Хвост Феи: Наследие пепла

Глава 1. Дар и маска

POV. Люси

Я снова проснулась с ощущением чужой жизни под кожей. Простыни пропитались влагой, а сердце колотилось так, будто я только что бежала через лес, а не лежала в своей мягкой постели в поместье.

Посмотрела на руки перед собой: пальцы всё ещё были тонкими и чистыми, но я чувствовала на них грубые мозоли — следы тяжёлого труда. Шелковистые волосы, доходящие до поясницы — тоже на месте. Мужчина из снов снова не показал лица, оставив лишь жар своих рук на моей талии и запах дыма вокруг.

Я стремилась понять природу этого явления и невыносимой тяги к тому человеку. Изрядно пугало желание слиться с ним воедино. С тем, кто не являлся мне ни то, что мужем — даже знакомым.

Слишком реалистично для миража, который доводил до исступления по-настоящему. Внутри всё горело: налитая грудь ныла, а бёдра непроизвольно сжались, стремясь продлить сладостные ощущения.

Это продолжалось уже год. Он снился мне примерно раз в месяц, но сегодня… всё изменилось. Ведь последний раз был две недели назад.

Я откинулась на подушки и закрыла руками лицо. Мама впервые поведала о том, что происходит у мужа и жены в супружеской постели, когда мне минуло шестнадцать. Но я и подумать не могла, что можно так… упиваться друг другом.

Из головы никак не выходил тот неизвестный. По крупному силуэту и натренированному телу можно было легко догадаться, что он — не конюх или каменщик. Тем не менее, незнакомец оставался лишь плодом моего воображения. И это немного успокаивало.

Оставалось всего лишь загасить эти странные чувства, зарождающиеся к мужчине, которого никогда не встречу. А если и посчастливится, то я просто не узнаю об этом.

— Миледи! — окликнула служанка, стучась в дверь. — Вы проснулись?

— Да, Грейс, можешь входить.

Она зашла в спальню и поставила неподалёку серебряный таз. Я медленно поднялась, и это действие лишь обострило тягучее ощущение пустоты, что пульсировало во мне, настойчиво требуя наполнения.

Быстро подошла к ёмкости и омыла прохладной водой сначала лицо, потом шею и руки. Несколько минут тёрла глаза, ожидая, когда же это, наконец, закончится.

Грейс, которая уже успела поменять простынь, встала возле меня, склонив голову набок и недоумевая.

— Что с вами? Не выспались?

— Да так… голова побаливает, — скорчила гримасу, вытираясь предложенной сухой тканью.

— Это всё потому, что засиживаетесь с книгами допоздна, — назидательно произнесла она, доставая из платяного шкафа платье изумрудного цвета. — Ну, что скажете? Это или то, голубое? Вам пойдут оба.

Грейс добродушно улыбнулась. Она жила у нас вот уже двадцать лет. Мама привезла её с собой из своего дома, когда вышла замуж за отца. Помню, как после ссор с родителями именно эта дородная, простодушная женщина с мудрыми глазами утешала меня, прижимая груди. Как пела колыбельные, играла в куклы в саду, даже плавать учила, когда мы бегали на речку.

Она была для меня няней, наставником, просто родным человеком. И одной из немногих, кто знал мой секрет.

Я кивнула на то платье, что предложила Грейс.

— Наступил День Праотцов, миледи. Четыреста второй год по новому летоисчислению. Говорят, в столице будут большие торжества, — сообщила она, потуже затягивая шнуровку на корсете.

— И правда! Ох! — воскликнула, сморщившись от боли. — А я и запамятовала! Ну, раз в столице будут праздновать, то чем мы хуже? Накроем столы и закатим пир!

— Леди Лейла уже распорядилась, — сказала Грейс, принявшись за причёску. — Вечером и у нас будет праздник.

— Мама не говорила, — задумчиво пробормотала я.

— Потому что не видела вас уже два дня, миледи! — укорила Грейс, заплетая локоны в длинную косу. — Вы же не выходите из своей пыльной обители!

Я промолчала и пожала плечами. Действительно, я проводила в библиотеке почти всё свободное время, изучая историю и врачевание. Знания о приготовлении снадобий всегда меня интересовали, а искусное умение их применять стало довольно востребованным даже за пределами поместья. Бывало, люди приезжали даже из соседних селений. Однажды заявился наш сосед — виконт, упавший с лошади неподалёку. Я быстро избавила его от страданий с помощью примочки с травами, и с тех пор при каждом недомогании он отправлял к нам слугу за лекарством. Так слава о моих способностях разнеслась по округе.

Когда видела, что обычные способы не пройдут, а человеку нужно помочь прямо сейчас — я применяла свой дар. Чёрные нити, что оплетали поражённую область, вытягивались из организма за пару мгновений. Но потом, для меня самой, это оборачивалось… сущим кошмаром.

— Ладно, не ворчи, — я встала и обняла няню за плечи. — Такой хороший день и погода ясная!

— Эх, миледи, смотрю на вас и нарадоваться не могу, — в уголках её глаз проступили слёзы. — Не знаю, как без вас тут все будем… помрём, наверно, от всяких ран, да заноз!

— Что ты имеешь в виду? — переспросила я. — Как это — без меня?

Она закрыла рукой рот, шагнула назад и осела прямо на низкий стул перед зеркалом.

— Вы… не знаете, что ли?

— О чём, Грейс? — нетерпеливо проговорила, теребя кружевную оборку.

— Милорд, — сдавленно начала няня, — распорядился отправить вас в Альтирию. Послезавтра на рассвете.

Я перевела взгляд на окно, потом на потолок и на миг зажмурилась. Открыла рот, судорожно выдыхая накопленный воздух. Кулаки непроизвольно сжались.

— Так быстро?! — возмущённо выпалила, не в силах сдерживаться. — Мне исполнилось восемнадцать всего три дня назад!

— Миледи… — пролепетала Грейс, бессильно опустив руки.

Я выскочила из спальни и слетела вниз по лестнице. Мама с папой уже сидели в столовой, но к еде не притронулись. Видимо, ждали меня.

— Доброе утро, Люси, — приветливо сказала Лейла.

— Явилась? — недовольно спросил Джуд, откладывая в сторону лист пергамента. Он скрестил пальцы и положил на них подбородок.

— Дорогой, — мама покачала головой и положила руку в перчатке на его плечо. — Не стоит. Давайте просто позавтракаем.

— И обсудим, почему я уезжаю из дома сейчас, — выдавила я, перетягивая её внимание на себя. — А не в конце лета, как мы договаривались!

— Не повышай тон, — мягко попросила графиня, указывая глазами на мой стул. — Сядь и поешь.

Я цокнула, но присела. Даже попыталась взять себя в руки несмотря на гнев, кипящий внутри.

— К чему такая спешка, отец?

— На границе участились налёты, — кратко пояснил он. — Изгой снова взялся за своё.

Я опустила глаза вниз. Взяла салфетку и положила на колени. Ковырялась в тарелке для вида, но не ела — кусок в горло не лез.

Изгоем в Аэрии называли лишь одного человека — принца-отступника. Его ненавидели, презирали и… боялись. Каждый, от мала до велика, знал о том, что он совершил два года назад — напал на столицу с войском, но вынужден был отступить в Ашгард, расположенный на границе трёх государств.

— Ты отсылаешь меня из-за Нацу Драгнила? — спросила я. — А что, если это разбойники устроили, а не…

Граф громко хлопнул по столу. Приборы и посуда подпрыгнули, и я вместе с ними. Матушка даже не шелохнулась, продолжая завтракать.

— Это имя, — процедил Джуд, — запрещено называть в моём доме! А если ты с кем-то обмолвишься своими глупыми мыслями, тебя повесят!

Люди давно привыкли считать младшего сына короля Игнила злом. Все грехи вешали на него без разбора и суда. Я слышала о причинах восстания: поговаривали, что принц возжелал трон отца, собрал армию и напал на столицу. Только благодаря наследнику престола — Зерефу и его безупречной стратегии, мятежников удалось изгнать из Альтирии. И теперь они засели в укреплённой крепости и не показывали оттуда носа, опасаясь вновь быть разгромленными могучими воинами Аэрии.

Только вот это не соответствовало действительности. Мы жили неподалёку от границы с Пустошью и графство часто подвергалось нападениям. Воры угоняли скот, жгли поля, иногда нападали на деревни. Чаще всего наши воины успевали отбить атаки, но не всегда обходилось без жертв.

Отец утверждал, что за этим стоит Изгой и никто иной. Что именно он калечит и убивает мирных селян. И совершенно пренебрегал тем, что ему рассказывали сами жители — всадники из Ашгарда не тронули ни одного человека. Ни одного. В отличие от мародёров, которым было наплевать, кто перед ними — мужчина, женщина или ребёнок.

— Хорошо, папа, — тихо согласилась я, вставая. — Как вам будет угодно.

Пока не найду то, что мне нужно — не склонюсь пред вашей волей, папочка.

А если будете давить, то устрою такие смотрины, что Праотцы в гробах перевернутся!

Я вышла из дома и ненадолго остановилась. Запрокинула голову, позволяя тёплому весеннему ветру ласкать кожу. Не торопясь прошла в сад, чтобы проверить растения. В теплице по-прежнему всё цвело и приятно пахло. Я сорвала несколько сорняков и отправилась за лейкой. Набрала воды и полила свою драгоценную рассаду. Так и провозилась до обеда под палящим солнцем.

— Госпожа.

Повернулась на знакомый голос. Улыбка озарила лицо.

— Локан, доброе утро.

Он подошёл ближе. Затем достал из-за пазухи цветы и протянул мне.

— Ландыши? — вдохнула чудесный аромат. — Их же в такое время не отыскать…

— А я нашёл для вас, — с гордостью произнёс парень.

Локан, сын главного конюха, был моим ровесником. Высокий, коренастый юноша с острым подбородком и синими, словно бурное море, глазами. Мы росли вместе, часто играли во дворе и много болтали. Я учила его грамоте, а он взамен обучал верховой езде.

Несколько лет назад он спас меня от смерти. Именно тогда дар проявился впервые.

Во время сбора трав неподалёку от леса, я услышала дикое рычание за спиной. Когда обернулась, то медленно осела на землю и выставила вперёд ладони. На меня шёл крупный волк с серой, густой шерстью. С клыков на землю крупными, вязкими каплями текла слюна. Голод вывел его к людям, и именно я попалась ему на пути в тот злополучный вечер.

И тут появился Локан. Он встал спереди, загораживая меня собой. У него в руках была лишь небольшая дубинка. Когда волк прыгнул, конюх не убежал, а бесстрашно сразился с ним, но получил травму — хищник успел укусить за голень. В ответ Локан ударил его по морде со всей силы, и животное отлетело к дереву. Волк поднялся, оскалился и, хромая, покинул окрестности наших земель. А я, испугавшись, что мой спаситель умрёт, охваченная неведомым доселе инстинктом, положила руки на его рану и каким-то образом залатала её. Но радовалась недолго — после этого я не могла наступать на ногу целый месяц. Пришлось соврать родителям про вывих лодыжки.

С того дня он ходил за мной по пятам, куда бы я не отправилась. Тот случай сблизил нас. И Локан стал не просто другом, а отважным героем, которым я украдкой восхищалась.

— Спасибо, — ответила, принимая подарок.

Конюх поморщился и схватился за плечо. Я обеспокоенно оглядела его.

— Что случилось?

— Опять этот демон разбушевался, — пробормотал Локан. Я приспустила его рукав и увидела на плече след от копыта.

— Аргус… — шепнула, глядя в сторону конюшни. Этого жеребца мы купили несколько месяцев назад, но никто пока так и не смог его обуздать. — Попрошу отца продать его.

Я отложила собранный пучок зелени в сторону и положила обе руки на ушибленное место, пока он не начал протестовать. В груди закололо, как только чёрная нить влилась в моё тело.

— Нет! — выкрикнул конюх, хватая меня за руку. — Хватит! Не надо, Люси!

Но я уже втянула её, а после упала на мокрую от росы траву, застонав от жгучей рези. Правое плечо пронзило такой острой болью, будто лошадь лягнула меня саму.

— Чёрт возьми! Ну что ты натворила? — причитал он, поднимая меня. — Прекрати применять это к каждому встречному!

Локан закинул мою руку на своё плечо и повёл в сторону дома.

— Ты не… встречный, — слабым голосом возразила я.

— Какая разница? — шикнул он, пнув входную дверь. — Ты подвергаешь себя опасности! Неизвестно, какие последствия…

— Т-с-с, — я приложила палец к своим губам. — Сейчас выпью отвар и…

— Это не выход! — рявкнул конюх, остановившись у лестницы.

Я взялась за перила и тихо сказала:

— Встретимся на празднике. Спасибо, что… помог.

— Это ты помогла, — отмахнулся Локан, глядя мне в глаза. Он смотрел так, будто хотел сказать что-то важное, но когда со стороны коридора донёсся стук каблуков, подошёл к двери и исчез за ней.

— Миледи! — воскликнула Грейс. — Вот вы где! Пойдёмте скорее, надобно собирать вещи, да по сундукам укладывать. Ещё и к гуляниям готовиться, голову намыть…

— Иду!

— Опять в земле швырялись? — проворчала она, глядя на мои руки и испачканный подол. — Негоже, леди, негоже!

— Не могу я без этого, нянюшка…

Мы занялись сборами. Пока Грейс аккуратно складывала одежду, я незаметно выпила снадобье. К счастью, оно быстро подействовало — уже через четверть часа я бегала из спальни в библиотеку в поисках нужных рукописей. Всё набирала и набирала, пока книги не валились из рук.

— Ну куда вы столько? — вздохнула служанка. — У графа карет не хватит!

Я рассмеялась и посмотрела на то, что успела притащить. Весь этот ворох бумаг был ценнее золота: каждая заметка, каждая страница, каждый скопированный мной лист. Ведь уже почти год я пыталась найти хоть что-то о тех загадочных снах, а заодно и природе своего дара. Но чем дальше копала, тем больше запутывалась. Особенно удручала древняя книга, которую я обнаружила в самом дальнем углу библиотеки пару месяцев назад. Её мне было не под силу прочесть: те язык и письменность канули в Лету более полувека назад, когда закончилось правление Закира Жестокого. А, может, и раньше…

Но я чувствовала, что в ней сокрыто что-то важное. То, что поможет понять. Поэтому решила оставить всё, кроме этой старинной семейной реликвии, пары любимых книг и своих записей.

Я надеялась найти в Альтирии переводчика или, на худой конец, толкование и сделать перевод самой. Наткнуться на те свитки, о которых читала в указателях. Отыскать, наконец, ответы на свои вопросы. А заодно проверить, упоминались ли когда-то случаи, похожие на мой, в королевской библиотеке.

Однако, планы отца висели над моими дамокловым мечом. Ведь он отправлял меня в столицу не столько из-за опасностей приграничья, сколько для выполнения основной миссии — найти жениха. И выйти замуж я должна была за того, кто не ниже нас по положению.

Я не мечтала об этом, скорее принимала, как неизбежность. Меня воспитывали с убеждением, что выгодный союз — цель, к которой нужно стремиться изо всех сил. И что таков долг девушек из благородных семей.

Всё это казалось чуждым и далёким. Я не выносила, когда кто-то вторгался в моё пространство. Любила по много часов к ряду корпеть над книгами, ухаживать за растениями, гулять по просторам своего графства, лечить недуги жителей, помогать матери с вышивкой гобеленов, отцу — с подсчётами запасов. Очень хотелось остаться свободной, но я понимала… что лишусь этого, как только безымянный палец окажется в плену обручального кольца.

Мне было хорошо здесь, в окружении близких людей, которых знала с ранних лет. Тут я чувствовала себя в безопасности, в отличие от мира за пределами наших владений — непредсказуемого и жестокого.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. И мой наступит послезавтра.

Когда вещи уложили, слуги занесли в комнату чан и натаскали вёдер. Я попросила Грейс расшнуровать одеяние, а затем отправила её восвояси. Опустилась в горячую, дымящуюся воду и откинула голову назад. Закрыла глаза и лежала так до тех пор, пока не шевельнулась и не ощутила новую волну рези в плече. Взглянула на него и поёжилась.

Теперь несколько дней будет ныть, а то и всю неделю…

Локан прав — я совершила глупость, но как иначе?

Не могу просто смотреть на страдания тех, кто мне дорог…

Я выпрямилась и опустила волосы в воду. Намылила и их, и тело, избегая поражённого участка, потом смыла ароматную пену ковшом. Благодаря добавлению соцветий из роз запах получился почти неземным. И это, хоть и ненадолго, помогло забыть о боли.

Медленно поднялась и укуталась в льняную ткань. Подошла к полке со снадобьями, взяла нужную склянку и смазала ушиб, плотно сжав челюсти. Другого способа лечить себя я не знала. Не умела избавляться от чужой хвори, предавая её земле, воде или огню, как в легенде о вестральской целительнице Хван, что жила на свете ещё до эпохи Огненного расцвета. Люди прозвали её Проводницей. В книге говорилось, что шаманка одним прикосновением избавляла человека от любой, даже самой тяжёлой болезни, а потом возвращала эту черноту в исконное русло. Якобы природная энергия без труда усваивала человеческие недуги, сочащиеся из бренных тел. Там же прочла, что этим даром женщину наделила богиня Альтер — покровительница ключей и звёзд, за многолетнюю службу в храме и добросовестную помощь всем тем, кто обращался.

К моему огорчению, записей о том, как именно шаманка делала это, я не нашла. И это стало ещё одним веским поводом явиться в столицу. Хоть отец и привозил после каждой поездки гору книг вместо платьев, этого всё равно было недостаточно — до разгадки я так и не добралась. Пока что.

К тому моменту, как вернулась Грейс, я уже сидела на постели в нижней сорочке, любуясь последними лучами заходящего солнца. Даже издалека виднелся дым от костра, восходящий к небу — праздник начинался.

— Посмотрите, что я принесла, — служанка показала изящный гребень, который я прежде не видела. В центре красовался камень лазурного цвета. — Он достался мне от матери, а ей — от её матери. Сапфир, по преданиям, защищает от злых духов, — она начала неторопливо расчёсывать мне волосы. — Его опасались даже Первородные.

Я содрогнулась. Первородные Драконы — так называли мифических предков семьи Драгнилов. Считалось, что их кровь даёт силу, но несёт с собой безумие и ярость. Неизвестно, на самом ли деле они вели свой род от гигантских ящеров, что обернулись людьми, но от любого упоминания об этих грозных созданиях всегда становилось жутко.

— Отец Ульрика в двести десятом году, — продолжила Грейс, — поразил одного из таких священным мечом с тремя сапфирами на рукояти.

— Разве он победил не с помощью огненной магии? — спросила я, вспоминая сказку, что рассказывала служанка ещё в детстве. — Король и тот Первородный бились три ночи и три дня. Так появилась Пустошь — они выжгли всё живое в ходе сражения.

— Верно, но это не конец, миледи, — сказала она, умело заплетая длинные пряди в косу. — У всего есть предел. Когда магия иссякла, королю Рединору явился меч, которым он и отрубил голову зверю.

— Явился? Откуда? — с интересом уточнила, впитывая каждое слово.

— Поговаривают, что с небес. Благословение самой богини Альтер.

Когда Грейс закончила, то протянула мне гребень. Я повернулась и коснулась её руки.

— Спасибо, но оставь его себе. Это же память о твоей семье.

— Хочу, чтобы он был у вас, — настаивала Грейс, и я приняла подарок. — Да помогут вам боги, леди Люси.

Я трепетно сжала в ладонях деревянный предмет, понимая, как он для неё дорог. На глазах выступили слёзы благодарности. Служанка тоже заплакала, и мы обнялись.

— Я буду… беречь его, — пообещала, прижимаясь к её полной груди. От Грейс пахло тестом и свежей листвой, и этот запах всегда вызывал в голове образ дома. Места, где тебя любят и ждут. Где не обидят, где выслушают и примут, что бы ни случилось.

— Что-то мы с вами чуток раскисли, — она вдруг щёлкнула меня по носу, а потом вытерла лицо подолом. — Идите и повеселитесь до упаду.

Тёмно-синее шерстяное платье я надела сама. Ткань была простой и грубоватой, но не сковывала движения в отличие от дорогих нарядов со множеством нижних юбок. В нём я могла дышать и наслаждаться жизнью.

Я спустилась вниз, взяла приготовленную корзину с угощениями и вышла на улицу. Локан уже ждал. Он обернулся на скрип двери, и я застыла на крыльце. Смотрела на него, как завороженная. Друг явно подготовился — надел белоснежную рубаху, распустил чёрные волосы, которые обычно держал собранными на затылке, а в зубах торчал… маленький букет бледно-розовых незабудок.

Ветер беззастенчиво трепал одежду и локоны юноши, придавая ему необъяснимый шарм. Когда Локан подошёл, то протянул мне цветы и молча взял ношу из рук.

— Своровал из моего сада? — поддела я, когда мы вышли на дорогу.

— Одолжил.

Тон показался холодным. Я взглянула на него и по каменному выражению лица поняла, что Локан чем-то расстроен.

— Что-то случилось? — спросила с беспокойством. Ладонь легла на его плечо.

— Да, миледи, — он остановился, и я тоже. — Ты уезжаешь.

Открыла рот, чтобы ответить, но передумала. Взгляд метнулся в сторону деревьев, потом переместился к тонкой струйке дыма от костра, а затем поднялся к полумесяцу, сверкающему на тёмном небе.

— Отец… волнуется. Да и я уже… выросла.

— Он хочет продать тебя! — выкрикнул конюх, пнув лежащий рядом камень. — Неужели не понимаешь?

— Я понимаю, — уверенно произнесла, затем добавила: — Кажется, это ты не понимаешь, что у меня есть обязанности перед семьёй.

— Стать товаром? Вещью? — выкрикнул он, хватая меня за руку. Локан дёрнул на себя, и у меня перехватило дыхание от такой близости. — Ты значишь гораздо больше, чем все эти проклятые брачные договоры…

— Для кого? — подняла на него глаза.

— Для… — он осёкся, отстраняясь. — Для мира. Я это нутром чувствую. Твой дар — промысел богов. И я не хочу, чтобы ты… пострадала.

— А если это промысел дьявола? — вкрадчиво поинтересовалась, начиная злиться. Ведь даже мой друг решил, что сможет посчитать стоимость «породистой кобылы». Прямо как граф. Он тоже смотрел как на нечто, а не как на кого-то. Словно не видел… меня саму, а только оценивал пригодность.

— Люси… — Локан побледнел и сжал корзину так, что побелели костяшки пальцев. — Я не это имел в виду. Ты… мне…

— Госпожа! Госпожа! — раздался девичий крик. Выглянув из-за его спины, я увидела приближающихся к нам девушек.

— Наконец-то! Мы уж испугались, что вы не придёте! — проговорила Энн — дочь кухарки.

— Да-да, — кивнула портниха Хелен. — Мы вам не помешали? — она стрельнула глазами в Локана. Тот кашлянул в кулак и прошёл вперёд.

— Он такой милый, — шепнула Энн, взяв меня под локоть.

— Не то слово, подруга, — вторила Хелен, примостившись с другой стороны. — А вы что думаете, миледи?

— Э-э, ну… — пробормотала, запинаясь.

— Только глянь, какая крепкая… задница, — Энн дерзко обвела ягодицы Локана указательным пальцем в воздухе. — Уверена, он хорош…

— Перестань! — прикрикнула на неё Хелен, заметив, что я покраснела, как помидор. — Негоже при госпоже так выражаться!

— Миледи тоже женщина, — отметила Энн, не оставляя попыток меня растормошить. — Скажите же?

— Наверно, — выдохнула я, растирая на ходу пальцы. — Меня больше привлекает… ум.

Девушки одновременно расхохотались, а я растерялась пуще прежнего. Вскоре они утихомирились, вытирая глаза от выступивших слёз.

— Вы просто пока не знаете, о чём мы толкуем, госпожа, — загадочно произнесла Энн.

— Да отстань уже! — одёрнула её Хелен. — Прицепилась, как репейник!

И тут я внезапно выпала из происходящего и перестала слышать их голоса. Передо мной возник он — силуэт в полутьме, что дарил небывалые ощущения. Тот, кто страстно сжимал в объятиях, опалял губами кожу, вбивался в тело, разгоняя волны блаженства до кончиков пальцев.

Я обхватила себя руками, пытаясь прогнать непрошенное видение. Но оно не уходило, а всё сильнее заставляло хотеть этого в реальности. В горле будто пересохло. Жар нарастал, затягиваясь внутри тугим узлом.

— Ну вот, ты расстроила леди Люси! — проворчала Хелен, обращаясь к Энн.

— Простите, госпожа, — виновато проговорила та. — Может, домой вас проводить?

— Не… не надо, — помотала головой, продолжая идти. — Давайте скорее, до деревни рукой подать.

Мы прибыли в самый разгар праздника. Девушки тут же затянули меня в хоровод, а потом все танцующие запели известную песню о процветании Морвена и богатом урожае.

Вдоволь напрыгавшись вокруг костра, мокрые и растрёпанные, мы подошли к столу. Я взяла куриную ногу, откусила и запила пуншем, услышав от Энн: «Так держать, госпожа!»

Пока ела, искала глазами Локана. Когда, наконец, наткнулась, отложила еду. Он смотрел на меня, стоя в окружении местных мужчин. Не отрываясь. Задумчиво. С тоской.

Что же он пытался сказать?

И хочу ли я вообще… это услышать?

— Эй, Хелен, — громко позвал кузнец по имени Дарл, поднимая вверх кружку, — затяни-ка нам свою колыбельную.

Портниха расположилась за столом и кивнула своему младшему брату с лютней. Заиграла незамысловатая мелодия, которую я узнала сразу — трагическая аэрийская баллада о любви принца Ульрика и леди Дженны.

Люди расселись вокруг неё плотным кольцом. Великолепное владение Хелен голосом поражало воображение. Песня лилась плавно, как горный ручей, скользящий по гладким камням.

Горел Ашгард, как факел смоляной,

Обрушились стены в утробу земли,

И там, под обломками, под чёрной луной,

Вместо принца и девы нашли лишь угли…

Я задрожала, хотя стояла близко к пламени. Эта песня всегда казалась просто приукрашенной небылицей. Но теперь, когда я сама стояла в шаге от мира, где правят Драгнилы… она звучала, как горькое пророчество.

— Позвольте, миледи.

Локан протянул руку, и я вложила в неё свою. Он осторожно обхватил мою талию и повёл танцевать.

— Я дала тебе всего три урока, а ты уже так умел, — усмехнулась, поражаясь его ловкости.

— Нет, я всё ещё похож на неуклюжего медведя, — улыбнулся друг, и я ответила тем же. Другие молодые люди тоже встали в пары и начали двигаться вслед за нами вокруг огня. Спокойный, размеренный темп позволял обрести внутреннюю гармонию, прислушаться к себе, пропуская сквозь душу завораживающий мотив древнего мифа в исполнении Хелен.

Внезапно Локан потянул в сторону, вырывая нас из круга. Я хотела возмутиться, но он прижал указательный палец к губам. Я выдохнула и последовала за ним, придерживая подол платья. Оно постоянно цеплялось за ветки, но любопытство оказалось сильнее неудобств. Через пару минут мы остановились на поляне. Конюх уселся на голую землю и похлопал рукой на место рядом с собой.

— Что ты вытворяешь? А если кто-то заметил? — выпалила я, садясь.

— Никто не заметил, — уверенно сказал он. — Почти все напились, им не до нас.

Локан опустил голову на скрещенные руки и смотрел куда-то вдаль, а мне стало неловко.

— Я буду писать тебе письма, — тихо произнесла, глядя на него. — А ты… будешь отвечать?

Он сжал в руке стебель колоска и сцепил зубы.

— Я бы поехал с тобой, если б мог, — угрюмо изрёк Локан. В его голосе сквозило отчаяние. — Но отец… стар. Ему нужна моя помощь.

— Я и не прошу тебя об этом…

— А я хочу, Люси! — рявкнул он, вскакивая. — Хочу тебя защищать!

Я нервно сглотнула. Локан прежде не вёл себя так настойчиво, но я понимала, что в нём что-то безвозвратно надломилось, когда он узнал о моём скором отъезде.

— Я буду иногда приезжать, — пожала плечами, оставаясь на месте. — И мы ещё станцуем. Может, на чьей-нибудь свадьбе или дне рождения…

— Скорее на костях, — тихо съязвил, но я расслышала.

— Не говори так…

Я поднялась. Хотела подойти, коснуться его плеча, успокоить, но не успела — позади раздался голос матери.

— Что ты тут делаешь, Люси?

Конюх тут же почтительно склонился.

— Простите, леди Лейла…

— У меня закружилась голова, и я попросила Локана отвести на свежий воздух, — торопливо объяснила, подходя к ней.

Выглядела она, как всегда, бесподобно: бардовое парчовое платье, драгоценности и высокая причёска. Только выражение лица было хмурым. Не трудно догадаться, почему — графиня не поверила.

— Пойдём, нам нужно поговорить, — потребовала мама и зашагала прочь, ожидая, что я пойду за ней.

— Да, хорошо. — Я повернулась к нему, чтобы попрощаться. Локан взирал так, будто из него черти лезли. Он не смирился, не принял и не понял, но я ничего не могла с этим поделать. — До завтра.

По дороге шли молча. Нас сопровождали лишь шелест листвы и скрип металла на латах. Я удивилась, что она добралась до деревни пешком, а не распорядилась подготовить карету. Это означало одно — предстоит серьёзный разговор.

— Оставьте нас, — приказала Лейла, обращаясь к двум стражникам.

Когда они выполнили распоряжение, графиня свернула в пролесок. Я последовала за ней. Через пару минут мы остановились на небольшом песчаном пляже у реки Харт — так её нарёк наш дальний предок в честь семьи.

— Люси, — робко начала она. Мамины руки опустились вниз, ладони сомкнулись. Взгляд был прикован к противоположному берегу — туда, где качались от ветра стволы дубов и каштанов. — Я понимаю, как тебе нелегко. Знаю, что ты чувствуешь. Возможно, даже ненавидишь нас с отцом…

— Нет, я…

Графиня подняла руку вверх, прерывая меня. Я покорно опустила голову.

— Когда-то я находилась в таком же положении, — продолжила Лейла. — А теперь счастлива, что всё сложилось именно так, — она повернулась и указательным пальцем приподняла мой подбородок. — Уверена, что доброта и искренность, что живут в твоём сердце, по достоинству оценят при дворе. Там ты найдёшь свою судьбу.

— Никто не захочет связываться с ведьмой, мама, — усмехнулась, но губы предательски задрожали. — Я стану посмешищем.

— А ты помалкивай о своих способностях, — мягко посоветовала она. — Отец считает, что всё это выдумки и людям помогают отвары, но он не прав. Я верю тебе, — графиня сделала короткую паузу, а потом вдруг уселась на землю в своём шикарном наряде. — Ты знаешь, в нашем роду были знахарки. Лечили они и простой люд, и господ. Поэтому у Мавис, супруги наследного принца, тяга к этому есть. Ваша общая прабабка обладала даром и стала последней его носительницей. Ни бабушка моя, ни мать, ни сёстры не получили его в наследство, но ты… Именно тебе досталось это бремя. Мне жаль, — мама опустила глаза. — Старая сила оживает. Грядут перемены. И для Аэрии, и для всего континента.

— О чём ты? — я встала на колени и взялась за её заледеневшие запястья. — Что ты знаешь?!

— Тебе… снятся какие-нибудь пророческие сны? — тихо спросила графиня. Мы обменялись взглядами. Я быстро отвела свой и услышала её протяжный вздох. Поняла. — В поместье… — сбивчиво продолжила она, — …здесь нет нужных тебе записей. Когда станешь фрейлиной своей троюродной сестры, попроси у неё помощи. Надеюсь, в столице ты получишь ответы, дочка.

Лейла подалась вперёд и поцеловала меня в лоб. На её глазах показались слёзы. Сначала я растерялась, а потом прижалась к ней и тоже заплакала.

— Расскажи, матушка…

— Я знаю только, что… — она запнулась, — …рождение одарённой предвещает перемены. Но, какие… тебе предстоит выяснить самой.

Понимая, что больше от неё ничего не добьюсь, я просто сидела на месте и цеплялась за неё руками. Боялась, что уйдёт и оставит меня тут одну. Хотя они с отцом и так уже решили бросить единственную дочь в пасть к альтирийским львам.

Ночью не сомкнула глаз. Ходила с подсвечником по комнате, трепала косу и чесала голову, раздумывая над словами графини.

Мавис, прабабка, бремя, перемены… и при чём здесь я?

Конечно, я знала о том, что прабабушка была очень талантлива во врачевании. Именно по её книгам, привезённым Лейлой из своего дома, я и училась. Мама, наблюдая за мной, часто подмечала, что ни ей, ни её родственницам это искусство так не поддалось. И всегда в её взгляде читалась грусть. Теперь я понимала, чего на самом деле она опасалась.

Умела ли предыдущая обладательница дара лечить без вреда для себя?

Какой стихии отдавала черноту?

Или же мучилась также, как я?

И сны… мама упомянула о них, но почему назвала пророческими?

За всё время, что мне снился этот… мужчина, я с ним так и не встретилась.

Может, у прапра и были видения, которые сбывались, но у меня скорее… странные фантазии.

Неужто и вправду замуж пора?

Я нервно хихикнула и подошла к окну. Солнце озарило землю первыми лучами. Сегодня граф вернётся из поездки, вещи погрузят в кареты, а завтра я отправлюсь в своё первое путешествие.

Да поможет мне Альтер.

***

Проснулась от стука по стеклу. На меня смотрел маленький соловей. Он моргнул, а потом ещё раз ударил клювом. Я поднесла палец к тому месту, где сидела птица и осторожно дотронулась.

Я уснула прямо на подоконнике и даже не запомнила, как. Свеча давно догорела, оставив на позолоченном подносе застывшую лужицу воска.

Когда потянулась, то сморщилась от боли в плече и в спине. Мышцы затекли и неприятно ныли. Удар копыта, принятый на себя, тоже не спешил проходить.

Зевая, подошла к полке со снадобьями. Открыла склянку и нанесла мазь на ушиб. Я поникла, рассматривая себя в небольшом зеркале — покраснение стало светлее лишь на оттенок.

— Миледи! — позвала Грейс. Я разрешила войти. — Что-то вы сегодня бледнее обычного, — отметила она, зайдя в комнату.

— Тревожно мне, — выдохнула и поневоле содрогнулась.

— Конечно, — служанка сдёрнула с кровати постельное бельё. — Помню, леди Лейла тряслась, как заяц, когда мы в Альтирию прибыли. Молодая, красивая, её руки просили сразу несколько лордов. Она выбрала вашего отца. Граф ухаживал красиво, чем и покорил вашу матушку.

Я села на низкую деревянную скамейку и обхватила себя руками.

— Почему ты не можешь поехать со мной? Одна я не справлюсь…

Грейс повернулась и выпрямилась. Её улыбка была тёплой, как летний дождь. В горле застрял ком, а в уголках глаз появилась влага, но я покачала головой, пытаясь сдержаться.

— Госпожа моя, — она подошла ближе и взяла мои руки. — Вы же знаете, что я нужна здесь. На мне хозяйство, да поместье! — хихикнула служанка. — Если б графиня думала, что вы не справитесь, зуб даю — отправила бы меня с вами!

— Правда? — в голосе мелькнула надежда.

— Правда, — кивнула Грейс, поднимаясь. — А теперь пора одеваться и завтракать. Скоро граф пожалует. Не расстраивайте его своим видом.

Через полчаса спустилась в столовую. Мама сидела одна. Вместо привычной лимонной воды перед ней стоял кубок с вином.

— Доброе утро, — произнесла графиня, поднимая глаза. Похоже, нынешнюю ночь провела без сна не только я.

— Здравствуй, — присела рядом. — Спасибо за вчера…

— Не бери в голову, — поспешно перебила мама. Она вдруг начала суетиться: сжала салфетку, потом стала мять ткань платья, смотрела куда угодно, только не на меня. — Много мифов и легенд кочует по Морвену. Порой бывает сложно распознать, где истина, а где выдумка.

— К чему это ты? — я вопросительно приподняла бровь.

— Всё будет хорошо, — графиня потянулась ко мне. Её губы почти невесомым движением коснулись виска, а затем прошептали: — Просто усвой это.

День тянулся медленно, при этом в поместье всё кипело: слуги сновали туда-сюда, выполняя поручения хозяйки, во дворе хлопотали оружейники, кучеры и конюхи. Стража стянулась даже с приграничья — их небольшой отряд разбил лагерь за воротами. Только Локана нигде не было видно: я пыталась отыскать его, но так и не нашла. Возможно, отлучился в деревню за покупками. А, может… нарочно избегал меня.

До вечера просидела в саду, под старой липой. Много лет назад отец велел соорудить на её ветвях качели, чтобы можно было спрятаться в тени дерева в особо жаркие дни и отдохнуть, отвлечься от насущных дел. С собой взяла красные, спелые яблоки с кухни и книгу о Культе Праотцов.

В ней велась хроника той эпохи, когда Культ обрёл могущество. О том времени, когда предательство своей династии стало считаться осквернением памяти Праотцов и очень сурово каралось. Почти два столетия прошло с тех пор, но эта история передавалась из уст в уста, пусть и как сказка о несчастной любви и проклятии.

232 г. от Великого Раскола.

Принц Ульрик Драгнил похитил жену своего брата Дуглана — Дженну, и увёз её в крепость Ашгард.

Дуглан не смирился с потерей — разъярился так, что содрогнулись небеса. И тогда в жилах его вскипела кровь отцов-прародителей — Первородных. Отправился он туда вместе с войском своим и путём долгой осады и жестоких набегов, крепость разрушил.

Участь беглецов ждала незавидная. Погибли оба: она — разбившись об землю, он — проиграв в бою с носителем ярости Первородных.

Никто не мог совладать с той силой ужасной: смёл Дуглан всё на своём пути, не проявив ни милосердия, ни пощады. Но за гнев обманутый брат расплатился сполна: леди Дженна, падая с башни, род Драгнилов прокляла…

Я оторвалась от чтения, когда услышала за спиной шорох. Перестала качаться и повернулась, только сейчас заметив, как стемнело из-за туч.

— Госпожа, милорд пожаловал, — робко произнесла Лиз — молодая служанка шестнадцати лет от роду.

— Спасибо, иду.

Я расправила складки на одежде и пришла во двор. Лошадь отца стояла в центре и брыкалась, потом встала на дыбы. Локан, крепко держа её под уздцы, нашёптывал ласковые слова и поглаживал по морде. Животное успокоилось и доверчиво прижалось к его ладони.

Меня он увидел ещё издалека. Наблюдал, не отводя глаз, в которых ясно отражались печаль и подавленность. Я хотела подойти, но передумала и прошла мимо, прижимая к груди ценную рукопись из своей коллекции.

— Здравствуй, папа.

Я поприветствовала его лёгким поклоном, но вместо вежливого ответа получила сухое, безразличное заявление.

— Твой кузен Локи ожидает в столице, — сообщил отец, расстёгивая пуговицы дублета. — Выезжаешь завтра на рассвете.

Как же досадно, что граф видит во мне лишь разменную монету.

Только и ждёт, когда его «племенную кобылку» купят подороже…

А если… мой муж окажется тираном?

Поможет ли отец, вызволит ли из лап монстра?

Или холодно ответит, что супруга надобно почитать и любить, даже если он такой?..

— Да… папа, — отчеканила, гордо расправив плечи.

Я обвела просторный зал взглядом, полным тоски. Сердце защемило, когда представила жизнь без родных стен. Какие-то несколько часов отделяли от новой жизни, и я всё яснее осознавала, что не хочу никуда ехать.

— Ты должна, — хлёстко продолжил он, угнетая меня ещё больше, — найти богатого мужа. Желательно маркиза, но не ниже графа. Присмотрись к тем, кто владеет землёй на юго-востоке от столицы, как мы.

— Я постараюсь, милорд, — рука невольно сжалась в кулак. — Прошу простить, мне нужно отдохнуть перед поездкой.

Кинулась к лестнице, не дожидаясь разрешения. Даже слушать это было невыносимо. Конечно, я понимала, почему он это говорит — нам требовался союзник в борьбе с налётчиками. Два отряда солдат всегда лучше, чем один, но… ради этого меня приносили в жертву какому-то мужчине. Человеку, которого я увижу от силы пару раз. И если король одобрит союз, нас сразу же поженят.

На втором этаже столкнулась с мамой и Грейс. Они что-то обсуждали, выходя из родительских покоев. Я быстрым шагом прошла мимо, даже не глядя на них и скрылась в своей комнате, захлопнув дверь. Приложила ладонь к груди, пытаясь восстановить дыхание, но тщетно. Повторяла одно и то же, как заклинание: «Не унывай, Люси. Не падай духом, Люси. Соберись, Люси!», но это только усугубляло всё. С этими мыслями и уснула, как только поудобнее устроилась на перине.

Грейс разбудила ни свет, ни заря. Не успела я разлепить веки, как она тут же начала делать причёску: заплела по бокам две средние по толщине косы и скрепила их сзади гребнем. Остальные волосы остались ниспадать волной до талии.

Потом служанка помогла с дорожным костюмом: поверх нижней юбки из льна я надела парчовое коричневое платье. Грейс застегнула пояс, расшитый драгоценными камнями — подарок покойного дедушки, графа Вермилиона. И в конце набросила на мои плечи накидку. Оглядела и поднесла к губам сложенные вместе ладони.

— Вы прелестны, миледи.

— Обнимемся на дорожку? — пролепетала дрожащим голосом, протягивая руки. Нянюшка подошла, по-матерински отпечатала поцелуй на моём лбу и притянула к себе. Я заплакала. Так сильно, как никогда раньше. Даже чужие раны не отдавались так болезненно, как горечь от расставания.

— Пора, — спустя пару минут сказала Грейс, отстраняясь. — Молитесь, миледи. Молитесь каждый день. И тогда богиня защитит вас от невзгод…

Родители ждали на первом этаже. Я остановилась возле отца. Взяла его руку, склонилась и приникла губами к фамильному перстню на среднем пальце. Подняла глаза. Он кивнул. Сдержанно, как и всегда.

Я повернулась к матери, надеясь хотя бы у неё найти сочувствие и ласку, но тут граф неожиданно прижал к себе. Графиня, до этого момента стоящая неподвижно, прислонилась лбом к моей спине. Папа обнимал нас обеих, а мы заливались слезами. Хоть Джуд Хартфилия и ворчал о том, что «нечего сопли распускать, не похороны», сам шмыгал носом.

Стало ещё хуже. Ещё больнее. Если бы они вели себя безразлично, просто помахали на прощание, меня бы сейчас не разрывало на мелкие кусочки.

Я осознавала, что больше не увижу свой дом. А если и вернусь, то уже не как прежняя Люси, а совершенно другим человеком: с чужим именем, с иными мыслями и, возможно, с пузом до носа или выводком детей. И ещё связанная брачной клятвой с тем, кого, может, и вовсе не полюблю…

На улице шёл сильный дождь. Выйдя наружу, я быстро прошмыгнула за ворота, удерживая в руках накидку, которая грозила собрать всю грязь. Боковым зрением отметила, что во дворе безлюдно.

Сев в карету, сняла капюшон и одёрнула шторку. Граф и графиня всё же появились на пороге. Я видела, как мама прикладывает к глазам белый платок, а папа шепчет ей что-то на ухо. Милую Грейс заприметила в окне своей комнаты: она качала головой, вытирая со щёк солёные капли.

Кучер стегнул лошадей, и мы тронулись. Отец отправил сопровождать меня целую треть своих солдат. Это внушало уверенность, что поездка пройдёт без происшествий. Ведь вряд ли кто-то осмелится, даже мятежный принц, напасть на такое количество вооружённых людей.

Когда проезжали мимо деревни, жители вышли из домов несмотря на погоду. Они встали вдоль дороги и желали мне доброго пути. Мужчины стучали вилами по земле, женщины сыпали цветами из корзин. Дети бежали за каретой и что-то выкрикивали.

Я приложила руку ко рту, а потом переместила её к окну. Слёзы застилали глаза, а уши заложило, предвещая срыв.

С трудом смогла сдержаться и не поддаться порыву выскочить наружу и попросить у них убежища от злого рока. Наверно, умом всё-таки понимала, что не поможет — граф отыщет, свяжет и силком увезёт в Альтирию. И появлюсь я там с позором, а не с почётом.

Так прошло несколько часов: в тоске и раздумьях. Хорошо, что хоть предчувствие не обмануло — всё шло спокойно и размеренно. Днём на пути встретился торговый караван и несколько путников, а позже — фермер, который гнал быков на продажу в одно из наших дальних поселений.

К вечеру один из солдат — Мэст, что возглавлял отряд, велел разбить лагерь. Я вышла и вдохнула чистый воздух: после дождя он имел особый запах свежести.

Я знала, что мы подошли к границам графства. Ориентиром служил заросший плющом храм богини Альтер. Остриё каменной башенки ещё можно было разглядеть среди деревьев, справа от указателя на развилке дорог. Дальше начинался главный тракт.

— Простите, — обратилась к воину, — могу я ненадолго отлучиться?

— Куда? — уточнил Мэст.

— Хочу посетить святилище.

Он усмехнулся.

— Заброшено оно, госпожа. Много лет уже.

— Знаю, просто…

Просто не могу объяснить, почему меня вдруг так потянуло туда…

— …хочу посмотреть. Прошу вас.

— Мы сначала проверим. Если безопасно, то сходим. Но одно правило: внутрь не заходить. Здание может разрушиться в любую минуту.

— Да, хорошо, благодарю! — подпрыгнула я и тут же вспыхнула от смущения.

Потом терпеливо ждала, пока Мэст вернётся с разведки, раздаст людям указания и заберёт меня.

Наконец, спустя примерно полчаса, я, он и ещё трое человек стояли возле святого места. Тяга усилилась — меня будто обвязали толстой верёвкой и затаскивали внутрь.

Шагнула вперёд. Ещё ближе. Дыхание замедлилось, как и ритм сердца. Я открыла рот, ощущая, как быстро пересыхают губы. Рука медленно потянулась к древнему камню. И когда легла на него, по коже словно пробежала сотня искр.

— Госпожа!

Крик солдата отдавался далёким, глухим эхом, пока я была полностью поглощена своим состоянием.

Закрыла глаза и прикоснулась к стене лбом, а потом и другой рукой. Теперь по телу разлился приятный холодок — живой, журчащий, как тихая речка. Наваждение исчезло само собой. Я подняла голову и взглянула на небо. Показалось, что облака сложились в руны, но разобрать я их не смогла, да и не успела бы — Мэст схватил за плечи и развернул к себе.

— Уходим, — строго приказал он, озираясь по сторонам.

Я не двинулась, всё ещё впитывая отголоски неведомого тепла. Тогда командир встряхнул меня, возвращая в реальный мир.

— Идите же! — подтолкнул Мэст.

Остальные тоже были встревожены, но причин я не поняла. Вокруг царила тишина, что прерывалась лишь стрекотанием сверчков. Присутствие чужаков не ощущалось, но волнение воинов передалось и мне.

Я почти бежала, спотыкаясь о коряги, чтобы поспеть за их широкими и размашистыми шагами. И только когда показался лагерь, облегчённо выдохнула.

Позже до меня донеслись обрывки фраз со стороны костра, хоть слова и произносились почти шёпотом. Один из мужчин утверждал, что в тех руинах ожил тотем совы: якобы она на миг повернула пернатую голову и моргнула. Я пожала плечами, а потом поняла — то явление и для них не прошло незамеченным. Они видели воочию то, что я прочувствовала нутром. И решили, будто всё это — проделки злых духов, а дочь графа каким-то образом в них замешана.

«Не сгубить ли она нас собирается?» — поговаривали между собой.

Тут появился Мэст и пресёк все разговоры. Я же, лёжа на раскладном сидении в карете, мечтала поскорее забыться во сне.

Проснулась утром от ржания лошади. Хотелось поспать ещё чуток, но пора было ехать дальше. Я вышла, расправила складки на платье, затем немного размяла затёкшую шею и резко обернулась.

Никого.

Но готова поклясться — издалека на меня кто-то смотрел.

Прогоняя рукой мошек, направилась к кустам. Лиз, которую мама отправила со мной, двинулась следом, но я попросила её остаться.

Я пробиралась вглубь пролеска, отодвигая длинные ветви от лица. Мелкие листья сыпались с верхушек, занозы впивались в ладони, царапали дорогой наряд, но я не останавливалась, ощущая острую нужду выйти к тому холму, откуда пару минут назад впивались в спину чужие глаза.

Наконец, вышла на большую поляну. Кроме растений, птиц и ящериц здесь никого не оказалось. Я неспешно опустилась на колени, сорвала несколько ромашек, васильков, одуванчиков и втянула сладковатый запах. Потом сплела их них венок и улыбнулась, глядя на свои труды.

Прошёл всего лишь день, а я уже неимоверно скучала по дому. По зелёным лугам с такими же цветами, по хвойному лесу, по шумной деревне и по своим людям.

Вдруг земля под ногами задрожала. Я положила на неё ладонь и тут же встала — это был стук копыт. Внутреннее чутьё подсказывало, что надо дождаться, а не прятаться или со всех ног бежать к лагерю.

Что за глупости? А если это разбойники? Уходи же… Уходи!

Появился всадник, облачённый в тяжёлые доспехи и меховую накидку — шкуру зверя. Его крупный вороной конь встал на дыбы, подняв облако пыли, но мужчина с лёгкостью его удержал. В седле он держался грациозно — со статью и мастерством, подобающим высокоранговым солдатам или лордам.

Лишь одному человеку принадлежали отличительные черты, которые жители графства описывали не раз: стальная маска в виде черепа и длинный меч с руническими знаками. Мне «посчастливилось» встретить самого Принца-изгоя. Бедствие Аэрии, подобное урагану.

Всматриваясь в прорези для глаз, я видела лишь густую тьму и ощущала её в накалённом до предела воздухе. Воинственная поза явно отражала намерение мятежника действовать. Металл блеснул на солнце, когда он поднял оружие и разрубил пространство между нами.

А я… по-прежнему стояла, замерев. И даже не пыталась позвать на помощь. Ожидала, что он вот-вот поскачет вниз и разрубит меня пополам, но при этом не могла побороть странное желание протянуть руку, снять шлем и прикоснуться…

Ничего плохого, слава богине, не произошло: младший сын короля внезапно развернул скакуна и исчез за бугром. Он не тронул, не напал, даже ничего не сказал.

И это лишь укрепило мою уверенность, что не так страшен чёрт, как его малюют. Нацу Драгнил не убивал всех подряд и не был одержим бессмысленной жестокостью. Тем не менее мысль о том, что он будет находиться где‑то рядом во время путешествия, пугала. В этом случае столкновения избежать не получится, ведь солдатам отца велено защищать меня ценой жизни от любого, кто несёт угрозу… А этот человек определённо олицетворял собой опасность.

— Госпожа! — Лиз выглянула из-за деревьев с потрясённым выражением. — Вас… вас обыскались!

Я обернулась и увидела за её спиной двоих стражников. Они держали мечи наготове, осматривая опушку.

Он заметил их, поэтому ушёл…

— Всё в порядке, — подошла и надела ей на голову своё творение. — Давай вернёмся.

— А что это там? — спросила служанка, указывая пальцем на столбы дыма. Мы поднялись на пригорок и обомлели, увидев горящее ярким пламенем пшеничное поле.

Таким способом Принц-изгой лишал провианта не только столицу, но и нас — тех, кто жил в этих краях. Я сжала кулаки и сцепила зубы, бормоча про себя проклятия.

Попадись ты мне ещё раз, дьявол!

Нас никто не преследовал, но иногда я ощущала незримое чужое присутствие. Словно кто-то наблюдал, как я ем, пью, хожу, даже сплю.

И легче не стало даже в придорожном трактире на территории графства Локсар. Мы остановились там на ночь по моей просьбе, хоть Мэст и противился: ему и так порядком надоели моя строптивость и внезапные отлучки.

В узкой комнатке на втором этаже, сидя на кровати с гребнем в руках, я смотрела в распахнутое окно. Порывистый ветер морозил щёки, но это не имело значения. Я встала и положила на подоконник обе руки. Ждала, что проявится то или… тот, чей взгляд буравил насквозь.

Но никто так и не показался. Разочарованно вздохнув, отправилась в постель. Блаженно обняла подушку и накрылась тонким одеялом.

Жар крепкого тела. Манящий, неповторимый запах. Расплывчатые черты лица. Темнота. Прикосновения. Страсть.

Мне достаточно и этого. Его рук, что гладят и мнут выступающие участки. Его губ, что переходят от кончика носа к низу живота, даря райское наслаждение. Его голоса, что шепчет о безграничной любви.

Он сводит с ума, сплетая свои пальцы с моими. Нежные, плавные движения становятся всё энергичнее, глубже, рьянее. Мир сужается до одной точки. Постепенно в месте слияния что-то нарастает, сокращается и в конце концов взрывается, заставляя меня выгнуть спину и вцепиться в могучие плечи.

Он крепко сжимает и врезается в последний раз, изливаясь и тихо рыча в ухо. Наше дыхание, пот и даже эмоции смешиваются в одно целое. В комнате душно, а вокруг витает лишь вязкий и терпкий аромат близости.

Я открыла глаза и несколько раз моргнула. Ставни бились об стену, а дверь поскрипывала от сквозняка, так и норовя открыться. Я лениво поднялась и дёрнула задвижку.

Снова… снова этот незнакомец… и я или кто-то другой в роли его любовницы.

Сны всё откровеннее.

Это очень плохо.

Ведь я всё чаще мечтаю, чтобы он пришёл ко мне в реальности и… взял то, что мне так хочется отдать.

Взгляд упал на стол. Подойдя, взяла в руки небольшой букет и поморщилась от выразительного запаха гари.

Кто же его тут оставил? Лиз принесла?

Ну, она бы додумалась поставить цветы в вазу или хотя бы кружку с водой…

Хозяйка трактира? Но зачем?

Может, тут так принято…

Медленно повернулась к окну и вновь открыла его. Глянула вниз — неподалёку дежурили двое солдат, пока остальные мирно отсыпались.

Нет, не верю.

Этого просто не может быть.

Я ошибаюсь.

Нервно сглотнув, начала собираться. Лишь бы поскорее убраться из этого постоялого двора и отправиться дальше.

Тревога не отпускала до конца поездки. Я часто вздрагивала от любого громкого звука или случайного прикосновения, реагировала на каждое изменение в поведении солдат, а иногда бесшумно плакала в карете, пока никто не видит, не в состоянии справиться с напряжением.

Когда на тракте прибавилось народу и повозок, я выглянула и убедилась — мы прибыли в Альтирию. Наконец-то.

Острые купола дворцовых башен возвышались над всем, даже над вековыми дубами. Длинная, огибающая город крепостная стена на вид казалась внушительной и непробиваемой — такой, что выдержит любое орудие.

Вскоре вытоптанную землю заменила вымощенная брусчаткой дорога. Чтобы рассмотреть всё получше, я попросила кучера остановиться и вышла. Мэст подвёл лошадь и помог на неё забраться.

Я заворожённо крутила головой в разные стороны, когда наша процессия попала за ворота. Глаза разбегались от увиденного: широкие улицы в классическом стиле, высокие здания с изысканными фасадами и арками, посаженные вдоль улиц деревья с подстриженными кронами. В центре города был установлен фонтан с бьющей вверх струёй воды. Местные дети радостно носились и брызгались возле него, а потом подбежали.

— Леди! Леди! Монетки не найдётся? Хотим яблоки в карамели! — окликнула меня ребятня. Четверо мальчишек, мокрые, местами грязноватые, но такие счастливые.

— Конечно.

Я открыла мешочек, висящий на поясе, и протянула им два серебряника. Бурно выкрикивая слова благодарности, они скрылись в толпе.

На подходе ко дворцу нас встретили королевские солдаты. Они распахнули тяжёлые дубовые ворота, впуская гостей из провинции. Я въехала на территорию и ахнула — вблизи шедевр архитектуры оказался ещё выше, больше и изящнее. Всё отдавало богатством и блеском: позолота на шпилях башен, витражные окна, переливающиеся всеми цветами радуги, мраморные ступени и штандарт с гербом, виднеющийся за несколько миль.

У входа, по обе стороны, были установлены статуи драконов, а над ними высечено изречение на древнем языке. Я тут же вспомнила свою книгу и воодушевилась. Сомнений не осталось: я найду того, кто поможет расшифровать её.

От окружающей роскоши кружилась голова. Сойти с лошади и даже просто ровно дышать оказалось непосильной задачей. Я списала это на усталость и излишние переживания, но в душе признавала: такие масштабы не для меня. Я никогда не привыкну. Не смогу. Рано или поздно теснота богатых комнат, величие столицы и суровые правила задушат и проглотят, не оставив ничего.

Мэст протянул руки, и я взялась за его плечи. Он ловко стянул меня с кобылы и поставил на землю.

— Госпожа, мы задержимся здесь ещё на день, а завтра отправимся назад в графство. Если есть, что передать, можете сделать это сейчас.

Я боюсь, очень боюсь…

Не бросайте меня…

Заберите обратно…

— Спасибо вам, — выпрямилась и тепло улыбнулась. — Передайте родителям, что я всем довольна и желаю им процветания и здоровья. Пусть не тревожатся.

Развернувшись, как солдат по команде, и скрывая за плотной накидкой трясущиеся руки, двинулась вверх по ступеням. Челюсть подрагивала, словно у ягнёнка, которого вели на заклание. Я даже отдалённо не смахивала на благородную девицу, ликующую от одной только мысли о развлечениях в высшем обществе.

Осталось поблеять и картина маслом, Люси…

Высокие двери с искусной резьбой отворились. Я вошла в просторный зал и оторопела. Первыми бросились в глаза расписной потолок и три огромные золочёные люстры в форме колеса. Алые и лазурные стёкла окрашивали пёстрыми бликами пол и стены. Справа и слева висели два гобелена: мужчина и женщина, что смотрели друг на друга и тянулись руками. Волосы с розоватым отливом, острый подбородок и высокая корона свидетельствовали, что на полотне изображён отец короля Игнила — Закир Жестокий. Похожий рисунок я видела в одной из книг по истории Аэрии. А рядом с ним, конечно, была его жена — королева Лирин. Любовь, что началась с войны…

— Добро пожаловать, леди Люси, — произнесла Мавис, появившись в зале. — Прости, что заставила ждать. Августу не здоровится.

— Ничего, Ваше Высочество, — я присела в реверансе. — Благодарю, что согласились принять меня.

— Ну, что ты, — она подошла и взяла меня за руку. — Семейные узы — это не пустой звук, дорогая.

Вермилион подмигнула, а я сдержанно кивнула.

— Ты, наверно, устала, сестрёнка, — тихо шепнула Мавис, чтобы слуги и стража не услышали. — Проводите леди в её покои, — велела она им. — Встретимся вечером за ужином.

Родственница беззаботно махнула рукой, улыбнулась и скрылась в правом крыле дворца. Меня же отвели в спальню, что находилась на втором этаже. Убранство сразу же покорило: массивная кровать под балдахином, мягкий вестральский ковёр, старинные часы над зеркалом. В камине потрескивали дубовые поленья, от чего в комнате было тепло.

Сундуки уже принесли. Я сняла накидку, встала на колени и открыла нужный. Рукопись находилась на своём месте — поверх других, обёрнутая тканью. Бережно прикоснулась к твёрдому корешку и взяла увесистый том в руки.

— Я узнаю. Скоро всё узнаю.

Время пролетело быстро. Я успела принять ванну, разложить некоторые вещи с помощью Лиз и даже немного вздремнуть.

Ровно к шести часам стояла посреди комнаты полностью готовая. Служанка вычесала и заплела волосы в одну толстую косу, помогла одеться в лёгкое платье небесного цвета и благоговейно проговорила:

— Госпожа! Вы словно с картины сошли, ей Богу!

Я не смогла сдержать улыбку, но при этом окинула себя в зеркале критическим взглядом.

Какое впечатление произведу я, девушка из приграничья, на именитых особ?

Не опозорю ли свой род?

Смогу ли задержаться тут и довести задуманное до конца или буду изгнана из столицы?..

Покачала головой, прогоняя из головы всякие глупости. Подошла к порогу и обернулась.

— Спасибо, — ответила я. — Ты свободна до завтра, Лиз. Я сама переоденусь, когда вернусь.

Она кивнула, а я вышла навстречу к дворцовой служанке. Та дошла со мной до столовой и откланялась.

Пажи открыли двери, впуская внутрь. От разнообразных запахов свело желудок, а во рту скопилась слюна. Длинный стол ломился от яств: жареное мясо, пироги, сладости, хлеб и фрукты. В дальнем конце зала менестрель перебирал струны лютни, а слуги торопливо разносили дымящиеся блюда.

— Проходи, Люси! — воскликнула Мавис, подзывая к себе. — Его Величество с принцем ещё не явились. Я тут одна скучаю.

— Добрый вечер, — поклонилась и села на предложенное место.

— Тебе страшно? — вдруг спросила она, поднеся к губам хрустальный кубок.

— Я… немного волнуюсь, — призналась, опустив глаза вниз. Пальцы ковыряли и тянули вышивку на платье, грозя распустить жемчужную нить, но прекратить не получалось.

— Понимаю, ведь это, — сестра очертила в воздухе круг, — действительно пугает, но только по началу! — затем подняла палец вверх и широко улыбнулась. — Поверь, я сделаю твоё пребывание здесь поистине незабываемым!

— Благодарю, — мои губы дрогнули. — Это… очень щедро с вашей стороны.

— Наедине можешь обращаться ко мне на «ты», сестра, — её рука легла на мою и сжала. Лёгкий, но такой важный жест, который мгновенно приободрил. — Кстати, бал состоится через четыре дня, к концу недели.

— Бал? — переспросила я.

— Да. В твою честь.

Заметив моё замешательство, она снова мило улыбнулась:

— Не переживай. Я выдала замуж под сводами этого дворца двух кузин. И тебе мужа найду!

О, нет, так скоро?..

Я ещё даже не начала поиски…

Целый день потратила на отдых.

Надо действовать… сейчас!

Не успела я открыть рот, как двери отворились. В столовую вошёл высокий молодой человек с тёмными, как смоль, волосами и карими глазами. Он был одет в чёрный камзол с крупными золотыми пуговицами.

Эта аура… так схожа с той, что веяла на поляне.

Все Драгнилы… настолько притягательны?

Кончики пальцев и лоб покрылись влагой. Я отвернулась, а потом вспомнила о приличиях и неловко встала, уронив на пол серебряную вилку. Поклонилась с убеждением, что лицо осыпало пунцовыми пятнами от стыда.

— Зереф, дорогой! — Мавис грациозно поднялась и протянула к супругу руки. Разница в их росте поражала — она была почти на две головы ниже его. — Познакомься — это леди Люси Хартфилия, моя сестра. В этом году у неё первый сезон. Надеюсь, ты найдёшь время и поможешь нам составить список кандидатов на её сердце?

Принц с нежностью обнял её и поцеловал в макушку. Затем взглянул на меня. Его голова склонилась набок. Дыхание перехватило от этого изучающего взгляда, который словно считывал каждую деталь и предугадывал будущее.

Почему он кажется мне… таким опасным и загадочным одновременно?

Наследник подошёл и навис надо мной, как грозовая туча.

— Конечно же я помогу леди Люси.

Голос… такой низкий, ровный и властный. Привыкший отдавать приказы и распоряжаться чужими судьбами.

— Приятно познакомиться, Ваше Высочество, — пролепетала, снова приседая в реверансе. На этот раз удачно.

— И мне, — он смахнул мешающую прядь с лица и расположился справа от центрального кресла. Жена присела рядом с ним, а подле неё — я.

— Дорогой, Его Величество почтит нас своим присутствием? — спросила Мавис, накалывая на вилку кусочек мяса.

— Нет, — ответил он кратко. — Отец занят.

— Очень жаль, — сестра повернулась ко мне. — Не расстраивайся. Уверена, завтра король будет чуть свободнее.

Когда трапеза закончилась, мы распрощались. Я так и не осмелилась попросить разрешения пользоваться библиотекой. Точнее, посчитала это неуместным в первый вечер.

Уснула полностью вымотанная и расстроенная, поклявшись добиться своего во что бы то ни стало.

***

Утро выдалось туманным — под стать моему настроению. Я ощущала себя неуютно, как не в своей тарелке. Да ещё и тревога никак не отступала, оплетая так крепко, будто сжимая рёбра в невидимых тисках.

Объяснить это я не могла, поэтому поднялась и выпила отвар шалфея, который приготовила накануне. Надеялась, что это хоть немного успокоит расшатанные нервы. Затем оголила плечо и смазала мазью. Оно почти зажило.

Я вспомнила о Локане и опустила голову, кусая щёку изнутри. Мы так и не попрощались по-человечески. Это тяготило, заставляло испытывать вину и корить себя. Но что я могла сделать? Оставалось лишь уповать на то, что его жизнь в поместье сложится хорошо…

В дверь постучались.

— Госпожа! — вошла Лиз после разрешения. — Доброе утро! Вы не представляете…

Она полчаса без умолку пересказывала местные новости и сплетни, пока помогала собираться. Я молча слушала и иногда отвечала короткими фразами — меня не особо волновали люди, с которыми ещё даже не довелось пересечься.

— А ещё… — продолжила служанка, заговорщически склонившись к самому уху, — …все только и говорят о том, что правитель наш страдает от какой-то хвори уже несколько зим и никто не может вылечить его…

— А что лекари? — заинтересовалась я, наблюдая, как Лиз делает на голове ровный пробор.

— Что, что, — она пожала плечами. — Разводят руками. Я слышала, как кухарка сказала своей дочери, что некогда сильный «огненный» король угасает.

— И что это значит? — спросила скорее у себя, нежели у неё. — Ты только не болтай об этом ни с кем, а то проблем не оберёмся.

— Конечно, миледи, — Лиз кивнула. — Готово.

— Очень красиво, — похвалила, глядя в зеркало.

— Удачной прогулки! — пожелала она, выходя из комнаты.

Интересно, смогла бы я помочь королю?

Насколько тяжела эта болезнь?

Какие у неё симптомы?

Неплохо бы осмотреть Его Величество по возможности…

Теперь ясно, почему он не пришёл вчера.

Может, если я поделюсь с Мавис секретом, мне позволят хотя бы взглянуть?..

А что, если сочтут сумасшедшей?

А вдруг не смогу справиться и неизвестный недуг сведёт меня в могилу?..

Я вошла в главный зал, на ходу надевая тонкие перчатки. Подняла голову и заметила мужчину с рыжими волосами. Он обернулся на звук шагов и поправил монокль.

— Кузина, добро пожаловать!

— Приветствую, барон Норвуд, — искренне улыбнулась я. — Давно не виделись.

— Ох, ну могла бы и без этих формальностей, — усмехнулся Локи. — Да, года… три?

— Пять лет, — поправила его, поднимая ладонь.

Мы обнялись и направились во двор.

— Как граф поживает?

— Радуется, что избавился от меня, — развела руками, а кузен рассмеялся.

— Как можно даже подумать о том, чтобы избавиться от такого очаровательного создания?

— Ты мне льстишь, — прикрыла рот, сдерживая смех.

На улице к нам сразу же подвели лошадей. Мы выехали за ворота и отправились на конную прогулку, попутно осматривая достопримечательности. Локи рассказывал разные истории о местах, что мы проезжали: старинной часовне, которую поджигали ровно десять раз и столько же раз отстраивали; центральной площади, где сейчас располагался рынок, а раньше — тренировочное поле для армии; храм Культа, что обнесли каменной стеной и запечатали, запретив приближаться всякому, кому дорога голова. Некоторое из услышанного я уже читала в своих книгах, но не всё. Поэтому с нескрываемым любопытством слушала и уточняла, заставляя его почёсывать затылок и вспоминать подробности.

— Нынче в столице неспокойно, — барон неожиданно стал серьёзным. — Тебе следует быть осторожной.

— На что ты намекаешь? — нахмурилась я.

— Побыстрее найди мужа, Люси, и уезжай, — Локи повернулся. Судя по взгляду, он не шутил. — Политическая ситуация нестабильна. Враги всё чаще пересекают границы, заходят дальше, становятся ближе. Ты сама знаешь это — графство Хартфилия чаще других подвергается набегам.

— Да, — не стала я отрицать. — Но здесь же войско, король и его преемник… Тут безопаснее всего.

— Ты ошибаешься, — с напором произнёс он. — Проблема не только вне этих стен, но и внутри. Культ Праотцов что-то замышляет. Есть большая вероятность, что скоро всё здесь вспыхнет, — Норвуд приблизил свою лошадь вплотную к моей и снял монокль. — Я волнуюсь за тебя. Ты — моя единственная кровь помимо дяди. Никому здесь не доверяй, кроме меня, слышишь? И не веди откровенных разговоров. Скоро сама увидишь… какие змеи ползают в чертогах Альтирии.

Барон резко ударил шпорами и поскакал вперёд, оставив меня в смятении. Я едва смогла угнаться за ним и даже не заметила, как мы оказались у небольшого озера. Вода имела серый оттенок — в ней отражались такого же цвета тучи, что плыли по небу с большой скоростью.

— Спасибо за советы, — положила руку ему на плечо. — Я обязательно им последую.

— Я желаю тебе только добра, сестрица, — ответил Локи. — Не попади в переплёт.

— Не попаду, — заверила, борясь с нарастающим волнением.

— Посмотри, — он указал вперёд. — Есть поверье, что на дне этого озера лежат руины святилища богини Альтер. Когда-то вода поднялась и затопила его. Некоторые говорят, что раньше, во время праздника Великой жатвы, стоя здесь, можно было увидеть голубоватое свечение. Правда, возраст рассказчиков — за шестьдесят, — усмехнулся Локи.

— Те, кто ещё застал магию, — тихо сказала я.

— Её отголоски, — барон развернул лошадь. — Это байки. Не впечатляйся ими. Просто почтительно кивай, если кто-то пристанет с россказнями.

— Хорошо, — хихикнула я, хотя не посчитала это выдумкой.

Может, в той книге упомянуто это озеро?

Хотелось бы узнать его подлинную историю.

— Скажи, а в Альтирии есть человек, который знает древний язык? У меня есть кое-что и… нужна помощь с переводом, — на выдохе протараторила, пока мы ехали обратно.

Локи воззрился на меня с подозрением. Он прищурился и выдал:

— И для чего я всё утро распинался, госпожа? Не лезьте в эти дебри!

— Но это просто рукопись… историческая хроника, — начала оправдываться я.

— Один человек, — после короткой паузы проговорил кузен. — Я знаю лишь одного. Принц Зереф.

Мои глаза расширились. Разные мысли роем проносились в сознании в поисках решения.

Слишком высоко. Недоступно.

Как мне вообще попросить об этом наследника королевства? Это же… дерзость!

Да и ему с чего заниматься толкованием какой-то книжки по просьбе девушки, которую он видел лишь один раз?

Что же делать? Времени так мало…

— Неужели больше никого? — с надеждой спросила я. — Может, хозяин какой-нибудь книжной лавки или учитель…

Ну хоть кто-то!

— Зерефа обучал сам Игнил, — твёрдо произнёс Локи. — Люди уже давно утратили эти знания, Люси.

— Получается, все принцы его знают? — предположила вслух, а потом с опаской глянула на кузена. Не сболтнула ли лишнего?

Он вновь бросил на меня взгляд, но уже полный недоумения.

— Возможно, — наконец ответил Норвуд. — Я знаю об этом только потому, что мы с Его Высочеством иногда ездим на охоту вместе. И однажды, следуя за дичью, мы наткнулись на какие-то развалины. На одной из стен была высечена надпись. Он прочёл её, но значение не сказал. На следующей встрече поведал, что разгадал эту тайну.

— И о чём там говорилось? — осторожно, почти не дыша, уточнила я.

— Что-то про «силы небесные» и «Искру» какую-то… Между кровью и пеплом… Или между миром и смертью? — Локи закатил глаза. — Не помню точно. Зереф тогда нёс какую-то тарабарщину, я не вникал. Если хочешь знать — спроси у него.

— Ну хотя бы примерно… — попросила с мольбой в голосе.

— Как пить дать знал, что спросишь! — воскликнул он, хлопнув одной ладонью об другую. — Кажется… как же… «Kroth… Irra… Daan». Тьфу ты, чуть язык не сломал об эту ерунду! — барон сдул со лба прилипшую прядь и насупился.

Хоть кузен и спотыкался на каждом чуждом слове, я вслушивалась так внимательно, как будто от этого зависела моя судьба.

Мы остановились у ступеней дворца. Он сошёл с лошади, затем помог мне. Пока прощались, пока возвращалась в свою комнату, пока снимала костюм для верховой езды — думала обо всём, что узнала сегодня.

Другого выхода, кроме как выяснить детали у первоисточника, не существует.

Но для этого надо выбрать удачный момент и хоть немного сблизиться, завоевать доверие.

Тогда, возможно, Его Высочество и поможет…

— Миледи! — постучала дворцовая служанка. — Её Высочество желает вас видеть.

Отличный шанс!

— Уже иду!

Я быстро ополоснула лицо и руки в тазу с водой, вытерлась чистой тканью и выскочила в коридор. По дороге кое-как пригладила выбившиеся пряди, поправила подол платья и болтающийся лиф. Заметив мои мучения, женщина средних лет в переднике прямо за углом затянула шнуровку потуже и привела в порядок волосы. Я поблагодарила её и вошла в покои жены принца.

— Как прогулка, сестра? — тихо спросила Мавис, качая колыбель, где лежал маленький мальчик.

— Столица великолепна, — едва слышно ответила я, боясь разбудить ребёнка.

— А компания пришлась по вкусу? — добродушно поинтересовалась она, поворачиваясь.

— О, да, — кивнула, подходя поближе. — Спасибо, что пригласила моего кузена. Мы душевно пообщались.

— Я рада.

Убедившись, что сын уснул, Мавис махнула рукой, приглашая в смежную комнату. Там мы сели на большие кресла, обитые красным бархатом, и принялись пить медовый отвар с пряностями.

— Ты же знаешь о договорённости наших семей? — спросила она, поставив кубок на стол. — О том, что ты станешь моей фрейлиной.

— Да, Ваше Высочество.

— Если в этом сезоне не выйдешь замуж, то останешься ею, — пояснила Вермилион. — Если выйдешь — я сниму тебя с этой должности и отправлю в новый дом.

— Да… — подавленно повторила, отводя взгляд к окну.

— Тогда решено, — деловито заключила сестра. — Завтра познакомлю тебя с ещё одной своей фрейлиной. Её зовут леди Джувия Локсар.

Мы говорили почти четверть часа. В основном об общих родственниках, о моей жизни в графстве, о её — в королевском дворце. Впервые я услышала подлинную историю о том, как у Мавис и Зерефа завязались отношения. Её отец, маркиз Вермилион, некогда важный человек при дворе, через друга семьи — герцога, что приходился королю племянником, договорился о браке дочери с наследным принцем. Игнил, выслушав мнение доверенного лица, согласился на помолвку.

Мавис, с раннего детства грезящая стать принцессой, была счастлива. Но Зереф, одержимый жаждой знаний, а не любви, почти не замечал её: не звал на прогулки, не поддерживал светские беседы, думал о чём-то своём. Когда Мавис поняла, что её мечта висит на волоске, то решила действовать по-другому и поделилась тем, что знала лучше всего: поведала ему о редких травах, о легендах, о древних техниках врачевания, что ныне уже позабылись. Однажды Его Высочество повредил кисть на тренировочном поединке, и тогда сестра изготовила лекарство, что мгновенно избавило от боли. После этого Зереф, наконец, проявил к ней интерес. Постепенно Мавис удалось расположить его к себе и влюбить без памяти.

Она с улыбкой вспоминала те времена, но мне это не казалось романтичным. Наоборот — создавалось впечатление, что чувства родились искусственным путём. Но лишь до той поры, пока на пороге не появился старший из трёх сыновей короля. Он прислонился к косяку и посмотрел на свою жену так, словно Мавис — луч света в тёмном царстве.

Мы поднялись одновременно. Я поклонилась, а сестра подошла к нему и повисла в объятиях. Зереф даже приподнял её и покружил. Я поняла, что ошиблась и зареклась не судить о других поспешно.

Раздался громкий плач, и мы дружно перешли в соседнюю комнату. Принц взял на руки сына и прижал к груди. Мавис положила голову на его плечо и стояла, медленно перебирая в руке маленькие пальчики ребёнка.

Я чуть не расплакалась от вида этой идиллии. Посчитав себя лишней, бесшумно шагнула к выходу из их покоев. Мавис заметила и слегка кивнула, когда я закрывала дверь.

Вот бы и мне так повезло с мужем…

Но где же такого найти?

И опять не уличила момента для разговора о библиотеке!

Да что ж ты за разиня такая, Люси!

Вечером я снова спустилась в столовую, надеясь, что сегодня мне хватит духу поговорить с членами королевской семьи.

Король вновь отсутствовал. И так даже лучше — в компании Мавис и Зерефа, которые приняли меня, как родную, с каждым разом становилось всё легче. Я уже могла искренне шутить в ответ, не испытывала неловкости, твёрдо держала в руках приборы и не краснела так часто, как раньше.

Поэтому, когда ужин закончился, я попросила их ненадолго задержаться и озвучила свою просьбу. Мавис почему-то закусила губу, а потом посмотрела на Зерефа. Тот сказал:

— Вы можете бывать там, когда захотите. Если вам нужны конкретные свитки или рукописи, то я покажу, где их найти.

— Но… — начала сестра, дёргая его за рукав. — Дорогой!

— Библиотека — мой рабочий кабинет, — продолжил принц, глядя на меня. — Вы должны соблюдать тишину, — с улыбкой добавил он.

— Конечно, Ваше Высочество! — воскликнула я. — Обещаю, что никак вам не помешаю! Буду тише воды, ниже травы!

Вермилион бросила в мою сторону недобрый взгляд — осмотрела сверху до низу, а потом демонстративно сплела пальцы мужа со своими. Они вышли, а я осталась, чтобы глотнуть вина и немного отдышаться.

Её реакция удивила, да так, что по телу пронеслась дрожь, словно в кожу впился десяток иголок. Мавис приревновала. И всё потому, что я ненадолго попросилась в личное пространство её драгоценного Зерефа. Теперь оставалось только гадать, как наши отношения сложатся в дальнейшем.

Обидится? Начнёт ставить палки в колеса, а в конце вовсе оклеветает и изгонит из столицы?

Ну что за чепуха?!

И правда, как это выглядит со стороны? Так, будто я к нему клинья подбиваю?

Я должна объяснить ей. Хотя бы попытаться.

Иначе, если принц согласится сделать перевод, всё станет ещё хуже…

Хорошо, я сделаю это.

Утром следующего дня, как только умылась и оделась, помчалась к покоям сестры. Она пустила, хоть и сидела на кровати в одной нижней сорочке, только закончив кормить Августа.

— Что-то случилось? — уточнила она, зевая.

— Прости, что так рано…

Маленький светловолосый наследник протянул ко мне ручки, щебеча что-то на своём детском языке. Мавис долго моргнула, выражая согласие, и я взяла его. Этот ребёнок пах молоком, чистотой и… любовью. Он словно пришёл в нашу раздробленную войной страну из заморских сказок. Моё сердце ёкнуло — настолько прелестного, славного малыша нужно было ещё поискать.

— Август, — прошептала его имя, присаживаясь на ковёр. — Желаю, чтобы ты вырос добрым, как твоя мама и сильным, как твой папа. И главное — здоровым.

Краем глаза заметила, как улыбка тронула губы Её Высочества, но она ничего не сказала, а продолжила расчёсывать волосы.

— Так что ты хотела? — через пару минут спросила она.

— Я хочу кое-что прояснить, — ответила, протягивая принцу его игрушку в виде коня. — Одной из причин, почему я согласилась покинуть дом, стал сбор недостающих знаний. К сожалению, моя коллекция в поместье не такая… обширная. И есть вопросы исторического характера, на которые мне интересно получить ответы, — я намеренно сделала паузу, пощекотав живот Августа. Тот засмеялся и рухнул мне на колени, требуя ещё. — Ты ведь уже поняла, какая я… зануда, — невинным тоном закончила, наблюдая за ней.

Мавис повернулась. Её взгляд вдруг потеплел — льды оттаяли. Она поверила и перестала видеть во мне конкурентку. Или просто притворилась.

— Ты могла обратиться с этим ко мне, — мягко упрекнула она, подзывая сына. — Просто я… очень волнуюсь за Зерефа. Он ведь часами сидит в своём «логове», порой засиживается до самой ночи, а я тут одна…

В этом мы, кажется, с ним похожи…

— …он пытается найти лекарство от болезни короля, но его не существует… — тут она осеклась и впилась в меня глазами. — Думаю, ты наверняка уже осведомлена.

— Слышала, когда выходила подышать, — соврала, даже не моргнув. Ещё не хватало, чтобы Лиз наказали.

— Так вот, я просто не хочу, чтобы он засел в этом пыльном месте ещё на неопределённое время, — Мавис говорила довольно спокойно, но в голосе слышалось недовольство.

— А какие симптомы у Его Величества?

Опасный вопрос.

Зря я это…

Интуиция не обманула — сестра вдруг сжала пальцы и вонзила их в сидение. Глаза её потемнели, будто я спросила о чём-то запретном.

— Лекари уже всё проверили, — отмахнулась она, вмиг собравшись. — Я тоже пробовала много чего, но всё бестолку. Пока не родила, сидела с мужем часами в библиотеке — мы искали вместе, а потом… меня заняли хлопоты с Августом. И теперь уже я считаю это безнадёжной затеей. Однако, — Её Высочество подняла вверх указательный палец, — снадобье, что я сварила по рецепту из одного ветхого свитка, неплохо помогает от болей в суставах. Благодаря ему король чувствует себя сносно и может править государством не выходя из покоев.

Почему кажется, что сестрица что-то скрывает?

Для меня это — шанс задержаться в столице, но она явно не хочет, чтобы я вмешивалась.

Интересно…

— А что, если нам с тобой объединить усилия? — без задней мысли предложила я, полная веры в наш с ней фамильный талант. — Я могла бы осмотреть его…

— Люси, — прервала Мавис, выставив вперёд ладонь. — Лучше займись своими делами — просвещением и замужеством, пока есть возможность.

— Да, миледи.

Я покорно склонила голову, решив не лезть на рожон, но дотошные вопросы из головы никуда не делись. Сестра посылала довольно ясные сигналы, и я понимала, что начинаю её раздражать. Поэтому, когда она объявила о времени сбора в главном зале, я ушла, сославшись на мигрень.

Нельзя больше заводить эту тему.

Раз Мавис способна облегчить состояние короля, то пусть так и будет.

Дальнейшая назойливость может обернуться неприятностями, и тогда я покину дворец с пустыми руками, без перевода книги…

Ближе к обеду ко мне в комнату пришла другая служанка. На вопрос о том, где Лиз, она ответила, что у той боли в животе. Я нахмурилась, но значения не придала — это могли быть просто женские дни. Когда девушка с каштановыми волосами закончила свою работу, я попросила её передать, что жду Лиз у себя вечером за настойкой.

В назначенный час я явилась в главный зал, где уже поставили столы с едой. Люди всё пребывали, заполняя огромное помещение, но я не замечала их — гобелены вновь приковали внимание. Каждый узор словно оживал в свете пляшущих огней. Я гадала, какими король и королева прошлого могли быть при жизни. Он — величественным и жестоким деспотом, а она — безропотной жертвой обстоятельств? Их раз и навсегда связало древнее проклятие или всё же… настоящая страсть?

— Добрый день! — обратилась подошедшая незнакомка. Её платье тёмно-синего цвета прекрасно сочеталось с такими же глазами. Бледная кожа и длинные волосы выдавали принадлежность к высшей знати. — Я — леди Джувия Локсар, фрейлина Её Высочества. А вы — леди Люси Хартфилия, так?

— Приятно познакомиться, — ответила поклоном головы. — Да, это я, миледи.

— О, я так счастлива! — она взяла мою ладонь и сжала. — Наконец-то у меня появилась напарница!

— Благодарю, — натянуто улыбнулась я. — Скорее всего, это ненадолго.

Локсар вдруг отвела меня в сторонку. Мы встали у белой колонны, пока гости лениво прогуливались вдоль рядов с ещё горячими блюдами.

— После той истории с Мираджейн Штраусс леди Мавис никому не доверяет и никого к себе не подпускает. Я стала исключением, и то потому, что матушка замолвила словечко, — шептала фрейлина мне на ухо, а я кивала, будто взаправду имела понятие, о чём речь. — Кстати, вот она! Мама!

К нам подошла высокая, худощавая женщина лет сорока. Её чёрные длинные волосы с необычайным синим отливом были распущены, хотя дамы в её возрасте предпочитали причёски поскромнее. То же самое относилось и к наряду: смелое декольте с открытой шеей, обилие украшений, кричащих о богатстве и платье жёлтого цвета, с переходом в золотой.

Я поёжилась, когда аристократка смерила меня высокомерным взглядом, а затем подчёркнуто фыркнула.

— Пройди на своё место, Джувия, — холодно произнесла она. — Леди Хартфилия, полагаю?

— Верно, госпожа, — присела в реверансе.

— Леди Амалия! — её окликнули ещё несколько леди. Мать Джувии не отозвалась, и тогда они присоединились к ней сами. Одна женщина охнула, лишь взглянув на меня, вторая схватилась за грудь, третья нарочито прислонилась к колонне и замахала веером.

Я стала разглядывать себя, чтобы понять, что не так. Дотронулась до лица, волос, повернулась к Джувии, но та только пожала плечами и растерянно смотрела на старшую родственницу.

— Ошибка природы или насмешка судьбы? — леди Локсар приподняла мой подбородок двумя пальцами. В этот момент я почувствовала себя безгласным изваянием на площади. Хотела нарушить этикет и скинуть её руку, но оторопела от тихого, едкого замечания: — Боги отыгрались на дочери Лейлы за все мои страдания. Пожалуй, помолюсь сегодня на ночь.

— Что вы делаете? — раздался голос Её Высочества. Она стояла сбоку, а позади неё возвышался Зереф. Женщины одновременно низко склонили головы. Потом очнулась Джувия, и следом я, едва сдерживая слёзы.

Леди Амалия сказала что-то обидное, но я не улавливала скрытого смысла. И спросить было не у кого — все, кто мог прояснить ситуацию, остались в поместье.

— Приветствую в столице леди Хартфилию, — мать Джувии расплылась в фальшивой улыбке. — Она несказанно красива, не находите? Отыщет самую выгодную партию на первом же балу.

— Вам следует проявлять уважение к гостям, — вступилась Мавис, шагнув к ней. Очевидная разница в росте ничуть не смущала Вермилион — её голос звучал решительно. — В особенности, если они принадлежат к моему роду.

Губы леди Амалии сжались в тонкую линию. Она смотрела вниз, прямо в глаза сестры, вынужденно терпя унижение, хотя пару минут назад без колебаний сыпала колкостями.

Теперь понятно, о чём предупреждал Локи.

Но в чём причина?

— Я поняла, Ваше Высочество, простите мою дерзость, — она ещё раз поклонилась. — С вашего позволения, мы с дочерью займём свои места.

— Идите, — холодно бросила жена принца. Когда все отошли, Мавис обратилась ко мне: — Что она тебе наплела?

— Ничего особенного, — вздохнула я. — Сказала, что знает мою маму и передаёт пламенный привет.

Ухмылка отразилась на лице Зерефа. Он кашлянул в кулак, чтобы её скрыть. Понял, что я солгала, но говорить вслух не стал.

Обед прошёл отвратительно. Я сидела рядом с королевской четой. Они представили меня высокопоставленным лицам и их семьям, а потом подали знак приступать к трапезе. Люди вроде бы соблюдали правила приличия, выражали радушие и приветливость, но я замечала, как все смотрят: украдкой, исподтишка, даже осуждающе. Слышала шепотки и обрывки фраз о своей внешности.

Совсем недавно я начала привыкать, и вот сейчас снова замкнулась в себе, не осмеливаясь даже поднести ко рту кубок или кусок пирога. Руки, спрятанные под столом, тряслись. Спина гудела, как перетянутая струна, — ломота разливалась от шеи до поясницы.

Принц рано покинул главный зал. Я всё ждала, когда встанет Мавис, чтобы пойти за ней. Удушливая атмосфера вызывала тик и ужасно давила: я чувствовала, как к горлу всё настойчивее подкатывает ком, как урчит пустой живот, как в любой момент сознание покинет, погружая в черноту.

Несмотря на всё это, старалась держаться и не показывать этим лицемерам свою уязвимость. Прокручивала в голове, как уйду отсюда с гордым видом и никому не позволю себя сломить. В реальности же споткнулась и чуть не упала, когда Её Высочество собралась уходить. Она остановилась и подождала, пока я верну равновесие и только тогда продолжила идти.

— Спасибо, сестра, — поблагодарила, когда мы поравнялись. — Спасибо…

— За что? — спросила она, вглядываясь в меня. — Люси, ты такая… бледная. С тобой всё в порядке? Может, позвать лекаря?

— За то, что не дала… растоптать меня.

И тут выдержка дала трещину. Я прижалась к стене в коридоре, сползла вниз и расплакалась. Мавис присела рядом и медленно водила по плечу, ничего не говоря. Но и этого вполне хватало.

Когда немного пришла в себя, Её Высочество проводила до комнаты. У двери ещё раз спросила, не нужен ли лекарь, не сварить ли отвар, но я отказалась. Она дотронулась до моего запястья и на прощание выдала:

— Скажу честно, дворец — не место для таких, как ты. Я не со зла, просто такова истина. Здесь ведутся тонкие игры, а правилам учатся годами. Благородные девы и мужи готовы перегрызть друг друга, если это будет отвечать их интересам. В конце выживает сильнейший. Такая… — она замолчала, подбирая слова, —…наивная леди, как ты, им на один укус.

Я хотела оспорить это утверждение, но не стала — лишь шмыгала носом, вытирая лицо платком.

— И чтобы не кипятиться в этом грязном белье, — с улыбкой добавила Мавис, заправляя прядь волос мне за ухо, — тебе нужно найти хорошего мужа. Достойную пару. Человека, что встанет за твоей спиной, как гора и защитит от любых невзгод: и злых языков, и острого клинка, если понадобится.

До вечера просидела у себя в покоях в полном одиночестве. Часто подходила к зеркалу, всматривалась в отражение, пытаясь отыскать тот самый изъян, за который меня невзлюбили придворные.

На лбу не написано, что обладаю даром.

Не уродка, не калека, даже веснушек на коже нет!

Так что я им сделала? Чем так насолила?

Леди Амалия упомянула маму. Может, у них был конфликт?

Я кинулась к столу и начеркала письмо. Быстро, коряво и кое-где перечёркивая. Описала, как прошёл путь, как впечатлила столица, с кем познакомилась, что нового узнала.

Аккуратно, как бы вскользь, спросила о графине Локсар. И надеялась, что леди Хартфилия даст если не ответ, то хотя бы подсказку, чтобы я… не считала себя ущербной.

Отложив перо, подошла к окну. Солнце село, но Альтирия не погрязла в темноте — звёзды сияли ярко, и Луна освещала улицы, давая немного рассмотреть то, что происходило в городе. В разных его частях мелькали огни, слышались звуки музыки, танцев и песнопений.

Вспомнился последний праздник в поместье. Жар костра, шум голосов, хоровод и легенды. Родители, Грейс и Локан…

Медленно положила руку на прохладное стекло. Одинокая, горькая слеза скатилась по щеке.

Я никогда не стану своей. Нигде. Никто не сможет принять меня такой…

Люди словно ощущают, что со мной что-то не так. Чуют подвох, но не знают, в чём он заключается.

Но как быть, если я и сама этого не знаю?

Изгои… Я никогда не задумывалась, как им живётся. Они отличались от других вовсе не внешностью, а поведением: бунтовали против существующих устоев, нарушали священные каноны, совершали преступления против государства.

Нацу Драгнил… каково ему в шкуре отступника? Хочет ли он вернуться домой и быть прощённым? Или же… действительно желает получить только корону?

Как же понять, что правильно? Как отыскать верную дорогу? И кто же я… на самом деле?

В дверь постучали. Вошла служанка, что приходила утром. А Лиз так и не явилась. Я заподозрила неладное и уже собралась спуститься к ней сама, но женщина убедила, что моя горничная отлежится и придёт завтра — просто съела что-то не то и не хочет, чтобы её беспокоили. И ещё просила передать, чтобы госпожа не тратила на неё свои отвары.

Я кивнула, но подумала, что если утром не увижу Лиз, то слушать никого не стану — соберу свои склянки и найду её. И пусть сплетничают хоть до следующего Дня Праотцов.

С помощью служанки переоделась в простое льняное платье без пояса и лишних украшений. Пока расправляла ворот, узнала у неё, как пройти в библиотеку.

Со смутным предчувствием взяла свою книгу и отправилась туда, надеясь немного побыть в тишине и покое. Бесшумно вошла и в изумлении застыла. Огромные стеллажи вздымались на три этажа — не меньше. Бесконечные ряды тянулись вдоль стен, теряясь в полумраке. Большие окна от пола до потолка днём заливали помещение светом, но сейчас лишь факелы да пара свечей на столе, за которым сидел принц, разгоняли тьму.

Я сразу же двинулась в противоположную от него сторону, чтобы ненароком не помешать. Осматривала одну полку за другой, разглядывала корешки, но безрезультатно.

Когда совсем отчаялась, то позади раздались шаги. Я обернулась, когда он коротко произнёс: «Спрашивайте».

Я так устала, так вымоталась, что не стала увиливать, а выпалила ему всю подноготную. Зереф взял протянутую мной книгу, развернулся и позвал к рабочему месту. Я поплелась следом, упрекая себя за неудобства, что доставила, хотя обещала не путаться под ногами.

— Что тут у нас, — принц отодвинул все свои пергаменты и в центре расположил увесистую рукопись. — Этим трудам, возможно, больше пятидесяти лет. А то и шестидесяти.

— Если вы подскажете, где найти человека, который знает язык или где взять записи с толкованием, я справлюсь сама…

— Подождите, — прервал Зереф, а потом трепетно провёл пальцами по плетению и открыл первую страницу. — У этой книги есть первый том.

— Что?

— Откуда она у вас?

Он выпрямился. Чёрные глаза встретились с моими, взирая с нескрываемым интересом. Я же растерялась, будто украла её прямо отсюда.

— Отец привёз. Купил у какой-то торговки на тракте.

— Почему её? — допытывался принц.

— Почему? — вдумчиво переспросила. — Просто знал, что я много читаю и скупал всё подряд по пути домой…

Я слукавила. Побоялась признаться, что такая важная для королевской династии вещь много лет пылилась в одном из домов приграничья.

Зереф снова склонился к книге и несколько минут молчал. Затем произнёс, не отрываясь:

— Оставьте её мне ненадолго. Я сам переведу.

— Ваше Высочество, это большая честь, но мне бы не хотелось беспокоить вас…

— Я прошу, потому что книга принадлежит вам, — обозначил он. — Если бы она была моей, я бы начал переводить немедля.

— Буду очень признательна, — искренне поблагодарила, опустив голову. — Мне… очень неловко. Прошу извинить за то, что бесцеремонно влезла…

— Вы даже не представляете, какой реликвией владеете, — его взгляд вернулся ко мне. — Не каждый может похвастаться таким экземпляром в своей библиотеке.

— А в чём её ценность? — полюбопытствовала я.

— Я считаю ценными все книги на забытом языке, — серьёзным тоном проговорил принц. — Они — память о предках, что основали род Драгнилов.

— О Первородных?

— В это почти никто не верит, — Зереф усмехнулся. — Лишь в нашей семье до сих пор передаются знания о том, с чего всё началось.

— А вы… верите? В то, что Драгнилы когда-то были драконами?

Я задержала дыхание, ожидая ответа. Первенец короля определённо знал многое о цивилизации, истоках и сказаниях.

Спросить о том пророчестве сейчас или пока повременить?

— Есть вера, а есть факты, — отметил принц. — Это подтверждено записями. Пусть люди не помнят или делают вид, что забыли — правду не сотрёшь. Она здесь, — Зереф положил обе руки на книгу, — она дышит и живёт. И готова открыться каждому, кто захочет знать.

В глазах сверкнул азарт, в интонации угадывалась увлечённость, в движениях — ярое нетерпение, но это не отталкивало, а, напротив, завораживало.

— А первый том находится… здесь? — продолжила расспрашивать я.

— К сожалению, нет. Этот цикл считался давно утерянным. Я узнал о нём из старого путеводителя, когда искал кое-что… — он запнулся, — …для своих целей.

Принц вытащил из стеллажа один из торчащих свитков, положил его на стол и раскрыл.

— Тут говорится, что три тома хранились в трёх королевствах. Правящая семья каждого государства отвечала за сохранность своей рукописи. Первый том — Вестралия, как начало, где зародилась магия, второй — Аэрия, как сердце континента, третий — Крагор, как вершина и конец. Здесь также сказано, что в книгах содержится предание, которое определит будущее. И что создавались они Слышащими — служителями Культа Праотцов, что могли слышать голоса забытых богов.

— Чьё будущее? Так ли можно доверять этим источникам? И откуда же последователи Культа знали древний язык? — рассуждала вслух, ничего толком не понимая.

— Они не знали, — пояснил Драгнил, складывая свиток. — Им диктовали, а они записывали. Вот и всё.

Я задумалась. Всё это походило на один гигантский клубок из тайн и загадок, переплетённых нитями из событий прошлого. Я ни на шаг не приблизилась к ответам, а лишь получила новую порцию головоломок, в которых ещё предстояло разобраться.

Наберись терпения, Люси.

Верь, что ты проделала не зря такой путь…

— Спасибо, что взялись за перевод, Ваше Высочество. И за то, что рассказали. Это было увлекательно.

Я медленно склонила голову в знак почтения. Потом развернулась, чтобы уйти, но его слова будто прибили к месту:

— Вы умная девушка, леди Люси. — Я услышала скрип и шорох — принц обошёл стол. — Вам не следует слушать всяких самовлюблённых дам вроде Амалии.

— Я… — слегка повернулась, тяжело дыша, — …не знаю, что её так разозлило.

— Всё просто, — Зереф встал напротив и окинул меня странным взглядом. — И вовсе неудивительно… ведь вы так похожи на жену моего младшего брата-отступника.

Я вздрогнула от воспоминаний о маске-черепе, о ночи на постоялом дворе, о своей зацикленности на преследовании. И почему-то нутро сжалось, словно кто-то бесстыдно прикоснулся ко мне, как во снах…

С трудом прогнав будоражащий морок, я посмотрела ему в глаза.

— Как это… понимать?

— …но в лицо вам этого никто не скажет, конечно, — продолжил принц невозмутимо.

— И… причина лишь в этом? — хрипло выдавила я.

— Думаю, нет, — предположил он. — Но это довольно веский повод превратить вас из почётной гостьи в отщепенку.

— А жена вашего… жена Изгоя, — поправилась я. — Она…

Вдруг Драгнил прошёл мимо меня и сел в кресло. Подвинул свечу и раскрыл несколько пергаментов.

— Можете идти. Приходите завтра после обеда.

— Да, Ваше Высочество… — пролепетала, покидая библиотеку. Ноги едва несли меня по коридору.

Почему я так взволнована?

Потому что задело сравнение с женой Нацу Драгнила?

Насколько мы похожи?

Видимо, достаточно, чтобы показывать на меня пальцем и шушукаться…

Может, поэтому… мятежный принц тогда отступил?

Вероятно, так и есть.

Ночью приснился сон. Я видела светловолосую девушку с корзинкой в руке. Она шла по Пустоши, а я семенила за ней. Незнакомка кончиками пальцев дотрагивалась до колосьев, мимо которых мы проходили, иногда поднимала голову и рукой прикрывалась от солнца. Я хотела увидеть лицо, сказать что-то, но не могла даже рта открыть.

Вдруг она остановилась и указала на небольшой участок выжженной земли неподалёку. Я взглянула туда, на пять цветков, пробивших себе путь на поверхность из сухой почвы. У них были ярко-оранжевые лепестки, а в центре — жёлтая пыльца.

Девушка повернулась, но я так и не рассмотрела её. Яркий свет заливал каждый уголок от лба до шеи — всё, кроме невероятной зелени глаз…

***

Проснулась на краю кровати вся в липком поту. Ноги так окоченели, что я едва могла ими двигать. Одеяло и подушка валялись на полу, огонь в камине потух.

В тот миг, когда миры сомкнулись, я почувствовала жгучую, рвущую напополам душевную боль посторонней женщины.

Встала, всматриваясь в свои ладони. Изгиб каждой линии был знаком, но и чужд одновременно. Руки тряслись, как и плечи, пока я беззвучно плакала, беспомощно сжимая кулаки.

Я хотела, чтобы всё это исчезло, оставило меня в покое. Эти чёртовы сны с ним, с ней, с нами всеми. Этот проклятый богами дар, который приносил носителю лишь невыносимую муку. Эти страдания, тяга, морок — чужие, не мои, пропади они пропадом!

Забудь. Больше никогда не применяй дар. Не копайся в прошлом. Зарой все эти секреты поглубже и живи также, как остальные.

Давай же…

Срочно понадобилось кое в чём убедиться. Я метнулась к сундукам и упала на колени. Порылась в одном, затем перешла к следующему. Из третьего вытащила один из свитков.

Богиня отвернётся от тебя, Люси, за самообман, так и знай…

То растение. Я никогда не видела его вживую, но встречала описание.

«Lumos vulpis — Лисье око или Лисий глаз. В руках человека, что желает причинить другому вред, является оружием смертоносным. Сок его вызывает сначала слабость, потом потерю сознания. Поражённый ядом не возвращается, навсегда оставаясь в грёзах своих…»

Неужто её отравили? Но кто?!

— Хватит! — выкрикнула в пустоту, сжимая виски. Голова так раскалывалась, будто по ней били молотом. — Прошу…

— Госпожа! Госпожа!

В покои вбежала Лиз. Она поставила таз на скамейку и подошла ко мне. Попыталась поднять, но тщетно — конечности словно окаменели.

А через пару минут всё закончилось, словно ничего и не было.

— Госпожа! — служанка постучала по щекам, проверяя, в себе ли я. — Вы слышите? Позвать лекаря?

— Нет, — глухо ответила и направила палец в сторону полки. — Подай вон тот настой, пожалуйста.

После выпитого лекарства стало получше. Всё тело словно успокоилось разом, а вместе с ним и разум. Я открыла глаза и оглядела Лиз. Она, оказывается, выглядела гораздо хуже меня — крупные синяки под глазами, бледная, почти прозрачная кожа и розоватые бугристые пятна на предплечьях и шее неизвестного происхождения.

— Что это? — кивнула на них.

— Да, это… — неуверенно пробормотала служанка. — Вы ж знаете, что с детства я чернику не переношу. А тут кухарка пирог с ней испекла, да угостила… И накрыла меня хворь: живот скрутило, да вот прыщики эти повыскакивали, — Лиз смущённо спустила рукава. — Простите, госпожа.

— За что ты извиняешься? В болезни нет твоей вины.

Я поднялась и взяла одну из склянок.

— Зря не пришла ко мне. Вот, держи, мигом вытянет всё, — заверила, протягивая пузырёк.

— Миледи, вы так добры… и щедры… Спасибо! — поблагодарила она.

— Выпей и приляг отдохнуть, — сказала я, когда Лиз помогла одеться и заплела косу.

— Как прикажете, — откланялась служанка.

Вскоре за мной послала Её Высочество. Она велела спуститься вниз и ждать в главном зале, что я и сделала.

На лестницу вышла целая армада слуг. Каждый что-то или кого-то нёс: принца Августа, зонты, шляпы, покрывала, корзины с едой, детские вещи.

Мавис выпорхнула, как ангел: в платье нежного кремового цвета, воздушном, как облака. Фарфоровая кожа и длинные пепельные волосы делали её моложе своих лет. Казалось немыслимым, что сестра на восемь лет старше — она выглядела моей ровесницей. Они с Зерефом внешне удачно контрастировали, как свет и тьма или день и ночь.

— Доброе утро, — поклонилась я. — Как ваше здоровье?

— Могло быть и лучше, — вежливо ответила она и подала слугам едва заметный знак. Те обогнали нас и вышли на улицу первыми. — А ты как? Почему глаза опухшие? Плакала?

— Вы так проницательны. Ничего не скрыть, — тихо проговорила я.

— Расстроилась поди, — догадалась сестра. — Я вот тоже.

Мавис окинула меня взглядом, похожим на тот, в столовой, — огорчённым с примесью ревности.

— Прошу простить, что доставила столько хлопот. Скоро я уеду…

Вермилион фыркнула и смягчилась. Видимо, я смогла угодить ей.

— Зереф не пришёл ночью. Горничная сказала, что он опять просидел до утра в библиотеке. Кажется, скоро я её сожгу.

Она рассмеялась, и я поддержала шутку лёгкой улыбкой, но внутри будто что-то царапнуло. Возможно, тон, в котором я уловила тщательно скрываемую злобу.

Её Высочество предложила осмотреть дворец и прилегающую территорию. Я согласилась. Мы вышли и почти сразу попали в рощу, двигаясь вдоль аккуратно выстриженной изгороди. По обеим сторонам тропинки были высажены цветы — их обилие радовало глаз. Я вдыхала сладковатый запах, останавливаясь возле каждого: и пышных розовых пионов, и крупных лиловых клематисов, и бархатистых ирисов с фиолетовым отливом.

— Осторожно! — предупредила Мавис, когда я протянула руку к следующему цветку. — Это «Золотой шип». На стеблях длинные колючки, поранишься ещё.

Я это знала, но промолчала и пошла дальше. Сестра проявляла заботу, и я не собиралась встревать со своими познаниями.

— А это моя личная оранжерея! — с гордостью произнесла Вермилион, указывая на большой стеклянный купол. — В ней собраны самые редкие виды со всего Морвена.

— Можно взглянуть? — взмолилась я, сложив ладони вместе.

Она на мгновение заколебалась, но потом кивнула. Мы подошли к двери, оставив слуг позади. Пока я топталась возле неё в предвкушении, сестра достала небольшой серебряный ключ из потайного кармана и вставила в скважину.

Глаза разбегались от количества дивных растений. В тёмном углу росли: «Тихая роса» с полупрозрачными лепестками, «Вдовьи слёзы» с каплевидными цветами, светящиеся «Лунные розы» из Вестралии и алые «Драконья кровь», похожие на языки пламени. Считалось, что последних давно не существует, но я их видела… здесь и сейчас.

— Они тебе не знакомы? — снисходительно поинтересовалась Мавис. — Хочешь, расскажу?

Тут её окликнула служанка — Август стал плакать и звать маму. Её Высочество вышла, а я оглядела оранжерею ещё раз, чтобы запомнить все детали.

Когда взгляд упал на посадку Лисьего ока, спрятанную за густыми гроздями колокольчиков и вьюна, сердце забилось сильнее. Я резко шагнула назад и втянула в себя побольше воздуха.

О, богиня… сон оказался вещим?

Впервые сбылся?

Дар… развивается?

Нет, нет, нет…

— Люси, с тобой всё в порядке? — Мавис вернулась и взяла меня под локоть.

— Да… — выдавила я. — Просто запах очень… насыщенный.

— Ну, да, — согласилась она, закрывая дверь. — Ничего, сейчас отпустит.

По дороге обратно Её Высочество поведала про растущие в её «обители» травы. Добавилось лишь одно новое для меня — «Сомния» или просто я знала эти сиреневые цветы под другим названием. Ведь даже не заметила их там, потратив последние минуты на разглядывание оранжевых лепестков.

Сестра упомянула, что часто использует Сомнию в отварах для короля. Ведь его главное свойство — погружать в целебный сон. Его Величество, по её словам, чуть ли не каждый вечер просил приготовить чудо-напиток.

При этом о Лисьем оке она, почему-то, практически ничего толкового не рассказала.

— Если плохо спишь, я могу и тебе сделать, — предложила Мавис уже у ворот. — И дать с собой засушенные травы или побеги из оранжереи. Посадишь в своём саду.

— Благодарю, — отозвалась я. — Если тебя не затруднит, с удовольствием приму и то, и другое.

— Брось, конечно же нет, — засияла она. — И это не основной подарок на свадьбу, если что! — Вермилион прищурилась и расхохоталась. Я тоже рассмеялась, прикрываясь веером.

— Уж надеюсь, — пошутила в ответ.

— Некоторые лорды уже интересуются, леди из каких семейств представят на балу в этом году, — разоткровенничалась сестра, прижавшись ко мне вплотную. — Они заваливают приёмную короля письмами.

— И что вы отвечаете? — задала вопрос с дрожью в голосе.

— Не мы. Обычно этим скучным делом занимается Его Светлость — племянник короля.

— Лорд Гилдартс?

— Он самый. Такой высокий, мрачный и неразговорчивый тип. Б-р-р, аж мурашки, — Мавис изобразила его, снова вызвав у меня улыбку. — О, тебе везёт, Люси. Кажется, герцог решил почтить нас своим присутствием.

Вермилион указала на вход, где стоял мужчина примерно сорока лет с короткими рыжими волосами. Его лицо пересекал длинный шрам, но внешность Гилдартса Клайва, — легендарного воина, — это вовсе не портило.

Когда мы начали подниматься по ступенькам, сестра шепнула:

— Только не вздумай косо взглянуть на то место, где должна быть рука. Его Светлость очень болезненно реагирует на такие… вещи.

Я кивнула, и через пару минут Мавис представила меня герцогу, оставила одну свою служанку, а сама удалилась под предлогом того, что ей нужно кормить ребёнка.

Когда я приняла приглашение прогуляться вокруг дворца, мы с Гилдартсом двинулись в правую сторону от входа. Там был установлен небольшой фонтан, располагались беседки, скамейки и, конечно же, много клумб в купе с идеально ровным газоном.

— Вчера видел вас на званом обеде, — вдруг начал он. — Достойно держались. Я бы уже прирезал их всех, как свиней, за такое «внимание».

— Что? — в недоумении уставилась на него.

Герцог там был? Почему нас не познакомили?

Гилдартс добродушно приподнял уголки губ.

— Шучу, миледи, шучу. Я бы просто насадил их глупые головы на пики.

Я остановилась. Он нёс какой-то бред, угрожал аристократам, а я совсем не хотела стать частью чьего-то заговора.

— Простите, но мне пора…

— Погодите, леди Хартфилия, — Его Светлость вмиг посуровел. — Грядёт война. И это гораздо страшнее интриг придворных. Там, за стеной, никто не скрывает своих намерений — они хотят мстить, кромсать и убивать, но здесь… — он сделал короткую паузу и шагнул ко мне. — Здесь делают вид, что любят. А вы верите, пока не становится слишком поздно.

— О чём вы говорите?! — я дёрнулась, как будто обожглась. Отошла назад, увеличивая расстояние.

— Говорю: берегите себя, юная госпожа.

После этих слов герцог взмахнул краем плаща и ушёл в сторону города. Служанка, крутящаяся неподалёку, робко подошла, поинтересовалась моим самочувствием и проводила до покоев.

В этом дворце явно творилось что-то неладное. Я и сама ощущала, что всё здесь словно пропитано скрытой враждой и приторной ложью. Воздух в коридорах спёртый, даже смрадный, а своды облачены во мрак несмотря на внешнюю красоту и благоухающие ароматы.

Куда я попала? Куда завели любопытство и жажда обрести знания о даре? В самую бездну…

Завтра… уже завтра встреча с потенциальными женихами.

Кто-то из них станет моим мужем, увезёт в далёкое поместье и… оборвётся нить, что могла привести к разгадке.

Обедала в столовой одна. Аппетит напрочь отсутствовал, но оставаться голодной до вечера было бы не совсем практично. Тихо, как полевая мышь, хлебала суп и думала о своём.

Стать незаметной не получилось. Найти способ избавиться от последствий дара не вышло. И понять, что за сны я вижу… тоже.

Здесь опаснее, чем на приграничье. И если раньше я наивно полагала, что главной проблемой станет замужество, то теперь очевидно, что нет — меня подталкивают к пропасти, где ждёт нечто куда более страшное.

Даже самой себе не могла объяснить, но знала — назревает буря. Она надвигается, как клубящаяся пелена, поглощает горизонт, и вот уже охватывает королевство, сковывая землю холодом. И я была уверена… абсолютно уверена, что боги подготовили для меня тяжкие испытания.

Ведь неспроста они даровали способность помогать. Поручили миссию, возложили на плечи священный долг. Но я боялась… раскрыться людям. Гадала, как воспримут: станут поклоняться, как божеству или же сожгут на костре? Полюбят или возненавидят?

О, нет. Они не поймут.

Достаточно вспомнить ту ночь у храма…

А что, если и муж плохо отнесётся к моим умениям?

Как я буду жить в его доме?

Скрываться до конца дней?

Утаивать дар от собственных детей?

А если начнётся война, как предрёк герцог, разве столице не понадобится помощь лекаря?

Я могла бы развить свои способности и спасать!

Могла бы… сократить число жертв.

Но кто поверит в добрые намерения?

Меня объявят ведьмой, оплюют, осмеют, закидают тухлыми яйцами — и, в конце концов, казнят…

Я встала из-за стола и сразу отправилась в библиотеку. Времени оставалось очень мало. Каждая минута до захода солнца должна была пройти с пользой.

Открыла дверь и увидела принца. Он мирно дремал на своём кресле, а напротив лежала раскрытая книга. Моя.

Уверенным шагом я двинулась вдоль одного из рядов. Доставала рукописи с полок, складывала их в стопку и шла дальше. Набрав пять штук, подошла к окну и разложила их на подоконнике.

Книги о травах, хроники Вестралии и Крагора, история Ашгарда и что-то о богах и проклятиях…

Я поднесла стул, который заприметила в углу, ближе к источнику света. Усевшись, взяла первую и начала читать. Примерно через тридцать страниц уже клевала носом.

— Увлекаетесь природой? — я подпрыгнула на месте и выронила том на пол. — Простите, напугал?

Зереф пожал плечами и взъерошил густые волосы. Я приложила руку к груди, чтобы подавить испуг, потом встала и небрежно поклонилась.

— Немного, — произнесла на выдохе. — Вы сказали прийти днём, вот я и пришла.

— Да, — он замолчал и перевёл взгляд в сторону. — Порадовать особо нечем. Я перевёл некоторые фрагменты, но пока не смог истолковать их по смыслу. Древний язык довольно-таки… оригинальный. Даже можно сказать — неблагозвучный. А некоторые слова и вовсе имеют по несколько значений.

— Прошу вас, покажите!

Я готова была пасть перед ним на колени и умолять столько, сколько потребуется. Сделать всё, что скажет, лишь бы получить перевод. Такие дикие порывы, совершенно мне несвойственные, мучили. Я понимала, что к этому тянется потайная часть, другая Люси, и не могла ей в этом отказать.

— Вот что я смог разобрать, — принц протянул мне пергамент. — Здесь говорится о некой… Искре. Она, якобы, восстанет, когда мир окажется на грани гибели. Это не человек, не бог, не зверь. Искра — это ключ. Или оружие. Зависит от того, в чьей власти окажется.

Искра… Мир на грани гибели… Оружие?

Всё это смахивает на одну из сказок, что любила рассказывать Грейс в детстве, и никак не похоже на что-то реальное…

— Что же имели в виду наши предки? — задумчиво проговорила я, пробегаясь взглядом по строкам. — Если Искра — это артефакт, получается, что её можно отыскать и как-то… использовать?

— Пока не знаю, — он скрестил руки на груди. — Возможно, это метафора. Или древнее пророчество, которое так никому и не удалось расшифровать.

— Может, в книге найдётся подсказка…

— Если так, мы это обязательно узнаем. — Зереф дал следующий лист. — В другом фрагменте сказано: «Лишь от крови Первородных рождённый Искру почует за тысячу миль… но только тот, кто полюбить сумеет, сможет прикоснуться к ней и не сгореть».

Я медленно опустила руку и посмотрела на него.

Кровь Первородных. Лишь он… Драгнил приведёт к ней.

— Узнать бы, что такое эта загадочная «Искра».

— И почему я должен её чуять, — усмехнулся Зереф, словно читая мои мысли.

Связано ли это с моими снами? Могла ли та девушка быть Искрой? Но здесь сказано, что Искра — не человек…

Нет, снова не то.

Может… та табличка, на которую наткнулись они с Локи — часть этого же текста?

Они ведь по смыслу очень близки…

— Думаю, что смогу перевести ещё несколько фрагментов, — сообщил принц. — Но не всё. В процессе я обнаружил, что многие страницы повреждены: вырваны, заляпаны, где-то стёрлись чернила.

Я прикрыла рукой рот, а он пожал плечами и вздохнул.

— Скорее всего, понадобятся те два тома, чтобы хоть приблизительно сложить всё это воедино.

— Ваше Высочество, но… — запнулась я. — Они там, а мы здесь. Предлагаете отправиться в Вестралию и Крагор?

— Предлагаю пока обойтись тем, что есть, — Зереф сел за стол.

— Хорошо.

Наступила пауза. Он делал пометки на чистом пергаменте, а я стояла, не двигаясь. Потом подобрала край платья и направилась туда, где оставила книги.

— Вы взяли рукопись о династиях Крагора, — произнёс принц за моей спиной. — Интересует восточное королевство?

Я ответила не сразу.

— Только то, где в нём отыскать недостающий том, — повернулась к нему, но Зереф не смотрел, а помечал что-то в свитке. — Я слышала, что ваш брат там живёт. В Монтгейте.

Перо застыло в мужских пальцах. Он резко поднял голову и хищно прищурился. Бесстрастный голос разнёсся по библиотеке:

— В горах сейчас неспокойно. Игния с недавних пор… не разделяет взглядов отца и не спрашивает ни у кого разрешений, — Его Высочество вновь вернул непринуждённый тон. — Но не будем вдаваться в подробности, леди Люси. Вы наверняка устали.

Я поняла его намёк. Ответила согласием, присела в реверансе и вышла. О новой встрече мы не договорились, но и так было ясно, что найти его можно здесь почти в любое время суток.

Погруженная в свои мысли, добрела до покоев. Открытая дверь насторожила. Я сбавила шаг и прислушалась — тишина. Потом осторожно заглянула.

— Миледи, простите, что без спроса, — сказала служанка, завидев меня. — Её Высочество приказала принести вам одеяния к балу.

Она ткнула пальцем на кровать, где разложила несколько платьев и нижних сорочек. На столе появилось несколько шкатулок, на полу — три пары обуви.

Мавис думает, что мне нечего надеть?..

Ну, хорошо, раз такова её воля…

— Можешь идти, — внезапно позади раздался голос сестры. Служанка, кланяясь, мигом прошмыгнула в коридор. — Посмотри и выбери, что тебе по душе.

Я кивнула и подошла. Провела рукой по мягким тканям: шёлк и атлас струились между пальцев, вызывая приятное ощущение. Вышивка из драгоценных камней и нитей сияла на лифах, переливаясь на свету.

— Пожалуй, это, — указала на платье нежно-розового цвета, расшитое серебром. Простое, без рукавов, без пышной юбки, с оборками и кружевом белого цвета.

— Отлично, — Мавис одобрительно кивнула и подошла к столу. — К нему подойдут сапфировые серьги и колье. О, вот они. А туфли лучше эти. Так, и ленты в волосы…

Когда подобрали наряд, я сердечно поблагодарила родственницу. Перед уходом она пригласила к себе, чтобы провести вместе вечер — обещала дать наставления перед первым балом.

Я согласилась, но всё это меня не особо волновало. Когда дверь за ней закрылась, подошла к сундукам и потёрла виски, напрягая память.

Искра… Искра… Встречалась ли хоть в одном свитке?..

Вспоминай!

И что значит «…прикоснуться сможет только тот, кто полюбить сумеет…»?

Полюбить кого?

А ещё сгореть… то есть Искра опасна.

Может, это реликвия, которая несёт в себе древнюю магию? Как меч короля Рединора?

Но при чём тут любовь?

Почему так… размыто и непонятно?

Принц сказал, что это может быть метафорой. Тогда зацепок нет вообще никаких…

Кровь Первородных… Зереф от их крови.

И он не чувствует никакого мистического зова!

Но ведь есть ещё… Игния и Нацу…

Я отшатнулась и прижалась к противоположной стене, поражённая собственным безрассудством.

Исключено. Забудь об этом.

Ставку нужно делать только на наследного принца Аэрии, а не на его братьев-мятежников.

Я потёрла лицо ладонями и подошла к окну. Взгляд остановился на очертаниях крепостной стены.

Там, впереди, Ашгард.

Повернула голову влево — вдалеке, за облаками, проступали пики снежных гор.

А в той стороне — Крагор.

Сбежать?

Что за ребячество, Люси?

Ты не выживешь там одна…

Может быть, я тоже потомок Драгнилов? Иначе как объяснить пристрастие к какому-то «ключу»?

Я негромко хихикнула и взялась за косу, перебирая пальцами туго переплетенные пряди.

Прошло два часа. За это время девичья спальня превратилась в жилище сумасшедшего учёного: разбросанные повсюду свитки, открытые книги, листы пергамента, на которых я чертила схемы. И посреди этого хаоса я, леди из благородной семьи Хартфилия, — с перепачканными чернилами руками, заляпанным подолом и горящими глазами.

Я занималась тем, что создавала теории. Одна забавнее другой. Для этого копалась в семейном древе, выискивала смыслы в старинных балладах и пыталась найти хоть какую-то отсылку к Искре.

Но всё зря, хоть тресни!

— Миледи, — поклонилась служанка, когда я разрешила войти.

— Где Лиз? — отчеканила, не поднимая головы.

— Ей уже лучше, — неуверенно произнесла она. Я с силой сжала в руке перо и оно ожидаемо сломалось пополам. — Сегодня подменю её…

Я вскочила на ноги и вылетела в коридор. Служанка бросилась за мной.

— Немедленно отведи меня к Лиз!

— Но госпоже не место в комнатах слуг…

— Молчи! — грубо оборвала, хватая её за передник. — Либо ты исполнишь приказ, либо я позову стражу!

Никогда в жизни я не разговаривала с людьми в таком тоне.

Мне страшно. Я боюсь… себя.

Или того, что поселилось во мне с прибытием в этот дворец…

— Да, миледи, — еле выговорила служанка, потупив взгляд.

Мы спустились на первый этаж. Там, за кухней, был расположен целый двухэтажный корпус, где жила прислуга. Меня провели к одной из комнат. Когда дверь со скрипом отворилась, я оцепенела. Лиз лежала на соломенном тюфяке и корчилась от боли с кляпом в зубах. Пятна на её теле стали крупнее и расплылись по коже, будто молодая девушка разглагалась заживо.

Я подбежала к ней и рухнула на пол. Освободила рот и сорвала рукав, чтобы оценить масштаб бедствия. Затем второй. Лиз горела, заливалась по́том, плакала и молила помочь.

— Дорогая, — шепнула, касаясь лба служанки. Затем повернулась к той, что привела меня сюда. — Таз с холодной водой и полотенце. Живо!

— Сию минуту, миледи!

Та ринулась исполнять поручение. Я же сделала глубокий вдох, сомкнула веки и потёрла ладони друг об друга.

Понимая, что рискую раскрыть дар придворным, что свалюсь с тем же недугом, и что меня, возможно, повесят у ворот в назидание другим, я положила руки на грудь Лиз.

— Сестра? — звонкий голос Мавис сорвал ритуал. Чёрные нити, что мгновение назад чуть не перешли ко мне, растворились, словно их не существовало. — Что ты делаешь?

Резко открыла глаза и воззрилась на неё. Ногти вонзились в кожу до видимых следов. Я медленно встала и потребовала:

— Прошу вас, как верноподданная королевства, наказать тех, кто совершил, а также нагло скрыл это злодеяние!

— Спокойно, — Её Высочество положила руку мне на плечо. — Твою служанку осмотрит личный лекарь короля. Ей помогут, не сомневайся.

К Лиз подошёл мужчина с седой бородкой. Он раскрыл сумку и достал несколько бутыльков, а после… ланцет.

— Нет! — кинулась к нему, но тут откуда-то взялись двое стражников и настойчиво поволокли к выходу. — Я не позволяю! Нет!

Им удалось выкинуть меня из комнаты. Дверь захлопнулась прямо перед носом, и я услышала… истошный крик, переходящий в визг, когда Лиз пустили кровь.

— Ваше Высочество! — вопила я, наплевав на приличия. Занозы драли пальцы с каждым стуком, а слёз было так много, что они мешали видеть. — Оставьте её! Не трогайте!

Прижалась лбом к двери, вслушиваясь. В комнате шёл разговор, но я не могла разобрать слова. В этот момент сбоку кто-то вздохнул — та самая служанка, которую я отослала за водой.

Обезумев, я схватила её за горло и прижала к стене.

— Клянусь ликом Альтер, — процедила сквозь зубы, — если Лиз умрёт, я не оставлю это просто так!

Я отпустила. Женщина закашлялась и потрогала рукой покрасневшую область.

— Мы не знали… — начала оправдываться она. — Подумали, что у неё лихорадка заразная… Перепугались…

— Перепугались? — яростно вскричала я. — Вы бросили её умирать в муках! Никому ничего не сказали, не пытались помочь! Бездушные изверги!

— Я позвала Её Высочество! — выпалила служанка. — Разве это не помощь?

— Только после того, как я обо всём узнала! А где ты была до этого? — упрекнула, глядя на неё с презрением. — Я предупредила… камня на камне не оставлю!

Прошло несколько минут. Дверь открылась — на пороге появилась Мавис.

— Леди Люси, можете идти к себе, — приказала она, затем повернулась к служанке. — Тина, принеси из моих покоев все настои, что стоят на самой нижней полке. Да побыстрее.

Тина откланялась и скрылась в конце коридора, а я шагнула вперёд.

— Простите, Ваше Высочество, но я вынуждена настоять на том, чтобы самой осмотреть Лиз.

Негодование в голосе скрыть не удалось. Или я вовсе не старалась.

— Она спит, так что пока не стоит беспокоить больную, — прозвучал не менее твёрдый ответ. — Её выздоровление отныне под личным контролем супруги наследного принца. Вам этого достаточно?

Железный аргумент словно ударил обухом по голове. Дабы не обострять ситуацию, пришлось отступить.

— Благодарю за ваше участие. — Реверанс получился слегка неестественным — я оступилась. — И прошу извинить за проявленную несдержанность.

— Я не злюсь, — отстранённо заявила Мавис. Она отпустила стражу и лекаря, всё это время топчущихся за её спиной. — Но запомни вот что: впредь никогда не перечь будущей королеве при подданных. Это плохо скажется на моей репутации.

Её слова совершенно очевидно имели двойное дно. Я должна была ещё раз попросить прощения, поцеловать руку, но вместе этого… подбородок вздёрнулся, а плечи расправились.

Я ступала на опасную дорожку и прекрасно это осознавала. Поплатиться языком за дерзость казалось пустяком по сравнению с тем, что могло последовать дальше.

— Да благословит Альтер тех, чьи помыслы чисты и покарает тех, кто зло задумал, — процитировала я одного странствующего служителя храма, который давным-давно умер. — Надеюсь, виновники будут наказаны, а Лиз выздоровеет. Ещё раз спасибо вам.

Едва заметно склонила голову и поспешила в свою спальню. По всему телу, от макушки до пят, пробегали колючие мурашки, под рёбрами гулко стучало сердце, а ноги подкашивались, словно я разучилась ходить.

Мою служанку отравили. Намеренно. Очень сильным ядом.

Но кто и почему?

Чтобы насолить мне? Или мстили лично ей?

Первым порывом стало собрать свои вещи и вернуться в родовое поместье, но я не могла бросить Лиз. Поэтому устроила в комнате ещё больший беспорядок — со злости перевернула стол и скамейку, сорвала с кровати бельё и лежащие на ней платья, кинула всё на ковёр и, запрокинув голову, закричала.

Потом медленно осела на пол и закрыла лицо руками. Пальцами зарылась в волосы и потянула их до боли. Началась мигрень. Я просидела так до тех пор, пока взгляд не наткнулся на синий отблеск. Подползла к тому месту, отшвырнула в сторону ткань и прижала к груди гребень, что подарила Грейс.

Эти люди… их лицемерие и жестокость отравляют сам воздух…

С меня хватит!

Вот Лиз поправится, найму пару карет и отправимся назад.

Если отец начнёт принуждать, то пригрожу, что о проклятом даре узнает вся знать Аэрии!

Брак с одним из них мне и подавно не нужен…

Вернуться домой — всё, чего я хочу.

***

Утром пришла другая служанка — молодая белокурая девушка с милой улыбкой. Она сказала, что по распоряжению сестры скоро сюда принесут всё для мытья. Я безразлично кивнула и продолжила делать то, что начала ещё час назад: складывать вещи в сундуки.

Вскоре долговязый мальчишка занёс в спальню большую лохань, затем натаскал воды. Я отказалась от помощи. Как только за слугами закрылась дверь, то торопливо разделась и наспех помылась. Наслаждаться было некогда.

Переодевшись в чистое и немного просушив волосы, взяла свои настои и отправилась вниз. У комнаты Лиз стоял стражник. Он молча выставил вперед копьё, давая понять, что вход воспрещён.

Я остановила проходящую мимо кухарку, но она не стала отвечать на вопросы, а сбежала, как ужаленная. Также вели себя и другие, кого встречала по пути.

