Хвост, палочка и перо

Глава 1

15 июня 1988 года, «Нора», Оттери-стрит, Кэтчпол, Девон.

В уютной, слегка захламлённой кухне «Норы» собралась вся семья Уизли. Восьмилетний Рон сидел у окна, обхватив колени руками, и задумчиво смотрел на дождь за стеклом. В голове крутились невесёлые мысли — снова и снова он осознавал, что ему достаётся меньше внимания, чем остальным.

Всё старое шло к нему: потрёпанная мантия Билла, залатанные штаны Чарли, выцветший свитер Перси. Даже трусы — и те были когда‑то Джинниными, перешитые мамой с помощью магии и пары стежков. Рон не обижался на это открыто, но внутри что‑то болезненно сжималось каждый раз, когда он надевал очередную вещь «по наследству».

На свой последний день рождения он набрался смелости и робко намекнул, что хотел бы что‑нибудь новое — хоть штаны, хоть халат, хоть даже трусики, честно говоря. Просто что‑то своё, не ношенное кем‑то ещё. Мама тогда улыбнулась ему грустными глазами и тихо сказала:

— Извини, Ронни, но у нас недостаточно денег.

Он хотел возразить — в те же выходные Джинни получила новое платье и дорогую игрушку, — но проглотил слова. Он знал, что это вызовет ссору, а мама добавит: «Будь благодарен, что у нас вообще есть крыша над головой». И он был благодарен. По-настоящему. Он понимал, что им порой приходится нелегко, что они могут оказаться на улице без поддержки, без запасов, без уверенности в завтрашнем дне.

Но от этого боль не становилась меньше.

Рон отошёл в угол кухни и достал свой волшебный шахматный набор. Фигуры оживали под его пальцами, двигались, спорили, подбадривали его. Он играл сам с собой, пытаясь осмыслить то, что давно мучило его: почему Джинни получает всё, что захочет, даже когда семья «слишком бедна»? Почему ей покупают новое, а ему — старое?

Он надеялся, что Хогвартс всё изменит. Там он получит свою первую волшебную палочку — настоящую, купленную специально для него. И новую мантию. И книги. Впервые в жизни у него будет что‑то, что не переходило по кругу от старших братьев. Что‑то своё.

По сравнению с остальными он казался себе совсем обычным.

Билл — староста, блестящий маг, разбирающийся в проклятиях и защитных чарах. Чарли — легендарный ловец, капитан команды «Львы» по квиддичу, знаток драконов, способный рассказать о них всё до мельчайших деталей. Перси — лучший ученик, педантичный и ответственный. Близнецы — остроумные, изобретательные, способные развеселить любого, даже если учителя грозят наказанием. А Джинни… она была единственной девочкой в семье за целое столетие — и это само по себе делало её особенной.

А Рон? Он просто Рон.

Он хорошо играл в шахматы — дедушка Септимус всегда хвалил его за тактику и умение просчитывать ходы на несколько шагов вперёд. Но даже это не спасало: близнецы то и дело подшучивали над ним, сбивали фигуры, дразнили, что он «слишком медленный» и «недостаточно смелый».

Он не выделялся ни внешностью, ни остроумием. У него не было громких достижений, ярких талантов, которые могли бы привлечь внимание родителей. Он просто был — рядом, в тени старших, в ожидании, когда его заметят.

Рон сделал ход конём, и фигура подмигнула ему, будто говоря: «Не переживай, ты ещё всем покажешь». Он слабо улыбнулся в ответ и сделал следующий ход, надеясь, что однажды эти слова станут правдой.

Так Рон вынернув из воспоминаний, подпёр голову рукой и украдкой вздохнул. Разговор шёл уже полчаса, а его мнения, как всегда, никто не спрашивал.

— Может, в Шотландию? — предложил Перси, важно поправляя очки. — Там сейчас проходит выставка старинных артефактов Министерства магии. Очень познавательно!

Фред и Джордж переглянулись и синхронно закатили глаза.

— Познавательно — это когда взрываются фейерверки, братец, — хмыкнул Фред.

— А не когда ты два часа стоишь перед какой‑то древней чашей, — подхватил Джордж.

— В Египте опять же тепло, — мечтательно протянул Чарли. — И драконы…

— Мы были там в прошлом году! — возмутилась Джинни, топнув ногой. — Я хочу чего‑то нового!

Миссис Уизли ласково погладила дочь по голове:

— И куда же ты хочешь, милая?

Джинни на мгновение задумалась, её глаза заблестели.

— В Австралию! — выпалила она. — Я читала, что там живут волшебные кенгуру, которые умеют исчезать и появляться где угодно!

— Австралия, значит, — задумчиво протянул мистер Уизли. — Что ж, звучит захватывающе. Артур, ты ведь сможешь организовать портал? — обратилась миссис Уизли к мужу.

Тот улыбнулся и кивнул:

— Разумеется, Молли. Подготовлю всё к первому числу.

Рон почувствовал, как внутри всё сжалось. Опять так: Джинни сказала — и сразу всё решили. Он вспомнил, как прошлым летом предлагал поехать к озеру Лох‑Несс — там, по слухам, водился настоящий водяной с волшебным голосом. Но его тогда даже не дослушали.

Близнецы уже вовсю шутили, представляя, как будут кататься на кенгуру вместо мётел. Перси ворчал что‑то про отсутствие информации о магическом сообществе Австралии. Джинни же светилась от счастья и уже планировала, какие сувениры привезёт друзьям.

«Ну хоть в новой стране близнецы, может, не будут так сильно меня доставать», — с робкой надеждой подумал Рон, глядя, как Фред незаметно подкладывает Джорджу в тарелку маринованный гриб. Тот, не глядя, отправил его обратно.

Миссис Уизли тем временем уже составляла список вещей, которые нужно взять в дорогу, а мистер Уизли достал старую карту мира и начал прикидывать оптимальный маршрут портала. Кухня наполнилась привычным семейным шумом — таким родным и в то же время заставляющим Рона чувствовать себя где‑то на обочине этого веселья.

Он снова опустил взгляд в свою тарелку, где остывали картофельные оладьи, и тихо вздохнул.

В кухне тем временем царила привычная суета. Джинни прыгала вокруг матери, восторженно обсуждая, какие сувениры привезёт из Австралии — наверняка там найдутся волшебные ракушки или перья необычных птиц. Миссис Уизли ласково гладила её по волосам и кивала, обещая связать дочке новый дорожный свитер.

— Мам, а можно я возьму с собой плюшевого дракона? — не унималась Джинни.

— Конечно, милая, — улыбнулась миссис Уизли. — И ещё я свяжу тебе шапку с ушками, чтобы не замёрзла.

Рон отвернулся к окну. Ему никогда не вязали шапок с ушками. Ему доставались старые шапки братьев — растянутые, с торчащими нитками, но зато «ещё вполне крепкие», как говорила мама.

Он вспомнил, как в прошлом году просил у мамы хотя бы одну новую рубашку к празднику. Она тогда вздохнула, поправила его воротничок на старой, залатанной мантии и сказала:

— Ронни, ты же понимаешь, мы не можем тратить деньги на лишнее. Зато посмотри, какая прочная эта ткань — она ещё десять лет прослужит!

Он кивнул тогда, улыбнулся, чтобы не расстраивать маму. Но в груди что‑то болезненно сжалось.

Близнецы, как всегда, заметили его настроение. Фред подсел рядом и толкнул его в плечо:

— Чего кислый, Рон? Не расстраивайся, вот увидишь — в Австралии будет весело. Может, даже найдём там какого‑нибудь гигантского утконоса, который умеет пускать фейерверки из хвоста!

— Или кенгуру‑чародея, — подхватил Джордж. — Представляешь, он будет носить мантию и колдовать заклинанием «Агуаменти»!

Рон невольно усмехнулся. Близнецы умели поднять настроение, даже когда он чувствовал себя совсем подавленным.

— А если серьёзно, — тихо добавил Фред, уже без шуток, — ты же знаешь, что мы тебя ценим. Ты лучший шахматист из нас всех. И самый верный друг.

Джордж кивнул:

— Да, без тебя было бы совсем скучно. Кто ещё будет так искренне пугаться наших розыгрышей?

Они оба рассмеялись, и Рон нахмурился.

В этот момент мистер Уизли поднял голову от карты и громко объявил:

— Так, все! Решено. Отправляемся в Австралию через неделю. Джинни, помоги маме составить список вещей. Перси, проверь, какие защитные заклинания нам понадобятся. А вы двое, — он строго посмотрел на близнецов, — прекратите подкладывать друг другу маринованные грибы!

Фред и Джордж снова расхохотались. Джинни вприпрыжку побежала к матери. Перси важно достал блокнот.

Рон посмотрел на них — на свою шумную, беспокойную, но такую родную семью — и вдруг подумал: может, не так уж важно, что у него нет новых штанов? Главное, что они все здесь, вместе.

Он аккуратно сложил шахматные фигуры обратно в коробку. Конь на прощание подмигнул ему ещё раз и прошептал:

— Ты справишься, Рон. Ты сильнее, чем думаешь.

Рон глубоко вдохнул, поднялся и подошёл к семье.

— Мам, — сказал он, — а можно я помогу с упаковкой вещей? Я могу сложить книги и проверить, всё ли на месте.

Миссис Уизли обернулась, улыбнулась ему — по‑настоящему, тепло, так, как улыбалась нечасто — и кивнула:

— Конечно, Ронни. Спасибо, что предложил.

В этот момент дверь в кухню распахнулась, и в помещение вошёл Чарли — с раскрасневшимся лицом, в прожжённой в нескольких местах куртке и с пучком свежей мяты в руках. От него пахло землёй, травой и чем‑то диким — как всегда после работы в саду.

— Ну что, шумные, — широко улыбнулся он, отряхивая руки, — уже решили, куда отправимся?

Джинни тут же бросилась к нему:

— Чарли! Мы едем в Австралию! Представляешь? Там волшебные кенгуру и, может быть, даже драконы!

Чарли рассмеялся, потрепал её по волосам и перевёл взгляд на Рона, который всё ещё стоял в стороне, прижимая к груди коробку с шахматными фигурами.

— Рон, дружище, — Чарли подмигнул ему, — а ты что думаешь? Австралия — это же здорово! Там столько всего интересного. Может, даже найдём какого‑нибудь необычного зверя для моего будущего заповедника.

Рон слегка покраснел от неожиданного внимания и пожал плечами:

— Да, наверное… — тихо ответил он. — Только я не уверен, что там есть драконы.

— А мы их и не ищем, — подмигнул Чарли. — Мы ищем приключения. И знаешь что? Я тебе кое‑что принёс.

Он засунул руку в карман куртки и достал небольшой свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой.

— Это тебе. Не новое, конечно, но… в отличном состоянии.

Рон осторожно развязал бечёвку. Внутри оказалась старая, но аккуратно джинсовая куртка — тёмно‑синяя.

— Это моя куртка, — пояснил Чарли. — Я её почти не носил — всё больше в спортивной ходил. Но она крепкая, тёплая и… ну, в общем, она твоя, если хочешь.

Глаза Рона расширились. Впервые кто‑то из старших братьев подарил ему что‑то не потому, что это больше не нужно дарителю, а просто так — в знак внимания.

— Спасибо, Чарли, — прошептал он, проводя рукой по мягкой ткани. — Она… она прекрасная.

— Ещё бы! — подмигнул Чарли. — В ней можно и в дождь, и в снег, и даже в австралийскую жару. А если что — я научу тебя пару заклинаний, чтобы она подстраивалась под погоду.

Фред и Джордж, до этого тихо перешёптывавшиеся в углу, подошли ближе.

— Эй, Чарли, — протянул Фред, — а нам ты ничего не принёс?

— А вам, мои дорогие младшие братья, — Чарли хитро прищурился, — я принёс кое‑что поважнее.

Он снова полез в карман и достал две маленькие стеклянные бутылочки с мерцающей жидкостью оранжевого цвета.

— Это настойка из огненных листьев. Действует три минуты, а эффект — будто летишь на драконе без седла. Один глоток — и вы почувствуете жар в груди, а ноги сами захотят пуститься в пляс. Только не пейте сразу обе, договорились?

Фред и Джордж переглянулись, их глаза загорелись азартом.

— Чарли, ты — лучший! — хором воскликнули они.

— Но только после поездки, — строго добавил Чарли. — И чтобы мама не видела.

— Молчание — золото, — подмигнул Фред, пряча бутылочки в карман.

Рон всё ещё стоял, сжимая в руках куртку. Он не мог оторвать от неё взгляда — она была его. Не потрёпанная, не залатанная, а просто его, подаренная с теплом и заботой.

— Чарли… — начал он, но голос дрогнул. — Спасибо. Правда. Это… это самый лучший подарок.

Чарли положил руку ему на плечо.

— Рон, ты же мой брат. И ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя особенным. Не потому, что у тебя новая куртка, а потому, что ты — это ты. Ты умный, добрый и чертовски хороший шахматист. И я уверен: в Австралии тебя ждёт что‑то удивительное. Может, даже приключение, которое запомнится на всю жизнь.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок. Никто из старших братьев ещё не говорил с ним так серьёзно и так… по‑доброму.

— Обещаю, я буду её беречь, — тихо сказал он, аккуратно складывая куртку.

— Главное, носи её с удовольствием, — улыбнулся Чарли.

В этот момент миссис Уизли хлопнула в ладоши:

— Так, дорогие мои, хватит болтать! У нас куча дел. Джинни, бери список и иди проверять свои вещи. Перси, займись заклинаниями защиты — нам нужно убедиться, что портал будет безопасным. Фред и Джордж, вы отвечаете за упаковку шуток — то есть игрушек, — поправилась она, бросив строгий взгляд на близнецов. — Чарли, помоги мне с едой для дороги. А ты, Рон, — она повернулась к младшему сыну, — если хочешь, можешь начать складывать книги. И, кстати…

Она на мгновение замолкла, потом подошла к шкафу, достала небольшой клубок ярко‑жёлтой пряжи и протянула его Рону:

— Я тут начала вязать новый свитер… для тебя. Подумала, что в Австралии может быть прохладно по вечерам, а твой старый уже маловат.

Рон замер.

— Для меня? Новый?

— Да, — улыбнулась миссис Уизли. — Специально для тебя, Ронни. С узором в виде шахматных фигур, если хочешь.

У него перехватило дыхание. Впервые в жизни мама вязала что‑то для него. Не перешивала старое, не чинила изношенное — а создавала новое, специально для него.

— Спасибо, мам, — прошептал он, сжимая в руке мягкий клубок. — Это… это очень много для меня значит.

Миссис Уизли наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Ты тоже много для нас значишь, Рон. Просто иногда мы, взрослые, забываем показать это так, как нужно.

Джинни, до этого увлечённо составлявшая список сувениров, подбежала к брату и обняла его:

— Рон, мы будем вместе исследовать Австралию! Представляешь, какие там чудеса?

Он улыбнулся — впервые за долгое время по‑настоящему искренне.

— Да, — сказал он. — Думаю, это будет незабываемое лето.

Близнецы подошли сзади и хлопнули его по плечам.

— А если что, — подмигнул Джордж, — мы всегда рядом.

— И готовы помочь в любом приключении, — добавил Фред.

Рон оглядел свою семью — шумную, беспокойную, иногда несправедливую, но такую любящую. И вдруг понял: может, у него не всегда будет новое, но у него есть то, что важнее любых вещей — семья, которая, несмотря ни на что, его ценит.

— Ладно, — он расправил плечи. — Кто первый добежит до библиотеки за книгами?

— Эй, это нечестно, ты стартуешь первым! — закричал Фред, бросаясь за ним.

Смех, топот ног, весёлые крики — кухня снова наполнилась жизнью. А на стуле аккуратно висела новая джинсовая куртка, символ начала чего‑то нового.

Неделя пролетела в хлопотах и предвкушении. Рон то и дело поглядывал на куртку, аккуратно повешенную на спинке стула в его комнате, и на клубок пряжи, который мама оставила на тумбочке. В груди теплилось непривычное, тёплое чувство — будто что‑то действительно хорошее вот‑вот начнётся.

В день отъезда «Нора» гудела, как улей. Перси проверял защитные заклинания на чемоданах, Фред и Джордж тайком подбрасывали в багаж друг другу шуточные бомбы, а Джинни носилась по дому с картой Австралии, отмечая места, которые обязательно нужно посетить.

— Рон, помоги мне с книгами, — окликнула его миссис Уизли, балансируя с огромной стопкой томов о магических существах Австралии. — Положи их сверху, только аккуратно!

Он взял книги и аккуратно уложил их в чемодан. Среди них мелькнул знакомый корешок — «Шахматы: стратегии великих магов» и записная книжка. Рон улыбнулся: дедушка Септимус подарил ему эту книгу на прошлое Рождество, и он перечитывал её раз десять, а в записную книжку записывал свои маленькие истории, которые никому не показывал боясь, что его расказы никто не скажет превосходно.

— Готов? — Чарли подошёл сзади и хлопнул его по плечу. — Не забудь куртку.

Рон кивнул, надел подарок брата и почувствовал, как становится чуть увереннее.

Мистер Уизли достал старинный компас — портал‑проводник — и начал настраивать его на координаты Австралии.

— Всем взяться за руки! — скомандовал он. — И не отпускайте, пока не окажемся на месте.

Рон вцепился в руку Джинни с одной стороны и Фреда — с другой. В животе порхали бабочки. Он никогда раньше не путешествовал так далеко.

Компас засветился голубым светом, мир вокруг закружился, и через мгновение они оказались…

…на песчаном пляже под палящим австралийским солнцем. Вдалеке виднелись силуэты скал, а море переливалось всеми оттенками бирюзы. Воздух был наполнен запахом соли и каких‑то экзотических цветов.

— Австралия! — восторженно закричала Джинни и бросилась к воде.

— Осторожно! — крикнула миссис Уизли. — Мы не знаем, какие тут магические существа!

Перси тут же достал справочник:

— Согласно данным Министерства, в этом районе обитают волшебные угри‑иллюзионисты и светящиеся медузы…

— А кенгуру? — перебила его Джинни. — Где волшебные кенгуру?

Фред и Джордж уже вовсю исследовали прибрежные камни.

— Смотрите! — Джордж поднял что‑то блестящее. — Ракушка, которая меняет цвет, когда рядом магия!

Рон отошёл чуть дальше вдоль берега. Его внимание привлёк узкий проход между скалами — тропа, ведущая куда‑то вглубь острова. Над ней висела табличка с выцветшими буквами: «Остров Мако. Опасно. Не входить».

— Эй, Рон! — Чарли догнал его. — Вижу, тебя тоже заинтересовал этот остров.

— Что там? — спросил Рон, чувствуя, как просыпается любопытство.

— По легендам, там живут русалки и спрятаны древние магические артефакты. Но это всё сказки, конечно.

— А если не сказки? — тихо произнёс Рон.

Чарли рассмеялся:

— Хочешь проверить? Ладно, но только вместе и с разрешения мамы. Договорились?

Рон кивнул. В этот момент он ещё не знал, что остров Мако и правда хранит тайны — и одна из них изменит его жизнь навсегда.

Ближе к вечеру семья расположилась в небольшом домике на окраине городка рядом с островом. Пока взрослые разбирали вещи, дети вышли на террасу.

— Завтра идём в Магический квартал, — объявил Чарли. — Я договорился с местным проводником — он покажет интересные места.

Джинни захлопала в ладоши, Фред и Джордж обменялись заговорщическими взглядами.

Рон посмотрел в сторону острова, едва видимого в сумерках. Что‑то внутри подсказывало ему: там его ждёт нечто большее, чем просто экскурсия.

— Ладно, — он глубоко вдохнул.

Фред подмигнул ему:

— Держимся вместе, младший брат. И пусть будет приключение!

Джордж добавил:

— И чтобы без глупостей. Хотя… кто мы такие, чтобы запрещать глупости?

Так следующим утром Рон вместе с семьёй отправился исследовать магический квартал Австралии. Яркие вывески, необычные лавки с диковинными товарами, запахи экзотических специй и звуки незнакомых заклинаний — всё это завораживало.

Перси увлечённо изучал витрины с артефактами, сверяясь со своим справочником. Фред и Джордж уже торговались с продавцом волшебных фейерверков, а Чарли обсуждал с местным драконологом особенности австралийских видов. Джинни, держась за руку мамы, восторженно разглядывала витрину с магическими игрушками.

— Рон, иди сюда! — крикнула Джинни. — Посмотри на этих светящихся рыбок!

Но Рон уже отвлёкся — его внимание привлёк магазинчик с шахматными наборами из разных стран. Он задержался у витрины, разглядывая фигуры из перламутра и кораллов, пока семья двигалась дальше.

Когда он наконец оторвался от созерцания, родных уже не было видно в толпе.

— Ну и ладно, — пробормотал Рон. — Прогуляюсь немного.

Он вышел к набережной и пошёл вдоль магловских причалов. Большие белые корабли, рыбацкие лодки, яхты — Рон считал их, гадая, не проходит ли мимо одного и того же в пятый или шестой раз.

— Эй! — раздался вдруг звонкий голос. — Не могли бы вы мне немного помочь?

Рон обернулся. На небольшой лодке у причала стояла девушка лет шестнадцати с перепачканными маслом руками и растрёпанными каштановыми волосами.

— Я… я не знаю, как работать с лодкой, — растерянно ответил Рон. — И вообще, я не очень разбираюсь в моторах…

Девушка вздохнула и надула губы:

— Мне просто нужно, чтобы кто‑нибудь передал мне инструменты, пока я буду работать над мотором. Пожалуйста?

Рон огляделся — вокруг никого, кто мог бы помочь. И, не имея другого выбора, согласился:

— Так, э‑э, что мне нужно сделать?

Девушка объяснила, какие инструменты подавать и в каком порядке. Рон старательно выполнял указания, перебирая гаечные ключи и отвёртки. Постепенно он даже вошёл во вкус — это напоминало расстановку шахматных фигур перед игрой.

— Отлично, — сказала девушка, когда мотор наконец заработал с ровным гулом. — Залезай, прокачу в благодарность!

Она протянула руку, помогая Рону забраться на борт. Лодка мягко отошла от причала и направилась в открытое море.

— Кстати, меня зовут Эми, — улыбнулась девушка.

— Рон, — представился он в ответ.

Они плыли вдоль береговой линии, когда Эми вдруг напряглась:

— О, смотри, там мои друзья! Подожди минутку.

Она спрыгнула на небольшой пирс, перекинулась парой слов с двумя парнями в ярких футболках и громко рассмеялась.

В этот момент на лодку спрыгнули Фред и Джордж — именно они и были теми самыми «друзьями» Эми.

— Ну что, младший брат, — ухмыльнулся Фред, — наслаждаешься прогулкой?

— Мы тут немного помогли с мотором, — подмигнул Джордж, доставая из кармана какой‑то странный металлический предмет, который они незаметно вставили в механизм. — Теперь он будет работать на чистой шалопайской энергии!

Эми подошла ближе и расхохоталась:

— Прости, Рон, но это была наша еженедельная шутка — найти доверчивого туриста и прокатить его на «волшебной» лодке. Но ты оказался таким полезным помощником, что мы решили взять тебя в команду!

— В команду? — переспросил Рон.

— Конечно! — Фред хлопнул его по плечу. — У тебя талант к механике. Видишь, как быстро разобрался с инструментами?

— И к тому же ты не стал возмущаться, когда понял, что тебя разыграли, — добавил Джордж. — Это ценное качество.

Лодка тем временем набирала скорость, унося их всё дальше от берега. Эми взялась за штурвал, Фред и Джордж принялись показывать Рону, как управлять парусом, а он вдруг почувствовал, что впервые в жизни делает что‑то только для себя — без оглядки на старших братьев, без сравнения с кем‑либо.

— Знаете что? — нахмкрился Рон. — А мне эта шутка не нравится. Давайте лучше на берег отправимся?

Фред и Джордж переглянулись и хором воскликнули:

— Нет так не интересно!

Эми подмигнула:

— Да, Рон Уизли. Это только начало нашего приключения!

Лодка рассекала волны, солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотистые тона, а Рон, вцепившись в борт, смеялся — искренне и свободно, как никогда раньше.

Лодка мчалась по волнам, подгоняемая шуточным заклинанием Фреда и Джорджа. Ветер свистел в ушах, солёные брызги летели в лицо, а Рон, сначала испуганно вцепившийся в борт, постепенно расслабился и даже начал получать удовольствие от этой безумной гонки.

— И куда мы вообще плывём? — крикнул он, перекрикивая шум ветра.

— О, — подмигнул Фред, — у нас есть одно секретное местечко.

— Остров Мако! — добавил Джордж. — Местные говорят, там водятся волшебные рыбы, которые исполняют желания, если их правильно попросить.

Эми рассмеялась:

— Ну, насчёт желаний — это, может, и преувеличение, но место и правда красивое. Я там часто бываю.

Через полчаса впереди показались скалистые очертания острова Мако. Лодка причалила к небольшому песчаному пляжу, окружённому высокими скалами.

— Ну что, — Фред хлопнул в ладоши, — кто за то, чтобы порыбачить? Говорят, тут водятся серебристые лунники — они светятся в темноте!

Все согласились. Эми достала удочки, Фред и Джордж наколдовали наживку с особым ароматом, привлекающим рыбу, а Рон с любопытством оглядывался по сторонам. Остров казался таинственным и манящим.

Рыбалка оказалась неожиданно удачной — уже через час в ведре плескалось с десяток серебристых лунников, мерцающих мягким светом. Близнецы тут же придумали, как использовать их для очередного розыгрыша, Эми рассказывала истории о местных легендах, а Рон слушал, время от времени вставляя реплики.

Но постепенно усталость взяла своё.

— Я, пожалуй, прогуляюсь немного, — сказал Рон, поднимаясь. — Осмотрюсь тут.

— Только не уходи далеко! — крикнул ему вслед Джордж.

— И не лезь в пещеры! — добавил Фред. — Там, говорят, живут древние духи!

Рон махнул рукой и направился вглубь острова. Он шёл по узкой тропинке, петляющей между скал и густых зарослей. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и на остров Мако опустились сумерки. Вокруг стрекотали невидимые насекомые, а где-то вдали шумел прибой. Рон чувствовал себя немного одиноко, но в то же время его охватило странное, волнующее предвкушение — как перед важной шахматной партией.

Он не заметил, как тропинка стала круче, а растительность — гуще. Вскоре он вышел к отвесной скале, в которой чернел вход в пещеру. Изнутри веяло прохладой и сыростью.

— Эй! — крикнул Рон, заглядывая внутрь. — Есть тут кто?

Ответом ему было только эхо. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. В темноте что-то блеснуло — похоже, вода. Рон осторожно двинулся на звук капели и вскоре оказался на краю большого естественного грота. В центре, словно чаша, был вырублен бассейн с кристально чистой водой, которая слабо светилась голубоватым светом.

Не удержав равновесия на скользких камнях, Рон оступился и с коротким вскриком полетел вниз.

Вода оказалась неожиданно тёплой. Он всплыл на поверхность воды, отплёвываясь и пытаясь понять, где находится. Над головой сияла полная луна — её свет проникал через отверстие в потолке пещеры и отражался в воде, превращая всё вокруг в волшебную картину. Сияние пропало так же внезапно как и появилось, а потом Рон кажется потерял сознание.

— Кто это тут у нас? — раздался мелодичный женский голос в пещере.

У бассейна на поверхности воды появились три девушки. Их длинные волосы переливались в лунном свете, а вместо ног были блестящие серебристые хвосты.

— Человек! В полнолуние! — пропела Лайла.

— Он упал в басейн, — добавила Никси. - тащите его на берег.

Очнулся Рон от того, что его кто-то тряс за плечо. Он лежал на песке у моря. Над ним склонились встревоженные лица Фреда и Джорджа.

— Рон! Ты живой? Что случилось? — Фред похлопал его по щекам.

— Мы тебя обыскались! — Джордж помог ему сесть. — Ты зачем полез в эту пещеру?

Рон огляделся.

— Я… я упал… и вырубился.

Близнецы переглянулись.

— Идти можешь? Нам надо вернуться в отель, пока мама не устроила панику.

Они медленно пошли по тропинке вниз. Близнецы поддерживали его под руки.

— А вы-то как меня нашли? — спросил Рон.

— О, это целая история! — оживился Фред. — Мы с Эми и Джорджем решили устроить тебе сюрприз и поплыли вдоль берега на лодке. Смотрим — твоя куртка валяется у входа в пещеру. Ну, мы и поняли, что ты там.

Когда они добрались до отеля (семья сняла целый этаж в магловском отеле на время пребывания), там уже царил переполох. Миссис Уизли металась по холлу, мистер Уизли пытался её успокоить, а Джинни плакала в углу.

— Вот он! — воскликнула миссис Уизли, увидев сыновей. — Где вы были?! Мы уже собирались отправлять поисковый отряд!

Фред и Джордж быстро взяли инициативу в свои руки:

— Мам, всё в порядке! Мы нашли его на острове Мако. Он просто… исследовал местные достопримечательности!

— Исследовал?! — голос миссис Уизли сорвался на визг. — Артур! Он мог утонуть! Его могли съесть гигантские кальмары!

Мистер Уизли подошёл к Рону и внимательно осмотрел его:

— Кажется, он цел. Только мокрый и испуганный. Идите переодевайтесь, молодой человек. А вы двое, — он строго посмотрел на близнецов, — завтра же идёте со мной объясняться в Министерство по поводу использования магических транспортных средств несовершеннолетними!

Фред и Джордж синхронно вздохнули:

— Да, пап…

В номере Рон быстро принял горячий душ и переоделся в сухую одежду. Близнецы тем временем рассказывали семье приукрашенную версию событий: как они героически спасли младшего брата от стаи плотоядных водорослей (по версии Фреда) или от гигантского краба (по версии Джорджа).

Рон слушал их вполуха. Он смотрел в окно на ночное небо и думал о Сирене, Никси и Лайле. Он был уверен: они были реальны. И почему-то ему казалось, что у них из-за него теперь будут большие неприятности.

Он не знал, насколько был прав.

В это же время глубоко под водой у острова Мако шёл другой разговор.

Грот клана Мако погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь гулом биолюминесцентных водорослей. Три изгнанницы — Сирена, Никси и Лайла — стояли в центре круга, образованного старейшинами. Их лица были бледны, а в глазах читалась смесь обиды и решимости.

— Вы нарушили главный закон! — прогремел голос старейшины, чьё тело было оплетено седыми, как морская пена, водорослями. — Человек видел вас в священном месте в полнолуние! Вы раскрыли нашу тайну!

— Но он упал случайно! — воскликнула Сирена, её голос дрожал от волнения. — Он был без сознания! Мы просто хотели ему помочь, вытащить его из воды!

— Это не имеет значения! — отрезал второй старейшина. — Закон есть закон. Вы поставили под угрозу весь наш народ. С этого момента вы изгоняетесь из клана Мако. Вы больше не часть нашей семьи!

Сирена сжала кулаки. Она знала, что спорить бесполезно, но и смириться с несправедливостью не могла.

— Это несправедливо! — повторила она тише, но твёрже.

А в отеле Рон уже засыпал в своей кровати под мерное сопение Джинни с соседней койки. Ему снились поющие русалки и светящийся бассейн под луной. Он ещё не знал, что его случайное падение изменило судьбы сразу нескольких волшебных существ и положило начало цепочке удивительных событий этого лета.

Глава 2

Глубоко под водой, в главном гроте острова Мако, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом биолюминесцентных водорослей. Три изгнанницы — Сирена, Никси и Лайла — стояли перед древним алтарём. Их лица были бледны, а в глазах плескалась смесь отчаяния и решимости.

— Это всё из-за него, — прошипела Никси, сжимая кулаки. — Если бы этот мальчишка не свалился в бассейн, мы бы не потеряли дом.

— Закон есть закон, — тихо добавила Лайла. — Но теперь мы должны исправить то, что натворили.

Сирена, самая старшая из них, медленно подошла к центру грота, где на постаменте лежало Лунное кольцо — древний артефакт, способный менять саму суть живого существа.

— Мы не можем вернуться, пока он помнит нас и нашу тайну, — твёрдо сказала она. — Если он расскажет кому-то о нас, охотники за магическими существами найдут наш клан. Мы должны найти его. Мы должны лишить его магии.

— Но как мы найдём его на суше? — испуганно спросила Никси.

Сирена взяла Лунное кольцо в руки. Камень засветился холодным серебристым светом.

— С помощью этого, — ответила она. — Кольцо даст нам то, чего мы были лишены. Оно даст нам ноги.

Она надела кольцо на палец и подняла руки к потолку пещеры. Вода вокруг них забурлила, а свет стал невыносимо ярким. Когда сияние угасло, три русалки стояли на дне бассейна уже не с хвостами, а с человеческими ногами.

Они сделали шаг вперёд и тут же рухнули на камни.

— Ай! — вскрикнула Никси, хватаясь за лодыжку.

— Это... странно, — пробормотала Лайла, пытаясь удержать равновесие. — Как люди вообще ходят на этих палках? Они постоянно подгибаются!

Сирена, пошатываясь, поднялась на ноги. Боль была острой, но взгляд оставался непреклонным.

— У нас нет времени на слабость. Мы должны научиться ходить. Мы должны найти этого мальчика.

В это же время в номере отеля «Коралловая бухта» Рон Уизли проснулся от яркого солнечного света, бьющего в глаза. Он потянулся и зевнул, чувствуя себя отдохнувшим после вчерашних приключений (и выговора от родителей). Воспоминания о пещере и светящемся бассейне казались ему теперь лишь ярким сном.

«Русалки... да ну, чепуха», — подумал он, спуская ноги с кровати.

Он хотел было пойти в душ, чтобы смыть с себя остатки сна и соли (они купались в море вчера), но едва он встал под струи воды в ванной комнате, как его тело пронзила острая судорога. Ноги срослись вместе, кожа покрылась мелкой чешуёй изумрудного цвета, а ступни превратились в мощный хвостовой плавник.

Рон вскрикнул и ухватился за занавеску душа, чтобы не упасть. Он смотрел вниз, не веря своим глазам.

«Мерлинова борода... Это не сон», — прошептал он дрожащим голосом.

Паника охватила его мгновенно. Что делать? Рассказать маме? Папе? Нет-нет-нет. Он вспомнил истории о магах с редкими способностями, которых Министерство Магии забирало в Отдел Тайн для «изучения». Рон представил себя запертым в стеклянной банке с табличкой «Русалка обыкновенная» и содрогнулся.

«Нет. Никто не должен знать», — решил он.

Он попытался успокоиться и вспомнить всё, что знал о трансфигурации и анимагии. Нужно было вернуться обратно. Он лихорадочно обдумывал ситуацию. Вода? Он и так был в воде... или дело не в этом?

Вдруг его взгляд упал на полотенце, висевшее на крючке рядом с раковиной. Влажность? Или сухость? Он вспомнил сказки про морских дев: они выходили на берег и становились людьми.

Рискнуть стоило.

Рон осторожно вылез из ванны (что было непросто с хвостом), оставляя мокрые следы на кафельном полу. Он схватил большое махровое полотенце и начал энергично вытирать хвост. Чешуя исчезала под тканью, уступая место обычной человеческой коже.

Через минуту он стоял перед зеркалом — абсолютно голый и совершенно обычный Рон Уизли. Он глубоко вздохнул и осмыслил произошедшее.

«Так... Значит, чтобы стать человеком, мне нужно... высохнуть? Или просто вытереться? Ладно».

Он быстро обмотал полотенце вокруг талии и вышел из ванной комнаты прямо в спальню, которую делил с Джинни (близнецы поселились отдельно).

Он сел на свою кровать и уставился в пол. Его жизнь только что изменилась навсегда.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Джинни. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвостик.

— Рон? Мама спрашивает, хочешь ли ты позавтракать? Там вафли с кленовым сиропом!

Рон вздрогнул от неожиданности и поднял голову:

— А? Да... да, конечно хочу! Я сейчас спущусь!

Джинни улыбнулась:

— Хорошо! Только оденься! А то ты как будто только что из моря вылез! — она хихикнула и закрыла дверь.

Рон посмотрел ей вслед и усмехнулся невесело:

«Если бы ты знала, насколько ты права».

Оставшись один, он снова погрузился в размышления. Рассказывать нельзя — это он для себя уяснил твёрдо. Но жить дальше так просто нельзя тоже. Нужно было понять правила этой новой «игры».

«Проводить эксперименты», — решил он про себя.

Нужно выяснить точно: что именно вызывает трансформацию? Только ли вода? А если просто вспотеть? А если намочить только руку? А если он будет стоять под дождём?

В голове Рона начал созревать план действий. Это было опасно, но любопытство пересиливало страх. В конце концов, это же было настоящее приключение. Его личное приключение.

Он встал с кровати и начал одеваться, готовясь спуститься к завтраку и вести себя как обычно. Завтрак в отеле «Коралловая бухта» проходил в привычной для семьи Уизли суматохе. Солнечный свет заливал просторную столовую, а запах свежих вафель с кленовым сиропом смешивался с ароматом крепкого кофе, который так любил мистер Уизли.

Рон сел за стол, стараясь держаться максимально естественно. Он был одет в подаренную Чарли джинсовую куртку, которая придавала ему немного уверенности, хотя внутри всё ещё царил хаос после утреннего открытия. Он украдкой оглядел стол: Джинни уже уплетала вафли, близнецы спорили о том, чья очередь читать путеводитель, Чарли говорит о австралийской школе магии с Перси, а родители обсуждали планы на день.

Когда миссис Уизли поставила перед ним высокий стакан с апельсиновым соком, Рон замер. Его взгляд скользнул по гладкой поверхности жидкости. В голове мгновенно вспыхнула паника: «А что, если я случайно опрокину его? Что, если капля попадет на кожу? Я же не могу превращаться прямо здесь, на глазах у всей семьи!»

Он сглотнул и, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, обратился к матери:

— Мам... а у нас есть трубочка? Для сока?

Молли удивлённо вскинула брови:— Трубочка? Ронни, ты же не маленький.

— Просто... так удобнее, — пробормотал он, чувствуя, как краснеет. — Не хочу испачкаться.

Джордж фыркнул со своего места:

— Боишься испачкать свою новую крутую куртку?

Фред толкнул брата локтем в бок:

— Отстань от него. Видишь, человек культурно развивается.

К счастью для Рона, мистер Уизли отвлёкся от карты и добродушно кивнул:

— Вон там, в вазе у окна. Возьми сам.

Рон с облегчением выдохнул и быстро схватил пластиковую соломинку. Он вставил её в стакан и принялся пить мелкими глотками, стараясь держать локти прижатыми к телу. Это выглядело немного странно, но по сравнению с перспективой отрастить хвост посреди завтрака — сущая ерунда.

Тем временем семейный совет решал судьбу дня.

— Так! — хлопнула в ладоши миссис Уизли. — Сегодня идём на рынок в магический квартал! Нужно купить сувениры и посмотреть на местных магических существ.

— А я договорился о встрече с драконологом! — добавил мистер Уизли, поправляя очки.

— Ура! — закричала Джинни. — Я хочу посмотреть на светящихся медуз!

Фред и Джордж переглянулись:

— А мы хотим проверить тот магазин с фейерверками!

Чарли заговорил:

- Мы с Перси отправимся гулять.

Рон слушал их вполуха. Как только решение было принято и все начали вставать из-за стола, он тихо сказал:

— Я... я, пожалуй, останусь в отеле. Что-то я устал после вчерашней прогулки по острову.

Миссис Уизли тут же нахмурилась:

— Ронни, ты не заболел? Ты какой-то бледный.

— Нет-нет, мам! Всё в порядке. Просто хочу полежать, почитать про Австралию. Я потом догоню вас.

Семья поверила (или сделала вид), и через пять минут в номере стало тихо. Рон выждал ещё минуту для верности, запер дверь на замок и выдохнул. Он решил разобраться в своих новых способностях. Он осторожно вылил несколько капель воды на руку — и снова ощутил уже знакомое покалывание, а кожа покрылась изумрудной чешуёй. Он быстро вытер руку полотенцем, и всё исчезло.

«Значит, дело именно в воде», — прошептал он сам себе. — «Но что ещё меняется? Надо проверить».

Он снял футболку, набрал в стакан воды и, глубоко вдохнув, плеснул себе на грудь. В тот же миг его тело пронзила волна странной энергии. Хвост вырвался наружу с такой силой, что Рон едва удержался на ногах. Он посмотрел вниз: хвост был великолепен — мощный, переливающийся всеми оттенками синего и зелёного.

Но самое удивительное только начиналось.

Как только трансформация завершилась, мир вокруг Рона взорвался новыми ощущениями. Это было похоже на то, как если бы всю жизнь он смотрел на мир через мутное стекло, а теперь это стекло разбилось вдребезги.

Он услышал гудение электричества в стенах отеля — низкое, монотонное жужжание проводов. Он слышал дыхание мухи за окном и даже стук сердец своей семьи на первом этаже: быстрый у Джинни и Джорджа, размеренный у мамы и папы.

Запахи стали невыносимо яркими. Он чувствовал пыль под кроватью, аромат шампуня Фреда, запах озона после грозы за окном и даже слабый след духов дамы из соседнего номера через две стены.

Воздух казался плотным и вязким. Каждая чешуйка на его хвосте была отдельным рецептором, ощущающим малейшее колебание температуры или движение сквозняка по полу.

Рон прижал руки к ушам:

— Слишком громко... Слишком много...

И тут пришло четвёртое чувство. Оно не имело названия в человеческом языке. Это было ощущение присутствия. Словно невидимые нити связывали его со всем вокруг: с водой в трубах отеля, с влажным песком пляжа за окном и... с чем-то ещё.

Это было ощущение потока жизни. Он чувствовал биение океана в нескольких километрах отсюда, движение косяков рыб глубоко под водой. И самое главное — он почувствовал их.

Рон вздрогнул всем телом (или хвостом). Это новое чувство было пугающим и одновременно невероятно притягательным. Он чувствовал зов океана даже здесь, в бетонной коробке отеля на втором этаже.

Он понял: это не просто превращение тела. Это пробуждение древней крови или магии, которая связывала его с водной стихией так тесно, как никогда раньше не связывала с семьёй или домом.

Рон судорожно схватил полотенце и начал быстро вытирать грудь и хвост. Ощущения схлынули так же резко, как нахлынули, оставив после себя звенящую пустоту в голове и слабость в коленях.

Рон, вернувшись в обычное состояние, ещё долго не мог прийти в себя после обрушившегося на него водопада новых ощущений. Он сел за небольшой письменный стол у окна, открыл свой дневник и, стараясь не упустить ни одной детали, записал всё, что с ним произошло. Он описывал не только сам процесс превращения и возвращение в человеческий облик, но и то, как обострились его чувства: звуки, запахи, странное ощущение связи с океаном и даже присутствие других магических существ. Он старался писать отстранённо, как будто это был интересный рассказ или глава из книги по трансфигурации, чтобы не выдать своего волнения.

После этого Рон взял с тумбочки потрёпанный том «Шахматы: стратегии великих магов» — подарок дедушки Септимуса. Он перечитывал любимые страницы, разбирал партии, представлял себя на месте великих игроков. Так, в тишине и размышлениях, прошёл его день. Он не выходил из номера, опасаясь случайного дождя или брызг, и чувствовал себя немного одиноко, но в то же время его захватывало осознание собственной тайны.

Тем временем на улицах прибрежного городка разворачивались не менее удивительные события.

Сирена, Никси и Лайла, неуклюже переставляя ноги, брели по людной набережной. Они падали, поднимались, снова падали и тихо ругались на «эти неудобные палки», как они называли человеческие ноги. Вдруг перед ними из ниоткуда возник старинный, слегка покосившийся паб с вывеской «Козочка». Прохожие-маглы проходили мимо, даже не замечая его.

— Вы это видите? — прошептала Никси.

— Вижу, — кивнула Сирена. — И чувствую магию. Идём.

Они толкнули тяжёлую дверь и оказались в полутёмном зале, наполненном гулом голосов, звоном кружек и ароматом жареного мяса. За столиками сидели волшебники и волшебницы в самых разных одеждах — от строгих мантий до пляжных шорт с чарами расширения пространства. Девочки ошеломлённо замерли на пороге.

Они осторожно прошли к стойке, стараясь никому не мешать. Бармен-абориген с доброй улыбкой подмигнул им и наколдовал три стакана с ледяным лимонадом.

— Новенькие? — спросил он. — Держитесь подальше от квиддичного поля по вторникам, там бывает шумно.

Девочки лишь кивнули, не в силах вымолвить ни слова. Они с жадным любопытством разглядывали всё вокруг: летающие меню, говорящие картины на стенах, сову, доставляющую «Волшебный Вестник».

Внезапно Сирена почувствовала холодок. Её взгляд упал на женщину за дальним столиком. Это была элегантная дама в строгом костюме, с собранными в пучок волосами. На её пальце тускло поблёскивало Лунное кольцо.

— Кто это! — выдохнула Сирена.

— Директор школы! - сказал бармен.

Женщина подняла голову и посмотрела прямо на них. Её глаза были мудрыми и немного усталыми.

— Рита Сантос, — прочитала Никси имя на табличке на столе женщины.

Не успели девочки опомниться, как Рита встала, подошла к ним и властно протянула руку Сирене:

— Кольцо. Я знаю, кто вы. И знаю, что это принадлежит клану Мако.

Сирена нехотя сняла кольцо и отдала его. Рита надела его на свой палец и кивнула:

— Я сохраню вашу тайну. Но и вы должны слушаться меня.

Когда директор ушла, девочки переглянулись.

— Она знает! — прошипела Лайла.— И она забрала наше кольцо! — возмутилась Никси.

Решив действовать как настоящие шпионки (какими их часто называли в стае), они проследили за Ритой до её дома — уютного коттеджа с видом на океан. Осторожно заглянув в окно, они увидели невероятную картину: Рита Сантос стояла у зеркала... а её ноги превратились в длинный серебристый хвост!

— Она тоже русалка! — ахнула Никси.

План созрел мгновенно. Они дождались ночи, пробрались в дом (Лайла отлично владела левитацией и открыла окно) и застали Риту врасплох в ванной.

— Отдай кольцо! — потребовала Сирена.

Рита вздохнула:

— Я должна была его забрать. Вы нарушили закон. Но... я понимаю вас лучше, чем кто-либо.

Сирена прищурилась:

— Тогда ты понимаешь, что будет, если мы расскажем всей школе, что их уважаемый директор — русалка?

Рита побледнела:

— Шантаж? Серьёзно?

В итоге кольцо вернулось к Сирене. Рита лишь покачала головой:

— Будьте осторожны. И не попадайтесь больше никому на глаза.

А в отеле «Коралловая бухта» день Рона подходил к концу. Он как раз дочитывал главу о «гамбитах», когда дверь распахнулась и в номер ворвалась шумная толпа Уизли.

— Рон! Мы вернулись! — закричала Джинни. — Представляешь, мы видели настоящих светящихся медуз! И Чарли чуть не купил яйцо дракона!

Рон улыбнулся, закрывая книгу:

— Здорово. А я тут... читал.

Миссис Уизли окинула его заботливым взглядом:

— Ты точно не заболел? Такой бледный весь день просидел взаперти.

— Нет-нет, мам! Всё хорошо. Просто устал с дороги.

За ужином (в ресторане отеля) мистер Уизли объявил планы на завтра:

— Итак, дети! Завтра идём на пляж! Искупаемся, поиграем в мяч, позагораем!

Все радостно загалдели. Все, кроме Рона. Он замер с вилкой в руке.

«Пляж? Вода? Тысячи брызг? Нет-нет-нет».

Он отложил приборы и тихо сказал:

— Мам... пап... я... я не пойду на пляж завтра.

Все взгляды устремились на него.

— Почему? — удивился Чарли. — Ты же любишь воду!

Рон покраснел:

— Я... я просто хочу отдохнуть здесь. Почитать ещё про Австралию... Может быть, схожу на рынок один? Позже...

В воздухе повисло неловкое молчание. Близнецы переглянулись с хитрыми улыбками:

— О-о-о, наш младший братец стесняется своего бледного тела?

Джордж добавил:

— Или боится медуз?

Рон нахмурился:

— Ничего я не боюсь! Просто... просто у меня другие планы!

Миссис Уизли примирительно улыбнулась:,

— Хорошо, Ронни. Если передумаешь — просто спустись к нам.

Ужин продолжился весёлыми разговорами о завтрашнем дне, а Рон лишь ковырял салат, обдумывая план побега от пляжа любой ценой.

Когда все разошлись по своим комнатам готовиться ко сну, для Рона начался настоящий ритуал. Он запер дверь ванной на замок и уставился на своё отражение в зеркале над раковиной.

«Одна капля — и всё», — думал он, выдавливая на щётку зубную пасту с ароматом мяты (подарок Гермионы на прошлое Рождество).

Он чистил зубы невероятно медленно и предельно аккуратно. Каждое движение было выверено до миллиметра. Он наклонял голову так, чтобы ни одна капля воды или пены не попала на кожу шеи или подбородка. Он полоскал рот осторожно, наклонившись над раковиной под самым неудобным углом.

Этот процесс занял у него десять минут — абсолютный рекорд по продолжительности чистки зубов во всей истории семьи Уизли.

Убедившись, что он абсолютно сух и чист, Рон выдохнул с облегчением и рухнул на кровать.

После насыщенного дня, полного открытий и волнений, русалки оказались на ночной улице. Ветер с океана приносил прохладу, а шум прибоя казался им теперь не просто звуком, а родным голосом.

— И куда нам теперь? — Никси поёжилась, обхватив себя руками. Её человеческая кожа была непривычно уязвима для ночной прохлады. — Не можем же мы спать прямо на песке! Нас увидят!

Лайла, которая всегда была самой решительной, огляделась. Её взгляд скользнул по тёмным силуэтам скал, возвышающихся над берегом.

— Мы не можем вернуться в стаю, — напомнила Сирена, сжимая в кулаке Лунное кольцо. — Старейшины не простят нам этого так просто. Нам нужно место, где нас не найдут ни люди, ни другие русалки.

— Место, где есть вода... — мечтательно протянула Никси. — Я уже скучаю по хвосту. Эти ноги такие... неуклюжие.

Сирена резко остановилась. В её глазах блеснула идея.

— Пещера! — воскликнула она.

Лайла и Никси непонимающе уставились на неё.

— Та самая? С бассейном? — уточнила Лайла.

Сирена кивнула:

— Да. Это священное место нашего клана. Там нас никто не потревожит. Вода в бассейне связана с океаном, она даст нам силы. И главное... там мы сможем снова стать собой. Хотя бы на время.

Идея показалась всем гениальной. Это было их убежище, их дом, пусть и временно утраченный. Возвращение туда, пусть и в изгнании, давало надежду.

Они двинулись вдоль берега, стараясь держаться в тени скал. Путь к пещере был крутой и каменистый, но их вела магия места. Вскоре они добрались до знакомого входа, чернеющего в скале.

Внутри было тихо и влажно. Воздух пах солью и водорослями. Девушки осторожно спустились по скользким камням к краю бассейна.

Вода в нём была неподвижна и казалась чёрным зеркалом, в котором отражался свет далёких звёзд, проникающий через отверстие в потолке.

Сирена подошла к самой кромке воды и посмотрела на своих подруг.

— Здесь мы в безопасности. Здесь мы дома.

Она сняла Лунное кольцо с пальца и положила его на плоский камень у воды. Камень тут же начал светиться мягким серебристым светом.

— Что это? — прошептала Никси.

— Древняя магия места, — ответила Сирена. — Она приветствует нас.

Не сговариваясь, они начали раздеваться. Человеческая одежда казалась им чужой и неудобной. Они аккуратно сложили вещи на сухом выступе скалы.

Сирена первой шагнула в воду. Как только её пальцы коснулись поверхности бассейна, по воде пробежала рябь, а затем... её ноги срослись, кожа покрылась изумрудной чешуёй, и она нырнула в глубину с грацией хищницы.

Лайла и Никси последовали её примеру. Ощущение возвращения в родную стихию было невероятным. Боль от падения и усталость долгого дня на суше мгновенно исчезли. Они кружились в воде, наслаждаясь свободой движений и силой своих хвостов.

Они провели в бассейне всю ночь. Они пели древние песни клана Мако, хотя здесь их никто не мог услышать, кроме звёзд и океана. Они вспоминали свой дом и строили планы на будущее. Пещера стала для них временным пристанищем, где они могли быть самими собой — гордыми и сильными русалками острова Мако.

А наверху, у входа в пещеру, лежало Лунное кольцо, освещая их временное убежище холодным светом надежды.

Глава 3

Утро для Рона началось с привычного, но ставшего уже ритуальным действия. Он запер дверь ванной и уставился на своё отражение. На щётку легла дорожка мятной пасты.

Он начал чистить зубы, двигая щёткой с преувеличенной, почти механической медлительностью. Каждый наклон головы был выверен, каждый поворот кисти — просчитан. Он наклонился над раковиной под немыслимым углом, чтобы ни одна капля не коснулась кожи. Этот процесс, как и вчера, отнимал уйму времени, но безопасность была важнее.

Рука с щёткой потянулась к крану. Пора было заканчивать этот водный марафон и выключить воду. Он повернул вентиль... но ничего не произошло. Вода продолжала литься ровной, упругой струёй.

«Странно», — подумал Рон. — «Наверное, кран заело».

Он попытался снова, надавив сильнее. И в этот момент струя воды, словно живая, дёрнулась. Она изогнулась дугой в воздухе, отклоняясь от раковины, и потянулась прямо к его руке.

Рон замер, не донеся щётку до рта. Вода, игнорируя гравитацию, обвилась вокруг его запястья, а затем послушно стекла обратно в раковину, как будто её сдули.

— Что за... — прошептал он.

Он снова повернул кран. Вода перестала течь. Но стоило ему расслабить руку, как несколько капель сорвались с крана и полетели вниз. Рон инстинктивно выставил ладонь. Капли замерли в воздухе в сантиметре от его кожи, а затем медленно, словно нехотя, изменили траекторию и вернулись обратно в струю воды.

Рон смотрел на свою руку так, будто видел её впервые.

«Это странно», — билось в голове. — «Это очень-очень странно. Я... я управляю водой? Но как? Это из-за того бассейна? Или потому что я теперь... русалка?»

Он осторожно поводил пальцами. Маленький водяной жгутик отделился от крана и послушно повторил движение его руки в воздухе, словно змея из чистого света и влаги.

«Я неосознанно повелеваю водой», — осознал Рон. — «Как анимаг не контролирует первое превращение... Это просто происходит».

Он быстро вытер лицо полотенцем, стараясь не думать о том, что только что произошло. Нужно было вести себя как обычно.

Когда он вышел из ванной, номер уже гудел как улей. Перси сидел за столом с картой и справочником защитных заклинаний, бормоча что-то себе под нос. Чарли паковал в рюкзак какие-то странные приборы.

— А вот и наш соня! — воскликнул Джордж.

— Мы думали, ты там утонул! — подхватил Фред.

Джинни носилась по комнате с ведёрком и лопаткой:

— Рон! Ты идёшь? Мы сейчас отправляемся!

— Куда отправляемся? — Рон сделал вид, что только проснулся.

— На пляж! — хором ответили близнецы.

— Папа настроил каминную сеть! — радостно сообщила Джинни. — Прямо к пляжу!

В этот момент в комнату вошли родители. Мистер Уизли держал в руках тлеющий летучий порох.

— Так, все готовы? Артур, ты первый! — скомандовала миссис Уизли.

Через минуту зелёное пламя поглотило всю семью по очереди. Рон вышел из камина на пляже и тут же зажмурился от яркого солнца. Воздух был горячим и пах солью и кокосовым маслом.

— Ура! Море! — закричала Джинни и тут же бросилась к воде.

Чарли и Перси начали обсуждать что-то про приливы и отливы у скалы неподалёку. Фред и Джордж уже куда-то исчезли — наверняка в поисках магазина с фейерверками или чего-то взрывоопасного. Мистер Уизли пошёл искать спасательную вышку магического патруля, а миссис Уизли расстелила на песке большое полотенце.

— Ронни! Иди сюда! Не стой на солнцепёке! — позвала она.

Рон с облегчением выдохнул. Пляж был огромным, а вода казалась такой далёкой... Он подошёл к матери и сел рядом на полотенце.

— Мам... а можно я помогу Джинни строить замок? — спросил он. — Просто чтобы не сидеть без дела?

Молли улыбнулась:

— Конечно, милый. Это прекрасная идея. Только не забудь панаму!

Рон натянул панаму чуть ли не на нос и пошёл туда, где Джинни уже увлечённо чертила лопаткой ров для будущего форта.

В это же время на другом конце пляжа три девушки делали вид, что загорают на скалах. На самом деле они внимательно сканировали толпу отдыхающих.

— Он должен быть здесь, — уверенно сказала Сирена. — Я чувствую его магию. Она тянет меня к воде.

Никси приложила ладонь козырьком ко лбу:

— Слишком много людей... Как мы его найдём?

Лайла прищурилась:

— Смотрите! Вон там рыжая семья... У них столько детей!

Они перевели взгляд на шумную компанию у кромки воды.

— И один из них сидит на песке отдельно от всех... — прошептала Сирена. — Видите? В синей куртке?

Это был Рон. Он сидел рядом с матерью, а Джинни бегала вокруг него с ведёрком.

— Это он! — Никси толкнула Сирену в бок. — Точно он! Тот самый мальчишка!

Сирена кивнула:

— Да. Теперь нужно подобраться ближе и следить за ним. Не упускайте его из виду ни на секунду.

Они спустились со скал и расположились чуть поодаль, делая вид, что читают журналы или болтают по телефону (чему их успела научить Рита), но их взгляды были прикованы к одинокой фигуре в синей куртке.

А Рон тем временем с головой ушёл в строительство замка из песка вместе с Джинни. Он лепил башни, рыл глубокие рвы и даже нашёл красивую ракушку для шпиля.

— Рон! Смотри! У нас будет самый красивый замок на всём пляже! — восхищённо пищала Джинни.

Рон улыбнулся впервые за утро совершенно искренне:

— Да, Джинн... У нас будет шедевр.

Он лежал на горячем песке рядом с сестрой, чувствуя тепло маминого полотенца и слушая шум прибоя издалека. Он был в безопасности. По крайней мере, пока его ноги оставались сухими.

Джинни, закончив украшать самую высокую башню замка перламутровой ракушкой, вскочила на ноги и отряхнула песок с колен.

— Всё! — объявила она. — Замок готов! Теперь я иду купаться!

Рон, который как раз укреплял крепостной вал, лишь молча кивнул, не поднимая головы. Он слышал, как сестра с радостным визгом побежала к воде, и как через минуту раздался громкий всплеск.

Он выпрямился и посмотрел в сторону океана. Там, на волнах, качались головы его семьи: мощная фигура Чарли, худой и долговязый Перси, и, конечно, две рыжие макушки близнецов, которые наверняка уже придумывали, как бы подшутить над спасателями. Все они были счастливы. Все они были мокрыми.

— Рон! — донёсся звонкий голос Джинни. Она стояла по пояс в воде и махала ему рукой. — Иди сюда! Вода тёплая!

Рон натянуто улыбнулся и помахал ей в ответ. Он сделал шаг назад, словно боялся, что брызги долетят до него даже с такого расстояния.

— Не сейчас, Джинн! — крикнул он. — Я... я скоро подойду!

Он знал, что не подойдёт. Он развернулся и побрёл вдоль кромки прибоя, держась как можно дальше от набегающих волн. Песок был горячим, но это было лучше, чем холодная неизвестность океана.

«Должно же быть хоть какое-то занятие, — мрачно думал он, пиная носком ботинка пустую ракушку. — Что-нибудь весёлое. Что-нибудь... сухое».

Он прошёл мимо группы детей чуть постарше его. Они не играли в квиддич — на пляже для этого было слишком много людей и слишком мало места. Вместо этого они устроили что-то вроде магического фрисби: плоский диск светился разными цветами и менял траекторию полёта в зависимости от того, какое заклинание выкрикивал игрок.

«Не моё», — решил Рон и пошёл дальше.

Вдруг его внимание привлёк громкий смех и звонкий стук мяча. На специально очерченной площадке несколько парней и девушек играли в пляжный волейбол. Но это был не обычный волейбол. Мяч не просто летал через сетку — он оставлял в воздухе светящийся след, а игроки иногда подправляли его движение лёгкими взмахами палочек.

Рон остановился. Он был неплох в магических видах спорта. Шахматы научили его просчитывать траекторию на несколько ходов вперёд.

«А почему бы и нет?» — подумал он. — «Это не вода. Это безопасно».

Он подошёл к краю площадки как раз в тот момент, когда одна из команд осталась в меньшинстве — их игрок подвернул ногу.

— Эй! — окликнул он играющих. — Вам нужен ещё один?

К нему обернулись. Это были дружелюбные ребята, судя по акценту — местные.

— Конечно! — крикнул один из них, высокий парень с выгоревшими на солнце волосами. — Забирай сетку! У нас как раз нечетное число!

Рон улыбнулся уже более уверенно и шагнул на горячий песок площадки.

— Я Рон.

— Я Лиам! — представился парень. — Добро пожаловать в команду! Только учти, у нас тут свои правила: кто пропустит мяч — покупает всем сливочное пиво после игры!

Рон рассмеялся:

— Договорились!

Он занял позицию. Игра возобновилась. Мяч со свистом летал над сеткой. Рон уворачивался, прыгал, делал передачи. Он чувствовал азарт, адреналин и... облегчение. Здесь он был просто игроком. Просто Роном. Ему не нужно было бояться капель воды или странных новых способностей. По крайней мере, пока мяч оставался сухим.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над пляжем в невероятные оттенки розового и оранжевого. Рон, раскрасневшийся и запыхавшийся, в последний раз подпрыгнул и отбил мяч, отправив его точно на сторону соперников.

— Есть! — победно закричал он, и его новая команда разразилась радостными возгласами.

Игра закончилась. Все пожали друг другу руки, Лиам похлопал Рона по плечу:

— А ты молодец! Для новичка просто отлично! Не забудь про сливочное пиво!

Рон, улыбаясь, помахал ребятам на прощание. Он чувствовал приятную усталость в мышцах и впервые за день — настоящее, неподдельное счастье. Это было то, что нужно. Никакой воды, только азарт и хорошая компания.

Он быстро пошёл обратно по остывающему песку туда, где расположилась его семья. Сердце почему-то колотилось быстрее, чем следовало. Он боялся, что мама будет ругаться за долгое отсутствие, или что он пропустил ужин.

Когда он подошёл ближе, то увидел, что большая часть семьи уже собралась у расстеленных полотенец. Чарли и близнецы о чём-то громко спорили, размахивая руками. Джинни, уже высохшая и с растрёпанными волосами, строила что-то еще из песка. А чуть в стороне, под большим пляжным зонтом, сидел Перси. Он был единственным, кто купался не так долго. Он сидел в шезлонге, полностью поглощённый толстой книгой в кожаном переплёте.

Рон подошёл к нему и с любопытством заглянул через плечо брата.

— Эй, Перс, — окликнул он. — Что читаешь? Неужели не надоело?

Перси вздрогнул от неожиданности и поднял голову. На его носу красовался след от песка.

— А, это ты, Рон. Я думал, ты всё ещё строишь замок с Джинни... или плаваешь.

Рон фыркнул:

— Нет уж, спасибо. Я нашёл занятие получше. Так что за книга? Выглядит скучнее, чем прошлогодний отчёт Министерства.

Перси с гордостью поправил очки и показал Рону обложку: «Австралийская магическая фауна: от утконоса до буньипа».

— Это не скучно! — возмутился Перси. — Это фундаментальный труд! Здесь описаны все магические существа континента. Видишь? — он ткнул пальцем в страницу. — Тут написано про «водяных яу». Они живут в прибрежных водах и могут управлять приливами. А вот здесь... про «пустынных шептунов»...

Рон заглянул в книгу. Там были странные рисунки существ, которых он никогда не видел.

— Звучит жутковато, — честно сказал он.

— Это наука! — назидательно произнёс Перси. — А наука не бывает жуткой. Она бывает сложной.

Они ещё немного поговорили о чудовищах, пока Рон не заметил, что к их разговору начали прислушиваться остальные. Чарли подошёл и хлопнул Рона по плечу:

— Ну что, младший? Не утонул? Видел, как ты там с ребятами мяч гонял! Молодец!

Близнецы тут же подхватили:

— Да-да! Мы видели! Ты был похож на взбесившегося краба!

Джинни подбежала и обняла брата:

— Рон вернулся! А я думала, ты заблудился!

Миссис Уизли начала собирать вещи:

— Так, дети! Солнце садится! Давайте собираться! У нас ещё ужин в отеле!

Рон выдохнул с облегчением. Всё было хорошо. Его никто не потерял.

В это же время Сирена, Никси и Лайла наблюдали за этой семейной сценой из-за большого камня на краю пляжа.

— Смотри, — прошептала Никси. — Они все вместе. Они... заботятся о нём.— Он выглядит счастливым, — заметила Лайла.

Сирена внимательно изучала семью Уизли. Она видела рыжие волосы, слышала громкий смех и чувствовала общую ауру тепла и магии.

— Они не просто люди, — уверенно сказала Сирена. — Я чувствую это. В них есть сила.

— Может, они маги? — предположила Никси.

Сирена кивнула:

— Да. И Рон тоже. Он не простой магл. Именно поэтому его магия так сильна после превращения. Он волшебник по крови.

Лайла прищурилась:

— Тогда у нас есть шанс подружиться с ним. Если мы объясним ему всё... может быть, он поймёт нас лучше, чем обычные люди.

Сирена приняла решение:

— Мы должны подойти к ним. Но не как враги или шпионы. Как друзья.

Они вышли из-за своего укрытия и направились прямо к семье Уизли, которая уже собирала полотенца и игрушки.

— Простите! — звонко окликнула их Сирена.

Все Уизли обернулись. Близнецы тут же оценивающе посмотрели на девушек, Чарли улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой, а миссис Уизли настороженно поправила сумку на плече.

— Мы не хотели вас напугать. — Сирена сделала шаг вперёд — Мы видели вашего сына... Рона... сегодня на площадке для волейбола.

— Вы меня видели? — Рон удивлённо выглянул из-за спины Чарли.

— Да. — Сирена улыбнулась ему. — Ты отлично играл.

— Мы просто хотели познакомиться. — Никси добавила - Мы тут новенькие... и вы показались нам очень дружной семьёй.

— Что ж, это правда! — Мистер Уизли добродушно кивнул — Артур Уизли, к вашим услугам! А это моя жена Молли и наши дети: Билл, Чарли, Перси...

— ...Персиваль Игнатиус Уизли. — Перси тут же поправил отца.

— ...Фред и Джордж! — Близнецы хором закончили.

— Привет! — Джинни просто помахала рукой.

— Я Сирена. — Сирена протянула руку Рону — А это мои подруги — Никси и Лайла.

— Приятно познакомиться... — Рон осторожно пожал её руку — Я Рон.

Разговор завязался легко, словно они были знакомы сто лет. Мистер Уизли тут же засыпал девушек вопросами об Австралии, о местной магической фауне и о том, как им нравится жить на побережье. Миссис Уизли, как истинная мать, тут же предложила им лимонад и начала расспрашивать, не голодны ли они.

Но самым интересным было то, что происходило между Чарли и Сиреной. Чарли, привыкший к общению с грубыми драконологами и дикими животными, вдруг растерял всю свою уверенность. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не мог отвести взгляда от спокойных глаз Сирены. Она же, в свою очередь, смотрела на него с искренним интересом, задавая вопросы о его работе с драконами. Её голос был мелодичным, и Чарли казалось, что он слушает не просто слова, а шум прибоя.

— Так вы... хотите занимается магическими существами? — спросила Сирена, и в её голосе прозвучало неподдельное уважение.

— Да, — Чарли поправил прожжённую в нескольких местах куртку. — В основном драконами. Они... они невероятные. Хотя и очень опасные.

— Опасность — это часть магии, — философски заметила Сирена, и Чарли почувствовал, как по спине пробежал приятный холодок.

Перси, конечно же, не мог остаться в стороне. Он поправил очки и строгим тоном спросил:

— А вы, девушки, учитесь? Или работаете? Какова ваша сфера деятельности?

Лайла, самая бойкая из троицы, усмехнулась:

— Мы... скажем так, мы специалисты по охране природы. Особенно морской.

Близнецы переглянулись с хитрыми улыбками. Фред толкнул Джорджа локтем:

— Смотри, Джордж, какие интересные «специалисты». Не хочешь ли ты стать специалистом по левитации песка?

Джордж подмигнул в ответ:

— А ты — по вызову приливов?

Рон всё это время стоял немного в стороне, наблюдая за происходящим. Он видел, как легко его семья приняла этих девушек. Видел, как Чарли краснеет, разговаривая с Сиреной. И он понял: это его шанс. Его шанс быть не просто младшим братом, который боится воды, а тем, кто может помочь.

Он глубоко вдохнул и шагнул вперёд, привлекая внимание всех.

— Эм... Мам? Пап? — начал он неуверенно. — Я... я хотел вам кое-что сказать.

Все замолчали и посмотрели на него. Рон почувствовал, как краснеет, но отступать было некуда.

— Мне ребята по волейболу подсказали отличное место тут, недалеко. Волшебное кафе. На набережной. Там подают лучшие вафли с кленовым сиропом во всей Австралии. И... и я хотел бы пригласить всех туда. В честь знакомства.

Он кивнул в сторону Сирены, Никси и Лайлы.

Мистер Уизли улыбнулся и положил руку сыну на плечо:

— Это прекрасная идея, Рон! Настоящий джентльменский поступок.

Миссис Уизли просияла:

— О, Ронни! Как это мило! Конечно, мы идём!

Чарли тут же воспользовался моментом:

— Сирена, Лайла, Никси... вы составите нам компанию? Это меньшее, что мы можем сделать для наших новых друзей.

Сирена улыбнулась Рону — благодарно и тепло:

— С удовольствием.

И вот, шумной и пёстрой толпой, семья Уизли в полном составе вместе со своими новыми знакомыми двинулась по вечерней набережной к светящимся витринам волшебного кафе «Коралловая Бухта». Впереди был ужин, смех и начало большой дружбы, которой никто из них не ожидал.

Вечер в кафе «Коралловая Бухта» прошёл замечательно. Зал был залит тёплым светом, а из-за стойки доносился аромат свежесваренного кофе и выпечки. Семья Уизли заняла большой стол у окна с видом на океан. Разговоры не смолкали ни на минуту.

Чарли и Сирена, как и ожидалось, нашли общую тему. Они увлечённо обсуждали повадки морских существ, сравнивая их с драконами.

— Представляешь, — говорил Чарли, размахивая вилкой, — у австралийских морских змей есть яд, который может парализовать взрослого крокодила за секунды! Это почти как дыхание Норвежского горбатого!

— А наши подводные жители могут управлять течениями, — с улыбкой отвечала Сирена. — Они не агрессивны, но защищают свою территорию.

Перси, как всегда, пытался вести себя солидно, но любопытство брало верх. Он засыпал Никси и Лайлу вопросами о магической экологии океана. Близнецы, Фред и Джордж, пытались угостить девушек своими фирменными «шутихами» из кармана, но под строгим взглядом матери быстро убрали конфеты обратно.

Рон сидел рядом с Джинни и чувствовал себя на удивление легко. Он больше не был просто младшим братом в тени старших. Он был тем, кто привёл новых друзей, тем, кто устроил этот чудесный вечер. Он ловил на себе одобрительные взгляды родителей и чувствовал гордость.

Ужин состоял из вафель с кленовым сиропом, огромных креветок, жареных на гриле, и разнообразных магических десертов, которые меняли вкус с каждым кусочком. Это было по-настоящему семейное торжество.

Когда тарелки опустели, а разговоры стали тише, мистер Уизли посмотрел на часы.

— Ох, уже поздно! — воскликнул он. — Молли, детям пора спать. Завтра нас ждёт экскурсия в заповедник!

Семья начала собираться. Рон попрощался с девушками:

— Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся!

Сирена улыбнулась ему:

— Конечно, Рон. Спасибо за чудесный вечер.

Уизли вышли из кафе и направились в отель «Коралловая бухта». Ночной воздух был свежим и пах солью. Рон шёл рядом с мамой, чувствуя приятную усталость.

— Ты сегодня был таким молодцом, Ронни, — тихо сказала миссис Уизли, беря его за руку. — Я тобой горжусь.

Рон только крепче сжал её ладонь и улыбнулся.

А три русалки, проводив взглядом шумную семью, не пошли в отель. Как только Уизли скрылись из виду, они свернули на другую улицу.

— Нам пора, — сказала Сирена. — Нужно вернуть кольцо на место и отдохнуть.

Они шли по ночному городу, привыкая к неуклюжей походке на двух ногах. Вскоре они подошли к уютному коттеджу Риты Сантос. Дом стоял на холме, и из его окон открывался вид на спящий океан.

— Вот мы и дома, — вздохнула Никси.

— На время, — поправила её Лайла.

Сирена достала Лунное кольцо. Камень на нём тускло светился в темноте.

— Теперь мы хотя бы знаем, что он в безопасности, — сказала она. — И что он не просто магл.

Они тихо вошли в дом, чтобы провести ночь в безопасности четырёх стен, зная, что завтра их ждёт новый день в этом странном и удивительном мире суши.

Глава 4

Рон проснулся задолго до того, как первые лучи солнца коснулись пляжа. В номере отеля стояла звенящая тишина. Все ещё спали: Джинни сопела на соседней кровати, а из-за стены доносился раскатистый храп кого-то из близнецов.

Он сел, свесив ноги с кровати, и уставился в полумрак. Вчерашний день проносился в голове калейдоскопом картинок: игра в волейбол, разговоры с Перси, семейный ужин в кафе и, самое главное, — тот момент в ванной. Вода, послушно изогнувшаяся дугой.

«Это был сон?» — пронеслось в голове. — «Или я действительно... это сделал?»

Любопытство, смешанное с тревогой, пересилило страх. Рон тихо, на цыпочках, прокрался в ванную комнату и запер за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле.

Он подошёл к раковине, повернул холодный кран и наполнил обычный стеклянный стакан до краёв. Осторожно, словно в стакане была не вода, а взрывное зелье Фреда и Джорджа, он поставил его на кафельный пол.

Рон глубоко вдохнул, выдохнул и вытянул руку над стаканом. Он сосредоточился, пытаясь вспомнить то странное чувство контроля, которое испытал вчера.

«Давай же», — прошептал он.

Ничего.

Он нахмурился и напрягся сильнее. И тут поверхность воды в стакане дрогнула. По ней пошла мелкая рябь, хотя в комнате не было ни дуновения ветра. Затем вода начала медленно подниматься, формируя тонкий, дрожащий столбик, который тянулся к его ладони.

Рон ахнул. Это было реально!

«А что, если я мог бы стать невидимым как сама вода...» — подумал он и закрыл глаза.

Вдруг он представил себе не просто воду, а саму суть. Скрытность. Невидимость. Он сосредоточил всю свою волю на желании исчезнуть.

В тот же миг по его руке, от кончиков пальцев вверх по предплечью, пробежала волна покалывания. Кожа начала светиться слабым перламутровым светом.

Рон открыл глаза и бросился к зеркалу. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Его рука от локтя до кисти стала почти прозрачной! Он мог видеть сквозь неё узор на кафельной плитке!

От неожиданности и восторга он потерял концентрацию. Его невидимая рука дёрнулась и... смахнула стакан с водой.

Раздался оглушительный в тишине грохот бьющегося стекла. Вода разлилась по полу ванной лужей.

И тут же кто-то с силой забарабанил в дверь.

— Эй! Рон! Открой! Мне нужно идти!

Это был голос Перси. Судя по тону, он был крайне раздражён тем, что кто-то занял ванную в такую рань.

Рон замер, охваченный паникой. Он стоял посреди ванной с невидимой рукой и лужей воды у ног. Он не мог выйти! Перси увидит! Все увидят!

— Рон! Ты там утонул?! — голос Перси стал ещё громче.

В панике Рон даже не стал пытаться вытирать воду полотенцем. Он сделал то же самое, что и со стаканом. Он почувствовал воду на полу, представил её единой массой и...

Сила, которая вчера была робкой струйкой из крана, теперь хлынула мощным потоком. Вся вода с пола собралась в один большой шар и, переливаясь, стремительно полетела к раковине, где благополучно исчезла в сливном отверстии.

В дверь снова ударили кулаком.

— Рональд Билиус Уизли! Если ты сейчас же не откроешь, я буду вынужден составить докладную записку о нецелевом использовании ванной комнаты!

Рон выдохнул. Вода исчезла. Доказательств не осталось. Он быстро посмотрел в зеркало: его рука снова была обычной, рыжей и веснушчатой.

Он повернул защёлку и резко распахнул дверь. Перед ним стоял Перси, уже полностью одетый в идеально выглаженную мантию для прогулки, с перекинутой через плечо сумкой для книг. Его лицо было красным от возмущения.

— Ты что там делал? — строго спросил он.

— Чистил зубы! — выпалил Рон первое, что пришло в голову.

— Двенадцать минут? — скептически поднял бровь Перси.

— Очень тщательно! — буркнул Рон и, оттолкнув брата плечом, быстро пошёл обратно в комнату.

Он закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной. Сердце стучало как бешеное.

«Это было на самом деле», — прошептал он сам себе, глядя на свою совершенно обычную руку. — «Всё это было по-настоящему».

После завтрака вся семья Уизли, оживлённо переговариваясь, отправилась на волшебный рынок. Рон шагал рядом с Джинни, чувствуя, как внутри разгорается любопытство: он ещё не видел, как выглядит магический рынок в Австралии.

На рынке царила суета. В воздухе витали ароматы экзотических специй, звенели колокольчики над дверями лавок, а витрины ломились от диковинных товаров: от светящихся рыбок в аквариумах до самоиграющих музыкальных инструментов. Перси тут же углубился в изучение справочника по магическим существам, а Фред и Джордж, конечно же, нашли магазин с фейерверками и теперь пытались выторговать скидку.

Именно там, у лавки с редкими ингредиентами для зелий, Рон снова увидел Сирену, Лайлу и Никси. Девушки стояли у прилавка, с интересом разглядывая сушёных светлячков.

— Рон! — окликнула его Сирена, заметив рыжую макушку в толпе. — И вы все здесь!

Мистер и миссис Уизли приветливо поздоровались. Завязался непринуждённый разговор. Сирена рассказывала о свойствах местных морских водорослей, которые продавались в соседней лавке, а Чарли с профессиональным интересом расспрашивал её о повадках гигантских кальмаров, обитающих у берегов. Рон стоял чуть в стороне, слушая вполуха. Он был рад, что его новые знакомые так легко вписались в их шумную компанию.

День пролетел незаметно. Они гуляли по рынку, пробовали местные сладости, меняющие вкус от кислого до сладкого, и даже посмотрели небольшое уличное представление с танцующими феями. Рон чувствовал себя частью чего-то большого и тёплого. Вечером, уставшие, но довольные, они вернулись в отель.

Ужин прошёл в обсуждении планов на завтра. Но когда семья разошлась по номерам, в дверь Рона постучали. На пороге стоял Лиам — тот самый парень с площадки для волейбола.

— Эй, Рон! — весело сказал он. — Мы тут с ребятами устраиваем вечеринку у бассейна. Приходи! Будет музыка, лимонад и никаких дементоров!

Рон замер. Его улыбка померкла.

— Эм... спасибо, но я, наверное, пас. Я что-то устал сегодня.

Лиам не отступал.

— Да ладно тебе! Мы же команда! Будет весело! К тому же, — он заговорщически понизил голос, — там будут те девчонки, с которыми вы сегодня гуляли. Они тоже придут.

Рон заколебался. Увидеть Сирену и её подруг снова было заманчиво.

— Ну... я не знаю. Я не очень хорошо плаваю.

— Да тут воды по пояс! — рассмеялся Лиам. — Никто не заставляет тебя переплывать океан! Просто приходи, пообщайся.

В конце концов, поддавшись на уговоры и собственное любопытство, Рон сдался.

— Ладно... я приду. Но только на полчасика!

Вечеринка была в самом разгаре, когда он подошёл к большому дому на побережье. Во дворе играла музыка, у бассейна уже собрались ребята. Он сразу заметил русалок: Сирена стояла у кромки воды, болтая с Лиамом, а Никси и Лайла плескались в бассейне, смеясь над какой-то шуткой.

Рон чувствовал себя немного скованно в своей новой джинсовой куртке (подарок Чарли) и старых шортах, но его быстро втянули в общую беседу. Он пил лимонад через соломочку, слушал музыку и даже пару раз перекинулся мячом с ребятами.

Постепенно веселье переместилось в дом. Кто-то предложил сыграть в настольную игру «Взрывающиеся карты», и большая часть компании потянулась внутрь. Рон остался у бассейна один. Он сел на шезлонг, глядя на звёздное небо и слушая шум прибоя.

Вдруг сзади раздался топот ног.

— Осторожно! — крикнул кто-то.

Рон не успел обернуться. Его сильно толкнули в спину, и он кубарем полетел прямо в бассейн. Вода сомкнулась над его головой мгновенно. Это было не просто падение — это был шок для всего организма. Как только холодная вода коснулась кожи, тело пронзила знакомая судорога трансформации.

Боль смешалась с паникой. Ноги срослись в мощный хвостовой плавник изумрудного цвета, кожа покрылась чешуёй. Рон вынырнул на поверхность уже не человеком.

В этот же момент из дома вышли Сирена, Лайла и Никси. Они увидели его — настоящего, без маскировки и притворства.

Сирена, Лайла и Никси застыли у края бассейна, глядя на Рона. В их глазах читалась не только растерянность, но и странное, почти торжественное понимание.

Сирена первой нарушила звенящую тишину. Она медленно присела на корточки, её взгляд был серьёзным и изучающим.

— Так вот почему твоя магия была такой сильной, — тихо повторила она, словно говоря сама с собой. — И почему ты так боялся воды.

Лайла, всегда более бойкая, всплеснула руками:

— А ты неплохо выглядишь в этом прикиде! Хвост что надо. — она хихикнула, но тут же осеклась под строгим взглядом Сирены.

Никси же просто улыбнулась. В её улыбке не было ни капли насмешки, только теплота и облегчение.

Рон, всё ещё тяжело дыша после падения и внезапной трансформации, вцепился в бортик бассейна. Он был напуган, но в то же время чувствовал странное облегчение. Ему больше не нужно было прятаться.

— Вы... вы не расскажете никому? — хрипло спросил он.

Сирена выпрямилась и решительно покачала головой.

— Конечно, нет. Это твоя тайна, и она будет погребена на дне океана вместе с нашими. Мы тоже не просто так оказались здесь. Мы — русалки острова Мако.

— Мы пришли за тобой, — подхватила Лайла. — Ну, не то чтобы пришли... мы следили. Мы видели тебя в пещере в полнолуние. Ты упал в священный бассейн. Это пробудило в тебе кровь.

— И это наша вина, что ты теперь такой, — вздохнула Никси.

— Но мы можем всё исправить, — уверенно заявила Сирена. — Магия клана Мако сильна. Через три недели будет следующее полнолуние. Если мы проведём ритуал в священном гроте, мы сможем обратить превращение вспять. Ты снова станешь обычным маленьким волшебником.

Рон слушал их, и его страх постепенно уступал место надежде.

— Вы правда можете это сделать?

— Мы попробуем, — кивнула Сирена. — Обещаем.

После той ночи жизнь Рона вошла в странный ритм. Днём он был обычным мальчишкой из семьи Уизли: гулял с Чарли по рынку, слушал лекции Перси о местной фауне и отбивался от шуточек Фреда и Джорджа. Но по вечерам он тайком встречался с русалками у скал или на пустынном пляже.

Они рассказывали ему о жизни под водой, о законах стаи и о магии приливов. Рон рассказывал им истории о Хогвартсе, о шахматах и о своей семье. Между ними возникла крепкая дружба, основанная на общей тайне.

Однажды вечером они сидели на тёплых камнях после заката. Никси и Лайла ушли вперёд, обсуждая какой-то новый план по изучению человеческих обычаев (они были в восторге от мороженого), оставив Рона и Сирену наедине.

Сирена долго молчала, глядя на горизонт, а потом тихо сказала:

— Твой брат... Чарли. Он очень интересный человек.

Рон удивлённо вскинул брови:

— Чарли? Да он классный! Работает с драконами, ничего не боится.

Сирена слегка покраснела в свете луны.

— Он говорил со мной о них... о драконах. С таким восторгом и уважением. Я никогда не встречала людей, которые бы так понимали магических существ.

— Он тебе нравится? — прямо спросил Рон с лукавой улыбкой.

Сирена смутилась ещё больше:

— Он... он не похож на других. Он видит красоту там, где другие видят только опасность.

Рон усмехнулся про себя. Похоже, его старший брат нашёл кого-то особенного.

Время летело незаметно. Семья Уизли продолжала своё путешествие: они посетили заповедник магических существ (где Перси чуть не упал в яму с нюхлерами), исследовали древние руины и просто наслаждались австралийским солнцем.

Рон же жил ожиданием полнолуния. С каждым днём его связь с водой становилась всё сильнее: он мог чувствовать движение рыб в аквариуме отеля и даже заставлять воду в стакане дрожать.

Наконец настал день отъезда. Семья собралась у портала-камина в холле отеля «Коралловая бухта». Мистер Уизли подбрасывал летучий порох, а миссис Уизли в последний раз проверяла список вещей.

Рон стоял чуть в стороне с рюкзаком за плечами. К нему подошли Сирена, Лайла и Никси.

— Ты ведь вернёшься? — с тревогой спросила Никси.

— Я постараюсь уговорить родителей приехать сюда ещё раз на каникулы, — пообещал Рон.

Сирена положила руку ему на плечо:

— Помни о полнолунии через три недели. Мы будем ждать тебя у грота на закате. Не опаздывай.

— Не опоздаю, — твёрдо сказал Рон.

Чарли подошёл к ним и хлопнул Рона по спине:

— Ну что, младший? Готов к возвращению домой?

Он улыбнулся Сирене:

— Было приятно познакомиться.

— И мне, Чарли, — ответила она с той же мягкой улыбкой.

Рон заметил этот обмен взглядами и лишь хитро улыбнулся.

Через минуту зелёное пламя поглотило всю семью Уизли по очереди: сначала Джинни с её громким визгом, затем близнецов со смехом и шутками, потом Перси с его важным видом и Чарли с его широкой улыбкой напоследок взглянувший на Сирену. Последними вошли родители.

Рон шагнул в огонь последним. Оглянувшись на мгновение сквозь языки пламени, он увидел три фигуры у выхода из отеля: русалки махали ему вслед.

Каждый пошёл своей дорогой: Уизли — домой в «Нору», а три русалки — к своему временному убежищу дома Риты, ждать следующего полнолуния и начала настоящего волшебства.

Возвращение в «Нору» после австралийского солнца показалось Рону резким, словно переход из цветного сна в чёрно-белую реальность. Но внутри него теперь жила другая стихия — тихий, но неумолимый шум океана.

Не в силах усидеть на месте, Рон решил навести порядок в своей комнате. Это было не просто желание чистоты, а внутренняя потребность, зуд под кожей. Его чувства, обострённые превращением, улавливали каждую пылинку в луче света, каждый едва уловимый запах старой древесины и пыли. Он двигался с несвойственной ему обычно методичностью: аккуратно сложил стопкой книги на полке, выровнял по линейке плакаты с квиддичными командами, даже протёр окно, через которое было видно разросшийся сад.

Когда комната засияла чистотой, Рон достал из чемодана свой главный трофей — толстую книгу в потрёпанной обложке. Он купил её на волшебном рынке в Австралии. Называлась она «Магия воды и тайны морских глубин». В «Норе», в тишине своей комнаты, он наконец-то смог посвятить время чтению.

Книга захватила его целиком. Он читал о древних русалочьих кланах, о магии приливов и отливов, о способностях, которые легенды приписывали детям моря. Особенно его заинтересовал раздел, описывающий способности, схожие с теми, что демонстрировали Сирена и её подруги. Управление водой, лёд, пар... Всё это было не просто сказками.

Закрыв книгу, Рон почувствовал небывалый прилив энергии и азарта. Семья была внизу: он слышал, как Джинни смеётся с мамой на кухне, как близнецы что-то взрывают в саду. В доме стояла тишина, идеальная для экспериментов.

Он взял с тумбочки стакан с водой.

«Давай же», — прошептал он, концентрируясь.

Поверхность воды дрогнула. Сначала неуверенно, затем — по его мысленному приказу — вода поднялась из стакана тонким, дрожащим столбом и замерла в воздухе. Рон выдохнул. Получилось.

Следующий час превратился в череду открытий. Он заставлял воду в стакане замерзать до состояния льда за считанные секунды. Затем он нагревал её так, что она начинала парить, а он управлял этим паром, придавая ему форму колец и спиралей.

Затем пришло что-то новое. Стоило ему разозлиться на то, что струя воды сорвалась и намочила ковёр, как воздух в комнате стал заметно холоднее. Окно покрылось инеем изнутри — это был Аэрокинез, управление воздухом.

Вдруг его взгляд упал на перо, лежавшее на столе. Он представил, как оно взлетает... и оно взлетело! Телекинез давался легко, словно он всегда это умел.

Но венцом его экспериментов стала последняя попытка. Он собрал всю воду из стакана в один плотный шар и начал воздействовать на саму её суть. Он менял агрегатное состояние не просто из жидкости в лёд или пар, а перестраивал молекулы.

Шар воды начал твердеть, менять цвет и текстуру. Через минуту в воздухе висел не шар воды и не кусок льда. Это был идеально огранённый кристалл глубокого сапфирового цвета, тёплый на ощупь и пульсирующий мягким внутренним светом.

Рон заворожённо смотрел на своё творение.

«Это для Джинни», — решил он мгновенно.

Его тренировки в магии воды не было трудно, как ему казалось и поэтому он не устал. Радостный этим событием он сбежал вниз по лестнице и нашёл сестру в гостиной.

— Джинн! Смотри, что я купил тебе на рынке! — выпалил он, протягивая ей кристалл.

Джинни ахнула:

— Рон! Какая красота! Спасибо огромное!

— Да ерунда, — отмахнулся он, пряча горящие от волнения щёки. — Просто увидел и подумал о тебе.

Вечером, когда все разошлись по комнатам, Рон достал свой дневник — тот самый, в кожаной обложке. Он открыл чистую страницу и начал писать каллиграфическим почерком (способности к концентрации творили чудеса). Он подробно описал каждый свой эксперимент: как управлял водой («как заправский анимаг!»), как заморозил стакан («мама бы обрадовалась»), как создал кристалл («надеюсь, Джинни не спросит, где я его взял»).

На следующий день Молли позвала всех на обед. За столом царила привычная суета: Фред и Джордж спорили о чём-то с Перси, Чарли рассказывал отцу о своих планах по работе с драконами, а Джинни хвасталась своим новым украшением перед мамой.

Рон ел молча, но внутри него бушевал океан новых возможностей. После обеда он вернулся в свою комнату.

Он подошёл к окну. На улице моросил мелкий дождь — типичная английская погода. Рон вытянул руку ладонью вверх. Капли дождя замерли в нескольких сантиметрах от его кожи и начали собираться в воздухе в маленькую сферу.

Он управлял ею лениво, играючи: то превращал в туман, то заставлял сверкать на солнце как бриллиант.

Успокоившись, он сел за стол. Взял чистый лист пергамента и перо. Ему нужно было не просто записать факты — ему нужно было выплеснуть свои мысли и чувства.

Он начал рисовать. Сначала неуверенно: набросал контур «Норы», кривой и уютный дом под косым дождём. Затем нарисовал себя — не просто мальчика у окна, а силуэт человека, сотканный из воды и света. На заднем плане он изобразил тёмный силуэт острова Мако и три фигуры русалок у берега.

Под рисунком он написал всего одну фразу:

«Я больше не просто Рон Уизли».

Рон отложил перо и долго смотрел на свой рисунок. Ощущение собственной инаковости, которое он так старательно пытался осмыслить, теперь требовало действия. Он снова потянулся к книге, купленной на австралийском рынке. Страницы пахли солью и старыми водорослями.

Его взгляд зацепился за странный заголовок, написанный витиеватым почерком на полях: «Дар желания: магия сострадания глубин».

Рон углубился в чтение. Текст гласил:

«...не всякая магия русалок служит для разрушения или защиты. Величайший дар, доступный лишь избранным из клана Мако, — это способность исполнять сокровенные желания других. Эта сила не терпит корысти и не работает для себя.

Чтобы пробудить этот дар, необходимо соблюсти ритуал. В ночь, когда луна касается водной глади, русалка должна создать Крем Лунного Света. Ингредиенты просты, но требуют искренности:

Слёзы русалки — одна капля (символ печали за чужую боль).

Песок с берега, где исполняются мечты — щепотка (символ времени и надежды).

Сок глубоководной водоросли — капля (символ жизни).

Свет полной луны, собранный в раковине — капля (чистая энергия).

Смешав эти компоненты на своей чешуе, русалка должна нанести крем на щёку. В момент соприкосновения с кожей желание должно быть чётко сформулировано в сердце того, ради кого творится магия. Если помыслы чисты, крем засветится холодным светом, и желание начнёт сбываться».

Сердце Рона забилось чаще. Он может помочь! Он читал о том, как отец всегда мечтал о чём-то простом, но недостижимом из-за их бедности. Может быть... может быть, он сможет это исправить.

В один из вечеров, когда дом затих, Рон дождался своего часа. Он заперся в ванной комнате — единственном месте с достаточным количеством воды. Он шагнул в ванну, лежа в ванной в полной воде, его тело отозвалось трансформацией: ноги срослись в мощный изумрудный хвост.

На полочке у раковины стоял маленький флакон с мерцающим перламутровым кремом. Рон старательно смешал ингредиенты, как было написано в книге. Ингредиенты он все собрал и создал его и после оставалась последняя часть ритуала.

Он зачерпнул немного крема кончиками пальцев и аккуратно нанёс его на левую щёку. Крем был прохладным и тут же начал едва заметно светиться.

В этот момент в дверь постучали.

— Рон! Ты там навеки поселился? — раздался недовольный голос Перси. — Мне нужно принять душ перед подготовкой к экзаменам!

Рон замер. Внизу послышались шаги миссис Уизли.

— Перси, дорогой, потерпи минутку! Ронни просто... отдыхает.

Мать увела Перси вниз. Рон выдохнул. Затем Перси сказал маме:

- Я хочу принять душ.

И его желание сбылось: из крана в кухне вдруг раздался жуткий треск, сменившийся оглушительным шипением. А затем... тишина.

Внизу послышался визг Джинни и возмущённый крик Перси:

— Мама! Вода! Она... она взбесилась!

Рон прижал ухо к двери. Он услышал звук взмаха волшебной палочки и спокойный голос Молли:

— «Тергео!» Ну вот, теперь ты сухой. Что это было?

Ответить Перси не успел. Хлопнула входная дверь — вернулся Артур Уизли. Его голос, обычно мягкий, звучал строго:— Что здесь происходит? Я слышал шум из гаража.

— Папа! — воскликнул Перси. — Вода в кране сошла с ума и облила меня с ног до головы!

Артур нахмурился:

— Странно... Пойду проверю трубы в ванной.

Рон услышал тяжёлые шаги отца по лестнице. Вот они остановились прямо за дверью.

— Рон? Ты там? Что у тебя происходит?

Рон в панике посмотрел на своё отражение в зеркале. Крем на щеке пульсировал мягким светом. Он понял: магия сработала слишком рано или неправильно.— Я... я просто моюсь! — крикнул он в ответ.

Артур вздохнул:

— Ладно, заканчивай скорее. И проверь кран, когда выйдешь.

Шаги начали удаляться вниз по лестнице. Но Рона уже захватила новая идея. Отец сказал «заканчивай скорее». Это же желание! Отец сам того не зная, загадал что-то!

Рон быстро зачерпнул ещё немного крема из баночки и размазал его по другой щеке.

— Папа! — крикнул он через дверь. — Загадай желание! Любое! Что угодно!

Внизу повисла пауза.

— Что за чепуха? — проворчал Артур, но в его голосе послышалось любопытство.

— Ну же! Просто скажи вслух то, чего ты хочешь! Как будто я джинн из лампы!

Артур усмехнулся:

— Это невозможно, сынок.

— Пожалуйста! Просто попробуй!

Мистер Уизли помолчал секунду. Рон затаил дыхание. Затем он услышал тихий голос отца:

— Ну... если бы я мог хоть раз в жизни починить тот старый фордик «Англия» так, чтобы он больше не ломался...

Это было сказано так тихо, что Рон едва расслышал. Но этого было достаточно. Крем на щеке Рона вспыхнул ослепительным светом, а затем впитался в кожу без следа.

Внизу снова что-то загрохотало, но уже не так катастрофично.

Отец снова заговорил:

— Рон... заканчивай скорее, хорошо?

Рон улыбнулся самой широкой улыбкой за всю свою жизнь. Магия сработала!

Теперь нужно было срочно вернуть себе человеческий вид и выйти отсюда, пока его не заподозрили в колдовстве вне Хогвартса. Он сосредоточился не на превращении в русалку, а на обратном процессе. Представил свои ноги, пальцы, привычную тяжесть тела.

Сила Гидротермокинеза, его новообретённый дар управления состоянием воды в собственном теле, откликнулась мгновенно. Хвост дрогнул, чешуя начала тускнеть и растворяться в воде на полу ванной. Через мгновение Рон Уизли уже стоял на мокром кафеле двумя обычными человеческими ногами.

Смыв с себя остатки магии и приключений, Рон завернулся в халат и плюхнулся на кровать. День выдался насыщенным, но голова была на удивление ясной. Ему не давала покоя мысль о дневнике. Он хотел не просто записывать факты, а создавать истории — живые, дышащие, с героями, которым хочется сопереживать.

На тумбочке лежал свежий выпуск «Волшебного Вестника», но сегодня его тянуло к чему-то иному. Он достал потрёпанный комикс, подаренный отцом на его прошлый день рождения. Это была история о парне, который получил суперсилы и стал Человеком-пауком. Рон всегда восхищался тем, как автор передавал мысли героя через забавные подписи в пузырях и как динамично выглядели сцены боёв.

«Вот оно», — подумал Рон. Он взял чистый пергамент, обмакнул перо в чернила и вывел заголовок: «Дневник Рона Уизли: Хроники тайного острова».

Он начал писать. Но не сухим языком отчёта. Он писал так, будто это был сценарий для комикса.

«Панель 1: Крупный план. Глаза Рона, расширенные от ужаса и восторга. Капли воды стекают по чешуе.Подпись: «Я сделал это. Я действительно это сделал».Панель 2: Общий план. Рон стоит в гроте, его хвост переливается в лунном свете. Вокруг него кружатся водяные жгуты.Звук: ВЖУХ! ПЛЮХ!Панель 3: Средний план. Рон улыбается, создавая из воды модель Хогвартса.Подпись: «Сила океана текла по моим венам».

Он так увлёкся, что не заметил, как пролетело время.

— Ронни! — донёсся снизу голос мамы. — Ужин на столе! Все ждут только тебя!

Рон быстро спрятал дневник под подушку и сбежал вниз по лестнице.

Ужин в «Норе» всегда был шумным событием. За большим столом собрались все: Чарли, Перси, близнецы, Джинни и, конечно, родители.

Разговор за столом крутился вокруг Австралии.

— А эти девушки, с которыми вы познакомились... — начала Молли, подкладывая Чарли картошки. — Они показались мне очень милыми.

Чарли, который до этого момента старательно смотрел в тарелку, чуть не подавился тыквенным соком.

— Да, мам... они... эм... специалисты по охране природы.

Фред фыркнул в стакан с тыквенным соком:

— Ага, по охране природы от скуки! Мы видели, как ты на них смотрел. Ты был похож на гиппогрифа во время брачного танца!

Джордж подхватил:

— Точно-точно! У тебя даже уши покраснели!

Чарли бросил в сторону близнецов вилку с насаженной сосиской:

— Отстаньте! Просто Сирена... она особенная. Она понимает драконов так, как никто другой.

— И вы будете... переписываться? — с хитрой улыбкой спросила Джинни.

Чарли наконец сдался и широко улыбнулся:

— Да. Я попросил у неё адрес для совы. Она обещала написать.

Рон слушал их с тёплой улыбкой. Он был рад за брата. Похоже, Чарли наконец-то встретил кого-то, кто разделяет его страсть к магическим существам.

После ужина Рон помог маме убрать со стола (хотя она и ворчала, что он должен читать книги). Но книги его сейчас интересовали меньше всего. Он поднялся в свою комнату, достал с полки книгу по истории магии и лёг с ней на кровать.

Однако строчки про восстание гоблинов в XVIII веке расплывались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к дневнику, к комиксу про Человека-паука и к тому невероятному ощущению власти над стихией.

Он отложил книгу и посмотрел на часы. Было уже поздно.

«Завтра», — решил он. — «Завтра я придумаю имена для героев и нарисую их».

Рон переоделся в пижаму, аккуратно сложил джинсовую куртку Чарли на спинку стула и забрался под одеяло. В доме постепенно наступала тишина: Фред и Джордж перестали взрывать хлопушки у себя в комнате, Перси выключил лампу над учебниками.

Рон закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё плескались волны океана Мако и светился крем на щеке. Он проваливался в сон с чувством глубокого удовлетворения и предвкушения чего-то грандиозного. Его жизнь изменилась навсегда, и он был готов к новым приключениям — даже если они начнутся с чистого листа пергамента в его тайном дневнике.

Глава 5

Утро выходноц день в «Норе» началось с привычной суеты, но с одним важным дополнением — приказом Молли.

— Ронни, дорогой, — сказала мама, ставя перед ним тарелку с яичницей и беконом. — После завтрака тебе нужно будет заняться делом. Выгони, пожалуйста, гномов из сада. Они опять повадились объедать капусту.

Рон вздохнул. Работа была не из приятных, но спорить с мамой не хотелось. Это было лучше, чем мыть посуду.

После того как с едой было покончено, он взял старую кастрюлю, чтобы стучать по ней, гоняя гномов, и вышел в сад. Процедура была знакомой до зубовного скрежета: выманить гнома из норы, раскрутить его над головой, чтобы у того закружилась голова, и швырнуть через забор. Гномы, как всегда, выкрикивали оскорбления и грозили вернуться, но Рон знал, что это пустые угрозы.

Когда последний гном, бормоча проклятия, исчез в кустах за оградой, Рон почувствовал приятную усталость. Сад был чист. Возвращаться в душный дом и слушать подколы близнецов не хотелось. Ему нужен был свежий воздух и тишина.

Он решил прогуляться. Недалеко от «Норы» начинался густой лес. Рон свернул на узкую тропинку и углубился в чащу.

Лес жил своей жизнью: где-то стучал дятел, в кустах шуршала какая-то мелкая живность. Рон просто шёл, наслаждаясь прохладой и запахом прелой листвы. Он поднял голову, разглядывая кроны вековых дубов.

И тут он увидел это. На нижней ветке старого клёна что-то блеснуло в луче солнца, пробившемся сквозь листву. Рон подошёл ближе и замер от удивления. На коре и тонких веточках запутались длинные, серебристо-белые волоски. Они переливались на свету, словно были сотканы из лунного света.

Волоски единорога.

Рон осторожно протянул руку и снял один из них с ветки. Он был гладким и тёплым на ощупь.

«Что здесь делает единорог?» — пронеслось у него в голове.

Он знал, что единороги — очень пугливые и редкие создания. Они предпочитают жить в самых глухих и чистых уголках леса, вдали от людей и магии. Почему этот зашёл так близко к их дому? Может, он был болен? Или искал пару? А может, просто проходил мимо?

Рон огляделся. Волосков было много. Они висели на нескольких соседних деревьях, словно единорог специально терся о них боком, оставляя след.

«Это же огромная ценность», — подумал Рон. Волос единорога — один из самых редких и мощных компонентов для волшебных палочек. Но что ему с ними делать? Продать? У него бы не хватило духу. Сделать палочку? Он не мастер Олливандер.

Не придумав ничего лучше, он решил забрать их с собой. Это было похоже на сбор трофеев или... создание запаса на будущее. Он аккуратно собрал все волоски, которые смог найти, свернул их в аккуратный пучок и сунул в карман джинсов.

Вернувшись в «Нору», он тихо поднялся в свою комнату. В доме было шумно: близнецы испытывали новое изобретение на заднем дворе, а Джинни с мамой обсуждали новый свитер, Перси что-то читал в своей книге, а Чарли решил почитать что нибудь о драконах.

Рон подошёл к своему комоду у окна. Он выдвинул верхний ящик, где лежали его носки и старые перья для письма. Немного поколебавшись, он приподнял стопку носков и положил драгоценный пучок волосков единорога на самое дно ящика. Сверху он снова накрыл их носками.

Теперь они были в безопасности. Его тайна лежала рядом с его самым обычным бельём. Рон закрыл ящик и задумчиво посмотрел в окно на сад. Лес хранил свои секреты, а теперь у него, Рона Уизли, появился свой собственный — волшебный и тихий.

Оставив мысли о единорогах лежать на дне ящика комода, Рон спустился вниз. День был в самом разгаре, и ему не хотелось просто сидеть в комнате. Взгляд упал на коробку с волшебными шахматами, стоявшую в углу гостиной.

— Ну что, старина, — пробормотал Рон, расставляя фигуры на доске. — Давай сыграем партию. Только ты и я.

Фигуры ожили, недовольно ворча. Конь фыркнул и переступил с ноги на ногу.

Рон сделал первый ход пешкой. Игра с самим собой — дело тонкое. Приходилось думать за двоих, просчитывать ходы и за белых, и за чёрных. Это была отличная тренировка для ума, и Рон с головой ушёл в партию, не замечая ничего вокруг.

Вдруг тяжёлая входная дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошёл Чарли. От него пахло дымом и свежим воздухом — верный признак того, что он только что вернулся из своего «гаража», где возился с магическими инструментами.

— О, младший брат за работой! — весело прогремел Чарли, увидев Рона над доской. — С кем воюешь? С собственным разумом?

— И он довольно силён, — хмыкнул Рон, не отрывая взгляда от фигур. — Но... мне нужен достойный противник. Не хочешь сыграть? Только учти, я сегодня в ударе.

Чарли добродушно рассмеялся и опустился в кресло напротив.

— Вызов принят. Только не плачь, когда я поставлю тебе мат в три хода.

Началась битва. Чарли играл агрессивно, жертвуя фигуры направо и налево, как он привык делать это в квиддиче — смело и напористо. Но Рон был другим. Он играл осторожно, просчитывая комбинации на десять ходов вперёд. Он видел ловушки там, где Чарли их не замечал.

Партия затянулась. В гостиной повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами Молли на кухне да бормотанием шахматных фигур.

И вот решающий момент. Рон сделал ход конём.

— Шах и мат, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Чарли уставился на доску, его брови поползли вверх. Он несколько раз перевёл взгляд с короля на ладью Рона и обратно.

— Мерлинова борода... — выдохнул он наконец. — Ты меня сделал! Ронни, ты меня обыграл!

На лице Рона расцвела широкая улыбка. Это была не просто победа в игре. Это была победа над старшим братом, который всегда казался ему таким взрослым и недосягаемым.

— Ты хорошо играл, — искренне сказал Чарли, хлопая брата по плечу с такой силой, что тот чуть не слетел со стула. — У тебя талант к стратегии. Дедушка Септимус гордился бы тобой.

Они сидели молча ещё пару минут, наслаждаясь моментом братского единения.

Вдруг в открытое окно гостиной ворвался порыв ветра, а вместе с ним — большая, красивая сова с рыжеватым оперением. Она сделала круг под потолком и бесшумно приземлилась прямо на спинку кресла Чарли.

— О! — воскликнул Чарли. Его лицо озарилось радостным удивлением. Он быстро отвязал небольшой свиток пергамента от её лапки.

Сова ухнула и тут же взмыла в небо, исчезнув за верхушками деревьев.

Чарли развернул письмо. Рон заметил знакомый витиеватый почерк с лёгким наклоном вправо.

«Мой дорогой Чарли, я получила твоё письмо сегодня на рассвете и не могла дождаться момента, чтобы ответить. Я так рада была узнать о твоих успехах с драконами! Твоя страсть к этим величественным созданиям покорила моё сердце. Я пишу тебе это письмо под шум прибоя и хочу сказать главное: я тоже чувствую эту связь между нами. Твои слова о том, что мои чувства приняты, согрели мне душу больше, чем самое тёплое течение Тихого океана. С нетерпением жду твоего следующего письма.Твоя Сирена».

Чарли дочитал письмо и замер. На его лице расплылась счастливая, немного глупая улыбка. Он посмотрел на Рона сияющими глазами.

— Она... она написала мне... — только и смог вымолвить он.

Рон улыбнулся в ответ:

— Я же говорил, что она особенная.

Чарли бережно сложил пергамент и спрятал его во внутренний карман своей рабочей куртки.

— Спасибо за игру, братишка. И за всё остальное тоже... — он снова хлопнул Рона по плечу и быстрым шагом вышел из дома, напевая что-то себе под нос.

Победа в шахматах всё ещё грела душу, и Рон, аккуратно складывая фигуры в коробку, не сразу услышал, как его зовёт мама.

— Ронни! Обед на столе! — донёсся с кухни голос Молли.

Рон поспешил в столовую. Вся семья уже собралась. Артур, как всегда, сидел во главе стола, уткнувшись в свежий выпуск «Ежедневного пророка». Джинни болтала ногами на стуле, а близнецы, судя по их хитрым лицам, уже что-то замышляли. Чарли молча наблюдал за всеми.

Рон сел на своё место и с удивлением заметил, что отец выглядит непривычно довольным. Он отложил газету, снял очки и протёр их краем скатерти.

— Знаете, — начал он, и все разговоры тут же стихли. — Сегодня утром произошло маленькое чудо. Помните тот старый «Форд Англия», который я держу в гараже?

— Тот, что постоянно глохнет и норовит откусить руку, когда открываешь капот? — уточнил Джордж.

— Тот самый, — кивнул Артур. — Так вот, сегодня я решил его завести... просто так, из ностальгии. И он завёлся. С первого раза. И работает. Идеально. Тишина. Никаких взрывов. Никаких утечек магии. Как будто его только что собрали в автосалоне.

Фред присвистнул:

— Пап, ты уверен, что это не проделки Пивза? Он, наверное, вселился в двигатель.

Артур только загадочно улыбнулся и пожал плечами:

— Магия иногда творит чудеса без всякой логики. Я просто рад, что у меня снова есть машина.

Рон опустил глаза в тарелку и постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Он-то знал, чьих это рук дело, но решил держать язык за зубами.

После обеда дом погрузился в привычную дневную дремоту. Фред и Джордж ускакали в сад испытывать новый фейерверк, Перси заперся у себя с книгами по подготовке к экзаменам.

Молли поймала Чарли в коридоре.

— Чарли, дорогой, — начала она, вытирая руки о фартук. — У меня есть к тебе просьба. Мне нужно заняться зельями для кладовой, запасы иссякают. Не мог бы ты занять Рона и Джинни? Провести им... небольшой урок магии?

Чарли удивлённо вскинул брови, но тут же кивнул:

— Конечно, мам. С удовольствием.

Урок проходил в гостиной. Чарли усадил брата и сестру на диван, а сам сел напротив в кресло, сложив руки на груди.

— Итак, — начал он серьёзно. — Что вы вообще знаете о магии? Не о том, как махать палочкой и говорить «Вингардиум Левиоса», а о том, что такое магия по своей сути?

Рон и Джинни переглянулись.

— Ну... это сила? — неуверенно предположила Джинни.

— Это дар? — добавил Рон.

Чарли усмехнулся:

— Это верно лишь отчасти. Настоящее определение магии я вычитал у одного мудрого автора, что магия — это не просто сила или энергия. Это воля разумного существа, воплощённая в реальность через изменение мироздания. Это способность переписывать законы природы по своему желанию.

Он сделал паузу, давая им осмыслить услышанное.

— То есть маг — это тот, кто силой мысли говорит миру: «Быть по сему», и мир подчиняется?

— Именно так, Рон. А теперь представьте: что было бы, если бы этой волей обладали не только люди?

И Чарли начал рассказывать. Он говорил о древних расах, о драконах как воплощении чистой стихийной магии, о русалках и их власти над водой. Он рассказывал так увлекательно, что время пролетело незаметно.

Рон и Джинни задавали десятки вопросов: «А правда, что драконы чувствуют магию крови?», «А почему магия иногда выходит из-под контроля?».

Чарли отвечал терпеливо и подробно, словно сам был профессором.

Солнце начало клониться к закату.

Молли выглянула из дверей кладовой. Её волосы были слегка растрепаны, а на щеке виднелось пятно от сажи или какого-то порошка.

— Чарли! Дети! Ужин через полчаса! Джинни, дорогая, поможешь мне на кухне?

Джинни тут же соскочила с дивана:

— Конечно, мам!

Она обернулась к Рону:

— Пойдём со мной! Поможешь чистить картошку!

Рон замер. Одна мысль о том, чтобы работать с водой и овощами рядом с раковиной, заставила его внутренне содрогнуться.

— Эм... я... я лучше почитаю у себя наверху! Что-то устал после шахмат!

Джинни пожала плечами и убежала помогать маме.

Рон поднялся в свою комнату и плотно закрыл дверь. Он подошёл к столу, где лежал его дневник и перо.

Внизу кипела жизнь: слышался звон посуды (Молли колдовала над котлами), смех Джинни и строгие указания Чарли кому-то из близнецов (видимо, они пытались прокрасться на кухню за куском мяса до ужина).

Рон открыл чистую страницу дневника. Он больше не рисовал комиксы. Теперь он писал историю своей жизни.

«Сегодня я понял одну важную вещь», — вывел он ровным почерком. «Магия — это не просто взмах палочкой. Это ответственность. И иногда эта ответственность заставляет тебя хранить самые большие тайны даже от тех, кого ты любишь больше всего на свете».

Он закрыл дневник и прислушался к звукам дома. Перси внизу громко возмущался по поводу того, что кто-то превратил его чернила в желе (проделки близнецов). Артур в гараже напевал что-то себе под нос, возясь с «Фордом». Чарли читал какую-то книгу про драконов прямо за стенкой.

Рон улыбнулся. Его тайна была его бременем, но она же делала его особенным. И он был готов нести это бремя до следующего полнолуния.

Ужин в «Норе» был шумным и весёлым, как всегда. Молли превзошла саму себя: на столе красовался огромный ростбиф, гора картофельного пюре, которое так и таяло во рту, и всевозможные маринады. Аромат стоял такой, что даже Перси на время отложил свои учебники.

Артур, пребывая в отличном настроении после починки «Форда», рассказывал анекдот, который услышал вчера в Министерстве. Фред и Джордж, конечно же, не могли упустить шанса и вставляли свои комментарии, превращая историю в настоящий фарс. Джинни хихикала, а Чарли добродушно посмеивался, поглядывая на Рона.

— А ты чего такой задумчивый, младший? — спросил Чарли, накладывая себе ещё порцию пюре. — Выиграл у меня в шахматы, а теперь ходишь как профессор зельеварения.

Рон пожал плечами, ковыряя вилкой еду.

— Просто устал. День был... насыщенный.

Молли, проходя мимо с чайником, ласково потрепала его по волосам.

— Ничего, сынок. Завтра будет новый день. Ешь давай, а то остынет.

Разговоры за столом текли своим чередом: обсуждали планы на завтра, спорили о квиддиче и смеялись над очередной проделкой близнецов. Рон слушал вполуха, больше погружённый в свои мысли о дневнике, русалках и грядущем полнолунии.

Когда с ужином было покончено и Молли начала убирать со стола, дом начал постепенно затихать.

— Так, все по своим делам! — скомандовала она. — Фред, Джордж, если я увижу хоть одну хлопушку — будете месяц чистить котлы! Перси, марш за книги! Джинни, ты мне поможешь?

Дети разбрелись по дому. Перси тут же скрылся за дверью своей комнаты, откуда тут же послышался скрип пера по пергаменту. Фред и Джордж, переглянувшись, на цыпочках прокрались к себе, чтобы не нарваться на неприятности. Чарли, пожелав всем спокойной ночи, ушёл к себе с письмом Сирены в кармане.

Рон поднялся в свою комнату. Он не стал зажигать свет. Луна светила в окно достаточно ярко, чтобы видеть очертания предметов. Он подошёл к окну и долго смотрел на ночной сад «Норы». В голове было пусто и спокойно.

Переодевшись в пижаму, он забрался под одеяло. Сон пришёл быстро, унося его в мир, где он снова стоял на берегу острова Мако, а три русалки пели ему приветственную песню под светом полной луны.

Глава 6

Минуло три недели. Ожидание полнолуния превратилось для Рона в пытку, смешанную с восторгом. Каждую ночь он засыпал с мыслью о том, что скоро всё решится, а днём старался вести себя как можно тише, чтобы не выдать своего волнения.

Утро настало слишком быстро. Молли, как всегда, позвала всех на завтрак. Рон сел за стол, стараясь не делать резких движений. Он аккуратно съел овсянку и так же аккуратно, маленькими глотками, выпил чай, боясь даже намочить губы.

Артур, наскоро попрощавшись с семьёй, исчез в зелёном пламени камина — отправился на работу в Министерство. Чарли тут же уткнулся в пергамент, на котором виднелся знакомый витиеватый почерк Сирены. Он улыбался, перечитывая строчки снова и снова.

Рон, не желая мешать их переписке и не имея желания сидеть в четырёх стенах, тихо выскользнул из дома. Он направился в сторону леса, подальше от любопытных глаз.

Оказавшись в густой чаще, где его точно никто не мог увидеть, Рон остановился. Он огляделся по сторонам и прислушался. Тишина. Он вытянул руку ладонью вверх и сосредоточился. Из земли, из влажного мха и корней деревьев, к его ладони потянулись тонкие струйки воды. Они собрались в дрожащий шар.

«Заморозь», — мысленно приказал он.

Шар тут же покрылся инеем и с глухим стуком упал на траву уже в виде ледяного кристалла. Рон усмехнулся. Затем он заставил лёд растаять и испариться, превратив его в густой туман, который окутал ближайшие кусты. Он экспериментировал с телекинезом, поднимая в воздух сухие листья и шишки. Никто его не видел. Он был один на один со своей силой.

Нагулявшись и устав от концентрации, он вернулся в «Нору».

— Мам! — крикнул он с порога. — Я дома!

Молли выглянула из кухни, вытирая руки о передник.

— Ронни! Мой руки и садись обедать. Всё уже готово.

Обед прошёл в спокойной семейной обстановке. После еды Рон поднялся в свою комнату и закрыл дверь. Он хотел немного порисовать или записать что-нибудь в дневник.

Он едва успел достать перо, как в окно что-то ударилось. На подоконнике сидела незнакомая сова с серым оперением. К её лапке был привязан небольшой свёрток и маленький, гладкий камень, похожий на морскую гальку.

Рон отвязал письмо. Внутри оказался пергамент и тот самый камень-портключ.

Дорогой Рон!

Пора. Сегодняшняя ночь — последняя возможность всё исправить (или изменить навсегда). Мы будем ждать тебя на закате. Используй портключ, когда будешь готов. Он перенесёт тебя к нам.

Встретимся в доме Риты Сантос в Австралии.Сирена, Лайла и Никси.

Рон перечитал письмо несколько раз. Сердце колотилось как бешеное. Сегодня всё решится.

До вечера время тянулось невыносимо медленно. Чтобы отвлечься от волнения, Рон открыл свой дневник. Но сегодня он не писал о фактах. Он писал художественную историю.

«Жил-был мальчик по имени Марин… — вывел он заголовок.

Он описывал приключения Марина — мальчика-русалки, который жил в океане и обладал невероятными способностями. Он рисовал сцены подводных битв с кракенами, дружбы с дельфинами и полётов над волнами на спине гигантского ската (прообразом был Клювокрыл). Это была его фантазия, его способ подготовиться к тому, что ждало впереди.

За ужином он старался вести себя естественно.

— Я что-то устал сегодня, — сказал он после еды, зевая во весь рот. — Пойду спать пораньше.

Молли заботливо поправила ему одеяло:

— Конечно, милый. Отдыхай.

Рон лёг в постель одетым. Он натянул одеяло до самого подбородка и замер, прислушиваясь к звукам засыпающего дома. Когда всё стихло, он осторожно достал из-под подушки портключ — гладкий серый камень.

«Австралия… дом Риты…»

Он крепко сжал камень в кулаке. Вспышка тьмы и ощущение падения сквозь пространство были мгновенными.

Очнулся он уже в уютной гостиной чужого дома. За окном виднелся океан и пальмы. Перед ним стояли Сирена, Лайла и Никси.

— Ты здесь! — воскликнула Никси.

Они усадили его на диван и наперебой начали рассказывать о своей жизни на суше: как они учились ходить на этих «неуклюжих палках», как Сирена шантажом вернула Лунное кольцо у директора школы Риты и как они тайком пробирались в пещеру Мако по ночам.

Сирена подсела к Рону ближе.

— Знаешь… — начала она тихо, пока Лайла и Никси спорили о вкусе местного мороженого. — Мне очень нравится твой брат Чарли. Рон удивлённо моргнул:

— Правда? Он тоже от тебя без ума.

Сирена улыбнулась:

— Он прислал мне письмо сегодня утром… Я перечитываю его снова и снова. — она достала из кармана помятый пергамент — «Сирена, твой ответ сделал меня самым счастливым человеком на свете. Я рад, что у меня есть младший брат Рон — он отличный парень и умеет слушать истории про драконов так, как никто другой. Спасибо тебе за то, что ты есть» — Сирена посмотрела на Рона с теплотой: — Знаешь, я раньше думала, что все люди… шумные и поверхностные. Но ты… ты хороший мальчик, Рон Уизли. И Чарли очень на тебя похож.

Солнце начало клониться к закату.

— Нам пора! — скомандовала Лайла. — Луна скоро взойдёт!

Они вышли из дома Риты и направились к пляжу. Рон шёл за ними по песку босиком. Когда вода коснулась его ног, он почувствовал знакомый трепет предвкушения.

Не дожидаясь восхода луны (они знали короткий путь под водой), Сирена взяла его за руку:

— Давай! Плывём!

Они нырнули в океанские волны. Это было непередаваемое ощущение. Вода обнимала его тело как старый друг. Хвост был мощным и послушным; он рассекал толщу воды без малейших усилий. Рон чувствовал каждую рыбу в косяке неподалёку, слышал далёкий гул прибоя через вибрацию воды и ощущал солёный вкус океана всем своим существом.

— Это… это лучше квиддича! — выдохнул он в воду, выпуская пузырьки воздуха.

Лайла рассмеялась:

— Конечно! Это же твоя стихия!

Они добрались до острова Мако и вплыли в священный грот через подводный туннель. Внутри было темно и тихо. В центре бассейна вода была неподвижна как зеркало.

Луна поднялась над островом, её серебряный свет проник через отверстие в потолке пещеры и упал прямо на воду бассейна.

— Встань в центр! — приказала Сирена.

Рон послушно подплыл к самому яркому пятну света на дне бассейна. Лайла и Никси встали по бокам от него, образовав треугольник. Сирена поднялась над ними, держа Лунное кольцо высоко над головой.

Они начали петь. Это была древняя песня на языке русалок — глубокая, вибрирующая мелодия, от которой вода вокруг Рона начала закручиваться в спирали. Лунный свет становился всё ярче и ярче, пока не стал нестерпимым для глаз.

Рон почувствовал резкую боль во всём теле. Магия русалок пыталась вырвать из него силу, которую дала ему та ночь в гроте. Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы ослабнуть, он почувствовал невероятный прилив энергии. Боль сменилась эйфорией.

Это было слишком мощно для него одного. Свет померк перед глазами Рона. Он почувствовал, как сознание покидает его, а вода перестаёт быть опорой…

В последний момент он увидел Сирену, которая бросилась к нему сквозь столб света, разрывая круг заклинания. Она подхватила его обмякшее тело прежде, чем он ударился о дно бассейна.

Когда Рон пришёл в себя (как ему показалось), он лежал на чём-то мягком. Над ним был деревянный потолок дома Риты Сантос.

Сирена сидела рядом на краю кровати и держала его за руку. Её лицо было бледным и встревоженным.

— Ты жив? Как ты себя чувствуешь?

Рон попытался сесть:

— Что… что случилось?

В комнату вошли Лайла и Никси с подносом, на котором стоял стакан с водой (Рон инстинктивно отодвинулся).

— Заклинание не сработало! — выпалила Никси.

Сирена кивнула:

— Наше заклинание не подействовало.

Рон посмотрел на свои руки (они были человеческими) и вздохнул с непонятным чувством облегчения:

— Значит… я останусь таким?

Сирена улыбнулась ему:

— Похоже на то. Но теперь ты знаешь свою силу. И ты не один.

Она сжала его ладонь:

— Отдыхай здесь до утра.

На утро Рон проснулся с первыми лучами солнца. В доме Риты Сантос стояла тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя за окном. Он стараясь не шуметь, на цыпочках спустился по скрипучей деревянной лестнице.

Внизу, в гостиной, спиной к нему стояла Рита. Она была одета в строгий деловой костюм и, казалось, изучала какие-то бумаги за столом.

Рон замер на последней ступеньке, не зная, как незаметно пройти мимо, но половица предательски скрипнула. Рита резко обернулась. Её взгляд был острым и проницательным.

— Доброе утро, — спокойно сказала она. Голос у неё был низкий и властный. — Я так и думала, что ты ранняя пташка.

Рон сглотнул.

— Простите, я не хотел вас беспокоить.

Рита усмехнулась и отложила бумаги.

— Беспокоить? Нет. Я как раз собиралась будить тебя. Я Рита Сантос, директор Австралийской школы магии. Сирена, Лайла и Никси много о тебе рассказывали.

В этот момент в гостиную вошли сами русалки. Они выглядели отдохнувшими и улыбались.

— Доброе утро! — хором поздоровались они.

Сирена подошла к Рону и положила руку ему на плечо.

— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?

Рон помотал головой:

— Нет, всё отлично. Даже… бодро.

Рита внимательно посмотрела на него, словно оценивая что-то невидимое.

— Что ж, это хорошо. Раз уж ты теперь… обладатель редкого дара, было бы глупо не научить тебя им пользоваться в полной мере.

Рон с благодарностью взял камень.

— Спасибо вам за всё. И за то, что приютили нас… меня.

Рита кивнула:

— Не за что. Но задержись ещё на пару часов. У меня есть предложение получше портключей.

Она повернулась к русалкам:

— Сирена, девочки, вы ведь владеете аппарацией?

Сирена кивнула:

— Да, директор. Вы нас научили.

Рита снова перевела взгляд на Рона:

— Аппарация — это высшая степень свободы для волшебника. Портключи привязаны к месту и времени, а аппарация позволяет быть там, где ты хочешь, в ту же секунду. Я научу тебя.

Следующие два часа превратились для Рона в настоящий марафон. Рита оказалась строгим, но терпеливым учителем. Она объясняла теорию: необходимость концентрации на трёх «Д» — Дестинация (место назначения), Делиберативность (сосредоточенность) и Дерзновение (решимость).

Но самое ценное подсказывали Сирена, Лайла и Никси.

— Представь, что ты — вода, — шептала Сирена, стоя у него за спиной. — Ты можешь быть везде и нигде одновременно. Просто стань потоком и перетеки.

— Не бойся расщепиться! — подбадривала Никси. — Это всего лишь ощущение!

— Главное — не думать о том, как это выглядит со стороны! — смеялась Лайла.

Рон закрывал глаза, концентрировался на образе своей комнаты в «Норе» — на старой кровати, плакате с «Пушки Педдл» и солнечном луче на полу. Он чувствовал странное давление, будто его сжимали со всех сторон, а затем мир взрывался калейдоскопом красок…

Первые пять попыток закончились неудачей: он «расщепился», оставив половину рукава на лужайке перед домом Риты. Но на шестой раз всё получилось. Воздух с хлопком сомкнулся вокруг него, и через мгновение он уже стоял посреди гостине дома Риты. Он огляделся. Получилось!

— У тебя получилось. — сказала Рита.

— Спасибо. — поблагодарил Рон. — Ну, тогда до свиданья дамы. — обернулся он к Рите. — спасибо за урок тётя Рита.

— Ой, не за что. — сказала Рита.

— Тогда до свиданья. — и Рон с хлопком оказался в своей комнаты.

Внизу раздался голос Молли:

— Ронни! Завтрак стынет! Спускайся немедленно!

Рон улыбнулся. Он успел как раз вовремя.

Он подошёл к окну и увидел вдалеке лес. Там, у самой кромки леса, возвышались деревья до неба. Они будто звала его к себе.

Он сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и ворвался в кухню, где уже собралась вся семья.

— Я здесь! Я успел! — крикнул он с порога.

Молли обернулась от плиты:

— Ну наконец-то! Садись скорее, а то всё остыло! И что это ты такой довольный с утра пораньше?

Завтрак в «Норе» проходил в привычной, слегка хаотичной атмосфере. Рон, всё ещё находясь под впечатлением от утреннего успеха с аппарацией, механически жевал тост.

Внезапно тишину нарушил звонкий голос Джинни.

— Мам! Пап! — она отложила вилку и посмотрела на родителей умоляющим взглядом. — Я видела в «Волшебных игрушках» такую куклу! Она умеет петь колыбельные и менять платья по щелчку! Можно мне её купить? Пожалуйста!

Молли улыбнулась и потрепала дочь по голове.

— Посмотрим, милая. Может быть, на твой день рождения…

Рон, сидевший напротив, опустил глаза в тарелку. В груди неприятно кольнуло.

«Ей всё новое покупают. А мне — только обещания и старые вещи братьев», — подумал он, но тут же подавил это чувство. Он не хотел портить настроение ни себе, ни сестре. Он натянуто улыбнулся: — Да, Джинн, кукла классная.

После завтрака Рон поспешил скрыться в своей комнате. Дверь за ним закрылась, отрезая от семейного шума. Он сел на кровать и уставился в стену. Мысли снова вернулись к привычной колее: несправедливость, обида, желание быть не просто тенью старших.

Он думал о Джинни. О том, как ей всё достаётся легко. Он так глубоко погрузился в эти размышления, представляя её лицо, её рыжие волосы, её улыбку… что не заметил, как мир вокруг начал расплываться.

Ощущение было странным, но не неприятным. Будто его тело стало мягким пластилином, и кто-то невидимый начал его лепить. Когда трансформация закончилась, Рон открыл глаза и посмотрел вниз.

На него из-под юбки смотрели его собственные… нет, не его. Это были ноги Джинни. Он вскочил и бросился к зеркалу.

Из отражения на него смотрела его младшая сестра. Те же веснушки, те же глаза, та же копна рыжих волос.

— О нет… — прошептал он чужим, более высоким голосом.

Паника сменилась любопытством. «Это из-за ритуала! Русалки что-то во мне изменили!» — догадался он.

Он сосредоточился, пытаясь вернуть свой облик. Это было похоже на попытку поймать мыльный пузырь — сложно и требует предельной концентрации. Секунда — и вот он снова Рон. Но теперь он понял: его способности вышли на новый уровень.

Следующие несколько часов до обеда превратились в череду экспериментов. Он пытался превратиться в Чарли — получилось с третьей попытки, нос никак не хотел становиться достаточно широким. Фред и Джордж давались легче — они были похожи. А вот Перси… Перси никак не давался, особенно его идеально ровный пробор.

К обеду он был вымотан, но невероятно доволен собой. Он спустился вниз, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от метаморфоз.

— Ты какой-то бледный, Ронни, — заметила Молли, ставя перед ним тарелку супа.

— Просто… голова немного кружится, — соврал он.

Как только обед закончился, Рон заявил, что ему нужно подышать свежим воздухом, и пулей вылетел из дома. Оказавшись в саду, где его никто не видел, он аппарировал.

Мгновение дезориентации — и вот он уже стоит на золотом песке австралийского пляжа. Не теряя ни секунды, он бросился к воде.

