И ангелы вострубят

Глава 1

Кларк поддел лопаткой очередной панкейк и перевернул его. Надо же, не подгорел. Золотистая корочка радовала глаз. Элис всегда любила панкейки. Конечно, совсем не факт, что у него получится так же вкусно, как у Элис, но, по крайней мере, на вид они казались вполне съедобными. Пока кофемашина цедила американо в чашки, Лиам успел выложить панкейки на тарелки и щедро полить их кленовым сиропом. Осталось отнести приготовленный завтрак в спальню. Кларк потянулся к дверце буфета, чтобы взять поднос, но буквально спиной почувствовал еле уловимое движение и обернулся.

Элис стояла в дверном проеме, прислонившись головой к косяку.

— Меня выманил запах кофе, — она слабо улыбнулась.

— Я хотел принести завтрак в постель, — Кларк не мог скрыть легкого разочарования.

— Я пока еще в состоянии спуститься, я и так провожу слишком много времени в постели, — невесело усмехнулась Элис и, отодвинув стул — даже это далось ей с трудом, села к столу. Тут же перед ней оказалась тарелка с двумя панкейками и чашка кофе.

Элис натянула ниже рукава вязаной кофты, пряча щуплые запястья. Она мерзла, несмотря на то, что за окном нещадно палило июльское солнце, а кондиционер в доме уже давно не включался. Она обхватила чашку ладонями, чувствуя, как блаженное тепло растекается по ее коже, и сделала большой жадный глоток. Все чаще ей казалось, что ее тело покрывается невидимой коркой льда, от которой не спасали ни одеяло, ни обогреватель, но от горячего напитка, почти обжигающего пищевод, лед таял.

— Ешь, — Кларк требовательно придвинул тарелку ближе к ней.

Она покачала головой и виновато улыбнулась.

— Я очень старался. Не говори, что мои труды были напрасны.

Элис медленно отрезала маленький кусочек и отправила в рот. Прожевав, она уверила мужа, что ей понравилось, но по выражению лица можно было подумать, что она жует бумагу. Кларк попробовал свой панкейк — на удивление, было действительно вкусно. Однако Элис отложила приборы и промокнула губы салфеткой.

— Я не хочу

— Тебе нужны силы, — Кларк не собирался сдаваться, и Элис под его требовательным взглядом осилила половину панкейка. Попытка съесть еще немного закончилась рвотным позывом, который ей удалось сдержать. На глазах проступили слезы.

— Прости, не могу больше.

— Ты все равно умница, — на продолжении трапезы Кларк настаивать не стал, опасаясь, как бы ее желудок не избавился от съеденного.

Между ее бровей вдруг залегла глубокая складка. Элис не заметила, что снова трет безымянный палец там, где раньше красовалось обручальное кольцо, а теперь белел тонкий след. Кольцо, ставшее слишком большим, уже несколько месяцев лежало в шкатулке, но привычка крутить его при волнении никуда не делась.

— Не хочу, чтобы ты уезжал.

— Так надо, ты сама знаешь.

— А вдруг... пока тебя не будет дома, я... — ей не хватило смелости договорить, но он понял.

— Нет. С тобой ничего не случится.

— И это говорит нейрохирург?

— Да. И я знаю, о чем говорю.

Когда их разговоры затрагивали опасную тему будущего, Кларк ненавидел свою профессию. Она безжалостно отнимала у него веру в то, что Элис поправится. Но это не мешало им играть в своеобразную игру: он обещал умирающей жене, что все будет хорошо, а она делала вид, что верит ему. Пять счастливых лет супружества пролетели слишком быстро. Неоперабельная опухоль головного мозга, появившаяся будто из ниоткуда, неумолимо высасывала из Элис жизнь. Кларку повезло, что он неплохо зарабатывал и мог оплачивать лечение, но в последнее время болезнь прогрессировала, траты росли, и бюджет их маленькой семьи начинал трещать по швам. На последний курс лучевой терапии Лиаму пришлось занять деньги у родителей, благо, не бедствующих. Кларк не мог смириться с ролью статиста, наблюдающего за тем, как его женщина угасает. Он понимал, что в случае Элис бессильно даже чудо, но в то же время, чтобы спасти ее, хватался за любую соломинку. Ему пришлось подлизать несколько высоко сидящих задниц, потратиться на щедрые подарки, задействовать все связи семьи, чтобы попасть в группу, тестирующую интелликс-М на добровольцах и включить Элис в программу. Да, это был большой риск. Но если выбирать между гарантированной смертью и неизвестностью с призрачным шансом на спасение, Кларк предпочел бы второй вариант.

Элис вяло улыбнулась, спорить с мужем не имело смысла. Она вертела в руках пустую чашку, не решаясь поставить ее на стол и тем самым дать понять Кларку, давно расправившемуся со своей порцией, что завтрак подошел к концу.

— Ты уедешь уже завтра, — вздохнула она, бесцельно вглядываясь в коричневые кофейные разводы на фарфоровых стенках и донце.

— Две недели, и глазом моргнуть не успеешь, как я вернусь. Не раскисай, Эль, — Кларк обнял Элис за плечи и коснулся губами щеки. — Зато сегодня мы можем провести целый день вместе. Закроемся в спальне, будем смотреть любимые фильмы. Предлагаю приступить к выполнению плана прямо сейчас.

Элис поднялась со стула. Слова мужа нисколько ее не утешили, наоборот, нахлынуло осознание, что этот день может стать последним проведенным вместе. Неожиданно Лиам подхватил ее на руки, так легко, будто она и правда ничего не весила. Он осторожно поднялся по лестнице, и у Элис не возникло и мысли, что он может споткнуться и упасть вместе с ней. Она безусловно доверяла ему. Всегда и во всем.

В спальне Лиам уложил ее прямо на шелковое покрывало и тут же укутал ее ноги пледом — по ледяной коже Кларк догадался — Элис опять замерзает.

— Что посмотрим? — он задумчиво провел пальцами по коробкам с дисками, разложенным по жанрам на подставке, но Элис попросила его о другом.

— Поставь музыку и обними меня.

— Какую? — он повернул вращающуюся подставку другой гранью. Ему повезло — их музыкальные вкусы были схожи: он бы не вынес в доме звучания попсы. Элис тоже любила инструментальную музыку. Однако ее любимые композиторы были живы, а Кларк почитал тех, кто давно покинул этот мир.

— Марию Соул. Я знаю, она тебе не нравится и все такое.

— Да нет, — Кларк пожал плечами, — по сравнению с современным шлаком не такой уж плохой вариант. До великих, конечно, ей не дотянуться.

— Да ну тебя. Еще скажи, что у меня плохой вкус, — Элис швырнула в него декоративной подушкой. Кларк не стал уворачиваться и возмущенно ойкнул, получив по плечу. Под довольный смех Элис он поставил диск и щелкнул кнопкой музыкального центра. Да, у музыки, написанной Марией Соул, было явное преимущество — она очень нравилась Элис и не раздражала Лиама. Подняв с пола подушку, Кларк устроился рядом с Элис, и она тут же прильнула к нему. Лиам невольно подумал о том, как несправедлива жизнь: во многих семьях люди терпят друг друга, грызутся чуть ли не с взаимными пожеланиями смерти, а у них все было идеально. Оказывается, наивно полагать, что счастье находится исключительно в руках человека. Всегда есть место воле случая.

Элис же, разомлев в его объятьях, думала о том, что нестрашно было бы умереть именно так, на руках у любимого.

— Лиам, — шепотом позвала она, и когда он ответил ей невнятным мычанием, нерешительно продолжила: — Пообещай мне, что не останешься в одиночестве.

Рука Кларка, перебиравшая ее поредевшие за время болезни волосы, замерла.

— Потом... когда... — ее голос стал тверже, — найди женщину, которая позаботится о тебе и Эбби. Присмотрись к Бэкки, — Элис чувствовала, как напряглось тело Кларка, как изменилось его дыхание, но договорила, — она красивая. И любит Эбби.

Единственным желанием Кларка было схватить жену за плечи, хорошенько встряхнуть и воскликнуть: что ты несешь? Элис уже смирилась с тем, что он не мог принять. Более того, она уже подобрала кандидатуру на свое место. Слова Элис взбесили Кларка, но взглянув в лицо жены, он устыдился своих эмоций — столько боли было в ее глазах. Он прижал ее крепче, словно она собиралась прямо сейчас ускользнуть от него, и поцеловал в висок.

— Нет, Эль, лучше я пообещаю тебе, что через год ты, я и Эбби будем загорать на золотистом пляже в Майами. Эбби будет лепить пироги из песка, а мы с тобой — любоваться океаном в отблесках заката. На тебе будет широкополая соломенная шляпа с маками, а на носу толстый слой крема от загара, но ты все равно будешь самой красивой женщиной на свете.

— О, нет, та шляпа просто ужасна! Не знаю, о чем думала мама, когда дарила ее.

— Наверное, она думала обо мне. В такой шляпе на тебя не будут заглядываться мужчины. И ты не убежишь от меня к спасателю или серфингисту со стальным прессом.

— Где подушка? — рассмеялась Элис. — У меня стойкое желание запустить в тебя чем-нибудь.

Как и обещал, Кларк провел весь день подле жены. Несколько раз в комнату приходила Бэкки, приносила крошку Би. Ощущение счастливой жизни, утекающей песком сквозь пальцы, не оставляло Кларка. Его мир оказался слишком хрупким как рождественский стеклянный шар: дом внутри все еще приветливо светил желтыми окнами, метель все также вздымалась вверх и осыпалась сверкающим снежком, но по стеклу уже пошли трещины.

Кларк планировал отъезд на четыре часа утра. Он не любил прощания. После них всегда оставался горький осадок, от которого он долго не мог избавиться. Дорожный чемодан был собран еще три дня назад. Бэкки погладила рубашки, и Кларку потребовалось лишь переложить аккуратную стопку в нутро чемодана, добавить белье и средства гигиены — Кларк еще не знал, где остановится. Корпорация обещала предоставить жилье, но какими будут условия, сотрудникам не сообщалось.

Лиам проснулся задолго до звонка будильника. Точнее, он даже не мог сказать, спал ли он: периодически он проваливался в полузабытье, потом выныривал из него и тут же снова оказывался один на один со своими мыслями. Рядом размеренно дышала Элис. Пока она спала, Кларку не нужно было делать хорошую мину при плохой игре. С одной стороны, так было проще. С другой, необходимость одергивать себя всякий раз, когда мысли становились слишком мрачными, отпадала, и Кларка захлестывало волной отчаяния. Он захлебывался им и барахтался в нем. И не было рядом никого, с кем бы он мог поделиться своими чувствами.

Кларк отключил будильник, чтобы сигнал не потревожил сон Элис. Телефон он держал под рукой и периодически поглядывал на экран, следя за временем. Но цифры на табло будто находились в сонном оцепенении и не спешили сменять друг друга.

В голубоватом отсвете экрана лицо Элис казалось неживым. Кларк поймал себя на том, что изредка посматривает, вздымается ли ее грудь. И боялся увидеть, что она неподвижна. Элис уже мало напоминала ту девушку, которую он полюбил. Она стремительно теряла вес, лицо ее утратило миловидность — оно осунулось и постарело, на нем появились морщинки, которые, будь она здорова, появились бы только лет через десять. Волосы, еще год назад рассыпающиеся по плечам золотистым каскадом, теперь чаще всего собирались в жидкий тусклый хвостик. Но все равно Элис оставалась для него самой близкой, самой родной, и он не представлял, как можно вообще жить без нее. Он ненавидел ее болезнь. Пока она побеждала, а он ничего не мог ей противопоставить. Своим пациентам в подобных случаях он бы посоветовал смириться и прожить оставшиеся дни в ладу с собой. Но когда дело коснулось его, он понял, что послал бы врача, давшего подобный совет, куда подальше.

Когда на смартфоне высветилось 03:32, Лиам решил, что пора. Он поправил одеяло на Элис и легко коснулся ее впалой щеки губами. Потом зашел в смежную детскую. Эбби лежала в кроватке и тихонько посапывала, раскинув руки и ноги. На стене ночник отбрасывал мягкий свет. Эбби боялась темноты. Две недели назад ей исполнилось десять месяцев, и Лиам был почему-то уверен, что вот-вот, возможно, даже на днях она сделает первые самостоятельные шаги. Он даже дал наставления Бэкки снять их на видео и скинуть ему. Это было не единственное, о чем он просил девушку, служившую в их доме и нянькой и домработницей. Бэкки нужно было следить, чтобы Элис хоть немного ела, и рассказывать Лиаму о ее рационе и о том, были ли у нее приступы тошноты. О показаниях давления, температуры и общем самочувствии Кларку ежедневно должна была докладывать приходящая медсестра. Несмотря на то, что Кларк подстраховался, ему было страшно оставлять Элис. Но его поездка была ходом конем, способным изменить, казалось бы, предрешенный исход.

Без пяти четыре на его телефон поступило сообщение, что такси ожидает у дома. Кларк уже стоял у дверей, готовый повернуть ручку, когда услышал торопливые шаги на лестнице. Элис в короткой пижамке, поверх которой наскоро накинула шелковый халатик, спускалась к нему.

— Ты не разбудил меня, — она обвинила его и тут же прижалась к его груди, всхлипывая.

Вот этого он тоже не хотел. Слёз.

Он провел рукой по ее мокрой щеке, поцеловал в висок и шепнул на ухо, что любит ее. Элис вцепилась в него еще сильнее, оставляя влажные пятна на пиджаке. Но через пару минут она взяла себя в руки и отстранилась.

И тут же откуда-то сбоку раздался голос Бэкки:

— Мистер Кларк.

Лиам тяжело вздохнул:

— Бэкки, вы тоже явились, чтобы порыдать?

— Нет, — Бэкки смутилась. — На этой неделе обещают аномальную жару. Я вдруг вспомнила, что не положила для вас ни одной хлопковой рубашки с коротким рукавом. Я почему-то подумала об этом только ночью. Мне просто не спалось. Я думала всякое. Я такая растяпа. Почему я не подумала об этом раньше. Я тут же подскочила и погладила вам две рубашки. Хлопковые. Хорошие. Вот, — она протянула ему пакет, который Кларк заметил только сейчас.

— Бэкки, это очень мило. Но мне придется обойтись без них. Мой чемодан забит под завязку, а носить с собой еще и пакет неудобно. Спасибо за заботу, но в Рочестере есть магазины. Так что я не пропаду.

Девушка пробормотала что-то вроде «ну, ладно» и заметно погрустнела, а Лиам, поцеловав жену еще раз, вышел в темень улицы, разбавленную желтоватым светом фонарей, и поспешил к уставшему ждать такси.

Глава 2

Такси остановилось на углу 7-й улицы перед Пенсильвания Плазой. С еще не успевшего посветлеть неба срывались мелкие противные капли. Ветер яростно трепал линялые государственные флаги, колыхающиеся на фасаде здания. А ведь когда Кларк выходил из дома, не было ни намека на дождь. По крайней мере, аномальной жарой, предрекаемой Бэкки, пока не пахло. Кларк почти с удовольствием нырнул в один из входов, ведущих в нутро вокзала, обрадовавшись, что ветер теперь не швыряет дождь в лицо. Но тут же положительные эмоции схлынули. Он всегда ненавидел вокзалы за гнетущую атмосферу обреченности, а этот еще и за то, что более бестолково организовать пространство вряд ли получилось бы. Уродливые толстые колонны, поддерживающие низкий потолок и разбросанные без какого-то порядка по главному залу, и отсутствие дневного света одинаково давили на психику тех, кто покидал город, и тех, кто только прибыл. Главные ворота города, как называли этот вокзал, больше ассоциировались с убогой калиткой, ведущей на скотный двор. Возможно, из-за проблем с вентиляцией пахло здесь тоже не совсем приятно — пережаренными котлетами для гамбургеров, вероятно, из закусочной с нелепой вывеской. Кларк брезгливо поморщился.

Причины нешуточной битвы, развернувшейся за переустройство вокзала, стали для него вполне очевидны. Неравнодушные горожане требовали от властей возвращения вокзалу исторического облика. Отголоски баталий противоборствующих сторон периодически доносились до Кларка из динамика магнитолы во время поездок в машине. Теперь Лиам еще и увидел свидетельства этой борьбы. Между баннерами с привычной рекламой висели плакаты с архивными фотографиями и визуализацией проекта предстоящей реконструкции, снабженные броскими лозунгами. На выщербленном бетонном полу валялись скомканные листовки. Между колонн сновали волонтеры в ярких футболках с надписями «Станция, которую мы заслужили». Кларк мысленно выругался: сейчас точно к нему привяжутся. Он взглянул на наручные часы. Половина седьмого. И чего им дома не сидится? Когда к нему подскочил паренек явно из их компании, Кларк едва не повторил ругательство вслух. Ярко-оранжевая футболка с надписью «Пенн-Стейшн» не сулила ничего хорошего.

Волонтер тут же попытался всунуть в руки Кларку исписанный лист.

— Подпишите петицию за восстановление Пенн-Стейшн в первоначальном виде, — протараторил он.

Кларк молча покачал головой, едва взглянув на него. Совсем еще мальчишка. Щуплый. Большеротый. Наглый.

— Ну, тогда подпишите за снос Мэдисон Сквер Гарден, — парень нахально забежал вперед, не давая Кларку пройти и вынуждая Лиама сделать шаг в сторону.

— Денег пожертвуйте хотя бы. На реконструкцию, — волонтер не собирался упускать свою жертву и совершенно бесцеремонно вцепился в рукав пиджака.

— Отстань, — процедил Кларк, почти брезгливо одернул руку и свернул к фуд-корту. После того как обзавелся большим стаканчиком кофе, он направился к выходу на платформы. Тут же услышал в спину выкрики, на которые обернулся не только он, но и любопытные прохожие.

— Жмот! Жмот! На кофе есть деньги, а на станцию нет! Из-за таких, как ты, страна в жопе! В жопе! —его недавний знакомец усиленно жестикулировал, размахивая разноцветными бумажками. Голос его давал петуха.

Кларк отсалютовал мальчишке стаканом, сделал большой глоток горячего кофе и улыбнулся.

Нужную платформу Кларк нашел довольно быстро — быстрее, чем урну, чтобы избавиться от бумажного стаканчика. Кофе Кларк так и не допил. Сварили его довольно паршиво, зерна явно пережгли, и теперь во рту Лиама была мерзкая горечь.

Посадка уже началась, но Кларк не торопился. Ему не хотелось толкаться, поэтому он отошел в сторону, позволяя пассажирам пройти в вагон. Он поднялся в числе последних, прослушал вполуха обязательную инструкцию проводника, звучащую почти как рэп. Дождавшись, когда проводник покинет купе, Кларк поместил чемодан на полку для багажа и опустился в мягкое кресло, подложив под голову одну из подушек. Тесное пространство не позволяло вытянуть ноги, а взбираться на верхнюю полку Кларку было лень. Он усмехнулся про себя, невольно проведя аналогию между собой и теми, кого всегда презирал — теми, кто недоволен своим положением, но и пальцем не пошевелит, чтобы что-то изменить, предпочитая обвинять кого-то в своих бедах. В том, что Кларку было некуда деть свои длинные ноги, виноваты разработчики поездов амтрак — можно было спроектировать более просторные купе. Лиам улыбнулся: виноватого найти гораздо проще, чем искать причину в себе. Почему-то Кларку вспомнился парнишка-волонтер. Вся эта раздутая прессой история с переустройством станции казалась Кларку не стоящей выеденного яйца. Вы здоровы? Ваши близкие живы-здоровы? Так живите и радуйтесь! Не придумывайте себе врагов и войну как способ отравить жизнь себе и окружающим. Поезд наконец-то вынырнул из подземелья на свет, и Кларк перевел скучающий взгляд в окно. Однообразный пейзаж вскоре утомил его, и он не заметил, как задремал. Сквозь дрему он услышал, как поезд остановился. Кларк с трудом разлепил глаза. За окном была не станция, а колосящееся поле, вдали виднелись полуразрушенные хозяйственные постройки. Лиам чертыхнулся — ему стала понятна причина остановки: машинист пропускал товарные составы, которые если не повезет, могли идти один за другим. Так можно простоять на месте и полчаса, и два, растягивая семичасовой путь на неопределенное время.

Лиам вновь откинулся на подушку и попытался уснуть. Но трель телефонного звонка помешала ему провалиться в сон.

Номер был незнаком. Подавив зевок, Кларк ответил на вызов.

— Мистер Кларк? Медицинский центр «Парадиз». Вы подтверждаете свое прибытие сегодня? — дождавшись утвердительного ответа, женский голос продолжил: — Напоминаю, что вопрос с предоставлением вам жилья уже решен, поэтому будем признательны, если вы по приезде в город сразу же отправитесь в «Парадиз».

Медицинский центр «Парадиз» напоминал город в городе. Он занимал, по крайней мере, сотню акров. Его территория больше походила на огромный ухоженный парк, нежели на медицинское учреждение. Где-то за деревьями терялись четыре огромных современных корпуса, оснащенные новейшим оборудованием, в то время как пятый, главный, встречал гостей подобно радушному хозяину неподалеку от ворот. Кларк читал восторженные отзывы пациентов — многие стали чувствовать себя лучше практически сразу после того, как оказались в этом волшебном месте. Он мог их понять — здесь даже дышалось легче. Воздух был гораздо свежее, чем в городе, обилие зелени радовало глаз. На работу в центр принимали только лучших из лучших. Претендент на должность проходил коллегиальное собеседование в несколько этапов. Если его кандидатура одобрялась, то счастливчика допускали к работе, но только после прохождения ряда тренингов, в том числе и тренингов по обращению с пациентами. Весь персонал общался с пациентами участливо, с улыбкой, за любой косой взгляд и неверно подобранное слово даже превосходный специалист получил бы пинок под зад. Желающих потерять такую работу не находилось. Руководство центра было помешано на том, чтобы обеспечить райские условия для своих клиентов — учитывалось всё, вплоть до таких мелочей как цвет интерьера и формы персонала.

Неслучайно многие журналисты прозвали «Парадиз» сердцем «Нового мира». Здесь не только проводили сложнейшие операции с последующей реабилитацией пациентов, но и занимались исследованиями, тратя на них ежегодно миллиарды долларов.

Кларка приглашали работать в «Парадиз» несколько лет назад. Конечно, это приглашение нежно погладило его самолюбие, но он не был готов к переезду в Рочестер. Из-за Элис. Она не хотела бросать пожилых родителей. Он получил второе приглашение, теперь уже из исследовательского отдела. И опять отказался — Элис забеременела. А потом у нее диагностировали опухоль головного мозга. И ему было не до научной работы. По иронии судьбы причиной того, что теперь он стоял перед главными воротами «Парадиза», являлась опять Элис.

Кларк прошел по вымощенной разноцветной плиткой площадке к мраморному крыльцу. Створки автоматических дверей приветливо разъехались в стороны, пропуская Кларка в прохладное лобби. У стойки рецепции стояла миловидная девушка, которая улыбнулась ему как дорогому гостю.

— Чем могу помочь?

— Я Лиам Кларк. Мне нужно пройти в исследовательский центр. Вот мой пропуск, — он достал из нагрудного кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, расправил и протянул девушке.

— Минуточку, мистер Кларк.

Девушка набрала короткий номер внутренней связи и коротко произнесла:

— Доктор Кларк прибыл, — а затем подняла глаза на посетителя: — Подождите немного. Сейчас вас встретят.

Кларк присел на небольшой кожаный диван напротив стойки. По своему опыту, он знал, что «немного» — это неопределенный интервал времени от пяти минут до получаса. Но уже через пару минут к рецепции подошла девушка в униформе — сидящем по точеной фигурке брючном костюме нежно-салатового цвета с атласными вставками. Каштановые волосы были гладко зачесаны и собраны в объемный пучок на затылке.

Администратор указала взглядом на Кларка и девушка тут же направилась к нему.

— Доктор Кларк? Меня зовут Миранда Хейл, менеджер по персоналу. Надеюсь, дорога не сильно утомила вас?

— Нет, что вы. Просто обожаю поездки.

Она улыбнулась, возможно, не уловив в его голосе ноток сарказма.

— Отлично. Значит, сейчас уладим небольшие формальности, а затем я провожу вас в исследовательский центр. Пойдемте со мной.

Миранда провела Кларка по сверкающим глянцем дорогого кафеля коридорам до двери без каких-либо опознавательных табличек, за которой оказался кабинет. Жестом она указала Кларку на мягкое кресло, придвинутое к массивному деревянному столу, контрастирующему с хрупким телосложением его хозяйки. Затем открыла сейф и достала оттуда желтый конверт, на лицевой стороне которого было напечатано имя Кларка, и протянула адресату вместе с канцелярским ножом.

— Это договор и обязательство сохранения медицинской тайны и конфиденциальной информации.

Лиам изучил бумаги, поставил размашистую подпись, надеясь поскорее разделаться с официальной частью, и протянул Миранде подписанные документы. Она приняла их, улыбаясь, положила в новый конверт, подписала, запечатала и снова отправила в сейф.

Кларка позабавили эти странные манипуляции, но потом он заметил в углу потолка камеру наблюдения.

Миранда с любопытством проследила за его взглядом, но вместо того, чтобы как-то пояснить посетителю причины видеонаблюдения в кабинете, положила перед Кларком, уже начавшим подниматься с кресла, стопку листов и цветные карандаши.

— Не спешите, мистер Кларк. Это психологический тест. Не переживайте. Вы уже сотрудник «Парадиза». Просто нам хотелось бы знать о вас чуточку больше того, что мы можем почерпнуть из официальных документов.

Лиам с недоумением уставился на верхний лист. Вместо привычных вопросов на нем был узор из геометрических фигур разного размера — хоровод из квадратов, за ним ряд треугольников и кругов, изображенных без какой-либо последовательности, остальные многоугольники были хаотично разбросаны по всей площади листа.

— Что мне с этим делать?

Миранда пожала плечами:

— Вам решать. Можете что-то зачеркнуть, что-то раскрасить, дорисовать недостающие элементы.

— Издевательство, — процедил сквозь зубы Лиам и раскрасил красным первый попавшийся под руку квадрат. — Достаточно?

— Вполне, — на губах Миранды промелькнула легкая улыбка. — У вас осталось девять страниц с вопросами. Вижу, графическое задание вам не очень понравилось.

— По-моему, от остальных я тоже не в восторге, — задумчиво произнес Кларк, вчитываясь в текст.

— Кит или сова? Чем пахнет понедельник? Дождь или стул? Цвет предательства? — Кларк отшвырнул ручку. — Что за идиот придумывал эти вопросы?

— Этот тест составляла я, — с той же милой улыбкой заметила Миранда.

— Вдохновлялись «Алисой в стране Чудес» или ваши источники вдохновения относятся к более вещественной сфере?

Кларк снова взялся за ручку, несколько минут что-то сосредоточенно подчеркивал, но вскоре вновь замер.

— Часто ли вы разговариваете с цветами? Да что за черт! И что мне из этого выбрать: а) каждый день, б) раз в неделю, в) каждый раз как вижу цветок? Где вариант, что я с ними не говорю?

— Я, например, говорю с цветами, — с улыбкой, которая теперь казалась Кларку издевающейся, невозмутимо ответила она.

— Ну, уж в этом я теперь не сомневаюсь.

На оставшиеся вопросы Кларк отвечал как попало, не пытаясь выбрать более логичный или хотя бы менее несуразный ответ. Весь тест походил на неудачную шутку. И Кларк чувствовал нарастающее раздражение. Если цель испытания состояла в том, чтобы вывести нового сотрудника из себя, то она была достигнута.

— Надеюсь, этот тест поможет вам составить обо мне верное впечатление, — не без ехидства заметил он, передавая бумаги Миранде.

Она едва взглянула на первый лист и ответила:

— Уже помог.

— Не поделитесь наблюдениями? — Кларк сцепил пальцы в замок на поверхности стола, и Миранда прочитала в его глазах нескрываемый скепсис.

— Если желаете. Мистер Кларк, вы закрытый человек. Вы не ищете общения. Для вас оно необходимость — такая же, как чистить зубы по утрам. И удовольствия не доставляет, и избежать его невозможно. Вы честолюбивы, эгоистичны. Презираете людей за их слабости и недостатки. В той же степени вы требовательны к себе. Обычно вы сдержанны, но в последнее время вам с трудом удается контролировать свои эмоции.

Кларк сложил руки на груди и закинул ногу на ногу, будто говоря своим видом «ну-ну, конечно-конечно». Однако нарочитая уверенность позы была призвана компенсировать внезапно возникший внутренний дискомфорт.

— И это все вы поняли едва взглянув на тест?

— Нет, это я поняла по вашему поведению в момент его заполнения. А тест показал, что вы одиночка и не созданы для командной игры. Надеюсь, у вас не возникнет трудностей в работе с вашими коллегами, — последние ее слова сопровождались неодобрительным покачиванием головы собеседника.

— Вы прекрасный специалист, доктор Кларк, — после небольшой паузы продолжила она. — Однако с эмпатией у вас плоховато.

— Это вы тоже из теста почерпнули?

— Нет, ознакомилась с отзывами ваших пациентов.

Кларк вынужден был признать, что в чем-то Миранда права. Его неприятно поразил факт, что его можно считать вот так просто, за какие-то полчаса разговора.

До корпуса исследовательского центра они шли молча. Никто не пытался завести разговор. Хорошо, что раздражающую улыбку она оставила в стенах диагностического корпуса. Все же Бэкки оказалась права: на улице действительно было невыносимо душно. Ветви раскидистых деревьев, сплетающиеся в зеленый полог над вымощенными диким камнем дорожками, создавали иллюзию прохлады. Но Лиаму все же пришлось ослабить галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, воротник которой превратился в удавку. Неудобная ручка чемодана успела отдавить пальцы. Однако неприятнее всего было ощущать капли пота, медленно сползающие по спине.

Впереди показалась высокая ограда, увитая густым плющом. По тому, как Миранда ускорила шаг, Лиам понял: они почти пришли. Когда Миранда приложила простой магнитный ключ к замку глухой железной калитки, Кларк не сдержался от ехидного замечания:

— А как же сканирование ладони или сетчатки глаза?

— Вы явно пересмотрели фантастику, доктор Кларк, — с легкой укоризной ответила она, распахивая калитку и пропуская Кларка вперед.

Глава 3

Исследовательский центр выглядел не менее масштабно, но гораздо проще, чем диагностический. В отличие от собрата он не бросался в глаза дорогими панелями, имитирующими мрамор. Простая серая штукатурка придавала ему строгий и даже несколько суровый вид. Его зарешеченные окна почему-то напомнили Кларку бойницы. «Для полноты картины не хватает мрачной погоды и кружащего над крышей воронья», — подумал он. Несколько мгновений Кларк разглядывал здание, запрокинув голову. Взглянув на крыльцо, и не увидев на нем Миранды, он заозирался по сторонам в поисках исчезнувшей провожатой. Он сделал это вовремя: еще немного, и ее фигурка исчезла бы за углом здания. Кларк нагнал Миранду и спросил:

— Мы идем к черному входу?

— Нет, — она посмотрела на него как на неразумного ребенка. — Мы идем к гостинице. Или вы предпочитаете таскаться со своим чемоданом?

Гостиница представляла собой двухэтажное здание. Такие возводят обычно за пару месяцев. Это, по всей видимости, было построено сравнительно недавно. Голубая краска на фасаде смотрелась еще совсем свежей. В поддонах на окнах чахли от жары желтые примулы. А на пороге сидел облезлый рыжий кот с ободранным хвостом. Лиам прошел в дверь вслед за Мирандой, задев колокольчики, висящие над головой. Их мелодичный перезвон стал сигналом для администратора отвлечься от чтения светской хроники и обратить внимание на вошедших. Френсис Уинлок хорошо знала Миранду, а вот высокого светловолосого человека, следующего за ней, видела впервые. Несмотря на недовольный вид, он обладал приятной внешностью, и Френсис невольно заправила седеющую прядь за ухо и улыбнулась чуть теплее, чем обычно улыбалась гостям. На это была веская причина. Ее счастью мешало одно «но». Рядом с ней не было человека, которому она могла бы посвятить свою жизнь. Ее дочери весной минуло пятнадцать, и чрезмерная забота матери вызывала у нее лишь раздражение. Френсис чувствовала себя ненужной, выполнившей свои функции заброшенной вещью, тогда как у нее сохранился огромный нерастраченный ресурс нежности и ласки.

После сухого приветствия Миранда попросила ключ от номера для Лиама Кларка. Френсис мысленно попробовала его имя на вкус. Звучало красиво. Тем временем ее пальцы, немного подрагивая от внезапного волнения, нащупали в ящике стола ключ-карту от номера, предназначенного для нового постояльца. Она положила карту на стол, и когда Лиам был готов ее взять, вдруг схватила ее.

— Мистер Кларк, мне кажется, вам лучше подойдет другой номер. Он немного просторней и окна выходят на парк.

— Как вам угодно, — отозвался он.

Ему действительно было все равно. Любоваться видом, открывающийся из окон, он не собирался.

Френсис передала ему другую карту, пытаясь скрыть за улыбкой досаду: на безымянном пальце мужчины в желтоватом отсвете светильников блестело обручальное кольцо.

«Может, он и не женат, — подумала она, — некоторые мужчины так делают специально, чтобы женщины не надеялись на отношения и не отвлекали их от науки».

Стараясь выглядеть чинно и представительно, она обогнула стойку и велела гостям следовать за ней. Но Миранда покачала головой и уселась на диванчик, взяв со столика первый попавшийся журнал.

— Постарайтесь не задерживаться, мистер Кларк, — бросила она отрывисто, — мне еще многое нужно вам показать.

Френсис мысленно передразнила ее. Эта психологичка купила свой диплом у барыг, не иначе. А держат ее на работе только потому, что она умеет лицемерить и улыбаться. В принципе, хорошо, что она осталась в холле — не будет отвлекать внимание мужчины на себя. Вскоре мысли о Миранде сменились более насущными. Френсис досадовала, что надела черную юбку, а не серую. В серой ее задница смотрелась гораздо аппетитнее. По крайней мере, так говорил ее муж, почивший десять лет назад из-за горячей, страстной любви, но не к Френсис, а к односолодовому. Гори он в аду! Мужчина, который в эту минуту, поднимался за ней по ступенькам, несомненно, оценивал ее фигуру. И она ему нравилась! Не все же западают на высоких, тощих вешалок. Кто-то приходит в восторг от пышных булочек. И новый гость явно к таким относился. Только для того чтобы держать ее фигуру в поле зрения, он не сокращает расстояние между ними. Это же ясно как божий день! И пускай смотрит. Белая блузка с рукавами-крылышками сидит на ней безупречно. Жаль, конечно, что она поленилась утром и не погладила голубую рубашку. Она так подходит к ее глазам и выгодно открывает грудь, если расстегнуть первые три пуговки!

Привычно процокав каблуками по узкому коридору, Френсис подошла к двери 204 номера и прислонила карту к считывающему устройству. Оказавшись в номере, она прислонилась к стене, пропуская гостя. Он вошел, поставил чемодан на пол и огляделся. По его лицу Френсис не поняла, доволен ли он. А ведь она поселила его в один из лучших номеров.

— Телевизор, телефон, мини-бар, шкаф, вот здесь гладильная доска, — Френсис закружилась юлой, поочередно хлопая дверцами, открывая ящики, стараясь рассказать ему как можно подробнее о преимуществах именно этого номера, но в глазах гостя сквозило такое откровенное безразличие, что ее запал постепенно угас.

— Если вам понадобится погладить вещи, можете попросить об этом меня, — уже без энтузиазма произнесла она.

— Спасибо, миссис Уинлок.

Френсис восторжествовала. Он запомнил ее имя. Значит, она заинтересовала его.

— Френсис. Можете называть меня Френсис, — она благодушно, с некоторым смущением улыбнулась.- Если вам понадобится что-то купить в городе, я вам и с этим смогу помочь.

— Думаю, в этом не будет необходимости, Френсис. Я найду способ не заблудиться.

— О нет! Мистер Кларк, вы разве не знаете? Никто из сотрудников исследовательского центра, проживающих в этой гостинице, не может покинуть его территорию.

— Это почему? — ей понравилась складка, залегшая между его бровей.

— Я точно не знаю, но что-то связано с безопасностью информации. Моя сменщица, Холли, она берет деньги за выполнение таких поручений. Я тоже беру, но, — она замялась, — с вас я не возьму.

— Френсис, буду вам очень благодарен, если купите мне пару простых однотонных рубашек с коротким рукавом, — Кларк достал бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул ей. — Сдачу оставьте себе.

— О, можете не беспокоиться. Генри, мой супруг, никогда сам не покупал рубашки. «Ты лучше меня знаешь, что мне подходит», — так он говорил. А сейчас он на небесах, — она громко всхлипнула. Пусть Кларк знает, что она свободная женщина и в прошлом хорошая жена.

Как только они вышли из приятной прохлады гостиницы под палящее солнце, Кларк резко развернулся к Миранде.

— Миссис Хейл, какого черта?

Она подняла на него взгляд, полный неподдельного удивления.