Спрашивать у Мавис не сочла нужным — всё равно бы не услышала ничего нового. Тогда решила пойти в библиотеку, но не для того, чтобы жаловаться Зерефу на его жену. Просто хотелось ненадолго отвлечься и погрузиться в другой мир — честный и безопасный. Ведь со страниц книг не вылезет чудовище и не начнёт травить невинных людей…

Я остановилась, услышав голоса на этаже и вжалась в стену, затаив дыхание.

— Рекомендую выставить дополнительные отряды стражи на сегодняшний вечер, — сказал Гилдартс. — Разведка доложила, что Изгой планирует наступление.

— Пусть планирует сколько угодно, — в голосе Зерефа угадывалась ирония. — Ему до дворца не добраться. Расставь на стене лучников — и довольно.

— В прошлый раз мы потеряли пятерых солдат! — герцог перешёл на повышенный тон. — Я не собираюсь хоронить людей из-за твоей беспечности, кузен!

— В прошлый раз убили двадцать мятежников, — не сдавался принц. — Возможно, нам повезёт, и мы поймаем самого Нацу.

— А ты только этого и ждёшь?! — возмутился Клайв. — Рискнёшь даже жителями столицы ради поимки брата?

Громкий хлопок заставил меня вздрогнуть. Осторожно выглянула и быстро вернулась в исходное положение. Секунды хватило, чтобы увидеть, как племянник короля прижал локоть к горлу наследника королевства.

— Я не позволю подвергать опасности горожан ради твоих капризов, золотой мальчик.

— А ты разве пришёл не рекомендации дать? — огрызнулся Его Высочество. — Ты их дал. Теперь можешь идти, Гил.

Ещё один резкий звук. Судя по всему, Зереф отбился. Из страха быть пойманной, я неспеша двинулась назад, а потом скрылась за поворотом.

Разговор, свидетелем которого я невольно стала, ещё сильнее укрепил желание сбежать. Пока правящая династия устраивала кровавые распри между собой, страдали их подданные. Шторм приближался, но это, кажется, никого не заботило. Надёжного тыла не существовало — ни здесь, ни на приграничье. В любой момент война могла разгореться с новой силой, сметая на своём пути тысячи жизней.

Лучше принять участь рядом с родными, чем тут, в прогнившей столице.

Надо спешить…

Попрошу помощи у Локи, а после — исчезну отсюда, будто и вовсе никогда не приезжала…

Я вернулась к себе и коротала остаток времени за чтением. Шум снаружи указывал на то, что дворец кипел — все готовились к балу. Ранее мы с сестрой договорились, что встретимся у покоев и вместе с Джувией сопроводим её до главного зала.

Позже нагрянули сразу две служанки. Одна занялась причёской, другая — нарядом. Последним штрихом стал гребень, который прикололи сзади, на место, где волосы собирались в небольшой пучок.

Я подошла к комнате Её Высочества за пятнадцать минут до назначенного часа. Вскоре прибыла Локсар. Мы успели переброситься лишь парой фраз прежде, чем появилась Мавис.

Когда спустились в зал, все присутствующие стихли — их взгляды обратились к нам. Я надеялась, что они смотрят лишь на свою будущую правительницу и упорно держала глаза опущенными. На миг моргнула, глянула вперёд и чуть не провалилась сквозь землю — почти каждый не сводил взора с меня.

Хотелось спрятаться, вжаться в Джувию или сестру, взлететь и испариться, но заставила себя не двигаться. Теперь, зная причину, я могла защититься от нападок. По крайней мере искренне верила в это.

— Добро пожаловать! — громогласно поприветствовала Вермилион. — Сегодня мы открываем весенний сезон. Наслаждайтесь и веселитесь!

Людская масса расступалась и кланялась перед ней. Мы с Локсар медленно шли следом и остановились, когда достигли стола королевской семьи. Мавис села на кресло, затем подозвала нас и велела присоединиться к своим родственникам. Сказала, что позовёт, если понадобимся.

В этот момент с одной стороны толпы выплыл Локи, с другой — леди Амалия. Они обменялись недружелюбными взглядами, и ловко развели нас с Джувией по разным углам.

Через пару минут тяжёлые двери открылись. Вошли Зереф и Гилдартс, а за ними — не кто иной, как король. На его голове сияла массивная золотая корона, а длинная красная мантия волочилась по полу. Трясущимися, морщинистыми руками он опирался одновременно на скипетр и на сына. Всё то время, что Его Величество ковылял к трону, гости стояли, скрючившись. Я обратила внимание, что некоторые протирали лбы платками — им было попросту тяжело долго удерживаться в таком положении.

Наконец, к концу пути, король Игнил взмахнул рукой, позволяя всем выпрямиться. Многие не сдержали облегчённого вздоха.

Я внимательно вглядывалась, ловя каждую, даже незначительную деталь. «Записывала» в голове его движения, состояние кожи, волос, есть ли помутнение в глазах и тремор. Но сделать это качественно не представлялось возможным: такое откровенное изучение монарха могло привести к скандалу или даже аресту. Ещё одним препятствием стала платиновая маска, скрывающая половину лица.

Тем не менее удалось отметить усталый, осунувшийся лик короля. По вздымающейся грудной клетке определялось затруднённое дыхание. Он тоже вытер тканью лоб, на котором выступали крупные капли пота.

Его Величество почти не смотрел на гостей. Он опёрся локтем на подлокотник и положил подбородок на руку. Игнил выглядел так, словно его не интересовало происходящее.

Принц подал знак. Двери вновь открылись — шумной гурьбой ввалились шуты и музыканты. Заиграла весёлая мелодия. Кузен что-то щебетал мне в ухо: кажется, рассказывал, кто есть кто, но я не вслушивалась, а перебирала в голове все имеющиеся в ней знания о болезнях.

— Это лорд Джерар Фернандес… главнокомандующий армией… Погляди, ну как же хорош! — воскликнула женщина справа от меня, обращаясь к другой леди. Я тоже посмотрела.

Неподалёку стоял высокий, привлекательный мужчина в чёрном бархатном фраке. Он держал кубок и беседовал с двумя лордами. Те смеялись — видимо, только что прозвучала очередная шутка. И вдруг серые глаза со стальным блеском встретились с моими. Вторую половину его лица пересекала тонкая белёсая отметина, похожая на шрам герцога, но несколько иной формы.

Он оставил свою компанию и подошёл, чтобы представиться. Мы обменялись приветствиями.

— Милорд, это моя кузина — леди Люси Хартфилия, — обозначил барон. — Она впервые в столице.

— Очень приятно, — вежливо ответил тот.

— И мне, милорд.

Наступило молчание. Джерар пытливо всматривался в моё лицо, но и я не уступала — не отводила взгляд. Всё ждала, что он выкинет колкость о внешности, о сходстве с другой женщиной, как мать Джувии, приготовилась к обороне, но тут заговорил кузен:

— Мы бы с удовольствием послушали истории о вашей доблести на поле боя, маркиз Фернандес. Слышал, что вы собственноручно убили предводителя банды разбойников, неуловимого парня по прозвищу «Кобра». Так ли это?

— Леди ни к чему засорять разум страшными вещами. Ведь женщины созданы для того, чтобы мы созерцали их красоту, не так ли?

— Так, просто…

Локи не успел закончить. Главнокомандующий протянул мне руку в перчатке и галантно поклонился:

— Окажите мне честь, госпожа Хартфилия.

Я глянула на Норвуда, которому явно не понравилось, что его прервали. Несмотря на это, всё же вложила ладонь в руку лорда. Он победно ухмыльнулся и притянул к себе. Мы мгновенно затерялись в толпе, кружась в быстром ритме танца.

— Как вам Альтирия? — спросил маркиз, когда мы сошлись.

— Сказать правду?

— Конечно.

— Столица, безусловно, великолепна, — улыбнулась я. — Однако, ничто не заменит то чувство лёгкости и свободы, когда скачешь на лошади по родным просторам.

Его брови взмыли вверх, а затем Джерар закатился гортанным смехом. Да так, что другие придворные начали чуть ли не сворачивать шеи, чтобы узнать, в чём дело.

Какую же глупость ляпнула!

Теперь эти чванливые аристократы наверняка подумают, что я дура!

Фернандес поднял вверх свою руку вместе с моей и повёл по кругу. Я смущалась, боялась взглянуть на него, но прервать танец не решалась.

— Вы просто бриллиант посреди кучи стекла, — наконец произнёс он, крепче обхватывая талию.

Я чуть не упала в обморок. Теперь главнокомандующий взирал с любопытством, ожидая, что ещё диковинного я выдам.

— Уверена, здесь есть образцы с более тонкой огранкой, — сказала, когда прозвучал последний аккорд. — Просто нужно получше присмотреться.

Джерар задержал, когда я уже хотела уйти. Это смотрелось несколько неуместно на фоне пар, которые уже начали расходиться и освобождать место для других желающих.

— Уделите мне ещё несколько минут, миледи.

Я заколебалась, видя, что придворные не сводят с нас глаз. Лорд вёл себя фривольно, ставил меня в неудобное положение, даже компрометировал, проявляя такой явный интерес. И всё же осталась на месте.

— Если вы настаиваете.

— Может, выйдем на свежий воздух?

Маркиз решил полностью завладеть моим вниманием?

Считает себя отъявленным хищником, что наткнулся на лёгкую добычу?

— А, может, принесёте нам ещё вина?

Фернандес нахмурился, но пошёл исполнять просьбу. Я лихорадочно забегала глазами по залу в поисках Локи или Джувии, но они будто растворились в небытие. Тогда повернулась к королевскому столу, надеясь найти спасение там, но Мавис за ним уже не сидела, а разговаривала поодаль с двумя девушками.

Я сделала выбор в пользу сестры, которую хотя бы видела, поэтому сделала пару шагов в её сторону, но вдруг дорогу перегородили трое молодых людей.

— Миледи, позвольте, — один из них бесцеремонно схватил мою руку и прижал к губам. — Я — лорд Рик Холт, виконт Холт. Могу я украсть ваш… второй танец?

— Отойди, — второй пригладил чёрные волосы. — Леди, я — лорд Лайам Торнт, рыцарь королевской гвардии, правая рука лорда Джерара…

— Замолчите, — встрял третий. Я напряглась и начала оглядываться. Теперь даже маркиз подходил в качестве подмоги. — Миледи, простите их дерзость, мы не хотели вас испугать. Я — лорд Райн Морвуд. Потанцуете со мной?

Косые девичьи взгляды не остались незамеченными. Только вот сальные, навязчивые приставания этой троицы не вызывали восторга, как могли посчитать другие молодые аристократки.

— Леди обещала ещё один танец мне, — прогремел голос главнокомандующего за спиной. — Так что исчезните.

— Просим прощения, милорд, миледи… — юноши быстро ретировались, а я повернулась, принимая кубок из рук Фернандеса.

— Вы вовремя, — выдохнула я. — Спасибо.

— Не стоит, — маркиз пожал плечами. — Ну, что пойдём?

— Куда пойдём? — спросил Локи, появляясь возле нас. — Люси, я хочу представить тебя двум своим друзьям. Прошу позволения украсть свою кузину, милорд, — настойчиво проговорил барон, глядя на Джерара. У того заметно сжались челюсти и заходили желваки.

— Я найду вас, — шепнул он, склонившись, а затем развернулся и ушёл.

— Локи, — я взялась за его рукав и потянула, — давай куда-нибудь отойдём. Это срочно.

Когда мы зашли за колонну, я кратко изложила ему события последних дней, опуская свои домыслы и подозрения. Настаивала, что отбыть нужно сегодня ночью, ссылаясь на болезнь Лиз.

— Ты предлагаешь подставиться перед графом? — уточнил кузен, когда я закончила. — Он попросил, чтобы я тебя сопровождал в столице, а не помогал сбежать!

— Понимаю, как всё это выглядит, но очень прошу… — взмолилась и даже пустила слезу. — Мне больше не к кому обратиться…

— У меня будут проблемы, — буркнул он, скрещивая руки.

— Когда я тебя о чём-то просила? — отчаянно продолжила уговаривать. — Локи, пожалуйста… Ты же мой брат!

Барон шумно выдохнул и прижался к мрамору плечом. Потом провёл пятернёй по шевелюре и ответил:

— Ладно, так и быть. Но только одна карета, Люси. Тебе придётся оставить все свои пожитки здесь и надеяться, что их отправят в поместье, а не сожгут.

— Согласна! — выпалила на радостях. — Самое необходимое я возьму с собой.

— И ещё — постарайся держаться женщин, когда меня нет поблизости, — предупредил Норвуд. — Я видел, как к тебе прицепились те трое повес, но не успел подойти.

— Хорошо.

— И тем более не отлучайся ни с кем из зала, даже если это главнокомандующий, — барон окинул меня весьма красноречивым взглядом.

— Поняла.

Когда мы обсудили план, Локи сказал:

— Пойдём, познакомлю тебя с достойными кандидатами.

В последующий час я танцевала ещё с тремя лордами. Часто ловила на себе взгляд Фернандеса, который постоянно находился в поле зрения.

Что ему нужно?

Здесь и правда есть девушки знатнее.

А мне… не нужен никто.

Как только эта мысль пролетела в голове, следом за ней возник образ незнакомца из снов. Трепет, что я ощутила от одних воспоминаний о нём и близко не мог сравниться с прикосновениями всех этих мужчин.

Я что, больна? Безумна? Помешана?

Когда очередной танец закончился, я отошла в сторону, чтобы перевести дух. Ко мне подошла Джувия.

— Смотрю, весело проводите вечер, — хихикнула она и раскрыла веер. — Кажется, несколько джентльменов объявили на вас охоту.

— Да уж, — скривилась я. — Не знаю, куда от них деться.

— Так это же хорошо, — произнесла Локсар с ноткой огорчения. — Мне вот так не везёт.

— Может, из-за матушки? — кивнула в сторону леди Амалии. Она сидела в противоположном конце зала в окружении дам её возраста и безотрывно наблюдала за дочерью.

— Иногда мне кажется, что она коршун, — пошутила Джувия, вызывая у меня улыбку. — Вот-вот вцепится в загривок и унесёт в гнездо.

— По правде говоря, я вам завидую, — с грустью призналась. — Если бы и моя мама была рядом…

— О, не расстраивайтесь, — Локсар участливо провела руками по плечам. — Дело в том, что леди Амалия обожает всё контролировать. И меня в том числе… — она нервно сглотнула. — Я уже второй год не могу выйти замуж. Ни один молодой человек, что ухаживал за мной в прошлом году, ей не понравился, а слухи… расходятся быстро. Поэтому претендентов в этом году почти и нет.

— Мне жаль, — сочувственно проговорила я. — Надеюсь, вы встретите своё счастье.

— И я, — усмехнулась Джувия. — Главное не закончить, как Штраусс…

Локсар взяла со стола кубок с морсом и скрылась за пределы видимости. Я даже не успела расспросить, хотя уже дважды слышала это имя из её уст.

Когда набралось храбрости и подошла к группе ровесниц, они очень скоро свернули разговор и разошлись. Потом я наблюдала, как эти же леди встретились в другом месте и возобновили общение.

Что ж, пусть будет так.

Я не нуждаюсь в подругах…

Только в освобождении.

— Леди Люси, как проходит ваш вечер?

Я резко обернулась. Вокруг не осталось почти никого, ибо напротив меня стоял сам принц.

— Всё… замечательно, — соврала с натянутой улыбкой. И сразу же изменилась в лице, когда увидела за ним Фернандеса.

— Я рад, — ответил он и указал на Джерара. — Знаете, мой военачальник все уши про вас прожужжал. Как смотрите на то, чтобы выйти за него замуж?

Я опешила. Лоб покрылся испариной, по спине пробежал холодок. Нет — ледяная волна. Рассеянным жестом приложила ладонь к груди, пытаясь успокоить рвущееся на множество кусков сердце. Тело грозило обмякнуть, и в поисках опоры рука инстинктивно ухватилась за ближайший стул.

— Это шутка, леди Хартфилия, — сказал Зереф, но его голос звучал уже где-то вдалеке. — Вам дурно?

Всё же, не удержав равновесие, я начала падать. И ударилась бы об пол, если бы главнокомандующий не подставил предплечье мне под голову в последний миг.

Лет в пятнадцать я читала роман о рыцаре и благородной даме. В нём описывалась похожая сцена — и у героини после неё перехватило дыхание, появилось влечение к благородному воину, а герой влюбился без оглядки.

Только вот моя чёрствая душа никак не откликнулась. И была в этом лишь одна причина — я поневоле представила на его месте другого мужчину, лица которого даже никогда не видела.

Это злые чары. Ворожба. Чертовщина.

Фернандес осторожно поднял меня. С разных сторон слышались охи, шепотки и даже гогот. Осуждающие взгляды, суматоха, сплочённые кучки. Всё это говорило о том, что я всё-таки опозорила себя и свою семью.

— Благодарю, милорд, — обратилась к Джерару. — Я… с вашего позволения… — потёрла виски двумя пальцами.

— Проводить вас? — любезно предложил Его Высочество, выражая искреннее беспокойство. — Позвать лекаря?

— Спасибо, не нужно.

— Джер, проводи.

Главнокомандующий предложил взять его под локоть. Ничего не оставалось, как согласиться и под разноголосый гомон придворных покинуть главный зал.

— Надеюсь, вы не восприняли всерьёз слова Его Высочества? — спросил Фернандес, когда мы добрались до покоев.

— Я ещё недостаточно хорошо его знаю, чтобы угадывать, шутит он или нет, — выпалила, берясь за ручку двери. — Простите… я переволновалась.

— Постойте, — маркиз резко перехватил моё запястье. — Я спросил не потому, что вы мне не нравитесь. Скорее наоборот. Хотел всё сделать по правилам, но вмешалась леди Мавис… — Джерар почесал затылок, а я заинтересовалась.

— Леди Мавис?

— Ну да, это она предложила. А принц просто опередил.

Она что, готова спихнуть меня первому встречному?!

Любому, с кем я обмолвлюсь хоть парой слов?!

Хороша сводница, ничего не скажешь!

Но вы не на ту напали.

Я устала.

Я не согласна.

Я больше не позволю относиться к себе, как ко второму сорту!

— Наверно, Её Высочество тоже сказала это… забавы ради, — предположила я, даже не пытаясь скрыть горечь.

— Не обижайтесь, прошу вас, — с раскаянием проговорил Джерар. — Это недоразумение.

— Как вам будет угодно, маркиз. Доброй ночи.

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Когда послышались удаляющиеся шаги, кинулась к постели, взяла простынь и начала судорожно складывать вещи: свитки, несколько книг и пару склянок с самыми нужными лекарствами. Накинула дорожный плащ и переобулась в сапоги из кожи.

С кузеном мы договорились, что он найдёт способ отвлечь охрану, а я выведу Лиз на улицу. За воротами нас будет ждать карета и кучер с букетом ромашек.

План казался простым, но в любой момент мог сорваться. Меня могли поймать и наказать, служанку — бросить умирать в грязный, сточный ров, Локи — изгнать из города.

Но отступать было некуда. Я перекинула поклажу через плечо, приоткрыла дверь и высунулась. Боги мне благоволили, подарив возможность добраться до корпуса слуг незамеченной.

Стражник дремал на посту. Я аккуратно переступила через него и вошла в комнату Лиз. Она размеренно дышала во сне, и меня это немного утешило.

— Просыпайся, дорогая, — служанка что-то промычала, и я приложила к её рту ладонь. — Тихо, тихо, это я — Люси. Тебе нужно встать, Лиз. Мы уезжаем отсюда. Домой.

Кивнув, она с трудом поднялась. Я подставила своё плечо, и мы неторопливо двинулись к выходу. Это здание слабо охраняли, поэтому покинуть его не составило особого труда, но пришлось обойти территорию — карета ожидала со стороны главного входа.

— Госпожа… Уходили бы одна… Зачем за мной пришли?

— Ты что, с ума сошла? — возмутилась, натягивая капюшон на нос. — Как я тебя тут брошу?

— Я стану… обузой, — едва проговорила Лиз.

— Не мели чепуху!

— Так и… есть.

— Матушка учила, что нельзя оставлять в беде людей. Особенно тех, кто в тебе нуждается.

— Да благословит вас богиня, госпожа…

Мы дошли до угла — до места назначения оставалось рукой подать. Я всячески подбадривала Лиз, хвалила за каждый вымученный шаг и пообещала себе, что вытяну весь яд до последней капли, как только окажемся хотя бы в миле от стен Альтирии.

Теперь предстояло из ряда одинаковых карет распознать нужную. Бал заканчивался, гости покидали дворец и сейчас здесь толпилось много народу. Надо было всего лишь улизнуть, не раскрыв себя. Задача не из лёгких — особенно когда стражники так таращились.

В тот миг, когда транспорт, наконец, обнаружился, и я затащила в него бормочущую Лиз вместе со свёртком, земля задрожала, а издалека донеслись оглушительный рокот и звон мечей. После боевого клича стали вспыхивать сигнальные костры. Не наши.

Началась паника. Лошади вставали на дыбы, люди разбегались врассыпную. Наш кучер спрыгнул и убежал вслед за остальными. Я даже не старалась остановить, а просто заняла его место и потянула вожжи.

— Но, милая! Но!

На горизонте возникла группа людей. Кобыла тронулась, но почти сразу остановилась и заржала: с вышек посыпались стрелы. Нападавшие оказались в зоне поражения, а мы — случайными заложниками.

Чужаки быстро расправились с лучниками и поскакали прямо к нам. К этому моменту вокруг не осталось никого.

Я попыталась развернуть повозку, но лошадь упёрлась и не слушалась, отнимая драгоценное время на спасение. Все животные возле нас вели себя также, кроме тех, кто давно привык к обстрелам и огню, — вражеских скакунов.

— Давай же… Поехали, молю! — чуть ли не плакала я.

Нужно идти обратно. Это единственный выход. Иначе погибнем здесь…

Я спрыгнула на землю и открыла дверь. Лиз лежала на сидении почти без сознания, часто дыша, а стук её сердца становился всё глуше.

Если начну вытягивать сейчас, мы просто поменяемся местами.

И невозможно предугадать, как поведёт себя она — вдруг бросит корчиться прямо здесь, под ногами варваров?

Ну уж нет, себе я доверяю больше.

— Вставай, мы ухо…

Не успела закончить фразу, как прогремел взрыв. Меня откинуло в сторону ворот. Я ударилась, покатилась и замерла рядом с осколками зажигательных сосудов. В глазах двоилось, хлынула кровь из носа, смешиваясь с первыми каплями дождя.

Ухватившись за железные прутья, я кое-как встала на ноги. Лоб болел — похоже, там уже вздулась шишка. Капюшон сполз, светлые пряди прилипали к мокрому лицу и рассыпались по плечам. Ветер трепал их и складки моей испачканной одежды.

— Во имя богини… что же это?! — вскричал мужчина в шлеме, подъезжая ближе. Остриё его оружия почти упёрлось мне в шею.

— Святой дух, — пробормотал суровый голос. Лицо второго воина тоже скрывалось под маской, но длинные алые волосы выдавали в ней женщину. — Девка это, олух, ослеп что ли?!

— Впустите меня! — крикнула я, поворачиваясь к ним спиной. — Немедленно!

— Лазутчица!

— Беглая служанка!

— Предательница короны!

Обвинения стражников испугали до полусмерти. Ком застрял в горле, не позволяя вымолвить ни слова. Я вздрогнула, но рук не разжала.

Меня приняли за шпионку, которая запустит противников внутрь, если получится разжалобить аэрийских воинов. Всё потому, что я находилась по ту сторону. В ловушке. И как назло, поблизости не оказалось никого, кто мог бы подтвердить мою личность.

Времени на раздумья не оставалось — в любую минуту меня могли рассечь надвое: или те, или другие. Запредельный ужас набатом стучал в висках, но, невзирая на это, неспеша повернулась к разбойникам и смело вздёрнула подбородок.

— Назад, — велела замогильным голосом, будто не своим, но вышло довольно устрашающе.

Те двое замешкались, потом переглянулись, натянули поводья и отступили в темноту, но явно не из-за страха.

Плевать из-за чего… Это мой шанс!

Я кинулась к карете, забралась наверх и снова натянула вожжи. Лошадь, наконец, подчинилась. Я направила её в противоположную сторону и слегка ударила по крупу, но выехать в город не успела.

Живой человек с ликом дьявола появился прямо передо мной. На вороном коне, с черепом вместо лица, в тяжёлых латах и с убийственной аурой в придачу. Он выехал из тьмы на свет, крепко держа в руке меч.

Испугавшись зверя напротив, лошадь резко дёрнулась. Я потеряла над ней контроль, выронила вожжи и чуть не полетела на землю, но мятежный принц вдруг оказался рядом и подставил плечо, которое на мгновение послужило опорой. Я выпрямилась, села обратно и взглянула в ту самую черноту, что зияла вместо глаз. Также, как в тот раз.

Столь незначительный жест открыл одну немыслимую, но простую истину — он не причинит мне вреда.

— Огонь! — прозвучала команда с вышек.

Я посмотрела туда. Солдаты Аэрии натянули луки и обрушили на округу град горящих стрел. Младший сын короля отбивал всё, что летело в нас, но несколько всё же попало в карету.

— Нет, Лиз! — завопила я, бросаясь к ней, но Драгнил ловко перехватил за талию — так, словно я ничего не весила — и посадил на коня впереди себя. — Ей нужна помощь! Остановитесь!

Дикарь не слушал. Вместо этого гнал скакуна всё дальше, а я, сжатая в кольце его стальных рук, лишь беспомощно наблюдала, как горит невинная девушка, которую так и не смогла спасти.

Слёзы ручьями стекали по лицу, падали на плащ, землю, лошадиную гриву. Из глубин рвался крик, но наружу ничего не выходило, кроме жалкого сипения и тихого воя.

— Командир!

— Отходим!

— Но мы…

— Я сказал: отходим, Вейн!

— Мы не выполнили задачу!

— Молчать, Ярна! Здесь я решаю…

Голоса. Чужие голоса. И бескрайнее поле, освещённое лишь факелами в поздней туманной ночи.

В какой-то момент стало совсем невмоготу — напряжение скрутило, ломая изнутри, и самообладание покинуло окончательно. Собрав остатки воли, я, наконец, закричала. Так громко и надрывно, как никогда прежде. В ответ природа словно поиздевалась над моей невыносимой болью — грянул раскат грома и сверкнула молния. Несколько десятков всадников вмиг обернулись. Я заранее знала, что они подумают, но переубеждать не собиралась.

Охрипнув, я умолкла, обмякла и откинулась спиной на жёсткие доспехи, чьи края неприятно впились в кожу. Последнее, что услышала перед тем, как окончательно сдаться на милость судьбы:

— Замри, девчонка. Это конец.

Глава 2. Пламя и призрак

POV. Нацу

Я проснулся за пару минут до рассвета. Так было всегда с тех пор, как сгорел мой дом. Я собственноручно сжёг его, чтобы предать огню свою нестерпимую боль. Снов с того дня не видел — только смутные обрывки, которые тут же забывал.

Я встал, взял металлический ковш и вылил на себя холодную воду. Прямо на глазах капли, не долетая до каменного пола, испарились — не все, но большинство.

Это началось четыре года назад. Каждое утро я просыпался в обжигающем пекле. Тренировался до седьмого пота, изматывал себя делами и верховой ездой, по несколько часов проводил в пещерах, лёжа в прохладной воде, но ничего не помогало. Лекари разводили руками и твердили, что это просто особенность и нечего придавать ей большое значение. Но я знал, что это не так и просил найти причину. Пока — безуспешно.

Накинул рубаху и затянул ремни кожаных штанов. Взглянул на доспехи, что лежали на скамье — старые, потёртые, но надёжные. Эльза как-то сказала, что я сплю в них чаще, чем без них, а Грей со смехом добавил, что не сплю, а дрыхну, как убитый. Только смеяться не тянуло, ведь это была чистая правда. Я — живой мертвец. И уже давно.

Рука потянулась к последнему предмету, без которого я редко показывался — шлему в форме черепа, что выковали ещё две зимы назад после моего изгнания из Аэрии и отречения от трона.

Как будто меня это волновало.

Я накинул тяжёлый плащ из медвежьей шкуры, вышел из покоев и отправился в главный зал. Ашгард пах сыростью, копотью и железом. Я не любил эту крепость, но был вынужден жить среди молчаливых, ледяных камней, которые не могли прогреть даже костры.

Сейчас здесь стояла многочисленная армия. Единственная семья, что у меня осталась. Другого места в Морвене для них не существовало — им, как и мне, терять было нечего.

Остановился, прикрыл веки и прислушался к себе. Пусто, как и всегда. Внутри обитали лишь непроглядная тьма и жажда поквитаться. И этого вполне хватало. Пока.

Я открыл тяжёлые дубовые двери и вошёл. За массивным столом уже сидели члены Совета. Пройдя к возвышению, расположился на своём месте и снял шлем.

Сегодня, в День Праотцов, нам предстояло обсудить дальнейший план действий и решить насущные вопросы.

— Командир, воины… негодуют, — откровенно сказал Грей. — Мы столько времени без дела сидим и кроме набегов на приграничье ничем не занимаемся!

— Война приостановила свой ход… — проговорила Эльза. — Не нужно торопиться. Нам бы залечь на дно после недавней стычки…

— Если ничего не делать, она и не сдвинется с мёртвой точки, — Фуллбастер развёл руками. — Люди хотят сражаться, — он хлопнул руками по столу. — И я тоже.

— Что скажешь, Командир? — Скарлетт повернулась в мою сторону.

Эхо от её голоса отскочило от серых стен. Воцарилось напряжённое молчание. Оно прервалось звоном кубка, который я опустил на подлокотник кресла.

— Вы знаете, какая у нас основная цель — изолировать Альтирию от графств, которые снабжают её припасами, потом взять в осаду. И при этом не допустить голода и смертей среди горожан.

— Возить им провизию становится тяжелее, — произнёс Грей. — Солдатов на постах меняют всё чаще — наших лазутчиков гляди того схватят.

— За последний месяц мы вывели из столицы пятьдесят три человека, — доложила Эльза. — И в основном — это старики, женщины и дети. Мужчин, способных сражаться, среди них оказалось всего пятнадцать.

— Зато мы привели сорок семь будущих воинов из деревень, — отметил я. — Они настроены на битву.

— Да, но обучение займёт месяцы, — парировала Скарлетт.

— А мы и так слишком затянули, — добавил Фуллбастер.

Взгляд метнулся к Грею, затем перешёл к Эльзе.

— Вы имеете что-то против изначальной стратегии? Может, у вас есть какие-то предложения? Или ничего, кроме критики?

— Пора напасть на столицу.

Мистган Фернандес. Тот, кто всё это время молчал, подал голос.

— Зажигательной смеси хватит, — деловито объявил он.

— И что нам это даст? — усмехнулся Грей. — Нет у нас столько людей, чтобы сразиться с их армией лоб в лоб.

— Для хода конём достаточно небольшого отряда, — фыркнул алхимик.

— Какого ещё хода? — нетерпеливо буркнула Эльза, скрестив руки под грудью.

— Страх — мощное оружие, — пояснил Фернандес. — Мы докажем, что способны проникнуть в Альтирию по щелчку пальцев и прирезать кого угодно.

— Это риск, — сразу же отверг идею Фуллбастер. — Даже если мы как-то туда попадём, то обратно не выйдем. Нас окружат и заколют копьями.

— Как попадёте, так и выйдете, — ответил Мистган. — Ты «Белая смерть» или трус в конце концов?! Сам же битвы хотел!

— Заткнись, — огрызнулся Грей. — Ты грезишь о самоубийстве, а я молчать должен?

— Впервые согласна с тобой, — высказалась Эльза.

— И ты туда же, «Алая смерть»? — возмутился Фернандес. — И это — элитные офицеры? Смешно! Я сам отправлюсь с Командиром, раз вы боитесь…

— Довольно!

Я взмахнул рукой, и все замолчали. Эти споры раздражали, а ещё больше — необходимость вмешательства в те моменты, когда они переходили границы.

— Понимаю твоё рвение опробовать орудия, но этот замысел выглядит, как безрассудство, — заключил я, обращаясь к алхимику. — Сжечь их амбары, уничтожить боевой дух — это важно, но безопасность превыше всего.

— Наш Командир не станет жертвовать людьми ради твоих опытов… — Фуллбастер умолк, как только я посмотрел.

— В предстоящий рейд я поеду с вами, — объявил, вставая. — Размяться не помешает.

— Командир! — раздался голос за дверью. Через пару минут вломился стражник. Все обернулись. — Командир! Послание!

Я кивнул Эльзе. Она взяла пергамент и отпустила парня восвояси. Потом медленно подняла на меня глаза.

— Разведка из столицы докладывает, что на следующей неделе во дворце состоится бал.

Это что, знак?

Если ударить, пока они все будут пьяны и заняты плясками, получится ли добраться прямо до Зерефа?

И заставить его, наконец, ответить за свои деяния?

Кровь. Мне нужна его кровь.

Хочу, чтобы он умолял о пощаде на коленях, и всё это видел отец. Нет, целое королевство…

Нет...

Приди в себя, Драгнил, в тебе говорит агония!

— Что ж, раз боги так распорядились, то устроим моим дорогим родственникам настоящий ад.

— Но это же… — начала Скарлетт, но не закончила, а лишь насупилась — знала, что не переубедит.

Я поднял вверх руку, сжимая её в кулак.

— Собрание окончено. Грей, подготовь новоприбывших. Хочу посмотреть на них в деле. Через три дня выступаем на приграничье.

Мы с Фуллбастером покинули главный зал первыми. Он пошёл в сторону казарм, а я сразу отправился на тренировочное поле.

Единственное, что мне нравилось в Ашгарде — то, что построил я сам. Когда мы попали сюда два года назад, здесь не было ничего, кроме развалин. Снаружи всё таким же и осталось — облагораживание не имело особого смысла. Башни и другие постройки не трогали, использовали лишь главное здание, где и находился зал. Там всё убрали, расчистили от мусора и завалов. Зато внизу, под землёй, создали настоящий город.

Раньше под Ашгардом тянулись лабиринты из тоннелей. Ходы вели в разные места: подземные источники, месторождения металлов и камней, склады, выходы из крепости. Существовало три направления: в Аэрию, Крагор и Вестралию. Первые два тоннеля забаррикадировали, третий сохранили на случай непредвиденных ситуаций. Ведь даже таинственные вестральские леса ощущались безопаснее, чем аэрийские дороги или крагорские снежные вершины.

Враги могли штурмовать стены месяцами, использовать огонь, тараны, даже попасть внутрь — до невинных жителей им было не добраться. Найти туда путь без сопровождающего невозможно — земля скрывала их надёжно.

Большую часть времени я проводил на поверхности, как офицеры и многие солдаты. Часто ночевал в самой высокой башне и смотрел на Пустошь из окна.

Я ждал нападения. Представлял, как армия Аэрии появится на горизонте, чтобы прийти и добить то, что от меня осталось — оболочку из плоти.

По этой причине каждый день мы пахали не покладая рук, до полного изнеможения. Кирки и лопаты звенели и шумели до поздней ночи.

Когда заканчивал работу под землёй, то шёл не спать, а в кладовую, где хранились книги и свитки. Именно благодаря наработкам предыдущих обитателей Ашгарда и основе, что они подготовили, нам удалось уложиться в такие короткие сроки.

Там же читал об истории континента — это казалось важным. В юности времени на это не оставалось из-за тренировок, а во взрослом возрасте — из-за череды миссий и заданий. Из нас троих один Зереф часы проводил в библиотеке.

Здесь, в Ашгарде, я — не принц, не наследник, не сын короля Игнила, властителя эпохи Огненного расцвета.

Я — военачальник восставших. Командир мятежников. Отступник. Изгой.

Я тот, кто увёл за собой большую часть армии Аэрии после объявления войны старшему брату. И они пошли, потому что я рос среди них: сначала как оруженосец, потом как рыцарь впитывал порядки, устои, традиции и усердно трудился, чтобы стать таким же доблестным воином, что меня окружали с детства.

Второй причиной стала жестокая смерть невинной девушки из простых и её маленькой дочери. Разгневанные солдаты старой закалки не смогли простить подлого поступка знати и возвели её образ в знамя нашей борьбы. Люди ушли со мной в никуда — навстречу переменам. Ушли, чтобы восстановить справедливость и сразить виновных.

И это разбило идеальный план отца, что не раз звучал на семейных ужинах: Зереф правит на троне, а мы со средним братом служим его мечом и щитом.

Король просчитался, когда изгнал из Аэрии в Крагор своего бастарда — Игнию. Второго по старшинству сына, рождённого от фрейлины покойной королевы — моей матери. А следом Игнил отвернулся и от меня.

Результат — две армии, жаждущие сравнять дворец Альтирии с землёй и вырезать всех, но по разным причинам. Игния хотел захватить то, что считал своим по праву рождения — власть. Я же стремился отомстить за то, чего лишился милостью нашего старшего брата-заучки.

Однако, рядом с Зерефом по-прежнему оставались верные соратники отца: наш кузен — герцог Гилдартс Клайв и нынешний главнокомандующий — маркиз Джерар Фернандес. По большей части благодаря им столице и удавалось противостоять.

Когда Фернандес взял армию в свои руки и призвал на службу всех, кто способен держать меч, дела пошли в гору. За короткое время они обучили бывших конюхов и скотоводов военному ремеслу взамен ушедших. Призыв продолжался по сей день. Силы врага росли, и мне пришлось использовать их же тактику — забирать мужчин с полей и ферм, чтобы присоединить к войску.

Одновременно с этим Гилдартс вербовал знать при дворе. Он перетягивал тех, кто колебался, на сторону Зерефа даже не думая о том, что этот монстр отдал приказ об убийстве женщины и ребёнка.

Игния затаился в своей столице — Монтгейте. Полгода назад разведка донесла, что в горном королевстве произошёл переворот и каким-то неведомым образом мой брат захватил трон Крагора. С тех пор вести не приходили — границы с приходом нового правителя закрылись, странники на территорию не допускались. Мы пришли к выводу, что наших шпионов вычислили и прикончили. В отместку я велел расправляться с лазутчиками под видом бандитов, что спускались с вершин. От допросов проку не было, а когда появлялась возможность, то крагорцы убивали себя или в тюрьме, или сразу же после поимки.

Я знал, что рано или поздно Игния появится на поле боя. Сейчас он наблюдает за нашими стычками и ждёт, когда одна из армий падёт, чтобы сразиться с победителем и втоптать в грязь ослабленных выживших. Наверняка именно так брат и рассчитывает войти в Аэрию, а потом предстать перед отцом и разглагольствовать перед ним о неправильном выборе в пользу Зерефа.

За этим неизбежно последует расправа. Королевство утонет в крови, сожжённое дотла.

Этого я не допущу. Не потому, что хочу помочь, а потому, что есть народ, о котором никто не позаботится. Люди умрут просто так, из-за амбиций королей и принцев. Жителей Аэрии я должен спасти. Спрятать как можно глубже под землёй. В память о ней.

— Командир!

Солдат бросил мне деревянный меч, и я поймал на лету. Положил его на стол и разделся до пояса. Последним снял шлем — в нём я скрывал своего зверя. Сейчас же требовалось просто проверить навыки новобранцев. Ненастоящая битва. Без убийств. Только тренировка.

Взял игрушечное оружие, прокрутил рукоять и повернулся. Первого уже запустили.

— Давай, Нильс, не подведи! — выкрикнул Грей, повиснув на ограде.

Амбал почти под два метра ростом нерешительно шагнул ко мне. Он переступал с ноги на ногу, видимо, боясь, что я резко нападу, а он не успеет отбиться.

— С такими габаритами, — я направил ему в грудь затупленный кончик меча, — ты мог бы свернуть мне шею голыми руками. Смелее.

— В селении я как-то раз остановил бешеного быка, — произнёс Нильс, почесав затылок.

Я усмехнулся и атаковал. Паренёк смог защититься и даже дал отпор, но хватило его ненадолго — оружие выпало из руки и упало на песок.

— Ещё!

— Да, господин…

— Командир, — поправил я, кивнув на меч.

Он схватил деревяшку и попытался длинным выпадом свалить меня с ног, но не вышло. Я парировал, а Нильса увело в сторону.

— Не сдерживайся, — посоветовал я, принимая боевую стойку. — Бей так, словно перед тобой враг.

Нильс оскалился всего лишь на секунду, но я заметил. А потом он бросился на меня с разбега, подпрыгнул в воздух и занёс над головой меч.

Моя нога с разворота врезалась в его торс. Молодой боец отлетел к ограде и стёк на землю, как мёд с ложки. Когда пыль осела, он встал, покачиваясь.

— Ты открылся, — сказал, закинув деревяшку на плечо. — Будь твоё тело не таким сильным, не сосчитал бы рёбер.

— Научите, — Нильс выпрямился, держась ладонью за живот. — Научите, и я не подведу…

Он снова рухнул. Изо рта вытекло несколько алых, густых капель.

— Папа!

Меня передёрнуло. Я медленно повернул голову на звук. Челюсти сжались, за ними — кулаки, а по сердцу словно резанули раскалённым лезвием.

Девочка. Маленькая. Около трёх зим от роду. Синеглазая. Тянет руки. Плачет.

Пальцы разжались. Меч упал. Я глубоко вдохнул и закрыл глаза.

— Папа! Папа! Цветочек!

— Да, милая. Это ромашка. Ро-маш-ка.

Элли аккуратно устраивает цветок за моим ухом и хлопает в ладоши. Я отпускаю её. Она срывает ещё один, потом второй и третий. Поворачивается с маленьким букетом и говорит:

— А это для мамы!

— Мама обрадуется, — киваю с улыбкой. — Собери ещё.

— Командир!

Выкрик Фуллбастера вернул к реальности. Он успел подойти и потормошить по плечу, а я даже не почувствовал.

— Чего вопишь? — недовольно буркнул, ловя его понимающий взгляд, от которого стало ещё хуже. — Окажите новобранцу помощь, — повернулся к Нильсу. — Я сделаю из тебя… нет, из вас — настоящих воинов.

Я посмотрел на всех, кто собрался на тренировочном поле. Закрепив клятву жестом — кулак к груди, развернулся, взял одежду и двинулся к крепости.

Не сейчас. Не сейчас. Прочь… Прочь…

Шум в голове не стихал, как бы я ни молил отступить. Детский смех, плач, образы, лица — мелькали одним бесконечным, жутким потоком, побуждая пасть на колени и сжать пальцами виски до боли.

— Нацу! Что с тобой?! Во имя Альтер…

Голос слышался, как отдалённый гул. Я понимал, что передо мной Эльза, ощущал, как она трогает лоб, треплет по щекам, прикрикивает, даже приказывает очнуться, но я не мог… с этим совладать.

— Давай же, дьявол тебя подери!

Скарлетт влепила мне пощёчину. Когда замахнулась еще раз, я инстинктивно остановил её руку.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Ничего, — грубо рявкнул, поднимаясь. — Перегрелся.

— Ну нет, Драгнил. Я слишком хорошо тебя знаю, — Эльза встала следом и положила руку на плечо. — Это снова…

— Молчи, — прервал я. — Что с зерном и скотом?

Она хмыкнула, но настаивать не стала. Мы шли по коридору в сторону моих покоев и обсуждали недавний набег. Из-за вмешательства аэрийских патрульных нашим воинам пришлось бросить добычу в одной из полузаброшенных деревень и ретироваться в крепость. Отряд Скарлетт должен был забрать всё и привезти в Ашгард.

— Доставили, — ответила она. — Скоро спустим вниз.

— Хорошо. Проследи за этим.

Когда мы подошли к двери, Эльза сказала:

— Может, попросить у Мистгана настойку? Она тебе, вроде как, помогала.

— Ты про то вонючее варево, что погружает в сон? — ухмыльнулся, заходя внутрь. — Нет, спасибо, обойдусь.

— Как знаешь, — она пожала плечами. — Потом не жалуйся, что не спал всю ночь! — добавила тише, но так, чтобы я точно расслышал.

И когда я жаловался?

Наконец, остался один. Подошёл к окну и скрестил руки под грудью. Грей тренировал бойцов, Эльза командовала перевозкой.

Поленья догорали в камине, нарушая тишину. День был ясным. Дела шли гладко. И только в моей истерзанной муками душе творился хаос.

Бросил взгляд на стол. Там лежала книга на языке Первородных, которую я всё откладывал. И правильно делал: большую часть слов разобрать не мог, но кое-что иногда получалось.

Вновь взял рукопись в руки. Перелистывал старые, пожелтевшие страницы, пробегался по строкам глазами и упорно вчитывался. Лишь бы отвлечься. Лишь бы не вспоминать…

— Taarnekh. Eldrath. Zyrk velt… — произносил вслух, растягивая звуки, как показывал учитель в далёком прошлом.

«… в каждом потомке древней крови дремлет дух. Приходит он с первыми лучами солнца, распаляет тело, но не тревожит разум. И не проснётся дух, покуда не услышит вечный зов: влекомый им восстанет и пламя разгорится вновь…»

Я провёл пальцем по иероглифам, закрыл книгу и пнул скамью.

Надоело. Ничего путного.

Очередные сказки сумасбродных бардов, что шатаются по Морвену и трубят о духах, магии и драконах.

Раздался настойчивый стук в дверь. Грей выкрикнул:

— Эй, Командир! Открывай, долго тут торчать будешь?!

Я вышел и окинул его недовольным взглядом.

— Пойдём вниз, — не унимался он. — Девушки наверняка столы накрыли…

— Ещё даже не вечер, — отмахнулся я.

— Ну и что? — Фуллбастер закинул руку на моё плечо. — Сегодня праздник, расслабься ты, никто не нападёт…

— Так думают все побеждённые.

Грей замолчал, тяжело вздохнул и отпустил.

— Будешь пялиться в окно до заката, да?

— Да, — твёрдо ответил я.

— Ты всё ещё не передумал на счёт столицы? Бал — не гарантия, что твои брат и кузен потеряют бдительность.

— Нет. Ты был прав, когда сказал, что мы засиделись. Пора наступать.

Фуллбастер закатил глаза и покачал головой.

— Друг мой, я имел в виду, что мы нападём на Альтирию всей армией, а не маленьким отрядом. Ну закидаем мы их бутылками с огнём, ну и что это изменит? А если не выберемся? В темнице Джерар Фернандес шкуру с нас спустит и крысами накормит…

— А для чего мне нужен Совет? — перебил я. — Чтобы штаны просиживать? Думайте, как лучше это провернуть. И без потерь.

— Вероятность того, что после нашего нападения они укрепят оборону, стремится к сотне. Нет, к тысяче, — упрямо продолжал офицер. — И придётся ещё два года ждать…

— Слушай, Вейн, — обратился к нему по прозвищу и уже сам закинул руку на плечо, — если скажу, что чую удачу в этом набеге, ты поверишь?

— Поверю в то, что ты спятил, — улыбнулся Грей, похлопывая меня по спине. — Чует он…

— Я не собираюсь брать дворец штурмом, но если смогу пролить их «голубую» кровь на их же торжестве — это станет началом конца, — сурово предрёк я.

Фуллбастер горько усмехнулся, а потом воскликнул:

— Эх, чтоб тебя черти забрали, Командир! Но если уж помирать, так вместе! С тобой, да с нашей алой ведьмой не так страшно…

— Кто тут ведьма, олух?!

Мы одновременно обернулись. В коридоре стояла Эльза, рассерженная донельзя. Она замахнулась и отвесила Грею подзатыльник. Я предусмотрительно шагнул назад.

— Накостыляю, как в детстве! — предупредила она, сжимая и разжимая пальцы. — Командир, ты идёшь? Все уже в подземном городе. Тебя ждут.

— Ты из железа сделана что ли?! — возмутился друг, прижимая ладонь к ушибленному месту. — Ещё и подкралась!

— Иду, — отозвался я, глянув на шлем, что лежал на кровати.

— Даже не думай его брать, — тут же догадалась Скарлетт, проследив за моим взглядом. Она дёрнула за рукав и повела по коридору. — Знаю, что нелегко. Знаю. Мне тоже порой хочется спрятаться…

— А по тебе и не скажешь! — поддел Фуллбастер.

— …но я не могу, ведь ты полагаешься на меня. А мы — на тебя. Ты — лидер, что ведёт народ. И мы хотим видеть лицо человека, под знаменем которого бьёмся насмерть.

Закончив, Эльза метнула в Грея испепеляющий взгляд. Он в ответ скорчился, передразнивая её. Соратники снова чуть не сцепились, и я, как обычно, разнял их.

Лидер.

Нет, скорее мятежник, потерявший всё.

Тот, кто обрёк множество людей на вечное изгнание, на гибель в битве, на жизнь под землёй.

Вход в подземелье таился в одной из полуразрушенных башен. Дальше шёл узкий лаз, за которым начинался пологий спуск — вырубленные в скале ступени, где и люди, и лошади могли пройти. Для скота и повозок служили два пандуса по бокам. Но самый быстрый путь — подъёмная платформа на толстых цепях. Её тянули вверх или опускали вниз с помощью ворота и противовеса из каменных блоков.

Изначально конструкция работала медленно, со скрежетом, но потом за дело взялся Мистган. Он провозился с механизмом месяц — заменил цепи, добавил смазку, установил бортики и теперь платформа ходила почти бесшумно.

Когда взошли на мост, наше убежище предстало, как на ладони: дома, башни, арки и переходы лепились к скалам и соединялись в одну длинную линию. Повсюду стояли горшки с цветами, будто жители пытались вырастить сад в кромешной тьме: сверху просачивался лишь слабый свет, а снизу горели только факелы. В центре гремел каскадный водопад и вода, разбиваясь о твёрдую породу, с шумом бежала по узким улицам. Люди торговали, переговаривались, сидели у очагов. Пахло дымом, свежим хлебом и медовухой. Наш город жил своей жизнью.

Я не любил это место, но без него мы все бы погибли.

Мы втроём подошли к одному из столов, установленных на помосте, и расселись.

— Спасибо, Ярна, — едва слышно шепнул на ухо Эльзе, — за те слова…

— Заболел что ли? — рассмеялась она. — Так ты меня зовёшь только на рейдах.

— А вы помните, как появились наши прозвища? — Грей небрежно схватил кружку, и часть содержимого вылилась на поверхность. Я закатил глаза.

— Ага, Командир придумал, — мгновенно ответила Скарлетт. — На своём древнем языке.

— Нам с ним по восемь было, а тебе… восемнадцать? — пошутил Фуллбастер, едва успев увернуться от второго подзатыльника.

— Тридцать, — подхватил я, получив локтем в бок.

— Десять, Каэр, — моё второе имя проскрипело у неё в зубах, как ругательство. — Мне было десять.

— О, неужели сам Командир получил взбучку! — обрадовался Грей.

Я улыбнулся и осушил кружку до дна. Хмель медленно распространялся по венам, даря приятную истому.

Не место определяет человека, а человек — место.

Не важно, где: здесь, на поверхности, в Аэрии, даже в бездне… если рядом будут они — я преодолею. Восстану. Выживу.

Пусть от меня осталась лишь половина.

Пусть существую только ради мести.

Пока всё же сижу здесь, но и это — ненадолго.

Однажды в бою меня настигнет смерть. А после — вознесусь к небесам, где снова встречу их…

— Ты хоть знаешь, что означают эти слова? — Эльза потормошила Грея по плечу. — Держу пари, что нет!

— Совсем за дурака меня держишь? — воскликнул Фуллбастер. — Сейчас я тебе…

— Vein — белая вьюга, что не щадит никого на своём пути. Yarna — алая ярость, что оставляет кровавые раны. Kaer — тлеющее пламя, что не гаснет.

Когда я произнёс это на нашем языке вперемешку с наречием Первородных, звуки вокруг стихли. Перестал трещать огонь в кострах, мужчины опустили волынки, а женщины, что водили хоровод, остановились. Время словно застыло, но только для меня одного.

— Ну, ты-то точно помнишь! — услышал голос Грея.

— Звучит, как заклинание, — прокомментировала Эльза. — Смотри, как бы тебя к столбу не привязали!

— Ну и фантазия, — рассмеялся Фуллбастер, вновь наполняя кружку. — Командиру ещё королевство поднимать, а ты его в покойники записала…

Я сделал ещё глоток и посмотрел в сторону. Серо-зелёные глаза одной из девушек не сходили с меня уже долго. Ответный взгляд побудил её к действию: она томно перекинула через плечо копну рыжих кудрявых волос и зашагала к нам, покачивая бёдрами.

— Клэр, — хрипло произнёс, когда она остановилась подле меня, почти упираясь грудью в лицо. — Веселишься?

— Сердце наполняется счастьем только когда я вижу вас, господин, — проворковала Клэр, обнимая за плечи. Я заметил, как Эльза брезгливо отодвинулась, а Грей расплылся в дурацкой улыбке. — Может, пойдём ко мне? — добавила, прикусив мочку уха.

Тело откликнулось на призыв само собой. Медовуха тоже сыграла не последнюю роль: искушение нарастало, разум заволокло пеленой низменного желания — потребности в тепле и утешении, пусть даже временном.

— Пойдём.

Я поднялся. Клэр тут же прижалась, схватила за руку, будто помечая территорию. Другие девушки, танцующие неподалёку, окинули её красноречивыми взглядами, полными зависти.

Знал бы кто, как паршиво, как наплевать и насколько сгнило всё внутри…

Я знал направление, поэтому уверенно шёл по одному из переулков к её дому. Клэр всю дорогу напевала под нос широко известную песню, и это, по какой-то причине, лишь портило мне настроение. Только она потянулась к ручке двери, как меня окликнули.

— Командир! Срочное донесение!

— Да пропадите вы пропадом! — выкрикнула спутница, но сразу же прикрыла рот ладонью, стоило мне сердито свести брови вместе.

— Иду, — ответил стражнику, затем обратился к ней: — Прости, solneit*, встретимся позже.

Она топнула ногой и хлопнула дверью с той стороны. Я покачал головой, подумав, что нахальное поведение этой девицы — моя вина, ведь это я избаловал её донельзя.

Гонец не стал спускаться в подземелье, поэтому я поднялся к нему сам. Послание пришло с восточных земель. Разворачивая его, надеялся, что прочту вести из Крагора, но ошибся.

«В Альтирию, в качестве новой фрейлины Её Высочества леди Мавис, через два дня отбывает дочь графа Джуда Хартфилии — леди Люси. Приходятся они друг другу сёстрами…»

И зачем мне это? Пустая трата времени!

Я смял кусок пергамента и бросил в камин. Гонца отправил отдыхать после дороги, а сам сел за стол в главном зале и наполнил кубок вином.

Сёстры. Насколько они близки?

А что, если… похитить её?

Нет, это глупо.

Ведь если дворец не захочет выкупить пленницу, пострадает моя репутация.

Я не крал женщин. Не трогал беззащитных. И начинать не собирался. Но соблазн причинить боль, даже таким мелочным способом, был велик…

Следующие два дня Ашгард кипел. Мы усиленно готовились к рейду: тренировались, проверяли зажигательные смеси, ковали оружие и латали доспехи. Я отобрал новобранцев, что пойдут с нами на приграничье, а отряду опытных воинов приказал настраиваться на опасный поход в столицу.

— Командир, смотри. Потрясающе, правда?

Мистган пальцем указал на угли, оставшиеся от пугала, набитого соломой. Его установили на тренировочном поле утром, а сейчас от куклы и след простыл.

— И человеческую плоть разъест моментально, — беззаботно заявил он. — Я туда добавил экстракт одного ядовитого растения и купоросное масло.

— Использовал здешний минерал?

— Да, melanter — просто находка! — воодушевлённо добавил Фернандес. — Когда мы нашли свиток, где о нём говорилось, из головы не выходила мысль его отыскать!

— Действительно впечатляет, — сдержанно согласился я, поворачиваясь к алхимику. — Но в столицу мы возьмём обычную смесь.

— Почему? — в голосе слышалась досада. Мистган поник и опустил голову.

— Кто-то из наших может пострадать, если неправильно применит такое оружие. А ещё хуже, если под руку попадётся житель Альтирии. — Я похлопал его по плечу. — Ты отлично потрудился. Это — наш вклад в будущее, наш главный козырь. Мы поставим на колени их армию в решающей битве.

Уголки его губ приподнялись, а в глазах мелькнула неистовая вспышка, которая быстро исчезла.

— Ты верно рассудил, Командир, — кивнул Фернандес. — Воинам сначала надо научиться правильно применять новую смесь, а для этого потребуется время. Что ж, тогда пусть ждёт своего часа.

— Кстати, у тебя не осталось той противной жижи? — спросил, потерев пальцами виски.

— Что, опять со сном беда? — догадался он. — Хотя, по тебе видно. Вон какие мешки под глазами…

— Спасибо, — выдавил я.

— Пошли, дам тебе «жижу». Разбавь молоком, раз горько, — усмехнулся Мистган.

Ночью, в канун дня рейда, я сидел на своей кровати и сжимал склянку со снотворным в руке. Откупорил крышку и поднёс к губам, но вдруг застыл, поражённый невидимой волной.

Я вскочил и подошёл к окну. Приложил ладонь в груди — сердце билось в безумном ритме. По спине стекали струйки пота, лоб покрылся испариной. На долю секунды обдало странным, необъяснимым холодом, который тут же исчез.

Показалось?

Торопливо накинул рубаху и вышел на улицу — всё тихо. Залез на вышку и задрал голову, но и там, на усыпанном звёздами небе, не нашёл ничего подозрительного. И за воротами пустота — ни врагов, ни зверей.

Что это? Как будто пронзает сотней клинков…

Что происходит? Откуда эта слабость?..

Взгляд по непонятной причине устремился на восток. Словно что-то внутри… чуяло, что источник этого явления в той стороне.

Всё закончилось также внезапно, как и началось. Я вернулся в комнату и почти сразу провалился в сон, но утром… проснулся от своего же стона: тело дрожало и покалывало, в ушах стоял ужасно раздражающий звон. Жар усилился — такого я не испытывал никогда. Тянущая боль пронзала каждую частицу, не давая вдохнуть полной грудью.

Я сполз с кровати, опустил руки в таз с холодной водой, потом опрокинул его на себя. Капли испарились быстрее, чем обычно. Хотелось содрать кожу, зарыться в землю, стучать кулаками по ледяному полу, пока всё это не пройдёт.

Отпустило резко, как и несколько часов назад. Я поднялся, размял шею и неспеша оделся.

Если так продолжится, я слягу и не смогу воевать.

Придётся перед отъездом зайти к Фернандесу и выпить очередную дрянь из листьев да кореньев…

Последним надел шлем. Затем опустился перед сундуком и открыл крышку. Там, на дне, под слоем ткани, лежало кольцо. Я взял его, прошептал про себя молитву и вернул обратно.

Пора.

* * *

— Через две мили земли графства Морвуд, — сообщил Грей, поравнявшись со мной.

— Идём на восток.

— Ещё дальше? — удивился он. — Но почему? Мы давно не были в тех деревнях на окраине…

— Восток, — настойчиво повторил, хотя особых причин идти так далеко не имелось.

Я просто боялся останавливаться. Каждую минуту ждал, что вернётся то, что чуть не сожгло меня заживо. И думал, как от этого избавиться.

— Впереди караван, Командир, — доложила Эльза, вернувшись с разведки. — Человек тридцать солдат. Охраняют кого-то из знати.

— Будет чем поживиться! — воскликнул Грей.

— Чьи люди? — коротко уточнил.

— Герб Джуда Хартфилии.

Сестра Мавис.

Сейчас нет времени на неё.

Я должен вернуться в крепость как можно скорее.

— Разделитесь и обойдите караван, — велел я. — Вейн, займись полями. Ярна, скачи в поселение.

— А ты? — одновременно спросили они.

Я не сводил глаз с холма, за которым начинался пролесок. Казалось, смогу выжечь твёрдую породу одними глазами, если захочу.

Чутьё подсказывало, что там есть что-то помимо цветов и деревьев. Шептало, что я должен увидеть это.

— У меня есть дело, — бросил я. — Разойтись!

Воины разъехались по разным сторонам. Я стегнул коня и через пару минут оказался на поляне. Там — никого. Проехал вдоль густо растущей посадки и приложил ладонь к металлу. Наконец, когда солнце перестало слепить, смог различить людские силуэты впереди.

Взгляд упёрся в девичью спину. И тут же заколотилось сердце, руки и ноги словно онемели, а воздуха перестало хватать.

Одним резким движением развернул скакуна и рванул прочь. Через полмили сбавил скорость и отпустил поводья — тело вновь стало накаляться. Я снял шлем, расстегнул ремни, чтобы ветер помог хоть немного остудиться, но это не сработало.

— Korr, Зимар, korr.

Услышав команду, конь остановился. Я прилёг на его шею и глубоко дышал, выдыхая через рот. Вскоре буря внутри стихла. Я выпрямился и снова надел маску.

И вместо того, чтобы присоединиться к отряду, вернулся на ту поляну. Просто не смог уйти. Меня тянуло туда невидимыми цепями, как омороченного.

Девушка с венком в руках. Испуганная. Недвижимая. Она смотрела на меня, а я пожирал её взглядом, не в силах справиться с собой.

Бурная, тягучая ярость постепенно поднималась из самых глубин. Ею на самом деле можно было рассекать пространство. Так я и поступил — взмахнул мечом, дабы уничтожить страшное видение, что покрывало новыми ранами полумёртвую душу. С каждой секундой боль проникала всё дальше, опутывая шипами, жаля и разъедая внутренности.

Она так и продолжила стоять, будто застывшее изваяние. Не шевельнулась. Не исчезла. Не провалилась в преисподнюю. Карие глаза перебивались в сознании на зелёные, волосы мысленно обрезались мной на длину по плечи.

Как смеют боги измываться над людским горем?

Ни у вас, ни у кого-либо ещё нет права так поступать!

Или мстите за то, что народ почти позабыл вас?

Так я не забыл. Я чтил. И молил лишь об одном…

В груди что-то зашевелилось, когда её ресницы дрогнули. Белая кожа, наивная улыбка, тонкие пальцы… и запах, что чувствовал даже на таком расстоянии. Всё принадлежало ей. Моей Элис.

Осознание пронзило, как острая стрела, выпущенная из лука: эта женщина нужна мне. Пусть не сейчас, когда с ней столько охраны, а в очах плещется испуг, смешанный с любопытством. Позже.

Я возьму её, когда наступит время.

С этой мыслью летел на коне через поля, минуя клубы дыма, — навстречу соратникам. Они уже завершили миссию и ждали на развилке дорог. С тех самых пор она не выходила из головы, прочно там поселившись. Хозяйничала в ней, когда вздумается — её образ всплывал передо мной даже в самые неподходящие моменты.

Я обсуждал с воинами рейд, строил дальнейшие планы, раздавал указания, почти не вникая в суть, а сам думал лишь о графской дочке, пытаясь отыскать в ней черты своей покойной жены. Их сходство поражало. Ужасало. Леденило кровь. Облик девчонки пленил, с каждым мгновением всё чётче прорисовывая мельчайшие детали.

И чем чаще я возвращался к той роковой встрече, тем сильнее хотел её заполучить. Не для выкупа. Для себя. Как диковинку, которую можно лелеять в своём убежище и ревностно оберегать.

Я часто мечтал о втором шансе. О возможности отмотать время назад и вернуться в тот проклятый день, когда погибла моя семья.

Что, если это и есть милость Альтер?

Она протянула руку помощи, видя, как я истлеваю изнутри…

Нет. Это другой человек. Не моя любимая. И в той аристократке — не её душа.

Тогда это величайшее в мире наказание — столкнуть меня с ней и заставить утопать в бесконечных мучениях.

Никто не смог бы дать ответы. Я должен был добыть их сам.

— Вейн, идём на запад, — махнул рукой, указывая направление. — Ярна, ты с новобранцами в Ашгард.

— Есть, Командир! — отозвался Грей в предвкушении. Наверняка решил, что мы идём захватить ещё что-нибудь. Или разобрать кого-нибудь на куски.

— Куда это вы? — хмуро бросила Эльза, подъехав вплотную. — Ты как будто не в себе, Каэр.

— В себе, — отрезал я. — Хочу кое-что проверить.

— Ты — самый разыскиваемый человек в Аэрии, — раздражённо напомнила она. — Так, если не забыл!

— Но с ним буду я, — Фуллбастер самодовольно постучал себя по груди. — Так что ничего не случится…

Я резко увёл коня и пустил его по главному тракту. Контроль и без того утекал, как песок сквозь пальцы, и сейчас не хотелось тратить драгоценные минуты на их распри.

За ней. За ней. За ней.

Вейн сыпал вопросами, но я не отвечал, повторяя про себя только два слова, как заклинание. Мчался, как одержимый, подобно урагану — лишь бы догнать и следовать в ногу с её караваном.

Когда настиг, то уже не отставал. Каждый раз, когда двойник моей любимой женщины выходил из кареты, я подбирался ближе и наблюдал из засады, не пропуская ни единого жеста. Не слышал слов, что она говорила, но это не мешало понимать. Не знал, в какой момент посмотрит на небо, но всегда безошибочно угадывал.

Я считал её чужачкой, незнакомкой, самозванкой в теле усопшей, но так ли это было на самом деле?

— Друг мой, — позвал Фуллбастер, когда мы подвели коней к ручью. — Может, соизволишь объяснить, какого дьявола мы преследуем Хартфилию?

Мы действительно забрались в самую глубь вражеского стана. Ашгард становился всё дальше, Альтирия — всё ближе. Я подвергал и себя, и своего близкого человека огромному риску, но всякий раз, когда порывался повернуть назад, цепь затягивалась всё туже.

Я даже не стремился бороться с наваждением такой мощи. Просто нёсся за её каретой, как голодный хищник, впервые за много дней учуявший кровь.

— Дальше идти опасно, — сказал, жуя лепёшку. — Возвращайся в крепость. Я приеду позже.

— Ага, чтобы алая бестия с меня шкуру спустила? — возмутился он, кивнув в сторону постоялого двора, где остановилась знатная особа. — Ерунду-то не неси, Командир. Тут и учёным быть не надо — понятно, что ты на девчонку глаз положил. Только не припомню, чтобы вы были знакомы.

Я промолчал, сжимая рукоять меча. Если бы Вейн увидел её, то вопросов бы явно поубавилось.

Мы привязали лошадей в лесу, а дальше пошли пешком. Засели неподалёку и выжидали. К ночи костры потухли, стражники уснули — даже те, кого оставили на постах.

— С медовухой шутки плохи, — усмехнулся Грей, а затем поменялся в лице, когда я шагнул вперёд из темноты. — Ты куда? Погоди…

— Следи, — велел, склоняясь к земле. Я сорвал несколько разноцветных цветков и поднёс к носу. — Если проснутся, подай сигнал.

Фуллбастер уставился на меня с ошарашенным выражением и в шутливой манере покрутил пальцем у виска. Я не обратил внимания и двинулся к цели. Обошёл таверну, взял деревянную лестницу в конюшне и вернулся назад. Потом забрался наверх и толкнул ставни до упора, чтобы пролезть.

Я ни у кого не спрашивал, где она — просто знал это.

Огонь в камине почти погас. Я пару раз поворошил кочергой догорающие поленья, и в маленькой комнате сразу стало светлее.

Хартфилия отчего-то застонала во сне. Я подошёл к кровати, думая, что ей снится кошмар, но потом распознал в этих звуках нечто иное.

Её щёки горели, волосы разметались по подушке, на коже проступили едва заметные капли пота. Нижняя сорочка приспустилась, обнажая мягкие изгибы. Руки блуждали по телу, сжимали грудь, скользили по животу, спускались ниже, и мне… впервые за несколько лет захотелось прикоснуться к кому-то самому. По-настоящему, а не для разрядки. И от этого желания так и подмывало перерезать себе глотку.

Кого ты представляешь?

Кто этот ублюдок, что заставляет тебя сходить с ума?

Я не позволю тебе грезить ни о ком другом, девчонка.

Медленно отошёл и разжал пальцы. Цветы с обугленными лепестками упали на старый, обшарпанный стол. Испепеляющий взгляд вернулся к ней.

Я мог взять сейчас. Овладеть оболочкой, которая ей не принадлежала, заявить права, поселить в подземелье и даже лишить жизни, но жажда загнать в угол тощего зайца и лично расправиться с ним на своей территории преобладала над всем остальным.

Я приду за тобой в Альтирию, даже если для этого придётся сжечь дворец дотла.

Заберу тебя в бою, как заслуженный трофей.

Сделаю так, что ты будешь нуждаться во мне, и только во мне.

Ты должна бояться. Ждать. И думать обо мне ровно столько же, сколько и я о тебе.

Обратная дорога в Ашгард заняла три часа непрерывной скачки. Я загнал своего спутника и наших коней до изнеможения, лишь бы поскорее оказаться в безопасном месте — подальше от неё.

Остаток ночи провёл в главном зале в компании вина. Голова гудела, картина перед глазами расплывалась в темноте, накатывала тошнота, но даже так не удавалось избавиться от раздумий о ней. О них. О нас.

Остановись. Оставь её в покое. Это просто совпадение.

Она не виновата, что родилась с такой внешностью.

Нет. Это ловушка Зерефа…

Он и раньше марал чужие руки вместо своих, чтобы лишить меня всего, а теперь подослал эту девицу, слепленную по образу и подобию Элис, чтобы я окончательно потерял голову и полез на рожон!

Тот, кому я доверял, чьим мечом собирался стать, предал самым подлым образом — отправил отраву в мой дом.

398 г. от начала Великого Раскола

— Нацу, когда ты вернёшься? — спрашивает Элис, нарезая овощи. Подхожу к ней, убираю прядь волос и целую за ухом. Она мило смущается. — Щекотно…

— Отец прислал весть. Он приказывает выгнать шайку разбойников из руин Ашгарда, — беру клинок, что стоит у печи и пристёгиваю к поясу. — Надеюсь, много времени это не займёт.

— Будь осторожен, — ласково говорит она. — Мы будем тебя ждать.

Крепко целую её, не веря своему счастью. Каждый миг, глядя на жену, благодарю за неё богов.

Подхожу к колыбели, где спит наша дочь. Осторожно касаюсь губами лба, чтобы не разбудить, провожу пальцем по щеке, думая о том, как сильно буду скучать.

Забравшись на коня, оборачиваюсь и смотрю на особняк. Элис стоит на пороге и машет на прощание, сжимая в руке платок. Мне тоже не хочется уходить, но я должен… защитить свою семью, своё королевство и свой народ.

Спустя час встречаюсь с Вейном и Ярной у столичных ворот. Они, как всегда, о чем-то спорят, и я вклиниваюсь в их баталию, чтобы убить время по пути в Ашгард. Мы успешно выполняем задачу — захватываем врагов, когда те покидают крепость, чтобы в очередной раз напасть на наши земли, доставляем их в Альтирию на суд и разъезжаемся.

Издалека замечаю скопление людей у своего дома. Чувствую неладное — пришпориваю лошадь и скачу на окраину селения, где родилась и выросла Элис.

Спрыгиваю на землю, расталкиваю толпу и вбегаю в холл. Глава деревни — Хэйд — останавливает, не даёт пройти, но я вырываюсь. И падаю на пол, увидев их — два посиневших трупа. Свою жену. Свою дочь.

Подползаю к дивану, беру ледяную руку Элис и умоляю её встать. Потом тянусь к Элинор, дотрагиваюсь до остывшего тельца дрожащими пальцами и запрокидываю голову. Начинаю выть, как раненый, обездоленный волк, потерявший свою стаю. Слёзы падают на кожу любимой, теперь похожую на мрамор.

— Ваше Высочество…

— Соболезнуем…

— Тяжкая утрата…

— Что же произошло?

— Говорят, ещё утром они обе пребывали в добром здравии…

— Вон! — воплю на людей в исступлении. — Пошли вон!

Жители расходятся. Я медленно, словно в тумане, поднимаюсь, смахиваю со стола вазу с цветами, тарелки, детскую куклу и срываю скатерть. Потом накрываю ею тех, кем дорожил больше всего на свете.

— Ваше Высочество, — говорит Хэйд, который, оказывается, не послушался и не ушёл. — Наш пастух видел, как рано утром отсюда вышла молодая особа. Она торопилась куда-то…

— Как выглядела? — цежу сквозь зубы, не поворачиваясь.

— В плаще была, он не разглядел толком, — мямлит старик. — О, волосы! Сказал — белее снега! Длинные, до пояса…

Упавший на пол кубок вырвал из потока болезненных воспоминаний. Я взял пустой графин и швырнул в стену. Затем встал с кресла, сцепил за спиной руки и вышел на улицу.

В тот день я умер вместе с ними. Навсегда разорвал связь с кровными родственниками и поклялся, что докопаюсь до правды любой ценой и накажу всех причастных.

Долго ждать не пришлось. По горячим следам обнаружил ту самую белокурую женщину в лесной чаще — загнанную, безоружную, беспомощную. Я вывел её из окружения солдат, забрал с собой и допросил.

Фрейлина и не подозревала, что везёт в посылке смерть. Она стала слепым орудием в руках того, кто отдал приказ убрать моих девочек, а потом и саму свидетельницу.

Старший брат испугался конкуренции за трон и прикрылся служанкой жены, чтобы устранить угрозу для своего наследника. Ради проклятого стула, на который я даже и не помышлял претендовать, он убил двух ни в чём не повинных людей.

Зереф считает себя умнее всех, подсовывая мне жалкую подделку, но я докажу, что это — большая ошибка и обращу его грязные методы против него самого.

Я не проявлю жалости.

Не позволю девчонке стать щитом, что встанет между мной и братом на пути к возмездию.

Уничтожу. Всех. Их.

* * *

Последующие четыре дня я не мог жить без настоев Мистгана. И с каждым новым рассветом становилось всё тяжелее переносить тот адский жар, что терзал моё тело.

Фернандес опасался, что я не выдержу штурм и просто свалюсь с лошади посреди боя. Для того, чтобы отговорить от поездки, он рассказал обо всём Эльзе и Грею. Те обивали порог моих покоев, ходили по пятам, как утята за матерью, и сотни раз просили остаться в крепости. Даже угрожали связать и запереть в тюрьме под Ашгардом.

Я гнал их всех прочь, говоря, что ночью эта хворь не проявляется, а значит всё будет в порядке. И это не было ложью — с заходом солнца лихорадка отступала, но на её место приходила другая пытка: тянущая, жгучая пустота и шум в голове, который отдалённо походил на чей-то зов.

Накануне перед отъездом на коже проявились багровые отметины, словно нарисованные потоки крови. Они шли вдоль вен: от запястий до плеч и соединялись на груди. Эти следы не смывались водой, а когда светились слабым жёлтым светом, то состояние ухудшалось.

В тот миг, без помощи алхимиков и лекарей, я понял, что поражён не болезнью, а проклятьем. Древним, как сама Альтер.

В эпоху, когда магия исчезла из континента, я оказался в плену чьих-то злых чар. И если это дело рук Зерефа, то он заплатит за каждую секунду этой боли.

— Вейн, на разведку, — сказал я, когда отряд пересёк ашгардский мост. — Ярна, проверь, готово ли всё к наступлению.

— Есть! — выкрикнули офицеры и поскакали вперёд.

Эльза отправилась в деревню Фэлл, где ждал человек. Он должен был зайти в Альтирию до нас и передать другим, что мы на подходе.

Я неспеша ехал с остальными воинами навстречу судьбе. Или погибели, которую давно заждался.

Вскоре вернулся Фуллбастер и сообщил, что вокруг чисто — никакой дополнительной охраны нет. Мы расположились там, где кончался лесной массив. Взгляд не сходил с королевского штандарта — огромного полотна, что виднелся даже отсюда. Я невольно усмехнулся.

— Командир! — окликнула Скарлетт, появляясь из-за деревьев. — Всё идёт по плану. Ровно в девять мы войдём в столицу.

— Хорошо.

Через четверть часа мы выдвинулись вперёд сплошной колонной. Нас никто не пытался остановить и это означало, что моим сторонникам удалось устранить стражу.

Ворота Альтирии открылись. Я не мог поверить тому, что снова стою здесь, как и четыре года назад. Тогда мы отступили ни с чем, но сегодня… всё будет иначе.

— Да пребудут с тобой боги, принц, — услышал откуда-то сверху. Задрал голову — на меня смотрел жрец в мантии Культа Праотцов.

— Наследника огня…

— …благословит Альтер…

— Праотцы ждали…

— …карающую длань…

Глаза забегали по сторонам в поисках источника «мудрых пожеланий», а челюсти сжались от злости. Я натянул поводья и остановил коня. Голоса лились отовсюду. Те служители Культа, что не поддерживали старые традиции о преемстве и считали Зерефа слабым, звались перебежчиками. Они, недовольные засильем знати и их решениями не в пользу простого народа, поддерживали меня, как достойного будущего правителя.

Я не просил их об этом. И не доверял им полностью. А также никогда не проявлял желания надеть на себя корону Аэрии.

Тем не менее они помогли в прошлый раз и сейчас пришлись как нельзя кстати.

— Var, Зимар.

Жеребец тронулся, громко цокая по брусчатке. Все воины, кроме меня и офицеров, спешились за поворотом. Они вытащили из мешков зажигательные смеси, разделились на группы и разбрелись по городу.

— Во дворец, — коротко приказал я.

Я не обсуждал ни с кем намерение захватить Хартфилию. Решил, что сам проникну внутрь, найду её и выкраду. Я знал дворец, как свои пять пальцев, а ещё был уверен, что почувствую присутствие двойника Элис, где бы она ни находилась.

— Нацу!

Низкий мужской баритон заставил повернуть голову к одному из переулков. Я узнал этого человека и приказал:

— Вейн, Ярна, идите к воротам.

Когда они ушли, я услышал:

— Только безумец решится сунуться в столицу с таким маленьким отрядом, — глухо произнёс Гилдартс, появляясь из тени. Он сбросил капюшон, открыв свою изуродованную сторону.

Мы спешились почти одновременно.

— Или тот, кому нечего терять, — ответил я, сняв шлем.

Клайв шагнул вперёд. Его единственная рука тяжело легла на мой затылок. Он рывком притянул к себе, и пришлось стиснуть зубы, когда железная хватка вдавила кольчугу прямо в разгорячённую спину.

Герцог отстранился первым. Его взгляд заострился на моём искажённом от боли лице.

— Кузен… — голос дрогнул, утратив командирские нотки. — Что с тобой происходит?

— А ты как думаешь? — огрызнулся я.

Гилдартс провёл пятернёй по волосам и с шумом выдохнул.

— Ради Праотцов, парень, разворачивайся и уходи. Я не хочу везти тебя в темницу. И уж тем более не хочу хоронить.

— Уйду, когда заберу своё, — упрямо произнёс, отступая назад.

— Своё? — Клайв резко вскинул голову. — Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы убить брата?

— Не сегодня, Гил, — процедил, давясь желчью. — Ему повезло. Пусть пока радуется.

Кузен медленно опустил руку на рукоять меча, и этот жест не ускользнул от моих глаз.

— Если нападёшь, если навредишь королевской семье, Зереф сотрёт Ашгард с лица земли, а я поведу его армию, — изложил он с убийственной серьёзностью. — Не заставляй меня этого делать…

— Попробуй остановить меня, старик, — прервал, забираясь на Зимара. — Передай Зерефу, что я вернусь за ним. Позже.

Альтирия полыхала. Как назло, начал накрапывать дождь. Он мог погасить огонь, который развели специально, чтобы отвлечь внимание воинов и поднять панику.

Я отдал скакуну команду и надавил на шпоры. Чем ближе подъезжал к воротам, тем сильнее билось сердце, а руки всё крепче сжимали поводья. Шлем начал давить на виски. Я напряжённо всматривался вдаль, будто что-то или кого-то выискивая.

И нашёл. Растрёпанную, в грязи, с каплей крови у рта. Хартфилия решительно взирала на моих соратников, проклиная одним лишь взглядом карих глаз.

Завидев меня, Эльза и Грей отъехали назад, а беглянка, уличив момент, метнулась к карете. Мои губы расплылись в хищной улыбке.

Я поймал эту неуклюжую девчонку, когда она чуть не свалилась. От прикосновения кожа накалилась и, казалось, плавила доспехи изнутри.

Услышав призыв к атаке, я молниеносно вытащил меч. Дикий ужас, что уже был знаком, охватил разум, стоило лишь на мгновение представить, что её ранят.

Всем существом овладел единственный инстинкт — защитить ту, что носила маску, которую не различал никто, кроме меня.

Ещё раз… ещё раз не переживу этого.

Если промедлю — мы не выберемся.

Она… испортила всё!

Я схватил её, пересадил на своего коня и… зашипел от боли. Пальцы обожгло, словно их сунули в костёр. Я едва не разжал руки, но заставил себя держать их сомкнутыми — понимал, что если отпущу, то она разобьётся.

Пока мы мчались к воротам, я думал, что дамочка начнёт визжать от страха и приторным голоском умолять спасти её, но она тянулась назад и всё повторяла, что надо вернуться за Лиз. А потом и вовсе завопила на всю округу, оглушая меня и воинов. После этого Хартфилия закрыла глаза, а я попытался выстроить дистанцию там, где это было невозможно — на лошадиной спине.

Грудь разрывало от близости с ней. То, от чего спасала ночь, вернулось с удвоенной силой. Я больше не мог это сдерживать и обнял её за талию, но отшатнулся. Броня снова не спасла от этого невыносимого ощущения — оно словно убивало, резало на куски, вгоняло в плоть раскалённые иглы.

Хотел пересадить её к кому-нибудь из своих людей, но быстро отмёл эту мысль.

Нет. Она — только моя добыча.

Мы скакали в Ашгард без остановки, несмотря на ливень. Отдыхать было некогда — нас могли преследовать солдаты Аэрии. Потоки воды немного остужали, позволяя терпеть вынужденный контакт с девчонкой. Она так и не очнулась, даже когда наш отряд прибыл в крепость.

— Вейн, в темницу её, — велел другу, не двигаясь. Он бросил на меня удивлённый взгляд, но кивнул и стащил Хартфилию с лошади.

Внутри клокотал гнев — я с трудом переносил вид двойника Элис на руках у другого мужчины, но ничего не мог поделать, ведь сам… не сумел даже прикоснуться без последствий.

— И как это понимать, Каэр?! — выкрикнула Эльза, когда мы остались одни. — Какого чёрта ты сорвал штурм?!

— Мы бы погибли, если бы остались, — спокойно ответил я.

— Когда мы убрали лучников, то должны были зайти на территорию дворца. Но сначала идиот Грей, а потом и ты — вы оба чуть шеи не свернули из-за неё!

— А ты? Ты сама, Ярна? — безжалостно наступал я. — Что, не оторопела, увидев её?!

Скарлетт опустила глаза и сделала вид, что разглядывает солому. Она прикусила губу и пожала плечами.

— То-то же.

— Всё равно… мы не лишили дворец провизии, как собирались, — добавила она уже тише, а затем подняла взгляд. — Кто она такая, Нацу? Почему так… так похожа на…

— Не знаю, — перебил, не желая слышать имя покойной жены и вообще обсуждать это. — Займись ранеными.

Руки дрожали, когда заводил Зимара в стойло. Но не из-за усталости, а от ожогов, что пылали под сталью. Я сжал кулаки и ударил по стене. Пробыв в конюшне ещё немного, вышел и направился ко входу в подземелье. Там, на самом дне, располагалась темница.

Я не знал, что с ней делать и отдал приказ заточить в холоде и сырости. Мне требовалось время, чтобы всё обдумать. К тому же, если бы поселил в городе фрейлину будущей королевы — поползли бы слухи.

Так я лгал сам себе.

Ведь на самом деле злился на неё за то, что она — живая, а моя Элис — нет. За то, что сорвала все планы. За то, что вообще попалась на пути в тот злополучный день.

Она ломала мою выдержку. Я переставал быть собой рядом с ней. И до одури боялся не справиться с влечением.

Хартфилия вовсе не враг, и даже не самозванка, укравшая чужое лицо.

Она — тесная, ржавая клетка, в которой отныне заперта часть меня.

Я подошёл к камере и медленно потянул засов. Дверь отворилась. Она неподвижно лежала на тюфяке и спала. Хрупкая. Нежная. Знакомая.

Я сел неподалёку и стал ждать.

От её длинных волос пахнет луговыми цветами. Почему не конским навозом?

Красивая, как Луна на небе. Почему не уродливая, как дряхлая старуха?

Её тело — стройное, стан — мягкий и податливый. И почему она не состоит из дерева или железа?

Держись подальше, Драгнил. Не подходи. Это опасно.

Вспомни, кого ты любишь. Явно не эту изнеженную девку!

Надо сказать Грею, чтобы привёл кого-нибудь на ночь, иначе взорвусь…

Я взглянул на её обнажённую шею и выругался.

Никто к ней не прикоснётся. Даже я.

Наконец, Хартфилия зашевелилась и привстала. Её ладонь легла на затылок.

— Ой… больно…

Это слово хлестнуло, заставляя поморщиться. Будто я чувствовал то же, что и она.

Девчонка повернулась и тут же отодвинулась, заметив меня. Затем обхватила колени и поправила обрывки платья, прикрывая ноги.

Боишься? И хорошо. Так и надо.

Я поднялся, подошёл к ней и снял шлем.

— Добро пожаловать в Ашгард, миледи, — издевательски произнёс я. — Здесь не будет балов. Только ад.

* * *

solneit — солнечный свет.

Глава 3. Плен и пепел

POV. Люси

Ушёл. Этот варвар, похитивший меня, наконец-то ушёл.

Как только дверь темницы за ним закрылась, губы задрожали. Я положила голову на колени и тихо заплакала.

Что с Лиз? Жива ли? Хоть бы спаслась…

Не успела вылечить. Не вытащила из кошмара, в который она попала из-за меня.

Никогда себе не прощу, если её не стало…

Я вздрогнула от холода и сжала пальцы на ногах. Когда подняла голову и выдохнула, изо рта пошёл пар. Потёрла ладони друг об друга, чтобы немного согреться и осмотрелась.

Никаких окон, только неровные стены и жёсткий тюфяк. Ни мебели, ни посуды, только железный горшок для нужды, валяющийся в углу. Ни тёплой одежды, ни таза с водой, только сырость и насекомые.

Встала и прошлась, чтобы не окоченеть. Спину отчего-то саднило. Я попыталась дотянуться рукой и нащупать рану, но дёрнулась от боли — кожа словно горела под тканью.

Это из-за его брони? Настолько въелась в кожу… но почему так жжёт?!

Он же не из огня состоит! Дьявол…

Ничего, заживёт. Главное — выбраться и вернуться во дворец, за Лиз.

Пусть не невредимой, но хотя бы целой.

Проклятый Драгнил.

Жаль, что не смогла его рассмотреть как следует из-за царившего в этой дыре мрака…

Он ответит за это.

Перед королём, перед судом, перед народом!

Что планирует со мной сделать? Потребовать выкуп? Заморить голодом? Держать тут до конца жизни?

Голова раскалывалась. Сердце сжалось от щемящей тоски и жалости к себе. Мне было тяжело дышать из-за осознания, что я могу больше не выйти отсюда. Никогда ещё я не испытывала такого страха, побуждающего заметаться по узкому помещению, как зверьку в клетке.

Что я ему сделала? За что он так жесток со мной? Это потому, что похожа на его жену?..

А не… попытается ли насильно…

Пожалуйста, Альтер… не дай ему… не позволяй… защити…

Приложила лоб к холодному камню и закрыла глаза.

Защити…

Горная порода будто откликнулась. Вдоль позвоночника тут же пробежал знакомый холодок, подняв волну дрожи по всему телу — то же самое я чувствовала и в святилище богини.

Я резко отпрянула и упала, запутавшись в нижних юбках. Закрыла ладонями лицо и замерла.

Чей это голос? Чей?..

Это эхо, просто эхо…

Хватит трусить из-за каждого шороха!

Я переутомилась. Пережила огромное потрясение.

Меня чуть не убили, в конце концов.

Конечно, будет казаться… всякое.

Надо собраться. Подумать, что делать дальше. Как выбраться.

Я не могу вечно сидеть здесь.

Родители и нянюшка будут беспокоиться, да и Мавис, наверно, тоже.

Столько книг прочла, неужто всё бестолку?..

Нет. Я найду выход. Обведу мятежника вокруг пальца, чтобы выжить.

Использую его же слабость — схожесть с покойной женой.

Притворюсь покорной, стану ходячим напоминанием о его любви, и когда он ослабит бдительность… сбегу.

А если… не получится? Если этот дикарь вообще сюда больше не явится?

Если ему и вправду нужны только монеты?

Я зачахну в этой камере и умру. Никому больше не смогу помочь.

Никогда не узнаю, как развить дар, откуда он взялся и что это за загадочное пророчество об Искре…

Невозможно определить, сколько прошло времени прежде, чем раздались шаги. Кто-то приближался. Я встала и отошла подальше, цепляясь пальцами за стену. Ногти обламывались под её твердостью, но мне было всё равно. Страх бился под рёбрами, вынуждая часто и глубоко дышать.

Дверь со скрипом открылась. На пороге возник человек в маске черепа. Он держал поднос, на котором стояли тарелка с кашей и деревянная чаша с водой.

Драгнил положил это всё на пол и скомандовал:

— Подойди.

Я боялась шевельнуться и не придумала ничего лучше, как сделать вид, что срослась с углом. И всё-таки понимала: если не подчинюсь, то ему ничего не стоит принудить силой.

Медленно отлепилась от стены и подошла. Он склонился, взял подсвечник и поднёс к моему лицу. Видимо, чтобы получше рассмотреть.

Я бы тоже хотела взглянуть на того, кто просто так, ради своей прихоти, запер меня в подвале собственной крепости. Поддавшись очередному неконтролируемому всплеску, потянулась к шлему, но принц не позволил дотронуться: он вмиг отвёл мою руку в сторону и шагнул назад.

Я что… прокажённая?!

Уже не помня себя от злости, выпалила:

— Покажись!

В ответ Драгнил заливисто рассмеялся. Я без труда распознала в этом фальш — он издевался.

— Пленница смеет мне приказывать? — принц вдруг навис надо мной и приблизился так, что я смогла различить цвет его глаз в слабом свете. — Здесь всем распоряжаюсь я. А ты только отвечаешь на вопросы, если их задают.

Воздух между нами закручивался в горячий ураган. Готова была поклясться, что видела слабый дым — от него веяло таким жаром, который мог бы сравниться с пламенем в аду.

Отчего же это? Лихорадка? Он болен?

Грудная клетка так тяжело вздымается, а ещё этот шлем…

Сталь наверняка давит, причиняет ему страдания…

— Вам бы на улицу выйти, да отдышаться, милорд, — прищурилась я, не удержавшись от насмешки.

Он внезапно схватил за плечо и притянул к себе. Прикосновение обожгло, словно ко мне приложили раскалённый прут. Глаза расширились от изумления — я вскрикнула и отскочила.

Принц поставил свечу, посмотрел на свои руки и сжал кулаки. Затем вылетел из камеры и хлопнул дверью, так ничего и не сказав.

Я оттянула край платья, чтобы взглянуть на результат его трудов. Красные отметины — отпечатки мужских пальцев — вызвали такую панику, что волосы встали дыбом.

Да что это такое?! Он же… горит заживо!

И чуть не испепелил меня…

Ещё и жалеть его вздумала, вот же дура!

Может, это наследственная болезнь?

И король поражён ею же?

Тогда почему у Зерефа нет подобных признаков?

Пока размышляла, ходила от одной стены к другой, потом по кругу, лениво считая шаги. Я корила себя за это знахарское любопытство, за интерес к неизведанному, за тягу к познанию.

Если бы… мы были друзьями, я бы обложилась свитками и сидела так до той поры, пока не нашла рецепт лекарства.

Если бы… меня допустили к королю, я бы поступила также.

Не важно, кто — любой нуждающийся в помощи, получал её сполна.

Но Нацу Драгнил — непредсказуемый, дикий зверь. Его помыслы явно не благородны, а душа и вовсе не чиста.

Он не просил спасти себя, а я не собиралась предлагать.

Он грубил и получал в ответ то же самое.

Он держал взаперти, хотя не имел на это никакого права.

Он — враг. Отступник. Предатель.

А я… его жертва. Узница. Раздражитель.

Прилегла на тюфяк всего на мгновение, а когда открыла глаза, то тут же зажмурилась от яркого свечения — прямо надо мной стоял мужчина с фонарём.

Я молниеносно приподнялась и кинулась в сторону на четвереньках, как кошка. Сомкнула ноги, руки прижала к груди, видя в нём очередного мучителя.

— Очнулась, Хартфилия? — он попытался изобразить улыбку, но получился оскал. Я шумно сглотнула. — Смотрю, ты ничего не ела, а ведь уже вечер.

— Не подходи, — угрожающе прошипела.

— О, я не сделаю тебе ничего плохого, — заверил незнакомец. — Для этого есть Командир.

Он вышел, а через минуту вернулся с двумя толстыми меховыми шкурами и сложил их неподалёку.

— Простите мои манеры, забыл представиться. — Мужчина с тёмными волосами откашлялся и низко поклонился. — Грей Фуллбастер. Скромный и одинокий солдат армии освободителя Аэрии.

Кого? Освободителя? Скорее, палача!

— Так вы себя называете? — вырвалось у меня. — Может, вы — сборище неотёсанных мужланов?!

В камере повисло напряжённое молчание. Губы Грея сжались в тонкую линию. Он долго моргнул, затем вкрадчиво произнёс:

— Лучше не зли его, госпожа. Одной богине известно, на что способен Командир…

— С ним-то как раз всё ясно! — выкрикнула я, вставая, и ткнула ему в грудь указательным пальцем. — А что с вами, рыцарь? Разве велит ваш кодекс чести красть и держать девушек взаперти? Разве не должны вы помогать тем, кто попал в беду?

С каждой фразой голос надламывался сильнее. Я продолжала говорить, умирая от ужаса: в любой момент он мог перестать вести себя терпеливо и галантно. Картина того, как приспешник Драгнила хватает меня за горло, встряхивает, бьёт по лицу за проявленную дерзость не выходила из головы.

Промолчать — значит обречь себя на вечный плен. Высказать — значит погибнуть. Ни то, ни другое не привело бы к нужному исходу, поэтому я выбрала то, что откликнулось во мне в сей миг.

— А ты не из робкого десятка, — Грей окинул меня оценивающим взглядом. — Может, желаешь чего-то ещё?

— Свободы! — тихо, но твёрдо проговорила я.

— Чего? Свободы? — с иронией переспросил Фуллбастер. — В Пустоши-то? Посреди волков, да королевских патрулей? — он снова вышел и занёс новый поднос. — Ешь, леди. И молись на нашего Командира. Если бы не его решение забрать тебя из столицы, висела бы уже на площади за предательство родины.

— Я… никого не предавала! Это вы… вы…

Закончить не успела — на пороге появилась аловолосая женщина. Вместо корсета на ней был надет лёгкий доспех. Суровое лицо отражало уверенность, а шрамы на руках и воинская стать говорили о том, что она довольно опытна и умела в бою. И тут я додумалась, что именно эта парочка помешала мне сбежать тогда, у ворот.

— Почему так долго? — обратилась воительница к Грею.

— Знакомились, — непринуждённо ответил он. Дева и солдат обменялись взглядами, понятными только им. — Просто… честно, я не могу понять, как такое возможно, — полушёпотом добавил, но я расслышала.

Женщина медленно перевела на меня глаза, а затем подошла и встала вплотную. Я поёжилась, но не отошла. Незнакомка приподняла пальцами мой подбородок и даже принюхалась.

— И понимать нечего, — фыркнула она, отходя. — Эта девица — совершенно другая.

Нет. Ты не отнимешь у меня шанс на спасение!

— Вы лжёте сами себе, — бросила ей в спину. — Знаете, что это не так. Вам легче думать, что это его ошибка, чем признать…

— Что признать? — процедила воительница, разворачиваясь. В её руке блеснула сталь клинка, который вдруг оказался у моей шеи. — Что ты приворожила Командира, выдав себя за… за…

Замолчи, Люси…

Падай ниц и умоляй не убивать!

— Его жену? — выдавила, наплевав на здравый смысл. В висках гремело. Внутри всё кричало о смертельной опасности, призывая остановиться, но острый язык продолжал беспощадно жалить.

Безумие? Глупость? Отвага? Всё и ничего…

— Эльза, убери оружие, — призвал Грей, мягко потрепав её за плечо. — А ты, знатная особа, не провоцируй. Всё, разойдитесь.

Она посмотрела на меня снизу вверх, резко отпустила и умчалась из темницы. Я приложила руку к горлу и ощутила тёплые струйки, стекающие вниз. Потом уставилась на пальцы, растирающие кровь друг об друга. Закрыла глаза и прислонилась к стене.

Так нельзя. Не забывай, где находишься.

Здесь тебя могут убить за любое неосторожное слово — тем более, если речь идёт о жене их лидера.

И аловолосая только что доказала это.

— М-да, госпожа, — усмехнулся Фуллбастер. — А у тебя дар выводить людей из себя. Даже меня переплюнула.

Он вышел и запер дверь, а я сползла на пол, оторвала кусок ткани с места почище и приложила к ране.

Всё это казалось дурным сном, от которого я вот-вот проснусь в своей большой и удобной кровати в поместье. Перенесусь в тот самый день, когда Грейс сообщила об отъезде.

Я бы изменила всё: не лезла к Зерефу с переводом, не настраивала этим Мавис против себя, вовремя излечила Лиз настоями, нашла мужа…

А теперь? Неизвестно, что будет дальше… и как это пещерное чудище распорядится моей жизнью.

***

Я разлепила веки. В клетке снова царила непроглядная темнота — свеча давно потухла. Где-то в углу слышались скрежет и шуршание. Я потуже закуталась в шкуру и пустила слезу.

Живот громко заурчал. Я помотала головой, положила на него руку, потом погладила выступающие рёбра. И в конце ладонь переместилась к лицу.

Худая. Осунувшаяся. И наверняка похожа на пугало.

Пусть. Так даже лучше…

Приподнялась на локтях и сразу же откинулась обратно. Из-за тугой шнуровки тело ломило, а я даже не додумалась избавиться от платья.

Заставила себя встать и заняться этим прямо сейчас. Времени потратила много, но всё-таки освободила себя сама, без посторонней помощи. После этого облегчилась и снова забралась под толстый мех.

По нарастающему гулу догадалась, что сюда вновь кто-то идёт. Сил на споры и крики не осталось, поэтому я избрала стратегию тотального равнодушия.

Явился он — мой самый страшный кошмар, закованный в сверкающие латы. Это казалось странным: почему не ходит в своём же доме в обычной одежде?

Драгнил поставил на пол фонарь, повернулся ко мне и нарочно пнул ногой нетронутый поднос с едой. Вода разлилась по камню, а застывшая каша так и осталась на тарелке. Со второй порцией поступил также.

Я чувствовала его жгучую злость даже с такого расстояния и сжалась в комок, подобрав под себя ноги. И тут неожиданно чихнула, следом — ещё раз.

Испугавшись, что мятежный принц рассвирепеет пуще прежнего, застыла, как восковая фигурка, вцепилась в нижнюю сорочку двумя руками, мысленно приказывая сердцу стучать потише.

Он ожидаемо двинулся прямо туда, где лежала я. Меня мгновенно согрело его тепло — стало так невыносимо жарко, что пришлось откинуть шкуру.

Дышать было нечем. Он пылал, как костёр на празднике Дня Праотцов, но лишь с его приходом жуткий холод отступил. Казалось, что этот варвар способен расплавлять даже камни. И меня вместе с ними.

— Решила умереть с голоду, девчонка? — заговорил Драгнил. Его голос с лёгкой хрипотцой, обволакивающий, магнетический тембр действовали на меня, как дурман. Во рту так пересохло, что даже язык онемел. — Я к тебе обращаюсь!

Почему так близко? Отойди… исчезни отсюда!

Нет…

Сними свою маску, за которой прячешься, окаянный демон!

— Поднимись, — глухо приказал принц. Я не подчинилась. Тогда он встал на одно колено и склонился почти до упора. Ещё чуть-чуть и стальной шлем коснулся бы моей кожи. — Не хочешь по-хорошему, значит?

— Нацу…

Я потрясённо содрогнулась сначала от произнесённого, а затем от грохота, когда он впечатал в стену кулак.

— Не смей, — прорычал он, — никогда не смей звать меня по имени! Для тебя я — хозяин!

Я в мгновение ока вытянула руки прямо под шкурой, оттолкнула его и встала, возвышаясь над ним.

— Я не рабыня! Ни твоя, ни чья-либо ещё! Я — фрейлина будущей королевы, дочь графа! Когда за мной придут, от твоей крепости не останется даже углей!

Драгнил молча поднялся и поменял расстановку сил. Я сделала маленький шаг назад. Ссадины некстати заныли — я положила руку на затылок, а вторую выставила вперёд, чтобы… хоть как-то защититься.

— Попробуй сама остаться целой.

Лицо вытянулось, щёки покрылись румянцем, ладони вспотели, когда дошёл смысл сказанного. Меня охватила ярость такой мощи, что я едва сдержалась, чтобы не ударить его.

— Только притронься, животное, и я отрежу всё, что болтается у тебя между…

— Не строй из себя невесть что, — грубо оборвал принц. — Никто в Ашгарде не ляжет в одну постель со знатной белоручкой вроде тебя! Ты здесь никто. Грязь под ногтями. Пустое место.

Жестокие слова остались висеть в пространстве и звенеть в ушах, даже когда он ушёл.

Почему каждый раз выдержка подводит, когда этот человек ко мне приближается?

Почему вступаю в перепалку, когда надо просто оставлять его колкости без внимания?

Это чревато необратимыми последствиями.

Хоть этот дикарь и сказал, что я им всем противна, но исключать, что кто-нибудь сорвётся, — особенно он сам, — точно нельзя.

Как же хочется домой, к родным.

Посидеть на качели, почитать книгу, полить цветы в саду, поболтать с Грейс…

Все проблемы и недопонимания сейчас кажутся такими… мелкими и незначительными.

Вольная жизнь, право на независимость, мир без войны и жертв — вот что важно.

Но я всего лишь шестерёнка в огромном колесе судеб.

Мне неподвластно остановить кровавую вражду, что началась ещё несколько лет назад.

Принц прав. Ни в Ашгарде, ни где-либо ещё не отыщется для меня надёжной опоры.

И не найдётся того, кто добровольно подставит себя под лезвие меча, чтобы защитить такую, как я.

Стоит только людям прознать о даре, как меня заклеймят исчадием зла и лишат головы.

Забавно. У нас даже больше общего, чем он думает.

Я такой же изгой. Только мне… пока ещё есть, куда вернуться.

И я вернусь. Любой ценой.

***

Одиночество и безделье сводили с ума. Я мечтала заняться хоть чем-то — подошла бы даже вышивка, которую не особо жаловала, но они наотрез отказывались давать иголку с ниткой даже под предлогом починки их же одежды.

О течении времени узнавала то от Грея, то от стражников, которые приносили еду. Я пила только воду, терпя голод. Решила, что если Драгнил не приходит сам вот уже двое суток, не сообщает о результатах переговоров с королевским двором или родителями, значит, пусть довольствуется грудой костей.

К концу очередного дня получилось выпросить книгу. Мне принесли «Баллады Пустоши» — сборник народных песен о путешествии группы героев и их битвах с монстрами, что давным-давно вымерли. Некоторые я знала: Грейс напевала в детстве, когда я подолгу не могла уснуть. Особенно запомнилась история про равнинного тролля, который ночью вылез из своей пещеры и напал на воинов, пока те спали. Чудовище покалечило двоих, а одного и вовсе убило. Оставшиеся рыцари сумели победить с помощью зачарованного оружия и принесли королю Дуглану — отцу Закира — голову поверженного врага.

Теперь я сидела у свечи и бормотала слова той песни себе под нос, заливаясь горькими слезами. И вскоре уснула, свернувшись в клубок.

Дым. Пепелище. Гарь.

Тени. Полумрак. Силуэт.

Мужчина. Широкоплечий. Неуязвимый.

Мы сплетены в порыве страсти. Он нетороплив и нежен — заботится, боится сделать больно. Вкус его губ терпкий, пряный, похожий на свежую цедру, а запах — смесь амбры и душистой травы после грозы.

Но я опять хочу большего. Тяну его к себе — и мы неумолимо сталкиваемся зубами, погружаясь в жаркий поцелуй. От него бегут мурашки по коже, между ног скапливается влага, закатываются глаза от предвкушения.

Ещё.

Когда он раздвигает ноги и входит, я выгибаюсь навстречу, ни капли не стыдясь. Ведь это он.

Тот, кого я люблю.

— Эй, вставай!

Чья-то рука потрепала по плечу. Я вскрикнула, и морок сна спал окончательно. Мигом подобрала шкуру, обернулась ею по шею и присела.

Это… что за чертовщина?

Какая любовь?!

Невозможно…

— Собирайся, — бросил Фуллбастер, кинув мне толстый плащ из кожи.

— Куда? На казнь? — обречённо спросила, не глядя на него.

— Командир повелел перевести тебя в город. Волнуется, наверно, что окочуришься тут от сырости, заболеешь, и нам выкуп не достанется.

Пока мы говорили, я пылала от нестерпимого желания. Молила богиню поскорее выпустить меня из лап этого беспощадного, истязающего зверя, что звался похотью.

— Спасибо, но… мне и здесь хорошо.

Грей нахмурился, но во взгляде промелькнуло что-то, похожее на восхищение. Или мне так показалось.

— Ничего личного, леди, но это приказ.

Фуллбастер вдруг подошёл и одним рывком поднял с земли. Я пошатнулась и едва успела обрести равновесие, как он потащил к выходу из камеры.

Дать полноценный отпор не выходило, но сопротивляться я пыталась. Потом перестала, осознав, что мне с ним не сладить.

Грей долго вёл меня по извилистым каменным тропам. Без проводника в этом огромном лабиринте из пещер можно было запросто затеряться и не выбраться уже никогда.

Я надеялась ощутить, наконец, ласковые лучи солнца или крупные капли дождя на грязной, пропитанной нечистотами коже, но смогла лишь ахнуть, когда мы оказались на поверхности.

Я молча озиралась по сторонам, постепенно понимая, что это — вовсе не выход, а лишь следующий уровень. Подземная держава, где Нацу Драгнил… являлся не кем иным, как королём.

Но было здесь и то, что очаровывало: бьющий прямо из скалы водопад, бережно расставленные цветочные горшки, и люди… обычные люди, которые открыто смеялись, шумно переговаривались и выглядели вполне довольными и сытыми.

— Даже базар… есть, — ляпнула вслух, вызывая у Фуллбастера очередную ухмылку.

— А ты думала, мы тут пьём кровь молоденьких девушек?

— Ага, и едим их на завтрак.

Я обернулась на чужой голос. Сердце яро застучало в груди, забилось в горле, перекрывая доступ к воздуху. Шагнув обратно во тьму, я побежала назад.

— Постойте! — крикнул вслед человек, как две капли похожий на главнокомандующего армией Аэрии.

Они пришли. Они знают обо мне всё. Знают, что я другая.

Меня убьют. Повесят. Сожгут на костре.

Так не хочу… умирать!

Заберите назад… заберите свой дар, боги!

Я остановилась у развилки, чтобы немного передохнуть. Услышав позади шум, кинулась влево и через пару минут оказалась в огромном помещении. Его предназначение стало понятно сразу: здесь содержали животных.

Быстро прошмыгнув между загонами, я зашла в стойло к одной из лошадей. Она подняла голову и посмотрела на меня большими голубыми глазами. Белоснежная, без единого тёмного пятна, с густой гривой такого же цвета, кобыла продолжала жевать сено. Я протянула руку и погладила её, а потом уткнулась в морду.

— Хорошая девочка, — прошептала с уверенностью. — Ты ведь не выдашь меня?

Лошадь фыркнула. Я смахнула слёзы и постаралась успокоиться. Получалось плохо: дышать было больно из-за продолжительного бега, а голова лопалась от мыслей об участи, которая мне сулила.

Может, я что-то не так поняла? Выглядит он также, но всё равно несколько иначе.

Но лицо… лицо одно!

Или…

Точно, шрам! У этого человека его нет!

На ум пришла книга, где описывались родословные аристократов Аэрии, в том числе и Фернандесов. Не сразу, но всё же вспомнила упоминание о рождении у прошлого маркиза двух детей — мальчиков-близнецов. И всё сразу встало на свои места.

Погруженная в мысли, даже не заметила, как кто-то подошёл. Очнулась только после того, как Грей произнёс:

— Тебе повезло, что Командира здесь сейчас нет, иначе нам всем бы не поздоровилось.

По его команде двое солдат, что пришли с ним, вышли. Я медленно повернулась и впервые изобразила подобие улыбки:

— А я не боюсь.

— Ты могла провалиться, — настаивал он. — Могла поскользнуться, разбиться…

— И потерять товарный вид? — перебила, отойдя от кобылы. — Может, вернёмся, пока ваш хозяин не заметил пропажу? Хотя, он и так не особо интересуется живы или мертвы его пленники…

Последние слова вызвали у Фуллбастера недоумение. Я тут же закрыла рот и чуть не прикусила язык.

— Чего ты испугалась? — спросил Грей, когда до выхода из лабиринта оставался один поворот.

— Очевидно, меня, — близнец Джерара появился словно из ниоткуда. Я невольно шагнула за спину своего спутника. — Ты не забыл, что эта пташка прилетела к нам прямо из дворца Альтирии?

Фуллбастер повернулся и кивнул.

— Приняла тебя за брата, — закончил он.

— Меня зовут Мистган, миледи, — представился мужчина, учтиво кланяясь. — Фернандес, как вы уже поняли.

— Д-да, — запнулась я, выдохнув с облегчением.

— Теперь, когда всё прояснилось, пойдём уже в дом, — сказал Грей, почесав макушку.

Мы шли через небольшую площадь втроём. Я осматривалась вокруг, не вникая в разговор. Всё гадала, как им удалось сотворить такую чудную гигантскую конструкцию, которая соединяла все дома воедино, а при желании могла быть расширена на много миль вперёд.

Я отшатнулась от резкого удара по лицу. Кто-то кинул в меня гнилой помидор. Следом полетели яйцо, овощные очистки, какой-то мусор. Я зажмурилась и выставила одну руку вперёд, другой придерживая шкуру на плечах. Плечи подрагивали от едва сдерживаемых рыданий.

— Пошла вон, оборванка! — выкрикнула какая-то женщина.

— Аэрийская шлюха! — поддержала вторая.

— Посмотрите, какая она чумазая! — третья прыснула со смеху.

Грей и Мистган окружили меня с двух сторон.

— Вы что, совсем обезумели? — выкрикнул Фуллбастер. — Забирай своих подружек, Клэр, и идите отсюда!

Я осторожно выглянула из-за мужских спин. Решительной походкой к нам приближалась пышногрудая девушка с ярко-рыжими волосами.

— Ты кто такой, чтобы повышать тон на любимицу Командира, а? — спросила она противным, скрипучим голоском. — Стоит мне только приказать…

— И что будет? — прогремел Драгнил, выходя из тени. Толпа попятилась, а я медленно повернулась в его сторону. Весь мир словно сузился до него одного — испепеляющего одним лишь видом. Следом появилась Эльза, а за ней — ещё двое воинов. — Вейн, идите.

— Есть, — коротко отозвался Грей, подталкивая в спину. — Пошли.

Приближённые принца продолжили непринуждённо беседовать, словно ничего не было, а я не могла прийти в себя. Никогда со мной не обращались подобным образом — с открытым презрением, переходящим в насилие.

Если бы не эти двое, меня бы забили камнями?

Выкинули в пропасть?

Всадили нож в сердце?

— …Командир забрал всех целителей в ту деревню на западе, а я будто без рук остался! Ну мог бы оставить хоть кого-то!

— Им нужна помощь, — сказал Грей. — Там люди умирают скопом от огненной лихорадки.

— Я всё понимаю, — Мистган пожал плечами, — но её и сюда занесли — вон, двое разболелись! А лечение не работает! Я алхимик, а не знахарь!

— Ну так и скажи Командиру! — раздражённо выпалил Фуллбастер.

— Простите, — робко вклинилась я. — А какой настой вы готовите?

Мужчины посмотрели на меня одновременно. Их негодующие выражения лиц вынудили стушеваться.

— Смешиваю бузину, зверобой, немного смородины и мёда, — перечислил Фернандес. — И корень лопуха…

— Замените корень лопуха на корень крушины, — посоветовала я. — Он выведет из тела всё дурное. И следуйте пропорциям: если переборщите с этим растением, человек может отравиться. Поэтому кладите ровно одну ложку.

Он задумчиво кивнул, и мы продолжили путь.

Мне выделили небольшой дом на окраине, недалеко от моста. Несмотря на неказистый внешний вид, внутри было уютно: на кухне потрескивала печь, на подоконнике единственного окна стояла ваза с засохшей веточкой липы. На втором этаже находилась крохотная спальня, в которой из мебели имелись только кровать и сундук.

Грей перед уходом отдал мне свёрток. Внутри лежало простое шерстяное платье, очень похожее на то, что я надевала на праздник перед отъездом из дома. В груди защемило от воспоминаний.

Мама, папа, как же хочется вас обнять…

Как же мечтаю снова послушать рассказы Грейс, скакать на лошади вместе с Локаном, танцевать с Энн и Хелен…

Почему… я? За что?

Я хлопнула ладонями по круглому деревянному столу и глубоко вдохнула.

Хватит унывать!

Я выберусь, найду Лиз, и мы вместе вернёмся домой.

Я забуду всё…

Сотру из памяти холодную пыточную под Ашгардом, этих дикарей и их вожака, сотканного из пламени.

Я больше не применю дар и не буду искать способ им управлять.

И тогда, может, те непристойные сны перестанут мучить…

Как только подумала о том, что неплохо бы помыться, кто-то постучался. Когда открыла, двое солдат занесли в гостиную уже заполненную наполовину бадью, а затем молча вышли. Я опустила палец в воду — она оказалась тёплой. Замка или засова на двери не оказалось, поэтому забаррикадировала её столом, скинула с себя шкуру и быстро разделась.

Я тёрла себя руками, желая смыть вонь и прогнать остатки следов темницы. Пусть без мыла, без щётки, зато хоть какая-никакая чистота. Посидела так ещё немного, отогрелась, потом встала и потянулась к куску ткани, что висел на стене. Неспеша вытерлась, промокнула мокрые волосы и надела новое платье.

Дышать стало легче. Появились настроение и аппетит — я начала шариться на кухне и искать, чем бы поживиться. Нашла пять картофелин, маленькую луковицу и пучок базилика, налила в котелок воды из кувшина и поставила в печь. Когда вода закипела, закинула туда овощи и травы. Вскоре варево приготовилось — я взяла ложку и размяла всё до состояния каши. С наслаждением втянула в ноздри приятный аромат и принялась есть.

После переезда в город ориентироваться во времени стало проще. В основном благодаря активности людей и фонарям, которые зажигались рано утром и гасли поздно ночью. Я постепенно подстроилась под этот ритм — просыпалась и засыпала вместе с жителями Ашгарда.

В последующие два дня я не выходила из дома. Сидела там, как сыч, боясь высунуться наружу. Дважды приходил Грей, но мы почти не говорили — он приносил продукты и то, что я просила. Так я получила несколько книг, новую шкуру, которую использовала вместо одеяла, мыло, утварь и несколько видов трав. Но поскольку друг принца не очень разбирался в растениях и просто срывал всё подряд, полезными оказались только два из пяти. Этого хватило, чтобы сварить отвар с лёгким обезболивающим эффектом — плечо всё ещё беспокоило.

Утром третьего дня раздался настойчивый стук в дверь. Я поспешно натянула платье и спустилась. На пороге маячил Мистган. Он вошёл без приглашения и нервно потёр ладони друг об друга.

— Послушайте, — начал без предисловий. — Тут такое дело. Заболело ещё несколько человек. Это грозило перейти в эпидемию, и я… без ведома командира опробовал ваш рецепт. И он сработал. Сыпь уменьшилась, жар спал, ломота отступила. Осталась только слабость, но они выкарабкаются.

— Рада, что смогла помочь, — безразлично пожала плечами, хотя внутри ликовала.

— Я хотел попросить вас, пока наши целители в отъезде, побыть моим… помощником, — Фернандес шагнул ближе. — Конечно, не за просто так — я буду платить.

— Сколько?

Мой вопрос вверг его в ступор. Мистган явно не ожидал, что я задам именно его.

— Десять медяков в день.

— Пятнадцать.

— Вы ещё и торгуетесь? — возмутился алхимик. — Вы — пленница!

— Вот именно, — кивнула я. — Сначала получите разрешение у своего хозяина, а потом делайте такие предложения. Всего хорошего!

Я указала на дверь. Он выругался и вылетел из дома, как ошпаренный.

Опустившись на лавку, с досады стукнула себя по коленям.

И чего сразу не согласилась?

Неизвестно, вернётся ли он ещё, а шанс может больше и не подвернуться…

Глупая гордячка!

Вечером умылась и легла в постель. Долго смотрела в стену, боясь уснуть. Не хотелось снова видеть сны с участием того незнакомца. Не хотелось ждать его появления. Не хотелось чувствовать. И думать о нём.

Но притяжение оказалось гораздо сильнее разума, что кричал о сопротивлении. Всё моё существо стремилось к нему, как падающая звезда к земле. Напряжение нарастало, готовое в любой момент выплеснуться наружу — теперь даже днём я не могла от него спастись.

Закрыла глаза и представила его крепкие плечи, ласковые прикосновения, неразборчивый шёпот. Лицо залил румянец, когда видение зашло дальше: вот он уже двигался внутри, заставляя пылать…

Я откинула шкуру. Рука потянулась к груди, слегка сжала, потом скользнула вниз, очерчивая круг на животе так, будто это он касался губами.

Лоб покрылся испариной, по коже прошёлся табун мурашек, а внизу, меж бёдер, всё горело. Влажное тело заволокла истома, и в следующий миг, когда пальцы дотронулись до естества, пронзила молния.

Я не услышала, как кто-то вошёл, полностью отдаваясь моменту. Лишь по жару, заполнившему комнату, ощутила чужое присутствие.

Нарочито медленно открыла глаза. Спокойно убрала руки со своих укромных мест и воззрилась на нарушителя, что неподвижно стоял совсем рядом.

Я ждала, когда Драгнил заговорит, но он молчал, извергая из себя лишь бешенство, которое бурно сочилось из прорезей в шлеме. Я тоже притворилась немой, совершенно не стыдясь того, что делала: дома даже родители не позволяли себе врываться без спросу в мои покои.

Не прошло и минуты, как я не выдержала.

— Вас не учили стучаться? — хрипло произнесла, вставая с кровати.

— К пленникам — нет.

— Спасибо, что любезно напомнили о моём положении, — издевательски поклонилась. — А теперь объясните, ради всего святого, зачем вы врываетесь к пленнице, узнице, ненужной вещи, ничтожной аристократке — выберите нужное, пожалуйста, — посреди ночи?!

Принц шагнул, окутывая своей вулканической аурой. Наверняка думал, что я оторопею, заплачу или закричу, но встретил всю храбрость, что у меня ещё осталась в закромах.

— Молчать, vezhnaпленница.

Я приоткрыла рот, когда прозвучало знакомое наречие. Его пальцы, обёрнутые в железо, потянулись к моему лицу, но Драгнил тут же одёрнул себя.

— Вы владеете языком Первородных? Насколько хорошо? Умеете читать на нём?

Вопросы сыпались из меня, как из рога изобилия. Я случайно, без какого-либо умысла, положила ладонь на доспех, но тут же убрала, чуть не заработав очередной ожог.

— Сняли бы уже свою броню… — пробормотала, отступая назад. В этот момент споткнулась и плюхнулась на кровать. И тут же хищник, уже давно поджидающий жертву, подошёл и упёрся руками об стену по обе стороны от моей головы.

Меня плавило. Ткань, матрац и даже каменные блоки, из которых состоял дом — тоже.

— Как только сниму — ты умрёшь, — прозвучал ответ, вызвавший колючую дрожь.

Он резко отстранился и направился к выходу, но я, перебарывая страх, догнала его у самого порога и перегородила путь.

— Я… могу помочь. Не гарантирую, что избавлю вас от этого полностью, но…

— Отойди, — процедил сквозь зубы. — Мне не нужна помощь врага!

— Врага? — тихо, едва слышно спросила, не веря своим ушам. — И это говорит тот, кто без причины похитил девушку прямо возле дворца?!

Принц внезапно ударил по деревянной двери. Она обуглилась, несколько кусков рухнуло на пол, но я и не подумала отойти.

— Ещё слово…

— И что? — перебила, вздёрнув подбородок. — Свернёте мне шею? Или оставите эту великую честь гильотине, Ваше… Высочество или же… Величество?

Драгнил чертыхнулся и бросился прочь, оставив в доме неоспоримые следы своего пребывания.

Нет. Это не огненная лихорадка. Не отравление. Не наследственная болезнь.

Это похоже на то, чем страдаю я — что-то за гранью понимания.

Хоть и противный грубиян, но в лечении нуждается.

Вот бы осмотреть его…

О чём я вообще думаю?! Какая чушь! Да он даже воду из моих рук пить не станет…

Ходячая жаровня… вот и пусть варится в своём пекле дальше!

А вдруг, если помогу… он отпустит меня из благодарности?

И тогда не придётся задевать память о покойной жене…

Драгнил ведь поэтому пришел сюда.

Иначе зачем ещё?

***

Утром пришёл Мистган и с довольным видом сообщил, что принц одобрил его план временно взять меня к себе помощницей. Кроме того, повысил жалование до одной серебряной монеты, заявив, что будет платить сам.

Откуда это, интересно, такое благородство?

— Советую не играть в опасные игры, — проговорил Фернандес, буравя меня взглядом. — Если навредишь, Командир не посмотрит ни на происхождение, ни на… что-либо другое, — намекнул он, отводя глаза в сторону, потом добавил тише: — Убьёт.

— Даже не сомневаюсь, — ответила бесстрастным тоном.

Пусть руки отсохнут, если я хоть когда-нибудь наврежу страдающему человеку…

— Можешь приступать после обеда, — Мистган помахал на прощание и ушёл, а я прижалась спиной к двери и расплылась в широкой улыбке.

Я доберусь до тебя, Драгнил.

До каждой болевой точки.

До каждой расстроенной струны.

До каждого… уязвимого звена.

Буду проходиться по ним, задевать, доводить до исступления и в конце концов… сломаю твою маску.

И не успеешь ты опомниться, как меня здесь уже не будет.

Ты притащил в своё укреплённое логово вовсе не принцессу.

Ты потревожил дремлющую бурю, которую уже не унять.

И от этого пострадают все.

В том числе я сама.

Ровно в два часа пришёл стражник. Он сопроводил меня в башню, что находилась в центре города. Я шла по улице с гордо поднятой головой, хоть и помнила, как поступили жители несколько дней назад. И всё же обиды на них не держала.

Они могли не любить, презирать, ненавидеть — всё это не важно. Я должна постараться, выложиться на полную, чтобы расположить местных к себе.

Так я проложу себе запасную дорогу наружу, если с лидером мятежников ничего не выйдет.

Нужно вылечить как можно больше людей.

И тогда, может, кто-нибудь из них выведет меня отсюда…

Мистган варил свои смеси на самом верхнем этаже. Подъём по узкой винтовой лестнице занял немало времени. И вот наконец я оказалась в его мастерской.

Пахло сушёными травами, прогорклым маслом и запёкшимся свинцом. Возле очага поблёскивали медные колбы и перегонные механизмы. На заляпанном пятнами столе были беспорядочно разбросаны обрывки пергамента, склянки и инструменты.

— Проходи, — буркнул он, суетливо шарясь по полкам. Затем протянул мне ступку и пестик. — До захода солнца нужно сварить отвар для жителей Эста.

— Это та самая деревня, где бушует лихорадка? — поинтересовалась, забирая из его рук предметы. Фернандес рассеянно кивнул. — Но там же ваши целители…

— Они сами слегли несколько дней назад. Один так вообще на грани смерти.

— Взглянуть бы, — прошептала, измельчая растения.

— Исключено, — услышала в ответ.

Я прикусила губу. Беспомощность, ограничения и страх соединились в большой давящий комок, рождая бурное негодование.

— Вы, видимо, не дорожите своими лекарями! — сделала паузу, когда он взглянул на меня и склонил голову набок. — Огненная лихорадка легко может перерасти в багряную горячку, которая, как известно, лишает рассудка. Хотите, чтобы всё то поселение, да и вдобавок близлежащие, вымерли от бреда и истощения?

— Командир не позволит вам туда поехать, — обозначил алхимик, продолжая заниматься своим делом — создавать опасное оружие против Аэрии.

— А кто тогда, по его мнению, поможет им?

Мистган с шумным вздохом бросил помешивать смесь.

— Боги, госпожа. Помолитесь перед сном.

Ну уж нет…

Если вам наплевать на несчастных, то мне — нет!

Я долго собиралась с духом прежде, чем осмелиться вызвать принца на разговор. Трагедия в Эсте стала поводом, и довольно весомым, но было кое-что ещё — любопытство, граничащее с безумием.

Я хотела не только отомстить за то, что он сделал со мной, но и разгадать его природу. Хотела знать, смогу ли это излечить. И лишь ненадолго хотела почувствовать тепло… ведь ни огонь в камине, ни даже шерстяная одежда не грели так, как его присутствие.

Драгнил не пришёл. Ни в этот день, ни на следующий. На третье утро я передала страже очередную просьбу, а сама отправилась в башню. Мистган выделил мне комнату этажом ниже, которая оказалась меньше моей спальни в Ашгарде — даже развернуться негде. Но я не жаловалась, потому что всё необходимое для врачевания здесь имелось.

Подвыпивший немолодой кузнец по имени Ларн, к которому я пришла, чтобы залечить рану на ноге, после аккуратных расспросов с моей стороны рассказал, что их «пресвятой» Командир, как и большинство воинов, живёт на поверхности.

— Это для того, — икнул старик, — чтоб бдить за обороной, деточка. Вот пойдёт на нас аэрийская шваль, а они как встанут стеной… в первую линию… и отсекут их зажравшиеся… Ик!

— Почему вы так говорите об армии короля? — спросила, потуже затягивая повязку.

— Короля? От него только название и осталось! — усмехнулся Ларн. — Нет никакого короля там давно. И дела им до бедняков нет. Обобрали нас до нитки, твари поганые…

— Вы про дань? — протянула ему склянку с болеутоляющим.

— Не только, — мрачно произнёс он. — Они забирали всё. Налетали, как облако саранчи и увозили в свою столицу припасы и скотину.

— Но разве ваш Командир не поступает также? Он сжигает поля, забирает…

— Командир, — Ларн поднял вверх указательный палец. Я встала и поправила ремешок сумки. — Он отбирает у аристократов, чтобы обеспечить нас куском хлеба. Это большая разница, деточка…

Пока брела к башне, думала над его словами. Эти утверждения имели под собой почву: лорды действительно купались в роскоши, пока простой люд едва выживал.

Моя семья была одной из немногих, кто заботился о селянах. В наших деревнях не голодали, не бедствовали и не мародёрствовали: отец следил за порядком и для этого содержал своё маленькое войско. Но не все жили так — я слышала, что в других уголках королевства графы и бароны сидели в своих крепостях, не участвовали в хозяйственных делах и не защищали жителей ни от набегов, ни от странствующих рыцарей.

Вывод на ум приходил один — знать позволяла разворовывать всё, даже когда войска из столицы приходили на их земли. Они не пробовали договориться, как это делал Джуд, а просто молча оставляли своих людей без медяка в кармане.

Конечно, эти люди добровольно пошли за младшим сыном Игнила. Их вели отчаяние, злость и голод. И винить их за это… не получалось.

Поздно ночью, обессиленная и уставшая, я рухнула на кровать в своём доме и сразу же провалилась в сон.

Проснулась от того, что меня дёрнули за волосы, выволокли из комнаты, а потом пинком скинули с лестницы.

Я застонала от тупой боли, охватившей разом всё тело. С трудом привстала и подняла глаза, но не смогла узнать нападавшего. Когда человек спустился вниз и замахнулся ногой, целясь в лицо, я едва успела прикрыться руками.

— Кто вы? Что вам нужно?! — выкрикнула, но вместо ответа меня обошли сзади и схватили за горло.

— Сдохни, сука, — прошипел женский голос прямо в ухо.

Я втянула воздух и вцепилась в чужие руки, пытаясь отлепить их от себя, но тщетно. И тогда, ведомая древним инстинктом, который велел бороться за жизнь, ударила её локтем в бок.

Она вынужденно отпустила, а я закашлялась и потёрла шею. Пока нападавшая корчилась в согнутом виде, я подлетела к печи и схватила кочергу.

— Только подойди — размозжу череп!

Я не была уверена, что действительно смогу исполнить угрозу, но замахнулась, крепко удерживая горячее орудие.

Когда женщина вновь кинулась на меня, я, наконец, узнала её — рыжую любовницу Драгнила.

Ударить не смогла. Пальцы разжались сами по себе, и кочерга со звоном упала на пол. Я подняла на неё глаза и пригрозила:

— Уходи прочь или пожалеешь!

Клэр не послушала, а снова напала. Она не била — намотала на кулак прядь волос и потащила на улицу. Затем швырнула на землю, подбежала и поставила ногу на живот, придавливая сапогом.

Унижение, ярость, отвращение к себе — далеко не всё, что я чувствовала.

Слабая. Трусливая. Безвольная.

Блёклая. Беспомощная. Ничтожная.

Потеха для всего Морвена.