Ощущение трансформации было мгновенным и блаженным. Хвост ударил по волнам с такой силой, что брызги взлетели до небес. Он нырнул, уходя на глубину. Это было лучше всего на свете. Лучше квиддича, лучше победы в шахматах. Это была абсолютная свобода.

Он плыл всё дальше и дальше, наслаждаясь прохладой воды и своей мощью. Вдруг что-то блеснуло на дне среди кораллов и песка. Заинтересовавшись, Рон нырнул и поднял находку.

Это было кольцо. На вид — простое, из какого-то серебристого металла, похожего на платину или лунный камень. Оно было холодным на ощупь. Повинуясь внезапному порыву, Рон надел его на палец.

В тот же миг по его телу прошла тёплая волна узнавания. Он вспомнил: точно такие же кольца носили Сирена, Лайла и Никси.

Плавать надоело быстро — начинало припекать солнце. С помощью гидротермокинеза он вернул себе человеческий облик прямо в воде и вышел на берег уже с ногами.

Не заходя домой к Рите пешком (аппарация была быстрее), он перенёсся прямо к порогу её дома и постучал.

Дверь открыла сама директор.

— Рон? Что-то случилось?

Он ворвался внутрь, размахивая руками:

— Я плавал! В море! И нашёл там кольцо! Смотрите! Оно такое же, как у вас!

Сирена подошла ближе и внимательно осмотрела находку.

— Это кольцо клана Мако, — спокойно сказала она. — Оно выбирает своего носителя само. Раз оно выбрало тебя — значит, так тому и быть.

Рита кивнула:

— Сирена права. Ты можешь оставить его себе.

Рон удивлённо посмотрел на неё:

— И это всё? Никаких «откуда оно взялось»?

Рита улыбнулась уголком губ:

— Океан хранит много тайн. Видимо, он решил сделать тебе подарок за то, что ты пережил в гроте.

Она выпрямилась и посмотрела на него уже другим взглядом — взглядом учителя.

— Раз уж ты теперь носишь кольцо нашего клана… я объявляю тебя своим учеником. Я буду учить тебя магии русалок: управлять течениями, понимать язык морских существ и использовать силу воды так, как это делаем мы с Сиреной и девочками.

Не дожидаясь ответа ошарашенного Рона, она жестом пригласила его следовать за собой:

— Начнём прямо сейчас. Первый урок начинается с порога моего дома… с умения чувствовать океан внутри себя.

Уроки у Риты Сантос оказались совсем не такими, как дома. Здесь не было ни Молли, ни Чарли. Обучение проходило в просторной гостиной дома, окна которой выходили прямо на бескрайний океан.

— Магия русалок, — начала Рита, расхаживая перед Роном, Сиреной, Лайлой и Никси, — это не просто взмах палочкой. Это диалог со стихией. Вы должны не приказывать воде, а просить её, понимать её настроение.

Рон сидел на полу, скрестив ноги, и внимательно слушал.

— Но как это сделать? — спросил он. — Я просто… захотел, и вода собралась в шар.

Рита остановилась и посмотрела на него с хитрым прищуром.

— Это инстинкт. А мы будем учиться контролю. Представь, что ты не волшебник, а дирижёр. А океан — твой оркестр. Ты не заставляешь скрипку играть, ты лишь даёшь ей верный темп и настроение.

Она подошла к большому аквариуму, стоявшему в углу. В нём лениво плавали разноцветные рыбки.

— Сирена, покажи ему «Танец Теней».

Сирена кивнула и подошла к аквариуму. Она опустила руку в воду, не касаясь стекла. В тот же миг вода внутри начала темнеть, словно в неё капнули чернилами. Тени от рыбок на дне стали расти, изгибаться, превращаясь в причудливые узоры, похожие на морские водоросли. Это была чистая иллюзия, созданная игрой света и воды.

— Теперь ты, — скомандовала Рита. — Не затемняй воду. Сделай её… хрустальной. Чтобы я видела каждую чешуйку на этих рыбках.

Рон сосредоточился. Он посмотрел на воду, представил её кристально чистой, как горный ручей. Он протянул руку к аквариуму и прошептал:

— Кларео…

Ничего не произошло. Вода осталась мутноватой.

— Ты слишком напряжён, — заметила Рита. — Расслабь плечи. Магия русалок любит свободу.

Рон выдохнул и попробовал снова. На этот раз он не «приказывал», а как бы «просил» воду стать чище. По поверхности пробежала едва заметная рябь, и вода в аквариуме на секунду блеснула, словно её протёрли невидимой тряпкой.

— Уже лучше, — похвалила Рита. — Намного лучше.

Урок продолжался несколько часов. Они учились создавать водяные щиты (Рон случайно облил Никси с ног до головы), поднимать небольшие волны в тазу с водой и даже передавать эмоции через цвет воды: радость делала её лазурной, а грусть — свинцово-серой.

К вечеру Рон чувствовал себя выжатым как лимон.

— На сегодня достаточно, — объявила Рита, глядя на заходящее солнце. — Рон, твоё домашнее задание: к следующему уроку ты должен научиться создавать «Водяное Эхо».

— Что это? — устало спросил Рон.

— Это способность записывать звук в капле воды, а затем воспроизводить его. Возьми стакан воды, произнеси фразу и заставь воду запомнить её голос.

Рон кивнул:

— Я попробую.

Попрощавшись с девочками и поблагодарив Риту за урок, Рон аппарировал прямо в свою комнату в «Норе». Мир привычно крутанулся перед глазами, и вот он уже стоит на старом ковре.

В доме было тихо. Все занимались своими делами. Рон подошёл к столу, зажёг настольную лампу и открыл свой дневник на чистой странице. Он взял перо и начал писать историю сегодняшнего дня:

«Сегодня был самый странный и крутой урок в моей жизни. Я учился магии у настоящего директора школы! (Ну, почти настоящего, она же русалка). Рита Сантос — строгая, но справедливая. Она сказала, что я дирижёр оркестра под названием „Океан“. Звучит пафосно, но это правда! Мы учились делать воду чистой-пречистой и создавать тени из ничего. А ещё мне дали домашнее задание: заставить воду запомнить мой голос! Это сложнее, чем выиграть у Чарли в шахматы».

Он отложил перо в сторону. В голове всё ещё шумел океан. Чтобы успокоиться, он достал из ящика стола чистый лист пергамента и простой карандаш.

Он начал рисовать. Не строгие схемы или сложные чертежи, а простой детский рисунок. Синее-синее море. Ярко-жёлтое солнце с лучами-палочками. И под водой — стайка разноцветных рыбок с большими глазами-пуговками и улыбающиеся русалки с длинными волосами-завитушками.

Рисуя, Рон улыбался. Он чувствовал себя абсолютно счастливым и совершенно другим человеком… или русалкой? Неважно. Он был собой — Роном Уизли, у которого теперь есть своя, самая большая тайна во всём волшебном мире. Он так был занят делом, что чуть не пропустил ужин.

Ужин в «Норе» был таким же шумным и тёплым, как и всегда. Молли позвала всех к столу, и вскоре большая семья собралась в гостиной, где был накрыт ужин.

Разговоры за столом текли своим чередом. Артур увлечённо рассказывал о каком-то забавном случае в Министерстве, связанном с неправильно работающим самопишущим пером. Фред и Джордж, как всегда, пытались вставить свои пять кнатов, превращая рассказ отца в комедию.

— А помнишь, Рон, — вдруг обратился к младшему сыну Чарли, подмигивая, — как ты в детстве пытался приручить гнома, думая, что это карликовый дракон?

Все за столом рассмеялись. Даже Перси, обычно погружённый в свои мысли, улыбнулся краешком губ. Джинни хихикала, а Молли с нежностью посмотрела на Рона.

Рон улыбнулся в ответ. Ему было тепло и уютно здесь, среди этих людей, которые, несмотря на всю свою шумность и иногда кажущуюся несправедливость (как с новыми вещами для Джинни), были его семьёй. Его настоящей семьёй.

После ужина все начали расходиться по своим делам. Перси сразу же скрылся за дверью своей комнаты с толстым фолиантом под мышкой. Фред и Джордж, переглянувшись, синхронно выскользнули из дома — наверняка на встречу с очередным экспериментом. Чарли пошёл писать ответ Сирене.

Рон тоже поднялся в свою комнату. Но сегодня он не пошёл спать сразу. Сев за стол, он открыл свой дневник на последней странице, где описывал сегодняшний урок у Риты.

Он перечитал свои записи: «Магия русалок — это диалог… Водяное Эхо…».

В голове начала зарождаться идея. А что, если написать книгу? Не просто дневник для себя, а настоящую историю? О мальчике, который случайно стал русалкой и нашёл удивительных друзей на дне океана.

Он взял чистый лист пергамента и вывел заголовок:

«Хроники Марина: Мальчик из двух миров».

Рон начал писать. Он описывал своего героя — Марина, который так же, как и он, учился управлять водой. Он придумывал ему друзей-волшебников и врагов — коварных охотников за магическими существами. Он использовал свои записи как источник вдохновения: превращал уроки Риты в захватывающие приключения, а свои чувства и переживания — в эмоции героя.

Он писал до тех пор, пока глаза не начали слипаться. Свечи почти догорели. История получалась захватывающей. Это была его история, пересказанная на новый лад.

Наконец, отложив перо и закрыв чернильницу, Рон разделся и лёг в кровать. Он был абсолютно счастлив. У него была семья, были удивительные друзья на другом конце света и была его собственная книга, которая только начинала жить.

С этими мыслями он закрыл глаза и провалился в глубокий и спокойный сон.

Глава 7

Следующее утро в «Норе» началось с привычного гула голосов. За завтраком, как всегда, было шумно. Артур, уже одетый в мантию для работы, торопливо пил кофе, читая «Ежедневный пророк» вверх ногами. Фред и Джордж спорили, чей фейерверк громче, Перси читал книгу, а Джинни рассказывала маме о новой кукле, которую ей всё-таки пообещали купить.

Рон ел овсянку и молча слушал. Он был погружён в свои мысли. Сегодня у него было важное дело — домашнее задание от Риты.

Как только с едой было покончено и Молли начала собирать тарелки, Рон поспешил к себе в комнату. Он плотно закрыл дверь, чтобы никто не помешал. На столе уже стоял стакан с чистой водой.

— Водяное Эхо, — прошептал он, вспоминая инструкции Риты.

Он сосредоточился не на самой воде, а на звуке своего голоса. Он представил, как слова «застревают» в каплях, как муха в янтаре. Рон набрал в грудь воздуха и чётко произнёс в стакан:— Тест.

Несколько секунд ничего не происходило. Рон уже решил, что у него ничего не вышло, но тут поверхность воды пошла мелкой рябью. А затем из стакана донёсся его собственный голос, тихий и немного искажённый, будто из-под воды:

— Тест.

Рон отшатнулся от стола, едва не опрокинув чернильницу.

— Получилось! — воскликнул он.

Он повторил эксперимент с другой фразой, и снова вода послушно воспроизвела звук. Задание было выполнено. Но Рону этого было мало. Ему хотелось знать больше.

Его взгляд упал на книгу, купленную на австралийском рынке. Он взял её в руки и провёл пальцами по потрёпанной обложке. Он вспомнил тот день так ясно, будто это было вчера.

...Он тогда отстал от семьи у прилавка с шахматными наборами из перламутра. Пока Фред и Джордж торговались с продавцом фейерверков, а Чарли обсуждал драконов, Рон разглядывал фигуры. Когда он наконец оторвался от витрины, родных уже не было видно. Он пошёл вдоль набережной и наткнулся на неприметную лавку. В витрине лежали не игрушки и не сладости, а старинные фолианты и свитки. Книга о русалках лежала на самом видном месте. Обложка была тёмно-синей, как ночное море. Что-то внутри Рона дрогнуло. Он купил её импульсивно, даже не зная толком, что там написано. Теперь же она казалась ему настоящим сокровищем.

Рон открыл книгу на первой странице и углубился в чтение. Он впитывал всё: легенды о морских народах, описания их магии, истории о затонувших городах. Он читал о силе приливов, о способности русалок общаться с китами и о тайнах глубоководных пещер.

Когда он дочитал последнюю страницу, солнце уже клонилось к закату. Знания переполняли его. Ему нужно было с кем-то поделиться.

Не раздумывая ни секунды, Рон схватил книгу и аппарировал. Мир привычно сжался в точку и развернулся снова. Через мгновение он уже стоял на пороге дома Риты Сантос в Австралии.

Рита была в гостиной. Она удивлённо подняла голову от бумаг.

— Рон? Что-то случилось?

— Нет! То есть... да! Смотрите! — он протянул ей книгу, чуть ли не приплясывая от нетерпения. — Я её купил тогда, на рынке! Я всё прочитал! Там столько всего!

Рита взяла книгу, пролистала страницы и уважительно кивнула.

— Хороший выбор. Это редкое издание.

— И это ещё не всё! — Рон поставил стакан с водой на столик. — Я сделал домашнее задание! Смотрите!

Он сосредоточился, прошептал заклинание, и вода в стакане снова заговорила его голосом, повторяя последнюю фразу из книги.

Рита внимательно выслушала «эхо», а затем посмотрела на Рона с одобрением.

— Прекрасно, — сказала она. — Ты не просто выполняешь задания, ты стремишься понять суть. Твоя жажда знаний похвальна.

Она вернула ему книгу.

— Оставь её себе. Теперь она тебе пригодится. Мы будем изучать эти страницы вместе. Твоё обучение только начинается.

Рон, всё ещё находясь под впечатлением от успешного выполнения задания, решил поделиться и другой новостью. Он немного замялся, не зная, как Рита отреагирует.

— Э-э... Рита, — начал он, теребя край своей джинсовой куртки. — Есть ещё кое-что. Вчера... я случайно превратился в Джинни. В свою сестру.

Он ожидал удивления, шока или, может быть, даже осуждения. Но Рита лишь спокойно отложила книгу в сторону и внимательно посмотрела на него.

— Я так и подумала, — кивнула она. — Это не случайность, Рон. То, что ты сделал, называется даром метаморфизма.

Она встала и подошла к большому глобусу, стоявшему в углу комнаты.

— Метаморфизм — это редчайшая врождённая способность изменять свою внешность по желанию. Это не простое заклинание или трансфигурация, которую можно выучить по учебнику. Это изменение самой материи своего тела на клеточном уровне.

Рита повернулась к нему:

— Представь, что твоё тело — это не твёрдый камень, а мягкая глина. Обычный волшебник может изменить форму камня с помощью инструментов — палочки и заклинания. А метаморф... он сам является инструментом. Он может менять форму глины голыми руками.

Рон слушал, затаив дыхание.

— То есть... я могу стать кем угодно? Любой рост, любое лицо?

— Теоретически — да, — подтвердила Рита. — Но это требует огромной концентрации и воображения. Ты не можешь стать тем, кого не можешь себе представить в мельчайших деталях. Именно поэтому у тебя не получилось с Перси. Ты не знаешь его так же хорошо, как Джинни или братьев-близнецов. Ты думал о ней, был поглощён этой мыслью — и тело ответило.

Рон вспомнил свои утренние размышления в комнате.

— Так это... это из-за ритуала? Русалки что-то во мне пробудили?

Рита покачала головой:— Нет. Ритуал лишь снял блоки. Он открыл то, что уже было внутри тебя. Твоя кровь волшебника очень сильна, Рон. В тебе спал этот дар, а столкновение с древней магией клана Мако послужило катализатором. Теперь этот дар — часть тебя.

Рон посмотрел на свои руки, а затем в зеркало на стене. Он сосредоточился, представляя лицо Фреда. Кончик его носа начал зудеть и удлиняться, а волосы стали рыжими и непослушными.

Он снова посмотрел на Риту, но теперь уже с лицом его старшего брата.

— Это... это невероятно.

— Это огромная сила, — серьёзно сказала Рита. — И большая ответственность. Мы будем учиться контролировать её. Нельзя превращаться в кого попало и когда попало. Это отнимает много магической энергии.

Рон вернул себе свой обычный облик и улыбнулся так широко, как только мог.— Значит, я не просто русалка. Я ещё и метаморф?

— Ты уникум, Рональд Уизли, — улыбнулась в ответ директор. — И нам предстоит много работы. Урок продолжается. Теперь мы будем учиться не только управлять водой, но и лепить собственное тело.

Занятия с Ритой требовали полной самоотдачи. Это была не просто магия, а глубокое, почти медитативное погружение в стихию.

— Вода — это память, — говорила Рита, стоя у окна и глядя на океан. — Она помнит всё. Каждый шторм, каждый прилив, каждую слезу, упавшую в неё. Чтобы управлять ею, ты должен научиться её слушать.

Рон сидел в позе лотоса на полу, пытаясь выполнить упражнение на концентрацию. Он должен был почувствовать вибрацию воды в стоящем рядом стакане, не касаясь его.

— Я ничего не слышу, — пожаловался он, утирая пот со лба.

— Ты ищешь звук, — поправила его Сирена, которая сидела рядом и помогала. — А надо искать чувство. Закрой глаза. Представь, что ты и есть эта вода. Ты неподвижна. Ты спокойна. Ты — зеркало.

Рон послушно закрыл глаза. Он представил себя гладью лесного озера. Тишина... покой... И вдруг он почувствовал это. Едва заметную дрожь, проходящую через стол от океана. Это был не звук, а именно ощущение — далёкий гул прибоя, передаваемый через структуру дома.

— Я... я чувствую! — воскликнул он, открывая глаза.

В этот момент в дверь громко и уверенно постучали.

Тем временем у порога дома Риты Сантос стоял Эрик. Это был высокий, спортивного телосложения парень с выгоревшими на солнце светлыми волосами и бронзовым загаром. На нём была униформа службы доставки: тёмно-синяя футболка-поло с логотипом ресторана морепродуктов и шорты. В руках он держал большой термоконтейнер.

Он был местным жителем, работал курьером и знал Риту в лицо как немного эксцентричную, но щедрую клиентку. Но сегодня его интересовали не только чаевые. Он уже несколько раз видел Сирену, Лайлу и Никси на пляже и был очарован их красотой.

Рита открыла дверь.

— Добрый день, — сухо сказала она. — Вы из ресторана?

— Да, мэм, — Эрик широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — Ваш заказ: свежие креветки, лобстер и морской окунь.

Рита кивнула и отступила в сторону, пропуская его в дом.

— Оставьте на кухне.

Эрик вошёл, поставил контейнер на стол и как бы невзначай огляделся. Его взгляд тут же зацепился за трёх девушек, которые сидели в гостиной.

— Ого! — воскликнул он с преувеличенным восторгом. — А я вас видел! Вы были на пляже на днях, верно? Такая красота!

Сирена нахмурилась, а Лайла и Никси переглянулись с явным раздражением.

— Мы просто загорали, — холодно ответила Сирена.

Эрик не понял намёка или просто проигнорировал его.

— Я Эрик. Может... может, прогуляемся как-нибудь? Я знаю все лучшие места на побережье.

Рита, которая уже хотела выпроводить его, остановилась. Она видела этот типаж парней слишком часто: самоуверенные, поверхностные, считающие, что любая красивая девушка должна быть счастлива их вниманием.

— Девушки заняты, — ледяным тоном произнесла Рита из-за спины Эрика. — У них очень плотный график обучения. Боюсь, времени на прогулки у них нет совсем.

Эрик обернулся и наконец заметил строгий взгляд директора школы магии. Улыбка сползла с его лица.

— А... ну да. Ладно. Хорошего дня.

Он поспешно вышел из дома и закрыл за собой дверь.

Внутри Рита вздохнула:

— Наглец. Таких здесь много. Не обращайте внимания.

Она повернулась к Рону:

— На сегодня хватит теории. Ты молодец, хорошо поработал.

Рон чувствовал приятную усталость во всём теле.

— Заканчиваем? — с надеждой спросил он.

— Да, — кивнула Рита. — Я заказала ужин из ресторана. Поможешь мне разобрать морепродукты?

Рон удивился:

— Я? Ну... я не очень хорошо умею чистить рыбу...

Сирена рассмеялась:

— Не волнуйся. Мы тебя научим. Это тоже часть магии жизни.

Рон согласился. Они втроём (Рита, Сирена и он) прошли на кухню. Рита достала из контейнера огромного красного лобстера и гору блестящих креветок.

— Лобстера мы приготовим на гриле, — деловито сказала она, надевая фартук. — А креветки пойдут в салат с авокадо и лаймом.

Под чутким руководством Сирены Рон научился правильно чистить креветки одним движением руки и даже помог Рите приготовить соус из сливочного масла с чесноком и травами.

Ужин прошёл в тёплой обстановке за большим столом на кухне. Они ели свежеприготовленного лобстера, пили холодный лимонад и разговаривали обо всём на свете. Рон чувствовал себя так уютно и по-домашнему, как никогда раньше в «Норе». Здесь его принимали таким, какой он есть, со всеми его странными новыми способностями.

Когда с ужином было покончено, Рита посмотрела на часы:

— Тебе пора домой, Рон. Твои родители будут волноваться.

Рон кивнул:

— Да... спасибо за всё. И за ужин, и за урок.

Он аппарировал обратно в свою комнату в «Норе», чувствуя запах моря и чеснока, который, казалось, пропитал его одежду. Это был ещё один день его новой, удивительной жизни.

Воздух в «Норе» привычно пах пирогами и немного — палёной шерстью (близнецы опять что-то испытывали на заднем дворе). Рон, всё ещё находясь под впечатлением от ужина с Ритой и Сиреной, тихо проскользнул в гостиную.

Вся семья была в сборе. Это было редкое явление, и атмосфера казалась по-особенному уютной. Артур сидел в своём любимом кресле у камина, читая «Пророк». Молли вязала новый свитер — судя по размеру и ярко-оранжевой пряже, он предназначался для Рона. Джинни сидела на ковре и играла со своей новой куклой, которая действительно пела колыбельные. Перси корпел над книгами за обеденным столом, а Фред и Джордж о чём-то шептались в углу, периодически взрываясь тихим смехом.

Рон сел на диван рядом с Чарли. Тот отложил в сторону письмо от Сирены (Рон заметил знакомый витиеватый почерк на конверте) и улыбнулся брату.

— Ну что, герой, где пропадал? Ты какой-то... загадочный.

Рон пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо:

— Да так... гулял. Дышал свежим воздухом.

— В Австралии? — хмыкнул Джордж, услышав его ответ.

Фред ткнул брата локтем:

— Тихо ты! Он же не хочет, чтобы мама знала про его похождения.

Рон бросил на близнецов предостерегающий взгляд, но они уже переключили внимание на Перси, уронив на его учебник пищащую игрушку-лягушку. Возмущённый крик Перси и последовавший за этим смех Фреда и Джорджа разрядили обстановку.

Молли оторвалась от вязания:

— Дети, не ссорьтесь! Рон, ты будешь пирог с патокой? Я только что достала из духовки.

— Конечно, мам! — тут же откликнулся Рон. Запах был просто восхитительный.

За ужином (или, скорее, вечерним чаепитием с пирогом) разговоры текли рекой. Артур рассказывал о новом законе о регулировании магических артефактов, который вызвал бурные дебаты в Визенгамоте. Перси, как будущий чиновник, слушал с огромным интересом и даже вставлял свои комментарии.

— Папа, но ведь это же создаст бюрократическую волокиту! — возмущался он. — Как они собираются проводить учёт всех магических зеркал?

Артур только посмеивался:

— Вот ты и займёшься этим, когда закончишь школу, сынок.

Джинни показывала всем свою куклу:

— Смотрите! Если нажать вот здесь, она танцует!

Молли с нежностью смотрела на дочь:

— Какая прелесть. Рон, ты видел?

Рон кивнул, улыбаясь сестре. В этот момент он не чувствовал никакой зависти. Он видел искреннюю радость Джинни, и это делало его собственное счастье ещё полнее. Он знал тайну, о которой они даже не подозревали, и это знание делало его особенным, но не отделяло от них.

Чарли, до этого молчавший, вдруг сказал:

— А я сегодня получил письмо.

Все взгляды обратились на него. Чарли достал конверт из кармана и помахал им в воздухе.

— От Сирены. Она пишет замечательные вещи.

Молли просияла:

— О, это та милая девушка? Я так рада за тебя, дорогой!

Фред театрально вздохнул:

— Чарли, ты разбиваешь нам сердце. Сначала драконы, теперь русалки... Когда ты найдёшь время для младших братьев?

Все снова рассмеялись. Рон сидел в этом тёплом кругу семьи, слушал их голоса и смех и чувствовал невероятный прилив любви. Он был частью этого хаоса, этой любви и этой силы. И никакие новые способности или тайны не могли этого изменить.

Когда вечерний шум в «Норе» постепенно стих, Рон поднялся в свою комнату. Фред и Джордж наконец угомонились, Перси выключил лампу над учебниками, а из комнаты Джинни доносилось лишь тихое сопение.

Рон сел за свой стол, зажёг настольную лампу и открыл дневник. Сегодня он не писал о себе. Он писал о Марине, герое своей книги.

*«Марин стоял на краю подводного грота. Вокруг него кружились водяные жгуты, послушные каждому движению его мысли. Он только что освоил „Водяное Эхо“ и заставил стаю светящихся рыб повторить боевой клич клана Мако.

Но его покой был недолгим. На рифы, где жили его друзья-русалки, напали тёмные охотники. Они использовали запретную магию, чтобы высасывать силу из морских обитателей. Марина ждала битва.

Он нырнул в тёмную воду, чувствуя, как мощь океана наполняет его вены. Он был не просто мальчиком. Он был хранителем равновесия, и сегодня ему предстояло доказать это...»*

Рон писал увлечённо, перенося на страницы дневника свои собственные страхи, надежды и восторг от новых открытий. Его герой, Марин, был смелее и решительнее, чем он сам, но Рон вкладывал в него частичку своей души.

Закончив главу, он перечитал написанное, довольно улыбнулся и закрыл дневник на замок. Спрятав его под подушку, Рон переоделся в пижаму.

Усталость от насыщенного дня — уроков с Ритой, семейных разговоров и творчества — навалилась на него мягкой, тёплой волной. Он забрался под одеяло и закрыл глаза.

Сегодня ему снился океан. Но это был не пугающий шум прибоя, а спокойная, глубокая синева, в которой он был своим. Он плыл рядом с Марином, и вместе они побеждали зло, защищая свой удивительный подводный мир.

С этими мыслями Рон Уизли крепко уснул.

Утро в «Норе» выдалось на удивление тихим. Рон проснулся задолго до того, как кто-либо ещё зашевелился в доме. В комнате царил полумрак, и только тонкая полоска рассвета пробивалась сквозь щель в занавесках.

Ему не спалось. Вчерашние события — урок с Ритой, семейный ужин, работа над книгой — переполняли его энергией. Он чувствовал, что его новые способности требуют выхода, словно мышцы, которые нужно размять после долгого сна.

Не потревожив никого, Рон тихо оделся, накинул куртку Чарли и выскользнул из дома. Воздух был прохладным и пах свежестью и влажной землёй. Он направился к опушке Запретного леса, туда, где деревья стояли плотной стеной, храня свои древние тайны.

Глубоко вдыхая запах хвои и прелых листьев, Рон шёл по едва заметной тропинке. Лес жил своей жизнью: где-то стучал дятел, в кустах шуршала мелкая живность. Рон остановился у старого, могучего дуба. Его кора была испещрена трещинами и покрыта зелёным мхом.

Рон протянул руку и коснулся шершавой коры. Просто так, без всякой цели. И в тот же миг его ладонь пронзила странная вибрация. Это было не покалывание магии, а что-то более глубокое, древнее. Словно он прикоснулся не к дереву, а к самому сердцу земли.

Внезапно в его сознании вспыхнули образы. Он увидел этот дуб совсем молодым ростком. Он видел, как вокруг него строился лес, как сменялись поколения животных и птиц. Он чувствовал соки, текущие под корой, чувствовал корни, уходящие глубоко в землю и сплетающиеся с корнями соседних деревьев.

Рон отдёрнул руку и в шоке уставился на неё.

— Что это было? — прошептал он.

Он посмотрел на дуб уже другим взглядом. Теперь он не просто видел дерево — он ощущал его жизнь.«Друидизм», — пронеслось в голове слово из какой-то старой книги, прочитанной ещё год назад. Способность общаться с природой, управлять растениями, чувствовать жизненную силу леса.

Он снова осторожно положил ладонь на ствол и сосредоточился. Он не приказывал, а просил. Просил землю поделиться силой.

И земля ответила.

Прямо у его ног из-под опавшей листвы пробился зелёный росток. Он рос с невероятной скоростью, на глазах превращаясь в гибкий стебель с острыми листьями и ярким синим цветком на вершине. Цветок раскрылся, приветствуя первые лучи солнца.

Рон смотрел на это чудо, открыв рот.

— Ещё один дар... — выдохнул он.

Теперь он был не просто русалкой-метаморфом. Он был чем-то большим. Дитя двух стихий: воды и земли. Существо невероятной силы.

Он сорвал синий цветок — тот самый, что сам же и создал, — и аккуратно спрятал его в карман куртки как доказательство своего нового открытия. С чувством благоговения и лёгкого страха он развернулся и пошёл обратно к «Норе», навстречу новому дню и новым тайнам, которые ему предстояло разгадать.

Завтрак в «Норе» был шумным, как и всегда. Перси читал за столом «Историю Хогвартса». Фред и Джордж, конечно же, не могли упустить возможности подшутить над братом.

— Эй, Рон, — протянул Фред с набитым ртом. — Ты сегодня какой-то тихий. Неужели ночью превращался в Джинни и примерял её куклу?

Джордж хихикнул:

— Или, может, ты наконец-то научился аппарировать и теперь прячешься под столом у Малфоев?

Рон молча жевал тост, стараясь не обращать на них внимания. Джинни показала ему язык в ответ на шутку братьев, а Молли, проходя мимо с чайником, ласково взъерошила ему волосы.

— Не слушай их, Ронни. Ешь давай, а то остынет.

После завтрака Рон быстро натянул куртку.

— Мам, я пойду прогуляюсь! — крикнул он, направляясь к двери.

— Только не долго! И к обеду чтоб был дома! — донёсся голос Молли из кухни.

Как только за ним закрылась дверь и он отошёл на достаточное расстояние от дома, Рон остановился. Он огляделся по сторонам — никого. Сжав кулак, он аппарировал.

Мгновение дезориентации — и вот он уже стоит на пороге дома Риты Сантос в Австралии. Дверь была приоткрыта. Рон вошёл без стука.

Рита сидела за столом в гостиной, окружённая стопками книг и свитков. Сирена, Лайла и Никси были тут же — они помогали ей с какими-то расчётами.

— Рон? — Рита подняла голову. — Что-то случилось?

— Да! То есть... нет. Я хотел сказать... у меня открылся ещё один дар! — выпалил он на одном дыхании.

Рита жестом остановила его и внимательно посмотрела ему в глаза. Она видела не просто мальчишку, который пришёл похвастаться новыми способностями. Она видела боль и одиночество, скрытые за его взволнованностью.

— Расскажи мне о себе, Рон, — мягко сказала она. — Не о магии. О тебе.

Рон замер. Он не ожидал этого вопроса. Он открыл рот, чтобы снова заговорить о друидизме или метаморфизме, но слова застряли в горле. Взгляд Риты был таким понимающим, таким спокойным... И Рона прорвало.

Он говорил сбивчиво, глядя в пол, но с каждой фразой его голос становился твёрже. Он рассказал ей всё. О том, как ему приходится донашивать вещи за старшими братьями — потрёпанные мантии Билла, залатанные штаны Чарли. О том, как даже нижнее бельё когда-то принадлежало Джинни, пока мама не перешила его с помощью магии.

— Я люблю их, правда! — горячо сказал он, и в его глазах блеснули слёзы. — Я знаю, что у нас нет денег. Я понимаю... Но иногда так больно чувствовать себя... второсортным. Как будто я просто тень своих братьев. Билл — умный, Чарли — смелый, Перси — ответственный, Фред и Джордж — весёлые и изобретательные... А я? Я просто Рон. Тот, кому достаётся всё самое старое и ненужное.

Он замолчал, тяжело дыша. В комнате повисла тишина.

Сирена подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Теперь ты понимаешь нас? — тихо спросила она. — Мы тоже были изгнаны из своего дома за то, что были не такими, как все.

Рита встала из-за стола и подошла к нему.

— Твоя семья любит тебя, Рон. Просто иногда люди забывают показать это так, как нужно ребёнку. Но то, что ты рассказал мне сейчас... это не слабость. Это твоя сила. Твоя боль сделала тебя тем, кто ты есть. И теперь у тебя есть сила изменить всё.

Она посмотрела на него с материнской строгостью и мудростью:

— Ты больше не тот мальчик в старой мантии. Ты — маг редчайшего дара. И ты достоин самого лучшего. Запомни это.

Слова Риты эхом отдавались в голове Рона, пока он шёл за девочками к пляжу. «Ты достоин самого лучшего». Он всё ещё чувствовал комок в горле от своего признания, но теперь к нему примешивалось странное, тёплое чувство облегчения. Он рассказал. Его услышали.

Сирена, Лайла и Никси, казалось, понимали его без лишних слов. Они не стали его жалеть, просто приняли его боль как часть его истории.

— Вода всегда смывает печаль, — сказала Никси, скидывая лёгкое платье на песок. Под ним уже переливался в лучах солнца её изумрудный хвост.

Лайла, не говоря ни слова, разбежалась и нырнула в набегающую волну, обдав всех фонтаном брызг.

— Ну что, Рон? — Сирена обернулась к нему с ободряющей улыбкой. — Составишь нам компанию? Или ты теперь только по лесам гулять умеешь?

Рон улыбнулся в ответ. Тяжесть на душе никуда не делась, но здесь, рядом с ними, она казалась не такой уж и неподъёмной.

— Конечно, поплыву, — кивнул он. — Только... как вы это делаете? Просто снимаете одежду?

Сирена звонко рассмеялась, и её смех был похож на перезвон маленьких колокольчиков.

— О, Рон! Мы же не носим одежду под водой! Это было бы ужасно неудобно. Просто представь, что ты — вода. И ты перетекаешь из одной формы в другую.

Она закрыла глаза, и её ноги слились в мощный хвост, а кожа покрылась мелкой чешуёй. Она сделала изящный пируэт и исчезла под водой.

Рон глубоко вдохнул солёный морской воздух. Он посмотрел на свои руки, затем на бескрайний синий океан. Он больше не боялся воды. Она была его домом.

Он сосредоточился. Мир привычно дрогнул, и через секунду вместо ног у него был мощный хвост, сверкающий всеми оттенками синего и зелёного. Одежда просто исчезла, растворившись в магии превращения.

Он подошёл к кромке воды. Волна ласково коснулась его плавника. Это было знакомое, родное ощущение.

— Вот это другое дело! — крикнула Лайла из воды.

Рон нырнул.

Ощущение было невероятным. Это было даже лучше, чем он помнил. Вода не просто держала его — она была им. Он чувствовал каждую каплю, каждую рыбёру в косяке, проплывавшем неподалёку. Он был быстрым и сильным. Он был свободным.

Он стрелой пронёсся мимо Сирены, которая сделала вид, что пытается его догнать.

— Не так быстро! — со смехом крикнула она ему вслед.

Рон выплыл на поверхность, отфыркиваясь от солёной воды и смеясь. Впервые за долгое время его смех был абсолютно искренним и беззаботным.

— Это... это потрясающе! — воскликнул он. — Лучше любой игры в квиддич!

Лайла подмигнула ему:

— А то! Это же твоя стихия!

Они плавали наперегонки, ныряли на глубину, чтобы посмотреть на разноцветные кораллы и стайки диковинных рыб. Рон чувствовал себя частью этого подводного мира. Здесь он не был младшим братом или мальчиком в обносках. Здесь он был сильным магом, повелителем воды.

Они резвились в волнах до самого заката, пока солнце не начало окрашивать небо в багровые тона. И только когда вода стала прохладной, они выбрались на берег.

Рон лежал на песке, глядя в темнеющее небо и чувствуя приятную усталость во всём теле. Его хвост снова стал ногами, но ощущение единства с океаном осталось где-то глубоко внутри. Он посмотрел на Сирену и Никси, которые сушили волосы.

— Спасибо вам, — тихо сказал он.

Сирена улыбнулась ему в ответ:

— Мы же друзья. А для друзей мы готовы на всё. Даже учить упрямого волшебника плавать.

Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, окрашивая небо в фиолетовые тона, Сирена поднялась с песка. В её руке тускло поблёскивало Лунное кольцо — тот самый артефакт, который когда-то принёс им столько бед, а теперь стал ключом к их силе.

— Хватит отдыхать, — скомандовала она, и в её голосе зазвучали учительские нотки. — Луна скоро взойдёт. Самое время для настоящей магии.

Рон с интересом поднялся, отряхивая песок с джинсов. Лайла и Никси тоже подошли ближе, встав по бокам от Сирены. Они образовали вокруг Рона полукруг.

— Лунное кольцо — это не просто украшение, — начала объяснять Сирена, протягивая артефакт Рону. — Это проводник древней магии клана Мако. Оно связывает нас с океаном, с приливами и с самой сутью воды.

Рон осторожно взял кольцо. Оно было неожиданно тяжёлым и холодным, но в глубине камня он увидел слабое, пульсирующее свечение.

— Надень его, — велела Лайла.

Рон надел кольцо на безымянный палец левой руки. В тот же миг он почувствовал лёгкое покалывание, которое волной прошло по всему телу. Кольцо на его пальце засветилось чуть ярче, словно признавая нового хозяина.

— Теперь закрой глаза, — мягко сказала Сирена. — Почувствуй кольцо. Почувствуй, как магия течёт от него к тебе.

Рон послушно закрыл глаза. Он сосредоточился на ощущении холода металла. И вдруг он почувствовал это. Тонкая, едва заметная нить энергии потянулась от кольца вниз, через его ноги, прямо в песок, а оттуда — в океан.

— Хорошо, — донёсся до него голос Никси. — А теперь представь... не воду. Представь саму суть движения. Представь волну.

Рон представил. Он представил, как вода поднимается огромной стеной, как она закручивается в спираль, как она обрушивается на берег с грохотом и мощью.

— Давай! — крикнула Сирена.

Рон резко открыл глаза и вытянул руку в сторону спокойной глади океана. Он не произносил заклинаний, не махал палочкой. Он просто захотел.

Вода в десяти метрах от берега вздрогнула. Сначала она просто пошла рябью, а затем начала медленно подниматься. Это была не просто волна — это был идеально ровный, прозрачный столб воды высотой с двухэтажный дом. Он закручивался по спирали, переливаясь в свете восходящей луны всеми оттенками серебра и индиго.

Рон стоял, замерев с вытянутой рукой. Он чувствовал колоссальную мощь под своим контролем. Это было похоже на то, как если бы он дирижировал целым оркестром из миллионов капель.

— Невероятно... — прошептала Лайла.

Столб воды простоял так несколько секунд, а затем Рон плавно опустил руку. Водяная спираль так же плавно опустилась обратно в океан, не оставив после себя ни единой капли на песке.

Рон повернулся к девочкам. Его глаза сияли от восторга и осознания собственной силы.

— Я... я сделал это! Я создал водоворот!

Сирена подошла к нему и крепко обняла.

— Ты не просто создал водоворот, Рон Уизли. Ты только что доказал, что достоин носить Лунное кольцо клана Мако.

Рон всё ещё не мог прийти в себя после демонстрации своей новой силы. Он смотрел на свою руку, на которой тускло светилось Лунное кольцо. Ощущение связи с океаном, такое мощное и глубокое, всё ещё пульсировало в его венах.

— Это было... невероятно, — выдохнул он, переводя взгляд с кольца на лица русалок.

Сирена улыбнулась, её глаза блестели в свете восходящей луны.

— Ты — настоящий маг клана Мако, Рон. Теперь это очевидно.

Лайла и Никси согласно закивали, их хвосты лениво покачивались в набегающих волнах.

И тут Рона осенило. Он вспомнил их удивлённые взгляды, когда он только появился у дома Риты. Он вспомнил, как Сирена смотрела на его руку.

— Постойте, — сказал он, и его голос дрогнул от волнения. — Вы... вы не знали?

Он вытянул руку вперёд, ладонью вверх, чтобы кольцо было лучше видно в лунном свете. Камень на нём вспыхнул чуть ярче, словно реагируя на его эмоции.

— Оно у меня уже есть. Кольцо... оно выбрало меня ещё тогда, в море. Я нашёл его на дне.

В воздухе повисла тишина. Девочки переглянулись. На их лицах читалась целая гамма эмоций: удивление, понимание и, наконец, радость.

— Так вот почему ритуал сработал так... странно! — воскликнула Никси. — И почему твоя магия такая сильная!

Сирена подошла ближе и с благоговением коснулась кольца кончиками пальцев.

— Конечно. Теперь всё ясно. Кольцо не просто даёт силу, оно связывает тебя с кланом. Ты не просто человек, который стал русалкой. Ты — один из нас, Рон.

Лайла рассмеялась, и её смех звонким колокольчиком разнёсся над водой:

— А мы-то гадали, почему ты так быстро учишься! У тебя же в руках ключ ко всей магии океана!

Рон сжал руку в кулак, чувствуя тёплую пульсацию артефакта.

— Значит... я теперь точно не смогу стать обычным волшебником?

Сирена положила руку ему на плечо. Её взгляд был серьёзным, но в нём не было ни капли сожаления.

— Ты уже больше, чем просто волшебник. Ты — мост между двумя мирами. И это твоя судьба.

Радость от открытия и тёплая атмосфера дружбы наполнили Рона такой энергией, что ему не хотелось уходить. Океан манил его, и русалки, чувствуя его настроение, не стали торопиться обратно.

— Ещё один заплыв? — предложила Никси, игриво плеснув хвостом.

Рон не стал отказываться. Они нырнули в тёмную, бархатную воду, которая теперь казалась ему родной стихией. Он плыл рядом с Сиреной, чувствуя, как мощь океана пронизывает каждую клеточку его тела. Это было чистое, незамутнённое счастье.

Однако вскоре зов желудка напомнил о времени. Рон почувствовал, что проголодался, а перспектива семейного обеда в «Норе» вдруг показалась ему очень привлекательной. Он вспомнил запахи маминой стряпни и тепло домашнего очага.

— Девочки, мне пора! — крикнул он, выныривая на поверхность. — Мама будет звать на обед!

Сирена понимающе кивнула:

— Конечно. Мы ещё увидимся.

Рон подплыл к берегу. Он стоял по пояс в воде, и прохладные волны ласково бились о его хвост. Нужно было возвращаться в человеческий облик, но как это сделать без полотенца на пустынном пляже?

Он улыбнулся, вспоминая свои первые эксперименты. Теперь он знал больше. Он сосредоточился не на внешнем воздействии, а на внутренней силе. Он направил поток магии внутрь своего тела, используя дар гидротермокинеза. Он не сушил хвост, а нагревал воду внутри каждой клетки, заставляя её кипеть и испаряться прямо изнутри.

Это было странное, почти обжигающее ощущение. Чешуя начала тускнеть и растворяться, а мощный плавник разделился на две человеческие ноги. Через несколько секунд Рон уже стоял на мокром песке совершенно сухим.

Он помахал рукой Сирене, Лайле и Никси, которые качались на волнах недалеко от берега.

— До встречи!

— Будь осторожен! — крикнула в ответ Сирена.

Рон закрыл глаза, представил свою комнату в «Норе» — старый ковёр, плакат с «Пушки Педдл», солнечный луч на полу — и аппарировал.

Мгновение дезориентации — и вот он уже стоит посреди своей комнаты. Он успел как раз вовремя. Едва он успел натянуть сухую футболку, как снизу донёсся голос Молли:

— Ронни! Обед! Спускайся немедленно, всё остывает!

Улыбаясь своим мыслям о невероятном дне и новых друзьях, Рон сбежал вниз по лестнице. Его ждала семья и самый вкусный обед в мире.

Обед в «Норе» был в самом разгаре. На кухне витали умопомрачительные ароматы: жареное мясо, тушёные овощи и фирменный пирог Молли с патокой, который она приберегла на десерт. За большим столом собралась почти вся семья.

Перси, как всегда, сидел с прямой спиной, словно проглотил кочергу, и с важным видом читал какой-то толстый справочник по Министерству магии, не забывая при этом ловко орудовать вилкой.

— Перси, дорогой, — мягко сказала Молли, ставя перед ним тарелку с добавкой, — ты так испортишь себе зрение. Отложи книгу.

— Это для подготовки, мам, — не отрывая взгляда от страниц, пробубнил Перси.

Фред и Джордж, сидевшие напротив, синхронно закатили глаза.

— О-о-о, школа! — протянул Фред писклявым голосом.

— Да, школа? — подхватил Джордж.

Перси проигнорировал их, лишь слегка покраснев.

Джинни, сидевшая рядом с Роном, увлечённо болтала ногами под столом и рассказывала маме о своей новой кукле:

— А ещё она умеет варить зелье из одуванчиков! Представляешь?

Рон слушал их вполуха. Он смотрел на эту картину — на ворчащую, но любящую Молли, на важного Перси, на неугомонных близнецов и счастливую Джинни — и чувствовал, как тёплая волна любви к семье накрывает его с головой. Его тайна, его невероятная вторая жизнь в Австралии не отделяла его от них, а делала его любовь к ним только глубже. Он видел их такими, какие они есть: шумными, иногда надоедливыми, но абсолютно родными.

— Рон? — голос Молли вырвал его из размышлений. — Ты чего молчишь? Всё в порядке?

Рон улыбнулся ей самой искренней улыбкой:

— Да, мам. Всё отлично. Просто... я очень рад, что я дома.

Молли улыбнулась в ответ и ласково потрепала его по волосам:

— Мы тоже рады, что ты с нами, милый. А теперь ешь, а то всё остынет. Артур сегодня задерживается на работе, так что мы должны управиться без него.

Рон взял вилку и принялся за еду. Вкус домашнего обеда казался ему сейчас самым лучшим вкусом на свете.

После обеда, когда все разбрелись по своим делам, Рон выскользнул из дома. Он не пошёл в свою комнату рисовать или писать. Сегодня его тянуло в лес. Туда, где он впервые ощутил зов друидизма, туда, где никто не увидит его ошибок.

Глубоко в чаще, у корней того самого древнего дуба, он остановился. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и пением птиц. Рон закрыл глаза и прислушался. Он слышал не только звуки леса, но и тихий, ровный гул — голос самой земли.

«Начнём с основ», — подумал он.

Он вытянул руку ладонью вверх. Из влажной почвы и мха к его ладони потянулись тонкие, дрожащие струйки воды. Они собрались в шар.Гидрокинез. Основа основ.

Рон сжал кулак, и шар послушно сжался в плотную, тяжёлую каплю.

«А теперь — холод».

Он сосредоточился на ощущении зимнего мороза, на прикосновении инея. Капля на его ладони покрылась коркой льда, а затем с глухим стуком упала на землю уже в виде идеально ровного ледяного кристалла.Гидрокриокинез.

Затем он проделал обратное. Он представил жар летнего солнца, раскалённый песок пляжа в Австралии. Лёд на земле зашипел, мгновенно превращаясь в облачко пара.Гидротермокинез.

Удовлетворённый первыми успехами, Рон перешёл к более сложным материям. Он сосредоточился на воздухе вокруг себя. Почувствовал его плотность, его движение. Он резко взмахнул рукой, и ближайший куст вздрогнул от порыва ветра, сорвавшего с него несколько сухих листьев.Аэрокинез.

Рядом с кустом лежал крупный камень. Рон посмотрел на него и представил, как тот поднимается в воздух. Камень дрогнул и медленно, словно нехотя, оторвался от земли на пару сантиметров.Телекинез. Пока слабовато.

Он вспомнил свой эксперимент в ванной. Сосредоточившись на желании стать невидимым, он заставил свою руку стать полупрозрачной. Здесь, в лесу, он попробовал снова. Он сосредоточился не на воде или воздухе, а на самой сути света — как он огибает предметы. Его фигура начала мерцать и таять, пока он полностью не растворился в воздухе..

Рон стоял посреди поляны, невидимый для всех, и чувствовал невероятный прилив сил. Он понял: его потенциал огромен. Вода — это не просто жидкость. Это стихия, из которой рождается сама жизнь.

И тут его осенило. Он вспомнил о своих комиксах, и что один из героев обладал способностью к воде. Там был целый раздел магии воды — исцеление. Мастера могли лечить раны, перенаправляя энергию воды в теле человека.

«Если я могу управлять водой... значит, я могу управлять и тем, что течёт внутри живых существ», — подумал Рон.

Он подошёл к молодому деревцу, у которого была сломана одна из нижних веток. Он приложил ладонь к стволу и закрыл глаза. Он не приказывал воде. Он просил её о помощи. Он представил, как жизненные соки дерева устремляются к месту слома, как клетки начинают делиться и восстанавливать ткань.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем Рон услышал тихий хруст. Он открыл глаза и увидел чудо: сломанная ветка медленно поднималась и срасталась со стволом, оставляя лишь тонкий белый шрам.

«Исцеление».

Его воображение разыгралось. Если он может исцелять растения...

Он подошёл к сухой ветке, лежавшей на земле. Сосредоточился, направляя свою волю не внутрь живого дерева, а в мёртвую древесину. Ветка дрогнула. Из её концов показались крошечные зелёные почки, которые на глазах превратились в молодые листья.Управление растениями.

Дальше — больше. Он вспомнил легенды о тёмных магах и магии крови. Это была запретная, опасная область магии. Но Рон понимал её суть: кровь — это тоже жидкость, живая вода внутри каждого существа. Он не стал пробовать это на себе или животных, но сама мысль о такой возможности заставила его поёжиться от смеси страха и восторга.

Он поднял голову к небу. Облака плыли высоко над лесом.Управление облаками. Это было бы высшим пилотажем аэрокинеза и гидрокинеза одновременно.

И последняя мысль пришла к нему как озарение. Вода — это не только тело и жизнь. Это ещё и душа. Слёзы — это вода печали. Роса на рассвете — вода надежды. Духовное исцеление. Способность успокаивать души, смывать печаль не магией заклинаний, а самой сутью стихии.

Рон опустил руки. Он стоял посреди леса, тяжело дыша от напряжения. Он понял главное: его сила безгранична. Она ограничена лишь его воображением и волей. И сегодня он сделал лишь первый шаг по этому бесконечному пути мага четырёх стихий.

Уставший, но невероятно довольный, Рон прислонился спиной к шершавому стволу дуба. Лес вокруг него жил своей жизнью, но теперь эта жизнь не была для него просто фоном. Он чувствовал каждое дерево, каждый куст, каждую травинку как часть огромного, дышащего организма.

«Вода — это жизнь, — подумал он. — А земля... земля — это её колыбель».

Он опустился на колени и коснулся ладонью влажной земли, усыпанной прошлогодней листвой. Пора было заняться второй своей стихией. Пора было тренировать друидизм.

Рон закрыл глаза, отгоняя мысли о водных спиралях и парящих камнях. Он сосредоточился на ощущениях под ладонью. Он не пытался ничего создать. Он просто слушал.

И лес ответил.

Сначала это был тихий, едва различимый шёпот — шелест листвы высоко над головой. Затем к нему добавился глухой, утробный гул — это пели корни вековых деревьев, сплетаясь в единую сеть под землёй. Рон почувствовал, как его собственная жизненная сила сливается с этой древней магией. Он был не человеком, стоящим в лесу. Он был лесом.

Он открыл глаза и посмотрел на усыпанный сухими ветками участок земли перед собой. Его взгляд упал на старый, трухлявый пень, оставшийся от когда-то могучего дерева.

«Ты устал», — мысленно прошептал Рон, обращаясь к пню. Это не было приказом. Это было состраданием.

Он направил в пень крошечную искру своей силы, смешанной с целебной энергией воды, которую он только что практиковал. Результат превзошёл все ожидания.

Труха и гниль начали исчезать. Древесина на глазах наливалась силой, меняя цвет с серого на здоровый, золотисто-коричневый. Из центра пня, пробивая старую кору, вверх устремились молодые, гибкие побеги. Они росли с невероятной скоростью, сплетаясь в новый, молодой ствол.

Рон отшатнулся, не веря своим глазам. Он не просто ускорил рост — он воскресил мёртвое дерево.

— Вот это да... — прошептал он, глядя на маленькое, но крепкое деревце, которое теперь стояло на месте сгнившего пня.

Он перевёл взгляд на поваленное бурей дерево, которое лежало поперёк тропинки, преграждая путь. Его кора была покрыта мхом и плесенью.

Рон подошёл к нему и положил руки на ствол.«Отдохни», — подумал он.

Он не стал поднимать дерево или убирать его магией. Он поступил иначе. Он направил в древесину поток энергии друида, приказывая ей измениться. Кора начала медленно размягчаться и втягиваться в ствол. Ветви, словно живые змеи, зашевелились и втянулись обратно в тело дерева. Огромный ствол начал уменьшаться в размерах, сжиматься и менять форму.

Через минуту на месте поваленного гиганта лежал лишь небольшой, гладкий деревянный мостик, идеально вписавшийся в изгиб тропинки.

Рон сел на него, чувствуя приятную гладкость отполированного дерева под ладонями. Он был вымотан до предела. Использование двух таких мощных стихий одновременно отнимало колоссальное количество сил.

Но он был счастлив. Он понял главное: его магия — это не набор заклинаний. Это диалог. Диалог с водой и диалог с землёй. И чем лучше он будет их понимать, тем более невероятные вещи сможет творить.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая лес в золотые тона. Рон поднялся и медленно побрёл домой, чувствуя под ногами не просто тропинку, а пульс самой планеты.

Солнце, превратившись в багровый диск, коснулось горизонта, когда Рон вышел из леса. Он чувствовал приятную усталость во всём теле, словно после изнурительной, но победной игры в квиддич. Лесная тишина сменилась привычным шумом «Норы»: из трубы валил дым, в окнах горел свет, а из кухни доносился божественный аромат жаркого и печёных яблок.

Рон тихо вошёл в дом, стараясь не привлекать внимания. Он был весь в земле, а на рукаве его куртки Чарли зеленел свежий росток — результат его экспериментов с друидизмом.

— Ронни! — раздался голос Молли с кухни. — Мой руки и садись ужинать! Мы тебя уже заждались.

Ужин прошёл в тёплой семейной атмосфере. Перси, как всегда, рассуждал о важности соблюдения протоколов Министерства, близнецы беззлобно подшучивали над ним, а Джинни рассказывала, как её новая кукла «случайно» превратила носки Фреда в зефир. Рон молча ел, наслаждаясь теплом и уютом. Он не чувствовал себя чужим, несмотря на все свои невероятные тайны. Это и был его дом.

После ужина, когда Молли начала убирать со стола, Рон пожелал всем спокойной ночи и поднялся в свою комнату. Он был вымотан. Использование магии воды и друидизма одновременно отняло у него все силы.

Он не стал писать в дневник и даже не стал переодеваться. Сил хватило только на то, чтобы стянуть с себя грязные ботинки и куртку и рухнуть на кровать прямо поверх одеяла. Едва его голова коснулась подушки, как глаза сами собой закрылись.

В эту ночь ему снился не океан и не лес. Ему снилась «Нора», залитая ярким солнечным светом, где у каждого члена его семьи были крылья, и они все вместе летали над садом, смеясь и догоняя друг друга. И Рон летел вместе с ними, чувствуя себя абсолютно счастливым и свободным.

Глава 8

Следующий месяц пролетел для Рона как один яркий, насыщенный калейдоскоп событий. Дни были расписаны по минутам, и ему это нравилось. Он чувствовал, как с каждым днём становится сильнее, мудрее и... спокойнее.

Уроки с Ритой Сантос превратились в увлекательный ритуал. Они изучали не просто заклинания, а философию воды. Рита учила его не только поднимать волны, но и успокаивать шторм, слушать шёпот подводных течений и понимать язык морских существ. Рон научился создавать водяные щиты, которые могли остановить даже заклинание, и освоил Водяное Эхо на таком уровне, что мог записать в капле воды целую симфонию.

Тренировки друидизма проходили в лесу. Рон научился не просто ускорять рост растений, но и общаться с ними. Старый дуб стал его верным другом и советчиком. Он научился чувствовать болезни деревьев и исцелять их, призывать лозы для защиты и даже создавать живые мосты, как тогда, в первый раз. Лес перестал быть для него просто скоплением деревьев — он стал живым, дышащим организмом, частью которого он себя ощущал.

Метаморфизм давался сложнее всего. Превращаться в Джинни или Фреда было легко — он знал их как облупленных. Но вот Перси... Его идеально ровный пробор никак не хотел получаться. Рон часами стоял перед зеркалом, меняя форму носа, цвет глаз и овал лица, пока не научился контролировать каждую черту с хирургической точностью. Он понял главное: метаморфизм — это не иллюзия, а полная перестройка собственного тела.

В перерывах между магическими тренировками Рон находил время для себя. Он запоем читал комиксы про Человека-паука и Халка, изучая, как авторы передают динамику и эмоции через рисунок. Он делал наброски для своей книги о Мартине, добавляя туда новые способности героя: исцеление водой и управление растениями. Его дневник пополнялся новыми историями и детальными рисунками морских глубин.

Но самое главное — это была его семья. Никто из них даже не подозревал о его тайной жизни. Для них он был всё тем же Роном.

Он разговаривал с Перси о законах Министерства (и видел, как тот надувается от важности), спорил с близнецами о том, чей фейерверк громче (и получал за это подзатыльники от мамы), помогал Джинни строить замки для её кукол и слушал рассказы отца о маглах.

Он видел их каждый день: вот Молли вяжет ему новый свитер (на этот раз без шахматных фигур), вот Артур приносит домой странный магловский прибор, который «просто обязан издавать музыку». Это была его жизнь. И он любил её.

Тайна делала его особенным, но семья делала его целым. И этот месяц гармонии между двумя мирами был самым счастливым в его жизни. Он с нетерпением ждал следующего полнолуния, но уже не со страхом, а с предвкушением новых открытий.

Однажды вечером, когда солнце уже окрасило океан в багровые тона, Рита собрала их в гостиной. Это был не обычный урок с тренировками и упражнениями. Сегодняшняя тема была гораздо глубже.

— Сегодня, — начала она, когда все расселись на полу вокруг неё, — мы поговорим не о том, как колдовать. Мы поговорим о том, что такое магия.

Рон отложил книгу, которую читал, и весь обратился в слух. Сирена, Лайла и Никси тоже притихли, поджав под себя хвосты.

— Многие думают, что магия — это просто сила, энергия, которую можно черпать из палочки или артефакта, — продолжила Рита, прохаживаясь по комнате. — Но это в корне неверно. Магия — это не внешняя сила. Это сама ткань мироздания. Это воля разумного существа, способная изменять реальность.

Она остановилась и обвела их серьёзным взглядом.

— Представьте себе мир как огромное полотно. Обычные люди, маглы, просто существуют на нём, не видя нитей. Волшебники с палочками могут немного дёргать за эти нити, создавая простые узоры. Но истинные маги... маги стихий, как мы... мы учимся видеть сам узор. Мы не дёргаем за нити. Мы становимся частью станка.

Рон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.— То есть... когда я управляю водой, я не приказываю ей?

— Именно! — Рита щёлкнула пальцами. — Ты не приказываешь. Ты просишь. Ты становишься единым целым с водой. Ты говоришь ей: «Будь волной», и она отвечает, потому что ты и есть волна в этот момент. Твоя воля и её суть совпадают.

Сирена кивнула:

— Именно поэтому мы не можем колдовать без воды. Вода — это наше продолжение. Наше тело и наша магия едины.

— Верно, — кивнула Рита. — А теперь представьте друида, Рон. Для него магия — это голос леса. Он не заставляет дерево расти. Он помогает ему вспомнить, как это делать правильно. Он лечит не заклинанием, а жизненной силой самой земли.

Она подошла к окну и посмотрела на темнеющий горизонт.

— Магия крови, о которой ты думал... — она обернулась к Рону. — Это самая опасная и сложная форма магии воли. Потому что кровь — это квинтэссенция жизни. Управлять ею — значит управлять самой сутью живого существа. Это требует не силы, а абсолютного контроля и... очень тёмных намерений.

В комнате повисла тишина. Рон осознал, насколько глубока кроличья нора, в которую он попал.

— А как же тогда волшебники с палочками? — тихо спросил он.

Рита улыбнулась:

— Палочка — это костыль. Инструмент для фокусировки воли того, кто сам по себе слаб. Вы же... вы рождены с этим даром. Вам не нужен посредник. Ваша воля и есть ваша палочка.

Этот урок изменил для Рона всё. Он понял, что его тренировки — это не просто набор трюков. Это был путь к познанию самой сути мира, в котором он жил. И этот путь только начинался.

Вечерний бриз, залетавший в открытое окно, приносил с собой запах соли и приближающейся ночи. Рита закрыла древний фолиант, который читала до этого, и обвела взглядом своих учеников. В её глазах читалась тревога, смешанная с решимостью.

— Мы говорили о магии в целом, — начала она, и её голос стал серьёзным и низким. — Но теперь пришло время поговорить о том, что ждёт нас совсем скоро. О полнолунии.

Рон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он инстинктивно сжал в кармане гладкий камень-портключ. Сирена, Лайла и Никси переглянулись. Их хвосты перестали лениво покачиваться, и они сели прямо, превратившись в слух.

— В прошлый раз мы пытались обратить процесс вспять, — продолжила Рита, глядя прямо на Рона. — Мы действовали по старым канонам, думая, что ритуал в гроте Мако может просто «откатить» изменения. Мы ошиблись.

— Потому что Рон — не просто человек, который упал в воду, — тихо добавила Сирена. — Он — маг. Его кровь... она другая.

— Верно, — кивнула Рита. — Сила клана Мако не просто пробудила в нём русалку. Она слилась с его собственной магической сутью. Попытка «отобрать» эту силу была равносильна попытке вырезать кусок его души.

Рон сглотнул. Он вспомнил ту невыносимую боль и ослепляющий свет.

— Так что же будет теперь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Рита встала и подошла к окну, глядя на восходящую луну.— Теперь мы не будем бороться с твоей природой. Мы будем её направлять. Полнолуние — это пик силы для любого существа, связанного со стихией воды. Для нас это время обновления, время, когда магия клана течёт по венам с удвоенной силой.

Она повернулась к ним.

— Для тебя, Рон, это будет не просто прилив сил. Это будет момент истины. Кольцо на твоей руке — это не просто артефакт. Это якорь. Оно связывает тебя с нами и с океаном. В полнолуние эта связь станет абсолютной.

Лайла взволнованно добавила:

— Это значит, что ты сможешь контролировать все свои способности на совершенно новом уровне! Ты сможешь делать то, о чём мы даже не мечтали!

— Но есть и обратная сторона, — строго сказала Рита, обрывая восторги Никси. — Твоя человеческая и магическая природа вступят в конфликт с силой океана. Это будет... непросто.

Сирена подошла к Рону и положила руку ему на плечо.

— Ты не один, — твёрдо сказала она. — Мы будем рядом. Мы будем петь для тебя древнюю песню клана, чтобы помочь твоей душе удержаться на плаву.

Рон посмотрел на их лица: серьёзное и мудрое лицо Риты, решительное — Сирены, любопытные — Лайлы и Никси. Он больше не боялся.

— Я готов, — сказал он твёрдо. — Что бы ни случилось, я справлюсь.

Рита внимательно посмотрела на Рона, словно оценивая его решимость, а затем перевела взгляд на старинные часы, стоявшие в углу гостиной. Маятник качался, отмеряя мгновения тишины.

— Уже поздно, — мягко, но властно произнесла она. — Луна почти в зените. Тебе пора домой, Рон. Твоя семья будет волноваться.

Рон кивнул. Он чувствовал приятную усталость после долгого дня, наполненного теорией и глубокими размышлениями о природе магии. Он попрощался с Сиреной, Лайлой и Никси, которые ободряюще улыбнулись ему на прощание.

— До встречи, — сказала Сирена. — Увидимся в полнолуние.

Рита проводила его до двери.

— Будь осторожен. И помни: ты не один.

Рон вышел на крыльцо. Ночной воздух Австралии был тёплым и влажным. Он сжал в кулаке портключ, который дала ему Рита, — гладкий серый камень. Представил свою комнату в «Норе»: старый ковёр, плакат с «Пушки Педдл», солнечный луч на полу.

Мир привычно сжался в тугую, пульсирующую точку, закружилась голова, и через мгновение он уже стоял посреди своей комнаты.

В доме было тихо. Все спали. Рон бесшумно разделся и забрался под одеяло. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и думал не о страхе перед грядущим полнолунием, а о том, что он сказал Рите и девочкам.

Он был готов. И он был не один. С этими мыслями он закрыл глаза и погрузился в глубокий, спокойный сон.

Дни тянулись мучительно долго, словно само время решило поиграть с Роном в прятки. Каждое утро он просыпался с мыслью: «Сегодня?», и каждый вечер ложился спать, понимая, что до полнолуния осталось ещё немного меньше.

Жизнь в «Норе» шла своим чередом. Близнецы взрывали очередной сарай (к счастью, пустой), Перси зубрил законы о правильном использовании летучих мётел, а Джинни донимала всех своей новой куклой. Рон старался вести себя как обычно, но внутри него росло напряжение, похожее на натянутую струну. Он чувствовал приближение чего-то грандиозного.

Он продолжал свои тайные тренировки в лесу, но теперь делал это с особой осторожностью. Он больше не экспериментировал с магией крови, сосредоточившись на исцелении и управлении растениями. Он научился заставлять увядшие цветы в саду Молли распускаться заново, просто проходя мимо. Он создавал из воды не просто шары, а сложные, парящие в воздухе скульптуры.

За неделю до полнолуния сова от Сирены принесла ему короткое послание:«Готовься. Мы будем ждать тебя на закате. Не опаздывай».

Рон спрятал письмо в дневник. В тот же вечер он собрал небольшой рюкзак: взял тёплую одежду (в гроте могло быть прохладно), флягу с водой и, подумав, положил туда же свой дневник и карандаш. Он не знал, что его ждёт, но чувствовал, что этот день изменит всё.

В ночь полнолуния Рон проснулся задолго до рассвета. Он лежал в кровати, прислушиваясь к тишине спящего дома. В груди гулко билось сердце. Он встал, оделся потеплее и тихо, стараясь не скрипнуть половицей, спустился вниз. В гостиной он на секунду замер, глядя на семейные фотографии на каминной полке. Он улыбнулся им — своим шумным, нелепым, но таким любимым Уизли.

Затем Рон апарировал.

Мир привычно сжался в точку.

Он приземлился на мягкую траву у дома Риты Сантос. Солнце уже почти село, окрасив небо в невероятные лиловые и оранжевые тона. Дверь дома была открыта. На пороге его ждали.

Сирена, Лайла и Никси стояли рядом с Ритой. Они были одеты в простые белые туники, а их волосы были распущены. На шеях у каждой висело такое же Лунное кольцо, как у Рона.

— Ты пришёл, — просто сказала Сирена.

— Мы ждали тебя, — добавила Никси.

Рита вышла вперёд. Её лицо было серьёзным и торжественным.

— Пора. Луна ждёт.

Они не пошли к пляжу. Вместо этого они направились вглубь острова по узкой, едва заметной тропинке. Шли молча. Рон чувствовал, как с каждым шагом воздух становится плотнее и наэлектризованнее. Магия сгущалась вокруг них.

Наконец они вышли к скалистому утёсу. Внизу бушевал океан. Огромная, идеально круглая луна висела прямо над горизонтом, заливая всё вокруг серебряным светом.

Рита остановилась и повернулась к Рону.

— Сними одежду.

Рон на секунду замешкался, но потом быстро стянул с себя футболку и джинсы, оставшись босиком на холодных камнях.

— Теперь иди к нам в центр, — приказала Рита.

Сирена взяла его за одну руку, Лайла — за другую. Никси встала позади него. Они образовали круг вокруг него. Рита осталась стоять чуть поодаль.

— Закрой глаза, — прошептала Сирена ему на ухо. — Почувствуй луну.

Рон подчинился. И тут же ощутил это. Лунный свет не просто падал на него — он проходил сквозь него. Он чувствовал каждую каплю воды в океане под утёсом, каждую рыбёшку в глубине, каждый атом влаги в воздухе. Это было ошеломляющее чувство всемогущества.

Девочки начали петь. Это была не та песня, что звучала в прошлый раз. Эта мелодия была глубокой, вибрирующей, она резонировала с самой землёй и небом. Кольцо на пальце Рона начало пульсировать в такт песне, обжигая кожу холодным огнём.

Внезапно боль пронзила всё его тело. Это было хуже трансфигурации или аппарации. Его кости словно плавились, мышцы растягивались и сжимались одновременно. Он услышал собственный крик — или это был рёв океана?

А затем всё закончилось.

Рон открыл глаза. Он стоял на том же утёсе... но теперь он стоял на хвосте. Его изумрудная чешуя сверкала ярче тысячи изумрудов в лунном свете. Его чувства были обострены до предела: он слышал биение сердец девочек за спиной и чувствовал вибрацию магмы глубоко под земной корой.

Но это было ещё не всё.

Он поднял руку (плавник) и сосредоточился. Он не просто управлял водой — он был водой. Он вытянул ладонь к океану, и из бушующих волн поднялась гигантская водяная змея. Она была соткана не из жидкости, а из чистого лунного света и магии.

Он посмотрел на свои руки и увидел то, чего не замечал раньше: его чешуя начала светиться изнутри мягким перламутровым светом.

Рита подошла к краю круга и улыбнулась:

— Добро пожаловать домой, Хранитель Мако. Твоя истинная сила только что пробудилась.

Рон стоял на краю утёса, чувствуя, как сила переполняет его. Это было не просто превращение — это была полная, абсолютная гармония с миром. Он ощущал себя не человеком и не русалкой, а чем-то большим — стихией, воплощённой в живом существе.

Водяная змея, созданная им, извивалась в воздухе, рассыпая вокруг капли жидкого лунного света. Рон сделал едва заметное движение кистью, и змея с плеском нырнула обратно в океан, подняв волну, которая разбилась о скалы далеко внизу.

— Это... это невероятно, — прошептал он, и его голос прозвучал иначе — глубже, с эхом, словно говорил не только он, но и сам океан.

Сирена подошла ближе и обняла его за плечи. Её прикосновение было тёплым и ободряющим.

— Ты справился. Теперь ты — один из нас. По-настоящему.

Рита, которая всё это время стояла чуть поодаль и наблюдала за процессом с видом строгого, но довольного профессора, кивнула.

— Ритуал не забрал твою силу. Он её отшлифовал. Теперь ты не просто носитель дара. Ты — его мастер.

Лайла и Никси радостно запрыгали на месте (насколько это позволял хвост), создавая вокруг себя маленькие водовороты.

— Мы должны это отпраздновать! — воскликнула Никси. — Поплыли на глубину? Там есть грот с биолюминесцентными медузами!

Рон посмотрел на бескрайний чёрный океан. Страх, который он испытывал перед водой в начале своего пути, исчез без следа. Теперь океан был его домом.

— Я с вами.

Они не стали спускаться по скалам. Вместо этого Рита и девочки просто сделали шаг с обрыва. Рон последовал за ними. Падение было стремительным и захватывающим дух. Ветер свистел в ушах, а через мгновение прохладная вода приняла его в свои объятия.

Здесь, на глубине, мир был совершенно другим. Он видел всё с кристальной ясностью: каждую песчинку на дне, каждый коралловый риф, косяки светящихся рыб, похожие на движущиеся созвездия. Его новое зрение не знало темноты.

Они плыли вместе, наслаждаясь скоростью и свободой. Русалки показывали ему потайные места: подводные пещеры с воздушными карманами, поляны с разноцветными водорослями, развалины древнего подводного города.

В одном из гротов они остановились отдохнуть. Стены пещеры были покрыты светящимися водорослями, которые пульсировали мягким голубым светом.

— Ты теперь Хранитель Мако, — тихо сказала Сирена, подплывая к нему. — Это большая ответственность. Ты должен защищать баланс между сушей и океаном.

Рон кивнул. Он понимал это. Его жизнь больше никогда не будет прежней. Он был связан с этим миром невидимыми нитями судьбы.

Внезапно он почувствовал лёгкое покалывание на пальце. Он посмотрел на Лунное кольцо. Камень на нём пульсировал ровным светом.

— Оно зовёт тебя? — спросила Лайла.

— Нет... оно показывает мне что-то, — ответил Рон, вглядываясь в глубину камня.

Внутри кристалла он увидел образ. Это был Чарли. Он сидел у костра где-то на побережье и смотрел на звёзды. В его глазах была грусть и тоска.

Рон понял: кольцо связывало его не только с кланом Мако, но и с теми, кто был ему дорог. Это был не якорь, а мост.

Он улыбнулся своим новым подругам:

— Нам пора возвращаться. У меня есть идея для одного сюрприза.

Когда они вернулись к утёсу и Рон вернул себе человеческий облик (с помощью гидротермокинеза, который теперь давался ему так же легко, как дыхание), он повернулся к Рите:

— Я хочу кое-что попробовать. Я хочу использовать магию воды... чтобы помочь брату.

Рита внимательно посмотрела на него и улыбнулась:

— Исцеление сердца — самая сложная магия из всех. Но я думаю... я думаю, у тебя получится.

Рон аппарировал обратно в «Нору», но теперь он был другим. Он больше не был просто Роном Уизли. Он был мостом между мирами, хранителем древней магии и братом, у которого появилась сила изменить не только свою судьбу.

Рон аппарировал не в свою комнату, а в сад «Норы». Ему нужно было уединение и вода. Он не пошёл к пруду — это было бы слишком заметно. Вместо этого он нашёл старую, рассохшуюся деревянную бочку, в которой Молли обычно собирала дождевую воду для поливки огорода. Сейчас она была полна до краёв.

Рон огляделся. В окнах дома горел свет, но на улице никого не было. Он подошёл к бочке и опустил в неё руки по локоть. Вода была прохладной и чистой.

Он закрыл глаза, вспоминая образ Чарли, который показал ему камень. Грусть брата, его одиночество... Рон сосредоточился не на самой воде, а на чувстве. Он представил Сирену, её спокойную улыбку, её мелодичный голос. Он вложил в воду всю свою братскую любовь и желание счастья для Чарли.

Вода в бочке начала светиться. Сначала слабо, едва заметно, а затем всё ярче и ярче, пока не засияла мягким, перламутровым светом, похожим на свет Луны в гроте Мако.

— «Аква Анима», — прошептал Рон, хотя слова были не нужны. Это была чистая воля.

Он зачерпнул светящуюся воду в ладони, сложив их лодочкой. Теперь это была не просто вода, а сосуд для послания. Рон сконцентрировался и мысленно вложил в неё образ: Сирена, улыбающаяся Чарли на фоне заката над океаном.

— Найди его, — тихо сказал он воде.

Капля воды в его ладонях дрогнула, поднялась в воздух и, превратившись в маленькую, сверкающую сферу, стремительно улетела в сторону окна комнаты Чарли, просочившись сквозь щель в занавесках.

Рон выдохнул и вытер мокрые руки о джинсы. Он не знал, сработает ли это, но чувствовал, что сделал всё правильно.

В своей комнате Чарли Уизли сидел на кровати и вертел в руках письмо от Сирены. Он перечитал его уже в десятый раз. «Я тоже чувствую эту связь...». Ему казалось, что между ними пролегли тысячи миль океана, и он никогда больше её не увидит.

Вдруг воздух в комнате сгустился. Маленькая капля воды отделилась от потолка. Она не упала, а зависла в воздухе прямо перед лицом Чарли. Она светилась мягким, неземным светом. Капля начала медленно вращаться, и внутри неё Чарли увидел образ: Сирена стояла на берегу, ветер развевал её волосы, и она улыбалась... ему.

Чарли замер. Видение было таким реальным, таким живым. Он протянул руку, и капля мягко опустилась ему на ладонь, тут же впитавшись в кожу и оставив после себя ощущение прохлады и... надежды.

Сердце Чарли забилось чаще. Он улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему, от души.

— Я найду способ, — прошептал он в пустоту комнаты. — Я клянусь.

На следующее утро за завтраком Чарли был необычайно бодр и весел.

— Эй, Рон! — окликнул он младшего брата. — Как насчёт того, чтобы после завтрака потренироваться? Я покажу тебе пару приёмов борьбы с хвосторогой.

Рон поднял голову от тарелки с овсянкой и улыбнулся в ответ:

— Конечно, Чарли. С удовольствием.

Он посмотрел на брата и увидел в его глазах тот самый огонёк, которого там давно не было. Рон подмигнул ему и продолжил есть.

«Исцеление сердца — самая сложная магия», — вспомнил он слова Риты.

Что ж, похоже, первый урок он сдал на отлично.

Жизнь в «Норе» текла своим чередом, но для Рона она теперь была разделена на две части. Днём он был обычным, немного рассеянным подростком из шумной семьи Уизли, а по ночам и в тайные часы — магом невероятной силы, Хранителем Мако.

Однажды, спустя пару дней после его «водного послания» Чарли, Рон сидел в гостиной и пытался сосредоточиться на домашнем задании от Риты. Точнее, он делал вид. На самом деле он мысленно пытался заставить пламя в камине гореть синим цветом, используя гидротермокинез.

— Рон, ты вообще меня слушаешь? — раздался над ним строгий голос.

Рон вздрогнул и поднял голову. Над ним стоял Перси, скрестив руки на груди. В одной руке он держал увесистый том «Истории Хогвартса».

— А? Да, конечно! — выпалил Рон.

Перси закатил глаза:

— Я спросил, в каком году был принят Статут о секретности и каковы были три основные причины его подписания? Судя по твоему отсутствующему взгляду, ты даже не открыл учебник.

Рон виновато посмотрел на закрытую книгу, лежащую у него на коленях.

— Извини, Перс. Я... я задумался.

Перси вздохнул. Это был вздох человека, который несёт на своих плечах груз ответственности за интеллектуальное развитие всех окружающих.

— Так дело не пойдёт. Если ты хочешь чего-то добиться в жизни, а не просто донашивать чужие мантии, тебе нужна дисциплина. И знания.

Рон удивлённо поднял брови. Это было самое длинное и самое... заботливое высказывание Перси в его адрес за последние лет пять.

— И что ты предлагаешь? — с любопытством спросил Рон.

Перси приосанился. В его глазах зажёгся знакомый фанатичный огонёк любви к порядку и учёбе.

— Я буду тебя тренировать. С этого дня мы будем заниматься каждый вечер. История магии, теория заклинаний, основы трансфигурации. Мы пройдём всё, что ты пропустил из-за своей... мечтательности.

Рон хотел было возразить, что его «мечтательность» включает в себя управление океанами и превращение в русалку, но вовремя прикусил язык.

— Ладно, — смиренно кивнул он. — Давай попробуем.

И начались их странные занятия. Каждый вечер после ужина Рон и Перси уединялись либо в комнате Перси, либо в саду под старым дубом.

Перси оказался на удивление хорошим учителем. Он не просто заставлял зубрить даты и имена. Он требовал понимания причинно-следственных связей.

— Магия — это не хаос! — вещал он, расхаживая перед Роном с указкой, как профессор Бинс. — Это система! Законы Гэмпа об элементарных трансфигурациях — это фундамент! Ты не можешь создать еду из ничего, потому что это нарушает базовый принцип умножения материи!

Рон слушал его с неожиданным интересом. Оказывается, та строгая логика, которой так гордился Перси, была очень похожа на логику шахмат. А Рон был в ней силён.

Однажды они заговорили о Патронусах.

— Твой Патронус — терьер, верно? — спросил Перси, листая справочник. — Это говорит о верности и храбрости. Но чтобы вызвать телесного Патронуса, нужна не просто сила воли, а... — он на секунду замялся, подбирая слово, — ...счастливое воспоминание. Чистое и сильное.

Рон задумался. У него было такое воспоминание. Не о победе в квиддич и не о подарке. Это было воспоминание о том, как Сирена подарила ему куртку Чарли. О том, как он впервые почувствовал себя не обузой, а частью чего-то большего.

— Я понял, — тихо сказал он.

Перси удивлённо посмотрел на брата поверх очков:— Что ты понял?

Рон улыбнулся:

— Я понял, почему ты так любишь правила. Они дают опору. Когда вокруг хаос... правила помогают не утонуть.

Перси смутился от этой неожиданной проницательности. Он поправил очки и неловко кивнул:— Именно так. А теперь вернёмся к теме урока. Расскажи мне три исключения из закона Гэмпа...

Эти занятия дали Рону то, чего ему так не хватало: структуру. Он научился применять свою невероятную силу не инстинктивно, а осознанно. А Перси... Перси наконец-то нашёл кого-то, кто был готов слушать его лекции дольше пяти минут и даже задавать умные вопросы. В их отношениях воцарился хрупкий, но очень важный мир.

Жизнь Рона превратилась в удивительный, но выматывающий марафон. Его дни были расписаны по минутам, и каждый час приносил новые открытия. Он стал похож на губку, которая впитывала знания из самых разных источников.

Утра часто начинались с уроков у Риты Сантос. Это были занятия для ума и души. Рита учила их не просто колдовать, а понимать магию. Они часами сидели в её гостиной, обсуждая философию стихий, природу воли и то, как сознание волшебника формирует реальность. Это была теория, которая давала Рону основу для всей его бурной практики.

Днём, когда солнце стояло в зените, наступало время практики с Чарли. Это были уроки для тела. Чарли, с его опытом работы с опасными магическими существами, учил Рона не только теории магии, но и использовать эти силы для защиты и атаки.

Вечера же безраздельно принадлежали Перси. Это была тренировка для дисциплины. В тихой комнате Перси заставлял Рона зубрить даты, законы трансфигурации и историю магического права. Рон сначала ворчал, но потом втянулся. Логика и структура, которые так любил Перси, помогали ему лучше контролировать хаотичную мощь его даров. Он понял: чтобы создать что-то сложное, нужно знать основы.

Но помимо этих уроков у Рона оставалось его собственное, личное время для тренировок. Он уходил в лес или на пустынный пляж и часами экспериментировал.

И вот однажды, отдыхая после особенно сложного упражнения по гидрокинезу, когда он заставил целый водопад течь вверх по скале, Рона осенила невероятная мысль.

Он сидел на камне, наблюдая за тем, как капли воды, повинуясь его воле, танцуют в воздухе. Он вспомнил всё, что знал о метаморфизме. Это был редчайший дар — способность изменять собственное тело. Но до сих пор он использовал его только для смены внешности: лицо Джинни, нос Фреда...

А что, если пойти дальше?

Рон встал и закрыл глаза. Он сосредоточился не на лице или росте, а на сути. Он вспомнил ощущения от своего русалочьего хвоста — мощь, скорость, единение с водой. Но быть русалкой — это одно. А что насчёт других существ?

Он представил себе дракона. Не просто образ, а ощущение: мощная чешуя, крылья, способные поднять в небо гору, огонь, клокочущий в груди.

Его тело начало меняться. Это было не так, как превращение в русалку под водой. Это была осознанная перестройка. Его руки и ноги стали мощными лапами с острыми когтями. За спиной с громким треском ткани (он вовремя аппарировал на пляж голым) развернулись огромные кожистые крылья. По всему телу проступила прочная чешуя.

Рон открыл глаза. Он стоял на краю утёса, глядя на мир с высоты драконьего роста.

«Это невероятно», — подумал он драконьими мыслями.

Он сделал шаг к краю и прыгнул. Воздух ударил в лицо, но это было приятное ощущение. Он взмахнул крыльями — один раз, второй — и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он летел!

Но этого было мало. Он сосредоточился на своей глотке. Представил жар вулкана. И из его пасти вырвался столб ревущего пламени, который ударил в океан, превратив воду в пар.

Он приземлился (вернее, тяжело рухнул) обратно на пляж и тут же вернул себе человеческий облик.

«Метаморфизм — это не просто смена лица», — записал он позже в свой дневник дрожащей от восторга рукой. «Это способность стать кем угодно. Хищником. Стихией. Идеальным оружием или совершенным исцелением. Предел — только моё воображение».

С этого дня его тренировки вышли на совершенно новый уровень. Теперь он не просто управлял стихиями снаружи. Он учился быть этими стихиями изнутри.

Несмотря на насыщенный график, Рон всегда находил время для своей семьи. Это были моменты, когда он намеренно отключался от магии, от уроков и тренировок, становясь просто Роном Уизли — младшим братом, сыном и другом.

За ужином в «Норе» царила привычная суматоха. Фред и Джордж, как всегда, спорили, чей новый фейерверк взорвётся громче.

— Мой издаёт звук рёва венгерской хвостороги! — хвастался Фред.

— А мой — плача банши! — парировал Джордж.

Перси, сидевший с прямой спиной, оторвался от книги и строго посмотрел на них поверх очков:

— Если вы разбудите весь посёлок, отвечать перед Министерством будете сами. Я не собираюсь прикрывать ваши выходки.

Джинни, болтая ногами под столом, делилась с мамой впечатлениями о новом платье, которое ей пообещали. Рон слушал их вполуха, ковыряя вилкой картофельное пюре. Он смотрел на эту картину и чувствовал, как тёплая волна любви накрывает его с головой.

«Это моя семья», — думал он. — «Шумная, сумасшедшая, но моя».

После ужина он часто уединялся с кем-нибудь из братьев. С Чарли они говорили о драконах. Чарли с горящими глазами рассказывал о повадках австралийских огненных змей, а Рон внимательно слушал, иногда вставляя уместные вопросы. Он видел, как брат скучает по Сирене, и это отзывалось в нём тихой грустью.

С Перси их разговоры стали другими. Теперь это были не просто лекции о правилах. Они обсуждали теорию магии, которую Перси зубрил для экзаменов. Рон, благодаря урокам Риты, мог поддержать разговор на удивительном уровне, и Перси смотрел на него с нескрываемым уважением.

С близнецами было проще всего. Они не требовали от него ничего, кроме как быть собой. Они могли часами обсуждать новые идеи для шуток или просто подкалывать друг друга. В их компании Рон отдыхал душой.

А с Джинни он чувствовал особую связь. Она была ещё совсем ребёнком, но в её глазах он видел искреннее восхищение старшим братом. Он помогал ей с домашними заданиями от мамы.

Эти разговоры были для Рона якорем. Они напоминали ему, кто он есть на самом деле. Он мог превращаться в дракона и повелевать океанами, но здесь, в «Норе», он был просто Роном. И это было самое важное чувство в мире. Он хранил свои тайны не потому, что не доверял им, а потому, что хотел защитить их от той опасности и ответственности, которые теперь лежали на его плечах.

Глава 9

Месяц пролетел как один миг, наполненный магией, уроками и семейным теплом и отпраздновали день рождения Джинни и Перси, Рон посвятил сестре стихи, а брату расказал историю, придуманную его же. Но лето не могло длиться вечно. Воздух в «Норе» начал пахнуть не только пирогами Молли, но и лёгким налётом грусти и предвкушения перемен.

Пришло время собирать старших в школу.

Перси и Чарли, оба одетые в новенькие, идеально выглаженные мантии с гербом Гриффиндора, носились по дому, проверяя в сотый раз, не забыли ли они чего. Перси проверял наличие пергамента и самопишущего пера, а Чарли — достаточно ли у него снадобий для зелий.

— Я оставил «Историю Хогвартса» на тумбочке! — кричал Перси.

— А я забыл свою любимую кружку! — вторил ему Чарли.

Молли, вооружившись списком длиной в фут, командовала парадом:

— Чарли, твой сундук уже в холле! Перси, проверь ещё раз котёл! Артур, ты взял билеты на «Хогвартс-экспресс»?

Рон наблюдал за этой суматохой со смешанными чувствами. Ему было немного грустно, что братья уезжают. С другой стороны, он чувствовал себя... особенным. Он знал, что его ждёт совсем другое путешествие, и это знание грело его изнутри.

Фред и Джордж, которым было всего по десять, с завистью смотрели на сборы старших. Они уже мечтали о том дне, когда и они получат свои письма и отправятся в Хогвартс.

— Через год мы тоже поедем! — шепнул Фред Джорджу.

— И мы будем в команде по квиддичу круче, чем Чарли! — подхватил Джордж.

Семилетняя Джинни сидела на лестнице и болтала ногами. Она была ещё слишком мала, чтобы понимать всю важность момента, но общая суета её завораживала.

А Рон... восьмилетний Рон стоял в стороне. В этом году он не поедет в Хогвартс. И Фред с Джорджем тоже. Они с нетерпением будут ждать следующего сентября. Но Рон знал: его ждёт приключение куда более невероятное, чем поездка на волшебном поезде. Его ждал океан. Его ждал остров Мако. Его ждало полнолуние и раскрытие его истинной силы.

Когда Артур вернулся с работы и вся семья собралась в холле, атмосфера стала торжественной. Молли обняла сначала Перси, потом Чарли так крепко, что чуть не задушила их.

— Пишите! Слышите? Каждую неделю!

Артур пожал сыновьям руки:

— Удачи вам. Ведите себя хорошо.

Фред и Джордж повисли на братьях:

— Привезите нам конфет из Хогсмида!

— И фейерверков!

Рон подошёл к Чарли последним. Он посмотрел на старшего брата снизу вверх.

— Удачи тебе, — сказал он.

Чарли присел на корточки и взъерошил Рону волосы:

— Ты тут за главного, младший. Присматривай за домом.

Рон улыбнулся:

— Обязательно.

Он смотрел, как они выходят из дома, как их фигуры уменьшаются вдали, как они с отцом апарировали к вокзалу Кингс-Кросс. Дом сразу показался непривычно большим и тихим.

Фред и Джордж тут же убежали на улицу придумывать новую шалость. Джинни побежала за своей куклой. А Рон поднялся в свою комнату, подошёл к окну и посмотрел на небо.

До полнолуния оставалось три дня.

Три дня пролетели как один миг, наполненный томительным ожиданием. Рон старался вести себя как обычно: помогал Молли по хозяйству (стараясь держаться подальше от раковины), играл с Джинни и даже выдержал часовой допрос от Фреда и Джорджа, которые пытались выведать, о чём он постоянно «мечтает».

Но внутри него росло напряжение, похожее на натянутую струну. Он чувствовал, как магия клана Мако пульсирует в его крови в такт с приближением полнолуния. Лунное кольцо на его пальце, казалось, жило своей жизнью — оно то становилось тёплым, то холодным, то начинало едва заметно светиться в темноте.

Наконец, настал вечер. Солнце, огромное и багровое, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо над «Норой» в фантастические цвета. Рон стоял у окна своей комнаты и смотрел на восходящую луну. Она была не просто полной — она казалась огромной, идеально круглой и сияла так ярко, что отбрасывала на землю длинные, резкие тени.

Рон глубоко вздохнул. Пора.

Он быстро натянул джинсы и куртку, взял заранее собранный рюкзак и тихо, стараясь не скрипнуть половицей, спустился вниз. В доме было тихо. Фред и Джордж наверняка уже спали после целого дня беготни, а Джинни сопела в своей кроватке.

В гостиной он на секунду замер. Его взгляд упал на старые часы Уизли, висевшие на стене. Все стрелки указывали на разные надписи: «Дома», «Школа», «Путешествует». Стрелка Рона, как и стрелки остальных младших детей, указывала на «Дома».

Рон улыбнулся уголком губ.

— Я скоро вернусь, — прошептал он часам.

Он мгновенно апарировал в Австралию.

Мир привычно сжался в тугую, пульсирующую точку. На мгновение всё вокруг исчезло в вихре красок и ощущений, а затем Рон почувствовал под ногами тёплый песок австралийского пляжа.

Он оказался прямо перед домом Риты. Дверь была открыта, и из неё лился мягкий, золотистый свет. На пороге его ждали.

Сирена, Лайла и Никси стояли рядом с Ритой. Они были одеты в длинные белые туники, их волосы были распущены и украшены морскими цветами. Их лица были серьёзны и торжественны. В руках у Риты был небольшой серебряный кубок, инкрустированный перламутром.

— Ты пришёл, — тихо сказала Сирена.

— Луна ждёт, — добавила Рита.

Не говоря больше ни слова, они развернулись и пошли по тропинке, ведущей к утёсу. Рон последовал за ними. Воздух был наэлектризован магией. Он чувствовал, как каждый шаг приближает его к кульминации.

Они вышли на тот самый утёс, где месяц назад Рон обрёл свою истинную силу. Океан внизу бушевал, словно приветствуя своего нового Хранителя. Луна висела прямо над их головами, заливая всё вокруг нереальным серебряным светом.

Рита повернулась к Рону и протянула ему кубок:

— Выпей это. Это вода из священного грота Мако, настоянная на лунном свете. Она укрепит твою связь с кланом.

Рон взял кубок. Жидкость внутри была густой и переливалась всеми цветами радуги, словно нефть на воде. Он поднёс кубок к губам и выпил всё до дна. Вкус был странным — солёным, с привкусом озона и чего-то неуловимо древнего.

Как только он осушил кубок, мир вокруг него взорвался красками и звуками.

Это было не больно. Это было... великолепно.

Он почувствовал, как его тело становится лёгким, как пёрышко. Он видел не только глазами — он видел всем своим существом. Он видел нити магии, пронизывающие мироздание. Он видел биение жизни в каждом существе внизу. Он слышал песню океана, древнюю, как сама планета.

Его трансформация была мгновенной и полной. Он стоял на краю утёса уже не мальчиком и даже не просто русалкой. Он был Хранителем. Его чешуя сверкала ярче звёзд, а глаза горели холодным серебряным огнём.

Сирена подошла к нему и взяла его за руку.

— Теперь ты готов, — сказала она.

Рита кивнула:

— Твоё обучение только начинается. Но теперь ты — равный нам.

Лайла и Никси улыбнулись ему.

— Поплыли? — предложила Никси.

Рон посмотрел на бушующий океан внизу. Он больше не боялся высоты или падения. Он был частью этого мира.

Он сделал шаг вперёд и полетел вниз, навстречу своей судьбе.

Падение было похоже на полёт. Ветер свистел в ушах, но Рон не чувствовал страха — только пьянящее чувство свободы. За секунду до удара о воду он инстинктивно сгруппировался, и его тело вошло в тёмную гладь без единого всплеска.

Океан принял его как родного. Здесь, на глубине, звуки бушующего наверху шторма превратились в глухой, ритмичный гул. Вода больше не была препятствием — она была продолжением его самого. Он видел всё с кристальной ясностью: каждый коралл, каждый косяк светящихся рыб, танцующих в такт лунному свету, проникающему сквозь толщу воды.

Сирена, Лайла и Никси были рядом. Они не плыли — они танцевали в воде, и Рон чувствовал их радость и гордость.

— Теперь ты видишь? — голос Сирены прозвучал прямо у него в голове. Это была не речь, а чистая мысль, передаваемая через воду.

— Вижу, — ответил он так же, не размыкая губ. — Я вижу всё.

Рита, оставшаяся на утёсе, наблюдала за ними. Её лицо было спокойным и мудрым. Она знала: сегодня родился новый Хранитель.

Они плыли к острову Мако, но не к пляжу. Их путь лежал вглубь, к самому сердцу острова — к древнему гроту, который был священным местом для клана Мако на протяжении тысячелетий. Рон чувствовал его притяжение — древнее, могучее, зовущее.

Когда они вплыли в грот, Рон замер от восхищения. Это место было не похоже на ту пещеру, где он упал. Здесь стены были покрыты не просто мхом, а светящимися кристаллами и живыми кораллами. В центре огромного подземного озера возвышался древний алтарь из чёрного обсидиана, на котором покоился гигантский жемчуг размером с драконье яйцо. Он пульсировал мягким внутренним светом.

— Это Сердце Океана, — прошептала Лайла. — Источник нашей силы.

Рон подплыл ближе. Он чувствовал, как энергия этого места пронизывает его насквозь. Это было похоже на то, как если бы он стоял в центре мощнейшего магического источника в Хогвартсе, только эта магия была живой, дышащей и бесконечно древней.

Внезапно жемчуг на алтаре вспыхнул ослепительным белым светом. Свет окутал Рона, проникая под чешую, впитываясь в каждую клетку его тела. Он почувствовал резкий толчок внутри себя, словно его магическое ядро расширилось до невероятных размеров.

Боль смешалась с восторгом.

Когда свет погас, Рон понял, что изменилось. Его связь с водой стала абсолютной. Он не просто управлял ею — он чувствовал её суть. Он мог слышать «голоса» китов за сотни миль отсюда, ощущать давление воды на дне Марианской впадины и видеть течения так же ясно, как человек видит дороги на карте.

Но это было не всё.

Он посмотрел на свои руки и увидел то, чего не замечал раньше: его чешуя начала светиться изнутри мягким перламутровым светом.

Рита подплыла к нему (она тоже могла превращать ноги в хвост) и положила руку ему на плечо.

— Теперь ты готов, — сказала она вслух, и её голос эхом отразился от стен грота. — Твоё обучение только начинается. Но ты больше не ученик. Ты — Хранитель Мако.

Сирена улыбнулась ему:

— Добро пожаловать домой.

Обучение началось в тот же миг. Рита, Сирена, Лайла и Никси стали не просто учителями, а проводниками в мир, о существовании которого Рон раньше даже не подозревал.

Грот Мако стал их классной комнатой. Здесь, в сердце древней магии, уроки приобретали совершенно иной смысл. Это была не зубрёжка заклинаний, а глубокое, интуитивное слияние со стихией.

Рита учила его магии приливов и отливов. Рон часами сидел на дне озера, положив руки на алтарь из чёрного обсидиана. Он учился чувствовать гравитационное притяжение Луны не как астрономический факт, а как физическую силу, которую можно было направить. Вскоре он смог создать в гроте миниатюрную модель океанского течения, заставив воду в озере двигаться по кругу с разной скоростью.

Сирена была его наставницей в песенной магии. Это оказалось самым сложным. Русалки не просто пели — они вплетали свою волю в вибрации звука. Рон часами слушал древние песни клана, пытаясь повторить мелодию. Сначала у него получался лишь тихий свист, но постепенно его голос обрёл глубину и силу. Он научился песней успокаивать косяки испуганных рыб и призывать дельфинов.

Лайла и Никси, самые молодые и озорные из наставниц, отвечали за практику и развлечение. Они устраивали для Рона гонки на скорость через лабиринты коралловых рифов, учили его создавать водяные «батуты», чтобы выпрыгивать из воды на десятки метров, и показывали фокусы с преломлением света, создавая в толще воды гигантские радуги.

Но главным открытием для Рона стала магия исцеления. Однажды он заметил на плавнике Сирены глубокую царапину — след от встречи с хищной рыбой.— Дай я попробую — попросил он.

Он вспомнил, как исцелял дерево в лесу. Он положил ладонь на рану и сосредоточился. Он не приказывал воде залечить повреждение. Он представил чистую, здоровую ткань, представил жизненные силы, текущие по венам русалки так же, как вода течёт по рекам. Его ладонь засветилась мягким зелёным светом.

Когда он убрал руку, царапина исчезла, оставив после себя лишь здоровую, блестящую чешую.

— У тебя дар целителя — с уважением сказала Рита. — Это редчайший талант.

Время летело незаметно. Дни сливались в один долгий, волшебный сон. Рон чувствовал, как растёт его сила с каждым восходом луны. Он больше не был просто мальчиком из «Норы». Он был частью чего-то древнего и могущественного.

Но однажды вечером, когда они отдыхали на поверхности воды у берега острова Мако, глядя на звёзды, Сирена нарушила блаженную тишину.

— Тебе пора возвращаться — тихо сказала она.

Рон посмотрел на неё с удивлением:

— Но... я только начал понимать!

Рита кивнула:

— Твоё обучение здесь никогда не закончится. Океан будет твоим учителем всю жизнь. Но у тебя есть и другой дом. Семья. И скоро начнётся учебный год.

Рон посмотрел на горизонт. Он вспомнил «Нору», шумных братьев, запах маминых пирогов... и улыбнулся. Он понял. Его сила была не только в магии океана. Его сила была в умении быть частью двух миров.

— Вы правы — сказал он. — Я вернусь к полнолунию.

Он аппарировал прямо с поверхности воды, оставив за собой лишь круги на глади океана. Он вернулся в свою комнату в «Норе» за час до рассвета. Всё было тихо. Фред и Джордж ещё спали.

Рон сел на кровать и посмотрел на свои руки. Они выглядели как руки обычного восьмилетнего мальчика. Но он знал: под кожей текла сила древних морей.

Он достал свой дневник и начал писать новую главу своей истории — историю о Хранителе Мако, который учился быть мостом между двумя мирами.

Рон так увлёкся, описывая в дневнике свои новые ощущения и приёмы, что не заметил, как за окном забрезжил рассвет. Страница за страницей заполнялись его размашистым почерком, детальными зарисовками светящегося грота и схемами движения водных потоков. Он исписал весь дневник до самого корешка, закончив на том, как Сирена назвала его Хранителем.

Лишь когда первые лучи солнца коснулись его лица, Рон с удивлением понял, что уже утро. Он потянулся, захлопнул дневник и спрятал его под половицу, где хранил все свои самые важные секреты. Спать уже не хотелось — он был полон энергии и предвкушения.

Спустившись на завтрак, он застал привычную утреннюю суету. Молли гремела сковородками у плиты, Артур читал «Ежедневный пророк», а Фред и Джордж уже затевали какую-то шалость, судя по заговорщическому шёпоту и банке с чем-то липким в руках Фреда.

— Доброе утро! — бодро поздоровался Рон, садясь за стол.

— О, проснулся, соня! — улыбнулась Молли, ставя перед ним тарелку с яичницей и беконом. — Я уж думала, ты до обеда проспишь.

Рон быстро съел завтрак, почти не чувствуя вкуса. Ему не сиделось на месте. После месяца в Австралии и ночных тренировок лесная глушь «Норы» казалась ему тесной. Ему хотелось увидеть что-то новое, но при этом остаться в безопасности.

— Мам, пап! — выпалил он, отодвигая пустую тарелку. — Можно я схожу в деревню? В Оттери-Сент-Кэчпоул? Я только посмотрю и сразу вернусь!

Молли выглянула из-за плиты:

— Один? А что ты там забыл?

Рон на секунду задумался. Правду сказать он не мог.

— Ну... там же волшебная кондитерская! Может, у них есть те летучие конфеты, о которых рассказывал Чарли?

Артур оторвался от газеты и улыбнулся:

— Пусть идёт, Молли. Парню нужно размять ноги. Только к обеду чтоб был дома!

Молли махнула полотенцем:

— Ладно уж, иди. Только не попадайся на глаза миссис Лавгуд, а то она опять начнёт рассказывать про морщерогих кизляков!

Рон не стал дожидаться второго разрешения. Он вскочил, схватил со спинки стула свою джинсовую куртку и был таков.

Оттери-Сент-Кэчпоул была очаровательной деревушкой, словно сошедшей со страниц сказки. Узкие мощёные улочки петляли между домами с покатыми крышами и цветущими палисадниками. Воздух пах свежескошенной травой и выпечкой из местной пекарни.

Рон шёл не спеша, с любопытством разглядывая витрины. Вот магазинчик «Всё для квиддича», где в окне выставлена новейшая модель «Нимбуса-2000». А вот лавка старьёвщика, где в пыли поблёскивают странные артефакты.

Он дошёл до центральной площади и остановился у витрины волшебной кондитерской «Сладкое королевство». За стеклом переливались всеми цветами радуги драже «Берти Боттс», а шоколадные лягушки подмигивали прохожим. Рон прижался носом к стеклу. Да, конфеты — это хороший предлог.

Но его внимание привлекло не сладкое. Его взгляд зацепился за отражение в стекле. В отражении он увидел не просто рыжего мальчишку в старой куртке. Он увидел себя — Хранителя Мако. Его глаза на мгновение вспыхнули знакомым серебряным светом.

Он отвернулся от витрины и пошёл дальше по улице. Ему нравилось быть здесь, среди обычных волшебников, которые не знают о его тайне. Это давало ему чувство... нормальности.

Рон свернул на тихую улочку, ведущую к реке. Он решил дойти до моста и посмотреть на воду. Просто посмотреть. Ему нравилось наблюдать за обычной речной водой после мощи океана.

Он подошёл к парапету и облокотился на него. Река была спокойной и неторопливой. Рон улыбнулся. Здесь всё было так просто и понятно.

Вдруг он заметил что-то странное на дне у самого берега. Что-то блестящее. Он присмотрелся внимательнее. Это было кольцо. Простое серебряное кольцо с маленьким синим камнем, похожим на застывшую каплю воды.

Рон огляделся. На улице никого не было. Он быстро наклонился и подобрал кольцо. Оно было холодным и удивительно тяжёлым для своего размера.

«Странно», — подумал он, надевая кольцо на палец. — Вроде бы ничего не произошло».

Он ещё раз посмотрел на своё отражение в воде. Обычный мальчик. Рыжий, веснушчатый, с кольцом на пальце.

Убрав руки в карманы куртки, Рон направился обратно к «Норе». Впереди был целый день, а дома его ждал вкусный обед и уютная тишина его комнаты... ну, или шумные игры с Фредом и Джорджем. В любом случае, это был его дом. И сегодня он был этому рад.

К обеду Рон вернулся в «Нору», чувствуя приятную усталость от прогулки. В доме витал умопомрачительный аромат жаркого с овощами и свежего хлеба. Фред и Джордж уже сидели за столом, устроив шуточную дуэль на вилках, а Джинни, болтая ногами, пыталась стащить у них кусок моркови.

— А вот и наш путешественник! — улыбнулась Молли, ставя перед Роном тарелку с горкой дымящегося жаркого.

— Нагулялся?

— Да, мам, — Рон плюхнулся на стул. — Деревня классная.

— Купил что-нибудь? — с набитым ртом промычал Фред.

— Нет, — честно ответил Рон. — Просто смотрел.

Джордж прищурился, глядя на брата:

— А чего это ты такой... загадочный? Прямо сияешь весь.

Рон лишь пожал плечами и принялся за еду. Он действительно чувствовал себя иначе. Обычный обед в «Норе» казался ему сейчас чем-то невероятно уютным и ценным. Шумные перепалки близнецов, звонкий смех Джинни, ласковый голос мамы — всё это было его якорем, его тихой гаванью посреди бушующего океана магии.

— Рон, передай, пожалуйста, соль, — попросила Джинни.

Он протянул руку через стол, и в этот момент его взгляд упал на кольцо на его пальце. Оно тускло блеснуло в свете кухонной лампы. Рон быстро спрятал руку под стол.

«Надо будет рассмотреть его в комнате», — подумал он.

После обеда, когда Молли занялась мытьём посуды, а Фред и Джордж убежали в сад испытывать очередную «шутиху», Рон поднялся в свою комнату. Ему не терпелось рассмотреть кольцо, которое он нашёл в реке.

Он закрыл за собой дверь, подошёл к столу и сел на стул. Кольцо лежало на ладони, тускло поблёскивая в лучах вечернего солнца, пробивавшихся сквозь окно. На вид оно было совершенно обычным: простое серебро, без гравировок или узоров. Единственным украшением служил небольшой, идеально гладкий камень глубокого синего цвета, похожий на застывшую каплю воды.

Рон повертел его в руках. Он не чувствовал от него никакой магии. Ни тепла, ни холода, ни знакомого покалывания, которое всегда сопровождало его превращения. Просто кусок металла и камень.

«Наверное, просто красивая безделушка», — подумал он, но почему-то не спешил убирать находку.

Вместо этого он достал из-под половицы свой дневник и открыл его на последней странице, где описывал свой первый урок в гроте Мако. Он достал перо и начал делать набросок кольца, стараясь передать на пергаменте его простую, но изящную форму.

Вдруг его внимание привлекло движение за окном. В саду Джинни играла со своей куклой, а Фред и Джордж, судя по взрывам хохота, что-то поджигали за сараем. Рон улыбнулся. Это был его мир. Его дом.

Он снова посмотрел на кольцо. Что-то в нём было... знакомое. Не в смысле «я это уже видел», а в смысле «это принадлежит этому месту». Словно оно было частью «Норы», частью его семьи, просто ждало, пока его найдут.

Рон надел кольцо обратно на палец. Оно пришлось точно по размеру, словно было сделано специально для него.

В этот момент в дверь постучали.

— Рон, можно? — раздался голос Джинни.

Рон быстро захлопнул дневник.

— Да, заходи!

Перси вошёл в комнату. В руках он держал толстую книгу в кожаном переплёте.

— Я тут подумал... — начала она немного неуверенно. — Ты же интересуешься магией? В более... теоретическом смысле?

Рон кивнул, пряча руку с кольцом за спину.

— Ну, да.

Перси протянула ему книгу.

— Это «Теория магических искусств» Вилберта Слинкхарда. Я её почти всю выучила наизусть. Тут есть глава о стихийной магии, которая может показаться тебе интересной. Там описываются принципы взаимодействия мага с природными элементами.

Рон взял книгу. Она была тяжёлой и пахла старой бумагой и пылью.

— Спасибо, Перси.

Перси кивнул, явно довольный собой.

— Если что-то будет непонятно — спрашивай. Я... я буду рад помочь.

Когда Перси ушёл, Рон открыл книгу на закладке. Глава называлась «Симбиотическая связь мага и артефакта».

Он начал читать, и с каждой строчкой его глаза открывались всё шире. В книге описывались случаи, когда маги находили предметы — кольца, амулеты, клинки — которые не просто усиливали их способности, а становились продолжением их воли, резонатором их силы.

Рон посмотрел на кольцо на своём пальце. Синий камень словно подмигнул ему в ответ.

«Это не просто безделушка», — понял он с внезапной ясностью. — «Это катализатор. Он поможет мне лучше контролировать мои дары».

Он снова посмотрел в окно. На улице темнело. Скоро ужин, а потом... потом он вернётся к Рите и девочкам.

Рон спрятал книгу под подушку и подошёл к окну. Он поднял руку и посмотрел на кольцо ещё раз. Он не знал, откуда оно взялось и почему выбрало именно его. Но он чувствовал: это было началом чего-то нового.

Вечерний ужин в «Норе» был в самом разгаре. На кухне витал аромат жареного мяса и тушёных овощей, а на столе, помимо основного блюда, стояли миски с пюре и соусниками. Артур, вернувшийся с работы уставший, но довольный, с улыбкой слушал рассказы детей. Молли порхала между плитой и столом, подкладывая всем добавки.

Фред и Джордж, как обычно, были центром хаоса.

— ...и тогда она как вжух! — Фред активно жестикулировал вилкой, изображая взрыв.

— А он как бабах! — подхватил Джордж, стукая кулаком по столу, от чего стаканы звякнули.

— Кто вжух и кто бабах? — устало, но с улыбкой спросил Артур, снимая очки и протирая их платком.

— Да это мы новый фейерверк испытывали! — хором ответили близнецы.

— В саду! — добавил Фред.— За сараем! — закончил Джордж.

Молли, услышав это, строго посмотрела на них, но в её взгляде было больше усталости, чем настоящего гнева.

— Вы хоть потушили всё, прежде чем идти ужинать?

— Конечно, мам! — не моргнув глазом, соврал Фред.

Джинни, сидевшая рядом с Роном, хихикнула и пихнула его локтем в бок.

— Они опять что-то взорвали?

Рон усмехнулся, глядя на братьев:

— Судя по их довольным лицам — как минимум сарай.

Артур покачал головой и водрузил очки обратно на нос:

— Мальчики, когда-нибудь вы доиграетесь. И я не уверен, что даже все связи в Министерстве помогут мне вытащить вас из Азкабана за подрыв магического сообщества.

Близнецы переглянулись с абсолютно невинным видом:

— Пап, мы же просто... экспериментируем.

— С пиротехникой! — фыркнула Молли, ставя на стол блюдо с тушёной капустой. — Ешьте давайте. А то всё остынет. И ты, Рон, чего молчишь? Расскажи, что ты видел в деревне? Нашёл летучие конфеты?

Рон пожал плечами, ковыряя вилкой пюре:— Не-а. Кондитерская была закрыта на учёт. Я просто погулял по площади, посмотрел на витрины.

— И потратил всё время на витрину «Сладкого королевства»? — поддел его Джордж с набитым ртом.

Рон показал ему язык. Разговор перешёл на другие темы: Перси прислал письмо (он уже был в школе и жаловался на шумных соседей по комнате), Чарли писал, что скучает по дому (и по Моллиным пирогам), а Артур рассказывал забавный случай из отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов (какой-то волшебник пытался зачаровать газонокосилку, чтобы она стригла газон в форме герба его рода).

Рон слушал их вполуха. Он смотрел на свою семью — на усталого, но счастливого отца, на хлопотливую маму, на неугомонных близнецов и смешливую Джинни. Это был его мир. Его безопасный, шумный и любимый мир. И он был готов на всё, чтобы защитить его. Даже если для этого придётся стать Хранителем океана.

Ужин с семьёй, с их теплом и шумом, оставил в душе Рона глубокий след. Но как только последняя капля чая была допита, а Молли начала собирать тарелки, он почувствовал знакомый зов. Это было не магическое притяжение, а скорее тихий шёпот океана, который он теперь слышал даже за тысячи миль.

Он извинился и поднялся в свою комнату. Здесь, в тишине, он апарировал.

Мир привычно сжался в тугую, пульсирующую точку. На мгновение всё вокруг исчезло в вихре красок и ощущений, а затем Рон почувствовал под ногами не скрипучие половицы, а тёплый, мягкий песок.

Он стоял на том же самом пляже перед домом Риты Сантос. Океан был спокоен, его тёмная гладь отражала мириады звёзд. Дверь дома была приоткрыта, и из неё лился мягкий, золотистый свет.

На пороге его ждали.

Сирена, Лайла и Никси стояли рядом с Ритой. Их лица были серьёзны, но в глазах читалась радость. Они были одеты в свои привычные белые туники, которые в лунном свете казались сотканными из морской пены.

— Ты вернулся, — тихо сказала Сирена.

— Мы ждали тебя, — добавила Никси.

Рита, как всегда, была более сдержанна, но и на её губах промелькнула тень улыбки.

— Добро пожаловать домой, Хранитель.

Рон улыбнулся им в ответ. Это и был его дом. Не только «Нора», но и это место, где его магию понимали и принимали.

— Я вернулся, — просто сказал он.

— Тебя не было слишком долго, — с упрёком, но ласково, сказала Лайла. — Океан скучал.

Рон шагнул к ним. Он чувствовал, как сила острова Мако и клана приветствует его, словно старого друга. Он больше не был здесь гостем. Он был частью этого мира.

— Я тоже скучал, — честно признался он. — Но я... я должен был побыть с семьёй.

Сирена понимающе кивнула:

— Семья — это якорь. Она держит тебя на земле, чтобы ты не улетел слишком далеко в море. Это правильно.

Рита жестом пригласила его в дом:

— Твоё обучение не ждёт. У нас много дел. Луна будет полной ещё три ночи, и мы должны научить тебя контролировать то, что ты пробудил в гроте.

Рон вошёл в дом. Здесь пахло солью, старыми книгами и чем-то неуловимо волшебным. Он снял куртку и бросил рюкзак в угол.

— Я готов.

Девочки радостно переглянулись.

— Тогда начнём! — воскликнула Никси. — Я хочу увидеть, как ты создашь шторм!

Лайла толкнула её в плечо:

— Не шторм! Давай лучше устроим танец светящихся медуз!

Сирена взяла Рона за руку:

— Для начала научим его дышать под водой так же легко, как воздухом.

Рита посмотрела на них с материнской строгостью:

— А для начала — горячий шоколад. Никто не учится магии на пустой желудок.

Рон рассмеялся. Он был дома. И его настоящее приключение только начиналось.

Тренировка по дыханию под водой началась на следующее же утро. Рита решила, что откладывать нельзя: если Рон собирается стать полноценным Хранителем, его связь с океаном должна быть абсолютной, а не зависеть от превращения в русалку.

Они собрались в гроте Мако. Воздух здесь был сырым и прохладным, а вода в центральном озере казалась чёрным зеркалом, отражающим свет биолюминесцентных водорослей на стенах. Рон стоял на краю каменной плиты, чувствуя, как от волнения сводит живот.

— Это не физиология, — начала Рита, расхаживая перед ним. — Это воля. Твои лёгкие не превратятся в жабры. Ты должен убедить своё тело, что вода — это воздух.

— Как? — спросил Рон, глядя на тёмную гладь. — Просто задержать дыхание и надеяться на лучшее?

Сирена мягко улыбнулась и подплыла к самому краю плиты.— Нет. Смотри.

Она набрала в грудь побольше воздуха и нырнула. Рон ожидал, что она вынырнет через минуту, но прошла минута, затем две... Она оставалась внизу, спокойно плавая между сталагмитами. Никаких пузырей. Она выглядела так же естественно, как человек, гуляющий по парку.

— Она не дышит водой, — прошептала Лайла Рону на ухо. — Она просто... не дышит. Её тело черпает кислород из магии.

Рита кивнула:

— Верно. Магия клана Мако позволяет нам обходить законы физики. Но для тебя это будет сложнее. Ты не рождён русалкой. Тебе придётся использовать свою собственную магическую силу, чтобы подавить инстинкт самосохранения.

Рон сделал глубокий вдох и шагнул в воду. Холод был обжигающим. Он погрузился с головой, инстинктивно задержав дыхание. Он открыл глаза, видя всё с кристальной чёткостью. Девочки и Рита парили рядом с ним в толще воды.

Он попытался вдохнуть. Вода хлынула в нос и рот. Паника накрыла его мгновенно. Он забил руками и ногами, вырываясь на поверхность. Вынырнув, он жадно хватал ртом воздух, отплёвываясь.

— Не вышло... — выдохнул он.

— Неудивительно, — спокойно сказала Рита. — Твой инстинкт выживания слишком силён. Он блокирует магию. Ты должен расслабиться.

Они тренировались весь день. Рон снова и снова нырял, пытаясь «почувствовать» воду как воздух, но каждый раз его тело восставало против этого насилия над природой.

К вечеру он был вымотан и подавлен.

— Я не могу, — сказал он, сидя на краю плиты и болтая ногами в воде. — Это невозможно.

Сирена подплыла и положила руку ему на колено.— Это не невозможно. Это просто... непривычно. Ты управляешь приливами и исцеляешь раны силой мысли, но боишься сделать один вдох под водой?

Её слова задели его за живое. Она была права. Он управлял стихиями, но его собственное тело оставалось для него загадкой и преградой.

Он снова нырнул. На этот раз он не пытался вдохнуть сразу. Он просто расслабился, зависнув в толще воды. Он закрыл глаза и сосредоточился не на лёгких, а на своей магии. На той силе, что текла в его крови благодаря Лунному кольцу и ритуалу.

«Вода — это жизнь», — прошептал он про себя слова из песни клана Мако. — «А жизнь не знает преград».

Он представил, как магия окутывает его лёгкие, создавая невидимый барьер между ним и водой. Не фильтр, а... замену.

Он медленно открыл рот.

Вода коснулась его языка. Но она не хлынула в горло удушающим потоком. Она была... нейтральной. Он сделал осторожный, крошечный вдох.

И ничего не произошло.

Он не захлебнулся. Он не почувствовал удушья. Его тело приняло воду как должное.

Рон резко открыл глаза. Девочки смотрели на него с восторгом.

Он сделал ещё один вдох. Глубже.

Воздух ему больше не был нужен. Его лёгкие были заполнены водой, но он дышал ею так же легко, как минуту назад дышал воздухом на поверхности.

Чувство было невероятным. Словно с него сняли тяжелейшие оковы. Он рассмеялся, и смех вырвался из его рта вереницей серебристых пузырей.

Он рванулся вверх, вылетел из воды по пояс и снова рухнул обратно, поднимая тучу брызг.

— У меня получилось! — закричал он, когда его голова снова оказалась над водой.

Рита стояла на берегу, скрестив руки на груди, но её глаза сияли от гордости:

— Первый шаг сделан. Теперь ты действительно готов стать Хранителем.

Освоив дыхание под водой, Рон почувствовал себя так, словно с него сняли невидимые оковы. Океан перестал быть для него чуждой, враждебной средой, требующей превращения. Теперь он мог быть собой — Роном Уизли — и при этом чувствовать себя в воде как дома.

Следующие дни превратились в настоящий марафон открытий. Рита, Сирена, Лайла и Никси взялись за его обучение с удвоенной силой.

Рита сосредоточилась на магии приливов и отливов. Она учила Рона не просто двигать воду, а чувствовать её массу, её инерцию, её связь с Луной.— Представь, что ты не толкаешь волну, — говорила она, стоя с ним на дне грота. — Ты становишься этой волной. Ты — её импульс, её мощь, её неизбежность.

Под её руководством Рон научился создавать не просто водяные хлысты или щиты, а настоящие микро-цунами. Он мог заставить воду в озере Мако закрутиться в гигантскую воронку или поднять со дна затонувшие корабли, используя лишь силу мысли и волю. Это была магия не для дуэлей, а для управления миром.

Сирена учила его песенной магии и духовному исцелению. Это была самая тонкая и сложная часть его дара.— Твоя магия воды может исцелить тело, — объясняла она, пока они плавали среди светящихся кораллов. — Но песнь может исцелить душу. Она может успокоить панику, унять горе, подарить надежду.

Рон часами слушал древние песни клана Мако, пытаясь повторить их мелодию и вибрацию. Он научился песней успокаивать целые косяки рыб, направляя их прочь от сетей магловских рыбаков. Он научился своей песней создавать световые узоры в толще воды, более прекрасные, чем любой фейерверк Фреда и Джорджа.

Лайла и Никси отвечали за практику и... веселье. Они учили его использовать метаморфизм в воде.

— Ты же можешь быть кем угодно! — воскликнула Никси. — Так будь тем, кто лучше всех плавает!

Так Рон впервые превратился в дельфина. Ощущение было невероятным: скорость, обтекаемость, радость от движения. Затем он попробовал стать акулой, чувствуя себя хищником, вершиной пищевой цепи. А потом, ради шутки, превратился в осьминога, и девочки долго не могли его найти, потому что он идеально замаскировался под камень, выпустив чернила для пущего эффекта.

Но самое главное происходило, когда Рон оставался один. Его новые способности открывали перед ним двери, о которых он даже не подозревал.

Однажды ночью он сидел на берегу океана и смотрел на звёзды, отражающиеся в воде. Он вспомнил комиксы про Аватара и легенды о магии крови. Он сосредоточился и вытянул руку над водой.

Он не приказывал воде подняться. Он представил связь. Тонкую, красную нить жизни, которая течёт во всех живых существах. Он представил эту нить в воде.

Вода в его ладони начала медленно окрашиваться в розовый цвет. Это была не кровь, а лишь её магический отпечаток, её информационная структура. Рон понял: он может не только управлять водой, но и читать её, узнавая всё о тех, кто в ней побывал.

В другой раз он экспериментировал с магией растений на суше. Он подошёл к засохшему дереву на берегу и положил на него руку. Но вместо того чтобы просто заставить его расти, он представил его корневую систему, уходящую глубоко под землю, к подземным водам.

Дерево задрожало. Его кора начала темнеть и наливаться соком. Но это было не всё. Из-под земли вокруг дерева начали пробиваться новые ростки. Рон не просто исцелил одно дерево — он оживил целую рощу, создав новый оазис жизни посреди засушливого австралийского берега.

Он понял главное: его сила не в отдельных дарах. Его сила — в их синтезе. Он был магом четырёх стихий: воды (от русалок), земли (от друидизма), воздуха (от гидрокинеза) и... самого себя (от метаморфизма). И теперь его главной задачей было научиться сплетать эти нити в единое полотно абсолютной магии.

Глава 10

Время летело незаметно. Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Рон продолжал жить двойной жизнью. Днём он был обычным мальчиком из семьи Уизли, а ночами и в тайные часы — магом невероятной силы, Хранителем Мако. Он мастерски научился скрывать свои способности, и для семьи он оставался всё тем же Роном, разве что стал чуть более задумчивым и самостоятельным.

Приближался Новый год. «Нора» гудела, как улей. Молли готовила традиционный праздничный ужин, от ароматов жареной индейки и сливового пудинга у всех текли слюнки. Фред и Джордж носились по дому, взрывая хлопушки с конфетти, а Джинни с восторгом наряжала маленькую ёлку, которую Артур привёз из леса.

Рон тоже был в приподнятом настроении. Он уже предвкушал, как после праздников отправится в Австралию к Рите и девочкам. Но у его родителей были совсем другие планы.

Днем 30 февраля 1989 года, когда дети занимались своими делами, а в камине гостиной потрескивал огонь, Молли и Артур сидели в креслах с чашками горячего чая. Это был редкий момент тишины и спокойствия.

— Знаешь, дорогой, — начала Молли, глядя на огонь. — Я так давно не видела Билла. Он пишет, что у него всё хорошо, работа в «Гринготтсе» ему нравится, но... я так по нему скучаю.

Артур кивнул, поправляя очки:

— Да, и я тоже. Египет — удивительное место. Было бы здорово увидеть пирамиды и все эти древние магические артефакты, о которых он рассказывает.

Они замолчали, представляя себе это путешествие. Но идиллию разрушила суровая реальность.

— Но как же дети? — вздохнула Молли. — Мы не можем оставить их одних. Фреду и Джорджу всего одиннадцать, Джинни — восемь. А Рон... он хоть и старший из оставшихся, но ему всего девять.

Артур задумчиво потёр подбородок:

— Найти няню на время каникул будет непросто. А брать их с собой в Египет — это слишком опасно и дорого.

Внезапно лицо Молли просветлело.

— Артур! А что, если... что, если мы оставим их у твоих родителей?

Артур удивлённо вскинул брови:

— У папы и мамы? Но... они же живут довольно уединённо.

— Именно! — подхватила Молли с энтузиазмом. — Септимус и Цедрелла — замечательные бабушка и дедушка. Они мудрые, спокойные и смогут присмотреть за детьми. И Рон уже достаточно взрослый, чтобы помогать им.

Артур на минуту задумался, взвешивая все «за» и «против». Идея была рискованной, но в то же время очень заманчивой.

— А ведь это может сработать! — наконец сказал он с улыбкой. — Папа всегда любил возиться с внуками, а мама... ну, она умеет готовить даже лучше меня.

Молли радостно хлопнула в ладоши:

— Решено! Мы напишем Биллу, что приедем через пару дней! И отправим сову Септимусу и Цедрелле, чтобы предупредить их.

Новость о поездке в Египет произвела эффект разорвавшейся бомбы. В тот же вечер, когда младшие дети собрались за ужином, Молли и Артур, переглянувшись, объявили о своём решении.

— Дети, — начала Молли, и её голос дрожал от волнения. — У нас с отцом для вас важные новости.

— Мы получили письмо от Билла, — подхватил Артур. — Он очень по нам скучает. И мы... мы тоже очень по нему соскучились.

— Поэтому, — торжественно продолжила Молли, — мы с папой решили поехать в Египет! Навестить вашего старшего брата.

Восторженный визг Джинни был слышен, наверное, и в Оттери-Сент-Кэчпоул. Фред и Джордж запрыгали на месте, представляя себе пирамиды, верблюдов и, конечно же, экзотические сладости.

— Мы едем все вместе? — с надеждой спросил Джордж.

— А можно мне купить скарабея? — тут же добавила Джинни.

Артур кашлянул, привлекая внимание.

— Не совсем так, милая. Понимаете... это будет не совсем простое путешествие. Магический Египет — место очень интересное, но и очень... насыщенное. Там много древних чар, сильных артефактов и... не самых дружелюбных созданий.

— Мы думаем, что вам, — Молли ласково посмотрела на Фреда, Джорджа и Джинни, — будет безопаснее остаться здесь. Но не просто так! Мы договорились с вашими дедушкой Септимусом и бабушкой Цедреллой. Вы все поедете к ним в гости!

Это заявление немного сбавило градус восторга. Дом дедушки Септимуса был местом легендарным, но немного... пыльным. Там пахло старыми книгами и яблочным пирогом, а дедушка имел привычку рассказывать невероятно скучные истории о семье.

— А ты, Рон? — Фред подозрительно прищурился. — Ты что, остаёшься дома?

Рон замер с вилкой в руке. Он посмотрел на маму. Она улыбалась ему, но в её глазах он прочитал всё.

— Нет, Фред. Я уже достаточно взрослый, чтобы... побыть ответственным.

— Что?! — хором возмутились близнецы. — Это нечестно! Почему он?

— Потому что Рон — старший, — строго, но мягко сказал Артур. — Ему девять. Он сможет помочь бабушке и дедушке по хозяйству. И присмотреть за вами троими.

— Я не хочу, чтобы он за мной присматривал! — надулась Джинни.

Рон молчал. Внутри него бушевала буря эмоций. С одной стороны, он был в ужасе. Дедушка Септимус обязательно заставит его читать «Историю гоблинских войн», как он любил говорить. Никаких уроков с Ритой. Никаких погружений в грот Мако.

Но потом он посмотрел на кольцо на своём пальце. Синий камень тускло блеснул в свете лампы.

«Может быть, это и к лучшему», — подумал Рон.

Он вспомнил уроки Риты о том, что магия стихий пронизывает весь мир, а не только океан. Австралия была центром его силы из-за русалок, но магия есть везде. В лесах Британии, в древних камнях... и в доме его деда-мага.

Он поднял глаза и уверенно посмотрел на родителей:

— Я справлюсь.

Молли просияла и крепко его обняла:

— Я знала, что ты у меня самый взрослый и ответственный.

Фред и Джордж лишь закатили глаза:

— Подлиза.

Новость о поездке в Египет и о том, что его оставляют за старшего, на мгновение вскружила Рону голову. Он почувствовал себя взрослым, почти как Перси. Но эта эйфория длилась недолго.

Он сидел на своей кровати, машинально складывая в рюкзак пару носков и «Историю квиддича», когда его взгляд упал на маленький отрывной календарь, который он когда-то стащил из кабинета Артура. Календарь был старый, с выцветшими картинками, и почти все листки с прошедшими днями были оторваны.

Рон лениво пролистал его до конца февраля. Последний листок — «28 февраля». А дальше... пусто. Он нахмурился и потянулся к ящику тумбочки, где, как он помнил, лежал ещё один, новый календарь. Он нашёл его и положил рядом.

Его сердце пропустило удар.

На новом календаре завтрашний день был отмечен жирным красным кружком.

1 марта.

Его день рождения.

Рон замер, глядя на цифру «1». Внезапно вся радость от чувства собственной важности испарилась, оставив после себя лишь холодную пустоту. Он вспомнил все свои прошлые дни рождения. Потрёпанная мантия Билла на прошлый год. Заплатанные штаны Чарли на позапрошлый. Свитер, который мама вязала ему три года, и который оказался мал уже к зиме.

«Может быть, в этот раз будет иначе?» — робко подумал он. — «Может, мама вспомнит? Может, она испечёт мой любимый пирог с патокой? Или... или даже купит что-то новое? — он с тоской посмотрел на свои старые, стоптанные ботинки. — Хотя бы ботинки. Или перчатки».

Он представил, как завтра утром Молли, как ни в чём не бывало, скажет: «О, Ронни, дорогой, с днём рождения!», и вручит ему свитер. Бордовый. С большой буквой «Р» на груди.

Рон тяжело вздохнул. Он не хотел быть неблагодарным. Он знал, что у них нет денег. Он всё понимал. Но от этого понимания боль не становилась меньше.

Следующее утро было суматошным. Молли носилась по дому, собирая чемоданы для Египта и сумки для детей, едущих к дедушке Септимусу. Артур пытался трансфигурировать огромный сундук так, чтобы он стал легче.

— Джинни, не забудь свою куклу! — кричала Молли с кухни.— Фред, Джордж! Где ваши учебники для дедушки? Он ждёт вас!

Рон молча спустился к завтраку. Он сел за стол и уставился в свою тарелку с овсянкой. Фред и Джордж шумно спорили о том, кто понесёт чемодан с фейерверками.

— Рон, ты поможешь дедушке полить сад? — спросил Артур, заходя на кухню с пачкой билетов на поезд.

— Да, папа, — тихо ответил Рон.

Молли поставила перед ним тарелку.

— Ешь быстрее, милый. Нам скоро выходить!

