Humanum 1: Соратники по неволе

Пролог: Часть 1

Мама всегда твердила мне, что нашей семье просто не везет, уверяя: "Всё еще наладится". Я помню эту сцену, как я цеплялся побелевшими пальцами за ее юбку, пока она утешала меня этими словами, хотя сама вряд ли имела представление о том, что мы завтра будем есть. Отец же в другой комнате вымаливал у очередных своих знакомых еще пару дней приюта. У нашей семьи не было денег даже на комнату общежития, так что нам приходилось ночевать по квартирам знакомых и друзей, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару дней. Глядя вечерами на падающий за окном снег, я повторял про себя мамины слова: нам просто не везет.

Сомнения зародились в семь лет. Мама тогда только-только нашла работу, и мы заселились в комнату общежития. Я сидел на табуретке общей кухни и игрался с пальцами, строя из них причудливые фигуры. Мама, напевая что-то, жарила гренки с маслом и сахаром. Отец шелестел газетой с большой надписью "Работа".

Устало отложив газету, отец включил старенький телевизор. Мультиков не показывали, так что я продолжил играть, не слушая, что говорят в новостной передаче. Я занимался своими делами еще некоторое время, пока не заметил, что на кухне все переменилось: мама начала тихо плакать, отвлекшись от плиты, а отец еле сдерживал злость, сминая руками газету.

Как только передача закончилась, отец оглушительным хлопком по столу заставил меня сжаться всем телом, я боялся и хотел слиться с табуретом, но отец перехватил мой взгляд и отчетливо велел запомнить физиономию "подонка", по вине которого мы лишились всего. Мама умоляла его успокоиться, прикрывая мое лицо руками, вот только отец не планировал останавливаться. Из отрывочных и сбивчивых объяснений я был вынужден узнать, что человека по имени Мавроди, который обманул нашу семью, приговорили на смехотворный срок: чуть больше четырех лет.

Я еще наивно спросил, не бандит ли это, укравший наши деньги? На что отец бессильно вцепился в волосы и, рухнув на табурет, успокаиваясь объяснил: наши деньги не украли, они просто "исчезли" из-за обмана. Оказалось, "плохой дядя" продавал фантики под видом ценных бумаг, а мои родители доверчиво заложили нашу единственную приватизированную однушку, чтобы заработать.

В голове гулким эхом отзывались ответы на мои краткие вопросы: сами отдали? Сами. Просто поверили ему? Поверили. Тогда я задумался, что, возможно, беда нашей семьи не только в невезении, а в чем-то еще...?

Как-то, желая зайти домой перекусить после продолжительной прогулки, я невольно стал свидетелем спора родителей. Оказывается, отца уволили и мама была очень недовольна этим. Получается, он опять будет читать большую газету "Работа"? Затаившись за косяком двери, я услышал попытки отца оправдаться: его уволили потому, что он не захотел участвовать в краже металла с коллегами по цеху, и что начальник очень плохой человек, а впоследствии отца завалили проверками и жалобами на брак. Маму же мало беспокоили причины. Она взывала к вопросу: а что нам теперь есть? На что платить съем?

Бросив бесполезное дело оправданий, отец в сердцах вышел в коридор и там столкнулся со мной. Он с измученным лицом попытался было разрядить обстановку дежурной фразой "Как дела?", но я перебил его своими детскими вопросами: "Пап, а почему мама плачет? Может, мне тоже устроиться на работу? Тогда она будет рада?" Отец выдал что-то невразумительное вроде "Ты не понимаешь", а затем вышел на улицу.

Дальше я вошел на кухню и предложил стоящей у открытого пустого холодильника маме то же самое - может, мне тоже устроиться на работу вместо папы? Но это лишь заставило ее заплакать, вжав мое худое тело в свои крепкие объятья и заливая мою макушку горячими слезами. Было грустно и обидно - я не мог им помочь, даже не зная почему.

Той же ночью, во время похода в туалет, я услышал то, чего никогда не ожидал. Отец с кружкой заваренного по третьему кругу чая сидел за столом, скрывая лицо плотно прижатыми ладонями. Его плач был скорее похож на вой израненного старого льва, которого я видел в передаче про сафари. Я так и не решился спросить, в чем дело, и на одних цыпочках вернулся к матери в кровать.

Позже отец нашел новую работу, причем даже быстрее обычного. Тогда же я впервые попробовал бургеры, мама больше не плакала, а отец не сидел по ночам. Я думал, что решение наших трудностей простое: найди работу, и проблем не будет. Так что появление постепенных жалоб отца на нового работодателя, сложности с коллегами и его желание уже идти писать жалобы в инстанции вызывали у меня вопрос: также было, так почему он снова идет по этому пути?

Все было кончено одним днем. Отец пришел пьяный и злее обычного после работы. Мать заохала и помогла ему прийти в себя, отпаивая его рассолом от квашеной капусты и подставляя тазик. Позже он весь вечер бормотал что-то про несправедливость, стыд от увольнения и "как он еще всем им покажет".

Неужели он не понимает? А если понимает, то почему поступает так? Эти вопросы висели неозвученными и неотвеченными слишком долго, так что ответ пришлось искать самому. Так я и завел тетрадку предсказаний.

Что делать, если вам ваша жизнь кажется непредсказуемой и слишком хаотичной? Одни на это скажут что-нибудь пафосное про поиск смыслов или усилие из последних жил. Другие, наверное, и вовсе не найдут, что сказать, поскольку никогда не сталкивались с такими вопросами.

Мне пришла другая идея. Я не знал, почему не могу помочь родителям с работой, но знал, почему отец сам имеет трудности с ней. У его проблем была причина - он не мог подружиться с коллегами. Я его понимал, в школе мне тоже трудно давалось знакомство и поиск друзей. Злить отца я не хотел наивным, даже по моим тогдашним меркам, предложением о том, что с его коллегами нужно просто подружиться, так что я пришел к другому выводу. Если у одного события есть точная причина, то, может, есть и у других? Я больше не верил в абстрактное невезение нашей семьи, но еще не знал, в чем причина. Так что, вооружившись простейшей тетрадкой за два рубля и ручкой, я начал внимательно наблюдать и все-все записывать.

Пока сверстники записывали счета в футбольных матчах, я записывал вероятности: "Отец опять всю неделю ходит с почерневшим лицом. Оказывается, часть работников с его работы любят филонить, а он единственный остаётся в стороне и работает честно, так ещё и угрожает всех сдать, если они не прекратят безобразие. Закономерно, что его в итоге ложно обвинили в несоблюдении техники безопасности и даже успели оштрафовать. Итог: в этот раз, вероятно, даже не он уволится, а его уволят. Интересно". Или, например, такая запись: "Мать пристрастилась покупать лотерейные билеты втайне от нас. Знаю я это, потому что начал замечать, как она включает один и тот же канал по субботам. Краткий анализ расписания вещания показал четкую закономерность с передачей о результатах розыгрыша в этот день каждую неделю. Но такой информации слишком мало, так что я решил прогулять один из дней в школе и проследить тайком за матерью после её работы. Всё было без сомнений - она покупала билеты в киосках Гослото".