— Держишь нас за низший сорт, потаскуха? Ходишь, задрав нос, пихаешь нам свою отраву под видом лекарств, и думаешь, что никто не видит, кто ты на самом деле? — шипела она. — Я-то, в отличие от Командира, понимаю, что ты — засланная шпионка, которой приказали переспать с ним и разузнать все секреты!

— Что… — протянула я, пытаясь вырваться. Когда получилось, отползла в сторону. — Что ты несёшь? Меня захватили и привезли сюда силой!

— Рассказывай эти сказки кому угодно, только не мне! — вскричала рыжая бестия, надвигаясь. — Тебя никто не спешит вызволять — не так уж и нужна, видимо, своей богатенькой семье! А это значит, что я могу свернуть твою белую шейку прямо сейчас!

Вдруг загорелся свет в одном из домов. Затем во втором, третьем. Люди начали выходить с фонарями, чтобы посмотреть, что происходит.

Клэр это не остановило. Она схватила меня за горло и начала душить. И тут кто-то оттянул её назад — тот самый кузнец Ларн, которому я помогла утром. Рядом с ним стояла его жена — Марта, а за ними ещё несколько жителей Ашгарда.

— Совсем сбрендила, паршивка? — завопил он. — Оставь девчушку в покое!

— Отойди, иначе и тебе не поздоровится! — накричала на него рыжая. — Что вы тут столпились? Защищать её вздумали? Ту, что проникла в наш дом, чтобы потравить нас всех, как мух?!

— Ты с чего это взяла? — вступилась Рена — девушка, которой я изготовила мазь для заживления кожи от трещин. — Если продолжишь, мы пожалуемся Командиру!

Люди поддержали её одобрительным гулом. Клэр оскалилась, бросила на меня уничтожительный взгляд и ответила:

— Жалуйтесь сколько угодно. Он встанет на сторону своих, в отличие от вас, глупцов!

— Что за шум? — раздался голос за спиной. Я медленно повернулась и увидела воительницу с алыми волосами. Эльза сняла шлем и отдала его одному из стражников.

— Госпожа, — Клэр указала на меня. — Учу эту рвань уму-разуму. Она накинулась на меня, и я едва усп…

— Что ты городишь, лгунья!

— Ах ты дрянь лживая!

— Она чуть не прибила девчушку!

Народ голосил, а я, сцепив зубы от боли, упёрлась ладонями о твёрдый камень и поднялась. Эльза, мгновенно оценив ситуацию, вытащила меч и приставила его остриём к горлу Клэр.

— Как ты посмела напасть на собственность Командира?

— Я… — запнулась рыжая, а через мгновение выпалила: — Она угрожала мне расправой! Назвала жалкой нищенкой! А нас всех — оборванцами!

Эльза повернулась ко мне. Её взгляд обдавал жутким холодом и обещал неминуемую кару для того, кто окажется виновным.

— Это так?

— Да, — кивнула я, и в ответ жители загалдели, — но не всё.

Когда гомон немного стих, я продолжила:

— Я сказала, что размозжу ей череп кочергой, если подойдёт.

— И что дальше? — ровным тоном допытывалась воительница.

— Дальше мы оказались здесь, — уклончиво произнесла я.

— Что на счёт оскорблений?

— Я этого не говорила.

— Говорила! — воскликнула Клэр. — Вы поверите ей или мне?!

— Разойтись по домам, — приказала Эльза после нескольких минут раздумий и вложила оружие в ножны. — Разберёмся утром.

Когда все начали расходиться, воительница окликнула меня.

— Если Командир решит, что Клэр права, то тебя опять запрут в темнице. Ты ведь понимаешь это?

Я повернулась вполоборота и прошептала:

— Да.

— Как всё было?

— Так уж это важно, если завтра меня всё равно ждёт наказание?

Я двинулась в сторону дома, но Эльза остановила меня, взяв за запястье.

— К тебе я симпатий не питаю, но несправедливости не потерплю. Пока она не запудрила ему голову, расскажи, чтобы я могла… сделать хоть что-то.

— Спасибо, но не стоит, — мягко высвободилась и продолжила путь.

До утра не сомкнула глаз. Выстирала в тазу сменное платье и повесила его поближе к огню. Сварила кашу, прибралась в доме, протёрлась чистой тканью и села на скамью.

Рука потянулась к затылку. Я вытащила гребень — единственное, что осталось от прошлого — и трепетно провела пальцами по камням.

Как мне не хватает вас…

Спросить совета, поплакать на плече не у кого…

Я одна в окружении врагов.

Но это вовсе не означает, что я сдамся.

В дверь постучали. Я встала, расправила складки на одежде, заколола гребень и открыла.

— Ну что, миледи, — шутливо проговорил Грей. — Приглашаю тебя на допрос. Прошу за мной.

Я молча вышла и последовала за ним. Мы зашли в одну из пещер неподалёку от водопада и встали на платформу. Что-то грохнуло — она тронулась наверх, а я со страху вцепилась в бортик.

— Не бойся, эта штука надёжная, — убедительно заявил Фуллбастер, даже глазом не моргнув.

Я зажмурилась и прикрылась ладонью, когда мы вышли наружу. Потом глубоко втянула свежий воздух и улыбнулась.

Солнце. Ветер. Свобода.

Хотелось рвануть к воротам и сбежать без оглядки, но здравый смысл победил. Я знала, что они и шагу не дадут ступить — сразу поймают и засунут обратно под камни.

Когда разлепила глаза и моргнула, то увидела перед собой не дворец, а старые развалины, в которые меня вёл Грей.

Но внутри разрушенной крепости царили чистота и порядок — ни валунов, ни щепок, ни мусора. Мебель была приличной, помещение — обустроенным, как будто я шагала по коридору одного из богатых домов Аэрии.

Это что, тактика такая?

Снаружи — жуткий вид, а внутри что-то... похожее на цивилизацию?

Обстановка в главном зале не уступала. Огромный камин, мраморный пол, массивный стол и дубовое кресло на возвышении, в котором сидел он.

— Свободен, Вейн, — Драгнил взмахнул двумя пальцами, и Фуллбастер выпустил из рук мой локоть.

— Есть, — короткий ответ, после которого воин вышел.

— Что за потасовку ты устроила, фрейлина?

Его голос хлестал и прожигал, как пламенная плеть. Я не собиралась оправдываться и решила повернуть разговор в нужное для себя русло.

— Я бы хотела обсудить ситуацию в Эсте. Мне кажется, что это сейчас гораздо важнее.

Я смотрела на принца в ожидании, но он молчал.

Не сработало?

— Про ночной инцидент вам лучше спросить у своих людей.

— Почему? — отреагировал лидер мятежников.

— Потому что всё, что я скажу, будет заведомо расценено, как ложь, — бесстрашно шагнула к нему, остановившись прямо у подножия. — А унижаться перед кем-то я не собираюсь.

Он поднялся. Тяжёлые латы глухо лязгали, пока принц спускался по ступеням.

— Как бы ты поступила на моём месте? — неожиданно спросил Драгнил, скрестив руки под грудью.

Только не ошибись с ответом, Люси… Не ошибись!

— Выслушала бы обе стороны. Сначала по отдельности, потом в одном месте. Вызвала бы свидетелей, послушала их слова. Собрала бы правду по крупицам и, основываясь на логике и поведении всех участников, вынесла решение.

После моего честного ответа наступила леденящая тишина. Правитель Ашгарда прошёл мимо меня к столу и взял пергамент.

— Ты знаешь, что о тебе говорят в родном крае?

— Н-нет, — запнулась я, поддавшись панике.

Он узнал про дар?

Нет, никто бы не сказал…

А если заставил?

Если захватил моих близких и…

— Все, как один, твердят, что ты — талантливый целитель. Поэтому я позволил Мистгану взять тебя на замену нашим лекарям.

— Верное решение с вашей стороны.

Послышался гортанный смех. Наглый. Варварский. Но от того не менее… мелодичный.

В зале снова стало тихо — из звуков остался лишь треск поленьев в камине да тяжёлый гул моего сердца, отдававшийся в висках.

— Эст на карантине, — заговорил он. — Мои люди зачищают дома и сжигают трупы.

— А кто будет лечить больных, если ваши лекари сами слегли?

Драгнил сжал пергамент в руке, и края мгновенно обуглились. Я потеряла дар речи: кровь словно застыла в жилах, а в кончиках пальцев зародилось неприятное покалывание.

— Какое тебе дело до тех людей, девчонка? Разве такую, как ты, волнуют судьбы бедняков?

— А почему, по-вашему, я лечила жителей графства?

Он отвернулся. Пепел с его ладони медленно сыпался на пол, оседая серыми дорожками.

— Я не брала за это плату, — добавила, чтобы убедить его. — И помогала потому, что хотела сама. Мой род несёт ответственность за них. За каждого человека. За каждую жизнь. Вы же сами знаете, каково это.

Принц сжал руку в кулак, будто я задела за живое — нащупала одну из струн.

— Наши запасы на исходе, — после продолжительной паузы произнёс он. — Мы не можем вечно снабжать Эст. Как ты верно заметила, мои люди важнее.

Я ухмыльнулась от столь высокой оценки моей правоты и осмелела.

— Если вы позволите поехать туда, я остановлю эпидемию.

Драгнил резко повернулся и за два шага преодолел разделяющее нас расстояние. Жар его тела снова проник до самых костей.

— Не забывайся, — предупредил варвар. Его глаза метали молнии — это я видела даже через прорези. — Ты — пленница. И жива только потому, что я не решил, что с тобой делать.

Его гнев передался мне. Каждый раз, когда лидер мятежников оказывался рядом, я теряла рассудок и выходила из себя.

— Зачем я здесь, Ваше Превосходительство? Вы запросили выкуп? Вы сообщили моей семье? Или сказали всем, что я умерла?!

Мой крик отталкивался от стен и возвращался обратно, врезаясь в нас обоих. Я была настроена вытащить из него правду здесь и сейчас. Даже если придётся для этого сделать… невозможное.

— Потому что я так захотел.

Ответ, который ошеломил, хоть я и ожидала чего-то подобного. И всё равно упрямо хотела верить, что этот дикарь не может пасть столь низко после всего, что я узнала о нём в подземелье.

— Для вас чужая жизнь… игрушка?

Голос задрожал, на глазах появились слёзы, хоть я и старалась сдержаться — лишь бы не показывать перед врагом слабость.

— Презренная аристократка не ценнее пыли под вашими сапогами?

Я почти задыхалась, говоря всё это. Терпение заканчивалось, силы истощились, разум заволокло густым туманом. А он… и его странная особенность ещё больше усугубляли положение.

Принц протянул руку, но не дотронулся до лица, а лишь провёл большим пальцем по свисающей пряди волос. Я глянула на неё, уже догадываясь, что увижу, и не ошиблась — маленькие искорки вмиг испарились в воздухе.

— Уходи, девчонка.

А что, если… я хочу остаться?

Я потрясла головой, прогоняя эту мысль, взялась за край платья и подошла к дверям. Взявшись за ручку, попросила:

— В свитках Мистгана есть обрывок одного старого рецепта от багряной горячки. Подозреваю, что вторая половина хранится где-то в вашей библиотеке. Если позволите, я могу помочь хотя бы так.

После этого я вышла и приложила ладонь к груди, часто и глубоко вдыхая.

— Что, тяжёлый выдался разговор? — поддел Грей, отталкиваясь от стены.

— Не тяжелее пера, — огрызнулась, быстро направляясь к выходу.

Мы вернулись в подземное царство. Я сразу же отправилась в башню и поднялась к алхимику, чтобы продолжить поиски: надежды на то, что Драгнил пустит в местную библиотеку, у меня не было.

Я разобрала здесь почти весь бардак, но пара нетронутых мест осталась. Несколько часов перебирала свитки и книги, но ничего по нужной теме не обнаружила.

Я вздрогнула, когда Мистган сказал:

— Сходи-ка на склад и принеси мне корень серебрянки. Уже дважды посылал стражников, а они приносят не то! Неужто так трудно запомнить: чёрный стебель снаружи, белый — внутри… Пустоголовые!

Пока он ворчал, я аккуратно сложила всё на полку и взяла корзинку. Фернандес вышел со мной и велел одному из воинов проводить до помещения, где хранились растения.

Мы уходили всё дальше, и с каждым шагом меня потряхивало всё сильнее — особенно, когда капли внезапно падали сверху и разбивались об кожу.

Звуки становились всё глуше, а вода под ногами — всё выше. Мы поднялись на верхний ярус. К тому моменту я уже не помнила ни одной приметы, по которой могла бы отыскать дорогу назад.

На складе было сухо. Витал знакомый запах. Стражник отдал мне фонарь и остался снаружи, а я начала неторопливо осматриваться.

Драгнил не соврал о количестве запасов — их действительно осталось не так уж и много. Я подумала, что это связано с отсутствием лекарей — их попросту некому пополнять.

Я мысленно составила список того, что необходимо доставить сюда в первую очередь. И речь шла не о приправах или пряностях, а о жизненно необходимых травах и кореньях.

Серебрянка отыскалась через несколько минут — она лежала в тёмном, укромном углу, как и положено. Я взяла несколько штук и уже собиралась выйти отсюда, как заметила ещё один вход с противоположной стороны.

Посмотрела туда, где ждал стражник и снова на другой проём в стене. Не особо долго раздумывая, выбрала второй вариант.

Преодолев узкий лаз, я попала в помещение, которое почти полностью состояло из голого камня, за исключением небольшого углубления в центре. Там, у самого края, скрючившись за стиркой, сидела девушка. Она сполоснула руки и сложила бельё в корзину.

Потом случайно заметила меня, громко охнула и чуть не свалилась в воду.

— Осторожнее! — выкрикнула я.

Девушка вернула себе равновесие и медленно встала.

— Ты пришла, чтобы отомстить? — обречённо проговорила белокурая синеглазая незнакомка. — Убей меня. Я не буду противиться…

После этих слов она рухнула на землю и разрыдалась.

— О, великая Альтер, — вскричала девушка, направив ладони вверх, — прошу, пусть моя смерть не будет мучительной… Я не хотела… Я не знала!

— Что… с вами? — отшатнулась, подумав, что наткнулась на местную сумасшедшую или заражённую горячкой.

— Прости, умоляю… Прости, Элис…

— Какая ещё Элис?

Как только задала вопрос, внутренности скрутило от непонятного ощущения — будто невидимая рука начала перекраивать меня, как неправильно сшитый камзол. Пришлось прислониться к камню, чтобы не упасть, но и тот отверг, подталкивая вглубь пещеры.

Пока я корчилась из-за непослушания собственных конечностей, незнакомка схватила вещи и сбежала.

Нестерпимо влекло к воде. Она словно говорила со мной, подзывала к себе, просила дотронуться, даже окунуться, обещала, что подарит забытье и ответит на все вопросы…

Де-ва… Де-ва… Де-ва…

Это слово крутилось в сознании и заставляло идти, хотя остатки ума, пробивающиеся сквозь зов, велели поворачивать назад.

Я не помнила, как оказалась прямо у озера, похожего на природную купальню. Как изуродовала платье — порвала воротник, избавилась от рукавов и сняла обувь. Как коснулась поверхности воды большим пальцем и… потеряла сознание.

Вспышка света.

— Выпусти меня! — рычит женщина в золотистом одеянии, прикованная цепями к стене.

Напротив неё, на коленях, стоит мужчина. Бугры мышц перекатываются на его крупном теле, на груди и руках светятся багровые полосы, которые на спине складываются в рисунок: клыкастую морду древнего чудовища из сказаний — Первородного.

Он опускает голову, молчит и слушает её проклятия. Женщина взрывается нечеловеческим воплем, и её длинные чёрные локоны превращаются в белые, а глаза — из карих в почти прозрачные.

— Я тебя любила! — обессиленно хрипит она перед тем, как сомкнуть веки.

Объятия тьмы.

Я очнулась от тряски. Кто-то бежал со мной на руках. Открыла глаза и увидела Грея, который тащил нас обоих вверх по лестнице.

— Отпустите… — пролепетала так тихо, что он даже внимания не обратил.

— Да, госпожа… Богиня послала тебя к нам, чтобы шороху навести, не иначе! — пошутил Фуллбастер, ногой пнув дверь. — Эй, Мист, убирай свои склянки, тут леди плохо!

— Всё… хорошо. Мне ничего не надо… — проговорила громче, но он всё равно положил меня на стол.

— Ага. Поэтому стражник нашёл тебя там без чувств? Ты поспать прилегла что ли? — продолжил острить Грей.

— Если и так, то что? — раздражённо буркнула, поднимаясь. — Лучше следите за своими… подопечными.

— Не дерзи, Хартфилия, — вдруг посерьёзнел офицер армии отступников. — Ты ходишь по краю пропасти.

— А пропасть — это ваш Командир?! — выпалила вслух.

— Если вы закончили, то могу спросить, как так вообще вышло? — подал голос Мистган.

— Я... э-м... был на оружейном складе, — рассеянно начал Грей, глядя куда-то мимо нас. — Потом услышал крик стражника о помощи — он нёс леди в город. Ну, а я просто перехватил её... И вот мы здесь.

— Понятно, — кивнул алхимик. — Что ж, полагаю, что вы переутомились. Возьмите выходной на сегодня.

— Не… не нужно, — сбивчиво пробормотала я.

Голова гудела, как будто меня ударили по ней кувалдой. А в памяти настойчиво всплывали отрывки из сна или… видения? Я не могла разобрать.

— Не упрямьтесь, — настаивал Фернандес. — Вы здесь пока единственная, кто хорошо разбирается в лекарском деле. Если вы не сможете и дальше оказывать людям помощь, боюсь, нам придётся несладко.

— Хорошо, вам виднее, — всё-таки согласилась, а после Фуллбастер вызвался меня проводить.

Их главный изобретатель признаёт, что я нужна им.

Значит и Командир — тоже.

Вам некем меня заменить. Поэтому не сможете избавиться.

Все ваши угрозы — пустой трёп.

И я оберну всё это в свою пользу.

— Госпожа, я должен был сказать раньше, но что-то времени не нашлось… — Грей осёкся и закашлялся.

Мы остановились возле дома, и я посмотрела ему в глаза. Почему-то появилось предчувствие, что он принёс вести из дома. Плохие вести.

— Прошу, не тяните.

— Командир тут отдал приказ... — сказал Фуллбастер и провёл пятернёй по волосам. — Разузнать о женщине по имени Лиз…

Я сделала шаг к нему, схватила за плечи и затрясла. Прохладная кожа под его рубахой почему-то напомнила о другом — о его кипящем, как преисподняя, Командире.

— Почему вы замолчали?! — выкрикнула на всю улицу.

— Она не выжила. Мне… жаль.

Я осела на землю, и ему пришлось опуститься вместе со мной. Офицер не оттолкнул — видимо, пожалел и не стал отдирать от себя обезумевшую девицу.

Не прошло и минуты, как меня стошнило прямо на серый камень, а затем накрыл страшный припадок, сопровождённый безобразным воем. Раздираемая горем, едва переставляя ноги, я добралась до своей комнаты и плакала там несколько часов к ряду.

До утра я лежала в постели и не вставала. Вина и печаль обволакивали и затягивали, топили на дне моей истерзанной совести. Затем бурным потоком обрушились ненависть и горечь, заставляя кусать руки до кровавых отметин.

Всё я.

Если бы настояла, зашла в ту каморку и использовала дар, Лиз бы… осталась в живых.

Если бы не повела нас под стрелы, она бы не умерла.

Если бы вообще не поехала со мной в столицу, то жила бы дальше.

Нет… это всё он!

Если бы Изгой не похитил меня, я бы обязательно достучалась до стражников Альтирии!

Или…

Погибла бы вместе с Лиз.

Я медленно встала и вытерла лицо ладонями. Застывшая солёная влага неприятно стягивала кожу, глаза опухли и едва открывались.

Решила спуститься вниз. Медленно подошла к кувшину с водой, попила и ополоснулась. С улицы послышался шум, и я подошла к окну, чтобы взглянуть на причину.

Конечно же, ею оказался всеми любимый Командир. Человек, растоптавший мою жизнь. И ничего не отдавший взамен.

Жители Ашгарда махали руками, поднимали вверх сухие ветви, деревянные кубки — разные ценные для себя вещи, пока он гордо разъезжал на своём коне по центру площади. За принцем неизменно следовали Грей и Эльза.

Драгнил остановился. И к нему тут же подбежала прыткая Клэр, всучив свой обмусоленный платок.

Я смахнула на пол вазу с цветком, и та разбилась на мелкие осколки. Сжав кулаки, кипя от ярости, вылетела наружу.

Откуда это… почему так хочется оттащить её от него?!

Что-то несло меня вперёд — я расталкивала толпу локтями, мчась прямо к ним.

Как только добралась до цели, Его Превосходительство стегнул своего вороного и тронулся под одобрительный народный визг.

Ты не уйдёшь просто так…

Обернись, дьявол!

Принц, словно услышав мой мысленный призыв, развернул коня. Тот встал на дыбы, и я попятилась, но вдруг кто-то подтолкнул вперёд, прямо к всаднику в маске черепа.

Он объехал меня кругом, будто помечая. Я ощущала его прожигающий взгляд на спине, груди, руках, лице. Везде, где только возможно, даже в скрытых от взора частях.

— Var, Зимар!

По телу пробежала гулкая дрожь от брошенной команды. Меня озарила догадка, которая могла пригодиться в будущем: Драгнил не только знал язык Первородных… он на нём свободно говорил.

Процессия скрылась в пещерах. Люди стали покидать площадь.

Клэр, всё это время наблюдающая поодаль, подскочила ко мне и потянула за рукав.

— Теперь тебя некому защитить, столичная крыса, — прошипела она.

— Богиня защищает тех, чьи помыслы чисты, — изрекла я с умным видом, наслаждаясь тем, как рыжая потаскушка краснеет от бешенства. — Этого достаточно.

— Молись, чтобы она помогла тебе не сдохнуть, — прыснула ядом Клэр, уходя.

— Постой. Давай заключим сделку.

Она остановилась и повернулась. Её злобное лицо не отпугнуло, а вызвало лишь недоумение и усмешку.

— Нам незачем враждовать, — произнесла успокаивающим тоном. — Ты хочешь, чтобы я исчезла отсюда. Я хочу того же. Помоги сбежать, и клянусь — ты больше никогда не увидишь меня.

Клэр задумалась, затем хмыкнула.

— Отсюда не сбежать, — она развела руками, оскаливаясь. — Проще убить и спрятать тело.

Великая Альтер, одари меня терпением…

— Да, но посуди сама: тебя накажут, если тело всё-таки найдётся. А так никто не узнает, мертва я или жива. Они стопчут ноги в поисках. При этом ты — в выигрыше, а я — далеко отсюда.

— За идиотку меня не держи! — рявкнула Клэр. — Если я тебя выпущу, ты приведёшь сюда своих ненаглядных королевских друзей!

Ситуация выходила из-под контроля — ответить было нечем. Вместо вынужденного союза я могла получить расправу прямо сейчас.

— Мне это ни к чему, — честно призналась, качая головой. — Я просто уйду домой…

— Заткнись! — она замахнулась, потряхивая рыжими кудрями. Я шагнула назад и на кого-то наткнулась.

— Кажется, у вас проблемы, леди Хартфилия, — сказал Мистган за моей спиной. — Помочь?

Что… что он успел услышать?

Фернандес щёлкнул пальцами, и меня окружили двое стражников.

— С этого момента охраняете пленницу до возвращения Командира, — велел алхимик, удаляясь в сторону башни.

— Есть! — воины скрестили мечи. Клэр попятилась и сбежала, метнув напоследок многообещающий взгляд.

Я вернулась в дом и начала прибираться, благодаря богиню, что Мистган не распорядился бросить в темницу. Ведь если он слышал, о чём я говорила с Клэр, то про ещё один путь к свободе можно было смело забыть.

Куда же всё-таки они отправились? Не в столицу ли?

Даже если и так, мне-то что? Может, хоть там ашгардские варвары получат по заслугам…

Нет.

Я этого не хочу.

Не хочу, чтобы кто-то из них погиб.

Хочу ещё раз увидеть…

Я ущипнула себя за запястье, чтобы поскорее забыть того, о ком подумала. До вечера провозилась с приготовлением отваров — ингредиенты и нужную утварь принесли ко мне, чтобы лишний раз не показывалась на улицах города.

Как только закончила расставлять все склянки, услышала гул и топот. Открыла дверь и поинтересовалась у стражников, вытирая руки чистой тканью:

— Что случилось?

— Командир вернулся из Эста, — ответил один из них.

И почему раньше не спросила, куда они отправились?

— Что-то не так, — крикнул второй, выбегая на дорогу.

Я тоже присмотрелась и увидела повозку, в которой неподвижно лежали несколько человек.

— Дорогу раненым! — кричали солдаты, разгоняя людей.

— Мистган! — прогремел голос Драгнила на всё подземелье. — Сюда! Быстрее!

Два стражника одновременно взглянули на меня. Я поняла их без слов, и в то же мгновение мы втроём побежали на площадь.

— Не отставайте, госпожа! Давайте же! — подбадривали они по очереди, когда я спотыкалась об своё платье и выступы на каменной плитке.

— Снадобья… Снадобья! — пробормотала я, останавливаясь. — Идите, я скоро…

— Мистган! — надрывный крик прибил меня к месту.

Я обернулась. Он стоял на коленях перед телегой и держался за её край. Грей пытался поднять своего Командира, но тот не двигался.

Глазами начала искать Эльзу, которая уезжала верхом на своей лошади, но алые волосы не мелькали среди воинов.

И я поняла, кто там лежит.

Отвела взгляд и скомкала ткань у груди.

Они враги. Они мне никто. Они держат меня взаперти.

Но…

Снова посмотрела в ту сторону. Ашгард погряз в хаосе. Жители метались. Те солдаты, кто мог стоять на ногах, затаскивали раненых в башню. Я положила руку на грудь — что-то внутри замерло, а потом встрепенулось. И это что-то не дало просто уйти.

— Что с ней? — ошеломлённо спросил Мистган, когда с Эльзы стянули доспех. — Эй, Скарлетт, сдохнуть собралась?!

— Скверна… это скверна… — отрешённо повторял принц.

— Вставай, дьявол тебя подери! — прикрикнул на него Грей. — Ей это не поможет! — он повернулся к алхимику. — Ей всадили в бок отравленное копьё. Эта чернота… появилась сразу же.

— Она ползёт к сердцу с каждым вдохом, — ужаснулся Фернандес, осторожно ощупывая воительницу.

— Сделай что-нибудь! — снова взревел Драгнил, схватив Мистгана за воротник плаща. Фуллбастер старался оттащить его, но явно не справлялся с такой махиной.

— Я… не знаю… как… — выдохнул тот.

— Пожалуйста, позвольте её осмотреть.

Они пропустили мою просьбу мимо ушей, продолжая спорить, драться, кричать друг на друга.

Я подошла прямо к повозке и воскликнула приказным тоном:

— Сказала же — отойдите прочь!

Затем, не дожидаясь разрешения, забралась внутрь и засучила рукава.

Вдруг кто-то схватил меня за предплечье и потянул на себя. Я вскрикнула от жгучей рези, и принц сразу же отпустил.

— Вы только мешаете! — прошипела, растирая обожжённое место. — Остыньте!

— Миледи? — одновременно позвали Грей и Мистган.

— Слушайте внимательно, — продолжила раздавать указания. — Сейчас вы, милорд, — обратилась к Фернандесу, — идёте в башню и лечите остальных. Если что-то серьёзное, например, нужно зашить рану, то ждёте, пока я закончу с ней и оказываете посильную помощь. Вы, — перевела указательный палец на Фуллбастера, — уводите отсюда зевак, чтобы ни одного постороннего здесь не осталось! Выстраиваете солдат вокруг повозки так, чтобы они закрыли нас щитами и… сюда никто не смотрел. Всё понятно?

— Э-м, — Грей почесал затылок.

— Ну… — промямлил Мистган.

Они оба воззрились на своего Командира. Наконец, он смог взять себя в руки и поднялся с земли.

Эльза закашлялась. Из её рта вытекла тонкая струйка крови.

— Будете медлить — она умрёт, — предупредила, глядя на лидера мятежников. — Я… могу помочь.

Драгнил наклонил тележку ногой. Из-за этого мы с его соратницей чуть не вывалились оттуда. Он сделал это для того, чтобы оказаться рядом, но при этом не касаться.

Слишком… близко. И очень опасно.

Его лицо, точнее маска, из щелей которой клубился пар или дым, его раскалённое жаром тело, его сила, его отчаяние, его мечущийся взгляд сквозь эти чёртовы прорези и мой проклятый интерес — всё смешалось в эту самую минуту.

— Если Эльза не выживет, я убью тебя.

— Смелое заявление, — сквозь зубы процедила я, а потом со злости толкнула его назад и зажмурилась. Ладони покраснели, а следом выскочило несколько волдырей. — Молитесь, Ваше Превосходительство. И не за неё.

Грей и Мистган, получив от него молчаливый кивок, бросились исполнять мой приказ.

Когда вокруг не осталось жителей Ашгарда, а воины прикрыли собой от случайных глаз, я закрыла глаза.

Простите, родные мои и все те, кто ждёт моего возвращения.

Простите, что опозорила вас.

Простите за слёзы, за стыд, за неудобства, которые вы испытаете, когда вся Аэрия наречёт меня ведьмой.

Простите за Лиз.

Она умерла там, в столице, вдали от дома, потому что я не помогла ей.

Больше я не повторю такой ошибки.

Ладони легли на живот воительницы. Она снова закашлялась — изо рта вышли алые сгустки. Эльза протяжно застонала, когда чернота начала послушно стекаться ко мне.

Боль пронзила плоть, как вспышка молнии, — адская, выворачивающая наизнанку. Я закричала, затряслась, но не убрала рук.

Я чувствовала, как чужая смерть перетекает в моё тело, как скверна прожигает мои вены, как яд оплетает внутренности, высасывая из меня жизнь.

— Пресвятая Альтер! — воскликнул Грей.

— Хватит! — велел Драгнил. — Хватит, я сказал! Вейн, оттащи её от Эльзы!

Скарлетт вдруг сделала глубокий жадный вдох. К ней постепенно возвращался румянец. Наконец, рана перестала чернеть и паршиво пахнуть — ей больше ничего не угрожало.

Мои нити, действующие на благо, победили те, что несли зло.

Я смогла. Я спасла. Я… исполнила долг.

Я рухнула на дно повозки, захлёбываясь собственной кровью. Последнее, что увидела, — склонившегося надо мной правителя Ашгарда.

***

Темнота. Пустота. Забвение.

Ни звуков, ни запахов, ни чувств.

Покой. Тишина. Мир.

Затем сияние. Сначала одна вспышка, а за ней — сотни, тысячи других.

Мерцающие звёзды. Золотая пыль. Небесные тела.

Я умерла?

Кто-то говорит, но не могу разобрать речь. Чей-то спокойный, усталый голос.

— Де-ва, — наконец начинаю понимать. — Ты заплатила огромную цену за то, чтобы граница между мирами истончилась…

— Что? — думаю, что говорю, но на самом деле даже не могу пошевелить языком.

— Ты всё ещё не знаешь, кто ты, — продолжает женщина, а я до сих пор не вижу её. — Но не бойся своей природы. Твой дар — не проклятие…

— Откуда вы… — снова пытаюсь открыть рот, но тщетно.

— Ты должна узнать сама, — отвечает незнакомка. — Ищи ответы там, где течёт вода. Слушай шёпот древних…

— Что мне искать? И где? И как? — лихорадочно сыплю вопросами, но уже мысленно. — Я ведь… погибла.

— Нет, ты всё ещё жива, — произносит она. — Пока я не могу сказать больше. Ты не поверишь… да и не должна. Твоя вера родится из поисков.

Вернулись ощущения — накатила новая волна страшной боли. Я скрючилась и взвыла, чувствуя, как нити скверны стягивают каждую мышцу в измученном теле.

Повернулась набок — легче не стало, но я хотя бы смогла перевести дух. За этот краткий миг заметила чей-то силуэт у окна и осознала, что не одна. И что лежу не в своей кровати. Не в своём доме. А вообще непонятно где.

Подползла к краю, чтобы попытаться встать и уйти. Забиться в самый дальний угол этой проклятой крепости, чтобы никто и никогда не нашёл.

— Куда собралась, девчонка?

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Пот струился по мне ручьями. Во рту пересохло. К горлу подступила тошнота, и я откинулась обратно на подушки.

Он повернулся. Драгнил стоял без маски и без брони. Изо всех сил постаралась сосредоточиться и рассмотреть, но не получалось — разум был слишком ослаблен.

Я хрипела, стонала, металась и толком ничего не соображала.

Командир изгоев подошёл к кровати. Я слышала, как он наливает в кубок воду, как говорит, чтобы взяла и выпила, но мне даже такое действие давалось с трудом.

Тогда принц сел с краю, чтобы напоить, а меня в этот момент сжал в своих тисках новый приступ.

— Тихо, vezhna, тихо.

Моя плата, его жар и нестерпимое томление слились воедино, превратившись в бурлящий поток, затмевающий сознание.

Когда Драгнил склонился, я широко распахнула глаза и чуть не потеряла рассудок: тревога и ужас оказались куда страшнее той боли, что разрывала пополам.

— Пей и спи. Это Сомния.

Эти очертания. Эти руки. Этот мужчина…

Я узнала его — героя моих самых постыдных снов.

***

vezhna - пленница

Глава 4. Дева и щит

POV. Нацу

Проклятая Хартфилия.

Дьявол её забери.

Теперь-то, когда она сидит здесь, может мне, наконец, полегчает?

Я поднялся на поверхность и пошёл на тренировочное поле. Когда снял доспехи, то ужаснулся: в местах соприкосновения с ней остались отпечатки, некоторые участки обуглились, металл свернулся и чудом не воткнулся в моё тело.

Вместо тренировки пришлось спуститься обратно в подземелье и пойти в кузницу. Ларн настаивал, чтобы я оставил это ему, а утром забрал, но я отказался. Сказал ему, что мне всё равно нечем заняться и принялся чинить броню.

В отличие от опытного кузнеца, который мог справиться за ночь, я и половины не сделал. Зато тяжёлый труд рядом с горнилом отвлёк от пожарища, что полыхало внутри несмотря на тёмное время суток.

Я связал это с местом и продолжил ковать. До тех пор, пока не свалился без сил.

— А не захворал ли, Командир?! — расслышал тревожный голос Ларна, который пытался затащить меня к себе в дом.

С трудом, но старик это сделал, а когда я очнулся, то узнал, что солнце взошло уже несколько часов назад.

Я пропустил рассвет. Впервые за четыре года.

Во время завтрака, которым меня заботливо накормила Марта, Ларн вручил мне новые доспехи на замену тем, что испортились. Всё, кроме шлема — его кузнец починил, пока я спал.

— Эти покрепче будут, — бодро произнёс он, постукивая пальцами по железу. — Я и те доделаю, будут запасными вам, Командир.

— Спасибо… — сдержанно поблагодарил, жуя кашу.

— Командир, — Ларн откашлялся, — ты это… как так оплавился-то? Аж до дыр в некоторых местах…

— Не помню, — соврал я, вставая. — Спасибо ещё раз. Пойду.

— Мы всегда вам рады! — улыбнулась Марта, суя мне с собой недоеденное.

Я покачал головой, но она была очень настойчива. Всё же взял свёрток и только в этот момент вспомнил о своей пленнице.

— Не могли бы вы это на поднос поставить, а ещё дать воды, хлеба и свечу? — попросил, надеясь, что расспросов не будет.

Ларн недоумевающе приподнял брови, но промолчал, а Марта через пару минут принесла всё и вручила мне. Я вышел от них и отправился в темницу.

А там, в единственной камере, томился не перепуганный заяц, как могло показаться в начале, а разъярённая медведица. Её сжатые губы, посиневшая от холода кожа, пульсирующая на шее жилка и глаза цвета лесного каштана на мгновение вытеснили другой образ. Она заставила увидеть при свете и понять, что передо мной совершенно другой, чужой человек.

Её отчаянная дерзость убедила в этом окончательно, но одно единственное прикосновение в миг разрушило только что обретённую веру.

Я обжёг, хотя не хотел причинить вреда — только поставить на место. И сам даже не заметил, как за какие-то жалкие мгновения жар вновь охватил меня целиком и стал нестерпимым.

Я выскочил оттуда и направился прямиком в свою башню. Всю дорогу смотрел на руки, что покалечили девчонку. Проклинал себя. Её. И всех вокруг.

Просидел там до вечера и никого не пускал к себе, кроме стражника, что таскал в покои вино.

— Как же там говорилось… — пролепетал я, залезая под стол. Достал оттуда ту книгу и сел. — Где это? А, вот! «И не проснётся дух, покуда не услышит вечный зов: влекомый им восстанет и пламя разгорится вновь».

Смеяться над написанным больше не тянуло. Думать, что это бред — тоже. Просто потому, что других объяснений этому кошмару я не мог найти.

Но поверить в каких-то древних духов, пророчества и предзнаменования — путь в пропасть безумия, после которой последует виселица.

Никто не смог бы истолковать эти слова. Никто не был способен подтвердить и помочь понять, что со мной происходит.

Нет. Это всё вино, что затуманило разум. Наверняка всё гораздо проще.

Возможно, я болен. И про эту болезнь… пока никто не знает.

— Командир! — снова постучался Грей. Уже в пятый раз за сегодня. — Вылезай из берлоги. Мы тебя в зале ждём!

— Нет, — буркнул я, опустошая очередной графин с выпивкой, и тихо добавил: — Вы ждёте ответов… которых у меня нет.

Вскоре снова раздался стук в дверь. Я, как обычно, громко велел уйти, но это оказался Ларн. Ему я открыл. А за его спиной стояли Алая и Белая смерти.

— Командир, закончил я, — кузнец протянул доспехи и поспешно убрался, когда я их забрал. Даже поблагодарить толком его не успел.

— Тебя за ухо потащить? — пригрозила Эльза. — Почему ты весь день здесь скрываешься, когда у нас куча вопросов и дел?!

— Вы и вдвоём справитесь, — невозмутимо бросил я и попытался запереться снова, но Грей вдруг подставил свою руку.

— Напоминаю, что у нас в темнице сидит сестра Мавис. Та, которая Хартфилия. Вспомнил? — поинтересовался он с усмешкой. — Так вот, ты не отдавал приказа о ней заботиться. Сам будешь её обогревать, кормить, поить? Или как?

Я ринулся из покоев, но они вдвоём встали передо мной, как две скалы. Хотел оттолкнуть — и тогда услышал. Сначала тихо, как шёпот на дне колодца. Потом громче. Шум, что шёл не извне, а прямо из каменных стен Ашгарда, словно крепость сама заговорила со мной.

Я рухнул на пол и закрыл уши руками. Это стало также невыносимо, как жар, будто кто-то всеми силами пытался загнать меня в могилу.

Я уже не сомневался, что дело плохо. И связано это ни с кем иным, как с аэрийской аристократкой.

Очнулся на своей кровати, окружённый соратниками. К Эльзе и Грею добавился Мистган. Все они молча стояли возле меня с таким видом, будто я предал их.

Я сел и потёр лицо ладонями. Затем встретил их пытливые взгляды своим упрямым.

— Я так понимаю, объяснений мы не дождёмся? — серьёзно спросил Вейн.

— Вы всё видели своими глазами, — ответил я. — На неё напали в столице. Я просто спас.

— Хватит нести бред! — воскликнула Эльза.

— И правда, — поддержал Фуллбастер. — Мы из-за неё все там жизнями рисковали?

— Да, скажи же! Ответь! — поддержала Скарлетт.

Я посмотрел в окно и опустил голову вниз.

— В том числе, — нехотя признался.

— У меня слов нет!

— У меня тоже.

— У меня есть, — вклинился Мистган. — Гонца с требованием о выкупе уже отправили в столицу?

Я сцепил зубы и ничего не говорил. Руки сжимались в кулаки. Дышать становились нечем — я ощущал, как багровые полосы начинают гореть. И пока одежда это скрывала, но надолго ли?

— Если бы ты увидел, кого мы привезли из Альтирии, то не задал бы такой вопрос, — бросил недовольным тоном.

— Дочь графа Джуда Хартфилии, полагаю, — сказал Фернандес.

— Дело не в происхождении! А в том, как она… в её… — осеклась Ярна.

— Если у вас возникла некая дилемма, то я могу её разрешить, — алхимик беззаботно пожал плечами, отталкиваясь от косяка. — Заберу девушку на опыты и дело с концом…

— Молчать! — прогремел голос, совсем не похожий на мой. — Никто не… притронется к ней.

Воцарилось молчание. Я едва сдерживался, чтобы не завопить от сковывающей боли — красные потоки бились под кожей, принуждали встать и идти. Куда — неизвестно. Просто идти. Бежать. Искать.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся Фернандес. — Командир околдован.

Околдован?

Как крыса, попавшая в ловчий мешок?

Нет.

Я проклят.

Я болен.

Я мёртв.

— Ну это уже совсем… — Вейн хлопнул себя по лбу.

— О чём ты говоришь? — взорвалась Скарлетт.

— Нужен сведущий в таких… вопросах человек, — продолжал Мистган с невозмутимым лицом. — Есть другие варианты?

— Иди в пекло со своими суевериями! — выкрикнул Грей. — Это обычное мужское естество!

— Хочешь сказать, Командир не смог обуздать животную тягу к женщине? — задумался алхимик. — Но раньше такого не наблюдалось…

— Я ещё здесь! — процедил, откидывая в сторону шкуру. — И слышу вас!

— Мы пытаемся разобраться, — снисходительно произнесла Эльза. — Раз ты сам не говоришь, что с тобой происходит!

— Вейн, — обратился к офицеру. — Иди в темницу. Проверь, как она. Отнеси еды и шкур.

— То есть эта обязанность теперь моя? — уколол он, побуждая выругаться.

— Пока… да.

Ведь сам я пойти не могу.

Не после того, что сделал с ней.

— А вы возвращайтесь к своим делам. Нечего тут стоять и кости мне перемывать, — велел я.

Когда они вышли, я откинулся на подушки и закрыл глаза.

Даже когда пил так много, никогда не валялся на полу, не слышал чужих голосов и тем более не вёл себя, как одержимый глупец.

А теперь навязчивая мысль о том, что я сгораю именно из-за неё, не покидала разум. Напротив — укреплялась в нём, когда я снова и снова прокручивал в голове все наши встречи.

Моё тело отзывалось на неё, но не как мужская плоть на женскую. Это была не похоть, когда можно переспать и забыть. Что-то другое. Особенное. Неведомое. С пугающей точностью бьющее туда, где всё застыло четыре года назад — в самое сердце.

Ничего не оставалось, как признать, что лишь рядом с ней во мне пробуждался свет. Даже если эта близость губила, даже если не мог притронуться… я чувствовал, как оттаивает, рушится на куски мой бастион, как возвращается то, что я считал угасшим навсегда — дыхание жизни.

Или я всё это выдумал, чтобы оправдать себя. И желал эту девчонку только потому, что она так похожа на Элис.

Нет. Я уже обвинял богов в жестокой насмешке. Твердил, что это Зереф подослал её, чтобы свести меня с ума.

Но даже брат не был способен заставить мою кожу плавить сталь. Не он слал весточки через ашгардские камни. И Зереф точно не мог принудить меня в ком-то нуждаться.

Всё то, что происходит — правда. Гул в ушах, огонь в крови, безумное притяжение. Это не ловушка, которую можно свалить на врага. Это нечто иное — то, что проснулось во мне в тот день, когда я почуял её на поляне ещё до того, как увидел.

Я решил, что она будет моей. И теперь, когда девчонка здесь, я должен обрести чёртов покой. Любой ценой.

***

На следующий день всё повторилось. Утром я метался по комнате, не находя себе места. С помощью настоя перетерпел жар, потом спустился с башни, чтобы потренироваться.

Я приказал своим солдатам напасть скопом, чтобы сразиться в полную силу и выплеснуть наружу всё, что терзало на протяжении этих долгих дней.

Но даже когда последний рухнул на песок и не осталось никого, кто способен держать меч, буря внутри не стихла — меня продолжало тянуть вниз. Под землю.

И я пришёл к ней. Первое, что бросилось в глаза — нетронутая еда. Второе — её поза, которую ошибочно расценил за капитуляцию.

Мысленно я ликовал. Думал, что подчинил её себе. Злорадствовал, что сломить меня через неё не удалось, кто бы к этому не стремился.

А потом девчонка вновь выпустила когти. Как же жестоко она жалила — по самому больному. По имени, что я под страхом смерти запретил называть всем. По статусу, который был у неё с рождения: он напоминал, что она не нищенка, а знатная женщина, что за ней придут и… отберут у меня. А, главное, — по памяти о моей любимой.

Никто не мог причинить мне столько зла, кроме Хартфилии. Как же я ненавидел её. И в то же время не мог без неё существовать.

Я хотел смотреть в её глаза вечно, но знал, что никогда не подпустит. Хотел прикоснуться к ней, ощутить её губы на своих, довести до предела, до отчаянной мольбы овладеть, но риск убить был слишком велик.

И тогда я солгал ей, чтобы провести между нами непреодолимую черту — оскорбил и назвал никем. Только для того, чтобы не признавать, что отныне она — это всё.

Её ступор, мелькнувшая во взгляде обида и невинность стёрли меня в пыль. Я решил, что смирюсь с этим. Хотя бы до тех пор, пока не пойму, как со всем этим совладать.

Её голос, зовущий по имени, преследовал каждую ночь, стоило только сомкнуть веки. Она начала мне сниться, что казалось немыслимым — даже жена и дочь не приходили в те заветные минуты мнимого покоя.

Всё, что мне осталось от них — воспоминания. И даже их проклятая аэрийская девчонка постепенно стирала из моего сознания.

Прошло несколько мучительных суток. Я понимал, что держать её в темнице — не выход. И мне самому от этого было не по себе.

Я сомневался, стоит ли переводить её в город. Хартфилия для жителей Ашгарда — чужачка и, возможно, по раздельности и ей, и моему народу будет проще.

Решение пришло неожиданно.

— Командир, ситуация в Эсте критическая, — доложила Эльза, держа в руках пергамент. — Огненной лихорадкой болеет уже половина деревни. Наши лекари не справляются.

— Отправьте туда всех оставшихся, — велел я.

— Что? А как же наши?! — возмутился Мистган. — Двое воинов в лазарете, и лечение не помогает!

— Оставь их пока, — ответил я. — Сначала разберемся в Эсте, потом у себя.

— У нас есть ты, — усмехнулся Грей. — Всесильный и всемогущий!

— Я… у меня не тот профиль! — алхимик хлопнул по столу. — И, кажется, что здесь болезнь протекает иначе. Может, из-за отсутствия солнца или наоборот… А, может, из-за сырости. Чёрт её знает!

— Это ненадолго, — убедительно произнёс я. — Как только в деревне станет получше, вернём всех обратно.

— А если не станет? — спросила Эльза. — Если начнётся эпидемия? Нам нужно подумать, как защитить свою крепость, а не подданных короны.

— Помнится, мы предлагали им убежище, — кивнул Фуллбастер.

— Как и многим другим, — подхватил Фернандес. — Только вот пришли сюда всего лишь несколько человек…

— Вы слышали приказ? — отчеканил я, раздражённо постукивая пальцами по подлокотнику. — Мы не бросим тех людей. Они даже один визит столичного лекаря оплатить не смогут, что уж говорить о лечении. Как вы будете спать, зная, что на поверхности лежит гора трупов?!

— Спокойно, — пробубнил Мистган, но тут же стих, ловя на себе мой сердитый взгляд.

— Принято, Командир, — произнесла Эльза после продолжительной паузы. Затем она встала и вышла, вслед за ней зал покинул Фернандес.

— Есть новости?

— Ага, — сказал Грей. — Разведка сообщает, что в столице продолжаются беспорядки. Культ передаёт привет.

— Что с поставками продовольствия?

— Теперь идут только с севера, где ничего, кроме рыбы, и нет. Но даже это до граждан не доходит — оттуда и бунты, и разговоры о свержении власти… Люди голодают. Всё чаще говорят об… истинном наследнике.

— Мне не нужен их кровавый стул, ты же знаешь, — усмехнулся я.

— Я всегда верил, что ты передумаешь, — с надеждой в голосе ответил друг. — Ты единственный, кто этого достоин.

— Я сожгу дворец раньше, чем на мою голову наденут корону.

— Плевать на дворец! — воскликнул Грей. — Ты нужен людям.

— А мне нужна месть! — выпалил я, затем откинулся на спинку кресла и провёл рукой по волосам. — Это бессмысленный разговор. Ты знаешь, какая у меня цель. Всё просто — ты идёшь за мной или не идёшь.

— Их уже не вернуть, Каэр, — слова резанули по живому. Я свёл брови вместе и сжал кулаки до хруста костей. — Это правда. Когда-нибудь ты отомстишь. Представь, что Зереф мёртв. Что дальше? Король одной ногой в могиле, Игния только и ждёт, как бы оторвать кусок от Аэрии и всего остального, что не прибито. Допустим, победили и его. Трон пустует. Кто возьмёт на себя эту ответственность, если не ты? Ты — принц, как бы ты не бежал от этого. Ты рождён, чтобы править.

Я тоже задавался этими вопросами, но лишь один исход устраивал меня в полной мере — исчезнуть после окончания войны. Уйти на край света и доживать остаток дней в забытом богами месте. В полном одиночестве.

Это было похоже на несбыточную мечту. Особенно теперь, когда появилась она. Я понимал, что уже не смогу противиться притяжению — оно вернёт меня к ней, не позволит жить вдали, не даст оставить её одну.

Я знал, что обречён следовать за ней, покуда не спадёт этот проклятый морок.

— Командир! Гонец с востока! — объявил стражник, открыв двери.

Грей взял пергамент из рук подошедшего воина и развернул. Потом хмыкнул и улыбнулся.

— Что там?

— Взгляни сам.

Я начал читать. С каждой строкой мои ложные представления о ней разбивались о суровую реальность.

«Я расспросил деревенских и вот что они поведали: юная леди искренняя, добрая и сведущая в целительстве. Может залечить даже тяжёлые раны. Много знает о настоях и снадобьях. В помощи не отказывает, всегда находит время для страждущих. К ней обращаются даже из соседних земель. Слава о госпоже идёт по всему востоку — и везде о ней отзываются, как о талантливой травнице…»

Добрая леди, значит.

Что же тебе не сиделось дома, Хартфилия?

Почему ты… появилась на том тракте?!

— Переведи её в город сегодня же, — отдал приказ, положив послание на стол. — Посели в доме на окраине. Понаблюдай. Приноси, что попросит, кроме оружия. И невзначай заведи разговор об Эсте.

— Хочешь проверить, правда ли это? — поддержал инициативу Грей. — Ты, что разрешишь ей…

— Посмотрим, — перебил я. — Если наши лекари справятся быстро, то прибегать к этому варианту даже не придётся.

— А если нет, сам будешь умолять её лечить нас? — Вейн рассмеялся, а я шумно выдохнул.

— Откажется — вернётся обратно на дно.

Фуллбастер склонил голову набок и недоверчиво уставился на меня.

— Ладно, пойду вызволять принцессу из заточения.

Я вцепился пальцами в кубок и чуть не швырнул прямо ему в спину, но сдержался в последний момент. Когда остался один, то заметил, что железо погнулось — в местах, где я давил, остались следы. Чёрные пламенные следы.

Прошёл час. Вейн не возвращался. Тревога закралась в голову и засела где-то на подкорке. Я не выдержал и лично отправился в подземелье. По дороге встретил Эльзу — она как раз проводила лекарей в дорогу. Я позвал её с собой и рассказал о послании из графства Хартфилий. Скарлетт молчала и беспокойно кусала щёки изнутри — привычка с юности, которая означала одно: что-то стряслось.

— Что с тобой? — спросил, когда мы встали на платформу.

— Я… давно уже хотела сказать…

— Не тяни.

— Я потеряла контроль и… чуть не прикончила твою пленницу.

Я медленно повернулся в её сторону. Вспышка ярости, желание схватить её за горло и встряхнуть, были подавлены колоссальным усилием воли.

— Ты никогда не теряешь контроль.

Ярна подняла на меня глаза. В них читались вина, сожаление и решимость.

— Я решила, что она — нарочно избранная столицей шпионка, выданная ими за аристократку, чтобы тебя сломать…

Может, ты и права.

Может, это я не хочу видеть истину…

— Никогда, — жёстко произнёс я, шагнув к ней. — Больше никогда не вздумай поднять на неё руку. Ты поняла?

— Да, — Эльза стыдливо опустила голову. — Такого не повторится.

Когда мы вышли из пещеры, я уже был вне себя от гнева. По-хорошему мне следовало развернуться и уйти, чтобы не натворить дел и не сорваться, но я увидел то, из-за чего вскипел до предела.

Девчонка стояла в центре площади. С ее волос и обернутой вокруг тела шкуре стекали какие-то помои. В голову прилетел гнилой помидор — она поморщилась и отступила. Грей и Мистган заслонили её собой, а я хотел испепелить всё вокруг.

Ей причиняли боль. Раз за разом.

Из-за меня. Это я привёз её сюда.

В мир, где она — никто.

Зачинщицей травли оказалась Клэр. Когда она пригрозила офицеру моей армии, я вмешался.

— Мой господин, — Клэр присела в низком неумелом реверансе. — Я…

— И сколько ещё грехов ты совершила, прикрываясь связью со мной?

— Господин, у вас… у вас… дым!

Я и так чувствовал, как трескается кожа, как воспалённые багровые полосы бурлят внутри, как они жгут мою плоть, но не мог остановить это.

Началась мигрень. В глазах потемнело. Что-то взывало на древнем языке. Сначала не мог разобрать ничего из-за шума, а потом прислушался к звукам, что шли, казалось, из самых ашгардских недр или даже более глубоких слоёв.

Murt. (Убить)

Nesh v’reth ir. (Нельзя вредить ей)

— Командир? — Эльза встала передо мной, протянула руку, но я прошипел:

— Назад.

Скарлетт послушно отошла, а я шагнул к Клэр. Она попятилась, но не сбежала. И зря.

Я смог обуздать это только в тот миг, когда мысленно дал клятву.

Nye v’ret ir. (Никто не навредит ей)

То, что только что побуждало убить за неё, приняло обещание. Жар начал спадать.

— Если я ещё хоть раз услышу, что кто-то приблизился к моей пленнице без разрешения, то изгоню в Пустошь! — громогласно обратился ко всем, кто находился на площади. Затем добавил тише: — Ещё одна ошибка, Клэр. И ты пожалеешь.

— Но…

Она хотела подойти, приласкаться, вымолить милость, но Ярна встала передо мной. Вовремя.

— Ты слышала, что сказал Командир. Иди, занимайся своими делами.

— Да, госпожа… — проворковала рыжая бестия, уходя.

Я вернулся на поверхность. Долго стоял на вышке, смотрел на звёзды и спрашивал себя: что всё это значит? Какую заключил сделку, сам того не ведая? Какова цена? И… суть?

Я — главная угроза для неё. И как быть, если сам сжигаю, когда касаюсь?

Как справиться, если в любой момент могу убить?

И не только её, а любого, кто подойдет к ней с плохими намерениями.

А если… мой жар — это броня?

То, что мне дано, на самом деле предназначено для её защиты?

А если она — ведьма, которая привязала меня к себе, чтобы использовать, как своего личного сторожевого пса?

И насылает этот проклятый шёпот, что бередит разум и рвёт тело изнутри…

Но как смогла девчонка из захолустья спеться с древней силой, что говорит на языке Первородных?

Нет.

Это что-то во мне.

Что-то… только моё.

Принадлежащее роду.

Я обернулся на шум и увидел Грея, который поднимался ко мне.

— Сделал?

— Да. Слова лазутчика подтвердились.

— Что сказал?

— Мы с Мистганом при ней обсуждали Эст и то, что лихорадка уже достигла Ашгарда. Она сама спросила, что дают больным и посоветовала изменить рецепт, — Вейн умолк, затем спросил: — Что прикажешь?

— Ничего, — руки легли на холодный камень, остужая горячие потоки. — Нельзя рисковать народом, чтобы проверить её слова.

— А как по-другому это сделать? Мы не можем отправить в деревню ещё людей — они привезут новую порцию заразы…

— Ты прав. — Я задумался. И долго молчал прежде, чем ответить. — Передай Мистгану, чтобы действовал по своему усмотрению. Но пусть доложит, что из этого выйдет.

— Есть, — тихо сказал Грей, но взгляд его оставался тяжёлым. Он явно хотел сказать что-то ещё, но промолчал и спустился вниз.

Это всё не просто так.

Может, она здесь, чтобы помочь излечиться людям?

А я здесь, чтобы… быть щитом, пока она делает это.

За два прошедших дня заразилось ещё трое, но узнал я об этом не сразу, а после возвращения с рейда, в который отправился вместе с Эльзой.

Вдали от девчонки легче не становилось. Казалось, что толстые цепи тянут назад не только меня, но и Зимара — он стал строптивым и несколько раз порывался вернуться в крепость.

Преодолевая себя и даже его, я продолжал скакать вперёд. Вылазка выдалась крайне опасной — по дороге в Эст мы столкнулись с аэрийскими вольными рыцарями, на обратном пути — с кучкой разбойников.

Даже битва не помогла стереть наваждение — я постоянно видел её перед собой то на поляне, то возле дворца, то в темнице. И всегда она смотрела так, что пробирало до костей.

Я пересёк ворота Ашгарда в дурном расположении духа — загнал и людей, и лошадей, чтобы побыстрее вернуться. И даже спешиться не успел, как алхимик вывалил всё, как на духу: про эпидемию, про отвар, а в конце озвучил просьбу взять Хартфилию себе в помощницы. И добавил, что пленница требует оплату.

Я сказал, что подумаю, а про себя язвил, считая, что раскрыл её.

Зачем тебе деньги?

Копишь на побег, добрая леди?

Или не такая уж ты и святая, а просто… алчная?

В коридоре ко мне подошёл один из стражников:

— Командир! Прибыл гонец из столицы! Просил передать это офицеру Грею, но он под землёй…

Я развернул пергамент, прочёл донесение и сжал его в руке. В главном зале подошёл к камину и бросил послание в огонь. Затем снял шлем и поднялся на возвышение.

— Дьявол… — процедил сквозь зубы.

Я велел Вейну узнать, кто такая Лиз. И ответ мне не понравился. Аристократка, что горевала по служанке? За всю жизнь не встречал ни одной такой.

«…о судьбе девицы по имени Элизабет шестнадцати лет от роду, служившей у леди Хартфилии, сообщаю: погибла при нападении на город. А до того дня мучилась от неизвестной хвори…»

Куда же она ехала в ту ночь с больной служанкой?

Почему сама не помогла ей, если так хорошо разбирается в травах?

В Альтирии с ней что-то случилось, но девчонка не расскажет, даже если спрошу.

Нужно выждать.

И пока не сообщать ей об этом.

Днём я созвал Совет. Мы говорили о стратегии, эпидемии, припасах и внешних угрозах, а передо мной уже привычно мелькал её силуэт, словно Хартфилия бродила здесь, среди нас, и разливала вино по кубкам.

Будто её место здесь. Рядом со мной.

— …невероятно, как один ингредиент поменял ситуацию в корне! — продолжал восхищаться Фернандес. — Жаль, конечно, что наши лекари не столь искусны. Леди могла бы заменить их всех.

— Не ты ли твердил о выкупе? — вкрадчиво спросил Грей.

— Беру свои слова назад, — алхимик развёл руками в стороны. — Я за то, чтобы она осталась!

— В качестве кого? — пробурчала Эльза. — Мы не можем держать её тут вечно…

— Да, рано или поздно…

— Этот вопрос ещё не решён, — выпалил я, лишь бы они замолчали. Лишь бы не думать о том, что она когда-нибудь уедет отсюда.

Повисла тишина. Грей переглянулся с Эльзой. Мистган кашлянул в кулак.

— Как прошёл рейд? — Фуллбастер перевёл тему. — Закрыли Эст?

— Да, но не знаю, поможет ли это, — сказал я. — Наши лекари тоже заразились. Все до одного, оказывается.

— Так надо и им отослать отвар, — сразу предложил Фернандес, а потом намекнул: — И я знаю того, кто сможет мне помочь в приготовлении такого большого количества…

— Ладно, можешь взять её к себе. Пока что, — согласился я. Мистган тут же вскочил, но я остановил его. — Не спеши. Сообщишь ей завтра. И будешь следить за пленницей в оба глаза. Понятно?

— Конечно, Командир, — с готовностью согласился тот.

— И передай, что я сам буду платить ей. По серебрянику в день.

Лица всех троих вытянулись. Я поднялся и вышел из главного зала, задыхаясь в тесноте своих же доспехов.

Ты будешь зависеть только от меня, а не от кого-то ещё, Хартфилия.

И никак иначе.

Я быстрым шагом направился в башню. Сбросил с себя броню и умылся в тазу. Подумал, что пора спуститься в пещеру и немного остудиться в холодной воде. Пусть временно, но это помогало.

Когда стянул рубаху и прикоснулся к багровым линиям, то дёрнулся от нестерпимой боли. Они не исчезали, не бледнели, а продолжали опутывать тело яркими узлами и уже захватывали спину.

Скоро об этом станет известно всем.

Люди начнут бояться меня.

А потом и вовсе отвернутся и заклеймят исчадием ада.

Я должен избавиться от этого.

Но как?

Взглянул на книгу. Затем на свои руки.

Дух… Первородного.

Скажешь кому — засмеют.

Если б я знал хоть немного больше…

Как только солнце ушло за горизонт, я оделся и спустился в подземелье Ашгарда. Резко остановился посреди улицы, осознавая, как стремительно приближаюсь к своему концу. Призыв, что ощутил тогда на постоялом дворе, вновь побудил отыскать источник.

Я развернулся и пошёл на него, как на греховную песнь, на приманку, что искушала и обещала тихую гавань, тепло и уют.

И это случилось снова. Только теперь она не спала, а откровенно мечтала о ком-то в моей крепости. В моём доме. При мне.

Я хотел задушить её. Я хотел сделать её своей. Без нежности. Без жалости. За то, что она поступила так уже во второй раз.

Но вместо того, чтобы постыдиться, она снова бросилась в атаку. Кровь, кипящая не только из-за злости, но и от желания, разъедала рассудок, твердя, что я могу это сделать. Что имею право. Что она — лишь моя.

Но я остановился, как только представил, что она превратится в кучку пепла, стоит мне лишь коснуться её тонкой кожи.

Девчонка любезно предложила помощь. Но она не могла мне помочь. Никто не мог.

После встречи с ней я бросился по тёмному коридору к озеру. Ледяная вода смогла ненадолго заморозить проклятые линии, что сдавливали меня в своих лапах всё крепче.

Когда голова перестала раскалываться, я решил, что должен избавиться от неё. А до этого момента — больше не пересекаться. Даже если тяга сильнее, даже если кажется, что вот-вот подохну, если не увижу её — гасить эти порывы своей чёртовой волей, которая всё ещё не до конца рассыпалась.

Я долго думал над тем, как это лучше сделать. Вернуть её в графство или подбросить туда, откуда похитил — в Альтирию.

Меня не удивляло то, что её никто не ищет — наверняка эти ублюдки подумали, что Хартфилия давно лежит где-нибудь в болоте с перерезанным горлом. Даже если бы кто-то и верил, что она жива и захотел прийти сюда, то имелись веские причины отложить этот вопрос: Зереф наверняка был занят восстаниями в столице, а у Джуда слишком мало людей, чтобы штурмовать Ашгард. Гилдартс — единственный, кто мог догадаться об истинном положении дел, но он не имел права принимать решения о походе в одиночку.

У меня ещё оставался шанс повернуть назад. Исправить ошибку, которую я допустил, когда забрал её в крепость.

Уже на следующий день я понял, как заблуждался. Пришло сообщение из столицы. Во дворце началась подготовка: армии отдали приказ перегруппироваться. Выяснить детали не удалось. Но я и сам догадался что к чему — по второй строчке, где вскользь говорилось о том, что Джуд Хартфилия прибыл в Альтирию. Один. В тайне.

Мысль о том, чтобы отдать её укрепилась сильнее после того, как Эльза доложила о происшествии в подземелье. Я не сомневался в том, кто виноват. И знал, что Клэр не оставит девчонку в покое.

Чтобы вернуть равновесие в свой собственный мир, я должен был распрощаться с ней. Навсегда.

Но Хартфилия снова сразила наповал — умом, самоотверженностью, упорством. Она не сдавалась. Не подчинялась. Задавала правильные вопросы, на которые я отвечал ложью.

Я жёг, запугивал, отталкивал, но она смело смотрела мне в глаза. Я прогнал её, но она всё равно показала характер — оставила последнее слово за собой.

Я больше не видел перед собой кроткую, милую Элис, которую любил много лет. Я видел женщину, что подвергала испытанию мою выдержку каждый день и каждую ночь.

Она не проявляла слабости, хоть и дрожала передо мной, как лист на ветру. А я собирался трусливо бросить её где-нибудь неподалёку от поместья, потому что не справлялся с самим собой.

Отпустить Хартфилию — не только верное решение для меня и моего влечения, но и гарантия безопасности для народа Ашгарда.

Я твердил себе это. Снова и снова. Но здравый смысл улетучивался, когда кровь откликалась на глубинный зов. Я знал, что оставлю всё на свете, приду за ней хоть на край земли, убью кого угодно, если снова услышу его.

— Думаю, что пленница не виновата, — сказала Скарлетт, вырывая меня из потока мыслей. — Жители тоже так говорят. Они видели, как Клэр накинулась на неё. И вообще, внизу хорошо к ней относятся. Многие говорят, что она скромная, трудится много и добра к каждому…

— Ярна, — прервал, выставив ладонь вперёд, — я понял. Пусть Клэр войдёт.

И все вы туда же.

От похвалы Мистгана уши вянут.

Грей только и делает, что шутит о нас с ней.

А теперь и Эльза присоединилась…

— Что я говорил тебе о пленнице, solneit? — спокойным голосом произнёс я, когда она вошла.

Клэр упала на колени и начала разыгрывать сцену.

— Господин мой! Свет моих очей! Эта мерзавка… она напала первой! Она назвала нас всех… — запнулась рыжая, выдумывая новую, всё более нелепую ложь, — …отщепенцами! Рваньем! Нищими! А потом… ударила меня по голове! И пришлось… я всего лишь защищалась, поверьте…

— Покажи шишку, — невозмутимо потребовал я.

— Что? — растерялась Клэр.

— Встань.

Она тут же подчинилась.

— Кто из вас начал определить уже невозможно. Но вот понять, кто врёт — легко.

— Господин! — завопила Клэр, снова падая на колени. Она склонила голову до самого пола и заплакала. — Неужто вы думаете, что я посмела бы солгать вам? Я дышу вами… Так сильно вас люблю!..

Её притворство вызвало лишь омерзение. Я невольно сравнил поведение аристократки и женщины, которую к себе приблизил: первая никого не обвиняла и не просила пощады, даже зная, что её могут наказать, а вторая стремилась очернить и вымолить благослоклонность лестью.

— Замолчи, — прорычал, теряя терпение. — Я могу выкинуть тебя в Пустошь прямо сейчас, но не буду марать руки. Считай, что отныне ты для меня мертва. Я не притронусь к той, кто ведёт себя так бесчестно. Можешь оставаться в Ашгарде, но если ещё хоть раз подойдёшь к моей пленнице или даже посмотришь в её сторону — я забуду о милосердии. Пошла вон!

В тот же день, после обеда, мы с Греем и Эльзой устроили показательный поединок на тренировочном поле.

— Вейн. — Я замахнулся мечом, и тот остановил. Скарлетт напала с другой стороны, но я увернулся. — Расскажи ей о смерти служанки.

— Это то, о чём ты думаешь во время боя? — поддел Фуллбастер, обрушивая на меня три мощных удара подряд. — И почему я? Сам скажи.

— Он об неё обламывает зубы, — бросила Ярна, напав со спины. Я отклонился вправо, и её меч пролетел мимо, едва не задев кончик носа.

— Ах, вот оно что, — подхватил друг, делая длинный выпад. Я ушёл в сторону, а затем яростно кинулся сначала на него, потом на неё и не остановился, пока не прижал их к черте. — Тогда скажу, конечно.

— Она что, орех? Какие к чёрту зубы? — ухмыльнулся я, принимая боевую стойку. — Нападайте!

— Святая Альтер, он шутит! — воскликнул Грей, пританцовывая. Я подставил ему подножку и выбил из руки оружие. — Ну вот! Язык — мой враг…

Я повернулся к Эльзе. Она отбивала все удары и даже потеснила меня к краю, но открылась на секунду — и я без труда приложил её к земле рукой, а после поднялся.

— Чтобы я больше не слышал такого, — произнёс тяжело дыша.

Зрители поддержали меня громким кличем. Я вложил меч в ножны и посмотрел на небо.

Уже смеркалось. Воины неспеша расходились: кто на дежурство, кто в казармы. Я повернулся в сторону входа в подземелье. И нутро вдруг охватила тревога, которая тут же оживила жар.

Не успею… Не успею надеть доспех!

Я упал на колени и положил ладонь на грудь. Светящиеся линии виднелись даже под тёмной тканью.

С ней… что-то с ней?!

— Командир? — позвал Вейн, подбегая.

— О, боги… — Ярна закрыла руками рот.

Они переглянулись и заслонили меня от других. Без слов. Без вопросов.

— Грей… Иди… Проверь… Её… — сбивчиво проговорил, едва выдерживая. Я жадно глотал воздух, будто он закончится прямо сейчас, лишь бы остаться в сознании.

— А как же ты?

— Иди, я здесь, — Скарлетт схватила со стола нагрудник и сказала мне: — Быстрее, поднимай руки!

Фуллбастер побежал к пещерам, а я упёрся кулаками о землю — гул ворвался в разум и не прекращался. Я глухо застонал, пальцы вонзились в мягкую почву и рыли, рыли до тех пор, пока не наткнулись на камень.

— Что же это… Почему молчал, Каэр?! Проклятье! — выругалась Эльза, пытаясь натянуть на меня наплечники.

Я рухнул на живот и начал ползти в сторону подземного города.

— Что с ней…

Голос снова будто принадлежал не мне. А тому, кто принуждал попасть вниз — к воде. К месту, что манило до скручивания костей.

— Вставай, пошли отсюда! — Скарлетт схватила меня, чтобы поднять и охнула, но рук не убрала. Затем снова попыталась. — Ты как печка! Ты заболел? Может, заразился лихорадкой? Надо позвать Мистгана…

Var yir… Var yir! (Вперёд (иди) за ней!)

Эльза поставила перед собой задачу поднять меня и унести, но у неё плохо получалось. Не потому, что я сопротивлялся — тело не подчинялось. Меня несло туда, и с каждым рывком резь усиливалась. Я зарычал, как дикий зверь, когда пронзила боль, но другая — тягучая, сотканная из тоски и печали. Она заставляла беззвучно стекать слёзы по моим щекам.

Zul. Khar zul. (Клятва. Твоя клятва)

Я обещал, что никто не причинит ей вреда. А меня упрекали, будто клятва была нарушена.

Zul'nar. (Я помню клятву)

Когда я мысленно ответил, всё прекратилось. Полосы побледнели. Шум исчез. И я смог подняться.

— Я должен идти, — прохрипел, застёгивая наручи.

— Ты свихнулся? Куда идти? Жди, я приведу Мистгана… — выкрикнула Эльза, хватая меня за плечо.

— Не надо, — твёрдо ответил я.

— Это уже не смешно…

— Я сказал — мне надо идти, — жёстко повторил, и Ярне ничего не оставалось, как отпустить. По мне скользнул её требовательный взгляд.

— Конечно. Кто я такая, чтобы объяснять!

— Потом.

Я подошёл ко входу в город, а она двинулась за мной. Механизм заскрипел — кто-то поднимался наверх.

Через несколько минут платформа встала на место. Из тени показался Грей.

— Всё в порядке, — сразу же сказал он. — Она в доме…

Я схватил его за грудки и потряс.

— Не ври мне, Вейн!

Эльза повисла на моём плече, пытаясь отодрать от Фуллбастера, но тот отвёл её руки в сторону и выпалил:

— Не лезь! Пусть…

Я резко отпустил, а затем мы столкнулись лбами, как упёртые быки.

— Если хочешь подраться — давай!

Я занес кулак, который Грей остановил на лету. Эльза накрыла своими руками наши и прошептала:

— Хватит, пожалуйста… Нацу…

Ярна дёрнула за сгнивший рычаг. Я закрыл глаза и ослабил хватку, ощущая себя монстром, окончательно утратившим над собой власть. Ненависть к себе заполняла до краёв.

Убежать. Спрятаться. Переждать.

— Эй, Эльза, — повернулся к ней с натянутой улыбкой, — ты же знаешь правило.

Она утёрла слёзы и пихнула меня в бок.

— Прости. Я не знала, как ещё… вернуть тебя к нам.

Я развернулся и побрёл к башне, пообещав напоследок:

— Утром расскажу всё. Приходите на рассвете.

***

Я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Мне нечего было поведать им, а делиться ощущениями — не мой конёк. Мог показать багровые отметины, сказать про голос в голове, но это любого бы привело в ужас без весомого объяснения, которого не имелось.

Сон не приходил. Лёжа в кровати, я думал. О том, что чуть не нарушил уговор с самим собой. И о том, как мне быстро напомнили, что есть истинная клятва. И ей нельзя противиться.

Мы поменялись местами. Она больше не пленница. Теперь я — заложник.

Я горю по собственной вине. Я сам занёс эту хворь и поселил в своём естестве. И теперь ношу её, как доказательство никчёмности. Как высшую пытку. Как личное клеймо.

Её не вырвать. Не убрать. Не забыть. Она въелась, растворилась внутри, растеклась по венам и превратилась в эти горящие нити, потому что я это сам допустил.

Я ранен. И не хочу, чтобы кто-то бередил мою душу.

Я наказан. За предательство памяти своей семьи.

Я заражён. И буду нести это бремя без права на выздоровление.

— Командир! Командир! Донесение иэ Эста!

Я поднялся и потёр глаза. За окном — темнота. Я взял со стола почти догоревшую свечу и подошёл к двери.

В покои ввалился молодой парень, лет пятнадцати от роду.

— Простите, Командир, — стражник взял его за шиворот, но я остановил одним жестом.

— Что случилось?

— Я мчался… Командир… без остановки…— пробормотал мальчишка, пытаясь отдышаться. — На деревню… надвигается… отряд. Аэрийский. Много… очень много людей.

— Сколько?

— Может, десятка три-четыре, — парень почесал голову. — Командир, у меня матушка с сестрой… болеют там… Чего они хотят от них?!

Как раз сегодня Грей должен был отвезти партию отвара в Эст, но теперь планы изменились.

Мне придётся снова скрыться за маской в форме черепа, надеть кольчугу поверх кровоточащих линий и вспомнить, какова моя роль и для чего всё это делаю.

В бою я приму кару, как истинный воин. Или покараю тех, кто окажется на пути.

— Поднимай всех, — обратился к стражнику. — Через пятнадцать минут все должны построиться во дворе.

— Есть!

Когда он ушёл, я положил на голову парня руку и слегка похлопал.

— Мы спасём твоих близких. Иди и выбери себе оружие, юный рыцарь.

— Правда? — искренне обрадовался мальчишка. — Спасибо, Командир!

В назначенное время, верхом на Зимаре, я произносил речь перед своей армией. Надеялся, что успею до первых солнечных лучей, но удача не благоволила — последние слова дались особенно трудно, когда раскалённые полосы начали пробуждаться.

Я вместе с небольшим отрядом спустился в город. Там коротко объявил о походе и под восторженный гомон толпы собрался уехать, но подошла Клэр. Я напоследок холодно напомнил ей о последствиях в случае, если с пленницей что-то случится за моё отсутствие, а она в ответ лишь улыбалась, как умалишённая.

По команде Зимар двинулся в сторону платформы. И тут я резко натянул поводья и развернулся. Она появилась на площади, хотя готов дать руку на отсечение — до этого я её там не видел.

Я не мог просто уехать. Уже нет. Мне требовалось её внимание. И взгляд. И я должен был показать всем — она моя, даже если это иллюзия. И так останется, пока я не решу по-другому.

Пока мы добирались, мои внутренние часы неумолимо вели обратный отсчёт до катастрофы. Я настраивал отряд на победу, а сам не верил, что выберусь живым. Чуял, что впереди ждёт засада, подготовленная Зерефом — и с неё начнётся новый этап войны.

Мы остановили их на подходе в деревню. Напали, сметая и пеших, и всадников, закалывали, резали и отсекали конечности. Мы не брали пленных. Не спрашивали, зачем они здесь — причина и так лежала на поверхности. Корона захотела избавиться от проблемного селения, когда прознала, что я помогаю этим людям. Побоялись, что зараза распространится и доберётся до их нежных задниц. Циничные ублюдки, которых мне было совсем не жаль.

Я носился по полю, как одержимый. Вопли, мольбы, грязь и кровь смешивались с ливнем, но я видел перед собой только цели — куски мяса, облачённые в сияющие доспехи.

— Командир! — позвал Грей. Я обернулся. Он указал на Эльзу, которую окружили враги.

Пришпорив коня, рванул к ней. К этому моменту её уже стянули с лошади.

— Var, Зимар, var!

Я поднял меч и снёс голову одному из противников на лету, потом вернулся и спешился. Они все будто нарочно крутились вокруг Скарлетт, пытались отделить её от нас, нападали толпой, надеясь, что женщина устанет и сдастся быстрее. Но они очень плохо знали Ярну.

Она билась не хуже, а намного лучше многих мужчин. Но любой человек рано или поздно достигает предела.

Мы прорвались к ней быстро. Когда собрались втроём, то ряды врагов заметно поредели.

— Ты в порядке? — спросил у Эльзы, которая смахнула мокрую прядь волос с лица.

— Да… — ответила та, и в тот же миг выкрикнула: — Назад!

Она толкнула меня, а сама приняла копьё, предназначенное вовсе не ей. Скарлетт рухнула на колени, и время словно застыло в той самой минуте.

Я подставил руку под её голову и принялся вытаскивать торчащее из бока оружие.

— Там кто-то есть! — Грей указал на человека в плаще и капюшоне, который пытался сбежать. — Я за ним!

— Всё хорошо, Ярна, я здесь, — прошептал, гладя её по щеке дрожащими пальцами. — Воины! Сомкнуть ряды!

По моему приказу около десяти человек выстроились вокруг нас для защиты. Когда, наконец, выдернул копьё, то заметил на кончике капли тёмно-зелёного цвета, которые тут же смыл дождь.

Взглянул на Эльзу — вокруг раны стремительно распространялась какая-то чернота. Не успел я и глазом моргнуть, как тонкая паутина разрослась и покрыла целые участки кожи.

— Найдите повозку… — велел я. — Быстрее!

Я оторвал от её рукава кусок ткани и приложил к зияющей дыре. Молился всем богам, чтобы выжила. Проклинал их же, что жертвой стал не я, а моя верная соратница.

Вскоре вернулся Грей, держа в руках отрезанную голову какого-то аэрийского наёмника. Он молча бросил её под ноги, а потом увидел в моих глазах неподдельный страх и осел рядом с нами.

— Её отравили, — заключил Фуллбастер убийственным тоном после осмотра раны. — А хотели… тебя.

К вечеру мы добрались до крепости. Спустя три часа ада в седле, пока чернота пожирала плоть Эльзы. Грей скакал с другой стороны повозки, бледный как смерть, сжимая поводья так, что побелели костяшки. Ни один из нас не произнёс ни слова. Мы просто гнали лошадей, чтобы успеть… чтобы кто-нибудь успел.

Я смотрел на её закрытые глаза, на серое, безжизненное лицо и вспомнил, кто впервые показал мне, что такое несокрушимость.

385 г. от начала Великого Раскола

— Ай, достала! — кричит Грей, поднимаясь с земли. — Сейчас я тебе как накостыляю!

— Кому ты накостыляешь? — злобно хихикает Эльза. — Молоко на губах не обсохло!

— Молчи! Меня папа учил!

Эльза замолкает, а потом бьёт его дубинкой прямо между глаз.

— Слабак.

Я вздыхаю, сидя на траве.

— А ты переросток! — вопит поверженный Грей, а потом показывает ей язык. — И вообще старуха!

Встаю и отряхиваю штаны.

— Совсем страх потерял? — она замахивается, но я останавливаю своим деревянным мечом. — А ты чего лезешь?

— Голова от вас болит, вот что, — отвечаю, опуская ненастоящее оружие.

— Простите, Ваше Высочество! — язвит Эльза, приседая в реверансе.

— Ужас, — комментирует Грей, получая от неё свирепый взгляд.

— Так так, кто это у нас тут? Детишки? — оборачиваюсь на голос. За спиной стоит Игния вместе с двумя дружками. — Развлекаетесь?

— Чего тебе? — спрашиваю я, заранее зная ответ.

— Не дерзи старшим, — велит брат, вставая вплотную ко мне.

— Ты старше всего на два года, — огрызаюсь, сжимая в руке деревянную палку.

Игния берёт меня за ухо и тянет вниз. Я не кричу, терплю и пытаюсь отодрать его от себя.

— Чего вякнул, щенок?

Его друзья смеются. Я резко дёргаю головой и попадаю прямо ему в челюсть.

— Ах ты… — шипит брат, потирая ушибленное место. — …мелкий ублюдок!

— Кто тут ещё ублюдок, — цежу сквозь зубы, готовясь к схватке не на жизнь, а на смерть.

Игния хватает меня за грудки, встряхивает и с силой толкает назад. Я падаю. Он садится сверху и начинает бить по лицу под одобрительный вой тех двух мальчишек.

Внезапно брат отлетает в сторону. Открываю один глаз, затем второй и вижу, как Эльза выпрямляется после нанесённого удара, явно довольная собой.

А Грей в это время, уже натасканный ежедневными битвами с ней, расправляется с друзьями Игнии.

— С ума сошла? — спрашиваю, смахивая кровь, льющуюся из носа. — Он пожалуется и тебе влетит.

Эльза подаёт мне руку и улыбается во весь рот.

— И что? Я всего лишь сирота. А он — принц. Принцы защищают людей, а не вредят.

Я киваю и принимаю её слова. Её помощь. И её верность.

В тот день даю себе первую в жизни клятву: никто из них не умирает, пока жив я.

А потом темнота. И возвращение в реальность после слов «Молитесь, Ваше Превосходительство. Но не за неё»

И это оказалось не бахвальством, а чистой правдой. Прямо на наших глазах Хартфилия показала то, что предлагала мне в своём доме, что хотела сделать в Эсте и как она справлялась с тяжёлыми ранами на самом деле. Не травами. Не молитвами. А своей тьмой.

Я с замирающим сердцем наблюдал, как с тела Ярны постепенно исчезают следы скверны. Только вздохнул с облегчением, как пленница пронзительно закричала.

Я не думал, что цена окажется так высока. И уж тем более представить не мог, что она пойдёт на это ради кого-то из нас.

Я приказал ей остановиться, готов был опять оттащить силой, но не мог — мои прикосновения калечили её. А она продолжала впитывать смерть, уготованную отнюдь не ей, не отступая.

Скверна поразила её, лишила сил, стала убивать также, как Эльзу несколько минут назад.

В тот момент я испытал животный ужас. Я боялся не только за её жизнь. Я ощутил страх перед ней самой.

И получил прямое доказательство того, что вся чертовщина, мучившая меня, связана с ней. Оставался вопрос: она делала это намеренно или оказалась такой же жертвой?

Я отстегнул меховой плащ и бросил на землю.

— Грей, давай свой.

— Я… да.

Он сделал то же самое и посмотрел на меня.

— Положи её.

Вейн исполнил приказ. Я склонился, завернул непокорную девчонку в два слоя шкур и поднял на руки.

— Будь с Эльзой. Если что-нибудь случится, пошли за мной. И отправь Мистгана ко мне, как только освободится.

Хартфилия кашлянула. Из её рта пошла кровь. Она вздрогнула, будто замёрзла, а потом едва слышно заскулила и выгнулась.

Я понёс её на поверхность. Не в башню Фернандеса, не в лазарет, а в свои покои. Там не было ничего, что могло бы ей помочь, но я чувствовал, что это именно то, что сейчас следует сделать.

Я аккуратно положил пленницу на кровать и подошёл к сундуку. Взял оттуда чистую ткань, намочил в тазу и положил ей на лоб. Доспехи сковывали, поэтому быстро стянул их с себя. Последним снял шлем. Глянул на неё — девчонка лежала всё также неподвижно.

Вдруг Хартфилия заметалась и скинула лоскут с себя. Я потянулся, чтобы поправить, но одёрнул руку — разгорячённая кожа могла обжечь её. И тут она перекатилась и оказалась около меня. Я дёрнулся в сторону, чтобы ненароком не задеть. Она снова замерла. Её рваное дыхание, испарина на теле и сжатые ладони говорили о том, что она страдает. Я был абсолютно бессилен — не мог даже погладить по голове.

Она умирала, а я просто стоял и смотрел. Она отдала жизнь, а я просто её забрал. Она не сдалась. Не побоялась. Не обозлилась. Поступала благородно. А я… преследовал её. Присвоил себе. Издевался. Избегал, как последний трус.

Хищник стал добычей.

А добыча стала тюремщиком.

С ангельским лицом. С запахом луговых трав. С открытой душой.

Я вырвал её из мира, где ей суждено было жить. Порвал нить её судьбы, рьяно стараясь переписать под себя. И за это вмешательство получил зависимость, превосходящую любую из существующих.

— Командир!

— Заходи.

Дверь открылась. На пороге стоял Фернандес со склянками в руках.

— Ну, как она? Держится?

Хартфилия издала очередной стон. Мистган бросился к кровати: разорвал платье на груди, затем приподнял подол, осмотрел руки, ноги, живот, и пока он это делал, я чуть не сошёл с ума.

Багровые реки внутри вспыхивали при каждом прикосновении чужих пальцев к ней. Я держался изо всех сил, убеждал себя, что алхимик помогает и только, чтобы не швырнуть его к стене.

— Посмотри сюда, — он указал на её плечо и левую руку. — Здесь какие-то ожоги есть. И скверна, по какой-то причине, обходит их стороной.

Я втянул побольше воздуха, взял свечу, обошёл кровать с другой стороны и забрался на неё. Поднёс источник света к тем местам, про которые говорил Фернандес и сразу понял, что речь идёт о следах, что я оставил на ней. Старая отметина на плече — из темницы, новая на руке — с площади.

Чёрная паутина действительно охватывала всё, кроме этих участков.

— Возможно, эти шрамы задерживают распространение яда, — предположил Мистган и протянул мне лекарство. — Добавь в воду и дай ей. Там Сомния и ещё парочка полезных растений.

Он снова посмотрел на неё. Мне показалось, что взгляд задержался дольше, чем положено.

— Не пялься так, — рыкнул, сжимая в руке настой. Ещё немного и склянка бы лопнула.

Фернандес закатил глаза и покачал головой.

— Ты хочешь помочь ей или как?

— Ты знаешь способ?

— Нет, но… — он запнулся и вздохнул, — …постараюсь найти.

— Она умрёт, — процедил я, ощущая, как разрастается жар.

— Дай мне время до утра, — попросил алхимик. — Миледи протянет. Благодаря этим меткам.

Метки.

Проклятые метки.

Как я и думал.

Моя сила — обоюдоострый меч.

Я могу убить её, защищая.

Но только так смогу спасти.

Я не заметил, как Фернандес ушёл, а я остался наедине с этой удушающей мыслью. И погряз в кошмаре, только лишь представляя, как сожгу её всю.

Нет. Она не вынесет.

Исход одинаков: пленница погибнет либо от скверны, либо от моего пламени.

Я вскочил и подошёл к окну. Опёрся горячими руками о стену и прислонился лбом к холодному стеклу.

Я не знал, сколько прошло времени прежде, чем услышал её вой. Хартфилия оказалась на краю и чуть не рухнула. Я подошёл к ней, хотел напоить и взглянул в затуманенные болью глаза. Она вдруг отпрянула и закричала, будто увидела призрак:

— Нет! Не может быть…

Скверна вновь овладела её телом — девчонка скрючилась и замерла. Чернота проявилась на шее, подползла к подбородку и сдавила горло.

Больше ждать нельзя.

Кубок полетел на пол. Я сел рядом с ней, всё ещё опасаясь дотронуться. Когда дрожащие руки нависли над заражённой кожей, я ощутил толчок в спину — и ладони легли на её бедра, обжигая.

Хартфилия выгнулась и вскрикнула, хватаясь руками за шкуру.

— Потерпи, vezhna… Потерпи.

Руки двинулись вверх, накрыли её живот, потом ещё выше — к груди. Я хотел ей помочь, избавить от яда, а плоть предательски воспылала от низменного желания — того, что так много дней подавлял.

Она угасала. А я вёл себя, как чудовище.

Девчонка дёрнулась и снова закричала. Я оторвался от неё, ударил себя по одной щеке, затем по второй и снова коснулся. Пальцы прошлись по ключице, дошли до горла — скверна испарялась, как капли воды на мне по утрам.

Черноту я изгнал, но она вся покрылась ожогами и тряслась от лихорадки, вызванной моим жаром.

— Не умирай… Не умирай… Не оставляй меня во второй раз! — взревел, склоняясь над ней.

Что мне делать?

Как могу избавить её от боли?

Namm. (Вода)

Karr k’namm. (Неси к воде)

— Дьявол… — прошипел я, ударив кулаком по стене. И всё же подчинился — завернул её в шкуры, взял на руки и понёс в подземелье. К источнику, что звал меня совсем недавно. — Не приказывай мне!

Вдруг ноги подкосились. Я чуть не рухнул на лестнице, но смог удержать и её, и себя.

Челюсти свело от бешенства — кто-то управлял мной, как марионеткой. Где же заканчивалось это и начинался… я?

Когда платформа встала на место, я ринулся ко входу в нужную пещеру. День только начался — люди уже проснулись, не торопясь сновали по городу, шли по своим делам. Каждый оборачивался мне вслед. Кто-то шептался, кто-то показывал пальцем, дети дёргали матерей за платья, спрашивая, чем это занимается Командир.

Я же нёсся к воде, наплевав на всё, кроме её дыхания. Мне было всё равно на то, как буду это объяснять. Ведь я уже знал, что если она умрёт — свет погаснет уже навсегда.

Один раз я выстоял благодаря мести. А теперь винить будет некого. Разве что… себя.

Наконец, я принёс её туда. Осторожно положил на острые камни, развернул шкуры и поднял голыми руками.

Она начала вырываться — раздирала ногтями моё лицо, цеплялась за плечи, пыталась оттолкнуть, кричала, что ей страшно, плохо и больно, но я держал крепко. Повторял про себя, что это поможет. Обязательно поможет. Иначе я отправлю к Праотцам весь Морвен. Пожгу всё на своём пути, как и хотел… четыре далёких года назад.

В тот день я пожалел, что родился на свет. Возненавидел богов, которые подготовили для меня такую участь — потерять молодую жену и маленькую дочь.

Я рыл могилу сам, никого не подпуская. И похоронил их под старым дубом в лесу, неподалёку от деревни.

Потом вернулся. В грязи, в поту, с ломотой в костях. И сжёг наш особняк дотла. Стоял и смотрел, как дикое пламя пожирает всё, что было для меня по-настоящему ценным до той поры, пока огонь не потух.

Сейчас всё иначе. Сейчас я здесь.

И не допущу. Не отдам. Не уйду.

Ты останешься со мной, даже если мы вместе сгорим в преисподней.

Я спустился в воду, нащупал ногами опору — каменный выступ, — и прислонился к стене. После поставил её рядом с собой, придерживая за талию.

Вода достигала ей шеи и закрывала все участки, которые я поразил своим жаром.

— Холодно…

Её тихий голос грянул, как накатывающий издали гром.

— Согрей…

Запах, окутывающий, как душистое мыло, мокрые пряди, касающиеся кожи, и сама возможность быть с ней, не причиняя вреда, дурманили рассудок.

— Меня.

Её просьба лишала единственного, что ещё держало меня на плаву — самообладания. Тело отзывалось помимо воли, но я знал, что нельзя. Знал, что так мы оба претендуем попасть в ад, поэтому ответил:

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Может быть, — она нарочно прижалась и доверчиво положила голову мне на грудь. — Пожалуйста…

Последняя линия обороны пала. Я сжал её руками, зарылся носом в волосы, шумно вдыхая. Стук сердца глушил все звуки, как топот сотни коней, мышцы будто окаменели, но не от ледяной воды, а от близости. Глубокой. Губительной. Необходимой, как воздух.

Хартфилия медленно повернулась. Я отражался в её глазах — потерянный и полностью покорённый. Если бы мы стояли на земле, я бы преклонил перед ней колено, как перед истинной королевой.

Её ладонь легла на мою щёку. Я резко отпрянул, но она покачала головой и повторила попытку. Ничего не произошло. Тогда я вытащил руку, но она застыла между нами — уже не верилось, что смогу её коснуться без того, чтобы уничтожить.

Она сама сделала это — толкнулась в сторону, чтобы соединиться. И снова ничего. Ни ожога, ни следа, ни… боли. Словно вода растворила препятствие между нами.

— Видишь?

Я видел. И не только видел, а ощущал каждой частицей своего тела, что эта освящённая богиней вода подавляет смерть, что я нёс.

— Здесь безопасно, — произнесла она, словно читая мои мысли.

Я узнал об этом несколько лет назад в одном из путеводителей, составленных предыдущими жителями Ашгарда. Но не верил. Усмехался, считая, что великой Альтер никогда бы не понадобилась святыня в забытом богами месте.

А теперь эта вода оживила женщину, которую я до дрожи, до исступления боялся потерять — ожоги постепенно бледнели, к щекам прилил живой румянец, а на лице заиграла таинственная улыбка.

— Не бойся, — последнее, что она сказала перед тем, как робко накрыть своими губами мои.

Я сдался, не выдерживая этот жестокий натиск, когда она повисла на мне, обхватила шею и обвила ногами торс. И я ответил. Рьяно. Жадно. Страстно. Сжимая в руках её ягодицы так, что в штанах стало до ужаса тесно.

В этот момент проклятые багровые линии проснулись и начали свой излюбленный танец в моих венах — пришлось выпустить её и оттолкнуть подальше.

Kharaz Eldrath… Irra za dor vel… (Лишь от крови Первородных рожденный Искру почует за тысячу миль...)

Слова на языке древних врезались в меня резко, как остриё копья, разрывая органы изнутри. Полосы въедались глубже, ломая, выкручивая, заставляя рычать от боли.

Толковать их не было времени. Я нырнул, надеясь, что вода справится с моим огнём, исцелит, как пленницу, растворит этот голос в сознании.

Она последовала за мной. Я покачал головой и указал наверх, но Хартфилия положила руки на мои плечи и закрыла глаза.

Нет.

Не вздумай!

Я взял её за талию и с силой вытолкнул на поверхность. Она сделала глубокий вдох и опять пошла ко дну. Ко мне.

Упрямица!

Девчонка приблизилась, обхватила ладонями моё лицо и поделилась воздухом.

Khar iht — dro yir ne khael… (…но только тот, кто полюбить сумеет, сможет прикоснуться к ней и не сгореть...)

Я всё ещё не понимал, что хотел донести этот голос, но точно знал одно: она только что с риском для себя приручила зло внутри меня. Подарила своё дыхание тому, кто не достоин этого.

Боль, наконец, ушла. Я притянул её к себе, и мы вместе выплыли наружу.

— Жить надоело?! — накинулся, сжимая её плечи.

— Кто ты… такой? И что… — Хартфилия внезапно задрала рубаху и ткнула пальцем в грудь, — …это такое?!

— Не твоё дело.

Я подплыл к краю, подтянулся и сел. Потом спросил безразличным тоном:

— Дойдёшь сама или отнести, фрейлина?

— Вы так… добры, — выдавила девчонка, вновь выстраивая формальные границы между нами. И я был только «за».

— Спасибо, что помогла Эльзе, — украдкой взглянул на неё, пока выжимал мокрую ткань.

— Где обещанные монеты?

Она нахмурилась, а потом обхватила себя и поёжилась.

— Будут. — Я протянул ей руку. — Выходи оттуда.

— Не могу… — Хартфилия покрылась пунцовыми пятнами.

Я догадался — сделал несколько шагов назад и отвернулся.

— Выходи, я не буду смотреть.

Услышав плеск воды, тут же вспомнил ощущение её полной и мягкой груди под ладонями. Грубо выругался и пнул ближайший камень.

— Я верну вам шкуры, когда высохнут, — твёрдо пообещала девчонка, пройдя мимо меня. С неё ручьями стекала вода, капая на голые ступни.

Я подошёл сзади и взял её на руки.

— Что…

— Здесь скользко, — мгновенно перебил я. — Голову расшибёшь.

— Не ваше дело! — шикнула Хартфилия, возвращая мою же фразу.

— Моё. Ты — моя, — её лицо вытянулось, рот открылся, чтобы начать сыпать возмущениями, но я опередил: — Vezhna. Пленница.

— Я не хочу носить это прозвище!

— На древнем языке так называли пленных жриц, которые служили в храмах. Их приносили в жертву богам.

Я почувствовал, как она вся скукожилась, напряглась, а потом выдала:

— Вы… повесите меня?

— Ты спятила? — гневно выдавил я.

Девчонка искренне считала меня извергом. А я за один упавший с неё волос готов был прикончить любого.

— Ваши люди… они… видели, как я… — бормотала она, зля меня ещё больше.

— Никто ничего не видел.

А если даже видел и что-то скажет, вырву язык.

У меня хватит сил, чтобы защитить её, себя и наш общий секрет.

Остался один поворот, за которым начинался город. У меня был выбор: поставить её на землю и отправить одну или продолжать нести, тем самым объявляя её своей перед народом.

Выбор, который мне не требовался. Ведь я уже всё решил.

Я слегка подбросил её и взял поудобнее. Мы вышли на свет. Там, на площади, собрались все. И они смотрели на нас. Я опустил взгляд — её перепуганные глаза впились в моё лицо.

Я выпрямился и двинулся вперёд. Мимо десятков людей. Мимо их любопытных глаз. Сквозь непонимание. Удивление. И… восхищение.

— Спасибо, госпожа! — выкрикнул кто-то из толпы. Я остановился.

— Да благословит Альтер госпожу!

— Госпожа вылечила нашу алую воительницу!

К нам подбежал мальчик. Он протянул Хартфилии цветок. Она высунула руку из-под шкуры и приняла подарок, а потом потрепала его по макушке. Даже её вымученная улыбка лучилась добротой.

— Убедилась? — спросил, когда мы подошли к окраине. — Все тебе благодарны. Бояться нечего.

— Отпустите меня. — Я поставил её на землю у порога дома. — Отпустите домой. Мой отец сможет заплатить…

Я не оставил пространства для манёвра — вжал руки в дверь по обе стороны от её головы. Девчонка прислонилась к ней спиной и отвернулась, пытаясь спастись от моего обжигающего дыхания.

— Мне не нужны деньги, — отчеканил я.

— А что вам нужно?! — выкрикнула Хартфилия, задыхаясь.

Ты.

Я молча развернулся и собрался уйти. Мокрая рубаха неприятно липла к спине, но скрывала побледневшие полосы — ярость, заставлявшая их пылать, наконец, улеглась. Остановился, когда она тихо добавила:

— Что бы вы там себе ни надумали, я не смогу вам… кого-то заменить.

Раньше я тоже думал, что отголосок прошлого — единственная причина, по которой ты здесь, vezhna.

Но всё изменилось.

Просто ты ещё не поняла.

— Командир! — окликнул Грей, когда я шёл назад, погруженный в себя. С ним рядом стояла Эльза, опираясь на Мистгана.

— Ты что здесь делаешь, Ярна? Ступай к себе и отдыхай.

— Не время валяться, — ответила Скарлетт.

— Нам нужно кое-что обсудить, — произнёс Фуллбастер.

— Что?

— Две новости. Плохая и очень плохая, — обронил алхимик, уткнувшись глазами в камни.

— Говорите уже, — нетерпеливо выпалил я.

Вейн махнул рукой. Мы подошли к мосту, где было безлюдно.

— Плохая — Джуд Хартфилия запросил у короны армию. Ему выделят на штурм Ашгарда две сотни людей, — доложил он.

— А вторая?

— В Эст прибыло подкрепление из дворца. Они убили всех, кого мы там оставили и… сожгли деревню. Полностью.

«Мы спасём твоих близких. Иди и выбери себе оружие, юный рыцарь.»

Я подвёл тех, кто мне вверил свои жизни.

Я должен был остаться там и сражаться.

Я привёл мало солдат.

Невинные люди погибли.

Из-за меня.

Снова.

— Командир, что будем делать?

Я медленно поднял взгляд и объявил:

— Воевать.

Глава 5. Ключ и сталь

POV. Люси

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и осела на пол. Слёзы душили, и я не стала сдерживать их, а позволила пролиться непрерывным, горячим потоком.

Это он.

Он существует.

И я только что его поцеловала.

Я дотронулась пальцами до губ, вспоминая этот момент, а потом одёрнула руку и сжала в кулак.

«Согрей меня…»

О, великая Альтер, что же я наделала?

Тут же нахлынули воспоминания о том, как я сгорала от его жара. О мучениях, что он мне принёс своими прикосновениями. Как я кричала, как ощущала, что кожа сходит с плоти, но он не останавливался. А потом — вода, которая предательски толкала меня к этому варвару.

Но во снах он всегда был другим. Нежным. Ласковым. Его руки дарили блаженство, его поцелуи разжигали желание, его движения возносили к небесам. Так почему же в реальности мы не могли… коснуться друг друга, не чувствуя за спиной дыхание смерти?

Может быть, потому, что я заняла чужое место.

Я — не та женщина из снов. А лишь её замена.

Эта тяга, от которой я страдаю уже второй год…

Где заканчивается она и начинаюсь я?

И как… такое возможно?

Или же это просто… совпадение.

Или я всё выдумала... и сама поверила в это, думая, что он и есть тот самый, но на самом деле…

Есть только принц Аэрии, который запер пленницу в подземелье и не хочет отпускать.

Он думает, что сможет удержать меня здесь, но ошибается.

Как бы ему ни хотелось вернуть утраченное, я не собираюсь играть в чью-то жизнь.

От попыток разорвать этот узел в мыслях затылок пронзила боль. Я обхватила голову руками и потёрла виски. Слёзы снова потекли по щекам, когда в сознании всплыли обрывки чьих-то фраз и россыпь сияющих звёзд вокруг.

Дева… граница… вода… вера…

Кто говорил со мной? Кажется, я уже слышала этот голос…

Звон цепей. Мужчина на коленях.

«Я тебя любила!»

И снова источник. В нём его огонь не плавил мою кожу. Там я могла дотронуться до него, найти утешение в объятиях, получить подтверждение, что не ошиблась.

Моё тело знало, как он может любить. Потребность вновь это испытать затмевала рассудок, крушила возведённые стены, заставляла поступать неразумно — и всё потому, что я… хотела его.

Или хотел кто-то другой?

В том ледяном озере на меня нахлынул первобытный ужас — больше всего на свете я боялась, что он погибнет. И тогда положила руки на его плечи, чтобы вытянуть багровое проклятие, чтобы избавить нас от этой преграды, чтобы быть… вместе с ним. Сердце пропустило удар. Затем второй. Он не позволил — оттолкнул. И я дала ему то, что могла — немного воздуха.

А там, на поверхности, всё вернулось на круги своя. Его грубость. Моя дерзость. Его забота. Мой страх. Его попытка завладеть. Моя попытка сбежать.

Я должна была разобраться. Узнать, кто я такая, что это за видения, как с ними связан дар и какое отношение к этому всему имеет Драгнил.

Я встала и вытерла лицо рукавом. Потом скинула с себя шкуры, сняла мокрое платье и переоделась.

Первым делом решила вернуться в пещеру, где всё произошло. В надежде, что найду ответы.

Я плохо помнила дорогу туда — знала только, где находится вход в нужный лабиринт. Мне требовался проводник. Я шла по улице, но не решалась попросить помощи, хоть люди и добродушно улыбались, даже интересовались самочувствием.

И вдруг заметила в толпе белокурую копну волос. Девушка отвела взгляд, накинула капюшон и попыталась скрыться, но я догнала и схватила её за руку.

— Постойте!

— Пустите…

— Пожалуйста, не бойтесь. Я — Люси Хартфилия, — представилась, отпустив незнакомку. — Вы меня, вероятно, с кем-то спутали.

— Я знаю, — коротко кивнула она. — Меня зовут Мираджейн Штраусс.

От этого имени по коже пробежали колкие мурашки. Я стояла, не в силах вымолвить и слова. Невольно вспомнилась фраза Джувии Локсар о пропавшей фрейлине Мавис.

«Главное не закончить, как Штраусс…»

В столице её считают мёртвой?

Принц-изгой крадёт из дворца фрейлин? Для чего? Что с ней вообще произошло?

— Очень приятно, — слегка склонила голову. — Прошу, уделите мне пару минут. Вы же давно здесь, не так ли?

Мираджейн боязливо осмотрелась и отступила на шаг.

— Прошу прощения, я не могу… говорить с вами.

Я дернула её за рукав, заставляя остаться на месте.

— Это потому, что вы были похищены из Альтирии, как я? Или потому, что сбежали оттуда сюда? Почему?

— Не… не кричите, — пролепетала Штраусс. Её указательный палец лёг на губы.

— Отведите меня в ту пещеру, где мы встретились, — попросила я. — Обещаю, что не буду мучить вас расспросами.

Она прикусила губу, раздумывая, но всё же согласилась.

Пока мы пробирались туда, я запоминала каждый поворот и развилку, чтобы в следующий раз никого не просить. Мираджейн провела меня иным путём — коротким, по узким расщелинам. Когда подошли к складу, она повернулась и сказала:

— Дальше вы знаете.

— Спасибо.

Штраусс прошла мимо, но внезапно остановилась. Её пальцы легли на камень, а ногти едва заметно вонзились в породу. На лицо падала тень, но я всё же заметила, как фрейлина помрачнела.

— Я… меня не похищали, — она тяжело вздохнула. — А спасли. Его Высочество… спас.

Я подошла ближе и положила руку на её плечо.

— Умоляю, расскажите свою историю. Возможно, мы сможем сбежать…

— Вы не поняли, — Мираджейн посмотрела мне прямо в глаза. — Я не собираюсь никуда уходить. Если покину Ашгард, меня убьют.

— Нет! — воскликнула я. — Мой отец… не позволит! Мы поедем в поместье и…

Штраусс подняла вверх ладонь и с грустью произнесла:

— Вы ещё многого не знаете о том, что творится в королевском дворце.

— Чего? Чего я не знаю?

— Яды там ценят больше, чем людей.

После этих слов она скрылась за поворотом в темноте. Я окликнула и побежала за ней, но от бывшей фрейлины уже и след простыл.

Я вернулась назад, быстро сунула факел в подставку и через пару минут оказалась в пещере.

Здесь всё осталось прежним. Даже лужа, которая образовалась, когда я вышла из источника.

Что она хотела сказать этим?

Зереф и Мавис — хорошие, добрые люди.

Они не способны причинить кому-то вред.

Наоборот — сестра варит отвары, которые помогают королю. Принц очень умён, учтив, души не чает в семье.

Может, Мираджейн имела в виду аристократов при дворе?

Но и они не кажутся мне воплощением зла — разве что, леди Амалия…

Но осмелилась бы графиня Локсар на такую низость?

Яды.

Это слово крутилось в голове, как бесконечное колесо. Я и так подозревала, что не все леди и лорды отличаются благородством. Бывали моменты, когда люди вели себя подозрительно. Внутренний голос шептал, что беглянка говорит правду, но эту правду никак не получалось ровно уложить в сознании.

Что, если я ошиблась и Лиз… действительно отравили?

И такая мелочь для них… привычное дело?

«…сама увидишь… какие змеи ползают в чертогах Альтирии…»

«…делают вид, что любят. А вы верите, пока не становится слишком поздно…»

«…девы и мужи готовы перегрызть друг друга, если это будет отвечать их интересам. В конце выживает сильнейший…»

Меня предупреждали. Тонкие игры. Коварные намерения.

Слепое доверие, которое приводит к смерти.

Через какое время я бы тоже стала их жертвой?

Кого они уже успели… убрать?

Я разулась и осторожно опустила ноги в воду, надеясь, что не лишусь здесь чувств снова. Прохлада приятно пощекотала кожу. Я запрокинула голову и прикрыла веки.

Нацу Драгнил. Принц-изгой. Бедствие Аэрии. Спаситель прекрасных дам. Надежда подземного народа. Герой моих снов.

Какова истинная причина начала войны, Ваше Высочество?

«Прости, Элис… Я не знала!»

Что ты сделала, Мираджейн? Какой исполнила приказ?

Девушка с зелёными глазами из моего сна и цветы с оранжевыми лепестками на выжженной земле.

Оранжерея Мавис, где рос тот самый Лисий глаз.

Живот вдруг скрутило, по телу прошла дрожь, которую я связала с холодом. Глаза медленно открылись. Взгляд упал на водную гладь. И в этот миг пришло страшное озарение.

Не может быть…

Я пропустила столько знаков.

Чуть не угодила в капкан чужих амбиций и жестокости.

Неужели только здесь я действительно… в безопасности?

Сестра, как ты могла? Знает ли твой супруг? А король?

Знает ли хоть кто-то, что это ты разожгла огонь вражды в королевстве?!

Я опустила руки в озеро и сжала их до боли. Тихий, отчаянный вскрик разнёсся эхом по пещере.

Что я должна делать?

Если скажу ему — не поверит. Драгнил решит, что я насмехаюсь над его горем, трусливо лгу, чтобы спастись.

И кто знает, что сделает со мной…

Выгонит в Пустошь? Сдаст Альтирии, как ведьму? Убьёт?

Или возненавидит ещё больше, ведь мы с Мавис — одной крови.

Он будет презирать меня и тогда… я стану изгоем в царстве изгоев.

Истина о том, что война соткана из лжи, обрушится неподъёмным грузом и разрушит его. Разрушит меня. Разрушит то хрупкое, что зародилось между нами.

Я не скажу. Я буду нести это бремя, пока не получу доказательства.

Без них всё это — просто домыслы. Никто не поверит одному моему слову против будущей королевы Аэрии.

Великая Альтер, дай мне сил. Одари мудростью отыскать правду.

И если ты слышишь… помоги не сойти с ума от этой правды.

Я вытащила ноги из воды и обхватила руками колени. Посмотрела в сторону — серые камни в углу начали покрываться маленькими синими цветами.

Перевела взгляд наверх и торопливо поднялась, не веря тому, что видела — потолок, усыпанный цветущим сапфировым мхом, о котором я только читала в свитках.

В полумраке лепестки испускали слабое сияние, похожее на небесный свет. Воздух вокруг изменился — вместо сырости в ноздри ударил тонкий, сладковатый аромат, похожий на запах луговых трав после дождя.

Я подошла к камням и протянула руку к ближайшему цветку. То же чувство… та же искрящаяся прохлада, что и в руинах храма Альтер.

Богиня слышит.

Я не одна.

***

Когда вернулась в город, ко мне подбежали двое стражников и несколько жителей.

— Госпожа, там…

— …несчастный случай!

— Мы обыскались вас!

Они говорили одновременно, мешая понять суть. Я несколько раз похлопала в ладоши, чтобы все замолчали.

— Что случилось?

Меня отвели в кузницу. Там столпилось много народу, но когда я подошла, ашгардцы дружно расступились.

На земле лежал Ларн. Рядом с ним сидела и горько плакала Марта. Неподалёку стоял их сын Энид, который держался за голову и что-то причитал.

— Госпожа! — окликнул юноша, подбегая ко мне. — Это вышло случайно… рука дрогнула, отклонилась лишь на унцию… и я раздробил!

Энид схватил меня за плечи двумя руками и потряс.

— Вы… верите мне?!

— Конечно, верю. — Я мягко высвободилась и погладила его по плечу. — А теперь мне нужно осмотреть твоего отца.

— Госпожа, — шмыгнула Марта, вставая. — Я дала ему немного Сомнии из запасов и кору белой ивы…

— Ты молодец, — похвалила её и присела рядом с Ларном. — Подайте сюда факел.

Когда вокруг стало достаточно светло, я аккуратно взяла руку кузнеца в свою. Сразу поняла, что пальцы раздроблены в щепки, даже не ощупывая — омертвелая конечность посинела и кое-где даже почернела.

— Несите горячую воду, лоскут ткани и вино, — распорядилась я. — Скорее!

Я промыла рану старика, очистила от осколков костей и грязи, а потом туго перемотала.

— Энид, сходи ко мне домой и принеси все склянки, что найдёшь, — велела, протирая руки. — Марта, надо поговорить.

Когда сын ушёл, она заговорила первой:

— Ему уже… не помочь, да? Не спасти?..

Я потянулась к ней, обняла и сама расплакалась. Другие женщины последовали нашему примеру, а мужчины лишь глубоко вздыхали и чертыхались.

— Я бы очень хотела…

Тут я осеклась. В голове проскочила безумная мысль. Даже понимая, что, возможно, рискую зря, всё-таки решилась.

— …вам помочь. И сделаю это.

— Правда? — обрадовалась Марта.

Мы обе обернулись на жуткий стон Ларна.

— Ах-х! Вот болван! Не ребёнок — бол-ван! — завыл кузнец.

— Да что ты разворчался! — налетела на него Марта, вытирая слёзы. — Вон, глянь, госпожа здесь. Она поможет!

— Подойди, — прошептал он, протягивая ко мне вторую руку. Я сразу же взялась за неё. — Леди станет хозяйкой здесь. Уж больно прочно в сердце Командира засела…

Ларн сморщился — на лбу выступили несколько крупных капель пота. Дыхание участилось, глаза закатились, рот открылся для нового крика. Я зажмурилась, когда кузнец жалобно заскулил.

Наконец вернулся Энид. Я разложила перед собой бутыльки и выбрала нужный.

— Настойка белены… — сказала вслух, откупоривая крышку. Почти всё влила кузнецу, себе — остатки. Затем обратилась к парням, что околачивались поблизости: — Занесите его в дом.

Я попросила всех выйти и заперлась изнутри. После этого глубоко вдохнула и приступила к делу.

Повреждение слишком серьёзное.

Срастить кости не смогу, но попытаюсь хотя бы остановить гниение…

И посмотрим, что из этого выйдет.

Я размотала ткань и коснулась его руки. Чёрные нити потянулись к покалеченной плоти, обернулись вокруг и вобрали разъедающую боль, которая с этого момента принадлежала мне.

Из глаз брызнули слёзы. Я отшатнулась, упала и сразу же укусила себя за здоровую руку, чтобы сдержать пронзительный вопль. Настой белены притуплял ошущения, затуманивал рассудок, но не настолько, чтобы не испытывать такие адские муки.

Медленно поднялась, покачиваясь, стянула с сундука полотно и накинула на плечи, чтобы скрыть плату за свою работу.

— Ты… выживешь, — заверила, давясь противным кашлем. На ладони остались капли крови. — Я тоже… постараюсь.

Я едва могла передвигаться, но собралась с духом и вышла. Потратила пару драгоценных минут, чтобы объяснить Марте, что делать дальше и двинулась к пещерам.

Там спотыкалась о каждый камень. Падала, но вставала снова. Думала, что не дотяну. Что рухну здесь и умру в тряске, в дикой агонии. Следы от зубов покрыли здоровую руку почти полностью — иначе меня бы услышали. Тихо всхлипывала, проклиная себя за глупость, за отчаянное желание помочь во вред себе, за то, как позволяла себя убивать ради совершенно чужих людей.

Или уже… не чужих?

Когда упала в очередной раз, то разбила фонарь, который одолжила у Марты. И тогда поняла, что в полной темноте дойти до источника шансов нет.

Из-за настоя реальность плыла перед глазами. Начало казаться, что я вижу свет, которого на самом деле не было. И всё равно потянулась к нему, как к последней надежде.

Это ты? Ты пришёл…

Ты спасёшь? Мой принц…

Де-ва… Де-ва… Де-ва…

Я всё же не вытерпела и закричала. Рука словно горела в огне, и вся я лежала там, на холодных камнях, обьятая пламенем, но этот шёпот заставил сначала сесть, а потом встать.

Тяжело дыша, едва живая, я почти ползком добралась до пещеры. Рывок от входа до озера отнял последние силы.

Опуская руки, я не забыла шептать молитвы. Просила богиню и это священное место забрать чужую хворь, растворить её в небытие, помочь людям, чьи тела слабы, но сердца и души — велики и прекрасны.

Вдруг вода засветилась голубым светом. В ней отразились сапфировый мох, что распустился на потолке и я — растрёпанная, испуганная, с выпученными от страха и боли глазами.

Нити показались сами — без моего на то позволения. Они ушли куда-то вглубь, выталкивая изнутри гниль. Я выгнулась и завопила так, будто меня вновь прижгли руки Драгнила, а после рухнула на спину, выжатая и обессиленная.

Спустя пару долгих минут, когда почувствовала себя немного лучше, с опаской подняла ладонь и пригляделась. Чернота ушла. Кожа стала такой же, какой и была, но пальцы… не сгибались. Рука просто застыла, как каменная и отказывалась подчиняться.

Губы задрожали. Солёная влага покатилась по щекам. Я плакала от огорчения, но в то же время радовалась, что конечность вообще осталась при мне. И надеялась, что то же самое будет и с Ларном, что он выкарабкается. Выживет.

Я перевернулась на живот и неспеша поднялась.

— Спасибо, — произнесла на выдохе. — Клянусь, я научусь. Обязательно научусь.

Выискивая в памяти карту к городу, складывая её по кусочкам, на ощупь я вышла из пещер. И побрела к своему дому мимо башни алхимика, через площадь, сквозь людской гомон.

Когда осталось сделать три шага, кто-то схватил меня за плечо и развернул к себе.

— Почему не позвали меня, миледи? — возмутился Мистган. Я протяжно вздохнула. — Я узнал обо всём позже вас!

— Нельзя было медлить, — слегка пожала плечами. — Простите, мне надо… отдохнуть.

— Постойте, — окликнул он, когда я взялась за дверную ручку. — Спасибо за… спасение Ларна.

— Ваш Командир задолжал мне, — бросила перед тем, как захлопнуть дверь.

Прочно… засела в сердце.

Я усмехнулась, вспоминая слова кузнеца. А потом опять потянулась к губам и слегка прикусила.

Почему Ларн так сказал? Из-за того, что Его Превосходительство пронёс меня через весь Ашгард?

Он мог этого не делать, но сделал. Мог уйти, оставить одну, приказать идти самой, но поступил иначе.

И кто подсказал принцу, что спасение в источнике?

Я вела его в бреду? Говорила ли что-то?

Или же… проклятые метки принудили его? Слышит ли он голоса также, как я?

Я приподняла подол платья и посмотрела на побледневшие отметины, которые ещё не зажили до конца.

Следы его рук. В таких местах. Какой стыд…

Онемевшая кисть болталась в воздухе, напоминая о расплате. Я одёрнула ткань и поднялась наверх, подумав, что на сегодня — хватит.

Проснулась от громкого топота чьих-то сапог по лестнице. Я вскочила с кровати и взяла кочергу, которая стояла в углу. После нападения Клэр держала её в комнате на всякий случай.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. Пышущий жаром Драгнил прошёл за порог прямо ко мне, и я боязливо отступила назад.

— Что вы… — начала, но принц навис надо мной, как туча, и я умолкла. От страха, конечно же.

— Покажи руку, — рявкнул он. — Покажи, я сказал!

— Не понимаю, о чём… — пролепетала, пока он зажимал меня к кровати, как в прошлый раз. Я сама забралась на неё и отодвинулась подальше, подтянув к себе ноги.

— Всё ты понимаешь! — продолжал кричать ашгардский правитель, а я просто смотрела в прорези и мечтала о том, чтобы он снял свою маску. — Если не покажешь, я сам посмотрю!

Я потянула за рукав и положила застывшую конечность себе на колени. На вид она выглядела здоровой. Я молилась, чтобы принц не попросил пошевелить ею.

— Сожми.

Короткий приказ, означающий мой провал.

Ладно, Люси. Это же просто.

Давай, покажи ему… Заставь уйти…

Я попыталась. Ещё раз. И ещё. Рука не слушалась. Пальцы так и лежали неподвижно — словно внешне исцелились, но внутри связки были безвозвратно порваны. И никакой отвар с этим бы… не помог.

— Ты что, собралась убиться? — произнёс Его Превосходительство суровым тоном. — Отвечай же!

Я расправила плечи и вздёрнула подбородок.

— Я сделала то, что должна, — резко опустила рукав и спрятала руку за спиной. — А где вы были, когда Ларну требовалась помощь? И что бы вы смогли сделать?!

Он упёрся кулаками по обе стороны от моей головы. Из его шлема, наручей и всех мест, откуда мог просочиться дым, шёл шлейф.

Жарко. Но я не боюсь. Хочу коснуться.

Хочу дать ему воздуха, как в пещере…

Я ждала, что Драгнил снова нагрубит. Оттолкнёт. Сбежит. И после я не увижу его ещё несколько дней, но он не ушёл. Вместо этого — ударил по стене. От неожиданности я вздрогнула и на секунду зажмурилась.

— Эст сожгли, — прошептал принц едва слышно, опускаясь на пол на согнутых ногах. — Они вернулись и сожгли…

Осознавая, что мгновение, когда он открыт, никак нельзя упустить, что другого случая точно не представится, я решилась на просьбу:

— Сними маску.

К моему удивлению, он послушал — убрал с лица череп и взглянул мне в глаза.

Я положила безжизненную руку на его щёку. Пальцы уже не могли ощутить боль — вместо неё лишь лёгкое покалывание и странное, глухое давление, проникающее внутрь. Но это не спасло от нового ожога, который уже распространялся по коже, сдирая её слой за слоем.

Принц на короткий миг поддался порыву, прижался ко мне, а затем отпрянул и посмотрел на обожжённую плоть.

— Ты… не кричишь, — его глубоко печальный тон задел какие-то потаённые струны во мне.

— Я больше не чувствую.

Его голова легла на край кровати, возле моих колен. Мёртвые пальцы тронули густые волосы — я так пожалела, что не способна ощутить их мягкость или жёсткость.

Драгнил внезапно поднялся, осмотрелся, открыл сундук и вытащил оттуда кусок ткани. Затем куда-то ушёл, а через пару минут вернулся с кувшином. Промокнул лоскут и велел:

— Протяни.

Я подчинилась. Он аккуратно протёр руку водой, стараясь не задеть. Когда закончил, взглянул на меня в ожидании.

— Что дальше?

— Спасибо, я сама…

— Что… дальше? — требовательно произнёс, нахмурив брови. Словно умолял дать возможность хоть что-то исправить.

— Все отвары… — я запнулась, зная, что он не отпустит меня одну. — Все отвары остались в доме Ларна. Поэтому надо сходить туда.

Он собрался выйти, но я остановила:

— Почему сожгли Эст?

Принц долго не отвечал, а затем процедил:

— Потому что я стоял за ним.

Драгнил вышел, не увидев слёз, что пролились из моих глаз. Не услышав, как я легла на бок и хрипло застонала, оплакивая погибших крестьян. Не зная, как я остро переживала эту потерю, пропустив через себя.

Не хотелось верить ему. Не хотелось признавать, что именно дворец отправил палачей в селение. Проще было думать, что принц врёт, чтобы запугать меня, чтобы убедить, что король и его наследник — изверги, которым плевать на людей.

Но я и без него понимала, что это правда. И от неё не скрыться. Не сбежать. Не спрятаться. Альтирия — это прибежище демонов, что затаились в обличии учтивых аристократов, поджидая жертв у своего порога. Им ничего не стоило… напоить человека ядом или заколоть клинком.

Пришло горькое осознание — если бы меня всё-таки выдали замуж за одного из них, рано или поздно повели бы на казнь. Эти чудовища такого не простили бы. Не смирились с моим даром. Не благодарили за спасение. А просто сожгли в огне, смеясь и показывая пальцем.

Знатные особы побоялись, что лихорадка из Эста доберётся до них, поэтому не пожалели невинных больных. Присутствие там Драгнила — лишь предлог. Мол, смотрите, люди, если бы Изгой не помогал им — они бы выжили.

И он… скорбел. Я заметила это по тёмным кругам, что пролегли под глазами. По отсутствующему взгляду, по отчаянию, которое побудило его искать утешения во мне. В той, чей лик причиняет невыносимую муку. В той, к кому он не может прикоснуться.

И всё же я не должна терять бдительность. Сегодня правитель Ашгарда заботлив, пусть и резок, а завтра решит, что моё место — на виселице…

Драгнил вернулся. Он поставил корзину с бутыльками возле кровати, отцепил с пояса чёрный мешочек и бросил мне.

— Ларн выжил. Мистган говорит, что отрезать руку надобности нет. А это, — принц кивнул на мешочек, — деньги за твои услуги. За спасение моего офицера и моего кузнеца — втрое больше, чем обещал.

Быстро вы обрели душевное равновесие, Ваше Превосходительство!

— За это вы обязаны мне половину Ашгарда, — усмехнулась я.

— Ты хотела почитать книжки, — пропустил он мимо ушей мою колкость, — я разрешаю тебе посещать хранилище. Только теперь это бесполезно — люди мертвы.

— Узнавать новое — всегда полезно, — парировала я.

Принц развернулся и подошёл к двери. Его голос прозвучал, как удар грома:

— Я запрещаю тебе лечить людей таким образом. Даже если они на грани смерти. Ты поняла?

Я встала, взяла его тяжёлый шлем и кое-как доковыляла с ним до порога, придерживая одной рукой.

— Вы забыли свою личину, милорд, — сунула ему в руки маску. — Всего хорошего!

Он выругался, забрал часть своего доспеха и ушёл. Я же прислонилась к стене, пытаясь унять рвущееся из груди сердце.

Пока я здесь, пока рядом священная вода, отмеченная богиней, я должна овладеть своей силой.

Может, в ашгардской библиотеке найдутся ответы на мои вопросы…

***

На следующее утро я отправилась в башню алхимика. Он сидел, склонившись над пергаментом, и сосредоточенно что-то записывал.

— Что делаете? — будничным тоном поинтересовалась и принялась за уборку. Одной рукой справлялась не хуже — не так ловко, но и не слишком медленно.

— Изучаю структуру быстродействующих ядов. Хочу понять, чем отравили Эльзу.

— Есть результаты? — спросила, расставляя склянки по полкам.

— Взгляните.

Я взяла свечу и склонилась, чтобы прочитать. Фернандес собрал внушительный фундамент — знания о ядовитых растениях, искусственных опасных жидкостях, смесях, металлах, как они взаимодействуют друг с другом, какой эффект от применения.

— Слышали про Arachna moribunda? — он указал на рисунок. — Заря Арахны.

— Про паука — да. Он обитал в лесах Вестралии, но этот подвид вымер очень давно, насколько мне известно. Вместе с другими магическими существами.

— Да, вымер, — подтвердил Фернандес. — А теперь посмотрите сюда. Я перерисовал это из старого дневника одного лекаря, который, видимо, встретил свой конец в Ашгарде.

На пергаменте было изображено туловище человека. На животе зияла чёрная дыра, вокруг неё вилась тонкая паутина. Второй рисунок повторял первый, но паутина покрывала полностью всё тело.

— Заря Арахны — вытяжка из яда этого маленького чудища, — пояснил алхимик. — Чернь, гниение, смерть за считанные часы — это всё результат воздействия его токсинов.

— Цвет совпадает? — уточнила я.

— Да, Командир видел тёмно-зелёные капли на острие.

Я задумалась, дрожа от гнева и непонимания.

Где ты взяла это, сестра?

Как могла использовать против кого-то, даже против врага?!

У тебя ничего не вышло — я впитала этот яд в себя вместо них.

Но что будет дальше?

Твоя следующая жертва умрёт без единого шанса выжить!

— Вы же понимаете, что невозможно достать такой ингредиент, если паука нет на свете?

— Ну… мы же не знаем наверняка, — алхимик пожал плечами. — Кто-то из нас был в Вестралии? Правильно — нет. Так что, я бы так не утверждал…

Я согласно кивнула.

— Там сказано, как лечить?

— Нет. Ни о лечении, ни о противоядии… ничего.

— Надо найти способ остановить распространение заразы, когда яд уже попал в кровь. Как считаете, справимся? — задумалась я.

— Без опытов будет сложно, — он развёл руками. — Даже если изготовим лекарство, то не узнаем, действует оно или нет, пока снова кого-нибудь не отравят.

После этого разговора каждый занялся своими делами. Я варила снадобье для Ларна, а он продолжил делать записи. Через некоторое время я спросила:

— Вспышек лихорадки больше не было?

— Нет, — отозвался Мистган.

— Всё же надо бы запастись травами. И найти вторую половину рецепта от горячки… — перечисляла я, помешивая отвар в котелке.

— А вы, смотрю, решили тут обосноваться, — поддел Фернандес, оторвавшись от свитков.

— Если начнётся эпидемия, без целителя… — я осеклась, но всё же осмелилась договорить: — Многие погибнут.

— Я-то это понимаю, — насмешливо проговорил он. — С таким опытом… хотелось бы поработать с вами подольше.

Я схватилась за его слова, как за соломинку, но виду не подала.

— Так говорите, будто меня выпустят отсюда.

— Конечно, — уверенно ответил Мистган.

— Как только Командир наиграется, — вырвалось невольно. Я отвернулась, ругаясь на себя за длинный и глупый язык.