Рон ковырял овсянку ложкой. Часы тикали. Минуты утекали.

8:00. Завтрак.

9:00. Последние сборы.

10:00. Прощание у камина.

Никто не сказал ни слова.

Фред и Джордж по очереди обняли Рона:

— Не скучай тут без нас!— И не вздумай трогать наши вещи!

Джинни чмокнула его в щёку:

— Пока-пока!

Артур потрепал его по голове:

— Веди себя хорошо. Мы скоро вернёмся.

Молли крепко обняла сына:

— Ты у меня молодец. Присмотришь тут за всем?

— Да, мам, — прошептал Рон, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Они ушли. Зелёное пламя в камине поглотило их фигуры одного за другим. В доме стало оглушительно тихо.

Рон остался один.

Он постоял посреди пустой гостиной ещё несколько минут. Тишина давила на уши. Он посмотрел на часы: 10:15 утра.

Его день рождения начался. А о нём все забыли.

***

Дом дедушки Септимуса и бабушки Цедреллы был полной противоположностью «Норе». Если «Нора» была шумной, слегка покосившейся и всегда наполненной жизнью, то дом стариков Уизли был образцом порядка, тишины и запаха старых книг.

Здесь не было места для взрывов фейерверков Фреда и Джорджа. Каждый предмет знал своё место. Рон, привыкший к хаосу, поначалу чувствовал себя здесь немного скованно.

Вечером, после скромного ужина, состоявшего из превосходного рагу и яблочного пирога, они сидели в гостиной. Септимус, седой и величественный, как старый дуб, сидел в своём любимом кресле у камина и читал «Вестник алхимии». Цедрелла вязала, позвякивая спицами. Рон сидел на ковре и листал огромный альбом с колдографиями.

— В прошлом году я подарил ему свой старый шахматный набор, — вдруг произнёс Септимус, не отрывая взгляда от газеты. Его голос был скрипучим, как половицы. — Хороший набор. Дубовый. Ему понравилось.

Цедрелла кивнула, не поднимая глаз от вязания:

— Да, дорогой. Он тогда обыграл тебя в три хода.

Септимус хмыкнул, и в его глазах мелькнула искорка гордости.

— В этом году я подарю ему кое-что получше. Я нашёл на чердаке одну вещь... Тетрадь моей матери. В ней бесчисленное множество листов и множество заклинаний, оберегающих и сохраняющих тайну. Идеально для личных записей.

Он отложил газету и посмотрел на внука, который был так увлечён альбомом, что ничего не слышал.

— Почему Рон? — тихо спросил он сам себя. — Почему именно он?

Септимус не был сентиментальным стариком. Он был человеком фактов, истории и логики. Но в последнее время он стал замечать за младшим внуком кое-что необычное.

Это началось случайно. Он нашёл скомканный лист пергамента в кармане старой мантии Рона, которую тот оставил сушиться в саду. Септимус хотел было выбросить его, но его внимание привлекли каракули на полях. Это были не просто рисунки. Это были наброски: русалка с трезубцем, сражающаяся с водяным драконом; мальчик, стоящий на утёсе и управляющий волной; сложный механизм из шестерёнок и трубок.

За последнюю неделю он нашёл ещё несколько таких листов. Один выпал из книги по истории магии, другой лежал под кроватью Рона. На каждом были истории, написанные мелким, торопливым почерком, и маленькие рисунки в углах.

Любопытство взяло верх над строгостью. Вечером, когда Рон уже спал, Септимус зажёг свечу и развернул один из найденных листов.

Это был короткий рассказ о мальчике по имени Марин, который мог разговаривать с рыбами. История была детской, наивной, полной вымышленной чепухи о говорящих морских коньках и затонувших пиратских сокровищах Но... в ней была структура. Был герой, была цель, было приключение.

Септимус прочитал второй рассказ. Этот был о шахматной партии между добром и злом, где фигуры были живыми. Абсурд? Конечно. Но написано было с хорошим воображением.

Старик отложил пергамент и снял очки. Он потёр переносицу. Он увидел то, чего не замечал раньше: талант. Не к магии в привычном понимании, а к созданию миров. Он увидел в этих каракулях зерно чего-то большего.

Он вспомнил современных писателей-волшебников. Особенно этого Гилдероя Локхарта, которым была так одержана его невестка Молли. Септимус однажды из любопытства взял его книгу.

Рассказы были гладкими, блестящими, как отполированный галеон. Но за этой гладкостью не было ничего. Пустота. Эгомания автора выпирала с каждой страницы. После трёх страниц чтения Септимус почувствовал физическую усталость от этого бесконечного самолюбования.

А здесь... здесь была душа.

Септимус посмотрел на спящего на диване внука, укрытого старым пледом.

— Возможно, — прошептал он в тишине гостиной, — однажды он станет кем-то большим, чем просто волшебник с палочкой.

Он решил, что тетрадь его матери станет идеальным подарком. Не просто вещь, а инструмент для будущего писателя или великого мыслителя. Инструмент для сохранения тайн, которые Рон Уизли, казалось, хранил в избытке.

***

Вечером, когда суета с приездом утихла, а Фред, Джордж и Джинни были отправлены спать, Септимус поманил Рона за собой в кабинет. Это была комната, пропахшая старым пергаментом, трубочным табаком и мудростью. Стены от пола до потолка были заставлены книгами, а на массивном дубовом столе царил идеальный порядок, нарушаемый лишь чернильницей и стопкой аккуратно сложенных бумаг.

Септимус подошёл к старинному комоду, достал из ящика небольшой, аккуратно завёрнутый в тонкую ткань свёрток и повернулся к внуку.

— Вот твой подарок на день рождения, — сказал он, и его голос в тишине кабинета прозвучал торжественно.

Рон с удивлением посмотрел на деда. Он не ждал подарка, уже смирившись с мыслью, что его день пройдёт как обычный вторник. Он осторожно взял свёрток и развернул его.

— Помнишь, мы говорили о твоём богатом воображении? — продолжил Септимус, внимательно глядя на мальчика. — Ты сказал, что тебе стоит попробовать писать небольшие рассказы, и я это сделал.

— Конечно, дедушка! — с внезапным восторгом воскликнул Рон. — С тех пор как ты мне это сказал, я написал уже целую кучу историй! О мальчике-моряке и его друзьях-русалках!

Септимус любил читать. Он всегда был ценителем слова. В своё время он работал редактором в небольшом издательстве и мог с первых строк отличить талант от бездарной графомании. И он видел, что у его младшего внука был незаурядный писательский дар.

— Я знаю, — мягко улыбнулся старик. — Я нашёл несколько твоих черновиков.

Рон покраснел до кончиков ушей:

— Ты... читал? Они же просто глупые выдумки...

— Позволь мне судить, — перебил его Септимус и взял один из листков, лежавших на столе. Он начал читать вслух один из рассказов Рона.

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Затем Септимус посмотрел на внука поверх очков:

— Рон, это потрясающе!

Рон не верил своим ушам. Его собственный дед, человек строгий и умный, хвалит его «глупые выдумки»?

— Правда? Тебе... тебе понравилось?

— Это не просто понравилось, — серьёзно сказал Септимус. — В этом есть искра. Есть сюжет, есть герои, за которыми интересно следить. У тебя талант моей матери, Дианы. Она тоже писала.

Рон подбежал к дедушке и крепко обнял его. На глаза навернулись слёзы. Никто не верил в него так, как дедушка Септимус. Сначала он говорил, что Рон может стать шахматным вундеркиндом, а теперь — великим писателем.

— Спасибо, дедушка... — прошептал Рон.

— А теперь открой свой подарок, — Септимус мягко отстранил внука и указал на свёрток в его руках.

Дрожащими руками Рон развернул ткань. На его ладони лежал блокнот. Он был не похож ни на что, виденное им раньше. Обложка из странного, шершавого материала (папирус, догадался он) была обтянута тонкой чёрной кожей, на которой золотом были вытиснены загадочные руны.

— Дневник? — спросил Рон с благоговением и недоумением.

— Нет, это блокнот, — поправил его дед. — Но не простой. Ты можешь записывать туда всё, что захочешь. В нём бесконечное количество страниц. И на него наложены мощные защитные и конфиденциальные чары, так что только ты сможешь его читать и открывать... или тот, кому ты доверишь свой секрет.

Септимус достал из ящика стола ещё один предмет — изящное перо из тёмного дерева с серебряным наконечником.

— А писателю нужно его верное перо. Это — перо-корректор ошибок. Оно поможет тебе научиться писать правильно, без ошибок.

Рон был поражён. Это был самый невероятный подарок в его жизни.

— Так ты думаешь, я справлюсь? То есть... смогу ли я стать писателем? С этим блокнотом и пером? Этого достаточно?

Септимус хмыкнул:

— Думаю, ты сможешь, Рон. У тебя талант моей матери, Диана Уизли, она тоже писала, знаешь ли. Для гриффиндорки она была довольно застенчивой.

— Значит, ей не хватило смелости! — горячо возразил Рон. — А я хочу однажды опубликовать свою книгу! Чтобы люди её прочитали! Неважно, какую чушь они о ней скажут! Я смелый! Я ведь будущий гриффиндорец!

Септимус тихо рассмеялся, фыркнув в усы:

— Она была по-своему храброй, Рон. В Гриффиндор можно попасть за безрассудство и преданность, но храбрость бывает разной...

Внезапно у Рона громко заурчало в животе. Мальчик смутился.

— Ну что ж, — улыбнулся дедушка Септимус. — Давай посмотрим, какой торт испекла для нас твоя бабушка.

Они вышли из кабинета и направились на кухню. Но Рон на мгновение остановился на пороге своей комнаты. Он посмотрел на волшебный блокнот в своих руках и мысленно дал себе клятву.

«Я стану лучшим писателем», — пообещал он себе. — «Я покажу своим братьям и родителям... нет, всему миру... что я хорош в чём-то».

Ужин у бабушки и дедушки был полной противоположностью шумным трапезам в «Норе». Здесь не было взрывов смеха Фреда и Джорджа, споров Перси или болтовни Джинни. Царила атмосфера спокойного уюта. Цедрелла подала великолепный торт с патокой, испечённый специально к дню рождения Рона, и хотя никто вслух не произнёс поздравлений, сам факт такого угощения был для мальчика дороже любых слов.

После ужина, когда посуда была убрана, а взрослые расположились в гостиной с чашками горячего чая, Рон решился. Он весь вечер не выпускал из рук свой новый подарок. Чувствуя на себе одобрительный взгляд деда, он подошёл к старому креслу, в котором сидел Септимус.

— Дедушка... — начал Рон, немного смущаясь. — Я... я хочу, чтобы ты это прочитал.

Он протянул Септимусу волшебный блокнот. Старик взял его в руки, и его пальцы, покрытые старческими пятнами, осторожно коснулись кожаной обложки с рунами. Он взвесил его на ладони, словно оценивая не вес, а значимость.

— Это твой дневник? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Не совсем, — ответил Рон. — То есть... да. Я записывал туда свои истории. Те, что ты читал... и новые. Я хочу, чтобы ты оценил их по-настоящему. Как писатель.

В комнате повисла тишина. Цедрелла перестала вязать и с тёплой улыбкой посмотрела на внука. Септимус медленно кивнул.

— Хорошо, Рон. Я почитаю.

Он не стал открывать блокнот прямо сейчас. Он понимал, что это не просто рукопись, а знак огромного доверия. Мальчик доверял ему не просто текст, а свои мечты и страхи.

— Спасибо, что поделился со мной, — серьёзно сказал Септимус. — Это большая честь для меня.

Рон просиял. В этот момент он чувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете. Его талант признали, в него поверили, и у него теперь были инструменты, чтобы этот талант развить. Он обнял деда и убежал в свою комнату.

Оставшись один, он сел за стол, положил перед собой новый блокнот и взял в руки перо-корректор. Он коснулся пером чистого листа, и на нём тут же проступили идеально ровные строки:

«Глава 10. Хранитель Мако узнаёт о своём истинном предназначении...»

Рон улыбнулся. Его история только начиналась.

Жизнь в доме дедушки Септимуса и бабушки Цедреллы потекла своим чередом. Для Фреда, Джорджа и Джинни это было время скуки и строгих правил. Никаких взрывов, никаких шалостей, только чтение книг по истории магии и помощь бабушке в саду. Они с тоской смотрели на Рона, который, казалось, совершенно не страдал от этого режима.

Рон же нашёл для себя идеальный баланс. Днём он был образцовым внуком: помогал дедушке поливать редкие магические растения, слушал его рассказы о гоблинских восстаниях (оказывается, в них был свой драматизм) и читал. Но его «чтением» был его новый блокнот. Он часами просиживал в своей комнате или в саду под старой яблоней, и перо-корректор порхало над страницей, превращая его каракули в идеально ровный текст.

Он писал о Мартине, мальчике-хранителе, который учился управлять океаном. Он писал о древних битвах магов со стихиями. Он писал о дружбе и предательстве.

Септимус сдержал слово. Каждый вечер, когда дети ложились спать, он уединялся в своём кабинете с блокнотом Рона. Он читал медленно, вдумчиво, иногда хмыкая, иногда улыбаясь в усы. Он видел, как растёт мастерство внука. В его историях появилась глубина, сложные характеры и неожиданные повороты сюжета. Он видел не просто детские фантазии, а зачатки настоящего большого таланта.

Однажды утром, за завтраком, Септимус отложил газету и посмотрел на Рона поверх очков.

— Рональд, — его голос был серьёзен. — Я закончил читать.

Рон замер, не донеся ложку с овсянкой до рта. Его сердце забилось чаще.

— И... как?

Септимус взял в руки чашку с чаем и сделал глоток.

— Это не «как». Это «что». У меня два вопроса. Первый: ты планируешь это когда-нибудь опубликовать?

Рон покраснел.

— Я... я не знаю. Я думал об этом. Но это же просто...

— Не просто, — отрезал дед. — Это хорошая литература. У тебя есть стиль и воображение. А второй вопрос... — он сделал паузу. — Откуда ты берёшь эти идеи? О магии воды, о древних кланах? Это очень... специфические знания для мальчика твоего возраста.

Рон на секунду растерялся. Он не мог рассказать правду.

— Я... я много читаю, — соврал он, отводя глаза. — В библиотеке дома есть книги.

Септимус долго смотрел на него, и Рону показалось, что дед видит его насквозь. Но старик лишь кивнул:

— Что ж, читай больше. И пиши. У тебя есть дар, Рональд. Не зарывай его в землю.

Это была высшая похвала. Рон вернулся к своей овсянке с чувством, будто у него за спиной выросли крылья.

А через несколько дней пришло письмо от родителей. Они писали, что прекрасно добрались до Египта, Билл очень рад их видеть, и что они скучают по детям. В конце была приписка специально для Рона: «Ты там за главного! Присмотри за младшими для нас».

Рон улыбнулся. Он был готов. Он был Хранителем не только для океана, но и для своей семьи. И у него была его главная тайна — его истории, которые он записывал в волшебный блокнот, становясь не просто магом стихий, но и творцом новых миров.

Прошло несколько дней. Рон почти не выпускал из рук свой новый блокнот и перо-корректор. Он дописал последнюю главу истории о Мартине, Хранителе океана, поставив жирную точку в повествовании, которое, как ему казалось, длилось целую вечность. Он чувствовал одновременно и опустошение, и невероятный подъём.

Вечером, когда Фред, Джордж и Джинни уже спали, а Цедрелла вязала в гостиной, Септимус постучал в дверь комнаты Рона. Старик вошёл, держа в руках знакомый блокнот. Его лицо было серьёзным, но глаза сияли.

— Я прочитал, — просто сказал он, садясь в старое кресло у окна. — Всю историю. От корки до корки.

Рон замер, сидя на краю кровати. Он не знал, чего ожидать. Критики? Похвалы?

— Я знаю, что ты молод, — начал Септимус, и его голос звучал непривычно торжественно. — Но мы должны это опубликовать.

Рон удивлённо вскинул голову.

— Что?

— Когда ты дал мне его, и я начал читать, — продолжил дед, поглаживая кожаную обложку, — я не мог оторваться. Меня так захватил сюжет, что я забыл про ужин. С некоторыми правками, конечно, мы сможем опубликовать его под твоим именем. Это... это очень сильная работа.

Рон молчал, не в силах вымолвить ни слова. Его? Опубликовать? Чтобы люди в Косом переулке читали его выдумки?

— Вы... вы уверены, дедушка? — наконец прошептал он. Голос предательски дрогнул. — Я слишком молод. И люди... они могут быть ко мне жестоки. Они могут смеяться.

Септимус вздохнул. Он знал, что внук прав. Мир может быть жесток к юным талантам. Но он также знал, что талант нельзя прятать вечно.

— Это твоё решение, Ронни, — мягко сказал он. — Я лишь предложил. Но подумай... такие незрелые и самовлюблённые люди, как этот Локхарт, могут публиковать свою чушь и получать за это горы золота. Так почему бы и тебе не попробовать? Твои работы фантастические и освежающие в этом скучном мире волшебной литературы. Почему бы не попробовать?

Он наклонился ближе и понизил голос:

— И нам не нужно рассказывать всему миру, что это ты написал. Ты слышал о псевдонимах? Это может быть способом скрыть свою личность. Ты можешь придумать любое имя, какое захочешь.

Он усмехнулся:

— У нас в семье и так полно диких имён.

Рон задумался. Прятаться за вымышленным именем? С одной стороны, это казалось трусливым. Он хотел быть смелым, как герой его книги. Но с другой... если всё пойдёт плохо, никто не узнает, что опозорился именно он.

— Дайте мне немного времени подумать, — попросил Рон.

Он закрыл глаза и начал перебирать варианты в голове. Он ненавидел собственное имя — Рональд. Оно звучало слишком чопорно и по-взрослому скучно. Биллиус уже был его знаменитым дядей-лунатиком... Он мог быть кем угодно.

— А что если... Джинджер? — вдруг предложил Септимус из своего кресла. — В честь нашей семьи? Звучит... с огоньком.

Рон открыл глаза.

— Роланд Бейн Джинджер... — медленно проговорил он, пробуя имя на вкус.

Роланд — звучало героически, как у рыцаря из древних легенд. Бейн — коротко и хлёстко. Джинджер — с озорной искоркой.

— У тебя есть какая-нибудь сумасшедшая идея для имени? — с любопытством спросил дед.

Рон улыбнулся и протянул ему листок пергамента, на котором перо-корректор уже вывело каллиграфическим почерком: Роланд Бейн Джинджер.

Септимус взял листок и невольно улыбнулся:

— Это уже хорошее имя. В нём есть характер.

Рон выдохнул. Решение было принято.

— Тогда я пойду, мне нужно поговорить с издательством «Перо и Палочка», — сказал Септимус, вставая. — У них самые разумные издатели и редакторы, и они обычно предлагают выгодные условия.

Рон лишь улыбнулся в ответ. Даже он, живя в глуши, слышал о них — лучшем издательстве в волшебной Британии.

— Я буду твоим менеджером, тебя это устраивает? — спросил дед уже у двери.

— Конечно, дедушка, — кивнул Рон.

Септимус кивнул в ответ и уже собирался выйти, но остановился:

— Думаю, лучше, чтобы этот вопрос с писательством остался между нами. По крайней мере, пока книга не выйдет в свет.

Рон понимающе кивнул:

— Мама и папа будут в шоке, я знаю...

Он откинулся на подушки и уставился в потолок. Роланд Бейн Джинджер. Он больше не был просто Роном Уизли, мальчиком в обносках. Он был писателем. У него была тайна. И у него был самый лучший дедушка во всём мире.

Глава 11

Несколько дней в доме дедушки Септимуса прошли для Рона в писательском угаре. Он с головой ушёл в вымышленные миры, создавая новые приключения для писателя Роланда Бейна Джинджера. Но сегодня ему нужен был перерыв. Свежий воздух, тишина и, возможно, немного магии воды вдали от посторонних глаз.

Он сказал дедушке, что пойдёт прогуляться в лес. Септимус лишь кивнул, не отрываясь от чтения какого-то древнего фолианта. Рон накинул куртку и вышел из дома.

Лес встретил его привычным шумом листвы и пением птиц. Он шёл по знакомой тропинке, пока не услышал впереди тихое журчание. Это была небольшая, но быстрая речушка, которая, как он знал, впадала в море. Идеальное место.

Рон огляделся. Вокруг не было ни души. Он быстро снял куртку и ботинки. Сердце забилось чаще от предвкушения. Он сосредоточился, и через мгновение его ноги слились в мощный изумрудный хвост.

Прыжок в воду был похож на возвращение домой. Он нырнул на глубину, чувствуя, как прохладные струи обнимают его тело. Он плыл против течения, наслаждаясь скоростью и силой своего нового тела. Это было лучше любого полёта на метле.

Вдоволь наплававшись, он вернулся к тому месту, где нырнул. Он выбрался на берег и, используя гидротермокинез, мгновенно высушил хвост и вернул себе ноги. Он уже потянулся за одеждой, когда из-за деревьев раздался знакомый скрипучий голос:

— Так легенда не врала...

Рон резко обернулся. В нескольких шагах от него стоял дедушка Септимус. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты, а в руке он сжимал свою прогулочную трость так, будто это была волшебная палочка.

— Дедушка! — воскликнул Рон, поспешно натягивая штаны. — Ты... ты меня напугал!

Септимус сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от мокрого песка у ног внука.

— Я... я искал тебя в лесу. Сказал бабушке, что ты пошёл гулять... Я и подумать не мог...

Рон застыл с курткой в руках.

— Как... как ты догадался?

Старый маг наконец поднял глаза и посмотрел прямо на внука. В его взгляде больше не было шока — лишь глубокая задумчивость и... знание.

— Легенда, Ронни. Старая легенда нашей семьи.

Он жестом пригласил Рона сесть на поваленное дерево у реки.

— Присядь. Думаю, пришло время тебе её услышать.

Рон сел рядом, всё ещё не веря в происходящее.

— Какую легенду?

Септимус вздохнул, глядя на бегущую воду.

— Это старая история. Она случилась много веков назад с одной из наших пра-пра... в общем, очень дальней родственницы по материнской линии. Её звали Арианой. Она была принцессой русалок, очень красивой и... своенравной.

Рон затаил дыхание. История звучала до боли знакомо.

— Она влюбилась в человеческого принца. Но их любовь была запретной. Чтобы быть с ним, она пошла на сделку с морской ведьмой и отдала свой голос за пару человеческих ног.

— Как в сказке... — прошептал Рон.

— Это и есть сказка, — кивнул Септимус. — Или то, что от неё осталось. В оригинале всё было куда трагичнее. Принц оказался кобылем, они провели вместе одну ночь, Ариана думала что их любовь настоящая, но он женился на другой. Ариана не смогла вернуться в море и после рождения ребенка... превратилась в морскую пену.

Он замолчал на секунду.

— Но перед этим она оставила послание для своих потомков. Она сказала, что кровь Уизли всегда будет нести в себе частичку моря. И что однажды родится ребёнок с волосами цвета пламени и сердцем, полным магии воды, который сможет то, что не смогла она — соединить два мира.

Септимус повернулся к Рону и коснулся его рыжих волос.

— Вот почему все Уизли рыжеволосые. Это не просто цвет. Это цвет пламени и цвет морской пены на закате. Это знак крови Арианы.

Рон сидел молча, переваривая услышанное. Так вот оно что... Его магия — не случайность после падения в бассейн Мако. Она была в нём всегда, спала в его крови веками.

— Дедушка... — тихо сказал он. — Пожалуйста... сохрани это в тайне.

Септимус посмотрел на него мудрым, понимающим взглядом.

— Я уже храню одну твою тайну — о твоём таланте писателя. Хранить вторую будет даже проще.

Они медленно пошли обратно к дому по лесной тропинке.

— Так вот почему ты пошёл сюда один... — задумчиво произнёс дед.

— Да, — кивнул Рон. — Здесь я могу быть собой.

Септимус положил руку ему на плечо:

— Ты можешь быть собой везде, внук. Но я понимаю твою потребность в уединении.

Когда они подошли к дому, солнце уже клонилось к закату.

— Никому не говори о том, что видел сегодня, — ещё раз попросил Рон.

— Не скажу, — твёрдо ответил Септимус Уизли. — Но знай: я горжусь тобой. И Арианы гордилась бы тоже.

Вечерний воздух в доме дедушки и бабушки был пропитан запахом яблочного пирога и старых книг. Рон, всё ещё взволнованный после разговора у реки и своего открытия, сидел в гостиной, когда Септимус, молча кивнув ему, скрылся в своём кабинете.

Рон слышал, как щёлкнул замок тяжёлой дубовой двери. Через несколько минут дед вернулся. В его руках был не свиток и не книга, а небольшой бархатный футляр глубокого синего цвета, который выглядел так, будто его не открывали лет сто.

— Идём, — коротко сказал Септимус, и в его голосе прозвучали нотки, которые Рон раньше не слышал. Это была смесь торжественности и лёгкой грусти.

Они снова поднялись в кабинет. Септимус подошёл к своему столу, положил футляр на зелёное сукно и открыл его.

Внутри, на тёмной ткани, лежало ожерелье. Это было не просто украшение. Оно было похоже на застывший всплеск воды или на три капли росы, слившиеся воедино. Центральный камень был огромным, цвета морской волны в штиль, а два боковых — чуть поменьше, они переливались от серебристого до нежно-розового, словно перламутр внутри раковины. Цепочка была сделана из какого-то светлого, почти невидимого металла.

— Что это? — тихо спросил Рон, не смея прикоснуться.

Септимус взял ожерелье в руки. Камни поймали свет настольной лампы и заиграли бликами по стенам кабинета.

— Это Ожерелье Мерлии, — сказал он, и его голос эхом отразился от книжных полок. — В нашем мире его знают как дар принцессы-русалки, которая полюбила человека. В нашем роду его называют просто — Дар Моря. — Он повернулся к внуку. — Это ожерелье много лет хранилось в нашей семье. Оно передавалось от матери к дочери, от бабушки к внучке... но только тем, в ком текла кровь моря. Твоя мать, Молли... она была из рода Пруэттов. В их жилах тоже была эта кровь, но её магия была слишком слаба, чтобы пробудиться. Она даже не знала о силе этого артефакта.

Септимус подошёл к Рону и аккуратно надел ожерелье ему на шею. Холод камней коснулся кожи, но тут же сменился приятным теплом.

— Оно позволяет своей обладательнице... или обладателю, — поправил себя дед с лёгкой улыбкой, — превращаться из русалки в человека и обратно по мере необходимости. Тебе больше не нужно будет бояться внезапного превращения из-за капли дождя или случайного падения в ванну.

Рон стоял, боясь пошевелиться. Он коснулся камней пальцами. Они были гладкими и тёплыми, словно живые.

— Дедушка... — его голос дрогнул. — Это... это самый невероятный подарок.

Септимус положил руку ему на плечо. Его глаза подозрительно блестели.

— Я рад, что оно наконец нашло своего истинного хозяина. Теперь ты сможешь контролировать свой дар. Ты будешь не рабом магии, а её хозяином.

Рон крепко обнял старика.

— Спасибо... спасибо тебе.

Он отстранился и посмотрел на деда с новой решимостью в глазах.

— Я клянусь, я буду беречь его. И... я напишу об этом в своей книге. О настоящей легенде.

Септимус лишь улыбнулся и потрепал внука по рыжим волосам:

— Я знаю, что напишешь. А теперь иди. И... постарайся не превращаться в гостиной. Бабушка может не понять.

Прошла ещё неделя. Жизнь в доме дедушки Септимуса вошла в привычное русло. Рон продолжал писать, теперь уже с ещё большим воодушевлением, ведь у него был не только дар, но и контроль над своей второй сущностью благодаря Ожерелью Мерлии. Он часами просиживал в саду под старой яблоней, и перо-корректор летало над страницами, создавая историю о Хранителе океана.

Однажды вечером, когда Рон как раз заканчивал главу, в дверях его комнаты появился Септимус. В руках он держал знакомый синий блокнот — тот самый, что Рон давал ему на оценку в первый день.

— Рон, — начал дед, и по его тону мальчик понял: что-то случилось. — Нам нужно поговорить.

Рон отложил перо и с волнением посмотрел на деда. Септимус сел в кресло, положив блокнот на колени.

— Я связался с издательством «Перо и Палочка», — сказал он без предисловий. — Я показал им твою рукопись. Конечно, я не говорил, кто автор. Я просто сказал, что это работа одного очень талантливого молодого писателя.

Рон замер, боясь дышать.

— И... что они сказали?

Септимус улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Они были в восторге. Сказали, что это «фантастически свежий взгляд на жанр», что сюжет «захватывает с первых строк», а мир прописан «с невероятной глубиной».

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок, а на глаза наворачиваются слёзы. Его книга... её действительно оценили.

— Они готовы её издать, — закончил Септимус. — Полный тираж. С иллюстрациями. Они даже предложили неплохой гонорар.

Рон вскочил с кровати и бросился обнимать деда.

— Дедушка! Это... это невероятно!

Септимус похлопал его по спине, а затем отстранил, держа за плечи.— Подожди радоваться. Это только начало. Теперь ты должен выбрать название. Издательство предлагает несколько вариантов: «Хранитель приливов», «Наследие океана» или... «Тайна острова Мако».

Рон задумался всего на секунду.— Нет, — твёрдо сказал он.

— Я хочу назвать её «Хроники Марина: Мальчик из двух миров».

Септимус кивнул:

— Звучит отлично. В этом есть и тайна, и судьба. Я передам им.

Он сделал паузу, и его лицо стало серьёзным.

— И ещё кое-что, Рон. Я должен тебе сказать... я горжусь тобой. Не только потому, что ты написал отличную книгу. А потому, что ты — настоящий Уизли. В тебе есть та самая искра, которая была у твоей прапрабабушки Арианы. Ты не боишься быть другим. Ты не прячешь свой дар, а учишься им управлять.

Он коснулся Ожерелья Мерлии, висевшего на шее внука.

— Ты соединяешь в себе два мира: мир людей и мир магии. И теперь ты соединишь их для тысяч других людей через свою книгу.

Рон посмотрел на деда, на его мудрые глаза, и понял, что этот человек верит в него больше, чем кто-либо во всей вселенной.

— Я не подведу тебя, дедушка. Обещаю.

Септимус замолчал, и в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Он не сводил глаз с Ожерелья Мерлии, которое теперь покоилось на груди его внука. Его пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, слегка подрагивали.

— Дедушка? — тихо позвал Рон. — Ты... ты как будто что-то знаешь.

Септимус медленно поднял взгляд. В его глазах, обычно спокойных и мудрых, плескалась буря воспоминаний.

— Знаю, Рон. Теперь знаю. Всё встало на свои места. Легенда... кровь... твоя магия. Я должен был догадаться раньше.

Он тяжело вздохнул и жестом указал на второе кресло.

— Присядь. Думаю, пришло время для ещё одной истории. Но на этот раз рассказывать её будешь ты.

Рон послушно сел, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Он так долго хранил эту тайну, боялся, что его сочтут уродом или, что ещё хуже, отдадут в Отдел Тайн для опытов.

— Дедушка... я...

— Расскажи мне, — мягко, но настойчиво перебил его Септимус. — Как ты стал русалкой? И как ты обрёл эту силу? Правду.

Рон сглотнул. Он посмотрел на лицо деда — такое родное, такое понимающее. Он вспомнил их разговор о смелости. О том, что быть гриффиндорцем — это не просто безрассудство. Это верность и честность.

И он решился.

Он рассказал всё.

Он рассказал о том, как вся семья поехала в Австралию. Как он, чувствуя себя одиноким и забытым, отправился исследовать остров Мако. Как он упал в священный бассейн в полнолуние. Он описал встречу с Сиреной, Никси и Лайлой. Рассказал о том, как русалки пытались провести ритуал, который пошёл не по плану и вместо того, чтобы забрать его силу, многократно её усилил, пробудив спящие гены его крови.

Он рассказал о своих тренировках с Ритой Сантос. О том, как научился дышать под водой без превращения. О том, как открыл в себе друидизм и метаморфизм. О том, как он может управлять водой, исцелять раны и даже превращаться в других существ.

Когда он закончил, в кабинете снова стало тихо. Рон сидел, опустив голову, и ждал приговора.

Септимус молчал очень долго. Он просто смотрел на своего внука, который за один год пережил больше приключений, чем некоторые взрослые маги за всю жизнь.

— Рон... — наконец произнёс он, и в его голосе звучало не осуждение, а безграничное уважение. — Ты... ты настоящий Хранитель.

Рон поднял на него удивлённые, влажные от подступивших слёз глаза.

— Ты... ты не злишься? Не считаешь меня чудовищем?

Септимус грустно усмехнулся:

— Чудовище — это Локхарт со своими лживыми мемуарами. А ты... ты носишь в себе древнюю магию двух миров. Ты потомок принцессы Арианы и хранитель силы клана Мако. Ты — живая легенда.

Он встал и подошёл к внуку, положив руки ему на плечи.

— Твои родители... они хорошие люди, Рон. Но они простые волшебники. Они не поймут этого. Они испугаются за тебя. Поэтому мы сохраним эту тайну. Я помогу тебе контролировать твой дар. И я помогу тебе стать тем, кем ты должен быть.

Он кивнул на блокнот на столе:

— Твоя книга... она будет не просто выдумкой. Она будет твоей историей. Твоим наследием.

Рон обнял деда так крепко, как только мог.

— Спасибо... — прошептал он. — Спасибо, что веришь в меня.

Септимус погладил его по рыжим волосам:

— Я всегда верил в тебя, внук. С того самого момента, как увидел твои каракули на полях страниц. Я знал, что ты особенный. Я просто не знал, насколько.

Разговор с дедом затянулся до глубокой ночи. Септимус слушал историю Рона, не перебивая, лишь изредка кивая, словно детали мозаики вставали на свои места. Когда Рон закончил, в кабинете повисла долгая, задумчивая тишина.

— Значит, это не просто легенда, — наконец произнёс Септимус, глядя на мерцающие угли в камине.

— Это наследие. Твоя магия... она древнее, чем палочки и Министерство. Она течёт в крови Уизли с тех самых пор.

Он встал и подошёл к старинному шкафу, откуда достал два стакана и бутылку с огненным виски.

— Тебе, конечно, не предлагаю, — хмыкнул он, наливая себе. — Но мне, кажется, необходимо.

Он вернулся в кресло и сделал глоток.

— Ты понимаешь, какая на тебе теперь лежит ответственность? Быть Хранителем — это не просто уметь делать фокусы с водой. Это значит быть мостом. Хранить баланс.

Рон серьёзно кивнул. Он чувствовал эту тяжесть, эту связь с чем-то огромным и вечным.

— Я понимаю, дедушка. И я... я справлюсь.

Септимус посмотрел на него с гордостью:

— Я знаю, что справишься. А теперь иди спать. Завтра у нас будет долгий день — нужно обсудить с издателями обложку для твоей книги.

Рон улыбнулся и, обняв деда на прощание, ушёл в свою комнату. Он лёг в кровать, но сон не шёл. На груди тёплым светом мерцало Ожерелье Мерлии. Он чувствовал себя другим человеком. Нет, не человеком — магом. Хранителем. Писателем. Внуком.

На следующее утро дом наполнился привычным шумом. Фред и Джордж, изнывающие от скуки, пытались превратить садового гнома в чайник (получился очень злой и кусачий чайник), а Джинни бегала за ними с криками «Мама не разрешала!».

Рон спустился к завтраку в прекрасном настроении. Он сел за стол и с улыбкой посмотрел на всю семью.

— Доброе утро!

— О, проснулся наш великий писатель! — тут же съязвил Фред. — Как муза? Не слишком ли капризничала?

Джинни хихикнула.

— Рон всё время что-то пишет, — наябедничала она. — У него в комнате куча бумаги.

Рон лишь загадочно улыбнулся и принялся за овсянку. Ему было всё равно, что думают близнецы. Он знал тайну, которой не знал никто из них.

— А вы знаете, что дедушка был редактором? — вдруг спросил он как бы между прочим.

Джинни сказала:

— Да, он нам рассказывал. Работал в каком-то маленьком издательстве до того, как ушёл на пенсию.

— А вы знаете, что он до сих пор читает рукописи молодых авторов? — продолжил Рон, подливая себе тыквенный сок.

Близнецы переглянулись:

— И что? Он нашёл нового Шекспира?

— Может быть, — Рон пожал плечами, стараясь скрыть улыбку. — Он говорит, что у одного мальчика настоящий талант. История про мальчика и океан... очень захватывающе.

Цедрелла вошла в кухню с подносом свежих булочек.

— Септимус всегда умел видеть талант там, где другие видят только каракули. Он говорит, что у этого мальчика воображение как у целой стаи нарглов.

Фред фыркнул в стакан с соком:

— Звучит как полная чушь.

Рон лишь молча улыбнулся в свою тарелку. Пусть думают что хотят. Совсем скоро весь волшебный мир узнает имя Роланда Бейна Джинджера. А его секрет останется здесь, в этом доме, между ним и его мудрым дедушкой.

А через несколько дней пришло письмо от родителей из Египта. Билл был рад их видеть, погода стояла чудесная, и они передавали всем привет. В конце была приписка специально для Рона: «Ты там за главного! Присмотри за младшими для нас».

Рон улыбнулся, сворачивая пергамент. Он был готов. Он был Хранителем не только для океана, но и для своей семьи. И у него была его главная тайна — его истории, которые он записывал в волшебный блокнот, становясь не просто магом стихий, но и творцом новых миров.

Однажды вечером, когда за окном кабинета Септимуса уже сгустились сумерки, а в камине уютно потрескивал огонь, дедушка позвал Рона к себе. На огромном дубовом столе, обычно заваленном старинными фолиантами, лежал свежий номер «Волшебного Вестника» и несколько ярких, глянцевых буклетов.

— Садись, Рон, — Септимус указал на кресло напротив. Его голос звучал деловито, но в глазах плясали озорные искорки. — Пришло время поговорить о твоей книге.

Рон, который в этот момент обдумывал новую главу о подводной битве, с готовностью плюхнулся в кресло.

— Издательство «Перо и Палочка» прислало варианты обложки, — продолжил дед, пододвигая к нему буклеты. — Они хотят, чтобы финальное слово было за автором. В конце концов, это твоё детище.

Рон взял буклеты дрожащими от волнения руками. Первый вариант был выполнен в тёмно-синих, почти чёрных тонах. На нём был изображён мальчик, стоящий на краю скалистого утёса. За его спиной бушевал шторм, а у ног клубился туман. Это было красиво, но... слишком мрачно.

Второй вариант был ярче. Мальчик плыл под водой, окружённый косяком светящихся рыб, а над ним возвышался затонувший корабль. Это было ближе к тому, что он представлял, но всё ещё не то.

— А вот этот... — Септимус ткнул узловатым пальцем в третий буклет.

Рон посмотрел и ахнул. Это было идеально. Обложка была разделена на две части. Верхняя, над водой, показывала обычный, залитый солнцем морской пейзаж и мальчика, задумчиво смотрящего на горизонт. Нижняя же часть, словно погружённая в воду, открывала другой мир: там тот же мальчик плыл в окружении кораллов и русалок, а его глаза светились магическим светом. Цвета были насыщенными, а детали — невероятно проработанными.

— Это... это именно так, как я вижу историю Мартина, — прошептал Рон. — Словно художник залез ко мне в голову.

— Значит, решено, — кивнул Септимус. — Я свяжусь с издателем и подтвержу этот вариант. Они планируют выпустить книгу через месяц.

Рон посмотрел на деда с безграничной благодарностью. Он был счастлив, что его история увидит свет, но ещё больше он был рад тому, что рядом был человек, который верил в него больше всех на свете.

— Дедушка... спасибо тебе. За всё. За то, что поверил в мои каракули, за то, что стал моим редактором и менеджером... за то, что хранишь мою тайну.

Септимус снял очки и протёр их краем мантии.

— Я храню не одну твою тайну, Ронни. Я знаю о русалках. Я знаю о гроте Мако. И я знаю, почему я подарил тебе Ожерелье Мерлии. Ты — потомок древней крови, мой мальчик. Твой дар — это не проклятие, а благословение. И твоя книга... она тоже часть этого дара.

Он наклонился вперёд и серьёзно посмотрел на внука:

— Публикуя историю Мартина под именем Роланда Бейна Джинджера, ты не просто делишься фантазией. Ты создаёшь мост между двумя мирами. Ты рассказываешь миру о магии, которая реальна.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок.

— Я рад... я так рад, что ты хочешь публиковать её. Что ты понимаешь.

Септимус улыбнулся:

— Как я могу не понимать? Ты — мой внук. А теперь ты ещё и Роланд Бейн Джинджер, восходящая звезда волшебной литературы.

В тот вечер Рон вернулся в свою комнату окрылённым. Он посмотрел на своё отражение в зеркале: обычный рыжий мальчишка.

Месяц пролетел как один день, наполненный ожиданием и тихой, творческой работой. Рон почти не расставался со своим блокнотом, хотя теперь он писал не так лихорадочно. Он перечитывал, правил, добавлял детали. Септимус оказался строгим, но справедливым редактором, и его советы были бесценны.

А потом наступил день, который Рон одновременно и ждал, и боялся. День возвращения родителей.

Портрет в гостиной, который Молли зачаровала показывать, где находятся члены семьи, ожил. Стрелка Артура, которая всё это время указывала на «Путешествует», дрогнула и перескочила на «Возвращается домой». Через несколько минут зелёное пламя в камине вспыхнуло, и из него вышли Артур и Молли Уизли. За ними с грохотом вывалились огромные сундуки.

— Мы дома! — воскликнула Молли, и дом тут же наполнился шумом, объятиями и запахом духов с нотками сандалового дерева, которые она привезла из Египта.

Фред и Джордж с дикими криками бросились к родителям, наперебой рассказывая о своих «научных экспериментах» в саду. Джинни повисла на шее у мамы. Перси, как всегда сдержанный, просто пожал руку отцу.

Рон стоял чуть в стороне, наблюдая за семейной суматохой. Он чувствовал себя немного чужим в этом вихре эмоций. Он так изменился за это лето, а для них он всё ещё был просто Ронни.

— А вот и наш младший сын! — Артур заметил его и раскрыл объятия. Рон с радостью бросился к отцу.

— Ну что, Ронни, — спросила Молли, когда первые восторги утихли. Она внимательно осмотрела его с ног до головы. — Ты тут не скучал? Хорошо себя вёл? Септимус не слишком тебя загружал работой в саду?

— Всё отлично, мам, — улыбнулся Рон. — Я... я даже кое-что писал.

— Правда? — удивилась Молли. — Септимус говорил, что ты много читал.

Рон переглянулся с дедом, который стоял в дверях кабинета и хитро улыбался в усы.

— Да, читал и писал. Это... это просто для себя.

— Ну что ж, дети! — громко объявил Артур. — Собирайте вещи! Нам пора домой! «Нора» ждёт!

Началась привычная суета сборов. Фред и Джордж носились по дому в поисках забытой банки с экспериментальным порошком, Джинни никак не могла решить, какую из двух кукол взять с собой.

Рон поднялся в свою комнату. Он окинул её взглядом: идеально заправленная кровать, стопка чистой одежды на стуле... и ни следа его тайной жизни. Он снял с шеи Ожерелье Мерлии и бережно спрятал его во внутренний карман куртки. Рядом он положил свой волшебный блокнот и перо-корректор.

Спустившись вниз, он подошёл к дедушке Септимусу.

— Спасибо за всё, дедушка.

Септимус положил руку ему на плечо:

— Береги себя, Рональд. И... пиши. У тебя есть что сказать этому миру.

Рон кивнул:

— Обещаю.

Он крепко обнял старика на прощание. Это был секретный язык двух близких людей.

Через десять минут всё семейство Уизли уже стояло у камина. Артур раздавал летучий порох.

— Так, все взялись за руки! Фред, не отпускай Джорджа! Джинни, держись за мантию мамы!

Рон бросил горсть порошка в огонь и громко крикнул:— «Нора»!

Зелёное пламя взметнулось вверх, окутало его тёплым вихрем, и через мгновение он оказался в родной гостиной, где пахло дымом, пирогами и домом.

Родители были рядом. А где-то там, в мире, лежала на полках книжных магазинов книга Роланда Бейна Джинджера.

Глава 12

Возвращение в «Нору» после месяца у дедушки и бабушки было похоже на погружение в тёплый, но очень шумный и хаотичный водоём. Фред и Джордж тут же возобновили свои эксперименты на чердаке, Джинни требовала внимания, а Молли, обнимая Рона, в сотый раз спросила, хорошо ли он ел.

Рон поднялся в свою комнату. Она показалась ему маленькой и немного душной после просторного кабинета Септимуса. Он сел за свой старый, расшатанный стол и достал из кармана куртки Ожерелье Мерлии. Камни на нём тускло мерцали в полумраке комнаты.

Он сжал его в ладони и закрыл глаза. В памяти тут же всплыл их последний разговор с дедом в кабинете. Септимус вертел в руках свежий номер «Волшебного Вестника», где на последней странице была напечатана небольшая, но заметная реклама: «Скоро в продаже! Новая сенсация от Р. Б. Джинджера: "Хроники Марина: Мальчик из двух миров"!».

— Знаешь, — задумчиво произнёс тогда Септимус, не отрывая взгляда от газеты. — Я бы очень хотел познакомиться с этой Ритой Сантос. Судя по тому, как ты описываешь её уроки... она незаурядная женщина. Настоящий мастер.

Рон тогда улыбнулся:

— Она такая, дедушка. И Сирена, и Лайла, и Никси... они все потрясающие.

— Может быть... когда-нибудь, — загадочно добавил Септимус. — Если представится случай.

«Может быть, дедушка», — подумал Рон, выныривая из воспоминаний. — «Может быть, этот случай представится раньше, чем ты думаешь».

Он спрятал ожерелье и решительно встал. Он больше не мог держать всё это в себе. Ему нужно было поделиться с кем-то, кто поймёт. Кто знает.

Рон спустился вниз. Молли была на кухне, гремя кастрюлями.— Мам! — позвал он.

— Да, милый? — она выглянула из-за двери, вытирая руки о передник.

— Я... я пойду погуляю. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Молли нахмурилась:

— Только не долго, Ронни. И к ужину чтоб был дома!

— Хорошо, мам!

Он не стал ждать ни секунды. Оказавшись в саду, где никого не было видно, он апарировал в Австралию.

Мир привычно сжался в точку.

Через мгновение он уже стоял на знакомом золотом песке. Дом Риты Сантос возвышался перед ним. Дверь была открыта.

Он вошёл без стука. В гостиной пахло кофе и морским бризом. Рита сидела за столом, обложившись книгами. Сирена, Лайла и Никси расположились на диване.

— Рон! — воскликнула Сирена.

Рита подняла голову и улыбнулась:

— А вот и наш юный писатель. Мы как раз обсуждали твою книгу.

Рон выдохнул. Он был дома.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — выпалил он. — Случилось кое-что очень важное... пока вас не было. Я... я был у дедушки. И... и он всё знает. И он подарил мне это... — он достал из-за пазухи Ожерелье Мерлии, которое вспыхнуло мягким светом в полумраке комнаты. — А ещё... он хочет с вами познакомиться.

Рон надел Ожерелье Мерлии на шею, и камни на нём тут же отозвались мягким, тёплым светом, словно приветствуя его. Он глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

Он говорил без умолку. Он рассказал Рите, Сирене, Лайле и Никси всё. О том, как Септимус нашёл его черновики. О том, как он прочитал историю о Мартине и был поражён. О том, как он предложил опубликовать книгу под псевдонимом Роланда Бейна Джинджера. И, наконец, о том, как дед, зная о его тайне, подарил ему легендарное ожерелье, связав тем самым древнюю легенду семьи Уизли с реальностью.

Когда он закончил, в гостиной повисла тишина. Рита Сантос смотрела на него с выражением глубокого уважения и удивления на лице.

— Твой дед... — медленно произнесла она. — Он мудрый человек. Очень мудрый. Он не просто хранитель семейных тайн, он — их пониматель. Он видит суть вещей.

Сирена улыбнулась:

— Значит, легенда о принцессе Ариане — это не просто сказка? Она действительно жила?

— Получается, что так, — кивнул Рон. — И теперь дед хочет с вами познакомиться. Он сказал, что вы... незаурядная женщина.

Рита рассмеялась, и её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков.

— Что ж, передай своему дедушке, что я с огромным удовольствием познакомлюсь с ним. Возможно, у нас найдётся много тем для разговора.

После этого разговора начались самые интенсивные тренировки. Теперь, когда Рон мог контролировать свои превращения с помощью Ожерелья Мерлии, Рита смогла сосредоточиться на оттачивании его мастерства. Они учились создавать не просто волны, а сложные водные конструкции, управлять течениями на расстоянии и даже общаться с морскими существами на примитивном уровне.

К вечеру Рон был вымотан, но невероятно доволен. Он попрощался с девочками и Ритой, пообещав вернуться завтра.

— И не забудь передать привет дедушке! — крикнула ему вслед Сирена.

Рон аппарировал прямо из гостиной Риты, и через мгновение мир сжался в привычную точку переноса.

Он очутился в саду «Норы». Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона. В доме горел свет. Рон тихо вошёл через заднюю дверь, стараясь никого не напугать.

В кухне царил привычный вечерний хаос. Молли стояла у плиты, яростно перемешивая что-то в кастрюле.

— ...и я ему говорю: «Артур, ты же взрослый человек! Как можно было перепутать летучий порох с сахарной пудрой для пудинга?!» А он мне отвечает...

Она осеклась, увидев Рона в дверях.

— О! Ронни! Ты уже вернулся? Я не слышала, как ты вошёл.

Рон улыбнулся ей усталой, но счастливой улыбкой.

— Привет, мам.

— Ты где был? — Молли вытерла руки о передник и подошла к нему, внимательно всматриваясь в его лицо. — Ты выглядишь... по-другому. Более... взрослым, что ли.

Рон на секунду задумался. Как ему объяснить? Как рассказать маме, что он сегодня научился призывать косяк дельфинов и что его книга скоро выйдет в свет?

— Я... я был у дедушки Септимуса, — сказал он полуправду. — Мы много разговаривали. Он... он очень верит в меня, мам.

Молли ласково взъерошила ему волосы:

— Конечно, верит, милый. Мы все в тебя верим.

Прошло несколько дней. Жизнь в «Норе» вернулась в привычное русло: близнецы взрывали всё, что можно и нельзя, Джинни донимала всех своей куклой.

Однажды утром, когда Рон сидел на кухне и пытался съесть завтрак под аккомпанемент взрывов, доносящихся с чердака, в окно влетела большая, немного взъерошенная сова. Она уронила на стол небольшой, аккуратно упакованный свёрток прямо в тарелку Рона с овсянкой.

— Ай! — воскликнул он, отодвигаясь.

Сова ухнула, требуя плату, получила от Рона пару кнатов и улетела. Молли выглянула из-за кастрюли с супом:

— Это тебе, Ронни? От кого?

Рон пожал плечами, стараясь выглядеть безразлично, хотя сердце колотилось как бешеное. Он узнал почерк деда на свёртке.

— Наверное, от дедушки Септимуса.

— Ну так открывай! — подбодрила его мама и вернулась к готовке.

Рон быстро поднялся в свою комнату и плотно закрыл дверь. Он дрожащими руками разорвал упаковочную бумагу. Внутри лежала новенькая, пахнущая типографской краской книга и запечатанный конверт.

На обложке, выполненной в тех самых волшебных тонах, был изображён Мартин. Заголовок гласил: «Хроники Марина: Мальчик из двух миров». А чуть ниже, под заголовком, было напечатано имя автора: Роланд Бейн Джинджер.

У Рона перехватило дыхание. Его книга. Настоящая. Он провёл пальцами по корешку. Это было невероятно.

Затем он открыл конверт. Внутри лежал лист пергамента с официальным логотипом издательства «Флориш и Блоттс». Он развернул его и начал читать.

Уважаемый мистер Джинджер (или мистер Уизли),

Ваш дедушка, Септимус Уизли, рассказал мне о Вас, и, поверьте, я впечатлён. В девять лет Вы написали черновик этой истории и довели её до состояния, готового к публикации. Поверьте, в Вашем возрасте я просто пытался поймать снитч на метле, а не писал сложную фэнтезийную сагу.

Должен признаться, не все в нашем совете директоров были в восторге. Наш финансовый консультант хотел отклонить книгу. «Слишком сложно для детей», «Сюжет слишком мрачный», «Где же главный герой со шрамом?» — вот что мы слышали. Но я — хороший друг вашего дедушки, и у меня есть чутьё на таланты. Я настоял на своём.

Эта серия или любая новая книга, которую Вы напишете в будущем, может потрясти волшебный мир до основания. Я устал публиковать сотую историю о Гарри Поттере или скандальные опусы Риты Скитер. Я провёл маркетинговое исследование, и читающая публика согласна со мной (за исключением самых ярых поклонников одного светловолосого щеголя). Пришло время перемен. В мире маглов эта революция произошла уже десятилетия назад. Почему бы и нам не написать и не опубликовать что-то новое? Что-то свежее?

Десять лет бестселлерами были истории о Поттере и слащавые рассказы Локхарта. Я согласился опубликовать и продвигать Вашу книгу. Владелец издательства «Флориш и Блоттс» уже выпустил пробный тираж в сто экземпляров. Посмотрим, как она будет продаваться.

А Вы, согласно нашей договорённости с Вашим дедушкой, получите шестьдесят процентов от авторских отчислений. Это отличные условия для начинающего автора.

Желаю Вам не останавливаться и надеюсь, что мы сможем встретиться в ближайшем будущем.

С уважением, ваш издатель и будущий редактор, Аластор Флитвик (глава издательства «Флориш и Блоттс»)

Рон перечитал письмо ещё три раза. Шестьдесят процентов? Его книга может «потрясти мир»? Его издаёт сам Аластор Флитвик, один из самых уважаемых людей в издательском бизнесе?

Он отложил письмо и снова взял в руки книгу. Он провёл рукой по своему псевдониму.«Роланд Бейн Джинджер».

Он больше не был просто Роном Уизли. Он был Хранителем Мако. Он был писателем. И у него был самый лучший дедушка во всём мире, который не просто поверил в него, а сделал всё, чтобы его мечта сбылась.

Рон улыбнулся. Он знал, что это только начало.

Рон сидел на своей кровати, не в силах оторвать взгляд от обложки. Он медленно пролистал страницы. Бумага была плотной, качественной, а текст, набранный изящным шрифтом, так и манил к себе. Он провёл пальцем по имени автора, напечатанному на титульном листе: Роланд Бейн Джинджер. Это было странно и одновременно невероятно — видеть своё вымышленное имя, напечатанное в настоящей книге.

В этот момент дверь в его комнату без стука открылась, и на пороге появилась Молли. В руках она держала корзину с чистым бельём.

— Ронни, я... — начала она, но осеклась, увидев, что держит в руках сын. — Книга? Но ты же обычно не читаешь сказки.

Рон инстинктивно прижал книгу к груди, но тут же заставил себя расслабиться. Он улыбнулся матери самой невинной улыбкой, на какую был способен.

— Нет, мам, это не для чтения. То есть... это какая-то новая книга. Дедушка Септимус был в таком восторге, когда прочитал рукопись. Он сказал, что достанет её для меня, потому что ему очень понравилась история этого писателя.

Он сделал паузу и добавил, понизив голос:

— Ты же знаешь, что я сам пишу. Дедушка говорит, что у меня есть талант. Вот я и решил посмотреть, как пишут профессионалы.

Молли подошла ближе и с любопытством взглянула на обложку.

— Хм... «Хроники Марина», — прочитала она вслух. — По крайней мере, это не очередная книга про Гарри Поттера.

Она фыркнула, и в её голосе прозвучало нескрываемое раздражение.

— Мерлин знает, что бедный мальчик не делает ничего подобного, но писатели используют его имя, чтобы прославиться. Превратили его жизнь в какой-то бесконечный сериал!

Рон почувствовал укол совести. Он знал, как Молли относится к этим книгам.

— Эта книга никак не связана с Гарри Поттером, мам. Совсем другой мир.

Молли посмотрела на него с теплотой и потрепала по рыжим волосам.

— Что ж, тогда желаю тебе приятного чтения, Рон. И... — она на секунду замялась, но всё же сказала: — Я рада, что ты берёшь пример с дедушки и тянешься к знаниям. А не только к шахматам.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Рон выдохнул и снова посмотрел на книгу. Он улыбнулся. Его тайна была в безопасности. А его история только начиналась.

Молли ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Рон остался один в тишине своей комнаты. Он ещё раз провёл рукой по обложке «Хроник Марина». Это было реальное, осязаемое доказательство того, что его мечта сбылась. Но одна книга — это лишь начало. Дедушка был прав: нужно писать дальше. Нужно создавать миры.

Рон положил книгу на тумбочку и достал свой волшебный блокнот и перо-корректор. Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Какую историю написать следующей? Продолжение про Мартина? Или... что-то совершенно новое?

Его взгляд упал на корешок «Истории магических войн», которую он так и не дочитал. На обложке был изображён рыцарь в сияющих доспехах, сражающийся с драконом. Что-то щёлкнуло в его голове.

«Рыцари. Короли. Интриги. Магия», — подумал он.

И тут его воображение разыгралось не на шутку. Он представил себе не один мир, а целую вселенную, похожую на те эпические истории, о которых он слышал от Чарли. В его голове начали рождаться образы, достойные пера великого сказителя.

Он представил континент, изрезанный фьордами и покрытый густыми, волшебными лесами — Этерия. Он представил девять великих домов, борющихся за власть над Троном Равновесия выкованным из тысячи мечей поверженных врагов.

«Корона из Шипов и Льда», — прошептал он, и перо в его руке ожило.

На странице начали появляться идеально ровные строки:

Он писал о дворцовых заговорах, о рыцарских турнирах, где решалась судьба красавиц и королевств, о тёмной магии. Его перо летало над страницей, создавая сложный, живой мир, полный героев и предателей.

Но одной истории ему было мало. Его фантазия требовала большего. Он представил другой континент, где земля была выжжена солнцем и вулканами. Он представил древний род Сумеречных Искателей чьё могущество угасало. Он видел их пышные турниры, их коварные союзы, их огненную гибель.«Пламя и Кровь», — прошептал он новое название.

Рон писал до глубокой ночи. Он забыл про ужин, про крики близнецов, про всё на свете. Он был не в своей комнате в «Норе». Он был в великих залах Красного Замка, он слышал рёв драконов. Его блокнот наполнялся не просто текстом, а целыми эпохами, судьбами королей и простых людей. Другую серию назвал Песнь Пепла и Крови была о континенте Валира, земля вулканов и драконьих гнездовий про дом пепельного крыла. Их предки не летали на драконах, а заключали с ними кровный союз, становясь единым целым со своим зверем. Их сила была невероятной, но цена — постепенное превращение в чудовищ. Другая название серии: «Песнь Пепла и Крови». Это была хроника того, как великая магия Дома Пепельного Крыла, призванная спасти мир от вечной зимы, обернулась против них самих. Последний из рода, принц Эйрон, должен был сделать выбор: позволить магии уничтожить его душу или пожертвовать всем, чтобы запечатать драконью силу навсегда.

Всю ночь он не спал, а творил. Перо-корректор летало над страницами блокнота, но текст, который появлялся, был совершенно новым.

К рассвету в его блокноте было уже не две, а целых пять новых миров. Он понял главное: он не переписывает чужие истории. Он берёт их суть, их скелет, и одевает в новую, свою собственную плоть.

Он был не просто писателем. Он был творцом миров.

Улыбаясь, Рон закрыл блокнот. За окном уже щебетали птицы. Близнецы скоро проснутся и устроят переполох. Но это будет потом. А сейчас у него были новые герои, новые битвы и новые истории, которые ждали, чтобы быть рассказанными.

Он положил блокнот под подушку и закрыл глаза. Ему снились не русалки и не океан. Ему снились драконы из пепла и короли из льда.

Утро в «Норе» началось как обычно — с грохота и криков. Рон резко проснулся и сел на кровати, пытаясь понять, что происходит. За дверью его комнаты раздавался такой громкий голос Молли, что дрожали стены.

— ФРЕД! ДЖОРДЖ УИЗЛИ! — гремела она. — ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?! КТО ПОЗВОЛЯЛ ВАМ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПОРОХОВУЮ ШУТИХУ В ДОМИКЕ ДЛЯ ГНОМОВ?!

Рон поморщился и натянул джинсы. Он уже привык к утренним концертам, которые устраивали близнецы. Судя по звуку, на этот раз они умудрились превратить садовый гномий городок в дымящиеся руины.

Он накинул на плечи чистую рубашку, а затем его рука потянулась к тумбочке. Он взял в руки Ожерелье Мерлии. Камни были тёплыми на ощупь. Рон надел его на шею и спрятал под рубашку. Он чувствовал себя увереннее, когда оно было рядом. Это был его секрет, его защита и его связь с другим миром.

Убедившись, что ожерелье не видно, он спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Картина, открывшаяся ему в гостиной, была достойна полотна. Молли стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, её лицо было красным от гнева. Перед ней, с видом нашкодивших гиппогрифов, стояли Фред и Джордж. Их одежда была в саже, а волосы стояли дыбом.

На полу, среди обломков того, что раньше было аккуратным миниатюрным домиком с черепичной крышей и крошечным садом, тлели остатки пороховой шутихи.

— Вы хоть представляете, сколько я трудилась над этим проектом?! — кричала Молли. — Это был подарок Артуру на день рождения! А вы... вы... ВЗОРВАЛИ ЕГО!

— Мам, ну это же был эксперимент! — попытался оправдаться Джордж, но под испепеляющим взглядом матери тут же стушевался.

— Эксперимент?! А кто теперь будет всё это убирать?! Вы! И чтобы к обеду здесь всё блестело! А потом будете месяц полоть сад!

Близнецы синхронно застонали.

Рон тихонько проскользнул мимо них на кухню, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Доброе утро, мам, — как можно тише сказал он.

Молли повернулась к нему, и её гнев, казалось, немного утих.

— О, Ронни. Доброе утро, милый. Хочешь овсянки? Надеюсь, ты не собираешься взрывать дом, как твои братья?

— Нет, мам, — с улыбкой ответил Рон. — Я лучше почитаю.

Он взял миску с кашей и сел за стол. Фред и Джордж, бросая на него завистливые взгляды (ведь он избежал наказания), поплелись в сад за совком и щёткой.

Позавтракав под аккомпанемент ворчания Молли, доносящегося из гостиной (близнецы, судя по звукам, убирали последствия взрыва с черепашьей скоростью), Рон вернулся в свою комнату. Он достал свой волшебный блокнот, который, казалось, сам просился в руки. Но сегодня он не писал новую главу о рыцарях Этерии. Сегодня он писал письмо.

Он быстро набросал текст, и перо-корректор тут же вывело каллиграфические строки:

«Дорогой дедушка Септимус!Рита и девочки передают тебе огромный привет. Они будут очень рады с тобой познакомиться. Может быть, когда-нибудь мы это устроим?Я прилежно тренируюсь. Ожерелье — это просто чудо! Больше никаких случайных превращений в ванной. Надеюсь, у вас всё хорошо. Фред и Джордж взорвали домик для гномов. С любовью, Рон».

Он свернул пергамент и привязал его к лапке своей верной совы Стрелки.

— Лети к дедушке, — шепнул он ей. — Он будет рад.

Стрелка ухнула и вылетела в открытое окно.

Рон быстро переоделся, надел куртку и спустился вниз.

— Мам! — крикнул он. — Я пойду погулять! К вечеру вернусь!

— Только не долго! — донёсся голос Молли с кухни. — И не испачкайся!

Рон выскочил из дома, завернул за угол сарая, где его никто не мог видеть, и апарировал.

Мгновение дезориентации — и вот он уже стоит на золотом песке австралийского пляжа. Дом Риты Сантос был перед ним. Дверь была открыта.

— Рон! — раздался звонкий голос Сирены. Русалки уже ждали его.

Сегодняшний день был посвящён тренировкам. Рита была довольна его прогрессом.

— С ожерельем ты контролируешь свою форму, — говорила она, пока они шли к гроту. — Теперь мы можем сосредоточиться на сути твоей магии.

Они занимались до самого заката. Рон учился создавать не просто волны, а сложные водовороты и водяные щиты, способные остановить даже заклинание. Он практиковал метаморфмагию, превращаясь в дельфина для скорости и в акулу для силы, а затем возвращая себе привычный облик.

В какой-то момент, отдыхая на камне у входа в грот, он погрузился в воспоминания. Он вспомнил, как дедушка Септимус учил его контролировать метаморфизм. Как он часами стоял перед зеркалом, пытаясь изменить форму носа или цвет глаз. Как дед терпеливо поправлял его:

— Не пытайся заставить магию. Представь результат. Почувствуй его.

Он вспомнил, как впервые показал деду магию друидизма, заставив увядший цветок в саду распуститься заново. Септимус тогда долго молчал, а потом сказал:

— В тебе течёт очень древняя кровь, внук.

«Он всегда знал», — подумал Рон, выныривая из воспоминаний. — «Он просто ждал, когда я буду готов понять».

— Рон? Ты где витаешь? — Никси помахала рукой у него перед глазами.

— Прости, — улыбнулся он. — Вспоминал дом.

Сирена подплыла ближе и лукаво улыбнулась:

— Кстати, о доме... Чарли прислал мне письмо.

Рон оживился:

— Правда? И что он пишет?

Сирена достала из кармана своей туники конверт и помахала им в воздухе.

— Пишет, что очень скучает. И что его мечта работать с драконами кажется ему полезной по сравнению с... другими вещами.

Она посмотрела на Рона и подмигнула.

— Кажется, у моего брата появился соперник.

Лайла и Никси захихикали.

— Чарли хороший парень, — вступился за брата Рон. — И он настоящий храбрец.

Сирена улыбнулась, глядя на океан:

— Я знаю. Именно поэтому он мне и нравится.

Разговор с Сиреной о Чарли плавно перетёк в общее обсуждение. Девочки, как и все девушки во всех мирах, обожали говорить о чувствах. Никси и Лайла подшучивали над Сиреной, а Рон с улыбкой слушал их, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Он был частью этой странной, но такой дружной семьи.

— Хватит болтать! — наконец воскликнула Лайла, вскакивая на ноги. — Вода зовёт!

— Точно! — подхватила Никси. — Рон, ты с нами?

Рон не стал отказываться. Он коснулся Ожерелья Мерлии, висевшего у него на шее. Камни на мгновение вспыхнули тёплым светом, отзываясь на его желание. Это было совсем не то, что мучительная трансформация от случайной капли воды. Это было осознанно, легко и естественно.

Мир на секунду дрогнул, и вот уже вместо ног у него был мощный изумрудный хвост, сверкающий в лучах заходящего солнца.

— Вперёд! — крикнула Сирена, и первая нырнула в набегающую волну.

Ощущение было невероятным. Это было даже лучше, чем он помнил. Вода больше не была для него чуждой стихией, которую нужно было покорять. Она была его домом. Он чувствовал каждую каплю, каждую рыбёшку в косяке, проплывавшем неподалёку. Он был быстрым и сильным. Он был свободным.

Рон стрелой пронёсся мимо Сирены, которая сделала вид, что пытается его догнать.

— Не так быстро! — со смехом крикнула она ему вслед.

Он выпрыгнул из воды на несколько метров, описав в воздухе изящную дугу, и нырнул обратно, уходя на глубину. Здесь, в прохладной синеве, он мог быть кем угодно: дельфином, хищной акулой или невидимым духом течения. Он чувствовал мощь океана в каждом взмахе своего хвоста. Это было лучше любой игры в квиддич.

Вдоволь наплававшись и нарезвившись в волнах, они выбрались на берег. Кожа Рона была покрыта мелкими капельками морской воды, которые искрились в свете заката.

Сирена с улыбкой посмотрела на него:

— Ты двигаешься как настоящий Хранитель.

— С ожерельем это стало так просто, — выдохнул Рон, ложась на тёплый песок.

Лайла кивнула:

— Теперь ты не просто русалка по принуждению. Ты — маг воды по праву.

Рон сел и снова коснулся ожерелья. На этот раз он представил не чешую и плавник, а свои обычные ноги. Камни снова вспыхнули, и трансформация произошла мгновенно и безболезненно. Он снова был человеком.

— Вот это я понимаю — контроль, — одобрительно заметила Никси.

Из дома вышла Рита Сантос. Она наблюдала за их весельем с порога, скрестив руки на груди.

— Рон, можно тебя на минуту? — позвала она.

Рон поднялся на ноги и подошёл к ней.

— Твой прогресс впечатляет, — без предисловий начала Рита. — Ты усваиваешь материал быстрее, чем кто-либо из моих учеников. Но помни: сила — это ответственность. Магия клана Мако древняя и могущественная. Никогда не используй её во вред или из корысти.

— Я понимаю, профессор Сантос, — серьёзно кивнул Рон.

Рита улыбнулась:

— Я знаю. А теперь тебе пора. Твоя семья будет волноваться.

Рон попрощался с девочками и Ритой.

— До завтра! — крикнул он, уже апарировая.

Через мгновение австралийский пляж исчез, и Рон оказался в саду «Норы». Солнце уже почти село, окрашивая небо в багровые тона. В доме горел свет.

Он тихо вошёл через заднюю дверь. Из кухни доносился голос Молли:

— ...и я ему говорю: «Артур! Ты опять забыл купить сливочное пиво!».

Рон тихо проскользнул в дом, надеясь избежать расспросов, но его план с треском провалился.

— А вот и наш путешественник! — громогласно объявил Фред, выглядывая из-за дивана в гостиной. Джордж сидел рядом, и оба близнеца были перемазаны в саже, но при этом подозрительно довольны.

— Где ты был? — тут же подскочила Джинни, оторвавшись от своей куклы. — Мы думали, ты опять сидишь у себя и пишешь свои скучные истории.

— Я... гулял, — уклончиво ответил Рон, пытаясь пройти к лестнице.

— Гулял? — Молли выглянула из кухни, вытирая руки о передник. В её голосе звучало материнское подозрение. — В темноте? Один? Ронни, ты же знаешь, в лесу у реки видели боггартов.

— Мам, я был не в лесу, — соврал Рон, чувствуя, как краснеет. — Просто... у реки. Дышал воздухом.

Артур, который читал «Пророк» в кресле, оторвался от газеты и улыбнулся:

— Это хорошо, сын. Свежий воздух полезен. Главное, не лезь в неприятности.

— Да, пап, — кивнул Рон и, воспользовавшись секундной паузой, шмыгнул на лестницу.

Оказавшись в своей комнате, он плотно закрыл дверь и с облегчением выдохнул. Наконец-то тишина. Он снял куртку и Ожерелье Мерлии. Камни тускло мерцали в полумраке комнаты. Он на секунду сжал его в ладони, вспоминая ощущение скорости и свободы в воде, а затем аккуратно положил на тумбочку.

Его взгляд упал на книгу, которую подарил дедушка. Он взял её в руки. Это был не просто блокнот. Это был артефакт. Рон открыл первую страницу. Она была пуста.

Он провёл рукой по обложке из папируса и чёрной кожи. Дедушка сказал, что здесь были заклинания его матери, Дианы Уизли. Рон решил проверить. Он достал своё верное перо-корректор и аккуратно написал на первой странице:«Покажи мне заклинания, которые записывала Диана Уизли».

Как только чернила высохли, страница ожила. На ней проступили строки, написанные изящным, летящим почерком. Это были не просто заклинания. Это были стихи, вплетённые в магические формулы.*«Чтобы скрыть то, что сердцу дорого,Словно туман над рекой...»*«Чтобы память хранить вечно, Словно янтарь сохраняет цветок...»

Рон с трепетом перелистывал страницы. Это была не книга по зельеварению или дуэлингу. Это был дневник женщины, которая чувствовала магию как искусство.

Он закрыл книгу Дианы и бережно отложил её в сторону. Теперь его ждала его собственная магия — магия слова.

Он достал свой блокнот и открыл его на новой, чистой странице. В голове уже кипел сюжет его нового произведения. Он решил объединить всё, что придумал: интриги, магию, драконов.

Перо зависло над страницей, а затем начало выводить текст:

«Песнь Пепла и Крови» Хроники Дома Пепельного Крыла

Том I. «Крыло Тьмы»

«История Валирии пишется не чернилами, а кровью и огнём. Наша земля — это спящий вулкан, а мы — искры, летящие с его гребня. Мы — Дом Пепельного Крыла, и наша судьба — быть сожжёнными собственным пламенем».

Так начинается сага о падении величайшего магического рода Этерии.

За тысячу лет до того, как Девять Земель склонились перед Троном Равновесия, Дом Пепельного Крыла правил Валиром. Их сила была не в мечах или армиях. Их сила была в Кровном Союзе. Они не приручали драконов — они становились ими. Их кровь смешивалась с кровью древних зверей, даруя им способность превращаться в крылатых исполинов, дышать огнём и повелевать небом.

Но у великого дара была страшная цена. Каждое превращение выжигало в душе мага частицу человечности, оставляя лишь пустую оболочку, жаждущую разрушения и власти.

Наш рассказ начинается в эпоху заката Дома, когда последний истинный повелитель драконов, король Эйрон Сумеречный, столкнулся с выбором: позволить проклятию поглотить его народ или найти способ разорвать Кровный Союз, даже если это будет стоить ему жизни и трона.

В тени его решений рождаются заговоры его сестры, принцессы Валиры, мечтающей о власти любой ценой; верность его лучшего друга, рыцаря Геральда, чья тайная любовь к принцессе может погубить королевство; и надежда юной ведьмы Лины, которая верит, что древняя магия леса способна исцелить проклятых повелителей драконов.

Это история о том, как пламя рождает пепел, как из крови героев вырастают шипы предательства, и как одна песнь может изменить судьбу мира.

Рон откинулся на спинку стула и перечитал написанное. Слова на странице дышали силой и трагедией. Это была не просто сказка. Это была настоящая история.

Он улыбнулся и перевернул страницу. Завтра он напишет первую главу. Завтра он снова отправится в мир Валира. А сейчас... сейчас он был просто Роном Уизли, который написал свою самую лучшую историю.

Глава 13

Первое апреля выдалось на редкость удачным. Солнце светило так ярко, словно само решило поздравить именинников, а на небе не было ни единого облачка, только бездонная синева. Рон сидел за столом, ковыряя вилкой яичницу, и поглядывал в окно. В такую погоду сидеть дома казалось настоящим преступлением.

За этот месяц, прошедший после возвращения от дедушки, жизнь Рона превратилась в идеальный, выверенный танец. Днём он был обычным мальчиком из семьи Уизли: помогал маме, уворачивался от шуточек близнецов. Но как только выдавалась свободная минутка, он брал свой блокнот и перо, и его мир менялся. Он писал о Мартине, о Хранителях, о рыцарях Этерии и драконах Валира. Его комната была завалена черновиками «Хроник Марина» и набросками к новой саге «Песнь Пепла и Крови».

А ещё были тайные отлучки. С помощью апарации он ускользал к Рите и девочкам, где его ждала настоящая магия: уроки контроля, новые заклинания и ощущение безграничной свободы в океане.

Сегодня был особенный день. День рождения близнецов.

Рон посмотрел на свои руки. Вчера, во время тренировки у Риты, пока девочки собирали на дне красивые кораллы, он нашёл несколько идеально гладких, перламутровых ракушек. Они были белыми с розоватым отливом и казались тёплыми на ощупь. Рон вспомнил о браслете.

Он вскочил из-за стола и побежал в свою комнату. Вчера вечером он проделал в ракушках крошечные отверстия с помощью концентрированного луча воды (гидрокинез — очень полезная вещь) и нанизал их на прочную нить из водорослей, которую высушил и сделал почти невидимой. Получился очень красивый, необычный браслет.

«Им должно понравиться», — подумал он. — «Это не просто безделушка из магазина. Это что-то настоящее, из океана».

Он взял браслет и, спрятав его в карман, спустился по лестнице.

На кухне царил настоящий праздник. Молли надела свой лучший фартук (хотя он был в муке), а стол был завален подарками.

— С днём рождения, мои хулиганы! — Молли крепко обняла сначала Фреда, потом Джорджа.

Артур пожал им руки:

— Поздравляю, парни. Вы уже совсем взрослые.

Джинни уже успела подарить им набор для розыгрышей из «Волшебных вредилок» (на что близнецы отреагировали восторженными криками). Перси прислал им по толстой книге «История квиддича: от метлы до снитча», чем вызвал у именинников приступ вежливой скуки на лицах.

Рон подошёл к ним, улыбаясь.

— Фред, Джордж... с днём рождения.

— О, младший братец! — Фред хлопнул его по плечу. — Неужели ты тоже что-то нам принёс? Или просто хочешь поесть праздничный торт?

— Вот, — Рон протянул им браслет. — Это... это вам. Общий подарок.

Близнецы переглянулись и взяли браслет. Ракушки заиграли на солнце всеми цветами радуги.

— Это же... это же с австралийского побережья? — тихо спросил Джордж.

— Да... я нашёл их там, когда там были. Подумал... они красивые. Как вы.

На секунду на кухне повисла тишина. Фред и Джордж смотрели то на браслет, то на младшего брата. В их глазах не было привычной насмешки.

— Рон... — начал Джордж.

— Это самый крутой подарок! — перебил его Фред, надевая браслет сначала на свою руку, а затем передавая брату. Они носили его по очереди, как знак отличия.

Молли, наблюдавшая за этой сценой, прослезилась:

— Мальчики мои...

Рон смотрел, как Фред и Джордж, сияя от восторга, примеряют браслет. В их глазах он видел не просто радость от подарка, а что-то большее — зарождающееся уважение. В этот момент он вспомнил другой разговор, другую встречу, которая произошла всего месяц назад и казалась ему теперь чем-то невероятным.

Это случилось после того, как Рита Сантос получила от него письмо, переданное Стрелкой. Рон тогда только вернулся с прогулки и застал в гостиной Риты удивительную картину. В глубоком кожаном кресле, которое обычно занимала сама директриса, сидел его дедушка Септимус Уизли. Перед ним на столике стояла чашка с дымящимся чаем.

Рядом с креслом стояли Сирена, Лайла и Никси, с любопытством разглядывая гостя.

— Дедушка! — воскликнул Рон. — Ты... ты здесь?

Септимус повернулся и улыбнулся внуку:

— А как же иначе? Я должен был лично познакомиться с той, кто учит моего внука магии, о которой я только читал в древних фолиантах.

Рита Сантос, стоявшая у окна, приветливо кивнула:

— Септимус. Рада наконец-то увидеть вас воочию. Рон много о вас рассказывал. О вашем... редакторском чутье.

Разговор, который последовал за этим, был похож на встречу двух великих умов. Они говорили не о погоде или политике Министерства. Они говорили о магии.

Септимус, как бывший редактор, был в восторге от глубины знаний Риты о древних ритуалах.

— Вы понимаете структуру магии так, как никто в современной Британии, — говорил он. — Вы видите не заклинание, а волеизъявление.

Рита в ответ рассказывала о клане Мако, о законах океана и о том, как магия воды отличается от стихийной магии волшебников с палочками.

— Ваша кровь, Септимус... — задумчиво говорила она. — В ней есть отголосок моря. Неудивительно, что именно ваш внук стал Хранителем.

Сирена, Лайла и Никси тоже не остались в стороне. Они с восторгом слушали рассказы Септимуса о магическом мире на суше, о Хогвартсе и о работе в Министерстве. А Септимус с отеческой улыбкой слушал их истории о жизни под водой.

Это была встреча двух миров, и она прошла на удивление гармонично.

«Они так славно провели время», — подумал Рон, выныривая из воспоминаний.

Он снова посмотрел на близнецов. Они уже закончили восхищаться браслетом и теперь смотрели на него. Во взгляде Фреда больше не было насмешки. В нём было любопытство и что-то ещё... похожее на уважение.

— Знаешь, Рон... — медленно произнёс Джордж, вертя в руках одну из ракушек. — Ты странный. Но в хорошем смысле. Мы раньше этого не замечали.

Фред кивнул:

— Да. Подарить такое... Это не просто ракушки. Это целая история.

Рон улыбнулся им в ответ. Он ничего не сказал. Но в этот момент он понял, что ему больше не нужно ничьё одобрение. Ни родителей, ни братьев. У него была его магия, его книги и его удивительная тайная жизнь.

***

В то время как в «Норе» царила атмосфера семейного праздника, в роскошном особняке Малфоев, расположенном в графстве Уилтшир, атмосфера была совершенно иной. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов и треском поленьев в камине, была густой и напряжённой.

В библиотеке, среди стеллажей с книгами в кожаных переплётах, стоял Люциус Малфой. Он был одет в тёмную шёлковую мантию, его светлые волосы были зачёсаны назад, а на лице застыло выражение брезгливого недоумения. В его руке был свежий номер «Волшебного вестника», а на столике перед ним лежала книга.

Книга называлась «Хроники Марина: Мальчик из двух миров». Автор: Роланд Бейн Джинджер.

Люциус брезгливо, двумя пальцами, перевернул обложку. Он не читал. Он просматривал. Его взгляд зацепился за иллюстрацию на первой странице — мальчик, стоящий на фоне бушующего океана.

— Очередная детская сказка, — процедил он сквозь зубы, захлопывая книгу. — Неужели магическому миру больше не о чем говорить? Поттер, Поттер, Поттер... А теперь ещё и это?

В библиотеку бесшумно вошла его жена, Нарцисса. Она была элегантна и спокойна, как всегда. Её взгляд упал на книгу в руках мужа.

— Что это, Люциус? — её голос был мягким, но в нём слышались стальные нотки.

— Мусор, — отрезал Люциус, швыряя книгу обратно на столик. — Какой-то Роланд Джинджер. Пытается заработать славу на волне популярности Поттера. Написано примитивным языком. Сюжет вторичен.

Нарцисса не стала спорить. Она взяла книгу в руки. В отличие от мужа, она не стала выносить вердикт по обложке. Она открыла её и начала читать первую страницу.

В дверях библиотеки появился их сын, Драко. Ему было одиннадцать, и он был точной копией отца в молодости: такой же светловолосый, с таким же надменным взглядом.

— Что это у вас? — спросил он, подходя ближе.

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, Драко, — холодно ответил Люциус. — Это низкопробное чтиво для тех, у кого не хватает ума на что-то серьёзное.

Но Драко уже заглянул через плечо матери.

— «История пишется не победителями, а теми, кто умеет слушать шёпот волн», — прочитал он вслух первую строчку. — Звучит... интересно.

Нарцисса едва заметно улыбнулась уголками губ и протянула книгу сыну.

— Возьми, Драко. Если тебе так хочется. Но помни: главное для Малфоя — это чистота крови и сила магии, а не глупые выдумки про морских чудовищ.

Драко схватил книгу и, не сказав ни слова, пулей вылетел из библиотеки. Он поднялся в свою комнату, запер дверь и с головой погрузился в чтение.

В отличие от отца, он не искал в книге реализма или исторической точности. Его захватил мир магии воды, интриги древних кланов и образ мальчика, который был чужим и на суше, и в море.

Тем временем внизу Люциус продолжал кипятиться:

— Это позор! Издательство «Флориш и Блоттс» совсем потеряло хватку! Публиковать каких-то безродных писак! У этого Джинджера даже фамилии нормальной нет!

Нарцисса спокойно налила себе чашку чая.

— Возможно, дорогой, ты судишь слишком поспешно. Книга держится в списке бестселлеров уже неделю. Публика хочет чего-то нового.

— Публика — это стадо овец! — взорвался Люциус. — Им можно скормить любую дрянь! Но я... я не опущусь до того, чтобы читать этот мусор!

Нарцисса лишь загадочно улыбнулась и промолчала. Она была уверена: пройдёт совсем немного времени, и фамилия «Джинджер» будет у всех на устах. И тогда Люциусу Малфою придётся пересмотреть своё мнение о «безродных писаках».

***

В то время как в мире разгорались нешуточные страсти вокруг новой книги, в своём кабинете в Хогвартсе сидел Альбус Дамблдор. Он был погружён в чтение, но это был не отчёт о состоянии дел в школе и не очередное письмо из Министерства. Перед ним, освещённый мягким светом, лившимся из окна, лежал свежий экземпляр книги, о которой говорил весь волшебный мир.

«Хроники Марина: Мальчик из двух миров». Автор: Роланд Бейн Джинджер.

Дамблдор не читал книги ради развлечения. Он читал их, чтобы понять дух времени, чтобы уловить малейшие изменения в сознании волшебного общества. И эта книга... она его заинтриговала.

Он поправил очки-половинки и перевернул страницу. Его голубые глаза, казалось, видели не только текст, но и нечто большее, скрытое между строк.

— Хм... — пробормотал он себе под нос, поглаживая длинную седую бороду. — Весьма... занимательно.

Директор откинулся на спинку своего любимого кресла и задумчиво посмотрел на Фоукса, который дремал на своей жёрдочке. В камине тихо потрескивал огонь.

Дамблдор ценил эту тишину. Она позволяла ему думать.

Он снова взял книгу в руки. Сюжет был увлекательным, это бесспорно. История мальчика, оказавшегося между двумя мирами, была классической, но подана с невероятной свежестью. Магия воды описывалась не как набор заклинаний, а как живая, дышащая стихия, обладающая собственным сознанием и волей.

— Здесь чувствуется глубокое понимание природы магии, — тихо произнёс Дамблдор. — Не просто теория из учебников, а... живое знание.

Его особенно заинтересовали персонажи. Главный герой не был всемогущим спасителем. Он был растерянным, одиноким, ищущим своё место. Он совершал ошибки. Он боялся. И именно это делало его таким настоящим.

— А вот это интересно... — Дамблдор провёл пальцем по абзацу, где описывался древний ритуал в гроте. Его брови слегка нахмурились. — Описание магии клана Мако... Оно пугающе точно. Слишком точно для простой фантазии.

Директор задумался. Он знал о русалках, конечно. Но их магия была одной из самых закрытых и малоизученных областей волшебства. Откуда у молодого автора такие подробности?

Он закрыл книгу и посмотрел на обложку. Роланд Бейн Джинджер.

Дамблдор никогда не слышал этого имени. Он навёл справки через свои каналы в издательстве «Флориш и Блоттс». Автор был неизвестен. Рукопись пришла от имени некоего Септимуса Уизли, который выступил агентом и редактором. Уизли... Дамблдор знал это имя. Старый, уважаемый род. Возможно, это псевдоним? Или книга написана кем-то из его семьи?

Но это было неважно. Директора интересовала не личность автора, а послание.

Он снова открыл книгу наугад.

«Быть Хранителем — значит быть мостом. Ты не принадлежишь ни суше, ни морю. Ты принадлежишь лишь равновесию».

Дамблдор улыбнулся. Эта фраза могла бы стать девизом самого директора Хогвартса.

— Мост между мирами... — прошептал он. — Какая глубокая мысль для столь юного ума.

Он отложил книгу и сцепил пальцы домиком. Он не знал, что автор этой книги — рыжеволосый мальчик из семьи Уизли, который сейчас сидит в «Норе» и пишет продолжение своей саги о драконах и рыцарях.

Но он чувствовал: эта книга — не просто развлечение. Это было знамение. Магический мир устал от историй о героях прошлого. Он искал новые мифы, новые смыслы.

И кто-то юный и талантливый дал ему именно то, что он искал.

Дамблдор посмотрел на портреты бывших директоров на стенах. Они дремали.

— Что ж, — сказал он тихо. — Посмотрим, что принесёт нам следующая глава. Не только в книге... но и в жизни.

***

Если бы кто-то мог заглянуть в роскошный, обставленный с кричащей безвкусицей особняк Гилдероя Локхарта, он бы стал свидетелем сцены, достойной пера драматурга.

Гилдерой Локхарт был в ярости. Это было не тихое, сдержанное негодование, а полноценный, бушующий шторм, заключённый в тело мужчины с идеально уложенными золотыми кудрями.

Он метался по своей гостиной, как тигр в слишком тесной клетке. В одной руке он сжимал свежий номер «Ежедневного пророка», в другой — экземпляр книги, которая стала причиной его душевных терзаний.

«Хроники Марина: Мальчик из двух миров».Автор: Роланд Бейн Джинджер.

На обложке, выполненной в глубоких морских тонах, был изображён задумчивый юноша на фоне бушующего океана. Он выглядел... героически. Слишком героически.

— Немыслимо! — воскликнул Локхарт, швыряя газету на журнальный столик из красного дерева. Страницы разлетелись. — Абсолютная ересь!

Его камердинер, маленький домовой эльф, испуганно выглядывал из-за двери, боясь попасть под горячую руку хозяина.

Локхарт схватил книгу и потряс ею в воздухе.

— Вы только посмотрите на это! — он обращался к своему отражению в огромном зеркале в позолоченной раме. — «Мальчик из двух миров»! Какая банальщина! Какая... вторичность!

Он драматично рухнул в кресло, закинув ногу на ногу.

— Я писал о вампирах, о баньши, о восстании оборотней! Я лично сражался с каждым из этих существ! — он прижал руку к сердцу. — А это? Магия воды? Русалки? Это же... это же для детей!

Он открыл книгу на середине и, брезгливо морщась, прочитал вслух:

«Быть Хранителем — значит быть мостом. Ты не принадлежишь ни суше, ни морю...»

Локхарт издал звук, похожий на рычание разъярённого кота.

— Какая чушь! Где здесь я? Где Гилдерой Локхарт? Почему все говорят об этом... этом Роланде Джинджере? Его имя повсюду! «Новая звезда фэнтези», «Свежее дыхание», «Прорыв года»!

Он вскочил и подошёл к огромному книжному шкафу, занимавшему всю стену. На полках стояли его собственные книги: «Я — волшебник», «Побег с лунебродцами», «Каникулы с каргой». Когда-то они занимали все первые места в списках бестселлеров. Теперь же их задвинули в угол, а на самом видном месте в каждом книжном магазине красовался этот выскочка Джинджер.

— У него даже шрама нет! — в отчаянии воскликнул Локхарт. — Как можно писать о героизме, не имея шрама? Это против всех правил!

Он схватил с полки свою автобиографию и прижал её к груди, словно пытаясь защититься от невидимого врага.

— Я был кумиром целого поколения! А теперь... теперь все читают про какого-то мальчика и его рыбок!

Внезапно его лицо озарила хитрая, самодовольная улыбка. Он поставил свою книгу обратно на полку и поправил и без того идеальные кудри.

— Что ж, Роланд Бейн Джинджер, — прошипел он, глядя на обложку «Хроник Марина», лежащей на столе. — Ты хочешь играть в героев? Ты хочешь славы?

Он щёлкнул пальцами, подзывая домового эльфа.— Приготовь моё лучшее перо и пергамент с водяными знаками. Кажется, мне пора написать разгромную рецензию для «Пророка». Пора напомнить этому миру, кто здесь настоящий герой.

Гилдерой Локхарт не знал, что автор книги, которая так его бесила, был всего лишь мальчиком. Мальчиком, который мог превращаться в русалку и чья магия была древнее и чище, чем вся показная слава Локхарта, вместе взятая. И это было единственное, что могло бы привести знаменитого писателя в ещё больший ужас.

***

В то время как великие умы и раздутые эго магического мира строили свои теории, в уютной кухне «Норы» Молли Уизли переживала свой собственный, локальный литературный кризис.

Это случилось в один из вечеров, когда Артур был на ночном дежурстве в Министерстве, а дети уже спали. Молли, уложив Джинни, решила устроить себе маленький отдых. Она налила себе чашку горячего чая с молоком, завернулась в любимый плед и взяла в руки свежий номер «Ежедневного пророка», который сова принесла ещё утром. Обычно она пролистывала его в поисках рецептов или советов по домоводству, но сегодня её внимание привлекла огромная, яркая реклама на последней полосе.

На картинке был изображён юноша, стоящий на фоне бушующего океана. Его взгляд был устремлён вдаль, и в нём читалась такая глубина и сила, что у Молли на секунду перехватило дыхание. Заголовок гласил:

«ХРОНИКИ МАРИНА: МАЛЬЧИК ИЗ ДВУХ МИРОВ»НОВАЯ СЕНСАЦИЯ ОТ Р. Б. ДЖИНДЖЕРА!

Молли прищурилась, разглядывая имя автора.

— Р. Б. Джинджер... — пробормотала она. — Какое... необычное имя.

Она начала читать рецензию. С каждой строчкой её брови поднимались всё выше и выше.— «Фантастически свежий взгляд на жанр...» — читала она вслух. — «Сюжет захватывает с первых строк...» «Мир прописан с невероятной глубиной...»

Молли отложила газету и уставилась в стену. В её голове не укладывалось. Она была преданной, ярой поклонницей Гилдероя Локхарта. Его книги с блестящими обложками стояли у неё на полке, она перечитывала их перед сном, восхищаясь его храбростью, его белоснежной улыбкой и его умением выходить сухим из воды из любой переделки. Для неё Локхарт был эталоном.

А тут... какой-то Роланд Бейн Джинджер.

— Кто этот мистер Джинджер?! — воскликнула она в пустоту кухни, всплеснув руками. Чай в её чашке опасно качнулся. — Откуда он взялся? Ещё вчера все читали «Каникулы с каргой», а сегодня все только и говорят об этом... о Мартине!

Она снова схватила газету.

— «Свежее дыхание»! — передразнила она неизвестного критика. — А Локхарт? Что, его магия уже не свежая? Его подвиги уже не важны?

Молли была женщиной простой и прямой. Если ей что-то нравилось, она была предана этому всей душой. И сейчас её мир пошатнулся. Её любимый автор, её герой, был... как бы это сказать... смещён с пьедестала.

Она встала и подошла к книжному шкафу в углу кухни. Там, среди кулинарных книг и старых фотоальбомов, стоял ряд блестящих томов Локхарта. Она провела пальцем по корешку «Волшебного меня».

— Нет, — твёрдо сказала она, словно споря с кем-то невидимым. — Это просто мода. Пройдёт. Гилдерой — вот кто настоящий герой.

Но где-то в глубине души червячок сомнения уже начал свою работу. Она вспомнила, как Рон недавно сказал: «Дедушка говорит, что я пишу». И ещё эта книга, которую Септимус так настойчиво искал для него...

Молли нахмурилась.

— Рональд? — тихо произнесла она, глядя на дверь комнаты сына. — Да нет... он же не читает сказки.

Она покачала головой, отгоняя нелепую мысль, и снова села в кресло. Но спокойно почитать Локхарта ей уже не удалось. Мысли то и дело возвращались к загадочному мистеру Джинджеру и его мальчику из двух миров.

***

В фамильном особняке семьи Пруэтт, расположенном в тихом и консервативном пригороде, атмосфера была пропитана не богатством, как у Малфоев, а строгим порядком и чопорностью. В кабинете, обставленном тяжёлой дубовой мебелью, в глубоком кожаном кресле сидел Игнатиус Пруэтт — отец Молли и, соответственно, дедушка Рона.

Это был человек старой закалки, чья жизнь подчинялась строгому распорядку. Он был главой рода Пруэттов, человеком, для которого чистота крови и репутация значили абсолютно всё. В данный момент он был занят своим ежевечерним ритуалом: чтением «Ежедневного пророка» и просмотром отчётов о состоянии семейных счетов.

Его взгляд, привыкший выискивать малейшие неточности в финансовых документах, скользнул по последней странице газеты. Он уже собирался перевернуть её, сочтя новости политики и светской хроники недостойными внимания, как вдруг его внимание привлекла большая, яркая реклама.

«ХРОНИКИ МАРИНА: МАЛЬЧИК ИЗ ДВУХ МИРОВ». Автор: Роланд Бейн Джинджер.

Игнатиус брезгливо поджал губы. Фамилия «Джинджер» была ему смутно знакома. Он напряг память. Ах да. Уизли. Это те самые... рыжие. Родственники его дочери Молли по линии мужа. Семья, которую он всегда считал... эксцентричной. Слишком шумной, слишком бедной и слишком... не-Пруэтт.

Он взял газету в руки, чтобы получше рассмотреть. Обложка с задумчивым мальчиком на фоне океана вызвала у него лишь раздражение.— Мальчик из двух миров? — пробормотал он скрипучим голосом. — Какая сентиментальная чушь.

Он вспомнил слухи. Его дочь что-то говорила о том, что Артур водит дружбу с кем-то из этого клана. А теперь вот это. Книга. Бестселлер.

Игнатиус был человеком прагматичным. Он не верил в талант, если тот не был подкреплён древним родом или солидным капиталом. А тут... какой-то безвестный юнец из семьи рыжих бедняков вдруг становится знаменитостью?

— Без сомнения, это происки издателей, — заключил он, швыряя газету на стол. — Им нужно было заполнить пустоту после того, как истерия вокруг Поттера пошла на спад. Вот они и нашли... этого Джинджера. Дешёвый ход.

Он встал и подошёл к камину, уставившись на огонь.

— Подумать только, — процедил он сквозь зубы. — Моя дочь теперь тёща знаменитого писателя. Или кем там этот юнец приходится её детям? Позор.

Для Игнатиуса Пруэтта успех Рона был не триумфом таланта, а досадным недоразумением. В его мире всё должно было быть на своих местах: чистокровные семьи наверху, все остальные — внизу. А когда кто-то «снизу» вдруг выбивался наверх, это нарушало мировой порядок.

— Это ненадолго, — фыркнул он, возвращаясь в своё кресло. — Публика непостоянна. Через месяц они найдут себе нового кумира. А фамилия Джинджер... или как там его... Уизли... снова канет в безвестность, где ей и место.

Удовлетворённый этим выводом, Игнатиус Пруэтт позвонил в колокольчик, вызывая домового эльфа с вечерним бренди. Он выбросил из головы и книгу, и её автора. У него были дела поважнее, чем думать о сказках какого-то рыжего мальчишки.

***

В своём помпезном, пропахшем лавандой и старыми деньгами особняке, Мюриэль Друэлла Пруэтт — прабабушка Рона, та самая, что подарила ему уродливый свитер на Рождество, — также была наслышана о новом литературном феномене. Однако её реакция была... специфической.

Мюриэль была древней, сварливой и невероятно гордой чистокровной ведьмой. Она считала себя последней хранительницей истинных традиций и не упускала случая напомнить об этом всем вокруг, особенно своей внучатой племяннице Молли.

В тот день она восседала в своём любимом кресле с высокой спинкой, похожем на трон, и читала «Ежедневный пророк» через монокль. Её морщинистое лицо было искажено гримасой глубочайшего презрения.

— «Хроники Марина»! — фыркнула она так громко, что её старый домовой эльф, подливавший ей чай, подпрыгнул от испуга. — Что за нелепое название! Звучит как название дешёвого магловского лосьона для загара!

Она с отвращением перевернула страницу газеты, где красовалась огромная реклама книги.

— «Мальчик из двух миров»! — проскрипела она. — Какая банальность! В моё время мы читали «Сказки барда Бидля». Вот это были истории! С моралью! С поучительным концом!

Её взгляд упал на имя автора.

— Роланд Бейн Джинджер, — прочитала она по слогам, и её верхняя губа задрожала. — Джинджер... Джинджер... Пруэтт! Это же одна из ветвей нашего рода! Или... Уизли? — её лицо исказилось так, будто она съела лимон целиком. — Неужели это... отпрыск той самой ветви? Той, что пошла от моего троюродного брата, который женился на этой... рыжей девице?

Она с грохотом опустила чашку на блюдце.

— Так я и знала! Стоило одной паршивой овце затесаться в чистое стадо, как всё покатилось в тартарары! Сначала нищие Уизли плодятся как кролики, а теперь один из них пишет... книги!

Она схватила газету узловатыми пальцами и потрясла ею в воздухе.

— И что это за мода пошла? Писать о каких-то русалках! В моё время приличные волшебники писали о великих битвах, о благородных родах, о проклятиях древних артефактов! А это что? Водичка, песочек... Тьфу!

Мюриэль была в ярости. Но её гнев был смешан с чем-то ещё. С обидой. С чувством, что мир, который она так яростно оберегала, рушится прямо у неё на глазах.

— Подумать только, — прошипела она, глядя на портрет своего покойного мужа на стене. — Этот мальчишка станет знаменитым. Его имя будет у всех на устах. А я... я так и останусь старой ведьмой, которую приглашают на семейные сборища только из вежливости.

Она снова посмотрела на обложку. Мальчик на ней выглядел таким... благородным. Таким уверенным в себе.

— Ха! — воскликнула она. — Дешёвая популярность! Вот увидишь, мой мальчик, твоя слава будет недолгой! Публика непостоянна! Через месяц они забудут твоё имя и возьмутся за что-то новое!

Но, несмотря на все её проклятия и брюзжание, Мюриэль не выбросила газету. Она аккуратно сложила её и положила на столик рядом с креслом. Что-то в этой истории — история о мальчике, который не принадлежит ни одному из миров — странным образом перекликалось с её собственным чувством одиночества и оторванности от нового поколения.

Но она скорее умерла бы, чем признала это вслух.

***

В своём кабинете, окна которого выходили на бескрайний Тихий океан, Рита Сантос отложила в сторону древний фолиант о магии приливов. Её взгляд был устремлён не на страницы, а на экран маленького, зачарованного зеркальца, которое служило ей аналогом «Ежедневного пророка» в австралийском магическом сообществе.

На экране сменяли друг друга заголовки, но один из них горел ярче всех:«ФЛОРИШ И БЛОТТС» ОБЪЯВИЛ О НОВОМ БЕСТСЕЛЛЕРЕ!«ХРОНИКИ МАРИНА» ПОРАЖАЮТ ВООБРАЖЕНИЕ!

Рита улыбнулась. Это была не просто улыбка довольного учителя, видящего успех ученика. Это была улыбка мастера, который видит, как его учение находит отклик в мире.

Она взяла в руки экземпляр книги. Он был тяжёлым, пах свежей типографской краской и океанской солью — Рита настояла, чтобы в переплёт добавили толчёный перламутр. Она провела пальцами по тиснёному имени автора.

Роланд Бейн Джинджер.

Для всего остального мира это был псевдоним. Для Риты это было имя её самого талантливого ученика.

— Ты превзошёл все мои ожидания, Ронни, — прошептала она, глядя на океан. — Ты не просто написал историю. Ты создал миф.

Она открыла книгу наугад и начала читать. Её глаза, видевшие тысячи магических текстов, светились одобрением. Описание магии воды было безупречным. Не с технической точки зрения заклинаний, а с точки зрения сути. Рита видела в этих строках отражение их уроков. Она видела, как Рон учился не управлять водой, а понимать её.

— Здесь есть душа, — сказала она вслух. — В отличие от всего того мусора, что сейчас издают.

Она вспомнила их разговор месяц назад, когда книга только ушла в издательство.

— «Почему ты думаешь, что у меня получится?» — спросил он тогда.— «Потому что ты пишешь о том, что знаешь. Ты пишешь о своей боли, о своей радости, о своей магии. А это и есть самая сильная магия — магия правды».

Рита не была удивлена успехом. Она была горда. Она видела в этой книге не просто коммерческий проект. Она видела рождение нового голоса в магической литературе. Голоса, который говорил не о старых подвигах и пыльных легендах, а о балансе, о двойственности, о поиске своего места в мире.

Она посмотрела на трёх русалок, которые сидели на диване и тоже читали книгу.

— Что скажете? — спросила она их.

Сирена подняла голову и улыбнулась:

— Он описал нас... правильно. Не как чудовищ или сирен-убийц. А как хранителей. Как семью.

Лайла кивнула:

— Он понял главное.

Рита снова посмотрела на книгу. Она знала секрет. Она знала, что за вымышленным миром Мартина стоит реальный мир Рона Уизли — мир русалок острова Мако, древних ожерелий и магии крови Пруэттов.

— Пусть мир думает, что это просто сказка, — тихо произнесла Рита, закрывая книгу. — Мы-то с тобой знаем правду, мой мальчик.

И эта правда была куда более удивительной, чем любая выдумка.

Глава 14

В тот день, когда книга Рона гремела на всю Британию, в подводном царстве острова Мако царило смятение. Совет русалок, древний и консервативный, собрался в Священном Гроте. Сирена стояла перед ними, её голос звенел от напряжения, но её аргументы разбивались о стену вековых предрассудков.

— Он — Хранитель! — убеждала она совет. — Его сила — это продолжение нашей! Он не угроза, он — мост!

Но старейшины были непреклонны. Человеческая кровь в маге такой силы была для них табу, ересью. Они видели в Роне не союзника, а аномалию, ошибку природы, которую нужно либо контролировать, либо уничтожить.

Сирена поняла, что проиграла. Совет не примет её сторону. В тот же вечер, когда фиолетовые сумерки опустились на океан, в доме Риты Сантос состоялся другой разговор.

Лайла и Никси сидели на диване, их хвосты лениво покачивались. Они были молоды, свободны и жаждали приключений, которых не мог дать им уединённый остров.

— Мы уходим, Сирена, — просто сказала Лайла.

— Мы хотим найти свой собственный дом, — добавила Никси. — Может, на Большом Барьерном рифе. Или в Индийском океане.

Сирена не стала их удерживать. Она понимала это желание. Она лишь крепко обняла каждую из них на прощание.

— Будьте осторожны. И… пишите.

Лайла и Никси ушли, оставив Сирену одну. Но она не чувствовала себя покинутой. Она чувствовала ответственность. За Рона. За будущее их клана.

На следующий день она сделала свой выбор. Она нашла двух самых верных и разумных русалок из молодого поколения — Ондину и Мимми.

— Вы отправитесь со мной на материк, — сказала она им. — Вы увидите его сами. Вы поймёте то, что отказывается понимать совет.

В это же время Рон аппарировал к дому Риты Сантос. Он был в приподнятом настроении после утренней тренировки по гидрокинезу — ему наконец удалось создать стабильный водяной щит.

— Рон! — окликнула его Сирена, выходя из воды на берег. Рядом с ней из волн вынырнули две незнакомые русалки.

Одна была высокой и изящной, с волосами цвета морской волны и пронзительными синими глазами. Другая — миниатюрной и рыжеволосой, с россыпью веснушек на носу и озорной улыбкой.

— Познакомься, — сказала Сирена. — Это Ондина и Мимми. Они из нашего клана. Они… хотят узнать тебя получше.

Рон с любопытством посмотрел на них.

— Привет, — немного смущённо сказал он.

Ондина подплыла ближе, её взгляд был изучающим, но не враждебным.

— Сирена много о тебе рассказывала. О твоём даре целителя… о твоей связи с водой. Мы хотели увидеть это своими глазами.

Мимми же просто улыбнулась:

— А ещё мы хотим автограф! Я уже купила твою книгу!

Рон покраснел до кончиков ушей:

— Правда? Спасибо…

Сирена с теплотой посмотрела на новых подруг:

— Они будут жить здесь, с нами. Помогать Рите тебя учить. И… они помогут мне доказать совету, что ты не враг.

Разговор с Ондиной и Мимми получился лёгким и непринуждённым. В отличие от Сирены, которая была его наставницей, или Лайлы и Никси, которые были его первыми подругами-русалками, эти двое смотрели на него с чистым, незамутнённым любопытством.

— Так это правда? — Мимми, та самая, что просила автограф, подплыла ближе, её рыжие волосы плавали вокруг головы как облако. — Ты можешь превращаться в кого угодно? Покажи! Превратись в акулу! Или в гигантского кальмара!

Рон рассмеялся. С Ондиной и Мимми было проще, чем с кем-либо. Он сосредоточился, и через мгновение на месте, где он стоял, из воды вынырнула огромная серая акула. Она сделала круг вокруг испуганно-восхищённой Мимми и снова превратилась в Рона.

— Впечатляет! — воскликнула Ондина, её синие глаза сияли. — Сирена не преувеличивала. Твой контроль над метаморфизмом безупречен.

Пока они болтали и Рон показывал простые фокусы с водой, Сирена отошла в сторону, к дому. Она развернула письмо от Чарли, которое принесла утренняя сова. Её лицо озарилось мягкой улыбкой, когда она читала строчки, написанные знакомым почерком.

— Чарли пишет из Хогвартса, — сказала она, подойдя к Рону. — Спрашивает, как у тебя дела.

Рон улыбнулся в ответ:

— Передай ему привет. И скажи… скажи, что у меня всё отлично.

Сирена кивнула и снова погрузилась в чтение, а Рон вернулся к своим новым подругам.

В этот момент из дома вышла Рита Сантос. Она с интересом посмотрела на двух новых русалок.

— А, вижу, Сирена привела подкрепление. Это хорошо. Чем больше глаз, тем лучше мы сможем контролировать процесс.

Ондина и Мимми почтительно склонили головы перед директором школы магии. Рита кивнула им в ответ и обратилась к Рону:

— Ну что, Роланд Бейн Джинджер, — она хитро улыбнулась, используя его псевдоним. — Готов перейти от простых фокусов к высшей математике магии?

Рон поправил Ожерелье Мерлии на шее. Камни отозвались на его прикосновение мягким теплом.

— Я готов.

Следующие несколько часов превратились в настоящий марафон познания. Рита не просто учила его новым заклинаниям — она объясняла философию магии воды.

— То, что ты делал раньше, — говорила она, чертя в воздухе сложные водяные узоры, — это базовая стихийная магия. Управление массой. Теперь мы будем работать с её состоянием и составом.

Она научила его Гидрокриокинезу не просто для создания льда, а для формирования сверхпрочных ледяных конструкций, способных выдержать удар заклинания.

— Представь, что ты не замораживаешь воду, а перестраиваешь её молекулы в кристаллическую решётку.

Затем последовал Гидротермокинез. Рон научился не просто кипятить воду, а создавать локальные очаги перегретого пара под огромным давлением — идеальное оружие против морских хищников или враждебных магов.

— А теперь самое сложное, — сказала Рита под вечер. — Субстанциокинез. Магия состояний. Ты уже делал это интуитивно, когда создал тот кристалл для Джинни. Теперь научись делать это осознанно.

Она велела ему создать из капли воды не лёд и не пар, а нечто третье. Рон закрыл глаза. Он вспомнил ощущение твёрдости и прозрачности того кристалла. Он представил структуру алмаза, но состоящую не из углерода, а из чистейшей воды под магическим давлением.

На его ладони из капли воды вырос небольшой, но идеально огранённый кристалл, похожий на бриллиант. Он был холодным и твёрдым.

— Отлично! — похвалила Рита. — Ты схватываешь на лету.

Рон был вымотан до предела, но невероятно доволен. Рядом с ним сидели Ондина и Мимми, которые помогали ему советами и просто поддерживали своим присутствием. На шее висело Ожерелье Мерлии, дарующее контроль. А впереди его ждал целый мир магии, которую он только начал познавать.

Время пролетело незаметно и попрощавшись он аппарировал из тёплого австралийского вечера прямо в сад «Норы». Воздух здесь был прохладнее, пах дымом и влажной землёй. Дом, как всегда, гудел, словно растревоженный улей.

Рон тихо вошёл через заднюю дверь. На кухне, как обычно, царил хаос. Молли стояла у плиты, яростно помешивая что-то в кастрюле. Артур сидел за столом, уткнувшись в «Ежедневный пророк», и пытался не попасть под горячую руку.

— …и я ему говорю: «Артур, ты же взрослый человек! Как можно было перепутать летучий порох с сахарной пудрой для пудинга?!» — доносился голос Молли.

— Милая, я клянусь, коробка была… — начал оправдываться Артур, но осёкся, увидев сына. — О, Рон! Ты уже вернулся?

— Привет, пап. Привет, мам.

— Ронни! — Джинни, игравшая на полу с куклой, тут же бросилась к нему и обхватила его ногу. — Ты где был?

— Гулял, — снова повторил он свою привычную отговорку.

Фред и Джордж, которые сидели на диване и изучали свой новый браслет из ракушек, подняли головы.

— О, младший братец! — крикнул Фред. — Смотри, что у нас есть! Подарок от нашего любимого брата!

Рон улыбнулся. Ему было приятно видеть их счастливыми.

— Рад, что вам понравилось.

Он поднялся в свою комнату. Здесь было тихо и спокойно. Он сел на кровать и на секунду прикрыл глаза. В памяти всплыло яркое воспоминание.

Это было через неделю после того, как книга была опубликована. Он сидел в этой самой комнате, когда в окно влетела его сова Стрелка с письмом от деда. Сердце колотилось как бешеное.

Он сорвал с письма печать и развернул пергамент.

*«Мой дорогой Рон, Поздравляю! Книга продаётся даже лучше, чем мы ожидали. „Флориш и Блоттс“ в восторге.Но это не главное. Я сделал то, о чём мы говорили. Я открыл для тебя сейф в банке Гринготтс. Это твои личные деньги. Твоя награда за труд.Я прилагаю к письму ключ. Теперь ты — финансово независимый волшебник.Твой любящий дед, Септимус».

Ключ был маленьким, серебряным, и на нём был выгравирован маленький кит. Но самое главное было на отдельном листке, который выпал из конверта. Это была выписка из сейфа.

Владелец счёта: Рональд Биллиус Уизли (под псевдонимом Роланд Бейн Джинджер).Сумма на счету: 5 250 галлеонов.

Рон тогда не мог поверить своим глазам. Пять тысячь двести пятьдесят галлеонов! Это было больше денег, чем он видел за всю свою жизнь. Больше, чем весь семейный бюджет Уизли за год.

«Я богат», — подумал он тогда с замиранием сердца.

Рон вынырнул из воспоминаний и посмотрел на свой стол. На нём лежал его блокнот, открытый на чистой странице. Перо-корректор тихо дремало рядом.

Он был Хранителем Мако. Он был успешным писателем. У него были друзья по всему миру и личная финансовая независимость.

Он взял перо и улыбнулся. Впереди было много работы.

«Песнь Пепла и Крови» ждала своего часа.

Рон писал до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами, а в голове не стало пусто, как в вычерпанном колодце. Сюжетные линии «Песни Пепла и Крови» сплелись в такой тугой узел интриг, что распутать их сейчас казалось невозможным. Он понял, что фантазия временно иссякла. Нужна была перезагрузка.

Он откинулся на спинку стула и оглядел комнату. Взгляд упал на книгу Дианы, которую он так и не убрал на полку. Она лежала на столе, словно приглашая открыть её снова.

«Почему бы и нет?» — подумал Рон. — «Вдохновение может прийти откуда угодно».

Он взял дневник прапрабабушки. Кожаная обложка была тёплой и гладкой. Он открыл её наугад.

На этот раз его внимание привлекло не заклинание, а запись на полях, сделанная торопливым, взволнованным почерком:

«Сегодня я видела, как светлячки танцуют над болотом. Их свет — не просто сияние. Это застывшая радость. Если поймать этот свет в кристалл горного хрусталя и прошептать нужное слово, он будет греть сердце в самую холодную ночь. Не магия силы, но магия утешения».

Рон замер. Это было не просто заклинание. Это была философия. Диана видела магию не как инструмент для достижения цели, а как часть самой природы, как язык, на котором говорит мир.

Он начал читать взахлёб. Он узнал, как заклинанием заставить розы менять цвет в зависимости от настроения того, кто на них смотрит. Он нашёл рецепт зелья, которое позволяет понимать язык ветра в кронах деревьев. Он читал о магии, которая лечит не тело, а душу.

Его голова закружилась от обилия идей.«Это можно использовать!» — думал он, и его перо уже тянулось к блокноту, чтобы записать идею о светящихся кристаллах для его рыцарей Этерии.

Но потом он остановился.

Он посмотрел на законченную главу «Песни Пепла и Крови», лежащую рядом. В ней было достаточно интриг, битв и драконьего огня. Внезапное появление магии утешения и говорящих деревьев разрушило бы всю атмосферу сурового, реалистичного мира, который он так старательно создавал. Это было бы… инородно.

Рон закрыл дневник Дианы и посмотрел на него с новым уважением.— Нет, — прошептал он. — Это слишком ценно, чтобы просто вставить сюда.

Он понял, что знания Дианы — это не просто набор заклинаний. Это был целый пласт магии, совершенно иной подход к волшебству. Он не мог просто «вклеить» его в уже готовую книгу.

Это было бы похоже на то, как если бы он надел парадную мантию Септимуса на матч по квиддичу.

— Это для следующей книги, — твёрдо решил Рон. — Для совершенно новой истории.

Он представил себе новый континент, где магия природы правит бал. Где леса — живые существа, а маги не командуют стихиями, а договариваются с ними.

Его фантазия, только что опустевшая, вспыхнула с новой силой. Он открыл чистый лист в блокноте и вывел новое название:

«Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».

Улыбаясь, Рон снова взялся за перо. Рон писал всю вторую половину дня. Он переносил на пергамент мир, который рождался у него в голове: королевства, скованные вечной зимой, интриги в замках из чёрного камня, шёпот драконов в вулканических пещерах. Его перо-корректор летало над страницей, исправляя ошибки, пока сам Рон был полностью поглощён созданием истории.

Он так увлёкся, что не заметил, как солнце начало клониться к закату, окрашивая небо за окном в багровые тона. Голос Молли, донёсшийся с первого этажа, вырвал его из мира Валира.

— Рон! Фред! Джордж! Ужин на столе! Джинни, зови брата!

Рон потёр уставшие глаза и с неохотой закрыл блокнот. Он сохранил свои мысли магической печатью, которую научила его ставить Рита, и спустился вниз.

В кухне было шумно и тепло. Пахло жареным мясом и печёным картофелем. Джинни уже сидела за столом и болтала ногами, рассказывая маме про новую куклу.

— А ещё она умеет варить зелье из одуванчиков! Представляешь?

Близнецы ворвались в кухню, как два урагана.

— Еда! — провозгласил Фред, падая на стул.

— Слава Мерлину! — подхватил Джордж. — А то мы уже думали превращать садового гнома в отбивную.

Молли шлёпнула его полотенцем:

— Не говори глупостей за столом!

Рон сел на своё место и улыбнулся. Это была его семья. Шумная, сумасшедшая, но такая родная.

Когда все принялись за еду, близнецы, переглянувшись, синхронно повернулись к Рону.

— Эй, Ронни! — начал Фред с набитым ртом. — А ты нам дашь списать домашнее задание по зельеварению, когда мы поедем в Хогвартс?

— Ага! — поддакнул Джордж. — Мы слышали, ты теперь у нас самый умный. Пишешь что-то, письма с дедом...

— И вообще, — Фред понизил голос до заговорщического шёпота, — мы тут подумали... Мы же в этом году поступаем. На первый курс.

— И у нас есть план! — гордо заявил Джордж.

— Мы станем... — Фред сделал драматическую паузу.— ...самыми известными шутниками Хогвартса! — закончил Джордж.

— Мы уже присмотрели место для нашего магазина приколов в Хогсмиде! — сказал Фред.— И набросали список первых товаров! — добавил Джордж. — Самовяжущиеся шнурки! Карамельные бомбы! Перья-вонючки!

Джинни сморщила нос:

— Фу, какая гадость!

Артур, слушавший их с улыбкой, покачал головой:

— Мальчики, главное — это учёба. Не забывайте про неё.

— Конечно, пап! — хором ответили близнецы, и по их хитрым лицам было ясно, что про учёбу они думают в последнюю очередь.

Рон слушал их и тихо улыбался. Он вспомнил свой первый день. Свой страх. Своё одиночество. Теперь всё будет иначе. У него будут два брата в школе. Два брата, которые перевернут Хогвартс с ног на голову.

И он будет рядом. Не просто как старший брат, а как человек, который знает о магии больше, чем все профессора вместе взятые. Его тайна делала его сильнее. И эта сила была нужна не только ему, но и его семье.

Рон вернулся в свою комнату, окрылённый планами о новой саге. Он уже предвкушал, как начнёт писать «Шёпот Шиповника», как вдруг в окно громко и настойчиво постучали.

На подоконнике сидела его верная Стрелка, а к её лапке был привязан не только привычный свиток пергамента, но и небольшой, аккуратно упакованный свёрток. Рон быстро отвязал посылку и отпустил сову. Внутри, переложенное мягким пухом, лежало сквозное зеркало. Оно было старым, в потёртой серебряной оправе, но камень в центре тускло мерцал знакомым тёплым светом.

Рон тут же узнал его. Это было одно из зеркал, которые его дедушка Септимус хранил в своём сейфе. Рон взял его в руки, и поверхность зеркала тут же затуманилась, а затем прояснилась, показав лицо его деда. Септимус сидел в своём кабинете в любимом кресле и улыбался.

— Рон! — раздался знакомый скрипучий голос. — Вижу, посылка дошла. Надеюсь, ты не слишком занят?

— Дедушка! — Рон улыбнулся в ответ. — Конечно, нет. Я как раз думал о новой книге.

— Вот как? — брови Септимуса заинтересованно поползли вверх. — Это хорошо. Потому что у меня для тебя новости от твоего издателя.

Рон весь обратился в слух.

— Какие новости?

Септимус взял со своего стола газету и развернул её так, чтобы Рон мог видеть.

— Твоя первая книга произвела фурор. «Флориш и Блоттс» не успевает печатать новые тиражи. Аластор Флитвик, твой редактор, на седьмом небе от счастья.

Рон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было невероятно.

— И что он говорит?

— Он говорит, что хочет ещё, — Септимус хитро прищурился. — Издательство предлагает контракт на вторую книгу. Они готовы ждать, но они очень заинтересованы в продолжении истории... или в чём-то совершенно новом. Они хотят больше магии, больше интриг.

Рон не колебался ни секунды. Его фантазия уже бурлила, и он чувствовал, что готов поделиться этим с миром.

— Я готов, дедушка! — выпалил он. — Я уже придумал! Я начну писать, как только закончу все дела здесь. Я даже придумал название!

— Какое же? — с любопытством спросил Септимус.

Рон глубоко вздохнул и произнёс:— «Песнь Пепла и Крови».

Септимус одобрительно кивнул. Название звучало мощно и драматично.

— Отлично. А о чём будет эта песнь? Расскажи мне.

Рион взял свой блокнот и перо, чтобы было удобнее объяснять.

— Это будет история другого мира, дедушка. Совсем другая вселенная. Континент называется Валир. Там земля выжжена солнцем и вулканами.

Он начал описывать вселенную, которую создал в своей голове:

— Там правит древний род магов — Дом Пепельного Крыла. Они не просто летали на драконах, дедушка. Они заключали с ними кровный союз. Они становились единым целым со зверем. Их сила была невероятной...

Рон говорил увлечённо, рисуя словами картины:

— Но у этого дара была страшная цена. Каждое превращение выжигало в их душе частицу человечности. История расскажет о последнем из рода, принце Эйроне, который должен сделать выбор: позволить магии уничтожить его душу или пожертвовать всем, чтобы запечатать драконью силу навсегда.

Септимус слушал очень внимательно, не перебивая. Когда Рон закончил, он долго молчал, а потом медленно произнёс:

— Рон... это великолепно. Это не просто книга. Это настоящая хроника падения великой цивилизации. В ней есть трагедия, есть глубина... Аластор будет в восторге.

Рон улыбнулся, чувствуя невероятный прилив сил.

— Я начну писать завтра же.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Септимус. — А теперь иди спать. И не забудь: у тебя есть целая вселенная, которую нужно перенести на бумагу.

Зеркало погасло. Рон отложил его в сторону и посмотрел на свой блокнот. Название «Песнь Пепла и Крови» на чистой странице казалось ему пророчеством. Его путь писателя только начинался.

Мир за окном «Норы» погрузился во тьму. В доме Уизли стихли последние звуки: Джинни засопела в своей кроватке, а Фред и Джордж, уставшие от своих же собственных шуток, наконец угомонились. Но в комнате Рона горел свет.

Он сидел за столом, полностью поглощённый новым миром. Перо-корректор порхало над страницей, выводя каллиграфические строки, но Рон этого не замечал. Он был там, в Валирии.

История Валирии пишется не чернилами, а кровью и огнём. Наша земля — это спящий вулкан, а мы — искры, летящие с его гребня. Мы — Дом Пепельного Крыла, и наша судьба — быть сожжёнными собственным пламенем.

Рон описывал столицу Валирии — город, построенный из чёрного обсидиана, сверкающий под палящим солнцем. Он видел тронный зал, где на Троне из Драконьей Кости сидел король, чьи глаза уже начинали светиться опасным внутренним огнём.

Он писал о принцессе Валайре, чья жажда власти была горячее лавы в жерле вулкана. Он чувствовал холодную преданность рыцаря Геральда, разрывающегося между долгом и запретной любовью. И он жил отчаянием юной ведьмы Лины, которая в древних лесах искала лекарство от проклятия крови.

Слова лились из него сплошным потоком. Это было похоже на пророчество, которое он не записывал, а лишь переносил на бумагу. Он описывал величественные полёты драконов, от которых дрожала земля, и тихие, страшные моменты, когда маги Дома Пепельного Крыла чувствовали, как их человеческая сущность тает, уступая место безумию зверя.

Он писал о магии — не о простых заклинаниях, а о древней, кровавой силе, которая текла в жилах повелителей. О магии, которая требовала платы не золотом, а душой.

Часы на стене пробили полночь, затем час ночи. Рон не слышал. Он был в другом мире.

Лишь когда перо выпало из его ослабевших пальцев и покатилось по столу, а строчки перед глазами начали двоиться, он понял, что выдохся. За окном уже брезжил рассвет.

Рон с трудом разогнул затёкшую спину и посмотрел на то, что он написал. Блокнот был почти полностью заполнен. Это была не просто глава. Это было начало целой эпохи.

Он бережно закрыл блокнот и положил его в ящик стола вместе с Ожерельем Мерлии. Сняв очки и на ходу стаскивая через голову рубашку, он рухнул на кровать прямо в джинсах.

Его голова коснулась подушки, и он провалился в сон без сновидений. Но даже во сне он всё ещё слышал шёпот древнего мира и рёв драконов над городом из чёрного камня.

Сон Рона был не просто набором картинок. Это было живое, дышащее видение, сотканное из чернил, которыми он писал всю ночь. Он стоял в тронном зале Валирии.

Воздух был густым и горячим, пах серой и расплавленным металлом. Стены из чёрного обсидиана отражали багровый свет, исходящий от Трона из Драконьей Кости. На троне сидел не человек, а тень, сотканная из дыма и пламени. Его глаза были двумя раскалёнными углями.

«Ты пишешь нашу историю, смертный», — голос был не звуком, а ощущением жара на коже и запаха гари в носу. Он шёл отовсюду и ниоткуда.

Рон попытался отступить, но его ноги словно приросли к гладкому, как стекло, полу.— Кто... кто ты? — его собственный голос прозвучал хрипло и испуганно.

«Я — память Валирии. Я — Песнь Пепла и Крови. Ты вызвал нас из небытия своими словами. Теперь ты увидишь конец».

Стены зала задрожали. По чёрному стеклу пола побежали трещины, из которых сочился тусклый красный свет. Из теней за колоннами начали выходить фигуры. Они были полупрозрачными, сотканными из серого пепла.

Одна из фигур, высокая женщина в истлевших королевских одеждах, проплыла ближе. Её лицо было прекрасным, но мёртвым.

— Ты пишешь обо мне? — прошептала она. В её голосе слышался шелест сухих листьев. — Ты называешь меня Валайрой?

— Да, — выдохнул Рон.

«Она предала нас!» — загрохотал голос с трона. Пламя на нём взметнулось выше. «Она хотела власти больше, чем жизни! Она открыла Врата!»

Валайра повернула к Рону своё мёртвое лицо. В её глазах не было раскаяния, только холодное торжество.

— Я хотела свободы от проклятия! Я хотела править не пеплом, а огнём!

Из другой тени выступила другая фигура — мужчина в доспехах, покрытых копотью.

— Ты предала не только короля, Валайра, — сказал он глухо. — Ты предала меня.

— Геральд, — прошептал Рон.

Рыцарь посмотрел на него сквозь прорези в шлеме.

— Ты должен написать правду. Напиши, что любовь может быть страшнее драконьего огня.

Внезапно пол под ногами Рона треснул окончательно. Он провалился в бездну из огня и пепла. Он падал мимо парящих в воздухе замков, которые рушились, мимо драконов, чьи крылья рассыпались в прах.

И сквозь рёв пламени он снова услышал тот же властный голос:«Пиши! Напиши нашу боль! Напиши нашу славу! Напиши наш конец!»

Рон проснулся с криком, застрявшим в горле. Он резко сел на кровати. В комнате было тихо и светло. Солнце уже стояло высоко в небе. Он был в «Норе», а не в Валирии.

Рон вытер холодный пот со лба и посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Это был просто сон... — прошептал он.

Но он знал, что это не так. Это была сама Песнь, которая говорила с ним. И она требовала, чтобы её услышали.

Следующие две недели пролетели для Рона как один длинный, насыщенный и волшебный сон. Днём он был Роном Уизли, который иногда помогал маме по дому и слушал планы близнецов о захвате Хогвартса. Но по ночам и в тайные часы он был Хранителем, учеником и творцом.

Он писал. Он писал так, как никогда в жизни. Слова лились из него сплошным потоком, словно та древняя магия, что показала ему сон, теперь направляла его руку. Он почти не спал, ел на ходу, полностью поглощённый миром Валирии, Домом Пепельного Крыла и трагедией принца Эйрона. Он видел их всех так ясно, будто они стояли рядом с ним в его комнате. Сон оказался не просто игрой воображения — это был зов. Песнь просила, чтобы её рассказали.

Параллельно с писательством его жизнь была наполнена другой, не менее важной магией.

Тренировки с Ритой стали ещё интенсивнее. Под защитой Ожерелья Мерлии он не боялся случайных превращений и мог полностью сосредоточиться на сути дара.

— Ты уже не просто двигаешь воду, — говорила Рита, наблюдая, как Рон создаёт в воздухе сложную спираль из морской воды. — Ты командуешь ей. Ты стал её частью.

Он освоил Субстанциокинез в совершенстве, создавая из воды не только кристаллы, но и плотные, почти стальные копья или густой, непроницаемый туман.

Метаморфизм тоже достиг нового уровня. Теперь Рон мог не превращаться полностью, а лишь частично. Он научился отращивать на руках мощные орлиные когти, чтобы карабкаться по скалам, или покрывать ноги чешуёй для скорости в воде. Его главным достижением стали крылья. Не большие, как у дракона, а изящные, кожистые крылья летучей мыши, которые он мог материализовать на спине и парить в воздухе несколько минут. Это было пьянящее чувство свободы.

Друидизм стал его тихой радостью. В лесу у «Норы» он больше не боялся экспериментировать. Он научился не просто ускорять рост растений, а управлять ими: создавать живые изгороди, которые двигались по его воле, или призывать лозы, чтобы связать противника (или поймать близнецов во время очередной шалости).

А в море его ждали Ондина и Мимми. Они стали его постоянными спутницами в тренировках. С ними было легко и весело. Мимми постоянно болтала и смеялась, а Ондина была более сдержанной и серьёзной, часто помогая ему отточить тот или иной приём.

— Твой водяной хлыст стал мощнее! — похвалила его Ондина после очередной тренировки.

— А ты сегодня почти поймал меня! — смеялась Мимми, уворачиваясь от водяного шара.

К концу весны, когда воздух наполнился запахом цветущих яблонь, Рон поставил последнюю точку в рукописи «Песни Пепла и Крови». Он был вымотан до предела, но чувствовал невероятное удовлетворение. История была закончена.

Он аккуратно упаковал свиток и отправил его с Фениксом — совой дедушки Септимуса.

Ответ пришёл через два дня. Вечером, когда Рон сидел в своей комнате и делал наброски для «Шёпота Шиповника», сквозное зеркало на тумбочке засветилось. В нём появилось лицо деда. Глаза Септимуса горели непривычным для него огнём.

— Рон! — его голос дрожал от волнения. — Я... я только что закончил читать.

— И... как? — с замиранием сердца спросил Рон.

Септимус снял очки и протёр их.

— Это... это гениально. Это не просто книга. Это трагедия шекспировского масштаба. Я вижу здесь отголоски древних мифов, но всё подано так свежо, так живо... Принц Эйрон... Валайра... Их боль ощущается на каждой странице.

Он снова надел очки и посмотрел прямо на внука:

— Я отправил рукопись Флитвику час назад. Он будет в восторге. Издательство подпишет с тобой контракт ещё до того, как просохнут чернила.