Изначально это была скорее детская игра, и даже со временем я начал всё реже вести эту тетрадь, уделяя время другим делам подростковой жизни. Вот только…

Однажды выяснилось, что отец болен раком. Он уже много месяцев чувствовал недомогание, но всё ссылался на необходимость продолжать работать и что совсем нет времени на врачей. В итоге к врачу отец попал только после первых приступов кашля с кровью, и то лишь из-за необычайного упорства матери сопроводить его самой до двери кабинета.

У него выявили третью стадию рака легких, шансов почти нет, особенно в контексте нашей бедности. Мать много плакала, но меня поразило другое - я ведь знал. Ещё тогда, когда он впервые начал курить, а много позже - кашлять по утрам, я записал это в тетрадку как наблюдение, почти машинально. Поставил вероятность рака как высокую и забыл по истечении лет. Но оно сбылось. Детская игра в предсказания вдруг обернулась реальностью. В бедах нашей семьи виновны были не случайность, не Мавроди, который к тому моменту уже успел выйти на свободу, и не злые начальники моего отца. Они… Виноваты были только они. Мне уже не было жаль своего отца - он сам виноват в своей судьбе. Так что я продолжал машинально успокаивать мать в коридоре больницы, но разум был совсем в другом месте. Я осознал, что у любого события есть причина, и теперь мне не терпелось это доказать.

В течение нескольких следующих месяцев наша семейная жизнь резко переменилась. Ради лечения отца пришлось переехать из нашего родного города в Екатеринбург, где был хороший онкоцентр и много доступной работы для матери. В общем-то для моих целей этот город вполне подходил, я решил не надеяться на случай, как мои родители, так что мне нужно было научиться жить через анализ с помощью новой тетрадки, дабы не оказаться как они у разбитого корыта на обочине жизни. Новая школа будет для этого как раз кстати, чтобы научиться жить по-моему.

Первое сентября, новая школа, новые люди. До того я всегда наблюдал и почти не общался с прошлым классом, потому что общение с другими не интересовало меня. Сейчас же моей задачей было встроиться в иерархию, и желательно как можно выше. Но вот только как же начать? Оглядываясь, я привычно следил за реакциями моих будущих одноклассников, пытаясь заметить возможность с кем-то заговорить.

Меня привлёк один человек, его способ вести себя казался мне необычным. В разговоре с какими-то ребятами его лицо могло перейти от нарочитой серьезности к саркастической улыбке, затем к оглушительному смеху как реакция на чью-то шутку, потом его ответный комментарий с почти что непробиваемым покерфейсом, и затем снова смех. Тогда я еще не понимал, почему человек так часто может менять эмоции.

Так я бы и стоял, не осмеливаясь познакомиться, наблюдая за необычным парнем, если бы он не заметил моего взгляда и не пошел бы в мою сторону. Его звали Сергей с "забавной" фамилией Огурцов. Ему не нравились подколы над его фамилией, а я так и не понял, что есть смешного в овоще в качестве фамилии. На том и сдружились. Всё еще помню наш первый разговор - он много говорил, часто сменяя темы: спрашивал, кто я, когда перевелся и откуда, обещал показать школу и еще много чего. Каждый его вопрос я пытался обработать мыслительно, от чего не успевал и не мог выдать и слова. Всё закончилось, как только он заметил мою молчаливость, сразу заверил, что они всем классом очень дружные и что я могу расслабиться. Кивнув ему, я отметил также свой первый для себя урок. Анализировать нужно до начала разговора, а в процессе, опираясь на заготовки, импровизировать. Несмотря на мою нерешительность, опыт все равно оказался очень ценен - это я и записал в свою тетрадку.

В последующие несколько месяцев я продолжал знакомиться с классом и наблюдать за одноклассниками с внесением их в тетрадку. Также мне было важно не просто зафиксировать действие, но и, возможно, как-то на них повлиять.

Начать я решил с одной, как мне казалось, очевидной истории: у меня была одноклассница Алина, она была абсолютно ничем не примечательной девочкой. Интересно было другое - как мне казалось, она пыталась всячески понравиться Диме - другому однокласснику. Доказательств казалось достаточно: она смеялась над его нелепыми шутками, часто предпочитает с ним общаться на переменах, даже в общении в компании, часто любит обращаться конкретно к нему. Тогда мне этого хватило, чтобы намекнуть Диме, что он нравится Алине, и что если он хочет того же, то ему стоит проявить инициативу. Дима тушевался, но всё же решил последовать совету. Итог был неприятен для нас обоих - оказывается, поведение Алины было проявлением базового дружелюбия по отношению к замкнутому однокласснику. Позднее я заметил, что ко мне она тоже проявляла дополнительные знаки внимания, что я не заметил сразу, ибо их число было не столь значительно. Вывод был прост: не делать поспешных выводов на основе неполной информации. Также пришлось извиняться нам перед Алиной, и мне конкретно перед Димой - незначительная потеря за знания.

Второй случай был с еще одним новым знакомым Мишей. Миша получал средние оценки, тем не менее почти всю перемену он тратил на зубрежку учебника, тревожно подергивая ногой от усилия. Оно и понятно - шум класса на перемене, сухость формулировок учебника, общий негативный фон из-за постоянных неудач. Так что я решил дать простейший и действенный совет в виде вложенной записки в его книгу: "Делай уроки только дома - школа не лучшее место из-за шума. Если что-то непонятно, лучше обратиться к преподавателю или другим ученикам, ибо самостоятельное изучение по учебнику - мертвое дело для не самых способных. Перед занятием расслабься - волнение забирает всё время и продуктивность". Я написал еще много дельных советов, аж на целый листок А5, но это всё равно уже не имеет смысла - Миша просто растерзал листок и продолжил зубрить. Когда я подошел уточнить, в чем дело, он пробрюзжал, что это не мое дело и ему не нужны советы. Это был мой второй вывод: даже если человеку нужен совет, иногда лучше просто отойти в сторону и ничего не делать, ибо человек сам может не желать помощи.

