И через время и смерть, но мы будем вместе

Пролог.

В доме на Тисовой Аллее, за столом на собственной кухне пил чай Гарри Поттер. Просто Гарри Джеймс Поттер, не Лорд, не наследник и даже не директор Хогвартса, и давно уже не Председатель Визенгамота и Попечительского Совета. Всем этим он был. Давно. Всё это было давно.

Он вообще-то и в живых уже не числился. Пять дней назад гомункул с его внешностью был похоронен. Был похоронен в могиле, рядом с могилой Дафны Поттер.

По официальной версии они умерли в один день от старости, прожив в браке сто шестьдесят лет. Соответственно и похоронены были в один день.

За эти годы успели вырасти четверо сыновей, две дочери, полтора десятка внуков, четыре десятка правнуков и ещё столько же праправнуков... Естественно Гарри знал и их точное количество, и каждого из них, и всех своих пра-пра, и пра-пра-пра...

Но всё это не имело значения. Больше никакого значения. Дафна умерла восемь дней назад. Восемь очень-очень долгих дней назад.

Все дела закончены. Кроме одного.

- Добби, - позвал Гарри своего неправильного, уникального личного домового эльфа. За прошедшие годы он развился в полноценную свободную личность. Интеллектуально превосходящую многих волшебников. Да и по магической мощи. Давно уже не общались они, как хозяин и слуга. Добби был другом. Собственно, он всегда был другом. Добби - свободный эльф.

Практически бесшумно появился он рядом с Поттером.

- Да, мастер Гарри? - обратился он к нему.

- Я уже лет пятьдесят прошу тебя называть меня просто по имени, - вздохнул волшебник.

- А я столько же времени отвечаю, что мне так нравится больше, - помахал ушами Добби. - Альфред – великий человек. Мне до сих пор есть, чему у него поучиться...

- Магия с тобой, Добби, - махнул рукой волшебник. - Я позвал тебя для серьёзного разговора, Добби.

- Слушаю, мастер Гарри, - стал очень внимательным и сосредоточенным он.

- Дафна умерла, Добби, - с болью в голосе сказал волшебник. Хоть он был Поттером и к Смерти относился немного иначе, чем все остальные, но всё равно не мог быть к этому равнодушен.

- Я помню, - опустил уши Добби. К жене своего друга он тоже был привязан. Она тоже была ему другом.

- Помнишь, давно, когда я вернулся из Азкабана, ты помогал мне избавиться от тела Снейпа?

- Помню.

- Я отправил тогда его душу Дорогами Смерти к душе его любимой...

- Вы хотите уйти так же? - догадался Добби и погрустнел ещё больше.

- Да. Но у меня случай особый, - вздохнул волшебник. - Ты ведь заметил, что я не старею?

- Трудно этого не заметить, - усмехнулся Добби. Саркастическая усмешка на остроносом лице домового эльфа смотрелась странно. - Если на протяжении этих лет я помогал вам этот факт скрывать ото всех.

- Так вот, это не единственное отличие... я бессмертен.

- Что это означает? Как Маклауд? Или как Волан-де-Морт?

- Скорее как Вандал Сэвидж, - улыбнулся Гарри. Увлечение Добби телевизором всегда его забавляло.

- То есть абсолютно?

- Да. Я не могу умереть. Но, как Поттер, Дорогами Смерти ходить могу. Так вот, я уйду в своём теле и со своей памятью...

- Вы не можете без неё? Да? - грустно сказал Добби. Гарри просто кивнул.

- Ты мой друг, Добби, - сказал он. - И я хочу, чтобы ты жил. Поэтому я собираюсь завершить наш с тобой Контракт до того, как уйду. Ты сможешь заключить такой же с моим правнуком Лордом Сайрусом Слизерином, он самый сильный из моих потомков. Или стать эльфом Мэнора, Хогвартса или Поттер-мэнора. С любым из этих вариантов не будет проблем.

- Я не хочу, мастер Гарри! - твёрдо сказал он. - Я и так прожил уже дольше, чем живут представители моего народа. Раза в два. И я тоже не постарел!

- Вот как, - опустил плечи молодой человек с двумя шрамами в виде молний над правым глазом. Он ожидал подобного ответа. Ожидал, и боялся.

- Возьмите меня с собой, Дорогами Смерти, мастер Гарри!

- Ты, скорее всего, умрёшь...

- Тогда вы отправите мою душу в лучший мир, - пожал плечами Добби. - Этот вариант меня тоже устроит. Как проводнику, я вам доверяю.

- Хорошо, Добби... пойдём.

Они спустились в Заклинательный Зал под домом. Сейчас в нем не было ни рун, ни линий. Просто пустой тёмный зал, стены которого терялись во тьме.

Гарри достал свой знаменитый меч. Открыл крышку на рукояти и вставил туда обе свои палочки. И правую, и левую. Затем закрыл крышку. Обнажил клинок и воткнул его себе в сердце. Боль пронзила тело, но Гарри продолжал погружать его всё глубже и глубже. Но из спины клинок не выходил.

Гарри продолжал и продолжал вдавливать его, пока он не ушёл полностью, вместе с рукоятью. И только после этого закричал от боли. Упал на колено и часто тяжело задышал.

- Зачем, мастер Гарри?

- С собой его нельзя взять. Туда ничего нельзя взять. Но и оставить его я не могу, за эти годы он стал слишком страшным оружием. Тот, кто возьмёт его в руки, может погубить тысячи людей... Слишком опасно... Уничтожить его можно было только так. Сжечь в бессмертном сердце. Сжечь его чистой силой, что течёт по моему телу...

- Вот как... - отозвался Добби. – Наверное, это дико больно.

- Более чем. Так больно в этой жизни мне ещё не было. Да и в прошлой тоже. Но сделать это было необходимо...

- Вы правы...

- Начнём, - сказал Поттер и поднял правую руку. В его ладони появился белый огонь. Мертвенный свет разогнал темноту перед ними. Недалеко, всего на пару метров вперёд.

И они пошли. Молодой человек взял за руку домовика в смокинге и лаковых ботинках, и они отправились во тьму.

Они шли и шли. Зал под домом Поттера в длину не превышал двадцати метров, а они прошли уже значительно больше.

Тут Добби начал осыпаться пылью. И осыпался, пока не осталось только бесформенное призрачное облачко, которое продолжал крепко держать Гарри.

Парень вздохнул. Всё же эти дороги не для живых, будь то волшебник, человек или домовой эльф. Лишь Поттеры могут на них выходить. Да и то, недалеко.

- Прощай, старый друг, - сказал Гарри и пустил облачко в сторону. Там появилась искорка света, и к этой искорке устремилось облачко. Оно летело всё быстрее и быстрее, вытягиваясь в линию. И втянулось в эту яркую точку.

Где-то в одном из миров закричал, рождаясь, ребёнок. Его отдали матери в руки.

- Ну, здравствуй, Альфред. Альфред Пениворт! - сказала она ребёнку и поцеловала сморщенное личико.

Гарри во тьме улыбнулся.

- Прощай, старый друг. Прощай. Удачи тебе...

Гарри вздохнул и пошёл дальше. И с каждым шагом его собственное тело начало сыпаться пылью. Первой опала одежда. Потом оставшиеся Родовые перстни. Потом волосы. Потом процесс стал быстрее, тело сыпалось уже всё полностью. Но никак не могло осыпаться. Из-за этого облака постоянно падающих частиц уже ничего нельзя было разобрать. Лишь огонь, горящий в правой ладони.

Гарри было больно. Очень больно. Куда больнее, чем когда меч входил в его сердце. Но он продолжал идти вперёд, туда, где видел, чувствовал искру. Её искру. И никакая боль уже не могла ему помешать.

И он шёл.

Рядом появилась девушка с белыми волосами.

- Ты всё же решился, мальчик мой, - сказала она.

- Да, - выдохнул сквозь боль Гарри.

- Прости меня за это, - вздохнула она. - За эту боль. За то, что заставила когда-то собрать мои дары... Сейчас бы ушёл без боли вместе с ней в новое рождение...

- Ничего, - прошептал он. - Я и так дойду... Пусть даже родимся не вместе, но я всё равно найду её... всё равно... найду...

- Да... Ты упрямый... Ты сможешь...

глава 1

На окраине Руконгая, далеко за восьмидесятым районом из пещеры вышел голый и лысый мужчина. Вышел и упал на колени, тяжело и часто дыша. Выглядел он лет на двадцать - двадцать два. Во всю спину раскинул крылья зубастый конь, назвать которого пегасом, язык бы не повернулся даже у человека с хорошей фантазией. На плече скалил зубы большой чёрный пёс. На животе в рыке раскрывал пасть лев. А выше, на груди, над головой льва выглядывала голова огромной змеи. Напротив сердца виднелся странный знак: круг, в круге треугольник, а из верхнего угла треугольника вертикально проведена черта к основанию. И прямо по этому знаку шёл короткий свежий шрам. Который уже потихоньку затягивался. Над правым глазом его красовались две молнии. Два шрама в виде молнии.

Приходил в себя он долго, но ничто бесконечно не длится. Парень распрямился и начал осматривать окружающий его мир, словно видел его впервые.

* * *

Дорога во тьме казалась Поттеру бесконечной. Бесконечно долгой и бесконечно болезненной. Но наконец искра, к которой он упрямо шёл всё это время, приблизилась настолько, что одним рывком Гарри достиг её... И вышел из небольшой пещерки в странной, одновременно знакомой и совершенно неизвестной местности. Напряжение последней бесконечности наконец оставило его, и он упал на колени, пытаясь восстановить дыхание и просто надышаться, таким вкусным, после полного его отсутствия, воздухом.

Переведя дух, он встал и осмотрелся. Осмотрел мир вокруг. И осмотрел себя.

Отсутствие одежды создавало проблемы. Отсутствие меча доставляло дискомфорт. А то, что в окружающем его мире он не чувствовал магии, заставляло нервничать. Какую-то силу в окружающем мире он чувствовал, но не ту, к которой привык за столько лет. И доверять он ей не решался. Слишком она была непохожая, другая.

Один. Без магии. Без оружия. Без знаний об окружающем мире. Неуютно он себя чувствовал в новом мире.

Но всё это было второстепенно. Главное, что он чувствовал искру. Искру своей любимой именно в этом мире. Где-то далеко, но именно здесь.

Взяв направление на это далёкое ощущение родного присутствия, он начал свой путь в этом мире.

Пройдя метров двести, парень, наконец, понял, что же такое знакомое в окружающем мире. Природа, его окружавшая, была копией природы Японии. Такой, какую он помнил по бытности своей Химурой Кеншином. Видимо, придётся вспоминать уроки выживания, преподанные ему Хико Сейдзюро целую жизнь назад.

Парень вздохнул и принялся обдирать подходящую кору. Предстояло сделать хоть какую-то обувь и одежду. А ещё найти пропитание и выйти наконец к людям.

* * *

К людям он вышел через полторы недели. Заросший щетиной, с пробивающимися на голове волосами, в широкополой плетёной из осоки шляпе, в плетёном из коры и травы подобии одежды древних японских отшельников, в гета. С крепкой палкой в руке.

Места, к которым он вышел, его не порадовали. Таких убогих трущоб и оборванных людей он не помнил даже по самым тяжёлым временам эпохи гражданской войны. Да он сам на их фоне выглядел приличнее.

Встретили его неласково. То есть, сразу, даже не особо интересуясь, кто он и откуда, его попытались убить. Даже не ограбить, а просто убить. Четверо грязных оборванных парней с разнообразным дубьём и ножами в руках, с криками на старояпонском, примерно сводившимся к «ты чего забрёл на нашу территорию, козел», кинулись на него.

Раз речь тут в ходу японская, то смысла называться европейским именем парень не видел. Тем более что у него имелось вполне подходящее под эпоху и ситуацию собственное.

Кеншин Химура не имел оружия. Был отрезан от магии. Но четыре увальня, толком не знающих с какой стороны держаться за нож, противниками ему не были.

Настучав по их пустым черепушкам своей дубовой палкой, Химура приступил к беседе. Тут очень пригодился опыт преподавания в Хогвартсе. И пример его собственного учителя. Его методика вбивания в дубовую голову бака деши почтения к учителю и внимания к его словам.

Результатом беседы стали следующие сведения: населённый пункт называется Руконгай. Ещё точнее, восьмидесятый район Руконгая. Тут жить плохо. В районах с меньшими номерами жить лучше. В центре этого поселения находится Сейрейтей. Там жить вообще... очень хорошо. Но там живут Шинигами - крутые ребята в черных косоде и хакама, с мечами, которые способны дать п... вбить почтение даже в очень большие банды. А ещё эти Шинигами воюют с Пустыми. Кто это такие, ребята толком не знали, но точно были уверены, что держаться от них стоит подальше.

Более ничего толкового в их пустых головах не хранилось. Тяжело вздохнув, Химура двинулся в дальнейший путь в прежнем направлении (ножик, правда, он у ребят отобрал, очень уж ему не понравилось острым камушком вытачивать из дерева гета и обдирать кору. Ножом все это было делать в разы удобнее).

Одну только мелочь забыли поведать ему те оборванцы, Руконгай очень большой. Только на то, чтобы выйти в семьдесят девятый район, у Химуры ушло восемь дней! Целых восемь дней он шёл через эти трущобы, поминутно рискуя нарваться на очередную банду. И, таки, временами этот риск оправдывался. Даже навыки отвода внимания не всегда помогали. Просто потому, что этих банд было очень много. Создавалось впечатление, что в этом районе вообще мирных людей нет. От слова совсем. Причём о какой бы то ни было организованности речи не шло. Воевали тут все со всеми. Буквально.

Но во всём есть своя польза. И в результате этого пути Кеншин разжился какой-никакой одеждой. Хоть и потрёпанной, но по размеру. Обувью и сумкой с необходимыми в дороге мелочами. И даже некоторой суммой местных денег. Но, судя по количеству и состоянию монет, небольшой.

Семьдесят девятый район был совсем чуточку приличнее восьмидесятого. Но и банды тут были покрупнее. И куда как более организованы. С ними Кеншин предпочёл не связываться вовсе.

Он шёл сумерками и ночами, привычно скользя в тенях, обходя любого встречного десятой дорогой. Днём отсиживался где-нибудь на пустых чердаках или в укромных уголках стоящих здесь халуп.

В местные разборки не вникал, поскольку, если в них вникать, то придётся вырезать половину этого района. А вторую повесить себе на шею, поскольку делать ничего они не умели и самое главное не хотели.

День на пятый своего пребывания в этом странном месте Химура наконец понял, чем же этот Руконгай настолько сильно отличается от привычных ему японских деревень средневековья. В тех деревнях все и всё время, исключая сон, приём пищи и редкие передышки, работали. Люди всё время что-то делали. Работали на полях, ткали, строили, чинили, пилили дрова, делали заготовки... Всё время. И поэтому, даже в самые тёмные и тяжёлые времена, выживали.

Здесь же... Огромная толпа бездельников. А безделье всегда ведёт к бандитизму. И тут оно уже к нему привело. Прискорбно.

Но, как видел Кеншин, такое положение вещей тут длилось уже не первое поколение. А значит вошло в привычку и обычай. Въелось буквально на уровень инстинктов.

Что-то менять было трудом неблагодарным. И по большей части бесполезным.

Но, несмотря на эти рассуждения, просто пройти мимо Кеншин не мог. Он выводил за собой только детей. Попавших в беду детей.

Четверо прибились к нему в восьмидесятом районе. Ещё десяток в семьдесят девятом. Десяток в семьдесят восьмом. Десяток в семьдесят седьмом...

Дальше двигаться так было уже невозможно. И Кеншин смог отыскать шестерых взрослых, которым смог поручить заботу об этих детях. Пригодился опыт директорства в Хогвартсе.

Найдя местечко поглуше и от людей подальше (поселение не было сплошным. Как понял Кеншин, оно представляло собой множество мелких поселений. Где-то они срастались. А где-то тянулись километры глухих лесов), Химура остановился. Пришлось задержаться - бросить детей просто так он не мог. Совесть не позволяла.

За пару месяцев удалось отстроить маленькое поселение. Именно такое, к каким привык Химура. С земледелием, охотой и постоянной занятостью людей.

Только когда он убедился, что жизнь поселения наладилась и вошла в колею, смог пойти дальше.

Через ещё пять районов история повторилась. И ещё через пять...

* * *

А в пятьдесят девятом районе Химура впервые увидел Пустого. И Шинигами.

В тот день он шёл налегке. Попутчиков он оставил всего пару дней назад, и новых пока что прибиться не успело. Он шёл один.

Но на подходе к очередным трущобам (хотя, надо признать, что с уменьшением номера, они действительно становились всё более приличными на вид. Но всё равно, всё ещё оставались трущобами), он увидел поднимающийся к небу чёрный дым. И поспешил туда. Но чем ближе подбегал, тем яснее ему становилось, что это не случайный пожар из-за чьей-то неосторожности. Он чувствовал смерть. Много смертей. А ещё, что-то чуждое, злое, агрессивное впереди. Именно там, где были смерти. Он побежал ещё быстрее и увидел это. Насекомоподобный монстр с круглой дырой в груди и нелепой костяной маской на лице. Он придавил одной своей лапой к земле человека, второй же держал половину другого. И увлечённо откусывал от неё куски.

Химура не задумался ни на секунду и, выхватив большой нож, длиной сантиметров сорок пять (самое приличное из оружия, что нашлось у бандитов тех районов, через которые он прошёл), бросился на чудовище.

Стиль Хиттен Мицуруги Рю заточен под использование катаны. И приёмы в нём учитывают её вес, длину и центровку. Но человек, который оттачивал своё мастерство больше ста лет, сможет применить его, даже используя простую вилку. Естественно эффективность падает. Но применить всё равно возможно.

И Кеншин применил свой излюбленный «Молот Дракона». Его удар отрубил твари лапу, которой та прижимала к земле тело. Раненый монстр завизжал и, отбросив остатки недоеденного человека, бросился на обидчика.

Кеншин применил «Удар Извивающегося Дракона» и отсёк ещё одну лапу. Осталось шесть. Монстр снова завизжал и ударил хвостом. Кеншин увернулся и ударил по задней лапе своим оружием. Лапа задёргалась на земле, а монстр бросился снова. Разума в его действиях не было. Поэтому Кеншин стал загонять его словно опасное крупное животное. Удар - нанести повреждение, отскок - уйти от ответной атаки, сместиться из поля зрения. Удар, отскок. Удар, отскок

Этот своеобразный танец, вроде танцев тореадора на арене, затягивался. Тварь осталась уже вовсе без ног, но продолжала атаковать хвостом и пастью, которая была частью маски. Длины ножа Кеншина не хватало, чтобы обрубить хвост. Но он продолжал методично наносить порезы и уворачиваться от ответных атак ползающего на брюхе монстра, который все никак не желал сдохнуть.

Но тут их бой был прерван внезапным напряжением. Кеншин, почувствовавший его, мгновенно разорвал дистанцию и остановился оценить изменившуюся ситуацию. Напряжение нарастало, и в определённый момент ткань мира лопнула. На глазах у ошарашенного Химуры раскрылся горизонтальный пролом, из которого выползло ещё одно чудовище. Этот был похож на лягушку, но так же имел дыру в груди и уродливую маску на морде с широченной пастью в ней.

А следом за ним раскрылся ещё один пролом, и вылез монстр, похожий на летающего жука. Проломы закрылись.

Кеншин встал перед выбором: бежать или продолжать бой, но уже против трёх противников. Без магии и без нормального оружия.

Выбор решился просто. Тело, которое раньше прижимал к земле первый монстр, пошевелилось и застонало.

Химура бросился в бой, поскольку чувствовал в зданиях поблизости ещё живых.

Первым, как самого опасного, Кеншин атаковал летающего монстра.

В удачном прыжке с крыши соседней лачуги он умудрился срубить твари крыло. Монстр упал на землю и бросился за обидчиком уже на лапах. Кеншин увернулся от языка, выстрелившего из пасти лягушки. Снова резанул безногого монстра. Увернулся от «жука». Резанул «лягушку». Увернулся от «безногого». Резанул «жука»...

Кеншин вновь поймал ритм охоты, теперь уже с тремя жертвами.

Несмотря на численный перевес, преимущество в силе и странные способности тварей, «охотником» в этом танце всё равно был Химура.

И монстры это чувствовали. От них начинало тянуть страхом.

Кеншин не был сверхчеловечески силён. Силён, конечно, но монстры гораздо сильнее. Не был как-то уж невероятно быстр - он двигался ровно со скоростью монстров, даже слегка уступая им. Он мог двигаться быстрее. Гораздо быстрее. Но в этой конкретной схватке того не требовалось. Он просто поймал ритм и следовал ему.

Какую-то сильно хитрую тактику он так же не изобретал. Его тактика была проста: обездвижить, измотать, добить, не подставиться самому.

Тактика охотника. Но с животными другой и не надо. Тактика работала. «Жук» лишился всех лап и крыльев и теперь только перекатывался и щелкал жвалами маски; первый, напоминающий непонятного вида насекомое, таки лишился своего хвоста (примерно крайней его трети с жалом) и тоже крутился, щелкая пастью. «Лягушка» получила множество порезов на лапах в тех местах, где по логике должны располагаться сухожилия, и теперь только плевалась своим языком с острым костяным жалом на нём.

Совершив обманный прыжок, Кеншин подставился под выстрел языка «лягушки». И лишь в последний миг увернулся. Язык, пролетев мимо головы Химуры, вошёл точно в прорезь для глаза в маске первого. Снова раздался истошный визг, но в этот раз предсмертный.

Язык, пробив голову первого монстра, застрял в ней, и Химура тут же этим воспользовался. Быстрый взмах ножа, и языка у «лягушки» больше нет.

Но тут рисунок боя снова изменился. Химура почувствовал приближение новых действующих лиц. От них веяло силой. И лёгким привкусом, даже не привкусом, а тенью привкуса Дорог Смерти. Точнее чем-то на них похожим.

Кеншин вновь разорвал дистанцию, выставив между собой и приближающимися недобитых монстров.

Тут он увидел их. Шинигами. Больше никем они быть не могли. Очень уж подходили под описание, которое он за эти месяцы уже не один раз слышал: чёрное косоде, чёрные хакама и меч в руках.

Шинигами сходу вступили в бой. Точнее в добивание. Твари уже не могли им что-либо противопоставить.

Шинигами было четверо. Предводитель носил какую-то повязку на руке. И именно предводитель нанёс удары катаной по маскам двух оставшихся монстров.

Не последовало даже криков. Тела Пустых (а кем ещё они могут быть, если с ними бьются Шинигами?) начали испаряться темными искрами. И меньше чем через минуту исчезли совсем.

Предводитель Шинигами начал раздавать команды. Его подчинённые, повинуясь этим командам, принялись искать и вытаскивать из-под завалов выживших. Один из четвёрки тут же начал оказывать им первую помощь, используя какое-то не очень понятное волшебство. Или как это у них тут называется. Но как чётко видел Химура, использовалась именно та сила, которую он почувствовал, когда только попал в этот мир.

- Кто ты? - подошёл к нему главный из шинигами.

- Химура Кеншин меня зовут, - представился он. - Я просто шёл мимо деревни, когда увидел дым.

- Вот значит как. А Пустые? Как ты с ними умудрялся сражаться, не используя реацу? И даже убить одного из них.

- Они мало отличаются от животных. И я нападал так, как загонял бы животное... А убивать, я не убивал. Его убил другой пустой. Он промахнулся по мне и попал в него. Вот так вот, - сказал Химура.

- Вот значит как. А давление реацу? Как ты его выдержал?

- А что это?

Шинигами напрягся и стал ощущаться сильнее.

- Вот это и есть давление реацу, - пояснил он.

- Не знаю, - пожал плечами Химура. - Вы стали чувствоваться сильнее.

- У тебя хороший потенциал, Химура. Тебе стоит попробовать поступить в Академию Шинигами, - сказал он.

- А где она?

- В Сейрейтее.

- А Сейрейтей в какой стороне? - спросил Химура. Шинигами показал рукой в сторону, откуда они появились. И именно в той стороне горела её искра.

Шинигами потерял к Химуре интерес. Они пробыли ещё несколько минут и, совершая очень быстрые прыжки, убыли обратно, туда, откуда и появились.

Кеншин ещё долго смотрел в ту сторону. А потом закинул на плечо свою сумку и продолжил путь.

Больше он в поселения не заходил. Шёл лесами в нужном ему направлении, не отвлекаясь и не задерживаясь.

глава 2

Сейрейтей. Химура смотрел на него и был восхищён. Огромный бело-золотой город посреди огромного города.

Сейрейтей был красив и величественен. Подавлял и одновременно возносил воображение ввысь. А ещё он чувствовался, как скопление очень большого числа ярких сильных аур. Руконгай в сравнении с ним воспринимался, как унылая серая пустыня.

Кеншин подошёл к прохожему и спросил, где найти и как попасть в Академию Шинигами. На что был осмеян.

Вид действительно у Химуры был не самый подходящий для такого места, как этот бело-золотой исполин. В потёртой, но чистой и аккуратно чиненой одежде. Гета на голых до колен ногах, простое крестьянское кимоно, из-под которого выглядывали шорты-юбка до колен длиной, и большая широкополая плетёная шляпа на голове. Нож за поясом, сумка за плечом, дубовая палка в руках. Усы, борода и короткая рыжая чёлка до бровей. Действительно, видок ещё тот.

Но направление к Академии показали.

А большего Химуре было и не надо.

На воротах стоял великан. Иначе не скажешь. Стоял, и пускать не хотел. Совсем не хотел.

И Химура расстроился. Но не отступился. Он вообще отступать не умел.

Но и что делать не знал.

Разложился прямо у ворот. Расстелил плетёный из соломы коврик. Уселся на него. Разложил нехитрую снедь. Раскинул от солнца самодельный зонтик.

Страж ворот не возражал. А вскоре, и вовсе, присоединился.

Источником информации Джиданбо оказался ценным. Информации о мире и о Сейрейтее в частности.

И мир оказался тем ещё мозговывертом.

По словам Джиданбо, все жители Сейрейтея и Руконгая не люди, а души. То есть, умерев в нормальном мире, а таковой тут тоже имелся, они попали сюда. Зачем? Никто не знает. Сколько их тут, тоже никто не знает. Насколько велик этот мир, тоже.

Есть ещё один мир, близко расположенный к этим двум, Обществу Душ (так называют тот мир, в котором они собственно и находятся) и Миру Живых. И называется он Хуэко Мундо. Пустынный мир, в котором обитают Пустые. И из которого они в оставшиеся два мира лазают. Лазают затем, чтобы жрать души. А шинигами их убивают. И защищают от них души.

Есть ещё ад. Но там и вовсе всё непонятно. Заправляет всеми тремя мирами Король Душ. И расположен этот самый Король прямо над их головами. Ровнёхонько над Сейрейтеем.

А шинигами - это те же самые души, только сильные и прошедшие специальную подготовку в академии. Объединены они в военизированную организацию Готей 13. Тринадцать потому, что в этой организации тринадцать отрядов. Командуют каждым отрядом капитаны. Помогают им лейтенанты. Дальше идут двадцать ранговых офицеров. Точнее восемнадцать. Получается Капитан. Под ним лейтенант. Под ним третий офицер. Ещё ниже четвёртый. Пятый. Оканчивается всё двадцатым. Ниже них стоят рядовые. Итого: каждого наименования офицера по тринадцать штук. И рядовых без счёту. Дебилизм.

Собственно, и вся градация идёт только по личной силе. Как такое может быть, что примерно равных по силе только тринадцать на каждом уровне, Кеншин понять не мог. То, что монстров, стоящих на вершине иерархии мало - это понятно. Но, что остальных по столько же...

Странный мир. С Джиданбо проболтали до самого утра. А потом и до вечера. И снова до утра.

Про Академию, про капитанов, про лейтенантов, про всех подчинённых. Кто кому кто. Кто что любит. Кто чем силён. Кто чем прославился... Джиданбо знал всех и практически всё, что только можно знать о них.

Химура запоминал. Мотал на ус. Идеальная память позволяла.

Но самое главное, выяснилось, что в Академию можно будет попасть через месяц. Тогда набор будет. Тогда и в Сейрейтей попасть можно будет.

Кеншин уже никуда не спешил. Он точно чувствовал, что его самая главная и единственная, самая любимая искра здесь. Рядом. И это было главным.

Значит теперь нужно снова стать сильным, чтобы быть той каменной стеной для неё, которая укроет от любой опасности. От любых бед. Той самой стеной, которой он был для неё всю «прежнюю» жизнь.

Значит надо теперь заняться собой. Развитием. Возвращать себе силу.

* * *

Уходить куда-то Кеншин нужным не посчитал. Зачем?

Вскоре недалеко от ворот уже стоял его маленький шалашик. И потянулись дни. Джиданбо, простая душа, был только рад соседу, и их беседы вошли в привычку. Кеншин слушал, поддакивал, задавал уточняющие вопросы и снова слушал. Он живо интересовался всем. Он помнил, насколько важна информация. А ещё он помнил, что больше всего в любой организации обо всех и каждом знают бабки на вахте и уборщицы.

Вот он и слушал. Вскоре к их посиделкам стали присоединяться рядовые разных отрядов. Именно они в Сейрейтее исполняли роли дворников, плотников, каменщиков и уборщиков. Большей частью эта работа ложилась на рядовых четвёртого отряда. Первый отряд был на привилегированном положении - его представители вообще редко покидали территорию бараков отряда.

Представители одиннадцатого отряда больше напоминали бандитов, и за общественно-полезным трудом их застать было сложно. Нет, их, конечно, время от времени заставляли мести улицы или чинить ими же поломанные здания... Но лучше бы сразу поручали эту работу четвёртому отряду. Труда потребовалось бы меньше... Остальные распределяли между собой дежурства по секторам, время от времени меняясь ими.

За разговорами время летело незаметно.

А однажды Кеншин даже упросил Джиданбо показать ему пару упражнений на контроль и развитие реацу.

Реацу. Так они называли ту странную энергию, которую чувствовал Химура. Она была странной и непохожей на привычную для него магию. Она была другая. И все его прежние знания пасовали перед ней. Даже тело укреплять ей получалось из рук вон плохо. Это расстраивало и интриговало одновременно.

Кеншин уходил в лес и по восемь-десять часов в день пытался показанные ему упражнения выполнять. Что-то внутри него происходило. Что-то менялось. Но медленно. И главное, сам Химура никак не мог поймать это «что-то».

Но попыток не оставлял.

* * *

Время шло. И вот уже тот самый день. День поступления.

К воротам подошла толпа. Джиданбо дождался встречающих из Академии и только после этого впустил пришедших внутрь.

Здание Академии поражало. Но при этом гармонично вписывалось в общий архитектурный ряд Сейрейтея.

Всю толпу поступающих завели во двор. Где уже стояли друг напротив друга студенты и преподаватели, образуя некий живой коридор до самого входа в административное здание.

Между парами было расстояние в десять шагов. Ближе всего к поступающим стояли студенты. Дальше всех стояли преподаватели.

Вперёд вышел мужчина в одежде преподавателя.

- Доброго дня, всем, кто пришёл сегодня поступать в Академию! Сейчас состоится экзамен, по результатам которого вас распределят по классам. Суть экзамена проста. Надо выдержать духовное давление испытующих. Чем более высокое давление вы сможете выдержать, в тем более сильный класс вас определят. Проходите по одному через строй учеников и преподавателей. Ваша цель - дойти до входа в здание...

Толпа абитуриентов пошумела, потолкалась, и начали выходить первые смельчаки.

Смотреть на всё это было занятно. Из первого десятка испытуемых дальше третьей пары прошёл только один. И двое не дошли даже до первой. Примерно так и проходило испытание дальше.

Химура пристроился в хвост очереди. Не в самый, чтобы не выделяться, а так, где-то в пятёрке отстающих. Так и двигался потихоньку вперёд.

Рекордсменом пока что был высокий рыжеволосый парень в одежде горожанина средней руки с вычурной тростью. Он прошёл восемь пар студентов и даже сделал три шага к преподавателям, но дальше упал на колено и остановился. Ему помогли уйти в сторонку, к другим «отличникам». Уже успели сформироваться группы из прошедших испытание. Первая: те, кто не дошёл до первой пары. Вторая: те, кто прошёл дальше пятой пары. И третья: все остальные.

В первой группе было человек двадцать. Во второй десяток. Третья же насчитывала уже около шестидесяти абитуриентов.

Подошла очередь самого Химуры.

Он спокойно подошёл к первой паре. Прошёл их. Прошёл вторую. Третью. Четвертую. Прошёл пятую и шестую. Перед седьмой остановился. Никакого дискомфорта не чувствовал. Просто ощущал всех окружающих точно так же, как и раньше. Просто немного чётче.

Подумал и, пройдя седьмую пару, опустился на одно колено. К нему тут же подскочили два студента, те самые, что помогали выйти рекордсмену. Они помогли ему встать и отвели к остальным отличникам.

Из оставшихся четверых трое дошли до четвертой пары. И один, точно так же, как и сам Химура, упал на одно колено, пройдя седьмую пару.

Всё. На этом экзамен закончился. Первую группу – тех, кто не дошёл до первой пары – провожающие вывели из Сейрейтея. Обе оставшиеся группы провели в лекционную аудиторию. Перед этим всех записали.

Там, дождавшись, пока все рассядутся, за кафедру встал крепкий лысеющий мужик со шрамом в виде креста на высоком лбу, пышными чёрными усами, густыми чёрными бровями, в одежде шинигами и белом капитанском хаори. Он опирался на дубовую палку с утолщением на вершине.

- Внимание, студенты! - зычным, уверенным голосом перекрыл он все разговоры в аудитории. - Меня зовут Шикигуни Ямамото. Я капитан первого отряда Готей тринадцать. И ректор этой Академии. Все вы сегодня с честью прошли испытание и поступили. Вас распределят по группам в соответствии с показанными вами сегодня результатами.

Класс под номером один формироваться будет из тех, кто показал самые высокие результаты. Он будет заниматься по усиленной программе. С лучших и спрос выше!

Программа учёбы рассчитана на шесть лет. По итогам года проводят экзамены по всем изучаемым дисциплинам. Студенты остальных групп, показавшие результат выше худшего студента первой группы, будут переведены в неё. А худший из первой группы отправлен на их место. Так что старайтесь! Распределение не окончательное.

По истечении шести лет все, дожившие до конца обучения, поступят на службу в отряды Готей тринадцать. Капитаны внимательно рассмотрят личные дела всех выпускников. И на их основании будут распределять должности. Отчислять мы никого не станем. Рядовые нужны всегда. Но опять же... если доживёте. Я всё сказал. Сейчас идите к выходу. Там уже должен появиться стенд с распределением по группам. И кураторы групп. Они объяснят, куда и зачем вам дальше направиться. Все свободны! - пристукнул он своей тростью и удалился.

Народ потянулся к выходу из аудитории.

Рядом со зданием действительно уже стоял большой стенд, на котором были вывешены листы с фамилиями.

- Химура - группа один, - прочитал Кеншин. Кроме его фамилии, там были ещё десять. Собственно неожиданностью это не стало. Ровно одиннадцать их и было в той второй группе, которая прошла дальше всех.

Всего групп оказалось восемь. В каждой по десять-двенадцать человек. И восемь кураторов, которые и собирали народ прямо здесь же.

Дальше было получение формы, краткий инструктаж и заселение в общежитие, которое порадовало комнатами на трёх человек и спартанской обстановкой. Хорошо хоть душ был в каждой комнате, а не на этаже, как опасался Кеншин.

Он сбросил в рундук свои нехитрые пожитки, переоделся и упал на койку.

Учёба началась.

глава 3

В соседи Химуре достались те самые двое парней, что продвинулись дальше всех. То есть рыжий с тростью и темноволосый, проходивший испытание прямо за Кеншином.

И после обустройства на новом месте настало время для знакомства. Они трое и так не сказали друг другу ни слова с самого распределения. Молчать и дальше было бы уже вызывающе неприлично.

- Парни, - обратился к ним Кеншин. - Давайте знакомиться. Меня зовут Химура Кеншин. Я пришёл из восьмидесятого района Руконгая.

- Меня зовут Айзен Соске, - представился темноволосый. На этом имени рыжий дёрнулся и схватился за трость. Но спустя мгновение успокоился. И даже улыбнулся. Это странное поведение не укрылось ни от Химуры, ни от Айзена.

- Меня зовут Куросаки Ичиго, - представился он. - Из сорок шестого района.

- Что ж. Будем знакомы, - улыбнулся Химура. - Как впечатления от первого дня в Академии?

- Шикигуни-сан очень силён, - поделился своим самым ярким впечатлением Айзен. - Настолько сильных людей я ещё не встречал.

- Да, старик Яма силён. Даже могуч, - согласился Куросаки.

- Старик? - удивился Химура. Старым Ямамото не выглядел.

- Ну, ему больше ста лет точно, - замялся Куросаки. - Просто выглядит хорошо. Это же он создал Академию Шинигами. И, по-моему, Готей тринадцать тоже...

- Не знал, - удивился Айзен. Химура подобное уже слышал от Джиданбо.

- Ничего страшного, - улыбнулся Куросаки. Видимо вспомнив что-то забавное.

Разговора не получилось. Парни слишком вымотались морально за прошедший день. Да и не слишком доверяли друг другу. А ещё точнее, вообще друг другу не доверяли, не зная ничего о соседе, не знали, чего ожидать.

* * *

Утром в новенькой форме студентов академии они втроём шли из общежития к учебным корпусам. Спокойные взгляды, уверенные движения, минимум лишних жестов... Они создавали впечатление, внушающее почтение, опаску и зависть в мужской половине встреченных ими студентов. И заинтересованность в женской.

Темноволосый Айзен по центру между рыжим Химурой и таким же Ичиго смотрелся гармонично.

Тут Куросаки помахал кому-то рукой и остановился. К нему подбежала девушка в форме студентки Академии. Химура порылся в памяти и припомнил, что видел её во время экзамена в толпе поступающих. И прошла она до шестой пары. Соответственно и распределена она оказалась к ним в группу.

- Знакомьтесь, Арисава Тацки – моя девушка, - представил её остальным Ичиго. Химура и Айзен с достоинством поклонились.

- А это Химура Кеншин и Айзен Соске, - на звуках этого имени девушка вздрогнула и побледнела. - Мои соседи по комнате и наши с тобой одногруппники, - добавил Куросаки, как-то понятным только девушке образом расставив акценты и что-то ей просигнализировав взглядом. Арисава несмело улыбнулась.

Химура и Айзен вежливо сделали вид, что не заметили этого переглядывания и странной реакции девушки. Дальше шли уже вчетвером. Куросаки и Арисава под руку. Рядом с ними Химура и Айзен.

* * *

Первое занятие в учебном году оказалось теорией окружающего мироустройства. Проводилось в той же лекционной аудитории, в которой их приветствовал ректор. Рассказывал её высокий бледный юноша с длинными белыми волосами в форме шинигами и капитанском хаори. Звали его Укитаке Джуширо.

Рассказывал он интересно, слушали его внимательно. Задавали вопросы и уточняли детали. Он отвечал подробно, доброжелательно. Был исключительно вежлив и корректен. Два часа пролетели незаметно.

Следующее занятие проводилось уже в группах.

Небольшой зал с устланным татами полом. Их группа состояла из одиннадцати человек (четверо девушек и семеро парней) и куратора, он же инструктор, он же преподаватель на этом занятии, Генгоро Онабара. Высокий мужчина неопределённого возраста с начисто выбритой головой и кустистыми светло-каштановыми бровями, плотного телосложения в форме преподавателя академии.

- Итак, - начал он, когда все расселись в сейдза на татами. - Все вы поступили в группу номер один. В группу, которая занимается по ускоренной и уплотнённой программе. Большинство занятий у вас буду вести я. В их числе рукопашный бой, владение мечом и кидо, - сделал он небольшую паузу. Встал с колен, дошёл до дверцы в стене. Скрылся там и спустя пару минут вернулся с охапкой катан в ножнах.

- Сегодня, я вручаю вам Асаучи, - сказал он и начал раздавать по одной катане каждому студенту. - Как вы уже, наверное, слышали сегодня на лекции, Асаучи есть заготовка. Безликая болванка, из которой при должном старании и упорстве, шинигами может создать свой собственный, уникальный Занпакто - основной инструмент Проводника Душ. Он же и оружие, - продолжал рассказывать он, закончив с раздачей мечей и вернувшись на своё место перед линией сидящих студентов.

- С сегодняшнего дня, вы не должны расставаться со своим Асаучи ни на минуту. Он всегда должен быть рядом с вами. Также в учебной программе выделяется четыре часа ежедневно на медитацию с вашим оружием. Не советую пренебрегать ей. Запомните, шинигами, не сумевший пробудить собственный Занпакто, никогда не поднимется выше рядового. А рядовые гибнут десятками ежегодно.

- Именно поэтому из Академии не отчисляют? - задала вопрос девушка с длинными тёмными волосами и тонкими аристократическими чертами лица.

- Да. Именно поэтому, - не стал юлить куратор. - Готей тринадцать постоянно несёт потери. Их необходимо восполнять. Так что если хотите иметь больше шансов остаться в живых и не быть съеденными Пустым, тренируйтесь усердно. Потолка в развитии у шинигами нет, - он замолчал и окинул тяжёлым взглядом студентов. - Сегодня занятие вводное. Ознакомительное. Поэтому и будем знакомиться. Мне необходимо посмотреть на ваш уровень владения мечом. Так что выходим по одному, начиная справа. Используйте Асаучи. Заодно начнёте привыкать к ним, - сказал Онабара-сенсей и поднялся со своего места.

Он достал свой меч и приготовился.

Первым вышел сидящий крайним справа Куросаки.

Он встал в стойку, обнажил меч и приготовился к бою. Стойка на взгляд Химуры безукоризненной не была. Но чувствовалась в ней школа. А также немалый опыт реальных боев.

Онабара-сенсей также оценил стойку по достоинству. Он нанёс простой вертикальный удар сверху вниз. Куросаки принял удар на лезвие Асаучи. Так показалось сначала. Позже стало понятно, что он просто вошёл в движение сенсея и, продолжив его, закрутил меч противника и свой, направив его ровно ему в шею.

Онабара-сенсей так же вошёл в движение Куросаки. И пошла игра. Боем назвать это было трудно. Ни азарта, ни агрессии. Что со стороны одного, что со стороны другого. И наслаждение процессом, которое читалось в каждом движении.

Очередной раз Куросаки, пойманный сенсеем на движении, откатился, уходя от лезвия.

- Достаточно, - сказал Онабара-сенсей. Куросаки вскочил, поклонился и ушёл на своё место.

Следующей вышла Арисава. По ней сразу было видно, что меч она взяла впервые в жизни. Более того, он ей мешает. По движениям было заметно, что она предпочитает рукопашный бой. И неплоха в нем. Но не более.

Несколько раз обозначив попадание, сенсей усадил и её на место. Следующим вышел Айзен.

У него подготовки не было вовсе. Ни в рукопашном бое, ни в бое с мечом. Но некая внутренняя сила в нём чувствовалась.

Потом вышел сам Химура.

Стоило ему обнажить меч, как Отонабе-сенсей напрягся. Химура чуть перенёс вес и направил кончик меча на преподавателя. Тот побледнел.

- Достаточно, - сказал он. Химура спрятал меч в ножны и привычным движением поправил его за поясом. Он наконец-то чувствовал себя полноценным. Только вновь получив меч, он почувствовал насколько же сильно ему не хватало его всё это время.

Отонабе-сенсей и Химура уважительно поклонились друг другу, и Кеншин вернулся на своё место.

Остальные особых сюрпризов не преподнесли. Либо полное отсутствие навыка работы с мечом, либо весьма поверхностное.

По окончании занятия Отонабе-сенсей попросил Кеншина задержаться

- Химура, то, что ты показал, это уровень Мастера. Какую школу ты изучал?

- Хиттен Мицуруги Рю. Четырнадцатый Мастер. Хико Сейджуро четырнадцатый, - не стал скрывать Кеншин.

Во время заключения в Азкабане, в первый месяц, Гарри находился на грани потери рассудка. И в одну далеко не прекрасную ночь кошмары его стали настолько реальными, что он впервые вышел на Дороги Смерти. Правда, тогда он не понял этого. Он просто погружался и погружался в страшные воспоминания Баттосая. И погрузился настолько глубоко, что открыл глаза на том самом поле, где воткнул свой меч в землю.

Тогда он понял, что сам, в одиночку, он со своей ношей не справится. И в том мире был всего один человек, к которому он мог пойти за советом. Хико Сейджуро. Его учитель. У которого он обучения так и не закончил.

На пути ему встретился его давний знакомый, и даже можно сказать друг, Араи Сякку. Кузнец, создававший «мечи, которые убивают». И он, как оказалось, столкнулся с похожей моральной дилеммой. С грузом смертей, висящих на созданных им мечах.

Кузнец решил для себя эту дилемму, создав меч, «который не убивает». И именно этот меч он подарил Гарри-Химуре.

С этим мечом и пришёл к своему учителю блудный бака деши.

Он признал свою неправоту, в том их давнем споре, результатом которого и был его побег из гор.

Смачно получил в нос тяжёлой рукой сенсея. И был послан на хер.

Не ушёл. Раскинул свой шалашик недалеко от дома Хико.

Полтора месяца длилось их «примирение». С набитым лицом Гарри-Химура ходил почти каждый день.

Но, в конце концов, Хико остыл. И своего бака деши обратно принял. В тот вечер саке они пили вместе. Молча. Каждый чувствуя что-то своё в его вкусе. Но это «что-то» отдавало кровью у них обоих.

Спустя десять лет Хико Сейджуро передал своему бака деши звание Мастера и Имя Основателя школы Хиттен Мицуруги Рю. Так что имя Хико Сейджуро четырнадцатый Кеншин носил вполне заслуженно.

- Ты помнишь свою «прежнюю» жизнь?

- Помню, - пожал плечами Кеншин. - Это такая редкость?

- Не то, чтобы редкость. Но большинство старается её забыть. Память о собственной смерти вещь не слишком приятная.

- Вот значит как... - задумался Кеншин.

- На твоих руках много крови, Химура, - обратился к нему Отонабе-сенсей. - Как ты живёшь с этим?

- Мне помогли, - вздохнул Кеншин. - Ещё при жизни нашлись двое людей, которые помогли моей душе не погрузиться во мрак окончательно. Поэтому я и помню. Поэтому не хочу забывать.

- Что ж... - задумался Отонабе-сенсей. - Техника владения мечом у тебя на высоте. Поэтому я советую тебе больше внимания сосредоточить на работе с реацу и кидо. В нашем мире встречаются такие противники, для которых отрубленная голова не всегда является гарантией смерти. А есть такие, кого меч просто не может ранить, пока твой собственный уровень духовной силы хотя бы не сравняется с его. Собственно, в этом и был весь смысл экзамена. Какой смысл посылать в бой людей, которые не смогут даже приблизиться к врагу. Не способных выдержать его давления.

- Вот значит как, - задумался Кеншин. - Я постараюсь следовать вашей рекомендации Отонабе-сенсей. И сосредоточусь на развитии реацу.

- Хорошо. Можешь идти, Химура. Твои друзья, наверное, уже заждались, - поклонился Кеншину Отонабе-сенсей, а Кеншин Отонабе-сенсею.

глава 4

Кеншин сидел на полянке в заброшенной части приакадемического парка. Сидел в медитации над своим Асаучи. Сидел и совершенно не понимал, что нужно делать. Как попасть в этот загадочный «внутренний мир», о котором твердит Отонаба-сенсей.

Первый день учёбы окончился лекционно-практическим занятием по практической медитации. На котором у Кеншина совершенно ничего не вышло. Но сдаваться он просто не умел. Совершенно.

А спать дольше, чем в «прошлых» жизнях, Химура не стал. Все те же тридцать-сорок минут в сутки. Вот и получилось, что стоило соседям лечь спать, Кеншин в окно и бегом в лес медитировать на Асаучи.

Ичиго разочарованно вздохнул на соседней крыше. Айзен заинтересованно наблюдал в окно, ориентируясь на чувство реацу, за пробежкой одного соседа и слежкой за ним другого.

Кеншин не понимал, что нужно делать, не мог понять, как надо медитировать, к чему стремиться... Поэтому решился на эксперимент: он зачерпнул ту чуждую силу, которая чувствовалась вокруг, и прогнал её по своим каналам.

Ощущения были не из приятных. Не то, чтобы больно, но словно пенопластом по стеклу или мелкой наждачке. Но Кеншин не стал останавливаться. Хоть и неприятно, но повреждений или деформаций он пока не замечал. Значит, опыт можно считать удавшимся.

Всю ночь Кеншин занимался этим самоистязанием, гоняя по своим энергоканалам эту силу. Ближе к концу он стал направлять её в меч. Асаучи, словно высохший колодец принимал и принимал её в себя. Кеншин усиливал постепенно поток, но результат оставался прежним, сила уходила, как вода в песок. Быстро и без видимого результата.

Под утро он вернулся в комнату, прежним путём - через окно. То, что этаж пятый, не останавливало его никаким боком.

Ичиго тоже вернулся поздно (но значительно раньше Химуры, естественно). Он сидел с Арисавой на лавочке в том же парке. Только в более ухоженной его части.

Арисава плакала. Вид Генрюсая с пышными черными усами и Укитаке, ведущего лекции в Академии, не оставлял сомнений, что от своего времени они оторвались очень и очень далеко. И вернутся ли назад... И будет ли им там место...

Арисава плакала на плече своего парня, а он, как умел, утешал её. Утешение кончилось поцелуями и страстными объятиями. Которые и затянулись за полночь.

Айзен же, понаблюдав какое-то время из окна за своими соседями, лёг спать. День предстоял сложный.

* * *

Утром Куросаки был угрюмым, раздражительным и жутко не выспавшимся. И смотреть на свежих, как огурчики, своих соседей ему было тошно. Особенно учитывая, что Химура вернулся ещё позже него! Несправедливость в чистом виде.

Первые четыре часа шли лекции капитана Укитаке по мироустройству и теории работы с реацу. И Ичиго их благополучно проспал. Арисава мужественно боролась с собой и со сном. Но результат выходил, наверное, даже хуже чем, если бы она просто спала. Так бы хоть выспалась. А то и не поняла ничего, и измучалась вся.

А вот Айзен с Химурой слушали исключительно внимательно и с огромным интересом. А после лекции ещё и массу уточняющих вопросов назадавали Укитаке-тайчо. Тот уж и не знал, как от них отделаться. Слишком уж дотошно они копались в тонкостях и деталях, на которые остальные и внимания-то не обращали.

И после занятия ещё долго они, уже между собой, продолжали обсуждать и спорить. Куросаки даже и сам заинтересовался (после четырёх часов здорового сна, силы и интерес к жизни к нему вернулись). И спустя десяток минут, уже три маньяка от науки вели свои споры у входа в зал занятий по рукопашному бою. И зевающая Арисава рядом с ними. А ещё семь опасливо косящихся на них студентов из той же группы.

Дальше было точно такое же занятие, как и накануне с мечами, только по рукопашному бою. Вёл его Шихоуин Бенджиро, инструктор из великого клана Шихоуин. Как Химуре с Айзеном пояснил Куросаки, клана специализирующегося на рукопашном бое... И проведении «тайных операций».

Химуре стоило только один раз посмотреть в глаза этому «инструктору», чтобы понять, что же это за «тайные операции».

Убийца. Профессионал.

Таких Кеншин на своём пути встречал. И не раз. Но всегда старался с ними разойтись путями. Потому что крови у него на совести и своей хватало. А путь подобных людей неминуемо ведёт к новой и новой...

