Хвост

Глава 1. Клеб

В вагоне метро стоял запах тухлых яиц, гнилого мяса, разлагающейся рыбы и нечистот. Как говорят старые, раньше возле мусорных контейнеров лучше пахло. Но это зловоние было привычно носу юноши, который сейчас устало думал о том, что если бы не те события, то жизнь сегодня могла бы быть иной, или совсем не быть? Кому верить? Бабушке, возможно выжившей из ума и, вероятно, придумывавшей большую часть своих россказней, или же тому, что с первых отсеков встраивалось и вливалось в неокрепшие умы заготовок? Раньше он от этом не задумывался. Просто теперь, похоже, настало время ему определиться, кто он и на чьей стороне. Он испытывал непонятные чувства к особи противоположного пола, это пугало и шло вразрез с общепринятыми нормами.

Они случайно столкнулись маской к маске в коридоре закрытой спецлаборатории, где молодой перспективный специалист проходил практику. Сейчас в его отделе разрабатывался препарат, который вскоре планировалось выпустить в массовое производство, тем самым разгрузив пункты ревакцинации. Он не мог видеть лица, но почувствовал запах, совершенно необычный. Как будто запахло озоном, или кислородом с примесью йода, как в некоторых аппаратах ИВЛ. Нехарактерный запах для женского пола. Это было на прошлой неделе. После смены он задержался на КПП, сделав вид, что шлем не застегивается, и проследил за ней. Через два квартала она, обнажив запястье, приложила его к валидатору и вошла в открытый подъемник здания ИнГоста. 22 этаж. Имена проживающих светились на электронном табло - Астра-2045 СКА. Он лишь успел разглядеть фрагмент ее тела – розовые чешуйки с синим краем.

Не так давно он распечатал пятый модуль и уже мог считаться полноценной особью, и относительно свободно перемещаться, в пределах разрешенного радиуса. Он слышал, что когда-то возраст определяли годами, но все давно привыкли к отсчету в модулях. Проще и понятней. Модуль – пятилетка. Первый все проводят в инкубаторе- распределителе. Ему повезло, потому что его родитель был там завом. Второй был отведен под диагностику и настройки. На третьем прозводилась загрузка и после него многие неудачные экземпляры выпускались с привязкой к местности. Другие же, как Клебби, отправлялись на четвертый – апгрейдиться. И вот сейчас он практиковался. Готовился стать высшим. Только очень многое было непонятно, беспокойно и требовало разъяснений. Клебсиелл ехал к бабушке в надежде получить ответы и сделать правильный выбор. В середине туловища что-то заклокотало, то ли от голода, то ли от неоформившегося чувства страха перед неопределенностью. В голове в разные стороны бегали мысли, и он не мог их поставить в ряд, мешали звуки. Большая половина пассажиров вагона дышали сквозь каскохоблы – эти головные уборы предназначались для тех, у кого была сигма. Стоял клокочуще-свистящий фон. Будто его окружили два десятка Дартвейдеров из детского мультика. Они не могли дышать в обычных шлемах из-за своей бордовой плесени. Стоило им забыть заправить питательную жидкость в свой хоб, или вдохнуть без него, как моментально изо всех отверстий начинала выделяться бордовая с черными точками пенообразная плесневая масса. Процесс был необратим, и они гибли на глазах, в течение пяти минут. Еще во втором модуле он случайно стал свидетелем уличной потасовки. Группка дзета-отверженых отобрали у сигмы-одиночки брикет гнилой наваги, сорвав с него каскохобл, парень завопил от боли, изрыгнул бордовую плесень, скорчился и упал замертво. Маленький Клебби запомнил это зрелище на всю жизнь. Этот детский испуг, однако, стал триггером открывшейся в нем жажды познания. Тогда он впервые в жизни задумался над тем, почему все особи так различны. Это не преподавали и не встраивали нигде. Бабушка должна была знать, ей же за двадцать два модуля точно перевалило.

- Каждый! Не пропусти срок! Ревакцинация - равно жизнь! – стальным бесполым и безжизненным голосом вещал репродуктор на конечной станции. Клеб взбежал по осклизлым ступенькам и поднялся на поверхность.