Фернандес промолчал и вернулся к изучению материала. Когда отвар приготовился, я попросила его снять котелок и разлить содержимое по склянкам. Потом наложила свежую мазь из кореньев на свою руку, перевязала и отправилась к Ларну.

Ему принесла всё то, чем пользовалась сама. Объяснила Марте, как и в каких количествах принимать и начала осмотр. После сообщила плохую весть — скорее всего, подвижность не вернётся. Но эти люди были так счастливы, что Ларн вообще выжил, что благодарили лишь за это. Марта принесла кусок мясного пирога, Энид сказал, что если что-то сломается, то могу позвать его для починки. Ну, а сам кузнец приглашал на медовуху по вечерам, до семи.

Я возвращалась в прекрасном настроении. И тут увидела двух стражников возле башни.

Поднялась наверх и вошла после стука. Мистган разговаривал с Эльзой.

— Извините, я пойду…

— Нет, постой, — Скарлетт обратилась ко мне. — Я как раз тебя искала.

— Я слушаю.

Воительница подошла ближе, взяла мою повреждённую руку в свою и произнесла:

— Спасибо.

Я не могла сжать в ответ, поэтому сдержанно кивнула.

— Пойдём со мной.

Я удивилась, когда Эльза повела к платформе. Мы поднялись наверх. Я вышла из пещеры и поняла, что больше… не скучаю. Что мне не нравится ослепляющее солнце, а по душе приглушённый свет. Что пение птиц давно вытеснил шум бьющего из скалы водопада. И что вместо далекого неба мне ближе сапфировый мох на сером потолке подземных глубин.

— Тебе наверняка хочется хоть иногда выбираться на поверхность, — предположила Скарлетт, пока мы шли. — Под землёй жить очень тяжело… Даже мне там порой не по себе.

— Да, конечно, — солгала я, щурясь от ярких полуденных лучей.

— Скажу прямо, — она остановилась возле заброшенного здания, и я тоже. — Я знаю, что всё происходящее с Командиром как-то связано с тобой, но пока не пойму, как именно. Расскажи.

Воительница вдруг качнулась и прислонилась к стене. Её лицо побледнело, дыхание стало частым и прерывистым. Я тут же подошла и положила руку ей на лоб.

— Вы ещё слишком слабы для таких долгих прогулок. Тем более нельзя спускаться и подниматься через толщу земли — ваше тело нуждается в отдыхе, а не в тряске.

— Я… это подождёт.

— Нет. Вопросы подождут.

Я предложила ей опереться на себя. Эльза показала дорогу, и я проводила её до жилого корпуса. Там, у входа, лежал огромный плоский валун — Скарлетт забралась на него и села, потом помогла мне. Мы легли на камень и смотрели за проплывающими мимо облаками.

Прошло какое-то время прежде, чем я набралась храбрости задать вопрос:

— Он… Командир. Почему ты хочешь ему помочь?

— Почему? — удивлённо переспросила воительница. — Потому что мы с детства вместе. Я поклялась ему в верности, как и Вейн. А он поклялся хранить наши жизни. Мы втроём связаны. И сейчас с ним происходит что-то очень плохое, — Эльза привстала и посмотрела на меня. — И я хочу знать, что.

— Я не знаю, что это, — честно призналась. — Почему бы вам не спросить у него самого?

— Спрашивали. И он обещал рассказать, а потом… Эст, — она умолкла и посмотрела в сторону. Я проследила за её взглядом на самую высокую башню. — Опять заперся и неизвестно, когда выйдет.

Стоит ли мне поговорить с ним об этом?

Хотя бы спросить про источник?

— Вчера его состояние привело всех в ужас, — голос Скарлетт стал низким, наполненным тоской и тревогой. — Грей рассказал, что когда они приехали в деревню, чтобы найти выживших и похоронить останки… Командир в один момент озверел. Он развернул коня и помчался в крепость, словно одержимый злыми духами… Никто не смог его остановить.

Она внимательно посмотрела мне в лицо. Я сглотнула и опустила глаза.

— А до этого, на тренировочном поле… — Эльза запнулась, но продолжила: — Его тело… оно горело, как от лихорадки. Он послал Грея проверить тебя, а сам… рухнул и тянулся к пещерам. К тебе, — она замолчала и положила руку на моё плечо. — Ты спасла мне жизнь и я перед тобой в неоплатном долгу. Но всё, что происходит — не случайность. Признайся, ты… прокляла Командира? Как леди Дженна когда-то…

Я испуганно отшатнулась и поднялась. В горле пересохло, мысли в голове путались, мурашки плясали по коже, предвещая одно — скорую смерть. Взгляд наткнулся на пенёк и торчащий из него топор.

Я открыла рот, пытаясь ровно дышать и сохранить рассудок, сжала здоровой рукой ткань платья и отступила на шаг. Затем ещё, до самого края валуна.

Хотелось выкрикнуть, что я — не ведьма. Что сама не понимаю, что всё это значит. Что не виновата, что никому не желала зла, что мне очень… страшно. Но не стала. Вместо этого с губ сорвалась дерзость:

— Да, это я. Именно я прокляла вашего главаря. А потом зачем-то спасла вас, Ларна и других. Я — то самое порождение тьмы, что вы ищете!

Я спрыгнула с камня и сцепила зубы от рези в пятках. Рыдая, кинулась ко входу в подземный город. На бегу подняла окаменелую конечность и прижала к груди.

Даже если вы возненавидите меня… даже если повесите… я ни на миг не пожалею о том, что помогала!

Внезапно дорогу преградил стражник, ударив копьём по земле.

— Пройдите в башню. Это приказ Командира.

Хотела обойти его, не подчиняться, не видеться, оттянуть тот момент, когда меня объявят исчадием ада и сожгут, но осознала, что загнана в угол. Если не пойду сама — поволокут. У меня был выбор — принять это с достоинством или унизиться.

Он провел меня через главный зал. В конце коридора показалась лестница наверх. Мы дошли до второго этажа, потом перешли в другое крыло, и снова на лестницу.

Когда поднялись, стражник указал на единственную дверь.

— Вам туда.

— Х-хорошо, — с шумом выдохнула и шагнула в неизвестность.

Я подошла и робко постучала. Зловещая тишина стала мне ответом. Решила немного подождать и незаметно ускользнуть, но тут дверь со скрипом отворилась.

— Проходи.

Я вошла и огляделась. Теперь стало очевидно: Драгнил принёс меня именно сюда после происшествия с Эльзой. В свои покои. Его Превосходительство, видимо, придерживался строгого армейского порядка: только самые необходимые предметы и ничего лишнего.

— Что вы хотели?

Вдруг принц начал раздеваться. Я завороженно наблюдала, как сначала он снял всю тяжёлую броню, потом стянул рубаху. Вместо того, чтобы броситься прочь, испытывая хоть что-то похожее на девичий стыд, я подошла к нему и стала разглядывать, как при свете дня выглядит тот, кого я встречала в своих снах.

Под разгорячённой кожей бугрились мышцы. Военная выправка, широкие плечи, сильные руки, крепкий торс и шрамы, полученные в битвах, — Драгнила словно выковали боги из прочной стали и пламени вулканов.

— Найди способ избавиться от этого.

Он указал на багровые полосы, что покрывали тело. Я обошла его, встала позади и обомлела: на спине проступал рисунок — морда древнего чудовища с открытой пастью.

Перед глазами тут же возникло смутное видение: мужчина на коленях и прикованная женщина.

Пока принц не видел, размотала ткань с онемевшей руки, зная, что она — единственный щит для моей плоти против его огня. Лоскут бесшумно упал на пол, а я потянулась к таинственным линиям, что оплетали его, готовая к новой вспышке боли.

— Не трогай!

Драгнил дёрнулся и повернулся. Даже сжатые челюсти и яростный взгляд не заставили меня отвести глаза и отступить.

— Я должна понять, что это такое, — уверенно произнесла. — Иначе как смогу помочь?

— Не касаясь, — прорычал он.

— Вы мешаете работать, — процедила тем же тоном. — Сядьте!

Драгнил едва слышно чертыхнулся, но сел на кровать.

— Ноги, — велела я, но принц не шелохнулся. — Вы слышите?

Правитель Ашгарда неохотно раздвинул колени. Я взяла со стола подсвечник и встала вплотную.

Его дыхание жгло даже через одежду, проникая под кожу.

— Повернитесь боком, — командовала я. — Теперь другим. Посмотрим…

Спустя несколько минут я услышала тяжёлое сопение прямо у своего уха. Словно он испытывал жуткую боль, но сдерживался изо всех сил, чтобы не показать этого.

— Расскажите пока, когда это началось. Беспокоят ли вас эти… потоки, — спрашивала, пытаясь с помощью свечи поймать миг, когда эти линии загорятся — я заметила тусклое свечение, пока мы стояли у порога.

— Перед тем, как я забрал тебя, — хрипло выдохнул он, покрываясь по́том.

Это… сделала я?

Мы скованы одной цепью?..

Тьма, что во мне… и жар, что в тебе — они одной природы?

— Думаю, что травы не помогут, — наконец сказала я, выпрямляясь. — Нужно искать причину этих… проявлений.

— Нет времени, — Драгнил покачал головой. — К Ашгарду движется армия Аэрии. Я должен быть в строю, а не корячиться каждый раз, когда…

Он осёкся и сжал кулаки. Я отошла и вернула на место догорающую свечу. Заметила на столе открытую книгу: символы в ней показались знакомыми. Я посмотрела на него.

— И почему же они идут сюда? — тихо спросила, уже зная ответ.

Принц поднялся и приблизился. Полосы вдруг загорелись, и он не смог сдержать пронзительный вопль: будто что-то скрутило его в три погибели.

Но Драгнил не поддался, не рухнул лицом на пол, а оказался на коленях. Передо мной. Как тот мужчина перед той женщиной.

Я видела, как кровавые линии пляшут под его кожей, хотят завладеть телом, заставить упасть, но он сопротивляется, упирая кулаки в камень.

Потерпи, мой принц. Я заберу. Я выдержу.

Я схватила таз с водой, что стоял в углу, окунула здоровую руку и плеснула на него. Расчёт был прост — если это вода из источника, то я выживу. Если нет, то обожгусь, но хотя бы на миг остужу его.

Ладонь легла на его мокрую макушку. Вода мгновенно зашипела, превращаясь в обжигающий пар. Пальцы защипало, но я не одёрнула руку — терпела. Лишь на долю секунды показалось, что жар отступил.

— Я же сказал тебе! — выкрикнул он, отшатываясь. Прямо на глазах капли на его теле растворились в воздухе, а на моей покрасневшей руке вздулись волдыри. Кожа правителя Ашгарда вновь стала сухой и пышущей огнём. — Выйди, девчонка…

«Искра — это не человек, не бог и не зверь.

Искра — это ключ.»

Мой дар — ключ к его пламени?

«Лишь от крови Первородных рождённый Искру почует за тысячу миль…»

Искра… взывает к Первородному. Он не может противиться. Он ищет её. Идёт за ней.

Получается, чтобы избавиться от проклятия, он должен… полюбить то, что во мне?

Почему… Почему Искра — это не артефакт?!

— Нет, — решительный ответ распалил его ещё больше. — Пока твоя кровь говорит со мной — нет.

— Ты… слышишь? — насторожился он. — Слышишь голос?

— Мне достаточно видеть эти метки, — уклончиво проговорила и указала на книгу. — Разве в ней нет ответов? Вы же понимаете, что происходит!

— Откуда ты знаешь, что это?! — завопил Драгнил, надвигаясь на меня. В этот раз я предусмотрительно зашагала назад, пока не врезалась в стену. — Ты не можешь читать на древнем языке!

— Я — не могу, — согласилась и вскинула голову. Тело мгновенно покрылось липким по́том от близости с ним. — Зато ваш брат — может.

— Что?! — прогремел он, прижимаясь теснее. Благоразумие всё ещё теплилось в его разуме — принц не касался меня, но мы оба были на грани. — Ты… с ним?!

— Он переводил для меня текст на языке Первородных, — бесстрашно объявила я. — Но чтобы сложить всё воедино, нужны ещё два тома. Подозреваю, что у вас один из них, милорд.

— Молчи… — приказал Драгнил, а затем попытался напугать — провёл своими горящими пальцами по стене, оплавляя камень. На плечо посыпались искры, но я даже не моргнула. — Ты — шпионка Зерефа? Тебя послали, чтобы уничтожить меня?! Запомни — я отниму у твоего хозяина всё, чем он дорожит. Точно также, как он отнял всё у меня!

Я сощурилась и придвинулась к его лицу настолько близко, что загорелись торчащие на макушке волосы.

— Что дальше, Ваше Превосходительство? Прогоните меня? Или, может, убьёте?

— Отдам тебя аэрийцам, когда явятся, — выдавил он, оскаливаясь. — Уж они-то знают, как карать за колдовство!

Губы дрогнули. Я закрыла глаза и опустила голову. По щеке скатилась слеза, которая тут же высохла.

— Вы оправдываете свой облик чудовища, милорд. Будь по-вашему.

Я нагнулась, прошмыгнула под его рукой, распахнула дверь и выскочила в коридор.

Ничто не заставит поступиться достоинством!

Хочешь играть роль злодея, как аристократы — да пожалуйста!

Но я знаю, что ты не отдашь.

Эта тяга сильнее тебя. И меня… тоже.

Я должна избавить от неё нас обоих.

А для этого придётся объединиться, как бы ты ни брыкался, невыносимый варвар!

Я остановилась, резко развернулась и пошла обратно. Промелькнула мысль, что нет времени на передышку — армия наступает, и мне срочно требуется залезть обратно в пасть к дракону.

— Ключ от хранилища, — громко потребовала я, протягивая обожжённую руку ладонью вверх. Раны воспалились, но я стойко держалась за эту боль, как за источник энергии. — Вы дали слово.

Он медленно обернулся. Драгнил всё ещё горел, но его вид приносил мне не радость, не счастье, а горечь и сожаление.

— И вашу книгу вместе с толкованием на общий язык, — поспешно добавила.

Принц не ответил. В этот раз я собиралась точно уйти в подземелье, бросить его здесь, забыть о его мучениях и думать лишь о себе, но вдруг он указал на сундук. Я нашла ключ и захлопнула крышку. Перед уходом поставила условие:

— Я найду решение. Но вы поклянётесь, что отпустите меня домой.

— Нет.

— Поверьте, когда эти полосы исчезнут, я больше вам… не понадоблюсь.

Я сказала это, чтобы задеть его, заставить согласиться. Но пока слова звенели в тишине, поняла, что разбила сердце только себе.

Я думала, что хочу избавиться от этого наваждения, вырваться из клетки общей тяги. Но осознание того, что для него я — лишь способ излечиться, Искра, которую потушат, как только погаснет проклятие… от этого внутри стало пусто и холодно. И почему-то хотелось плакать совсем не от ожогов.

Я спустилась из его логова и встретила того же стражника. Он вывел меня из здания и проводил к пещере.

Я ушла, но пообещала себе вернуться после того, как залижу раны. Ведь какой толк от целительницы без главного инструмента — рук…

Оказавшись в городе, я пошла к дому Ларна. Когда Марта спросила, откуда волдыри, я солгала, что случайно прислонилась к нагретому камню на поверхности. Она поверила или просто не стала расспрашивать и отправила сына за снадобьями.

Когда пыл от встречи с принцем стих, и я остыла, то накатила раздирающая в клочья волна. Резь стала такой нестерпимой, что обычный отвар не помог.

Жена кузнеца наложила мазь уже на обе руки, перевязала, наказала беречь себя и помолилась за моё здоровье.

Поклявшись, что больше ни за что не прикоснусь к нему, я отправилась домой. Энид нагнал меня по дороге и предложил помощь. Я рассеянно кивнула.

Мы вошли вместе — я отправилась к себе в комнату, а он остался на кухне. Прилегла на кровать, мечтая, чтобы боль хоть немного отступила и не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась от того, что в комнате стало очень тепло, а в доме витал запах вкусной еды. Привстала и потёрла глаза — кто-то разжёг камин. У стены появилась стопка каких-то вещей. Я встала и подошла к ней.

И тут кто-то постучал.

— Госпожа, вам лучше? — заботливо поинтересовался Энид, заглядывая. — Это матушка передала. Сшила, говорит, для вас платья. Девицы ткань отдали, а ещё там есть шкура…

— Спасибо… — прошептала я. — Спасибо.

— Мужики дичь притащили сегодня, — продолжил он. — Кабанов двух огроменных! Я и вам захватил. А в следующий раз на охоту сам пойду, чтоб тоже поймать… — Энид умолк и добавил тише: — Для вас, госпожа.

В этот момент, глядя на этого самоотверженного юношу, я вспомнила Локана. А за ним последовала вереница тёплых воспоминаний о родном поместье: о Грейс, родителях, жителях деревни. О том месте, где обо мне также заботились.

Я осела на пол и отвернулась. Ком стоял в горле — горячие слёзы побежали по лицу, стекая на одежду, на перевязанные, бесполезные руки, которыми я со злости ударила по полу, причиняя себе лишь больше страданий.

Энид обошёл меня и присел напротив.

— Я… расстроил вас? Простите. Я не хотел.

— Нет, — я покачала головой и шмыгнула носом. — Просто… я очень растрогана вашей добротой. И благодарна…

— Разве ж так плачут от радости?

Я подняла на него глаза. Он протянул ко мне руки, взял за талию и поднял. Его касания не убивали. Не калечили. Они согревали. Окутывали. Дарили спокойствие.

Я положила голову ему на грудь и выдохнула. Позволила себе передохнуть. Один раз. В человеческих объятиях.

Энид крепче прижал меня к себе. Его не пугало то, кто я. Он не знал о ядах, проклятьях и пророчествах. Он просто видел перед собой женщину, спасшую его отца. И отплачивал за это, как умел.

Но я… и то, что сидело внутри, неизменно представляли на его месте другого. Того, кто плавил всё вокруг. И мою опустошённую, одинокую душу — тоже.

И так всегда. В любом месте. С каждым, кто рядом.

Я не могу быть ни с кем, кроме него. Но и с ним быть не могу.

Такова моя… участь?

— Пойдёмте, а то остынет, — произнёс Энид.

— Извини, я задумалась.

Я отстранилась первой и пошла вниз, но на лестнице остановилась.

— Ты… куда же столько? — обомлела, глядя на стол, который ломился от еды: овощи, хлеб, мясо, даже ягоды где-то достал.

— Это ещё мало, — ответил Энид, стоя позади. — Вам надо восстанавливать силы.

Мы расселись по местам. Обожжённой рукой взяла ложку, но она тут же выпала. Попробовала снова — не получилось. Я никак не могла справиться. Тогда Энид молча забрал прибор, зачерпнул похлёбку и поднёс к моему рту. Он накормил, потом и напоил меня, видя, что не могу удержать даже деревянный кубок.

— Я приду завтра, а то как вы без меня управитесь? — пообещал он, уходя.

— До встречи. И ещё раз спасибо.

Я уже собиралась закрыть дверь, как Энид вернулся и поцеловал меня в щёку. Легко, невесомо, будто бабочка задела кожу крылом, но от этого милого жеста стало так приятно.

Я кому-то… нужна.

Я не одинока.

Даже здесь.

Стоило остаться одной, как разум переместился в пещеру. В тот миг, когда пронзило молнией от смертельного, отнимающего дыхание поцелуя варвара. Того раза не хватило, чтобы им насытиться. И никто не смог бы… дать достаточно. Разжечь то дремлющее, томительное и губительное чувство, что я испытывала только рядом с ним.

Нет, Люси…

Ты должна вырвать это с корнем. Не позволять прорасти в себе.

Иначе пожалеешь.

Надо заняться полезным делом — идти в библиотеку, пока Его Превосходительство не передумал.

Вперёд. Ты справишься…

Я отправилась в башню алхимика и попросила его проводить меня на поверхность. Он удивился просьбе и обронил, что я уже могу перемещаться по Ашгарду, как угодно, но всё же пошёл.

В отличие от него, я не была в этом полностью уверена.

— Войско… уже на подходе? — спросила я, пока мы поднимались на платформе.

Брови Фернандеса взмыли вверх.

— Откуда вы знаете?

— Ваш Командир сказал.

Алхимик усмехнулся и скрестил руки под грудью.

— Ваш отец получил от короны две сотни человек. Он придёт сюда за вами.

— Отец? — испуганно пробормотала я. — Я думала, наследный принц…

— Нет, — перебил алхимик, потирая подбородок. — Дня два… в запасе ещё есть. Может, меньше.

Ашгард сравняют с землёй.

Эти люди, что приняли меня… погибнут.

Я не допущу этого.

Я не успела помочь Эсту.

Но это место…

Я защищу.

Но как же это сделать?

Я пошевелила обожжённой рукой — болела, но двигалась сносно. Потом шагнула к Мистгану, схватила за рубаху и потянула.

— Убедите его отпустить меня. Тогда ваша крепость не пострадает!

— Это невозможно, — он поднял вверх ладони. — Это не в моих силах. Вообще ни в чьих…

Я отпустила его, тяжело дыша. Резь усилилась, и мне не осталось ничего, кроме как сжать челюсти и идти за ним.

Мы зашли в главное здание. Фернандес взял со стены факел и проводил до библиотеки. Видя, как я мучаюсь, чтобы открыть дверь, он сделал это сам. Затем развёл огонь в камине и зажёг свечу.

— Добро пожаловать, миледи, — любезно пригласил он.

Я вошла в небольшое помещение и замерла в недоумении. Здесь не царил беспорядок — все книги, рукописи, свитки и листы были сложены аккуратно, по полочкам. Видимо, сюда не часто захаживали.

Когда алхимик ушёл, не теряя ни минуты, я приступила к изучению коллекции.

— Стоит начать с истоков, — произнесла вслух, когда на глаза попалась «История о великих королях».

Я как-то листала её, когда мне минуло шестнадцать. Но теперь надеялась найти зацепки, которые укажут на проклятие рода Драгнилов.

Проклятие.

Драгнилы.

Я отложила эту книгу и продолжила искать.

Растения… Постройки… Фауна… Баллады… Минералы… Народные сказания…

Всё не то.

«Горел Ашгард, как факел смоляной… Вместо принца и девы… нашли лишь угли…»

Первое упоминание о проклятии — история Ульрика и Дженны.

Здесь этого нет, но нужно постараться вспомнить. Я же читала перед отъездом…

Король Дуглан — предок Нацу — тот, в ком вскипела кровь Первородных, когда принц Ульрик похитил его жену.

«…смёл Дуглан всё на своём пути, но поплатился за это… Леди Дженна, падая с башни, род Драгнилов прокляла…»

Как прокляла? Словами? Почему нигде об этом не говорится? Может, это ложный след?..

Всё же открыла книгу про королей. Пропустила разделы о правителях Вестралии и Крагора и перешла сразу к Аэрии.

«280-340 г.г. от начала Великого раскола — правление короля Закира Жестокого, сына короля Дуглана, рождённого от второй его жены — Авроры…»

Всегда удивляло то, как долго они правят.

Возможно ли, что их кровь настолько особенная, что продлевает человеческую жизнь?..

Дальше перечислялись виды оружия, которыми владел, как выглядел и какие виды досуга предпочитал. И ничего про жизнь, про встречу с королевой Лирин и проклятие.

После этого следовал абзац про регентство брата Закира — Вильяма, пока король Игнил не занял трон. Описывалась гражданская война между дядей и племянником, в результате которой отец Нацу сел на престол в 360 г.

С этого началась эпоха Огненного расцвета. Эпоха, в которую магия окончательно покинула Морвен.

Или люди так думали.

Я поднялась со скамьи и подошла к стеллажу. Повязки сковывали движения — пришлось снять их, раздирая зубами. Наконец, смогла дотронуться до старых, потёртых корешков.

Великая Альтер, помоги же найти ответы…

Перелистнула страницы назад, к разделу о Вестралии.

« …последняя королева лесного государства — Лирин, дабы защитить свой дом, заключила с королем-захватчиком сделку. Выйдя замуж за Закира, покинула столицу Эльрин и поселилась в Аэрии. В день, когда родился принц Игнил, она умерла…»

Я закрыла книгу и глубоко вздохнула.

Я раньше не задумывалась, почему Закир хотел захватить Вестралию. Наивно полагала, что их история — о любви с первого взгляда, перед которой даже война оказалась бессильна. Но теперь это ощущалось, как трагедия.

Лирин пожертвовала собой ради спасения народа. После неё трон никто не занял — по настоящее время королевством правила Конфедерация кланов.

Но ведь Игнил — её сын. И его дети… они же могут претендовать на престол?

Вопросов стало только больше. Я чувствовала, что за всеми этими скупыми фразами стояла иная, глубокая истина, намеренно стёртая от любопытных глаз народа.

Со стороны коридора послышались шаги. Дверь распахнулась. В проёме стоял принц. В доспехах. В шлеме. Словно пытался так отгородиться от меня.

Он бросил на стол толстый том. От шума я вздрогнула. Потом положил рядом несколько свитков и сказал:

— Бери, но ты вряд ли что-то поймёшь. Язык сложный, ему учатся годами.

Драгнил развернулся, чтобы уйти, но я шагнула к нему и выпалила:

— Останьтесь! Пожалуйста, останьтесь.

— Зачем?

Я начала бегло осматривать хранилище, чтобы найти повод его задержать. Когда он взглянул на меня, указала на самые верхние полки.

— Достаньте вон те книги.

— Я тебе не слуга, — рявкнул ашгардский варвар.

— Вы хотите излечиться или нет?

Драгнил грубо выругался и устремился к стеллажу. Быстро смёл сверху все рукописи и донёс до стола.

— Всё?

— Нет! — воскликнула я. — У меня есть вопросы о вашем почтенном семействе.

— У меня нет на это времени… — начал принц, но я подняла вверх ладонь, покрытую волдырями и остатками мази.

— Вы умолчали, что сюда идёт мой отец, а не ваш брат. Почему?

— Какая разница? Любой, кто сунется в Ашгард с мечом, покинет его только на щите.

Я приблизилась к нему. Его Превосходительство соизволил снять свою маску невозмутимости в форме черепа и встретить мой взгляд, полный отваги.

Его ноздри подрагивали от гнева, как у строптивого жеребца. Глаза застилала пелена исступления, смешанная с чем-то диким и первобытным — непреодолимым влечением, с которым он не мог бороться.

— Заключим сделку? Вы не тронете моего отца, а я избавлю вас от полос. Пока что временно. Чуть позже — насовсем.

На его лице проявилась жёсткая, животная ухмылка. Драгнил склонился, почти не оставляя пространства между нами.

Голова кружилась от нехватки воздуха. Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрела на его губы. Рот приоткрылся, не выдерживая накала, а язык скользнул по верхним зубам.

Я пыталась успокоиться, не придавать значения, не чувствовать… его. Но всё попытки терпели крах, стоило лишь вспомнить, как во снах он заполнял всю меня без остатка.

— Я не собираюсь торговаться с тобой, девчонка. Армия скоро будет здесь, и этого не избежать. Твои слова — пустые обещания. Сначала докажи, что хоть на что-то способна, потом поговорим.

— Как вам будет угодно, милорд, — я присела в реверансе, не отрывая от него взгляда. — Приходите ночью к источнику. Я отдам… лекарство.

— Принесёшь сюда, — велел он.

— Лучше, чтобы нас не видели вместе, — нашлась я, придерживаясь своего плана.

Принц заколебался, но кивнул, хотя мог бы предложить послать кого-нибудь за отваром, который я и не собиралась варить.

Я не дам тебе пойти на поводу у мести.

Не за счёт моего отца.

Пусть заплачу́. Пожалею. Сгорю.

Но ты ответишь на мои вопросы. Склонишься перед моей волей. И не сделаешь того, что задумал.

Когда он вышел, я принялась изучать принесённую книгу. Раскрыла свитки и тщательно сверила толкования с текстом.

Этот том, как и тот, что остался в Альтирии, был потрёпан и местами повреждён. Часть рун стёрлась безвозвратно.

Но я не могла быстро перевести даже то, что имела — письменность разительно отличалась от той, что использовалась на континенте сейчас.

Половина страницы стала моим героическим пределом. Я не встретила упоминаний об Искре, проклятии, пророчествах, — только о происхождении Первородных.

— Kragor gorm ukh — Eldrath nar, — медленно выговаривала вслух, — Namm kharum zul drok, i kharre rumte ver. Zhok el dar, kharaz irr…

«Через горные утробы Крагора выходили древние Первородные. В снежных пещерах они откладывали свои яйца, и огонь их крови согревал ледяные своды, давая жизнь потомству. Истоки пламени — там, где они оставили след. Там, где впервые открыли глаза…»

Истоки пламени.

Чтобы понять, нужно попасть в чертоги Крагора? Туда, откуда начался его род?

Первородный… тот, из видений — смогу ли услышать его? Или он говорит только со своими потомками?

«Ты… слышишь? Слышишь голос?»

Я разлепила веки и моргнула несколько раз. Так устала, что задремала прямо на скамье.

Сколько прошло времени? Вдруг он пришёл, а меня нет!

Я встала, кое-как заперла дверь на ключ и выбежала из здания.

Наступила ночь. Я задержалась на улице и подняла взгляд на тёмно-серое небо без единой звёзды. Ветер трепал волосы и полы одеяния, заставляя без конца смахивать мешающие пряди. Вдалеке прогремел гром. Начался мелкий дождь.

Я стояла, позволяя ему смыть с себя страх, тоску и горести. И представляла, как лидер мятежников обнимает меня, прижимает к себе, не причиняя боли. Как шепчет на ухо, что никому не отдаст.

«Ты — моя…»

Нет, Люси.

Не смей…

Забудь!

Вспомни, кто он…

Когда ко мне подошёл стражник, я вспомнила, кто я и послушно побрела за ним к платформе. Оказавшись в подземелье, постаралась незаметно прошмыгнуть в нужный вход.

В пещере никого не было. Я выдохнула с облегчением и села возле источника, надеясь, что Драгнил не откликнется на приглашение и не придёт.

Я опустила туда обе руки и сосредоточилась. Ледяная вода сразу же заставила обе конечности онеметь, будто их отрезали разом. Нити не появились — меня лишь обдало жгучим, студёным морозом, как в самую суровую зиму.

Я вскрикнула, но не сдвинулась, продолжая молиться и просить о помощи. В глубине души понимала, почему богиня не отзывается — в прошлый раз я взяла чернь другого, принесла себя в жертву, но в этот раз по своему желанию прикоснулась к своей погибели — Командиру Ашгарда.

Я сделала выбор. И должна нести за него ответственность, а не полагаться на свой дар.

По обеим рукам — от плечей до запястий — пробежал табун мурашек. Тело затряслось, живот скрутило, а к горлу поднялся удушающий ком, словно вода выталкивала, не желая прощать меня за слабость к нему.

— Что ты делаешь?! — взревел варвар, стоя прямо за мной. — Вытаскивай! Заледенеешь!

Я медленно вынула руки из воды и поднялась.

— Что это такое? — спросил он, указывая на мох, что покрыл почти всю пещеру. — Твоя… работа?

Я покачала головой и снисходительно выдавила:

— Для вас всё пугающее и неизвестное — моя работа, милорд. Я не запрещаю вам и дальше… упиваться этим убеждением.

Драгнил шагнул ко мне. Я отступила, но за спиной уже не было опоры — только источник.

— Не играй со мной, — прозвучала угроза. — Где лекарство?

— Прямо перед вами.

Моя храбрость вышла за все мыслимые пределы в тот миг, когда я потянула его за собой в воду.

Если бы принц явился в своих доспехах, ему бы не поздоровилось из-за их веса, но он оделся легко — в тонкую льняную рубаху и штаны. Железо не тянуло его ко дну, поэтому Драгнил быстро вынырнул и крикнул:

— За это я запру тебя в темнице, глупая девчонка!

Я не знала, сработает ли то, что задумала. Не знала, что с нами будет дальше. Я просто поддалась чувствам, которым больше не могла сопротивляться.

— Прикоснитесь к моим рукам под водой, — попросила я. — Положите свои ладони на мои.

— Зачем?

— Просто сделайте.

— Это… убьёт тебя, — в его подавленном голосе слышалось принятие неизбежного.

— Здесь — нет, — ласковым, усыпляющим тоном сказала я.

И он сделал. Взял меня за обе руки и слегка сжал.

Я запрокинула голову и скривилась от болезненных ощущений в сожжённой ладони. А следом почувствовала, как к онемевшей конечности приливает горячая кровь.

Сначала сдерживала крик и просто негромко скулила, цепляясь за него всеми пальцами, которые ещё двигались, а потом, когда заломило кости, вскрикнула.

Принц попытался высвободиться, уплыть, покинуть меня, но я не дала разомкнуть нашу связь.

— Я должен… уйти, — растерянно произнёс он, как загнанный в угол зверь.

Вдруг сапфировые цветы на потолке и стенах начали испускать слабое свечение. Они зажигались по очереди, будто по чьей-то команде.

Я решила, что это знак и глянула вниз. Его кожа больше не плавила мою. Вода между нами мерцала, как жидкое стекло, поглощая жар и даря исцеление.

Волдыри на одной руке сошли, остались только шрамы. Застывшие пальцы на другой ожили — я смогла немного согнуть их.

Мы оба тяжело дышали. Он смотрел на наши переплетённые пальцы так, словно увидел чудо, которое не надеялся обрести.

Я не могла отпустить его, потому что хотела… познать. Желала сгореть в его диком пламени. Даже если это… уничтожило бы меня саму. Даже если этот мужчина видел во мне лишь подобие другой женщины — я мечтала растаять в его объятиях, как снег на весеннем солнце.

— Останься, — прошептала я.

И прежде чем он успел возразить, я притянула его за шею и примкнула к губам. Пальцы зарылись в густые волосы. Едва зажившие руки блуждали по раскалённым плечам, призывая взять то, что ему предлагали.

И ашгардский правитель сорвался. Его язык проник в мой рот и начал кружить там, словно стремясь поглотить полностью. Он подтолкнул к выступу, и я встала на него. Он прижал меня к серому камню, и я лишь теснее прильнула к нему. Он целовал, и я отвечала. Он нетерпеливо задирал мой подол, рвал завязки, и я позволяла.

Мы не должны сближаться. Не должны вести себя так.

Это против правил, против природы, против нас самих…

Когда подумала об этом, по щеке скатилась слеза и смешалась со свящённой водой. Как только капля попала в озеро, вокруг заклубился пар, превращаясь в густой туман.

Внезапно на дне возник свет, похожий на цветочное сияние. Он окрасил источник в ярко-голубой цвет.

Драгнил тоже заметил это. Он отстранился, но через мгновение опять посмотрел на меня и намотал на палец тонкую прядь волос.

— Кто ты такая, Хартфилия? — выдохнул он мне в губы, впиваясь пальцами в спину. — Божество? Колдунья? Что ты со мной сделала?!

— Ответьте себе сами, милорд, — томно шепнула, когда его рука сместилась к горлу. Наступила пауза, в которой мы дышали почти в унисон. — Или вы уже не в состоянии думать, раз соблазнились древним злом?

Вдруг его ладонь накрыла грудь. Я перестала быть такой смелой — смутилась и покраснела. Он дёрнул к себе, обвил медвежьими лапами, по-собственнически исследуя каждый изгиб.

Внутри вспыхнул проклятый пожар. Тот самый, что заставлял пылать от истомы во снах. Огонь, которому я не могла отказать. Пекло, что поглощало с головой, оставляя после себя лишь угли.

Поцелуи пьянили, как лучшее в королевстве вино. Прикосновения запускали рой мурашек по коже, покрывшейся рябью. Внизу живота сладко тянуло от умелых движений его пальцев — в центре естества завязался знакомый узел, который под силу было развязать только… ему одному.

Я молила его не останавливаться. Мечтала об удовольствии из своих грёз. Но так и не смогла определить — чужое это желание или же моё собственное.

Это ведь я, как мотылёк, тянусь к костру.

Погибну? Пусть…

Но это случится по моей воле.

Я тихо вскрикнула, когда он оттянул зубами вершину груди. Его всё ещё обуревал гнев — это проявлялось в порывистых движениях, в нетерпимости, в стремлении поставить меня на место. Но сильнее этого ощущался отклик — мятежный принц тянулся в ответ, чтобы овладеть мной.

Или не мной, а той, кого я напоминала. Но сейчас… это было не важно.

Ведь я перед собой видела его. Не существо из легенд, не маску Изгоя, не наследника двух государств. Именно Нацу Драгнила. С его пороками, страхами, грехами. И никого другого.

Слёзы выступили на глазах. Глазах Люси, которая хотела стать такой же единственной… для него.

— Пожалуйста… — хрипло выдохнула, когда он приподнял меня за бёдра.

— Neth, vezhna, (Потерпи, пленница) — бросил принц, развязывая тесёмки штанов.

Вода изменилась — из ледяной, как с горных пиков в прохладную, как со скалистых ручьёв. Я понимала, что времени мало — скоро мощь его крови победит и превратит это место в кипящий котёл.

Мои губы вновь нашли его, ногти вонзились в мужские плечи, ноги крепко обвили торс. Я слегка качнулась, побуждая к действию, и он, наконец, оказался внутри.

За эти дни я так привыкла к боли, что не издала ни звука, а лишь сморщилась из-за вторжения и задрожала. Драгнил замер и уткнулся носом мне в шею. Потом слегка прикусил и толкнулся. Я выгнулась и застонала ему в ухо. Он рыкнул и вонзился ещё глубже, сводя меня с ума.

Весь мир вокруг исчез — провалился в ад, пока я возносилась к небесам. Я растворялась в нём, слыша биение наших сердец сквозь плеск воды.

Я знала, что это — единственный раз, который у нас будет. Знала, что больше не вернусь к себе прежней. И знала, что будущего у нас нет.

Я не стану его путеводной звездой, а он — моим якорем. Останемся вместе — спалим друг друга, утонем в пучине сожалений, рухнем в бездну.

Я не смогу вечно биться с покойницей за место рядом с ним — проиграю. А он не сможет принять мои чувства — они вовсе ему не нужны.

Я думала, что стоит лишь разорвать эту цепь, и мы навсегда… забудем друг о друге. Но с каждым толчком Искра во мне пульсировала, откликаясь на рёв его Первородной крови. Мы не просто сплетались телами — наши души срастались багровыми нитями, концы которых уходили в священную воду.

Убийственное пламя в его венах прорывалось наружу, но тут же гасло, не позволяя причинить мне вред. Его тело было горячим, но не настолько, чтобы сжечь заживо — и он касался так, как хотел.

Принц сжал меня крепче. Его движения стали быстрее и резче. Этот древний танец страсти разрывал пополам, заставляя кричать на всю подземную крепость.

Напряжение нарастало и шло к своему пику. Я изгибалась, безжалостно царапая его спину. От жёсткой хватки его пальцев на моей коже проступили тёмные синяки. Боль и наслаждение слились воедино, и я обмякла в сильных руках, окончательно теряя рассудок.

Через мгновение почувствовала, что его огонь выходит из-под контроля — жар нарастал, полосы замелькали жёлтым, а после он глухо зарычал и излился в меня.

Я тут же оттолкнулась от стены, и мы нырнули в озеро с головой. Холод таился на дне — туда и потянула его, чтобы остудить. Это помогло — спустя пару минут Драгнил разомкнул объятия и вытолкнул меня наверх первую, как в тот раз. Следом и сам появился на поверхности.

Мистический туман рассеялся. Свет сапфирового мха постепенно погас, погружая пещеру в темноту.

Принц поставил меня на выступ и приподнял за талию, помогая выбраться. Потом подтянулся и вышел из воды.

— Ты обманула меня, — объявил варвар. — Заманила в свои сети, чтобы я тебя отпустил!

— Я дала вам то, чего вы хотели, Ваше Превосходительство, — съязвила, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе. — Надеюсь, зов вашей плоти утихомирился? Если нет, можем повторить!

— Ты…

Я попыталась стянуть края разорванного платья, но пальцы не слушались. Глупые, бесполезные слёзы снова защипали глаза.

— Прежде чем закончить, вспомните, что сами запретили мне использовать… то, чего вы так боитесь! Нет другого способа, милорд. Нет лекарства. А если и есть, на поиск уйдут дни, месяцы, может годы! — я замолчала, чтобы хоть немного унять волнение. — Вы могли бы мне помочь с переводом книги, но вы не хотите! Что я ещё могу сделать?!

Мы стояли друг напротив друга, не двигаясь. Никто не говорил, но и не уходил. Я ждала. Устало ждала, когда Драгнил продолжит терзать меня своими обвинениями, но он ровным тоном спросил:

— Что ты хочешь знать?

Я шумно сглотнула, стараясь лихорадочно зацепиться за нужную мысль и задать правильный вопрос.

— В книгах не описано, почему король Закир пошёл войной на Вестралию. Я хочу знать истинную причину.

Правитель Ашгарда сел на каменный пол. Я заняла место напротив.

— Закир долго не мог иметь детей. Ни одна жена, ни одна наложница не рожала ему наследника. Говорили, что причина — проклятие леди Дженны, — послышался глухой смешок. — Он обратился к ведьме из Вестралии. Она подтвердила — проклятие есть. Помочь не смогла, но указала путь.

Драгнил тяжело вздохнул. Тон его голоса стал мрачным, даже злым.

— Закир сжигал вестральские леса, иссушал реки. Искал шкатулку Альтер — в ней, якобы, хранилось созвездие, и его свет мог очистить от любой скверны. Только шкатулки этой… отродясь не существовало.

Я затаила дыхание и положила голову на колени.

— Лирин попыталась его остановить, но не смогла. И тогда предложила сделку: шкатулку в обмен на свободу её народа. Она просто тянула время. Но… они полюбили друг друга. Так говорят, — принц умолк, затем продолжил: — Она родила Игнила. И умерла в ту же ночь. Такова история моих деда и бабки.

— Вы верите в это?

— Отчасти.

— Во что… не верите? — осмелилась уточнить, подумав, что скоро запас его красноречия закончится.

— В проклятия и созвездия, — буркнул Драгнил.

Я очертила рукой пространство.

— Даже сейчас?

— Это ты… наслала, — упрямо проговорил он.

— Хуже дитя малого, — фыркнула я. — Проклятие — не миф. Может, вам известно, что именно сказала Дженна?

— Нет, — Драгнил поднялся. — Пойдём. Нечего тут мёрзнуть.

— Подождите… Вы сказали, что Лирин родила наследника, когда они полюбили друг друга. Получается, проклятие в тот момент ослабло.

— Да. А потом она умерла.

Я посмотрела на его спину, на багровые полосы, проступающие сквозь мокрую рубаху. И впервые за всё это время у меня появилась мысль, которая уже не казалась безумной.

— В той книге… вы же её читали? Там было что-то про Искру? Или про зов?

Он обернулся. Мне показалось, что тёмные глаза сверкнули во мраке.

— Taarnekh. Eldrath. Zyrk velt. Thor az lath, marn lesh, ne lorn kain. Ne kath noth. Velk drak, kharre rah tar.

— Что это значит?

— Что есть дух, который дремлет в нас, в потомках Первородных. Из-за него вскипает кровь. И проснётся он лишь тогда, когда услышит вечный зов.

Что, если проклятие не в том, что он горит?

А в том, что… не способен выполнить условие?

Он любил. Человеческой любовью. И когда потерял её, проклятие ударило с новой силой.

Но кровь Первородного — это другой вид. Она требует только… Искру.

И в этом… таится разгадка. Командир мятежников должен полюбить пленницу. А этого никогда не случится, ведь я — лишь бледная тень его жены.

Нам не излечиться. Не спастись. Не избавиться.

Мы оба в ловушке.

И можем лишь держаться друг от друга подальше.

И всё же… я не имею права скрывать, ведь это касается и его тоже.

— Хотите знать, — заговорила я, — как полностью звучит пророчество?

Принц остановился. Воздух вокруг стал липким и густым.

— Нет, — упёрся он.

— А я хочу, чтобы вы знали, — настойчиво сказала, бесшумно ступая по каменным ступенькам. — Первородный почует Искру за тысячу миль. Проснётся его дух, влекомый вечным зовом. Но только тот, кто полюбить сумеет, сможет коснуться Искры и не сгореть. — Я замолчала. Он тоже не говорил. — Возможно, это и случилось с Закиром и Лирин.

— И что такое эта… Искра?

Так тебе всё-таки интересно?

— Артефакт, — солгала без запинки. — Или тоже дух. Доподлинно неизвестно. Про неё было написано в книге, которую я привезла с собой в столицу из поместья. И там уже ваш брат…

Он резко подлетел ко мне и поднёс к лицу указательный палец.

— Ещё слово о нём… и ты пожалеешь, девчонка!

— Ваши хозяйские замашки несколько… неуместны.

Я проплыла мимо него, гордо вскинув голову. И услышала, как принц пошёл следом.

До самого города шли молча. Когда вдали показался свет, Драгнил произнёс:

— Выйдешь первой.

Я взглянула на свою мокрую одежду, потом на него и нахмурилась.

— Как прикажете, Ваше Превосходительство.

Мы подошли к выходу. Принц прислонился к камню, а я покинула пещеру, надеясь пройти незамеченной.

Но что-то было неладно — несмотря на глубокую ночь, Ашгард не спал.

Меня внезапно окружили воины. А между ними встала Клэр, уперев руки в бока.

— Вот она! Убийца!

Холодная дрожь прокатилась по всему телу. Я прикрылась руками и шагнула назад, озираясь по сторонам.

— Мы доверяли тебе!

— Думали, что ты нас лечишь!

— А ты отравила!

— Ведьма! Ведьма!

Голоса жителей, полные ненависти, звенели в голове, проникали под кожу и кололи, как сотня игл. Слова застряли в горле, язык словно отсох — я замерла и пыталась не дышать.

— В темницу её, — злорадно выкрикнула Клэр, тыча в меня пальцем. — Найдите Командира и доложите, что Ларн, наш добрый кузнец, мёртв. Из-за отвара, который эта сука сварила!

Солдаты направили в меня остриё копий и начали теснить к ближайшему зданию, как особо опасную разбойницу.

— Это ложь, — глухо прошептала. — Я никого не травила…

— Оставьте её!

Энид прорвался к нам и встал передо мной.

— С дороги, — прошипела Клэр. — Она твоего отца убила, болван!

— Я уверен, что Люси не делала этого, — храбро возразил тот.

— А твоя мать считает также? — рыжая бестия шагнула к нему, покачивая бёдрами. — Именно она обнаружила Ларна в постели с пеной у рта!

— Зачем госпоже… — уже тише сказал Энид, — спасать его, а потом убивать? Ты слышишь себя?

— Как зачем? Она — шпионка из столицы! — завопила Клэр, теряя терпение. — Её послали, чтобы нас всех…

— Довольно! — взревел Драгнил. Солдаты мгновенно отступили и склонили головы. Энид тоже отошёл.

Клэр бросила пытливый взгляд на него, затем на меня, скривила рот и сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— А вот и вы, Командир, — выдавила она, натянув фальшивую улыбку. — Мы все требуем, — Клэр обвела пальцем толпу, — чтобы эту отравительницу казнили немедля!

— Что тут происходит? — позади раздался голос Грея. Он встал рядом со своим Командиром и скрестил руки под грудью.

— Вейн, отведи её в башню, — распорядился Драгнил. — И дай сюда плащ.

Правитель Ашгарда накинул мех мне на плечи и кивнул.

— Твои проблемы не заканчиваются, миледи, — усмехнулся Фуллбастер по дороге к платформе. — Ты что, мылась в такое время? В воде вся…

Я плотнее укуталась в плащ и не ответила. Меня трясло от едва сдерживаемых слёз. Хотелось утешить Марту и Энида, разделить с ними скорбь, попрощаться с Ларном… но я не могла сделать этого. Кто-то убил кузнеца и обвинил меня. Подставил без зазрения совести. И единственным человеком, который мечтал избавиться от пленницы, была любовница Драгнила.

Но зайти так далеко?

Убить… своего же?

Альтирия. Ашгард. Везде одно и то же…

Зависть. Корысть. Жажда власти…

Чтобы вернуть доброе имя, я должна осмотреть труп.

Должна доказать, что это — гнусная клевета!

Грей протянул мне руку, чтобы помочь взойти на платформу, но вдруг по подземелью разнёсся бешеный рёв.

Я обернулась и увидела, как начали проступать багровые линии на спине принца, готовые вспыхнуть в один миг.

Нет. Только не это…

Если увидят… если кровь проявится… они примут его за чудовище и разорвут!

Я должна его… сдержать.

Любой ценой.

Не думая больше ни о чём, рванула назад, боясь опоздать больше всего на свете.

Я подбежала и встала к нему вплотную, закрывая от других. Затем откашлялась и громко сказала:

— На пару слов, Командир.

— Отойди, — рявкнул он.

Я не подчинилась. Вместо этого наступила ему на ногу, побуждая шагнуть в тень лабиринтов.

Люди верещали вокруг. Каждый выкрик в мою сторону рождал в нём новую волну звериной ярости. Вся его пламенная сущность кричала о том, что не сдвинется. Не послушает. Не отступит.

— Вы сдурели, милорд?! — процедила так, чтобы услышал только он. — Забыли, что не в доспехах?!

Драгнил продолжал стоять, как вкопанный. С таким жутким взглядом, что кому угодно стало бы не по себе. В этот момент подоспел Фуллбастер.

— Его надо срочно увести, — обратилась к офицеру с мольбой. — Сделайте что-нибудь…

Грей кивнул и приказал всем немедленно разойтись по домам. Люди бурчали, возмущались, но перечить не стали. Они доверяли этим двоим. Пока что.

Я сняла с себя плащ и протянула принцу. Тот покачал головой, но я одним рывком сунула одежду ему в руки и быстрым шагом направилась к платформе.

— Что-то мне между вами жарковато, — подначивал Грей за спиной. — Аж дышать тяжело…

— Вы не могли бы оказать мне услугу? — обратилась к нему, глядя на то, как Его Превосходительство скрылся в пещере.

— Смотря какую.

— В доме осталась очень ценная для меня вещь — гребень. Будьте добры, принесите его.

— Конечно, — Фуллбастер галантно поклонился.

— И ещё… пожалуйста, не хороните Ларна до рассвета.

— Это уже две услуги, — заметил тот. — Так и быть, миледи. Но взамен ты присмотришь за нашим горячим парнем.

— Хорошо.

Я согласилась, заранее зная, что вот-вот последует взрыв такой мощи, который мне вряд ли под силу выдержать.

Мы ехали наверх вдвоём. Молча. По пути к крепости тоже не вымолвили ни звука. Он заговорил первым, когда остановились у двери:

— Это правда?

Я решила не доводить его и просто честно ответила:

— Нет.

— Почему Энид… защищал тебя?

Драгнил произнёс это спокойно, но я уже могла отчётливо различать его настроение в вибрациях голоса, в подрагивании челюсти, в языках пламени, что вспыхивали в глубине его зрачков.

— Потому что он самый сообразительный здесь, — не удержалась от издёвки.

Его Превосходительство сердился не один. Во мне бушевали обида и желание отстоять честь лекаря и человеческое достоинство.

Мы поднялись по лестнице, и он внезапно приставил к стене обе руки так, что я оказалась зажата внутри.

— Между вами… что-то есть?

Казалось, что ещё чуть-чуть и этот дикарь накинется на меня, но… я опередила.

— Ты рехнулся?! После всего, что произошло… после того, как твоя шлюха свалила на меня убийство, после того, как ты чуть не выдал перед людьми свой секрет, ты додумался только до этого?!

Одна его рука нависла надо мной. Я видела раскалённые пальцы, одержимые хищные глаза и ревностный пыл, искажающий лицо, но не боялась. Я бесстрашно смотрела, как принц борется с собой, чувствовала обжигающее дыхание на коже, и отчаянно хотела, чтобы он дотронулся…

Я мечтала обернуться прохладной Водой, чтобы соединиться со своим жгучим Огнём.

Драгнил внезапно отстранился и указал на свои покои.

— Иди. Пока поживёшь там, где тебя не достанут.

— Надеюсь, вы найдёте себе другое место для ночлега, — выпалила перед тем, как кинуться в его комнату и закрыть дверь.

Вскоре шаги стихли. Я осталась одна в башне своего похитителя. И всё, что у меня осталось — осознание, что мир, собранный по кусочкам, рухнул.

***

Раздался грохочущий стук в дверь.

— Вставай, миледи!

Я открыла глаза и сразу же скривилась от жуткой головной боли. Рассвет ещё даже не наступил, и это означало, что сон длился всего пару часов.

— Иду.

Я открыла, и в комнату влетел Грей, как ужаленный.

— Ларна вывезли на поверхность. Поторопись, если хочешь с ним попрощаться.

— Вы верите в то, что я не причастна к его смерти? — прямо спросила я.

— Верю, — он достал из мешочка на поясе гребень и отдал мне. — И все, кто знает, какую жертву ты принесла, чтобы спасти ему жизнь, верят.

— Спасибо, сэр, — я присела в реверансе, а потом наспех заколола самую ценную вещь. — Теперь поспешим.

Когда мы шли по одному из коридоров, я услышала голос Драгнила с улицы и выглянула в окно, чтобы получше разобрать слова.

Весь двор кишил людьми. Множество солдат стояли во дворе с оружием в руках. Он же, верхом на коне, ехал вдоль шеренги и произносил речь.

Речь перед битвой.

— …на Ашгард наступают враги. Они хотят растоптать нас, увидеть нашу погибель. Хотят подавить стремление народа к свободе и равенству. Им плевать на справедливость…

— Мне нужна ваша помощь, — сказала, не отрывая взгляда от всадника на вороном.

— Опять? — Фуллбастер приложил ладонь ко лбу.

— Дайте мне лошадь и откройте ворота, — наконец повернулась к нему. — Если вы мне верите, прошу вас… Клянусь, я уведу отца отсюда. Его не интересует ваша крепость…

После того, что произошло между мной и Принцем-изгоем последует наказание.

Возможно, отец выдаст меня за фермера и отправит жить на границу. Изгонит за то, что я натворила. За позор, который навлекла на его дом.

Но это уже будет… моя проблема.

— Прости, но я не хочу помереть раньше времени, — ухмыльнулся он.

— Вы…

— И вообще, — перебил Грей, шагнув вперёд, — тебе бы тоже хоть немного… поверить в нас, госпожа.

Поверить?

Положиться на кого-то?..

Это место… приняло меня?

Нет.

Оно оттолкнуло, показав, что так будет везде, где я посмею проявить свой дар.

Люди никогда не перестанут бояться.

А я… навсегда останусь отверженной.

— Быстрее, миледи, — подгонял Фуллбастер, ведя меня по узким проходам. — Иначе не успеем!

Мы вышли с другой стороны здания, обошли завалы и остановились возле повозки. В ней лежал труп, накрытый грубой тканью.

Я забралась к нему и осторожно оттянула край. Не смогла сдержать слёз, увидев серое, безжизненное лицо старика, который был одним из немногих, кто отнёсся ко мне хорошо.

Я сорвала с него покрывало и закатала рубаху к самой шее. Затем взялась пальцами за лицо и повернула сначала в одну сторону, потом в другую.

— Ты что творишь? — удивился Грей, заглядывая в телегу.

— Ищу, — коротко ответила, продолжая ощупывать тело. Попыталась разжать челюсти, но не вышло — подвижность одной из рук вернулась ещё не до конца. — Идите сюда и держите.

— О, святая Альтер, чем меня заставляют заниматься…

Фуллбастер поставил фонарь на дно и пока держал рот открытым, я осматривала.

— Белена, — произнесла, заметив синеватые язвы на языке и щеках. — Я сама дала ему настойку, чтобы не мучился. Остатки оставила Марте с точными указаниями, но это… передозировка. Если влить слишком много, она парализует горло, и человек задыхается во сне.

— Может, жена по ошибке налила лишнего? — с надеждой спросил Грей. — Старики ведь, сама понимаешь…

— Нет, — покачала головой. — Я разъяснила всё до капель. Марта не могла ошибиться. Кто-то намеренно добавил белены в отвар.

Внутри поднимался и закручивался вихрем праведный гнев. Это был мой рецепт. Моё лекарство. И вина за это тоже лежала на мне.

Если бы я не дала Марте настой, а приносила и поила Ларна сама, когда нужно… этого бы не случилось.

— Пора уходить, — Фуллбастер потянул за рукав. — Тебе нужно вернуться в башню.

— Угу-м, — отрешённо кивнула, пытаясь собраться и придумать, как найти выход.

Мы ушли вовремя — как только показались первые лучи солнца, жители Ашгарда начали по очереди подходить к этому месту с противоположной стороны, чтобы схоронить кузнеца.

Лиз. Ларн. Яды.

Я не помогла своей служанке, но помогла кузнецу. И всё равно исход оказался одинаков.

Проблема не в снадобьях, не в растениях. Проблема в гнилых людях, что оскверняют блага, данные богами.

И сословие не имеет значения — любой может использовать сокровенные знания во вред другим. Кто-то более тонко. А кто-то вот так…

Никто из них не боится. Не дрожит перед карой небес. И каждый считает, что злодеяния сойдут ему с рук.

Стоя возле окна в покоях, я сжала кулаки и невольно представила, как мои нити чёрным потоком устремляются в землю, словно корни вековых деревьев. Как они обвивают отравителей, зачинщиков, виновных и сжимают в своих смертельных тисках.

Что со мной такое…

Мой дар — не зло.

Он предназначен только для помощи…

И я… тоже не зло.

Я — целитель.

Моя миссия — лечить…

Вдалеке поднялось облако пыли. Топот копыт и мужские голоса побудили присмотреться, а затем вцепиться в подоконник.

Папа…

Нацу…

Я бросилась к двери, но когда дёрнула, обнаружила, что её заклинило. Или кто-то намеренно запер меня, пока витала в облаках.

Я ударила по крепкому дереву ладонью и расплакалась, оседая на пол.

Никто, кроме меня, не сможет помешать…

Какая же никудышная! Беспомощная!..

Они убьют друг друга!

Вставай же!

Я поднялась на ноги и ещё несколько раз дёрнула дверь. Та не поддалась. Я заколотила по ней кулаками, кричала, чтобы кто-нибудь выпустил, но и это не увенчалось успехом.

Тогда осмотрелась. В голову пришла безрассудная идея, как привлечь к себе внимание. Я взялась за край скамьи, стоящей возле очага, подтащила к окну, потом подняла и бросила в стекло. Оно треснуло. Ударила ещё раз — и наконец разбила. Множество осколков полетело вниз, а я встала на подоконник.

Если оступлюсь — погибну. Но другого пути нет.

Перед глазами плыло из-за страха высоты и слёз. Ашгард виделся одним большим муравейником, где сновали солдаты, похожие друг на друга. Я не различала их между собой. И не могла отыскать маску в форме черепа.

Где ты, мой принц? Разве ты… не чувствуешь?

Ворота открылись. Вороной конь встал на дыбы. Драгнил ворвался внутрь и выкрикнул:

— Var, Зимар!

Он поднял голову и увидел меня. Его руки с силой натянули поводья. Правитель отступников остановился возле того места, где я могла упасть и снял шлем.

— Назад, девчонка! — гневно выкрикнул Его Превосходительство. — Быстро!

— Выпусти меня! — закричала в ответ. — Иначе… получишь вторую Дженну!

— Я выпущу тебя, — выпалил варвар. — И посажу в темницу! Ярна!

Эльза въехала на лошади во двор и спешилась. Он что-то сказал, а она кивнула и вошла в здание.

— Var!

Вороной конь умчался, унося его в бой, а я обречённо смотрела вслед, пока силуэт не растворился в пыли.

— Лучники! — прогремела команда с вышки. Я узнала голос алхимика и вздрогнула. — Зажечь стрелы! Цельсь!

Сердце пропустило удар, а потом забилось в груди, как запертая в клетке птица. Я аккуратно шагнула обратно, но поскользнулась и едва не рухнула — чудом успела уцепиться за раму.

— Пожалуйста, не делайте этого! Остановитесь!

Я думала, что кричу на всю крепость, а на самом деле шептала сорванными связками. Хотела, чтобы меня услышали, но натыкалась лишь на непроницаемую пустоту.

Не послушают.

Не отступятся.

И погибнут…

В коридоре послышался шум, будто кто-то передвигал что-то тяжёлое. Дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла воительница.

— Иди сюда, — она подошла ко мне, схватила за руку и сдёрнула с подоконника. — Сумасшедшая…

Я вырвалась и потёрла кожу там, где её пальцы, обёрнутые в сталь, оставили отметины.

— Я не могу… — выдавила, задыхаясь. — Ты разве не понимаешь? Мой отец и… и твой Командир… они сейчас убьют друг друга!

— Приказ — отправить тебя в подземелье! Это я и делаю! — Скарлетт вновь потянулась ко мне, но я не позволила коснуться и отвела её руку в сторону.

— Эльза, ты ведь женщина, — не отступала я. — Пойми меня. Ты любила когда-нибудь?

Она глубоко втянула воздух, но промолчала.

— Я… люблю своего отца. Он сейчас стоит за воротами. Любая выпущенная стрела может его убить. А я… могу остановить весь этот кошмар. Пожалуйста, позволь мне увести аэрийцев отсюда…

— А Нацу? — вдруг спросила Эльза, расправив плечи. — Его ты любишь?

Я отвела взгляд, не желая признавать это даже себе. Я не хотела стать одержимой безответной любовью, но именно ею и стала. И уже… давно.

С тех пор, как он впервые пришёл ко мне во сне. С тех пор, как начала просыпаться с мыслями о нём. С тех пор, как другие мужчины перестали существовать в моих глазах.

Но что, если я ошибаюсь…

Что, если это — лишь древняя тяга, а я видела отголоски прошлого, где он… любил другую?

Если всё это являлось мне, чтобы я поняла суть проклятия?..

Ведь это не я сплеталась с ним в объятиях. Не мне он шептал нежные слова. Не обо мне… заботился.

Да. Всё так. Это не по-настоящему.

Когда проклятие развеется, мы… мгновенно забудем друг про друга.

— Идём, Хартфилия, — произнесла Скарлетт. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я взялась за подол и бросилась вон из башни. Эльза не отставала. Мы бежали так быстро, как могли и через несколько минут оказались у ворот.

Там нас остановили стражники. Воительница взяла под уздцы свою кобылу и велела открыть. Те подчинились без колебаний.

Я открыла рот и тяжело выдохнула. Битва была в самом разгаре. Звон мечей, стук копыт, воинственные кличи, стоны раненых смешивались в одну адскую какофонию.

Скарлетт взобралась на лошадь и медленно вынула меч из ножен, а после исчезла в облаке дыма.

Я беспомощно озиралась вокруг, но шла вперёд, невзирая на ужас, который норовил сковать конечности. Меня мутило от резких запахов, и каждый громкий звук заставлял боязливо прикрываться руками.

Пыль немного рассеялась. И тогда я увидела картину полностью.

Слева — Эльза, сражающаяся с двумя королевскими воинами. Справа — Грей, ловко отбивающийся от атак врагов Ашгарда. И в центре — Принц-изгой, окружённый пятью рослыми противниками. Его меч рубил во все стороны, не зная жалости и пощады. Казалось, что даже вся армия Аэрии не сможет его победить.

Отца нигде не было видно. Я продолжала заходить в самую гущу войны, чтобы найти его и заставить отвести войска от крепости.

И тут небо заволокли серые тучи, а вдалеке блеснули какие-то точки. Я пригляделась и увидела, как сюда приближается стая лунных мотыльков. Они кружили над полем брани, и с их тонких крыльев… падала мерцающая пыльца.

Грейс когда-то пела о таких. Говорила, что они исчезли, когда умерла магия. Почему… вернулись?

— Люси!

От этого голоса по телу пробежали мурашки. Я не могла поверить своим ушам. Медленно повернулась и увидела Локана — в броне и с мечом в руках.

Он подбежал ко мне и взял лицо в свои руки.

— Я так долго… тебя искал.

Сталь шлема прижалась к моему лбу. Я всхлипывала от слёз, что катились по щекам и не давали даже вдохнуть.

— Локан…

— Я так счастлив… Я знал, что ты жива…

Он поднял забрало. Сухие губы коснулись моего лба — нежно, бережно, будто нашли сокровище в недрах земли.

Кто-то из солдат Драгнила замахнулся оружием, но мой друг детства сразу же отбил удар и перерезал человеку горло.

— Нет! Что ты делаешь?! — выкрикнула я, отходя. — Ты не такой…

— Это ради тебя! Всё ради тебя! — прокричал, как обезумевший, и указал пальцем направление. — Беги туда! Граф стоит…

Внезапно слова оборвались. Я опустила глаза — на животе друга детства стремительно расплывалось алое пятно.

— Нет… Нет!

Он рухнул прямо на меня. Не выдержав тяжести, я упала на спину и истошно завопила. Потом содрала шлем с его головы и потянула за волосы, но Локан уже потерял сознание.

Я попыталась столкнуть его с себя, но не вышло. Ещё раз. И ещё. Только на четвёртый раз удалось.

— Вставай, Локан… Не умирай… — молила, прижимая руки к ране, видя, как поднимается чернота и тянется к моим пальцам.

Только нити начали сплетаться, как я почувствовала её. Цену. Не резь, не слабость, не онемение. Смерть. Я поняла, что точно умру, если продолжу.

Почему? Почему всё случилось так?!

Я столько потеряла и не позволю… никому не позволю отнять то, что осталось!

Не дам вам рубить друг друга из-за непомерной гордости!

Вы могли… начать переговоры. Могли не убивать!

А теперь узнайте же… увидьте же… и содрогнитесь!

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Ощутила, как боль, страх, отчаяние и решимость сжимаются внутри в один маленький, но наполненный неограниченной мощью комок. Нити не исчезли, а потянулись из меня, обретая волю, а затем с грохотом вонзились в промёрзшую почву.

Я испытывала небывалую лёгкость. Словно вознеслась, воспарила в воздух и весила не больше гусиного пера.

Взмахнула одной рукой, следом второй, чувствуя, как после соприкосновения со святой водой в глубинах Ашгарда, через естество прошёл золотой ослепляющий свет.

Забвение. Тишина. Падающие звёзды.

— Де-ва…

Снова та женщина. Снова не даёт говорить.

— Если потеряешь контроль, то умрёшь…

— Кто ты?! — шевелю губами в надежде, что она услышит.

Ко мне приближается силуэт. Понимаю, что встречала её раньше — в видении у источника.

— В тебе живёт… чужое эхо, — продолжает незнакомка, взирая на меня прозрачными глазами. — Именно осколок её души связывает тебя с тем, кого ты боишься.

— Это… его погибшая любовь?

На её губах появляется грустная улыбка.

— Ты — не её замена. Ты — Искра. Та, в кого я вложила последнюю частицу себя.

Она замолкает, и в тишине я слышу, как бьётся моё сердце.

— В тебе две нити, Дева, — говорит она тише. — Одна — моя. Искра, что даёт тебе силу. Другая — её. Осколок души, что даёт тебе ключ. Они сплетены в тебе, но они — не одно и то же.

Хочу спросить, для чего это сделано и почему, но меня опережают:

— Она не была Искрой, но могла ею стать, — с тоской произносит женщина. — Могла стать носителем моей силы из-за таланта к знахарству. Но… смерть настигла её до того, как пробудилась Искра. Проклятие разорвало душу — то самое, что живёт в крови королей. Я не могла этому помешать, а лишь сохранила то, что от неё осталось — отголосок…

— Я… не понимаю, — выдавливаю из себя.

— Она умерла, — твёрдым голосом проговаривает незнакомка. — Но её судьба не закончилась. Ты стала следующей, кто способен принять Искру благодаря силе рода. Я сделала выбор. А теперь ты должна сделать свой, Дева.

— Какой выбор? — спрашиваю с опаской.

— Принять или отвергнуть, — отвечает загадкой. — Спасти или дать погибнуть.

— Это… это нечестно! — кричу в исступлении. — Я не просила этого!

— Никто не просит. Но это уже свершилось.

С трудом перевожу дыхание. Замечаю, как силуэт бледнеет.

— Эти… чувства… значит, они — не мои собственные? Они — её?

— На этот вопрос ты ответишь сама, — она качает головой. — Когда перестанешь бояться своего отражения.

— Альтер! — вырывается из моего подсознания, когда она медленно поворачивается обратно к свету. — Для чего это всё? Я, он…

— Кровь Первородного тянется к Искре, как к своей паре. Это не случайность, а предначертанный путь. Но только ты решаешь, куда он приведёт.

Богиня начинает исчезать, растворяясь в сиянии звёзд.

— Ищи, Дева… Там, где драконы рождались веками…

Мгла. Пустота. Голоса.

И реальность, в которой Первородный несёт Искру в своё логово.

Глава 6. Искра и страж

POV. Нацу

Я вёл Зимара по ухабистой дороге, размытой дождём. Всматривался в едва различимые следы лошадиных копыт и всё сильнее сжимал кулаки. Багровые линии побледнели, но всё ещё проступали на коже. Жар стал другим — не плавящим, а ноющим. Тоскующим. По ней.

Сбежала.

Прямо в руки к палачу.

Но я чую тебя.

И отыщу.

***

— Вейн, готовь отряд, — велел, поднимаясь на платформу. — Ярна, Ашгард на тебе. Мистган, а ты присмотри за ней.

— Я тоже… поеду, — выдохнула Эльза. На её лбу выступила испарина.

— Я сказал — нет.

— Полностью поддерживаю, — кивнул алхимик, придерживая её за плечи. — Ты ещё слишком слаба.

— Командир, — обратился Грей насмешливым тоном, кивнув на мокрые пятна, что я оставлял на камне. — Ты что, решил ванну принять средь бела дня?

Я промолчал. Как только механизм встал на место, вышел и направился в свою башню. Покои всё ещё хранили её запах — он ударил в ноздри сразу, как вошёл.

«Вы… повесите меня?»

«…я не смогу вам… кого-то заменить…»

«Отпустите…»

«Холодно… Согрей…»

Я ударил по стене рукой, пнул ножку стола, но всё это не приносило облегчения. Становилось только хуже.

Я не должен был узнать, что вода позволит коснуться. Теперь хотел её… ещё сильнее, чем прежде.

Проклятая девчонка.

Потеря Эста, аэрийская армия и благополучие Ашгарда — это всё, что должно было заботить меня.

Но вместо этого в голове — лишь её образ. Жаркий, всепоглощающий поцелуй. Руки на моих плечах. И страсть между нами.

Я ненавидел себя за то, что разум почти вытеснил жену из памяти и вживил туда пленницу. За то, что я всё реже возвращался мыслями к Элис и Элинор и всё чаще представлял Хартфилию, извивающуюся подо мной.

Я вытащил кольцо из сундука и поднёс его к свету.

— Согласны ли вы, Элис Хилл, взять в мужья Его Королевское Высочество принца Нацу Драгнила, герцога Линфордского? Быть с ним и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?

Невеста поворачивается ко мне и смущённо улыбается.

— Согласна любить его до последнего вздоха…

— Согласны ли вы, Его Королевское Высочество принц Нацу Драгнил, герцог Линфордский, взять в жёны Элис Хилл? Быть с ней и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?

— Согласен не отпускать её руку до конца дней своих…

Ты сдержала обещание, любимая. А я — нет.

Бесчестный ублюдок.

Я приложил металл к губам и горько усмехнулся. Этот ритуал больше не помогал. Не успокаивал бурю. И не мог даже ненадолго избавить от вожделения другой женщины.

Мне отчаянно хотелось думать, что это — всё, что я к ней испытываю. Я убеждал себя в этом по дороге в Эст. Когда стоял у общей могилы с сожжёнными трупами. Когда искал выживших по подвалам погорелых домов.

И в тот самый миг, когда тяга слегка ослабила хватку, цепь тут же натянулась с новой силой. Я почувствовал, как она зовёт. Как плачет. Как ждёт, что спасу её.

Весь мир перестал иметь хоть какое-то значение. Я вскочил на коня и в одиночку поскакал обратно в крепость. Я прижимался к шее Зимара, шепча на древнем языке единственную команду — быстрее.

А в это время голос внутри настойчиво твердил: Zul. Khar zul…

Всё моё существо обуревал животный страх за неё. Я не знал, что происходит, но ощущал, что это — нечто страшное. Это пугает её. Причиняет страдания. Ломает изнутри.

И я мчался назад, чтобы убить того, кто сделал это с ней.

Когда узнал о том, что произошло, то рассвирепел. Она, ещё вчера поражённая скверной, сегодня уже забирала себе новую серьёзную травму.

Я был готов придушить её на месте, но как только девчонка ударила под дых своим вопросом о том, что я мог сделать… маска, которую давно устал носить, разбилась вдребезги.

Я приник к ней всего на мгновение. Воспользовался тем, что она не чувствует, как последний изверг, лишь бы найти утешение своей нескончаемой боли. С тех пор это стало единственным, что могло сдерживать зверя внутри.

Я дал ей всё, что она просила — доступ к хранилищу, деньги, относительную свободу. Запретил рисковать собой ради других — всё потому, что не хотел видеть её мучения. И до безумия боялся потерять.

Ведь все попытки оградить её от самой себя приводили лишь к тому, что Хартфилия увязала в болоте всё глубже. Глупый кролик упорно лез в пасть к волкам и даже не понимал, чем это грозит.

— Что случилось? — спросила Эльза, войдя в главный зал. — Почему ты… один? Где остальные?

— В Эсте, — ответил, не глядя на неё и глотнул вина из кубка.

Скарлетт подошла ближе, поднялась ко мне и потянулась рукой, но я резко отвернулся.

— Что с тобой происходит? Ответь! — потребовала воительница. — Это всё… она, да? Графская дочь… спасла Ларна, спасла меня… И не просто отварами! — вскричала Ярна, вцепившись в подлокотники. — Зачем ты нёс её на руках у всех на виду? Она околдовала тебя! Ведь…

— Довольно! — огрызнулся я, вставая. Ей пришлось шагнуть вниз. — Я сам разберусь! А ты следи за своим здоровьем. Скоро битва. Ты должна быть в строю.

— А ты, Командир? Что на счёт тебя? — продолжила она атаку. — А если скрутит, как в прошлый раз? И хорошо, если просто голову снесут с плеч, а если повяжут и в Альтирию отправят?! А там… там…

— А там Джерар Фернандес, — отчеканил я, зная, как это на неё подействует. — Встретит меня, как подобает главнокомандующему.

Эльза опустила голову. Я видел, как она судорожно кусает губы, как часто дышит и вонзает ногти в кожу.

— У всех нас, — произнёс спокойным тоном, — есть свои слабости.

— Да, но они не должны управлять нами! — парировала Ярна. — Расскажи же. Я правда… хочу помочь.

— Сначала я должен кое в чём убедиться, — бросил перед уходом, но последнее слово осталось за ней:

— Верни пленницу в Альтирию, пока мы все… не сгорели, Каэр.

Только через мой труп она вернётся к Зерефу!

Я вышел из крепости и поднялся на вышку. Руки легли на холодный камень. Рдяная порча выставила новые правила: сжигать мою плоть, когда девчонка поблизости или в опасности. И чем ближе она находилась, чем страшнее кружилось возле неё зло, тем сильнее меня жгло.

Я зависел от неё. Ощущал себя цепным псом, который должен охранять свою хозяйку от любых невзгод, бежать на её зов, где бы ни был, и чуть ли ни есть из рук.

Вдалеке мелькнул свет. Следом показалось ещё несколько оранжевых точек — отряд возвращался из Эста.

Я спустился, встретил их и отвёл Грея в сторону. Затем отдал приказ — готовить воинов к вторжению. После ушёл в свои покои с одним намерением — воспротивиться своей крови.

Ne zhel ir. Ne varnzash. Vor! (Не хочу её. Не буду защищать. Отказываюсь!)

Ничего не произошло. Голос, что до этого говорил со мной, наказывал, ставил на колени, сейчас молчал.

Re zul'vor! (Я разрываю клятву (договор))

Veth?! (Слышишь?!)

Полосы окрасились в тёмно-алый, засветились и сковали так, что я рухнул на пол. Рёбра стянуло обжигающим обручем, лёгкие наполнились пеплом. А потом кто-то словно хлестнул раскалённой плетью по хребту. Раз. Два. Три. От каждого удара из глаз сыпались искры, а в нос бил запах собственной палёной кожи.

Zash ir. (Защищай её.)

— Почему? — прохрипел на общем языке, давясь своей кровью. — Почему… она?!

Слова погрязли в вое, разорвавшем мне глотку. Я долго не вставал, боясь пошевелить хоть пальцем. Когда рассвело, то открыл глаза. Проклятые линии потухли. Только влажная ткань, прилипшая к спине и привкус железа во рту напоминали о том, что было.

Когда поднялся, то решил больше не испытывать судьбу и не искать ответов у дьявола внутри себя — он явно не станет мне помощником. Я метался из угла в угол, перебирал пергаменты, что лежали на полках, листал книгу на языке древних, в надежде найти хоть что-нибудь. И вспомнил обрывки, которые слышал у себя в голове в пещере.

— Kharaz Eldrath… Irra za dor vel… Так, кажется? — спросил вслух, проведя пальцем по свитку с толкованием. — Кровь Первородного почует за тысячу миль… Искру. Что за Искра? Чушь какая-то… Что ещё он там говорил? Khar iht — dro yir ne khael. Так… — почесал затылок. — Тот, кто полюбит, сможет…

Коснуться и не сгореть.

Невозможно.

Я медленно осел на скамью и потёр лицо ладонями. Затем встал, подошёл к окну и увидел во дворе вместе с Ярной ту, к которой не мог притронуться, чтобы не убить.

Сначала наблюдал, как они сидят на валуне и разговаривают, а потом вылетел из покоев и отправил стражника за Хартфилией, заранее осознавая, на какой ад себя обрекаю.

Захотелось немедленно убедиться, правда ли это. Я велел ей придумать способ избавиться от полос и знал, что характер не позволит девчонке отказать.

Её близость сводила с ума: внимательный взгляд, в котором я тонул; едва уловимый аромат цветов, кружащий голову; пульсирующая жилка на шее, к которой тянуло припасть, жадно впиться зубами до темноты в глазах.

Когда она ослушалась, коснулась здоровой рукой и покрылась волдырями, то я окончательно убедился — эта женщина плавила меня изнутри, заставляя кипеть кровь, а я сжигал её снаружи, не в силах обуздать жар. Мы пожирали друг друга в огне. И был ли у нас при таких условиях хотя бы один шанс… выжить?

Способ существовал — источник, который избавил её от скверны и позволил касаться без ожогов.

И она тоже об этом знала.

Я отдал ключ, чтобы заполучить доверие. Я дал книгу, чтобы она нашла в ней то, что ей требуется. Я восхищался её решимостью, стойким духом. Дико завидовал Зерефу, когда представлял, как они шушукаются в библиотеке над книжками. Я злился на нас обоих. И ненавидел себя за то, что собирался сделать.

Я принял её игру и пошёл в подземелье сознательно — догадывался, что там произойдёт. Хотел проверить, сколько священная вода сможет выдерживать мой проклятый огонь.

Но стоило оказаться с ней там, как я позабыл обо всём, отдавшись чувствам. Я поверил в чудо. В знамения. И в богов, которые упорно пытались до меня достучаться столько времени, но я отворачивался.

Я никогда не испытывал такого непреодолимого влечения. Никогда не терял из-за девушек разум, даже когда был юнцом. Но с ней я растворился в пространстве. Почувствовал, что она предназначена мне. И только мне.

Полосы полыхали, но не диктовали, что делать. Я сам упивался ею, как зачарованный. Я не желал её отпускать, не хотел, чтобы это заканчивалось, но кипящая лава в венах быстро напомнила, что за всё приходится платить.

И Хартфилия вновь спасла нас, утянув на дно. Она снова… справилась со мной.

Там, в озере, я понял, что мы — две расколотые половины чего-то целого, которые никак не могут соединиться. И что я всегда буду ею одержим. До конца дней.

Я рассказал ей историю, а она взамен солгала мне. Сказала, что Искра — артефакт. А я знал правду с того момента, когда кровь покарала меня. Знал — и всё равно пришёл к источнику. Знал — и всё равно взял её. Знал — и всё равно не мог остановиться.

Почему?

Боялась, что использую?

Или… не верила, что я смогу её полюбить?

— Господин… вы знали, что пригрели на груди шлюху, которая спит со всеми подряд за кусок хлеба?! — взвизгнула Клэр, указывая на Энида. — Я всё видела…

— Как ты смеешь так нагло врать?! — крикнул на неё тот.

— Я не вру! Я видела, как ты целовал её!

В тот момент в глазах потемнело. Древний инстинкт побуждал взмахнуть мечом и рубить без разбирательств. Пламенеющие потоки просыпались, неизбежно приближая меня к концу.

«Вы сдурели, милорд?»

Попытка спасти меня от толпы, заслонить собой, дрожащий голос, распахнутые от страха глаза в то время, как её саму клеймили ведьмой и обвиняли в убийстве, окончательно укоренили намерение защищать её. Но не из-за клятвы, зова или желания. А потому, что воин должен оберегать свою собственность.

Я запер её в башне. От них. И от себя тоже. Чтобы никто… не смел к ней подойти.

В ночь перед битвой я пришёл в свои покои за доспехами. Долго смотрел, как она мирно спит на моей кровати и невольно вернулся в тот день, когда впервые её увидел. Как гнался за ней. Как стоял над изголовьем, сжимая в руках обугленные цветы.

Если бы я знал с самого начала… что бы сделал? Приказал запереть себя в темнице, чтобы не подчиняться голосу? Или вопреки всему… присвоил её себе?

Девчонка не переставала удивлять. Когда увидел её там, в шаге от пропасти, чуть не спятил от паники. Думал, что точно придушу, как только бой закончится, запру на сотню замков в глубинах Ашгарда…

А потом, в самый разгар битвы, заметил её — хрупкую, безоружную в пучине сражения. Посчитал, что показалось и даже несколько раз моргнул, но нет.

Какой-то воин в королевских доспехах осмелился взять её лицо в руки и прижаться лбом ко лбу. Я видел, как она смотрит на него. Как цепляется за его плащ, как плачет. Не отталкивает, не зовёт на помощь, а что-то говорит. Что-то сокровенное… А я не слышал ничего, кроме бешеного стука в ушах.

Этот человек… не чужой ей. Кто-то из прошлого. Кто-то важный.

И прямо сейчас он посягает на то, что принадлежит мне.

Я убил всех, кто теснил меня, направил Зимара прямо туда, чтобы отрубить этому ублюдку голову, но тут его самого пронзили мечом.

Он упал на неё и зажал своим неподвижным телом. Я рвался туда, чтобы вырвать её из-под него. Не только потому, что вела потребность сберечь и не только потому, что боялся, что эта безрассудная девчонка задохнётся. Я просто сгорал от ревности. Даже несмотря на то, что тот солдат уже ушёл в мир иной.

Я собирался вытащить её и увезти в крепость, но тут началось нечто невообразимое.

— Что за чертовщина? — выкрикнул кто-то.

Хартфилия воспарила в воздух. Глаза вдруг закатились назад, зияя прозрачной пустотой, волосы встали дыбом, развеваясь по ветру, как её личный стяг пшеничного цвета.

Нечеловеческий вопль заглушил всё — пришлось зажать уши руками. Внезапно золотой ослепляющий свет залил пространство вокруг. Он тянулся к небу, как последний заход солнца. Словно сам мир… готовился погаснуть.

— Назад! — скомандовал своим людям, спешиваясь.

— Ты куда?! — воскликнула Эльза, подъезжая ко мне.

— Искоренять зло.

…уничтожить всё, что будет угрожать ей.

Ладонь плотно обхватила рукоять. Я двинулся вперёд. И тут клинок, верный мне годами, вырвался и взмыл вверх. Но не только мой — это произошло со всеми орудиями смерти.

Впервые я оказался безоружен перед лицом врага. Впервые чувствовал себя настолько уязвимым. И не мог сделать ничего, кроме как… оцепенело созерцать это явление.

Мечи и луки с оглушительным звоном вонзились в землю. А затем неведомая сила заставила обе армии одновременно пасть на колени. Перед ней.

Я не узнавал её. Не мог поверить, что вижу перед собой девчонку, которая дрожала в темнице. Ту, что целовала меня в пещере. Просила согреть. Надо мной возвышалось что-то другое. Древнее. Беспощадное. Вечное.

Я улавливал шёпот своих солдат, упавших поблизости. Кто-то молился богине, кто-то причитал, кто-то просил оставить в живых. Они боялись. Все, без исключений. Как чумы. И меня озарило: она может сломить нас всех. Превратить в ничто. Стереть в пыль по щелчку пальцев.

Ураган усиливался. Песок летел в глаза, отнимая способность видеть, но это не помешало мне рассмотреть Джуда Хартфилию, стоящего на холме в окружении своей свиты.

Граф смотрел не на нас. И не на своих людей. Он разглядывал лишь своё дитя, парящее над сотнями замерших солдат, с чёрными нитями, уходящими в землю. И на его лице не было отцовской любви — там отражался только необъятный ужас.

— Убейте её! — заорал граф, указывая на неё дрожащим пальцем. Его голос прорезал звенящую тишину, созданную её даром. — Она — ведьма! Это не моя дочь! Убейте это… чудовище!

Murt khar dro Irra. (Убей тех, кто притронется к Искре.)

Ne khorre tu! Rekh vim. (Не приказывай мне! Сам знаю.)

Мир вокруг окрасился в красный. Линии накалились так, что едва не прожгли кожу.

В одно мгновение я схватил чей-то меч и оказался перед аэрийским лучником. Взмахнул оружием настолько быстро, что лезвие вспыхнуло алым, снеся голову противника прежде, чем он успел натянуть тетиву.

Я даже не взглянул на изуродованный труп — одним движением смахнул капли крови и двинулся прямо к этому прогнившему аристократу.

Она никогда не узнает.

Никогда не услышит, как собственный род покушается на её жизнь.

Я вырву язык любому, кто осмелится сказать ей об этом.

Девчонка считает, что её дом там, за воротами?

Там, где её хотят видеть мертвой? Там, где от неё отрёкся отец?

Нет. Её дом здесь. Рядом со мной.

Я — единственный, кто имеет право владеть ею. И больше никто.

— Что стоите? Убейте же Изгоя! — кричал Джуд, но его воины медлили. Зато я не колебался.

— Защищать Хартфилию! — громко отдал приказ, продолжая идти. — Убить любого, кто попытается напасть!

— Есть! — раздалось в ответ.

— Ты дорого заплатишь за это! — воскликнул её отец, вытягивая руку с копьём. — Во имя короля!

Он пришпорил лошадь и рванул в мою сторону. Я поднял меч, надеясь сбросить его с седла одним ударом и продолжить в равных условиях, но граф даже не смог приблизиться: чёрные нити, теперь больше напоминающие корневые узлы, вырвались из земли, выбивая огромные куски почвы.

Кобыла моего противника волей случая угодила в разлом. Граф едва успел спрыгнуть и спастись, и теперь валялся, потирая ушибленную ногу.

— Уводи своих людей, Джуд, — произнёс я, вставая перед ним. — Я не буду преследовать. Клянусь.

Свет стал слабеть. Я повернулся и заметил, что нитей больше нет, словно девчонка вобрала в себя все людские пороки, чтобы остановить нашу схватку.

Я молниеносно расстегнул меховой плащ, свистнул, подзывая Зимара, и забрался ему на спину. А после поймал её, укутал и прижал к груди.

— Ублюдок… отдай мою дочь! — процедил Джуд, поднимаясь. К нему стекались оставшиеся в живых воины. — Требую именем Его Величества…

— Кого? Величества? У нас здесь нет королей, — с усмешкой перебил я, обводя рукой крепость. — Не ты ли только что велел убить её? С чего я должен отдать? Чтобы ты перерезал ей горло и повесил это на меня?

— Ты… проклятый преступник! Изгой! Тебя не касается, что я сделаю с ней! Она — моя…

Кроваво-красные полосы взорвались. Я чувствовал, как они гнут металл, как меня охватывает безумная ярость, как теряется связь с реальностью и в голове звучит один приказ: вспороть брюхо тому, кто оказался настолько храбр, чтобы так сказать.

— Вейн! — рыкнул я, и тот сразу же оказался возле меня. — Возьми её!

Я передал свою ношу, потому что больше не мог держать — пряжки начали плавиться, а шкура медленно тлеть. Она могла пострадать. Снова.

— Тут… это… искры, — подметил Грей. — Командир, откуда…

— Не сейчас.

Я вытащил из земли чей-то меч, ощущая, как жар наступает и зловеще проговорил:

— Var, Зимар!

Конь встал на дыбы и поскакал вперёд. Рука с оружием повисла в воздухе, целясь прямо в шею графу. Но тут он упал наземь и низко склонил голову.

— Пощади…

Солдаты королевской армии последовали его примеру. Я натянул поводья и всё-таки опустил меч — сдержался в последний момент.

— Считаю до десяти, кусок дерьма. Если не исчезнешь с моих глаз через десять секунд, вырву твоё гнилое сердце!

Враги устремились прочь особо не раздумывая. А я шумно выдыхал через нос и смотрел им вслед, борясь с собой, чтобы не догнать и не казнить за это вторжение, которое чуть не стоило ей жизни.

— Заберите раненых, — велел своим воинам, которые собрались вокруг.

— И… аэрийцев тоже? Или добить? — спросила Эльза.

— Всех. — Я выкинул чужой меч и развернул коня. — Разместите их здесь, в казармах.

— А если они прирежут нас ночью?! — выпалила Скарлетт, но я поднял ладонь вверх.

— Выстави дополнительный караул. Если нападёт хоть один — убейте всех.

Она недовольно хмыкнула, но взяла несколько человек и отправилась исполнять приказ.

— Командир! — окликнул Грей и пальцем указал на пленницу в своих руках. — А с ней что делать?

— Отдай мне.

Я потянулся за ней и забрал. Горящие потоки отреагировали, как всегда, но не причиняли боли. Кипящее пламя не вырывалось, чтобы кого-нибудь уничтожить, и я воспользовался моментом, чтобы самому доставить её в крепость.

Пока ехал в Ашгард, размышлял о том, что же это всё значит. Кто такая она. Кто такой я. Какая у нас роль. И какое предназначение.

Это не представление. Не игра. Не сказка. Это действительно… магия. И я стал тому свидетелем.

Теперь, когда битва осталась позади, я испугался, что Хартфилия не очнётся после всего произошедшего. Слегка потормошил, чтобы убедиться, что это просто сон и она вот-вот проснётся. Рассматривал, словно прежде никогда не видел. Изучал каждую чёрточку, каждую впадину, следил за движением век и губ.

Завёрнутая в мой плащ, она пахла костром и пеплом. Когда край съехал вниз, открылся вид на молочно-белое плечо. Я сглотнул и отвёл взгляд, но быстро вернул. Хотел поправить, но не стал. Вместо этого — снял шлем, приблизил своё лицо к девичьей коже и с упоением вдохнул.

Она пошевелилась, что-то пробормотала и доверчиво потянулась ко мне руками. Я быстро накрыл её упавшим краем шкуры и плотнее завернул, стискивая зубы до скрежета. Потом склонился и шепнул:

— Нельзя, vezhna. Я опять причиню тебе боль…

Я хотел верить, что однажды смогу быть с ней. Что жар, который сейчас утих и только согревал, научится не убивать. Что мне удастся с ним совладать. Или укротить с помощью священной воды.

Я остановил коня возле входа в подземный город и спрыгнул на землю вместе с ней. Хартфилия приоткрыла глаза и выдохнула:

— Я устала…

— Сейчас отнесу тебя к источнику.

— Нет, — прохрипела она осипшим голосом. — Не туда…

Я нахмурился, когда заметил в уголках её глаз слёзы.

— А куда?

— Пожалуйста, милорд. Я хочу… отдохнуть.

Плачешь по нему, значит?

Была ли ты моей… хоть на мгновение?

Её веки вновь сомкнулись, тело расслабилось, а дыхание стало ровным и глубоким.

Я знал только одно убежище. Место, где переживал штормы. Где мог скрыться от всех. И восполнить силы.

— Иди домой, Зимар.

Конь тут же подчинился и направился к конюшне, а я — к своей башне, от которой не отрывал взгляда.

Оказавшись в покоях, я бросил шлем на скамью и положил девчонку на кровать. Стал снимать доспехи и обнаружил, что одна из пластин вонзилась в плоть где-то под рёбрами. Поморщился, когда дотронулся до раны, обагренной алым.

Не меч. Не стрела. А собственное нутро.

Я подошёл к разбитому окну, оторвал кусок рассохшейся рамы и зажал в зубах. Разделся до пояса, а затем дёрнул. Из дыры фонтаном хлынула кровь. Жуткая резь сразу же согнула пополам, по спине ручьями побежал пот, колени подгибались, но я остался стоять, вцепившись в стол.

Я выл, как зверь, но не в полную силу. Оставлял следы на дереве, словно рвал его когтями. Слабел, потому что был всего лишь человеком.

Или нет. Уже нет. С тех пор, как стал стражем некой сущности, природу которой ещё предстояло постичь.

Я повернулся в её сторону с выпученными глазами, сжимая руки в кулаки.

Она могла закончить мои муки, как делала это с другими. Избавить от страданий, дать мне вдохнуть… Но я бы никогда не посмел просить об этом. И выбрал бы разрезать себя на куски, нежели причинить ей хоть каплю боли.

Собрав всю свою недюжинную волю, я выпрямился и подошёл к сундуку. Достал оттуда кусок ткани, намочил в тазу и приложил к ране. Когда прохладная вода коснулась пылающей кожи, я не смог сдержать утробный рык.

Полосы на теле загорелись в ответ на внешний холод. Ноги подкосились, и я медленно осел на пол. Стоило повернуть голову, как я понял.

Не на холод. На неё.

Хартфилия сидела на кровати и смотрела, как я проигрываю своей тьме в очередной раз. Потом неспеша встала и подошла ближе, снова разглядывая меня, как каменную статую.

Я выплюнул деревяшку и рявкнул:

— Отойди!

— Кажется, вам нужна помощь, — спокойно произнесла она. — Целитель не может уйти, когда требуется его помощь.

— Я запретил тебе… Чёрт, — выдавил, сильнее прижимая ткань к животу. — Не лезь.

— Помолчите, милорд, — её властный тон даже немного позабавил. — Если вы будете вести себя, как упрямый бык, то умрёте прямо здесь.

Я взмахнул рукой, указывая на дверь.

— Скажи страже внизу, чтобы позвали Мистгана.

— Это хорошая мысль, — согласилась Хартфилия. — Заодно принесёт мои отвары.

Она развернулась, сделала шаг и вдруг качнулась. Ладонь легла на стену, плечи опустились, и мне показалось, что девчонка вот-вот упадёт.

— Стой! — скомандовал я. — Сам схожу. Ложись.

— Мой отец… — прозвучал надломленный голос. — Он…

— Ушёл отсюда живым, — закончил я. — А теперь ляг.

— Из нас двоих ранены вы, — настаивала девчонка. — Позвольте мне… позаботиться.

Хартфилия всё же ушла. Пока её не было, я перемотал торс тканью так туго, как смог. Каждый вдох давался с трудом, вызывая новую волну боли. Сжав челюсти, я поднялся и добрёл до кровати. Перед тем, как провалиться в забвение, заметил, как повязка пропиталась кровью.

Мне снилась она. Подо мной. Без одежды. Без слов. Без обещаний. Только потребность. Жажда. Голод. Неудержимая тяга. И безграничное желание.

Там я не плавил, не вредил, не калечил. Я сжимал её, как помешанный, берёг, как зеницу ока и слышал свой исступлённый голос на пике разрядки, шепчущий имя. То самое, что я не позволял себе произносить вслух.

Глаза медленно открылись и наткнулись на темноту, но не кромешную — пламя от догорающих в камине поленьев отбрасывало на стены слабый свет. Ветер с улицы приятно щекотал пятки, а стрекот сверчков и щебет ночных птиц напоминали, что я ещё жив.

Но единственный звук, который по-настоящему приносил покой — тихое сопение сбоку. Мне даже не требовалось смотреть, кто лежит рядом. Я слишком хорошо знал этот запах, который въелся под кожу, заполонил рассудок, делал меня чумным.

Я осторожно привстал и скривился. Виски мгновенно пробила острая вспышка, будто удар молота. Мышцы свело судорогой. И всё же, превозмогая себя, одним рывком перевернулся на живот. Всё, лишь бы смотреть на неё. Всё, лишь бы не упустить ни одного мига…

Пальцы невольно потянулись в её сторону и зависли у лица. А потом схватили край шкуры и натянули ей до шеи. Линии ожили, откликаясь на дразняще близкую дистанцию между нами.

Мне не хотелось сейчас думать о пророчестве, но мысли невольно крутились вокруг него. Я спрашивал себя, почему не могу касаться её, если должен защищать. Почему так сильно тянусь, если не способен даже обнять. Почему снова вынужден страдать, когда уже столького лишился.

Будто мне отдали её не полностью. Будто я ещё не до конца повернул ключ в замке и ломился в наглухо запертую дверь. Будто это… ещё не всё, что должен был узнать.

Я не испытывал страха перед тем, что видел на поле боя, хотя вспоминал с содроганием. Словно внутри существовал барьер, который не давал свихнуться. Кто-то вёл меня по этой скользкой тропе, требовал служить щитом и хранить её жизнь, как дракону — своё золото.

Голоса предков. Первородных.

Я не получил ответа, почему именно моя пленница.

Как же она связана с ними?

Хартфилия явно знает больше, чем хочет показать.

Слышат ли братья этот древний зов? А отец? А дед? Закир и Лирин… Проклятие отступило в момент, когда они полюбили. Так появился на свет мой отец.

Этот старый кобель… Он любил мою мать своей извращённой любовью, поэтому родился Зереф. Когда королева заболела и им сообщили, что она отныне — бесплодна, то король переметнулся к фрейлине, утверждая, что влюбился. Так родился Игния. Затем папаша снова проникся чувствами к матушке. Так родился я, хотя никто уже и не ждал.

Когда умерла Лирин, Закир ослеп на один глаз и оглох на одно ухо. Аэрия надолго погрузилась в засуху, вплоть до начала эпохи Огненного расцвета. А сам дед исчез в вестральских лесах — поговаривали, что он ушёл туда искать дух своей королевы, чтобы воссоединиться. Больше его никто не видел.

Когда умерла моя мать, Игнила поразила зараза, от которой не существовало лечения. В тот год всё лето, каждый день, лил дождь, затопивший весь урожай.

Когда умерла Элис, я начал гореть с каждым наступлением рассвета. Началась война.

Раньше я не связывал это, но теперь… всё стало очевидно.

Любовь Драгнила — смертельна, как скверна.

— Не дёргайся ты, — услышал голос Мистгана и медленно разлепил веки. — Святая Альтер, как с тобой справиться?!

Фернандес стоял возле меня, держа в одной руке склянку, а другой пытаясь удержать.

— Я говорила, что надо его усыпить, — сказала Хартфилия, сидя на кровати с другой стороны. Она перевела взгляд на рану и кивнула. — Выглядит лучше, чем вчера.

— Да, подсохла, — согласился алхимик. — И очень уж быстро затягивается. Никогда не видел такого…

Я застонал, когда Мистган продолжил наносить свою жгучую жижу.

— Терпи, Командир, — усмехнулся он. — Между прочим, миледи сама лично сделала это для тебя. Очень хорошая мазь, зуб даю!

— Даже не верится, — съязвил я, натыкаясь на её возмущённое лицо.

— Дайте-ка мне, — Хартфилия протянула руку, не отрывая от меня глаз. Фернандес отдал ей лекарство.

— Всё, я ухожу. Приду позже. Удачи вам, госпожа.

Он вышел, а она зачерпнула липкую дрянь каким-то черенком и резко шмякнула мне на живот.

— Не верится? — отчеканила девчонка, размазывая жижу по коже и нарочно нажимая посильнее. — Бестолковый осёл…

— Хватит, — прохрипел то ли от боли, то ли от желания.

— Это я решу, когда хватит, — твёрдо ответила она. Закончив, протянула лоскут чистой ткани. — Перевяжите себя.

С трудом, но я сделал это под её пристальным взором. Хартфилия встала, поставила склянку на стол и взяла с него поднос. Потом вернулась и села возле меня с тарелкой. Я не шевелился. Только тяжело дышал, следя за каждым её плавным движением.

— Откройте рот, — девчонка поднесла ложку, но я не послушал. Хотел посмотреть, как далеко она зайдёт. — Вы случаем не оглохли, Ваше Превосходительство?

Я отвёл прибор рукой и сел. Наши лица оказались напротив друг друга, дыхание смешалось, носы почти соприкоснулись.

Слишком невыносимая пытка.

— Я сам.

— Может… перестанете наконец?! — взорвалась она, вскакивая. — Отправьте меня в подземелье, если я вам так… омерзительна!

— Ты хочешь узнать, что я действительно чувствую, девчонка?

Я встал с кровати. Хартфилия отступила. Шагнул вперёд, она — назад. Так мы оказались у стены.

Её пальцы разжались. Тарелка выпала из рук, и содержимое разлилось на пол.

— И что же?

Тембр её голоса, в котором явно прослеживалась провокация. Язык, который лишь на секунду показался, чтобы облизнуть губу. Рука, прижатая к груди. Всё это взбудоражило кровь. Неукротимая сила вырывалась наружу — я ощущал, как багровые линии, словно коварные змеи, ползут ещё дальше — и вот уже почти подходят к подбородку.

Они не хотели успокаиваться. Как и я. Словно мы объединились и старались запугать её, заставить сбежать, прогнать прочь, но девчонка оставалась на месте. Смотрела своим… чутким взглядом, чуть склонив голову набок, выбивая из меня всю спесь, всё напускное безразличие, всю… отвагу.

Она всегда принимала меня. Вела себя мудрее. А что я…

Может, если буду осторожен…

Если смогу сохранить контроль, то получится?

Мы же… связаны этой чёртовой судьбой!

— Ash (моя)… — бессознательно выдохнул ей в ухо.

Хартфилия вдруг накрыла своими губами мои, а затем резко отпрянула, с опаской поглядывая на рану.

Она никогда не боялась. Она всегда только заботилась. А что я отдавал взамен?..

Я знал, что делаю. Понимал, что если возьму её — это конец. Она умрёт или станет такой же пустой, как я. Но было уже поздно — я впился в неё поцелуем так, словно больше всего на свете боялся потерять. Крепко обхватил руками и поднял. Девчонка обняла меня за шею и вскрикнула, но продолжала прижиматься и цепляться ногтями за плечи.

Полосы горели адским огнём, будто крича, чтобы отпустил, перестал, не мучил, но я уже не мог отказаться — отнёс её на кровать и приподнял подол платья. И тут глаза наткнулись на руки, что обожглись об меня, на покрасневшие губы, на сожжённую ткань. И я остановился, потряс головой, стал отходить к краю, но она схватила меня и дёрнула на себя.

— Я хочу… — тихая мольба заставила замереть и не двигаться. — Пожалуйста…

— Ты сгоришь, — произнёс, истлевая в дикой агонии.

— Я хочу, — настойчиво повторила она, притягивая к себе. Её ноги мягко обвились вокруг моих. — Быстрее…

— Ты не выдержишь! — выкрикнул, глядя на её страдающее выражение лица. — Пусти, vezhna…

— Не называй меня так… — по её бледным щекам полились слёзы. — Лучше поцелуй, иначе… я и правда… умру.

Не слушай.

Не поддавайся.

Уходи…

Я приник к ней вопреки, как к ручью с чистой водой и пил, как в последний раз. Она застонала. От боли или от удовольствия — я не знал. Но Хартфилия вовсе не желала прекращать, а напротив — оплетала меня, как вьющееся растение, которое вспыхивало от искр нашей страсти.

Я раздвинул девичьи ноги, обжигая бёдра. Целовал нежную грудь до ярко-красных отметин. Зубами оставлял следы на плечах. Сплетал свои пальцы с её до появления новых волдырей. Превращал в угли всё, что находилось поблизости.

Я уже не мог остановиться, хотя слышал прерывистые вздохи. Чувствовал, как после каждого прикосновения её тело напрягается. Знал, что она сдерживает крики, исступлённо целуя меня, даже когда губы трескались от жара, чтобы забыться. Она прижималась так, словно надеялась, что это нас спасёт. Ложная надежда.

Мы оба решили пойти на это, но виноват был только я один. Даже понимая, что она возненавидит, больше никогда не приблизится, не взглянет на меня, я всё равно ворвался в её глубины.

Вид её кожи, опалённой моим пламенем, разрушал изнутри с каждым толчком. Я хотел убить себя за это. Всегда боялся навредить ей, но именно это сейчас и делал — убивал единственную женщину, которой удалось оживить мертвеца спустя столько лет ледяного плена.

Я не мог отпустить её. Не мог исцелиться. Но и с ней… не мог. Потому что был проклят. Испорчен войной. Захвачен жаждой мести. Потому что я — чудовище, которое не умеет любить.

Когда всё закончилось, я наконец отшвырнул себя от неё. Хартфилия неподвижно лежала с закрытыми глазами. Я смотрел на её руки, покрытые маленькими пузырями. На обгоревшую грудь. На иссушенные губы. И осознавал, что не могу исправить это. Я могу только уйти. Или спалить её в следующий раз.

Я рухнул перед ней на колени. Касался её обожжённых пальцев кончиками своих — так легко, чтобы не причинить новых страданий.

— Прости… прости меня… — сдавленно повторял снова и снова, как молитву, пока слова не потеряли смысл.

Слёзы, смешанные с по́том, испарялись на моём теле так быстро, что я даже не успевал смахнуть их.

Ты больше не подойдёшь к ней…

Никогда не подойдёшь.

А если сунешься…

— Командир! — прогремел голос Вейна. Я поднялся, но открыл не сразу. Сначала укрыл её, а потом вышел в коридор.

— Чего орёшь? — спросил, закрывая за собой дверь.

Грей посмотрел на меня так, словно увидел призрака.

— Святая Альтер… — протянул он, оглядывая меня с ног до головы. — Что это за колдовство, чёрт тебя подери…

— Не колдовство… — я умолк и внимательно посмотрел на друга. — Это проклятие древних.

— Что?! — выкрикнул Фуллбастер, хватаясь за голову. — Кажется, нам надо серьёзно поговорить…

— Это точно, — усмехнулась появившаяся Эльза. Она поднялась на последнюю ступень и встала у прохода на этаж. — Хватит уже скрывать от нас правду.

— Я не скрывал. Я сам не знал, — честно признался, устало опираясь плечом на холодный камень.

Я не хотел никому ничего объяснять. Ничего говорить. И слушать тоже. Я дышать мог через раз, но… понимал, что они не уйдут, пока не получат ответы, с которыми я и так затянул.

— И как же узнал? — допытывалась Скарлетт, подходя. Каблуки её сапог громко стучали по полу, и этот звук неимоверно раздражал. — Только не говори, что пленница рассказала.

— Это не так важно, — ответил, глядя ей прямо в глаза. — Важно то, что я пока не могу… что-то сделать с этим.

— И как это связано с ней? — её проницательный взгляд не сходил с меня. — Почему ты ведёшь себя, как глупец с тех пор, как она появилась?! Почему велел защищать Хартфилию перед всей армией, в то время как её обвиняют в убийстве?!

— Эльза… — начал Грей, но я взмахнул рукой.

— Напрямую связано, — отрезал я. — И она никого не убивала. Найти убийцу — теперь твоя задача, Ярна.

— Далеко ходить не надо, — буркнул Фуллбастер. — Лично я уверен, что леди ни при чём.

— Хочешь сказать, что это сделал кто-то из ашгардцев? — Скарлетт повернулась к нему. — Не мели чепуху!

— О, да все в сборе, я смотрю! — воскликнул Мистган. — Святая Альтер, что это за лохмотья вместо повязки? Заходи-ка в покои, Командир, осмотрю тебя…

— Позже, — перебил я.

— Ладно, не стесняйся ты…

— Позже, говорю.

Рука легла на дверь. Полосы едва уловимо вспыхнули, дерево слегка обуглилось, но все они заметили это.

— Ради богини, не лезь к нему, — посоветовал Вейн. — Ещё того поди голову отгрызёт, если войдёшь…

— Конечно, ведь там его драгоценная пленница, которую теперь и пальцем нельзя тронуть, даже если она умертвит весь Ашгард! — выкрикнула Ярна, ударив по стене кулаком. — Помяни моё слово, Командир…

— О чём это ты, Алая смерть? — поинтересовался Мистган. — Думаешь, что миледи убила Ларна? Это исключено.

— Вот и я говорю, — кивнул Грей. — А она заладила…

— Понимаю, что ты зла из-за своего невежества, но смотри на вещи здраво, — продолжил Фернандес, убирая прядь волос со лба. — Миледи помогла кузнецу. Да так, что даже кисть не пришлось отрубать. Понимаешь, к чему я клоню?

— Невежества?! Я просто бдительна! — фыркнула Скарлетт, отвернувшись.

— К тому, — откашлялся алхимик, — что она скорее пожертвует собой, чем будет смотреть на чужие страдания. Такой человек не может хладнокровно убить того, кого только что спас, да и вообще…

— Ты что, не видел… — тихо произнесла Эльза. — Не видел, как она… взлетела и всех нас свалила с ног?..

— Ты боишься её? — спросил я, расправив плечи. — А меня… тоже боишься?

Скарлетт опустила глаза.

— Тебя… — глухо прошептала она. — Нет.

Я подошёл к ней вплотную и положил руку на плечо, покрытое надёжной сталью.

— Найди убийцу, Ярна. И приведи ко мне. Поняла?

Губы Эльзы вытянулись в тонкую линию. Она хотела возразить, но не стала — развернулась и ушла.

— Командир, не обращай внимания. Остынет, — подбодрил Мистган. — Может, всё-таки дашь себя осмотреть?

— Позже. Давай сюда всё, что принёс, — я забрал у него отвары и обратился к Грею: — Передай стекольщику, чтобы пришёл вечером и поставил окно. И ещё скажи страже, пусть принесут лохань и натаскают воды из источника возле складов.

— А почему не из колодца у ворот? — он почесал затылок.

— Так надо.

— Ладно, — вздохнул Фуллбастер. — Я чего пришёл-то…

— Говори быстрее, — бросил я.

— Прибыл гонец с востока. Наши докладывают, что на границах Пустоши неспокойно. Был замечен крагорский отряд. Всего трое — разведка, скорее всего.

— И чего они тут вынюхивают, интересно, — ухмыльнулся алхимик. — Пусть только подойдут — узнают вкус моих убийственных смесей!

— Не знаю, — Грей потёр пальцами подбородок. — Что думаешь, Командир?

— Он решил выйти из тени, — я посмотрел на горящий факел и спустя минуту добавил: — Отменить все предстоящие рейды. Увеличить время тренировок новобранцев. Укрепить стены. Подготовить ров и как можно больше зажигательной смеси.

— Готовим Ашгард к осаде? — уточнил Вейн.

— Да, — подтвердил я. — Путь к отступлению в Вестралию тоже надо бы проверить. И убедиться, что туннель в Крагор случайно не найдут и не раскопают вражеские шпионы.

— Есть, Командир. Начнём сегодня же, — Грей приложил кулак к груди и ушёл.

— Ты же понимаешь, что первым на пути твоего брата встанет графство Хартфилий? — спросил Фернандес, скользнув по мне испытующим взглядом.

— Если он пойдёт на Аэрию. Но он не пойдёт. Не осмелится.

— Ему нужна она, да? — озвучил Мистган и мою догадку. — Её… сила. Божественная сила. Дураки, вроде её папаши, испугаются. А умные… оценят и придумают, как её применить.

Воздух вокруг сгустился. Стало темнее. Тише. Опаснее. Всё потому, что мне не понравились эти слова. И тому, кто наградил меня отметками древних, тоже.

Они заполыхали, но я не почувствовал привычной боли, а напротив — прилив внутренней энергии. Словно кто-то пробудил заложенный во мне закон, отпечатанный на сердце.

— Я никому не позволю использовать её. Огорчать. Или досаждать. Ясно?

— Конечно, Командир, — он шагнул к лестнице и почтительно поклонился. — Не пойми неправильно. Я просто хочу позаботиться об Ашгарде.

Когда остался один, то прижался спиной к стене и закрыл глаза.

Значит, Зереф послал сюда Джуда не просто для того, чтобы тот забрал дочь.

А для того, чтобы отнять у меня её и присвоить себе.

Он слышит Искру. И Игния — тоже.

Они оба кружат над крепостью, как два коршуна, пытаясь добраться до неё.

Попробуйте забрать, ублюдки.

Re murt vikh. (Я убью вас обоих.)

Вскоре стражники принесли лохань. Я сам занёс её в комнату, как и вёдра с водой. Потом приказал им отнести к Эниду нагрудный доспех для починки.

Хартфилия едва слышно всхлипывала во сне. Она откинула шкуры и металась по постели, тяжело дыша. Её лоб покрылся испариной, волосы разметались, ожоги воспалились ещё сильнее. Я сжал кулаки до хруста и чертыхнулся.

Смотри, чудовище… это сделал ты!

Я натянул кожаные перчатки и быстро раздел её, пока они не нагрелись. Затем взял на руки и бережно опустил в святую воду.

Багровые реки воспылали, пока я смотрел на неё при свете дня. И снова разлились по венам ядом — скрутили, обожгли рану и заставили взвыть. Я осел на пол и прижал ладонь к животу.

Я влепил себе пощёчину, как в прошлый раз. Как и тогда, несмотря на то, как сильно она пострадала, мне хотелось взять её. До умопомрачения. До дрожи. Опять.

Оставь её.

Уйди подальше.

И не возвращайся.

Девчонка протяжно охнула и очнулась. Она подтянула колени к груди, прикрываясь, а после потрясённые карие глаза нашли мои.

— Как ты? — выдавил я, хотя ответ был написан на её теле.

— Живая, — тихо произнесла Хартфилия, опуская взгляд на свои покрасневшие пальцы, погруженные в светящуюся воду. — А вы?

— Уже лучше, — соврал я, чувствуя, как кровь просачивается сквозь остатки сгоревшей повязки.

Молчание затянулось. Она не смотрела на меня. А я не мог отвести взгляд.

— Я больше не прикоснусь к тебе, — проговорил наконец, и каждое слово отдавалось гулким эхом в голове. — Никогда.

Девчонка ничего не сказала, и я принял это за согласие. Мы заключили негласный договор, который теперь обязаны соблюсти любой ценой: я просто не даю ей умереть, а она просто… существует, чтобы затмевать мой разум.

Я поднялся, наспех оделся и вышел, наказав страже внизу принести еды и никого не впускать в башню.

— Вейн, собери людей, пойдём в туннели, — велел я, встретив его на тренировочной площадке.

— А мы уже готовы, — сообщил он, вытирая влагу со лба. — Тебя ждали.

Вооружившись факелами и инструментами, мы спустились в город. Люди приветствовали нас, как героев. От этого на душе стало ещё паршивей — ведь они не знали, что всё это происходит не потому, что корона охотится на них, а потому, что я… обречён.

Марта стояла в толпе с потерянным видом, окружённая другими женщинами. Я подошёл к ней и сказал:

— Прости, что не смогли как следует проводить твоего мужа. Его смерть — большая утрата для всех нас.

Жена кузнеца подняла на меня заплаканные глаза. Её сморщенные губы дрожали, когда она произносила:

— Надеюсь, ты сделаешь то, что должно.

Я кивнул и уже собирался уйти, но Марта окликнула и подозвала к себе.

— Ларн как-то сказал, что леди станет хозяйкой здесь. А он всегда чуял такие вещи за много миль, — проговорила так тихо, чтобы слышал только я. Её руки тряслись, комкая ткань подола. — Вы же знаете легенду о том, как Альтер спустилась в Морвен с небес, чтобы помочь людям?..

Я снова кивнул, не совсем понимая, почему она говорит об этом. Жена кузнеца продолжила:

— Я тоже верю, что по судьбе она вам. А женщина, отмеченная самой богиней, не может желать людям зла.

Марта слабо улыбнулась и отошла, а я остался в замешательстве. И пришёл в себя только после того, как Грей выкрикнул: «Поторопись, Командир!»

Нужная пещера находилась под водопадом. Трое солдат навалились на глыбу, которой загородили вход, но не смогли её сдвинуть. Мы с Фуллбастером присоединились — и только тогда получилось.

Пока шли в темноте и тесноте, вдыхая спёртый воздух, я думал над словами Марты.

Когда мне минуло семь лет, я впервые услышал эту историю. Тогда мы с братьями сидели в библиотеке и выписывали слова на древнем языке под диктовку, а пожилой учитель по имени Хог рассказывал нам о богине ключей и созвездий.

— В двухсотый год по новому летоисчислению Альтер пришла на помощь людям в борьбе с Первородными. Она стала единственной из богов, кто явился на землю и вступил с ними в бой. Богиня одарила ваших предков знаниями, реликвиями и поделилась своей мощью, чтобы род людской смог не только выжить, но и одолеть тех драконов, кто не пожелал обернуться.

— И куда же она потом пропала? — с интересом спросил одиннадцатилетний Зереф.

— Вероятно, вернулась обратно в обитель богов, — задумчиво произнёс учитель, поправляя монокль. — Но это всего лишь легенда, Ваше Высочество.

— А как одолели драконов? — задал вопрос девятилетний Игния.

— Их истребили не сразу, — пояснил учитель. — Долгие годы люди сражались с ними. Например, король Рединор Драгнил, ваш почтенный предок, победил с помощью священного меча. Альтер, по преданиям, сняла с себя ожерелье, вставила в рукоять три сапфира, оросила своими слезами и отправила на землю в час нужды.

— Одного меча с какими-то камушками было бы недостаточно, — ухмыльнулся Игния.

— Это реликвия, мой принц, не просто оружие, — Хог покачал головой. — Да и Рединор, хоть и был человеком, но продержался в той битве долго. А всё потому, что являлся потомком тех Первородных, кто обернулся. И именно эту кровь теперь носите вы, если верить сказаниям, конечно…

— После той битвы появилась Пустошь? — не отставал Зереф. — А кто убил последнего Первородного?

— Никто точно не знает, когда они исчезли, — учитель почесал лоб. — Поговаривают, что оставшиеся вымерли где-то в горах ещё до того, как магия на континенте угасла.

— Или уснули, — робко вклинился я. Братья тут же окинули меня насмешливыми взглядами.

— Будем надеяться, что они всё же вымерли, — развёл руками Хог. — Продолжаем писать, принцы…

Тогда я не знал, насколько был прав. И насколько ошибался.

Они не уснули — они ждали.

Тот, кто дремал в моей крови, проснулся именно тогда, когда появилась она.

Могла ли Хартфилия быть отмечена богиней?

Её сила — сила самой Альтер?

Дар, что призван остановить войну.

Остановить… меня.

Или уничтожить.

— Пришли, Командир, — объявил Грей, поставив ногу на ближайший валун. — Всё завалено, даже крупицы света не видать.

— Добавьте ещё несколько слоёв, — приказал я, осматривая каменную стену, которая служила препятствием от вторжения. — Я не хочу неожиданностей.

— И в аэрийском тоннеле — тоже? — уточнил офицер.

— Да. Обязательно.

Я волочил ноги обратно, спотыкаясь о каждый булыжник. Слабость никуда не делась — хотелось лечь и не вставать несколько дней. Рана саднила, голова кружилась, а тело трясло, как при лихорадке.

Когда вышел из пещеры, вдохнул побольше свежего воздуха и отправился в башню алхимика.

— Какие люди пожаловали, — произнёс Мистган, не отрываясь от своих колб. — Проходи. И сразу снимай свои железяки.

— Здесь… чисто, — удивился я, осматриваясь.

— Ага, твоя леди постаралась, — довольным тоном сказал он, поглядывая на меня одним глазом. — Она ещё и хранительница тайн. Когда спросил её, что это за полосы, Хартфилия выдумала какую-то болезнь, представляешь? Заботится о тебе, Командир, — Фернандес нанёс мазь, наложил новую повязку и продолжил: — А знаешь, почему? Потому что вы — одного поля ягоды. И ничего не поделаешь с этим.

Невозможно.

Она должна презирать меня.

Как я сам презираю… себя.

— Что ты имеешь в виду? — прищурился я.

— Все эти вещи — проклятия древних, божества, пророчества — суть их… — Мистган задумчиво постучал по подбородку, — …довольно туманна. Неощутима. Давно забыта. Наше поколение вообще не сталкивалось с этим, оттого и веры нет. Но это не значит, что всё — сказки. Вот, глянь.

Он поднял с пола стеклянную банку и ткнул пальцем. Что-то внутри зашевелилось.

— Мотылёк?

— С трудом поймал этого малыша, — похвалился алхимик. — Непростой он. Вымерший давно вид. Они прилетели перед тем, как миледи явила нам свою мощь. Древняя магия откликнулась на её зов. Мир меняется. Понимаешь?

— Уже давно понял.

— Командир, скажу честно, ты только не злись, — начал Фернандес, подавая мне рубаху. — Наши с тобой братья… Они придут сюда. Это лишь вопрос времени. Но это точно. Эта война… она теперь за другое. За силу, что пленница Ашгарда несёт в себе.

Я напрягся. Линии полыхнули, дыхание участилось, брови сдвинулись вместе.

Я больше не воспринимаю её так.

Больше нет.

— Остынь, Командир, остынь, — добродушно попросил Мистган. — Я ни в коем случае не говорю, чтобы ты забыл то, за что боролся. Я говорю, что теперь на кону стоит судьба мира. И цена поражения будет… высока.

— Я втянул в это всех, — впервые вслух сказал то, о чём давно думал.

— Боги выбрали тебя и её, — алхимик пожал плечами, продолжая что-то замешивать. — Возможно, вы и есть тот единственный шанс для Морвена?

Шанс.

На выживание? На будущее?

Или конечный исход всё же… погибель?

Впервые я оказался настолько растерян. Не мог предсказать, что нас всех ждёт. И не понимал, как действовать дальше.

Привычные методы не работали. Чёткая цель, планы, стратегии — всё это размылось в наступившей реальности. Исчезла грань между тем, что правильно, а что нет.

Остались только ненадёжные домыслы, таинственные голоса и обжигающий жар. Выдержка, годами отточенная дисциплина, тактический ум — всё рассыпалось в прах перед тем, что теперь занимало разум.

Но я был обязан приспособиться. Начать мыслить по-другому. Покорить свой огонь. Добиться от него пользы. Ради неё. Чтобы защитить то, что обрёл. Даже если это не поможет… отомстить.

Предатель. Изменник. Отступник.

Может быть.

А ещё тот, кто обрёл причину бороться.

Я сидел в главном зале и пил уже третий кубок, но вино только сейчас ударило в голову. Я потёр виски и встал, решив размять мышцы на тренировочном поле. Загнать себя до такой степени, чтобы забыться и рухнуть прямо там, на тёплом песке. Лишь бы не возникло соблазна вернуться к ней.

Внезапно двери распахнулись. Эльза затащила Клэр и с небывалой силой швырнула её на пол. Та подкатилась прямо к моим ногам.

— Я нашла, Командир, — громогласно объявила Скарлетт. — Говори, презренная!

— Это не так, — Клэр шмыгнула носом и схватилась за мою штанину. — Я не убивала… Любимый, поверь мне…

Я дёрнулся от неё. Фальшивое обращение вызвало лишь тошноту.

— Марта сказала, что видела эту дрянь в день смерти Ларна. Она заходила проведать его, как и многие другие, — Ярна бросила на рыжую взгляд, полный омерзения. — Я проверила всех, кто посещал кузнеца. Рена, жена каменщика, рассказала, что в день нашего отъезда в Эст кое-что слышала, — нога Скарлетт нагло опустилась на спину Клэр. Та заплакала сильнее. — Оказывается, эта бесстыжая угрожала Хартфилии на площади. Мистган тогда вмешался и приставил к ней стражу. Рена, испугавшись за жизнь целительницы, которая помогла ей, решила сделать доброе дело и проследила за Клэр. И услышала, как та гордо рассказывает подругам о своём преступлении.

— Такого не было! Мой принц! Умоляю! — взвизгнула рыжая. — Выслушай…

— Заткнись, — прервал я. — Продолжай, Эльза.

— Чтобы не обвинять голословно, я отправилась к ней домой, — Скарлетт указала вниз. — И нашла под кроватью пустой бутылёк, от которого эта дура не додумалась избавиться. Это оказалась… белена.

— Белена? — мои брови поползли вверх.

— В день нападения отряда Джуда, Грей с пленницей осматривали… труп, — Ярна замялась, видя моё удивление. — В общем, у Ларна нашли признаки отравления беленой.

— Я использовала белену, как снотворное! — выкрикнула Клэр, скидывая с себя ногу воительницы. — А то, что Марта залила своему мужу больше, чем надо… в этом я не виновата!

— И я бы сказала, что ты права, — Эльза склонилась к ней и взяла за волосы. — Если бы ты не нападала на Хартфилию, не угрожала ей и не хвалилась другим, что подставила её, сука!

Клэр завизжала, пытаясь отодрать от себя Скарлетт. Я сцепил руки за спиной и замогильным голосом приказал:

— Пусти её, Ярна. И выйди.

Она резко отпустила, сжала губы в тонкую линию, плюнула возле Клэр и вылетела из зала.

— Ты думала, что тебя не раскроют? — спросил, обходя её по кругу. — Думала, что тебе всё сойдёт с рук?

— Мой господин… — Клэр сглотнула. — Это всё… клевета. Я бы никогда на такое не пошла! Никогда, клянусь…

— Почему я не верю тебе? — присел напротив неё и пристально посмотрел в глаза. — Почему чую от тебя запах лжи?

— Прошу, поверьте…

Я встал и вынес ей приговор.

— У тебя есть час, чтобы покинуть Ашгард. Собери вещи. Возьми лошадь. И уходи.

— Нет! — завопила она, срывая голос, и снова крепко вцепилась. — Ты не можешь так поступить! Я беременна! Я ношу твоего наследника!

Я воззрился на эту лживую потаскушку с такой яростью, которую испугался сам. Рука сама потянулась к её шее, сомкнулась вокруг тонкой кожи и сжала, поднимая на ноги.

— Ты смеешь подсовывать мне своё отродье?! — грозно процедил, видя, как она беспомощно барахтается в воздухе. — За это я могу убить тебя на месте, вероломная ты гадина…

— Пус-ти, — прокряхтела Клэр, стуча по моим доспехам, которые, чёрт их подери, даже не накалились. — Бо-ги…

Я резко разжал пальцы. Она упала и закашлялась, потирая горло.

— Я не идиот и знаю, как появляются дети. Я не был с тобой больше месяца, — усмехнулся, поднимаясь к креслу. Приложил кубок к кубам и допил остатки, — Удачи в поисках папаши, Клэр. Выметайся из моей крепости, пока не повесил.

Она подползла к двери, трясясь, как осиновый лист и выскочила, хлопнув дверью.

Мне стало стыдно, что я когда-то прикасался к ней. Что не замечал, какую змею пригрел на груди. И жалел, что не выкинул её раньше.

Дети.

А что, если… девчонка понесёт от меня?

Моя кровь проклята. Как я могу обречь её на это?

Дьявол.

Она же аристократка.

Её и так заклеймят ведьмой из-за чёрных нитей.

Но если ещё появится ребёнок… это окончательно добьёт её репутацию.

Я должен… жениться на ней. Сделать своей перед богами и людьми.

Я не прикоснусь к ней, но дам имя.

Из долга. Из необходимости.

Да, именно так.

Я допивал очередной графин вина. Но этого оказалось недостаточно, чтобы заглушить воспоминания, которые настойчиво выдавал воспалённый рассудок.

— Папа, хочу кататься на лошадке! Но! Но! — смеётся Элинор и бежит ко мне.

— Осторожнее, дочь, — назидательно качаю пальцем, заводя Зимара в конюшню. — Не то попадёшь коню под копыта.

— Я скучилась! — улыбается она и тянет ручки.

— Соскучилась, — поправляю я, беря её и прижимая к груди. — Где мама?

Элли пожимает маленькими плечиками. Я слегка дёргаю её за щеку, вызывая восторженный смех.

— О, ты вернулся, Нацу, — говорит Элис, появляясь у порога. — Пошли, а то ужин остынет…

Кубок выскользнул из пальцев и со звоном упал на мраморный пол.

Нет. Я не могу пасть так низко.

Но я уже пал.

В самые глубины ада.

И стал похож на того, кого поклялся покарать.

Внезапно накрыла тьма. Я быстро моргал, пытаясь зацепиться глазом хоть за что-то, и через пару мгновений рассмотрел.

Пещера. Не ашгардская — другая. Холодная, с ледяными сталактитами. Передо мной стояла женщина. Её чёрные волосы светились серебром, как звёздные нити, а глаза казались тёмными, как сама ночь.

— Ты не должен был приходить, — сказала она.

Я хотел ответить, но не мог. И тут услышал голос. Не свой, а глубокий, низкий, рычащий. Тот, что командовал мной.

— Я пришёл за тобой, — он или я сделали шаг к ней. — Я всегда буду приходить за тобой.

Женщина покачала головой.

— Это убьёт нас обоих.

— Тогда мы умрём вместе.

Я успел только на миг взглянуть на свои руки и заметил тёмно-рубиновые прожилки. Очнулся с криком. Дыхание перехватило. В груди всё горело, щемило, но не от боли — хотелось просто свалиться. Молиться. Забыться.

Я поднялся. Шёл к двери, шатаясь и потирая пальцами переносицу.

Кто же она?

Кто она…

«…спустилась на землю, чтобы помочь в борьбе с Первородными.»