Инструктор проверял уровень подготовки студентов. И тут было без сюрпризов: Куросаки начал плести кружева и опиз... протёр лицом татами тут же. Причём никакая страховка не помогла. Ему было очень больно. Профессионал есть профессионал.

Но у него было чему поучиться.

Химура в рукопашном бою силён никогда не был. Особенно силён. По сравнению с профи. Потому и не выделывался. И взгляд прятал.

Получил пару болезненных тычков, упал на татами, пропустив подсечку. Инструктор обозначил добивающий удар и вызвал следующего.

Айзен тоже рукопашкой не блистал. Но самим искусством заинтересовался, как и Химура. Максимум эффективности на максимально коротких дистанциях. Пожалуй, так можно было описать то, что показал им инструктор.

Арисава тоже показать что-то серьёзное ему не смогла. Но этот стиль ей не понравился. Было видно, что она боец от спорта. И «тайные операции» были вовсе не тем, что ей нужно. Она ведь чувствовала, что означают эти короткие тычки, резкие точные удары и рывки. Смертью от них веяло. Но это точно не то, что её могло бы привлечь.

Остальная группа подготовки в этом виде искусства не имела вовсе. И возгорелась к нему только одним чувством - ненавистью. Да и специфика... Шинигами без Занпакто не сражаются.

А вот Айзен интерес выразил явный. Да и Химура решил не упускать возможность научиться чему-то новому. Тем более что Бенджиро предложил им троим (Куросаки, Айзену и Химуре) дополнительные занятия.

И никто из них даже и не подумал отказаться.

Так дни и потянулись. Утром лекции от Укитаке-тайчо, потом практика в бое на мечах или рукопашном бое. После четыре часа медитации с Асаучи. И время на самостоятельную подготовку. У них же троих это каждый день были занятия с Инструктором из Шихоуин.

Ночами, с упорством барана, Химура гнал через своё тело в Асаучи силу. Гнал, ожидая момента, когда же он, наконец-то, заполнится. Это до боли напоминало его тренировки в пустыне Гоби. Вот только от тех тренировок толк был, а тут не было ничего. Кроме отвратительных ощущений. И ужасного настроения.

Куросаки пропадал с Арисавой в любое свободное время. Казалось, что учёба его вообще мало волнует.

И Химура чувствовал, что тот имеет для этого основания. Он ощущал его, как огромное яркое нечто. Но открывал глаза и видел перед собой просто паренька лет семнадцати. Потерянного. Не имеющего цели и смысла в жизни, кроме его девушки. Такой же потерянной, как и он сам.

Вот только Куросаки ничего не боялся. Совсем. Это было заметно. И это не было идиотизмом. Насколько Химура разбирался в людях, это была трезвая оценка собственных возможностей.

Айзен просто учился. Особенных успехов не показывал, но лёгкая загадочная улыбка всё чаще проскальзывала на его губах.

* * *

Через месяц им начали давать основы кидо. Начали с первого хадо. Долго и нудно учили заклинание, записывали его свойства, параметры, рекомендации к применению, сопутствующие явления и требования безопасности при применении.

Потом вышли на полигон для отработки. Первым был Айзен. Он без происшествий и сюрпризов, красиво и правильно выполнил Ще с чтением заклинания. Ударная волна откинула цель, Соске получил свой заслуженный высокий балл.

Вторым вышел Химура. Прочитал заклинание, выставил руку в сторону цели, всё как положено. Сосредоточился, и ничего не вышло. Кеншин вздохнул. Было обидно, но опять же ничего неожиданного не случилось. После ещё десяти попыток, окончившихся тем же результатом, Отонаба-сенсей вызвал следующего студента. Арисава, так же старательно, как и Химура, зачитала заклинание, выставила руку. Ударная волна аккуратно снесла учебную цель. Радости в глазах и эмоциях было море. Она завизжала и повисла на шее у Куросаки. Тот обнял её и чмокнул в нос. Она взъерошила ему волосы и отстранилась.

Следующим вышел к огневому рубежу Ичиго. Он зачитал заклинание, выставил руку в сторону цели, и ударная волна пошла.

Точнее это напоминало выстрел из гаубицы. Резко, громко и разрушительно. Полоса сорванного дёрна тянулась от ног Куросаки и уходила к горизонту, теряясь из виду. Такие мелочи, как деревья, заборы, камни, препятствием для неё не стали.

Куросаки выругался. Студенты в страхе отступили от него на пару шагов. Хотя и раньше стояли не близко.

Тут из прыжка перед ними вышел сам ректор. Ямамото Шигикуни. Куросаки тут же задвинул за спину Арисаву, а Айзен и Химура встали справа и слева от него.

- Что здесь произошло?! - потребовал ответа ректор.

- Изучаем техники кидо с первым курсом, группой один, - отчитался Отонаба-сенсей.

- И какое же именно кидо оставило такой след? - приподнял свою кустистую бровь ректор.

- Хадо номер один, Ще, - ответил Отонаба-сенсей.

- Ще? - обе брови ректора взлетели на лоб. - И в чьём исполнении?

- Студент Куросаки Ичиго, ректор, - ответил Отонаба-сенсей.

Ямамото посмотрел на троицу стоящих перед ним парней и начал поднимать давление реацу. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Давление всё росло. Студенты, столпившиеся компактной группкой у ограждения, подальше от стоящей перед ректором четвёрки, начали падать, теряя сознание.

Ямамото подошёл почти вплотную. Он остановился за шаг от Куросаки. Тот взгляда не опустил и не спешил падать. Как и парни, стоящие рядом. И Арисава, пытающаяся выйти из-за плеча Ичиго.

Ямамото ещё усилил давление и нахмурился. Химура опустил руку на рукоять катаны и слегка перенёс вес. Айзен чуть повернул голову, и чёлка прикрыла его глаза. Куросаки выпрямился ещё сильнее и тоже нахмурился.

Ямамото ещё увеличил давление. Отонаба-сенсей побледнел и упал на колено.

Ямамото резко убрал давление реацу и повернулся к Отонаба.

- Всех четверых перевести в группу ноль. Программу уплотнить втрое. Основной упор на практику. Тренировки кидо только на спецполигоне за пределами Руконгая. Готей тринадцать нужны такие бойцы! – довольно улыбнулся в усы ректор и исчез в прыжке.

глава 5

- Ичи, ты совсем с катушек слетел?! - выскочила Арисава, как только Куросаки перестал удерживать её за своей спиной. - А если бы Генрюсай напал? Что бы ты стал делать? Куда бы мы потом пошли? Или думаешь, нам бы спустили с рук убийство капитана первого отряда?

- Арисава-сан, а ты не переоцениваешь силы своего парня? - осторожно поинтересовался Айзен.

- Эм... - тут же захлопнула рот Арисава и оглянулась вокруг. К их разговору внимательно прислушивались все, кто находился на полигоне.

- Это нервное, - потрепал её по волосам Куросаки. - Для девушки ведь её парень всегда самый сильный на свете, - решил перевести все в шутку он.

Химура и Айзен послушно посмеялись, а Арисава покраснела.

* * *

- Итак, группа ноль, - говорил Отонаба-сенсей, стоя перед четвёркой студентов-первокурсников на спецполигоне.

- Ректор решил, что ваши способности на голову превосходят всех остальных учеников Академии. И при этом чрезвычайно опасны для окружающих. Так что жить будете теперь здесь же, на полигоне. Домик тут есть, и по комфорту не уступает студенческому общежитию. Зато не придётся по полдня добираться до места занятий. Свободное время урезается до восьми часов, необходимых на сон и трёх приёмов пищи днём. Так что час вам на обустройство, и бегом заниматься. Жду вас на этом самом месте ровно через пятьдесят девять минут. Свободны.

* * *

Одноэтажный домик на берегу озера внутри оказался похож на гостиницу с одноместными номерами. Каждый выбрал себе по комнате. Быстренько разложили вещи и побежали к сенсею.

- Итак. Приступим к занятиям. Группа у вас маленькая. Так что индивидуальный подход мы вам обеспечить сможем. Химура! - назвал он фамилию. Кеншин выпрямился.

- У тебя слабость в освоении манипуляций с реацу. Ты будешь заниматься под руководством Шиба Хитоми медитацией и кидо. Куросаки! - назвал следующего студента Отонаба-сенсей. Ичиго выпрямился. - У тебя проблема с кендо. В движениях твоих чувствуется опыт реальных схваток. У тебя потрясающее звериное чутье на опасность и очень хорошая реакция, но правильно держать меч, правильно наносить удар, уклоняться, эффективно перемещаться ты не умеешь. А это значит, что в бою будешь расходовать больше сил, чем необходимо. Возможно, с твоим уровнем реацу это и не будет иметь решающего значения, но слабости надо устранять. Ты будешь заниматься со мной. Занятия по рукопашному бою будут для всех общие, теория и лекции тоже. Айзен и Арисава, так как не имеют никакого фундамента, этот самый фундамент и будут закладывать под руководством Укитаке-тайчо.

Отонаба-сенсей перевёл дух. Помолчал, оглядел своих студентов и повёл на занятия.

* * *

Шиба Хитоми оказалась женщиной средних лет, с длинными темными волосами, карими глазами, спортивной фигурой и чем-то неуловимо напоминающими Куросаки чертами лица. Отонаба-сан представил их с Химурой друг другу. Кеншин поклонился. Отонаба ушёл.

- Итак, Кеншин... Ты разрешишь так себя называть? - обратилась она к Химуре. Тот снова чуть поклонился.

- Конечно, Шиба-доно, - сказал он.

- Не стоит так официально, Кеншин, - улыбнулась она. - Я начинаю чувствовать себя старухой. Зови по имени. В конце концов, главой клана я не являюсь.

- Хорошо, Хитоми-сан, - поклонился снова Химура.

- Итак, Кеншин, - вернулась она к тому, с чего начала. - Расскажи мне, что у тебя за проблемы с кидо. Сил у тебя ведь более чем достаточно, иначе давление Ямамото ты бы не выдержал. Но при этом кидо не выходит совершенно. Так в чём же у тебя загвоздка?

- Понимаете, Хитоми-сан...

- Давай для начала присядем. Стоя говорить не очень удобно, как ты считаешь, Кеншин? - перебила она его.

- Как вам будет угодно, Хитоми-сан. Вы учитель, - поклонился ей Химура.

- Угодно, - улыбнулась она. Расстелила на траве принесённое с собой покрывало. Предложила место Кеншину. Устроилась сама. Устроился Кеншин.

- Итак, на чём мы остановились?

- Дело в том, что в «той» жизни я был мечником. Мастером меча. Соответственно энергетические каналы тела у меня были очень развиты. Без этого Мастером не станешь, - решил сказать полуправду он.

- А что за школа? - заинтересовалась женщина.

- Хиттен Мицуруги Рю, - ответил он.

- Я слышала об этой школе, - задумалась Шиба-сенсей. Химура вопросительно приподнял бровь.

- Шинигами бывают в Мире Живых, - пояснила она. - Вам об этом ведь уже говорили. Так вот, я встречала одного Мастера этой школы. Хико Сейджуро его зовут.

- Всех Мастеров Хиттен Мицуруги Рю зовут так, - улыбнулся Химура. - А какой номер был у него?

- Хико Сейджуро Пятый, - у Кеншина вытянулось лицо от осознания, что он попал в прошлое. - А у тебя какой был номер? - в свою очередь заинтересовалась женщина.

- Четырнадцатый, - слегка заторможено ответил Кеншин.

- Как же так получилось? - удивилась она. - У того Хико ещё и ученика-то не было...

- Почём мне знать, - пожал плечами Химура. - Появился в восьмидесятом районе Руконгая. Месяцев пять шёл до Сейрейтея. Потом поступил. Собственно как и что в этом мире, я не представляю.

- Что ж, это любопытно, но не особенно важно, - согласилась Шиба-сенсей. - Так вот, Хико Сейджуро Пятый был развит в энергетическом плане весьма и весьма. Он видел и шинигами и пустых. И даже мог с пустыми сражаться. Сражаться и побеждать. Да и шинигами... Меня он победил в схватке...

- И вам удалось выжить? - удивился Кеншин.

- Это странно?

- Это не типично. Хиттен Мицуруги Рю - стиль предельных скоростей. Два-три движения, и бой закончен. На таких скоростях даже Мастеру остановить меч и оставить противнику жизнь очень тяжело. Если, конечно, он бьётся всерьёз.

- Ты буквально втаптываешь моё самолюбие в землю, - наигранно вздохнула она. - Мало того, что меня победил в схватке человек, так он ещё выходит при этом даже всерьёз не дрался...

- Хитоми-сан, - хитро прищурился Химура. - Почему-то мне кажется, что и вы не сильно в той схватке победить стремились... Видимо, и ставка была соответствующая...

- Как не стыдно, молодой человек, - покачала головой Шиба-сенсей. - Задавать такие вопросы женщине.

- Не такой уж и молодой, - усмехнулся Химура.

- И насколько не молодой? - заинтересовалась она.

- Это важно? - поинтересовался он.

- Не особенно, - пожала плечами женщина. - Просто женское любопытство. Хико говорил, что Мастера не стареют долго. Интересно насколько...

- Мне было сто семьдесят пять лет, когда покинул «тот» мир, - пожал плечами Химура.

- А после появления здесь, - поинтересовалась она. - Внешне сильно изменился?

- Да нет, - пожал плечами он. - Волосы только порыжели, да короче стали. Ну и бороду не брил давно. Отросла сильно.

- Вот значит как? - задумалась Шиба-сенсей. И взгляд у неё стал уж очень мечтательный. – Пожалуй, в Мир Живых стоит наведываться почаще, - произнесла она свою мысль вслух. - Так, что там с энергетикой Мастеров? - вернулась к основной теме разговора Шиба-сенсей.

- Я чувствую реацу, как вы её тут называете, но моей энергетике она чужда. Не то что использовать для боя, вообще оперировать ей неприятно.

- Вот как? - задумалась женщина. - А ты только вокруг её чувствуешь? Внутри себя нет?

- Нет, - удивился Химура. Всю «прошлую» жизнь он оперировал именно окружающей энергией. Он пропускал её через своё тело и, преобразовывая, выпускал наружу. Всё его могущество состояло в том, что прогонял он огромные объёмы этой энергии. И тело страдало и уставало именно от удержания под контролем этого огромного объёма.

- Источник силы шинигами находится именно внутри них. Оперировать внешней энергией нам сложно. Точнее я вообще о подобном способе ни разу не слышала. И, по-моему, это нечто из области извращений...

- Вот значит как, - задумался Химура. - А где конкретно располагается источник силы? В каком районе его искать?

- Основные центры это Сон Души, - показала она район расположения на себе. - Звено цепи, - показала она на центр груди. – Но источник реацу конкретного расположения не имеет. Реацу наполняет всё тело.

- Вот оно как? - задумался ещё сильнее Химура. Это ему было совсем непонятно.

- Именно так, Кеншин. Попробуй сосредоточиться в своей медитации на себе, а не на внешнем мире. Попробуй погрузиться в себя, а не в строение своих каналов. Просто воспринимай его, как единое целое. Не пытайся рассмотреть отдельные детали. Именно как целое.

- Что ж, - задумался Химура. - Будем пробовать...

* * *

Кеншин провёл в медитации больше восьми часов. Он провёл бы и больше времени, упорства и упёртости ему было не занимать, но пришло время рукопашного боя. Пропускать который он не собирался.

Те же восемь часов Куросаки провёл, занимаясь кендо с Отонаба-сенсеем. Айзен и Арисава трудились под руководством Укитаке-тайчо.

День проходил насыщено. Настолько, что как только дали команду на отдых, трое из четверых мгновенно завалились спать, едва успев смыть с себя пот и немного перекусить.

Химура же, проделав те же процедуры, отправился на берег озера. Продолжать упорствовать в попытках освоить это загадочное реацу.

Если втягивание силы из окружающего мира в себя результата необходимого не давало, то Кеншин решил наоборот, выводить её из себя наружу.

Он больше не осторожничал. В конце концов, он бессмертен, так что ему терять?

Он зачерпнул из мира сразу столько силы, сколько он в «той» жизни мог использовать максимально. На самые энергоёмкие заклинания. А затем начал выводить её из себя всем телом сразу. Эдакий стихийный выброс.

Он выбрасывал её и выбрасывал. Поток шёл мощный и ровный. Сильный, словно водопад. И очень мощный. Он был столь огромен, что неприятных ощущений, какие он обычно испытывал, когда гонял реацу по телу, было незаметно. Слишком он был сосредоточен на его удержании.

Минут через двадцать у Кеншина стали закрадываться подозрения, что что-то идёт не так. Тот объем силы, что он захватил из окружающего мира при той мощности потока, какую он поддерживал, давно уже должен был закончиться. Но поток все ещё был такой же сильный.

Химура поднапрягся и утроил этот поток, но реацу всё равно не заканчивалось.

Химура напрягся ещё сильней и ещё втрое увеличил отдачу сил.

И получил сильнейший удар в челюсть.

Химура открыл глаза уже в стойке баттодзюцу, готовый отражать и наносить удар.

Перед ним стоял Куросаки и тряс кулаком.

- Аууч! - сказал Ичиго. - Из чего же ты сделан-то, Кеншин?

- Зачем ты меня ударил, Ичиго-кун? - задал вопрос Химура.

- Да ты вокруг посмотри! И убери, наконец, духовное давление, а то Отонаба-сенсей вообще коньки откинет! - ответил на это Куросаки.

Химура осмотрелся и обомлел. Он стоял в немаленькой такой воронке, словно вдавленной в поверхность почвы. Измолотой до состояния мелкой пыли. И диаметр у неё был метров триста. А ещё из него продолжал хлестать поток реацу.

Химура опустил руки и успокоился. Попытался остановить поток. Вроде бы реацу стало хлестать не так сильно. Но останавливаться не желало. Всё так же испускалось сразу всем телом.

- Блин, ты что не умеешь своё реацу прятать? - удивился Куросаки.

- А его ещё и прячут? - удивился Химура.

- Ну, ты блин даёшь! - выдал Куросаки. - Короче, будем учиться, а то ты весь полигон разнесёшь, нах... - сказал он и стал засучивать рукава. - Короче, братан, надо делать так...

глава 6

Бледный Айзен стоял у окна и смотрел в ту сторону, где недавно было озеро. Он вслушивался в своё ощущение реацу.

Всплески начались час назад. Первым же из них вырубило Отонаба-сенсея и Шиба-сенсея, ночевавших со студентами на этом же полигоне. Укитаке-тайчо убыл сразу после занятий обратно в свой отряд.

А вот сами студенты даже и не думали падать без чувств. Арисава, проснувшись, кинулась к Курасаки в комнату. И там оставалась, пока выбросы не начали усиливаться.

Куросаки оставил Арисаву в комнате, а сам пошёл туда, где от буйства реацу дробилась в пыль и проседала сама земля. Туда, куда сам Соске, пойти бы сейчас не решился.

И дошёл. А дойдя, врезал сидящему там Химуре по челюсти. Тот вскочил и давление снова усилилось.

А через пару минут начало стихать. Окончательно стихло только под утро, не давая уснуть всю ночь.

До недавнего времени Соске считал, что силён. Что сильнее него нет никого. Даже легендарный Ямомото Шигикуни, прозванный Генрюсаем, не смог развеять этого мнения. Да, он был силён. Очень силён. Но не сильнее самого Соске. А вот эти двое... Нет трое. Арисава хоть и не проявляла так явно своей силы, но спокойно выдерживала всплески этих двоих. Что говорило о том, что она как минимум не намного слабее.

Айзен улыбнулся у окна. Он не одинок. Больше не одинок. Есть ещё такие же, как он. Есть...

* * *

Утром Химура был отвратительно бодрым, что злило остальных неимоверно. Ведь не выспались они именно из-за него.

Отонаба-сенсей с замотанной мокрым полотенцем головой объявил день самоподготовки. Сам же со столь же потрёпанной Шибой-сенсеем убыли в четвёртый отряд.

Куросаки, Арисава и Айзен тут же пошли досыпать. А Химура, отойдя на дальний конец полигона, продолжил заниматься.

Ночью Куросаки объяснял ему, как прятать своё давление. Но вот только из всех его путаных объяснений он понял одно: чтобы реацу не плескало во все стороны, разнося всё вокруг, его надо во что-то пускать. Сам Куросаки пускал обратно в своё тело, усиливая его. Но у Кеншина это за ночь так и не вышло. Он нашёл только один выход - сливать всё в свой Асаучи. Выход временный, но рабочий.

Переключив поток, он смог, наконец, отправиться спать. И отпустить уже открыто матерящегося Куросаки.

Уйдя подальше, Химура достал Асаучи и занялся отработкой приёмов Хиттен Мицуруги Рю. Любое искусство ржавеет без оттачивания, а с этими всеми приключениями, времени на него не находилось.

* * *

К обеду ближе проснулись и остальные.

К вечеру вернулись Отонаба и Шиба.

Учёба вернулась в прежнее русло.

Единственное, кидо теперь занимались все четверо вместе, так как минимально теперь могли его использовать.

На первом занятии Куросаки своим Ще прочертил очередной ров на полигоне. Все тяжело вздохнули, рассматривая это произведение искусства. Химура же выдал Ще, которое, как и положено, отбросило учебную цель. Недалеко. Но почему-то разрубленную напополам, словно огромным лезвием.

Айзен и Арисава неожиданностей не выдали. Красиво и чётко выполнили указанное хадо. Дальше взялись за второе и третье.

* * *

- Кеншин, - обратилась к Химуре Шиба-сенсей. - Ты нашёл свою реацу?

- Видимо, да, - не стал отрицать очевидного Химура.

- И как же ты это сделал? - прищурилась Хитоми.

- Когда Куросаки-кун разбушевался позапрошлой ночью, я был рядом. Давление было таким сильным, что я волей-неволей начал сопротивляться. И, видимо, инстинктивно задействовал свой источник. А, почувствовав один раз, повторить я смог уже без особых проблем, - честно соврал Химура. С Ичиго они договорились, что валить всё будут на него. Сам Куросаки и так уже засвечен, так что странностью больше, странностью меньше...

- Вот как, - задумалась Шиба-сенсей. - Но с оперированием у тебя заметные проблемы, - Химура пожал плечами. Это тоже было очевидно. Реацу вела себя не так, как магия. Не так, как привык он. И вместо простого толчка получился аналог Секо из прежней жизни. А может быть просто энергетический рисунок Ще оказался слишком похож на знакомое по прошлой жизни заклятие. Вот он и сплёл именно его, не задумываясь. Химура пока и сам ещё не разобрался. Но мыслей и идей у него была полная голова.

- Покажешь мне это кидо ещё раз? - попросила Шиба-сенсей.

- Попытаюсь, - не стал отказывать ей Кеншин.

Он добросовестно зачитал заклинание, выставил руку в направлении цели и послал невербальное Секо. Мишень располовинило, а затем ещё и отбросило. Сработали сразу и заклинание и кидо.

- Вот значит как, - медленно проговорил Химура. Посмотрел на свою руку. И резко выбросил её вперёд, послав Сектумсемпру в цель. Этому заклинанию его научила Гермиона на одной из их тренировок в Хогвартсе.

Цель разлетелась облаком щепок. Ещё движение руки, и Депульсо уносит всё это облако в следующую цель, буквально превращая её в сито. И лёгкое Инсендо в пепел превратило остатки этой цели.

- К-кеншин, - заторможено от шока проговорила Шиба-сенсей. - Это сейчас что было?

- Одна из техник моей школы, - не стал уточнять, какую именно школу он имел в виду. - Просто напитанная реацу... Выглядит эффектно...

- Я бы сказала, что даже слишком, - поделилась своим мнением женщина. - А теперь честно, прямо и серьёзно, Кеншин, - очень внимательно посмотрела на него Шиба-сенсей. - Ты будешь учиться кидо? Это нужно тебе? Точно нужно?

Химура серьёзно задумался, как и просила сенсей. С одной стороны, если получились три простых заклинания из арсенала прошлой жизни, то со временем удастся перевести в новый формат их все. В том числе и высшую Светлую и Тёмную магии. А это очень серьёзный арсенал.

С другой стороны, арсенал здешних магов, или как их тут называют, Химура не знал. И если есть такая возможность, то почему бы и не расширить кругозор? Тем более ему действительно интересно.

- Я хочу учиться у вас кидо, Хитоми-сан, - сказал он.

- Тогда, продемонстрируй мне, пожалуйста, чистое, ПРАВИЛЬНОЕ исполнение хадо номер один Ще...

* * *

Неделя прошла с того момента. Ичиго исправно разносил полигон. Остальные учились. Все четверо исправно получали пи... жёсткий контакт от инструктора по рукопашному бою. И трое (исключая Химуру) старательно махали Асаучи на занятиях с Отонаба-сенсеем. Вместо занятий с ним, Кеншин дополнительно занимался с Шиба-сенсеем кидо. И успехи у него были.

Ночами он отрабатывал владение мечом и медитировал, старательно следуя рекомендациям Куросаки. Получалось не слишком успешно. И большая часть реацу по-прежнему сливалась в Асаучи.

В начале новой недели Инструктор Шихоуин начал обучать их новой дисциплине. Поступь.

Очень интересная оказалась штука. Именно так передвигались шинигами на большие расстояния. Именно так назывались те очень быстрые прыжки, которые Химура видел у группы, прибывшей биться с пустыми, в тот раз, когда он их встретил впервые.

Вся фишка оказалась в насыщении тела реацу, а затем волевом управлении этой реацу. И получается, что ускорив реацу в определённом направлении, вслед за ней ускоряется и тело, напитанное этой реацу. Рывок получается очень и очень быстрый.

Скорость перемещения напрямую зависит от уровня реацу шинигами и её контроля.

У Куросаки проблем с поступью не было. Прыгал он, как хотел и куда хотел. Но, по словам Инструктора, тратил на это столько реацу, сколько не у каждого лейтенанта вообще есть. При этом впустую.

Ичиго, естественно, сделал умное лицо, внимательно слушал всё, что ему советовали, кивал в нужных местах...

Но и полному идиоту было понятно, что при том гигантском уровне реацу, какой имел этот рыжий парень, он таких потерь и не заметит вовсе. Инструктор идиотом не был. И только грустно вздохнул, когда Куросаки отвернулся.

У Арисавы тоже начало получаться. Хоть и не сразу. Но когда получилось, то счастье её описать было невозможно. И прыгала она с тех пор постоянно. По делу и без. Чаще просто так, потому что ей это нравилось.

Айзен проблем и вовсе не встретил. Прыгать начал с первого раза, чётко и точно.

Химура также записал себе в актив ещё один способ перемещения, после аппарации и порталов, которые он той же ночью опробовал в местных условиях. Что самое интересное - получилось.

* * *

А через две недели прибыл Ямамото.

- Как успехи группы? - спросил он Отонаба-сенсея при построении всех перед домиком.

- Полигону пиздец, - вздохнул Отонаба. - Ещё пару месяцев и мы его доломаем, а потом надо будет искать новый. Тут уже такой уровень остаточной реацу, что любой шинигами, вплоть до уровня восьмого офицера, тут отключится в течение минуты. Через эти два месяца, о которых я говорю, тут отключаться будем мы с Шибой-сан и Шихоуин-сан.

- Понятно. Успехи группы как?

- Поступью на базовом уровне овладели все четверо. Кидо вплоть до шестого хадо. Бокудо ещё начать не успели. Занпакто не пробуждены. Рукопашный бой и кендо на приличном уровне у Химуры. У остальных только-только начали закладывать базу.

- А боевые возможности? В реальном бою?

- Вчетвером способны уже сейчас раскатать Готей по камешку. Особенно Куросаки и Химура.

- Вот значит как, - задумался Ямамото. Повисла тишина. Ректор подвигал бровями. - Привлечь группу к боевым операциям в мире живых. Обучение не прекращать. Полигон доламывайте. Будет площадкой для капитанских тестов.

- Есть что-то конкретное? - напрягся Отонаба-сенсей.

- Есть. В мире живых истончилась граница с Хуэко Мундо. Прогнозируется большой прорыв пустых. Планируется задействовать пять отрядов. Ожидаются потери до трети личного состава...

- Шигикуни-сан, - вылез вперёд Куросаки. - Когда отправляться?

- Немедленно, - ответил Ямамото. - Следуйте за мной, - и ушёл в сюнпо.

глава 7

Ямамото прыгал не слишком быстро и не слишком далеко. Видимо, за тем, чтобы студенты не отстали и не сбились с пути. Но группа ноль уверенно держалась у него на хвосте. Даже когда, пройдя примерно половину пути, он в скорости прибавил.

Прибыли в бараки первого отряда.

- Форма студентов Академии на боевом задании будет смотреться неуместно, - сказал им Шигикуни-сотайчо. - Так что сейчас идёте с моим лейтенантом на склад. Получаете форму шинигами. Переодеваетесь и через двадцать минут стоите у Врат Разделителя Миров. Выполнять.

Молчаливый лейтенант кивнул своему капитану и ушёл в сюнпо. Вся четвёрка ушла за ним.

На складе столь же молчаливый шинигами прикинул на взгляд размеры и выдал форму.

К назначенному времени группа стояла перед высокой аркой Врат. Собой она представляла два больших столба с поперечиной сверху, стоящих посреди выложенной камнем площадки. По обе стороны от неё стояли шинигами-охранники.

Лейтенант отослал какое-то хитрое кидо с сообщением, представляющее собой чёрную бабочку.

Спустя минуту арка начала туманиться. Появились ворота. Ворота открылись и молчаливый лейтенант, жестом позвав всех за собой, первым прыгнул в Разделитель Миров.

Студенты бросились за ним. Два прыжка сюнпо, и они выпрыгивают из врат уже в другом мире.

Правда, отличался он от предыдущего не особенно сильно. Всё те же деревья, те же горы вдалеке. Такая же Япония, какой её помнил Кеншин ещё по первой своей жизни.

Тишь, спокойствие, благодать... На земле. А в небе две с половиной сотни шинигами... стоят на воздухе.

У Химуры просто отвисла челюсть.

- Э-э-это как?! - самое умное, что ему удалось из себя выдавить.

- Что «как»? - бросил в его сторону Куросаки.

- Как они в небе стоят?! - уточнил свой вопрос Химура.

- Вот так. Просто стоят. В Мире Живых они это могут.

- А мы можем?

- Можем. Просто представь, что ты можешь. А механика процесса, при нашем с тобой уровне реацу, ебать тебя не должна... - в свойственной ему нарочито грубой манере ответил Куросаки. Вообще, Химура заметил, что Ичиго общается нормальным языком только с Арисавой. Когда он говорит с ней, то нормальный, грамотный, образованный парень, с чистой речью и богатым словарным запасом. Со всеми же остальными он матерится и грубит постоянно. Причём делает это с каким-то совершенно непонятным Кеншину вызовом. Словно постоянно драки ищет.

Но при его уровне реацу... На драку с ним пойдёт разве что главнокомандующий. Да и то... Что-то до сих пор никак не идёт, хотя поводы были.

Химура вздохнул. Закрыл глаза. И поднял ногу. Представил, что под ней ступенька. Наступил на неё. Ступенька выдержала. Поднял вторую. Поставил. Ещё шаг. Ещё шаг. И ещё шаг.

Химура открыл глаза и осмотрелся. Было очень стрёмно стоять на высоте в полтора метра ни на чём. Стрёмно до дрожи в коленках. Рядом Куросаки прыгнул вверх сразу метров на двадцать и там завис.

Рядом с ним завис Айзен. Ещё мгновение, и к ним присоединилась Арисава. Затем молчаливый лейтенант.

Кеншин поднимался к ним медленно. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. И при этом виски его покрывались испариной.

- Химура-кун, - обратилась к нему Арисава. - Это же забавно! Чего ты боишься?

- Арисава-сан, может вам это и забавно. Но я человек старый. И привык ходить по земле, а не по воздуху. И у меня от этого занятия буквально трясутся колени!

- Но чего ты боишься? Даже если упадёшь, то ничего тебе от этого не будет! Мы же духи! - Куросаки странно на неё посмотрел. Затем обнял и прошептал что-то на ухо. После чего Арисава побледнела.

- То есть как? И никто не заметил разницы? - удивилась вслух она.

- При нашем уровне реацу, это мало имеет значения. Что духовное тело, что материальное... Ты же подчиняющих помнишь?

- Помню.

- Так они тоже по воздуху ходили. Просто принцип у них был чуть-чуть другой. Нам же достаточно побольше реацу влить в своё желание, и мы даже в Сейрейтее так сможем по воздуху гулять.

- Невероятно! - воскликнула Арисава.

Лейтенант жестом попросил внимания.

- Разрывы пространства ожидаются во всём этом районе. Задача вашей группы, как и всех присутствующих тут шинигами - сдерживать наплыв пустых. По возможности убивая их. Чем больше пустых вы убьёте, тем меньше людей и душ пострадает. Одна просьба - не приближайтесь к рядовым и местным жителям. Вы для них опаснее пустых. Одно ваше присутствие рядом может их убить. Вопросы?

- Нет вопросов, - сказал-сплюнул Ичиго.

Лейтенант кивнул и ушёл в сюнпо.

- Он серьёзно про наше присутствие? - спросил у Куросаки Химура.

- Серьёзней некуда, - нахмурился тот. - Вспомни кратер на месте своей медитации. Там были камни. Осталась пыль. Большинство душ и людей гораздо хлипче камней.

- Вот оно как, - медленно проговорил Кеншин.

- Но ведь раньше душам рядом с нами плохо не становилось? - уточнил Айзен.

- Раньше ты свою силу не использовал. Она в тебе глубоко пряталась. Вот и не задевало окружающих. Когда мы контроль до необходимого уровня доведём, сможем снова с ними общаться. Но драться рядом с ними...

- Я понял, - кивнул Айзен.

Тут напряжение окружающего пространства начало нарастать.

Шинигами и студенты начали нервно оглядываться, пытаясь сообразить, где именно прорвётся.

И прорвалось. Сразу везде. Сотни мелких и крупных разрывов в пространстве открылись и продолжали открываться. И из этих разрывов полезли монстры.

Ичиго сорвался с места и бросился рубить их в самую гущу. Он двигался так быстро, что уследить за ним не мог никто. Кроме троих его сокурсников.

Химура видел. И удивлялся. У Куросаки в руках были ДВА меча. Белых меча. Асаучи при этом висел в ножнах за поясом. А его привычной трости не было.

Химура покачал головой. Применил невербальный Инаниматус и одел на голову созданную им шляпу с широкими полями и ремешком, крепящимся под подбородком. Застегнул и прыгнул к ближайшему монстру. Бил он быстро и точно в маску. Мгновение и монстр осыпается странной быстро тающей пылью. И следующий...

Кеншин действовал с не меньшей эффективностью, чем Куросаки.

А Айзен остался с Арисавой. Та, конечно, тоже бросилась в бой, но угнаться за рыжими не смогла бы при всём желании. Соске же, мог. Но вместо этого остался прикрывать Тацки спину.

Бой кипел везде. Пустые не появлялись где-то в одном месте. Они рвали пространство там, где придётся, и выскакивали в самых неожиданных местах.

Все пять отрядов были связаны боем. И у них дела шли совсем не так весело, как у нулевой группы. Шинигами из четвёртого отряда только и успевали стаскивать раненых в тут же разбитый полевой госпиталь, где их прямо на месте начинали лечить. Точнее оказывать первую помощь, потому что на серьёзное лечение не хватало ни сил, ни времени.

Капитаны отрядов рубились на передовой, давно уже задействовав свои шикаи и раздавая направо, налево мощные кидо. Но при этом они успевали следить за картиной боя в целом.

И картина эта вызывала некоторое удивление.

Двое неизвестных шинигами рубились с пустыми в противоположной от всех пяти отрядов, которые держались кучно, стороне. И при этом умудрялись сдерживать наплыв монстров. Вдвоём. Сдерживать и теснить. При этом пользовались лишь мечами. Вспышек кидо или специальных атак занпакто они не применяли. Но при этом рубились так яростно и быстро, что это уже не имело значения. Спину им прикрывали ещё двое шинигами. И тоже без опознавательных знаков какого-либо отряда. Девушка и юноша. И вот они били кидо. Но при этом исключительно Бьякураем. Правда настолько быстро и точно, что это уже не имело значения. Ни один пустой после попадания кидо этой парочки выжить не мог. Да и увернуться у монстров получалось крайне редко. Точнее вообще не получалось. Эти шинигами били без промаха.

И картина боя не менялась уже больше двадцати минут. Эти четверо продолжали контролировать не просто сектор, а целый район пространства. Равный району, который держали пять отрядов Готея тринадцать.

Точнее картина боя всё же менялась. Давление реацу этой четверки росло. И чем дальше, тем быстрее.

Через полчаса боя дошло уже до того, что пустые стали просто развеиваться, только попадая в этот район. И район увеличивался.

Генрей Кучики капитан шестого отряда подал команду на отступление. Остальные капитаны дружно её продублировали, потому что опасный район уже достиг передовых построений шинигами. А терять своих бойцов под дружественным огнём они не собирались.

Отряды организованно отступали к полевому госпиталю, где занимали оборону и били только дальнобойными кидо.

Те четверо уже просто стояли в небе, а пустые рассыпались пылью, едва попав в Мир Живых.

Прибыл лейтенант первого отряда и отдал команду на эвакуацию отрядов в Общество Душ через Сейканмон. И эту команду тут же начали выполнять. Никому не хотелось повторить судьбу монстров, рассеявшись бесславным облачком реацу под давлением этих неизвестных в форме шинигами.

Когда последний из них ушёл из Мира Живых, Куросаки внезапно открыл пролом в пространстве сам. И нырнул в него. Химура хотел броситься за ним, но Арисава остановила его, схватив за плечо и покачав головой.

Тут все они почувствовали на той стороне, куда ушёл Куросаки, реацу огромного, потрясающе сильного монстра. И даже сквозь пространство послышался его рёв.

Это присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось. Открылась Гарганта и из неё вышел Ичиго.

- Все. Пустых больше не будет, - сказал он. - Теперь надо взять под контроль наши силы. И попытаться почистить местность...

- Как это? - удивилась Арисава. - Я о таком даже не слышала.

- Я тоже. Но вот наш Химура, как оказалось, может не только фонтанировать реацу в мир и дробить ей почву. Но и забирать её из окружающего мира.

Тацки удивлённо повернулась к Кеншину.

- Химура-кун? Ты, правда, это можешь? - Кеншин пожал плечами.

- Попробую, - коротко сказал он и закрыл глаза.

Сперва ничего не происходило. Затем Химура перестал ими чувствоваться. Совсем. А затем уровень окружающей духовной энергии начал стремительно падать. Трое студентов тут же отпрыгнули от эпицентра аномалии как можно дальше.

А Кеншин остался. Он тянул в себя разлитую вокруг в огромных количествах силу. А затем сливал её в свой Асаучи.

Тянул и тянул, пока кто-то не постучал его по плечу.

Кеншин открыл глаза. Хлопал его по плечу Куросаки.

- Достаточно, - сказал он. - Окружающий фон не выше нормального. Мы закончили.

Кеншин кивнул.

глава 8

Солнце медленно клонилось к закату. Оно окрашивало привычный мир в причудливые цвета. Слишком яркие. Слишком сочные. Не такие, совсем не такие, как днём. Длится это всего несколько минут, но эти минуты не принадлежат привычному миру. Они другие. Словно кусочек сказки, подсмотренный и украденный памятью. Кусочек совершенного мира.

К которому он когда-то стремился. Или нет? К чему он вообще стремился? Чего хотел? О чём мечтал?

В третьем районе Руконгая. Слишком умный мальчик. Слишком сильный. Слишком красивый. Слишком много слишком.

Родители любили его и бесконечно гордились. Но даже рядом с ним находиться не могли долго. Пока он был младенцем, это не было так заметно. Видимо, сила спала и раскрывалась постепенно. Но к пяти годам рядом с ним словно само небо ложилось на плечи ласковыми ладонями. Тёплыми, но такими тяжёлыми... И ласковые руки матери уже не могли касаться его. Так же, как и сильные руки отца. Но любить и гордиться им родители не перестали. Просто расстояние, на которое могли они к нему подойти, сначала было двадцать сантиметров. Потом тридцать... Сорок... Шестьдесят... Метр... Два... Пять...

И самое страшное, что он сам отдалялся от них. Не они от него, а он от них. Он был слишком умён. Он видел их насквозь. Каждую мысль, и каждый недостаток. Каждый просчёт, и каждое несовершенство...

К семи годам он смог разобраться в своей силе и научился её скрывать. Расстояние вновь с восьми метров сократилось до возможности касаться, обнимать, ерошить волосы... Но он уже не мог не видеть фальшивых нот в мелодии. Недостатков, мелочей, несовершенства...

Этот мир несовершенен. Он слишком несовершенен для него. Несовершенен...

К десяти годам он научился передвигаться очень быстро и очень далеко. В подслушанных им разговорах шинигами это называлось сюнпо. Но это было неважно.

Он просто научился перемещаться очень быстро и очень далеко. И тогда несовершенство этого мира открылось перед ним с новой стороны и с новой силой. Несовершенные люди. Несовершенное общество... Да его несовершенные родители были воплощёнными ангелами в сравнении с прочими несовершенными этого мира... С восьмидесятым районом, например... Или прячущимися за высокими стенами филиалами ада, называемыми Могущественными Кланами.

Для него не было тайн. Он был столь силён, что слышал то, что другие не могли слышать. Видел то, что другие не могли видеть. Стен и охраны для него не было. Она была слишком несовершенна...

К семнадцати годам у него созрел План. План, как изменить мир. Как сделать его совершенным. Для этого всего лишь надо стать Богом. Богом этого мира. И сделать его совершенным. И тогда он больше не будет слишком...

Но вот он начал его осуществлять. Собрался и покинул дом. И в ту же ночь ему приснился сон. В том сне он почти стал богом. Но в самый последний момент усомнился. Точнее увидел бога. Нынешнего бога этого мира. Без рук. Без ног. В колбе света... Битва со смертным не отвлекала его в том сне. Поглотив Хогиоку, он стал слышать больше, чем слышал, видеть больше, чем видел. И смог увидеть бога. Увидеть и понять, что двадцать сантиметров для слишком сильного малыша превратятся в бесконечность для бога. И усомнился. Усомнился и проиграл смертному несовершенному существу. Его собственному творению.

Это был странный сон. И сон этот быстро забывался. Подробности таяли, но оставались чувства, сомнения и прозрение. И Хоугиоку. Он чувствовал его. Оно билось у него в груди рядом с сердцем.

И вот Академия. План. План больше не имел силы. Но идти ему всё равно было больше некуда. И сон не сбылся.

Там стоял он. Тот самый смертный. Его творение. Только был он значительно совершеннее, чем во сне.

Айзен Соске стоял у окна и провожал закатное солнце, делавшее этот мир совершенным. На несколько минут.

А в соседней комнате это же солнце провожал Химура. Странный рыжий парень с пронзительным взглядом, маскирующийся под простого и совсем не страшного. Совершенный убийца. Впервые в жизни Айзен встретил нечто совершенное. И от этого бросало в дрожь.

И впервые в жизни он задумался, насколько же страшен становится мир в эти минуты, когда его делает совершенным закатное солнце. Эти слишком яркие, слишком сочные цвета и слишком чёткие линии... Совершенство - это страшно. Вот, что он подумал, стоя у окна. Совершенство. Совершенна Смерть. В жизни всегда есть маленький изъян, который и даёт возможность двигаться вперёд. Развиваться. Совершенство не развивается. Не стремится, не живёт.

«Должно быть, совершенный мир смертельно скучен», – подумал Айзен и отвернулся от окна. Стоило лечь спать, потому что завтра ждал тяжёлый день. Соске усмехнулся. Тяжёлый день для почти что бога. Смешно, но ещё смешнее, что это правда. Во сне было легче. Там не было нулевой группы, и сокурсники там не учились так быстро.

* * *

В зале собраний капитанов проходило собрание капитанов. Это логично.

Председательствовал Ямамото Шигикуни. Поводом для собрания была проведённая накануне операция в Мире Живых. И отчёта требовал не главнокомандующий. В этот раз отчёта требовали от главнокомандующего. Или хотя бы разъяснений.

У всех капитанов был только один вопрос: «Это вообще что было?!». В разной степени эмоционального накала.

- Доложите итоги операции, - рявкнул Ямамото.

- Нашествие пустых отбито. В шестом отряде пять погибших, тридцать два раненых. Из них восемнадцать тяжело, - ответил за свой отряд Кучики Гинрей.

- В одиннадцатом – пятнадцать погибших. Раненых сорок восемь. Двадцать пять тяжело, - за свой отряд ответил Кенпачи Куруяшики.

- В восьмом отряде четверо погибших. Восемнадцать раненых. Восемь тяжело, - отчитался Къераку Шунсуй из-под своей шляпы.

- В пятом отряде семь погибших. Двадцать один раненый. Восемь тяжело, - ответил Шинджи Хирако.

- В четвёртом отряде потерь нет. Все раненые размещены. Состояние стабильно. Их жизням сейчас ничего не угрожает. В строй готовы будут встать в срок от одного до тридцати дней, - отчиталась Унохана Рецу.

- Вот как. Потери среди ранговых офицеров?

- В одиннадцатом отряде погиб восемнадцатый, пятнадцатый и тринадцатый офицеры, - признал Кенпачи. В его отряде смертность личного состава всегда была выше, чем в остальных. Но при этом и желающих поступить именно туда, в каждом выпуске Академии набиралось чуть ли не половина выпуска.

- В остальных отрядах значит только рядовые? - приподнял кустистую бровь Ямамото. Молчание было ему ответом. Но оно же и означало согласие.

- Яма-джи, - обратился к своему учителю Шунсуй. На старика Ямамото не тянул внешностью, но вот по годам, он был старше всех тут присутствующих, взятых вместе. - Поясни нам, пожалуйста. Что за отроки там были? Где ты их выкопал? И самое главное, почему в той местности нет остаточного фона реацу? - остальные капитаны заинтересованно-одобрительно зашумели. Ямамото пристукнул своей палкой по полу. Шум стих.

- Это первокурсники Академии Шинигами. Им нужна была практика, - усмехнулся в усы Ямамото.

Шум тут же поднялся больше прежнего. Эмоции плескали из обычно спокойных капитанов через край.

Новый удар палки главнокомандующего.

- Я правильно понял, что это группа ноль? - спросил капитан Укитаке.

- Именно так, - подтвердил Ямамото. - Это действительно твои ученики, Джуширо.

- Такая сила. И сразу четверо в одном поколении? Что планируешь с ними делать? - спросил капитан Къераку.

- Пока что, пусть учатся. Потом посмотрим, - ответил Ямамото. - Предлагаю всем капитанам поучаствовать в их обучении. Сил у них много, но материал сырой. Есть с чем поработать, - добавил он. Задумчивая тишина повисла после этого предложения.

Всем капитанам было любопытно вблизи посмотреть на такую любопытную молодёжь. Но взваливать на себя лишние обязанности... С отрядами и так хлопот не мало.

Но любопытство победило...

* * *

- Как думаешь, что теперь будет? - спросил сидящего рядом Химуру Куросаки. После возвращения из Мира Живых про них словно забыли. Молчаливый лейтенант командующего проводил их обратно к полигону. И всё. Так и сидели уже второй день.

- Думаю, будут гости, - предположил Химура.

- Почему?

- Так ведь теперь всем любопытно будет, что же это за дети такие, что во взрослые игры играют...

- Скорее всего, ты прав, - согласился Куросаки. Против обычного он сегодня говорил нормально, без мата и грубости. Видимо, наконец, начал осваиваться. - Капитаны - существа любопытные. А с новостями и событиями в Обществе Душ туго.

- Вот и станет наш маленький зоопарк с экзотическими представителями фауны главным развлечением для них на ближайший месяц, - улыбнулся Химура.

Он был благодушен и спокоен. Куросаки не понимал причины этого состояния... друга? А ведь действительно. За прошедшие полтора месяца они действительно умудрились стать друзьями. И даже Айзен не вызывал особенно отрицательных эмоций. Если не считать некоторой ревности... Слишком уж близко Тацки, ЕГО Тацки, общалась с этим... Этим... Кем? Врагом и злодеем он Соске уже не воспринимал. Даже наоборот, если бы не этот тип со своими опытами над пустыми, его родители бы даже не познакомились. Масаки убил Бах. Не Айзен и не пустой. Ичиго убил Баха. Правда, в этом времени он, скорее всего, ещё жив. Но это ненадолго. Ровно до их встречи.

А Айзен. Наверное, тоже... друг? Почему бы и нет? Только потому, что в груди его рядом с сердцем бьётся Хоугиоку? Так ведь и сам он, по меркам этого мира, чудовище. Противоестественный монстр. Шинигами с силой квинси и сутью пустого. Разве монстры не могут просто дружить?

- Послушай, Кеншин, - обратился Ичиго, после молчания к своему соседу. - А кто мы для тебя? Я, Тацки, Айзен?

- Друзья, - пожал плечами Химура. - Если сами вы не имеете чего-то против этого.

- Друзья... - повторил Куросаки. И загрустил. Сколько его друзей осталось там. В будущем. Или теперь уже прошлом.

- Грустишь? - спросил Химура.

- Немного, - признался Куросаки.

- Друзья иногда уходят, - задумчиво проговорил Химура. - Иногда умирают. Иногда просто остаются далеко. Там, где с ними не увидишься больше. Это грустно, - признался он. - Главное, что они есть. Что они вообще есть.

- Ты терял друзей, Кеншин? - спросил Куросаки.

- Я воевал, Куросаки-кун, - ответил Химура. - Мне сто семьдесят лет. Все мои друзья умерли... Всех их я проводил в иной мир... Так что, да. Я терял друзей, Куросаки-кун.

- Вот как, - вздохнул Ичиго. Они помолчали. - А есть у тебя цель? Есть мечта? Для чего ты живёшь? Кеншин?

- У меня есть работа, - пожал плечами он. - Я живу, чтобы её выполнять...

- Кеншин, ты ведь не умер в Мире Живых? - спросил Куросаки.

- Нет. Не умер. Умерла моя жена. Я пришёл сюда за ней.

- А как ты смог открыть Сенкаймон?

- Есть и другие пути, Куросаки-кун. Не для всех они. Но есть.

- Среди сотен тысяч душ Общества душ... Как ты надеешься найти её?

- Я уже её нашёл. Она в Сейрейтее...

- Вот как?

- Да... Поэтому, мне теперь надо обустроиться. Получить статус...

- И какой статус тебе нужен? - заинтересовался Ичиго.

- Капитанский, - пожал плечами Химура. - Великий Клан я основывать не хочу. В прошлой жизни уже намаялся с ними. Хочу просто жить со своей женой, без всяких политических игр.

- Не получится, - усмехнулся Куросаки. - Капитаны Готея фигуры в местной политике ничуть не меньше, чем главы Великих Кланов.

- Не совсем, - в свою очередь усмехнулся Химура. - Кенпачи, к примеру, срать на всю политику. И слова ему никто не говорит.

- Ты хочешь стать Кенпачи? - удивился Ичиго. В его представлении, тихий Химура никак не вязался с образом капитана одиннадцатого отряда.

- Нет, - отмахнулся он. - Кенпачи будешь ты. Место, как раз по твоему темпераменту. Я найду себе отрядик поспокойнее...

- Кенпачи - я?! - изумился Ичиго. О подобном развитии событий он ещё не думал. Но чем больше гонял эту мысль в голове, тем больше она ему нравилась. И оскал Зараки как-то сам собой начал выползать на его лицо. - А это мысль...