Рон улыбнулся, чувствуя, как с души падает огромный камень.

— Я рад, что тебе понравилось, дедушка.

— Понравилось? — Септимус усмехнулся. — Я в восторге. Ты превзошёл все ожидания. Теперь весь мир узнает имя Роланда Бейна Джинджера.

Разговор с дедом окрылил Рона. Похвала Септимуса была для него важнее, чем все будущие гонорары и слава. Он чувствовал, что его труд оценили по достоинству, и это придавало ему сил.

Он положил сквозное зеркало на тумбочку и снова взялся за перо. Его творческий огонь разгорался с новой силой. Он не мог остановиться на одной истории. В его голове уже роились новые идеи, новые миры и новые герои.

Он открыл чистый лист и вывел новое название:«Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».

Это будет его следующая, третья по счёту, большая сага. Мир, где магия природы будет играть главную роль. Но едва он написал первую строчку, описывающую вековой лес Этерии, как в его сознании зазвучала другая мелодия. Более суровая. Более холодная.

Рон замер. Перо зависло над страницей. Он вспомнил Валин, падение Дома Пепельного Крыла, проклятие крови... История не могла так закончиться. Не для всех.

Он закрыл блокнот с «Шёпотом Шиповника» и взял новый. Его сердце забилось быстрее. Это будет не просто другая книга. Это будет продолжение. Продолжение «Песни Пепла и Крови».

Он вывел на первой странице новое название, и оно показалось ему идеальным:«Корона из Шипов и Льда».

Если «Песнь» была о падении и проклятии, то «Корона» будет о последствиях. О том, как мир выживает после того, как драконы исчезли. О том, как на руинах старой империи рождаются новые союзы и новые враги.

Рон начал писать.

«Пепел остыл. Кровь впиталась в землю Валирии. Но смерть одного мира — это лишь начало жизни для другого. Из праха Домов, сгоревших в драконьем огне, на севере поднялись новые силы. Девять Земель Этерии, некогда связанные лишь хрупким миром, теперь почувствовали вкус свободы. И вкус власти».

Он писал о том, как рыцари Севера, Дом Волков, начали экспансию на юг, на земли, опустошённые драконьим пламенем. Он писал о том, как маги Золотого Когтя пытались использовать хаос, чтобы подчинить себе оставшиеся ресурсы. Это была история не о магии стихий, а о магии власти, интриг и холодной стали.

Рон писал о новых героях: о юном принце волков, который должен был доказать своё право на корону в череде жестоких испытаний; о леди-маге из Золотого Когтя, чья жажда власти была не менее опасна, чем безумие проклятых драконьих лордов.

Он писал до поздней ночи, создавая мир, который был одновременно и продолжением «Песни», и совершенно новой историей. Это было похоже на сборку сложного пазла. Он брал осколки прошлого — легенды о драконах, руины Валирии, страх перед магией крови — и встраивал их в новую, грандиозную картину.

Теперь у него было три мира, три истории, которые ждали своего часа. И Рон Уизли, он же Хранитель Мако, он же Роланд Бейн Джинджер, был готов рассказать их все.

Глава 15

Лето ворвалось в «Нору» шумно, ярко и с запахом озона. Для Молли и Артура Уизли этот день был особенным. Не просто начало каникул, а день воссоединения семьи. Их старшие сыновья, Перси и Чарли, возвращались из Хогвартса.

Вместо того чтобы толкаться на платформе девять и три четверти, Артур, с горящими от восторга глазами, решил использовать свой самый ценный и самый ненадёжный актив — летающий «Форд Англия».

— Дети, мы поедем на машине! — объявил он за завтраком.

— Артур! — ахнула Молли, уперев руки в бока. — Ты же обещал Министерству, что больше не будешь...

— Это будет наше маленькое приключение! — подмигнул ей муж. — Представляешь их лица?

Лица Перси и Чарли, когда их отец приземлил старый автомобиль прямо на платформу перед «Хогвартс-экспрессом», были бесценны. Перси, как всегда, был одет в идеально выглаженную мантию. Чарли же выглядел как настоящий герой приключенческого романа: его мантия была прожжена в паре мест (явно работа дракона), а в глазах плясали озорные искорки.

— Папа! — воскликнул Чарли, выпрыгивая из вагона. — Ты сошёл с ума!

— Возможно! — рассмеялся Артур, обнимая сына. — Но я скучал!

Перси подошёл следом, пытаясь сохранить достоинство, но его губы сами собой расплывались в улыбке.

— Здравствуй, мама. Папа. Надеюсь, это... средство передвижения соответствует хотя бы базовым нормам безопасности?

Артур лишь весело хлопнул его по плечу:

— Не будь занудой, сынок! Запрыгивайте!

Дорога домой превратилась в настоящий аттракцион. Артур выделывал в небе такие фигуры высшего пилотажа, что даже Чарли, привыкший к полётам на драконах, вцепился в сиденье. Перси сидел бледный и бормотал что-то про законы о воздушном пространстве и ответственность перед обществом.

Когда они наконец приземлились в саду «Норы», из дома с криками выбежали близнецы и Джинни.

— Чарли! Перси!

Молли стояла на крыльце, вытирая счастливые слёзы.

— Мои мальчики! Наконец-то дома!

Вечером в гостиной царил привычный хаос. Близнецы атаковали Чарли расспросами о драконах, Джинни висела у него на шее, а Перси уже доставал из чемодана стопку книг для подготовки к ЖАБА.

Артур сидел в кресле и с гордостью смотрел на своё шумное семейство.

В это же время Рон сидел в своей комнате. На его шее висело Ожерелье Мерлии, а на столе лежал блокнот с первыми главами «Короны из Шипов и Льда». Вдруг сквозное зеркало на тумбочке засветилось.

В нём появилось лицо Септимуса. Дедушка выглядел взволнованным.

— Рон! У меня новости!

— Что случилось? — Рон подался вперёд. — Что сказал Флитвик?

— Он в восторге от «Песни»! — выпалил Септимус. — Но это не всё. Книга... она уже вышла из печати. И её читают.

Рон замер.

— Кто?

Септимус загадочно улыбнулся:

— Я получил сову от редактора. Книга попала в руки... скажем так, влиятельных людей. Директор Хогвартса, например, очень заинтересовался. Сказал, что давно не читал ничего столь глубокого о природе магии.

У Рона перехватило дыхание. Дамблдор? Сам директор Хогвартса читал его книгу?

— А ещё... — Септимус понизил голос. — Её читают в Министерстве. И... в некоторых чистокровных семьях.

Рон вспомнил Игнатиуса Пруэтта и Мюриэль. Представил их лица, когда они поймут, что автор этого «скандала» — их собственный родственник.

— Они знают, кто автор? — тихо спросил он.

Септимус покачал головой:

— Нет. И не узнают. Твой псевдоним держится крепко. Но они читают. Они обсуждают. Твоя книга уже меняет мир, Рон.

Рон посмотрел на своё отражение в зеркале. Обычный мальчик. Но теперь он знал: он больше не просто Рон Уизли. Он был голосом для тех, у кого его не было. Он был Хранителем не только океана, но и историй.

Он улыбнулся деду:

— Это только начало. У меня уже есть идея для продолжения.

Септимус кивнул:

— Я так и думал. Пиши, внук. Мир ждёт твоих слов.

Разговор с дедом закончился, оставив Рона в состоянии приятного шока. Его книга... её читают. Сам Дамблдор! Это было настолько невероятно, что казалось сном. Он спрятал сквозное зеркало в ящик стола, где уже лежал его блокнот с набросками «Короны из Шипов и Льда».

Вдруг снизу, из гостиной, донёсся такой громкий и радостный гвалт, что даже стены «Норы», казалось, задрожали. Рон прислушался. Он различил голоса близнецов, которые кричали что-то наперебой, и звонкий смех Джинни. Но среди этого шума были и другие, более взрослые и знакомые голоса.

Сердце Рона подпрыгнуло. Перси и Чарли. Они вернулись.

Он вскочил с кровати так быстро, что чуть не опрокинул чернильницу. Девять месяца без старших братьев показались ему вечностью. Он выбежал из комнаты и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался вниз по лестнице.

В гостиной царил настоящий бедлам. Фред и Джордж, кажется, пытались одновременно обнять Чарли и отобрать у него какой-то чешуйчатый сувенир. Джинни висела на шее у Перси, который с мученическим видом пытался сохранить равновесие и не уронить стопку книг. Молли суетилась вокруг, пытаясь всех накормить, а Артур стоял в дверях кухни с глупой счастливой улыбкой, словно он сам не верил, что вся его семья снова в сборе.

Рон остановился в дверях гостиной, наблюдая за этой картиной. На секунду он замер, впитывая это тепло, этот шум, это ощущение дома.

— Эй, смотрите! — крикнул Фред, заметив его. — А вот и наш младший братец!

Чарли повернул голову и его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Рон! — он легко отодвинул близнецов и шагнул к младшему брату.

Чарли обнял его так крепко, что у Рона хрустнули рёбра.

— Ты вырос! — заявил Чарли, отстранив его на вытянутых руках и внимательно разглядывая. — И выглядишь... как-то иначе. Более серьёзным, что ли?

Перси, освободившись от объятий Джинни, подошёл следом. Он поправил очки и сдержанно кивнул:

— Здравствуй, Рон. Надеюсь, ты уделял должное время учёбе в наше отсутствие?

Рон усмехнулся:

— Привет, Перс. Конечно, уделял.

— Да он только и делал, что писал что-то своё! — сдал его Джордж.

Чарли снова хлопнул Рона по плечу:

— Ну-ну, не смущай брата. Я вот привёз тебе кое-что из хогсмида.

Он полез в карман мантии и достал маленький свёрток.

— Держи. Это зуб нунду. Настоящий артефакт!

Рон взял подарок. Зуб был тяжёлым, чёрным и острым как бритва.

— Спасибо, Чарли! Это... это невероятно!

Вечер в «Норе» был шумным, как и всегда. Молли, несмотря на ворчание о «беспорядке», явно была счастлива, что все дети дома. Джинни и близнецы оккупировали диван, а Артур с гордостью рассказывал Перси о каком-то новом магловском изобретении, которое он притащил с работы.

Рон сидел на полу у камина, вертя в руках подарок Чарли — зуб нунду. Он был невероятно острым.

— Осторожнее с ним, — с улыбкой сказал Чарли, опускаясь на пол рядом с ним. Он вытянул свои длинные ноги.

— Один раз я видел, как нунду одним движением срезал верхушку баобаба. Зверюга страшная.

— А как ты его добыл? — с восхищением спросил Рон.

— Скажем так, это было частью моей... стажировки, — подмигнул Чарли. — В заповеднике не только кормят драконов, знаешь ли. Иногда приходится и защищаться.

Перси, который до этого с умным видом поправлял очки, слушая отца, наконец не выдержал и подошёл к ним. Ему было тринадцать, и он изо всех сил старался казаться взрослым и важным, но любопытство брало верх.

— В Хогсмиде теперь продают новые самопишущие перья, — важно сообщил он. — Я купил себе одно. Оно делает пометки на полях и подчёркивает ключевые даты в учебнике по истории.

Чарли закатил глаза:

— Перс, ты неисправим. В Хогсмиде есть «Сладкое королевство», «Зонко» и паб «Три метлы», а ты тратишь деньги на перо?

— Это инвестиция в моё будущее! — возмутился Перси. — Я планирую стать работником Министерства, как папа!

Рон слушал их перепалку с улыбкой. Это было так... по-семейному. Так нормально. Он посмотрел на Чарли, который был уже совсем взрослым, семнадцатилетним парнем, и на Перси, который только вступал в сложный подростковый возраст.

— А как там вообще? — спросил Рон, обращаясь к обоим. — В Хогвартсе?

Чарли усмехнулся, и его взгляд стал мечтательным:

— О, Хогвартс — это нечто. Особенно если ты на седьмом курсе. У тебя больше свободы, ты можешь ходить в Хогсмид когда захочешь... Ну, почти. И квиддич! Я уже вхожу в сборную факультета. Представляешь?

— А я буду пробоваться в команду на втором курсе! — вставил Рон.

Чарли потрепал его по голове:— У тебя получится. У тебя хорошая реакция.

Перси фыркнул:

— Квиддич — это пустая трата времени. Главное — это учёба. Вот я уже знаю наизусть весь устав старост и все поправки к нему за последние сто лет.

Чарли легонько толкнул брата в плечо:

— Расслабься, Перс. Ты ещё успеешь стать самым занудным работником Министерства в истории.

Разговор с братьями затянулся до самого вечера. Чарли, как старший, с удовольствием делился байками о Хогвартсе, о тренировках по квиддичу на мётлах последней модели и о том, как они с друзьями умудрялись проносить в башню факультета запрещённые сладости из Хогсмида. Перси, в свою очередь, с важным видом поправлял брата, если тот искажал исторические факты или путал даты важных магических событий, но в его глазах тоже плясали искорки ностальгии.

Рон слушал их, подперев подбородок рукой. Для него их рассказы были окном в будущее. Он уже представлял себя на метле, мчащимся за снитчем, представлял длинные коридоры замка и уроки зельеварения. Но в то же время он знал, что его собственный путь будет отличаться. Его магия не будет ограничиваться стенами школы и учебниками.

— А помнишь, Чарли, как ты нам рассказывал, что на втором курсе случайно превратил волосы профессора Флитвика в мыльные пузыри? — хихикнула Джинни, которая сидела тут же, на ковре, и плела венок из полевых цветов.

Чарли густо покраснел:

— Это был несчастный случай! И вообще, я потом неделю чистил котлы в подземельях у Снейпа в качестве отработки.

Фред и Джордж переглянулись с заговорщическим видом:

— О-о-о, профессор Снейп! Говорят, он стал ещё более... хм... очаровательным.

— Мы слышали, он заставляет первокурсников варить сложные яды на первом же уроке! — подхватил Джордж.

— Ужас! — Джинни прижала ладошки к щекам.

Рон лишь улыбался. Он знал, что его ждёт нечто большее, чем котлы и яды. Но сейчас ему было просто хорошо здесь, с семьёй.

Вечером Молли позвала всех к столу. Обед в «Норе» с возвращением старших детей превратился в настоящий пир. На столе красовался огромный ростбиф, гора картофельного пюре, всевозможные маринады и, конечно же, фирменный пирог с патокой на десерт.

Разговоры за столом не смолкали ни на минуту. Артур с восторгом рассказывал Чарли о новом магловском приборе для стрижки газонов («Представляешь, он работает на бензине! Никакой магии!»). Перси спорил с отцом о новом законопроекте в Министерстве. Фред и Джордж делились планами по захвату рынка приколов в Хогсмиде («Мы откроем филиал "Зонко"!»), а Джинни без умолку болтала о том, как она будет скучать по Чарли.

Рон молча ел, наслаждаясь этой атмосферой. Он смотрел на свою семью — на усталого, но счастливого отца, на хлопотливую маму, на шумных близнецов и смешливую сестрёнку. Это был его мир. Его якорь. Его тихая гавань посреди бушующего океана магии и тайн.

Обед закончился, и шум в «Норе» постепенно стих. Перси, как всегда, уединился с книгами, готовясь к предстоящему учебному году. Фред и Джордж, судя по взрывам смеха, доносившимся с чердака, уже планировали новые шалости. Чарли, уставший с дороги, но счастливый, рассказывал Артуру о своих планах на лето. Джинни, утомлённая впечатлениями, уснула прямо в гостиной на диване.

Рон воспользовался моментом тишины. Он тихо поднялся в свою комнату, плотно прикрыл за собой дверь и с облегчением вздохнул. Здесь, в окружении своих вещей и запаха старых книг, он чувствовал себя по-настоящему дома.

Он сел за стол, зажёг настольную лампу и открыл блокнот на той странице, где остановился. Заголовок «Корона из Шипов и Льда» смотрел на него с листа, словно бросая вызов.

Рон взял перо-корректор. На секунду он прикрыл глаза, вспоминая суровые пейзажи Этерии, которые рисовал в своём воображении. Он представил себе ледяные пустоши Севера, высокие стены замка из чёрного камня и тронный зал, где плелись интриги.

Он открыл глаза и начал писать. Слова полились рекой.

«История Этерии — это история льда и крови. Девять Земель, скованные вечной мерзлотой, веками жили в хрупком равновесии. Но смерть дракона рождает не только пепел. Она рождает жажду. Жажду власти. Жажду короны».

Он описывал молодого принца волков, его суровое лицо, покрытое шрамами от ритуальных испытаний. Он описывал его сестру, прекрасную и безжалостную леди-мага, чьи пальцы были унизаны перстнями с шипами. Он писал о заговорах в тёмных коридорах замка, о шёпоте предательства и звоне стали.

Рон писал о магии Севера — не о яркой и огненной магии драконов, а о холодной, расчётливой магии льда, способной заморозить не только тело, но и душу. Он писал о том, как рыцари клялись верностью на клинках, выкованных из упавших звёзд.

Он так увлёкся, что перестал замечать ход времени. За окном давно стемнело, и в саду застрекотали сверчки. В доме воцарилась полная тишина. Рон был там, в мире Этерии. Он слышал завывание ледяного ветра в бойницах замка и чувствовал холод каменных плит под ногами.

Он писал о первой битве, о предательстве, о том, как хрупкий мир Севера треснул, словно лёд на весенней реке.

Лишь когда перо выпало из его онемевших пальцев и чернила на странице начали расплываться от ночной влаги, Рон понял, насколько он устал. Лампа отбрасывала на стены длинные тени. Глаза слипались.

Он с трудом разогнул спину и посмотрел на дело рук своих. Блокнот был почти полностью исписан. История ожила на этих страницах.

Рон бережно закрыл блокнот и положил его в ящик стола к остальным своим тайнам: Ожерелью Мерлии и дневнику Дианы.

Он переоделся в пижаму и рухнул на кровать прямо поверх одеяла. Его голова коснулась подушки, и он мгновенно провалился в сон.

Ему снились не русалки и не океан. Ему снился Север. Ему снился замок из чёрного льда и корона, чьи шипы были остры, как кинжалы.

Его история только начиналась.

***

В то время как Рон Уизли спал в своей кровати в «Норе», видя сны о ледяных замках, в роскошной гостиной поместья Малфоев царила совсем иная атмосфера. Тишина здесь была не уютной, а напряжённой, звенящей, как натянутая струна.

Люциус Малфой сидел в своём любимом кресле у камина. В руке он держал экземпляр книги, которую он презирал всеми фибрами своей аристократической души. На обложке из дорогой, но, по его мнению, вульгарной кожи было вытеснено золотом: «Песнь Пепла и Крови».

Он брезгливо держал её двумя пальцами, словно это была дохлая крыса.

— Абсолютная безвкусица, — процедил он, захлопывая книгу. — Магловские мотивы. Драконы, принцессы... Какая-то дешёвая оперетта.

Рядом на диване сидела его жена, Нарцисса. В отличие от мужа, она не выказывала открытого презрения. Она читала книгу уже второй день. Она не говорила об этом Люциусу, но история падения Дома Пепельного Крыла странным образом перекликалась с историей падения многих чистокровных родов, включая их собственный. Она видела в этом не просто сказку, а притчу.

— Ты слишком строг, Люциус, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от страницы. — Сюжет... он захватывает.

— Захватывает? — Люциус фыркнул. — Это просто мода. Публика жаждет чего-то нового после того, как Поттер им наскучил. Через месяц они найдут себе нового кумира.

В дверях гостиной стоял их сын, Драко. Ему было одиннадцать, и он был точной копией отца в молодости: такой же светловолосый и надменный. Но в его руках была та же самая книга.

— Папа, но это же... это же круто, — сказал он, подходя ближе. — Там такие битвы! И магия! Этот принц Эйрон... он пожертвовал всем!

Люциус посмотрел на сына так, будто тот только что признался в любви к маглам.

— Круто? Драко, ты наследник рода Малфоев. Тебя должны интересовать политика, экономика и укрепление нашей позиции в обществе, а не... сказки про драконов.

— Но отец! — возразил Драко. — Это не просто сказка! Там про власть! Про то, как можно всё потерять из-за проклятия!

Люциус встал и подошёл к сыну. Он был на голову выше мальчика и сейчас казался ему особенно грозным.

— Власть не терпит проклятий и жертв, сын. Власть берут. Силой. Хитростью. Кровью, если потребуется. Но не ради спасения мира от какого-то там «проклятия крови». Это слюнявый бред для обывателей.

Он выхватил книгу из рук Драко

.— Я запрещаю тебе это читать. Отныне твоим чтением будут «История Хогвартса» и «Происхождение и природа волшебников».

Драко насупился и опустил голову.

— Да, отец.

Когда сын вышел из гостиной, Люциус с отвращением швырнул книгу в камин. Пламя на мгновение вспыхнуло ярче, пожирая бумагу и кожу.

— Вот и всё, — сказал он Нарциссе. — Проблема решена.

Нарцисса лишь молча вздохнула и перевернула страницу своего экземпляра, который она предусмотрительно держала на коленях. Она знала своего сына. Запретный плод сладок. И она была уверена: Драко найдёт способ дочитать эту «безвкусицу» до конца.

А Люциус смотрел на огонь и злился. Он злился не на книгу. Он злился на мир, который менялся слишком быстро. Мир, где грязнокровки и нищие Уизли (а он был уверен, что автор — кто-то из них) могут написать книгу, которую читают все, даже его собственный сын. Мир, где его идеалы чистоты и силы вдруг стали казаться... устаревшими.

«Это просто мода», — снова подумал он, но червь сомнения уже начал точить его самоуверенность. «Это пройдёт».

Но в глубине души он чувствовал: это не пройдёт. Мир действительно менялся. И ему это не нравилось.

***

В своей башне, пропахшей лимонными дольками и старинными пергаментами, Альбус Дамблдор отложил «Ежедневный пророк» в сторону. Его внимание было приковано не к новостям Министерства, а к небольшой, но увесистой книге, лежавшей у него на коленях. Это был экземпляр, присланный ему лично Аластором Флитвиком с короткой запиской: «Думаю, это вас заинтересует. Источник... интригует».

Книга называлась «Песнь Пепла и Крови».

Дамблдор не читал книги так, как их читают обычные люди. Он не просто следил за сюжетом. Он искал подтекст, скрытые смыслы, отголоски древних магических истин, которые порой находили отражение даже в художественной литературе. И эта книга... она была настоящим кладезем.

Он поправил очки-половинки и перевернул страницу. Его голубые глаза, казалось, видели не только текст, но и саму суть описанных событий.

— Хм... — пробормотал он в пустоту кабинета, и Фоукс на своей жёрдочке тихо курлыкнул в ответ.

Директор откинулся на спинку кресла, сплетая длинные пальцы перед собой. История Дома Пепельного Крыла и их Кровного Союза с драконами была не просто красивой легендой. Дамблдор, за свою долгую жизнь изучивший тысячи фолиантов, узнал в этом описании отголоски давно забытой и чрезвычайно опасной ветви магии. Магии не подчинения, а слияния. Не трансфигурации живого в неживое, а полного, тотального объединения на клеточном, магическом уровне.

— Цена... — прошептал он, глядя на страницу, где описывалось безумие проклятых лордов. — Цена за такую силу всегда непомерно высока.

Он читал о принце Эйроне, который стоял перед выбором: власть или душа. И этот выбор... он был до боли знаком Дамблдору. Директор Хогвартса всю свою жизнь делал выбор между «большим благом» и личными привязанностями, неся на плечах груз последствий.

Но что поразило его больше всего — это описание магии. Автор не просто выдумал заклинания. Он понимал природу магии. Описание того, как магия крови выжигает человечность, было пугающе точным с точки зрения теории. Такое знание не могло прийти из ниоткуда.

Дамблдор закрыл книгу и посмотрел на портреты бывших директоров. Они дремали.

— Кто же ты, Роланд Бейн Джинджер? — тихо спросил он у тишины. — Откуда у столь юного ума такое глубокое и... опасное понимание сути волшебства?

Он взял в руки записку Флитвика. Издатель был в восторге от продаж, но его профессиональное чутьё тоже было задето.«Текст написан с мастерством опытного мага-теоретика. Структура мира выверена до мелочей. Такое ощущение, что автор жил в этом мире», — писал Флитвик.

Дамблдор был согласен с этим выводом.

Он снова открыл книгу на первой странице.

«История Валирии пишется не чернилами, а кровью и огнём».

— Да, — кивнул директор сам себе. — В этом мире всё именно так.

Для него эта книга была не просто бестселлером. Это было предупреждение. Или, возможно, ключ к пониманию чего-то гораздо более глубокого и древнего, чем борьба с Волдемортом.

Он положил книгу на столик рядом с лимонными дольками.

— Мы ещё встретимся, мистер Джинджер, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я в этом уверен.

***

Если бы кто-то мог заглянуть в тот вечер в роскошный, но безвкусно обставленный особняк Гилдероя Локхарта, он бы стал свидетелем сцены, достойной театральной премьеры.

Локхарт был в ярости. Но это была не холодная, сдержанная злость политика или бизнесмена. Это была ярость избалованной примадонны, чей трон пошатнулся.

Он метался по своей гостиной, как тигр в золотой клетке. Его идеальные светлые кудри, обычно уложенные волосок к волоску, сейчас были в полном беспорядке — он то и дело в ярости запускал в них пальцы.

На столике из красного дерева, инкрустированном перламутром (подарок поклонниц), лежала открытая книга. На обложке, выполненной в мрачных, благородных тонах, был изображён не он, Гилдерой Локхарт, а какой-то неизвестный юноша на фоне бушующего вулкана.

«Песнь Пепла и Крови».Автор: Роланд Бейн Джинджер.

— Немыслимо! — воскликнул Локхарт, хватая книгу и потрясая ею в воздухе. — Абсолютная ересь!

Он с грохотом швырнул её обратно на столик.

— «Кровный Союз»! «Проклятие крови»! — передразнил он, кривя губы. — Какая банальщина! Какая... вторичность!

Он драматично рухнул в кресло, обитое алым бархатом, и закинул ногу на ногу.—

Я писал о вампирах в Трансильвании! Я лично сражался с баньши в Ирландии! Я пережил роман с дриадой! А это? — он брезгливо ткнул пальцем в страницу. — Магия воды? Русалки? Это же... это же для детей!

Он открыл книгу наугад и, брезгливо морщась, прочитал вслух:

«Быть Хранителем — значит быть мостом. Ты не принадлежишь ни суше, ни морю...»

Локхарт издал звук, похожий на рычание разъярённого кота.

— Какая чушь! Где здесь я? Где Гилдерой Локхарт? Почему все говорят об этом... этом Роланде Джинджере? Его имя повсюду! «Новая звезда фэнтези», «Свежее дыхание», «Прорыв года»!

Он вскочил и подошёл к огромному книжному шкафу, занимавшему всю стену. На полках стояли его собственные книги: «Я — Волшебник», «Побег с лунебродцами», «Каникулы с каргой». Их корешки блестели золотом. Когда-то они занимали все первые места в списках бестселлеров. Теперь же их задвинули в угол, а на самом видном месте в каждом книжном магазине красовался этот выскочка Джинджер.

— У него даже шрама нет! — в отчаянии воскликнул Локхарт. — Как можно писать о героизме, не имея шрама? Это против всех правил!

Он схватил с полки свою автобиографию и прижал её к груди, словно пытаясь защититься от невидимого врага.

— Я был кумиром целого поколения! А теперь... теперь все читают про какого-то мальчика и его рыбок!

Внезапно его лицо озарила хитрая, самодовольная улыбка. Он поставил свою книгу обратно на полку и поправил и без того идеальные кудри.

— Что ж, Роланд Бейн Джинджер, — прошипел он, глядя на обложку «Песни Пепла и Крови». — Ты хочешь играть в героев? Ты хочешь славы?

Он щёлкнул пальцами, подзывая своего домового эльфа.— Приготовь моё лучшее перо и пергамент с водяными знаками. Кажется, мне пора написать разгромную рецензию для «Пророка». Пора напомнить этому миру, кто здесь настоящий герой.

Гилдерой Локхарт не знал, что автор книги, которая так его бесила, был всего лишь мальчиком. Мальчиком, чья магия была древнее и чище, чем вся показная слава Локхарта, вместе взятая. И это было единственное, что могло бы привести знаменитого писателя в ещё больший ужас.

***

В уютном, но скромном доме семьи Тонкс на окраине магловского городка вечер проходил в атмосфере, разительно отличавшейся от чопорности Малфой-менора или показного блеска особняка Локхарта. Здесь не было дорогих картин или вычурной мебели. Зато в воздухе витал запах свежей выпечки, а из гостиной доносился заливистый смех.

Андромеда Тонкс, когда-то Андромеда Блэк, оторвалась от вязания и с улыбкой посмотрела на свою семью. Её муж, Тед Тонкс, маглорождённый волшебник с добрыми глазами, отложил в сторону магловскую газету и потянулся.

— Милая, чайник, кажется, вскипел.

— Я сделаю, мам! — тут же подскочила их дочь, Нимфадора, которую все звали просто Дора. Ей было семнадцать, и она как раз находилась в том возрасте, когда хочется спорить со всеми и вся. Сегодня её волосы, обычно ярко-розовые, были спокойного каштанового цвета — признак того, что она была в хорошем настроении.

Пока Дора гремела чашками на кухне, Тед взял с журнального столика книгу в тёмной обложке. Андромеда с интересом заглянула ему через плечо.

— «Песнь Пепла и Крови»? — прочитала она. — Это та самая книга, о которой все говорят? Дора принесла её из библиотеки.

Тед открыл книгу на первой главе и начал читать вслух. Его голос был спокойным и глубоким. Андромеда слушала, и её лицо, обычно умиротворённое, становилось всё более задумчивым.

— «История пишется не победителями, а теми, кто умеет слушать шёпот волн», — процитировал Тед.

В этот момент из кухни вернулась Дора с подносом, на котором дымились три чашки чая.

— О! Вы уже начали? — её глаза, способные менять цвет (сейчас они были ярко-голубыми от любопытства), загорелись. — И как вам?

Тед передал книгу дочери.

— Это... сильно. Не просто сказка про драконов и принцев. Это трагедия. История о том, как великая сила может стать проклятием.

Андромеда кивнула, принимая чашку из рук дочери:

— Твой отец прав. Автор... он понимает природу власти. И цену, которую приходится платить за неё. Посмотрите на Дом Пепельного Крыла. Они были так уверены в своём превосходстве, в своей чистоте крови...

Она замолчала на полуслове. В комнате повисла тишина. Тед и Дора посмотрели на неё. Андромеда была родом из древнейшего и благороднейшего дома Блэков. Она знала всё о чистоте крови и о том, как она может отравить душу.

— Прости, мама, — тихо сказала Дора.

Андромеда мягко улыбнулась и сжала руку дочери:

— Не извиняйся. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Именно потому, что я выбрала любовь, а не «чистоту». Эта книга... она как зеркало для таких семей, как Блэки или Малфои. Она показывает их идеалы в кривом зеркале и заставляет увидеть их уродство.

Тед обнял жену за плечи:

— А ещё это история о жертве. Принц Эйрон... он выбрал не власть, а спасение своего народа от безумия. Это очень смелый выбор.

Дора уже листала книгу, разглядывая иллюстрации.

— А драконы! Вы видели этих драконов? Они такие... настоящие! Не то что в скучных учебниках по уходу за магическими существами!

Она мечтательно вздохнула:

— Вот бы у нас в Хогвартсе был такой учитель по Защите от Тёмных Искусств... Который бы учил нас не только заклинаниям, но и тому, как делать правильный выбор.

Андромеда переглянулась с Тедом. В их взглядах читалось полное взаимопонимание. Для них эта книга была не просто развлечением. Это было произведение искусства, которое говорило о вечных ценностях: о любви, которая сильнее предрассудков, о жертве во имя общего блага и о том, что истинная сила заключается не в чистоте крови, а в чистоте души.

Они не знали автора. Но они были благодарны ему за то, что он заставил их дочь мечтать о справедливости и верить в героев.

А где-то там, в мире магии, Роланд Бейн Джинджер писал свою следующую историю, даже не подозревая, что его слова нашли отклик в сердце той, чьё собственное прошлое было таким же трагичным и сложным, как история принца Эйрона.

***

В своём просторном, но несколько душном кабинете в Министерстве магии, среди стопок официальных отчётов и пергаментов с гербовой печатью, сидел Корнелиус Фадж. Он был не в духе. Лето выдалось жарким, Визенгамот требовал отчётов по бюджету, а тут ещё и это...

На столе, поверх стопки документов о закупке котлов для школ, лежала книга. Она выглядела здесь совершенно неуместно, как залётная сова в зале заседаний.

«Песнь Пепла и Крови».

Фадж не читал книги ради удовольствия. Он читал отчёты, указы и аналитические записки. Но эта книга... она стала проблемой. Не политической, нет. Проблемой для его душевного равновесия.

Он взял её в руки, словно она была взрывающимся гномом. Обложка была тёмной, мрачной. Слишком мрачной.

— Что за чушь, — пробормотал он, открывая первую страницу. — «История пишется кровью и огнём». Какое мрачное начало. Людям это не понравится. Людям нужны... позитивные новости.

Он пролистал несколько страниц, хмуря брови. Дом Пепельного Крыла, драконы, магия крови... Всё это звучало слишком... опасно. Слишком похоже на то, о чём шептались в кулуарах Министерства, когда речь заходила о Тёмных Искусствах.

— Это же не пропаганда? — спросил он вслух у пустого кабинета. — Нет-нет-нет. Это просто выдумка. Художественная литература.

Но червячок тревоги не унимался. Фадж был человеком, который во всём видел потенциальную угрозу своему креслу. А эта книга... она была популярна. Невероятно популярна. Он слышал, как его собственная секретарша, хихикая, обсуждала её с коллегой из отдела магического транспорта.

— «Песнь Пепла и Крови»! — передразнил он тоненьким голосом. — Какое пафосное название!

Он вспомнил доклад от Долорес Амбридж, своей верной помощницы. Она тоже была обеспокоена.

— Министр, в книге описываются древние и опасные ритуалы! Кровные союзы! Это может подтолкнуть неокрепшие умы юных волшебников к... экспериментам!

Фадж тогда лишь отмахнулся. Но сейчас, читая строки о том, как магия выжигает душу, он чувствовал себя неуютно. Это было слишком похоже на реальность, которую он так старательно пытался игнорировать.

— Нужно что-то делать, — решил он. — Но что? Запретить? Нет-нет, это вызовет обратный эффект. Все начнут читать её из-под полы. Назначить расследование? Посмотреть, нет ли в ней призывов к свержению Министерства?

Он представил себе заголовки в «Ежедневном пророке»: «Фадж объявляет войну популярной книге!». Нет, это никуда не годилось.

В конце концов, он захлопнул книгу с громким стуком.

— Это просто книга! — твёрдо сказал он сам себе. — Выдумка! А я — министр магии, и у меня есть дела поважнее, чем беспокоиться о сказках про драконов!

Он решительно сдвинул книгу на край стола, под стопку отчётов о надоях молока у трансильванских коров (важный торговый вопрос), и взял в руки перо.

Но даже подписывая очередной указ о стандартизации толщины стенок котлов, он нет-нет да и косился на тёмную обложку на краю стола. Что-то в этой «Песне» его беспокоило. Что-то, что он не мог или не хотел понять.

«Просто мода», — снова подумал он, пытаясь успокоить себя. «Она пройдёт».

Но в отличие от Люциуса Малфоя, Фадж не мог позволить себе просто игнорировать то, что волновало умы всего волшебного мира. Он был министром. И это делало его беспокойство гораздо более... официальным.

Глава 16

Утро выдалось ясным и солнечным, словно сама природа решила поздравить Джинни с её седьмым днём рождения. В «Норе» уже с рассвета кипела жизнь: Молли гремела кастрюлями на кухне, готовя праздничный пирог, а Фред и Джордж, судя по грохоту на чердаке, мастерили для сестры очередное взрывоопасное «чудо».

Рон проснулся рано. Он лежал в кровати, глядя, как солнечные лучи играют на потолке, и улыбался. Сегодня был особенный день.

Он встал, потянулся и привычным жестом коснулся Ожерелья Мерлии на шее. Камни отозвались мягким теплом. Затем он посмотрел на Лунное кольцо на пальце. Два артефакта, два символа его двойной жизни. Он больше не боялся их. Они были частью его самого.

Спустившись на кухню, он застал привычную картину утреннего хаоса.

— Ронни, дорогой, ты сегодня ранняя пташка! — Молли обернулась от плиты, её лицо раскраснелось от жара. — Садись, я как раз собираюсь печь оладьи.

За столом уже сидел Артур, читая «Ежедневный пророк» и пытаясь не уронить очки в чашку с чаем.

— Доброе утро, сын. Слышал, у нас сегодня праздник?

— Ага, — кивнул Рон, уплетая оладьи с ежевичным вареньем. — восемь лет Джинни.

Завтрак прошёл в разговорах о планах на день. Молли хотела устроить пикник в саду, а близнецы, конечно же, настаивали на фейерверках.

Рон слушал вполуха. Его мысли были заняты другим. Он смотрел на Джинни, которая с восторгом рассказывала маме о новой кукле, и думал: «Что ей подарить?».

Магловские игрушки? У неё их и так много. Сладости? Это будет подарок от мамы и папы. Ему хотелось чего-то особенного. Чего-то, что было бы только от него.

Идея пришла внезапно, как вспышка. Море.

Вчера он был у Риты и плавал в океане. Он помнил это дно, усыпанное разноцветными ракушками, помнил, как лучи солнца пронизывали толщу воды. Это было то, что нужно.

Он принял решение.

Сразу после завтрака он поднялся в свою комнату и начал готовиться. Он не стал брать ничего лишнего — только Ожерелье и кольцо. Этого было достаточно.

Найдя укромное место в саду, где его никто не мог увидеть, он апарировал.

Мир привычно сжался в точку и развернулся снова. Через мгновение Рон уже стоял по щиколотку в тёплой, кристально чистой воде Средиземного моря. Солнце палило нещадно, но для него это было неважно.

Он без колебаний нырнул.

Вода приняла его как родного. С помощью гидротермокинеза он мгновенно создал вокруг себя комфортную температуру и поплыл в глубину. Ощущение было невероятным — свобода, скорость, единение со стихией.

Он плыл вдоль кораллового рифа, наслаждаясь видом подводного мира. Вот стайка разноцветных рыб метнулась в сторону, вот ленивый краб боком уполз под камень.

Но у него была цель. Он искал не просто красивые ракушки. Он искал идеальные.

Он провёл под водой всё утро. Он погружался всё глубже и глубже, пока не нашёл то, что искал: россыпь мелких, перламутровых ракушек редкого розового оттенка и одну большую, спиральную, похожую на застывшую музыку. А рядом с ней... настоящая морская звезда, алая, как рубин.

Но это было ещё не всё. На дне одной из небольших расщелин он заметил тусклый блеск. Это была жемчужина. Необычная, каплевидной формы, с глубоким серебристым отливом. Она станет центральным элементом подарка.

Собрав все свои сокровища в небольшую плетёную сумку из водорослей (друидизм позволял создавать такие вещи за секунды), Рон вынырнул на поверхность.

Он выбрался на берег и с помощью магии высушил себя и одежду. В руках у него было настоящее сокровище — подарок для его маленькой сестрёнки от самого настоящего Хранителя океана.

Улыбаясь, он аппарировал обратно в «Нору». У него было всё, чтобы сделать этот день рождения незабываемым.

Вернувшись в «Нору», Рон, стараясь никому не попасться на глаза, проскользнул в свою комнату и плотно прикрыл за собой дверь. На столе, словно сокровища с затонувшего галеона, лежали его находки: россыпь розовых ракушек, одна большая, витая, словно рог единорога, и в центре всего — алая морская звезда и серебристая жемчужина.

Он не мог просто связать это ниткой. Это было бы неуважением к дару моря. Это должно было стать настоящим украшением.

Рон закатал рукава и сосредоточился. Он вспомнил уроки друидизма. Это была не грубая сила, а тонкая, кропотливая работа. Он взял тонкую, но прочную лозу дикого винограда, которую заранее принёс из леса. С помощью магии он сделал её гибкой, как шёлк, и прочной, как сталь.

Он начал плести. Его пальцы ловко переплетали стебли, создавая замысловатый узор, который служил основой для будущего колье. В этот узор он начал вплетать ракушки. Маленькие розовые он размещал по краям, словно лепестки цветка. Большую витую раковину он поместил в центр, как главный элемент композиции.

Затем пришёл черёд жемчуга. Рон аккуратно сделал небольшое углубление в центре плетения и вложил туда серебристую жемчужину. Она засияла мягким, внутренним светом.

Но главным украшением стала морская звезда. Рон закрепил её сверху, так, чтобы она лежала на витой раковине, словно корона. Он использовал каплю древесной смолы, которую превратил в прозрачный, как слеза, клей.

Работа заняла у него весь день. Он так увлёкся процессом, что не слышал ни шума из гостиной, ни шагов на лестнице. Он творил. Он вкладывал в это колье не только магию и найденные на дне моря сокровища, но и всю свою любовь к младшей сестрёнке.

Когда последний узел был завязан, а последняя капля смолы застыла, он откинулся на спинку стула и посмотрел на результат.

Это было прекрасно. Не магазинная безделушка, а настоящее произведение искусства. В нём чувствовалась душа океана.

Вдруг из-за двери донёсся взрыв смеха и громкое:

— С днём рождения, Джинни!

Рон вздрогнул и прислушался. Голос Молли:

— Джинни, дорогая, смотри, что мы тебе приготовили!

Судя по звукам, близнецы уже вручали свой подарок — наверняка что-то шумное и взрывоопасное. Затем раздался спокойный голос Перси:

— А это для твоей коллекции книг. «История квиддича», новое издание.

Рон улыбнулся. Он не торопился. Он хотел подарить свой подарок последним, чтобы он стал финальным аккордом праздника.

Он аккуратно завернул колье в большой зелёный лист лопуха — самый лучший и экологичный способ упаковки — и тихо вышел из комнаты.

Пора было поздравлять Джинни.

Рон тихонько спустился по лестнице, сжимая в руках свёрток из зелёного листа. Из кухни доносился радостный гам. Войдя, он увидел идиллическую картину: Джинни сидела на коленях у Чарли, который с улыбкой слушал её восторженный рассказ о новой кукле. Перси стоял рядом, поправляя очки и с лёгкой снисходительной улыбкой наблюдая за суетой.

Фред и Джордж, конечно же, были в центре внимания.

— А теперь, сестрёнка, — с преувеличенной торжественностью объявил Фред, — наш главный подарок!

— Только не в доме! — тут же воскликнула Молли, всплеснув руками.

— Не волнуйся, мам, — ухмыльнулся Джордж, протягивая Джинни маленькую, красиво упакованную коробочку. — Это абсолютно безопасно. До тех пор, пока не намокнет.

Джинни с любопытством открыла подарок. Внутри на бархатной подушечке лежал крошечный золотой медальон.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула она.

— Это «Плачущая Мими», — гордо пояснил Фред. — Если на неё попадёт хоть капля воды, она будет плакать настоящими слезами целый час!

— Мальчики! — простонала Молли, но в её голосе не было настоящего гнева.

В этот момент в открытое кухонное окно влетела большая, красивая сова с египетским оперением. Она сделала круг под потолком и приземлилась прямо на стол, рядом с праздничным тортом. К её лапке был привязан толстый конверт и небольшой, но увесистый свёрток.

— Билл! — хором воскликнули все.

Артур быстро отвязал письмо.

— Давайте посмотрим, что пишет наш старший сын!

Он развернул пергамент и начал читать вслух:

«Дорогие мама, папа и все-все-все!Поздравляю мою любимую сестрёнку Джинни с днём рождения! Жаль, что я не могу быть с вами, но работа в «Гринготтсе» не ждёт. Египет — удивительное место! Я уже видел живого сфинкса (не советую с ними спорить) и отправил вам пару сувениров.Мама и папа, не волнуйтесь, у меня всё хорошо. Передавайте привет Чарли, скажите, что я жду его письма.С любовью,Билл».

— Как мило! — Молли промокнула глаза уголком фартука.

— А это что? — Джинни уже тянулась к посылке. Она была гораздо больше и тяжелее обычного письма.

Артур помог ей развязать бечёвку. Внутри оказалась красивая коробка из тикового дерева. Когда Джинни открыла крышку, все ахнули.

На шёлковой подкладке лежал потрясающий позолоченный браслет. Он был сделан в виде крылатого скарабея, который держал в лапках маленький, но настоящий лазуритовый скарабей поменьше. Камень был глубокого синего цвета, с золотыми прожилками.

— Ого... — только и смогла вымолвить Джинни. Она осторожно достала браслет. Он был лёгким и тёплым на ощупь.

— Это древнеегипетский защитный амулет, — пояснил Артур, заглядывая в коробку. — Билл прислал записку. Он пишет: «Этот скарабей приносит удачу и защищает от сглаза. Пусть он хранит тебя, сестрёнка».

Глаза Джинни заблестели от слёз счастья.

— Передайте Биллу... передайте, что я его очень-очень люблю!

В этот момент Рон, который стоял в тени дверного проёма и молча наблюдал за всей этой суматохой с дорогими подарками из Египта, сделал шаг вперёд.

— Джинни... — тихо позвал он.

Все обернулись. Джинни спрыгнула с колен Чарли и подбежала к нему.

— Рон! Ты чего такой тихий? Тебе не нравится браслет Билла?

Рон улыбнулся и протянул ей свой свёрток из лопуха.

— Нравится. Но у меня для тебя тоже кое-что есть. Это... это с моря.

Джинни с любопытством развернула лист. Когда она увидела колье, в кухне повисла тишина. Даже Фред и Джордж замолчали.

Колье было великолепным. Розовые ракушки переливались на солнце, серебристая жемчужина сияла мягким светом, а алая морская звезда казалась живым цветком на фоне витой раковины.

— Рон... — прошептала Джинни. — Это... это ты сделал?

Он кивнул:

— Я собрал их для тебя. Я хотел, чтобы у тебя было что-то... настоящее.

Джинни посмотрела на него, потом на колье, потом снова на него. В её глазах стояли слёзы.

— Оно самое красивое... — она бросилась ему на шею и крепко обняла. — Спасибо!

Молли и Артур переглянулись. В их взглядах читалась гордость и теплота. Чарли подмигнул Рону:

— Вот это подарок, младший. От души.

Даже Фред и Джордж выглядели впечатлёнными.

— А мы-то думали подарить ей жабу-брызгалку... — пробормотал Джордж.

Подарок Рона стал настоящей кульминацией праздника. Джинни, сияя от счастья, тут же надела колье. Оно смотрелось на ней так, словно было создано специально для неё. Молли, растрогавшись до слёз, обняла Рона так крепко, что у него чуть не хрустнули рёбра.

— Ронни, милый... это же настоящее сокровище! — прошептала она ему на ухо.

Артур с гордостью похлопал сына по плечу:

— Вот это я понимаю — подарок от души. Билл прислал дорогую вещь, но ты... ты подарил ей часть моря.

Чарли, разглядывая колье, с уважением кивнул:

— У тебя настоящий талант, младший. Не только к писательству, как оказалось.

Даже Перси, обычно скупой на эмоции, позволил себе сдержанную похвалу:

— Весьма... искусная работа. И глубокое понимание материала.

Фред и Джордж, впечатлённые до глубины души, переглянулись.

— Мы явно недооценивали нашего братца, — шепнул Джордж Фреду.

— В тихом омуте... — протянул Фред.

Праздник продолжился с новой силой. Джинни не расставалась с двумя подарками: браслетом-скарабеем на запястье и колье на шее. Она то и дело подбегала к зеркалу в прихожей, чтобы полюбоваться на себя.

Молли вынесла из кухни огромный торт с семью свечами. Комната наполнилась ароматом ванили и патоки. Пока Джинни задувала свечи (ей немного помог Чарли, незаметно направив поток воздуха палочкой), все пели «С днём рождения!» нестройным, но очень дружным хором.

Вечер прошёл в играх и разговорах. Близнецы, несмотря на предупреждение матери, всё-таки устроили во дворе небольшой фейерверк — не взрывной, а световой. В тёмном летнем небе расцвели огромные цветы из золотых и серебряных искр, сложившиеся в надпись: «С 8-летием, Джинни!».

Чарли рассказывал истории из Хогвартса, на этот раз более смешные и менее героические. Перси делился планами на следующий учебный год. Артур и Молли сидели в креслах, держась за руки, и с умилением смотрели на своих детей.

Рон сидел в углу дивана, наблюдая за этой картиной. Он чувствовал невероятное тепло и покой. Он был Хранителем океана и знаменитым писателем, но здесь, в «Норе», он был просто Роном. И сейчас это было самое главное.

Когда совсем стемнело и на небе высыпали звёзды, все собрались в саду. Было решено спать под открытым небом — Молли наколдовала огромный шатёр и натащила туда одеял и подушек. Это была старая семейная традиция для летних ночей.

Дети лежали в спальных мешках, глядя на звёзды. Фред и Джордж уже начинали клевать носом после бурного дня. Перси читал при свете волшебной палочки. Чарли рассказывал Джинни про созвездия.

Рон лежал рядом с Джинни и смотрел в небо.

— Видишь вон те три яркие звезды? — спросил он сестру. — Это пояс Ориона.

— А ты откуда знаешь? — удивилась она.

— Прочитал в одной книге, — улыбнулся Рон.

Он смотрел на звёзды и думал о своих мирах. О Валирии, о падающих драконах, о ледяных замках Севера. Но сейчас эти миры казались ему далёкими и немного нереальными. Реальностью был этот шатёр, запах свежескошенной травы и тёплая рука Джинни, которая нашла его руку в темноте и крепко сжала.

Ночь опустилась на «Нору» бархатным, усыпанным звёздами одеялом. В саду, под огромным, наколдованным Молли шатром, царила тишина, нарушаемая лишь мерным сопением и редким бормотанием спящих детей. Фред и Джордж, вымотанные собственным праздником, спали как убитые, обнявшись, словно в детстве. Перси во сне хмурился, наверное, ему снились сложные экзаменационные вопросы. Чарли спал на спине, закинув руки за голову, и улыбался — возможно, ему снились драконы или письмо от Сирены.

Рон лежал с открытыми глазами. Сон не шёл. В голове всё ещё звучали отголоски дня: смех Джинни, восхищённые возгласы, запах торта. Он был счастлив.

Вдруг его внимание привлёк тихий шорох у входа в шатёр. Он повернул голову и увидел силуэт отца. Артур не спал. Он стоял у входа, глядя на звёздное небо, и курил трубку. Дымок, пахнущий вишней, поднимался тонкими колечками к звёздам.

Рон тихо, чтобы не разбудить остальных, выбрался из своего спального мешка и подошёл к отцу.

— Пап? — тихо позвал он.

Артур вздрогнул от неожиданности, но, увидев сына, улыбнулся.

— Не спится? — так же тихо спросил он.

Рон кивнул и встал рядом, глядя на Млечный Путь.

— Красиво, — прошептал Артур, выпуская колечко дыма. — В такие моменты понимаешь, насколько мы все... маленькие.

Они помолчали, глядя на звёзды.

— Ты сегодня сделал Джинни очень счастливой, — сказал Артур после долгой паузы. — Это был невероятный подарок.

— Я хотел подарить ей что-то... настоящее. Не как в магазине.

Артур положил тяжёлую руку сыну на плечо.

— У тебя получилось. Знаешь... я горжусь тобой. Не только из-за подарка. А вообще. Ты... ты стал таким взрослым. Таким... особенным.

Рон посмотрел на отца. В полумраке ночи он видел не просто усталого работника Министерства, а человека, который всегда верил в свою семью, несмотря ни на что.

— Спасибо, пап.

Они постояли так ещё немного, разделяя тишину и тепло этой ночи. Рон чувствовал невероятную близость с отцом. Ему хотелось рассказать ему всё: о русалках, о Рите, о своих книгах и о том, что он теперь Хранитель. Но он промолчал. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

— Пойдём спать? — наконец сказал Артур, выбивая трубку о камень.

— Да, — кивнул Рон.

Они вернулись в шатёр и легли на свои места. Рон закрыл глаза и на этот раз уснул почти мгновенно. Ему снился океан, но не бушующий и грозный, а спокойный и ласковый, отражающий мириады звёзд с неба над «Норой». И где-то там, в глубине, пели русалки колыбельную для Хранителя и его семьи.

Утро ворвалось в «Нору» пением птиц и запахом жареного бекона. Рон проснулся от того, что кто-то щекотал ему нос травинкой. Приоткрыв один глаз, он увидел Джинни, которая уже была одета и сидела на корточках рядом с его спальным мешком. На её шее сияло подаренное им колье, а в волосах была вплетена ромашка.

— Вставай, соня! — прошептала она. — Мама зовёт завтракать!

Рон сладко потянулся, прогоняя остатки сна, в котором он всё ещё плавал в звёздном океане. Он сел, оглядел спящий шатёр: Перси уже не спал и читал книгу, близнецы храпели в унисон, а Чарли, как всегда, проснулся раньше всех и теперь помогал отцу разжигать костёр.

Рон поднялся на ноги и пошёл в дом умыться. Проходя через кухню, он увидел на столе остатки вчерашнего пиршества и... свою вчерашнюю работу. На столе всё ещё лежали инструменты и материалы, которые он использовал для колье Джинни: тонкая, но прочная лоза, несколько отбракованных ракушек и, самое главное, горстка жемчуга, который он собрал со дна моря.

Он взял в руку одну из жемчужин. Она была идеально круглой и прохладной на ощупь. И тут его осенило.

«У Перси скоро день рождения», — пронеслось у него в голове. — «Через неделю. А я даже не думал о подарке».

Он посмотрел на жемчуг. Джинни — девочка, ей подошло колье с морской звездой. А Перси... Перси был другим. Он был серьёзным, правильным, немного занудным. Ему не подойдёшь с подарком «вот тебе ракушка».

Рон задумался, перебирая жемчужины. Ему хотелось подарить брату что-то... значимое. Что-то, что не будет выброшено или забыто через день.

И тут идея пришла сама собой.

«Браслет», — решил он. — «Не просто верёвочка с ракушками, а настоящий браслет. Строгий, мужской. С жемчугом».

Жемчуг — это не просто красивый камень. В книгах Дианы он читал, что жемчуг символизирует мудрость, чистоту и достоинство. Это было идеально для Перси.

Весь день Рон был занят обычными делами: помогал маме в саду, слушал очередные планы близнецов по захвату Хогвартса, читал. Но в голове он уже работал. Он мысленно представлял дизайн браслета.

На следующее утро, пока все ещё спали, Рон заперся в своей комнате и принялся за работу. На этот раз он не стал использовать лозу. Он хотел чего-то более... долговечного.

Он взял тонкую, но прочную серебряную цепочку (он давно припрятал её из «общего котла» семьи, где лежали деньги на хозяйственные нужды). С помощью гидротермокинеза он аккуратно нагрел одно из звеньев и срастил его, создавая замкнутое кольцо нужного размера.

Затем началась самая кропотливая работа. Он брал по одной жемчужине и с помощью магии воды и друидизма вплетал их в звенья цепи, создавая сложный, но изящный узор. Он не использовал клей или грубую силу. Магия позволяла ему соединять металл и органику так, будто они всегда были единым целым.

Он работал несколько часов подряд, полностью сосредоточившись на процессе. В итоге у него получился не просто браслет, а настоящее произведение ювелирного искусства: тонкая серебряная цепь, на которой, словно маленькие луны, были закреплены идеально ровные жемчужины.

Рон отложил браслет и посмотрел на него с удовлетворением. Это был идеальный подарок для Перси: строгий, красивый и наполненный глубоким смыслом.

«Надеюсь, ему понравится», — подумал Рон, пряча браслет в ящик стола рядом с блокнотом и Ожерельем Мерлии. — «Хотя бы не скажет, что это глупо».

Через несколько часов, когда Рон уже почти закончил браслет для Перси, а в голове у него роились идеи для «Шёпота Шиповника», его сквозное зеркало засветилось тусклым, но настойчивым светом. Это был дедушка Септимус.

Рон как раз сидел за столом, оттачивая последние штрихи на серебряной цепочке. Он быстро спрятал браслет в ящик и схватил зеркало.

— Дедушка! — его лицо озарилось улыбкой. — Привет!

Септимус выглядел взволнованным, но его глаза сияли торжеством. Он был не в своём кабинете, а, судя по заднему плану, в каком-то роскошном помещении — возможно, в издательстве.

— Рон! У меня потрясающие новости! — голос деда дрожал от едва сдерживаемого восторга. — Я сейчас в «Флориш и Блоттс». Твоя книга... Роланд, она произвела фурор!

Рон замер, сердце пропустило удар.— Что... что случилось?

— Она в топе! — выпалил Септимус. — Уже две недели держится на первом месте в списке бестселлеров! Её сметают с полок! Я никогда не видел ничего подобного. Маглы даже заказывают её через свои... как их... интернет-магазины!

Рон не мог поверить своим ушам. Его книга? На первом месте?

— Но это ещё не всё, — Септимус наклонился ближе к зеркалу, понизив голос. — Я разговаривал с твоим редактором, Аластором Флитвиком. Он... он в полном восторге. Говорит, что получает сотни писем от читателей. Им понравилась книга. Они восхищаются миром, сюжетом, глубиной персонажей.

Рон почувствовал, как к щекам приливает кровь. Это было странное, пьянящее чувство.

— А он... он не говорил что-нибудь про меня? — осторожно спросил Рон.

Септимус хитро улыбнулся:— Он знает только то, что ты очень талантливый и очень скромный молодой человек. Но дело не в этом. Флитвик спросил меня... он спросил, будет ли продолжение.

В комнате повисла тишина. Рон моргнул.

— Продолжение? — переспросил он. Эта мысль не приходила ему в голову. «Песнь Пепла и Крови» была законченной историей. Трагической, но завершённой.

— Да, — кивнул дед. — Читатели хотят знать, что стало с Этерией после падения Валирии. Они хотят увидеть, как сложится судьба принца волков и леди-мага. Они хотят знать, кто наденет Корону из Шипов и Льда.

Рон посмотрел на ящик стола, где лежал его блокнот с первыми набросками именно этой истории. Он писал её как отдельное произведение, как новый виток спирали, а не как прямое продолжение.

Он снова посмотрел в зеркало на лицо деда, полное надежды и ожидания.

— Я... я не думал об этом, дедушка, — честно признался Рон. — Я считал эту историю завершённой.

— Понимаю, — мягко сказал Септимус. — Но иногда истории сами просятся, чтобы их рассказали дальше. Подумай об этом, Рон. Это может быть... грандиозно.

Рон кивнул:— Хорошо, дедушка. Я подумаю.

Септимус улыбнулся:

— Я знал, что ты так скажешь. Ты ведь у нас писатель.

Зеркало погасло. Рон отложил его в сторону и долго смотрел на ящик стола. Он думал о падающих драконах, о ледяных пустошах Севера и о короне, чьи шипы были остры, как кинжалы.

Решение было принято. Не сразу, не в одну секунду, а после долгих раздумий, во время которых он смотрел на звёзды через своей комнаты и слушал дыхание спящей семьи.

Рон понял, что дедушка прав. История не могла так просто закончиться. Падение Валирии, империи, что правила миром тысячу лет, не могло пройти бесследно. Это было не просто окончание главы, это был тектонический сдвиг, который изменил всё. И читатели это чувствовали. Они хотели увидеть мир, который остался после пожара.

В тот же вечер, когда все в «Норе» улеглись спать, Рон достал из ящика стола не блокнот с «Короной из Шипов и Льда», а чистый пергамент. Он положил его рядом с уже исписанными главами «Песни Пепла и Крови».

Он посмотрел на последнюю строчку, где описывалась жертва принца Эйрона. Финальная точка. Но теперь она казалась ему не точкой, а многоточием.

Он взял перо-корректор и вывел на чистом листе заголовок:

«Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения».

Идея пришла к нему мгновенно, словно всегда была там, просто ждала своего часа. Это будет не прямое продолжение, не история о детях или внуках героев. Это будет книга о последствиях.

Он начал писать. Не о битвах и драконах, а о том, что было после.

«Пепел остыл. Кровь впиталась в землю Валирии, превратив её алые равнины в чёрное, остекленевшее зеркало. Но смерть дракона — это не конец. Это начало. Начало голода, начало страха, начало охоты за осколками былого величия».

Он писал о том, как Девять Земель Этерии, о которых он уже начал рассказывать в «Короне», начали свой великий поход на юг. Как рыцари в мехах и стальных доспехах маршировали по остывшей земле, ища артефакты и знания поверженных магов.

Он писал о том, как магия крови, вырвавшаяся на свободу в момент гибели Дома Пепельного Крыла, отравила саму землю, породив чудовищных тварей из тени и праха.

Он писал о новых героях: о генерале-варваре с Севера, который видел в падении Валирии лишь возможность для грабежа; о магистре-маге из Золотого Когтя, который тайно посылал экспедиции в руины, чтобы завладеть секретами драконьей стали; о юной ведьме из лесных кланов, которая пыталась исцелить проклятую землю.

Рон работал над двумя книгами одновременно. Утром и днём он мог делать наброски для «Короны из Шипов и Льда», описывая политические интриги и рыцарские турниры в мире вечной зимы. Но по ночам, когда тишина «Норы» располагала к мрачным думам, он возвращался в сожжённую Валирию.

Это было похоже на игру на двух разных музыкальных инструментах. Одна мелодия была холодной, звенящей, как лёд. Другая — глухой, тяжёлой, пахнущей гарью и пеплом.

Он понял, что его вселенная — это не набор отдельных историй. Это единый, живой организм. Падение одного мира давало жизнь другому. Тьма Валирии оттеняла холод Этерии.

И он был готов рассказать эту историю до конца.

Глава 17

Неделя пролетела в бешеном, но удивительно гармоничном ритме. Для Рона она была похожа на замысловатый танец, где каждый шаг был выверен до миллиметра.

Днём он был Роном Уизли. Он доделал браслет для Перси, спрятав его в самом надёжном месте — в недрах своего сундука под старой квиддичной формой. Он помогал Молли по хозяйству, слушал ворчание Перси по поводу его «безответственного» отношения к учёбе (хотя до школы было ещё далеко) и уворачивался от шуточек близнецов.

Но как только выдавалась свободная минутка, он нырял в другой мир. Мир чернил, пергамента и древней магии. Он писал «Эхо Падения» с упоением, чувствуя, как история буквально льётся из него. Он описывал отравленные земли Валирии, охоту за артефактами и рождение новых чудовищ из праха поверженных драконов. Это была мрачная, но захватывающая работа.

А по вечерам и в тайные часы начиналась его вторая, тайная жизнь.

Он аппарировал к Рите Сантос. Уроки становились всё сложнее. Рита учила его не просто управлять водой, а слушать её, понимать язык течений и шёпот приливов. Он тренировался вместе с Сиреной, Ондиной и Мимми. Они устраивали в море настоящие гонки, ныряли на невообразимую глубину, исследуя затонувшие корабли и подводные пещеры. С Ожерельем Мерлии на шее он чувствовал себя в воде как дома — сильным, быстрым и абсолютно свободным.

Он видел, как расцветает роман между Чарли и Сиреной. Они постоянно переписывались, и хотя Чарли был далеко, в доме, их чувства словно согревали всех вокруг. Сирена с улыбкой перечитывала его письма, а потом рассказывала Рону смешные истории о драконах, которые Чарли присылал ей в своих посланиях.

И вот этот день настал. День рождения Перси.

Утро началось как обычно: с грохота на чердаке (близнецы уже что-то взрывали) и запаха бекона с кухни. Перси спустился к завтраку с идеально ровным пробором и выражением лица человека, который несёт на себе бремя всего мира.

— С днём рождения, Перс! — крикнула Джинни, подбегая к нему и пытаясь обнять.

Перси стоически выдержал объятия, хотя было видно, что ему неловко от такого внимания.

— Спасибо, Джинни. Надеюсь, день пройдёт продуктивно.

Фред и Джордж переглянулись:

— Продуктивно? В свой день рождения? Перси, ты болен?

Молли внесла в гостиную огромный торт с тринадцатью свечами.

— Не слушай их, дорогой. Загадывай желание!

Перси закрыл глаза, загадал что-то (вероятно, «стать лучшим учеником Хогвартса») и задул свечи под дружные аплодисменты.

Рон наблюдал за всем этим со стороны, пряча улыбку. Он ждал вечера.

Когда стемнело и Перси, уставший от внимания (и от того, что Фред и Джордж весь день распевали ему «С днём рождения, наш зануда Перси!»), поднялся в свою комнату, Рон выждал ещё десять минут для верности.

Он тихо проскользнул в комнату брата. Перси сидел за столом, обложившись книгами, и даже не поднял головы.— Рон? Что ты здесь делаешь? Я готовлю план подготовки к учебному году.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал Рон, закрывая за собой дверь.

Перси наконец-то посмотрел на него с лёгким раздражением:

— Если это очередная шутка близнецов...

— Это не шутка.

Рон подошёл к столу и положил перед братом небольшой свёрток из мягкой ткани.

— Это... это тебе. С днём рождения.

Перси уставился на свёрток так, будто тот мог его укусить. Он нерешительно развернул ткань.

На стол упал браслет. Серебряная цепочка тускло блеснула в свете настольной лампы. На ней, словно маленькие луны, были закреплены идеально ровные жемчужины.

Перси замер. Он взял браслет в руки так осторожно, будто он был сделан из хрусталя.

— Рон... — его голос прозвучал непривычно тихо. — Это... это ты сделал?

— Я собрал жемчуг со дна моря... там, где мы были с родителями. А остальное... сделал сам.

Перси долго молчал, глядя на браслет. А потом сделал то, чего Рон от него никак не ожидал. Он встал из-за стола и крепко обнял младшего брата.

— Спасибо, — прошептал он куда-то Рону в плечо. — Это... это лучший подарок.

Когда он отстранился, его глаза подозрительно блестели. Он тут же отвернулся, пытаясь скрыть смущение, и быстро надел браслет на запястье.

— Он... он очень подходит к моей мантии для официальных мероприятий, — пробормотал он, пытаясь вернуть себе привычный строгий вид.

Рон лишь улыбнулся. Он видел, как брат украдкой поглаживает жемчужины пальцами. В этот момент он понял: его магия может создавать миры и повелевать океанами, но создавать счастье для своей семьи — вот его главная сила.

Праздник в честь тринадцатилетия Перси продолжался до самого вечера. После того как Рон подарил брату свой особенный подарок, атмосфера в «Норе» стала ещё теплее. Молли, растроганная до слёз, тут же отправилась наверх и вернулась с огромным свёртком.

— А это от нас с отцом, — сказала она, протягивая его Перси.

Внутри, как и ожидалось, лежал новый, только что связанный свитер. На этот раз он был не бордовым, как обычно, а глубокого, благородного тёмно-синего цвета.

— Спасибо, мам, — Перси был явно тронут. Он тут же примерил его. Свитер сидел идеально.

Артур, улыбаясь, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.

— А у меня для тебя кое-что... необычное, — сказал он, протягивая небольшую, но увесистую книгу в твёрдом переплёте. На обложке не было ни золотых тиснений, ни движущихся картинок. Это была магловская книга.

— «История авиации», — прочитал вслух Перси. В его голосе прозвучало искреннее удивление и интерес. — Папа... спасибо! Это же... это же потрясающе!

Артур просиял. Он обожал делиться своей любовью к магловским изобретениям с детьми.

— Я подумал, что тебе будет интересно. Там столько удивительных инженерных решений! Никакой магии, одна лишь человеческая изобретательность.

Перси тут же погрузился в изучение картинок с первыми самолётами, совершенно забыв о своей обычной сдержанности.

Тем временем близнецы, которые весь день ходили подозрительно тихие, переглянулись и с хитрыми улыбками подошли к Перси.

— У нас для тебя тоже кое-что есть, — сказал Джордж.

— Только это... не совсем обычный подарок, — добавил Фред.

Они протянули ему небольшую деревянную шкатулку, на крышке которой была выжжена сложная геометрическая фигура.

Перси с опаской открыл её. Внутри, на бархатной подкладке, лежал набор для ухода за очками. Там была специальная замшевая тряпочка, маленькая щёточка и... крошечная баночка с надписью «Невидимый полироль для линз».

— Мы сами сварили! — гордо заявил Фред.— Гарантируем, что ни одна пылинка не задержится на твоих очках в течение целых трёх часов! — заверил Джордж.

Перси посмотрел на них долгим, изучающим взглядом. Он уже открыл рот, чтобы прочитать лекцию о технике безопасности при работе с неизвестными зельями, но потом посмотрел на их горящие энтузиазмом лица... и просто закрыл его.

— Спасибо, — сказал он совершенно серьёзно. — Я... я обязательно проверю его эффективность.

Близнецы победно улыбнулись. Им удалось пробить броню занудства старшего брата.

Джинни, которая до этого тихо сидела в углу со своей куклой, подбежала к Перси и протянула ему маленький букет полевых цветов, перевязанный травинкой.

— Это тебе! Я сама их собрала в саду!

Перси посмотрел на сестру, потом на цветы, и его лицо на мгновение смягчилось.

— Они прекрасны, Джинни. Спасибо.

Рон наблюдал за этой сценой с тёплой улыбкой. Его подарок был самым сложным и самым личным, но он видел, что именно такие простые, сделанные своими руками вещи — цветы Джинни, самодельный набор близнецов, мамины свитера — и были тем, что делало их семью по-настоящему крепкой. Это был не просто день рождения. Это был праздник любви.

Праздник Перси, начавшийся с трогательных подарков, к вечеру перерос в нечто совершенно невообразимое. И, как это часто бывало в «Норе», инициаторами хаоса выступили Фред и Джордж.

— Так, именинник! — провозгласил Фред, когда стемнело и все собрались в саду. — Раз ты теперь совсем взрослый, тринадцатилетний маг, тебе положен традиционный обряд посвящения!

— Какой ещё обряд? — с подозрением спросил Перси, поправляя новый свитер и инстинктивно пряча за спину шкатулку с зельем для очков.

— Обряд «Полет на Фордике»! — торжественно объявил Джордж.

Артур, который как раз подливал всем тыквенный сок, поперхнулся.— Мальчики, я же говорил... — начал он строгим тоном.

— Папа! — хором воскликнули близнецы с такой искренней обидой в голосе, что он тут же сдался.— Ладно-ладно, только осторожно!

Фред и Джордж с дикими криками умчались в гараж и через минуту выкатили оттуда легендарный «Форд Англия». Машина выглядела так же потрёпанно и гордо, как и в день своего последнего полёта.

Перси побледнел.

— Вы же не серьёзно...

— Ещё как серьёзно! — Фред уже сидел за рулём. — Это же классика! Память поколений! Ты не можешь быть полноценным Уизли, если не посидел в этом кресле!

Под бурные аплодисменты Джинни и смех Чарли, Джордж буквально затолкал упирающегося именинника на переднее пассажирское сиденье.

— Держись, Персик! Сейчас будет весело!

Артур закрыл лицо рукой, бормоча что-то про страховку и благоразумие, но в его глазах плясали весёлые искорки. Молли лишь покачала головой и улыбнулась: с близнецами бороться было бесполезно.

Фред повернул ключ (машина завелась с оглушительным рёвом, похожим на драконий рык) и вдавил педаль газа.

«Форд» рванул с места, не по земле, а прямо вверх. Он свечкой взмыл в ночное небо, оставляя за собой шлейф выхлопных газов и восторженный визг Джинни. Перси вцепился в приборную панель так, что костяшки пальцев побелели. Его глаза были размером с галлеоны.

— ФРЕД! ДЖОРДЖ! ВЫ ОБЕЩАЛИ БЫТЬ ОСТОРОЖНЫМИ! — донёсся снизу крик Молли, который был едва слышен из-за ветра.

Машина сделала «бочку», от чего Перси издал звук, похожий на писк испуганной мыши, а затем спикировал вниз, выровнявшись лишь в паре метров над крышей дома. Сделав торжественный круг над садом и напугав соседского гиппогрифа, «Форд» плавно приземлился на то же самое место, откуда стартовал.

Дверца со стороны пассажира открылась. Из машины на трясущихся ногах вылез Перси. Он был бледный как полотно, его идеально уложенные волосы стояли дыбом, а на лбу красовалась большая сажа.

Все замерли в ожидании его реакции.

Перси медленно повернулся к близнецам. Он открыл рот... и вдруг его лицо дрогнуло. Он сделал глубокий вдох... и расхохотался.

Это был громкий, заливистый смех, который, казалось, удивил его самого больше всех. Он смеялся так, что ему пришлось опереться о крыло машины, чтобы не упасть.

— Вы... вы... два психа! — выдавил он сквозь смех.

Близнецы переглянулись с видом триумфаторов.

— Я же говорил, что ему понравится! — подмигнул Джордж Фреду.

Чарли подошёл к Перси и хлопнул его по плечу, оставив на свитере чёрное пятно:

— Добро пожаловать в клуб сумасшедших Уизли, братишка!

Молли, которая секунду назад готова была убить близнецов, теперь тоже смеялась, вытирая выступившие слёзы:

— О, Мерлин... Перси, ты весь в саже! Иди сюда, я тебя почищу!

Смех Перси, поначалу истерический, постепенно затих, сменившись широкой, немного смущённой улыбкой. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить вставшие дыбом пряди, и с удивлением посмотрел на чёрную сажу, оставшуюся на ладони.

— Я... я не могу поверить, что мне это понравилось, — пробормотал он, всё ещё глядя на «Форд» с опаской и восхищением одновременно.

— Это у нас в крови, братишка, — хмыкнул Чарли, обнимая его за плечи. — Безумие Уизли.

Молли, качая головой, но уже не в силах сдержать улыбку, взмахнула палочкой:

— Тергео!

Сажа с лица и свитера Перси исчезла. Он поправил очки, которые каким-то чудом пережили полёт, и посмотрел на близнецов уже без былого осуждения.

— Вы... вы оба безнадёжны. Но... спасибо. Это было... невероятно.

Фред и Джордж театрально поклонились, принимая благодарность.

— Обращайся в любое время! — хором сказали они.

Вечер продолжился в гораздо более спокойном темпе. Артур разжёг в саду большой костёр, и все расселись вокруг него на старых подушках и пледах. Джинни, уставшая от дневных впечатлений, задремала на коленях у Молли. Чарли рассказывал истории о драконах, на этот раз выбирая самые смешные и нелепые случаи, от которых Перси хихикал, забыв про свой имидж самого серьёзного человека в радиусе ста миль.

Рон сидел чуть поодаль от костра, вглядываясь в пляшущие языки пламени. В его голове уже складывались новые строки. Полёт на «Форде», смех Перси, испуганный, но счастливый взгляд брата — всё это было живым, настоящим. Это была та самая жизнь, о которой он писал. Не выдуманная трагедия Валирии, а простая, немного сумасшедшая магия его собственной семьи.

Он достал из кармана блокнот и перо-корректор. В свете костра он начал писать, вплетая этот вечер в ткань своих миров. Может быть, в «Короне из Шипов и Льда» появится сцена королевского турнира, где рыцари будут так же безрассудно сражаться за честь, как его братья летали на старой машине. А может, в «Эхе Падения» он опишет руины древнего города, где выжившие так же будут собираться у костра, чтобы забыть о страхе и просто быть вместе.

Он писал и чувствовал себя абсолютно счастливым. У него была его магия, его книги и его семья. И сегодня они все были здесь, рядом с ним.

Когда костёр догорел до углей, а звёзды стали казаться совсем близкими, Молли поднялась:

— Всё, дети. Пора спать.

Перси, который уже клевал носом над своей новой книгой по истории авиации, сонно кивнул. Близнецы помогли ему подняться и, поддерживая с двух сторон, повели в дом.

Рон последний раз посмотрел на остывающие угли и пошёл следом за всеми. Впереди его ждал новый день: тренировки с Ритой, новые главы для двух книг и ожидание того момента, когда он снова сможет нырнуть в прохладную воду моря и забыть обо всём на свете.

Ночь в «Норе» была тиха. Все спали, убаюканные теплом летнего вечера и усталостью от праздника. В своей комнате, под старым лоскутным одеялом, спал и Рон. Но его сон не был спокойным.

Ему снилась Валирия. Но не та, что он описывал днём — мёртвая, застывшая под слоем пепла. Эта Валирия была живой. Она дышала.

Он стоял на балконе высокого, обсидианового дворца. Внизу, в свете двух лун, раскинулся город. Драконы, огромные и величественные, парили между шпилями башен, их тени скользили по мостовым. Воздух гудел от магии — древней, могущественной, пьянящей. Это был пик славы Дома Пепельного Крыла.

Рядом с ним стояла она. Не Валайра из его книги, а другая. Её лицо было скрыто в тени капюшона, но Рон чувствовал её присутствие каждой клеточкой тела.

«Ты видишь?» — её голос был похож на шёпот ветра в вулканических горах. Он не был звуком, он был мыслью, возникшей прямо у него в голове.

«Я вижу», — ответил он во сне. — «Это было... великолепно».

«Великолепно и страшно», — поправила она. — «Сила без границ всегда ведёт к безумию. Ты ведь знаешь это».

Картина сменилась. Они были уже не во дворце, а в лаборатории. На каменном столе лежал дракон. Он был ещё жив, но его чешуя потускнела, а глаза затянуло пеленой. Над ним склонился маг в тёмных одеждах. Он держал в руках кристалл, пульсирующий зловещим красным светом.

«Это он?» — спросил Рон, чувствуя подступающую тошноту.

«Да. Это начало конца. Магистр Вериан. Он считал, что сможет подчинить драконью силу, не сливаясь с ней. Он хотел власти без... цены».

Маг на столе вонзил кристалл в грудь дракона. Раздался беззвучный крик, от которого у Рона заложило уши. Свет в кристалле вспыхнул и погас. Дракон был мёртв. А маг... маг выпрямился. Его глаза светились алым.

Сон снова сменился. Теперь Рон стоял посреди поля битвы. Вокруг него кипела битва, но она была странной. Люди в доспехах Этерии сражались не друг с другом, а с тенями. С существами из праха и дыма, которые двигались рывками, словно сломанные куклы. Это были те, кого описывала его книга — жертвы проклятия крови, те, в ком драконья магия выжгла всё человеческое.

Он увидел знакомое лицо. Это был Геральд, рыцарь из «Песни». Он был изранен, его доспех был помят, но он сражался с яростью загнанного в угол зверя.

«Ты должен это записать!» — крикнул Геральд, пронзая тень мечом. — «Напиши правду! Напиши, что мы не были чудовищами! Что мы... мы просто хотели жить!»

Рон хотел ответить, хотел сказать, что он пишет, что он помнит... но сон снова дёрнулся, как оборвавшаяся плёнка.

Он снова был во дворце, но теперь тот рушился. Потолок осыпался, стены трескались. А в центре зала, на троне из драконьей кости, сидел скелет. Его костлявые пальцы сжимали корону из чёрного металла.

И вдруг скелет медленно повернул череп в его сторону. Пустые глазницы вспыхнули алым светом.

— Ты... пишешь нашу историю... — проскрипел голос, похожий на треск ломающихся костей.

Рон проснулся с криком, застрявшим в горле. Он резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле.

В комнате было тихо и темно. За окном пели сверчки.

Он вытер холодный пот со лба и посмотрел на свои дрожащие руки.— Это был просто сон... — прошептал он в пустоту комнаты.

Но он знал, что это не так. Это была сама Песнь, которая говорила с ним. Она показывала ему то, о чём он ещё не успел написать.

Спать уже не хотелось. В голове, словно эхо ночного кошмара, всё ещё звучали голоса: шёпот ветра в горах Валирии и крик рыцаря Геральда. Сон был не просто набором картинок, это было видение, прямое продолжение его книги, которое он не мог упустить.

Он сел на кровати, нащупал на шее прохладные камни Ожерелья Мерлии и гладкий металл Лунного кольца. Он не снимал их даже на ночь. Они были частью его самого.

Не тратя времени на одевание, он босиком, в одной пижаме, подошёл к столу. На нём уже лежал открытый блокнот и поблёскивало в полумраке его верное перо-корректор.

Рон сел, положил руки на страницы и закрыл глаза. Он не пытался вспомнить сон. Он позволил ему вернуться самому. Он снова услышал беззвучный крик дракона, увидел алые глаза мага Вериана, почувствовал отчаяние рыцаря Геральда.

А затем слова полились сами.

Он писал о магистре Вериане, который, в отличие от остальных Повелителей, боялся полного слияния с драконом. Он искал способ получить их силу, сохранив человеческий разум. Его эксперименты были тайными и жестокими. Он создал Кристалл Душ — артефакт, способный выкачивать жизненную силу дракона и передавать её магу.

Рон описывал, как Вериан проводил свой главный ритуал. Как кристалл, вонзённый в сердце молодого дракона, вспыхнул алым светом. Как маг впитал эту силу, став невероятно могущественным... но лишь на время. Проклятие крови сработало иначе. Оно не превратило его в дракона, а начало медленно пожирать его изнутри, превращая в живую тень, одержимую голодом.

Он писал о том, как это проклятие вырвалось из лаборатории Вериана во время падения Валирии. Как оно заразило саму землю, породив тех самых теневых тварей, с которыми теперь сражались рыцари Этерии.

Он писал о Геральде, который нашёл дневники Вериана и понял истинную природу зла, с которым им предстоит столкнуться. Это была не просто война за территорию. Это была война за выживание всего мира.

Перо летало над страницей. Рон не замечал ничего вокруг. Он был там, в умирающей Валирии. Он чувствовал жар вулканов и холод проклятой земли.

Вдруг из-за двери донёсся голос, который мгновенно вырвал его из мира пепла и крови:

— Рон! Фред! Джордж! Завтрак на столе! Поднимайтесь!

Это была Молли.

Рон вздрогнул и открыл глаза. Перо замерло на полуслове. Он посмотрел на страницу, исписанную мелким, идеальным почерком. Он успел написать почти пятнадцать страниц. История оживала.

Он вздохнул и отложил перо. Реальность «Норы» с её запахами жареного бекона и криками близнецов возвращала его обратно.

— Иду, мам! — крикнул он в ответ.

Он быстро спрятал блокнот в ящик стола. У него ещё будет время закончить главу. А сейчас... сейчас его ждал завтрак и шумная семейная суета.

Но даже сидя за столом и слушая ворчание Перси по поводу подгоревшего тоста, он всё ещё чувствовал в груди отголоски той древней магии и слышал шёпот проклятой земли Валирии. Его история ждала.

Завтрак в «Норе» был шумным, как и всегда. Фред и Джордж спорили, кто съел последний кусок бекона, Перси с умным видом читал за столом «Историю авиации», а Джинни пыталась накормить свою куклу овсянкой. Рон молча жевал тост, но мыслями он был далеко — в выжженной Валирии, вместе с рыцарем Геральдом.

— Рон, ты сегодня какой-то тихий, — заметила Молли, ставя перед ним тарелку с яичницей. — Опять всю ночь писал свои истории?

Рон поднял на неё глаза и улыбнулся.

— Да, мам. Просто... задумался.

— Опять про драконов? — хмыкнул Чарли.

— Вроде того, — уклончиво ответил Рон.

Он быстро доел, вытер рот салфеткой и встал из-за стола.

— Ладно, я пойду. Сказал, что пойду погулять.

— Только не долго! — крикнула Молли ему вслед. — И к обеду чтоб был дома!

— Хорошо! — отозвался Рон уже из прихожей.

Он накинул куртку, вышел из дома и завернул за угол сарая, где его никто не мог видеть. Сердце билось быстрее. Он апарировал в Австралию.

Мир привычно сжался в тугую, пульсирующую точку. Через мгновение он уже стоял на золотом песке перед домом Риты Сантос. Океан был спокоен, утреннее солнце окрашивало воду в розовато-золотые тона.

Дверь была приоткрыта. Рон вошёл без стука.

В гостиной его уже ждали. Рита Сантос стояла у окна, скрестив руки на груди. Рядом с ней сидели на диване Сирена, Ондина и Мимми. Они о чём-то оживлённо болтали, но, увидев Рона, тут же замолчали и заулыбались.

— А вот и наш юный писатель! — воскликнула Мимми, вскакивая с места. — Мы как раз говорили о тебе!

— Правда? — Рон почувствовал, как щёки теплеют. — И что же?

— Ондина говорит, что твоя книга про драконов очень похожа на реальную историю нашего мира, — с хитрой улыбкой сказала Сирена.

Ондина, высокая и изящная русалка с волосами цвета морской волны, кивнула:

— Дом Пепельного Крыла... Это очень похоже на легенды о древних магах, которые пытались подчинить себе первородную силу. Их падение всегда было трагедией для всего океана.

Рита подошла к ним и положила руку Рону на плечо.

— Видишь? Магия не живёт только в книгах. Она везде. В историях, которые мы рассказываем, в легендах, которые мы помним. Твоя задача как мага и как писателя — видеть эти связи.

— Сегодня мы не будем просто тренироваться, — объявила она. — Сегодня мы будем учиться понимать магию. Не как набор заклинаний, а как живой организм.

Они вышли из дома и спустились к самой кромке воды. Океан лениво лизал песок у их ног.

— Закройте глаза, — скомандовала Рита. — Почувствуйте воду. Не только ту, что вы видите. Почувствуйте влагу в воздухе. Почувствуйте воду, из которой состоит ваше собственное тело.

Рон закрыл глаза. Он сосредоточился. Сначала он почувствовал лишь прохладное прикосновение волн к его ногам. Но затем... затем он ощутил нечто большее. Он почувствовал ритм прибоя, медленный и глубокий, словно дыхание спящего гиганта. Он почувствовал лёгкую влажность ветра.

— А теперь отделите своё сознание от тела, — голос Риты звучал мягко, но властно. — Станьте каплей в этом океане. Почувствуйте его течение.

Рон сделал так, как она сказала. И вдруг мир изменился. Он больше не стоял на пляже. Он был водой. Он чувствовал холодные глубинные течения, тёплые потоки экваториальных вод, он ощущал вес всей толщи океана над собой. Это было ошеломляющее чувство всемогущества и покоя одновременно.

— Ты чувствуешь? — прошептала Сирена рядом с ним.

— Да... — выдохнул Рон. — Я чувствую всё.

Это был новый уровень магии. Не управление, а единение.

Они тренировались так до самого обеда. Рита учила их не создавать воду из ничего (это было невозможно), а находить её везде: в воздухе, в земле, в живых существах. Они учились исцелять мелкие раны у рыб, проплывающих мимо, и успокаивать штормы на расстоянии.

Когда солнце стояло в зените, они вышли из воды, уставшие, но невероятно довольные.

— Ты делаешь огромные успехи, Рон, — сказала Рита, выжимая мокрые волосы. — Твоя связь со стихией крепнет с каждым днём.

Сирена подплыла к нему (они всё ещё были в воде) и улыбнулась:

— А ещё ты пишешь потрясающие книги. Я читаю «Эхо Падения». Это... это очень сильно.

Рон смутился:

— Спасибо... Мне сегодня приснился сон об этом. Как будто сама история говорила со мной.

Ондина серьёзно кивнула:

— Возможно, так и было. Великие истории всегда требуют, чтобы их рассказали.

Мимми весело брызнула в них водой:

— Хватит о книгах! Давайте есть! Я проголодалась!

Рита рассмеялась:

— Что ж, юные маги, на сегодня урок окончен. Рон, тебе пора домой. Не заставляй маму волноваться.

Рон кивнул. Он посмотрел на своих друзей и учителей — на строгую, но мудрую Риту, на верную Сирену, на серьёзную Ондину и озорную Мимми. Он был счастлив здесь. Но дом был там, в «Норе».

Он аппарировал обратно в сад, чувствуя на коже соль океана и невероятный прилив магических сил. Впереди его ждал обед с семьёй и новая глава «Эха Падения». Его жизнь была полна до краёв.

Обед в «Норе» был шумным, но уютным. Молли превзошла саму себя, приготовив огромный ростбиф с йоркширским пудингом, а на десерт — яблочный пирог, от запаха которого у Рона сразу потекли слюнки. За столом велись привычные разговоры: Перси с жаром обсуждал с отцом принцип работы двигателя внутреннего сгорания из своей новой книги, близнецы пытались незаметно подсунуть Джинни в стакан с тыквенным соком «конфету-вонючку», а Чарли, улыбаясь, слушал их перепалки.

Рон ел с аппетитом, но был погружён в свои мысли. Он то и дело поглядывал на ящик стола, где лежал его блокнот. Слова, которые он услышал во сне, и новые ощущения от тренировки с Ритой требовали, чтобы их немедленно перенесли на бумагу. История не могла ждать.

Как только с пирогом было покончено и Молли начала собирать тарелки, Рон вскочил из-за стола.

— Спасибо, мам! Всё было очень вкусно! Я... я пойду к себе, хорошо? Хочу немного поработать.

Молли улыбнулась, вытирая руки о передник:

— Конечно, милый. Только не засиживайся допоздна.

Рон почти бегом поднялся в свою комнату. Он плотно прикрыл дверь, словно боялся, что кто-то может потревожить его уединение. Затем он достал из ящика блокнот, открыл его на последней написанной странице и глубоко вздохнул.

Перед глазами всё ещё стояла картина: маг Вериан и его кристалл.

Он взял перо-корректор. Оно легло в руку как влитое.

«Эксперимент Вериана был актом гордыни, замаскированным под поиск знания. Он не желал становиться единым целым с драконом, как того требовал древний ритуал Кровного Союза. Он жаждал власти над силой, а не гармонии с ней. Его Кристалл Душ был не мостом, а клеткой, в которую он пытался заточить первородное пламя».

Рон писал быстро, слова лились рекой. Он описывал сам ритуал: как кристалл, чёрный и гладкий как обсидиан, впитал в себя алый свет драконьего сердца. Как маг Вериан закричал, когда сила хлынула в него, не согревая, а обжигая изнутри.

«Он получил то, что хотел. Силу. Но цена была стократно выше той, что платили его предки. Проклятие крови, вместо того чтобы превратить его в зверя, начало пожирать его человеческую сущность. Он не стал драконом. Он стал чем-то гораздо более страшным — живым сосудом для голода и ярости поверженного зверя».

Он писал о том, как это проклятие вырвалось на свободу в момент падения Валирии. Как оно отравило саму землю, породив тех самых теневых тварей — «Пепельных Гончих», — с которыми теперь сражались рыцари Этерии.

«Геральд нашёл его дневники в руинах лаборатории. Страницы были пропитаны безумием и отчаянием. Это была не просто война за трон или земли. Это была война за выживание самой души мира. Война против эха падения».

Рон писал до тех пор, пока чернила на пере не начали тускнеть, а рука не налилась свинцовой тяжестью. Он исписал почти десять страниц. История оживала на бумаге, становясь всё более мрачной и сложной.

Когда он наконец отложил перо и откинулся на спинку стула, за окном уже начинало темнеть. Он был вымотан, но чувствовал невероятное удовлетворение. Он не просто писал книгу. Он был свидетелем трагедии и переносил её на страницы пергамента.

Он посмотрел на исписанные листы. Это была не просто сказка. Это было предупреждение.

Завтра он продолжит. Завтра он напишет о том, как Геральд поведёт свои войска на юг, в самое сердце тьмы.

Рон закрыл блокнот и спрятал его под подушку. Пора было спускаться к ужину. Но он знал: его настоящая жизнь была там, в мире пепла и крови.

Ужин в «Норе» прошёл в тёплой, семейной атмосфере. Молли, уставшая, но довольная, подала рагу, которое, по её словам, «могло бы поспорить по вкусу с тем, что готовит наш дорогой Хагрид». Перси с энтузиазмом обсуждал с отцом прочитанную главу из «Истории авиации», близнецы беззлобно подшучивали над Чарли, намекая на его «сердечные дела» в Австралии, а Джинни с восторгом рассказывала всем, кто слушал, о своём новом колье.

Рон ел молча, лишь изредка улыбаясь в ответ на шутки. Он был здесь, с семьёй, но его мысли уже блуждали по отравленным равнинам Валирии. Он видел перед собой не рагу в тарелке, а выжженную землю. Он слышал не смех Джинни, а шёпот проклятия.

Как только ужин закончился и Молли начала убирать со стола, Рон тихо произнёс:

— Я пойду к себе. Хочу немного... поработать.

Артур понимающе кивнул:

— Конечно, сын. Творчество — дело серьёзное.

Рон быстро поднялся по лестнице в свою комнату. Он плотно прикрыл дверь, словно отгораживаясь от внешнего мира, и подошёл к столу. В комнате было темно, но он не стал зажигать лампу. Свет луны, пробивающийся сквозь окно, был достаточным. Он достал из-под подушки свой блокнот и открыл его на последней исписанной странице.

Перо-корректор привычно легло в руку. Рон глубоко вздохнул и снова погрузился в мир «Эха Падения».

Он писал о том, как Геральд, изучив дневники Вериана, понял истинную природу врага. Это были не просто дикие твари. Это были носители проклятия — голодной, злобной магии, которая стремилась поглотить всё живое.

«Войско Севера шло на юг не за славой или золотом. Они шли, чтобы остановить заразу. Чтобы не дать эху падения Валирии поглотить весь мир. Каждый их шаг по чёрной земле был шагом в неизвестность».

Он описывал первую битву. Не героическую схватку на мечах, а изматывающую борьбу с тенями, которые не знали ни боли, ни страха. Он писал о том, как магия рыцарей оказывалась бессильной против этой первородной тьмы.

«Их мечи проходили сквозь тела тварей, не причиняя им вреда. Их заклинания растворялись в воздухе, словно дым. Это была война отчаяния».

Рон писал до тех пор, пока рука не начала дрожать от усталости. Он исписал ещё несколько страниц, наполняя мир деталями: запахом гари и озона на поле боя, криками раненых, холодным светом луны на чёрных доспехах.

Когда он закончил, за окном стояла глубокая ночь. Дом «Нора» погрузился в тишину. Было слышно лишь мерное сопение спящих и далёкий крик совы.

Рон отложил перо и потёр уставшие глаза. Он чувствовал себя опустошённым, но это была приятная опустошённость творца. История была рассказана.

Он спрятал блокнот под подушку и начал раздеваться. Сняв Ожерелье Мерлии и Лунное кольцо и аккуратно положив их на тумбочку, он забрался под одеяло.

Сон пришёл мгновенно. На этот раз ему ничего не снилось. Он просто провалился в тёмную, бездонную тишину, унося с собой шёпот проклятой земли и отголоски далёкой битвы.

Его история была закончена. По крайней мере, на сегодня.

Глава 18

Несколько дней пролетели в привычной предшкольной суматохе, но в этом году она была особенной. В «Норе» одновременно собирали в Хогвартс учеников трёх разных курсов, и каждый этап требовал своего подхода.

Для Перси, который переходил на третий курс, сборы были делом привычным, почти рутинным. Он с педантичной аккуратностью складывал в сундук стопки учебников, проверял наличие пергамента и чернил, а его значок старосты был начищен до зеркального блеска.

— Перси, дорогой, ты уверен, что тебе нужно все эти книги? — взмолилась Молли, пытаясь утрамбовать в уже переполненный сундук ещё один том по арифмантике.

— Мама, это обязательная программа, — с терпеливым вздохом ответил Перси. — И я бы хотел взять ещё пару книг из библиотеки для внеклассного чтения.

Молли лишь покачала головой и посмотрела на Артура. Тот лишь пожал плечами и улыбнулся: их сын был таким, каким был.

Сборы Чарли, семикурсника, проходили гораздо проще. Его сундук был полупустым. В нём лежала пара старых мантий и, конечно же, квиддичная форма.

— Чарли, а учебники? — в ужасе спросила Молли, заглянув в его багаж.

— Мам, мы на седьмом курсе. Мы либо всё уже знаем, либо нам уже всё равно, — отшутился Чарли, взъерошивая волосы Джинни, которая крутилась рядом. — А если что, у меня есть конспекты за прошлые годы.

Но самый большой хаос, как и следовало ожидать, создавали Фред и Джордж. Для них это было первое путешествие в Хогвартс, и они воспринимали сборы как подготовку к величайшему приключению в их жизни. Их сундук был доверху набит не учебниками, а тем, что они гордо именовали «научным оборудованием»: самопомешивающиеся котлы, конфеты с непредсказуемым вкусом, перья, которые брызгались чернилами, и что-то, подозрительно напоминающее рогатку для стрельбы по слизням.

— Фред! Джордж! Вы не возьмёте это в школу! — гремела Молли, выуживая из недр сундука очередную «вредилку».

— Это для опытов по зельеварению! — хором заявляли близнецы с самыми невинными лицами.

— А это для изучения аэродинамики на уроках полётов! — добавил Джордж, размахивая чем-то похожим на миниатюрную катапульту.

Артур лишь посмеивался в усы. Он прекрасно понимал, что пытаться контролировать этот процесс — всё равно что пытаться поймать снитч сетью для пикси.

Рон наблюдал за всем этим со стороны. Он помогал маме искать потерянный носок Перси и следил, чтобы Джинни не подбросила в сундук близнецов одну из своих кукол-болтушек. Он чувствовал странную смесь грусти и гордости. Его старшие братья уезжали. Чарли — уже почти взрослый маг, готовый покорять мир. Перси — будущий высокопоставленный чиновник Министерства. А близнецы... они были просто Фредом и Джорджем.

Вечером перед отъездом вся семья собралась в гостиной. Сундуки были собраны (хотя Молли всё ещё с подозрением косилась на багаж близнецов), котлы упакованы, а совы накормлены.

Артур посмотрел на своих сыновей:

— Что ж, дети. Завтра утром мы с мамой отвезём вас на Кингс-Кросс.

Чарли улыбнулся:

— Не переживай, пап. Я присмотрю за этими двумя оболтусами.

Перси фыркнул:

— Скорее это мне придётся присматривать за ними, чтобы они не взорвали поезд.

Фред и Джордж переглянулись и ухмыльнулись:

— Обещаем вести себя... прилично.

Никто им не поверил.

Рон молча обнял каждого из братьев по очереди. Он обнял серьёзного Перси, который потрепал его по голове; он обнял сильного Чарли, который взъерошил ему волосы в ответ; и он крепко обнял близнецов, которые тут же попытались защекотать его.

Это была его семья. И завтра часть её уезжала. Но Рон знал: они всегда будут возвращаться сюда, в «Нору». А его собственная история только начиналась.

Тем утром выдалось пасмурным и прохладным, словно даже погода чувствовала грусть расставания. В «Норе» царил организованный хаос последних минут. Сундуки и клетки с совами уже были вынесены на улицу и аккуратно, насколько это было возможно, загружены в багажник и на заднее сиденье легендарного «Форда Англия».

Рон стоял у окна своей комнаты и смотрел на эту суматоху. Он видел, как Чарли, с присущей ему лёгкостью, закинул свой полупустой сундук на крышу машины. Как Перси, поджав губы, проверял, не забыли ли его конспекты по арифмантике. Как Фред и Джордж, хихикая, пытались пристроить свой раздувшийся от «научного оборудования» багаж так, чтобы Молли его не заметила.

Рон чувствовал странную пустоту внутри. Он привык к этому шуму, к постоянным шуткам близнецов, к ворчанию Перси, к рассказам Чарли. Теперь дом казался ему слишком большим и слишком тихим.

— Ронни, ты готов? — раздался снизу голос Молли. — Мы выходим!

Рон накинул куртку, в последний раз окинул взглядом свою комнату и спустился вниз. Он был готов.

Поездка до вокзала Кингс-Кросс была... запоминающейся. «Форд» летел низко над землёй, ловко маневрируя в потоке магловских машин, к вящему ужасу Перси и восторгу близнецов. Молли всю дорогу причитала, что Артур «когда-нибудь доиграется», а Артур лишь посмеивался и подмигивал Рону в зеркало заднего вида.

Когда они добрались до вокзала, началась новая стадия прощания. Семья Уизли гуськом проследовала к барьеру между платформами 9 и 10. Рон шёл последним, вслед за Джинни, крепко сжимая её маленькую ладошку.

Они преодолели стену, и вот она — Платформа 9¾. Клубы пара от алого «Хогвартс-экспресса», совы в клетках, дети в мантиях, родители с мокрыми глазами.

Чарли, как самый старший, обнял родителей первым.

— Берегите себя, — прошептала Молли, крепко обнимая его.

— И присмотри за младшими, — добавил Артур, хлопая сына по плечу.

Затем настала очередь Перси. Он был немного скован, но когда Молли обняла его, он тихо сказал:

— Я буду писать каждую неделю. Обещаю.

Близнецы повисли на родителях одновременно.

— Не скучайте! — крикнул Фред.

— И не взорвите дом! — добавил Джордж.

Наконец, они подошли к Рону и Джинни.

— Ну что, младший братец? — Фред взъерошил Рону волосы. — Будешь теперь за главного?

— Не давай Джинни в обиду! — серьёзно сказал Джордж.

Они по очереди обняли его — крепко, по-мужски. Рон почувствовал комок в горле.

— Я буду скучать, — тихо сказал он.

— Мы тоже, — хором ответили близнецы и запрыгнули в вагон вслед за Чарли и Перси.

Они нашли свободное купе и высунулись из окна. Поезд начал издавать предупреждающие свистки.

— До свидания! — кричали все Уизли.— Пишите!— Удачи!

Рон махал им рукой, пока поезд не превратился в маленькую точку на горизонте, а затем и вовсе не исчез. Он стоял между родителями, чувствуя тёплую ладонь Джинни в своей. Домой они ехали молча. Каждый был погружён в свои мысли.

Когда они вернулись в «Нору», тишина показалась оглушающей. Рон поднялся в свою комнату и сел за стол. Он посмотрел на ящик, где лежали его блокноты.

Теперь он был здесь один. Совсем один. Но эта мысль не пугала его. Наоборот, она придавала ему сил. У него была его магия, его книги и целый мир, который ждал, чтобы о нём рассказали.

Он открыл чистый лист пергамента и вывел заголовок:«Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».

День в опустевшей «Норе» тянулся медленно, словно само время решило дать Рону передышку. Тишина, которая раньше казалась бы гнетущей, теперь была для него благословением. Не было взрывов смеха Фреда и Джорджа, не было ворчания Перси, не было рассказов Чарли. Был только он, его мысли и магия слов.

Рон сел за стол, на котором в идеальном порядке (спасибо урокам Перси) были разложены его инструменты: блокнот из пергамента и папируса и верное перо-корректор. Он открыл чистую страницу.

Его новой целью была книга, совершенно не похожая на предыдущие. Если «Песнь Пепла и Крови» была эпической трагедией о падении империй, то «Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени» должна была стать чем-то иным. Историей о магии природы, о древних лесах, о духах земли и воды.

Он начал писать. Первые строки дались легко. Он описывал вековой лес Этерии, где деревья были выше замковых башен, а их кроны скрывали солнце.

«Лес Этерии не был мёртвым и молчаливым. Он дышал. Он пел. Шёпот его листвы был древнее языка людей, а зелёное пламя, что плясало в сердцевине самых старых дубов, было душой самой земли».

Он писал о магии друидов — не той, что изучают в Хогвартсе по учебникам, а живой, первобытной силе, что текла в жилах тех, кто умел слушать шёпот корней и песню ветра. Он придумал целый народ — Дети Шиповника, — которые жили в симбиозе с лесом, черпая из него силу и защищая его.

Он писал о юной друидессе Лианне, которая могла говорить с деревьями и чьё прикосновение исцеляло увядшие цветы. Он описывал её учителя, старого магистра Эйрона, чьи глаза видели не только мир людей, но и мир духов.

Фантазия била ключом. Он создавал мир, полный жизни, света и магии, которая была полной противоположностью огненной ярости Валирии.

Но к полудню поток идей иссяк. Он описал мир, создал героев, но у него не было конфликта. Не было истории. Лесу ничего не угрожало, а друиды жили в гармонии.

Рон отложил перо и потёр уставшие глаза. Он посмотрел на исписанные страницы. Это были красивые описания, но не книга.

Он вздохнул и закрыл блокнот с «Шёпотом Шиповника». Пора было возвращаться в другой мир.

Он достал второй блокнот — тот, где была «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения». Здесь история уже кипела. Слова сами просились на бумагу.

Он продолжил с того места, где остановился вчера. Сцена битвы.

«Геральд видел, как его лучшие воины падали, не от стали врага, а от прикосновения самой тьмы. Их тела иссыхали на глазах, превращаясь в прах, а из их ртов вырывались клубы чёрного дыма. Это была не война. Это была жатва».

Он писал о том, как рыцари поняли бесполезность обычного оружия. Он писал о том отчаянии, что охватило их ряды.

«И тогда Геральд принял решение. Они не могли победить тьму мечом. Но они могли победить её светом. Древним светом Севера».

Он писал до самого вечера. Он описывал ритуал, который провели маги Севера, чтобы пробудить спящую магию вечных льдов. Он писал о том, как над полем боя вспыхнуло северное сияние такой силы, что оно сжигало тени дотла.

День пролетел незаметно. Рон не выходил из комнаты. Он прерывался лишь на то, чтобы съесть сэндвичи, которые Молли оставляла ему под дверью (Джинни была слишком мала, чтобы составить ему компанию).

Когда за окном сгустились сумерки и на небе зажглись первые звёзды, Рон наконец отложил перо. Он исписал почти весь блокнот. Его рука ныла, глаза болели от напряжения, но на душе было легко.

Он посмотрел на два блокнота. Один был полон света и жизни, другой — тьмы и отчаяния.

— Вот это и есть магия... — прошептал он в пустоту комнаты. — Магия равновесия.

Он спрятал оба блокнота под подушку и лёг спать. Завтра будет новый день. И новые истории.

Так прошли почти две недели. Рон с головой ушёл в творчество. Дни слились в один бесконечный марафон: он писал, ел, спал и снова писал. Утром он пытался работать над «Шёпотом Шиповника», но, как только фантазия давала сбой, тут же переключался на «Эхо Падения». Мир Валирии, его тьма и отчаянная борьба рыцарей Этерии захватили его полностью. Он исписал уже почти половину блокнота, и история становилась всё мрачнее и масштабнее.

Тишина в «Норе» была его верным союзником. Молли, оставшись без четырёх сыновей, с головой ушла в домашние дела и вязание, лишь изредка заглядывая к Рону, чтобы оставить ему поднос с едой. Артур пропадал на работе. Джинни, лишившись своих главных мучителей и защитников в лице братьев, скучала и всё чаще убегала играть к соседям.

И вот, в один из таких тихих, наполненных скрипом пера дней, эта идиллия была нарушена.

В окно гостиной влетела не привычная семейная сипуха, а строгий, серый филин с эмблемой Хогвартса на лапке. Он уронил письмо на стол перед Молли и, ухнув, тут же улетел.

Рон услышал снизу громкий, возмущённый возглас матери. Он отложил перо и прислушался.

— Что там, мам? — крикнул он.

— Фред и Джордж! — донёсся до него голос Молли, дрожащий от гнева. — Вот паршивцы!

Заинтригованный, Рон спустился вниз. Молли стояла посреди гостиной, сжимая в руке пергамент так, будто он был ядовитым.

— Что случилось? — спросил Рон.

Молли молча сунула ему письмо. Оно было написано строгим, убористым почерком профессора Макгонагалл.

*«Уважаемая миссис Уизли,

С глубоким сожалением вынуждена сообщить Вам о вопиющем нарушении школьных правил, допущенном Вашими сыновьями, Фредом и Джорджем Уизли.

Вчера вечером они были пойманы мною и профессором Флитвиком в коридоре на пятом этаже, где они пытались установить экспериментальное устройство, которое, по их словам, должно было «создать лёгкую праздничную атмосферу». Устройство сработало несколько... избыточно. В результате весь коридор оказался заполнен радужным конфетти, которое не поддавалось никаким известным очищающим заклинаниям. Более того, конфетти оказалось музыкальным и фальшиво исполняло гимн Хогвартса на протяжении трёх часов.

В качестве наказания они будут отрабатывать поведение в течение месяца под руководством мистера Филча. Также я вынуждена снять с их факультета 50 очков за... излишнюю креативность.

С уважением, Минерва Макгонагалл, заместитель директора».

Рон дочитал письмо и не смог сдержать улыбку. Это было так... в духе близнецов.

— Это не смешно, Рон! — воскликнула Молли. — Пятьдесят очков! Месяц отработок у Филча! А что будет, когда они вернутся на Рождество? Они же превратят дом в фабрику по производству фейерверков!

В этот момент по лестнице со слезами на глазах сбежала Джинни.

— Мам! Я не хочу здесь сидеть! Я к Луне! Она меня звала смотреть на нарглов!

Не дожидаясь ответа, она схватила свою куртку и выбежала из дома, громко хлопнув дверью.

Молли лишь бессильно всплеснула руками:

— О, Мерлин! За что мне это?!

Она посмотрела на Рона:

— А ты чего улыбаешься? Ты такой же безответственный!

Рон перестал улыбаться и сделал самое серьёзное лицо, на какое был способен:

— Я? Мам, я пишу книгу. Я очень ответственный.

Молли лишь вздохнула и махнула рукой:

— Иди уже... писатель.

Рон вернулся в свою комнату. Крики матери и хлопнувшая дверь Джинни были лишь фоновым шумом. Он сел за стол, открыл блокнот на странице, где Геральд только что принял своё отчаянное решение, и снова взялся за перо.

Мир Валирии ждал его. И он был готов рассказать эту историю до самого конца.

Так дни проходили, за ними недели, а затем месяцы и осень перетекло в зиму. Дни в «Норе» сменяли друг друга, похожие один на другой, но для Рона каждый из них был наполнен невероятной, кипучей жизнью. Его существование превратилось в идеально сбалансированный танец между реальностью и фантазией, между магией и творчеством.

Утра часто начинались с тихого стука пера по пергаменту. Рон писал. Иногда это была «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения», где рыцарь Геральд вёл своё измученное войско на юг, к самому сердцу тьмы. Иногда, когда муза звала его в светлые леса, он открывал чистый лист для «Шёпота Шиповника», вплетая в сюжет новые легенды о Детях Шиповника. Его блокнот с бесконечными страницами был исписан уже почти наполовину, и оба мира — ледяной Этерии и выжженной Валирии — жили и дышали на его страницах.

Днём, когда вдохновение иссякало или когда Молли просила его помочь по хозяйству, он готовился к своим тайным отлучкам. Он говорил, что идёт гулять, и исчезал. Мир сжимался в точку, и вот он уже стоял на золотом песке австралийского пляжа.

У Риты Сантос его ждали новые уроки. Она учила его не просто управлять водой, а быть водой. Они часами медитировали на берегу, пытаясь услышать шёпот глубинных течений. Рон осваивал новые грани своих даров: его метаморфизм стал почти инстинктивным — он мог отрастить когти ястреба, чтобы взобраться на скалу, или жабры, чтобы нырнуть глубже, чем кто-либо из русалок.

Друидизм тоже расцветал. В лесу у «Норы» он больше не просто исцелял деревья — он научился говорить с ними. Старый дуб у опушки стал его молчаливым собеседником, рассказывая истории о том, что видел за последние триста лет.

А потом наступало время для плавания. Сирена, Ондина и Мимми были его верными спутницами в океане. Они устраивали гонки на скорость, исследовали затонувшие галеоны и играли в прятки среди коралловых рифов. Это было время чистого, незамутнённого счастья.

Именно во время этих заплывов Рон начал собирать свою коллекцию. На дне океана таилось множество сокровищ. Он находил причудливые морские звёзды, чьи лучи переливались перламутром; гладкие, обточенные водой осколки цветного стекла; витые раковины редких моллюсков; и, конечно же, жемчуг. Он собирал жемчужины всех форм и оттенков — от идеально круглых белых до редких, каплевидных чёрных.

Иногда ему везло ещё больше. В остовах затонувших кораблей он находил то, что заставляло его сердце биться чаще: старинные золотые монеты, потемневшие от времени и соли; обломки украшений с потускневшими камнями; пороховые бочки (которые он благоразумно обходил стороной).

Все эти сокровища он аккуратно приносил в «Нору». В своей комнате, в нижнем ящике комода (под стопкой носков и старыми пергаментами), он организовал свой тайный музей. Он раскладывал свои находки на куске тёмного бархата, который когда-то нашёл на чердаке. Там были целые россыпи жемчуга, лежали морские звёзды и самые ценные экспонаты — несколько золотых монет с непонятными символами.

Это была его личная сокровищница. Память о море. О свободе.

Возвращение братьев на Рождество превратило «Нору» из тихого писательского уединения в эпицентр контролируемого хаоса. Первым, кто ворвался в дом, был, конечно же, Чарли. Он сгрёб в охапку сначала Молли и Артура, а затем и всех остальных, включая Рона, обдав их всех запахом драконьего заповедника и морозного воздуха.

— Ронни! — прогремел он. — А ты вымахал! И выглядишь... как-то иначе. Более... загадочно, что ли?

Следом за ним, чинно и с достоинством, вошёл Перси. Он нёс свой идеально ровный сундук.

— Здравствуй, мама. Папа. Я привёз список рекомендованной литературы на зиму.

И последними, под громкий смех и улюлюканье, ввалились Фред и Джордж. Они тут же оккупировали кухню, достав из карманов мантий пакетики с «Драже-вонючкой» и «Ириски-гипнотизёрки», чем вызвали праведный гнев Молли и восторженный визг Джинни.

Рон смотрел на всё это со стороны и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он был рад их видеть. Несмотря на всю эту суматоху, он чувствовал себя... цельным. Его тайная жизнь и жизнь семейная наконец-то перестали быть двумя разными реальностями. Они просто были.

Но среди этого веселья у Рона была своя, особенная новость.

За день до приезда братьев он поставил последнюю точку в своей новой книге — «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения». Он исписал блокнот до самого конца. История была завершена. Он перечитал её от начала до конца и остался доволен. Это было именно то, что он хотел рассказать.

Вечером, когда шум немного утих и все собрались в гостиной у камина, Рон подошёл к дедушке Септимусу. Он протянул ему свёрток из плотной ткани.

— Дедушка... я закончил.

Септимус взял свёрток, и его глаза, мудрые и внимательные, посмотрели на внука с гордостью.

— Я так и думал. Я чувствовал это.

Он развернул ткань. Внутри лежал блокнот. Переплёт был немного потрёпан от интенсивной работы, но страницы были исписаны идеально ровным почерком.

— Это... это великолепно, Рон. Ты превзошёл сам себя.

— Отвезёшь это Аластору? — тихо спросил Рон. — Я хочу, чтобы её напечатали. Чтобы она вышла вместе с... с продолжением первой книги.

Септимус кивнул:

— Конечно, отвезу. У меня как раз назначена встреча с ним в Лондоне через неделю. Уверен, он будет в восторге. Читатели ждут продолжения истории Мартина.

Рон улыбнулся:

— Пусть подождут ещё немного. Им понравится то, что я приготовил.

Септимус аккуратно завернул блокнот обратно в ткань и спрятал его в свой саквояж.

— Твоя тайна в полной безопасности, — сказал он с улыбкой. — Как и всегда.

Рон вернулся к камину и сел рядом с братьями. Фред тут же попытался нацепить ему на нос «Удлинитель ушей», но Рон ловко увернулся.

— Отстань, Фред!

Но он не злился. Он смотрел на свою семью — на ворчащую Молли, на смеющегося Артура, на близнецов, которые уже планировали очередную шалость, на серьёзного Перси и на Чарли, который рассказывал очередную байку про драконов.

Рождество в «Норе» всегда было событием грандиозным, но в этом году оно превзошло само себя. Дом был переполнен. К шуму и гаму семьи Уизли добавились строгие, но тёплые голоса Игнатиуса и Цедрелы. Дедушка Септимус, как всегда, был в центре внимания, рассказывая истории из своей редакторской молодости, которые заставляли даже Фреда и Джорджа слушать с открытыми ртами.

Рон наблюдал за всем этим со стороны, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он был частью этого хаоса, этой любви, этого тепла. Его тайна, его вторая жизнь, казалось, придавала ему особую ауру спокойствия и уверенности, которую даже прабабушка Мюриэль не решалась нарушить своими колкими замечаниями.

Подарки были вручены, рождественский пудинг съеден, а Артур, к ужасу Молли, всё-таки заставил всех выйти в сад, чтобы запустить несколько «безобидных» фейерверков, купленных у Фреда и Джорджа.

И вот, когда все уже собрались обратно в дом, отогреваться у камина с горячим шоколадом, в камине вспыхнуло зелёное пламя. Из него вылетела не сова, а крупный, солидный филин с эмблемой издательства «Флориш и Блоттс» на лапке. Он сделал круг над гостиной и уронил небольшой свёрток прямо в руки Рону.

В гостиной повисла тишина. Все смотрели на Рона. Даже Игнатиус прервал свой рассказ и поправил очки, с интересом глядя на внука.

Рон почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он быстро спрятал свёрток под свитер.

— Это... это, наверное, по поводу моей... моей статьи для одного журнала, — пробормотал он первое, что пришло в голову.

Молли улыбнулась:

— Какой ты у нас деловой! Иди, посмотри, что там.

Стараясь не привлекать внимания, Рон выскользнул из гостиной и бегом поднялся в свою комнату. Сердце колотилось как бешеное. Он закрыл дверь на защёлку и дрожащими руками развернул посылку.

Внутри лежала она. Его книга.

«Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения».Автор: Роланд Бейн Джинджер.

На обложке была изображена не батальная сцена, а нечто более глубокое и символичное. Художник изобразил расколотый надвое кристалл: одна его половина пылала алым пламенем, другая была покрыта инеем. Это было идеально. Это отражало суть его истории — столкновение огня и льда, магии крови и магии Севера.

Он провёл пальцами по корешку. Настоящая. Она была настоящей. Не просто черновик в блокноте, а настоящая книга, напечатанная на настоящей бумаге.

В дверь тихо постучали.

— Рон? — это был голос дедушки Септимуса.

Рон быстро вытер выступившие на глазах слёзы и открыл дверь. Септимус вошёл и молча закрыл за собой дверь. Он посмотрел на книгу в руках внука, потом на его лицо, и его глаза подозрительно заблестели.

— Ну что? — тихо спросил он. — Как тебе?

— Она... она прекрасна, — прошептал Рон.

Септимус подошёл и положил руку ему на плечо.

— Я же говорил. Ты превзошёл все ожидания. Аластор уже прочитал рукопись. Он сказал, что это шедевр. Сказал, что ты гений.

Рон крепче прижал книгу к груди.

— Спасибо, дедушка. За всё.

Снизу донёсся громкий голос Фреда:

— Эй, Рон! Ты там уснул? Тащи свой горячий шоколад!

Рон улыбнулся деду.

— Пойдём? — спросил Септимус.

Рон кивнул. Он спрятал книгу в ящик стола, к своему блокноту. Это был его секрет. Его личная победа.

Он спустился вниз вместе с дедом и сел у камина между Фредом и Джорджем. Близнецы тут же начали рассказывать ему какую-то безумную историю о том, как они чуть не взорвали кабинет зельеварения.

Рон слушал их вполуха. Он смотрел на огонь в камине и чувствовал невероятный покой. Он был здесь, со своей сумасшедшей, шумной, любящей семьёй. И он только что выпустил книгу, которая потрясёт весь волшебный мир.

Это было лучшее Рождество в его жизни.

Глава 19

После того как шум и суета Рождества улеглись, а братья, нагруженные сладостями и новыми учебниками, отбыли обратно в Хогвартс, в «Норе» вновь воцарилась привычная тишина. Рон вернулся к своему обычному распорядку: утром — помощь маме по хозяйству, днём — тренировки с Ритой и плавание в море, а вечера и ночи были безраздельно отданы магии слова.

Однако теперь к его двум грандиозным сагам — мрачной «Корона из Шипов и Льда» и загадочному «Шёпоту Шиповника» — добавилась ещё одна мысль. Она зрела в его голове уже давно, но только сейчас, в спокойной обстановке послепраздничных дней, оформилась в чёткий план.

Он сидел за столом, глядя на свой блокнот. «еснь Пепла и Крови: Эхо Падения» была закончена и отправлена в мир. Дедушка Септимус сказал, что редактор, Аластор Флитвик, был в восторге. Но Рон помнил и другой разговор.

«Мальчик из двух миров понравилось читателям», — сказал тогда дедушка.

Рон закрыл глаза и позволил себе погрузиться в воспоминания. Он вспомнил тот разговор на кухне в Норе. Дед говорил о том, что читатели хотят продолжения истории Мартина. Они хотят знать, что случилось с ним дальше, после того как он обрёл силу Хранителя.

Рон вынырнул из воспоминаний и посмотрел на чистый лист пергамента. Он понял, что не может оставить историю Мартина незавершённой. Это было бы всё равно что бросить друга на полпути.

Он открыл блокнот на новой странице и вывел заголовок:

«Хроники Марина: Наследие Хранителя».

Это будет не просто повторение пройденного. Это будет история о том, как Мартин учится быть не просто магом с силой океана, а настоящим Хранителем. О том, как он несёт ответственность за весь мир.

Он начал писать. На этот раз он не стал описывать начало истории. Он начал с того места, где закончилась первая книга.

«Сила океана текла в его венах, но она была не просто даром. Это было бремя. Мартин стоял на берегу, глядя на бескрайний горизонт, и понимал: его жизнь больше никогда не будет прежней. Он был мостом. А мосты должны быть прочными».

Он писал о новых испытаниях. О древних существах, пробудившихся в глубинах океана. О магах суши, которые начали охоту на Хранителя, желая завладеть его силой. О том, как Мартин должен был найти баланс между двумя мирами, чтобы не потерять себя.

Он писал о его друзьях — о Сирене (в его мире у неё было другое имя), которая стала его наставницей и верным союзником. О новых союзниках из мира людей и о врагах, чья магия была так же темна и безжалостна, как самые глубокие впадины океана.

Рон писал с упоением. История Мартина была светлее, чем «Эхо Падения», но в ней была своя глубина. Это была история о взрослении, об ответственности и о том, как важно оставаться верным себе, даже когда весь мир пытается тебя сломать.

Так у него стало три книги. Три разных мира. Три истории, которые требовали, чтобы их рассказали. И Рон был готов рассказать их все.

Прошло несколько дней после Рождества. Жизнь в «Норе» вернулась в привычное русло, но для Рона она уже никогда не могла стать прежней. Он закончил одну книгу и начал другую, его магические способности росли с каждым днём, и теперь у него была ещё одна причина для волнения.

Однажды утром, когда Рон сидел за столом и делал наброски для «Наследия Хранителя», в его дверь тихо постучали. На пороге стоял дедушка Септимус. В руках он держал конверт из плотной, дорогой бумаги.

— Рон, — сказал он, его голос звучал официально, но в глазах плясали весёлые искорки. — Пришло письмо из Гринготтса. Я думаю, тебе стоит на него взглянуть.

Рон взял конверт, чувствуя, как сердце пропустило удар. Он узнал герб банка. Дрожащими пальцами он сломал печать и развернул пергамент. Письмо было коротким и по-деловому сухим:

*«Уважаемый мистер Уизли,

Настоящим письмом уведомляем Вас, что баланс Вашего личного сейфа (ключ № 731) превысил установленный лимит для хранения наличных средств.

В связи с этим банк Гринготтс предлагает Вам открыть сквозной кошелёк (Undetectable Extension Purse). Данный артефакт позволит Вам иметь постоянный доступ к Вашим средствам без необходимости посещать хранилище.

Для оформления документов Вам необходимо явиться в главный холл банка в любой день с 10:00 до 16:00 в сопровождении Вашего законного представителя.

С уважением,Управляющий филиалом Гринготтс, Лондон».*

Рон перечитал письмо три раза. Он поднял глаза на деда.

— Сквозной кошелёк? — переспросил он, не веря своим глазам. — Как у Билла?

Септимус кивнул:

— Именно. Это очень удобно. Ты можешь положить в маленький кошелёк хоть сотню галлеонов, а по весу он будет как пёрышко. И деньги можно брать в любой момент, не аппарируя в Косой переулок к банку.

Рон был ошеломлён. Это был ещё один шаг к его полной независимости. Он больше не будет зависеть от семейного бюджета Уизли. У него были свои деньги, и теперь он мог ими пользоваться так же свободно, как любой взрослый волшебник.

— И что мне нужно делать? — спросил он.

— Я уже договорился, — улыбнулся Септимус. — Мы пойдём в Гринготтс послезавтра, в два часа дня. Я буду твоим сопровождающим. Нужно будет просто подписать пару бумаг у гоблина-кассира.

Рон сложил письмо и спрятал его в ящик стола, рядом с блокнотом.

— Спасибо, дедушка.

— Не за что, Ронни. Ты это заслужил.

Весь день Рон ходил с чувством невероятной гордости. Он представлял, как купит себе новую самопишущую ручку с золотым пером или, может быть, вложит часть денег в новое издание своих книг. Мысль о том, что он, Рон Уизли, теперь финансово независим, была пьянящей.

Вечером он записал в своём дневнике:«Сегодня пришло письмо из Гринготтса. Я иду в банк с дедушкой Септимусом, чтобы оформить сквозной кошелёк».

Он закрыл дневник и посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Мир менялся. И он менялся вместе с ним.

В назначенный день Рон проснулся с чувством предвкушения, смешанным с лёгким волнением. Это был не просто поход в банк. Это был его официальный выход в мир как финансово независимого волшебника. Он чувствовал себя почти взрослым.

Перед уходом он, по привычке, надел на шею Ожерелье Мерлии и проверил, на месте ли Лунное кольцо. Эти артефакты стали для него чем-то вроде второй кожи, и он чувствовал себя неуютно без них.

Он нашёл Молли на кухне, где она колдовала над обедом.

— Мам, — позвал он. — Я пойду, с дедом по делам.

Молли выглянула из-за кастрюли, вытирая руки о передник.

— Хорошо, милый. Только не задерживайся. И... будь осторожен.

— Конечно, мам.

Джинни, которая рисовала за столом, подняла голову:

— Ты куда?

— По делам с дедушкой, — уклончиво ответил Рон. — Вернусь к ужину.

Он накинул куртку и вышел из дома. Септимус уже ждал его у калитки. Старик был одет в свой лучший костюм, а в руках держал трость с серебряным набалдашником. Он выглядел очень солидно.

— Готов? — спросил он, улыбаясь внуку.

— Готов, — кивнул Рон.

Они вернулись в дом. Рон на секунду остановился в гостиной, бросив последний взгляд на «Нору», а затем они с дедом подошли к пустому камину.

Септимус взял из жестяной банки на полке горсть летучего пороха.

— «Дырявый котёл»! — чётко произнёс он и бросил порох в огонь.

Зелёное пламя вспыхнуло, и Септимус шагнул в него, жестом приглашая Рона следовать за собой. Рон сделал глубокий вдох и шагнул в вихрь изумрудного огня.

Путешествие через каминную сеть было мгновенным и дезориентирующим. На секунду мир превратился в калейдоскоп цветных пятен, а затем Рон почувствовал под ногами твёрдый каменный пол.

Они оказались в «Дырявом котле». Трактир был почти пуст в это время дня. Хозяин, Том, дремал за стойкой. Он даже не открыл глаза, когда они прошли через зал к выходу на задний двор.

Септимус толкнул старую деревянную дверь, и они вышли в Косой переулок.

Для Рона это место всегда было источником восторга. Узкая, мощёная булыжником улица, заполненная волшебниками и ведьмами, витрины магазинов, сверкающие золотом и серебром... Но сегодня он смотрел на всё это другими глазами. Он был здесь не как ребёнок, которого родители привели купить учебники. Он был здесь по своим делам.

Септимус уверенно зашагал по переулку к белоснежному зданию банка Гринготтс, которое возвышалось над всеми остальными постройками, словно бросая вызов небу.

Рон шёл рядом с ним, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее. Он поправил ожерелье под рубашкой и сжал в кармане ключ от сейфа. Сегодня его жизнь менялась снова.

Они подошли к белоснежным ступеням банка «Гринготтс». Огромные бронзовые двери были распахнуты, словно пасть гигантского зверя, готовая поглотить всех, кто искал его сокровищ. Рон невольно поёжился. Несмотря на то, что он был здесь не в первый раз, величие и мрачная аура этого места всегда производили на него неизгладимое впечатление.

Септимус, не сбавляя шага, начал подниматься по ступеням. Рон поспешил за ним, крепко сжимая в кармане маленький серебряный ключ — ключ от его собственного сейфа. Рядом с ним, скрытый под рубашкой, мерно пульсировал прохладой камень Ожерелья Мерлии, а на пальце тускло поблёскивало Лунное кольцо. Он чувствовал их присутствие, их тихую, древнюю силу. В этом месте, пропитанном запахом золота и магии, они казались особенно живыми.

Внутри банка царила привычная суета. Гоблины-кассиры с перьями за острыми ушами что-то быстро подсчитывали, волшебники и ведьмы в дорогих мантиях терпеливо стояли в очередях. Воздух был холодным и пах металлом.

Септимус не пошёл к общей очереди. Он направился прямиком к стойке информации, где сидел самый старый и морщинистый гоблин из всех, что Рон когда-либо видел. Его глаза были похожи на два осколка чёрного обсидиана.

— Нам назначено, — властно произнёс Септимус. — Септимус Уизли и мой внук, Рональд Уизли. Дело касается сейфа № 731.

Гоблин медленно поднял на них взгляд, его глаза-бусинки внимательно изучили сначала Септимуса, а затем остановились на Роне. Рону показалось, что гоблин смотрит не на него, а сквозь него, словно видит и ожерелье под рубашкой, и кольцо на пальце. Но гоблин ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул и дёрнул за верёвку звонка.

Из бокового коридора тут же появился другой гоблин.

— Следуйте за мной, — проскрипел он.

Их провели через главный зал к рельсам, где уже ждала небольшая тележка. Рон с опаской посмотрел на неё. Путешествие по подземельям Гринготтса на бешеной скорости никогда не было его любимым аттракционом.

Гоблин-водитель нетерпеливо махнул рукой:

— Садитесь.

Септимус ловко забрался в тележку. Рон последовал его примеру, стараясь не думать о головокружительных поворотах и крутых спусках. Как только они уселись, гоблин дёрнул рычаг, и тележка рванула с места.

Они неслись по тёмным туннелям с невероятной скоростью. Ветер свистел в ушах, мимо проносились размытые пятна света от фонарей на стенах. Рон вцепился в борт тележки так, что костяшки пальцев побелели. Ожерелье на его груди стало тёплым, словно пытаясь успокоить его.

Наконец, после нескольких минут этой безумной гонки, тележка начала замедляться и с резким толчком остановилась. Они прибыли.

Гоблин провёл их по узкому коридору к массивной двери сейфа. Рон достал свой ключ и вставил его в замочную скважину. Дверь со скрипом отворилась.

Внутри сейф был почти пуст. На полках лежала лишь небольшая горстка галлеонов и несколько серебряных сиклей — остатки от его первых гонораров. Но теперь всё будет иначе.

Их уже ждал другой гоблин — более молодой и менее угрюмый. На его столе лежал небольшой кожаный кошелёк, который выглядел совершенно обычным.

— Мистер Уизли, — проскрипел гоблин-делопроизводитель. — Вы достигли лимита хранения наличности. Согласно правилам банка, вам предлагается оформить сквозной кошелёк. Это позволит вам иметь доступ к средствам вашего сейфа в любой точке магического мира.

Он пододвинул к Рону пергамент с договором и перо.

— Вам нужно лишь подписать здесь. И здесь. Ваш опекун также должен поставить свою подпись как свидетель.

Рон взял перо. Его рука немного дрожала от волнения. Это был официальный документ. Его первый взрослый финансовый контракт. Он аккуратно поставил свою подпись — Рональд Биллиус Уизли.

Септимус тоже подписал бумагу.

Как только чернила высохли, гоблин взял кошелёк и провёл над ним своей палочкой. Кошелёк засветился мягким золотистым светом и увеличился в размерах раза в три.

— Готово, — сказал гоблин, протягивая кошелёк Рону. — Теперь вы можете хранить в нём любую сумму. Вес содержимого всегда будет неизменным — пять унций.