Женщина. Звёзды. Мужчина. Полосы.

«Я пришёл за тобой.»

Нет. Богиня не вернулась обратно к богам. Она осталась. Полюбила Первородного. И сгинула. Также как и все, кто связан с моим родом. Просто уходят они… по-разному.

Это повторяющийся цикл. И единственный вопрос — как его разорвать.

— Командир! — выкрикнул стражник в коридоре. — Командир, беда!

— Что? — сипло рыкнул я, глядя в окно. Солнце ещё не взошло, но небо уже озарили предрассветные лучи. Оставалось совсем немного до новой волны каждодневного жара.

— Леди, она… не открывает!

— Сколько по времени?

— Да вот, только что в башне был…

Я подскочил, резко схватил его за грудки и прошипел:

— Так чего не выбил дверь?!

— Я за вами сначала, Командир… Как без разрешения-то? — испуганно пролепетал он.

Я отпустил. Хмель тут же выветрился из головы, и сон как рукой сняло.

Я оказался у покоев через несколько минут и вломился туда, охваченный тревогой. И не напрасно — внутри было пусто.

— Ищите, — сурово выкрикнул, поворачиваясь к нему. — Ищите её!

Вскоре мне доложили, что пропала и Лунна — белоснежная кобыла, пара Зимара. Девчонка нагло обвела вокруг пальца моего караульного и утащила мою лошадь.

И, что самое главное, — осталась посреди Пустоши совсем одна.

Я разъярился. Чуть не убил солдата, который выпустил её и никому не сообщил. Даже когда этот болван осознал, что Хартфилия не вернётся — струхнул и не признался. Что-то лепетал про туман, непогоду, про смену стражи, но я уже не слушал. Только думал о том, что упустил драгоценное время.

Последнее, что сделал перед тем, как выехать за пределы крепости — велел Вейну и Ярне держать оборону.

Я вернулся в настоящее. Ветер хлестал по лицу. Зимар рвался вперёд. Я натянул поводья и направил коня на восток.

Кровь вела меня. И я последую за ней. Даже если это приведёт в бездну.

***

Она не могла уйти так далеко за несколько часов, но ушла. Я отставал. Потому что сначала доверился не чутью, а понадеялся на её здравый смысл.

Но девчонка отправилась не домой, а в чёртово снежное царство — Крагор. Пришлось сделать крюк и загнать верного друга, чтобы настичь её у границы.

Вдруг я ощутил холод. Чужой, нездешний мороз по коже, который не имел ничего общего с пронизывающим ветром. А потом словно кто-то сжал сердце в кулаке и дёрнул. Я уже знал этот сигнал и безошибочно отличал тягу от нависшей над ней угрозы. Это был её страх. Её зов.

И горе тому, кто посмел навредить моей Искре — ведь я заранее приговорил его к мучительной смерти.

Багровые вены вскипели, опаляя новым приливом кипящей лавы. Я склонился к шее коня и сдержал крик, рвущийся из самых глубин.

Murt. Zash yir. (Убей. Защити её.)

Я выпрямился и вытащил меч. Руны вспыхнули, будто древний дух наделил оружие огненной мощью. Сейчас мы оба стремились к одному и тому же. И в этот момент на место колючей боли пришла великая сила.

Вдалеке показалась таверна. На разваленном заборе одиноко висел догорающий фонарь. Вокруг не было ни души, ни звука — только медленно опадающий на землю снег. Неподалёку паслись две лошади: одна — Лунна, рядом с ней — чья-то добротная кобыла.

— Korr, Зимар!

Конь послушно остановился. Я спрыгнул одним махом и помчался к ветхому зданию. С ноги выбил дверь и уставился на то, что происходило в этой зловонной дыре: она лежала на грязном столе с задранным платьем, пищала, верещала, пыталась вырваться, но безуспешно. Над ней навис какой-то урод, удерживая одной рукой за талию, другой — закрывая рот.

Они оба повернулись в сторону входа, когда появился я.

— Ты ещё что за скотина?! — вякнуло отродье заплетающимся языком. — Пошёл вон отсюда!

— Отпусти её, — прогремел убийственный рык.

— Мать моя, эта маска… — он поправил штаны и отошёл, пытаясь нащупать в пространстве свой меч. — Да неужто… сам Принц-изгой! О, Праотцы, не признал… Может, ты первым хочешь? — мерзкий палец указал на неё. — Я уступлю…

Хартфилия уже слезла со стола и закуталась в плащ. Она натянула капюшон, опустила голову и тихо плакала, думая, что я не замечаю.

Глупая девчонка.

Это подобие человека воспользовалось секундой, пока я смотрел на неё и бросило в меня стул. Я молниеносно отшвырнул его рукой и двинулся вперёд.

— Я всего лишь странствующий рыцарь! — выкрикнул он, забегая за стойку. — Оставь меня в покое!

Взмах мечом. Затем второй. Дерево разлеталось в щепки. Бутылки звенели, разбиваясь об пол. Я прижал его к углу — тот упал. Я видел, как дрожит его челюсть, как трясутся пальцы, цепляясь за деревянные полки. И тогда опустил оружие, схватил ублюдка за волосы и рванул. Локтем пережал горло, перекрывая доступ к воздуху.

— Рехнулся? Пусти… — хрипел он, пытаясь вдохнуть и оттолкнуть меня. — Заду-шишь…

— Re mharaz du(Я накажу тебя), — прозвучало обещание моими устами.

— Чего?! — только и успел тявкнуть падший рыцарь перед тем, как я в два счёта вытащил короткий клинок из сапога и вонзил ему между ног, прокручивая рукоять по кругу.

Раздался зычный вопль из его вонючей пасти, нашпигованной гнилыми зубами.

— Пожалуйста, перестань, — попросила Хартфилия, зажимая ладонью рот. Она больше не скрывала рыданий — слова то и дело прерывались из-за них. — Пожалуйста… Хватит…

Глаза насильника закатились. Он потерял сознание и обмяк. Я отпустил, и его тело, истекающее поганой кровью, рухнуло мне под ноги.

— Давай уйдём, прошу… — взмолилась она, утирая бесконечный поток солёной влаги на щеках.

— Я ещё не закончил, — рявкнул, снова переводя взгляд на отребье внизу.

Не в моих правилах было убивать тех, кто не мог продолжать сражаться, но это… другой случай.

Я взял его за ногу и выволок на улицу. Отыскал глазами ближайшее дерево и дотащил до него.

— Оставь его! — выкрикнула девчонка, следуя за мной по пятам. — Оставь! И уходи! Мне не нужна… не нужна твоя помощь, слышишь? Уходи!

Она внезапно кинулась на меня с кулаками и начала колотить по броне. Я почти не чувствовал ударов, но испугался, что обожжётся, поэтому развернулся и пригрозил:

— Прекрати, иначе свяжу и поедешь в Ашгард задницей кверху!

Хартфилия послушалась и отступила. Её взгляд… разочарованный, потерянный, отчаянный резанул лезвием по сердцу.

Опять подвёл.

Если бы пришёл раньше, ей бы не пришлось всё это испытать.

Проклятье!

Я подошёл к своему коню и достал из мешка верёвку. Потом вернулся к тому мусору без яиц и залез на дерево. Соорудив подобие виселицы, спрыгнул на землю.

— Ты варвар! — тихо сказала она. — Так нельзя поступать с людьми…

— Где ты тут видишь человека?! — взорвался я. — Он даже не животное, он — подонок…

— Даже если и так! — Хартфилия развела руками в стороны и упёрлась ими в бока. — Ты что, бог? Судья? Как ты можешь…

Я приподнял рыцаришку и просунул его бестолковую голову в петлю. Затем начал быстро тянуть верёвку. Когда закончил, привязал конец к толстой ветви.

Он очнулся поздно. Задёргался, замотал ногами, ища опору, которой не существовало и очень хотел сделать хоть один вдох.

Я приблизился, глядя в её ошеломлённые глаза, направленные на повешенного. Но она не сбежала, даже не отвернулась, а осталась, рассматривая мою жестокость. Узрела моего зверя, готового рвать на куски любого, кто посягнёт на её честь.

— Re khar zashЯ — твой страж, — произнёс возле её уха.

Хартфилия вздрогнула. Непонятные, грохочущие слова заставили её отступить на шаг. Во взгляде читался испуг — будто она видела перед собой не меня, а древнее чудовище из легенд.

— Я — воин, девчонка. А это — падаль, которая получила то, что положено. Поехали.

— Я никуда не поеду, — её самоуверенный тон пригвоздил к месту. — Вы можете уезжать один.

На другое я и не рассчитывал.

— Почему ты сбежала?

Она отвела взор и обняла себя руками, будто замёрзла.

— Потому что вы мне надоели, милорд, — прозвучал неискренний ответ.

— Скажи правду, — потребовал я.

— Вы всё равно не заставите меня, — решительно сказала Хартфилия. — Мы же оба это знаем. А теперь мне пора. Спасибо за… помощь, — от последнего слова она скривилась, а после побрела к Лунне и забралась на её спину.

Я подошёл к ней, взял поводья и потрепал лошадь по холке.

— Не заставлю, но я пойду за тобой.

Её губы дрогнули, но не от холодного ветра, а от выступивших слёз. Девчонка смахнула их и тихо спросила:

— Зачем?

— Потому что не могу оставить тебя на растерзание всяким… мерзавцам.

— Чем вы все отличаетесь друг от друга? — она выдернула поводья из моей руки и скомандовала: — Вперёд, Снежинка!

— Её зовут Лунна, — буркнул ей вслед.

Я мгновенно взлетел на Зимара и последовал за ней. Когда мы сравнялись, услышал:

— Лунна, значит. Тебе подходит, — Хартфилия погладила кобылу по шее и улыбнулась.

Улыбнулась так, что я был готов бросить к её ногам весь мир. Лишь бы никогда не разлучаться.

— Куда мы идём?

— Туда, где драконы рождались веками, — она взглянула в сторону гор. — Там… я верю, что там найду ответы, — девчонка умолкла и повернулась ко мне. — О том, кто я. О том, кто мы. Я должна… понять.

В её взгляде, позе и голосе отчётливо улавливался страх. Она думала, что я не поверю. Заберу её в Ашгард. И лишу шанса узнать.

— Границы закрыты, — сказал я. — В Крагор не пускают чужаков. Как ты собралась туда попасть?

— Тот мужчина, которого вы… — она осеклась и тяжело вздохнула. — Когда он пришёл в таверну, то начал хвастаться, что состоит в крагорской армии. Упомянул, что есть обходной путь, по которому ходят солдаты, когда им нужно спуститься в Аэрию. Потом… выгнал всех посетителей, хозяина с женой, а меня… поймал на входе, — Хартфилия от волнения дёрнула за ворот плаща. — А после признался, что просто странствует и так развлекается, всякими байками…

Кровь забурлила. Я сосредоточился, чтобы не пропустить ничего и успокаивал себя мыслью, что тот подонок уже сдох.

— Даже если путь есть, это слишком опасно. На что ты рассчитывала, когда ломанулась сюда одна?! — не выдержал я.

— Что меня проведут, — невозмутимо ответила, глядя мне в глаза. — За деньги, которые вы мне заплатили.

В этих словах не звучал вызов — только твёрдое решение. Девчонка не просила разрешения, не оправдывалась, а просто говорила, что будет делать.

Я поразился тем, что она всё продумала заранее. Не шла вслепую. Использовала свой ум, чтобы добиться цели. Даже если меня… не будет рядом.

Но я буду. Не отпущу её одну. Не дам погибнуть. Найду ответы вместе с ней.

И дойду до конца, каким бы он ни был.

— Проводника больше нет, — усмехнулся я. — Что дальше, ash Lirra? (моя Госпожа, Миледи)

— Придётся отыскать, — Хартфилия нахмурилась. — Что это значит?

— Аристократка, — солгал я.

— Вы презираете всех аристократов?

— Презираю? — я задумался на пару секунд. — Я к ним никак не отношусь.

— И ко мне?

Ты — другая. Ты — свет во тьме.

Глоток свежего воздуха, невинный цветок среди ядов, интриг и зла.

— Ты — не как они. Ты одна из нас.

Она вдруг рассмеялась и поспешно прикрыла рот ладонью. Я заметил, как её щёки зарделись, но спустя мгновение взгляд помрачнел.

— Боюсь, что это не так. Я ни там, ни здесь. Нигде мне… нет места.

Не хотелось признавать, но я чувствовал то же самое. Это непомерное, гнетущее одиночество, пожирающее изнутри. Это ощущение, что ты — не такой, как все, которое обострилось с появлением красных отметин. С её приходом в мою жизнь.

Сейчас я не мог даже взять её руку и коснуться губами, чтобы утешить. И собирался сделать всё, что угодно, чтобы дотронуться без боли. Пожертвовать всем, чтобы перестать сжигать в своих объятиях.

Мы пересекли границу и ехали по горной тропе, ничего не говоря. Дорога постепенно сужалась, и нам пришлось спешиться у одного из ручьев. В тот миг, когда она сняла капюшон и села, чтобы ополоснуть лицо, внутри что-то оборвалось.

В голову снова прорвался образ покойной жены. Её короткие светлые волосы, зелёные глаза, улыбка и моё имя на устах. Наше счастье. Наша семья. То, за что я сражался.

Тогда для кого это обещание — найти способ побороть жар? Для графской дочери, чьи волосы — длиннее, а глаза — темнее? Чей непокорный нрав и острый язык вызывают желание удавить и поцеловать одновременно? Или для женщины, которую я по-настоящему любил?

Я не знал. Не мог ответить себе на вопрос, не пытаюсь ли просто заменить ту, что потерял. Не тоска ли по утраченному ведёт меня за ней. И действительно ли хочу её, а не… призрак.

Чем дольше я не отрывал взгляд, тем страшнее становилось осознание: ответ не имеет значения — это в любом случае предательство. Или живой. Или мёртвой.

— Я не могу забыть Элис, — огласил окончательный итог. Поставил точку. Обозначил границу. И сразу же понял, как сглупил.

Между нами повисло молчание, грозящее обернуться катастрофой.

— Что ж, — выдохнула она, — спасибо, что признались. Я не буду мешать вам грезить о былом, милорд. Только мне нужно преодолеть перевал. Потому что я… всё ещё дышу, — Хартфилия поднялась и взяла лошадь под уздцы. — Прощайте.

Она развернулась и ушла вверх по склону. Я ощущал себя так, словно получил пощёчину. Думал, что переживу любую бурю, которую она устроит, а наткнулся на ледяную стену. И я это заслужил. Ведь её чувства имели значение. И оказалось, что они стали важнее всего остального.

Я стоял, как вкопанный и просто смотрел в никуда. Броня стягивала мышцы и уже не казалась такой лёгкой, как раньше. Шлем мешал, хотя до этого момента прекрасно защищал от любого губительного влияния. Меч тяготил, а холод гор пронизывал до костей.

Когда остался один, без неё, то зеленоокий образ любимой уступил кареглазому воплощению богини.

Этого желаю я или кто-то иной?..

Что будет, если нам всё-таки удастся снять проклятие? Я останусь наедине со своей болью. А она уйдёт. Туда, откуда пришла. Красивая, добрая, идеальная… она была создана для того, чтобы сиять при дворе. Для того, чтобы найти своего лорда, выйти замуж и жить счастливо.

Линии разгорелись, сминая внутренности за одни только мысли об этом. Я встал на колени, снял шлем и опустил голову в воду, надеясь остудиться. Но через несколько секунд вскочил, когда вдоль позвоночника пробежал знакомый мороз, а кожа покрылась мурашками.

А после до меня дошёл ужасающий крик. Звук быстро пропал. Я побежал в ту сторону и через несколько десятков шагов оказался на заснеженной поляне.

Хартфилия лежала на земле, прикрываясь руками от огромного существа с кривым оскалом на страшной морде и повязкой на бёдрах.

Страх вонзился в тело, словно десятки колючих игл. Не за себя. За неё. Способную сломаться от одного удара древнего чудовища.

— Иди сюда! — выкрикнул, обнажая меч. — Ко мне, тролль!

Девчонка медленно повернулась, зажмурилась и покачала головой, шевеля посиневшими губами: «не спасай, уходи».

Я увидел отчаяние на заплаканном лице. Иней, осевший на густых ресницах. И эту решимость принести себя в жертву. Отдаться богам. Покинуть меня.

Снова.

Снова ты рискуешь собой.

Где твоё упрямство, vezhna?

Не вздумай сдаваться.

Я не могу потерять тебя.

Чудище взревело, и этот оглушающий вопль разнёсся по долине. Где-то вдали закричали птицы, затрещали ветви деревьев. После наступила звенящая тишина — как будто всё живое вымерло в один миг.

Но моё сердце всё ещё билось. Руки и ноги двигались, готовые к бою. Я поднял оружие и смело двинулся навстречу смертельной опасности. Промозглый ветер дул в лицо, иссушая, вытягивая влагу, но я не замечал. Всё внимание сосредоточилось на одной точке. На ней.

Тролль отвлёкся от неё и пока наблюдал за мной, Хартфилия смогла отползти подальше. Я неспеша сбросил меховую накидку, следом — наручи и нагрудник. Отстегнул ножны и кинул их в снег. Шлем полетел в общую кучу.

Стойка. Единение. Огонь приливал к стали, бежал по ней, как кровь по венам. Мышцы наполнились силой, лёгкие — чистейшим воздухом. Дыхание стало ровным, разум — освобождённым.

Вдруг чудовище заметило неладное и замахнулось на мою Искру. Она увернулась от удара, упав на спину, но не могла сбежать — существо своей ногой зажало край плаща. Хартфилия пыталась выдернуть, но не получалось — застёжку заклинило, сдавливая ей шею при малейшем натяжении.

Монстр поднял вторую ногу, явно намереваясь раздробить её. Я кинулся туда, надеясь успеть заслонить собой. Получить волосатой лапой по рёбрам вместо неё. Не дать ей умереть.

Меч гладко вошёл в плоть, мгновенно разрубая жилистое мясо. Отрубленная конечность пролетела прямо над её головой. Тролль взвыл от боли, отступил, но не рухнул, зато у неё появился шанс вырваться.

Когда Хартфилия спряталась за мной, я напал. Тролль оказался не так глуп, как я посчитал сначала — он отвёл лапу, а следом совершил обманный выпад, рассекая когтями кольчугу. Если бы не успел шагнуть назад — уже бы превратился в труп.

— Нет! — выкрикнула она, собираясь встать.

— Сиди на месте, — приказал, поднимая меч.

Огненные потоки кипели внутри, но я всё равно чувствовал, как слабею с каждой минутой — словно удар тролля возвёл барьер для моей связи с Первородным.

В любом случае другого выхода, кроме как победить, не оставалось. И мой клинок резал, колол, скользил по воздуху, погружая в древний танец — пламенеющее зарево, нёсший лишь смерть. Каждое касание полыхающих рун заставляло монстра отступать всё дальше, вглубь чащи, и после каждого взмаха я думал, что свалюсь и больше не встану. Шла битва на истощение. На стойкость. На то, чья магия… мощнее.

Я вторил духу, молясь, чтобы он не оставил в такой важный момент. Ведь я был один. А передо мной стояло существо, которое весь мир считал давно вымершим. И я не знал, как его одолеть без силы предков.

Это белое нечто ведь явно жило тут не в одиночку. Неподалёку могли поджидать сородичи. И они тоже хотели бы вкусить людской плоти.

Tu dorn kharre! (Мне нужен огонь!)

Zash Irra. (Защити Искру)

Re… zash. (Я… защищу)

Ne zel. (Этого мало)

— Что ты ещё хочешь, дьявол? — выкрикнул вслух на общем языке, тесня чудище к скале, которая появилась в зоне видимости. — Если я умру… она тоже умрёт, слышишь?!

Тишина. Миг, который длился вечность.

Zev. (Отринь)

— Esh(Человек), — вырвался ответ.

Nul. (Растворись)

— Dorm(Проклятие), — хрип, а после — ещё один выпад, пронзивший троллю плечо. Его зеркальный удар — новая рана на моей ключице.

Tav. (Прими)

— Keth(Судьба)… — выдох, пар изо рта и исчезающая боль.

А вместо неё — испепеляющая ярость. Отметины больше не горели алым закатом — они светились золотом, покрывая меня полностью. Руны на мече зажглись, раскаляя сталь добела.

Я убью. Сам стану монстром.

Даже если… это погубит меня.

Но она выживет и вернётся назад.

И, может, когда-нибудь помянет добрым словом Принца-изгоя.

Мы кинулись друг на друга. Лапа остановила лезвие, но ненадолго — пламя уже начало просачиваться из меня и перетекать в него. Когда опалились твёрдые когти, загорелась густая шерсть — он взорвался безумным низким рыком. Попытка чудища отскочить на целой ноге провалилась — я развернулся кругом и вонзил меч в живот, а затем раскроил крупное тело до самого подбородка.

Наконец он свалился в сугроб. От мерзкого запаха кишок подурнело — я едва успел всадить меч в землю и опереться на него, когда падал на одно колено.

Боль, скручивающая, разящая, разделывающая на куски, вернулась. Я вытянул руки — линии снова воспламенились, расширились и пульсировали в естестве, бурлили, опять наказывая, требуя заплатить. За то, что чуть не потерпел поражение. За то, что оказался таким жалким. За сомнения. И за то, что не мог… выбрать.

И больше никакой силы. Никакого пламени. Только я — выпотрошенный, полумёртвый, обескровленный.

— Нацу! — услышал её взволнованный голос. — О, святая Альтер…

К её приходу я уже лежал в снегу, свернувшись, как новорождённый щенок и тихо скулил, растирая себя руками. Во рту пересохло, как в пустыне.

— Не… трожь, — просипел, видя, как тянется своими пальцами. — Спускайся… Иди в ближайшую… деревню. Оттуда… пошли за Греем. Поняла, ash Lirra?

Хартфилия сняла с себя плащ, накрыла меня и села рядом.

— Хватит командовать, Командир, — она склонилась так низко, что я почти перестал дышать. — Я не оставлю тебя. Вылечу. Но тебе придётся… нести меня после этого. Договорились?

— Нет, не смей! — рыкнул на последнем издыхании. А девчонка… взяла и поцеловала. Легко, невесомо, быстро. И только сейчас я заметил бледный, но видимый шрам на её левой щеке, оставленный моей ладонью.

Ненавижу.

Ненавижу себя за это.

За то, что всё равно хочу тебя рядом.

Ответы.

Если не найдём ответы — не сможем касаться.

И как теперь их искать, если я в шаге от преисподней?

— Молчи, — повторила Хартфилия, возвращая мне то, что я говорил раньше. — Здесь могут быть ещё… эти чудища. Нам надо уходить.

Внезапно из-за скал появились трое всадников. Я пригляделся и узнал гербы Крагора на их доспехах.

Собирая остатки сил и воли, я приподнялся, взял плащ и протянул ей.

— Спрячься, — велел, ощущая, как огненная волна снова наступает, плавит рассудок, возрождая гнев, который только недавно погас. — Быстрее, Люси.

Её глаза расширились. Перед тем, как зайти мне за спину и скрыться посреди деревьев, она сказала:

— Приятно, что ты знаешь… моё имя.

Поднимайся же!

Чёртово тело не слушалось. Ноги подкашивались, мышцы каменели, резь снедала каждую частицу, но я встал, хоть и с большим трудом.

Вскоре они подъехали ближе. Воин посередине спешился и поднял забрало. Глаза, так похожие на мои собственные, насмешливо смотрели в упор.

— И что это ты, дорогой брат, забыл на моей территории? — спросил Игния, беспечно шагая ко мне. — Ещё и зверюгу… пришиб.

Он кивнул на тролля и обхватил рукоять меча.

— Охотился, — твёрдо произнёс я. — Хотел проверить, верны ли слухи, — повернул голову и сплюнул возле туши поверженного монстра. — Верны.

Игния ухмыльнулся — не поверил.

— Да, потрепало тебя наше чудище, братец, — снисходительно проговорил он. — А оно, между прочим, служило естественным барьером от таких непрошенных гостей, как ты, — брат помолчал и добавил: — Ты, главное, не волнуйся. Я позабочусь о ней.

— О ком? — процедил, чувствуя, как палящий зной снова пронизывает нутро.

— О великой силе, которую ты привёл прямо в мой дом.

Игния вытащил меч из ножен. Лезвие коснулось моей груди. Я посмотрел вниз, потом снова на него и крепче взялся за своё оружие.

— Зереф всегда был умным, — начал он, и от этого имени зазнобило. — Я — сильным. А ты — слабым. Ущербным недоноском, который так и не стал мужчиной.

— Может, проверим, кто из нас сильнее, бастард? — прорычал, оступая на шаг.

В запасе была лишь секунда, чтобы отвести его меч от себя, но я не смог даже поднять клинок — тот бесшумно упал, оставив меня один на один с тем, кто, очевидно, гораздо опаснее тролля.

— Уверен, что справишься? — его противный смех окончательно вывел из себя. Я пошёл вперёд, врезаясь в лезвие, позволяя ему зайти под кожу, ожидая, что монстр внутри снова проснётся и разделается с братом голыми руками. — А ты, смотрю, на всё готов.

Игния бросил меч и снял шлем. Я сжал кулаки, готовясь к его атаке. Когда он остался в кольчуге, как и я, мы начали ходить по кругу. Затем одновременно напали, но разошлись, когда появилась Хартфилия.

— Хватит! — её звонкий голос разнёсся по ущелью. И когда я взглянул на неё, Игния тут же воспользовался этим и нанёс удар. Я согнулся и рухнул, окрашивая белоснежную землю алыми каплями, стекающими из носа. — Что вы делаете? Не видите, что он ранен?!

— А вот и ты, красавица, — льстиво протянул брат. — Наконец-то мы встретились. Я так долго… ждал.

— Ждали? — непонимающе отозвалась она. — Я вас не знаю, милорд. И прошу немедленно уйти.

Хартфилия встала спереди, заслоняя меня собой. Меня. Того, кто должен защищать её.

Это приводило в бешенство. Попытался подняться, но не вышло — я лишь барахтался, как рыба, выброшенная из моря.

— Ты пойдёшь с нами. И будешь служить мне — королю Крагора, — заявил Игния, поворачиваясь к соратникам. — Гажил, убей его. Не хочу мараться.

— Как вы оказались здесь, Ваше Величество? — её голос усилился, но я нутром чуял в нём дрожь. — Услышали некий зов? Ведь так? Вы знаете, кто перед вами?

Проклятый ублюдок подошёл к ней и потянул за прядь волос. Я лежал и смотрел на это, скованный бессилием, хрипел, находясь одной ногой в небытие. И звал на помощь всё, что угодно и за любую цену, лишь бы не отдавать её, но ничто… не откликалось.

— Конечно, знаю. Ты — мой ключ к могуществу.

— Закрой… пасть… и убери от неё свои лапы, — прошипел, захлёбываясь кровью.

В этот момент подошёл Редфокс — воин, что ушёл с братом в Крагор. Его друг детства. Он достал короткий клинок и занёс надо мной, но Хартфилия преградила путь.

— Я — ведьма. Я вижу, что он умрёт меньше, чем через час. Оставьте его здесь. Я… пойду добровольно, — она склонила голову. — А не оставите… горе вам. Умрёте в таких же муках. Ибо я прокляла этого варвара, когда он взял меня в плен, — Хартфилия откинула капюшон и дотронулась до лица. — Видите? Это он сделал…

— Гажил, — позвал Игния, окинув нас обоих подозрительным взглядом. — Бери её и уходим.

— Понял, — ответил тот, хватая её за локоть. Я протянул руку, но даже не смог удержать край накидки — он соскользнул с пальцев, как и моя последняя надежда.

— Слышал, братец? Она выбрала меня, — хвастался Игния. — Не тебя. Ты — ничто. Гниющий труп. Ничтожество. И ты умрёшь с осознанием, что не смог удержать такую... роскошь, — он поднял шлем и помахал мне с довольным лицом. — Прощай!

Эти слова гудели в рассудке, мучили сердце, бередили душу. Я беззвучно плакал, как дитя, видя расплывчатую картину того, как её увозят. Как у меня забирают женщину, которую я, бесспорно, безусловно и однозначно… любил.

Я не знал, когда именно это случилось. Может, в первую встречу на поляне. Может, в источнике. Может, в таверне. А, может, прямо здесь и сейчас. Но это произошло.

В тот миг, когда перестал бояться, когда принял это, линии на моём теле, безжалостно терзавшие всё это время… замерли. И погасли, обдавая жгучим холодом. Лютой стужей, в которой я всё-таки остался один.

Жар не вернулся. Осталось лишь имя на губах, которые уже не могли её позвать. И нерушимая клятва.

Re mor. Re vekar du. Zorath varn…(Я отыщу. Я приду за тобой. Всегда буду…)

Глава 7. Надежда и каратель

POV. Люси

Я у него на руках. Снова.

Он угрюм, расстроен, даже сердит, но во взгляде, в словах, в том, как бережно держит, таится тепло.

Я точно знаю, что он не причинит вреда. Унесёт к себе и укроет, чтобы никто не смог покуситься.

Там, за воротами, в этом бушующем урагане войны, даже на расстоянии… я ощутила жгучую ярость, овладевшую им, когда ко мне прикоснулся другой.

По этой причине не могла поделиться с ним своей болью, хотя очень хотела. Хотела, чтобы он утешил меня. Хотела его прикосновений. Его защиты.

Ведь я потеряла друга. Того, кто был рядом многие годы. Того, кто относился ко мне, как к человеку, а не вещи, оберегал и заботился.

Локан. Его не стало. И всему виной — я.

Он пришёл за мной. Взялся за меч из-за меня. И именно я отвлекла его на поле боя.

Сколько ещё жертв вам нужно, боги? Что ещё заставите пережить? Как мне… уберечь близких?

Слёзы скатывались по щекам и никак не хотели останавливаться. Я опять потеряла сознание, но ненадолго. Когда очнулась, увидела рану правителя Ашгарда и обомлела.

Он принёс меня в башню в таком состоянии? Что за нечеловеческая выдержка?

Безумец.

— Слушайте и запоминайте, — велела стражникам, спустившись вниз. — Мне нужны: чабрец, шалфей…

После того, как всё перечислила, попросила их позвать Мистгана и поднялась обратно. Драгнил уже спал. Я подошла и села рядом, прислушиваясь к рваному, хриплому дыханию. Кровь просачивалась через ткань, которой он сам себя обмотал, и моё сердце содрогнулось от сожаления.

А если бы и он… умер?

Как бы я это вынесла?

Новый поток горьких слёз покрыл щёки. Всё нутро сжалось, когда я это представила. Оторопь охватила разум, кожа покрылась рябью, а руки, нависшие над его головой, затряслись.

Ты не бросишь меня, мой принц?

Пообещай же…

Я хочу… услышать это.

Я отдёрнула пальцы, когда заметила, что линии на его теле вспыхнули. Словно дали ответ, который не могла истолковать. Ответ, известный только ему.

Раздался стук в дверь. Я подскочила, поправила платье, будто чего-то стыдясь, и открыла.

— Простите, что отвлекла от других раненых, — сказала я, впуская Фернандеса. — У вашего Командира здесь ничего нет для приготовления…

— Можете не оправдываться, — понимающе произнёс алхимик, протягивая корзину со всем необходимым. — Надеюсь, ничего не забыл.

— Уверена, что нет.

Когда он прошёл в покои, я не посмела остановить. Единственное, что смогла — встать перед Драгнилом. Это было так глупо. Так странно. Как будто я хваталась за последнюю соломинку, чтобы сохранить наш секрет.

— Интересно, — протянул Мистган. — Позволите?

Он попытался обойти, но я шагнула вместе с ним. Хотел посмотреть, но я не сдвинулась.

— Кажется, это разновидность багряной горячки, — уверенно проговорила, слегка повернув голову в сторону кровати. — Febris Ignis. Огневица. Тяжёлая, запущенная форма… — взгляд вернулся к алхимику, который состроил гримасу неверия. — Я знаю, что делать. Можете не беспокоиться.

— И что же? — усмехнулся он.

— Отвар против воспаления, настой для промывания и мазь для заживления, — без запинки обозначила я. — У меня лишь одна просьба. Вы должны напоить его, промыть рану и нанести мазь, которую я приготовлю.

— Почему я? — удивился Мистган.

— Потому что… у меня руки болят, — полуправда легко слетела с языка. — А он… довольно строптив.

— Только поэтому? — вкрадчиво поинтересовался Фернандес.

Наступила тишина. Я молча взяла корзину и выложила на стол содержимое. Затем развела огонь в камине. Мистган наполнил котелок и поставил его греться.

Я не могла объяснить ему, что это за полосы. Не могла сказать, что они сожгут меня, как только притронусь. Что не ручаюсь за свой дар, за тягу, что шепчет вытянуть чужую боль и забрать себе. Я понимала, что не остановлюсь, снова обожгусь и ослабну.

Я боялась. Но вовсе не новых мучений, а последствий.

Когда вода вскипела, я заварила ивовую кору, ромашку и чабрец. Отвар вышел горьким, но только он мог хотя бы ненадолго снять боль и сбить жар. Обычный. Не магический.

Следом приготовила крепкий настой из шалфея, календулы и зверобоя. Когда он чуть остыл, смочила лоскут ткани и подала Мистгану, который к тому моменту снял повязку со своего друга. Пока он омывал порез вином, потом очищал, я внимательно следила со свечой в руке, боясь пропустить важное. Когда кровь смылась, оставив только плоскую дыру в животе, я выдохнула — металл не задел ничего жизненно важного.

Я вернулась к столу и принялась растирать сухие листья подорожника, календулы, зверобоя с мёдом и сосновой смолой. Пальцы слушались, хотя недавнее оцепенение всё ещё давало о себе знать лёгкой скованностью, но я стиснула зубы и продолжила работу. Тёмная липкая мазь должна была вытянуть остатки грязи и помочь ране затянуться.

— Думаете, он дастся? — Фернандес кивнул на принца. — Сомневаюсь.

— Давайте свяжем, — предложила я, улыбаясь. — Или добавим Сомнии?

— Думаю, Командир нас прикончит…

— Похоже, что так.

Мы всё же напоили его. Неспеша, по глотку, даже не разбудив. Когда Драгнил бессвязно мычал, размахивал руками, алхимик удерживал его, а я тихо напевала старинную колыбельную. Удивительно, но это сработало: лидер мятежников успокоился и позволил себя лечить.

Мне хотелось делать это самой. Держать его лицо в своих ладонях. Заставлять смотреть в глаза. Обнимать за крепкие плечи.

Я хотела сгореть. Раствориться в нём. Целовать его. Чувствовать внутри. Я хотела забыться с ним. Утонуть в наслаждении. Упасть в бездну и остаться там. Лишь бы с ним.

И только присутствие Мистгана сдерживало мои безумные порывы.

Алхимик сделал перевязку и покинул покои. Я же решила подготовиться к завтрашнему дню и повторила весь цикл приготовления лекарств.

Так и не заметила, как наступил вечер. Усталость валила с ног, слипала веки — я сама ещё не набралась сил после нападения аэрийского отряда.

Даже не додумалась спросить у Фернандеса, что с отцом.

А вдруг он гниёт в темнице Ашгарда?

Бессовестная, неблагодарная дочь…

Но что-то подсказывало, что с ним всё в порядке. А ещё где-то в глубине зародилось гнетущее, тревожное чувство, которое неприятно скребло по стенкам души.

Я покачала головой, подумав, что это просто переутомление. Затем медленно повернулась к нему.

Ты бы не поступил со мной так, правда? Не убил бы… моего отца?

Ведь если ты сделал это, я никогда тебя не прощу.

Я подошла к постели. Долго стояла у изголовья прежде, чем устроиться на самом краю.

Подальше, Люси.

Чтобы не беспокоить раненого…

Да, именно так.

Его раскалённые вены завораживающе пылали в темноте. Я отчётливо видела каждую — и не могла оторваться.

Моя рука неожиданно оказалась возле него. Я потянулась, желая удовлетворить любопытство, но в последний миг дёрнулась, не выдержав напряжения.

— Почему? Почему… не могу?! — вырвалось из меня, а следом голос уступил место шёпоту: — Я… хочу.

Подула на пальцы, проверяя, не обожглась ли, но кожу лишь слегка покалывало — дотронуться я не успела.

И всё же… не верилось.

Может… я привыкаю к этому жару? Может, что-то изменилось из-за источника?

Я свернулась калачиком, боясь шевельнуться, но всё ближе придвигалась к его теплу. Так и уснула. Рядом с ним. Не подозревая, что следующий день сулит нам крах.

Проснулась на рассвете от шума. Драгнил выгибался, сжимал шкуры, бранился во сне и мучительно выл. И я сразу же поняла, почему: линии вновь вскипели. Дышать стало нечем — он просто собирал всю влагу вокруг себя и испарял её.

— Тихо, всё хорошо, — сказала, вставая. — Сейчас выпьешь снадобье и станет легче.

Нужно что-то получше. Посильнее. Добавлю корень окопника. Не панацея, конечно, но всё же…

Я заварила новый отвар. Пока он остывал, то и дело бросала на принца обеспокоенные взгляды.

Спустя несколько минут вышла из покоев, чтобы позвать стражника, который бы подержал его, но столкнулась лоб в лоб Мистганом.

— О, миледи, доброе утро, — учтиво поклонился он. — Как раз шёл проведать…

— Скорее, — скомандовала, приподнимая подол платья. — Мне нужна ваша помощь.

Мы вошли в комнату. От духоты закружилась голова и помутнело в глазах. Я быстро открыла окно, впуская прохладный ветер, дала ему склянку, а сама взяла кубок.

Но мы толком и не сумели ничего сделать — Драгнил вырывался, как сумасшедший. Он в очередной раз взмахнул рукой, и всё моё варево оказалось на полу. И только в короткий миг, когда его нрав ненадолго стих, алхимику всё же удалось стянуть бинты и положить немного мази на рану. Но всё равно недостаточно.

А после правитель Ашгарда очнулся. Недовольный. Разбитый. Злой. И всё моё бессилие вырвалось наружу.

Когда мы остались вдвоём, то сцепились, а затем неожиданно сблизились, оказавшись на одной стороне — там, где нас обуревала одна и та же одержимость. Там, где пламенело влечение друг к другу.

Он снова причинил мне боль. Я испытала её мгновенно, стоило ему захватить в объятия, и тогда с горечью осознала — единственной преградой немеркнущему жару как был, так и остался святой источник.

Я понимала, что его вины в этом нет. И точно знала, что мы не можем быть вместе, но и врозь — тоже.

Именно я заставила его остаться и продолжить. Потому что хотела отдаться. Целиком и полностью. Думала, что моё желание, сводящее с ума, гораздо сильнее его огня — и только этот мужчина способен его заглушить и дать то, что прошу.

Невыносимая мука смешивалась с небывалым наслаждением. Наконец-то я касалась его, а он меня, пусть и ценой бренной оболочки. Я была готова терпеть, лишь бы не уходил. Не бросал меня одну.

Я нуждалась в нём, как в воздухе. Всё остальное казалось совершенно неважным, существование без него — бесцельным, а единение с ним — до мурашек прекрасным.

Отмокая в лохани с холодной озёрной водой, я терзалась этими новыми открытиями. После того, как он спустил меня с небес на землю обещанием не трогать. После того, как разбил… снова.

И эти глаза, наполненные виной и сожалением. Они оскорбляли всё то, что я пережила.

Когда он ушёл, я прикрыла веки и попыталась воссоздать в уме своё видение. Это казалось невозможным — обрывки фраз ускользали, как тонкие струи дыма, не позволяя зацепиться за что-то конкретное.

Я выдохнула, стараясь вспомнить ощущения, а не слова.

Страх. Смятение. Надежда.

Я ощутила, как нити, до этого дремавшие где-то в глубине, вышли наружу. В этот момент по коже пробежал колкий озноб, а в груди что-то глухо толкнулось — словно чужая тень проникла в душу. А после пришло озарение.

Богиня Альтер.

Она говорила много. О важных вещах. И всё равно я с трудом удерживала кусочки этих знаний в разуме, стремясь поскорее собрать всё воедино, пока не исчезло.

«… не её замена…»

Я содрогнулась от испуга, будто голос прозвучал совсем рядом и обхватила колени.

Если бы… не память той женщины, если бы не осколок… увидела бы я в нём что-то, кроме тирана, запершего меня в подземелье?

Я не знаю. И, боюсь, никогда не узнаю.

И ещё что-то про ключ… Но к чему? К его сердцу? К проклятию?

Как же понять, мои ли это чувства? И кто я для него? Призрак, который никак не отпускает или нечто большее…

«… две нити… сплетены… не одно и то же…»

Если сплетены, значит ли это, что я могу их разделить?

«… тянется… как к своей паре…»

Вот, кто я для него. Предначертанная… самка.

Ненавижу. Ненавижу себя… за то, что стала заложницей. Добровольно.

Я сделала глубокий вдох и открыла глаза. От воды шёл пар — будто она впитала в себя его пламя и теперь извергала в пространство. Я вытащила руки, потом вытянула ноги, взглянула на грудь и живот — волдыри затянулись, но ярко-розовые шрамы остались. Пальцы двигались — не как раньше, но сносно.

Я должна разорвать нашу порочную связь. Уверена, как и раньше, что если снимем проклятие, то притяжение исчезнет. Мы разойдёмся и на этом… конец.

Последнее эхо коснулось уха, когда я поднялась. И тогда всё произошедшее внезапно обрело очертания смысла.

«… ищи там… где драконы рождались…»

Богиня указала путь. Только древние дадут ответы, как бороться с тем, что они сами когда-то наслали на королевский род.

Я найду их. И освобожу нас от оков.

***

До конца дня я металась из угла в угол, не находя места, и задавала себе вопросы: почему он отстранился? Хочет избавиться от меня? Почему не ищет пути вместе со мной, а скрывается в подземелье?

Набравшись храбрости, тихо, как мышь, спустилась вниз и пошла к главному залу, надеясь застать его там. Услышав крики, остановилась перед поворотом и замерла.

— Иди вперёд! — прогремел голос Эльзы.

— Госпожа, а-ах, — протянула, судя по писку, Клэр. — Пустите…

— Это твой конец, — прошипела Скарлетт перед тем, как тяжёлые двери захлопнулись.

Что же случилось? Неужто об отвратительных делах этой девицы стало известно?

Когда двери снова распахнулись, я вздрогнула, но осмелилась на мгновение выглянуть. Алая воительница направлялась к выходу из крепости, а я, крадучись, подошла, чтобы подслушать разговор.

И то, что я услышала, сразило наповал.

«Я беременна! Я ношу твоего наследника!»

Эти фразы звенели в голове, словно удары погребального колокола. Я рванула оттуда, захлёбываясь слезами.

Тебе не нужны ответы, варвар. Не нужна я. Ты был с ней… всё то время, пока я страдала от боли и жара. Пока пыталась собрать себя воедино. Ты уходил от меня к этой бесстыжей лгунье.

Что рассказывал ей? Потешался над тем, какая я наивная идиотка? Какая я… шлюха, готовая раздвинуть ноги перед тем, кто мне не муж?..

Я освобождаю тебя, правитель Ашгарда. От твоей главной проблемы, от неприятного бремени, от необходимости решать, что же делать с пленницей. Я ухожу сама. Сейчас. И навсегда.

Но не бойся. Я не прокляну тебя, как Дженна. Не паду так низко. Не причиню мук тому, кто… пожалел меня.

Прощай, принц, что никогда не был… моим.

Я скрылась за каменной постройкой, завидев двух солдат. Когда они прошли мимо, шустро прошмыгнула в конюшню. В стойлах находилось несколько лошадей. Я тут же заприметила белую кобылу, которую встречала ещё в подземном городе.

Я зашла к ней и прижалась, как к верной подруге. Будто она могла понять мои беды, залечить израненную душу и вдохнуть щепотку уверенности. Так и случилось.

Я открыла глаза и осмотрелась. В углу, рядом со стогом сена, лежал плащ. Я накинула его и натянула капюшон до самого носа. Потом запрягла лошадь и взяла её под уздцы.

Внезапно один из коней громко заржал. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда представила, как сюда врывается стража.

— Тише, Зимар, — ласково сказала, узнав скакуна. — Прошу, не выдавай…

Он фыркнул, но не отошёл, а вытянул морду и коснулся бока белой лошади. Та послушно поплелась за мной, издав звук, похожий на… прощание.

Мне повезло добраться до ворот незамеченной — в преддверии ночи на улице почти никого не было. Осталось только пройти через караул.

— Стой, кто идёт? — окликнул стражник со стены.

— Леди Хартфилия, — представилась я, ослепительно улыбаясь. — Ваш Командир велел собрать трав и сварить отвар. У него сильные головные боли. Я до того пролеска, — указала вперёд, — и обратно.

— С вами отправятся двое, — сказал тот.

— Не стоит, — махнула рукой. — Вы будете меня видеть даже отсюда.

— Не положено, — заупрямился мужчина. — Сейчас пошлю за Командиром…

— Вы действительно хотите беспокоить его в такой час? — перебила я, чеканя слова. — Вы смеете отказывать его… фаворитке?

Как же омерзительно… но это ведь чистая правда.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Пятнадцать минут на всё про всё.

— Благодарю!

Тяжёлые дубовые ворота поднялись, и я пересекла каменный мост, прижимаясь к шее кобылы.

— Унеси меня отсюда, Снежинка.

Когда мы оказались достаточно далеко, я выпрямилась и натянула поводья. Лошадь понеслась вперёд галопом. Я едва держалась, но подгоняла её, уже не сдерживая рыданий.

Мне дали всего пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут до момента, как поднимут тревогу. Единственное, что могло этому помешать — страх перед Драгнилом. Тот воин рискнул, поверив мне. И теперь будет ждать и надеяться, что я вернусь, иначе не сносить ему головы.

Я неслась по Пустоши, думая только о том, как лидер изгоев прижимает к себе любовницу и радуется новости. Мне стало так противно, что аж подурнело. Так невыносимо больно, что суставы заломило. Ком застрял в горле и не давал вдохнуть, а руки дрожали, но не от ветра, а от щемящей, ледяной пустоты, в которую меня окунул Его Превосходительство.

Злость. На него, на себя, на судьбу, что нас свела, на чувства, которые я отчаянно пыталась скинуть на осколок внутри. Она наполняла до краёв всё моё существо.

Каждое воспоминание о грехопадении с ним заставляло стыдливо сжиматься, будто меня избивали камнями и палками на площади. Каждый поступок, который я совершила на благо людей, вынуждал съёжиться от тревоги — ведь наверняка очень скоро во всём королевстве прознают о моём даре.

Мир возненавидит меня. Попытается уничтожить. Каждый будет показывать пальцем и называть ведьмой, которая спала с отступником. Все будут шептаться о том, как он похитил дочь графа, а потом выкинул, как грязную, ненужную тряпку.

Я больше не стремилась вернуться домой. Не могла допустить, чтобы моя семья подверглась издёвкам или того хуже — набегу разъярённой толпы. Оставался лишь один путь — к горным утробам.

Отныне я буду нести это клеймо одна. И сама отвечу за все свои деяния, будь то они плохими или хорошими.

Я остановила лошадь спустя несколько часов непрерывной скачки. Мы спустились в овраг, подальше от тракта, и попили воды из ручья.

— Они же с тем вороным не догонят нас, правда? — спросила вслух, ополаскивая лицо от пыли. Снежинка топнула копытом, словно намекая, что не стоит на это рассчитывать. — Ты права. Нам пора ехать.

Вскоре на горизонте показалась таверна. Как только я заехала во двор, неожиданно пошёл снег. На пару минут я замешкалась, глядя на серые облака с интересом.

Несмотря на близость горного царства, снег в такое время года был редкостью. Я решила, что даже природа взбунтовалась против меня и спешилась, мрачно озираясь по сторонам.

Я шагнула внутрь. Несмотря на раннее утро, в заведении находились посетители: двое пожилых мужчин в простецкой одежде и одинокий рыцарь за дальним столом. Его пьяные глаза тут же вонзились в меня, стоило лишь откинуть капюшон.

Я подошла к стойке и робко обратилась к пухленькой женщине в фартуке, которая занималась чисткой кружек:

— Что есть из съестного?

Порывшись рукой в кармане, вытащила оттуда заржавелый медяк.

— Осталась только каша, — хмыкнула она, разглядывая меня и тёмную монету. — Из топора.

Хозяйка расхохоталась, но деньги взяла и ушла.

Взгляд вернулся к тому нагловатому рыцарю. Он попивал свою медовуху и не делал ничего подозрительного, но мне отчего-то стало жутко. Голос внутри кричал, что надо уходить, но измученное тело требовало еды и отдыха.

Я осталась. И пожалела об этом.

Женщина вернулась с подносом. Вслед за ней вышел мужчина, и при его появлении рыцарь встал с места и подошёл к стойке. Я увидела, как промелькнул блеск монет, которые один передавал другому.

Всё-таки решив не пренебрегать чутьём, я поднялась и собралась выйти, но незнакомец вдруг за два широких шага преодолел расстояние между нами и шустро схватил за руку.

— Вы что себе позволяете? — воскликнула я. — Отпустите меня сию минуту!

Вместо ответа мне, он гаркнул на двух стариков:

— Вон отсюда, погань!

Те поднялись и ушли, даже не взглянув на меня, не вступившись, пока я старалась вырваться.

— Постойте! — взмолилась я, заметив, как хозяйка уходит и запирает дверь. — Вы что, не видите?! Вернитесь!

— Вот мы и вдвоём, крошка, — оскалился рыцарь, грубо притягивая к себе. Латы врезались в кожу, и я скривилась. — Какая ты… мягенькая.

Что же делать?

Оружие… Надо найти оружие.

Я не дамся просто так.

Не дамся.

Глаза наткнулись на его меч, стоящий неподалёку. Но я сомневалась, что смогу даже поднять его — не то, что вытащить из ножен.

Я приказывала себе думать дальше, пока этот противный кобель облизывал шею, крепко удерживая на месте. Но все попытки терпели неудачу с каждым мерзким прикосновением, от которых я цепенела. Разум умолкал, заранее готовя меня к тому, что предстоит в будущем. К тому, что придётся потратить годы на то, чтобы… забыть этот кошмар.

Я поняла, что нет человека на свете глупее меня — прошло меньше суток за пределами надёжных стен Ашгарда, а меня уже изловили, как зайца и собирались поджарить на вертеле.

На что я надеялась, когда бежала оттуда без сопровождения? На то, что мужчины проявят благородство, будут ухаживать и ждать, когда я отдамся им по собственной воле? Или что каждый будет дарить цветы и звать замуж?

У меня даже денег не было, чтобы купить мяса. Я носила титул, не имеющий никакого значения. И навлекла на себя позор, который не смыть кипятком, не оттереть мылом. И это означало только одно — сопротивляться бессмысленно.

Когда рыцарь толкнул меня к ближайшему столу и поднял юбку, я не сделала ничего. Просто закрыла глаза и приготовилась к волне насильственной агонии.

— Вот так, детка…

Стоило ему произнести это — в глубине восстало что-то древнее. Не моё. То, что заставило рассудок обезуметь от ярости и начать брыкаться. Давать отпор. Бороться за себя.

Этот запоздалый порыв только раззадорил изверга, который уже почти освободился от одежды, попутно удерживая меня и прижимая к себе так, что я не могла пошевелиться.

И тут в таверну ворвалось бедствие Аэрии. Предвестник конца в маске-черепе. Из щелей в доспехах струился дым — Драгнил горел огнём из самой преисподней.

Тот, кто сам сжёг меня. Тот, кто разбил вдребезги. И всё же… в этот миг я была счастлива видеть своего тюремщика. Потому что он пришёл за мной.

Его руки, которые так боялись навредить мне, теперь сознательно карали другого человека. Его стремление спасти превратилось в наказание. Его жестокость обернулась убийством.

И я смотрела, зная, что он делает это намеренно. Правитель Ашгарда хотел показать, что без него я не способна себя защитить. Что я завишу от его милости, от его силы. Что нахожусь в его власти и никак не смогу этого изменить.

В отместку я сочинила историю про обходной путь — чтобы доказать, что действовала строго по плану. А его отродясь не существовало — ведь я не успела толком ничего продумать, а умчалась и оказалась одна в этом огромном, коварном мире, посреди монстров, скрывающихся под личиной людей.

Но всего этого оказалось мало. Когда Драгнил упомянул свою жену, внутри что-то щёлкнуло и разорвалось на мелкие частицы. Крупица надежды, что загорелась с его приходом, тут же угасла. Я вернулась к прежним мыслям — о том, что пора окончательно порвать. Ведь двое — живая бестия с ребёнком и мёртвая любовь всей жизни — это слишком. Для меня не оставалось места в его тёмной душе. И не мой свет… призван озарить её.

Но он упорно продолжал следовать за мной. Даже когда напало существо из старых сказаний, и я уже во второй раз приготовилась умирать — принц явился опять. И не ушёл, несмотря на то, что я просила об этом.

В тот миг, когда мы поменялись местами, и в опасности оказался он, всё внутри застыло и похолодело от ужаса. Больше всего я боялась, что незажившая рана снова откроется. Что тролль убьёт его, а я не смогу помешать. И тогда я опомнилась и пошла вслед за ним в дремучий лес, невзирая на жуткий страх.

Он истекал кровью. Ослаб. Тяжело дышал. Мы находились где-то в горах, вдали от троп, от людей, от помощи. В неведении о том, сколько всего этих существ здесь засело.

Я предложила сделку. Драгнил ожидаемо отказался. Я не спешила сдаваться, а собиралась вытянуть черноту без его согласия, просто чтобы вытащить нас отсюда.

Я чувствовала, что он не бросит. Не после того, что сделал ради меня. Скорее понесёт на своей спине в Ашгард и разорвёт ещё пару троллей голыми руками.

Ведь… Первородный тянется к Искре. И это… непреложный закон. Закон, да и только.

Когда появился его брат, я сразу поняла, что этот человек гораздо страшнее всех мистических тварей вместе взятых. Игния без колебаний прикончил бы Нацу. А этого я допустить не могла. И приняла единственно верное решение — снова солгать. Но не для того, чтобы сберечь себя. А чтобы спасти того, чья жизнь стала дороже собственной.

Даже если я для него — ничто. Грязь под ногтями.

***

Игния взмахнул рукой, когда мы поднялись на высокий склон.

— Добро пожаловать в Монтгейт, миледи.

Я плотнее укуталась в плащ, стараясь не соприкасаться, но он вновь придвинул к себе. Мужская ладонь по-хозяйски легла на мою талию.

— Очень… красиво, — устало произнесла я, равнодушно глядя на свою новую тюрьму.

— Привыкнешь, — твёрдо проговорил он. — Как я привык. Всяко лучше, чем развалины Ашгарда.

Это замечание покоробило. Игния явно не верил мне, но всё равно согласился с условиями. И всё же ничего не мешало ему вернуться, чтобы добить брата. Особенно, если буду так неубедительно играть. Поэтому я натянула улыбку и слегка повернулась:

— Вы правы. Там очень… сыро. Надеюсь, у вас теплее.

— Конечно, — кивнул он, затем прошептал: — Я согрею тебя.

Попробуй, и я превращу твою жизнь в ад.

— Надеюсь, вы будете обращаться со мной, как с гостьей? — поинтересовалась, приподнимая бровь.

— С самой почётной, — подтвердил принц с ехидной усмешкой.

«Я так долго ждал…»

«…будешь служить мне»

Какая же у него цель? Как много знает обо мне? О пророчестве? Об Искре?

Я должна выяснить, а потом выбраться отсюда.

Только бы не переборщить. Не раздразнить его.

Он отослал своих людей вперёд с приказом поднять ворота. Я же молилась, чтобы этот самодовольный дьявол не начал приставать, ведь отбиться… не хватило бы сил.

Наконец, показался Монтгейт. К подножию его стен вёл арочный мост. Когда мы ехали по нему, я взглянула вниз и затаила дыхание — ущелье окружали острые пики, покрытые толстым слоем льда. Рядом с обрыва низвергался водопад, бьющий по заснеженным камням. Оступиться на этой скользкой дорог не составляло труда, поэтому я судорожно вцепилась в гриву коня и не отпускала до твёрдой земли.

Мы неспеша въехали в город. Здесь, как и в Аэрии, прежде чем попасть в королевское жилище, нужно было миновать вереницу жилых построек. И только после этого вырастал величественный каменный замок, прочно угнездившийся на скалистом уступе. Даже издалека он вселял благоговейный трепет из-за множества укреплённых башен и неприступных зубчатых стен.

Из дымоходов поднимались густые столбы белого дыма, которые смешивались с низкими облаками, окутывающими мрачной атмосферой. Суровый, неприветливый край, куда даже солнце не совалось, спрятавшись за снежными хребтами.

Я обратила внимание на людей. Они не подходили близко, не приветствовали своего короля, а боязливо жались друг к другу: дети — к матерям, женщины — к мужьям. В их глазах плескалось не уважение, а тревога.

Их жизнь явно была лишена празднеств, зато наполнена тяжёлым трудом. Я не заметила ни одного человека в богато расшитом камзоле или шёлковом платье и сделала вывод, что аристократов в Крагоре не существовало. Возможно, средний брат точно также презирал знать, как и младший. И, возможно, в их правлении имелось нечто схожее: и Ашгард, и Монтгейт являлись скорее военными лагерями, где все работали на поддержание ресурсов армии, нежели полноценными государствами.

Но кое-что всё же их отличало — отношение к происходящему. Народ Ашгарда доверял Нацу. Они провожали его в Эст, как спасителя. Они приходили в его крепость за защитой, за безопасностью, бежали к нему от беспредела, что творили аэрийцы. Они… улыбались.

А эти люди виделись мне заложниками. Казалось, предложи им побег — согласятся без сомнений. Хотелось спросить у них, что здесь происходит. Почему они не смотрят Игнии в глаза, почему не машут руками, почему прячутся, но такой возможности не было — горный король вёз меня мимо в гробовой тишине.

Может, я ошибалась. Может, они все просто устали после долгого дня. Но я не могла не замечать эти взгляды — пустые, унылые, будто они давно перестали надеяться на что-то хорошее. Не могла не чувствовать, что в Монтгейте нет того тепла, что ощущалось в Ашгарде. Нет той странной, грубой заботы, которая окутывала, как меховая шкура.

Я точно знала лишь одно: я не хочу оставаться здесь надолго.

Вблизи замок оказался ещё внушительнее, чем издали. Двое воинов отворили двери, и мы вошли в просторный зал. Слуги, одетые в какие-то лохмотья, бегали по этажу с опущенными головами, будто старались поскорее скрыться. Игния поймал одну девушку за локоть, и та вскрикнула от неожиданности:

— В-ваше… Вел-личество…

— Подготовь для леди покои. Лучшие. Быстро, — он резко отпустил, и она низко поклонилась, а потом вихрем понеслась к лестнице.

— К чему это? — спросила я, рассматривая убранство, состоящее из длинного обеденного стола, двух гобеленов с изображением битв и нескольких позолоченных канделябров. — Слов недостаточно?

Игния встал передо мной. Его глаза сверкнули чем-то тёмным и злорадным.

— Они понимают только язык власти. Иное — слабость, за которую свергли предыдущего короля.

Я оробела от такой откровенности. Хоть это и могла быть уловка, но почему-то в его голосе не улавливалась фальш, а, напротив, — убеждённость в своей правоте.

Драгнил явно намеревался расположить меня к себе. И если это требовало правды — он был готов мне её дать. А я собиралась этим воспользоваться.

— Вы сказали, что ждали меня. Что…

— Поговорим позже, — оборвал он, указывая на второй этаж. — Иди к себе, Irra.

Я уставилась на него всего на мгновение, затем поспешно отвела взгляд, приподняла край замызганного плаща и двинулась к лестнице.

Я должна вытянуть из этого места всё. И умудриться остаться целой.

Но что буду делать, если крагорский правитель захочет разделить ложе? Если он слышит зов Искры, то как смогу помешать?

Как поступлю, если он явится этой же ночью? То, что остановило его в горах, уже не поможет.

Нужно достать оружие. Даже если он попытается взять меня силой… я буду драться до последней капли крови.

Служанка подошла, когда я бесцельно бродила по коридору, не имея понятия, куда иду. Она учтиво проводила к выделенной комнате — просторной и блёклой, как и всё здесь. Когда осталась одна, подошла к окну и положила на него ладонь, с грустью всматриваясь вдаль.

Где ты, мой принц? Жив ли? Прости меня. Прости. Я увела Игнию, но оставила тебя на растерзание другим существам.

Вот бы ты… не пошёл за мной.

И никогда… не встречал меня.

Воспоминания, которые я старательно отодвигала в дальний угол сознания, нахлынули с оглушительной мощью. Все сны с ним промелькнули перед глазами ярким калейдоскопом. А в самом конце, как искрящийся звездопад, возникла наша реальная близость.

Рука сжалась в кулак. К горлу подступил знакомый тугой ком, который тут же вылился горькими слезами.

— Что бы он ни сделал со мной, — прошептала, царапая ногтями стекло, — знай, что я всегда любила тебя. Всегда. И буду любить, пока жива.

Я повернула голову и увидела на столе расписной графин. Взяла его, выплеснула воду и разжала пальцы.

Острые осколки разлетелись по полу. Я подняла один из них, спрятала в рукаве, а остальные смела ногой под кровать.

Дверь открылась без стука. Я подпрыгнула, обернулась — и увидела его. Игния стоял на пороге, полуодетый, с горящим взглядом.

— Не спишь, Irra, — сказал он, переступив через порог. — Ждёшь меня.

Как же мне его выпроводить?

Вызвать презрение.

— Жду, когда мне принесут хоть что-то из еды и сменную одежду, — губа притворно дёрнулась, когда я брезгливо оглядела себя. — Вы довольно неучтивый хозяин.

Я смело шагнула к нему и добавила требовательным тоном:

— Я ем только из серебряной посуды и предпочитаю бархат, учтите это.

Он убьёт меня. Убьёт за такую дерзость.

Игния усмехнулся. Подошёл ближе — и остановился, оглядывая меня сверху вниз.

— Ты прекрасна, — вдруг произнёс король гор, и его ладонь легла на мою щёку. — Прекрасна, даже когда лжёшь.

Его пальцы резко переместились вниз и обхватили мой подбородок. Я попыталась оттолкнуть — упёрлась руками в его грудь, но он не сдвинулся с места.

— Мне… больно, — выдохнула я, ощущая, как быстро заколотилось сердце — звук отдавался громом в ушах и висках.

— Я знаю, милая.

Ласковый голос сочился сладостью, но от него веяло обманом — средний из братьев наслаждался моим страхом, подпитывался им, словно демон из старинных баллад.

— Ты была с ним? — рыкнул Драгнил, выпучив глаза. — Отвечай!

Не дождавшись ответа, Игния отпустил. Не успела я сделать вдох, как он притянул к себе, уткнулся носом в шею и шумно вдохнул запах.

— Уверен в этом, как в своём имени, — процедил король гор. — И с Зерефом… тоже?

Когда пелена ярости заволокла рассудок, я не выдержала и пересекла черту — со всего размаху дала ему пощёчину.

— Как вы… смеете? — вскинулась я, потряхивая кистью, которую неприятно кололо. — За кого вы меня принимаете?!

Игния медленно повернулся — на его челюсти гуляли желваки, а в глазах полыхало дикое желание. И вот тогда я испугалась по-настоящему.

— Останься со мной… — прошептал он мне на ухо, приблизившись. — Останься здесь. Клянусь, я дам тебе всё…

— Что? — пролепетала я.

— Лучшие вестральские шелка… Редчайшие аэрийские книги… Золото из крагорских рудников… Всё будет твоим.

Драгнил прижал меня к стене, коснулся губами ключицы, потом спустился ниже и зубами отодвинул ткань в сторону, оголяя верхнюю часть груди. Я отпихнула его, прикрылась, но это не подействовало — тот лишь озверело впился в мой рот, проникая языком всё глубже, жёстче и требовательнее.

Хотелось кричать. Хотелось плакать. Хотелось выпрыгнуть в окно, только бы не терпеть ненавистные прикосновения.

— Я заставлю Зерефа, — продолжил правитель Крагора, грубо вцепившись пальцами в талию, — смотреть, как падёт Альтирия. Нацу — как Ашгард превращается в пепел. А ты станешь королевой. И будешь стоять рядом со мной.

— Очень неразумно, Ваше Величество, — прошипела я, пытаясь освободиться. — Где же вы тогда возьмёте книги, которые пообещали?

— Это моя забота, Irra, — нетерпеливо пробормотал Игния, вновь потянувшись к груди. Ещё немного и тонкая ткань бы треснула.

Он был сильнее. Мог взять то, чего желал, в любую минуту, не спрашивая разрешения. И никто бы мне не помог. Когда разум признал неизбежность ловушки, ужас сковал всё тело, подавляя волю.

Борись же!

Гордость — это всё, что у тебя осталось…

— Вы… не трогайте меня, — потребовала с ледяной решимостью и, собрав остатки сил, оттолкнула его запястье.

Игния вдруг послушал и отстранился. Во взгляде заискрился гнев, пронизывающий до костей.

— Ты хочешь его, — рявкнул король гор. — Хочешь этого ублюдка, который столько лет прячется в своих чёртовых развалинах!

— Я никого не хочу! — выкрикнула, выскальзывая из западни. — Ничего и никого, кроме свободы!

— Ты так похожа на его жену, — тише сказал Игния, поворачиваясь ко мне. Его плечи вздымались от частого дыхания. — Поэтому он придёт за тобой. И когда это случится, я отправлю его в могилу.

— У вас широкие познания для того, кто закрыл свою страну от других, — огрызнулась я. — Но, кажется, вы забыли, что я недавно предрекла. Он наверняка уже мёртв…

Драгнил покачал головой и скрестил руки на груди.

— О, нет. Мой брат жив. Какой интерес убивать полудохлого мальчишку? Я сражусь с ним в полную силу. Наслажусь его поражением сполна…

Остальные слова потонули во мраке. В голове билось лишь одно: этот человек с самого начала разгадал мою ложь и не убил брата по собственной причине.

— Мне… мне не нужна ничья защита, — прозвучала последняя попытка отвадить этого тирана от Нацу.

— Я это заметил, — ухмыльнулся он. — Не понимаю лишь одного: зачем тебе этот недоносок, который… сжигает, — Игния кивнул на моё лицо. — Если согласишься стать моей, то я положу к твоим ногам весь мир.

Я долго рассматривала его, разглядывала каждую чёрточку, будто проникая в самые потаённые места извращённого ума. Горный король был очень привлекательным внешне, хорошо сложенным, но жестоким и циничным внутри.

Я знала, зачем ему нужна. Не в качестве любимой женщины, матери детей, которую бчы лелеяли, а лишь в роли источника силы. Он хотел завладеть оружием, что я носила в себе.

Брак. Он мне и даром не нужен. Ни с ним, ни с кем-то… ещё.

Я должна его отвлечь. Срочно.

И ради этого придётся пожертвовать… знанием.

— У меня есть цель, — произнесла я. — И совершенно нет времени на что-либо другое.

— Какая ещё цель?

Я опустила взгляд, делая вид, что слова даются с трудом.

— Я знаю о проклятии рода Драгнилов. И ищу способ спастись от вашего огня. Я устала… страдать.

В его глазах промелькнуло понимание.

— Ещё бы. Эти ожоги… отвратительны.

Отвратительны…

Конечно.

Я ведь… товар. Теперь уже испорченный.

— Я хочу свободы, — настойчиво повторила. — Прошу вас, отпустите меня.

Игния состроил удивлённо-задумчивое лицо.

— Нет. Ты останешься здесь. Я дам тебе всё, что он… не смог, — бескомпромиссно заявил горный король.

— Не дадите, — покачала головой. — Вы можете изнасиловать меня. Можете запереть в темнице или в этой спальне. Можете бросить в снежную пропасть, нашпигованную ледяными пиками. Но это не изменит моего решения. Я не выйду за вас замуж, — сделала короткую паузу. — И вообще… ни за кого!

— Здесь моё слово — закон, — угрожающе процедил он. — И ты подчинишься!

— Но я не ваша подданная, — напомнила, вздёрнув подбородок. — Я не приносила вам клятвы!

— Принесёшь, — уверенно сказал Игния. — И не одну, Хартфилия. Не одну.

— Ваше Величество! Ваше Величество! — кто-то завопил в коридоре. — Тревога! Нас окружает армия Аэрии! Там… там Его Высочество! Сам Зереф Драгнил!

— Заткнись! Дьявол… — крикнул Игния, выбегая наружу. Затем повернулся ко мне и поднял указательный палец. — Сиди здесь, поняла?

Он скрылся за поворотом в окружении солдат, а я осталась с осознанием, что они оба — одинаковые. Оба одержимы. Оба хотят, но не меня. А то, что видят во мне. Один — власть на континенте. Другой — образ из прошлого.

Я просто стала той, кто оказался между молотом и наковальней. Никому ненужная сама по себе. Лишь жалкое отражение покойной для Нацу и ключ к могуществу для Игнии.

И я не знала, что хуже. Зато, пожалуй, могла согласиться с горным правителем в одном — принц жив. И не отступится так просто.

Есть ещё Зереф… Что здесь понадобилось наследнику короля Игнила? Не по мою ли душу явился?..

Он ведь мог перевести книгу. Найти ответы. И теперь… тоже вступить в это состязание.

Те слова…

«Между кровью и пеплом… Или между миром и смертью»

«Kroth… Irra… Daan»

«Искра, якобы, восстанет, когда мир окажется на грани…»

А что, если мир прямо сейчас перешёл ту самую грань? В тот миг, когда к Крагору подошли войска Аэрии?

Что, если Монтгейт постигнет участь Ашгарда, как во времена Ульрика и Дженны?

Здесь много людей. Они погибнут. Что же мне делать?..

Подскажи же, великая Альтер… Как я должна распорядиться твоим даром? Как мне спасти этих невинных от войны драконьих потомков?

Богиня не откликнулась, даже когда я положила руку на холодный камень. Гнетущая тишина прерывалась лишь топотом крагорских воинов, их выкриками, лязгом оружия.

Я должна сбежать. Развести их по разные стороны. Вынудить Зерефа идти за мной.

Но если пойду в Ашгард, его уничтожат. В Аэрию — меня сожгут на костре. Домой — поместье сравняют с землёй.

Спрятаться в Пустоши? В лесах Вестралии? Но я не доберусь туда одна и без лошади.

Где найти убежище? Где нет людей, которые могут пострадать из-за меня, но где безопасно…

Есть ли вообще выход?

В любом случае сидеть здесь и ничего не делать — непозволительная роскошь. Будь, что будет…

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула. В коридоре никого не было — даже служанки не бегали по этажу. Я вышла с непоколебимым решением изучить свою клетку. Прежде всего найти покои короля и библиотеку, а там, если повезёт — часть цикла о Первородных. Отыскать те самые драконьи пещеры я и не надеялась — из замка не выйти, да и на гору одной не забраться. Но я надеялась, что наткнусь хоть на что-то.

Первая комната по пути оказалась гостевой. Следующая — тоже. И ещё две до конца коридора. Я поднялась по лестнице на третий этаж и по двойной железной двери поняла, что нашла то, что нужно.

Открыть получилось не с первого раза. И не до конца. Я просунулась в узкую щель и чихнула из-за облака пыли, которое сама же и подняла.

— А ты не врал про богатства…

Я провела пальцами по тяжёлому, дорогому балдахину из бархата и тут же опустила руку — стало противно прикасаться к тому, чем он владел. У дальней стены стоял резной стол из тёмного дуба. Рядом — кресло, обитое парчой, а над ним бронзовые подсвечники на полках. Напротив кровати висело зеркало в оправе из драгоценных камней. Оно смотрелось нелепо и не к месту, но без него, видимо, утро не начиналось. Королю требовалось видеть себя в этом блеске, любоваться своей персоной, чтобы раз за разом убеждаться в собственной значимости.

Несмотря на горящий огонь в камине, это помещение ощущалось намного холоднее, чем темница Ашгарда. И гораздо пустее, чем покои принца, где царил жар. Тот самый жар, к которому меня до сих пор тянуло.

Я обыскала каждый угол. Ни одной записи. Ни одного свитка. Ни одной книги.

Я вышла и плотно закрыла за собой. Пошла дальше, надеясь найти библиотеку. Дёрнула за ручку такой же массивной двери, осмотрелась и шагнула в темноту.

Другого шанса может не быть.

Вернулась в коридор, вытащила факел и кинулась обратно. И когда, наконец, рассмотрела — рот открылся от удивления. Опять ничего. Множество пустых рядов. Лишь на нескольких стеллажах валялись куски пергамента. Я взяла несколько — все оказались чистыми.

Невозможно. Нет… Неужели всё зря?!

Что мне искать здесь? Забвение?!

— Соберись, — приказала себе вслух. — Не сдавайся… Вспоминай!

«Через горные утробы Крагора в мир выходили древние Первородные. В снежных пещерах они откладывали свои яйца…»

Та книга, которую я читала в Ашгарде — в ней говорилось о горах. О камне. О том, где рождались драконы. Крагорский том.

Ответы были у меня в руках, но я предпочла сбежать от них.

Значит ли это, что здесь мне нечего искать?

Ведь я уже догадалась… что не связана со всеми тремя чем-то особенным. Лишь с одним. С тем, кто чувствовал меня, мчался и днём, и ночью, если я звала. С тем, кто сказал, что не может забыть… свою жену.

Но это лишь предположение. Возможно, связи требуется время, чтобы окрепнуть. Просто Нацу стал первым, кого она сразила. Или же… только он носил в себе древнюю кровь.

Мысль застыла в голове и покрылась коркой, как лёд в горной реке. Постепенно она приобрела чёткую, неопровержимую форму.

Я не могла утверждать наверняка, но чутьё подсказывало, что это так. Зереф и Игния — Драгнилы. Нацу — тоже. Но только он один отмечен Первородным. Как и его предок — король Дуглан, что смёл на своём пути Ашгард, следуя за Дженной.

Его брат намерен заполучить божественную силу, даже если для этого ему потребуется заковать меня, поставить на колени, подвергнуть пыткам.

А что же он сам?

«Я — воин, девчонка. А это — падаль…»

— Как давно ты понял… — тихо сказала, не сдерживая слёз. — Как давно понял, что призван защищать Искру?

Предназначение. Судьба. Рок. Нерушимые узы. Это можно назвать как угодно, но никак… не любовью. Ведь ей нужно нечто большее, чем навязанное пророчество или проклятие.

Я решила не возвращаться в покои, а выйти во двор и посмотреть, что происходит. Поплотнее укутавшись в плащ — свой верный спутник — спустилась вниз и подошла к двум стражникам, которые охраняли выход из замка.

— Откройте, — повелела я.

— Приказано никого не выпускать! — хмыкнул один из них — высокий и с наглым выражением лица.

— Вы отказываетесь подчиняться воле короля? — отчеканила вкрадчивым тоном. — Он ждёт меня на стене, чтобы показать аэрийцам. Сами будете ему объяснять, почему леди Хартфилия не находится там, где ей следует…

Они переглянулись. Второй, ростом пониже, склонился и отворил дверь со своей стороны. Я кивнула и грациозно выплыла наружу, гордясь собой. А потом выдохнула с облегчением.

Надо всё выяснить, пока меня не поймали и не заперли…

Может, попросить кого-нибудь из слуг? Но у меня нет денег, чтобы заплатить…

Эх… что ж не прихватила в покоях Игнии, разиня!

— Эй, Мари! Мари-и! — от звонкого женского крика я встрепенулась. — Иди сюда, дрянь такая! Ночь стоит, а я должна за тебя тут рубахи полоскать…

Из хозяйственной постройки выбежала девушка — я не смогла её как следует рассмотреть из-за скудного освещения. Она быстро добралась до прачечной и начала что-то щебетать старшей женщине. Та бросила бельё и ушла, оставив Мари наедине с кучей одежды.

Я двинулась к ней, стараясь не привлекать к себе внимания караульных на вышках, хотя они и так почти не смотрели на двор.

— Простите, — обратилась к девушке полушёпотом. — Скажите, что сейчас творится за стенами?

Она подняла на меня вымученный взгляд и смахнула прилипшие к лицу пряди чёрных волос.

— Не знаю, — раздражённо бросила Мари, а потом выдавила сквозь зубы: — Надеюсь, эти благородные свиньи прирежут друг друга…

Мои глаза расширились от изумления — я не ожидала услышать настолько дерзкие речи, хоть и видела, как людям несладко здесь живётся.

— Вы можете провести меня туда? Разумеется, за плату. У меня сейчас ничего нет, но даю слово, что добуду…

— Выбросьте это из головы, леди, — Мари чуть не подавилась, когда из уст вырвалось моё сословие. — Да и денег у вас нет. К чему мне рисковать? Если мы все и так… обречены.

Я вытащила её руки из таза и перевернула, чтобы взглянуть на их состояние. Она дёрнулась — пенная вода расплескалась, заливая землю, но я продолжала держать.

— Не обречены. Альтер на вашей стороне.

— Что? Альтер?! — воскликнула Мари, когда мои нити покрыли её стёртые до крови пальцы, оплели их и начали вытягивать боль. Порезы затянулись на глазах, а я согнулась и едва удержала равновесие, когда всё закончилось. Кожу жгло так, словно я резко содрала её о нагретый солнцем, острый камень. — Что… что это было?!

— Исполни мою просьбу, — прохрипела, тяжело дыша.

Я медленно выпрямилась и спрятала руки под плащом, заранее зная, что теперь не смогу ими пользоваться. И хорошо, если только один день…

— Что… вы хотите? — пробормотала она, с интересом рассматривая свои зажившие пальцы.

— Покажи путь, — устало ответила, ощущая, как по спине струями бежит пот, как пульсирует жилка на шее, как слипаются глаза. — Скорее же…

— Ладно, пойдёмте, — наконец согласилась служанка, а затем заговорщически произнесла, то и дело озираясь по сторонам: — Обопритесь на меня.

Как только мы доковыляли до нужной двери, ведущей к кухням, раздался звук рога, а следом кто-то выкрикнул:

— Армия Аэрии отступает! Ур-ха!

После того, как хор голосов повторил клич «Ур-ха», послышался строевой шаг и свист. Мы с Мари переглянулись.

— Уходи, оставь меня, иначе попадёшь в передрягу, — я оттолкнула её. — Ну же…

Она и не помышляла сбегать — молча стояла рядом, а вот мне даже шевеление языком давалось с большим трудом. Всё сильнее клонило в сон. Я не могла допустить, чтобы несчастную девушку поймали, поэтому мягко повторила:

— Уходи, пока ваш король не увидел. Уходи…

Мари всё же скрылась в тени, а мне оставалось уповать на её благоразумие и надеяться, что она никому не расскажет.

Кованые ворота с грохотом распахнулись. Первым на территорию замка въехал Игния, следом — двое его приближённых, а за ними — небольшой отряд солдат.

Я решила не прятаться и выйти к нему сама.

— Как прошли переговоры, Ваше Величество?

Горный король остановил возле меня лошадь и медленно поднял забрало. Затем неторопливо спешился, попутно стягивая наручи.

— Ты посмела ослушаться меня?

Он навис надо мной, а потом его рука сомкнулась на шее, сильно сдавливая.

— Хочешь испытать на себе мой гнев, Irra? Хочешь, чтобы я покорил тебя прямо здесь, в грязи, на глазах у своих воинов?

Сначала я опешила с перепугу, а в следующий миг глубоко втянула воздух, долго моргнула и раскрыла сжатые пересохшие губы:

— Простите, я просто… волновалась.

— За кого? За моего братца? — Игния сжал сильнее, заставляя меня жадно вдыхать через нос и рот.

— За… ваших людей.

Я метнула в него неприязненный, враждебный взгляд, а потом вцепилась в жёсткие латы, желая отодрать от себя цепкие пальцы.

— Ах, за людей, — поддел правитель Крагора, кивая. — Что ж…

Он отпустил. Я упала, ударилась коленями о твёрдую горную породу и сморщилась.

— Эти люди сами сожгут тебя на костре за твой дар, дура, — процедил Игния. Паника обвила тонкими, склизкими щупальцами, проникая под кожу и лишая остатков мужества. Я запрокинула голову и посмотрела на него, чтобы найти в глазах ответы. И получила их. — Я всё знаю о тебе, Darre. Проводница. Дева пророчества. Я понял это, как только до меня дошли слухи о твоих способностях, — он присел возле меня и взял за подбородок. — Не смотри так, милая. Чтобы узнать больше, мне понадобилось отрезать пару языков и пальцев. Ведь твои преданные крестьяне отказывались выдавать свою госпожу.

— Деспот… — прошипела я, брызжа слюной. — Тиран! Да покарают тебя боги! Не трогай моих родных!

— Ты опоздала, — Игния заставил меня встать, всё ещё удерживая. — Надо было соглашаться, когда предлагал.

— Нет! — выкрикнула я, заколотив по его броне. Руки болели, но я не замечала ничего, кроме всепоглощающего гнева. — Не трогай! Не смей! Проклятый…

— К рассвету от твоего поместья не останется ничего. И вернуться будет некуда, — Драгнил поймал меня за запястья и повернулся к своим. — Зереф развернул свои пёстрые знамёна и ушёл, как побитый пёс, едва завидев мои осадные орудия. Но это ненадолго. Поэтому ты, Гажил, возглавишь поход на её графство. Уничтожим же их тылы!

Раздался оглушающий гул мужских голосов. Они все… хотели пролить кровь. Испепелить мой дом. Казнить непричастных.

— И запри её в покоях, — с презрением добавил горный король, отшвырнув меня в сторону.

Его приспешник спешился, схватил меня и потащил через весь двор, не заботясь о том, поспеваю я за ним или нет. Слёзы застилали глаза. Унижение и бессилие, которые я испытывала, побудили взвыть и разрыдаться ещё громче.

Лиз… Локан… Ларн…

Их я уже потеряла.

Теперь очередь за мамой? Отцом? Грейс? За жителями графства, среди которых я выросла?

— Пустите… Пустите! — выкрикнула охрипшим голосом, дёргаясь. Только вот хватка этого человека оказалась железной. — Скажите ему, что я согласна! Согласна! Только не трогайте моё поместье и людей! Умоляю!

— Не прекратишь визжать — заткну тебе рот, — рявкнул Гажил. Когда двери замка открылись, он толкнул меня в спину. Потом сжал руку до боли и повёл к лестнице под недоумевающие взгляды слуг.

— Пожалуйста, сжальтесь, — молила сквозь рёв. — Не трогайте мою семью… Не убивайте… Они не виноваты… Только я одна… Накажите меня!

Я резко потянула его назад и рухнула на ступени. Солдату пришлось отпустить. Вытерев рукавом солёную влагу с лица, я положила руку на грудь и воззрилась на него.

— Клянусь, что сделаю всё…

Гажил спустился и наклонился ко мне. Его жестокая улыбка окончательно убедила — во всём этом нет смысла.

— Смирись, леди. И готовься оплакивать своих никчёмных родственников. А после король развлечётся с тобой, и, поверь, я буду первым, кто за этим понаблюдает.

Внезапно я будто ослепла и оглохла. Мир превратился в одно неясное месиво из коротких вспышек воспоминаний. Белое и чёрное. Свет и тьма. Рай и ад. Всё это вертелось, смыкалось, распадалось, и так по кругу. До бесконечности.

«Ты — не как они. Ты — одна из нас.»

«Я сделала выбор. А теперь ты должна сделать свой…».

«Моя. Ты — моя… Vezhna.»

«Это не случайность, а предначертанный путь…»

— Ты погубишь, — отдалённо услышала чей-то голос, но слова тонули в небытие — я забывала их тут же. — Но ты умрёшь. От меча Первородного, что жаждет мести за свою Искру!

— Повтори-ка, дьявольское отродье! — выкрикнул он, накручивая на кулак мои волосы. — Закатила глаза, вякнула что-то и решила, что поведусь на твои уловки?! Думаешь, я идиот?!

— Какие уловки… Пустите! — всхлипнула я и зажмурилась, когда он натянул пряди до рези на макушке.

Гажил доволок меня до покоев в таком положении и запер внутри. Я сползла на пол и закрыла лицо руками, но слёзы не шли, словно их запас полностью исчерпался.

Если не сбегу, то всему конец. Если не остановлю эту бойню, то не смогу дальше жить. Если не защищу их, значит всё было напрасно.

Каждый ход — шаг в бездну. Каждый миг — пытка. Каждый день — испытание.

— Ты выбрала меня, Альтер, — я прислонилась спиной к холодной стене и откинула голову. — Кажется, ты ошиблась. Я не заслуживаю нести твой дар. Я бесполезна. И глупа. Все мои решения приводили к чьей-то гибели. Ты доверила мне спасение мира, а я… даже родных своих спасти не могу… Да и себя тоже.

Перед тем, как провалиться в объятия нескончаемых кошмаров, мне явился образ мужчины. Он стоял раздетый до пояса, в полумраке — только одна свеча, стоящая неподалёку, освещала комнату. На его спине и плечах змеились багровые линии, а между ними вздувались тугие мышцы, налитые чистой силой. Я отчётливо видела, как кровь кипит в жилах, как рвётся наружу, чтобы вылиться горячим потоком на всё живое.

Он повернулся и медленно снял маску в форме черепа, а затем плавно взмахнул мечом, словно призывая пламя на священный ритуал. Руны зажглись, и его глаза тоже — искры заплясали вокруг, как маленькие огненные фонари, прогоняющие темноту. Он обошёл меня, продолжая исполнять чувственный танец древних — молниеносными и отточенными движениями заставлял клинок разить пространство в опасном расстоянии от моей кожи, но не позволял задевать.

Он ставил свою печать. Утверждал владение. Приносил нерушимый обет.

В самом конце встал позади, поднял меч и вонзил его в щель между камней. Рукоять, которую он сжимал двумя руками, теперь торчала прямо перед моим лицом.

— Ты пришёл, мой принц.

Я потянулась к металлу и ощутила тепло. Не обжигающее, не смертоносное, а живое, пульсирующее, похожее на прикосновение его ладоней. Точно такое же, как в тот раз, в воде источника.

— Я всегда буду приходить за тобой.

***

Я очнулась там же. Шевельнула пальцами и тут же сморщилась от боли. Неспеша поднялась и подошла к окну. День давно наступил. И это означало, что крагорские воины уже отправились в графство, чтобы истребить его жителей.

Я ринулась к двери и замолотила по ней израненными руками.

— Откройте! Выпустите немедленно!

Я стучала, кричала, царапала до заноз под ногтями, потом пододвинула скамью и со всей силы ударила ею по двери, но никто так и не пришёл.

Я села на кровать и закрыла глаза. В животе заурчало от голода, во рту скопилась слюна, когда подумала о еде. Слабость вынудила лечь на спину и подогнуть под себя ноги.

В Ашгарде меня кормили, а я отказывалась. В Крагоре же всем плевать на мои нужды.

Однако и здесь, и там… я не больше, чем отщепенка, у которой вместо маски — дар, а вместо меча — нити. И даже несмотря на это, в сердце не поселилась жестокость. В нём жило лишь сострадание.

До этого момента.

Теперь казалось, что внутри что-то треснуло и раскололось. Неминуемо. Безвозвратно. Навсегда.

Я не глядя достала из рукава спрятанное остриё. Отступление Зерефа лишило меня шанса на освобождение. Ранение Нацу не оставляло надежды на спасение. Я помнила сон, но прекрасно понимала, что он был один. И даже если выжил — не придёт сюда. Как бы… Искра его не звала.

Одинокая женщина без власти, армии, влияния, имеющая только благородную родословную и способности, которые не освоила в полной мере — ничтожная фигура на игральной доске.

Вот бы я могла этой силой… если не примирить их, то хотя бы вынудить провести переговоры. Вот бы могла заставить себя выслушать. Призвать обратить взор на простых людей, на их несчастные судьбы, объединиться, чтобы сделать жизнь лучше. Убедить перестать нести смерть всюду, прекратить губить всё, чего они касаются. Вот бы получилось… успокоить шторм.

Что будет, если я проведу этим осколком по своей шее?

Нацу так и не узнает, что борется не с тем. Моя сестра так и останется в тени и не ответит за преступления. Армия Крагора столкнётся с войском Аэрии и они потопят половину моего королевства в пучине войны. Воины Ашгарда не останутся в стороне и вступят в бой. Многие погибнут, когда три дракона сцепятся в кровавой схватке.

Могу ли я допустить это? Могу ли оставить мир на растерзание Драгнилам? Могу ли… встать между ними и сама не погибнуть?

Не для этого ли Искра дарована мне?

Я медленно разжала пальцы. Острый осколок выпал на каменный пол, звякнув в тишине.

Нет. Я не убью себя. Я пойду до конца. Каким бы он ни был.

Размышления прервали доносящиеся из коридора голоса.

— Я по приказу Его Величества, — сказала Мари. — Он велел привести леди в порядок и накормить. Пока она нужна ему живой. Или ты хочешь объяснять, почему она сдохла с голоду до того, как он решит с ней разобраться?

Стражник промолчал. В скважине заскрипел ключ. Дверь открылась — служанка вошла в покои, поставила поднос на скамью и подбежала ко мне.

— Плохо выглядите, госпожа, — она дотронулась до моего лба тёплой рукой. — Встать можете?

— Кажется, — неуверенно произнесла, приподнимаясь.

— Вот, я принесла вам вещи. Всё, что нашла у нас…

Мари раскрыла мешок и вытащила из него лоскут чистой ткани, сорочку с длинными рукавом, шерстяное платье и пару женских сапог.

— У вас, наверно, ноги стёрлись уже, — проговорила она, помогая раздеться. — Да и одежда вся в грязи…

Мари обтёрла меня холодной водой из кувшина, который принесла вместе с тарелкой ароматной мясной похлёбки и хлебом. Я поглощала это подношение так, будто никогда прежде не ела.

— Во имя всех святых, — поразилась служанка, прикрыв ладонью рот. — Ваши руки, миледи. Так вы… себе это…

— Солдаты уже ушли в графство? — спросила я, смахивая с губ остатки еды. — Сколько часов назад?

— На рассвете отряд покинул Монтгейт. Вёл его этот ублюдок Редфокс, командующий, тьфу на него…

Я сжала кулаки до хруста и вскочила. Затем потёрла виски и повернулась к ней.

— Почему ты ненавидишь их?

— Я ведь не всегда рубахи настирывала им, миледи, — фыркнула Мари. — Сама чуть ли не госпожой тут ходила.

— Что же случилось? — допытывалась я, теребя жёсткие шнурки на поясе.

— Муж мой… — она затихла и глянула куда-то мимо меня с неподдельной тоской. — Служил у прежнего короля из династии Ридден военачальником. Когда король Аэрии прислал сюда своего сынка, этого беса и его подручных… — губы Мари сжались в тонкую линию, а в глазах сверкнула злоба. — Сначала всё было гладко, но со временем люди начали бунтовать. Стали ходить слухи, что король… он… берёт в свою постель совсем молодых девочек, — выдавила она с трудом. — Говорили, что когда мужики приходят в замок, чтобы потребовать отдать дочерей, тот их пытает, а затем убивает.

— Это… правда?

— Нет, насколько мне известно, — служанка пожала худыми плечами. — Король отличался добротой. И очень любил этот край. Это его и сгубило — он приблизил демонёнка Игнию к себе, как сына правящей династии Аэрии… — она ненадолго умолкла. — Всё это послужило поводом для восстания. Игния сверг нашего короля. Убил всех его приближённых и захватил Крагор. Большинство солдат были за него, поэтому особого труда это не составило. Гажил занял место моего супруга. А этот, второй, Лексус Дреяр — тот молчаливый блондин, стал советником. За него меня… хотели выдать замуж, — Мари не сдержалась и сплюнула на пол. — Проклятые упыри! После того… как на моих глазах лишили мужа головы! Я в ту ночь… в ту же ночь потеряла ребёнка…

Она упала на колени и расплакалась. Я сразу же опустилась рядом, прижала её к себе и гладила по спине до тех пор, пока рыдания не утихли.

— Мари, мне так жаль, — шептала ей на ухо, едва сдерживая слёзы. — Мне жаль, дорогая…

— Я мечтаю о судном дне, — прохрипела она. — О дне, когда воткну в грудь этого узурпатора нож…

— Мари, — я отпрянула и взяла её за лицо. — Не вздумай так рисковать. Держись от них подальше, прошу. Прошлого не вернёшь. Я понимаю, что это тяжело, понимаю твоё отчаяние, но… попробуй начать жить заново. Твоя смерть ничего не изменит. Уверена, что твой муж не хотел бы этого…

— Как жить… — служанка развела руками. Влажный блеск в её глазах заставил содрогнуться. — Я хочу лишь мести. А что будет потом… плевать мне, миледи. Плевать.

— Не говори так, — я покачала головой. — Каждая жизнь ценна. Есть люди, которые готовы быть рядом, — взяла её ладони в свои. — Видишь, Мари? Я здесь. Не сдавайся, прошу… Если мы сдадимся… — наши лбы соприкоснулись. — Если поддадимся им… всё будет кончено.

Кто-то постучался в дверь. Мужской голос по ту сторону прогрохотал:

— Сколько можно тряпки мерить? Выходи давай, Мари!

Мы обе поднялись и отряхнули одежду. Я громко ответила:

— Скоро выйдет. Подождите пару минут.

— Я должна… идти.

Когда она взяла поднос и мешок, я положила ладонь ей на плечо.

— Давай сбежим отсюда вместе. Игния прямо сейчас рушит мой дом также, как когда-то разрушил твой. Даже если… от поместья ничего не осталось, — мрачно проговорила я, — мы вместе… отыщем себе новое пристанище.

Мари слегка улыбнулась и поклонилась.

— Ждите, госпожа. Я приду за вами.

После этого она ушла, а я вытерла выступающие капли пота со лба и шумно выдохнула.

Игния хитростью и обманом сверг правящую династию Крагора и сел на трон. Поэтому ведёт себя так самоуверенно. Считает, что братья ему не ровня. Думает, что сильнее всех. Надеется с моей помощью и дальше захватывать государства.

Но самое страшное — он по праву наследования может претендовать на два других королевства: как наследник Аэрии и как наследник Вестралии. Если Игния получит их, то станет властелином Морвена. И тогда весь континент будет погублен также, как графство Хартфилия.

— Мамочка… — тихо всхлипнула я. — Грейс… Пожалуйста, продержитесь… Я приду, обещаю… Приду и спасу вас!

Но где же сейчас отец?

Нацу отпустил его, и куда он отправился? В столицу? Или домой?

Если Зереф неподалёку, мог ли папа попросить у него помощи?

Вместе им бы удалось отбиться от атаки Крагора.

Да, такое возможно. Значит, не время унывать. Надо надеяться на лучшее.

Я оторвала кусок от лоскута, который принесла Мари и перевязала себя. Боль почти прошла, осталось только неприятное жжение от ссадин и мозолей. И всё же рука, которая взяла на себя травму покойного Ларна, восстановилась не до конца и любое повреждение сказывалось на ней худо — подвижность терялась, пальцы каменели и теряли чувствительность.

Пора признать, что как раньше уже не будет. Даже священной воде не под силу вернуть связки в прежнее состояние. Это — цена, которую я заплатила по своей воле.

Я приспустила платье, оголила плечи и долго всматривалась в шрамы, что оставил принц. Положила ладонь на щёку — ровно по контуру отметины от его ладони, которую помнила до мельчайшей детали.

Стало так тепло, даже жарко, будто это он… касался меня. Я прикрыла веки и мысленно позвала его. И даже не заметила, как потеряла связь с реальностью, вновь сплетаясь с ним воедино, погружаясь в океан страсти, забываясь в обоюдном удовольствии.

— Значит, внешне — неприступная стена, а внутри — порочная шлюха?

Издевательский тон Игнии вырвал меня из грёз. Я распахнула глаза и увидела, что он навис надо мной. Хотела прикрыться руками, но горный король развёл их в стороны и раздвинул коленом мои ноги.

— Если сделаешь это, я прикончу тебя, — пригрозила, метая взглядом молнии.

— Сделаю, а после убью твоего возлюбленного, — насмешливо произнёс он, а потом вдруг склонился и лизнул мочку уха. — Ты сама приползёшь ко мне, как только потеряешь всё. Будешь умолять взять тебя. Я, так и быть, приму. И даже вознагражу золотой короной, моя милая Irra. Именно ты родишь мне наследников, которые станут править Морвеном после меня.

— Вы… не можете иметь детей! — выкрикнула я, отталкивая его. — И не сможете! Для этого нужно иметь сердце, а не камень в груди!

— Я хочу тебя, как никого другого. Когда тебя нет рядом, я готов выть, как голодный пёс, — признался Игния с обезумевшим видом. — Поэтому сейчас… точно получится.

Правитель Крагора накрыл своими губами мои. Я стиснула зубы, не пуская его внутрь, крутила головой, извивалась, лишь бы скинуть его с себя, но ничего не получалось. И тут удалось высвободить одну ногу — я пнула его в живот, мгновенно вскочила и подняла осколок. Игния замешкался всего на секунду, которой хватило, чтобы полоснуть его по щеке.

Он взвыл и отпрянул — меж пальцев, прижатых к лицу, хлынула кровь.

— Тварь… — прошипел узурпатор, замахиваясь. Удар его кулака повалил меня на пол. Голова закружилась, в глазах потемнело. Сквозь шум в ушах я слышала его сбивчивое, злобное рычание. — Ты… пожалеешь… Я выжгу твои земли до тла…

Дверь с грохотом захлопнулась. Я осталась лежать на каменных плитах, хватая ртом воздух. Дрожащая рука поднялась к лицу, касаясь места, которое горело огнём. Как и моя душа, пылающая в исступлении.

А потом разум осенило удушающее предположение — я могу носить ребёнка Нацу. И если не сбегу сегодня же, Игния убьёт нас обоих.

Но я тут же заставила себя дышать глубже. Вспомнила, что уже знала о проклятии. Дети Драгнилов рождались из настоящих чувств. Из искр. Из любви.

А между мной и ним… существовала тяга Первородного к Искре. И влечение Искры к крови Первородного. Нас связывал лишь зов древних.

Всё ещё сидя по полу, прижав руки к груди, я повторяла себе, как молитву, что не могу быть беременна. Что у меня не родится бастард. Не хлебнёт горя, не познает ад, не умрёт, как все, кто оказывался рядом со мной.

Игния не понимал. И даже не стремился узнать об этом важном условии, поставленном ещё леди Дженной два века назад. А это значило, что даже если он и возьмёт меня, то не получит желаемого.

Эта гадкая правда должна была хоть немного утешить, но вызвала лишь новый приступ паники. Я свернулась калачиком и затряслась, но не от сквозняка, что дул с улицы, а от ужаса, обдававшего морозом со всех сторон.

Он сломает. Растопчет. Превратит в безжизненную куклу. Выжмет из меня всё, а после скинет в глубокую, тёмную пропасть.

Как мне справиться без тебя, мой принц? Мне так больно, но тебя всё нет… Тебя нет…

Я продрала глаза, когда за окном уже смеркалось. Попытка встать не увенчалась успехом — тело полностью онемело, срослось с королевским замком, словно тот и не собирался отпускать.

Я успела возненавидеть эти стены. Эти горы. И их хозяина. Но больше всего — время, которое неумолимо приближало новую встречу. Он мог явиться в любой момент. И я чувствовала, что даже если буду молить о пощаде, кричать от страха, кусаться, как дикий зверь, — в следующий раз Игния закончит то, что начал.

Ведь самовлюблённый король Крагора не боялся причинить мне боль. Не отступал, когда его прикосновение обжигало. Не винил себя. Не просил прощения. Он бил в ответ на дерзость, наслаждался своей тиранией, упивался моими мучениями.

Правитель Ашгарда был другим. Он сходил с ума, если вредил мне. Я никогда его не боялась — знала, что хоть и горел красным пламенем, рядом с ним… безопасно. Как дома.

Я сжала в руке осколок, который не выпускала с тех пор, как всё случилось. И поднялась с твёрдым намерением действовать. Поставила ногу на кровать, подняла подол и приготовилась вскрыть одну из вен, чтобы вызвать сильное кровотечение.

Я рисковала, но надеялась на то, что меня выпустят отсюда и отведут к лекарям. Или их — сюда. И главное — что Игния не появится хотя бы несколько дней.

Как только прижала своё оружие к коже, в коридоре послышались шаги и шаркание лат. Я опустила платье и быстро спрятала осколок под шкурой.

Дверь открылась. Мари поманила меня к себе с порога.

— Быстрее, госпожа, пока стражник не вернулся!

Она протянула руку. Я подошла и взялась за неё, как за спасительную соломинку. А потом мы побежали вниз. Чтобы не попасться, спрятались в одной из кладовых. Там Мари дала мне другой плащ, намазала макушку сажей, смешанной со смолой, затем перевязала шнурком остальные волосы и засунула под ворот. Я восхитилась её находчивостью и впервые за все эти часы кромешной тьмы поверила, что смогу выбраться.

После мы незаметно выскользнули во двор. Мари сунула мне в руки закрытую корзинку и сказала, что у неё есть план, и для того, чтобы всё прошло гладко, я не должна ни с кем разговаривать. Даже если… что-то пойдёт не так.

— Утром я оставила лошадь у водопоя, — произнесла она, оглядывая сторожевые вышки. — Вызвалась помочь старому конюху — взяла четверых, чтобы к реке отвести, а вернула троих. А он и не заметил пропажи, дурак старый!

Я хохотнула и тут же замолкла, прикрывшись рукой. Её брови взметнулись вверх в недоумении.

— Если хочется смеяться, просто смейтесь, — улыбнулась Мари. — Для женщины это… единственный способ сохранить рассудок.

— Спасибо.

Я сжала её ладонь в своей, переполненная нахлынувшим благодатным теплом. Стало так легко, когда рядом появился человек. Тот, кого также угнетали. Кто пережил ад. Кто, наконец, был за меня.

— Пригнитесь, — служанка дёрнула за рукав, и мы обе спрятались за телегой. — Стражники. Нам надо добраться до главных ворот. Их сегодня охраняет мой… знакомый.

— И он поможет? — насторожилась я.

— Смотря как хорошо отыграем роли, — Мари указала вперёд. — Идите же!

Я хотела узнать, что это значит, но промолчала. Решила довериться ей и помалкивать — ведь эта бесстрашная женщина явно знала, что делает.

Стремительно, почти бегом, мы преодолели весь город и очутились у назначенного места. Из-за угла вышел высокий мужчина и поднял вверх фонарь. Я поправила капюшон и опустила глаза.

— Куда собрались, красотки? — вальяжно поинтересовался он.

— У Зельды… свидание, — тут же ответила Мари, вставая передо мной. — Парень её ждёт на том конце.

— А ты чего лезешь-то?

— Ты же знаешь нашу Зельду… побаивается она. Я провожу её, да ворочусь… Ну, чего насупился, Рой?

— А мне что за это? — стражник почесал затылок.

— Придёшь после смены караула, медовухи моей отведаешь, — игриво предложила она.

— Маловато будет.

— Ну и… поцелуешь разок.

Я вздрогнула, когда Рой неожиданно притянул её к себе и громко шлёпнул по мягкому месту.

— На этот раз не отделаешься, чертовка!

— Конечно, пообещала же!

Мари поцеловала его в щёку, затем что-то прошептала на ухо. Он пропустил нас и даже сунул фонарь, но велел вернуться через пятнадцать минут.

Роковые пятнадцать минут, за которые я уже сбегала из другой крепости.

Когда мы вышли, я обернулась — чья-то тень мелькнула на стене и тут же исчезла. Я проморгалась и решила, что зрение сыграло со мной злую шутку.

Служанка указала направление.

— Теперь нужно перейти мост и спуститься вниз по тропинке. Там кобыла и привязана.

— Ты… — я на миг запнулась. — Ты пообещала ему ночь?

— Да, — последовал уверенный ответ. — Вы осуждаете меня?

— Конечно же нет, — покачала головой. — Просто удивлена тому, что он согласился ждать. Мужчины ведь… любят брать всё и сразу.

— А это особое женское умение, госпожа, — усмехнулась Мари, помогая мне слезть с пригорка. — Называется обольщение. Долгое, манкое, интересное, как игра в кошки-мышки. Мужчины сами попадаются в эту ловушку, предвкушая победу. А когда она схлопывается, то бам! — она щёлкнула пальцами. — И он в твоей полной власти.

— А если… если не ловушка, — тихо сказала я. — Если я хочу, чтобы меня полюбили по-настоящему, то что… могу сделать?

Мари шла впереди. После моего вопроса она остановилась, развернулась и положила руки на мои плечи.

— Тогда просто будьте собой, госпожа. И не нужны для этого никакие ухищрения.

Собой.

Но кто я такая?

Целитель? Искра? Подданная? Человек?

Как быть собой, если сама до конца не понимаю…

Мы двинулись вдоль ручья, затем спустились с холма. И когда Монтгейт скрылся из виду, забрались на лошадь и поскакали навстречу свободе.

Яркие звёзды освещали путь — они служили указателями, словно сама богиня вела нас. Но прежде, чем вернуться домой, я решила заглянуть туда, где в последний раз видела Нацу. Только не знала, что буду делать, если обнаружу там… хладный труп.

Сложность состояла в том, что верной дороги я не помнила. И не могла ручаться, что мы не заблудимся.

— Куда? К скалам? Зачем? — ошеломлённо возражала Мари. — Останавливаться нельзя, госпожа! Вдруг волки загрызут! Ночь же, темень такая, брр!

— Есть кое-кто пострашнее волков, — произнесла я, стегнув лошадь.

— Во имя всех святых… — прошептала служанка, покрепче прижимаясь ко мне.

Я надеялась, что повезёт, и мы не встретим ни солдат, ни мифических существ. Только преградой нам стали вовсе не они, а время суток и буря, которая неожиданно заволокла небо и окрестности.

Я натянула поводья и, когда лошадь остановилась, принялась разглядывать очередное ущелье. От колючего мороза кровь стыла в жилах, дикий ветер хлестал по щекам, не давая рассмотреть то, что внизу. Руки так замёрзли, что в любой момент грозили отвалиться — кожу даже перестало щипать от незаживших ссадин.

Я не узнавала это место. И не рискнула спуститься, чтобы проверить.

Вскоре я начала волноваться, но виду не подавала. Казалось, что горы не выпустят нас из плена, и мы навсегда останемся здесь, похороненные под толстым слоем льда, если продолжим поиски.

Надеюсь, ты цел, мой принц.

Как доберусь до поместья — соберу воинов и отправлюсь за тобой.

Пожалуйста, продержись…

Вскоре метель стихла. Мари заметно расслабилась и начала что-то щебетать, чтобы отвлечь нас обеих — про надоедливых мужчин и сварливых старух, которые заведовали делами замка.

— Почему в Монтгейте нет книг? — спросила я, переводя тему. — Я была в библиотеке, но и там…

— Как же нет, миледи? Есть, конечно. Только никто не может их читать.

— Почему же?

— Когда узурпатор захватил трон, то первым делом весь замок перерыл. Искал какую-то древнюю книгу, а когда не нашёл… велел перенести все остальные свитки в подземелье, чтобы никто и пикнуть не смел. Ходили слухи, что эту книгу украли еще при старом короле…

Один из томов цикла. Речь точно о нём. Но кто же сделал это? И как давно? Не это ли стало причиной захвата Крагора?

Игния захотел этот том, но доступ к нему имели лишь короли.

Тогда он устроил переворот, а когда обнаружил, что книги в Крагоре уже и нет, приказал избавиться от всех остальных…

Но как же он узнал об Искре?

— Вот же крик тогда стоял… Носился этот бес по домам, по округе и клялся залить Монтгейт кровью, если ему не отдадут эту книженцию, которую и в глаза-то не видел никто! — продолжила Мари, когда мы остановились передохнуть и напоить лошадь. — Была у нас служанка Кэрол. Не нравилась она мне, но рассказывала часто, что после… ну… соития, — нашлась она, — этот ублюдок не спать ложился, а садился за столом с кучей каких-то свитков и бормотал что-то на неизвестном языке до утра…

— Текст книги перенесли в свитки! — выпалила вслух догадку.

— Что?

— Говорю, не помнишь, какие слова бормотал? Или она не говорила?

Мари вздохнула и подняла фонарь. Я увидела её хмурое лицо и удручённый взгляд.

— Дайте-ка подумать… Не говорила.

— Точно? — настаивала я. — Это правда важно.

Служанка гладила кобылу по шее, пока та жадно хлебала талую воду из узкого ручейка.

— Перед тем, как Кэрол отослали в поселение, — заговорила Мари спустя пару минут, — пожаловалась она, что король назвал её в постели какой-то Иргой.

Я мысленно исправила слово на Irra и окончательно убедилась в своём предположении: хоть Игния и читал крагорский том, но не слышал зов. Он отчаянно искал отклик в ком угодно, стремился стать тем, кем не является, чтобы разжечь свои корни. Этот человек думал, что ему достаточно быть Драгнилом, чтобы пробудить кровь Первородного. Только это — ошибка. Даже если бы Искра принадлежала ему, не восстал бы внутри древний дух — потому что уже жил в другом.

Всё это подтверждало неотвратимость моей связи лишь с одним из братьев. И приближало её скорый разрыв — сразу после исполнения возложенной миссии.

Как бы я хотела повстречаться при других обстоятельствах. Как бы хотела, чтобы наши судьбы были переплетены обычной, а не красной нитью. Как бы хотела, чтобы он полюбил меня не как отголосок былого и шёл за мной, не как щит для Искры…

Но это всего лишь наивные мечты, а реальность — она трагична и безжалостна. И ещё неизвестно, какие испытания нас ждут впереди.

— Госпожа, слышите? — голос Мари пробился сквозь пелену. — Останемся ненадолго или поедем дальше?

— Если останемся, боюсь, не проснёмся с утра, — рассеянно ответила я.

— Я родилась в снегах, — хмыкнула она. — Так что не волнуйтесь, проснёмся. Без должного отдыха мы не сможем преодолеть такой путь.

— Ладно, будь по-твоему.

Мы прошли ещё немного и наткнулись на узкую пещеру — и обе в ней едва поместились. Зато это значило, что никакой тролль там точно не спит.

Спустя несколько часов Мари разбудила меня — как раз к рассвету. По виду стало понятно, что она не сомкнула глаз: то ли от беспокойства, то ли следила, чтобы я не окочурилась.

Мы поели лепёшек и солонины, умылись в ручье, собрали пожитки и отправились дальше. Ехали долго, часто приходилось идти пешком — на лошади не везде можно было безопасно проехать. Когда, наконец, заметила с возвышенности зелёные луга, то чуть не расплакалась от счастья.

До земель Аэрии оставалось меньше получаса езды. Мы решили, что спустимся к низине своими ногами и спешились, но тут обе обернулись на топот копыт.

Нас быстро настигал всадник в чёрном плаще. В тот миг, когда ветер сбросил с него капюшон и обнажил шевелюру пшеничного цвета, моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Мари тоже оцепенела, но очухалась раньше — с решительным видом засунула руку в корзинку и достала большущий нож.

— Что ты задумала? Садись на лошадь и бежим! — воскликнула я, потряхивая её по плечу.

— Дреяр прекрасный следопыт, госпожа, — горько усмехнулась служанка, пальцами проверяя остроту лезвия. — Не сбежим. Вдвоём — нет. Вы одна.

— Не неси ерунды! — возмутилась я. — Немедленно залезай!

— Он здесь не по мою душу, а по вашу, — твердила Мари. — Быстрее уезжайте! Я его отвлеку и нагоню…

Я села на лошадь и протянула ей руку.

— Поехали же! Не тяни!

Она посмотрела на меня и улыбнулась. К тому моменту Лексус уже слез со своего коня и направлялся к нам.

Мари хлопнула ладонью по лошадиному крупу и громогласно скомандовала:

— Пошла!

Наша кобыла испуганно заржала и понеслась прочь — я едва успела схватить поводья. Мне не удавалось справиться с обезумевшим животным. Я гладила её по шее, шептала успокаивающие слова, просила остановиться, но всё бестолку. И только когда крикнула и всадила шпоры в её бока, лошадь, наконец, послушалась.

— Давай, милая! Назад! Да поскорее!

Я упускала драгоценные минуты, но надеялась, что найду Мари ещё живой. Я возвращалась с готовностью обменять себя на неё. Или обвести приближенного Игнии вокруг пальца и вновь сбежать.

Я опоздала. В тот миг, когда влетела на склон, Мари рухнула на колени и зажала рукой горло. Нож выпал из её дрожащих пальцев. Над моей новообретенной подругой возвышался Лексус. С лезвия его меча стекали капли, окрашивая снег в алый цвет.

Я спрыгнула с лошади и бросилась к ней, но Дреяр шагнул вперёд и встал между нами, смахивая кровь со своего оружия.

Мари повернулась и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них не отражался страх — лишь смирение. Прощание. И обещание, что когда-нибудь… мы встретимся вновь.

— Беги… госпо-жа, — последнее, что прохрипела она перед тем, как упасть замертво.

В носу засвербело от подступающих слёз. Губы задрожали, руки судорожно вцепились в плащ. Влажные дорожки покрыли щёки, но из-за ветра быстро высыхали, будто я вовсе не плакала, а просто стояла, как застывшее изваяние.

— Мари… — жалобно вымолвила я, не глядя на палача. Только на её бездыханное тело.

Лексус вдруг молча развернулся и пошёл к коню. Я собрала всю свою храбрость и бросила ему в спину:

— Вы… ответите за это, клянусь! Получите воздаяние…

— Король просил передать, — железным тоном перебил он, — что так будет с каждым, кто вздумает пойти против него и помочь тебе. Его Величество милостиво разрешает миледи посетить дом и похоронить родных. Назад ты должна отправиться с отрядом Гажила. Он заберёт тебя из поместья.

— Игния всё так и задумал?! — свирепо выдавила я. — Нарочно позволил сбежать, чтобы наказать за это невинную служанку? Скажи ему, что Искра, — с гордостью произнесла, — никогда не выберет и не склонит голову перед извергом, для которого люди — ничтожные куски мяса!

Брови Лексуса изогнулись, выражая недоумение. Он промолчал и уехал, а я села возле Мари и разрыдалась во весь голос, сжимая её холодную ладонь в своей руке.

— Зачем… зачем принесла себя в жертву? — выкрикнула я, перебирая пальцами её мягкие волосы. — Когда же это закончится… Когда я перестану нести погибель?!

Ответом стал далёкий, приглушённый вой. Я выпрямилась и огляделась, но никого не увидела. Потом попыталась поднять её, чтобы погрузить на лошадь и забрать с собой, но не смогла. Из-за этого слёзы нахлынули с новой силой. Мне пришлось прикопать Мари и оставить так, сгорая от стыда и мук совести.

Я шла вперёд, держа под уздцы кобылу, спотыкаясь о камни и кочки. Радости от побега я больше не испытывала — Игния подло всё испортил ради того, чтобы потешить своё королевское самолюбие.

Я просто брела, не зная, что ждёт меня в конце пути. Но одно знала точно: я не смогла никого уберечь. Невинные умирали, поместье полыхало, война разгоралась, а я продолжала терять. Я плакала. По людям. По дому. По себе. Винила проклятие, Драгнилов, богов, только вот… виновницей была я одна.

Каждый раз, когда пыталась спасти кого-то, это оборачивалось против меня и возвращалось в сто крат худшим, било под дых так, что я боялась больше не встать.

Но при этом… каждый раз возрождалась, как феникс. И этот… не станет исключением.

Я буду жить. Потому что мёртвые не смогут жить за меня.

Я добралась до графства ранним вечером. Отовсюду шёл дым. Пепел кружился в воздухе, как хлопья снега. Я едва сдерживала тошноту, проезжая мимо полей, усеянных трупами. Издали видела, как по ним ползают насекомые. Эти застывшие лица. Синие пятна на телах…

От деревни на берегу Харта остались лишь сожжённые балки и почерневшие остовы сараев. Не было слышно ни лая собак, ни блеяния коз, ни мычания коров — одна только душная, вязкая тишина, свинцом давящая на сердце.

Просёлочная дорога, по которой я бегала ребёнком, привела к поместью. Стены моего дома покрылись копотью, но он всё ещё стоял, зато сад… превратился в кучку обугленных веток.

Я сошла с лошади и протянула руку в пустоту. Затем упала на колени и положила ладони на горячую землю, пахнущую гарью и смертью.

— Я опоздала, — прошептала, глядя на солёные капли, которые впитывала измученная почва. — Я всегда… опаздываю. Больше… не могу.

Вся напускная уверенность разбилась о беспощадную картину пепелища, которая теперь олицетворяла мой мир.

Я закричала. Громко, надрывно, впиваясь ногтями в землю, и не могла остановиться. Крик перешёл в вой, потом в рёв, который царапал горло и не давал дышать.

Вдруг входная дверь открылась. Грейс выглянула наружу и охнула, заметив меня.

— Миледи… Вы ли это? Правда вы?

— Нянюшка?

Она спустилась с лестницы и развела руки в стороны, не сдерживая слёз и улыбки. Я вскочила на ноги и кинулась к ней в объятия.

— Ну-ну, госпожа, — причитала она, поглаживая по голове и спине. — Успокойтесь. Я рядом. Всё… хорошо.

Грейс отпрянула и оглядела меня.

— Исхудали вы так. И что стряслось с волосами? Почернели…

— Сажа это, няня… Смоется, — лепетала я, снова прижавшись к её груди. — Где мама? Папа? Кто-нибудь выжил?

Она взяла меня за руку и повела к двери.

— Нужно уходить. Эти монстры могут вернуться в любую минуту…

Мы спустились в подвал, где хранились засушенные травы, продукты и хозяйская утварь. Там, в углу, на соломенном тюфяке, при свете единственной свечи, лежала мама с перевязанной головой.

— Что… что с ней? — дрожащим голосом спросила я, боясь коснуться её, чтобы ненароком не сделать хуже.

— Когда на деревню напали… — начала рассказывать она. — Леди Лейла распорядилась спрятать всех женщин и детей здесь. Мы заперлись в доме. Остатки воинов вашего отца… отважно оборонялись, но не смогли сдержать натиск. Все погибли. Один Мэст выжил, хоть и ранили его сильно — располосовали от плеча до брюха…

— А где он сейчас?

— В конюшне, — вздохнула Грейс. — Отказался здесь оставаться. Сказал, что не может смотреть нам в глаза после такого позора…

— Что было… дальше? — вымученно отчеканила, проверяя сердцебиение графини.

— Дальше ворвались они, — няня прижала к носу платок. — Девчонок молодых хотели утащить. Один высокий, с чёрными длинными волосами и какими-то железками на морде…

— Гажил, — прошипела я.

— …схватил Энн, выволок её, а матушка ваша как побежит… как вцепится в него…

Грейс умолкла, промокнула слёзы и вновь заговорила:

— А этот ублюдок оттащил её за волосы и с размаху ударил рукоятью меча по голове. И с того момента она так и не пришла в себя.

— Мама… — отчаянно звала я, ожидая, что это подействует. — Мама…

— Многих эти изуверы забрали. В основном молодух, которых можно в постель затащить. Мужиков всех перебили. Вот, детишки остались, сиротки… Да старики, как я…

Я перестала ощущать хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты. Тьма, облачённая в доспех из неистовства и гнева, поднималась из самых глубин, чтобы встретиться со светом белым, который обрёк на безумные страдания.

— Проклинаю… — прозвучал мой бархатный, мягкий голос, словно напевающий колыбельную. — Проклинаю тебя, Игния Драгнил… Да настигнет тебя кара небес!

— Что же это? Госпожа?!

Грейс удивлённо посмотрела куда-то вверх, ткнула пальцем в воздух, а я положила руки на мамину голову и выпустила чёрные нити.

Затылок сразу же пронзила острая резь. Я упала на спину и с трудом перевернулась на бок, чтобы отдышаться. Грудь сжимало так, словно на ней лежал огромный камень, в ушах звенело, а взгляд застилала тёмная, непроходимая мгла.

— Миледи! Прошу, не надо! Не надо! Не делайте…

Няня приподняла меня, продолжая причитать, но я не отступила, поклявшись, что выстою. Излечу мать. И мы все уйдём отсюда.

Нити потянулись вновь — я видела, как они подходят к её коже, проникают внутрь, наполняя меня чернотой. Я прикрыла веки, готовая уйти вслед за всеми, кто погиб по моей вине и вернуть, наконец, этим добрым людям долг.

— Остановись, — голос богини звучит в моём сознании, как гром. — Ты не сможешь помочь ей. Эта рана нанесена сталью и человеческой злобой. Не в твоей власти исцелить скверну войны. Ты знаешь цену…

Да, я знала. Я уже чувствовала её однажды, на поле боя, когда Локан умирал у меня на руках. Не просто плата — вечный покой.

— Верно, — отвечаю я. — Но она — моя мать.

— Если ты погибнешь сейчас, твоя мать всё равно умрёт. А вместе с ней — тысячи других матерей, которых ты могла бы спасти. Ты нужна живой, Дева…

Я отмахнулась — и наставление, ещё мгновение назад казавшееся мудрым, растворилось без следа. Всё заглушило безысходное, леденящее ощущение: как смерть течёт через пальцы, как поднимается всё выше, как довольно шепчет: «Наконец-то».

Внезапно нахлынула волна пронзительной боли от глухого удара по голове. Я качнулась и рухнула прямо в руки няни.

— Прости, госпожа, но я не могу смотреть, как ты себя убиваешь…

А после всё стихло и потемнело — я потеряла сознание.

***

— Просыпайся, миледи, просыпайся, — Грейс потрепала меня по щекам и поднесла к губам глиняную кружку. Я сразу узнала аромат валерианы, мяты и ромашки. Отвар на вкус был терпким и горьковатым, но лился по горлу живительным теплом.

— Спасибо, — я вытерла рот рукавом и привстала. — Ты прервала меня.

Няня кивнула и приступила к отпаиванию мамы. Судя по запаху, во второй кружке она заварила корень окопника, шалфей и чабрец.

— Иначе вы бы померли. А госпожа Лейла точно бы такого не пожелала, — спокойно ответила Грейс. — Мы найдём другой путь. Я верю в это.

— Но я не верю! — воскликнула, вскакивая на ноги. — Его нет, понимаешь? Она никогда не очнётся! И вообще, — тише добавила, смахивая новую порцию слёз, — если бы я согласилась… Если бы согласилась выйти за него… Всего бы этого не случилось! Это всё я! И я… должна ответить!

Я побежала вверх по лестнице, не обращая внимания на предупреждающие выкрики Грейс. Забыла обо всём, поглощённая своими болью, горем, виной.

И когда оказалась на улице, эти чувства накрыли меня своей оглушающей мощью. Я волочила ноги, трогая разрушенные постройки, глядя на мух, пирующих на гниющих телах, ощущая смрад, окутывающий моё родное поместье и кляла себя за всё это последними словами.

Добрела до качели, которая осталась целой. Села на неё и оттолкнулась от земли. Небрежно потёрла шишку на голове, оставленную Грейс и снова заплакала.

— И кто это у нас тут? Эй, Грем! А мы что, не всех девок отсюда увели?!

— А-а, чего?!

Я резко затормозила — да так, что сапоги слетели со ступней. Голоса шли из кустов неподалёку. А потом оттуда выглянули солдаты. Сначала двое, следом ещё трое. Всего вышло семеро.

— О, какая сладенькая, — пропищал один из них, потирая ладони друг об друга. — И правда, как упустили такую пташку…

Они окружили меня со всех сторон, не оставляя и шанса на спасение, но я не собиралась сбегать. Вместо этого медленно встала, глубоко вдохнула и предупредила:

— Если не хотите умирать долгой и мучительной смертью, советую покинуть эти земли.

— Она ещё и с дерзким язычком!

— Нам такое по нраву!

— Эй, я буду первым, посторонись!

— Ещё чего…

Я подняла голову к небу. Солнце почти село, уступая свои права не менее прекрасному небесному телу — Луне. Повелительнице ночи. Моей последней ночи.

Я взмахнула обеими руками, взывая к единственному человеку, кто мог помочь горстке моих людей.

— Лишь от крови Первородных рождённый, Искру почует за тысячу миль. И не проснётся дух, покуда не услышит вечный зов: влекомый им восстанет… и пламя разгорится вновь.

— Это что за…

— Видали? У неё волосы дыбом встали!

— Ведьма что ли?!

— Да баба она обычная, чего вы в штаны-то наложили!

— И правда. Ветер просто. Идиоты!

Один из них дёрнул меня и прижал к себе. Остальные начали по очереди снимать броню и кидать её в общую кучу.

Я пнула солдата пяткой в колено. Он на мгновение ослабил хват, и мне удалось вырваться.

— Строптивая кобылка попалась!

Мужчина сплюнул, а после ударил меня по лицу, сдирая кожу сталью наручей. Я отшатнулась, приложила к порезу ладонь и прошипела:

— Готовься встретиться с Праотцами, мерзавец!

И тут кто-то схватил сначала за одну руку, потом за вторую, явно находя это забавным. Я лишилась возможности двигаться и слушала их отвратительные разговоры о том, как они, жеребцы, разорвут свою жертву на части.

— Никакой нежности не жди, — пригрозил воин, стягивая с себя наплечники. — Если будешь хорошо себя вести, так и быть, оставим в живых.

Он сорвал с меня плащ, затем развязал шнурок на поясе. Я стояла с гордо поднятой головой. Не проронила ни звука. Пообещала себе, что вытерплю. Вернусь в подвал. И закончу то, что начала. Ведь в загробном мире… мне будет уже наплевать на этот позор.

Как только грязные, грубые пальцы дотронулись до груди и сжали, земля загудела. Топот лошадиных копыт отдавался в голове неясным шумом — я решила, что прибыло подкрепление и обречённо опустила взор. Но вдруг воздух стал сухим и обжигающим. Один из солдат отдёрнул руку и еле выговорил: «Какого дьявола?..»

— Khar zash narr, Lirra! (Твой страж здесь, госпожа!) — прогремел знакомый голос позади. Я повернулась. Слёзы, застилающие глаза, не помешали улыбнуться моему принцу. Моему защитнику. — Zor, Вэтар! (Вэтар, к бою! Вэтар — имя меча, означающее «каратель»)

Он сидел на своём коне без шлема, с растрёпанными ветром волосами. Чёрные глаза пылали золотым огнём. От тела шёл пар, а руны на обнажённом мече уже пели песнь возмездия. Драгнил прокрутил рукоять и выкрикнул:

— Var, Зимар!

Меня мгновенно отпустили, когда вороной поскакал вперёд, а его всадник занёс оружие для атаки. На этот раз он не стал тратить время на то, чтобы вывернуть передо мной свою суть, а быстро и точно рубил и сёк, снося головы и конечности тем, кто оказался настолько глуп, чтобы дотронуться до той, кого ему предназначено охранять.

Тот, кто собирался надругаться надо мной первым, довольно скоро нашёлся — пока туши его товарищей разделывали на куски, он схватил меня, прижал к себе спиной и приложил лезвие к шее.

— Подойдёшь — убью её! — выдавил солдат, неспеша отходя к кустарникам.

Нацу спешился и двинулся за нами. Не останавливаясь, прямо на ходу, он отстегнул ремни своих доспехов, снял кольчугу и стянул рубаху.

— Да ну… бред какой-то! — изумился похититель, глядя на пылающие полосы на бугрящихся мышцах. На зрачки, наполненные пламенными искрами. На несокрушимость, с которой собирался побороться. — Сгинь, исчадие ада! Тьфу на тебя!

— У меня есть послание для брата, — непринуждённо произнёс Драгнил, закинув меч на плечо. — Отпустишь её — позволю уйти и передать. Нет, так найду другого гонца. Выбирай.

Он остановился. И солдат, волочивший меня, тоже. В следующий миг клинок перестал давить на шею, и слуга Игнии оттолкнул меня от себя. Как только это произошло, Нацу обхватил рукоять двумя руками, развернулся и отрубил ему голову.

Без него меня бы изнасиловали и убили уже сотню раз…

— Встань за мной, — скомандовал он, поворачиваясь ко мне спиной. — Здесь ещё один.

Едва я спряталась за ним, как из-за дерева выметнулась тень. Сталь звякнула о сталь с оглушительным лязгом. А я ни то, что не услышала чьих-то шагов, а вовсе потеряла ориентиры, хотя находилась в своих владениях и из-за этого не поспевала следить за ходом боя.

— Король вряд ли обрадуется, если я прикончу тебя сам, — съязвил напавший. Им оказался Гажил. — Ведь у него грандиозные планы: доводить тебя до грани смерти, а потом заставлять девчонку излечивать. И так бессчётное, — он резко ударил, но Нацу отбился, — бессчётное, чёрт бы побрал, количество раз!

— Если твой хозяин тебя не научил, Редфокс, — прорычал Драгнил, делая длинный выпад, — то я научу, как надо проявлять уважение к Lirra. К госпоже.

Так вот что это значит…

Я больше не пленница?..

Теперь — госпожа?..

Они скрестили мечи и продолжили битву. От чего-то казалось, что Нацу сражается не в полную силу, будто издеваясь над противником — он не бил, когда появлялась возможность, часто уклонялся, проверяя, на что способен Гажил, изводил его, теснил к поляне, играл, как старшие дети играют с младшими.

Подручный Игнии это чувствовал. Я видела его глаза — он понимал, что если Драгнил перестанет сдерживаться, то ему конец.

И вскоре Нацу на самом деле это надоело. Он подловил Гажила и одной молниеносной атакой перерезал сухожилия на левой ноге. Тот вскрикнул и опустился на одно колено, опираясь на меч. Принц обошёл его и встал позади.