глава 9

Предсказание Химуры оказалось верным. Прямо с самого утра следующего дня к ним начали прибывать капитаны. Вроде, как новые преподаватели. И учили, кто чему. Шихоуин Йоруичи, капитан второго отряда, показала мастер-класс поступи. Гинрей Кучики провёл двухчасовой урок каллиграфии. Хикифуне Кирио провела урок по приготовлению духовно насыщенной пищи. Шунсуй Къераку, не став ничего выдумывать, придя последним, весь вечер (который кончился за полночь) пил саке с Химурой. Остальным они предлагать не стали поскольку: "Малы ещё для благородного искусства. Надерётесь только и половину Общества Душ разнесёте".

Сами же они и выпили-то в результате всего одну бутылку, но посидели хорошо. Читали стихи японских поэтов, любовались закатом и звёздами. О себе не говорили.

Отметились все капитаны кроме Ямамото и Кенпачи.

Унохана Рецу провела занятие по медицинским кайдо. И обещала прочитать им полный курс по этой науке.

Хирако Шинджи и Мугурума Кенсей совместно погоняли их по рукопашной. Но когда узнали, что их тренирует Бенджиро Шихоуин, свои занятия навязывать не стали.

Капитан десятого отряда, Шиба Казуко с весёлыми прибаутками рассказал историю Готея тринадцать. Куросаки смотрел на него очень, ОЧЕНЬ внимательно. Семейные черты были налицо. Семейное сходство Иссина с Казуко буквально бросалось юноше в глаза.

Своего деда Ичиго видел впервые в жизни. И собирался сделать всё, чтобы не в последний.

Их инструктор по кидо Шиба Хитоми приходилась Казуко сестрой. Сам Казуко женат ещё не был.

Химура за весь день свою шляпу не снял ни разу. И глаза старался лишний раз не поднимать.

* * *

На следующий день народу было куда как меньше. Пришла Йоруичи, пришла Унохана, пришёл Джоширо, пришла Кирио. Пришёл Казуко.

Ну и прежние их инструкторы Отонаба, Шихоуин, Шиба...

Вечером пришёл Къераку. И Химура снова долго с ним сидел на берегу заполнившегося водой кратера. Пить больше не стал, сославшись на слабый контроль реацу и нежелание разносить своё жилище. Къераку настаивать не стал.

На следующий день гостей было ещё меньше. Йоруичи и Казуко сочли, что будут только мешать обучению группы.

Так и потянулись недели. Кидо, кайдо, кендо, рукопашный бой, кулинария и поступь. Изо дня в день. Унохана смогла выделить из своего расписания полтора часа. Хикифуне столько же. Укитаке три часа в неделю. Остальное время делили между собой Шихоун, Шиба и Отонаба.

Через месяц находиться на полигоне больше пяти минут могли только капитаны.

- Кеншин-кун, почисть, пожалуйста, фон реацу, - попросила его Арисава. - А то к нам скоро никто в гости ходить не будет.

- Если ты так просишь, Арисава-сан, - улыбнулся Химура. Его забавляло отношение к нему Тацки. Девушка его почему-то побаивалась. Не то, чтобы он её пугал, но некоторую робость она перед ним испытывала. Словно перед семпаем или даже сенсеем. Видимо, борода и прожитые годы создавали гораздо более взрослый образ, чем думал сам Кеншин.

Вообще Химуре нравилось наблюдать за своими соседями. Такие забавные дети. Каждый что-то скрывает, при этом внимательно следит за остальными. Двое ревнуют друг к другу третью, а та никак не поймёт этого. Дети. С не самой лёгкой судьбой и гигантской силой, но всё равно дети. Такие смешные, и такие бесконечно серьёзные.

Химура закрыл глаза и потянул из окружающего мира силу. Тут её было много. От неё воздух казался вязким, словно вода. Или даже кисель. Обычно они четверо не замечали этого. Но вот так, сосредоточившись на окружающем мире, Кеншин даже содрогнулся от осознания, НАСКОЛЬКО её тут много.

Море. Море, которое, словно в бесконечность, проваливалось в его Асаучи. Подобное было ненормально, Кеншин спрашивал об этом у Хитоми. Та лишь разводила руками. Такое ей не встречалось.

Химура хмурился, чего-то необъяснимого и непонятного он не любил. Но при этом признавал, что знать всё на свете невозможно. И раз это работает, то нехай работает и дальше!

С очисткой Кеншин возился весь день. Но уровень реацу всё же вернул к нормальному. Надолго ли?

Хватило на месяц, а затем новая чистка.

Так и пошло.

Кайдо всем четверым давались с трудом. Всё же медицинские техники боевикам не слишком близки. Но Унохана, как и обещала, продолжала давать полный курс. Все девяносто девять кайдо. Тогда как в академии давались только первые десять.

Успехи, правда, были более чем скромными - тридцать пять кайдо. И те, только с полным зачитыванием заклинания.

Ичиго сдался на тридцать шестом. Арисава на тридцать девятом. Айзен же на пару с Химурой продолжали вгрызаться в этот гранит.

Ичиго же учился кендо. Да и то, с прохладцей. Хадо вплоть до девяностого он смог освоить легко. Бокудо лишь до сорок второго.

На этом этапе он признался, что пробудил Занпакто. И его мучать перестали. Всё его обучение свели к самоподготовке. По мнению сенсеев, всему, что требуется, Занпакто и сам его обучит.

Одним словом, учиться ему надоело, и от него отстали.

И на следующий же день Куросаки вызвал Кенпачи Куруяшики на бой за капитанское звание.

Ямамото вздохнул, но бой разрешил. Но за пределами Руконгая. Очень далеко за пределами Руконгая. И запретил кому-либо ходить на него смотреть. Терять бойцов из-за их глупого любопытства командующий не собирался.

Бой произошёл. И был довольно короток. Вышли Кенпачи и Куросаки. Кенпачи вызвал Шиккай: на рыжего помчались полчища зубастых тварей. Ичиго ослабил контроль реацу, и всю массу тварей мгновенно прибило к земле. Прибило и размололо в пыль и кровавую кашу. Мгновенно.

Кенпачи вызвал банкай. Громадная челюсть размером с весь Сейрейтей щёлкнула зубами. И зубы посыпались. Ичиго ещё чуть прибавил реацу и банкай Кенпачи распался.

Собственно бой окончен. Гору зубочисткой не ковыряют.

* * *

На собрании капитанов Готея принимали нового члена. Никакого шума. Никакого удивления. Едва было объявлено о бое, прежнего Кенпачи уже мысленно похоронили.

Кенпачи Ичиго занял свой капитанский пост и надел белое хаори с иероглифом "одиннадцать" на спине.

А вот на собрании лейтенантов шок был. И ещё какой. Лейтенант одиннадцатого отряда Куруяшики. Бывший капитан Куруяшики. Такого в практике Готея ещё не случалось, чтобы новый Кенпачи пощадил старого. Было только раз, но тогда Кенпачи не была побеждена. Она отдала свой титул сама.

Но здесь!

Шок продержался неделю. Потом привыкли.

* * *

- Привет, Кенпачи, - поприветствовал заглянувшего на полигон Ичиго, Химура. - И как оно, хаори? Не тяжело на плечах-то?

- Геморно, - признался Ичиго. - Не отряд, а банда какая-то. Ни черта не боятся, и ни черта не делают. Не знаю... Проще поубивать их всех, чем добиться хоть чего толкового. Работать не умеют, дисциплины не знают...

- Так чего ж ты хотел-то от одиннадцатого отряда? Туда весь драчливый мусор со всего Сейрейтея сгоняют.

- Да ничего, - пожал плечами Ичиго. - Разъебу я как-нибудь эту банду.

- Ну-ну, - хитро сощурился Химура под своей шляпой. - Тацки-чан-то с собой заберёшь в отряд?

- Заберу, - кивнул Кенпачи. - Дом мне в Сейрейтее выделили. Куда привести есть. Звание третьего офицера дам. Будет с бумажками помогать. А то задрал уже Ямамото отчётами своими.

- Это хорошо, - согласился Химура. - А мы с Соске ещё поучимся немного.

- Айзен... Да он и так практически бог. Думаешь, он ещё чего-то из того, что хоть раз показали не умеет? Сомневаюсь, что он вообще чего-то из этого не знал, когда только пришёл в Академию. Эт же Айзен!

- Так путь познания бесконечен, Кенпачи-кун, - поправил свою шляпу Химура.

- Звучит, как будто ты меня дураком назвал.

- Ну, что ты! Как же можно?! Капитана и дураком назвать? - совсем спрятал лицо за своей шляпой Химура.

- Значит, я тебя понял правильно, - вздохнул Ичиго и сел рядом с Химурой на камень.

- Ты-то как? Нашёл свою, самую главную?

- Нашёл, конечно, - пожал плечами он.

- И как? Не помнит?

- Не уверен. Пока хаори не одену, проверять не стану...

- И с какой цифрой хаори надеть собираешься?

- Честно говоря, не принципиально, - пожал плечами Химура. - Лишь бы не с двойкой и не с единицей...

- Даже так?

- Именно. Тайные операции не по мне. А тащить на себе весь Готей не хочу. Натаскался уже...

- Всё спросить хотел, ты кем у себя был? Там?

- Я-то? Главой Международной Магической Конфедерации. Фактическим главой всего волшебного сообщества.

- А что, в мире и такое есть? - удивился Ичиго.

- В вашем, может и нет, - не стал настаивать Химура. - Вот только миров-то много. А маги моей специфики могут ходить между ними.

- Надо же, - хмыкнул Ичиго. - Я-то думал, что моя история звучит невероятно.

- Да?

- Угу. Я убил Короля Душ и Императора квинси одновременно двумя своими духовными клинками. Впитал их силу и откатил мир на тысячу лет назад. Точнее три мира: Общество душ, Хуэко Мундо и Мир Живых.

- Это не три мира, это части одного и того же, - уточнил Химура.

- Чё, даже не удивишься?

- Бывает, - пожал плечами Химура. - Вселенная безгранична и непредсказуема. Но такое количество энергии, что на это потребуется, мне представить трудно.

- Да, мне тоже нелегко, - согласился новоиспечённый Кенпачи. - До сих пор вздрагиваю, как вспомню те ощущения.

- Понятно. Значит все, кто тебе дорог, ещё не родились? И есть очень, до дементора много времени, чтобы раз двадцать переписать историю... А чем у тебя в будущем всё закончилось? К чему всё шло?

- К апокалипсису. Как только Король умер, миры рушиться стали. Не откатил бы их, то сейчас и откатывать было бы нечего.

- Вот оно как... - задумался Химура. - Ты уж постарайся такого финала не допустить, ладно? Мне тут с Дафной жить ещё долго. Если какая помощь нужна будет, ты скажи. Я многое могу. Магию-то я на местную энергию перевёл свою, так что...

- Да как-то и своих сил хоть жопой жуй...

- Ломать, не строить. Много ума не надо. Я ж тебе предлагаю помощь не в убиении ближнего. С этим ты и сам справишься. Вот вдруг тебе что построить надо будет? Или барьером оградить? Вот тут я тебе и пригожусь. Так что не отказывайся.

- Хорошо, не откажусь, - улыбнулся Ичиго. - Пойду перед Тацки покрасуюсь. Бывай, волшебник, - встал он и махнул рукой. - Гарри Поттер, блин!

Химура закашлялся. Ичиго похлопал его по спине. Не скупясь так, похлопал. Как Кенпачи.

Но Химура всё же прокашлялся и не заработал перелом позвоночника.

- Иди уже. Иди! Богоубивец! - замахал он на Ичиго, разминая плечи после богатырских ударов.

Ичиго улыбнулся и пошёл к Тацки.

Айзен перелистнул страницу книги, которую держал в руках и откинулся на стену. Триста метров не преграда для его слуха...

глава 10

Унохана закончила преподавать лечебные кайдо через полгода. Тогда же и Хикифуне завершила свои занятия по кулинарии. С Айзеном и Химурой оставались только Отонаба и Шихоуин. Шиба закончила свои занятия по хадо и бакудо ещё раньше, чем Унохана свои.

Айзен занимался с Отонаба-сенсеем, а Химура с Шихоуин Бенджиро. Соске, наработав некую базу в рукопашном бое, охладел к нему, сосредоточившись на умении махать мечом. Химура же, как раньше акцентировал внимание на освоение премудростей Шихоуин, так и не отходил от своей программы.

Кстати, и Йоруичи Шихоуин приходила к ним ещё не раз и не два, поиграть в догонялки. Один на один она оставалась непобеждённой. Но вдвоём парни загоняли её в полминуты. Айзен и Химура просто просчитывали её и ловили в точке выхода. Один загонял, второй ловил.

А ровно через год после начала обучения группы ноль на полигон прибыл Ямамото Шигекуни. В сопровождении Уноханы-тайчо, Къераку-тайчо, Укитаке-тайчо, Аикава-тайчо и Хирако-тайчо. И сразу начал капитанский тест.

Теоретическую часть прошли без особых проблем, благо Укитаке-тайчо постарался, давая развёрнутые и интересные лекции по всем необходимым дисциплинам.

А с практикой... Айзену командующий назначил бой с Хирако Шинджи за место капитана пятого отряда. И Соске бой проиграл. Но при этом бой показал очень красивый, и уровень продемонстрировал почти капитанский, работая в основном кидо. Шиккай свой он не показал.

Ямамото покачал головой и принял Соске в пятый отряд лейтенантом.

Второй бой назначили Химуре с Айкавой Лавом за капитанское хаори седьмого отряда.

Бой продлился две секунды после сигнала. Сюнко Химуры и три точных, буквально хирургических, укола его Асаучи в тело не успевшего отреагировать и защититься Лава.

Раны, нанесённые Кеншином, были не слишком серьёзны, и Унохана, быстро оказав помощь пострадавшему, обещала поставить того в строй в течение недели, но биться он уже не мог в этот день. Мало кто заметил, но нанося удары, Химура ещё и реацу из тела капитана вытянул. Так что кроме поражённых основных двигательных узлов, тот ещё и истощение заработал.

- Впечатляет, - заметил Къераку-тайчо. - А Занпакто ты смог пробудить, Кеншин-кун?

- Пока никак, - развёл руками Химура. Сколько ночей он ни проводил в медитациях, а пробиться в свой внутренний мир не мог. Это, его не то чтобы удручало, так как он помнил, что этому миру не принадлежит и в его законы может не до конца вписаться, но самолюбие царапало.

- Получается, у нас в Готее появился капитан, не имеющий Занпакто? Забавно, - поправил шляпу Шунсуй.

- Это верно, - поправил свою шляпу Кеншин.

- Не имеет значения! - припечатал Ямамото. - Капитанский тест пройден. Группа ноль расформирована. Химура, привести полигон к нормальному фону реацу, и завтра с утра жду на собрании капитанов в бараках первого отряда! - закончил он все споры.

Пара мгновений, и Химура остался на полигоне один. Он вздохнул и принялся за привычную уже работу.

* * *

- Ё, капитан! - поднял в приветствии руку Кенпачи.

- Привет, Кенпачи, - зеркально отразил его жест Химура в капитанском хаори с иероглифом «семь» на спине. И вежливо поклонился Тацки.

- На собрание?

- Куда же ещё?

- Пошли вместе, - предложил Кенпачи.

- Пошли, - легко согласился Химура. Был он в этот раз без лейтенанта, так как Лава из четвёртого отряда ещё не выпустили, а без разговора с ним Кеншин не хотел пока брать кого-то на эту должность.

Ичиго же сопровождала Тацки. Как-то так вышло, что однажды, в не самое прекрасное утро, прежний Кенпачи наехал на Арисаву. Дело дошло до драки. Перешло в бой, где Тацки раскатала по двору одиннадцатого отряда агрессора. На виду у всего личного состава отряда.

Ичиго после этого не оставалось ничего другого, как повысить свою девушку и понизить предшественника.

Так что теперь отрядом забияк заправляли капитан и лейтенант, состоящие в практически семейных отношениях. Тем, кому это не нравилось, достаточно было разок глянуть в глаза Кенпачи, и ситуация кардинально менялась.

- И как тебе отряд? - спросил Ичиго.

- Пока не понял. Сидят тихо, что мыши. Кого-то, кто сильно бы выделялся, я пока не заметил. Но почему-то боятся они меня, словно я адьюкас какой.

- Ты себя в зеркало видел? - усмехнулся Кенпачи.

- Что, правда такой страшный? - удивился и расстроился Химура.

- Когда ты из-под своей шляпы эдак медленно зыркаешь, даже меня в дрожь бросает. Словно в могилу свою заглянул, - признался Ичиго.

- Думаешь, стоит от шляпы избавиться? - задумался Кеншин.

- Не уверен, что поможет, - честно ответил Ичиго. - Шрамы на твоём лбу, вдобавок к такому взгляду, пушистости тебе не добавят. Кстати, если бы шрам был один, то ты был бы вылитый Гарри Поттер! Только рыжий и без очков! - шутливо заметил Ичиго.

- Знаешь, Кенпачи-кун. Иногда твоя проницательность пугает. Но где ты слышал это имя?

- Там, в моём времени, книжка такая была детская. По ней еще восемь фильмов сняли. По одному на каждый курс его обучения в школе. Я все смотрел. Забавная такая сказка...

- Вот значит как, - задумался Химура. - В прежнем мире я носил имя Гарольд Джеймс Поттер. И, честно говоря, забавного в Хогвартсе было мало.

- ... - Кенпачи остановился посреди улицы с отвисшей челюстью и не знал, что сказать. Подобного поворота событий ожидать он не мог никак.

Тацки пришла в себя первой и захлопнула рот своему парню.

- Ичи! На собрание опоздаем! - строго сказала она ему. Кенпачи рассеяно кивнул, и все трое двинулись дальше.

* * *

В кабинет капитана седьмого отряда завалился Кенпачи. В лучших традициях носителей этого звания. Дверь, открытая с ноги, отлетела в стену, а на пороге появился растрёпанный рыжий Ичиго.

- Кеншин! - громко позвал он капитана.

- Ты чего орёшь с утра пораньше? Не видишь, я сплю? - отозвался Химура, отрывая свою голову от стола и поднимая взгляд на вошедшего.

- Кто спит? - не понял Кенпачи.

- Я сплю, - ответил Химура.

- Ты ж не спишь? - продолжил тупить Ичиго.

- Как не сплю?

- Вот так, не спишь.

- Совсем не сплю?

- Ну... Может совсем чуть-чуть?

- Да? - удивился Химура. - А мне казалось, что я сплю, и мне снится, что я стал капитаном в Готей тринадцать.

- Так ты же и стал!

- Ну, ничего себе! Вот это я вздремнул!

- Блядь, хорош мне мозги ебать, Кеншин! Я ж знаю, что ты в сутки не больше получаса спишь! Дело у меня к тебе, - уселся на стул лейтенанта Ичиго. Самого Лейтенанта Лава на месте не было.

- Что за дело? - заинтересовался Химура.

- Почисть мне отрядный полигон, а? - обратился к нему Ичиго.

- Что, опять?! - не сдержался Кеншин. - Третий раз за неделю!

- Ну, не рассчитал я немного, - стушевался Ичиго. - Но надо же было этому козлу в морду дать! А то совсем обленился, гад!

- Это ты опять своего третьего офицера строишь? Не надоело?

- Надоело, - согласился Кенпачи. - Но он же по-другому не понимает! Пока не отпиздишь хорошенько, не пошевелится! Это тебе хорошо: запряг старого капитана в отрядные дела, а сам и в ус не дуешь!

- Так я по твоему же примеру это и сделал! - притворно развёл руками Химура.

- Так мой и до этого ни хрена не делал, только дрался и бухал! Толку-то с него, - вздохнул Ичиго.

- Сам такой отряд выбрал. Никто не заставлял, - ухмыльнулся Химура.

- Так, по твоему же совету!

- А ты меня больше слушай, - уже откровенно скалился Кеншин.

- Гад! - устало вздохнул Ичиго. - Ну, так, чё, почистишь?

- Надоело мне, - честно признался Химура. - Я тебе барьер и пару поглотителей поставлю. Раз в месяц сливать с них энергию куда проще, чем три раза в неделю все руками чистить...

- Поставь, сделай доброе дело! - обрадовался Кенпачи. - А то этот гад просчитал уже, что я его редко пизжу, потому что потом к тебе на поклон идти приходится. А ты знаешь, что мне просить кого-то, как серпом по яйцам...

- Знаю, - вздохнул Химура. - Пойдём, один дементор, мне заняться сегодня нечем.

- Вот ты жук, - завистливо вздохнул Ичиго. - Слушай, а где жена-то твоя? Ты же сказал, что, как только хаори наденешь, сразу к ней подойдёшь?

- Очкую я, - не стал темнить Химура. - Уже месяц кругами хожу, да никак смелости не наберусь. Слов подходящих не найду, где я пятьсот лет шатался...

- Так ты ещё пятьсот ходить будешь, - хлопнул друга по плечу Кенпачи. - Не думай. Просто иди к ней!

- Да? - задумался Кеншин. - Ты прав. Я пошёл!

- Стой! - вцепился в него Ичиго.

- А? - непонимающе уставился на него Химура.

- Сначала полигон мне сделай, а то, хрен его знает, что она с тобой сделает! Может поотрывает чего лишнего. А так у меня хоть полигон останется... - пояснил свою мысль Ичиго. Химура резко побледнел и сглотнул подступивший к горлу ком...

Примечание к части

Автор гад. И он знает об этом)))

глава 11

Примечание к части

Автор знает, что у четвертого отряда в то время был другой лейтенант. Но это авторский произвол. Мне для этой сцены нравится именно Котецу.

С мужским персонажем у меня фантазия не срабатывает на эту главу.

Исане Котецу, высокая юная девушка с серыми глазами и слегка взъерошенными голубыми волосами, являющаяся фукутайчо четвёртого отряда Готей тринадцать, как обычно в это время дня сидела за своим столом недалеко от кабинета Уноханы-тайчо и разбирала отчёты подчинённых, когда открылась входная дверь, и вошёл тайчо седьмого отряда Химура Кеншин.

- Добрый день вам, Исане-сан, - поздоровался он первым. Химура-тайчо фигурой в Готее был известной. Студент нулевой группы Академии Шинигами. Той самой группы, которую обучали лично капитаны отрядов. Шинигами, который бросил вызов капитану седьмого отряда и победил. Капитан, который был утверждён на этом месте Сотайчо Ямамото Шигекуни в день окончания им Академии.

Пусть с этого времени прошёл всего месяц, но он так органично вписался в общество, что у всех возникало впечатление, словно он был тут всегда.

И всему Готею была известна эта его манера: всегда (от слова ВСЕГДА) и со всеми Химура-тайчо был предельно вежлив. Непробиваемо спокоен и доброжелателен. Всегда и со всеми. Правда, взгляд его иногда пугал до дрожи, но это было совершенно иррациональное, необъяснимое чувство. Подобный взгляд иногда был у Уноханы-тайчо. Они с ним, действительно, чем-то неуловимо были похожи.

- Здравствуйте, Химура-тайчо, - поклонилась она, встав со своего места, в ответ на поклон капитана. - Вы к Унохане-тайчо?

- Вы, как всегда, проницательны, Исане-сан, - снова поклонился Химура. - Капитан у себя?

- Да, проходите, пожалуйста, - сказала девушка и вновь поклонилась.

- Спасибо, - поклонился и ей капитан. Затем прошёл к двери кабинета Уноханы-тайчо. Постучался и, дождавшись разрешения, вошёл. Через минуту выглянул обратно.

- Исане-сан, не беспокойте нас пару часов, пожалуйста, - попросил он и снова скрылся за дверью.

Котецу была очень удивлена, но просьбу решила выполнить. Если бы она знала, что происходит в это время в кабинете, то была бы шокирована.

Начать с того, что, войдя в кабинет капитана четвёртого отряда, Химура не поздоровался!

Более того, он вообще ничего не сказал. Просто как-то странно посмотрел на хозяйку кабинета и выглянул обратно в приёмную, передав свою странную просьбу лейтенанту.

Затем вернулся и запер за собой изнутри дверь. После чего повернулся к Унохане и, продолжая молчать, лёгкими движениями правой кисти создал несколько барьеров вокруг помещения.

Унохана в недоумении поднялась со своего места. Она таких барьеров не знала, что уже само по себе было невероятно, поскольку она считалась экспертом по кидо в Обществе Душ. И эти барьеры полностью отрезали кабинет от окружающего мира для её чувств. В том числе и чувства реацу.

А Химура продолжал молчать.

Унохана вышла из-за стола и остановилась напротив гостя.

- Потрудитесь объяснить свои действия, Химура-тайчо, - своим мягким, но до дрожи пугающим голосом произнесла она.

Химура продолжал молчать и молча разглядывать хозяйку кабинета из-под своей шляпы.

Затем так же молча сделал шаг навстречу капитану четвёртого отряда.

Потом ещё шаг.

Унохана посмотрела ему в глаза, но не смогла в них ничего прочитать. Привычными глазами мягкого и вежливого Химуры, её бывшего ученика, а теперь уже капитана, они не были.

А мужчина, тем временем, уже приблизился к ней вплотную. Гораздо ближе границ личного пространства.

- Я ещё раз требую объяснений! - нажала она на голос, выпуская часть своей реацу.

Но Химура совершенно никак на это не отреагировал. Он поднял руку и провёл кончиками пальцев по её щеке.

Унохана на это выпустила ещё больше реацу. Вполовину своего полного уровня. Такого духовного давления хватало, чтобы побледнел и капитан. Но Химура не побледнел. И пальцев не убрал.

Тогда она раскрыла своё реацу полностью. От духовного давления предметы, находящиеся в комнате, разметало по стенам и буквально расщепило на духовные частицы. Но мужчина даже не вздрогнул. Хотя подобное давление заставляло в своё время напрячься даже Генрюсая-сотайчо.

Мужчина, тем временем, приблизил своё лицо к лицу девушки и чуть прикусил её за верхнюю губу, как бы играя с ней.

Глаза Уноханы в шоке расширились. А сама она отпрыгнула от Химуры к стене. И с двух рук выпустила по семьдесят третьему хадо – Сорен Сокацуй. Оба заряда попали в цель, но Химура даже не моргнул от вспышки и так же спокойно двинулся к отпрыгнувшей девушке.

Унохана вскинула Занпакто. Шутки кончились.

- Бан... - начала она полное высвобождение своего духовного меча. Но не успела договорить, как подошедший вплотную Химура голой рукой схватил меч за лезвие и просто вырвал его из рук Уноханы. Вырвал и выбросил в угол, где меч воткнулся в пол.

- Хадо номер девяносто шесть – Итто... - в отчаянии выкрикнула она, вскидывая перед собой руку.

Но мужчина не стал ждать, пока она покалечится и перехватил её руку, заткнув рот поцелуем.

Кидо прервалось.

Мужчина прижал руку девушки к стене над её головой.

Унохана сверкнула яростным взглядом и ударила кинжалом под ребра мужчины. До предела напитанный реацу клинок пробил хаори и верхнюю часть формы шинигами на Химуре, но ни на миллиметр не смог погрузиться в тело. Девушка нажала на него сильнее, вложив в это всю свою ярость Первой Кенпачи, страх и отчаяние. Но это лишь привело к тому, что клинок сломался.

Химура свободной рукой перехватил руку Уноханы, с остатками кинжала в ней, и завёл ей за голову, ко второй.

Там он перехватил обе руки девушки одной своей, а освободившейся проник под кимоно и нежно коснулся кожи её груди.

Именно в этот момент Унохана Рецу поняла, что не сможет сделать с этим мужчиной ничего, чтобы ему помешало. И он сделает с ней всё, что захочет...

Отчаяние захлестнуло её сознание.

- Нет! - закричала она. Не он. Другой. Она берегла себя для другого. Она любила другого и верность хранила ему.

- Нет! Нет! - билась она в хватке капитана седьмого отряда, постепенно переставая соображать, кто она и где... Ей нужен только он. Только ОН спасёт, защитит, не допустит... Только ОН. - Гарри! - позвала она на помощь своего единственного.

- Я здесь, любимая. Всё в порядке, Дафна, я здесь... - вдруг услышала она и не поверила своим ушам.

Она распахнула глаза, пытаясь увидеть того, кто сказал это. Но в комнате они по-прежнему были одни.

Химура отпустил её и отошёл на шаг. Снял свою шляпу и бросил на пол. Сегодня с утра он избавился от поднадоевшей бороды, используя Асаучи, как бритву. Унохана всмотрелась в его лицо. И глаза её вцепились в два молниеобразных шрама на его лбу, над правой бровью. И эти глаза, вновь вернувшие свой насыщенный зелёный цвет.

- Гарри! - вскрикнула Унохана и бросилась его обнимать. - Милый! Родной! Гарри! - твердила она, будто не веря самой себе, перемежая слова быстрыми горячими поцелуями, которыми она покрывала его лицо. И никак не могла остановиться.

Вдруг прижалась к мужчине и, уткнувшись лицом в его плечо, заплакала. Химура же гладил её по волосам и нежно шептал, что всё уже в порядке, что всё позади, что он вот, и он никуда не исчезнет.

Девушка чуть отстранилась, смахнула со счастливых глаз слезы и вмазала ему правым кулаком в глаз. Со всем чувством, со всей силой, со всей яростью и болью. Не ожидавший такого Химура отлетел к противоположной стене и сполз по ней. Унохана уже была около него и впилась ему в губы страстным поцелуем.

- Сволочь! Какого дементора ты всё это время молчал! Где тебя вообще столько лет носило! - прорычала она и снова впилась поцелуем, судорожно стягивая с него и с себя одежду. Что не снималось, мгновенно рвалось под её требовательными пальцами.

Химура лёгким движением руки трансфигурировал из того моря энергии, что скопилась в помещении, большую двуспальную кровать, застеленную белыми простынями, и бросил свою женщину на неё. Свою Дафну. Дафну Поттер.

* * *

На белой простыне широкой кровати на плече любимого лежала счастливая девушка. Их обнажённые тела не прикрывало ничего. Им было хорошо вдвоём.

- Как же мне было плохо без тебя... - тихо говорила девушка, медленно проводя ладонью по татуировкам на груди мужчины. - Плохо, больно, страшно... - продолжила она. - Я ведь появилась в восьмидесятом районе... Ты же видел, что там творится...

Мужчина провёл пальцами по старому шраму на груди девушки и нахмурился.

- Кто? - спросил он.

- Зараки, - вздохнула она. - Был там один псих, помешанный на боях... Правда, и я от крови тогда несколько помешалась... Ярость, кровь, схватки, азарт... Я была не лучше его... - мужчина снова коснулся начала шрама и медленно-медленно повёл пальцами вниз. И из-под его пальцев как будто выдавливался грязный, буровато-чёрный дымок, впитывающийся в его ладонь. Затем он повёл рукой в обратном направлении, попутно накладывая слабенькое лечебное кайдо, и шрам исчезал прямо за его рукой.

- Спасибо, - нежно прошептала девушка и поцеловала мужчину. - Скажи, ты знал? Знал, что это я? Всё время, что я учила тебя кидо? - через какое-то время спросила она его.

- Знал, - кивнул он ей.

- Но откуда?

- Я же шёл к тебе через Дороги Смерти. К тебе. Как я мог тебя не узнать?

- Но как я тебя могла не узнать? Ты ведь даже имя не изменил!

- Немного магии рассеивающей внимание и простенькая иллюзия на глаза и голос. А почувствовать меня очень сложно... При нашей разнице в силе.

- И насколько велика эта разница? - заинтересовалась она.

- Сейчас примерно как у Генрюсая-сотайчо и обычного рядового...

- А ты не слишком преувеличиваешь? В той жизни я почти тебя догнала... Ну не смотри так... Ладно, но хотя бы до пятой части твоей силы я доросла! А здесь тоже не сидела без дела...

- Дорога Смерти была очень трудной... И очень долгой... Раскачался мой источник... Очень сильно.

- Кстати, почему тебя не было так долго? - вздохнула она.

- Дороги Смерти... Никто не знает, как там течёт время, и что они вообще такое. Да тут ещё и Ичиго чего-то накрутил со временем этого мира... Я ушёл немногим позже, чем через неделю после тебя. Пока похороны, пока дела закончил... Добби ушёл со мной. Но не дошёл. Его душа ушла в перерождение, а я к тебе.

- Вот как? Надеюсь, ты подобрал ему хорошую жизнь?

- Думаю, ему понравится, - улыбнулся Химура, вспомнив своего большеухого друга.

- А раньше почему не подошёл? Ты ведь больше года уже в Обществе Душ? Зачем прятался? - спросила она, нежно проводя ладонью по щеке любимого.

- Хотел сначала стать тебе равным по положению. Не просто оборванцем с улицы Руконгая, а капитаном.

- Глупый, - нежно улыбнулась она. - Я бы тебя любого приняла... Любимый... - сказала она, вновь страстно и одновременно нежно целуя его в губы...

глава 12

Через три часа капитан Химура вышел из кабинета капитана Унаханы, светя глуповатой улыбкой и наливающимся синевой фингалом. Пожелал удачного дня прифигевшей от подобного вида лейтенанту и отправился к себе.

Буквально через минуту вслед за ним вышла и сама капитан. Сослалась на плохое самочувствие и ушла домой. Вот только «плохое самочувствие» слабо сочеталось с мечтательно-счастливой улыбкой, блуждающей по её губам, и распущенными волосами, свободно спадающими по её плечам.

* * *

Утром Унохана-тайчо, идя к себе в отряд, поражала встречных новой причёской (вместо всегдашней косы, заплетённой спереди, прикрывая уродливый шрам, был аккуратный хвост, оставляющий открытым лицо и уши девушки) и глупой улыбкой абсолютно счастливого человека.

Подобное сочетание повергало в ступор тех, кто её видел. Именно это и произошло с капитаном Кучики Генреем.

- Прекрасное утро, Генрей-кун, - совершенно не свойственно самой себе поздоровалась она с ним и, весело подмигнув, растрепала ему причёску.

Кучики от подобного замер соляным столбом.

Унохана весело рассмеялась и будто девочка беззаботно проскакала на одной ножке, затем побежала дальше.

Кучики-тайчо ещё понял бы, будь это Йоруичи... Но Унохана!

Нет. Не может такого быть. «Показалось», - решил он для себя и, поправив волосы, пошёл дальше на пятничное собрание капитанов Готея.

* * *

Собрание шло своим чередом: отчёты, указания, выволочка Кенпачи за очередную проделку его подчинённых... Опаздывали двое. Капитан седьмого и капитан четвёртого отряда. Что было крайне необычно.

И вот зашла Унохана. Со своей новой причёской и глупой улыбкой. Посмотрела на вытянувшиеся лица капитанов и хихикнула, прикрыв волосами лицо.

Под мёртвую тишину и словно приклеенные к ней взгляды она прошла на своё место и встала там.

Через минуту командующий прокашлялся и попытался продолжить собрание, словно ничего не случилось. Но удавалось это ему с трудом. Глаза всех присутствующих нет-нет да и косили в сторону капитана четвёртого отряда. В том числе и глаза самого Ямамото.

Тут в помещение тихо «прокрался» Химура. Его появление сопровождала столь же мёртвая тишина, что раньше сопровождала Унохану. И столь же пристальное внимание всех собравшихся. Тут Химура добрался до своего места и повернулся лицом к собравшимся. Под глазом его красовался живописнейший фингал, переливающийся цветами от жёлтого до фиолетового.

Кенпачи согнулся в приступе безумного хохота. Вместе с ним засмеялась и Унохана. Затем улыбки начали сами собой выползать и на лицах остальных капитанов. Усмехнулся в усы даже командующий...

Через пять минут собрание продолжилось, но улыбки по лицам продолжали гулять.

Когда все основные вопросы собрания оказались закрыты, и Ямамото уже собирался распустить капитанов по отрядам, слово попросил Химура.

Народ заинтересованно притих. Всех грызло любопытство, что же ещё они сегодня узнают.

Химура молча подошёл к Унохане и взял её за руку. Потянул её на центр комнаты. Дойдя, остановился с ней лицом к Ямамото.

- Приглашаем всех на нашу свадьбу, - сказал он, счастливо улыбаясь. Унохана покраснела и потупилась.

Степень удивления собравшихся описанию поддавалась слабо.

Первым оправился командующий.

- Мы придём, - прокашлявшись, сказал он. - Все свободны! - пристукнул он своей палкой. Народ, гомоня, потянулся на выход. Ичиго, проходя мимо Химуры, с размаху хлопнул того по плечу.

- Мужик! - сказал он и растянул улыбку от уха до уха.

Кеншин тоже улыбнулся и ответно хлопнул Кенпачи по другому плечу. Ичиго пошатнулся и, потирая плечо, покинул зал собраний.

- Химура, останься, - вновь подал голос Ямамото.

Кеншин ободряюще улыбнулся своей невесте и, нехотя, отпустил её руку. Унохана, часто оборачиваясь через плечо, то же покинула зал собраний.

Спустя минуту Химура и Ямамото остались одни. Улыбки мгновенно сползли с их лиц.

- Малец, ты вообще понимаешь, что творишь? Ты знаешь, кто такая Унохана Рецу?

- Я знаю, кто такая Унохана Ячиру, Шигикуни-сан, - назвал Кеншин её прежним, мало кому известным именем.

Но Кеншин не зря месяц собирал слухи Готея. Не зря сидел у самого входа в Сейрейтей. Не зря слышал не хуже Айзена. И не зря слушал.

А ещё хорошо себе представлял, кто такая Дафна в восьмидесятом районе Руконгая. Дафна Поттер, которая тренировалась под его руководством сто шестьдесят лет. В том числе и владению мечом. Растерянная, злая, напуганная...

- И слава Первой Кенпачи не делает её монстром.

- Так, Малец, - сделал шаг к Химуре Генрюсай. - Либо ты чего-то не понимаешь, либо чего-то не знаю я... Следуй за мной! - сказал он и прыгнул в сюнпо. Кеншин прыгнул за ним.

Прибыли они на личный полигон Ямамото.

- Итак, Ячиру, это тебе не Лав Айкава, Малец. Покажи-ка мне, что ты сам её стоишь! - сказал командующий и высвободил свой духовный меч из палки, на которую постоянно опирался. Духовное давление мгновенно подскочило. Запылал огонь. Сразу в помещении стало очень жарко.

Химура достал свой Асаучи и поднял перед собой. Огонь командующего метнулся к Химуре и встретился со стеной Адского Пламени. И пробиться внутрь не смог. Ямамото усилил нажим, добавил реацу, но задавить нахального мальчишку не смог.

- Банкай, - не стал тянуть Командующий. Пламя исчезло. Ямамото замахнулся и ударил своим духовным клинком по стене окружившей Химуру. И тут же отдёрнул его в ужасе - лезвие начало гореть в этом непонятном огне. Не плавиться, а осыпаться пеплом.

Командующий развеял Банкай и запечатал свой меч.

- Это твой шиккай? Огненного типа? - спросил он у убравшего стену Инферн Фламио Кеншина.

- Да, - честно соврал Химура.

- А Банкай? Ты достиг его?

- Нет. Пока не достиг, - спрятал Асаучи в ножны он.

- Значит, почему ты не боишься Ячиру Кенпачи понятно. Но как ты добился её согласия? - спросил Генрюсай, направляясь к выходу с полигона.

- Просто я люблю её, - пожал плечами Химура.

- Совсем «просто», - усмехнулся в усы командующий.

- А что тут сложного? - удивился Кеншин.

- Ничего. Не обижай девочку! - остро взглянул из-под бровей Ямамомто.

- Не обижу, - серьёзно ответил Химура.

В следующий миг оба ушли в сюнпо.

* * *

- Что хотел от тебя Генрюсай? - спросила Унохана у Химуры, на плече которого лежала. В этот день она тоже добросовестно забила на службу, свалив всё на Иссане. Если случится что-то действительно важное, то Котецу пошлёт Адскую Бабочку.

Так что в это утро капитаны четвёртого и седьмого отрядов наслаждались обществом друг друга в доме Уноханы.

- На мою силу посмотреть, - ответил Химура.

- И как?

- Инферн Фламио хорошо работает и в этом мире, - улыбнулся Кеншин.

- Даже против Рюджинджакка? - удивилась Рецу.

- Инферн Фламио может остановить только другое Инферн Фламио.

- И как ты это объяснил ему?

- Шиккай, - ответил Кеншин.

- Вот как... А ты так и не услышал свой Занпакто?

- Нет, - вздохнул Химура. - Больше года уже пытаюсь, да не выходит. Вот так вот.

- Не расстраивайся, - улыбнулась Унохана. - Сильные Занпакто всегда очень долго молчат. Бывает, что десятки лет.

- Даф, тебе нравится в этом мире? - тихо спросил Кеншин.

- Не знаю, Гарри... Я привыкла к нему. Да и... Это ты можешь ходить по Дорогам в своём теле. Мне же придётся для этого умереть. А моё время ещё не пришло...

- Скажи мне, когда почувствуешь Своё Время. Я уйду вместе с тобой. Держась за руку. Не хочу потерять тебя ещё на пятьсот лет...

- Так не теряй, - навалилась на него Рецу и закончила разговор поцелуем.

Спустя пару минут она, сидя на его животе, выпрямилась.

- Сделай-ка вокруг твои самые сильные барьеры, милый. Хочу расслабиться, но не хочу отстраивать дом, - промурлыкала она, наклоняясь к лицу мужчины. - Так что ты уж постарайся, дорогой. С тебя ещё супружеский долг за пятьсот лет с процентами и неустойкой! И я не успокоюсь, пока ты мне его весь не отработаешь! - провела она своими коготками по его груди.

- У тебя долгов не меньше накопилась, милая! - выдохнул ей в лицо Кеншин, ловко изворачиваясь и подминая девушку под себя. Свободной рукой он уже ставил восьмой слой защитных, самых мощных, на какие был только способен, барьеров и поглотителей, завязывая слив энергии на свой Асаучи.

глава 13

- Я подозревал, что жена у тебя не простая душа окажется, но, что Первая Кенпачи?! - сидел на диване в кабинете капитана седьмого отряда Ичиго и подбрасывал к потолку мячик. - Сколько, говоришь, ты с ней в браке прожил?

- Около ста шестидесяти лет, - отозвался сидящий на противоположном диване Химура и стащил манящими чарами у Кенпачи мячик, который тот подбросил.

Ичиго раскрыл руки в ожидании падения мячика. Но тот уже был в руках Химуры. Ичиго сложил руки на груди.

- А она уже тогда была такой пугающей? - спросил Кенпачи. Химура подкинул мячик.

- Она хорошая, - сказал Кеншин мечтательно. - Хотя на Слизерине с ней связываться боялись даже дети Пожирателей...

Химура поймал мячик и снова его подкинул.

- И как же её звали? - спросил Ичиго и резко притянул к себе в руку мячик, используя «джедайскую» хватку.

- Дафна. Дафна Гринграсс, - мечтательно сказал Химура, вспоминая юную слизеринку. Воспоминания плавно перешли на их первую ночь, которая состоялась через два года после освобождения из Азкабана. Это были очень трудные два года. Чтобы хоть как-то отвлечься от наплыва гормонов, Гарри тогда с головой ухнул в политику. Они даже жить стали раздельно: Дафна в Поттер-мэноре, а Гарри в доме на Тисовой. Хогвартс они оба бросили после четвёртого курса. Дать он им больше ничего не мог, а время бы отнимал. На них попытались было давить, но... Леди и Лорд Старой Семьи. Тут просто нечего было предъявить, кроме того, что «так не принято».

- Ледяная Принцесса Слизерина? - припомнил Ичиго, ловя мячик. Вот только рука прошла сквозь него, рассеивая иллюзию, а Кеншин потряс в руке честно спи... взятый трофеем мячик.

- Да... - мечтательно протянул Химура и подкинул мячик к потолку. Кенпачи чуть подпустил реацу, сдувая иллюзии, и хваткой вырвал мячик из левой руки капитана седьмого отряда.

Химура не обратил на это внимания, он весь ушёл в свои воспоминания.

Первая их ночь состоялась после восемнадцатилетия Дафны в доме на Тисовой.

Они тогда не спешили. Пытались растянуть удовольствие. Запомнить каждое мгновение, каждый сантиметр тела друг друга... В тот вечер он впервые увидел свою жену обнажённой. И три года ожидания, один из которых прошёл в самой ужасной тюрьме планеты, стоили того...

Их «ночь» растянулась почти на неделю. Тогда они вылезали из постели, только чтобы поесть и принять душ. Ну и на пару часиков в сутки прерывались на сон...

Химура невербальным Инаниматусом создал копию мячика Кенпачи и подкинул его к потолку. Озадаченный Ичиго посмотрел на то, что держал в руках. Кеншин применил формулу трансфигурации к его мячику, и у того из рук вылетел воробей. Сделал пару кругов по комнате, обосрал хаори Кенпачи и вылетел в окно.

Ичиго нахмурился и стал старательно оттирать пятно от белой ткани носовым платочком.

- Во сколько же лет вы поженились, - спросил он, неодобрительно поглядывая на подкидывающего мячик Химуру.

- В пятнадцать, - ответил он. - На четвёртом курсе Хогвартса. За два месяца перед тем, как меня посадили в Азкабан...

- За что же? - поинтересовался Ичиго, старательно шаркая платком по хаори. Вот только, к его ужасу, пятно становилось больше и начинало вонять.

- За незарегистрированную анимагию, - отозвался Химура, подбрасывая мячик к потолку.

- Да? Я уж думал за умышленное убийство Волан-де-Морта, - пошутил Ичиго.

- Я тоже думал, что за убийство, когда меня в зал суда конвоировали... Но анимагия оказалась более тяжким преступлением, чем убийство двухсот пятидесяти трёх разумных, - помрачнел Химура. Но глянул на трущего хаори Кенпачи, и улыбка снова выползла на его лицо.

- Чё ты ржёшь! - не выдержал Ичиго. - Мне теперь Генрюсай все мозги выебет за хаори! - после особенно сильного движения Кенпачи ткань не выдержала и разорвалась. - Бляяять... – обречённо откинулся на спинку дивана он.

- Не переживай, - вздохнул Химура и послал невербальное Репаро в хаори капитана одиннадцатого отряда, заодно снимая иллюзию птичьего помёта с него.

Ичиго глянул на совершенно целое и чистое хаори и хмуро глянул на Кеншина.

- Слушай, фокусник, - обратился он к Химуре. - Я посоветоваться хотел.

- Слушаю, внимательно, - нормально уселся на своём диване Кеншин и бросил мячик Кенпачи.

- Я хочу Тацки предложение сделать, - признался Ичиго. – Может, объединим свадьбы?

- Я не против, - легко согласился Химура. - Только ты, для начала, согласием девушки не забудь заручиться. А то у меня невеста взяла время подумать и ответ дала за две минуты до того, как мне пришлось бы перед гостями извиняться за отмену церемонии, в связи с неявкой невесты. Ты учитывай, что девушки непредсказуемы!

- Вот ты обломщик, - раздавил в руке громко хлопнувший мячик Кенпачи. - Я пошёл!

* * *

Арисаву Кенпачи нашёл в комнате собраний лейтенантов. Она сидела за столом, и её руку в двух своих держал Айзен Соске.

Ичиго закаменел лицом.

- Ичи! - вскочила со своего места Арисава, вырвав руку. - Это не то, о чём ты подумал!

- Кенпачи-тайчо, - встал и вежливо поклонился Айзен со своим нечитаемым лицом и так всех бесящей полуулыбкой.

- Айзен-фукутайчо, - в ответ поклонился Ичиго. Это было нетипично для него. И Арисава побледнела, чувствуя, что назревает буря. - Не мог бы ты оставить нас с Арисавой-фукутайчо наедине?

Айзен молча поклонился и вышел.

Ичиго подошёл к Тацки почти вплотную. Она побледнела ещё сильнее и зажмурилась, словно ждала удара.

Ичиго стало больно в груди. Любимая его девушка боится, боится ЕГО. Ждёт от него боли...

Он пересилил в себе порыв немедленно выйти, хлопнув дверью. Вместо этого Кенпачи опустился перед ней на колено и достал из-за спины букет.

Этот букет ему дал Химура, когда Ичиго собирался уже идти. Но Кеншин остановил его и сотворил белые розы. И чуть ли не насильно вручил их капитану одиннадцатого отряда.

Не последовало ни удара, ни хлопка двери, что было бы ещё больнее, только не телу, а душе. Получать удары Арисава на ринге привыкла. А вот хлопнувшая дверь порвала бы нечто куда более важное и дорогое. Девушка открыла глаза и замерла, боясь дышать.

Это было неожиданно и приятно. Арисава медленно и осторожно потянулась за букетом. При этом коснулась своими пальцами рук, держащих цветы, и словно разряд проскочил по телу. Она отдёрнула руки и покраснела.

За всё время, что они были вместе, у них дальше поцелуев пока не зашло. И вот сейчас внутри девушки что-то задрожало. Она снова протянула руки, теперь уже нарочно коснувшись рук Ичиго, взяла букет и прижала его к груди.

- Спасибо, - прошептала она и спрятала лицо в цветы.

- Тацки, - поднял на неё глаза рыжий Кенпачи. - Я люблю тебя.

- А я тебя, - всё так же шёпотом ответила Арисава.

- Выходи за меня замуж, - закончил свою мысль он.

Девушка замерла. Подобного развития разговора она не ожидала.

- Ты согласна стать моей женой? - уже с поселившимся в животе страхом, медленно перерастающим в ужас, спросил он.

Повисла вязкая тишина, настолько тяжёлая, что сердце Ичиго словно тисками сдавило, грозя вовсе его раздавить в кровавые ошмётки.

Оно пропустило удар. И ещё удар. Краска быстро стала покидать лицо Кенпачи.

- ...... - шёпотом ответила Тацки. Так тихо, что Ичиго, несмотря на свой слух, не уступающий айзеновскому, не смог разобрать ответа.

- Согласна... - чуть громче проговорила она. И сердце Ичиго снова забилось, с болью пропихивая густую вязкую кровь по телу.

Он вскочил с колен и подхватил на руки девушку. Та даже взвизгнула.

- Пойдём домой? - спросил Ичиго. Арисава покачала головой.

- А куда? - задумался Кенпачи.

- На старый полигон, - прошептала ему на ухо девушка и, удивляясь собственной смелости, поцеловала его в шею. - И долбани там как следует! Так, чтобы и Генрюсай близко подойти не решился! Чтобы лишь мы одни, и нас никто не прервал!

Ичиго покраснел, задышал чаще и сорвался в сюнпо с девушкой на руках.

* * *

На старом полигоне нулевой группы взвился к небу столб реацу, и в стороны разошлась волна, сносящая и выжигающая всё на своём пути. Фон её рос и рос до таких величин, что любому капитану поплохело бы ещё на подходах. А уж на самом полигоне поплохело бы фатально.

В эпицентре новой аномалии рыжий Кенпачи сплавил песок в подобие ложа и опустил на него Тацки.

Он припал к её губам своими, и мир для них закружился.

Взрывы в этот день и в эту ночь ещё не раз сотрясали пустыню, оставшуюся на месте старого полигона, заметая следы ног Айзена, обрывавшиеся в ста метрах от ложа бывших студентов нулевой группы...

глава 14

- Кеншин! - с порога, светя глупой улыбкой, звал капитана седьмого отряда рыжий Кенпачи. - Где ты, чёрт рыжий!

- От рыжего черта слышу! - раздался голос Химуры за спиной Ичиго. Кенпачи резко развернулся и подхватил за плечи вытянутыми руками капитана седьмого отряда и закружил вокруг себя. - Я тоже рад тебя видеть, Кенпачи-сан, - сказал Химура, когда Ичиго наконец поставил его на землю. - Но целоваться, прости, не полезу. Пояснишь причину такого хорошего настроения?