Рон взял кошелёк. Он был тяжёлым от магии. Он положил его в карман куртки рядом с ключом от сейфа. Теперь ключ был скорее сувениром, символом его первого шага к независимости.

Обратная дорога на тележке показалась Рону гораздо короче. Когда они вышли из Гринготтса на залитую солнцем улицу Косого переулка, он глубоко вздохнул. Он чувствовал себя другим человеком.

— Ну что? — улыбнулся Септимус, глядя на внука. — Чувствуешь себя богачом?

Рон усмехнулся в ответ и похлопал по карману с кошельком:

— Теперь — да.

Септимус, увидев, как Рон с непривычной для подростка серьёзностью прячет в карман свой новенький сквозной кошелёк, добродушно усмехнулся.

— Что ж, дело сделано, — сказал он. — А теперь, я думаю, нам не помешает немного... праздничного настроения. Как насчёт мороженого в «Флориш и Блоттс»? У них там открыли новое кафе-мороженое, «Флорексью». Говорят, у них есть потрясающий вкус «Перо феникса» — с нотками зефира и дымка.

Рон, который всё ещё был под впечатлением от визита в банк, с радостью согласился. Они вышли из «Гринготтса» и направились вверх по Косому переулку. Рон с интересом смотрел по сторонам. Он замечал, как некоторые волшебники бросали на него любопытные взгляды. Возможно, они узнавали фамилию Уизли, а может, просто удивлялись, видя подростка в компании столь представительного пожилого джентльмена.

Кафе «Флорексью» оказалось уютным местом с большими окнами, выходящими на улицу. Они заняли столик у окна. Септимус заказал себе классическое ванильное, а Рон, поддавшись порыву, выбрал то самое «Перо феникса». Когда официантка принесла заказ, Рон, вспомнив о своём новом статусе, уверенно достал из кармана сквозной кошелёк.

— Позволь мне, дедушка, — сказал он твёрдо. — Я угощаю.

Септимус удивлённо приподнял бровь, но затем его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Что ж, это меняет дело. С удовольствием.

Рон расплатился. Было невероятно приятно чувствовать себя не просто ребёнком, которого родители привели за сладостями, а человеком, который может сам принимать решения и платить за них.

Они наслаждались мороженым и непринуждённой беседой. Септимус рассказывал забавные истории из своей молодости, а Рон делился новостями о своих книгах (конечно, не раскрывая своего псевдонима).

Вдруг взгляд Рона случайно упал на соседний столик. Там сидел молодой волшебник в мантии аврора (или стажера аврора), полностью погружённый в чтение. Он держал в руках книгу в знакомой тёмной обложке.

Рон замер с ложкой мороженого на полпути ко рту. Он узнал эту обложку. Узнал тиснёное название.

«Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения».

Его книга. Прямо здесь, в нескольких метрах от него. В руках у реального человека. Его сердце забилось чаще. Он видел не просто тираж в магазине. Он видел своего читателя.

Волшебник перелистнул страницу, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: сосредоточенность, удивление, а затем — неподдельный интерес. Он даже тихо хмыкнул, прочитав что-то забавное.

Рон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было странное, почти сюрреалистичное чувство. Словно он смотрел на самого себя со стороны. Этот парень читал мир, который существовал только в его голове, мир, который он создал из чернил и воображения.

Он хотел было сказать об этом деду, но потом передумал. Это был его секрет. Его маленький, личный триумф.

Септимус заметил его взгляд и посмотрел в ту же сторону.

— Интересная книга? — спросил официант своего клиента.

— Да... очень, — тихо ответил аврор, не отрывая взгляда от книги. — Говорят, это новый бестселлер.

Септимус хитро улыбнулся и похлопал внука по руке.

— Я слышал. Говорят, автор — настоящий гений.

Рон посмотрел на деда, и их взгляды встретились. В глазах Септимуса он увидел не просто гордость дедушки. Он увидел гордость наставника за своего лучшего ученика.

Рон улыбнулся в ответ и снова посмотрел на молодого аврора. Тот как раз дочитал главу и отложил книгу в сторону, чтобы отпить глоток тыквенного сока.

«Продолжай читать», — мысленно пожелал ему Рон. — «Самое интересное ещё впереди».

Они ещё немного посидели в «Флорексью», наслаждаясь мороженым и приятной беседой. Септимус рассказывал о своей молодости, о том, как он познакомился с Цедреллой, а Рон, в свою очередь, делился впечатлениями от своих тренировок с Ритой. Это был один из тех редких, спокойных моментов, которые хочется сохранить в памяти навсегда.

Однако день клонился к вечеру. Косой переулок начал пустеть, витрины магазинов одна за другой гасили огни.

— Думаю, нам пора, — сказал Септимус, взглянув на карманные часы. — Бабушка будет волноваться.

Рон кивнул. Он чувствовал приятную усталость и лёгкую эйфорию от всего произошедшего за день: визит в Гринготтс, собственный сквозной кошелёк, а теперь ещё и вид человека, читающего его книгу вживую.

Они вышли из кафе и не спеша пошли по переулку к «Дырявому котлу». Септимус, как всегда, шёл размеренным шагом, опираясь на трость.

— Ты сегодня отлично справился, Рон. Вести финансовые дела — это большая ответственность.

— Спасибо, что взял меня с собой, — искренне ответил Рон.

У входа в паб они остановились. Септимус повернулся к внуку и серьёзно посмотрел на него.

— И помни, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Твоя главная ценность — не в кошельке и не в сейфе. Она здесь, — он легонько постучал пальцем по лбу Рона. — И здесь, — он положил руку ему на грудь, где под рубашкой мерно пульсировало Ожерелье Мерлии. — Никогда об этом не забывай.

Рон кивнул, тронутый его словами.

— Не забуду.

Они попрощались. Септимус шагнул в камин в «Дырявом котле», бросив: «Нора!». Рон же пошел после деда в камин.

Мир привычно сжался в точку и развернулся снова. Через мгновение он уже стоял в камине «Норы». Дом был тих и окутан вечерними сумерками. В окнах гостиной горел тёплый свет.

Рон тихо ходил по дому. Судя по звукам, доносившимся с кухни, Молли готовила ужин. Джинни, наверное, уже спала или читала у себя в комнате. Он на цыпочках прошёл мимо кухни и поднялся в свою комнату.

Здесь всё было по-прежнему: старый стол, заваленный пергаментами, кровать с лоскутным одеялом и открытое окно, впускающее свежий ночной воздух. Но для Рона это место было центром его вселенной.

Он не стал зажигать лампу. Света луны, лившегося в окно, было достаточно. Он сел за стол и достал из ящика блокнот. Его взгляд упал на обложку новой книги.

«Хроники Марина: Наследие Хранителя».

После мрачной и тяжёлой «Эхо Падения» ему хотелось окунуться во что-то более светлое. История Мартина была для него как глоток свежего морского воздуха. Это была история о взрослении, о дружбе и о том, как важно найти своё место в мире.

Он открыл чистый лист и взял перо-корректор. В голове уже складывались первые строки. Он писал о том, как Мартин вернулся из своего первого путешествия, как он пытался совместить обычную жизнь подростка с огромной ответственностью Хранителя. Он писал о его новых друзьях и о первых угрозах, которые пришли из самых тёмных глубин океана.

Перо летало над страницей. Рон полностью погрузился в мир магии воды и приключений. Он писал до глубокой ночи, пока усталость не начала брать своё и строчки перед глазами не поплыли.

Он отложил перо и потянулся. За окном стояла глубокая ночь. «Нора» спала.

Рон улыбнулся и закрыл блокнот. Завтра он продолжит. Завтра его ждала новая глава из жизни Хранителя Марина.

Глава 20

Год пролетел как один миг, наполненный магией, творчеством и невероятными переменами. Жизнь Рона превратилась в идеально отлаженный механизм, где для каждой его ипостаси находилось своё время и место.

Чарли, как только получил диплом, не стал терять ни минуты. Его мечта сбылась — он отправился в Румынию, в самый известный в мире заповедник драконов. Молли рыдала на вокзале, Артур с гордостью жал ему руку, а Рон знал — его брат нашёл своё призвание.

Но Чарли был не один. Сирена, выпустившись из австралийской школымагии, где она изучала не только песенную магию, но и общую теорию волшебства, сделала то, чего никто не ожидала. Она последовала за Чарли. Любовь оказалась сильнее привязанности к океану. Теперь она работала вместе с ним, изучая повадки драконов и помогая с их лечением. Их письма домой были полны невероятных историй о перунах и хвосторогах.

Рон же с головой ушёл в свой собственный мир. Он закончил «Хроники Марина: Наследие Хранителя». Книга, полная света, приключений и магии дружбы, стала не менее популярной, чем её мрачный предшественник. Септимус был на седьмом небе от счастья.

— Вот видишь! — говорил он Рону, пересчитывая очередной гонорар. — Ты получаешь свой хлеб не за красивые глаза, а за свой талант! За свой труд!

Семья Уизли по-прежнему ничего не знала. Для них Рон был просто странноватым младшим сыном, который слишком много читает и пишет. Они не подозревали, что их скромный Ронни — знаменитый писатель Роланд Бейн Джинджер.

Пока Перси грыз гранит науки на третьем курсе, а Фред и Джордж терроризировали Хогвартс своими шуточками, Рон продолжал учиться. Его занятия с Ритой вышли на совершенно новый уровень.

— Магия воды — это лишь малая часть, — говорила она. — Чтобы понять стихию, нужно понять мир.

И она показывала ему мир. Они гуляли по магическому рынку Сиднея, где можно было купить всё — от драконьей печени до поющих цветов. Они бродили по магловскому Сиднею, и Рита рассказывала ему об истории этого удивительного народа, который создал столько чудес без единой капли магии. Она рассказывала ему древние легенды русалок клана Мако, истории о великих битвах и потерянных городах.

Ондина и Мимми, выпустившись из школы, уплыли в другую стаю, чтобы нести знания дальше. Рон не грустил. Теперь он плавал в море один. С Ожерельем Мерлии на шее он был полноправным хозяином океана. Он исследовал затонувшие галеоны в Индийском океане, собирал со дна россыпи жемчуга у берегов Африки и находил золотые монеты с лицами давно умерших королей в Карибском море.

Все эти сокровища он приносил в свою комнату в «Норе». В нижнем ящике комода его коллекция превратилась в настоящий музей. Он научился создавать из своих находок удивительные вещи: браслеты из морского стекла и жемчуга для мамы и Джинни, изящные заколки для волос из перламутра для подружек Джинни. Он дарил их как простые сувениры, сделанные своими руками, но для него каждая такая вещь была наполнена силой океана.

И вот, спустя год после начала их переписки и совместной работы в Румынии, настал день, которого все ждали.

Сад «Норы» было не узнать. Молли, с помощью Артура и щепотки магии, превратила его в настоящее произведение искусства, достойное страниц «Ведьминого еженедельника». Старый, покосившийся сад исчез. Вместо него появился волшебный лес, освещённый тысячами крошечных светлячков-фонариков, которые парили в воздухе, словно живые звёзды. Гирлянды из плюща и светящихся цветов обвивали старые яблони, а дорожка к импровизированному алтарю была усыпана лепестками белых роз, которые источали нежный, успокаивающий аромат.

Гости уже собрались и тихо переговаривались. Игнатиус и Цедрелла сидели в почётных креслах, с улыбкой наблюдая за суматохой. Билл, прилетевший из Египта, с восторгом рассказывал Перси о проклятых гробницах. Фред и Джордж, к удивлению всех, вели себя на удивление прилично, лишь изредка перешёптываясь и хихикая. Джинни, в новом нарядном платье, бегала между гостями, помогая маме.

Рон стоял чуть поодаль, у старого дуба. На нём была новая тёмно-зелёная мантия, а на груди, под рубашкой, привычно пульсировало Ожерелье Мерлии, а на пальце было Лунное кольцо. Он смотрел на всё это великолепие и чувствовал невероятное тепло. Это была его семья. Его дом.

Внезапно по саду пронёсся восторженный шёпот. Все головы повернулись к главной дорожке.

Из-за поворота показалась карета, запряжённая лошадьми. Их лоснящиеся чёрные шкуры блестели в свете магических фонарей, а гривы были вплетены серебряные ленты. Карета была сделана из тёмного полированного дерева, украшенного резьбой в виде драконов и морских волн — идеальное сочетание для жениха и невесты.

Дверца кареты открылась.

Первым вышел Чарли. Он был одет не в парадную мантию волшебника, а в строгий тёмно-синий костюм, который подчёркивал его широкие плечи и загорелое лицо. Он больше не был школьником. Перед ними стоял уверенный в себе мужчина, драконолог, чья жизнь была полна опасностей и приключений. Но сейчас его лицо светилось такой нежностью и счастьем, что Рон на мгновение перестал дышать.

А затем он увидел её.

Сирена ступила на землю легко, словно не шла, а плыла. Её платье было настоящим чудом — оно не было сшито из ткани в привычном понимании. Казалось, оно соткано из самой морской пены и утреннего тумана. Оно струилось вокруг её фигуры, переливаясь всеми оттенками морской волны — от глубокого индиго до нежно-бирюзового. Никакой фаты не было. Вместо неё в её огненно-рыжих волосах сияла корона из живых белых лилий и жемчуга.

Она была прекрасна. Не просто красива, а именно прекрасна той первозданной, магической красотой, от которой захватывает дух.

Чарли предложил ей руку, и она с улыбкой приняла её. Под руку они пошли по дорожке к алтарю.

Церемонию проводил не священник, а Рита Сантос. Она выглядела величественно и торжественно в длинной изумрудной мантии. Её голос был глубоким и звучным, когда она начала говорить:

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить две стихии. Огонь и воду. Небо и океан. Чарли Уизли и Сирена...

Рон слушал вполуха. Он смотрел на брата и его невесту. Они стояли перед алтарём и смотрели друг на друга так, будто в целом мире больше никого не существовало. Когда Чарли произносил свои клятвы, его голос был твёрдым и искренним:

— Клянусь защищать тебя от всех бурь этого мира, как на земле, так и на море.

А Сирена улыбнулась ему своей загадочной русалочьей улыбкой:

— А я клянусь быть твоим маяком в любой тьме.

Когда Рита объявила их мужем и женой, Чарли не стал ждать ни секунды. Он шагнул к Сирене и поцеловал её — крепко и страстно. Сад взорвался аплодисментами.

Начался праздник. Молли с помощью магии заставила столы ломиться от угощений: жареные индейки, горы картофеля, пироги всех видов и размеров. Фред и Джордж всё-таки запустили несколько своих фейерверков (к счастью, одобренных мамой), которые расцветали в небе над садом фигурами драконов и русалок.

Чарли и Сирена принимали поздравления. Рон подошёл к ним одним из последних.

— Поздравляю, — сказал он, обнимая брата.

— Спасибо, братишка, — Чарли похлопал его по спине. — Знаешь... я никогда не думал, что буду так счастлив.

Сирена наклонилась к Рону и тихо сказала:

— Береги свою магию, Хранитель. Она очень редкая и ценная.

Рон лишь улыбнулся ей в ответ.

Вечером начались танцы. Чарли танцевал с Сиреной под звёздами. Артур кружил смеющуюся Молли. Даже Билл нашёл себе партнёршу среди гостей.

Рон стоял у края сада и смотрел на них всех. Он видел свою семью — шумную, сумасшедшую, но такую любящую. Он видел миры, которые создал сам. И он знал: это было только начало его собственной истории.

Праздник набирал обороты. После трогательной церемонии и первых, самых искренних поздравлений, официальная часть плавно перетекла в безудержное веселье. Сад «Норы», и без того волшебный, теперь гудел, как растревоженный улей.

Молли, раскрасневшаяся от счастья и кухонного жара (хотя большая часть готовки была магической), порхала между гостями, следя, чтобы никто не остался без угощения. Артур, с бокалом сливочного пива в руке, с гордостью смотрел на свою семью. Билл рассказывал очередную невероятную историю из египетских гробниц, собрав вокруг себя толпу восхищённых слушателей. Перси, к всеобщему удивлению, не читал книгу, а о чём-то увлечённо беседовал с Луной Лавгуд, которая пришла с отцом. Близнецы, конечно же, были в своей стихии: они раздавали всем желающим «конфеты с непредсказуемым вкусом» (Молли делала вид, что не замечает) и запускали в небо светящихся бабочек.

Но центром внимания, безусловно, были Чарли и Сирена. Они принимали поздравления, смеялись и танцевали, не размыкая рук. Когда Чарли закружил жену в танце под медленную, чарующую мелодию, которую наколдовала Рита Сантос, казалось, что весь остальной мир для них просто исчез.

Рон наблюдал за всем этим со стороны, прислонившись к стволу старой яблони. На его шее висело Ожерелье Мерлии, а в кармане лежал новенький сквозной кошелёк. Он чувствовал себя странно повзрослевшим. Он видел перед собой не просто свадьбу брата, а символ чего-то большего. Символ того, что миры могут соединяться. Что русалка может полюбить драконолога. Что писатель может быть магом стихий.

Вдруг кто-то хлопнул его по плечу. Рон обернулся и увидел сияющего Фреда (или это был Джордж? В праздничной суматохе их было не отличить).

— Эй, писатель! — крикнул он. — Чего стоишь в углу? Иди, потанцуй!

— Или напиши об этом в своей книге! — подхватил второй близнец.

Рон усмехнулся и покачал головой:

— Я лучше посмотрю. Это... вдохновляет.

Близнецы переглянулись.

— Зануда! — хором заявили они и умчались в сторону стола с десертами, откуда уже доносился восторженный визг Джинни.

Вечер сменился ночью, но праздник и не думал утихать. Артур и Билл наколдовали огромный купол из тёплого воздуха над садом, чтобы гости не мёрзли. Звёзды над головой казались такими близкими, что до них можно было дотронуться.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

Чарли вывел Сирену в центр сада. Он что-то прошептал ей на ухо, и она лукаво улыбнулась. Затем он кивнул Рите.

Рита взмахнула палочкой, и музыка стихла. Она подняла руку, привлекая внимание гостей:

— Дорогие друзья! Чарли и Сирена приготовили для вас особенный сюрприз!

Все замерли в предвкушении.

Чарли и Сирена взялись за руки и посмотрели друг на друга. Вокруг них начал сгущаться туман — прохладный морской бриз смешивался с тёплым воздухом сада.

Внезапно ноги Сирены оторвались от земли. Но она не упала. Её ноги начали сливаться, превращаясь в длинный, мощный хвост, сверкающий изумрудной чешуёй в свете фонарей. Её волосы взметнулись вверх, как будто она была под водой.

— Ого! — выдохнул кто-то из гостей.

Чарли же... Чарли начал меняться по-другому. Из его спины вырвались два огромных кожистых крыла. Его лицо заострилось, а глаза вспыхнули янтарным светом. Он не стал драконом полностью, но его трансформация была не менее впечатляющей.

Это был их танец. Танец двух стихий.

Сирена сделала изящный пируэт в воздухе, словно танцуя в невидимых волнах. Чарли взмахнул крыльями и поднялся над ней, описывая круги. Они двигались синхронно, идеально чувствуя друг друга. Это было невероятно красиво: огненная мощь дракона и текучая грация русалки в одном танце под звёздным небом.

Гости смотрели на это зрелище, затаив дыхание. Молли прижала руки к груди, а по щеке Артура скатилась слеза гордости.

Когда музыка достигла своего апогея, Чарли подхватил Сирену на руки (вернее, обхватил её за талию), и они вместе взмыли высоко в небо, оставляя за собой шлейф из золотистых искр и морской пены.

Сад взорвался аплодисментами и криками «Ура!».

Рон улыбался так широко, что у него заболели щёки. Он посмотрел на свои руки, способные повелевать водой и землёй. Он посмотрел на небо, где танцевали его брат и его невеста.

Это было настоящее волшебство. Не то, что пишут в учебниках. А то, что рождается из любви.

Праздник продолжался до самого рассвета. И когда первые лучи солнца окрасили небо в розовый цвет, гости начали расходиться по домам (или по комнатам «Норы», которые Молли наколдовала для всех желающих).

Рон стоял у калитки и прощался с последними гостями. Он был уставшим, но абсолютно счастливым.

Он вернулся в свою комнату, лёг на кровать прямо в одежде и посмотрел на блокноты на столе: «Эхо Падения», «Шёпот Шиповника», «Наследие Хранителя».

У него была его семья.У него была его магия.И у него были его истории.

И это было всё, что ему нужно.

Утро после свадьбы выдалось тихим и солнечным. В «Норе» царил блаженный беспорядок — свидетельство вчерашнего грандиозного праздника. Рон проснулся поздно, спустился на кухню и застал там Молли и Артура, которые пили чай и убирали со стола последние следы вчерашнего пиршества.

— Это была великолепная демонстрация анимагии, — с восхищением говорил Артур, протирая волшебной тряпкой большое блюдо. — Я и не знал, что Чарли так продвинулся.

— А Сирена... — Молли покачала головой, улыбаясь. — Это было просто... волшебно. Как будто они были единым целым. Огонь и вода.

Рон, стоявший в дверях и делавший вид, что только что вошёл, лишь молча кивнул. Он не стал их разубеждать. Для них это была анимагия. Сложная, отточенная, но всё же анимагия. Они не могли знать, что это было нечто большее. Это был не просто навык, полученный в школе. Это была магия крови, древняя магия слияния, которая текла в жилах Чарли и Сирены. Магия, которую Рон теперь понимал как никто другой.

Позже он увидел молодожёнов. Они сидели в саду на скамейке под старой яблоней, держась за руки. Они выглядели уставшими, но абсолютно счастливыми.

— Мы тут поговорили, — начал Чарли, когда Рон подошёл к ним. — Мы решили... мы остаёмся в Румынии. Мы там купили дом. С видом на заповедник.

Сирена кивнула, положив голову ему на плечо:

— Это наш дом. Наше место.

Рон улыбнулся им:

— Я рад за вас.

В этот момент он вспомнил свой разговор с Сиреной, который состоялся незадолго до её отъезда. Они были на берегу, и она сказала ему:— «Береги свою магию, Хранитель. Она очень редкая и ценная».

Тогда он не до конца понял её слова. Теперь же, глядя на неё и Чарли, он понял. Их магия была такой же редкой. Они нашли друг в друге не просто любовь, а магическое равновесие.

Рон смотрел на них и думал о своём. Он думал о словах дедушки Септимуса.

«Ты пишешь не просто сказки. Ты создаёшь мифы».

Он думал о том, как его книги меняют мир. Как они дают читателям то, чего они так жаждут — не истории о старых подвигах, а новые легенды. Новые мифы для нового времени.

Он посмотрел на Чарли и Сирену — живую легенду о союзе огня и воды.А потом он посмотрел на свои руки.

После того как Чарли и Сирена, осыпаемые конфетти и добрыми напутствиями, отбыли в свой медовый месяц (по слухам, они собирались нырнуть в Марианскую впадину, а затем посетить вулканы Исландии), в «Норе» воцарилась непривычная, звенящая тишина. Дом, привыкший к грохоту, взрывам смеха и постоянным перепалкам, казался пустым.

Молли ходила по комнатам, поправляя подушки, которые никто не сминал, и вздыхала. Артур с головой ушёл в работу, пытаясь наверстать упущенное за время праздников. Джинни, лишившись своих главных партнёров по играм и проказам, дулась и всё чаще убегала к Луне Лавгуд, где, судя по всему, они обсуждали морщерогих кизляков и другие, не менее важные, дела.

А Рон... Рон вернулся к своему привычному ритму жизни. Для него отъезд братьев не стал концом света. Скорее, это было начало новой, более спокойной главы. Он больше не делил своё время с шумными соседями по дому. Теперь его мир снова сузился до размеров его комнаты, стола и блокнота с бесконечными страницами.

Он писал.

Утро он посвящал «Хроникам Марина: Наследие Хранителя». История Мартина, его взросления и принятия бремени Хранителя, лилась легко и свободно. Рон описывал его новые приключения: как он спасал затерянный подводный город от древнего проклятия, как учился договариваться с духами штормов и как его дружба с Сиреной (в этом мире её звали иначе) проходила проверку на прочность.

Днём, когда фантазия иссякала, он брал свой сквозной кошелёк (теперь он носил его в кармане, как самый обычный маг) и аппарировал. Но не на прогулку. Он отправлялся к Рите Сантос.

Уроки с ней стали ещё глубже. Она больше не учила его просто управлять водой. Она учила его понимать магию как таковую.

— Смотри, — говорила она, когда они гуляли по магическому рынку Сиднея. — Вот лавка артефактора. Видишь, как светится амулет на витрине? Это не просто украшение. Это сгусток воли его создателя. А вон там, у маглов? Видишь, как работает их устройство? Это их форма магии. Магия без палочек и заклинаний.

Она показывала ему миры, о которых он читал только в книгах. Они гуляли по магловским городам, и она рассказывала ему историю этого удивительного народа. Они погружались на дно океана, и она пела древние песни русалок клана Мако, рассказывая легенды о сотворении мира.

А потом он плавал один. С Ожерельем Мерлии на шее он был полноправным хозяином океана. Он исследовал затонувшие галеоны в Карибском море, собирал жемчужины редкого чёрного цвета у берегов Таити и находил золотые испанские дублоны, пролежавшие на дне три столетия. Его коллекция в ящике комода росла. Он уже не просто хранил сокровища — он начал создавать из них украшения: изящные броши для Молли, заколки с жемчугом для Джинни.

А вечерами и ночами... вечерами и ночами он возвращался к своим самым мрачным мирам. Он писал «Хроники Марина: Наследие Хранителя».

Время летело незаметно, словно песчинки в часах. Для Рона оно измерялось не днями и неделями, а исписанными страницами и новыми главами. Его жизнь превратилась в идеально отлаженный механизм, где для каждой его ипостаси находилось своё место и время.

Выпуск его книг стал настоящей сенсацией. Сначала «Мальчик из двух миров» открыл читателям новый, захватывающий мир. Затем «Песнь Пепла и Крови» потрясла всех своей мрачной эпичностью. А когда вышло «Эхо Падения», литературный мир замер в восхищении. Критики называли это «новым словом в жанре», а читатели с нетерпением ждали продолжения каждой из историй.

Рон не успевал следить за своим счётом в Гринготтсе. Гонорары текли рекой. Его сквозной кошелёк, который когда-то казался ему вершиной роскоши, теперь был постоянно полон. Рон, следуя совету деда, не тратил деньги бездумно. Он купил Молли новую расческу, Артуру — редкий экземпляр магловского технического журнала, а Джинни — целую гору сладостей из «Сладкого королевства». Но большая часть денег просто копилась. Он чувствовал ответственность за своё состояние. Это были не просто деньги. Это была плата за его мечты.

И вот, спустя год после начала работы, он поставил последнюю точку в своей третьей саге — «Хроники Марина: Наследие Хранителя». История Мартина была завершена. Он прошёл путь от испуганного мальчика до мудрого и сильного Хранителя, защитника двух миров. Рон перечитал рукопись от корки до корки и остался доволен. Это была добрая, светлая история, которая, как он надеялся, подарит читателям надежду.

В один из морозных зимних дней, когда «Нору» замело снегом, Рон спустился в гостиную. Дедушка Септимус сидел в своём любимом кресле у камина и читал свежий номер «Ежедневного пророка».

— Дедушка, — тихо позвал Рон. — Я закончил.

Септимус отложил газету и внимательно посмотрел на внука поверх очков. В его взгляде читалась безграничная гордость.

— Я так и знал. Я это чувствовал.

Рон протянул ему свёрток — аккуратный, перевязанный бечёвкой. Внутри лежал блокнот с «Наследием Хранителя».

— Отвезёшь в редакцию? Аластору Флитвику?

Септимус взял свёрток так бережно, словно в нём была величайшая драгоценность.

— Конечно, отвезу. Завтра же. Уверен, он будет в восторге.

Он положил руку на плечо Рона.

— Ты проделал невероятную работу, Ронни. Четыре книги за два года... Ты работаешь как настоящий мастер.

Рон улыбнулся.

— Это не работа, дедушка. Это... это моя жизнь.

Септимус кивнул:

— Я знаю. И именно поэтому ты так хорош в этом.

На следующий день Рон смотрел из окна своей комнаты, как дедушка Септимус аппарирует из сада с его новой книгой под мышкой. Он смотрел на заснеженный сад и думал о том, что где-то там, в Лондоне, его история начинает новую жизнь.

Его миры ждали своих читателей. И он был готов рассказать им всё.

***

В то время как в «Норе» царили уют и творческое вдохновение, в фамильном особняке Малфоев атмосфера была совершенно иной. Здесь пахло дорогим парфюмом, холодным недовольством и... вынужденным признанием чужого успеха.

В библиотеке, у камина, где потрескивали настоящие дрова (никаких магловских электрических каминов!), сидел Люциус Малфой. Перед ним на столике из красного дерева лежала целая стопка книг. Он брезгливо, двумя пальцами, взял верхнюю. «Хроники Марина: Наследие Хранителя». Обложка была яркой, с изображением мальчика, стоящего на скале, за спиной которого бушевал волшебный океан.

— Вздор, — процедил он сквозь зубы и швырнул книгу на стол. Она упала с глухим стуком.

В дверях библиотеки стояла Нарцисса. В отличие от мужа, она не испытывала к книгам такого явного отвращения. Она подошла и взяла «Наследие Хранителя» в руки.

— А мне нравится, — тихо сказала она, проводя пальцами по обложке. — Это... это как глоток свежего воздуха. После всех этих историй о войне и власти — такая светлая сказка о дружбе и ответственности.

Люциус фыркнул:

— Светлая сказка? Это не литература, Цисси. Это ширпотреб. Попса для толпы. Как и всё, что пишет этот... Джинджер.

— Но его читают все, — возразила Нарцисса, открывая книгу на первой странице. — Даже в Министерстве только и говорят, что о «Песни Пепла и Крови». Говорят, это самое точное описание природы тёмной магии со времён трактатов Борджина.

Люциус поморщился, словно съел лимон.

— Тёмная магия? Это романтизация упадка! Падение Валирии — это трагедия, а не повод для спекуляций.

В этот момент в библиотеку вошёл Драко. Ему было уже десять, и он с каждым годом всё больше походил на отца: те же светлые волосы, тот же надменный взгляд. Но в руках он держал не учебник по зельеварению, а «Наследие Хранителя».

— Отец, — начал он, но осёкся под тяжёлым взглядом Люциуса.

— Драко, я же просил тебя не тратить время на эту макулатуру, — холодно произнёс Люциус.

— Но это же... это же про магию! — возразил Драко. — Настоящую магию! Не то, что мы учим. Здесь написано про магию океана, про друидов... Это же... это же круто!

Люциус встал с кресла. Его высокая фигура нависла над сыном.

— Круто? Твой статус наследника рода Малфоев не зависит от того, что «круто», а что нет. Твоя задача — изучать историю магии, экономику и политику. Чтобы вернуть нашему роду былое величие. А не читать сказки про русалок.

Драко опустил голову, но книгу из рук не выпустил.

— Да, отец.

Когда он вышел, Люциус повернулся к жене:

— Вот до чего мы докатились. Мой сын читает книги какого-то безродного писаки.

Нарцисса ничего не ответила. Она лишь молча положила «Наследие Хранителя» на стол и вышла вслед за сыном.

Позже вечером, когда Люциус уже спал, Нарцисса тихо вошла в комнату Драко. Сын сидел на кровати, полностью поглощённый чтением. Свет от настольной лампы падал на его лицо.

Она подошла и села рядом.

— Нравится? — мягко спросила она.

Драко вздрогнул и поднял голову. Увидев мать, он расслабился.

— Очень! Мама... здесь всё по-другому. Не так, как нам рассказывают. Магия здесь... она живая.

Нарцисса улыбнулась и взъерошила его волосы.

— Читай, милый. Иногда сказки учат нас большему, чем учебники истории.

Она вышла из комнаты, оставив Драко наедине с книгой. А внизу, в тёмной библиотеке, лежали книги Рона Уизли. Для Люциуса они были мусором. Для Нарциссы — отдушиной. А для Драко — окном в мир, где магия была не инструментом власти, а чудом.

И именно это было самым большим кошмаром для Люциуса Малфоя.

***

Если бы кто-то мог заглянуть в роскошный, но безвкусно обставленный особняк Гилдероя Локхарта, он бы стал свидетелем сцены, достойной театральной премьеры. Локхарт был в ярости. Но это была не холодная, сдержанная злость политика. Это была ярость избалованной примадонны, чей трон пошатнулся.

Он метался по своей гостиной, как тигр в золотой клетке. Его идеальные светлые кудри, обычно уложенные волосок к волоску, сейчас были в полном беспорядке — он то и дело в ярости запускал в них пальцы. На столике из красного дерева, инкрустированном перламутром, лежала целая стопка книг. Он брал их по очереди, тряс ими в воздухе и швырял обратно.

«Хроники Марина: Наследие Хранителя», «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения», «Мальчик из двух миров»... Названия жгли ему глаза.

— Немыслимо! — воскликнул он, хватая «Наследие Хранителя» и потрясая ею. — Абсолютная ересь! «Магия океана», «Древние друиды»! Какая банальщина! Какая... вторичность!

Он драматично рухнул в кресло, обитое алым бархатом, и закинул ногу на ногу.

— Я писал о вампирах в Трансильвании! Я лично сражался с баньши в Ирландии! Я пережил роман с дриадой! А это? — он брезгливо ткнул пальцем в страницу. — Это же... это же для детей!

Он открыл книгу наугад и, скривившись, прочитал вслух:

«Быть Хранителем — значит быть мостом. Ты не принадлежишь ни суше, ни морю...»

Локхарт издал звук, похожий на рычание разъярённого кота.

— Какая чушь! Где здесь я? Где Гилдерой Локхарт? Почему все говорят об этом... этом Роланде Джинджере? Его имя повсюду! «Новая звезда фэнтези», «Свежее дыхание», «Прорыв года»!

Он вскочил и подошёл к огромному книжному шкафу, занимавшему всю стену. На полках стояли его собственные книги: «Я — Волшебник», «Побег с лунебродцами», «Каникулы с каргой». Их корешки блестели золотом. Когда-то они занимали все первые места в списках бестселлеров. Теперь же их задвинули в самый тёмный угол, а на самых видных местах в каждом книжном магазине красовались эти безвкусные поделки выскочки Джинджера.

— У него даже шрама нет! — в отчаянии воскликнул Локхарт. — Как можно писать о героизме, не имея шрама? Это против всех правил!

Он схватил с полки свою автобиографию и прижал её к груди, словно пытаясь защититься от невидимого врага.

— Я был кумиром целого поколения! А теперь... теперь все читают про какого-то мальчика и его рыбок!

Внезапно его лицо озарила хитрая, самодовольная улыбка. Он поставил свою книгу обратно на полку и поправил и без того идеальные кудри.

— Что ж, Роланд Бейн Джинджер, — прошипел он, глядя на обложку «Наследия Хранителя». — Ты хочешь играть в героев? Ты хочешь славы?

Он щёлкнул пальцами, подзывая своего домового эльфа.

— Приготовь моё лучшее перо и пергамент с водяными знаками. Кажется, мне пора написать разгромную рецензию для «Пророка». Пора напомнить этому миру, кто здесь настоящий герой.

Гилдерой Локхарт не знал, что автор книг, которые так его бесили, был всего лишь мальчиком. Мальчиком, чья магия была древнее и чище, чем вся показная слава Локхарта, вместе взятая. И это было единственное, что могло бы привести знаменитого писателя в ещё больший ужас.

Рита Скитер сидела за своим столом в редакции «Ежедневного пророка», и её лицо, обычно скептически-надменное, сейчас было перекошено от смеси зависти и профессионального унижения. Перед ней лежала стопка книг. Не её книг. Книг этого... выскочки.

Она взяла в руки «Хроники Марина: Наследие Хранителя» и брезгливо, словно дохлую крысу, перевернула её, рассматривая обложку.

— «Мальчик из двух миров», — прошипела она, читая название первой книги в серии. — Какая пошлость. Какая... сентиментальная чушь.

Для Риты Скитер литература была инструментом. Инструментом для получения информации, для сплетен, для создания сенсаций. Её собственные опусы, полные грязных подробностей и перевранных фактов, продавались миллионными тиражами. Она была королевой сплетен, владычицей жёлтой прессы.

А этот... Джинджер... он отнимал у неё хлеб. Настоящий хлеб.

— Читатели, — фыркнула она, швыряя книгу на стол. — Стадо безмозглых овец. Им подавай не правду, не острые факты, а... сказки! Про русалок и драконов!

Она открыла «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения» на середине. Её глаза-бусинки быстро забегали по строчкам.

«Геральд видел, как его лучшие воины падали, не от стали врага, а от прикосновения самой тьмы...»

Она захлопнула книгу с громким стуком.

— Драматично! — передразнила она писклявым голосом. — Какая дешёвая драма! Где здесь факты? Где эксклюзив? Кто с кем спит в этом Доме Пепельного Крыла? Кто кого подсидел на пути к трону?

Её бесило то, что эти книги были популярны не из-за скандалов. Они были популярны вопреки их отсутствию. Они были популярны благодаря сюжету. Благодаря миру. Благодаря таланту.

— Талант? — она горько усмехнулась. — В наше время талант ничего не стоит без хорошего пиар-скандала.

Она вспомнила, как пыталась раскопать что-нибудь на этого Джинджера. Кто он? Откуда? Но всё было покрыто мраком. Издательство «Флориш и Блоттс» охраняло тайну автора как зеницу ока. Её источники молчали. Это было унизительно. Она, Рита Скитер, не могла найти ни одной грязной сплетни о самом популярном писателе Британии!

Она взяла перо и чистый пергамент. Её пальцы дрожали от злости.

— Что ж, мистер Джинджер, — прошептала она, и её глаза хищно блеснули. — Если вы не даёте мне фактов, я создам их сама. Читатели хотят знать, кто стоит за маской? Они узнают. И когда я сорву эту маску, ваша «песнь» превратится в похоронный марш.

Она начала писать. Это будет не рецензия. Это будет бомба. И она, Рита Скитер, была готова её взорвать.

***

В своей башне, пропитанной ароматами лимонных долек и старинных фолиантов, Альбус Дамблдор отложил в сторону «Ежедневный пророк», на первой полосе которого Рита Скитер уже готовила почву для очередного скандала. Его внимание, однако, было приковано не к жёлтой прессе, а к небольшой, но увесистой стопке книг на столе. Это были они. Четыре тома, которые гремели на весь магический мир.

Он взял в руки последнюю — «Хроники Марина: Наследие Хранителя». Провёл длинными пальцами по обложке, ощущая текстуру материала. Для обычного читателя это была просто красивая книга. Для Дамблдора же это был артефакт. Артефакт, созданный не из дерева и бумаги, а из чистого воображения и... магии.

Он открыл её не на первой странице. Он открыл её наугад, как делал всегда, чтобы почувствовать «душу» произведения.

«Быть Хранителем — значит быть мостом. Ты не принадлежишь ни суше, ни морю. Ты — голос, который примиряет две песни».

Директор откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы домиком. Его глаза, скрытые за очками-полумесяцами, смотрели не на текст, а куда-то сквозь него, в самую суть написанного.

Он читал «Мальчика из двух миров» и видел в нём не просто приключенческую сказку. Он видел архетип. Историю о поиске себя, о принятии своей инаковости. История Мартина была зеркалом для любого волшебника, который чувствовал себя чужим в мире.

Он читал «Песнь Пепла и Крови» и видел не просто эпос о падении империи. Он видел предупреждение. Историю о том, как жажда власти и попытка подчинить себе первородную силу ведут к безумию и разрушению. Дом Пепельного Крыла был не просто выдумкой. Это была аллегория на самые тёмные страницы истории волшебного мира.

А «Эхо Падения»... Эта книга потрясла его до глубины души. Это была не просто история о войне. Это была история о последствиях. О том, как рушится мир, и как из его пепла рождается что-то новое, но уже навсегда отравленное прошлым. Дамблдор видел в этом отголоски собственной борьбы. Он понимал Геральда. Понимал его отчаяние и его выбор.

И вот теперь — «Наследие Хранителя». Свет после тьмы. Надежда после трагедии.

Дамблдор закрыл книгу и посмотрел на портреты бывших директоров на стенах. Они дремали.

— Что вы думаете? — тихо спросил он их.

Конечно, они не ответили.

Он взял со стола другое письмо — от Аластора Флитвика. Редактор был в восторге.«Дамблдор, вы должны это увидеть. Этот юный Джинджер... он гений. Он понимает магию так, как не понимают её многие взрослые маги».

Дамблдор был согласен с ним.

Он не знал, кто такой Роланд Бейн Джинджер. Но он знал одно: этот человек обладал редчайшим даром. Он был не просто писателем. Он был пророком. Он создавал мифы, которые были нужны этому миру как воздух. Мифы о балансе, о жертве, о любви.

Дамблдор посмотрел на стопку книг ещё раз.

— Интересно, — пробормотал он себе под нос с мягкой улыбкой. — Интересно было бы когда-нибудь познакомиться с автором.

Он был уверен: их пути однажды пересекутся.

***

В своей аскетично обставленной квартире, где единственным источником света был тусклый камин и лампа с отвёрткой-ножкой, Аластор «Грюм» сидел в старом, продавленном кресле. Его волшебный глаз, не останавливаясь ни на секунду, вращался в глазнице, сканируя темноту комнаты, в то время как настоящий глаз был прикован к предмету, который на его заваленном опасными артефактами столе выглядел совершенно неуместно.

Это была книга. «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения».

Грюм не был любителем чтения. Книги для него были либо источником информации о тёмных артефактах, либо инструкциями по их обезвреживанию. Но эта... эта книга была другой. Он взял её по совету Флитвика. «Почитай, Аластор, — сказал тот. — Это лучшее описание природы тёмной магии, что я видел. И это написал подросток!».

Подросток. Грюм хмыкнул. Он не верил в совпадения. И уж тем более он не верил в гениальных подростков, которые из ниоткуда пишут шедевры о проклятиях крови и падении империй.

Он открыл книгу на закладке. Его живой глаз прищурился, вчитываясь в строки.

«Проклятие Вериана было актом гордыни, замаскированным под поиск знания. Он не желал становиться единым целым с драконом... Он жаждал власти над силой, а не гармонии с ней».

Грюм медленно кивнул, поглаживая подбородок. Звучало чертовски знакомо. Он видел такое. Видел, как молодые и глупые волшебники пытались подчинить себе силы, которые были им не по зубам. И каждый раз это заканчивалось плохо.

Он перелистнул страницу.

«Геральд нашёл его дневники в руинах лаборатории. Страницы были пропитаны безумием и отчаянием. Это была не просто война за трон или земли. Это была война за выживание самой души мира».

Грюм скрипуче рассмеялся. Душевно.

— Война за душу мира, — пробормотал он. — Знакомая песня, парень.

Он не верил, что это выдумка. Не мог поверить. Слишком точно. Слишком... жизненно. Описание магии крови, описание безумия, которое она несёт... Это было похоже на отчёт Аврората о вскрытии логова тёмного мага.

Его магический глаз перестал вращаться и с жужжанием сфокусировался на обложке книги. Роланд Бейн Джинджер.

Кто ты, парень? Откуда ты знаешь такие вещи? Ты гений? Или...

Грюм не любил слово «провидец». Но другого объяснения у него не было. Либо этот Джинджер — самый талантливый писатель столетия, либо...

Либо он видел что-то подобное своими глазами.

Грюм захлопнул книгу с громким стуком, от которого его кот, спящий на шкафу, недовольно дёрнул ухом.

— Чушь, — проворчал он, но в его голосе не было уверенности.

Он посмотрел на книгу ещё раз. В его душе старый аврор боролся с любопытством. Как профессионал, он должен был выяснить личность этого автора. Должен был знать, откуда берутся такие знания.

Но потом он посмотрел на свой протез-ногу, на шрамы, видневшиеся из-под рукава, и махнул рукой.— Пусть Флитвик с этим разбирается. У меня есть дела поважнее, чем гоняться за призраками в книжках.

Он взял книгу и, к удивлению своего кота, аккуратно поставил её на небольшую полку рядом с «Обзором тёмных искусств» Уилберта Слинкхарда.

Пусть стоит. На всякий случай.

Глава 21

Утро в «Норе» началось как обычно: с грохота на чердаке (Фред и Джордж, даже находясь в Хогвартсе, умудрялись устраивать переполох на расстоянии, присылая по почте свои новые изобретения), запаха жареного бекона и громкого голоса Молли, созывающей всех к столу.

Рон спустился на кухню, зевая. Он плохо спал, всю ночь работая над новой главой для «Шёпота Шиповника». Увидев на столе свежий номер «Ежедневного пророка», он лениво потянулся за ним. Его интерес был скорее привычкой — он искал новости из Хогвартса или, может, рецензию на свою последнюю книгу.

Он развернул газету прямо за тарелкой с яичницей. И замер.

На первой полосе, рядом с фотографией министра Фаджа, красовался огромный заголовок, набранный кричащим красным шрифтом:

«СКАНДАЛ В ЛИТЕРАТУРНОМ МИРЕ! ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ И РИТА СКИТЕР ОБЪЯВЛЯЮТ ВОЙНУ!КОРОЛЬ ГЕРОЕВ ПРОТИВ КОРОЛЕВЫ СПЛЕТЕН: КНИГИ ДЖИНДЖЕРА — ПУСТАЯ ПОДДЕЛКА?»*

Рон почувствовал, как у него внутри всё холодеет. Он быстро пробежал глазами статью.

Сначала шла колонка Гилдероя Локхарта. Под его фирменной, белозубой улыбкой (нарисованной, как всегда, идеально) был текст, полный яда и самолюбования:

«Я посвятил свою жизнь борьбе со злом. Я сражался с троллями и оборотнями, я писал о настоящих подвигах! А что мы видим сейчас? Попытку нажиться на славе настоящих героев! Книги так называемого "Р. Б. Джинджера" — это не более чем компиляция старых мифов и дешёвых сказок. В них нет ни грамма правды, ни капли настоящего героизма. Это выдумка для детей, не имеющая ничего общего с реальностью. Я призываю читателей быть разборчивее и не поддаваться на эту... эту литературную аферу!»

Рон дочитал и фыркнул в тарелку. Локхарт просто бесился от зависти. Это было даже забавно.

Но когда он перешёл к колонке Риты Скитер, его веселье мгновенно испарилось. Её статья была озаглавлена: «КТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА МАСКОЙ ДЖИНДЖЕРА?».

«Моё журналистское расследование зашло в тупик. Издательство "Флориш и Блоттс" хранит тайну автора строже, чем Гринготтс — драконье золото. Но почему? Что они скрывают? Я утверждаю: популярность книг Джинджера — это результат тщательно спланированной рекламной кампании. Кто-то очень влиятельный вкладывает огромные деньги, чтобы раскрутить этого "гения". Но кто он? Безродный выскочка? Или, может быть... известный писатель, чья слава угасла? Я клянусь своим пером, что сорву эту маску! Читатели имеют право знать правду!»

Рон отложил газету. Его руки слегка дрожали.

— Что-то интересное в «Пророке? — спросил Артур, сидевший напротив и читавший «Магловский вестник инженерных новинок».

— Да так... — Рон попытался придать голосу безразличие. — Локхарт опять хвастается. И Рита Скитер что-то расследует.

Молли заглянула ему через плечо.

— Ох, опять эта Скитер! Вечно она лезет в чужие дела. Не бери в голову, Ронни.

Рон кивнул, но аппетит у него пропал. Он смотрел на заголовок «КТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА МАСКОЙ?» и чувствовал холодный комок в животе.

Они не знали. Никто из них не знал. А теперь два самых назойливых человека в магическом мире объявили на него охоту. Локхарт хотел уничтожить его репутацию из зависти. А Скитер... Скитер хотела уничтожить его тайну.

Он скомкал газету и швырнул её в мусорное ведро.

— Я не пойду на улицу сегодня, — сказал он вдруг. — Хочу немного поработать у себя.

Молли удивлённо посмотрела на него:

— Но Рон...

— У меня итак много времени! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, выскочил из кухни и побежал в свою комнату.

Он запер дверь и бросился к столу. Он должен был писать. Писать так, чтобы у них не осталось времени на расследования. Он должен был закончить «Шёпот Шиповника» и начать новую книгу. Он должен был создать миры, которые будут интереснее, чем его собственная тайна.

Нужно было работать. Нужно было писать. Его миры были его крепостью, и он должен был их защищать. Он вывел заголовок, который крутился у него в голове:

«Корона из Шипов и Льда».

Это будет продолжение «Песни Пепла и Крови», но на совершенно новом уровне. История не о падении, а о последствиях. О том, как мир выживает после того, как драконы исчезли. Он начал набрасывать первую сцену: рыцари Севера, Дом Волков, марширующие по выжженной земле Валирии, их стяги, развевающиеся на ледяном ветру. Он описывал их короля — сурового, немногословного воина, чьё сердце было таким же холодным, как и его земли.

Он так увлёкся, что не сразу заметил, как его сквозное зеркало на тумбочке начало светиться тусклым, ровным светом.

Рон вздрогнул и отложил перо. Он взял зеркало в руки. В серебристой поверхности появилось лицо дедушки Септимуса. Он выглядел обеспокоенным.

— Рон? Ты в порядке? — спросил он.

Рон попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Да, дедушка. Я... я просто работаю.

Септимус прищурился, глядя на него через зеркало.

— Не лги старику, Рональд. Я видел сегодняшнюю газету. Я видел статьи Локхарта и этой... стервятницы Скитер.

Рон опустил глаза.

— Они... они меня пугают, дедушка. Локхарт просто завидует, это понятно. Но Скитер... она не остановится, пока не докопается до правды.

Септимус вздохнул, и его голос стал мягче, теплее.

— Послушай меня, внук. Не хмурься из-за них. Не позволяй их зависти и пустому любопытству отравить то, что ты делаешь. Они пишут свои статьи ради славы и денег. А ты... ты пишешь, потому что не можешь иначе. Потому что эти истории живут внутри тебя.

Он подался ближе к зеркалу, его глаза смотрели прямо в душу Рона.

— Помнишь, что я тебе говорил? Ты создаёшь мифы. А мифы сильнее любых газетных сплетен. Люди будут читать твои книги и через сто лет. А кто вспомнит статьи Скитер?

Рон слушал его, и холодный комок в груди начал таять. Дед был прав. Как всегда.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Я не буду обращать на них внимания.

Септимус кивнул, довольный.

— Вот и отлично. А теперь... — он хитро улыбнулся. — Расскажи мне лучше о своей работе. Я слышал от Флитвика, что ты закончил «Наследие Хранителя». Что дальше? О чём будет твоя новая книга?

Рон оживился. Он взял в руки перо и показал деду заголовок на пергаменте.

— Вот, — сказал он с гордостью. — Это будет продолжение «Песни Пепла и Крови». Я назвал её еще раньше «Корона из Шипов и Льда».

Он начал рассказывать. О Девяти Землях Этерии, которые пошли войной на опустошённые земли Валирии. О короле-варваре с Севера. О леди-маге из Золотого Когтя, чья жажда власти была не меньше проклятия крови. Он описывал мир интриг, политических союзов и битв за ресурсы.

Септимус слушал очень внимательно, не перебивая. Когда Рон закончил, он долго молчал.

— Это будет грандиозно, — наконец произнёс он. — История о власти, о последствиях великой войны... Это уже не просто фэнтези, Ронни. Это настоящая хроника.

Рон улыбнулся, чувствуя прилив вдохновения.

— Я знаю. И я уже знаю, что будет после неё.

Септимус удивлённо поднял бровь:

— Неужели?

Рон кивнул:— Я хочу объединить все миры. Я хочу написать книгу... или даже серию книг... где герои из всех моих историй встретятся. Мартин из «Хроник Марина», Геральд из «Эха Падения», рыцари из «Короны»... Они все часть одной большой вселенной.

Глаза Септимуса загорелись.

— Кроссовер? — с улыбкой спросил он.

— Да! — глаза Рона сияли энтузиазмом. — Это будет история о столкновении всех стихий! О магии воды, огня, льда и земли!

Септимус рассмеялся:

— У тебя грандиозные планы, мой мальчик.

— У меня много идей, дедушка, — ответил Рон, глядя на свой блокнот, где уже теснились названия будущих миров.

Разговор с дедом вернул ему уверенность и спокойствие. Статьи в газете казались теперь далёкими и неважными шумами. У него была его магия, его семья и его истории.

И этого было более чем достаточно.

Жизнь Рона превратилась в идеальный, выверенный до мелочей танец. Днём он был Рональдом Уизли, который помогал маме по хозяйству, слушал ворчание Перси по пергаментной связи и иногда получал от Фреда и Джорджа взрывающиеся письма с квиддичных матчей. Но как только выдавалась свободная минутка, он уединялся в своей комнате.

Там, за старым деревянным столом, он становился кем-то большим. Он становился Роландом Бейном Джинджером.

Его пальцы, испачканные в чернилах, летали над страницами блокнота. Он писал «Корону из Шипов и Льда». Это была история не о битвах, а о последствиях. О том, как мир выживает после того, как драконы исчезли.

«Пепел остыл. Кровь впиталась в землю Валирии. Но смерть одного мира — это лишь начало жизни для другого. Из праха Домов, сгоревших в драконьем огне, на севере поднялись новые силы. Девять Земель Этерии, некогда связанные лишь хрупким миром, теперь почувствовали вкус свободы. И вкус власти».

Он описывал суровых рыцарей Дома Волков, их короля с лицом, иссечённым шрамами от ритуальных испытаний. Он описывал леди-мага из Золотого Когтя, чьи пальцы были унизаны перстнями с шипами, а сердце было холоднее льда её родины. Это была история интриг, где сталь решала меньше, чем яд и слово.

Но когда перо замирало, устав от мрачных пейзажей Валирии, Рон не сидел на месте. Он вставал из-за стола, брал с тумбочки Ожерелье Мерлии и Лунное кольцо и выходил в сад.

Там, в укромном уголке за сараем, он апарировал.

Мир сжимался в точку, и вот он уже стоял по колено в тёплой, кристально чистой воде Средиземного моря. С помощью магии он высушивал одежду и нырял.

Это было его второе призвание — быть Хранителем. Здесь, в толще воды, он был свободен. Он не был ни писателем, ни мальчиком из «Норы». Он был частью стихии.

Он плавал среди коралловых рифов, гонялся за косяками разноцветных рыб, погружался к остовам затонувших кораблей. Его коллекция в комоде росла. Он находил причудливые морские звёзды, витые раковины редчайших моллюсков и жемчужины всех форм и оттенков — от идеально круглых белых до редких, каплевидных чёрных.

Однажды он нашёл на дне испанскую золотую монету XVII века. Она стала центральным элементом его самого сложного творения — колье для мамы.

Плавание очищало его разум. Когда он выныривал на поверхность, отплёвываясь от солёной воды, идеи для «Короны» приходили сами собой. Он видел своих рыцарей не как картонные фигурки, а как живых людей. Он чувствовал холод их земель и запах дыма их костров.

Вернувшись в «Нору», он отряхивался от песка и снова садился за стол.

— Ну что ж, король Севера, — шептал он, беря перо. — Давай посмотрим, какую игру ты затеял на выжженной земле Валирии...

И перо снова начинало свой бег по бесконечным страницам.

***

Приключения Рона в море были не просто развлечением или способом отвлечься от писательства. Это была его вторая жизнь, полная опасностей, открытий и абсолютной, пьянящей свободы. С Ожерельем Мерлии на шее и Лунным кольцом на пальце он был не просто гостем в этом мире — он был его полноправным хозяином.

Его путешествия не ограничивались знакомым побережьем Австралии. С помощью апарации он исследовал все океаны.

Однажды, заплыв далеко в Индийский океан, Рон почувствовал странную вибрацию. Это была не дрожь воды от шторма, а глубокий, низкий гул, идущий из самых недр. Он нырнул глубже, туда, куда не проникал даже свет его водной магии. В абсолютной темноте он увидел его.

Левиафан. Древний змей, чья спина была покрыта не чешуёй, а целыми колониями светящихся кораллов. Его глаза, размером с дом Уизли, были тусклыми и древними. Он не был агрессивен, он был просто... стар. Рон замер, чувствуя себя крошечной песчинкой рядом с этим живым воплощением вечности. Он не стал его беспокоить, лишь коснулся его гигантской лапы потоком тёплой воды в знак уважения. Это было прикосновение к самой истории мира.

У берегов Испании магия воды указала ему на странное искажение в донном иле. Рон использовал гидрокинез, чтобы аккуратно сдуть вековые наслоения песка, не потревожив хрупкие обломки. Перед ним лежал испанский галеон Золотого флота.

Внутри, в капитанской каюте, защищённой магическим полем (которое легко поддалось его друидической магии), он нашёл сундук. Но не золото было его главной добычей. Внутри лежал астролябия из чистого серебра и дневник капитана, написанный на староиспанском. Рон не стал грабить корабль. Он лишь взял эти два артефакта, которые теперь украшали его коллекцию и служили источником вдохновения для новых сюжетов.

В холодных водах у берегов Норвегии Рон наткнулся на стаю касаток. Эти величественные хищники сначала отнеслись к нему с подозрением. Но Рон не боялся. Он использовал метаморфизм, чтобы частично изменить свою форму: его кожа стала гладкой, как у морского млекопитающего, а плавники — мощными.

Он не пытался с ними говорить — это было бы глупо. Он просто... присоединился к их охоте. Он чувствовал их мысли — примитивные, но мощные: азарт погони, командная работа, радость насыщения. Это был один из самых чистых и честных опытов единения с дикой природой, который он когда-либо переживал.

Это было не приключение, а настоящее испытание. В Бермудском треугольнике, где магические течения были особенно нестабильны, на него напал молодой Кракен. Он не был злым, он был голодным и защищал свою территорию.

Рон не мог просто уплыть. Это было бы трусостью. Битва была яростной и короткой. Он использовал гидрокриокинез, чтобы заморозить щупальце, готовое схватить его, а затем создал водяной хлыст невероятной плотности, чтобы отогнать чудовище. Он не убил его. Он просто показал, кто здесь главный. Уважение в мире хищников зарабатывается силой.

Каждое такое погружение наполняло его новыми идеями для «Короны из Шипов и Льда». Он описывал тактику боя рыцарей Севера, основываясь на танце касаток. Он описывал древнее зло Валирии, вспоминая бездонные глаза Левиафана.

Море давало ему не только сокровища для комода, но и душу для его книг. И Рон был безмерно благодарен за этот дар.

***

Дни складывались в недели, а недели — в месяцы. Рон всё глубже погружался в мир «Короны из Шипов и Льда». Это была уже не просто книга. Это была хроника целого мира, живущего по своим, суровым законам. Он писал о том, как холод Севера столкнулся с отравленным жаром Юга.

Он описывал Короля Волков, сурового воина, чьё сердце, как говорили, было сделано из того же льда, что и горы его родины. Рон наделил его не только силой, но и тяжёлым бременем ответственности. Король был вынужден вести свой народ на юг, в земли, которые, по слухам, были полны не только опасностей, но и несметных сокровищ поверженной Валирии.

«Войско Севера шло по чёрной земле, и их шаги были единственным звуком в мёртвой тишине. Их меховые плащи развевались на ветру, а стяги с изображением оскаленной волчьей пасти казались насмешкой над пеплом, что покрывал всё вокруг. Они пришли не как спасители. Они пришли как завоеватели».

Но Север был не единственной силой. С востока, из богатых земель Золотого Когтя, шла Леди-маг. Её армия была облачена не в меха, а в сверкающие доспехи. Её оружием были не только мечи, но и хитрость, и древняя магия крови, секреты которой её Дом хранил веками. Она видела в падении Валирии не трагедию, а возможность. Возможность построить новую империю на обломках старой.

Рон писал о битвах, но не таких, как в «Песни Пепла». Здесь не было эпических схваток драконов. Здесь была грязь, холод и отчаяние. Рыцари Этерии сражались не с людьми, а с порождениями проклятия — с Пепельными Гончими, тенями из праха и безумия, которые не знали ни боли, ни страха.

«Их мечи проходили сквозь тела тварей, не причиняя им вреда. Их заклинания растворялись в воздухе, словно дым. Это была война отчаяния. Война на истощение».

Он писал о заговорах в тёплых залах замков Золотого Когтя, где за бокалом вина решались судьбы тысяч. Он писал о том, как Король Волков и Леди-маг, будучи врагами, были вынуждены искать хрупкий, вынужденный союз против истинного зла — эха падения Валирии.

Рон работал над книгой методично. Утром он мог описывать тактику боя на ледяных равнинах, вспоминая свой «танец» с касатками у берегов Норвегии. Вечером, после плавания в море и сбора новых сокровищ для своего тайного музея в комоде, он описывал роскошь и коварство двора Золотого Когтя.

Он чувствовал тяжесть этой истории. Она была холодной, расчётливой и жестокой. Но именно это делало её реальной.

Когда он поставил последнюю точку в эпилоге «Короны», описав коронацию нового правителя объединённых земель на Троне из Драконьей Кости, он откинулся на спинку стула и выдохнул.

История была закончена.

Он взял свиток с рукописью и посмотрел на него. Это был финал великой саги.

— Дедушка будет доволен, — прошептал он.

И впервые за долгое время он почувствовал пустоту. Он только что закончил историю целого мира.

Так Рон отправил свиток с рукописью «Короны из Шипов и Льда» деду через сову. Септимус, прочитав эпилог, лишь хмыкнул в усы и сказал, что это «звучит как начало чего-то очень интересного». Рон знал, что дед передаст рукопись Аластору Флитвику, и вскоре его банковский кошелёк снова пополнится. Но сейчас деньги его волновали меньше всего.

В его голове уже гудел новый мир. Мир, который был полной противоположностью всему, что он писал раньше. Если Валирия была огнём и пеплом, а Этерия — льдом и сталью, то этот новый мир должен был стать воплощением жизни.

Он открыл чистый лист в своём блокноте. Перо-корректор зависло над пергаментом, ожидая первого слова. Рон глубоко вздохнул и вывел заголовок:

«Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».

Это будет история не о королях и войнах. Это будет история о магии, которая течёт в жилах самой земли.

Он начал писать. Не о каменных замках, а о живых городах, построенных в кронах гигантских, древних деревьев, чьи ветви сплетались в причудливые мосты и башни. Он назвал этот мир Эланор.

«Лес Эланора не был мёртвым и молчаливым. Он дышал. Он пел. Шёпот его листвы был древнее языка людей, а зелёное пламя, что плясало в сердцевине самых старых дубов, было душой самой земли. Магия здесь не подчинялась — она дружила».

Он создал новый народ — Детей Шиповника. Они не были людьми в привычном понимании. Их кожа имела лёгкий зеленоватый оттенок, а в волосах цвели живые цветы. Они жили в гармонии с лесом, черпая из него силу и защищая его.

Главной героиней стала юная друидесса Лианна. Она была ещё ученицей, но её дар был невероятно силён. Она могла говорить с деревьями, исцелять увядшие цветы одним прикосновением и чувствовать боль леса так, как другие чувствуют собственную.

Конфликт в этом мире был не внешним, а внутренним. Древнее равновесие Эланора было нарушено. Магия леса, которую Дети Шиповника называли Зелёным Пламенем, начала угасать. Деревья старели раньше времени, цветы увядали, а в чаще появились Бледные Тени — порождения гниения и отчаяния.

Рон писал о том, как Лианна вместе со своим наставником, старым магистром Эйроном, отправляется в сердце леса, чтобы найти источник болезни и спасти свой дом. Он описывал магию друидов — не как набор заклинаний, а как песню, как танец, как диалог с живой природой.

Эта книга писалась легко, словно сама земля диктовала ему строки. Он черпал вдохновение из своих уроков с Ритой, из часов, проведённых в лесу у «Норы», где он тренировался в друидизме, заставляя старые пни покрываться молодой корой.

«Шёпот Шиповника» был его самой светлой книгой. Это была история о надежде, о дружбе и о том, что самая великая сила заключается не в способности разрушать, а в умении исцелять.

Он писал днями напролёт, забывая про еду и сон. Когда он наконец поставил последнюю точку, он почувствовал не усталость, а умиротворение. Он создал мир, полный жизни.

И теперь у него было четыре книги. Четыре столпа его литературной вселенной.«Мальчик из двух миров» — история о балансе.«Песнь Пепла и Крови» — история о падении.«Корона из Шипов и Льда» — история о последствиях.«Шёпот Шиповника» — история о надежде.

Он посмотрел на исписанный блокнот. Его вселенная была завершена. По крайней мере, на данный момент.

Он спрятал рукопись под подушку и лёг спать. Завтра он начнёт писать что-то новое. Возможно, это будет история о том, как все эти миры пересекутся.

Ответ от деда пришёл через несколько дней, когда Рон уже почти полностью погрузился в тихий, шелестящий мир «Шёпота Шиповника». Сквозное зеркало на тумбочке засветилось, и в нём появилось улыбающееся лицо Септимуса.

— Рон! — его голос, даже искажённый магией, звучал торжественно. — У меня для тебя потрясающие новости!

Рон отложил перо и взял зеркало в руки.

— Что случилось, дедушка? «Корона» понравилась редактору?

— Понравилась? — Септимус рассмеялся. — Это мягко сказано. Аластор Флитвик в полном восторге. Он говорит, что это самый смелый и оригинальный политический триллер в жанре фэнтези, который он когда-либо читал. Издательство уже готовит второй тираж. И... — он сделал драматическую паузу, — книга ушла в огромный плюс. Твой сейф в Гринготтс скоро не выдержит веса галлеонов.

Рон почувствовал, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка.

— Это... это замечательно, дедушка.

— Но это ещё не всё, — хитро прищурился Септимус. — Я слышал, что у тебя есть что-то ещё? Что-то... более светлое? Флитвик намекал, что ты работаешь над новой историей.

Рон на секунду замешкался. Он никому, кроме деда, не рассказывал о «Шёпоте Шиповника».

— Да, я... я только что закончил. Называется «Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».

Септимус протянул руку куда-то в сторону, видимо, к своему столу.

— Так давай его сюда! — скомандовал он. — Я уверен, это будет ещё один шедевр. Мы отправим его в редакцию вместе с правками для «Короны».

Рон улыбнулся с облегчением. Дед всегда был на его стороне.

— Конечно, дедушка. Я сейчас же отправлю тебе рукопись.

Он достал из ящика стола аккуратно перевязанный свиток с «Шёпотом Шиповника». Положив его на стол, он прошептал заклинание доставки. Свиток окутался серебристым сиянием и исчез, чтобы через мгновение появиться на столе у Септимуса.

— Получил! — кивнул дед. — Отличная работа, Ронни. Теперь у тебя есть целая вселенная. И она нравится людям.

Через неделю Риту Сантос и Сирену (которая временно вернулась из Румынии) навестил необычный гость — сова из издательства «Флориш и Блоттс». В посылке лежали первые авторские экземпляры новой книги.

«Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени».Автор: Роланд Бейн Джинджер.

Рита взяла книгу в руки и провела пальцами по обложке, на которой был изображён величественный живой город в кронах деревьев.

— Он сделал это снова... — прошептала она с восхищением. — Создал мир, полный жизни.

Сирена, заглянув ей через плечо, улыбнулась:

— Он всегда был особенным. Даже когда не знал об этом.

А Рон в это время сидел в своей комнате в «Норе». Его сквозной кошелёк стал ещё тяжелее, но он почти не обращал на это внимания. Он смотрел на пустую страницу блокнота и думал о том, как объединить все эти миры. Как заставить Мартина встретиться с Геральдом. Как столкнуть магию льда и магию зелёного пламени.

Время, оставшееся до одиннадцатилетия и письма из Хогвартса, пролетело для Рона как один длинный, насыщенный и невероятно важный год. Он балансировал на грани двух миров с мастерством, которому позавидовал бы любой канатоходец. С одной стороны — он был Рональдом Уизли, будущим первокурсником, который должен был знать теорию магии не хуже любого чистокровного наследника. С другой — он был Хранителем, писателем и творцом вселенных.

Его комната в «Норе» превратилась в настоящий штаб. На столе, рядом с блокнотом для кроссовера, лежала стопка учебников: «История магии» Батильды Бэгшот (которую он читал с особым интересом, сравнивая сухие факты с живыми легендами русалок), «Теория магических искусств» Вилберта Слинкхарда и даже дневник Дианы Уизли, который он перечитывал снова и снова, находя в её записях о заклинаниях утешения и магии природы отголоски своей собственной силы.

Днём он был прилежным учеником. Он зубрил историю гоблинских восстаний по учебнику, чтобы Перси не смотрел на него свысока. Он разбирался в сложной теории трансфигурации, чтобы не ударить в грязь лицом на уроках Макгонагалл. Он даже пытался (безуспешно) сварить простейшее Умиротворяющее зелье по рецепту из старого маминого журнала, в результате чего кухня на час наполнилась запахом жжёной карамели.

Но как только учебники закрывались, начиналась его настоящая жизнь.

Он писал. Он начал работу над своим самым амбициозным проектом — кроссовером. У него уже было рабочее название: «Симфония Стихий». Это была история о том, как магия всех его миров — вода Марина, лёд Этерии, пепел Валирии и пламя Эланора — начала сталкиваться, грозя разрушить саму ткань реальности. Он создавал карту, где все континенты существовали рядом, и придумывал способ, как герои из разных эпох смогут встретиться.

Он учился. Несколько раз в неделю он аппарировал к Рите Сантос. Уроки стали ещё глубже. Она больше не учила его просто управлять водой.

— Магия — это язык, Рон, — говорила она, когда они сидели на берегу океана на закате. — А стихии — это его диалекты. Чтобы стать настоящим мастером, ты должен научиться говорить на всех.

Он учился понимать магию огня, не призывая его, а чувствуя его суть в вулканических породах. Он учился слышать песню земли в горах Австралии. Его метаморфизм достиг невероятных высот: он мог отрастить не просто когти или жабры, а полностью имитировать структуру кожи морского обитателя для защиты от давления на глубине.

Он плавал. Океан был его домом и его тренировочной площадкой. С Ожерельем Мерлии он исследовал самые глубокие впадины и самые опасные течения. Его коллекция сокровищ в комоде уже не умещалась в одном ящике. Он начал создавать из них не просто безделушки, а настоящие артефакты: брошь для мамы с камнем, который менял цвет в зависимости от её настроения; браслет для Джинни из морского стекла и жемчуга, который отпугивал мелких пикси.

И вот настало лето. Год пролетел как один миг. В «Норе» снова воцарилась привычная суета: близнецы приехали на каникулы и тут же превратили дом в полигон для испытаний, Перси ходил с видом утомлённого гения, а Чарли присылал письма из Румынии, полные восторгов о драконах и любви к Сирене.

Рон сидел в саду под старой яблоней. На коленях у него лежал блокнот с первыми набросками «Симфонии Стихий». Рядом стояла чашка с остывшим чаем.

Он был готов. Готов к Хогвартсу. Готов к новым приключениям.

Он посмотрел на свои руки. Руки будущего первокурсника Гриффиндора (он был в этом уверен). Руки Хранителя океана. Руки писателя, создавшего четыре мира.

Письмо из Хогвартса могло прийти со дня на день.

И Рон Уизли был готов встретить свою судьбу.

Глава 22

Был обычный летний день, ближе к середине июля. В «Норе» стояла сонная, жаркая тишина, нарушаемая лишь жужжанием пчёл в саду и далёким стрекотом газонокосилки кого-то из соседей-маглов. Рон сидел у себя в комнате, на своей кровати, скрестив ноги по-турецки. На коленях у него лежал открытый блокнот с бесконечными страницами.

Он не замечал жары. Он был далеко отсюда, в мире, который рождался в его голове. Это была его самая смелая идея — «Симфония Стихий». Кроссовер всех его вселенных. Он продумывал, как столкнуть лёд Этерии с зелёным пламенем Эланора. Как магия воды Марина сможет противостоять проклятию пепла Валирии. Это была история о столкновении не армий, а самих основ мироздания.

Вдруг тишину комнаты нарушил новый звук — тихий шелест крыльев и лёгкий стук в оконное стекло. Рон поднял голову. Хм. Странно. Это была не Стрелка и не старый Эрол. Это была какая-то незнакомая, очень красивая сипуха с серебристым оперением. Она с любопытством смотрела на него большими янтарными глазами.

Рон вскочил с кровати и подбежал к окну. Он распахнул створки, и сова, ухнув, влетела в комнату и грациозно приземлилась на спинку стула.

— Привет, — тихо сказал Рон, подходя к ней. — Ты ко мне?

Сова важно наклонила голову и протянула ему лапку. К ней был привязан аккуратный свиток пергамента, запечатанный зелёным воском. На печати был герб Хогвартса.

Сердце Рона пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью.

— Ого... — прошептал он.

Дрожащими пальцами он отвязал письмо. Его имя на конверте было написано изящным почерком изумрудными чернилами:«Рону Уизли. Оттери-Сент-Кэчпоул. „Нора“. Спальня под чердаком».

Он прижал письмо к груди, чувствуя, как по лицу расплывается совершенно идиотская, счастливая улыбка. Он не мог больше сдерживаться. С громким победным кличем он вскинул руку с письмом вверх и начал приплясывать по комнате.

— Мама! Мама! МНЕ ПРИШЛА СОВА ИЗ ШКОЛЫ!

Его крик, наверное, был слышен не только во всём доме, но и у соседей. Через секунду дверь его комнаты распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся Молли.

— Что? Что случилось? — спросила она, вытирая руки о передник.

— Вот! Смотри! — Рон протянул ей письмо так, будто это был Кубок мира по квиддичу.

Молли взяла конверт, и её глаза тут же наполнились слезами.

— Ох, Ронни... Наконец-то.

— Читай скорее, сынок! — раздался снизу голос Артура.

Рон сорвал печать и дрожащими руками развернул лист пергамента. Письмо было написано тем же красивым зелёным почерком:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Уизли!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

— Ура! — снова завопил Рон и подпрыгнул так высоко, что чуть не ударился головой о потолок. — Я еду! Я еду в Хогвартс!

— Тише ты! Всю деревню перебудишь! — засмеялась Молли, обнимая его. — Конечно едешь. Завтра же пойдём в Косой переулок. Нужно купить всё по списку.

Рон вырвался из объятий и помчался вниз по лестнице, размахивая письмом.

— Пап! Джинни! Вы слышали?! Я получил письмо!

Внизу уже собрались все. Артур улыбался во весь рот, а Джинни смотрела на брата с нескрываемым восхищением.

— Я напишу ответ! — спохватилась Молли. — Артур, где у нас пергамент?

Она быстро набросала короткий ответ на имя Минервы МакГонагалл и привязала свиток к лапке старой верной совы Эрола.

— Лети! — сказала она, выпуская птицу в окно.

Рон стоял посреди гостиной и смотрел вслед сове. Его сердце всё ещё колотилось как бешеное.Ура! Ура! Я наконец-то еду в школу!

Но едва первая волна эйфории схлынула, его взгляд упал на лестницу, ведущую в его комнату. На его стол. На блокнот с надписью «Симфония Стихий».

Он улыбнулся. Теперь у него будет ещё больше вдохновения. Настоящая школа магии! Настоящие профессора! Настоящие приключения!

Он взлетел по лестнице обратно в свою комнату и снова сел на кровать. Незнакомая сова уже устроилась на подоконнике и дремала.

— Спасибо... — прошептал ей Рон.

Он открыл чистый лист пергамента и вывел заголовок:«Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен».

Теперь он знал: это будет история о четырёх героях из его книг, которые должны будут объединиться, чтобы спасти миры от полного разрушения. История о том, как магия Хогвартса пересечётся с магией Хранителя.

Он писал до самого вечера. Сова из Хогвартса спала на подоконнике, а Рон Уизли создавал новую вселенную, сидя в своей маленькой комнате под чердаком.

Солнце за окном его комнаты медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Рон не замечал этого. Он был полностью поглощён своим миром. Перо-корректор порхало над страницей, выводя идеально ровные строки, описывающие первую встречу героев из разных вселенных. Он видел это так ясно: суровый рыцарь Геральд, стоящий на опушке леса Эланора, с изумлением глядящий на живые деревья; и юная друидесса Лианна, с опаской касающаяся ледяного меча рыцаря.

Он писал до тех пор, пока чернила в чернильнице не иссякли, а глаза не начало невыносимо жечь от усталости. Внизу часы пробили десять. Дом «Нора» затих. Близнецы, утомлённые своими дневными шалостями, уже спали. Джинни тоже видела десятый сон. Даже Молли и Артур погасили свет.

Рон с трудом разогнул затёкшую спину и потянулся. Он посмотрел на свой стол. Блокнот был исписан почти наполовину. Рядом лежало письмо из Хогвартса. Он взял его в руки и снова перечитал. Зелёные чернила, герб школы... Это было по-настоящему.

Он подошёл к окну. Сова, которая принесла ему письмо, уже давно улетела, но на подоконнике осталось несколько мягких серых перьев. Рон улыбнулся. Завтра. Всё будет завтра. Косой переулок, мантии, волшебная палочка... Его ждала совершенно новая жизнь.

Он переоделся в пижаму и лёг под одеяло. Усталость навалилась на него тяжёлым, но приятным грузом. Он чувствовал себя вымотанным, но абсолютно счастливым.

Перед тем как закрыть глаза, он привычным жестом коснулся Ожерелья Мерлии, висевшего у него на шее. Камни были тёплыми.

— Спокойной ночи, — прошептал он в пустоту комнаты.

И почти сразу же провалился в глубокий, безмятежный сон.

Ему снился Хогвартс. Огромный замок с башнями, парящий в облаках. Он шёл по его коридорам, а рядом с ним шли герои его книг: Мартин, Геральд, Лианна... Они все вместе искали какой-то важный артефакт, который мог спасти все их миры.

Это был хороший сон. Сон о будущем.

А где-то там, в Косом переулке, за витриной магазина «Флориш и Блоттс» уже выставляли на полку его новую книгу — «Шёпот Шиповника: Хроники Зелёного Пламени». Но Рон спал и ничего об этом не знал. Ему предстоял долгий и важный день.

Рон проснулся от того, что солнечный луч, пробившись сквозь занавески, светил ему прямо в лицо. Он потянулся, чувствуя приятную ломоту в мышцах после вчерашнего марафона писательства. На секунду он не мог понять, почему у него такое хорошее настроение, но потом память подбросила ему вчерашний триумф.

Письмо. Сова. Хогвартс.

Он вскочил с кровати и, как был, в пижаме, бросился к тумбочке, где вчера оставил свиток. Письмо было на месте. Он перечитал его ещё раз, просто чтобы убедиться, что это не сон.

В этот момент его сквозное зеркало на тумбочке засветилось тусклым светом. Рон схватил его.

— Дедушка!

В зеркале появилось улыбающееся лицо Септимуса.

— Доброе утро, Ронни. Надеюсь, я тебя не разбудил?

— Нет-нет, я уже не спал! — выпалил Рон. — Дедушка, ты не поверишь! Мне вчера пришло письмо из Хогвартса!

Септимус перестал улыбаться и посмотрел на внука с отеческой гордостью.

— Я знаю, мой мальчик. Я почувствовал это. Поздравляю.

— Спасибо! — Рон просто сиял. — И знаешь что? Мы сегодня идём в Косой переулок! Покупать всё для школы!

Септимус кивнул, словно ждал этого.— Вот и отлично. Я как раз хотел с тобой встретиться. Я буду в «Дырявом котле» к полудню. Хочу лично поздравить тебя и... обсудить кое-что важное.

— Встретиться? — Рон был удивлён и обрадован одновременно. — Конечно, дедушка! Я буду ждать!

Зеркало погасло. Рон быстро оделся и спустился вниз. На кухне уже кипела жизнь. Молли гремела кастрюлями, а Артур читал «Ежедневный пророк» за столом.

— А, проснулся, соня! — улыбнулась Молли. — Садись, завтрак готов.

Рон сел за стол, но от волнения кусок не лез ему в горло.

— Мам, пап... А что мы мне купим? У меня будет всё новое?

В кухне повисла неловкая тишина. Молли и Артур переглянулись.

— Ну... — начала Молли, теребя край фартука. — Мы тут с папой подумали... В этом году у нас очень много расходов. Перси нужен новый котел для сложных зелий, а близнецам — целая гора ингредиентов для их... экспериментов.

Артур виновато посмотрел на сына:

— Прости, Рон. Мы решили, что ты... ты поносишь вещи Чарли. И его старую палочку. Она ещё вполне хорошая.

Рон почувствовал, как внутри всё сжимается. Вещи с чужого плеча? Опять? Он вспомнил свои прошлые дни рождения, стоптанные ботинки Билла, короткие мантии Чарли... Он опустил голову, чтобы родители не увидели разочарования в его глазах.

Но потом он вспомнил слова деда.«Я буду в „Дырявом котле“ к полудню».

Он поднял голову и посмотрел на родителей. Его взгляд был спокоен и твёрд.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Меня встретит дедушка Септимус. Он сказал, что... поможет мне с покупками.

Молли и Артур снова переглянулись, на этот раз с явным облегчением.

— Правда? — воскликнула Молли. — Как хорошо! Септимус — человек с прекрасным вкусом.

Артур кивнул:

— Тогда отлично! Тогда мы все вместе пойдём в Косой переулок! Нам нужно купить пергаменты для Перси и ингредиенты для близнецов, а вы с дедушкой сходите за твоими вещами.

Рон улыбнулся им:

— Договорились.

Чуть позже, когда вся семья собралась у камина в гостиной, в зелёном пламне появилась высокая фигура Септимуса Уизли. Он был одет в свой лучший сюртук и выглядел очень солидно.

— Добрый день! — поздоровался он со всеми. — Я пришёл, чтобы забрать своего внука на его первый взрослый шопинг.

Он подошёл к Рону и положил руку ему на плечо:

— Ты готов стать самым стильным первокурсником Хогвартса?

Рон посмотрел на деда, потом на своих родителей и кивнул:

— Готов.

Он шагнул в камин вслед за дедом, бросив последний взгляд на свою семью. Они вывелились в дырявом котле, а после шагнули через каменную арку.

Косой переулок встретил их привычным шумом и суетой. Узкая, мощёная булыжником улица, спрятанная в самом сердце Лондона, жила своей, магической жизнью. Воздух был пропитан смесью запахов: сладковатого дыма из «Дырявого котла», аромата свежей выпечки из ближайшей кондитерской и чего-то неуловимо металлического и древнего, что, казалось, исходило от самих стен.

Рон шёл рядом с дедушкой Септимусом, который сегодня выглядел особенно внушительно в своём парадном сюртуке. Люди, а в основном волшебники в дорогих мантиях, уважительно кивали ему. Рон заметил, что его дедушку здесь знают и уважают.

— Ну что, Ронни, — с улыбкой сказал Септимус, когда они немного отошли от паба. — Готов начать самостоятельную жизнь? Я слышал, ты теперь у нас преуспевающий писатель.

Рон смущённо улыбнулся.

— Дедушка, я же просил...

— Тш-ш, — Септимус приложил палец к губам. — Это наш с тобой секрет. И я тобой безмерно горжусь. Талант — это дар, но и большая ответственность. Но сегодня мы здесь не для того, чтобы говорить о книгах. Сегодня ты выбираешь свой путь как волшебник.

Они шли мимо ярких витрин. Вот «Флориш и Блоттс», где на витрине уже красовалась новинка — «Шёпот Шиповника». Рон лишь улыбнулся уголком губ. Вот «Зонко», откуда доносились взрывы хохота и запах серы. А вот и «Магазин Мадам Малкин».

— Начнём с главного, — сказал Септимус, открывая дверь. Внутри магазинчика стоял тихий гул голосов и стрекот швейных машинок, которые работали сами по себе.

Мадам Малкин, улыбчивая ведьма, быстро сняла с Рона мерки.

— Первый курс? Для Гриффиндора, я полагаю? У вас вся семья такая... рыжая.

Рон выбрал три простые чёрные мантии хорошего качества. Он не стал спорить с дедом о цене.

Но на этом их поход не закончился. Септимус повёл его в другой магазин одежды, более дорогой и изысканный. Здесь Рон, к своему удивлению и восторгу, купил на свои деньги целый новый гардероб: несколько пар брюк из прочной ткани, рубашки, свитера и даже зимнюю мантию с меховой оторочкой у ворота. Он больше не хотел носить обноски.

Следующей остановкой стал небольшой магазинчик канцелярских товаров.— Пергамент и перья — это оружие ученика, — поучительно сказал Септимус.

Рон купил целую стопку лучшего пергамента и набор из трёх великолепных перьев: одно орлиное для каллиграфии, одно павлинье для черчения схем заклинаний и одно простое гусиное для повседневных записей.

В лавке старьёвщика они купили всё по списку: точные латунные весы для зелий и складной медный телескоп для астрономии.

Наконец, они подошли к аптеке. Воздух здесь был густым и едким. Пахло тухлыми яйцами, гнилой капустой и чем-то приторно-сладким.

Пока Септимус разговаривал с аптекарем о каких-то редких ингредиентах для своих исследований, Рон с любопытством изучал полки. Его взгляд скользил по банкам и склянкам:

Безоар (камень из желудка козы).Корень асфоделя (в нарезанном виде).Толчёные когти грифона (в маленьком хрустальном флаконе).Зубы бешеного ежа (сушёные).Сушёная крапива (в пучках).Рога двурога (измельчённые в порошок).И, конечно же, огромный чан с глаза жуков, которые недобро поблёскивали в полумраке.

Рон читал этикетки с профессиональным интересом. Многие из этих ингредиентов он уже знал по урокам Риты Сантос, которая учила его не только магии воды, но и основам зельеварения.

— Ладно, нам только волшебная палочка осталась, — раздался за его спиной голос деда.

Сердце Рона пропустило удар. Волшебная палочка. Самый личный предмет для любого мага. Он кивнул деду, и они вышли из душной аптеки на свежий воздух.

Свернув за угол, они оказались перед старым, обшарпанным зданием. Над дверью висела потускневшая вывеска: «Волшебные палочки от Олливандера. Производители лучших палочек в мире с 382 года до н. э.».

Дверь магазина Олливандера тихо скрипнула, и над головой Рона мелодично звякнул колокольчик. Внутри царил полумрак, который, казалось, поглощал не только свет, но и все звуки с улицы. Воздух был густым, пропитанным запахом старинного дерева, пыли и чего-то неуловимо магического, похожего на аромат грозы.

Рон замер на пороге, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это место было не похоже ни на один другой магазин. Здесь не было ярких витрин или выставленных на полках товаров. Только бесконечные ряды высоких, узких ящиков, уходящих под самый потолок. Тысячи палочек. Тысячи судеб.

Из-за стойки в глубине магазина бесшумно, словно призрак, появился хозяин. Мистер Олливандер. Он был очень стар, с серебристыми глазами, в которых, казалось, отражалась вся история магии.

— А, — тихо произнёс он, не спрашивая, а утверждая. — Мистер Уизли. Я ждал вас.

Он скользнул к ним, его длинные пальцы перебирали складки мантии.

— Ваш отец... Артур, верно? — он на секунду задумался. — Да, помню. Вишня и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Весьма податливая. А вы... вы совсем другой.

Его взгляд, пронзительный и немного пугающий, остановился на Роне.

— Давайте начнём.

Следующий час превратился в причудливый танец. Олливандер брал с полок палочки, одну за другой, и протягивал их Рону.

— Пробуйте... Пробуйте...

Рон взмахивал палочкой. И каждый раз ничего не происходило. Или происходило что-то ужасное.

Первая палочка (клен и волос единорога) превратила его ботинки в пару жирных куриц, которые с возмущённым кудахтаньем забегали по магазину.Вторая (дуб и жила дракона) при взмахе выпустила сноп разноцветных искр, которые тут же прожгли дыру в рукаве новой мантии Рона.Третья (ясень и чешуя русалки) просто издала жалобный писк и превратилась в мокрую водоросль прямо у него в руке.

Септимус наблюдал за процессом с вежливым интересом, но Рон видел искорки смеха в его глазах. Мистер Олливандер же оставался невозмутим. Он лишь качал головой и бормотал: «Нет-нет-нет... Не та гармония... Совсем не та».

Рон уже начал отчаиваться. Неужели среди тысяч палочек не найдётся той, что создана для него? Он чувствовал себя неуклюжим и глупым.

— Давайте попробуем вот эту, — тихо сказал Олливандер. В его руках была простая на вид палочка. Она была темнее остальных, почти чёрная, с лёгкой, едва заметной зернистостью. — Виноградная лоза с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Одиннадцать с половиной дюймов. Довольно... темпераментная.

Рон взял её в руки. Она была тёплой. Лёгкой. Идеально лежала в ладони, словно всегда была её продолжением. Он поднял её, направил на старый стул в углу и неуверенно взмахнул.

Воздух в магазине словно загустел. А затем...

С кончика палочки сорвался не сноп искр и не фонтан воды. Это был мощный, ослепительный поток золотистого света, похожий на расплавленное солнце. Он ударил в потолок, отразился от стен и наполнил всё помещение тёплым, живым сиянием. Свет был настолько ярким и чистым, что на мгновение в нём исчезли все тени.

В наступившей тишине было слышно лишь гудение магии.

Мистер Олливандер медленно улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка за всё время их визита.

— Ах... — выдохнул он почти благоговейно. — Восхитительно. Мистер Уизли, я поздравляю вас. Это она. Палочка выбрала волшебника одиннадцать лет назад, в тот самый день... Она ждала вас.

Рон опустил руку, но всё ещё крепко сжимал палочку. Он чувствовал её пульс — ровный, сильный, в унисон с его собственным сердцем.

Септимус подошёл к нему и положил руку на плечо. В его взгляде читалась неподдельная гордость.

— Прекрасный выбор, внук.

Рон посмотрел на свою новую палочку — виноградная лоза и жила дракона. Он знал: это не просто инструмент. Это был ключ ко всему, что ждало его впереди. К его магии Хранителя, к его книгам и к его будущему в Хогвартсе.

Покупка была оплачена (Рон настоял на том, чтобы использовать свой кошелёк), и они вышли из лавки Олливандера, и Рон, всё ещё сжимая в руке свою новую, идеально лёгкую палочку из виноградной лозы, чувствовал себя так, будто у него за спиной выросли крылья. Септимус, довольный успешным походом, что-то тихо насвистывал себе под нос.

Они свернули за угол, направляясь к «Флориш и Блоттс», чтобы забрать обязательный список учебников для первого курса, когда Рон буквально врезался в кого-то, кто нёс целую гору свитков пергамента.

— Ой! Простите! — воскликнул он, отскакивая в сторону.

— Рон! — раздался знакомый голос. Перед ним стояла Молли, увешанная пакетами с покупками. Рядом с ней, с выражением смертной скуки на лице и стопкой книг под мышкой, стоял Перси.

— Мама! Перси! — Рон улыбнулся. — А мы уже всё купили!

Молли тут же поставила пакеты на землю и заключила сына в такие крепкие объятия, что у него чуть не хрустнули рёбра.

— Ох, Ронни! Ты уже с палочкой! Какая красивая! — она отстранилась и внимательно осмотрела его с ног до головы. — И мантия новая... Септимус, спасибо вам огромное! Вы так нас выручили.

Септимус вежливо кивнул:

— Не за что, Молли. Мальчик должен выглядеть достойно. Это была моя обязанность.

Перси же, поправив очки и взглянув на Рона поверх стопки книг по «Истории магии», произнёс своим самым занудным тоном:

— Надеюсь, ты купил «Историю магии» Батильды Бэгшот? И «Теорию магии» Слинкхарда? Без них на уроках профессора Биннса делать нечего. Это основа основ.

Рон усмехнулся. Он уже прочитал обе книги от корки до корки, и не только их.

— Не волнуйся, Перс. Я подготовился.

Перси подозрительно прищурился:

— Подготовился? И что это должно значить? Ты что, читал что-то сверх программы? Это нерациональная трата времени перед началом семестра. Нужно сосредоточиться на базовых знаниях.

Рон лишь пожал плечами. Спорить с братом было бесполезно.

Молли тем временем снова подхватила свои пакеты.

— Нам нужно ещё купить ингредиенты для близнецов и новые перья для Перси. А вы идите в «Флориш и Блоттс», не будем мешать.

Септимус кивнул:

— Да, у нас там ещё одно небольшое дело.

Они попрощались. Рон смотрел вслед матери и брату. Молли шла, сгибаясь под тяжестью пакетов, а Перси шагал рядом, уткнувшись носом в книгу и совершенно не замечая, как мать пытается удержать равновесие.

Рон повернулся к деду.

— Ну что, идём за книгами?

Септимус положил руку ему на плечо и улыбнулся:

— Идём. И знаешь... я горжусь тобой. Ты совсем не похож на Перси.

Рон удивлённо посмотрел на деда:

— В смысле?

— Он живёт по правилам, — спокойно объяснил Септимус. — А ты... ты живёшь по своим собственным законам. И именно поэтому ты станешь великим. И как волшебник, и как писатель.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок. Он ничего не ответил, лишь молча сжал дедушкину руку. А потом они пошли в «Флориш и Блоттс», навстречу новому учебному году и новым приключениям.

Они вошли в «Флориш и Блоттс», и Рона, как и всегда, на мгновение оглушила тишина, пахнущая бумагой, клеем и древними тайнами. Огромные стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в полумраке. Это был храм знаний, и Рон, который провёл столько часов за написанием собственных миров, чувствовал здесь себя как дома.

Септимус направился было к прилавку, чтобы взять стандартный список учебников для первого курса, но Рон мягко остановил его.

— Дедушка... Подожди.

Септимус удивлённо посмотрел на внука.

— В чём дело? Мы же за книгами.

— Да, — кивнул Рон. — Но... я подумал. Фред и Джордж закончили первый курс. Их учебники, наверное, всё ещё лежат где-то на чердаке. Они не очень-то любили читать, так что книги, скорее всего, как новые.

Септимус задумчиво погладил подбородок, а затем его глаза хитро блеснули.

— Хм... В этом есть смысл. И это очень... практично. В духе Уизли.

— К тому же, — добавил Рон, — я бы хотел потратить деньги на что-то другое. Что-то... более полезное. Не только для школы, но и для меня.

Септимус одобрительно кивнул.

— Мудрое решение. Что ж, раз так, давай подберём тебе что-то действительно стоящее. То, чего не найдёшь в школьном списке.

Он повёл Рона вглубь магазина, мимо полок с «Историей магии» и «Теорией защитной магии», к более серьёзному, академическому разделу.

— Во-первых, — начал Септимус, снимая с полки толстый том в кожаном переплёте, — каждый волшебник должен знать не только заклинания, но и правила игры. Вот, держи.

Он протянул Рону книгу: «Законы магической Англии: Полный справочник».— Здесь всё: от Статута о секретности до правил применения магии несовершеннолетними. Чтобы ты случайно не превратил человека в свинью на глазах у маглов и не оказался в Азкабане раньше времени.

Рон усмехнулся и взял книгу. Вес у неё был внушительный.

— Во-вторых, — Септимус перешёл к следующему стеллажу, — традиции. Волшебный мир — это не только палочки и зелья. Это сложный социум со своими обычаями, ритуалами и неписаными правилами.

Он выбрал ещё одну книгу: «Традиции и этикет британского волшебства».— Это поможет тебе ориентироваться в высшем обществе. Узнаешь, какой вилкой есть жареных василисков на приёме в Министерстве и почему нельзя дарить белые лилии чистокровной ведьме из рода Блэк.

Рон с интересом пролистал страницы, полные описаний древних гербов и правил дуэльного кодекса.

— И в-третьих, — Септимус подвёл его к небольшому столику с книгами по теории магии, но не школьной, а более углублённой. — Я заметил твой интерес к природе магии. Ты не просто колдуешь, ты её чувствуешь.

Он взял тонкий томик в синем переплёте: «Природа магического ядра: исследование источников силы».— Эта книга не для первого курса. Её читают на третьем или четвёртом. Но я думаю, тебе будет интересно. Она объясняет, откуда берётся магия в палочке, почему некоторые маги сильнее других и как связаны магическое ядро человека и его эмоции.

Рон взял книгу дрожащими руками. Это было именно то, что он искал. Ответы на вопросы, которые он даже не знал, как задать.

Они подошли к кассе. На прилавке лежала стопка книг: законы, традиции и теория магии. Никаких «Истории магии» Бэгшот или «Тысячи магических трав и грибов».

Септимус расплатился (сначала хотел сам, но Рон твёрдо настоял на том, что использует свой сквозной кошелёк), и они вышли из книжного магазина.

— Знаешь, дедушка, — сказал Рон по дороге к «Дырявому котлу». — Я думаю, это был самый полезный поход за покупками в моей жизни.

Септимус похлопал его по плечу:

— Я тоже так думаю, внук. Я тоже так думаю.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Косым переулком в тёплые оранжевые и багровые тона. Шум и суета дня постепенно стихали, лавки закрывались, и последние посетители расходились по домам.

Рон и Септимус медленно шли обратно, к «Дырявому котлу». Рон нёс свой новый сундук, который теперь был доверху набит не обносками, а совершенно новыми, его собственными вещами. Тяжесть новой палочки в кармане и вес книг под мышкой придавали ему невероятную уверенность.

— Знаешь, дедушка, — задумчиво произнёс Рон, когда они проходили мимо витрины «Флориш и Блоттс», где на манекене красовалась мантия с рекламой его новой книги. — Я сегодня подумал... В Хогвартсе ведь будет много чистокровных волшебников. Из древних родов. Как Малфои.

Септимус внимательно посмотрел на внука.

— И что же тебя беспокоит?

— Ну... — Рон замялся. — Они выросли в этом мире. Они знают все эти традиции, этикет... А я? Я вырос в «Норе». Мы чинили вещи магией, а не покупали новые. Я не знаю, какой вилкой есть жареного дракона.

Септимус тихо рассмеялся.

— Рон, послушай меня. Древность рода не измеряется количеством золота в сейфе или знанием того, какой бокал подать к огневиски. Древность рода — в его силе, в его стойкости, в его сердце. Твоя семья, Уизли, — один из самых древних и уважаемых родов в Англии. Не из-за денег, а из-за того, что вы сохранили главное — любовь и верность. Не позволяй никому заставить тебя чувствовать себя ниже их.

Рон кивнул, чувствуя, как слова деда придают ему сил.Они прошли сквозь стену в прохладный полумрак «Дырявого котла». В пабе было пусто и тихо, лишь старый Том протирал стаканы за стойкой, кивнув им в знак приветствия.

— Что ж, внук, — Септимус положил руку ему на плечо. — Кажется, мы славно поработали. Ты готов к Хогвартсу.

— Спасибо, дедушка. За всё.

Они обнялись на прощание. Септимус шагнул в камин, бросив горсть летучего пороха, и через мгновение исчез в зелёном пламени. Вслед за ним Рон исчез в пламени.

Когда он очутился в доме «Норы», уже почти стемнело. Дом приветливо светился окнами. Рон втащил свой сундук в дом и поднялся в свою комнату. Он аккуратно разложил покупки: новую одежду — в шкаф, книги — на стол (решив, что почитает их сегодня же), а палочку положил на тумбочку рядом с Ожерельем Мерлии.

Затем он вспомнил слова матери о старых учебниках. Вздохнув, он полез на чердак. Там, среди паутины, старого упыря, памятных вещей Билла и Чарли, он нашёл то, что искал: стопку потрёпанных учебников за первый курс. «Курсическая книга заклинаний (первый курс)» Миранды Гуссокл, «История магии» Батильды Бэгшот... Он сдул с них пыль.

«Надо бы почитать», — подумал он. Хотя бы для вида. Чтобы Перси не смотрел на него свысока.

Он уже собирался спускаться вниз с добычей, как снизу донёсся голос Молли:

— Рон! Перси! Идите ужинать!

— Да, мам! — крикнул Рон в ответ. От мысли о праздничном ужине в честь его поступления в школу у него заурчало в животе.

Он быстро сгрёб учебники в охапку вместе со списком ингредиентов для зельеварения (который предусмотрительно захватил из аптеки) и рванул вниз по лестнице. Его ждала семья, праздничный ужин и новая глава в его жизни.

Глава 23

Август пролетел как один миг, наполненный солнцем, запахом старых книг и предвкушением чего-то грандиозного. Дни Рона были расписаны по минутам, и это ему нравилось.

Утро обычно начиналось с чтения. Он не просто «просматривал» учебники за первый курс, как это делали, наверное, другие. Он их изучал. «Курсическая книга заклинаний» Миранды Гуссокл была зачитана до дыр. Он отрабатывал базовые движения палочкой — «Вингардиум Левиоса», «Люмос», «Репаро» — в своей комнате, пока не добился того, чтобы перо зависало в воздухе ровно на три секунды, а огонек на кончике палочки не дрожал.

Но гораздо больше времени он проводил с книгами, купленными с дедом.

«Законы магической Англии: Полный справочник» он прочитал от корки до корки. Теперь он знал о Статуте о секретности больше, чем многие взрослые маги, и мог с закрытыми глазами перечислить права и обязанности несовершеннолетних волшебников.«Традиции и этикет британского волшебства» оказались настоящим сокровищем. Он узнал, почему нельзя дарить часы чистокровной семье (это считалось пожеланием смерти), и как правильно обращаться к главе рода. Это была не просто книга правил, это был ключ к пониманию сложного общества, в которое ему предстояло войти.А «Природа магического ядра: исследование источников силы»... Эта книга стала его любимой. Она объясняла то, что он чувствовал интуитивно. Почему его магия была такой... особенной. Он часами просиживал над схемами энергетических потоков, сравнивая теорию с тем, чему учила его Рита Сантос.

Днём жизнь становилась ещё насыщеннее. Если погода позволяла, он брал старенькую метлу Чарли (которую немного подлатал с помощью «Репаро») и летал с братьями. Фред и Джордж учили его пикировать и делать «нырок тролля», а Перси ворчал с земли, что они «тратят время на глупости вместо подготовки к учёбе».

Иногда он запирался в своей комнате и писал. «Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен» была почти закончена. Это была история о том, как герои из всех его миров должны были объединиться против древнего зла, которое угрожало стереть границы между вселенными.

А иногда он просто исчезал. Брал с собой Ожерелье Мерлии и Лунное кольцо, аппарировал к морю и нырял в прохладную воду. Океан был его домом, его убежищем. Он плавал с дельфинами, исследовал затонувшие корабли и собирал сокровища для своей коллекции.

И, конечно, были уроки с Ритой Сантос. Она учила его не просто магии воды, а самой сути волшебства. Они говорили о балансе стихий, о природе друидизма и о том, как слушать песню мира.

Но вот настало последнее утро августа. Рон проснулся в шесть часов от бешеного стука собственного сердца. Он был слишком взволнован, чтобы лежать в кровати. Сегодня. Всё случится сегодня.

Он сел, спустив ноги с кровати. Комната была залита мягким утренним светом. На столе аккуратной стопкой лежали книги. Его сундук стоял у двери, уже собранный.

Рон встал и привычным жестом надел на шею Ожерелье Мерлии. Камни отозвались знакомым теплом. Затем он надел на палец Лунное кольцо. Два артефакта, две части его души.

Он подошёл к сундуку. Поверх учебников и новой одежды лежала небольшая деревянная шкатулка. В ней хранились его сокровища с морского дна: самые красивые жемчужины, гладкие куски коралла, витые раковины и даже пара старинных золотых монет.

Он открыл шкатулку и задумчиво посмотрел на них.

«Когда я найду друзей», — подумал он, — «я подарю им что-то настоящее. Что-то из моего мира».

Он закрыл шкатулку и аккуратно задвинул её вглубь сундука. Снизу донёсся голос Молли:

— Рон! Вставай! Завтрак готов! Нам ещё нужно успеть на вокзал!

Рон улыбнулся. Он был готов. Он подхватил свою новую палочку из виноградной лозы, положил её во внутренний карман мантии и вышел из комнаты.

Волнение, бурлившее в груди Рона, смешивалось с тёплой, ностальгической грустью. Вчера вечером, когда суета сборов немного утихла, мама позвала его на кухню.

— Ронни, милый, — начала она, доставая из-за плиты небольшую, старую клетку. Внутри, на грязной подстилке, сидел облезлый серый крыс. — Это Короста. Он принадлежал... ну, ты знаешь. Бывшему питомцу Перси. Мы подумали, что тебе, наверное, будет одиноко в школе. И... это лучше, чем ничего.

Рон посмотрел на крысу. Она выглядела так же жалко и потрёпано, как и все их старые вещи. Но это был подарок. Его первый собственный питомец.

— Спасибо, мам, — тихо сказал он.

Он решил держать Коросту в клетке. Не потому, что не доверял ему, а потому, что так было правильно. Животному нужен дом.

Сегодня утром, когда они завтракали в спешке, Перси, уже облачённый в новую мантию и со значком старосты, блестевшим на груди, не преминул вставить свои пять кнатов:

— Надеюсь, ты будешь следить за своей крысой, Рон. В школе строгие правила по поводу домашних животных. И помни: безответственность одного ученика может бросить тень на весь факультет. А я, как староста...

— Да-да, Перс, ты как староста должен быть примером для всех нас, — закатил глаза Фред.

— «Безупречным и ответственным», — поддакнул Джордж, пародируя напыщенный тон брата.

Перси одарил их испепеляющим взглядом:

— Именно! И я надеюсь, что вы, двое, будете вести себя достойно. Ради чести факультета.

Рон лишь молча доедал свой тост. Он не собирался опозорить Гриффиндор. Но и становиться таким же занудой, как Перси, он тоже не хотел.

Два часа спустя суета достигла своего пика. Отец, Артур Уизли, с горящими от восторга глазами (ведь он вёл летающую машину!) запихивал огромные чемоданы в багажник старенького «Форда Англия». Это было настоящим чудом логистики — как они все там разместились: Перси со своим идеально ровным багажом, Фред и Джордж со своими сундуками, источающими запах фейерверков, Джинни с маленькой сумочкой, и Рон со своим новым сундуком.

Мама стояла на крыльце «Норы», вытирая глаза уголком фартука.

— Будьте осторожны! Фред, Джордж, не вздумайте взрывать поезд! Перси, присмотри за младшими! Ронни, пиши!

Наконец, все разместились. Машина была забита так плотно, что казалось, она вот-вот лопнет по швам.

— Все пристегнулись? — с мальчишеским азартом спросил Артур.

Ответом ему был хор согласных голосов (и один протестующий писк из клетки Коросты).Артур нажал на газ, и «Форд» взмыл в небо.

На вокзале «Кингс-Кросс» они были ровно в десять тридцать. Выгрузив чемоданы и поставив их на тележки, они направились к главному входу в здание вокзала. Артур катил тележку Рона, а сам Рон крепко сжимал в руках клетку с Коростой. Вокруг царила обычная магловская суета: люди спешили на поезда, кто-то говорил по телефону, кто-то пил кофе на ходу.

Рон смотрел на эту суматоху с лёгким чувством превосходства. Сегодня его жизнь изменится навсегда. Он войдёт в мир магии по-настоящему. И он был к этому готов.

Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Пространство между ними было заполнено суетящимися маглами с чемоданами, тележками и плачущими детьми. Обычная, ничем не примечательная картина.

— Так, — деловито скомандовала Молли, поправляя сумку на плече. — Я навесила на нас чары отвлечения внимания. Для маглов мы теперь просто пустое место. Взяли тележки! И покатили чемоданы вперёд.

Рон крепче сжал ручку своей тележки. Клетка с Коростой, накрытая старым платком, стояла сверху. Крыса, кажется, до сих пор не пришла в себя после полёта на машине.

— Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов... — пробормотала Джинни, с любопытством и опаской разглядывая людей.

В этот момент мальчик с чёрными, как смоль, волосами и в круглых очках, который растерянно озирался по сторонам, резко повернулся на звук её голоса.

— Так, какой у вас номер платформы? — спросила его мама, заметив интерес мальчика.— Девять и три четверти, — пропищала Джинни, дёргая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду? Ну пожалуйста!

— Ты ещё слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым.

Перси поправил значок старосты на груди и с видом человека, выполняющего священную миссию, покатил свою тележку прямо на сплошной барьер между платформами девять и десять. Он не сбавил шаг, не заколебался ни на секунду и просто... исчез.

— Фред, ты следующий, — скомандовала мама.

— Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?

— Джордж, дорогой, прости меня, — виновато произнесла мама.

— Я пошутил. На самом деле я Фред, — сказал брат и двинулся вперёд. Его брат-близнец крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался. И через мгновение Фред исчез из виду.

Теперь пришла очередь второго Фреда (или всё-таки Джорджа?). Он тоже пошёл вперёд и растворился в воздухе так же внезапно.

К ним подошёл тот самый черноволосый мальчик. Он стоял у стены с огромной клеткой, в которой сидела красивая белая сова.

— Извините меня, — робко произнёс он. — Вы не подскажете... я не знаю, как...

— Привет, дорогуша! — мама улыбнулась ему своей самой тёплой улыбкой. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок.

Она показала на Рона.

— Да, — подтвердил мальчик. — Но дело в том... дело в том, что я не знаю, как...

— ...как попасть на платформу? — понимающе закончила за него мама. Мальчик кивнул.— Не беспокойся. Всё, что тебе надо сделать — это пойти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное — тебе нельзя останавливаться и нельзя бояться, что ты врежешься в барьер. Если ты нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или бежать. Знаешь, тебе лучше пойти прямо сейчас, перед Роном.

— Э-э-э... ладно, — согласился мальчик.

Он толкнул свою тяжёлую тележку вперёд. Люди постоянно толкали его со всех сторон. Он налёг на поручень и побежал прямо на каменную стену. На секунду Рону показалось, что сейчас произойдёт катастрофа... но мальчик просто прошёл сквозь барьер и исчез.

Рон глубоко вздохнул и покатил свою тележку следом. Ощущение было странным: словно проходишь сквозь плотную, холодную стену из воды. На мгновение мир вокруг померк.А затем он оказался на другой стороне.

Рон стоял на платформе девять и три четверти. Она была забита людьми и окутана густым белым паром, который валил из трубы алого паровоза с надписью «Хогвартс-Экспресс». Совы ухали, кошки мяукали в корзинках, а дети в мантиях носились туда-сюда в радостном возбуждении.

За Роном из стены выбежала Джинни (едва не споткнувшись о свою тележку), а затем вышла мама.

Они протискивались сквозь толпу к поезду. Наконец остановились у вагона почти в самом хвосте состава. Близнецы уже скрылись внутри.

Мама обняла Рона так крепко, что он чуть не задохнулся.

— Присматривай за Коростой! И пиши! И веди себя хорошо!

В этот момент из толпы вынырнул Перси. Он уже переоделся в чёрную школьную форму, а на его груди блестел новенький серебряный значок с буквой «С».

— Я всего на секунду, мам! — произнёс он важно. — Я там, в самом начале поезда... там выделили вагон для старост...

— Так ты теперь староста? — с притворным изумлением воскликнул один из близнецов (тот, что был Фредом). — А что же ты не сказал? Мы ведь и не знали!

— Перестань! Он нам что-то говорил! — встрял второй (Джордж). — Как-то раз...

— Или два!

— Или три!

— Или всё лето!

— Да заткнитесь вы! — Перси махнул рукой и покраснел.

— А почему это у Перси новая форма? — спохватился Джордж. — А у нас старая?

— Потому что он теперь староста! — По голосу мамы чувствовалось, что она невероятно гордится сыном. — Ну что ж, дорогой... Желаю тебе хорошей учёбы! Пришли сову, когда доберётесь до места!

Она поцеловала Перси в щёку. Тот ушёл с таким видом, будто ему поручили спасти мир.

Мама повернулась к близнецам:

— А вы двое! В этом году вы должны вести себя хорошо! Если я ещё раз получу сову о том...

— ...что мы взорвали туалет? — изумился Фред. — Мы никогда не взрывали туалетов!

— А может... попробуем? — хмыкнул Джордж. — Отличная идея!

Мать сурово посмотрела на них:

— Это не смешно! И приглядывайте за Роном!

— Не бойся! Мы не дадим нашего крошку Ронни в обиду!

Рон закатил глаза:

— Спасибо за трогательную заботу о моей безопасности.

Внезапно Фред хлопнул себя по лбу:

— Да! Мам! Угадай, кого мы только что встретили в поезде?

— Помнишь черноволосого мальчишку? — подхватил Джордж. — Который спрашивал про платформу?

— Кто же?

— Гарри Поттер!

Джинни тихо пискнула и покраснела до кончиков ушей.

— Ой, мам! Можно я залезу в вагон и посмотрю на него? Ну пожалуйста!

Мама улыбнулась:

— Ты его уже видела сегодня. И вообще не надо пялиться на бедного мальчика как на экспонат в зоопарке. Так это правда он? Откуда вы знаете?

— Я его спросил! Увидел шрам и спросил! А шрам на самом деле такой... похож на молнию!

— Бедняжка... Неудивительно, что он был один! Такой вежливый...

Внезапно мама посуровела:

— Я запрещаю вам приставать к нему с расспросами о Том-Кого-Нельзя-Называть! Даже и не думайте!

Раздался громкий свисток паровоза.

— Давайте поживее! — сказала мама.

Близнецы запрыгнули в тамбур вагона и начали посылать воздушные поцелуи сестре и матери. Джинни неожиданно расплакалась.

— Перестань! Мы завалим тебя совами! — крикнул Фред.

— Мы пришлём тебе унитаз из школьного туалета! — пообещал Джордж.

— Джордж! — возмущённо воскликнула мама.

Поезд дёрнулся и начал медленно набирать ход. Рон смотрел в окно, как мама, всё уменьшаясь, машет им вслед, а Джинни бежит по перрону, то ли смеясь, то ли плача. Поезд набирал ход, дома и деревья за окном слились в одну пёструю ленту. Платформа осталась позади.

— Ну что, пошли? — сказал один из близнецов, и они скрылись в глубине вагона.

Рон подхватил клетку с сонной Коростой и покатил свою тележку по узкому коридору. Ему нужно было найти свободное купе. Он шёл, заглядывая в каждое стекло. Но везде было битком: шумные компании первокурсников, старшекурсники, играющие в карты, девочки, хихикающие над журналом с колдографиями.

«Все заняты», — с досадой подумал Рон. Не то чтобы он искал компанию, просто сидеть одному с крысой и сундуком было как-то... неловко.

Наконец, в самом конце вагона он увидел приоткрытую дверь. В купе сидел только один мальчик. Тот самый. Черные, торчащие во все стороны волосы, круглые очки и... да, на лбу, скрытый чёлкой, виднелся знаменитый шрам.

Рон замер в дверях.

— Здесь... здесь свободно? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мальчик поднял голову. У него были зелёные глаза.

— Да, — сказал он. — Здесь никого нет, кроме меня.

Рон облегчённо выдохнул и втащил свой багаж. Это было непросто: сундук застрял в дверях, а клетка с Коростой постоянно норовила упасть с чемодана.

Он только-только затащил вещи и плюхнулся на сиденье напротив Гарри Поттера, как дверь снова отъехала в сторону. В проёме стояли Фред и Джордж.

— Эй, Рон! — позвал один из них. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт. Обещал устроить битву пауков!

— А ещё там обсуждают, как взорвать унитаз в туалете для старост! — подмигнул второй.

— Вы же слышали, что сказала мама! — прошипел Рон.

— Мы просто идём смотреть на тарантула! — хором заявили близнецы и исчезли в коридоре.

В купе снова стало тихо. Рон и Гарри смотрели друг на друга. Рон чувствовал себя ужасно неловко. Он сидел напротив живой легенды. Мальчика, который выжил.

— Я... я Рон. Рон Уизли, — наконец выдавил он из себя.

— Я знаю, — улыбнулся Гарри. — Фред и Джордж мне сказали. А я Гарри. Гарри Поттер.

Рон открыл рот и тут же его закрыл. Он не знал, что сказать. «Привет» казалось слишком банальным. «Как дела?» — глупым. Он просто сидел и смотрел.

Гарри, кажется, понял его замешательство и решил взять разговор в свои руки.

— У тебя крыса? — спросил он, кивнув на клетку, накрытую платком.

— А? Да... Это Короста. Она... она принадлежала моему брату Перси. Теперь моя. Она немного сонная.

Гарри улыбнулся:

— А у меня вот... — он кивнул на клетку на полке. В ней сидела красивая белоснежная сова и смотрела на них огромными янтарными глазами. — Это Букля. Подарок на день рождения от Хагрида.

Разговор тек легко и непринуждённо. Рон, к своему собственному удивлению, не чувствовал ни капли неловкости. Он рассказывал Гарри о своей огромной семье, о «Норе», о том, как Билл, старший брат, работает в Египте, а Чарли — с драконами в Румынии. Гарри слушал его с открытым ртом, задавая бесконечные вопросы. Для него это был совершенно новый, сказочный мир.

— А ещё у меня есть младшая сестра, Джинни, — рассказывал Рон. — Она, конечно, ещё маленькая и очень надоедливая, но... в общем, она моя сестра.

Гарри только грустно улыбнулся в ответ.

— А у меня нет никого. Я жил с тётей Петуньей и дядей Верноном. С Дадли, их сыном. Они... они маглы. И они ненавидят всё, что хоть как-то связано с магией.

Рон был в шоке.

— Серьёзно? Но как же... как же ты узнал, что ты волшебник?

— А я и не знал, — тихо сказал Гарри, глядя в окно на проносящиеся мимо поля. — Пока не появился Хагрид. В мой одиннадцатый день рождения. Он пришёл и сказал... просто сказал, что я волшебник. И что меня ждут в Хогвартсе.

Рон смотрел на него во все глаза. Получить письмо из ниоткуда — это одно. Но жить и не знать, кто ты? Это было немыслимо.

— И пока Хагрид мне не рассказал, я даже не знал о том, что я волшебник, — продолжал Гарри. Его голос был спокоен, почти безэмоционален, словно он рассказывал чужую историю. — И ничего не знал о своих родителях и о... Вол-де-Морте...

Рон резко выдохнул. Его улыбка сползла с лица. Он отпрянул от Гарри, вцепившись побелевшими пальцами в сиденье купе. Кровь отхлынула от его лица.

— Ты что сказал? — прошептал он, и его голос сорвался на писк.

Гарри удивлённо посмотрел на него.

— Я сказал... Волан-де-Морт. Это имя того, кто...

— Ты назвал по имени Того-Кого-Нельзя-Называть! — выпалил Рон, округлив глаза от ужаса.

Гарри нахмурился в замешательстве.

— Почему? Это же его имя. Хагрид сказал мне...

Рон замотал головой так яростно, что его рыжие волосы встали дыбом.

— Нет-нет-нет! Это... это табу! Плохая примета! Это приносит несчастье! Все говорят: «Ты-Знаешь-Кто» или «Тот-Кого-Нельзя-Называть»! Никто не смеет произносить его настоящее имя! Моя мама бы упала в обморок!

Гарри смотрел на Рона с растущим недоумением.

— Но почему? Это же просто имя.

— Просто имя? — Рон почти кричал шёпотом. — Он убил твоих родителей! Он пытался убить тебя! Он самый злой тёмный волшебник всех времён! Говорить его имя вслух... это всё равно что звать беду! Ты что, хочешь, чтобы он вернулся?

В купе повисла тяжёлая тишина. Гарри смотрел на испуганного Рона и медленно начинал понимать. Для него это было просто слово из книги по истории. Для Рона и всего волшебного мира — это было имя ужаса, которое вслух не произносили вот уже одиннадцать лет.

— Ладно... ладно, — примирительно сказал Гарри, поднимая руки. — Я понял. Больше не буду.

Рон медленно разжал пальцы на сиденье и откинулся на спинку, всё ещё глядя на Гарри с опаской.— Хорошо... Просто... будь осторожнее с такими вещами, ладно?

Примерно в половине первого из тамбура донёсся громкий стук, а затем в приоткрытую дверь купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. За её спиной виднелся уставленный сладостями столик на колёсиках.

— Хотите чем-нибудь перекусить, ребята? — весело спросила она. — Тыквенный пирог, шоколадные лягушки, котлокексы, может, немного бобов Берти Боттс на дорожку?

Гарри, который за всю жизнь не получал карманных денег и для которого поход в зоопарк с Дурслями был праздником, поспешно вскочил со своего места. У него снова покраснели уши от мысли, что придётся тратить деньги, которых у него, как он думал, не было.

Рон, увидев его реакцию, лишь хмыкнул. Он небрежно махнул рукой и пробормотал:

— Не, спасибо, тётя... Я прихватил с собой сандвичи. Мама собрала.

Он кивнул на свёрток из вощёной бумаги, лежавший на сиденье.

Гарри посмотрел на него с благодарностью и лёгким смущением. Рон вёл себя так, будто отказ от угощения был делом чести, а не следствием бедности. Гарри поспешно выскочил в коридор, чтобы не смущать нового друга ещё больше.

Оставшись один, Рон развернул свёрток. Внутри лежали два огромных сандвича с ветчиной и огромный кусок пирога с патокой. Короста высунула нос из-под платка, учуяв еду.

— Держи, — буркнул Рон, отламывая кусочек ветчины и кидая его крысе. — И не жалуйся. Это домашняя еда.

Он откусил от своего сандвича и задумчиво посмотрел в окно. Поезд мчался мимо туманных холмов и тёмных озёр. Рон подумал о Гарри. Странный парень. Живёт у маглов, не знает элементарных вещей, но при этом совершенно не боится произносить имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Это было... смело. Или глупо. А может, и то, и другое одновременно.

Гарри вернулся через несколько минут, сияя от восторга. В одной руке он держал большой кусок тыквенного пирога, а в другой — горсть конфет.

— Смотри! — воскликнул он, плюхаясь на сиденье. — Это «Берти Боттс»! У меня уже есть со вкусом перечной мяты и... и... со вкусом ушной серы!

Он протянул одну конфету Рону.

— Хочешь? У меня много!

Рон посмотрел на конфету, потом на счастливое лицо Гарри и улыбнулся.

— Ладно, давай. Только не серу.

Гарри рассмеялся, и этот смех разрядил напряжение, оставшееся после разговора о Вол-де-Морте. Они ели пирог Рона и сладости Гарри, болтали о квиддиче и обсуждали, какой факультет в Хогвартсе самый лучший.

Разговор о Хогвартсе тек бурным, полноводным потоком. Гарри задавал сотни вопросов, и Рон с удовольствием отвечал, чувствуя себя настоящим экспертом.

— А факультеты? — спросил Гарри. — Говорят, от этого зависит вся твоя жизнь.

— Мой папа, и братья, и все мои предки были в Гриффиндоре, — с гордостью заявил Рон. — Надеюсь, я тоже туда попаду. Хотя... — он на секунду задумался, и в его голосе проскользнула нотка досады. — Если Фред и Джордж тоже будут там, то я бы не отказался и в Ровенкло. Или даже в Хаффлапаф. Лишь бы только подальше от них. Они меня с ума сведут своими шуточками.

Гарри рассмеялся, представив себе эту картину.

В этот момент кто-то робко постучал в дверь купе. Дверь медленно отъехала в сторону, и на пороге появился ещё один мальчик. Выглядел он так, будто только что проиграл битву с собственным чемоданом: мантия была помята, а на круглом лице застыло выражение глубочайшей паники.

Это был Невилл Лонгботтом. Рон вспомнил, как чуть не сбил его с ног на платформе, когда они бежали к поезду.

— Извини...те, — пролепетал Невилл, нервно теребя рукав. — Вы тут не видели жабу? Я её потерял. Тре... Тревора. Он опять сбежал.

Рон вздохнул и переглянулся с Гарри.

— Нет, мы не видели, — ответил он.

Они втроём — Рон, Гарри и Невилл — выглянули в коридор, надеясь, что жаба Тревор решил погреться у кого-нибудь на коленях. Но коридор был пуст, если не считать проносящихся мимо старшекурсников.

— Может, он под сиденьем? — с надеждой спросил Невилл.

Рон и Гарри заглянули под все сиденья в купе. Пусто.

— Прости, Невилл, — сказал Рон. — Мы его не видели. Может, он выпрыгнул из поезда? Или... — он не успел договорить.

Невилл лишь грустно вздохнул.

— Ладно... Спасибо, что поискали. Я пойду дальше, спрошу у других.

Он побрёл по коридору, заглядывая в каждое купе с видом обречённого человека, потерявшего не просто питомца, а смысл жизни.

Дверь за ним закрылась. В купе снова стало тихо, только стук колёс и свист ветра нарушали покой. Гарри посмотрел вслед Невиллу и покачал головой.

— Бедняга. Я бы тоже переживал, если бы потерял Буклю.

Рон хмыкнул и откинулся на спинку сиденья.

— Да уж, Тревор у него — тот ещё путешественник. Он его теряет по десять раз на дню.

Они помолчали, а потом Гарри снова повернулся к Рону. В его глазах горело любопытство.

— Слушай, Рон... А ты столько всего знаешь. Про законы, про традиции... Ты что, читал что-то перед школой?

Рон немного смутился, но потом гордо выпрямился.

— Ну... да. Дедушка посоветовал. Он сказал, что в Хогвартсе будет много чистокровных волшебников из древних родов, и чтобы я не чувствовал себя неловко, я должен знать правила игры.

Он достал из сумки одну из купленных книг.— Вот, смотри. «Законы магической Англии: Полный справочник». Здесь всё: от Статута о секретности до правил применения магии несовершеннолетними. А вот «Традиции и этикет британского волшебства». Тут написано, почему нельзя дарить часы или почему нельзя садиться раньше главы рода за столом.

Гарри слушал его, открыв рот.

— Ничего себе... А я думал, что мне нужно будет только учебники читать.

— Учебники — это для уроков, — назидательно сказал Рон, чувствуя себя очень умным. — А это — для жизни. Чтобы не попасть впросак.

Разговор сам собой перешёл на заклинания.

— А ты уже пробовал что-нибудь? — спросил Гарри.

— Пару раз, — признался Рон. — В основном «Вингардиум Левиоса», чтобы вещи на место ставить. И «Репаро». Очень полезное заклинание для починки всего подряд.

В этот момент Гарри снял свои очки и посмотрел на них с грустью. Дужка была перемотана скотчем и, казалось, держалась на честном слове.

— Эх... Опять сломались. Дядя Вернон на них случайно сел.

Рон внимательно осмотрел очки.

— Слушай... А давай попробуем? Я как раз читал про это в учебнике Гуссокл. Есть специальное заклинание для починки вещей. Называется «Окулус Репаро». Должно сработать.

Гарри с надеждой протянул ему очки.

— Правда? Давай!

Рон взял очки в руки, сосредоточился, вспоминая точное движение палочкой из учебника. Он направил палочку на перемотанную дужку и чётко произнёс:

— Окулус Репаро!

С кончика его палочки сорвался мягкий серебристый луч и окутал очки. Раздался тихий щелчок. Когда свет погас, дужка была как новая. Металл блестел, никаких трещин или царапин не осталось.

Гарри надел очки и счастливо улыбнулся.

— Рон! Они как новые! Ты... ты просто волшебник!

Рон покраснел от похвалы.

— Да ладно... Это же простое заклинание первого курса. Хотя... — он хитро прищурился, — судя по твоей реакции, у тебя дома им было пользоваться не на чем.

Не успел Рон убрать палочку, как дверь купе снова, уже в третий раз, с шумом отъехала в сторону. На пороге снова стоял Невилл, но на этот раз вид у него был не такой потерянный. Рядом с ним стояла девочка.

У неё были густые, каштановые волосы, которые, казалось, жили своей жизнью, и очень умное, серьёзное лицо. Она уже переоделась в школьную форму и держала в руках увесистый учебник «Истории магии» Батильды Бэгшот.

— Никто не видел жабу? — звонким голосом спросила она. — Невилл её потерял, а я помогаю ему её отыскать. Так вы её видели или нет?

Её взгляд был таким пронзительным и требовательным, что Рону и Гарри ничего не оставалось, кроме как отрицательно покачать головами.

— Мы уже искали, — сказал Рон. — У нас её нет.

Девочка вздохнула и закатила глаза.

— Ох, Невилл... — она повернулась к несчастному владельцу жабы. — Я же говорила, что нужно лучше следить за своими вещами!

Она снова посмотрела на мальчиков. Её взгляд остановился на палочке в руке Рона.

— Вы... вы колдовали? — с любопытством спросила она. — Это было заклинание для починки? Я читала о нём в «Истории Хогвартса», но ещё не пробовала. Как оно называется?

Рон был немного ошарашен её напором, но ответил:

— Да, это было «Окулус Репаро». Я починил очки моего друга.

Девочка тут же переключилась на Гарри.

— О! Так это твои очки? Дай посмотреть! Это же элементарное трансфигурационное воздействие на неорганическую материю! Просто невероятно для первого раза!

Она бесцеремонно схватила очки Гарри и начала их рассматривать со всех сторон, как заправский эксперт

.— Безупречно! — вынесла она вердикт. — У тебя талант к чарам!

Гарри смущённо забрал очки обратно.

— Эм... спасибо. Я Рон, а это Гарри.

Девочка выпрямилась и поправила мантию.

— Я Гермиона Грейнджер. Очень приятно. Я прочитала все учебники для первого курса ещё месяц назад. И все дополнительные книги из списка тоже.

Разговор с Гермионой Грейнджер был... интенсивным. Она засыпала их вопросами о том, что они уже читали, и с плохо скрываемым разочарованием узнала, что Рон читал только обязательный список, а Гарри и вовсе не открывал учебники.

— Но как же вы собираетесь учиться? — воскликнула она, всплеснув руками. — Профессор Флитвик упоминал в «Истории Хогвартса», что на первом курсе мы будем изучать базовые левитационные чары, а вы даже не знаете, кто такой Флитвик!

Она покачала головой с таким видом, будто перед ней сидели два неразумных тролля, а не будущие волшебники.

— Что ж, надеюсь, вы хотя бы умеете держать палочку. Мне пора. Нужно найти Тревора для Невилла.

С этими словами она развернулась на каблуках и стремительно вышла из купе, оставив после себя лёгкий аромат цветочных духов и звенящую тишину.

Рон посмотрел ей вслед, а затем повернулся к Гарри.

— Ну... — протянул он. — По-моему, мы только что встретили всезнайку, с которой никто не захочет дружить.

Гарри лишь пожал плечами и улыбнулся.

— Зато она много знает. Может, это полезно.

Они снова заговорили о волшебном мире. Рон, чувствуя себя настоящим гидом, с удовольствием делился знаниями, почерпнутыми из книг деда. Он рассказывал Гарри о Статуте секретности, о Министерстве магии и его отделах.

— А ещё есть куча неписаных правил, — объяснял он. — Например, нельзя колдовать на каникулах, если ты несовершеннолетний. За этим следит Отдел по неправомерному использованию магии. А ещё есть чистокровные семьи, вроде Малфоев... Они считают себя лучше всех только потому, что в их роду не было маглов.

Гарри слушал его с огромным интересом. Для него всё это было похоже на захватывающую сказку.

В этот момент дверь купе снова отъехала в сторону. Но на пороге стоял не очередной потерявший что-то первокурсник. В проёме, надменно улыбаясь, стоял мальчик с бледным острым лицом и платиновыми волосами. За его спиной маячили два огромных, неуклюжих парня, похожих на телохранителей.

— Так-так, — протянул мальчик, окинув купе взглядом. — Если это единственное свободное место, думаю, мы его займём. Крэбб, Гойл, заходите.

Гарри помрачнел. Он узнал этого мальчика.

— Это купе занято, Малфой, — холодно сказал Рон.

Драко Малфой сделал вид, что не услышал. Он прошёл внутрь и вальяжно развалился на сиденье напротив Гарри.

— Малфой. Драко Малфой, — представился он, даже не глядя на Рона. — Я не расслышал твоего имени.

Гарри переглянулся с Роном и ответил:

— Гарри. Гарри Поттер.

Улыбка Малфоя на мгновение застыла. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление или даже страх. Но он быстро взял себя в руки и небрежно протянул:

— Поттер? Тот самый? Слышал о тебе. Мой отец говорит, что у тебя на лбу должен быть шрам в виде молнии.

Гарри машинально поправил чёлку.