И наконец последний случай: как-то Огурцов обсуждал с другими одноклассниками неизвестную для меня тему. Что-то про какие-то игры и так называемый "Майнкрафт". Я знал про существование компьютерных игр, но не совсем понимал их значимость, так что я попросил рассказать подробнее про эту новую игру. Из пространного рассказа Огурцова про игру я узнавал игровые механики, интересовался я только чисто из практической для своих задач цели - очередной темы для разговора. Компьютера у меня не было, так что я решил уточнить у Огурцова, можно ли как-то поиграть в нее в компьютерном клубе. Денег у меня не было, но смотреть, как другие играют, бесплатно, так что я уже не раз использовал эту схему. Узнав от меня, что у меня нет компьютера, а значит и возможности поиграть, Огурцов был так потрясен, что прямо-таки настаивал на том, чтобы мы пошли сегодня после уроков и я обязательно попробовал хотя бы раз эту игру. Я не стал отнекиваться - в гостях могут угостить, так что я мог получить бесплатные питательные вещества, благо из уроков химии я уже знал, что это такое. К тому же не отменялся фактор личного опыта, всё-таки даже одного раза игры мне хватит, чтобы иметь представление, что такое компьютерные игры, а значит смогу в дальнейшем поддержать разговор.

В любом случае, поскольку причин для отказа не было, тем же вечером мы уже были дома у Огурцова. Сначала мне показалось странным то, что просмотр бегающих картинок на мониторе может приносить удовольствие. Я знал, что такое телевидение, так что я знал, что картинки из новостей приносили только боль. Но когда я опробовал сам, я быстро заметил закономерности: криперов нужно убивать, жителей защищать, крафтить кирку, чтобы добыть новые ресурсы. Реальный мир во многом хаотичен и непонятен, сколько ни пытайся его разгадать, в чем убеждали меня случаи с Димой и Мишей, зато мир игр, наоборот, крайне прост и логичен, так я тоже полюбил компьютерные игры, но также понял, что они существуют только для удовольствия, так что решил ими не слишком увлекаться, даже если когда-то получу возможность регулярно играть. Так мы и сидели остаток вечера, пока не пришло время вернуться домой. Случай же с "Майнкрафтом" стала первой удачной историей с моей тетрадкой, записей по игре в ней о всяких лайфхаках хватило, чтобы окончательно помириться с Димой - тем самым, которого я подставил с признанием Алине.

После игры в "Майнкрафт" с Огурцовым, уже поздним вечером я вернулся домой. Мать опять спала за обеденным столом с ложкой, из-за переутомления у нее не было даже сил, чтобы переодеться или нормально поесть. Я убрал ее недоеденное блюдо и собрал разбросанную верхнюю одежду матери, после чего так и оставил ее спать за столом - в мои обязанности входил только домашний быт, про заботу за родными ничего не уточнялось. Придя в комнату, я быстро переоделся и лег в расставленную раскладушку, ужинать не стал - все-таки получилось по чуть-чуть подъесть принесенные закуски у Огурцова в гостях, пока он играл в "Майнкрафт". Сон не шел, так что я просто смотрел в потолок, слушая сбивчивое сопение отца. Он сильно сдал, отец все-таки получил химиотерапию и сейчас выглядел тенью себя прошлого, сильно похудел, облысел и почти потерял способность передвигаться. Так что мне приходилось каждый вторник и четверг сопровождать его под руку на какие-то процедуры вместо первых уроков в школе. Неприятный момент, он же все равно обречен, так почему я должен пропускать часы драгоценной практики за помощь обреченному? Еще часто приходится догонять школьный курс самостоятельно из-за частых вынужденных пропусков. В итоге из-за учебы и прогулов на ведение тетради и практики у меня уходит только понедельник и выходные, а в остальное время я вынужден заниматься бытом, отцом, учебой, какая морока.

Услышав шорох со стороны кухни, я понял, что мать проснулась, так что я закрыл глаза и притворился спящим, просто ради избегания лишних разговоров. Мать не пошла на расстеленный диван к отцу, а легла рядом со мной и, едва обнимая меня ладонью, тихо заплакала, явно боясь разбудить меня. Она редко спала с отцом, предпочитая спать со мной, то ли боялась его, то ли желала утешения от меня. Я не уточнял, мне в общем-то было все равно. Постаравшись расслабиться, я попытался уснуть, что было тяжело сделать под сопение и плач. Но мне завтра было рано вставать на сопровождение отца, к тому же еще весь день сидеть в школе, в общем, дел невпроворот. Так что, расслабившись и абстрагировавшись, я таки смог уйти в царство Морфея.

Пролог: Часть 2

Дальше жизнь мало изменилась, я продолжал практики с манипуляциями и предсказаниями, тетрадка велась, позиция в классе постепенно укреплялась, в общем, всё отлично. Но всё изменилось, как только наша классная руководительница не поставила нас перед фактом: именно наш класс был выбран для постановки театральной сценки в честь конца учебного года. Многие в классе возмущались, а я, наоборот, увидел возможность: сейчас я могу получить ценнейший опыт проведения мероприятий и организации людей, при этом с нулевыми последствиями, ибо спроса за такой себе уровень постановки не будет. Так что, не медля, я вызвался быть сценаристом, режиссером, постановщиком и продюсером, после же себя сразу отдернул: дурак, только что выставил себя идиотом в классе, но уже было поздно давать заднюю, так что пришлось делать вид, что всё по плану. Огурцов засмеялся как конь, после чего вызвался помощником режиссера, раз уж должностей больше не было. Учительница была крайне не согласна с тем, что все организационные роли достаются двум людям, и активно пыталась заставить хоть кого-то взять на себя роль сценариста или постановщика. Тщетно, когда уже кто-то вызвался за тебя, то чего тогда брать на себя уже не твои обязанности? В этом моя поспешность вышла мне плюсом, так что в итоге я сохранил за собой все должности, плюс Огурцов фактически занял должность зама по всем вопросам.

Начать я решил с организации людей, разброд и шатания я собирался не допускать. Подключил учительницу и договорился с ней, что мы будем пропускать лишние уроки каждый день и вместо этого от сорока до восьмидесяти минут заниматься в актовом зале - это удобнее, чем занятия после школы, ибо на это мало кто пойдет, а вот лишний раз прогулять - это пожалуйста. Также потом пришлось отдельно договариваться с одноклассниками, что я позволяю прогуливать репетиции, но не более одного занятия на три посещения, иначе я их сдам классному. Тут была простая логика: если это не контролировать, то часть учеников не будет приходить вовсе из-за якобы законного повода прогулять, с другой стороны, полный запрет тоже не работает, ибо тогда будет проще остаться на уроках, чем все равно душнить в актовом зале.

Затем я отсортировал людей: я с Огурцовым - организаторы с полным картбланшем на принятие решений. Дальше шло мясо - я так решил назвать тех, кто строго соблюдал договоренности на три занятия за один прогул, но с чувством полного пофигизма и исполнения задач максимально спустя руки, таких было большинство класса. Третьим сословием были мониторы, назвал я их в честь римского рабовладельческого термина, потому что они были уже не столь ленивы и обязаловку выполняли достойно, так что большая их часть была надзирателями за мясом, плюс тянули на себе все второстепенные роли, взамен я позволял им уходить на пятнадцать минут раньше, пока мясо убирается. Последним сословием были патриции, в них входили только те самые Дима, Алина и, на удивление, Миша. У них была задача играть главные роли с освобождением от других задач.

