняла.

— Ни о чем не тревожься больше. Всё замечательно, — сказала она, понимая, что пытается себя в этом убедить. Неджи внимательно посмотрел на неё, жалея, что бьякуган не позволяет видеть то, что творится на душе человека. Он коснулся её волос, и, постояв так немного, они продолжили путь.

* * *

Спустя неделю, как он очнулся, его состояние всё улучшалось. Ему уже позволяли вставать, и он свободно ходил по комнате и даже выходил в коридор, но слишком далеко от палаты уходить запретили. Однако в этот день он сидел на кровати и понуро смотрел себе на руки под тяжелым взглядом высокого мужчины в темно-синей бандане и таких же темных одеждах. Он появился, как только Шизуне разрешила посещение.

— Значит, ты говоришь, что ничего не помнишь, — строго заявил Морино.

— Была уже ночь, и я вешал бельё во дворе. Он напал сзади. Его лица я не видел, — ответил Хаку.

— И ты утверждаешь, что не почувствовал чужого враждебного присутствия? С твоим-то уровнем подготовки... — с сомнением произнес лидер команды пыток и допросов.

— Не почувствовал. Мысли были заняты другим, вот и не обратил внимания, — виновато произнес Хаку.

— И Тибо вдруг оглохли и не услышали шума. У тебя же весь двор вверх дном был, — продолжал Ибики. Было видно, что слова парня его не убедили, и тот не скрывал сомнения в правдивости слов Юки.

Тут в палату зашла Цунаде и не удивилась, увидев здесь дознавателя.

— Мне нечего на это сказать. Простите, господин Ибики, что не могу вам помочь, — тихо сказал Хаку.

Цунаде некоторое время наблюдала за ним. Он сидел и вертел в руках ту самую подвеску в виде снежинки, которая была с ним всё это время.

— Да, Ибики, дознаватель из тебя, может, и хороший, но наблюдательности ни на грош, — вздохнула Хокаге.

— Госпожа Цунаде, — мужчина в недоумении посмотрел на женщину и встал с места.

— Пойдем выйдем, — сказала она.

— Нужно как можно скорее найти этого человека. Если лазутчик такого ранга ещё в деревне... — тревожно начал он.

— Не нужно. Тот, кто напал на него, не лазутчик, — возразила Пятая.

— Но госпожа Цунаде, вы хотите сказать... — возмутился мужчина.

— Неужели ты не видишь? Этот мальчик даже под пытками не выдаст того, кто чуть не убил его, — произнесла женщина.

— Вы хотите сказать, что он хорошо знает напавшего на него человека. Поэтому не почувствовал от него угрозы, поэтому близко подпустил к себе, — догадался Ибики.

— Я даже догадываюсь, кто это. Поэтому отныне приказываю прекратить расследование по этому делу. Передайте моё распоряжение начальнику полиции. Документы я пришлю позже, — заявила Цунаде.

— И вы хотите оставить этого человека безнаказанным? — удивился Морино.

— Даже если его осудят и посадят в тюрьму, как только Хаку выйдет из больницы, он попытается его освободить, и с его силами, думаю, это удастся даже после такого серьёзного ранения. В итоге мы получим двух отступников, а то и трёх, если Камацу подключится. Они слишком ценны для деревни, чтобы терять их вот так глупо. К тому же Хаку остался жив. Моя задача не только сохранить наследие третьего Хокаге, но и не повторить его ошибок, — сказала Цунаде.

Ибики посмотрел на неё, и ему ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

Утром Итачи шёл за покупками в магазин и услышал, как его окликают. Обернувшись он увидел, что его догоняет Хатаке Хакаши.

— Доброе утро, Итачи, — поздоровался он.

— Доброе, — ответил тот, приготовившись к долгим уговорам взять учеников с академии.

Мимо них проходили люди, спешащие по своим делам. Вдруг он услышал свое имя, произносимое в толпе. Парень обернулся и заметил молодую женщину с ребенком. Увидев его, малыш вцепился в руку матери и потащил её в сторону Учихи.

— Ма-а-ам, смотри, там Итачи... ну смотри, там Итачи... идем к Итачи, — говорил он, указывая пальцем на Учиху-старшего. Это был тот самый мальчик, что спал у него на коленях в библиотеке. Он тянул мать за руку в его сторону, но женщина упорно останавливала его.

— Милый, нельзя показывать на дядю пальцем, — краснея, сказала она и потащила мальчика прочь, направляясь в библиотеку.

Хатаке подозрительно покосился на Учиху, и тот сделал вид, что не заметил этого. Но не прошло и пяти минут, как из переулка выбежала ватага детей, сопровождаемая взрослыми. Завидев Учиху, некоторые из них бегом бросились к нему. Он улыбнулся им и поднял светловолосую девочку на руки.

— Итачи, почему ты к нам больше не приходишь? — с укором спросила Аой.

— Почему? Почему? С тобою так весело, — загомонили остальные.

— Занят сейчас. Миссий много, — ответил Итачи, и тёплая улыбка тронула его губы.

— Ух ты, копирующий ниндзя! — обратили они внимание на новую жертву. Хатаке немного растерялся от обилия внимания к своей скромной персоне.

— Настоящий? — придирчиво спросил Дайчи.

Итачи не выдержал и рассмеялся.

— Приходи обязательно, мы будем ждать, — сказала девочка и обняла его. Во взгляде Учиха появилась невыразимая нежность.

— Как только освобожусь, обязательно приду, — пообещал он.

— Честно-честно? — спросил Каору.

— Честно-честно, — повторил он, хотя теперь, в свете последних событий, слабо представлял себе визит в детский отдел библиотеки.

Ведь там будет она, девушка, ставшая одной из печальных потерь в его жизни. Выдержит ли его сердце такое испытание? Ведь сейчас, прикрываясь маской безразличия, он старался всеми силами гнать прочь мысли о ней.

Парень опустил девочку на землю, и дети побежали к своим родителям, которые терпеливо ждали в стороне. Мэй помахала Учихе на прощание, и они скрылись за поворотом.

— И с каких пор ты так хорошо с детьми ладишь? — лукаво поинтересовался Хатаке.

— Это они со мной хорошо ладят, — усмехнулся Итачи и продолжил путь.

* * *

Тем же утром в квартале Хьюга в господском доме царило оживление.

— Ладно, ладно, хватит на меня дуться. Я всё испортила, я всё и исправлю, — заявила Ханаби, уперев руки в боки.

— Мне уже страшно, — отозвался Неджи.

— Я пойду с ней. Так тебе будет спокойнее? — поинтересовалась Хината.

— Надеюсь на тебя, — сказал Хьюга, давая понять, что не доверяет в этом вопросе младшей из сестёр.

Были выходные, и Акина отправилась к Якумо, которая с нетерпением ждала её прихода. Хотя её визит и длился не более трёх часов и был раз в неделю, но девушка уже не чувствовала себя настолько одинокой. Они обсуждали книги, любимые фильмы, Акина рассказывала ей последние новости. Якумо пыталась научить Акину рисовать. Это помогало ей отвлечься от мрачных мыслей. Так незаметно пролетало время, отведённое им.

Две девушки медленно подходили к дому Тибо, который теперь принадлежал этой семье по праву. Сделка купли-продажи была заключена очень быстро. Итачи также настоял, чтобы из цены за дом вычли стоимость уже произведенного в нем ремонта. Воодушевленный этим событием, после всех подсчетов Такеши выкупил и соседнее одноэтажное здание, собираясь устроить там столярную мастерскую. Как помощник главного плотника Конохи, он предпочитал иметь уже готовые заготовки по собственным чертежам.

На стук в дверь из кухни вышла открывать Фумико. Не без удивления глядела она на двух девушек из клана Хьюга.

— Добрый день, чем могу помочь? — спросила она, улыбаясь.

— Добрый день, а Акина дома? — спросила Ханаби.

— Её нет, но она скоро должна прийти. Можете её подождать, — сказала Фуми, пропуская их в дом.

Они прошли в небольшую прихожую, затем в гостиную и сели на диван. Фуми ушла на кухню приготовить чай. Ханаби стала озираться по сторонам.

— Так вот где живет Ясухару, — сказала она, осматривая скромный интерьер жилища. — А интересно, он сейчас дома? И где его комната?

— Чизуру сдохнет от зависти, если узнает, что я была в комнате Хару, — произнесла Хьюга-младшая, вставая с места.

— Ты с ума сошла! Забыла, что в чужом доме? Ведешь себя неподобающе. Что подумает о тебе Фумико-сан? — пыталась остановить её Хината.

— Да я одним глазком, — не унималась Ханаби.

— Полоумная, ты же не знаешь, где его комната. Будешь шариться по всему дому и оскорбишь этим его хозяев. Подумают, что ты дурно воспитана, — ругала её старшая сестра.

— Правильно подумают, — услышали они строгий голос от лестницы.

Девушки испуганно замерли и повернулись на звук. На нижней ступеньке, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, стоял Ясухару.

— Прости, Хару-кун, мы не хотели ничего плохого, — извинилась Хината, поклонившись.

Ханаби в это время смотрела в его изумрудные глаза, заливаясь краской смущения.

— О, Хару, ты проснулся, — отозвалась Фуми, вышедшая из кухни с подносом в руках, на котором были чашки с чаем и десерт.

— Гости шумные, — недовольно произнес он, заходя в гостиную. Девушки в очередной раз покраснели.

— Сейчас принесу ещё чашку чая, — сказала Фуми и ушла на кухню.

Ясухару сел в кресло рядом с девушками, сидящими на диване. Ханаби неотрывно смотрела на него, представляя, как она заходит в его комнату и видит его спящего и полуобнаженного. От подобных мыслей у неё покраснели даже уши. Вскоре хозяйка дома поставила перед сыном чашку чая и удалилась, так как надо было отнести обед мужу в мастерскую.

— И зачем вы пришли? — раздражённо поинтересовался Хару.

— Мы пришли к Акине, — объяснила Хината.

Он, конечно же, был в курсе того, что Акина начала встречаться с Неджи, но никак не отреагировал на это. К Хьюге он относился положительно, считал его одним из лучших шиноби. И то, что он был представителем одного из сильнейших кланов Конохи, говорило в его пользу. Этого было достаточно для его согласия.

— Вот как, — отозвался парень.

Ханаби посмотрела на его чашку с горячим чаем и призадумалась.

«Если мне удастся отпить из его чашки после него, это же будет «непрямой поцелуй»!!!» — думала она, и её глаза так и сияли от восторга при одной мысли об этом.

Она жадно смотрела на него, когда он взял в руки чашку и, медленно вдохнув аромат чая, пригубил горячий напиток.

— Хару, не мог бы ты принести сахар, — умильно хлопая ресницами, произнесла Ханаби.

Парень хмуро посмотрел на неё и, поднявшись, пошёл на кухню. Весь его вид просто кричал: «Навязались вы на мою голову!» Как только он скрылся из виду, Ханаби схватила его горячую чашку и попыталась отпить из неё, но чай оказался слишком горячим. Девушка охнула и стала активно обмахивать обожжённые губы.

— Ты что творишь?! — разозлилась Хината, влепив сестре звонкий подзатыльник. Когда Хару вернулся, он увидел свою чашку в руках Ханаби. Та поспешила поставить её на стол, потирая ушибленный затылок.

— Чашка на краю стола стояла, вот и решила её подвинуть, а то вдруг упадёт... — ответила она на его немой вопрос.

Парень снова сел в кресло, поставив на стол сахарницу.

—А у вас в клане все девушки такие? Или нормальные тоже есть? — спросил Ясухару, заставив гостей в очередной раз покраснеть, и Хинату — извиняться.

«Надо подружиться с Акиной, и тогда Хару никуда от меня не денется», — решила про себя упрямая Ханаби.

Вскоре пришла Акина.

— Мы пришли пригласить тебя к нам в клан на выходные. Посмотришь квартал, наш дом. Должна же ты знать, как и где живет твой парень, — объяснила Ханаби цель их прихода. Акина согласно кивнула, быстро собрала всё необходимое, и они покинули квартал клана Учиха.

Обширность квартала клана Хьюга действительно впечатляла своим размахом. Его территория разделялась на квартал главной ветви и побочной ветви. Так объясняли ей её провожатые.

— А почему Неджи не живет на территории побочной ветви клана? Ведь он — часть побочной ветви? — спросила Акина.

— После смерти его отца наш отец взял заботу о нем на себя. И с тех пор он живет в господском доме, — пояснила Хината.

— Ясно, — отозвалась Акина.

Вскоре они подошли к огромному особняку с прекрасным японским садом. На крыльце их ждал хозяин дома. Мужчина, улыбаясь, смотрел на гостью.

— Я Хьюга Хиаши, глава клана Хьюга, приветствую тебя, Акина Тибо, на территории своего клана, — сказал он, произнеся традиционное приветствие главы.

— Почту за честь, господин Хьюга, — ответила девушка с легким поклоном.

— Добро пожаловать, — улыбнулся мужчина.

— Давай твои вещи, отнесу их в твою комнату... То есть в мою комнату. Жить будешь у меня в комнате, — решительно сказала Ханаби, забирая у девушки рюкзак, и скрылась в глубине дома.

Вскоре с тренировочной площадки вернулись Неджи и Масару. Он застыл в недоумении, глядя на Акину. Сердце пропустило удар, когда он встретился с ней взглядом.

— Ну я же говорила, что всё исправлю. Акина на выходные останется у нас. Так что будете вместе, голубки, — победно говорила ему Ханаби.

Парень молча подошёл к Акине, произнеся слова приветствия.

— Не представляешь, как я рад тому, что ты здесь, — сказал он, улыбаясь.

— Я тоже, — спокойно ответила девушка.

Хоть в её голосе и не было особого энтузиазма, но то, что она пришла в его дом, уже давало проблески надежды на то, что всё в конце концов образуется.

Часть 35

Первым делом Неджи решил показать Акине обе части квартала. На улицах было довольно оживлённо. И как же это отличалось от пустынных улиц квартала Учиха. При виде племянника главы клана все приветствовали его лёгким поклоном. Он же отвечал им тем же, и во время прогулки изредка брал девушку за руку.

Обилие тренировочных площадок в обеих частях квартала удивило Акину. Она смотрела вокруг, невольно сравнивая с кварталом Учиха, и последний явно проигрывал территории клана Хьюга, и по убранству в том числе. Везде по кварталу то там, то здесь встречалась символика клана: на фонарях и флагах у домов. Акина вдруг подумала, а что, если когда-нибудь удастся восстановить квартал Учиха: отремонтировать дома и магазин, проложить новую дорогу, поставить фонари, чтобы разогнать вечную тьму.

Вернувшись в господский дом, парень завёл её в свою комнату. Она была очень большая. Мебель, встроенная в стены, была окрашена в тот же цвет, что и сами стены, и от этого казалась невидимой. Поэтому выглядело так, что в комнате, кроме футона и небольшой тумбочки у круглого большого окна, на которой стоял бонсай и её подарок — стеклянный шар с цветущей сакурой, ничего не было.

Парень усадил её на подушки.

— Я хочу кое-что рассказать тебе о природе моих способностей, об бьякугане. Его возможности довольно обширны. Например, с его помощью можно видеть систему циркуляции чакры у шиноби, можно видеть различные цели на расстоянии до двадцати километров, минуя препятствия. Он невосприимчив к ослепляющим эффектам. С его помощью можно выследить объект, движущийся даже на очень высокой скорости, и видеть в инфракрасном излучении, то есть выследить по теплу тела. Также с его помощью можно видеть гендзюцу и распознать некоторые виды клонов. Говорят, что при достаточном развитии с его помощью будет возможно читать мысли и чувства людей и видеть будущее, но мне это пока не дано. Разделение на две ветви нашего клана защищает секрет бьякугана, так как его тоже можно похитить, как и шаринган. Для этого членам побочной ветви ставится на лоб знак джуиндзюцу[1]. Когда мы умираем, бьякуган запечатывается, и от его секретов не остается и следа. Поэтому в обязанности побочной ветви семьи входит защита представителей главной ветви. Но несмотря на всё его могущество, у бьякугана есть и слабость. Несмотря на обзор в 360 градусов, у него есть слепая зона, — говорил он.