— Вы плохо обращались с моей женщиной, — вдруг сказал правитель Ашгарда. Я посмотрела на него — он не шутил. Он правда так считал. Он действительно это объявил. — Знаешь, что я сделаю за это с твоим дружком? — лицо Нацу озарила чудовищная улыбка. — Подвешу его в лесу за яйца. Сяду неподалёку и буду смотреть, как его дерут медведи. Или тролли. А ещё лучше — собственный народ.

Редфокс неожиданно вытащил меч и развернулся, целясь в бедро Драгнила, но тот парировал и выбил оружие из рук врага.

Нацу пнул его в грудь. Гажил упал на спину и выдавил:

— Убей меня, Изгой.

— Сначала ты ответишь за каждую пытку, которой она подверглась в Крагоре. Следующим станет Лексус. Ну, а дальше сам знаешь, кто.

— Никто… её не трогал, — прохрипел Редфокс.

Багровые полосы опасно засверкали в ответ на очевидную ложь, которую Драгнил тут же распознал. Он приставил лезвие к горлу Гажила и усмехнулся.

— Заткнись, отброс. Я всё слышал. Предел твоего бастарда — кидаться на тех, кто не может дать отпор, верно?!

— Он — тот, кто смог получить корону не по наследству, а по праву сильнейшего. Он доказал, что даже бастард может стать королём, — голос Гажила стал низким и шипящим. — А вы, родные сынки, так и останетесь… один — принцессой-заучкой, другой — бездомным изгнанником.

Нацу начал свирепеть — я поняла без слов, что он намерен сделать, поэтому встала между ними.

— Я сказала это Лексусу, которого твой король послал за мной, теперь скажу и тебе, — дыхание Драгнила опаляло кожу жаром, по которому я так скучала. Оно дарило мне крылья, как символ восставшей из руин надежды. — Irra никогда не выберет изверга. Такова её природа.

— Так это… правда, — он отполз от нас и упёрся в ствол дерева. — Ты… это ты! Напророчила мне… Прокляла меня! Тварь! Ты сказала, что я умру от меча того, кто жаждет отомстить!

— Я такого не помню…

Редфокс как-то поднялся и кинулся вперёд, хромая на одну ногу. Он занёс кулак, и я зажмурилась, но удара не последовало — передо мной возник огненный вихрь, который бросил меч на землю и поймал руку врага на лету.

Гажил рыкнул и направил другую руку в живот Драгнила, но снова провалился — принц перехватил и её, плавя запястье противника до костей и наслаждаясь чужой агонией.

Морда Первородного на его спине, пронизанная красными бурными потоками, казалось, довольно оскаливается, поддерживая носителя.

Когда силы Гажила иссякли, Нацу взял его за горло, толкнул к дереву и приподнял над землёй.

— Как ты… её назвал?

В ответ прозвучал лишь хрип, потом стон, смешанный с глухим криком. Изо рта Редфокса рекой лилась кровь — Драгнил безжалостно сжигал его органы голыми руками.

— Не можешь ответить, тварь? — со зловещей ухмылкой поинтересовался правитель Ашгарда. — Ну, раз Lirra пожелала от меча, то пусть будет так.

— Подожди… — тихо попросила, шагнув к нему. — Они ждут его возвращения. Ждут, что я приду с ним. Если не явимся… они могут спуститься с гор, Нацу и… моя мама, она…

Драгнил отпустил, но только для того, чтобы поднять оружие. Одним движением его клинок отделил голову Редфокса от тела. И всё это время он не сводил с меня глаз.

— Мы уходим в Ашгард. Все. Немедленно.

Я не спорила — прикрыла рот ладонью, молча кивнула и отвернулась, чтобы прийти в себя после всего. Спустя пару минут тихо выдохнула и взглянула на звёзды.

Там мои люди будут в безопасности. Там Игния до них не доберётся. Мой принц защитит. Не бросит. Он всегда поступает так.

Мама выживет. Отвары Грейс и алхимия Мистгана позволят ей быстро восстановиться и жить дальше. Все вместе они… справятся.

А потом родится новая Искра. Она займёт моё место и спасёт мир. Сделает то, чего я не смогла — не совершит ошибок и не допустит череды человеческих смертей.

Из раздумий меня вышиб свист, на который прискакал Зимар. А вслед за ним появилась…

— Лунна! — обрадованно воскликнула я, прижимаясь к ней. — Прости, что бросила тебя…

— А мне ты не хочешь сказать того же? — буркнул Нацу, подходя ко мне. Он уже оделся и теперь стоял, скрестив руки на груди.

— Нет.

— Я мог умереть там. И никто бы тебя не спас.

— Я знала, что ты жив.

— Да, и откуда же?

Я повернулась и проговорила:

— Оттуда же, откуда и ты. Мы оба знаем.

— Знаем что? — процедил он, никак не отставая.

— Что мы — заложники друг друга! — выпалила я, теряя терпение. — Я понимаю, что для тебя это, невыносимо, но… придётся ещё немного подождать…

— Заложники? — повторил он с нотой омерзения, склоняясь к моему лицу. — Ты правда так считаешь?

Нет. Конечно, нет. Ведь с тобой я пробудилась. С тобой познала счастье. И я заберу всё это с собой в могилу.

— Зачем ты говорил… про женщину? Чтобы подразнить? — голос сорвался, но я продолжила, шмыгнув носом. — Чтобы… унизить Игнию? Ты мог обойтись без этого…

— Так ты оскорбилась? — Драгнил приблизился так, что его губы оказались рядом с моими.

— Ответь… — попросила я, чувствуя, как наше дыхание смешивается.

— Потому что я так захотел.

Это стало последней каплей. Я отвела взгляд и обошла его, чтобы взять лошадь под уздцы и спуститься с холма.

— Что ещё можно от тебя ожидать, — сказала вслух, утирая новые слёзы, льющиеся по тем старым словам, которые уже слышала в стенах Ашгарда. В те дни, когда была его пленницей. И сейчас ничего не изменилось.

Во дворе поместья творилась какая-то суета. Я испугалась, что на нас снова кто-то напал, бросилась туда, а потом присмотрелась: трое мужчин, включая Мэста с повязкой на всё тело, распределяли по повозкам людей.

В одном из них я узнала Грея. Увидев меня, он внезапно выхватил меч, встал на одно колено и склонил голову. За ним повторил другой воин.

— Госпожа. Рад, что вы в добром здравии.

— Что? Почему вы… Встаньте!

— Они знают, что делают, — произнёс Нацу за моей спиной.

— И что же?!

— Почитают свою леди.

— Я что, собственную свадьбу проспала? — раздражённо бросила я. — Расслабьтесь, Ваше Превосходительство. И не делайте того, чего от вас никто не требует!

Я собиралась зайти в дом, но он обогнал меня и встал у двери.

— Хочешь или нет, тебе придётся выйти за меня, — отчеканил Драгнил.

— Не хочу. И не выйду. А теперь отойдите, я пойду к маме.

— Почему? — процедил он, обугливая и без того палёное дерево моего дома.

— А почему я должна? — наступала я, охваченная обидой и горечью. — Если вы волнуетесь из-за… нежелательных последствий, — добавила тише, сжимая ткань плаща, — то не беспокойтесь. Благодаря вашей родовой особенности, детей не так-то просто завести. Тем более с первой встречной!

Тем более, что мне ни к чему пополнять ряды твоих беременных любовниц!

— Замолчи, Люси… — Нацу ударил кулаком и часть крыши осыпалась у нас на глазах. — Замолчи, иначе…

— …иначе запру тебя в темнице. Можете не продолжать! — я толкнула его и сразу же отстранилась, чтобы не обжечься. — Ваш брат умолял меня остаться. Обещал золото, книги, шелка. Целое королевство. За отказ он уничтожил моё графство. Надеюсь, вы не последуете плохому примеру?

Я захлопнула дверь перед его носом и сквозь толщу дерева услышала, как он резко втянул воздух — словно ему наконец нанесли удар, от которого не смогли защитить ни меч, ни древний огонь. А потом — тяжёлые удаляющиеся шаги.

Когда повернулась, то лоб в лоб столкнулась с Грейс.

— Ты подслушивала?! — возмутилась я, краснея, как помидор.

— Простите, миледи, — пробормотала няня. — Я поверить не могу, что за вами ухлёстывают сыновья нашего почтенного короля! Соседи бы померли от зависти…

— Теперь ты знаешь, — мрачно проговорила я, очерчивая то, что осталось от гостиной. — К чему приводят ухаживания драконьих потомков.

— Я вас не виню, госпожа, — Грейс обняла меня. — Если вы отказываетесь, значит причина веская. А погром… на совести того, кто его совершил, но никак не на вашей.

— Спасибо… — я отпрянула и заправила за ухо седую прядь. — Я пойду вниз, а ты постой тут, ладно? Он скоро вернётся. Не пускай. Я сама выйду, когда остыну…

— Только без глупостей, — пожурила она.

— Я просто немного отдохну и всё.

Я неторопливо спустилась в подвал, чтобы свершить задуманное. Слова Нацу о браке, о принадлежности, его упрямое желание забрать меня… всё это подтачивало последние остатки выдержки.

Если стану его, если пойду за ним, я должна буду отдать ему всё. Но как я могу, если внутри — только бремя грехов и тлеющие угли?

Мама лежала в той же позе. Её дыхание стало глуше. Я опустилась рядом, расправила ткань платья, положила ладони на её голову и выпустила нити.

Боль пронзила мгновенно — как удар копья в основание черепа. Я сжала челюсти и продолжила. Чернота полезла по рукам, подбираясь к плечам, к шее, скулам. Смерть графини была густой, тягучей, как дёготь, и она тянула меня за собой на дно.

Взгляд заволокло мраком. Пальцы онемели. Во рту пересохло. Я чувствовала, как соскальзываю с края своего мира в глубокую бездну, где нет ни мук, ни вины, ни пепелищ — только покой. И ещё Лиз, Ларн, Локан, Мари. И там я больше никому не причиню зла.

И вдруг чьи-то горящие руки схватили меня за талию и оторвали от матери с такой силой, что я вскрикнула.

— Нет! — я забилась в его хватке, колотя ногами воздух. — Отпусти! Я почти… Отпусти меня!

— Ты умрёшь! — взревел Нацу, сжимая в своих тисках так крепко, что рёбра хрустнули. Жар обжигал сквозь латы и ткань, но он всё равно не отпускал.

— Пусть! — выкрикнула, рыдая. — Какой во всём этом смысл, если я не могу… не могу собственную мать спасти?!

— Не такой ценой, ash Lirra, — от его голоса, пропитанного тревогой и трепетом, меня прошиб пот. — Не ценой… наших жизней.

Я замерла и обмякла. Слёзы хлынули так, что я ничего не видела. Он ошпарил мне спину, плечи, шею — но я ощущала только его присутствие. Только его сердце, бьющееся рядом с моим. И согревающее пламя, без которого не могла жить.

— Я здесь, с тобой, — прошептал Драгнил мне в волосы. — Мы вместе найдём способ, обещаю. Но только не так. Не так…

Он подошёл к тюфяку, стянул тонкое одеяло, обмотал меня им и взял на руки. Я тихо всхлипывала, свернувшись, как дитя в материнских объятиях. Ожоги щипали кожу, но это не волновало — я отреклась от телесной боли, неустанно думая об ушедших.

Нацу нёс меня наверх, из подвала, из ада, в который я сама себя загнала. Грейс молча открыла входную дверь и последовала за нами. По невозмутимости няни я догадалась, что она сама впустила его, особо не препятствуя.

— Грей, всех забрали? — спросил Драгнил и посмотрел на меня: — Поедешь на Лунне или со мной?

— С тобой, — промолвила я.

— Маркус и Зейн ещё не вернулись, — доложил Фуллбастер. — Те, кого они приведут из самой дальней деревни, будут последними.

— Понял. Подай шкуру. И мой шлем.

— Держи.

Нацу поставил меня и надел свою маску. Потом заменил одеяло на меховой плащ, помог забраться на Зимара и сел позади.

— Нильс, спустись в подвал и забери госпожу. Будь аккуратнее — она тяжело ранена.

— Есть, Командир! — ответил высокий парень и тут же бросился исполнять приказ.

— Миледи, — Мэст подошёл к нам и тяжело опустился на землю, согнувшись пополам. — Мне нет прощения. Я так подвёл вас… Велите казнить…

— Встань, — попросила я, и он поднялся. — Скажи, где сейчас отец?

— Насколько мне известно, после нападения на Ашгард, — Мэст запнулся, с опаской глядя на человека за моей спиной. — Он вернулся в Альтирию. Послание из столицы пришло накануне налёта крагорцев — граф писал, что останется там на неопределённое время…

— Ему сообщили обо всём?

— Я отправил гонца, но тот не возвращался.

Я повернула голову к Нацу.

— Мы можем забрать его с собой? Мэст — славный воин, преданно служащий нашей семье много лет…

— Я же сказал, что с нами поедут все, — ответил он, натягивая поводья.

— Ты слышал, — обратилась к командующему. — Едешь с нами.

— Благодарю вас, миледи. Милорд…

— Командир, — поправил Драгнил. — Дом госпожи и её матери отныне — Ашгард. Значит, и твой тоже.

Я уткнулась носом в мех, хранящий его запах, пряча слабую улыбку, что расцвела на моём измученном лице.

— Но он присягал не нам, а моему отцу… — отметила я.

— Он не справился, как старший по званию. Не настоял выделить больше людей, когда Джуд уезжал по своим «великим» делам. Поэтому только служа твоей матери, он сможет искупить грех.

— Командир прав, госпожа, — вмешался Мэст. — Я последую за леди Лейлой, а не в столицу. И буду защищать её.

Вскоре вернулись двое воинов. Они привезли с собой всего лишь пятерых детей и одну женщину — бабушку одного из малышей. Всех остальных постигла печальная участь.

Мы выдвинулись в путь. Я закуталась в шкуру, которая из-за ночной прохлады и толщины не пропускала огонь Нацу, и прижалась к нему, как к своей личной скале.

Мне больше некуда идти. Негде спрятаться.

Ни семьи, ни дома, ни будущего.

Есть только он. И вера в то, что я смогу начать заново.

Слёзы скорби не заставили себя ждать. Пока я оплакивала погибших, вспоминая детство и юность, он молча вёз нас в свою крепость. За свои стены. Под свою крышу.

И Нацу сделал бы это, даже не будь меня. Ведь Принц-изгой никогда не нападал на мирных селян. Он приводил их к себе, кормил, поил и выхаживал. Он давал возможность построить жизнь без страха, поборов, угнетений. Он был справедлив и честен, как лидер.

Я сказала, что Искра никогда не выберет изверга и солгала.

Искра не может выбирать. Она уже связана с Первородным. Зато Люси Хартфилия может. И она выбрала Нацу Драгнила в тот день, на поляне, по дороге в столицу.

Даже если он не выбрал. Даже если… мне придётся жить бок о бок с рыжей злыдней.

— Что это? — спросил принц, кивнув на мою макушку. — Голубой свет.

Я вытащила из спутанных волос гребень и ахнула — сапфиры тускло мерцали в темноте. То гасли, то снова набирали силу, будто пытались что-то донести.

Святая Альтер… правильно ли я поступила?

Глава 8. Ярость и благословение

POV. Нацу

Голос.

И не один.

В голове разрастается гул, похожий на нарастающее гудение осиного роя.

Не могу терпеть.

А потом ослепительный свет.

Открываю глаза — Элис тянет ко мне руку. Улыбается. Заправляет за ухо короткую прядь. Радужки цвета сочной луговой травы лучатся теплом.

Подхожу и касаюсь её лица пальцами. Она накрывает своей ладонью мою щёку и заботливо стирает слёзы.

Жена ведёт меня к колыбели. Смотрит на дочь, бережно поправляет одеяло, затем переводит взгляд на меня.

Осторожно дотрагиваюсь до Элинор. Провожу рукой по её светлым, как у мамы, волосам. Любуюсь очаровательным зрелищем и чувствую себя счастливым. Ровно до тех пор, пока Элис не произносит:

— Отпусти нас, любимый.

Замираю. Пытаюсь осмыслить эту фразу и открываю рот, чтобы ответить, но она прикладывает указательный палец к моим губам и качает головой.

— Не надо, Нацу. Молчи. Просто сделай это. Просто позволь себе… снова жить. Мы желаем этого для тебя.

— Я не могу. Я обязан… — цежу сквозь зубы, — …отомстить за вас.

— Есть то, что важнее, — тихо говорит Элис. — Мир.

Её голос становится глуше. В панике хочу схватить, притянуть жену к себе, обнять, но она исчезает — растворяется в небытие, унося с собой всё вокруг. А я остаюсь на поляне перед сгоревшим особняком. В полном одиночестве.

И тогда чувствую другое тепло. Глубже — где-то на уровне раздробленных недр души. Не лёгкий весенний бриз, как от Элис, а обжигающий, живой огонь. Я оборачиваюсь.

— Ваше Превосходительство, — слышу знакомое насмешливое обращение. Багровые реки внутри отзываются, кипят, будто вот-вот вырвут моё сердце и бросят к её ногам.

Хартфилия подходит ближе. Её рука ложится на мою щёку. Она не боится. Никогда не боится. Даже если видит монстра, которого никто прежде не видел. Даже если обнажаю перед ней худшее, что есть внутри, тычу ей в лицо этой грязью, она не уходит.

Элис не знала меня таким. Я и сам не знал своих демонов, пока не столкнулся с ними в реальности. И не подозревал, что во мне обитает тьма такой силы, пока не лишился всего.

Я склоняюсь перед ней. Прошу её принять клятву верности. Не потому, что должен. А потому, что хочу.

Хочу, чтобы она осталась. Не как чья-то тень. И не как посланница богини. А как женщина, без которой я не представляю будущее.

Неожиданно накрывает темнота. Хартфилия испаряется, как и Элис до неё. Взамен раздаётся жуткий рык:

Raz, zash. Vareth yir. (Встань, страж. Следуй за ней.)

Если не встану, снова потеряю. Если не поднимусь, то сдохну тут, в снегах, как побитый пёс.

Я не могу этого допустить.

Я спасу её.

Даже если для этого придётся умереть самому.

Эра Изгоя подошла к концу. Настала эпоха Воина, в котором течёт кровь древних огненных королей.

С трудом продрал слипшиеся веки. Ночь вступила в свои права. И это значило, что я провалялся здесь так долго, что бастард успел добраться до Монтгейта.

— Очнулся, Командир?

Я слегка приподнялся и увидел Грея. Он сидел у костра и помешивал что-то в маленьком котелке.

— Я тебя подлатал немного, — произнёс он, указывая на мою грудь. — Не зря Мистган заставляет нас возить с собой мази от ран и настойки.

Я откинулся обратно, дотронулся до повязки и сморщился от неприятного ощущения.

— Хорошая работа, — продолжил Вейн. — Я про тролля.

— Тебя это не удивляет? — спросил я.

— Не после того, как я увидел твои метки, — невозмутимо сказал друг.

— Как нашёл меня?

— Мы встретили Зимара и Лунну. Они привели.

— Мы? Эльза тоже тут? А кто же…

— Нет, нет, — проговорил Фуллбастер. — Эльза осталась в крепости. Со мной четверо солдат. Я отправил их на охоту и в караул. Скоро вернутся.

— Ты нарушил приказ, — строго отчеканил я, поднимаясь с натугой.

— Ага, и несказанно этому рад, — улыбнулся Вейн.

Khor zul'vor! (Ты нарушил клятву!)

Нахлынувшая волна боли заставила зарычать и согнуться. Я рухнул на землю, будто на меня обрушилась тяжёлая скала — ни шевельнуться, ни вздохнуть.

Irra krath! (Искра в опасности!)

Я замер. Сердце остановилось на короткий миг, а потом снова забилось, заметалось под рёбрами. Его бешеный стук глушил, заполнял сознание, кружил голову так, что меня рвало.

Tav mharaz! (Прими же кару!)

Порез от когтей тролля вдруг стал невыносимо щипать и саднить. Эта мучительная хворь распространялась внутри, собиралась в комок и каждую секунду взрывалась в разных частях тела, чтобы причинить как можно больше боли. Линии сковывали, расползаясь по коже, и уже полностью охватывали ступни и лицо.

В груди что-то сжалось, выдавливая воздух из лёгких. Я задыхался, выгибаясь на снегу, пока кровь наказывала, выжигая человеческую слабость.

Zhe narm, zyrk… Re ne vorn sol ir! (Если продолжишь, дух… Я не смогу её спасти!)

Я собрал всю волю, что осталась, напрягся до скрежета зубов и попытался сбросить с себя смертельный груз.

— Назад! — рявкнул Грею, который подбежал ко мне. — Сам… справлюсь.

Фуллбастер молча отошёл, а я с утробным рыком упёрся руками в промёрзшую землю и встал. Сначала на четвереньки, затем на ноги.

— Что это было? — спросил Вейн, но я не ответил, а повернулся на восток. Полосы полыхали алым светом, как сигнальные огни.

И тут я почуял. Не услышал, а именно ощутил, как часть себя самого — зов, что вёл меня за ней. Страх, что она испытывала, запертая в логове моего брата. Страдания, которые она проживала, пока я прохлаждался здесь.

Усталость исчезла, словно её насильно выбили из меня, а на её место хлынула первозданная мощь. Она струилась по жилам, наполняя израненное тело силой.

Khor veth dhor Irra. (Ты слышишь голос Искры.)

Я сжал кулаки, не сводя глаз с горной вершины. Нутро мгновенно наполнилось жгучей ненавистью. Воздух вокруг меня завихрился, рождая пламя, брызги которого тут же бесследно испарялись.

Kaz ir. (Забери её.)

Без раздумий. Без колебаний. Без возражений.

Kaz. (Заберу.)

Заберу. И сверну Игнии шею. А если он прикоснётся к ней, то сдеру кожу и выпотрошу. Скормлю по частям диким животным. И буду наслаждаться его агонией.

От этих мыслей руны на мече, лежащем неподалёку, вспыхнули сами по себе, а снег вокруг Зимара начал стремительно таять от жара, исходящего от меня. Воздух задрожал, наполнившись запахом гари.

Я убью всех. Каждого, кто тронул её. Кто заставил плакать. Не успокоюсь, пока не переломаю все руки, что вредили ей.

Только бы успеть.

— Возвращайся домой и собирай людей, — заговорил я, поднимая с земли свои доспехи. Отряд, видимо, наткнулся на них во время поисков. — Мы возьмём Монтгейт в осаду.

— Что?! — удивился Фуллбастер. — С какой стати, Командир? Мы воюем с Аэрией, а ты предлагаешь выдернуть солдат из Ашгарда и бросить их под крагорские орудия?!

— Я не предлагаю, — жёстко ответил, надевая маску-череп. — Я приказываю.

Он подошёл ближе и осмотрел меня с головы до пят, а потом потёр затылок.

— Это безумие… Просто безумие! — возмутился Грей. — Мы не сможем прорваться, ты же понимаешь?

Как только наручи покрыли руку, я схватил его за грудки.

— Я понимаю, что если не прорвёмся, Морвен узрит настоящее чудовище, — мой голос стал низким, хриплым и грозным. — Я с трудом сдерживаю его.

— Объясни, — потребовал он, отталкивая меня. В глазах Фуллбастера сверкнул гнев. — Объясни же, Каэр! Почему я, почему другие должны опять жертвовать собой ради неё?!

— Потому что я так сказал, — рыкнул, шумно выдыхая.

— В пекло эту чушь! — взорвался Вейн. — Я хочу знать, зачем рискую! Из-за её дара? Скажи? Из-за него? Я не только о целительстве. О той разрушительной, тёмной силе… Она же связана с твоей, я прав? — допытывался друг. — Прав же?! Чёрт побери тебя… Я в этом не сведущ, но один к одному свести могу! Ты и она… вы как единое…

— Довольно, — остановил я, вкладывая меч в ножны. Затем подошёл к Зимару и забрался на него. — Мы идём вызволять не знахарку, Вейн. Не пленницу. И не ведьму. А госпожу Ашгарда.

— Госпожу? — переспросил Фуллбастер, открыв рот от изумления. — Ты… ты женишься?!

— Я разрушу любую стену, которая встанет между ней и мной. Этого тебе достаточно?

— Я… — осёкся Грей, отводя взгляд. — Должен был сам догадаться…

— Командир! Офицер! — воскликнул запыхавшийся Нильс, появляясь на поляне. — Я с докладом!

— Говори, — велел я.

— Внизу там… знамёна… Аэрии! Войско Аэрии подходит к Крагору!

Зереф. Он пришёл за ней. Пришёл, чтобы забрать то, что принадлежит мне. И если потребуется… я пройду и через его армию.

Мы с Фуллбастером переглянулись. Он мгновенно нацепил шлем и вскочил на своего коня.

— Что делать, Командир?! — спросил Нильс.

— Зови остальных. Мы идём на разведку.

— Есть!

Я хотел понаблюдать за их переговорами из тени, а заодно проверить, есть ли скрытые лазейки, по которым можно беспрепятственно проникнуть в столицу.

Мы обошли хребет. Из-за непроходимых выступов лошадей пришлось оставить. Зато удалось занять удобную позицию — скалы надёжно укрывали нас от вражеских глаз, а благодаря гулкому эху мы могли расслышать каждое слово.

— Нильс, возьми остальных. Пройдите дальше и оцените обстановку.

— Есть, Командир! — отозвался солдат, махнув рукой трём воинам. Они исчезли в темноте, а мы с Греем засели в укрытии и прислушались.

— Думаешь, здесь найдётся хоть одна щель, в которую мы сможем пролезть? — усмехнулся офицер.

— Я перерою здесь всё, но отыщу.

Вдруг прогремел голос, который я не слышал уже несколько лет. Голос моего заклятого врага. Падали, что отдал приказ об убийстве моей семьи.

— Игния, — громко выкрикнул он, — выдай Люси Хартфилию. Немедленно.

— С чего ты взял, что она у меня? — ответил бастард. — Совсем из ума выжил со своими книжками?

— Я знаю, что она сбежала из Ашгарда, — уверенно произнёс Зереф. — И знаю, что ты перехватил её.

— Убирайся! — рявкнул Игния. — Иначе раздавлю тебя и твоих пешек, брат!

Голоса смолкли. Тишина прерывалась лишь ржанием лошадей и свистом ветра. Я выглянул, но рассмотреть ничего не смог, и тут Зереф заговорил вновь:

— Ты даже не понимаешь, что держишь в руках, — после этих слов я сжал рукоять меча. — Если совершишь ошибку… Irra thra rash. (Искра всех нас погубит/уничтожит.)

— Ох, нет, — довольно протянул бастард. — Rash vikh! (Погубит вас (обоих))

— О чём они говорят, Командир? — прошептал Грей, пододвигаясь ближе. — Ни черта непонятно…

— Этот идиот Джуд доложил о том, что видел у ворот Ашгарда, — злобно прошипел я. — Он сдал свою дочь Альтирии. Ублюдок…

— Остынь, Каэр, остынь, — попросил Вейн, положив руку на моё плечо. — Не теряй голову…

— Больше я не буду просить… — начал Зереф, но Игния перебил:

— Ты мне не ровня. Даже Нацу кем-то, да правит. Вон из моих земель, пока не вкусил орудий!

— Наш отец умер, брат, — заявил старший, и я вцепился в гладкий камень, раздирая сталью поверхность. — Ты говоришь с королём Аэрии.

Игнил мёртв. Тот, кто изгнал меня. Тот, кто наплевал на справедливость. Я должен был ликовать, но внутри воцарилась лишь мёртвая пустота.

— Как жаль, — съязвил бастард, — я был бы не прочь посмотреть, как этот старый хрыч давится желчью и кровью, стоя на коленях, пока я восседаю на его троне. Что ж, значит, эта судьба — твоя.

— Ты объявляешь мне войну? — крикнул Зереф под шумный гомон своего войска.

— Я объявляю войну вам обоим, — завопил Игния в ответ, а затем добавил то, что поняли только Драгнилы: — Thar Irra durh! (Да начнётся битва за Искру!)

В этот миг начался ураган, поднимающий вверх столпы снега. В ноздри ударил запах гнили и пепла. Багровые отметины воспылали, откликаясь на призыв — они толкали меня туда, к воротам, побуждали снести головы тем, кто посмел претендовать на Искру.

Пророчество пробудилось окончательно, не оставляя нам иного пути, кроме неизбежного — боя насмерть.

И я был не против. Ведь и сам желал убить их обоих.

— Я принимаю твой вызов, — сказал Зереф. — Если такова цена мира, я готов заплатить, — наступила короткая пауза, после которой он скомандовал: — Джерар, отходим!

— Беги, братец, беги, — торжествующе воскликнул Игния. — И больше не возвращайся, трус!

Наблюдая за тем, как старший уводит армию от Монтгейта, я выдохнул с облегчением. Ведь если бы он остался, мы бы неминуемо столкнулись. Но сейчас не время. И не место. Пока бастард сидит за крепкими стенами, убеждённый в своей непобедимости, мы ничего не добьёмся, даже если осадим крепость с двух сторон.

Кроме того, военные действия неминуемо несли разрушение. Люси могла пострадать, как и сотни других людей. Я не мог ручаться за то, что творится в голове у кровожадного Зерефа, способного подло отравить женщину и ребёнка. Поэтому не сомневался — он будет штурмовать Монтгейт самым варварским образом, не считая жертв.

А я вытащу её оттуда без лишних смертей. Не допущу бесполезного кровопролития. Сохраню жизни и своих солдат, и невинных жителей.

— Командир! — позвал Нильс, и я обернулся. — Отсюда хода нет. Посмотрели везде, где смогли.

— Вейн, на рассвете отправишься в Ашгард и приведёшь нашу армию.

— А ты что тут будешь делать? — поинтересовался он, спускаясь следом за мной.

— Искать способ попасть внутрь, — я услышал его протяжное «м-м» и остановился. — Привези дымовую смесь. Мистган знает. Нам нужна завеса, а не пожар.

— Если хочешь знать моё мнение…

— Не очень.

— И всё же, — настойчиво продолжил он. — Эта идея мне не нравится. Хотя, это даже мягко сказано…

Я повернулся. Остальные застыли на местах за спиной Грея и выпрямились по струнке, завидев мой хмурый, тяжёлый взгляд.

— Кто я, Грей?

Фуллбастер свёл вместе брови. Он явно растерялся — рот приоткрылся, глаза забегали от одной точки к другой.

— Ты… мой Командир.

— Кто я? Ты можешь сказать. Полностью.

— Ты… Лидер мятежников. Правитель Ашгарда. Принц Аэрийский по рождению. Ты… — он сглотнул. — Нацу Драгнил.

— Раз так, что тебе, как офицеру, велит долг?

— Исполнять твои приказы, — Вейн не сводил с меня глаз, полных недоумения и вопросов. — К чему это всё?

— Я хочу, чтобы вы поклялись в верности, — произнёс, вытаскивая меч из ножен. — Прямо сейчас.

Воины переглянулись. Фуллбастер глубоко вздохнул и скрестил руки под грудью.

— И что это значит? Здесь нет людей, которые не клялись бы тебе в ней!

— Не мне. А леди Хартфилии.

Я с интересом наблюдал, как меняется выражение его лица каждую секунду. Взор потупился. Губы вытянулись в тонкую линию. Грей явно хотел возразить, но не решался.

— Что такое? — поддел я, опуская лезвие на его плечо. — Говори, в чём дело?

— Послушай, — начал он серьёзным тоном. — Я не хочу, чтобы… ты снова превратился в ходячий труп, если вдруг… Если вдруг не срастётся, понимаешь?

— Это моё решение. И только я несу за него ответственность, — твёрдо сказал я. — Ну так что, Белая смерть? Клянёшься ли смести её врагов, как снежный вихрь, поющий над нашими головами?

Вейн долго смотрел, а потом опустился на одно колено и приложил кулак к месту, где билось сердце. За ним повторили остальные.

— Клянусь уничтожить любого, кто будет угрожать ей.

— Клянёмся, Командир, — прокатился дружный хор.

Мой меч прошёлся по всем, принимая обещание. Латы гремели от соприкосновения со сталью. Рукоять накалялась при каждом движении, словно сама древняя сила одобряла их благое намерение — защищать Искру.

Мы обогнули хребет и вернулись к лошадям. Затем поскакали вниз, нашли место для ночлега и устроились там. Не слишком далеко, но и не слишком близко.

— Смотрите, — один из воинов по имени Оливер указал куда-то вверх. Все подняли взгляды к небу, бросив обгладывать кости пойманных на ужин зайцев.

А там, на чёрном фоне, сияла вереница звёзд — они собрались в кучу и падали на землю одним огромным золотым потоком. Сопровождалось это явление разноцветным мерцанием — словно ночью родилась радуга.

Полюбоваться природной красотой мне мешала собственная магия. Я закрыл глаза и сжал челюсти. Ни треск догорающих в костре веток, ни разговоры солдат за едой, ни шум горной бури — ничто не могло заглушить навязчивый стук, звенящий в голове набатом.

Это были её чувства. Её отчаяние. Её испуг. Её просьба.

Она звала, а я сейчас ничего не мог ей дать, кроме снов, где мы будем вместе, где я не буду обжигать — лишь твердить снова и снова: «Я твой, ash Lirra. А ты моя.»

Подожди ещё немного.

Только не сдавайся, слышишь?

Выживи любой ценой…

И за своё бездействие я поплатился кошмаром. Размытым, неясным, но полным тревоги и ужаса.

Я искал её, но не находил. Казалось, что она где-то рядом, но эта иллюзия раз за разом разбивалась вдребезги. Никак не получалось ухватить, поймать, прижать к себе, закрыть от мира — Хартфилия ускользала от меня, словно и не желала быть спасённой. Её грустный, обиженный лик мелькал перед взором, но я не понимал, в чём провинился.

А потом вспышка. Чёрные нити, оплетающие её целиком. Глубокая пропасть. Падение. Я опоздал. И потерял её. Навсегда.

Я очнулся в холодном поту. Со сбившимся, прерывистым дыханием, сжимая в руках маску и оружие.

Первые лучи солнца уже коснулись вершины. Я поднялся, ожидая прилива ежедневной кары. Я хотел её получить. Потому что снова упустил время, которое мог потратить, чтобы прорыть туннель к ней, а не просто спать.

Я бросил вещи в снег и подошёл к краю выступа. Развёл руки в стороны и приготовился.

Var! (Вперёд!)

Mharaz! (Накажи!)

Tir rez tu! (Заставь меня страдать!)

Линии начали оживать. Кровь вскипела во мне горячей, вулканической лавой. Но я всё ещё стоял на своих двоих. Всё ещё не свернулся, не согнулся и не вгрызался в землю от страшных мук.

Но… почему?

Durh. Durh. Durh. (Сражайся. Сражайся. Сражайся.)

— Командир! Нападение!

Вопль Нильса разорвал тишину. Я обернулся, и тело, уже не подчиняясь человеческой медлительности, само метнулось к оружию. Рука сомкнулась на рукояти меча со смертоносной быстротой, и я едва успел отразить атаку солдата Игнии — металл зазвенел, высекая сноп искр прямо возле лица. Ещё секунда, и он бы точно отрубил мне конечность.

— Убить Принца-изгоя! — прозвучал приказ, от которого полосы разгорелись сильнее, подползли к подбородку и охватили кончики пальцев.

Бездыханный труп рухнул на каменный зубец. Я поставил на него ногу и вдавил её в плоть.

— Thal tu! (Подходите ко мне!) — громыхнул мой безжалостный ответ. — Vek! (Умрите!)

— Ну же! Расправьтесь с ним! — закричал, по-видимому, их капитан, указывая на меня. Он вальяжно восседал на коне и ждал, когда ему подадут голову врага. Только никто не спешил делать этого.

— Но… вы только посмотрите на него! — выкрикнул кто-то из толпы. В расширенных зенках солдат плескался страх. Я спрыгнул вниз и двинулся вперёд, и ни один из них не посмел остановить меня.

— Он… не человек! — провозгласил другой воин. Его меч выскользнул из пальцев и упал в сугроб.

— Глаза… горят огнём, — пробормотал третий. — Как у… бога?!

— Недоумки! Хотите ответить за предательство перед Его Величеством?! — выпалил капитан, обнажая свой клинок. — Чёрт с вами, сам убью его!

Он спешился и ринулся на меня в лоб, что стало грубой ошибкой. Хватило одного выпада, чтобы проткнуть его брюхо и выпустить кишки.

Я глянул в сторону своих людей, которые всё ещё бились с солдатами Игнии, не ведая, что происходит здесь, под склоном.

— Кто тут старший после него? — спросил я, смахнув чужие внутренности с лезвия.

— Н-наверное, я… — пролепетал один из них.

— Считаю до трёх. Если твои соратники продолжат бой, мы убьём всех вас. Один…

— Бен! Галн! Остановитесь! — прохрипел солдат, подняв руки вверх.

— Громче, — приказал я.

— Остановитесь! Хватит! — завизжал он, как девчонка.

— Два.

— Арик, Дрой, сложите оружие!

Жалким, раздражающим потугам испуганного солдата я не придал значения. Я велел ему заткнуться и встретился взглядом со своим офицером.

Я знал, что Грей давно заметил. Он ждал команды, нарочно тянул и не убивал их, следуя моему примеру.

— Убейте их, Вейн.

— Есть! — пронеслось по округе. И уже спустя минуту четыре крагорские туши валялись со вспоротыми животами. А четверо ашгардцев резво спускались, чтобы присоединиться ко мне.

Оставшиеся в живых воины Игнии попятились. Мой меч, с которого капала кровь их товарищей, ярко засиял. Поражённые этим крагорцы попадали на землю один за другим и благоговейно склонили головы.

— Не убивай, — взмолился солдат. — Пощади нас…

— Повелитель пламени…

— Драконий сын, что спал сотни лет…

— Мы будем служить вам, владыка, и только вам!

— О вас, — тот же воин с писклявым голосом набрался храбрости и взглянул мне в глаза, — о вас слагают в Крагоре легенды. Вас ждал народ, как освободителя…

— Vetar! — выкрикнули воины одновременно. — Vetar!

— Что происходит? — спросил Грей, держа свой меч наготове. Мои люди выстроились вокруг с четырёх сторон. — Хотя, я уже ничему не удивляюсь…

— Что это значит? — обратился к тому же солдату.

— Ваш меч, господин, — робко указал он. — Этот клинок выкован в подземельях Крагора по приказу прошлых правителей. Имя ему Вэтар, — его голос стал тише. — Пробудить силу этого меча способен только носитель особенной крови. Отмеченный…

— Первородным, — уверенно закончил я. — Откуда ты знаешь?

— Я — потомок кузнеца, ковавшего ваше оружие, мой господин, — признался тот. — Он отлил в своей кузне несколько таких мечей. С виду обычные, но с магическими рунами… И этот — точно один из них.

Я молчал, осознавая, что впервые на поле брани мне не хочется убивать. Голос внутри тоже не жаждал этого. Жар постепенно улёгся, уступая место здравому смыслу.

— Хотите жить?

— Конечно! — ошарашенно воскликнул солдат. Остальные быстро закивали.

— Расступитесь, — велел своим и когда они отошли, обратился к крагорцам: — Тогда служите Ашгарду. Dhorre Irra. (Служите/внемлите Искре.)

Фуллбастер подошёл вплотную и произнёс возле моего уха:

— Командир, это может оказаться западнёй…

— Если так, то ты знаешь, что делать, Вейн, — ответил я, затем взмахнул рукой. — Встаньте.

Крагорцы подчинились. В их глазах читалась абсолютная преданность. Но пока не мне, а воплощению древнего сказания, которое они только что узрели перед собой.

— Назовись, воин.

— Леон, господин, — представился потомок кузнеца, кланяясь.

— Теперь ты среди них главный, — сказал я. — Вы присягнёте, а после отправитесь домой.

— Но…

— Молчи, когда Командир говорит, — рявкнул на него Грей, смерив недавнего противника презрительным взглядом.

— Вы расскажете своим о том, что видели. О том, кого встретили. И когда я приду со своим войском, откроете ворота. Ясно?

— Командир! — окликнул другой солдат. — Наши семьи… Король, он… не пощадит ни жён, ни детей…

— Спрячьте их в горах. Вам придётся рискнуть, иначе так и останетесь под гнётом до конца дней. — Я умолк и внимательно оглядел каждого. — Это ваш шанс. Другого не будет.

Крагорцы переглянулись и преклонились передо мной. Я медленно двинулся вдоль них.

— Игния, бастард моего отца, покойного короля Аэрии, украл ash Lirra. Мою госпожу, — сурово проговорил на общем языке. — Эта женщина — центр. Суть. Она несёт волю богов. Война, которую объявил брат — за неё. Поэтому ваша присяга — не мне, а ей. И ваша сила для того, чтобы защищать её. Также, как свои семьи, свои земли, свою честь, — я посмотрел на Грея и добавил: — Отныне мы — не враги, а единое целое, призванное беречь её жизнь.

— Клянусь, — первым произнёс Леон. Следом и все солдаты Крагора сказали это.

— Я знаю, что вы боитесь. Я понимаю. И не прошу воевать с ним прямо сейчас, пока у вас нет поддержки, — продолжил, касаясь мечом каждого. — Если до прихода моей армии она попытается сбежать, сделайте одно — освободите путь. Помогите ей выйти из города.

— Мы сделаем, — пообещал Леон, вставая. Я отозвал его в сторону.

— Ты знаешь крепость. Где тайные входы? Где слабые места?

Он замялся, но ответил:

— Есть старые туннели, Командир. Их завалили, когда Игния захватил трон, но один из них… я слышал, что его вроде как оставили. Ход ведёт к северной стене.

— Понял, — я посмотрел туда, где вдали проступали очертания замка. — Если она выйдет, я не пойду в Монтгейт, а отправлюсь за ней.

— А что делать нам? Если король хватится её… — обеспокоенно прошептал Леон. — Я видел ту женщину. Он привёз её вчера. И так… смотрел. Как на лакомый кусок.

Я бросил чертить линию на снегу и перевёл на него взгляд. Огонь внутри вновь стал подниматься, полосы зажглись, застилая рассудок пеленой. Стоило немалого труда удержать язык и разум, а не сорваться в Монтгейт, чтобы всадить клинок в бастарда и покончить с ним разом.

— Тот же туннель, о котором ты говорил, станет для вас путём отхода. Как только она покинет город, Игния кинется за ней. В этот момент начнётся суматоха. Берите свои семьи и уходите. Вейн приведёт армию Ашгарда к границам Крагора — они встретят вас и примут.

Леон замер. В его глазах блеснула надежда.

— Мы… сможем уйти от него?

— Если будете действовать быстро, — я замкнул круг остриём меча. — Она — моя главная цель. Если вы поможете ей сбежать, то заслужите защиту Ашгарда. Если же леди Хартфилия не выйдет до подхода моей армии… я приду за ней и за вами. И снесу ворота Монтгейта к чёртовой матери.

— Есть, Командир, — Леон приложил кулак к груди. — Тогда до встречи?

Я кивнул, отпустил их и смотрел вслед до тех пор, пока крагорцы не скрылись за скалами.

— Ты поверил им? — спросил подошедший Грей с ухмылкой. — Они за свои шкуры тряслись, как зайцы. Особенно этот придурок беловолосый.

— Нет, но я должен хвататься за любую возможность, — ответил, переводя дыхание. — Не важно, сработает это или нет. Я нырну за ней в любую бездну.

— Ох… да знаю я, — протянул Вейн. — Ну, и что теперь?

— Рассредоточимся, — отдал команду всем. — Обыщем каждый угол этой местности. Я — на север, остальные на юг, запад и восток. Встречаемся здесь через два часа.

— Я с тобой, — вызвался Фуллбастер. — Вдруг пришлют ещё отряд, а ты один…

— Нет, — отрезал я. — Иди в Ашгард и проверь всё. Зереф наверняка не упустит шанса напасть. Если же он ушёл в Альтирию, веди сюда войско. Этот приказ не отменялся, Вейн. Вперёд.

— Как скажешь, Командир, — покорно согласился тот. — Удачи.

Я ушёл первым и быстро зашагал вдоль ущелья, к подножию горы, не оглядываясь. Взбирался на высокие уступы, обходил острые камни, гнал себя вперёд, лишь бы найти щель, трещину, любую дыру, в которую можно будет пролезть.

Спустя некоторое время остановился, чтобы передохнуть. Рана всё ещё болела, но уже не так, как раньше, а терпимо, будто жар сотворил неприступный покров, сдерживая гниение плоти — когти тролля явно несли в себе отраву.

Забавно.

Первородный распоряжался мной, своей оболочкой, чтобы добраться до Искры. Он даровал свою силу для её защиты, карал за ошибки и не давал мне погибнуть. Пока что.

Ведь если я паду сейчас, то и она пропадёт.

В этом таилась жестокая насмешка — без родового пламени я бы не выстоял. И даже не смог бы держать меч.

Я вытащил клинок и положил себе на колени, вспоминая, как получил его в двенадцать лет.

— Бери, — говорит отец, показывая пальцем на висящее оружие на стене дворцового хранилища. — Отныне он твой.

Я придвигаю ящик, встаю на него и протягиваю руки к священной реликвии. От соприкосновения с металлом под кожей разливается тепло. Не обращаю внимания, думая, что это от восторга.

— Спасибо, па… Ваше Величество, — поправляюсь я, беря меч с подставки. Не выдерживаю тяжести и кончик вонзается в каменный пол со звоном. Поворачиваюсь к Игнилу в ожидании ругани, но он произносит:

— Это не просто оружие. Это — наследие Драгнилов. То, что ты должен беречь.

— Чей он?

Отец протягивает руку к куску светлой ткани и резко срывает. А там — портрет. Он кладёт на него ладонь и прижимается к полотну лбом.

— Клинок принадлежал моему деду, королю Дуглану. Им он убил родного брата в Ашгарде. — Я громко сглатываю. Игнил поворачивается и произносит: — Надеюсь, моих детей не постигнет та же участь.

— Конечно же нет, — уверенно заявляю, опираясь на рукоять. — Мы же семья.

— Семья, — с грустью повторяет он, а потом несколько минут молчит. — Пообещай, что не поднимешь меч на своих братьев, Нацу. Никогда.

— Я… не подниму, Ваше Величество.

Тогда я ещё не знал, как всё обернётся. Не знал, что самые близкие станут самыми злейшими врагами. Не знал, что во мне дремлет кровь наших прародителей. Не знал ни об Искре, ни о связи, ни о истинном предназначении. И, конечно, не подозревал, что этот безымянный до этого дня меч… запоёт для меня.

— Вэтар, — прошептал, снимая наручи. Аккуратно провёл кончиками пальцев по лезвию и мягко повелел: — Vesh lor…(Затяни же песнь…)

Сталь задрожала, руны заиграли золотым светом. Воздух вокруг накалился, и я отчётливо услышал низкий гул, похожий на рёв далёкого пламени.

Я поднялся и взмахнул им, будто рассекая невидимого противника. Выставил одну ногу вперёд, развернул корпус и ударил второй раз. Шагнул назад и провёл мечом снизу вверх.

Я ощущал его так, как никогда прежде — как продолжение самого себя. Клинок словно превратился в проводника между мной и той мощью, которой я был наделён.

Naz khor karn. (Теперь ты готов/собран.)

Повторяя про себя слова древнего снова и снова, я добрался до цели. Препятствие казалось непреодолимым, а холодный камень будто кричал: «Уходи отсюда!»

Но я не сдавался. Я прочёсывал. Рыскал. Вынюхивал. Со злорадным, одержимым оскалом, с намерением расколоть эту громадную гору, и ни на секунду не убирая рук от твёрдой породы.

Ибо хозяин этих стен удерживал внутри моё. Всё существо восставало против этого, мрачно вторя о том, что я должен спешить.

Наконец я добрался до расщелины — и тут пальцы обожгло ледяным ветром, что гулял в проёме туннеля.

— Здесь!

Я глубоко втянул воздух, но не успел испытать радость — упёрся кулаками в гору, запрокинул голову и сжал челюсти до хруста. Животный, бессознательный рык вырвался из уст, когда я почуял… угрозу. Его ублюдские руки на ней. Его пасть, касающаяся нежного рта. Её паника. Безысходность. Уши заполонил плач. Перед глазами — красное полымя, а в голове — образы. Уродливая картина того, как мой брат надругался над моей женщиной.

Нутро всколыхнулось. А затем многовековое жерло взорвалось, извергнув огненную лавину, которая не признавала преград, а несла вперёд. К воротам. К ней.

Меч горел наравне со мной. Он рвался поквитаться также, как и Первородный — и всех нас затягивало в воронку абсолютного бедствия.

Я не контролировал себя. Обезумел, чувствуя только беспредельную ярость и пугающую безнадёжность. Я представлял, как расчленю его и выставлю на площади голову на пике. Я ненавидел. Я пылал. И мне было плевать на всё остальное.

— Командир! Стой! Держите его!

Внезапно с двух сторон на меня навалились воины. Я сбрасывал их без труда, как щенков, но они опять накидывались. Отшвырнув их снова, я шагнул к очередному обрыву, и в этот миг… Удар. Сзади. По затылку. Камнем.

— Прости, Командир, но ты бы убился… — донёсся голос Грея сквозь оглушительный звон.

Я покачнулся, но устоял. Медленно повернулся и прошипел:

— Murt…(Убью...)

Ноги подкосились. Я рухнул лицом на землю. Пытался подняться, схватиться за что-то, но тело не слушалось. В темноте, что накрыла меня, я слышал лишь зов. И стук своего сердца, которое билось в унисон с её.

А потом — мрак. И пустота.

***

Я открыл глаза и тут же закрыл, поморщившись. Голова гудела. Мышцы ныли, словно я скакал на коне три дня без продыху.

Перевернулся на спину со стоном и положил ладонь на лоб, тяжело дыша.

— Череп мне раскроил, сукин сын… — рыкнул, всё ещё закрываясь. Потом убрал руку. Глаза расширились от ужаса — наступила ночь. — Дьявол!

— Меня зовёшь, Командир? — поинтересовался Грей, подходя. Несмотря на жуткую боль, я вскочил и начал трясти его, не помня себя от бешенства.

— Какого чёрта ты наделал?! Отвечай! Какой я отдал приказ? Ты отказываешься подчиняться, Вейн? Уже во второй раз!

— Виноват, виноват, — бормотал он, выводя меня из себя ещё сильнее. — Только вот… ты бы погиб, даже не дойдя до ворот! От дюжины стрел или…

— И что?! Как ты посмел помешать?! — взревел я, продолжая держать. — Он… прикасался к ней, понимаешь?! Мерзкий подонок сделал это с ней… — пальцы разжались, а взгляд заострился на звёздах. — С моей…

Фуллбастер вдруг обнял меня. Я бессильно уткнулся в его плечо и просто лопнул, как струна, которую перетянули. Пока он успокаивающе хлопал по спине, я скулил, как побитый зверь.

— С ней всё в порядке. Миледи — настоящий боец. Она не сдастся. Ни разу не сдалась.

И это была чистая правда. Хартфилия не из тех, кого легко покорить. Её не подчинить насилием и не завоевать страстными речами — за это я не беспокоился. Ведь её душа, как и моя, томилась во власти таких уз, которые никому не под силу разорвать. Разве что… нам самим?

Если бы на её месте оказалась Эльза, я бы так не волновался, зная, что Алая смерть уложит целый отряд бравых солдат и даже бровью не поведёт. Но ash Lirra… слаба. Умна, горда, но она — не воин, а обычная девушка.

Где ты сейчас? Где? Почему не слышу…

Когда немного пришёл в себя, то отстранился и спросил:

— Сколько прошло времени?

— Полдня и полночи, — ответил Грей. Он отошёл, снял котелок и налил в кружку какую-то жижу. — Не смотри так. Всего лишь травы.

— Ты знахарем заделался? — буркнул я, принимая напиток из его рук. Половина отвара расплескалась, но я даже не дрогнул. — Что с армией? И где остальные?

— Я отправил Оливера, — сказал Вейн. — Он приведёт их. Остальные в пещере спят. Нильс на страже…

Хотелось ударить его, выплеснуть гнев, но я сдерживался. Потому что он поступил правильно. Я бы сделал точно также, если бы мой друг сошёл с ума.

— Мы тебя еле дотащили сюда, — причитал Фуллбастер. Он потушил костёр и протянул мне плащ. — И то благодаря Зимару…

Я взял, глотнул противное варево и огляделся. Мы находились в каком-то незнакомом месте. Гораздо ниже и довольно далеко от Монтгейта. И от неё.

— Буря начинается, — отметил Грей. — Переждём, Командир. В такую погоду и кони шеи свернут, и следы заметёт…

До самого утра я не сомкнул глаз. Всё время мерещилось, что она где-то рядом, бродит неподалёку и шепчет моё имя. Несколько раз выходил наружу, чтобы проверить, но из-за метели разглядеть хоть что-то не получалось — крупные хлопья снега и порывистый ветер мешали, закрывая обзор. Голос молчал, и я решил, что, возможно, всё действительно не так плохо.

Я и не заметил, как провалился в забвение перед самым рассветом. Изнеможение сказалось настолько, что даже пылающие линии не смогли меня разбудить. А Грей и другие воины не пытались.

Очнулся, когда солнце стояло уже высоко. С первых секунд тревога охватила целиком. Я поднялся, как чумной, взял питьё и еду, но не ощутил вкуса. Потом подошёл к выступу и медленно сомкнул веки.

И тут кружка выпала из рук. Я почувствовал ту самую пленительную тягу, которую так ждал. Цепь натянулась, заставляя отринуть боль. Она не давала выбора, только показывала направление. И моим единственным путём было ничто иное, как мчаться за ней.

Irra tharn. (Искра ушла.)

Vim. Re vekar yir. (Знаю. Я иду за ней.)

Я поднял меч и на ходу надел маску. Зимар поднял голову, учуяв мой порыв, заржал и подскочил. Я погладил его по морде и взобрался на спину.

— Куда? — спросил Грей, запрыгивая на своего коня.

— На юг, — я натянул поводья. — Она идёт в поместье.

— Понял. Соберу всех и догоним тебя. Вперёд!

Фуллбастер скрылся за хвойными ветвями елей, а я сложил пальцы и свистнул. Через несколько минут показалась Лунна. Она бодро подбежала к нам и встала рядом с Зимаром.

— Любишь свободу, да? — усмехнулся я, потрепав её по шелковистой гриве. Лошадь в ответ фыркнула. — Своенравная ты дама. Прямо как хозяйка. Var! (Вперёд!)

Я гнал Зимара галопом и следил за тем, чтобы Лунна не отставала. Ещё издалека, даже не добравшись до границы, я заметил оранжевые размытые точки и ряд густых столбов дыма на землях графства Хартфилий.

Её дом полыхал багряным заревом. И неизвестно, сколько врагов там поджидало.

Горы остались позади. Я проехал совсем немного прежде, чем услышал топот копыт с противоположной стороны. За мной гнались неизвестные всадники.

Я вытащил меч из ножен, готовясь к битве. Не важно, с кем — аэрийцы, крагорцы, даже боги — сейчас никто не смог бы остановить меня.

— Стой, Драгнил!

Мужчина, который скакал спереди, откинул капюшон. Я увидел его рыжие волосы, но не смог вспомнить. Поняв это, он выкрикнул:

— Я — барон Норвуд! Остановись же!

— Korr, Зимар!

Конь заржал и остановился. Кобыла встала сбоку.

— Ты, — выдавил я, направив на него остриё клинка. — Кажется, ты водишь дружбу с моим братцем-королём.

— Надо поговорить, — сказал Норвуд, слезая с лошади. Его люди обнажили мечи, но он поднял вверх руку, останавливая. — Прежде всего, я — брат Люси Хартфилии, которую ты нагло похитил чуть ли не из дворца!

— А ты где был? — ухмыльнулся я, спешиваясь. — Мог бы и помочь сестре.

Он пожал плечами и вздохнул. Затем потянулся к седельному мешку и вытащил оттуда свёрток пергаментов.

— Сейчас важно другое. Во дворец явилась гостья. С цветом волос, как у меня. Говорят, сбежала от Принца-изгоя на сносях. И приютила её нынешняя королева, — он замолчал, потом задал вопрос, от которого меня затрясло: — Жива ли Люси, лидер мятежников из Ашгарда?

Клэр…

Почему у меня плохое предчувствие?

— Я еду за ней. И не советую мне мешать.

— Так она… не у тебя? Тогда где? — Норвуд шагнул ко мне. — Ответь!

— Не притворяйся благочестивым родственником, — угрожающе процедил я, выпрямляясь во весь рост. — Я знаю, что вы с папашей Джудом задумали. Я не позволю и пальцем её тронуть. А если приблизитесь… уничтожу.

Я оттолкнул его, но тот не кинулся в атаку, а кашлянул и проговорил:

— Да, я знаю о том, что произошло в Ашгарде. Но я искал тебя не поэтому. А потому, что Праотцы ждали карающую длань.

Я застыл и впился в него требовательным взглядом. Норвуд продолжил:

— Я — глава перебежчиков. Тот, кто дважды помогал Принцу-изгою войти в столицу. Получается, что я лично отдал Люси тебе. И повинен в её бедах…

Я удивился, но виду не подал. И всё ещё не доверял этому подозрительному щеглу.

— Переходи к сути, — поторопил, поглядывая на её земли.

— Суть в том, что после прибытия рыжеволосой, из Аэрии в Ашгард выдвинулся отряд.

— Что?! — выкрикнул я, поворачивая голову в сторону своей крепости. — Когда?!

— Вчера утром. Короля в это время в столице не было — он ещё не вернулся из похода на Крагор. Понимаешь, что это значит?

Норвуд снова подошёл и протянул мне пергаменты.

— Приказ отдал другой человек. Королева.

Я отшатнулся от него, как от заразного больного. Вцепился в седло и закрыл другой рукой лицо.

— Чтобы не обвинять голословно, я привёз доказательства, которые смог добыть. Я давно подозревал её, — барон умолк, а я судорожно втягивал воздух в лёгкие, стараясь усмирить панику, что билась внутри. — Мавис Вермилион годами травила твоего отца. Именно она отправила яд твоей жене. И сейчас принялась за уничтожение Ашгарда.

— Где ты всё это взял? — глухим голосом произнёс, раскрывая один пергамент за другим. Там были заметки о приготовлении настоев, но я в этом ничего не понимал. И записки с её приказами людям. — Зачем… Мавис… Не могу поверить.

— Есть один человек при дворе, заинтересованный в правде также, как я. Вы с ним знакомы, — намекнул он, и я сразу догадался, что речь о кузене Гилдартсе. — Зачем? Она хотела, чтобы Зереф сел на трон. А для этого старый король должен был умереть. Он слабел, и никто не мог найти причину. И твою семью убрали потому, что Мавис боялась, что ты отнимешь у неё власть.

— Этого не может быть… — тихо вымолвил я.

Ведь если это правда, то вся моя месть построена на лжи.

Насколько же я… был слеп?

— Не исключено, что и самого Зерефа дурманили много лет, — заключил Норвуд, забирая пергаменты из моих онемевших рук. — Я не жду, что ты поверишь. Но теперь ты знаешь истину. И, надеюсь, что взамен отдашь мне сестру. Ты ведь больше не считаешь меня врагом ей?

— Замолчи…

— Понимаю, это всё…

— Заткнись, Норвуд! — свирепо рявкнул я, потирая виски.

Зереф.

Чёртов идиот.

Либо он ничего не знал, либо все эти годы покрывал свою жену.

Либо оморочен, либо она всё это творила с его молчаливого согласия.

Он пришёл в Крагор как защитник или как палач?

Не важен ответ. Важен итог. При любом из этих вариантов мой брат — такой же грешник, как и его королева.

А Хартфилия… знала об этом?

А если это… сговор и Мавис подкинула мне её, чтобы выманить из Ашгарда, а потом напасть на крепость?!

Я пошатнулся и медленно осел на колени, раздираемый этим кошмаром. По коже бежала мелкая дрожь, сотрясая меня, заставляя плавиться в собственной вине, отчаянии и страхе.

Ашгард. Там мой дом, который я строил своими руками.

Мой народ, ставший семьёй.

Там всё, чем я дорожу. И то, что я не хочу терять.

И она.

Она — наживка для Изгоя.

Девчонка с даром, брошенная мне под ноги, чтобы точно… сломать.

Я должен повернуть назад. К своим людям…

Багровые реки восстали за одну лишь мысль о том, чтобы бросить её. Кровь бурным потоком хлынула по венам, всё сильнее разгораясь с каждым мгновением. Она пригвоздила меня к земле, не давая шелохнуться.

Raz! Khor zash Irra! (Встань! Ты — страж Искры!)

Я зарычал и сплюнул. Зелёная трава окрасилась в красный цвет.

Irra... Vorneth tu. (Искра… предала меня.)

Грудную клетку пронзило дикой болью, словно кто-то ломал мои рёбра и вместе с этим вливал жидкий огонь в рану. Я открыл рот, но не смог издать ни звука, а просто умирал в чудовищной пытке.

Morn sha maar nal durn. Az khor vern Karnath! (Погаснет она — мир утонет во тьме. И первым ты отправишься в ад.)

— Драгнил! — услышал голос барона, но не мог ответить, давясь слюной и кровью. — Моя сестра — наше орудие против ведьмы Мавис… Если королева доберётся до неё… Она ведь послала солдат за ней, как узнала о том, на что Люси способна…

Как я мог… забыть об этом.

Как мог забыть, что она такая же отверженная, как я. Что нужна им всем из-за силы. Что за ней охотятся. И что только я могу её защитить.

Я поклялся. И хотя бы эту клятву обязан сдержать.

Я смог вдохнуть. Боль отступила, словно её и не было, выжигая сомнения дотла. Теперь казалось, что навязчивый страх предательства — это и есть наваждение, которое кровь вырвала с корнем, чтобы подтолкнуть к правильным действиям.

Я поднялся. Появление отряда Грея оказалось кстати, как никогда.

— Командир! — выкрикнул он. — Окружить Командира!

По его приказу воины выстроились вокруг, закрывая меня от людей барона и от него самого.

— Вейн… — осипшим голосом выдавил я. — Ашгард…

— Оливер! — обратился Фуллбастер. — Доложи!

— Командир, — солдат подъехал ближе. — Ашгард атакован. Я не смог привести армию…

— Возвращайтесь, — велел я, с горем пополам забираясь на Зимара. — Обороняйте крепость. Эльза…

— Ярна справится, — твёрдо произнёс Грей. — Мистган с ней. Они удержат…

— Я сказал — в крепость! — рыкнул, натягивая поводья.

— Драгнил! — Я повернулся на голос Норвуда. Он указывал в сторону графства Хартфилий. — Могу подсобить, если ты занят…

Я развернул коня и объехал его по кругу. Люди барона забеспокоились, снова вытащили мечи, глядя на то, как дым от моего пламени просачивается сквозь доспехи.

— Если подойдёшь ближе, чем на три мили, снесу голову с…

— Королеве не нужна крепость, — спокойно перебил Локи в ответ на мою угрозу. — Она охвачена завистью. То пророчество на вашем языке. Kroth Irra, кажется, — Норвуд задумчиво почесал макушку. — Оно о моей сестре. Не о Мавис.

Зимар неожиданно встал на дыбы. Я пришпорил его и раздражённо бросил:

— Что это значит?!

— Спроси у Люси. Узнай хоть немного больше о той, по ком так бредишь…

И я узнаю, чёрт возьми!

Сколько их ещё, этих пророчеств? И откуда о них знает барон, не имеющий отношения к королевской семье?

Наверняка от Зерефа!

— Var, Зимар! Мы идём за ней!

Я поскакал вперёд со стойким убеждением, что кем бы она ни была — всё равно навсегда останется моей Lirra, за которую я отдам всё. И даже больше.

Ситуация оказалась гораздо хуже, чем я предполагал. Множество трупов людей и животных устилали поля и дороги. Словно по этим плодородным землям прошлась не человеческая армия, а толпа троллей. Нападавшие не щадили никого — расправлялись со всеми от мала до велика.

Что за бесчестные мерзавцы сделали это? Войска Аэрии? Крагора?

Аристократы королевства, прознавшие о её даре? Или селяне других графств?

На подходе к деревне на окраине запах палёной плоти ударил в ноздри. В горле запершило. Я сжал кулаки, представляя, каково ей пришлось, проезжая мимо этих руин и останков, покрытых золой и копотью.

Детский плач нарушил могильную тишину. Я повёл вороного на звук и во дворе одного из сожжённых домов увидел ребёнка примерно четырёх лет от роду. Он горько плакал над телом молодой девушки, скорее всего матери, просил её поскорее проснуться и встать. Подол платья несчастной был задран, а на бёдрах проступали синяки.

Сердце разрывалось от жалости. Я подъехал ближе и сошёл с коня. Снял маску и прижал к груди, чтобы не пугать. Малыш поднял зарёванные глаза — голубые, как чистое небо. В них отражалась такая глубокая печаль, что я не смог смотреть и опустил голову. Потому что в этот миг… взглянул на самого себя, стоящего возле особняка, где мы жили с Элис и Элинор.

— Дядя-солдатик… помогите… — дрожащими губами пролепетал мальчик.

Из левого глаза скатилась одинокая слеза и упала на горстку пепла под моими ногами. Я зажмурился, и в этот момент воспоминания заполнили сознание, являя передо мной размытые образы и едва уловимые запахи.

Вся моя жизнь. Их жестокая смерть. Эта затяжная война. Страдания людей…

Всё это — мои грехи. Мои ошибки. Мои заблуждения.

Этот ребёнок лишился матери, потому что я потерпел поражение в битве со своими демонами.

И мне это не загладить. Не исправить. Не искупить.

«Холодно. Согрей меня…»

«Позвольте мне… позаботиться…»

«Поцелуй, иначе… умру…»

Она… мой ориентир. Созвездие, которое ведёт. Хранительница ключа от моей души.

Она — та, ради кого я оживу и начну всё сначала.

И в этот раз, даже если творец спустится с небес или злые духи поднимутся из ада, чтобы помешать мне, разорвать нить наших судеб, отнять её у меня — я сам покончу с ними.

— Иди сюда, — подозвал дитя. — Я помогу.

Вдруг из-за угла появилось трое мужчин. На них не было доспехов, и я посчитал, что это местные, но тут мальчик на мгновение оробел и следом воскликнул:

— Нет! Уходите! Мама! Мамочка!

Я сразу сообразил, что к чему. И пожалел, что отправил Грея. Мои люди сидели за надёжными стенами, хоть и в осаде, а эти невинные подверглись истреблению без шанса на спасение.

Я вытащил священный меч, призванный вершить суд и бороться с несправедливостью, но эти выродки не замечали меня, а трепались между собой, не осознавая, что их смерть уже предопределена.

— Эй, Бо, какого рожна ты это отродье не пришлёпнул?..

— Да, орёт тут на всё село!

— Спрятался поди, гадёныш…

— Zarn vornar, kael erh kharre ronn, Вэтар! (Впитай чужие пороки и преврати их в пылающее знамя, Вэтар!)

Лезвие тут же откликнулось. Клинок нагрелся, вспыхнул, отбрасывая блики на землю. На лице расплылась хищная улыбка. Я шагнул вперёд, крепко держа рукоять и совсем не ощущая тяжести.

— Эй, а ты чей будешь? — крикнул один из них.

— Аэриец же, идиот! — вякнул второй, доставая свой ржавый обрубок из ножен.

— Убьём его! — торжествующе объявил третий, вытирая грязные руки о штаны.

Стойка. Выпад. Падение. Брызги. Рассечение. Вопль. Жар. Дыхание. Удар. Внутренности. Грязь. Отмщение.

Когда всё закончилось, ребёнок подбежал ко мне и спрятался за меховым плащом.

— Дядя…

— Здесь есть ещё такие же, как ты? — мягко спросил, поглаживая его по голове.

— Да… — шмыгнул он. — Я видел.

Я обернулся на голоса и звук лошадиных копыт. Увидев, кто приближается, шумно выдохнул.

— Это уже в третий раз! Хватит ходить за мной по пятам, — процедил, не спуская с офицера глаз. Мальчик поёжился и прижался сильнее.

— Командир, тут полно солдат! Уже пятерых встретили… — выпалил он, спешиваясь. — Мы поможем… А уж потом поступай со мной, как знаешь.

— Ты рехнулся? Ашгард в опасности! — не выдержал я. Дитё вцепилось в меня крепче, и пришлось сбавить тон. — Видели кого-нибудь из жителей? Чьи это воины?

— Да, собрали селян в одном месте. С ними Нильс. Он-то уж за них постоит, — с гордостью заявил Фуллбастер. — Оливера я отправил следить за крепостью. Он скоро вернётся с докладом, — его голос стал серьёзным. — Это крагорцы. Я слышал их разговор. Гнусные ничтожества…

Я поднял вверх ладонь, прерывая Вейна. Всё стало предельно ясно — сначала придётся зачистить эти выжженные ненавистью земли от врагов, а потом вывести отсюда людей. Если граф так немощен, если не радеет за свой народ, не стремится их уберечь, то это сделаю я.

Эту деревню освободили быстро. Среди выживших нашлось несколько молодых парней, способных держать оружие. Им выдали мечи павших крагорцев, их лошадей и велели сопровождать женщин, детей и стариков наравне со всеми.

Вечерело. До поместья Хартфилий оставалось по меньшей мере два часа пути. Чем дальше мы заходили, тем больше противников вылезало из щелей. Их всех настигала одинаковая участь — беспощадная, молниеносная смерть.

Мы вытаскивали людей из подвалов. Забирали раненых. Хоронили мёртвых. И всё это — на ходу. Без лишних слов. Только слаженная работа моих воинов и простых селян, которые лишь хотели выжить в этой бойне.

В общих чертах я пересказал Грею свой разговор с Локи. Тот, казалось, не сильно удивился — и меня это задело. Будто я один годами ничего не замечал.

— Нильс, Зейн, найдите ещё повозок… — начал я, но голос стих, когда сердце бешено забилось в груди, а в голове застучала барабанная дробь.

Irra rush. Karnath nazir yir. (Искра сломлена. Смерть стоит над ней.)

И я почувствовал. Сам. Без подсказок. То же ощущение, пробирающее до колких мурашек, как тогда, у ашгардских стен.

— Sha zhar thir (Она выпустила нити), глупая девчонка! — рявкнул я вслух. — Где я тебе тут источник возьму?! Проклятье…

Я свистнул. Зимар и Лунна тут же оторвались от поедания луговых цветов и подскакали.

— Вейн! Я иду вперёд. Действуй по плану. Встретимся на месте. Var!

Я понёсся туда в одиночку, не дожидаясь ответа. В то время, что я выжимал из своего коня и его пары всё возможное, кровь твердила, что надо ехать быстрее, иначе — крах. Только не спешила дать крылья или переместить меня к ней, чтобы я всё-таки успел.

Потом это странное покалывание прошло, но угроза осталась. Ведь Люси уже приняла решение. Только мы с древней сущностью оба знали — ей что-то помешало. И знали, что это… ненадолго.

Я достиг территории поместья, когда солнце село. Остановился на развилке — просёлочная дорога вела к особняку или тому, что от него осталось, а лесная — к реке и холму.

В этот миг вены вздулись, вскипели, обдавая мощью пламени. Я услышал призыв и даже впервые смог разобрать — она произносила пророчество. С каждым словом сила приливала к мышцам, меч разгорался, как факел, а броня гнулась от жара — латы сворачивались прямо на глазах.

Я направил Зимара к холму. Обострённое чутьё не подвело — она оказалась прямо там, возле пролеска, пойманная кучкой свиней. И для скота это стало последним приговором.

Разум улетучился, уступая чистому, первобытному инстинкту. Лишь одна команда звенела в опустошенном рассудке: «Murt»

Я подчинился с рвением, не уступающим желанию древней крови. Мы стали одним целым в тот момент, когда я с расчётливой хладнокровностью уничтожал гниль, что позарилась на мою женщину.

Я рубил, отнимал части тел, губил чужаков, не жалея. Я вообще ничего не испытывал, кроме жажды наказать этих крагорских тварей.

Голову пришлось вернуть на место, когда один из них, самый ушлый, схватил её и потащил в кусты, приставив лезвие к шее. И лучше бы он просто сдох вместе с остальными — это было бы не столь позорно.

Когда разобрался с ним, то уловил другую вонь, которая подсказывала, что где-то поблизости скрывается более опасный зверь, чем все эти мелкие сошки.

Редфокс славился своей силой ещё с юности, поэтому брат и приметил его — Игния не держал возле себя слабаков. С годами его мастерство выросло, только вот с противником этой ночью… не повезло.

Возможно, он смог бы победить, будь мы на равных. Возможно, ему бы удалось выжить, если бы Хартфилии тут не было. Но она находилась здесь. И всё моё нутро нацелилось на то, чтобы защитить её любой ценой.

Гажил умер также презренно, как и его подручные. Перед этим он пытался доказать мне, что его хозяин достоин своего титула. Утверждал, что Люси никто не трогал, хотя я знал правду. Я видел следы, что они оставили на ней. Слышал её скорбный, наполненный отчаянием, зов. А потом он сам же и бросился на неё, вопя о каком-то предсказании. И я с превеликим удовольствием вызвался его исполнить, отделив от шеи дурную голову.

И после всего, вместо радости от воссоединения, я вновь наткнулся на стену, которую она возвела прямо перед моим носом. Снова жалила, как скорпион — и яд её речей не мог сравниться ни с каким другим.

Её намёк на то, что скоро всё это закончится и надо только немного подождать, разъярил меня до предела. Я хотел крикнуть ей в лицо: «Я столько шёл к тебе и взамен получаю это?»

Но я не имел права. Из-за того, что сказал у ручья. Из-за того, что до сих пор не выяснил, почему она сбежала. Из-за того, что не знал о ней… почти ничего.

Но я хотел узнать. О её жизни, о даре, отношениях с семьёй, о том, кем ей приходится тот парень, погибший у Ашгарда, в конце концов…

И это… далеко не всё. Я хотел видеть её рядом каждый день. Просыпаться и засыпать вместе. Шептать ей о том, как она красива. Дарить всё, что пожелает. И, главное, — касаться без боли. И чтобы добиться этого, я был готов свернуть горы.

Но пока что всё, что мы делали — наносили друг другу новые раны. Когда она говорила, я смотрел в карие глаза и видел в них конец. Муку. Обречённость. Ту самую, что толкнула её в объятия погибели вместо… моих.

Она сделала неправильный выбор, пока я шёл сюда. И собиралась повторить его, захлопнув передо мной дверь. Поняв это, я вернулся. Едва сдержался, чтобы не снести этот уцелевший чудом кусок дерева, но всё же поднял руку, чтобы постучать.

Не успел. Пожилая женщина в чепце открыла с той стороны и уставилась на меня пристальным взглядом.

Я прошёл мимо неё и огляделся.

— Где Люси?

— Это неприлично, молодой человек, так врываться, даже если вы принц… — причитала она, но я уже не слышал её, а ощущал лишь дыхание смерти, которая снова пришла, чтобы забрать себе мою любовь.

Я кинулся в подвал и нашёл её там возле полумёртвой матери. И осознал, что больше нельзя молчать. Пора говорить. О том, что не оставлю наедине с бедой. О том, что мы найдём выход. Обязательно найдём.

Она больше не сопротивлялась. Только тихо плакала на моём плече. А я, прижимая её к себе, мысленно повторял лишь одно: «Живая».

***

— Командир!

— Тихо, Грей, — я снял маску, приложил палец к губам и взглянул на Люси. — Не видишь, спит?

— Прошу прощения, — насмешливо произнёс он. — Что делаем? Куда везём их всех?

— Сколько здесь людей? Сколько из них ранены?

— Тридцать пять человек. Четверо раненых. Включая мать госпожи.

— Слишком много, — задумчиво сказал я. — Мы не сможем незаметно попасть в Ашгард такой толпой.

— Если от Ашгарда вообще что-то осталось, — выпалил Фуллбастер, а затем умолк и отвернулся.

Мы молчали. Он озвучил то, о чём думал и я. И мне это всё очень не нравилось. Я не знал, что делать. Куда ни глянь — враги. Я не мог нигде оставить этих людей и быть уверенным, что о них позаботятся. Я не мог взять их в крепость и тем самым обречь на смерть, которая не добралась до них в графстве.

Если Норвуд прав во всём, то Мавис ищет свою сестру. Но ничто ей не мешает заодно разрушить мой дом и убить ашгардцев просто потому, что она может.

— Стой, кто идёт? — выкрикнул Нильс, шедший впереди. Он поднял вверх факел, и я увидел размытые женские силуэты.

Внезапно служанка в чепце спрыгнула с повозки и побежала к ним со слезами:

— Энн! Хелен! Вы целы, голубки мои? О, святая Альтер… спасибо!

Мы подъехали ближе. Посреди дороги стояли семь девушек в разорванных платьях. Чумазые, в ссадинах, но с гордо поднятыми головами.

— Грейс! — одна из них разрыдалась на плече у женщины. — Нас заперли в домике лесничего… Они долго не возвращались, и мы… сбежали, — она указала на меня. — А это кто?

Хартфилия зашевелилась в моих руках и проснулась. Услышав голоса, осторожно выглянула и открыла рот от удивления.

— Хелен! Энн! — воскликнула она. — Пожалуйста, помоги спуститься…

Я слез первым, затем снял её с коня. Девушки окружили Люси со всех сторон и начали голосить:

— Госпожа! Вы живы! Какое счастье!

— А… где леди Лейла?

— Она пыталась защитить нас… её ударили…

— Простите, госпожа… не сберегли вашу матушку…

Хартфилия не отвечала и не двигалась, будто провалившись в глухую пустоту. И тут её тело начала сотрясать крупная дрожь.

— Миледи… — Грейс растолкала всех и положила ладони на её щёки. — Что с тобой, девочка моя?

— Я… всё потому… что я… — вырвался хриплый полустон, смешанный со слезами.

Я знал, что она хочет сделать — опять взвалить на себя вину. И не дал ей такой возможности — подошёл сзади и сомкнул руки на талии, заставляя её опереться на себя.

— Всё потому, что Игния — ублюдок, — проговорил, затем добавил тише: — Его дни сочтены.

— Что это? — одна из девиц изумлённо захлопала ресницами, указывая на меховую шкуру, которая начала тлеть и дымиться. Я неохотно разжал пальцы и отошёл к Зимару. Люси повернулась. Наконец, на её потрескавшихся губах появилось слабое подобие улыбки.

— Это… мой страж.

Благоговейный шёпот разнёсся по округе, как молитва. Эти слова слышали все. Время на миг застыло, вернув меня в тот момент, когда я впервые назвался так на древнем языке. А затем — на холм, где я окончательно слился со своей природой.

— Аэрийский воин? — девушка окинула меня изучающим взглядом. — Ничего такой, госпожа…

— Молчи, бестолковая! — накинулась на неё Грейс. — Это… это Его Высочество! Идите-ка, подобру-поздорову…

Она увела их к одной из повозок. Я подал Грею знак, чтобы продолжали путь, а сам остался с ней. В ночи, окутывающей нас прохладой.

— Спасибо, что спас их, — отрешённо сказала Хартфилия. — Я постараюсь не обременять тебя надолго своими хлопотами. Как только немного отдохнём, покинем Ашгард…

Охваченный гневом, я пнул ногой ствол поваленного рядом дерева. Линии загорелись, позволяя увидеть выражение её лица: сведённые брови, упрямо вздёрнутый подбородок и глаза, как зеркало души, вмещающие в себя тоску, гордость и скорбь.

Злость растворилась и улетела со встречным ветром. Я не сказал того, что хотел. Иначе рисковал стать тем, кого она боялась. И тем, кого сам ненавидел — отражением братьев, что любыми способами норовили заполучить её силу и удержать при себе.

— Ашгард атакован Аэрией, — признался я, подходя к ней. — Я не знаю, как провести вас за стены. Но и иного места, где будет безопасно, не знаю. И что делать… тоже.

Её поза из воинственной превратилась в неуверенную. Взор утратил дерзость, а дух — твёрдость. Она поникла, опять погрузилась в пучину своих страданий, терзая себя за то, чего не совершала.

— Ты здесь ни при чём, — произнёс я, опережая её.

— Тебе не следовало… идти за мной, — всхлипнула Люси, опустив голову. — Если бы…

Я потянулся к ней, обхватил руками плечи и склонился, чтобы перехватить подавленный взгляд.

— Мы не можем противиться судьбе. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

Её губы скривились в горькой усмешке.

— Прошу прощения, милорд. Вы подвергаете себя серьёзной опасности, гоняясь за мной по равнинам и горам. Я приложу все усилия, чтобы как можно скорее избавить вас… от этого кошмара!

Она шагнула назад, развернулась и побежала, но споткнулась о ветку и упала. Я подошёл и поднял её одним рывком.

— Ты в порядке?

— Сколько ещё унижений мне надо пережить? — она дёрнулась, вырываясь. — Когда вы все насытитесь?!

— Я не это… имел в виду! — выдавил, взъерошив волосы пятернёй.

— А что же тогда? — наступала Хартфилия. — Мне осточертело быть диковинным зверьком, за которым охотятся егеря! Надоело… служить игрушкой драконьей династии! Чего вы желаете, Ваше Превосходительство? — её голос сорвался на крик. — Мою силу? Моё тело? Мои земли? Что из этого манит вас больше всего? Берите же! Потому что я больше не могу… ничего из этого защитить.

Она вскинула голову и рухнула на колени. Её плечи сотрясались от слёз, а дикий рёв звенел в моём сознании, как предупредительный колокол. Я понял, что опять теряю её. Только потому, что не способен… выразить свои истинные чувства.

Сейчас ей не нужны были ни клятвы крови, ни обещания возмездия, ни упоминания древних пророчеств и их власти над нами. Ей нужен был мужчина, который успокоит сердце, залечит раны, рассеет тревогу. И я хотел хотя бы на короткий миг им стать.

Я опустился возле неё и притянул к себе, шепча:

— Ты… нужна мне, ash Lirra. Без всего… без богатств, титулов, даров. Никогда, слышишь? Никогда не сомневайся в этом.

Люси высвободилась, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы обнять. Я отпрянул сам, боясь обжечь, но она не дала далеко уйти — обвила руками шею и рассматривала, не отпуская. В её зрачках плясало пламя, источаемое моим телом.

Как же хотелось опрокинуть её на спину и вновь ощутить вкус. Пройтись пальцами по атласной коже, целовать каждый дюйм, упиваться ею, а потом довести до пика, сгорая и возрождаясь вместе с ней.

Когда она одарила милостью и прикоснулась своими губами к моим, я отбросил остатки здравого смысла и бережно уложил её на голую землю. Но стоило ей откинуть шкуру и протянуть руки, как я остановился, будто обжёгшись ледяной водой.

Я смотрел на несчастное лицо напротив, на ещё не высохшие на щеках следы от слёз и понимал: сейчас она отдаётся не по любви, а ищет забвения. Пытается утопить свою боль в моём огне, проверяя, не воспользуюсь ли я её слабостью, как поступил бы Игния.

Но я — не он.

Я запахнул на ней плащ и поднялся, пылая в лихорадке желания, но с твёрдым убеждением, что так правильно. Она встала следом и неспеша побрела к лошадям. И сделала то, чего я не ожидал — забралась не на Лунну, а на Зимара.

Кобыла в ответ на очередное пренебрежение громко фыркнула и топнула копытом, подняв облако пыли.

— Не обижайся, — проговорила Хартфилия, ласково поглаживая её. — Просто одной… мне страшно.

На территорию графства опустился туман. Начал накрапывать мелкий дождь. Мы ехали молча. В темноте. В своих думах.

— Мой отец снова напал на Ашгард? — заговорила она.

Я не хотел рассказывать ей про Мавис, чтобы не огорчать ещё больше, поэтому ответил полуправдой:

— Нет. Клэр пожаловалась и выпросила в Альтирии солдат. Решила отомстить за изгнание.

Хартфилия сбросила капюшон и повернулась:

— Клэр? Разве она не ждёт в крепости? С твоим… ребёнком в животе?

Догадка пронеслась в разуме галопом. Я натянул поводья и спросил:

— Поэтому ты ушла?

— Я ушла, потому что ты мне надоел, милорд, — хмыкнула Люси.

— Это я уже слышал, — выпалил я. — И как ты узнала? Подслушала?

— Случайно услышала, — быстро нашлась она.

— Если бы ты так не торопилась сбежать от меня, то услышала бы и то, как Эльза вывела её на чистую воду насчёт смерти Ларна. Ради того, чтобы остаться в Ашгарде, Клэр солгала. Возможно, она и беременна, но точно не от меня, — я прижался лбом к её спине и потёрся о грубую ткань. — Потому что с тех пор, как ты появилась, у меня не было других женщин. И не будет.

Её ладонь накрыла мой сжатый кулак. Дождь стучал по земле, ветвям, моим латам, остужая жар, но не настолько, чтобы прикосновение стало безопасным — нагретые наручи всё ещё могли повредить кожу. Я убрал руку и крепче обхватил её за талию, мечтая, чтобы ливень не заканчивался, а продолжал тушить искры, которые мешали близости.

— Я… хочу сказать кое-что… — произнесла Хартфилия, но тут же замолчала и вздрогнула.

Услышав стук копыт чужой лошади, я развернул своего коня в сторону стремительно приближающегося всадника, с силой сжал рукоять меча и приготовился.

— Командир! — завопил Оливер, и я ослабил хват. — Командир…

— Говори, — выкрикнул я.

— Они прорвались! Благо, что отряд небольшой! Не больше полусотни…

— Как смогли?!

— Не знаю… но я видел, как кто-то поднял ворота! — он отдышался и спросил: — Что прикажете?

— Возвращайся. Следи. И не показывайся.

— Есть, Командир!

Оливер ускакал назад. Когда солдат скрылся в тени, Люси тихо проговорила:

— Иди в Ашгард. Ты нужен им.

— Я должен быть с тобой, — ответил, не задумываясь. Она села боком и посмотрела на меня с укором.

— Мы пойдем в Вестралию. Пока спрячемся там. Иди же, — повторила надломленным голосом. — Не дай им погибнуть.

Ne dhar zanr Irra! (Не смей покидать Искру!)

— Irra dorn thol. Re kelth tharir! (Искре нужен источник. Я должен отбить его!) — взбешённо выпалил, устав от этих нескончаемых приказов.

— Что? — она метнула в меня непонимающий взгляд. — Что ты сказал?

— Ничего, — отмахнулся и стегнул жеребца.

Вскоре мы догнали остальных. Я одним движением пересадил Люси в повозку к женщинам и поравнялся с Греем.

— Съезжайте с дороги и идите по полю, к границам Вестралии. Там я найду вас.

— А ты? В Ашгард? — тут же понял он. — Я тоже пойду…

— Нет! — рявкнул я и ткнул пальцем ему в грудь. — Я доверяю тебе её. И всех этих людей. Не подведи, Белая смерть.

— Есть, Командир, — глухо отозвался Фуллбастер.

— Не вздумай нарушить приказ, даже если не вернусь. Иначе не прощу, — предупредил я, отъезжая от него. — Var!

— Нацу, постой!

Зимар ослушался меня и развернулся на чужой призыв. Вторя ей, к нам подошла Лунна — она хлестнула хвостом и уткнулась мордой в коня, словно не хотела отпускать.

Люси сошла с повозки и приблизилась. Затем запустила пальцы в волосы и протянула мне гребень с тремя сапфирами.

— Возьми. Да благословит тебя Альтер.

Я принял символ её благосклонности и бережно сжал в руке, как самое настоящее сокровище.

— Что ты хотела сказать там, на поляне?

Она опустила глаза и чуть слышно вымолвила:

— Я не могу утверждать, но думаю, что… за всем стоит не Зереф, а моя сестра, — Хартфилия глубоко вдохнула и подняла голову. Когда на небе сверкнула молния, я отчетливо разглядел её подрагивающие губы, виноватый взгляд, мокрые от слёз и проливного дождя глаза. — Прости меня… я…

— Знаю, — оборвал я, осаживая Зимара, который порывался остаться со своей парой. На лице Люси, как на открытой книге, читались сотни вопросов, но времени на объяснения не осталось. — Поговорим позже. Береги себя. И даже не пытайся снова умереть, поняла?

— Ты… придёшь за мной? — её приглушённый шёпот, пропитанный мольбой, окончательно выбил из колеи.

— Я всегда буду приходить за тобой, — прозвучала клятва, как знак моей безоговорочной преданности.

Зимар встал на дыбы и понёсся прочь, унося меня навстречу пылающему горизонту. Я спрятал гребень за пазуху. Туда, где билось сердце. Сапфиры приятно холодили кожу, даря то единственное, что не хотелось гасить своим огнём — её незримое присутствие.

***

Khor rosh. (Ты пожалеешь.)

Рычание Первородного эхом разносилось в голове, не давая сосредоточиться на предстоящей битве. Но на этом всё заканчивалось — боль не захлёстывала, не прибивала к земле, пытаясь сжить со свету. Ибо древняя кровь, пусть и нехотя, но всё же признавала мою правоту. Я рисковал, оставляя Люси одну, но если бы лишил её места, где можно восстановиться — это привело бы к тяжёлым, даже необратимым последствиям.

Я взял ответственность за жителей графства и должен был дать им кров. Я обещал, что приду за ней, чтобы забрать домой. И это стало непоколебимым доводом для того, чтобы немедля уничтожить противника.

Встретив Оливера в Пустоши, возле границ Аэрии, я велел ему вернуться и присоединиться к отряду Грея. Сам же, надев маску, рванул к крепости. Клинок гудел в ножнах, побуждая освободить от оков и начать нещадно рубить в щепки тех, кто отважился сунуться в логово дракона.

Забрызганный грязью, на взмыленном от долгой скачки жеребце, я ворвался в ворота Ашгарда, но попал не в гущу боя, а в гробовую тишину, усеянную мёртвыми телами.

— Ярна! — громко выкрикнул, привлекая к себе внимание. И эти насекомые тут же повылезали из укрытий. Кто-то вышел из моей башни, кто-то из казарм, кто-то надвигался со стороны полуразрушенных построек. — Кажется, вас сюда не приглашали.

Я спешился, наблюдая, как враги окружают со всех сторон. На пару секунд прикрыл веки, вытащил меч и поднёс раскалённое лезвие к лицу, направляя остриё вверх.

— Zor, Вэтар, (К бою, Вэтар) — воззвал я, а в следующее мгновение распахнул горящие глаза. — Карай же!

— За короля!

Лезвие пронзило первого смельчака, посмевшего нарушить покой моей обители.

— Заберём же голову мятежного принца!

Второй напоролся на клинок животом, так и не успев атаковать.

— Вперёд, за Аэрию!

Третий молниеносно лишился головы, стоило ему шагнуть вперёд. Остальные пугливо попятились, надеясь спрятаться в тени развалин.

— Этот дьявол, он горит! — раздался чей-то возглас.

— Бежим!

— Уходим!

— Не так быстро! — рыкнул я, надвигаясь на них. — Я только начал, ублюдки!

— Мы всего лишь выполняли…

Аэриец не успел договорить, нарвавшись на беспощадный удар клинка. И тут грудь сковало льдом — меня отбросило в сторону. В этот же миг в дюйме от виска пролетела стрела. Рука с мечом стремительно взмыла в воздух, отбивая следующую. Я повернулся и увидел лучника.

— Сдавайся, Изгой! — заверещал он, выпустив ещё одну. — Тебе конец!

Я положил ладонь туда, где лежал гребень. Священные камни пульсировали в такт с моим сердцем. Это она… только что дёрнула за невидимую нить и отвела смерть.

Rinh, ash Lirra. (Спасибо, моя Госпожа.)

— Спускайся и посмотрим, насколько прочны твои доспехи, — усмехнулся я. — И насколько сильны убеждения.

Внезапно чья-то стрела вошла прямо в глаз лучнику и тот свалился со стены. Я глянул в ту сторону — на вышке стоял человек, но я не смог рассмотреть его из-за темноты.

Воспользовавшись моментом, на меня бросились сразу трое. Один отлетел от пинка, другому я отсёк кисть, третий зашёл со спины, но я уклонился от булавы и воткнул меч в его глотку, проворачивая рукоять в дыре.

Первый отполз за одну из каменных плит, лежащих во дворе. Думал, что не замечу. Я подошёл, поднял его на ноги и прижал локоть к горлу.

— Кто отправил вас? Говори!

— Святая Альтер… — пробубнил солдат, глядя на меня с нескрываемым ужасом. — Сжалься…

— Кто?

Место локтя заняли пальцы. Я сомкнул их вокруг его шеи, показывая, что не шучу и задушу в любой момент.

— Гер-цог… Клайв… — проскрипел он.

— Ложь! — гаркнул я, сдавливая сильнее. — Ещё одна попытка. Иначе сломаю кости.

— Нам так… капи-тан… сказал.

Я резко отпустил. Тот упал, размазывая по земле сопли.

— Где ваш капитан?

— Внизу…

Последнее слово потонуло во мраке кровавой ночи. С ним я поступил не милосерднее, чем с другими — живо погрузил меч в плоть и пошёл дальше, не оглядываясь.

Умно, невестка. Подстроила всё так, чтобы подставить Гилдартса. И я бы повёлся, если бы не знал правды.

Потому что всегда тебе верил. Твоей доброй улыбке, сияющим глазам, заботливым рукам, которые отпаивали нас настоями после стычек. Я жалел тебя, когда проходил мимо покоев и слышал тихий плач и лепет: «Опять не вышло. Опять нет ребёнка».

Я считал тебя старшей сестрой, искренне привязался, думая, что ты — особенная. А ты оказалась ядовитым плющом, что обвил корнями наш род. Твоя радость от рождения Элли была фальшивой, ведь ты с самого начала планировала убить и её, и Элис.

Но самое страшное не это, а то, что даже встретившись с тобой лично, я не смогу поднять оружие. Не только потому, что ты — женщина. И даже не потому, что уродилась сестрой Люси.

А потому, что это уже ничего не решит. Твоя смерть не вернёт дорогих мне людей. Не вдохнёт в их тела жизнь. И не принесёт умиротворение.

На это способна лишь одна женщина, предназначенная мне свыше. И скорее разверзнутся небеса, чем я позволю кому-либо забрать её.

Я свистнул, подзывая Зимара. Мы вошли в узкий проход и остановились посреди пещеры. Я выглянул — платформа стояла на земле. Для того, чтобы её поднять, требовалось, чтобы кто-то внизу потянул за цепи. Ничего не оставалось, кроме как спуститься по ступеням.

Я уже и забыл, как много времени это занимало. Чтобы не покалечиться, приходилось выверять каждый шаг и следить за конём, который тоже мог случайно оступиться.

Наконец, мы преодолели и это. Оказавшись на твёрдой поверхности, Зимар отрывисто цокнул, и я одним рывком забрался на его спину.

— Var, reth. (Вперёд, друг.)

В городе царило такое же леденящее безмолвие, как и наверху — ни голосов, ни смеха, ни песен, только шум падающей воды из водопада. Крохотная надежда на то, что жители успели уйти по одному из туннелей, всё ещё теплилась внутри, не позволяя свихнуться.

Я выехал на главную улицу, которая теперь походила на Пустошь и стиснул зубы, проклиная себя за опоздание — без жертв всё-таки не обошлось.

Я глазел на мёртвых так, будто они вот-вот встанут и пойдут заниматься своими обычными делами. Повариха из северной деревни снова подмигнёт, когда пройду мимо. Каменщик из селения на юге остановит и расскажет интересную историю из юности. Девушки напоят медовухой и затянут в хоровод вокруг костра.

Ярость поднималась из самых глубин, затапливая и без того шаткий разум. Моего зверя обуревала ненасытная жажда расплаты. Он так и порывался растерзать всех, кто носил на себе герб ненавистного королевства.

Прекрасно зная, что громкий звук донесётся даже до самых отдалённых уголков подземелья, я вдохнул поглубже и изверг грохочущий вопль:

— Я здесь, аэрийцы! Я пришёл!

Я ждал, что они клюнут и примчатся сюда. Минута — и низкий мужской рокот стал мне ответом. Камни дребезжали от гулких шагов приближающегося отряда. Бряцание их лат, лязг доставаемых из ножен клинков, треск под ногами был слышен за несколько десятков ярдов.

Наконец, солдаты гурьбой вывалились из пещеры, ведущей в Вестралию. В голове промелькнула мысль о том, что Эльза и Мистган всё же успели вывести большинство людей. Теперь оставалось только устранить захватчиков и встретиться с остальными.

Вэтар черпал из меня гнев и возвращал его несокрушимостью. Я взмахнул мечом, разя пространство перед собой, и воздух вокруг словно разом лишился всей влаги — стал сухим, горячим и удушливым. Он превращал поле боя в жаркую пустыню, в которой мог выжить лишь я один. По праву главы, на дом которого бессовестно напали. По праву крови, что отвоёвывала очаг для своей Искры. По праву мужчины, защищающего семью.

Пока клинок в моей руке вершил правосудие, бренная оболочка напоминала, что я так и остался человеком, даже несмотря на внушительные корни. Их было больше. Они теснили меня к стенам и даже помощь Зимара, боевого товарища, что свирепо лягал противников, прикрывая сбоку, не особо меняла расклад.

Откуда-то с задних рядов прозвучала команда:

— Принесите мне его голову!

Я на миг посмотрел туда, чуть не пропустив удар по бедру, и тут же догадался, что это и есть капитан — по позе, воинской стати и победной ухмылке.

Он знает, кто отдал приказ.

Он даст мне ответ.

Я заставлю его.

Нужно только… попросить.

Zorn tu voth. (Одолжи мне силу.)

Я почувствовал, как нарастает мощь, как к венам приливает древняя, исконная магия, и как её… много во мне. Стоит лишь позволить заполнить до краёв, овладеть плотью, отпустить контроль…

Ruht belt, Ran. (Цена высока, принц.)

Я отшвырнул одного, а следом за ним кубарем покатились трое, четверо, пятеро, как по цепочке. Стянул наручи с левой руки и оцепенел — полосы потемнели. Тьма медленно оплетала искусной паутиной. Она ощущалась, как нечто чудесное, как кружево, а не как… ловчая сеть. Я становился порождением ада, которое никому не подчинить и не сдержать. Разъярённым монстром, горящим в чёрном пекле.

— Командир!

Выкрик Эльзы заставил отбросить морок. И тогда я заметил, что враги, глядя на меня стеклянными, потрясёнными глазами, громко молились и отступали. Капитан велел им уходить, не осмелившись вступить в схватку.

Я же, вобравший в себя могущество Первородного, не собирался отпускать добычу. Ухватившись за их страх, бросился вперёд. Я двигался ещё быстрее, чем раньше — валил врагов друг за другом, разил мечом так, чтобы убивать одним ударом, не тратя много времени. Я расчищал дорогу к капитану. И он понимал, что это — конец.

— Командир! — снова позвала Скарлетт, подбегая. — Ты жив…

Она отразила атаку позади нас и шла вместе со мной за аэрийскими солдатами. Я молчал, изо всех сил стараясь держать себя в руках — тёмная кровь кипела в жилах, требуя сметать всех подряд, не деля на своих и чужих.

Я раскусил суть — помутнение было платой. И испытанием. Я знал, что если хотя бы на короткий миг перестану управлять собой, то умертвлю всё живое на расстоянии пары миль.

— …те воины, которых ты велел оставить в живых после нападения графа, они… присоединились к своим соратникам, когда те пришли…

— Потом, Ярна, — строго прервал её. — Нельзя выпустить их из подземелья!

— Вперёд! — Эльза подняла руку вверх, и наши люди ринулись за нападавшими. — За Ашгард! За Освободителя!

Голова невыносимо раскалывалась. Дыхание сбилось, лоб покрылся испариной. Я находился на пределе, а чернота внутри ликовала, наслаждаясь видом из полчищ дохлых туш, что я оставлял после себя. И в пылу битвы мгла всё-таки смогла затмить сознание — я моргнул и увидел, что Вэтар занесён над одним из наших воинов. Тот замер в ужасе. Рука дрогнула. Я отвёл клинок в сторону и сжал кулак.

Вспомни.

Вспомни, кто ты.

«Это… мой страж»

«Иди… не дай им погибнуть…»

«Ты… придёшь за мной?»

Я здесь, чтобы спасти свой народ. А после я должен вернуться к ней, чтобы уберечь от посягательств братцев-лицемеров. И от ведьмы Мавис.

Я тот, кто обороняет. Тот, кто укрывает, как купол. Тот, кто разгоняет тучи, а не насылает их на простой люд.

До последнего вздоха.

Соберись.

Вдохни.

Я досчитал до десяти и открыл глаза. Капитан успел подняться на поверхность, как и малая часть его отряда — остальные сгинули в недрах Ашгарда. Я отправился за ним, но не по ступеням, а на платформе, к которой уже подошли наши воины.

— Куда? Один! — возмутилась Эльза, уперев руки в бока. — Подожди меня!

— Разберись здесь, — коротко скомандовал я, затем обратился к остальным: — Никому не вмешиваться. Оставаться в городе до моего прихода. Ищите выживших и выводите, если найдёте.

Через несколько минут я вышел из подземелья. И, наконец, выпустил чудовище, что томилось в клетке. Оно оказалось быстрее уставших солдат. Оно не сдерживалось. Оно мстило. Скашивало мерзкую дрянь, которая прилипла к моей крепости.

Мы пересекли мост. К тому моменту в живых остался только их запыхавшийся лидер. Он хромал, стонал, держался за плечо, но всё равно не останавливался, и этим лишь веселил меня.

Я поймал его возле рва, приподнял и сорвал шлем.

— Ты… — прошипел он мне в лицо, — когда наша армия придёт…

— Она падёт, — закончил я, тряхнув его. — Кто отдал приказ?

— …от этих стен останутся обломки.

— Решил погеройствовать? — усмехнулся я, резко окуная его в грязную, мутную воду. — Можем резвиться хоть до утра.

Аэриец бултыхался, как червь в луже, пытался сбросить с себя мои руки, что плавили броню, но тщетно.

Я вытащил его и отчеканил:

— Кто отдал приказ?

— Герцог… — выплюнул капитан. — Клайв.

Его голова снова погрузилась в болотную жижу. На этот раз я держал долго, давая ему возможность подумать ещё. Когда дёрнул за волосы на макушке, то повторил:

— Кто отдал приказ?

Он сморщился и срыгнул. Ошметки стекали в углубление вместе со слезами и остатками воли. Едва дыша, капитан вымолвил:

— Гилдартс…

Я поднялся и поставил ногу ему на грудь, прибивая к земле.

— Доброго пути в ад, клеветник, — пожелал я, а после кончик меча вошёл рядом с носком сапога — прямо в его сердце.

Почуяв чужое присутствие, я обернулся. У ворот никого не было. Взгляд прошёлся по вышкам, вдоль стен, но и там — пусто.

— Покажись!

Человек в плаще выскользнул из тени. За его спиной торчали лук и колчан стрел. Он двинулся ко мне и остановился неподалёку.

— Это ты убил того лучника, — сказал я, убирая меч. — Кто ты?

— Покорный слуга Его Светлости, — ответил незнакомец. — Он велел вмешаться, если вам будет грозить опасность.

— Организуй нам встречу.

— К сожалению, это невозможно, — мужчина покачал головой. — За каждым шагом герцога следят. Её Величество не упускает возможности опорочить его перед двором. Это нападение — не исключение.

— Тогда передай, что решающая битва не за горами. Кузену пора выбрать сторону. И я всегда готов принять его у себя.

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — он почтительно поклонился.

— Я давно… — начал, но тут же запнулся. — Впрочем, не важно. Возьми лошадь и поезжай.

Я прошёл мимо и снова спустился в подземелье. Со стороны площади слышался гвалт голосов — они призывали кого-то казнить без разбирательств и суда.

Я посмотрел на свою руку. Ещё на улице чёрный цвет сменился на алый. Перестали мучить кошмары наяву, и полностью вернулась ясность мысли.

Я смог обуздать тёмную силу. Значит, смогу справиться и с жаром.

Я уже близок. И скоро найду способ быть с ней… без боли.

— Что здесь происходит? — прогремел я, пробираясь сквозь толпу воинов.

— Он, — Эльза указала пальцем на солдата, который валялся у её ног, на холодных камнях. — Предал нас. Он пустил сюда врагов, — она пнула его по лицу и процедила: — Скажи же Командиру, почему ты это сделал, подлец?! Расскажи, как хотел выслужиться перед своей шлюхой!

— Она — не шлюха! — выкрикнул тот, прикрывая руками нос, из которого брызнула кровь. — Она… носит моего ребёнка! Клэр сказала, что только так… мы сможем воссоединиться!

— Сукин ты сын! — вопила Ярна. — Если бы не ты, ни одна аэрийская шавка никогда бы не проникла в Ашгард! Ты… по твоей вине убиты эти люди! По твоей!

Она замахнулась и снова ударила его. Солдат откатился и всхлипнул. Я поднял вверх ладонь, призывая прекратить.

— Дай мне её послание, — спокойным тоном попросил я, протягивая руку.

— Командир, дело в том, что я его сжёг…

Я снял маску, и по толпе пронёсся гремучий ропот. Впервые я явился перед ними открыто в таком виде — с пламенеющими жилами на шее и скулах. Мой убийственный взгляд привёл предателя в беспросветную панику, а воинов — к молчаливому трепету.

Эльза взволнованно замотала головой, понимая, что непременно начнётся смута, ведь я сам себя раскрыл.

Я приказал бросить любовника Клэр в темницу, а потом повернулся к людям, решив, что пора объясниться. И будь, что будет.

— Вы храбро сражались за Ашгард. Вы отстояли наш дом перед лицом опасности. Не сдались. Не бросили жителей, а спасли, кого смогли. Благодаря вам у нас есть надежда. На то, что всё можно восстановить. Отстроить заново, — я сделал паузу, крепче сжимая рукоять клинка. — Все вы знаете, кто я такой. Принц-изгой, что объявил войну Аэрии четыре года назад. За то, что корона подло отняла у меня самое… дорогое. Но я и мои братья — мы не просто принцы. Мы — потомки древних. В нас течёт их огненная кровь. Зереф и Игния… они не отмечены Первородным, но я… отмечен, — обречённо проговорил, показывая вены, налитые огнём. — Сражение, что ждёт впереди — это больше не возмездие за погибших женщину и ребёнка. Не борьба за равенство и свободу народа. Оно за судьбу всего мира. А эта самая судьба зависит от Irra — Искры, что взывает к моей крови. Именно Искру ищут враги. Именно её я должен защищать, — я достал меч из ножен и посмотрел на руны. Они вспыхнули, словно соглашаясь со мной. — Я знаю, что всё это пугает. Знаю, что сложно поверить, но несмотря на это… я всё равно прошу вас встать рядом со мной. И биться за неё. Потому что мир… погибнет, если Искра погаснет.

— Irra… это — леди Хартфилия?

Я повернулся и увидел Марту. А за ней — народ Ашгарда и вторую часть войска во главе с Мистганом. Они бесшумно вышли из пещеры и слышали всё, что я сказал.

Я кивнул, не отрывая взгляда от жены покойного кузнеца.

— Да.

— Так в чём же истина, Командир? — вкрадчиво спросила Марта. — В том, что она — ключ к спасению или в том, что… — она указала на то место, где хранился подарок с тремя сапфирами, — …миледи держит ваше сердце в своих руках?

Я не знал, как правильно ответить. Не хотелось признавать, что боги сыграли злую шутку, выворачивая наши жизни наизнанку, ломая так, как им угодно. Но среди всего этого было и то, в чём я не сомневался — в своей любви к ней, которая не позволяла злу поглотить меня. Свет её души служил щитом даже от собственной хищной природы. Она… заботилась о том, чтобы я не погряз в кромешной тьме, даже не осознавая этого.

— Ты права. Я прошу вас не просто признать, а поднять мечи за женщину, которая станет госпожой Ашгарда. Моей женой перед лицом богини и народа. И, надеюсь, матерью моих детей, — я преклонил колено и услышал ошеломлённые вздохи. Воины переглянулись. Эльза прикрыла рот ладонью, а Мистган едва заметно улыбнулся. — Я молю вас стать мне опорой в этой борьбе. И клянусь сражаться до тех пор, пока не упаду замертво.

Ашгардцы расступались перед супругой кузнеца, медленно шедшей ко мне. Я не двигался. Ждал. Всего — осуждения, отказа, страха. Но она положила морщинистую руку на моё плечо и мягко, по-матерински, прошептала:

— Я счастлива видеть тебя таким, сынок. Свободным, как птица. Нет… — Марта на мгновение задумалась, — …как дракон.

Я поднял на неё глаза. И в следующий миг все воины опустились на одно колено и почтительно склонили головы. Жители последовали их примеру — от стариков до детей, взирающих с уважением и… обожанием. Мои офицеры тоже преклонились с довольными ухмылками на лицах. Последней стала сама Марта.

— Поднимись же, правитель наш, — произнесла она. — Веди свой народ.

— Не важно, куда, — поддержала Скарлетт. — Для нас нет большей чести, чем следовать за тобой.

— И если уж надо спасти мир, — добавил Фернандес, — то так уж и быть. Подсобим всем, чем сможем.

— Командир! — один из солдат ударил по серому камню мечом.

— Командир! — подхватили десятки голосов, звеня оружием.

— Командир! — выкрикивал каждый человек.

Я встал под всеобщий шум и смотрел на них с безграничной благодарностью. Воспрял духом, ощущая, что после такого способен на любые подвиги. И затем объявил:

— Дом — это не замки. Дом — это люди. И я верю, что вместе мы справимся. Поднимитесь же, мои верные соратники.

Я подставил для Марты локоть. Она оперлась, неспеша встала и отряхнула с платья пыль.

— Ну, и где же наша госпожа?

***

Спустя час мы сидели в главном зале, который аэрийцы не успели разграбить. Ведь их целью был вовсе не я. И не Ашгард. А Люси.

— …и вот я оказался здесь. Теперь мне снова пора в путь.

Эльза и Мистган молчали, осмысливая рассказанное.

— Это просто… невероятно, — заговорил алхимик. — В голове не укладывается, если честно. Леди Вермилион… сама кротость…

Ярна с размаху ударила кулаком по столу. Кубки подпрыгнули и вино разлилось по полу.

— Подлая крыса… Выдру её белые космы…

— Кстати, по поводу блондинок, — Мистган поднял вверх указательный палец. — Мираджейн Штраусс. Ты ведь сам допрашивал её. Неужели она не призналась, что именно Мавис поручила ей привезти яд?

— Я… не могу вспомнить, что она говорила, — ответил, с трудом сглатывая. В горле пересохло. Я пригубил ещё напитка, но лучше не стало. — Только крики о том, что ничего не знала…

— Тогда надо найти и спросить, — Фернандес щёлкнул пальцами. — И если всё сойдётся, то получается, что Зереф невиновен.

— Он виновен, — отрезал я, вставая. — В бездействии. В покрывательстве. В обмане. А это… не менее серьёзные преступления.

— А ещё они оба ищут Хартфилию, — отметила Эльза. — Вопрос только в том, сообща или нет.

— Не забывайте и про Игнию, — добавил алхимик. — Наша леди… в большой опасности.

— Всё, хватит трепаться, — буркнул я, быстрым шагом направляясь к двери. — Доверяю крепость и людей вам. Повреждений почти нет, поэтому долго не возитесь. Главное — похороните мёртвых. Остальное подождёт до моего возвращения.

— Командир, — окликнула Скарлетт, когда я уже почти переступил порог. — С тобой ведь… всё будет в порядке?

— Когда верну её, — хрипло выдохнул я.

Я вышел и остановился, наблюдая за восходом и летящими мимо облаками. Горячие волны неистово колотились внутри, обдавая жаром и напоминая о долге. Только о нём я и так никогда не забывал.

Я велел принести в башню сменную одежду и новые доспехи. Затянул тесёмки и ремни, ещё раз проверил снаряжение и припасы. Перед выходом перехватил немного еды — холодный окорок и ломоть хлеба, и спустился во двор. Там уже ждал Зимар — сытый и готовый к новому путешествию.

— Командир, вы просили доложить! — выкрикнул один из воинов, подводя коня. — Мы обнаружили Мираджейн среди погибших…

— Её убили?

— Не могу знать, — он пожал плечами. — Её нашли в пещере за складом. Бездыханную. В той, где озеро…

— Я понял, — прервал, садясь на Зимара. — Заприте ворота. Любой, кто откроет не мне — покойник. Донеси это до всех.

— Есть, Командир!

Я пересёк мост и повернул скакуна на запад. Туда, где кроны деревьев доставали до самых небес. Где в лесных чащах хранились все тайны континента. Где я снова встречу её. И получу ответы.

Глава 9. Венец и клятва

POV. Люси

«Ты нужна мне. Никогда… не сомневайся в этом»

Я прокручивала его признание в голове ещё долго. Смаковала, как десерт с воздушным кремом на королевском столе. Радовалась, как маленькая девочка, впервые искупавшаяся в реке Харт в знойную жару.

Это было именно то, что я мечтала услышать. Не «тебе придётся выйти за меня» и даже не «моя женщина». А то, что важна для него. Но я всё ещё не знала, как именно: в качестве Искры для Первородного или как Люси Хартфилия из плоти и крови.

Я готовилась снова стать пеплом, терпеть обжигающее древнее пламя, лишь бы слиться с ним воедино. Лишь бы доказать, как отчаянно нуждаюсь в нём. Видела, как горят его глаза, как в венах пылает огонь, как велико желание. Но он не взял, даже когда предоставилась возможность, а подумал обо мне. Ведь я… уже забыла про себя, растворившись в горе. И считала, что ещё одна боль — пустяк.

Ладони саднило от соприкосновения с его доспехами. Как бы он ни пытался уйти, я всё равно настигала. Раз за разом причиняла себе новые страдания, потому что устала. От этой невозможности. Несправедливости. Проклятой кары. Всего одно объятие. Один невесомый поцелуй. И даже за это… мы были обязаны поплатиться.

Новость о Клэр ошеломила до глубины души. Разбила меня на мелкие кусочки. Снова захлестнула вина. За всё. Начиная от глупого побега и заканчивая погромом родных земель. Всего несколько секунд, которые я не выждала, привели ко всем этим трагическим событиям. Ко множеству смертей. Покалеченным судьбам. А я… выжила, чтобы топтаться на костях и развалинах.

И снова он. Мой принц и его тихое откровение под дождём, которое согрело. Я поверила. В себя. В нас. В то, что мы действительно справимся.

Я не хотела его отпускать из-за дурной заносчивости, за которую очень стыдилась. Чёрствая, испорченная, бесчувственная — все эти слова гремели в ушах чужими голосами. Я понимала, что это путь в никуда. Что я себя не прощу, если попрошу не покидать меня и моих людей. Поэтому отправила его в Ашгард, чтобы он спас свой народ. Даже несмотря на то, что сама очень боялась и страдала от невыносимой тяжести в груди.

В ответ на его честность я тоже решила признаться. Неуверенно озвучила свою догадку по поводу сестры, но Драгнил и глазом не моргнул. Я хотела спросить, кто ему сказал, давно ли знает и что собирается с ней сделать, но слова застыли в горле.

Отдавая ему сапфировый гребень, я надеялась, что мои молитвы послужат щитом в роковой момент. Что хоть так… смогу помочь. И быть с ним рядом.

Я никак не ожидала на прощание услышать слова из своего сна. Тогда он танцевал в полумраке, а в конце вонзил меч в каменный пол. Я считала это просто видением, отголоском тоски, но принц сказал это. В реальности. Глядя мне в глаза. В тот миг меня осенило — это было обещание. Он всегда приходил за мной. И всегда будет.

Я смотрела, как он скачет навстречу смерти, не в силах двинуться. И тут внутри словно что-то щёлкнуло, необратимо меняя всё. Груз, что я несла на своих плечах так долго, вдруг куда-то исчез. И я осознала, что, наконец, освобождена от чужих чувств. Осталась лишь я. И моя, только моя безусловная любовь к нему.

Я медленно потянула руку к небу и шепнула ветру:

— Элис… спасибо.

Она привела меня к нему и теперь ушла. Показала, каким он может быть. Убедила, что правитель Ашгарда — не враг, а защитник, для которого честь, благородство и верность — не пустой звук. Она научила… не бояться, а видеть истину за пугающей личиной.

И всё же… в глубине неприятно скребло. Казалось, что я украла её жизнь. Что именно им двоим было суждено стать теми, кто разобьёт порочный круг и исполнит пророчество. Легко и просто. Без мучений. Как истинная пара…

Я опустила голову и зажмурилась. Мокрые волосы липли к лицу. Капли стекали по одежде бурным потоком. Шкура намокла и больше не грела, поэтому я сбросила её с плеч, позволяя воде окончательно смыть с себя грязь прошедших дней.

Теперь эта доля — моя. Со всеми последствиями. А о том, что будет дальше… никто не ведает.

И даже если мы в конце разлучимся, я буду хранить воспоминания в своём сердце вечно.

После всех этих мыслей вернулась обычная леди, которая беспокоилась за своего рыцаря. Я забралась в повозку, взяла маму за руку и склонилась, обливаясь слезами.

— Что же мне делать, мамочка? — спрашивала я, всхлипывая. — Как справиться? Вдруг он… не вернётся?

Грейс, услышав это, погладила мои плечи, а потом обняла. Я оторвалась от графини и прижалась к её груди, как к последней твердыне во мраке ночи.

— Не печальтесь, госпожа. Вернётся, куда денется? Такой храбрый, сильный юноша…

— Мне так страшно, нянюшка, — произнесла, захлёбываясь. — За него. За маму. За нас всех…

Девушки подсели ближе. Кто-то прислонился лбом к моей спине, кто-то касался руками, кто-то положил голову на колени. Мы сплелись в единый живой комок, согревая друг друга дыханием и тихими голосами.

— Всё образуется, миледи.

— Главное, что мы вместе.

— И вы с нами, госпожа.

— Святая Альтер не оставит нас…

Их вера смогла унять моё волнение. Я утёрла слёзы и выпрямилась, глядя на каждую по очереди.

— Вы… храбрые, как волчицы. Я так рада, что вы живы. Спасибо, что дождались… И простите за то, что всё потеряли.

— Что за глупости? Вам не за что просить прощения, — ладонь Хелен легла на мою щёку. — Это всё мужчины… Они — зачинщики. Они развязывают войны, от которых страдает мирный люд. Они… варвары!

— Не все они таковы, — мудро отметила Грейс. — Есть и те, кто защищает. Посмотри, — она указала на Грея. — Это воин Ашгарда. Он нам ничего не должен, но именно он вывозит нас из пожарища. Не аэрийское войско, а тот, кто служит Принцу-изгою. Человеку, которого все привыкли презирать и бояться. И кто породил множество легенд о своей беспощадности.

— Но он тоже начал войну против своего брата, — не сдавалась Хелен. — Сжигал поля и уводил скот, как мародёр. А ещё я слышала, что он крал людей из других графств. Целыми деревнями!

— Не крал, — робко вклинилась я. — Они… сами уходили, чтобы спастись от гнёта и нищеты.

Все замолчали. Ливень закончился. Тучи рассеялись. Показались звёзды. Я на мгновение залюбовалась ими и подумала лишь об одном: «Нацу тоже видит их?»

— А ты спроси у жителей Ашгарда, обижал ли он их, — посоветовала нянюшка, глядя на Хелен. — Важно ведь только то, как отзывается о короле народ, которым он правит. Всё остальное — слухи, да хвастовство.

— Госпожа! — окликнул Фуллбастер, подъезжая к нам. — Можем поговорить?

Я кивнула. Парень, что вёл повозку, остановил лошадь. Я сошла с неё и пересела на Лунну. Мы ехали позади всех. Грей начал первым:

— Вестралия была твоей идеей?

— Моей.

— Почему? Это место… — он задумался и вздохнул. — Непредсказуемое и опасное. У нас там нет друзей. И гарантий, что нас туда пропустят, тоже нет.

— Не опаснее гор Крагора, — усмехнулась я. — Вестралия — королевство, где зародилась магия. Там я смогу больше узнать о нашей с твоим Командиром… ситуации. И, может, найду способ излечить его.

Грей фыркнул и едва слышно рассмеялся. Несколько человек впереди обернулись. Я окинула его укоризненным взглядом.

— Что смешного?

— Да так, ничего. Просто считаю, что ему уже ничего не поможет в этой вашей «ситуации». Разве что, запереть тебя в покоях на дюжину замков. Так, глядишь, он и бушевать меньше будет.

— Плохой из тебя советчик. Ведь когда я оттуда выберусь, выцарапаю вам обоим глаза, — произнесла с милой улыбкой.

— Боюсь, другого способа нет, — Грей пожал плечами. — Командир принял решение, — он сделал паузу и посмотрел на меня. — В горах с ним творилось такое, что и в кошмарном сне не приснится. Я несколько раз шёл наперекор ему. Боялся, что погибнет из-за своего безумия… Он рвался спасти тебя. Один. Если бы мы его не остановили, случилась бы беда, — Фуллбастер отвёл взгляд. — Я это к тому, что он уже не отпустит тебя, миледи. Несмотря ни на что. Ты это и сама понимаешь.

— Это временно, — заверила я. — Когда всё закончится, вот увидишь…

— О, нет, — перебил Грей. — Кажется, ты плохо знаешь этого человека. Это закончится только в тот момент, когда вас обернут в саваны и закопают в землю. Не раньше.

— Тяга ослабнет, — повторила с грустью. — И вернётся тот Командир, которого ты знал.

Он почесал макушку, но спорить не стал. И тогда я перевела разговор в изначальное русло.

— К тому же Вестралия — это ещё и родина Нацу. Его бабушка — Лирин — последняя королева. Поэтому мы непременно найдём тех, кто нас пропустит.

— Сомневаюсь, но доверяю твоему чутью, — Фуллбастер приложил руку к груди и слегка склонился. — Война на пороге. И нам бы не помешали союзники.

— Сколько у Ашгарда людей?

Грей потёр пальцами подбородок и сказал:

— Гораздо меньше, чем хотелось бы. Численность нашей армии уступает войскам Зерефа и Игнии. У них больше обученных воинов. И в открытом столкновении… — он запнулся, но договорил: — …есть риск, что мы не выстоим.

Я натянула поводья и с силой сжала их в руках. Затем решительным тоном объявила:

— Выстоим. Богиня… на нашей стороне.

— Ох, если бы это хоть когда-нибудь помогало! — выпалил офицер, отмахнувшись.

Я хотела его переубедить, но умолкла и пригляделась. За каменистым склоном показались верхушки деревьев, которые тянулись плотным рядом на огромное расстояние. Я пустила кобылу вперёд, чтобы рассмотреть получше и остановила её на поляне, откуда открывался вид на тёмную полосу леса.

— Уже скоро, — бросила встречному ветру. — Скоро.

***

Мы продолжали идти, не останавливаясь на ночлег. Грей опасался погони, а меня всё сильнее манили загадки лесного королевства.

Я считала, что если Крагор стал провалом, то в Вестралии вся правда точно раскроется. Ибо других мест для поиска… попросту больше не существовало.

Ранним утром наш караван выживших пересёк Пустошь и подошёл к границам Вестралии. Форпост был пуст и заброшен — никто не встречал путников, но и не задерживал. Это показалось странным. Фуллбастер тоже это понял и приказал воинам смотреть в оба.

Мы медленно двинулись вперёд. Когда поднялись на вершину небольшого холма, я поняла, почему здесь нет людей. В них попросту не нуждались. Заменой человеку с копьём и мечом стали… три огромных волка. Они встали с земли и рыкнули. Лошади громко заржали и начали дёргаться, порываясь отступить. Жители графства, уставшие, голодные и напуганные, увидев их, сбились в кучу и попрятали детей. Я слышала слёзы и молитвы за спиной. И не знала, что делать. Куда бежать. Как спастись.

— Отходим, — скомандовал Грей. — Тихо и без резких движений.

Солдаты развернулись, как и повозки. Лишь я и Лунна остались недвижимы.

Я должна продержаться до прихода Нацу.

Должна попросить лес пустить нас и укрыть своими ветвями, дать защиту несчастному народу, пострадавшему от жестокости горного короля.

— Госпожа! — окликнул Грей, но я не обернулась, а слезла с лошади и отправила её к нему. — Какого дьявола ты делаешь?!

— Уходите. Я открою нам путь.

Фуллбастер подскакал ко мне и перегородил дорогу своим жеребцом. Затем протянул руку и воскликнул:

— Садись! Нечего храбриться почём зря!

— Я смогу, — упрямо проговорила, схватившись за край подола, покрытый грязью и пылью. Я торопливо обошла Грея со словами: — Уходите. Это приказ госпожи.

Хищники двинулись на нас, оскаливаясь. Глядя на них, я вспомнила волка, что напал на меня несколько лет назад. Хоть это и могло показаться бредом, я узнала его в одном из них: та же серая шкура, те же белоснежные клыки и едва заметная… хромота на одну лапу.

— Ишь чего удумала… Хочешь, чтобы Командир голову мне снёс с плеч?! — возмутился офицер, хватая меня за плечо. — Приказам, которые противоречат его слову, я не подчиняюсь!

Хранитель леса остановился. Двое других тоже. Его жёлтые глаза сузились, вглядываясь в меня, и я ощутила, как покалывают кончики пальцев — словно Искра отозвалась на древнее создание природы. Волк навострил уши и зарычал.

Я вырвалась, шагнула вперёд и произнесла:

— Ты помнишь меня? Я… тоже помню. Тогда мне было очень страшно. Но теперь я не боюсь.

Животное подняло голову и царапнуло землю передней лапой, будто прислушиваясь.

— Госпожа…

— Тише! Пожалуйста, Грей.

Он раздражённо хмыкнул, но больше не пытался остановить. Вместо этого спешился и подошёл, не убирая руки от рукояти меча.

Я же вновь обратилась к защитнику королевства, взывая к душе, что охраняла своё бесценное царство:

— Ты приходил, потому что почуял Irra. Тогда я не знала. Но теперь знаю.

После этих слов я осела на твёрдую почву, низко склонилась и мягко, добросердечно взмолилась ему, как божеству:

— Прости, посланник Альтер. Велик и милосерден твой дух. Не за себя прошу, а за них, — медленно отвела руку назад. — Прими обездоленных. Обогрей. Дай кров. И восславят тебя в балладах. Войдёшь в людские сердца и останешься в них навеки тёплым воспоминанием…

И тут из меня потянулись нити с тусклым золотым светом и вонзились в землю. Незримо для других, под высокой травой они ползли в сторону живой преграды из исполинских дубов и сосен, которые не давали пройти.

Я чувствовала, как моя сила оплетает корни деревьев, веками росших на этом месте, и раздвигает их в стороны, чтобы проложить для нас безопасный коридор.

Де-ва… Де-ва… Де-ва…

Волчий рык стих, сменившись глухим воем. Я приподнялась и увидела, как могущественные звери легли и поджали уши. Теперь они просто скулили, как новорождённые щенки.

Тяни, Де-ва…

— Ради всех святых… — обомлело проскрипел Грей, рухнув на колени возле меня. — Что это…

Я вскрикнула, когда чья-то мощь резко пригвоздила к земле. Нити не отпускали, а всё сильнее вколачивали в почву, прошивая плоть насквозь — до дикой боли, до алой пелены, до помутнения. Я не могла вырваться, а лишь извивалась, просила отпустить, шептала, что не выдержу такой напор, что сгину здесь, но никто не отзывался. Я всё глубже увязывала, глотая пыль и теряя опору.

Фуллбастер схватил меня за талию и попытался поднять, но не смог вытащить из тисков, как ни старался. Я поняла, что это испытание. И, кажется, я проваливаю его.

Деревья то немного расступались, то возвращались обратно, потому что я не справлялась. Не хватало сил. И знаний о том, как этим управлять.

— Сюда! Нильс! Зейн! Бегом!

Крики Грея долетали до сознания обрывками. Он продолжал бороться, не выпускал, но земля уже доходила мне до груди, сжимая рёбра, выталкивая из лёгких воздух, давя своей тяжестью. Из носа текла кровь, падая на руки и светящиеся нити. Голова закружилась, темнота начала заволакивать края зрения. Я чувствовала, что ещё несколько мгновений — и лес заберёт меня целиком, вплетёт в свои корни, как удобрение.

Я умру, так ничего и не узнав…

Умру, погребённая под толщей сырой глины, так и не сказав своему принцу…

В тот миг, когда я перестала сопротивляться, тьма перед глазами раскололась ярким, слепящим светом. Из чащи раздался скрипучий старческий голос:

— Ты явилась, чтобы испустить дух на пороге святой обители? Прошла такой долгий путь, чтобы погибнуть сейчас? Неужто так слабы нынче Проводницы нашей великой богини Альтер?

Эти слова словно разъединили мою душу с телом. Я перестала видеть, слышать, чуять запахи, но кое-что осталось — осязание. Из меня вырвался леденящий, чудовищный вопль. А когда замолчала, то по неприятной, сухой боли в горле поняла — связки разорвались.

Я запрокинула голову, сжала руки до хруста в пальцах и дёрнула за то, что нащупала — два крепких шнура, которые тянулись из меня, сплетённые из нитей. Благодаря мощному рывку я сама себя вытолкнула из ямы.

Первым вернулся слух — в ушах зазвенело пение птиц. Вместо чёрного небытия теперь перед глазами расплывалось огромное зелёное пятно. В ноздри ударил отчётливый травяной аромат.

— Вот так, Дева. Вот так. Это ты владеешь ими. А не они — тобой.

Я разглядела старуху, которая ударила по земле толстой палкой, довольно улыбаясь. Ашгардцы за моей спиной тяжело дышали, явно не понимая, что сейчас произошло. Грей очнулся первым и подал мне руку. Я встала, пошатываясь, и закрыла лицо ладонями.