— Почему меня никто не предупредил, что здесь как в тюрьме?

— Если вы о запрете участникам исследования покидать территорию центра, то это требование было прописано в бумагах, которые вы подписали, мистер Кларк. Нужно быть внимательнее.

— Не делайте из меня дурака. В них не было ничего подобного!

— А как же фраза о том, что «Исследовательский центр» принимает любые меры, которые сочтет необходимыми, для воспрепятствования утечки информации.

— И какие еще меры, позвольте спросить?

— Узнаете, мистер Кларк, — улыбнулась она. — Но не переживайте. Здесь есть все необходимое. Еда в кафе сносная, есть спортивная площадка, бассейн, тренажерный зал. По вечерам работает кинотеатр. А еще здесь неплохая библиотека. Так что вы не заскучаете. По инструкции я должна вам показать все это, но если вы возьмете на посту охраны брошюрку с планом центра, то вы существенно сбережете и мое, и ваше время.

— Отлично, так и сделаю. Мне вот интересно, почему забор до сих пор не обнесен колючей проволокой, а по периметру нет вышек с автоматчиками.

— Главное, не подавайте подобных идей руководству, — усмехнулась Миранда.

Кларку было не до смеха. Он начал подозревать, что запрет покидать территорию — не самое худшее. Подтверждением его догадки стал личный досмотр, устроенный на входе.

— Халтурите, — желчно заметил он тучному охраннику, только закончившему облапывать его потными большими ладонями.

— Ничего, когда надумаете покинуть нас, мы наверстаем. Не так важно, что вы можете принести. Важнее, что можете вынести.

Охранник рассмеялся, будто его слова были похожи на шутку, и взял двумя пальцами телефон Кларка, который тот по его просьбе вытащил из кармана брюк в самом начале досмотра и положил на стойку. Потом достал из ящика стола какой-то формуляр, покрутил телефон в руках и вписал его модель.

— Что вы делаете? — возмутился Кларк.

— Изымаю телефон.

— А как я буду звонить семье?

Охранник порылся в ящике стола, но кроме вороха бумаг ничего в нем не обнаружил. Со скрипом открыл другой ящик, им тут на его обвисшем гладко выбритом лице отобразилось облегчение. Он нашел то, что искал. Кнопочный черный телефон, настоящий раритет, похожий на первые телефоны, выпускаемые в начале столетия. На обратной стороне аппарата был приклеен стикер. Охранник прочитал фамилию, еле разборчиво нацарапанную на нем, потом перевел взгляд на удостоверение личности Лиама Кларка и, убедившись, что отдает телефон в нужные руки, проговорил:

— Берите. Он ваш. Все необходимые номера телефонов уже вбиты.

Кларк нажал на кнопку включения. На сером крошечном экране показалась приветственная черно-белая надпись угловатыми буквами. Лиам повертел телефон в руках. Непривычно маленький, неудобный. Ни камеры, ни выхода в интернет. Единственная доступная функция — звонки. Кларк пролистал список контактов. Среди двух десятков ничего не значащих имен, он обнаружил имя Элис.

— Как вы..?

Охранник понял и ухмыльнулся:

— Из вашей анкеты. Вы вписали ее номер как запасной для связи с вами в непредвиденных ситуациях.

— Я могу внести еще несколько номеров?

— Если это не ваши близкие родственники, то нет. Лгать не стоит, служба безопасности проверит данные.

— Мне нужны всего два номера — няни и медсестры. Моя жена больна. И мне нужны данные о ее самочувствии.

В глазах охранника промелькнуло что-то похожее на понимание.

— Мистер, — он опять заглянул в лежащее перед ним удостоверение, — Кларк, вы можете поговорить с вашим начальником, и если он даст добро, то эти номера мы тоже добавим. Вы помните их наизусть?

Кларк покачал головой.

Охранник протянул ему листок, ручку и изъятый телефон. Лиам выписал номера Бэкки и миссис Донаван, с грустью посмотрел на экран, с заставки которого улыбались Элис и Пчелка, и вернул телефон охраннику.

Миссис Хейл все это время молчала. В лифте она также не проронила ни слова. И лишь, остановившись перед одной из дверей на четвертом этаже, она негромко объявила:

— Тадаши Такояма. Ваш руководитель. Желаю приятного знакомства, — развернулась на каблуках и, не оглядываясь, направилась к лифту.

Тадаши Такояма сидел за столом, перебирая ежедневные отчеты своей рабочей группы — чутье подсказывало ему, что они упускают что-то важное, но что именно, он не мог понять. Казалось, еще немного, и он ухватит ускользающую от него мысль за хвост. Но тут скрипнула дверь, и уголок его рта самопроизвольно дернулся от недовольства. Он не любил, когда кто-то или что-то отвлекало его от мыслительного процесса. Подслеповатые глаза цепко впились в вошедшего. Незнакомый светловолосый мужчина. Высокий. Белокожий. Уверенный. С прямым взглядом, в котором читался развитый интеллект.

Точно. Его рабочая группа должна была пополниться новым специалистом. Именно сегодня ожидалось прибытие доктора Лиама Кларка, внезапно заменившего Кирана Баттерса. Тадаши Такояма лично не знал ни того, ни другого. Но подозревал, что с этой заменой что-то нечисто. Выяснять у вышестоящего руководства причины замены он не стал, просто принял ее факт как данность. Дело было даже не в том, что Тадаши не отличался излишним любопытством, особенно в вопросах прямо его не касающихся — восточный менталитет не позволял ему оценивать действия начальства, не говоря уже о том, чтобы критиковать их.

— Доктор Лиам Кларк, — поздоровавшись, представился мужчина и протянул ладонь для рукопожатия.

Тадаши поднялся с места, чтобы ответить на приветствие. Он был уже немолод —в октябре ему исполнялось семьдесят пять, из этих лет треть он прожил в Штатах, но до сих пор ему было непонятно, почему гайдзины смотрели на вышестоящих по должности без подобающего почтения. Тех же, чье поведение Тадаши одобрил бы, здесь нелестно называли подхалимами. Во взгляде новоприбывшего благоговения не читалось, только интерес.

— Тадаши Такояма. Уже обустроились?

— Да. Спасибо.

— Я изучал ваше досье, мистер Кларк. Меня удивил один факт. Дважды вас приглашали в «Новый мир». Это большая редкость. Дважды вы отказывались.

— Да. Так сложились обстоятельства.

— И теперь вы оказались здесь.

— Так сложились обстоятельства.

Тадаши понял, что Кларк либо не из болтливых, либо избегает эту тему.

— В любом случае поздравляю вас. Не каждому дано стоять на пороге великих открытий. Прежде чем познакомить вас с коллегами, хочу кое-что показать, — Тадаши жестом поманил Кларка к деревянному стеллажу, и с довольной усмешкой отметил удивление гостя, когда тот среди медицинских справочников и философских трудов увидел террариум с двумя ахатинами величиной с ладонь.

— Улитки. Белый нарост у одной из них на шее, это не третий рог. Нет, это то, о чем вы сейчас подумали. У них намечается половой акт. Они только этим и занимаются во время, когда не увлечены поеданием пищи. Бесполезные создания! Едят, совокупляются и плодятся. В благоприятных условиях они могут прожить более десяти лет. Знаете, некоторые люди похожи на улиток. Они живут в своем ограниченном мирке, едят, занимаются сексом, рожают детей. И в целом обществу от них никакой пользы. Запомните это.

— Запомнил. Зачем же вы держите этих «бесполезных созданий»?

Лицо Тадаши озарилось улыбкой:

— Дело в том, что я люблю созерцать жизнь во всех ее проявлениях. А улитки напоминают мне, что каждый новый день не должен быть прожит зря.

Улыбка Тадаши сошла на нет, как только он услышал негромкие слова доктора:

— У меня к вам будет просьба.

Эти американцы всегда берут быка за рога вместо того, чтобы плавно перевести беседу в нужное им русло. Тадаши удалось скрыть раздражение и довольно ровно ответить:

— Что ж, если это в моих силах.

— Я тут узнал, что разрешено звонить лишь родственникам. Но мне нужно поддерживать связь с няней дочери и сиделкой жены.

— Ваша жена больна?

— Да.

— Понимаю. Моя жена Мидори долго болела. Ваше решение быть здесь несмотря на болезнь любимой женщины достойно уважения. Американцы редко ставят интересы общества превыше личных. Вы приятное исключение. Конечно, я помогу вам. Очень важно, чтобы ваше эмоциональное состояние не мешало рабочему процессу.

Как и ожидал Такояма, Кларк не рассыпался перед ним в любезностях, лишь сдержанно поблагодарил и слегка кивнул головой.

Одной из мыслей, посетивших голову Кларка, в момент, когда он следовал по коридору за Тадаши Такоямой была благодарность судьбе, за то, что начальник не самодур. Теперь он сможет знать, как на самом деле чувствует себя Элис. У его жены была отвратительная черта — либо говорить, что все нормально, либо игнорировать любые вопросы о здоровье. Она не хотела, чтобы он переживал лишний раз, не понимая, что так дает еще больше поводов для беспокойства.

Кларк оценил и то, что Такояма не стал выспрашивать подробности и ждать, что новый сотрудник унизится до уговоров. Хотя сам Лиам был готов на все.

Группа Тадаши Такоямы занимала прямоугольное помещение, настолько просторное, что в проходе между рядами столов могли свободно разойтись два человека. Рабочие места сотрудников отделялись прозрачными пластиковыми ширмами для создания шаткой иллюзии уединения. Помимо столов в кабинете были стеллажи с пухлыми папками и справочниками и кулер с водой в углу у входа. В комнате находились трое — девушка, парень и седовласый, но моложавый мужчина.

Такояма кинул беглый взгляд на один из пустующих столов:

— Где Перси?

Пухлая темноволосая девушка, стол которой располагался напротив стола Перси, оглянулась по сторонам, ожидая, что кто-то ответит до нее. Но так как остальные демонстрировали свою неосведомленность или безразличие, она, облизав пересохшие губы, произнесла:

— Он опрашивает пациентов. Но должен скоро вернуться.

— Хлоя?

— Она вышла.

— Куда?

— Не знаю.

— Даррен!

Девушка вздохнула с облегчением, когда внимание начальника переключилось на парня, сидящего за ее спиной.

— Все нормальные варианты закончились? — раздался смешок, и пара больших черных глаз уставилась сначала на Тадаши, а потом на Кларка. Лиам дал бы этому парню лет тридцать. Его темные волосы крупными кольцами спадали на лоб, обрамляли холеное лицо с тонкими чертами. Небрежность присутствовала не только в прическе, но и в развязной позе. Он совершенно не походил на ученого или медика — скорее, на прожигателя жизни, богатого папенькиного сынка, примерившего медицинский халат ради шутки.

— Даррен, помоги мистеру Кларку устроиться, покажи где что находится и введи в курс дела.

— Окей, — пробубнил он и уткнулся в бумаги, лежащие на столе перед ним.

— Даррен, начни прямо сейчас.

Кларк позавидовал выдержке Такоямы. Казалось, что парень специально пытается вывести начальника из себя, ничего крамольного при этом не совершая. На лицах девушки и седовласого мужчины, наблюдавших за сценой не было ни намека на любопытство. Видимо, они давно привыкли к подобным перепалкам.

— Хорошо-хорошо, — Даррен медленно поднялся из-за стола. На лице Тадаши тут же отобразилось возмущение.

— Что с вашей одеждой?

— А что с ней не так? — удивился Даррен.

Кларк разделял его удивление. На безупречно отутюженном белоснежном халате Даррена не было ни пятнышка. И сидел он на нем как полагалось.

— Обувь! — процедил тоном обвинителя Тадаши. Опустив глаза вниз, Кларк увидел, что один ботинок Даррена был темно-красным, почти бордовым, а второй — зеленым.

— А что не так с моими ботинками? Они из прекрасной телячьей кожи, заказаны у известного дизайнера. Фасон элегантен. И между прочим, они очень удобны. Не натирают, не жмут.

— Они разноцветные!

— Да! Именно! И в этом их фишка.

— Мистер Питерс, вы ученый, вы должны понимать, что это неприемлемо.

— А я не понимаю. Ни в одной инструкции для сотрудников центра не прописано, что нельзя носить зеленую обувь или красную, или синюю. И я буду вам премного благодарен, если вы объясните, как то, что у меня на ногах влияет на то, что у меня в голове.

— У меня нет времени на бесполезное общение. Вам многое прощается за ваш блестящий ум, но всему есть предел, мистер Питерс. Мистер Кларк, надеюсь, вы найдете общий язык с коллегами, — заметно было, что Тадаши спешил свернуть неприятный разговор и удалиться.

После его ухода Даррен стал еще развязней:

— Совсем старик ошизел, — проворчал он. — Лишь бы прикопаться. Сегодня обувь, а завтра что? Маникюр? Индастриал в ухе заметит? Тебя как зовут?

— Лиам, — Кларку не понравилось такое фамильярное обращение, но он посчитал лекцию о приличиях неуместной.

— Добро пожаловать в нашу дружную, — Даррен нарисовал кавычки в воздухе, — семью, Лиам. Вот та малышка — Лиза Смит. Лиза, помаши нам ручкой! — Лиза вместо того, чтоб ответить склонила голову еще ниже, так что ее волосы упали плотным занавесом, скрывшим ее лицо от Кларка и Даррена. — Джейкоб Тейлор, — Даррен указал головой на седовласого мужчину, — хороший парень... и хороший парень. Мне даже нечего о нем сказать. Перси Мура и нашу мисс Совершенство где-то носят черти. Если бы я не знал Хлою, я бы предположил, что они предаются любви в подсобке. Но мы все для нее недостаточно хороши. Так что, бро, не подкатывай к ней. Дохлый номер.

Даррен подошел к последнему столу, заваленному бумагами:

— Будешь сидеть тут, Лиам, — он бесцеремонно смахнул стопки на пол. — Лиза, дорогая, не забудь прибраться перед уходом.

Лицо Лизы, обернувшейся на шум, покраснело. Ей не хватало смелости возразить.

— Что не так? Ты женщина. У вас в генетическом коде прописана обязанность убирать. Здесь кофемашина, — Даррен показал Кларку на соседний стол, где кроме кофемашины стояли чистые чашки, кофе и пакеты с молоком, и снова вспомнил о Лизе. — Кстати, можешь сделать чашечку кофе нашему новому другу? Американо? Капучино? Латте?

— Спасибо, я не хочу, — Кларк успел отказаться до того, как Лиза поднялась с места, чтобы приготовить ему кофе.

— Кстати, что ты сказал насчет улиток?

Лиам нахмурился, не поняв вопроса.

— Господи, старик всем показывает своих улиток. Только не говори, что ты особенный и сумел избежать этой участи. Это как тест на профпригодность. Наша мисс Совершенство развела старика на философскую беседу о бренности бытия. Теперь он в ней души не чает. А я сказал, что жрать и трахаться не самые худшие занятия. Возможно даже лучшие из тех, что доступны любому человеку. Вот он на меня и взъелся.

Даррен включил моноблок и ткнул пальцем в опломбированные разъемы:

— Наша служба безопасности постаралась, чтобы ничего лишнего сюда не тыкали. Передача информации возможна только по сетке. Кстати, в интернет доступа тоже нет. Как и пасьянса. Только программа центра и отличная библиотека по тематике. Мне кажется, тут у всех паранойя, — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — Очень боятся утечки. Хотя мы ведь и с формулой не работаем. Всего лишь отслеживаем влияние препарата на организм и систематизируем данные.

Рабочий стол компьютера действительно был девственно чист, если не считать двух ярлыков. На одном из них красовалась эмблема центра, на другом была изображена стопка книг. Все предельно ясно. И захочешь запутаться — не получится. Даррен запустил программу.

— Думаю, ты не дурак. Так что разберешься быстро. Выбираешь нужную группу добровольцев. Вбиваешь нужные данные, но чаще всего все, с чем тебе потребуется работать, уже тут — результаты анализов и обследований вносятся в систему по мере готовности. Кстати, анализ динамики система проводит сама, тебе нужно только выбрать нужный параметр — и вуаля! — хочешь в виде графика, хочешь — диаграммой, — свои слова Даррен сопровождал действиями, бегло открывал и закрывал окна, водил курсором мыши по всплывающим надписям. — Эта стерва еще и рекомендации дает, какие исследования нужно провести, но я ее обычно посылаю. Можешь пока попрактиковаться. А завтра утром получишь «письмо счастья» от Тадаши и узнаешь, чем старый черт решил тебя озадачить.

Решив, что подобной демонстрации достаточно, Даррен встал со стула, уступая место Кларку. Несколько секунд он постоял за его спиной, потом похлопал по плечу и оставил его в покое. Интерефейс программы был интуитивно понятен, и Лиаму понадобилось не так много времени, чтобы разобраться в меню. Без дела Кларку сидеть не хотелось, и он запустил выборку по динамике МРТ. На экране высветилось: «До конца операции 12 минут». Лиам вздохнул, повел плечами, разминая затекшие мышцы. Затем поднялся со стула и стал собирать разбросанные Дарреном бумаги. Лиза наводить порядок не спешила. А если Тадаши Такояма надумает проведать нового сотрудника, вряд ли ему придется по вкусу такой бардак.

Именно в тот момент, когда Кларк ползал на корточках по полу, собирая разлетевшиеся листы, скрипнула дверь и раздались голоса.

— А я тебе говорила, что миссис Хилтоп мнительна. У меня такое ощущение, что она успевает опросить всех до нас и найти те же самые симптомы у себя, — звонкий смех оборвался, Кларк повернул голову и увидел парня и девушку, несколько растерянно застывших в проходе между столами. Впрочем, девушка быстро справилась с замешательством, и уже через несколько секунд на ее лице лучилась приветливая улыбка.

— У нас новый сотрудник? — скорее констатировала, чем спросила она.

Кларк, поднялся, держа в руках кипу бумаг. Всеми силами он пытался сохранить невозмутимый вид — он чувствовал себя неловко и всеми силами пытался отогнать мысли о том, как нелепо он выглядел со стороны, ползая по полу. Он не успел придумать, что ему сказать, а девушка уже стояла рядом с ним, протягивая руку для рукопожатия. Но вместо того, чтобы пожать ее ладонь, Кларк протянул девушке бумаги, та машинально приняла их и рассмеялась:

— Это самое необычное знакомство из тех, что у меня было. Я Хлоя, генетик.

Кларк потер лоб:

— Да уж. Я Лиам. Нейрохирург.

— Нам вас очень не хватало.

Улыбнувшись еще раз, она прошла к шредеру и поместила в него первый лист из стопки. Кларк вернулся за свой стол, все еще думая о том, как он мог так сглупить. Хорошо еще, что парень, пришедший с Хлоей, не проявил ни малейшего интереса к Кларку и сразу же приступил к работе. Позорную сцену знакомства он пропустил. Остальные сотрудники тоже занимались своими делами. Лишь Даррен наблюдал за общением Кларка и Хлои, сложив руки на груди и прищурившись. Кларк ждал, что отпустит какую-нибудь шуточку. Но Даррен молчал, и лишь когда Хлоя стала скармливать лист за листом ненасытному шредеру, с усмешкой заметил:

— А ты умеешь казаться ангелом, Принцесса.

— Зато ты как никто постоянен. Не можешь выйти из амплуа идиота, — огрызнулась она. — Лиам, не обращайте на него внимания. К нему просто нужно привыкнуть, а потом вы даже перестанете замечать его присутствие.

Кларк никак не отреагировал на ее замечание, уставившись в монитор и бесцельно щелкая по вкладкам программы.

Лишь спустя несколько минут, поняв по разгоревшейся перепалке, что о нем забыли, он успокоился и запустил выборку пациентов с онкологией головного мозга. Нужно было торопиться. В его распоряжении было чертовски мало времени.

Глава 4

Погрузившись в работу, Кларк потерялся во времени. Он понял, что уже обед только по тому, что кабинет вдруг наполнился шумом отодвигаемых стульев, смешками и разговорами.

— Эй, новичок! — окрикнул его Даррен. — Ты там часом не уснул? Пойдем чего-нибудь заточим. А то твои впалые щеки не впечатлят даже мою бабулю. А она в последнее время стала очень неразборчива в мужчинах.

Кларк сдержался, хотя очень хотелось отбрить зарвавшегося парня. У него было одно простое правило, которого он всегда свято придерживался: никогда не спорить с идиотами. А Даррен показался ему человеком, лишенным тормозов.

К тому же не мешало узнать, где находится кафе.

Потому он молча свернул вкладку и отправился следом за Дарреном.

Кафе располагалось на первом этаже. От лифтовой площадки нужно было повернуть влево, пройти по длинному, слабо освещенному коридору, завернуть в последний поворот и идти до упора, пока не уткнешься в стеклянную дверь под крупной надписью «Кафе». Буквы должны были светиться, но то ли диоды в них перегорели, то ли руководство считало, что в подсветке нужды нет.

Путь показался Кларку слишком длинным. Возможно, причина была в Даррене. Всю дорогу изображал лунную походку, забегая перед Кларком, и с какой-то мальчишеской гордостью требовал от него, чтоб оценил.

— Круто получается, да? — вглядываясь в хмурое лицо, спрашивал он.

— Нет, — коротко отвечал Кларк. Даррен был плюс минус его ровесником, но вел себя так, будто впал в глубокое детство.

— Чем ты занимаешься, Даррен? — Кларк не был любопытным, просто Даррен казался ему «космическим туристом», человеком, которому за большие деньги разрешили прикоснуться к науке и возомнить себя причастным к серьезному исследованию.

— Отрабатываю движения, как только все это закончится, зажгу в клубе.

— Нет, не сейчас, а вообще.

— Я биохимик. Совладелец крупнейшей гомеопатической компании и парочки средненьких фармацевтических заводов.

Кларк недоверчиво хмыкнул.

— Эй, ты погоди-погоди. Я еще не рассказал тебе, что в двенадцать поступил в Гарвард, а в шестнадцать получил степень доктора философии и тест с двумя полосками от подружки. А через восемь с половиной месяцев в доме моих родителей появился орущий сверток в голубом одеяльце.

— Да ну!

— Да, — вздохнул Даррен, — когда голова забита формулами, в ней не остается места на мысли о том, чтоб вовремя воспользоваться презервативом.

Как раз тому, что Даррен мог стать молодым отцом, Кларк и не удивился. А вот степень доктора философии в шестнадцать — это было сильно. Если, конечно, являлось правдой.

Кафе соответствовало облику здания — такое же серое и унылое. Кожа на обвисшем лице кассирши тоже была в тон, пепельно-серой. Уголки ее тонких губ опущены вниз так, словно ничто в жизни не могло заставить их подняться. Ее красная униформа напоминала свет маяка, сигнализирующий очереди, что именно здесь конечный пункт для каравана из груженых подносов. И если форма была светом, то сама она была башней — такой же высокой и монументальной.

Даррен выбрал салат и подозрительного вида отбивную, быстро расплатился картой и сел за столик, где Лиза и Джейкоб уже ковыряли содержимое своих тарелок. Кларк успел привыкнуть к стряпне Бэкки. Здесь же один вид заветренных блюд вызывал тошноту. После колебаний он положил на тарелку ложку овощного салата и кусок жареной рыбы. Он чувствовал, что кто-то уже стоит за ним и не хотел задерживать очередь.

— Не советую. Она пересушена и напоминает латексную перчатку, — фраза оборвалась мелодичным смешком, Кларк обернулся и увидел Хлою. Он сначала не понял, как она могла оказаться за ним, если они с Дарреном выходили из кабинета последними. На ее подносе стоял только стакан с морсом, и Кларк догадался, что она могла подойти к линии раздачи за напитком.

Кларк хмыкнул вместо ответа. Он пожалел, что не воспользовался кредиткой. Кассирша слишком долго отсчитывала сдачу. И он за малым не сказал, чтоб она оставила деньги себе.

Вместо того чтоб сесть рядом с Дарреном или за стол, где в одиночестве сидел Перси, Кларк поискал глазами свободный столик. Такой оказался в глубине зала у окна. Но только он расположился и протер салфеткой приборы, как на стол опустился еще один пластиковый поднос с морсом и капкейком. Кларк оторвался от своего занятия с намерением высказать недовольство, но увидев сияющее лицо Хлои, промолчал.

Она тоже ничего не собиралась говорить. С шумом втянула трубочкой морс, а потом вгрызлась ровными зубками в шоколадный капкейк.

Кларк попытался отрезать кусочек рыбы, но вместо того, чтоб разрезать пережаренную кожу, нож вдавил ее, оставив глубокий след. Кларк с досадой посмотрел на тупой нож, и с усердием принялся пилить рыбу. Положив в рот кусок, он поморщился:

— На вкус как башмак.

— Я же говорила, — с торжеством заключила Хлоя.

— Почему вы не сели со своими товарищами? Если не ладите с ними, вот там есть еще один свободный столик.

— А вы не слишком дружелюбны. На самом деле я хотела поговорить с вами без лишних ушей. И не о рыбе.

— Хорошо, — Кларк отложил приборы и отодвинул тарелку.

— Не верьте тому, что говорит Даррен.

— Так значит он не получил доктора философии в шестнадцать?

— Вот тут он не соврал. Он действительно гений. Но он совершенно не умеет контактировать с людьми. Они для него как забавные муравьишки, которым можно бросить леденец и, присев на корточки, наблюдать, как они облепливают его. Когда ему наскучит, он просто припечатает их ботинком. Он относится к жизни как к игре.

— Почему же его держат здесь?

— С его странностями приходится мириться. Он бесценен для руководства. Он один из разработчиков формулы интелликса. Даррен об этом не любит распространяться, но многие все равно знают.

— Я начинаю проникаться к нему уважением.

— Но при этом не забывайте, что он псих, — рассмеялась Хлоя. — И если он начнет что-нибудь рассказывать обо мне, знайте, это ложь. Он проявлял ко мне интерес, а я отказала. Его эго задето, и он не упустит возможности отомстить, — она уставилась на розоватую жижу на дне своего стакана.

— Вы считаете, что эта информация мне интересна?

Ее темные длинные ресницы взметнулись вверх, как вспугнутые с цветка бабочки. Она растерянно взглянула на Кларка.

— Не знаю, нет, наверное, — она стала похожа на девочку, у которой на ярмарке хулиганы отобрали воздушный шарик. — Простите, что навязала свое общество, — она медленно поднялась, так медленно, что Кларк успел бы остановить ее. Но не остановил.

Прошла неделя. Но желтый конвертик с сообщением от Такоямы на нижней панели монитора рабочего компьютера Кларка так и не появился. Кларк думал бы, что начальник и вовсе забыл о нем, если бы Такояма во время своих нечастых посещений лабораторий не останавливал на нем ничего не выражающий взгляд. Точно так же японец смотрел на мебель.

Такое нарочитое игнорирование вызывало искреннее недоумение Кларка. И злило его. Он даже не пытался предполагать, что было на уме у чудного старика. Ему нужно было наладить с ним контакт. Без доверительных отношений с начальником у него не получится провернуть то, ради чего он здесь. Элис слабела с каждым днем. Вчера она даже не вышла в сад. Бэкки не забыла сообщить ему об этом. Потому Кларк был готов крутить фонарики перед старым японцем, если бы был уверен, что тот оценит.

Если не брать в расчет переживания Кларка, то в целом в исследовательском центре было не так уж и плохо. Френсис привезла ему рубашки, которые идеально подошли по размеру, еще и погладила их за скромные чаевые. Даррен оставил его в покое. Остальные не стремились завязывать с Кларком приятельские отношения. Хлоя продолжала делить с ним стол во время обеда, но Кларк заметил, что это его уже не раздражает. Кроме того, он несколько раз обращался к ней по рабочим вопросам, и она ни разу не отказала ему в помощи. И если в друзьях Кларк точно не нуждался, то против нейтрального общения с коллегами не возражал.

В какой-то степени то, что Кларка так ничем и не озадачили, сыграло ему на руку. Он успел подготовить внушительный отчет по выявленным пробелам в работе с пациентами. Осталось представить его Такояме.

На самом деле Тадаши было просто не до Лиама Кларка. Его отдел прекрасно справлялся и без нового сотрудника. Пусть будет на подхвате, а проще говоря, пусть не путается под ногами. В конце концов, Такояма не нянька. Желающий вникнуть в суть — вникнет и без постороннего участия. А у него нет ни времени, ни желания, ни моральных сил носиться с ним как курица с яйцом. Ему бы вернуть собственную жизнь в привычное русло. В последнее время неприятности сыпались на него как из рога изобилия. И Тадаши казалось, что за этим кто-то стоит.

Такие мысли появились у него после субботнего происшествия. Это был один из редких выходных дней, который Тадаши позволил себе провести дома. Он был одним из пяти ученых корпорации, которым торжественно вручили платиновый пропуск, открывающий чуть ли не любые двери. Теперь этот знак безграничного доверия корпорации и признания его заслуг отяжелял его карман и тешил самолюбие. Он был безмерно горд, что из всех сотрудников исследовательского центра, изучающих интелликс, только он мог беспрепятственно покидать его территориб. Обычно он не злоупотреблял своим правом и предпочитал работать даже в законные выходные. Однако бывали дни, когда он чувствовал острую необходимость расслабиться, послушать тишину и насладиться настоящей японской едой. К слову, вероятность найти такую в стране гамбургеров и мак энд чиза сводилась практически к нулю. Но Тадаши и сам прекрасно готовил.

В этот раз рамен удался на славу. Приятный аромат щекотал ноздри и возбуждал аппетит. Рядом с раменом на столике в ожидании неспешной трапезы хозяина дома стояли пиала с рисом и крошечная чашечка, наполненная саке. Тадаши осторожно вытер лицо и руки теплым влажным полотенцем и слегка сменил положение ног, чтобы можно было удобнее сидеть за низким столом

— Итадакимас, — произнес он и ловко подцепил палочками рис. Затем отхлебнул горячий крепкий бульон и блаженно крякнул.

Его дом был небольшим островком родной Японии в этой сумасшедшей стране гайдзинов. Он свято чтил традиции родины и соблюдал их в своем жилище, снаружи ничем не отличающемся типового американского коттеджа. На работе это не всегда получалось. Тем более многие американцы вели себя как сброд, знающий о культуре поведения лишь понаслышке. Тадаши поморщился. Почему-то, когда он ловил себя на этой мысли, первым, что всплывало перед его глазами, ухмыляющаяся физиономия Даррена с чавканьем жующая жвачку. Биомусор, а не человек. Случай, когда гениальный мозг достался не тому. Ну зачем, зачем он опять думает о нем? Так недолго и до несварения. Такояма отогнал от себя неприятные мысли о коллеге словно назойливую муху. Никаких мыслей о работе. Никаких мыслей об идиотах. Только покой и тишина.

Покончив с обедом, Тадаши привычно собрался помыть посуду, но к его полнейшему неудовольствию вместо воды кран простуженно чихнул и протяжно загудел. Такояма выглянул в окно. На участке соседки система полива работала как ни в чем не бывало. Значит, проблема с его трубами или чем-то там еще. Тадаши не особо разбирался в инженерных хитростях. Выругавшись, японец вызвал сантехника, проспорил с диспетчером, который никак не мог понять, что сантехник нужен срочно, а не через час или и стал ждать. На доводы диспетчера, что раньше все равно никто из сотрудников не освободится, Такояма приводил один единственный аргумент, казавшийся ему железным. Он работает на благо страны, и будет несправедливо, если его редкий выходной окажется испорченным.

И когда через десять минут в дверь позвонили и на пороге оказался высокий мужчина в оранжевом комбинезоне и кепке в тон с внушительным ящиком в руке, Такояма расплылся в улыбке: диспетчер услышал его и сделал исключение.

— Сантехника вызывали? — спросил мужчина, вместо приветствия дотронувшись до козырька кепки.

— Да, у меня проблемы с краном, проходите на кухню.

Указав на неработающий кран, Тадаши поспешил удалиться из комнаты, чтобы не смущать человека. Он взял с полки книгу и прилег на софу. Но погрузиться в чтение помешала внезапно заигравшая из кухни музыка.

Детка, сними свое пальто, медленно,

Детка, сними свои туфли,

Дай я их сниму.

Детка, сними свое платье, да, да, да,

Но шляпу можешь не снимать!

Какие пошлые слова! Какая невоспитанность! Включить музыку, не думая, что она может помешать хозяину дома. Если бы сантехник спросил Тадаши, то он, возможно, скрепя сердце позволил бы сантехнику работать под музыку. Но не на такой раздражающей громкости. Тадаши медленно выдохнул, посчитал про себя до десяти и пошёл на кухню.

На пороге он замер в недоумении. Вместо того, чтобы копаться в трубах и разбирать кран, сантехник танцевал, активно двигая бедрами и размахивая вантузом. На мгновение от возмущения Тадаши потерял дар речи.

— Может, займётесь делом? — наконец выдавил он из себя, прилагая титаническое усилие, чтобы его голос звучал спокойно.

Его появление ничуть не смутило сантехника. Он отшвырнул вантуз в сторону и расстегнул пуговицу на комбинезоне, спуская его бретель и не забывая при этом плавно поводить плечом. Так же он поступил и со второй бретелью и картинно отбросил верхнюю часть комбинезона, которая теперь болталась на поясе куцым фартуком. Его черная футболка была слишком узкой и подчеркивала рельеф мускулистого тела. Руки его бесстыдно оглаживали подтянутый живот и широкие плечи, задирали майку и опускали вновь, словно для того, чтобы подразнить наблюдателя.

Тут Тадаши все понял. Он подошел к компактному магнитофону и громко клацнул кнопкой. Музыка оборвалась.

— Концерт окончен, уважаемый. Похоже, вы ошиблись домом. Я вызывал сантехника для прочистки труб, а не стриптизера...

— Я тоже могу прочистить трубы в каком-то роде. За дополнительную плату, разумеется, — глумливо усмехнулся лже-сантехник.

Услышав эти слова вместо извинений, Тадаши замер, чувствуя, как напряглись его мышцы. На морщинистом лбу надулись вены. Молниеносным движением мужчина, ещё секунду назад казавшийся дряхлым, пробил ближайшую ширму, выхватывая из тайника вакидзаси. Тело привычно встало в боевую стойку.

— Пошёл вон, проклятый яриман, пока я тебя не прикончил! — взревел он, указывая на выход.

Теперь фальшивый сантехник понял, что всё серьёзно. Не одеваясь, он похватал свои вещи и выбежал прочь.

Услышав хлопок двери, Тадаши устало вздохнул и с сожалением посмотрел на пробитую ширму.

Тадаши поверил бы в досадную случайность. Но через полтора часа явился настоящий сантехник. Он долго провозился, прежде чем понял причину отсутствия воды в кране. Кто-то, пробравшись на участок Тадаши и вытоптав при этом газон, перекрыл вентиль на водопроводной трубе.

У Тадаши никогда не было склонности к паранойе, но мозг упрямо складывал все происходящее в единую картину. Плановые анализы снова выдали серьезный риск аденомы простаты, вызвав у старика приступ паники. Он не боялся умереть, но боялся умереть глупо и не закончить исследования. Он умрет, а на его место поставят безответственного придурка, который сведет на нет все, что удалось Тадаши. Например, Даррена.

Он вспоминал последний унизительный прием у проктолога. Она была слишком молода и симпатична и годилась ему во внучки.

— Мистер Такояма, проходите, спустите штаны и ложитесь поудобнее, — мелодично звенел ее голос.

— Это обязательно? Я уже имел возможность проходить эту процедуру месяц назад, — он нервно сглотнул и попятился к двери. Но девушка была неумолима:

— Это ваше здоровье. Вы врач, и должны понимать, что подобные осмотры необходимы.

— Но не пятый раз за год! Какого черта?! — он тут же почувствовал вину за то, что незаслуженно сорвался на девушку.

— Я постараюсь сделать это аккуратно, — она ободряюще улыбнулась, но он не видел ее улыбки. Его взгляд был прикован к ее рукам, натягивающим латексные перчатки.

— Каждый раз, после подобного осмотра, у меня нормальные анализы. Может, я сдам анализы в другой лаборатории и, если будет в том нужда, вернусь к вам?

— Медицина, к сожалению, не совершена, и если вы готовы рисковать своим здоровьем...

— Ладно. К черту! Закончим с этим быстрее, — Тадаши устроился на кушетке и зажмурился. Но уже через минуту распахнул глаза от резкой боли. Ему казалось, что процедура длится вечность. Лицо старика покрыла испарина. Внутренности горели огнем.

— Одевайтесь. Пока всё в порядке, — бодро произнесла его мучительница, — постарайтесь не простужать поясницу... И я бы советовала на всякий случай взять биопсию.

— Я подумаю, — натянув штаны, Тадаши шаткой походкой вышел из кабинета. — Может, действительно биопсия поможет? — ворчал он под нос, плетясь по коридору клиники. — Хотя она тоже не даёт гарантии... Да и не может это длится вечно, нужно просто сходить в другое место... — Тадаши закусил губу, вспомнив, что эту процедуру ему пришлось проходить в трёх разных местах. Возможно, он действительно болен?