Парень встал и начал снимать пояс и короткое кимоно, являя её взору сильное мускулистое тело: гордый разворот широких плеч, стальные грудные мышцы, переходящие в кубики пресса, руки, бугрящиеся округлыми бицепсами, плавно переходящие в пропорционально развитые предплечья, заканчивающиеся широкими ладонями с длинными пальцами. Его фигура выглядела мощнее, чем у слегка худощавого, высокого Итачи, вспомнив его на пляже и тогда, в его комнате. Но, может быть, это потому, что Неджи был чуть ниже его ростом.

«И почему я сравниваю именно с ним?» — удивилась сама себе Акина.

Оставшись обнаженным по пояс, он убрал волосы, заставив её взгляд скользнуть по мышцам спины, и указал на точку на позвоночнике чуть выше лопаток.

— Здесь. Если, к примеру, кунай или сюрикен попадет в эту зону, я просто не увижу его, не смогу увернуться или отразить. Поэтому мне нужно постоянно избегать атаки со спины, — продолжал Неджи.

— Почему ты мне это говоришь? — насторожилась Акина.

— Потому что я тебе доверяю и хочу, чтобы ты узнала меня получше, — сказал он, садясь напротив неё.

Акина приблизилась к нему почти вплотную и сняла с головы белую повязку, поверх которой он надевал протектор с символом Конохи. Она некоторое время смотрела на знак проклятой печати, затем слегка коснулась его пальцами. Жалость и сострадание увидел он в её янтарных глазах.

— Жалеешь, что я не из главной ветви? — с настороженностью поинтересовался парень.

— Нет. Жаль, конечно, что ты от этого страдаешь. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, эта печать является стимулом к твоему совершенствованию, — ответила она слегка улыбнувшись.

Парень улыбнулся в ответ, и девушка почувствовала прикосновение его сильных рук к своей талии, спине. Он обнял её, притягивая к себе, и прислонился щекой к её телу, слушая её дыхание и спокойный, равномерный стук сердца. Акина немного растерялась и не знала, как себя вести, но, прислушавшись к своим ощущениям и инстинктам, положила руки на его сильные плечи, коснулась пальцами его густых, черных как смоль волос. По своей гладкости и цвету они напоминали волосы Хаку. Тепло, его окутавшее, подарило умиротворение. Никто никогда не обращался с ним так ласково и нежно и в то же время не смотрел на него с таким равнодушием.

Его размышления прервал резкий стук в дверь.

— Ей, Ромео и Джульетта, идите ужинать, — послышался из-за двери голос Ханаби.

За ужином её усадили рядом с девушками. Акина чувствовала себя не совсем уютно под пристальным вниманием хозяина дома и его дочерей. Ужин прошел молча, что несколько удивило девушку, хотя, может быть, в этой семье так принято.

После ужина Ханаби затащила Акину вместе с Хинатой в купальню. Акина вошла в помещение последней, обернув тело полотном для купания, и немного оторопела, когда увидела сестер Хьюга, сидящих в небольшом круглом бассейне, полном теплой воды, совершенно обнаженными.

«Девушки, видимо, совершенно друг друга не стесняются», — поняла Акина.

Она упорно отводила взгляд от их литых от постоянных тренировок тел, но вот от сравнения размера груди девушек удержаться не могла. И Хината при этом сравнении одержала убедительную победу. Акина опустилась в тёплую воду недалеко от девушек. Ханаби тут же приблизилась к ней.

— А ну долой эту тряпку, — сказала она, сдергивая с девушки полотно.

Акина густо покраснела, пытаясь прикрыть рукой грудь, но Хьюга-младшая схватила её за запястье, не давая ей этого сделать. Заинтересованный взгляд Ханаби скользнул по упругой высокой груди среднего размера, мягкому торсу без малейшего намека на кубики пресса, как у неё или Хинаты, тонкой талии, переходящей в округлые бедра и стройные длинные ножки с небольшими икрами. Акина попыталась отвернуться, повернуться к ней спиной.

— Ханаби, ты что творишь!!! — возмутилась Хината фривольному поведению сестры.

— А что, мы тут все девушки. К тому же, должна же я знать, что досталось моему братцу, — заявила Хьюга-младшая.

— Это совершенно не твоё дело, — начинала злиться Хината.

Акина чуть не подскочила, почувствовав, как руки девушки обхватили её за талию и скользнули по животу и торсу.

— Ух ты, мягонько, — восхитилась Ханаби.

— Прошу вас, Ханаби-сан, — произнесла Акина, пытаясь разорвать круг её объятий, но хватка у той оказалась железная.

— Какое «вас», какое «сан», мы же почти родственники, — отозвалась Ханаби, не отпуская её.

— Ханаби, прекрати! — потребовала сестра, боясь, что гостья расценит это за оскорбление.

— На таком теле моему братцу будет приятно лежать, — сделала вывод Ханаби, вгоняя Акину в краску смущения. Хината подошла к ней и влепила подзатыльник, после схватив за руку, оттащила её от девушки.

— Прости её, на неё в детстве кобыла наступила, — сказала Хината Акине.

— А ты не веди себя как маньячка, — отчитывала она Ханаби.

— А что я такого сказала? Это вообще-то был комплимент, — произнесла Ханаби, потирая затылок и обиженно глядя на сестру.

Акина тихонько засмеялась, давая понять, что не сердится. Но, сидя в купальне рядом с Ханаби, Хината всё-таки не удержалась от того, чтобы украдкой рассматривать Акину. Вопреки всему, по настоянию Хинаты, в свете последних событий вещи гостьи перенесли в отдельную комнату, чем была очень недовольна Ханаби. На новом месте девушке почему-то плохо спалось. Она накинула халат и вышла на террасу, когда совсем стемнело. Стрекот сверчков и запах ночных цветов вдруг напомнили о таких же вечерах в доме Учиха. Акина смотрела на горящие по всему саду фонари, сделанные в виде желтых бумажных фонариков с символикой клана Хьюга, и это нагоняло тоску. Она поняла, что скучает по тому времени, когда они жили все в одном доме, как одна большая семья. И эта привычка во время бессонницы выходить на террасу осталась с того времени. Вот сейчас она почувствует на своих плечах тяжесть черного плаща с красными облаками, его тепло, оставшееся от тела его владельца. Но вместо этого она почувствовала, как её тело обвивают сильные руки, прижимая к стальным мышцам тренированного тела. Акина невольно вздрогнула.

— Прости, не хотел пугать. Зашёл к тебе в комнату, но тебя там не оказалось. Вот и решил, что ты где-то здесь, — тихо произнёс Неджи.

Она положила ладонь на его руку и откинулась назад, погружаясь в тепло его тела.

«Как-будто крылья ангела меня обнимают», — подумалось ей.

— А ты почему не спишь? — спросила Акина.

— Не знаю. Не думал, что находиться с тобой в одном доме, это так волнительно. С одной стороны: мы так близко, в одном доме...с другой стороны: ты в другой комнате в другом крыле дома, словно на краю света, — тихо говорил он.

Девушка обернулась к нему и взглянула ему в глаза. В темноте они казались серо-молочного оттенка, но стоило свету попасть на них, как появлялся светло-пурпурный отблеск, и это Акине очень нравилось. Его зачастую спокойный, иногда серьезный взгляд не назовешь холодным, как у Учихи-старшего. Но сейчас он был теплым и нежным. Парень наклонился к её лицу, и девушка знала, что за этим может последовать. Он выжидал, прислушиваясь к её реакции. Акина поневоле напряглась, и он это заметил. Неджи провел пальцами по её лицу, едва касаясь, стараясь её успокоить, довериться ему. Неджи снова наклонился к её лицу, проведя пальцами по её подбородку. Нежное прикосновение его губ к её губам было легким, невесомым. Он почувствовал, как она замерла в его объятиях, прислушиваясь к своим ощущениям. Приятное чувство разливалось по всему её телу, и как это отличалось от тех сжигаемых страстью, жадных поцелуев Итачи, от того, как он прижимал её тело к своему, как будто стараясь слиться с ней воедино, и это почему-то заставляло бояться его.

«Ну почему я опять сравниваю с ним», — в очередной раз подумала девушка.

В каждом прикосновении Неджи были нежность и забота. Он как будто держал в руках хрупкое тонкое стёклышко, которое могло расколоться, если посильнее сожмешь пальцы. Может быть, он был слишком осторожен, но и это в нём ей нравилось. Он выжидающе посмотрел на неё, когда наконец отстранился. И откуда вдруг взялась эта нерешительность? Из боязни сделать что-то, что ей не понравится. Девушка слегка улыбнулась. Неджи вздохнул с облегчением.

— Я счастлив, что ты здесь, со мной, — тихо произнес он.

Как бы она хотела сказать то же самое, но что-то её останавливало, и она молила, чтобы это смятение не отразилось на её лице, чтобы его не заметил Хьюга.

Они постояли так ещё некоторое время, наслаждаясь ночной прохладой, потом Неджи проводил Акину в её комнату, когда почувствовал, что девушку начало клонить в сон.

— Спокойной ночи, — пожелал ей Неджи.

— Спокойной ночи, — ответила она и скрылась за дверью.

Утром всех разбудила энергичная Ханаби, и они с Хинатой отправились на утреннюю тренировку. Акине нечего было больше делать, и она решила пройтись по саду. Небольшое искусственное озеро с лотосами напомнило дорогу цветов. В озере, по колено в воде, уже стоял какой-то старик с проклятой печатью на лбу. Акина поздоровалась с садовником и пошла дальше. Она дошла до беседки. Строения и сооружения были оформлены в одной цветовой гамме, и смотрелось это очень гармонично. Атмосфера умиротворения и покоя царила в саду. Но она недолго оставалась одна. Вскоре её нашла Ханаби и позвала на завтрак.

— Итак, на сегодня ближе к обеду намечается пикник в парке. Чем займёмся сейчас? Можем сходить на тренировочную площадку. Там сейчас парни тренируются, — предложила Хьюга-младшая, когда все разошлись по своим делам, а Акина сидела на террасе.

— Будет очень интересно, — отозвалась Акина, которая была рада хоть какому-то занятию.

Девушка повела её на одну из тренировочных площадок. Там вовсю шел спарринг между Неджи и Кацу. Остальные были заняты метанием по мишеням кунаев и сюрикенов, отработкой приёмов на тренировочных куклах. В стороне стояла Чизуру, видимо отдыхая, наблюдала за спаррингом. Увидев Акину, она подошла ближе и поздоровалась.

— В добром ли здравии Хару-кун? — спросила она.

— В добром, — ответила Акина, улыбаясь. Она все ждала, когда же её начнут выспрашивать про её брата. И только сейчас она заметила белую повязку на лбу девушки.

«Неужели и она...» — догадалась Акина о принадлежности Чизуру к побочной ветви.

«Но на рауте никаких знаков на их лицах не было», — вспомнила Акина.

«Видимо, применили какую-то технику, чтобы их скрыть... Или в крайнем случае использовали косметику», — размышляла она.

Акина чуть не засмеялась, представив Неджи, маскирующего проклятую печать пудрой.

— Так, не подмазывайся, — строго резко высказалась Ханаби, обращаясь к Чизуру.

Акина не сводила глаз с Неджи. Его резкие, отточенные до автоматизма движения вызывали немое восхищение. По тяжелому дыханию соперников было понятно, что бой шел давно. И парни были уже по пояс раздеты. Неджи умело отразил атаку ногой в бок от Кацу, встречая её жестким блоком бедра. Затем был такой же удар в плечо, который Неджи встретил блоком предплечья и мощным кулачным ударом чуть выше колена в ответ. Кацу охнул и отступил, но далеко уйти не смог, так как, до того как его ударная нога коснулась земли, Неджи подсечкой выбил его вторую ногу. Кацу распластался на земле, но через пару мгновений встал.

— Давай ещё раз, — тяжело дыша, сказал он.

— Хватит на сегодня, — ответил Неджи и пошёл прочь к своей одежде, оставленной на скамейке.

На лице Кацу появилась злорадная ухмылка.

— А как тебе такое, — сказал он и пустил ему вслед кунай.

Неджи шел, не реагируя на приближающуюся угрозу.

«Почему он не оборачивается, почему не уворачивается», — испугалась Акина. Кунай всё приближался, и девушка вдруг поняла, куда целился Кацу.

«Слепое пятно... Он что, хочет убить его», — догадалась она. Страх сковал её тело, и она не могла двинуться с места. Всё было как будто в страшном сне.

— Неджи, сзади!!! — что есть мочи закричала она, когда оружие было в нескольких сантиметрах от его тела.

И тут произошло непредвиденное. Всё вокруг замерло: люди, оружие застыло в воздухе.

«Что происходит?» — удивилась девушка, подумав, что кто-то наложил сильное гендзюцу. Она не видела, как в её глазах около зрачка появился золотой контур, и от него к краю радужки устремились тонкие лучи разного размера, короткие и длинные. Рисунок напоминал солнце. Она ошарашенно озиралась по сторонам, не понимая, в чём дело.

«Торопись, дитя», — услышала она в мыслях знакомый, красивый женский голос.

Девушка бросилась к Неджи и несколько минут стояла, не зная, что надо делать, потом всё-таки, не придумав ничего лучше, схватила кунай за лезвие, слегка поранив при этом руку, который должен был его поразить, и сместила чуть в сторону, так, чтобы он попал в плечо. После Акина вернулась на то место, где стояла, и через пару минут всё пришло в движение.

Неджи, обернувшись, молниеносным движением отбил кунай своим оружием.

— Да как так?! — возмутился Кацу, уверенный в своей победе.

Подобрав одежду, Неджи только сейчас заметил Акину и, улыбнувшись, направился к ней. Та же упорно прятала раненую ладонь. Он приобнял Акину, устремляя на неё настороженный взгляд.

— Испугалась? — поинтересовался он, внимательно глядя на девушку.

— Немного, — призналась она, смущенно улыбаясь.

— Наверное, скучно было наблюдать за нами? — сделал вывод Хьюга.

— Напротив, очень даже интересно. Нечасто приходится наблюдать, как тренируются столько человек в одном месте, — ответила Акина, улыбаясь.

Вернувшись в господский дом Хьюга, она кое-как обработала рану, не став её перевязывать. Повязка будет заметна, начнут задавать вопросы, а у неё самой пока не было на них ответов. Рана была неглубокая, и кровотечение быстро остановилось, так что девушка думала, что волноваться не о чем.

В обед Неджи, Акина, Хината и Ханаби вместе с бывшими участниками его команды отправились на пикник в парк Конохи. Девушки быстро расстелили полотно для пикника под раскидистым деревом и расставили еду. После они все расселись вокруг него на подушки. Неджи сел рядом с Акиной. Они тихо переговаривались между собой, обсуждая, кто какие техники изучает, говорили и о сложностях на миссиях, с которыми сталкивались, не забывая при этом есть. Акина не вслушивалась в разговор. Она рассматривала парней и девушек, принадлежащих к одному клану. Особенно привлекали их уникальные глаза серовато-молочного оттенка без зрачков, но отливали они разным цветом: у Неджи — бледно-пурпурным, у Хинаты и Ханаби — светло-фиалковым, у Масару и Чизуру — светло-лазурным, у Кацу — светло-бежевым, у Токумы — серебристым.

«Интересно, все это замечают?» — подумала она.

— Тебя, наверное, всё это немного выбило из колеи. Столько незнакомых людей, — заметил рядом сидящий Неджи.

— Нет, что ты, всё в порядке, — ответила, улыбаясь, Акина.

— Тебе что-нибудь подать? — поинтересовался парень, обведя взглядом накрытый стол.

— Вот это, — указала она на сашими с тунцом. Неджи взял еду палочками и переложил в её тарелку, разделил на более мелкие кусочки. Взяв один из кусочков палочками, протянул к её губам. Девушка на мгновение замешкалась, вспомнив подобный эпизод с участием Итачи. Но затем всё-таки позволила парню себя покормить.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, отводя взгляд.

— Я сделал что-то не так? — всполошился Неджи, глядя, как она печально опустила взгляд и смотрит на свои руки.

— Нет, всё хорошо, — ответила Акина. Тут только он заметил порез на её ладони.