— Э-э-э... да.

Малфой кивнул своим телохранителям:

— Видите? Я же говорил. А это Крэбб и Гойл.

Рон фыркнул:

— А мы Уизли и Поттер. И мы как раз собирались...

— Уизли? — перебил его Малфой, и его улыбка стала презрительной. — Я знаю твою семью. Твоя мать покупает тебе подержанные мантии?

Рон побагровел от злости.

— По крайней мере, у нас есть мантии! А не только парадные костюмы для хвастовства!

Малфой прищурился и перевёл взгляд на Гарри:

— Ты будешь моим другом, Поттер. А от рыжих неудачников держись подальше.

Гарри не успел ответить. Внезапно лицо Малфоя изменилось. Презрительная ухмылка исчезла, уступив место чему-то похожему на зависть и злость.

— Хотя... может быть, ты предпочитаешь компанию тех, кто пишет дешёвые книжки? — выплюнул он.

Рон напрягся:

— О чём ты?

— О вашем любимом писателе! — Малфой скривился так, будто съел лимон. — Этот ваш... Роланд Бейн Джинджер! «Мальчик из двух миров»! Какая банальщина! Мой отец говорит, что это просто ширпотреб для безмозглой толпы!

Он достал из кармана мантии свой экземпляр книги и демонстративно разорвал страницу.

— Настоящая литература — это не про русалок и драконов! Это про величие нашего мира!

Рон сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он едва сдерживался, чтобы не врезать этому напыщенному индюку.

— Ты ничего не понимаешь! Его книги гениальны!

Малфой лишь рассмеялся:

— Гениальны? Ха! Это просто мода! Через месяц все забудут имя этого Джинджера!

Он встал, поправил мантию и кивнул Крэббу и Гойлу:

— Идёмте. От этих двоих несёт бедностью и дурным вкусом.

Когда они вышли из купе и дверь с грохотом закрылась, в воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина. Рон всё ещё сжимал кулаки, его уши горели ярче, чем волосы. Гарри осторожно коснулся его плеча.

— Эй... не бери в голову. Он просто... придурок.

Рон выдохнул и разжал пальцы.

— Ты раньше встречался с Малфоем? — спросил он, немного успокоившись.

Гарри покачал головой, вспоминая худого, надменного мальчика в магазине мадам Малкин.

— Да, мельком. В магазине на Косом переулке. Он всё хвастался, как научится всяким тёмным заклинаниям в Хогвартсе. Он... он мне сразу не понравился.

— Неудивительно, — фыркнул Рон, откидываясь на спинку сиденья. — О семье Малфоев ходят не самые приятные слухи. Мой папа говорит, что Люциус Малфой был одним из ближайших соратников Того-Кого-Нельзя-Называть. А когда тот исчез, Малфой откупился от Азкабана, сказав, что был под заклятием Империус. Все знают, что это чушь. Он просто трус и лицемер. И сына своего таким же растит.

Гарри слушал внимательно. Слова Рона рисовали картину мира, гораздо более сложную и опасную, чем он мог себе представить.

Их разговор прервал звук открывающейся двери. В купе снова заглянула Гермиона Грейнджер. Она выглядела запыхавшейся.

— Вы лучше поторопитесь, иначе не успеете переодеться! — выпалила она с порога.

Рон закатил глаза и пробормотал себе под нос:

— О нет, только не снова...

— Я только что была в кабине машиниста и разговаривала с ним! — продолжила Гермиона, не обращая внимания на его реакцию. — Он сказал, что мы уже почти приехали! Через десять минут будем в Хогвартсе!

Гарри и Рон переглянулись и вскочили со своих мест. Гарри начал судорожно рыться в чемодане в поисках мантии.

— Я же говорил, что она ненормальная! — шепнул Рон Гарри. — Кто в своём уме идёт болтать с машинистом?

— Но она права, — тихо ответил Гарри, натягивая через голову чёрную мантию. — Нам действительно пора переодеваться.

Рон вздохнул и тоже начал переодеваться прямо в купе, стараясь прикрыться клеткой с Коростой от взгляда всезнающей гриффиндорки.

Гермиона лишь фыркнула, глядя на их суету:

— Мальчишки... — и, гордо вскинув голову, удалилась в своё купе.

Поезд начал замедлять ход. За окном вместо полей и лесов уже виднелись тёмные, суровые горы и огромное чёрное озеро. Их путешествие подходило к концу. Начиналась новая жизнь.

Рон Уизли и Гарри быстро сняли куртки и натянули длинные чёрные мантии.

— Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнёсся по вагонам громкий голос машиниста. —Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.

Гарри заметно разнервничался, а Рон сильно побледнел. Они рассовали остатки сладостей по карманам и вышли в коридор, где уже толпились остальные дети.

Поезд постепенно сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толпа, но через несколько минут Рон всё‑таки оказался на неосвещённой маленькой платформе. На улице было холодно, и он невольно поежился.

Вечерний воздух был сырым и холодным, пахло озером и мокрым камнем. Их встречал не кто иной, как Хагрид. Его гигантская фигура возвышалась над испуганными первокурсниками, а мощный голос гремел на всю платформу:

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя всё в порядке?

Над морем голов возвышалось сияющее лицо великана.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Рон и Гарри, переглянувшись, пошли за остальными к кромке чёрной воды. Огромное озеро казалось бездонным. К лодкам вела узкая, скользкая тропинка.

— Как думаешь, это правда, что мы поплывём? — шёпотом спросил Гарри, когда они забрались в одну из маленьких деревянных лодок.

— Конечно, — так же тихо ответил Рон. — Я читал в «Истории Хогвартса». Говорят, так было всегда.

Внезапно лодки, никем не управляемые, сами собой заскользили по тёмной глади воды. Все разговоры стихли. Было немного жутковато плыть в тишине, нарушаемой лишь скрипом уключин и плеском воды. Рон смотрел вперёд и видел лишь черноту.

А потом... потом из тумана возник он. Замок. Хогвартс. Он был огромен. Он нависал над ними, его башни и шпили пронзали ночное небо, а сотни окон светились тёплым золотистым светом, словно приглашая в свой древний, магический мир.

— Ого... — только и смог выдохнуть Гарри рядом с ним.

Лодки причалили к каменной пристани у подножия замка. Хагрид повёл их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка.

Ещё один лестничный пролёт — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью.

— Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял ещё жабу?

Невилл прижал к себе покрепче своего питомца.

Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно‑зелёных одеждах. Лицо её было очень строгим — Рон сразу понял: с такой дамой лучше не спорить и вообще держаться от неё подальше.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом семьи Уизли. На каменных стенах, точно так же, как в «Гринготтсе», горели факелы, потолок терялся где‑то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.

Рон шёл вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, он услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета.

«Поэтому я и был против такого соседства в лодке, — подумал Рон. — Видеть Гермиону постоянно у себя под боком и слушать её нотации у меня нет никакого желания. Мне Перси хватает».

— Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффпафф, Равенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась: — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Рон увидел, как Гарри подпрыгнул от неожиданности.

— Что?.. — начал было он, но осёкся, широко раскрыв рот. Как, впрочем, и все остальные.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно‑белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая сборища первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнёс один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему ещё один шанс…

— Мой дорогой Монах, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Монах, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадёте в Хаффпафф! — продолжал улыбаться Монах. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда‑то учился.

— Идите отсюда, — произнёс строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнётся.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

Гарри встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.

«Эх, красота», — подумал Рон. Зал был освещён тысячами зачарованных свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.

Передо ним были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Большой зал Хогвартса был великолепен. Тысячи свечей парили под высоким потолком, который казался самим ночным небом, усыпанным звёздами. Четыре длинных стола, заполненных учениками, и один стол на возвышении, где сидели преподаватели. Все взгляды были прикованы к Распределяющей шляпе и очереди из испуганных первокурсников.

Рон стоял в этой очереди, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он видел, как Гермиону, к её явному восторгу, отправили в Гриффиндор. Он видел, как бледный и напуганный Невилл, к его собственному удивлению, попал туда же. Гарри, конечно, тоже отправился к львам. Рон улыбнулся другу, когда тот проходил к гриффиндорскому столу.

— Уизли, Рональд! — выкрикнула профессор Макгонагалл.

Глубоко вздохнув, Рон подошёл и с огромным облегчением плюхнулся на табурет. Профессор надела на его голову старую, потрёпанную шляпу.

В его голове раздался скрипучий голос:«Хм... Интересный случай. Несомненное мужество, это я вижу. И преданность друзьям... очень похвально. Желание доказать себя... жажда знаний о традициях и законах... Гриффиндор был бы логичным выбором».

Рон внутренне сжался. Он так хотел быть с Гарри и Невиллом.«Но... в тебе есть и другое. Терпение. Трудолюбие. Желание не просто быть храбрым, а быть полезным. Ценить честный труд и дружбу, которая проверена временем, а не мгновенным порывом. Ты ценишь надёжность».

Рон замер. Это было... правдой.«ХАФФЛПАФ!» — выкрикнула шляпа на весь зал.

Рон снял шляпу и, немного ошарашенный, пошёл к столу, за которым все аплодировали в жёлто-чёрных цветах. Он сел рядом с пухлым мальчиком по имени Джастин Финч-Флетчли, который тут же начал знакомить его с соседями.

Со своего места он видел гриффиндорский стол. Гарри смотрел на него с удивлением, но потом улыбнулся и показал большой палец вверх. Рон улыбнулся в ответ. Он не попал к львам, но это было не так уж плохо. В конце концов, Хельга Хаффлпаф ценила верность и трудолюбие не меньше, чем Годрик Гриффиндор ценил храбрость.

Рон сидел за столом Хаффлпафа, механически накладывая себе в тарелку картошку и ростбиф, но мысли его были далеко. Он прокручивал в памяти события сегодняшнего дня, которые пролетели как в тумане.

И вот они здесь. В Большом зале. Рон снова посмотрел на главный стол. Директор Дамблдор с улыбкой оглядывал зал. Профессор Макгонагалл уже убрала Распределяющую шляпу и табурет.

Дамблдор поднялся со своего места. Зал мгновенно затих.

— Добро пожаловать! — его голос был мягким, но звучал в каждом уголке замка. — Добро пожаловать в Хогвартс! Но прежде чем мы начнём наш пир, несколько правил: ученикам запрещается посещать Запретный лес. А наша игра в квиддич начнётся не раньше октября. Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

В ту же секунду на столах перед ними появились сотни блюд: жаркое, пироги, пудинги... Всё, о чём только можно было мечтать.

Рон посмотрел на свою тарелку, потом на Гарри за гриффиндорским столом и улыбнулся. Неважно, какой у тебя факультет. Главное — они здесь. В самом сердце волшебного мира. И это было только начало.

Пир был в самом разгаре. Рон, который с утра был слишком взволнован, чтобы нормально поесть, теперь с энтузиазмом накладывал себе на тарелку всё подряд: и ростбиф, и йоркширский пудинг, и пирог с патокой. Он чувствовал на себе любопытные взгляды других хаффлпаффцев. Новичков всегда разглядывали с интересом.

— Привет! — раздался голос справа. Это был Джастин Финч-Флетчли, тот самый пухлый мальчик, который сидел рядом с ним. Он улыбался дружелюбно и открыто. — Ты ведь Рон Уизли? Я Джастин. Добро пожаловать в Хаффлпафф!

— Спасибо, — кивнул Рон, прожёвывая кусок мяса. — А ты... ты из магловской семьи? — осторожно спросил он, вспомнив, что Джастин не выглядел как потомственный волшебник.

— Точно! — радостно подтвердил Джастин. — Я из Литтл-Уингинга. Представляешь, я чуть не пошёл в Итон! А потом получил письмо, и всё изменилось. Это так... так невероятно!

К их разговору присоединился ещё один мальчик. У него были светлые, почти белые волосы и важный, немного напыщенный вид.

— Я слышал, как ты говорил, что читал «Историю Хогвартса»? — обратился он к Рону. — Я Эрни Макмиллан. Я, конечно, знал всё это от бабушки, она училась здесь сто лет назад.

Рон кивнул. Эрни ему понравился. Он был серьёзным и явно гордился своим факультетом.

— Я тоже много читал перед школой, — признался Рон. — Дедушка сказал, что это важно.

— Хаффлпафф — это не просто факультет, — наставительно сказал Эрни, отрезая себе кусок пирога. — Это честь. Хельга Хаффлпафф принимала всех, кто был трудолюбив и верен. Мы не гонимся за славой, как гриффиндорцы.

— Или за умом, как когтевранцы, — хихикнул Джастин.

Рон улыбнулся. Здесь не было конкуренции или желания всем что-то доказать. Была просто... дружба. Спокойная и надёжная.

К ним подошла девочка с длинными тёмными волосами.

— Ханна Эбботт, — представилась она. — Рон, ты не видел жабу Невилла? Он её опять потерял.

Разговоры за столом были шумными и весёлыми. Старшекурсники спрашивали у первокурсников, как прошёл день, давали советы по профессорам (профессор Снейп на зельеварении — «просто кошмар», а профессор Спраут на травологии — «душка»). Рон чувствовал себя так, будто нашёл место, где ему всегда были рады.

Он посмотрел на главный стол, где сидел Гарри в окружении гриффиндорцев. Их взгляды встретились. Гарри улыбнулся и отсалютовал ему кубком с тыквенным соком. Рон улыбнулся в ответ.

Он не попал в Гриффиндор. Но, возможно, Хаффлпафф был именно тем местом, где он был нужен. Местом для тех, кто ценит не громкую славу, а тихую верность и честный труд. И это его полностью устраивало.

Пир подошёл к концу. Рон чувствовал приятную тяжесть в животе и лёгкую сонливость. Он уже начал думать о том, как доберётся до своей кровати в подземельях Хаффлпаффа (он слышал, что их гостиная находится недалеко от кухонь, что было отличной новостью), когда со своего места поднялся директор Дамблдор.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к седовласому волшебнику.

— А теперь, — произнёс он, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу, — прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн!

По рядам пробежал удивлённый шепоток. Рон переглянулся с Джастином и Эрни. Школьный гимн? Никто не предупреждал их ни о каком гимне.

— Каждый может петь его на свой любимый мотив! — весело добавил Дамблдор. — Итак, начали!

И он запел. Громко, с выражением, дирижируя себе ложкой:Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс...

На секунду повисла пауза, а затем ученики начали подхватывать. Кто-то пел торжественно, как церковный псалом. Кто-то — весело и задорно, как застольную песню. Рон выбрал мотив старой колыбельной, которую ему пела мама, и старательно выводил:...Научи нас хоть чему-нибудь!

Это был настоящий хоровой хаос. Звуки смешивались в невероятную какофонию, но в ней была своя, особенная магия. Когда песня закончилась, весь зал разразился смехом и аплодисментами.

В этот момент над столом Хаффлпаффа что-то блеснуло. Рон поднял голову и увидел, как прямо сквозь столешницу пролетел толстый, весёлый монах-призрак в монашеской рясе.

— Почти Безголовый Ник! — восторженно прошептал Эрни Макмиллан, толкнув Рона в бок. — Это призрак Гриффиндора! Он часто навещает другие факультеты.

Призрак подмигнул им и, заливаясь звонким смехом, полетел дальше, сквозь стол Когтеврана.

— А у нас есть свой призрак! — с гордостью сказал Джастин. — Толстый Монах! Он очень дружелюбный. В отличие от Кровавого Барона из Слизерина, тот жуткий.

Профессор Макгонагалл повела гриффиндорцев к их башне, а Рон и остальные хаффлпаффцы остались стоять посреди зала, немного растерянно оглядываясь по сторонам. К ним подошёл высокий, широкоплечий парень с нашивкой старосты на мантии. На его лице играла добродушная улыбка.

— Первокурсники! За мной! — скомандовал он, и в его голосе не было ни капли строгости, только тёплое дружелюбие.

Рон вместе с Джастином, Эрни и Ханной пошёл следом за старостой. Они вышли из Большого зала, прошли по гулким коридорам, спустились по нескольким лестницам (одна из которых, к восторгу первокурсников, двигалась сама по себе) и наконец остановились перед большим натюрмортом с изображением вазы с фруктами.

Староста повернулся к ним.

— Это вход в нашу гостиную, — начал он. Его голос звучал торжественно, но без пафоса. — Хаффлпафф. Вы знаете, что наш факультет основала Хельга Хаффлпафф. Она ценила в людях не только храбрость или острый ум, но и то, что часто остаётся в тени: честность, верность и трудолюбие. Здесь рады всем, кто готов работать в команде и никогда не бросит товарища в беде. Добро пожаловать домой.

Он улыбнулся и постучал по раме картины.

— Сквош и сливочный эль! — произнёс он пароль.

Ваза с фруктами ожила, качнулась в сторону, открывая круглый проход. Рон заглянул внутрь.

Гостиная Хаффлпаффа была круглой и находилась прямо под Главным залом. Потолок был низким, но очень уютным, отделанным деревом. Повсюду стояли мягкие кресла и диванчики, а в огромном камине весело потрескивал огонь. В углу стоял большой стол для занятий. Атмосфера была такой тёплой и домашней, что Рон сразу почувствовал себя так, будто вернулся в «Нору».

— Девочки — наверх по правой лестнице! — объявил староста. — Мальчики — налево. Ваши спальни там.

Рон поднялся по винтовой лестнице налево. Он оказался в просторной комнате с низким потолком и большим окном, выходящим на запад. У стен стояли четыре кровати под пологами из жёлтой и чёрной ткани. Рядом с каждой кроватью стоял массивный комод для вещей.

В комнате уже были двое мальчиков: один — пухлый и весёлый Джастин Финч-Флетчли, а второй — серьёзный блондин Эрни Макмиллан.

— О! А вот и ты! — воскликнул Джастин. — Выбирай любую кровать!

Рон поставил сундук у свободной кровати у окна.

— Отличная комната, — сказал он.

Эрни кивнул, раскладывая свои вещи.

— Да. Говорят, гостиная Хаффлпаффа — самая уютная во всём замке. И находится ближе всех к кухням. Домовые эльфы иногда приносят нам сюда пирожные по ночам.

Рон улыбнулся. Он снял мантию, переоделся в пижаму и забрался под тёплое одеяло. Короста завозилась в своей клетке на тумбочке.

День был долгим и невероятным. Он попал не туда, куда планировал, но сейчас, лёжа в уютной кровати в новой спальне, Рон Уизли понял: это место ему нравится. Здесь было тепло. Здесь были друзья.

И это было только начало.

Глава 24

Рон проснулся, когда за окном ещё стояла предрассветная серость. Часы на его тумбочке показывали шесть утра. В спальне было тихо, лишь Эрни Макмиллан негромко посапывал на соседней кровати. Джастин, кажется, во сне улыбался.

Рон сел, потёр глаза и привычным, почти инстинктивным движением коснулся шеи. Ожерелье Мерлии было на месте, прохладное и гладкое. Он надел Лунное кольцо. Два артефакта, его тайна и его сила. Даже в Хогвартсе он не мог с ними расстаться.

Он тихо, стараясь никого не разбудить, выскользнул из спальни. Винтовая лестница привела его в общий зал Хаффлпаффа. Здесь было пусто и очень уютно. В камине ещё тлели угли, а из высоких окон лился мягкий, рассеянный свет.

Рон подошёл к одному из глубоких кресел у окна, сел и достал из кармана мантии сквозное зеркало. Он сжал его в ладони.

—Дедушка? — тихо позвал он.

Поверхность зеркала затуманилась, и через секунду в нём появилось улыбающееся лицо Септимуса.

— Ронни! Доброе утро. Ты что, совсем не спишь?

— Уже шесть утра, — усмехнулся Рон. — Я привык вставать рано. Дедушка... я должен тебе кое-что рассказать.

Он поведал ему всё. О распределении, о том, как шляпа выкрикнула «Хаффлпафф», о тёплой гостиной и о новых друзьях — Джастине и Эрни. Септимус слушал внимательно, и в его глазах не было ни капли разочарования.

— Хаффлпафф? — переспросил он, когда Рон закончил. — Что ж, это не Гриффиндор. Но Хельга Хаффлпафф ценила верность превыше всего. А верность, Ронни, — это основа любой силы. Я думаю, это был правильный выбор.

Рон выдохнул. Он боялся, что дед будет расстроен.

— Правда?

— Конечно. Главное не факультет, а то, кем ты станешь. А теперь... — Септимус хитро прищурился. — У меня для тебя новости. Твоя новая книга... «Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен»... Она произвела фурор.

Рон подался вперёд.

— Правда?

— Аластор Флитвик в восторге. Говорит, это самый амбициозный проект за последние десятилетия. Издательство уже готовит второй тираж. И знаешь что? — Септимус сделал паузу для большего эффекта. — Её читают все. Даже те, кто раньше скептически относился к фэнтези. Даже в Министерстве. Твои миры... они стали чем-то большим, чем просто книги.

Рон улыбнулся, глядя на серое небо за окном замка.

— Это хорошо... Дедушка?

— Да?

— Спасибо тебе. За всё.

Септимус кивнул:

— Пиши дальше, внук. У тебя впереди целая жизнь и целая вселенная историй.

Зеркало погасло. Рон убрал его в карман и посмотрел на спящий замок и сидя в глубоком кресле у окна, глядывается на просыпающийся Хогвартс. Первые лучи солнца робко касались башен замка, окрашивая камень в тёплые, золотистые тона. В камине тихо потрескивали дрова, а в зале по-прежнему было пусто и тихо. Его новые соседи по факультету ещё спали, и эта тишина была для него лучшим временем для размышлений.

Он достал из кармана сквозное зеркало и снова посмотрел на своё отражение. В стекле он видел не просто мальчишку в пижаме факультета Хаффлпафф. Он видел Хранителя. Он видел Роланда Бейна Джинджера.

«Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен» была закончена. История о том, как герои из разных миров объединились, чтобы спасти вселенную, была рассказана. Но его фантазия, его внутренний мир не могли просто так успокоиться. В голове уже зарождались новые идеи, новые сюжеты.

О чём писать дальше?

Он мог бы продолжить писать сиквелы. Написать «Эхо Падения 2» или «Наследие Хранителя 2». Это было бы проще всего. Читатели ждали продолжения полюбившихся историй. Издательство было бы в восторге.

Но Рон чувствовал, что это будет... неправильно. Это будет работа на конвейере. А он был творцом.

Он закрыл глаза и позволил своему воображению унести его прочь из уютного зала. Он представил себе не миры, которые уже создал, а нечто совершенно новое.

Что, если... что, если написать историю не о магии? Не о драконах или русалках? А о чём-то более... тонком?

Идея, пришедшая ему в голову, была настолько неожиданной, что он даже открыл глаза.

Магия технологий.

Мир, где волшебники не используют палочки. Где магия заключена в механизмах. В паровых машинах, которые приводятся в движение не углём, а заклинаниями. В летающих кораблях с медными шестерёнками и хрустальными линзами вместо окон.

Мир стимпанка. Мир «Магической Индустриальной Революции».

Он мог бы написать историю о молодом изобретателе-волшебнике, который живёт в огромном, вечно окутанном смогом городе. Городе, где башни из кирпича и меди пронзают небо, а по улицам вместо карет ездят самоходные экипажи на магии левитации.

Это будет совершенно другой жанр. Более мрачный, более сложный. Без рыцарей и драконов. С интригами корпораций и тайными обществами инженеров-магов.

Рон улыбнулся. Это был вызов. Вызов самому себе.

Он достал из кармана мантии маленький блокнот — тот самый, что всегда носил с собой — и открыл его на чистой странице. Он вывел заголовок:

«Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Теперь у него был план. Он будет писать эту новую историю параллельно с учёбой в Хогвартсе. Он создаст пятый мир.

Рон убрал блокнот и встал с кресла. Зал начал понемногу наполняться сонными хаффлпаффцами, которые спускались к завтраку. Пора было идти на пир.

Зал Хаффлпаффа постепенно оживал. Потягиваясь и зевая, из спален спускались другие первокурсники. Рон вышел из своей комнаты вместе с Эрни Макмилланом и Джастином Финч-Флетчли. Эрни, как всегда, выглядел безупречно — его мантия была идеально выглажена, а значок старосты (он оказался старостой факультета) блестел на груди. Джастин же, напротив, выглядел немного растрёпанным, но его круглое лицо светилось улыбкой.

— Доброе утро, — поздоровался Эрни. — Хорошо спалось?

— Как младенец, — кивнул Рон.

— Это ещё что, — хмыкнул Джастин. — Вот увидишь, какие у нас пироги на завтрак! Повара знают своё дело.

Они влились в поток учеников, направляющихся в Большой зал. По пути к ним присоединилась Ханна Эбботт.

— Рон, ты не представляешь! — затараторила она. — Я вчера вечером была на кухне, просила у эльфов печенье, и они мне показали, как туда попасть! Нужно пощекотать грушу на картине с фруктами! Представляешь?

Рон рассмеялся. Атмосфера на факультете была невероятно дружелюбной. Никто не пытался казаться круче или умнее других. Все просто были рады новым лицам.

Когда они вошли в Большой зал, Рон на мгновение замер, снова поражённый его величием. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, который сегодня был чистым и голубым, как летнее небо. Четыре длинных стола были заставлены едой: бекон, яйца, копчёная рыба, тосты и горы сладкой выпечки.

Рон направился к столу своего факультета, но его окликнул знакомый голос:

— Рон! Эй, Рон!

Он обернулся и увидел Гарри, который махал ему рукой с гриффиндорского стола. Рядом с ним сидела Гермиона, уже уткнувшаяся в огромный том «Истории Хогвартса».

Рон извинился перед Эрни и Джастином и пошёл к друзьям.

— Привет! — сказал он, садясь на свободное место напротив Гарри. — Как вам гриффиндорцы? Не слишком шумные?

Гарри усмехнулся:

— Шумные? Фред и Джордж пытались научить всех играть в «Взрывные карты» прямо за завтраком. А Перси ходит такой важный, будто он лично построил этот замок.

Гермиона оторвалась от книги и строго посмотрела на них:

— Вам не кажется, что сейчас не время для игр? У нас через час «История магии», а я ещё не дочитала главу о Войне с гоблинами!

Гарри и Рон переглянулись и прыснули со смеху.

— Расслабься, Гермиона, — сказал Рон. — Успеем. Кстати, я знаю всё о Статуте секретности. Могу рассказать, если хочешь.

Гермиона подозрительно прищурилась:

— Ты что, читал учебники до начала семестра?

Рон загадочно улыбнулся:

— Скажем так... я был хорошо подготовлен.

Разговор прервал громкий стук ножа по кубку. Все головы повернулись к профессорскому столу. Директор Дамблдор поднялся со своего места. Его глаза весело поблёскивали за очками-полумесяцами.

— Доброе утро! — его голос разнёсся по залу. — Надеюсь, вы все хорошо отдохнули после вчерашнего пира. Напоминаю старостам: списки дежурств по коридорам висят в ваших гостиных. А теперь... приятного аппетита!

Рон взял себе тост с джемом и кусок бекона.

— Ну что, — сказал он Гарри. — Готов к первому учебному дню?

Гарри кивнул, его глаза горели азартом:

— Более чем.

И они принялись за завтрак, обсуждая предстоящие уроки и гадая, каким же будет профессор Снейп. Впереди их ждал долгий и захватывающий день.

Первый учебный день в Хогвартсе пролетел для Рона как в тумане, сотканном из новых лиц, незнакомых запахов и бесконечного потока информации.

Первым уроком была «История магии» у профессора Биннса. Рон, который прочитал учебник дважды, с трудом сдерживал зевоту, слушая монотонный голос призрака, рассказывающего о Восстании гоблинов в XVIII веке. Сьюзан же строчила конспект с такой скоростью, что перо в её руках казалось размытым пятном. Эрни, Джастин и Рон лишь обменялись сочувствующими взглядами.

Затем была «Заклинания» у профессора Флитвика. Вот тут Рон почувствовал себя в своей стихии. Когда Флитвик, крошечный профессор, взобрался на стопку книг, чтобы видеть класс из-за своего стола, и начал объяснять движение рукой для заклинания «Вингардиум Левиоса», Рон внимательно слушал. Он уже отрабатывал это заклинание дома.

Обед в Большом зале был спасением. Рон с удовольствием съел три порции картофельной запеканки, болтая с Эрни и Джастином о том, какой профессор Флитвик классный.

Но настоящее испытание ждало их после обеда — «Зельеварение». Уроки проходили в подземельях, где было холодно и пахло тухлыми яйцами и чем-то приторно-сладким. Профессор Снейп произвёл на всех гнетущее впечатление. Он говорил тихим, шелестящим голосом, но его слова были острее кинжалов.

— Прежде чем мы начнём, — прошипел он, — позвольте напомнить: зельеварение — тонкое искусство. Здесь нет места для глупых взмахов волшебной палочкой и заученных наизусть заклинаний. Многие из вас никогда не поймут красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие ароматы, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства…

Рон невольно сглотнул. Рядом Ханна Аббот слушала профессора с напряжённым вниманием. Эрни бросил на друга быстрый взгляд — его лицо выражало то же смешанное чувство тревоги и любопытства.

Снейп резко повернулся к доске, взмахнул палочкой — на поверхности появились ингредиенты и инструкция:

Зелье для излечения фурункулов:

1) Рогатые слизни — 3 шт.

2) Чешуя змеи — щепотка

3) Сок луковицы маргилла - 5 капель

4) Один зуб дракона (мелко измельчённый)

— У вас два часа, — холодно произнёс профессор. — Те, кто испортит зелье, будут драить котлы без магии. Начинайте.

Рон нервно разложил ингредиенты. Он помнил, что мама как‑то пыталась сварить что‑то похожее, но в итоге кухня покрылась пузырями на три дня. «Главное — не перепутать порядок», — подумал он, стараясь сосредоточиться.

Ханна уже аккуратно резала слизней, отмеряла чешуйки и капала сок с точностью часового механизма. Рон попытался повторить за ней, но когда бросил зуб дракона в кипящую жидкость, зелье вдруг зашипело и приобрело угрожающий фиолетовый оттенок.

— Мистер Уизли, — голос Снейпа прозвучал прямо за спиной, заставив Рона подпрыгнуть. — Вы, кажется, решили устроить нам небольшое представление? Ваше зелье должно быть прозрачным, как горный ручей, а не напоминать слизь гигантского моллюска. Минус пять очков Хаффлпаффу.

Эрни, работавший неподалёку, тихо шепнул Рону:

— Не переживай, у меня в первый раз вообще взорвалось. Просто добавь щепотку лунной пыли — должно помочь.

Рон осторожно всыпал пыль. Цвет медленно начал меняться на правильный, прозрачный с лёгким серебристым отливом. Он облегчённо выдохнул.

Когда урок подходил к концу, Снейп прошелся между столами, оценивая результаты. Остановившись у котла Рона, он на мгновение задержался, приподняв бровь, но ничего не сказал — что уже можно было считать победой.

Выходя из подземелья, Рон вытер пот со лба.

— Ну и денёк, — выдохнул он. — Зато теперь я точно знаю: зельеварение — это не просто смешивание всякой гадости. Тут нужна… голова.

Эрни усмехнулся:

— И немного удачи. Пойдём, Ханна говорит, что на ужин сегодня пирог с патокой.

Рон похлопал Эрни по плечу, когда они выходили из класса. День был долгим и выматывающим.

Вечером, вернувшись в уютную гостиную Хаффлпаффа, Рон чувствовал приятную усталость. Он сел в кресло у камина, достал свой блокнот и открыл его на странице с заголовком «Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Он описал главного героя — юного механика по имени Элиот, который жил в городе, где паровые машины работали на магии левитации. Он набросал эскиз башни из меди и стекла — главной достопримечательности города.

Рон писал до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Он спрятал блокнот под подушку. Завтра его ждала травология с профессором Стебль и первый урок трансфигурации. Но сейчас он был счастлив просто сидеть в тишине у огня, зная, что у него есть друзья на двух факультетах и целый мир историй, который ждёт, чтобы быть рассказанным.

Вечер в гостиной Хаффлпаффа был наполнен тихим гулом. Кто-то из старшекурсников играл в плюй-камни в дальнем углу, кто-то обсуждал домашнее задание по зельеварению, а у камина несколько первокурсников, включая Джастина, пытались освоить простое заклинание левитации для перьев.

Рон сидел в глубоком кресле у окна, наблюдая за этой мирной суетой. Он уже успел поболтать с Эрни, который с гордостью рассказывал о своих любимых занятий, и помочь Ханне найти её любимый свитер, который, как оказалось, забрал домовой эльф для стирки.

Чувствуя, что день был насыщенным, Рон решил, что стоит немного подготовиться к завтрашним занятиям. Он поднялся в спальню, достал из сундука стопку учебников и, захватив с собой «Историю магии» Батильды Бэгшот, вернулся в кресло. Здесь, в тепле и тишине, читать было гораздо приятнее.

Он открыл книгу на главе о Международной конвенции волшебников 1692 года. Сухой текст призрака-профессора Биннса на этот раз казался не таким уж скучным. Рон читал о том, как волшебники со всего мира собрались, чтобы принять Статут о секретности, и делал пометки на полях пергамента. Он хотел быть готовым, если профессор вдруг решит устроить опрос.

Постепенно строчки начали расплываться. Голоса в гостиной становились всё тише, превращаясь в убаюкивающий фон. Рон почувствовал, как тяжелеют веки. Он зевнул, закрыл книгу и положил её на столик рядом с креслом.

— Пора спать... — пробормотал он себе под нос.

С трудом заставив себя подняться, он поплёлся в спальню. В комнате уже все спали. Джастин свернулся калачиком под одеялом и тихонько посапывал. Рон на цыпочках прошёл к своей кровати, стараясь никого не разбудить. Он снял мантию, повесил их на спинку кровати и забрался под тёплое одеяло.

Короста высунула нос из клетки на тумбочке и тихо пискнула.

— Спи... — сонно прошептал Рон. — Завтра новый день...

Через минуту он уже крепко спал. Ему снились парящие в воздухе перья, летающие ключи и огромный замок на холме. Это был хороший сон. Сон о доме.

Прошло несколько дней. Рон втянулся в школьный ритм. Утро начиналось с завтрака в Большом зале, где он болтал с Эрни и Джастином, обсуждая, кто из профессоров строже — Снейп или Бинс. Дни были заполнены уроками: на травологии они пересаживали прыгающие луковицы (Рон справился с этим на удивление ловко), а на трансфигурации профессор Макгонагалл строго следила за каждым движением учеников, проверяя, насколько точно они выполняют заклинания.

— Помните: трансфигурация — это не просто изменение формы, — говорила профессор Макгонагалл, обходя ряды парт. — Это глубокое преобразование материи, требующее концентрации и чёткого понимания конечного результата.

Рон старательно повторял за ней движения палочкой и произносил формулу заклинания:

«Трансфигуро Минимус!»

Перед ним на столе лежал обычный камешек — его задача состояла в том, чтобы превратить его в небольшую пуговицу. После нескольких попыток камень лишь слегка изменил цвет и покрылся странными узорами, напоминающими снежинки.

— Неплохо, мистер Уизли, — заметила профессор, остановившись у его парты. — У вас есть потенциал, но нужно работать над чёткостью жеста. Смотрите, как это делаю я…

Она взмахнула палочкой — плавное, отточенное движение — и её камешек мгновенно превратился в блестящую медную пуговицу. Рон попытался повторить, сосредоточившись на плавности движения, и на этот раз камень действительно принял нужную форму, хотя и остался немного шершавым.

— Получилось! — радостно прошептал он, показывая результат Эрни, который сидел рядом и уже успел превратить три камня в пуговицы разного размера.

Эрни улыбнулся:

— Видишь? Главное — практика.

Сьюзан, сидевшая с другой стороны, подняла руку:

— Профессор, а если добавить модификацию «-икус», можно ли добиться более точной настройки параметров трансфигурации?

Макгонагалл одобрительно кивнула:

— Отличный вопрос, мисс Боунс. Да, продвинутые маги используют подобные модификации, но это уже уровень старших курсов. Пока сосредоточьтесь на базовых принципах.

После урока они вышли в коридор, обсуждая прошедший урок.

— Знаешь, — задумчиво сказал Рон, — я думал, что трансфигурация — это что‑то вроде фокуса. А оказывается, тут целая наука!

— Ну да, — подхватил Эрни Макмиллан. — Мой дядя говорит, что настоящие мастера могут трансфигурировать что угодно во что угодно — даже человека в животное, если знают все нюансы.

— Вот бы научиться так! — восхищённо выдохнул Рон.

В этот момент из‑за угла выскочил третьекурсник и чуть не сбил их с ног.

— Простите! — крикнул он на бегу. — Опоздал на прорицания!

— Прорицания… — протянул Рон. — А у нас это будет только на третьем курсе. Интересно, правда ли профессор Трелони видит будущее?

— Говорят, она предсказала, что один ученик уронит учебник по нумерологии прямо на ногу декану Слизерина, — с улыбкой добавил Джастин Финч‑Флетчли. — И это случилось на прошлой неделе!

— Может, она просто подстроила это? — скептически заметил Эрни.

Ребята дружно рассмеялись и направились в сторону библиотеки — у них было задание по истории магии.

По дороге Рон вдруг остановился:

— Кстати, завтра же первый урок по полётам на мётлах! Вы готовы?

Эрни и Джастин переглянулись.

— Конечно, — уверенно сказал Эрни. — Я уже летал с отцом. Много раз.

Джастин нервно сглотнул:

— А я никогда не летал. Надеюсь, это не слишком сложно.

— Да не волнуйся, — ободряюще похлопал её по плечу Рон. — Я тебя научу основам. Главное — крепко держаться и не смотреть вниз, если страшно.

И с этими словами они вошли в библиотеку, где их ждали пыльные фолианты, шуршание страниц и новые знания, которые предстояло освоить в стенах Хогвартса.

Но сегодняшний день был особенным. На доске объявлений в гостиной Хаффлпаффа висел большой плакат:

«ЗАНЯТИЯ ПО ЛЁТНОЙ ПОДГОТОВКЕ — СЕГОДНЯ В 15:30».

Рон чувствовал смесь волнения и страха. Он летал на метле Чарли, но это было давно и под присмотром братьев. А теперь ему предстояло оседлать одну из школьных, старых и, как говорили, немного упрямых «Комет».

В три тридцать Рон, Джастин, Эрни и другие первокурсники торопливым шагом подходили к площадке для полётов. День выдался идеальным для этого: солнце стояло в зените, небо было пронзительно-синим, а лёгкий ветерок приятно холодил лицо и заставлял траву шуршать под ногами, как сухой пергамент.

Ученики спускались с пологого холма, направляясь к ровной, вытоптанной поляне. Она находилась на безопасном расстоянии от Запретного леса, который мрачно покачивал верхушками своих древних деревьев, словно наблюдая за новичками. На поляне уже собралась толпа взволнованных первокурсников. Ученики первого курса смешались в одну большую, гомонящую кучу.

Эрни с восторгом смотрел на мётлы, ровными рядами лежавшие на траве. Рон же с сомнением разглядывал свою — она выглядела так, будто готова рассыпаться от одного прикосновения.

— Надеюсь, эта рухлядь не развалится в воздухе, — пробормотал он.

Внезапно гомон стих. На площадку быстрым, решительным шагом вышла преподавательница. Это была мадам Хуч. Невысокая, строгая женщина с короткими седыми волосами и жёлтыми, ястребиными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.

— Тихо! — её голос был резким и хриплым, как крик ворона. — Меня зовут мадам Хуч. Я буду учить вас летать.

Она прошла вдоль ряда мётел.

— Кто из вас умеет летать? — резко спросила она.

В воздух робко поднялась одна рука — это был Драко Малфой. Он смотрел на всех с видом превосходства.

— Я. Мой отец говорит, что умение летать на метле — признак благородной крови.

Мадам Хуч даже не взглянула на него.

— Хорошо. А кто не умеет?

Остальные руки, включая руки Джастина, Гарри, взметнулись вверх.

— Отлично. Слушайте внимательно. Вставайте каждый напротив своей метлы.

Все бросились к мётлам. Началась толкотня. Рон схватился за древко своей «Кометы».— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Хуч. — И громко и чётко скажите: «Вверх!».

— ВВЕРХ! — прогремело над поляной.

Мётла Гарри тут же прыгнула ему в руку, как верный пёс. Мётла Малфоя тоже взлетела безупречно. А вот мётла Рона просто дёрнулась и упала обратно в траву с глухим стуком.

— ВВЕРХ! — повторил Рон громче, чувствуя, как краснеют уши.

Метла не шевельнулась.

Он попробовал ещё раз. И ещё. Безрезультатно. Он видел, как Гермиона Грейнджер с первой попытки ловит свою метлу и смотрит на него с лёгким недоумением.

— Уизли! — рявкнула мадам Хуч. — Встаньте прямо! Палец на древке должен быть твёрдым! Вы не гладите кота, вы командуете метлой!

Рон стиснул зубы и попробовал снова. Метла лишь слегка качнулась.

Он уже готов был провалиться сквозь землю от стыда, когда услышал голос Гарри:

— У меня тоже не сразу получилось!

Рон благодарно посмотрел на друга и предпринял последнюю, отчаянную попытку.

— ВВЕРХ!

На этот раз древко дёрнулось вверх и ткнуло его прямо в нос. Мадам Хуч возвела глаза к небу.

— О боже... Первокурсники! По моему свистку вы с силой оттолкнётесь от земли! Держите метлу ровно! И ради всего святого, постарайтесь не врезаться друг в друга.

Рон стиснул зубы. Он выпрямился, расправил плечи и снова поднял руку.

— ВВЕРХ!

На этот раз древко дёрнулось вверх и с глухим стуком ударило его прямо по носу. Из глаз брызнули слёзы. Мадам Хуч возвела глаза к небу.

— О боже...

В этот момент раздался резкий, пронзительный свисток.

— А теперь, — голос мадам Хуч перекрыл шум ветра, — когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнётесь от земли. Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперёд. Итак, по моему свистку... три... два...

Но её слова потонули в паническом крике. Метла Невилла Лонгботтома, которую тот сжимал побелевшими от страха пальцами, внезапно рванула вверх, унося своего седока в небо.

— Лонгботтом! — взвизгнула мадам Хуч. — Вернись, мальчик!

Невилл, болтаясь на метле, как мешок с картошкой, поднимался всё выше и выше. Он был уже на уровне верхушек каменного строения и он увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и…

БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Жив. Рон облегчено выдохнул. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду.

Мадам Хуч выхватила свисток и дунула в него изо всех сил. Звук был оглушительным. Все замерли.

— Сломано запястье! — крикнула она, глядя на Невилла. — Вставай, мальчик! Вставай! С тобой всё в порядке.

Невилл не падал, но было видно, что он вот-вот потеряет сознание от страха.

— Сейчас я отведу его в больничное крыло, — строго сказала мадам Хуч, подбегая к Невиллу. — А вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в моё отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

Она увела бледного Невилла с поляны.

На поляне повисла напряжённая тишина. Все смотрели на лежащие на траве мётлы. Рон потёр ушибленный нос и покосился на Гарри.

— Ну что ж... — тихо сказал он. — По крайней мере, я не улетел в лес. Это уже плюс.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Хуч могла что-либо услышать, Малфой расхохотался.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок!

Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему.

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил.

— О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Лонгботома? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

Рон стоял, сжимая бесполезную метлу, и чувствовал, как внутри него закипает гнев. Он был волшебником. Он был Хранителем. Он мог призвать воду из воздуха и говорить с деревьями. Но сейчас его магия была бесполезна. Правила есть правила. Мадам Хуч запретила трогать мётлы. Он не мог взлететь и просто отобрать у Малфоя то, что тот поднял с земли.

Он посмотрел на Гарри. Тот стоял бледный от ярости, сжав кулаки. Рон видел, как его друг борется с собой. Он знал этот взгляд. Гарри не боялся неприятностей, но он не хотел подводить свой факультет.

— Отдай её мне, Малфой, — голос Гарри был тихим, но в нём звенела сталь.

— Я думаю, я положу её куда-нибудь, чтобы Лонгботтом потом достал её оттуда, — издевательски протянул Драко, поигрывая маленьким стеклянным шаром. — Например, на дерево.

— Дай сюда! — рявкнул Гарри, делая шаг вперёд.

Но Малфой лишь рассмеялся. Одним ловким движением он вскочил на метлу и взмыл в воздух, держа шарик над головой.

— А ты отбери её у меня, Поттер! — крикнул он сверху. — Давай! Или ты боишься?

— Нет! — звонко крикнула Гермиона Грейнджер, вставая между Гарри и взлетевшим Малфоем. Её волосы растрепались, а в глазах горел праведный гнев. — Мадам Хуч запретила нам это делать! Из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности!

Гарри застыл на месте. Его кулаки разжались. Он знал, что она права. Но видеть торжествующую ухмылку Малфоя в небе было невыносимо.

Рон сделал глубокий вдох. Он чувствовал, как ожерелье на его шее стало тёплым, откликаясь на его эмоции. Русалка внутри него шептала о свободе полёта, о скорости и ветре в лицо. Но он был не в море.

Он посмотрел на Гермиону, на её решительное лицо. Затем на Гарри.

— Она права, Гарри, — тихо сказал Рон. Его голос был спокойным, но твёрдым. — Мы не можем. Это будет нечестно.

Он положил руку на плечо друга.

— Мы найдём другой способ вернуть ему эту штуку. Без нарушения правил.

Гарри медленно выдохнул и кивнул, не сводя ненавидящего взгляда с парящего в небе Малфоя. А тот, видя их замешательство, расхохотался ещё громче и направил метлу в сторону Запретного леса, унося с собой трофей.

Рон видел, как Гарри замер, разрываемый между гневом и правилами. Он видел, как Гермиона пыталась воззвать к его разуму. И он видел торжествующую ухмылку Малфоя, который, казалось, был в полной безопасности в небе.

Но затем что-то в лице Гарри изменилось. Упрямая складка залегла у него между бровей, а в глазах появился тот самый огонёк, который Рон уже начинал узнавать. Огонёк человека, который не может поступить иначе.

Гарри не стал спорить. Не стал кричать. Он просто действовал.

Одним молниеносным движением он схватил метлу, которая лежала у его ног. Не «Вверх!», а просто — схватил. И прежде чем Рон, Гермиона или кто-либо ещё успел издать хоть звук, Гарри с силой оттолкнулся от земли.

Метла взмыла в воздух так послушно, словно только этого и ждала. Она не была для Гарри упрямым бревном, как для Рона. Она была продолжением его воли.

— Гарри! — крикнула Гермиона, закрывая рот руками.

Рон застыл на месте, его сердце ухнуло куда-то в пятки. Он был Хранителем, он мог управлять стихиями, но сейчас он был бессилен. Он мог лишь смотреть, как его друг бросает вызов не только Малфою, но и всем правилам школы разом.

Гарри быстро набирал высоту. Его движения были резкими и уверенными. Он летел не так технично, как Малфой, который выписывал в воздухе изящные пируэты, но в его полёте была дикая, необузданная мощь. Он летел напролом.

Малфой, увидев погоню, перестал смеяться. Его ухмылка сползла с лица.

— Поттер! Ты с ума сошел! — завопил он, но вместо того чтобы отдать шар, прижал его к груди и рванул метлу в сторону Запретного леса.

Рон стоял на краю поляны, вцепившись в древко бесполезной метлы. Он был на факультете Хаффлпафф, жил в одной комнате с Джастином Финч-Флетчли и Эрни Макмилланом, и всё это казалось ему странным, но правильным. Но сейчас всё это отошло на второй план. Он видел, как его друг, наплевав на все запреты, бросился в погоню.

— Что, Малфой, заскучал? — донёсся до него звонкий голос Гарри. — Кребба и Гойла рядом нет, никто тебе не поможет.

Рон затаил дыхание. Кажется, Малфоя осенила та же мысль.

— Тогда поймай, если сможешь! — заорал он и, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле.

Гарри нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Скорость все увеличивалась. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу. И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — прогремел над поляной женский крик.

Все замерли. Рон резко обернулся. К ним, подметая землю полами изумрудной мантии и развивая на ветру волосы, неслась профессор МакГонагалл. Её лицо было бледным от гнева.

МакГонагалл подбежала к ним и остановилась так резко, что трава под её ногами заскрипела. Она смотрела на Гарри так, будто у него выросла вторая голова.

— Никогда... — её голос дрожал от ярости. Она сделала паузу, чтобы все осознали серьёзность момента. — Никогда за всё то время, что я работаю в Хогвартсе...

Вокруг начала собираться толпа. Все вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Даже слизеринцы притихли.

— ...я не видела такого безрассудного и дерзкого нарушения правил! — закончила она. — Вы могли сломать себе шею! Вы могли погибнуть!

— Но профессор... — пискнула Гермиона, делая шаг вперёд. — Он спасал вещь Невилла! Драко хотел её выкинуть!

МакГонагалл развернулась к ней, и Гермиона отступила назад.

— Это не имеет значения! Правила существуют для того, чтобы их соблюдать! А вы... — она ткнула пальцем в Рона и ещё нескольких хаффлпаффцев, которые стояли ближе всех. — Вы просто стояли и смотрели! Почему вы его не остановили?

Рон почувствовал, как краснеет. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. Он был Хранителем, он мог говорить с морем, но сейчас он был просто мальчишкой, который не смог остановить друга.

— Я... я пытался его убедить... — наконец выдавил он из себя. — Но он не послушал...

МакГонагалл смерила его ледяным взглядом.

— Неубедительно пытались, мистер Уизли.

Она снова повернулась к Гарри. Тот стоял бледный и неподвижный.

— За ваш проступок, мистер Поттер, я снимаю с Гриффиндора двадцать очков. И вы получаете взыскание. А теперь... — она указала палочкой на метлу Гарри, и та полетела к сараю для мётел. — ...следуйте за мной.

Гарри побрёл, с трудом передвигая ноги, за профессором МакГонагалл, направлявшейся в сторону замка. Рон смотрел ему вслед и чувствовал себя ужасно беспомощным.

Рон стоял, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессильной ярости. Он видел, как Гарри, ссутулив плечи, словно на них давил невидимый груз, побрёл за профессором Макгонагалл в сторону замка. А потом он заметил их. Ликующие улыбки на лицах Малфоя, Пэнси Паркинсон и остальной слизеринской компании. Они шептались, бросая насмешливые взгляды в спину Гарри, и явно праздновали победу.

Рон сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он был Хранителем, он мог повелевать океаном, но здесь, на этой поляне, он был бессилен что-либо изменить. Он мог лишь беспомощно смотреть, как его друга уводят на расправу.

Они остались ждать. Мадам Хуч строго-настрого запретила прикасаться к мётлам, и первокурсники понуро расселись на траве. Время тянулось мучительно медленно. Солнце начало клониться к закату, окрашивая траву в золотистые тона. Рон сидел рядом с Эрни и Джастином. Эрни хмурился и качал головой:

— Двадцать очков... Это очень серьёзно. Гриффиндор теперь в минусе.

— Но Гарри поступил храбро, — возразил Джастин. — Малфой это заслужил.

— Храбрость и глупость часто ходят рука об руку, — философски заметил Эрни.

Наконец, спустя почти полчаса, на поляне снова появилась мадам Хуч. Она выглядела уже не такой разъярённой, как Макгонагалл, но всё ещё была очень серьёзна.

— Что ж, — её голос был хриплым и деловым. — Поскольку времени у нас осталось мало, а вы все вели себя... терпимо, мы немного полетаем. Но только по моей команде! И только на той высоте, которую я укажу!

Это было не так захватывающе, как могло бы быть. Мадам Хуч не давала им свободы.

«Поднимитесь на метр! Опуститесь! Поверните налево!» — командовала она своим пронзительным голосом. Рон снова попытался заставить свою метлу взлететь по команде «Вверх!», но та лишь лениво перекатилась по траве. Он вздохнул. Видимо, летать на метле — это не его талант.

Когда урок наконец закончился, уставшие первокурсники побрели обратно к замку. Рон шёл рядом с Джастином и Эрни.

— Ты видел лицо Малфоя? — возмущённо говорил Джастин. — Он же специально это затеял!

— А Гарри... — протянул Эрни. — Он либо самый смелый человек в Хогвартсе, либо самый безрассудный.

Рон молчал. Он думал о том же. Смелость друга граничила с безумием. Но он знал одно: он бы поступил так же.

Они вошли в замок и направились в Большой зал на обед. Впереди их ждал долгий вечер домашних заданий и обсуждений того, что сегодня произошло на уроке полётов. И Рон знал: что бы ни случилось с Гарри дальше, он будет рядом. Потому что именно так поступают настоящие друзья.

Глава 25

Это было за обедом. Большой зал гудел от сотен голосов, а воздух был пропитан ароматами жареного мяса и свежей выпечки. Рон сидел за столом Хаффлпаффа, между Джастином Финч-Флетчли и Эрни Макмилланом. Он увлечённо накладывал себе в тарелку картофельное пюре с сосисками, когда к их столу подошёл Гарри. Вид у него был одновременно взволнованный и растерянный.

Гарри присел рядом, и Рон, заметив друга, тут же подвинулся, освобождая место.

— Ты не поверишь, что мне сказала Макгонагалл, — выпалил Гарри, понизив голос.

Рон, не отрываясь от еды, промычал что-то неразборчивое.

— Она сказала, что я теперь ловец Гриффиндора.

Рон замер. Его вилка с наколотой сосиской зависла в воздухе на полпути ко рту. Он медленно повернул голову и уставился на Гарри так, будто у того внезапно вырос второй нос.

— Ты шутишь… — выдохнул он.

Гарри покачал головой, его глаза сияли.

— Серьёзно. Пока Макгонагалл тащила меня в замок, она всё мне рассказала. Оказывается, она увидела, как я летал. Сказала, что я был как профессионал. И что капитану Вуду срочно нужен ловец.

Рон наконец опустил вилку. Он был настолько впечатлён, что даже забыл про еду.

— Ловец? — переспросил он, и его голос стал громким от восторга. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за…

— …за последние сто лет, — закончил за него Гарри с улыбкой. — Вуд мне это уже рассказал.

Эрни Макмиллан, который до этого молча слушал, уважительно кивнул:

— Оливер Вуд — фанатик квиддича. Если он так говорит, значит, это правда. Гриффиндору повезло.

— Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри, понизив голос до шёпота. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной.

В этот момент к столу подошли Фред и Джордж Уизли. Судя по всему, именно Гарри они здесь и искали.

— А ты молодец, — тихо произнёс Джордж, подмигнув брату. — Вуд ввёл нас в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики.

— Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил его Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри.

— Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе.

— Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашёл новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы.

Не успели Фред и Джордж исчезнуть в толпе, как к столу подошёл тот, кого здесь ждали меньше всего. А именно Малфой — разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла.

— Последний школьный обед, Поттер? — с издёвкой спросил он. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд?

Гарри медленно поднялся из-за стола. Его лицо было спокойным, но Рон видел, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак.

— Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно ответил Гарри.

Крэбб и Гойл состроили недовольные физиономии.

— Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников.

Я быстро вспоминал правила. Вряд ли он будет досконально придерживаться правил, всё-таки его, как и нас, ещё не учили боевой магии.

— Он слышал! — быстро сориентировался я, вставая рядом с Гарри перед Малфоем. Я чувствовал поддержку Джастина и Эрни за спиной. — Я буду его секундантом. А кого возьмёшь ты?

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдёт для этой роли.

— Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждём вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

Когда Малфой отошёл, Гарри и я переглянулись.

— Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом?

Рон глубоко вздохнул и начал объяснять:

— Дуэль волшебников — это когда два мага решают конфликт с помощью магии и палочек. Это... ну... как рыцарский поединок.

— А секундант? — спросил Джастин Финч-Флетчли с любопытством.

— Секундант — это твой помощник и свидетель, — продолжил Рон. — Он следит за тем, чтобы всё было честно. Если ты проиграешь или тебя ранят...— Или если противник нарушит правила! — важно добавил Эрни Макмиллан. — Секундант может остановить дуэль.

— Именно! — подтвердил Рон. — Так что я буду там не просто так. Я прослежу, чтобы этот хорёк играл по правилам... ну, или хотя бы попытался.

Гарри посмотрел на него с благодарностью:

— Спасибо, Рон.

Рон лишь пожал плечами:

— Для этого и нужны друзья. Чтобы прикрывать спину... даже на магической дуэли с напыщенным идиотом.

После обеда в Большом зале царила привычная суета. Рон, Гарри, Эрни и Джастин шли по коридору, обсуждая дерзкий вызов Малфоя.

— Это безумие, — качал головой Эрни. — Дуэль? Первокурсники? Нас же этому ещё не учили.

— Малфой просто хочет выставить Гарри дураком, — хмуро сказал Рон. — Он не будет драться честно.

— И что же делать? — спросил Гарри, его голос звучал обеспокоенно. — Я не могу просто не прийти. Это будет выглядеть как трусость.

Рон остановился и решительно посмотрел на друга.

— Нет, мы пойдём. Но нам нужно быть готовыми. Слушай, Гарри, у нас есть полчаса до встречи. Тебе нужно пойти в библиотеку.

— В библиотеку? — удивился Гарри. — Сейчас?

— Именно, — кивнул Рон. — Гермиона, наверное, уже там. Нам нужно найти хоть что-то о базовых заклинаниях защиты или... ну, хотя бы о том, как правильно держать палочку в боевой ситуации.

Гарри с сомнением посмотрел на него, но потом кивнул:

— Ладно. Ты прав. Где встречаемся?

— В библиотеке, через полчаса, — сказал Рон. — У секции по Защите от Тёмных искусств.

Они разошлись. Гарри направился к мраморной лестнице, ведущей в библиотеку, а Рон свернул в сторону подземелий Хаффлпаффа. Ему нужно было сделать кое-что важное.

В спальне было тихо и пусто. Джастин и Эрни, скорее всего, пошли в гостиную. Рон подошёл к своему сундуку, который стоял у кровати, и открыл его. Под стопкой одежды и учебников лежал его главный секрет — толстый блокнот в кожаном переплёте. На обложке было выведено каллиграфическим почерком: «Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен».

Книга была закончена. История была рассказана. Теперь ей предстояло зажить своей жизнью.

Рон взял блокнот и аккуратно завернул его в кусок пергамента. Затем он достал из кармана сквозное зеркало и вызвал деда.

— Дедушка? Я готов отправить рукопись.

Септимус улыбнулся ему из зеркала:

— Отлично, внук. Я всё устрою.

Рон спустился в гостиную, нашёл школьную сипуху, мирно дремавшую на жёрдочке у окна, и привязал свёрток к её лапке.— Отнеси это моему дедушке, Септимусу Уизли, — прошептал он сове.

Сова ухнула и бесшумно вылетела в ночь через открытое окно.

Рон вернулся в спальню и снова достал зеркало.

— Я отправил её, дедушка.

— Хорошо, — кивнул Септимус. — Аластор Флитвик уже потирает руки в предвкушении. Он говорит, что это твой самый сильный текст.

Рон почувствовал прилив гордости, но дедушка ещё не закончил.

— Кстати, Ронни... — Септимус хитро прищурился. — Я тут подумал... Ты ведь теперь живёшь на Хаффлпаффе?

— Да... — осторожно ответил Рон, не понимая, к чему он клонит.

— Хельга Хаффлпафф ценила трудолюбие и верность, — серьёзно сказал дедушка. — Но знаешь, что ещё она ценила? Умение хранить тайны и быть верным самому себе. Ты отлично справляешься с обоими пунктами, мой мальчик. Я горжусь тобой не за книги или магию. А за то, какой ты человек.

Рон улыбнулся. Это была лучшая похвала.

— Спасибо, дедушка.

Он спрятал зеркало и взглянул на часы. Пора было идти в библиотеку. Рон спустился по лестнице из подземелий Хаффлпаффа и направился в библиотеку. Он шёл быстрым шагом, стараясь не думать о предстоящей полуночной авантюре. Волнение смешивалось с азартом.

Библиотека Хогвартса была огромной. Высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, были забиты пыльными фолиантами. Тишину нарушал лишь шелест страниц и редкое покашливание мадам Пинс, которая зорко следила за порядком.

Рон огляделся. В дальнем углу, за столом, заваленным книгами, сидела знакомая каштановая макушка.

— Гермиона? — тихо позвал он.

Девочка вздрогнула и подняла голову. Её глаза были уставшими, но полными энтузиазма.

— Рон? Что ты здесь делаешь? Я думала, первокурсникам сейчас положено готовиться к завтрашним урокам, а не бродить по библиотеке.

— Мне нужна помощь, — без предисловий сказал Рон, садясь напротив. — Нам с Гарри нужно найти что-то... боевое. Для самообороны.

Гермиона нахмурилась:

— Вы что-то натворили?

— Не мы. Малфой. Он вызвал Гарри на дуэль. Сегодня в полночь.

Глаза Гермионы расширились от ужаса и возмущения.

— Это же безумие! Вас исключат! Я должна рассказать профессору Макгонагалл!

— Нет! — Рон накрыл её руку своей ладонью. — Пожалуйста, Гермиона. Не надо. Мы просто хотим быть готовыми. Малфой не будет драться честно. Мы должны хотя бы знать пару защитных заклинаний.

Гермиона колебалась секунду, а затем её взгляд стал решительным.

— Хорошо. Но это глупо. Очень глупо. Садись и помогай искать.

Они принялись за дело. Гермиона с ловкостью ориентировалась в каталожных ящиках, а Рон доставал с полок тяжёлые тома: «Стандартная книга заклинаний для отпугивания тёмных сил», «Тёмные искусства: руководство по самозащите», «Учебник по боевой магии для начинающих».

Пока Гермиона искала что-то в разделе «Дуэли», Рон взял один из томов и начал листать его. Его взгляд зацепился за знакомое название.«Протего».

Он улыбнулся краешком губ. Это было одно из первых заклинаний, которому его научила Рита Сантос. Не просто щит от заклинаний, а понимание сути защиты.

— Вот, нашла! — прошептала Гермиона, подсовывая ему книгу.

— Смотри! «Экспеллиармус» — обезоруживающее заклинание. И «Фините Инкантатем» — для прекращения действия простых чар.

В этот момент в библиотеку тихо вошёл Гарри. Он выглядел встревоженным.

— Нашли что-нибудь?

— Да, — кивнул Рон. — Смотри, Гарри. Это «Протего». Создаёт магический щит. Нужно представить стену перед собой и сказать: «Протего!».

Гарри взял палочку и попробовал. Из кончика вырвался слабый серебристый дымок.

— А это «Экспеллиармус», — продолжила Гермиона. — Оно выбивает палочку из рук противника. Резкий взмах и: «Экспеллиармус!».

Гарри повторил движение, но результат был таким же слабым.

— Не переживай, — успокоил его Рон. — Это очень сложные заклинания. Нужна практика. Но у нас есть ещё пара часов до полуночи. Давай тренироваться здесь, где нас не увидят.

Они провели в библиотеке больше часа. Гермиона ворчала, что они портят книги и шумят, но сама же показывала правильное движение палочкой. Рон показывал то, чему научился у Риты: как правильно вкладывать волю в заклинание, как представлять результат не как картинку, а как ощущение. К вечеру их щиты стали заметно крепче, а обезоруживающее заклинание Гарри уже почти достигало цели.

Закрыв тяжёлый том, Рон посмотрел на друзей.

— Ну что, готовы преподать урок одному парню?

Гарри усмехнулся:

— Более чем.

Время в библиотеке летело незаметно. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и редким покашливанием мадам Пинс, убаюкивала, но азарт поиска держал их в тонусе. Рон, Гарри и Гермиона склонились над книгами, окружённые горой пыльных томов. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, падал на страницы, испещрённые схемами защитных чар и описаниями боевых заклинаний.

Рон показывал Гарри сложные движения палочкой, которые подсмотрел в книге и отработал с Ритой.

— Смотри, главное — это не просто махнуть, — объяснял он. — Нужно вложить в это волю. Представь, что ты отталкиваешь от себя что-то очень тяжёлое.

Гарри кивал и пытался повторить. Иногда из его палочки вырывался слабый серебристый щит, который тут же рассеивался.

— Уже лучше, — подбадривал его Рон.

Гермиона же, не участвуя в практике, продолжала штудировать теорию, бормоча себе под нос о «неправомерном использовании магии несовершеннолетними» и «возможных последствиях для факультета».

Внезапно тишину прорезал резкий, скрипучий голос:

— Библиотека закрывается!

Они подняли головы. Мадам Пинс стояла у входа со свечой в руке, её лицо было строгим и непреклонным.

— Пять минут на то, чтобы сдать книги! И никаких разговоров!

Ребята быстро собрали фолианты и понесли их к столу библиотекаря. Сдав тяжёлые тома, они вышли в холодный коридор. Вечерний замок казался совсем другим — таинственным и немного зловещим.

— Ну что ж, — тихо сказал Гарри, глядя на друзей. — Пора расходиться.

— Встретимся в одиннадцать двадцать, — напомнил Рон. — У лестницы на третьем этаже, недалеко от той комнаты с наградами.

Гарри кивнул и направился в сторону башни Гриффиндора. Гермиона посмотрела ему вслед с явным неодобрением.

— Это всё равно очень плохая идея, — вздохнула она и пошла в свою башню.

Рон же развернулся и пошёл в сторону подземелий Хаффлпаффа. По пути он думал о том, что ждёт их впереди. Он не боялся Малфоя. Он боялся того, что их могут поймать. Но оставить Гарри одного он не мог.

«В одиннадцать двадцать», — повторил он про себя, сворачивая к своей гостиной.

Рон спустился в гостиную Хаффлпаффа, чувствуя, как его шаги гулко отдаются в тишине подземелий. В камине всё ещё весело потрескивал огонь, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены, обшитые тёмным деревом. В этот поздний час здесь почти никого не было — большинство студентов уже разошлись по спальням.

Он заметил своих друзей. Эрни Макмиллан сидел в глубоком кресле у камина и с серьёзным видом полировал свой значок старосты. Рядом с ним на диване расположился Джастин Финч-Флетчли, который с увлечением листал какой-то магловский комикс, принесённый из дома. Чуть поодаль, у окна, стоял Захария Смит — высокий, немного неуклюжий парень, который, казалось, всегда был чем-то недоволен.

— Привет, — сказал Рон, подходя к ним и падая в свободное кресло. — Не спится?

— Как тут уснёшь? — Эрни оторвался от своего занятия и посмотрел на Рона поверх очков. — Завтра зельеварение. Говорят, Снейп на втором уроке заставляет первокурсников варить яды.

— Не слушай его, — фыркнул Джастин, не отрываясь от комикса. — Он просто любит нагнетать. Я вот лучше почитаю про Супермена. Это куда интереснее, чем ваши яды.

Захария Смит лишь хмыкнул и скрестил руки на груди:

— А я вот думаю, что если мы не будем относиться к учёбе серьёзно, то Хаффлпафф никогда не выйдет на первое место. Мы всегда плетёмся в конце.

— Ой, Захария, опять ты за своё, — закатил глаза Джастин. — Расслабься. Мы на Хаффлпаффе. Нам не нужно никому ничего доказывать.

Рон слушал их перепалку с улыбкой. Ему нравилась эта атмосфера. Здесь не было такого жёсткого соперничества, как в Гриффиндоре, или пафоса, как в Слизерине. Здесь просто были друзья.

— А ты что такой загадочный? — Эрни повернулся к Рону. — Весь вечер о чём-то думаешь.

Рон пожал плечами:

— Да так... Завтра сложный день будет.

— Из-за зельеварения? — встревожился Эрни.— Нет... Просто предчувствие.

Разговор снова вернулся к обсуждению завтрашних уроков и слухов о том, что в Запретном лесу видели единорога (что Эрни категорически назвал чушью).

Постепенно гостиная начала пустеть. Элизабет Смолл, староста пятого курса, строго напомнила всем о времени отбоя.

— Ладно, парни, — зевнул Джастин, откладывая комикс. — Пора на боковую. Завтра вставать рано.

Эрни кивнул и поднялся с кресла:

— Верно. Спокойной ночи.

Рон тоже встал.

— Спокойной ночи.

Он пошёл в спальню вслед за друзьями. Лёжа в кровати и глядя в тёмный потолок, он слышал, как сопит Джастин и как Эрни что-то бормочет во сне. Рон поправил Ожерелье Мерлии под пижамой.

До встречи с Гарри оставалось несколько часов. Он закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать и набраться сил перед бессонной ночью.

Рон лежал в кровати, закинув руки за голову, и смотрел в тёмный потолок. В спальне царила тишина, нарушаемая лишь мерным сопением Джастина и редким скрипом кроватных пружин, когда Эрни ворочался во сне. Сон не шёл. В голове роились мысли: о дуэли, о зельеварении со Снейпом, о том, как отреагирует Гарри, когда узнает, что Рон уже умеет делать простейший водяной щит.

Он повернул голову и посмотрел на светящийся циферблат часов на тумбочке. Ещё даже не было одиннадцати. До встречи с Гарри оставалось больше часа. Лежать просто так было невыносимо. Рон тихо, чтобы никого не разбудить, сел на кровати и нащупал ногами тапочки.

Он подошёл к своему сундуку, который стоял в изножье кровати, и осторожно, стараясь не скрипнуть крышкой, открыл его. Под стопкой мантий и учебников лежал его самый ценный секрет — другой блокнот в тёмно-коричневом кожаном переплёте, которое дед подарил на его день рожденья. Сразу несколько, чтобы Рон мог спокойно писать в безразмерных страницах. На обложке каллиграфическим почерком было выведено название:

«Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Рон достал блокнот и на цыпочках прокрался к старому креслу в углу спальни, которое стояло у окна. Он забрался в него с ногами, укрылся пледом, который нашёл на подлокотнике, и открыл чистую страницу.

В голове уже сложилась картина. Он видел этот город. Видел его медные башни, пронзающие вечно серое небо, видел пар, вырывающийся из труб на крышах, и слышал мерный гул гигантских шестерёнок, приводящих город в движение.

Он начал писать.

«Город назывался Аркадия. Он не был построен — он был выращен. Его стены были из меди и латуни, его мостовые были выложены шестернями, а вместо деревьев на бульварах стояли фонари с газовыми горелками. Сердцем Аркадии был Механизм — гигантское устройство в центре города, которое питало всё: от часов на башне до кухонных плит в домах бедняков».

Рон писал увлечённо, забыв обо всём на свете. Он описывал главного героя — юношу по имени Элиот, который работал подмастерьем у часовщика. Элиот мечтал не просто чинить часы, а понять, как устроен сам Великий Механизм. Он был любопытен, а в Аркадии любопытство считалось опасным пороком.

Рон придумал для города свою магию. Здесь не было палочек и заклинаний. Магия была заключена в механизмах. Волшебники здесь назывались инженерами-магами, и их сила зависела от того, насколько тонко они чувствовали токи магии, текущие по медным жилам машин.

Он писал о тайном обществе «Дети Шестерёнки», которые хотели не просто управлять Механизмом, а освободить его, дать ему волю. Он писал о тайнах, скрытых в недрах города.

Перо летало по странице. Рон создавал мир пара, меди и магии так же легко, как раньше создавал миры льда и пламени. Это была совершенно другая история. Более мрачная, более технологичная, но от этого не менее захватывающая.

Он так увлёкся, что не заметил, как пролетело время. Когда он наконец оторвался от рукописи и посмотрел на часы, было без пяти минут одиннадцать.

Рон вздохнул и закрыл блокнот. Пора было идти. Он спрятал рукопись под подушку (здесь её никто не найдёт) и тихо вышел из спальни, направляясь к месту встречи с Гарри. Его голова всё ещё была полна образов паровых машин и медных шестерёнок, но теперь к ним добавилась и тревога за друга.

Рон выскользнул из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь. Коридоры Хогвартса в этот час были погружены в полумрак, который разгоняли лишь редкие факелы на стенах. Каждый его шаг эхом отдавался в тишине, заставляя его невольно вздрагивать. Он поправил мантию и сжал в кармане палочку.

Место встречи — у лестницы на третьем этаже, недалеко от комнаты с наградами — было пустынным. Гарри уже был там. Он стоял, прислонившись к стене, и нервно постукивал пальцами по каменной кладке.

— Ты опоздал, — прошептал он, увидев Рона.

— Всего на пять минут, — отмахнулся Рон. — И я не один. Смотри.

Он кивнул за спину Гарри. Из-за поворота вышла Гермиона Грейнджер. Она была закутана в теплую мантию, а в руках держала огромную стопку книг.

— Я не могла отпустить вас одних, — заявила она, поравнявшись с ними. — Это чистое безумие. Но если вы всё равно собираетесь это сделать, я хочу быть рядом, чтобы... чтобы остановить вас, если что-то пойдет не так.

Рон и Гарри переглянулись и не смогли сдержать улыбок.

— Ладно, Гермиона, — сказал Гарри. — Ты в команде.

Они простояли в тишине еще минут десять. Рон рассказывал Гарри о том, как правильно ставить щит, используя не только палочку, но и внутреннюю концентрацию — то, чему его учила Рита.

— Представь, что твоя магия — это стена воды, — объяснял он. — Она плотная, её невозможно пробить.

Гарри кивал, пытаясь повторить движение.

— А ты молодец, Рон, — сказал он тихо. — Я и не знал, что ты так много умеешь.

— У меня были... хорошие учителя, — уклончиво ответил Рон.

Прошло еще полчаса. Малфой так и не появился.

— Он струсил, — наконец сказал Гарри. — Просто хотел выманить нас из замка.

— Или устроил нам ловушку, — мрачно добавила Гермиона.

В этот момент где-то в глубине коридора послышались шаркающие шаги и знакомый скрипучий голос:

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая. Они, должно быть, спрятались в углу.

Друзья замерли. Рон почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Филч! И его кошка, Миссис Норрис.

— Бежим! — шепнул Гарри, и они рванули в противоположную сторону.

Они неслись по коридорам, сворачивая наугад. Позади слышалось раздраженное мяуканье и тяжелое дыхание завхоза.

— Туда! — крикнула Гермиона, указывая на дверь какого-то класса.

Они влетели внутрь и прижались к стене, затаив дыхание. Шаги Филча прогрохотали мимо и начали затихать вдали.

Рон прислонился к холодной стене и выдохнул.

— Это было... близко.

Гарри усмехнулся:

— Да уж. А Малфой даже не пришел. Трус.

Гермиона поправила съехавшие набок книги.

— И слава Мерлину. Хватит с нас приключений на сегодня. Пошли спать, пока Филч не вернулся.

Они уже хотели пойти по спальням, но не успели сделать и десяти шагов по тёмному коридору, как услышали, что кто-то поворачивает дверную ручку совсем рядом. Дверь одного из кабинетов со скрипом отворилась, и оттуда, словно дым, выплыл Пивз. Он сразу заметил их и даже взвизгнул от восторга.

— Потише, Пивз, пожалуйста, — Гарри быстро приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы.

Полтергейст Пивз радостно закудахтал, перекувыркнувшись в воздухе.— Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так! Нехорошо, малыши, очень нехорошо! Вас ведь поймают!

— Если ты нас не выдашь, то не поймают, — Гарри умоляюще сложил руки на груди. — Ну, пожалуйста, Пивз.

Пивз сделал вид, что задумался, паря в воздухе вверх ногами.

— Наверное, я должен вызвать Филча. Я просто обязан. Этого требует мой долг, — он говорил голосом праведника, но его глаза сверкали недобрым огнём. — И всё это для вашего же блага.

— Убирайся с дороги, — не выдержал Рон. Он шагнул вперёд и замахнулся на Пивза рукой. Это была ошибка.

— УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! — оглушительно заорал Пивз. Его голос разнёсся по коридорам, как пожарная сирена. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ!

Они не стали ждать. Все трое пригнулись, проскакивая под висевшим в воздухе Пивзом, и побежали так, словно от их скорости зависели их жизни. Они свернули за угол, пронеслись мимо доспехов и, добежав до конца коридора, уткнулись в массивную деревянную дверь.

— Заперто! — в ужасе прошептала Гермиона.

Они уже слышали тяжёлые, шаркающие шаги — это Филч бежал на крики Пивза.

Рон не раздумывал ни секунды. Он выхватил палочку и направил её на замок.

— Алохомора!

Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. Они влетели внутрь и тут же захлопнули её за собой.

— Куда они побежали, Пивз? — донёсся из-за двери раздражённый голос Филча. — Давай быстрее, я жду.— Скажи «пожалуйста», — ехидно пропищал Пивз.— Не зли меня, Пивз! Итак, куда они побежали?— Сначала скажи «пожалуйста», или я ничего не знаю, — упрямо повторил полтергейст.

Его монотонный голос явно вывел Филча из себя.

— Ну ладно... пожалуйста!— НЕ ЗНАЮ! Ничего не знаю! — радостно заорал Пивз. — Ха-ха-ха! Я тебя предупреждал: раньше надо было говорить «пожалуйста»! Ха-ха-ха!

Они услышали, как со свистом унесся куда-то Пивз и как яростно ругается Филч.

— Он думает, что эта дверь заперта, — прошептал Гарри, вытирая пот со лба. — Надеюсь, мы выберемся отсюда... Да что такое, Гермиона?

Гермиона вот уже минуту или две настойчиво дёргала Гарри за рукав.

— Ну что тебе? — недовольно произнёс Гарри, поворачиваясь к ней.

Стоило им всем повернуться, как они сразу увидели это самое «что».

Они находились в огромном, высоком зале. Вокруг царил полумрак. Но то, что заставило их замереть на месте, находилось прямо перед ними.

На полу сидел Цербер.

Это было чудовище исполинских размеров. Три огромные головы с оскаленными пастями, из которых капала слюна и доносилось низкое, утробное рычание. Каждая голова была размером с небольшой автомобиль. Грязная чёрная шерсть свалялась колтунами, а шесть глаз — по два на каждую голову — горели злобным красным огнём. Монстр медленно повернул все три головы в их сторону и глухо зарычал.

Но самое страшное было не это. Прямо за чудовищем, в стене зала, виднелся люк в полу. Цербер охранял проход вниз. И он явно не собирался никого туда пропускать.

Гарри, не раздумывая ни секунды, ухватился за массивную дверную ручку. В этот момент выбора не было. С одной стороны — верная смерть в виде трёхголового монстра, с другой — разъярённый завхоз Филч. И лично Рон предпочитал иметь дело с Филчем.

В мгновение ока они выскочили за дверь, захлопнув её за собой с такой силой, что эхо прокатилось по всему коридору. И ринулись бежать. Они неслись сломя голову, сворачивая наугад, перепрыгивая через доспехи и статуи. Со стороны могло показаться, будто они летят, а не бегут.

Рон, бежавший последним, на секунду обернулся. Он направил палочку на дверь, из которой они только что вылетели, и быстро произнёс:

— Коллопортус!

Дверь с глухим стуком запечаталась наглухо. Теперь даже Алохомора не поможет. Он догнал Гарри и Гермиону через пару секунд.

Они бежали до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём. Наконец, спрятавшись за какой-то гобелен, они остановились, чтобы перевести дух. Вокруг стояла тишина. Филча в коридоре уже не было. Наверное, он ушёл отсюда, чтобы поискать их в другом месте, решив, что дверь и так заперта.

Прошло много времени, прежде чем один из них нарушил гнетущую тишину.

— Что они себе, интересно, думают? — выдохнул Рон, прислоняясь спиной к холодной стене. Его всё ещё трясло от адреналина. — Надо же додуматься до такого — держать в школе этого пса.

Он поправил ожерелье под мантией, словно ища поддержки у своей магии.

— Этой твари явно надо поразмяться, а не сидеть взаперти. Да и живут цербберы в прилегающем к Греции районе волшебного мира. У нас ему слишком холодно.

Гермиона тоже пришла в себя. Она глубоко вздохнула, и к ней тут же вернулось её фирменное плохое настроение.

— А зачем вам глаза, хотела бы я знать? — недовольно поинтересовалась она, отряхивая мантию. — Вы что, не видели, на чём этот пёс стоял?

— На полу, — предположил Гарри, который выглядел бледным, но решительным. — Хотя вообще-то я не смотрел на его лапы — с меня вполне хватило голов.

— Нет! — воскликнула Гермиона так громко, что Рон и Гарри дёрнулись. — Он стоял не на полу. Он стоял на люке. Дураку понятно, что он там что-то охраняет.

Она встала в полный рост и окинула их возмущённым взглядом. В полумраке коридора её глаза сверкали.

— Надеюсь, вы собой довольны, — резко произнесла она. — Нас всех могли убить… или, что ещё хуже, исключить из школы. А теперь, если вы не возражаете, я пойду спать.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстро зашагала прочь по коридору.

Рон смотрел ей вслед. Он понимал её правоту. Они действительно вели себя безрассудно. Но в то же время... это было самое захватывающее приключение в его жизни.

Гарри похлопал его по плечу:

— Пойдём. Нам тоже пора. Завтра на зельеварение.

Рон кивнул. Они молча разошлись в разные стороны: Гарри — к башне Гриффиндора, а Рон — к уютному теплу подземелий Хаффлпаффа.

Забравшись в свою кровать и накрывшись одеялом с головой, Рон долго не мог уснуть. Перед глазами стояла огромная трёхголовая псина и чёрный провал люка у неё под лапами.

«Что же там такое важное спрятано?» — подумал он, прежде чем провалиться в сон.

Глава 26

Утро для Рона выдалось тяжёлым. Он проснулся с гудящей головой и ощущением, что не спал вовсе, а просто моргнул несколько раз, и уже пора вставать. Завтрак в Большом зале был спасением — горячая каша и тыквенный сок немного привели его в чувство. Он сидел за столом Хаффлпаффа, ковыряя вилкой омлет, когда в зал вошёл Гарри.

Они встретились взглядами и обменялись усталыми, но понимающими улыбками. Они были похожи на двух заговорщиков, которые пережили опасную вылазку и вернулись с трофеями. Трофеем, в данном случае, была тайна трёхголового пса.

Малфой, сидевший за слизеринским столом, заметил их перемигивание. Сначала он просто наблюдал с привычной брезгливостью, но потом его взгляд стал острее. Он видел их усталые лица, но видел и что-то ещё... что-то похожее на счастье. Это его насторожило. Что эти двое могли делать ночью? И почему они выглядят так, будто сорвали куш?

— Вы только посмотрите на них, — фыркнул он, обращаясь к Крэббу и Гойлу. — У них такой вид, будто они всю ночь таскали навоз у Хагрида.

Гарри и Рон сделали вид, что не слышат. Но внутри у них всё кипело. Им хотелось отомстить Малфою за его вечные насмешки. И, к великой радости, через несколько дней им представился такой шанс.

Это произошло за завтраком, когда в Большой зал влетели совы, разносящие утреннюю почту. Внезапный гомон и хлопанье крыльев привлекли всеобщее внимание. Все сидевшие в зале сразу заметили шестерых сов, несущих по воздуху длинный, продолговатый свёрток.

Рону стало интересно, что лежит в свёртке, не меньше, чем всем остальным. Совы спикировали над гриффиндорским столом и уронили свою ношу прямо в тарелку Гарри с жареным беконом. Тарелка разбилась вдребезги. Не успели шесть почтовых сов набрать высоту, как появилась седьмая, бросившая на свёрток письмо.

Гарри сначала вскрыл конверт.

— Это от профессора МакГонагалл! — воскликнул он.

Они быстро вышли из зала, чтобы успеть рассмотреть метлу до начала первого урока. Но стоило им подойти к главной лестнице, как на их пути выросли две непреодолимые преграды: Крэбб и Гойл. А из-за их спин выскользнул Малфой.

— Так-так, что тут у нас? — протянул он и ловко выхватил свёрток у Гарри из рук. Он начал оценивающе ощупывать его.

— Это метла, — категорично заявил он, бросая свёрток обратно. На его лице читались неприкрытые злоба и зависть.

— На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер! — ехидно крикнул он им вслед. — Первокурсникам нельзя иметь свои метлы! Я расскажу профессору Флитвику!

Рон почувствовал, как внутри закипает гнев. Малфой был прав насчёт правил, но он был таким... самодовольным. Рон незаметно сжал в кармане лунное кольцо. Он не хотел устраивать сцену, но маленькая безобидная шутка...

Он тихо прошептал заклинание и сделал едва заметное движение кистью. Вокруг Малфоя внезапно закружился маленький, но порывистый вихрь. Он был недостаточно силён, чтобы сбить с ног, но его хватило, чтобы взметнуть мантию слизеринца вверх и накрыть ею голову Драко.

Малфой запаниковал. Он начал размахивать руками, пытаясь освободиться от ткани, а Крэбб и Гойл бестолково суетились вокруг него, не понимая, как помочь своему вожаку. Со стороны это выглядело так, будто Малфой изображает привидение.

Рон и Гарри не выдержали и прыснули со смеху.

— Смотри-ка, у Малфоя выросли крылья! — хихикал Рон.

— Он решил стать летучей мышью! — вторил ему Гарри.

Их смех был слышен по всему коридору.

В этот момент рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор! Поттеру прислали метлу! — выпалил Малфой, наконец освободившись от мантии. Его лицо было красным то ли от злости, то ли от удушья. Он явно был доволен собой.

— Да-да, всё в порядке, — профессор Флитвик широко улыбнулся Гарри. — Вы знаете, Поттер, профессор МакГонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении. А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр! — гордо ответил Гарри.— Я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла.

Крэбб и Гойл расступились, и друзья пошли вверх по лестнице, трясясь от беззвучного смеха. Малфой же внизу стоял пунцовый от унижения.

— Самое смешное, что это правда! — хихикал Гарри, когда они оказались на безопасном расстоянии. — Если бы Малфой не схватил напоминалку Невилла на первом уроке полётов, я бы не показал себя Вуду...

В этот момент из-за угла появилась Гермиона.

— Я... я просто хотела сказать... — начала она неуверенно. — То заклинание для починки очков было очень изящным.

— Кажется, ты с нами не разговаривала? — ехидно заметил Гарри.

— И ни в коем случае не изменяй своего решения! — добавил Рон. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона фыркнула и ушла вперёд по коридору.

После уроков друзья помчались в гостиную Гриффиндора (Рон прошёл туда без проблем благодаря Эрни), чтобы наконец распаковать «Нимбус».

— Вот это да! — восхищённо выдохнул Рон, не в силах оторвать глаз от чуда инженерной мысли. Даже он, знавший о магии воды больше, чем о квиддиче, был впечатлён. Отполированная до блеска ручка из красного дерева, длинные прямые прутья и золотые буквы «Нимбус-2000» — словом, метла была просто загляденье.

Вечером Гарри взял метлу и ушёл на свою первую тренировку.А Рон остался в гостиной Хаффлпаффа со своими друзьями. Они сидели у камина и обсуждали произошедшее.

— Поттер — ловец? — удивлялся Джастин. — Вот это да!

— А Малфой получил по заслугам! — смеялся Эрни.

Рон улыбался, глядя на огонь. Его жизнь в Хогвартсе была полна событий: тайны трёхголовых псов, новые друзья и даже маленькая магическая месть. И это было только начало.

***

За два месяца, проведённых в Хогвартсе, замок стал для Рона настоящим домом. В отличие от шумного и суматошного «Норы», здесь царил свой, упорядоченный и волшебный уют. Он чувствовал себя на своём месте. К тому же здесь было очень интересно. Уроки, которые поначалу казались сложными, стали куда увлекательнее, как только первокурсники освоили азы и приступили к изучению более сложной программы.

Рон, благодаря урокам Риты Сантос, знал многие заклинания гораздо глубже, чем требовала школьная программа. Он умел создавать водяные щиты и управлять потоками воздуха. Но он был умён и осторожен. Он твёрдо усвоил главное правило: «Не показывай всего, что умеешь». Его тайна была его силой, и он не собирался ею разбрасываться.

Проснувшись утром в канун Хэллоуина, Рон почувствовал восхитительный запах запечённой тыквы — непременного атрибута этого праздника. Воздух в замке был пропитан ароматами корицы, гвоздики и сладкой карамели. Все с нетерпением ждали вечернего пира.

А потом на уроке по заклинаниям профессор Флитвик объявил новость, которая заставила всех первокурсников замереть от восторга.

— На мой взгляд, вы готовы приступить к практике! — пропищал он со своей стопки книг. — Сегодня мы попробуем заставить предметы летать!

С тех пор как профессор Флитвик на первом же уроке заставил учебник облететь вокруг класса, Рон, как и все остальные, просто умирал от нетерпения овладеть этим искусством.

Профессор разбил всех учеников на пары. Партнёром Эрни Макмиллана оказался Терри Бут с Ровенкло, чему Эрни ужасно обрадовался. Джастину Финч-Флетчли в напарники досталась Ханна Эбботт, а Захарии Смиту — Энтони Голдстейн.

А вот Рону в напарники досталась именно Сьюзен Боунс. Она была спокойной, светловолосой девочкой с внимательным взглядом. Они вежливо кивнули друг другу и приготовились к уроку.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали! — напомнил профессор Флитвик, семеня между рядами парт. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнёс «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.

Рон посмотрел на маленькое перо, лежавшее перед ним на парте. Он уже знал это заклинание — Рита учила его основам левитации воды и предметов.

— Давай ты первая, — галантно предложил он Сьюзен.

Девочка сосредоточилась, взмахнула палочкой...

— Вингардиум Левиоса! — произнесла она.

Перо дёрнулось и перевернулось на другой бок.

— У тебя почти получилось! — подбодрил её Рон. — Главное — уверенность. Смотри.

Он поднял палочку. Он мог бы сделать это с закрытыми глазами, но для вида немного напрягся, вспоминая движения Риты. Кисть вращается легко...

— Вингардиум Левиоса! — чётко произнёс он.

И у него получилось! Лежавшее перед ним перо плавно поднялось в воздух на целый фут и зависло, слегка покачиваясь.

Сьюзен захлопала в ладоши.

— У тебя отлично вышло!

Рон улыбнулся ей в ответ, но про себя подумал: «Это было легко». Он посмотрел на соседние парты. У Эрни Макмиллана перо уже выписывало в воздухе сложные фигуры. А вот у Джастинуа Финч-Флетчли ничего не выходило — его палочка только испускала снопы искр.

К концу занятий соединённые лекции Хаффлпаффа и Ровенкло наконец-то закончились. Рон, Эрни и Джастин, перебрасываясь шутками, вышли из аудитории. День пролетел незаметно: сначала была травология, где они пересаживали капризные мандрагоры (Рон справился на удивление ловко), а затем — сдвоенные заклинания, где он, к своему удовольствию, снова блеснул умением левитировать предметы.

— Ну что, кто идёт в библиотеку? — спросил Эрни.

— Только не я, — простонал Джастин.

Рон лишь усмехнулся. Следующие уроки тянулись до самого вечера. Он честно пытался сосредоточиться на трансфигурации, но мысли то и дело возвращались к праздничному ужину. Хэллоуин был его любимым праздником.

Лишь к вечеру, когда небо за окнами замка стало совсем чёрным, он и его друзья спустились в Большой зал на банкет. Они направились к своему столу, который сегодня было не узнать. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей. Ещё несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся чёрным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечи трепетали, создавая жутковатые, пляшущие тени.

Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда. Рон только-только успел наложить себе в тарелку большой кусок запечённой тыквы с корицей, как вдруг двери зала с грохотом распахнулись.

В зал вбежал профессор Квиррелл. Его знаменитый тюрбан сбился набок, а на лице читался неподдельный, животный страх. Он подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул прямо на пол.

В зале мгновенно поднялась суматоха. Старшекурсники повскакивали с мест, младшие школьники испуганно жались к старостам. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась относительная тишина.

— Старосты! — прогрохотал голос директора. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Староста Хаффлпаффа, высокий парень по имени Дэвид Велл, тут же вскочил из-за стола.

— Так! Все слышали профессора Дамблдора! — его голос был твёрдым и уверенным. — Никаких разговоров! Строимся парами и быстро уходим в гостиную! Эрни Макмиллан!

— Да? — Эрни тут же встал по стойке «смирно».— Проследи за первокурсниками. Я пойду сзади.

Разговоры друзей стихли. Все начали подниматься из-за стола. И тут Рон заметил странное движение у гриффиндорского стола. Гарри Поттер не пошёл со всеми. Он быстро двинулся к выходу из зала.

Рон быстро повернулся к Эрни и Джастину:

— Парни, идите с Дэвидом. Я догоню!

Не дожидаясь ответа, он бросился за другом.

Он нагнал Гарри уже в коридоре.

— Гарри! Ты куда? Нам же сказали идти в гостиную!

Гарри обернулся. Его лицо было бледным и решительным.

— Гермиона! — выпалил он. — Она не была на ужине. И на последних уроках её тоже не было!

— И что?

— А то! — Гарри понизил голос. — Я слышал, как Лаванда Браун говорила Парвати Патил... Они сказали Гермионе... что она невыносимая всезнайка! И что никто не хочет с ней дружить! Она убежала в слезах!

Рон замер. Он вспомнил слова Гермионы в библиотеке: «Надеюсь, вы собой довольны!». А теперь она где-то одна... А в замке тролль.

— О нет... — прошептал Рон. — Она же не знает про тролля!

— В туалеты! — выпалил Гарри, и они, не сговариваясь, бросились бежать по коридору. — Она всегда убегает туда, когда расстроена!

Они неслись по пустынным, гулким коридорам, их шаги эхом отражались от каменных стен. Рон на бегу пытался поправить съехавшую мантию.

— Это безумие! — выдохнул он, поравнявшись с Гарри. — Нас же убьют! Два раза за одну ночь — это перебор!

— Заткнись и беги! — рявкнул Гарри, сворачивая за угол.

Они влетели в коридор, ведущий к туалетам для девочек. Из-за двери самого последнего, обшарпанного туалета (над которым висела табличка «В ремонте») доносились тихие, судорожные всхлипы.

— Гермиона! — позвал Гарри, подбегая к двери. — Ты здесь? Ты в порядке?

Всхлипы прекратились.

— Уходите! — раздался дрожащий голос из-за двери. — Оставьте меня в покое!

— Гермиона, послушай... — начал Рон, но не успел договорить.

В этот момент из-за двери раздался оглушительный рёв, от которого у них кровь застыла в жилах. А затем — звук бьющегося кафеля и визг Гермионы.

Дверь сорвало с петель мощным ударом изнутри. В проёме стоял он. Тролль.Огромное, уродливое чудовище почти под три метра ростом. Его серая кожа была грубой, как камень, а в маленьких, налитых кровью глазках горела тупая ярость. В одной руке он держал массивную дубину, которая была размером с самого Рона.

Тролль заревел и шагнул в коридор, круша всё на своём пути. Он даже не смотрел на них. Его целью была кабинка, из которой доносился испуганный крик Гермионы.

— ГЕРМИОНА! — заорал Гарри и, не думая о последствиях, схватил с пола обломок трубы и швырнул его в спину чудовищу.

Тролль развернулся с неожиданной для такой туши скоростью. Его взгляд упал на Гарри. Он взревел и замахнулся дубиной. Гарри едва успел отскочить. Дубина просвистела в дюйме от его головы и с грохотом врезалась в стену, осыпав всё вокруг градом камней.

В этот момент Гарри совершил самый смелый и самый безрассудный поступок в своей жизни. Он подпрыгнул и повис на шее тролля, что есть силы цепляясь за его грязную шкуру. Чудовище взвыло и начало крутиться на месте, пытаясь сбросить с себя надоедливую «блоху».

— Гарри! — закричал Рон.

Он видел, как дубина снова поднимается в воздух. Ещё один удар — и Гарри не жилец. Нужно было действовать. Сейчас.

Рон выхватил палочку. Его рука дрожала. Он направил её на огромную дубину, зажатую в лапе тролля.

— Вингардиум Левиоса! — выкрикнул он.

Это было то самое заклинание, которое он сегодня так легко освоил на уроке. Но сейчас оно должно было поднять не перо. Оно должно было поднять тонну живого, яростного дерева и камня.

И оно сработало. Дубина вырвалась из лапы тролля и взмыла в воздух. Тролль заревел от ярости и неожиданности. Он попытался схватить своё оружие, но было поздно. Рон резко дёрнул палочкой вниз.

— Вниз! — скомандовал он.

Дубина со страшной скоростью полетела вниз и со смачным «чвяк» обрушилась прямо на голову своего бывшего владельца. Тролль издал последний булькающий рык и рухнул на пол как подкошенный. Воцарилась оглушительная тишина.

Гарри разжал руки и упал с шеи тролля прямо на груду камней. Он был весь в грязи и пыли, но живой.

Рон опустил палочку. Его сердце колотилось так громко, что он боялся, что его услышат в Астрономической башне.

— Получилось... — прошептал он сам себе.

Из разбитой кабинки медленно вышла Гермиона Грейнджер. Она была бледна как мел, но её взгляд был ясным.

— Гарри? Рон? Вы... вы спасли меня... — прошептала она и снова разрыдалась, но уже от облегчения.

Рон посмотрел на поверженного тролля, потом на Гарри и Гермиону.

— Да уж... — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Кажется, мы только что заработали себе ещё пятьдесят очков... или исключение из школы.

Они стояли в молчании, тяжело дыша и глядя на поверженного гиганта. Рон о чём-то напряжённо думал, его взгляд был прикован к дубине, которая всё ещё лежала у ног тролля. Тишину нарушила Гермиона.

— Он... он мёртв? — первой нарушила тишину Гермиона. Её голос дрожал.

— Не думаю, — сказал Гарри, осторожно подходя ближе и заглядывая троллю в лицо. — Я полагаю, он просто в нокауте.

В этот момент коридор наполнился топотом и голосами. Из-за угла выбежали преподаватели. Первой была профессор МакГонагалл, за ней, скользя по полу чёрной тенью, появился профессор Снейп, а следом семенил профессор Квиррелл.

Квиррелл взглянул на тролля, издал тихий, заячий всхлип и тут же плюхнулся на пол, схватившись за сердце. Снейп нагнулся над троллем, брезгливо осматривая его, а профессор МакГонагалл не стала тратить время на чудовище. Её взгляд, острый как бритва, впился в Гарри и Рона.

— О чём, позвольте вас спросить, вы думали? — В голосе профессора МакГонагалл была холодная ярость.

Гарри покосился на Рона. Рон сглотнул. Он чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. Все умные мысли, которые он мог бы сказать, испарились.

— Вам просто повезло, что вы остались живы, — продолжила МакГонагалл. Её шотландский акцент стал ещё заметнее от гнева. — Почему вы не в спальне?

Снейп скользнул по лицу Гарри острым как нож взглядом. Гарри уставился в пол, его уши снова начали краснеть.

И вдруг из тени донесся слабый, но решительный девичий голос.

— Профессор МакГонагалл, они оказались здесь, потому что искали меня.

— Мисс Грейнджер!

Гермионе каким-то чудом удалось встать на ноги.

— Я пошла, искать тролля, потому что… Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться… Потому что я прочитала о троллях все, что есть в библиотеке, и все о них знаю…

Она стояла перед деканом Гриффиндора, дрожа, но глядя ей прямо в глаза.

Рон замер.

«Она что, врёт в лицо преподавателю?!» — пронеслось у него в голове. Он был поражён. Гермиона Грейнджер, которая никогда не нарушала правил, которая всегда говорила правду... сейчас спасала их шкуры с помощью наглой лжи.

А Гермиона продолжала свой рассказ. Она говорила быстро и сбивчиво, но очень убедительно.

— Я... я узнала о тролле и... и подумала, что смогу справиться с ним сама! Я читала о них в «Истории Хогвартса». Но я ошиблась. Я встретила его здесь и... и запаниковала! А потом пришли они! Гарри и Рон! Они искали меня по всему замку! И когда они увидели тролля... они просто бросились меня спасать! Если бы не они... если бы не они, меня бы уже не было в живых!

Она закончила свою речь и посмотрела на профессора огромными, честными глазами.

Рон стоял, не в силах пошевелиться. В голове у него была каша. Он только что видел, как Гермиона Грейнджер, ходячий свод правил Хогвартса, солгала. И не просто солгала, а сделала это виртуозно, с такой страстью и убедительностью, что даже он сам почти поверил в эту историю.

«Она... она нас выгородила», — эта мысль билась в его мозгу, как пойманная птица. — «Эта девочка, которая вечно читает всем нотации, только что соврала профессору МакГонагалл. Ради нас».

— Ну что ж, в таком случае… — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл, оглядев всех троих. Её взгляд был суровым, но уже не таким ледяным. — Мисс Грейнджер, глупая вы девочка, как вам могло прийти в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?!

Рон смотрел на Гермиону. Она стояла, опустив голову, и на её щеках пылал румянец. Но это был румянец не стыда, а какого-то отчаянного упрямства.

Профессор МакГонагалл вздохнула и сняла с Гриффиндора пять очков за ночную прогулку.

— Что ж, даже выслушав историю, рассказанную мисс Грейнджер, я всё ещё утверждаю, что вам просто повезло. Но тем не менее... далеко не каждый первокурсник способен справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять призовых очков.

Гарри и Рон переглянулись. Они только что потеряли очки и тут же получили их обратно? Это было странно.

— Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти.

Они поспешно вышли из туалета для девочек и не произнесли ни слова до тех пор, пока не завернули за угол и не оказались в безопасности пустого коридора.

Первым тишину нарушил Гарри.

— Она... она соврала! — прошептал он, глядя на Рона огромными глазами.

— Я знаю, — выдохнул Рон. — Я сам не поверил своим ушам.

Они посмотрели на Гермиону, которая шла рядом с ними. Она больше не плакала. Она шла с высоко поднятой головой.

— Гермиона... — начал Рон. Она остановилась и повернулась к ним. В её глазах больше не было обиды или высокомерия. В них было что-то новое. Уважение.

— Если бы вы не пришли... — её голос дрогнул. — Спасибо вам.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок.

— Да ладно... — пробормотал он, глядя в пол. — Мы же... ну... друзья.

Гарри улыбнулся. И Гермиона улыбнулась в ответ. В этот момент Рон понял: что-то изменилось навсегда. Они прошли через огонь и воду (ну, или через дубину тролля) и вышли с другой стороны. Теперь они были не просто однокурсниками. Они были командой.

Они ещё немного постояли в коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу. Воздух между ними, раньше наэлектризованный взаимными претензиями, теперь был пропитан чем-то новым — общим секретом и зарождающимся уважением. Наконец, договорившись встретиться завтра перед уроками, они разошлись по своим факультетам.

Рон вернулся в гостиную Хаффлпаффа. Джастин и Эрни сидели у камина, обсуждая домашнее задание по зельеварению. Увидев друга, они замахали ему руками.

— Рон! Ну как? — спросил Джастин. — Что там с этим троллем? Весь замок гудит.

Рон усмехнулся и, понизив голос, чтобы не привлекать лишнего внимания, сел в свободное кресло.

— Вы не поверите, — начал он, и глаза его заблестели. Он рассказал им всё: и про то, как они искали Гермиону, и про то, как Гарри запрыгнул на тролля, и про то, как он сам, Рон, вспомнил урок Флитвика и свалил чудовище его же дубиной.

Когда он закончил, Эрни уважительно присвистнул:

— Вот это да! А я-то думал, что самое интересное на сегодня — это тыквенный пирог.

— А Гермиона? — спросил Джастин. — Она-то как?

— Она... — Рон на секунду задумался. — Она нас спасла. В смысле, она взяла вину на себя перед МакГонагалл. Сказала, что мы искали её.

В гостиной повисла тишина. Эрни Макмиллан, самый правильный ученик на факультете, посмотрел на Рона с новым интересом.

— Вот это... верность. Настоящий грифиндорский поступок.

Рон почувствовал прилив гордости. Он был дома.

Вечером, когда Джастин и Эрни уже ушли спать, Рон сидел на своей кровати. Короста спала в клетке, а за окном башни падали крупные хлопья первого снега. День был невероятным. Ему нужно было с кем-то поделиться.

Он достал из тумбочки сквозное зеркало и сжал его в ладони. Поверхность тут же затуманилась, и через секунду в ней появилось улыбающееся лицо дедушки Септимуса.

— Ронни! Как ты, мой мальчик? Как учёба?

— Дедушка! — Рон улыбнулся в ответ. — У меня столько всего случилось!

— О, я слышал! — перебил его дед. — Я слышал о твоём успехе! Аластор Флитвик в восторге от «Симфонии Стихий». Говорит, это твой лучший текст. Издательство готовит второй тираж!

Рон почувствовал, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка.

— Правда? Дедушка, это... это потрясающе!

— Я горжусь тобой, внук. Ты работаешь не как школьник, а как настоящий мастер.

Септимус на секунду замолчал, вглядываясь в лицо Рона.

— Но что-то случилось? У тебя глаза горят не только от успеха книги.

И тогда Рон рассказал ему всё. Про тролля. Про то, как они с Гарри рисковали. Про ложь Гермионы, которая оказалась самым смелым поступком на свете. Про то, как они стали друзьями.

Септимус слушал молча, лишь изредка кивая. Когда Рон закончил, он долго смотрел на внука.

— Ты понимаешь, что произошло? — тихо спросил он.

— Мы... мы не дали друг друга в обиду? — предположил Рон.

Септимус улыбнулся:

— Верно. Ты попал на Хаффплафф, Ронни. И сегодня ты поступил так, как поступила бы сама Хельга. Ты был верен. Ты был храбр. И ты был не один.

Рон посмотрел на своё отражение в зеркале, а за ним — на отражение деда.

— Спасибо, дедушка.

— Пиши свои книги, внук. И береги друзей. Они — твоё главное сокровище.

Разговор с дедом успокоил Рона. Он спрятал сквозное зеркало под подушку и достал из сундука блокнот. В голове гудело от событий дня: тролль, Гермиона, успех книги... Но сейчас ему хотелось уйти от всего этого в тишину вымышленного мира.

Он открыл блокнот на подходящей странице.

Рон обмакнул перо в чернильницу. В камине тихо потрескивали поленья, отбрасывая на стены спальни длинные, танцующие тени. За окном медленно падал снег, укутывая Хогвартс в белоснежное одеяло.

Он начал писать.

«Город Аркадия никогда не спал. Его сон был похож на дрёму гигантского механизма: медленное, глубокое дыхание пара из труб, мерное гудение шестерёнок в его недрах и тусклый, маслянистый свет, сочащийся из окон-бойниц. Это был город вечных сумерек, где магия текла не по венам людей, а по медным артериям машин».

Рон двальше писал о главном герое, Элиоте, подмастерье часовщика. Он описывал узкие улочки, где паровые кэбы разъезжали по рельсам, проложенным прямо по брусчатке. Он описывал башни из стекла и меди, в которых жили инженеры-маги — элита города, те, кто умел «слушать» машины и говорить на их языке.

Он писал о тайне Механизма — гигантского устройства в центре города, которое давало Аркадии жизнь. И он писал о том, что Механизм начал сбоить. Его «сердце», огромный кристалл, питаемый древней магией, тускнел.

Рон так увлёкся, что не заметил, как пролетело время. Он создавал мир пара и магии, мир интриг и тайн, который был полной противоположностью ледяным пустошам Этерии и огненным равнинам Валирии. Это был его новый вызов.

Когда он наконец оторвал перо от бумаги, у него затекла спина, а свеча почти догорела. Он посмотрел на исписанные страницы и с удовлетворением кивнул. История оживала.

Рон спрятал блокнот в сундук, задул свечу и забрался под тёплое одеяло. Короста тихо пискнула во сне.

Завтра его ждали уроки, квиддичные тренировки Гарри и новые приключения. Но сегодня он был создателем миров. И это было самое лучшее чувство на свете.

Глава 27

Прошло время. Жизнь в Хогвартсе вошла в привычное русло, превратившись в череду уроков, домашних заданий и редких, но ярких моментов. Рон не только учился, но и всё чаще задумывался о своих уникальных способностях. Он часто смотрел на чёрное, ледяное озеро, скованное ноябрьскими морозами, и его так и тянуло нырнуть в его тёмную воду. Он мечтал о скорости и свободе, о том, как его тело трансформируется, а на месте ног появляется мощный хвост русала.

Но каждый раз он себя останавливал. Он был Хранителем. Его тайна была его силой. А что, если кто-то увидит? Что, если кто-то заметит, как он исчезает в воде или, что ещё хуже, увидит его хвост? Нет. Рон был осторожен. Он довольствовался тем, что есть: тренировками с Ритой во время каникул и редкими заплывами в море во время тайных отлучек. В школе он был просто Роном Уизли, хаффлпаффцем.

Он продолжал писать. «Хроники Медного Города» поглощали его всё больше. Он дружил с ребятами из Хаффлпаффа — с добродушным Джастином и ответственным Эрни. Его жизнь была полна.

В начале ноября погода в Шотландии испортилась окончательно. Расположенные вокруг замка горы сменили зелёный цвет на унылый серый, озеро стало напоминать заледеневшую сталь, а земля каждое утро белела хрустящим инеем. Из окна башни Хаффлпаффа Рон несколько раз видел, как Хагрид, словно огромный медведь, возился на площадке для полётов. Он был одет в длинную кротовую шубу, огромные ботинки, утепленные бобровым мехом, и варежки из кроличьей шерсти.

В школе начались главные события осени — соревнования по квиддичу. В субботу Гарри впервые предстояло выйти на поле после нескольких недель регулярных и тяжёлых тренировок. Сборная Гриффиндора встречалась со сборной Слизерина. В случае победы гриффиндорцы выходили на второе место в школьном чемпионате.

Практически никто не видел, как играет Гарри — так решил капитан Вуд. Он заявил, что Гарри является секретным оружием команды, а потому его мастерство надо держать в строжайшем секрете. Но известие о том, что Поттер стал ловцом Гриффиндора, каким-то образом всё же просочилось за пределы сборной.

С тех пор как Гарри и Рон спасли Гермиону от горного тролля, она стала... ну, почти своей. Она больше не была просто всезнайкой с задранным носом. Теперь она была частью их странной, но крепнущей компании.

За день до первого матча с участием Гарри они — Рон, Гарри, Гермиона, а также Джастин и Эрни (которых Рон решил посвятить в тайну) — вышли на перемене в замёрзший двор. Друзья столпились вокруг Гермионы.

— Смотри внимательно, — сказала она с загадочной улыбкой.

Она достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила её на землю, что-то произнесла, взмахнула палочкой, и в банке вдруг вспыхнуло яркое синее пламя. Оно было холодным и не давало дыма.

— Это «Блю-Белл», — пояснила Гермиона. — Пламя, которое может заморозить воду или согреть в лютый мороз. Я выучила его по книге из Запретной секции.

— Впечатляет, — честно сказал Рон. — Хотя я знаю пару заклинаний помощнее... но это тоже очень полезно.

Они стояли и восхищённо обсуждали мастерство Гермионы. Внезапно воздух вокруг них словно похолодел ещё на градус.

— Что это там у вас, Поттер? — раздался сухой, как треск льда, голос.

К ним подошёл профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась на ветру, а глаза-бусинки недобро блестели. Гарри держал в руках «Историю квиддича» и машинально показал книгу профессору.

— Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы, — проскрипел Снейп. — Отдайте мне книгу. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и захромал обратно к замку.

— Он только что придумал это правило! — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед преподавателю. — Интересно, что у него с ногой? Всегда так хромает...

Рон хмыкнул:

— Я слышал от близнецов... Говорят, он пытался сварить какое-то сложное зелье для Вол... ну, ты знаешь кого. И оно взорвалось ему прямо в лицо.

Друзья переглянулись и замолчали. Снейп был неприятным типом, но мысль о том, что с ним случилось что-то по-настоящему страшное, заставила их поёжиться от холода, который не имел никакого отношения к ноябрьской погоде.

Разговоры друзей после ухода Снейпа возобновились, но уже в более тихом, заговорщическом тоне. Воздух, казалось, всё ещё был пропитан ледяным присутствием профессора зельеварения.

— Пять очков? — возмутился Джастин, плотнее закутываясь в шарф. — Это же просто книга! Он явно имеет что-то против Гриффиндора.

— И против Гарри лично, — мрачно добавил Эрни, поправляя значок старосты. — Это было нечестно.

Гарри лишь пожал плечами, но Рон видел, как он с досадой сжимает «Историю квиддича».

— Не переживай, — сказал Рон, хлопнув друга по плечу. — Ты выиграешь завтра с таким отрывом, что эти пять очков будут каплей в море. Вуд говорит, что у Слизерина самый паршивый ловец за последние десять лет.

Гермиона, которая всё это время задумчиво смотрела на синее пламя в банке, вдруг оживилась:

— Вы знаете, я тут подумала... Это нечестно. Снейп не имеет права так поступать. Я могу пойти в библиотеку и поискать правила. Уверена, там нет прямого запрета на вынос книг из зала.

— Гермиона, не надо, — быстро сказал Гарри. — Ты же не хочешь, чтобы он снял с тебя ещё больше очков за то, что ты суёшь нос не в своё дело?

Рон усмехнулся:

— Да ладно тебе, Гарри. Пусть попробует. У Гермионы на любой его аргумент найдётся три цитаты из «Истории Хогвартса». Это будет эпично.

Гермиона благодарно улыбнулась Рону. Её улыбка была редкой, но от этого ещё более ценной.

— На самом деле, — сказала она, гася пламя в банке взмахом палочки, — я хотела спросить вас кое о чём другом. Я слышала, как Лаванда Браун говорила Парвати, что видела, как Малфой и его дружки что-то замышляют на трибунах Слизерина. Как вы думаете, они могут попытаться навредить тебе во время матча?

Гарри нахмурился:

— Малфой? На матче? Вряд ли. Там же будет вся школа, и Макгонагалл...

— Малфой не будет действовать в лоб, — задумчиво произнёс Рон. В его голове всплыли воспоминания о том дне в Косом переулке и о статье в «Пророке». — Но я бы на твоём месте был осторожен. Он злопамятный.

Эрни Макмиллан кивнул, его лицо стало серьёзным:

— Мы будем за тебя болеть. Весь Хаффлпафф будет. Ты показал себя настоящим храбрецом тогда, с троллем.

Джастин подхватил:

— Да! И даже если ты из Гриффиндора, мы считаем тебя... ну, почти своим.

Гарри посмотрел на них, и на его лице появилась искренняя улыбка.

— Спасибо, ребята. Это много для меня значит.

Они постояли так ещё немного, глядя на заснеженный двор и тёмные башни замка. Впереди был важный день, но сейчас, в кругу друзей, Рон чувствовал себя в полной безопасности. Он был Хранителем магии и писателем миров, но здесь и сейчас он был просто другом. И это было самое главное.

Тем вечером Рон сидел в библиотеке. Не в шумном общем зале, а в дальнем углу, у окна, за которым уже совсем стемнело. Перед ним лежала не школьная «История магии», а его собственная, купленная книга — «Природа магического ядра: исследование источников силы». Он вчитывался в сложные схемы энергетических потоков, сравнивая теорию с тем, что чувствовал сам, когда творил магию. Это было куда интереснее, чем слушать бубнёж Биннса о восстаниях гоблинов.

Вдруг рядом раздался звук отодвигаемого стула. Рон поднял голову. Это был Гарри. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся от нервного напряжения.

— Я больше не могу, — прошептал Гарри, падая на стул. — Меня трясёт от волнения за завтрашнюю игру.

Он решительно встал, сжав кулаки.

— Я пойду искать Снейпа. Попрошу его вернуть книгу. Лучше я, чем вы.

— Лучше я! — одновременно выпалили Рон и Гермиона.Но Гарри лишь покачал головой и ушёл, оставив их в тревожном ожидании.

Он вернулся через полчаса. Бледный, с кругами под глазами и какой-то странной, глубокой задумчивостью. Он молча сел обратно.

— Удалось? — осторожно поинтересовался Рон, откладывая книгу. — Эй, что с тобой?

Гарри огляделся по сторонам и, убедившись, что мадам Пинс не смотрит в их сторону, наклонился ближе и зашептал:

— Я нашёл его. В коридоре на третьем этаже, недалеко от того самого туалета.

Гарри рассказал им всё. О том, как Снейп хромал сильнее обычного. О том, как он бормотал себе под нос заклинания, пытаясь исцелить ногу. И о том, что он увидел, когда профессор задрал штанину.

— Его покусал Цербер, — прошептал Гарри, округлив глаза. — Ну надо же.

Рон и Гермиона замерли.

— Вы поняли, что всё это значит? — выдохнул Гарри, закончив рассказ. Его голос дрожал не от страха, а от возбуждения. — Он пытался пройти мимо того трёхголового пса! И это случилось в Хэллоуин!

Рон кивнул, вспоминая:

— Мы с тобой искали Гермиону, чтобы предупредить насчёт тролля... и увидели его в коридоре! Он направлялся именно туда!

В голове у Рона всё сложилось в единую картину, как шестерёнки в механизме Медного Города.

— Он охотится за тем, что охраняет пёс! — воскликнула Гермиона.

— И готов поспорить на свою метлу, — подхватил Гарри, — что это он впустил в замок тролля! Чтобы отвлечь внимание и посеять панику, а самому спокойно похитить то, зачем он охотится!

Они просидели в библиотеке ещё немного, обсуждая услышанное, но шёпотом, чтобы не привлекать внимания мадам Пинс. Тайна трёхглавого пса и странного поведения Снейпа жгла язык, но они понимали: об этом нельзя говорить никому. Это был их секрет.

Пора было расходиться. Гарри пошёл в башню Гриффиндора, а Рон, попрощавшись с Гермионой, направился в подземелья Хаффлпаффа. В гостиной факультета было тепло и уютно. Эрни и Джастин сидели у камина, пытаясь решить сложную головоломку, которую кто-то оставил на столике.

— Рон! — махнул ему Джастин. — Иди к нам, у нас тут спор.

Рон сел в кресло рядом с ними.

— О чём спор?— Эрни говорит, что Слизерин выиграет завтра, потому что у них ученики сильнее, — фыркнул Джастин. — А я считаю, что дело не в силе, а в мастерстве.

— А я думаю, — спокойно сказал Эрни, не отрываясь от головоломки, — что у нас, на Хаффлпаффе, самое важное — это упорный труд. И если Поттер тренировался так усердно, как говорят близнецы Уизли, то никакая сила его не спасёт.

Рон улыбнулся. Ему нравилась эта логика.

— Я ставлю на Гриффиндор, — сказал он. — Но болеть буду за хорошую игру.

Они поговорили ещё немного о квиддиче, о зельеварении и о том, что Филч снова повесил новое объявление о запрете на навозные бомбы. Атмосфера была расслабленной и домашней.

Вскоре Эрни и Джастин начали зевать. Эрни, строго напомнил всем о времени отбоя. Рон пожелал друзьям спокойной ночи и пошёл в спальню.

В комнате было тихо. Джастин уже спал, а Эрни переодевался ко сну. Рон достал из сундука свой блокнот — тот самый, с заголовком «Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Он сел за стол у окна. За стеклом кружились первые крупные снежинки. В камине догорали угли, отбрасывая на стены причудливые тени. Рон обмакнул перо в чернила.

Он писал о механическом сердце Аркадии. О том, как юный Элиот обнаружил, что кристалл в центре механизма не просто машина, а живое существо, заточённое в медную клетку веками назад. Он писал о тайном обществе инженеров-магов, которые знали правду и пытались освободить сердце города.

Слова лились легко. История захватывала его самого. Он так увлёкся, что не заметил, как пролетело время. Когда он наконец отложил перо и потянулся, за окном стояла глубокая ночь.

Рон спрятал блокнот под подушку. Завтра его ждал важный день — день матча по квиддичу. Но сейчас его голова была полна шестерёнок, пара и магии механизмов.

Он лёг в кровать и укрылся тёплым одеялом. Короста тихо пискнула во сне.

Рон закрыл глаза и почти сразу провалился в сон. Ему снились летающие медные города и русалки, танцующие в потоках горячего пара. Это был хороший сон.

К одиннадцати часам стадион был забит битком — казалось, здесь собралась вся школа. У многих в руках были бинокли. Трибуны были расположены высоко над землёй, но порой даже с них было сложно разглядеть, что происходит в небе. Когда основной состав играл на высоте двадцати метров, ловцы порой взмывали до пятидесяти, ныряя к самой земле.

Рон, Джастин, Эрни, Гермиона, Невилл, Симус и поклонник футбольного клуба «Вест Хэм» Дин уселись на самом верхнем ряду, ежась от холода. Вскоре на поле вышли игроки. Гарри вышел из раздевалки вслед за Фредом и Джорджем. Его «Нимбус-2000» сиял на солнце. Судила матч мадам Хуч. Она стояла в центре поля, держа в руках метлу.

— Пожалуйста, оседлайте свои метлы! — скомандовала она.

Мадам Хуч с силой дунула в серебряный свисток. Четырнадцать игроков взмыли в воздух. Матч начался.

С трибуны комментатора раздавался усиленный Сонорусом голос Ли Джордана, приятеля близнецов.

— …И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна…

— ДЖОРДАН! — прогремел усиленный магией голос профессора МакГонагалл.

— Извините, профессор, — поправился тот. — Итак, Анджелина совершает отличный маневр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, — снова пас на Джонсон и… Нет, мяч перехватила команда Слизерина. Он у капитана сборной Маркуса Флинта, который делает рывок вперед. Флинт взмывает в небо, как орел, сейчас он забросит мяч… Нет, в фантастическом прыжке мяч перехватывает вратарь Вуд, и Гриффиндор начинает контратаку. С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… О, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку. Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его останавливает второй бладжер… кажется, мяч в Пьюси послал Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж, ведь их так непросто различить… В любом случае, загонщики Гриффиндор проявили себя с лучшей стороны. Мяч в руках у Джонсон, перед ней никого нет, и она устремляется вперед… Вот это полет!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера… она прямо перед воротами… давай, Анджелина!.. Вратарь Блетчли совершает бросок, промахивается… ГОЛ! Гриффиндор открывает счет!

Аплодисменты и вой болельщиков заполнили воздух.

Вдруг рядом с ребятами возникла огромная фигура.

— Эй вы, там, наверху, подвиньтесь!

— Хагрид! — воскликнул Рон.

— Я-то поначалу из хижины своей за игрой следил, — прогудел Хагрид, похлопывая по огромному биноклю на шее.

— Но тут, на стадионе, совсем другое дело! Снитч не появлялся?

— Нет, — помотал головой Рон. — У Гарри пока не было работы.

— Хорошо хоть в переделку еще не влип, это уже неплохо. — Хагрид поднес бинокль к глазам, вперяя взгляд в крошечную точку в небе, которая была Гарри Поттером.

Когда Анджелина открыла счёт, Гарри не смог сдержать ликующей улыбки — он описал над полем несколько победных кругов, а затем вновь принялся всматриваться в бескрайнее небо. Внезапно взгляд зацепился за золотую вспышку… но это оказался всего лишь солнечный блик, отразившийся от часов одного из близнецов Уизли.

Секунду спустя он едва успел заметить летящий прямо на него бладжер — тот мчался, словно артиллерийский снаряд. Гарри резко уклонился от чёрного мяча, уподобившегося пушечному ядру, а заодно и от Фреда Уизли, устремившегося следом.

— Мяч у команды Слизерина! — зычно комментировал Ли Джордан. — Охотник Пьюси ловко уходит от бладжера… ещё от одного… обходит близнецов Уизли и Кэти Белл… и устремляется к кольцам! Стоп! Да это же снитч!

По трибунам прокатился взволнованный шёпот. Эдриан Пьюси тут же забыл о квоффле — тот выпал из его руки, — и, резко обернувшись, принялся озираться в поисках золотого мячика. Тот, словно насмехаясь, просвистел мимо его левого уха.

Гарри наконец увидел снитч. Сердце забилось чаще, возбуждение охватило его целиком. Он резко спикировал вниз. Теренс Хиггс, ловец Слизерина, тоже заметил золотой мячик — и вот уже оба ловца устремились к нему одновременно. Охотники застыли в воздухе, позабыв о квоффле, и напряжённо следили за тем, как Гарри и Хиггс соревнуются в скорости и ловкости.

Гарри был быстрее. Он уже отчётливо видел снитч: маленький круглый мячик с трепещущими крылышками стремительно мчался впереди. Гарри прибавил скорости, пытаясь его настичь…

И вдруг — БУМ!

С трибун донёсся возмущённый рёв болельщиков Гриффиндора. Маркус Флинт, своей массивностью напоминавший тролля, «случайно» на полном ходу врезался в Гарри. Тот отлетел в сторону, судорожно вцепившись в метлу и думая лишь о том, как удержаться в воздухе.

— Нарушение! — донеслось с трибун.

Мадам Хуч остановила игру и назначила свободный удар.

— Выгоните его с поля! — вопил Дин Томас. — Красную карточку ему!

— Дин, ты, наверное, забыл, что ты не на своем любимом футболе, — напомнил ему Рон. — В квиддиче не удаляют с поля.

К удивлению Рона, Хагрид занял сторону Дина.

— Значит, им надо правила менять, да! Ведь этот Флинт запросто мог Гарри на землю сбить!

Комментатор Ли Джордан, прекрасно зная, что обязан быть бесстрастным, все же не удержался от того, чтобы обозначить свою позицию.

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения...

— Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл.

—Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема.

— Джордан, я вас предупреждаю...

— Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым. — В словах Джордана сквозила неприкрытая ирония, но тут профессор МакГонагалл ничего не могла по делать. — Гриффиндор исполняет штрафной удар, у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по- прежнему у Гриффиндора, и...

Ли продолжал комментировать игру.

— Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером, надеюсь, бладжер сломал ей нос… Шучу, шучу, профессор… Слизерин забрасывает мяч. О, нет…

Болельщики Слизерина дружно аплодировали. Всеобщее внимание было приковано к игре.

Внезапно метла Гарри начала вести себя странно. Она перевернулась в воздухе.

— Не пойму я, чего там Гарри творит? Чего он себе думает, а? — бормотал Хагрид, следя за ним в бинокль. — Не знай я его, я б сказал, что не он метлой рулит, а она им... Да не, не может он...

Внезапно кто-то громким криком привлек внимание к Гарри, и все взгляды устремились на него. Его метла резко перевернулась в воздухе, потом еще раз, но он хоть с трудом, но удерживался на ней. А затем весь стадион ахнул. Метла неожиданно подпрыгнула, накренилась и, наконец, сбросила Гарри. Теперь он висел на метле, одной рукой вцепившись в рукоятку.

— Что с ней?.. — прошептал Симус.

— Может быть, с ней что-то случилось, когда в него врезался Флинт? — прошептал Симус.

— Да нет, не должно так быть, — возразил Хагрид дрожащим голосом. — С такой метлой ничего плохого произойти вовсе не может, разве что тут Темная магия замешана, и сильная притом. Пареньку не под силу такое с «Нимбусом» проделать.

Гермиона выхватила у Хагрида бинокль и навела его не на Гарри, а на трибуны.

— Снейп! Смотрите!

Рон схватил бинокль. Снейп сидел напротив, не сводя с Гарри глаз и что-то бормоча.

— Он заколдовывает метлу! — поняла Гермиона.

— И что же нам делать?

— Предоставь это мне.

Она исчезла. Рон снова посмотрел на поле. Метла Гарри вибрировала. Близнецы Уизли пытались подлететь ближе, чтобы поймать его. Флинт тем временем забросил ещё один мяч в кольцо Гриффиндора.

— Он же убьётся! — в ужасе прошептал Рон.

Судья Хуч не останавливала игру, игра остановилась сама, но все равно никто не понял, почему Гарри, взобравшись на метлу, вдруг резко спикировал вниз, коснулся метлы рукой, словно его тошнило, и... выхватил что-то из воздуха.

— Я ПОЙМАЛ СНИТЧ! — закричал он.

Игра закончилась в полной неразберихе. Гриффиндор победил.

Гарри ничего не слышал. Рон, Гермиона и Хагрид увели его в хижину. Гарри сидел у огня и пил крепкий чай.

— Это всё Снейп! — горячо объяснял Рон. — Он не сводил с тебя глаз!

— Чушь! — возмутился Хагрид. — Снейп — Зачем Снейпу делать такое?

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, думая, стоит ли говорить Хагриду правду. Гарри решил, что стоит.

— Я кое-что узнал о нем, — сообщил он Хагриду — В Хэллоуинон пытался пройти мимо трехголового пса. Пес его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пес.

Хагрид от неожиданности уронил чайник.

— А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Про Пушка?

— Ну да — это ж моя собачка. Купил ее у одного... э-э... парнишки, грека, мы с ним в прошлом году., ну.. в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять...

— Что? — быстро спросил Гарри.

— Все, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?

— Но Снейп пытался украсть эту штуку, — продолжал настаивать Гарри, надеясь, что Хагрид вот-вот проговорится.

— Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид — Снейп— преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает.

— А зачем же он тогда пытался убить Гарри? —. вскричала Гермиона.

Похоже, после всего случившегося сегодня она коренным образом изменила свое представление о Снейпе, которого еще вчера защищала от обвинений Гарри и Рона.

— Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я все о нем прочитала и сразу могу понять, когда кто-то! пытается что-то заколдовать! Для того чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снейп не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль, и потом видела, когда к нему подкралась!

— А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снегг бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля...

— Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?

Хагрид в ужасе уставился на них, осознав, что проговорился. Его огромные кулаки сжались, а лицо стало пунцовым, как спелая свекла.

— Я... я ничего не говорил! — пробасил он, но было уже поздно.

Рон, который до этого молча слушал перепалку, вдруг выпрямился. В его голове словно щёлкнул переключатель. Николас Фламель. Это имя было ему знакомо. Очень хорошо знакомо.

— Подождите-ка, — медленно произнёс он, и все взгляды обратились на него. — Николас Фламель... Я знаю это имя.

Гарри и Гермиона удивлённо переглянулись. Даже Хагрид замер с чайником в руке.

— Рон, ты что, знаешь, кто это? — спросила Гермиона.

— Не совсем знаю... — Рон потёр лоб, вспоминая. — То есть, я не встречал его. Но я точно слышал о нём. На уроках с... — он чуть не проговорился о Рите Сантос, но вовремя прикусил язык, — ...на одном из уроков по истории магии или теории. Он был алхимиком.

— Верно, — тихо подтвердила Гермиона, её глаза загорелись азартом исследователя. — Единственным известным алхимиком в истории.

Рон кивнул, воодушевлённый тем, что его догадка оказалась верной.

— Да! И он был... он был... французом, кажется? И он занимался тем, что искал способ превращать обычные металлы в золото и создавать эликсир жизни.

В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

— Философский камень... — прошептал Гарри, и его глаза расширились от осознания.

Рон посмотрел на друга и медленно закончил мысль:

— ...это то, что создал Николас Фламель.

— Точно! — подхватила Гермиона. — В «Истории магии» было написано, что Фламель создал единственный в мире Философский камень! С его помощью можно получить Эликсир Жизни! Тот, кто его выпьет, становится бессмертным!

Она повернулась к Хагриду, который стоял у камина, стараясь казаться как можно более незаметным.

— Так вот что охраняет Пушок! Вот что пытался украсть Снейп! Философский камень!

Хагрид выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.

— Я... я ничего не знаю... Я вам ничего не говорил... — бормотал он себе под нос, но его оправдания звучали всё менее убедительно.

Рон посмотрел на огромного лесничего и вздохнул.

— Хагрид... Мы уже знаем достаточно. Теперь всё сходится. Снейп охотится за камнем Фламеля.

Гарри кивнул, его взгляд был твёрдым и решительным.

— И мы должны его остановить.

Разговоры в хижине Хагрида затихли так же внезапно, как и начались. Осознание повисло в воздухе, тяжёлое и холодное, как ноябрьский туман. Они всё поняли. Снейп охотился за Философским камнем. За бессмертием.

Хагрид, видя их решительные лица, только махнул огромной ручищей.— Ох, ну и влип же я с вами... — пробасил он. — Ладно, идите уже в замок, пока не замёрзли тут совсем. И... — он посмотрел на них с неожиданной теплотой, — ...никому ни слова. А то Дамблдор с меня шкуру спустит.

Они молча кивнули. Говорить было не о чем. Все карты были на столе. Они вышли из хижины в морозную ночь. Снег хрустел под ногами, а звёзды над головой казались острыми, как льдинки.