Дальше выбор сюжета - взял наиболее простое: рыцарь спасает принцессу и побеждает дракона. Быстро и сердито, то, что нужно. Также, чтобы никто не возникал и не смел противиться выбранной теме, я просто в начале обсуждения сразу привел десяток выдуманных и реальных причин, почему нам нужно выбрать именно этот сюжет, а поскольку большинству в общем-то было все равно на выбор, так что на том быстро и порешили, что играем мой вариант.

Распределение ролей: огурцов будет руководить мясом и частью мониторов, чтобы сделать всю техническую часть: костюмы, декорации, прочий реквизит. Я же буду руководить непосредственно всей творческой частью процесса. Дима в нашей истории стал драконом, а Миша - рыцарем. Алина же будет принцессой.

Так мы и приступили к работе уже на следующий день, когда обсуждения кончились, и пусть почти сразу же столкнулись с первыми трудностями. Роль демиурга меня безумно прельщала.

Дни шли, и день постановки все близился. Я настолько был ею увлечен, что на время работы я даже завел отдельную тетрадку только ради постановки. Я сам начал изучать театральное искусство и актерское мастерство. Вечерами кривлялся перед зеркалом, погружаясь в мною же написанные роли, дабы потом было проще объяснять подопечным их роли.

Так и в один из дней я сидел за столом кухни, что-то старательно выводя в своей второй тетради, уже, если честно, и не помню, что именно. Я был настолько увлечен, что я довольно поздно услышал шаркающие шаги моего отца, а потом он затих, как только зашел в помещение. Стало некомфортно от его немого присутствия, отчего я поднял взгляд на него. Отец немного стушевался из-за моего внимания, так что он перестал просто стоять и смотреть на меня, из-за чего сделал вид, что он пришел ради того, чтобы просто попить. Я вернулся к записям, хотя знал, что в нем что-то не так, но мне было неинтересно.

"Чем-то занят?" - тогда он задал немного неловкий вопрос, почти что вымученный.

Я ответил, что все норм, не отвлекаясь. Он спросил конкретнее, мне же пришлось впервые пояснить, что я занят постановкой, на что он просто выдал что-то нейтрально-сдержанно-хвалебное, а-ля "молодец, это хорошо".

Разговор становился всё более неловким, так что я почти не двигал рукой, уже надеясь поскорее услышать, что ему надо. Не из-за настоящего интереса, а просто чтобы отстал.

"...Мы можем поговорить?" - наконец он решился, при этом его голос был почти призрачный, будто он сейчас и сам испарится.

"Давай в другой раз? Я занят" - не помню, насколько мой голос звучал раздраженно, но помню, как обиженно он тогда выглядел. Он еще сказал что-то ободрительное, пытаясь скрыть чувства, после чего также медленно ушел.

Я расслабился, хоть мне и было интересно, а от чего он резко захотел поговорить. Но, тем не менее, работа не ждала, так что я продолжил писать.

Уже вскоре я узнал, что причина была в его желании попрощаться, ибо той же ночью отец скончался, просто не проснулся утром. Единственным утешением для матери было только то, что он не мучился из-за сильных обезболивающих. Позднее я обдумал, а мог ли я в теории рассказать заранее отцу о возможной болезни и тем спасти его? От кома в горле и незнакомых чувств стало неприятно, так что я отбросил эти мысли - опосля уже не было толку об этом думать.

Прошла неделя, и я был очень недоволен. Из-за смерти отца меня все жалели, и никто не хотел возвращаться к работе над постановкой. Работа фактически встала.

Также меня освободили от занятий, а мать - от работы, дабы мы могли спокойно скорбеть, хотя лично я от этого только испытал почти смертную скуку из-за безделья.

Примечательным же было событие, когда мать стояла и что-то готовила для меня, пока я просто сухо сидел и смотрел на нее. Ее фигура совсем осунулась, она не ела и почти не спала. Также она боялась комнаты, где умер отец, так что фактически мы спали в коридоре на все той же раскладушке, а комната осталась закрытой и пустой. Я считал это глупым, но не посчитал нужным спорить.

"Как дела?" - Она до последнего пыталась имитировать нормальность: ночью она могла тихо плакать, видимо думая, что я сплю. Утром же нежно, вымученно улыбаться, делая вид, что ничего не произошло.

Мы немного поболтали о отстраненных темах, из-за чего моя концентрация снизилась, и мне становилось скучно, в чем и была моя тогда главная ошибка.

"Я отпросила тебя, так что можешь сегодня не идти на репетицию. Завтра мы поедем на похороны, так что отдохни сегодня получше". Ее слова заставили мои руки похолодеть. Что она сделала? Глухим эхом застрял голос в голове.

Похоже, из-за шока мой вопрос прозвучал вслух, из-за чего она повторила, отсекая сомнения о том, что это ошибка.

"Я не могу пропустить репетицию. Мы почти закончили, но еще столько нужно сделать: проверить, подкрасили ли "мясо" декорации, выучили ли до конца текст актеры, провести генеральную репетицию всего выступления… Я не могу не пойти". От волнения, что все рушится, мои зрачки начали сужаться, а в голосе появилась паника.

"Как ты можешь? Твой отец погиб, а ты думаешь о каком-то представлении?

"Мне все равно… Мне плевать, потому что он виноват, что умер, так что иди на похороны сама, а я…" - Я не успел до конца высказать свой довод, как ее пощечина заставила гореть мою щеку, а в голове пропали все мысли.

"Да ты подонок, неблагодарная сволочь, сука крашеная. Как ты смеешь такое говорить?!" - Я тихо слушал, считая про себя минуты, дабы успокоиться. Взгляд скользнул по часам, уже пора идти на репетицию.

"Ты куда собрался?!" - Мать пыталась схватить меня за одежду или волосы, но я легко вырвался.

"На репетицию. Пока, мама". - Я, взяв свои вещи, быстро выбежал в коридор. Почему-то мой голос дрожал, а из глаз текли слезы. Я подумал, что это из-за того, что я пропускаю генеральную финальную репетицию, так что я сорвался на бег, дабы точно успеть. Мать же осталась позади, что-то крича и плача. Я ее не слушал, я больше не мог там находиться, потому что… хотел успеть на репетицию, точно.

Я прибежал на место как раз вовремя, все уже переоделись в костюмы, декорации были расставлены, а актеры готовы играть.