— Откуда это? — спросил он, и взгляд его вмиг посерьёзнел.

— А это... Да так, пустяки... Просто была неосторожна... Со мною так бывает, — ответила девушка, краснея.

Неджи не сводил с неё внимательного взгляда.

— Послушай, если тебя кто-то обидел, то скажи мне, и я разберусь с этим, — произнёс он, и тревога в его глазах не укрылась от её внимания. Девушка испугалась, что Неджи начнёт её чрезмерно опекать, как и Итачи, а этого бы очень не хотелось.

— Неджи, всё в порядке, правда, — убеждала его Акина.

Тут к их компании приблизился Киба верхом на Акамару и сообщил Хинате, что их отправляют на миссию. Та попрощалась со всеми и удалилась.

— А что любит есть Хару? — поинтересовалась Ханаби у Акины.

— Мясные и грибные блюда, — ответила та, обрадовавшись возможности сменить тему разговора.

— А овощи и десерт? — продолжала допытываться Ханаби.

— Вообще-то ест он всё, а десертами как-то мы никогда не были избалованы. Но ты же спрашивала о том, что он любит, — пояснила Акина.

— Значит, в еде не слишком прихотлив, это хорошо, — сделала вывод Ханаби.

Вечером после ужина Акина и Неджи сидели в беседке.

— Ты останешься ещё на ночь? — с надеждой спросил парень.

— Мне завтра на работу, — вздохнула девушка.

— Не волнуйся. Ты можешь отсюда идти на работу, а вещи твои я занесу к тебе домой, — пообещал Неджи.

— Ну хорошо, — согласилась Акина.

— Тебе понравилось здесь? — был следующий вопрос.

— Да, понравилось, было здорово. Все такие добрые и приветливые, — улыбаясь, призналась она.

— Как бы я хотел, чтобы ты была здесь как можно чаще. Но кто знает, когда ещё будет такая возможность, — печально вздохнул Неджи.

Акина не знала, что сказать, ведь миссии для него никто не отменял, и то, что выдался свободный день, выпавший на выходные, — это большая удача. Они долго сидели так вдвоем. Постепенно начинали зажигаться фонари, и парень проводил девушку в её комнату.

— Спокойной ночи, — сказал Неджи, подарив ей поцелуй на прощанье.

— И тебе, — ответила она, обнимая его, хотя Акина видела, что Неджи очень не хочет уходить. Но, постояв немного, всё-таки пошёл прочь.

Акина зашла в комнату, легла на футон. События прошедшего дня изрядно волновали её. Девушка должна узнать, что произошло на тренировочной площадке, и только она может дать ответ на эти вопросы. Акина глубоко вздохнула и закрыла глаза, коснувшись изумрудного кулона на груди.

«Богиня, открой мне дорогу цветов», — мысленно произнесла она и провалилась в глубокий сон.

Девушка не видела, как дверь в её комнату приоткрылась и заглянула Ханаби. Она подумала, что Акина уже спит, особо не обратив внимания на светящийся зелёным светом кулон на её груди, и ушла, закрыв за собой дверь.

Она снова шла по устью мелкого ручья, заросшего крупными лотосами разных цветов, вспоминая строчки любимого стихотворения.

И сжигая легкие крылья,

Растворяясь в большой суете.

Копошится дикая пчелка

Ищет пищу и копит в себе.

Каждый день по заре начинает

И закончит уже за закат.

Ей неведомы рамки желанья,

Ей неведомо слово – опять.(2)

При каждом её шаге цветы приветственно покачивали головками. Ручей то шёл прямо, то внезапно сворачивал в сторону. Дорога с каждым разом казалась ей всё длиннее и извилистее. И, наконец, она вышла к озеру. На огромном круглом листе лотоса, бултыхая ногами в воде, сидела девочка лет десяти с огненно-рыжими волосами и золотыми глазами.

— О, мой цветочек, как я рада тебя видеть. Иди ко мне, — позвала она её, протянув к ней руку.

«Я никогда не привыкну к её метаморфозам[3]», — вздохнула девушка.

Акина с опаской наступила на лист лотоса, опасаясь подвоха от богини, которая любила подшутить. Но, вопреки её ожиданиям, лист даже не прогнулся под тяжестью её тела. Она медленно подошла к Шинджу.

— Ну рассказывай, как там у вас с Неджи, — спросила богиня.

— Нормально, — ответила Акина, удивившись внезапности её вопроса.

— И кто из них лучше целуется: Неджи или Итачи? — продолжала допытывать она.

— Откуда ты... — начала было Акина.

— Забыла, с кем разговариваешь, — с легким холодком в голосе произнесла Шинджу.

— Ну так что? Кто из них лучше в этом деле? — повторила вопрос богиня, испытующе глядя на гостью.

Акина отвела взгляд, густо покраснев.

— Понятно, можешь не отвечать. Ты не думала об Итачи, пока не стала встречаться с Неджи. Ты постоянно их сравниваешь: их поступки, отношение к тебе, даже внешность. И не потому, что хочешь понять, кто из них лучше, а кто хуже. Они абсолютно разные, но для тебя, для твоего сердца, они равны, — уверенно говорила Шинджу.

— Это неправда, — решительно возразила Акина.

— Да неужели, хочешь сказать, если вдруг с Итачи что-нибудь случится, не прибежишь к нему, чтобы помочь? Ты кого в этом хочешь убедить: меня или себя? — засмеялась богиня.

— Хватит мне зубы заговаривать. Я сюда пришла не парней с тобой обсуждать, — начала злиться Акина.

— Ну могли бы и посплетничать, раз ты здесь. Так что привело тебя сюда? — поинтересовалась Шинджу.

— Раз ты всё знаешь. Скажи, что произошло сегодня на тренировочной площадке? Ведь там я слышала твой голос, — задала она наконец интересующий её вопрос.

— Вот ты про что. Это одна из твоих уникальных способностей. Видишь ли, каждое семя обладает своими уникальными способностями. Их нельзя изучить или украсть, с ними можно просто родиться. Так вот, то, что произошло на площадке, — это «поток времени», — объяснила девочка.

— Я что, могу управлять временем? — удивилась Акина.

— Нет. Ты можешь его ненадолго останавливать. При этом всё и всё вокруг замирает. Ты можешь перемещать предметы с места на место, но никого не можешь при этом убить. Тела будут прочнее стали. Длится эта способность примерно пять минут, при наивысшем развитии — десять, но не более, — продолжала Шинджу.

— А какие у меня ещё способности? — снова спросила её девушка.

— Узнаешь в своё время, — уклончиво ответила богиня.

— Что толку, если я не могу их контролировать, — печально вздохнула Акина.

— Научишься в своё время. А пока твоя сила будет появляться тогда, когда ты остро в ней нуждаешься, — успокоила её Шинджу.

«Вот от этого совершенно не легче», — с досадой подумала Акина. Они ещё поболтали, попили чай, поели сочные фрукты, которых раньше девушка не видела. Вернулась она почти под утро.

Утром она собрала свои вещи и после завтрака, поблагодарив главу клана за гостеприимство и попрощавшись со всеми, поспешила на работу. Девушки, узнав, что она провела выходные в квартале Хьюга, завалили её вопросами, на которые она отвечала неохотно. Хотя воспоминания о проведенном там времени были в основном приятными и вызывали теплую улыбку на лице Акины. Неджи, как и обещал, отнес её вещи в её дом перед тем, как уйти на очередную миссию. Когда она вернулась с работы домой, в Конохе его уже не было.

_______________

Примечание:

(1) Джуиндзюцу (яп. 呪印術, дословное значение: Техника Проклятой Печати) — это особый тип техник, используемых для того, чтобы взять цель под контроль пользователя. Установив печать на тело жертвы, пользователь берёт способности и действия своей жертвы под свой контроль. С помощью простых секретных ручных печатей, пользователь может вызвать у жертвы значительную головную боль и другие физические муки, вплоть до смерти. Точная механика определённых джуиндзюцу держится в секрете.

(2) Булат Габдрахманов - Хананамити (отрывок)

(3) Метаморфоза - превращение одной формы чего-либо в другую, видоизменение.

Часть 36

После медицинского обследования его решили отпустить домой, и он медленно шёл по улице. Вещей у него с собой практически не было, кроме тех, что передал ему Юдай. Так что в руках у него был только пакет с розовым кимоно, в котором он был в момент нападения. Редкие прохожие приветливо здоровались с ним, и он, натянуто улыбаясь, отвечал им тем же. Минуя ворота территории клана Учиха, Хаку остановился. Он представил, с какой холодностью будут относиться к нему соседи, что Хару больше не посмотрит в его сторону, а Фуми не улыбнется ему, Такеши больше не положит руку на плечо, ободряюще похлопывая. Акина, как она теперь посмотрит на него, как на лжеца и предателя. При этой мысли сердце молодого человека болезненно сжалось. Он прошёл господский дом, который был, по-видимому, пуст, и дошел до дома Тибо. Парень некоторое время постоял возле калитки и, печально вздохнув, открыл её. Несмотря на то, как его примут, он должен сделать одно дело, чтобы потом больше не возвращаться сюда.

На звон колокольчика дверь открыла Фуми.

— Хаку, — произнесла она, не ожидая его прихода.

— Прошу вас, Фумико-сан, я должен вам кое-что сказать. Вы позволите? — произнес он, не глядя на женщину, потупив взгляд. Та явно растерялась, но впустила его. Такеши, сидевший на диване в гостиной, при виде его поднялся с места. Фуми подошла к мужу и выжидающе посмотрела на Хаку.

Тот зашёл в дом, опустился перед ними на колени и коснулся лбом сложенных перед собой на полу ладоней.

— Простите меня. Я знаю, что недостоин этого. Но я хочу, чтобы вы знали: в чём бы я ни солгал, я бы никогда не причинил вреда никому из вашей семьи. Простите и прощайте, — сказал он, поднялся и с тяжелым сердцем покинул этот дом, как ему казалось, навсегда. Фуми кинулась было за ним, но Такеши остановил её, отрицательно покачав головой.

Он вошёл в свой двор и сразу обратил внимание на то, что калитка между их придомовыми территориями забита поперек рейкой, и теперь её не открыть. Не сложно было догадаться, что это сделал Хару, давая понять, что он теперь чужой в их доме. Однако, взглянув на огород, он с удивлением отметил, что за ним кто-то всё-таки ухаживал. Хаку зашёл в дом. На диване аккуратно сложенные лежали те самые вещи, которые он вешал в тот день. Они были выстиранные и сухие. За комнатными растениями так же кто-то ухаживал: земля в плошках и лотках была взрыхленная и чуть влажная. Он сел на диван и задумался о том, что же ему теперь делать дальше. Тишину его раздумий нарушил резкий стук в дверь. Хаку пошёл открывать. В дверях стоял Юдай.

— Давно выписали? Почему не сказал, я бы встретил, — произнёс Камацу.

— Не стоит, я и сам добрался, — ответил Хаку, удивленный тем, что у него, несмотря ни на что, всё ещё остались друзья.

«Интересно, как бы ко мне отнёсся Юдай, если бы узнал правду», — размышлял Хаку. Но рассказать он не мог, потому что в таком случае пришлось бы и сказать, кто его чуть не отправил на тот свет.

— Слушай, если нужно в чём-то помочь, то говори, не стесняйся, мы с Хару всегда поможем, — улыбаясь, ответил Юдай.

«Только не Хару», — мысленно ответил Юки.

— Слушай, Юдай, не удивляйся, если Хару не станет со мной разговаривать или будет на меня злиться, — предупредил Хаку.

— Не понял. Вы что, поссорились? — удивился Юдай.

— Да, очень сильно, — ответил Хаку.

— Ну, теперь понятно, почему после того, как тебя в больницу положили, он такой хмурый был и неразговорчивый, — ответил Камацу. — Ну да ладно, не переживай, как поссорились, так и помиритесь. Вы же лучшие друзья.

«Были лучшими друзьями», — подумал Хаку.

— Ладно, если что-нибудь нужно, говори. Тебе же ещё пару дней отдыхать, — говорил Юдай.

— Да вроде, — отозвался Хаку.

— Ну ладно, я пойду, если что, ты знаешь, где меня найти, — произнес Камацу и покинул его дом.

И снова воцарилась тишина. Ему бы стоило к ней привыкнуть. Ведь никто больше не придет к нему в дом.

«И вот снова я один», — подумал он, вспоминая своё детство и свои скитания в попытке выжить. Он много раз проигрывал в воображении разные варианты событий. Как бы к нему отнеслась семья Тибо, если бы он честно сказал, кто он, вряд ли бы так доверительно. Хаку поднялся к себе в комнату. Он открыл шкаф, и оттуда выпала футболка темно-зеленого цвета с перекрестиями на горловине.

* * *

Он стоял в огороде и вешал только что постиранное бельё вместе с одеждой, которая была у него единственной.

— У тебя что, другой одежды нет? — недовольно отозвалась Акина, увидев его в том самом розовом кимоно, которое она невзлюбила после того, как приняла его в нём за девушку.

— Нет, — краснея, признался парень.

— Ладно, я сейчас, — сказала она и убежала.

Хару только что вернулся с тренировочной площадки и переодевался, когда в лаз в полу, служащий ему дверью, настойчиво постучали.

— Входи, Аки, — сказал он, натянув футболку. Он сразу догадался, что сестра будет о чем-то просить, в иных случаях она редко стучалась.

Акина, поднявшись на мансарду, вдруг замешкалась, не зная, как начать разговор.

— Ну, выкладывай, зачем пришла, — поинтересовался он, теряя терпение.

— Видишь ли, тут такое дело. Хаку нужна одежда. У него ничего нет, кроме той, в которой он сейчас, и та немного износилась, и того розового кимоно. Может, у тебя есть что-нибудь, что ты уже не носишь... — произнесла сестра.

Хару вздохнул и подошёл к платяному шкафу. Немного порывшись в нём, он выудил из его недр темно-зеленую футболку с перекрестиями на горловине, черные бриджи с множеством карманов и темно-синюю накидку с глубоким капюшоном.

— К накидке ещё пояс должен был быть, но я его потерял. Так, надеюсь, трусы ему не нужны, — усмехнулся Тибо-старший.

— Надеюсь, нет. — отозвалась девушка, густо покраснев. — Он вернёт, как только купит себе другую одежду.

— Не нужно. Пусть оставит себе, если хочет. Если не хочет оставлять, пусть выкинет, — сказал Хару.

— Большое-пребольшое спасибо, — улыбнулась Акина и обняла брата, затем, взяв одежду, удалилась и со всех ног бросилась к дому Юки, боясь, что он куда-нибудь уйдёт.

Зайдя в дом Хаку, она нашла его на кухне.

— Вот, — сказала она, протягивая ему пакет.

— Что это? — удивился парень.

— Это тебе...одежда. Я у Хару выпросила, — объяснила она.

— Хару отдал мне свою одежду? — удивился Хаку. Акина согласно закивала.

Он взял пакет и поднялся наверх, в свою комнату. Парень сел на кровать и достал из пакета вещи. Одежда была ему впору, а бриджи даже немного великоваты. Но особенно ему понравилась майка из мягкого обтягивающего материала, который совершенно не стеснял движений. Представлять, что эту одежду носил Хару, было так волнительно. Раз он согласился её отдать, то, может быть, они были больше чем соседи, больше чем напарники, может быть, они всё-таки друзья. И как приятно было сознавать себя кому-то нужным не как инструмент, а быть важным как друг. Хаку спустился вниз, где всё ещё была Акина.

— Ну вот теперь на мужика похож, — произнесла девушка, удовлетворенно оглядев его.

— Передай Хару мою благодарность. И как только я куплю себе одежду, обязательно верну, — произнёс парень.

— Не нужно. Если нравится, насовсем забирай, — ответила Акина.

— Насовсем, — удивился Хаку, — тогда я буду беречь её.

— Аха, в сейфе хранить будешь, — засмеялась девушка.

* * *

Хаку потер глаза тыльной стороной ладони, вытирая выступившие на густых ресницах слезы, и положил вещь обратно в шкаф. Нахлынувшие воспоминания отозвались тупой болью в груди. Теперь у него остались только вещи и воспоминания о тех счастливых днях.