В тот день, несмотря на плохое самочувствие, Тадаши вернулся на работу. В момент, когда он возился с ключом, не желавшим проворачиваться в замочной скважине, над его ухом раздался вкрадчивый голос Даррена:

— Ваш любовник в этот раз был слишком груб? По походке очень заметно.

Тадаши побагровел и резко развернулся к наглецу. За малым он не схватил его за грудки и не приложил о стену. Он сжал до боли кулаки, сдерживаясь.

— Исчезни в той норе, из которой ты вылез, животное, — Тадаши буквально процедил каждое слово.

— Лучше бы дома остались, пока не заживет, — с наглой улыбкой ответил Даррен, предусмотрительно отскочив на полметра.

Такояма махнул рукой и, справившись с замком, скрылся в кабинете.

Только он успел разложить бумаги, как в дверь постучали. Если это опять Даррен, то ему несдобровать. Он проломит ему голову бронзовой статуэткой и понесет за это наказание.

— Войдите, — отрывисто крикнул он.

Вошедший Кларк увидел Тадаши сидящим за столом. Японец нервно тёр подбородок, рассматривая какую-то папку.

— Извините, я помешал, — к неловкости Кларка примешивались сомнения: если начальник лаборатории не в духе, стоит ли начинать разговор?

— Не волнуйтесь, Кларк, — Тадаши заметил его колебания, — я просто думаю, что делать с проделками одного надоедливого йокая, ничего серьезного. У вас какое-то дело ко мне?

То, что Такояма стал выглядеть спокойнее, придало Лиаму решимости.

— Я провёл небольшое исследование и, думаю, что мне есть, что предложить.

— Уже освоились на новом месте, коллега? — от доброжелательного тона Тадаши по позвоночнику Кларка заструился холодок. Японец казался искренним, но что-то внутри Лиама буквально кричало быть с этим улыбчивым старичком осторожнее.

— Только взглянул на ситуацию свежим взглядом. Мистер Такояма, я нашел пробелы в исследовании влияния интелликса-м на состояние раковых опухолей. Данных крайне мало, что не позволяет создать цельную картину, — Кларк положил пухлую папку с отчетом на стол начальника, и тот тут же пробежался цепким взглядом по первому листу с выводами.

— Мало? Мне казалось, их вполне достаточно, — в голосе Тадаши прозвучало искреннее удивление.

— Не хватает данных действия Интелликс-М, на различных стадиях заболевания. Не проводились контрольные МРТ. Различия по половым и расовым признакам, а также гендерной предрасположенности практически не исследованы. Всё словно сделано для галочки, — Кларк нервно прикусил язык, последние слова были явно лишними.

— Ценю ваше рвение, мистер Кларк, но дополнительные исследования проводить затруднительно. Несмотря на то, что имеются достаточные средства на финансирование дополнительных исследований, время работает против нас. Вы знаете, как сложно отобрать подходящих пациентов. Это не только трудоемко, но и очень долго. Руководство компании настаивает на скорейшем завершении исследований. Полученных данных достаточно, чтобы признать Интелликс-М безопасным для больных с раком мозга, если не считать индивидуальную непереносимость организма.

Кларк перевел дыхание, он вполне ожидал подобного ответа и заготовил контраргументы.

— Тем не менее, дополнительные исследования помогут рассчитать точную дозировку, оценить эффективность интелликса-М в комплексной терапии, а также его влияние на состояние пациентов в стадии ремиссии. Что-то подсказывает мне, что вы стоите на пороге великого открытия. В наших руках то, что столько лет искали — лекарство против рака. Если дело только в трудностях с поиском подходящих пациентов, то это решаемо. В больнице, где я работаю, доктор Энди Купер на протяжении десяти лет ведет базу пациентов с раком головного мозга. Мне кажется, он не откажет в просьбе связаться с пациентами и получить их согласие на участие в исследовании.

— Вот теперь, эта идея мне больше нравится. Я переговорю с руководством, и, будем надеяться, они одобрят это предложение.

— Ваше детище может изменить мир, — после этих пафосных слов в глазах старого японца мелькнула гордость, но Кларку показалось, что он все же слегка перегнул палку.

— Вы мне льстите коллега. Интелликс-М — это не мое детище, а плод работы всей компании. Без упорного труда всех сотрудников я едва ли смог бы сделать половину этого всего, — после, что-то вспомнив, Тадаши скривился, словно съел лимон, — по крайней мере, без нормальных сотрудников ничего этого не было бы.

— Благодарю за уделенное время, Мистер Такояма, — Кларк слегка склонил голову.

— Мистер Кларк, я запомню, кто именно предложил мне эту идею.

Глава 5

Энди сделает все как надо. Все как оговаривали. Лиам был уверен в нем практически как в себе. Оставалось надеяться, что Тадаши загорится подкинутой Кларком идеей и позвонит Энди хотя бы на этой неделе.

Кларк сразу же набрал Элис, как только оказался в номере. Она не сразу взяла трубку, и ее голос поразил Кларка своей слабостью. Он испугался, что ей стало хуже, но потом догадался, что она просто спала. Все же его насторожили случайно оброненные ею слова, что она поленилась выйти на вечернюю прогулку с Бэкки и малышкой Би. Скверик, где обычно няня гуляла с дочкой, был всего в нескольких минутах ходьбы от дома. Элис любила там бывать, когда спадала дневная жара. Обычно она сидела на скамейке и наблюдала, как Бэкки под радостные возгласы Эбби крошит голубям булку или носит малышку по дорожкам, распевая потешки. Сама Элис ходила мало, берегла силы.

— Ели вдруг тебе позвонят из больницы, пожалуйста, выполни все, что тебе скажут.

— Что скажут? Что-то случилось? — Элис насторожилась.

— Нет. Просто доверься своему доктору. Даже если то, что он предложит, покажется тебе странным.

— Хорошо. Как ты? Миссис Ферроуз соскучилась по тебе. Она разочарована, думала, ты ежечасно станешь обрывать ее телефон, чтобы узнать о моем самочувствии.

— Полагаю, что старушка не настолько горда и сможет позвонить первой. Если в том будет необходимость.

— Поладил с коллективом?

— Да. Все очень милы. А миссис Уинлок приносит мне булочки каждое свое дежурство.

— Мне начинать ревновать?

— Нет. Я уйду к ней, только если ты выгонишь меня из дома из-за того, что я растолстел.

— Так может в этом и состоит ее коварный план. Мы скучаем по тебе. И я, и Эбби.

— Я тоже скучаю, Эль. Я тоже.

Кларк нажал кнопку отбоя, швырнул телефон на тумбочку и рухнул на кровать. Сегодняшний день вымотал его морально — разговор с Тадаши высосал из него, казалось, всю энергию.

Лиам просунул руку под подушку и прикрыл глаза. Из мягких объятий сна, в который он почти провалился, его вырвало назойливое жужжание. Обнаружить источник не составило никакого труда. Огромная, жирная муха с ядовито-зеленым брюхом кружила под люстрой. Периодически она садилась на пыльный плафон, и тогда отвратительное жужжание прекращалось, но через несколько минут передышки оно возобновлялось с удвоенной силой. Хуже всего, что вскоре муху по известной лишь ей причине заинтересовал нос Кларка. Стоило ему сомкнуть веки, как она тут же оказывалась на кончике его носа, норовя заползти в ноздрю. Попытки поймать муху успехом не увенчались, и Кларк, вздохнув, поднялся с кровати, чтобы найти в шкафу простыню или покрывало и накрыться с головой.

В дверь робко постучали.

Раздраженный безуспешной борьбой с мухой, Кларк рявкнул «открыто» и тут же пожалел, увидев в проеме двери растерянную миссис Уинлок. В руках она держала тарелку с двумя круассанами. Грубый тон Кларка настолько испугал женщину, что тарелка в ее руках ходила ходуном, и выпечка в любую секунду могла оказаться на полу. Кларк догадался, что это введет миссис Уинлок в истерику, с ее-то чрезмерной впечатлительностью. Потому в два шага пересек комнату и забрал из дрожащих пальцев тарелку.

— Я не вовремя, да? — пролепетала она побледневшими губами.

— Да, то есть нет. Я почти уснул, но меня разбудила муха.

— Я завтра же куплю ловушку. А сегодня... — она подняла глаза к потолку что-то прикидывая, — жаль, что не получится перевести вас в другой номер. Все номера заняты. Разве что могу уступить свою кровать в подсобке, — при этом она побледнела еще больше, будто сказала пугающую непристойность. — Все равно я просижу всю ночь за стойкой.

— Спасибо за заботу, но это лишнее. В крайнем случае я постараюсь выгнать ее.

Миссис Уинлок пожевала нижнюю губу. Уходить она не торопилась.

— Может, вам погладить рубашки?

— Да, пожалуйста. Они в шкафу, — Лиам достал купюру и положил на край стола. Поколебавшись для приличия, миссис Уинлок взяла смятую бумажку, почти любовно расправила ее и спрятала в карман.

Прихватив несколько рубашек, миссис Уинлок уточнила, когда их удобнее вернуть. К дверям она пятилась, продолжая бормотать извинения за несвоевременное вторжение. Это было ее ошибкой. Она не заметила влетевшего Даррена и чуть не упала от внезапного толчка в спину. Он успел поймать ее, смачно выругавшись при этом, а после ощупал ее руки от плеча до кисти, будто проверяя цела ли она.

— С вами все в порядке? — уточнил еще раз он. — Отлично, смотрю — вы уже уходите.

От шока миссис Уинлок забыла, где находится дверь и стояла с разинутым ртом.

Даррен поправил вешалки в ее руках, приобнял за спину и, слегка подталкивая вперед, довел до двери.

— Я надеялся, что ты захлопнешь дверь с обратной стороны, — проворчал Кларк.

— Зря. А ты не очень гостеприимный.

Даррен бесцеремонно прошел к столу, согнал муху с края тарелки: — Кыш, противная, — и взял круассан.

— А эта старушка знатно печет, — прожевав кусок, заключил он.

— Ей слегка за сорок. Она почти твоя ровесница.

— Не суть.

Даррен слизал с губы потек вишневого джема.

— Зачем ты пришел? — Кларк сложил руки на груди, всем видом показывая, что не готов к проникновенной беседе.

— Ясное дело — поговорить, — после паузы он добавил: — О Хлое.

Кларк закатил глаза.

— Не ведись на нее.

— Ты о чем вообще? — на Кларка накатывала волна раздражения.

— Она расчетливая, надменная сука.

— Не заметил.

— В том и дело. С тобой она ведет себя как заинька-паинька, — Даррен стряхнул крошки с футболки и потянулся за вторым круассаном.

— Мы просто общаемся. Причем исключительно по работе. Забирай круассан и уходи.

— Она ни с кем так не общается. Я не хочу, чтобы это продолжалось.

— Вот только драм мне здесь не хватало! Скажи своей Дездемоне пусть не подходит ко мне. От меня-то ты чего хочешь? Чтобы я посылал Хлою в ответ на любую ее фразу?

— Да, черт возьми, да! Именно этого я и хочу!- воскликнул Даррен и ударил ладонью по столешнице так, что тарелка подпрыгнула. Его лицо тут же приобрело страдальческое выражение, он потряс в воздухе ушибленными пальцами и подул на них. Впрочем, это выражение мгновенно сменилось изумлением — на столешнице лежала раздавленная муха. Даррен осторожно понял ее за крылышко и поднес к лицу:

— Муха, — задумчиво произнес он, а потом добавил: — Не стоит благодарности.

Кларк, которому все это порядком надоело, подошел ближе и тут же поморщился от шибанувшего в нос запаха алкоголя.

— Да ты пьян!

— Бинго! Тебе бы дали премию как самому ненаблюдательному человеку в мире! — и правда, Кларк удивился, что раньше не заметил, что Даррен непривычно всклокочен, а глаза его красны, словно он совсем недавно плакал. — Ты думал, что мне трезвому пришла бы в голову идея припереться к тебе? — он рассмеялся булькающим смехом. — Самые странные поступки я совершаю, когда пьян. Сегодня мне даже немного неловко было перед Такоямой. Хотя нет, вру, мне было жаль, что я не видел его лицо в момент Х.

— В любом случае тебе лучше проспаться. Иди к себе.

— Да-да, — Даррен поднял указательный палец вверх. — Точно, проспаться, — обогнул Кларка по широкой дуге и увалился на кровать.

— Нет, приятель, так дело не пойдет, — Кларк попытался его стащить, но не тут-то было: Даррен отбивался от него руками и отчаянно брыкался. В итоге, получив пару ударов в живот, Кларк оставил Даррена в покое. Единственное, чего он успел добиться — выхватить из-под головы Даррена подушку. Из номера Кларк выходил под оглушительный храп.

Спустившись в лобби, Кларк швырнул подушку на диванчик и откинулся на оказавшуюся жутко неудобной спинку — спать ему сегодня придется сидя.

— Муха? — сочувственно проговорила миссис Уинлок, выглядывая из-за стойки как суслик.

— Гораздо хуже, миссис Уинлок. Гораздо хуже.

Тадаши Такояма с самого пробуждения чувствовал, что сегодня должно что-то произойти — нечто значительное и непременно прекрасное. Приятное предвкушение не покидало его, ни когда он тщательно вспенивал мыло для бритья, ни когда отутюживал рубашку. Он даже негромко напевал под нос старую японскую песенку. Удивительно, что и погода соответствовала его душевному настрою — жара отступила, и воздух был наполнен приятной августовской прохладой.

На проходной охранник вручил Тадаши посылку от доктора Люциуса Прайма. Тадаши, улыбнувшись, вывел подпись на сопроводительном письме и подхватил увесистую коробку, обернутую в серую бумагу и оклеенную специальной защитной лентой. Никаких надписей, кроме фамилии отправителя на коробке не было. Но Тадаши и без того знал, что там.

Люциус Прайм занимался формированием групп пациентов-участников экспериментального исследования интелликс — М, собирал необходимые согласия, анкеты и формировал медицинские карты. Он всегда делал работу качественно, а в этот раз еще и быстро. Не прошло месяца с того момента, как Тадаши представил руководству перечень недочетов, выявленных в организации исследования, и способы их устранения. Естественно, он умолчал о том, что этот отчет подготовил новый сотрудник. Естественно, только для того, чтоб отчет выглядел более весомым в глазах руководства и вызывал доверие, а не скепсис.

Руководство сочло его замечания достойными внимания и даже поручило Такояме курировать пополнение базы пациентов. Тадаши сам связывался с Энди Купером и убеждал его как можно скорее передать свои наработки в Исследовательский центр Нового мира. Купер предвосхитил ожидания Тадаши — он не просто прислал данные пациентов, а получил их письменные согласия на участие в эксперименте.

Оказавшись в кабинете, Такояма вскрыл коробку и вытащил содержимое — внушительные стопки медицинских карт, диск, дублирующий данные в электронном виде и опись документов.

Тадаши усмехнулся — все-таки Люциус был перфекционистом. В описи карты уже объединялись в группы по заболеваниям, и было достаточно беглого взгляда, чтобы получить общее представление о присланном материале. Тадаши пробежался по описи, продолжая улыбаться, но внезапно его улыбка стерлась с лица. Неприятная догадка поразила его подобно удару молнии. Он кинулся к картам и стал лихорадочно перебирать их, все еще надеясь на ошибку. Фамилия Кларк не такая уж и редкая. Когда нужная карта оказалась в его руках, он вперил в нее пытливый взгляд, цепляясь за равнодушные печатные строки. Мысли его скакали взбесившимися кузнечиками.

Элис Кларк...

Могли ли его использовать для того, чтоб продавить идею о дополнительном наборе добровольцев для испытаний?

Как же низко играть на его стремлении к совершенству во всем!

По дате рождения она вполне могла быть женой Лиама Кларка или сестрой...

Две четверки в дате рождения. Две цифры смерти. Да она была обречена на короткую жизнь с того момента, как покинула лоно матери.

Полгода... Протянет полгода...И то в лучшем случае.

Ее случай для статистики препарата как досадная мелкая капля грязи на белоснежном полотне, которое бережно хранили для торжества.

Подрагивающими от негодования пальцами он не сразу смог поднять трубку телефона, путался в кнопках, потому набрал внутренний номер Миранды лишь с третьей попытки. Он чувствовал, что его догадка верна, и теперь с каким-то мазохистским стремлением жаждал получить вещественные доказательства.

— Пришлите мне скан анкеты Лиама Кларка. И, пожалуйста, сделайте это срочно.

— Какие-то проблемы с сотрудником? — вопрос прозвучал как утверждение. — Нужна моя помощь?

— Нет-нет, не беспокойтесь, просто уточняю для себя некоторые моменты.

В ожидании письма от Миранды, он барабанил ногтями по столешнице и гипнотизировал застывшим взглядом монитор, не находя в себе сил заняться делом. Миранда не спешила, и ожидание затянулось на полчаса — самые непродуктивные полчаса в четко расписанном по минутам графике Тадаши. Он и так был уверен, что эта женщина имела прямое отношение к Лиаму Кларку, теперь же он знал, что она его жена.

Если бы его сотрудник, пришел к нему и обратился к нему со всем уважением с просьбой о помощи, то Тадаши, нет, не стал бы просить за Элис Кларк у начальства, но объяснил бы Лиаму, почему в этой ситуации ничего сделать нельзя и простил бы ему эту слабость. Но этот наглец решил действовать за спиной Тадаши и втянул его в свою игру. Низкий и подлый поступок, не достойный настоящего мужчины.

Сейчас Тадаши больше всего хотел посмотреть в глаза Кларка и увидеть в них смятение. Но когда Лиам вошел в кабинет, Тадаши неприятно поразила его уверенность, а потом он понял: Кларк еще не знает. Тадаши указал на стул перед собойи заставил себя улыбнуться, , но левый уголок рта пополз вниз.

— Прекрасная погода, — он повернул голову к окну, незаметно дергая ртом, чтобы восстановить его чувствительность. После инсульта, перенесенного пять лет назад, у Тадаши при сильном волнении немела левая половина лица.

— Да, на редкость, — отозвался Кларк.

— Знаете, — наконец совладав с выражением лица, Такояма придвинулся к собеседнику, нависая над столом, как хищная птица, — ваша супруга включена в список участников тестирования интелликса-м.

— Да?

— Не стоит разыгрывать удивление, мистер Кларк.

— Мне Элис ничего не говорила. Но, если вам не претит копаться в подробностях чужой личной жизни, можете прослушать наши разговоры за последние три месяца, — Кларк достал из кармана телефон и положил на стол перед Тадаши.

Это выглядело как издевательство, не меньше. Тадаши было ясно как день, что Кларк блефует.

— Если понадобится, этим займется служба безопасности, — Тадаши почти с брезгливостью отодвинул телефон от себя.

— Моя жена что-то нарушила?

— Давайте вы перестанете втягивать меня в эти кошки-мышки, — Такояма по-деловому сцепил руки в замок. — Мы оба знаем, что произошло. Но использовать в личных целях свое служебное положение — это самая нижайшая низость. Когда моя драгоценная Мидори неизлечимо заболела, мы приняли это с мужеством. Она вела дневник, описывая в мельчайших подробностях все то, что делала с ней болезнь. Когда силы покинули ее настолько, что она не могла держать ручку, я продолжил писать за нее, — по безразличному виду Кларка Тадаши понял, что эта история Кларка ничуть не впечатлила, и это оскорбило его. — Так вот Мидори была самоотверженна, а вы, мистер Кларк, редкостный трус. Вам недостает смелости смириться с грядущей потерей. Вы не имеете права называться ученым. Вы жалкий человек.

— Возможно.

Тадаши понял, что его слова бьют мимо цели, они нисколько не задевают Кларка.

— Вам придется с этим смириться, мистер Кларк, и принять судьбу. Будьте уверены, вашу жену исключат из программы исследования.

С удовольствием Тадаши отметил, что брови Кларка на секунду сошлись на переносице. Да, этот выскочка испугался. Пусть знает, что все, что он сделал, было впустую.

— Можете возвращаться к работе, — плохо скрывая удовлетворение, негромко произнес Тадаши, в то же время набирая номер доктора Прайма.

— Люциус?

Дверь еще не успела захлопнуться, выпуская Кларка, а трубка уже крякнула в ответ и расхохоталась:

— Получил подарочек? Звонишь поблагодарить за оперативность?

— Да. Но твоя спешка сыграла злую шутку. Ты включил в исследования живой труп. Нужно исправить эту оплошность как можно скорее.

Сначала трубка сосредоточенно сопела, но затем в ней загромыхал раскатистый бас Люциуса:

— Я понял, о ком ты. Речь о молодой женщине с глиобластомой? Это особый случай. Мы долго обсуждали его с Энди Купером и решили, что было бы неплохо проверить действие интелликса. Если он поможет хотя бы сдержать рост опухоли — это будет революция. Ты же представляешь, какой это прорыв?

— Я не разделяю твоих восторгов. Женщина все равно умрет, а препарат и рабочее время сотрудников будут потрачены впустую.

— Отрицательный результат — тоже результат.

— Который исказит статистику.

Люциус недовольно хмыкнул:

— Статистика — вещь корректируемая, если ты понимаешь, о чем я.

— Не понимаю. Я очень принципиален в подобных вещах. Я вынужден буду доложить руководству.

В трубке раздался надсадный кашель. Значит, Люциус закурил. Врачи запрещали ему курить, но он пренебрегал запретом, несмотря на то, что каждый раз захлебывался от дыма, и при этом толстое лицо его багровело и покрывалось бисеринками пота. Тадаши отодвинул трубку от уха. Когда кашель стих, Тадаши еле разобрал сдавленное:

— Они в курсе. И Бенджамин Эббот, и Марк Стейтон, и Джонатан Страйк. Все, — вскоре его голос выровнялся и в нем появились расслабленные нотки. — Они сочли случай очень интересным и взяли его на особый контроль. Теперь миссис Кларк особый пациент с индивидуальной программой приема препарата и ежедневным мониторингом состояния здоровья. Знаете, — Люциус сделал паузу, выдыхая дым, — мне кажется, ты не совсем уверен в эффективности препарата. Ты же ученый, должен стремиться к полноте исследования, выходить за границы. Погоди... А не в твоем отделе работает муж особой пациентки? Сдается мне, что ты переносишь личные отношения в рабочую сферу.

— Потрясающая осведомленность, — прошипел Тадаши, — но нет.

— Завязывай со своим скепсисом, — Люциус снова закашлялся. — Господи, ну и дрянь. Я бы еще поболтал с тобой, но опаздываю на бейсбол с сыном. Он у меня малый суровый, не простит старика.

Глава 6

Тадаши не удалось добиться исключения Элис из списка участников исследования. Все, что ему удалось, — получить запрет на общение между супругами. Его объяснение посчитали логичным — нельзя допускать курсирования информации между заинтересованными лицами, находящимися на разных сторонах испытаний, это неизбежно повлияет на объективность исследования. Сам же Тадаши с маниакальной методичностью отслеживал все изменения в состоянии здоровья Элис Кларк. Его утро начиналось не с беглого просмотра свежей прессы, а с изучения результатов анализов пациентки и с записей в ее карте, оставленных дежурным врачом во время утреннего обхода.

Тадаши догадывался, что чувствует Лиам Кларк: быть рядом, в одном здании со своей женщиной и не иметь возможности не только увидеться, но и услышать ее голос в телефонной трубке довольно мучительно, если она не безразлична. А она была далеко не безразлична Кларку. Почему-то Тадаши хотелось, чтобы Кларк каким-то образом проявил свою ненависть к начальнику. Он знал, что Кларк его ненавидит, несмотря на то, что внешних подтверждений тому не было.

Если бы Тадаши был всесильным, он бы сделал так, чтобы Лиам не имел ни малейшего представления о том, что происходит с Элис. Это было бы весьма иронично. Имена добровольцев были скрыты от сотрудников. В базе они проходили под номерами. Но было ясно как божий день, что Кларку достаточно вбить ее диагноз, чтобы найти ее. В этом смысле Элис была уникальной. В то же время Кларк никоим образом не мог повлиять ни на ход исследования, ни на выбор формы препарата и дозировки. Ему отводилась роль беспомощного наблюдателя, и это проливало живительный бальзам на душу японца.

Несмотря на ростки этих гадких чувств, Тадаши искренне верил, что не переносит личную неприязнь на рабочие отношения, хотя его губы непроизвольно кривились каждый раз, как только Кларк попадался ему на глаза. Даже Дарен не вызывал у старика такого отвращения. Дарен вел себя по-мальчишески вызывающе, а Кларк подленько, за спиной начальства обставлял свои дела, отводя личным интересам главную роль.

Чутье Тадаши не подвело его. Кларк действительно его ненавидел. Остальные коллеги сливались для него в безликую серую массу. Он не мог бы сказать, какого цвета глаза у Лизы и пьет ли кофе Тейлор, да что там, он даже не помнил всех по именам. Разве что Даррен выделялся своей назойливостью и наглостью. Единственная, с кем он более-менее общался, была Хлоя. Он даже не заметил, с каких пор она перестала его раздражать. В течение дня он мог перекинуться с ней несколькими фразами, не относящимися к работе. Он не делился с ней чем-то значимым и личным, но в то же время не испытывал дискомфорта от ее присутствия поблизости.

Несмотря на то, что отношения Кларка и Хлои не дотягивали даже до дружеских, Даррен бесился. Он дошел до того, что перехватил Хлою в коридоре и прижал ее к стене, пресекая ее попытки вырваться. Близость ее тела будоражила его кровь, тонкий запах духов кружил голову. Ее отчаянные трепыхания распаляли его все больше. Он коснулся носом ее волос, дурея от их мягкости, и горячо зашептал в ухо:

— Хлоя, Хлоя, Хлоя, что это за игры в золотую девочку? Не надоело еще? Чем он лучше меня? Тем, что не видит в тебе женщину или тем, что ходит с рожей, будто хлебнул вместо виски уксуса? Нравятся страдальцы? Они тебя возбуждают? — он пробежался пальцами по ее ребрам. — Я ведь тоже могу состроить такую мину. Уж на пять минут меня хватит. Но это будут лучшие пять минут в твоей жизни.

Хлоя продолжала дергаться, стараясь извернуться так, чтобы лягнуть его. Увлеченные борьбой они не сразу услышали, что по коридору кто-то идет, а услышав, оба замерли на мгновение. Но от проходящего не последовало никакой реакции. Кларк, едва взглянув на них, просто прошел мимо.

— Видишь, он даже не вступился за тебя. Дался он... — но вместо продолжения фразы Даррен согнулся пополам и заскулил — Хлоя, воспользовавшись тем, что он отвлекся, зарядила ему между ног.

— Сама справлюсь, — оскалилась она, застегивая верхние пуговицы на халате. — Надеюсь, размножаться ты уже не сможешь. Я вчиню тебе иск за харассмент. Как, думаешь, это скажется на акциях твоей компании?

Хлоя расхохоталась, наблюдая, как корчится ее недавний мучитель, и облизнула губы:

— Будь хорошим мальчиком, Даррен. И улыбнись, тебе это больше к лицу.

2

Несмотря на раскрасневшиеся щеки и яростно горящие глаза, Хлоя выглядела вполне прилично. По ее виду нельзя было догадаться, что пару минут назад ее кто-то тискал в коридоре. Но Кларк отметил, что в ее взгляде, брошенном на него, промелькнуло то ли презрение, то ли разочарование. Чего она хотела? Чтобы он взял на себя роль рыцаря в сверкающих доспехах? Ему сейчас как раз недоставало чужих драм. Взрослые люди — сами разберутся. В том, что Даррен не причинит ей никакого вреда под камерами, которыми был напичкан коридор, Кларк не сомневался. Даже если бы Даррен перешел черту, его успокоила бы охрана. И все же какое-то гаденькое чувство заскреблось в его душе. Вроде бы он и считал себя правым, и отношение Хлои не особо его и заботило, но...

Сегодня Хлоя не села обедать с ним за один стол.

Его это не задело, просто он отметил это как факт.

Несколько дней Хлоя не обращала на него внимания и даже через раз игнорировала вопросы Кларка по работе. Если она хотела, чтобы Кларк почувствовал себя в ваккууме, то ничего не добилась. Он жил в своем собственном мире, пропуская в него только то, без чего нельзя было обойтись. Без неформального общения с коллегами он обходился прекрасно.

Спустя еще неделю Хлоя села рядом с ним в столовой как ни в чем не бывало. Она взяла только сок. Но не спешила пить. Кларк ощутил, что пространство вокруг сгущается. Ему захотелось оставить едва начатое блюдо и выйти на улицу, расстегнуть пуговицу на воротнике и вдохнуть полной грудью сырой осенний воздух. Но он понимал, что это будет выглядеть как бегство, потому продолжал вяло ковырять котлету.

Хлоя ждала, что он скажет хоть что-то, а когда поняла, что ее ожидания тщетны, заговорила:

— Что с нами происходит?

Кларк кашлянул, потому что плохо прожеванный кусок котлеты пошел не в то горло.

— С нами?

— Я приходила вечером несколько раз. Стояла перед дверью твоего номера как идиотка. Мне не хватало смелости постучать. Я надеялась, что ты выйдешь сам, и мы сможем поговорить.

— О чем?

— Все было так хорошо. Нам же было комфортно вместе.

Кларк отложил вилку.

— Комфортно вместе? Хлоя, мы просто обедали.

— И говорили. У нас общие взгляды, похожие мысли. Я понимаю, что тебя держит. Твоя ответственность. Вчера я ходила смотреть на твою жену.

— Откуда ты...

— Я многое о тебе знаю. Читала твои статьи, просматривала фотографии, все, что смогла найти в сети. Когда ее не станет, мы могли бы стать хорошей парой.

— Хлоя, что ты несешь?

Но девушка будто ничего не слышала и не замечала ошеломленного выражения его лица:

— Она ходячий труп. Ты врач, сам знаешь. Сколько ей осталось? Месяц? Три? Полгода? А я живая, и ты живой. Я не строю планы. Я говорю о том, что не нужно отказывать себе в тепле. Его и так мало в нашей жизни, — последнюю фразу она договаривала в пустоту. Кларк молча поднялся и ушел.

3.

Что бы там ни говорила Хлоя, Элис становилось лучше. Анализы приходили в норму. МРТ показывала, что опухоль перестала расти. Лиам Кларк дорабатывал последние дни в Исследовательском центре. Руководству больницы Святого Павла почему-то вдруг приспичило, чтобы он вернулся. Чутье подсказывало Кларку, что такие настоятельные просьбы игнорировать неразумно. Лиам не знал, в чем причина, что без него вдруг перестали справляться: приложил ли руку Тадаши или доктор, его замещающий, и в самом деле не смог выдержать такой бешеный ритм. Но казалось, что и для Тадаши, новость о том, что Кларк вот-вот покинет Рочестер, была неожиданной. По крайней мере, обрадованным он не выглядел — скорее, озадаченным. Разговор прошел спокойно, хоть между собеседниками и сквозила ощутимая прохлада. Тадаши поблагодарил Кларка за хорошую работу и посоветовал не пренебрегать научной деятельностью.

За день до отъезда Кларк побеседовал с Хлоей. Она перехватила его в холле гостиницы и попросила уделить ей всего минуту. После ее выходки Кларк избегал ее, насколько это было возможно при условии нахождения в одной лаборатории. Он не здоровался с ней и не смотрел в ее сторону. Сейчас она показалась Кларку подавленной и растерянной, и он не смог ей отказать, хотя ее компания была ему крайне неприятна.

— Я не могу допустить, чтобы мы расстались вот так. Если бы ты знал, как я себя виню. Не знаю, что на меня нашло, — она пыталась заглянуть ему в глаза, и Лиам повернулся к окну, уставившись на чернеющие в сумерках голые ветви деревьев, лишь бы только не смотреть на Хлою. — Это из-за работы, постоянного стресса, Даррена. Все смешалось и разом навалилось. Потому я не смогла удержать то, что было глубоко внутри. Меня саму пугают эти чувства, — ее голос задрожал. — Прости, если сможешь. Просто знай, ты мне очень близок, очень дорог.

— Хлоя, — Кларк попытался остановить ее, пока она не наговорила лишнего.

— Я не прошу о многом. Позволь хотя бы считать тебя своим другом.

— Ты можешь считать меня, кем тебе будет угодно.

— Потому что тебе все равно, — заключила она.

Кларк не ответил. Хлоя постояла несколько минут у него за спиной, еле различимо прошептала: «Прости, пожалуйста», и почти сразу же он услышал стук ее каблучков по плитке.

Лиам постоял еще немного у окна, опершись ладонями на подоконник. Поднялся ветер, и фонарь над входом, раскачиваясь, то и дело жалобно поскрипывал. Лиам различил, что к этому звуку примешалось что-то постороннее, такое же жалобное и неприятное. Он понял, что это было мяуканье, только тогда, когда миссис Уинлок впустила дрожащего кота.

— Я случайно услышала ваш разговор, — несмело начла она, когда Кларк обратил на нее внимание. — Не то чтобы я прислушивалась, просто стойка недалеко от окна, и так вышло, что я все слышала, — она оправдывалась, неловко переминаясь с ноги на ногу, и покручивая обручальное кольцо на пальце. — Знаете, не верьте этой девушке, — миссис Уинлок прекрасно знала, как зовут Хлою, но специально не назвала ее по имени. — Некоторые женщины пытаются именно таким способом втереться в доверие, а потом вы и глазом моргнуть не успеете, как окажетесь с ней в одной постели. Вам может показаться, что я лезу не в свое дело...

— Именно это вы и делаете, — довольно беззлобно заметил Кларк, почесывая за ухом кота, нагло трущегося о его штанину.

— Извините, — миссис Уинлок осеклась, вращая глазами и пытаясь придумать, что делать. — Хотите пончики? — наконец нашлась она. — Я и на вас испекла как обычно.

Кларк согласился, только чтобы не обидеть ее.

И миссис Уинлок положила на тарелку три зажаристых пончика, присыпанных сахарной пудрой, уже успевшей размокнуть. Она накрыла выпечку салфеткой, на которой сразу же расплылись масляные пятна.

— Мистер Кларк, я этих вертихвосток насквозь вижу. Терпеть таких не могу. Подождите, — окликнула она его, когда он, поблагодарив за пончики, направился к себе. — Подойдите на минутку.

И когда он вернулся, миссис Уинлок сунула в его руку листок бумаги.

— Это мой номер. Если вдруг окажетесь в нашем городе, вы всегда сможете ко мне обратиться. Вы были так добры ко мне все это время, и мне так хочется вас хоть чем-нибудь отблагодарить.

Глава 7

Прощание с коллегами вышло сухим. Он просто сказал в конце дня, что больше не выйдет. Они просто молча приняли к сведению. Даже Даррен не обрадовался новости, а с сосредоточенным видом жевал резинку. Хлое было все давно известно, скорее всего, от Тадаши. На ее лице не промелькнуло ни тени сожаления. Слишком свежи были обиды В целом, Кларку было плевать, что почти за полгода он ни с кем не сблизился настолько, чтобы сослуживцы испытали по поводу его увольнения хоть какую-то эмоцию, отличную от безразличия. Единственное, что омрачало его настроение – ему не позволили увидеться с Элис. «Сожалею, но посещения пациентов запрещены». Вранье. Никто не сожалел. Никто не собирался входить в его положение и понимать его. Да и не должен был.

В принципе, как только ему вернут мобильник, он сможет связаться с Элис и наконец-то услышать ее голос. Теперь о состоянии ее здоровья, он сможет только догадываться. Наивно полагать, что Тадаши станет с ним делиться конфиденциальной информацией. А Элис, даже если станет чувствовать себя хуже, ни словом не обмолвится об этом. Будет делать вид, что все прекрасно, и шутить сквозь слезы.

На выходе с территории исследовательского центра Кларку устроили настоящий досмотр. Его повели в крошечную два на два метра пристройку, вжавшуюся в забор. Когда он только приехал сюда, не приметил ее за кустами орешника. Теперь листья облетели, и ее серые стены виднелись сквозь корявые, черные сучья.

Внутри помещения пахло сыростью. В углу на потолке темнели пятна грибка. Видимо, сюда заходили не так уж и часто – на столе плотным покрывалом лежала пыль, на поверхности масляного радиатора она оформилась в серые пушистые хлопья.

Здесь было трудно развернуться одному, не то что троим взрослым мужчинам. Пока один сотрудник службы безопасности перебирал чемодан Кларка, другой стоял в дверях, сложив руки на груди. Кларк протиснулся в угол между столом и стеной, наблюдая, как комкают его аккуратно сложенные выглаженные рубашки

Стоило ему подумать, что с унизительной процедурой покончено, как второй сотрудник принялся его ощупывать, заставляя вертеться то так, то эдак. Даже потребовал спустить брюки до колена и снять носки. После ему отдали его телефон. Кларк проверил, работает ли он. С заставки ему улыбалась Элис. Здесь же ему вручили билет до Нью-Йорка на сегодняшний вечерний поезд за счет «Нового мира». Раскошелились даже, хотя в контракте такого пункта не было.