По пути к замку никто не проронил ни слова. Каждый думал о своём. Гарри, наверное, о том, что его снова пытаются убить. Гермиона — о том, какие книги им нужно найти, чтобы защитить камень. А Рон... Рон думал о том, как всё это странно и невероятно.

Он был писателем. Он создавал миры, где герои сражались со злом за могущественные артефакты. Он писал о магии, о тайнах, о дружбе и предательстве. И вот теперь он сам оказался внутри такой истории. Его вымысел стал реальностью.

Они дошли до дверей замка, попрощались и разошлись по своим гостиным.

Рон вернулся в уютное тепло Хаффлпаффа. В камине всё ещё горел огонь, пахло дымом и свежей выпечкой. Друзья уже спали. В спальне было тихо.

Рон не чувствовал усталости. Его переполняла энергия. Он подошёл к своему сундуку и достал новый блокнот — тот самый, с заголовком «Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Он сел за стол у окна, где лунный свет падал на чистый лист пергамента. Он обмакнул перо в чернила.

Сегодня он не мог писать о шестерёнках и паровых машинах. Сегодня его история требовала чего-то другого.

Он начал писать новую главу. О юном герое, который узнал страшную тайну о своём учителе. О древнем артефакте, дарующем вечную жизнь. О трёх друзьях, которые решили любой ценой защитить то, что им дорого.

Он писал до тех пор, пока чернила в чернильнице не иссякли, а глаза не начали слипаться. Слова лились рекой, смешивая реальность Хогвартса с вымыслом его нового мира.

Наконец, он отложил перо и потёр уставшие глаза. На улице уже светало.

Рон спрятал блокнот под подушку рядом с «Симфонией Стихий». Его тайны были в безопасности.

Он лёг в кровать и укрылся тёплым одеялом. Короста тихо пискнула и свернулась калачиком.

Рон закрыл глаза. Завтра его ждали уроки, тренировки Гарри и новая тайна, которую им предстояло разгадать.

Но сейчас он спал. И ему снился Николас Фламель, который протягивал ему золотой кубок с эликсиром жизни на фоне медных башен парящего города.

Глава 28

Приближалось Рождество. В воздухе, помимо привычного запаха тыквенных пирогов, появился аромат хвои и мандаринов. Замок преображался: в коридорах висели пышные гирлянды из омелы и остролиста, а в Большом зале на месте Дамблдора уже стояла огромная, пышная ель.

Рон был занят. Он не просто ждал праздника, он готовился. В его сундуке, среди свитеров от мамы и учебников, лежала шкатулка с сокровищами. Которые он брал собой: идеально круглые жемчужины редкого розового оттенка, витую раковину с перламутровым отливом и несколько кусочков отполированного морем цветного стекла.

Он трудился по вечерам, сидя у камина в гостиной Хаффлпаффа. Из жемчужин и серебряной цепочки, купленной на свои деньги, он сделал изящный кулон для Гермионы. Для Гарри он смастерил браслет-оберег из плетёной морской травы и синих камней, которые, по словам Риты Сантос, приносили удачу в полётах. Джастину досталась заколка для галстука из причудливой раковины, а Эрни — строгий, но красивый браслет из чёрного жемчуга. Он не забыл и других друзей: застенчивой Ханне он подарил брошь, а неуклюжему Невиллу — амулет на удачу. Даже Сьюзен Боунс он вручил изящный гребень. Подарки были скромными, но сделанными с душой.

В один из дней прилетела сова от родителей. Молли писала, что они с Артуром собираются на Рождество в Румынию, чтобы навестить Чарли и Сирену.«Перси, Фред, Джордж и ты остаётесь в Хогвартсе. Не шалите там без нас! Люблю, мама».

Рон не расстроился. Наоборот, он был рад. Это значило, что они с Гарри и остальными смогут провести каникулы вместе.

В середине декабря Хогвартс окончательно превратился в зимнюю сказку. Проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым, нетронутым слоем снега, а огромное Чёрное озеро замерзло, превратившись в гигантский каток.

В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать.

Все школьники с нетерпением ждали каникул. Может быть, потому что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам. Нет, в Общей гостиной Хаффлпаффа и в Большом зале было тепло — ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту.

Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снейпа, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — громко произнёс Драко Малфой на одном из таких занятий. Он смотрел прямо на Гарри. — Бедные ребята... мне их жаль.

Крэбб и Гойл громко захихикали.

После памятного матча Малфой стал ещё невыносимее. Уязвлённый поражением своей команды, он пытался всех рассмешить придуманной им шуткой про древесную лягушку-ловца. Но шутка не прижилась. Всех больше поразило то, как Гарри удержался на взбесившейся метле. Злясь ещё больше, Малфой вернулся к проверенной тактике — поддевал Гарри за то, что у него «нет нормальной семьи». Рона он тоже не забывал.«По моей семье он тоже несколько раз прошёлся», — думал Рон, сжимая кулаки под партой. — «Но после того как я ему заехал по морде пару раз, успокоился». А вот Гарри бить обидчика стеснялся.

Неделю назад профессор Макгонагалл обходила курсы, составляя список учеников, которые останутся на каникулы. Рон попросил внести его в этот список. Его братья тоже оставались — родители ехали к Чарли. Гарри тоже оставался.

«Может, пригласить его к нам?» — мелькнула мысль у Рона. — «Хотя... как его близнецы-то упустили? Ловец всё-таки».

Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принёс сюда Хагрид.

— Привет, Хагрид! Помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между колючих веток.

— Не, я в порядке, Рон... но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты.

— Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти? — произнёс кто-то сзади, растягивая слова.

Разумеется, это мог быть только Малфой.

— А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец.

Рон почувствовал, как внутри всё закипает. Он уже хотел развернуться и врезать Малфою так, чтобы тот улетел обратно в подземелье... но тут из-за поворота донёсся звук шагов.

В коридоре появился Снейп.

Рон замер. Драться при Снейпе было равносильно самоубийству. Но Хагрид уже заметил профессора. Он вынырнул из-за ели (сделав её колыхнуться так сильно, что Малфою на голову посыпался снег) и широко улыбнулся.

— Профессор Снейп! Доброго дня! Я вот тут... ёлочку несу. В Большой зал. Для украшения... к Рождеству-с.

Снейп окинул взглядом пихту (и съёжившегося под снегом Малфоя), затем посмотрел на Рона и Гарри.

— Потрудитесь не загромождать коридоры... хм... растительностью. И вы тоже... лесничий.

Он развернулся и пошёл прочь своей скользящей походкой.

Малфой стряхнул снег с мантии и одарил Рона ненавидящим взглядом.

— Тебе повезло сегодня, Уизли. Но мы ещё не закончили.

Рон сжал кулаки, глядя вслед удаляющейся парочке слизеринцев. Слова Малфоя всё ещё жгли, но присутствие Снейпа остудило его пыл. Он выдохнул, выпуская облачко пара в холодный воздух коридора.

— Ненавижу, когда он так делает, — пробормотал он, пиная попавшуюся под ногу ледышку.

— Не обращай внимания, — спокойно сказал Эрни, поправляя значок старосты. — Малфой просто завидует. Он не может смириться с тем, что кто-то лучше него.

— Или что у кого-то есть друзья, а не просто тупые телохранители, — добавил Джастин, и они втроём рассмеялись.

— Пойдёмте лучше в Большой зал, — предложил Рон, меняя тему. — Я слышал, сегодня на ужин будут запечённые индейки. А после такого урока у Снейпа мне нужно срочно что-то съесть, чтобы не замёрзнуть насмерть.

Они направились к мраморной лестнице, ведущей наверх. По пути Рон и Эрни начали оживлённо обсуждать предстоящий матч по квиддичу, который должен был состояться после каникул (Рон болел за Гриффиндор из солидарности с Гарри, а Эрни анализировал шансы команд с точки зрения тактики), а Джастин рассказывал о том, как на магловском Рождестве его семья всегда украшает дом гирляндами.

Когда они вошли в Большой зал, Рон на секунду замер, как и всегда. Это зрелище никогда не надоедало. Тысячи живых свечей парили под потолком, который сегодня был зачарован под сумеречное зимнее небо с медленно падающими снежинками. Стены были увиты остролистом и гирляндами из золотых лент. А в центре зала возвышалась та самая гигантская пихта, которую тащил Хагрид. Она была украшена не только шарами и мишурой, но и настоящими живыми драгоценными камнями, которые переливались всеми цветами радуги, и крохотными ледяными скульптурами сов и единорогов.

— Вот это да! — восхищённо выдохнул Джастин.

Они направились к своему столу. Хаффлпафф уже был в сборе. Староста Дэвид Велл как раз поднимал кубок, произнося тост за приближающиеся праздники. Рон, Джастин и Эрни заняли свои места.

Рон оглядел стол. Здесь царила атмосфера тепла и уюта. Никто не пытался никого подколоть или доказать своё превосходство. Ханна Эбботт передавала блюдо с жареным картофелем Сьюзен Боунс, а Невилл Лонгботтом с улыбкой рассказывал что-то Симусу Финнигану.

Рон сидел за столом Хаффлпаффа, механически пережёвывая тыквенный пирог. Разговоры друзей — Эрни, Джастина и Ханны — доносились до него словно сквозь туман. Он кивал, улыбался в нужных местах, но мыслями был очень далеко.

Его взгляд скользил по украшенному залу, по парящим свечам и гигантской ели, но видел он совсем другое. Он думал о своих книгах.

В голове уже складывались новые главы «Хроник Медного Города». Он представлял, как Элиот, его герой, пробирается по узким, залитым паром улочкам Аркадии, пытаясь разгадать тайну Механического Сердца. Рон видел медные башни, слышал гул паровых машин и чувствовал запах раскалённого металла и машинного масла. Это был его мир, созданный из чернил и воображения, и он был не менее реальным, чем Хогвартс.

Но потом мысли Рона сделали резкий поворот. Они унеслись прочь от дыма и пара, к чему-то бесконечно более чистому и свободному. Он думал о море.

Он закрыл глаза, и на мгновение шум Большого зала сменился другим звуком — мерным, вечным шёпотом волн. Он чувствовал на лице солёные брызги, ощущал, как прохладная вода обнимает его тело. Он мечтал о том, чтобы снова стать русалкой. Не здесь, не в ледяном Чёрном озере, где его могут увидеть. А там, в Австралии, в тёплых водах кораллового рифа.

Он вспоминал ощущение невесомости, скорость, с которой он мог рассекать толщу воды, и тишину глубин, нарушаемую лишь песней китов. Быть в море — это было не просто развлечение. Это было возвращением домой. Это было единением со стихией, которое не могла дать никакая другая магия.

— Рон? Ты в порядке? — голос Джастина вырвал его из грёз.

Рон моргнул и посмотрел на друга.

— Да... просто задумался. Представлял, каково это будет — поплавать завтра в озере.

— Бр-р-р! — Джастин поёжился. — Вода же ледяная! Ты с ума сошёл?

Рон лишь загадочно улыбнулся в ответ. Джастин не понимал. Никто не понимал. Для него море было не просто водой. Это была его вторая душа.

Разговоры за столом Хаффлпаффа постепенно сменили направление. Тема квиддича и Снейпа уступила место самому животрепещущему вопросу — Рождественским каникулам. Атмосфера стала ещё теплее, наполнившись предвкушением домашнего уюта, подарков и встреч с родными.

— А ты, Джастин, куда поедешь? — спросила Ханна Эбботт, передавая ему корзинку с булочками. — Опять в это своё... как его... имение?

Джастин Финч-Флетчли важно кивнул, откусывая булочку.

— В Финч-Флетчли Холл, — с гордостью произнёс он. — Это в графстве Саффолк. Огромный дом, куча слуг... ну, в основном слуги, конечно, но отец говорит, что это не так престижно, как иметь магловский штат прислуги. Там есть озеро для лодочных прогулок и конюшни. Отец обещал научить меня играть в поло.

— Поло? На лошадях? — Эрни Макмиллан приподнял бровь. — Звучит... аристократично.

— А ты, Эрни? — спросил Рон. — Ты же вроде из старой чистокровной семьи? Тоже в имение?

Эрни слегка поморщился, словно тема была ему не очень приятна.

— В мэнор. Да. В Макмиллан-мэнор, в Уилтшире. Там... там очень много старых гобеленов и портретов предков, которые постоянно делают замечания по поводу осанки. И матушка опять заставит меня посещать все эти скучные рождественские балы.

— Балы? — оживился Джастин. — А танцы будут?

— Только вальс и менуэт, — вздохнул Эрни. — Никакого веселья.

Рон слушал их вполуха. Он смотрел на Гарри, который сидел за гриффиндорским столом в полном одиночестве. Уизли представил себе огромный «Нора», наполненный смехом Фреда и Джорджа, ворчанием Перси и запахом маминой стряпни. А у Гарри этого не было. Его дом был здесь, в Хогвартсе.

— А ты, Рон? — голос Ханны вернул его к реальности.

— Я? — Рон пожал плечами. — Я остаюсь здесь. Родители уезжают в Румынию, к Чарли. А Перси и близнецы тоже остаются.

— Остаёшься? На все каникулы? — удивился Джастин.

— Ну да, — Рон вдруг улыбнулся, глядя на Гарри. — И Гарри тоже остаётся. Так что нам будет... весело.

Он подумал о том, как они будут бродить по заснеженному замку, исследовать коридоры (возможно, даже без риска наткнуться на тролля) и наслаждаться тишиной, которую не нарушают сотни голосов. И, конечно, он сможет больше времени посвятить своей книге.

— Что ж, — Эрни поднял кубок с тыквенным соком. — Тогда выпьем за то, чтобы каникулы у всех прошли отлично! И за то, чтобы в Хогвартсе было не так скучно без нас!

Все за столом рассмеялись и чокнулись кубками. Рон улыбался вместе со всеми, но его взгляд снова скользнул к Гарри. Он был рад, что друг не будет один. В этом замке у них теперь было что-то большее, чем просто школа. У них была своя тайна и своя дружба. И это был лучший подарок на Рождество.

Когда каникулы наконец начались, Гарри и Рон проводили время слишком весело, чтобы думать о Философском камне, троллях или злом профессоре Снейпе. Замок, обычно гудящий как улей, опустел и затих. Огромные коридоры, по которым теперь гуляло лишь эхо, принадлежали только им. Они облазили все тайные ходы, которые смогли найти на карте Мародёров (которую Рон, к счастью, не показывал Гарри), играли в снежки во дворе, прячась за статуями, и устраивали шуточные дуэли в пустых классах.

Ещё они играли в волшебные шахматы, которым Рон начал обучать Гарри. Это были практически те же самые шахматы, в которые играли маглы. Разница заключалась лишь в том, что фигурки были живые. Игрок ощущал себя полководцем, направляющим свои войска на противника.

— Просто представь, что ты командуешь армией, — объяснял Рон, расставляя на доске свои старые, потрёпанные временем фигуры. — И слушай их советы. Они опытные вояки.

Гарри кивал, с опаской глядя на чёрного ферзя, который угрожающе постукивал мечом по щиту.

К сожалению, друг слишком буквально прислушивался к советам фигурок и всех вокруг. Неудивительно, что он продул с огромным счётом. К тому же, хотя Рон и объяснял ему, как управлять фигурами, с чужими шахматами такое провернуть довольно сложно. Они привязываются к конкретному хозяину и не хотят слушать других.

В перерывах между играми и прогулками Рон уединялся в спальне и писал свою книгу. «Хроники Медного Города» поглощали его всё больше. Он описывал тайные цеха под городом, где инженеры-маги в защитных очках ковали детали для Великого Механизма.

В канун Рождества Рон лёг спать, предвкушая завтрашний праздничный завтрак и веселье. Утром он проснулся от того, что кто-то тихонько хихикал у его кровати. Открыв глаза, он увидел несколько аккуратных коробочек и свёртков, сложенных горкой рядом с подушкой.

В комнате уже никого не было. Рон сел на кровати и с любопытством потянулся к самому большому свёртку. К нему была прикреплена записка от Эрни: «Рон, это тебе от всех нас. Чтобы ты не думал, что мы тебя тут одного бросили!».

Внутри оказалась новая самопишущая ручка с золотым пером и набором чернил всех цветов радуги. Рон был в восторге.

Следующий подарок был от Джастина. Это оказалась толстая книга в красивом переплёте — «История квиддича: от истоков до наших дней» с движущимися картинками.

— Вот это да! — прошептал Рон.

В маленькой коробочке от Ханны лежал набор для ухода за метлой: щёточки из шерсти единорога и баночка с воском для полировки древка.

Рон улыбался. Его друзья знали, что ему нужно. Он был тронут до глубины души.

Он быстро оделся и побежал в башню Гриффиндора. Назвав его пароль, Рон вошел гостиную Гриффиндора. Гарри сидел у камина, уныло глядя на пустой каминный выступ.

— С Рождеством! — крикнул Рон.

— И тебя, — вздохнул Гарри. — Слушай... я... у меня для тебя ничего нет.

— Ничего? — удивился Рон.— Из дома мне прислали бордовый свитер... Я даже не знал, что тебе подарить.

Рон только отмахнулся:

— Глупости! Ты мой друг. Это лучший подарок — то, что ты остался.

Но потом он хитро улыбнулся и достал из кармана мантии несколько маленьких свёртков.

— А это тебе.

Он протянул Гарри изящный браслет-оберег, сплетённый из прочной морской травы и украшенный синими камнями.

— Это на удачу в полётах, — пояснил Рон. — Я сам сделал.

Гарри был поражён.

— Рон... это невероятно. Спасибо!

В этот момент Рон понял: ему не нужны ни галлеоны из сейфа, ни дорогие подарки. У него были друзья, которые ценили его не за деньги, а за то, кем он был. И это было настоящее волшебство.

— Ладно, давай, распаковывай свои подарки, — скомандовал Рон, сгорая от нетерпения. Он уже видел, как Гарри ушел в свою комнату и Рона позвал за собой, и он видел как его друг разворачивает свёрток за свёртком, и его собственное любопытство росло с каждой секундой.

Гарри взял в руки верхний свёрток. Он был завёрнут в толстую, грубую коричневую бумагу. Внутри оказалась флейта, сделанная довольно неумело, с явными следами ножа.

— Это Хагрид, — сразу понял Гарри. Он поднёс флейту к губам и извлёк из неё звук, больше похожий на уханье простуженной совы, чем на музыку. Друзья рассмеялись.

Следующий подарок лежал в тонком конверте. Гарри открыл его и достал лист плотной бумаги. К этому листу скотчем была приклеена одна-единственная мелкая монетка странной, квадратной формы.

— Очень приятно, — саркастически прокомментировал Гарри, разглядывая «сокровище».

Рон заглянул ему через плечо.

— Вот ведь нелепая штуковина! — наконец выдохнул он. Его глаза загорелись. — И это деньги? Такой формы? Никогда таких не видел!

— Возьми себе, — предложил Гарри, увидев неподдельный восторг на лице друга. Он рассмеялся.

— Всё равно от Дурслей другого подарка ждать не стоило.

В следующем свёртке снова оказалось что-то съедобное — большая коробка «Шоколадных лягушек». Рон заглянул внутрь и одобрительно кивнул.

— А вот это уже дело! Гермиона?

— А кто же ещё? — усмехнулся Гарри.

Оставался ещё один, последний свёрток. Он отличался от остальных: обёрточная бумага была дорогой на ощупь, гладкой и переливающейся. Гарри поднял его с пола и неторопливо развернул.

Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свёртка и, тихо шурша, мягко опустилось на пол, поблёскивая глубокими складками, словно сотканное из лунного света или речного тумана. Рон широко раскрыл рот от изумреия и замер.

— Я слышал о таком... — прошептал он благоговейным шёпотом. Его голос дрожал от восторга. — Если это то, что я думаю... это очень редкая вещь. И очень ценная.

Гарри непонимающе посмотрел на друга.

— А что это?

Рон медленно протянул руку и коснулся мягкой ткани.

— Это... мантия-невидимка, — выдохнул он. — Не сомневаюсь, что это она. Попробуй сам. Надень её!

Гарри набросил мантию на плечи.

— Это она! — завопил Рон так громко, что сам испугался своего крика и зажал рот рукой. — Посмотри вниз!

Гарри последовал его совету и ахнул: он не увидел собственных ног. Он молнией метнулся к зеркалу, висевшему на стене. Его лицо, разумеется, было на месте, но оно словно парило в воздухе, поскольку тело полностью отсутствовало. Гарри натянул мантию на голову, и его отражение исчезло полностью.

— Смотри! — Рон ткнул пальцем в пол рядом с тем местом, где стоял Гарри. — Тут записка! Из неё выпала записка!

Гарри снял мантию и наклонился. Он поднял с пола листочек бумаги. Надпись на нём была сделана очень мелким, изящным почерком с завитушками — такого Рон ещё никогда не видел.

Пока Гарри изучал странную записку, написанную неизвестно кем, Рон всё не мог оторвать взгляда от мантии.

— Да за такую я бы отдал очень многое, — признался он наконец с глубоким вздохом зависти и восхищения. — Эй... да что с тобой?

Гарри стоял неподвижно, сжимая в руке записку. Его лицо было бледным и задумчивым.

— Ничего, — мотнул он головой и быстро спрятал листок в карман. — Просто... странно всё это.

Прежде чем Рон успел что-то сказать Гарри, дверь в спальню мальчиков Гриффиндора с грохотом распахнулась, и в неё, словно два рыжих вихря, ворвались Фред и Джордж. Гарри, сидевший на кровати, вздрогнул и инстинктивно натянул одеяло, пряча под ним драгоценную мантию-невидимку.

— Счастливого Рождества! — прогремел с порога Фред, его лицо сияло от восторга.

— Эй, смотрите! — воскликнул Джордж, указывая на что-то за спиной брата.

На обоих близнецах были новенькие, пушистые свитера ручной вязки. На Фреде — синий, с огромной жёлтой буквой «Ф» на груди, а на Джордже — точно такой же, но с буквой «Д».

— А ты почему не надел свой, Рон? — возмутился Джордж, упирая руки в бока. — Мама прислала! Давай-давай, они ведь не только красивые, так ещё и очень тёплые.

— Я... я... — Рон застонал и зарылся лицом в подушку. — Ненавижу бордовый цвет...

— А на твоём никаких букв, — хмыкнул Джордж, разглядывая Рона, который с мученическим видом натягивал на себя свитер. — Полагаю, мама думает, что ты не забудешь, как тебя зовут. А мы ведь тоже не дураки! Мы хорошо знаем, что нас зовут Дред и Фордж!

Близнецы расхохотались, донельзя довольные своей шуткой.

— Что тут за шум? — В дверь протиснулась ещё одна рыжая голова, принадлежавшая Перси. Вид у него был не слишком счастливый. Судя по всему, он уже успел частично распаковать свои подарки, потому что держал в руках точно такой же свитер грубой вязки.

— Ага! — Фред тут же выхватил свитер у него из рук. — А тут у нас буква «С». То есть «Староста». Давай, Перси, надевай! Мы все уже в своих, и Гарри тоже.

— Я... не... хочу... — донеслось до Рона хриплое бормотание Перси, которому близнецы уже успели натянуть свитер на голову, попутно сбив с него очки.

— И запомни! — поучительно добавил Джордж, пока они с Фредом пытались расправить вязаное изделие на сопротивляющемся старшем брате. — Сегодня за завтраком ты будешь сидеть не со старостами, а с нами! Рождество — семейный праздник!

Близнецы окончательно запутали Перси в свитере так, что его руки оказались прижатыми к телу. Подхватив старшего брата за шиворот, они вытолкали его из спальни.

В комнате снова стало тихо. Рон поправил свой бордовый свитер и посмотрел на Гарри. Тот уже достал мантию из-под одеяла и задумчиво пропускал серебристую ткань сквозь пальцы.

— Слушай... — начал Рон. — Эта мантия... она ведь не просто так тебе досталась. И записка... Ты ведь что-то скрываешь?

Гарри поднял на него серьёзный взгляд.

— Я потом расскажу. Это... это связано с тем, что мы видели в коридоре третьего этажа. И со Снейпом.

Рон кивнул. Он понимал, что у друга есть свои секреты. Но одно он знал точно: с такой мантией их расследование станет куда интереснее.

Рон видел, что Гарри всё ещё сжимает в руке ту странную записку, выпавшую из мантии.

— Слушай... — начал Рон, присаживаясь на край своей кровати. — Ты так и не сказал, что там написано. И... я видел твоё лицо. Ты узнал почерк.

Гарри долго молчал, глядя в пол. Затем он вздохнул и поднял глаза на Рона. В них была такая глубокая печаль, что Рону стало не по себе.

— Узнал, — тихо сказал Гарри. — Я видел этот почерк раньше. Очень давно. Когда мне было восемь лет.

И он начал рассказывать. Рон слушал, не перебивая.

Гарри было восемь лет. Лето стояло удушающе жаркое, и его единственным занятием было пропалывание идеально ровных клумб с петуниями, которые обожала тетя Петунья. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с грязью. Он был худым, слишком маленьким для своего возраста, а его одежда — старый свитер Дадли и мешковатые джинсы — висела на нём как на вешалке.

В тот день он устал как никогда. Закончив с последней клумбой, он присел на ступеньки у входа в дом. Дадли и его друг Пирс где-то гоняли на новых велосипедах, и их противный смех доносился из-за угла.

Гарри смотрел на свои руки, покрытые мозолями и царапинами. Он вдруг задумался о том, о чём думал редко, потому что эти мысли приносили только боль. О своих родителях. Кто они были? Где их могила сейчас?

И тут его осенил вопрос, простой и страшный: как он сам оказался здесь? На пороге этого дома?

Тетя Петунья была на кухне. Гарри вошёл, вытирая грязные руки о джинсы. Она стояла у плиты, её спина была неестественно прямой.

— Тётя Петунья? — тихо позвал он.

Она не обернулась.

— Что тебе? — её голос был резким.

— Я... я просто хотел спросить... — Гарри сглотнул, собираясь с духом. — Как я оказался у вас? На пороге? В ту ночь?

Тетя Петунья замерла. Её костлявые плечи напряглись. Она медленно выключила плиту и обернулась. Её лицо было белым как мел, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты... ты помнишь? — прошептала она.

Гарри кивнул.

Петунья посмотрела на дверь кухни, словно проверяя, не подслушивает ли Вернон, а затем жестом приказала Гарри сесть за стол. Сама она села напротив, сложив руки на коленях.

— Да, — сказала она после долгой паузы. — Ты был там. В плетёной корзине. Совсем маленький.

Она встала и подошла к буфету. Порывшись на верхней полке, она достала маленькую, пыльную жестяную коробку из-под печенья. Она поставила её на стол перед Гарри и открыла.

Внутри лежал пожелтевший от времени листок бумаги. Гарри посмотрел на бумагу— витиеватый, с завитушками.

— Это было при тебе, — бесцветным голосом сказала Петунья. — В корзине.

Гарри осторожно взял листок дрожащими руками. Записка была адресована им:

«Мистер и миссис Дурсль,Пишу вам в ту самую ночь, когда не стало Лили и Джеймса. Их убил Тот-Кого-Нельзя-Называть.

Их сын, Гарри, теперь остался один на всём свете. Он — последний из их рода.

Я взываю к древнему закону семейного долга: когда-то я вашу сестра ходила в школу Хогвартса. Теперь я отдаю этот долг вам. Прошу вас: приютите мальчика. Дайте ему кров и заботу до тех пор, пока он не войдёт в свой возраст.

Альбус Дамблдор»

Гарри перечитал записку несколько раз. Имя «Лили» и «Джеймс» звучали как музыка.

— Они... они умерли? — прошептал он.Петунья поджала губы.— Да. И мы... мы выполнили просьбу. Мы заботились о тебе так, как должны были.

«Заботились». Это слово эхом отдалось в голове восьмилетнего Гарри. Заботились? Его заставляли работать как домового эльфа, кормили объедками и запирали в тёмном чулане под лестницей.

— Но почему? — спросил он, поднимая на неё свои зелёные глаза. — Если вы обещали заботиться... почему я живу в чулане?

Лицо Петуньи исказилось от гнева и чего-то ещё... страха?

— Потому что ты... ты ненормальный! — выпалила она. — С того дня, как ты появился здесь, стали происходить странные вещи! Вещи, которые взрывались! Оконные стёкла исчезали! Волосы сами по себе меняли цвет! Мы с Верноном знали, что это ты! Твоя... твоя ненормальность!

Она встала и захлопнула коробку так резко, что Гарри подпрыгнул.

— Ты получил еду и крышу над головой! Это больше, чем ты заслуживаешь! А теперь иди! И никогда больше не спрашивай об этом!

Она вытолкала его из кухни и заперла дверь. Гарри убежал в свой чулан и плакал там всю ночь.

Рон слушал. Он сидел на своей кровати, обхватив колени руками, и слушал рассказ Гарри. Он не перебивал, не задавал вопросов. Он просто смотрел на друга, и с каждым словом его сердце сжималось всё сильнее.

Он слышал о чулане. О том, как маленького Гарри, наследника Поттеров, запирали в темноте, кормили объедками и заставляли работать за троих. Рон вырос в бедности, в «Норе», где всегда не хватало денег, но его тоже не любила его же семья, родители давалил смех, любовь своим страшим братьям и Джинни, ро Рон незлопамятный. Просто не любимый сын родителей, и его семья всегда вместе с другими братьями и сестрой. То, что описывал Гарри, не было бедностью. Это было... жестокое обращение.

Когда Гарри замолчал, в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Рон поднял голову и посмотрел на друга. Гарри сидел, сжимая в одной руке мантию-невидимку, а в другой — ту самую записку. Его плечи были опущены.

— Гарри... — голос Рона прозвучал хрипло. — Это... это ужасно. То, что они с тобой делали.

Гарри лишь пожал плечами, пытаясь сделать вид, что ему всё равно, но Рон видел, как дрожат его пальцы.

— Я привык, — тихо сказал он.

— Никто не должен к такому привыкать, — твёрдо сказал Рон. В нём закипал гнев. Не на Гарри, а на тех людей, о которых он рассказывал. На Дурслей.

Он посмотрел на записку в руке Гарри.

— Почерк тот же, — сказал Рон, чтобы сменить тему и отвлечь друга. — В мантии и здесь. Значит, мантия принадлежала твоему отцу. Дамблдор вернул тебе то, что было его.

Гарри кивнул, аккуратно складывая записку и убирая её в карман.

— Наверное... — он посмотрел на Рона, и в его взгляде впервые за весь вечер промелькнула искра тепла. — Спасибо, что выслушал.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Рон в ответ. — Ты же мой друг.

Они помолчали ещё минуту, а потом Рон резко встал.

— Знаешь что? — сказал он бодро. — Я сейчас умру с голоду. А после таких историй нет ничего лучше, чем праздничный завтрак. Там будут индейки, пироги... и мы можем пойти в библиотеку почитать что-нибудь. А когда вернётся Гермиона. Расскажем ей про мантию.

Гарри улыбнулся. Это была настоящая улыбка.

— Да. Пойдём.

Они вышли из спальни Гриффиндора и направились к Большому залу.

На столе в Большом зале красовались сотни жирных, золотистых жареных индеек, от которых поднимался ароматный пар. Рядом возвышались горы жареного и варёного картофеля, десятки мисок с зелёным горошком и целая армия соусников, полных густой мясной и клюквенной подливы. В центре столов стояли настоящие башни из волшебных хлопушек.

Хлопушка, которую опробовали Гарри с Фредом, не просто хлопнула, но взорвалась с пушечным грохотом. Клуб густого синего дыма окутал их, и, когда он рассеялся, оба оказались в контр-адмиральских фуражках, а у их ног копошились несколько испуганных белых мышей.

За учительским столом тоже было весело. Профессор Дамблдор сменил свой привычный остроконечный колпак на огромную, нелепую шляпу, украшенную живыми цветами, и заразительно смеялся над шутками крошечного профессора Флитвика. Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Один из них оказался с сюрпризом: Перси, сидевший за гриффиндорским столом, чуть не сломал зуб о серебряный сикль, который кто-то запек прямо в тесто.

Хагрид без устали подливал себе вина и становился всё краснее и краснее. В какой-то момент он громко провозгласил тост за «самую лучшую школу магии» и, вскочив, поцеловал в щёку профессора МакГонагалл. Она смущённо порозовела, захихикала и принялась поправлять сползший на бок остроконечный цилиндр, не замечая общего веселья.

В общем, было очень весело. Но Рон, глядя на смеющихся братьев, почувствовал укол грусти. Он бы очень хотел повидать семью всех вместе.

После завтрака Рон отправился в библиотеку. Он отлично знал «Законы магической Англии», «Традиции и этикет» и даже «Природу магического ядра» наизусть. Сегодня ему нужна была другая книга — для вдохновения.

Он взял с полки тяжёлый том в кожаном переплёте: «Великие изобретения маглов: от парового двигателя до электричества».Устроившись в дальнем углу библиотеки, где пахло пылью и старой бумагой, он погрузился в чтение. Он изучал схемы, читал о первых опытах с электричеством, представляя, как бы это выглядело в мире, где магия питает машины.

Вечером он вернулся в гостиную Хаффлпаффа и продолжил писать. Он описывал подземные цеха Аркадии, где инженеры-маги ковали детали для Великого Механизма.

На следующий день Гарри и Рон неплохо повеселились, устроив на улице яростную перестрелку снежками. Они прятались за статуями, слепили огромный «снежный фугас» (правда, он рассыпался при падении) и промокли до нитки.

А затем, насквозь мокрые, замёрзшие и с трудом переводя дыхание, они разошлись по своим факультетам: Гарри — в башню Гриффиндора, а Рон — в уютное тепло подземелий Хаффлпаффа.

Рон стащил с себя мокрую мантию, переоделся в сухое и снова сел за стол. Он продолжил писать «Хроники Медного Города», прерываясь лишь для того, чтобы черпать вдохновение из прочитанной книги о магловских изобретениях. Его мир жил и дышал вместе с ним.

Утром Рон проснулся, надел на шею Ожерелье Мерлии и привычно проверил, на месте ли Лунное кольцо. Его день начался как обычно: завтрак в Большом зале, где с Гарри позавтракал. Он выглядел уставшим, но глаза его горели лихорадочным блеском. Они сели за стол, и Рон с аппетитом принялся за яичницу с беконом, в то время как Гарри лишь ковырял вилкой тост.

— Так что ты там видел? — с набитым ртом спросил Рон, когда Гарри закончил свой сбивчивый рассказ о ночных похождениях и таинственном зеркале.

— Можешь пойти со мной сегодня вечером, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Я хотел бы показать тебе это зеркало.

— С удовольствием! — Рон даже отложил вилку от восторга. — То есть... я смогу увидеть твоих родителей?

Гарри кивнул, и на его лице впервые за утро появилась настоящая улыбка.

— А я бы хотел увидеть всю твою семью, — тихо добавил он. — Всех Уизли. Твоих старших братьев и всех других родственников.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок. Он был так занят своими приключениями и книгами, что не задумывался о том, каково это — быть Гарри.

— Ты можешь увидеть их в любой момент, — пожал плечами Рон, возвращаясь к еде. — Приезжай к нам погостить этим летом — и все дела. Кстати, может, это зеркало показывает только тех, кто уже умер? Возьми бекон, чего это ты ничего не ешь?

Но Гарри продолжал сидеть, глядя в одну точку. Еда на его тарелке оставалась нетронутой.

— Ты в порядке? — озабоченно спросил Рон. — Ты так странно выглядишь...

— Да всё в порядке, — отмахнулся Гарри, но его голос был слабым и безжизненным.

Рон отложил вилку и внимательно посмотрел на друга. Он вспомнил их первый совместный ужин в поезде. Вспомнил, как Гарри набрасывался на сладости из тележки, словно не ел несколько дней. Рон тогда не придал этому значения, но сейчас картинка сложилась.

— Знаешь, Гарри... — начал он осторожно. — Я тут подумал... Ты ведь почти ничего не ешь. Вчера за ужином ты только пил тыквенный сок. А сегодня... ты вообще не притронулся к еде.

Гарри вздрогнул и поднял на него глаза, в которых мелькнула паника.

— Я... я просто не голоден.

Рон покачал головой.

— Нет. Дело не в этом. Я помню, что говорила тетя Петунья в том письме. И как ты жил у них... Они ведь морили тебя голодом, верно? И заставляли жить в чулане.

Гарри молчал, но его побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие вилку, говорили сами за себя.

— Поэтому ты сейчас и не можешь есть, — мягко продолжил Рон. — Твой организм... он привык голодать. И теперь, когда еды много, ты просто не знаешь, что с этим делать. Ты боишься.

Гарри опустил голову.

— Я не хочу быть обузой...

— Ты не обуза! — горячо возразил Рон. — Послушай... У нас в семье всегда больше моих братьев. И я знаю один секрет. Когда я был маленьким и не хотел есть кашу, мама всегда говорила: «За маму. За папу». А потом она стала говорить: «За того, кого ты больше всего хочешь увидеть».

Рон взял ломтик бекона со своей тарелки и протянул его Гарри.

— Давай представим... что этот бекон поможет тебе набраться сил для встречи с родителями сегодня вечером. Съешь его... за них.

Гарри посмотрел на бекон, потом на Рона. В его глазах стояли слёзы. Он медленно взял еду и откусил маленький кусочек.

— Вот так, — улыбнулся Рон и положил ему на тарелку ещё один кусок. — А теперь съешь этот... за Фреда и Джорджа. Они бы точно не отказались от бекона.

Гарри слабо улыбнулся и послушно съел ещё кусочек.

Так, под шутки и уговоры Рона, Гарри смог немного поесть. В тот момент Рон понял кое-что важное: иногда сила дружбы заключается не в том, чтобы сражаться с троллями или летать на мётлах, а в том, чтобы просто быть рядом и помочь другу съесть кусок бекона.

Гарри весь день был очень рассеянным, витал в облаках и постоянно смотрел на часы. Рон же, напротив, был полон энергии и предвкушения. Вечером, когда замок затих, они встретились в коридоре. На этот раз под мантией-невидимкой их было двое, поэтому двигались они гораздо медленнее, чем Гарри вчера. Они пытались повторить тот путь, который проделал Гарри, выбежав из библиотеки, и около часа бродили по тёмным, промозглым коридорам.

Они прошли мимо привидения высокой женщины, которое проплыло в противоположном направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. И как раз в тот момент, когда Рон снова начал стонать, что у него заледенели ноги и он уже их не чувствует, Гарри заметил знакомые доспехи.

— Это здесь... Точно здесь... Да! — прошептал он.

Гарри открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу.

Они были здесь. Они ждали его. И просияли, увидев Гарри.

— Видишь? — восторженно шепнул Гарри, повернувшись к Рону. Его глаза сияли.

— Ничего я не вижу, — честно признался Рон, становясь рядом и вглядываясь в отполированную поверхность.

— Да посмотри же! Смотри, вот же они — родители, и другие мои родственники... Их тут много!

— Я вижу только тебя, — отозвался Рон.

— Посмотри внимательнее, — не успокаивался Гарри. Он чуточку подвинулся, освобождая место. — Подойди поближе, встань сюда, рядом со мной.

Рон сделал шаг вперёд и замер. Теперь, когда перед зеркалом оказался он сам, его отражение исчезло. А из зеркальной глубины на него смотрел... он сам. Только старше. Намного старше. Он был в парадной мантии, выглядел уверенным и сильным. А рядом с ним стояли они. Его родители. Молли улыбалась ему так тепло, как никогда не улыбалась в «Норе», а Артур одобрительно кивал. Рядом стояли Билл и Чарли, и даже Перси выглядел не таким напыщенным. А по другую руку от него стояла белокурая девушка с доброй улыбкой.

Рон вгляделся в её лицо и вспомнил. Сьюзен Боунс.

— Ты видишь вокруг себя родителей и братьев? — с надеждой спросил Гарри.

Рон сглотнул комок в горле.

— Я вижу... я вижу себя. И их. И... — он запнулся.

— И что? — Гарри тряс его за плечо от нетерпения.

— И Сьюзен, — выдохнул Рон. — Она... она держит меня за руку.

Гарри заглянул в зеркало через его плечо.

— Ты держишь Кубок школы по квиддичу! — воскликнул он с завистью.

— Как ты думаешь, зеркало показывает будущее? — с надеждой спросил Рон, не отрывая взгляда от счастливой картины.

— Не может быть! — горячо возразил Гарри. — Вся моя семья давно умерла. Причём тут будущее? Отодвинься, я хочу ещё посмотреть…

— Ты вчера всю ночь в него смотрел, — возмутился Рон. — Подожди немного, я быстро…

— Ну на что тебе смотреть? Ты ведь всего лишь держишь в руках Кубок школы по квиддичу! Что тут интересного? Я хочу увидеть своих родителей!

— Да не толкайся ты! — вскрикнул Рон, пошатнувшись, когда Гарри сильно пихнул его в бок.

Внезапный звук, донёсшийся из коридора, заставил их замолчать. Они только сейчас осознали, что слишком громко препирались и наверняка подняли жуткий шум.

— Быстро! — зашипел Рон.

Он схватил мантию-невидимку. И они успели накрыться ею, когда из-за двери, поблёскивая глазами-фонарями в темноте, появилась миссис Норрис. Рон и Гарри замерли, стараясь не дышать и думая об одном и том же: распространяется ли действие мантии на кошек? Казалось, прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис развернулась и вышла обратно в коридор.

— Здесь опасно! Возможно, она пошла за Филчем, — шепнул Рон. — Бьюсь об заклад, что она слышала наши голоса и знает, что мы здесь. Уходим.

И он вытащил упирающегося Гарри из комнаты.

— Хочешь сыграть в волшебные шахматы? — спросил Рон на следующее утро, когда они завтракали. В Большом зале витал аромат корицы и гвоздики.

— Нет, — коротко и как-то отстранённо ответил Гарри. Он ковырял вилкой остатки яичницы, но, казалось, не видел еды.

— Тогда, может, сходим к Хагриду? — не унимался Рон. — Он говорил, что покажет, как правильно разводить огонь для камина с помощью дракона...

— Да нет... — Гарри лишь пожал плечами, его взгляд был устремлён куда-то сквозь стену. — Если хочешь, лучше сходи один...

Рон отложил вилку и внимательно посмотрел на друга. Он слишком хорошо знал этот отсутствующий вид. Он видел его у Гарри в поезде, когда они говорили о себе. Видел его вчера, когда они стояли перед зеркалом.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Гарри, — тихо сказал Рон. На его лице было написано полное понимание. — Ты думаешь об этом зеркале. Не ходи туда сегодня.

Гарри наконец перевёл взгляд на него.

— Почему?

— Не знаю, — честно признался Рон. — Но у меня появилось нехорошее предчувствие. К тому же ты уже слишком много раз был на грани провала. Филч, Снейп и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь тебя поймать. Да, они тебя не видят под мантией, но ведь они могут с тобой столкнуться! А что, если ты во что-нибудь врежешься или что-нибудь сшибёшь? Они ведь сразу всё поймут...

— Ты говоришь прямо как Гермиона, — отрезал Гарри, и в его голосе прозвучало раздражение.

— Я серьёзно, Гарри, — взмолился Рон. — Не ходи туда.

Но он видел по упрямому блеску в глазах друга, что всё бесполезно. Гарри мог думать только об одном — о том, чтобы снова оказаться перед зеркалом. И ничто не могло его остановить — ни Филч, ни Снейп, ни даже лучший друг.

На следующий день за завтраком Гарри был непривычно тихим. Рон заметил это сразу.

— Эй, — он толкнул Гарри локтем в бок. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто привидение увидел.

Гарри поднял на него глаза и криво усмехнулся.

— Почти. Я... я видел Дамблдора.

Рон едва не подавился тыквенным соком.

— У зеркала? Он тебя поймал?

Гарри кивнул и понизил голос до шёпота:— Я был там прошлой ночью. Снова. Я не мог удержаться. И вдруг из темноты появился он. Просто вышел из-за колонны. Как будто знал, что я там буду.

— И что он сказал? — Рон затаил дыхание.

— Он сказал... что зеркало показывает не правду. А лишь самые сокровенные желания нашего сердца. И что человек может сойти с ума, глядя в него, если у него нет ничего, кроме желания.

Рон вспомнил своё видение: счастливые родителей и Сьюзен рядом. Это было его самое большое желание.

— А потом он сказал мне одну вещь... — Гарри замялся. — Он сказал, что завтра зеркало перенесут в другое место. И запретил мне туда приходить.

Рон с облегчением выдохнул.

— Ну вот! Я же говорил! Это опасно!

Гарри посмотрел на него с непонятной грустью.

— Да... наверное, ты был прав.

Но в его глазах Рон всё ещё видел отблеск того серебристого света из зазеркалья.

Глава 29

На следующий день Гарри, выглядевший уставшим, но наконец-то выспавшийся, убрал мантию-невидимку в свой чемодан.

— Вот видишь, — с облегчением сказал Рон, когда Гарри рассказал ему, что кошмары о родителях наконец-то прекратились. — Дамблдор был прав, когда сказал, что это зеркало может свести тебя с ума.

Жизнь в Хогвартсе постепенно возвращалась в привычное русло. Замок снова наполнился шумом сотен голосов, а коридоры — суетой спешащих на уроки учеников. В этот день в подземелья Хаффлпаффа вернулись Эрни Макмиллан и Джастин Финч-Флетчли, нагруженные сувенирами и историями о каникулах.

— Рон! — воскликнул Джастин, входя в гостиную. — Ты не представляешь, что это за подарок! Моя мама чуть не отобрала его, чтобы носить самой!

Эрни, как всегда сдержанный, просто протянул руку и с искренней теплотой сказал:

— Спасибо, Рон. Это... это очень красиво.

Рон лишь смущённо отмахнулся. Ему было невероятно приятно видеть, как друзья носят его скромные поделки: кулон для Гермионы, который она теперь не снимала даже на уроках, браслет Гарри и заколки для Ханны и Сьюзен. В общем, его друзья, вернувшиеся с каникул, только и говорили о его подарках. Это было странное, но очень приятное чувство — дарить частичку своего мира другим.

Гермиона, которая вернулась с каникул за день до начала семестра и которой Гарри и Рон рассказали абсолютно всё (ведь она была их подругой), смотрела на вещи по-своему. Она разрывалась между ужасом, в который её приводила одна только мысль о том, что Гарри три ночи подряд бродил по школе («Подумать только, что было бы, если бы тебя поймал Филч!» — постоянно восклицала она), и научным интересом к природе зеркала Еиналеж.

Учебный ритм захватил всех. Конечно, Рон ходил в библиотеку после занятий и читал о мире волшебников. Он продолжал писать свою книгу «Хроники Медного Города: Механическое Сердце», черпая вдохновение в книгах по истории магловских изобретений. Гермиона всё свободное время посвящала домашним заданиям и внеклассному чтению (её стол был завален книгами по арифмантике и рунам), а у Гарри свободного времени вообще почти не было, потому что возобновились изнурительные тренировки по квиддичу.

Рон же умудрялся совмещать всё: он играл в шахматы (и теперь почти не проигрывал), писал книгу по вечерам и исправно делал уроки. Его жизнь была насыщенной и полной. Он был писателем, он был Хранителем Мако, и он был просто учеником Хогвартса.

В один из дней Рон и Сьюзан сидели за низким столиком у камина в гостиной Хаффлпаффа. Между ними шла ожесточённая партия в волшебные шахматы. Фигуры, вырезанные из тёмного дерева, с грохотом переставлялись по доске, а конь Рона только что снёс башню вражескому слону.

— Пожалуйста, подожди, не отвлекай меня, — попросил Рон, заметив севшего рядом на диван Гарри. Он прищурился, оценивая позицию на доске. — Мне надо сконцентрироваться, потому что... этот ход может стать решающим.

Сьюзан Боунс, сидевшая напротив, закусила губу. Она была умной и расчётливой, но в шахматах ей не хватало той безрассудной храбрости, которая была у Рона. Иногда она слишком долго думала, и это её подводило. Вот и сейчас она пропустила очевидную атаку.

Рон поднял глаза на Гарри и замер. Его друг выглядел ужасно: бледный, с тёмными кругами под глазами, он нервно теребил рукав мантии.

— Что с тобой? — с интересом спросил Рон, забыв про шахматы. — Вид у тебя просто жуткий.

Тихим, спокойным голосом, чтобы никто из других хаффлпаффцев не услышал их разговор, Гарри рассказал им о внезапном и зловещем желании Снейпа судить завтрашний матч по квиддичу.

— Тебе нельзя играть, — с ходу заявила Сьюзан, её голос был твёрдым как сталь. Она даже перестала следить за партией. — Это ловушка. Он что-то задумал.

— Он не посмеет причинить вред игроку прямо во время матча! — возразил Рон, хотя в его голосе не было полной уверенности. — Дамблдор этого не допустит. Это же... это же скандал на всю Британию.

— Снейпу плевать на скандалы, если это поможет ему получить то, что он хочет, — парировала Сьюзан, её щёки слегка порозовели от волнения. — Он хитрый. Он найдёт способ. Заклинание помех для метлы? Или просто назначит пенальти за выдуманное нарушение?

— Я не могу не играть, — признался Гарри, и в его голосе прозвучало отчаяние. Он посмотрел на Рона. — У нас нет запасного ловца. Если я не выйду на поле, то и вся команда не выйдет. Мы проиграем из-за неявки.

В гостиной стало тихо. Рон смотрел то на испуганное лицо Гарри, то на решительное лицо Сьюзан.

— Мы что-нибудь придумаем, — наконец сказал он, делая ход ферзём и ставя мат королю Сьюзан. — Я слышал от близнецов про одно зелье... Оно отвратительное на вкус, но если выпить его перед матчем, то никакая тёмная магия не подействует.

Сьюзан кивнула, собирая шахматные фигуры.

— Я помогу. Мы будем следить за Снейпом с трибун. Если что-то пойдёт не так... мы поднимем шум.

Гарри слабо улыбнулся.

— Спасибо вам.

Гарри, поблагодарив друзей ещё раз, ушёл в башню Гриффиндора. Ему предстояло пережить бессонную ночь и подготовиться к матчу, который мог стать для него ловушкой. В гостиной Хаффлфаффа снова стало шумно, но гул голосов постепенно стихал, концентрируясь вокруг одного стола.

Рон и Сьюзан продолжили партию. Атмосфера вокруг них сгустилась. Игра была напряжённой. Сьюзен, проиграв первую партию, жаждала реванша, а Рон, почувствовав вкус победы и внимание публики, играл с удвоенной осторожностью.

К ним подтянулись другие ученики. Эрни Макмиллан встал за спиной Рона, шепча ему советы, которые тот вежливо игнорировал. Джастин Финч-Флетчли склонился над плечом Сьюзен, указывая ей на слабые места в защите. Даже Ханна Эбботт бросила своё вышивание и присоединилась к зрителям.

— Вингардиум Левиоса для пешки? — саркастически заметил кто-то из толпы, когда Сьюзен использовала заклинание, чтобы переставить фигуру, не вставая с места.

— Это не запрещено правилами, — невозмутимо парировала она.

Фигуры с грохотом сталкивались, «съедая» друг друга. Сьюзен пожертвовала конём, чтобы взять слона Рона. В ответ Рон провёл блестящую комбинацию, пожертвовав ладьёй, чтобы открыть путь к королю.

Напряжение достигло пика. У Сьюзен остались только король, ферзь и одна пешка. У Рона — король и две ладьи. Он действовал агрессивно, его пальцы подрагивали от адреналина.

— Мат, — наконец произнёс он, ставя ладью на клетку рядом с королём Сьюзен.

Гостиная взорвалась аплодисментами. Рон откинулся на спинку кресла, вытирая пот со лба. Он победил.

— Отличная игра, — с уважением сказала Сьюзен, пожимая ему руку. Её глаза блестели. — Ты меня разгромил.

— Ты тоже играла достойно, — улыбнулся Рон. — Просто я сегодня в ударе.

Они начали собирать фигуры, обсуждая самые яркие моменты партии. Вокруг них ещё некоторое время крутились болельщики, поздравляя победителя.

Когда толпа рассосалась, к их столу подошёл высокий, стройный парень с волнистыми светлыми волосами и спокойной, уверенной улыбкой. Это был Седрик Диггори, игрок сборной Хаффлпаффа по квиддичу.

— Отличная партия, Рон, — сказал он дружелюбно. — У тебя стратегическое мышление. Тебе бы в нашу команду, на место охотника.

Рон почувствовал, как краснеет от похвалы. Седрик Диггори был настоящей звездой школы.

— Спасибо... но я больше по шахматам. И по книгам.

Седрик кивнул с пониманием:

— Понимаю. Но если передумаешь — дай знать. А что касается завтрашнего матча... — он перевёл взгляд на Гарри, который не давно вышел. — Надеюсь, всё пройдёт гладко. Снейп — не самый лучший судья для гриффиндорцев.

Рон и Сьюзен переглянулись.

— Мы тоже на это надеемся, Седрик. Мы очень на это надеемся.

На следующее утро, на уроке по защите от Тёмных искусств, Рон старательно скрипел пером, записывая под диктовку профессора Квиррелла различные способы исцеления от укусов волка-оборотня. Запах тюрбана профессора, как всегда, вызывал лёгкую тошноту, но Рон заставлял себя сосредоточиться.

В день наступления матча воздух был ледяным, а небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, обещавшими снег. Друзья проводили Гарри до раздевалки. Фред и Джордж хлопнули Гарри по плечу, пытаясь подбодрить.

— Мы прикроем твою спину, брат, — подмигнул Джордж.

— Пусть только попробует что-нибудь выкинуть, — прорычал Фред.

Рон, Эрни, Джастин и Гермиона ушли на трибуну, пожелав Гарри удачи. Пока Гарри переодевался, Рон, Эрни, Джастин и Гермиона нашли свободные места в секторе Хаффлпаффа и сели рядом с Невиллом. Разговоры друзей были напряжёнными.

— Он не посмеет, — шептала Гермиона, не переставая теребить шарф. — Не на глазах у всей школы и Дамблдора.

— Снейпу плевать на Дамблдора, когда дело касается Поттера, — мрачно заметил Эрни.

— Главное, чтобы Гарри поймал снитч как можно быстрее, — сказал Джастин. — Чем меньше времени этот зельевар будет судить, тем лучше.

Снейп выглядел абсолютно раздосадованным, когда команды вышли на поле. Его лицо было мрачнее тучи. Даже с трибуны Рон заметил, что профессор вне себя.

— Никогда не видел его таким злобным, — прошептал Рон, наклоняясь к Гермионе. Его глаза были прикованы к фигуре в чёрной мантии. — Смотри, они начинают... Ой!

Кто-то сзади с силой ударил Рона по затылку. Разумеется, это оказался Драко Малфой.

— О, Уизли, извини, я тебя не заметил, — протянул он издевательским тоном.

На лице Малфоя играла самодовольная ухмылка. Стоявшие рядом с ним Гойл и Крэбб тоже тупо ухмылялись.

— Интересно, как долго Поттеру удастся удержаться на метле на этот раз? — громко спросил Малфой, зная, что Рон и все их друзья прекрасно его слышат. — Кто-нибудь хочет поспорить? Может, ты, Уизли? Хотя да, спорить-то тебе не на что...

Рон сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал. Он внимательно смотрел на поле. Снейп только что наказал Гриффиндор штрафным очком за то, что Джордж Уизли якобы «случайно» отбил бладжер в его направлении.

Гермиона, которая сидела, положив руки на колени и скрестив все пальцы на удачу, не сводила глаз с Гарри. Тот кружил над остальными игроками, оглядываясь по сторонам в поисках снитча. Эрни Макмиллан комментировал игру для Джастина тихим, аналитическим голосом: «Вуд сегодня играет слишком агрессивно...», а Джастин просто сидел с открытым ртом, следя за головокружительными пируэтами в небе.

— Кажется, я понял, по какому критерию в Гриффиндор набирают сборную по квиддичу! — громко заявил Малфой несколько минут спустя, когда Снейп снова наказал Гриффиндор штрафными очками, причём абсолютно без повода. — Жалость — вот чем они там руководствуются! Вот возьмём Поттера — он сирота. Возьмём близнецов Уизли — они абсолютно нищие. Так что странно, что они не взяли в команду тебя, Лонгботтом, — ведь у тебя начисто отсутствуют мозги.

Невилл густо покраснел, став одного цвета с эмблемой Гриффиндора. Он весь сжался на скамье.

— Я... я стою десятка таких, как ты... понял? — пробормотал он запинаясь.

Малфой, Крэбб и Гойл покатились со смеху. Невилл неуверенно посмотрел на Рона. Рон почувствовал его взгляд и повернулся к другу. Он видел страх и обиду в глазах Невилла.

— Разберись с ним сам, Невилл, — шепнул Рон, не отрывая взгляда от поля. Он видел, как друг сжимает кулаки, и понимал, что это единственный способ.

— Что, Уизли, даёшь советы? — тут же встрял Малфой, его голос был полон яда. — Советуй лучше своему папе, как сводить концы с концами. Хотя, наверное, он и сам не знает.

Рон медленно повернул голову. Его глаза, обычно весёлые, сейчас были холодными и жёсткими.

— Знаешь, Малфой, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только слизеринец. — Ты можешь сколько угодно смеяться над моей семьёй. Но сегодня ты проиграешь. И это будет больнее, чем просто слова.

— Да что ты можешь... — начал Драко, но его перебил Эрни Макмиллан.

— Оставь его в покое, Малфой, — спокойно, но с нажимом сказал Эрни. — Сегодня день честной игры.

— А ты, Макмиллан, лучше следи за своими полукровками, — огрызнулся Малфой, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Рон! — вдруг воскликнула Гермиона, хватая Рона за рукав. — Смотри на Гарри!..

Все разговоры стихли. Гарри внезапно устремился вниз, выполнив невероятно красивый и опасный манёвр. Зрители на трибунах отреагировали оглушительными аплодисментами и восторженными криками. Рон прищурился. Он заметил крошечный золотой отблеск — снитч! Он летел по странной траектории, словно дразня ловца, и... пролетел прямо над головой профессора Снейпа.

Гермиона вскочила с места, не понимая, что происходит. А Гарри пулей нёсся к земле.

— Он спятил! — закричал Джастин Финч-Флетчли, вцепившись в плечо Эрни.

— Нет, — выдохнул Эрни. — Он... он видит его!

— Тебе повезло, Уизли, кажется, Поттер заметил на поле мелкую монетку! — растягивая слова, произнёс Малфой, пытаясь вернуть себе привычную маску превосходства.

Рон не выдержал. Он незаметно направил Лунное кольцо и сжал его. Он не хотел устраивать дуэль или причинять вред. Он просто хотел немного сбить спесь с этого хорька. Рон сделал едва заметное движение кистью.

Внезапно резкий порыв ветра ударил прямо в лицо Малфою. Ветер был настолько сильным и неожиданным, что слизеринец потерял равновесие и плюхнулся прямо на колени Крэбба. Его тщательно уложенные волосы растрепались и встали дыбом, а на лице застыло комичное выражение шока и ярости.

Джастин и Эрни не смогли сдержаться и прыснули со смеху. Вскоре хохотала уже половина трибуны Хаффлпаффа.

В этот момент трибуны взорвались ещё более громкими криками и аплодисментами: они никогда не видели, чтобы снитч поймали в самом начале игры. Похоже было, что Гарри установил рекорд.

— Рон! Рон! Игра закончилась! Гарри выиграл! Мы выиграли! Гриффиндор вышел на первое место! — радостно вопила Гермиона, подпрыгивая на сиденье и дёргая Рона за руку.

Рон улыбался до ушей. Он смотрел на поле, где Гарри, мокрый и грязный, но абсолютно счастливый, высоко поднимал над головой золотой мячик.

После игры друзья, возбуждённые и разгорячённые, покинули стадион. Они направились к замку, но, не сговариваясь, замедлили шаг, поджидая Гарри. Джастин и Эрни постояли вместе с Роном и Гермионой некоторое время, обсуждая невероятный полёт Гарри и споря, был ли тот манёвр с пике нарушением правил. Но, увидев, что Рон и Гермиона уходить не собираются, а Гарри всё не появялся, они попрощались и ушли в замок.

Рон и Гермиона нашли укромный уголок у одной из колонн у входа и принялись ждать. Время тянулось мучительно долго.

— Гарри, ты где был? — наконец не выдержала Гермиона, когда знакомая растрёпанная голова наконец показалась в толпе. Она буквально набросилась на него с объятиями.

— Победа! Ты выиграл! — завопил Рон, хлопая Гарри по спине так сильно, что тот пошатнулся. Его голос звенел от восторга. — Я подбил Малфою глаз! Ну, то есть... ветер ему в лицо пустил. Все сейчас в башне, В грифиндоре ждут тебя, чтобы начать праздник! Фред и Джордж пробрались на кухню и утащили несколько тортов и кучу всякой еды.

Гарри слушал их вполуха. Его улыбка была натянутой, а глаза оставались серьёзными.

— Забудь об этом, — почти беззвучно прошептал он, оглядываясь по сторонам. В его голосе звучала тревога. — Давайте найдём пустую комнату. Мне надо кое-что вам рассказать...

Он завёл их в одну из пустующих учебных комнат, убедившись, что там нет Пивза, плотно закрыл дверь и начал свой рассказ. Он говорил тихо, но чётко, описывая всё, что услышал: подслушанный разговор Снейпа с Квирреллом, упоминание Пушка, намёки на «фокусы» и заклинания.

— Так что мы не ошиблись, решив, что речь идёт о философском камне, — спустя какое-то время подытожил он, устало потирая лоб. — А теперь Снейп пытается заставить Квиррелла помочь ему завладеть камнем. Он спрашивал Квиррелла, знает ли тот, как пройти мимо Пушка. И ещё он сказал Квирреллу что-то про его фокусы. Я думаю, что камень охраняет не только Пушок, но и самые разные заклинания. Возможно, Квиррелл наложил несколько своих чар против Тёмных сил, и Снейпу надо узнать, как развеять эти чары...

Гермиона побледнела.

— То есть ты хочешь сказать, — встревоженно спросила она, — что камень будет в безопасности до тех пор, пока Квиррелл не сломается под напором Снейпа?

Рон мрачно посмотрел на друзей.

— Тогда максимум через неделю камень исчезнет, — заключил он. В его голосе не было ни тени сомнения.

Разговор в пустой комнате затянулся, но в конце концов веселье в грифиндорской башне праздника взяло верх. Друзья переглянулись. Пора было идти. Они вышли из замка и направились к своим факультетам. Гарри скрылся в башне, а Рон, помахав ему на прощание, свернул в сторону подземелий Хаффлпаффа. Гермиона, бормоча что-то про невыученные параграфы по «Истории магии», поспешила в библиотеку.

Когда Рон оказался в своей спальне, в комнате царила тишина. Джастин и Эрни уже спали, их дыхание было ровным и спокойным. Рон подошёл к своему сундуку, который стоял у кровати. Он достал из него блокнот — «Хроники Медного Города: Механическое Сердце» — и свою любимую самопишущую ручку.

Он сел за стол у окна, где лунный свет падал на чистый лист пергамента, и продолжил писать. Он описывал тайные цеха под городом Аркадия, где инженеры-маги ковали детали для Великого Механизма. Его воображение рисовало медные шестерёнки размером с дом и паровые трубы, по которым текла не вода, а чистая магия. Он писал о юном Элиоте, который чувствовал, как сердце города бьётся в унисон с его собственным.

Рон писал до тех пор, пока глаза не начали слипаться от усталости. За окном уже стояла глубокая ночь, и замок погрузился в сон.

Он отложил перо, закрыл тетрадь и бережно убрал её в сундук. Переодевшись в пижаму, он забрался под тёплое одеяло. Короста тихонько пискнула во сне.

Рон закрыл глаза. Ему снились парящие медные города, русалки, танцующие в потоках горячего пара, и друзья, которые всегда были рядом. Это был хороший сон.

Глава 30

Однако, судя по всему, Квиррелл оказался храбрее, чем они думали. Шли недели. Профессор становился всё бледнее и тоньше, одежда висела на нём, как на вешалке, а тюрбан, казалось, вот-вот упадёт с его головы. Но было непохоже, чтобы он сломался. Снейп продолжал бросать на него злобные взгляды в коридорах и задавать каверзные вопросы на уроках, но Квиррелл держался. Он выглядел как человек, на которого свалились все беды мира, но который не намерен сдаваться.

Что касается Гермионы, то, в отличие от Гарри и Рона, она думала не только о философском камне и тайных коридорах. Она думала об учёбе.

Однажды вечером, когда они сидели в библиотеке, Гермиона с грохотом опустила на стол толстый ежедневник.

— Я составила расписание подготовки к экзаменам, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — Нам всем необходимо повторить всю программу первого курса. Я наложила заклинание на свои записи, пометив разными цветами темы для каждого из занятий.

— Гермиона, да до экзаменов ещё целая вечность! — в один голос запротестовали Гарри, Джастин и Эрни, сидевшие рядом с Роном, согласно закивали.

— Всего десять недель! — отрезала Гермиона, сверяясь с расписанием. — Это совсем не вечность. А для Николаса Фламеля это вообще как одна секунда.

— Да ладно тебе, — лениво протянул Рон, откидываясь на спинку стула. — Мы же не можем всё время зубрить. У нас есть дела поважнее. Например... партия в шахматы? — он с надеждой посмотрел на Эрни.

— А ещё у Гарри тренировки по квиддичу, — добавил Джастин.

— Квиддич и шахматы не помогут вам сдать трансфигурацию или зельеварение! — строго сказала Гермиона. — Особенно тебе, Гарри. Снейп спит и видит, как бы завалить тебя на экзамене.

Рон хмыкнул:

— Ну, если Снейп будет судить так же, как последний матч, то Гарри просто пролетит мимо экзамена на метле.

Гермиона закатила глаза:

— Очень смешно. Если вы не начнёте заниматься сейчас, то к июню будете жалеть об этом всю жизнь.

Гарри вздохнул и посмотрел на Рона.

— Может... может, она и права? — неуверенно спросил он.

Рон застонал и уткнулся лицом в книгу.

— Ладно-ладно... — пробурчал он. — Но только после того, как я закончу главу.

Гермиона победно улыбнулась и подвинула к нему стопку пергаментов с расписанием.

— Вот и отлично. Начнём с заклинаний. Завтра в семь утра. В библиотеке.

Рон посмотрел на Гарри страдальческим взглядом.

— Семь утра? Гермиона, ты хуже тролля с утра пораньше.

Преподаватели, судя по всему, рассуждали так же, как и Гермиона. Они буквально завалили учеников домашними заданиями, и потому пасхальные каникулы по сравнению с рождественскими оказались совсем невесёлыми. Никаких праздничных пиров, никаких подарков, только бесконечные свитки пергамента и горы учебников.

Зевая и недовольно постанывая, Гарри, Джастин, Эрни и Рон проводили большую часть своего свободного времени в библиотеке. Они пытались одновременно повторять пройденный материал и изучать новый, готовясь к грядущим экзаменам, которые маячили на горизонте, как грозовая туча.

Рону, в отличие от остальных, было немного проще. Благодаря урокам с Ритой Сантос он уже знал многие заклинания с первого по четвёртый курсы. Поэтому, пока Гарри и остальные зубрили базовые чары, Рон искал что-то новое. Его внимание привлекли две книги.

Одна книга называлась «Окклюменция: Искусство ментальной защиты». Её переплёт был тёмно-синим, а страницы пахли старой пылью и ментолом. В ней описывалось искусство защиты своего разума от внешнего проникновения. Автор, старый мастер из Японии, писал о «мысленном щите», который можно возвести в своём сознании, представляя его в виде стены, тумана или лабиринта.

Вторая книга, в кроваво-красном переплёте, носила название «Легилименция: Путь к истине сквозь чужие мысли». Это было гораздо более сложное и опасное искусство чтения мыслей. Рон лишь пролистал её, увидев сложные схемы потоков магии в мозгу, и решил, что это пока не для него.

Он решил сосредоточиться на Окклюменции. Рон рассудил, что для него это будет проще простого. Он был Хранителем, он умел управлять стихиями и своей магией. Управлять собственным разумом казалось ему логичным следующим шагом.

По вечерам, когда гостиная Хаффлпаффа пустела, Рон уединялся в спальне или в тихом углу библиотеки. Он садился в позу лотоса (как было описано в книге), закрывал глаза и пытался очистить разум. Сначала это было трудно — мысли о шахматах, книгах и друзьях постоянно лезли в голову. Но постепенно он научился представлять свой разум как тихое озеро.

Результаты дали свои плоды через несколько недель. Рон с удивлением заметил, что теперь ему требуется всего один раз прочитать параграф по «Истории магии», чтобы запомнить его дословно. Огромные объёмы информации укладывались в его голове легко и чётко, словно он не читал их, а записывал на пергамент.

— Ты гений! — с завистью прошептал Гарри на одной из ночных тренировок по квиддичу, когда Рон без запинки пересказал ему три страницы из учебника по зельеварению. — Как ты это делаешь?

Рон лишь загадочно улыбнулся.

— Просто много читаю. И... тренирую память.

Он не стал рассказывать о своих занятиях. Это была его личная магия, его секретное оружие против экзаменов и, возможно, против чего-то большего. Ведь если Снейп умеет читать мысли (а Рон был в этом уверен), то умение закрываться от него было бы очень кстати.

И вот в один из тех по-настоящему приятных дней, когда небо над Хогвартсом было ярко-голубым, как незабудка, а в воздухе плавало предчувствие скорого лета, Рон сидел в библиотеке. Он, Гарри и Гермиона корпели над огромным фолиантом по «Истории магии», пытаясь запомнить имена всех гоблинов-подстрекателей Восстания 1612 года. Джастин и Эрни сидели за соседним столом, обложившись свитками с расчетами для арифмантики.

Вдруг из-за дальнего стеллажа с книгами по Уходу за магическими существами показалась знакомая, непомерно огромная фигура.

— Хагрид! Что ты здесь делаешь? — удивлённо воскликнул Гарри.

Хагрид, похоже, пытался скрыться от них за полками, но, поняв, что его заметили, неловко вышел на свет. Он не стал подходить слишком близко, а огромные руки держал за спиной, словно что-то прятал от них.

— Я так... э-э... посмотреть зашёл, — пробормотал Хагрид, отводя глаза в сторону и старательно глядя куда-то поверх их голов.

Гарри и Рон мгновенно насторожились. Гермиона оторвалась от книги и прищурилась.

— А вы-то тут чего? — подозрительно спросил Хагрид. — Неужто всё Николаса Фламеля ищете?

Вид у Хагрида тут же стал ещё более виноватым и подозрительным.

— Да мы уже давным-давно узнали, кто он такой, — важным голосом произнёс Рон. — И мы знаем, что охраняет пёс. Это философский...

Хагрид в ужасе зашипел, прикладывая палец к своим гигантским губам и быстро оглядываясь по сторонам.

— Ты чего... чего об этом кричишь?! Что с тобой случилось-то?

— Кстати, мы кое о чём хотели тебя спросить, — перехватил инициативу Гарри. — Скажи, кто и что, кроме Пушка, охраняет камень?

— Да тихо вы! — снова зашипел Хагрид, его глаза забегали. — Не надо тут об этом... Вы ко мне попозже загляните... ну... чтобы... э-э... что-то рассказать. Обещать не буду. Но тут... ну... об этом вообще нельзя! Школьникам такое знать не надо! А то кто-нибудь подумает, что вы от меня всё узнали! А я-то здесь ни при чём!

Поняв, что больше из него ничего не вытянуть, Гарри кивнул:

— Тогда увидимся позже.

Хагрид с облегчением развернулся и побрёл прочь из библиотеки, шаркая своими огромными ботинками.

— Интересно, что он там прятал за спиной? — задумчиво произнесла Гермиона, глядя ему вслед.

— Хочешь сказать, это может быть связано с философским камнем? — тут же спросил Гарри.

— Пойду посмотрю, в какой секции он был, — решительно произнёс Рон. Он поднялся из-за стола и завернул за ту самую полку, из-за которой вышел Хагрид.

Через пару минут Рон вернулся. В руках он держал тяжёлую стопку книг. Его глаза горели азартом.—

Драконы! — прошептал он, выкладывая фолианты на стол. — Хагрид искал что-то о драконах! Вот, смотрите: «Разновидности драконов, обитающих в Великобритании и Северной Ирландии» и «Пособие по разведению драконов: от яйца до адского чудовища».

— Хагрид всегда хотел иметь дракона, — заметил Гарри. — Он сам мне сказал в тот день, когда мы с ним познакомились.

— Но это же противозаконно! — удивился Рон. — Разведение драконов было запрещено Конвенцией магов тысяча семьсот девятого года! Это всем известно. Если мы будем разводить драконов, маглы узнают о нашем существовании! К тому же драконов всё равно нельзя приручить, они очень опасны. Ты бы видел ожоги, которые получил Чарли в Румынии...

— Но в Британии драконов конечно же нет? — с надеждой спросил Гарри.

— Конечно есть, — Рон посмотрел на него с укором. — Обыкновенные валлийские зелёные и чёрные гебридские. Сказать по правде, Министерство магии кучу сил тратит на то, чтобы спрятать их от маглов. Они ведь спокойно пролетают через магические проходы по всей стране. Заповедника для них в магической части страны у нас нет. Им нравится именно магловский лес и скалы. Нашим сотрудникам приходится накладывать заклятия на маглов, которые столкнулись с драконами, чтобы они навсегда забыли об этой встрече.

— Интересно, что задумал Хагрид? — с любопытством произнесла Гермиона.

Рон, не в силах удержать такое потрясающее открытие в себе, тут же повернулся к соседнему столу, за которым сидели Эрни и Джастин.

— Эй, парни! — громким шёпотом позвал он. — Вы не поверите, что мы только что выяснили!

Эрни Макмиллан оторвался от своего пергамента, исписанного сложными формулами. Джастин Финч-Флетчли с любопытством выглянул из-за толстого учебника по истории.

— Что там у вас? — спросил Эрни. — Нашли что-то о Николасе Фламеле?

— Лучше! — Рон понизил голос до заговорщического шёпота и придвинул к ним стопку книг о драконах. — Мы видели Хагрида. В библиотеке. Он явно что-то искал. И вот что он читал!

Он раскрыл книгу «Пособие по разведению драконов» на странице с изображением новорождённого норвежского горбатого, изрыгающего крошечные язычки пламени.

Глаза Джастина стали круглыми, как галлеоны.

— Хагрид? Читает про драконов? Но это же... это же незаконно!

— Вот именно! — горячо подтвердил Рон, радуясь, что друзья понимают всю серьёзность ситуации.

Эрни нахмурился, его лицо приняло привычное серьёзное выражение.

— Это очень странно, — произнёс он, внимательно рассматривая иллюстрацию в книге. — Хагрид всегда был... эксцентричным. Но чтобы нарушить закон? И именно сейчас, когда в школе творятся такие странные дела...

— Думаешь, это как-то связано с тем, что охраняет Пушок? — тихо спросил Джастин, оглядываясь по сторонам.

Рон пожал плечами.

— Не знаю. Но мне кажется, Хагрид что-то недоговаривает. Он вёл себя очень подозрительно. Прямо как тогда, с тем трёхголовым псом.

Друзья переглянулись. В библиотеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Но теперь к привычной атмосфере учёбы добавилась новая, тревожная нотка. Тайна Хагрида и его внезапного интереса к драконам стала ещё одной загадкой в их и без того непростой школьной жизни.

Прошёл час. Рон, Гарри и Гермиона подошли к хижине Хагрида и с удивлением отметили, что занавески на окнах плотно задёрнуты, словно хозяин пытался скрыться от солнечного света. А когда Хагрид впустил их внутрь, он сделал это только после того, как убедился, что это именно они, и тут же плотно закрыл за ними дверь, словно боялся, что кто-то может подсмотреть.

Внутри стояла ужасная жара. Несмотря на то, что на улице было по-весеннему тепло, в камине ярко и жарко горел огонь. Хагрид, как радушный хозяин, тут же засуетился и приготовил всем чай, а к нему предложил бутерброды с мясом горностая. Рон и Гарри, не сговариваясь, переглянулись и с отвращением отказались от этой экзотической еды. Как Хагрид вообще это ест? Ну хоть своих знаменитых каменных кексов на этот раз не предлагал.

— Ну так что… вы вроде спросить чего хотели? — первым нарушил неловкое молчание Хагрид, усаживаясь в своё гигантское кресло. Кресло жалобно скрипнуло под его весом.

— Да, — согласился Гарри, решив, что не стоит ходить вокруг да около. — Мы хотели узнать, не расскажешь ли ты нам, что охраняет философский камень… кроме Пушка.

Хагрид неодобрительно посмотрел на него из-под кустистых бровей.— Не, не расскажу, — категорично произнёс он. — Во-первых, я и сам не знаю. А во-вторых, вы и так уж много всего… э-э… разведали. Ни к чему вам больше знать. Да я, если б знал даже, всё равно б не сказал! А насчёт камня — так он ведь здесь не просто так. Его из «Гринготтса» чуть не украли… ну, я так думаю, ты уж сам всё понял. А вот как вы про Пушка разведали — убей не пойму.

— Перестань, Хагрид! — голос Гермионы стал медовым и сладким. — Конечно, ты не хочешь нам рассказывать, но ведь ты знаешь обо всём, что здесь происходит.

Рон заметил, как при этих словах борода Хагрида зашевелилась. Великан улыбался.— Мы просто хотим знать, кто накладывал заклятия, которые должны помешать похитить камень. Нам так интересно, кому — кроме тебя, конечно — доверяет профессор Дамблдор.

Хагрид горделиво выпятил грудь. Гарри и Рон с уважением посмотрели на Гермиону — вот это подход!— Ну… эта… думаю, не будет ничего, если я вам скажу, — в голосе попавшегося на лесть Хагрида не было и тени сомнения. Он начал загибать свои огромные пальцы: — Значит, так… Он у меня Пушка одолжил, это раз. А потом кое-кто из профессоров заклятия накладывал… Профессор Спраут, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл… Профессор Квиррелл… и сам Дамблдор, конечно.

— А Снейп? — одновременно вырвалось у Рона и Гарри.

— Вы чего опять про это? Кончайте! — Хагрид отмахнулся от них огромной ручищей так, что чай в кружках расплескался. — Как вы не поймёте? Снейп… ну, помогает камень охранять! Зачем ему его воровать-то?

— Ведь только ты знаешь, как пройти мимо Пушка? — взволнованно спросил Гарри. — И ты ведь никому об этом не расскажешь? Даже никому из преподавателей?

— Да ни одна живая душа не знает! Кроме меня… э-э… и Дамблдора, конечно! — гордо заявил Хагрид.

— Что ж, хоть это хорошо, — пробормотал Гарри.

Рон огляделся. В хижине было нечем дышать.— Слушай, Хагрид, может, откроем окно? Тут у тебя задохнуться можно…

— Извини, Гарри… никак нельзя! — поспешно ответил Хагрид и нервно покосился на горевший в камине огонь.

Гарри проследил за его взглядом и замер.

— Хагрид! Что это?! — воскликнул он. Ответ не требовался — он уже знал, что это. В самом центре пламени, прямо под висящим над огнем чайником, лежало огромное черное яйцо.

— А… это… — Хагрид нервно подёргал себя за бороду. — Ну… это…

— Где ты его взял, Хагрид? — поинтересовался Рон, встав перед камином на колени и внимательно рассматривая яйцо. — Ведь оно, должно быть, стоит Целую кучу денег.

— Да выиграл я его! — признался Хагрид. — Вчера вечером и выиграл. Пошёл вниз в деревню… ну… выпил. А тут незнакомец какой-то в карты ему сыграть охота. Хотя по правде сказать, так он… э-э… даже рад был, что яйцо проиграл. Видать, сам не знал, куда его девать-то.

— А что ты будешь делать, когда из него вылупится Дракон? — поинтересовалась Гермиона.

— Ну, я тут читаю кое-что. — Хагрид вытащил из- под подушки толстенную книгу — Вот в библиотеке взял — «Разведение драконов для удовольствия и выгоды ». Старовата, конечно, но там все про это есть. Яйцо в огне надо держать, вот как! Потому что драконихи на яйца огнем дышат, согревают их так. А когда он... ну., вылупится, надо ему раз в полчаса ковшик цыплячьей крови давать и... э-э... бренди еще туда доливать надо. А вон смотрите — это как яйца распознавать. Это, что у меня — это норвежского горбатого, редкая штука, так вот.

Хагрид явно был очень доволен собой, но Гермиона его радости не разделяла.

— Хагрид, ты ведь живешь в деревянном доме, — трагическим голосом произнесла она.

Но Хагрид ее не слушал. Он что-то напевал себе под нос, помешивая кочергой дрова в камине.

Теперь у них появилась новая забота, которая тяжким грузом легла на плечи. Их беспокоила судьба Хагрида. Рон, сидя как-то вечером в гостиной и глядя на огонь, озвучил то, о чём думали все.— Если кто-нибудь узнает, что он незаконно укрывает у себя дракона... — протянул он, и его веснушчатое лицо стало серьёзным. — Его не просто уволят. Хагрида отправят в Азкабан. За такое Министерство магии по головке не погладит.

Эта мысль висела в воздухе, отравляя их дружбу с лесничим. Они не могли выдать его, но и смотреть, как он рискует всем, было невыносимо.

Вечер за вечером они просиживали над домашними заданиями, которые, казалось, становились всё больше и больше с каждым днём. Атмосфера в замке была наэлектризована приближающимися экзаменами.

А Гермиона, которая сначала составила программу повторения пройденного для себя, теперь с маниакальным упорством готовила такую же для Гарри.— Вот, смотри, — говорила она, разворачивая перед ним пергамент, расчерченный разноцветными чернилами. — В понедельник с утра — зельеварение, после обеда — трансфигурация. Во вторник...

Гарри это сводило с ума. Он смотрел на этот планировочный шедевр так, будто перед ним был не список предметов, а расписание пыток.— Гермиона, я же не смогу всё это выучить! — стонал он.

Для Рона же это запоминание было легче простого. С тех пор как он начал тренировать окклюменцию, его разум стал подобен идеально организованному сундуку. Информация укладывалась в него легко и чётко. Он с лёгкостью читал книги по программе первого курса и даже дальше, продолжая по вечерам писать свою книгу «Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Эрни и Джастин тоже не отставали. Гостиная Хаффлпаффа по вечерам напоминала улей. Все зубрили, шептали заклинания, проверяли друг друга по конспектам. Атмосфера была напряжённой, но Рон чувствовал себя уверенно. Его новая способность давала ему огромное преимущество. Он знал: экзамены они сдадут. Но вот что делать с драконом в камине у Хагрида — он понятия не имел.

Как-то за завтраком Букля, снежно-белая сова Гарри, принесла ему записку. Она приземлилась прямо в тарелку с овсянкой, заставив Гермиону поморщиться. Гарри быстро отвязал маленький свиток от её лапки.В записке было всего два слова, нацарапанных огромными, пляшущими буквами: «Он вылупляется».

Гарри подошел к столу Хаффлпаффа и посмотрел на Рона сияющими глазами и показал записку от Хагрида.

— Пошли к Хагриду! После уроков, ладно?

Друзья договорились встретиться у опушки Запретного леса, как только закончатся занятия. Они вышли из замка и направились к теплицам, обсуждая, как выглядит новорождённый дракон.

Малфой, который в тот момент проходил в паре метров от них, вдруг застыл на месте, словно охотничий пёс, почуявший дичь. Он медленно повернул голову и прислушался к их разговору. На его бледном лице появилась хищная ухмылка.

Когда, наконец, из замка донёсся долгожданный звонок, возвещавший конец урока, гарри и гермиона побросали совки и лопатки, которыми ковырялись в земле, выскочили из теплицы номер три и поспешно бросились к опушке леса. А Рон вышел из кабинета истории, где вместо записывания тему урока писал свою книгу.

Открывший им дверь Хагрид был весь красный от возбуждения, а его глаза сияли ярче, чем обычно.

— Он почти вылупился! — громким шёпотом сообщил он, заталкивая их внутрь и тут же запирая дверь на все засовы.

Яйцо, испещрённое глубокими, змеящимися трещинами, лежало на столе у камина. Внутри что-то двигалось, издавая глухие стуки и скрежет, словно кто-то пытался пробить себе путь на свободу.

Они придвинули стулья к столу и сели, затаив дыхание. В хижине повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине.

Внезапно раздался громкий сухой треск. Яйцо развалилось пополам, и на деревянный стол вывалился маленький дракончик. Его нельзя было назвать симпатичным. Он был похож на скомканный чёрный зонтик. Дракончик был ужасно тощий, а его топорщащиеся на спине крылья казались непомерно большими для такого тщедушного тельца. Морда у него была длинная, с широкими ноздрями, бугорками пробивающихся рогов и выпученными оранжевыми глазами.

Дракончик чихнул. Из его ноздрей вылетело несколько крошечных искр.

— Ну, разве не красавчик? — проворковал Хагрид. Он протянул огромную руку и попытался погладить своего любимца по чешуйчатой голове.

Дракончик молниеносно раскрыл пасть и щёлкнул острыми, как иглы, клыками, пытаясь ухватить Хагрида за палец.

— Вот умный малыш! Сразу узнал свою мамочку! — в полном восторге воскликнул Хагрид.

— Хагрид... а как быстро растут норвежские горбатые драконы? — озадаченно поинтересовалась Гермиона, с опаской глядя на то, как дракончик пытается спрыгнуть со стола.

Хагрид открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно побледнел и резко вскочил на ноги. Он метнулся к окну.

— Что случилось? — крикнул Гарри.

— Кто-то в окно заглядывал! А я, как назло... занавески неплотно задвинул... — сокрушённо выговорил Хагрид, выглядывая на улицу. — Мальчишка какой-то... вон, убегает!

Гарри подскочил к двери и распахнул её. Он посмотрел вслед светловолосой фигуре, мелькнувшей между деревьями, и тяжело вздохнул.

— Это Малфой.

Рон сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Вот животное подслушивающий! Теперь нам конец...

Гермиона побледнела и прижала ладони к щекам:

— Он всё расскажет Снейпу... или Филчу... или даже своему отцу! Хагрида выгонят!

Джастин Финч-Флетчли нервно сглотнул:

— Это же... это же незаконно. У него будут огромные проблемы...

Эрни Макмиллан мрачно кивнул:

— Мы должны что-то сделать. Мы не можем просто так это оставить.

Всю следующую неделю Малфой, завидев Гарри, Джастина, Эрни, Рона и Гермиону, неприятно, самодовольно улыбался. Эта улыбка нервировала их, словно он знал какой-то страшный секрет и просто ждал подходящего момента, чтобы его раскрыть. Большую часть своего свободного времени они теперь проводили не в библиотеке и не на тренировках, а в полумраке хижины Хагрида, пытаясь урезонить великана.

— Отпусти его, — настаивал Гарри, глядя на быстро растущего зверя. — Выпусти его на волю.

— Не могу, — упрямо качал головой Хагрид. — Он же маленький совсем. Он один умрёт. Или его маглы найдут...

Они посмотрели на дракончика. За неделю он стал раза в три длиннее и теперь едва помещался в огромном деревянном ящике, который Хагрид смастерил ему вместо кроватки. Из его ноздрей беспрестанно вырывались клубы едкого дыма, а чешуя становилась всё твёрже.

Однако Хагрид, кажется, этого не замечал. Судя по всему, он вообще забыл обо всём на свете, кроме своего питомца. Он забросил обязанности лесника, и если и выходил из хижины, то только за продовольствием — в основном за дохлыми крысами и цыплятами — для своего подопечного. По полу хижины, заваленному птичьими перьями и пустыми бутылками из-под бренди, теперь постоянно перекатывались осколки стекла.

— Я ему имя придумал — Норберт, — с нежностью в голосе сообщил Хагрид, глядя на дракона влюблёнными глазами. — Он меня уже узнаёт... смотрите! Норберт! Норберт! Где твоя мамочка?

Дракончик в ответ лишь злобно зашипел и попытался тяпнуть его за палец.

— Он рехнулся, — прошептал Рон, наклонившись к уху Гарри.

— Хагрид, — громко позвал Гарри, пытаясь вернуть великана к реальности. — Ещё две недели, и Норберт не будет помещаться в твоей хижине! А к тому же, возможно, у нас нет в запасе и двух дней! Малфой в любой момент может донести на тебя Дамблдору!

Хагрид закусил губу. Его могучие плечи поникли.

— Я... я ж понимаю, что навсегда его здесь оставить не могу... Но и бросить его не могу... Нельзя так.

Вдруг Гарри резко повернулся к Рону. В его глазах блеснула искра.

— Чарли! — воскликнул он.

— Ну вот, теперь и ты рехнулся, — спокойно сказал Рон. — Меня зовут Рон, ты забыл?

— Да нет! Я про Чарли, твоего старшего брата! Который изучает драконов в Румынии! Мы можем отправить Норберта к нему! Ведь Чарли сможет о нём позаботиться, а когда Норберт вырастет, он отпустит его на волю!

Рон замер на секунду, а потом его лицо озарила улыбка.

— Гениально! — завопил он. — Как тебе идея, Хагрид?

Идея Хагриду не понравилась. Он долго ворчал, что не хочет расставаться с «малышом», но после долгих уговоров и убеждений великан всё-таки согласился послать Чарли сову. Видимо, в глубине души он надеялся, что ответ придёт не скоро, а может, и не придёт вообще.

И в этот же день Рон сел писать письмо брату. Он долго думал над формулировками, чтобы всё объяснить, но при этом не выдать тайну Хагрида прямо на бумаге.

«Дорогой Чарли, Надеюсь, у тебя всё хорошо с этими твоими драконами. У меня тут возникла одна проблема... В общем, один мой друг (ты его не знаешь) случайно оказался владельцем одного норвежского горбатого. Это вышло совершенно случайно. Он очень привязался к малышу (это дракон-самец), но мы все понимаем, что держать его здесь — это чистое безумие. И друг хочет отправить его к специалисту.Ты бы не мог забрать его? Мы могли бы как-нибудь передать его тебе. Это нужно сделать очень-очень срочно.Твой брат, Рон»

Он перечитал письмо ещё раз. Вышло немного коряво, но Чарли должен был понять намёк.

— Отправляйся скорее, — сказал Рон своей сове (одной из школьных), привязывая свиток к её лапке. — От этого зависит судьба очень хорошего человека.

Следующая неделя тянулась необычайно медленно. Рон сидел в своей комнате в подземельях Хаффлпаффа, пытаясь сосредоточиться на медитации по оклюменции. Он представлял своё сознание как тихое, спокойное озеро, но мысли о драконе и Малфое постоянно создавали рябь на его поверхности.

Вдруг в тёмное окно спальни раздался тихий, но настойчивый стук. Рон вздрогнул и открыл глаза.

— Вот это да! — воскликнул он, кидаясь к окну, чтобы впустить запыхавшуюся школьную сову.

Птица влетела в комнату, недовольно ухнув. К её лапке был привязан знакомый свиток. Рон торопливо отвязал письмо.

— Эрни! Джастин! — позвал он. — Идите сюда! Это ответ от Чарли!

Друзья, которые играли в шахматы в комнате, тут же прибежали на зов. Они положили письмо на стол и все трое склонились над ним.

Дорогой Рон! Как у тебя дела? Спасибо за письмо. Твой друг — настоящий счастливчик! Конечно, я заберу Норберта. Для меня это не проблема. Будет идеально, если вы сможете привести дракона на самую высокую башню замка Хогвартса в субботу в полночь. Тогда мы с коллегами успеем добраться до Румынии до наступления утра.

Кстати, моя жена, Сирена, просто обожает драконов. Она будет в восторге от нового питомца, пока мы не найдём для него заповедник. Она передаёт привет!

Пришли мне ответ как можно быстрее.

С любовью,

Чарли

Рон перечитал письмо дважды. Сирена. Он улыбнулся. Теперь всё встало на свои места.

— Он согласен! — выдохнул Рон. — И Сирена... она тоже не против.

Не теряя ни секунды, друзья бросились в башню Гриффиндора. Им нужно было рассказать всё Гарри и Гермионе.

Гарри и Гермиона внимательно выслушали их план. Когда Рон дошёл до места про «самую высокую башню в полночь», их лица стали задумчивыми.

— Это будет непросто, — протянула Гермиона, нервно теребя прядь волос. — Как мы незаметно пронесём туда ящик с драконом? А потом ещё и встретимся с кем-то в лесу? Нас могут поймать...

Гарри и Гермиона переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль.

— У нас есть моя мантия-невидимка, — медленно произнёс Гарри, правильно истолковав сомнения друзей. Он достал из кармана серебристую ткань. — Думаю, она вполне сможет спрятать нас с Роном... и Норберта. Так что всё получится.

План был дерзким, почти безумным, но другого выхода у них не оставалось. Следующие дни превратились в череду тайных совещаний и подготовки. Главной проблемой, как ни странно, оказался не дракон, а Малфой. Рон замечал его то в одном, то в другом конце коридора — слизеринец постоянно шептался с Крэббом и Гойлом, бросая на гриффиндорцев торжествующие взгляды.

— Он что-то замышляет, — шёпотом сказал Рон Гарри, когда они столкнулись с Малфоем у библиотеки.

— Смотри, как он ухмыляется.

— Пусть ухмыляется, — процедил Гарри сквозь зубы. — У нас есть план. А у него — только зависть.

В субботу утром Гермиона, бледная от волнения, раздала всем чёткие инструкции.

— Я отвлеку мадам Пинс в библиотеке. Джастин и Эрни, ваша задача — следить за коридором на третьем этаже. Гарри и Рон, вы идёте к Хагриду. Ровно в одиннадцать вы должны быть у Астрономической башни. Я постараюсь подняться к вам как можно быстрее.

День тянулся мучительно долго. Гарри не мог усидеть на месте. Он то и дело проверял, на месте ли мантия-невидимка, спрятанная в его одежде. Наконец, часы пробили одиннадцать.

Гарри и Рон выскользнули из гостиной Хаффлпаффа и Грифиндора встретились они у хижины Хагрида. Хагрид уже ждал их у своей хижины. В руках он держал огромный ящик, из которого доносилось шипение и скрежет когтей по дереву. Из щелей ящика валил дым.

— Осторожнее с ним, — умолял Хагрид, передавая ящик Гарри и Рону. В его глазах стояли слёзы. — Норберт! Мамочка тебя любит!

Ящик оказался невероятно тяжёлым. Друзьям пришлось тащить его вдвоём, кряхтя от натуги. Они медленно двинулись по тёмным коридорам замка. Каждый скрип доспехов, каждый шорох за гобеленом заставлял их вздрагивать и замирать на месте.

Когда они добрались до подножия винтовой лестницы, ведущей на Астрономическую башню, ящик в их руках задёргался с удвоенной силой.

— Он что-то почуял? — прошептал Рон.— Или кого-то... — выдохнул Гарри.

Наверху лестницы послышались шаги и голоса.

— Это Филч! — в ужасе прошептала Гермиона, которая как раз поднялась к ним. Она выглянула из-за угла и тут же отпрянула. — И миссис Норрис!

Гарри быстро выхватил мантию-невидимку. Они накрылись ею все вчетвером, чувствуя, как горячий ящик с драконом обжигает им руки. Шаги Филча приближались. Они слышали его сиплое дыхание и цоканье когтей кошки по каменному полу.

Казалось, прошла вечность, прежде чем звуки начали удаляться и наконец стихли.

— Вверх! — скомандовал Гарри хриплым шёпотом.

Они рванули вверх по лестнице так быстро, как только могли. Норберт бился в ящике, словно пытаясь им помочь. Наконец, они выбрались на открытую площадку Астрономической башни. Холодный ночной ветер ударил им в лицо. Внизу простирался чёрный Запретный лес.

Они опустили ящик на пол и сняли мантию.

— Мы сделали это... — прошептал Рон, вытирая пот со лба.

Вдруг из темноты донёсся тихий свист. Четыре фигуры на мётлах появились из-за башни и зависли в воздухе.

— Чарли! — крикнул Рон, узнав брата.

Операция по спасению Норберта прошла успешно. Но когда они возвращались в замок, таща на себе пустую, но всё ещё тяжёлую клетку, и тихо переговариваясь о том, как быстро летит Чарли на своём «Нимбусе-2001», их триумф мгновенно улетучился.

Ответ поджидал их у подножия лестницы.

Как только они спустились по ней, из мрака вынырнуло лицо Филча. Его тусклые глаза блеснули в полумраке, а тонкие губы растянулись в злорадной улыбке.

— Так-так-так, — прошептал он, и от этого шёпота у Рона по спине побежали мурашки. — Кажется, у нас серьёзные проблемы.

Позади него, словно из ниоткуда, появилась профессор МакГонагалл. Её лицо было строгим и непреклонным. А за её спиной маячила ещё одна фигура в чёрной мантии — профессор Снейп. Его улыбка была едва заметной, но Рону она показалась самой злобной ухмылкой в мире.

— Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, — голос МакГонагалл был холоден как лёд. — И вы... мистер Финч-Флетчли? — она удивлённо вскинула бровь. — Полагаю, у вас есть очень веское объяснение тому, почему вы находитесь вне своих спален в столь поздний час?

Гарри открыл было рот, но Рон его опередил. Его окклюменция работала на полную мощность, мысли были кристально ясными. Он не мог позволить другу взять вину на себя.

— Профессор МакГонагалл, — начал Рон твёрдым голосом. — Мы... мы помогали другу. У него были проблемы с домашним заданием по астрономии. Мы показывали ему созвездия с башни.

Это была самая наглая ложь, которую Рон когда-либо произносил. Но он смотрел ей прямо в глаза, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

Снейп сделал шаг вперёд.

— Какое трогательное рвение к учёбе, — протянул он своим шелестящим голосом. — В полночь. На Астрономической башне. Мистер Уизли, ваша фантазия всегда была... выдающейся.

— Я могу подтвердить, что они были на башне! — раздался голос сверху.

Все подняли головы. На лестнице стоял Эрни Макмиллан.

— Я тоже там был! Мы все вместе повторяли материал. Я бы не стал лгать.

МакГонагалл перевела взгляд с Эрни на Рона. В её глазах читалось сомнение, но она не могла опровергнуть слова старосты.

— Что ж... — медленно произнесла она. — В таком случае минус пятьдесят очков с Хаффлпаффа за нарушение правил и ночные прогулки. И минус пятьдесят с Гриффиндора. Все по спальням. Немедленно.

Снейп выглядел так, будто проглотил лимон. Филч разочарованно щёлкнул языком. Им удалось выкрутиться, но цена была высока.

Когда они расходились по своим гостиным, Рон поймал взгляд Гарри.

— Это было близко, — прошептал Гарри.

Рон лишь кивнул. Он знал: Снейп им не поверил. И это значит, что их война ещё не окончена.

Глава 31

Утро для Рона началось как обычно. Он проснулся, потянулся и, не задумываясь, повесил на шею Ожерелье Мерлии. Холодные камни привычно коснулись кожи. Затем он надел Лунное кольцо — его гладкая поверхность всегда придавала ему уверенности.

В спальне было тихо. Джастин и Эрни ещё спали, укутавшись в одеяла. Рон не стал церемониться. Он подошёл к кровати Эрни и громко сказал:— Подъём, Макмиллан! Нас ждут великие дела! А если точнее — бекон и яичница.

Эрни что-то пробурчал и натянул одеяло на голову. Джастин лишь перевернулся на другой бок.— Вставайте-вставайте! — Рон начал действовать решительнее. Он схватил подушку Джастина и начал щекотать его пятки, торчащие из-под одеяла.

— Всё-всё, встаю! — взвизгнул Джастин, вскакивая с кровати. Эрни, разбуженный шумом, тоже сел, протирая глаза.

— Ты хуже Фреда и Джорджа, — проворчал он, но в его голосе не было злости.

Через пять минут они уже спускались в Большой зал. В коридорах было пусто и тихо, лишь их шаги эхом отражались от каменных стен. В Большом зале уже витал аппетитный запах жареного бекона и свежей выпечки.

Они направились к своему столу. Гермиона уже сидела на своём месте и, конечно же, читала.

— Доброе утро! — поздоровался Рон, накладывая себе в тарелку гору еды. — Ты уже позавтракала?

— Я не хочу есть, — ответила Гермиона, не отрываясь от книги. — Я лучше почитаю про Николаса Фламеля.

Рон переглянулся с Эрни и Джастином. Они сели за стол.

— Опять этот камень... — вздохнул Рон. — Мы вроде решили, что Снейп просто пытается выведать у Квиррелла заклинания.

— А я вот думаю... — начал Джастин с набитым ртом (он уже успел схватить тост). — Если камень такой ценный, почему его охраняет только Хагрид с собакой? Ну, то есть... я знаю про заклинания, но всё равно. Это как-то... ненадёжно.

— Дамблдор доверяет Хагриду больше, чем всем профессорам вместе взятым, — заметил Эрни, наливая себе тыквенный сок. — И Пушок — это не просто собака.

В этот момент в зал вошёл Гарри. Он выглядел уставшим и немного помятым.

— Ты где был? — спросил Рон.

Гарри сел рядом с ними.— Не мог уснуть. Всё думал о том разговоре Снейпа и Квиррелла. И о том, что сказал Хагрид... про Чарли и Сирену. Как думаешь, они правда смогут спрятать Норберта?

— Конечно смогут! — уверенно сказал Рон. — Чарли знает о драконах всё. А Сирена... она умная. Они справятся.

Гарри кивнул и наконец взял тост.

— Надеюсь, ты прав... Но у меня плохое предчувствие. Снейп не из тех, кто легко сдаётся.

Предчувствие Гарри оказалось верным. Дни, последовавшие за отправкой Норберта, были напряжёнными. Малфой, лишившись возможности поймать их на горячем, удвоил свою подлость. Он постоянно крутился рядом, бросая ехидные замечания о том, как «гриффиндорские отбросы» и их «хаффлпаффские подпевалы» скоро вылетят из школы.

Рон старался не обращать на него внимания, но это было нелегко. Он с головой ушёл в учёбу и писательство. Тренировки по окклюменции давали невероятные плоды: подготовка к экзаменам, которая доводила Гермиону до исступления, для него была лишь лёгкой разминкой. Он поглощал информацию с невероятной скоростью, а по вечерам, когда мозг был переполнен знаниями, он возвращался к своей книге.

«Хроники Медного Города: Механическое Сердце» писались легко. История юного инженера Элиота, который обнаружил, что сердце города — это не просто механизм, а живое существо, заточённое в медную клетку, захватывала его самого. Он описывал тайные цеха, где магия и пар сплетались воедино, и заговоры инженеров, желающих освободить сердце Аркадии.

Однажды вечером, когда Рон сидел в библиотеке и описывал сцену, где Элиот проникает в запретную башню Главного Механика, к нему подошла Гермиона. Она выглядела взволнованной.

— Рон, мне нужна твоя помощь, — тихо сказала она.

— Что случилось? — он отложил перо, заметив, как дрожат её руки.

— Я... я снова была в библиотеке. Я нашла упоминание о том, как можно пройти мимо церберов, подобных Пушку. Это не просто музыка усыпления. Это... это древняя магия друидов. Нужно не просто играть, а петь определённую мелодию, вкладывая в неё волю к сну.

Рон замер. Он посмотрел на своё Ожерелье Мерлии, висевшее поверх мантии.

— Гермиона... ты думаешь о том же, о чём и я?

Она кивнула, её глаза горели решимостью.

— Мы должны проверить. Мы должны знать, что именно защищает камень. Если Снейп доберётся до него...

— ...то мы должны быть первыми, — закончил за неё Рон. Он встал и закрыл свою книгу. Механическое сердце Аркадии могло подождать. Настоящее сердце Хогвартса было в опасности.

В ту ночь они действовали на пределе своих возможностей. Гарри, Рон и Гермиона, укрывшись под мантией-невидимкой, крались по тёмным коридорам замка. Сердце Рона колотилось где-то в горле, но он старался дышать ровно, используя техники окклюменции, чтобы успокоиться.

Они подошли к запретной комнате на третьем этаже. Из-за двери доносилось низкое, утробное шипение и скрежет когтей по каменному полу.

— Он всё ещё там, — прошептал Гарри, прижав ухо к двери. — И он не спит.

Рон прислушался. В шипении трёхголового пса ему послышалось не просто злоба, а... усталость? Или даже боль?

— Постойте, — тихо сказал он. — Слышите? Он не просто охраняет. Он... страдает.

Друзья переглянулись в темноте. Гермиона кивнула.

— Мы не можем просто так туда ворваться. Это слишком опасно. И мы до сих пор не знаем, как пройти мимо него, не причинив вреда.

Они постояли у двери ещё несколько минут, слушая звуки, доносящиеся изнутри, а затем так же тихо отступили. Возвращение в гостиную Гриффиндора прошло в полном молчании. Каждый был погружён в свои мысли.

Прошло несколько дней. Напряжение в школе не спадало. Малфой продолжал бросать на них злобные взгляды, а Снейп на уроках зельеварения, казалось, выискивал любой повод, чтобы снять очки с Гриффиндора.

Однажды вечером Рон сидел в библиотеке, обложившись книгами по окклюменции. Он искал способ не только защитить свой разум, но и почувствовать чужую магию на расстоянии. Вдруг он услышал знакомый голос.

— Рон? Ты что здесь делаешь?

Это была Сьюзен Боунс. Она выглядела немного смущённой.— Я... я искала справочник по трансфигурации,

— сказала она, подходя к его столу. — А ты, я смотрю, увлёкся чем-то сложным.

Рон улыбнулся и закрыл книгу.— Да так... пытаюсь подготовиться к экзаменам. У меня это... особый метод.

Сьюзен села рядом с ним.— Знаешь... — начала она неуверенно. — Я хотела поблагодарить тебя за подарок. Кулон очень красивый.

Рон почувствовал, что краснеет.

— Не за что. Я просто... ну... подумал, что тебе понравится.

Они помолчали, а потом Сьюзен ушла.

Прошли дни и начались экзамены.

На улице стояла ужасная, изнуряющая жара. Солнце палило нещадно, и даже прохладные стены Хогвартса, казалось, не могли защитить от зноя. В огромном кабинете, где проходили письменные экзамены, было не просто жарко, а невыносимо душно. Воздух был густым и неподвижным, пах старым пергаментом и чернилами.

Перед началом всем раздали специальные экзаменационные перья, заколдованные так, что тот, кто брал их в руки, лишался возможности списывать. Любая попытка заглянуть в чужой свиток или шёпотом спросить ответ заканчивалась тем, что перо брызгало чернилами в лицо нерадивому ученику.

У них были и практические экзамены.Профессор Флитвик по одному приглашал учеников в свой кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас. Рон справился с этим играючи, представив, что это не фрукт, а маленький партнёр по шахматам.Профессор МакГонагалл дала задание превратить мышь в табакерку. Количество полученных очков зависело от того, насколько красивой получалась табакерка. Если у Рона табакерка вышла немного кривоватой, но без усов, он считал это личным достижением. А вот у Невилла табакерка жалобно пищала.

Но настоящим кошмаром стал экзамен у профессора Снейпа. В подземелье было ещё жарче из-за котлов с кипящим зельем. Все жутко перенервничали, пытаясь вспомнить сложный рецепт зелья, отнимающего память. Один неверный ингредиент — и вместо серебристого дымка из котла повалил едкий зелёный туман. Гермиона вышла из кабинета бледная, но довольная. Гарри — просто бледный.

Друзья поддерживали друг друга как могли. Джастин и Эрни зубрили формулы по ночам в гостиной Хаффлпаффа, а Гарри и Рон помогали Гермионе расслабиться (что было задачей почти невыполнимой), напоминая ей о квиддиче и драконе Норберте.

Последним экзаменом была «История магии». Им предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних выживших из ума волшебниках: кто из них изобрёл самопомешивающийся котёл, и всё в том же духе. Профессор Бинс монотонно бубнил вопросы, и половина класса уже спала с открытыми глазами.

А впереди их ждала свобода. Целая неделя свободы до объявления результатов экзаменов.

И когда профессор Бинс наконец произнёс: «Время вышло. Пора сдавать работы», Рон не просто отложил перо. Он с облегчением выдохнул так громко, что Эрни на соседней парте вздрогнул. Рон откинулся на спинку стула и потянулся до хруста в костях.

— Слава Мерлину, — простонал он. — Я думал, этот день никогда не кончится.

Гарри лишь устало улыбнулся в ответ. Друзья собрали свои свитки и вышли из кабинета на яркий солнечный свет. Лето началось.

— Я думала, всё будет гораздо сложнее, — заметила Гермиона, когда они вместе с другими, измученными жарой и скукой, учениками вышли на залитый солнцем школьный двор. Она обмахивалась свитком с результатами. — Оказалось, что мне даже не надо было учить наизусть кодекс волков-оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года и историю восстания Элфрика Нетерпеливого.

Гермиона всегда любила после экзамена обсуждать написанную работу, разбирая каждый вопрос и находя ошибки в формулировках. Но Рон, блаженно жмурясь на солнце, лишь лениво отмахнулся.

— Гермиона, это всё, конечно, очень интересно, но я предлагаю официально объявить, пока ничего не заучивать тексты.

Гарри рассмеялся. Они не спеша спустились к озеру и сели под раскидистым дубом, в тени которого было немного прохладнее. На берегу, у самой воды, веселились близнецы Уизли и Ли Джордан — они каким-то образом умудрились дёргать за щупальца заплывшего на тёплое мелководье кальмара, заставляя его брызгаться водой.

— Смотри, как бы он вас не утащил, — крикнул им Рон.

— Не волнуйся, Ронни! — отозвался Джордж. — Мы его дразним только потому, что он нам нравится! У него такие милые присоски!

Рон лишь закатил глаза и растянулся на траве.

— Сумасшедшие.

В этот момент к ним подошли Джастин и Эрни. Они выглядели такими же уставшими, но довольными.

— Экзамен по зельеварению — это было нечто, — пожаловался Джастин, падая рядом с Роном.

— Я чуть не перепутал безоар с зубами бешеного ежа. Спасибо Эрни, он мне шепнул.

— Я просто видел, как ты побледнел, — невозмутимо пожал плечами Эрни. — Это был мой долг как друга.

Разговоры друзей потекли легко и непринуждённо. Они обсуждали не столько экзамены, сколько планы на лето. Джастин рассказывал о магловском имении и скачках, Эрни — о скучных балах в мэноре. Рон слушал их вполуха. Он смотрел на гладь озера.

Он думал о том, что впереди целая неделя свободы. Целая неделя без уроков, без Снейпа и без страха быть пойманным Филчем. Он мог бы написать пару глав своей книги или... или просто поплавать в море. Мысль о прохладной воде была невероятно соблазнительной.

— ...а ты, Рон? — голос Гарри вырвал его из размышлений.

— Что? А... да. Я остаюсь дома. Буду читать что-то. И тренироваться.

— Тренироваться? — удивился Джастин.

Рон загадочно улыбнулся и коснулся ожерелья на шее.

— У меня есть парочка секретов. Может, как-нибудь покажу.

В этот момент один из водных залпов близнецов угодил прямо в Ли Джордана, и тот с громким визгом рухнул в воду. Все рассмеялись. Это было хорошее лето. И оно только начиналось.

Гарри резко вскочил на ноги, словно его ударило током.

— Ты куда? — сонно поинтересовался Рон, отрывая взгляд от книги «Хроники Медного Города».

— Я только что кое о чём вспомнил, — пояснил Гарри. Его лицо побелело, а глаза лихорадочно блестели. — Нам надо срочно пойти к Хагриду.

— Зачем? — десять минут спустя уже в сотый раз спрашивала Гермиона, пытаясь не отстать от несущегося впереди Гарри. Рон тоже едва поспевал за другом, перепрыгивая через корни деревьев.

— Вы не думаете, что всё это очень странно? — наконец произнёс Гарри, взбираясь по поросшему травой склону к хижине лесничего. — Странно, что больше всего на свете Хагрид мечтал о драконе. И тут вдруг появился незнакомец, у которого чудесным образом в кармане оказалось яйцо дракона. Ведь разведение драконов запрещено! А как вы думаете, сколько людей с драконьими яйцами в карманах бродит по Англии? И скольким из них улыбается удача, и они встречают именно своего Хагрида? Почему же я раньше об этом не подумал?

— Не пойму, о чём это ты? — недоуменно спросил Рон, но Гарри уже перешёл на бег и потому не ответил.

Хагрид сидел в кресле в двух шагах от своей хижины, закатав рукава рубахи и подвернув штанины, и лущил горох в большую кастрюлю. Увидев друзей, он широко улыбнулся.— Привет! Ну как, сдали все? Чайку хотите?

— С удовольствием… — начал Рон, но Гарри оборвал его.— Нет, Хагрид, мы торопимся. Мы заглянули просто для того, чтобы кое-что у тебя уточнить. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл в карты Норберта? На кого был похож тот незнакомец?

Хагрид перестал лущить горох и нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Не знаю. — Он пожал плечами. Вопрос его явно не обеспокоил. — Он был в капюшоне.

Хагрид заметил, как Гарри, Рон и Гермиона застыли, и недоуменно поднял брови.

— Да это обычное дело в «Кабаньей голове»… ну, в этом… в баре в деревне. Там ведь куча всякого… э-э… странного народа ошивается. Кого угодно встретить можно, точно. Может, это торговец драконами был, вот лицо и прятал, незаконно же это. Так что не видел я, на кого он похож.

Гарри опустился на землю прямо там, где стоял.

— А о чём ты с ним разговаривал, Хагрид? — тихо спросил он. — Ты говорил, что работаешь в Хогвартсе?

— Может быть. — Хагрид стал необычайно серьёзным. Похоже, ему требовались усилия, чтобы вспомнить тот вечер. — Да… он вроде спросил, чем я занимаюсь. А я ему рассказал, что лесником при школе работаю… Он меня ещё спрашивал… э-э… про зверей разных, за которыми я тут присматриваю… Ну, я ему ответил… А потом сказал, что всегда… ну… мечтал дракона иметь… А потом…

Хагрид замолчал, его лицо исказилось от усилия.

— Плохо я помню, он мне всё время выпивку покупал… Сейчас, сейчас… Ага! Он потом сказал, что у него яйцо есть и коли я хочу, мы на него можем в карты сыграть… И ещё… вот… спрашивал меня, умею ли я с драконами обращаться. Не хотел он его лишь бы кому проигрывать…

Рон почувствовал, как холодный ужас сжимает сердце.

— А он… он спрашивал что-нибудь про Пушка? — спросил Гарри почти шёпотом.

Хагрид открыл рот и замер. На его лице внезапно появился испуг.

— Ну… да… А чего тут такого? Думаешь, много по свету церберов бродит? Ну, я и рассказал про Пушка… ну… что он милашка, если знаешь, как с ним обходиться надо! Ему только спой или на флейте поиграй немного, или ещё на каком инструменте, и он уснёт сразу…

На лице великана внезапно отразился панический ужас.

— Не должен был я вам такое говорить! — взревел он. — Забудьте! Забудьте всё, что я тут наболтал! Эй! Вы куда?!

Гарри, Рон и Гермиона не сказали друг другу ни слова, пока не оказались в замке. Здесь было холодно и мрачно — полная противоположность тёплому солнечному дню снаружи.

— Нам надо пойти к Дамблдору! — заявил Гарри. Его голос звенел от решимости. — Хагрид сказал тому незнакомцу всё! Как пройти мимо Пушка! А это был или Снейп, или Вол-де-Морт! Тот просто напоил Хагрида!

Рон вздрогнул от звука этого имени.— Надеюсь, Дамблдор нам поверит. И может быть, Флоренц подтвердит мои слова…— Кстати, а где кабинет Дамблдора? — огляделась Гермиона.

Они стояли в коридоре первого этажа. Им никогда не говорили, где живёт директор.

— Нам придётся… — начал Гарри, но его оборвал донесшийся издалека строгий голос:— Что вы трое делаете в замке?

К ним приближалась профессор МакГонагалл. В руках у неё была стопка книг.

— Мы хотим увидеть профессора Дамблдора! — отважно выступила вперёд Гермиона.

Профессор МакГонагалл остановилась и смерила их подозрительным взглядом.— Увидеть профессора Дамблдора? А зачем?

Гарри глубоко втянул воздух и быстро сказал:

— Это насчёт философского камня и профессора Снейпа…

Ноздри профессора начали гневно раздуваться.

— Профессор Дамблдор отбыл десять минут назад, — холодно произнесла она. — Он получил срочную сову из Министерства магии и немедленно вылетел в Лондон.

— Он улетел? — голос Гарри сорвался. — В такое время?

— Видите ли, мистер Поттер, профессор Дамблдор — очень известный волшебник, и у него часто появляются срочные, неотложные дела.— Но это важно, — настойчиво произнёс Гарри. — Это касается философского камня…

Неизвестно, что ожидала услышать от него профессор МакГонагалл, но явно не эти слова. Книги выпали из её рук, но она даже не заметила этого.

— Что?.. Откуда вы знаете? — нервно выговорила она, её лицо стало почти таким же белым, как у Гарри.

Гарри глубоко вздохнул. Пути назад не было.

— Я думаю… я знаю… что кто-то хочет похитить философский камень. Мне необходимо поговорить с профессором Дамблдором.

Профессор МакГонагалл была в шоке. Она переводила взгляд с одного на другого, и её обычная строгость на мгновение уступила место растерянности. Но лишь на мгновение.

— Профессор Дамблдор вернётся завтра, — наконец произнесла она после долгой паузы. — Я не имею представления, как вы узнали о камне, но будьте уверены: его весьма надёжно охраняют. Никто не сможет его украсть.

— Но профессор!..

— Поттер, я знаю, о чём говорю, — отрезала она. Она наклонилась и начала механически собирать упавшие книги. Её руки слегка дрожали. — Я думаю, что вам троим лучше выйти на улицу и как следует насладиться хорошей погодой.

Она ушла, чеканя шаг, но друзья не последовали её совету. Они стояли в коридоре, ошеломлённые произошедшим.

— Это произойдёт сегодня вечером, — заявил Гарри, как только профессор МакГонагалл отошла достаточно далеко. — Сегодня Снейп заберётся в тайник. Он узнал всё, что ему надо, и дождался, пока Дамблдор уедет. Я уверен, что это он послал ту сову! А в Министерстве магии все будут ужасно удивлены, когда к ним заявится Дамблдор.

— Кстати, а почему он не ушёл через камин? Они же есть в Министерстве, — задумчиво произнёс Рон.

— Но что нам… — начала Гермиона и вдруг поперхнулась воздухом.

Гарри и Рон быстро оглянулись. Позади них стоял Снейп. Он появился словно из ниоткуда.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он, его тонкие губы изогнулись в странной кривой усмешке. — Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой. У вас такой вид, будто вы что-то затеваете. А ваши факультеты не могут позволить себе ещё сотню штрафных очков, не так ли?

Гарри густо покраснел. Друзья уже повернулись к нему спиной, когда Снейп снова окликнул Гарри.

— Я вас предупреждаю, Поттер. Ещё одна ночная прогулка по школе, и я лично позабочусь о том, чтобы вас исключили. А сейчас — хорошего дня.

Снейп развернулся на каблуках и пошёл по направлению к учительской.

Они вышли из замка и спустились по каменным ступеням во двор. Гарри резко остановился и повернулся к друзьям. Его глаза горели отчаянной решимостью.

— Вот что мы должны сделать, — горячо прошептал он. — Один из нас должен следить за Снейпом. Нужно встать у учительской и пойти за ним, когда он выйдет. Это задание для тебя, Гермиона.

— Но почему я?

— Это очевидно, — ответил Рон. — Ты можешь сказать, что ждёшь профессора Флитвика. Ты же его любимица. А если он окажется в учительской, ты найдёшь, что ему сказать: «О, профессор Флитвик, я так волнуюсь! Мне кажется, что в экзаменационной работе я неправильно ответила на вопрос 146...»

Гермиона метнула в него испепеляющий взгляд.

— Замолчи! — бросила она, но Рон заметил искру улыбки в её глазах. Кажется, он её не обидел. — Ну ладно... я согласна.

— А мы будем караулить в коридоре третьего этажа, — Гарри повернулся к Рону. В его взгляде читалась мольба и приказ одновременно. — Пошли.

Но их план не сработал. Не успели они подойти к запретной двери на третьем этаже, как неизвестно откуда снова появилась профессор МакГонагалл. На сей раз она не скрывала своего гнева.

— Я полагаю, вы считаете себя более надёжными сторожами, чем десяток заклинаний?! — возмущённо воскликнула она. — Хватит этой чепухи! Если я ещё раз увижу вас около этой двери или кто-то расскажет мне о том, что видел вас здесь... Гриффиндор и Хаффлпафф получат ещё пятьдесят штрафных очков! Да-да, Уизли! Даже если это мой собственный факультет!

Раздавленные, они пошли по лестнице вниз к своим гостиным.

— Мне очень жаль! — прохныкала Гермиона по дороге в башню Гриффиндора. — Снейп вышел из учительской и спросил меня, что я тут делаю. Я сказала, что жду Флитвика... А Снейп пошёл и позвал его! И пока я разговаривала с Флитвиком, Снейп ушёл... Я не знаю, где он!

Они остановились на лестничной площадке между этажами. Гарри был бледен как мел, но его глаза сверкали стальным блеском.

— Ну что ж... похоже, час пробил, не так ли? — медленно выговорил он.

Рон и Гермиона молча уставились на него.

— Сегодня ночью я выйду из спальни и попытаюсь первым добраться до камня, — в голосе Гарри была отчаянная решимость человека, которому нечего терять.

— Ты с ума сошёл! — воскликнул Рон.

— Ты не сможешь! — подхватила Гермиона. — После того, что тебе сказали МакГонагалл и Снейп? Да тебя же отчислят!

— И ЧТО?! — выкрикнул Гарри так громко, что с портрета на стене испуганно вспорхнула какая-то птица. — Неужели вы не понимаете? Если Снейп украдёт камень... Вол-де-Морт вернётся! Разве вы не слышали о тех временах? Тогда уже никого не выгонят из Хогвартса! Потому что школы просто не будет! Он сровняет её с землёй или превратит в школу Тёмных искусств! Так что штрафные очки уже не имеют никакого значения!

Он задыхался от волнения.

— Если меня поймают прежде, чем я доберусь до камня... что ж... мне придётся вернуться к Дурслям и ждать там. Я просто умру позже! Потому что я никогда не перейду на Тёмную сторону! И потому сегодня я пойду туда. И что бы вы ни сказали... меня это не остановит!

Он замолчал и посмотрел на них с вызовом. Рон увидел в его глазах отражение той боли и той силы, о которой он раньше лишь догадывался.

Гермиона первой нарушила молчание:

— Ты прав, Гарри... — тихо сказала она.

Рон кивнул:

— Ты думаешь, мы отпустим тебя одного?

Гарри посмотрел на них с благодарностью и удивлением.

— Вы... вы пойдёте со мной?

— Конечно! — хором ответили они.

Гарри слабо улыбнулся:

— Тогда нам понадобится мантия-невидимка...

После ужина они вернулись в свои гостиные. Рон собрал Эрни и Джастина в углу спальни Хаффлпаффа и шёпотом рассказал им обо всём: о Хагриде, о Снейпе и о том решении, которое они приняли. Он знал: это тайна слишком велика для троих. Ему нужна была поддержка его факультета.

Эрни Макмиллан, выслушав Рона, лишь молча кивнул. Его лицо стало серьёзным, как никогда.

— Это логично, — тихо произнёс он. — Если всё, что ты говоришь, правда, то это не просто школьная шалость. Это вопрос безопасности. Хаффлпафф ценит верность и труд, но прежде всего — честность и защиту друг друга. Мы с Джастином вас не выдадим.

Джастин Финч-Флетчли, обычно весёлый и беззаботный, выглядел непривычно хмурым.

— Я слышал истории о Тёмном Лорде от родителей, — сказал он. — Если есть хоть малейший шанс, что он вернётся... мы должны помочь. Я с вами.

Рон почувствовал, как к горлу подступает комок. Он был горд тем, что попал на этот факультет.

— Спасибо, парни. Я... я знал, что на вас можно положиться.

В тот вечер в гостиной Хаффлпаффа царила необычная атмосфера. Никто не играл в плюй-камни и не смеялся над шутками. Все чувствовали: грядёт что-то важное. Старосты обходили гостиную, но никто не задавал лишних вопросов. Верность здесь была не пустым словом.

Рон вернулся в свою спальню. Он сел на кровать и достал из сундука свой блокнот — «Хроники Медного Города». Ему нужно было отвлечься, чтобы не думать о том, что ждёт их ночью. Но слова не шли. Он смотрел на страницу, исписанную чертежами паровых машин, а видел лишь тёмный коридор и огромного трёхголового пса.

Он думал о Гарри. О том, как его друг, выросший в чулане под лестницей, сейчас готов рискнуть всем — школой, будущим, жизнью — чтобы остановить зло. Рон вспомнил слова деда: «Древность рода не в золоте, а в сердце». В этот момент он понял, что Гарри Поттер — самый благородный человек, которого он когда-либо знал.

Рон спрятал блокнот и лёг в кровать, не раздеваясь. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, слушая мерное дыхание спящих Джастина и Эрни. Он ждал. Ждал, когда наступит полночь.

Это была долгая ночь. Самая долгая ночь в его жизни.

Глава 32

Как только наступила полночь и замок погрузился в глубокий, беспокойный сон, Рон бесшумно выскользнул из кровати. Он не стал будить Эрни и Джастина — так было безопаснее для них. Он оставил на подушке записку: «Я с Гарри. Не волнуйтесь. Рон».

Он не стал использовать мантию-невидимку. У него было кое-что получше. Рон закрыл глаза, сосредоточился и повернув рукой его фигура стала прозрачной, а затем и вовсе исчезла.

Он бесшумно проскользнул по коридорам Хаффлпаффа, поднялся по винтовой лестнице и оказался в общей гостиной Гриффиндора. К счастью, гостиная была пуста.

— Гарри? — тихо позвал он.

Из-за спинки кресла показалась голова Гарри. Рядом с ним стояла Гермиона. На них обоих была накинута мантия-невидимка, под которой они прятались от Полной Дамы.

— Рон? Ты как здесь... Ты невидимый?

— Долго объяснять, — прошептал Рон. — Пошли. У нас мало времени.

Они втроём, невидимые для остального мира, двинулись по пустынным коридорам замка. Каждый шорох, каждый скрип доспехов заставлял их вздрагивать. Они миновали движущуюся лестницу, прижавшись к стене, и наконец остановились у запретной двери на третьем этаже.

Из-за двери доносилось низкое, утробное рычание и скрежет гигантских когтей.

— Он там... — выдохнул Гарри.

Рон прислушался. Его обострённые чувства позволяли ему слышать то, чего не слышали другие. В рычании Пушка ему послышалась не только ярость стража, но и глухая, застарелая боль.

— Подождите, — сказал он друзьям. — Я... я попробую кое-что.

Он вышел из-под мантии (оставаясь невидимым сам по себе) и подошёл ближе к двери. Он закрыл глаза и приложил ладонь к холодному дереву. Он не пел и не играл на флейте. Он говорил. Говорил на языке воды и камня, посылая через дверь волну спокойствия и сна. Это была магия не разрушения, а умиротворения.

Рычание за дверью начало стихать. Скрежет когтей прекратился. Наступила тишина.

— Рон? Что ты сделал? — прошептала Гермиона.

— Усыпил его, — просто ответил Рон, отходя от двери. — Теперь он не проснётся, пока мы не уйдём.

Гарри посмотрел на него с уважением и благодарностью.

— Ты полон сюрпризов, друг.

Рон лишь пожал плечами.

— Потом расскажу. А сейчас... давайте найдём этот камень.

— Думаю, мы легко откроем люк, — заверил я их, вставая на цыпочки и бросая взгляд за спину Пушка. — Хочешь пойти первой, Гермиона?

— Нет, ни за что! — воскликнула та, отступая назад.

— Хорошо. — Рон скрипнул зубами, собираясь с силами, и опасливо переступил через лапы Пушка. А потом нагнулся над люком и потянул за кольцо.

— Что ты там видишь? — возбуждённо прошептала Гермиона.

— Ничего. Темнота. Никаких ступеней не видно, придётся прыгать.

Гарри поднял руку и помахал, привлекая моё внимание. А потом указал пальцем на себя.

— Ты хочешь пойти первым? Уверен? — переспросил я. — Честно говоря, не знаю, как далеко нам придётся лететь.

Гарри переступил через Пушка и заглянул в люк. Он пролез в дыру, крепко держась за края люка, и, наконец, повис на кончиках пальцев. А потом поднял глаза на меня.

— Если со мной что-то случится, уходи отсюда, — произнёс он. — Беги к Хагриду, чтобы тот немедленно отправил к Дамблдору сову, понял?

— Понял, — кивнул Рон.

— Надеюсь, скоро увидимся…

И с этими словами Гарри разжал пальцы и полетел вниз.

ПЛЮХ!

Гарри приземлился со странным приглушённым звуком — похоже, он упал на что-то мягкое.

— Всё в порядке! — прокричал он. — Можешь прыгать, тебя ждёт мягкая посадка!

Так теперь бы на него не приземлиться. Рон обошёл люк и спрыгнул.

— Это что за штука? — первым делом спросил Рон. Подо мной были какие-то стебли.

— Не знаю, какое-то растение, наверное, — покачал головой Гарри. — Я думаю, оно здесь специально, чтобы смягчить приземление. Давай, Гермиона!

Доносившаяся сверху музыка смолкла. Послышался громкий лай, но Гермиона уже летела к нам и вскоре приземлилась по соседству. Хорошо, что не на нас.

— Мы, наверное, в нескольких километрах под школой, — заметила она.

— Это точно. Нам повезло, что здесь есть это растение, — улыбнулся Рон.

— Повезло?! — внезапно взвизгнула Гермиона. — Да вы посмотрите на себя!

Она вскочила на ноги и попятилась к отсыревшей стене. Сделала она это с большим трудом, потому что в тот момент, когда она приземлилась, растение сразу начало обвиваться вокруг её лодыжек. А что касается Гарри и меня, то длинные ползучие побеги умудрились связать наши ноги так, что мы даже этого не заметили.

Гермиона успела освободиться прежде, чем растение смогло её опутать, и теперь, прижавшись к стене, она с ужасом смотрела, как Гарри и я пытаемся сорвать с себя стебли. Но чем больше усилий мы прикладывали, тем сильнее и быстрее обвивались вокруг нас змееподобные побеги.

— Не двигайтесь! — приказала Гермиона. — Я знаю, что это. Это «адские силки»!

— Я ужасно рад, что это именно так называется! — прорычал Рон, пытаясь помешать стеблю, пытавшемуся обвиться вокруг моей шеи. — Это, конечно, нам поможет!

— Заткнись! Я пытаюсь вспомнить, как убить их! — отозвалась Гермиона.

— Тогда побыстрее! Мне уже дышать нечем! — выдавил Гарри, борясь со стеблем, обвившимся вокруг его груди.

— Адские силки... адские силки... — напряжённо повторяла Гермиона, морща лоб. — Что там говорила профессор Спраут? Это растение любит мрак и влажность...

— Так разведи огонь! — крикнул Гарри.

— Да... но что мне поджечь? Я нигде не вижу ничего деревянного! Честное слово! — В голосе Гермионы слышалось отчаяние.

— ТЫ С УМА СОШЛА? — проревел Гарри. — ТЫ ВОЛШЕБНИЦА ИЛИ НЕТ?

— Ой... верно! — Гермиона выхватила волшебную палочку и взмахнула ею, что-то шепча. Из палочки вырвалось синее пламя. Буквально через секунду мы с Гарри почувствовали, как слабеют объятия стеблей. Растение стремилось уползти подальше от света и тепла. Судорожно извиваясь и вращаясь, охватившие нас отростки поспешно размотались и наконец исчезли.

— Как хорошо, что ты была внимательна на занятиях по травологии, Гермиона, — произнёс Гарри.

— Ага, — поддакнул Рон. — И как хорошо, что Гарри не потерял голову в минуту опасности: «Но что мне поджечь? Я не вижу ничего деревянного...» Ведьма называется.