В тот же день Ясухару стоял на пороге кабинета Пятой Хокаге с прошением о переводе в другую команду.

— Могу я поинтересоваться о причине такого решения? — как можно спокойнее произнесла Цунаде, хотя её карие глаза уже начинали метать молнии.

— Я не вижу дальнейшего развития себя как шиноби, если буду в этой команде, — придумал он отговорку.

— Вот как, к сожалению, я не могу удовлетворить твою просьбу, так как свободных команд, готовых принять чунина, у нас нет. А в одиночку ты пока не можешь работать, пока не достигнешь ранга джонина, — ответила Цунаде холодным тоном.

— Мне все равно, хоть к генинам определяйте, — ответил Хару.

«Вот оно что. Попался голубчик», — не без злорадства думала Пятая, сообразив об истинной причине его желания быть подальше от Хаку.

— Исключено, свободных групп нет, так что ступай, — отрезала Цунаде.

Она сразу поняла, какой пыткой будет для него работа в команде с Хаку, которого он ненавидит. И Цунаде не хотела, чтобы Ясухару избежал этой кары.

— Я не буду работать в этой команде, я скорее уйду из деревни, чем... — упрямо твердил Хару.

Цунаде тут же оказалась возле него, и он почувствовал железные тиски её рук на своей шее, когда она пригвоздила его к стене.

— Знаешь что, сопляк, свои хотелки засунь себе в самое сокровенное место. Я не буду потакать твоим глупым капризам. А ставить мне условия — себе дороже. Одно твоё подобное заявление — уже повод упечь тебя в тюрьму, как потенциального отступника. Так что выбирай: или каталажка, или работа в той же команде. И вот ещё что, передай Хаку Юки, что он теперь лидер вашей тройки, — добила его Цунаде, отпустив его.

— А теперь вон отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели! — сказала она. Ему ничего не оставалось, как удалиться.

Как же ей хотелось съездить по его смазливой физиономии.

«Вот кретин. И чем он заслужил такую преданность от Юки», — недоумевала женщина.

Ведь Ясухару даже не догадывался, чем Хаку пожертвовал ради него, приняв на себя весь удар в прямом и переносном смысле. Но рассказывать ему так ничего и не стала.

* * *

Оглушительный шум высокого водопада заглушал её громкие всхлипывания. Под высоким раскидистым деревом, росшим у обрыва, сидела голубоглазая брюнетка, изредка вытирая слёзы.

«Я всё потеряла... Я потеряла его, и что мне теперь делать? Ведь без него я не смогу жить», — в отчаянии думала она.

Девушка вспомнила, как впервые увидела его. Весть о том, что в Коноху вернулся старший брат Саске, распространилась со скоростью лесного пожара. На каждом углу обсуждали эту новость. Она шла по улице, направляясь в магазин, и тут из-за поворота вышли они — братья Учиха в экипировке джоунинов, направляясь в участок резерва джоунинов[1], чтобы ждать дальнейших указаний Цунаде.

Саске что-то рассказывал брату, и тот улыбался в ответ, иногда тихонько посмеиваясь. Как же преображала его и без того красивое лицо эта теплая улыбка. А эти веселые искры в черных глазах просто завораживали. Парни прошли мимо, но Аюми еще некоторое время стояла на дороге, не в силах прийти в себя. Она представила, что он так улыбается ей, и сердце в её груди сильнее забилось. Той ночью она плохо спала, ей снился он и его обворожительная улыбка. Рано утром она встала с твёрдым намерением написать ему письмо, рассказать о своих чувствах, что вспыхнули так внезапно.

«Итачи, ты покорил моё сердце с первого взгляда. Ты забрал мой покой одной своей улыбкой. Теперь я не мыслю жизни без тебя. Я поняла, что именно ты — моя единственная любовь. Я готова на всё, чтобы быть с тобой рядом. Спасибо тебе за то, что появился в моей жизни. Я каждую секунду своего времени хочу проводить с тобой, я каждый день строю мечты и планы для нашего счастливого будущего. Я хочу заботиться о тебе, вдохновлять тебя и радовать».

Она пробралась в квартал ночью, чтобы опустить его в почтовый ящик перед господским домом. Но, прождав три дня, так и не дождалась от него ответа, совсем забыв, что забыла указать своё имя. Аюми под разными предлогами ходила около квартала Учиха, чтобы хотя бы издали увидеть его. И, наконец, на четвертый день девушка встретила его, идущего рядом с какой-то рыжеволосой девушкой. Они о чем-то переговаривались, и он изредка улыбался ей легкой полуулыбкой. Всепоглощающим пламенем разгоралась в душе Аюми ревность.

«Да как она посмела!!! Он должен принадлежать только мне... Он мой!» — в ярости думала она и, прибежав домой, снова села писать ему письмо.

«Мой горячо любимый Итачи! Не было и дня, чтобы я не думала о тебе, чтобы не мечтала окунуться в омут твоих завораживающих глаз, оказаться в твоих сильных объятиях. Твой образ не отпускает меня и заставляет биться моё сердце чаще. Я хочу быть с тобой, принадлежать только тебе, выполнять всё, что ты скажешь, воплощать все твои мечты. Я не мыслю жизни без тебя. Если моё письмо хоть немного тронуло тебя, приходи вечером в парк. Я буду ждать тебя у входа... Аюми Яно».

И он пришёл, хотя она прождала примерно час.

— Итачи-кун, вы пришли... — не верила своему счастью Аюми.

— В следующий раз указывай точное время, — холодно отозвался Итачи.

— Прошу прощения, я очень торопилась, вот и забыла. Но в любом случае я бы ждала столько, сколько потребуется, хоть до ночи, — уверенно произнесла она.

Он смерил её критичным взглядом.

— На счёт твоего письма. Я не могу согласиться, потому что не считаю это правильным. Это парень должен предлагать девушке встречаться, а не наоборот. А у меня нет такого намерения, — спокойно произнес он.

От отчаяния её сердце разрывалось. Его слова больно ранили. Девушка заметно побледнела. Она подошла к нему ближе, взяла его за руку.

— Прошу вас, Итачи-кун, не лишайте меня надежды быть с вами рядом. Я уверена, что сумею вам понравиться. Если ваше сердце откликнется на мою любовь, будет так, как вы захотите. Вы можете сами предложить мне встречаться, — тихо говорила она, густо краснея.

Аюми понимала, что в буквальном смысле навязывается Итачи, но ничего не делать она не могла, так как боялась потерять его. Он посмотрел на неё долгим взглядом, и от этих обсидиановых глаз мурашки побежали по её спине. Невозможно было удержаться от желания раствориться в этом гипнотическом взгляде.

— Ну хорошо, но если я пойму, что ты не та, что мне нужна, ты примешь это и не будешь меня больше преследовать, — согласился он, подумав, что от этого ничего не теряет, а, скорее, наоборот. Это будет неплохой проверкой для него.

— Благодарю вас, Итачи-кун, что выбрали меня, — счастливо улыбнулась девушка.

— Ты просто единственная, кто написал своё имя. Обычно письма подобного содержания все анонимные, — ответил Итачи.

Её счастью не было предела, хотя девушке порой было нелегко совладать со своими чувствами и обуздать свою ревность. Но всё это было неважно, ведь он рядом. Его взгляд, его объятия, поцелуи — всё то, о чём она мечтала. Она была уверена, что вот-вот ещё немного, и его сердце откликнется, и они окончательно и навсегда будут вместе. И теперь всё это исчезло, её сердце разбито, и как же больно от сознания того, что он больше не с ней. И это всё из-за неё.

— Это всё она... Она виновата... Эта чёртова девка... Проклятая потаскуха, — всхлипывая, говорила Аюми.

— Ты права, это она виновата. Если бы не она, ты бы до сих пор была бы со своим возлюбленным, и он наверняка бы уже сделал бы тебе предложение, — услышала она у самого уха тихий голос.

— Кто здесь? — спросила она, вскочив на ноги, озираясь по сторонам. Тут же в её руках появились сюрикены. Но вокруг никого не было.

— Ну-ну, успокойся. Я не причиню тебе вреда, скорее, помогу, — ответил голос.

— В чём ты мне поможешь? — спросила девушка.

— Я помогу тебе отомстить. Ведь ты этого хочешь. Ты хочешь погубить ту, что разрушила твою жизнь? — спросил голос. Девушка думала всего мгновение.

— Что я должна делать? — спросила она.

* * *

Акина шла с работы и привычно обратила внимание на господский дом. Надо было включить оросительную систему, которую недавно установили, хотя бы на пару часов, чтобы полить сад. На двери дома висела красная лента, что означало, что хозяев не было дома. Она некоторое время наблюдала за маленькими фонтанчиками, которые появились над клумбами, затем девушка направилась к беседке, чтобы осмотреть и при надобности поправить плети виноградной лозы и полить. Акина набрала лейку и перебирала лозу, любуясь мелкими невзрачными цветочками, что означало одно — следует ждать урожая. Увлеченная своим делом, она не заметила, как открылась калитка и вернулись с очередной миссии братья Учиха, как один из них замер, наблюдая за ней. Он не сводил с неё жадного взгляда, наполненного невыразимой болью.

Удовлетворившись результатами своего труда, она взяла лейку, чтобы вернуть её на место, но стоило ей обернуться, как девушка очутилась в крепких объятиях. Акина невольно охнула и выронила лейку.

— Итачи, — произнесла она.

— Я скучал... Безумно скучал, — произнёс он.

— Я же... — начала было она.

— Молчи, ничего не говори, — тихо произнес он, заставляя подчиняться.

Акина замерла в его объятиях, прислушиваясь к себе, и что-то похожее на сожаление всколыхнулось в ней.

«Почему я чувствую себя виноватой в том, что так случилось», — подумала она, обнимая его в ответ.

— Прости меня, Итачи. Прости, что так вышло, — сказала она, уткнувшись лицом ему в плечо. И тут почувствовала, как он коснулся её волос, пытаясь успокоить.

— Глупенькая, почему ты извиняешься. Разве ты виновата, что твоё сердце выбрало не меня? Просто я не хочу, чтобы ты забывала меня. Я же здесь, рядом. Если когда-нибудь тебе понадобится любая помощь, только скажи. Я всегда приду к тебе, и неважно, с кем ты. Просто помни об этом, — говорил он, чуть отстранившись, заглядывая в её янтарные глаза. И только богам было известно, что сейчас творилось в его душе. Девушка печально отвела взгляд.

— Я помню, Итачи, помню, — сказала она, выбираясь из его объятий, понимая, что просто не сможет его ни о чём попросить, ведь она теперь с Неджи.

Итачи лежал на кровати в своей комнате, вспоминая её взгляд, касания её рук, её тихий голос, и что-то всколыхнулось внутри, когда он представил Акину в чужих объятиях. Парень резко встал с постели и сел за письменный стол, взял листок бумаги и авторучку. Слова сами собой сложились в рифму.

Сколько раз он тебя целовал,

Сколько раз обнимал твоё тело.

Сколько раз, проклиная судьбу,

Я старался не думать об этом.

«Так вот, как, оказывается, пишутся стихи», — подумал Итачи, отложив ручку, затем вернулся на кровать.

«Ненавижу любовь», — было следующей его мыслью. Он закрыл глаза, стараясь успокоиться.

Во время ужина она плохо ела. Аппетита не было вовсе. Перед её глазами так и стоял печальный взор Итачи, и сердце болезненно заныло.

«Может быть, богиня была права», — подумала она.

После ужина она вышла из дома, направляясь к соседскому дому. Надо было посмотреть огород и, если надо, полить его. Также нужно было проверить растения в доме. Подойдя к калитке, она увидела свет в окнах, что заставило девушку остановиться.

«Неужели он вернулся», — подумала она о Хаку.

Затем пошла было прочь, но вдруг остановилась. Девушка должна была его увидеть, посмотреть ему в глаза. Только тогда чутьё подскажет, друг он или враг.

«В конце концов, кто пострадал от его лжи, кроме него самого», — подумала она и открыла калитку. Поднялся сильный порывистый ветер, обещая ливень и ураган.

Девушка зашла в знакомый дом, не зная, имеет ли теперь на это право, открыла дверь, даже не позвонив в колокольчик. Пройдя в знакомую дверь, ведущую в гостиную, увидела его. Он сидел на диване, перебирая снаряжение, готовясь к предстоящей через пару дней миссии. Это уже давно вошло в привычку, которую у него перенял Хару. Он узнал её шаги, как только она ступила на порог, и замер, выжидая, слушая своё учащенное сердцебиение. Однако девушка, появившаяся в дверях, только наблюдала за ним. Акина смотрела на него, вспоминая его заботу, их прогулки, её слёзы на его плече, свои безумные прически на его волосах. Акина не заметила, как на её щеках появились мокрые извилистые дорожки от горьких слёз сожаления. Он закончил собирать походный рюкзак и только тогда взглянул на гостью, вставая с дивана. Сетчатая майка с высоким воротом, в которой он был, абсолютно не скрывала рельефов его тела. Жилистая мускулатура с легкой худощавостью, длинные густые волосы, не стянутые в узел черным водопадом, укрывали спину и плечи до талии, и выжидающий взгляд шоколадно-карих глазах, полных печали и боли. Перед ней не было больше того улыбчивого юноши, которого она знала, как будто что-то навсегда изменилось в нём после того, что случилось, что-то умерло. Вправе ли теперь она находиться здесь, ведь тогда, когда Хару сыпал обвинениями в его адрес, она промолчала и даже не попыталась защитить человека, который столько для неё сделал. Девушка повернулась к двери, чтобы уйти, так и не сказав ни слова. Однако не успела она сделать и шага, как почувствовала его сильные руки, обвивающие её тело сзади, и она ощутила тепло и рельефы его тела.

— Умоляю, не уходи, — прошептал он, дрожа всем телом. — Знаю, презираешь, и я это заслужил. Но хотя бы сейчас, ненадолго, просто побудь со мной.

Акина замерла, когда почувствовала, как он уткнулся лбом в её плечо, и, не выдержав, разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Хаку... Прости... Я не смогла... защитить тебя. Я, когда увидела тебя в больнице... так испугалась, что ты... Прости меня. Я думала, ты не захочешь... меня больше видеть, — прерывисто от всхлипываний говорила она. Парень развернул её к себе лицом и обнял, прижимая к себе, и снова гладил её по голове, касаясь её волос губами, успокаивая, как тогда.

«Он не враг, он друг, от которого я отвернулась», — вдруг поняла Акина.

— Как ты могла такое подумать? Я же люблю тебя. Это я во всём виноват, только я один, и мне за это отвечать, — говорил он, чуть отстранившись от неё, заглядывая в её заплаканные янтарные глаза, в которых мелькнуло удивление. Парень только улыбнулся в ответ, как всегда. Хаку завёл её вглубь зала и усадил на диван, давая возможность успокоиться. Сам молча отправился на кухню и вскоре вышел оттуда с чашкой чая в руках. Поставил её перед девушкой. Сам сел рядом.

— Хару будет не в восторге, если узнает, что ты была у меня, — печально отозвался Хаку.

— Ну и пусть, — упрямо произнесла Акина, всё ещё всхлипывая.

— Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Мне не стоило вас обманывать. Я наивно полагал, что смогу оставить своё прошлое за воротами Конохи и начать жизнь заново, но, видимо, от прошлого не сбежать и не спрятаться. Я просто хочу, чтобы ты знала, у меня и в мыслях не было вредить вам. Я уже сказал об этом твоим родителям. Жаль, что так вышло. Мысль о том, чтобы скрыть, кто я, пришла, как только я увидел Хару, чтобы сблизиться с ним и вашей семьей. Хотел, чтобы ко мне отнеслись по-другому и видели не то, кто я, а какой я. Про возраст солгал, чтобы меня наверняка зачислили с Хару в одну команду, — говорил Хаку, понуро опустив голову.

— А сколько тебе на самом деле лет? — спросила она. — Ой, если не хочешь, не отвечай.

Хаку печально улыбнулся. Он прекрасно понимал, что, когда она узнает о нем всю правду, прежним отношениям к нему придет конец. Но он прекрасно понимал, что промолчать в этот раз не может.