— Ты… точно хочешь туда войти? — спросил Фуллбастер. В тоне сквозило беспокойство, даже страх.

Я попыталась ответить, но слова не шли. Горло саднило так, словно внутри ободрали тёртым кремнём. Я сжала шею, потёрла, пытаясь исторгнуть хоть звук, но изо рта вырвался лишь сдавленный, свистящий хрип. Тогда просто кивнула головой и повернулась к незнакомой женщине.

Она всё ещё ждала. За её спиной возник проход. Именно на него я обменяла свой голос. Не слишком высокая цена за жизни моих людей.

Волки поднялись с мест, приблизились к старухе и сели возле неё. Та потрепала за холку каждого по очереди, не отрывая от меня пытливого взгляда.

— Что застыла, Darre (Проводница)? Иди, мы не укусим.

Язык Первородных? Но откуда… Как?

Я шагнула к лесу. Сначала неуверенно, потом смелее. Каждое движение вселяло надежду. Каждый порыв ветра, стрёкот насекомых, примятый цветок по дороге убеждали, что я поступила правильно. И даже недовольное фырканье солдат позади не смогло бы меня остановить.

Я обернулась и знаком велела им привести сюда народ. Подмахнула рукой, показывая «быстрее». Грей окинул тяжёлым, недоверчивым взглядом, но всё же отправил высокого воина — Нильса — за остальными.

— Держись подле меня, госпожа, — решительно произнёс Фуллбастер, молниеносно обгоняя. Остриё его меча смотрело вниз, но я знала, что если появится угроза, то его смертоносный клинок обагрит это королевство кровью.

Старуха развернулась и медленно побрела вперёд. Мы также неторопливо двинулись следом. Грей велел всем не приближаться к ней из-за волков, при этом поглядывал на меня — наверно, думал, что я обязательно поступлю по-своему.

Когда ступили на территорию древних, воздух вокруг изменился до неузнаваемости: стал не удушливым, как в горах Крагора, не сухим, как во дворце Альтирии, не холодным, как в подземелье Ашгарда, а густым, влажным, сладковатым. Похожим на запах в пещере, где находилось священное озеро.

Я обернулась на шум и поражённо застыла: как только последняя повозка с жителями графства пересекла невидимую черту, деревья вновь сомкнулись в непроходимую линию. Солнечный свет почти не проникал меж густых ветвей, и здесь стало темно, как поздним вечером.

Таинственный лес явно не жаловал гостей. И я осознала причину, по которой никто из братьев не покушался на это скрытое в зелени государство — вряд ли какое-либо орудие смогло бы преодолеть подобное препятствие, не говоря уже о людях.

— Миледи! — громко позвала Хелен. Она на ходу спрыгнула с повозки и подбежала ко мне. — С вами… всё в порядке? Мы слышали крик…

Я боялась. Всего боялась: что они увидят во мне неведомое чудовище, осудят за дар, возненавидят, начнут вздрагивать от ужаса, лишь только завидев издалека, но… этого не произошло. Во взгляде портнихи читалось искреннее беспокойство.

— Да, — лишь одно короткое слово сорвалось с губ.

— Вы опять… принесли себя в жертву! — воскликнула она, а после закрыла рот рукой.

Я покачала головой и улыбнулась. Коснулась её щёки, утирая выступившие слёзы, и вскинула ладонь, показывая на свой народ, которому удалось попасть в столь непроходимые владения.

Я хотела сказать ей, что отдала бы и больше, если бы это потребовалось. Хотела заверить, что не жалею о потере, что рада послужить им хотя бы так. Хотела доказать, что я — истинная леди, что не брошу их в беде, что пройду через огонь и воду, чтобы помочь. Но не могла. Лишь надеялась, что она поймёт всё это по глазам.

Хелен вдруг притянула меня к себе и обняла. Мои же руки безвольно повисли вдоль тела, не желая двигаться. Внутри собрался ком, жгучий и тугой, стремящийся поскорее вылиться наружу, заставить упасть на колени и рыдать от усталости, бессилия и жалости к себе.

— Граф прислал гонца в поместье после похода на Ашгард, — проговорила портниха, всхлипнув. — Он повелел вашей матушке отречься от вас. Не принимать, если вернётесь. Он сказал, что в вас сидит дьявол, но… — она тяжело вздохнула, — …никто не поверил, миледи. Ведь мы все знали, что ваша сила дарована богами, — Хелен умолкла. — Когда люди Игнии пришли на наши земли, были те, кто не смог сохранить ваш секрет. Простите нас за это… простите.

Слова обрушивались на меня, как камни. От ужасной, испепеляющей правды кровь в жилах заледенела. Слёзы хлынули внезапно. Я стояла, крепко стиснув зубы, сжимала кулаки всё сильнее и старалась реже дышать.

Отец… за что ты так со мной? Что такого ты увидел у стен Ашгарда?

Из-за чего отказался от собственной дочери? Ещё и маму об этом попросил…

Я постаралась вспомнить, но сознание заполонили не фразы и события, а ощущения. То, как земля ушла из-под ног. То, как из рук хлынула необъятная мощь. То, как разум блаженно пребывал в небытие, среди окутывающих магией звёзд. И ничего, абсолютно ничего конкретного.

Сердце сжалось, когда я догадалась. В тот день проявился дар. Отец узрел его и решил, что я проклята. А Нацу, видимо, меня спас. Как и всегда. Не испугался, не прогнал, а забрал в свою башню, а потом помчался вслед на край света.

Игния… неужели тогда он оказался в низине потому, что шёл захватить меня?

Получается, что папа сам… вырыл мне яму.

Охваченный страхом, он рассказал всем об увиденном.

Слухи быстро распространились и привели короля Крагора к границам Аэрии. А там я сама попалась ему в руки.

Но перед этим… этот изверг измучил жителей графства.

Наконец, я обняла Хелен в ответ. Положила голову на её плечо, шумно и быстро дыша. Из горла выходило лишь сиплое шипение, и при каждом вдохе я давилась своей же слюной.

— Миледи… Не волнуйтесь, мы не дадим вас в обиду. Никому.

— С-па… — жалкий лепет оборвался, когда портниха отстранилась и приложила палец к моим губам.

— Не нужно. Не напрягайтесь.

— Госпожа! — окликнул Грей, вернувшийся за нами. — В чём дело?

— Ни в чём, — беззаботно ответила за меня Хелен. — Просто поболтали. Уже идём, красавчик!

Фуллбастер нахмурился и развернул коня, что-то буркнув себе под нос. Из меня вырвался сдавленный смешок.

— Ну, а что? — вслух рассуждала портниха, пока мы нагоняли остальных. — Вы видали, какой он, миледи? Высокий, статный. Волосы чёрные, с синеватым отливом. А глаза, как два глубоких озера… Аж мурашки бегут!

Я кивнула, глядя в спину офицера Ашгарда, а сама представляла на его месте другого мужчину. Стоило на мгновение прикрыть веки, как он возник прямо перед лицом, впился варварским поцелуем, нашёптывая что-то на своём драконьем языке…

Из морока выбила кочка, об которую я споткнулась. Хелен успела схватить меня за локоть.

— Госпожа, вы так покраснели. Неужто думали о принце? — защебетала она, как соловей, а потом добавила возле моего уха: — Ну как, хорош он… Ну, в том самом?

Я вспыхнула, как факел. Помахала перед собой руками, чтобы немного охладиться, но щёки так и пылали. Я сощурилась и бросила в неё укоризненный взгляд, на что Хелен тихо рассмеялась.

— Ладно, ладно, расскажете позже, — подмигнула портниха.

Казалось, что прошла вечность с того момента, как мы вошли в Вестралию. Светлее не становилось, напротив — чаща всё глубже погружалась во мрак.

Я чувствовала себя так, словно попала в родную стихию. На мгновение сбавила шаг и глубоко вдохнула. Когда открыла глаза и посмотрела наверх, то увидела стаю белок, сидящих около большого дупла. Они замерли, глядя на меня — шевелились только пушистые хвосты. Следом взгляд упал на ближайший куст — из него осторожно выглянула зайчиха с потомством. Слева показалась рыжая лисица. Она села на землю и взглянула так, будто внимательно изучала каждое моё движение. Множество видов птиц прилетели с разных сторон и теперь по-хозяйски восседали на тонких ветвях над дорогой.

«Спасибо, что приняли нас» — мысленно поблагодарила и низко поклонилась обитателям леса. И вдруг откуда-то выпорхнули мотыльки — те самые лунные мотыльки — и бесшумно закружились вокруг. Они пролетели над повозками и устремились вперёд, освещая путь.

Послышались удивлённые возгласы. Дети показывали пальцем на необычных созданий, взрослые с восхищением ловили пыльцу, что испускали их крылья. Я же замерла в этом моменте, не в силах оторваться от созерцания чуда.

Но тут старуха остановилась и повернулась. Её палка врезалась в землю со звоном, словно состояла из стали, а не из дерева.

— Столица Эльрин. Добро пожаловать.

Мы вышли из сумеречных владений и оказались на краю обрыва. Первое, что услышала — шум бегущей воды и щебетание десятков птиц, невидимых в кронах. Я зажмурилась от ярких солнечных лучей, как и остальные. Когда глаза привыкли, удалось рассмотреть окрестности.

Я не могла представить себе такое даже во снах или прочитать в книгах. Столица располагалась в глубоком ущелье между высокими скалистыми берегами, через которые протекала чистая бирюзовая река. Арочный мост, перекинутый через неё, соединял все части города в одну единую систему. Вдоль реки росли массивные деревья, возвышающиеся даже над домами, покрытые мхом и усыпанные сочными плодами. Справа стоял величественный замок с остроконечными башнями, черепичными крышами, аркадами, террасами и переходами, поросшими зелёными лианами и вьющимися растениями. Чуть в стороне находился храм. Не заброшенный, как я привыкла видеть в Аэрии, а ухоженный и открытый для всех желающих. Дороги были вымощены камнем и украшены розовыми и красными цветами. Не обугленными, не растоптанными, а живыми, словно войны здесь не существовало вовсе.

Глаза защипало от слёз. В голове тут же возникли образы, которые уже никогда не забыть — мёртвые лица сотен погибших в сгоревшем дотла графстве. События, которые разбили меня, окунули в море, наполненное горем и скорбью.

Плечи поникли, а затем содрогнулись. Я всё-таки не смогла сдержать волну нахлынувшей боли и отвернулась от толпы, надеясь, что никто ничего не заметит.

Нацу… когда ты вернёшься ко мне?..

— Идите, — старуха обратилась к Грею и указала на спуск. — Там вас встретят. Накормят, напоят, дадут кров. А вы, — кончик её посоха коснулся лба одного из волков, — возвращайтесь и сторожите границы. Времена нынче неспокойные. Но смотрите, — она резко подняла вверх костлявый палец, — не прогоняйте Eldrath (Первородный/древняя кровь), когда явится. Хотя он скорее откусит вам бока, чем уйдёт.

Её скрипучий хохот разнёсся по долине за считанные секунды. Фуллбастер скривился, но ничего не сказал, а молча подвёл ко мне Лунну, намекая, чтобы я села на лошадь и безопасно добралась, но старуха цокнула:

— Нет-нет, славный воин. Она останется. Позже придёт.

— Ей надо отдохнуть, — прошипел Грей, спешиваясь. — Мы проделали…

— Успеется, — уверенно перебила старуха. — Время не ждёт. Ядовитые змеи уже выползли из укрытий. Они движутся по Морвену, чтобы сцапать желанную добычу! — пальцы её резко согнулись, изображая звериную пасть. — Они идут, но не на переговоры, а для порабощения. Так что предпочтёшь: понежиться на сене сейчас или помереть через несколько дней?

Огромные серьги покачнулись и звякнули. Требовательный взгляд впился в лицо. Говоря это, на самом деле она обращалась ко мне. Я пошатнулась, но устояла. Жестом указала офицеру направление и велела следовать за остальными.

— Я буду… поблизости, госпожа, — мрачно пообещал Грей, наградив старуху недобрым прищуром.

Я кивнула. Погладила кобылу по морде и отдала ему поводья. Фуллбастер ушёл, а я повернулась к загадочной незнакомке.

— Очень молода, — её длинный ноготь подцепил прядь моих волос. От этого прикосновения по телу пробежал озноб. — Но дух нерушим, как скала. Тяжёлое бремя тебе досталось. И несёшь ты его достойно. Потому лес и пустил.

Я опустила взгляд и едва уловимо усмехнулась, подумав, что провалила всё, а не «несла достойно». Потеряла людей, утратила ориентиры, так и не научилась владеть даром. Я постоянно опаздывала. Оказывалась бесполезна. Приносила лишь беды тем, кем дорожила.

Я открыла рот, чтобы спросить, почему богиня поступила так неосмотрительно, выбрав меня, почему не вложила Искру в мою сестру, которой судьба напророчила стать королевой — и ведь тогда, может, не случилось бы всего этого… Может, в её руках нити принесли бы пользу…

Но звуки по-прежнему не шли. И этот глупый порыв остался при мне. Ведь даже на грани отчаяния я не могла допустить мысли, что у моей коварной родственницы когда-либо окажется в руках такая могущественная сила. Ведь с ней она без колебаний могла уничтожить всех конкурентов и недоброжелателей. И погубить мир.

А я должна остановить войну. И сделаю это, даже если… придётся отдать всё.

Старуха повернулась спиной и произнесла:

— Мы отправимся на север, Дева. В Ваэлор — лес, где поют феи. Но прежде, — она сделала короткую паузу, — тебе и вправду надобно восполнить энергию.

Мы не пошли в город, а двинулись вдоль обрыва и вскоре достигли опушки. Её жилище представляло собой небольшой одноэтажный дом. На каменных стенах виднелись потёртости — следы времени, и зелёный мох, как на зданиях в городе.

Женщина открыла калитку, и нам на встречу выбежала крупная собака, по размеру больше похожая на волка. Я шагнула назад, а старуха погладила радостное животное с высунутым языком по голове и махнула рукой, приглашая войти.

— Меня звать Ирмин, — наконец представилась она, усадив меня на деревянную скамью посреди маленькой кухни.

Я кивнула. Пальцы скользнули по шее. Попыталась сказать хоть что-нибудь, но снова ничего не вышло, кроме надтреснутого гудения, похожего на расстроенную струну.

Ирмин покачала головой и поставила греться котелок с водой. Покопавшись на полке, вытащила несколько пучков сухих трав и проговорила:

— Тебе не нужен голос, Дева. Ты должна научиться слушать. Не свои страхи, а свою силу.

«Что это значит?» — рвался вопрос, но я не могла его задать. Как и многие другие, что вертелись на уме.

— Искра долго дремала, — продолжила она, обрабатывая корни и стебли. — И проснулась лишь две зимы назад. А я, жрица святой Альтер, ждала этого всю жизнь. Как и другие… до меня.

«Так я всегда… носила её в себе? С рождения?» — очередной вопрос, который останется без ответа.

— Магия возвращается в Морвен. Медленно, но верно. Люди её не замечают, пренебрегают знаками, а она уже здесь. Рядом, — Ирмин резко обернулась и воззрилась на меня ошалелыми глазами. — Это ты пробудила её. И древнюю кровь, что спала в потомке Первородного. Пророчество начало сбываться!

Дыхание сбилось. По коже пробежали мурашки. Я содрогнулась, испугавшись жутких слов и взгляда, отодвинулась, но черты её лица вдруг смягчились — безумный блеск испарился, будто его и не было.

Ирмин бросила полученный порошок в кипящую воду и принялась помешивать отвар. Несколько минут молчала, а потом пробормотала:

— Kroth’ir drak. Irra kel’ash. Daan il zyr.

Я вскочила, не выдержав. Дёрнула её за руку и заставила смотреть на себя. Ведь эти слова я уже слышала — от Локи в Альтирии.

— Ч-то… — выдавила с огромным трудом. — Зн…

Ладонь жрицы легла на моё плечо, успокаивая. Я вновь села на скамью, вцепилась в ткань плаща и притоптывала ногой без остановки в попытке утихомирить тревогу.

— Хочешь знать, — Ирмин поставила котелок на подставку в полу. Сквозь дым и мрак виднелись лишь её зелёные, как луговая трава, глаза и каштановые волосы с оттенком рыжины. — Силы небесные сойдутся. Встанет Искра между кровью, пеплом, смертью — и миром, светом, жизнью.

Силы небесные — Драгнилы? Неужели битвы… никак не избежать?

Что я смогу сделать, даже если встану перед тремя королями? Скажу им «не воюйте» и они послушают?

— В наших свитках есть ещё одно толкование, — жрица зачерпнула варево ложкой, залила в кружку и поставила передо мной. — Когда падут три яйца с небесной тверди — Воздушное, Каменное и Огненное — их судьбу разрешит Дева Ключа. Она примирит кровь с пеплом или обратит всё в прах.

Есть ли у меня… такая власть, чтобы повлиять на исход?

Даже если и есть, я могу всё испортить. Разрушить. Превратить в ничто.

Если и дальше буду так сидеть, ничего не делая…

Я взяла кружку, подула на горячий напиток и глотнула. Терпела разъедающую глотку резь, не позволяла тяжести в груди согнуть себя, когда кипяток обжигал внутренности. Хотела завыть, но стиснула зубы. Выпрямилась, как натянутая тетива, сжала кулаки. И в этот раз… боль не сломила, а очистила и закалила. Я поднялась, поклонилась старухе и вышла из дома.

Вы будете считаться со мной. С моей волей. С моей мощью.

Я разведу вас по разным сторонам и не дам погрузить континент в хаос.

Стану оплотом для мира, который страдает от ваших распрей.

Я заставлю взглянуть правде в глаза — на гибель невинных, голод и нищету.

Будешь ли ты рядом, мой принц?

Ты единственный, кому я доверяю свою жизнь.

Но если и ты провалишься в бездну войны, если тебя вновь поглотит месть…

Я останусь одна. Против всех вас.

Пёс, завидев меня, тут же вскинулся и подбежал. Он тёрся о колени, весело вилял хвостом, подбрасывал ветку, что лежала неподалёку, призывая поиграть. Я села на ступень и почесала его за ухом. Когда подняла глаза, то увидела приближающегося всадника.

— Почему ты ушла с ней так далеко, ничего мне не сказав? — сердито выкрикнул Грей. — Ты не можешь расхаживать здесь без охраны! Командир с меня три шкуры сдерёт, если узнает! — он спешился и подошёл к забору. — Я забираю тебя, госпожа. Нечего с этой ведьмой наедине…

Я встала, шагнула к нему и решительно подняла вверх ладонь.

— Не вынуждай тащить силой, — прошипел офицер, схватив меня за рукав. — Я всё понимаю, здесь очень… хорошо. Но враги не дремлют. Они могут появиться в любую минуту. И мой долг — защищать тебя.

Я благодарно улыбнулась и указала в сторону города. А потом положила руку на его грудь. Туда, где под сталью и кожаным гамбезоном билось сердце. Я не могла услышать его стук, но чувствовала тяжёлое, прерывистое дыхание, сотрясающее латные пластины.

Защити их, Вейн. Защити моих людей.

— Не проси, миледи, — догадался Фуллбастер, отстраняясь. — Я не могу тебя оставить. Не из-за приказа. Я поклялся, понимаешь? Если с тобой что-то случится…

Я покачала головой, прерывая его. Я знала, что он пытается донести — что Нацу не выдержит ещё один подобный удар. Кровь свернётся, скрутит его, измучает настолько невыносимо, что заставит творить страшные вещи. Проклятие изъест его душу, расколет на части разум, сожжёт тело, и в конце… Драгнил обернётся вулканом, который извергнется и затопит ненавистью весь Морвен.

— Отправляемся, Дева, — велела Ирмин, выйдя на крыльцо. — Нечего тут лясы точить.

— Она никуда не пойдёт! — рявкнул Грей. — Мой долг…

— Твой долг, — старуха вздёрнула морщинистый подбородок, — твоя честь, твоя жизнь, жизни всех, кого ты знаешь — всё это станет ничем, если она не научится быть Проводницей. — Ирмин прошла мимо него, и я последовала за ней. — Передай весточку носителю древней крови — Irra ушла на север. И будет ждать там.

Фуллбастер застыл, раздумывая. Я шла за жрицей в лес, то и дело оборачиваясь, а он так и не сдвинулся с места. Продолжалось это до тех пор, пока дом не исчез из поля зрения, а мы не растворились посреди густой растительности.

— Этот воин очень предан тебе, — сказала Ирмин, когда мы вышли на большую поляну. — И при других обстоятельствах… я бы не прогнала его. Но Ваэлор — место, где истончена граница между миром духов и миром живых. Попав туда, простые люди сходят с ума. Даже я не смогу пробыть там долго. А другие… и подавно.

Я внимательно слушала каждое её слово и часто ловила себя на мысли, что всё это происходит не со мной. Что я где-то там, далеко, в своей постели в графстве Хартфилий: вот-вот проснусь и спущусь в столовую, где мама с папой неспеша завтракают, присоединюсь к ним, а после примусь за вышивку или уход за садом…

Какой бы была моя жизнь, не встреть я Нацу у того пролеска?

Если бы он не похитил меня у ворот дворца?

И если бы… Альтер не даровала мне благословение?

Я стала бы наблюдателем, как и все жители континента.

Смотрела бы на то, как гибнет мир без возможности на это повлиять.

Кто-то другой бы нёс этот груз на своих плечах, а всем остальным пришлось бы уповать на милость этого человека.

— Ненадолго остановимся здесь, — объявила Ирмин, указывая на поваленный ствол возле узкого ручья. Она поставила корзинку и вытащила из неё две средние лепёшки, горсть сушёного чернослива и два ломтика вяленого мяса. — Ешь, Дева. Иначе свалишься прямо здесь.

Я кивнула и взяла еду. Сначала жевала медленно, но когда старуха отошла, чтобы набрать питья, накинулась на пищу так, словно не ела месяц. Я давилась, кашляла, но продолжала до той поры, пока не заслезились глаза. Доев свою порцию, подбежала к ручью и набрала воду в ладони. Пила так жадно, что появилась икота. А затем рухнула на влажную почву, пахнущую хвоей и листвой, и забылась.

Когда разомкнула веки, Ирмин сидела рядом и сосредоточенно разглядывала что-то вдали. Я взглянула туда, но кроме деревьев и кустов не увидела ничего. Привстала и дотронулась до головы рукой — она страшно болела, будто меня нещадно били последние несколько часов.

— Твоя мать, — вдруг заговорила жрица, — должна остаться здесь, на святой земле. Если что-то и сможет помочь ей, так это молитвы. — Ирмин повернулась, и на её лице отразились печаль и сожаление. — Ты всегда будешь отдавать больше других, Дева. Всегда будешь жертвовать, покуда являешься Проводницей. Ибо разум твой должен быть чист и не обременён земными желаниями и связями.

Я отвернулась и крепко зажмурилась. Решила, что не буду думать об этом сейчас, а отложу на потом. На то время, когда смогу окончательно принять реальность — графиня не очнётся. Нет на свете отвара, снадобья или мази, что вернёт её. Кроме моего дара не поможет ничего, но плата слишком высока.

Этот выбор… рвал на части. На одной чаше весов лежала судьба тысяч, на другой — жизнь собственной матери. И как бы мне ни хотелось, как бы ни скучала, ни любила её, я просто не могла. Я повторяла про себя, что попробую снова, когда война закончится. И если выживу, то обязательно… найду способ вернуть её из плена вечного сна.

Мы снова выдвинулись в путь. Ирмин не упомянула, сколько времени мы потеряли, но судя по положению солнца на небе — достаточно.

— Жила в Эльрине женщина по имени Хван, — от этого имени я встрепенулась и подошла ближе, чтобы не упустить ничего. — Она служила в храме. Когда ей минуло шестнадцать, Искра пробудилась — как раз накануне междоусобицы в Аэрии, когда Игнил вступил в борьбу за трон со своим дядей. Хван уже знала, как обращаться с даром, как и другие девушки, которые могли стать сосудами. Она исцеляла народ, а земле отдавала чернь. И всё бы ничего, но… — старуха умолкла, а я потрясла её за локоть, заглядывая в глаза, как изголодавшийся зверёк. — Однажды земля перестала впитывать людские недуги. Хван умерла в жуткой агонии от чужой болезни.

По коже пробежал мороз. Я тут же вспомнила, как священное озеро отвергло меня после добровольного прикосновения к Нацу. Я использовала дар не по назначению и получила за это наказание.

— А до неё Ингрид, — продолжила жрица, раздвигая рукой толстые ветви. — Она должна была стать очищающим огнём, но вместо этого сгорела на костре. По приказу тех, кому помогала.

Сердце пропустило удар. Я сжалась от страха, ведь всегда боялась такой же участи — казни за ведьмовство.

— А Астэр, — Ирмин остановилась у подножия холма и указала туда, где ветер кружил листья. — Говорят, она растворилась в воздухе, не выдержав божественной силы, — её рука обхватила моё плечо. — Ты выжила там, где сломались остальные. Благодаря воде — текучей, подвижной, способной подстроиться под любую форму и пролезть в любую щель. И в то же время она капризна, ведь природа не терпит человеческих пороков. Если забудешь об истинном предназначении своей силы, стихия, которая только что помогала, растопчет тебя и бросит умирать.

Я сложила ладони вместе и прижала их к груди, задавая себе единственный вопрос: «Как же мне быть?»

— Почти на месте, — сказала старуха, когда мы взобрались на вершину. — Там начинается Ваэлор.

Я взглянула туда, куда она указала и увидела не просто лес, а цветущую долину, спрятанную от всего мира в чаше между невысокими зелёными холмами.

В центре бил водопад. Он падал с высоты в несколько десятков ярдов — тонкий, серебристый, словно сотканный из лунного света. В каждой струе воды, разлетающейся мириадами брызг, танцевала радуга. Водопад питал небольшое озеро — прозрачное, как горный хрусталь, до самого дна, где виднелись гладкие камни и жёлтый песок.

Вокруг, на склонах, росли деревья — невысокие, с белыми стволами и густыми кронами, не пропускающими солнечные лучи. Сияющая роса на листьях отбрасывала блики, превращая долину в настоящий, живой рай: свежий, прохладный и бесконечно далёкий от того ада, из которого явилась сюда я.

Я посмотрела вниз. На покрытую грязью одежду, на запачканные руки, на стёртые носки коротких сапог и отступила, испугавшись осквернить эту чистоту своей чернотой.

Ирмин же, видя моё замешательство, молча подтолкнула вперёд, к плоскому валуну на берегу.

— Сначала поприветствуем духов и поблагодарим за то, что добрались целыми, — велела она, кланяясь. Я поступила также. — Теперь я поведаю, что ты должна делать.

Старуха глубоко вдохнула и расправила плечи. Подняла руки, согнула пальцы и закрыла глаза, будто подпитываясь здешней энергией. После жрица повернулась ко мне и ударила посохом о землю.

— Сядь сюда, — кончик палки коснулся валуна. Я скинула плащ и забралась на него без колебаний. — Теперь сосредоточься. Почувствуй потоки своей силы. Представь её. И позволь стать продолжением себя.

Я громко сглотнула и попыталась сделать то, о чём говорила Ирмин, но дар не отзывался. Я всё старалась выдавить хоть что-то: сжимала кулаки до хруста, напрягала каждую мышцу, но ничего не происходило — в сознании царила полная, всепоглощающая пустота.

— Ты уже сплеталась с ним, — настойчиво проговорила жрица. — Ты знаешь это ощущение, но не знаешь, как им управлять. Не умеешь помнить шёпот богов. Не понимаешь, как сродниться с даром, стать с ним одним целым, а не умолять и стонать. Так, Дева? — прогремела она, а я оробела и покорно опустила голову. — Не смей склоняться! Зачем ты пришла? Чего ты хочешь? Остаться беспомощной? Лишиться горстки своих людей? Потерять… Eldrath?

Я сжала в руках ткань помятого платья и стиснула челюсти до тошноты. Ноздри расширились от частых и глубоких вдохов, сердце стучало, как обезумевшее, холодный пот стекал по спине, а ноги свело от тряски.

Потерять. Его. Всех. Опять.

Я не выбирала эту судьбу, но никому не позволю отнять то, что осталось.

В один момент судороги прекратились. Тело расслабилось. Дыхание выровнялось. Сомнения и страх сменились стальной решимостью. Я широко распахнула глаза. Нити, покрытые золотом, медленно потянулись из рук, окутали пространство своим ослепительным светом и превратились в сияющую сеть, парящую над нами. Затем их концы осторожно коснулись поверхности воды и помчались вперёд, возводя над долиной огромный барьер.

— Теперь верни их, — приказала Ирмин.

Я потянула, не отрывая взгляда от множества движущихся узлов. Гнала прочь слабость и подавляла накатывающую оторопь, зная, что слишком многое стояло на кону. И нити подчинились: они стянулись вокруг меня плотным вихрем и распались на мелкие мерцающие частицы.

Я посмотрела на наставницу и натянула улыбку.

— Хорошо, — сдержанно похвалила она. — А теперь посмотрим, как ты усвоила урок.

Старуха скрылась в зарослях высокой травы, а я прилегла передохнуть, ощущая себя разбитой и выжатой до капли.

Спустя некоторое время жрица вернулась и положила возле меня маленького зайца, который беспомощно дёргал задней лапой и тихо хрипел. Я быстро встала, дотронулась до живота несчастного детёныша и погладила его по голове.

— То, что ты выпустила — живое воплощение силы Искры. Инструмент для завоеваний, способный сметать с пути целые армии. Она может послужить защитой, если носитель пожелает. Но истинное предназначение не в этом, — объясняла Ирмин, постукивая ногтями по камню. — А в исцелении тех, кто нуждается. Без вреда для себя. Ведь какой прок от целителя, если любая хворь поставит его на колени? Или того хуже… погрузит в пучину страданий на долгие дни. Тогда это уже не помощь, а саморазрушение, — она ненадолго умолкла, потом скомандовала: — Приступай. Стань проводником между его болью и своей стихией.

Я прикрыла веки и подняла руки над изувеченным животным. Нити легко сомкнулись над тельцем и вытянули недуг. Чернота стремительно подступала к пальцам, но на этот раз я не впустила её в себя, а направила в озеро.

Вода у моих ног всколыхнулась, на мгновение потемнела, приняв чужую муку, а затем снова стала прозрачной. Заяц пискнул, перестал дёргаться и сел. Потом осмотрелся, вскочил и убежал. Только тогда я заметила, что Ирмин исчезла. Решив, что она отправилась за новым испытанием, снова уселась на камень.

Но минуты шли, а жрица всё не появлялась. Я забеспокоилась, собралась пойти и отыскать её, но тут же отбросила эту мысль, когда что-то внезапно поманило назад. Я неторопливо разделась и окунулась в озеро.

Вода дарила долгожданный покой. Я чувствовала кожей этот блаженный дурман, из которого никак не хотелось выбираться. Каждая частица пропиталась магией, наполнилась мягкой истомой, словно я превратилась в лесную нимфу, охраняющую это прекрасное место.

Darre… Darre… Darre…

Я оттолкнулась от дна и выплыла на поверхность. На берегу проступало неясное очертание женской фигуры. Я присмотрелась и изумлённо прикрыла рот рукой, когда поняла, что узнала её — королеву, чей образ был запечатлён на гобелене во дворце Альтирии.

— Добро пожаловать, Проводница, — едва слышно произнесла она, проводя рукой по пышным волосам. — По душе ли тебе мои чертоги?

Я подплыла ближе и поднялась на ноги. Протянула к ней руку, считая, что это — видение. А та, кого я приняла за Лирин, просияла.

— Настоящий Ваэлор находится за этим водопадом. Здесь лишь таится вход. Если пойдёшь со мной, я поведаю тебе свою историю, — она легко воспарила, словно на невидимых крыльях, и указала на поток воды. — Ну же, Дева. Не бойся…

Стоило сделать шаг вперёд, как позади раздался громкий топот копыт. Низкий мужской голос разорвал пленительный морок:

— Korr, Зимар!

Силуэт растворился в воздухе, и я медленно обернулась. Небо с той стороны заволокли тёмные тучи. Где-то вдалеке послышался раскат грома. Подул ураганный ветер, и моя кожа тут же покрылась крупными мурашками. Мокрые волосы липли к груди и животу, прикрывая наготу. Но даже не будь их, я бы не устыдилась. Не перед ним.

Взмыленный вороной встал на дыбы, откликаясь на шум природы. Всадник направил его в воду. Когда конь подошёл и начал принюхиваться, я погладила его по морде и приобняла.

— Какого дьявола ты здесь стоишь в таком виде? — процедил Драгнил, снимая маску-череп. Он прицепил её к седлу и отстегнул свой плащ, чтобы в следующее мгновение накинуть мне на плечи. — Мы уходим в Ашгард. Надо готовиться к обороне. Должны успеть вернуться до рассвета и спрятать выживших в пещерах…

Я даже бровью не повела на всю эту браваду. Напротив — смело взглянула в его горящие глаза и выпрямилась. Одно слово. Лишь одно слово вырвалось из глубин:

— Нет.

Я вздрогнула от звука собственного голоса. Прикоснулась к шее, одёрнула руку и зачем-то стала рассматривать пальцы, будто надеясь, что из них посыплются искры, как из мотыльков.

Неужто отвар Ирмин помог?..

Нацу уставился на меня в недоумении. Потом торопливо спешился и велел Зимару погулять где-нибудь неподалёку.

— Что значит «нет»? — возмутился он, нависая. Я не сдвинулась с места, даже когда губы принца оказались в полудюйме от моих. — Ты решила, что здесь безопаснее, чем за стенами крепости? Думаешь, они не войдут сюда? Войдут. Также, как я вошёл. Потому что знают свою цель. Знают, как тебя найти, — Драгнил сомкнул пальцы вокруг моей руки, защищённой мехом. — Хочешь, чтобы и здесь всё сгорело? Тебе не жаль этот лес? Этих людей? Хочешь, чтобы и вестральские дети остались сиротами?

Над нами сверкнула молния. Начал накрапывать дождь. На долину надвигалась гроза, и я расценила это как гнев духов за бесцеремонное вторжение.

— Хватит… — я утёрла появившиеся слёзы, набрала в лёгкие побольше воздуха и скомандовала: — Склонись.

— Что?..

Я не дала договорить, а надавила на его плечи, вынуждая встать на одно колено. Затем зачерпнула воду, поднесла к его волосам и быстро перевернула ладонь. Нацу не двигался, не поднимал головы, пока капли с него стекали в озеро.

И тут полосы на его шее и руках, которые пылали всё это время, вдруг побледнели. Не погасли совсем, но их жадное пламя притихло, словно богиня наложила на древнюю кровь неоспоримую печать.

Я больше не чувствовала боли — только покалывание, которое могла терпеть. Решила кое-что попробовать и выпустила нити. Совсем немного — столько, чтобы хватило обернуть руку в золотой доспех. И это подействовало. Неприятное ощущение прошло, сменившись волнами теплоты.

Вскоре наступила тишина. Тучи благополучно проплыли мимо. Из-за облаков снова выглянуло солнце. Святое место приняло мой выбор и не отвергло его. Но если бы попыталось… если бы кто-нибудь захотел причинить ему вред…

Наши глаза встретились. Я опустилась на колени рядом с ним. Мы не решались прикоснуться друг к другу, хотя оба едва сдерживались. Я сделала это первой. Накрыла суховатые губы своими — влажными. Его язык тут же проник в мой рот, вынуждая трепетать от желания.

…то я бы заставила поплатиться за это даже богов.

Драгнил оторвался от меня и спросил, тяжело дыша:

— Ты помнишь, что произошло в Ашгарде, когда прибыл твой отец?

Я покачала головой, прижимаясь своим лбом к его.

— Ты взлетела и выпустила их, — он кивнул на мою руку, всё ещё источающую свет. — Ветер выхватил из рук воинов оружие и унёс, а после… земля разверзлась. Это была… не ты, Lirra. Я испугался. Дико испугался того, что ты не очнёшься. Не вернёшься ко мне, — Нацу потянулся к моему лицу, но так и не осмелился дотронуться, а сжал руку в кулак. — Я не хочу повторения. Я не хочу потерять тебя… во всём этом.

Прости, мой принц, но теперь я не принадлежу себе. Я связана без права выбирать.

Я обязана служить мирозданию. Я должна спасти человечество от зла.

Осталось единственное, что я ещё могу — подарить тебе свою любовь.

В последний раз.

Сейчас.

— Сними, — тихо попросила, глядя на него с тоскливой мольбой.

Он послушал. Медленно стянул наручи, нагрудник, кольчугу и рубаху. Я же кинула плащ подальше и бесстрашно прильнула к нему, потёрлась о шею кончиком носа, вдыхая его запах с закрытыми глазами. А Драгнил, казалось, перестал дышать — всё волновался, что опять сожжёт меня.

Его руки безвольно висели вдоль тела. Я взяла их и положила на свою талию. Кожу вновь кольнуло, и я поморщилась. Увидев это, он тут же отпрянул, но я не дала уйти, а затянула непокорного дракона в озеро. Уже находясь в воде, Нацу сбросил тяжёлые сапоги и всё же обнял — видимо, вспомнил источник в пещере Ашгарда.

Он не делал ничего. Просто прикрыл веки и глубоко вдохнул. Прошло несколько минут прежде, чем багровые линии начали тускнеть. Но не как угасающий костёр, а как лихорадка, отступающая под действием лекарства. Золотые частицы, невидимо исходящие из меня, оседали на его плечах, как пыльца, и там, где они касались полос, те постепенно бледнели, теряли свечение и превращались в обычные, едва заметные шрамы.

Я наблюдала, как он становится обычным мужчиной, принадлежащим лишь мне. Как пламя, только что пляшущее на его коже, остаётся только в омуте чёрных зрачков. И с горечью понимала, что это — временная мера. Как и всегда.

Наконец, он освободился от оков страха и прижал меня к себе, покрывая жадными поцелуями. Его руки сжимали, оставляя следы, его рот терзал набухшие вершины груди, слегка прикусывая, его пальцы дерзко блуждали внутри, вырывая стоны, которые тут же поглощались им же, затягивая в новые шторма безудержной страсти.

Мы вышли на берег и сразу же переплелись, как две лианы, растущие из одного корня. Он не спешил, хотя искушение было велико. Драгнил медленно водил языком по моему животу, словно что-то искал. Я дёрнулась от приятной ласки, и он чуть заметно ухмыльнулся. Даже не думая прекратить эту сладкую пытку, он продолжил — закинул мои ноги себе на плечи и коснулся губами ступней. Затем двинулся вниз и дошёл до внутренней стороны бёдер. Я вздрогнула, когда почувствовала его между своих ног. Сипло шептала его имя, закатывала глаза, вонзалась ногтями в мужские плечи, пока лоб не покрылся испариной, а внутри всё не сжалось, и в следующий миг не взорвалось яркой вспышкой. Я дёргалась в его сильной хватке, как рыба, выброшенная из моря. Когда он отпустил, то разочарованно выдохнула, осознавая, что хочу большего. Не колеблясь, повалила его на спину и оказалась сверху. И только в тот момент, когда мы, наконец, слились, испытала истинное удовлетворение. Словно меня когда-то разделили пополам, а сейчас я нашла потерянную часть себя. Я так крепко обвилась вокруг него, так вцепилась, будто всё это происходило не взаправду — и стоит раз моргнуть, как он развеется в дым, бросив меня здесь одну.

— Ash Lisskane…

Этот тихий шёпот и толчок, следующий за ним, задели что-то потаённое. Потребность, которую я давно похоронила в душе, даже не надеясь, что когда-нибудь… смогу стать просто женщиной, которую полюбят.

— Re aeliht du… (Я люблю тебя) — нежно произнёс он мне на ухо, ускоряя темп.

Внизу скручивался вихрь от ожидания предстоящего всплеска. И от понимания того, что Нацу только что сказал что-то важное. То, что могло меня сломить. Заставить повернуть назад, чтобы остаться с ним и целую вечность слушать слова на языке Первородных.

Слёзы неожиданно хлынули из глаз и смешались с каплями воды на щеках. И тогда сорванный, хриплый голос впервые вслух выдал признание, исходящее не от Искры. Не от Проводницы. Не от осколка. Оно принадлежало только Люси Хартфилии.

— Я люблю тебя, мой принц…

Он зарычал, как зверь и стиснул меня с такой силой, что я запрокинула голову и вскрикнула. Прилив острого наслаждения накрыл обоих одновременно, растворяя в пространстве всё, кроме нашего общего горячего дыхания. Сидя на песке, мы глотали воздух в унисон и не отпускали друг друга ни на миг. Его руки не сходили с моего лица, упиваясь касаниями, а мои — с его плеч, прикосновения к которым я теперь могла запомнить. Навсегда.

— Thor ash. Thor ash Taarnekh. Re zorath varn vekar du… (Ты моя. Ты мой вечный зов. Я всегда буду приходить за тобой…)

Драгнил снова поцеловал меня. Долго, ласково, бережно. Так, чтобы я почувствовала себя высшей ценностью. Так, чтобы я смешалась с ним воедино. Так, чтобы доказать, как я для него важна. Он знал, как этого добиться. Как зажечь и не дать остыть. Как ходить по краю и не позволить упасть. Как держать хрупкое сердце в руках и не разбить.

Мы не могли насытиться. Потому что слишком много времени провели в заложниках у пророчеств, клятв и тайн. Мы нуждались в этом всегда, но получили только сейчас. И никто… не собирался останавливаться.

Так продолжалось до самого заката, пока мы не выпили друг друга полностью, без остатка. И теперь устало растянулись на берегу, глядя на темнеющие небеса. Наши пальцы не разъединялись ни на миг. Также, как и души.

Только где-то в самой глубине сознания скреблась назойливая мысль о том, что счастье наступило ненадолго. Что оно — лишь передышка перед грядущим ужасом, а не волшебный эликсир от всех невзгод. Проклятие затаилось, как хищник в засаде и ждёт, когда мы ослабим бдительность. Ведь полосы не исчезли, а просто… отступили.

— Как только вернёмся, то поженимся, — неожиданно заявил он. Я поёжилась и уткнулась в его бок, сдерживая рвущийся наружу плач.

— Это… — начала, но Драгнил резко перебил:

— Это не обсуждается.

Я промолчала. Не решилась сказать, что боюсь. Что даже если мы будем вместе, то этого… недостаточно. Что он пожалеет о своём решении. Что древние боги затянули нас в свою игру, цена проигрыша в которой — погибель.

Я не хотела, чтобы он снова познал боль потери. Не хотела, чтобы привязывался сильнее. Не хотела, чтобы поступал так с собой. С нами.

Но уберечь… уже не могла.

— Как вам будет угодно, милорд, — покорно согласилась я, полностью убеждённая, что спорить сейчас бессмысленно.

Его тень перекрыла уходящее за горизонт солнце. Недовольный, пронзительный взгляд впился в лицо. Я отвернулась, а он вдруг задрал мои руки, сжал запястья и склонился, чтобы опалить невероятно жарким дыханием. Голодный, нетерпеливый и свирепый Первородный прожигал глазами всё напускное хладнокровие Искры.

Наши губы встретились вновь, погружая в обжигающий, разрушительный, первобытный вальс. Зубы сталкивались также, как характеры и намерения. И вот его полосы загорелись снова, будто ощущая неискренность моего ответа.

Древнюю кровь не так-то просто обмануть. Почти невозможно.

Есть только один способ.

Я подалась вперёд, потёрлась животом о его возбуждение, вырывая приглушённый рык. И он не устоял — вновь глубоко погрузился, вынуждая меня выгнуться и прильнуть к нему, как к незыблемому спасению.

Колени сжали его бока, ступни сомкнулись вокруг бёдер, побуждая двигаться резче и скорее подвести нас обоих к пропасти, из которой не выбраться. Кровавые линии горели, сжигая сам воздух, но там, где его кожа касалась моей, золотая пелена нитей вспыхивала мягким светом, усмиряя жар, словно щит, отбивающий стрелы.

Я хотела, чтобы он запомнил этот момент таким. Идеальным. Не омрачённым грядущими битвами и жертвами. Хотела заставить его забыть о подозрениях, отвлечь от того, что я скрывала, заглушить его чутьё своим подлинным, необъятным чувством. Тем, что у нас ещё осталось.

Я не знала, переживём ли мы войну. Не умела предвидеть грядущее. Но в одном была уверена точно: если я не смогу остановить братьев, если не предотвращу смертельную бойню, то проклятие ударит с новой силой и обрушит на континент бушующий катаклизм. Именно поэтому мне придётся разбить нас о скалы. Ради общего блага. И именно это… самое страшное.

***

— Я должна вернуться туда утром.

— Нет, — отрезал Нацу, натягивая поводья. — Мы и так задержались.

— Ты же не поведёшь ночью женщин и детей по Пустоши? — настаивала я. — Всё равно придётся переждать. Так что пожалуйста, ненадолго…

— Зачем? — буркнул он.

— Так нужно, — уклончиво ответила я.

Позади слышалось негодующее ворчание, но отказа не последовало. Я победно улыбнулась, а Драгнил сжал мою талию крепче. Я прислонилась к нему вплотную спиной и кончиками пальцев неспешно водила по подбородку и скулам. Он притих и прикрыл глаза.

— Если бы ты был котом, то замурлыкал бы? — поддразнила я.

— Только если саблезубым тигром, — ухмыльнулся принц, — который оглушал бы врагов своим рыком с расстояния пары миль.

— Диким котом, — добавила, смеясь.

— Да, диким, — Нацу склонился для поцелуя. — Но прирученным лишь своей Lisskane.

Его руки поползли вверх, но я остановила их и слегка подалась вперёд.

— Что означает это слово? — невинно поинтересовалась я. — Надеюсь, не «ведьма»?

Драгнил упрямо вернул меня назад и размеренно пояснил:

— Точное толкование: Отрада сердца. Первородные награждали этим высшим титулом возлюбленных жён, матерей своих детей. Так звали женщин, с которыми возникала духовная связь — им приносили клятву. Если мужчина нарушал её, наказанием являлась смерть.

— Почему… ты назвал меня так? — спросила, глядя на скомканный в руках плащ. — Наверняка это больше бы подошло ей.

Драгнил хмыкнул. Его пальцы ослабили хватку. Он молчал, и я тоже, посчитав, что задела его, не нарочно причинила боль. Сама дала ему повод вспомнить про Элис. Про ту, кого он действительно любил.

— Я никогда не говорил с ней на древнем языке, — наконец заговорил он. — Мы жили самой обычной жизнью. В селении недалеко от Альтирии, где она родилась. О том, что мы имеем отношение к короне, свидетельствовали только фамилия и моя служба при дворе.

Я замерла. В груди что-то надломилось и тут же отпустило. Словно тугой узел, который таскала в себе много дней, окончательно развязался.

Я — не её эхо. Не её тень.

Моё место в его жизни иное — то, которое никто и никогда не занимал.

— Ну, а теперь ты, — продолжил Драгнил, и я нахмурилась. — Расскажи, кем был тот воин, который целовал тебя прямо у меня на глазах.

По коже пробежал холод от его тона. В нём сквозила жгучая ревность. Я не сомневалась, что если повернусь, то увижу искрасна-жёлтое пламя, лучащееся из глаз.

— Локан, — выдохнула я. — Он работал конюхом в поместье…

— И, конечно же, как истинный рыцарь пришёл вызволять принцессу из лап чудовища, так? — едко процедил возле моего уха, а затем слегка прикусил мочку. — О нём ты мечтала? — шершавый язык скользил по шее, вынуждая прижиматься к нему теснее и тяжело вздыхать. — Он тебе снился на постоялом дворе? В Ашгарде? Может, ты представляла его, пока…

— Замолчи! — выкрикнула я, отстранившись от этого беспощадного варвара. — Что ты несёшь? Локан был моим другом! Он никогда не снился мне…

— Тогда кто тот ублюдок?! — взревел принц. — Korr, Зимар!

Конь сразу же подчинился и встал посреди лесной дороги. Нацу сошёл с него, и тогда я увидела — не человека, а полымя, в которое он превратился.

— И что ты с ним сделаешь, когда узнаешь? — озорно полюбопытствовала я, но он не уловил иронии.

— Кто? — прошипел сквозь зубы.

Я аккуратно спешилась и потянулась к маске. Отстегнула её и небрежно протёрла рукавом. Когда сталь заблестела, я всучила вещь ему в руки.

— Тогда взгляни сюда. Может, повезёт и найдешь ответ, — я присела в глубоком реверансе. — Ваше Превосходительство.

Я помчалась вперёд. Пешком. В темноту. Зимар заржал позади, протестуя против этого решения, но я не остановилась.

Природа словно вторила моей обиде и злости: стая диких птиц с криком взметнулась в воздух, за ними последовал целый ряд светящихся мотыльков, а следом прокатился гулкий волчий вой.

— Стой!

По округе разнёсся командирский голос и звук вынимаемого из ножен меча. Я обернулась. Он стоял не дальше трёх футов и внимательно осматривался, держа оружие наготове.

— Что? Придумал новые вопросы о моём прошлом? — завопила я, окончательно срываясь. — Давай же! Спроси, что со мной делал Игния в Монтгейте! — я шагнула, наблюдая, как при слабом свете луны бледнеет его лицо. — В чём дело? Не хочешь слышать об этом?!

— Тише, Люси! — гаркнул Драгнил, поднимая меч выше. — Обойди меня и медленно иди к Зимару.

Я сделала, как он просил. Но не медленно, а быстро, чтобы скорее оказаться подальше.

Шум из кустов нарушил наступившую тишину. Я остановилась, так и не дойдя до коня. Когда листва перед ним зашевелилась, а сам принц сосредоточился на предстоящем сражении с неведомым врагом, я испугалась. И, не раздумывая, выпустила нити из рук.

Потому что моё место — рядом с ним. Несмотря ни на что. В любой ситуации. Перед любой опасностью. В любой точке и времени.

Внезапно Нацу опустил оружие. Сначала я не поняла — хотела закричать, чтобы поднял, но тут из-за ветвей показались большие рога, а потом и само животное. Ещё один священный хранитель леса — олень.

— Извини, что потревожили, — сказала я, складывая ладони у груди в умоляющем жесте. — Мы идём в город. Прошу, пропусти нас.

Олень встал посередине дороги и смотрел на нас, а мы — на него. Через пару мгновений из тьмы выскочили несколько олених и оленят, пробежали мимо и скрылись в другой части леса. Самец склонил голову, топнул копытом и ушёл следом за своей семьёй.

Я вздохнула с облегчением, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Пот бежал по спине градом, руки тряслись, колени дрожали — я находилась на грани. Казалось, что вот-вот рухну на землю и потеряю сознание.

Нацу вернул меч на место, подошёл ко мне и обнял. Я не оттолкнула, потому что нуждалась в его заботе. В том покое, который дарили его прикосновения. И даже в яде, что он пускал в мою кровь.

— Прости, Lisskane, — прошептал мне в макушку. — Сдурел…

Я прижалась ещё крепче, чтобы зарыться в нём. Чтобы чувствовать только его запах. Чтобы черпать его силу.

— Он… тронул тебя?

Правитель Ашгарда мог притворяться собранным, сколько угодно, но я безошибочно отличала гнев по надрыву в голосе, по натянутой позе. И именно сейчас, повиснув на нём в слабости и безволии, мне приспичило бросить вызов:

— А что, если так? Оставишь меня здесь и уйдёшь?

— Просто ответь на вопрос.

— Для чего?

Нацу собрал мои волосы в комок и глубоко вдохнул.

— От этого зависит, насколько долго бастард будет страдать перед смертью.

Эти слова должны были вызвать страх, изумление, даже отвращение, но я не испытывала ничего из этого, словно никогда не воспитывалась, как графская дочь. Вместо этого во мне разлилось лишь коварное удовлетворение.

— Нет. Не успел.

— Почему?

— Я… — на миг запнулась, собираясь с духом, — …ранила его. Порезала лицо осколком. За это…

Я прикоснулась к щеке и тут же одёрнула руку. Драгнил резко втянул воздух. Его пальцы, лежавшие на моей талии, сжались так, что я почувствовала жар сквозь ткань.

Всё же… заметил.

— После этого он ушёл. И той же ночью я сбежала.

Нацу мягко отстранил меня, удерживая за плечи. Я смотрела то вниз, то куда-то сквозь него — лишь бы не в глаза. Тогда он взял мой подбородок и медленно повернул к себе.

— Я слышал, как ты зовёшь. Как тебе страшно. Эта тяжёлая цепь… её невозможно сбросить. Она тянет, даже если впереди — явная погибель, — мужские руки надавили сильнее, а левый глаз задёргался в тике, выдавая напряжение. — И я пошёл. Даже зная, что сдохну там, под ледяными стенами. Одна только мысль, что этот урод надругается над тобой, убивала. И что в итоге? Ты сбежала. Сама. Ты спасла меня. А не я тебя. Снова.

Его губы скривились в горькой усмешке. Я обхватила ладонями родное лицо и произнесла:

— Ты следовал за мной по горам и равнинам. Ты искал меня в снегах и пепле. Шёл в бурю и под палящим солнцем… Я не переставала ждать. Каждый раз, когда теряла надежду, ты приходил на мой зов. На том холме в поместье, и в таверне… это ты спас, — его челюсть дрогнула под моими пальцами. — Ты отбил меня у тролля… И когда скверна захватила плоть, ты отнёс к источнику. Я знаю… знаю, что ты бы ворвался куда угодно, даже в преисподнюю… — я шмыгнула носом и поцеловала его. — Не вини себя. Важнее то, что сейчас. Мы есть друг у друга, Нацу. Я и ты.

В тот миг, когда его руки крепче обвились вокруг меня, случилось то, чего боялась: вся выстроенная оборона рухнула, выстраданная выдержка испарилась, благородные намерения стёрлись, оставляя лишь влажные следы на щеках.

Его близость всколыхнула человеческие пороки и желания, которые я обязана была подавить. Но вместо этого лишь тянулась к нему навстречу, ощущая, как золотые нити обволакивают нас своим свечением — Искра тоже не могла сопротивляться.

Противоречия раздирали рассудок на части. Я знала свой долг. Знала своё предназначение. И в то же время хотела получить его. Остаться с ним. Принять всё, что он предлагал. И заверить, что эти слова — не ложь. Мы действительно… есть. И это не исчезнет.

Только реальность этого мира решительно выступала против нашей запретной связи. От нас что-то требовали. Чего-то ждали. На нас надеялись. И не оставляли в покое.

И для того, чтобы найти обходной путь, я должна вернуться в Ваэлор. К королеве, которая когда-то сделала выбор — оставить свою родину и уйти вслед за Драгнилом.

***

Вдалеке показались крыши домов и дым, что тянулся от костров. До столицы оставалось пару миль, и пока мы ещё могли поговорить наедине, я спросила:

— Как ты узнал про Мавис?

Принц долго молчал. Я решила, что он вообще не ответит, но ошиблась:

— Норвуд рассказал.

Я повернулась. Брови взмыли вверх в немом удивлении.

— Локи? Откуда?..

— Твой кузен подозревал, что она творит зло. Принёс доказательства. По началу я не поверил. И, если честно сказать, до сих пор не могу свыкнуться с этим.

— Она хочет трон. Идёт по головам, чтобы добиться своего. — Я сжала руку в кулак. Ногти впились в кожу и содрали её, но я даже не поморщилась. — Моя сестра — знаток по части трав и снадобий. Я видела в её оранжерее «Лисий глаз» — редкое ядовитое растение. Подозреваю, им она и отравила… твою семью. Не исключено, что она что-то подмешивает и твоему отцу…

Его пальцы, державшие поводья, побелели от хватки. Дыхание стало тяжёлым, но он не перебивал, а дал мне закончить.

— Отец мёртв, — глухо объявил Драгнил. — Они стали королём и королевой Аэрии. И им обоим нужна ты.

— Не только им, — напомнила я. — Игнии тоже. Они с Зерефом гонятся за Искрой, чтобы заполучить могущество, но Мавис… она хочет устранить меня, как угрозу своему правлению. Она боится, что ты заявишь права на трон Аэрии. И вместе мы… свергнем их.

— Мне плевать на этот чёртов стул, — выдавил Нацу. — Мне нужны головы этих паршивых ублюдков, которые зовутся моими братьями…

— Тогда мира нам никогда не видать! — возразила я. — Усмири свою ярость! Подумай о том, что два государства попросту развалятся, разом лишившись королей!

— Мне всё равно на них, — повторил принц, потёршись об меня носом. — Важна только ты. И мои люди.

— Так нельзя! — протестовала я. — Мы найдем выход. Возможно, удастся решить всё иначе, если они согласятся поговорить. Пожалуйста, Нацу…

Он грубо выругался и пришпорил коня. Я положила ладони на его руки, чтобы хоть немного успокоить.

— Один раз, — громыхнул голосом, не терпящим возражений. — Только один раз я предложу переговоры. Ради тебя. Не пойдут — будут уничтожены.

Уступка? Хорошо.

Значит, когда наступит час, я смогу с ним совладать.

Или же… всё окончательно канет во мрак.

Если я выйду замуж за Нацу, они втроём даже не сядут за один стол — Игния и Зереф поймут, что колоссальная мощь теперь сосредоточена в Ашгарде и объединятся, чтобы стереть его с лица земли.

Если же не выйду — они всё равно продолжат делить меня между собой.

И вдобавок в глазах народа заклеймят падшей женщиной, а Нацу — чудовищем, силой принудившим Искру служить себе.

Тупик. Ловушка, из которой не выбраться. Во всяком случае, пока.

Копыта цокнули по каменной брусчатке — мы въехали в город и двигались по направлению к центру по узким, пустынным улицам.

— Скажи, как на древнем языке будет «огненный принц»?

— Зачем тебе? — спросил он, наматывая на палец прядь моих волос.

— Хочу тоже называть тебя как-нибудь… по-особенному.

Драгнил замер. Откинул мешающие локоны на другое плечо и провёл губами по шее, вызывая мурашки.

— Ran — принц, kharre — огонь, — шепнул, поглаживая пальцами мою ключицу.

— Ran… kharre, — неумело, сбито повторила я, а следом ещё раз, увереннее: — Rankharre.

Его линии воспылали, взгляд зажёгся оранжевым пламенем, сердце отбивало чёткий и ясный ритм, будто произнесённое открыло потайную дверь в сокровищницу. Сильные руки оплели тело — грудь и живот, согревая от холода. Дыхание жгло затылок, а глаза закатились лишь на мгновение, но это не ускользнуло от моего внимания.

— Ты… даже не представляешь, что сотворила, — признался он. Я открыла рот, задыхаясь от нехватки воздуха. — Не ведаешь, как сворачиваешь мою кровь, как я зависим от тебя… Не понимаешь, насколько велика твоя власть.

— Покажи мне… — томно проронила, накрыв ладонями его колени. — Я хочу… узнать.

— Командир!

Нацу неохотно оторвался от меня и выпрямился. Мне пришлось поступить также и изобразить святую невинность.

— Командир! Ты нашёл её… — с облегчением обронил Грей. Он подошёл, едва переводя дыхание. — Велеть всем собраться?

— Нет. Отправимся завтра, — сказал Драгнил.

— Мудрое решение! — оценил Фуллбастер. — Кстати, та старуха хочет вас видеть, — он указал вперёд. — Передала, что будет за воротами ждать.

— Var, Зимар, — спокойно скомандовал принц.

Веки слипались. Я прикрыла глаза, чтобы подремать пару минут, но когда услышала людской гомон, тут же распахнула их и потёрла.

Мужчины, женщины и дети кланялись, когда мы проезжали мимо. Их шёпот, наполненный трепетом и верой, бередил душу:

— Наследник Лирин…

— Проводница…

— Его Высочество…

— Дева Ключа…

— Законный правитель…

— Посланница Альтер…

Я слегка повернулась. Лицо Нацу не выражало ничего, но величие в его осанке, сталь во взгляде, выверенные движения говорили о том, что все эти слова о нём — оправданы. Он — тот, кто рождён властвовать. Истинный, гордый и справедливый король.

И такой человек не должен бегать по лесам за странной девицей, одержимой духами.

— Миледи!

— Милорд!

Я взглянула туда, где в одну кучу сбились жители моего графства. Все до одного махали нам, держа в руках платки. У многих в глазах стояли слёзы радости — словно они смотрели на что-то торжественное — на коронацию или свадьбу. Но мы просто ехали по дороге. Просто ехали…

Народу становилось всё больше. Я замечала небольшие отличия во внешнем виде — у кого-то одежда была открытой, доспехи — лёгкими, кожа — смуглее, чем у остальных. У других наряды походили на наши, аэрийские — длинные, многослойные. Лица отличались бледностью, а броня — тяжестью. Некоторые стояли, с ног до головы покрытые неотделанными шкурами, без единого волоса на головах. А четвёртые — одеты в невесомые и удобные наряды без корсетов и множества украшений.

Конфедерация кланов. Они все казались такими разными, хоть и жили в одном королевстве. И сейчас каждый с любопытством взирал на нас.

Чем ближе мы подходили к месту встречи, тем светлее становилось. Повсюду горели факелы и слышались оживлённые разговоры. Создавалось впечатление, что вестральцы к чему-то готовятся.

А потом я увидела: на стенах замка и на ветвях деревьев висели гирлянды из тех самых сапфировых цветов, что цвели в пещере Ашгарда.

— Нацу… — я сжала его руку. — Что они делают?

— Похоже, нас здесь ждут не просто так, — хмуро отозвался он.

Мы въехали за старые ворота. Драгнил спешился и помог мне. На возвышении, у полуразрушенной лестницы стояла Ирмин, держа в руках свёрнутый свиток. Её окружали четверо незнакомцев: одна женщина и трое мужчин. Я догадалась, что это — главы кланов.

В центре полыхал разведённый костёр в два человеческих роста. Нацу настороженно смотрел вперёд, прямо на них, а затем снял наручи и протянул мне руку. Я вложила свою, и принц тут же переплёл свои пальцы с моими.

— Утром мы покинем Вестралию, — отчеканил Драгнил. — Благодарю, что позаботились о моих людях. Я перед вами в неоплатном долгу.

— Не торопись, Eldrath, — сказала Ирмин, спускаясь. — Поприветствуй же как следует народ, который тебя так долго ждал.

Нацу не сдвинулся с места, а лишь сильнее напрягся.

— Для чего? — спросил он.

— Владыка пламени, отмеченный Первородным, приходит на эту землю не каждый год, знаешь ли, — усмехнулась старуха и взмахнула своим посохом. — Последним был Дуглан. И все мы знаем, что произошло, когда у него забрали Дженну — Искру. Горел Ашгард, как факел смоляной…

— Вас это… не касается, — огрызнулся Нацу. — У меня нет времени и желания выслушивать уроки по истории. Если хотите что-то сказать, то я слушаю. Если нет, то мы пойдём.

— А зря, — разочарованно протянула жрица. — Из прошлого можно почерпнуть многое. Особенно то, как делать не надо. Ты не веришь в это, но ты проклят. Также, как твои братья, отец, дед, дядья и все остальные. И если её не станет, — Ирмин указала палкой на меня, — кто знает, что останется от Морвена.

— Спрячьтесь подальше, — процедил принц, теряя терпение. — Раз так боитесь.

Жрица приблизилась и бесстрашно взглянула ему в глаза. Я же крепко обхватила второй рукой его запястье.

— Я знаю, кто ты. Знаю, каков ты, — успокаивающе проговорила старуха. — В тебе всё-таки и моя кровь есть. Я — младшая сестра королевы Лирин. Твоя двоюродная бабушка, — её ладонь легла на его латы. — И я не желаю зла своим внучатам.

Драгнил лишь ухмыльнулся — не доверял ей до конца.

— Вы… — я сглотнула, ощущая во рту невообразимую сухость. — Вы не сказали мне…

Ирмин повернулась ко мне. Её глаза устремились на наши соединённые руки.

— Я сказала, что твой разум должен быть очищен от земных связей.

— Это… это мой выбор, — ответила я, стыдливо отводя глаза.

…но, когда придёт время, я исполню свой долг.

— Что ж, вижу, что вы настроены решительно, — заключила жрица, возвращая взгляд к внуку. — Значит, наступил час провести ритуал, который ни Аэрия, ни Крагор не смогут оспорить.

— Что?! — воскликнула я. — Война на пороге, а мы тут пировать будем?! — я пихнула принца в бок. — Почему ты молчишь?

— Мне не важно, где мы поженимся, — выдал Нацу ровным тоном. — Так что тут наши интересы совпали.

— Это не брачные узы, — Ирмин покачала головой. — Ибо ваша миссия ещё не окончена. Поэтому сегодня, — она ударила палкой по земле, — вы получите только благословение богов.

Она вышла на площадь, и Драгнил потянул меня туда же. Жрица остановилась и обратилась к жителям королевства:

— Грядут большие перемены. Мир меняется — возвращается к истокам, когда магия текла повсюду, даже в ваших жилах. Она наделяла людей энергией и продлевала жизнь. Из опыта наших предков мы знаем, что безумие из Аэрии может в любой момент перекочевать на Вестралию, как произошло во времена правления моей сестры. Закир славился своей жестокостью и сжигал всё без остатка в поисках артефакта богини Альтер. Но в этот раз мы не допустим подобного, — она указала на нас посохом. — Прошла та эпоха, когда королей определяла преемственность. Теперь люди сами выберут, за кем идти. И за кого сражаться.

— Я не понимаю… — пролепетала я.

— Я не прошу Вестралию сражаться, — произнёс Нацу, будто читая мои мысли. — Я — не ваш король. А всего лишь родственник предыдущей королевы.

Кто-то в толпе звякнул по брусчатке оружием. После раздалось ещё несколько ударов — мечами и копьями. Безоружные топали ногами. Безмолвный призыв подхватил каждый. И все они создавали гул, эхо от которого отскакивало от зданий и разносилось по округе.

Нацу расправил плечи. Его зрачки расширились, выдавая воинственный настрой. Мы оба поняли, что его не просто приветствуют — ему присягают.

Жрица подняла руки вверх. Её голос, обращённый к Драгнилу, прорвался сквозь шум:

— Четыре клана со своими славными воинами прибыли в Эльрин с разных концов Конфедерации, как только вы перешли границы нашего леса. Сами небеса предрекли возвращение Eldrath и Irra!

Я оглядела толпу. И увидела не зевак, собравшихся поглазеть на чужаков, а вооружённых, готовых к бою людей. Ирмин давно ждала нас. И теперь не собиралась отпускать, пока не свяжет узами, которые не разорвёт ни один враг.

— У королевы Лирин три внука. И каждый имеет равные права. Так как ты думаешь, принц, почему эти люди желают идти именно за тобой?

Наследник лесного государства сразу же перевёл взгляд на меня.

— Верно! — провозгласила жрица. — Союз с Искрой нерушим. И клятва, данная нашим народом две сотни лет назад самой богине — тоже.

— Raht… Rahtirre… Raht… Rahtirre… — твердили люди, всё громче стуча по камню.

— Что… они говорят? — тихо спросила, прижимаясь к нему.

— Король и королева, — всё также невозмутимо ответил Драгнил.

По спине прошла крупная дрожь. Всё это казалось нереальным. Я с содроганием думала о том, что не справлюсь. На меня возлагали ответственность, к которой я не была готова — и, хуже всего, не достойна её. Я боялась подвести. Разочаровать их. И его.

Нацу внезапно притянул меня к себе и накрыл меховым плащом, пряча от чужих глаз.

— Не волнуйся так, Lisskane. Я всё равно женюсь на тебе, — пообещал он.

— Я не…

— Молчи, — велел принц, прижимая палец к моим губам. — Без тебя я чувствую себя, как воин без руки. Существую, но неполноценно.

Я смутилась, не зная, что ответить, но тут Ирмин вернула нас в суровую действительность.

— Вам нужно собственное войско. Стены Ашгарда крепки, но даже они могут пасть под напором общих сил Крагора и Аэрии. По нашим законам и преданиям, армия Вестралии соберётся вновь лишь в тот миг, когда её народ единогласно изберёт короля и королеву.

Она медленно побрела мимо нас, к замку. Мы последовали за ней. Жрица щёлкнула пальцами — и массивные двери открылись. Из них вышли две девушки в белых одеждах. В руках у одной находилась большая глиняная чаша, наполненная водой, у второй — незажжённый факел.

— Издревле вода и огонь не могли быть вместе. Они разделяли мир. Вода дарила исцеление, питала почву, утоляла жажду. Огонь — очищал, согревал, нёс в себе свет. Сегодня они станут едины. Сегодня Вестралия обретёт правителей.

Девушка протянула чашу и поклонилась.

— Вода — стихия Проводницы, — сказала Ирмин. — Она течёт, огибает препятствия, насыщает нас. Она и есть жизнь. Ты приняла её как свою силу. И сегодня отдашь ему часть себя, чтобы скрепить священный обет.

Я зачерпнула воду ладонями и сделала то же самое, что и несколько часов назад, только теперь перед лицом нескольких сотен свидетелей — вылила её ему на макушку. Капли стекали по его волосам, шее, груди, но Драгнил не отворачивался, а смотрел на меня.

Вторая девушка дала Нацу факел. Ирмин снова заговорила:

— Огонь — стихия Первородного. Он сжигает врагов, но щадит своих. Ты принял свою кровь и пламя стало твоей силой. И сегодня отдашь ей часть себя, чтобы скрепить священный обет.

Он опустил факел в костёр. А потом медленно провёл им вокруг меня, очертил круг на земле, оставляя огромный чёрный след. Я стояла внутри и не двигалась, наблюдая за багряным заревом, которое не обжигало, а защищало.

— Вода и огонь не терпят друг друга. Но вы — не просто стихии, а их носители. И сегодня вы покажете, что даже невозможное становится возможным, когда вмешивается иная сила.

Я взяла его руку, держащую факел, поднесла к чаше и опустила в воду. Пламя не погасло, а задрожало, создавая золотистый пар, который устремился вверх.

Толпа ахнула. Лунные мотыльки, дремавшие в кронах деревьев, взлетели разом, устремившись к золотому облаку, и закружились в нём, словно празднуя свершение ритуала.

Ирмин взмахнула посохом и объявила:

— Теперь вы двое увенчаны общей целью. Как щит из воды и меч из огня, вы встанете на страже мира и помешаете концу света. Однако, ваше настоящее единение произойдёт только после того, как вы разорвёте непрерывный цикл и древние души, наконец, обретут покой. Когда вы сами сделаете выбор, а не подчинитесь воле богов.

После этих слов она медленно опустилась на колени. Трое мужчин — главы кланов — обнажили мечи, женщина достала из-за пояса клинок. Затем все четверо повторили за Ирмин.

Мы повернулись в сторону города. Люди преклонялись по цепочке. Целый народ признал нас. Признал его — своего верховного вождя. Без битвы. Без просьбы. Добровольно. С верой в сердцах.

Нацу вытащил оружие из ножен и воскликнул:

— Kath, Вэтар! Dhorre Irra! (Проснись, Вэтар! Внемли Искре!)

Руны на мече вспыхнули, как тогда, в моём видении в Монтгейте. Он обходил меня по кругу, крутя тяжёлый клинок в руке, как гусиное перо. Мне казалось, что я слышу далёкую, протяжную песнь — колыбельную потерянных душ.

Слёзы катились по щекам. Пальцы вцепились в ткань. Плечи вздымались от частого дыхания. Я знала, как это будет. И как закончится. С трепетом в груди ждала, когда оружие в последний раз рассечёт пространство и войдёт в щель между камней перед моим лицом.

И когда это произошло, я повернулась к нему. Посмотрела в пылающие глаза и потянулась рукой, но не успела дотронуться — Драгнил встал передо мной на одно колено и проговорил:

— Khorre, ash Rahtirre! (Приказывай, моя Королева!)

Я поняла лишь обращение, но внутренний голос подсказал, что именно нужно ответить.

— Поднимись, мой воин. Мой защитник. Мой… Rahtkharre. (Король/владыка огня)

Не дожидаясь, пока он исполнит это, я подошла вплотную, обхватила его лицо и поцеловала в приоткрытые губы. Нити внутри меня откликнулись, сплетаясь с его угасающим жаром — мягко, без боли, словно прощаясь.

— Поклянись, что не погибнешь, — отчаянно просила я. — Что не позволишь жажде расправы свести себя с ума. Что поможешь спасти, а не уничтожить мир, где мы родились и выросли. Даже если потеряешь меня, то ради невинных… Поклянись…

Нацу молчал. Только бесстрастно вглядывался, ловя своей кожей мои горькие слёзы.

— Потеряю тебя? Тогда пусть этот мир катится к дьяволу.

— Пожалуйста… — молила я. — Не говори так…

— Тогда поклянись, что не оставишь меня, — упрямился он, цепляясь за мои же неосторожные слова.

— Клянусь…

…да проклянёт меня богиня Альтер за эту ложь.

Ведь даже если я скажу, ты не поймёшь. Попытаешься остановить.

Но ты должен жить. Должен бороться.

А я… уйти. Даже зная, что ты возненавидишь меня за это.

Нацу встал, выдернул меч из земли и направил лезвие вверх. Люди начали постепенно подниматься следом и выражать почтение королю, которого у них не было уже много лет.

— Клянусь, Lisskane. И эти люди — мне свидетели.

После мы приняли клятвы верности и выслушали заверения от новых подданных. Ирмин подозвала Нацу, а я отошла в тень, чтобы немного отдышаться. Ко мне незаметно подошёл Грей.

— Чего-чего, но такого я точно не ожидал, — задумчиво пробормотал он. — Нечто подобное случилось и в горах. Но здесь, конечно, иной размах.

Я вспомнила, что до этого офицер уже упоминал о том, как Драгнил рвался спасти меня в одиночку. Только тогда я была слишком подавлена, чтобы расспросить.

— Расскажи мне обо всём, что там произошло.

— Ну, если с самого начала, — Фуллбастер почесал затылок, — то, когда он ушёл из Ашгарда, я отправился за ним. Нашёл раненого в низине. Первым делом, как Командир очнулся, отдал приказ собирать нашу армию, чтобы взять в осаду Монтгейт. Я, не будь дураком, спросил, какого чёрта, а он… ответил, что мы идём за госпожой.

Так вот в какой момент ты это решил, мой принц?

Когда потерял меня.

— После этого мы слышали «переговоры» Зерефа и Игнии. Точнее, обмен угрозами на «драконьем» уровне, — усмехнулся он. — Когда возвращались назад, Командир остановил нас и велел поклясться тебе в верности. И тогда я понял, что… он сметёт все преграды, чтобы вернуть тебя. Даже если умрёт.

Я опустила взгляд и прижала руки к груди. Внутри всё сжалось от боли, когда я представила, как он метался по снежным вершинам, не находя себе места.

— На следующее утро солдаты Игнии выследили нас и напали. Мы разбили их. А выжившие… начали скандировать что-то про то, что Нацу — повелитель пламени. Что его меч выкован в Крагоре и его может пробудить только отмеченный…

— Первородным, — закончила я.

— Так и есть, госпожа, — подтвердил офицер. — Перед тем, как отпустить крагорцев, он и их заставил присягнуть… — Грей умолк, а следом тихо добавил: — Он собирает войско, которое будет служить не Ашгарду, не королю, а женщине. Тебе.

Дыхание перехватило. Вдруг в памяти всплыла чья-то тень на вышке в Монтгейте. Промелькнула мысль, что это мог быть кто-то из тех солдат. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как в глубине разрастается ледяная пустота.

Он строит вокруг меня стену из человеческих жизней.

И эта стена продолжит стоять…

— Даже если его не станет, — вырвалось наружу страшное осознание.

Я поёжилась и посмотрела на Фуллбастера.

— Сделаю всё, что в моих силах. На большее, боюсь, никто из нас не может рассчитывать.

— Я верю в тебя, — Грей оттолкнулся от железных ворот и склонил голову. — Никто другой не остановит его. Не остановит их.

Он исчез также, как появился. Спустя пару минут я заметила суету в толпе и шагнула вперёд, чтобы разглядеть получше. Кто-то расталкивал людей и рвался сюда. Это оказалась Грейс — она выскочила на площадь с красным, запыхавшимся лицом.

— Госпожа моя! Госпожа!

— Что случилось? — подбежала я. — С мамой что-то?

— Ах, да, — протянула она. — Графиня… она едва заметно пошевелила пальцами, сжала их…

Я накинула капюшон, подобрала подол и нырнула прямо в центр столпотворения, извиняясь дважды в секунду. Я мчалась к ней, не разбирая дороги — туда, где видела жителей своего графства.

— Подождите, миледи! — кричала Грейс позади. — Я не могу так быстро…

Я обернулась, протянула ей руку, но внезапно кто-то с силой толкнул меня в другую сторону.

— Няня! — воскликнула я, понимая, что потеряла её из виду. — Грейс! Ты слышишь?

Внезапно кто-то зажал мне рот и надавил на живот чем-то острым. Злобный шёпот просвистел над ухом:

— Заткнись, шлюха Изгоя, иначе вспорю тебе брюхо прямо здесь.

Лезвие вошло чуть глубже. Я дёрнулась, ощущая, как по ногам потекла тёплая, густая кровь. И сморщилась, как сушёный виноград, но не заплакала, а лишь часто закивала в знак капитуляции.

— Так-то лучше. А теперь иди.

Наёмник убрал руку, указывая на тёмный переулок справа от нас.

Вестральцы вокруг пили, ели, танцевали. Никто не обращал внимания на подозрительную сцену, но это было и к лучшему. Паника сейчас ни к чему. И случайные жертвы — тоже.

«Я слышал, как ты зовёшь… эта тяжёлая цепь…»

Неожиданно накатила тошнота. Тело в один момент перестало слушаться. Колени ослабли, и я упала, так и не дойдя до конечной точки.

Незнакомец рывком поднял меня и швырнул в узкую щель между домами. Я ударилась о твёрдую поверхность и запрокинула голову, когда из носа хлынула алая струя.

— Привет от истинной королевы, — прошипел мужчина, прижав мою шею локтем. — В конце выживает сильнейший.

Я сглотнула и попыталась выпустить нити, обратиться к Искре, но отрава оказалась быстрее — она сковала магию внутри. Меня затрясло, а после пронзила жуткая боль, словно раскалённые угли прожгли вены.

Пока рассудок не помутился, я собрала последние остатки сил и позвала:

— Нацу!

Крик получился глухим и ничтожным. Никто бы не услышал. Я прикрыла веки и вонзила ногти в ладони, чтобы хоть немного заглушить тот ад, что скручивал нутро, но яды Мавис… обладали удивительным свойством — убивать медленно и мучительно.

Наёмник замахнулся коротким клинком, а я даже шевельнуться не могла — просто смотрела одним полуоткрытым глазом на приближение смерти. Но вдруг напавший отлетел от меня, будто вовсе ничего не весил и врезался в противоположную стену.

— Raz! (Вставай!) — прогремел Драгнил, пока я бесшумно сползала вниз по гладким камням. — Re varir du! (Я разорву тебя!)

Нацу подошёл к нему, схватил одной рукой и выволок из переулка. Раскалённые полосы полностью покрывали его тело и словно увеличились в размере — ярость Первородного вышла за все видимые пределы.

— Госпожа моя! — вскрикнула Грейс, опускаясь возле меня. — Простите… Простите!

— Ты… не виновата, — прохрипела я, глядя на свою рану. — Помоги… встать.

Няня закинула мою руку на своё плечо и приподняла. Мы вышли на свет, и новая волна боли тут же прокатилась под кожей, снова вызывая тошноту. Я пошатнулась, схватилась за живот и отвернулась, извергая из себя всё то немногое, что ела. И это оказалась липкая, противная жижа, похожая на дёготь.

— Миледи… Вам срочно нужно прилечь! — Грейс потрогала мой лоб и охнула. — Святая Альтер, вы горите! Скорее!

Взгляд невольно застыл на жестокой каре, которой подвергся наёмник. Нацу таскал его по улице, как волк — ягнёнка. Он истязал, бил и резал, не оставляя тому ни малейшего шанса. И словно забыл, что нужен мне. Прямо сейчас.

— Мой… — прошептала, давясь кровью.

Тело окончательно отказалось двигаться. Я начала падать, но Грейс успела подхватить. Я повисла на её плечах, продолжая тянуть к нему руки.

Сквозь туман, который окутывал всё настойчивее, я видела, как его оттаскивает Грей. Слышала исступлённый крик няни и гомон всполошившейся толпы. Чувствовала, как Искра во мне борется, но постепенно истлевает.

— Оставь его, чёрт тебя подери! — заорал Вейн, встряхивая своего Командира. — Она умирает!

Нацу замер. Его пламенеющие глаза метнулись в мою сторону, и гнев в них сменился неистовым ужасом. Он оторвался от трупа и бросился ко мне, но было уже поздно — тёмная пелена поглотила сознание.

Пещера. Цепи. Звон.

Женщина, в которой я узнаю Альтер, сидит на полу в лохмотьях, прикованная к стене. Её лицо искажено безумием, оскал так жуток, что тянет сбежать отсюда.

— Я… обернула тебя человеком, — шипит богиня, беспомощно тряхнув руками. — А ты… посмел заковать меня? Дочь Верховного бога?!

Оборачиваюсь и вижу перед собой того самого высокого черноволосого мужчину. На его челюсти гуляют желваки, но прямой взгляд, обращённый на неё, полон тоски и… нежности. Его полосы полыхают также, как у Нацу — неизменно отзываясь на неё.

— Сколько прошло лет? — громче вскрикивает Альтер, и я перевожу на неё глаза. — Год? Десять? Сто?.. Я ненавижу тебя, Аркнег!

Я поворачиваюсь. Его губы вытянуты в тонкую линию. На лбу пролегает глубокая складка. А по щеке катится крупная, одинокая слеза. Он не открывает рта, но говорит. Собственной душой.

Аркнег делает шаг вперёд и спрашивает, широко расставив ноги:

— Куда ты спрятала шкатулку с созвездиями?

Богиня криво усмехается, а потом начинает смеяться во весь голос.

— А что? Хочешь испепелить мир их светом? Уничтожить всё, как уничтожил меня?

— Я задал вопрос.

— Они не принесут исцеления тирану, — едко заверяет богиня. — И даже если ты отыщешь шкатулку по моим следам… Ключ тебе никогда не достать!

Снова низкий, дьявольский смех. Далёкие голоса. Небытие.

Я распахнула глаза, резко села и схватилась за ткань нижнего платья на груди. Я помнила всё. До мельчайших подробностей. Впервые.

— Аркнег… — произнесённое имя Первородного гулко разнеслось по просторным покоям.

Драгнил, сидящий на скамье неподалёку, встал и подошёл к кровати, держа маску в руке. Я подняла на него взгляд. Усталый, измазанный сажей король, с запёкшейся кровью возле уха, с запахом гари на одежде, на суровом лице которого читалась холодная решимость и отражалось гнетущее разочарование. В себе самом.

— Я видела их, Нацу, — я взялась за его руку. — Слышала каждое слово. Шкатулка. Она, оказывается, существовала. А ещё ключ…

— Я ухожу, — перебил он, отворачиваясь. Затем посмотрел на череп, за которым привык прятаться и надел его. — Ты остаёшься. Бабка присмотрит за тобой.

Я откинула тонкое одеяло и неуклюже встала — ноги дрожали от слабости. Я едва удержала равновесие, цепляясь за него. Железо впивалось в тело, но мне было наплевать.

— Останься.

Утренние лучи пробивались сквозь густые облака. Свет переливался на стали его доспехов и мерцал на моей коже. Свежий ветер трепал шёлковую занавесь, охлаждая горячие волны между нами. Не огонь Первородного и не силу Искры. А нашу собственную бурю.

— Я — воин. Моё место на поле боя.

Нет. Прежде всего ты — мой.

Я медленно обошла его, и это отняло слишком много накопленной энергии. Слегка качнулась, но он удержал.

— В постель, — скомандовал Драгнил.

— Я иду с тобой, — упрямо заявила я. — Если откажешься, я сбегу и всё равно пойду туда. Ты не удержишь меня. Ты не удержишь Irra.

Я нарочно использовала древний язык, догадываясь, как это подействует — взбудоражит его. Долго ждать не пришлось: Нацу ожил — резво притянул меня к себе и слегка встряхнул. Его хлёсткие фразы отдавались в моём разуме, как бой набата, но пламя, прорывавшееся через прорези, завораживало, как багряный рассвет.

— Рехнулась? Тебя чуть не убили! Я потратил всю проклятую ночь, чтобы найти этих ублюдков! — он провёл по гладкой поверхности шлема ладонью, как по волосам. — Откуда в закрытом королевстве, которое не пропускает чужаков, взялась кучка наёмников? Это местные, Люси. За деньги. За земли. За титулы. Грязные руки наших врагов протянулись настолько далеко! Они хотели прикончить меня у Эста, но не вышло. Теперь ты стала мишенью. И я не буду дожидаться, пока они закончат начатое. Никаких переговоров. Только Karnath! (Ад, смерть)

Я глянула вниз — меч в ножнах вспыхнул, будто подтверждая сказанное. Если бы тут стоял Зимар, он бы фыркнул, поддерживая намерения хозяина.

— А если они снова нападут, пока тебя не будет? — бархатистым, низким голосом спросила я, медленно двигая пальцами по его броне. — Кто защитит меня? Кому ты можешь доверять также, как себе? Грею? Да, но он — офицер твоей армии, без него ты не сможешь воевать. Ирмин — возможно, но она женщина, а не солдат. Неужели Rahtkharre позволит себе оставить здесь Rahtirre одну?

— Прекрати, — велел Драгнил, но не отстранился.

— Разве он, — я добралась до маски и потянула её вверх, — сможет снова вынести разлуку?

Как только шлем упал на пол, его губы впились в мои. Он сдался. Я знала, как свести его с ума и не гнушалась никакими методами, чтобы добиться своего. Ведь уязвимые точки дракона, так хорошо мне известные, являлись основной опорой стратегии.

Я соблазнила его, чтобы заставить делать то, что мне нужно. Я стремилась закончить это кровавое противостояние и избежать напрасных потерь. Поэтому он должен был взять меня с собой. Как свой щит. И как-то единственное, что сможет укротить спящую в нём сокрушительную мощь.

— Они ответят за каждую… — прорычал Драгнил, поглаживая затянувшуюся рану на моём животе, — …каплю твоей крови.

Мне показалось странным то, что от пореза остался только кривой светло-розовый шрам. Как бы ни старалась, не могла вспомнить, что передавала воде отраву или исцеляла себя как-то иначе. Это значило лишь одно: пока я смотрела на прошлое богов, кто-то помог в настоящем. И только имя Ирмин крутилось в голове.

— Мир в Морвене важнее всего остального, — я обхватила его лицо ладонями и притянула к себе. — Тысячи людей, которые нуждаются в нас с тобой…

В этот миг ошеломила другая мысль — это Искра вмешалась. Встречи с Альтер всегда происходили на грани жизни и смерти, но пока я не научилась владеть даром, пока не окрепла наша связь, меня неизбежно настигала плата. Даже когда я делала доброе дело — спасала невинных, всегда отдавала часть себя и сгорала в агонии.

Но в тот момент, когда ступила в Ваэлор, когда научилась слушать, всё разительно изменилось. Я стала вести, а она — идти за мной. Я справилась с Первородным — она одарила силой. Я вознамерилась остановить братьев любой ценой — и она исцелила, вернула голос, чтобы дать мне шанс исполнить предназначение.

— Я не прощу… — процедил он, целуя меня в шею. — Nesh v’reth Lisskane. (Нельзя вредить Лискан)

Багровые вены накалялись с каждым словом, звучавшим, как неоспоримый приговор. В ответ на это сияющие нити оборачивались вокруг незримым полотном с изящными, но крепкими узлами, через которые жар не смел навредить.

Я вцепилась в его волосы и выгнулась, едва горячий язык коснулся влажной кожи груди.

— Месть… — сдавленно выдохнула, — …не сделает нас счастливыми. Это путь, в конце которого ждёт лишь забвение…

— Их ждёт забвение после встречи с моим мечом, — отрезал он. — И это не месть, а правосудие.

— Ты сильнее, — продолжила убеждать, чуть вскрикнув, когда его рука легла на внутреннюю сторону бедра. — Сильнее этого желания…

Нацу усмехнулся и подул на мой шрам. Я задрожала, ощущая его пальцы, проникающие в сосредоточение естества, сгребла льняную простынь и не сдержала стон.

— Я не хочу бороться со своими желаниями, — раздался искушающий рык. Он с силой сжал талию, давая понять, что спор окончен. Спустя мгновение почувствовала тяжесть его тела и глубокий толчок. — Я слишком долго… ждал.

Как ни пыталась сопротивляться, но все выверенные, достойные доводы растворялись под напором страсти. Ведь сдавался не только он. Сдавалась и я. Раз за разом.

Моё убеждение в том, что я его укротила, оказалось в корне неверным и самонадеянным. Каждым распалённым движением внутри, каждой дразнящей лаской, каждым рывком, возносящим к безмятежности, он сбивал с меня спесь.

Тревога, подступившая к горлу, накрыла вместе с наслаждением. Я не могла и не хотела отталкивать даже несмотря на осознание своей беспомощности в вопросах, касающихся его непоколебимых принципов. Вместо этого — обвила и прижалась к нему так, будто перековалась в его неотъемлемую часть. Навсегда.

После Нацу ушёл на совет, а я осталась в покоях, сославшись на недомогание. Немного отдохнув, решила сходить к жителям графства, чтобы проведать и заодно попрощаться.

На первом этаже встретила Мэста, который пришёл сюда за отварами жрицы. Радуясь неожиданной удаче, я отправилась в город в его сопровождении, а других стражников жестом попросила остаться на местах.

Графиня больше не подавала никаких признаков улучшения, и это сильно меня огорчало — ведь я упустила момент, хоть и не по своей вине. Я долго сидела рядом с ней, перебирая холодные, тонкие пальцы. Делилась тем, что происходит и всё надеялась, что она откроет глаза или хотя бы… слегка сожмёт руку, но этого не случилось.

Я вышла из дома, где поселили маму, — Грейс, Энн, Хелен и ещё несколько девушек вышли следом. Мои близкие всё время плакали: пока я крепко их обнимала, пока они желали нам доброго пути и скорейшего возвращения. Я же не проронила ни одной слезы — они попросту закончились.

К полудню вернулась в замок вместе с молчаливым Нильсом, который дожидался меня — скорее всего, по приказу Нацу. Воин остался снаружи, а я поднялась к себе и стала неторопливо переодеваться в дорожный костюм.

Вскоре пришёл Драгнил, и мы вместе спустились во двор, чтобы подготовиться к отъезду. Ирмин снабдила нас в дорогу всем необходимым и напоила меня своим особым зельем, пообещав, что оно поможет восстановиться быстрее. Я сердечно поблагодарила её за всё и забралась на Лунну.

— Ты расстроена, — отметила жрица, похлопывая лошадь по крупу. — Не стоит сейчас думать об этом. Ты уже увидела и узнала достаточно. Лесные духи… подождут.

Я застыла, как громом поражённая, и воззрилась на неё, искренне не понимая, как она узнала.

— Лучше думай о том, что вам предстоит, — добавила Ирмин, бросив многозначительный взгляд на седельный мешок. — И о том, что ты должна сделать, Eldran. (Наречённая Первородного)

— Что ты сказала?

— Да осветит Альтер ваш путь! — ответила старуха, загадочно улыбаясь.

Я не поверила, но натянула поводья и пустила лошадь вперёд, вслед за конём Нацу. Спустя непродолжительное время любопытство победило — я проверила мешок и нашла там сосуд на тонкой верёвке размером с ладонь. И, взяв его, сразу же догадалась, что внутри освящённая богиней вода.

— Спасибо, — тихо поблагодарила, украсив шею источником силы.

Мы ехали в окружении только Грея и Нильса. Трём другим воинам Драгнил поручил остаться здесь для защиты моих людей.

Народ скопом высыпал из домов, чтобы проводить нас. Они бросали нам под ноги цветы, шептали молитвы с благоговением, тянули руки, словно мечтали прикоснуться к чему-то невероятному хотя бы раз.

Вдруг перед нами возникла маленькая девочка, на вид лет восьми, сжимающая в пальцах венок. Мать пыталась отогнать её с дороги, оттащить в сторону, прикрикивала, но та не двигалась. Она смотрела на меня. И я спешилась.

Нацу не понравилась эта идея, и он перекрыл мне путь Зимаром.

— Сядь на лошадь, — прозвучал приказ, но я лишь нахмурила брови и подошла к девочке.

— Как тебя зовут? — приветливо спросила, замечая боковым зрением, как Драгнил сходит с коня.

— Стелла, Ваше Величество, — она взялась за подол платья и присела в почтительном реверансе. Я слегка растерялась, но тепло улыбнулась.

— Красивое имя. Ты хочешь что-то сказать?

— Я сделала его для вас, — она робко протянула венок, и только после этого позволила извиняющейся матери себя увести. — Возвращайтесь домой поскорее…

Вид сплетённых друг с другом васильков, ромашек и одуванчиков заставил меня прозреть, постичь одну истину — мы не должны позволить войне охватить и эти земли. Мы обязаны победить. Вопреки всему.

Ведь если эти люди погибнут, как жители моего графства, если подвергнутся атаке, как ашгардцы, то значит всё, что мы делали — напрасно.

И я просто… не выдержу этого ещё раз. Не смогу.

Я повернулась к огню, что пылал за спиной. Возможно, его методы были жестокими. Варварскими. Беспощадными. Он мог казаться вспыльчивым, непримиримым, бесчеловечным. Но сердце, что билось в груди, не обманывало — оно умело жалеть. Оно стремилось спасать — всех, кому грозила опасность. Я знала, что Нацу не бросит их на растерзание врагам, а будет сражаться до тех пор, пока рука держит меч. И даже после.

А я буду рядом с ним.

Драгнил забрал венок и воздвиг на мою голову, как корону. Его тёмные глаза торжествующе заблестели.

— Едем, ash Rahtirre.

Как только мы покинули город и поднялись к лесу, используя выступы на обрыве, я поражённо застыла: сотни или даже тысячи воинов выстроились по обе стороны от входа. Половина — на лошадях, половина — пешие. Среди мужчин я разглядела и женщин в лёгких кожаных доспехах. Они напомнили Эльзу — такие же свирепые, но прекрасные воительницы. В руках они держали длинные луки, и у каждой на талии висел элегантный клинок — не зазубренный, как у крагорцев, и не тяжёлый, как у аэрийцев, а тонкий, предназначенный для скорости и точности.

Пока я восхищённо разглядывала людей, которые собрались на битву за нас — за тех, кого увидели впервые лишь вчера — мы уже подъехали ближе. Как только Зимар переступил черту, что являлась началом строя, целое войско опустилось на колени. От этого волнующего зрелища я затаила дыхание.

— Мы отправляемся в Ашгард — в мой дом, — во всеуслышание объявил Драгнил. — Там мы объединимся с моей армией и будем ждать наступления Игнии и Зерефа. Мне доложили, что их разведывательные отряды уже расположились в Пустоши. Значит, скоро хлынет и само полчище. Они идут за Irra. И не остановятся ни перед чем, — он обнажил меч и поднял его. — Клянётесь ли вы биться до последней капли крови за ту, что несёт в себе свет богини? За суженую короля? За ту, кого сами признали королевой? — Нацу резко развернул коня. Остриё меча медленно опустилось и теперь было направлено на меня. — За ту, кто владеет сердцем Первородного?

В ответ прокатился гремучий рокот, сопровождаемый лязгом и бряцанием металла.

— Zul, Raht… Zul, Raht… Zul, Raht… (Клянёмся, король…)

— Zul'tavre. (Клятва принята.)

Голос Нацу показался чужим — искажённым, ледяным, словно шёл напрямую от древней крови. На мгновение мне почудилось, что я вижу тень огромного зверя за его спиной, но это оказалась лишь игра теней. Лунна обеспокоенно заржала, и я провела ладонью по её холке, успокаивая.

— Thorre! (Откройся!)

Я даже опомниться не успела, как деревья расступились, подчиняясь незыблемому приказу. Чтобы добиться этого, мне пришлось провалиться под землю, а ему хватило… одного лишь слова на языке Первородных. Это злило. Ведь я, к своему превеликому сожалению, знала немного — только несколько толкований из книг и то, что рассказывал он сам.

Я обучусь.

Разделю с ним это первозданное наречие.

И мы будем говорить на равных.

Вестралия провожала нас щебетанием птиц, мерцанием крыльев мотыльков, цоканьем оленьих копыт, шуршанием и треском — животные осторожно выглядывали из-под листвы, но не убегали, а принюхивались и рассматривали.

Внезапно мне на плечо что-то село — я вскрикнула, испугавшись, но это была всего лишь белка. Нацу сразу же обернулся, обхватил рукоять меча, но потом отпустил. Мы поравнялись и вместе наблюдали за рыжей жительницей леса — она пробежала вниз по моей руке и вложила орех в раскрытую ладонь. Я бережно провела пальцами по её лоснящейся шёрстке.

— Мне… страшно, — призналась, глядя на него.

Драгнил снял наручи и притянул меня к себе за голову. Его пальцы перебирали волосы, а тяжёлое дыхание обдавало макушку жаром.

— Знаю. Я не отдам им тебя, даже если сами боги прикажут. Не оставлю Вестралию и Ашгард в беде. Доверься мне, Lisskane. Я не подведу.

Мне следовало успокоиться после этого обещания, но я, наоборот, разволновалась. Кожа покрылась рябью, в уголках глаз собралась влага. Смахнула её, но слёзы всё равно прорвались. Я всхлипнула и попыталась отстраниться, но он не пустил.

— Поплачь, станет легче.

Это оказалось неправдой. Легче не становилось. Грудь всё сильнее сдавливало от самого чудовищного страха, который давно сидел внутри — не обречь мир на погибель, а потерять… его.

Ведь я уже приняла то, что без него моя жизнь потеряет всякий смысл и станет похожа на череду безликих, серых дней. Что только при нём могу дышать полной грудью, лишь с ним чувствую себя цельной. Что мы неразделимы, как свет и тень.

Но звеньям этой цепи… всё же суждено оборваться.

Лес постепенно редел. Зелёный полог сменился просторными лугами, а птичья трель — гулом ветра, дующего из Пустоши. Вестралия осталась за спиной. Впереди ждало сражение.

Глава 10. Бедствие и жертва (1)

POV. Нацу

Ашгард ещё не успел скрыться за горизонтом, как я почувствовал тяжесть в груди и содрогнулся. Вытащил из-за пазухи гребень — камни слабо мерцали, переливаясь на солнечном свете.

Что-то пошло не так. Даже несмотря на разделяющее нас расстояние, я безошибочно определил, что она в смертельной опасности. Не зовёт, не просит помощи, а умирает, увязнув в силе, как тогда, в подвале своего дома.

Опять… чёртовы нити?!

Неужто снова решила исцелить мать?

Яркая, острая вспышка боли заставила сцепить зубы и запрокинуть голову. Сквозь тёмно-алый туман я взирал на голубое небо, глубоко втягивая воздух в лёгкие.

Vae kaz Irra. (Лес забирает Искру.)

— Нет! — вырвалось на общем языке. — Не сдавайся! Борись же, Люси!

Я пришпорил коня и погнал его вперёд галопом. Багровые линии накалились до предела, плавя естество. Гул крови, стучащий в висках, заглушал всё вокруг, а глаза утратили зоркость — дорога впереди превратилась в расплывчатую грязь.

Я знал, что опять опоздаю и прибуду уже к последствиям. Знал, что сейчас не могу ни на что повлиять и ничего исправить. Ощущать её агонию и не иметь возможности спасти — это разрывало на части, мутило рассудок и опаляло новой волной испепеляющего жара.

Я мог только надеяться, что она продержится. И уповать на то, что её покровительница — святая Альтер — не оставит Искру на погибель.

Я перестал нашёптывать молитвы, когда всё стихло — огненные реки постепенно угасли, стук сердца замедлился, тревога понемногу отступила, оставив лишь отголосок её страха и сухость во рту.

Вдруг веки начали слипаться. Бессонная ночь, усталость, сражения с врагами и со своим внутренним зверем дали о себе знать. Я понимал, что если не остановлюсь, то через несколько мгновений рухну и расшибусь в бешеной скачке.

— Vaz, Зимар. Narh dorn kazh. (Налево, Зимар. Нам надо отдохнуть.)

Жеребец сошёл с пути и двинулся в назначенном направлении. Вскоре мы добрались до ближайшей небольшой горы. Я заметил расщелину и спешился, чтобы осмотреть её. Когда убедился, что там безопасно, подозвал Зимара. Он лёг на твёрдую почву, а я — на него.

— Narh mor erh, (Мы отыщем их) — произнёс, почти засыпая. — Mor, reth…(Отыщем, друг…)

Когда открыл глаза, солнце стояло уже высоко. Я сел, потёр руками лицо и посмотрел на коня. Тот стоял неподалёку и жевал траву.

— Сколько времени прошло? — Зимар фыркнул. — Часа два? Три? Чёрт подери…

Я подошёл к нему, вытащил из мешка бурдюк с водой и пару кусков вяленого мяса. Быстро поел и сложил остатки. После взобрался на его спину и направил в сторону дороги.

Почему больше не чувствую тебя, ash Lirra?

Почему кажется, будто ты стала ещё дальше?

Каждая минута порознь — это ад. Каждый шаг — непосильный труд. Вдали от неё я ни жив, ни мёртв. Но до сих пор не знаю, как подавить этот проклятый огонь, что разгорается сильнее всего, когда она рядом.

Однажды я уже чуть не убил её в башне и решил, что больше не прикоснусь, чтобы не причинить ещё больше боли. Что дам ей имя, дом, защиту, всё, что пожелает, кроме близости. Тогда я не понимал. Полагался на судьбу, предназначение и притяжение, но ошибся. Только любовь играла роль. Искренняя, животрепещущая связь, обволакивающая душу тёплыми лучами.

Но боязнь очередного провала вынуждала отказаться от новой попытки и сосредоточиться на насущных делах — забрать её, выживших и вернуться в Ашгард. Готовить крепость к нападению, выполнять предначертанный долг и забыть о своих желаниях. Навсегда. Даже если это… расколет моё чёрствое нутро на сотни осколков.

Я выехал на поляну и осмотрелся. Вокруг стояла напряжённая, зловещая тишина — лёгкий ветер стих, птицы перестали щебетать, и сам мир словно на мгновение замер.

Мысли о ней мгновенно отступили — чутьё подсказывало, что кто-то наблюдает. При чём давно. Противники выжидали подходящий момент, чтобы напасть. Зимар заржал и громко топнул, подтверждая мою догадку.

— Выходите! — выкрикнул я, сжимая рукоять меча. — Я знаю, что вы здесь.

Из-за деревьев вышли пятеро в длинных кожаных плащах без нашивок. Одетые в чёрное с ног до головы, похожие на тени, они представляли тайный королевский отряд, предназначенный для тихих убийств. Опасный, жестокий и совершенно бесчестный сброд из воров и головорезов, основным навыком которых являлось незаметное устранение врагов.

— Изгой, — прошипел один из них, ощерившись. — Без сопровождения. Какая удача.

Я спешился, закрепляя в уме положение каждого. Ни у одного в руках не заметил оружия дальнего боя. А это значило, что расправляться с жертвой сразу они не станут — сначала добудут нужные им сведения.

— Удача для кого? — в моём голосе отчётливо прозвучала ядовитая усмешка. Эти идиоты выбрали для засады худший из возможных моментов. Я был вымотан, зол и кипел от тревоги за неё. Мне требовалось на ком-то сорваться.

Я покосился на свободную левую руку и увидел дым до того, как ощутил пламенный накал под кожей.

— За твою голову щедро заплатят, — продолжил наёмник. Он и его подручные медленно окружали меня. — Но прежде нам поручено вызнать, где ты спрятал Люси Хартфилию.

Её имя разожгло внутри тёмный, зловещий пожар. Имя, которое нельзя произносить грязному рту, вроде этого. Священное, чистое имя женщины, за упоминание которой я вырежу паршивый язык этому ублюдку.

— Drak, Вэтар, (Восстань, Вэтар) — велел я, обнажая пылающий меч. — Kael erh ugr! (Преврати их в угли!)

Я молниеносно сократил расстояние и бросился на крайнего. Он даже не успел взмахнуть клинком и упал, распластавшись по земле. Второго пнул по ноге со всей силы, и когда наёмник потерял равновесие, проткнул ему глотку. Третьему, что подкрался со спины, ударил локтем в грудь, а затем с разворота всадил лезвие под рёбра. Четвёртый замахнулся, но я остановил его, выбив оружие из руки. Сомкнул пальцы на горле, приподнял и отшвырнул подальше. Пятый — тот, кто говорил со мной, — подлетел так быстро, что я едва успел отразить атаку. Мы скрестили мечи и теперь смотрели друг на друга сквозь прорези шлемов.

— Кто вас отправил? — процедил я.

— Герцог Клайв, — невозмутимо ответил противник. — Его Светлость желает, чтобы правлению короля Зерефа ничто не угрожало!

Как же мерзко, брат. Снова прикрываешься Гилом?

Я оттолкнул его, чтобы увернуться от подскочившего четвёртого. Остриё проскочило в дюйме от маски, и ничего не оставалось, как перехватить оружие и дёрнуть. Наёмник опешил от этого манёвра и ослабил хватку. Так у меня появился второй клинок.

— Интересно, — протянул я, вращая мечи в руках. Сталь описывала круги, предвосхищая их грядущую смерть. — И как же ему угрожает девушка из отдалённой провинции?

Четвёртый схватил оружие одного из павших товарищей и выставил его перед собой. Я улавливал его ужас и бессилие, наслаждаясь и упиваясь этим, но вот их лидер… казался бесстрашным безумцем. Кровь сразу же учуяла похожее на себя чудовище, подначивая скорее продолжить схватку.

Но хозяином здесь был я. И только я решал, когда и что делать.

— Ведьму надлежит сжечь, — уверенно проговорил будущий мертвец. — На площади Альтирии. В назидание другим.

Он кинулся вперёд, следом — его напарник. Я без труда парировал их выпады — ненависть с каждой секундой захлёстывала всё сильнее, доводя взбудораженный разум до исступления и опаляя каждую частицу тела.

Когда отбросил их обоих назад, то спросил издевательским тоном:

— А что надлежит сделать с королевой, травящей подданных и королём, прыгающим перед ней на задних лапах?

— Умри, Изгой! — отчаянно завопил ошибочно выживший. В тот миг, когда он открылся, я рассёк его напополам. Сначала вывалились внутренности, и только потом он рухнул на траву, заливая её кровью.

Я медленно перевёл взгляд на лидера и выкинул чужой меч.

— Твои правители могут прислать хоть сотню таких, как вы. Результат будет одинаков — я уничтожу за неё всех.

Я смахнул алые капли с лезвия и принял боевую стойку.

— Есть человек, с которым тебе не справиться, — зловеще изрёк враг. — Маркиз Фернандес — тот, кто отправит тебя к Праотцам!

Я скривился и отразил удар. Вопиющая глупость из уст члена некогда элитного отряда даже позабавила. Видимо, это ничтожество даже не осознавало, что настоящей проблемой для меня может стать лишь тот, кого королевская чета так старается подставить. Тот, кто по праву считался сильнейшим — Гилдартс. И больше никто.

Я наступал. Клинок разил всё яростнее, а противнику становилось всё труднее сдерживать натиск. Вскоре он выдохся и оступился. Я воспользовался шансом и повалил его на землю. Когда остриё оказалось у его кадыка, наёмник прохрипел:

— Мы — тьма, Изгой… А тьма… расползается повсюду…

Я посмотрел в сторону Вестралии и громко сглотнул. Оторопь сковала нутро, и сердце, будто зажатое в железных тисках, забилось тяжело и глухо.

Люси.

Я вернул пылающий взгляд к отребью и неспеша превратил его шею в месиво. Ковырял мясо и кости ещё пару минут прежде, чем встать и вернуться к коню.

— Поспешим. Неизвестно, сколько ещё тварей идёт по её следу…

Спустя несколько часов сухая и холодная Пустошь осталась позади, сменившись густой травяной порослью. Я остановил коня у подножия холма и крепче сжал поводья. Сильный ветер дул в спину, словно подталкивая вперёд, но я, по неведомой причине, медлил, ошеломлённо глядя на возвышающиеся исполинские деревья.

— Var, — тихо скомандовал, и Зимар неторопливо зашагал к возвышенности.

Взгляд сразу же наткнулся на трёх крупных волков, смирно лежащих у опушки леса. Растительность оказалась такой плотной, что я не мог рассмотреть вход или дорогу, по которой можно было бы пройти хотя бы пешком. Я вытащил меч, но руны на нём не вспыхнули. Чертыхнувшись, быстро слез с Зимара и велел ему идти следом.

Впереди ждёт ещё одно испытание, которое я должен пройти. Несмотря ни на что.

Вдруг чуть не угодил в яму — вовремя шагнул назад. Согнул колени и сел, чтобы осмотреть. Поднёс взятый кусок чернозёма ближе к носу и вдохнул, растирая между пальцами. Свежая. И пахла… ею. И ещё той магией, которая исходила от неё тогда, у стен Ашгарда.

Это произошло здесь.

Как же… смогла войти? Цела ли?

Голос молчит. Значит ли это, что ты в порядке?

Я рядом. Жди, ash Lirra.

Три хищника поднялись и направились в мою сторону. Я убрал клинок в ножны и расправил плечи.

— Mirar, (Успокойтесь) — властным тоном приказал я, поднимая вверх руку. — Re ne krath. (Я не угроза.)

Волк посередине, хромой на одну лапу, принюхался, склонил голову и поджал уши, не сводя с меня глаз. Двое других последовали его примеру. Они словно подчинились крови, что текла в моих венах — крови наследника этого королевства.

— Re thor Irra. Zeran tu yir. (Я пришёл за Искрой. Отведите меня к ней.)

Хищники не спешили пускать меня в свои владения. Их вожак прищурился и слегка оскалился, будто я сказал что-то непозволительное, но на бросок всё же не решился. Осознание пришло почти сразу — эти звери признали её. И теперь охраняли также, как я.

— Re zash Irra. Re murt khar raz dor! (Я — страж Искры. Я убью того, кто встанет на пути!)

Волки подняли морды к небу и протяжно завыли, принимая клятву. Я был уверен, что, распознай они хоть каплю лжи в моём голосе, — разорвали бы за долю секунды.

Мне придётся доказать, что я пришёл с миром. Что не собираюсь уничтожать лес, как Закир, что не одержим корыстью и жестокостью, как братья, что не имею подлых намерений, а хочу забрать своё.

Я подошёл к одному из деревьев и положил ладонь на огромный ствол. Кора оказалась шершавой, прохладной, местами рыхлой — будто впитала в себя сотни дождей и зим. Под пальцами крошилась сухая труха, падая под ноги. Я закрыл глаза, направляя жар изнутри наружу, и едва слышно произнёс:

— Thorre. (Откройся.)

Под кожей пробежали искры, словно дерево встрепенулось от соприкосновения с моей силой. Земля под ногами задрожала. Ветви и листья зашевелились. Кроны закачались из стороны в сторону, являя настоящее чудо природы. Я едва успел отойти, как из земли вырвались корни, меняя расположение дубов и сосен таким образом, чтобы открылся проход.

— Rinh, (Спасибо) — поблагодарил, почтительно кланяясь. Затем взял подошедшего Зимара под уздцы и вошёл.

Краем глаза заметил, что хромой волк семенит следом. Я подождал его, и мы продолжили идти в полном безмолвии. Тишину нарушали лишь стрекотня птиц и жужжание насекомых.

Чем глубже мы заходили, тем темнее становилась чаща. Насыщенный хвоей запах ощущался густым и тяжёлым, но на самом деле снимал усталость и благодатно влиял на тело и ум.

Когда хищник свернул направо, я без колебаний поступил так же. Пробирался через торчащие ветки и ломал их, чтобы конь мог пройти. Переходил через узкие ручьи и расщелины, продвигаясь всё дальше. И вскоре лес остался позади. Как и волк. Мы переглянулись — он вильнул хвостом, как преданный пёс, сверкнул жёлтыми глазами и исчез в тени зелени.

Я посмотрел вперёд. Багровые линии зажглись, но не от гнева — от предвкушения. Чем ближе я подходил, тем сильнее становился аромат луговых трав и свежести, подтверждая — она близко.

Я забрался на Зимара и пустил его галопом через поле, поросшее высоким кустарником. Прошло совсем немного времени прежде, чем мы добрались до вершины, за которой скрывалась долина с водопадом. Это место, встретившее меня непогодой, отличалось от остальных — казалось, что я нахожусь в пещере Ашгарда, а не на открытой местности. То же чувство, то же сияние, та же таинственная синева.

И она. Моя госпожа. Словно вылепленная из священного света, который озеро прячет в своих глубинах и отдаёт лишь избранным. Прозрачные капли блестели на её коже, покрытой мелкой рябью, медленно стекая в воду.

Люси не двигалась. Влекущий взгляд, наполненный загадочной дымкой, захватывал дух. Он плавил изнутри, заставлял терять рассудок и отбросить то, к чему я так упорно шёл — контроль. Она стояла там, обнажённая, манящая, а я робел, как неопытный мальчишка перед искусительницей.

Следовало влепить себе пощёчину, а не поддаваться её пленительным чарам. Но я уже не мог справиться с этим — Первородный откликался на зов Искры так же, как Нацу Драгнил на Люси Хартфилию. Я и он — мы оба слабели перед тягой и не стремились снять с себя эти цепи, стягивающие шею всё крепче.

Ей снова удалось совладать с моим огнём. Одним словом — сорванным, мокрым от слёз и пропитанным мольбой. Её ладони легли на плечи, покрытые латами — легко, почти невесомо, — и я, нынче повелевавший лесом и волками, поддался. Не силе. Праву.

Внутри вскинулся Первородный — тот, кто не подчинялся ни богу, ни дьяволу, — и… тоже склонился. Я ощутил это сам: огонь не погас, но лёг. Как ложится зверь у ног, получив долгожданное благословение.

Озёрная вода, капающая с моих волос, уводила за собой кроваво-алые потоки, словно растворяя их в своей кристальной глади. Я сидел, не поднимая головы, и не чувствовал себя побеждённым. Напротив — умиротворённым, как после настоя Сомнии.

Когда-то я считал, что увёл и запер в подземелье военный трофей. Назвал её никем, а себя — хозяином. Ненавидел, презирал нас обоих, лелея надежду избавиться от запретных и поглощающих оков.

Так и было. Мне принадлежало всё, чего я ни касался: меч, войско, крепость, чужой страх. Но я сам принадлежал ей. С самого начала. И, преклонив колено, я впервые за четыре года ничего не защищал, не решал, не спасал. Я освободился. И стал тем, от кого давно отрёкся, когда сжёг собственный дом.

Она опустилась рядом — на те же колени. Не как госпожа над слугой, а как равная подле равного. Её нити, которые ещё совсем недавно вытягивали из других смерть и убивали её, теперь светились золотом и защищали от жара.

Я больше не сжигал её. Был ли причиной этому дар, которым она овладела или моя любовь к ней, ослабившая действие проклятия Дженны — доподлинно я не знал. Никто не знал. Зато моя заветная мечта стала реальностью — мы, наконец, смогли быть вместе.

В момент нашего слияния мне показалось, что мир сотрясся: высшие силы обратили на нас свой некогда безразличный взор, будто не смогли смириться с рождением союза, с которым придётся считаться.

И я всё глубже вбивался в неё, всё неистовее шептал клятву верности на древнем языке, всё рьянее клеймил нас вечными узами, закрепляя нерушимый закон, гласивший только об одном — обо мне и о ней.

Но чутьё подсказывало, что всё не так гладко, как мне бы хотелось. Натянутый, как тетива лука, стан, ускользающий взгляд, трепетные объятия, даже эта фальшивая покорность — всё кричало о её беспокойстве. Я улавливал в колебаниях между нами отчаянную решимость, так похожую на ту, которую она проявила при встрече с троллем.

Хитрая леди задумала что-то, что мне не понравится. И наивно полагала, что я ничего не понял.

Но я не позволю тебе отдалиться от меня, Lisskane.

Дорога назад лишь подтвердила мои опасения — Люси явно что-то скрывала. Я поделился с ней сокровенным, а она с интересом спрашивала про древний язык, шутила с блеском в глазах. И всё же я быстро раскусил, что на самом деле её мысли витают где-то далеко. И посвящены они кому-то… другому.

Я набросился на неё, ведомый вспышкой ярой ревности. В голове единой чередой пронеслись все моменты, когда она представляла кого-то во снах, когда стояла на поле боя в объятиях чужака, — и всё это перебивалось воспоминаниями о словах любви, совсем недавно сказанными её устами, о поцелуях, о прикосновениях, даже о дерзких речах, которыми Хартфилия осыпала меня в крепости, ни разу не дрогнув.

В тот миг, когда она сунула мне в руки шлем, я взглянул на гладкую поверхность и увидел там лишь своё отражение. И, наконец, убедился, что тем человеком, кто вторгался в её грезы, был не кто иной, как я сам.

Я безоговорочно поверил в это, потому что где-то в глубине души знал правду, но не спешил признавать. Ведь так, казалось, гораздо проще отрицать притяжение и строить планы, как от неё избавиться, вернуть в Альтирию. Отдать… им.

Я стиснул зубы. Пальцы разжались сами по себе, и маска упала на траву. Я сделал глубокий, рваный вдох.

Какой же я идиот.

А ты, как всегда… поразительна.

Она разозлилась и не скрывала этого: бросала вызов снова и снова, накаляла до предела нутро, — делала всё, чтобы проверить. И одновременно с этим властвовала над всем, что её окружало: над лесом, к которому отнеслась с почтением; над золотыми нитями, утверждающими её на то право; надо мной, окутывая своей невинной нежностью. Каждое существо и даже явление неизбежно вставало на её сторону. Иначе и быть не могло.

Всего пары фраз о Монтгейте хватило, чтобы я ощутил сначала прилив жгучей ненависти, а потом — небывалой гордости. Ash Lirra всегда была бойцом, который не сдаётся даже в запертой клетке. Она ранила бастарда и ушла. Я же собирался добить его — сломать чёртовы руки, которые осмелились её тронуть.

«Важнее то, что сейчас. Мы есть друг у друга, Нацу. Я и ты.»

Это стало новым заветом. Ради её спокойствия, ради того, что ей казалось важным, я согласился. Пообещал, что предложу переговоры, уже подозревая, что они провалятся. Мы, три брата, знали, что идём не трепаться, а сражаться. И каждый из нас отчётливо осознавал, что общего языка нам никогда не найти.

И единственное, что могло переломить ход войны — это она. Женщина, чья божественная сила пугала правителей Аэрии. Посланница богини, чей дар мечтал поработить король Крагора.

Её должны были чтить и беречь, возносить на пьедесталы, а на балах усаживать рядом с троном, как священный талисман — источник исцеления. Но вместо этого преследовали, чтобы убить или заковать в цепи, как опасного зверя.

Я никому не позволю так поступить с тобой.

Если мне потребуется истребить весь свой проклятый род, я сделаю это.

И не останется тех, кто мог бы тебе угрожать.

Она действовала на меня, как наваждение — багровые вены зажглись, едва Люси даровала титул на древнем наречии. Кровь не обжигала, а ликовала, словно сотня гарцующих жеребцов, скачущих по вольным полям.

Это влияние продолжило распространяться и в Эльрине. Когда я смотрел в её расширенные от изумления глаза, когда она держала меня за руку при разговоре с Ирмин, когда вода снова окропила голову во время ритуала. И чем дольше я был заворожен ею, тем незыблемее становилась цель, и твёрже — воля.

Люди скандировали титулы на языке Первородных, добровольно присягали в верности, хотя их никто не просил, и я принял это. Их решение сравняло наши с Игнией и Зерефом силы. Теперь я мог не просто строить линию обороны внутри Ашгарда, а дать им бой за стенами. И всё потому, что она стояла рядом, доверившись мне. Потому, что Искра сделала выбор в пользу Первородного.

Люси проговорилась. Случайно. В порыве. Пока её горькие, солёные слёзы капали на моё лицо. Пока я склонялся перед ней, ожидая любых повелений. Она пожелала мира. Чёртового мира. Но я хотел лишь её одну и ничего больше. Поэтому вытянул обещание, которое моя госпожа и не собиралась сдерживать.

Я помешаю этому.

Не допущу, чтобы ты исчезла.

Ни за что не потеряю тебя, когда только что обрёл.

— Ты считаешь свой огонь только оружием, — Ирмин отозвала меня в сторону и прижала ладонь к тому месту, где под бронёй билось сердце. — Проклятьем, которое следует сдерживать. Но это — заблуждение. Огонь может не только разрушать, но и созидать. Только ты решаешь, чем он станет для всех нас, — она обвела округу пальцем, а затем ткнула меня им в грудь. — Не он управляет тобой, а ты им. Ты — наследник огня. Ты — Нацу Драгнил. Запомни это.

— Я… монстр в человеческом обличии, — выпалил, как на духу то, что вертелось в уме много дней. — Я… вредил ей. Своими руками сжигал…

Старуха покачала головой и цокнула.

— Что было, то прошло, — продолжила она. — Смотри на то, что сейчас. Эта женщина, что проложила другим путь через лес, который не пускает чужаков, что подчинила дар, погубивший других Проводниц, что принесла весну в твою израненную душу… разве она кажется тебе слабой? Её сила очевидна даже слепцу.

— Знаю, — обречённо прошептал я, так и не признавшись, чего больше всего боюсь.

— Тогда почему ты готовишься к войне с братьями, как будто это — главная битва? — усмехнулась Ирмин, сверкнув глазами. — Настоящая битва разразится не за стенами Ашгарда, а внутри тебя. Она уже началась.

Я недоверчиво всматривался в морщинистое лицо, пока её взгляд выворачивал наизнанку. Сестра Лирин словно видела меня насквозь.

— Что ты хочешь сказать?

— Задай себе вопрос, внучок, — Ирмин пожала плечами. — Когда бой закончится, когда падут враги, что останется?

Внезапно всё вокруг замерло. Волосы на теле встали дыбом. Кожа похолодела, а спина покрылась липким по́том. И в следующее мгновение меня обдало мощной волной жара. Горло стянуло, будто кто-то дёрнул за невидимые кандалы.

Dra Irra nahr. (Кровь Искры пролита.)

Сразу после слов древнего во рту появился привкус железа. Я бросился в город, грубо расталкивая людей перед собой.

— Госпожа! — услышал знакомый голос служанки, которая тоже пробиралась сквозь толпу. — Госпожа моя!

Воздуха резко перестало хватать. Я глубоко и часто дышал, пытаясь сосредоточиться и почувствовать её, но безрезультатно. Собственный ужас вынуждал топтаться на месте и глазеть по сторонам, в надежде наткнуться на знакомый силуэт.

Позови, Lisskane.

Позови и re rash erh! (я уничтожу их!) Ну же!

— Милорд! — Грейс выскочила сбоку и схватилась за меня. — Милорд! Слава Альтер, я нашла вас… Госпожа, она пропала из виду, а я…

Я уже ничего не слышал, кроме барабанной дроби, раскалывающей сознание. Когда линии пронзили всё существо алым пламенем, покрыли целиком, изнутри вырвался жуткий вопль. Веселье тут же прекратилось — всё внимание переключилось на громкий звук. Народ мгновенно освободил дорогу, и я побежал, на ходу вытаскивая меч.

— Командир! — кричал Грей где-то позади, но я не остановился.

Потому что, наконец, уловил то, что мне требовалось — тихий призыв.

Murt. (Убей.)

Я подумал об этом на миг раньше, чем Первородный успел приказать. И сразу же ощутил всплеск дремучей, дикой силы, позволившей терзать ублюдка столько, сколько нужно, чтобы насытить мою тьму.

Всё оборвалось, стоило только увидеть, как она падает. Я позволил демонам командовать собой и оставил Люси одну, чуть не потеряв. За эту ошибку… я заплатил высокую цену.

Я нёс её на руках, прижимая к себе так крепко, как только мог. Шептал успокаивающие слова, когда она морщилась от боли и едва слышно стонала. Каждая капля крови, падающая на землю, порождала ярость, которую приходилось держать в узде.

— Вейн, — подозвал я.

— Я здесь, Командир!

— Возьми Зейна и Маркуса и приведи их к замку. Нильс, Мэст и Оливер пусть остаются с матерью Люси. Этот наёмник явно действовал не один. Мы будем искать остальных.

— Есть! — ответил Грей и растворился в гудящей толпе.

Я ускорил шаг. Опустил взгляд на её рану и стиснул зубы. Терпкий, горьковатый запах заполнил ноздри: клинок убийцы был отравлен. Опасение подтвердила и Ирмин.

— Иди на второй этаж, в покои, — распорядилась она, затем повернулась к двум девушкам: — Ты — возьми чаши и проводи Его Величество. А ты принеси священную воду. Скорее!

Те бросились исполнять поручение. Оказавшись в просторной комнате, отделанной в светлых тонах, я бережно опустил Люси на кровать и сел рядом. Она зажмурилась и открыла рот. Её грудь высоко вздымалась от частого, хриплого дыхания.

Я взял её руку и поцеловал кончики пальцев.

— Они всё же настигли тебя, Lisskane. А я… не защитил. Опоздал. Это будет повторяться, пока они все не умрут. Пока мой меч не покарает их. Пока Первородный не вырвет чёрные сердца и не сожжёт останки в огне чистилища. Я сделаю это, — кулак другой руки сжался. — Сделаю ради тебя то, от чего даже боги… придут в неимоверный ужас. Стану тем, чьё имя они будут произносить с содроганием.

Я выпустил её ладонь и встал. В последний раз посмотрел на искажённое мукой лицо и вышел.

В коридоре столкнулся с Ирмин. Её взгляд скользнул по мне снизу вверх, выдавая недовольство. Посох ударился о каменный пол, оглушая своим звоном.

— О чём я говорила, — начала двоюродная бабка, и я шумно выдохнул. — Если не совладаешь с собой, хоть на миг ослабишь контроль, весь Морвен обречён сгореть в драконьем пламени!

— Они тронули её, — процедил я, сгорая от злости, но Ирмин не собиралась отступать.

— Тронули, — согласилась она с кривой усмешкой. — Но если ты перестанешь думать, к чему это приведёт? Где хладнокровие полководца? Где король, который должен оберегать свой народ? Ты так и армию потеряешь, и Искру! Что Искру, — Ирмин приблизилась, — потеряешь женщину, которую любишь. Она смертная. Она зависит от твоих решений, хоть и пытается показать, что это не так. Помни об этом.

Гнев, что бушевал внутри, постепенно стих. Я признавал её правоту, но преступление требовало наказания. И именно этим мне предстояло заняться.

— Позаботься о ней, — бросил на ходу. — Я вернусь позже.

Во внутреннем дворе меня уже ждали. Я подошёл к людям, которые собрались в круг — среди них оказались и главы кланов.

— Ваше Величество, — обратился один из них, склонившись. Остальные тоже опустили головы. — Меня зовут Рихтер. Положитесь на нас. Мы поймаем бесчестных разбойников и повесим у всех на виду!

— Меня зовут Вейя, — представилась единственная женщина с длинными каштановыми волосами, облачённая в лёгкий доспех. — Мои воительницы уже приступили к поискам предателей.

— Мои воины тоже, — раздался голос бородатого, высокого мужчины справа. — Меня звать Гидор — я прибыл из западных земель, чтобы служить вам.

— А я — Рикан, — сказал стройный, светловолосый юноша, который стоял рядом с Греем. — Найти тех, кто покушался на жизнь королевы, — отныне вопрос чести для нас.

Рихтер кашлянул в кулак и откинул со лба прядь чёрных волос.

— Не твои ли люди занимались охраной столицы? Как сюда могли пролезть лазутчики?

— Никто и не пролезал, — огрызнулся Рикан, метнув в собеседника красноречивый взгляд. — Я уверен, что здесь замешан кто-то из местных. Может, твои выпивохи!

— Что? — рявкнул Рихтер. — Обвиняешь моих солдат? Тех, кто охраняет весь север Вестралии?!

— Довольно! — велел я, выставив раскрытую ладонь. — Пока вы тут устраиваете разборки, враги скроются. Оцепите столицу. Проверяйте каждого подозрительного человека. Ищите свидетелей. Мы присоединимся к вам под видом обычных солдат и тоже будем искать.

— Вам придётся сменить облик, — отметила Вейя, указывая на мою шевелюру. — Довольно узнаваемая… внешность.

— Намажем его сажей и дело с концом! — весело произнёс Гидор, поглаживая рукоять боевого топора.

— Выезд из Эльрина сейчас невозможен, — Рихтер вернулся к основной теме, поглядывая на Рикана. — Мои люди сторожат все пути отступления.

— Значит, очень скоро убийцы покажутся, — заключил я.

— Да, начнут метаться, — подхватил Вейн. — И тогда им конец.

— Мы берём на себя восточную часть города. Вы же поделите между собой остальные зоны, — скомандовал я. — Каждый пришлите по десятку самых опытных и надёжных воинов для охраны замка. И принесите вестральские доспехи для нас.

— Как будет угодно, Ваше Величество, — по очереди произнесли они, а затем разошлись по разным сторонам.

— Не теряйте бдительность, — обратился я к своим людям. — Любой из них может быть причастен к этой истории. Держитесь рядом и прикрывайте друг друга. Грей, ты за главного.

— А ты, Командир? — уточнил тот.