Оказавшись за калиткой, Кларк достал из кармана платок и протер чемодан от пыли, которой тот обзавелся во время бесцеремонного потрошения. Платок он выбросил в ближайшую урну, присел на свободную скамейку и набрал Элис. Она ответила быстро. Наверное, телефон лежал у нее под рукой. Его порадовал бодрый голос жены. Элис говорила, что чувствует себя хорошо, что жутко соскучилась по дочке, Бэкки и даже по супругу, который о ней совсем забыл, что здесь как в тюрьме: единственное развлечение – книги и телевизор. Гулять разрешают только на крошечном балконе, кормят сносно, с пациентами общаться запрещают, не дай бог перекинуться с кем-нибудь в коридоре парой слов. Она говорила, говорила. А он слушал, осознавая, как же он соскучился по ее голосу. Ему было все равно, о чем она будет говорить – лишь бы не замолкала. Внезапно в его голову пришла одна мысль – и он отругал себя за то, что не додумался об этом раньше. Казалось, что за полгода, которые он провел с доисторическим телефоном, он совсем забыл, что существует видеозвонок. Он попросил жену отключиться и услышал в ее «ну ладно, давай» плохо скрытое разочарование. Кларк усмехнулся и нажал кнопку видеовызова.

- Вот что значит умный человек, я бы и не подумала, - услышал он смех Элис.

- Ты говорила, что тебя держат как в тюрьме, а выглядишь как после спа-курорта.

Она и вправду похорошела. Ее лицо округлилось, стало нежнее и уже не напоминало череп, обтянутый кожей. На щеках появился легкий румянец. Кларк знал, что показатели гемоглобина в последний месяц держались на хорошем уровне. Теперь он видел это воочию и радовался, что исчезла ее ставшая привычной мертвенная бледность. А еще улыбалась. Так, как улыбалась до того, как узнала о своей болезни. Ее некогда густые волосы теперь были стянуты простой резинкой в жидкий хвостик, что делало ее вкупе с худобой похожей на девочку-подростка.

- Конечно, я здесь ничего не делаю, разленилась, располнела, целыми днями валяюсь на кровати. Иногда, правда, выхожу из здания под надзором медсестер, чтобы попасть в соседний корпус. Там вся аппаратура для исследований.

- Так и скажи - посещаешь экскурсии в сопровождении гидов. Вообще скоро отобьешься от рук и закрутишь курортный роман.

- Не стоит судить по себе. Кто там разбил сердце администратора гостиницы?

- Все было ради плюшек с корицей. Ты должна понять меня и простить.

Что-то скрипнуло, и Элис быстро зашептала:

- Не могу говорить, за мной пришли. А то еще телефон отберут.

Кларк не был уверен, что его беглое «люблю» она успела расслышать перед тем, как соединение разорвалось.

В поезде Лиам всю дорогу проспал. Его разбудил проводник на конечной станции. Взглянув на часы, Кларк понял, что поезд прибыл с задержкой на полтора часа. Зевая, он вызвал такси. Затем смотрел в окно, изо всех сил стараясь не задремать.

В доме свет не горел. Немудрено. В три часа ночи его домочадцы обычно спали. Он отомкнул дверь. Стараясь не шуметь, нашарил выключатель. Но как только загорелся свет, на лестнице показалась заспанная Бэкки.

- Кто здесь? – она щурила глаза, встревоженно вглядываясь в вошедшего. – Мистер Кларк, это вы! – с облегчением выдохнула она. – Почему вы не предупредили, что приедете? Мне бы не пришлось подскакивать среди ночи, дрожа от страха.

- Так вы не ждали меня? А спрашивая, кто здесь, какой ответ вы надеялись получить? Мы воры, пришли вас грабить? – он усмехнулся.

- Вечно вы придираетесь к словам. Редкостный зануда, - сквозь зевок пробормотала Бэкки.

- Что-что вы говорите? – Кларк сделал вид, что не расслышал.

- Спокойной ночи, говорю.

Кларк пожелал ей доброго сна и поднялся в спальню. Без Элис здесь было непривычно пусто. Он разделся, аккуратно сложил вещи на стуле. В этом не было никакой необходимости – с утра они все равно отправятся в корзину для грязного белья. Но он просто не мог себе позволить неряшливо скомкать их. Несмотря на усталость, он принял душ – нужно было смыть пот и дорожную пыль.

Кровать была холодной и слишком широкой, но еле ощутимо пахла Элис. Кларк обхватил подушку жены и уткнулся в нее носом.

Кларка разбудила Бэкки. Нет, она никогда не была шумной, просто Лиам спал настолько чутко, что слышал каждый шорох. Немудрено, что проснулся он совершенно разбитым. Холодная вода из-под крана помогла немного взбодриться.

Няню он застал на кухне. Она разделывала курицу и переговаривалась с крошкой Би, радостно размазывающей остатки каши по тарелке. Каша была и на столе, и на губах, и на льняных кудряшках девочки. Как же она изменилась! Дело даже не в том, что она подросла, ее лицо стало другим, более осознанным. Лиам подошел к ней ближе и убрал крупинки овсянки с непослушного завитка на виске, и тут же вся комната огласилась ревом. Бэкки обеспокоенно повернулась, положила нож, смыла с рук кровь и наспех вытерла их полотенцем. Попытки Кларка успокоить дочь ни к чему хорошему не привели, она захлебывалась плачем, лицо ее покраснело.

- Чего вы хотите? Она вас полгода не видела, - проворчала Бэкки, оттесняя Кларка от ребенка.

Он отошел на несколько шагов, наблюдая, как Бэкки отстегивает ремни на стульчике для кормления и берет Би на руки. Малышка сразу же обвила шею няни и уткнулась в нее носом, всхлипывая. Бэкки поглаживала ее по спинке, тихо приговаривая что-то успокаивающее. Ласковые интонации странным образом сочетались с недобрыми взглядами, которыми она периодически одаривала своего работодателя.

- И тебя с добрым утром, Бэкки.

Би отреагировала на его голос готовностью разрыдаться снова, но Бэкки утихомирила ее, зашептав:

- Не бойся, никто тебя не тронет, моя девочка, - и уже громче добавила: - Тосты с джемом на столе, кофе сделайте себе сами. Я пока очень занята.

Она опустилась на стул, все так же прижимая к себе малышку и внимательноследя за перемещениями Кларка по комнате.

Лиам разместился с чашкой кофе на противоположной стороне стола. Будто невзначай Бэкки развернула Би так, чтоб отец оказался в ее поле зрения. Би тут же спрятала лицо у нее на груди, искоса поглядывая на пугающего мужчину.

- Дайте ей время, - примирительно заговорила Бэкки. – Сегодня-завтра она привыкнет к вам. Она и раньше-то видела вас лишь на выходных, а потом вы вообще пропали.

В ее голосе Кларк опять уловил нотки претензии.

- Это все ради Элис, - просто ответил он.

- Да знаю я, знаю.

Тем временем поняв, что никто на нее не покушается, девочка осмелела и смотрела на мужчину, рассевшегося за их столом как за своим уже не с опасением, а с любопытством.

Заметив ее интерес, Кларк сделал вид, что не замечает ее и все его внимание поглощено тостом. Он ел его с таким наслаждением, таким аппетитом, будто никогда не пробовал ничего вкуснее. Би потребовала у няньки, чтобы и ей дали то, что уплетает наглый пришелец. Но Бэкки притворилась, что не понимает ее лепет и предлагала ей то печенье, то молоко, то сырую недопотрошенную курицу. Би удивлялась, с чего ее обычно догадливая няня так поглупела. Она злилась на Бэкки и тянула ее руку в направлении тарелки с тостами. Но Бэкки только хлопала ресницами и восклицала: «Чего же ты хочешь, крошка Би?» Мужчина и тот уже все понял, взял с тарелки тост и обойдя стол вокруг, протянул его девочке:

- Держи, Пчелка.

- Папа тебе дает тост. Можешь взять, - одобрила Бэкки.

Би поколебалась несколько секунд и осторожно протянула ручку, готовясь в любой момент ее одернуть.

Мужчина сидел перед ней на корточках и не шевелился. Не сводя с него глаз, Би забрала у него хлеб и тут же потянула в рот. Потом посмотрела на няньку и спросила:

- Папа? – пробуя на вкус почти забытое слово, а когда Бэкки кивнула, вновь уставилась на мужчину. Теперь его лицо казалось смутно знакомым. Бэкки иногда показывала ей цветные картинки в толстом альбоме. Там он был рядом с мамой, а на некоторых даже держал Би на руках.

- Папа, - Би несмело улыбнулась.

Кларк справился с искушением забрать у Бэкки дочь и улыбнулся в ответ.

Все же Кларка немного задевало, что Бэкки была для его дочери ближе и роднее, чем он сам. Раньше он не замечал этого, а теперь словно прозрел. Может, именно поэтому он поменял планы. Вместо того чтобы после полудня поехать на работу, Кларк отправился в парк с дочкой и няней. Бэкки удивилась, но промолчала.

Би перестала дичиться и принимала от Лиама леденцы, даже позволила погладить себя по голове. Но идти на руки наотрез отказывалась. В коляске ей сидеть не хотелось. Кларк катил ее пустую, пока Бэкки бегала за Би по газонам и дорожкам парка. Он смотрел на них и не мог наглядеться на дочь. Он пропустил ее первые шаги. Да что там! Он пропустил полгода ее жизни. Из-за дурацких запретов компании Эль не могла с ним поделиться даже фотографиями. А ведь они договаривались о том, что Элис каждый вечер будет присылать видео с дочерью. Наивные.

Кларк отдал бы многое, чтобы сейчас на месте Бэкки оказалась Эль. Она бы радовалась теплой осенней погоде, любовалась бы каждым деревцем и фотографировала каждый приглянувшийся «не такой» листик. Она, в отличие от него самого, умела видеть красоту в самых обычных вещах. Элис не удержалась бы от соблазна собрать разноцветные листья в пышные букеты и устроить для крошки Би салют. Кларк не заметил, как поднял с дорожки кленовый листок, ярко-желтый, не тронутый гнилью. Глянцевый, похожий на клеенку. К нему он добавил еще один, потом еще. Когда листья не помещались в ладони, он оставил коляску на краю дорожки и догнал Бэкки с дочкой. Он окликнул их. И они остановились разом. Оглянулись на него. И тут Кларк подбросил листья в воздух. Они закружились и осыпали Бэкки и завизжавшую от восторга Би. Его дочка смеялась, а Бэкки посмотрела на Кларка с укором, отряхивая пальто:

- Вы какой-то странный сегодня, мистер Кларк.

- Бэкки, вы верно указали возраст в резюме?

- Да. А что? – девушка непонимающе уставилась на него.

- Мне иногда кажется, вам уже давно минуло шестьдесят.

Глава 8

Элис не было месяц. Лиам созванивался с ней по два раза в день, но его съедал страх. Если раньше он мог ежедневно мониторить ее анализы, то теперь оставалось полагаться лишь на свои глаза и уши. Он всматривался в ее лицо -не стали ли бледнее ее щеки, не слезятся ли глаза, нет ли отечности. Вслушивался в ее голос и дыхание. Звонки в центр ничего не давали. Там ограничивались одной сухой фразой: «Все жизненные показатели миссис Кларк в пределах нормы». Энди Купер тоже ничем не мог порадовать Кларка. Несмотря на то, что доктор сдружился с Люциусом Праймом, тот не спешил делиться с ним конфиденциальной информацией. Единственное, что Люциус позволил себе — заверить Купера, что в случае ухудшения состояния здоровья миссис Кларк с ее супругом незамедлительно свяжутся.

Когда Элис сказала, что через два дня отправляется домой, Кларк подумал, что ослышался. Но по счастливо сияющим глазам он понял — скоро они увидятся. Лиам выхлопотал себе выходной и купил билет на поезд до Рочестера. Элис удивится, увидев его у ворот. Наконец он сможет обнять ее. Единственное, чего он боялся — разминуться с ней.

Поезд прибыл в восемь утра. Элис могла еще спать. Лиам не решился тревожить ее ранним звонком. Он набрал сообщение: «Напиши, когда планируешь выходить». Она ответила только через час.

Этот час Кларк торчал на станции. Мерил широкими шагами платформу. Пил кофе, заедая хотдогом, и косился на круглый ржавый циферблат часов, висевший над входом в киоск, ожидая, когда завибрирует телефон в кармане его брюк.

«Контролируешь? Боишься, что сама не найду дорогу до вокзала» — сообщение на экране сопровождалось недовольным смайлом.

«Скорее боюсь, что ты сбежишь от меня с кем-то моложе и симпатичнее».

«Здесь совсем нет выбора. Одни старики. Причем скучные».

«А я значит веселый».

«Нет. Но я к тебе привыкла за столько лет».

«И на том спасибо. Когда выходишь?»

«Говорят, не раньше двух».

Кларк с мученическим выражением лица откинулся на спинку скамейки. Как минимум еще четыре часа ему придется проторчать на вокзале. Желания осматривать достопримечательности Рочестера у него не возникло. Лучше уж остаться на месте, развлечь себя чтением газет. При необходимости можно будет перекусить в привокзальной забегаловке. Будет чудом, если кормят там не так отвратно, как она выглядит. Вздохнув, Лиам подошел к табло с расписанием. Поезда до Нью-Йорка отправлялись в четверть восьмого и в полночь. Поколебавшись, он купил два билета в купе на первый поезд. Не будут же Элис мариновать в центре до вечера.

Без пятнадцати два Лиам входил в ворота Нового мира, испытывая легкое чувство дежавю. Семь месяцев назад он так же стоял во дворе центра. Только тогда его руку оттягивал тяжелый чемодан, и ничто не предвещало, что его пребывание здесь будет похоже на отбывание наказания в тюрьме.

Погода не располагала к прогулкам, и посетителей центра было немного. Они поднимали воротники и старались как можно быстрее преодолеть расстояние от ворот до ступеней корпуса, чтобы наконец оказаться в блаженном тепле. Кларк подумал, что и он мог бы сейчас не стоять в продуваемом ноябрьским ветром пальто посреди двора, а попивать кофе, сидя на мягком диванчике в лобби центра. Но мысль о том, что он может столкнуться с кем-то из бывших коллег, например, с Мирандой, определила выбор Кларка. Он сел на скамейку. С нее просматривались выходы из всех корпусов. Так появление Элис не останется незамеченным. Осталось лишь дождаться ее.

Ветер яростно трепал пожухшие листья на деревьях, будто задался целью сорвать их все до единого. На клумбах доживали последние дни поздние цветы, роняя лепестки на черную землю. Рядом с его ботинками бродили голуби. Птицы обнаглели или оголодали настолько, что совсем не боялись Кларка. Они только искоса поглядывали на него, не делая попыток взлететь, когда он менял позу.

Сам Кларк был сыт. Рагу из кролика, купленное им в привокзальном ресторанчике, стояло поперек горла. Зря он послушал совета кассирши, нахваливавшей блюдо. Вкус мяса ему показался странным, а теперь он был уверен, что кролик умер своей смертью после продолжительной болезни.

Жалость к голодным птицам сподвигла Кларка подняться со скамейки и заглянуть в кофейню, находящуюся в главном корпусе центра. Он купил кофе себе и сладкую булку голубям. Пластиковый стакан приятно грел озябшие пальцы. Лиам сделал большой глоток. Оставалось надеяться, что, смешавшись с кофе, кролик в его животе окончательно не взбунтуется.

— Есть свободные столики, — пробормотал бариста, и Кларк оглядел совершенно пустой зал, поблагодарил парня и вышел на холод.

Лиам вернулся на свой пункт наблюдения. Медленно пил кофе, растягивая удовольствие, и крошил булку голубям.

Наконец появилась Элис. Он сразу узнал ее по хрупкой фигурке и грациозной походке. Она была не одна. Рядом с ней вышагивал долговязый дрыщ. Кларк прищурился, чтоб лучше разглядеть его.

Когда они немного приблизились, Лиам помахал рукой Элис, но она, видимо, была увлечена разговором и не обратила на него внимания. Тогда он выкрикнул ее имя. Элис остановилась, заозиралась по сторонам, пытаясь понять, кто ее окликнул. Увидев Кларка, она широко улыбнулась и стала что-то радостно втолковывать своему спутнику. Лиам двинулся к ним навстречу, и вскоре уже мог уверенно сказать, что тип, сопровождающий Элис, никто иной как Даррен.

Элис кинулась к Лиаму в объятья. Он прижал ее к себе, коснулся носом ее макушки, вдыхая запах ее волос.

— Почему без шапки?

Она что-то невнятно пробормотала в свое оправдание, а потом, будто вспомнив, что они не одни, смущенно отступила на шаг.

— Это мой супруг Лиам. А это...

— Мы знакомы, — оборвал ее Даррен и протянул руку. Кларк ответил на рукопожатие и даже попытался улыбнуться, но живот скрутило новым спазмом, и вместо улыбки получилась мученическая гримаса.

— Я вижу, ты как всегда рад меня видеть, — Даррен усмехнулся.

Элис растерянно смотрела на мужчин, переводя взгляд с одного на другого.

— Так я и думал, что стоит оставить тебя без присмотра, как ты сбежишь с кем-нибудь, — неловко пошутил Лиам.

— Не поверишь, была такая мысль. Но я вдруг вспомнил, что у меня уже есть дама сердца. Было приятно пообщаться, Эль, — Даррен сунул Кларку дорожную сумку Элис, отсалютовал Кларку и отправился к дорожке, ведущей в исследовательский центр.

— Эль? — Лиам поморщился. — И давно вы с ним знакомы?

— Почти с самого начала. Хотя, если быть точнее, сперва ко мне приходила девушка. Хлоя. Она говорила, что вы с ней хорошие друзья, рассказывала о тебе.

— И ты ей рассказывала о нас?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Да так.

— А потом в один прекрасный день пришел Даррен и сказал, что у Хлои изменились обязанности, и теперь наблюдать меня будет он.

— Но он, в отличие от Хлои, даже не сказал, что мы знакомы.

Элис пожала плечами.

— И о чем же вы говорили с ним? Да так. О всякой ерунде.

Кларк дал Элис всего пару дней — отдохнуть от дороги и насладиться домом, а потом отвез ее к Энди Куперу. Нужно было понять, какие изменения произошли с ее организмом, и выбрать стратегию дальнейшего лечения.

Оставив Элис на диванчике в коридоре, Лиам и Энди уединились в кабинете Купера. Энди запер дверь, чтобы от разговора не отвлекали ни коллеги, ни пациенты. Чтобы не мешали звонками, снял трубку с рабочего телефона. Кларк надеялся, что Энди сможет раздобыть результаты обследований Элис, проведенных в Центре. Он знал, что данные пациентов Центра обезличены и засекречены и не предоставлялись ни самим пациентам, ни их лечащим врачам. Но если ты дружишь с одной из шишек корпорации, то некоторые правила в порядке исключения могут быть нарушены. Однако, как выяснилось, Люциус Прайм отказал Куперу, несмотря на совместные поездки на бейсбол каждые выходные. Лиам вспылил и попенял Энди на то, что его скороспелая дружба с Люциусом мало чем полезна. Купер, ни на секунду не задумавшись, вернул Кларку «комплимент»:

— Дружище, а ты у нас образец успешной социализации! Ты проторчал там полгода и теперь любую дверь Центра с пинка открываешь?

Кларк промолчал. Энди тысячу раз прав. И вообще не стоило предъявлять другу претензии. С Энди ему повезло. Это был единственный человек, на которого он мог всецело положиться. Их дружба казалась другим нелогичной. Высокий, худощавый Кларк, резкий и холодный, и пухлый, располагающий к себе добряк Купер были полными противоположностями друг друга. Если от Кларка все шарахались, то к Куперу тянулись, как ростки к весеннему солнцу. Неудивительно -Купер обладал абсолютно незлобивым характером. Вот и сейчас, несмотря на то, что несправедливые слова Лиама задели его, он не стал доказывать Кларку, что если бы не он, то Элис вообще не попала бы в Центр. Вместо выяснения отношений он разложил на столе лабораторные анализы Элис — свежие и те, что хранились в медицинской карте и предложил Кларку взглянуть на них. В свежих анализах все показатели были в пределах нормы. Энди разместил томограммы на экране негатоскопа. Кларк внимательно всмотрелся в расплывшуюся уродливой кляксой опухоль. Нет, она не уменьшилась, но и не прогрессировала. И Купер, и Кларк понимали, что сдержать ее рост удалось только благодаря новому препарату. Как долго продлится его эффект никто из них знать не мог.

— Границы опухоли полностью идентичны границам на снимке полугодовойдавности. Пока состояние Элис стабильно, нужно действовать. Я бы предложил лучевую терапию, но с приемом интелликса для подстраховки. Он поможет легче перенести процедуру и быстрее восстановиться.

— Угу, — буркнул Лиам. — Вот только его нет в продаже. И неизвестно, когда он появится.

— Знаешь, — осторожно начал Энди. — Как-то мы с Люциусом обсуждали случай Элис. Он очень им заинтересовался и обещал помочь.

— Сколько? — Кларк не верил в альтруизм.

Энди пожал плечами.

— Можем узнать.

Энди присел на угол стола и достал мобильный. Вскоре в кабинете раздался бодрый голос Люциуса — Энди включил громкую связь, чтобы Лиам слышал все собственными ушами. Видимо, не хотел, чтобы у Кларка закралась мысль, что Энди собирается на нем нажиться. После нескольких минут пустой болтовни, Энди плавно перешел к главному вопросу. Кларк усмехнулся, услышав, как Люциус отсылает помощницу за кофе и сэндвичами. Если бы он собирался отказать, в этом не было бы никакой нужды.

— Нас никто не слышит? — голос Люциуса в одно мгновение изменился: из него исчезли беззаботность и насмешливость, уступая место деловой холодности.

— Никто, — без колебаний заверил его Энди.

— Энди, ты не представляешь, насколько это сложно и затратно. Это может стоить мне карьеры.

— Понимаю.

— Я не отказываю. Ты сейчас подумаешь, что я наживаюсь на чужом несчастье, но это не так. Я очень рискую и хочу, чтобы риск был оправдан.

— Понимаю. Элис нужен курс на три месяца.

— Хм... Сложно...Очень сложно... Ты режешь меня без ножа.

— Люциус, твои расходы возместят.

— Уверен?

Кларк кивнул.

— Уверен.

Люциус назвал цену за свою услугу, и Энди закашлялся:

— Шевроле камаро дешевле стоит, — наконец выдал он.

Люциус рассмеялся:

— Эта машина для тебя мерило всех вещей? Сколько тебя знаю, столько о ней и говоришь. Можешь накинуть сколько хочешь. Станешь чуть ближе к мечте.

— Конечно.

— Дружба дружбой, как говорят, но мечты должны сбываться, — расхохотался собеседник.

— Все верно, — согласился Энди и только тут обратил внимание на активную жестикуляцию Кларка.

Он не сразу понял, что пытался сказать ему Кларк. Потом прочел по губам.

— Инструкция по применению будет? — по кивку Кларка стало ясно, что догадался правильно.

— Разумеется. Только смотри, о нашем разговоре никому. Мое имя не должно звучать ни при каких обстоятельствах.

— Разумеется, — в тон ему ответил Купер. Перед тем, как завершить разговор, он решил поторговаться. — Послушай, Люциус, сумма немаленькая. Возможна какая-то рассрочка?

— Энди, мне приятнее, когда мне никто не должен.

После того, как Энди нажал кнопку отбоя, ненадолго повисло молчание. Кларк глубоко задумался, а Энди пытался переварить услышанное. К такой сумме он не был готов.

— И что? — Энди первым нарушил тишину.

— Что "что"? Буду искать деньги.

— Я и представить не мог, что он столько загнет, — Энди почесал лысеющую макушку.

— По крайней мере, я буду уверен, что это действительно то лекарство, а не сахарная крупка.

— Я бы не подбивал на такое, зная...

— Прекрати. Ты не подбивал. Сколько я тебе буду должен?

— Ты идиот? — Энди подскочил с места от возмущения, чуть не смахнув со стола стопку документов. — Как тебе пришло в голову задать такой вопрос? — он сделал два широких шага в сторону Кларка и резко остановился, уставившись на него тяжелым немигающим взглядом.

— Ты сам сказал своему большому другу. Мечты должны сбываться.

— Ну, во-первых, не сказал, а согласился с тем, что говорил он. А во-вторых, я соглашался со всем, что он нес, лишь бы он не соскочил.

Такой суммы у Кларка не было. Все накопления сожрала болезнь Элис. Ее родители жили скромно и не могли ничем помочь. Отец Кларка умер пять лет назад. А мать... Она умерла тоже. Правда, только для Лиама.

Однако, спустя три дня после разговора в кабинете Энди, Кларк сидел в мягком кожаном кресле юридической конторы и читал договор займа под проценты. В кресле напротив, закинув ногу на ногу и снисходительно наблюдая за ним, сидела молодящаяся женщина. Денег и сил на то, чтоб отсрочить старость она не жалела. Она выглядела безупречно — от носков лакированных бежевых туфель из последней коллекции до модной укладки, но напоминала Лиаму сухой бутон розы из гербария. Ее время прошло, но она не желала с этим мириться.

Лиам достал из нагрудного кармана пиджака ручку и поставил размашистую подпись под договором.

— Тебя все устроило? — она изогнула бровь и захлопнула глянцевый журнал, лежащий у нее на коленях.

— Да, мама, — он сделал акцент на последнем слове, и женщина усмехнулась.

— Давно ты меня так меня не называл. С того самого момента, как сказал, что переступишь порог моего дома только если солнце взойдет на западе.

— Ремарка: нашего дома.

Она отмахнулась:

— Не суть.

— А в чем суть?

— Суть в том, что иногда мы бываем слишком неосмотрительны в своих словах.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я помогла тебе, несмотря ни на что.

— Да брось! Тебе самой это выгодно. Даже банки дерут меньше.

— Возможно. Но ты пришел ко мне.

Кларк покосился на пожилого юриста. Он сидел за массивным столом и умело делал вид, что полностью погружен в изучение документов.

— Слушай, чего ты от меня хочешь?

— Может, сыновьей признательности? Звонков. Не дежурных по праздникам, а спонтанных. Не помню ни раза, чтобы ты позвонил мне и спросил, как у меня дела, как мое здоровье, как я провожу время.

— Я и так прекрасно знаю, как ты проводишь время. С очередным молодым любовником. Спуская на него деньги моего отца. Прежде, чем упрекать меня вспомни: звонила ли ты хоть раз не по делу? Навестила ли нас?

— Ты в этом не нуждаешься.

— Поэтому давай без взаимных претензий. Вот, — Кларк указал взглядом на договоры, лежащие на журнальном столике, — это свидетельство того, что мы давно друг другу чужие люди.

— Злишься из-за процентов? Ты так ничего и не понял, — она покачала головой. — Это проявление уважения с моей стороны. Я отношусь к тебе, как к взрослому мужчине, способному отвечать по обязательствам. Я не стану унижать тебя подачками.

— Твое уважение дорогого стоит.

Юрист незаметно ухмыльнулся.

Глава 9

Уж чего Лиам не ожидал, так это наткнуться на сопротивление Элис. После разговора с Энди, она стала сама не своя. Фразу Купера о необходимости лучевой терапии, она восприняла в штыки.

— Я не уверена, что это необходимо, — она оглянулась на Лиама, ища поддержки, но поняв, что он полностью разделяет точку зрения ее лечащего врача, обиженно поджала губы.

Всю дорогу до дома она молчала, но Лиам буквально кожей чувствовал исходящие от нее волны негодования. Выходя из машины, она громко хлопнула дверью. Раньше она так никогда не делала.

К вечеру она вроде бы успокоилась. Но все попытки Лиама поговорить она игнорировала. Ночью Лиам лег спать намного позже Элис. Подобравшись поближе к свернувшейся калачиком Элис, он лег щекой на ее подушку. Ткань была мокрой от слез.

Утром он поцеловал ее спящую. Ему показалось, что она тоже проснулась от нудного звука его будильника, а теперь притворяется.

Вернувшись домой с работы, он застал ее на кухне. Она гремела посудой, переставляя чашки, и ворчала на Бэкки, которая якобы не правильно все расставила.

Обычно Элис встречала мужа поцелуем в щеку, но сейчас делала вид, что не замечает его прихода. Лиам подошел к ней и обнял сзади, но она вырвалась из его рук и продолжила метаться от шкафчика к шкафчику.

— Что-то случилось, Эль?

— Случилось, — она швырнула тарелку, которую держала в руках, на столешницу. Фарфор с жалобным дребезгом раскололся. Но Элис не обратила на это внимание. — Я не понимаю, зачем вы на меня давите. Я не дам согласие на лучевую терапию. Зачем? Я чувствую себя прекрасно. У меня появились силы. Меня не тошнит по утрам, не воротит от еды. Энди сказал, что опухоль не растет. Что еще надо?

— Эль, мы не знаем, сколько это продлится? Опухоль не росла, пока ты принимала лекарство.

— И в чем проблема? Я могу принимать его всю оставшуюся жизнь.

— Нет. Мы не можем себе этого позволить.

— Мы можем занять деньги у друзей, у родственников, отказаться от услуг Бэкки. В конце концов, я могу начать писать статьи на заказ. Мне уже намного лучше. Я справлюсь.

Он покачал головой.

— Эль, ты не представляешь, сколько оно стоит. За трехмесячный курс я смогу расплатиться в течение пяти лет при условии, что мы переедем в однокомнатную квартиру на окраине города и вдвое урежем расходы. У нас есть три месяца, Эль. Как раз на проведение лучевой терапии и восстановительный период.

Эль закрыла лицо руками и отвернулась, приглушенно всхлипывая. Первым порывом Лиама было броситься к ней, чтоб успокоить, но он сдержался. Через пару минут, она повернулась к нему. В ее глазах блестели слезы.

— Ты сказал, что у нас есть три месяца? Где ты взял деньги?

Лиам не собирался отвечать на этот вопрос. Когда-то давно он клялся, что не переступит порог ее дома. Находиться под одной крышей с любовником матери, приехавшим со своими пожитками, едва гроб с хозяином дома засыпали землей, было невыносимо. Лиам расквасил нос этому смазливому щеглу, выпинал его за ворота и вышвырнул потрепанные чемоданы. Перед глазами снова встала омерзительная картина. Мать, в черном траурном платье, в туфлях на каблуках, спотыкаясь, бежит к этому жалкому альфонсу, валяющемуся в дорожной пыли, падает перед ним на колени, сбивая их в кровь, и осторожно вытирает его лицо кружевным платочком. Он никогда не забудет ее взгляд, полный ненависти. «Твой отец умер, а я живая. Я не стану себя хоронить вместе с ним. Не смей портить мне жизнь». Каждый раз она любила взахлеб. Каждый раз вечной любовью, срок которой измерялся месяцами, а то и неделями.

— Ты ходил к ней! Боже, зачем? Представляю, как она злорадствовала. Она упивалась твоим унижением. Не надо было ее просить. Не надо. Верни ей деньги. Верни. Обойдемся без нее.

Вместо ответа Лиам засунул руку в карман пиджака и вытащил пузырек из непрозрачного пластика без этикетки.

— Энди сегодня дал. И его я не могу вернуть.

Все чувства Элис смешались. Она злилась на Лиама за то, что он все решил за нее. Но... он ходил к ней, к женщине, которую перестал считать матерью. Элис знала, что между матерью и сыном сквозит арктический холод, что Лиам сильно разругался с ней. И несмотря на это, он просил мать о помощи. Он переступил через себя ради нее, ради Элис.

— Мне очень жаль, Лиам. Но все напрасно. Я не соглашусь на лучевую терапию.

— Почему, Эль?

— Знаешь, у скольких людей она проходит успешно? У 70-80%. Они даже не могут назвать точную цифру. Для них это просто цифры, а за каждой стоит человеческая жизнь. И я тоже должна стать такой безликой цифрой в статистике. Что если я войду в процент неудачников? Я могу ослепнуть, оглохнуть, перестать узнавать вас, я могу потерять себя, — она снова начала всхлипывать, теперь уже не сдерживая слезы.

— Так, подожди. Откуда у тебя такие данные? С чего ты вообще это взяла?

— Я читала статьи в Гугле, много статей, — рыдая, она проглатывала слова.

Лиам растерянно потер переносицу.

— Приплыли. У тебя муж нейрохирург, а ты веришь Гуглу.

Он подошел к ней и обнял. Теперь она не вырывалась, а беспомощно уткнулась мокрым носом в его рубашку.

Лиам гладил ее по спутанным волосам и приговаривал:

— Все будет хорошо. Ты не будешь одна. С тобой будет работать целая команда профессионалов. Они хорошо знают свое дело. Все у нас получится.

Его уговоры сработали. Она поверила ему. Оторвавшись от его рубашки, на которой осталось большое мокрое пятно, она посмотрела в его глаза:

— Хорошо. Только дай мне время. Хотя бы месяц пожить без всяких больниц.

Месяц пролетел незаметно. Так обычно пролетает все хорошее. Часто Лиам ловил себя на мысли, что ему хочется продлить некоторые моменты — те, в которых он вместе с Элис и Би.

Он любовался женой. Просыпаясь, он подолгу смотрел на ее подрагивающие во сне ресницы, на приоткрытые губы и боролся с желанием поцеловать их, чтобы не потревожить ее сон. Возвращаясь с работы, он замирал на пороге детской и, стараясь не выдать своего присутствия, наблюдал за игрой Элис и Би, а потом присоединялся к ним.

Скоро должно было наступить рождество, а Лиам все никак не мог определиться с подарком для жены. Кукла для дочки и шкатулка для Бэкки уже неделю катались в багажнике его машины. Но для Элис хотелось выбрать что-то особенное. Время шло, но на ум ничего не приходило. Совершенно случайно, скучая в вечерней пробке, он обратил внимание на афишу. Рождественский концерт Марии Соул. Ну, конечно. Элис ее боговорит. Лиам набрал номер для заказа билетов, но оказалось, что все билеты уже распроданы. Пробка стояла мертво, и Лиам успел прошерстить не один десяток сайтов и втридорога купил билеты у перекупщиков. Домой он попал на два часа позже, чем обычно. Элис заждалась его и встретила на пороге. На немой вопрос в ее глазах он ответил, что застрял в предпраздничной пробке. Это даже не было ложью.

Его усилия и неоправданные для его нынешнего положения траты стоили ее восторга. Когда он вручил ей билеты, на ее лице сначала отобразилось удивление, а потом засияла широкая улыбка. Она бросилась к нему на шею и завизжала. Потом вдруг она сникла:

— Мне же не в чем идти, Лиам. Я поправилась, но все мои платья все равно на мне висят.

Она скрылась в гардеробной, и из нее одно за другим на кровать полетели разноцветные платья. Некоторые не долетали до кровати и падали на пол, а Лиам их поднимал и складывал в общую кучу.

Наконец, она вышла, держа платье, которое она за время совместной жизни не надела ни разу. Это было длинное платье благородного кофейного цвета, одетое лишь на выпускной бал. Оно облегало фигурку Элис настолько, что ей казалось, стоит свободно вздохнуть, и ткань разойдется по швам. Потому Элис его не носила, но продать рука не поднималась.

Не снимая с вешалки, Элис приложила платье к себе, подошла к зеркалу и вздохнула:

— Будет широковато в груди.

— Можем попросить Бэкки ушить.

— Точно, — Элис благодарно улыбнулась и выбежала из комнаты.

Вернулась она через несколько минут, что-то пряча за спиной. Впрочем, интрига долго не продлилась. Оказавшись рядом с Лиамом, Элис протянула ему коробочку. В ней оказались футляр для очков и самодельная открытка от Би. О том, что Пчелка принимала в ее изготовлении активное участие, свидетельствовали засохшие пятна канцелярского клея.

Руки у Бэкки и правда были золотыми. Она не только подогнала платье по фигуре Элис, но и уложила ее волосы мягкими волнами. Так они казались гуще. Лиам улыбнулся. Элис выглядела трогательной и хрупкой, но не болезненной и изможденной. Он не отпускал ее руку ни в такси, ни в концертном зале. Он неотрывно смотрел на нее, а она вся обратилась в слух и забыла как дышать, ловя каждое движение пианистки.

— Она потрясающая, — зачарованно выдохнула Элис в обращенное к ней лицо Лиама.

Нет, — покачал головой он. — Это ты потрясающая.

В первый день процедур Элис волновалась, несмотря на то, что Лиам несколько раз рассказал, что ее ожидает, а потом то же самое во время консультации повторил радиолог доктор Фрейзер.

Из кабинета лучевой терапии Элис вышла бледная как полотно, и Лиам еле успел подхватить ее под руки и усадить на стул. Даже он, знающий, что на моделировании ничего страшного произойти не может, увидев Элис в таком состоянии, забеспокоился.

— Как прошло? — встревожено спросил он.

— Ужасно! Я лежала час неподвижно. У меня затекла спина. Мне хотелось пить. А еще они обрили мне полголовы, — она достала телефон из сумочки и включила фронтальную камеру. — Я теперь урод. — Она провела пальцами по черным отметкам, оставленным перманентным маркером на выбритой коже.

— Ничего не урод. Довольно смелая стрижка. Ты же как-то хотела обрить виски, — подбодрил Лиам.