— Я на год младше Итачи. Я всегда выглядел значительно моложе своих лет, и в этот раз воспользовался этим, — ответил Хаку.

Девушка закашлялась, поперхнувшись чаем.

«Такой взрослый! Ему где-то двадцать три — двадцать четыре, наверное, ведь Итачи далеко за двадцать», — думала она, чувствуя, как начинает краснеть, вспоминая свои выходки. Парень настороженно посмотрел на неё.

— Акина, посмотри на меня, — попросил он. Девушка неуверенно взглянула на него.

— Разве от того, что я сказал, во мне что-то изменилось? Я всё тот же Хаку, которого ты знала раньше. Ваше ко мне отношение, ваше тепло и участие. Ты не представляешь, как я был счастлив до того, как появился этот человек, — печально говорил он.

— Какой человек? — уцепилась за эту фразу Акина.

— Не важно... Жаль, что Хару никогда не простит меня, даже через тысячу лет, а в свете последних событий и подавно, — вздохнул Юки.

— Каких событий? — снова спросила девушка.

— Как только я вышел из больницы, он пытался покинуть группу, но Пятая не дала. Вдобавок она назначила меня лидером команды. Приказ об этом от Цунаде я уже получил. Каково теперь ему будет подчиняться моим приказам, даже не представляю, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Ух ты, поздравляю, — восхитилась она.

— Только не думай, что я к этому стремился. Я всегда полагал, что лидером нашей тройки будет Хару. У него бы хорошо получилось, а теперь... — говорил он.

— Ты считаешь, что получил эту должность незаслуженно? — поинтересовалась Акина.

— Не мне решать... — уклончиво ответил парень.

Их разговор прервал шум разыгравшейся непогоды. Послышался громкий стук тяжёлых капель дождя о стекло. Хаку встал и подошёл к окну. Всполохи молний ярким светом отразились в окне, освещая его стройную фигуру.

— Начинается ураган, переночуешь здесь, — уверенно сказал он.

— Да брось, тут идти две минуты. Я мигом буду дома, — отмахнулась она.

— Я сказал, будешь здесь! — холодно настоял он. От резкости его тона девушка невольно вздрогнула и слегка испуганно посмотрела на него. Хаку взглянул на неё и, подойдя к ней, присел перед ней, положив руки ей на колени.

— Пойми, если ты даже всего лишь промокнешь, твои родители не поймут, почему я отпустил тебя на улицу в такую непогоду, и будут правы, — говорил он более мягким тоном, внимательно заглядывая ей в глаза, боясь её негативной реакции, коснувшись её волос, лица. Акина заметно напряглась. Почему-то его прикосновения теперь воспринимались по-другому, обжигая, и этот его умоляющий взгляд.

— Прошу тебя, Акина, останься. Я волнуюсь за тебя, — его тихие слова обволакивали, успокаивая. Девушка согласно кивнула, соглашаясь.

«Хорошо, что я оставила записку в комнате», — подумала она.

Хаку улыбнулся.

— Давай ужинать, — сказал он, увлекая её на кухню, где был небольшой обеденный стол. За трапезой каждый из них думал о своём. Хаку то и дело поглядывал на девушку, которая даже не догадывалась, как была нужна ему сейчас. Но каждый из них понимал, что непогода и личные переживания не дадут уснуть в эту ночь.

_______________

Примечание:

(1) Участок Резерва Джоунинов (яп. 上忍待機所, Jōnin Taikijō) — здание, расположенное в Конохе рядом с Академией ниндзя, где сосредоточен центр силы деревни. Джоунины находятся здесь, когда они ждут приказов Хокаге или чрезвычайных ситуаций, а также когда они не дежурят.

Часть 37

Прошло примерно два дня, и после всех волнений Акине начало казаться, что всё потихоньку налаживается, хотя Ясухару хмурился и недовольно смотрел на неё из-за того, что она не прекратила общение с Хаку.

Утром она, как всегда, пришла в библиотеку раньше всех. День прошел, как обычно, в чтении и рисовании. Девушка смотрела на детей, большинство из которых в следующем году уйдут в школу и долго здесь не появятся. За то время, что она с ними занималась, она узнала характер каждого и научилась с ними ладить. Ей останутся на память их рисунки и воспоминания о днях, проведённых вместе.

Ближе к обеду в библиотеку пришла Марико, блондинка с живыми голубыми глазами лет двадцати. Она работала швеей и иногда забирала с библиотеки Каору, который жил с ней по соседству, иногда забирала и других детей, родители которых задерживались на работе, когда перед выходными работала неполный день.

— Можно забрать Каору, Аой и Дайчи, — сказала она, зайдя в детский отдел библиотеки.

— Да, конечно, — согласно кивнула Акина.

— Марико, я не хочу домой, — заныл Каору.

— А куда же ты хочешь? — поинтересовалась девушка.

— Давай погуляем, — предложил он.

— А другие захотят гулять? — спросила она, вопрошающе посмотрев на остальных детей.

— Да-да, хотим, хотим, — обрадовались дети возможности не идти домой сразу.

— Мей, пойдешь с нами? — предложила Аой своей подруге.

— Зачем звать эту уродину, — отозвался недовольно Каору.

— Каору, нельзя так на людей говорить, — отчитала его Акина.

Мальчик виновато опустил голову, хотя сердито посматривал исподлобья на младшую сестру Юки.

— Ну пошли, весело будет, — уговаривала её Аой.

— Накупим вкусностей и пойдем к водопаду, — сказала Марико, улыбаясь.

— Ну ладно, сейчас у Юки отпрошусь, — сказала Мей и побежала к сестре.

Вскоре они покинули библиотеку. В конце рабочего дня к ней заглянул Неджи. Теперь он не ждал её у выхода, а заходил в библиотеку, чем вызывал перешёптывание её подруг.

— Какие планы на вечер? — поинтересовался парень.

— Пока никаких. А что, есть предложение? — поинтересовалась девушка.

— Прогуляться по парку вечером, — сказал Неджи.

— Замечательная идея. Надеюсь, ты не откажешься поужинать с нами, — поддержала Акина.

— С удовольствием, — улыбнулся Неджи.

Шум водопада заглушал крики бегающих вокруг дерева детей. Девушка сидела неподалеку у полотна для пикника, обставленного фруктами, сладостями и напитками. Она наблюдала за ними, и в её взгляде скользило пренебрежение. Но стоило кому-то из детей посмотреть или окликнуть её, лицо девушки озарялось приветливой улыбкой. Так продолжалось некоторое время, пока это не надоело Марико.

— Давайте поиграем, — вдруг предложила она детям.

— А во что? — спросила остановившаяся рядом Аой.

— В прятки, — ответила Марико.

— Но здесь негде прятаться, — отозвался Дайчи, оглядывая открытое пространство, на котором и росло одинокое дерево у водопада.

— Зато вон там есть где. — Указала она на перелесок, находящийся неподалеку. — Я буду водить, а вы — прятаться.

Дети радостно согласились. Девушка водила около одиноко стоящего дерева, а прятаться они должны были в перелеске. Марико начала громко считать, дети разбежались кто куда. Когда она досчитала до тридцати, затем обернулась. На поляне у водопада никого уже не было.

— Я иду искать! — громко произнесла она. Девушка медленно обошла дерево, и вдруг её тело покрылось туманом. Вмиг вместо блондинки у дерева стояла брюнетка в одежде ниндзя. Около неё вмиг появился мужчина в экипировке шиноби, но без опознавательных знаков. Лицо его скрывала маска.

— Как всё прошло? — поинтересовался он.

— Как по маслу, — ответила девушка.

— У нас тоже. Неужели тебе их ни капли не жалко? — удивился шиноби, всматриваясь в перелесок.

— Они такой же бесполезный мусор, как и та тварь, что разрушила мне жизнь, — с неприкрытой ненавистью произнесла девушка.

— Иного ответа я и не ожидал, — усмехнулся мужчина.

Каору сидел, затаив дыхание, в кустах за деревом, как вдруг ветви дерева над ним качнулись, и прямо перед ним очутилось лицо незнакомого мужчины в маске.

— Бу, — попытался он напугать его, и это у него получилось. Мальчик истошно заорал, но короткий удар в основании черепа заставил его умолкнуть.

Ужин в доме Тибо прошёл в теплой обстановке. Семья Акины очень хорошо приняла Неджи. И ему понравилась непринуждённая атмосфера, царящая в их доме. Гуляли по парку они в основном молча, не находя общей темы для разговора.

— Как прошел твой день? — спросил Неджи, желая прервать затянувшееся молчание.

— Как обычно. Занимаюсь до обеда с детьми, а после обеда тихо. В библиотеке редко бывает много людей. А ко мне заходят обычно в конце рабочего дня и после окончания занятий в школе, — ответила девушка.

— Что ты любишь читать? — был следующий вопрос.

— Всё зависит от настроения, — ответила девушка.

— И что бы ты прочитала сейчас? — был следующий вопрос.

— Книгу с приключениями, — ответила Акина, чем явно разочаровала Неджи.

«Видимо, он ждал, что я скажу: «Романтика», — догадалась она о причине его недовольства. Они гуляли до тех пор, пока не стало темнеть.

Когда вечер начал постепенно превращаться в ночь, Хьюга провожал Акину до квартала Учиха. Еще издали они увидели недовольно гомонящую толпу возле ворот квартала Учиха. Перед людьми стояли Саске, Итачи и Ясухару.

«Тибо, убирайтесь из деревни!» «Это всё из-за вас!» «Вы во всём виноваты!» «Будьте вы прокляты!» — услышали они возмущенные возгласы из толпы.

— Как мне это знакомо, — спокойно ответил Ясухару. — Только с проклятиями вы немного опоздали. Нас прокляли задолго до того, как вы раскрыли свои вонючие рты.

— Прошу вас, разойдитесь. Я не позволю причинить вред людям, живущим в моём квартале, — пытался утихомирить их Итачи. В его глазах и глазах брата активировался шаринган, и они искренне надеялись, что, заметив это, страсти поулягутся и им не придется применять свои навыки против гражданских.

— Ну конечно, нас вам не жалко, мы для вас мусор, расходный материал, — выкрикнул кто-то из толпы.

— Это не так, — спокойно говорил Итачи, всё ещё надеясь, что народ успокоится и разойдется.

Однако, увидев приближающуюся Акину, люди решили выместить на ней своё негодование.

— Вот она, ведьма проклятая, — был выкрик из толпы, и в девушку полетели камни. Неджи вовремя закрыл её собой и перехватил летящие в неё предметы.

— Ну всё, стадо кретинов, — разозлился Хару, сложив несколько ручных печатей, коснулся земли. Вокруг толпы вырос высокий частокол. Люди испуганно отпрянули в центр ограждения, но возмущаться не перестали, осыпая семью Тибо проклятьями и ругательствами. Некоторые из женщин плакали.

Акина замерла, не веря в происходящее. Что могло заставить этих людей возненавидеть её семью? Всё это казалось страшным сном. Она словно вернулась в прошлое. Ощущение того, что спокойная жизнь кончилась, накрыло словно цунами. Рядом с Хару появились Фуми и Такеши.

— Нам, наверное, придется покинуть Коноху, — печально произнесла Фуми.

— Не стоит принимать такие скоропалительные решения. Вы тоже часть деревни и вправе рассчитывать на защиту, — возразил глава клана Учиха.

— Мы не можем подвергать опасности вас и ваш квартал, — сказала Фуми.

— Эх, а я только начал оборудовать мастерскую, — с сожалением вздохнул Такеши.

— Дождитесь решения Хокаге, — сказал Саске, с опаской поглядывая на толпу.

Тут всеобщий ропот прервал резкий звук свистка. Вокруг частокола появились шиноби со знаком полиции Конохи. Завидев их, Хару прервал технику, и частокол исчез.

— А ну прекратить балаган и разойтись. Или кто-то очень уж хочет провести неделю в каталажке за нарушение общественного порядка, — громко сказал командир отряда. Люди, недовольно бормоча что-то про то, что шиноби всегда и во всем защищают друг друга, вынуждены были разойтись по домам.

— Кто-нибудь знает, что здесь происходит? — спросил Неджи, подойдя с девушкой к хозяевам квартала.

— Если бы я знал, — отозвался Итачи.

— Всё из-за этого, — сказал командир отряда полиции, протягивая Учихе-старшему исписанный лист бумаги. — Такими листовками был обклеен весь центр деревни и гражданский квартал после того, как вечером поступили заявления о продаже детей. На уши была поднята вся полиция и АНБУ. Кто знает, откуда они взялись.

Итачи пробежал взглядом по листовке и заметно побледнел. Она переходила из рук в руки, пока не достигла Акины. Она прочитала её и похолодела от ужаса. Надпись на ней гласила следующее.

«Если хотите увидеть своих детей живыми, пусть Акина Тибо принесёт семя Шинджу на рассвете в такое-то место. Если этого не будет сделано до захода солнца, или мы заметим за ней слежку, вы получите их трупы».

— Вот сволочи. Выбрали её, потому что она не сможет дать отпор, — с досадой произнес Ясухару.

Возле них появились Юдай и Хаку.

— Мы только что узнали. И что мы будем делать? — спросили они.

— Я пришлю людей для защиты квартала, — сказал Неджи.

— Спасибо, — поблагодарил Итачи.

— Да что они могут сделать? — возразил Саске, полагая, что их сил для защиты квартала вполне хватит.

— Напасть в открытую вряд ли, а вот поджечь квартал — вполне, — ответил Итачи.

Акина видела, как все сплотились перед лицом общей опасности. И снова её семья стала виной беды, которая случилась. Девушка с тяжелым сердцем отделилась от толпы и пошла прочь. За ней устремился Неджи, останавливая её.

— Куда ты? — спросил он.

— Я иду к Хокаге, — решительно ответила она.

— Я с тобой. Тебе сейчас опасно ходить по улицам одной, — сказал Неджи и пошёл рядом. Акина согласно кивнула.

— Мы прочесали окрестности и нашли остатки пищи под деревом у водопада. В ближайшем перелеске была обнаружена часть одежды Марико со следами крови. Есть предположение, что девушка мертва. Следы детей уходят в перелесок, но там они обрываются, — докладывал коленопреклоненно Сай Пятой Хокаге.

— Продолжайте поиски. Мы должны найти их до рассвета, — приказала Цунаде.

— Слушаюсь, госпожа Хокаге, — ответил Сай. Тут дверь в её кабинет отворилась, и вошла Акина.

— Госпожа, могу я узнать, кого из детей похитили? — спросила Тибо.

Женщина подала ей список. Там были имена детей, которых увела Марико, кроме них никто не пропал.

— Госпожа Хокаге, я вас умоляю, удовлетворите требование похитителей, — попросила она.

— Ты понимаешь, что этим можешь никого не спасти? Ты не подумала, что, как только они получат то, что хотят, им не к чему будет оставлять детей в живых, да и тебя тоже, — строго нахмурившись говорила Цунаде.

— Но если мы хотя бы не попытаемся, то их точно убьют, — возразила Акина.

— Ты сознаёшь, что это ловушка и это может быть смертельно опасно, — напомнила Сенджу.

— Я понимаю, но не могу ничего не делать, — решительно говорила девушка.

Цунаде долгим внимательным взглядом посмотрела на неё.

«Надо же, какие смелые речи, а сама трясется от страха, как осиновый лист», — заметила она, отметив смертельную бледность Акины.

Той действительно было очень страшно, но самый сильный страх мы испытываем не за себя, а за близких нам людей.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Я даю тебе два часа после того, как ты покинешь деревню и доберешься до того места, где будет произведен обмен. После этого по твоему следу пойдет клан Инузука и бойцы АНБУ. И если похитителей не удастся взять живыми, переживать по этому поводу я не буду, — согласилась Пятая Хокаге.

— Прикажите, чтобы меня не преследовали, — попросила она.

— Конечно. Для всех ты тоже выполняешь мой приказ, — пообещала Цунаде, тем самым взяв ответственность за всё происходящее на себя.

Когда она рассказала о решении Хокаге, Неджи был категорически против того, что она собиралась сделать. Они стояли около калитки дома Учиха.