- Она согласилась!

- Поздравляю, - улыбнулся рыжий капитан. – Значит, тебя мучить не стали.

- ... - глупая улыбка абсолютно счастливого идиота расползлась по всему лицу Кенпачи. - Да, кстати! Я к тебе с просьбой...

- О нет! - наигранно простонал Химура. - Ты разнёс полигон?!

- Эм... Ну да, разнёс... Почистишь? - просительно посмотрел на него Ичиго.

- И поглотители не справились? - удивился Кеншин. Он ведь всего два дня назад подновлял систему на тренировочной площадке одиннадцатого отряда.

- Какие поглотители? - удивился Ичиго. Потом понял о чём тот и улыбнулся. - А! Нет, с тренировочной площадкой в отряде всё нормально. Мы с Тацки наш старый полигон разнесли. Тот, где нашу группу учили! Посмотришь?

- Посмотрю, - вздохнул Кеншин. - Всё равно, пока дел особых нет. Унохана ушла вся в подготовку торжества. Пошли...

- Пошли, пока Яма-джи не видел, а то снова все мозги изъебёт по поводу несдержанности и безответственности, - воровато оглянулся Кенпачи и ушёл в сюнпо. За ним исчез и Химура.

* * *

- Вот это вы разошлись! - восхищённо присвистнул Кеншин, глядя на гладкую воронку десяти километрового диаметра на том месте, где раньше был полигон.

- Ну, зато никто не подглядывал, - смущённо почесал затылок Кенпачи.

- В следующий раз в Хуэко Мундо иди развлекаться, - посоветовал другу Химура. - Там и так пустыня, много не порушишь.

- Думаю, так и следует сделать в следующий раз, - вздохнул тот. Химура подтянул рукава и приступил к делу.

Ближе к обеду они дошли до центра воронки и остановились у «ложа» влюблённых.

- Кенпачи-кун, только не говори мне, что первую вашу ночь вы провели на ЭТОМ?!

- Э... А что не так? - смутился Ичиго.

- Всё не так! Это ж надо! Посреди песка, на жёстком голом камне под открытым небом! Никакой в тебе романтики нет! Самому-то до потолка, так о девушке бы подумал!

- А что я мог придумать? - смутился Ичиго. - В отряде нам уединиться не дадут. В Сейрейтее вообще в любом месте стоит чуть расслабиться, и уже весь Готей сбежится. В Руконгае - сразу о прорыве пустых тревогу объявят...

- Мог меня попросить о помощи, - вздохнул Химура.

- А ты бы что смог сделать? - не понял Ичиго.

- Примерно вот это, - сказал Химура и оставшуюся разлитой в воздухе силу направил на построение барьеров, когда-то давно, в «той» жизни, отработанных на долинке-оазисе в пустыне Гоби. Затем небольшим драконом Адского Пламени проплавил в песке яму под озеро, Агуаменсом наполнил яму водой. Трансфигурировал из песка и энергии, разлитой в пространстве, уютный домик со всей обстановкой на берегу этого озера. Затем закрепил результат Инаниматусом (так сил тратилось на несколько порядков меньше).

- Ну ты блин даёшь! - восхитился Ичиго.

- С растительностью, извини, помочь не смогу. Невилл мне, конечно, многое показывал, но гербология - не моё, - развёл он руками.

- И что, удержит наши с Тацки выбросы? - уже по-деловому поинтересовался Ичиго.

- Полную твою силу ничто не удержит, - отозвался Химура. - Но немного расслабиться тут ты сможешь, - проговорил он, одновременно занимаясь зачарованием дома и обстановки на прочность. Затем инанимировал накопители, расставляя их в ключевых точках. Ставил поглотители. Завязывал их на укрепление внешних барьеров пространства. Снова зачаровывал домик ещё одним слоем защит, теперь уже подключённых к общей системе.

Добавил чар расширения пространства.

- Попробуй чуток полыхнуть, - попросил Химура.

- Уверен? - переспросил Кенпачи.

- Пробуй, - настоял Кеншин. Ичиго вздохнул и немного приоткрылся. Сила рванула в пространство. И рассеялась в нем. Кенпачи удивился и приоткрылся сильнее. Сила снова рассеялась. Он улыбнулся и расслабился, отпуская контроль. Давление реацу вокруг сразу повысилось, но разрушений снова не было. И общий уровень окружающей энергии быстро нормализовывался.

- Ничего себе! - удивился он. - Это же чудо какое-то!

- Не чудо, а волшебство, - улыбнулся Химура, накладывая на всю долину Фиделиус. Хранителем тайны назначил Ичиго.

- Это что сейчас было? - дёрнулся что-то почувствовавший Кенпачи.

- Про Фиделиус в тех фильмах что-нибудь говорилось? - вопросом на вопрос ответил Химура.

- Говорилось, - задумался капитан одиннадцатого отряда. - И что конкретно ты накрыл им?

- Весь полигон. Хранитель Тайны - ты. Так что устрой своей невесте достойный романтический вечер! А не то непотребство, что вчера.

- Я твой должник, Кеншин, - расплылся в улыбке Кенпачи.

- Толку-то с тебя? Только ломать и умеешь... - отмахнулся Химура.

- Ну... - задумался Ичиго. - Зато ломаю качественно!

- С этим не поспоришь, - усмехнулся Кеншин, поправляя свою шляпу.

* * *

- Куда мы идём? - спросила Тацки, плотнее прижимаясь к плечу своего жениха, несущего её на руках.

- Увидишь, - загадочно улыбнулся Кенпачи.

- Ты приготовил мне сюрприз? Это так мило... - потёрлась она щекой о его хаори.

Ичиго ушёл в сюнпо с ней на руках. И выпрыгнул перед переделанным Химурой полигоном.

- Где мы? - удивилась Арисава. Место она не узнавала. Фиделиус сильно его изменил, буквально вычеркнув из реальности громадный кусок местности.

- Там же, где и вчера, - усмехнулся Ичиго и пошёл с девушкой на руках вперёд к ориентиру, который видел только он сам.

* * *

Через два часа Кенпачи вышел из-под Фиделиуса один. Без хаори. В банкае и с белыми клинками в руках.

- Выходи, - тихо сказал он в пустоту.

Из-за камня, метрах в пятидесяти, вышел лейтенант пятого отряда Айзен Соске.

Вышел и встал напротив Ичиго.

Кенпачи вызвал свою рогатую маску пустого и открыл гарганту в Хуэко Мундо. И без слов вошёл в неё. Айзен последовал за ним так же молча. За его спиной Гарганта закрылась.

Под вечной луной серой пустыни появились двое. Появились и замерли.

- Айзен, - прорычал Ичиго, сняв маску. - Она моя! Меньше, чем через неделю, у нас свадьба!

Соске промолчал. Говорить было нечего.

- Ты же всё помнишь, - не спрашивал, утверждал Кенпачи. - Вспомни, как ты её убивал в Каракуре! И теперь снова хочешь отнять её у меня?! - ярость захлёстывала Ичиго. Маска сама собой начала формироваться у него на голове.

Айзен потянул Занпакто из ножен.

Тонкое концентрированное серо мгновенным росчерком вырвало рукоять клинка у него из руки.

Ичиго воткнул свои клинки в песок и пошёл к Айзену.

Началась безобразная драка в пыли мира пустых. Ни о каких приёмах или тактических манёврах, точно так же, как и какой-либо красоте движений, речи даже не шло.

Два практически богоподобных существа тупо месили друг друга кулаками. Маска давно слетела с лица Ичиго, так же, как и полуулыбка с лица Соске.

Они не сдерживали и не прятали своих сил и реацу. Не сдерживали ни скорость, ни силу. Ни ярость, ни боль, ни гнев, ни жажду крови...

На многие десятки километров вокруг всё условно живое очень быстро стало безусловно мёртвым от ударных волн их суммарного духовного давления и вспышек реацу.

Почва ходила ходуном и быстро проседала, осыпаясь в Лес Меносов, кроша в щепки и труху исполинские каменные деревья.

Пыль то поднималась до небес, то резко падала вся сразу, придавленная реацу, как гравитационным ударом.

В один такой момент пыль окончательно осела и открыла взору лежащего, раскинув руки, Кенпачи и сидящего на нём сверху Айзена, остервенело бьющего того кулаками по лицу.

Удар за ударом. Удар за ударом. С левой, с правой, с левой, с правой. Из разбитой губы Ичиго брызнула черно-вишнёвыми каплями кровь. Со следующим ударом такие же брызги полетели с расквашенного носа. Со следующим с рассечённой брови. Удары становились слабее.

Кенпачи сжал правую руку в кулак и ударил Айзена, сбив того на землю рядом с собой. И одновременно разбив тому левую бровь.

Соске упал рядом с Ичиго и остался лежать, тяжело дыша и вздрагивая. По щекам его тянулись две дорожки от слез.

- Вот теперь вижу, что ты человек, - сказал разбитым ртом Ичиго. - Нормальный, живой человек, а не бездушная ледяная статуя нарцисса самому себе... - не пытаясь встать, тяжело дышал он.

- Я устал быть один, - тихо всхлипнул Соске, стирая слезы с щёк, но при этом размазывая по лицу кровь, обильно бегущую из рассечённой брови.

- Так не будь, - отозвался Кенпачи, - таким ледяным засранцем!

глава 15

Посреди пустыни Хуэко Мундо под светом неполной луны на песке лежали двое избитых шинигами. Лежали и смотрели в небо. Холодное и неизменное.

- Я почти ничего не помню, Ичиго, - вдруг сказал Соске. - Помню только, что засомневался и проиграл тебе. Но как шёл ко всему этому, что делал и как, не помню уже... Раньше помнил, но постепенно всё забывается. Не помню Каракуру... Я, правда, пытался убить её?

- Правда, - подтвердил Кенпачи. - Ты тогда только слился с Хоугиоку. Духовное давление поднялось до такой степени, что Ямамото тебя не чувствовал совсем, но вокруг тебя начинали испаряться люди и души, стоило им только приблизиться... И в таком состоянии ты гонял Тацки по спящему городу. А она пыталась спастись сама и спасти своих друзей, одноклассников, просто случайных людей...

- Это ужасно... - прошептал он. - И после всего этого, она со мной вообще разговаривает? Какой же ты везучий сукин сын Ичиго... Как же я тебе завидую...

- Везучий... - усмехнулся Кенпачи. Но как-то совсем не весело. - Везучий на всякие неприятности и катастрофы...

- У тебя есть друзья... У тебя есть Тацки...

- У меня были друзья, Соске, - сказал Кенпачи. - Они все остались там... В будущем мире... который я разрушил вот этими вот руками! - посмотрел на свои ладони он.

- У тебя есть Тацки... И Химура...

- Тацки... Моё Солнце... Мой Свет в Окошке...

- Она сильная... Почти как мы...

- Она не была такой, раньше, - сказал Кенпачи. - Её реацу стало расти только после встречи с Хоугиоку... Со мной, кстати, та же история...

- Вот как?.. - задумался Айзен. - А что оно вообще такое?

- Кто его знает, - пожал плечами Ичиго. - Шляпник откуда-то припёр. Говорит, что сам сделал... Ты вроде как, тоже к нему руку приложил. Не знаю я, что оно такое, но выполняет желания тех, с кем контактирует... Ещё границу между шинигами и пустыми стирает...

- Какая занятная вещица, - заметил Айзен.

- Ты зациклился на своей силе, Соске. Она из твоего благословения стала твоим проклятием. Забудь о ней! Спрячь и не показывай. Присмотрись к окружающим. Откройся им. Не пытайся манипулировать, просто общайся... Не оценивай их по силе. Это же в людях не главное...

- Но... Слону не о чем общаться с муравьём! Человеку с собакой...

- Зато собака может быть верным другом человеку. А человек собаке... Но и это не правильно! - врубил свой скилл «Ичиго-пафос» Кенпачи. - Ты не другая ступень эволюции! Да, ты умнее большинства. Да, ты сильнее, талантливее... Но это не делает тебя кем-то другим! Ты человек! И пока не поймёшь и не примешь это, будешь несчастен! Тот же Химура, он может сильнее нас двоих, вместе взятых, и уж точно не глупее, но от этого не страдает. И любовь свою нашёл. И с людьми сходится. И от разных философских загонов не мучается. Просто живёт...

- Конечно, - саркастически согласился Айзен. - Всех друзей своих похоронил, за единственной своей на тот свет пошёл, а так, конечно, философскими проблемами не мучается.

- Но при этом, хоть и на том свете, а жену свою нашёл. Друзей всех похоронил, но они у него были! И сейчас есть! А Унохана, по силе, совсем не мы с тобой. И в сравнении с ним, не сильнее обычного плюса! Но они счастливы!

- В чём-то ты прав... - согласился Айзен. - Ичиго... - с непонятной интонацией и огромным внутренним напряжением обратился он к Кенпачи. - Ты... будешь моим другом?

Кенпачи приподнялся на локте и посмотрел на Айзена.

- Ты это серьёзно? - спросил он. Айзен кивнул. Ичиго протянул ему правую руку. Айзен принял её и пожал.

- Ну и видок у тебя, - улыбнулся Ичиго. - Увидали бы тебя таким в моё время, вся Эспада бы со стульев своих попадала...

- У тебя не лучше, - усмехнулся тот.

- А, - отмахнулся Кенпачи. - Ко мне все привыкли. Я вечно в хлам отмудоханый ходил... Так что никто бы и не удивился, встреть меня в таком виде...

- Это там... А сейчас капитан одиннадцатого отряда с разбитым лицом станет темой для сплетен номер два... После подбитого глаза капитана седьмого...

- Ничего, лейтенанту пятого тоже своя доля славы достанется, - стёр кровь с носа Кенпачи.

* * *

Церемония бракосочетания капитанов четвёртого и седьмого отрядов плавно совместилась с такой же церемонией капитана и лейтенанта одиннадцатого.

Свадьба капитанов была событием чрезвычайно редким, так что поучаствовать в ней хотелось всему Сейрейтею. И практически всем желающим это удалось. Кроме дежурной смены (всё же Готей организация военная).

Четвёртый отряд, при поддержке седьмого и двенадцатого, организовал угощение под строгим руководством Кирио Хикифуне. Выпивку выставил капитан восьмого из личных запасов.

Одиннадцатый отряд в полном составе получил внушение от своего капитана: «Если вы, сучье племя выблядков ослиной жопы, испортите мне праздник... всех отправлю навечно в Хуэко Мундо и там запихаю в самую вонючую глотку гиллиана». В доказательство серьёзности своих намерений, открыл гарганту в лес меносов прямо на тренировочной площадке отряда. Оттуда полезли пустые. Туда полетели четыре гецуги, три Ще и одно Шаккахо. Лезть перестали. Отряд проникся и клятвенно обещал вести себя тихо.

А после капитана, когда тот скрылся в своём кабинете, вышла лейтенант Арисава. И тихо пообещала, что если они испортят праздник ей, то мечтать будут о том, чтобы их наказал капитан. И Хуэко Мундо им раем казаться будет.

Ей почему-то поверили больше, чем Кенпачи.

Когда скрылась и Арисава, на площадку заглянула Унохана Рецу. Она просто помолчала, глядя на притихших буянов Сейрейтея, а потом напомнила, что это и её праздник тоже. Больше пояснений не требовалось.

Капитан седьмого отряда заходить не стал. Тихий, вежливый и доброжелательный Химура просто посмотрел из-под своей шляпы от входа в бараки отряда, и по спинам шинигами прошлись толпы холодных мурашек, а на висках выступил липкий пот.

* * *

Праздник удался. Церемонию провёл лично Ямамото. Молодых поздравили все главы аристократических кланов и все капитаны Готея. Гулял после церемонии весь Сейрейтей и пять первых районов Руконгая. Три дня.

На четвёртый день улицы были пустынны, словно город вымер, все отсыпались после удачного торжества. Шинигами второго отряда растаскивали гостей по их баракам и домам, шинигами четвёртого начинали убирать столы и оказывать помощь отпраздновавшим слишком бурно. Рядовые остальных отрядов выползали и брались за метлы. Сейрейтей требовалось привести в порядок.

* * *

А на пятый день состоялось собрание капитанов с их лейтенантами в бараках первого отряда.

Квинси...

- Квинси. Так они себя называют. Это некий особый вид подчиняющих, которые за последние двести лет набрали силу в Мире Живых. У них есть свой «Император» и основатель клана - Яхве Бах. Крайне сильный и опасный противник. Так же среди них выделяются «штейнритеры» - квинси, по силе мало уступающие капитанам Готей тринадцать. Точное их число неизвестно. Как и точное число квинси вообще. И они объявили нам войну. Восемь случаев пропажи дежурных шинигами на участках их ответственности в Мире Живых. Специалистами второго отряда в местах их исчезновения обнаружены следы реацу, характерные для квинси. Приказываю выдвинуть в Мир Живых одиннадцатый отряд, седьмой, восьмой и пятый отряд. Четвёртому отряду выделить людей на организацию полевого госпиталя и развёртывание лагеря. Отправка послезавтра, - выдал своё решение Ямамото.

- Какова задача отрядов? - уточнил Химура.

- Поддержка дежурных шинигами на их участках. В случае нападения - защитить. Отбить нападение. По возможности взять пленных. Хотя, как вы их сможете удержать, не знаю. Есть сведения, что они обладают способностью вытягивать духовные частицы из кидо. Так что думайте. Решайте на месте. Зря не рискуйте. Выполнять! - закончил свой инструктаж командующий и пристукнул по полу палкой.

* * *

Отбытие отрядов прошло штатно. То есть в суете, бардаке и на нервах. Спокойствие и доброжелательность сохраняли только оба Химура (Кеншин и Рецу). Но попадаться им на глаза старались как можно меньше. Очень уж пугающе выглядела их доброжелательность. Причём что у одной, что у другого.

Их отряды действовали быстро, чётко и слаженно. Одиннадцатый отряд был их полной противоположностью, умудряясь устроить бардак и неразберихи за все три оставшихся отряда. Кенпачи злился, нервничал и пропи... ускорял своих подчинённых. Къераку-тайчо был философски спокоен и невозмутим. Он следил за всем, сидя на покрывале в своей излюбленной шляпе и розовой накидке поверх хаори, попивая что-то из пиалы. Рядом с ним стояла бутылочка саке, но острый нюх Химуры алкоголя в содержимом чашки не обнаруживал. Да и взгляд его, несмотря на всю показную легкомысленность, был слишком внимателен.

Вся группировка в итоге была разбита на группы по пятнадцать шинигами во главе и в хвосте с ранговым офицером. И группами осуществлялась переброска через Сенкаймон. В результате переход в Мир живых занял целый день. Ещё три часа заняло обустройство лагеря на новом месте.

В итоге только к темноте бойцам удалось расположиться на отдых.

- Химура, - сказал зашедший в палатку капитанов седьмого и четвёртого отряда Кенпачи. - Ты ведь не бросишь молодожёнов в беде? А? - спросил он, оглядывая высокие потолки и лестницу на второй этаж внутри с виду обычной туристической палатки полтора на два метра.

- А в чем же беда молодожёнов? - поднял на него глаза Кеншин, сидящий в кресле качалке с книжкой в одной руке и чашкой чая в другой.

- В отсутствии такой же потрясающей палатки, - честно признался Ичиго. - Я завидую чёрной завистью, учти это!

- То есть, вместо того, чтобы хотеть такую же себе, ты хочешь спалить мою и уравнять нас в дискомфорте? - уточнил Кеншин.

- С точностью до наоборот, - ответил Ичиго. - Но второй вариант тоже возможен... - в этот момент со второго этажа начала спускаться Химура Рецу. - Был бы. Будь ты один, - тяжко вздохнул Кенпачи и развернулся к выходу.

- Кенпачи-кун, - раздался ему в спину доброжелательный голос капитана седьмого отряда. - То есть, лежащую вот там, справа от тебя, такую же, как эта, палатку ты не возьмёшь?

Ичиго замер с поднятой для шага ногой и медленно повернул голову к говорившему.

- Кеншин, тебя когда-нибудь святым называли? - поинтересовался он.

- Нет, - удивился Химура. - Спасителем, Избранным, Мессией, Демоном называли. Святым нет. Рецу, ведь нет же? - обратился он к жене.

- Нет, милый. Подобного я не припомню, - подошла и положила мужу на плечи свои руки девушка.

- Значит, сегодня день, когда это случилось первый раз, - расплылся в улыбке от уха до уха Ичиго.

- Развернёшь, прибьёшь колышками к земле. Поднимешь верхнюю часть палатки на колы и растянешь колышками. Внутрь не залезай, пока ставить будешь, - дал краткую инструкцию Химура, схватившему указанный свёрток Кенпачи. Тот, не переставая улыбаться, кивнул и, махнув рукой, убежал.

- Ты ведь специально четыре таких палатки взял? - потёрлась о щеку любимого Рецу.

- Конечно. Только не четыре. Я их десять взял. Пять капитанских и пять больших, на весь отряд рассчитанных.

- И когда ты об этом скажешь остальным? - мурлыкнула Рецу.

- Никогда, - поцеловал жену в щеку Кеншин. - Мне нравится смотреть на выражения их лиц, когда они сюда заходят. А если скажу, будет уже не так весело...

глава 16

Спокойствие лагерной жизни продлилось недолго. На подконтрольной территории произошло нападение на шинигами. Как, нападение, зверское убийство.

Пятнадцатый офицер третьего отряда Аоки Этсу была изнасилована и буквально разорвана на куски стрелами квинси.

Всё, что успели сделать шинигами, это похоронить останки и встать на след реацу убийцы. Точнее убийц. Поскольку их было не меньше десятка. И все десять отметились на бедняжке Этсу...

В лагере на командовании остался Къераку-тайчо. Хирако Синдзи оставил с отрядом своего лейтенанта. Так и получилось, что на место прибыли Химура Кеншин с Химурой Рецу, Кенпачи Ичиго, Куросаки Тацки и Хирако Синдзи. Никого больше к останкам не подпустили.

Рецу сразу бросилась к телу и начала диагностику. Но, к сожалению, могла лишь констатировать смерть. Ичиго хмурился и наливался яростью. Хирако спрятал свою вечную улыбку и с нечитаемым выражением лица смотрел на происходящее. Куросаки Тацки тошнило у стены неподалёку.

Рецу закончила с телом и подошла к мужу. Она внимательно посмотрела ему в глаза. Затем ими же молча показала на Кенпачи, у которого рука, сжатая в кулак на рукояти трости, начала бледнеть, а взгляд всё больше начинал отдавать желтизной. Рецу утвердительно прикрыла глаза.

Кеншин вздохнул. Подобных картин он видел много. И подобное состояние людей тоже.

Мгновенная аппарация за спину Кенпачи. Крепкий и чёткий удушающий захват на его шее. Несколько бесполезных рывков, и Ичиго кулём оседает в руках капитана седьмого отряда.

- Всё правильно, - кивнул Хираку. - Он слишком импульсивен и молод. Мог наделать глупостей. Мы с Рецу-тайчо позаботимся о них, - он кивнул на Ичиго и Тацки, все ещё пытающуюся совладать со своим желудком. - Сделай то, что должен.

Химура ещё раз тяжело вздохнул.

И аппарировал.

- Он меня пугает, Химура-тян, - признался Синдзи, обращаясь к Рецу.

- Это обоснованный страх, Хирако-сан, - ответила она. - Он означает, что в людях вы разбираетесь.

- Я правильно понимаю, что эту группу квинси нам искать больше не стоит?

- Вы правильно понимаете, - кивнула Рецу. - А ещё нам не следует никому показывать тело этой несчастной. Для всех будет лучше, если официально они её просто убили. Война уже началась, но в наших силах уменьшить количество напрасной крови и лишней жестокости. Хотя бы немного...

- Вы правы, Химура-тян, так и следует поступить, - согласился Хирако.

* * *

Кеншин вышел из аппарации недалеко от поместья. Поместья в европейском стиле. Посреди Японии средних веков это смотрелось по меньшей мере дико, учитывая насколько изолирована была страна в этом времени. Любой гайдзин, попавший причудой судьбы на японский берег, убивался, как больной проказой.

А тут целое поместье. И видимо не одно оно такое в стране. Странно всё это.

Но беспокоило Химуру не это. Хотя и это не верно. Его сейчас ничто не беспокоило. Холодный и ровный, он шёл делать работу. Привычную, тяжёлую, грязную и неблагодарную. Работу, которую ему делать совершенно не хотелось.

Привычная бесшумная поступь от тени к тени. Целеустремлённый внимательный взгляд. Левая рука придерживает меч за поясом. Немного не хватает вакидзаси. Но в остальном...

Шляпу Кеншин снял и повесил на ветку дерева. Отросшие за год волосы подвязал лентой на макушке в высокий хвост, чтобы не мешали двигаться и не перекрывали обзор.

Он не скрывался и не прятался. Но всё равно почувствовать и заметить его было очень сложно.

Кеншин вошёл во двор поместья и остановился. Их было десять. Их действительно оказалось десять. И все десять позабавились с бедной девчонкой-шинигами. И теперь они все были здесь. И он был здесь.

Он стоял на свету и ждал. Они слишком высокомерны, чтобы бежать от одного шинигами. Пусть и в капитанском хаори.

- Какая честь! К нам пожаловал целый капитан! - начал разливаться соловьём один из квинси, выходя из здания. Следом за ним вышли ещё пятеро. Четверо уже стояли во дворе. Девять мужчин. И одна женщина.

Он чувствовал их и видел насквозь. Такие стильные. В белых плащах и с крестами на всём, чём только можно. Такие самоуверенные и самодовольные. Но пахнет от них мертвечиной и страданием. Не буквально, конечно. Но Кеншин именно так чувствовал.

- И чем же мы обязаны такой чести? - продолжал говорить кто-то, видимо главный из них. Вот только Химура не говорить пришёл.

Он выдернул меч из ножен и тем же движением разрубил грудную клетку ближайшего белоплащника. Следующий шаг, и следующий взмах отрубает голову ещё одного.

Ещё шаг, и ещё труп. Кеншин не применял ни сюнпо, ни магии, ни аппарации. Этого не было нужно. Смерть в уловках не нуждается. А сейчас он был Смертью для этих квинси.

Десять шагов. Десять взмахов. Десять трупов.

Кеншин взмахнул мечом, стряхивая с него кровь, и медленно вложил его в ножны. За спиной его вспыхнуло Инферн Фламио. Недолго. Всего несколько мгновений, и тел во дворе не осталось. Ни тел, ни даже пепла.

Только ненавистный запах крови, которую жизнь уже преследующий его.

Но дело ещё не закончено. В поместье были ещё реацу. Реацу шинигами. Этого он не ожидал.

Коротким Акцио он призвал свою шляпу и одел её. Проходя через двери в здание, он менялся. С каждым шагом Кеншин всё меньше напоминал то воплощение Смерти, которым только что был. Теперь под соломенной шляпой с ремешком под подбородком снова был мягкий, вежливый и доброжелательный капитан седьмого отряда.

Химура настроился на чувство реацу и сосредоточился на реацу своей жены.

- Рецу, нужны медики, - отослал он ей маленького, не больше кулака, Патронуса. - Посылай их на моё реацу. Здесь четверо из пропавших шинигами. Состояние тяжёлое до крайности. Пытали и издевались над ними не меньше недели.

Химура Рецу кивнула, и маленький дракончик-Патронус растаял в воздухе.

* * *

Химура Кеншин сидел на кресле-качалке в своей палатке. На коленях у него лежал Асаучи. Рецу была в своём отряде, занималась пострадавшими шинигами, вызволенными из того поместья. Две девушки и два парня. И кому досталось сильнее, было неясно. Надругались и над теми, и над другими. Пытали и тех, и других. Не для того, чтобы вызнать что-то... Что они знать-то могут? Пятнадцатые-семнадцатые офицеры отрядов. Просто так. Ради какого-то извращённого удовольствия. По словам тех, кто ещё мог говорить, особенно зверствовала девушка. Штейнриттеров там как раз и было двое. Она и тот парень, что говорил с Химурой.

О судьбе той группы они не знали. Капитаны Химуру не расспрашивали. Им достаточно было его кивка. Рядовые и ранговые офицеры тем более с вопросами к капитану не лезли. Но злоба клубилась над лагерем. Злоба и ярость. Состояние пострадавших скрыть возможности не было. У них ведь у всех были друзья, знакомые. А солдатское радио быстро работает даже тогда, когда оно не среди солдат, а среди шинигами. И уже к утру все пять отрядов знали достаточно, чтобы побелевшими пальцами сжимать рукояти Занпакто. И делать это молча. Без криков и угроз.

И именно это было страшно. Зверями становятся на войне именно так. Молча. С сжатыми до скрипа зубами и играющими желваками. Именно так творятся зверские казни и глумление над трупами. Отрезаются пальцы и языки у пленных, и в отрубленные головы вставляются отрезанные гениталии...

Химура такое уже видел. И в Бакумацу. И во время войн, что то тут, то там вспыхивали в бытность его Главой Клана Поттеров. Со смертью Волан-де-Морта мир во всём мире не наступил автоматически, как того бы хотелось Гарри.

Къераку-тайчо видимо подобного встречал за свою жизнь не меньше. И одиннадцатый отряд был услан обратно в Общество Душ.

Кенпачи на Шунсуя обиделся, но за вечер, насмотревшись на лица своих подчиненных и послушав их беседы, правоту его принял.

А вот Химура не считал это решение таким уж верным. Оставшись здесь, они были бы под присмотром. А теперь они разнесут ненависть к квинси по всему Сейрейтею, словно заразную болезнь.

Остановить маховик закручивающейся войны он был уже не в силах.

Очередная война. Снова кровь...

Кеншин вытянул из ножен Асаучи и всмотрелся в металл клинка. Что-то в том бою показалось ему странным.

Металл Асаучи отливал зеленым и был значительно темнее, чем раньше. Он напоминал меч Гарри Поттера, который он сжёг в своём сердце в прежнем мире.

Стоило Химуре это понять, как мир окружающий померк, и он провалился в свой внутренний мир, к которому столько времени не мог пробиться.

глава 17

Вокруг был бамбуковый лес. Стояла ночь. Тихо падали листья. Чувствовалось чьё-то присутствие. Не доброе. Не злое.

Кто-то охотился в этом лесу. Охотился на человека. На него.

Кеншин лёгкой невесомой тенью понёсся по этой бамбуковой чаще. Рука на мече, взгляд внимательно-рассеянный.

Бамбук кончился. Дальше, за границей леса, начиналось поместье в японском стиле эпохи Токугава. Именно такие поместья он штурмовал в Бакумацу. Точнее вырезал по приказу Кацуры-сана.

Таких поместий в его памяти было много. Это было типичным. Кеншин присмотрелся внимательнее. Расположение, рисунок на бумажных дверях и стенах, ещё несколько мелких деталей...

Нет. Оно не типичное. Оно первое. Первое вырезанное им поместье.

Входить он не стал. Напасть в помещении гораздо легче, чем в лесу.

Кеншин снова нырнул в лес и побежал дальше. Присутствие все ещё чувствовалось. И стало даже сильнее.

Лес постепенно менялся. Почва повышалась и становилась более каменистой. Вот уже на горизонте показались горы.

Кеншин вышел к слишком знакомому дереву и ручью. Справа на полянке стояла хижина Хико Сейджуро.

Выходить на эту поляну Кеншин не стал. Он снова свернул в лес. Пара минут и он уже на улицах Киото.

Кеншин остановился. Здесь принять бой будет удобнее всего.

Химура стоял и ждал. Знал, что дождётся. И дождался. Из-за угла дома вышел он сам. Юноша лет семнадцати, с азиатскими чертами лица, в косоде и хакама. С огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост на макушке. С горящими фиалковым огнём глазами и крестообразным шрамом на щеке.

С двумя мечами за поясом. И в удобных спортивных кроссовках на ногах.

Юноша заметил удивлённый взгляд Кеншина на свои ноги и пожал плечами.

- Это же не реальный мир. А такая обувь действительно намного удобнее, чем гета. Так зачем мне себя ограничивать?

- Действительно, - ответил Кеншин. Если юноша начал разговаривать, значит, появился он не для того, чтобы убивать. По крайней мере, сам Химура разговоров со своими целями не вёл. Максимум уточнял имя, чтобы быть уверенным, что не ошибся. Да и то редко. - Ты ведь мой Занпакто?

- Да. Это так, - не стал юлить и темнить юноша.

- Ты часть меня или отдельное живое существо? - решил уточнить позицию меча Кеншин.

- Наверное, всё же часть тебя, - решил он. - Но здесь, во внутреннем мире, я живой. Да и во внешнем мире то же.

- Вот как, - задумался Кеншин. - И как твоё имя?

- А сам ты как думаешь?

- Я бы назвал тебя Хитокири. Но скорее всего ты – Баттосай.

- Вот видишь. Ты и сам прекрасно нас знаешь. Ты так и не отказался от этого имени. Но давно его перерос. Поэтому я взял его себе.

- Да. Оно тебе подходит. Меч, что у тебя за поясом, это ведь тот самый? Пропитанный ядом Василиска?

- Да. Такие вещи исчезать не любят. Но у меня два меча, как ты мог заметить.

- Вот как. И второй разве не обычный меч-спутник?

- Нет. Второй - это тот самый меч, которым ты владел, будучи хитокири. Когда носил моё нынешнее имя. Он тоже стал частью твоей сути.

- Две катаны - это ведь неудобно, - задумался Кеншин.

- Для Занпакто законы физического мира не существуют. Так что удобно. Со временем и сам разберёшься.

- Понятно. И какие у нас способности?

- Все те же, что и раньше, - пожал плечами Баттосай. - Магия, скорость, яд. Разве нам что-то ещё надо?

- Действительно... Если это те самые мечи, то большего нам и не потребуется... Волшебные палочки в рукояти остались?

- Они срослись с самим клинком. Но они тебе и так не сильно были нужны? Творить магию без концентратора ты стал ещё лет сто пятьдесят назад.

- Действительно, - задумался Кеншин.

- Заходи ещё, - пожал плечами юноша.

Кеншин кивнул и закрыл глаза. Открыл он их уже в своём кресле с мечом на коленях. Меч был тот самый, который стал так известен в «прежнем» мире. И слава его была очень мрачная.

Химура вздохнул и убрал клинок в ножны.

* * *

- Кеншин, ты как? - спросила вернувшаяся из своего отряда Рецу. Своего мужа она знала хорошо, и насколько обманчива та лёгкость, с которой он лил кровь, тоже.

Это не было муками совести. Кеншин не страдал этим. Ведь меч он свой обнажал только тогда, когда в собственной правоте, в правильности своего решения, был уверен не на сто, на пятьсот процентов. И в своих поступках он не сомневался. О сделанном или несделанном не жалел. Но отвечать за свои поступки был всегда готов по полной строгости. Не перед кем-то. Перед собой. И перед Богом.

Но лёгким это для него никогда не было. Каждое убийство тяжким камнем ложилось на его душу. И этих камней было много.

И кровь. Запах крови преследовал его неотступно. Доводя до умопомрачения. Бывало так, что в особенно тяжёлые приступы его рвало. Тошнило от самого себя.

Однажды Дафна убедила (заставила) его пойти к психоаналитику. Магловскому психоаналитику, специализировавшемуся на работе с ветеранами различных военных конфликтов. Мужик был опытный. И специалист хороший. Он даже стал потом его другом.

От медикаментозного лечения отказались быстро. Выяснилась полная невосприимчивость Гарри к любым препаратам. Так же провалились попытки гипноза. Помогло только творчество.

По совету Арнольда Свена (так звали того врача) Гарри начал рисовать. И играть на скрипке.

Учился он долго, и до сих пор у него получалось не слишком хорошо, но именно это и помогало. Одним взмахом руки он мог создать готовую статую или колдографию, но простым карандашом по простой бумаге было трудно. И процесс успокаивал. Умиротворял. Уравновешивал.

Арнольда, когда пришло его время, Гарри проводил на Дороги Смерти лично.

Когда в палатку вошла Рецу, Химура как раз рисовал.

- Лучше скажи, что с ребятами? - решил уйти от темы он.

- Тела мы вылечим, - ответила она. - Не сразу, но через пару недель, они будут здоровы. Но вот разум и души... Воинами им уже не быть.

- Вот значит как, - не отрываясь от своего занятия, ответил Химура.

- Всё же, ты не ответил, - обняла его сзади за плечи она. - Как ты?

- Плохо, - вздохнул он. - Это была первая кровь, пролитая мной в этом мире...

- Боюсь, не последняя, - вздохнула она. - Командующий прислал сообщение. Нападениям подверглись ещё шесть зон ответственности шинигами. Четверо погибших. Один пропал без вести. Один, будучи раненым, сумел уйти в Сенкаймон и доложить в Сейрейтей. Мы не можем отозвать шинигами из мира живых. Это станет ужасающим бедствием, страшнее чумы в средневековой Европе. Пустые опустошат страну в несколько недель... Принято решение об усилении зон ответственности. На помощь дежурящим офицерам будут отправлены группы по пятнадцать шинигами.

- Это будет ошибкой, - вздохнул Кеншин. - Для штейнриттера уничтожить такую группу большого труда не составит. Жертв станет больше...

- У Готея нет такого числа сильных бойцов, чтобы можно было укрепить ими все зоны ответственности, - вздохнула Рецу.

- Пошли сообщение командующему. Необходимо создать мобильную группу сильных бойцов. В обороне мы не продержимся, нас перебьют поодиночке.

- Думаешь, так будет лучше? - засомневалась Рецу.

- Не знаю. Но если не навязать им бой самим, то они продолжат наносить удары то тут, то там. А это смерти. Много бессмысленных смертей.

- И кого ты хочешь взять в эту группу?

- Хирако, он достаточно хладнокровен. Айзен без него сумеет справиться с отрядом. Къераку и Укитаке, они достаточно опытны и привыкли работать в паре. Их лейтенанты должны продержаться пару недель.

- Кенпачи не возьмёшь?

- Ичиго слишком юн и импульсивен. Он силён. Очень силён, но в данном случае, это скорее недостаток, нежели достоинство. Если он сорвётся, то остановить его будет проблемой.

- В этом ты прав, - вздохнула Рецу. - Но что будет, если сорвёшься ты? - тихо спросила она саму себя. Химура сделал вид, что её не услышал. - Будь по твоему, Кеншин, - решила Рецу и ушла к Къераку-тайчо делиться мыслями мужа и передавать сообщение командующему.

- Если сорвусь я, то Хогвартский боггарт, которого ты видела в Тайной комнате, покажется тебе щенком, задушившим курицу... - вздохнул Кеншин, когда остался в палатке один, и снова взялся за карандаш. С бумаги на него смотрело лицо убитой им девушки-штейнриттера. Девять законченных рисунков уже лежали на краю стола аккуратной стопочкой.

На противоположном углу стола лежала начатая пачка бумаги и связка отточенных простых карандашей...

глава 18

- Мы на месте, Химура-сан, - заметил Хирако. Четыре капитана Готей тринадцать стояли на холме, с которого было видно поместье, очень похожее на то, в котором Кеншин нашёл предыдущую группу квинси.

Только это было гораздо больше. И реацу квинси в нём было порядка тридцати пяти.

На него они вышли по следу реацу от места нападения на дежурного шинигами. Квинси почти и не скрывались. И след был прямой и чёткий от этого их непонятного аналога поступи шинигами.

- Позвольте мне попытаться поговорить с ними. Для начала, - попросил Кеншин.

- Попробуй, Кеншин-кун, - ответил Къераку-тайчо.

Химура кивнул и неторопливо пошёл по дороге в направлении поместья, слегка приоткрыв своё давление реацу.

Самое интересное, что с обретением шиккая, его меч не перестал быть «пересохшим колодцем». И Химура продолжал сливать в него излишки реацу.

Он шёл по дороге и чувствовал внимание направленное на себя. И стрелу из духовных частиц легко пропустил мимо головы, чуть-чуть её сдвинув.

«Вот это я понимаю – предупредительный выстрел в голову» - усмехнулся про себя Кеншин.

Поняв произошедшее как предупреждение, Химура остановился. И принялся терпеливо ждать.

Ожидание оправдалось. К нему навстречу вышли пятеро со светящимися луками в руках. За ними, в некотором отдалении, шли ещё человек десять-пятнадцать.

Самыми сильными ощущались именно пятеро, идущих впереди. И ещё двое, оставшихся в самом поместье.

- И что же целый капитан забыл в нашей глуши? - начал издевательским тоном идущий на полшага впереди остальных.

- Пришёл поздороваться, - не стал обострять Химура.

- Для этого потребовалась поддержка ещё троих капитанов?

- Они тоже пришли поздороваться, - поправил свою шляпу Кеншин.

- Так, чего же не подходят?

- Стесняются, - улыбнулся Химура. Уроки Локхарта забыться ещё не успели. И улыбка была открытая, приятная и доброжелательная. А глаза были прикрыты краешком шляпы, и настоящего их выражения было не видно.

- Вот как? - притворно удивился квинси. - Ты поздоровался. И что дальше?

- Хотелось бы ещё узнать, зачем вы нас убиваете? - решил не ходить слишком долго вокруг да около Химура.

- Потому что можем это делать! - расплылся в улыбке квинси.

- Мы ведь тоже можем, - сказал Химура. Без улыбки. - Кроме младших офицеров и рядовых, в Готее есть и куда более сильные шинигами. Вы действительно хотите развязать эту войну?

- А вы ещё не поняли? Мы уже её развязали. Наш император разрешил на вас охотиться. Вы теперь наша добыча! - расхохотался он. А остальные его поддержали улыбками.

Химура вздохнул. Если войны хочет их главный, то с пешками говорить бесполезно.

- А где бы мне найти вашего уважаемого Императора? - решил попытать счастья он. Может действительно скажут. Чем Магия не шутит?

- Тебе уже нигде! - расплылся в пакостной ухмылке квинси. - Отсюда ты уже никуда не уйдёшь! Мы это тебе и твоим друзьям обеспечим! Убить его! - выкрикнул квинси и вскинул лук. Остальные сделали то же самое. Град стрел сорвался и полетел в шинигами. Кеншин вскинул руку и вызвал Протего. Весь град разбился о невидимый щит, словно о зонтик.

- Может быть, вы проводите меня к нему? - сделал ещё одну попытку сохранить их жизни капитан седьмого отряда. Попытка провалилась. Квинси продолжали атаковать. Химура пустил с пальца Ступефай в самого шустрого, и тот свалился, как и положено, потеряв сознание. Ещё Ступефай. И ещё...

Магия - не бокудо. Вытягиванием духовных частиц её не обойдёшь. А увернуться от луча сильного и хорошо тренированного боевого мага сложно. Он летит очень быстро и очень точно. Особенно, когда маг бьёт практически в упор, а вспышки разбивающихся о сферический щит стрел затрудняют видимость.

Пройдясь Ступефаем по всем встречавшим его квинси, Химура не поленился и добавил каждому Петрификус Тоталус.

Рядом вышли из сюнпо капитаны.

- Чем это ты их так, Кеншин-кун? - поинтересовался Къераку-тайчо.

- Это свойство моего Занпакто, - уклончиво ответил Химура.

- Они живы? - уточнил Укитаке-тайчо.

- Живы, - вздохнул Химура. - Но что делать с ними дальше?

- А в чем ты видишь проблему? Кеншин-кун? - заинтересовался Къераку.

- Их Император объявил на нас охоту, словно на диких зверей. И они это указание выполняют. Так что если их отпустить, они продолжат убивать шинигами. Но если их отправить в Сейрейтей, то ничего кроме смерти их там не ждёт. Одиннадцатый отряд ведь уже наверняка разнёс по всему Готею подробности убийства Этсу...

- Они враги, Кеншин-сан, - взял слово Укитаке-тайчо. - Они сами развязали эту войну.

- Но разве это означает, что мы должны уподобляться им? - спросил Кеншин.

Но тут их разговор был прерван. Со стороны поместья посыпался град стрел. Кеншин успел выставить Протего достаточной силы и защитить своих спутников.

А вот квинси не повезло. Их буквально изрешетило белыми стрелами из духовных частиц, которые после попадания в цель сразу испарялись, словно их не было. Но вот раны оставались и испаряться даже и не думали.

В дверях показался высокий квинси в белом плаще. Хотя они все были в белых плащах, этот чувствовался в реацу значительно более сильным, чем те, кого он тут только что убил.

Но наглостью и самоуверенностью был похож на них точка в точку.

- Ты так спокойно убил своих товарищей? - спросил Къераку- тайчо.

- Слабаки, не способные убить шинигами такой толпой, не имеют ценности для Императора! - засмеялся он.

- А ты такую ценность представляешь? - поинтересовался Укитаке-тайчо.

- Я - штейнриттер элитной гвардии его величества! Не сравнивайте меня с этим мусором!

- Вот значит как? - заметил Къераку-тайчо. Химура, ни слова не говоря, применил Левиоссу на квинси. Тот, неловко взмахнув руками, завис в воздухе. Всего на мгновение. В следующее он уже начал применять свою разновидность поступи. Но именно этого мгновения хватило Химуре для наведения Ступефая. Очень мощного и очень быстрого.

Он отменил Левиоссу и тело квинси грохнулось на землю. Химура сделал быстрый шаг к лежащему и врезал тому по голове ногой, словно по футбольному мячу. Тело откинуло на несколько метров. Ещё в полете в него прилетел Петрификус Тоталус.

Квинси прокатился по земле и замер. Вместо носа у него на лице было месиво.

- Он решил эту проблему за нас, - сказал Химура, поднимая квинси за шиворот.

- Хорошо, Химура-сан, - кивнул Укитаке-тайчо. - Ступайте с Хирако-тайчо вперёд. Мы с Шунсуем вас сейчас догоним. Надо собрать некоторые материалы для наших научников и второго отряда.

Кеншин внимательно посмотрел в глаза беловолосого капитана и, ничего не сказав, ушёл в сюнпо с пленником в опущенной руке. Хирако ушёл вместе с ним.

А за их спинами быстро начали гаснуть остававшиеся в поместье реацу квинси...

Химура не осуждал капитанов тринадцатого и восьмого отрядов. Погибшие офицеры, те четверо, по следам от мест убийств которых они и нашли это поместье, были именно из их отрядов.

Не осуждал. Но и не одобрял их. Лишних смертей он не любил.

* * *

Неразлучные капитаны управились действительно быстро. Уже на середине пути они их нагнали.

По прибытии в основной лагерь Къераку и Укитаке вместе с пленным убыли в Сейрейтей. Перед их отбытием Химура снял заклинания с квинси и откачал из него столько реацу, что тот свалился с истощением и был едва жив. Но теперь Кеншин мог быть уверен, что транспортировка пройдёт без эксцессов.

До самого возвращения капитанов из Общества Душ он просидел с карандашом и бумагой. То, что жизни тех квинси оборвал не его меч, ещё не значило, что Химура сбрасывал с себя ответственность за их смерть. Ведь погибли они из-за его решений. И повторись эта ситуация вновь, он бы этих решений не изменил. Он сделал всё, что мог в тот момент, но этого оказалось недостаточно. Такое случается.

Всех спасти невозможно. Но душу понимание этого совершенно не облегчало...

- Ты решил создать галерею из этих лиц? - с неодобрением спросила Рецу, садясь рядом с ним.

- Не знаю, милая, - ответил он, не откладывая карандаша в сторону. - Не думал никогда об этом. Ты считаешь, мне не следует рисовать их?

- Не уверена. Но мне кажется, что тебе от этого становится только хуже...

- Возможно, ты и права, - вздохнул он.

- Вернулись Джуширо с Шунсуем. Командующий признал тактику эффективной. Но одиннадцатый отряд держать в Сейрейтее он не собирается. Завтра они прибудут на усиление охраны основного лагеря...

- Вот значит как, - задумался Химура. - Командующий готовится к крупной битве. Не удивлюсь, если в ближайшие дни он прибудет лично. С остальными капитанами и лейтенантами в качестве поддержки.

- Думаешь?

- Да. И скорее всего он прав. Ещё две-три подобных сегодняшней вылазки, и Император явится лично. Насколько я понял из общения с этими, - Химура приподнял стопку листов с портретами и снова положил её. - У них царит культ личной силы. Слабые бойцы ими не ценятся. Ни как сила, ни как трофей. Императору плевать на потери слабых бойцов, что с его, что с нашей стороны. Вся эта история с «охотой» на шинигами, нужна ему только для того, чтобы развязать войну и раздразнить Готей.

- Не совсем понимаю твою мысль, - призналась Рецу.

- Поле боя. Всё дело в нём. Тащить свою армию в Сейрейтей долго трудно и хлопотно. К тому же пришлось бы преодолевать оборонительные укрепления самого Сейрейтея. А они очень даже не слабые. Даже такому монстру, как нынешний Кенпачи, они могут сильно осложнить жизнь. А так, Готей сам выдвигает свои силы, наиболее подготовленные и боеспособные в Мир Живых. На относительно нейтральную территорию. Соответственно тут уже можно подобрать наиболее удобное для квинси поле боя. Даже подготовить несколько сюрпризов на нём. Вот что я думаю.

- А Генрюсай? По-твоему, он знает об этом? - спросила Рецу.

- Если и не знает точно, догадывается однозначно. Просто Император не оставляет ему выбора. Если командующий не выдвинет отряды в Мир Живых, «охота» продолжится. Злоба и ненависть будет накапливаться, и он всё равно будет вынужден выдвинуть отряды. Либо отозвать всех шинигами в Сейрейтей, но на это Готей пойти не может...

- Выглядит мрачно, - заметила Рецу.

- Рационально, - поправил её Кеншин. - Этот план рационален и тактически верен. Просто тот, кто решился провести его в жизнь – моральный урод. И я не стану останавливать меч Кенпачи, когда тот будет лететь в сердце этой сволочи.

- Я тоже, - серьёзно сказала Рецу. - Достаточно на сегодня, - решила она, вынимая карандаш из руки Химуры. – Я начинаю ревновать. В конце концов, уж лучше бы меня нарисовал!

- Ты же знаешь, любимая, что тебя рисовать у меня не получается. Слишком мало таланта, чтобы передать всё совершенство твоей красоты, - ответил он, разворачиваясь к жене и откладывая лист в сторону. - Я лучше покажу свою любовь немного иначе, - обнял он её и поцеловал в губы. - Время у нас ещё есть...

глава 19

- Значит, это Химура меня вырубил? - хмуро спросил у Тацки Ичиго. Они сидели в кабинете капитана в бараках одиннадцатого отряда.

Как его несли через Сенкаймон и доставили в отряд, он не помнил.

Помнил только разгорающуюся в душе дикую холодную ярость и желание убивать. Рвать на куски голыми руками. Потом резкая нехватка воздуха, и словно бы мгновенно упавшее артериальное давление. Так резко и сильно, что надломились колени. Потом звон-шипение в ушах, и весь мир поглотили зелёные, быстро мельтешащие точки.

Глаза он открыл уже на диване в своём кабинете. Этим диваном он, кстати, у Химуры и разжился. Как-то поймал того на слове, мол, забирай... Вскинул его в тот раз на плечо и унёс. Диван, а не Химуру.

- Да, - кивнула утвердительно Тацки. Его милая Тацки. Его жена. Его солнце и путеводная нить в этом мире. - Мне стало плохо, когда я увидела... это, - сглотнула она вновь подступивший к горлу ком. - Я не очень хорошо видела, что он сделал. Но это точно был он.

- И чем там всё кончилось? - спросил Ичиго. Ему до сих пор было плохо. Отвратительная слабость в теле и лёгкий озноб никак не хотели его покидать.