— По дороге сюда я повстречал королевских теней, — продолжил, не отвечая на вопрос. Воины переглянулись. — Не исключено, что некоторые из них проникли сюда под видом торговцев или гонцов из Аэрии.

— Или они могли подкупить торговца в Аэрии и направить его сюда вербовать местных за монеты, — предположил Маркус, служивший раньше со мной, Греем и Эльзой в одном отряде в Альтирии.

— Если это так, то найти их будет трудно, — Фуллбастер задумчиво потёр переносицу. — Они спрячутся в своих домах и будут сидеть тихо, как мыши.

— Если это действительно королевские тени, то они не покинут Эльрин, пока не закончат начатое, — сказал Зейн, попавший к нам ещё несмышлёным подростком четыре года назад.

— Надо начать с таверн, — предложил Грей. — В таких местах повсюду уши.

— Решено, — кивнул я. — Отправляйтесь. А мне надо кое-что проверить. Одному.

Вейн хмыкнул — ему не понравилась эта затея, но он не стал спорить.

Вскоре прибыла повозка со снаряжением, которую отправил Рихтер — он явно желал показать своё усердие. В одной из хозяйственных построек мы переоделись и замаскировались. Каждому пришлось изменить оттенок волос: Грею — отвар золы и уксуса для осветления, мне — масло и сажу для затемнения, парням — хну и шафран для медных тонов. Мы сменили свои меховые плащи на тонкие накидки с капюшонами, тяжёлые доспехи — на облегчённые, наручи — на перчатки, шлемы — на повязки из чёрной плотной ткани, закрывающие половину лица.

— Фух, стало посвободнее, — вздохнул Грей, щеголяя в новой форме. — Будем двигаться бесшумно, как духи!

Послышался сдержанный мужской смех. Даже я слегка улыбнулся, затягивая шнуровку кожаных сапог. Когда закончил, то подошёл к двери и напомнил:

— У нас в запасе всего несколько часов. Завтра мы должны уйти в Ашгард. Если останемся, враги придут сюда. Мы не можем этого допустить. Но и уйти, оставив госпожу и её народ беззащитными, тоже не можем. Я полагаюсь на ваши благородство и доблесть, рыцари.

Все трое, как по команде, обнажили мечи. Обычно насмешливый взгляд Грея стал собранным и серьёзным. Это был тот самый редкий момент — пробуждение Белой Смерти.

— Мы вытрясем весь этот проклятый город, но отыщем дыру, в которую нырнули те ублюдки, — горячо поклялся он. Маркус и Зейн кивнули. — Как сказал Рикан… это дело чести. Если не найдём и не избавимся от гнилья, какие мы, к чёрту, рыцари?! Как посмотрим в глаза королеве, когда она очнётся?

От этого обращения из его уст в груди разлилось тёплое чувство. Человек, которого я считал братом, офицер моего войска, правая рука, признавал титул, данный в чужой стране.

В этот миг впервые промелькнула мысль привести сюда ашгардцев через тоннель, ведущий в Вестралию и оставить в крепости только армию. Так и меня, и солдат не будет терзать страх, что с жителями что-то случится, пока идёт битва. Это требовало тщательного обдумывания, ведь существовал риск того, что им всем перережут глотки, если Аэрия прикажет. Я уже видел это на примере Люси. И довольно.

Моя Rahtirre (Королева) справилась бы с этой задачей лучше меня.

Увидела бы то, что я не вижу — скрытые замыслы, уловки, тайны.

Но сегодня ночью придётся взять это на себя.

Я вышел, ничего не ответив. Натянул капюшон и, дождавшись, пока на площади не останется людей, проскочил в городские кварталы.

— Narh kelth kaz erh vatol zyr, (Мы должны забрать их поганые жизни) — прошипел, останавливаясь у того проулка, где нашёл её.

Древний голос не откликался — багровые линии мирно спали под кожей. Словно он усвоил полученный урок, а я — нет, хотя совсем недавно мы шли по одному пути.

Я выругался и сплюнул, решив, что справлюсь сам. Несколько минут смотрел на каменную брусчатку, залитую её кровью, и всё крепче сжимал рукоять меча, пытаясь сохранить остатки рассудка. Потом развернулся и подошёл туда, где должен был лежать труп.

Кто-то нарушил мой приказ и убрал тело.

Нет. Не посмели бы.

Но тогда кто? Сообщники? Так быстро? И где же шатались хвалёные патрули? Слонялись без дела, бегали за юбками, попивали медовуху?!

Дьявол!..

Наконец Первородный снизошёл до ответа. Как раз вовремя.

Khor vim dorn. Veth. (Ты знаешь, что нужно. Прислушайся.)

Да, я знал, что слепая ярость не приведёт к поимке, а лишь усугубит состояние. И теперь не она вела меня, а животное начало — инстинкт, призванный вытравить марионеток, нанятых истязателями, что восседали на аэрийском троне.

Я закрыл глаза и втянул в ноздри уличный запах. Среди разнообразия ароматов, от которых кружилась голова и стиралось ощущение реальности, уловил гнилостную, смрадную вонь. Такую мерзкую, что чуть не стошнило.

Злоба. Корысть. Душегубство. Подлость.

Охотник, выслеживающий добычу, наконец взял след. Я чуял не внешность, не образы, а саму природу врага, его суть. Грехи, что он в себе нёс, влекли меня, будто дурман: так густой, липкий мёд притягивает к себе рой голодных пчёл.

Пламя внутри одобряюще полыхнуло, и я двинулся к своей цели. Мне пришлось по нраву это новое чувство — вкус предстоящего возмездия, разливающийся по венам раскалённой сталью. Я упивался картинами расправы — как жестоко разделаюсь с теми, кто покусился на жизнь моей женщины и как утолю свой неистовый голод.

Но прежде всего… допрос. Я должен был узнать их планы. Количество посланных сюда убийц. Численность и состав армии. День и время, которое они выбрали для наступления.

Хоть я и сомневался, что наёмники в эти планы посвящены, попробовать стоило. Любая вызнанная крупица тактики противника могла сыграть огромную роль в предстоящей войне.

Запах привёл к одному из домов. Я остановился, положил ладонь на дверь и глубоко вдохнул, проверяя себя.

Он ушёл, но оставил за собой шлейф дешёвого пойла.

— Du ne tharn tu. Nye ne tharn! (Тебе не уйти от меня. Никому не уйти!)

Я прикрыл веки в попытке снова поймать то ощущение. И каждый раз передо мной возникала она: покрытый испариной лоб, тяжёлое дыхание на грани жизни и смерти, бледная, почти белая кожа… и всё остальное тут же улетучивалось, погружая мысли в хаос.

Я повернулся в сторону замка и потянул к нему руку.

Люси неподалёку. Она дышит. Связь всё также крепка — не истончилась ни на дюйм.

Я могу вернуться к ней, но что скажу?

Что слишком разволновался и просто сидел подле, пока другие выполняли грязную работу?

Что не способен взять на себя ответственность? Что эта роль мне… не по зубам?

Нет.

Соберись. Ищи. Преследуй.

Zev esh…(Отринь человека.)

Из глубин вырвался глухой рык. Колени согнулись, словно тело готовилось к прыжку. Ткань задымилась, из ноздрей повалил пар, а сердце забилось, как волчья поступь в груди.

Нечто подобное я испытывал, когда сражался с троллем. И в подземелье Ашгарда, когда одолжил у Первородного силу.

Только теперь я не просил. Я взял сам.

— Мама, глянь! У дяди глаза жёлтые! И так ярко горят! — воскликнул проходивший мимо ребёнок, показывая на меня пальцем.

Его мать, даже не посмотрев, дёрнула мальчика за рукав:

— Не выдумывай. Идём!

Нос заполнился противным душком. Я помчался вперёд, уже зная, что запах может пропасть и нужно поспешить. Улицы менялись одна за другой, и в какой-то момент я перестал понимать, где нахожусь — осталась лишь уверенность в том, что я близок.

Стойкий аромат благовоний, царящий в тёмном квартале на окраине, будто нарочно сбивал моё чутьё. На краткий миг я подумал, что ошибся, но назад не повернул, а подошёл к порогу одной из лавок.

Жар моего дыхания смешивался с ночной прохладой. Меч в ножнах вспыхнул слабым светом, но я не стал доставать его, а сбросил истлевшую накидку. Затем пнул дверь и, когда она с грохотом рухнула на деревянный пол, ворвался внутрь.

Бусы, свисающие с потолка на нитях, качнулись и зазвенели. Полосы тут же зажглись алым, кровь взревела, требуя разнести в щепки всё, что попадалось на глаза, даже девушку, которая спряталась за стойкой и закрыла руками голову.

Я не сомневался, что будет именно так. А ещё знал, что если дать волю тьме, от здания ничего не останется. Я убью и виновных, и невиновных. И тогда… больше не посмею прикоснуться к её чистоте. Никогда.

— Где? — выдавил ледяным, мрачным голосом. Склянки за спиной торговки подпрыгивали и падали, разбиваясь вдребезги при каждом моём шаге. — Где он?!

Она прикусила дрожащую губу и указала пальцем вниз. Я откинул ковёр и увидел люк. Дёрнул за железную ручку — та поддалась уж слишком легко. Я усмехнулся про себя и ступил на шаткую лестницу — навстречу дну.

Пусть там ждёт ловушка.

Пусть Мавис и Зереф покажут мне, сколько тайн нашего рода они выведали, сколько сделали открытий, пока я был вынужден постигать всё это на собственной шкуре.

Первым, что встретило там, в отсыревшем подвале, стал труп наёмника, убитого мной пару часов назад. Когда глаза привыкли к полутьме, я обвёл настороженным взглядом пространство. В дальнем углу стоял стол, на нём — догорающая свеча. И никого вокруг.

Гнетущую тишину разорвал голос той девки, которую я пожалел. Оказалось, зря.

— Вам привет от истинной королевы!

Вслед за этими словами крышка с грохотом захлопнулась. Я вскинул голову. На губах расплылась безумная усмешка. Эти идиоты наверняка полагали, что такая западня принесёт им долгожданную победу.

Только вот… это не они заперли меня. А их заперли со мной.

В тот момент, когда источник света окончательно погас, все мои чувства обострились разом — зверь брал своё.

Я уклонился от летящего кинжала без особого труда. Оружие врезалось в стену и отлетело в сторону. Справа выскочил человек и замахнулся на бегу, но я поймал его руку, сжимающую короткий клинок, и с размаху ударил в голень носком сапога. Неизвестный взвыл и отшатнулся, и я, сократив расстояние, на ощупь обрушил кулак на его челюсть.

Я тряхнул кистью и подвигал пальцами, сбрасывая напряжение. Едва первый рухнул, как появился второй. Он оказался порасторопнее и смог задеть лезвием ухо — ещё немного, и я бы лишился его. Я молниеносно перехватил локоть напавшего и вывернул руку до хруста. Он закричал, стоило мне дёрнуть конечность вверх и сломать кость.

— Сколько вас? — спросил я, удерживая его. — Сколько ещё жизней мне предстоит отнять? Говори!

Я резко оттолкнул падаль от себя. Он споткнулся и упал — скорее всего, на своего дружка.

— Проклятье! — проскрипел наёмник, отползая подальше. — Нас не предупреждали, что ты — сущий дьявол!

Вы ещё не узрели истинного дьявола, отродья.

— Отвечай на вопросы, — рявкнул я, подходя ближе. — Заказчик — кто он? Где прячутся остальные? Какая у вас цель?

— Нам дали кошель золота и велели… — всхлипнул безымянный ублюдок. — Убить девчонку, аристократку из Аэрии. Сказали, что она спелась с группой отступников и предала корону. А потом сбежала и сейчас ищет убежище. Предостерегли, что она ведьма и может легко околдовать… Поэтому дали рецепт особого яда…

Наступила пауза, растянувшаяся на целую вечность. Клевета, порочившая Lisskane срывала все ограничения, которые я сам на себя наложил — багровые линии воспылали, откликаясь на нанесённые оскорбления. Я с трудом сдерживался, чтобы не вытащить меч и не покромсать их.

— Нам приказали где-нибудь зарыть убитого, но путь к лесу оказался отрезан… — пролепетал он. Речь прервалась стоном, который издал второй наёмник, постепенно приходивший в себя.

Nul (Растворись)

— Какого чёрта ты всё вывалил, Дрэй?! Чтоб тебя… — сдавленно причитал тот.

Dorm (Проклятие)

— Заткнись! — выпалил его напарник. — Ещё не дошло, что нам не одолеть этого горящего монстра?!

Настойчивый голос древнего перестал быть сильнее моего собственного шёпота.

— Вы дождались конца церемонии и напали на королеву Вестралии. Вы отравили её ядом, который сварили здесь. Вы принесли сюда тело, чтобы замести следы, опасаясь, что кто-нибудь из местных опознает его, — заключил я нарочито ровным тоном. — Я прав?

Я ощущал, как накаляется тело, как полосы давят на мышцы, побуждая к наказанию без выяснений — к быстрому, беспощадному убийству. Первородный не сдавался — он совсем не умел терпеть, когда дело касалось Искры. Я был таким же. И не отрицал этого. Но сейчас…

Tav keth! (Прими судьбу!)

Два слова, прозвучавшие одновременно, доказали, что мы превратились в отражение друг друга и могли меняться ролями в зависимости от ситуации.

Вот только моё главенство — неоспоримо.

Я — человек, а не дух.

Я — тот, кто строит судьбу, а не безропотно её принимает.

Несколько минут назад я бы снёс им головы с плеч, но сейчас руки покоились за спиной. Пламя в венах постепенно померкло, прекратило напирать на того, в чьём естестве вообще-то существовало — на меня.

Ибо лишь я один буду решать, когда эти твари отправятся в ад.

— Прав, — устало отозвался наёмник. — Молю, пощади нас…

— Опишите того, кто вас нанял, — велел я.

Сначала оба молчали. Один всё-таки заговорил, когда услышал звук доставаемого из ножен меча. Половины клинка хватило.

— Это был мужчина. Он пообещал, что Аэрия заплатит ещё больше — не только монетами, но и графством на востоке, если они получат труп беглянки… Ещё добавил, что истинная королева не бросает своих преданных слуг и всегда платит по счетам…

Восток. Графство Хартфилий. Они раздают её земли в качестве подарков для своих псов. Место, сожжённое Игнией. Место, откуда я вывез её людей, потерявших дом и своих близких. И теперь, что я слышу? Как ненасытная пара аэрийских стервятников отбирает у неё всё — и доброе имя, и родовое поместье?

Я обещал ей переговоры, но теперь им не бывать. Не после того, как они сплели огромную паутину, чтобы впрыснуть в неё яд. Не после того, как растоптали достоинство женщины, которая никому не причинила зла. И не после того, как попытались стереть её наследие.

Для вас, братцы, за ваши деяния, у меня есть только кара.

И вы примете её прямо из моих рук.

— Вставайте. Скажите девице, чтобы открыла, — сказал я, шагнув к лестнице.

Тот, кто не горел желанием говорить, поднялся и подошёл ближе. Я внимательно прислушивался к каждому шороху и даже отвёл одну ногу назад, готовясь к возможной атаке.

— Эй, Рита, открывай! — завизжал он, и та почти сразу распахнула люк.

Я зажмурился на пару мгновений, затем вынул меч и пошёл наверх, держа его остриём вниз. Едва выбравшись на поверхность, захлопнул дверь перед носом наёмника и вставил кочергу в петлю — простой, но надёжный засов.

Тот колотил по ней, вопил, сыпал проклятиями, и вскоре к нему присоединился второй. Оба ломились наружу, хотя никто не обещал, что они получат свободу в обмен на сведения.

То, что я их пока не прикончил, — само по себе чудо.

— Рассказывай, — угрожающе произнёс я, нависая над торговкой. — Ты в доле? Ты сварила отраву для королевы?

— К-королевы… — запнулась она, осознавая вес своего преступления. — Они… они заставили! Напугали, что пожгут тут всё! И меня, — Рита провела большим пальцем по горлу. — Клянусь, я не получила ни медяка от этих грязных…

— Ложь, — твёрдо проговорил, и полосы подтвердили это, вмиг воспламенившись. — Если бы ты молча закрыла меня там, я бы, может, поверил. Но ты не удержалась от издёвки. Значит, получишь своё наказание наравне с ними.

Торговка рухнула на колени и схватилась за мои штаны.

— Умоляю, не надо… Не надо… У меня ребёнок!..

У меня когда-то тоже был ребёнок. Только мою дочь никто не пощадил.

— …прошу вас, рыцарь! Я могу всё объяснить! Я хочу аудиенции у короля!

Последняя фраза прогремела в разуме гулким, неприятным эхом. Я вцепился в её плечо и поставил на ноги.

— Король перед тобой. Говори.

Глаза Риты ошеломлённо забегали по лавке — она явно лихорадочно перебирала в уме способы выбраться, но их не существовало.

— М-мой сын… у них в заложниках, — выдохнула торговка сквозь рыдания. — Если бы я не поставляла в Альтирию редкие растения и яды… его бы зарезали. А так… я вижу его время от времени. Пусть издалека, но всё же… Простите меня, В-ваше Величество… Простите… Я не знаю, как загладить…

— Ты пойдёшь со мной в замок, — перебил я. — Поможешь Ирмин вывести ту отраву, которую сама же сварила!

— Да, конечно, — пробормотала Рита, утирая слёзы.

— Без глупостей, — предупредил, заметив, что звуки из подвала стихли. — Взамен я верну тебе сына. Идём.

Я пропустил её вперёд, а сам бросил взгляд на люк. И тут дерево в самом центре разлетелось от мощного удара — похоже, они нашли, чем пробить дыру.

Narh elar murt erh. (Нам следует убить их.)

Я не ответил, даже когда линии вскипели, и Первородный негодующе зарычал. Я ждал, пока наёмники выберутся. Одним понятным жестом дал им шанс выбрать — склониться или умереть.

Понадеявшись, что возьмут количеством, они пошли напролом, представляя собой жалкое зрелище: у одного криво болталась челюсть, у второго — рука безжизненно свисала вдоль тела.

— Zor, Вэтар! Mharaz! (В бой, Вэтар! Карай!)

Меч загорелся и ослепил их своим сиянием. Пока убийцы разевали рты, моё оружие уже рассекло неповоротливые туши и искупалось в алой жиже. Я протёр лезвие о ткань расписного платка, что висел на стене и вышел из здания.

До рассвета оставалось меньше часа. Я поднял накидку и накинул на плечи. Мы спешно покинули квартал и оказались на широкой улице.

— Где ты видела сына в последний раз? — спросил я, шагая к приметным каменным статуям, установленным на главной площади.

— Раньше его держали в поселении Виэндор в четырёх милях к югу от столицы, — сообщила Рита. — Но накануне вашего прибытия привезли сюда. Меня как раз должны были отвести к нему, но…

Она осеклась и не закончила, но я и так всё понял.

Значит, есть ещё кто-то. Ребёнок и похититель ещё в Эльрине. Надо найти их.

— Ты! Что ты здесь делаешь?! — прогремел знакомый голос позади. Мы обернулись. — Нечестивица!

— В чем дело, Рихтер? — я задал вопрос прежде, чем она успела ответить. — Ты знаешь её?

— Конечно, Ваше Величество! — воскликнул тот. — Говорят, что эта женщина утопила своего сына в реке, чтобы обрести силу! Как ещё объяснить то, что раньше она едва сводила концы с концами, продавая травы, а теперь лавку открыла и готовит там зелья?! Колдовство, не иначе!

«Вы… повесите меня?»

Страх Люси раскрыть свой дар перед народом вдруг стал настолько осязаемым, что, казалось, осел на моей коже пеплом.

Люди… Они слепы везде. Им не важна суть — им хочется кого-то порицать, обвинять в своих бедах, линчевать. И чаще всего жертвами становятся те, у кого нет ни власти, ни армий.

Рихтер сделал два шага вперёд.

— Позвольте, я вышвырну её с глаз долой…

— Молчать, — железным тоном прервал я. — Ты видел это собственными глазами? — глава покачал головой. — Тогда чтобы больше я никогда не слышал подобной чуши!

— Повинуюсь, Ваше Величество, — почтительно склонился он, бросив на Риту презрительный взгляд.

— Командир! — Отряд Грея показался из ближайшего переулка. С ними шли Вейя и ещё две девушки. — Есть новости!

Я подозвал офицера к себе, и мы направились в сторону замка. Остальные двинулись следом.

— В общем, методом расспросов, уговоров и угроз нам удалось вычислить одну подозрительную фигуру. Только вот когда убедились, что это он… этот клещ уполз! Мы упустили его!

— Скажи Рихтеру. Пусть стражники ищут.

Грей скрестил руки под грудью и выдал:

— Смущает вот что: он мотался везде с мальчишкой лет пяти. Тот выглядел… забитым. Возможно, дитё не его.

Я остановился. Положил ладонь на плечо друга и слегка потряс.

— Найди их, Вейн. И приведи живыми обоих, — попросил я. — Если он поймёт, что мы идём по следу, то неизвестно, что сотворит с ребёнком.

— Я знал, что ты так скажешь, — усмехнулся Фуллбастер, повторяя мой жест. — Можешь положиться на нас, Командир. До встречи!

Как только мои люди снова нырнули в тени улиц, я обратился к двум главам:

— Наладьте связь с внешним миром до конца дня — я должен знать, какова обстановка. И ещё мне нужно отправить весть в Ашгард. Как это сделать?

— Ваше Величество, мы уже получили доклад от разведки и представим его вам на совете, — гордо объявил Рихтер.

— Весть можно послать с соколом, — добавила Вейя. — Птиц подготовят по вашему приказу.

— Хорошо, — кивнул я. — Окажите поддержку моим воинам. Не дайте ему улизнуть из Эльрина. Соберёмся после того, как наёмник будет пойман. А теперь можете расходиться.

Когда мы с Ритой вновь остались одни, она заговорила:

— Вы… защитили меня, хотя я поступила с вами… ужасно, — торговка теребила тонкий шнурок на поясе, не решаясь продолжить. — Почему?

— Потому что ты напомнила мне кое-кого.

Тон, которым я ответил, оказался через чур тёплым. Ведь речь шла о ней. О моей богине, выкованной из металла — но не из стали, а из золота: мягкого во время ковки и крепкого после застывания.

С каждым мигом я рвался к ней всё больше. И чем ближе становился замок, тем сильнее росла тревога — она всё ещё не очнулась.

Рита едва поспевала за мной — ей приходилось бежать, чтобы поравняться. Наконец, мы прибыли. Я взбежал вверх по лестнице и направился в покои. Распахнул двери и… замер на пороге.

Люси лежала с закрытыми глазами там же, где я её оставил. Слева и справа от кровати стояли две большие чаши с мутной водой. Нити, оплетающие её, потемнели, утратили сияние и стали похожи на те, что врезались в землю во время битвы в Ашгарде. Их концы вели в воду и выкачивали черноту из неподвижного тела.

Ирмин встала со скамьи и подошла ко мне.

— Взгляни, на что способны человеческие пороки. Как ненависть и зависть губят даже ту, в ком живёт Искра самой Альтер. Будь она обычной женщиной, умерла бы ещё ночью, — старуха умолкла и посмотрела на Хартфилию долгим, сочувствующим взглядом.

— Она никуда не пойдёт. Останется здесь, — заявил я.

Ирмин перевела на меня возмущённый взор. Седые брови выгнулись дугой.

— Смотри правде в глаза, Eldrath! (Первородный/древняя кровь.) Без неё тебе не выстоять даже с войском! Ты можешь махать мечом сколько угодно, но когда дело коснётся того, что за пределами твоего понимания, — её голос вдруг стих, а слова превратились в пророчество: — рассудит та, кого для этого избрали свыше!

Я всё ещё не до конца верил в это. Даже воочию наблюдая за её магией, даже говоря с Первородным, обитающим внутри, я не мог смириться с тем, что исход предопределён, и я не в силах на него повлиять.

— Вы… короли. Но Irra — вне власти королей, — произнесла старуха, но и это не сломило моего решения.

Я повернулся и кивнул Рите. Та робко шагнула в комнату и опустила голову.

— Я привёл тебе помощницу. Она изготовила яд. Пусть сделает противоядие.

Ирмин едко усмехнулась и взмахнула посохом.

— Я уже напоила королеву отваром и обработала рану. Дальше дело за ней. А эту, — кончик палки упёрся в живот торговки, — следует бросить в темницу до суда.

Рита испуганно воззрилась на меня. Я взялся за деревянную палку и отвёл её в сторону.

— Я понял. Спасибо за всё, edra (бабушка).

Ирмин улыбнулась, легко похлопала меня по щеке и вышла.

— Стража! — выкрикнул я. С конца коридора тут же подбежали двое. — Сопроводите гостью в свободную комнату. И обеспечьте всем необходимым.

— Да, Ваше Величество!

— Благодарю, — прошептала Рита, низко кланяясь.

Я закрыл двери и подошёл к Люси. Сначала не касался, боясь нарушить потоки, которые её исцеляли. Но минуты шли, и желание убедиться, что она живая, что всё ещё дышит, стало нестерпимым. Я подвинул скамью и сел, затем снял перчатку. Медленно приблизил свою руку и осторожно дотронулся. Кожа была горячей, хоть снаружи и выглядела белой, как мел.

Полосы заалели. Пламя устремилось по венам, отзываясь на её жар.

Sorn ir. Re ber val ruht. (Помоги ей. Я заплачу любую цену.)

Nesh thern zank Al'ter. (Нельзя вмешиваться в промысел Альтер.)

Re irrht rum. Ner varn dul. (Я видел пещеру. Вы были вместе.)

Varn. Noth Eldar ne mharaz thra'ir. (Были. Пока боги не покарали нас с ней.)

— Что это значит?! — воскликнул на общем языке, вскакивая. — За что… за что вас наказали?!

Древний разорвал наш первый полноценный контакт, больше не желая союзничать. Я с размаху ударил по стене кулаком, толком не почувствовав боли. Отдышавшись, посмотрел вниз — даже ресницы Люси не дрогнули.

Я вновь опустился на скамью и прижался губами к её руке.

— Вернись ко мне…

Голова легла ей под бок. Слёзы, беззвучно стекающие с глаз, капали на её сжатые пальцы, словно умоляя изгнать тоску в небытие.

— Dunh, ash Lirra…(Прости, моя госпожа.)

Вдруг нити загорелись, но не золотым, а блёклым, жёлтым светом, собрались над нами плотным полотном и устремились вниз. Я инстинктивно накрыл её собой и выставил вперёд ладонь. Через мгновение сгусток распался на сияющие искры, опадающие на постель и одежду.

Я с шумом выдохнул. Потом заглянул в чашу напротив. Вода стала прозрачной, как стекло — от черноты не осталось и следа.

Я поднялся и подошёл к окну, чтобы впустить побольше свежего утреннего воздуха. Покои озарились первыми лучами восходящего солнца. И тогда я обратил внимание на блеск в углу — на столе лежала маска в форме черепа.

Ирмин принесла? Больше никто не мог.

Я сделал два широких шага, взял в руки свой шлем и всмотрелся в вогнутую сталь. Это лицо, смотрящее на меня, всё также жаждало мести за неё. За все страдания, что ей пришлось пережить. За страх быть отвергнутой людьми. За преследования, покушения, попытки овладеть.

Отныне моими врагами были не только братья, но и боги, имена которых давно стёрлись из книг и памяти народа. Когда-то давно они разлучили Искру и Первородного, а теперь уготовили ту же участь для нас с Люси.

Чёртовы боги, которые не имели привычки отзываться в час нужды. Кажется, дьявол, живущий во мне, и то помогал чаще.

Им не сокрушить нас. Не отнять друг у друга. Если даже дракон, самое могущественное создание, покорился этой любви, то и они… падут перед ней.

Или я заставлю их сделать это.

Я присел на сундук и прислонился к стене. Прикрыл веки всего на миг и даже не заметил, как задремал.

Очнулся от слова, сорвавшегося из её уст. И оно тут же откликнулось в груди — безымянный Первородный обрёл имя. Искра будто поставила точку на нашем с ним слиянии, и тогда я признал, что других путей нет и не будет. Только битва, где исход — чья-то смерть.

Я опять уступил ей. Себе. Нашему общему долгу. Ведь даже мимолётная мысль о том, что она опять сбежит в одиночку, бросит себя в опасность, заставляла сердце сжиматься от ужаса.

Я восторгался её несгибаемым нравом, который разжигал кровь и пьянил рассудок. Каждая близость раскаляла воздух между нами и плавила всё вокруг. Обнимая свою отраду, вдыхая её запах, крепко прижимая к себе, я снова и снова убеждался, что могу отказаться от чего угодно, кроме неё. Ибо Lisskane — моя половина. До самого конца.

Я видел насквозь то, что она замышляет — пытается отвлечь, как у водопада. Хочет, чтобы я вернулся к своему изначальному слову про переговоры. Ею двигал страх потери, а мной — жёсткое, непоколебимое решение, родившееся прямиком из поступков тех, кто охотился на нас. И именно её упрямство подтвердило — я сделал правильный выбор.

Она полулежала на моей груди — сонная, хрупкая, родная. Как женщина, прильнувшая к мужчине, а не воплощение единственного почитаемого божества на континенте. Я перебирал шелковистые пряди в руке, поглаживая пальцами её затылок и слушал мерное дыхание.

Недолгие минуты покоя закончились, когда в дверь постучался стражник. Он сообщил, что прибыл отряд Грея. Я перечислил ему тех, кого надо созвать в тронный зал и отпустил. Люси не захотела идти, и я не настаивал — поцеловал её в лоб, быстро оделся, взял маску и отправился туда один.

Я шёл выверенным шагом, с прямой спиной и уверенностью в том, что буду делать и говорить. К моему приходу все расположились за круглым столом из серого мрамора. Я молча обвёл помещение взглядом и отметил, что Лирин отдавала предпочтение простоте — и стены, и потолки покрывала тонкая известковая обмазка, выбеленная до молочного оттенка. Мягкий свет, падающий от факелов, лишь подчёркивал гладкость камня. Эта строгая чистота смотрелась внушительнее, чем позолота, пёстрая роспись и разноцветные витражи во дворце Альтирии.

Слуги, едва завидев меня, низко склонились, побросали мётла с вёдрами и поспешили удалиться. Здесь всё ещё пахло застаревшей пылью, но это не имело значения. Я мог провести собрание хоть в конюшне, но сегодня хотел сделать это в месте, где восседала моя прародительница.

Я неотрывно смотрел на трон, выточенный из цельного дуба, осознанно лишённый витиеватых украшений и парчи. Спинку очерчивала резьба в форме цветка, а сиденье укрывал плотный льняной покров. В этом ощущалась воля: королева не выставляла богатства напоказ, а показывала, что стоит на одной ступени с теми, кто пришёл просить её о милости.

— Для того, чтобы крепко держать бразды правления, ей не требовалось удивлять кого-либо, — произнесла Ирмин, словно читая мои мысли. Она приблизилась и указала посохом на трон. — Истинное величие не в роскоши, а во внутренней силе. Ты ещё молод, но жизнь уже успела тебя испытать. И потому, — старуха отступила, освобождая дорогу, — ты готов.

Но я так не считал. Кое-чего не хватало: победы над врагами и места для неё. Я не собирался находиться на пьедестале один и принимать незаслуженные лавры. Поэтому обошёл стол и сел спиной к трону, а маску положил перед собой.

— Докладывай, Вейн.

— Да, Команд… — он осёкся и тут же поправил себя: — Ваше Величество. Крыса засела глубоко, но нам удалось выкурить её из норы. Он не успел навредить пленнику, мы спасли его. Но…

— Что «но»? — спросил я, постукивая пальцами по мрамору.

— Я ранила его, — спокойно сказала Вейя. — Он угрожал лишить мальчика жизни и поплатился за это.

— Вы с Эльзой поладите, — тихо усмехнулся Грей.

— Смертельно? — уточнил я.

— До допроса доживёт, — воительница пожала плечами.

Рихтер громко цокнул и скрестил руки под грудью.

— Мы перевязали его, но, боюсь, до ночи он не дотянет.

— Пошлите за торговкой, — велел я страже. — И приведите её сына.

Спустя несколько минут в зале появилась Рита. Ирмин окинула девушку хмурым, но понимающим взглядом. Остальные даже не посмотрели в её сторону.

— Ваше Величество, — тихим, дрожащим голосом обратилась она, приседая в неловком реверансе.

Двери открылись. Мальчик, цепляющийся за руку другого стражника, боязливо огляделся. Рита кинулась к нему, обняла и взяла на руки, громко рыдая.

Она повернулась к нам, всхлипывая.

— С-спасибо…

— Можешь идти к себе. Позже к тебе придут, чтобы допросить, — ответил я.

Торговка поклонилась и вышла в сопровождении воина.

— Следует казнить её! — выдавил Рихтер, как только массивные двери захлопнулись.

— Она всего лишь несчастная мать, — высказался Рикан. — Что с неё взять?

— Да? Может, ты вместо неё понесёшь наказание за яд для королевы?!

Гидор кашлянул в кулак, Вейя закатила глаза и потёрла виски, а Грей пробормотал что-то вроде «везде всё одинаково».

— Я не говорил, что надо простить её, — Рикан покачал головой. — Просто это факт.

— Я приму решение по ней после того, как всё прояснится, — твёрдо проговорил я. — Впереди война. Re karn rash kraihar. (Я собираюсь уничтожить врагов.)

Они переглянулись. Поняли каждое слово.

— Когда выступаем? — с одобрением отозвался Гидор.

— Мои воительницы готовы, — сообщила Вейя.

— Солдаты столицы присоединятся к вам, — сказал Рикан.

— А если… вся армия поляжет под Ашгардом? С чем останется Вестралия? — вскинулся Рихтер. — С горой трупов?

— Ты… — прошипел Рикан, но я остановил взмахом руки.

— Закир, мой дед, сжигал эти леса в поисках шкатулки Альтер, — начал я. — Убивал ваших солдат, а королеве Лирин преподнёс на пиках головы генералов. Мой брат Игния не будет столь милосердным — если мы его не остановим, он найдёт лазейку, захватит эту страну, надругается над вашими жёнами, а детей превратит в рабов, — я ненадолго замолчал, глядя на каждого по очереди. — Есть и другая сторона — Зереф. Он и его королева-змея тоже не откажутся от приданого и захотят урвать кусок от ваших земель, если не захватить всё. И это произойдёт, если мы будем отсиживаться здесь и ждать их. Выступаем в полдень.

Ирмин сжала посох так, что побелели пальцы. Её зелёные глаза вдруг потемнели, а волосы встали дыбом.

— Когда kroth’ir drak (силы небесные сойдутся),Irra, которую вы признали королевой, kel’ash (встанет между) жизнью и смертью. Она — хранительница света, а не крови. Надежда на мир, а не на пепел.

В зале повисла тяжёлая тишина. Мне не понравилось, что старуха снова свела всё к Люси, но я не мог ей возразить. Потому что признавал эту неприятную истину — всё происходящее так или иначе связано с ней. И моя в этом роль — быть защитником. Её и своих владений.

— Я верю вам, Ваше Величество, — произнёс Рихтер на выдохе. — Как верю и в то, что богиня не оставит нас, — он достал из-за пазухи кусок пергамента. — Враги расположились в Пустоши двумя небольшими отрядами — на севере и на востоке от вашей крепости. Скорее всего, это засада. Они выжидают вас.

— Сколько людей? — спросил Фуллбастер.

— Не больше двух десятков.

— Разведчики, — Грей развернулся ко мне. — Как только выйдем за пределы леса, они пошлют гонцов и оба войска двинутся на Ашгард.

— Ты прав, — согласился я, бросив взгляд на маску. — После собрания я пошлю туда сокола с приказом выводить жителей через туннель. И хочу, чтобы их приняли в Эльрине.

— Много? — поинтересовался Рикан.

— Какая разница? Это подданные короля, — возмутился Рихтер.

— Не больше четырёх сотен, — ответил я, пресекая перебранку, затем повернул голову: — Ты поможешь им войти, edra (бабушка)?

Ирмин поднялась, опираясь на посох и моё плечо.

— Конечно, brir (внук). Жертва Rahtirre не будет напрасной, — она прикоснулась к шее, и я тут же вспомнил, как Люси с трудом говорила, когда мы встретились в долине. Я стиснул зубы, проклиная себя за то, что не додумался сразу — вход уже был оплачен. Её голосом.

Я проводил старуху до дверей и взял за локоть, когда она хотела выйти.

— И графиня, — добавил тихо, глядя ей прямо в глаза. — Её надо поставить на ноги. Иначе, боюсь…

— Королева попытается и умрёт, — закончила Ирмин за меня. — Она уже научилась передавать хворь воде, но рана её матери слишком серьёзная. Одна ошибка — и Irra впитает в себя чужую гибель.

Ирмин ушла. После обсуждения деталей, я объявил собрание оконченным. Главы покинули зал и отправились готовить войско к отбытию. Мы с Греем остались.

— Расспроси Риту. Возможно, она видела заказчика.

— Живой свидетель, — догадался офицер.

— Я просчитался, — признался ему, потирая переносицу. — Жалел себя, боялся бередить раны, и в итоге упустил единственную, кто знал правду о том злополучном дне, когда не стало Элис и Элинор — Мираджейн. Её нашли мёртвой в подземелье. Уверен, что Мавис спустила на неё своих поганых псов, чтобы закончить то, что начала четыре года назад.

Фуллбастер шумно выдохнул через рот и выругался.

— Вот же дрянь! Убила двух зайцев одновременно! Теперь, если мы не получим доказательства от торговки и наёмника, то обвинения будут голословными…

— Не совсем так. У Норвуда есть послания Мавис к слугам.

— И что? — ухмыльнулся Грей. — Она будет всё отрицать. А нападки на себя объяснит тем, что ей ставят палки в колёса, — он хлопнул ладонью по столу. — Веришь или нет, эта девица никогда не нравилась мне. Чуяло сердце, что злющая она, как крапива…

Я встал с кресла и надел маску-череп.

— Устроим проверку на разноречие, а потом сведём их показания вместе, пока время есть.

Фуллбастер кивнул. Мы вышли из зала и отправились в разные стороны: он — на второй этаж, в комнату Риты, я — в темницу в сопровождении стражи. Один из них доложил, что Люси покинула дворец вместе с Мэстом. Я велел отправить за ними десять самых бравых воинов для охраны, но так, чтобы она не заметила — без брони и шлемов.

Я не хотел, чтобы моя забота казалась ей клеткой, но где-то там, в глубине… всё ещё порывался запереть её в покоях и не выпускать, пообещав, что разберусь со всем сам. Сдерживать себя было трудно, но я справлялся. И когда ступил в сырое помещение, окутанное смрадным полумраком, смог ненадолго избавиться от этих навязчивых мыслей.

Он сидел на грязном полу, прислонившись к стене, и глухо стонал с закрытым ртом. Пламя от факела напротив освещало его красное лицо, измученное лихорадкой. Я завёл руки за спину и прямо спросил:

— Кто заказчик?

Наёмник начал смеяться. Сначала тихо, затем громче. Следом ударился затылком о камень позади себя. Ещё раз. И ещё. Я бесстрастно наблюдал и ждал, когда этот осёл размозжит себе череп.

— Ты, Изгой, служишь дьяволу… — выдавил он наконец. — Ты самозванец, а не король.

— Значит, так говорит «истинная королева»? — ледяным тоном отчеканил я. — Или, может, мой брат?

— Герцог.

— Герцог, — повторил я. — Эту песню я уже слышал. И она мне порядком надоела.

Я достал ключ, который заранее взял у стражника, отпер дверь и вошёл внутрь. Молча вытащил из потайного кармана кинжал, согнул колени и сел перед ним.

— У меня нет времени возиться с тобой. Знаешь, что будет дальше? — я резко вонзил остриё в его открытую рану, и тот взвизгнул. — Я уничтожу тех, кто нанял вас. Сожгу дворец в Альтирии, сожгу корпуса, где выращивают таких ублюдков, как ты. Найду твою семью, твоих друзей и товарищей, вспорю им животы и буду смотреть, как они умирают…

— Чудовище! — завопил наёмник, корчась в жуткой агонии.

Он пытался отползти, отбиться, но ничего не выходило — я останавливал все его немощные атаки, крепко удерживая за плечо.

— …я не оставлю в живых ни одну собаку, посмевшую напасть на тех, кто мне дорог. Я лично проложу вам путь в преисподнюю. Последнее, что вы будете видеть перед смертью — маску Изгоя.

— Хватит!

Крик разнёсся по длинному коридору темницы и потонул где-то в её недрах. Я вытащил лезвие и протёр об его же сальные волосы.

— Говори, — сурово приказал я. — Скажешь — тебя вылечат. Нет — к ночи будешь мертвецом.

Он сплюнул рядом с собой и набрал полную грудь воздуха.

— После того, как граф Хартфилия вернулся в столицу, проиграв бой, — заговорил наёмник, едва дыша, — наш отряд вызвал командир. Он сказал, что есть задание и если выполним, нам щедро заплатят. Заказчица прибыла в корпус лично. Её встречали с почётом, но никто не знал, кто она — лицо было скрыто за плотной вуалью, а сама женщина укутана в толстый плащ. Всё, что мы знали — она леди, чертовски богатая леди, — он усмехнулся и снова сплюнул. — Из примет — низкий рост, как у ребёнка, тонкая фигурка. Эта женщина не говорила — за неё это делал высокий мужчина в доспехах с ног до головы. Он вещал, что Изгой обратился к чёрной магии и держит у себя колдунью, чтобы всех нас уничтожить. И мы уже знали, что это — правда, от вернувшихся с графом перепуганных солдат, — наёмник шмыгнул носом. — Нас отправили кого куда. Меня тайно провели в Вестралию под видом торговца, чтобы контролировал ту девчонку — Риту. Со слов командира «она отбилась от рук хозяйки». Когда прибыл, завербовал трёх воинов, которых ты уже…

— Задание — убить дочь графа? — процедил я, ощущая, как огонь захватывает тело. Я хотел убить его. Первородный хотел того же. Но мы должны были пройти это испытание — и я пройду его ещё раз, когда расскажу ей. Пусть увидит: монстры — это они.

— Сначала велели поймать и привезти в столицу, — ответил он сипло. — Но, когда леди Хартфилия появилась в Эльрине, мне отдали новый приказ — отравить. Что касается тебя… ничего не менялось, — наёмник поднял на меня глаза. — Изгою — смерть.

Он вдруг кинулся вперёд, повалил меня на землю с безумным блеском в глазах и сомкнул руки на шее. Хват получился слабым — помешала маска. Он не увидел торжествующей усмешки, коснувшейся моих губ, когда я дал себе разрешение. И до последнего не осознавал, что через секунду превратится в труп.

Пальцы обхватили рукоять клинка. Я ударил его под рёбра. Бесшумно. Раз, другой, третий. Наёмник завалился набок и больше не шевелился. Я спихнул с себя неподвижное тело и поднялся. Перед тем, как выйти, оглядел его с презрением.

Это не понравилось бы моей госпоже. Но она не узнает. Ни за что не расстроится. Эта тьма останется здесь. Навсегда.

Пока шёл наверх, то думал о том, что Мавис перешла все границы. В ход шли все имеющиеся козыри — и армия, и элитный отряд убийц, и порочащая ложь. Она всеми силами стремилась избавиться от нас, но до сих пор мы ни разу не попались в расставленные ею капканы. Я не верил, что Зереф всего этого не видит. Напротив — с каждым разом всё больше укреплялся во мнении, что муж и жена действуют заодно.

Я не знал, как бороться с этой напастью. Всё, что я умел — рубить врагов, а не плести хитроумные интриги. И всё чаще склонялся к мысли, что без Люси мне не развязать эти узлы. Я мог сражаться. Мог убивать. Жечь, топить, развеивать по ветру. Но всё это не имело смысла против такого противника, как Мавис. Против неё я был… бессилен.

Грей ждал у входа — закончил быстрее. Мы вернулись в тронный зал. То, что он рассказал, глубоко меня потрясло и сошлось с тем, что узнал я. Оказалось, что около шести лет назад Рита повстречала мужчину, вышла замуж и родила ребёнка. Вскоре сын заболел, но Рита не сдавалась — выхаживала дитя отварами из трав, которые сама готовила, за что получила пугающую славу ведуньи. Мальчик медленно шёл на поправку, но для полного выздоровления не хватало ингредиента — экстракта редкого цветка.

Не найдя поддержки среди соплеменников, отчаявшиеся родители решили попытать счастья в Аэрии, где никто их не знал. Возлюбленный Риты отправился в Альтирию, чтобы предложить её знахарский талант в обмен на знание о местонахождении цветка. Одна леди, прослышав об этой истории, поделилась с мужчиной тем самым экстрактом и не взяла платы. Лишь сказала: когда придёт время, они вернут долг.

Отец принёс недостающий ингредиент, мать сварила отвар, и ребёнок выздоровел. Они жили обычной жизнью почти год, и вот леди послала весть — час настал. Она попросила достать редкий цветок с оранжевыми лепестками, растущий в лесах Вестралии. Рита заподозрила неладное, ибо знала, что это растение содержит ядовитый нектар, но просьбу выполнила, как и было обещано. Её муж повёз цветок в Альтирию. Шли дни, но он не возвращался. Вскоре птицы принесли новое послание с приказом служить неназванной леди в обмен на жизнь мужа. Так Рита начала поставлять в Аэрию через подставных лиц всё, что от неё требовали — от цветочных ростков до настоев. Время шло, но ничего не менялось. Год назад, устав от неизвестности, знахарка впервые воспротивилась приказу — пригрозила, что перестанет выполнять указания, если мужа не отпустят. В ответ слуга, присланный леди, бросил ей под ноги мешок с отрубленной головой. В тот же день она взяла сына и сбежала на север, но её быстро настигли: ребёнка отобрали и увезли, а ей пришлось вернуться и продолжить варить яды ради того, чтобы сохранить ему жизнь.

Чем больше я узнавал, тем тяжелее становилось на душе. Паразиты, удобно устроившиеся на троне Аэрии, подлежали полному истреблению. Рядом с ними Игния казался мелкой букашкой. С бастардом всё было просто: бой на мечах, на кулаках — не столь важно. Главное — без всего того, что ломает изнутри, от чего невозможно защитить разум. Кошмар… наяву.

Пока я писал короткое послание в Ашгард для Эльзы и Мистгана, Грей носился по залу и сокрушался из-за моей невестки с ангельским лицом и подлым нутром. После мы вышли и отправились к отдельной круглой башне в углу замковой стены — там держали соколов. Сокольник показал просторный зал с насестами. Когда я выбрал птицу и привязал к лапке скрученную в трубочку весть, он сопроводил нас по винтовой лестнице на открытую площадку для взлётов и посадки. Как только пернатый гонец упорхнул, я сжал перила двумя руками и сказал:

— Все наши останутся здесь, охранять графиню. Враги могут попытаться через неё добраться до Люси. Нельзя этого допустить.

— Командир, э-м… — запнулся Фуллбастер. — Я тут обмолвился парой слов с Нильсом, — его взгляд устремился вниз — высокий воин бродил по двору, будто чего-то ждал. — Он хочет ехать с нами. Говорит, скучает по дочке.

— Его-то как раз мне бы и хотелось оставить. Этот человек может в одиночку положить целый отряд.

— Да, но не забывай, что мы тоже будем окружены толпой незнакомцев, — заговорщически произнёс он. — Помощь в случае чего не помешает.

— Хорошо, — согласился я. — Готовься.

Фуллбастер ободряюще похлопал меня по плечу и спустился вниз. Я ещё немного постоял и пошёл в замок. За ней.

Люси была встревожена, но старательно скрывала это. Я ловил её метавшиеся по толпе глаза — она боялась нового нападения. И я тоже. Ведь в следующий раз убийца мог выстрелить из лука. Или к ней могли подослать человека, которого трудно заподозрить. И именно об этом я думал в тот миг, когда вестральская девочка кинулась под копыта коня.

Венок из полевых цветов — жест невинного ребёнка — стал народным признанием. Так, явившись в Вестралию сломленной потерями, Хартфилия покинула её королевой с собственной армией. Я украдкой поглядывал на неё, любуясь благородным совершенством: как прямо держалась, как улыбалась людям, как находила доброе слово для каждого, а потом, у самого выхода, получив благословение леса, не вынесла и сдалась.

Но теперь я мог прижать её к себе, собрать со щёк солёные капли и влить свою силу в терзаемую страхом душу. Мог согреть, окутать пламенем, зная, что теперь не обожгу. Мог стать для неё достойной, нерушимой опорой.

И первым шагом стал рассказ о том, что происходило, пока она спала. Я не хотел взваливать этот груз на её неокрепший после ранения разум, но время поджимало, а оставлять её в неведении я не имел права.

— Мавис уже спланировала наше поражение, — задумчиво заключила она. — Нам нужно разгадать её замысел. Скорее всего, сестра помешает провести переговоры — ей они ни к чему, — Люси замолчала и повернула голову влево — туда, где находилась столица Аэрии. — Теперь я уверена, что твою семью отравили Лисьим глазом. Но кое-что меня тревожит: твой брат. Он не казался мне омороченным, пока я жила во дворце.

— Потому что он с самого начала знал обо всём. Зереф пришёл в Монтгейт и требовал у Игнии тебя выдать. Ему больше нет нужды скрывать свою гнусную сущность — трон и так его.

— Сомневаюсь, — Хартфилия потёрла пальцами виски. — Не всё сходится. Их с Мавис цели не совпадают. Зерефу ни к чему убивать меня. Как и Игнии, ему нужна Искра. Скорее всего он вмешался, когда перевёл книгу и нашёл что-то… важное, — она посмотрела на меня и выпрямилась. — Я думаю, что сестра проворачивает дела за спиной мужа, как и всегда.

— Ты хочешь, чтобы я изменил решение, — я медленно кивнул, выдержал паузу, пристально рассматривая её. — Скоро ты сама убедишься в том, что я прав.

Я отступил сейчас, но только для того, чтобы наглядно показать ей истину. Она полагала, что Зереф — жертва обстоятельств, но это было заблуждением. Он являлся полноценным участником. И я решил развеять эти наивные представления — подстроить всё так, чтобы Люси сама увидела эту гниль, осознала её и не ввязывалась, а оставила мне. Я собирался нести за нас двоих это бремя разбитых надежд, оградив её, насколько это возможно.

— Ваше Величество! — воскликнул Грей, поравнявшись с нами. — Глянь туда!

Он указал на запад. Вдалеке, у одного из скалистых холмов, струилась едва заметная полоска дыма.

Я перевёл взгляд на неё. Несколько мгновений наши глаза неотрывно смотрели друг на друга в молчаливом понимании. Затем её взор упал на шлем, притороченный к седлу, к которому уже тянулась моя рука.

В тот миг, когда маска закрыла лицо, я развернул Зимара и отдал приказ:

— На разведку отправится отряд из десяти человек. Вейн, отбери людей. Солдаты — сомкнуть ряды! Защищать королеву!

Войско мгновенно подчинилось, разделившись на две части: конница со щитами выстроилась вокруг Хартфилии, прикрывая со всех сторон. Я же ехал впереди без дополнительной охраны, но Вейя и Гидор явно не одобряли этого и присоединились ко мне, ворча о безопасности и тылах, где и должен находиться король. Но я привык вести за собой, а не прятаться за чужими спинами.

Не прошло и получаса, как отряд вернулся. Они наткнулись на следы и обнаружили опустевший лагерь. Это означало только одно — нас засекли и уже отправили весть войскам. Скоро враги выдвинутся, чтобы отрезать нам путь к Ашгарду.

— Что будем делать, Ваше Величество? — спросила Вейя, когда мы ненадолго остановились за пологим склоном.

— Растянем линию фронта, — я начертил мечом на рыхлой земле прямую полосу. — Ты и твои воительницы помчитесь вместе с королевой к крепости. Оставшиеся разобьются на группы по двадцать человек и пойдут длинной цепочкой, постепенно смыкая её, — изложил, дорисовывая на карте сражения последний штрих — полукруг. — Так мы обеспечим ей двойной щит.

— У нас есть поверье, — сказала Вейя, разглядывая рисунок. — Когда Кровавый Серп взойдёт на небе, боги выйдут из своих чертогов, чтобы сразиться с злыми духами, — она вскинула голову, и я взглянул следом, но ничего, кроме облаков, не увидел.

— Сегодня нас ждёт длинная ночка, — усмехнулся Гидор. — Лунная.

Жидкий огонь, что тёк по венам, неожиданно встрепенулся, накалил тело, и вместо воздуха я выдохнул пар.

Древний сидел молча и выжидал, когда наступит конец света. Когда мы, наконец, вцепимся в глотки тем, кто посягнул на Искру. Он не мешал, но я всё равно ощущал его ярость, ничуть не уступающую моей собственной. Только моя была тихой и холодной, а его — громкой и жаркой.

— Нильс — в крепость, от госпожи не отходи, — велел я, повернувшись к своим. — Грей, ты со мной. Я поскачу вперёд, а ты замкнёшь строй.

— Есть! — отозвались оба.

— К закату Rahtirre должна оказаться за стенами. Невредимая, — обозначил для всех. — Они могут подослать её отца, кузена, ещё кого-то знакомого — не верьте никому. Если враг прорвётся — убейте без колебаний. Ошибки недопустимы, — я поднял вверх руку с оружием. — Karnath kraihar! (Смерть/ад врагам!)

Пока заложенный мною клич, подхваченный сотнями голосов, разносился по Пустоши, глаза искали её. И нашли. Ладонь, прижатая к груди, дрожащие губы, сведённые брови — всё выдавало гнев. Она слышала, что я говорил про её родню. Но отказываться от своих слов я не собирался.

Люси шла вперёд мелкими шагами, и люди расступались, пропуская её.

— Идите, — обратился к соратникам. — Донесите до всех план действий.

Все четверо склонились и разошлись, расчищая пространство. Когда она остановилась передо мной, поблизости уже никого не осталось.

— Ты приказал своей армии убивать моих родных? — выпалила Хартфилия. — Что дальше, милорд? Начнёшь рубить головы всем, кто косо на меня посмотрит?

— Ты знаешь, что нет, — проговорил ровным тоном. — И знаешь, что Мавис использует кого угодно, чтобы достать тебя. Предлагаешь подпустить их, а потом смотреть, как Джуд или Локи, купленные золотом или охваченные страхом, швыряют тебя ей под ноги?! — выкрикнул я, нависнув над ней. — Вспомни: когда-нибудь, хоть один раз, я убивал без нужды?! — она покачала головой, смахнув слёзы. — Нет? Значит, я поступаю так, когда это нужно!

— Папа и брат… не способны на такое, — всхлипнула Люси. — Семья… не всегда враги, Нацу…

Я отвёл её к стволу старого, иссушенного дерева и снял шлем. Правда о подлости графа рвалась наружу, но я сдерживал себя изо всех сил. Хотел завопить ей в лицо: «Не глупи и не перечь мне!», но вслух сказал иное:

— Я отвечаю за тебя. Делаю всё, чтобы сохранить твою жизнь. Мне плевать — будь то человек или тролль, старый или молодой, близкий или чужой, один или сотни… я испепелю любого, кого сочту угрозой!

Люси отвернулась и обхватила себя руками. Её плач жёг нутро, скрёб по стенкам рассудка, плавя выдержку, но я терпел и не трогал, давая ей возможность смириться.

Не прошло и нескольких минут, как она повернулась. Влага на её щеках блестела на солнце, грудь тяжело вздымалась, пальцы сжимали капюшон до побеления костяшек, и я почувствовал себя драконом, который запер свободолюбивую принцессу в башне и теперь требовал от неё повиновения, как от своего воина.

«Irra никогда не выберет изверга…»

Как только девичьи губы разомкнулись, чтобы ответить, я сгрёб её в охапку и сжал. И тут же ослабил объятия — боялся навредить бронёй.

Я хотел, чтобы она ощутила, как силён страх потерять и велика готовность защитить от всего. Но вместе с этим желал скрыть, что стою на грани падения перед её волей.

— Пожалуйста, не надо… — прохрипела она, уткнувшись в латы. — Если они придут, если попытаются просто заговорить, я… клянусь, я сама отправлю их назад…

Я стянул наручи и бросил их под ноги. Туда же полетела маска. Медленно провёл рукой по длинным локонам, а потом взял её лицо в ладони и приподнял. Во взгляде читалось горькое отчаяние. Я снова заставлял её страдать, но теперь не пламенем, а реальностью. Пророчество испытывало нас, с каждым разом всё глубже погружая в бездну. И я мог лишь надеяться, что смогу сломить ход судьбы, если на поле боя всё повернётся против нас. Ведь если не сумею — мы обречены сгореть в горниле войны.

Я дотронулся губами до её лба и не отстранялся дольше, чем того требовало такое целомудренное касание.

— Береги себя, ashLisskane, — прошептал, отпуская её. Поднял наручи, шлем, и уже собирался надеть их, как она обхватила меня за шею и притянула к себе. Я развернул нас так, чтобы все видели мою спину, а не наш поцелуй. В нём сплелось всё: любовь, боль, магия, злой рок. И вера друг в друга.

— Береги… себя, — повторила Люси. Её пальцы, испускающие золотой свет, цеплялись за мои волосы, путались в них, удерживая на месте. — Ты… придёшь за мной, Rahtkharre (Король/владыка огня)?

Древний откликнулся на зов, снова распаляя кровь по одному слову. Я потёрся своим носом о её и пообещал:

— Re zorath varn vekar du. (Я всегда буду приходить за тобой.)

***

Этот путь оказался самым долгим в моей жизни. Мы ехали по намеченным тропам, обходили знакомые мне крюки, пересекали равнины, заросшие колючими кустарниками, внимательно следя за окружающим пространством. При появлении чужаков войску было приказано разорвать цепь и перестроиться в четыре боевые колонны.

От напряжения, которое не отпускало добрую половину дня, гудела голова, дёргался глаз, дыхание сбивалось, а главное — хладнокровие трещало по швам. Я ждал атаки. За каждым бугром, за каждым камнем чудились тени, вмиг вырастающие в воинов под знамёнами Аэрии и Крагора.

Мы не останавливались. Не сходили с лошадей, а гнали их во весь опор. Пешие первыми сужали круг, пока оставшаяся конница прикрывала. Так вся территория, все дороги, что вели в Ашгард с севера, перешли под наш контроль. Мне сообщали о других пустых стоянках, на которые отряды время от времени натыкались. Я велел отправить за ними лучших ищеек, но не для нападения, а чтобы обнаружить их позиции — хотел рассчитать, когда братья явятся на порог.

Когда вдалеке показалась высокая башня, я позволил себе выдохнуть. Войска успешно стеклись к крепости и расположились вдоль стен, ожидая меня.

К тому моменту вернулись следопыты. Их доклад ясно дал понять, что в запасе всего несколько часов. И этого едва хватит, чтобы как следует отдохнуть после изнурительного похода.

Вскоре приблизился Гидор. Он настоял на том, чтобы заменить меня: самому объединить солдат и расставить линию обороны. Снова отчитывал, как мальчишку — бубнил, что я беспечно отношусь к своей жизни и упрямо лезу под стрелы.

Я кивнул и поскакал вперёд, чтобы поскорее встретиться с ней, положить голову на колени и почувствовать нежные пальцы на лице. Хотя бы на несколько минут.

Из грёз вырвал голос Белой смерти.

— Если они что-то и задумывали, то их план провалился, — гордо объявил Грей, подъехав ко мне на взмыленном скакуне. — Никто не может обойти Командира в стратегии!

Я не ответил, подумав, что ещё рано делать выводы о том, кто кого обошёл.

Мост мы пересекли в темноте — только огни с вышек чертили в воздухе узкие полосы света. Ашгардцы не сидели без дела: похоронили павших, починили сломанные ворота, утроили караул.

— О-ох, дом, милый дом! — блаженно протянул Фуллбастер. — Как же я скучал!

Nerh vazh. Re nekh sar dra. (Они близко. Я чую запах крови.)

— Thar Irra durh, (Да начнётся битва за Искру) — произнёс вслух те же слова, что и Игния при встрече с Зерефом. И тут же словил прищур Грея. — Скоро они будут здесь. Смотри в оба.

Я стегнул коня и заехал внутрь через распахнутые ворота. Сразу же заметил Эльзу и Мистгана. Скарлетт бросилась к нам через весь двор — едва я успел спешиться, как она, обычно сдержанная и гордая, повисла на мне. Я опешил и похлопал её по спине.

— Святая Альтер, наконец-то! — воскликнула Ярна.

— Эй, а как же я, ведьма красноволосая? — насупился Грей.

Эльза отпрянула и притянула его к своей груди.

— Куда же без тебя, олух, — поддела она и угостила костяшками по макушке.

— Больно же!

— Командир, — Фернандес подошёл ближе и слегка поклонился. — Слышали, ты… э-м…

Фуллбастер вырвался из жёсткой хватки воительницы и широко улыбнулся.

— Ага, стал королём Вестралии! Какое же зрелище вы пропустили…

— Это знак свыше, — тихо добавил Мистган. — Богиня вкладывает тебе в руки оружие для освобождения континента от скверны.

— Рассвет рассудит, кто прав, — проговорил я, направляясь к башне. — Собираемся через час в главном зале.

Я не шёл, а бежал наверх, как сумасшедший. Дёрнул за ручку, но та не поддалась. Постучал, но в ответ — тишина. Заколотил по прочному дереву, несколько раз крикнул, и, наконец, она открыла, потирая сонные глаза.

— Ты… вернулся. Прости, я уснула.

Я вошёл и захлопнул за собой. Запах, который уже въелся в эти покои, сводил моего зверя с ума — кровь тут же вскипела в жилах. Я хотел упиться им до удушья, хотел сорвать с неё свою рубаху, в которую она себя обернула, хотел покрывать поцелуями всё её тело, но вместо этого выдавил:

— Ложись и спи. Завтра будет трудный день.

Я развернулся и шагнул к двери, но Люси пригвоздила к месту так, как умела только эта женщина:

— Останься. Мне принесли ужин, но тут слишком много, не пропадать же… — Я услышал, как она приближается, словно пантера перед прыжком. — К тому же, ночь довольно прохладная…

Я поддался. Не смог отказать ей. Язык не шевелился, веки слипались — усталость давила слишком сильно. Я не помнил, как разделся — лишь то, как она хлопотала надо мной; не помнил, как очутился в лохани с остывшей водой — лишь то, как она бережно протирала намыленной тканью шею и грудь; не помнил, что она напевала, но её голос проникал так глубоко, что шевелились все струны души, рождая прекрасную мелодию.

Я прислонился спиной к борту и закрыл глаза, всецело доверяя ей. Люси подносила мне еду и питьё, кормила с рук, как ребёнка: тёплым хлебом, ломтями сыра, кусками курицы с вертела, медовухой с пряностями.

Мучительная головная боль постепенно отступила. Походная грязь смылась, желудок наполнился и тело, наконец, расслабилось. Её пальцы мягко поглаживали плечи, вызывая приятное покалывание — и я точно знал, что это нити, даже не видя их. Она собирала меня по кирпичу, словно я был замком, что рассыпался в пыль — не торопясь, не спрашивая, хочу ли вновь стать крепостью. Золотой свет медленно возводил столпы внутри, чтобы новые стены выдержали бурю.

Когда её губы коснулись уха, я вздрогнул. Когда проложили дорожку до ключицы — разлепил веки и встретился с ней взглядом. А затем мы слились в поцелуе — долгом, безмятежном, и весь мир будто померк. Я мечтал остановить время на этом моменте и не выходить отсюда вдвоём в ближайший месяц. Год. Век.

Алые полосы зажглись, и вода за мгновение нагрелась от моего жара. Кровь требовала её — настойчиво, неукротимо, всецело, но я сжал кулаки и оторвался от неё.

— Я должен идти.

Люси тяжело дышала. Несколько прядей её волос упали в лохань, расплываясь по глади тонкой сетью. Казалось, что они — продолжение нитей. И они не хотят отпускать.

— Отдохни ещё немного, — она положила руку на мою щёку, и я накрыл её своей, прижимаясь сильнее. Целовал пальцы, не опасаясь — дар Альтер надёжно защищал кожу от огня Первородного. Покои превратились в баню — горячий пар витал над нами, окутывая туманом. — Прошу тебя.

Всё решил стук в дверь.

— Командир! Вас ожидают в главном зале!

Послышались шаги удаляющегося стражника. Я поднялся. Она неохотно подала мне льняной отрез, отошла и встала у окна.

— Ты можешь пойти со мной, — предложил я, подходя к ней. Люси обернулась и положила ладони на шрамы, покрывающие мои грудь и живот.

— Сдержи своё обещание, Нацу. Дай нашим родным шанс. И я пойду с тобой, куда угодно.

Zul. Khar zul. (Клятва. Твоя клятва.)

— Zul'nar. Re zash Irra! (Я помню клятву. Я — страж Искры!) — вырвалось из самых недр чистым и ясным голосом. Древний напоминал о том, что она — важнее всего. Выше семей, королевств, даже слов. И я был согласен с ним.

— Говори со мной, как человек! — потребовала Люси, обхватив руками мои плечи. Её ногти вонзились в раскалённую кожу. Я не ощутил боли — лишь упорство, равное моему. Она придвинулась, и наши лбы столкнулись. — Усмири свою ярость! Иначе Морвен утонет в крови!

«Если не совладаешь с собой, хоть на миг ослабишь контроль, весь Морвен обречён сгореть в драконьем пламени!»

Я резко отпрянул и подошёл к столу. Вылил на себя кувшин холодной воды и глубоко вдохнул. Потом обтёрся, вытащил чистую одежду из сундука и надел её.

— Собирайся, — глухо произнёс, натягивая сапоги. — Выскажешься на совете, ash melar Lirra. (моя заботливая/добрая госпожа)

— Ты… позволишь мне это? Здесь? В Ашгарде? — удивлённо спросила она.

— А ты хотела просто молча посидеть рядом? — усмехнулся я. — Нет уж. Убеди военный совет в том, что риск того стоит. И тогда я приму окончательное решение.

— Ты дашь слово женщине, мнение которой здесь не имеет никакого значения? Но если мне удастся их убедить, то пострадает твой… авторитет.

Когда она проходила мимо, я остановил её, потянул на себя и прошептал на ухо:

— Твоё слово — следующее после моего. И когда мы встретимся с народом в подземелье, ты сама это поймёшь.

Я отпустил. Поднял свои доспехи и заковал себя в них. В ворохе нашёл гребень и протянул ей, но Люси лишь покачала головой и сунула его за пазуху, к моему сердцу. Она помогла затянуть ремни, а после попросила выйти. Пока смотрел в окно, на ровную линию костров перед крепостью, то корил себя за обман, ибо знал, что скоро обращу её намерения в прах.

Я ждал недолго. Вскоре моя королева появилась на пороге — и я не узнал её. Не потому, что изменилась — напротив, она стала собой, словно вернулась к корням и истокам. Светлая ткань серебристого платья струилась, как лунный свет. Тонкий пояс, завязанный узлом, свободные, широкие книзу рукава с почти неразличимой вышивкой, длинная, до земли, юбка, — всё в её образе очаровывало. Шею украшали не драгоценности, а сосуд, в котором плескалась вода. Заплетённые в тугую косу волосы, ровная осанка и прямой взгляд выдавали истинное величие.

Люси Хартфилия родилась для того, чтобы править и осыпать людей заботой и добротой. Ей не нужны были короны, дворцы или парча, чтобы затмевать мир своей красотой, шедшей изнутри. И в этот самый миг меня осенило — я могу проиграть состязание, которое сам же и объявил.

Я выставил локоть, и она взялась за него. Мы вместе спустились вниз и, пока шли по коридору, она несколько раз останавливалась — то поправляла складки, то выбившиеся из причёски пряди. Перед дверью громко сглотнула и шагнула назад, но я удержал её, не давая отступить.

— Подними голову, — я чуть приподнял её подбородок. — Mirar, Rahtirre. Dykh. (Успокойся, Королева. Дыши)

Я глубоко вдохнул и шумно выдохнул, показывая ей пример. Люси скромно отвела взгляд и прикусила губу — её щёки зарделись, в глазах промелькнул озорной блеск, на который ответила моя кровь, вспыхнув в полутьме, как по щелчку.

Я посмотрел на маску, которую сжимал в пальцах всё это время. Почти поднёс прохладный металл к лицу, но не успел надеть — она отвела руку с черепом в сторону и прильнула ко мне, как к последней надежде. Я припал к её рту, вбирая в себя все страхи, горести, желания, наслаждаясь ею — и этим последним мгновением тишины перед надвигающейся бурей.

Она поспешно отстранилась, чтобы привести себя в порядок, но её румянец, стыдливо проступивший сквозь бледность, и мой взор, ещё не сбросивший пелену, выдавали нас без слов. Спустя пару минут я толкнул двери, и мы вошли. Все присутствующие тут же поднялись со своих мест и склонились. Никто не удивился приходу Люси — ни ашгардцы, ни вестральцы. Последние даже явно ожидали этого — Гидор с довольной ухмылкой поглаживал бороду, а Вейя приветливо улыбнулась и направилась к нам.

— Как самочувствие, Ваше Величество? — обратилась воительница. — Вам удалось немного отдохнуть?

— Да, спасибо, Вейя, — мягко ответила Люси, краснея ещё сильнее от такого проявления заботы.

Наступила пауза. Я уловил чьё-то напряжение и остановил взгляд на Ярне. Когда она подошла и вынула из ножен меч, я невольно дёрнулся в сторону, чтобы закрыть Хартфилию собой, но та даже не вздрогнула.

Скарлетт опустила меч остриём вниз и встала на одно колено.

— Добро пожаловать домой… госпожа.

Люси обошла меня и положила руку на плечо Эльзы.

— Спасибо, что защищала Ашгард в эти тяжёлые времена. Теперь позволь мне присоединиться.

Хартфилия обогнула стол гордой, степенной походкой. Все завороженно смотрели на неё, не в силах оторвать взгляд. Когда она остановилась возле Мистгана, то повторила свой приободряющий жест — её ладонь легла поверх его кожаного жилета.

— Благодаря твоей проницательности Ашгард всё ещё дышит. Теперь позволь мне сохранить его.

Фернандес затаил дыхание, затем тихо сказал:

— Я… очень признателен, госпожа. Используйте это, — он постучал пальцем по своей голове и с почтением склонился, — как своё оружие.

Наконец, она подошла к Грею. Тот часто заморгал, ожидая, какими словами королева одарит его.

— С самого первого дня, — начала Хартфилия, держа руку на жёстких латах, — ты был ко мне добр. Ты не отказывал мне в просьбах, отстаивал мою честь. Ты храбро сражался, вёл моих людей, охранял нас. Теперь позволь мне спасти то, что тебе дорого.

Вдруг по щекам Вейна бесшумно потекли слёзы. В последний раз я видел это… в далёком детстве. Даже в смертельных битвах, даже когда Эльзу ранили, он оставался непоколебим.

Она действительно могла сорвать мои планы, но я и не подумал мешать. Вся армия, каждый человек, подчинённый мне — это её люди. И они должны быть преданы ей. Безоговорочно.

Грей сделал то же, что и Эльза — преклонил колено и с благоговением поклялся:

— Я буду служить вам до самой смерти, Ваше Величество.

Она склонилась к нему и что-то шепнула. Глаза офицера расширились, но он почти сразу собрался и кивнул.

Люси заняла его место — справа от меня. Фуллбастер расположился рядом. Как только оцепенение спало, все остальные устроились за столом.

— Каковы потери? — спросил я, положив маску перед собой.

— Пятьдесят три человека, — доложила Эльза. — Из них тридцать шесть — воины: стражи постов, раненые в казармах и те, кто прикрывал отход в пещеры.

— Сколько было аэрийцев?

— Ровно пятьдесят, и все мертвы… — Скарлетт опустила голову. — Я… пока занималась обороной, то проморгала заговор. Рыжая дрянь заранее сговорилась с предателем: послала весть с гонцом. Враги вошли в крепость беспрепятственно, через ворота, а мы…

— …а вы сделали всё, что могли, — сурово перебил я. — Вина за их смерти лежит на всех нас, не только на тебе.

— Но почему… не сто? Двести? — рассуждал Мистган. — Если Клэр сдала нас с потрохами, то почему они не отправили столько людей, чтобы хватило для захвата Ашгарда?

— Потому что им не нужен Ашгард. Им нужна Irra, — я взглянул на Люси. Её руки покоились на коленях, челюсти были плотно сведены — вся поза казалась напряжённой, но она не выглядела растерянной, а скорее готовой к схватке. — И моя голова впридачу. У границ Вестралии я столкнулся с отрядом тихих убийц. Этих королевских наёмников разослали по разным сторонам света, чтобы найти и прикончить нас. Копьё в битве у Эста, стрела со стены Ашгарда, клинок в подворотне Эльрина — это всё дело рук тех ублюдков.

— Не удивлюсь, если и в Крагоре тоже кто-нибудь из них орудует, — отметил Фуллбастер. — Возможно, госпоже удалось благополучно покинуть Монтгейт только из-за того, что в горах ты завербовал людей Игнии.

Я кивнул и снова посмотрел в её сторону. Люси молчала, и меня это радовало. Я медленно вёл её по дороге неоспоримых фактов, не оставляя ни шанса что-либо противопоставить.

— Обе армии скоро подойдут к стенам. Ашгардцы должны выдвинуться сейчас, чтобы к рассвету добраться до Вестралии. Там их встретит и проводит в столицу глава одного из кланов — Рихтер. Он отвечает за обеспечение безопасности для наших людей. Второй — Рикан — за порядок в Эльрине.

— Они хоть и терпеть друг друга не могут, но всё сделают, как надо, — заверила Вейя. — Можете не беспокоиться.

— Пусть те, кто остался дома, греются в тени леса — мы уж тут повоюем! — расхохотался Гидор, взмахнув топором. — За короля! За королеву!

— За короля! — воскликнули остальные, а я всё упорно возвращал взор к ней. — За королеву!

Что же ты задумала, Lisskane?

Не верю ни единой секунде твоего безмолвия.

— Решите вопрос с провизией и ночлегом, — продолжил я после того, как шум в зале стих. — Нельзя оставлять армию голодной, в промёрзлой земле. Расставьте шатры, выдайте еду, воду, шкуры и одеяла. Достаньте из наших складов всё. Зарежьте скот, если потребуется.

— Я уже распорядилась, — сказала Эльза. — Но в некоторых вопросах требуется твоё участие.

— Хорошо. Обсудим после того, как жители покинут подземелье. В Ашгарде не должно остаться никого, кроме солдат, — я обратился ко всем: — Отберите десяток лучших воинов, которые будут защищать королеву и сопроводят её в Вестралию в случае, если крепость падёт.

Она всё же медленно поднялась и застыла, как изваяние, — только кончики пальцев впились в стол. На мгновение я подумал, что не решится, но ошибся, получив долгожданное возражение.

— Прошу не атаковать первыми, — твёрдым тоном изрекла Люси. — Я намерена лично провести переговоры с Драгнилами. Если они согласятся с условиями, напрасного кровопролития удастся избежать.

— Переговоры?! — повторяли офицеры друг за другом, и их голоса смешивались в выматывающий гул, от которого хотелось взвыть.

— Какими условиями? — полюбопытствовал я.

— Никто из правителей не получит Искру. А тот, кто попытается взять её против воли богов — погибнет.

«Вы — короли. Но Irra вне власти королей.»

«…хранительница света, а не крови…»

Слова Ирмин крутились в голове бесконечным колесом. Я подумал о том, чтобы позволить ей это и сдержать обещание, но Первородный воспротивился: внутри вспыхнул огонь, охватив меня целиком, а вместе с ним — страх потерять её.

Nerh zhel v’reth Irra. Nerh kelth vek. (Они хотят навредить Искре. Они должны умереть.)

Sha vor narh vir maar. Zhe tharn, dar ael daan! (Она откажется от нас ради мира. И если уйдёт, останется лишь пепел!)

Irra morn bor kharre Eldrath. Sha ne tharn. (Искра померкнет без пламени древних. Она не уйдёт.)

Irra… vael. Ri ne erir. (Искра… возможно. Но не женщина.)

— Послушайте, — сказала королева, и все разом прекратили галдеть. — Я не умаляю человеческих потерь и понимаю ваше горе, как никто другой, ведь Игния сжёг моё графство. Я не оправдываю их злодеяния и поддерживаю вас в стремлении к справедливости, потому что сама убедилась, какими жестокими бывают те, кто должен оберегать народ, — она замолчала, и я заметил, как воины внимательно её слушают. Люси сжала челюсти, а потом выдохнула и продолжила: — С самого начала пути я теряла близких. Одного за одним. Кто-то умирал вдали, кто-то — прямо у меня на руках. Моя мать прямо сейчас стоит на грани жизни и смерти, — слёзы показались в уголках её глаз, но Хартфилия быстро стёрла их рукавом. — Мёртвых уже не вернуть. Но можно дать шанс живым. Я здесь, чтобы остановить бойню. И сделаю это любой ценой.

Зал погрузился в мрачную, тревожную тишину. Я чувствовал, как накаляется пространство — мой жар будто смешивался с негодованием воинов, готовясь взорваться и покрыть обжигающей лавиной всё вокруг.

— Ваше Величество! Это неразумно! — первой воскликнула Вейя. — Вы не можете подвергать себя такой опасности! Враг может захватить вас и использовать в своих целях!

— Нам придётся покромсать их, едва они дыхнут в вашу сторону! — поддержал Гидор.

— Переговоры приведут к одному, — заключил Мистган. — К вашему разочарованию, госпожа. Рисковать из-за того, чтобы вы своими глазами увидели, с кем мы имеем дело — ошибка, за которую поплатится Ашгард.

Я одобрительно хмыкнул, дивясь тому, насколько точно Фернандес передал то, что я держал в себе.

— Расплата за грехи неизбежна, — процедила Эльза. — Они отдадут долг своей кровью. За каждого ашгардца!

— А я согласен с королевой, — Грей подался вперёд и сложил руки в замок. — Наши силы уравнялись, это так, но мы достаточно потеряли. Я видел пепелище. Гору трупов. Ужас в глазах выживших крестьян. И я не хочу, чтобы весь Морвен стал таким, — он посмотрел на Люси в упор. — Предлагаю себя в качестве посла, если вы сочтёте это уместным.

— С каких пор ты стал миротворцем? А если тебе перережут глотку, Вейн?! — выкрикнула Скарлетт. — Твои товарищи погибли здесь, пока тебя не было! Невинные люди, которых ты считал семьёй! Мы обязаны отомстить, наша честь того требует!

— Каэр — не узурпатор и не тиран, — рявкнул на неё Фуллбастер. — Предлагаешь ему править кладбищем и выжженными полями?!

— Предлагаю уничтожить противника сегодня же! — парировала Ярна, закипая от гнева.

— Что скажет наш… король? — спокойно спросил алхимик, поворачиваясь ко мне.

Яростный спор прекратился. Все взгляды устремились ко мне.

— Грей отправится за стены. Скажет им, что мы с госпожой предлагаем переговоры. Если согласятся, проведём их, — объявил я, вставая. — Мистган, Эльза, прикроете его с тыла и с вышек.

— Но…

— Ваше Величество…

— Это же…

— Это приказ, — перебил я, взяв маску. Другую руку протянул Люси. Она взялась за неё, не колеблясь. — Мы идём в подземелье, чтобы проводить жителей. Займитесь своими обязанностями.

Мы вышли из здания и направились ко входу в пещеры. Я думал о том, что всё прошло, как надо. И надеялся, что она, в конце концов, отступится, если дать немного времени, а главное — показать ашгардцев, потерявших единственное пристанище из-за подлости Зерефа и его жены.

— Что ты имела в виду под любой ценой? — бесстрастно поинтересовался я, пока мы ехали вниз на платформе.

— Ты и сам догадался, Нацу, — вздохнула она. — Я сделаю всё, чтобы над Морвеном вновь взошло Солнце.

— И ты считаешь, что я позволю? — рыкнул я, молниеносно приблизившись к ней. — Пусть больше не всходит. Пусть светит только Луна, — я притянул её к себе. — Лишь бы ты осталась здесь. Со мной.

И в этот момент я прочитал в её глазах то, чего так опасался.

Искра и Первородный. Старая, как исполинские дубы, история, что дошла до наших дней — и всё ещё правит миром. Эти две ипостаси связывает непреодолимая тяга. И как только цепь оборвётся — она покинет меня. Как в тот раз, когда сбежала из крепости. И в тот, когда я сказал про Элис. Только теперь… я нутром чуял, что не смогу вернуть её.

Она провела дрожащими пальцами по моему лицу и хрипло прошептала, едва сдерживаясь от рвущегося наружу плача:

— Мне… жаль, мой огненный король.

Платформа давно остановилась, но мы так и стояли. Я не хотел отвечать и даже не шевелился — боялся, что ненароком сделаю ещё хуже и порушу всё до самого основания. Люси закрыла руками лицо, всё же окунаясь в горечь принятого решения.

Безумный стук моего сердца и её шумное дыхание слились в один звук, заполнивший всё вокруг. Я начал ощущать, как багровые вены распаляются, овладевая не только телом, но и разумом.

— Khor ash Irra. Khor ne tharn! (Ты моя Искра. Ты не уйдёшь!)

Люси утёрла щёки и посмотрела на меня. Во взгляде промелькнул испуг, который мгновенно сменился трепетом.

— Твои глаза… горят, — пальцы снова потянулись к моему лицу, но я перехватил её руку и заключил в свои объятия.

— Zul! Zul il re nal dra raen! (Клянись! Клянись или я утоплю в крови эти земли!)

— Командир! Госпожа! — раздался голос Нильса неподалёку. — Всё готово, как вы и приказывали…

Слова тонули в потоке бурлящего пламени, снедающего моё естество. Я ждал ответа, а она зацепилась за возможность его не давать — шустро выскользнула и ступила с платформы на камень, оставив меня одного.

— Нильс, ты познакомишь меня со своей дочкой?

— Хлоя, поздоровайся, это…

— Меня зовут Люси, — мягко перебила Хартфилия и присела напротив ребёнка. — Ты очень милая.

— А ты — красивая, — девочка обхватила её длинную косу двумя руками. — А у него… глаза светятся, как две свечки!

Нильс и Люси обернулись. И Первородный, шепчущий на драконьем языке об утратах, страданиях, угрозах, о потребности быть с ней, вдруг умолк.

Я отвернулся и провёл пятернёй по волосам. Сжал поручни с такой силой, что они чуть не треснули. Это дитя снова напомнило о моей дочери. Окунуло в омут жутких воспоминаний о том, как я нашёл Элли и Элис в доме, как корчился в агонии, теряя последние крохи человечности.

— Да, потому что он — король. Он сильный. И он защитит нас, — услышал я позади себя.

— Тогда ты — королева? — спросила девочка. — А где же корона?

Люси тихо рассмеялась, и я почувствовал, как клинок, напитанный скорбью, вошёл в сердце ещё глубже. Боль стала нестерпимой. Я судорожно глотал ртом воздух, но ненависть и жажда мести пожирали всё сильнее, выпуская из глубин черноту.

Здесь… В этом месте я… однажды чуть не утратил контроль.

Я не услышал, как она приблизилась, но стоило золотым нитям обвиться вокруг, как тьма рассеялась. Её тепло исцеляло не только раны, но и душу, не позволяя обернуться зверем.

Я повернулся и увидел, что вокруг собралось немало людей. И все они наблюдали за этим искрящимся свечением, исходящим от её рук.

— Великая Альтер! — воскликнула одна женщина, падая наземь.

— Свет богини! — выпалил солдат, преклоняясь перед ней.

Вскоре ашгардцы стояли на коленях у её ног длинной цепочкой. Без моего на то слова. Без участия. Без страха. Они почитали её, как святую, а не клеймили ведьмой. Они верили в неё, а Люси… отдавала всё это мне.

Когда нити исчезли, Хартфилия протянула мне руку. Я взялся за неё и вышел из тени к своему народу. Через пару минут мы оказались на площади, в окружении толпы. Они переговаривались между собой, и почти каждый держал в руках по мешку с пожитками. Марта растолкала нескольких мужчин и вышла вперёд.

— Я привёл госпожу, как и обещал, — громко сказал я, глядя на жену кузнеца. — Сюда прибыла армия, чтобы биться на нашей стороне. Вестралия — не просто сильный союзник, а королевство, в котором мы стали… — я посмотрел на Люси. Она поймала мой взгляд своим — мудрым, таинственным, нежным. — Стали Raht и Rahtirre. Королём и королевой. Теперь я могу сделать то, что положено правителю — отправить вас в Эльрин, зная, что там ждёт надёжное убежище.

Марта накрыла наши сплетённые руки своей и едва слышно спросила:

— Теперь ты чувствуешь себя целым, сынок? — её губы изогнулись в улыбке. Я кивнул. — Ибо она — обруч на твоей голове. Единственная корона, которая тебе когда-либо была нужна. Ваше Величество, — Марта взялась за подол и присела.

Остальные повторили за ней. Я украдкой наблюдал за своей Lirra и едва сдерживал ликование. Ашгард. Вестралия. Крагор. Аэрия. Весь этот мир — с его городами и дворцами, горами и лесами — будет принадлежать ей. Не по принуждению, не по приказу, а потому, что она живёт в сердцах людей и слышит шёпот всего сущего.

Подошёл Энид, чтобы увести мать, но Люси задержала их.

— Благодаря вашей вере я стою здесь, а не вишу на столбе. Вы смотрели мне в лицо, когда другие отворачивались. Вы не поверили, когда меня оклеветали. Ваши души открыты, а помыслы чисты. Пусть в пути вам благоволит удача.

Вдруг из одной из пещер донёсся непонятный шум. Все повернули головы в ту сторону, а затем разинули рты и вытаращили глаза, ахнув: из темноты внезапно вылетела стая мотыльков сапфирового цвета, словно они родились из тех цветов, что выросли возле источника Альтер. Насекомые порхали над нами, мерцая синевой в свете огней.

Воины подводили свои семьи к дальнему туннелю, ведущему в Вестралию, и прощались. Мужчины обнимали жён, матерей и детей, обещая выжить и вернуться. Нильсу я поручил командовать отрядом сопровождающих и остаться в Эльрине — людей в крепости хватало, да и мне так было спокойнее.

Мотыльки залетали в пещеру вслед за уходящими. Её покровительство значило гораздо больше, чем моё — именно оно позволит народу благополучно войти в Вестралию и обосноваться там, ничего не прося и не отдавая. Я мог быть хоть трижды достоин, но без неё становился всего лишь одним из трёх претендентов.

Город пустел быстрее, чем хотелось бы. Воины, посланные с поверхности, подходили и докладывали об обстановке, задавали вопросы, ждали распоряжений, а я то и дело искал её глазами. Люси старалась уделить внимание всем и каждому: поддерживала, успокаивала, качала плачущих младенцев. Дети крутились возле неё так же, как сапфировые мотыльки, весело играясь и ластясь.

Я представлял, какой она будет матерью. Как прижмёт к груди нашего ребёнка, вдохнёт его запах и улыбнётся. Как мы выйдем на балкон замка в Эльрине и объявим о рождении наследника. Как будем счастливо жить в любви и гармонии.

Но чтобы это будущее наступило, я должен сейчас избавиться от всех угроз.

Окончательно.

— Все наверх. Оставить здесь только караул на случай, если кто-то вернётся, — приказал я солдатам, надевая маску-череп. — Готовьтесь к битве.

— Есть, Командир!

Вскоре подземелье полностью обезлюдело, будто здесь никто никогда не жил. Из звуков остался лишь неизменный шум водопада — без него это место превратилось бы в гробницу.

Ещё недавно я полагал, что эти стены для меня чужие. И не важно, сколько труда я вложил в Ашгард — он так и оставался холодным камнем, временным укрытием, где можно затаиться и пережить грозу. До тех пор, пока по нему не ударили. До тех пор, пока она не раскрыла все его грани — от земных до магических.

Я не ценил то, что имел, не видел дальше своего носа, за что ни единожды поплатился. Но теперь рядом стояла ash Lisskane — мой ориентир. Та, с кем я обрёл всё. И никто не сможет отнять её у меня.

Даже она сама.

***

— Быстрее! Вы должны это увидеть! — выкрикнул Грей сверху. Мы с Люси переглянулись — я сдвинул брови, а она пожала плечами. — Там… такое!

Платформа остановилась. Мы втроём вышли наружу и уставились на тёмное небо. Её рука нашла мою и схватилась за неё. Я повернул голову — в глазах носительницы Искры отражалось божественное знамение — падающие звёзды. Альтер благоволила ей. Всем нам.

Я повернулся к Фуллбастеру.

— Вы отобрали людей?

— Отобрали. Пять вестральцев, пять наших. Все проверенные. Они ждут у ворот.

— Хорошо. Можешь идти.

Он поклонился и ушёл, а я затянул Люси в полуразрушенный пристрой и прижал к стене.

— Не думай, что обошла меня. Если переговоры состоятся, говорить буду я, а не ты. Не вздумай сделать хоть что-то без моего ведома, иначе отошлю в крепость, — жёстко обозначил я. — И ещё. Ни при каких обстоятельствах не показывай им дар, ясно? Даже если кого-то ранят.

— Это всё, милорд? — съязвила она, сбрасывая мои руки со своих плеч. — Кажется, вы что-то не так поняли. Это я буду говорить. С вами тремя.

— Ты ставишь меня на одну ступень с… ними? — презрительно выдавил, цокнув языком.

— Ты сам себя туда ставишь! — набросилась Хартфилия. — Когда надеваешь эту проклятую маску, — она резко схватилась за край шлема и потянула на себя, — то становишься чудовищем.

Я отпрянул, словно на меня вылили таз ледяной воды. Не понимал, куда делась женщина, ещё недавно шепчущая о том, что ей страшно? Куда пропала та, что заботилась, целовала, искала во мне опору? Откуда это… желание убиться во что бы то ни стало?!

Оно всегда в ней сидело. Суть Искры — помощь. Не важно, кому — она существует, чтобы исцелять.

Но что, если…

— Если попытаешься мне помешать, — продолжила Люси, буравя взглядом, — если не сдержишь слово, я не прощу тебя.

…её дар несёт в себе и тьму, схожую с моей?

— Это мои условия, — бросил я. — Других не будет.

Её губы сжались в тонкую линию. Щёки лишились румянца, пальцы вцепились в плиту, к которой она прислонилась всем телом. На мгновение мне показалось, что её глаза утратили цвет и стали прозрачными, а волосы лишились блеска и покрылись сединой. Я моргнул и покачал головой, решив, что это игра света или моего воспалённого ума.

— Может, закуёшь меня в цепи, чтобы не мешала? — прогремел её звонкий, полный ехидства, голос. — Как Аркнег заковал Альтер!

Сердце пропустило удар. По коже пробежал мороз, на лбу выступила испарина, спина покрылась по́том. Я ощутил, как полосы снова ожили, распалились, а древний дух взревел, затем отчаянно заскулил, заглушая мои собственные мысли.

— Re zhel sorn du, Eldran. Sol thra, (Я хотел помочь тебе, Эльдран. Спасти нас всех) — ответил я низким рыком. Его рыком. — Khor kaineth! (Ты обезумела!)

Её локоны взметнулись вверх, но не из-за ветра, а из-за невидимых потоков, которые отражали волю высших сил.

— Лжец! — воскликнула Хартфилия, и я обомлел, когда осознал, что она поняла сказанное. — Ты воспользовался моей слабостью, чтобы украсть созвездия!

Вдруг колени подогнулись, и я рухнул на землю. Люси упала следом, прижимая руки к груди. Она кашляла, и я тоже, словно мы оба задыхались в дыме от пожарища. Древние духи исчезли, оставив нас в покое. Пока что.

Я встал первым и снял маску. Потом подошёл к ней, осторожно поднял и обнял.

— Ты в порядке?

— Я… не знаю, — испуганно пролепетала она. — Это была не я…

— Люси, прошу тебя, — взмолился я, наверно, впервые в своей жизни, — сделай, как я сказал. Ты должна доверять мне, — я коснулся губами её макушки. — Искра набирает мощь. И Первородный становится сильнее вместе с ней. Нельзя допустить, чтобы они раздавили нас.

— Между ними… какой-то давний разлад, — задумчиво отметила Хартфилия. — И, кажется, скоро я докопаюсь до истинной сути проклятия, — она взяла в руки моё лицо и потёрла пальцами скулы. — Что ты собираешься делать?

— Объявить тебя пустышкой. Пусть ищут Искру дальше.

— Они не поверят… Отец же знает…

— Знает, и что? Из улик у него — только собственная трусость. Слово графа, одержимого местью за свой позор, против моего слова.

— А наёмники в Эльрине? Они же доложили Мавис… — Люси на миг задержала дыхание. — И Игния… он пытал жителей графства, чтобы выведать…

— Первые куплены. Вторых запугали. Оставь всё это мне. Просто будь неподалёку. Пусть видят, что ты обычная женщина. — Я поцеловал её. Крепко. Страстно. Вкладывая все свои чувства. И не только свои. — Хватит с тебя неволи, Lisskane. Я слишком дорожу тобой, чтобы смотреть, как ты страдаешь.

— Это… правда?..

Этот странный вопрос, ответ на который для меня был очевиден, потонул в громком, дребезжащем сигнале со стены, возвещающем о приближении вражеских войск. Следом пронёсся рокот голосов и загремело оружие — воины били в щиты мечами и копьями, распаляя боевой дух.

— Командир! Командир!

Я вытер слезу с её щеки, вернул череп на место и произнёс:

— Иди в мою башню. Я пошлю за тобой.

Она кивнула. Я вышел и встретил своих офицеров, обеспокоенных нашим исчезновением.

— Они здесь?

— На подходе, — ответил Грей. — Мне выдвигаться?

— Да. Стой за воротами. Я подам знак, — я повернулся к Эльзе. — Собери отряд и за ним. Лучников на вышки.

— Уже, — сухо отчиталась Ярна.

— Первыми не нападать, — велел я. Скарлетт фыркнула, Фуллбастер кивнул. — Если они атакуют — отступайте. Не деритесь в одиночку. Приказ ясен?

— Да, — живо отозвались оба.

Эльза ушла вперёд. Я тихо сказал Грею:

— Не торгуйся. Не настаивай. Не жди ответа. Предложи и уходи.

Бровь Вейна приподнялась. Он окинул меня недоумевающим взглядом.

— Ты не хочешь, чтобы переговоры состоялись?

— Я должен показать ей, что мир им не нужен.

— Королева раскусит твою уловку, — усмехнулся Фуллбастер. — Заранее сочувствую, дружище!

Он скрылся в конюшне, а я подошёл к воротам и вызвал десятерых стражей. После краткого наставления и возложения на них новой и самой главной миссии — защиту королевы — поднялся на стену. Солдаты уже заняли позиции и готовили орудия, предназначенные для метания зажигательных смесей с высоты. Внизу устанавливали такие же, только чередовали убийственный огонь с тяжёлыми камнями, — всё на случай подхода противника к крепости. Лучники выстроились здесь же и на вышках, наблюдая за происходящим. Я кивнул Мистгану, который стоял неподалёку и сунул руку за пазуху.

— Eldran… Отец рассказывал, что это миф времён Первородных. Что вы вместо привязанности проявляли собственничество. И говорил, что так — и есть правильно. А ты объявил Альтер своей наречённой. Бросил вызов богам. И за это они наказали вас. Её свели с ума. А тебя заставили смотреть. Так?

Древний не отвечал. Я вытащил гребень и сжал в кулаке, мысленно взывая к связи, что всё ещё теплилась между ними.

Re arih esh vir yir i rith voth. Ne vorn zash. Khor zash. (Я обернулся человеком ради неё и потерял силу. Не смог защитить. Ты защитишь.)

Il khael Ashgard, rin ner Duglan aerith. (Или сожгу Ашгард, как вы с Дугланом двести лет назад.)

Nar'himr. (Учись на чужих ошибках.)

Я убрал её подарок на законное место и перевёл взгляд на линию горизонта. Ночь заканчивалась — вдалеке проступила тонкая полоска света. Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь облака, чтобы поторопить наступление дня. Наконец передо мной раскинулась картина: три армии на одном поле. Три стяга на штандартах. Три брата друг против друга.

Грей ждал моей команды. Когда я взмахнул рукой, указывая вперёд, он опустил забрало и неспеша выдвинулся вместе с сопровождающим отрядом.

Как только последний воин пересёк мост, раздался голос Мистгана:

— Лучники!

Солдаты тут же вытащили стрелы из колчанов. Фуллбастер прошёл по выделенному коридору между рядов войска и остановился, ожидая посланцев от двух других королевств.

С такого расстояния трудно было определить, кого к нему отправили, но я заметил, как Ярна выпрямилась в седле, а Вейн дважды похлопал себя по плечу — жест, означающий, что перед ним — опасный противник.

Грей, Джерар и Лексус. Сошлись три офицера. Три человека, что поведут войска в бой.

Во рту пересохло. По спине прошла рябь от озноба — рубаха намертво прилипла к телу. Броня сдавливала мышцы, а доселе неведомый страх — сердце.

Конь Фуллбастера внезапно встал на дыбы. Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в шершавую кромку каменного блока.

— Зажигай стрелы! — выкрикнул алхимик, верно считывая происходящее.

Воины окунули концы в смесь и натянули тетиву.

В тот миг, когда Джерар обхватил рукоять меча, его брат-близнец завопил:

— Огонь!

Стрелы пролетели через строй нашей армии, через мост, покрытый толщей песка, и вонзились в землю — на те места, где предварительно разлили жидкую смесь, которая моментально вспыхнула, образуя плотную стену из непроходимого пламени.

— В следующий раз это будет мой новый ядовитый эликсир, братец! — громко предупредил Мистган, но Джерар бы всё равно не услышал. — Чтоб ты провалился, ублюдок!

Грей развернул жеребца и стегнул его. Также поступили остальные. Лишь Эльза на миг задержала взгляд на главнокомандующем армии Аэрии и помчалась в самом хвосте.

Я сразу подумал о том, что если они столкнутся в бою — Ярна пострадает. Из-за слабости к маркизу. Из-за веры в то, что он всё ещё благородный рыцарь. Она будет искать в его глазах проблески былых чувств и, не найдя их, получит меч в грудь.

Эльза родилась аристократкой. Единственная и любимая дочь графа Скарлетт, она ни в чём не знала отказа — отец поощрял любое начинание. Когда ей минуло шесть лет, родители погибли — их карета перевернулась на тракте по дороге в поместье. Игнил забрал ребёнка во дворец — но не из жалости, а чтобы самому передать её земли тому, кого сочтёт нужным. И эта честь выпала старшему сыну маркиза Фернандеса. Отец обручил их ещё детьми, но они терпеть друг друга не могли — ссорились и дрались, даже если просто пересекались в коридоре. Зато с нелюдимым Мистганом ей удалось поладить — мальчиком он ходил за ней по пятам и рассказывал всякие интересные вещи о механизмах, природе, иногда легенды о богах и магии. Годы шли. Эльза, вопреки воле моего отца, втайне осваивала воинское искусство вместо вышивки. Однажды Гилдартс узнал об этом и, оценив её ловкость и смекалку, стал обучать сам. Повзрослев, Ярна окончательно решила, что станет воином и поступит на службу в королевскую гвардию. Она отказалась выходить замуж при всей свите — я тогда испугался, что её повесят, — но Игнил лишь усмехнулся и спустя пару недель отправил её в Пустошь, чтобы разобраться с шайкой разбойников. Джерар там оказался, якобы, совершенно случайно, и с того дня… что-то изменилось. Мы с Греем заметили, что Эльзу будто подменили — она стала рассеянной, мечтательной, часто пропадала вечерами, не приходила на тренировки. На вопросы отвечала, что всё это — наши дурацкие выдумки. Мы не придавали этому особого значения, а в это время Джерар захватывал её мысли и душу.

За несколько месяцев до трагедии с Элис и Элли, они снова ушли на задание, но теперь в леса на западе. И там случилось то, чего никто не мог предугадать — их разбили. Этот мерзавец бросил её там одну, истекающую кровью — решил, что умерла. Эльзу нашёл Мистган — оказалось, что его обуяла тревога и он погнался за ними, но опоздал. Алхимик позже рассказал, что подслушал разговор двух разбойников: они говорили что-то о славной красноволосой добыче и лёгких «знатных» деньгах. Выслушав, мы все пришли к единому мнению: Джерар заманил Эльзу в ловушку из мести за отказ выходить замуж.

Объяснять не пришлось — когда Ярна через три дня пришла в себя, то произнесла лишь одну фразу: «Я видела, как он уходит, глядя мне прямо в глаза.»

Их встречи прекратились. Эльза отдалилась от нас, а потом и вовсе уехала в своё поместье. И вернулась лишь тогда, когда я призвал её на тот роковой штурм Ашгарда, после которого наши жизни переменились навсегда.

Сегодня они увиделись впервые спустя много лет. И сейчас я убедился в том, что дать им возможность ещё раз пересечься станет ошибкой. Даже несмотря на её праведный гнев и желание расквитаться за погибших.

Я спустился вниз по лестнице. Стража едва успела открыть ворота, как отряд ворвался во двор.

— Командир! — прокричал Грей, бросив шлем на землю. — Всё плохо, чёрт их подери!

— Что ответили? — спокойно уточнил я.

— Что их короли хотят видеть Искру, — выдавил он, стараясь отдышаться. — Немедленно.

— То есть согласны?

— А если ты её не покажешь… — мрачно проговорил Вейн, и я ощутил, как дурное предчувствие подступает к горлу. — Аэрийцы расправятся с Джудом, а крагорцы — с Норвудом. Они поймали его в Пустоши…

— Подготовьте мою лошадь.

Я запрокинул голову и прикрыл веки, услышав её властный голос со стороны входа в главное здание. Затем медленно повернулся.

— Я сказал тебе ждать.

— Мои родные не станут разменной монетой ни в чьих играх! — огрызнулась Хартфилия. — Я справлюсь сама. Можете не идти со мной!

— Korr, Lirra, (Остановись, госпожа) — рыкнул я, оказавшись возле неё. — Ne maht tu. (Не испытывай меня.)

— Если это угроза, то я не боюсь, — она попыталась обойти, но я схватил её за запястье. Люси посмотрела на мою руку, потом — в прорези. — Ты обещал. Отпусти.

Разочарование в её глазах заставило разжать пальцы. Хартфилия отвернулась и взглянула на конюшню.

— Привести Зимара и Лунну, — приказал я одному из воинов. — Ярна, ты командуешь десяткой стражей. Вейн, ты за мной. Мистган, — я повысил тон, чтобы он расслышал, — мы выходим. Все на позиции!

— Есть! — откликнулись офицеры.

Я велел подать мне щит и принести для Люси кирасу из тонкокованых изогнутых пластин, точно повторяющих изгибы тела, чтобы и защитить, и не мешать двигаться. Как только Эльза закрепила доспех на ней ремнями, ворота распахнулись, и мы поскакали навстречу судьбе.

О нашем выезде трубили со стен. Солдаты высоко поднимали оружие и грохотали, притоптывая ногами, когда мы проезжали вдоль плотно выстроенных рядов. Они вперемешку выкрикивали: «Командир! Госпожа!» и «Raht! Rahtirre!», наполняя душу и разум умиротворением.

Всё это для тебя, моя королева.

Ты никогда не будешь одна.

Не останешься без защиты.

Даже если меня не будет рядом.

Я ехал первым. Грей — сразу за мной с тремя воинами. За ними — Эльза во главе десятки, окружавшей Люси с четырёх сторон.

— Вейя! — позвал я воительницу, ожидающую нас впереди вместе с Гидором. — Присоединись к охране Rahtirre!

— Да, Ваше Величество!

Она быстро оказалась возле Хартфилии и заняла место рядом с Эльзой. Я выкрикнул:

— Гидор, войско на тебе! Ты знаешь, что делать!

— Да, мой король! Все готовы — и наши, и ваши! — воодушевлённо ответил тот, натягивая поводья. Воины продолжали стучать оружием и издавать боевые кличи — им не терпелось вступить в схватку. — Размажем этих гадов!

От сплошной пламенной стены, которая удерживала линию перед врагом, остались лишь тлеющие огоньки, съёжившиеся до маленьких точек. Как только Зимар переступил через угли, я поднял руку, останавливая колонну.

Противники наступали слева и справа. Чем ближе они подходили, тем сильнее волновался конь и дрожал меч в ножнах. Я обернулся, чтобы взглянуть на неё: на лице Люси застыла непроницаемая маска, а в глазах читалась неумолимая отвага.

Только молчи. Не встревай. Умерь свой пыл хотя бы ненадолго!

— Моя милая Darre! (Проводница)

Я сжал челюсть так, что та чуть не хрустнула и медленно повернул голову к бастарду, который осмелился позвать её.

— Кузен! — сказал второй всадник, стянув шлем. Им оказался Гил. — У нас ещё есть шанс договориться! — он повернулся к Игнии и окинул его раздражённым взглядом. — Немедленно выдай барона Норвуда. Он — подданный Аэрии!

— Нет, Клайв, теперь он — мой заложник, — довольным тоном произнёс бастард. — А где Зереф? Струсил и спрятался в библиотеке? — со стороны его свиты донеслись унизительные смешки.

— Договориться о чём? — выдавил я, пропуская мимо ушей насмешки Игнии. — Что вы хотите от Хартфилий? На что вы рассчитывали, когда угрожали её родным? Что она побежит к кому-то из вас?

— Нацу… — выдохнул герцог, но бастард нагло вмешался:

— Конечно, рассчитывал! Только знал, что без боя её не взять, — он вытащил меч и направил в меня остриё. — Я вызываю тебя на поединок, Изгой. Победишь — отпущу рыжего баронишку и уйду. А если нет — сам понимаешь, — Игния провёл большим пальцем по горлу.

— Ну, а ты? — снисходительно бросил Гилдартсу. — Тоже хочешь сразиться? — тот покачал головой. — Зачем Зереф приходил в Монтгейт и требовал выдать Люси? Что вам от неё надо? Она — дочь графа из захолустья, которую я спас от гибели в Альтирии! — кровь мгновенно вскипела, когда разум захлестнули воспоминания о той ночи, когда аэрийцы выпустили град горящих стрел, чуть не убив её. — Только не говори, что веришь в те байки, что о ней ходят!

— Слушай, — Клайв пришпорил коня и встал вплотную ко мне, — ситуация… сложная. Прошу, отдай девчонку. Клянусь, она будет под моей защитой, я не дам её в обиду, позже выведу через тайный ход…

Я не позволил ему продолжить — резко выбросил руку вперёд и дёрнул за воротник плаща.

— Девчонку? — взревел я. — Следи за языком, кузен, когда говоришь о королеве Вестралии! — и добавил уже тише: — Иначе ты этого языка лишишься.

— Эй, Нацу, — бастард оказался рядом и схватил меня за плечо, — не забыл обо мне?

Он замахнулся мечом, но благодаря Зимару, который сдал назад, удар рассёк воздух. Гил выругался и неохотно достал свой клинок. Все воины, что сопровождали нас, тоже обнажили оружие.

— Постойте! — вскричала Люси. — Я хочу видеть короля Зерефа!

Все замерли. Небо заволокли тёмные тучи. Над полем пролетела стая ворон, громко каркая, словно явились прямиком из ада.

Аэрийцы расступились, пропуская своего короля в сверкающих доспехах. Я скривился от омерзения, и уже порывался послать их всех к дьяволу, как старший из нас троих спросил:

— Кого ты пытаешься обмануть, ernir (брат)? Все знают, что леди Люси — Искра из древнего пророчества. И встанет она между тьмой и светом…

— С чего вы это взяли, Ваше Величество? — Хартфилия пустила Лунну вперёд, но я покачал головой, и Эльза мгновенно перехватила поводья, а воины подняли щиты.

— Чутьё Драгнилов, и, конечно же, кропотливая работа над книгой, — поступил беззаботный ответ. — Кузен, ты свободен. Благодарю, что подменил.

Гил подскакал к нему, что-то проговорил и занял место в строю. Зереф кивнул и подъехал к нам лишь с одним человеком — Джераром.

— О, а вот и книжный червь, — рассмеялся Игния. — Что так долго? Не мог помочиться из-за этого золотого хлама? Перья на шлеме, всё серьёзно…

— А ты, смотрю, совсем не изменился, — отметил старший. — Такой же сквернослов и шут.

Я уловил движение сбоку, повернулся и увидел Эльзу в ступоре, напряжённого до предела Грея и Люси, прорвавшуюся в самый центр.

Я тут же перегородил ей путь Зимаром. Тут подоспела Вейя и остановилась рядом, за ней — остальная охрана.

— Ярна, скачи к крепости! — приказал я.

— Нет, я… останусь, — пролепетала она.

— Вы оба всегда были слабаками! — злобно выпалил Игния, снова тыча острым кончиком в нашу сторону. — Лексус!

— Слушаю, Ваше Величество!

— Убей их!

Дреяр ринулся вперёд, Грей — ему навстречу, но они не скрестили мечи: Джерар напал на Лексуса первым. Лошади по очереди вставали на дыбы и пронзительно ржали. Начался хаос. Игния опять подобрался ко мне и кинулся, но я подставил щит и завопил:

— Назад! Уводите королеву!

— Не так быстро, братишка, я ещё не раскрошил твою маску перед ней! — бастард бил по щиту, как обезумевший, а я смотрел только в её глаза, полные слёз.

Испугалась. Зато увидела, что мир невозможен.

Только Karnath, ash Lirra. (Смерть/ад, моя госпожа)

— Зереф! — не отставала Хартфилия. — Ты знал, что моя сестра отравила Элис? Знал, что она отправила в Ашгард воинов? Знал, что её наёмники напали на меня в Эльрине, а на твоего брата — в Эсте?

Её вопросы заставили нутро сжаться, а мышцы — налиться мощью. Жена. Дочь. Сгоревший особняк. Жизнь, превратившаяся в ад за один день. И человек, который был всему виной — на расстоянии трёх футов.

Я отбросил Игнию с такой силой, что тот не удержался и упал с лошади. Обнажил меч и выставил его вперёд. Горячая рукоятка лишь распалила зверя внутри — губы расплылись в сумасшедшей улыбке.

— Пришёл твой час, гнилой король! — провозгласил я. — Ты ответишь за их смерть!

— Я не отдавал таких приказов, — заявил Зереф, вытаскивая свой меч. — Всё это дело рук Культа. Именно они распространяют лживые слухи о моей жене и пытаются настроить народ против нас! Норвуд — их лидер! И я намерен повесить его!

В ту секунду, как он закончил, и я повёл Зимара на брата, Вейя воскликнула:

— Королева!

Я обернулся. Воительница пригнула голову Люси к спине кобылы, а после молниеносно достала стрелу из колчана, прицелилась и раздробила вражескую стрелу на три части.

Я перевёл взгляд вдаль. Там, посреди безликих аэрийских солдат, развевались яркие рыжие волосы. Клэр опустила лук и хитро прищурилась.

— Уходите! — выкрикнул я, глядя на то, как Грей, Лексус и Джерар сцепились друг с другом, и как сражаются наши с Игнией воины.

— Я разберусь с ней! — вызвалась Вейя, прикладывая к тетиве ещё одну стрелу, и я согласно кивнул.

— Опять мух считаешь! — ухмыльнулся Игния справа, целясь мечом мне в бедро, но и в этот раз Зимар не дал ему ударить и отскочил. Как только бастард открылся, я пнул его ногой в грудь. В следующее мгновение я уже отбивался от меча Зерефа и довольно быстро оттеснил его с поля боя.

— Ты всё знал, ублюдок! И прикрываешь её, эту змею! — процедил я, наступая всё яростнее. — Чем вам помешала моя семья? Но и этого было мало! Вам понадобилась моя крепость! Мои люди! Моя женщина! Ненасытные твари!

— Таково наше бремя, брат. — В глазах Зерефа промелькнула печаль. Сталь наших клинков вновь зазвенела, рождая столп искр. — Ты и сам знаешь. Ты готов убить нас ради неё. Так будешь ли ты судить меня за то, что я защищаю свою семью?

— Re'n. Eldar vard! (Я — нет. Боги рассудят!)

— Боги? — удивился он. — Боги требуют принести Irra в жертву. Я же считал, что она должна жить — чтобы предотвратить войну. Но теперь понимаю, что все надежды были напрасны. Искра — пустой звук. А нам, ernir, — Зереф соизволил снять шлем, — давно пора свести счёты.

— Командир! — голос Эльзы выбил из груди дух. Я развернул коня и увидел, что Джерар навис над ней, Грей сдерживает Лексуса, а Игния пришёл в себя и рвётся к Люси, как бешеная собака. Пятеро из десяти стражей готовятся к битве с ним, другие пятеро пытаются увести её в тыл, а эта упрямица, конечно же, сопротивляется.

— Вытащите её отсюда! — проревел я, вовремя подставив щит — Зереф не дремал. Солдаты с двух сторон подхватили поводья Лунны и начали насильно оттаскивать лошадь, и тогда она спрыгнула с неё, покатилась по земле и замерла.

Поднялся ураганный ветер. Он мешал дышать и видеть происходящее — песок летел в глаза и нос, забившись внутри, словно сама стихия желала, чтобы все мы замолчали и остановились. Но я не мог оставить её одну. Ни за что.

— Var yir, Зимар! (Вперёд за ней, Зимар!)

Зереф бросился за мной. Когда мы сравнялись, я прижался к нему и толкнул, надеясь, что он рухнет с лошади, как Игния, но старший удержался в седле несмотря на свою хилость.

— Ты идиот, — прошипел я, давя его щитом, — разуй глаза! Твоя жена — корень зла! Она внушила тебе эту чушь! Но я не дам вам и пальцем тронуть Люси!

— Пусть так! — проговорил он, сплёвывая пыль и песок. — Время уже не обернёшь вспять! Я сожалею о твоих потерях, но… я должен позаботиться о своём сыне!

— Никто не угрожал твоему сыну! — сорвался я. — Мне не нужен был этот треклятый трон! Но вы… спятили от страха и убили мою дочь! Мою жену! И ты… — голос стал низким и рокочущим, — ответишь за это!

Вэтар обрушился на него лавиной — руны ярко вспыхнули, на мгновение ослепляя всё вокруг. Зереф пропустил удар, но и моя рука дрогнула — меч рвано вошёл в плоть рядом с горлом, рассекая гладкие латы. Я резко вынул оружие и скинул брата с коня, как тряпичную куклу. Краем глаза видел, как он разбился о землю, как скакун протащил неподвижное тело ещё дюжину ярдов, но даже не обернулся.

Голос внутри снова и снова кричал: «За ней! За ней! За ней!»

Тогда, после нашей первой встречи, я скакал за ней с этим же гулом в ушах, как преследователь. Теперь же рвался в бой, чтобы отдать за неё свою жизнь.

Игния получил достойный отпор от моих воинов — его ранили в ногу, но этот живучий ублюдок продолжал ползти к ней. Люси уже очнулась и даже встала, покачиваясь и держась за голову. Её от него отделяло всего несколько человек, и я молился, чтобы успеть. Чтобы не потерять. И вот, когда оставалось меньше десяти футов, почувствовал острую резь в спине, а следом — липкую кровь, расплывающуюся под рубахой. Стрела вошла неглубоко, но я не смог дотянуться, чтобы её вытащить.

Превозмогая боль, я развернул коня. Отряд, посланный аэрийцами, уносил Зерефа. Лучник, ранивший меня, выпустил ещё одну стрелу, но я её отбил и тут же замер, завидев два знакомых силуэта.

Издали, сквозь бурю, на меня смотрели чёртовы глаза Мавис Вермилион. Она стояла в окружении армии, не испытывая ни капли страха — изящным движением рук откинула капюшон и одарила меня широкой улыбкой. Такой же, как и раньше. Только теперь я знал — в неё вложена не доброта, а сущее зло.

В её руке болталась верёвка. Она дёрнула, и закованный человек подпрыгнул, а потом упал на колени. Им был граф Джуд Хартфилия — грязный, в рваном камзоле, с ссадинами на лице. Я сжал кулаки и натянул поводья, готовясь кинуться в самую гущу, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.

Боль усилилась, когда натянулась моя собственная цепь. Старые шрамы заныли, а багровые полосы за миг раскалились, захватив раненое тело в капкан жара. Я горел, как в кочегарне, стиснув зубы, пока в голове трещал свирепый скрежет:

Korr! Karnir! Zash Irra! (Остановись! Приди в себя! Защищай Искру!)

— Люси… — прошептал, ощущая, как пламя древних, явившееся из самых глубин, становится невыносимым, необъятным и пугающим. Но стоило ему дойти до сапфиров, как по груди разлилось не ледяное, а живое, родное тепло. Оно не давило, не сражалось и не подчиняло, — а приручало, как исцеляющее прикосновение её рук, как благословляющий поцелуй. Оно пропитывало изнутри, остужая огонь, но не замораживая сердце. Жар оседал, уступая место ясности. И в этой прохладе я расслышал голос. Её голос. — Re veth du… (Я слышу тебя...)

Раздался долгий, протяжный звук рога. Мавис неспеша сняла перчатку и бросила под копыта лошади. Её воины, не раздумывая, подняли стяги, протянули копья и зашагали вперёд строевым шагом.

Я положил ладонь на нагрудник и пришпорил Зимара. Со стороны это выглядело, как трусливый побег, но я благодарил нашу с ней связь за то, что не поддался гневу и не превратился в мертвеца раньше срока.

Сильный ветер не стихал — напротив, он скручивался в воронки, яростно кружа мелкие ветки и даже камни. Прорвавшись сквозь них, я наткнулся на Джерара, который удирал к своим, и, пролетая мимо, снёс его конём. Нарочно.

Не теряя времени, помчался дальше. По дороге сбрасывал одну часть брони за другой — из-за слабости, пота и крови, стекающих по спине градом. Торчащее древко цеплялось за латы и вскоре отломилось, вынуждая глухо застонать от новой, захлестывающей волны боли.

Я прибыл, с ужасом глядя на то, что произошло: Эльза лежала на земле, поверженная. Грей и Лексус катались по песку и бились кинжалами, стараясь выколоть друг другу глаза. К Игнии присоединились воины из его свиты, которые сражались с её охраной, но он всё ещё не добрался до Люси — Мистган без моего приказа выпустил ещё одну партию стрел, создавая вокруг неё барьер из огня. Бастард и моя королева перекрикивались, но я не слышал слов, а лишь догадывался, что тот опять несёт свой горячечный бред о том, что она должна принадлежать ему.

— Re murt shir, (Я убью его) — процедил я. — Zor, Вэтар! Khael! (К бою, Вэтар! Гори!)

Меч, словно насытившись диким пламенем, перетёкшим из моих вен, разгорелся. Я спешился почти на ходу и ворвался в битву, разбивая противников одного за другим, но их не становилось меньше — крагорцы, как легион муравьёв, вырастали из-под земли. Понимая, что обе армии движутся на нас и зажимают в кольцо, я набрал в лёгкие побольше воздуха и прокричал:

— Гидор, в атаку!

Объединённые войска двинулись вперёд. Люди стремились в бой — не шли, а бежали, как стая лесных волков. Я же, вопреки изнеможению, становился всё ближе к ней, с каждым шагом увеличивая гору трупов под ногами. Крагорцы пытались отбросить меня назад, нападали скопом, как жалкое отребье, но этим лишь открывали для себя дорогу в адское пекло.

Огонь редел на глазах — Игния протянул руку, проверяя, сожжёт ли себя, и тут же отдёрнул. Затем повернул голову и хищно оскалился: знал, что стена скоро падёт. Пока она ещё защищала, мои воины оттащили Эльзу подальше и выстроились перед Люси полукругом, держа оружие наготове.

Грей и Лексус поднялись. Оба были ранены, но ни один не сдавался. Дреяр отгонял товарищей, не позволяя вмешаться — хотел сам расправиться с моим другом.

Тем временем Вейя с воительницами погнали Клэр с её небольшим отрядом на запад. Что их ждало там — засада или удача — я не знал. И лишь надеялся, что они вернутся невредимыми.

Я бы разорвал себя на части, чтобы вытащить их всех, если бы мог. Но всё, на что хватало сил — это продолжать убивать и ломиться туда, куда стекалось всё. К центру. К ней.

Воины со знамёнами Игнии окружили меня спереди и сзади. Я должен был продержаться всего пару минут до того, как прибудет моя армия. Остаться в живых, несмотря на режущую боль и замутнённый рассудок. Я выкинул щит, обхватил рукоять меча двумя руками и прорычал:

— Thal! Murt zhe vorn! (Подходите! Убейте, если сможете!)

— Владыка пламени! — один из солдат поднял забрало. — Мы пришли, чтобы биться за тебя!

— Леон, это ты… — выдохнул я. — Я должен спасти ash Lirra. Вам придётся… убивать своих же! И обратного пути не будет!

— Добить Дреяра! — громко скомандовал крагорец. — Прирезать охрану узурпатора! Защищать Владыку!

Люди мгновенно рассредоточились. Одни напали на Лексуса, оттаскивая его от Грея, другие на тех, кто прикрывал Игнию. Они сдержали клятву. Расчистили для меня путь. Они предали одного короля и доказали верность другому. Они сделали выбор. И я принял его.

— Владыка! — выкрикнул Леон. К нему подвели человека в чёрном плаще. — Кажется, он ваш!

Неизвестный откинул капюшон. Я усмехнулся, когда он дёрнулся, стоило мне взмахнуть мечом. Я разбил кандалы барона Норвуда и произнёс:

— Бери оружие и сражайся!

Локи кивнул, поднял чей-то клинок и встал рядом.

— Надо вытащить графа, пока ещё не поздно! — воскликнул он. — Люси… она не переживёт…

— Свитки у тебя? — перебил я.

— Они у Гила, — Локи указал на аэрийцев. — Кстати, вот и он!

Я посмотрел туда же и не поверил глазам — герцог обогнал армию и выстроил свой отряд ровной линией неподалёку от места нашей битвы, перегородив путь армии.

— Дьявол! — выругался я. — Гидор! Не растопчите моего кузена!

Приказ потонул в пыли, топоте копыт и гвалте солдат. Кони перепрыгивали через остатки огненной стены, и люди без труда перешагивали сквозь неё. Началась настоящая бойня, которую я никак не мог предотвратить. В конце концов всё смешалось в одну страшную картину — пир смерти.

Я видел, как двое вестральских конных подхватили Игнию и оттащили подальше от своей королевы. Люси же опустилась на землю рядом с Эльзой, и я догадался, что она делает: пытается её вылечить, тем самым поставив под сомнение мою легенду.

— Командир! — хрипло позвал Грей, едва держась на ногах. Когда он кашлянул кровью, я подбежал и подхватил его. — Я… проиграл этому ублюдку…

— Ты жив, — возразил я, — а Лексус мёртв. Иди, Вейн. К Люси и Эльзе. Давай!

— Я должен защищать Командира… — заупрямился он.

— Заткнись, чёрт подери! — рыкнул я. — Сказал — иди, что непонятного?! Локи, помоги ему!

— А ты? — спросил Фуллбастер. Его рука наткнулась на древко, и я невольно сморщился. — Это что? Ты ранен, Каэр! Тебе надо к королеве…

— Я должен закончить свои дела!

Я быстро передал Вейна барону и растворился в воюющей толпе, не желая слушать наставления.

Ветер не успокаивался. Назревала суховейная буря, что в этих краях не было редкостью. Но я чувствовал, что грядёт не просто гроза, а нечто большее — по гулу земли, по спёртому воздуху, по темноте, царившей ранним утром.

Убить их.

Наказать их.

Пощадить их.

Выслушать их.

— Прочь с дороги! — я распорол брюхо какому-то солдату, приближаясь к кузену. — Гил! Что ты делаешь?!

— Нацу, времени нет! — он бросил мне кучу пергаментов. — Мавис теперь полностью контролирует армию и разум Зерефа. Мой долг — остановить её!

— Раньше надо было думать! — рявкнул я. — Мне плевать на Зерефа! Я убью любого, кто посягнёт на Rahtirre! Если ты можешь заставить их уйти, а не умирать понапрасну, то сделай это!

— Не могу, — герцог покачал головой, обнажая меч. — Мавис идёт за ней. Если бы ты выдал её, я бы… попытался…

— Никогда! Никогда этого не будет! — сурово отрезал я. — Аэрийцы обречены. Смирись с этим! — в следующий миг я понизил тон: — Придумай, как вызволить графа. Это… моя единственная просьба к тебе, кузен.

Гилдартс кивнул, а я сунул свитки под кольчугу, затянул ремень потуже и перевёл ненавидящий взгляд на свою первую цель. Моих всадников уже успели сбить и растоптать крагорцы. Они освободили Игнию, и теперь он, в окружении своих живых щитов, вновь рвался к Люси. Отряд Леона героически противостоял им, но силы явно были не равны.

— Воины! — загорланил я осипшим голосом, направляя остриё меча в скопление врагов. — Сразите их!

Часть моего войска отделилась от основной массы и присоединилась к сражению с людьми бастарда. Я не щадя рубил мечом во все стороны, пока шёл туда, где Игния прятался за чужими спинами. И всё шло гладко до того момента, как серебристое одеяние не засияло в болоте из крови и безжизненных тел.

— Нацу! — протяжно звала Люси, сидя на Лунне. Она лихорадочно высматривала меня среди сотен других, а мне захотелось схватить её и засунуть обратно в темницу, чтобы носа оттуда не показывала. Я заметил, как изнурённые, но ожившие Грей и Эльза держат поводья её кобылы с двух сторон. — Нацу! Отзовись же! Где ты?!

Я бросился к ней, но наткнулся на кучку солдат. Пока разбирался с ними, Игния, потеряв почти всю охрану, очутился в двух шагах от неё. Я не понял, как это случилось, но в один миг мои офицеры оказались на земле, а Люси — с сомкнутой рукой ублюдка на шее.

Murt. Nesh lar. Zev larre. Tav Vetmhkhar! (Убить. Нельзя прощать. Отринь милосердие. Прими Карающее Пламя Королей!)

Полное имя фамильного клинка, произнесённое Первородным, всколыхнуло древнюю мощь внутри, которая сразу же отдалась мечу. Он накалился и загорелся красным пламенем, становясь тяжелее обычного: словно на меня взвалили груз всех унесённых им жизней.

Полосы на теле почернели, как тогда, под Ашгардом. Но теперь, глядя на них, я больше не боялся, а ощущал только одно — уверенность в том, что этими руками разорву Игнию. Прямо сейчас.

Я никогда не бегал так быстро. Рана перестала саднить — я не чувствовал ничего там, куда вошла стрела. Казалось, что поле застыло и все смотрят только на алое знамя в моей руке, но это не волновало — ведь мой взгляд не отрывался от наречённой.

Бастард повернулся и ожидаемо прикрылся ею. Он раздразнил дремлющего в глубинах первородного зверя — жестокого в своей ярости, неистового в своём гневе. Его противная ухмылка обострила все животные инстинкты за мгновение — я стал бежать медленнее, а потом и вовсе перешёл на хищную поступь. Враги не осмеливались подойти и занести надо мной оружие — я слышал стук их гнусных сердец через сталь, отбивающих ритм предельного ужаса.

Игния небрежно поставил ногу на спину Грея и надавил, когда тот попытался встать. Люси что-то озлобленно прошипела, а затем ударила его пяткой в раненую ногу и оттолкнула. Бастард пошатнулся, разжал руку, и она сразу вырвалась, заслонив Вейна собой.

Lirra облегчила мне задачу. Нескольких секунд, пока Игния приходил в себя, хватило — я появился перед ним в тот самый момент, когда он поднял глаза.

— Khor vek, tran, (Ты умрёшь, ублюдок) — изрёк я замогильным голосом, перебивая шум ветра. Наконец, наши клинки встретились. Я подался вперёд, он — назад. — Sha ash! (Она — моя!)

— Ael zevn du, ernir, (Только после тебя, брат) — выдавил бастард, всё так же мерзко скалясь и выпучивая глаза. — Re zhel ir. Dhar thern! (Я хочу её. Посмей помешать!)

Я сражался так, будто передо мной стоял сам хозяин ада, вышедший из чистилища, а не обезумевший сын придворной фрейлины. Игния, несмотря на рану, парировал все удары — сказывались выправка и дисциплина, к которым он привык с детства.

— Наконец-то ты показал истинное лицо, Клайв! Ты — такой же отступник, как и Нацу! — пропела соловьём Мавис. Я взглянул в её сторону и чуть не поплатился за это головой — бастард целился в шею, и я в последний момент отвёл лезвие от себя. — Ты будешь повешен на площади, как и барон Норвуд, если не уберёшься с моего пути сейчас же!

— Простите, Ваше Величество, — во всеуслышание ответил Гил. — Я обязан защитить Аэрию. Даже если угроза — династия Драгнилов!

— Папа! — воскликнула Люси позади. — Отпусти моего отца!

Она бросилась прямо в лапы к аэрийцам, а Игния — на меня. Я протянул руку, но не успел её перехватить, и в отместку с остервенением пнул бастарда в живот, чтобы не мешался.

— Нет! Папа… Нет!

Крик, от которого стыла кровь — не человеческий, бездонный, душераздирающий, — ударил по воздуху, накрывая поле битвы тяжёлым полотном. Клинки замерли на полпути, кони встали, лучники опустили луки, и три армии, только что ревевшие от ярости, притихли. Мир треснул. И это услышали все.

Я кинулся за ней. Туда же бежал и Норвуд.

— Джуд! — крикнул он, когда мы поравнялись. — Мавис использует его, чтобы схватить сестру! Не дай им…

— Не иди за мной, — бросил я. — Держись рядом с моими людьми!

Внезапно его плечо пронзила стрела. Локи резко остановился и рухнул на колени.