— Ты не должна идти туда одна, это смертельно опасно, — горячо возразил Неджи.

— Я это прекрасно понимаю, но жизнь этих детей для меня дороже, чем моя собственная. Если моё появление даст хоть малейший шанс на их спасение, то я это сделаю, — решительно заявила девушка.

— Но... — начал было возражать он.

— Неджи, прошу тебя, если ты хоть что-то ко мне чувствуешь, то не станешь меня преследовать и мешать, — сказала она, обнимая его. Он обнял её в ответ, и чувство нарастающей опасности появилось в его душе. Девушка зашла в дом, чтобы предупредить о своём решении главу клана.

— Это исключено, я не позволю тебе так рисковать, — решительно заявил Итачи, когда узнал об этом.

— Итачи, ты не посмеешь нарушить приказ Хокаге, — уверенно сказала она, заглядывая в его чёрные глаза.

— Я не хочу мстить за тебя, — ответил он.

— Итачи, когда ты научишься верить в меня? Просто думай о том, что всё закончится хорошо. Ты как-то сказал, что поможешь мне, если я об этом попрошу. И теперь я прошу. Я прошу удержать Ясухару от нарушения приказа. Я знаю, что он попытается. Этого надо не допустить, иначе это может погубить и детей, и меня, — произнесла девушка.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он, предполагая, что на этот раз без прямого столкновения с Тибо не обойтись.

Они все собрались в доме Учиха, в том числе и Неджи Хьюга. Никто из них и не подумал о сне в эту ночь. Каждый лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, и каждый не находил его.

Часть 38

К утру их всё-таки сморил сон, и они не услышали, как Акина покинула их дом. Она шла по пустынным улицам. Казалось, что в Конохе не осталось ни одной живой души. Только привратники проводили её печальным взглядом.

Когда Итачи спустился на первый этаж в гостиную, то увидел там Неджи, стоящего у окна.

— Только не думай, что я не пытался остановить её. Пытался. Но если уж она что-то вбила себе в голову, переубедить её невозможно, сам, наверное, знаешь, — произнес Хьюга.

Итачи печально вздохнул, подтверждая его правоту.

— Знаю, — произнес он. В этот момент он как никогда чувствовал единение с Неджи, ведь они оба могут потерять дорогого им человека.

— Тем не менее, мы должны решить одну проблему - это Ясухару Тибо. Его горячность может всё испортить. Мы не должны позволить ему покинуть этот дом, — сказал Итачи, и Неджи согласно кивнул.

Когда они вошли в комнату, в которой ночевал Тибо, то увидели его стоящим на подоконнике и собирающимся выпрыгнуть в окно. Итачи метнулся к нему, схватил за одежду и рванул на себя, одновременно сделав подсечку. Парень распластался на полу, попытавшись ударить его в лицо кулаком. Но почувствовал холод стали у своего горла. И боль захвата на запястьях. Итачи придавил его грудь коленом, не давая ему возможности двигаться. Неджи сдавливал запястья.

— Ах вы сволочи, — выругался Тибо.

— Пойми нас правильно, Хару, мы не можем позволить тебе нарушить приказ Хокаге. На кону слишком много жизней, и жизнь Акины в том числе. Она и без того рискует, а твоё вмешательство усугубит её положение, — серьезно говорил Итачи.

— Не держи на нас зла, — произнес Неджи.

Его тщательно связали, стянув тонкими веревками локти, запястья и щиколотки. Это могло причинить боль пленнику, но в противном случае он легко мог освободиться. Его оставили в комнате на кровати.

— Если с ней что-нибудь случится, я вас всех порву, на шнурки порежу, твари! — ругался и угрожал Тибо. Пришлось завязать ему рот. Они оставили Хаку с ним в комнате следить за ним, а сами спустились вниз.

Ясухару что-то возмущенно мычал.

— Я знаю, ты сердишься, но я не могу отпустить тебя. К тому же это Акина просила задержать тебя. Так что прости, но в течение двух часов ты не покинешь эту комнату. Прости, — сказал Хаку. Ясухару злобно покосился на лидера его тройки и затих. Он прекрасно знал, что, если за ним следит его напарник, то ему не сбежать.

Она медленно углублялась в лес, шагая по тропинке. Сердце замирало от всепоглощающего страха. Она знала ту тропу и поляну, на которой состоится встреча. Они с матерью часто собирали там лекарственные травы. Но когда она шла, тропа вдруг резко свернула, и поляна долго не появлялась. Шаг за шагом приближал её к врагам, которые, возможно, попытаются причинить ей вред. Через некоторое время она достигла места назначения, но поляна оказалась пуста.

— Ну надо же, явилась, — услышала она мужской голос, и все вокруг изменилось. Поляна была значительно меньше той, к которой она шла.

«Они наложили гендзюцу, чтобы сбить со следа тех, кто, возможно, пошёл бы за мной», — догадалась она.

На поляне стояли четверо мужчин в масках и экипировке шиноби возле кучки связанных, заплаканных, испуганных детей, жавшихся от страха друг к другу. Один из мужчин отделился от толпы и направился к ней.

— Надеюсь, у тебя есть то, что мне нужно, — требовательно произнес он.

Акина медленно сняла с шеи кулон и протянула ему.

«Этот кулон невозможно потерять. Слеза Шинджу всегда вернётся к тебе», — вспомнила она слова богини.

— То есть всё это время артефакт был у тебя? Ни у Хару, ни у твоей матери, у тех, кто может его защитить, а у тебя, никчемной пустышки, — усмехнулся мужчина.

— Вы получили то, что хотели, отпустите детей, — сказала она. И в следующее мгновение последовал хлесткий удар в лицо, девушка упала на землю.

— Какая-то мразь будет мне указывать, кого и когда отпускать, — раздраженно произнес он, с интересом разглядывая кулон. Дети заплакали, глядя на Акину. Та, несмотря на разбитые губы, попыталась улыбнуться, дать им понять, что с ней всё в порядке.

— Такая могущественная вещь и такая невзрачная. Неужели Хаку не догадался, что это оно и есть. Хотя вряд ли, просто не захотел. Жаль, а мог бы жить долго и счастливо, а вместо этого предпочёл всё потерять, — произнес главарь банды, сунув кулон в карман.

— Что ж, убейте щенков! — коротко приказал он своим подельникам. Акина бросилась к нему, вцепившись в его одежду.

— Стойте, вы же обещали, что, если получите Семя, то вернёте детей, — говорила она. Он грубо оттолкнул её, и девушка снова упала. Дети подняли испуганный вой.

«Неужели Хокаге была права...» — мелькнула у неё мысль.

— Думаешь, я настолько глуп, что оставлю в живых свидетелей, которые смогут меня опознать, — насмешливо продолжал он.

— Они всего лишь дети, они не смогут вас опознать. Прошу вас, отпустите их, — сказала она, и сердце от страха замирало. Как она сможет вернуться в Коноху и как будет жить дальше, если не сможет спасти детей.

Наёмник схватил её за горло и начал душить, девушка вцепилась в его руку, чтобы хоть как-то ослабить его хватку.

— Я же сказал, не указывай мне, мразь, — сказал он и швырнул её в сторону. Акина снова упала на землю.

— Вы даже не представляете, что с вами сделает Хокаге, если вы не выполните условие договора, — говорила она, за что опять получила удар в лицо.

— Чего встали, убейте их! — рявкнул предводитель, недовольный тем, что его приказ до сих пор не был выполнен.

Его подельники вытащили кунаи из сумок для снаряжения. Акина с отчаянием посмотрела на них, и слезы застилали её глаза. Дети в голос заплакали.

«Бесполезная... никчемная... Я никого не могу спасти. Простите меня», — обреченно подумала она. Девушка как во сне наблюдала за тем, как мужчины замахнулись оружием и пустили кунаи в сторону детей.

— Нет!!! — эхо разнесло по лесу её отчаянный крик, распугав сидящих на ветвях птиц.

Акина зажмурилась, не в силах смотреть на то, что должно было произойти в следующий миг. Но ни стонов, ни предсмертных криков она не услышала. Девушка медленно открыла глаза. Всё и все на поляне замерли, и кунаи повисли в воздухе, так и не достигнув цели.

«Поток времени», — догадалась она, не увидев, как в её глазах появился золотой рисунок, напоминающий солнце, и, поднявшись с колен, бросилась к детям. Она взяла Мэй и потащила прочь от поляны. Перетащив всех детей на некоторое расстояние, она развязала путы, расчистила перед ними землю и палкой написала одно слово «тише». Сама же успела вернуться на прежнее место за секунду до того, как всё пришло в движение. Кунаи угодили в ствол дерева.

— Что за чертовщина, куда исчезли эти сопляки?! — орал предводитель, потом грубо схватил девушку за волосы.

— Ты, шлюха, привела за собой хвост? — предположил он.

— Пятая Хокаге запретила меня преследовать, — ответила Акина, стараясь разговорами тянуть время.

Дети удивлённо озирались по сторонам, внезапно оказавшись совсем в другом месте под густым кустарником. Мэй начала было хныкать, но Каору зажал ей рот ладонью. Он единственный из всех, кто уже умел читать, и прочёл слово, написанное на земле, сделав остальным знак не шуметь.

— Вот значит как. Что ж, придется отыграться на тебе, — сказал главарь, наотмашь ударив девушку по лицу. Она снова оказалась на земле, чувствуя, как кровь заполняет полость рта, но была благодарна провидению за то, что они не пошли искать детей. За этим последовал удар в живот. От резкой боли она не могла дышать. Акина тихо застонала и попыталась притянуть колени к груди, чтобы хоть как-то защититься, но это только разозлило похитителей. Они, смеясь, стали наносить удары ногами. Слезы текли по её щекам. Никогда смерть не была так неотвратимо близко. И девушка поняла, что они сделают так, что она будет молить о ней, как об избавлении от мучений. И в этот раз никто не придет к ней на помощь, и никто не спасет. Наконец, натешившись, главарь грубо схватил её за волосы и заставил сесть на колени.

— Что ж, есть последнее желание, сучка? — спросил он.

Поднялся ветер, шелестела листва, и с громким скрежетом качались деревья. Колыхалась волнами длинная трава. Никто из тех, кто находился на поляне, не обратил на это внимания.

— Ну нет, так нет, — сказал он, приставив к её горлу кунай. Акина закрыла глаза и затаила дыхание, почувствовав боль, и как струйка горячей крови потекла по шее.

— Эй, стой, может быть, развлечемся напоследок, — сказал другой бандит, подойдя к ней, и одним молниеносным движением разрезав на ней топ вместе с нижним бельём, обнажая её грудь.

— Неплохая идея, — поддержал главарь.

«Мамочки», — промелькнула отчаянная мысль, и от леденящего душу страха мурашки побежали по спине.

Её опять бросили на землю. Девушка упала на живот. В следующий миг она почувствовала тяжесть чьего-то тела на своем.

— Не надо!!! — закричала она, отчаянно отбиваясь, но ей тут же скрутили руки и ноги и грубо перевернули на спину. Нетрудно было догадаться, что они хотели сделать, и сердце Акины обливалось кровью от мысли, что, возможно, та же участь постигла и Марико.

«Я не хочу мстить за тебя», — вспомнила она слова Итачи.

Ветер нарастал, срывая мелкие ветви и листву с деревьев.

— Что это? — вдруг обратили внимание на разыгравшуюся непогоду бандиты, чувствуя легкую вибрацию земли.

— Ладно, давайте кончать её, и надо убираться отсюда. Как бы ураган не начался, — сказал один из наемников и прочертил по груди девушки кунаем, едва касаясь кожи, кровавую полосу, пока другие озирались по сторонам. Акина обречённо посмотрела на бандита. Тем временем гул в недрах земли нарастал.

— Эй, что с глазами этой шлюхи? — спросил другой, посмотрев на девушку, лицо которой было в крови. В её глазах горел золотой огонь, и её тело начало как бы светиться изнутри.

Когда время бездействия вышло, Хаку развязал Ясухару, и тот некоторое время потирал затекшие запястья.

— Я вам это припомню, — со злостью глядя на него, пообещал Тибо.

— Конечно, — ответил Хаку, зная, что последует за ним.

Ясухару выпрыгнул в открытое окно и исчез. Тревога и плохое предчувствие гнали его вперёд. Он достиг той поляны, которая была обозначена в требованиях похитителей, но, осмотрев её, парень понял, что здесь никого не было.

«Где же ты, Акина? Помоги найти тебя», — с тревогой думал он, устремляясь вперёд, уверенный в том, что она не могла далеко уйти.

Из-под земли стремительно появились толстые плети виноградной лозы. Вражеские шиноби с изумлением смотрели на это. Ни на одну из техник, что им доводилось видеть или использовать, это не походило. Плети быстро устремились к ним, обвивая их тела. Одного они увлекли под землю, и из её недр ещё некоторое время слышался отчаянный вой, полный ужаса, переходящий в предсмертный хрип. Второго они стремительно подняли в воздух и швырнули на острые, как колья, обломанные ветви одного из деревьев, пробив насквозь его грудь. Его тело так и осталось висеть на нём. Шею третьего лоза обвила, перекинувшись через довольно толстую ветку, и что есть силы подняла наемника в воздух. Его тело долго извивалось в конвульсиях, но и он вскоре затих. Главарь, как завороженный, смотрел на тела своих подельников, которые всего минуту назад были живы. Он повернулся и посмотрел на девушку. Её тело парило в воздухе. Раны на теле стремительно заживали, и по коже расползался золотой рисунок, напоминающий виноградную лозу.

— Странное чувство, — произнесла она, рассматривая свои светящиеся руки. Девушка как будто чувствовала каждую травинку, каждое насекомое и каждое животное в радиусе километра.

«Идите ко мне», — позвала она, и рой ос окружил последнего, оставшегося в живых, бандита. Он стал отчаянно отмахиваться, но они не жалили, а только кружили вокруг.

— Ты кое-что забрал у меня, — напомнила ему Акина. Тот достал из кармана кулон и швырнул его в сторону девушки.

— На, подавись, гадина! — сказал он и кинулся прочь от неё, но не успел он и пару шагов сделать, как его ноги опутала виноградная лоза и потащила обратно к девушке. Отчаяние и страх видела она в его глазах.

Тут на поляне появился Ясухару. Он некоторое время изумлённо смотрел на сестру, переводя взгляд на трупы наёмников, сразу сообразив, что её силы, дарованные Семенем, проснулись, причем при очень неблагоприятных обстоятельствах. Что из этого могло выйти, он и понятия не имел. Одно ему было ясно — её надо было успокоить. Парень почувствовал, как за спиной на траву опустились Хаку и Неджи. Вдали послышался собачий лай, и поляна вмиг была окружена шиноби из деревни Скрытого листа. Лоза растянула тело бандита за конечности и подняла в воздух.

— Акина!!! — позвал сестру Ясухару. Та обернулась на зов. Девушка переместилась в воздухе ближе к нему. Он с ужасом смотрел на окровавленную, разорванную одежду сестры.

— Хару, видишь, твоя никчемная сестра теперь не так уж бесполезна, — сказала она, улыбаясь.

— Аки, я никогда так не думал, — говорил парень.

— Знаю, — сказала она, только сейчас обратив внимание на шиноби, стоящих вокруг: Хаку Юки, Неджи Хьюга, Чизуру Хьюга, Инузука Киба и других. В их глазах читалось изумление с примесью страха.

— Извини, брат, у меня есть ещё неоконченное дело, — улыбаясь, сказала она, опять поднимаясь в воздух, вспомнив про последнего бандита.

— Я же отдал тебе Семя, отвали от меня! — заорал он, барахтаясь в воздухе.

— Ты солгал, не выполнив условие договора. Никогда не лги... Богу, — сказала она, протянув в его сторону сжатый кулак.

— Акина, нет!!! — закричал Ясухару, поняв, что она собирается сделать. Вмиг лоза обвила шею бандита. Резко разжались её пальцы, и тело наемника разорвало на части. Она еще некоторое время наблюдала, как части его тела, истекая кровью, падали на траву, и голова укатилась в сторону. Ясухару подскочил к ней и, схватив за ногу, резко опустил вниз.