- Он исчез. Не в сюнпо. Просто раз, и исчез. Вот так вот был, и нет... А через десять минут Унохана, тьфу ты, Химура Рецу отправила медиков на его реацу. Там поместье нашли... А в поместье четверых шинигами, из тех пропавших. В ужасном состоянии. Их пытали долго... страшно. Словно зверье какое-то, честное слово! Пострадавших в четвёртый отряд. Весь одиннадцатый отряд в Сейрейтей...

- А с квинси что? С теми, которые сотворили ЭТО? - нахмурившись, спросил Кенпачи.

- Не знаю, - честно ответила девушка. - В поместье тел не было. Только во дворе, в одном месте брызги крови остались, словно кто-то её с меча стряхнул.

- И у Химуры никто не спрашивал? - продолжал хмуриться Ичиго.

- Капитаны, когда он вернулся, переглядывались как-то многозначительно. А перед лейтенантами и остальными никто отчитываться не стал, - пожала плечами Тацки.

- Похоже, вежливость Кеншина за слабость принимать не стоит, - сделал наконец вывод Ичиго. Не совсем логичный и несколько не по теме, но хоть какой-то.

- Ещё кое-что, - вспомнила Тацки. - Пленного штернриттера доставили!

- Точно штернриттера? Они ведь по силе капитанам равны. А некоторые вообще превосходят их, - засомневался Ичиго.

- Может быть, в этом времени они слабее? Ведь Готей выиграл первую войну с квинси, ты же помнишь...

- И как же его взяли?

- Мобильная группа из четырёх капитанов прошла по следу ещё одного нападения... Убили ещё пятерых дежурных шинигами... Завязался бой. Наши оказались сильнее...

- Что за мобильная группа?

- Хирако, Къераку, Укитаке и Химура, - перечислила Тацки.

- Тогда это и правда может быть штернриттер, - вслух подумал Кенпачи.

- Почему? - не поняла его Тацки.

- Шунсуй с Джоширо вдвоём Ямамото сдерживали.

- Вот как. Не знала, - задумалась девушка. – Выходит, в Готее самые вежливые капитаны – самые опасные...

- Неожиданный вывод, - улыбнулся Ичиго. Это была первая его улыбка за время после того, как он пришёл в себя.

- Ичи, - вдруг стала очень серьёзной Тацки. - Что ты будешь делать с квинси? Когда мы сойдёмся с ними в бою?

- Как что? Убивать, - удивился вопросу Ичиго. - Под корень всю эту мразь!

- Но ты сам наполовину квинси. Твоя мать была квинси. Исида был квинси...

- Чёрт! - ругнулся Ичиго, хватаясь за голову. - Чёрт! Чёрт! Чёрт!

- Если ты убьёшь Баха, твоя мама даже не родится... А возможно и ты сам...

- Чёрт! Что же делать?! - всё также держался за голову Кенпачи. - Но я не могу оставить эту сволочь, этих выродков безнаказанными!

- Ичи, пока ты был без сознания, я ходила за тебя на собрание капитанов. Нашему отряду приказано завтра убыть в Мир Живых.

- Понятно. Иди ко мне, Тацки, - протянул к ней руку Кенпачи, на время отставив сложные вопросы. Девушка с готовностью села к нему на колени. Ичиго обнял её и поцеловал. - Время ещё есть, любимая... Время ещё есть... - тихо проговорил он, ненадолго оторвавшись от её губ.

* * *

Ямамото прибыл в Мир Живых, против ожиданий Химуры, уже на следующий день после одиннадцатого отряда.

Мобильная группа больше не успела сделать ни одного рейда. Но радовало и то, что шинигами за это время потерь не понесли.

- Завтра начнётся, - сказал Химура после собрания капитанов, срочно проведённого под открытым небом.

- Почему ты так решил? - удивилась Рецу. - Ведь Генрюсай ничего не сказал об этом на собрании.

- Шихоуин-тайчо. Она осталась после собрания с докладом.

- Это ещё ничего не означает, - удивилась девушка. - Второй отряд всегда докладывает отдельно от остальных.

- Я просто подслушал, - улыбнулся Кеншин. - В этом мире высокий уровень реацу даёт очень много полезных возможностей. В том числе и восприятие. Слух, зрение, нечто такое, чему я вообще названия не подберу...

- Верю, - не стала вдаваться в подробности она. - Что именно ты узнал?

- Разведка обнаружила большое скопление квинси в пятидесяти километрах к югу. По их прикидкам, не меньше четырёх сотен. Разведчиков заметили, но нападать не стали. Но путь их, скорее всего, проследили. Так что сразу после собрания командующий вместе с Шихоуин-тайчо и капитаном кидо отряда отправились на разведку местности... Будут искать удобное место для сражения.

- Вот значит как, - задумалась Рецу. - Я надеялась, что у нас больше времени...

- Я тоже, - вздохнул Кеншин.

- Поможешь мне с защитой и маскировкой полевого госпиталя?

- Помогу, конечно, - улыбнулся он. – Пойдём, посмотрим и мы, что за место они выберут.

- Как?

- Я их и сейчас чувствую, - ответил Химура, подавая руку жене. Она вложила в его ладонь свою. Кеншин аппарировал вместе с ней.

* * *

Утром старшие офицеры Готея тринадцать, от шестого до капитана включительно, стояли компактной группой на ровном поле, с одного его края. На другом его крае начинали стягиваться квинси.

И их было много. Много больше, чем шинигами. Это выглядело внушительно. Стройные шеренги хорошо сложенных мужчин и женщин в белых плащах. Без знамён и копий, но по команде одновременно активировались их светящиеся луки. Реацу от них тянуло весьма впечатляюще.

Новая команда и целая стена или скорее туча стрел сорвалась с этих луков и полетела в жиденький строй шинигами.

Но примерно на середине пространство как-то странно исказилось, и стрелы, не меняя скорости, летели уже в самих квинси.

- Твои штучки? - спросил Кенпачи у Химуры, стоящего рядом.

- Ну, я ходил на прогулку со своей женой прошлым вечером. Эта поляна нам показалась особенно романтичной, - ответил Кеншин. Унохану он оставил в оборудованном полевом госпитале. Там же осталась и Тацки для обеспечения охраны и поддержки. Собственно, как и весь незадействованный личный состав.

Только одиннадцатый отряд присутствовал на поле боя почти что в полном составе. Загнать это сборище забияк, драчунов и психов в госпиталь можно было, только покалечив и приведя в бессознательное состояние.

Квинси начали гибнуть под собственными же стрелами. И стрел было очень много. Каждый боец успел выпустить не по одной и не по две. А особенно сильные даже не по одному десятку. А уворачиваться в толпе - дело практически безнадёжное.

Сильнейшие, однако, выжили. Никто и не думал, что будет легко.

Выжившие бросились вперёд к толпе шинигами.

Те обнажили клинки и активировали шиккаи.

Вперёд вышел Кенпачи.

- Банкай! Тенсу Зангецу! - поднял он свою трость и на миг окутался вихрем реацу, раскидавшим близко стоящих к нему капитанов и лейтенантов. Химуру тоже отбросило в ближайший куст.

Дальше Ичиго сорвался в сюнпо со своим белым клинком в руках.

Из сюнпо он вышел вплотную к набегающим белоплащникам. Резко остановился и полыхнул во все стороны волной реацу. Белые плащи в полете смотрелись куда симпатичнее, чем черные кимоно. И было их больше. Значительно, поскольку удар реацу был значительно сильней первого. Настолько, что разметало всех квинси, которые ещё были на ногах. Кроме одного.

Этот был в непонятном чёрном балахоне.

Бах. Яхве Бах.

Кенпачи зарычал при виде него. И ближайшие к нему тела квинси начали испаряться. Бах мерзко улыбнулся.

Кенпачи метнул в него Гецугу. Тот увернулся. И от второй, и от третьей. Ичиго бросился в ближний бой. Бах схватил сияющий клинок, и карусель завертелась.

Битва вышла жаркой и в чём-то красивой. Красивой для тех, кто наблюдал за ней с безопасного расстояния.

После десятка атак и прыжков, когда Ичиго, как не старался, Баха достать не смог. Но и Бах не достал его. Эти двое замерли друг напротив друга, внимательно следя за каждым движением противника.

- Тебе помочь? - тихо спросил, незаметно появившийся рядом Химура.

- Сам разберусь! - так же тихо прорычал Ичиго.

- Тогда заканчивай уже. Чего играешься? Или уступи место, если убить его рука не поднимается! - с некоторым раздражением сказал Химура. Видел он в своё время такие игры. И к чему они приводят.

- Да иди ты! - прорычал Ичиго. - Не могу в полную силу драться! Своих задену!

- Тогда не мешай, - полностью спокойным голосом сказал Химура и встал в стойку Батто дзюцу. Ичиго бросил на него бешеный взгляд, сплюнул и отозвал свой Занпакто. После чего снова раздражённо плюнул под ноги и ушёл в сюнпо к остальным капитанам.

- Щенки! - презрительно ухмыльнулся Бах. Но в следующий момент встретился взглядом с Химурой.

А Кеншин был более чем серьёзен.

В «прошлой» своей жизни тонкое искусство легилименции он так и не освоил на должном уровне. Тонкое.

Но вот вломиться грубой силой, круша и подавляя, это он умел. И тех, кто мог бы остановить его прямой волевой натиск, в том мире были единицы. В этом же не знали даже науки такой - окклюменции.

Использовал он подобную атаку всего несколько раз. Но было это публично. И народ Магического Мира окрестил её Взглядом Василиска. Потому что выглядело это именно так. Достаточно поймать взгляд Гарри Поттера, и волшебник падал мёртвым. Ни заклинаний, ни вспышек.

Вот и Бах совершил ошибку, посмотрев Химуре в глаза. И то, что у него пять зрачков, вместо положенного одного, значения уже не имело.

Император квинси застыл, словно статуя самому себе с поднятым в защитной стойке мечом. Химура, не разрывая взгляда и не прекращая атаки, сделал скользящий шаг вперёд.

Затем ещё один. И ещё...

Когда Кеншин стоял уже на расстоянии удара меча, Яхве всё же сумел как-то вытолкнуть из своей головы чужое присутствие. Зрение его прояснилось, и последнее, что он увидел в своей жизни, оказался быстрый росчерк серого с зелёным отливом клинка.

глава 20 конец 1 тома.

* * *

- Итак, какого черта вы там устроили! - кричал Ямамото на собрании капитанов.

Это собрание было созвано сразу по возвращении отрядов из Мира Живых обратно в Сейрейтей.

- С какого перепою вы вообще начали драться?! - распекал он двух молодых капитанов, стоящих перед ним с виноватым видом и опущенными головами. - Императора квинси не поделили?!

Виновные продолжали молчать. Возразить что-либо им было нечего.

- Из-за ваших разборок и несдержанности этим мерзким квинси удалось сбежать!

- Да ладно тебе, Яма-джи, - попытался влезть в разговор Къераку-тайчо. - Сбежали единицы выживших. Основная часть погибла ещё в первые минуты боя под своими же стрелами и шальными атаками Ичиго-куна и самого Императора!

- Не единицы! Никак не меньше четырёх десятков!

- Из четырёх с половиной сотен, что там собрались - это единицы! - отметил, поддерживая друга Укитаке-тайчо.

- Всё равно, из-за разгильдяйства и недисциплинированности этих двоих сосунков, мы не смогли добить врага! И теперь неизвестно, где и когда они ударят! - виновные капитаны продолжали молчать.

- Но благодаря им же мы обошлись практически без потерь! Не считать же потерями пятерых рядовых и одного пятнадцатого офицера одиннадцатого отряда, явившихся на поле боя пьяными и бросившихся вперёд не слушая ничьих команд и приказов?!

- Все, прочь с глаз моих! - проорал Ямамото, стуча своей деревяшкой по полу.

Повторять не потребовалось. Зал опустел практически мгновенно.

* * *

- Как думаешь, Бах мог выжить после твоего удара? - уже традиционно в кабинете капитана седьмого отряда на диванах друг против друга развалились Химура и Кенпачи.

- Сомневаюсь, - пожал плечами Химура. - С отрубленной головой трудно выжить. К тому же яд василиска... и Инферн Фламио...

- Я видел. От него даже пепла не осталось... Но...

- Что но? - приподнял голову Кеншин.

- Почему тогда я жив?

- А ты тут причём? - удивился Химура.

- Я наполовину квинси, - признался Ичиго.

- Вот как... Значит, именно поэтому ты никак не мог решиться его убить? - Ичиго со вздохом кивнул.

- Время - загадочная штука. Кто знает, какие фокусы оно может выкинуть?

- Это верно.

- Кенпачи-кун, - остро посмотрел из-под своей шляпы Химура. - Запомни: не готов убить - не обнажай меч. Из-за твоей нерешительности в следующий раз могут погибнуть люди. И тебе повезёт, если этим погибшим будешь ты сам! Ты очень силён, Кенпачи-кун, но тебе ещё не хватает мудрости и опыта этой силой распоряжаться. Представь, что было бы, догадайся Император прыгнуть в толпу шинигами? Равных ему по силе там оставалось лишь трое: Ямамото, я и Айзен. Несколько мгновений вашей с ним битвы выкосили бы десятки жизней! - Ичиго мрачнел с каждым словом Химуры. Тот был прав. И от этой правоты хотелось провалиться сквозь землю.

- Ты поэтому начал меня бить там, на поле?

- Нет, конечно, - улыбнулся Химура. - Я дал возможность выжить тем квинси, кто уцелел в бою. Пара барьеров и дикие всплески твоей реацу замечательно скрыли их бегство.

- А зачем?

- Иначе их всех добили бы там, - помрачнел Химура. - И ещё не факт, что им бы дали лёгкую смерть.

- Ты такого низкого мнения о Готее? - хмуро спросил Ичиго. То, что им сыграли вслепую, ему не нравилось. Но и не признать правоту друга он не мог.

- Я ещё слишком плохо знаю Готей, чтобы иметь о нём мнение. Но в глаза бойцов я перед боем и после него смотрел. И видел я в них слишком много злобы, чтобы пустить дело на самотёк. Вот что я думаю.

- Значит... возможно, этим утром ты спас жизнь моей нерождённой матери... - улыбнулся Ичиго.

- Всё может быть, - пожал плечами Химура. - Не люблю лишних смертей. Ненавижу бессмысленную жестокость... Хочешь убить - убей. Но мучить... Не понимаю этого. И не принимаю. И не приму, - сказал он. - А насчёт Баха... Понимаешь, - задумался Кеншин. - Однажды я уже видел, как мой враг вернулся после смерти...

- Волан-де-Морт? - уточнил Ичиго, вспомнивший фильм.

- Именно, - кивнул Химура. - Так вот, дух Императора на Дороги Смерти не уходил. Возможно, для этого мира подобное нормально. Возможно, он уже переродился где-нибудь в Мире Живых или Обществе Душ... А может быть, и нет. Насколько я понимаю, вся сила квинси шла от него. Как говорил пленный штернриттер, он буквально раздавал кусочки своей души...

- Крестражи... - с ужасом выдохнул Ичиго, осенённый страшной догадкой.

- Возможно, - согласился Химура. - Но не классические. Пленный говорил, что после смерти квинси, кусочки души Баха возвращаются к нему. Так что пока не умрёт достаточное число квинси или их потомков, он вернуться не сможет.

- «Заточенный Король вернётся к жизни через девятьсот лет. Ещё через девяносто он вернёт свой разум. Ещё через девять лет свою силу...», - помертвевшим голосом проговорил Ичиго.

- Похоже на правду, - кивнул головой Химура.

- Через девятьсот девяносто лет обязательно мне напомни об этом! - сказал Ичиго.

Химура сделал левой рукой несколько пассов, и в воздухе на несколько мгновений повис будильник. Потом исчез.

- Это что сейчас было? - напрягся Кенпачи.

- Будильник. Сработает ровно через девятьсот девяносто лет. Как ты и просил.

- А ты и так можешь?

- Могу, - усмехнулся Химура. - Я же Гарри, мать его, Поттер! Я много чего могу.

- Тогда заведи его на чуть пораньше... Дней на десять.

глава 21 начало 2 тома

* *

Химура Кеншин сидел в одном из баров третьего района Руконгая и неторопливо потягивал из простого глиняного стакана сок. В последнее время ему полюбился именно этот бар, и раза два - три в неделю Кеншин стабильно заходил именно сюда. В форме шинигами, при мече, но без капитанского хаори и своей излюбленной соломенной шляпы. Просто сидел и потягивал сок.

К нему за столик подсел горожанин. Не голоногий, но и особым богатством одежды он не отличался.

- Вы позволите? - поинтересовался горожанин.

- Конечно, - согласился Химура. Горожанин устроился поудобнее и отпил из своего стакана.

- Хороший сегодня день, не находите?

- Да, - согласился Кеншин. - Погода нынче радует.

- А вы ведь шинигами? Я прав?

- Вы правы, - снова согласился Кеншин с мягкой улыбкой на губах.

- И почему-то мне кажется, что не рядовой, - тоже улыбнулся горожанин.

- Это настолько заметно? - приподнял бровь Химура.

- Рядовые обычно шумные, - пояснил горожанин. - И редко ходят по-одиночке. Они так гордятся своей формой и причастностью к Готею, что всячески стараются подчеркивать это находясь вне стен Сейрейтея. Офицеры заметно сдержаннее. Да и цуба пробужденного Занпакто заметно отличается от цубы Асаучи. У вас за поясом Занпакто. А пробудившие его шинигами в рядовых не задерживаются.

- А вы наблюдательны, - вновь улыбнулся Кеншин, отпивая из своего бокала. - И информированы.

- Немного есть, - развел руками горожанин. - В Руконгае довольно скучно. Вся основная жизнь кипит за белыми стенами, вот и интересуюсь помаленьку. К тому же, вы защищаете нас от чудовищ, а про защитников лучше знать больше - это может когда-нибудь спасти жизнь.

- В чем-то вы несомненно правы. Но, что в Руконгае скучно, пожалуй не смогу согласиться.

- А что так?

- Я бывал в семидесятых районах. Там скучной жизнь назвать трудно, - качнул головой Кеншин.

- Пожалуй я не совсем верно выразился. Не столько скучно, сколько однообразно. Богатые богаты, бедные бедны, и это не меняется веками. Именно это так сильно разочаровывает новоприбывшие из Мира Живых души.

- Да уж, "загробный мир" сильно отличается от религиозных представлений о нем.

- Что есть, то есть, - вздохнул горожанин. - Только шинигами с их Академией стоят вне этого порядка.

- Вне? - удивился Кеншин.

- А разве нет? - переспросил горожанин. - Ведь поступить к вам может практически каждый. И сразу же выпадает из этой системы богатых - бедных, дворян - простолюдинов. Ведь из Академии не отчисляют.

- Но и принимают туда не всех, - заметил Химура.

- Шанс есть у любого жителя Руконгая. Просто необходимо желание и упорная работа над собой. Ведь духовная сила с течением времени повышается от тренировок, а жизнь в Обществе Душ не ограничена ничем. Если как следует поискать, то в Руконгае можно найти жителей старше даже Генрюсая. И самое интересное, что на них и не подумаешь даже...

- Как интересно... Признаться, я считал, что только высокая духовная сила позволяет душам долго не стариться.

- Душам! Все дело именно в том, что все мы тут души. Как таковых тел у нас нет. И наша внешность, также как и наши силы с возможностями зависят только от сознания. Если душа считает себя стариком, то стариком она и выглядит. Если ребенком - ребенком.

- Вот оно как, - задумчиво проговорил Кеншин.

- Вот Вы - шинигами. И видимо офицер достаточно высокого ранга. Вы защищаете наш мир от Пустых. Ежедневно рискуете своей жизнью. Даже не жизнью, а чем-то гораздо большим. Ведь съеденный Пустым, теряет возможность возродиться в Мире Живых. И при этом подчинены Совету Сорока Шести. А кто они? Кто в этом совете?

- Дворяне, - пожал плечами Химура. - Наиболе могущественные Кланы. Их полномочные представители.

- Вот именно! Дворяне! Они даже не шинигами! - откинулся на спинку стула горожанин. - Не самые сильные, ведь любой ранговый офицер гораздо сильнее. Не самые мудрые, ведь дворянство не гарантирует мудрости. Так почему же Готей подчиняется им, а не самому Королю Душ, ведь это было бы логично и правильно, раз уж Нулевой Отряд его охраняет, то они же могут и волю его передавать. Они же общаются с ним!

- Интересная мысль, - поднял свой стакан Кеншин. - Как вы сказали вас зовут?

- Я не говорил, - улыбнулся горожанин. - Приятного дня, господин шинигами! - сказал он и встал из-за стола Химуры.

- Приятного дня, господин горожанин, - поднял свой стакан Кеншин.

* * *

- Ты последние дни напряжен, Кеншин, - заметила Рецу, обнимая за плечи, сидящего на кресле с книгой мужа. - Что-то случилось?

- Не то, чтобы уже случилось, - сказал Химура, откладывая книгу и прижимаясь щекой к руке жены. - Просто предчувствия нехорошие.

- "Предчувствия"? У тебя их отродясь не было. Ты был самым бесталантливым в Предсказаниях. Я бы даже сказала, что ты настолько толстокож, что ни одно предчувствие не способно к тебе пробиться. Так что оставь свои отговорки - что ты узнал такое, что заставляет тебя беспокоиться? - не удовольствовалась его ответом Рецу. Химура вздохнул.

- Много мелких происшествий. Деталей, незначительных событий... Всего и не перескажешь...

- Но? - не отступилась она от мужа.

- В Сейрейтее зреет мятеж, - признался он.

- Что за мятеж? - насторожилась Рецу.

- Не знаю подробностей. Просто не вникал. Но что-то затевается...

- И чем это беспокоит тебя? При чем тут ты? - повернула к себе голову мужа она и всмотрелась в его глаза.

- Я уже видел один мятеж, - признался Кеншин. - И это страшные воспоминания.

- Ты уверен? Уверен, что это именно мятеж?

- В предчувствия ты мои не веришь, - пожал он плечами.

- Но я верю в твой аналитический ум и наблюдательность. Ты их не однажды уже доказывал! - ответила она, не разрывая взгляда. - Вот и спрашиваю - ты уверен?

- Более чем, - вздохнул Химура и отвернулся. - Последние сомнения развеялись сегодня.

- Что произошло?

- Пару дней назад в Руконгае со мной заговорил человек. Ничего серьезного. Так, общие мысли о несправедливости мироустройства. О Совете Сорока Шести...

- Ты именно для этого две недели уже ходишь в бары Руконгая? Ты ждал подобной встречи?

- Ждал. Слишком многое намекало на ее возможность.

- И что? - поторопила она мужа.

- Сегодня его нашли мертвым, - вздохнул Химура.

- Может случайность? Мало ли людей в Руконгае умирает каждый день?

- В третьем районе это не самое частое событие, - вздохнул Кеншин. - Я был там, когда нашли тело. Ему свернули шею.

- И что?

- Рецу, я вот уже десять лет учусь у Шихоуин Бенджиро, ты же знаешь.

- Знаю, - кивнула она.

- И шея у этого человека была сломана очень специфичным приемом. И выполнен этот прием был очень чисто. Работал специалист по... "тайным операциям".

- Вот значит как, - отошла от спинки кресла она. - Думаешь второй отряд?

- Все может быть, - пожал плечами Химура. - Но это не так уж важно, кто именно. "Специалисты" и в Омницукидо есть, и у Кланов, и у Совета Сорока Шести. Важно, что за идеи и разговоры начали убивать...

- Что будешь делать? - напряженно спросила она.

- Не знаю, Рецу, - вздохнул Химура. - Не знаю. Но войн и революций мне уже выше головы хватит. Слишком много я их успел увидеть. И поучаствовать.

- Я могу это сделать за тебя, Любимый, - сказала она, усаживаясь на подлокотник кресла к мужу. - Я уже не та слабая девочка, какой была в Хогвартсе. Ты это знаешь.

- Ты и в Хоге "слабой девочкой" не была, Рецу, - повалил жену себе на колени Кеншин. - Но окунать тебя в эту кровь я хочу еще меньше, чем лезть в нее самому...

* * *

- Слышь, Химура, - обратился Кенпачи к капитану седьмого отряда, когда они по устоявшейся традиции сидели развалившись на диванах в кабинете Кеншина. - А как ты к Совету Сорока Шести относишься?

- Тебя на политику потянуло? - приоткрыл один глаз Химура. Спросил он вроде бы расслабленно, но взгляд его был серьезен и внимателен. Хорошо, что Ичиго не мог его видеть из своего положения.

- Не то чтобы потянуло... - замялся тот.

- Но?

- Понимаешь, - вздохнул Кенпачи. - В моем времени Айзен собственноручно вырезал все это сборище старых пердунов... А после моей победы над ним, новое сборище под тем же названием засунуло его в самую глубокую и надежную тюрьму Общества Душ. Меня они хотели засунуть туда же...

- То есть ты их не любишь... Мягко говоря, - сделал вывод Химура. Кенпачи вздохнул.

- Мягко говоря...

- Дай догадаюсь: с тобой завел разговор о "справедливости" политического строя в Сейрейтее некий человек...?

- А ты откуда знаешь? - удивился тот.

- Не сложно было догадаться, - вздохнул Химура. - Именно с таких разговоров все мятежи с революциями и начинаются...

- Но сам-то ты как к Совету относишься?

- Как к неизбежному злу.

- Как это?

- Пока общество стабильно, пусть даже на его вершине даже самый кровавый тиран, крови льется на порядок меньше, чем в процессе его свержения. Сейчас общество стабильно. Не идеально, нет. Но стабильно.

- Но тиранию ты не отрицаешь? - уточнил Кенпачи.

- Не отрицаю. Он ведь мертв, да?

- Кто?

- Тот, с кем ты говорил про Совет? - Кенпачи помрачнел и посмотрел в глаза Химуре, который все же снял свою шляпу.

- Мертв, - жестко сказал Ичиго. - Его убили минут за пять до того, как мы должны были снова встретиться.

- Что ж. Нас ждут неспокойные времена. Очень неспокойные...

- За кого ты будешь, Кеншин? За Совет? Или против него?

- Я буду рубиться с пустыми, Ичиго, - ответил он. - Когда мятеж все же вспыхнет, я уйду вместе со всем отрядом и с женой в Хуэко Мундо. Несколько научников давно планируют подобный эксперимент. Согласие Ямамото у меня уже почти есть.

- Вот значит как, - проговорил Кенпачи.

- Да, - серьезно ответил Химура, - Предпочту рубить монстров, а не людей. На моем мече и так крови столько, сколько тебе и не снилось Кенпачи-кун.

- Прямо так и не снилось? - усмехнулся Ичиго. Но стоило ему чуть внимательнее всмотреться в глаза друга, и табун холодных мурашек пробежал по его спине. Вопросы как-то отпали сами собой.

глава 22

- Доброго вам дня, Химура-тайчо! - поздоровался с капитаном седьмого отряда, идущим с занятия рукопашным боем, среднего возраста аристократ. Занятия у Кеншина с Бенджиро проходили в стенах Академии, на этом настоял Шигекуни-сотайчо. Хитрый командующий позволил на протяжении всех этих лет продолжаться их тренировкам только с условием, что Химура возьмется проводить со студентами первого потока занятия по владению мечом.

Естественно Хиттен Мицуруги Рю он юным шинигами не преподавал, но кроме самого этого стиля была и просто общая база работы с катаной. Вот ее он студентам и ставил.

Два часа он сенсей, два часа ученик.

- И вам доброго дня, - ответно поклонился Химура, - простите, не имею чести знать вашего имени?

- Ито Акено, - представился дворянин.

- Приятно познакомиться, - еще раз поклонился Химура. Фамилия Ито была ему знакома. Точнее даже не фамилия, а Клан Ито - один из пятидесяти наиболее могущественных, так называемых "старших" Кланов, чей представитель есть и в Совете.

- Мне тоже приятно познакомиться с одним из сильнейших капитанов Готей, - улыбнулся Акено.

- Сильнейших? - сделал вид, что удивился Кеншин.

- Ну как же?! Группа ноль, окончание Академии всего за год, убийство в поединке Императора Квинси, а также не проигранный бой с Кенпачи - все это однозначно говорит о том, что вы точно не слабейший.

- Да? И как же вы оцениваете мою силу? Удовлетворите мое праздное любопытство, - мягко улыбнулся Химура.

- Четвертый в Готее, - немного замявшись, ответил Акено.

- Кто же первые трое?

- Командующий и его ученики капитан Къераку и капитан Укитаке.

- Это очень лестная для меня оценка, - чуть поклонился Химура. - Но моя жена бы с ней не согласилась.

- Женщины! - улыбнулся Акено с интонацией так и говорящей: "да что они вообще понимают". Химура поправил свою шляпу, прикрывая глаза. - Может быть продолжим наше знакомство в более удобном месте, чем улица?

- Например? - задумался капитан седьмого отряда.

- Например поместье Клана Ито находится совсем недалеко от сюда.

- Что ж, очень лестное предложение, - улыбнулся Кеншин. Про себя же тяжело вздохнул - вести вежливый разговор ни о чем весь смысл которого сведется только к тому, за кого выступит "четвертый в Готее" в предстоящих беспорядках и что за это потребует, ему совершенно не улыбалось. Даже проскользнула мысль последовать примеру Айзена из будущего и лично прихлопнуть весь Совет. Но была она мимолетной. Просто секундной слабостью.

Путь много времени не занял. Поместье, как и ожидалось, было роскошным, угощение щедрым, разговор напряжным.

- Химура-сан, - обратился к нему Глава Клана, когда с взаимными расшаркиваниями было покончено. - У вас очень противоречивая репутация.

- В чем же?

- В основном она основана на прошедшей скоротечной войне с Квинси.

- Знаете, о себе человек может слушать бесконечно, даже когда о нем говорят плохо. Потешьте уж мое самолюбие - просветите, что же у меня за репутация образовалась?

- Фактически, всю эту "войну" выиграли два шинигами: вы и Кенпачи. Причем, если Кенпачи отметился как неуравновешенный горячий юнец, не способный доводить до конца дел, то вы, Химура-сан, показали себя, как шинигами способный эффективно и в кратчайшие сроки решать "проблемы"... Жестко и решительно. И как исполнитель, и как управленец.

- В чем же противоречивость? - убрав с лица улыбку, но не добавив в голос серьезности, уточнил Химура.

- В том, что отчасти благодаря Вам проблема Квинси не разрешена окончательно. Ведь около четырех десятков этих нелюдей смогли спастись с того поля.

- Хм... А какая часть того, что обо мне говорят, вас устраивает больше? - спросил Кеншин.

- Времена наступают не самые спокойные, Химура-сан. Вы ведь это не хуже меня понимаете... И шинигами, способный решать проблемы решительно, эффективно и быстро, в такие времена становится необходим, как воздух. Сострадание и великодушие - не слишком подходят для нашего времени, Химура-сан, - проговорил Глава Ито и остро уставился на Кеншина. Вот только глаза капитана седьмого отряда так и оставались скрыты под краем соломенной шляпы.

- Проблемы... Решать... - вздохнул он. Значит Совету нужен каратель. И они видят этого карателя в нем. Осталось узнать, что же ему хотят предложить за эту роль. Что они вообще могут предложить? - Бывает сложно. Вообще, решать ЧУЖИЕ проблемы дело неблагодарное...

- Великие Кланы умеют быть благодарными, - не стал ходить вокруг да около Глава Ито.

- Да? - скептически усмехнулся Химура.

- Земля в Сейрейтее дорогая, - вроде как перешел на другую тему хозяин поместья. - И новых Кланов что-то давно не появлялось, - вздохнул Глава Ито.

Химура мысленно даже присвистнул: фактически ему предлагают статус и поместье. Сильно же их припекает, если они готовы потесниться. Более чем щедрое предложение.

Вот только Кеншину оно не интересно. Поставь он себе такую цель, и пробиться в Великие Кланы смог бы лет за двадцать - двадцать пять. Точнее основать свой и потеснить уже существующие. Но ему и отряда хватало за глаза.

Но и отказать слишком резко и однозначно, означает напугать Совет. А пугать трусов нельзя - они начинают делать глупости.

- Хм... Пожалуй я поработаю над собой. Противоречивость - не самая лучшая репутация для Капитана отряда, - после непродолжительного молчания ответил Химура.

- Это радует, - улыбнулся Глава Ито.

- Но, пожалуй, мне стоит поспешить домой, Рецу будет недовольна, если я опоздаю к ужину, - хозяин дома чуть побледнел при сочетании слов "Рецу будет недовольна", подтвердив мысли Химуры по поводу трусов.

- Конечно-конечно! - заторопился Глава Ито. - Не стоит расстраивать такую достойную женщину, - поднялся из-за стола и двинулся проводить Кеншина к двери.

* * *

- Вы ему доверяете? - после ухода Химуры обратился к хозяину поместья Акено.

- Не знаю, Акено, - вздохнул тот. - Химура непредсказуем. Но он - Сила с которой невозможно не считаться. Он и его жена плюс его близкий друг Кенпачи - это как минимум три из тринадцати отрядов, если просто по числу людей. По боевым же возможностям к этим троим следует добавить еще двух лейтенантов: Куросаки и Айзена.

- Всего лишь лейтенанты...

- Выпускники группы ноль. Не забывай об этом Акено. Не так давно это было, чтобы успеть забыть, как пять отрядов Готей бежали из Мира Живых от четырех студентов неспособных толком контролировать свою духовную силу. С тех пор они стали только опаснее, Акено. Лейтенанты они только потому, что их это устраивает.

- Так что же в итоге? Он понял то, что вы хотели ему сказать?

- Несомненно. И даже более того.

- И?

- Предложение его заинтересовало, но не более того, Акено. Не более того... Самое плохое, что нам просто нечего больше ему предложить. Не будь он мужем Рецу, Кланы не задумываясь приняли бы его через брак с наследницей, но он уже женат. Будь он более честолюбив, мы могли бы его прельстить силой, благо в архивах Совета есть достаточно разных фокусов, которые могут привлечь внимание даже капитана, но его устраивает нынешнее положение и за силой он не гонится. Положение, статус - пожалуй, это единственное, что мы все еще можем ему предложить...

- Что будем передавать Совету?

- Разрешить отправку группы в Хуэко-Мундо. Включить в нее всех пятерых. После отправки должен случиться несчастный случай и непреодолимые проблемы с возвращением. Делаем ставку на Когу. Не зря же его Клан Кучики обрабатывает столько времени.

- Слушаюсь, Ито-сама, - поклонился Акено и вышел.

* * *

На пятничном собрании Капитанов Ямамото объявил о формировании исследовательской экспедиции в Хуэко Мундо. Через пять дней утром перед экспериментальными вратами собрались все участники. В их число вошли Химура Кеншин с десятью ранговыми офицерами с двадцатого по десятый номер, Химура Рецу с пятью талантливыми рядовыми, недавно пришедшими в отряд из Академии, Кенпачи Ичиго со своим Лейтенантом Куросаки Тацке и Айзен Соске с группой научников нагруженных собственным оборудованием.

Врата активировались, Гарганта раскрылась, экспедиция прошла. Но стоило последнему шинигами скрыться за пленкой портала, прозвучал взрыв. Арку ворот разнесло на куски, оборудование частью погорело, частью было разрушено взрывом, но главное обломком ворот убило руководителя проекта, единственного, кто мог повторить условия опыта.

В пустынном мире под вечной луной раскрылся провал в пространстве, и из него на песок начали выходить спокойные серьезные шинигами. Они деловито начали разворачивать лагерь и расставлять оборудование. Четверо сразу разошлись в разные стороны от места и взялись за обеспечение охраны лагеря от пустых. Экспедиция началась.

* * *

Примечание к части

Ищу бэту

глава 23

*

- Кеншин-сан, не думаешь, что нам пора бы вернуться в Общество Душ? - подошел к Химуре, развалившемуся в своем любимом кресле с чашкой чая и книгой в руке, Айзен. - Триста лет уже прошло с момента отправки экспедиции.

- То есть тебе тут стало скучно, Соске-кун? - улыбнулся бывший капитан седьмого отряда. - Ты выяснил про Хуэко Мундо все, что хотел?

- Путь познания бесконечен, Кеншин-сан. Ты это знаешь ничуть не хуже меня.

- Что же тогда потянуло тебя в Сейрейтей? - не убирал своей хитрой улыбки Химура.

- Наоко, - вздохнул Айзен. Химура рассмеялся.

- Бойкая девица, - отсмеявшись, сказал Глава Экспедиции.

- Твой десятый офицер просто проходу мне не дает! А последний год, ее даже Вастер Лорды не останавливают! Если так пойдет и дальше, то мне придется применить силу...

- Или жениться, - весело прищурился Химура.

- Ты дошутишься, Кеншин-сан! Она ведь "случайно" может тебя со мной перепутать. Рядом с Химурой Рецу-сан...

- Не вздумай! Рецу ведь разбираться не будет - все огребем! Оптом! - "испугался" Химура. - Ладно, завтра начнем готовиться к возвращению. А то меня этот "Дом-2" уже самого начал утомлять. У вас же с научной группой все для этого готово? Или придется светить возможности Ичиго?

- Да у нас еще лет двести назад все готово было, когда мы с тобой только начинали Лас Ночес строить, - пожал плечами Айзен.

- Не жалко бросать-то?

- Не жалко, - пожал плечами он. - Эспада за замком присмотрит, а если что, я всегда могу вернуться и лично вмешаться. А "Дом-2" - это что такое?

- Лучше тебе не знать, Соске-кун. Лучше тебе не знать...

* * *

Первая реакция группы, когда проход в Общество Душ не открылся в условленное время, было недоумение. Когда связаться с научной группой на "той" стороне не удалось и через час, и через два, и через три, экспедицию накрыл шок. Затем ужас и обреченность, не успевшая перерасти в панику, поскольку вернулись Капитаны со своих постов.

Асано Наоки десятый офицер Седьмого Отряда Готей 13 своего Капитана знала плохо. Он за прошедшие десять лет с вступления в должность в дела отряда вмешивался всего несколько раз. Он сбросил весь ворох обязанностей на Аикава Лава, своего Лейтенанта, которого подвинул с Капитанского поста, чем при этом занимался сам, не знал толком никто.

Химура-тайчо иногда появлялся на утренних построениях. Иногда на вечерних. Собственно общение его с личным составом отряда этим и ограничивалось. Так что Наоки, пришедшая в отряд уже после войны с Квинси, могла составить о нем свое мнение только по этим редким его появлениям. И впечатление это было: мягкий, тихий, вежливый и спокойный шинигами слегка не от мира сего. Эдакий божий одуванчик, который и перед жучком, переползающим ему дорогу, извинится.

Здесь же... Он появился в тот момент, когда ужас начал постепенно перерастать в панику. От него, от самой позы, скупых жестов и выражения лица (его постоянная шляпа куда-то исчезла) прошла такая волна уверенности и спокойствия, что ужас вымело из голов мгновенно. Осталось только пустота и внимание.

Самое интересное, что Капитанов кроме него прибыло еще двое, но смотрели все исключительно на Химуру.

- Пути в Сейрейтей нет, - четко сказал он. - Вокруг нас Хуэко Мундо - мир Пустых. И их тут огромное количество. Больше, чем вы способны себе вообразить. Это повод сдохнуть? - задал он вопрос, и казалось каждому заглянул в душу. Ответом ему стали неуверенные покачивания головой. - Это повод сдаваться? Это повод паниковать? - он снова обвел всех взглядом. - С вами тут три Капитана! Два Лейтенанта! И целая научная группа! Да такими силами не то что исследовать и выживать, ЗАВОЕВЫВАТЬ этот мир можно! - после этих слов все присутствующие задумались. И лица их мало по малу начинали светлеть. Внезапно со спины на Химуру-тайчо на огромной скорости из аналога поступи шинигами выскочил адьюкас. Никто не успел среагировать, только дыхание замерло в груди. В плотный строй шинигами упали четыре куска адьюкаса, а Капитан седьмого отряда спокойно убрал меч обратно в ножны.

- А ну марш по своим местам!!! - рявкнул он в завершении речи. И тут же каждый вспомнил, что он вообще-то должен делать то-то и то-то, а не торчать соляным столбом и предаваться мыслям о смерти.

И побежали дни.

Сначала было трудно: нападения пустых, бытовая неустроенность, отсутствие воды, инструментов, одежды... В продуктах нужды не было, поскольку насыщенный фон духовных частиц вполне заменял им пищу.

Хронический недосып и нервное перенапряжение. Постоянные битвы на пределе сил, раны и истощения закаляли и делали сильнее.

Первые дни основной удар принимали на себя Химура и Кенпачи при поддержке Айзена и Куросаки. Они справлялись с любым Пустым и любым количеством Пустых, что наваливались иногда целыми толпами, с потрясающей эффективностью. Тогда Наоки впервые увидела Капитанов в реальном бою. И осознала пропасть разделяющую ранговых офицеров и тайчо с фукутайчо. И то, почему с ними вынуждены были считаться даже Великие Кланы. Да просто потому, что каждый из них сам по себе армия!!! Сверхмобильная, универсальная и чрезвычайно боеспособная!

При всем при этом, она банкай так и не увидела ни у одного из них. А значит полной силы их она тоже не увидела ни разу.

Но где-то недели через две от схваток с Пустыми устранились Химура и Айзен. Они с группой научников вплотную занялись исследованиями. Теперь Пустых начало хватать и для остального состава боевиков экспедиции, в первую очередь для Наоки, как сильнейшей из оставшихся.

Через две недели к научникам ушел и Кенпачи... Вот тогда стало туго.

Хоть Куросаки-фукутайчо была поистине сильна, как и положено Лейтенанту одиннадцатого, самого сильного и отмороженного отряда, но уследить сразу за всеми у нее уже не получалось. Работы хватило на всех.

А через два месяца изысканий научники что-то придумали и начали претворять в жизнь.

Все подумали, что они нашли способ вернуться в Сейрейтей, но все ошибались. Научники придумали какой-то жутко хитрый барьер, которым начали огораживать предварительно разведанную и выбранную по непонятным критериям местность.

Этот барьер строили долго. Почти двадцать лет. Причем последние десять из них почти постоянно была задействована и Куросаки.

Долгие двадцать лет прошли и барьер был закончен. И это оказалось потрясающе! Чем же? В чем был весь смысл? В том, что на огражденной территории небо Хуэко Мундо осветилось настоящим солнцем!!! И это не была иллюзия! Они как-то умудрились перенести в выбранную область свет реального светила из Общества Душ. Этакий огромный портал, но только для света. Попасть через него туда или оттуда больше ничто не могло.

Но какая это была радость после двадцати лет бесконечной ночи с одной и той же луной! Взрослые, прошедшие тысячи битв шинигами плакали и смеялись словно дети под этим светом.

Барьер получился надежным. В нем оставили только один вход (он же и выход), остальной периметр был непроницаем как изнутри, так и снаружи. Вот охраной этого входа (выхода) шинигами под руководством Куросаки-фукутайчо и занимались следующие лет сто, пока научники занимались созданием в локальной области Хуэко Мундо, ограниченной барьером, условий пригодных для жизни. Комфортной жизни!

Они умудрились создать воду! Воду в мире, где она изначально не существует! Как один из них вскользь объяснил, такого результата они добились синтезируя из псевдогазов атмосферы пустыни элемента H2O. Тоже псевдо.

Вот только это "псевдо" никого не смущало, поскольку и в самом Обществе Душ все вещества и предметы были этим самым "псевдо". Ведь на самом деле, что в Обществе Душ, что в Хуэко Мундо не существовало ничего, кроме духовных частиц и реацу. Вот научники и поменяли у значительной части этих частиц их псевдосвойства, получив воду.

А еще точнее, водоем. Озеро полтора на полтора километра.

Это заняло много времени. К исходу первой сотни лет, научники вплотную занялись изучением Пустых и их природы. Привело это к созданию "Арранкаров", как назвал их Айзен.

Лет через десять начали наконец появляться удачные образцы. И эти образцы принялись таскать из Мира Живых саженцы и живую пресноводную рыбу. Всего через десять лет в вечной пустыне сиял оазис зеленый и прекрасный.

Кенпачи с женой и Айзеном вплотную занялись созданием и дрессировкой новых арранкаров. Химура продолжал совершенствование и облагораживание оазиса.

В этом к нему присоединялся и Айзен-фукутайчо, и даже Химура Рецу. Результатом их совместных усилий стал огромный и одновременно уютный замок-дворец Лас Ночес. Белоснежный, высокий и несокрушимый, внутри монументальных стен утопающий в зелени. Строго говоря, к его созданию приложили свою руку в меньшей или большей степени все участники экспедиции.

За следующие сто лет каждый ранговый офицер обзавелся личным отрядом из арранкаров и границы оазиса начали стремительно раздвигаться...

ЗАВОЕВАНИЕ которое им обещал Химура-тайчо наконец началось!

А как только троице неугомонных дрессировщиков удалось научить и главное заставить арранкаров заниматься земледелием, островок солнца в ночной пустыне вовсе стал кусочком рая.

И вот тут-то люди расслабились. Оглянулись вокруг себя и обнаружили интересную вещь... Мужчин и женщин в составе экспедиции оказалось поровну... Как будто специально кто подбирал молодых, талантливых, бессемейных, здоровых, интеллектуально не обиженных и красивых что лицом, что телом парней и девушек примерно одного возраста с разбросом пять-десять лет...

* * *

глава 24

* * *

Вот только с возвращением в Сейрейтей наметились некоторые проблемы: не сильно-то и горели люди желанием возвращаться. А изгнать из рая было вроде как и не за что. Тем более, что рай-то их же руками и созданный!

Сейрейтей конечно на ад тоже не слишком тянет, но если сравнивать...

Но и Айзена остановить было уже невозможно.

В результате утром третьего дня Кеншин построил на главной площади Лас Ночес весь состав экспедиции и объявил, что насильно тянуть никого не будет.

- Кто хочет вернуться со мной в Сейрейтей, пять шагов вперед марш! - громко отдал он команду строю. Вышел Айзен Соске, вышел Кенпачи с женой, вышла Асано Наоко. Химура Рецу и так стояла уже рядом с мужем. Более никто с места не стронулся.

Кеншин только вздохнул на подобное редкостное единодушие.

- Итак, - продолжил он, когда строй замер и окончательно определился с позицией. - Вышедшие, справа от меня в одну шеренгу становись! - снова отдал он команду. Шинигами ее выполнили. - Вы, те кто решил остаться, запоминайте: все вы погибли в бесчисленных стычках с пустыми. Я объявляю, что официально вы все мертвы для Готей-13. Отныне путь в Сейрейтей вам закрыт! - произнеся это, Химура сделал небольшую паузу, чтобы лучше до всех дошел смысл сказанного. - Но я нарекаю вас Четырнадцатым Отрядом! Капитаном над вами назначается бывший одиннадцатый офицер Седьмого отряда Ашидо Кано. Он был переведен к нам незадолго до экспедиции с повышением из Одиннадцатого отряда и успел проявить себя как великолепный воин, хороший товарищ и достойный командир. Капитан Ашидо! Выйти из строя! - скомандовал Кеншин. Молодой шинигами с масками Пустых на одежде послушно сделал два шага вперед и четко развернулся лицом к строю.

- Капитан Ашидо! Принимайте командование отрядом! - отдал последнюю команду теперь уже не своему отряду Химура.

- Есть! - ответил Кано и вновь повернулся к строю, а Кеншин со спутниками двинулся на выход с площади... и из Хуэко Мундо.

* * *

Утром Готей-13 был поднят по тревоге. Отряды срочно спешили занимать свои позиции согласно боевого расчета. Капитаны пяти отрядов спешили к месту, где происходил прорыв из Хуэко-Мундо. Прорыв исключительно мощный и нетипично стабильный. Ни один Пустой, включая и Вастер Лордов, на памяти научного отдела не способен был создать подобный разрыв пространства. О том, что это явление точно не может быть естественным, говорило уже то, в каком месте он открывался: ровно там, где около ста лет назад открывали искуственную гарганту в ходе эксперимента по исследованию мира пустых.

Командующий с капитанами восьмого и тринадцатого отрядов уже были на месте и в боевой готовности. К ним же спешили Генрей Кучики и Хираку Синдзи со своими Лейтенантами.

Разрыв пространства раскрылся ровно по контуру стоявших здесь сотню лет назад врат. Разрыв раскрылся и все напряженно застыли. Какое-то время ничего не происходило, затем во тьме провала показались человеческие фигуры. Шесть фигур. Три из которых были в Капитанских хаори.

Прошел какой-то миг, и все шесть фигур уже на мостовой стоят напротив Командующего. Тягостное, напряженное словно струна молчание тянулось и тянулось. Нарушать его первым никто не спешил.

Но вот прошла минута, другая. На площади все прибывали и прибывали люди. На их лицах начали появляться несмелые улыбки. Их становилось все больше. Постепенно напряжение переростало в радость.

- Так и будете на пороге держать, Ямамото-доно? - улыбнулась Химура Рецу, первой нарушая ставшее уже глупым молчание.

- Проходите уж, раз пришли, - ответил Командующий и ушел в сюнпо. Следом за ним исчезли и все остальные.

Тревогу по Сейрейтею отменили. Вместо нее прошло оповещение через адских бабочек о срочном собрании Капитанов в бараках Первого отряда.

Доклад прибывших получился долгий. Отчеты о проведенных годах в Хуэко Мундо были длинными, унылыми и подробными. Не менее подробными были научные данные по миру Пустых, представленные Лейтенантом Айзеном в архив Совета.

Разбирательство по делу "возвращенцев" длилось почти пол года. В результате все прибывшие шинигами были восстановлены в своих должностях, за исключением Наоки и Ичиго.

С Ичиго возникла проблема в виде нового Кенпачи, который успел за эти сто лет появиться классическим для Кенпачи способом: вызвав и убив в поединке предыдущего Капитана одиннадцатого отряда. А им в тот момент был Куруяшики. Был. Земля ему пухом. Таким образом вернувшийся (читай воскресший) Ичиго вроде бы уже и не Кенпачи вовсе...

Но Куросаки заморачиваться не стал: вызвал нового Кенпачи и показательно слил его в поединке. И все вернулось на круги своя: Ичиго - Кенпачи и Капитан Одиннадцатого отряда, Киганджоу - третий офицер, Тацки - Лейтенант Одинадцатого отряда (кстати, тоже не удержалась от начистки лица Киганджоу).

Стоило закончиться разбирательству, как Химура Кеншин при поддержке Химуры Рецу и Кенпачи Ичиго рекомендовал девушку на должность Капитана Третьего Отряда.

Капитанский тест Наоко проходила в сражении с Мугурума Кенсеем, где неожиданно легко ей удалось свести бой к ничьей, даже не прибегая к банкаю, исключительно за счет рукопашного боя (Химура в Хуэко Мундо, спустя год после попадания, начал лично тренировать всю группу. И заставил в обучении участвовать Химуру Рецу и Айзена Соске. И обучение это не прерывалось ни на один день в течении всего срока пребывания. Хиттен Мицуруги Рю он естественно не передавал, но у него и без того было чему поучиться. А уж недостатка в практическом закреплении полученных навыков у экспедиции не было) и кидо (Рецу в своей неподражаемой манере добилась того, что ВСЕ в их группе освоили хадо и бокудо вплоть до девяносто девятого и кайдо до шестидесятого. Ее же непосредственные подчиненные вынуждены были освоить всю сотню того другого и третьего).

Когда девушке на плечи опустилось хаори, она была просто шокирована. Ведь подобной возможности она не допускала для себя даже в самых смелых мечтах.