— Виски, а не выбрить бесформенное пятно.

— Зато бесплатно, — и пока Элис не успела возмутиться, быстро продолжил: — Волосы отрастут. Ничего страшного.

— А еще они меня фотографировали, — продолжая поглаживать лысину, жаловаласьЭлис.

— Правильно. Они профессионалы и делают все, чтобы исключить малейшую возможность ошибки. Тебе повезло. С тобой работает команда высококлассных специалистов. Ты будешь проходить лечение на самом современном, лучшем в своем роде линейном ускорителе. И у тебя самый замечательный муж, — он мягко отнял у нее телефон.

— С последним утверждением я согласна.

Элис назначили четырнадцать процедур. Три раза в неделю, в понедельник, среду и пятницу, Лиам привозил ее в клинику доктора Фрейзера и ждал по часу под кабинетом. Каждый раз Элис трусилась перед процедурой как осиновый лист, но после на самочувствие не жаловалась. Доктор Фрейзер говорил Лиаму, что все проходит хорошо, а Элис держится молодцом. Побочных эффектов, кроме слабости и сонливости, у Элис не наблюдалось.

Сегодня была пятая процедура. Лиам не стал ждать на банкетке в коридоре по обыкновению, а решил проскочить в ближайший торговый центр, чтобы купить подарок ко дню рождения Би. В прошлые выходные они с Элис выбрали красивую кухню с набором поварешек, кастрюлек и сковородок, отличающихся от настоящих только размером. Лиам быстро справился с задачей и, засунув объемную коробку в багажник, поспешил назад. Элис может разволноваться, не увидев его на привычном месте.

Песню, льющуюся из динамика магнитолы, заглушила мелодия мобильника. Кларк убавил звук до минимума и ответил на звонок.

— Мистер Кларк? Это клиника доктора Фрейзера. Вам нужно подъехать к нам.

— Что-то случилось?

В трубке повисло молчание, будто невидимый собеседник напряженно подбирал слова. Кларк как врач знал, в каких случаях персоналу бывает сложно разговаривать с родственниками пациента.

— Вам нужно поговорить с доктором Фрейзером.

Перед глазами Кларка на миг проплыла темная пелена.

Рядом взвизгнули тормоза. Лиама отрезвил протяжный сигнал клаксона пикапа, чудом увернувшегося от лобового столкновения с его машиной.

— Мистер Кларк, все в порядке? — женщина на том конце провода услышала эти звуки и обеспокоилась.

— Да. В порядке.

Глава 10

В клинику доктора Фрейзера Кларк ворвался, громко хлопнув дверью и впустив с улицы поток морозного воздуха. Он проигнорировал резиновый коврик у порога, и комья снега отваливались с подошв его ботинок и растекались на потертом линолеуме серыми лужицами. На его пути оказалась полная женщина. Он, не успев сориентироваться и отступить в сторону, задел ее плечом. Женщина схватилась за ушибленное место и обругала Кларка. Он не извинился. Он просто не заметил, что произошло. Реальность воспринималась искаженно. Лиам видел только стойку администратора и девушку за ней, которая сейчас скажет, что произошла ошибка. Все остальное смазалось в ничего не значащий фон.

- Мистер Кларк…

Он даже не успел рот раскрыть, а девушка уже поняла, кто перед ней. Видимо, на его лице было все написано.

- Что случилось?

- Вам лучше присесть и подождать доктора Фрейзера. Вам сделать кофе?

- Что случилось с моей женой?

Медсестра отвела взгляд сторону.

- Говорите, вашу ж мать!

- Мы пока не знаем точно. У миссис Кларк остановилось сердце. Реанимационные мероприятия оказались безуспешны. Мне жаль.

Теперь она смотрела на Кларка, но у него создалось впечатление, что она смотрит сквозь него, ни на миг не встретившись с ним глазами. Лиаму был хорошо знаком такой взгляд.

- Вы что-то не договариваете.

- Простите, это все, что мне известно. Вам лучше подождать, пока освободится доктор Фрейзер. Могу я вам чем-то помочь?

- Да, можете. Позовите доктора Фрейзера.

- Доктор Фрейзер сейчас разбирается в причине произошедшего. Он выйдет к вам сразу же, как только освободится.

- Если бы ему нечего было скрывать, он был бы уже здесь. Так что, черт возьми, зовите его, - Лиам хлопнул ладонью по стойке так, что медсестра вздрогнула. – Или вы предлагаете ждать, пока он придумает себе оправдания?

- Я вас понимаю. Вам лучше присесть на диван. Могу предложить успокоительное.

- Мать вашу, какая же вы упертая! Я сам знаю, что для меня лучше.

Лиам повернул голову в сторону длинного коридора. Он сам найдет Фрейзера и выпытает у него, что случилось на самом деле. Только сейчас он заметил, что вокруг собрались зеваки. На их лицах читалось осуждение. И нет, они осуждали не бледную, блеящую отговорки девушку за стойкой. Они осуждали его. За что? За то, что он хочет знать правду? Сами бы оказались на его месте, вели бы себя так же. Обвинение, укор в глазах родственников умерших пациентов ему приходилось видеть не раз. К его большому сожалению.

Размашистой походкой он направился к кабинету доктора Фрейзера и тут же услышал за спиной легкие торопливые шаги.

- Мистер Кларк, пожалуйста, прошу вас, не ходите. Или мне придется вызвать охрану.

Лиам оглянулся. Медсестра смотрела на него умоляюще. Она по-детски закусила губу. Подбородок ее дрожал. Еще чуть-чуть и расплачется.

- Я совсем недавно работаю. И я не хочу, чтоб меня уволили. Я позвоню доктору Фрейзеру. Я уговорю его побыстрее выйти к вам. Только не ходите к нему.

- Хорошо, я подожду его в холле.

Лиам сел на свободный диванчик, наблюдая, как разочарованные зеваки разбредаются по своим делам. Бесплатное представление закончилось.

Медсестра больше не выглядела растерянной и испуганной. Ей удалось взять себя в руки, и теперь она собиралась звонить начальству. Но не успела. Телефон на стойке надрывно зазвенел. Она подняла трубку.

- Да. Он уже здесь, - она взглянула на Лиама, но, встретившись с ним глазами, замялась и уставилась на какие-то бумаги, лежащие перед ней. – Хорошо. Поняла вас.

-Мистер Кларк? – она вышла из-за стойки и встала напротив Лиама. - Приношу вам свои извинения. Произошло недоразумение. Миссис Кларк ожидает в палате. Она в сознании. Ее состояние стабильное.

- В сознании? – растерянно пробормотал Лиам, пытаясь понять, правильно ли он услышал.

- Да, она жива, - на лице девушки мелькнула ободряющая улыбка. – Я провожу вас в кабинет доктора Фрейзера.

Лиам поднялся с дивана. На мгновение его повело в сторону, но он сумел удержать равновесие.

- Все в порядке, - заверил он медсестру, инстинктивно дернувшуюся, чтобы подхватить его.

Симон Фрейзер вышел им навстречу.

- Спасибо, Холли. Дальше мы сами.

Холли тут же убежала по своим делам.

- Долго ждали?

- Минут двадцать.

- Простите, но я действительно не мог выйти к вам раньше. Ситуация очень неординарная, и мне нужно было в ней самому разобраться. Но, к сожалению, многие вещи мне до сих пор не ясны.

- Могу я увидеть жену?

- Чуть позже. Не беспокойтесь. На данный момент ее жизни ничего не угрожает.

Фрейзер отомкнул дверь и пропустил Лиама вперед.

- Присаживайтесь, - он радушно указал на стул. – Много времени разговор не займет. У меня пока слишком мало информации. Нам удалось восстановить события по минутам, - Фрейзер сел за стол и, достав из кармана халата исписанный листок, положил его перед собой.

- В 11:50 началась процедура. В 12:10 программное обеспечение линейного ускорителя выдало ошибку.

- Ошибку? – перебил его Кларк.

- Да. В этом нет ничего экстраординарного. В день может быть десять-пятнадцать таких ошибок. В это время аппарат переходит в режим ожидания. Оператор согласно алгоритму устраняет ошибку, и процедура возобновляется.

- То есть, если что-то не так, то облучение не происходит.

- Совершенно верно!

- И что за ошибка была?

- Нулевая интенсивность излучения. Оператор возобновил процедуру. Спустя минуту он услышал по интеркому крики миссис Кларк. Он отключил аппарат и поспешил к пациентке. К этому моменту она не дышала. Он вызвал реаниматологов. Бригада была на месте через три минуты. До их прибытия он выполнял искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Через тридцать минут в 12:45 была констатирована смерть пациентки.

- И все это подтверждается лишь словами оператора?

Симон усмехнулся:

- Я понимаю, к чему вы клоните. И в аппаратной, и там, где находится пациент, ведется видеонаблюдение. Мы несколько раз просмотрели записи, и я могу сказать совершенно точно, что оператор действовал четко по инструкции. Никаких ошибок он не совершил. Впрочем, вы сами можете в этом убедиться. Желаете?

- Конечно.

- Подойдите сюда, - Симон открыл одну из вкладок и развернул экран компьютера чуть в сторону, чтобы Кларку было лучше видно.

В левой части экрана Кларк увидел запись с камеры в комнате управления, в правой – с камеры кабинета лучевой терапии. Видео воспроизводилось в ускоренном режиме.

- Вот. Момент, когда оператор увидел сообщение об ошибке, - Симон нажал на паузу и постучал узловатым пальцем по экрану. - А вот время – 11:50, - он ткнул на цифры под изображением. – Смотрим дальше, - теперь он замедлил видео.

Оператор сделал пометки в раскрытом перед ним журнале и нажал несколько кнопок на пульте.

- Обратите внимание на световой индикатор, - Фрейзер очертил пальцем небольшую область в правой части.- Если бы произошла чрезвычайная ситуация и что-то угрожало пациентке, то загорелся бы красный свет.

В это мгновение Лиам вздрогнул. Громкость видео была сбавлена до минимума, но он четко услышал истошный крик Элис. Его внимание приковала ее фигурка, бьющаяся в судорогах. Тело неестественно выгибалось дугой, босые пятки ерзали по поверхности стола.

Лиам с трудом заставил себя перевести взгляд на соседнее изображение. Оператор как раз в это время смотрел на Элис через монитор. Не мешкая, он отключил линейный ускоритель и бросился из комнаты управления. Дальше все происходило так же, как говорил Симон. Лиам видел, как над телом Элис склонились реаниматологи.

- Мы отменили все процедуры на аппаратах этой модели. Ждем техника из РВИ. Если они не признают, что имела место ошибка в ПО, будет длительная экспертиза. А моя клиника будет терять деньги из-за простоя. Но здоровье пациентов важнее. Не так ли?

- Что с Элис?

- Рвется домой. Но я бы вам советовал уговорить ее остаться в клинике. Анализы в пределах нормы. Но меня очень смущает то, что дозиметр показал поглощенную дозу излучения 200 Грей. При облучении мозга это мгновенная смерть.

- Может, прибор неисправен?

- Все проверим. Теперь понимаете, почему я к вам сразу не вышел? Сначала мы пытались понять, что произошло на процедуре. Затем ваша супруга до смерти напугала медсестру, которая собственноручно накрывала ее тело простыней. Она столкнулась с ней в коридоре и попросила вернуть ее одежду. Медсестру до сих пор отпаивают успокоительным. Естественно, все силы были брошены на то, чтобы обследовать миссис Кларк. Доктора дали свои заключения. Все в порядке. Разве что давление низковато.

- Я хочу увидеть жену.

- Конечно-конечно, - Симон поднялся с кресла. – Но есть одно но. Элис была пациенткой «НМ», так она указала в анкете. Люди, которые участвуют в тестировании эффективности лекарственных средств, обязаны сообщать о значимых изменениях самочувствия. Мы сообщили им об инциденте. Они сказали, что направят к вам наблюдателя.

- Кого? Наблюдателя? Это еще зачем?

- Зачем, для чего и почему вы можете уточнить у них. Я записал номер, - Фрейзер согнулся и открыл ящик стола. Кларк стоял рядом и удивился бардаку внутри. Спутанные провода зарядок для смартфона перемежались со смятыми исписанными клочками бумаги. А сверху лежал небольшой квадратный листок с телефонным номером.

Лиам вошел в палату дневного стационара, указанную ему Симоном.

Элис сидела в кресле-каталке. Позади маячила фигура дородной медсестры. Увидев Кларка, Элис с облегчением выдохнула:

- Ну наконец-то, я уже устала ждать, - она попыталась подняться, но медсестра была настороже – одним движением мужеподобной ручищи она усадила хрупкую пациентку обратно. За это Элис одарила ее недобрым взглядом.

Лиам в три шага пересек разделяющее их пространство и присел перед ней на корточки, встревоженно вглядываясь в ее лицо и подмечая малейшие изменения.

Белок левого глаза зловеще краснел. Правый пострадал не настолько сильно и выглядел сравнительно неплохо. Нижняя губа распухла. Под ней отчетливо проступали следы зубов. Видимо, Элис искусала ее во время процедуры. На выбритом участке головы, там где темнели оставленные маркером точки, тянулась красная полоса.

- Ожог, - констатировал Лиам, повернувшись к только что вошедшему доктору Фрейзеру.

Тот кивнул, соглашаясь.

- Я все-таки настоятельно рекомендую остаться здесь под наблюдением. У нас есть необходимое оборудование и препараты.

- Нет! Нет! – Элис сорвалась с кресла, судорожно хватая Лиама за руки,- пожалуйста, не оставляй меня! Я и так провела слишком много времени в клинике. Забери меня! Я хочу домой!

Лиам перехватил взгляд доктора, в котором сквозила надежда на то, что Кларк проявит благоразумие, но услышав его решение тяжело вздохнул.

- Я подробно распишу, что вам нужно делать. Возможно, в другой ситуации я был бы настойчивей, но учитывая, что Элис будет круглосуточно находиться под присмотром специалиста Нового Мира, я могу быть спокоен.

Элис перестала дергаться и испуганно озираться по сторонам, только когда Лиам начал помогать ей с одеждой. Доктор ушел, но наедине их не оставили. Медсестра стояла у стены, заложив руки за спину, и наблюдала, как Элис натягивает колготы.

- Помочь? – вяло поинтересовалась она.

- Сама справлюсь, - практически прорычала Элис, борясь с плотным трикотажем. Она жаждала быстрее вырваться отсюда. Весь медперсонал мнился ей врагами, цель которых состояла в том, чтобы оставить ее здесь. Дай им только повод, и она застрянет тут навсегда.

Лиам помог Элис с пальто и застегнул молнию на сапогах. Попытка Элис уйти своим ходом была пресечена медсестрой.

- Не положено. Лучше для вас воспользоваться каталкой.

Элис подчинилась, но беспокойно задергалась, как только медсестра взялась за ручки кресла.

- Я сам, позвольте, - мягко отстранил ее Лиам, и Элис благодарно улыбнулась ему.

Так было спокойнее. Страх, что ее увезут не туда, отступил. Осталось чувство неловкости. Ее везут на каталке, будто она совсем немощная. Вот уже и пациенты клиники смотрят на нее с нескрываемым сочувствием.

В машине Элис немного расслабилась. Но Лиам чувствовал, как она взбудоражена. Она жаловалась ему на медсестру, чуть не упавшую в обморок только из-за того, что она попросила вернуть ее одежду.

- И вообще все вели себя подозрительно. Ты не верь им,- посмотрев в глаза Лиама, попросила она. – Они все преувеличивают.

Ровно без четверти семь в дверь позвонили. Бэкки с подозрением осмотрела визитеров. Металлические чемоданчики в их руках ввели ее в заблуждение. Она посчитала, что перед ней коммивояжеры.

- Мы не покупаем товары с рук, - скороговоркой выпалила она и захлопнула дверь перед носом опешивших мужчин.

Не успела она отойти от двери, как вновь настойчиво затрезвонили.

Бэкки рывком отворила дверь и гаркнула:

- Я же сказала…

- Мистер Кларк здесь живет?

В лицо ей тыкнули удостоверением. Бэкки не разобрала, что там написано, но сам факт его наличия внушил ей уважение, достаточное, чтобы не повторить фокус с дверью.

- Мистер Кларк! Мистер Кларк! – крикнула она, но с порога так и не сошла, давая незваным гостям понять, что их участь еще не решена.

Едва взглянув на незнакомцев, Лиам понял, откуда они.

- Коул Брендон, - представился один из них, пытаясь протиснуться между косяком и так и не сдвинувшейся с места Бэкки. – Наблюдатель из Нового мира. Куда я могу поставить оборудование?

Лиам неопределенно махнул рукой.

- Хорошо. Пока поставлю у стены. А потом мне понадобится отдельная комната, где я смогу все разместить.

- А вы всей компанией решили здесь поселиться? – Лиам скользнул взглядом по молодому парнишке, робко следовавшим за Коулом, и даже выглянул на улицу, отметив синий фургон с эмблемой Нового мира, стоящий на подъездной дорожке.

Брендон посмотрел на напарника:

- Нет. Шейн только поможет мне с оборудованием.

К неудовольствию Бэкки весь хлам Брендона разместили в ее комнате. Ей же пришлось переехать в смежную детскую. Пока Брендон и Шейн расставляли какие-то железяки со шкалами за прозрачными стеклами, микроскопы, центрифуги и другие непонятные штуки, она впопыхах отбирала необходимые вещи из комода. В картонной коробке уже лежали пара домашних костюмов, нижнее белье, надорванная упаковка «Тампаксов» и косметичка.

- Надеюсь, вы не извращенец и не станете копаться в моих вещах.

- Нет, нет, можете быть спокойны, - он был слишком увлечен своим делом, чтобы обидеться на ее слова.

- Ага, как же, - проворчала Бэкки. Брендон идеально соответствовал образу извращенца, сложившемуся в ее представлении: неприметный мужчина неопределенного возраста с островком лысины на макушке.

От греха подальше Бэкки откопала в дальнем углу нижнего ящика комода завернутую в полотенце шкатулку, в которой хранились простенькие золотые сережки, колечко и цепочка с медальоном. Мало ли, что от него можно ожидать.

Бэкки положила шкатулку поверх вещей в коробку. Перед тем, как выйти из комнаты, она достала телефон и сфотографировала содержимое всех ящиков комода. Если хоть одна вещь будет лежать не так, она уличит этого старого фетишиста и спросит с него за все.

К ужину отношение Бэкки к Коулу не изменилось. Ее взбесило то, что он заявился на кухню. Такой наглости Бэкки не ожидала: стол накрыла, как и полагалось, на троих, если не считать Эбби.

- Вы сели на мое место, - побелевшими от злости губами процедила она.

- Ох, извините, - он пересел на свободный стул, ожидая, когда перед ним поставят приборы.

- Ресторан за углом, - безапелляционно заявила Бэкки. – Если интересует вариант подешевле, в паре кварталов есть неплохая кофейня.

- Бэкки, это не очень вежливо по отношению к нашему гостю, - попытался урезонить ее Лиам. – Отрежьте мистеру Брендону кусок пирога. Я видел, у вас осталось.

- Этот гость будет ставить над нашей Элис эксперименты, а я должна его еще и кормить? – она округлила глаза, удивляясь подобной несправедливости, а Коул закашлялся.

- Дорогая, никто надо мной не собирается ставить эксперименты. Просто мы все хотим понять, что со мной случилось.

- Хорошо, Элис, раз уж вы настаиваете, - проворчала Бэкки, выверяя каким образом отрезать кусок поменьше неожиданному нахлебнику.

Ухмыльнувшись, она протянула ему тарелку.

- И это все? – разочарованно произнес он.

- В вашем возрасте нужно снижать норму потребления калорий, - назидательно заметила Бэкки.

- Мне всего тридцать пять, - промямлил Коул, гипнотизируя взглядом узкий треугольник пирога на своей тарелке.

- Да ладно?! Ой, не повезло вам с генами, - Бэкки добавила голосу нотку притворного сочувствия.

Она уже приготовилась добить его едкой фразой, но Элис вдруг побледнела и, зажав рот ладонью, выскочила из-за стола. Лиам отложил вилку и последовал за ней. Из коридора донеслись звуки сдавленных рвотных позывов.

- Если бы я не знал, что произошло с миссис Кларк, я бы подумал, что виной тому ваша стряпня.

Бэкки дикой кошкой подскочила к нему и попыталась забрать тарелку, но Брендон оказался проворнее. Он успел отодвинуть тарелку и накрыл остатки пирога рукой.

- Не забывайтесь, - прошипела Бэкки. – Вы здесь не на один день, а еду в этом доме подаю я.

Лиам вернулся через несколько минут. Элис с ним не было.

- Она решила отдохнуть, - пояснил он.

- Ей лучше не перегружать пищеварительную систему и несколько дней посидеть на кефире, - на правах эксперта заявил Брендон, но его реплику оставили без внимания.

Глава 11

Лиам долго не мог уснуть. Происходящее никак не укладывалось в логичную картину мира. При полученной дозе облучения мозг Элис спекся бы. Но этого не произошло. Она ходила, говорила ивела себя осознанно и адекватно. Анализы в клинике Фрейзера не выявили отклонений от нормы. Но этого просто не могло быть.

Поганец Брендон отказался сообщить Кларку свежие результаты, сославшись на то, что эти данные предназначены только для пользования корпорации.

Наконец Лиам впал в беспокойный сон.

Их дом горел. Обои обуглились, почернели. Шелковые шторы лизало ненасытное пламя. Деревянная мебель трещала. В центре комнаты, окруженная стеной огня, стояла Элис в одной полупрозрачной короткой сорочке. Маленькая, хрупкая, беспомощная.

— Лиам! Лиам, я не хочу умирать! Лиам, помоги мне! — она тянула к нему руки, в глазах застыл ужас.

А Лиам не мог пошевелиться. Все его члены сковало оцепенение. Он смотрел, как сужается нетронутое огнем пятно, как оранжевые жаркие языки все ближе подбираются к Элис.

Лиам открыл глаза. На лбу его проступили капли холодного пота.

Он повернул голову, чтоб убедиться, что с ней все в порядке, но ее рядом не было.

Свет в ванной не горел, но он все равно постучал в дверь и заглянул вовнутрь. Ванная была пуста. Лиам натянул домашние слаксы и футболку, висящие на спинке стула, и вышел в коридор.

В детской в своей кроватке мирно посапывала Эбби. Выронив книгу, на не застеленном бельем диване дремала Бэкки.

Из комнаты Брендона раздавался зычный храп. Туда Кларк заходить не стал.

Он спустился вниз. И по грохоту догадался, где сейчас его жена. На кухне что-то задвигалось, выдвигалось, дребезжало и гремело.

Лиам включил свет и увидел Элис. Дверцы тумбы под мойкой были распахнуты настежь. На полу валялось выпотрошенное мусорное ведро. Бэкки поленилась вечером вынести мусор на улицу.

Элис сидела среди луковой шелухи, яичной скорлупы, веточек полусгнившего укропа. Лицо и руки ее были измазаны кровью. Она зажала что-то в кулаке и отгрызала от этого куски, не замечая ничего вокруг.

Лиам окликнул ее, но она смотрела куда-то перед собой невидящими глазами.

-Элис, Элис! — Лиам бросился к ней и стал трясти за плечи.

Она будто очнулась ото сна и с удивлением огляделась, не понимая, как сюда попала и что здесь делает. Увидев в руке кусок куриной трахеи, она брезгливо отбросила его.

— Господи, я схожу с ума! — прошептала она. — Я не хочу сходить с ума.

— Ничего, все в порядке.

Лиам помог ей подняться и открыл кран. Элис подставила под холодную воду ладони, оттирая засохшую кровь.

Лиам подал ей стакан. Дрожащей рукой она набрала в него воду и прополоскала рот.

Пока она приводила себя в порядок, Лиам собрал мусор в ведро.

— Надо протереть пол, — взглянув на разводы, пробормотала Элис.

Лиам покачал головой.

— Бэкки уберет завтра.

Утром она не обрадуется.

Элис проснулась от холода. Сторона кровати, на которой обычно спал Лиам, пустовала. Элис натянула на себя его одеяло. Она укрылась с головой, оставив небольшое отверстие для носа. Это не помогло. Она стучала зубами и тряслась всем телом, тщетно пытаясь согреться. Наконец она решила выпить чего-нибудь горячего, а заодно попросить Бэкки, чтобы она спустилась в подвал и посмотрела, что там с отоплением. Может, закончилось масло в баке, и нужно дать заявку поставщику. Будет чудом, если они привезут топливо хотя бы завтра.

Элис выбрала самый теплый спортивный костюм, подумав надела сверху жилет на утеплителе, в котором выходила на прогулки поздней весной и ранней осенью.

В кухне Бэкки хлопотала у плиты. Би сидела в стульчике для кормления и листала книжку с картинками. Время от времени Бэкки отрывалась от готовки и поворачивалась к Би, чтобы что-нибудь ответить на ее лепет.

Элис чмокнула дочку в щечку и села за стол рядом с ней.

Бэкки обернулась на шум отодвигаемого стула.

— Вам холодно? — озабоченно спросила она.

— Да, я хотела спросить, что с отоплением.

На Бэкки было тонкое хлопковое платье, и Элис уже догадалась, каким будет ответ.

— С отоплением все в порядке. Давайте я сделаю травяной чай, чтоб вы согрелись.

Элис благодарно улыбнулась, подумав, как ей повезло с этой девушкой. Такая добрая, предупредительная. А ведь она даже ни словом не обмолвилась по поводу кровавых следов, которые ей пришлось замывать. Элис стало неловко.

— Бэкки, простите за то, что вам пришлось убирать этот ужас с утра. Эти ужасные пятна. Их, наверное, было трудно оттирать.

— О чем вы? — Бэкки удивленно захлопала ресницами. — Здесь было чисто.

Элис нахмурилась. Неужели это был сон? Такой жуткий и такой реальный.

— Даже мусор кто-то выбросил. Я вчера забыла о нем, а сегодня ведро оказалось пустым.

Значит, не сон.

Лиам все же решил вымыть эти ужасные багровые разводы на полу, чтобы у Бэкки не возникло ненужных вопросов.

— Я уже путаю сон и явь, — Элис потерла виски.

— Признаться, я сегодня проспала. Даже завтрак не подала мистеру Кларку. А все из-за кого? Из-за этого наблюдателя. Храпит как иерихонская труба, — Бэкки поставила перед Элис чашку чая и разогретые в микроволновке и политые кленовым сиропом панкейки. — Даже беруши не помогли.

Подняв голову, Бэкки встретилась взглядом со стоящим в дверях Брендоном. Должно быть, он все слышал, но это ее ничуть не смутило.

— Вспомни наблюдателя, он и появится, — проворчала она, и ее голос сразу же наполнился недовольными нотками. — А мы про вас говорили как раз. Знаете, у вас очень нездоровый храп. Вам бы к врачу. Хотя, возможно, это просто признак старения организма. Так говорила моя бабушка. А она была очень мудрая женщина.

Брендон сдавленно кашлянул и не придумал ничего лучше, чем сесть за стол и попросить кофе.

— Капучино? Латте? Американо? Эспрессо? — уточнила Бэкки.

— Американо, пожалуйста, — Коул не почувствовал подвоха.

Бэкки вылила остатки травяного чая из заварника, и с грохотом поставила перед ним кружку.

— Есть только это. А готовить что-то специально для вас я не собираюсь. Мне за это не заплатят.

Брендон покосился на Элис, но она была поглощена рассматриванием фиолетовой сетки сосудов, проступившей на руках, и поведение обнаглевшей работницы ее совершенно не заботило.

— Возможно, тогда у вас есть что-то еще? К чаю, например.

— Можете погрызть вчерашний хлеб. Все равно его уже нельзя подавать к столу.

— Возьмите, пожалуйста, мои панкейки, — Элис будто очнулась от оцепенения. — Я к ним не притрагивалась. Мне не хочется есть.

— Спасибо огромное, -он потянулся за тарелкой. — Как вкусно, — он откусил кусок и по-детски причмокнул. — Я таких вкусных никогда не ел.

Несмотря на то, что мистер Брендон внушал Бэкки чувство близкое к отвращению, его комплимент ей польстил, и она едва заметно улыбнулась.

— Вы сейчас сможете уделить мне минут пятнадцать вашего внимания? — не прекращая жевать, обратился он к Элис. — Вы не завтракали, значит, я смогу взять некоторые пробы.

— Конечно, мистер Брендон.

Манжета тонометра стремительно сдавливала тонкое плечо Элис до боли. Как бы не осталось синяков. Брендон перемерял давление второй раз. Ему что-то явно не нравилось.

— Вы точно себя нормально чувствуете? Голова не кружится? Не подташнивает?

— И кружится, и подташнивает.

— Немудрено, учитывая, что вы практически ничего не едите.

— Вялость, слабость, сонливость?

— Да.

— И как давно?

— Вы же изучали мою медкарту. Больше полутора лет. Как раз с момента обнаружения болезни. Когда я принимала лекарство, мне было легче.

— Какое лекарство?

— То, которое давали в вашем центре. Экспериментальное.

— Да, все верно. Оно обладает тонизирующим и укрепляющим действием. А после выписки из центра самочувствие ухудшилось?

— Нет, — Элис вовремя прикусила язык, едва не проговорившись, что она продолжала принимать его вплоть до вчерашнего дня.- Мне говорили, что возможен накопительный эффект. Так это называется?

— Да. Именно так.

— А давление у вас всегда было пониженное и до болезни?

— Нет.

— Сейчас у вас восемьдесят пять на пятьдесят. Попросите Бэкки сделать вам горячее сладкое питье, а если вдруг вам станет хуже, зовите сразу меня. А сейчас придется немного потерпеть.

Брендон достал резиновый жгут и пробирки.

— Вы собираетесь меня пытать?

— Нет, всего лишь позаимствую у вас немного крови.

— Судя по числу подготовленных пробирок не так уж и немного

Брендон красным восковым карандашом пронумеровал пробирки.

— Это только кажется. Будет совсем не больно. Поработайте кулачком. Вот так, умница. Не разжимайте пока кулак.

Брендон довольно ловко попал в вену и ослабил жгут.

— Можете разжать кулак.

Кровь как густой вишневый сироп медленно и тягуче наполняла вакуумную емкость.

Набрав необходимое количество, Брендон отсоединил пробирку и приставил другую, с зеленой крышкой.

— Да что ж вы жадная такая, — в шутку рассердился он. — Простите, но вам придется немного пострадать. Еле-еле нацедили из этой вены. Может, на другой руке будет получше. Потерпите немного?

Элис обреченно вздохнула.

Из шести приготовленных пробирок получилось наполнить только четыре. Брендон подозревал такой исход, но не терял надежды вытянуть из вен Элис до капли все, что они могли отдать.

— Сегодня переговорю с вашим врачом по поводу назначения антикоагулянтов. Кровь у вас очень густая, — пробормотал он. — Пусть выпишет рецепт. С этим нельзя затягивать.

Элис хотела подняться, но тут же пошатнулась и опустилась на стул.

— Не спешите. Посидите немного, — засуетился Брендон. — Давайте пока немного побеседуем о вашем состоянии, — он достал блокнот. — Помимо озноба, слабости, сонливости, тошноты у вас что-нибудь есть? Болит что-нибудь? Может, какие-то необычные ощущения?

Она покачала головой.

— Разве что...

— Что?

— Я оказываюсь в какой-то комнате и не помню, как я там оказалась и зачем.

— И все?

— И все. Разве этого мало?

— Не забудьте минут через десять отлепить пластыри, — напомнил Брендон, когда Элис уже стояла на пороге.

В спальне Элис открыла шкафчик, где хранились ее таблетки. Вчерашний прием она пропустила. Но сегодня, после разговора с Брендоном она поняла, что ей может помочь. Она высыпала на ладонь горсть интелликса. Пересчитала. Пять таблеток. Хуже все равно не будет. Она прошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало, решаясь, закинула таблетки в рот и, ловя губами струю из-под крана, запила их.

После рухнула без сил на кровать и прикрыла глаза. Что она знала о таблетках? В Центре говорили, что это витаминоподобное вещество, иммуномодулятор. Ей казалось, что от передозировки будет максимум аллергическая реакция, причем не такая, когда у тебя опухает гортань и ты задыхаешься, а так — сыпь.

Раньше ей от них становилось лучше. До начала экспериментального лечения ей казалось, что ее кожа решето. Через поры из тела Элис медленно утекала жизнь. С первой принятой дозой в ее груди будто зажглось маленькое солнце — источник энергии.

И сейчас она чувствовала, как внутри нее крохотной точкой подобно маленькому светлячку во тьме разгорается солнце, превращаясь в огненный шар. Постепенно ей становилось тепло, хорошо и спокойно. Элис сама не заметила, как уснула. Проспала она недолго, как потом убедилась — около часа.

Она удивилась, потому что чувствовала себя бодрой, свежей и отдохнувшей. Весь остаток дня она провела с ребенком. Элис предупредила Бэкки, чтобы не оставляла ее наедине с малышкой. Мало ли. Если она не помнила, как оказалась на кухне перед мусорным ведром, то где гарантия, что она не сотворит что-нибудь с дочкой.

Вечером она поужинала, съев небольшой кусочек куриной грудки, и выпила таблетки, доставленные из аптеки.

На следующее утро Элис при попытке встать с кровати скрутило от тошноты. Прижав ладонь ко рту, она пошатнулась и села. «Так бывает, если резко поднимаешься», — успокоила она себя. И тут же ее передернуло от ужаса. Взгляд упал на бедро. Сорочка слегка задралась и обнажила кожу, на которой перевернутым ветвистым деревом темнела сетка сосудов. Элис приподняла сорочку еще выше. Уродливые синие и фиолетовые жилки убегали в сторону паха.

Элис провела по ним пальцем. И не веря своим глазам, попробовала стереть, но тщетно. В панике она схватила телефон, чтобы позвонить Лиаму, но передумала.

Кто-то стучал в дверь. Элис натянула подол сорочки и крепко прижала край ладонями к коже.

— Войдите! — хрипло крикнула она.

В комнату настороженно вошла Бэкки:

— У вас все нормально. Я так долго стучала.

— Я спала.

— Простите.

— Я подумала, что вы могли бы позавтракать со всеми, — несмело начала Бэкки и вдруг, поменявшись в лице, вскрикнула: — О, Господи! Что это?

Элис вздрогнула. Неужели такое же уродство есть где-то еще на теле?

— Что, Бэкки?

— Ваши руки!

На внутренних сторонах локтевых сгибов обеих рук расплывались огромные густо фиолетовые синяки.

— Мистер Коул вчера у меня брал кровь, — с облегчением ответила Элис.

— Вот мерзавец! Чему его только учили? Если вообще учили.

— Бэкки!

— Да, — невозмутимо ответила девушка.

— Ты так и собираешься тут стоять или ты все же хочешь, чтобы я переоделась, привела себя в порядок и спустилась?

Бэкки наконец поняла, чего от нее хотят, и ушла.

Не успела закрыться за Бэкки дверь, как снова постучали. Элис надела длинный халат, запахнула его и открыла дверь. На пороге стоял мистер Коул, держа в руках черную папку:

— Бэкки сказала, что вы проснулись. Вам нужно измерить температуру.

Элис покорно приняла из его рук электронный градусник, сунула его под мышку и села на кровать, предусмотрительно поправив полы халата, чтоб не расходились.

Когда градусник запищал, она достала его и, не глядя, протянула Коулу. Он посмотрел на табло и нахмурился.

— Подержите еще минут пять, — Элис недовольно вздохнула, но послушалась.

Когда она вернула градусник наблюдателю, он озабоченно покачал головой:

— Тридцать три градуса. Вам нужно теплее одеться и выпить горячий сладкий чай. Я скажу Бэкки, чтобы она вам его сделала и принесла сюда. Покидать спальню настоятельно не рекомендую. И еще, — он щелкнул замком на папке и достал тонкую стопку бумаг и ручку, — если вы хотите, чтобы в Центре провели оценку ваших анализов, вам нужно подписать несколько документов.

Он положил на колени Элис папку, щелкнул кнопкой шариковой ручки и всучил ее Элис. Затем пролистал скрепленный документ до последней страницы и ткнул пальцем в жирную полосу в самом конце, где надлежало поставить точку.

— Что это?

Буквы перед глазами Элис расползались как тараканы, испугавшиеся включенного света. Как она ни силилась, не могла прочесть ни единого слова.

— Согласие.

— Почему оно на нескольких листах?

— Вы же знаете, как юристы любят пространные формулировки. Это стандартная форма. Ознакомьтесь. Нам некуда спешить.

Элис пролистала документ, вглядываясь до рези в глазах в текст, но не понимая его суть — она не узнавала буквы, хотя была точно уверена, что это родной язык.

— Какие-то проблемы?

— Нет.

Она сжала ручку так сильно, что заболели пальцы, но подписывать не спешила. Возможно, следовало посоветоваться с Лиамом.

— Вы ведь хотите знать, что с вами происходит? Если вы подпишете это, то я буду обязан сообщать вам любую информацию о вашем здоровье, а в отношении других членов вашей семьи таких обязательств у меня не будет.