— Зачем?! — закричал он встряхнув её за плечи, с отчаяньем заглядывая в её безжизненные золотые глаза. Она коснулась его лица и улыбнулась.

— Теперь меня не надо защищать. Разве ты не рад этому, брат? — сказала девушка, заглядывая ему в глаза. Он притянул её к себе и обнял. Его тело била мелкая дрожь, а сердце ныло от безысходности.

— Давай уйдем отсюда, уйдем из деревни туда, где нас никто не найдет, — в отчаянии говорил он, не веря в то, что всех этих людей убила его сестра, которая всегда была добра к окружающим и старалась помочь.

— Уйдем... — тихо повторила она, словно говоря сама с собой.

Акина вдруг наткнулась взглядом на Хаку, стоящего за спиной брата, который с немым изумлением смотрел на неё так, как будто впервые видел.

— Уйдём... И снова скитаться, убегать, прятаться... — тихо сказала она, и её взгляд как будто потеплел.

— Посмотри на неё, — сказал Хаку стоящему рядом Неджи. Тот активировал бьякуган и посмотрел на Акину. В её теле рядом с сердцем был продолговатый светящийся золотым светом предмет, напоминающий семечко, от него к каждому её органу шли тончайшие золотые нити, оплетая их. Все её тело излучало зеленоватое свечение. Этой странной чакрой была наполнена каждая клеточка её тела.

— Никогда такого не видел, — отозвался Хьюга и пересказал Юки то, что увидел.

— Ты будешь в безопасности, — пообещал Ясухару. Девушка выбралась из его заботливых объятий, улыбнулась и опять поднялась в воздух.

— Я люблю тебя, брат, — и её тело распалось на тысячи светящихся золотых листьев, которые, покружившись вихрем, исчезли. Ясухару бессильно упал на колени, не зная, что делать.

Она материализовалась в вихре золотых листьев во дворе своего дома. Вокруг было тихо и ни души. Она вошла в дом и поднялась к себе в комнату. Там упала на кровать и разрыдалась, осознав, что только что совершила убийство. Когда слезы окончательно иссякли, Акина подошла к платяному шкафу, открыла его и стала доставать из него вещи. Решение родилось за долю секунды, когда она заглянула в глаза своему брату. Её сила, безусловно, опасна, только человеческими силами её было не сдержать. Поэтому она должна уйти, чтобы её семье не приходилось снова переезжать с места на место из-за неё. Кто знает, насколько её сила опасна для людей и деревни. Переодевшись и собрав всё необходимое, она вышла из дома и пошла по почему-то опустевшим улицам Конохи. И в голове всплыли строчки одной из любимых песен, которая всегда приободряла и не давала окончательно опустить руки:

Если ты одинок

И от ветра продрог,

И подруга-судьба

Опустила до дна,

Это, друг, не беда,

Ты себя не вини,

Что погасли огни.

Ты идёшь как слепой

По дороге чужой

Лишь надежда с тобой.

И снова будет трудно идти

Всё сожмётся в груди,

А ты не сбейся с пути.

И звёзды будут твой путь освещать,

Любовь зажигать,

А ты не смей отступать.(1)

_______________

Примечание:

(1) Неко и МС Динамит - Судьба

Часть 39

Девушка медленно брела по знакомым опустевшим улочкам, и воспоминания, связанные с определенными местами, по которым она решила пройтись в последний раз, проносились в её памяти: прогулки с парнями в парке, в этот магазин она ходила за продуктами, по этому перекрёстку она шла в библиотеку. Слёзы невольно застилали глаза, заставляя идти дальше. Так медленно, но верно она подошла к тяжелым воротам Конохи. Отсутствие на своем привычном месте привратников немного удивило. С тяжелым скрипом ворота открылись.

Он стремительно ворвался в дом и поднялся в её комнату. Она была пуста. На небольшом столике лежала записка.

«Простите, что ушла, не попрощавшись. Мне очень жаль, что я стала причиной бед нашей семьи. Моя сила и меня пугает, так что, чтобы не навредить вам и Конохе, мне лучше быть подальше от вас. Вы наконец-то обрели дом, в котором вас любят и принимают. Здесь ваше место. Я не хочу, чтобы вы снова стали изгоями из-за меня. Ясухару обязательно помирись с Хаку. Он очень хороший друг, а то, что произошло в прошлом, пусть там и остаётся. И скажите девочкам, чтобы кто-нибудь из них сходил в дом на окраине деревни и предупредил Якумо, что меня в деревне больше нет, и пусть навещают её раз в неделю. Передайте Итачи, Неджи и Юдаю, что я желаю им счастья, пусть даже я этого не увижу. Не пытайтесь меня искать. Я все равно не вернусь, пока не пойму природу своих сил и не научусь ими управлять. Я вас всех очень люблю. Акина».

Ясухару прошиб холодный озноб. В голове отчаянно билась одна мысль: «Она ушла».

Парень поднялся в свою комнату и снял с вешалки броню с креплениями для мечей, застегнул на запястьях наручи и стремительно покинул дом, искренне надеясь, что не опоздал.

Тяжелые тучи заволокли небо. Скоро разыграется непогода. Открыв ворота, девушка от изучения застыла на месте. Перед воротами полукругом стояло почти всё население Конохи: и шиноби, и гражданские. Перед ней, скрестив руки на груди, стояла Цунаде.

— Так-так, и куда это мы собрались? — смерив её строгим взглядом, поинтересовалась она.

— Не пытайтесь меня остановить. Вы же прекрасно понимаете, что моя сила опасна. По сравнению с ней джинчурики — малые дети. Я всего лишь забочусь о безопасности деревни, — уверенно говорила Акина.

— И ты готова стать отступницей? — критично отозвалась Пятая Хокаге.

— Да, если потребуется, — ответила Акина, и её глаза снова загорелись золотым огнем. Тело её распалось на тысячи золотых листьев и исчезло в вихре, материализовавшись далеко за толпой. Начал накрапывать мелкий дождик.

Но не прошла она и десяти шагов, как перед ней на дороге оказался Ясухару. Он вытащил один из своих мечей и направил на сестру.

— Ты уйдешь только при одном условии: если победишь меня, — решительно сказал он.

— Хару, перестань, это глупо, — отговаривалась девушка.

— В противном случае я не дам тебе уйти. Я буду следовать за тобой тенью, и только убив меня, ты сможешь от меня избавиться, — пообещал Тибо-старший.

— Хару, ты не понимаешь, — пыталась объяснить ему Акина.

— Победи меня, и получишь свободу, — решительно заявил он и бросил к её ногам один из своих мечей.

Девушка тяжело вздохнула и сняла с плеч свой походный рюкзак. Парень избавился от бронежилета и наручей.

— Бой будет окончен тогда, когда один из нас не сможет его продолжать, — объяснил он условия поединка. И девушка поняла, что брат настроен серьёзно.

Как только они взяли оружие в руки, тут же ринулись в атаку, используя засечные[1] диагональные удары, встречая оружие противника жестким блоком[2]. Эхо разносило по округе металлический звон. Люди разошлись в разные стороны, давая простор для сражения. Такого стиля боя видеть им ещё не приходилось: с множеством подсадов[3] и элементов рукопашного боя. Противники как будто предугадывали движения друг друга. Оружие встречалось друг с другом с такой силой, что высекало искры. Акина сделала горизонтальный замах, но Хару ушел от него нижним подсадом, потом атаковала засечным справа. Брат встретил его скользящим блоком. Меч девушки, уходя вниз, задел его по лицу. Небольшая кровавая царапина появилась на щеке Хару. Толпа испуганно охнула. Обменявшись сериями хлестких ударов, противники отступили, чтобы перевести дух. Девушке трудно давался такой быстрый темп, и она чувствовала, что проигрывает брату в силе, хотя, может, хоть как-то компенсировать эту разницу скоростью. Сердце бешено билось где-то в районе горла, и она кожей чувствовала на себе тысячи удивленных взглядов. Дождь заметно усилился и размыл почву. Это значительно затруднило движение бойцов. Небо окрасилось всполохом молний, и земля содрогнулась от оглушительных раскатов грома. Она взглянула на брата. Мокрая одежда прилипла к телу, став второй кожей, капли воды стекали с волос, застилая глаза, и рана на щеке казалась не такой ужасной, так как дождь смыл кровь с лица. Они снова пошли в атаку друг на друга. Девушка атаковала горизонтальным высоким взмахом, целясь в шею. Парень вместо того, чтобы защищаться, припал на одно колено и встретил её ответным горизонтальным ударом в корпус. Девушка охнула и, немного скользнув по мокрой почве, остановилась. Повернулась к сопернику и опустила меч. Из-за стены дождя она едва различала его.

— Ты был великолепен, брат, впрочем, как всегда. Было бы глупым предполагать, что мне удастся победить тебя. Ты всегда это знал. Что ж, ты победил, я остаюсь... Как ты и хотел, — сказала она, улыбаясь, и выронила меч.

Её бок окрасился алым, и капли крови упали на траву, смешавшись с потоками дождевой воды. Акина стала медленно заваливаться на бок. Странно, ей вовсе не было больно. Со всех сторон слышались отчаянные крики. Её подхватили, уложив на землю. Возле неё вмиг оказалась мама.

— Никогда не думала, что доживу до того дня, когда увижу, как мои дети убивают друг друга, — сказала она сквозь слёзы, гладя Акину по влажным волосам. Над ней склонилась Сакура. Она приложила ладони к ране, и они засветились голубоватым светом.

— Только не засыпай, не засыпай, — испуганно повторяла она.

— Шизуне, готовь операционную, реанимацию, живо! — приказала Цунаде.

К Ясухару подскочил Наруто.

— Ах ты, подонок, — выругался он и ударил его в лицо с такой силой, что Тибо отлетел в сторону, и его полет затормозило только стоящее на пути дерево. Не удовлетворившись, Наруто вмиг оказался рядом и, схватив за одежду, начал наносить жёсткие удары по лицу.

— Как ты посмел, она же твоя сестра. Если бы у меня была сестра, всё равно какая, я бы её на руках носил, пылинки бы с неё сдувал, а ты... скотина! — не помня себя, орал он. Ясухару смотрел на него безжизненным взглядом, как будто это ему нанесли смертельную рану, и даже не думал защищаться.

Она смотрела на темные тучи, из которых падали тяжелые крупные капли, попадая ей на лицо, и уже ничего не боялась. От этого было так легко и спокойно. Все вокруг засуетились, но ей как будто не было до этого никакого дела. Девушка как будто не чувствовала своего тела, и всё, что происходило сейчас, казалось, происходит не с ней. Веки постепенно тяжелели, и вскоре стало невозможным этому сопротивляться.

«Иди ко мне», — услышала она красивый мелодичный женский голос.

«Иду», — мысленно ответила она, и её взор накрыла тьма.

Хаку, стоящий в толпе, с отчаянием глядел, как Сакура тщетно пытается помочь Акине. Горечь от того, что происходит, невозможно было передать словами. Двое дорогих ему людей. Как такое могло произойти.

«Этого не должно было случиться», — подумал он, и слезы, сбежавшие по щеке, смешались с дождем. Вдруг Хаку ощутил болезненный толчок в грудь и с удивлением наблюдал, как на его левой стороне груди расплывается кровавое пятно. В следующий миг он упал, потеряв сознание.

* * *

«Чем сильнее твоя сила, тем больше тебя бояться».

«Только защищая дорогого человека, обретаешь настоящую силу».

«Я уничтожу доброту в своем сердце».

«Такие, как я, не нужны в этом мире».

— Прости, Наруто, но я не могу сейчас умереть, — сказал Хаку, краем глаза заметив, что Забузе грозит неминуемая гибель, остановив руку блондина с зажатым в ней кунаем.

Он ринулся к нему с единственным желанием защитить. И вот он уже встал на пути чудовищного удара Хатаке, который должен был убить Забузу, но почувствовал сильный толчок в бок, что заставило отлететь в сторону. Он обернулся. Перед ним стояла девочка десяти-двенадцати лет с темно-зелеными короткими волосами. Её глаза горели золотым пламенем. И всё вокруг как будто замерло.

«Нет... теперь мне не успеть. Простите, господин Забуза», — мелькнула у него мысль.

Девочка улыбнулась, и тут её тело начало меняться: она стала выше, её волосы удлинились и почернели, на ней оказалась его одежда и такая же прическа, на него смотрели темно-карие глаза его двойника. Он повернулся лицом к Хакаши, и в тот же миг всё пришло в движение. Рука копирующего ниндзя, в которой был сгусток искрящейся чакры, с силой вонзилась в его грудь, так что электрическая волна чидори(4) пронзила его насквозь. Двойник схватил его за руку, но на Хакаши уже смотрели остекленевшие глаза мертвой копии Хаку.

— Превосходная работа, Хаку. Ты оказался полезным инструментом, — с некоторым злорадством произнес Забуза и размахнулся мечом, чтобы разрубить их обоих.

«Вот, значит, как всё...» — подумал Хаку, и в следующее мгновение его глаза закрыла прохладная ладонь, а другая обвила его тело.

— Спи, дитя, спи, — произнес красивый женский голос, и сразу стало так легко и спокойно. Веки стали тяжелеть, и немилосердно клонило в сон.

«Это сон или смерть», — было его последней мыслью.

* * *

Неджи безжизненным взглядом смотрел на Акину, не веря в то, что потерял дорогого ему человека, и не зная, что теперь делать.

«Почему это должно было произойти именно с тобой, почему», — в отчаянии думал он. И вдруг ощутил множественные удары в спину и начал заваливаться вперед, но его успел подхватить Кацу.

— Боже мой, у него вся спина в крови! — испуганно закричала Хината. Неджи был без сознания.

* * *

«Герои всегда умирают с улыбкой на лице».

«В приметы не верю, но совпадения уже надоели».

«Люди не могут изменяться. Вот почему существуют такие понятия, как гений и посредственность».

«Хината, ты избалованный ребенок».

— Запомни, клан Хьюга — сильнейший клан в Конохе, — решительно произнёс Хиаши Хьюга, стоя рядом с Неджи и Хинатой в защитной боевой стойке. В следующее мгновение десятихвостый атаковал их градом деревянных длинных шипов, применив технику резки[5]. И небо от их количества почернело.

«Так много, моё вращение не справляется», — подумал Неджи, использовав технику небесного вращения, стараясь сосредоточиться на том, чтобы отбить атаку. Но его приём не смог эффективно отразить её. В попытке увернуться один из шипов всё-таки сбил с его головы протектор с символом альянса шиноби.

— Спасибо, Неджи, теперь я могу войти в режим отшельника, — сказал Наруто, атаковав колья расен сюрикеном[6]. Но следующая атака была прицельной, и, обессиленный после использования огромного количества чакры, Наруто не смог бы ей противостоять. Вмиг возле него оказалась Хината.

«Техники Наруто и Хинаты не смогут противостоять такой атаке», — подумал Хиаши и с ужасом увидел, как Хината заслоняет Наруто своим телом. Неджи сделал отчаянный рывок в их сторону, активировав при этом бьякуган. Остатков чакры не хватит для атаки, но кое-что он ещё мог сделать. Всё было как во сне. Он видел, как летел наперерез граду деревянных шипов в единственном стремлении защитить сестру. Тут всё вокруг замерло, и он почувствовал легкий толчок в спину. Он всё ещё был в воздухе, и это его удивило. Парень оглянулся. Сзади него прямо в воздухе появилась девочка с золотым взглядом и короткими темно-зелеными волосами. Она улыбнулась и раскинула руки в стороны, повторив его движение. В следующий миг тело ребенка стало меняться. И через несколько мгновений перед ним находился его двойник. Он подошёл к нему и что есть силы ударил его. Неджи отлетел в сторону, до конца не понимая, что происходит.

«Что??» — удивился Хьюга, не веря в происходящее. Двойник снова раскинул руки в стороны, и всё пришло в движение. Его силуэт засиял от обилия выпускаемой телом чакры. Колья пронзили его спину, не навредив ни Хинате, ни Наруто, и в следующий миг он упал на землю. К нему кинулся пришедший в себя Наруто.

— Медики! Здесь серьезное ранение! — закричал он, с отчаянием глядя на тело друга.