Химура же в этот момент косился на Айзена и гнусно хихикал в кулак. Остановить его в этом не смог даже подзатыльник Рецу.

* * *

- Химура-сан, - вечером того же дня в гости к чете Капитанов пришла Наоко. Была она все в том же шоково-недоуменном состоянии. И куда пойти еще, кроме как к бывшему командиру девушка не знала. - Я не понимаю... Как же так?

- Понимаешь ли Наоко-тян, - начал Кеншин, аккуратно ставя перед ней чашку чая и вазочку с печеньем. - Триста лет активных тренировок на пределе собственных возможностей - это очень много.

- Но Капитан!? Я, и Капитан... Как это может быть?

- Ты ведь освоила банкай? - задал наводящий вопрос Кеншин, наливая чаю и себе тоже.

- Да, - кивнула она. - Еще лет пятьдесят назад. Как и еще четверо из наших.

- Банкаями в Готей-13 владеют только двенадцать Капитанов, три Лейтенанта и один третий офицер, - огорошил заявлением девушку. - Причем Лейтенант Лав и третий офицер Киганджоу сами являются бывшими Капитанами.

- Двенадцать? А тринадцатый? Капитан без банкая? - зацепилась за оговорку Наоко.

- Да. Капитан без банкая, - подтвердил Кеншин.

- А кто?...

- Я, - пожал плечами Химура.

- Вы? - изумление ее было просто безграничным. - Но как же так...

- Не знаю даже, - пожал плечами Химура. - Просто не получается пока. Не знаю даже в каком направлении искать. У меня очень специфичный меч. Мне трудно даже представить, как можно сделать его сильнее. Видимо поэтому банкая у меня и нет.

- Ну да ками с ним, с банкаем! Но я, и Капитан! Как такое может быть?

- Хорошо, зайдем с другой стороны, - вздохнул Кеншин. - Сколько лет Мугурума-тайчо?

- Ну, я точно не знаю, но лет сто шестьдесят. Может сто семьдесят...

- А ты только в Хуэко Мундо больше трехсот лет непрерывно тренировалась так, как очень мало кто тренируется, - заметил Химура. Наоко задумалась. - А есть еще один фактик. Что отличает Капитана от рядовых? Если не брать в расчет личностные качества и лидерские способности. В самом простом и наглядном смысле. Что отличает?

- Духовная сила, - ответила все еще задумчивая девушка.

- Так вот, эта самая духовная сила растет, когда ее используешь. После истощения ты каждый раз становишься немного сильнее. А истощение вы все зарабатывали частенько... Плюс к этому на скорость роста духовной силы влияет плотность окружающего энергетического фона. А в Хуэко Мундо этот энергетический фон на порядок выше, чем в Обществе Душ. Так что ты, Наоко-тян сейчас объективно очень сильна. И Капитанское хаори заслуживаешь вполне. Носи его с честью. Ты достойна его.

- Но как же... Ведь Айзен-сан Лейтенант... А он же несравнимо сильнее меня! И вы, Химура-сан, с вами я даже близко не стою!

- Во-первых, мы с Соске-куном провели в Хуэко Мундо ни днем не меньше тебя. И напряжения сил там и на нашу долю хватало. Да и саморазвитием мы заниматься не переставали. Так что вполне естественно, что мы росли параллельно с тобой.

- Но подобная мощь...

- А во-вторых... Я, Соске, Ичиго, Тацки... Мы изначально, от рождения обладали огромной силой. Равняться на нас - это конечно правильно, но судить об уровне Капитанов по нам, все равно, что судить о силе адьюкасов по Вастер Лордам. Ведь и тот и другой Пустые, но ты же не станешь совершать подобной ошибки?

- Нет, конечно, - отрицательно помотала головой она. Подобная глупость ей и в голову не приходила. - Но почему тогда Айзен-сан всего лишь Лейтенант?

- Соске-кун... Это очень отдельный разговор, - вздохнул Кеншин. - Его сила, она для него как проклятье. Она поистине огромна. Ты пока не можешь ее даже почувствовать. Тебе не хватит собственного запаса сил для этого. Все равно, что обычному плюсу пытаться почувствовать арранкара из Эспады.

- Он поэтому на меня даже не смотрит? - вскинула распахнутые глаза на Химуру девушка.

- Именно, - вздохнул Капитан Седьмого Отряда. - Пока ты не станешь такой же сильной, как Куросаки Тацки, он не сможет воспринимать тебя как женщину. Прости уж за столь неприятные слова, Наоко-тян...

- Наоборот, - улыбнулась она. - Большое вам спасибо, Химура-сан. Теперь я хоть знаю, что делала не так... А возможно это? Догнать его?

- В мире нет ничего невозможного, Наоко-тян, - мягко улыбнулся Кеншин.

- А вы мне поможете? - и такая надежда светилась в ее глазах, что сказать "нет" Химура не имел ни малейшего шанса.

* * *

глава 25

* * *

- Итак, - протянула смуглая красотка с длинными фиолетовыми волосами, собранными сзади в хвост, развалившись на диване в рабочем кабинете Капитана Седьмого Отряда. - Кеншин-кун, где ж ты от меня столько прятался?

- Вы же прекрасно знаете, Шихоуин-сан. Полгода ваши следователи нервы мотали. Заставляли по минутам все триста лет вспомнить. И записать. Неужто не читали? - приподнял бровь, сидящий за столом Химура.

- Читать, это так ску-у-учно, Кеншин-куун, - промурлыкала Капитан Второго Отряда и перевернулась на диване на живот. Подперла рукой подбородок и беспечно поболтала ногами.

- Не будь я женат, то после пары таких провокаций, Шихоуин-сан, вы бы из этой комнаты лишь под вечер вышли. Вечер следующего дня, - сверкнул глазами Химура.

- А сил-то хватило бы? - расплылась в задорной улыбке девушка.

- Думаю, что для Вас, Шихоуин-сан, я бы постарался, - ответно улыбнулся Химура. - За прошедшие годы сильнее стала не только Наоко-тян.

- Мне уже жаль, что ты женат, Кеншин-кун, - преувеличенно расстроилась она. - Но Рецу не та женщина с которой можно играть.

- Шихоуин-сан, давно хотел спросить, - поменял тему Химура. - Почему вы все так боитесь малышку Рецу?

- А того, что она Первая Кенпачи разве мало?

- Ичиго-куна же вы не боитесь?

- Так Ичи-кун просто силен. Ну, пусть чудовищно силен. Все равно он просто сильный мальчишка. А вот Ячиру... То есть Рецу, ее враги умирают в муках. Всегда, - ответила девушка. Химура помрачнел.

- Она не была такой раньше, - сказал он. - Испортили девочку.

- Раньше? - удивилась Йоруичи. - Вы были знакомы до Готея?

- Да. Еще до Общества Душ, - не стал отрицать Химура.

- Вы помните свои жизни? - еще сильнее заинтересовалась девушка.

- Да.

- И кем же вы были? - не стала сдерживать любопытства Капитан Второго Отряда.

- Мужем и женой.

- Вот как? А кроме этого?

- Я был Главой могущественного клана. А она - моей Леди. Мы прожили вместе больше ста лет.

- А могущественным он был до вас? Или стал таковым лишь под вашей с Рецу рукой? - прищурилась Йоруичи.

- Вы проницательны, Шихоуин-сан. Я рос сиротой. В двенадцать узнал о своем наследии. В четырнадцать стал Лордом. В том же году женился на Рецу. К моему двадцатилетию Клан стал сильнейшим в стране. Я удовлетворил ваше любопытство?

- Более чем, Кеншин-кун, - помахала ногами Йоруичи. - Почему же ты отказался от предложения Ито?

- Я не палач, Шихоуин-сан, - посмотрел ей прямо в глаза Химура.

- Брр! Кеншин-кун, - преувеличенно поежилась девушка, - Ты такой страшный, когда вот так зыркаешь из-под шляпы! Не пугай меня так больше, - погрозила она ему пальчиком.

- Не буду, - улыбнулся Химура и вновь спрятал глаза.

- Из-за твоего отказа погибли тридцать шинигами.

- Все совершают ошибки, Шихоуин-сан, - признал он. - Каждое решение чего-то стоит. Мое стоило тридцать жизней. Решение принять предложение Ито стоило бы никак не меньше тысячи жизней. Ведь мятеж все-же произошел?

- Да, - не стала отрицать девушка. - Стоило за спиной трех сильнейших Капитанов Готея взорваться вратам Хуэко Мундо, как в Сейрейтее начались беспорядки.

- И кто же "решил" эту "проблему"?

- Беспорядки подавил Кога Кучики. Очень талантливый юноша. Собственно в Клан Кучики он был принят после "решения" этой "проблемы"...

- Что-то я не заметил у Кучики пополнения, - уточнил Химура.

- Он сошел с ума. Возомнил себя непобедимым воином и принялся крушить Сейрейтей.

- Действительно сумасшедший, - покачал головой Химура.

- Ну почему же, - улыбнулась Йоруичи. - Он оказался не по зубам даже Ямамото.

- Вот даже как? - изумился Кеншин. - Почему же Сейрейтей все еще стоит?

- Командующий совместно с Генреем Кучики смог спеленать его специальным кидо, разработанным Урахарой. И Кога Кучики был запечатан в одном из холмов Мира Живых.

- То есть его не казнили на Холме Соукиоку? И даже не отлучили от Клана?

- Именно так, - поболтала ногами в воздухе Йоруичи. - Побоялись, что Соукиоку может не справиться. Кога оказался действительно силен.

- И вы еще спрашиваете почему я не принял предложения Ито?

- Да. Ведь тебе же не впервой убивать, Кеншин-кун. От пары сотен бунтовщиков бы ты точно не слетел с катушек, как этот молокосос Кога.

- Наверное так оно и есть, - согласился Химура. - От пары сотен убийств я бы "с катушек" не слетел, как вы выразились, Шихоуин-сан. И крови на моих руках действительно много. Но я не цепной пес, который по приказу Совета станет рвать глотки неугодным. Я стал шинигами, чтобы спасать людей от Пустых. Капитаном я стал чтобы взять Рецу в жены. Цели для которой мне понадобилось бы создать Клан, у меня нет.

- А если такая появится? - прищурилась Йоруичи.

- То я его создам, и Совету придется подвинуться. Я не Кога - меня "запечатать" не получится. А если я когда-либо "слечу с катушек" вам останется только молиться.

- Есть еще Кенпачи...

- Если "с катушек" слетит он, мир будет уничтожен, а мне придется искать Рецу в новом круге перерождений.

- Я имела ввиду, что Кенпачи может остановить тебя! - улыбнулась девушка.

- Нашего боя Сейрейтей не переживет. Я не считаю себя сильнее Кенпачи. Тем более не угрожаю Совету. Просто вам следует знать, что Ичиго, убивая врага, поглощает его силу. Всю его силу. Последние триста лет он убивал Пустых. Много-много Пустых.

- Ты говоришь страшные вещи, Кеншин-кун. Тебе нравится пугать девушек?

- Мне показалось, что Глава Омницукидо должна знать, - пожал плечами Химура.

- И ты был прав, Кеншин-кун, - вздохнула Йоруичи. - Прав... Жаль, что ты женат, - ни с того ни с сего заулыбалась она. - Я бы рискнула узнать, чем ты собирался занять меня аж до следующего вечера! - вскочила она с живота на ноги и, выпрыгнув в окно, скрылась в сюнпо.

- Не сомневаюсь, кошка. Не сомневаюсь. Но кто такой Урахара, стоит в следующий раз поинтересоваться... - проговорил себе под нос Химура.

* * *

- Кеншин, мне скучно! - простонал в потолок, развалившийся на диване в рабочем кабинете Капитана Седьмого Отряда Кенпачи Ичиго.

- Мне тоже, и что? Я же не жалуюсь, - отозвался точно также закинувший на спинку дивана напротив голову хозяин кабинета.

- Давай подеремся, - оторвал от спинки голову Кенпачи.

- Сейрейтей разнесем, - вздохнул Химура.

- Это да, - снова откинул голову Ичиго. - Пошли тогда кошку погоняем?

- Тебе Тацки потом скандал устроит.

- Да ладно, - махнул рукой Кенпачи. - Зато не скучно будет.

- ...а Рецу потом кошке голову открутит, - закончил фразу Химура.

- Блин! Жалко кошку... - вздохнул Ичиго. - Не пойдем тогда, - сказал он и снова вздохнул. Синхронно с ним вздохнул и Химура.

- А давай у Старика палку сопрем? - прервав молчанье предложил Ичиго.

- Занпакто в смысле? - заинтересовался Химура.

- Ага, - кивнул Капитан Одиннадцатого Отряда. Капитан Седьмого расплылся в предвкушающей улыбке.

- А давай, - решил он.

Демонический хохот на два голоса разнесся над бараками отряда, заставляя испуганно пригинаться случайных шинигами.

Командующий, сидящий в своем кабинете за разбором бумаг, ни с того ни с сего вздрогнул. По спине его пробежалась толпа мурашек.

- Не к добру это, - проворчал он себе под нос и вернулся к бумагам.

глава 26

Задача была поставлена. Но исполнять ее немедленно два Капитана не спешили.

Да, конечно можно было сразу прыгнуть в сюнпо к Генрюсаю в кабинет и, дав по шее усатому, отобрать палку, а потом дико хохоча убежать через бараки Первого Отряда.

Именно такую картину описал Ичиго Химуре. Тот на пару минут задумался, пытаясь представить в своем воображении эту сцену. Пару раз глупо хихикнул и потребовал от Ичиго пояснений.

- Просто, Кенпачи-кун, ты незаметен словно слон в библиотеке. Или дракон в школьной столовой. Как ты вообще собираешься провернуть это дело?

- Ну, я надеялся на твои фокусы, - пожал плечами Ичиго. - Что-то вроде того, как ты кинешь дымовую завесу, изобразишь какие-нибудь страшные звуки, а я тихонечко выхвачу палку и деру...

- А теперь объясни мне в чем отличие твоего варианта от описанного мной ранее? - приподнял бровь Химура. Ичиго дураком не был. Он грустно вздохнул.

- Только наличием дыма. Ну, а сам ты что предложишь?

- Допустим, я сам незаметным быть умею. И украсть незаметно, используя магию, "палку" командующего сумею. И даже не слишком сильно напрягусь. Но ты-то в этом участвовать не будешь! Какой тогда в этом интерес?

- Обидно, - снова расплылся по дивану Кенпачи. - А такая была прикольная мысль...

- Так я не сказал, что мы не станем этого делать, - прищурился Химура.

- Да ну? - убрал со спинки дивана руки и подался вперед Ичиго.

- Надо просто сделать тебя незаметным! Есть идеи? - спросил Химура. Кенпачи задумался.

- Жаль плаща Урахары достать не получится, - проговорил он себе под нос.

- Урахары? - вскинулся Кеншин. - Я уже слышал это имя. Кто он?

- В моем времени он был бывшим Капитаном Двенадцатого Отряда. Отряда исследователей и научников. Собственно он сам его и создал, когда Кирио Хикифуне забрали в Нулевой Отряд. А где ты слышал его имя?

- Кошка обмолвилась, что Когу Кучики запечатали используя кидо разработанное Урахарой, - ответил Химура.

- Ха! Значит он уже в Готее!!! Гребаный Безумный Шляпник!

- А при чем тут "Алиса в стране чудес"? - не понял Кеншин.

- В мое время он постоянно носил полосатую панаму, прячащую глаза, навроде как ты. Поэтому Шляпник. А почему Безумный, ты сам поймешь, когда подольше с ним пообщаешься. Погнали во Второй Отряд, он там до Двенадцатого служил.

- Придется все-таки погонять Кошку, - улыбнулся Кеншин.

* * *

У Урахары Киске третьего офицера Второго Отряда выдался не слишком удачный день. Сначала в Гнезде Личинок он умудрился сломать правый гета о лицо одного из заключенных. Отломилась нижняя вертикальная планка. Возвращаться пришлось босиком. По дороге наколол ногу. Мелочь конечно - слабенького кайдо с лихвой хватило, но ведь больно же!

А когда в бараках своего отряда он увидел двоих шинигами в капитанских хаори, стоящих под деревом, на верхушке которого сидела Йоруичи Шихоуин, один из которых "легонько" тряс дерево, приговаривая: "Кис-кис-кис", интуиция его завопила, что это не к добру.

- Шихоуин-сан, просто скажите где Урахара Киске, и я гарантирую, что Кенпачи-кун от вас отстанет, - мягко говорил второй. На его хаори красовалась семерка. Видимо это тот самый Капитан, который недавно вернулся из Хуэко Мундо. Те самые Капитаны. Как же тихо было без них эти сто лет! Ну, не считая случая с Когой Кучики. Хотя и там без их косвенного участия не обошлось...

Когда Йоруичи Шихоуин с верхушки трясущегося дерева зашипела рассерженной кошкой, Урахаре резко захотелось ущипнуть себя, поскольку происходящее просто не могло быть реальностью. Оно могло быть только и исключительно бредом!

- О! А вот и Шляпник! - радостно оповестил товарища Кенпачи, переставший трясти дерево. Оба они тут же, забыв о сидящей на ветке девушке, двинулись к все ни как не могущему подобрать челюсть третьему офицеру.

- Не отдам! - мгновенно оказалась между ними и своим подчиненным рассерженная Капитан.

- Так мы и не забираем, - осклабились рыжие практически одинаковой улыбкой. - Мы просто познакомиться, - закончил фразу товарища Капитан Седьмого Отряда. - С будущим коллегой, - добавил Капитан Одиннадцатого, отодвигая рукой с дороги Принцессу Клана Шихоуин, просто остолбеневшую от такой наглости.

Трех секунд ей хватило, чтобы придти в себя.

- Эй! - удивленно воскликнул Кенпачи. - Меня Кошка укусила! - все присутствующие синхронно повернулись в сторону девушки. Повисло молчание. Шихоуин, не выпуская руки Кенпачи из зубов, улыбнулась.

- А руки у тебя чистые? - осторожно спросил Химура-тайчо своего товарища. Урахара обреченно зажмурился. Своего Капитана он знал. И предел прочности ее терпения тоже.

Следующую минуту до него доносились только звуки яростных ударов и частые "Ой!", "Ай!" рыжих шинигами. Правда, какие-то не слишком жалобные.

Урахара открыл глаза - чужих на территории не осталось.

- Вот ведь бугаи! Накачались в своем Хуэко Мундо! - прошипела Йоруичи, подходя. Урахара с ужасом заметил кровь на ее руках и ногах. Да и шла она без своей обычной плавности и грации.

- Вы ранены Йоруичи-сан? - приблизился он к ней на ходу готовя лечащие и диагностические кайдо.

- Да, Киске-кун, - вздохнула она. - Эти двое чудовищно сильны. Все мои удары только разбивали мои же руки и ноги. Атакуя их, я ранила себя.

- Неужели разница в реацу настолько велика? - изумился Урахара, обрабатывая полученные его Капитаном повреждения.

- Безумно велика, - вздохнула Йоруичи и зашипела от боли в поврежденной руке, до которой добрался Урахара.

- Мне вот интересно, откуда они знают тебя, Киске-кун. Я ведь сказала Химуре только твою фамилию. Ни в каком отряде ты служишь, ни как выглядишь, ему узнать было неоткуда. Но при этом они пришли именно сюда, и Кенпачи опознал тебя с первого же взгляда, будто хорошего знакомого. Ты уверен, что вы раньше не пересекались? - Урахара задумался, но так ни к какому ответу и не пришел.

* * *

- Кошка обиделась, - заметил Химура Кенпачи, когда второй отряд остался за спиной. - Что делать будем?

- Похитим Шляпника, - предложил Кенпачи.

- Неинтересно, - возразил Химура. - Кошка ведь точно будет знать у кого он. Тут надо тоньше.

- Например?

- Например пусть его Айзен-кун запросит в свой отряд. Предлог он придумает, я в него верю.

- Да, Айзен придумает, - вздохнул Ичиго, признавая в этом преимущество Лейтенанта пятого отряда. - И обставит так, что на него и не подумаешь.

- А в Пятом Отряде уже мы организуем лабораторию по последнему слову. Да и достать его там будет значительно проще.

- Что ж, на том и порешим, - кивнул Ичиго.

- Договорись с Айзен-куном, а мне пора Наоко тренировать. Если что, мы в Лас Ночес будем.

- Хорошо, Кеншин, - кивнул Ичиго и ушел в сюнпо. Мгновением позже исчез и Химура.

* * *

Утром следующего дня на столе Шихоуин Йоруичи лежало предписание Командующего о прикомандировании Третьего Офицера Урахары Киске к Пятому Отряду для повышения подготовки личного состава отряда в рукопашном бое.

Йоруичи прошипела что-то гневное, но предписание утвердила. В тот же день Урахара уже был в Пятом отряде. А на входе в штаб отряда его уже ждали две улыбки на лицах рыжих хаориносцев. И задумчиво-изучающий взгляд из-за очков мягких каштановых глаз Лейтенанта Пятого Отряда.

* * *

Подготовка к часу "ч" дня "х" шла полным ходом. И заключалась она не только в создании маскировочных плащей.

Вторая нерешенная проблема Кенпачи заключалась в неумении прятаться и передвигаться бесшумно. За решение этой проблемы взялся лично Химура.

Он сварганил напитанные реацу иллюзии Капитанов Седьмого, Одиннадцатого и за компанию Третьего Отрядов. Качественные иллюзии наложенные на троих сообразительных адекватных арранкаров, уровнем слегка недотягивающих до Эспады. НИИ синигами еще в Готее не существовало, будущие его главы были заняты (один разрабатывал плащи на пару с Айзеном, второй сидел в Гнезде Личинок), а значит системы отслеживания реацу пустых централизованной еще не было. Единственным эффективным способом разоблачить подмену были сами Капитаны и их чувствительность. А она забивалась громадным запасом реацу влитым Химурой в иллюзии.

Сами же Главы этих отрядов смотались в Хуэко Мундо, подальше от Лас Ночес и проходили зверские тренировки под руководством Сейджуро Хико Четырнадцатого мастера Хиттен Мицуруги Рю (в миру более известного как Химура Кеншин). Сам стиль он не передавал, но вот база на которой он был создан, включала в себя и скрытность с бесшумными передвижениями. А огромный личный опыт в этом деле довершал картину.

Но вот кому было сложнее, учителю или ученикам (особенно Кенпачи), это еще неизвестно...

* * *

Через три месяца по времени Общества Душ все приготовления были окончены.

И вот в четыре часа ночи по территории бараков Первого Отряда крались (абсолютно буквально: на цыпочках и подняв перед собой согнутые в локтях и кистях руки) две фигуры укутанные с ног до головы в серые плащи в направлении личных комнат Командующего.

Весь путь, буквально каждый метр его был усеян ловушками, охранными кидо, сигнальными кидо и разнообразными барьерами. И две эти фигуры целеустремленно через них пробирались. Где-то обманывая кидо, где-то вскрывая барьеры, а где-то проползая по полу, по стенам, по потолку, изгибаясь и выворачиваясь самыми немыслимыми способами.

И вот заветная дверь вскрытая невербальной Алохоморой. Спальня Командующего. Его кровать. Сам командующий под одеялом. Занпакто прислоненный к кровати. И две фигуры трясущиеся в припадке беззвучного хихиканья, для надежности заглушенного Силенцио.

Химура аккуратно, но крепко и уверенно схватил Занпакто Командующего. Несколько секунд в его внутреннем мире, в который он мгновенно провалился, длилась яростная борьба, закончившаяся безоговорочной капитуляцией Рюджинджакка перед объединенной мощью Баттосая и самого Химуры. И вот заветная "палка" в руках злоумышленников.

Но стоило им развернуться к выходу и сделать шаг, как сдвоенный тяжелый вздох вырвался из их глоток.

"Нет, не могу" - сказали глаза одной фигуры глазам другой.

"Я тоже. Это как полдуши украсть", - прочитали ответ они там. Снова слитный вздох.

"Но в чем тогда шалость?"

"А давай ему брови сбреем?"

"Давай!" - и снова приступ беззвучного хихиканья. Затем короткий проблеск клинка и брови Командующего медленно осыпаются на его лицо и частью на подушку.

Еще один приступ хихиканья и путь прочь из бараков, повторяющий путь сюда в точной до малейшего движения обратной последовательности.

* * *

Примечание к части

Бета не увидела никаких "коряг" )))))

глава 27

Пятничное собрание Капитанов Готей-13 было отменено. Вместо него личный вызов в кабинет Командующего получили Химура и Кенпачи.

И вот теперь два друга стояли в кабинете Ямамото и стыдливо шаркали ножкой под осуждающим взглядом Генрюсая.

Он не орал. Он не ругался. Он просто смотрел на них. И взгляд его с безбрового лица заставлял их словно детей стыдиться своей удавшейся шалости.

Наконец Командующий отвел взгляд.

- Химура, задержись, - прозвучал его голос. Кенпачи глянул на приятеля и, получив утвердительный кивок, удалился.

- Слушаю вас, Ямамото-доно, - повернулся Кеншин к Генрюсаю.

- Это я тебя слушаю, - отозвался он. - Смысл твоей проделки предельно прозрачен - Кенпачи надо чем-то озадачить, иначе Сейрейтей вздрогнет от его "скуки". Но ты ведь привлек мое внимание не только для этого?

- Это так, - согласился Химура.

- Я слушаю тебя, - повторил Генрюсай.

- Скука Кенпачи покажется Вам мелким баловством по сравнению со скукой Айзена. А он скучать уже начинает. На сто лет мне удалось его занять, но теперь ваша очередь, Ямамото-доно.

- Айзен? Лейтенант пятого отряда? - уточнил Генрюсай.

- Он тоже из нулевой группы. И он среди нас сильнейший. И умнее нас всех взятых вместе. Его интеллект развит настолько, что если его не занять, он займет себя сам.

- Для таких "скучающих" есть "занимательное" место...

- Гнездо Личинок? Вы шутите? Оно даже Кенпачи-куна не удержит. Не то что его. Так что глупостей делать не советую.

- Ты знаешь про Гнездо Личинок? - взгляд Командующего стал острым и холодным.

- Я много чего знаю, Ямамото-доно, - пожал плечами Химура. - Он знает гораздо больше меня.

- Он... Сильнее... Тебя? - медленно, делая большую паузу перед каждым словом, спросил Генрюсай.

- Сильнее, - подтвердил Химура.

- Есть идеи? - после глубокого вздоха уточнил Командующий.

- Немного.

- Поделись.

- Можно создать Научно Исследовательский Институт. Это сможет занять на какое-то время Кенпачи, Айзена и Урахару.

- Ты и про Урахару знаешь? - устало уточнил Генрюсай.

- Знаю. Он помогал нам готовить "шалость". Как раз его и стоит поставить во главе этой организации. Научный отряд Готею пригодится.

- Я подумаю над всем этим, - решил Ямамото.

- Думаю, в этом случае стоит связаться с... Нулевым Отрядом.

- Ты считаешь это настолько серьезным? - Химура кивнул.

- Иди, - махнул рукой Генрюсай. - Займи своего друга еще на сколько-нибудь...

- Хай, - поклонился Химура.

- И не трогай больше никогда Рюджинджакка! - все же не выдержал и сорвался на крик Гинрюсай. Кеншин исчез в сюнпо.

* * *

В Сейрейтее царила тишина. Отмена пятничного собрания капитанов - событие из ряда вон выходящее. Даже прошедший не так давно мятеж и до этого полноценная война с Квинси не давали такого результата.

А тут, ни с того ни с сего... Да еще и Командующий что-то из своих покоев не показывается. Даже членам собственного отряда. За исключением своего лейтенанта.

Еще одной странностью стала истерика Шихоуин Йоруичи, которая не смогла доползти до своего отряда и разразилась хохотом, сползая по стене, прямо за воротами бараков первого. И продолжала сотрясаться вплоть до того момента, как двое ее безмолвных затянутых в черное подчиненных не забрали ее оттуда, подхватив под руки.

Следующей странностью были едва сдерживаемые улыбки на лице Кенпачи и его лейтенанта.

По Сейрейтею поползли слухи, что с Генрюсаем что-то случилось. Но ни у кого не было даже предположений, что именно.

В таком мучительном ожидании прошла неделя. И вот снова пятница.

Собрание отменено не было. И все двенадцать Капитанов прибыли на него не то что вовремя, а за долго до нужного времени и томились в ожидании Ямамото.

И он появился. Как всегда грозный, со своей палкой, разлапистыми пышными усами и без бровей. За неделю волоски на их месте успели разве что лишь немного проклюнуться.

Капитаны сумели удержать на лицах серьезные выражения, но о какой бы то ни было серьезности внутренней речи уже не шло.

Так что, то что говорил во время собрания Генрюсай, благополучно пропускалось ими мимо ушей.

А говорил Генрюсай о ни много ни мало, создании Научно-Исследовательского института под руководством Лейтенанта Айзена Соске. И назначении Капитанского теста для него. На звание Капитана Девятого Отряда.

Но конкуренцию бровям Главнокомандующего это событие составить никак не могло. Не тот масштаб. Совсем не тот масштаб.

Капитаны исчезли в сюнпо, как по команде, стоило только Генрюсаю отпустить их.

И в разных концах Сейрейтея еще долго можно было слышать дикий смех разной степени темпераментности.

* * *

Айзен был не слишком доволен решением Командующего, но противиться не стал. И тест сдал, получив хаори Девятого Отряда. Кенпачи долго качал головой, потом просветлел, улыбнулся и пошел поздравлять друга, не забыв захватить Химуру. А Химура захватил еще Химуру... и Асано. Естественно пришёл Кьераку. Заглянула Йоруичи с Кирио. Забежал поздравить Джоширо. Не забыл появиться Хирако. Зашли выразить свое почтение и Кучики с Шиба. Эдакая Капитанская вечеринка. Для хаориносцев.

Дольше всех задержались ветераны Хуэко Мундо, как наиболее близкие знакомые. Даже друзья.

Но и они: сначала незаметно растворились оба Химуры, чуть позже и Кенпачи...

* * *

Потянулось время. Айзен крутился, организуя и перестраивая теперь уже свой отряд. Кенпачи частенько к нему заглядывал, участвуя в каких-то понятных только им двоим исследованиях. Урахару Йоруичи не отдала. Уперлась всеми четырьмя лапами и двадцатью когтями, но третий офицер Второго Отряда так и не стал Лейтенантом Девятого. Правда заглядывал к Айзену он ни чуть не реже Кенпачи.

Асано Наоко с головой ушла в тренировки, с остервенением истязая себя и буквально терроризируя Кеншина. Тот не возражал. Молча и с мягкой улыбкой уводил ее в Хуэко Мундо, чтобы иметь больше времени. Там он подключал к занятиям жену в качестве поддержки (медицинского плана, чтобы не беспокоиться о перегрузках и ранениях) и выжимал из девушки все, до последней крупицы реацу и капли крови. После чего Химура Рецу лечила Наоко и возвращала ее обратно в Общество Душ, чтобы на следующий день начать все сначала.

Время шло.

Дни складывались в недели, недели в месяцы, годы и десятилетия. Естественно не было все так гладко и тихо, но и сколько-нибудь заметных событий было не слишком много: пару раз объединенные несколькими Вастер Лордами толпы пустых пытались штурмовать Лас Ночес. С первым нашествием Четырнадцатый отряд справился сам. Со вторым помог Химура, как раз находившийся в это время в Хуэко Мундо, как и обычно тренируя Асано.

Несколько раз в Мире Живых вспыхивали особенно ожесточенные войны, что сильно повышало популяцию Пустых и неприкаянных духов, которые приходилось выпиливать и переправлять в Общество Душ отрядам шинигами. Дважды возникали истончения границы между Миром Живых и Обществом Душ.

В общем будни. Но были и приятные события. Так например Академия Шинигами сильно пополнилась талантливой молодежью, пришедшей прямиком из Лас Ночес (там таки случился ожидаемый Кеншином бэби-бум). Правда большинство из них после выпуска довольно быстро "погибли" на заданиях от лап "неожиданно сильных" пустых. Но опять же не все.

* * *

А в один из дней в Сейрейтей пришел оборванец с зазубренным мечом и розоволосой девчонкой на плече.

Назвался он Зараки и сходу вызвал Капитана Одиннадцатого Отряда на бой за звание Кенпачи.

Химура, услышав от друга это имя, закаменел лицом. И спустя несколько минут молчания выпросил у него право на первый бой с пришельцем.

Ичиго не понял такой реакции Кеншина на своего старого знакомца, но, внимательно посмотрев другу в глаза, настаивать не стал.

- Это личное, - собственно все, что сказал ему по поводу Зараки Кеншин. А еще, при этих словах у него непроизвольно сжались кулаки (причем, то, что одна рука до этого лежала на подлокотнике, ему ничуть не помешало - подлокотник просто треснул и развалился под его пальцами).

Кенпачи так же непроизвольно поправил воротник косоде. Зараки он не завидовал.

Примечание к части

Latermine: Отбечено. Smile. \^_^/.

глава 28

Бой назначили на утро, в бараках Первого Отряда, на самом большом и просторном полигоне. Не из-за того, что опасались разрушений, нет. Чтобы вместить всех желающих на этот бой посмотреть.

Ведь это вообще первый случай, когда Капитан Химура публично собирался драться (а о его решении весь Сейрейтей уже вечером накануне знал). Да еще в данном случае являлся не вызванной стороной, а вызывающей!

На полигоне собрались все, совершенно все, кто не был задействован на вахтах и дежурствах. Места хватило, но в самый обрез. Еще бы немного, и места для самого боя уже не хватило бы. А так, Четвертый отряд за ночь успел соорудить трибуны, пусть неказистые, но надежные и вместительные.

В центре поля уже стоял оборванец Зараки с безумным предвкушающим оскалом на лице и зазубренным мечом в руке. При взгляде на него, Кеншин скривился - такого халатного и пренебрежительного отношения к своему оружию он не понимал. Ведь как бы тяжел и сложен ни был бой и обстановка, а время обслужить после него свой клинок Химура находил всегда, зато и уверен был в своем оружии тоже всегда. А тут...

Кеншин тихо спросил у Рецу.

- Он?

- Он, - кивнула девушка, мрачнея. Ей хватило одного короткого взгляда в глаза мужа, чтобы вздрогнуть и поежиться от того спокойного, холодного бешенства, что поселилось в них.

Химура поклонился Командующему, дождался его кивка, снял шляпу, хаори, вытащил из-за пояса меч в ножнах и передал своей жене. Затем поклонился ей и лентой перетянул волосы в высокий самурайский хвост, какой носил в бытность свою Баттосаем, и спокойно пошел к жилистому высокому оборванцу.

Оскал на лице Зараки стал презрительным. Безоружный противник ему чем-то интересным не казался - просто препятствие перед действительно захватывающим боем. Досадная помеха на пути к Кенпачи. Не более.

Химура подошел к Зараки и молча врезал ему между ног. Оборванец с хрипом согнулся и упал в пыль, держась за отбитый орган.

Химура присел на корточки и, схватив противника за волосы, повернул его голову к себе.

- Ты, падаль, посмел поднять меч на мою жену! - буквально прошипел ему в лицо Кеншин. - Круцио! - добавил он, положив правую ладонь оборванцу на лицо, пальцами прямо на глазные яблоки, и вспышка заклятия сорвалась с обеих рук в голову жертвы. В упор, так что ее никто не заметил, а тело Зараки забилось в жутких конвульсиях.

То что Непростительные Гарри Поттеру не нравились, совсем не значит, что он не умел ими пользоваться. Искусству полевого экспресс-допроса он учился у Беллатрикс Лестрейндж так же старательно, как улыбке у Локхарта. Пусть с внутренним отвращением, но усердно.

- Нет, - прошипел Кеншин, отпуская лицо Зараки и отменяя пыточное проклятие. Он поднес свои глаза буквально вплотную к глазам подрастерявшего свою веселость оборванца. - Я не убью тебя. Нет! Но я тебя накажу. Я переломаю тебе все кости. Все двести шесть. Нет, сто пятьдесят семь: гортань, череп и позвоночник я тебе оставлю. И буду делать это долго... А ты будешь вставать снова и снова, даже если не захочешь этого! - жуткая, холодная и вовсе не добрая улыбка предвкушения появилась на лице Кеншина. - Возможно, я даже получу от этого удовольствие... - "психологическое давление было необходимой и обязательной частью комплекса действий по добыче информации при допросе" - как учила его Белла. - Империо... - уже спокойно добавил Химура и отпустил продолжающего подергиваться Зараки.

- Встать, - последовала тихая команда, и тело здоровяка подчинилось. - Дерись со мной, - последовала следующая команда, и Зараки замахнулся мечом...

Бой, а точнее избиение, продолжался почти полтора часа. В полной тишине, нарушаемой только треском костей оборванца и его периодическими хрипами. Голос он сорвал в первые же минуты от бесконечных истошных криков боли.

Зрелище было настолько шокирующим и отвратным, что зрители на трибунах вздрагивали каждый раз вместе с избиваемым, точнее с превращаемым в фарш мешком боли, бывшим некогда грозным кровавым бойцом, наводившим ужас на все дальние районы Руконгая.

Он хрипел, корчился, бился в судорогах, но все равно вставал и снова кидался на Кеншина. Того самого мягкого, вежливого Капитана Седьмого Отряда с извечно доброй полуулыбкой на губах, ставшего вдруг беспощадным и пугающим монстром.

И самое главное, что никто не мог понять - почему? Ведь вызов предназначен был даже не ему, а Кенпачи. Так за что он казнил этого оборванца? А он именно казнил. Боем это не было.

- Фините Инкантатем! - тихо сказал Химура над очередной раз упавшим противником. И в этот раз Зараки уже не поднялся. Не мог. В его теле действительно уже было переломано все, что только можно, в том числе и кости ног. Их ему Кеншин сломал лишь под самый конец "боя". И без полного подчинения этот кусок отбивного мяса принять вертикальное положение уже не мог в принципе.

- А это тебе на память, Зараки, - в оглушительной тишине произнес Капитан Седьмого Отряда. Он с силой опустил ногу на меч оборванца, ломая его лезвие пополам. После чего поднял осколок с острием и опустился на корточки рядом с лежащим перед ним, но так и не потерявшим сознание, противником. Химура поднял над телом руку с зажатым в ней на манер ножа иззубренным обломком катаны. И этот обломок в его руке буквально засветился от быстро напитывающей его реацу Химуры.

- Чтобы не забывал, с кем можно "махаться", а на кого лучше даже косой взгляд не бросать! Это тебе за Ячиру, подонок! Унохану Ячиру, мою жену! - буквально прорычал Кеншин в широко распахнутые глаза Зараки, брызжа слюной на глазные яблоки. А затем вонзил обломок в грудь оборванца и медленно потянул его вниз к животу жертвы.

Зараки пытался перехватить руку, отдернуться, отползти, но не мог даже пошевелиться - тело не работало. Сломанные кости не были в состоянии передать мышечные усилия правильно. Все его старания вылились в бесполезные рывки и судороги. А потом он закричал, хотя все думали, как и он сам, что кричать он уже не может.

Но боль от чужой чрезвычайно плотной и агрессивной реацу вместе с металлом собственного занпакто, проникающей в тело, была настолько сильна, что он закричал своим напрочь сорванным горлом. И кричал, пока Химура не бросил обломок рядом с телом, развернулся и ушел с импровизированной арены.

Там он подошел к жене, принял у нее свое хаори, шляпу и меч. Хотел настоять на том, чтобы Рецу ушла с ним, но перехватив ее упрямый взгляд, лишь пожал плечами и исчез в сюнпо.

К поверженному здоровяку уже добрались шинигами из Четвертого отряда, начавшие оказывать первую помощь и розоволосая девочка, влажными глазами смотрящая на своего поверженного спутника.

Тут к Зараки подошел Кенпачи.

- Чувак, ты это... извини, - с виноватым видом почесал в затылке он. - Я ж не знал, что у вас с Кеншином ТАКИЕ серьезные терки... Каб я знал, что он так взбесится, я б конечно сам с тобой на бой вышел... Ты это... Прости меня, а? Хочешь, мы потом как-нибудь подеремся? А? - виновато предложил Ичиго.

У оборванца хватило сил только на то, чтобы согласно моргнуть. Больше ни на что. Даже на то, чтобы сплюнуть выбитые зубы.

В этот момент подошла Капитан Четвертого Отряда и Кенпачи предпочел ретироваться.

- Зараки... - почти ласково произнесла женщина, начиная диагностику. - Зря ты в Сейрейтей пришел. Мой муж, он очень ревнивый и злопамятный, когда дело меня касается... Прости, - пожала она плечами. - Когда мы дрались с тобой пятьсот лет назад, я даже и не предполагала, что он появится. Иначе бы естественно предупредила и никакого боя бы у нас с тобой не было. Так что прости уж мою несообразительность... А теперь - спать! - строго сказала Рецу, накладывая специальное кайдо, и глаза Зараки закрылись.

Примечание к части

Latermine: Отбечено. Smile. \^_^/.

глава 29

Зараки провалялся в Четвертом отряде почти полгода: когда Химура что-то делает, то делает это качественно. В том числе и калечит. В каждый из более сотни переломов было вложено по чуть-чуть реацу, что препятствовало быстрому лечению. Зараки вообще стоило благодарить на коленях Кеншина за то, что тот его непоправимо увечить не стал, хотя и мог это сделать.

Покидал стены отряда медиков Зараки с изрядно поседевшими волосами и поредевшими зубами, но на собственных ногах, что было несомненным плюсом во всей той куче минусов, в которую загнал его Капитан Седьмого Отряда.

Еще через месяц состоялся бой Зараки с Ичиго, который Зараки тоже слил. Но в этот раз не так страшно и больно. Просто обычный бой с намного более сильным противником. Всего навсего был избит до состояния бессознательного пациента Четвертого Отряда. Из которого вышел уже через неделю.

И тут же подрался с Третьим Офицером Одиннадцатого Отряда. Лейтенанту этого отряда он вызов бросить поостерегся. Точнее ему не позволила розоволосая Ячиру, буквально вцепившаяся в своего обожаемого За-чана и не постеснявшаяся пустить в ход слезы. Уж она-то прекрасно помнила, за что ее спутник на полгода угодил в застенки медиков. И повторной ошибки допустить ему не позволила.

Бой с Третьим Офицером Зараки выиграл. Ну, как выиграл... Убил он бывшего Кенпачи Киганджоу. На что Кенпачи нынешний не особенно-то и расстроился. Подумаешь, Третий Офицер сменился? Что старый дебил, что новый... Единственное, Кеншину пришлось теперь не раз в неделю с накопителей полигона Кенпачи реацу снимать, а три раза. Зато Ичиго скучать меньше стал. На что Ямамото облегченно вздохнул в своем кабинете, отвернувшись от двери и поглаживая отросшие брови.

И время вновь потекло по своей колее.

* * *

- Ску-у-у-ка, - протянул Капитан Одиннадцатого Отряда, развалившийся на диване в кабинете Капитана Отряда Седьмого.

- Пойди Зараки побей, - отмахнулся точно также развалившийся на противоположном диване хозяин кабинета.

- Надоело, - мотнул головой Кенпачи.

- Ну надо же! И двухсот лет не прошло! - аж приподнял свою голову со спинки Химура.

- Надоело... - протянул, не поведшийся на подначку Ичиго.

- Тогда в Девятый сходи, к Соске-куну, - предложил Кеншин.

- Айзен в Аду, - вздохнул Ичиго.

- В каком смысле? - не понял Химура.

- Ну, мы последние пятьдесят лет работали над открытием врат в Ад, на подобие Сенкаймона или Гарганты.

- И как? Открыли?

- Пару месяцев как открыли, - пожал плечами Ичиго. - С тех пор Айзен практически из Ада не вылезает.

- А ты?

- А что я? Я там был уже. По самую маковку наисследовался. Чуть половину Ада наружу не выпустил.

- Да это когда было-то... Сейчас то со стационарным порталом и оборудованием. Совсе же другое дело!

- Было. Первый месяц. Потом надоело. А Айзен как зациклился. Днюет и ночует там.

- То-то мне Наоко жаловалась, что давно не видит его... А он оказывается от девушки в Аду прячется...

- Ненадолго, - усмехнулся Ичиго. - Она его и в Аду достанет. Вот скажи мне, Кеншин, - вздохнул Кенпачи. - Вот чего он от нее бегает? Ведь всем же хороша девка: и красивая, и ладная, и умная, и хозяйственная...

- Сам же знаешь, что он как раньше всех лишь по силе оценивал, так и до сих пор от этой ерунды отказаться не может. Пока Наоко-чан с нами на один уровень не выйдет, он в ней женщину не разглядит.

- А она выйдет? - с сомнением спросил Ичиго.

- Куда она денется? Хоугиоку на нее уже отреагировало, а ты этот камушек не хуже меня знаешь.

- Но уровень Айзена в совершенной форме, с этим самым камешком на месте сердца? Да он же почти Бог! А она просто шинигами, пусть и очень упорная...

- Терпение и труд... Ты ведь слышал в математике такое понятие как ББВ - Бесконечно Большая Величина? - задал несколько необычный вопрос Химура.

- Слышал. А при чем тут это?

- При том, что ББВ - это не константа, это процесс. Как бы ни был сейчас силен Айзен, но Наоко его догонит, рано или поздно, поскольку она развивается, растет над собой, тренируется, старается, а Айзен когда тренировался в последний раз? Лет триста назад? Больше?

- Тут уж что есть то есть, - вздохнул Ичиго, откинулся головой на спинку дивана и снова выдал.

- Ску-у-у-учно! - Химура промолчал. - А ты сам-то чего тут сидишь?

- Наоко в Мире Живых на задании с частью своего отряда. Уже неделю. Рецу в своем отряде. У нее дела какие-то накопились. Вот и сижу здесь. Один.

- Как это один? А я? - слегка обиженно спросил Кенпачи.

- А ты сам пришел. Сам сел, сам сидишь. Стонешь еще, что тебе скучно, - пожал плечами Химура. - Пошел бы с Къераку-тайчо тогда выпил, чай не маленький уже.

- Не-не-не! Нафиг, нафиг! - аж вздрогнул Кенпачи. - Пить с Шунсуем! Мне прошлых раз за глаза хватило! Да и Тацки мне тогда точно скандал закатит, если я пьяный домой приду.

- Зато будет не "скучно", - улыбнулся в потолок Кеншин.

- Нет уж! Нафиг мне такие развлечения! - перекосился Кенпачи.

В комнате вновь повисла тишина. Был вечер четверга.

* * *

А утром в пятницу Ямамото вышел на собрание Капитанов без бровей. И без усов.

Смеха в этот раз в Сейрейтее не было по этому поводу. Шутка повторенная дважды, смешнее от этого не становится.

Собрание прошло спокойно и по-деловому. В завершении его Капитан Химура получил приказ задержаться.

Все разошлись, Кеншин остался.

- Это не я, Шигекуни-сотайчо. Честное слово, - сразу же поспешил откреститься от уничтоженной лицевой растительности. Но опоздал. Всего на мгновение опоздал.

Командующий уже начал орать. В этот раз он не сдерживался и не подбирал выражений. Мат сыпался через слово, и "сосунки" было самым мягким из эпитетов, которыми Генрюсай награждал шебутных Капитанов.

- ...Скучно вам, значит?! Да?! - закончил он свою речь, перейдя к конкретике. - Так я вас развеселю! Я вас развеселю!!! Сегодня же Лейтенант Лав переводится в Двенадцатый Отряд Капитаном. На место Лейтенанта в Седьмой Отряд назначается Третий Офицер Зараки! И только попробуй его убить!!! Капитан Одиннадцатого Отряда Кенпачи, чтоб его подорвало, Ичиго назначается Ректором Академии Шинигами и снимается с Капитанского поста!! Лейтенанту Куросаки Тацки назначается Капитанский Тест на освободившуюся должность!!!

А чтобы тебе совсем не скучно было, личный состав Седьмого Отряда снимается со своих должностей и в полном составе идет на доукомплектование остальных одиннадцати Отрядов! На исполнение срок: двенадцать часов! Через неделю смотр Седьмого отряда! Зона ответственности Отряда в Мире Живых увеличивается втрое! В Руконгае вдвое! Все приказы подготовлены, подписаны и вступают в действие немедленно! Исполнять!!! - гаркнул Командующий одновременно с ударом палки по полу. Химура вежливо поклонился и покинул Бараки Первого Отряда. - Я вам устрою "скуку", сукины дети... Понаотращивали хуи в Хуэко Мундо, думаете все можно теперь... Ну, я вам устрою... Слово "скука" вообще забудете... - продолжал бурчать оставшийся в одиночестве Ямамото.

* * *

- Ичиго! Ты! Болван! Ты идиот! Я убью тебя!!! - раздавались с территории бараков Одиннадцатого Отряда крики Лейтенанта Куросаки, перемежавшиеся взрывами кидо различной степени разрушительности.

Подпаленный Кенпачи выскочил на улицу и, оглядываясь, побежал вниз. Пока не натолкнулся на спокойно стоящего Капитана Седьмого отряда и отлетел от него, потирая ушибленное плечо. Причем Химура-тайчо не сделал ни единого движения и даже не шевельнулся.

- Ты железный что ли? - проворчал Ичиго.

- Кенпачи-кун, - преветственно приподнял свою шляпу Кеншин. - Поздравляю - ты полный дебил. Ни ума, ни фантазии.

- Полностью с вами согласна, Химура-сан! - ответила появившаяся на улице Курасаки Тацки.

- Ну, скучно мне было, скучно, - устало оправдывался Ичиго.

- И поэтому ты решил разозлить Генрюсая? При том, что он точно знал, где искать виновника? - уточнил мягкий голос Капитана Седьмого Отряда.

- Ну... - протянул Ичиго. - Ничего лучше мне тогда в голову не пришло... - почесал в затылке он. - Ничего же страшного не произошло?

- Если не считать назначения тебя на ректорское место Академии? - уточнил Кеншин.

- Подумаешь, Академия, - отмахнулся Ичиго. - Назначу старого Ректора своим замом и свалю на него всю работу...

- Вот только тут есть нюанс, - недобро улыбнулся Кеншин.

- Какой?

- Два месяца назад во время практики старших курсов в Мире Живых случился прорыв адьюкаса... Точнее стаи из пяти адьюкасов... И почти все руководство Академии, считая и Ректора, самоотверженно погибло, спасая студентов...

- Вот черт, - удивился Ичиго, не слышавший еще об этой истории. Точнее пропустивший ее мимо ушей.

- И конкретно сейчас в Академии Шинигами царит форменный бардак. А все Капитаны Готея и равные им по опыту руководства, стараются быть тише воды, ниже травы, и, не дай Ками, не попадаться на глаза Командующему, чтобы не угодить на это очень неудобное место. Так что, Кенпачи-сан, вы выиграли приз "Неудачник Года". Поздравляю!

- Бляяя... - схватился за голову Ичиго, до которого наконец стало доходить, в какую ж... неудобную ситуацию он попал.

- Нет, Кенпачи-сан, - растянул на лице самую доброжелательную из своих улыбок Химура-тайчо. - "Бляяя" будет, когда вас случайно встретит Рецу... - добавил он. Ичиго резко побледнел и оглянулся в поисках поддержки на Тацки. Но та лишь хмуро кивнула. А потом смачно впечатала свой кулак в ладонь, закончив жест растирающим движением.

Ичиго нервно сглотнул.

* * *

Примечание к части

Бета: Прочитала. Поржала. Поправила, где надо. Ошибок почти нет)))

глава 30

Ямамото-сотайчо стоял в своей комнате перед зеркалом и, улыбаясь, поглаживал щеточку отрастающей бороды.