Элис поставила широкий росчерк и протянула бумаги Коулу. Как раз в этот момент в комнату заглянула Бэкки. Она не постучала. Казалось, что она сделала это специально, чтобы поймать Коула на чем-то ужасном.

— Там чай стынет, — громко сообщила она, наблюдая, как Коул прячет бумаги в папку.

Глава 12

Он шел по лесу. Луна стояла высоко. Черные стволы деревьев ярко выделялись на фоне снега. Ему казалось, что он попал в черно-белое кино, причем немое. Тишина оглушала. Ноги вязли в глубоком снегу. Из его рта вырывались облачка пара и таяли в морозном воздухе. Он не знал, куда он идет, просто блуждал между стволов. Лес окружал его со всех сторон.

— Лиам! — он услышал шепот, раздавшийся над ухом. — Я не хочу умирать. Мне страшно.

Он повернулся на месте, но никого не увидел.

— Лиам! — раздалось в стороне. Кричала Элис. Он, не раздумывая, побежал на зов. Он всматривался в силуэты деревьев, пытаясь отыскать жену. Вскоре он остановился, прислушиваясь.

— Лиам! — голос звучал вдалеке за спиной. Он бросился назад. Но Элис там не было.

Голос доносился то справа, то слева, то тише, то отчетливей, а Лиам метался между елями, выкрикивая имя Элис.

Вдруг снова наступила гнетущая тишина. Лиам остановился, прислушиваясь. Замученный бегом, он тяжело дышал. Его грудь с трудом вздымалась и опускалась, по спине струился пот.

Какое-то время единственным, что он слышал, был прерывающийся звук его дыхания. А потом тишину разорвал крик. Громкий. Наполненный первозданным ужасом.

Лиам открыл глаза. Он лежал в кровати. По лбу струился холодный липкий пот. Сон прервался, а крик все еще раздавался в его ушах. Ему понадобилось время, чтобы понять, что он слышит крик наяву. Крик Бэкки.

Кларк повернул голову. Соседняя подушка была пустой. Он подскочил, нашарил на тумбочке очки, подозревая худшее, и бросился в детскую.

То, что он увидел, ошарашило его. Происходило что-то нелогичное и странное. Бэкки стояла на диване, вжавшись в стену и оглушительно кричала. Ее лицо было искажено ужасом. Взгляд был прикован к детской кроватке,в которой, держась за перекладину, хныкала Би. Возле кроватки в разорванной ночной сорочке, в позе кобры, готовящейся к броску, стояла Элис. Напротив нее застыл Коул, растрепанный и помятый, в футболке, прикрывающей растянутые боксеры. В мгновение ока Элис взметнула руку, скрючив пальцы, и прыгнула на Коула. Тот отпрянул, одновременно отбивая ее рукой. Элис отлетела к стене, оседая на пол.

Кларк подскочил к Коулу и зарядил кулаком в лицо. Коул тяжело упал, ударившись головой о ножку стола. Бэкки не прекращала голосить. Видимо, ее накрыла истерика.

Лиам бросился к жене, чтобы помочь подняться. Она свернулась у стены в маленький дрожащий комок. Но стоило ему нагнуться к ней, как она, издав хрипящий звук, вцепилась в его плечи и повалила его на пол. В тусклом свете ночника нависшее над ним лицо было страшным. Ее глаза утратили блеск и казались мутными и неживыми. На бледных до синевы губах пузырилась слюна. При падении Кларк инстинктивно уперся ей в грудь. И теперь это позволяло удерживать корпус ее тела на расстоянии от себя. Она же рвалась к нему, рыча и хрипя, клацая зубами и пытаясь добраться до его шеи.

— Элис, Элис! — он пытался образумить ее, но в смотрящих на него глазах не видел ни узнавания, ни понимания, только пустоту.

К своему ужасу, Кларк не мог с ней справиться. Хрупкая Элис, которую он поднимал как пушинку, прижимала его к полу так, что он не мог даже пошевелиться. Ее пальцы вонзались в его плечи как стальные прутья. Сил на сопротивление оставалось все меньше. Скоро одна из ее попыток добраться зубами до его шеи могла увенчаться успехом.

Что-то глухо стукнуло. Голова Элис мотнулась и безвольно повисла. Пальцы перестали вонзаться в плечи. Ее тело обмякло и завалилось в сторону.

Лиам, отдышавшись, медленно приподнялся и сел. Над ним стоял Коул, все еще держа табуретку. Бэкки уже не визжала. Ее не было в комнате. Как не было Би в ее кроватке. На Лиама Коул нападать не собирался. Словно в доказательство этого, он поставил табуретку на пол и опустился на нее, уставившись на неподвижное тело Элис. Его руки дрожали мелкой дрожью.

Лиам кинулся к жене и попытался нащупать пульс. Пульс не прощупывался. Элис не дышала.

Лиам убрал с ее бледного,лица прядь волос. Теперь, когда на нем не было выражения звериной злобы, оно казалось нежным и трогательным. Кларк наклонился к ней, будто собирался поцеловать, обхватил ртом ее губы и сделал глубокий выдох. Еще один выдох. Пятнадцать ритмичных надавливаний на грудину. Кости у Элис тонкие, как у воробышка. Не сломать бы ребра. Снова два глубоких выдоха. Пятнадцать надавливаний. Черт с ними, с ребрами, не страшно. Только дыши. Два глубоких выдоха. Пятнадцать надавливаний. Только живи. Все наладится. Снова два выдоха в ее приоткрытые губы.

Время опять работало против Кларка. Оно утекало сквозь пальцы песком, сводя шансы на спасение Элис к нулю. Сердце его жены упрямо молчало.

Как врач он знал, что теперь все бесполезно, но продолжал массаж сердца, надеясь на чудо.

Иногда смерть получается обмануть. В этот раз не вышло. Лиам упал на грудь жены и заплакал. В первый раз с тех пор, как перестал быть ребенком.

За то время, что он пытался заставить сердце Элис биться, он упустил из внимания Коула. Теперь он видел, что табурет пуст. Эта тварь могла сбежать, а могла и причинить вред его дочери или Бэкки. Лиам подскочил как ошпаренный и бросился на поиски Коула. Вопреки ожиданиям, он столкнулся с ним в дверях детской. Коул уже был в брюках и рубашке. Точно, готовился слинять. Кларк схватил его за грудки и припер к стене.

— Говори, где моя дочь?

— Я... я... не знаю, — задыхаясь и пытаясь безуспешно отбиться от разъяренного Кларка, мямлил Коул.

Ткань его шелковой рубашки трещала. Оторвавшиеся пуговицы, как горошины, весело скакали по полу.

Кларк тряхнул Коула и несколько раз стукнул его о стену:

— Ты убил ее, — рычал Кларк. — Ты убил мою жену!

— Нет... нет... Я никого не убивал.

— Не убивал? — Кларк оторвал дрожащего Коула от стены и толкнул в дверной проем. Швыряя и пиная его, он доволок его до тела Элис, и схватив за шкирку, как котенка, ткнул его головой в ее живот. — Не убивал, говоришь?

— Нет... Нет... — рыдал Коул, пытаясь вывернуться, а Кларк вцепившись в редкие волосенки подтащил его голову к лицу Элис.

— Посмотри, что ты натворил! Смотри на нее!

—Они все объяснят.

— Кто? — Лиам повалил его на пол.

— Служба безопасности. Они едут. Я позвонил им.

— Позвонил дружкам, чтоб они тебя отмазали? Не выйдет!

Лиам схватил его за волосы и приложил головой об пол.

— Не... не... бейте меня.

Больше всего Лиаму хотелось, чтобы эта уродливая голова раскололась как орех, чтобы эти мерзкие губы перестали шевелиться, а глаза, полные ужаса, навсегда закрылись. Он колошматил его, пытаясь заглушить жалкие бормотания:

— Я не... не... не... убивал ее.

Лиам уже не отдавал отчет своим действиям. Убийца должен умереть. Справедливо, если он заплатит за смерть своей жизнью. Из состояния исступления Кларка вывел громкий вопль Бэкки:

— Остановитесь.

Он посмотрел на нее налитыми кровью глазами, потом перевел взгляд на всхлипывающего растрепанного Коула.

— Мистер Кларк, пожалуйста, не надо.

Она подбежала к Лиаму и обняла за плечи:

— Я позвонила в полицию. Они скоро будут. Они разберутся.

Лиам отшатнулся от Коула, медленно возвращаясь в реальность.

— Его нужно связать, — пробормотал он. — Он не должен убежать.

— Я не собираюсь бежать, — простонал Коул.

Но Лиам уже окинул взглядом детскую и понял, что ему нужно. Он подошел к комоду, ни на миг не выпуская из внимания Коула, открыл верхний ящик и достал колготки Би.

Коул не делал попыток подняться, он свернулся калачиком и обреченно ждал своей участи.

— Руки за спину, — Коул послушался, и Лиам скрутил их колготками.

Подумав, он сделал еще один рейс за колготками и связал ему еще и щиколотки.

— Как Би? — управившись, спросил он у Бэкки.

— Все в порядке. Она спит.

— Нам нужно поговорить. Я хочу знать, что произошло.

Бэкки открыла было рот, но Кларк оборвал ее:

— Не здесь, на кухне, — ему невыносимо было находиться в одной комнате с Элис. С неживой Элис.

Бэкки включила свет и поставила на плиту чайник.

— Мне нужно успокоиться, — тихо сказала она, оправдываясь за то, что так не вовремя решила выпить чаю.

— Мне тоже, — Кларк подошел к бару и плеснул в стакан виски. Выпив его залпом, он сел за стол, обхватив голову руками.

— Мистер Кларк. Я испугалась Элис.

— Может, за Элис?

— Нет, — Бэкки покачала головой. — Она была сама не своя. Я не знаю, как я проснулась. Может от того, что дверь скрипнула. Я испугалась, что она навредит крошке Би.

— Что ты такое говоришь? Коул сошел с ума. Ты тоже?

— Я не знаю, как это объяснить. Элис выглядела как... не Элис. Я проснулась и увидела, как она склонилась над кроваткой. Я окликнула ее, спросила, не нужна ли помощь. Но когда она обернулась, я закричала.

— Так подожди, — Лиам поднялся и снова наполнил стакан. — Продолжай.

-Ее лицо было как чужое. Я подумала, что это так легла тень. Все-таки ночник светит тускло. И вообще мне могло показаться. Но когда она направилась ко мне... — Бэкки нервно сглотнула. — Ее движения были странные, как у механической куклы. И выражение лица было такое, будто она не узнает меня. А потом она зарычала.

— Что?

— Да, зарычала, и я увидела, как по ее подбородку текут слюни, я кричала. Би проснулась и заплакала. Слава Богу, что мистер Брендон услышал и прибежал сразу. И ее внимание переключилось на него. А дальше вы сами знаете, что было. Она кинулась на мистераБрендона, потом на вас. Я подумала, что мне нужно спасти Би. Мне было жутко страшно подходить, но пока Элис была занята вами, я унесла Би, закрыла дверь на замок и вызвала полицию. Я думала, что она загрызет вас, а потом мистера Брендона. Это странно звучит. Но тогда я так и подумала. В нее вселился демон. Я не верила в демонов. А теперь верю. И мне кажется, что она сейчас снова встанет.

— Она умерла. И уже не встанет, — Кларк сделал последний глоток из стакана.

Бэкки заплакала. Чайник засвистел, но она не обратила на него внимания, и Лиам выключил его сам.

— Мистер Брендон приходил к нам, спрашивал все ли в порядке и просил не выходить из комнаты до тех пор, пока не приедет служба безопасности. Он вызвал кого-то из своей конторы. Он просил не подходить к Элис близко.

— Мистер Брендон ее убил, — мрачно заключил Кларк.

— Не ее. Это была не она.

Кларк хлопнул себя ладонью по лбу и поморщился, как от сильной внезапной боли:

— Бэкки. Давайте вы хотя бы полиции не станете рассказывать про демонов и оправдывать убийцу.

— Он спас нас с Би, — упрямо повторила Бэкки.

Глава 13

Зацикленность Бэкки на том, что Брендон спас их от демона, раздражала Лиама до зубовного скрежета. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться на нее. Бэкки спас протяжный звук дверного звонка. Похоже, за дверью был кто-то нетерпеливый. Звонящий зажал пальцем кнопку и не отпускал до тех пор, пока не щелкнул замок.

Бэкки осторожно приоткрыла дверь. В щель она увидела фигуру полицейского, поспешно откинула дзцепочку и сделала шаг к окну, чтобы не стоять на пути. В темноте она увидела, как сверкает проблесковыми маячками полицейская машина, припаркованная у обочины. В холл вошли двое — высокий крепкий мужчина и маленькая стройная женщина.

К тому моменту Кларк вышел из кухни и теперь молча смотрел на вошедших. Они отражали друг друга как полные противоположности. Мужчина был мощным, круглолицым, с оливковым оттенком кожи и черными жесткими волосами, тогда как женщина выглядела хрупкой, белокожей, без единого намека на румянец, с льняными короткими волосами, собранными в низкий хвост. Кларк удивился, как, потеряв жену не более часа назад, он может думать о таких глупостях.

— Департамент полиции Нью Йорка, офицер Пабло Хименес, офицер Сара Гейл, — представились они.

— Лиам Кларк.

— Поступил вызов на ваш адрес. Могу увидеть мисс Чейз? — Сара перевела взгляд на мнущуюся у окна девушку.

— Да, это я звонила, — запинаясь и кутаясь в кофту, ответила Бэкки. — Миссис Кларк...миссис Кларк... — она запнулась и разрыдалась.

— Мою жену, Элис Кларк, убили. Убийца наверху, обездвижен.

— Он был вооружен?

Кларк покачал головой.

Гейл подала знак напарнику, слегка качнув головой.

— Покажите, куда идти, — обратилась она к Кларку. — Держитесь за мной.

Кларк держался в полушаге от Сары, за ним тенью двигался Хименес. Бэкки осталась внизу.

Сара достала из кобуры пистолет и привела в боевую готовность. Лиам едва сдержался, чтобы не сказать, что это лишнее. Но подумал, что не врачу учить работать полицию.

Добравшись до вершины лестницы, Сара обернулась, взглядом спрашивая Лиама, куда идти. Он указал ей пальцем нужную дверь.

Лиам был прав. Такие предосторожности были ни к чему. Брендон в безуспешных попытках встать откатился от того места, где его оставили не дальше, чем на метр. Теперь он лежал не шевелясь и лишь тихонько поскуливал. Заметив полицейских, он задергался и стал скулить громче, отчаянно привлекая к себе внимание.

Сара окинула взглядом комнату. Обычная детская. Кроватка с высокими бортами — значит, ребенок еще довольно маленький. Судя по розовому постельному комплекту в цветочек — девочка. Аккуратно расставленные игрушки на полках — куклы, кубики, да мишки. Комод с приоткрытым верхним ящиком. Диван. Белье смято. Простыня сбилась к краю. Должно быть, кто-то на нем недавно спал. Либо мать ребенка, либо мисс Чейз. Неопрятный вид дивана не вписывался в общую картину комнаты. С первого взгляда и не скажешь, что здесь могло произойти. Никаких следов борьбы. Тело женщины полу было вытянуто по струнке. Очевидно, ее двигали, чтобы придать такое положение. Сара удостоверилась, что женщина мертва. Рядом с трупом стояла деревянная табуретка. Возможно, именно ею был нанесен смертельный удар. Эксперты разберутся. Внимательный взгляд Сары зацепился за выглядывающий из-под сорочки синяк. Она осторожно сдвинула ткань:

— Батюшки, что это? — уродливые, черные переплетения сосудов создавали на бедре жертвы узор, похожий на узловатое, корявое дерево.

— Я не видел этого раньше, — Кларк сделал шаг вперед, собираясь рассмотреть сосудистую сетку поближе, но был остановлен предостерегающим жестом Гейл. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел Элис обнаженной. Как он мог не заметить такое? — Элис серьезно болела, — только и смог сказать он.

Пока Сара осматривала труп, Хименес присел на корточки перед Брендоном. Поморщившись, он достал из его рта обслюнявленный носок и принялся распутывать его руки.

— Детские колготки, серьезно? — он одарил скептическим взглядом Кларка и покачал головой.

Не успел Брендон обрадоваться, как на его запястьях защелкнулись наручники.

— Я не виноват, — пробормотал он.

— Разберемся, — Хименес, пыхтя, приступил к распутыванию узлов на его лодыжках.

— Выводи этого и опечатывай, а я пока вызову следственную группу, — небрежно бросила Гейл напарнику.

Хименес уже справился с многочисленными узлами и теперь пытался поднять подозреваемого, но Брендон не мог устоять на затекших ногах и падал.

— Я тебе не мамочка, — ворчал Хименес, хватая его то за ворот футболки, то за плечи. — Давай, шевели ногами.

Закончив разговор по телефону, Сара обратилась к Лиаму:

— Где у вас комната со столом? Мне нужно всех опросить.

— Кухня, скорее всего, подойдет. Она на первом этаже.

— Я побеседую с мисс Чейз. А потом позову вас.

— Буду в комнате Бэкки, — Лиам указал пальцем на дверь рядом с детской. — Не хотелось бы, чтобы дочь проснулась и испугалась.

Сара нашла Бэкки там же, где ее оставили. Она стояла у окна и смотрела на оранжевые отблески на снегу от огней патрульной машины. Редкие в столь позднее время прохожие замедляли ход, окидывали любопытным взглядом полицейскую машину, косились на дом и шли дальше.

— Мисс Чейз, — Сара окликнула ее. — Вы могли бы рассказать, что произошло?

Бэкки вздрогнула от неожиданности и, поняв, наконец, чего от нее хотят, кивнула.

— Пройдемте на кухню. Там будет удобнее, — предложила Сара.

Расположившись за столом, Сара достала бланки и приготовилась записывать. Покончив с формальными данными, Гейл махнула головой на стакан с недопитой соломенной жидкостью:

— Это вы снимали стресс?

— Нет. Мистер Кларк.

— Вы здесь няня, правильно?

— Да.

— Давно работаете?

— Элис была еще беременной, когда пригласила меня помогать ей. Она очень сильно болела, у нее была опухоль в голове, — Бэкки постучала по виску подушечками пальцев.

— Она не ссорилась с мужем? Он не поднимал на нее руку?

— Нет, что вы! Никогда. Они любили друг друга очень сильно. Мистер Кларк был готов на все, лишь бы она поправилась.

— Что произошло сегодня?

— Мне кажется, в Элис вселился демон.

Интонация и выражение лица подсказали Саре, что это не фигуральное выражение. Сара подняла бровь:

— И в чем это выражалось?

— Она была очень странная. Не такая, как всегда. Я проснулась сегодня ночью и увидела ее над кроваткой Би.

— Что же вас напугало? Разве мать не может ночью подойти к своему ребенку?

— Она была не такая, не так двигалась. Как не человек. Как одержимая. Когда она повернулась ко мне, я испугалась. Ее лицо... оно было как маска...как неживое... но при этом ее губы двигались. Но это была не ее мимика. Я окликала ее, но она будто меня не слышала. Я закричала, когда она двинулась ко мне. Мистер Брендон прибежал, и она тут же бросилась на него.

— Бросилась?

— Да, она издавала какие-то странные звуки, рычание или урчание. И пыталась схватить его.

— Она ничего не говорила.

— Нет.

— А потом пришел мистер Кларк. Он ударил кулаком Брендона за то, что тот оттолкнул Элис, защищаясь. А Элис набросилась на мистера Кларка, она повалила его и пыталась покусать.

— Покусать?

— Именно так. Что было дальше я не знаю. Я схватила Би и заперлась в своей комнате. Я слышала крики, возню. Не сочтите меня ненормальной, но я боялась, что Элис загрызет всех и будет ломиться к нам. Элис болела, она кружку с чаем с трудом в руках держала. А сегодня она валила с ног крепких мужчин. Так не бывает. Я сразу позвонила в полицию. А потом мистер Брендон сказал, чтобы я не открывала никому дверь. Через какое-то время я услышала, как ругаются мистер Кларк и мистер Брендон. Я боялась, что мистер Кларк его убьет. Поэтому я не послушала мистера Брендона и открыла дверь.

— То есть вы не знаете, что происходило, пока вас не было в детской?

— Нет. Мистер Кларк сказал, что мистер Брендон убил Элис табуреткой.

— Кто такой этот мистер Брендон?

— Это наблюдатель.

— Что это значит?

— Его прислали из Нового Мира, ну, знаете, из этой распиаренной фармкомпании. Элис проходила курс облучения. На последней процедуре что-то случилось с аппаратом. Я точно не знаю, что произошло, но процедура закончилась неудачно. А так как Элис участвовала в испытаниях экспериментального препарата, они отправили своего человека для контроля за ее состоянием.

— Скажите, а миссис Кларк принимала какие-то сильнодействующие средства?

— Наркотики? Нет конечно.

— Может, какие-то обезболивающие препараты?

— Только то, что прописывал ее лечащий врач. Я не знаю, что именно она пила. Это вам лучше у мистера Кларка спросить. Но, если вы намекаете на побочное действие, с ней никогда такого не было.

— Спасибо. Пока достаточно, — Сара протянула Бэкки бланк опроса и ткнула ручкой, где подписать. — Попрошу вас не покидать город. В ближайшее время с вами может связаться детектив для дачи показаний.

Чтобы позвать Кларка, Сара не стала утруждать себя подъемом по лестнице. Она просто крикнула из холла:

— Хименес, отправь ко мне хозяина дома.

Через пару минут Кларк уже сидел перед ней за столом, сцепив пальцы и глядя прямо перед собой.

— Мистер Кларк, я понимаю ваше горе. Но от вашего желания сотрудничать с нами зависит, будет ли наказан виновный.

— И так все понятно. Разве нет?

— Нет. Для того чтобы обвинить, недостаточно указать на человека пальцем. Мы должны установить мотив, цель, возможно, это было непреднамеренное убийство или убийство при обороне. Иначе дело развалится в суде. Так что помогите нам. Что произошло сегодня?

— Хорошо. Я проснулся ночью от крика Бэкки. Я сразу бросился в детскую и увидел, как Брендон в трусах и футболке бьет мою жену. Он ударил ее так, что она отлетела к стене. Я вырубил его и бросился помочь Элис. Но она вскочила и прыгнула на меня. Я упал, а она взгромоздилась на меня и пыталась укусить. Скорее, всего у нее был какой-то приступ. Она была дезориентирована в пространстве и агрессивна. Ей явно требовалась помощь специалиста. В какой-то момент Брендон ударил ее табуреткой по голове. Она упала на пол. И уже не дышала. Я пытался восстановить сердцебиение и дыхание, но мне не удалось. Потом я поймал Брендона и связал его. Бэкки сказала, что полиция уже вызвана.

— Мог ли мистер Брендон полагать, что вам угрожает опасность?

— Опасность? Что мне могла сделать женщина? Даже если бы она искусала или исцарапала меня, от этого не умирают. Единственным человеком, которому в тот момент требовалась помощь, была моя жена.

— Мисс Чейз думает по-другому. Она считает, что действия миссис Кларк могли угрожать жизни окружающих.

— Бэкки слишком впечатлительна. Она никогда не сталкивалась с проявлениями нарушения психики.

— А вы?

— Я врач.

— Как вы думаете, что могло спровоцировать такое состояние?

— Я не знаю. Могу только предполагать. Моя жена получила огромную дозу облучения из-за неисправности аппарата в клинике доктора Фрейзера. Это не могло пройти бесследно.

— Когда это случилось?

— Три дня назад.

— Вы можете написать, какие препараты принимала ваша жена?

— Да, конечно.

— И еще мне не совсем понятна роль мистера Брендона. Чем он занимался?

— Измерял физиологические показатели — пульс, температуру, давление. Брал кровь на анализы. Какие конкретно исследования он проводил, не говорил.

— То есть он мог фактически ввести миссис Кларк любой препарат, и никто бы об этом не узнал?

— Да.

— Спасибо.

— И все?

— Пока да. Скажите, пожалуйста, офицеру Хименесу, чтобы привел сюда мистера Брендона.

Последний опрос прошел быстрее двух предыдущих. Мистер Брендон сидел ссутулясь, хлопал глазенками и бормотал:

— Я не виноват. Я никого не убивал.

— Расскажите тогда, что же произошло, — Гейл говорила вкрадчиво с дружелюбным выражением лица. Хименес, напротив, потирал кулаки. Этот тип не нравился ему. Слизняк каких поискать. Приложить бы его лицом к столешнице, мигом бы разговорился.

— Я не могу. Я связан соглашением о неразглашении. Все, что я могу сказать, это то, что я прибыл по назначению корпорации для отслеживания состояния здоровья участника эксперимента. Все результаты анализов являются коммерческой тайной корпорации. Я смогу раскрыть информацию только в пределах, обозначенных НМ.

— Значит, будут вам апартаменты два на два метра в центральной части города с элементами ковки на окне, — не выдержал Хименес.

— Оставь его, — вмешалась Сара. — Пусть детективы с ним дальше бьются. Подпишите бланк и можете молчать дальше.

Сара поднялась со стула и вздохнула. Ей бы сейчас в теплую постель, а не вот это все. Быстрей бы уже приехала следственная бригада, чтобы сдать им материалы и свалить.

Она встала у окна, где совсем недавно стояла Бэкки. К ней присоединился Хименес:

— Что думаешь?

— Домой хочу.

— А о деле?

— А что о деле? Мутно все. Хотя я склоняюсь к тому, что этот Брендон грохнул ее табуреткой. Не факт, что смерть наступила от удара. Миссис Кларк вроде как сильно болела, могли аукнуться последствия неудачной процедуры. Все прояснит экспертиза. Как и то есть ли в ее крови посторонние вещества. Она могла напиться таблеток, мог Брендон ввести что-то. Но это уже не нашего ума дело. Наше дело — отработать нашу часть. А расследованием пусть занимаются те, кто получает за это зарплату.

За окном послышался шум подъезжающей машины. Сара обратилась в слух и напрягла глаза. Неужели наконец прибыли следователи? Но нет. Белый фургон не имел к полиции никакого отношения. Сара присмотрелась — на кузове красовалась синяя эмблема Нового мира.

— Этих-то каким ветром сюда занесло? — процедила она сквозь зубы.

Хименес тоже выглянул, чтобы понять, о ком она говорит.

— Твою ж мать, — не сдержалась Сара, когда дверь фургона отъехала в сторону и из него выбрались два человека в желтых клеенчатых костюмах, напоминающих костюмы радиационной защиты.

— Что это за космонавты?- удивился Хименес.

Следом за ними вышел мужчина в пальто с черной папкой под мышкой и что-то сказал «космонавтам». Покивав головами, они достали из фургона носилки и потащили к дому.

— Что они собираются делать? - Хименес не мог не задать этот вопрос, хотя ответ был очевиден.

— Сейчас узнаем, — отозвалась Сара.

Она отворила дверь до того, как мужчина в пальто успел протянуть руку к звонку.

— Люблю, когда работают на опережение, — усмехнулся он.

Войдя, он представился:

— Джеймс Стенбейк, юрист и официальный представитель корпорации Новый мир. Вот мои документы, — он протянул удостоверение и документы, подтверждающие полномочия Хименесу.

Хименес взглянул на них и передал Саре:

— Ну-ка почитай все ли в порядке.

— С этого момента расследованием инцидента будет заниматься служба безопасности НМ. Требуем передать нам все данные, полученные вами по делу.

— А может, вам еще кофе в постель? — съязвила Сара.

— Не откажусь, — улыбнулся Стенбейк. — Миссис Кларк принимала участие в медицинском эксперименте. Все, что с ним связано, составляет не только коммерческую, но и государственную тайну. Те сведения, которые не являются секретными, будут переданы в отдел по расследованиям. Где тело?

Сара замерла у подножия лестницы, широко расставив руки:

— Я вас никуда не пущу. С каких пор расследованием убийств занимается частная организация? Что это за бред?

— Отойдите от лестницы,настоятельно прошу, — проговорил Стенбейк.

— Сейчас приедет следственная бригада.

— Они не приедут.

— Я позвоню начальству.

— Окей, — Стенбейк поднял руки ладонями вперед, будто сдавался.

Сара закатила глаза и набрала номер лейтенанта Уинсли.

— Господи, да что случилось? Вы на часы смотрите или нет, когда звоните? — сонным голосом пробормотал он.

— Я по вызову с Западной, 424. Подозрение на убийство женщины. Здесь прибыли представители Нового мира и хотят забрать у нас труп и дело.

— Какого в задницу мира? — простонал Уинсли.

— Нового.

— Ах, да. Черт. Гейл, вам должны были позвонить ребята из следственного отдела и все вам объяснить. Не звонили? Ну, ублюдки они. Отдавайте тело, дело и по домам.

— Точно? Вы уверены?

— Гейл, не бесите меня.

Сара скривила лицо, когда увидела улыбку Стенбейка, и отступила в сторону, сделав широкий приглашающий жест.

Стенбейк махнул головой своим спутникам, и они последовали за ним. На середине лестницы он остановился:

— Да и освободите мистера Брендона. Нам понадобится его содействие.

С Кларком Стенбейк предпочел не церемониться, он смотрел поверх его головы, игнорировал вопросы, делая вид, что полностью сосредоточен на раздаче указаний. Пока его подчиненные переносили оборудование Брендона в фургон, он достал фотоаппарат и сделал несколько снимков тела Элис с разных ракурсов. Затем забрал у офицеров бланки с опросами.

Кларк следил за происходящим с чувством полнейшего непонимания. Последней каплей стало, когда люди в желтых костюмах погрузили Элис на носилки, привязав ее ремнями, и застегнули пластиковый чехол.

— Что вы себе позволяете? — закричал Кларк.

— Тело миссис Кларк в соответствии с подписанными ею документами является собственностью корпорации.

— Что вы несете?

— Вам покажут копии и сообщат информацию, которую сочтут допустимой.

— А убийца уйдет от ответственности?

— Не переживайте в интересах корпорации провести полное и всестороннее расследование.

Работники не обращали внимания на Лиама, они приподняли носилки и осторожно направились в сторону двери. Кларк пристроился рядом с ними.

— Отойдите, вы мешаете, — твердил Стенбейк, но Кларк его не слушал, вглядываясь в лицо жены. Получалось, что он ее видит в последний раз.

Когда люди в желтом замялись на выходе из дома, Кларк явственно увидел, что Элис открыла глаза.

Глава 14

Раньше Лиаму казалось, что он морально готов к смерти Элис. Много раз он прокручивал в голове этот момент в различных вариациях. То она умирала во сне – легко и спокойно, а он, проснувшись утром от звона будильника, понимал, что обнимает холодное тело жены. То ему звонила на работу Бэкки и, рыдая, говорила, что Элис умерла. Или ей внезапно становилось плохо, и ее отвозили в больницу, а потом врач выходил в коридор и разводил руками – не удалось спасти.

Но никогда, ни разу Лиам не представлял, что Элис может умереть у него на глазах.

Конечно, Лиам лгал себе. Он боялся ее смерти. Каждый раз, когда на экране смартфона высвечивался номер Бэкки, Кларк внутренне напрягался и выдыхал, услышав ее спокойный голос.

Ни в каких кошмарах ему не виделось, что Элис умрет так неожиданно и странно.

Неделю после ее смерти Лиам занимался тем, что методично опустошал бар.

Боясь, как бы его не выперли с работы за прогулы, Бэкки самовольно позвонила в больницу и сообщила, что в семье доктора Кларка случилось горе, добавив на свой страх и риск, что на этой почве он заболел.

Мобильный Кларка она забрала от греха подальше – вдруг ему приспичит кому-нибудь позвонить и наговорить лишнего. Все необходимые звонки она сделала сама. Труднее всего дался разговор с родителями Элис. Они никак не могли понять, почему не смогут попрощаться с телом дочери и почему не будет похорон. Они порывались приехать, чтобы поддержать зятя, но Бэкки попросила их этого не делать.

Матери Лиама Бэкки звонить не стала. Ей было известно о натянутых отношениях между Лиамом и Синтией.

Смерть Элис подкосила и саму Бэкки, но старалась не давать волю ни чувству жалости к Элис, ни размышлениям о случившемся. А о животном страхе, который она пережила в те мгновения, Бэкки и вовсе предпочла бы забыть.

Бэкки убедила себя, что ей нужно сохранять холодную голову и улыбку на лице. Не стоит забывать, что она ухаживает за малышкой. Дети чувствуют настрой взрослых, улавливают их тревогу и начинают беспокоиться. Поэтому ради ребенка Бэкки должна оставаться оплотом спокойствия. Тем более Би все чаще стала задавать вопрос, где мама и даже звать отца.

Но в таком состоянии, в каком был Кларк, его не стоило видеть никому. Даже Бэкки испытывала к нему смесь сострадания и брезгливости.

Еще совсем недавно педант во всем, теперь Лиам, помятый, в несвежей одежде, с засаленными волосами, спадающими на лоб, больше походил на бездомного, забравшегося в чужой дом. Целыми днями он сидел за обеденным столом и смотрел в стакан. Бэкки только успевала убирать пустые бутылки, когда заходила на кухню, чтобы разогреть кашу для Би. После того как Кларк нагрубил ей, она старалась как можно реже попадаться ему на глаза. Это было несложно. После той ночи Лиам перестал не только заходить в спальню, но и вообще подниматься на второй этаж. Спал он на диване в гостиной. Отсутствие постельного белья его не смущало. Ему достаточно было декоративной диванной подушки.

Однажды случилось то, что когда-то неизбежно должно было случиться. Последние капли виски из последней бутылки перетекли в стакан. Лиам растерянно посмотрел на пустую бутылку и, шатаясь пошел к бару. Удивленно отметив, что там ничего не осталось, он принялся перерывать все шкафчики в надежде найти припрятанное там спиртное. Он чуть не грохнулся с табурета, обследуя верхние полки. Все было тщетно – в доме не осталось даже самого дешевого пойла. Желание выпить росло с каждой минутой. Ему не хватило такой малости, чтобы забыться, а потом провалиться в беспокойный сон, в котором будет Элис – живая, улыбающаяся, счастливая.

Как вовремя под руку подвернулась Бэкки, пришедшая на кухню за кашей для Би. Он уставился на нее воспаленными красными глазами как на спасительницу:

- Будь добра, сходи за виски.

Она взглянула на него с осуждением:

- Я не оставлю малышку одну.

- Она здесь не одна.

- Толку от вашего присутствия никакого.

- Никакого, значит, да? – пробормотал Кларк. – Хорошо, можешь сходить с ней. Заодно прогуляетесь.

- На улице холодно. Метель. Вы хотите, чтобы Би простыла?

- Я все понял, - он потряс в воздухе указательным пальцем. – Ты просто не хочешь идти за виски. Думала, я не догадаюсь. Думала, если ты не пойдешь, то я сам не схожу, а значит, не буду пить. А я схожу.

- Скатертью дорога.

Бэкки закончила разогревать кашу в микроволновке и ушла.

- Вот так, значит, - пробормотал под нос Лиам и побрел в гостиную искать наличку.

Кредитные карты лежали в его кошельке. Кошелек был в спальне на втором этаже, а туда ему ход был заказан. Гадкая Бэкки точно проигнорирует просьбу принести ему кошелек.

Лиам пошарил по полкам и тумбам. Потом вспомнил, что деньги могут быть в кармане какой-нибудь из курток. Он переворошил весь шкаф, вывернул все карманы, выискивая купюры. Наконец ему повезло. Он нашел смятую двадцатку. Негусто, но жить можно. Напялил кое-как пальто и ботинки, еще раз проверил, что деньги лежат в кармане и вышел за дверь.

За ночь на ступеньки намело снег. Видимо, припорошило наледь, которую Лиам не заметил. Он поскользнулся, проехался по лестнице спиной и растянулся у последней ступеньки.

Бэкки до последнего надеялась, что он никуда не пойдет. Но услышав хлопок входной двери, она поставила Би в кроватку, спешно спустилась вниз и выскочила из дома.

Увидев неподвижного Кларка, распластанного на снегу, Бэкки испугалась. Но когда поняла, что с ним все в порядке, рассвирепела. Подперев дверь коробкой с пылесосом, чтоб она не закрылась, Бэкки осторожно спустилась вниз и, ухватив Кларка за воротник пальто, потащила его по ступенькам. Он мычал что-то нечленораздельное и не делал ни малейших попыток подняться на ноги. Впервые в жизни Бэкки ругалась самыми грязными словами в присутствии работодателя. Более того, ругательства были адресованы непосредственно ему.

Каким-то чудом она умудрилась дотащить его до дивана.

- Видели бы вы, на кого вы сейчас похожи, - отдышавшись, сказала она.

- Тебе не понять. Я любил ее.

- Вранье, - отрезала Бэкки.

- Я любил ее, - заплетающимся языком по слогам произнес Кларк.

- Нет, - покачала головой Бэкки. – Иначе вы ценили бы то, что осталось после нее.

- И что осталось?

- Би. Ваша дочь. Кроме вас она больше никому не нужна.

- А тебе? Тебе не нужна Би?