"Всё норм, дружище?" Кажется, тогда Огурцов заметил перемены в моем тоне, взгляде и в целом в поведении. Я отмахнулся и, заверив его, что всё "норм", продолжил режиссировать.

Виски болели из-за напряжения, нужно было придумать, что говорить матери после возвращения домой, еще и работу постановки контролировать. Число ошибок росло: то ошибку в тексте не замечу, то неправильную игру не поправлю. В глазах начало плыть.

"Всё, тайм-аут! Все подышите, а мы переговорим" - Огурцов вывел меня из зала и, отведя на небольшое расстояние, начал расспрос. Я ценил информацию, так что не собирался раскрывать подробностей и соскальзывал с темы, говоря, что всё хорошо. Но в итоге пришлось сдаться - Огурцов поставил ультиматум. Либо я всё говорю как есть, либо он отстранит меня от режиссуры и сделает всё сам.

"Мой отец умер…"

"Оу. Сочувствую, брат". Я хотел продолжить, но Огурцов меня перебил и неожиданно обнял.

"Может, потом проведем репетицию? Тебе, наверное, сейчас тяжело..."

"Не, всё норм. Проблема в другом - мать сказала, чтобы мы ехали на похороны. Но в этот день выступление, так что я настоял, чтобы я не ехал, и в итоге мы поругались".

“Оу… Понятно”, - Огурцов опешил, словно впервые меня увидел по-настоящему.

“Слушай, если тебе так важно все-таки участвовать, то мы поступим так: сейчас мы заканчиваем репетицию, а потом бежим извиняться перед мамой. Понял?”

“Хороший план, я так и собирался сделать”. Я согласился, а дальше мы быстро отстрелялись, учли все мелкие недочеты и в целом были готовы к финальному выступлению на празднике.

“Куда идешь?” Когда мы вышли, Огурцов поймал меня в дверях.

“Домой”

“Эээ, нет. Так домой возвращаться нельзя. Что ты ей скажешь, когда придешь?”

“Прости?”

“Вот балда, Фома неверующий, всему учить нужно. Айда”. Он повел меня за собой.

“Деньги есть? Купим цветы и конфеты”.

“Зачем?"

“Да затем, что без таких подарков не извиняются. “Прости” говорят только тогда, когда ты лишь небольшую неприятность создал другим, а вот когда это большая обида, то простое "прости" уже мало. То-то, учись”.

“Понял, у меня только двести рублей”.

"Хватит только на конфеты. Не страшно, букет сейчас из сподручного состряпаем". Была уже поздняя весна, так что нарвать ромашек, сирени и прочей красивой флоры не составило труда. Получился небольшой, но милый букетик и упаковка самых дешевых конфет.

"Давай теперь слова обдумаем. Что скажешь ей, когда придешь домой?"

"Привет, мама. Прости, что нагрубил, просто по…" - Договорить мне не дали.

"О господи. Говоришь так вымученно, словно делаешь одолжение, а не просишь прощение. Давай лучше так скажешь…"

Выучив все наставления Огурцова, я стоял с полным комплектом у входной двери: конфеты в одной руке, букет во второй, слова выжжены в голове металлом. Было боязно, но не пьет шампанского только тот, кто не рискует. Так что, перехватив конфеты в другую руку, я достал ключ и вошел в квартиру.

“...” - Мать молча сидела за столом, видимо, плакала, но сейчас уже только тихо сопела и со сложной нечитаемой эмоцией смотрела на меня.

“Привет… Прости меня, пожалуйста, я не хотел обидеть тебя или очернить память отца. Мне очень важна эта постановка, но сейчас я понимаю, что семья важнее, так что извини меня и не злись слишком сильно. Ладно?” - Я выдал заготовку почти без импровизации и протянул презенты.

“...” Она молчала, перебирая пальцами букет, проигнорировав конфеты.

“Он тоже мне их дарил… Васильки и ромашки. У твоего отца не было денег, так что ему пришлось так же рвать цветы в поле, чтобы собрать мне первый букет. Иди сюда”. Она обняла меня и впервые за часы улыбнулась и снова заплакала.

"Ты тоже меня прости. Я забыла, что ты еще ребенок, и что ты просто отказываешься верить в смерть папы, да? Не бойся, мама рядом, все будет хорошо. Я люблю тебя". Обнимая плачущую мать, я радовался тому, что все сработало, и что Огурцов чертов гений, раз придумал такой легкий способ с кем-то помириться, хотя… Дело не в гениальности. Если подумать об этом еще, то все встает на свои места: Огурцов просто знает какой-то паттерн, благодаря которому можно помириться с любым человеком. Нужно было срочно переосмыслить все его советы и обязательно записать выводы. Доступа к тетрадке у меня не было, но я уже выбил каленым железом в памяти то, что собираюсь туда записать.

Вечером, когда мать успокоилась, она договорилась перенести похороны на вечер, так что теперь мы успевали и туда, и сюда.

Выступление прошло без сучка и задоринки. Стоя на сцене и принимая аплодисменты, я чувствовал себя королем дня, пусть и понимал, что они не только мне адресованы.

Дальше мы собирались поехать на похороны, и я позвал с собой Огурцова как моего наставника, правда, он это воспринял по-своему, но всё равно согласился. Наставление же было в том, чтобы он отрепетировал со мной мою речь - его урок я усвоил и записал, так что теперь на важные события старался записывать красивую речь заранее.

Собравшись в узком кругу немногих родственников и друзей семьи, я смотрел на открытый гроб с отцом и состроил лицо скорби, такое же, как у принцессы из постановки, когда она ждет принца, движение скул и мышц лица я уже выучил назубок, так что я был хорош.

“Дорогие мои, в этот скорбный день я хотел бы, чтобы мы запомнили моего папу как хорошего и любящего человека. Он отдал свое здоровье и, к сожалению, даже жизнь за то, чтобы мне и маме было что есть по вечерам. Я это никогда не забуду и всегда буду ему благодарен. Даже так, несмотря на занятость, он все равно находил время на то, чтобы научить меня кататься на велосипеде, чтобы делать маме подарки и чтобы в целом оставаться внимательным и чутким. Спасибо, что ты был, папа. Мне будет не хватать тебя, люблю тебя.” Закончив, я отошел в сторону, пропуская для речи кого-то из родственников. Мама немного всплакнула, а Огурцов помассировал мое плечо, показывая уважение моей стойкости.

Когда день закончился и все разъехались по домам, мы с мамой тоже вернулись в свою квартиру, что без отца стала куда просторнее, но пустее.

“Ты так хорошо держался, сыночек”. Она обняла меня в коридоре, не разуваясь.

“Все будет хорошо, мы справимся и будем жить лучше. Я обещаю”. Она успокаивала меня.