Душу его грело воспоминание о недавнем посещении Академии Шинигами. Точнее ее нового Ректора: совершенно невменяемый, всклокоченный Кенпачи, с торчащими рыжими волосами, с красными от полопавшихся сосудов глазами, с черными мешками под ними от недосыпу, с дергающейся щекой и руками, зарывшийся в горы бумаги... Такую картину стоило бы увековечить на холсте, чтобы после особенно трудных недель расслабляться, глядя на нее и попивая горячий отвар.

Месть этому щенку Ичиго можно считать свершившейся. Слово "скука" этот поганец забудет теперь как минимум лет на десять. И это при самом удачном для него развитии событий, поскольку снести нах... в припадке ярости всю Академию ему не позволит совесть и гипертрофированное чувство ответственности.

А борода смотрится даже несколько лучше, чем одни лишь усы, решил для себя Генрюсай.

Жаль только с Химурой такой номер не прошел, вздохнул Генрюсай. В назначенный день Седьмой Отряд стоял на смотре сияя новенькой формой и энтузиазмом. Штат был укомплектован на сто процентов. Все отчеты, списки, тетради учета и инструктажа, личные дела, карточки, накладные выправлены и безукоризненны, написанные каллиграфическим почерком. Зоны ответственности приняты у других отрядов и поставлены на дежурство. Казармы вычищены и отремонтированы, территория убрана и буквально вылизана, дисциплина абсолютна... И при всем при этом сам Химура выглядел все таким же свежим, выспавшимся и доброжелательно-вежливым. Настолько, что хотелось скормить ему тонну лимонов.

Но придраться было действительно не к чему. Так что пришлось признать поражение. Достойно проигрывать достойному противнику Генрюсай умел.

Особенно после того, как увидел Зараки-фукутайчо с начищенным и отточенным мечом в отглаженной целой и свежей форме, с аккуратно уложенными волосами, четко отдающего воинское приветствие во главе безукоризненного строя шинигами...

* * *

У Капитана Седьмого Отряда выдалась тяжелая неделя. Те приказы, что проорал ему на пятничном собрании Ямамото-доно были не просто приказом. Они были ВЫЗОВОМ! А на вызовы Химура всегда отвечал.

Лишиться толкового Лейтенанта. Набрать за неделю Отряд. Привести его в полную боевую готовность. Подготовить Отряд к смотру.

Все это было бы непреодолимой проблемой, не будь у Кеншина козырного туза в рукаве: Четырнадцатого Отряда. И еще одного: карманного Ректора Академии, в которой творится полнейший бардак.

Естественно Ичиго не отказался от помощи друга в разгребании документации. И друг помощь оказал, приведя эту документацию если не к идеальному порядку, то уж точно к близкому этой планке.

А то, что в Академии появились документы на десяток никогда не учившихся в ней шинигами, а еще у десятка поменялся год выпуска - мелочь, не достойная внимания.

Точно также недостойно внимания и исчезновение из закрытых охраняемых архивов Совета десятка дел о гибели шинигами при прорыве Пустых. Напомним - для Кеншина Химуры закрытых дверей в Обществе Душ не существовало.

Рядовых же набрать и вовсе труда не составило: Химура-тайчо просто запросил в свой отряд весь выпускной курс Академии. Сам же это прошение рукой Кенпачи и утвердил.

Остальное было уже делом техники. Точнее опыта.

Потратив сутки на комплектование, Кеншин посвятил оставшееся время муштре...

Вишенкой на торте стал Зараки-фукутайчо... Это был уже не просто ВЫЗОВ. Нет! Это был ВЫЗОВ в кубе.

Лично его Химуры педагогическим способностям.

И его Кеншин тоже принял.

Глядя на страдания своего Лейтенанта, и те зверства, что творил с ним Капитан, рядовые и офицеры исполняли любой приказ бегом. Даже не так - в сюнпо. Даже те, кто его вроде бы не освоил. Любое, самое тихое слово Капитана было мгновенно услышано и понято должным образом, ибо... Ибо никому не хотелось оказаться на месте Зараки-фукутайчо.

Да и сам Лейтенант отнюдь ручным домашним хомячком не был... Также как и Третий Офицер Кусаджиши.

Кислая мина Ямамото на смотре стала наградой каждому сердцу, каждого члена отряда, от последнего рядового до Капитана.

Но Командующий ушел.

А Капитан остался...

* * *

Однако, смотр смотром, а зону ответственности Отряду и правда утроили. И выставлять дежурных шинигами в нее надо. А отправлять на это дело необстреляных бывших студентов Академии... Кеншин не считал себя в праве. Пришлось отправлять арранкаров. Но это временная мера. Действенная, но временная. Поэтому весь личный состав Отряда день и ночь проходил усиленную подготовку под руководством ветеранов Экспедиции. А еще точнее - ночь. Бесконечную ночь Хуэко-Мундо.

В Сейрейтее находилась постоянно исключительно дежурная смена шинигами. Все остальные рубились в Лесу Меносов без перерыва на завтрак обед и ужин, с короткими передышками на беспокойный, тревожный сон. Посменно. Пока одни спят, другие рубятся, охраняя их сон.

Не то, чтобы этот процесс держался в тайне. Нет. Но о нем просто некому было рассказывать. Ведь в дежурную смену Кеншин выделил самых бесполезных и бесперспективных шинигами. От которых требовалось только хорошо мести улицы и мыть полы. Вот они и мели, меняя друг друга. А куда ушел остальной Отряд, им никто не сообщал. А обратно из ушедших никто не возвращался.

В итоге, чтобы выполнять работу Отряда по охране Мира Живых Химуре приходилось лично инспектировать зоны ответственности, проверяя работу арранкаров и обновляя им иллюзии. Это отнимало столько времени, что Кеншину пришлось вдвое сократить тренировки Наоко, что последняя восприняла очень болезненно. Проклятия и кары по крайней мере в адрес Кенпачи она шипела страшные.

Единственное, что осталось в расписании Химуры непоколебимым - его собственные тренировки.

Еще в прошлой жизни он встал на путь раскачки своих энергоканалов постоянным их перенапряжением. И этот путь был для него как наркотик, отказаться от которого не помог даже переход по Дорогам Смерти и смена способа оперирования энергией с внешней на внутреннюю.

Он все также начинал чувствовать себя переполненным воздушным шариком, который вот-вот лопнет, если пропускал хотя бы сутки, не сбросив напряжение максимально энергоемким выплеском. Точкой отсчета стал разнесенный полигон нулевой группы Академии. С того дня "пустынные" тренировки Поттера продолжились уже в мире шинигами.

Поначалу это был Инаниматус. Но долгое и тяжелое путешествие по Дорогам Смерти, затянувшееся на пятьсот лет настолько раскачало энергосистему Химуры, что накопители получались размером с утес... И это была проблема: куда их девать? Первые шесть лет эта проблема решалась при помощи Хуэко-Мундо (Ичиго один раз провел Кеншина через Гарганту. Кеншин зафиксировал координаты и после этого спокойно перемещался аппарацией и порталами самостоятельно). Но время шло, и в вечной пустыне получилась уже целая область с нулевым уровнем духовной силы - накопители тянули энергию из окружающего мира, как пылесосы. В этой области не осталось обитателей. И сам мир начал корежиться, теряя стабильность. Таким образом в какой-то момент Химуре пришлось уничтожить все созданное им, чтобы не вызвать катастрофы.

И снова встала проблема.

Кеншин промучался еще пару лет, создавая и уничтожая за собой созданное, пока не нашел альтернативы. И эта "альтернатива" была у него все время с собой... на поясе.

Занпакто. Занпакто Кеншина продолжало быть бездонным колодцем для реацу. И Химура стал использовать это свойство для тренировки. Он просто вливал в свой меч энергию опустошительным водопадом, единым мощным всплеском. Таким, чтобы буквально упасть в изнеможении.

И эти тренировки Химура подвинуть был не согласен категорически.

А еще он продолжал совершенствоваться в Хиттен Мицуруги Рю. И учиться у инструкторов клана Шихоуин, с упорством возможно достойным лучшего применения продолжая постигать науку безоружного боя. А для этого приходилось жертвовать частью времени на преподавание в Академии, ведь уговора своего Ямамото не отменял несмотря ни на какие новые приказы и обязанности.

Так что свежим и энергичным Капитан Седьмого Отряда продолжал быть только с виду. Реально уставал он ни чуть не меньше Кенпачи. Просто владел собой он гораздо лучше.

Но Химура Рецу своего мужа знала хорошо.

И Химура Рецу на Ичиго была сердита...

* * *

глава 31

Врата Сенкаймона открылись перед Капитаном Седьмого Отряда. Были они огромны и избыточно вычурны. Этого Кеншин не одобрял. Он был сторонником функциональности: если нужны врата, то должны быть они ровно такого размера, чтобы прошел заданный груз, живой или не живой. В этом контексте двадцать метров высоты врат не были оправданы ничем. Ведь не башенные же краны шинигами через них протаскивают?

Сенкаймон за спиной Химуры закрылся. Одна аппарация, и он уже у выхода. Еще шаг, и врата Разделителя Миров сомкнулись позади.

Кеншин опустился на безлюдную ночную улицу Киото, который попал в зону ответственности Седьмого отряда в связи с выходкой Кенпачи. И вчера арранкар, посланный на дежурство в этот район, был убит.

Посылать кого-то разобраться с этим случаем Кеншин не мог. Только сам. Только лично. Особенно учитывая, что Гардинъен (такое имя носил погибший арранкар) входил во фраксион Капитана Ашидо и значился там пятым офицером, а это очень не слабый уровень. Сильнее фраксиона Ашидо была только Эспада Айзена, но у тех уже у самих фраксионы имелись.

Значит то, что его убило рядовым точно не по зубам.

Химура ступил на ночную улицу Киото и воспоминания сами собой всколыхнулись в его душе. Тогда, над этими улицами светила такая же луна... Когда он под именем Баттосая Сокрушителя вершил приговоры именем Революции и Патриотов Ишшина. Тишина улиц убаюкивала и укутывала, одновременно будоража и натягивая нервы, как настройщик струны.

И чем больше Кеншин погружался в воспоминания, тем больше он узнавал окружающее. Дома вокруг, навесы, тени и дорога под ногами - все было именно так, как он помнил.

Казалось, еще мгновение и из-за угла выйдет троица людей, намеченных ему целью этой ночи, он сам покинет тень и спросит имя... А потом достанет меч и зарубит их в скоротечной схватке, где у них не будет ни шанса.

Химура так погрузился в свои мысли, что замер в тени навеса. Вдруг голоса вырвали его из задумчивости. Знакомые голоса. Знакомые фразы.

Меньше чем через минуту из-за угла показались именно те трое, чьи образы вот уже который век хранились в его памяти.

А в следующий миг из соседней тени вышел мечник. Вышел он сам, такой, каким он был, когда носил грозное имя Баттосай.

Рыжий, с высоким самурайским хвостом на затылке, хрупкий, даже несколько женственный и смертоносный. Совсем еще мальчишка.

- Дзюбэй Шигэкура из Киото Сёседай? Я искал тебя... - раздался голос этого мальчишки. Голос Химуры... Баттосая.

Кеншин замер, словно пригвожденный к месту этим голосом. Так вот почему все казалось настолько до боли знакомым! Потому что именно в этом месте он когда-то убил... убьет этих троих мужчин.

Хотя... В своей жизни, в "свою" эту ночь, он пощадил третьего. Того самого, что оставил шрам на его щеке.

А в той истории, что нарисовал японский мангака Набухиро Вацуки и которую он читал, когда носил имя Гарри Поттер, в эту ночь Баттосай убил всех троих. Что и послужило одной из двух точек, которые практически сломали его дух, убив волю к борьбе...

И вот он сейчас здесь. Именно в этот момент. И уже не важно, кто именно убил Гардинъена, Баттосай или Сайто Хаджиме или еще кто-то - сильных бойцов в этом времени и этом месте хватает.

Важно только одно - меч Баттосая. Ударит ли он плашмя или острием. И стоит ли Кеншину самому вмешаться в эту ночь под лепестками цветущей сакуры?

- А ты кто?.. - задал предсказуемый вопрос главный из тройки.

- Патриот Ишшина из Чоушуу... Химура Баттосай, - ответил хитокири.

"Да. В то время я еще делал эту ошибку - говорил с теми, кого пришел убивать." - промелькнула мысль у Кеншина. "Позже я от этой привычки избавился".

В следующий момент разговоры резко кончились - Баттосай сорвался с места. Кеншин никогда раньше не видел со стороны, как выглядит работа мастера Хиттен Мицуруги Рю. Ну, пусть недоучки, но определенно талантливого недоучки.

И это было на самом деле красиво. Страшно, но красиво. И очень быстро. Настолько, что Кеншин даже на миг растерялся. И за этот миг успели умереть двое из троих.

Они еще сами этого не поняли, но Кеншин прекрасно видел, что удары прошли, и что они смертельны.

В следующий миг началась схватка с последним выжившим. У того действительно была потрясающая жажда жизни. Он так хотел жить, что умудрялся успевать за скоростью Баттосая.

Но спасти его это не могло: одно дело успевать, совсем другое - суметь парировать или контратаковать. Для этого необходимо иметь еще и навыки, не только скорость.

В следующее мгновение Кеншин шевельнулся. Это движение стоило жизни последнему из тройки: Баттосай заметил наблюдателя в тени и принял эффективное решение - максимально быстро убить текущего противника прежде чем встретить нового, чтобы увеличить свои шансы на победу или отступление.

Принял и исполнил. Кровавая тонкая полоска пролегла на его щеке. Кровавый фонтан вырвался из разрубленной груди последнего противника.

Баттосай развернулся к Кеншину и медленно убрал меч в ножны... Для того, чтобы принять стойку Баттодзюцу.

Кеншин сделал шаг из тени навеса.

Баттосай чуть перенес вес вперед. Кеншин понял, что атаки уже не избежать и принял такую же стойку. Вот только у Баттосая меча два, а у Кеншина один.

* * *

Драться с самим собой.

Баттосай оказался неожиданно силен. Пусть он не имел таких отточенных движений сотнями лет практики. Пусть он не имел физической силы Гарри Поттера помноженной на реацу Химуры-тайчо. Пусть он не имел магии и кованного гоблинами меча. Пусть он не закончил обучения у Хико Сейджуро и еще даже не подозревает о предельных техниках, но... Но как нарисовал Набухиро Вацуки в своей манге: "Мне все равно!". В этой фразе он был весь.

Горящий, искренний, не ведающий сомнений, вкладывающий все, всю свою жизнь, всю свою суть, всю свою силу и всю свою волю в каждое движение. Да он каждый удар выполнял словно предельную технику. При этом обладал феноменальной интуицией воина. Почти не уступал в скорости. А еще потрясающей наблюдательностью и приспособляемостью. Как и обучаемостью.

Он читал каждое движение Кеншина. Он учился у него с каждым новым блоком или ударом. С каждым мгновением, что длился этот бой Баттосай становился сильней.

Впервые в жизни сердце Кеншина тронуло чувство похожее на страх... Нет, не впервые. Впервые это случилось при встрече с боггартом.

И этот Баттосай как раз и был практически ожившим боггартом Гарри Поттера.

Кеншину приходилось сражаться на пределе своей силы. Тут уже не решал уровень реацу. Тут даже могло спасовать бессмертие - каждый удар Баттосая был концентрированной смертью. Настолько сильной, что может убить и Бога. Не умереть самому и при этом не убить противника... Это оказалось невероятно сложно. Настолько, что этот бой стал для Кеншина самым тяжелым за три его жизни. Даже бой с Волдемортом мерк на его фоне.

Но Хиттен Мицуруги Рю - техника предельных скоростей. А на пределе организм человека не может держаться долго, на то он и предел. Смертный человек.

Кеншин смертным не был.

Баттосай не начал слабеть, как должно было случиться по логике вещей. Нет, он все также упорно и быстро рос над самим собой, с каждым мигом становясь опаснее. А потом просто отключился, словно лампа накаливания по щелчку клавиши выключателя.

Вот он опаснейший демон, несущий смерть, мгновение и он уже просто вырубившийся мальчишка, для которого слишком велик и тяжел меч.

Кеншин вздохнул и убрал Занпакто в ножны. Затем огляделся вокруг: над телами убитых уже появились духи, один из которых был явно "прикован" к чему-то на земле. Цепи от него тянулись куда-то вдаль и были столь толсты и агрессивны, что грозили появлением нового Пустого в кратчайшие сроки.

Кеншин снова вздохнул, извлек Занпакто из ножен и отправил всех трех духов в Общество Душ. "Грядет война" - подумалось ему. "Скоро наплыв Пустых заставит Готей вздрогнуть и напрячь все силы. В свете этих данных приказ Ямамото о срочном доукомплектовании Отрядов видится уже несколько по другому" - добавил он про себя и вскинул бесчувственное тело Баттосая на плечо. "Пусть поспит - его впереди ждут очень тяжелые времена. Своего Киёсато ведь он все-таки убил. А значит, если верить Набухиро-сенсею, вскоре в его жизни появится Томоэ... Интересно, какая она?" - размышлял Кеншин прыгая с крыши на крышу. Где остановился Баттосай в этом времени он помнил хорошо. А проникнуть туда незаметно для Капитана Седьмого Отряда Готей - задача не сложная.

глава 32

Баттосай сидел, привалившись спиной к стопке книг, в своей комнате, в тайном прибежище Патриотов Ишшина. Как вернулся сюда прошлым вечером он не помнил совершенно. Зато помнил бой. Два боя. Точнее одно двойное убийство и два боя, что последовали за ним. Один бой он выиграл. Второй... проиграл?

Почему тогда он жив?

Получается, что победитель принес его сюда? Откуда он знал, куда надо нести? Вопрос, как он протащил тело, даже не поднимается - при том уровне, что тот показал в бою, подобное должно быть для него пустяком. Но откуда знал, куда нести? И почему вообще решил это сделать?

Вопросы без ответа...

Может ему это и вовсе все приснилось?

Но нет.

Доказательством реальности первого боя служил свежий порез на щеке. Доказательством второго боя... пожалуй лишь ломота в каждой мышце, какой Баттосай не мог припомнить со своего ухода от Хико.

Да! Точно. Этот бой был похож лишь на бой с Хико Сейджуро: то же ощущение подавляющего превосходства противника во всем. И стиль тот использовал совершенно однозначно Хиттен Мицуруги Рю. И был в нем явно Мастером.

Но в то же самое время оставалось некое чувство... зеркала. Словно бьешься с самим собой, но только неизмеримо более сильным, опытным, умелым, быстрым. Более взрослым что ли...

Отчаянный пятнадцатиминутный бой на грани жизни, на пределе сил, физических и душевных, дал ему многое. Он, сам, на такие высоты как этой ночью, не поднимался еще ни разу. Даже не подозревал, что может нечто подобное. Но было это словно попытка зарубить собственную тень: их мечи и столкнулись то всего один или два раза за весь бой - одни скользящие отводы и уходы. Действительно, проще тень порезать, чем того, с кем он встретился прошлой ночью.

Бой на пределе, который не окончился смертью. Невозможно. Немыслимо.

Но это было.

Мастер Хиттен Мицуруги Рю в Киото. И это не Хико. Кто же он? И что несет в эту эпоху? На чью сторону встанет?

Во время боя Баттосай чувствовал насколько тяжел от пролитой крови меч того Мастера. Куда тяжелее, чем у него самого. Это чувствовалось так отчетливо, что несмотря на состояние полного погружения в бой, когда и отрубленную руку заметишь, только по изменившемуся балансу тела и недоступности одного из мечей, по спине то и дело гуляли холодные мурашки. Будет ли он лить кровь еще? И если будет, то чью?

Тут вспомнился еще один бой. Совсем недавний бой. Тоже ночью... Существо, ибо человеческое тело не исчезает так после смерти. Сильный противник. Нечеловечески крепкий, быстрый, с какими-то загадочными и запредельными способностями. Бой был короткий - напряжение всех сил в первом, единственном быстром и точном ударе... Существо явно недооценило Баттосая, за что и поплатилось. Не зря Химура носит прозвище Баттосай. Его можно прочитать примерно как "Мастер обнажения меча", или скорее "убивающий первым ударом". Вот он первым ударом и разрубил существо от плеча до пояса, пока то еще не воспринимало его в серьез, упражняясь в остротах, не удосужившись достать своего меча.

Может быть они как-то связаны? Общее у них - та самая запредельность и нереальность способностей: Баттосай четко помнил, что незнакомец ночью несколько раз отталкивался от воздуха, словно от твердой земли, а в какой-то момент вообще исчез в одном месте и появился в другом, причем сделал это не за счет скорости. Еще это совершенно непонятное ощущение, которому не подобрать слова, словно аура силы или власти. Точнее лишь отголосок ее. Словно основная часть скрыта внутри, а снаружи лишь тень от тени, эхо от эха...

Но этот ночной гость был именно человеком, с плотным материальным, живым телом. В отличии от того существа. Он пах человеком. Едва уловимый запах. Запах очень похожий на его Баттосая собственный. А еще незнакомец немного, на самом пределе чувств пах женщиной. Существо не может так пахнуть. Так пахнет лишь живой человек.

Мысли подростка сами собой скользнули в предсказуемом направлении. Но он быстро себя одернул и заставил подняться на ноги.

Чтобы тут же упасть - пятнадцать минут для скоростного боя - запредельное, гигантское время. Тело теперь не будет служить как минимум пару дней. Будет сложно даже ползти, не то что, держать меч. Слабость. Перенапряженные мышцы должны хоть немного восстановиться после таких нагрузок. Только после этого придет боль... Но боль можно перетерпеть и пересилить. Слабость пересилить гораздо сложнее.

Но Кацура-сан должен узнать. Каких бы усилий Баттосаю это не стоило, но он обязан рассказать, что в Киото появился Мастер Хиттен Мицуруги...

Химура тяжело вздохнул и пополз к двери...

Путь длинной в четыре татами занял у него почти сорок минут. Тело предавало и отказывалось слушаться. Лишь стальная воля заставляла продолжать безнадежный бой с немощной плотью.

Божественным чудом стала внезапно открывшаяся дверь. Госпожа Аками, хозяйка дома - явлением божества.

Она не позволила Баттосаю ползти дальше, но вместо этого отправила весточку Когоро Кацуре.

К ночи тот прибыл лично. Тайно, но лично.

- Ты хотел меня видеть, Химура? - обратился он к лежащему Баттосаю, усаживаясь рядом так, чтобы последний мог его видеть.

- Кацура-сан! - попытался вскочить Химура, но Кацура остановил его.

- Да, Химура, я здесь.

- Вы обязаны знать - в Киото появился Мастер Хиттен Мицуруги Рю!

- Вот как? Сильнее тебя?

- Я - жалкий недоучка в сравнении с ним. Тот, кого я встретил прошлой ночью Мастер. Возможно даже мой учитель не способен победить его, а более сильных людей я не знаю.

- Вот как? - задумался Кацура. - Он напал на тебя?

- Нет, - отвел глаза Баттосай. - Я напал на него. Он скрывался в тени, там, где я убивал Дзюбэя из Киото Сёседай.

- Он вмешался?

- Нет. Он шевельнулся и обозначил свое присутствие. После чего я его атаковал - существование Баттосая должно оставаться тайной, а он меня видел, - пояснил Химура.

- И чем же кончился ваш бой?

- Я выложился полностью и потерял сознание. Не смог его даже поцарапать.

- Это он порезал тебя?

- Это? - коснулся царапины на щеке Баттосай и нахмурился. - Нет. Это один из телохранителей Дзюбэя.

- Он был настолько хорош? - удивился Кацура.

- Нет. Его меч был слаб. Но воля к жизни очень сильна. Он очень не хотел умирать.

- А как ты попал к Аками-сан?

- Тот с кем я бился принес. Другого объяснения я не вижу.

Кацура задумчиво замолчал. Химура не прерывал его молчания.

- Знаешь, Химура, - все еще немного задумчиво проговорил Кацура, нарушая наконец молчание, ставшее уже тягостным. - Ты еще очень молод. Даже юн. Ты еще очень мало знаешь о мире, хоть и окунулся с головой во всю его грязь и кровь... - Кацура снова взял паузу. Химура не прерывал его, почтительно дожидаясь ответа. - Встречаются в нашем мире существа, и даже люди, запредельно сильные. Настолько, что это поражает всякое воображение. Одно только понимание их силы повергает в мистический трепет... Возможно прошлой ночью ты встретил одного из них.

- И что вы предпримете теперь? Зная что он в Киото?

- Ничего, - улыбнулся Кацура.

- Почему?

- Я уже говорил, что ты еще очень мало знаешь об этом мире... Такие люди... и существа практически никогда не вмешиваются в дела людей. Наши беды, наши войны... их не интересуют. Обладая могуществом и силой достаточными, чтобы перевернуть этот мир в течение одного дня, они предпочитают пройти мимо. Но в судьбах отдельных людей они иногда участие принимают. Неизвестно какими соображениями они руководствуются, выбирая. Но происходит именно так. Твой ночной противник возможно способен уничтожить сегунат за пару часов, но вместо этого относит бесчувственное тело напавшего на него хитокири в его комнату. Я благодарен, что ты предупредил меня, Химура, но его появление в Киото никоим образом не повлияет на наши действия и планы. А вот ты сам... Очень может быть, что с тем человеком вы когда-нибудь еще встретитесь. И на твою судьбу он повлиять может. Так что постарайся в следующий раз не обнажать на него меча. Возможно узнаешь что-то важное для себя... Отдыхай, Химура. Набирайся сил, - поднялся со своего места Кацура.

- Благодарю вас, Кацура-сан, - вежливо ответил Баттосай, пытаясь подняться и поклониться, но предательская слабость сделать этого не позволила.

Кацура ушел. Баттосай остался один.

Он размышлял над его словами. А еще вспоминал. Вспоминал вчерашний бой. Старательно, анализируя каждое движение, каждый взгляд, каждый удар.

Его мысли зацепились за один момент. Зацепились и больше не желали его оставлять: ночной гость шевельнулся в то самое мгновение, когда Баттосай атаковал молодого телохранителя Дзюбэя. Шевельнулся, словно хотел остановить. А после боя, когда Химура уже упал на землю, но глаза его еще не закрылись окончательно, ночной гость стоял над телом этого Киёсато и задумчиво качал головой...

глава 33

В одном из кабаков Киото сидел мужчина, пустым остановившимся взглядом уставясь в стакан саке, которую держал в руках. Он сидел тут уже второй час, но к выпивке до сих пор не притронулся.

Даже глаза не изменили своего положения за это время. Шляпа лежала на столе рядом, и волосы рыжей волной рассыпались по плечам, что в сочетании с угольно черной одеждой самурая поверх которой покоилась накидка точь-в-точь как у Шинсенгуми, но только не бело-голубая, а бело-черная с большой цифрой семь посреди спины, вызывало нездоровое внимание к его персоне.

Правда осанка и меч за поясом заставляли окружающих быстро отводить взгляды: время неспокойное, а от этого непонятного посетителя за версту смертью тянет.

К его столу подошел высокий человек в точно такой же угольно черной одежде самурая, но без белой накидки и без меча за поясом. Зато в руках он держал трость. А еще он обладал ярко рыжими волосами длиной чуть ниже плеч, завязанными черной лентой в высокий самурайский хвост.

Человек этот взял стул от пустующего стола и уселся на него ровно напротив обладателя белой накидки. Тот на его появление не отреагировал никак.

- Химура, ты какого хрена творишь? - обратился высокий обладатель трости к нему. - Пропускаешь пятничное собрание Капитанов, на связь не выходишь, отчетов не присылаешь, в отряде не появляешься, тренировки Наоко забросил... Мы уж с Айзеном думать начали, что каким-то невероятным образом убили тебя. Хорошо Рецу-тайчо чувствует как-то тебя. Отругала нас... в своей манере... - высокий замолчал, заметив полное отсутствие реакции на свои слова. - Химура, если ты сейчас мне не ответишь, - угрожающе начал он, - Я тебе вмажу.

Ответа, как и любой другой реакции не последовало.

- Я предупредил, учти! - сделал еще одну попытку достучаться словами высокий. Реакции не последовало. Тогда он поежился, решительно выдохнул и нанес размашистый боковой удар в лицо сидящего перед ним человека.

Вот только кулак до цели не долетел. Ровно на расстоянии готовности, когда рука его пересекла некую невидимую черту, ей на встречу метнулась рука обладателя белой накидки. Она хитрым образом встретила и перенаправила летящий кулак.

Раздался вскрик, а затем шипение боли, и высокий оказался растянут на столе. Рука его была сломана в кисти и зафиксирована, а у горла прижат клинок катаны.

- А, Ичиго... Это ты, - прояснился и сфокусировался взгляд того, кого называли Химурой. - Прости, задумался, - убрал он от шеи того, кого назвал Ичиго меч. Затем опустил глаза на руку высокого, сделал некий замысловатый пас своей свободной, скороговоркой протарабанил какую-то белиберду. Едва заметное сияние оторвалось от его руки, а кисть Ичиго с щелчком встала на место. Щелчком и еще одним вскриком боли.

- Что б я еще раз к тебе пьяному полез! - в сердцах проговорил высокий.

- Ты чего здесь? Как же Академия? - спросил Химура.

- Я тебе уже битый час объясняю: Генрюсай послал выяснить, куда подевался Капитан Седьмого Отряда и какого хрена он пропускает собрание!

- А какой сегодня день недели?

- Пятница. Вечер.

- Неудобно получилось. Ямамото-сан наверное сильно ругался? - уточнил Химура.

- Нет, - помотал кистью, проверяя работоспособность, Ичиго. - Он молчал и хмурился. Тацуки рассказывала. Потом послал за мной. Вот я здесь - рассказывай! - велел высокий обладатель трости.

- Понятно, - отрешенно проговорил Химура. - Передай, что все под контролем. Потерь личного состава нет. Остаюсь лично контролировать территорию, ожидая массового появления Пустых, в связи с началом гражданской войны. Задержек с отчетами больше не будет. Отряд в порядке? Зараки еще не разнес его?

- Передам. В порядке твой Отряд, в порядке. В моем времени Зараки Капитаном Одиннадцатого был, так что справляется, задатки у него есть, - ответил Ичиго. Химура кивнул и вновь опустил взгляд на стакан, что чудом уцелел в инциденте.

- Так-так-так! - пощелкал пальцами перед глазами рыжего обладателя белой накидки с семеркой рыжий обладатель вычурной трости. - Не отключаемся! Не отключаемся! Я не собираюсь снова треск своих костей слушать!

- А? - поднял глаза Химура. - Ичиго? Ты чего тут?

- Ты пьян что ли?!! - отпрянул высокий.

- Я? - задумался Химура, посмотрел на стакан в своей руке и залпом опрокинул его содержимое себе в рот. - Теперь да, - ответил он, затем прислушался к себе и добавил, - Наверное.

- Ебааать, Кеншин! Толком скажи, что случилось? - стукнул по столу кулаком Ичиго. Стол треснул, но устоял.

- Ничего особенного, - пожал плечами Химура. - Обычный запой. Первый раз что ли? Вон Къераку-тайчо периодически так делает, - он поднял руку, подзывая разносчика.

- Ты испытываешь мое терпение!

- Да, чего ты раскипятился-то? Дело житейское - должен же Капитан расслабляться? - подошел разносчик, поставил кувшин саке и с поклоном ушел.

- Химура, последний раз спрашиваю: что с тобой случилось?

- Ничего, - долил себе в опустевший стакан из кувшина Химура.

- Все. Я ухожу. Пусть с тобой жена разбирается, - встал со своего места высокий. Но уйти не успел, его за руку схватил Химура.

Ичиго остановился и посмотрел на рыжего в белом. Тот продолжал смотреть в стакан.

Ичиго дернулся продолжить путь, но Химура держал крепко.

- Сядь, - не поднимая головы, сказал рыжий обладатель белой накидки. - Рассказ долгий будет.

Ичиго вернулся на свое место. Химура двинул рукой и перед ним материализовался стакан.

- И трудный, - добавил рыжий обладатель белой накидки и поднял кувшин, собираясь налить в материализованный стакан саке. Ичиго предупреждая это действие, накрыл стакан ладонью и покачал головой.

- Мы не в Хуэко-Мундо. Киото пьяного Кенпачи не переживет, - добавил он. Химура скептически смерил высокого взглядом.

- Тут пару дней назад пятого арранкара из фраксиона Ашидо на улице зарезали... Так что я бы на твоем месте не расслаблялся.

- Не из Эспады же, - пожал плечами Ичиго. - Ты узнал, кто это сделал?

- Узнал. Я.

- То есть как - ты? - убрал ладонь от стакана Ичиго.

- Говорю же - история долгая. На сухую пойдет плохо, - вздохнул Химура и начал как-то странно двигать руками. Спустя пару минут все посетители кабака дружно позабыли о странной парочке, которая словно бы растворилась в воздухе вместе со столом и частью пространства, как будто помещение сдвинулось внутрь себя, став немного меньше.

* * *

- Это ты? - тихо спросил Кенпачи стоящего рядом Кеншина. Тот лишь кивнул. В следующее мгновение в том месте, за которым они наблюдали стоя в воздухе на высоте в пару сотен метров, сверкнула сталь, раздался хлопок разрываемого воздуха и четыре тела брызнули кровавыми фонтанами из рубленных ран. Рыжеволосый мечник стряхнул с меча капли и спрятал его в ножны.

А потом посмотрел прямо туда, где стояли шинигами. Точно в глаза Ичиго. Того насквозь пробрало морозом от этого взгляда четырнадцатилетнего пацана. В следующее мгновение, когда Кенпачи взял себя в руки, на улице уже никого не было. Подросток буквально растворился в ночи. Даже все напряжение сил шинигами не помогло Ректору Академии почувствовать его или отследить.

- Впечатляет, - отвернулся от окровавленной мостовой и остывающих кусков мяса с вывалившимися внутренностями на ней побледневший и сдерживающий тошноту Кенпачи.

- Он еще не в форме, - заметил Кеншин. - Не до конца восстановился после нашей встречи. Осторожничает.

- Не приведи Ками мне с ним встречаться, - передернул плечами Ичиго. - Он же страшнее любого Пустого! Пустой удовольствие получает, глумится, охотится, эмоции испытывает... Этот же...

- Он не охотится. Он казнит. Бесстрастно и расчетливо. Палач Революции. Тайный Меч Патриотов Ишшина, - закончил за друга фразу Кеншин.

- И ты... Ты тоже... казнил? - сглотнул противный комок Ичиго.

- Да. Бакумацу еще не один год продлится, - спокойно ответил Кеншин.

- Мне надо выпить! - решил Ичиго. Кеншин пожал плечами. В следующее мгновенье они оба ушли в сюнпо.

* * *

глава 34

Баттосая уже полгода преследовало ощущение взгляда в спину. Иногда еле заметное, на самой грани чувствительности. Иногда почти физическое. Тогда казалось, что смотрят двое.

Но любые попытки поймать, или хотя бы увидеть наблюдателей оканчивались неудачей. Он просто чувствовал, что наблюдатель есть и где именно он есть, но в том месте была пустота. Хотелось подойти и потыкать мечом в этот район, но вся загвоздка оказывалась в том, что стоило только двинуться в его направлении, как источник направленного внимания перемещался... в небо. На недостижимую для Химуры высоту. Или исчезал вовсе.

Самое интересное, что враждебности в этом внимании не было. В том, что был еле заметен, Баттосай не мог прочитать ничего, кроме самого наличия этого внимания к себе. Да и то, едва-едва.

В том, что было ярким, читалось сочувствие... ужас и иногда омерзение.

По-началу это очень нервировало и сбивало. Затем почти что привык. Как к небу над головой. Как земле под ногами. Как к ветру, струящемуся в волосах и касающемуся лица.

Но в этом были и положительные стороны: чувствительность к чужим взглядам развилась и усилилась многократно.

Но постоянное присутствие наблюдателя не позволяло расслабиться. Так что Химура едва начав пить, оставил это занятие. Максимум едва пригубливал пиалу. Тем более, что саке во рту отдавало кровью.

Кровь. Этот запах преследовал постоянно. Еще неотступнее, чем взгляд наблюдателя. В пище. В воде.

Кровью пахло от одежды, сколько бы он ее не стирал.

Кровью пахла кожа, сколько бы он не отмывался.

Кровь ощущалась на коже, раздражая ощущением липкой корки, сколько бы он не скоблил ее.

Кровью пах меч, сколько бы он не чистил, не полировал и не смазывал его...

Даже во сне. В тех коротких трех-четырех часах в сутки, что ему удавалось отключиться, ему снилась кровь...

Баттосай чувствовал, что находится на грани сумасшествия, но отступить и перестать делать то, что делает, не мог. Не мог перестать убивать.

Он сидел в кабаке, грея в руках пиалу саке, и не решался ее выпить. На себе он чувствовал внимание, источник которого находился где-то между вторым и третьим столом от угла у стены напротив. Вот только между этими столами не было промежутка. В прочем, как и всегда за последнее время.

А от пиалы едва заметно тянуло кровью. Опять же, как и всегда за последнее время.

Вошла девушка, и к запаху крови добавился аромат цветущей сливы.

Одинокая девушка пьет в кабаке. Это к приключениям для девушки - народная примета.

И примета закономерно сработала.

Баттосай вступился за нее. Зачем? Почему? Ведь, если девушка одна приходит в кабак и заказывает саке, значит она понимает, как это выглядит? Значит она ищет мужской компании. Так почему же она напугана и недовольна, когда внимание ей оказывают сразу трое?

Так почему вступился Баттосай?

Он и сам не знал. Скорее тут дело не в девушке, а в словах мужчин, что прикрывались тем, что рискуют жизнью, защищая людей, поэтому им все должны.

Возможно.

А может быть "безумие" о котором говорит Кацура-сан наконец захлестнуло кровавой пеленой разум Баттосая настолько, что он сам стал искать повод обнажить меч? Такое тоже возможно.

Хулиганы бежали. Химура больше не хотел оставаться и тоже покинул кабак - настроение пить окончательно ушло. Внимание, направленное на него, исчезло.

Понял это Баттосай только выйдя на улицу.

Дышать сразу стало немного свободнее.

Рядом, буквально за углом, кто-то умер. Точнее был убит...

Вот, это еще одна странная вещь, которая стала происходить с Баттосаем все чаще и чаще - он стал чувствовать смерть рядом с собой.

Также, как до этого чувствовал взгляд. Теперь он четко ощущал, что рядом кто-то умирает, даже не видя и не слыша этого.

И в этот раз где-то недалеко умерли сразу трое.

Химура вздохнул и поправил шляпу. В теперешнюю эпоху подобным вещам уже не удивляются. Смерть на улице стала обыденной. Ведь Баттосай далеко не единственный, кто убивает теперь в этом городе: Шинсены, Патриоты различных провинций и политических течений, приверженцы Сегуната, простые бандиты и наемные убийцы... Неспокойное время. Жизнь человека стоит дешево.

Баттосай почувствовал агрессивное внимание к себе. Затем опасность.

Когда прилетел меч на цепи, он был уже полностью готов к отражению атаки.

Убийца. Молчаливый, расчетливый, такой же, как и он сам, не ищущий места в истории.

Меч прошел мимо, но цепь захлестнула плечи и натянулась, связывая двух убийц друг с другом.

Убийца дернулся атаковать, потянув цепь на себя.

Химура заякорился на земле и получилось, что убийца бросил самого себя на Баттосая. Ноги его оторвались от крыши, на которой он стоял. Цепь провисла, пока он летел. Химура воспользовался этим и обнажил меч.

Дальше в дело пошла скорость Хиттен Мицуруги... Тело убийцы оказалось разрублено пополам еще в воздухе и кровь из раны дождем накрыла все вокруг.

Скорость... Меч Хиттен Мицуруги Рю летит так быстро, что следом за ним образуется завихрение, которое буквально рвет воздух. Именно это создает громкий хлопок... Оно же, завихрение, рвет не только воздух, но и плоть, через которую пролетает клинок. Оно создает отрицательное давление, которое заставляет кровь бить буквально фонтаном...

Учитель рассказывал, что некоторые школы меча акцентируются именно на этих завихрениях, умудряясь посылать их на достаточно большие расстояния, получая что-то вроде воздушных лезвий. Это просто - Хико показывал их Химуре. Меч же Хиттен Мицуруги летит многократно быстрее завихрений. Настолько, что обгоняет звук. От того и получается настолько сильный, громоподобный хлопок. От того и разрывает тела противника так сильно...

И это даже красиво. Пока глаз не успевает наткнуться на змеи вывалившихся внутренностей, на упавшие на землю и подрагивающие в последних судорогах куски мяса, бывшие всего мгновение назад живым человеком. Пока обоняния не коснётся запах этого парного мяса, потрохов и их содержимого... Пока на лицо не упадет, растекаясь теплая кровь. Пока она не вымажет с ног до головы. Пока не начнет сворачиваться, становясь липкой и покрывая кожу неприятной коркой...

И именно это все прочувствовала на себе та самая девушка, за которую вступился Баттосай в кабаке...

Она что-то сказала про кровавый дождь пролитый человеком на землю... И действительно начался ливень, который мешал воду с кровью.

Затем сознание ее оставило. А ноздрей Баттосая коснулся аромат цветущей сливы... смешанный со смрадом недавней смерти и ненавистным запахом крови...

Химура спрятал меч в ножны и поднял девушку на руки.

* * *

Кеншин смотрел в спину удаляющегося хитокири с девушкой на руках и думал, прав ли он в том, что не вмешивается? Прав ли он, что просто наблюдает?

Может послать все к дементору и вырвать мальчишку из этого кровавого хаоса, из его личного маленького ада?

Пусть он сам прошел этот ад до конца, собирая и взваливая себе на плечи жизни, словно тяжелые камни. И камней этих набралось на хорошую гору. Пусть его хребет этот груз выдержал, не треснув. Но стоит ли позволить мальчишке испытать на себе все прелести этой дороги?

Как же заманчиво, просто взгреть этого мальчишку, отобрать меч, притащить за шкирку к Хико...

Вот только этот звереныш все равно сбежит. Он до сих пор еще не понял того, что хотел ему сказать его учитель. Не понял, что Меч Хиттен Мицуруги не должен служить политикам... Не прочувствовал, что за каждую отнятую жизнь придется отвечать, перед собой, перед небом, перед людьми...

Кеншин привычно отправил духов в Общество Душ рукоятью своего Занпакто и вздохнул.

Где-то недалеко прорвалась группа Пустых - значит есть возможность немного отвлечься от тяжелых мыслей, делая свою работу, защищая людей и очищая неприкаянные души монстров светом своего Занпакто.

Смутное время - всегда плодит и привлекает монстров. Как в человеческой оболочке, так и вне ее. Кто-то всегда должен встать на защиту. И кто-то встает. Кто-то по своей воле, кого-то ставит за шкирку жизнь.

* * *

глава 35

С вершины поросшего травой холма на горящий Киото смотрели двое: Ректор Академии Шинигами Кенпачи Ичиго и Капитан Седьмого Отряда Готей-13 Химура Кеншин.

- Вот смотри, Кенпачи-кун, - кивнул на горящий в ночи город Химура. - Помнишь, перед уходом в Хуэко-Мундо, у нас с тобой был разговор о мятеже?

- Помню, - хмуро кивнул Ичиго.

- Вот он, перед тобой. Наглядно, во всей красе, - вздохнул Химура, уставясь стеклянным взглядом в небо. - Бакуфу вывели на улицы три тысячи воинов. Шинсенгуми атаковали квартал Икедайя, где проходила тайная встреча глав фракций Патриотов. Силы Бакуфу потеряли шестьдесят человек. Патриоты Чоушоу потеряли четыреста...

- Не так уж много, - нахмурился Ичиго. Он не мог уложить в голове эти цифры с тем, что видит перед глазами.

- И двадцать восемь тысяч домов мирных, непричастных к политике жителей уничтожено в пожаре, десятки кварталов выгорели дотла. Большинство вместе с хозяевами. Вот что такое мятеж: четыреста шестьдесят причастных и двадцать восемь тысяч случайных людей. Вот на что подписывал тебя тот провокатор в Руконгае, друг мой... Вот на что...

- Ты ведь знал? Знал, что так будет? - нахмурился еще сильнее Ичиго.

- Ты про Икедайю? - уточнил Химура. - Знал. И ты знал. Ведь 18 июля 1864 года - Великий Пожар, это исторический факт. И ты наверняка проходил его в школе. Просто не сообразил совместить в уме то, что видишь перед глазами, с тем, что проходил в школе. Не смог понять и представить, что прячется за скупыми строчками учебника...

- Но ведь ТЫ знал! - нахмурился еще сильнее Ичиго. - Ты мог все предотвратить...

- Знал, - отбросил философский тон Кеншин и посмотрел в глаза Ичиго. - Я знал, что в Клане Чоушоу предатель. Я знал, что он сдаст место встречи Патриотов Шинсенам. Я знал, кто именно предатель, я знал что после этого будет. Знал, - жестко говорил Химура. - И, да, я мог. Мог убить предателя сам. Мог предупредить Когоро Кацуру. Мог рассказать Баттосаю, и он убил бы предателя и всех, с кем тот связывался, одного за другим, по всей цепочке, не пропуская звеньев - мне всегда была свойственна некоторая дотошность. Мог. Мог вообще выйти войной один против всего Сегуната и победить... Мог.

- Так почему не сделал?

- А ты? Что бы сделал ты? - задал встречный вопрос Кеншин. - Допустим, ты оказался на моем месте: ты знаешь все, что знаю я. Знаешь: кто, где, когда. Что бы сделал ты? - Кенпачи задумался. Брови его окончательно сошлись на переносице.

Химура налил еще немного саке в свою пиалу. Алкоголь, как и любые другие яды и препараты, его не брали. Он не пьянел. Вкус напитка чувствовал, но не пьянел. И напиток этот имел железистый привкус крови.

- Я... Я не знаю, Кеншин, - уронил рыжую голову Ичиго.

- Вот и я не знаю, - вздохнул Химура. - Любое мое действие вело бы к еще большей крови. Дело в том, что цифры, что я назвал, взяты мной из манги Набухиро Вацуки. А им из учебника истории мира в котором я носил имя Гарри Поттер. В том мире, где Баттосаем звали меня, цифры были другими...

- То есть? Как это другими? - вскинул голову Ичиго.

- Тот Баттосай, которого ты видел, несколько слабее, чем был я в его возрасте. В моих жилах кипела Магия. Он спит по три-четыре часа в сутки, я спал - полчаса-час. Все остальное время тренировался. Сначала с Хико-сенсеем. Потом один - Тайный Меч Патриотов Ишшина должен был быть острым. Для этого он должен был точиться каждый день...

- И в какую сторону отличались цифры? - с подозрением спросил Ичиго.

- В большую... - тяжело вздохнул Кеншин. - В ту ночь, я лично, своим собственным мечом зарубил одну тысячу триста двадцать шесть человек. Вдохновленные моим примером Патриоты Чоушоу опрокинули отряды Шинсенгуми...

- Вы победили?

- Мы взяли город, - отпил из своей пиалы Кеншин. - А через два дня Бакуфу развернул двадцатитысячное войско, которое уже стягивалось для отражения атаки трехтысячного войска из провинции Чоушоу, что двигалось к Киото... Войска, введенные в город... Не дай Ками тебе такое увидеть, Ичиго... Там уже никто не разбирался, прав-виноват... Киотская резня и пожары всколыхнули всю страну... А Баттосай из Тайного Меча превратился в Национального Героя... В Знамя Революции...

- Вы победили? - осторожно спросил Ичиго.

- Победили. Сегунат свалили, страну открыли для иностранцев, упразднили сословие самураев, запретили ношение мечей... Через шесть лет. Население страны к тому моменту сократилось вдвое. Как тебе такие цифры?

- Впечатляет...

- Именно поэтому я не СДЕЛАЛ, хотя и ЗНАЛ, - снова отпил Кеншин.

- Понятно... - протянул Ичиго, продолжая хмуриться. Он понимал позицию друга, но не принимал ее до конца. Настолько тяжелых решений ему в жизни еще не выпадало. И он очень надеялся, что не выпадет.

Тут он вспомнил число убитых Кеншином в такой же день в его мире и содрогнулся. Оно вообще в его голове не укладывалось.

- Кеншин-кун, - решил все же задать этот вопрос он. - Тысяча триста двадцать шесть человек за ночь?

- Представь себе ночь, улицы, полные солдат, не отличающихся высокой выучкой. А теперь представь на этих улицах Баттосая. Того, которого ты видел, хотя бы. Стиль Хиттен Мицуруги Рю изначально создавался не для поединков. Не для боя один на один. Он создавался для боя против толпы. Отсюда и его Божественная Скорость, и все Предельные Техники... Он рассчитан на убийство трех-четырех, а то и пяти человек каждым взмахом меча. А если к этому добавить навыки Хитокири по уходу в тень и отводу внимания... Получается десяток-другой здесь. Через минуту два-три на соседней улице. Перескок по крышам домов, заход в тыл и снова два-три десятка... И так, пока не свалишься от усталости, - поднес к губам пиалу Кеншин. Он вдохнул аромат саке, затем медленно отпил. - Я был очень выносливый... И очень упертый.

- И что теперь?

- Теперь начнется работа для Шинигами: Пустых в ближайшую неделю будет очень много. Так что нам пора, Кенпачи-кун. Я думаю так, - вернул свой привычный тон Кеншин и запечатал бутылку, поднимаясь на ноги.

Реацу пробуждающихся Пустых и следы разрывов пространства от многочисленных Гаргант Ичиго тоже почувствовал и ушел в сюнпо вслед за своим спутником.

* * *

- Мне все равно! - в который раз за этот день прокричал Баттосай своему убеленному сединой противнику и поднял меч.

Томоэ достала из рукава нож-танто и кинулась к убийце, врагу Баттосая.

Вот только не смогла сделать и пары шагов, как ее руку с оружием перехватила рука, укрытого плащом мужчины в широкополой соломенной шляпе.

Девушка дернулась в попытке освободиться, но не добилась ровным счетом ничего, словно держал ее не человек, а бездушный металл. Рука мужчины даже не шевельнулась от всех рывков девушки.

- Не мешай им, женщина, - строго сказал ей слишком знакомый голос, очень похожий на голос ее любимого.

- Но ведь он же... - попыталась снова вырваться Томоэ. С совершенно тем же успехом.

- Не вмешивайся в дела мужчин, женщина! - строго повторил укутанный в плащ. - Просто верь в своего и молчи. Не отвлекай от битвы.

Томоэ упрямо дернулась еще раз - бесполезно. Попыталась ударить в пах, но промахнулась и ушибла ногу о его колено.

Мужчине надоели эти игры, мешающие смотреть за важным боем, и он ловко заломил руку девушке, оказавшись у нее за спиной.

Запах... Мужчина пах почти как ее любимый. Почти, но не также. Судя по запаху этот был старше и ...более матерый что ли. Томоэ не знала, как облечь это в слова.

- Верь в своего мужчину, женщина, - тихо, но настойчиво повторил он.

В это время Баттосай собрал все силы, всю свою решимость и волю в один удар. Он поставил на него все.

Раздался уже знакомый громовой хлопок, и седовласый взорвался фонтаном крови из разрубленной груди - ускользнуть ему не хватило какого-то волоса. Но в бою победу и поражение как раз и разделяет грань толщиной в волос, а то иногда и меньше. Молодая лиса прикончила старого лиса без всяких уловок и хитростей, простым грубым натиском и решимостью. Даже отрешенностью.

- Мне все равно... - устало проговорил Химура и упал на колени, зажимая рукой кровоточащую рану в плече. Он принюхался и обернулся к обездвиженной девушке.