- Я уйду. Не сегодня, так завтра. Не могу же я всю жизнь работать на вас. А Би я с собой забрать не смогу. Но ей будет лучше с родителями Элис или даже в приюте, чем с таким отцом.

- Не говори ничего им.

Смутная тревога, что у него могут отнять единственное, что у него осталось от Элис, завладела Кларком. Раньше ему и в голову не приходила вероятность такого исхода.

- Вы вынуждаете меня сделать это. Как считаете, Элис понравилось бы ваше поведение?

- Много ты знаешь! – буркнул Кларк, все же укладываясь на диван.

- Голова болит, - улегшись, пожаловался он.

- Я поищу лекарства.

Бэкки достала аптечку и долго перебирала пузырьки и блистеры, чтобы найти обезболивающие. Найдя нужное, она налила воду в стакан и бросила туда таблетку. Вода тихо зашипела. Таблетка растворялась, вверх со дна поднимались крошечные пузырьки.

Дождавшись, когда таблетка растворится, Бэкки вернулась к Кларку. Но когда она подошла к дивану, Лиам уже спал.

Глава 15

Как ни странно, слова Бэкки возымели действие. На следующее утро она увидела Кларка гладко выбритым, в чистой одежде, пьющим кофе на кухне. Несмотря на болезненный вид, он снова был похож на человека.

Лиам предложил присоединиться к нему, но Бэкки отказалась, сославшись на то, что не хочет оставлять Би надолго одну. Когда она выходила из кухни, то услышала негромкое «спасибо». На секунду остановившись в дверях, она улыбнулась.

В тот же день Лиам зашел в детскую, чтобы поиграть с дочерью. Бэкки видела, как тяжело ему находиться в комнате, в которой разыгрались трагические события, и даже предложила переместиться в свою спальню или в гостиную, но Лиам только покачал головой.

Би обрадовалась внезапному появлению отца. Бэкки опасалась, что малышка будет первое время дичиться, но Би, напротив, не отходила от Лиама ни на шаг и даже с трудом отпустила его, когда Бэкки собралась укладывать ее на дневной сон.

После того как Би уснула, Кларк попросил Бэкки рассказать, что происходило за те дни, что он был в алкогольном дурмане.

- Да так особо и ничего. Позвонила в больницу, сказала, что вы больны после смерти жены.

- Чем заболел?

- Это вы уже сами придумывайте. Вы доктор, вам виднее.

Реакция Кларка на ее самовольный поступок оказалась гораздо спокойнее, чем она себе представляла.

- Позвонила родителям Элис. Мне кажется, они так и не поняли, что произошло. Я не вдавалась в подробности, сказала просто, что их дочь умерла, но они не могут взять в толк, почему они не могут похоронить ее.

- Этого я тоже не могу понять. Кто-то еще звонил?

- Я включила беззвучный режим и не отвечала на звонки и сообщения. Все-таки это личное, - она достала телефон из кармана кофты и протянула Кларку. – Думаю, вы сами теперь сможете разобраться с этим.

Лиам поблагодарил Бэкки и скрылся в спальне. Здесь все оставалось таким же, как и в тот злополучный день. Небрежно накинутый на спинку стула шелковый халат Элис. Ее домашние туфли – один башмак задвинут под кровать. Скомканное в изножии кровати одеяло. Смятая простыня. Постель до сих пор хранила нежный аромат ее духов. Толстый слой пыли на подоконнике и туалетном столике свидетельствовал о том, что Бэкки сюда не заходила.

Лиам сел на кровать, борясь с желанием уткнуться в подушку Элис и вдыхать ее запах. Несмотря на то, что его никто сейчас не видел, он не сделал этого. Но не удержался от того, чтобы провести пальцами по наволочке.

Мессенджер пестрел сообщениями с соболезнованиями. Одно – официальное от руководства больницы, остальные от сочувствующих коллег, с которыми он более-менее близко общался. Он пролистал их, не открывая. Единственное сообщение, которое он прочитал, было от его друга Энди Купера.

«До меня дошли слухи. Я в шоке. Вроде же у нее все шло на поправку. Понимаю, что это глупый вопрос, но ты как? Держишься? Если нужна какая-то помощь с организацией похорон или чем-то вроде того, можешь рассчитывать на меня».

Далее следовали несколько сообщений от Даяны, матери Элис. Их Кларк тоже прочел.

«Лиам, что с нашей дочерью? Ответь».

«Почему нам звонит няня, а не ты?»

«Почему ты не берешь трубку?»

«Что происходит?»

Предчувствуя, что разговор получится тяжелым, Лиам без особого желания нажал на кнопку вызова. В трубке раздались протяжные гудки, но отвечать не торопились. Лиам подождал несколько минут и снова позвонил. На этот раз трубку подняли, Лиам мог поклясться, что слышал чье-то напряженное дыхание в ответ на его «Алло. Вы меня слышите?»

Тогда Кларк набрал в мессенджере сообщение: «Добрый день. Перезвоните, когда сможете». Две синие галочки появились практически мгновенно – сообщение прочитали.

Лиаму показалось это несколько странным, но потом он отбросил эти мысли. Им тоже сейчас нелегко. Он потерял любимую женщину, а они потеряли дочь. Возможно, им нужно время, чтобы морально подготовиться к разговору об Элис.

Подумав, он позвонил Энди.

Купер взял трубку с первого гудка.

- Рад тебя слышать. Ты как?

- Если честно, паршиво.

- Понимаю. Вроде все стало налаживаться и тут такое. Я надеялся, что она выкарабкается.

- Ее убили.

Купер взял паузу, а потом переспросил:

- Я не ослышался? Что ты имеешь в виду?

- Ее убил тип из НМ. Ты не в курсе. Я не рассказывал тебе, что один из сеансов лучевой терапии прошел неудачно. Элис получила большую дозу облучения. НМ прислали своего человека, чтобы следил за ее состоянием и отправлял им отчеты. Вот он и убил ее, когда у Элис был приступ. Просто ударил табуреткой по голове. Я не смог ей помочь.

- В это трудно поверить, - пробормотал Купер, пытаясь переварить услышанное.

- Тем не менее, это правда. Люди из НМ забрали тело Элис. Вряд ли они будут объективны. Они сделают все, чтобы его отмазать.

- Погоди, а ты узнавал, как продвигается расследование?

- Пока нет. Завтра планирую наведаться в участок.

- А в НМ ты звонил?

- Нет. Я только сегодня получил телефон от Бэкки.

- Поговаривали, что ты сильно заболел на нервной почве.

- Можно и так сказать.

- В любом случае держи меня в курсе. Если что-то понадобится, я на связи.

- Спасибо, Энди.

Даяна так и не перезвонила.

Лиам решил, что попытается дозвониться до нее, когда станет известно о ходе расследования. Звонок в Новый мир ничего не прояснил. Его сначала переключали на разные отделы, а в итоге сказали, что запрашиваемая им информация конфиденциальна и может быть предоставлена только при личном обращении и только в рамках того, что не является корпоративной тайной.

Лиам наметил, что отправится в исследовательский корпус НМ только после того, как переговорит с детективом, ведущим дело. Визит в полицейский участок нужно было нанести как можно скорее. И только потом, когда немного разберется со своими делами, он выйдет на работу.

Даже после недолгого пребывания в спальне Лиам чувствовал себя раздавленным. К отвратительному самочувствию теперь примешивались обострившаяся боль утраты и непрошенные воспоминания. Каждый предмет обстановки, каждая незначительная деталь вызывали в голове яркие картины прошлого, связанные с ними. Почему-то на первом этаже ему было легче. Поэтому для сна он снова выбрал диван в гостиной.

Утром его разбудил шум, доносившийся с улицы. Их дом располагался в тихом спальном районе. Соседи дебошей не устраивали. Но то, что он слышал, походило на самый настоящий дебош или даже демонстрацию.

Люди кричали что-то похожее на лозунги. Слова сливались в общий гул и было совсем неясно, чего же .они требуют. Лиам подошел к окну и раздвинул створки жалюзи. Он увидел внушительную толпу: мужчины, женщины и даже дети размахивали руками и что-то скандировали. Некоторые дудели в дудки, будто на бейсбольном матче. Не требовалось быть гением, чтобы догадаться, что они чем-то очень недовольны. Самое странное,что они пришли протестовать под окна его дома.

Лиам наскоро натянул домашние штаны и вышел в холл. По лестнице спускалась Бэкки, держа на руках хнычущую Би:

- Ее испугал шум. Что там происходит?

- Пока не знаю.

Лиам вышел на крыльцо и чуть не оглох от шума. Он понял, что ждали именно его, когда защелкали камеры репортеров. Лиам зажмурился от слепящих вспышек. К нему подскочили несколько человек с микрофонами.

- Почему ваша жена ушла от вас?

- Где она может находиться?

- Вы избивали жену?

- Вы изменяли ей с вашей домработницей?

- Почему вы не ищете ее?

Кларк заметил, что несколько женщин в ярких куртках подняли плакаты: «Найди Элис Кларк», «Спаси Элис Кларк», «Лиам Кларк – муж года (нет)».

- Моя жена мертва, - только и смог ответить он, и тут же на него снова посыпался град вопросов.

- То есть вы признаете, что убили ее?

- Она вернулась, и вы решили от нее избавиться?

- Куда вы спрятали тело?

- Да что это за бред? – возмутился Лиам. – Убирайтесь отсюда! Иначе я вызову полицию.

- Кстати о полиции. Почему вы еще на свободе?

Словно по команде толпа начала скандировать: Убийца! Убийца!

- Господи! – прорычал Лиам и потянулся к дверной ручке.

Кто-то особенно обозленный спрятал камень в снежок и запустил им в Кларка. Снаряд попал в цель, угодив Лиаму в лоб. Если бы снежок попал чуть ниже, то Кларк лишился бы очков.

Схватившись за ушибленное место, Кларк заскочил внутрь и запер дверь.

Второй снежок с сюрпризом разбил окно в гостиной. Осколки со звоном посыпались на подоконник и пол.

- Бэкки, держись подальше от окон. А лучше сидите с Би на втором этаже.

- У вас шишка. Подержите Би. Я за льдом, - она сунула ему в руки малышку и шмыгнула на кухню. Через мгновение она вернулась, держа в руках пакет со льдом.

Бэкки забрала у него ребенка, отдав пакет, который Кларк тут же приложил к ушибу.

- Чего они хотят?

- Сенсации. Наверное, в стране внезапно закончились новости и репортеры решили, что пора их выдумывать самим.

- Я отнесу Би и вызову полицию.

Полиция явно не торопилась. Демонстранты своими воплями умудрились достать соседей Кларка. Миссис Эванс, бабушка-божий одуванчик, живущая на другой стороне улицы, выплеснула из окна второго этажа ведро с помоями. Те, кто не успели отскочить, теперь стряхивали с курток и пальто картофельные очистки и яичную скорлупу.

Лиам наблюдал эту картину, закрывая дыру в окне с помощью целофана и скотча. Осколки он собрал сам, не стал тревожить Бэкки, при этом умудрился порезать палец.

Часа через два люди разошлись. Видно, надоело мерзнуть на улице. Что удивило Кларка, так это организация этого странного мероприятия. Желающим раздавали горячий кофе, хот-доги и пончики, тем, кто замерз, выдавали пледы. Когда мимо окон проехалапатрульная машина, улица уже была пуста.

Поход в участок Лиам отложил. Решил подождать, пока спадет отек на лбу. Поразмыслив, он пришел к выводу, что стоит позвонить начальству и предупредить, что на работу он выйдет не раньше понедельника.

- Можете не торопиться, доктор Кларк, - в старческом голосе Джо слышались нервные нотки. – В ближайшие месяцы вам будет чем заняться. Пока не решите свои проблемы, на работе вам лучше не появляться.

- Вы о чем? – глухо спросил Кларк.

- О, вы не в курсе. Ну так включите телевизор. Любой канал.

Лиам клацнул кнопку на пульте.

На экране он увидел знакомые плакаты и толпу возле собственного дома.

Кадр сменился. Теперь показывали ведущую новостного канала Прю Хэтчер.

- Вот уже несколько дней общественность лихорадит. Стало известно об исчезновении Элис Кларк.

В углу появилась фотография Элис крупным планом и номер телефона полиции.

- Молодая женщина, жена нейрохирурга Лиама Кларка 31 января текущего года ушла из дома и не вернулась. В этой истории много белых пятен. Что сподвигло Элис оставить годовалого ребенка и уйти? Жестокое обращение мужа? Его измены или его ревность? И что означают звонки с телефона Лиама Кларка на работу и родителям Элис с сообщением, что Элис Кларк умерла? Это фигуральное выражение мистера Кларка или мы дело с хладнокровным убийцей? Подробности после рекламы.

Лиам почувствовал, как у него подкашиваются ноги, он опустился на диван и переключил канал.

Пожилая женщина со смутно знакомым лицом страдальческим голосом вещала репортеру:

-Понимаете, она была такая худая и бледная. Мне кажется, она была глубоко несчастна.

- Вы считаете, что мистер Кларк избивал свою жену?

- Я не видела. Не могу утверждать, но не исключаю такой возможности. Он очень неприятный человек. Всегда будто чем-то недоволен, - при этом женщина брезгливо поморщилась.

- Вы близко общались с Элис?

- О, нет. Мы просто здоровались и перекидывались короткими фразами - о погоде, например. Такое ощущение, будто она боялась сказать что-то лишнее. Бедная девочка.

Лиам снова переключил канал. Теперь он увидел Даяну. Ее голос дрожал, а в глазах застыли слезы.

- Я верю, что наша дочь жива. Мы найдем ее, чего бы нам это не стоило.

- Что бы вы сказали вашей дочери, если бы она вас слышала?

- Милая, мы тебя очень любим. Где бы ты ни была, возвращайся к нам, - на последних словах она едва не разрыдалась. – Простите, - сдавленно прошептала она, приложив к глазам платок. – Я не могу больше говорить.

- Дурдом какой-то, - пробормотал Кларк и выключил телевизор.

Глава 16

Откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза, Лиам пытался переварить происходящее. Вероятность того, что на фоне стресса он сошел с ума, была на порядок выше того, что это могло происходить на самом деле.

- Сюр какой-то, - пробормотал он. – Не могли же разом все спятить.

Он набрал Энди.

Купер не ответил .Вероятно, вел прием. Друг перезвонил через полчаса.

- Я был занят. Лиам, что за хрень творится? Ходят слухи, что это ты убил… прости.

- Я не знаю, что происходит. Сначала это собрание под моими окнами. Потом новости. Я не понимаю, кому это нужно.

- Старик Джо предупредил меня по-дружески, чтобы я держался от тебя подальше. Мало ли что.

- Думаешь, я убийца?

Энди молчал минуты полторы. Напряженное дыхание Энди в трубке раздражало.

- Нет. Я так не думаю. Ты врач и мог бы сделать это так, что комар носа не подточил бы. В таком случае ты бы не стал звонить мне и говорить, что Элис убил человек из НМ. Все было бы тихо. Элис сильно болела. Никто ничего и не заподозрил бы, - Энди замолчал. – Слушай, ты же говорил, что вызывал полицию. У этих ребят все запротоколировано. Ты должен пообщаться с ними. У меня стойкое ощущение, что народ изголодался по сенсациям. В мире происходит куча событий, но почему героем выбрали тебя. Эту тему кто-то раздувает.

- Кому я нужен? Это просто цепная реакция идиотов. Если бы Бэкки не видела бы того, что и я, подумал бы, что сам схожу с ума.

- Ее уже выставляют твоей любовницей, - нехотя отозвался Энди.

- Черт! Ей-то за что все это?

- Я видел передачу с матерью Элис.

- Я тоже. Небольшой отрывок.

- Даяна считает, что Элис ушла от тебя .

- Бред.

- Я знаю, состояние Элис не позволило бы самостоятельно передвигаться на значительные расстояния. Но Даяна верит в это «потому что потому». Она поверит во что угодно, лишь бы не принимать смерть дочери.

- Где же тогда, по ее мнению, Элис, Почему она поехала не к родителям, а скрывается не пойми где.

- Этот вопрос ведущие ей не задавали.

- Думаешь, она серьезно во все это верит или согласилась ради денег?

- Не знаю. Ладно, ты держись. Будем надеяться, что все встанет на свои места. И сходи в полицию. Еще бы я порекомендовал тебе нанять адвоката. Вся эта шумиха портит твою репутацию. Пусть пригрозит им исками.

- Да, конечно, да, - растерянно согласился Кларк.

После того как Энди отключился, Кларк еще долго сидел, потирая переносицу. Последние два года никак нельзя было назвать легкими. Теперь же вообще настала какая-то задница. Беспросветная и глубокая.

Рядом вибрировал мобильник, ерзая по подлокотнику дивана и грозя свалиться на пол. Лиам настолько был погружен в свои нерадостные мысли, что не сразу обратил внимание на звук. Взглянув на экран, он прошипел: «Да пошла ты». Вряд ли мать утруждала себя звонком, чтобы сказать слова поддержки. Наверное, собирается позлорадствовать и поинтересоваться, когда он начнет погашать свой долг.

В этот день он так и не пошел в участок. До вечера он пролежал на диване, свернувшись калачиком и накрывшись с головой шерстяным пледом. В какой-то момент ему стало казаться, что сейчас он встанет и поймет, что ему приснился дурной сон. Элис позовет его на ужин. Бэкки будет ворчать без повода, Би размазывать кашу по тарелке. А он будет чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.

Нельзя сказать, что он спал или дремал. Он находился в пограничном состоянии между сном и явью. В его голове все смешалось и спуталось, и когда его плеча коснулась рука, он пробормотал:

- Элис.

- Вам нужно перекусить. Хотя бы кофе выпейте.

Кларк проморгался, перед ним на полу сидела Бэкки.

-Не хочу.

- И все же вам стоит перекусить. Вам нужны силы. Я могу принести сюда кофе и пару бутербродов.

- Нет, я пойду на кухню, - он приподнялся.

- Звонили мои родители. Они очень волнуются. Спрашивали, не угрожает ли мне опасность.

- Бэкки, я не думаю, что утренняя акция повторится.

- Они боятся, что опасность исходит от вас. Уговаривали бросить все и вернуться домой.

- И что ты решила?

- Я не оставлю Би. И вас.

Как любой законопослушный гражданин, ни разу не привлекавшийся к ответственности, Лиам не имел ни малейшего понятия, где находится полицейский участок. Оставалось надеяться на всезнающий гугл. Однако Лиаму пришлось не менее получаса мучить запросами поисковик, прежде чем разобрался, под юрисдикцию какого участка подпадает его улица.

Первый участок. На пересечении Эриксон плейс и Варик стрит. Насколько Лиам помнил, поблизости должна была быть крытая парковка. Это радовало. Не придется бросать машину черте-где, если парковка перед полицейским участком будет занята.

За чашкой кофе, любезно приготовленного Бэкки, Лиам пролистал отзывы, оставленные на участок на гугл картах.

«Все, что могут эти ребята - щелкать ручками в своих кабинетах».

«Единственный способ улучшить их работу – написать жалобу».

«Сервис такой себе. Спасибо, что живой».

Вдохновляющего было мало. Но Лиам обнадежил себя тем, что написать хорошее человек поленится, а выплеснуть негатив – никогда.

После нехитрых манипуляций Бэкки с его синяком, Лиам почувствовал себя увереннее. Консилер практически скрыл след от вчерашнего прилета камня.

Серое трехэтажное здание полицейского участка было так же неприветливо внутри, как и снаружи.

Дежурный, необъятный толстяк с потной физиономией, старался отправить Лиама домой.

- Вас же не вызывали. Идите домой и ждите, пока вызовут, - он в который раз отер лицо помятым платком. Работали калориферы, и толстяку было жарко.

- Мою жену убили, - почти по слогам повторил Кларк.

- Погодите, вы же сказали, что у вас были патрульные и детективы. Значит, ожидайте звонка.

- Детективов не было.

- Что вы мне рассказываете? Если не понимаете, кто был, а кто не был, вам лучше отправиться домой и ждать звонка.

- Вчера в новостях сказали, что моя жена ушла.

- Да вы определитесь уже – убили ее или она ушла. Очередь уже собрали.

За спиной Кларка и правда уже стояло несколько человек, судя по лицам, недовольных затянувшимся диалогом.

- Определяйтесь скорее, куда вам и зачем, - сзади напирала низенькая старуха в малиновом берете.

- Скажите мне, как пройти в отдел расследования убийств?

- Нет, вам в отдел пропавших без вести. Пусть там разбираются с вами, - дежурный в очередной раз протер пот со лба.- Второй этаж. Кабинет 2863. Спросите свободного.

Кларк уже был рад пройти в любой отдел – хоть в отдел грабежей, хоть в отдел для жертв сексуального насилия. Лишь бы его пропустили.

Оказавшись на втором этаже, Лиам довольно быстро сориентировался и отыскал нужную дверь. Естественно, он не пошел туда, куда его направил дежурный. На табличке двери, которую он открыл, черными буквами значилось «отдел убийств». В душном прокуренном кабинете сидело шестеро сотрудников. Определить, кто из них занят, кто свободен, с первого взгляда было сложно. Пахло свежесваренным кофе. Кларк вошел в разгар разговора. Видимо, кто-то удачно пошутил, потому что практически все смеялись в голос. Кларк застал их врасплох. Смех постепенно сошел на нет.

- Что вы хотели? – спросил рослый краснолицый детина с бычьей шеей и глазами чуть навыкате. Костюм сидел на нем так, что казалось, одно неловкое движение, и он треснет по швам.

- Хочу узнать, как продвигается расследование убийства моей жены.

- Мы не даем никаких справок даже родственникам погибших. Ждите, если что-то от вас понадобится, мы с вами свяжемся.

- Девять дней прошло, а от вас ни слуху, ни духу.

- И с вами не беседовал детектив? – покусывая колпачок ручки, спросил молодой детектив за столом у окна

- Ни разу. Только патрульные.

- А вы уверены, что обратились в тот участок?

Лиам назвал адрес.

- Наш.

- Фамилию назовите, - нахмурившись, пробасил детина.

- Кларк. Элис Кларк.

Детина покачал головой.

- У меня таких нет.

Реакция остальных была схожей. Всеобщее недоумение оборвали щелчки из глубины кабинета. Прямо на столе сидел смуглый мужчина с непокорными кудрями собранными в хвост и щелкал пальцами как кастаньетами.

- Погодите, погодите… Кларк. Доктор, да? Его жена ушла из дома в конце января и не вернулась.

Все уставились на него.

- Ну вы чего, ребят? Телек не смотрите. Вчера целый день крутили.

- Работаем мы, некогда нам телек смотреть, - рявкнул детина.

- В курилке Эндрю Лакс из отдела по пропавшим жаловался, что ему скинули висяк из Байонны как раз по делу о пропаже Элис Кларк. Мать ее подала заявление. Не знаю, как его вообще приняли. Так что, парни, выдыхаем. С этим делом долбаться Эндрю, - он посмотрел на Кларка. – Кабинет 2863. Вам туда. Проводить?

- Я как-нибудь сам.

Глава 17

Эндрю оказался щуплым невзрачным малым, выглядевшим так, будто он еще не преодолел пубертатный период. Кларк надеялся, что это курьер, который вертится у рабочего стола Лакса в ожидании, когда тот подойдет. Лиам даже сразу не понял, почему паренек, услышав имя детектива, перестал перекладывать бумажки и уставился на Кларка.

— Эндрю Лакс — это я, — представился «курьер», заметив, что посетитель находится в прострации, передвинул стопку картонных скоросшивателей и уселся за стол.

Голос у него был тоже, как у подростка в период ломки. Слишком высокий для мужчины, с перепадами, прозвучавшими даже в такой короткой фразе.

Кларк подумал, что детектива явные нарушения эндокринной системы. Интересно, как он умудряется сдавать нормативы по физподготовке? Вряд ли он способен пробежать даже стометровку, не задохнувшись.

Парню не повезло не только с комплекцией, но и с внешностью. Лакс был рыжим. Но не огненно рыжим, а каким-то линялым, блеклым. Лицо его было усеяно конопушками, будто кто-то щедро окропил его щеки и нос светло-коричневой краской.

Ничего хорошего Лиам от него не ждал.

— Слушаю вас, — поторопил его детектив. Вернее, пародия на него.

— Моя жена умерла, — сказал Кларк и замолчал, не зная, как сформулировать мысль. Все происходящее в последнее время с ним было настолько невероятным, что даже в голове казалось бредом.

— Вряд ли вы пришли ко мне, чтобы я выразил вам соболезнования.

— Ее убили.

— Отдел убийств дальше по коридору, — Лакс поднялся со своего места и снова занялся бумажками.

— Они направили меня к вам.

— Ладно, — Лакс сел в кресло и, сцепив руки в замок, уставился на собеседника.

— Ее зовут Элис Кларк.

Детектив нахмурился:

— Минуточку, — и потянулся за тощей папкой. — Пару дней назад мне передали это дело. И я вам скажу, что это висяк. Если она сама не объявится, то... — он развел руками.

— Она не объявится, потому что мертва.

— Расскажите мне все, что вы знаете.

Лакс понадеялся, что сейчас выслушает исповедь раскаявшегося убийцы и сбагрит дело в убойный отдел.

— Даже не знаю, с чего начать. Все очень сложно и невероятно.

— Просто начните. А там разберемся, — Лакс сцепил пальцы в замок и приготовился слушать.

— Два года назад у Элис обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга. Как нейрохирург я понимал, что это конец. Каждый день приближал ее к смерти. Лекарства уже не помогали облегчить ее боль.

На этом моменте Лаксу стало понятно, к чему ведет его посетитель. Сейчас он скажет, что помог супруге отправиться на тот свет из чувства сострадания. Он подавил зевок. Почему людям чаще всего кажется, что их случай какой-то уникальный? На деле всегда одна банальщина.

— Тогда я решился на рискованный шаг, — продолжил Лиам. — Мне было известно, что корпорация"Новый мир" набирает добровольцев для тестирования нового препарата. В случае с Элис был бы стопроцентный отказ, потому что включить в программу неизлечимого больного означало испортить статистику. Подключив связи, я устроился в исследовательский отдел корпорации и протащил Элис в число испытуемых. Все шло отлично. Опухоль перестала расти. Физические показатели Элис улучшились. У нас появилась надежда на ремиссию. Элис согласилась пройти лучевую терапию в клинике доктора Фрейзера. Четыре процедуры прошли как по маслу. На пятой произошло ЧП. Видно, была какая-то неисправность в аппарате и Элис получила дозу излучения, несовместимую с жизнью. Сначала мне сообщили, что она умерла, но потом она пришла в сознание и вела себя так, будто ничего не произошло.

Лицо Лакса из скучающего преобразилось в заинтересованное.

— Элис не захотела оставаться в клинике, и мы вернулись домой. Об инциденте было сообщено в «НМ». Они отправили к нам своего человека, чтобы следить за состоянием Элис. Это условие было прописано в договоре на участие в исследовании препарата. Этот человек и убил Элис.

— Как это произошло?

— Я проснулся ночью от шума. Он раздавался из детской. Эту комнату занимают моя дочь — ей недавно исполнилось два, и ее няня Бэкки. Там я увидел Брендона из Нового мира в одном исподнем и жену. В тот момент, когда я зашел, Брендон бил Элис.Она ударилась о стену и потеряла сознание. Когда я бросился ей на помощь, она прыгнула на меня и повалила на пол. Она была не в себе. У нее был припадок. Она явно не понимала, что происходит и вела себя неадекватно. Царапалась, кусалась. Вместо того, чтобы просто оттащить ее от меня, Брендон ударил ее табуреткой по голове. И она умерла. 29 января Элис не стало. Я связал Брендона и вызвал полицию. Все подробности вы можете прочесть в протоколах. Допрашивали и Бэкки, и убийцу, и меня.

— Вот теперь я ничего не понимаю, — признался Лакс. Его пальцы теребили карандаш. — Почему не было заведено дело по факту убийства? Детективы выезжали на место?

— Нет, только патрульная служба. Потом приехали ребята из «Нового мира» в противочумных костюмах, засунули тело Элис в чехол, сказали, что Элис подписала какие-то документы, в соответствии с которыми ее тело после смерти поступает в полное распоряжение корпорации. Брендона они тоже забрали с собой.

— Действительно, звучит как фантастика.

— Вы можете запросить протоколы у ваших коллег, — Кларк пожал плечами. — Сделать запросы в корпорацию «НМ», допросить Брендона и Бэкки, наведаться в клинику доктора Фрейзера. Тогда и получите подтверждение моим словам.

— Вы помните имена офицеров?

Кларк задумался и покачал головой.

— Не помню. Помню, что женщина была со светлыми волосами, низенькая и худенькая. А ее напарник мощный высокие, похожий на быка. Скорее всего, у него мексиканские корни.

— Очень ценная информация, — ухмыльнулся Лакс. — Но, если честно, большой проблемы выяснить, кто дежурил в вашем районе в ночь 29 января, труда не составит. Почему вы пришли сюда только сейчас?

— Я пил. Я оказался слабее, чем я думал. Только недавно я начал приходить в себя. А вчера под моими окнами устроили демонстрацию с требованием найти Элис, по телевизору стали крутить странные передачи про то, что Элис пропала. Еще и эта Даяна мелет какую-то ерунду, хотя Бэкки писала ей, что ее дочь умерла. Вы смотрели телевизор? На каждом канале говорят о поисках Элис.

— Я не смотрю телевизор. А Даяна? — Лакс заглянул в папку и кивнул сам себе. — Мать Элис. Ясно. А вы знаете, что именно по ее заявлению возбуждено дело о пропаже вашей жены?

— Откуда мне это знать? — раздраженно хмыкнул Кларк.

— Ну да, логично. 31 января Элис позвонила матери с автозаправки, сказала, что едет к ним, попросила не задавать вопросов, обещала все рассказать по приезде.

— Бред какой-то.

— Есть видео с заправки. Она действительно звонила оттуда в 22:30. Время звонка совпадает. Это она, ведь так? — Лакс вытащил из папки несколько распечаток.

На стоп-кадрах с видео он увидел светловолосую женщину. Лицо ее было размыто.

— Элис никогда не носила пальто. Она их ненавидела.

— Однако миссис Стилз опознала в ней свою дочь.

— Почему Даяна не позвонила мне? Неужели она думала, что Элис может все бросить, оставить Би и уехать? Наверное, поэтому Даяна и не приехала в Нью-Йорк, потому что ее сбил с толку этот звонок, — Лиам открыл мессенджер в телефоне и показал переписку Бэкки с Даяной.

Лакс несколько секунд пялился в экран смартфона, а потом сказал:

— Проще поверить в то, что дочь пропала, чем в то, что она умерла. А вам она не позвонила, скорее всего, потому что считает вас виноватым в исчезновении Элис. Если честно, теща отзывалась о вас весьма нелестно. Не хотите ознакомиться с протоколом опроса?

Кларк покачал головой.

— Я и так знаю, что может сказать обо мне Даяна. У нас не было теплых родственных отношений.

— Что же мне с вами делать? — Лакс почесал макушку. — Когда вы пришли, у меня промелькнула мысль, что вы облегчите мне задачу. В отдел убийств передать дело я не смогу: нет тела, нет дела. Отделаться стандартными действиями при поиске пропавших лиц и спустить дело на тормозах — тоже. Придется проверять те сведения, что вы мне сообщили, — детектив протянул Лиаму чистый лист. — Напишите мне номера телефонов клиники Фрейзера, «НМ» и Брендона. А к вам омой я заеду на днях. Надеюсь, няня вашей дочери уволиться к тому моменту не успеет.

Глава 18.1

После ухода странного посетителя Эндрю поморщился и потер виски, голова разболелась. Вроде бы этот Кларк говорил складно, но какие-то фантастические вещи. Может, у него шизофрения или что-то типа того. Лакс видел записи разговоров психиатров с душевнобольными, на которых пациенты с видом лауреатов нобелевской премии весьма убедительно несли лютую дичь.

Скрипнула дверь. В кабинет просочился детектив Донни Грифилд. В одной руке он держал пластиковый стакан с кофе, в другой — пухлый бумажный пакет с проступающими жирными пятнами.

— Будешь шоколадный пончик? — спросил он, закрывая дверь ногой. — Была акция три по цене двух. Только обязательным условием было выбрать один шоколадный. А я их терпеть не могу.

— Зачем тогда брал? Купил бы просто два пончика.

— Ну ты и зануда, Эндрю! Нужно брать от жизни все плюшки, пока дают. Ладно, предложу пончик Джолин. Вдруг согласится сделать за меня отчет?

— Думаешь она настолько продешевит?

— К пончику будет прилагаться моя улыбка и приглашение пойти в пятницу в бар.

Донни плюхнулся в кресло возле окна и швырнул пакет на стол.

— Рик не любит, когда ты садишься за его стол.

— Да ладно, — Донни крутанулся на кресле. — Он в отпуске. А значит ничего не узнает. Если ты ему не скажешь.

— Об этом ему скажут крошки на клавиатуре и в ящике стола. Ты ешь как свинья.

— Опять нудишь? Отвлекись от бумажек. Давай поболтаем. Обед же, — Донни вытащил листок из принтера, смял его и запустил в Эндрю. Тот даже не стал уворачиваться, и снаряд попал ему в плечо.

— Детский сад какой-то, — пробормотал Эндрю.

— Никогда не угадаешь, с кем я столкнулся в коридоре. С мужиком, от которого сбежала жена, а теперь ее все ищут. Вчера весь день про него по новостям крутили. Не знаю, он или нет, но похож сильно.

— Он. Он только что был у меня.

— Да ладно! И каково это — допрашивать звезду?

— Голова от него разболелась. Есть аспирин?

Донни покачал головой, отхлебнул кофе и уставился в экран смартфона.

— Прикинь, за сутки больше ляма просмотров!

— Ты о чем?

— Да видосы смотрю про мужика этого на ютюбе. Вот бы мне такую популярность. У меня в детстве мечта была блогером стать. Канал создал. Гордился собой. Но мои видео смотрел только мой друг, и то чтоб поржать над ними. Даже мать моя не смотрела. А тут такой взлет.

— Думаю, он не рад такой популярности.

— Так что он сказал? Он знает, где его жена?

— Вроде того. Но его версия слишком фантастическая.

— Ее похитили инопланетяне?

— Что-то типа того. Ты слышал когда-нибудь о «Новом мире»?

— О чем?

— Фармацевтическая компания.

— А, ты об «НМ»? — Донни залез в карман пиджака и вытащил цилиндрический контейнер с таблетками. — У меня витамины от них. Улетная вещь! Усталость как рукой снимают. Дорогие жесть. Но я прям подсел на них.

— А что еще скажешь?

— Эй, тебя, что, в гугле забанили?

— Намек понял, — Эндрю поднял руки, будто сдается.

Донни дожевал пончик и облизал глазурь с пальцев.

-Ты опять накрошил, — констатировал факт Эндрю.

— Ничего я не накрошил, — возмутился Донни, поспешно стряхивая крошки с поверхности стола.

— И на клавиатуре посмотри, а то у Рика опять залипнут клавиши.

— Зануда, — огрызнулся Донни.

Эндрю усмехнулся и нажал кнопку запуска компьютера.

Колесико загрузки крутилось дольше, чем ему хотелось бы, поэтому он нетерпеливо щелкал кнопкой мыши.

Когда компьютер пришел в себя, Эндрю клацнул по иконке браузера и вбил в строку поиска «Фармацевтическая корпорация «Новый мир».

Первой строкой в результатах поиска была ссылка на официальный сайт компании.

— Неплохо, неплохо, — Эндрю оценил интерфейс сайта. — Вполне прилично!

— Ты чего там порнуху решил посмотреть, — хохотнул Донни.

— Смотрю что это за зверь «Новый мир», — не отрываясь от экрана, пробормотал Эндрю.

— Прикупи все-таки витаминки, — Донни ткнул в его сторону указательным пальцем.

Эндрю задержал взгляд на миссии компании, заостряя внимание на фразах, показавшимися ему интересными.

...Каждый человек достоин прожить максимально долгую, полноценную жизнь. Без боли. Без болезней. Жизнь, полную возможностей. Когда мечты становятся доступными. Применяя наши разработки, вы можете вести активный образ вне зависимости от возраста, почувствуете прилив сил и энергии, укрепите здоровье, улучшите память и концентрацию внимания...

...В настоящее время ведется серьезная работа над лекарствами, которые помогут победить болезни, ранее считавшимися неизлечимыми...

...Тесно сотрудничаем с Правительством в программах по оздоровлению нации и поддержанию обороноспособности страны...

Эндрю скопировал текст и распечатал его, потом взял маркер и выделил некоторые словосочетания. Над «обороноспособностью» он поставил вопросительный и восклицательные знаки.

— Интересненько, — пробормотал он.

Список подразделений и филиалов «НМ» его впечатлил. Сначала Эндрю даже растерялся, задумавшись над тем, куда звонить, чтобы узнать, работал ли в корпорации человек по имени Коул Брендон. Потом он придвинул к себе лист, исписанный убористым почерком своего визитера, и подумал, что было бы логично, если бы Брендон работал в исследовательском центре «Парадиз», в том самом, где проводились исследования интелликса.