“Да, все будет хорошо”. Я обнимаю ее и замечаю наше отражение в напольном зеркале. Легкой игрой мышц я довожу свои черты лица, поправляя мелкие недочеты – я все-таки хороший режиссер, и не позволяя даже себе как актеру сплоховать.

“Пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока переоденься”. Мать разулась и пошла на кухню.

“Хорошо, мам”. Я остался стоять в полумраке. Смотря на себя в зеркале, я напрягал и расслаблял мышцы лица, дабы автоматизировать процесс вхождения в роль “любящего сына”. Удовлетворившись результатом, я пошел в комнату переодеваться, заодно сделать запись в тетрадку, для взрослой жизни нужно было еще многое обдумать, но я был спокоен за то, что буду готов.

Пролог: Часть 3

Никогда не задумывались, а насколько человеческая жизнь поддаётся контролю самого человека? Насколько ваш типичный образ жизни кажется для вас необратимым и сколько проблем вы вспыхивали как просто данность?

Отвечу прямо: все это полная херня. Большинство людей даже никогда не задумывается о том, чтобы реально что-то изменить в своей жизни, и не в смысле абстрактных планов начать с понедельника, а реальных действий.

Нужны примеры? Возьмём, например, мой собственный быт и жизнь последних лет: ложусь я всегда ровно в десять вечера, а встаю в шесть утра. Казалось бы, классно, у меня налажен режим сна. Но зачем мне налаживать режим сна, кроме, абстрактной сонливости в течение дня? Всё просто, последние исследования показывают, что регулярный и полный сон без каких-либо раздражителей способствует: иммунитету, рабочей эффективности, снижению выработки стресса, памяти, вниманию и много чему ещё. Грубо говоря, хороший сон - это просто бафф в реальной жизни, если говорить языком видеоигр. Как только я сам пришёл к такой логики и перевёл вопрос из серии “было бы классно” к “это нужно, потому что…”, я уже никогда не ложился не вовремя, никогда не задерживался и никогда не оправдывался, только чёткое действие для повышения эффективности.

Это называется “поведенческая инженерия”, когда вполне человеческие моменты жизни перестают оценочно рассматриваться с позиции эмоций: я толстый, я сонный, я ленивый. А переходит в плоскость простой инженерной задачи.

Вернёмся ко мне. Сегодня я, как обычно, проснулся вместе со звоном самого простого будильника за 150 рублей ровно в 6:00 утра, который был у меня ещё со студенчества.

Я посмотрел на спортивные часы: все показатели сна в норме, а значит, на сегодняшний день мой бафф продлён. Я быстро умылся и почистил зубы: базовый уход за кожей бодрит, убирает отёки, а чистка зубов профилактируют кариес, так что это такая же база как и сон.

- Уф, раз…два…три… - Вернувшись в свою комнату, я схватился за турник над дверным проёмом, и быстренько сделав разминочный подход подтягиваний. После я опускаю себя на землю, читая последние новости и сообщения за ночь.

- Как обычно, ничего важного. Ещё один… раз… два… три. - Спорт, как и сон с уходом, является базой моего любого дня. Насыщение мышц кислородом, поддержка базового тонуса, подвижность суставов и многое ещё делает такой простой ритуал, как разминка на турнике лучшим началом дня.

Если вспомнить, то впервые спортом я занялся незадолго до начала учёбы. Это был самый первый день нашего пребывания в универе вместе с Огурцовым, и нам проводил экскурсию один из старшекурсников:

- Ну что вам еще сказать, здесь у нас столовая. Там у нас деканат, но лучше туда не ходите без повода, а то “тюбик” вам кръкх, и секир-башка. Ну вроде почти все, кроме последнего и, наверное, самого важного. Айда.

Под концовку экскурсии, нас привели в святую землю всех местных качков - типичный спортзал, что не видел ремонта лет 20, в полуподвальном помещении с общим вайбом “сухо, и на том спасибо скажите”. Зато контингент оказался теплым, и инвентарь какой никакой еще есть, и тут не поймешь это потому что еще не успели украсть или просто не дали эти с виду веселые ребята. Так и повелось, что я периодически туда захаживал, сначала просто чтобы поболтать и собрать сплетни, а потом чтобы и потренироваться. Самое забавное что когда я стал на третьем курсе, вся наша старая гвардия пошла на выпуск, так что сам того не желая, я случайно стал хранителем качалки.

“Давай, давай, молодняк. Еще 20 приседаний” - Естественно став во главе святого места, я не отказал себе в удовольствии манипулирования людьми, и почти сразу для молодняка придумал обряды инициации, особые приветствия, командные нашивки и должности.

“Есть, босс!” - Взамен же мы давали братство, покровительство и просто приятное времяпрепровождение для той части студентов, что не хотела бухать, коих ради справедливости было абсолютное меньшинство, но на пару десятков мест народу нашлось.

- Неплохо… - Из-за увлеченности воспоминаниями, я даже не заметил как увлекся и сделал больше нужного на турнике. Ну ничего, больше не хуже, так что пойдет.

Стоя в душе после тренировки, я спокойно позволял каплям колотить в затылок, массируя нужные зоны.

- Кайф… Пфф… - Невольно вырвался у меня смешок от невольного воспоминания. Впервые об этой фишке с душем я узнал на втором курсе.

Тогда мы с Серым работали на мясокомбинате. Как сейчас помню: холод, специфическая вонь копчения и созревания мяса, и ты в своем одиночестве на ближайшие 12 часов.

Я сидел на импровизированном стуле из перевернутых поддонов и уже битый час с лишним клеил этикетку на колбасу. Я считал это крайне тупом процессе, ибо у меня получалось кривовато и крайне медленно.

“Тцс, машина бы этот поддон за 5 минут сделала, какой толк платить мне за это?” - Крайне бесила бессмысленность своего труда, но мне еще ладно. Вот Огурцову куда хуже было, он работал в сальной комнате. Это отдельное место где нарезали сало и где все эти запахи умножались сразу вдвое, если не хуже.

Единственным утешением было, что хоть телефон с наушниками получалось тайком пронести в цех. По началу я слушал только музыку, но процесс отупения был настолько стремительным, что я решил перейти на аудиокниги, чтобы хоть о чем-то думать во время работы. Сейчас, например я слушал Искажающие реальность Атаманова.

“Вот бы и в реальности инопланетяне прилетели, я бы всем им показал…” - На это мысли, я неожиданно прервался. Черт, я же только что начал думать как отец, неужели теперь я как и он сдохну неудачником?

Такая перспектива меня совсем не радовала, так что я тут же бросил это тупорылое дело и пошел за Огурцовым. Одна моя фраза “мы сваливаем отсюда”, его полный понимающего кивок, и в итоге мы там же свинтили оттуда, сверкая пятками. Тогда я еще не отказался от наемного труда как явления, но уже навсегда поставил крест на таком скотском отношении к своей жизни и времени.