- Томоэ... - сорвалось с его губ. Он напряг слезящиеся глаза и увидел стоящего за спиной девушки мужчину. Баттосай вновь вскинул меч, который только что опустил.

- Остановись, - спокойно произнес мужчина в плаще и отпустил девушку. - Убери меч. Иначе умрешь без всякой пользы для себя и для нее. Ты и так стоишь на грани. Бой со мной ты не выдержишь.

Баттосай колебался. Пока он думал, Томоэ бросилась к нему. Она обняла его и зарыдала. Химуре ничего не оставалось, как опустить катану.

- Хорошо, - кивнул закутанный. Он поднял руку и сделал ей некое движение. С нее сорвалось короткое свечение и впилось в Баттосая. Тот вскрикнул от неожиданной резкой боли. Но в следующий момент почувствовал, что раны его больше не беспокоят. Кровопотеря все равно давала о себе знать, но состояние больше не ухудшалось. Да и зрение со слухом начали восстанавливаться гораздо быстрее.

Уже буквально через минуту окружающий мир перестал расплываться перед слезящимися глазами, и противный звон в ушах почти полностью утих.

- Кто ты? - серьезно и сосредоточенно спросил Баттосай, которого все еще не отпускала девушка.

Он не был настолько глуп, чтобы не узнать своего ночного гостя в этой закутанной в плащ фигуре. То самое ощущение, некое седьмое чувство, потому как к интуиции воина оно явно не относилось. Это было нечто физическое, столь же материальное, как слух или зрение. И сильное настолько, что между ними могла быть стена, а не этот тонкий плащик, и все равно Баттосай бы узнал этого человека.

Мужчина спокойно и без резких движений скинул плащ. А после - снял шляпу.

Вот тут Баттосая пробрало. Буквально сердце пропустило удар. Перед ним стоял он сам: то же лицо, те же рыжие волосы, почти тот же взгляд. В первое мгновение он видел только невероятное сходство. А вот в следующее начал замечать уже и отличия: мужчина был явно старше, наверное около двадцати - двадцати двух, отличалась осанка - если у самого Баттосая она была хищной, то у этого мужчины она была нейтрально-уверенной, он был немного выше, чуточку шире в плечах и лицо...

Это было без всякого сомнения его, Кеншина, лицо, пусть и более взрослое, но его. Вот только шрамов на нем было больше. Тот, что оставил на щеке почти год назад Киёсато, пересекал еще один, образуя крест. А над правым глазом красовалась двойная молния оставленная явно не клинковым оружием, а чем-то обжигающе горячим.

Но глаза были такие-же, словно смотрелся он в зеркало. Та же неистовая, неудержимая, непреклонная, стальная, острая как клинок, всесокрушающая воля. Та же сила. Та же решимость. То же спокойствие и хладнокровие идеального хитокири. И море крови. Нет, не море. Море у Баттосая. У этого человека океаны...

- Ты сам уже понял, кто я, Баттосай, - ответил Ночной Гость.

- Зачем ты здесь?

- Не дать ей сломать тебя, - спокойно ответил он.

- Сломать? Меня? - не понял Баттосай.

- Этот шрам, - показал на косой порез пересекающий черту, что была и у самого Баттосая на щеке. - Должно было оставить ее танто... После того, как ты зарубил бы своим последним ударом не одного его, а их двоих.

- Двоих?

- Она собиралась вмешаться в твой бой и сама зарезать твоего врага. И именно в тот момент, что ты выбрал для удара. Я остановил ее, - от этого голоса, а точнее от того, что именно говорил этот голос, Баттосая начало потряхивать.

- Но почему ты вмешался? - задал вопрос он.

- Стало интересно посмотреть: сумеешь ли ты защитить свое счастье, если оставить тебе на это шанс? Сумеешь ли ты не отступиться от своих идей, имея за спиной ту, к которой хочется возвращаться? Сможешь ли продолжать убивать, воспитывая своих детей?

- Почему...

- Завтра-послезавтра придет Кацура-сан. Они нашли и казнили предателя. Время возвращаться в Киото... - Ночной Гость просто исчез. Растворился в воздухе, словно мираж. И в этот раз исчезло даже чувство взгляда, жгущего затылок. Но осталась Томоэ. Осталась его женщина, которую он накануне поклялся самому себе защищать во что бы то ни стало.

* * *

глава 36

Как это стало уже традиционным за прошедший год Ичиго сидел в кабинете Ректора Академии Шинигами. В теперь уже своем кабинете и, закопавшись в горы бумаги, пытался разгрестись с документацией, которая постоянно прибывала и прибывала, словно заколдованная.

Получалось у него плохо, но баранье упрямство не позволяло сдаться.

За прошедшее время худо-бедно работу Академии Ичиго наладить удалось: он нашел и поставил в строй преподавателей взамен выбывших, провел новый набор и распределение студентов, сумел кое-как распланировать и организовать занятия, полевые практики и межсеместровые экзамены. Собственно это все он сделал еще в первые две недели после назначения, так что Академия работала, и даже готовилась выдать в Готей 13 первый свой выпуск при новом Ректоре.

Но стоило Ичиго добраться до бухгалтерии и строительства с ремонтом... Как он стремительно начал тонуть в бумажном море и всевозможных финансовых махинациях подрядчиков. Ибо, где есть строительство, там есть воровство и обман. И этот закон стороной не смог обойти даже Общество Душ.

Даже политики не могут дотянуться до строителей по масштабам воровства, кумовства, непорядочности и обмана. В этой нехитрой истине Кенпачи пришлось убедиться на собственной шкуре.

Но это с одной стороны. С той, где он деньги Академической казны тратит. Была у проблемы и другая сторона: та, с которой он деньги на Академию получает... И вот там как раз и была политика: финансирует Готей и Академию Совет Сорока Шести. А это Великие Кланы... И к этим кланам гордому и независимому Кенпачи приходилось идти на поклон.

И Ичиго шел. Шел, поскольку все равно иначе было никак. Деньги в другом месте в Обществе Душ было просто не достать. Вполне соответствовало истине утверждение, что Кланы владели полной монополией на деньги: они их выпускали, они же их хранили, они же запускали их в оборот...

Все это доводило Мега-Могучего Имба-Супер-МС-ного Кенпачи до грани нервного срыва, поскольку силой такие проблемы не решались... Даже стол сломать от раздражения - и то нельзя. Ведь придется новый заказывать и проводить через бухгалтерию...

Ичиго отпил крепкого чаю, чтобы хоть немного взбодриться, и невольно скривился - за прошедший год эта кофеиносодержащая бурда так осточертела, что передергивало от одного вкуса. Да этот еще и слегка горчил.

Ичиго снова погрузился в бумаги, тщетно пытаясь сосредоточиться. Минут двадцать он пытался вникнуть в подробности схемы, что предлагал подрядчик. Но голова совершенно отказывалась работать, цифры путались, строчки сливались в непонятную кашу в голове...

Стало душно. Кенпачи ослабил ворот и вышел из кабинета проветриться. Рассеянно прошел мимо секретаря (секретаршу прежнего Ректора пришлось перевести подальше от себя, поскольку Тацки была категорична: или она ее сама убьет, или Ичиго ее переведет... или Тацки убьет самого Ичиго. Что еще добавило хаоса в дела нового Ректора).

Подошел к окну, распахнул его и жадно вдохнул воздух. Из-за этих проклятых бумажек даже воздух имел неприятный привкус-запах пыли.

Ичиго снова дернул ворот косоде, а в следующий момент в глазах его потемнело. Последнее, что он помнил - как вскакивал секретарь из-за своего стола, и как начинала отворяться дверь в приемную. Кажется, там даже мелькнул краешек белого хаори...

* * *

Первое, что Ичиго увидел, открыв глаза, это заботливое лицо Капитана Четвертого Отряда Химуры Рецу.

- Где я? - тихо спросил Кенпачи. Во всем теле чувствовалась противная слабость.

- В Четвертом Отряде, Ректор-сан, - мягко улыбнулась Капитан. - Сильнейшее нервное истощение, хронический недосып... Вы потеряли сознание у дверей своего кабинета, - проинформировала его она, продолжая осмотр.

- Спасибо... - хрипло ответил Кенпачи и попытался встать, но не смог этого сделать - крепкие руки медиков-шинигами уложили его обратно. - Со мной уже все в порядке...

- Вам прописан полный покой, Кенпачи-сан, - мягко улыбнулась Капитан.

- Но у меня же дела! - начал дергаться в хватке Ичиго.

- Полный покой, - сказала Химура Рецу и покачала головой. На Ичиго навалились еще двое.

Кенпачи начал нервничать, и удерживающие его шинигами разлетелись, словно ничего не весили.

Капитан снова неодобрительно покачала головой, и с ее пальцев сорвалось некое свечение, быстро врезавшееся в Ичиго. Тело Ректора оплели достаточно тонкие на вид веревки. А после следующего свечения, слетевшего с тонкой руки Химуры Рецу, тело буяна и вовсе расслабилось и обмякло.

- Спокойнее, Ректор-сан, - мягко улыбнулась она. - В этой комнате любое применение реацу бесполезно. Оно просто рассеивается мгновенно, - пояснила она. Ичиго повел глазами по сторонам и понял, что кроме него и жены Кеншина в помещении никого не осталось. Само же помещение оптимизма не внушало: белые стены, белый потолок, кафельный белый пол. Прочная металлическая кушетка, на которой он очнулся и к которой теперь был примотан, находилась примерно по центру комнаты. Над ней находилась мощная лампа на сложном кронштейне. А чуть левее лампы стоял небольшой металлический столик с аккуратно разложенными на нем хирургическими инструментами (очень напоминающими для Ичиго пыточные). Кенпачи заподозрил неладное и бешено завращал глазами. Сказать что-то резкое или, упаси Ками, матерное Капитану Четвертого Отряда не позволял инстинкт самосохранения.

- Ректор-сан, - все так же мягко начала она. - Вы же не откажетесь, по секрету, только между нами (других свидетелей тут нет, поскольку Вам прописан ПОЛНЫЙ покой) поведать благодарной слушательнице, о том, где же целыми днями пропадает ее муж. И самое главное ЧТО он там делает? Вы ведь не хотите, чтобы лечение затянулось? - подарила пациенту свою фирменную улыбку Химура Рецу. Кенпачи несмотря даже на паралич в приступе неконтролируемой паники забился в путах. Но волшебные веревки лишь на вид были тонкими. Держали они очень надежно...

Дикий отчаянный крик Кенпачи разнесся над бараками Четвертого Отряда. Но ведь это же Четвертый Отряд - тут вечно кто-то кричит. К этому привыкли, как к восходу солнца или звукам потасовки из-за забора Отряда Одиннадцатого...

* * *

глава 37

Баттосай, не торопясь, шел по ночной улице Киото, привычно используя каждую тень. Но полностью прятаться он сейчас намерения не имел.

Эта ночь выдалась на редкость мирной в сравнении с тем безумием, что творилось в городе последние недели. Видимо передышка требуется и Шинсенгуми с их неутомимым и непримиримым "Ак Зоку Цан" - "Уничтожить Зло Немедленно".

В эту ночь не звенели мечи и не лилась кровь. Так что Баттосай был спокоен и умиротворен. Он возвращался в убежище Патриотов, к себе, туда, где ждала жена. Его жена. Томоэ...

Внезапно появилось ощущение взгляда в спину. Оно отличалось от того, что прежде месяцами заставляло зудеть затылок. Отличалось, но было столь же легким и едва заметным.

Баттосай вздохнул - искать источник бесполезно. Да и что за монстр скрывается за этим вниманием, проверять ему, честно говоря, не особенно хотелось. Прошлой встречи за глаза хватило. Оставалось только смириться и идти дальше, ведь его ждут.

На пороге его встретил один из самураев Кацуры. Он узнал Баттосая и молча кивнул ему, пропуская внутрь. Химура поднялся по лестнице к себе в комнату.

Там он опустился на татами в сейдза и отодвинул бумажную дверь.

- Я вернулся, - произнес он в пространство.

- С возвращением! - ответила Томоэ, кланяясь мужу. - Ты голоден? - внезапно, Баттосай почувствовал волну ярости, направленную прямо на него. И даже не только на него, а на них обоих. На него и на его жену.

Мгновенно выхваченный меч, с которым Баттосай не расставался даже когда спал или был с женой, встретился с длинным, длиннее обычной катаны клинком, появившейся ниоткуда женщины в черных хакама и косоде поверх которых была белая накидка. Такая же, как была на том незнакомце с крестообразным шрамом.

Удар был чудовищен. Только напряжение всех сил, позволило ему удержать клинок в сантиметре от своего тела. И тут же вынужден был уворачиваться от тычка кинжалом: женщина нанесла тот чудовищный удар, держа меч всего лишь одной правой рукой!

Но передышки давать ему никто и не подумал - последовал новый удар. А за ним еще и еще...

Женщина в белой накидке распалялась все сильней: необычно, нерационально длинный клинок в ее руке порхал словно легкий прутик, ударяя с такой силой, словно не меч, а чугунная балка. И стены его взмахам помехой не были, как мог бы надеяться Баттосай - дубовые столбы срезались им не снижая скорости его движения.

Химура, отводя опасность от Томоэ выскочил в окно, перенося бой на улицу.

Женщина в белой накидке последовала за ним.

На улице Баттосай получил некоторое преимущество - исчезла угроза падения потолка на голову, появился простор для маневра. Но длина клинка стала заметна в картине боя.

Это было невозможно - такое оружие не могло использоваться для скоростного боя. Все рычаги, вес, инерция, строение тела, все было против этого, оставляя лишь один возможный удар - копейный колющий. Но это в теории.

На практике - женщина в белой накидке плевать хотела на все теории. Словно была не материальна...

И тут Химура понял, что так оно на самом деле и есть - он сражается с призраком! Он не видит ее обычным зрением, нет, он видит ее как-то по-другому. И чувствует.

И это чувство говорит ему, что она сильна. Но в сравнении с Ночным Гостем, не сильнее его самого.

Однако эти открытия не делали бой легче: он проигрывал. Держался он буквально чудом, на одной лишь интуиции воина, везении и жажде жить. Половину ударов, особенно левой руки, он даже не видел, реагировал на них лишь инстинктивно, в последний момент успевая уйти от смерти.

Но вот когда женщина коротко сообщила пространству: "Бьякурай", а с руки у нее сорвалась молния, Химура понял, что ему конец.

От молнии он увернулся, удар меча отвел, от кинжала увернулся, но следующее обращение к пространству: "Бакудо номер 99: Кин" настигло Баттосая в прыжке. Черные ленты спеленали руки за спиной от кистей до локтя, а концы лент прибило к земле десятками стальных кольев, лишая подвижности.

Химура напряг все свои силы, и как выяснилось, не только физические: из его тела во все стороны хлынул поток некой странной энергии, не имеющей цвета, невидимой, но от того не менее материальной.

Эта энергия стала трепать и рвать черные ленты, пока они не лопнули с громким треском, вот только было поздно: меч женщины в белой накидке уже опускался на шею Химуры, а его собственная катана, как и вакидзаси находились слишком далеко и неудобно для блокирования.

Перед глазами Баттосая пронеслась вся его недолгая жизнь: мама, отец, чума, рабский караван, бандиты... Хико, поле крестов, мозоли и затупленный о землю и камни меч, ученичество, ссора с учителем, Когоро Кацура, Киото... бесконечная череда убийств, лепестки сакуры, кровавый дождь и запах цветущей сливы...

- Томоэ... - сами собой прошептали губы имя той единственной, кто был в его сердце и его жизни.

Но в следующий миг Баттосай увидел невозможное: падающий на него меч остановила человеческая рука. Просто поймала его раскрытой ладонью, словно это не полоса отточеной стали, а бесполезная палка.

Уже уходя в перекат, он заметил того, чья это была рука: Ночной Гость. Тот, кто так бесконечно похож на него и так бесконечно отличен.

Приземлившись на ноги в десятке метров от места пленения с мечом перед собой, Баттосай замер. Перед ним друг напротив друга замерли двое: женщина и мужчина в белых накидках. На расстоянии клинка, за который они держались с двух сторон. Женщина за рукоять, мужчина за лезвие.

- Ты?... - удивленно воскликнула она. - А кто же он?... - обернулась она к замершему Баттосаю.

В следующий миг она выпрямилась. Ночной Гость отпустил клинок и женщина спокойно, гордо и величественно убрала его в ножны, которые оказались длиной едва ли не больше ее собственного роста.

- Я требую объяснений, Муж мой! - произнесла она.

- Я дам их тебе, Жена моя, - кивнул Ночной Гость. Затем он поднял руку в неком несложном жесте, и разрушения, нанесенные схваткой Баттосая с женщиной в белой накидке, словно по волшебству, исчезли: порушенные стены зарастили повреждения, проломленные крыши избавились от дыр, начинающийся пожар угас. Спустя всего пару мгновений ничто уже не напоминало о недавнем происшествии, кроме двух серьезных людей в белых накидках, стоящих посреди улицы.

- Я требую их сейчас, - не повышая голоса, обманчиво мягко сказала она.

- При посторонних? - чуть склонил на бок голову Ночной Гость.

- Он уже НЕ посторонний. Девчонка тоже, - не шевелясь, ответила женщина.

- Хорошо, - вздохнул Ночной Гость. Химура убрал оружие.

- Как меня зовут? - задал вопрос Ночной Гость женщине.

- Химура Кеншин, - ответила она. От звуков этого имени Баттосай вздрогнул. - Или ты про второе имя? Сейджуро Хико Четырнадцатый Мастер Хиттен Мицуруги Рю? - Баттосай нервно сглотнул. До него наконец дошло, что почти год назад он выжил даже не чудом, а милостью... В страшном сне ему не могло привидеться напасть на Мастера своего стиля. А спустя мгновение он замер осененный следующей мыслью - Четырнадцатый! Его учитель был Тринадцатым. Стало быть Четырнадцатым мог стать только ученик его учителя...

- Я про первое, - кивнул Ночной Гость. - Кеншин Химура. Ты помнишь, откуда оно?

- Помню. Это имя ты носил жизнь назад, когда еще не был моим мужем. В Японии. Ты был убийцей.

- Все верно, - кивнул он. - Тот, на кого ты напала, носит это имя сейчас. Мы в Японии. Эту эпоху позже назовут Бакумацу, - многозначительно закончил он свою речь.

- То есть он... То есть ты... - потеряла часть своего внешнего спокойствия женщина. Внутреннего в ней с самого начала разговора не чувствовалось. Наоборот, внутри она вся кипела разнообразными эмоциями. - А откуда тогда эта девка?! Ты же говорил... Что до меня, ты ни с кем...

- Я не врал, - спокойным голосом ответил Ночной Гость. - В моей жизни Томоэ не было. Я пощадил Киёсато, он вернулся домой, женился на своей подруге детства - Томоэ. Кровавый дождь я пролил в одиночестве. Запах цветущей сливы меня не преследовал. Убийцы... Те, что не ищут следа в истории, подставили мне в "слабые места" малолетнюю дочь другого убитого мной самурая. Мой лес препятствий окончился обретением второго шрама на щеке, серьезным разговором и оставлением девочки в приемной семье одного из Патриотов провинции Чоушоу, - Баттосай слушал слова мужчины в белой накидке и чувствовал, что говорит он сейчас не для женщины, а для него. Слишком о многом говорили эти слова ему, и практически ничего не могли бы сказать любому другому человеку.

- Что за загадками ты тут говоришь? - возмутилась женщина. - Что это за Томоэ?! Почему я вижу твою молодую версию в объятиях какой-то девки?!! - распалялась она все сильнее. - Какого Дементора ты неделями пропадаешь в Мире Живых?! Что такого вы тут творите на пару с Кенпачи, что после моего вежливого вопроса он орал от ужаса, словно его Пустой заживо поедает?!!

- Бедный Ичиго-кун, - покачал головой сочувственно Ночной Гость.

- Этот "бедный Ичиго-кун" разнес спонтанным выбросом реацу специальную палату, что ты готовил для особо буйных пациентов, когда я второй раз повторила вопрос!

- Ичиго-кун такой впечатлительный мальчик, - вздохнул Ночной Гость. - Он тебя боится. Видимо в "прошлой жизни" Унохана Рецу чем-то его очень напугала...

- Не уходи от ответа!

- Я не услышал вопроса, - пожал плечами он.

- Чем ты тут целый год занимался? - взяла себя в руки женщина.

- Следил вот за ним, - кивнул на Баттосая мужчина.

- Зачем?

- Хотел увидеть со стороны, какой бы могла стать моя жизнь, поступи я иначе. Не допусти я тех ошибок, что допустил, - ответил Ночной Гость. - Ну, и попутно защищал город от тех тысяч Пустых, что постоянно прут из Хуэко Мундо привлеченные гражданской войной.

- Этим спокойно мог заниматься даже десятый офицер. Целый Капитан для этой задачи не нужен!

- Уверена? - прищурился мужчина. - Справится с ним, - кивнул он на Баттосая, - Десятый офицер?

- Нет, конечно.

- А бойцов его уровня в этом городе минимум четверо. Положим он сильнейший, но и те не сильно от него отстают. Сможет в таких условиях эффективно работать кто-то слабее Капитана? - приподнял бровь мужчина.

- Ты непробиваем! - рыкнула женщина.

- Спроси себя, - пожал плечами он. - Дар Гринграссов все еще с тобой.

- Мой Дар твердил мне не вмешиваться. И я не лезла. Он твердил, что это важно для тебя. Что это может помочь тебе примириться с собой... Но он же твердил, что это мне не понравится!!! И мне не нравится. Более того - я в бешенстве! Ты переписываешь здесь собственную историю! Ты вписываешь в нее каких-то непонятных девок!

- Томоэ не "девка"! Томоэ - моя жена! - не выдержал и влез Баттосай.

- Убью, - тихо сказала женщина в белой накидке.

- Валим! - сказал Ночной Гость. В следующий миг мир вокруг Химуры завертелся и погас...

* * *

глава 38 конец 2 тома

Баттосай проснулся в своей комнате. Первой его мыслью было: "Где меч?". И он тут же, словно преданный пес, ткнулся рукоятью в ладонь. Вторая мысль прострелила мозг, словно молния: "Томоэ!".

Но легкий поворот головы развеял все страхи: жена лежала рядом с ним и мирно спала.

Химура вновь расслабился и посмотрел в потолок. Сами доски из которых тот был сложен, Баттосая мало интересовали. Он прокручивал в голове последние воспоминания, больше напоминавшие сон, чем реальность. Слишком уж они были фантастичны: заклинания, молнии, меч длиной больше роста человека, самовосстанавливающиеся стены и самоотстраивающиеся крыши...

Вот только там был Ночной Гость. А связанное с ним было фантастичным всегда. Он был слишком невероятен сам по себе. Настолько, что любые невероятности рядом с ним становились обыденностью, словно бы именно так все в мире и должно быть. Именно так, а не иначе.

То, что он вчера говорил... Другая судьба, другая жизнь... Возможно ли это?

И что в конечном итоге лучше? Его, Баттосая, жизнь или жизнь Ночного Гостя?

Затем снова прорвались воспоминания минувшего вечера: бешеный полет подмышкой у альтернативной версии себя, под градом молний, сгустков синего и красного огня, сквозь само пространство, поскольку "чувство мира вокруг" сходило с ума, выдавая совершенно сумасшедшие версии происходящего...

"Нет, кроткая Томоэ определенно лучше в качестве жены, чем подобная фурия" - решил он. Но затем вспомнил еще кое что: Ночной Гость, убегая и уворачиваясь, улыбался. И это была улыбка облегчения. Улыбка нежности...

Затем Баттосай вспомнил глаза. Глаза Ночного Гостя в тот момент, когда они встретились с ним в Лесу Препятствий. Те глаза выдавали не легкую судьбу. Не легкие испытания... Не хотелось бы Баттосаю иметь такие глаза самому. Такой судьбе завидовать станет лишь сумасшедший.

Под ладонью был верный меч. Рядом спала любимая жена. С оружием никто не бросался. Что еще для счастья нужно? Придя к таким выводам Химура улыбнулся и разбудил Томоэ поцелуем...

- Кхм-кхым, - раздался вежливый кашель из угла комнаты. Баттосай напрягся, закончил поцелуй и медленно развернулся в ту сторону. Затем встал и вежливо поклонился.

В углу комнаты, на стопке книг сидел ярко рыжий мужчина в черном кимоно и косоде, с вычурной тростью в свободно отставленной левой руке.

- Здравствуйте, Незнакомец-сан, - поприветствовал его Химура. Меч незаметно, словно бы сам собой, занял свое место за поясом хитокири, уютно умостившись рядом с вакидзаси.

Томоэ тоже встала и вежливо поклонилась гостю своего мужа. Спали они оба одетыми, иначе ситуация была бы еще более конфузной.

- Не люблю политесов, - ответил им незнакомец. - Я Куросаки Ичиго. Ношу титул Кенпачи. Химура во время вчерашних... хм.. приключений заметил в тебе кое-что, что без обучения и присмотра оставлять нельзя. И попросил меня этим обучением заняться.

- Что же это, Кенпачи-доно? - уточнил Баттосай предельно вежливо.

- У нас это называется - способности подчиняющих. Ты, возможно, что-то слышал об этом из сказок. Там это называлось волшебством...

- А если немного подробнее?

- Сколько угодно подробнее, - расплылся в улыбке Кенпачи. - Ведь, пока я буду тебя учить, Химура будет подменять меня на посту Ректора Академии! Так что привыкай - я теперь у тебя НАДОЛГО!

- А "надолго" - это как?

- Это лет на десять-двадцать точно, - мечтательно закатил глаза тот.

* * *

- Ты ведь понимаешь, что мне все равно эта ситуация, и то, что ты сделал, не нравится? - негромко произнесла Химура Рецу, подстригая бонсай в своем саду. Химура Кеншин в десятке метров от нее на песчаной, убитой до каменной твердости, площадке медленно отрабатывал шомен учи с бокеном.

Расстояние для них обоих препятствием не являлось. Оба они обладали достаточным уровнем духовной энергии, чтобы слышать взмахи крыльев бабочки в полукилометре от себя. Точно также им не было необходимости смотреть друг на друга, чтобы следить за мимикой и реакциями собеседника. Они прекрасно друг друга чувствовали и не видя.

- Понимаю, - столь же тихо ответил Кеншин. Это были первые их слова с той вспышки, что впервые за сотни лет позволила себе Рецу.

Химура тогда ушел аппарацией и порталами через подготовленные за долгую жизнь точки на Земле, в Хуэко Мундо и даже Аду с двумя полубесчувственными телами подмышками.

Затем вернулся домой. Там ждала Рецу, словно ничего и не случилось. Прошла уже неделя с тех пор. И всю эту неделю они провели под одной крышей (исключая дела службы, собрания и навалившиеся обязанности управления Академией) так, словно другого не существует. Не говорили, не здоровались. Спали в разных комнатах.

- Но, что по-твоему мне стоило делать? Не вмешиваться? Позволить ему зарубить собственную жену? Встретились ведь они без моего вмешательства, - проговорил Химура и медленно-медленно нанес удар перед собой.

- Во-первых, сказать мне, - сказала Рецу, отстригая веточку. - Почему ты не сделал этого? За целый год - ни разу.

- Я считал это глубоко личным. Не хотел волновать тебя.

- Ты просчитался. Я весь год места себе не находила. И дело даже не в даре Гринграссов. Я - твоя жена. Вот уже вторую жизнь подряд я твоя жена. Я чувствую, когда что-то не в порядке. А весь этот год порядком даже и не пахло, - примерилась и отрезала еще один побег она. - А еще я видела, как выворачивает Кенпачи у Сенкаймона, когда он возвращался с ваших "прогулок". Кенпачи! Не рядового-первогодку. Да и сам ты, рядом с ним стоял, оттенок лица имея непривычно землистый.

- Не замечал, - занес для следующего удара деревянный меч Кеншин.

- Мало кто смог бы заметить. Но я-то тебя знаю. Каждый миллиметр твоего тела, каждый волосок на твоей голове, каждую микро морщинку на твоем лице.

- Я считал, что лучше так, чем ты увидишь Баттосая в деле, - с той же скоростью нанес удар Кеншин. - Я ведь еще помню твою реакцию на моего боггарта в подземельях Хогвартса.

- Я - медик. Капитан отряда медиков. Вовсе уже не та впечатлительная девчонка, что имела глупость спуститься ночью в Тайную Комнату Слизерина в компании безголового гриффиндорца. Кровью и мертвыми телами меня напугать сложно.

- Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Одно дело знать, что на моей совести тысячи трупов. Совсем другое - видеть сам процесс.

- Я не побоялась заглянуть за "тайную дверь Синей Бороды" тогда. Почему ты решил, что побоюсь сейчас?

- Не знаю. Но даже теперь, все равно не хочу, чтобы ты видела меня таким.

- Ты мог рассказать мне все. По какому праву ты взялся решать за меня? - Кеншин ничего не ответил. Просто молча нанес удар и изготовился для нового.

Повисла тишина, нарушаемая лишь щелчками ножниц Химуры Рецу.

- Она настолько красива? - спустя продолжительное время задала вопрос Рецу.

- Ты же сама ее видела, - ответил Кеншин, занося меч для следующего удара.

- Видела. Но спрашиваю тебя. Она настолько красива?

- Красива, - согласился Кеншин.

- Красивее меня?

- Нет. Вы слишком разные. Ты -Ледяная Королева Слизерина, Моя Леди Старого Темного Рода, Капитан, чья вежливая улыбка вгоняет в дрожь самые буйные головы... Она же...Цветок Сливы, хрупкая и трогательная. Наивная и трагичная... Химуре Баттосаю нужна была именно такая. Гарольду Джеймсу Поттер-Блэк-Слизерин-Гриффиндору же нужна Дафна Гриннграсс.

- А Химуре Кеншину?

- Химуре Кеншину нужна Химура Рецу, - твердо произнес Кеншин.

- Уверен? - задала вопрос Рецу, откладывая ножницы. - Ведь, если ты лжешь, то я найду способ убить вас всех троих. И им не поможет ни Фиделиус, ни Кенпачи. А тебе твое бессмертие. Я еще не забыла, как выходить на Дороги Смерти. Так что подумай как следует. Именно сейчас, ты еще можешь уйти. Но если решишь остаться, то не приближайся больше к тем двоим. Ведь ментальная связь у тебя с Баттосаем уже наверняка установилась. Не хочу, чтобы его воспоминания о ночах с ней затесались в твою память, рядом с воспоминаниями о ночах со мной.

- Хорошо, - кивнул Кеншин и нанес удар. - Я подумал. Химуре Кеншину нужна Химура Рецу.

- Помни - ты сам решил, - поднялась Рецу и взялась за метелку - убрать отстриженные побеги и листья. - Я поговорю с Генрюсаем - Киото уберут из зоны ответственности твоего Отряда.

* * *

глава 39 начало 3 тома

Химура Рецу была чрезвычайно обеспокоена состоянием своего мужа: Кеншин рисовал.

Он делал это старательно, вкладывая душу в каждый самый мелкий штришок, каждую линию. Настолько сосредоточенно, словно разминировал бомбу или проводил операцию на сердце.

Вот уже два часа он не отходил от листа, стоящего на мольберте. Два часа не произносил ни звука.

Он рисовал летящую в небе птицу, что раскинула крылья, наслаждаясь свободой и полетом...

Обычно, насколько своего мужа знала Рецу, тот рисовал лица. Портреты. Иногда человека целиком.

При том предпочитал небольшие форматы бумаги А-5 где-то, реже А-4. Сейчас же он рисовал на листе А-2.

Рецу волновалась.

Кеншин брался за карандаш тогда, когда ему было плохо. Даже два года назад, когда тот встретил призрак своего прошлого, он не брался за такие большие листы. Он рисовал лица убитых и выживших. Но сейчас...

Только спустя еще три часа, когда Кеншин отложил карандаш, Рецу решилась подойти и обнять мужа.

Тот благодарно коснулся ее рук и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом ее тела и ароматом волос.

Несколько минут они стояли молча.

- Что с тобой происходит, Кеншин? - тихо спросила она, не разрывая объятий.

- Квинси, - мрачно ответил он после некоторой паузы.

- Квинси? - удивилась Рецу. - Я чего-то не знаю?

- Многого. Все знать невозможно. Всегда останется что-то, что не попадет в зону твоего внимания, - туманно ответил Кеншин.

- Не уходи от ответа. Что произошло?

- Утром я встретил Капитана Шихоуин. Она бежала по крышам на доклад к Командующему...

- В этом нет чего-то необычного, - сказала Рецу. - Глава Омницукидо часто ходит с докладами.

- Меня заинтересовал конкретно этот случай, - потерся щекой Кеншин.

- И что ты узнал? - напряглась Рецу.

- Выжившие в той битве сохранили свои знания, силы и умения. Смогли в смешанных браках не растерять их за прошедшие столетия. Объединились в Кланы и распространились по многим странам... Их общее число на данный момент превышает десять тысяч...

- Вот как? И в чем же проблема?

- Они убивают Пустых.

- Что же в этом плохого?

- То, что они убивают Пустых. Не очищают их души, как это делают Шинигами, а именно убивают. В Общество Душ они уже не попадают. Равновесие миров (Общества Душ, Хуэко Мундо и Мира Живых) нарушается...

- Чем это грозит? - нахмурилась Рецу.

- Пока случаи единичны, то почти ничем...

- Но?

- Но квинси больше десяти тысяч. И все эти века они активно на Пустых охотились. Равновесие трещит по швам...

- Вот как...

- Идут переговоры с главами Кланов... Пока безуспешно. К доводам наших ученых они глухи.

- Кто ведет переговоры?

- Командующий и Къераку-тайчо с Укитаке-тайчо.

- Это все неприятно, но твоего настроения не объясняет, - подумав над полученными сведениями, сказала Рецу.

- Обратись к Знанию Гринграссов. Ты в последнее время слишком редко стала его использовать, - ответил Кеншин.

- Ты бы знал насколько это тяжелый Дар, так не говорил бы, - вздохнула она.

Затем прикрыла глаза. В следующее мгновение она вся задеревенела. Смертельная бледность разлилась по ее щекам. Химура Рецу, словно утопающий в соломинку, вцепилась в своего мужа.

- Нет... Скажи, что все не так! - простонала она в отчаянии. - Скажи мне, что Знание подвело меня в этот раз! Пожалуйста!

- Знание подвело тебя в этот раз, - спокойно сказал он, то, что попросила его сказать Рецу. Вот только оба они знали, что Дар Гринграссов осечек не дает...

* * *

На пятничном собрании Капитанов Командующий объявил о положении дел с Квинси. Объявил, что переговоры ведутся. Приказал усилить группы, патрулирующие Зоны Ответственности в Мире Живых. Седьмому, Одинадцатому, Третьему и Десятому Отрядам назначил смотр боевой готовности.

* * *

Прошел месяц. На очередном пятничном собрании Ямамото объявил о введении военного положения в Готей-13.

Еще через неделю произошло первое нападение Квинси на группу Шинигами в Мире Живых. Через два дня Командующий объявил о провале переговоров и вынес решение - Квинси подлежат истреблению. Поголовно.

По завершению собрания Командующий велел задержаться Капитану Седьмого Отряда, Капитану Тринадцатого и Капитану Восьмого.

Химура Кеншин остановился прямо напротив Командующего. Капитаны Укитаке и Къераку по правую и левую руку от него.

- Химура, - начал Генрюсай, внимательно глядя в глаза Кеншину. Прошедшие годы не прошли для Командующего бесследно: некогда черные как смоль борода и усы стали белыми, как снег, при этом усы утратили былую лихость и обвисли. Нынче Командующий Готей 13 был почти таков, как запомнил его Куросаки по своему времени.

Но эти изменения совершенно не значили, что он стал слабее или глупее. Взгляд его, который он постоянно прятал за кустистыми бровями, постоянно, но не сейчас, светился все той же твердостью, решительностью и умом, все также, как и полтысячи лет назад.

- Равновесие Миров, Химура, - тяжело и веско сказал он. Кеншин молчал. В игры типа "ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь..." играть он не собирался. Точно также, как и облегчать Командующему задачу. Молчали и неразлучные Капитаны.

- Равновесие нарушено, - тяжело вздохнув, продолжил Ямамото. - Уже несколько лет, то там, то здесь открываются самопроизвольные проходы в Мир Живых. Точнее из Мира Живых. Такие же фиксируются и в Хуэко Мундо. Частота их возрастает. Разделитель Миров нестабилен... Даже если бы переговоры увенчались успехом, ситуацию бы это не спасло - Равновесие уже нарушено. Процесс УЖЕ запущен... Вы ведь знаете КАК Равновесие восстановить? - взгляд старика стал особенно пронзителен.

- Знаю, - не отводя глаз, ответил Химура. Кивнули и Къераку-тайчо с Укитаке-тайчо. - Сколько? - задал Кеншин единственный и самый важный вопрос этого разговора.

- Двести пятьдесят тысяч... - назвал конкретную цифру Генрюсай. - Еще сто возьмут на себя Джоширо с Шунсуем.

- Когда и где?

- В Мире Живых, как можно быстрее. Идеально, если в течении одного-двух дней - процесс лавинообразный. Наиболее эффективно будет, если в местах наиболее частой охоты Квинси. Карту с отметками можете получить у научников. Сделаете? - спросил Ямамото. Химура лишь молча кивнул. Точно так же кивнули и остальные. Говорить не хотелось. В ближайшие сутки-двое им предстояло убить триста пятьдесят тысяч человек. И разрази Магия, если кому-то из них это хоть сколько-то нравилось!

Капитаны ушли в сюнпо, а Ямамото тяжело заковылял в свой кабинет. Не годы в этот раз давили на его плечи, а груз страшного решения, что приняли они вчетвером, не ставя никого в известность. Даже Совет Сорока Шести не был проинформирован о реальном положении вещей - действовать следовало быстро, а Совет мог тянуть с этим непозволительно долго. Непозволительно для мира.

Решение чудовищное, но они его приняли. И ответственность за него будут нести тоже только они четверо.

глава 40

Капитан Восьмого Отряда Шунсуй Къераку ушел в запой. Так, по-черному, он не пил еще ни разу в своей жизни. Лиза Ядомару, его Лейтенант, со своими нотациями по поводу недопустимости пьянства высшего командного состава, была молча выставлена за дверь. Без всяких объяснений. Просто взята за плечи и вынесена в коридор. После чего дверь в комнату была захлопнута прямо перед ее любопытным носом, который она было попыталась сунуть обратно.

Попытки открыть дверь, как и любым другим способом попасть в комнату никакого успеха не имели: Капитан накинул некий барьер, который надежно блокировал помещение от любого желающего в него заглянуть, уровнем ниже Капитана.

Капитан Тринадцатого Отряда Укитаке Джоширо слег с острым приступом своей хронической болезни. Был слаб, молчалив и необщителен. Два его Третьих Офицера в панике бегали вокруг него кругами, пытаясь помочь, но больше мешая и споря друг с другом.

Капитан Седьмого Отряда Химура Кеншин по возвращении домой из Мира Живых засел в душе. И уже четвертый час не выходил из него.

Химура Рецу, до крови закусив губу, заваривала чай на кухне. Дар Гринграссов во всю твердил, что она НЕ ХОЧЕТ знать, что именно делал ее муж, что довело его до такого состояния. А опыт говорил, что вывести его из подобного состояния почти невозможно. Что он, так и будет пытаться отмыть, отскрести кожу от крови, пока в кровь же ее не сотрет. После чего психика его вовсе даст сбой. Он в приступе бешенства аппарирует куда-нибудь, подальше ото всех. Там он выплеснет во что-либо всю свою силу, одним рывком, одним колоссальным ударом, до полного изнеможения, до невозможности шевельнуть даже пальцем. И только тогда ему, возможно, станет лучше... Так говорил опыт.

Знание Гринграссов говорило - не в этот раз.

* * *

Кеншин аппарировал в Хуэко Мундо из душа прямо так, как и был - в костюме Адама, не забыв прихватить с собой лишь Занпакто. Состояние его напоминало то, в котором он был после своей первой встречи с дементорами, только хуже. Гораздо, гораздо хуже.

- Люмус Солем! - прокричал он, вскидывая меч над головой. И в черное небо Мира Пустых устремился ослепительно белый луч переполненного силой заклинания.

Вот только изнеможения никак не происходило. Кеншин вкладывался в заклинание весь, стараясь выжать себя до последней капли, но... Но внутренний источник раскачался за эти века настолько, что проходила секунда, вторая... Минута, а луч не прерывался и не прерывался. Наоборот, становился все ярче. Не намного, но заметно.

Химура развеял заклинание и опустил меч, падая на колени. Он поднял глаза к небу, по щекам бежали дорожки слез. Меч, впервые за три прошедшие жизни, выпал из его ладони и с оглушительным в тишине звуком, грохнулся на песок.

А Химура уткнулся в ладони лицом и, опять же впервые за свои жизни, горько зарыдал, буквально захлебываясь слезами...

Спустя пятнадцать минут он взял себя в руки - подобные проявления слабости у мужчин, как правило, не длятся долго.

Он инанимировал на себе одежду и потянулся за мечом. Но стоило ему коснуться рукояти, как он буквально провалился в свой внутренний мир.

* * *

Поле. Огромное бескрайнее поле, куда не посмотри. Поле... Заваленное трупами. Сотнями, тысячами трупов. Мертвецы покрывали поле от горизонта и до горизонта. И самое главное, что они не были абстрактными мертвыми телами. Нет, каждый убитый человек, что лежал на этом кошмарном поле был Химуре знаком. Более того - именно Химура их всех и убил собственными руками за три долгие жизни.

Постепенно взгляд начал различать и детали: сам Кеншин стоял на небольшом пятачке свободного пространства. Свободного от трупов. Но на нем стояли грубо смастеренные детскими руками кресты. В самом же центре лежали три камня, которыми когда-то очень давно мальчик-раб Синка обозначил могилы своих первых друзей. Да и сами эти кресты были поставлены им же много, много, очень много лет назад.

- Ты пришел, - раздался голос за спиной Кеншина. Тот обернулся к говорившему и замер. Перед ним стоял мальчик лет девяти, в ношенной, потрепанной простой одежде крестьянина, впрочем аккуратно заштопанной и чистой. Мальчик был бос и опирался на слишком большой для него пощербленный об камни меч.

- Баттосай... - проговорил Химура, поняв, что перед ним его Занпакто.

- Их много... - словно не замечая Кеншина, произнес Баттосай. - Слишком много... Это все сделал ты?

- Я, - кивнул Кеншин, проглатывая колючий ком, вдруг вставший в горле.

- Нельзя оставлять их так... Это не по-человечески. Они были врагами и друзьями, бандитами и воинами, людьми... Сейчас же они все мертвы, безразлично от того, кем они были при жизни...

- Надо... Надо их хотя бы похоронить... - пересохшими губами ответил Кеншин.

- Действительно... Надо, - серьезно кивнул Баттосай. - Ты ведь справишься?

- Да, - ответил Кеншин. - Я уже делал это...

Баттосай кивнул и исчез. А поле мертвых тел осталось, даже не собираясь исчезать.

Химура вздохнул и поднял руки, призывая Адское Пламя, собираясь дать телам огненное погребение.

Но магия не откликнулась. Химура удивленно посмотрел на свои руки... свои маленькие детские ладошки, такие же, как были тогда, когда он ковырял могилы бандитам напавшим на караван и вырезанным ими караванщикам.

Химура вздохнул и потянул из-за пояса слишком большой для его маленького детского тельца меч.

* * *

Это длилось долго. Почти бесконечно долго. И также почти бесконечно трудно. Земля была каменистая, меч тяжелым и неудобным, руки и тело слабыми. Время, может быть во внешнем мире и остановилось, но тут оно текло по всем физическим законам. И тела, подчиняясь этим законам начинали разлагаться...

Но все имеет свой конец. Воткнув в землю последний самодельный крест, Химура в полном изнеможении упал на землю и привалился к нему.

Вокруг расстилалось насколько хватало глаз бесконечное поле подобных крестов. Где-то их заменяли мечи, копья, где-то камни. Но в основном это были именно такие грубые самодельные кресты над свежими могилами.

- Тяжело? - тихо спросил подошедший Баттосай. Теперь он выглядел также, как и при прошлых их встречах: рыжий парень лет шестнадцати, в самурайской одежде и двумя мечами за поясом.

Химура кивнул. Сил говорить почти не осталось.

- Ты достиг Банкая, - между прочим заметил Баттосай.

Химура равнодушно посмотрел на меч в своих руках - тот изменился.

Теперь это был не меч Хитокири, как был раньше в непробужденном состоянии, и не кованный гоблинами меч Гарольда Поттера, каковым он становился в шикае. Нет. В руках, обычных его руках, а не детских ладошках, уютно покоился сакобато. Меч, который был подарен Химуре Мастером Убивающих Мечей после победы Патриотов в Бакумацу. Меч, с которым Кеншин, отказавшийся от имени Баттосая, пришел к Хико Сейджуро...

- Вот значит как, - вздохнул Химура. - Высшая Сила не в том, чтобы убить, а в том чтобы не убивать... Высшая Сила и Высшая трудность... Но таким мечом можно попытаться...

* * *

Химура Рецу в ужасе прижала ко рту руки и округлила глаза, когда вернулся домой ее муж, Химура Кеншин.

Глаза его были бесконечно уставшими и могильно спокойными, жесты плавными и мягкими, а волосы под шляпой, которую он снял и повесил на вешалку, больше чем наполовину седыми...

Примечание к части

Latermine: Отбечено. Smile. \^_^/.

глава 41

Война с Квинси не продлилась долго. Бойцов уровня Капитана после битвы с Яхве Бахом уцелело очень мало. Выжили тогда по большей части крепкие середнячки. Соответственно без участия своего Императора с его "дарованием сил" воспитать новых Штейнриттеров не смогли.

Соответственно вся сложность войны, точнее истребления, так будет точнее, заключалась в многочисленности и территориальной разобщенности Кланов Квинси.

Но отряд научников наловчился достаточно точно вычислять места скоплений последних. Туда тут же выдвигалась мобильная группа специально сформированная для этой цели на основе данных о враге, предоставленных Вторым Отрядом, из трех Капитанов (Хираку Синдзи, Айкава Лав, Роджуро Оторибаши), пяти Лейтенантов (Кенсей Мугурума, Хиери Саругаки, Ядомару Лиза, Маширо Куна и Хачиген Уседа). Все они были добровольцами.

А следом за ними выдвигался один из отрядов омницукидо под командованием Шихоуин Бенджиро... а иногда и Шихоуин Йоруичи.

Лейтенант Кидо Отряда Хачиген Уседа ставил барьер. Основная группа давила всякое сопротивление и ликвидировала всех сколько-нибудь сильных бойцов. Потом местность зачищали "Специалисты по тайным операциям". Только после этого снимался барьер.

Группа действовала исключительно эффективно: методично, тщательно, жестко, быстро. Словно хорошо отлаженная машина.

Приказ был четкий: до последнего человека. Приказ Совета Сорока Шести. И приказ выполнялся.

Шести месяцев хватило "решить" эту "проблему". Не обошлось, конечно, и без потерь со стороны Шинигами: трижды Квинси собирались в достаточно крупные группировки по пятнадцать-двадцать крепких бойцов и нападали на дежурных Шинигами в Зонах ответственности. А один раз даже атаковали Сейрейтей воспользовавшись стихийным переходом из Мира Живых в Общество Душ.

Но эти жесты отчаянья только сильнее разозлили Готей. И на перехват был брошен Одиннадцатый Отряд. Эти не имели такого изящества и четкости в действиях. Но компенсировали это диким энтузиазмом и больной фантазией полукриминального и откровенно криминального элемента, из которого собственно и состоял почти весь Отряд. Грубая сила, агрессия и полное отсутствие каких-либо моральных норм и установок... Больше трех сотен Шинигами на два отряда по пятнадцать и восемнадцать бойцов. Результат и правда напоминал удар дубины по воробью.

По окончании операции в отставку подала Капитан Куросаки Тацки. Насмотревшись на зверства своих подчиненных в бою и после него, Тацки просто не могла с ними больше работать. Людей перестала в них видеть.

Кенпачи из Мира Живых вернулся, выслушав последние новости от жены с ее личными комментариями и наблюдениями, окончательно забил на Готей 13, конкретно занявшись Академией, благо Химура за прошедшее время успел навести в ней порядок и отладить работу, назначить толковых замов и подобрать персонал. Не сказать, что проблем не осталось. Нет. Такого просто не бывает. Но работать в таких условиях было уже можно. Чем Кенпачи и занялся, принципиально не влезая больше в дела Готея, несмотря на все

Химура Кеншин занимался Отрядом. Ректорские обязанности в этом ему ничуть не мешали. Он за все прошедшее время так и не вывел основной состав из Хуэко Мундо, продолжая их бесконечную полевую тренировку. Но в Зоны Ответственности начал командировать часть Шинигами, отметившихся особыми успехами в Мире Пустых. И они считали эти командировки передышками в раю. Тогда как члены других Отрядов на таких заданиях нервничали, шарахаясь собственной тени.

И одно из организованных нападений Квинси пришлось как раз на Зону Ответственности Седьмого Отряда.

Но четверо "ветеранов Бесконечной Битвы", как они сами себя называли, еще толком не отошедшие от Мира Пустых, ответили как привыкли: организованно, разом из главного калибра, молча и не размениваясь на игры и приветствия. Отпор был настолько ошеломляющим, что восемнадцать белых лучников морально уже готовившихся умирать, но отомстить ненавистным Шинигами за братьев и сестер, в панике отступили, после чего и вовсе отправились умирать куда-нибудь в другое место. Поспокойнее. Где нет этих бешеных неадекватов, что вчетвером бросаются на чуть не впятеро превосходящие силы с шикаями наголо и без единого луча сомнения в глазах.

Шинигами пытались их преследовать, но хиренкьяку Квинси оказалось им не по зубам. Белым лучникам удалось оторваться и сбросить их с хвоста.

Наоко Акено отчаявшись добиться внимания Айзена, с головой ушла в тренировки. Химура создал для нее личный портал в точку Хуэко Мундо, где искусственно завысил естественный фон реацу используя систему накопителей, барьеров и несколько суммарных выбросов их четверых (Тацки, Ичиго, Кеншин и долго ломавшийся Соске) раз эдак в несколько сот тысяч, концентрическими кругами, от центра к краям, где самый дальний круг имел фон в десять раз выше окружающего, центр же вообще не поддавался измерению. Всего кругов было девять. Там она проводила все свое свободное от управления отрядом время. Пока могла хоть как-то тренироваться только на четвертом кругу. На пятом же не выдерживала и минуты даже в Банкае. Но упорство и упертость ее сравнимы были разве что с самоуверенностью Айзена и твердолобостью Ичиго.

Ямамото за эти полгода постарел больше, чем за предыдущие двести лет, но поста своего не оставил и бразды правления держал все также крепко. И после ухода с поста Тацки, назначил Капитанский Тест для Зараки.

Счастье в глазах Ячиру Кусаджиши нельзя было описать никакими словами, в тот момент, когда, одев Капитанское хаори Одиннадцатого Отряда, Зараки вышел из подчинения Химуры Кеншина. Впрочем как и чувство, с которым сам Зараки тут же разлохматил свои волосы и оторвал рукава у формы. Члены Одиннадцатого Отряда в тот же момент явно спали с лица, увидев тот сверхэмоциональный оскал, что появился на и без того страшном лице их нового Капитана. Как-то им сразу захотелось вернуть назад Тацки... Или даже Ичиго.

* * *

Примечание к части

Latermine: Отбечено. Smile. \^_^/.