Он набрал номер и поднялся с кресла, чтобы его голос звучал более громко и свободно.

— Исследовательский центр «Парадиз», — услышал он приветливый девичий голос.

— Полиция Нью-Йорка, детектив Эндрю Лакс, можете связать меня с отделом кадров?

— Да, минуточку.

Заиграла приятная музыка, от которой Лакса сразу же потянуло в сон.

— Слушаю, — раздалось в трубке, как только мелодия оборвалась.

— Полиция Нью-Йорка, детектив Эндрю Лакс. Подскажите, как можно переговорить с Коулом Брендоном?

— Минуточку.

Эндрю услышал, как клацает клавиатура.

— Коул Брендон здесь больше не работает.

— И давно?

— С 28 января.

— Можно узнать причину?

— Уволился по собственному желанию.

— Вы можете дать его домашний адрес?

Голос собеседницы будто бы стал еще суше и безразличнее.

— Простите, детектив Лакс, но мы не предоставляем персональные данные по звонку. Обратитесь с официальным запросом. Всего доброго.

— По крайней мере, этот Брендон не выдумка Кларка, — пробормотал Лакс после того, как положил трубку.

— Что ты сказал? — Донни, уже перебравшийся за свой стол, высунулся из-за компа.

— Ничего. Это не тебе, — отмахнулся Лакс.

— Что, приятно иногда поговорить с умным человеком?

— Типа того.

Лакс придвинул к себе клавиатуру. Нужно было составить запросы в «Парадиз», узнать действительно ли поступало в полицию сообщение об убийстве по улице Западной, 424, а также кто выезжал из ребят на вызов.

Если и здесь слова Кларка подтвердятся, то он, так и быть наведается в клинику, где лечилась исчезнувшая.

Глава 19

Через пару часов Эндрю Лакс достоверно знал, что 29 января в 01:45 в службу 911 поступил звонок от Бэкки Чейз. Она сообщила о драке в домовладении по улице Западной, 424. Вызов оказался ложным. Однако на следующий день выезжавшие по данному адресу офицеры Пабло Хименес и Сара Гейл подали рапорты о переводе в полицию Калифорнии.

— Интересное совпадение, — пробормотал он, поднялся с кресла, быстрым шагом пересек кабинет и, подумав секунду, потянулся к дверной ручке.

— Ты куда? — окликнул его Донни.

— Да так, проверить кое-что.

Патрульная служба располагалась на первом этаже. Эндрю бывал там редко — заходил к своему приятелю Гарри Штруману. Он не любил там бывать. Над его необычной внешностью подшучивали, а Эндрю к этому болезненно относился. Гарри тоже выглядел весьма колоритно — он был высокий и при этом весьма упитанный. Форму он шил на заказ. Его размера просто напросто не было. Когда он входил в двери, ему приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой, а когда говорил, то казалось, что голос его раздается из большого пустого железного жбана. Гарри выглядел очень грозно, его кулачищи внушали страх, ужас и уважение любому. Но при этом он был добр, как ребенок. Однако никто, кроме Эндрю и жены Гарри — Синтии, об этом не знал.

Гарри встретил Эндрю как всегда приветливо, похлопал дружески по спине своей ручищей так, что Эндрю повело в сторону.

— Какими судьбами? — спросил он, поднимаясь из-за стола, заваленного бумагами.

— Выйдем? — Эндрю махнул головой в сторону оставшейся открытой двери.

Гарри взглянул на часы на запястье:

— Ладно, немного времени перекурить у меня есть.

— Что-то случилось? — спросил он, когда они оказались в коридоре.

Эндрю предусмотрительно закрыл дверь и тихо проговорил:

— Не знаешь, куда делись Хименес и Гейл?

— Так их перевели недавно. А на кой они тебе сдались?

— Хотел задать им кое-какие вопросы. Они выезжали к моей исчезнувшей, прямо в ночь, когда она пропала. А после исчезли сами. Не находишь это странным?

— Совпадение? — пожал плечами Гарри. — Относись к работе проще. Не выдумывай того, чего нет. По крайней мере, их рапорт никуда не делся. Подшей копию в дело и выдохни.

Эндрю кивнул головой и угрюмо буркнул:

— Угу.

Немного помявшись, он спросил у Гарри:

— Никто из них не говорил, что собирается переводиться?

Гарри задумался:

— Нет. Точно нет. Пабло забронировал ресторан, чтобы отметить юбилей, раздал всем приглашения, а через неделю смылся. И даже не попрощался. Мы подумали, что он просто зажал деньги. А Сара звонила Синтии. Ты же знаешь, они были дружны. Я краем уха слышал их разговор. Сара была очень возбуждена, сказала, что ей нужно срочно уезжать. А потом просто сменила номер. Синтия до сих пор на нее дуется.

— А Пабло? Его номер у тебя есть?

Гарри достал из кармана брюк смартфон, неловко поклацал толстыми пальцами по экрану.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия связи», — возвестил женский механический голос.

— Та же фигня! — хмыкнул он. — Похоже, мы их так достали, что они решили начать жизнь без старых знакомых.

— Угу. И тебе до сих пор не кажется это странным?

— Знаешь, Эндрю, иногда мне хочется поселиться в домике в горах, где не будет никакой связи с внешним миром. Так что я их понимаю.

Гарри взглянул на часы:

— У меня работой стол завален. Лучше потолкуем с тобой в субботу за баночкой пива. Приходи к нам. Поделишься с Синтией своей теорией заговора. Может, она после этого перестанет поносить Гейл.

Он снова хлопнул Эндрю по спине и пошел к себе.

Вернувшись, Эндрю наткнулся на насмешливый взгляд Донни.

— Чего смурной такой?

— Да так, — ответил Эндрю. — Странное дело мне подкинули.

— Да забей ты! Кто хочет найти странности, тот их везде найдет. Будь проще.

На следующий день Эндрю в девять часов утра уже стоял у стойки регистратора в клинике Фрейзера.

— К какому специалисту вам назначено? — подняла на него взгляд молодая медсестра, отпустив очередного посетителя.

— М-м-не не назначено, — промямлил Эндрю.

— Давайте запишу.

Он замотал головой и дрожащей рукой достал из кармана удостоверение детектива полиции.

Заученная улыбка тут же пропала с лица девушки, во взгляде появилось беспокойство.

— Что-то случилось?

— Мне бы поговорить с доктором Фрейзером.

— Да, конечно, я сообщу ему.

Все еще с опаской косясь на детектива, медсестра набрала номер хозяина клиники.

— Доктор Фрейзер, к вам полиция, — негромко, чтобы не распугать клиентов, проговорила она.

— Через пять минут он спустится. Чай, кофе?

— Чай, — ответил Эндрю, выгребая из вазы, больше похожей на круглый аквариум,горсть леденцов.

К тому моменту, как встревоженный Фрейзер появился в холле, Эндрю успел выпить полчашки чая и сгрызть пять леденцов. Дурная привычка с детства: он не мог сосать конфеты, и всегда яростно крошил карамель зубами.

Поняв, что перед ним тот, кто ему нужен, Эндрю залпом выглушил остатки чая и поставил пустую кружку на стойку.

— Это вы ко мне, да? — спросил Фрейзер, поправляя очки.

— Догадываетесь по какому поводу? — Эндрю продемонстрировал ему документы.

— Честно говоря, нет, — развел руками доктор.

— Неужели в ближайший месяц ничего из ряда вон выходящего в вашей клинике не происходило?

— Нет, все ситуации штатные. Жалоб от пациентов нет.

— А случай Элис Кларк?

— А... Это, — Фрейзер потер лоб, будто вытирал внезапно проступивший пот. — Пройдемте в кабинет.

Засунув за щеку очередной леденец, Эндрю последовал за доктором.

Фрейзер разместился в глубоком кожаном кресле, указав Эндрю на стул для посетителей, со вздохом произнес:

— Не понимаю, почему вы здесь. Я смотрю новости и в курсе того, что миссис Кларк исчезла.

— Вас никто ни в чем не обвиняет, — Эндрю с трудом удержался от того, чтобы не разгрызть конфету. — Я просто задам несколько вопросов, чтобы восстановить ход событий в период, предшествующий побегу.

— Миссис Кларк проходила лечение в клинике на аппарате лучевой терапии. Мы успели провести пять процедур.

— Вы даже не сверились с записями. Похоже, что вы держите в памяти информацию обо всех пациентах.

— Нет, только о тех, кого веду сам. А их немного. Лиам Кларк — мой коллега, потому его жену вел лично я.

— Что же случилось с Элис на последнем сеансе?

— Ей стало плохо. Так бывает, индивидуальная реакция организма.

— Мистер Кларк сказал, что она перенесла гигантскую дозу облучения в 200 Грей.

Фрейзер поморщился:

— Наверное, вы что-то путаете. Такая доза смертельна для организма. При облучении мозга — это мгновенная смерть.

— Ей просто стало плохо, и она уехала?

— Именно. Если сомневаетесь, есть свидетели, которые видели ее в тот день.

— При проведении процедуры у вас ведется видеозапись?

— Да.

— Я могу взглянуть?

— Не знаю, что это вам даст, но конечно можете, — он бегло набрал на стационарном телефоне номер и четко улавливаемой интонацией начальника произнес в трубку: — Найдите записи с кабинета лучевой терапии за 26 января. Точное время не могу сказать, интересует временной интервал с 11 часов до 14 часов.

Минуты через две телефон противно зазвенел.

— Доктор Фрейзер, боюсь, это невозможно, — прозвучал растерянный мужской голос. Фрейзер не включал громкую связь, но Лакс и так все прекрасно слышал. — У нас диск заглючил. Стерся весь январь и начало февраля.

— Только записи кабинета лучевой терапии? — нахмурившись, спросил Фрейзер.

— Нет. Все записи слетели к черту.

— А почему мне об этом не доложили?

— Зачем? — искренне удивились на том конце провода. — Если бы произошло что-то внештатное, у нас бы сразу запросили резервное копирование записи. Но у нас его никто не запрашивал.

— Ладно, отбой, — недовольно буркнул Фрейзер и положил трубку.

— К сожалению, запись я вам показать не могу.

— Я слышал, — кивнул Эндрю и раскрошил зубами леденец так громко, что Фрейзер невольно поморщился.- А с протоколом процедуры я могу ознакомиться?

— Э-э-э, нет. Все материалы, связанные с лечением Элис Кларк, забрали коллеги из «Нового мира». Она принимала участие в испытаниях какого-то нового препарата, и они теперь проверяют, чем могла быть вызвана негативная реакция на лучевую терапию. Как только документы вернутся в клинику, я их вам сразу продемонстрирую. Если до этого времени Элис Кларк не найдется. Все? Ко мне больше нет вопросов?

— Есть один, — по-мальчишески улыбнулся Эндрю. — Никогда не видел аппаратов лучевой терапии, хотелось бы взглянуть.

— Я бы с радостью, но...

— Если сейчас кабинет занят, я подожду.

— Нет, дело не в этом. Этого аппарата, как и ему подобного, в клинике на данный момент нет. Мы отправили его на экспертизу на завод-изготовитель. Сколько продлится экспертиза: месяц, полгода, год, мы не знаем. Нам и самим это не нравится, поверьте, мы теряем деньги.

— Но зачем вы тогда отправили аппарат на экспертизу? Ничего экстраординарного ведь не произошло? — удивился Лакс.

— Береженного, как говорится... — невесело усмехнулся Фрейзер.

С хозяином клиники Эндрю распрощался довольно прохладно. Ощущение, что ему лгут и недоговаривают, витало в воздухе. Опять стечение обстоятельств, как и в случае с патрульными. Интересно, что ответит НМ по поводу увольнения Брендона как раз в день его последнего пребывания в доме Кларков. Но, видимо, опять виноватыми в этом окажутся только звезды.

Глава 20

Лиама разбудила настойчивая трель дверного звонка. Он сел на диване, протер заспанные глаза, нашарил на полу очки, надел их и посмотрел на часы на стене. Половина восьмого. Кого черти притащили в такую рань?

Лиам обвел комнату воспаленными глазами в поисках того, что можно надеть. Не нашел ничего лучше потрепанного клетчатого халата, висевшего как попало на спинке стула. Спешно засунул руки в рукава, запахнул полы и огляделся по сторонам, где же пояс. Пояс обнаружился за креслом. Лиам завязал его на двойной узел.

Дохнул в руку, проверяя свежесть дыхания. В любом случае тот, кто пришел, сам виноват, что Лиам не успел почистить зубы.

Распахнув дверь с самым свирепым выражением лица и готовясь выдать нежданному гостю тираду, Кларк сумел только изумленно выдохнуть:

— Вы?

На пороге, смущенно улыбаясь, стоял Эндрю Лакс в дурацкой шляпе родом из шестидесятых и светло-коричневом плаще, делающем его неказистую фигуру еще нелепее. В руках он держал два стаканчика с кофе.

— Доброе утро. Решил заглянуть к вам. Мне нужно допросить вашу домработницу.

— Няню, — на автомате поправил Лиам.

— Няню. Подумал, что лучше это сделать в привычной ей обстановке. Все же поездка в отделение полиции это своего рода стресс. Это вам, — он протянул кофе опешившему Кларку. — Купил по пути. Не успел позавтракать, ну и, мне показалось, что вы вряд ли мне предложите перекусить. А брать кофе только себе как-то неудобно. Вы так не считаете?

— Нет, — Лиам мотнул головой, делая шаг назад и пропуская детектива в холл.

— Я рано пришел?

— Ну, вообще-то да, — признался Кларк, сжимая стакан.

— Просто ваш дом был по пути. И я не стал заезжать в участок, чтобы не терять время. Если мисс Чейз еще не пришла, я подожду.

— Она живет в этом в этом доме.

— О, в этом случае, я подожду, пока она не проснется.

Эндрю улыбнулся и направился в гостиную.

— Нет-нет, — завернул его Лиам, вспомнив о не заправленном диване, — пройдемте лучше на кухню.

— Как скажете.

Бэкки не пришлось ждать или звать. Она стояла у плиты и варила кашу для Би.

На немой вопрос во взгляде Кларка, она начала оправдываться:

— Я слышала звонок, но я не могла отойти. У меня молоко на плите стояло. Если бы я отошла, оно бы выкипело и залило плиту. Тем более я слышала, что вы проснулись.

— Выпей кофе, — Лиам поставил перед ней стаканчик.

Бэкки беспомощно оглянулась на незнакомца, но он только пожал плечами.

— Бэкки, тебе нужно все рассказать детективу Лаксу, — мягко сказал Лиам.

— Но я ведь уже давала показания тем офицерам, — запротестовала Бэкки. — Они все записали. Неужели этого мало и мне все придется повторять сначала? — движения ложки, которой она помешивала кашу, стали дергаными. — Мне бы не хотелось опять все вспоминать, — на ее глазах выступили слезы.

— Мне недавно передали дело, — запинаясь пояснил Эндрю. — Мне нужно составить полную картину.

Кларк достал из шкафчика успокоительное, накапал в стакан и залил водой из-под крана.

— Выпей, Бэкки.

Она сделала несколько крупных громких глотков.

— Можно я хотя бы доварю кашу?

— Я пока выпью кофе, — Лакс снял шляпу, положил ее на стол и отхлебнул из стакана: — Неплохой кофе. Кофейня на углу, — он ткнул пальцем в окно. — Вы, наверное, пробовали?

— Нет. Мы предпочитаем свой, — Лиам показал на кофеварку.

— Особые зерна?

Кларк покачал головой.

В этот момент Бэкки выключила конфорку и села за стол.

— Я вся ваша. Надеюсь, это не займет много времени. В восемь утра у Би завтрак.

— Нет, думаю, не займет, — заверил ее Эндрю. — Расскажите, что произошло в ту ночь.

— Ничего нового я вам не скажу. Я спала в комнате Би, потому что мою комнату занял тот тип со своей аппаратурой. Проснулась... я даже не могу сказать, что именно меня разбудило. Просто открыла глаза и увидела Элис над кроваткой малютки. Я очень испугалась. Вам может показаться это странным и нелогичным, но если бы вы видели Элис в тот момент, вам точно стало бы не по себе. Она не была похожа на себя. Она выглядела пугающе. Будто в нее вселился злой дух. Это тяжело объяснить, но если вы смотрите фильмы ужасов, вы меня поймете. Я испугалась, что она может причинить зло ребенку и окликнула ее. А когда она обернулась, я закричала от ужаса. Она двинулась на меня, и если бы не мистер Брендон, не знаю, чем бы все закончилось. Она просто накинулась на него. Она царапалась, кусалась. А потом в комнату ворвался мистер Кларк. Он увидел, что Брендон толкнул Элис и ударил Брендона кулаком. Элис бросилась на мистера Кларка, она его не узнала, сбила с ног и пыталась покусать.

— Бэкки, выбирай слова, это звучит ужасно, — сделал замечание Лиам.

— Но я именно так видела, — возразила Бэкки и повернула голову к детективу, чтобы не видеть осуждающий взгляд Кларка. — А потом я схватила Би и заперлась в моей комнате. Я сразу же позвонила в полицию.

— Вы уверены, что Элис умерла?

— Да, конечно. Я заходила в комнату, чтобы не дать мистеру Кларку покалечить мистера Брендона. Все это время Элис лежала и не двигалась. И те полицейские, они же осматривали комнату и видели Элис.

— А куда потом делось тело Элис?

— Мистер Кларк сказал, что его забрала служба безопасности НМ, ну, той компании, где работал мистер Брендон.

— Вы видели?

— Нет, я была с Би. Малышка очень испугалась. Все? Мне больше нечего. Вы можете поднять мои старые показания и прочитать их. Мне, правда, пора кормить Би. У нас режим.

— Ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Это Элис? — Эндрю сунул под нос Бэкки экран смартфона.

— Нет, — мгновенно ответила Элис.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Фото ужасного качества и лицо смазано, но я уверена, что это не она. Элис болела и выходила из дома редко, и я никогда не видела, чтобы она надевала пальто. А еще половина головы Элис была обрита, ей делали какие-то процедуры. А у этой женщины с волосами все в порядке.

— Миссис Кларк никогда не говорила о своем желании куда-нибудь уехать?

— Нет. Даже небольшие поездки давались ей с трудом, а уехать куда-то самой ей бы не позволило здоровье. Это, что, контрольный вопрос, чтобы проверить, не лгу ли я? Я смотрела передачу, там о таком рассказывали. Я вам не лгу.

— Я просто должен отработать все версии. Может, ей кто-то звонил перед ее, скажем так, исчезновением.

Кларк шумно выдохнул и закатил глаза:

— Она не исчезла. Ее убил этот подонок!

— Я не знаю. Я не трогала ее телефон.

— Я могу на него взглянуть? — спросил Эндрю, отставляя пустой стаканчик.

— Мне пора кормить Би, — Бэкки решительно поднялась со стула и стала накладывать кашу в детскую тарелочку со смешным рисунком. — Я покормлю ее в детской, чтобы вам не мешать.

— Бэкки, принеси телефон Элис, — голос Лиама дрогнул.

— У нас режим, мистер Кларк. Би пора завтракать. Вы и сами можете принести телефон детективу.

Она прошествовала мимо Кларка, не взглянув на него, но Лиам понял: таким образом Бэкки мстит ему за его замечание насчет ее слов об Элис.

С момента смерти Элис, супружеская спальня превратилась в подобие музея, посвященного счастливым дням семейной жизни. Если Бэкки регулярно наведывалась туда, чтобы вымыть полы и вытереть пыль с поверхностей, то Лиам там не появлялся. Иногда он порывался туда зайти, но как только касался ручки двери, разворачивался и уходил.

Под разными предлогами Бэкки пыталась заманить туда Кларка. Ей казалось, что чем быстрее он примет смерть жены, тем будет лучше для него. Как-то она заикнулась о том, что можно раздать вещи Элис в благотворительные организации. Но Лиам воспринял ее слова в штыки.

— Элис была бы рада, если бы ее вещи пригодились кому-то, — в тот день сказала она.

— Пусть все остается, как есть, — отрезал Кларк.

— Но она же не вернется. Вы же не верите во всю эту чушь, что несут по телевизору? Вы же сами все видели.

— Думаешь, что я спятил?

— Нет, нет, — слишком поспешно ответила Бэкки. — Мне нужно к Би, — она развернулась и торопливым шагом пошла к лестнице.

— Бэкки! — окликнул ее Кларк, и няня вздрогнула. — Я просто не хочу, чтобы кто-то касался ее вещей. Пусть все остается, как есть.

И теперь ему придется переступить через себя, зайти в ее комнату, чтобы найти этот чертов телефон, зачем-то понадобившийся детективу.

— Что-то не так? — Эндрю не составило труда считать эмоции с лица Лиама.

— Все нормально. Просто я не захожу в ее комнату с... тех пор.

— Составить вам компанию?

— Нет. Когда-нибудь это все равно придется сделать.

— Я подожду.

Лиам вернулся минут через десять. Его глаза были красны, будто он плакал.

— Вот телефон и зарядка. Телефон не включали с того дня. Он разрядился, — он положил предметы перед детективом на стол, а сам опустился на стул и спрятал лицо в ладонях.

— Вы считаете, что мужчина не должен так себя вести?

— Нет-нет, — ответил Эндрю, пытаясь попасть попасть коннектором в гнездо телефона. Иногда у него случались проблемы с мелкой моторикой, и самые простые действия давались с трудом. Попав в разъем, Эндрю мысленно выдохнул. Кларк либо делал вид, что ничего не заметил, или ему и в самом деле было не до того. Поднявшись, детектив осмотрелся, ища розетку. Она оказалась над кухонной тумбой, рядом с кофемашиной.

Эндрю сунул зарядку в розетку — на сей раз руки не подвели его, и нажал на кнопку включения телефона. Спустя секунд тридцать на дисплее загорелась приветственная надпись. А минуты через две стали раздаваться пиликанья, уведомляющие о новых сообщениях.

— Что там? — вяло поинтересовался Кларк.

Эндрю пожал плечами:

— Мать, Коул Брендон...

— Что за бред? Он писал ей, зная, что она мертва? — Лиам с непониманием уставился на детектива, внимательно разглядывающего экран.

— Он писал не ей. Он писал вам.

— Что? — Кларк подскочил со стула. — Я могу на это посмотреть?

— Конечно, — Лакс протянул ему смартфон.

— Точно Брендон, — Лиам пролистал ленту сообщений. Похоже Коул бомбардировал ими несколько раз в день на протяжении недели.

«Мистер Кларк, у меня нет вашего номера. Дело срочное. Позвоните».

«Мистер Кларк, это очень срочно!!! Позвоните!»

«Мистер Кларк, я нашел электронную почту миссис Кларк. Я знаю, почему она умерла».

— Потому что ты убил ее, козел! — прошипел Лиам, сжимая трубку как шею Брендона.

— Мистер Кларк, может нам все-таки стоит взглянуть на то, что прислал мистер Брендон на почту вашей жены?

— Не думаю, что там что-то важное. Он просто хочет поглумиться надо мной.

— И все-таки...

— Не думаю, что этот тип может прислать что-то ценное, — процедил сквозь зубы Кларк, — но раз вы настаиваете... Пройдемте в гостиную. Думаю, там все же будет удобнее.

Лиам решил, что диван со смятым бельем не такое уж большое зло, и Эндрю по роду своей работы бывал в местах и похуже.

Сдвинув простыню в сторону, Кларк предложил Эндрю сесть. Придвинул к дивану журнальный столик, поставил на него ноутбук, открыл его и набрал адрес электронной почты Элис. Адрес он помнил, а пароль нет.

Он попробовал ее день рождения, день рождения Би, дату свадьбы, но ничего не подходило.

— Просто смените его, — посоветовал Лакс, — у вас ведь ее телефон.

Лиам последовал совету детектива, перед этим наградив его недовольным взглядом. Ощущение, что его уличили в тупости, резануло по самолюбию.

Брендон действительно прислал письмо. Странный текст сопровождался прикрепленными фотографиями анализов Элис.

«Это все ОНИ, я не знаю, чем ОНИ ее пичкали, но ее организм изменился»

Кларк открыл мутные, некачественные снимки и нахмурился.

— Ничего не понимаю, — задумчиво произнес он.

— Я тоже, — вздохнул Эндрю. — Цифры какие-то, буквы.

— Нет, я как раз-таки понимаю, что они обозначают, но этого просто не может быть.

— Можно чуть подробнее?

— Если в общих чертах: таких показателей не может быть у живого человека, даже у находящегося при смерти. Этот Брендон просто чокнутый. Он изменил цифры, чтобы посмеяться надо мной, — Кларк стукнул рукой по столу.

— Зачем ему это?

— Он просто идиот. Наверное, придумал это, чтобы уйти от ответственности за убийство. Косит под психа.

— Там еще одно письмо. Разница в четыре дня.

— Я же говорю, он симулирует параноидальный бред, — процедил Лиам, вчитываясь в коротенький текст.

«Мистер Кларк, у меня та же симптоматика, что у вашей жены. Боюсь, встретиться мы не успеем. Тем более парни из НМ следят за мной. Они что-то подозревают, шлют требования явиться для сдачи анализов. Если я выйду из дома, они меня схватят. Если вдруг что-то со мной случится, я оставлю вам свои записи. Загляните к миссис Бронк. Ее дверь рядом с моей. Мой адрес: Арбровуд Лэйн, 319. Скажете ей, что по поводу посылки».

Эндрю щелкнул камерой своего телефона, фотографируя письмо.

— Нужно туда наведаться, — задумчиво произнес он.

— Разве вы не видите, что он несет бессмыслицу?

— Я вижу, что он единственный, если не считать вашу няню, говорит о смерти вашей супруги, а не об исчезновении. Нам нужно получить то, что он передал соседке. Так что вы поедете со мной. Мне она может не отдать.

— Я поеду, если вы пообещаете, что Брендон ответит за убийство моей жены.

— Угу, — промычал Лакс.

Глава 21

Всю дорогу до Рочестера Лиам молчал. Четыре часа единственным источником звука в салоне старенькой тойоте Лакса была раздолбанная магнитола. Кларк заправил машину за свой счет. Эндрю заявил, что департамент полиции не возместит расходы на бензин, и Лиаму пришлось раскошелиться. То, что теперь у него не было работы и на нем висел огромный долг перед матерью, никого не волновало. Да он, если честно, об этом и не заикнулся. Просто сунул смятые бумажки Лаксу.

Брендон жил в добротном двухэтажном таунхаусе на шесть хозяев. Со стороны улицы перед домом была парковка, на которой стоял всего один автомобиль. Зато какой. Это был форд кабриолет кислотно-желтого вырвиглазного цвета с настолько заниженным клиренсом, что казалось, что машина лежит на брюхе на асфальте. Несмотря на холод верх машины был откинут. Вокруг стояли подростки. Они согревались дешевым пойлом и пританцовывали под музыку, бахающую из надрывающихся колонок. Молодежь гоготала и горланила, пытаясь перекричать басы. Смятые жестяные банки из-под пива и окурки, усеивающие парковку, намекали, что компания здесь уже давненько.

Лакс предусмотрительно припарковал машину подальше от шумных товарищей. Выйдя на улицу, он опасливо покосился на них, потом на свою машину. Вздохнул. Такое соседство не сулит ничего хорошего.

На улицу выходили только окна. Видимо, двери располагались со стороны внутреннего двора. Пока Лиам и Эндрю соображали, с какой стороны лучше обойти здание, одно из окон отворилось, и из него высунулась старушечья голова.

— Эй вы, ублюдки, вырубите свой отстой, — весьма бодро выкрикнула она.

Никакой реакции со стороны подростков на ее слова не последовало, и тогда в машину полетели яйца. Одно растеклось по капоту, второе угодило в салон. Толпа недовольно загудела. Один из парней, самый высокий и плотный, направился к дому, чтобы разобраться с охреневшей старухой.

Бабка скрылась в комнате, но ненадолго. Через минуту она снова высунулась, но уже с ружьем.

— Только подойди, упырь!

Раздался выстрел, и банка, валявшаяся перед его ногами, весело отскочила в сторону.

— Еще шаг, и я прострелю тебе колено. А может, лучше бубенцы?

К парню подбежали друзья, уговаривая убраться.

— Да у нее кукуха поехала!

— Она ж отбитая напрочь!

— Валите, валите отсюда! Чтоб духу вашего здесь не было! — заорала старуха.

Парни бросились к машине и спешно набились в нее. Взвизгнули шины по мокрому асфальту, и только искореженные банки на парковке остались напоминанием о нарушителях спокойствия.

— Жжет бабка, — пробормотал Эндрю.

— Судя по расположению окна, она вполне может быть соседкой Брендона.

Лакс усмехнулся и покачал головой.

С задней стороны дома обнаружилось шесть дверей под облезлыми жестяными козырьками.

От каждой двери отходили узкие дорожки.Подобно ручейкам они вливались в одну, тянущуюся параллельно отмостке дома и впадающую в Арбровуд Лэйн.

Лакс достал телефон, сверился с адресом и позвонил в звонок. Он держал большой палец на кнопке звонка минуты две, а потом сделал вывод:

— Наверное, его нет дома.

— Выходной же, — заметил Кларк, которому не хотелось признавать, что дальняя поездка напрасна.

— Может, у него сменный график или уехал по делам, — пожал плечами Лакс.

В соседнем окне качнулась занавеска, а через минуту послышался звук отпираемой двери. В образовавшейся щели показалась часть морщинистого лица.

— А вы к кому, молодые люди? — послышался слабый старческий голос.

— К мистеру Брендону, — ответил Эндрю, запинаясь.

— Мы его друзья, — зачем-то добавил Кларк.

— Друзья? — в голосе старухи послышался плохо скрытый скепсис. — В любом случае вы опоздали.

Мистер брендон две недели назад умер.

— Как? — вырвалось у Лиама.

Дверь скрипнула, закрываясь.

— Постойте. Вы не знаете, где найти миссис Бронк? — Лакс бросился к двери, которая после его слов снова приоткрылась.

— А зачем она вам?

— Мистер Брендон говорил, что передал ей посылку.

— Минуточку, — дверь захлопнулась и отворилась снова минут через пятнадцать, когда и Лакс, и Кларк успели подумать, что старуха забыла о них.

Хозяйка, маленькая и сухонькая, стояла на пороге, прижимая к груди коробку из-под обуви, перемотанную скотчем.

— Возьмите, мистер Кларк, — она протянула коробку Эндрю. Тот поморщился, но принял ее.

— Вообще-то Кларк это я.

— О, простите, — тихо проблеяла миссис Бронк, будто не она недавно орала во всю глотку на шпану. — Просто Коул сказал, что я сразу узнаю мистера Кларка — мне захочется захлопнуть перед его носом дверь и стереть его лицо из памяти.

Лиам посмотрел на Эндрю и не смог сдержать усмешки.

— Может, вы хотите поговорить о вашем друге? — спросила миссис Бронк. — Я угощу вас чаем.

— Да, пожалуй, — улыбнулся Эндрю.

— Правда, я немного приболела. Никаких сил с утра. Еле встала с кровати. В моем возрасте нужно проявлять хоть какую-то активность, — бормотала старуха. — Вы не знаете, по телевизору ничего не говорили о магнитных бурях. Я метеочувствительная. Если бы не Пуф, я бы не вставала. Но животные — это всегда ответственность. Проходите на кухню, — она указала гостям на табуретки, задвинутые под небольшой квадратный стол и взяла с тумбы замызганный чайник. Наполнив его водой из-под крана, она поставила чайник на конфорку. Капли воды на его дне недовольно зашипели.

— Он ведь жил тихо. Работа, дом. Ни друзей, ни подруг. Ни вечеринок, ни травки, ни спиртного. Так жаль, так жаль, такой хороший мальчик.

— Мальчик? — скривился Кларк. — Да ему под полтинник было.

— Для меня мальчик. И вы тоже для меня мальчики, — улыбнулась миссис Бронк. — Я слишком хорошо сохранилась, и поэтому вы считаете, что я не могу так говорить. А ведь мне девяносто пять.

— Вы прекрасно выглядите, — сделал уместный комплимент Эндрю.

— Ой, да что вы? — она кокетливо махнула сухонькой ручкой.

— Вы близко общались с мистером Брендоном? — спросил Лакс.

— Как сказать? Однажды я ложилась в больницу и попросила его присмотреть за Пуфом. Я очень переживала, что он обидит его. Но нет. Коул всегда приходил вовремя, кормил его, был к нему ласков. Перед тем как уехать, я установила дома камеры, и потому точно знаю, что мой Пуф оставался доволен.

— Надо же какой доброй души человек! — вырвалось у Кларка.

— Вам лучше знать, как никак он был вашим другом, — бабка стрельнула хитрым взглядом в его сторону. — Жаль, что он связался с плохой компанией. Мне кажется, он кому-то задолжал.

— Он вам что-то говорил об этом? — включился в беседу Эндрю.

— Нет. Ничего не говорил. Но он стал вести себя странно. Никуда не выходил из дома. Даже просил меня забирать заказы у курьеров.

— Может, у него было расстройство психики? — не сдержался Кларк.

— Сначала я тоже так подумала. Но потом я заметила, что на углу постоянно стоит черная машина. Нет, вы не подумайте, я не слежу за улицей. Просто каждое утро выглядываю в окно порадоваться природе. В моем возрасте нужно радоваться всему.

— У вас на углу обувной магазин. Может, там появился новый сотрудник? — предположил Лиам.

— И уволился в тот же день, как умер Брендон?

— Совпадение, — пожал плечами Кларк.

— Черта-с-два! — усмехнулась бабка, но потом снова нацепила выражение вежливой доброжелательности. — То есть я хотела сказать, что вы ошибаетесь. В этой машине постоянно сидели люди. Я несколько раз в день проходила мимо. Не специально, разумеется. Просто в моем возрасте полезно дышать свежим воздухом. И чем чаще гуляешь, тем лучше для сердца. Это как зарядка для мотора.

— Понимаю, — вставил в ее пространную речь Эндрю.

Засвистел чайник, и миссис Бронк разлила воду по чашкам. Кларк боялся, что рука старухи дрогнет и содержимое чайника прольется ему на брюки. Но обошлось.

Вскоре на кухню походкой хозяина ввалился огромный жирный кот.

— А вот и мой Пуф пришел, — запричитала хозяйка. — Кто тут мой сыночек? Кто такой хороший?

Кот ее сюсюканье проигнорировал и стал тереться о ноги Лиама, оставляя на брюках клоки серой шерсти. Кларк с трудом подавил желание отпихнуть кота.

— Пуф всегда чувствует хороших людей, — выдала аксиому старуха и принялась раскладывать чайные пакетики по кружкам. — У меня есть печенье. Оно немного засохло, — миссис Бронк высыпала в вазочку остатки печенья из жестяной банки. — Но у вас зубы еще крепкие не то, что у меня, так что разгрызете.

Эндрю попробовал раскусить печенье, но скривился и стал размачивать его в чае.

— Хотите узнать, как он умер? — внезапно спросила миссис Бронк. — Он выстрелил себе в рот. Я зашла к нему, потому что давно его не видела. На всякий случай он оставил мне свой ключ. Вот он и пригодился. Он сидел за письменным столом, откинувшись на кресло. А вся стена сзади была залита кровью и не только кровью, — миссис Бронк поморщилась. — Я вызвала полицию. А потом приехали его родственники. Все мужчины. Крепкие. Высокие. Что-то искали в его квартире. Вынесли его компьютер. Вопросы мне задавали всякие. Я их к себе на чай пригласила, как и вас. Хорошие мальчики и Пуфу понравились. Он даже забирался к ним на колени.

— Вы им что-то говорили про посылку?

— О, нет, конечно! Я рассказывала им про Пуфа. Спрашивала, почему у такого хорошего мальчика как Брендон не было девушки, и про то не страдал ли он в юности энурезом. Обычно такие мужчины потом стесняются заводить отношения. В общем, ушли они быстро и даже чай не допили.

— Мы, наверное, тоже пойдем, — поднялся Лакс. — Чай очень вкусный. Печенье замечательное!

— Правда? — старуха лукаво улыбнулась.

— Ну, конечно, — не моргнув ответил Эндрю.

Когда гости выходили, миссис Бронк вместо прощания сказала:

— Не было у Коула родственников, — и многозначительно промолчав, добавила: — И друзей у него не было.

— Сумасшедшая бабка, — сказал Кларк детективу, когда они уже сидели в машине. — И Брендон сумасшедший.

— Не хотите посмотреть, что там? — Лакс взглядом указал на коробку.

— А вам не терпится?

— Честно говоря, да. Кто-то уже отрывал скотч и оклеивал коробку по новой.

— Старуха?

— Не знаю. Может, сам Брендон решил что-то добавить уже после того, как коробка была запакована.

Кларк поддел скотч ногтем.

— Возьмите ключи. Ими будет удобнее.

В коробке оказалось несколько предметов: потрепанный черный ежедневник, полароидные снимки, и на самом дне два стеклянных контейнера. Один с клочком волос и другой с человеческим мизинцем, плавающем в прозрачной жидкости.