Мы пошли дальше по единственному каменному проходу.Всё, что мы слышали — кроме своих шагов, разумеется, — были капли воды, падающие со стен. Коридор резко пошёл вниз.

— Слышите? — прошептал он.

Откуда-то сверху доносилось мягкое шуршание и тихий звон.

— Думаешь, это привидение? — спросил Гарри.

— Не знаю… — Рон пожал плечами. — Но вообще, похоже на крылья.

Гарри задумался, всматриваясь в темноту впереди.

— Там впереди свет… И я вижу, что там что-то движется, — наконец произнёс он. — И чем бы это ни было, другого выхода у нас нет.

Они дошли до конца коридора и очутились у входа в ярко освещённый зал с высоким дугообразным потолком. Зал был полон порхающих и кружащихся существ — маленьких и ярких, как драгоценные камни. На другой стороне зала виднелась тяжёлая деревянная дверь.

— Думаешь, они нападут на нас, если мы попытаемся пройти через зал? — спросил Рон.

— Возможно. — Гарри задумался. — На вид они не особенно опасны, но если нападут все разом… Ну что ж, другого пути нет… Я попробую…

Гарри шумно втянул в себя воздух, закрыл голову руками и метнулся к двери. Он добежал до двери и схватился за ручку — дверь оказалась запертой.

Убедившись, что «птицы» не собираются его атаковать, Гарри повернулся к ним с Гермионой и махнул рукой.

Мы дружно тянули дверь на себя и толкали её плечами, но даже втроём не смогли её открыть. Не помогло даже заклинание «Алохомора», которое несколько раз произнесла Гермиона.

— И что теперь? — поинтересовался Рон.

— Эти птицы… Они не могут быть здесь просто так, для украшения, — с умным видом заметила Гермиона.

Мы подняли головы, разглядывая порхающих у нас над головами существ — ярких, блестящих…

— Это не птицы! — внезапно крикнул Гарри. — Это — ключи! Крылатые ключи! Присмотритесь повнимательнее — сами увидите. Это ключи, а значит…

Гарри огляделся по сторонам.

— Ну конечно, смотрите! — воскликнул он. — Метлы! Мы должны поймать нужный ключ!

— Но их здесь сотни! — ужаснулась Гермиона.

Рон же наклонился к двери, изучая замок.

— Нам нужен большой старинный ключ… скорее всего, серебряный, такой же, как дверная ручка.

Они быстро оседлали метлы, поднялись в воздух и оказались в облаке из сотен порхающих ключей. Сначала мы пытались наобум ухватить то, что нам нужно. Но заколдованные ключи уворачивались, резко пикируя или набирая высоту, так что казалось, что поймать их просто невозможно.

Однако Гарри не зря стал самым молодым ловцом за последние сто лет. Покружив несколько минут в водовороте из разноцветных перьев, он заметил огромный серебряный ключ с помятым крылом. Было похоже, что его совсем недавно уже ловили и с силой всовывали в замок.

— Вот он! — крикнул Гарри. — Этот большой… вот здесь… нет, вон там… с ярко-голубыми крыльями… одно крыло помято!

Рон устремился туда, куда указывал Гарри, врезался в потолок и чуть не свалился с метлы.

— Нам надо окружить его! — прокричал Гарри. — Рон, ты заходи сверху, а ты, Гермиона, оставайся внизу и помешай ему спуститься. Я попробую его схватить. Готовы?

— Ага.

— НАЧАЛИ!

Рон поднялся вверх, Гермиона рванулась вниз. Ключ ускользнул от нас обоих, метнувшись в сторону, но Гарри устремился за ним и, вытянув руку, прижал его к стене. Раздался неприятный хруст (похоже, помятое крыло пострадало ещё больше), который заглушили наши восторженные возгласы.

Они поспешно приземлились, и Гарри метнулся к двери. Он с силой вонзил ключ в замок, повернул его, и раздался щелчок. В этот момент ключ вырвался из замочной скважины и тяжело взмыл вверх. Вид у него был очень помятый и потрёпанный.

— Готовы? — спросил Гарри, держась за дверную ручку. Он с Гермионой кивнули, и Рон потянул дверь на себя.

В следующем зале было настолько темно, что вообще ничего не было видно. Однако стоило нам сделать несколько шагов вперёд, как комнату внезапно залил яркий свет.

Они все от изумления вытаращили глаза. Они стояли на краю огромной шахматной доски, прямо за чёрными каменными фигурами, которые были выше нас троих. На другой стороне доски стояли белые фигуры. Гарри, я и Гермиона поёжились — у белых фигур, в отличие от чёрных, отсутствовали лица.

— И что нам теперь делать? — прошептал Гарри.

— По-моему, ответ вполне очевиден, — заметил Рон. — Мы должны выиграть, чтобы оказаться на другой стороне зала.Там, за белыми фигурами, виднелась ещё одна дверь.

— И как же нам выиграть? — нервно спросила Гермиона.

— Я думаю, — выговорил Рон после непродолжительного раздумья, — мы должны стать фигурами.

Он смело шагнул вперёд и, подойдя к чёрному всаднику, игравшему роль шахматного коня, коснулся его лошади. В одно мгновение каменная фигура ожила. Лошадь стала рыть копытами землю, а всадник повернул голову в шлеме и посмотрел на Рона сверху вниз.

— Нам… э… нам надо присоединиться к вам, чтобы перебраться на ту сторону? — запинаясь, спросил Рон.

Рыцарь кивнул. Рон повернулся к Гарри и Гермионе.

— Надо подумать, — прошептал Гарри. — Полагаю, нам следует занять места трёх чёрных фигур…

Гарри и Гермиона молча ждали, пока Рон закончит свои размышления. Он внимательно изучал доску, просчитывая ходы. Это была его стихия. Это была игра, в которой он был лучшим.

— Короче так, — наконец поднял голову Рон. Его голос звучал твёрдо, но Рон чувствовал, как по спине бежит холодный пот. — Не обижайтесь, но в шахматы я играю куда лучше вас…

— Да мы и не обижаемся, — быстро вставил Гарри. — Просто скажи нам, что делать.

— Ты, Гарри, встань на место того слона. А ты, Гермиона, займи место этой ладьи.— А ты?

— в один голос спросили они.

— А я буду конём, — уверенно заявил Рон. Похоже, фигуры слушали их разговор, потому что в следующее мгновение конь, слон и ладья повернулись и ушли с доски, освободив три клетки. А Рон, Гарри и Гермиона заняли их, не раздумывая.

— Белые всегда начинают, — произнёс Рон, глядя на ту сторону доски. Его взгляд метался от фигуры к фигуре, просчитывая комбинации. — Ага… вот оно…

Белая пешка шагнула на две клетки вперёд. Рон начал руководить чёрными фигурами, которые покорно вставали туда, куда он им указывал. Он старался просчитывать все ходы свои и противника и старался не думать о том, что будет, если они проиграют.

— Гарри, переместись на четыре клетки вперёд! — скомандовал он.

В первый раз ему стало не по себе, когда противник напал на их второго всадника. Белая королева сбила его на пол и стащила с доски — лежавший вниз лицом рыцарь не шевелился.

— Мне пришлось им пожертвовать, — прошептал Рон, хотя тоже был потрясён — но не неожиданностью случившегося, а жестокостью расправы. — Гермиона, теперь ты можешь взять этого слона.

Белые фигуры были безжалостны. Вскоре у доски уже лежала целая гора неподвижных чёрных тел, а значит, скоро мог прийти и их черёд. Уже дважды Рон только в самый последний момент успевал заметить, что Гарри и Гермиона находятся в опасности. Сам он беспрерывно метался по доске, и следовало признать, что, несмотря на жестокость противника, белых фигур на ней осталось ненамного больше, чем чёрных.

— Мы почти у цели, — лихорадочно зашептал Рон. — Дайте мне подумать… дайте мне подумать…

Белая королева повернула к нему своё отсутствующее лицо. Просчитав оставшиеся варианты, Рон понял, что выход у него только один.

— Да… — тихо произнёс он. — Это единственный способ… Мне придётся пожертвовать собой.

— НЕТ! — дружно запротестовали Гарри и Гермиона.

— Но это шахматы! — крикнул в ответ Рон. — Здесь приходится идти на жертвы! Я сделаю один шаг вперёд, и она меня заберёт, и тогда ты, Гарри, сможешь объявить королю шах и мат!

— Но… — начал было Гарри.

— Ты хочешь остановить Снейпа или нет? — голос у Рона был твёрдым и уверенным. Хоть он и не испытывал сильной уверенности в правильности своих действий.

— Но, Рон… — вмешалась Гермиона.

— Слушайте, если вы не поторопитесь, то камень окажется у Снейпа!

Рон был прав, и Гарри с Гермионой не могли этого не признать.

— Готовы? — спросил он. — Я пошёл, а вы, когда объявите им мат, не теряйте времени.

Рон шагнул вперёд, и белая королева метнулась к нему. Размахнувшись, она с силой опустила свою каменную руку на его голову. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться во тьму, был победный крик Гарри:

— ШАХ И МАТ!

А затем мир для него перестал существовать.

Очнулся Рон от того, что кто-то тряс его за плечо. Голова гудела, как после удара бладжером, а перед глазами всё плыло.— Рон! Рон, очнись! — голос Гермионы доносился словно сквозь толщу воды.

Он с трудом открыл глаза. Он лежал на холодном каменном полу, а над ним склонились Гарри и Гермиона. Их лица были бледными и испуганными.

— Ты в порядке? — спросил Гарри, помогая ему сесть. — Она тебя так приложила... Мы думали...

Рон осторожно коснулся затылка. Шишка будет знатная.

— Жить буду, — прохрипел он. — Вы... вы сделали это? Мат?

Гарри кивнул.

— Как только ты... как только ты упал, белые фигуры отступили. Дверь открылась.

Рон с трудом поднялся на ноги, опираясь на руку Гермионы. Его немного шатало, но он был жив. Он огляделся. Вокруг лежали поверженные каменные фигуры — чёрные и белые. Он победил.

— Спасибо, — тихо сказал Гарри, и в его голосе было столько искренней благодарности, что Рон даже смутился.

— Не за что, — буркнул он. — Это же шахматы. Кто-то должен был... ну, вы понимаете.

Они прошли через открывшийся проход и оказались в следующем зале. Здесь было темно и тихо, но в центре комнаты стоял стол, а на нём выстроился ряд из нескольких пузырьков с зельями. Рядом лежал свиток пергамента.

— Это логическая загадка, — тут же сказала Гермиона, подходя к столу и читая надпись. — Её оставил профессор Снейп... то есть, я хотела сказать, тот, кто создал это препятствие. Чтобы пройти дальше, нужно выбрать правильный пузырёк. Один позволит пройти вперёд, другой — вернуться назад, а остальные...

— ...отравят нас? — мрачно закончил за неё Рон.

Гермиона кивнула, её глаза бегали по строчкам.

— Здесь всё написано. Нужно решить задачку. Это не магия, это... математика и логика.

Пока Гермиона, шевеля губами, разбирала загадку, Гарри и Рон молча стояли рядом. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и тихим бормотанием Гермионы. Рон смотрел на ряд одинаковых на вид пузырьков и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он только что пожертвовал собой в шахматах. Но что ждёт их теперь?

— Я поняла! — вдруг воскликнула Гермиона, выпрямляясь. Её лицо сияло от интеллектуального триумфа. — Вот этот маленький пузырёк справа — он отправит нас назад. А этот, полный, с голубым отливом... он ведёт вперёд!

— Ты уверена? — с сомнением спросил Гарри.

— Абсолютно! Логика здесь безупречная.

Гарри взял в руки пузырёк с голубым зельем.

— Что ж, выбора у нас нет.

Он посмотрел на Рона и Гермиону.

— Вы двое... вы были...

— Мы идём с тобой, — твёрдо сказал Рон, перебивая его. Голова всё ещё болела, но он был готов идти до конца. — Вместе.

Гарри улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Тогда за мной.

Он залпом выпил зелье. Гермиона взяла Рона за руку, и они шагнули вслед за Гарри в неизвестность. Впереди их ждал последний рубеж.

Посреди комнаты стоял профессор Квиррелл.

— Вы? — изумлённо выдохнул Гарри.

Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дёргавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным, почти спокойным.

— Именно, — спокойно подтвердил он. — А я всё гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер.

— Но я думал... — ошеломлённо пробормотал Гарри. — Я думал... что Снейп...

Квиррелл рассмеялся. Это был неприятный, скрипучий смех, от которого у Рона по спине побежали мурашки.

— Северус? — издевательски протянул он. — Этот надутый индюк? О, нет-нет. Он лишь пытался меня остановить. Он всегда был помехой. Вечно рыскал по школе, вынюхивал... Он был уверен, что это я хочу украсть камень.

Рон крепче сжал палочку. Всё было не так. Всё было совершенно не так, как они думали.

— Но тогда... на матче... — начал Гарри.

— Я пытался сбросить тебя с метлы, мой мальчик, — с пугающим дружелюбием сказал Квиррелл. — Увы, Северус помешал. Он применил контрзаклятие. Он думал, что защищает тебя от меня. Какая ирония, не правда ли?

Он сделал шаг вперёд.

— Знаешь, я видел твоего отца. Он был таким же самоуверенным. И он тоже не верил, что лорд Волан-де-Морт может вернуться. Он поплатился за это.

Гарри побледнел ещё сильнее.

— Вы... вы служите ему?

— Служу? — Квиррелл снова рассмеялся. — Нет, Гарри. Я лишь его верный инструмент. А теперь... — он щёлкнул пальцами, и из его рукава выпала верёвка, которая тут же начала извиваться, как змея. — ...пришло время закончить начатое.

Внезапно верёвка метнулась к ним, но Рон был готов. Он не был великим дуэлянтом, но уроки Риты Сантос не прошли даром.

— Протего! — крикнул он, и невидимый щит отбросил верёвку в сторону.

Квиррелл удивлённо моргнул.

— Так-так... Уизли. Я должен был догадаться. Твоя семья всегда была помехой.

Он направил палочку на Рона.

— Инкарцеро!

Но Рон уже уворачивался, перекатываясь по полу.

— Ваддивази! — крикнул он в ответ, и тяжёлый стул, стоявший у стены, полетел в Квиррелла, заставив того отступить на шаг.

Гарри воспользовался моментом замешательства.

— Бежим! — крикнул он, хватая Гермиону за руку и таща её к двери на другом конце комнаты.

Они влетели в последнюю дверь и замерли. Посреди комнаты, на постаменте, стояло зеркало.

На полу перед постаментом клубилась чёрная тень. У неё не было чётких очертаний, но Рон чувствовал исходящий от неё могильный холод и запах тлена. А на затылке Квиррелла, который вошёл в комнату следом за ними, проступило лицо. Ужасное, змеиное лицо с красными щелями вместо глаз и ноздрями, как у змеи.

— Гарри Поттер... — прошипел голос, который не принадлежал Квирреллу. Этот голос звучал прямо у них в головах, пробирая до костей. — Я вижу тебя... И я вижу твою храбрость... Иди ко мне... Дай мне прикоснуться к тебе...

Гарри сделал шаг вперёд, словно зачарованный. Его лицо было пустым, а глаза смотрели в никуда.

Рон действовал инстинктивно. Он не мог допустить этого.

— Ступефай! — крикнул он, направив палочку на Квиррелла.

Красный луч ударил профессора в спину. Квиррелл вскрикнул и упал на колени, а Гарри резко тряхнул головой, выходя из транса.

— Что... что это было? — прошептал он.

— У нас нет времени! — рявкнул Рон. Лицо на затылке Квиррелла шипело от ярости. — Камень! Забирай камень!

Гарри метнулся к постаменту и посмотрел в зеркало, а в нем он увидел свое отражение — бледное, испуганное лицо. Но мгновение спустя отражение подмигнуло ему. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Гарри ощутил у себя в кармане что-то очень тяжелое. Какими то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у него.

В тот же миг Квиррелл вскочил на ноги.

— Вы не уйдёте! — прорычал он.

Началась схватка. Заклятия летали по комнате: красные лучи Ступефая, синие вспышки защитных щитов. Рон и Гермиона пытались отвлечь Квиррелла на себя, пока Гарри искал выход. В какой-то момент Рон поскользнулся и упал прямо на постамент, сбив его с ног. Камень покатился по полу.

Квиррелл обернулся к нему с искажённым от злобы лицом.

— Ты... жалкий червь...

Он поднял палочку для смертельного удара. Рон зажмурился, готовясь к худшему.

Но удара не последовало.

Гарри бросился вперёд и толкнул Квиррелла в спину с такой силой, что тот отлетел в сторону. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нем Руки профессора держали его за горло. Боль в голове была такой сильной, что Гарри почти ослеп. Тем не менее он отчетливо слышал, как Квиррелл завыл от боли.

— Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки!

Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Гарри, к которому начало возвращаться зрение, заметил, что они покраснели и выглядят сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа.

— Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волан-де-Морт.

Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно рванулся вперед и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза...

-А-А-А-А!

Квиррелл свалился с него. Все его лицо тоже покрылось ожогами. И Гарри внезапно понял. Каждый Раз, дотрагиваясь до него, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Гарри был единственный шанс. Он не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие.

Гарри вскочил на ноги и вцепился профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть его с себя. Но и сам Гарри, только коснувшись Квиррелла, ощутил, как острая боль пронзила голову. Он снова почти ослеп. Но он слышал дикие крики Квиррелла, слышал голос Волан-де-Морта, вопившего: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!» А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие его имя. Но возможно, они ему только почудились.

Рон видел как Гарри выкручивается из захвата Квиррелла. Он понял, что все кончено, и его друг провалился в темноту. Следом за ним Рон тоже свалился на пол.

Очнулся Рон от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Рон! Рон, очнись!Голос Гермионы доносился словно сквозь толщу воды. Он с трудом открыл глаза. Он лежал на холодном каменном полу в коридоре третьего этажа. Над ним склонились Гарри и Гермиона. Их лица были бледными и испуганными.

— Ты в порядке? — спросил Гарри, помогая ему сесть.

Рон осторожно коснулся затылка

— шишка была огромной.— Жить буду... — прохрипел он. — Вы... вы сделали это? Камень?

Гарри кивнул, его зелёные глаза были серьёзны.

— Камень уничтожен. И Квиррелл... он не выжил.

Рон с трудом поднялся на ноги, опираясь на руку Гермионы.

— А тот кого нельзя называть? — тихо спросил он.

Гарри покачал головой.

— Он снова сбежал. Снова стал просто тенью. Но он там был... я видел его.

Они помолчали, глядя друг на друга. Они были измотаны, покрыты синяками и сажей, но они были живы.

— Спасибо вам, — наконец сказал Гарри, и в его голосе было столько искренней благодарности, что Рон даже смутился.

— Не за что, — буркнул он. — Это же... ну... мы же друзья.

Они обнялись прямо там, в коридоре. Это было объятие людей, которые вместе смотрели в лицо смерти и выжили.

Путь в больничное крыло прошёл в гнетущем молчании. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах замка. Рон чувствовал себя совершенно разбитым — не столько от физической боли, сколько от пережитого ужаса. Перед глазами всё ещё стояла сцена схватки: искажённое болью лицо Квиррелла, змеиный голос, звучащий из затылка профессора, и отчаянная борьба Гарри.

Когда они наконец добрались до больничного крыла, мадам Помфри, казалось, была готова к их визиту. Возможно, Дамблдор уже отправил ей весточку. Она лишь всплеснула руками при виде их потрёпанной троицы и тут же принялась за дело.

— О, Мерлин великий! — запричитала она, подлетая к Рону. — Что на этот раз? Уизли, я вас не узнаю! То драконы, то тролли, а теперь ещё и это?

Она ловко ощупала его затылок, отчего Рон зашипел от боли.

— Шишка, — констатировала мадам Помфри. — И, судя по всему, небольшое сотрясение. «Ферула»!

Рука колдомедика мелькнула с палочкой, и Рона туго спеленали бинты, фиксируя голову.

— Три дня постельного режима! — строго приказала она. — И никаких книг! Никаких шахмат! Никаких ночных прогулок!

Рон лишь обречённо вздохнул. Лежать в кровати было не так уж плохо, особенно когда тебе дают успокаивающее зелье с привкусом жжёного сахара.

Гарри и Гермиона получили свою порцию лечения: восстанавливающее зелье от истощения и мазь для заживления ожогов (у Гарри на руках остались следы от прикосновений к Квирреллу).

Их уложили в соседние кровати, отгороженные друг от друга белыми ширмами. Рон лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как по телу разливается приятное тепло от зелья. Боль отступала.

— Рон? — тихо позвал Гарри из-за ширмы.

— М-м?

— Ты... ты спас мне жизнь. Там, с Квирреллом. Если бы ты не отвлёк его...

Рон смутился. Он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя уставшим и напуганным мальчишкой.

— Да ладно тебе... Мы же команда.

Гермиона ничего не сказала, но Рон услышал, как скрипнула её кровать. Через мгновение она появилась из-за ширмы и крепко обняла его через бинты.

— Ты был великолепен, — прошептала она ему на ухо.

Рон покраснел до кончиков ушей, но на душе у него стало легко. Они были живы. Они были вместе. И это было главное.

Вскоре они уснули под бдительным присмотром мадам Помфри, которая то и дело заходила проверить их состояние. Впереди их ждал разговор с Дамблдором и заслуженный отдых. Но сейчас им просто нужен был сон.

Глава 33

Утром, когда первые лучи солнца робко коснулись окон больничного крыла, дверь тихо отворилась. На пороге стоял профессор Дамблдор. Его длинная пурпурная мантия мягко шелестела по полу, а глаза за очками-полумесяцами светились теплом и... знанием.

— Доброе утро, — его голос был тихим, но легко заполнил всё помещение. — Мадам Помфри сказала, что вы трое здесь. Как вы себя чувствуете?

Рон, Гарри и Гермиона, которые уже не спали, а тихо переговаривались, сидя на кроватях, переглянулись.

— Мы... нам нужно вам кое-что рассказать, профессор, — начал Гарри, и его голос был непривычно серьёзным.

Дамблдор кивнул и пододвинул к их кроватям большое мягкое кресло.

— Я вас внимательно слушаю.

И они начали рассказывать. Всё. С самого начала. С того момента, как они заподозрили Снейпа, и до ужасной правды о Квиррелле. Рон говорил о шахматах и о том, как он пожертвовал собой. Гермиона — о логической загадке с зельями. А Гарри... Гарри рассказал самое страшное. О лице на затылке Квиррелла. О змеином голосе в своей голове. О том, как прикосновение к Гарри причиняло профессору невыносимую боль.

Дамблдор слушал молча. Он не перебивал, не задавал вопросов. Он лишь переводил взгляд с одного на другого, и его лицо становилось всё печальнее.

— ...и тогда я понял, что должен держать его, пока он не ослабеет, — закончил Гарри свой рассказ. — А потом я потерял сознание.

В больничном крыле повисла тяжёлая тишина.

— Вы проявили невероятную храбрость, — наконец произнёс Дамблдор. — Все трое. Храбрость и верность. Это качества, которыми я восхищаюсь.

Он посмотрел на Гарри с глубокой отцовской заботой.

— Что касается профессора Квиррелла... Он был очень слабым человеком. И очень одиноким. Таким человеком легко манипулировать. Волан-де-Морт использовал его жажду знаний и признания в своих тёмных целях.

— Но почему... почему он не мог дотронуться до меня? — спросил Гарри.

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Лили Поттер умерла, пытаясь спасти тебя, Гарри. Она оставила на тебе защиту — защиту древней магии, самой сильной на свете. Магии любви. Когда Квиррелл, одержимый Волан-де-Мортом, прикасался к тебе, он испытывал нестерпимую боль от этой защиты. Твоя мать всё ещё защищает тебя.

Рон посмотрел на шрам на лбу друга новыми глазами. Это была не метка ужаса. Это была метка любви.

— Отдыхайте. Вы это заслужили. А что касается философского камня... — он загадочно улыбнулся. — Николас Фламель согласился с моим предложением. Камень был уничтожен.

— Уничтожен? — воскликнула Гермиона. — Но ведь Фламель и его жена умрут!

— Не совсем, — покачал головой директор. — Для истинного мудреца завершение жизни — это не трагедия, а лишь следующее великое приключение. К тому же, — он подмигнул им, — у них достаточно эликсира жизни, чтобы привести в порядок свои дела.

Он направился к двери, и не успел Дамблдор выйти за дверь, как в больничное крыло ворвался ураган из рыжих волос и громких голосов. Это были близнецы Уизли.

— Ронни! — заорал Фред (или Джордж), бросаясь к кровати брата. — Мы слышали, ты тут геройствуешь!

— Говорят, ты сражался с троллем, победил в шахматы и... — начал второй, но Джордж (или Фред) его перебил.

— ...и снова спасал Поттера! Когда ты уже перестанешь таскать за него каштаны из огня?

Рон только поморщился, пытаясь спрятать улыбку.

— Да ладно вам... Мы просто...

Но его прервали другие голоса. В палату вошли Эрни Макмиллан и Джастин Финч-Флетчли. Их лица были серьёзны и полны беспокойства.

— Рон! — воскликнул Джастин. — Мы так волновались! Мадам Помфри сказала, что вы все здесь... но не сказала почему!

Эрни подошёл к кровати Рона и положил ему руку на плечо. Его взгляд был твёрдым и понимающим.

— Мы слышали... разное. Что вы были на третьем этаже. Что вы... остановили кое-кого.

Рон посмотрел на своих друзей с Хаффлпаффа. Он видел в их глазах не просто любопытство, а искреннюю преданность.

— Да, — просто сказал он. — Мы были там. И мы кое-что остановили.

Гарри и Гермиона, которым тоже было разрешено принимать посетителей, рассказали друзьям всё. Ну, почти всё. Они опустили самые страшные детали о Волан-де-Морте, объяснив всё тем, что Квиррелл был одержим идеей украсть философский камень для тёмных целей.

Когда они закончили, в палате повисла тишина.

— Мерлинова борода... — прошептал Джастин, опускаясь на стул. — Вы могли погибнуть.

— Но ведь не погибли же, — улыбнулся Гарри. — Благодаря вам всем. Если бы не Рон... — он посмотрел на друга с благодарностью, — ...я бы не справился. И если бы не Эрни и Джастин, которые прикрывали нас в библиотеке и верили нам...

Эрни Макмиллан выпрямился, его щёки слегка порозовели от гордости.

— Хаффлпафф не бросает своих, — твёрдо сказал он. — Верность — это не просто слова на нашем гербе.

Близнецы переглянулись.

— Слушайте, а это звучит даже круче, чем наша история с фейверками на втором курсе! — заявил один из них.

Разговоры друзей постепенно стихли, сменившись уютной, дружеской тишиной. Близнецы, вдоволь натешившись над младшим братом и вручив ему пакет с запрещёнными больничным крылом «Берти Боттс», наконец удалились, пообещав навестить его позже. Эрни и Джастин, убедившись, что с Роном всё в порядке, тоже попрощались, оставив после себя ощущение спокойной надёжности.

Гарри, который до этого храбрился, вдруг начал клевать носом прямо посреди разговора. Гермиона, сидевшая на краю его кровати, заметила это и мягко улыбнулась.

— Тебе нужно отдохнуть, Гарри. Мы все вымотались.

Рон почувствовал, как на него самого наваливается свинцовая усталость. Действие обезболивающего зелья мадам Помфри смешалось с эмоциональным опустошением, и глаза начали слипаться.

— Да... ты права... — пробормотал он.

Гермиона встала и заботливо подоткнула одеяло сначала Гарри, а потом подошла к Рону.

— Спи. Я... я буду здесь, — тихо сказала она.

Рон хотел было возразить, что она тоже должна отдохнуть, но язык его уже не слушался. Он лишь благодарно кивнул и закрыл глаза.

Наступило утро, ясное и солнечное. Больничное крыло наполнилось запахами целебных зелий и свежей выпечки — мадам Помфри, сжалившись над героями, позволила им присоединиться к праздничному банкету.

Друзья, всё ещё немного бледные, но невероятно довольные, вошли в Большой зал. Атмосфера была наэлектризована ожиданием. Все уже знали, что экзамены сданы, и теперь учеников волновал лишь один вопрос: кто же выиграет соревнование факультетов?

К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.

— Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем, как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.

Дамблдор обвёл всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.— А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнём с конца. Четвёртое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Хаффлпафф, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.

Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Рон видел, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком, его лицо сияло самодовольством.

— Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнёс Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий... — Зал затих. За столом Малфоя улыбались уже не так радостно.

Дамблдор громко хмыкнул.— Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага...

Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.— Начнём с мистера Рональда Уизли...

Рон почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он вжался в стул. Весь зал смотрел на него.

— ...за лучшую партию в волшебные шахматы, которую когда-либо видел Хогвартс... — по залу пронёсся смешок, — ...пятьдесят очков!

Гриффиндор и Хаффлпафф взорвались аплодисментами. Рон покраснел до кончиков ушей.

— Далее... мисс Гермиона Грейнджер, — продолжил Дамблдор. — За умение сохранять холодную голову в логических лабиринтах и за победу над адскими силками... пятьдесят очков!

Теперь овации стали ещё громче.

— И наконец... мистер Гарри Поттер, — голос директора стал серьёзным. Зал замер. — За чистую храбрость перед лицом смертельной опасности... шестьдесят очков!

Столы Гриффиндора и Хаффлпаффа ликовали. Рон видел слёзы в глазах Гермионы и широченную улыбку Гарри.

— Но и это ещё не всё! — Дамблдор снова поднял руку, призывая к тишине. — В свете того, что эти трое учеников проявили невероятную верность и отвагу, защищая школу... я присуждаю факультету Гриффиндор и факультету Хаффлпафф ещё по пятидесяти очков!

Зал сошёл с ума. Рон вскочил со своего места вместе со всеми.

— Итак! — перекричал шум Дамблдор. — Пересчитаем!

Наступила тишина.

— У Гриффиндора — четыреста восемьдесят два очка! У Когтеврана — четыреста двадцать шесть! А у Слизерина... четыреста семьдесят два!

Рон посмотрел на стол Слизерина. Улыбка сползла с лица Малфоя, превратив его в маску ярости и неверия. Он с такой силой сжал кубок, что костяшки пальцев побелели.

А затем Рон перевёл взгляд на свой факультет. На Эрни и Джастина, которые хлопали его по спине. На Ханну и Сьюзен, которые радостно визжали.

Хаффлпафф победил. Они обошли Слизерин. И это было самое сладкое чувство во всём мире.

— Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтеврана и Гриффиндора тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало желто-чёрным, а сотни живых змей, украшавших зал, исчезли, уступив место огромному, во всю стену, гербу Хаффлпаффа. Слизеринский стол погрузился в гробовое молчание. Рон с удовлетворением заметил, как Малфой с грохотом отшвырнул свой кубок.

Снейп, сидевший за учительским столом, натянул на лицо свою обычную холодную маску, но Рон готов был поклясться, что видел, как он скрипнул зубами. Он протянул руку профессору Спраут и начал трясти её с вымученной улыбкой, словно поздравляя с победой Хаффлпаффа.

Хаффлпаффы начали праздновать победу и окончание учебного года. В гостиной факультета до поздней ночи не смолкали смех и песни. Это была победа не в квиддиче, а нечто большее — победа духа над заносчивостью.

На следующий день им объявили результаты экзаменов.

Они с Гарри получили отличные отметки — ну а Гермиона, конечно же, получила «Превосходно» по всем предметам, включая полёт на метле (где она умудрилась получить высший балл за теорию).

Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение. Джастин и Эрни тоже показали отличные результаты, чем невероятно гордился весь факультет.

Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.

Разговоры в гостиной Хаффлпаффа не смолкали.

— Ну что, Уизли, — хлопнул Рона по плечу Джастин. — Готов к каникулам? Приглашаю тебя и всех наших к себе в Финч-Флетчли Холл! Там есть озеро для лодочных прогулок и конюшни. Отец обещал научить меня играть в поло!

— А я в Мэнор! — важно заявил Эрни. — Правда, там будут скучные балы... но зато можно будет полетать на метлах!

— А я... я вернусь Дурслям, — тихо сказал Гарри, который сидел рядом с Роном.

Рон решительно мотнул головой.

— Нет уж! В этом году всё будет по-другому. Ты едешь к нам! Мама будет в восторге. Мы тебе отдельную комнату выделим. И никаких чуланов!

Гермиона улыбнулась:

— Это прекрасная идея! Я тоже могу приехать на пару дней, если мои родители не будут заняты.

Джастин тут же подхватил:

— Отлично! Значит, решено! Мы все через несколько дней лета едем ко мне на пару дней, я сообщю как об этом в письме!

Затем прошли дни. Рон закончил писать свою книгу — «Хроники Медного Города: Механическое Сердце». Он перечитал последние строки, поставил точку и с облегчением выдохнул. История была завершена. Он аккуратно упаковал рукопись в плотную обёрточную бумагу, чтобы не помять её в дороге, и спрятал в сундук. В один день лета он отдаст книгу деду, и она отправится в редакцию.

И вот наступил день отъезда.

Они сели в безлошадную карету, которая ждала их у ворот Хогвартса, и поехали в Хогсмид. Ученики, загружая свои чемоданы и клетки с питомцами в поезд, болтали и смеялись, предвкушая лето. За окном дикая природа Шотландии постепенно сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками английской глубинки.

Они дружно поедали конфеты из тележки, проезжая мимо городков маглов, а потом, не менее дружно, сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки, чтобы не привлекать лишнего внимания.

И наконец, поезд подошёл к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс-Кросс».

Им понадобилось немало времени, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с неё стоял старый, мудрый смотритель, выпуская детей по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась целая толпа школьников с огромными чемоданами, совами и кошками, маглы бы точно переполошились.

Рон, Гарри, Гермиона, Джастин и Эрни оказались в одной группе. Они вышли на обычный, шумный и суетливый перрон вокзала «Кингс-Кросс». Рон сразу заметил знакомую рыжую макушку.

— Перси! — крикнул он.

Перси Уизли, выглядевший невероятно важным в своей мантии, обернулся. Рядом с ним стояли Фред и Джордж, которые тут же скорчили рожи за спиной у брата.

— А, вот и вы! — сказал Перси. — Мама с папой уже ждут у барьера. И Чарли тоже приехал их проводить.

Рон обнял брата, а затем повернулся к друзьям.

— Ну что, до встречи летом? — сказал он, пожимая руку Гарри. — Не забывай, ты едешь к нам!

— Я помню, — улыбнулся Гарри.

Гермиона обняла его на прощание.

— Береги себя.

Джастин и Эрни тоже попрощались. Рон видел, как Джастин машет им рукой, приглашая всех к себе в гости. А потом он увидел их — всю свою семью. Молли и Артур Уизли стояли у барьера, окружённые толпой.

Рон почувствовал прилив тепла. Всё было хорошо. Впереди было лето, семья и новые истории.

— Вот он, мам, смотри!

Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но показывала она вовсе не на брата. Её взгляд был прикован к кому-то за его спиной.

— Гарри Поттер! — пропищала Джинни, дёргая мать за рукав. — Смотри, мам! Я его вижу.

— Потише, Джинни, — одёрнула её мать, но её глаза при этом искрились теплом. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво.

Миссис Уизли улыбнулась им, переводя взгляд с Рона на Гарри.

— Нелёгкий выдался год? — спросила она с материнской заботой, окидывая их взглядом, словно ища синяки и ссадины.

— В общем, да, миссис Уизли, — признался Гарри, и его улыбка стала немного грустной.

Молли Уизли тут же всплеснула руками и, не говоря ни слова, крепко обняла его. От неё пахло домом — выпечкой и уютом.

— О, не стоит благодарности, мой дорогой, — откликнулась она, отстраняясь и поправляя ему воротник.

В этот момент рядом с ними раздался низкий, недовольный голос:

— Ну, ты готов?

Голос принадлежал дяде Вернону. За его широкой спиной виднелись тётя Петунья и Дадли, который с ужасом и отвращением глядел на двоюродного брата и его друзей.

— Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли, её улыбка стала чуть более натянутой.

— В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день.

Дядя Вернон резко развернулся и пошёл прочь, к выходу на улицу. Гарри посмотрел ему вслед, а затем повернулся к Рону и Гермионе. Его глаза, однако, не были грустными. В них плясали озорные искорки.

— До встречи, — улыбнулся он.

— Надеюсь, что у тебя... что у тебя будут весёлые каникулы... — неуверенно выдавила Гермиона, явно поражённая нелюбезностью дяди Вернона.

Гарри усмехнулся.

— О, не сомневайтесь! Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли…

Он подмигнул им.

— Ну... прощай, что ли. Удачи с роднёй.

Гарри ушёл к машине Дурслей. Гермиону почти сразу же окликнули её родители, которые ждали чуть поодаль. Они помахали друзьям на прощание и поспешили к ним.

Рон остался стоять с семьёй. Он видел, как Гарри садится в огромный, надраенный до блеска автомобиль Дурслей. Дверца захлопнулась, и машина тронулась с места.

— Ну что, все в сборе? — бодро спросил мистер Уизли.

Рон кивнул. Он посмотрел на свой сундук, на рыжеволосую толпу вокруг и почувствовал невероятное облегчение. Впереди было лето в «Норе», квиддич во дворе и никаких Снейпов с философскими камнями.

Они пошли к старенькому летающему фордику Англии, который ждал их на стоянке. Лето началось.

Глава 34

Приехав домой, Рон с головой окунулся в привычный, немного сумасшедший уют «Норы». Перси тут же заперся в своей комнате, обложившись стопками пергаментов и книг по подготовке к школе. Близнецы, едва успев поздороваться с матерью, с грохотом закрылись в своей комнате, откуда тут же повалил разноцветный дым и послышались взрывы смеха и звуки бьющегося стекла, а Джинни ушла в свою комнату. Молли лишь тяжело вздохнула, пробормотав что-то про «несносных мальчишек», и отправилась на кухню спасать обед.

Рон же, закинув свой сундук в комнату достал из кармана мантии маленькое сквозное зеркало. Он сел на кровать, поправил Ожерелье Мерлии и тихо позвал:

— Дедушка?

Поверхность зеркала затуманилась, и через секунду в нём появилось улыбающееся лицо Септимуса.

— Ронни! Как доехал? Как экзамены? Как... — старик хитро прищурился, — ...как успехи с новой книгой?

— Всё отлично, дедушка, — улыбнулся Рон. — Я... я закончил. Рукопись готова.

— Вот как? — Септимус придвинулся ближе к зеркалу. — Значит, «Механическое Сердце» завершено? Я с нетерпением жду. Это будет нечто грандиозное, я чувствую.

— Да, — кивнул Рон, чувствуя гордость. — Я хочу отправить её к редактору. Как мы и договаривались.

Септимус кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Хорошо. Я всё устрою. Отправь мне рукопись совой, как только сможешь. Я отдам его редактору. Думаю, через пару месяцев она выйдет в свет.

Рон с облегчением выдохнул.

— Спасибо, дедушка.

— Не за что, внук. Ты молодец. Пиши дальше. У тебя талант.

Зеркало погасло. Рон спрятал его в ящик стола и посмотрел на свой сундук. Там, под стопкой одежды, лежала его тайна. Его мир из меди и пара.

Рон спустился на кухню, где уже был накрыт стол. Аромат запечённой курицы и пирогов с патокой заполнил всю комнату. Близнецы, уже успевшие отмыться от сажи, заняли свои места по обе стороны от Перси, который с важным видом поправлял значок «СТАРОСТА».

Рон сел рядом с Джинни и улыбнулся маме.

— Пахнет потрясающе, мам.

— Ронни! — Молли поставила в центр стола огромное блюдо с картофелем. — Как прошёл твой год? Мы так волновались, когда узнали, что вы с Гарри и Гермионой были в больничном крыле.

Рон переглянулся с братьями.

— Да так... было много приключений. Но мы справились.

— Приключений? — Перси поднял бровь, не отрываясь от тарелки. — Я слышал, вы с Поттером опять нарушили все возможные правила. И это после того, как вас уже вызывали к директору.

— О, Персик, не будь занудой! — хором протянули Фред и Джордж.

— Лучше расскажи, как твои дела? — подмигнул Джордж. — Уже нашёл себе невесту? Как там Пенелопа Кристал?

Перси мгновенно покраснел и уткнулся в свою тарелку.

— Это не ваше дело.

— А у нас, мам, — Фред понизил голос до заговорщического шёпота, — мы изобрели новое зелье. Называется «Громовой Взрыв». Если капнуть его в чернила Снейпа...

— ...то он будет весь урок чихать мыльными пузырями! — закончил Джордж.

Молли только вздохнула, но в её глазах плясали искорки смеха.

— Вы неисправимы.

Рон усмехнулся и посмотрел на маму.

— А ты как, мам? Как прошло лето без нас?

Молли поставила перед ним тарелку с добавкой.

— Скучала, конечно. Но у меня было много дел. И я жду не дождусь, когда приедет Гарри. Ваш отец говорит, что Дурсли — ужасные люди. Бедный мальчик...

— Не переживай, мам, — улыбнулся Рон. — Мы его не дадим в обиду. Лето будет весёлым.

Затем, когда суета вокруг ужина улеглась и близнецы убежали в сад испытывать очередное изобретение, а Перси скрылся в своей комнате с очереднй книгой, Рон набрался смелости и подошёл к маме. Она как раз стояла у раковины, домывая посуду.

— Мам? — позвал он.

Молли Уизли обернулась, вытирая руки о фартук.

— Да, милый? Что-то случилось?

Рон немного замялся.

— Нет, ничего не случилось... Просто... Джастин, ну, ты помнишь, мой друг с Хаффлпаффа... Он пригласил меня к себе в гости. В его имение. Ну, когда напишет, что готов.

Молли перестала улыбаться и внимательно посмотрела на сына. В её глазах мелькнуло беспокойство.

— К маглам? — уточнила она.

Рон кивнул.

— Да. Но Джастин сказал, что его родители знают о магии. Они... они нормально к этому относятся. И у него там есть озеро и конюшни...

Молли подошла к нему и положила руку ему на плечо. Её взгляд был полон тепла и лёгкой тревоги.

— Я понимаю, Ронни. У тебя появились настоящие друзья. И это замечательно. Но... ты ведь знаешь, как опасен мир за пределами нашего дома. Особенно для волшебников.

— Мам, я буду осторожен, — твёрдо сказал Рон. — Честное слово. И я возьму с собой всё необходимое. И... я уже не маленький.

Молли вздохнула и крепко обняла его.

— Для меня ты всегда будешь маленьким, — прошептала она. — Но я вижу, как ты вырос в этом году... Хорошо. Я напишу родителям Джастина. И если они подтвердят приглашение... то я не буду против.

Рон обнял её в ответ, чувствуя невероятное облегчение и благодарность.— Спасибо, мам.

— Только обещай мне писать, — строго сказала она, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Каждый день. И если что-то пойдёт не так — немедленно возвращайся домой. Договорились?

— Договорились, — улыбнулся Рон.

Он вышел из кухни с лёгким сердцем. Затем Рон поднялся в свою комнату. В доме Уизли царил привычный шум: со двора доносились взрывы смеха близнецов, а снизу слышался голос мамы, зовущей всех на чай. Но здесь, в своей маленькой комнате под самой крышей, было тихо и спокойно.

Рон подошёл к своему сундуку, который стоял у кровати. Он открыл его и, порывшись под стопкой одежды и учебников, достал свёрток, аккуратно завёрнутый в плотную коричневую бумагу. Он сел на кровать и развернул его.

Перед ним лежала его книга — «Хроники Медного Города: Механическое Сердце». Рон провёл пальцами по исписанным страницам. Это был его мир. Мир пара, меди и магии, заключённой в шестерёнки. Он помнил каждый поворот сюжета, каждую битву и каждое изобретение Элиота.

Он сделал это. История была закончена.

Рон снова завернул рукопись, на этот раз добавив к обёртке письмо для дедушки. Затем он подошёл к окну и распахнул его. Свежий летний воздух ворвался в комнату. Рон достал из клетки семейную сову Стрелку— спокойную, серую тицу, которая дремала на жёрдочке.

— Держи, — тихо сказал он, привязывая свёрток к её лапке. — Это очень важно. Отнеси это моему дедушке, Септимусу Уизли.

Сова ухнула, словно понимая всю серьёзность задания, и бесшумно взмыла в солнечное небо, унося с собой частичку мира, который создал Рон.

Он долго смотрел ей вслед, пока маленькая точка не скрылась за горизонтом. Теперь оставалось только ждать. Ждать ответа от редактора и начала новой главы уже не в книге, а в его собственной жизни.

И его день в «Норе» располагал к уединению. Близнецы, судя по грохоту со двора, испытывали на садовых гномах новое взрывное зелье, а мама кричала на них, чтобы они «прекратили немедленно!». Рон улыбнулся. Это был его дом, его семья. Но у него была и другая часть жизни. Тайная.

Он вышел из своей комнаты, убедился, что никто не идёт по коридору, и тихо спустился в сад. Вокруг никого не было. Рон глубоко вдохнул, сосредоточился на образе знакомого пляжа и тёплого ветра. Он представил себе место, где его ждала Рита.

С громким хлопком, который тут же потонул в общем шуме семейства Уизли, Рон аппарировал.

Мгновение дезориентации — и вот он уже в доме Риты Сантос. Она сидела на шезлонге. На ней были тёмные очки и широкополая шляпа.

— Рон! — она сняла очки и приветливо улыбнулась. — Я ждала тебя. Чувствую, учебный год у тебя был... насыщенным.

Рон подошёл к ней и сел в соседний шезлонг.

— Это ещё мягко сказано, Рита. Вы не поверите, что произошло...

И он рассказал ей всё. О распределении на Хаффлпафф, о дружбе с Джастином, дином, Гарри и Гермионой, о тролле в туалете, о зеркале Еиналеж и о том, как он с Гарри и Гермионой спустились в подземелье. Он рассказал о шахматах, о том, как пожертвовал собой ради друзей. Он рассказал о лице на затылке Квиррелла и о том, как Гарри победил зло прикосновением.

Рита слушала молча, не перебивая. Лишь иногда она хмурилась или кивала, делая глоток холодного лимонада из высокого стакана.

Когда Рон закончил свой рассказ, наступила тишина. Было слышно только, как волны с шумом накатывают на берег.

— Ты прошёл через многое, мальчик мой, — наконец произнесла Рита. — Ты был храбр. Но... — она внимательно посмотрела на него. — Скажи мне. Ты тренировался?

Рон понял, о чём она.

— Магия воды? Друидизм? Метаморфмагия?

Он кивнул.— Конечно. Я не мог забыть то, чему вы меня учили.

— И ты применял это? В Хогвартсе? — её голос стал строже.

Рон покачал головой и посмотрел ей прямо в глаза.

— Нет. Это моя тайна. Моя сила. Я не показывал всего, что умею. Я... я был просто Роном Уизли. Хранитель Мако — это то, что принадлежит только мне и морю.

Рита долго смотрела на него, а потом её губы тронула едва заметная улыбка.

— Ты мудр не по годам, Рональд. Ты прав. Настоящая сила не в том, чтобы размахивать ею как флагом. А в том, чтобы знать о ней и держать её при себе до нужного момента. Я горжусь тобой.

Она подняла свой бокал.

— За твою тайну. И за твою мудрость.

Рита понимающе кивнула и, откинувшись на спинку шезлонга, взяла в руки какой-то журнал.

— Иди, Рон. Море зовёт, а я пока почитаю. Не торопись.

Рон благодарно улыбнулся ей в ответ. Он сделал несколько шагов в грот дома Риты.

Подойдя к кромке воды, он остановился. Рон глубоко вздохнул, вбирая в лёгкие солёный морской воздух. Он закрыл глаза и потянулся к своей магии, к той части себя, что была связана с океаном.

Он сделал шаг в воду. Затем ещё один. Вода была тёплой, как парное молоко. Он зашёл по пояс, а затем, оттолкнувшись ногами от песчаного дна, нырнул.

Это было блаженство. Он плыл под водой с открытыми глазами, наблюдая за игрой солнечных лучей на песчаном дне. Он чувствовал себя дома. Здесь, в толще воды, он мог быть собой. Он потянулся к ожерелью и слегка сжал его, и его тело начало меняться. Ноги слились в мощный хвост, покрытый перламутровой чешуёй, а за спиной вырос плавник. Он стал русалкой.

Рон сделал мощный гребок хвостом и устремился в глубину. Он плыл быстро и грациозно, наслаждаясь скоростью и свободой. Он проплыл мимо кораллового рифа, коснулся рукой стаи любопытных рыбок и выплыл на открытое пространство, где вода была тёмно-синей.

Здесь он позволил себе расслабиться. Он перевернулся на спину и просто лежал на воде, глядя вверх, на поверхность моря, через которую пробивались золотые нити солнечного света. Все тревоги Хогвартса — Снейп, Квиррелл, экзамены — всё это осталось где-то далеко, в другом мире.

Он был Хранителем Мако. Он был Роном Уизли. И сейчас он был просто частью океана.

Спустя полчаса он вынырнул на поверхность недалеко от грота и поплыл обратно к дому рРиты. Рита всё так же читала свой журнал.

— Ну как? — спросила она, не поднимая глаз.

Рон улыбнулся, выходя из воды и отжимая мокрые волосы.

— Как всегда — идеально.

Он вытерся полотенцем и снова сел в шезлонг, чувствуя, как солнце приятно греет кожу.

— Теперь я готов к чему угодно. Даже к визиту деда.

Рита хмыкнула.

— Вот это правильный настрой.

Рита хмыкнула, перевернула страницу журнала, но потом отложила его в сторону и посмотрела на Рона с хитрым прищуром.

— Знаешь, Рон, пока ты плавал, я тут вспомнила одну любопытную историю. Она касается твоей семьи. Точнее, одной весьма... колоритной дамы. Мюриэль.

Рон, который в этот момент потягивался на солнце, замер. Он поморщился, словно откусил лимон.

— Мюриэль? — переспросил он без всякого энтузиазма. — Старая кошёлка? Вы о ней?

Рита рассмеялась, и её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков.

— О, так ты её знаешь. Я так и думала. Видишь ли, мы с ней... пересекались. В определённых кругах. Она была... как бы это сказать... весьма известна в своё время.

— Известна? — Рон фыркнул. — Она просто старая зануда, которая живёт в огромном пыльном доме и ненавидит всех вокруг. Особенно нас, Уизли.

— И всё же она твоя тётя, — мягко заметила Рита, и в её голосе не было ни капли осуждения. — Мюриэль Пруэтт. Сестра твоей бабушки, насколько я помню.

Рон вздохнул и сел ровнее.

— Да. Тётя Мюриэль. Мама говорит, что она была красавицей в молодости. Но сейчас... — он сделал неопределённый жест рукой. — Она считает, что наша семья «опозорила» имя Пруэттов, выйдя замуж за папу. Она всегда говорит, что у нас «слишком много рыжих» и что мы «бедны как церковные мыши».

— А ещё она считает, что ты недостаточно вежлив с дамами, — подмигнула Рита.

— Я с ней вежлив! — возмутился Рон. — Просто... это же Мюриэль! Она однажды сказала Джинни, что у неё «лицо как у жабы», а у меня «уши как у летучей мыши».

Рита снова рассмеялась.

— Да, она всегда была остра на язык. Но за этой колючей оболочкой скрывается... скажем так, очень интересная личность. Она знала такие тайны волшебного мира Британии, от которых у Дамблдора волосы бы встали дыбом.

Рон с сомнением посмотрел на неё.

— Вы серьёзно? Эта старая ворчунья?

— Абсолютно, — кивнула Рита. — Но это уже совсем другая история. И, пожалуй, не мне её рассказывать.

Она снова взяла журнал, давая понять, что разговор окончен.

— В любом случае, Рон... не суди о книге по обложке. Даже если эта обложка очень ворчливая и пахнет нафталином.

Рон лишь покачал головой и снова растянулся на шезлонге. Он был рад снова оказаться здесь, с Ритой, где его тайны были в безопасности, а море смывало всю усталость прошедшего года.

— Мне пора, — сказал он, поднимаясь с шезлонга и отряхивая песок с мокрых плавок. — Спасибо, Рита. За всё.

— Береги себя, Рональд, — ответила она, не отрываясь от журнала. — И помни: твоя сила — это твоя тайна. Не растрачивай её понапрасну.

— Я помню, — серьёзно кивнул Рон.

Он сосредоточился, вызывая в памяти образ кухни «Норы», с её старым деревянным столом и вечно закопчённым потолком. Мир на мгновение сжался в тугую спираль, а затем с громким хлопком развернулся обратно.

Рон материализовался прямо посреди двора. В нос тут же ударил запах горелого — близнецы, видимо, опять что-то испытывали. Но его внимание привлек другой звук — звонкий, командный голос мамы.

— Ужин! Все за стол! Артур, где ты? Перси, оставь свои книги! Фред, Джордж, если вы сейчас же не появитесь, я заберу ваши котлы!

Рон усмехнулся. Он был дома. Он был в «Норе».

Он быстро проскользнул в дом через заднюю дверь, чтобы никто не заметил, что он был на улице. На кухне уже собралась вся семья. Артур Уизли с улыбкой читал «Ежедневный пророк», Перси с мученическим видом складывал книгу в стопку, а близнецы о чём-то перешёптывались, подмигивая Джинни. Молли как раз ставила в центр стола огромное блюдо с жареным мясом.

Рон незаметно проскользнул на своё место.

— А вот и ты! — воскликнула мама. — Я уже начала думать, что тебя похитили садовые гномы. Мой руки и садись скорее, пока всё не остыло.

Рон с блаженной улыбкой сел за стол. Ужин в «Норе» всегда был событием. Это был не просто приём пищи, а настоящий ритуал, шумный и немного хаотичный. Молли, как всегда, наготовила на целую армию, и Рон с удовольствием накладывал себе в тарелку и жареное мясо, и картофельное пюре, и тушёные овощи.

— Рон, передай, пожалуйста, горох, — чинно попросил Перси, не отрывая взгляда от тарелки.

— А волшебное слово? — тут же встрял Джордж.

— Перси, будь добр? — невозмутимо ответил Перси, даже не взглянув на братьев.

— О-о-о, — протянул Фред. — Он сегодня в ударе. Слышал, Перс? Твоя Пенелопа сказала, что ты очень... обходительный.

Перси мгновенно покраснел до корней волос и уткнулся в свою тарелку. Джинни хихикнула.

— А что ещё она сказала? — с невинным видом поинтересовалась она.

— Джиневра! — строго сказала Молли. — Не лезь в личную жизнь брата.

— Да нет у него никакой личной жизни! — хором заявили Фред и Джордж и тут же пригнулись, уворачиваясь от летящей в них ложки, которую в них метнула мама.

Рон только улыбался, глядя на это привычное безумие. Он рассказал отцу о том, как прошёл матч по квиддичу (опустив детали про Снейпа), и о том, как они с Гарри и Гермионой сдавали экзамены. Артур слушал с огромным интересом, особенно когда речь зашла о магловских изобретениях.

— А я говорил! — воскликнул он. — Самопомешивающийся котёл — это же гениально! Нужно будет написать в Министерство...

— Артур, только не начинай опять про свои магловские штучки за столом, — вздохнула Молли, ставя на стол огромный тыквенный пирог.

— Кстати, мам, — сказал Рон, когда ужин подошёл к концу. — Я тут подумал... Джастин Финч-Флетчли пригласил меня к себе в гости на пару дней. В магловское имение. Помнишь, я рассказывал?

Молли перестала нарезать пирог и внимательно посмотрела на сына.

— Я помню. И я написала его родителям. Они ответили. Они... они очень милые люди. И они всё понимают.

Рон просиял.

— Так я могу поехать?

— Можешь, — кивнула мама. — Но только после того, как приедет Гарри. И ты будешь писать мне каждый день. Договорились?

— Договорились! Спасибо, мам!

Разговоры продолжались до поздней ночи. Близнецы делились планами на лето (в которых явно фигурировали эксперименты над садовыми гномами), Перси ворчал что-то про книги, а Джинни мечтала о том, как покажет Гарри свою коллекцию книг с его участием, как главного героя.

Когда шум в доме наконец утих, а близнецы угомонились (по крайней мере, на пару часов), Рон ушёл в свою комнату. Он сел на кровать, глядя на стопку книг на своей полке. Среди учебников и развлекательного чтива лежали его собственные творения: «Симфония Стихий: Падение Четырёх Башен» и «Хроники Медного Города: Механическое Сердце».

Он взял в руки первую книгу. «Симфония Стихий». Это была история о мире Этерии, где магия была разделена на четыре стихии: Лёд, Пламя, Камень и Ветер. История о войне, о падении великих цивилизаций.

Его взгляд упал на другую рукопись, лежавшую в ящике стола. «Песнь Пепла и Крови: Эхо Падения». Это было его самое мрачное произведение. История о мире, который выживал после глобального катаклизма. О героях, чьи имена стёрлись из памяти, но чьи поступки эхом отдавались в веках.

Рон задумался. «Эхо Падения»... Это ведь не конец. Это было именно эхо. Отголосок чего-то большего, чего-то, что случилось до падения.

А что, если?..

В его голове начала складываться новая картина. Не просто продолжение, а приквел. История о том, как мир докатился до такого состояния. О великих империях, которые стояли на пике своего могущества, не подозревая о грядущей катастрофе. О магии, которая вышла из-под контроля. О героях того времени, чьи ошибки привели к «Падению».

Это будет история не о выживании, а о жизни. О роскоши и интригах, о великих магах и их гордыне.

Рон схватил чистый пергамент и начал делать наброски.«Песнь Пепла и Крови: Рассвет Перед Сумерками».

Он уже видел этот мир. Мир, который ещё не знал пепла. Мир, который стоял на краю пропасти, но продолжал танцевать на балах и строить воздушные замки.

Это будет его самая сложная книга. Но Рон чувствовал небывалый азарт. Он был готов к этому вызову.

Он достал новое перо, обмакнул его в чернила и вывел на первой странице заглавие.

История ещё не была рассказана до конца и его идея захватила его целиком. В голове роились сотни образов: сверкающие башни из хрусталя, парящие в небе острова, маги в роскошных одеждах, повелевающие силами, о которых в современном Хогвартсе могли только мечтать. Это был мир на пике своего могущества, и именно это делало его падение таким трагичным.

Рон придвинул к себе дневник. Он не стал писать план. Он просто закрыл глаза, положил пальцы на перо и позволил истории течь сквозь себя.

Он начал с описания мира. С воздуха, пахнущего озоном и магией. С города Астория, столицы Империи Солнца, чьи золотые шпили пронзали облака.

«Астория не знала ночи. Свет исходил не от солнца, а от самого города. Он струился из кристаллов, вмонтированных в мостовые, и отражался в окнах башен, создавая вечный полдень. Это была эпоха Великих Заклинателей, когда магия была не наукой и не искусством, а самой сутью бытия. Люди летали без мётел, строили дворцы из мыслей и пили эликсиры вечной молодости...»

Он писал о героях той эпохи. Не о простых людях, а о полубогах. О Верховном Заклинателе, чья гордыня не знала границ. О его ученике, который видел тьму, надвигающуюся на мир, но не мог найти слов, чтобы предупредить остальных.

Рон писал о магии. Не о простых заклинаниях «Вингардиум Левиоса», а о первородной силе, которая могла создавать и разрушать галактики. Он описывал ритуалы, от которых дрожала земля, и артефакты, способные менять саму ткань реальности.

Он писал до глубокой ночи. Перо летало по пергаменту, оставляя за собой витиеватые строчки. Он не замечал, как затекла спина и как слипаются глаза. Он был там, в Астории, он видел её рассвет и чувствовал запах гари, предвещающий её скорый конец.

Когда на чердаке «Норы» забрезжил первый луч солнца, Рон откинулся на спинку стула. Перед ним лежал дневник исписанных страниц. Он был опустошён, но счастлив.

Он только что описал Рассвет. Теперь предстояло описать Падение. И он знал, что это будет самая трудная часть истории.

Рон с трудом размял затёкшие пальцы и потянулся так, что хрустнули позвонки. За окном его комнаты на чердаке «Норы» уже вовсю щебетали птицы, приветствуя новый день. Он посмотрел на исписанные страницы. В тусклом утреннем свете чернила казались почти чёрными, а мир, который он только что создал, — невероятно реальным.

Он чувствовал себя опустошённым, но это было приятное чувство. Так бывает после долгого и трудного, но очень важного дела. История «Рассвета» была на бумаге. Теперь можно было отдохнуть.

Рон аккуратно закрыл дневник и спрятал их в ящик стола, к остальным своим рукописям. Он снял ожерелье и лунное кольцо, положив их в шкатулку. Спать хотелось неимоверно. Глаза слипались, а голова была тяжёлой от бессонной ночи и множества образов.

Он рухнул на кровать прямо в одежде, даже не удосужившись снять джинсы. Подушка пахла домом — уютом и спокойствием. Последней мыслью перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений, было удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Он уснул, а в его комнате, на старом деревянном столе, лежала история о мире, которого больше нет. И о том, как всё начиналось.

Глава 35

Следующие дни в «Норе» выдались на удивление спокойными. Близнецы, к всеобщему шоку, большую часть времени проводили не в саду, а в своей комнате, обложившись пергаментами и какими-то странными схемами. Перси с утра до вечера пропадал в своей комнате, а папа, Артур, с загадочным видом уходил на работу и возвращался поздно вечером.

Рон же наслаждался свободой. Утро он начинал с того, что писал письма друзьям. Он отправил по свитку Джастину и Эрни, рассказывая о жизни в «Норе» и напоминая о приглашении в гости. Ответы пришли быстро — Джастин в своём стиле подробно описал планы на лето, а Эрни прислал колдографию своего огромного дома.

Письмо Гермионе тоже не заставило себя ждать. Она, как всегда, прислала длинный список книг, которые планировала прочитать за каникулы.

А вот от Гарри не было ни слова. Это было очень странно. Обычно Гарри отвечал сразу, даже если писал всего пару строк. Рон несколько раз проверял сад, надеясь увидеть белоснежную Буклю, но сова друга так и не появилась. Решив подумать об этом позже (возможно, Дурсли опять заперли его или отобрали письма), Рон принялся за выполнение домашних заданий, которые учителя задали на лето.

К счастью, учебники за второй курс были у близнецов — они великодушно (и с ехидными комментариями) поделились старыми книгами, так что Рону не пришлось тратить деньги на покупку новых.

Так что дни Рона были расписаны по минутам. Он не только писал свою новую книгу «Рассвет Перед Сумерками», но и усердно читал учебники, тренируя окклюменцию для лёгкого запоминания. А когда работа и учёба надоедали, он делал то, что любил больше всего. Он аппарировал на свой секретный пляж в Австралии и нырял в прохладные волны моря, чувствуя, как магия воды наполняет каждую клеточку его тела. Это было его тайное убежище, где он мог быть и Роном Уизли, и Хранителем Мако одновременно.

Настал день рождения Гарри.

Рон проснулся с тяжёлым чувством. Прошла уже неделя с тех пор, как от друга не было ни слуху ни духу. Это было не просто странно, это было неправильно. Рон послал ему подарок — красивую, переливающуюся перламутром морскую ракушку, которую он нашёл во время одного из своих заплывов в Австралии. Он надеялся, что это поднимет Гарри настроение. Но ответа не последовало.

Рон решил написать Гермионе. Как оказалось, она тоже начала беспокоиться.

«Рон, ты не получал писем от Гарри? Я отправила ему три письма, и он не ответил ни на одно. Я начинаю волноваться».

Волноваться? Гермиона Грейнджер волновалась? Это было уже серьёзно.

В тот же вечер, за ужином, Рон решился. Он дождался, пока близнецы отвлекут маму очередным фейерверком, и тихо обратился к отцу:

— Пап... с Гарри что-то случилось.

Артур Уизли, который в этот момент пытался отрезать себе кусок пирога, удивлённо поднял глаза.

— А что такое? Ты давно с ним не общался?

— Он не отвечает на письма. Совсем. И Гермионе тоже. Я... я послал ему подарок на день рождения. И ничего.

Артур нахмурился. Он был сотрудником Министерства и знал, как важны правила, но Гарри Поттер был особенным случаем.

— Хорошо, Рон. Я попробую выяснить. У меня есть... свои способы.

На следующий день Артур вернулся с работы мрачнее тучи.

— Я проверил, — сказал он тихо, когда они остались на кухне одни. — Выяснилось, что Гарри... колдовал на каникулах. Приличный «хлопок» зафиксировали в Суррее. Похоже, действительно что-то случилось.

Это было уже серьёзно. Магия несовершеннолетних отслеживалась Министерством как сигнал бедствия.

Вечером того же дня Рон подговорил близнецов. Пока отец был на очередном ночном рейде по работе (что-то связанное с «неправомерным использованием маггловских артефактов»), они пробрались в сарай.

— Фред, Джордж, — начал Рон серьёзным тоном. — Мне нужна ваша помощь.

Близнецы переглянулись.

— Звучит опасно и незаконно, — с улыбкой протянул Джордж.

— Мы в деле! — хором заявили они.

Рон быстро объяснил им ситуацию: молчание Гарри, данные отца о всплеске магии.

— Мы должны проверить, как он там! — закончил Рон. — У нас есть фордик!

План был безумен, но времени на раздумья не было. Они дождались, пока отец аппарирует на работу, и выкатили старенький «Форд Англия» из сарая.

Долетели до Литтл Уининга они быстро, хотя Фред и жаловался, что машина «пукает» и «тянет влево».

— Дом какой? — спрашивает меня Фред, когда они приземлились в каком-то тёмном, унылом переулке.

— Тисовая улица, дом 4, вроде... — неуверенно ответил Рон, вглядываясь в таблички на одинаковых серых домах.

Они долго искали его в темноте. Наконец, Фред резко затормозил.

— Смотри! — прошептал Джордж. — Офигеть... у него стоят решётки на окнах!

Они присмотрелись внимательнее. Точно. В окне маленькой спальни на втором этаже виднелась чья-то худая фигура.

— Это его комната! — выдохнул Рон.

Близнецы переглянулись с решительным видом. Фред распахнул дверь фордика и выпрыгнул наружу. Джордж последовал за ним. Они начали стучать в окно спальни Гарри, привлекая его внимание всеми возможными способами. И Гарри от этого проснулся.

— Рон! — едва шевеля губами, произнёс Гарри.

Чуть не ползком добрался до окна и открыл его, чтобы нам было легче говорить.

— Рон, как ты здесь очутился? Что ты… — начал было он, но слова застряли в горле.

И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Гарри открыл рот.

Это очень развеселило близнецов, сидящих на переднем сиденье.

— Привет, Гарри! — воскликнули Фред и Джордж в один голос, широко улыбаясь.

— Что происходит? — спросил Рон, перегнувшись через спинку сиденья. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. А вчера приходит отец и говорит, что ты применил волшебство на глазах у маглов и получил официальный выговор…

Гарри обессиленно прислонился к оконной раме.

— Это был не я, — быстро прошептал Гарри, испуганно оглядываясь на дверь своей комнаты. — А откуда он узнал?

— Он работает в Министерстве магии, — ответил Рон так, будто это было самой очевидной вещью в мире. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено. У них есть специальная система, которая отслеживает магические всплески. Как только ты применил заклинание, в Министерстве сработал сигнал.

Гарри обессиленно прислонился к оконной раме.

— Это был не я. Это был... Добби.

— Добби? — переспросил Рон, нахмурившись. — Кто такой Добби?

Гарри вкратце рассказал им о домовом-эльфе, о его странном поведении, о пироге и о том, как тот «спас» его от «страшной опасности», применив заклинание левитации к тёте Петуньи прямо на семейном ужине.

— Так это из-за этого чокнутого эльфа у тебя неприятности? — возмутился Джордж, высовываясь из окна машины.

— Он не чокнутый! — горячо зашептал Гарри. — Он... он просто хотел помочь. Но теперь дядя Вернон совсем взбесился. Он запер все мои вещи в чулан под лестницей и сказал, что я больше никогда не вернусь в Хогвартс!

В машине повисла тяжёлая тишина. Рон переглянулся с братьями. В их глазах читалась одна и та же мысль: это было уже слишком.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — мрачно произнёс Фред.

— Тисовая улица, дом четыре? Запомнили, — кивнул Джордж. — Залезай, Гарри! Мы тебя забираем отсюда.

Гарри в ужасе отшатнулся от окна.

— Вы что, с ума сошли? Я не могу! Если я исчезну, Дурсли точно вызовут полицию! И у вас будут проблемы из-за угона машины!

— Угон? — Фред сделал вид, что обиделся. — Мы её просто... одолжили на время. У папы.

— А насчёт полиции, — подхватил Джордж, — то пусть попробуют объяснить маглам, как их племянник улетел на летающей машине! Это будет даже весело.

— Да ладно тебе, Гарри, — мягко сказал Рон. — Ты не можешь здесь оставаться. Мы же друзья. Мы не бросим тебя.

Гарри посмотрел на их лица: на озорные улыбки близнецов и на серьёзный, полный решимости взгляд Рона. Он понял, что они не шутят.

— А как же мои вещи? И Букля?

— Мы их заберём! — заявил Рон. — Сейчас ночь, все спят. Мы просто залетим к тебе в окно, ты соберёшь самое необходимое, и мы улетим. Никто ничего не увидит.

— Привяжи эту веревку к решетке, — приказал Фред, протягивая Гарри один ее конец.

— Если Дурсли проснутся, мне несдобровать, — прошептал Гарри, привязывая веревку к одному из прутьев решетки

— А теперь отойди в сторону и перестань праздновать труса. — С этими словами Фред хорошенько газанул.

Гарри отошел к клетке. Хедвиг, словно почуяв тревогу хозяина, сидела не шелохнувшись. Машина рванулась вперед, двигатель ревел все сильней и сильней, решетка наконец поддалась и вся целиком с громким треском выскочила из оконной рамы. Машина взмыла, Гарри выглянул в окно. Решетка болталась метрах в полутора от земли. Тяжело дыша, я потащил ее в машину. В спальне мистера и миссис Дурсль все было тихо.

Решетка наконец была благополучно втянута в машину, и Фред задним ходом подплыл как можно ближе к окну.

— Отойди, Гарри, от окна. — отозвался с переднего сиденья Джордж.

Братья осторожно влезли в комнату.

Гарри, глядел, как Джордж, вынув из кармана шпильку, стал ковырять ею в замке.

— Многие волшебники считают, что учиться у маглов таким фокусам — пустое занятие, — сказал Фред. — Мы так не думаем. Кое-чему у них стоит учиться. Хотя, конечно, работать с быстротой молнии они не умеют.

В замке вдруг что-то щелкнуло, и дверь распахнулась.

— Мы спустимся за твоим чемоданом, — прошептал Джордж, — а ты собери в комнате что тебе нужно и подавай Рону.

— Осторожнее, последняя ступенька скрипит, — предупредил шепотом Гарри.

И близнецов поглотила лестничная тьма.

Гарри забегал по комнате, собирая вещи и передавая их мне в окно. Затем поспешил вниз помочь тащить чемодан. Из спальни послышался кашель мистера Дурслья.

Запыхавшись, они дотащили все вместе чемодан до двери и через всю комнату до окна. Фред нырнул в машину и вместе с мной стал его тянуть, Гарри с Джорджем толкали из комнаты.

Сантиметр за сантиметром чемодан медленно втягивался внутрь машины. Да он туда что кирпичей наложил? За стенкой опять кашлянули.

— Еще наляжем, — командовал Фред. — Раз-два, пошел!

Гарри и Джордж налегли плечами, поднатужились, чемодан выскочил из окна и упал на заднее сиденье.

— Все в порядке, — шепнул Джордж. — Лезь скорее!

Гарри уже вскочил на подоконник, как вдруг за его спиной раздался громкий, протяжный крик, который был заглушен громовым голосом мистера Дурслья:

— Опять эта проклятая сова!

— Я забыл Хедвиг, — в ужасе прошептал Гарри.

Он соскочил с подоконника и в ту же секунду на лестнице вспыхнул свет. Гарри схватил клетку с совой, метнулся к окну, сунул ее в руки Джорджа, а сам вернулся к комоду. Ну что еще он там забыл? В этот миг мистер Дурсль ударил кулаками в дверь, думая, что она заперта. Дверь распахнулась. мистер Дурсль застыл на мгновение в дверном проеме, издав рев разъяренного быка, прыжком подскочил к окну и успел-таки вцепиться в лодыжку рванувшего к машине Гарри.

Братья ухватили Гарри за руки и изо всех сил дернули в машину.

— Петунья! — загремел дядя Вернон. — Он убегает! ОН УБЕГАЕТ!

Братья дернули еще раз, и нога Гарри выскользнула из рук дяди Вернона. Гарри влетел в машину и захлопнул дверцу.

— Жми на газ, Фред! — крикнул я, и машина на всей скорости помчалась вверх, держа курс на луну.

Гарри опустил окно, ночной воздух взъерошил волосы. Крыши домов на Тисовой улице быстро уменьшались в размере. мистер и миссис Дурсль, и Дадли остолбенело глядели из окна комнаты Гарри.

— Увидимся следующим летом! — махнул им на прощанье Гарри.

Братья смеялись и что-то громко кричали. А спасенный нами друг, откинувшись на спинку сиденья, улыбался во все лицо.

— Выпусти Хедвиг, — сказал он мне. — Пусть летит сзади. Столько дней просидеть взаперти!

Джордж протянул ему шпильку, еще минута — и счастливая Хедвиг вылетела в окно и, как призрак, неслышно заскользила в воздухе рядом с машиной.

— Так или иначе, но я рад, что мы прилетели за тобой, — сказал Рон. — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа. Сначала подумал, что виновата Стрелка…

— А кто такая Стрелка?

— Наша почтовая сова, старая-престарая. Летит, летит с письмом и вдруг упадет по дороге. Я попросил Гермеса…

— Кого, кого?

— Сову Перси. Мама с папой подарили ему, когда Перси назначили старостой, — пояснил с переднего сиденья Фред. — Но Перси его не дал. Сказал, что Гермес нужен ему самому.

— Перси вообще ведет себя странно этим летом, — нахмурился Джордж. — Без конца пишет кому-то письма, часами сидит, запершись у себя в комнате. Ну сколько можно надраивать до блеска значок старосты! Ты взял слишком далеко на запад, Фред, — спохватился он, указывая на компас, вделанный в щиток управления.

Фред поспешно вывернул руль влево.

— А твой отец знает, что вы взяли его машину? — спросил Гарри, когда они поднялись выше, и тусклые огни Литтл Уининга остались далеко внизу.

— Н-нет, — протянул Рон, вцепившись в сиденье. — Он сегодня работает в ночь. Надеюсь, мы успеем поставить машину в гараж до того, как проснётся мама. Не дай бог, она заметит, что мы брали «Фордик»...

Гарри посмотрел на него с удивлением.

— А что делает ваш отец в Министерстве магии?

— Работает в отделе «Противозаконное использование изобретений маглов», — с гордостью ответил Рон.

— Чего-чего? — не понял Гарри.

— Ну, он изучает, как волшебники незаконно зачаровывают всякие магловские штуки, — пояснил Фред с переднего сиденья. — Или как они пытаются использовать магловские изобретения для колдовства. Как вот этот «Форд Англия», например. Папа его сам зачаровал. Он обожает всё, что связано с маглами.

— А ещё он собирает штепсели, — добавил Джордж.

— И батарейки, — кивнул Рон.

Гарри только покачал головой. Семья Уизли была самой необычной из всех, что он знал.

— А что будет, если ваша мама узнает про машину? — спросил он.

Близнецы переглянулись и хором произнесли:

— КАТАСТРОФА!

Рон нервно сглотнул.

— Она нас убьёт. Сначала убьёт, а потом будет кричать. И летающий «Фордик» — это ещё цветочки по сравнению с тем, что мы притащили в дом Гарри Поттера.

В машине повисла тишина. Джордж, сидевший за рулём, нарушил молчание:

— Слушай, Гарри... А Добби этот... Он больше не появлялся?

Гарри отрицательно мотнул головой.

— Нет. С того дня как я получил письмо о выговоре — ни слуху ни духу. Странно всё это. Зачем ему было так делать? Он же домовой эльф, его накажут, если узнают, что он мешает волшебнику учиться в Хогвартсе.

— Может, он просто чокнутый? — предположил Фред.

— Или кто-то его подослал, — тихо сказал Рон. Все посмотрели на него. — Подумайте сами. Кто-то очень не хочет, чтобы Гарри вернулся в школу. Кто-то, кто знает о Тисовой улице. Кто-то... вроде Волан-де-Морта.

В салоне снова стало тихо. Даже шум ветра, казалось, утих.

— Не говори ерунды, Рон, — наконец произнёс Джордж, но его голос звучал уже не так уверенно. — Домовые эльфы не могут ослушаться прямого приказа хозяина. А если у него нет хозяина?

— У каждого эльфа есть хозяин, — вздохнул Гарри. — Но кто бы это ни был... спасибо вам. За то, что вытащили меня.

Рон хлопнул его по плечу.

— Для чего ещё нужны друзья? К тому же, в «Норе» тебе будет куда веселее, чем у Дурслей. Мама уже готовит тебе комнату. Правда, она пока не знает об этом...

Близнецы дружно расхохотались.

— Да ладно тебе, Рон! Это будет легендарно! Лето с Поттером! Главное — успеть спрятать машину.

— Вот и наше шоссе, — сказал Джордж, вглядываясь в редеющую тьму через ветровое стекло. — Ещё минут десять, и мы дома. Уже светает, кажется, будем вовремя.

Горизонт на востоке слабо заалел. Фред начал снижение. Рон различил внизу межи полей и купы деревьев.

— Мы почти над деревней Оттери-Сент-Кэчпоул, — сообщил Джордж.

Земля быстро приближалась. Сквозь кроны деревьев уже просвечивал пунцовый краешек солнца.

— Садимся! — объявил Фред.

И машина, подпрыгнув на кочке, коснулась колёсами земли. Они приземлились на крошечном заднем дворе рядом с покосившимся гаражом.

Вся компания высыпала из машины, разминая затёкшие ноги.

— Не бог весть что, — скромно сказал Рон, кивая на дом. В его голосе, однако, звучала неподдельная гордость.

— Здорово! — восторженно воскликнул Гарри, не в силах оторвать взгляд от кривоватого, но такого уютного дома. — Он... он как будто живой!

— Теперь наверх. Все по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал Фред, открывая скрипучую заднюю дверь.

— Ты, Рон, — продолжил инструктаж Джордж, — побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявился!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину.

— Ладно, — согласился Рон. Он повернулся к Гарри, который заворожённо пялился на дом. — Идём, Гарри, я на ходу расскажу тебе...

Поперхнувшись, Рон смолк. Его лицо пошло зелёными пятнами: в окнах «Норы» горел свет. А от крыльца, разгоняя сонных кур и гномов, к ним приближалась мать.

Маленькая, полная женщина с добрейшим лицом, которое сейчас напоминало морду саблезубого тигра в ярости.

— Господи, — тихо вырвалось у Джорджа.

Миссис Уизли подошла к ним и остановилась, уперев руки в бока и медленно переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка.

— Ну? — грозно вопросила она. Голос её был тихим, но от этого тона у Рона похолодело в животе.

— Доброе утро, мамочка, — произнёс Джордж, как ему казалось, весёлым и довольным голосом.

Миссис Уизли не ответила. Она лишь медленно обвела взглядом всю компанию: Рона, который пытался спрятаться за Гарри, близнецов, старательно делавших вид, что они просто вышли подышать свежим воздухом на рассвете, и самого Гарри, который выглядел совершенно сбитым с толку.

Её взгляд остановился на «Форде Англия», припаркованном у гаража. В предрассветных сумерках его бирюзовая краска казалась особенно яркой.

— Я жду, — тихо и очень чётко произнесла она.

Фред сделал шаг вперёд, нацепив свою самую обаятельную улыбку.

— Мам, ты не поверишь! Мы тут подумали... Гарри очень скучал по Рону. Ты же знаешь, Дурсли — те ещё...

— Вы угнали машину, — перебила его миссис Уизли всё тем же тихим, леденящим душу голосом. — Вы взяли отцовскую машину. Вы летали на ней. Вас могли видеть маглы. Вас мог видеть Автоматический Надзор за Соблюдением Правил Дорожного Движения!

— Но мы же спасали Гарри! — пискнул Рон из-за спины друга.

— Спасали? — миссис Уизли наконец повернулась к нему. — А кто спасёт вас от меня? А ну марш в дом! Все! Немедленно!

Она развернулась и стремительно пошла к крыльцу.

— Завтрак будет через пять минут. И вы все спуститесь и будете сидеть за столом так, будто ничего не случилось. А после завтрака, — она остановилась и обернулась, — вы трое, — её палец поочерёдно указал на Фреда, Джорджа и Рона, — пойдёте в сад перекапывать огород. Весь. До последнего дюйма. В наказание. И чтобы духу вашего рядом с этой машиной не было!

С этими словами она скрылась в доме, громко хлопнув дверью.

Близнецы переглянулись.

— Легендарно, — выдохнул Джордж.

— Полный провал, — констатировал Фред.

Рон лишь обречённо вздохнул и посмотрел на Гарри.

— Добро пожаловать в «Нору», — сказал он с кривой усмешкой. — Мама у нас... эмоциональная.

Гарри, который всё это время стоял с открытым ртом, наконец смог выдохнуть.— Это было... впечатляюще.

— А ты ещё не видел её в гневе, — хмыкнул Рон. — Ладно, пошли. Надо делать вид, что мы рады завтраку. И молись, чтобы папа вернулся с работы уже после того, как мы поедим.

Они вошли в дом. Впереди их ждал знаменитый завтрак миссис Уизли и долгий, долгий разговор. Но Рон был счастлив. Он был дома. Он был с друзьями. И даже гнев мамы не мог этого испортить.

Завтрак в «Норе» в то утро был... напряжённым. Молли гремела посудой, раскладывая по тарелкам яичницу с беконом, но её спина была неестественно прямой, а движения — резкими. Никто не осмеливался нарушить звенящую тишину, пока Артур, только что вернувшийся с ночного дежурства и ничего не подозревавший, не вошёл на кухню.

— О, Мерлинова борода! — воскликнул он, увидев Гарри. — Гарри, мой мальчик! Какими судьбами?

Он с улыбкой обнял крестника, и в этот момент его взгляд упал на сыновей. Улыбка медленно сползла с его лица. Он посмотрел на Рона, потом на близнецов, затем на Молли, которая с грохотом поставила чайник на стол.

— Я так понимаю, — тихо произнёс Артур, снимая пальто, — пока я был на работе, тут произошло что-то... интересное?

— Папа... — начал было Рон.

— Не сейчас, Артур, — отрезала Молли, ставя перед мужем тарелку. — Ешь. Потом.

Артур вздохнул и сел за стол. Завтрак прошёл в гробовом молчании, нарушаемом лишь звоном вилок и громким сопением Джинни, которая была слишком мала, чтобы понимать всю серьёзность ситуации, но чувствовала напряжение.

После завтрака, как и было приказано, Фред, Джордж и Рон вышли в сад с лопатами. Солнце уже припекало.

— Ну что, — бодро сказал Фред, вонзая лопату в землю. — Перекапываем весь огород?

— До последнего дюйма, — мрачно подтвердил Джордж.

Они работали молча около часа. Пот лил с них градом. Рон уже проклял всё на свете, включая идею летающей машины.

Вдруг из дома донёсся хлопок двери. На крыльце появился Артур. Он спустился по ступенькам и направился прямо к ним. Вид у него был строгий.

— Папа... — промямлил Рон.

— Я всё знаю, — перебил его Артур. — Ваша мать... очень красноречиво мне всё объяснила. Летающий автомобиль. Маглы. Гарри.

Он замолчал и посмотрел на них долгим взглядом.

— Вы хоть понимаете, как вам повезло? — тихо спросил он. — Если бы вас увидели... если бы сработала сигнализация... Вас могли исключить из школы ещё до начала учебного года.

Рон опустил голову.

— Мы просто хотели помочь Гарри, пап...

Артур вздохнул и потрепал сына по рыжим волосам.

— Я знаю. Но есть правила. И их придумали не просто так. Ваша мать права. Вы наказаны. И никакой квиддич на каникулах.

Это был удар ниже пояса.

— Но папа!

С близнецами он говорил дольше и строже. Рон не слышал всего разговора, но до него донеслось слово «Нора», сказанное таким тоном, что даже у него побежали мурашки. Видимо, речь шла о том, что в случае повторения подобного их дом перестанет быть их крепостью.

Когда отец ушёл, Фред пнул ком земли.

— Ну что ж... — протянул он. — Зато мы спасли Гарри.

— И нас не отчислили, — добавил Джордж.

Рон с ожесточением вонзил лопату в сухую, неподатливую землю. Пот стекал по его лбу, а спина уже начинала ныть. Он методично, с упорством, которое заменяло ему энтузиазм, перекапывал грядку, где Молли собиралась сажать морковь. Фред и Джордж работали чуть поодаль, и со стороны казалось, что они тоже заняты делом, но Рон знал, что они наверняка придумывают, как бы незаметно превратить все сорняки в флоббер-червей.

А Гарри... Гарри просто сидел на старой деревянной скамейке у забора и с улыбкой наблюдал за происходящим. Для него всё это было в новинку. Он смотрел, как Молли, напевая что-то себе под нос, развешивает на верёвке свежевыстиранное бельё с помощью волшебной палочки. Он видел, как Артур, вернувшийся с работы, с восторгом показывает жене какой-то странный магловский штепсель, который он «конфисковал» у одного незадачливого сотрудника.

Вдруг дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбежала Джинни. Она смеялась над какой-то шуткой Гарри, но, заметив, что Рон смотрит в их сторону, мгновенно покраснела до кончиков ушей и, пробормотав что-то невнятное, убежала обратно в дом, громко хлопнув дверью.

Рон лишь закатил глаза и продолжил копать.

— Люмос! — пробормотал он себе под нос, и на кончике его палочки зажёгся маленький огонёк.

Он не стал копать дальше. Вместо этого он направил палочку на сухую палку, валявшуюся у забора. Концентрация. Представить не огонь, а воду. Не разрушение, а созидание.

— Агуаменти! — тихо скомандовал он.

Тонкая струя чистой воды вырвалась из палочки и ударила в землю прямо перед ним. Рон начал медленно и аккуратно поливать свежевскопанную грядку, управляя струёй так, чтобы не задеть ботинки. Это было гораздо легче и приятнее, чем махать лопатой на солнцепёке.

Фред заметил это и присвистнул.

— Смотрите-ка, кто тут колдует! — крикнул он.

— Я не колдую! — огрызнулся Рон.

— Я... я просто... ухаживаю за маминым огородом!

Гарри рассмеялся.— Ты поливаешь огород с помощью магии? Это же гениально!

— Это не магия, — буркнул Рон, но его щёки предательски покраснели. — Это... это просто более эффективный метод садоводства.

Он закончил поливать одну грядку и перешёл к следующей. Работа спорилась. Солнце уже клонилось к закату, и Рон чувствовал приятную усталость.

К вечеру, когда солнце уже начало окрашивать небо в багровые тона, а спина у Рона гудела так, будто он таскал сундуки первокурсников, наказание было отбыто. Молли, сжалившись, позвала их ужинать. Запах жареного мяса и пирогов с патокой выманил из дома даже Джинни, которая всё ещё смущённо поглядывала на Гарри.

За ужином разговор, как обычно, был громким и хаотичным. Артур расспрашивал Гарри о жизни у Дурслей, делая вид, что не замечает, как Гарри старательно обходит острые углы. Близнецы делились планами на завтрашний день (в которых явно фигурировали садовые гномы и экспериментальные леденцы), а Рон молча уплетал пирог, чувствуя, как усталость медленно сменяется сытой негой.

После ужина, когда посуда была вымыта (Гермиона бы гордилась скоростью, с которой Молли справилась с этим с помощью магии), Рон поднялся в свою комнату. Он чувствовал себя вымотанным, но счастливым. Лето только продолжалсоь, а событий уже было на целый год.

Он сел за свой стол, заваленный учебниками и черновиками. Взгляд упал на рукопись «Рассвета перед Сумерками». Он открыл ящик стола, где лежала книга, и задумался. История о падении великой империи... Она казалась такой далёкой от его собственной жизни. Но так ли это? Разве Хогвартс не был похож на маленькую империю? Со своими законами, героями и тайнами?

Рон достал чистый пергамент и начал писать. Не роман. Не главу книги. Он начал писать письмо.

«Дорогой Джастин, спасибо ещё раз за приглашение. Я поговорил с родителями, они не против. Напиши мне, когда тебе будет удобно, чтобы я мог приехать. И... спасибо, что ты мой друг. Твой друг, Рон».

Он запечатал письмо и привязал его к лапке своей совы. Птица бесшумно вылетела в окно, унося послание в ночь.

Рон лёг в кровать и закрыл глаза. Он был писателем, он был Хранителем Мако, он был другом Гарри Поттера и просто Роном Уизли из «Норы». И сейчас, слушая привычные звуки дома — смех близнецов снизу и скрип половиц — он понял, что это лето будет самым лучшим в его жизни.

Дни в «Норе» потекли своим чередом, похожие один на другой, как капли летнего дождя, но от этого не менее счастливые. Наказание с перекапыванием огорода было забыто, уступив место более приятным летним занятиям.

Гарри поселили в комнате наверху, рядом с Перси. Комната была маленькой, с покатым потолком и окном, выходившим на сад, где Фред и Джордж вели затяжную войну с садовыми гномами. Для Гарри, привыкшего к чулану под лестницей, это были настоящие хоромы. Он был ошеломлён теплом и заботой, которыми его окружили Уизли.

Рон же, пользуясь тишиной, которую дарило ему послеполуденное время, когда все остальные были заняты своими делами, уходил в свою комнату. Он садился за письменный стол у окна, брал свежее перо и открывал чистую страницу дневника.

Он вернулся к своей книге — «Песнь Пепла и Крови: Рассвет Перед Сумерками». Идеи били ключом. Он описывал величественные города из хрусталя и золота, магов, способных управлять движением звёзд, и интриги, которые плелись в высоких залах. Он писал о гордыне, которая стала предвестником конца, и о героях, чьи имена история предпочла забыть.

Это был его мир. Место, где он мог быть не просто рыжим мальчишкой из большой семьи, а творцом вселенных. Он писал о магии, которая была дикой и необузданной, и о любви, которая оказалась сильнее любого заклинания.

Иногда Гарри заглядывал к нему.

— Опять пишешь? — спрашивал он, с любопытством глядя на исписанные страницы.

— Не мешай, — бурчал Рон, не отрываясь от работы. — Я тут школьные задания делаю.

Рон писал до самого вечера, пока солнце не начинало садиться, окрашивая небо над «Норой» в багровые тона. В эти моменты он откладывал перо и смотрел в окно. Его вымышленный мир рушился под тяжестью собственных ошибок. А здесь, в реальном мире, его дом стоял крепко. И это было самое главное.

Глава 36

Спустя неделю после приезда в «Нору» они получили письма из Хогвартса.

Стояло ясное солнечное утро. В воздухе пахло скошенной травой и пирогом с патокой, который пекла Молли. Артур, Джинни и сама миссис Уизли уже завтракали на кухне, когда по лестнице, зевая, спустились Рон и Гарри.

Увидев Гарри, Джинни, которая как раз тянулась за сахарницей, вздрогнула. Её рука дёрнулась, и миска с овсянкой со звоном полетела на пол.

— Ой! — пискнула она и в мгновение ока нырнула под стол, чтобы спасти посуду. Когда она вылезла обратно, её лицо было красным как спелый помидор.

Гарри, который уже привык к подобным реакциям, лишь неловко улыбнулся и сел на своё место. Молли тут же сунула ему в руки тарелку с горячими гренками.

— Ешь, ешь, дорогой. Ты такой худой!

— Мальчики, вам письма из школы, — сказал мистер Уизли, когда все расселись. С этими словами он вручил Гарри и Рону по плотному жёлтому конверту. Адрес был выведен изящным почерком зелёными чернилами.

— Дамблдор уже знает, что ты у нас, — усмехнулся Артур. — От этого человека ничего не скроется.

Дверь кухни с грохотом распахнулась, и на пороге появились Фред и Джордж. Оба были растрёпаны и всё ещё в пижамах.

— Вы только поглядите! — воскликнул Джордж.

— Почта пришла! — подхватил Фред.

Мистер Уизли молча протянул и им такие же конверты.

Следующие пять минут на кухне было тихо. Все погрузились в чтение. Рон развернул свой пергамент. В письме сухим, официальным тоном сообщалось, что первого сентября ему надлежит сесть на вокзале Кингс-Кросс в экспресс «Лондон — Хогвартс», который и доставит его в школу. К письму прилагался стандартный список учебников для второго курса:

Учебник по волшебству, 2-й курс. Миранда Гуссокл

Встречи с вампирами. Златопуст Локоне

Духи на дорогах. Златопуст Локоне

Каникулы с каргой. Златопуст Локоне

Победа над привидением. Златопуст Локонс

Тропою троллей. Златопуст Локонс

Увеселение с упырями. Златопуст Локонс

Йоркширские йети. Златопуст Локонс

Рон пробежал список глазами и хмыкнул. Учебники можно было взять у близнецов. Это было хорошей новостью — значит, можно будет отложить немного денег из тех, что родители дали ему.

— Смотри-ка, и тебе нужны все книги Локхарта! — воскликнул Фред, заглянув в список Гарри. — Новый преподаватель защиты от темных искусств — точно поклонник Локхарта. Спорим, что будет ведьма!

Но тут Фред перехватил взгляд матушки и принялся сосредоточенно намазывать на гренку апельсиновый джем.

— Комплект книг Локхарта стоит немало. — Джордж искоса глянул на родителей. — Где возьмем столько денег?

— На чем-нибудь сэкономим, — неуверенно проговорила мама, но вид у нее был явно озабоченный. — Школьную форму для Джинни можно купить в уцененном магазине.

— Ты, Джинни, в этом году идешь в школу? — спросил Гарри.

Джинни опять вспыхнула, отчего ее ярко-рыжие волосы стали еще ярче, и тут же заехала локтем в масленку. К счастью, никто, кроме Гарри, этого не заметил: на кухню в эту минуту вошел Перси. Он был уже одет, на безрукавке блестел значок старосты.

— Всем привет, — коротко бросил Перси. — Хороший сегодня день.

Сел на единственный свободный стул и тут же вскочил как ужаленный, держа что-то в руке.

— Стрелка! — воскликнул Рон, взял из рук Перси бедную птицу и извлек из-под ее крыла письмо. — Наконец-то! Это ответ Гермионы. Я ей написал, что мы едем спасать Гарри от Дурслей.

Рон понес сову к двери во двор, за которой находился насест, и стал усаживать ее. Но птица падала ему на руки, и он осторожно положил ее на доску у мойки.

— Бедняжка, — вздохнул Рон, вскрыл конверт и принялся читать: — «Здравствуй, Рон! Если Гарри у вас, передай ему привет. Полагаю, у вас все хорошо, и надеюсь, вызволяя его, ты не совершил ничего запретного. Ведь и у тебя, и у него могут быть из-за этого неприятности. Я очень беспокоюсь о Гарри. Будь так добр, как сможешь, сообщи мне подробности. И пожалуйста, отправь с письмом другую сову. Боюсь, Стрелка еще одного полета не перенесет. Я, конечно, очень много занимаюсь…» Интересно, чем? — перебил я себя. — Ведь все-таки каникулы! — врядли у неё уже есть чебники за следующиц год. Да и живет она в немагическом мире. И продолжил чтение: — «В ближайшую среду мы едем за учебниками и новыми книгами для второго курса. Почему бы нам не встретиться в Косом переулке? Напиши, как у вас дела. С любовью, Гермиона».

— Прекрасная мысль! — воскликнула мама, вытирая стол. — Мы бы тоже могли завтра поехать и все купить. А на сегодня какие у вас планы?

Гарри, Рон и Фред с Джорджем собирались играть в квиддич. На вершине холма была небольшая лужайка вроде выгона, принадлежащая нашему семейству. Лужайку со всех сторон окружали деревья, пряча ее от деревни внизу. К сожалению проход в магический мир был здесь довольно обширным, так что маглы из деревни бывало забредают. Там они и тренировались, летая над лужайкой не очень высоко, чтобы маглы не заметили. Играли яблоками, не мячами. Залетит в деревню — никто ничего не заподозрит, яблоко оно яблоко и есть! Упражнялись по очереди на резвой метле Гарри «Нимбус-2000». Его старенькая «Комета» еле летала.

Через пять минут мы с метлами на плечах поднялись на холм. Они звали с собой Перси, но тот, как всегда, был занят. Рон видел его только за обеденным столом. Все остальное время он не выходил из своей комнаты.

— Знать бы, что у него на уме, — сдвинув брови, проговорил Фред. — Последнее время он так изменился. За день до твоего приезда, Гарри, он получил результаты экзаменов. Двенадцать С.О.В.! А он даже не повел бровью.

— С.О.В. значит «суперотменное волшебство», — объяснил Джордж, заметив недоуменный взгляд Гарри. — И Билли так же учился. Не успеешь оглянуться, в семье будет еще один головастик. Стыдно людям в глаза смотреть. Билл — самый старший брат в нашей семье. Он уже окончил Хогвартс и сейчас работает в отделении банка «Гринготтс» в Египте. Второй брат, окончив школу, изучает в Румынии драконов.

— Уж не знаю, где мама с папой возьмут денег на все покупки, — немного помолчав, продолжал Джордж. — Каждому надо по пять книг Локхарта. Да еще Джинни идет в первый класс, ей нужна мантия, волшебная палочка и еще много чего.

— Бедные старики, — вздохнул Джордж, ловко уворачиваясь от пролетающего мимо яблока, запущенного Фредом.— Зато у нас есть «Нимбус-2000», — ухмыльнулся Рон, делая крутой вираж. — А это главное оружие!

Игра была в самом разгаре. Гарри, как всегда, был великолепен. Он то взмывал вертикально вверх, то пикировал к самой земле, уходя от преследования. Яблоки свистели в воздухе, оставляя за собой красные и зелёные хвосты. Рону досталась роль загонщика на старой отцовской «Комете», и он с азартом пытался сбить братьев-близнецов, которые действовали как одна команда.

— Эй, Поттер! — крикнул Фред, прицеливаясь. — Лови подарочек!

Гарри резко ушёл вправо, и яблоко со смачным «чвяк!» врезалось в ствол дерева.

— Так нечестно! Вы двое против одного! — возмутился Рон, пытаясь догнать Фреда, который издевательски медленно летел прямо перед ним.— Жизнь вообще несправедлива, братец! — рассмеялся Джордж, заходя для атаки.

Они играли до тех пор, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая небо над холмом в золотисто-розовые тона. Все были мокрые от пота, растрёпанные ветром, но невероятно довольные.

Когда они спустились с холма, тяжело дыша и смеясь, во дворе их уже ждала Молли. В руках она держала большой поднос с холодным лимонадом и тарелкой свежих булочек.

— Ну что, герои? — строго спросила она, но глаза её улыбались. — Нагулялись?

— Мамочка, ты лучшая! — хором воскликнули близнецы, выхватывая по стакану.

Рон плюхнулся на траву рядом с Гарри.

— Это было потрясающе, — выдохнул Гарри, отпивая лимонад. — Лучше любого матча.

— То ли ещё будет, — подмигнул Рон. — Ты ведь звезда сборной Гриффиндора.

Вечер прошёл мирно. Они ужинали на кухне, обсуждая поездку в Косой переулок. Перси так и не вышел из своей комнаты, сославшись на подготовку к школе, а Джинни помогала маме мыть посуду, бросая на Гарри робкие взгляды, когда думала, что никто не видит. Для Рона это было идеальное лето: друзья, квиддич и никакой домашней рутины.

После ужина, когда суета в «Норе» начала стихать — Перси скрылся у себя с очередным отчётом, близнецы затеяли какой-то эксперимент на заднем дворе, а Джинни убежала читать книгу в сад, — Рон поднялся в свою комнату.

Гарри пошёл следом, но свернул в соседнюю дверь. Рон улыбнулся другу и закрыл за собой дверь.

В своей комнате он сразу почувствовал привычный творческий зуд. День был полон событий: квиддич, смех, запах травы... Всё это требовало выхода. Он сел за письменный стол. Он зажёг настольную лампу, отгоняя наступающие сумерки, и открыл чистую страницу дневника.

Рон окунул перо в чернила.

Он вернулся в свой мир. В Асторию. Сегодня он описывал Совет Великих Заклинателей. Высокий зал из белого мрамора, парящие в воздухе светильники, и спор. Спор о том, стоит ли использовать Сердце Мира для создания абсолютного оружия. Главный герой, молодой маг по имени Элиан, стоял перед Советом и пытался их образумить. Его голос был голосом разума в хоре безумцев.

Рон писал о магии, которая здесь была не просто инструментом, а живой сущностью, пронизывающей всё вокруг. Он писал о гордыне, которая ослепила правителей империи. Слова лились легко, образы вставали перед глазами так ярко, будто он видел это своими глазами. Время летело незаметно. За окном окончательно стемнело, небо укрылось россыпью звёзд, а Рон всё сидел, погружённый в историю падения великой цивилизации.

Лишь когда свеча в лампе начала трещать, предупреждая о том, что воск почти закончился, Рон очнулся. Он потёр уставшие глаза, размял затёкшую спину и перечитал написанное. Остался доволен. Это была хорошая глава.

Он аккуратно сложил рукопись в ящик стола, разделся и лёг в кровать. Через тонкую стенку он слышал тихое дыхание Гарри, который уже спал в своей комнате. Дом затих.

Рон закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояли хрустальные шпили Астории. Завтра будет новый день: через пару дней поездка в Косой переулок, покупка учебников Локхарта... Но сейчас он засыпал счастливым, зная, что его вымышленный мир ждёт его возвращения.

В среду мама разбудила их ни свет ни заря.

Заглотив каждый по полдюжины бутербродов с беконом и запив всё это тыквенным соком, они натянули куртки. Миссис Уизли сняла с каминной полки старый цветочный горшок, в котором хранился летучий порох, и заглянула внутрь.— Почти ничего не осталось, Артур, — вздохнула она. — Не забыть бы сегодня купить ещё… Гарри, ты у нас гость, иди первым.Мама протянула ему горшок.

Гарри растерянно взглянул сначала на горшок, потом на хозяев, явно что-то от него ожидавших.— А… а что надо сделать? — спросил он, заикаясь.

— Он никогда ещё не летал при помощи «летучего пороха», — пояснил Рон, виновато глядя на друга. — Прости, Гарри, я совсем об этом забыл.

— Никогда? — изумился мистер Уизли, его глаза загорелись научным интересом. — А как же ты в прошлом году покупал школьные принадлежности? На чём добрался до Косого переулка?

— Приехал на метро, — пожал плечами Гарри.

— В самом деле? — с нескрываемым восторгом воскликнул мистер Уизли. — Я слыхал, там есть эскалаторы! Но как именно…

— Не сейчас, Артур, — строго прервала его миссис Уизли. Она явно не хотела слушать лекцию об устройстве метрополитена посреди кухни. — «Летучий порох» куда быстрее. Но если ты никогда им не пользовался…

— Всё будет в порядке, мам, не волнуйся, — сказал Джордж, подмигивая Гарри. — Мы пойдём первыми, а ты смотри.

Взяв из горшка щепотку мерцающего порошка, Фред шагнул прямо в огонь, бросил порошок в пламя и громко крикнул:— Косой переулок!

Пламя вспыхнуло изумрудным светом, загудело, и языки огня, словно живые, взметнулись выше человеческого роста и увлекли Фреда за собой. Он исчез.

— Говорить надо чётко. И смотри не перепутай каминные решётки, — напутствовала Гарри мама.

— Что не перепутай? — занервничал Гарри ещё больше.

Тем временем руку в горшок сунул Джордж. Пламя вновь загудело, и второй близнец скрылся в каминной трубе.

— Над нами и под нами много волшебных каминов — выходов на разные улицы, — продолжала объяснять мама, стараясь говорить спокойно. — Чтобы не оказаться где-нибудь в Лютном переулке или, чего хуже, в дымоходе у маглов, надо говорить чётко и ясно.

— Успокойся, Молли, он справится, — с этими словами папа взял немножко пороху и пошёл к камину, оставляя за собой дорожку зелёного пламени.

— Дорогой, а вдруг он потеряется? Что мы тогда скажем его дяде и тёте? — всплеснула руками миссис Уизли.

— Они долго горевать не будут, — заверил её Гарри, пытаясь разрядить обстановку. — Разве что Дадли лопнет со смеху, узнав, что я затерялся в дымоходе.

— Ну ладно, — наконец решила мама. — Пойдёшь вслед за Артуром. Вступишь в камин, сразу скажи, куда лететь.

— И руки по швам, — добавил Рон.— И конечно, зажмурься, — подсказала Джинни, выглядывая из-за маминой юбки. — В трубе полно сажи.

— Стой смирно и ничего не бойся, — подвела итог мама. — Выходи, когда увидишь братьев. Не то тебя вынесет наружу не через тот камин.

Стараясь удержать в голове все эти наставления, Гарри взял щепотку пороха дрожащей рукой и подошёл к краю камина. Глубоко вздохнув, он вступил в огонь.

На мгновение пламя показалось ему приятным тёплым ветерком. Гарри открыл рот от изумления, тут же глотнул пепла и закашлялся.

— Ко... косой переулок, — запнувшись, проговорил он, чувствуя, как невидимая сила отрывает его от пола и начинает стремительно вращать.

Рон улыбнулся, взял свою щепотку порошка и шагнул следом за отцом в зелёное пламя, зная, что через секунду окажется в шумном сердце магического Лондона.

Выйдя на улицу, они с родителями разошлись в разные стороны на поиски Гарри. Прошлись по Косому переулку, заглянули в «Дырявый котёл», расспросили продавцов у лавок... Безрезультатно. Рон уже начал всерьёз волноваться, когда они свернули в боковую улочку.

— Смотрите! — Фред резко остановился и ткнул пальцем. — Там вроде Хагрид идёт.

И правда, сквозь толпу к ним двигалась огромная, знакомая фигура. А рядом с ним, едва поспевая за широким шагом лесничего, семенил кто-то маленький и... невероятно чумазый. Вся его мантия и лицо были покрыты толстым слоем чёрной сажи, словно он только что вылез из дымохода.

— Ну он и чумазый... — протянул Джордж.

— А это Гарри! — выдохнул Рон.

— Гарри! — переведя дух и приветственно махая рукой, крикнул отец. — Мы надеялись, что ты проскочил не выше одной решётки. — Он вытер блестящую от пота лысину носовым платком. — Молли от беспокойства чуть с ума не сошла. Она сейчас подойдёт.

— Ты из какого камина вышел? — тут же накинулся на друга с расспросами Рон.

— Не знаю, — виновато пожал плечами Гарри, пытаясь отряхнуть мантию. Получалось плохо.

— Он высадился в Лютном переулке, — сдвинув густые брови, прогудел Хагрид. Его голос был подобен раскату грома.

— Ни фига себе! — в один голос воскликнули близнецы, их глаза загорелись азартом.

— Нам туда ходить категорически запрещено... — протянул Рон, с трепетом глядя на друга. Провалиться в самый опасный переулок Лондона и выжить — это было настоящим приключением.

— Знамо дело! Там и сгинуть недолго, — прохрипел Хагрид, отечески похлопав Гарри по плечу, отчего тот едва не упал.

— Гарри! Деточка! Нашёлся! — раздался крик, от которого задрожали стёкла в соседних лавках.

Молли мчалась к ним на всех парусах, одной рукой размахивая сумочкой, а другой крепко держа за руку Джинни.— Гарри! Миленький! Ведь ты мог погибнуть!

Подбежав к сыну подруги, миссис Уизли мгновенно достала из сумки платяную щётку и принялась яростно сметать с мантии Гарри остатки сажи. А Артур, достав волшебную палочку, снял с носа Гарри очки и легонько прикоснулся к ним. Раз-два — и очки как новые!

— Мне, однако, пора, свидимся в школе, — попрощался Хагрид, с трудом вызволяя свою огромную ладонь из рук миссис Уизли, которая всё никак не могла успокоиться:

— Лютный переулок! А если бы ты его не нашёл!

Лесничий двинулся в обратном направлении, возвышаясь над прохожими чуть не на голову. А вся компания Уизли и Гарри, наконец успокоившись, отправилась в банк «Гринготтс».

У входа в белоснежное здание банка Гарри понизил голос и, наклонившись к Рону и Гермионе (которая уже ждала их у фонтана), спросил:

— Угадайте, кого я видел в лавке «Горбин и Бэркс»?

И тут же сам ответил, не дожидаясь их предположений:

— Малфоя и его отца!

— Малфоя и его отца? — Рон мгновенно нахмурился. — В «Горбин и Бэркс»?

Это название не сулило ничего хорошего. Лавка торговала тёмными артефактами и вещами, которые порядочные волшебники обходили стороной. То, что Люциус Малфой, этот напыщенный павлин с манией величия, ошивался там, было как плевок в лицо всему светлому, что было в Хогвартсе.

— И что они там делали? — напряжённо спросил Джордж, переглянувшись с Фредом.

— Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Я спрятался за прилавком, как только их увидел. Они что-то обсуждали с продавцом... Горбином, кажется. Говорили тихо. Но я слышал, как мистер Малфой сказал что-то про «инвентаризацию» и «избавиться от ненужного».

— Звучит подозрительно, — протянула Гермиона, её лоб прорезала тревожная морщинка.

— А ты что, ожидал, что они пришли за новой парой носков? — фыркнул Рон. — Малфой-старший явно замышляет что-то недоброе. Он же был Пожирателем смерти.

— Тсс! — зашипел Джордж, оглядываясь по сторонам. — Не кричи об этом на всю улицу!

Их разговор прервал Артур Уизли.

— Дети! Мы в банке, а не на пикнике. Молли, у тебя есть список?

Внутри «Гринготтса» было прохладно и сумрачно. Рон всегда чувствовал себя здесь неуютно. Проходя мимо высоких колонн к свободному гоблину-кассиру, он ещё раз посмотрел на Гарри.

— Держи ухо востро, — тихо сказал он другу. — Если Малфой что-то задумал, мы должны быть готовы.

Но тут увидел родителей Гермионы и сразу же про него забыл. Грэйнджеры стояли у стойки, которая тянулась вдоль стен мраморного холла. Они ожидали, когда Гермиона представит их, и заметно волновались.

— Здравствуйте, друзья! — восторженно приветствовал он родителей Гермионы. — Маглы! Вы — настоящие маглы! Наше знакомство нужно отметить! Пришли поменять деньги, да? Смотри, Молли, настоящие фунты.

— Встретимся тут, Гермиона, — сказал Рон, стараясь не смотреть на отца, который уже начал что-то оживлённо объяснять оратором магловского радио. — У нас тут... семейные дела.

Попрощавшись с подругой и её всё ещё немного ошарашенными родителями, всё семейство Уизли вместе с Гарри отправилось к стойкам гоблинов-кассиров. Они спустились по холодным мраморным ступеням в подвалы банка «Гринготтс», где в глубоких пещерах и находились их сейфы.

Рон шёл следом за отцом и матерью, слушая мерный стук каблуков по каменному полу. Он думал о Гарри. О том, как тот чуть не сгинул в Лютном переулке. О том, что там делал Малфой. И о том, что впереди их ждал ещё один тяжёлый день — покупка пяти одинаковых книг Локхарта для каждого из них. От одной мысли об этом у Рона начинала болеть голова и портилось настроение.

Они подошли к тележкам для спуска в подземные хранилища. Рон, Гарри и Гермиона втиснулись в один маленький вагончик, а мистер Уизли сел в другой с Джинни.

Сначала они покатились к сейфам Уизли. Когда стальной ящик открыли, Рону снова стало неловко за свою семью. Внутри лежала жалкая горстка серебряных сиклей и всего один золотой галлеон, сиротливо поблескивающий на дне. Мама, ничуть не смущаясь, хорошенько пошарила по углам, выгребла одним махом все монеты до последней и высыпала их к себе в сумочку.— На учебники должно хватить, — пробормотала она, закрывая дверцу сейфа.

Затем пошли к сейфу Поттеров. Гарри, заметно покраснев, зашёл внутрь и тут же перекрыл вход спиной, чтобы никто не увидел его богатства. Он начал сгребать деньги, не глядя, просто черпая полными горстями сверкающее золото. Когда он вышел, глаза у него были круглые.

— Там... там много, — только и смог сказать он.Рон лишь присвистнул. Сумма была такой огромной, что её хватило бы на новую метлу для всей команды Гриффиндора.

После этого они все вместе сели обратно в вагончики и поехали наверх, возвращаясь к свету и шуму Косого переулка.

На мраморной лестнице банка компания разделилась. Перси что-то промямлил про новое самопишущее перо из «Всевозможных волшебных вредилок» и исчез в толпе. Фред и Джордж мгновенно растворились, встретив школьного приятеля Ли Джордана. Отец, сияя от счастья, пригласил Грэйнджеров в «Дырявый котёл», чтобы отметить знакомство за кружкой сливочного пива. А мама и Джинней спешили в лавку подержанной одежды миссис Малкин, чтобы сэкономить на школьной форме.— Через час встречаемся в книжном магазине «Флориш и Блоттс», купим для всех учебники! И думать забудьте про Лютный переулок! — крикнула она вслед близнецам и, крепко держа Джинни за руку, засеменила в сторону одежной лавки.

Гарри, Рон и Гермиона остались одни. Они брели по извилистой, вымощенной булыжником улочке, наслаждаясь свободой.Гарри купил три больших рожка клубничного мороженого с шоколадом и арахисовым маслом. Они нашли скамейку у фонтана и с наслаждением его уплели, наблюдая за суетой вокруг.

Они ходили долго, разглядывая витрины: «Всё для квиддича», где Рон прилип носом к витрине с новенькими «Нимбусами»; «Волшебное оборудование для умников», куда Гермиона затащила их посмотреть на самозаправляющиеся чернила; и просто глазели на прохожих. Вдруг Рон остановился как вкопанный. В толпе, выходящей из аптеки, он увидел своих друзей с Хаффлпаффа.

— Эрни! Джастин! — закричал он, размахивая рукой.

Эрни Макмиллан улыбнулся своей серьёзной улыбкой, а Джастин Финч-Флетчли радостно помахал в ответ.

— Привет! Как каникулы? — спросил Эрни, когда они подошли ближе.

Завязался разговор о том, кто чем занимался. Оказалось, что Эрни помогал отцу с делами в мэноре, а Джастин читал магловские книги по истории. Внезапно Джастин хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл! Я же хотел вам сказать. Мои родители передают привет и говорят, что приглашение в силе. Вы можете приезжать! Он достал листок бумаги, быстро нацарапал на нём адрес и протянул Рону.— Вот. Это наше имение в Саффолке. Приезжай ты, и привози Гарри. Скажем, послезавтра? К обеду?

Рон взял записку, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лето обещало быть отличным.

— О, это отличная идея! — воскликнул Эрни. — В мэноре будет весело.

Гермиона, которая до этого молча слушала разговор, вдруг оживилась и сделала шаг вперёд.

— Я тоже хочу поехать! — уверенно заявила она, поправляя сумку с книгами на плече. Она посмотрела прямо на Джастина. — Если ты не против, конечно. Мне было бы очень интересно увидеть магловское имение изнутри.

Джастин удивлённо моргнул, но тут же расплылся в широкой улыбке.

— Против? Гермиона, о чём ты говоришь! Конечно, приезжай! Мама будет в восторге. У нас огромная библиотека, тебе понравится.

Рон усмехнулся, глядя на них. План на лето складывался идеально: сначала «Нора», потом приключения у Джастина... Он посмотрел на Гарри. Тот улыбался, слизывая подтаявшее мороженое с пальцев.

Они поболтали ещё немного, договорившись о точном времени прибытия через, после чего Эрни и Джастин заторопились по своим делам.

Оставшись втроём, друзья переглянулись.

— Ну что, — сказал Рон, пряча записку с адресом в карман. — Кажется, скучать нам этим летом точно не придётся. Гарри согласно кивнул, а Гермиона уже достала из сумки какой-то справочник, чтобы изучить маршрут.

— Два дня, — задумчиво произнёс Рон. — Надо успеть дочитать учебники Локхарта, которые мы сейчас купим. Чтобы произвести впечатление.

— Ты их хотя бы откроешь? — поддела его Гермиона с хитрой улыбкой.

— Только ради тебя, — театрально вздохнул Рон, и все трое рассмеялись, направляясь к видневшейся впереди огромной толпе у книжного магазина.

Через час они поспешили в магазин «Флориш и Блоттс».

И, надо сказать, не одни они туда торопились. Подойдя к магазину, друзья, к своему изумлению, увидели огромную толпу у входа, которая буквально рвалась внутрь. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне:Златопуст Локонс подписывает автобиографию«Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12:30 до 16:30.

— Мы сейчас увидим самого Локонса! — в восторге пролепетала Гермиона, её глаза сияли как два фонаря. — Он же написал почти все учебники из нашего списка!

Толпа главным образом состояла из ведьм возраста миссис Уизли. Они возбужденно перешёптывались, прижимая к груди стопки книг. У входа затюканный волшебник-распорядитель без конца повторял монотонным голосом:— Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратней с книгами!

Гарри с Роном переглянулись. Рон уже приготовился закатить глаза от предвкушения встречи с самовлюблённым павлином, но промолчал, видя энтузиазм Гермионы.

Протиснувшись внутрь, они оказались в настоящем столпотворении. Очередь тянулась через весь магазин змейкой из разноцветных мантий и взволнованных лиц и заканчивалась в самом дальнем углу, где за небольшим столом сидел виновник торжества. Взяв по книжке «Каникулы с каргой», все трое устремились вдоль очереди, лавируя между стеллажами, туда, где стояли остальные Уизли и родители Гермионы.

— Вот и вы! Прекрасно! — воскликнула мама, увидев их. Она выглядела взволнованной, словно сама собиралась брать автограф. Волосы выбились из её идеальной причёски. — Ещё минута — и мы увидим его! Говорят, он совершенно потрясающий!

Рон посмотрел на отца, который стоял рядом с мистером Грэйнджером. Артур был единственным мужчиной в радиусе десяти метров и чувствовал себя явно не в своей тарелке среди такого количества восторженных дам. Он поймал взгляд сына и беспомощно пожал плечами, словно говоря: «Ну что тут поделаешь?».

Очередь двигалась медленно. Наконец, они подошли достаточно близко, чтобы разглядеть знаменитого писателя. Златопуст Локонс восседал за столом в мантии цвета незабудок, идеально сочетавшейся с его глазами. Он ослепительно улыбался каждой подходившей поклоннице, раздавал воздушные поцелуи и ставил размашистые подписи золотым пером.

Когда они наконец добрались до стола, Локонс поднял голову и увидел Гарри.

— Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер! — возликовал он.

Толпа, возбуждённо перешёптываясь, расступилась. Локхарт стремительно бросился к другу, схватил его за руку и почти потащил к столу. Зал взорвался бурными аплодисментами.

Позируя перед фотографом, Локхарт с энтузиазмом затряс руку Гарри, который покраснел до корней волос. Фотоаппарат щёлкал без остановки, выпуская в сторону нашего семейства густые клубы дыма.

— Гарри! Улыбнись шире! — воскликнул Локхарт, ослепительно улыбаясь сам. — Мы с тобой украсим первую полосу!

Фотограф закончил съёмку, и Локхарт отпустил руку мальчика, но тут же схватил его за плечо, не давая сделать и шага. Притянув Гарри к себе и жестом потребовав тишины, он торжественно объявил:

— Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Позвольте сделать одно небольшое заявление. Юный Гарри пришёл сегодня во «Флориш и Блоттс», чтобы купить мою книгу с автографом, но ему не придётся тратить деньги. Я дарю ему все свои книги!

Зрители вновь разразились аплодисментами.

— Это ещё не всё, — Локхарт слегка встряхнул Гарри, из‑за чего очки мальчика сползли на кончик носа. — Знай, Гарри, ты получишь гораздо больше, чем просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне ты и твои друзья получите в своё распоряжение живого меня — волшебника! Да, леди и джентльмены. С превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам: с первого сентября я приглашён занять пост профессора защиты от тёмных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»!

Зал устроил Локхарту бурную овацию. Он вручил Гарри все семь своих книг, и тот наконец обрёл свободу. Оглядев помещение, Гарри заметил Джинни и, пошатываясь под тяжестью сочинений Локхарта, направился к ней.

— Это тебе, Джинни, — сказал он, укладывая книги в котёл, стоявший рядом с ней на полу. — А я себе куплю. Учись хорошо!

— Вижу, ты счастлив! — раздался за спиной голос Малфоя.

Гарри выпрямился. Рядом стоял Драко Малфой, растянув губы в нагловатой улыбке.

— Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку — и уже попал на первую страницу «Пророка»!

Джинни удивлённо уставилась на Драко.

— Не приставай к нему! Гарри совсем этого не хотел, — неожиданно произнесла она.

— Жених и невеста! Ха‑ха‑ха! — издевательски рассмеялся Драко.

Джинни залилась краской. Они с Гермионой, заметив неладное, поспешили на выручку. В руках у нас были стопки учебников Локхарта.

— А‑а, это ты! — Рон посмотрел на Драко с откровенным презрением. — Держу пари, ты удивлён, что встретил здесь Гарри.

— Ещё больше удивлён, увидев тебя в этом магазине, — парировал он. — Ух ты, сколько покупок! Небось твои родители теперь месяц будут ходить голодные.

Рон побагровел но не шелохнулся на речи Драко.

— Ба‑а! Кого я вижу! Артур Уизли! — раздался голос мистера Малфоя.

Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся.

— Здравствуйте, Люциус, — холодно поприветствовал его отец.

— Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные‑то вам платят? — с издёвкой спросил Малфой.

Он сунул руку в котёл Джинни и среди глянцевых книг Локхарта отыскал старый, потрёпанный учебник «Руководство по перевоплощению для начинающих».

— По‑видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Мистер Уизли покраснел ещё сильнее, чем дети.

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — твёрдо ответил он.

— Это очевидно, — Малфой перевёл взгляд на родителей Гермионы, которые с тревогой наблюдали за ссорой. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда.

Тут отец не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он бросился на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку.

— Я тебе покажу, как обижать моих друзей! — выкрикнул он, ловя спиной падающие на него тяжёлые книги.

— Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — воодушевлённо кричали близнецы.

— Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла мама.

Толпа хлынула к выходу, сметая на своём пути книжные полки.

— Леди! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, пытаясь навести порядок.

— Чисто сумасшедший дом! А ну валите все отсюда! — прогремел чей‑то голос.

Конечно же, это был Хагрид — он спешил на помощь. С лёгкостью преодолев завалы книг, он в мгновение ока растащил сцепившихся драчунов. У отца была рассечена губа, а у мистера Малфоя под глазом красовался здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». В руках старшего Малфоя всё ещё был учебник Джинни. Он сунул его обратно в котёл; глаза его при этом недобро блеснули.

— Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить, — бросил он и, высвободившись из рук Хагрида, выразительно посмотрел на сына. Оба поспешили удалиться.

— И чой‑то, Артур, ты обращаешь внимание на окаянного, — пробурчал Хагрид, оправляя на отце мантию, едва не уронив того на пол. — Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из‑за них убиваться. Дурная кровь! Пошли‑ка скорей на улицу.

Вся компания покинула магазин. Мистер и миссис Грэйнджеры дрожали от страха, а миссис Уизли кипела от ярости.

— Хороший пример ты подаёшь детям… Подраться прилюдно… Боже! Что подумает Гилдерой Локхарт? — возмутилась она.

— Гилдерой Локхарт был наверху блаженства! — успокоил Фред мать. — Не слыхала, как он просил того типа из газеты вставить в репортаж сцену сражения? А я слыхал. Совсем на популярности помешался!

Понурив головы, наша компания вошла в «Дырявый котёл». Грэйнджеры покинули трактир через противоположный выход, ведущий на улицу Лондона. Отец начал было расспрашивать их, как действуют автобусные остановки, но, поймав взгляд жены, покорно замолк. Пора было возвращаться в «Нору», и наше семейство вместе с Гарри поспешило к камину.

Вернувшись в «Нору» через камин и наспех приведя себя в порядок после падения во «Флориш и Блоттс», Рон почувствовал, что ему просто необходимо поделиться новостями. День выдался слишком насыщенным: Локхарт, драка с Малфоем-старшим... но было и кое-что хорошее.

За ужином, когда все расселись вокруг большого стола и принялись за пирог с говядиной и почками, Рон поймал взгляд отца. Артур Уизли выглядел уставшим после стычки, но его глаза улыбались.

— Ну что, сынок, — спросил он, накладывая себе картошки. — Как тебе Косой переулок? Кроме, хм... локальных происшествий?

Рон усмехнулся и отложил вилку.

— Вообще-то, пап, у меня есть новости получше, чем драка с Малфоем. Он достал из кармана мантии помятую бумагу с адресом.— Помнишь Джастина Финч-Флетчли? Мой друг с Хаффлпаффа. Я встретил его сегодня там, пока вы ждали нас.

Молли заинтересованно подняла бровь:

— И что же?

— Мы поговорили, — начал Рон, чувствуя прилив гордости. Он хотел, чтобы родители поняли, что у него здесь, в школе, всё по-настоящему серьёзно. Не только приключения с Гарри, но и своя жизнь. — Мой друг Джастин живет в огромном магловском имении. Там есть озеро для лодочных прогулок и конюшни!

Артур чуть не подавился тыквенным соком. Его страсть ко всему магловскому тут же дала о себе знать.

— Правда? Конюшни? А лодки у них случайно не паровые?

— Пап! — Рон закатил глаза. — Так вот, я рассказал ему про Гарри, и...

— Ты рассказал маглу про то, что твой лучший друг — знаменитый волшебник? — перебила его Молли, и её голос стал строже.

— Мам, Джастин знает! — поспешил успокоить её Рон. — Он сам маглорождённый. Или его родители... В общем, они знают о магии. Они приняли это.

Это, кажется, немного успокоило миссис Уизли.

— Продолжай.

— В общем, Джастин сказал, что мы можем приехать к нему в гости! На пару дней. Сказал, что будет рад видеть и Гарри, и... — он посмотрел на Гермиону, которая сидела рядом и слушала с интересом, — ...и Гермиону тоже. Она тоже захотела поехать, и он согласился.

В столовой повисла тишина. Близнецы перестали жевать и уставились на брата. Даже Перси оторвался от своей тарелки.— Это очень любезно с их стороны, — осторожно произнёс Артур, переглянувшись с женой.

— Когда? — строго спросила Молли.

— Через два дня, — выпалил Рон. — Он дал мне адрес. Смотри, мам! Это в Саффолке. Мы могли бы аппарировать прямо туда.

Молли вздохнула и посмотрела на Артура. Тот пожал плечами.

— Что ж, если родители Джастина действительно не против... Думаю, это отличная возможность для вас всех, — наконец сказала она. — Но никаких глупостей. Ведите себя прилично. И пишите нам каждый день!

Рон просиял так, будто уже сидел в седле чистокровного скакуна.

— Спасибо, мам! Обещаю, мы будем самыми приличными гостями на свете!

Гарри лишь молча хлопнул его по плечу, а Фред с другого конца стола показал большой палец. Конец лета обещало быть незабываемым.

После ужина, когда суета в «Норе» немного утихла — близнецы скрылись в сарае для очередной проверки фордика, а Перси заперся у себя с пергаментами, — Рон поднялся в свою комнату. День выдался долгим и насыщенным: от утренней поездки в Косой переулок до драки мистера Уизли с Малфоем.

Он чувствовал потребность поговорить с кем-то спокойным и мудрым. С тем, кто не будет охать над разбитой губой отца или визжать от восторга при виде Локонса. Ему нужен был дедушка Септимус.

Рон достал из ящика стола маленькое, оправленное в серебро зеркальце. Оно было старым, с лёгкой патиной на гладкой поверхности. Он сел на кровать, скрестив ноги, и тихо позвал:

— Дедушка?

Поверхность зеркала сначала затуманилась, а затем прояснилась, показав лицо деда. Септимус сидел в своём кабинете, заваленном книгами, и выглядел так же сосредоточенно, как всегда.— Рональд, — кивнул он внуку.

— Я ждал твоего звонка. Как прошёл день? Надеюсь, ты не тратил время на этого напыщенного индюка Локхарта больше, чем требовалось для автографа?

Рон усмехнулся. Дед никогда не любил пустую славу.

— Было... шумно, — признался Рон. — Мы ходили за учебниками. Там была толпа фанаток. А потом мы встретили Малфоя...

Он вкратце пересказал события дня, опуская самые мелкие детали, но делая акцент на своих чувствах. Он рассказал о стычке, о том, как отец защищал честь семьи, и о том, как неприятно ему было видеть унижение родителей Гермионы.

— Они считают нас вторым сортом, — вздохнул Рон, заканчивая рассказ. — Просто потому, что у нас нет кучи золота.

Септимус слушал молча, его взгляд был серьёзен.

— Запомни это чувство, внук, — сказал он, когда Рон замолчал. — Но не давай ему перерасти в злобу. Злость ослепляет. Гордость — вот твоё оружие. Гордость за то, кто ты есть. За то, что твоя семья живёт честью, а не золотом гоблинов.

— Да, дедушка, — кивнул Рон.— А теперь расскажи мне то, что тебя действительно радует, — старик хитро прищурился. — Я вижу блеск в твоих глазах. Это не просто спасение друга. Что ещё?

Рон оживился. Он чуть не забыл главную новость.— Джастин! Мой друг с Хаффлпаффа. Помнишь, я рассказывал? Маглорождённый. Так вот, он пригласил меня, Гарри и Гермиону к себе в гости! В своё имение. Там озеро и конюшни!

Дед рассмеялся, и этот смех был похож на шелест старых страниц.

— Вот видишь. Мир велик, Рональд. И дружба не знает границ, будь они магическими или обычными. Поезжай. Посмотри, как живут другие. Это полезный опыт для писателя.

Они поговорили ещё немного — о книге, которую Рон пишет, и о планах на остаток лета. Разговор с дедом всегда придавал Рону сил и ясности мысли. Когда зеркало погасло, Рон почувствовал, что готов ко всему, что приготовит ему завтрашний день.

Разговор с дедом оставил после себя приятное, тёплое чувство. Рон убрал сквозное зеркало обратно в ящик стола и взглянул на дневник. День был долгим, полным событий и эмоций, но его вымышленный мир звал к себе.

Он достал свой дневник— «Песнь Пепла и Крови: Рассвет Перед Сумерками». История о падении Астории не могла ждать. Он открыл страницу, где остановился в прошлый раз, и обмакнул перо в чернильницу.

В этот вечер он писал о Совете. О том, как маги в золотых мантиях смеялись над молодым Элианом, когда тот предупреждал их о нестабильности Сердца Мира. Они были опьянены властью, ослеплены собственным величием. Рон описывал хрустальные залы дворца, звон бокалов с шампанским и глухой рокот земли глубоко под фундаментом города — предвестник скорой катастрофы. Его пальцы летали по бумаге, выводя строки о гордыне, которая станет причиной конца целой эпохи.

Время потеряло значение. За окном «Норы» окончательно стемнело, небо укрылось россыпью звёзд, а Рон всё сидел, погружённый в историю гибели великой цивилизации. Лишь когда пламя свечи в лампе начало дрожать, предупреждая о том, что воск почти закончился, Рон очнулся. Он потёр уставшие глаза и перечитал написанное. Остался доволен. Это была сильная сцена.

Аккуратно сложив пергаменты в ящик стола рядом со шкатулкой из лунного камня, он разделся и лёг в кровать. В доме было тихо, лишь снизу доносился тихий храп отца да мерное тиканье часов. Рон закрыл глаза. Мысли о магии, книгах и друзьях медленно уступили место спокойной темноте. Завтра будет новый день, полный подготовки к поездке к Джастину, но сейчас... сейчас он просто спал.