«Что это было», — недоумевал Неджи, наблюдая за всем как бы со стороны.

— Не волнуйся, милый, всё хорошо, — услышал он около уха ласковый женский голос, и прохладная нежная рука закрыла его глаза. Тело стало тяжелеть, и он провалился в безмятежный сон.

* * *

Итачи непрерывно смотрел на тело девушки, лежащее на земле, и не хотел верить в то, что происходит, и как он смог допустить такое.

«Нет, это не может быть правдой», — в отчаянии убеждал себя он.

И вдруг почувствовал, как ему стало трудно дышать. Он опустился на одно колено. В груди всё горело огнем, и, закашлявшись, он увидел кровь на своей руке. Саске вмиг оказался рядом и поддержал его. Итачи взглянул на брата так, как будто что-то вспомнил, прежде чем потерять сознание.

* * *

«Знание и понимание неоднозначны».

«Мы с тобой необычные братья. И мы должны оставаться вместе, чтобы ты сумел стать гораздо сильнее, даже если ты возненавидишь меня. Это и значит — быть старшим братом».

«Сила делает тебя эгоистичнее, возвышает перед остальными... делает одиноким... Это ли тебе нужно?»

«Мой глупый брат, если хочешь победить меня, ненавидь меня, злись на меня и продолжай своё жалкое существование».

Огонь пожирал его тело, было трудно дышать. Горящие болью глаза застилали кровавые слезы. Бушующее пламя Сусано постепенно ослабевало. Он знал, что это конец. Что через пару мгновений он умрет. Но он должен продержаться ещё чуть-чуть, чтобы поставить печать Аматерасу на своего так горячо любимого глупого брата, от руки которого ему суждено умереть. Парень попытался подняться, и с трудом ему это удалось. Но вдруг все вокруг замерло. Исчезли звуки, не слышно было даже треска пламенеющей чакры. Перед ним появилась девочка, почти подросток лет десяти-двенадцати, короткие темно-зеленые волосы и большие глаза, горящие золотым пламенем. Чьи-то прохладные руки обвили его израненное тело, заключая в объятия.

«Откуда здесь ребёнок... предсмертные галлюцинации», — решил Учиха. Он замер, не в силах отвести от неё взгляда. Она подошла к нему почти вплотную и, встав на цыпочки, коснулась двумя пальцами его лба, так, как он делал со своим братом. И тут тело ребенка стало меняться, и через пару секунд перед ним стоял его двойник. Он отошел на пару шагов, охваченный пламенеющей чакрой, его чакрой, вдруг, схватившись за грудь, упал на колени. Из его рта хлынула кровь, из глаз потекли кровавые слезы. Лицо исказилось гримасой боли.

«Мальчик мой, тебе не следует видеть то, что будет дальше», — произнес в подсознании вкрадчивый женский голос, и его стало немилосердно клонить в сон.

Сквозь полузабытье он видел, как двойник, шатаясь, встал на ноги и медленно пошел к Саске. Нет, он не хотел ему навредить, да и не мог. Саске испуганно замер, прислонившись к каменной плите, недоумевая, почему тот ещё жив. Двойник протянул к нему окровавленную руку и, коснувшись его лба, оставляя печать Аматерасу, завалился на бок и упал замертво.

«Я же хотел сделать то же самое», — было последней его мыслью. Исчезла боль и воспоминания последних нескольких часов. Он лежал на чем-то мягком и невесомом, наконец-то сомкнув тяжелые веки.

— Их же должны оживить... — тихо сказал знакомый женский голос.

— Не беспокойтесь, госпожа, капля их крови и их клонов от настоящих не отличишь, — ответил ей мужской голос.

— Как она? — снова спросила она.

— Тяжело... Думаю, слишком много не выдержит. Всё-таки ещё ребенок, — ответил мужчина.

— Придется до поры до времени запечатать её силу и воспоминания об этом, — озабоченно произнесла богиня.

— Спи, мой мальчик, спи. Твоё время ещё придёт, — тихо произнесла она, коснувшись лица Итачи.

Это последнее, что ему удалось расслышать, и мир вокруг перестал существовать.

* * *

Она вновь шла по устью ручья, но лотосы на этот раз были закрыты. Теперь дорога показалась ей бесконечной. Озеро упорно не хотело появляться. Устав, девушка села прямо в воду, чтобы отдохнуть, боясь сойти с тропы и заблудиться. Впервые за всё то время, что она появлялась здесь, она видела, как на мир богини опускается вечер. Вдруг она услышала высокое чистое пение.

В море далеком,

В краю неизведанном

Остров из дивного сна.

Там на яву оживают легенды,

Там шар невесомый

Удержит волна.

Я побегу волною И остров мечты открою.

Там суждено судьбою

Встретится нам.

Я побегу волною

И стану твоей мечтою.

Зовет тебя за собою

Бегущая по волнам.

Пусть о любви

Вольный ветер расскажет.

Прошепчет морская вода.

Пусть верный путь

Звезды с неба укажут,

А я буду рядом и буду всегда.(7)

По ручью к ней шла Шинджу. На этот раз она была в образе красивой златовласой молодой женщины. Богиня подошла к ней, печально улыбнулась и присела рядом с ней, не боясь замочить одежду, потом обняла и притянула к себе, заставив склонить голову ей на плечо, ласково поглаживая по волосам.

— Мне так жаль, мой цветочек, так жаль. Я опять не уберегла тебя. Прости меня, — говорила Шинджу сквозь слезы.

«Все псы попадают в рай», - улыбнулась Акина, вспомнив название полюбившегося мультика, который она смотрела в библиотеке вместе с детьми. Странно, но девушка была абсолютно спокойна за себя и за тех, кто ей дорог. Для них, как обычно, наступит завтрашний день.

* * *

— Как ты теперь будешь жить с этим? — продолжал Наруто свою гневную тираду, схватив Ясухару за ворот одежды и как следует встряхнув, заметив, что его избиение не приносит ощутимых результатов. Парень все это время оставался безмятежен.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — в отчаянии закричал Наруто, едва сдерживая злые слёзы. Ясухару Тибо взглянул на него. На Узумаки смотрели глаза, в которых горело золотое пламя.

_______________

Примечание:

(1) Засечные - удары рубящей кромкой оружия, наносимые сверху вниз.

(2) Блок - жесткая постановка меча из состояния покоя против скоростного атакующего действия. Блок, как форма защиты оружием, является самой простой и довольно эффективной, но в связи с разрушением рубящей кромки клинка не рекомендуется к частому использованию во время боя и на тренировках.

(3) Подсады - уход от атаки, используются от всех видов диагональных ударов. При этом от верхних ударов задняя нога подтягивается для избежания ударов мечом в область голени.

(4) Чидори (яп. 千鳥, Чидори; Буквальное значение: Тысяча Птиц) — высококонцентрированная чакра молнии, возникающая вокруг руки пользователя.

(5) Стихия Дерева: Техника Резки (яп. 木遁・刺し木の術, Мокутон: Сашики но Дзюцу) — это довольно универсальная техника, она позволяет пользователю создавать из своего тела острые древесные шипы, чтобы превращать их в оружие ближнего боя.

(6) Расен Сюрикен - ("Высвобождение ветра: Спиральный сюрикен") - сюрикен - образованный вариант Футон: Расенгана. Расен Сюрикен был разработан Узумаки Наруто вскоре после того, как он понял принцип действия Футон: Расенгана. Для создания этой техники Наруто, как правило, нуждается в помощи двух теневых клонов (Каге Буншин): один помогает удерживать чакру, в то время как другой добавляет свой элемент ветра.

(7) МАКСИМ - В море далеком

Эпилог

Проливной дождь хлестал по стеклам. Он стоял у окна своей комнаты, наблюдая за потоками воды, текущими по тропинкам в саду и улице его квартала. Парень медленно надевал черную обтягивающую водолазку без рукавов с высоким воротом. Он узнал знакомую медленную поступь у двери своей комнаты. Тихий стук, однако, удивил его. Он редко стучался, предпочитая просто входить к нему. Теперь же в нем чувствовалась какая-то непривычная ему робость.

— Войдите, — ответил Итачи.

В комнату вошел Саске. Он некоторое время стоял у двери, не решаясь подойти к брату, виновато опустив взгляд. Затем все-таки медленно подошел к нему, и Итачи почувствовал, как Саске уткнулся лбом ему в спину.

— Я так боялся, что этот день настанет и ты все вспомнишь. Не знаю, как теперь тебе в глаза смотреть. Могу представить, как ты меня презираешь за ту непростительную глупость, что я совершил. Не было и секунды после, чтобы я не сожалел и не корил себя за свой поступок. Можешь относиться ко мне как угодно, я все приму. Только прошу об одном — не уходи, — тихо говорил Саске.

Итачи некоторое время стоял молча, вслушиваясь в дыхание брата. Воспоминания упорно возвращали его к тому эпизоду, когда, возвращаясь с миссии рано утром, Саске сбила с ног торопящаяся на работу странная девушка с темно-зелеными волосами и изумительным янтарным взглядом, выронив книги, которые несла. Он невольно улыбнулся этим воспоминаниям.

Непогода, разыгравшаяся за окном, как бы возмущалась тем, что сделали люди.

— Саске, я уже говорил тебе, что мы необычные братья с необычной судьбой. В твоих действиях частично виноват и я. Я всегда любил тебя и буду любить впредь, что бы ни произошло, — ответил он, обернувшись к нему.

Саске отвел взгляд, пряча влагу, выступившую на ресницах.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Учиха-младший.

— Всё хорошо, если это можно так назвать, не стоит беспокоиться, — улыбаясь, ответил Итачи.

— Мне очень жаль, — сказал Саске, не представляя, как бы он чувствовал себя на его месте.

— Мне тоже... — подхватил Итачи.

Он медленно спустился на первый этаж после того, как Саске покинул его комнату, и вошел на кухню, замерев от неожиданности у входа. Около кухонного стола стояла она в домашней одежде, которую носила, когда жила в его доме, волосы заплетены в густую темно-зеленую косу. Девушка размешивала в чашке свежезаваренный кофе, затем достала из навесного шкафа сахар и добавила в чашку, продолжая размешивать горячий напиток. Она обернулась к нему, как будто только что заметила, пригубила напиток и улыбнулась.

— У тебя получается очень вкусный кофе, впрочем, как всегда, — сказала она, поставив чашку, и образ её начал таять, становясь прозрачным. Через несколько мгновений видение исчезло. Итачи прислонился к косяку двери и долго не мог прийти в себя. Боль потери сжимала сердце железными тисками, постепенно поселяя в сердце пустоту, которой так ему не хватало сейчас, которая может стать для него спасением от отчаяния.

«Сколько ни плачь, ни молись. Ничего не изменить, ни предотвратить, ни исправить», — думал он, глядя на чашку горячего кофе на столе.

* * *

Неджи сидел на веранде, слушая шум дождя, наблюдая за потоками воды, собирающейся на дорожках. Всполохи молний отражались в огромных лужах. Он вспоминал поляну в лесу и появление на ней шиноби, которые приняли их за других людей. Девушка тогда вышла вперёд, чтобы поговорить с ними, когда поняла, что её спутники уже готовы атаковать их, чтобы предотвратить ненужное кровопролитие. Занятый воспоминаниями, он услышал позади тихие шаги. К нему сзади подошла Хината, опустилась рядом, положила руку ему на плечо.

— Прости меня, нии-сан, это всё по моей вине, из-за меня. Ты погиб тогда из-за меня, и я до сих пор не могу себя за это простить. Я глубоко сожалею о твоей потере, — говорила она, обливаясь слезами.

— Не я... тогда погиб не я. Только теперь я не смогу вернуть этот долг, — вздохнул Неджи, поднялся и пошёл в свою комнату, чтобы сменить вымокшую под дождём одежду. Но стоило ему открыть дверь, как он застыл, как громом поражённый. Возле небольшой тумбы, на которой стоял бансай, сидела на подушке она. В кремовом кимоно с цветком сакуры в волосах, закрученных спиралью. Девушка была изумительна. Она вертела в руках тот самый водяной шар с деревом сакуры внутри. Заметив вошедшего парня, она взглянула на него и улыбнулась.

— Ты до сих пор хранишь его. Теперь будешь слушать и вспоминать меня, — сказала Акина и нажала на скрытый рычаг в шкатулке. Заиграла красивая мелодия, и дерево медленно закрутилось, поднимая со дна лепестки и блёстки. Шар наполнился приглушенным светом. Девушка поставила его на тумбу рядом с растением.

— Акина, — позвал он её, шагнув к ней, но её образ уже начал исчезать. И в конце концов в комнате остался только он.

«Почему это должно было случиться именно с нами, с ней? Шиноби не должны плакать, жаловаться... скорбеть», — с тяжелым сердцем думал он о несправедливости проведения, опустившись на подушку и взяв в руки тот водный шар с деревом сакуры внутри, который только что держала она, не заметив, как на лице появились влажные извилистые дорожки.

* * *

Шум ливня на улице проникал в дом. Хаку просматривал плошки с растениями, стараясь отвлечься от рвущих на части душу воспоминаний. Он вспоминал первый обед в доме Тибо. Как она вошла на кухню, со всеми поздоровавшись, и поначалу не обратила на него внимания, и только когда мама сказала, что у них гости, посмотрела на Хаку. Он помнил удивленный взгляд её янтарных глаз и как она тихо спросила у матери: «Девушка он или парень», и Хаку понял, что его в очередной раз спутали с девушкой.

Громкий стук в дверь прервал поток мыслей, что несколько удивило парня, ведь обычно пользовались колокольчиком. Однако он пошёл открывать. И каково было его удивление, когда он увидел на пороге Ясухару с большой сумкой наперевес.

— Пустишь? — хмуро поинтересовался он, не глядя на Юки.

— Проходи, — сказал Хаку, отойдя в сторону, пропуская его в дом, с тревогой косясь на сумку.

— Ты ушёл из дома, — догадался Хаку.

— А ты бы после такого остался? — раздраженно спросил Хару. Хаку понимающе кивнул.

— Ты хоть записку оставил? Фумико-сан волноваться будет, — снова спросил Хаку. Хару опять согласно кивнул. Он стоял посередине зала в мокрой одежде, с его волос стекала вода.

— Давай я сделаю горячий чай, а то простудишься, потом приготовлю тебе комнату, — сказал хозяин дома.

Когда он спустился со второго этажа, Хару уже допивал чай. Он сел рядом с ним и внимательно посмотрел на него.

— Скажи, ты действительно готов был убить Акину? — задал он тяжелый для себя вопрос.

— Убить — да, отпустить — нет, — ответил Хару и, прихватив сумку, поднялся вслед за Хаку наверх.

Тот показал ему небольшую комнату, которая вполне удовлетворила гостя. Когда он снова спустился в гостиную, взял пустую чашку и понес её на кухню, помыл её и пошел было к выходу, но, не пройдя и двух шагов, увидел её. Девушка, одетая в уличную одежду, стояла около стеллажей с плошками и поливала их из небольшой лейки с узким носиком. Парня затрясло, как в лихорадке. Он сделал шаг, второй ей навстречу, но вынужден был остановиться, так как ноги перестали его слушаться. Девушка, услышав его шаги, посмотрела на него. Её янтарный взгляд светился недовольством.

— Опять ты в этом треклятом халате. Что, одеть больше нечего? — сердито произнесла Акина. — Наверное, ещё пару леек, и закончу.

Сказав это, девушка направилась в его сторону, на кухню. И по мере её приближения он наблюдал, как её силуэт исчезал, пройдя сквозь него, как будто забрав с собой часть его души. Ноги Хаку подкосились, и он упал на колени.

«Лучше бы это случилось со мной», — сокрушался он, и окружающие предметы начали расплываться от наворачивающихся на глаза горьких слёз.

И тут луч солнца, выглянув из-за туч, ударил в окно. Ливень начал постепенно затихать, и тучи расходиться. Потоки воды превратились в ручейки, которые солнечные лучи украсят серебряным блеском, в которые дети потом с весёлым визгом будут пускать бумажные кораблики, бегать по лужам и радоваться, что буря наконец закончилась.

КОНЕЦ

__________

Спасибо за прочтение.