Дальше эта история закончилась смешно и почти нелепо. Мы просто вышли с проходной, якобы покурить, но быстренько сели в нашу ржавую нексию и покатили прочь. Это был чистый кайф, наслаждения от свободы, от покатушек ранним рассветным утром пока еще город спит, и как финальная тот самый душ, когда я впервые испытал кайф от чистоты и массирования водой затылка.

- Так, чтобы сожрать… - Закончив мыться, я открыл холодильник и начал перебирать варианты, чтобы быстро сварганить.

- Яички и сальцо - это база. - Взяв все необходимое для жарки яичницы с шкварками, я вспомнил конец той истории с мясокомбинатом.

“Что это?” - Тогда я тоже вышел из душа, смотря как Огурцов что-то жарит.

“Я вынес сальца, все равно эти обрезки обычно утилизировали, а раз это наш последний день, то я решил вынести немного. Как с долей ангелов в вискарном деле, только это наша доля страдальцев, ха-ха-ха” - Он весело хохотал от своей удали, разбивая яйца в сковородку.

Когда блюдо было готово, мы распахнули окно на общей кухне общежития, заварили кофе 3в1, и позавтракали вместе прямо из сковородки. Пожалуй, это был мой лучший завтрак в жизни.

- Да, хорошее было время. - Закончив фантазировать и допивая дорогой кофе, я вернулся в свою комнату и открыл гардероб.

- М-м-м, чтобы надеть… - Перебирая разные виды галстуков к сорочкам, я натыкаюсь на свой самый первый в жизни галстук: старенькая классика “красной розы”, оттенока гнилой вишни и розовыми ромбиками.

Я беру именно этот галстук, просто решил понастольгировать и пойти сегодня в нем, заодно пока я его завязывал, вспомнил предпосылки его получения.

Было это незадолго до нашего выпуска, рабочая практика. В кармане как обычно погони полем, так что вместе с Серым мы решили одеться в бу, благо дешевые костюмы у нас уже были еще с поступления, а вот галстука нет.

Семь утра, локация уралмашевской блошки, сто тринадцатая школа на фоне, и мы вдвоем уже праздно шастаем по торгу и выискиваем подходящие варианты.

“По чем?” - Спросил я, рассматривая тот самый галстук что выглядел вполне сносно.

“По пясят, но ты порасматривай еще, вдруг понравятся другие. Кстати, а тебе для чего?” - Ответил веселый дядя, что уже потихоньку превращался в старика, но еще держался молодцом.

“На работу устраиваться собираюсь.”

“Ооо, это дело. Помню как я по распределению в семьдесят пятом попал на ВИЗ, а там еще цех то огромный, ну вот я и шастал там, не зная куда деться и где моя секция, хе-хе. Благо тогда бригадир у нас был хороший Степан Сергеич, нашел блудного и к делу приставил. А там без адаптации никак, на нашем участке трубы высокого давления, чуть что не так сделаешь и тебя миком сварит паром высокого давления.”

Он еще некоторое время продолжал свой монолог за жизнь, а я скорее слушал и только вставлял свои редкие наводящие вопросы. Вот только я тогда не понимал одного… Как он мог быть так счастлив? В его глазах я не видел сожаления за подорванное здоровье от тяжелого производства, за потерянные годы от перестройки и потрясения и то как он стоически переживает все эти потрясения.

Может это просто притворством, маской для случайного незнакомца? Или он искренне пытается контролироваться на хорошем? А может он просто об этом не думает?

“О чем задумался, молодой человек?”

“А? Прошу прощения, ничего особенного. Все таки возьму этот.” – Его ироничный вопрос вывел меня из равновесия сложных дум.

“Вот ваши пятьдесят.”

“Н-не, возьми так, мне не жалко за хороший разговор.” - Сказал он, меланхолично отмахиваясь от предложения.

“Так же не положено…”

“Ну в этом уж я решу, как мне вести торг. Слушай, давай так - ты тоже чего расскажи из жизни, и тогда считай мы в расчёте. И не боись, все равно мне этот галстук уже был не нужен, так что мне не страшно.”

Постояли, поговорили. Даже немного помолчи.

“Чем занят?” – Спросил меня подошедший Серый.

“Да так, о мелочах всяких болтаем. Ладно, я наверное пойду, спасибо за галстук.”

“Да пожалуйста, носи на здоровье.” – попрощался со мной старичок и я больше его не видел, но тем ни менее хорошо запомнил.

- Я ушел. - Ровно в 7:30 я попрощался с пустой квартирой и пошел на работу пешком, после того как закончил одеваться. Мама уже давно была в доме престарелых, но старая привычка все не отпускала меня.

Быстро вышагивая по улице, я пешком шел на работу, попутно смотря на вереницу автомобилей в пробке. Я так и не понял за эти годы, а в чем прелесть стояния в пробке каждый день? Неужели не проще дойти до работы пешком? Даже мне только в одну сторону до офиса идти шесть километров, но даже так я предпочту дойти за этот час пешком, чем ехать в пробке примерно тот же час.

– Хм, забавно. – Проходя мимо знакомого офиса где приключилось работать, я вспомнил как мы с Серым меняли работы как перчатки. Дело было не столь в лени или завышенных ожиданиях, скорее в том что потолок слишком низко, и расти в условных перевозках или менеджменте попросту некуда, уже все поделено. Так что в итоге мы пришли к идее своего дела. Мы занимались онлайн магазинами разных направленностей, покупая и продавая китайский ширпотреб всех видов и размеров

– Доброе утро. – Я открыл наш офис и поздоровался с пустым помещением. Очевидно что тут никого не могло быть в 8:40, ибо начало работы только в 9:00, но субординация требовала от меня соблюдения даже таких мелочей ради поддержания привычки.

В последнее время дела шли так себе, появление маркетплейсов сильно ударило по нашему формату, из-за чего я пушил идею быстрее закрепляться там, пока поляна еще относительно свободная. Будь я один, я бы обязательно так сделал, но Серый меня тормозил. Он сильно остепенился, отрастил пока небольшое брюшко, женился на скромной красотке, и даже уже успел завести двух карапузов. Обычно я был бы за него рад, но лишние обстоятельства не были аргументом к тому, чтобы плохо стараться. Но он был таки, ему хватило такого достижения, чтобы сдуться и сдать позиции. Мне это не нравилось, так что я искал удобного повода, чтобы его “попросить”. Все по честному, половину доли я ему выплачу, благо денег у меня много лишних.

– Доброе утро, Глеб Олегович - В офис вошла молоденькая секретарша, поприветствовав меня.

– Здравствуй, Настенька. Как обычно - кофе, и подготовь отчеты – Она уже несколько лет работала у нас, так что мне уже даже не нужно было высказывать пожеланий, зная что она и так идеально сделает свою работу.

– Конечно, сейчас все сделаю. – Она делал свою работу медленно и вальяжно, но зато основательно. Я ней явно нравился, точнее не столько я, сколько мой успех. В целом она мне тоже нравилась - для статуса мне тоже пора было завести семью, а Настя как раз красива, умна, здорова. Из минусов только худое происхождение и алчность, так что нам в любом случае не попути, но пусть работает и надеяться.

Некоторое время мы молча работали, я наслаждался удобством таких людей как она, никакой лишних действий, только чистая эффективность.

– Здравствуйте. – Постепенно народ начала подтягиваться на работу. У нас работало всего несколько десятков человек, но каждый из них каждый день подходил к моему кабинету поздороваться. Я каждый раз отвлекался от своего монитора лишь на секунду, чтобы коротко кивнуть и продолжить работать. Никакого нарциссизма, просто если здороваться с каждым сотрудником, то мучался бы от мозолей на руке и срыва голоса, чего я себе не мог позволить.

– Кто это тут у нас? Здоров друган… Привет, Настена. Что у нас там на сегодня? – Наконец-то явился Серый своей собственной персоной. Он почти каждый день опаздывал - всего на 10 минут, сущая мелочь, но его вечная легкая небрежность меня очень раздражала.

– Нужно обсудить наш выход на маркетплейсы. Я уже все обдумал, если сделаем хорошие карточки товаров, то сможем кардинально увеличить число потенциальных потребителей наших товаров.

–Хм, но не приведет ли это к размыванию нашей целевой аудитории? К тому же я не верю всем этим большим акулам. Все будет как с такси и банками, если клюнем на их крючок.

– Это в любом случае произойдет и без нас. Вопрос только, успеем ли мы запрыгнуть в последний вагон возможностей или останемся на обочине.

– Понимаю твою логику. Давай это еще раз обсудим это за ужином после работы?

Серый поднялся с кресла для посетителей и почти выбежал из моего кабинета. Я не понимал его. От того что он пытается игнорировать реальность ничего не изменится, наш бизнес очевидно доживал свои последние годы, я лишь предлагал выжать из возможностей последние соки пока есть возможность, но он почему-то хотел держаться за иллюзию стабильности и определенного будущего, вместо взгляда на реальность. Потому ему и было пора уйти на покой, он больше не человек бизнеса. Это не плохо, это просто данность, с которой нам обоим стоит смириться и жить дальше.

Все, я решился. Я выскажу все ему в лицо за ужином и попрошу выйти, это будет честно, чем самому жить с иллюзией что все будет нормально и дальше. Мои руки лишь на минуту обдумывания прекратили печатать, прежде чем снова продолжить. Даже если все решено, мне все еще нужно было продолжать работать, дабы сегодняшний день не прошел зря.

Наступил вечер, мы сидели в замечательном ресторане и наслаждались легким ужином. Когда внутренние часы сказали - время, я отложил приборы, вытер рот салфеткой.

– Слушай, нам нужно поговорить.

– Ммм? Ты про маркетплейсы? Конечно, сейчас обсудим, только давай сначала одну штуку покажу.

– Нет, это касается другого… Что это? – я получил в руки диск с игрой, который он достал из своего не практичного, но деловитого дипломата.

– Ох, это перезапуск одной из моих любимых серий. Еще в студенческие времена любил в нее заигрываться, ибо это смесь рпг, социального симулятора и менеджмента ресурсов. Я купил тебе копию тоже, так что поиграй, обсудим позднее.

– Хорошо, попробую, спасибо… Теперь вернемся к теме…

- Да подожди, я еще не все. Там, например есть механика…

Слушая его пространные рассказы о механике какого-то “разума” и “эмпатии”, мое терпение постепенно закипало. Нет, я не был полноценно зол, но некоторое недомогание от его непробиваемости я все же испытал.

- А еще…

- Я хочу, чтобы ты вышел из бизнеса.

-... Что?

Мой резкий переход от оживленной темы игры к серьезной темы бизнеса явно выбил из под его ног почву. Оно понятно, когда привыкаешь жить в иллюзиях и избегании, становится сразу не по себе, когда тебя намеренно окунают обратно в реальность.

- Я говорю, что хочу, чтобы ты вышел, Сергей. 50 на 50, все честно, выплачу постепенно в течении 5 лет, с выплатой четверти сразу, а дальше с фиксированным процентом…

- Как выйти? Мы же вместе… Это же наше дело.

- Нет такого понятия как наше, Сергей. Связи с китайцами я налаживал, я перезаключал договора, я предложил идею с маркетплейсами. Ты же что сделал? Только об играх и можешь говорить…

- Да пошел ты, Глеб! Я тебя другом считал, а ты меня кинуть хочешь! Где такое видано, что бы друзей на дело меняли! Ты чертов эгоист, совсем со своей тетрадкой ебнулся.

- Моя жизнь не имеет к этому отношение.

- А моя, значит да?! Еще скажи, что семью мне не стоило заводить, чтобы просто потешить твоего эго достигаторства? Ты пойми, что ты просто больной, и тебя только твоя логика волнует и какие плоды она принесет. Знаешь что? Да, я выйду, но не потому что ты попросил, а потому что не хочу просто иметь дела с таким конченным как ты. Я ушел.

Я остался сидеть в одиночестве, наблюдая за неловким потряхиванием ногами располневшего друга. Что же… Получилось не так мирно, как хотелось бы, но зато я добился своего, и теперь развитию бизнеса ничего не мешает.

Настроение вечера было беспощадно испорчено, так что расплатившись по счету, я поспешил домой.

Уже дома, я бросил свои вещи у входа и пошел принимать душ с паршивым чувством. Все таки я просчитался, нужно было постепенно подвести его самого к мысли, что пора выходить, а не бить сгоряча.

Я выдохнул и успокоил нервы. Сделанного не воротишь, так чего сейчас переживать?

Выйдя из ванной, я начал убирать валяющиеся вещи, где при поднятие рюкзака, из него выпал тот самый диск, что мне подарил Серый.

В целом идея пришла мне в голову почти сразу: поиграю в эту игру, и через это смогу снова с ним сблизиться. Обида из-за разрыва не будет вечной, так что уже сейчас нужно найти способ сохранить отношения.

Подняв диск, я подошел к своему компьютеру и после быстрой установки, я начал потихоньку проходить ее.

Игры были одним из немногих моих хобби, ибо обычная работа обычно не засчитывается за увлечение. В целом я уважал вкус Серого,так что мне в целом игра понравилась и я планировал пройти ее в течении ближайших дней.

Во время игры, я постоянно возвращался к мысли об Сером и у меня начали появляться сомнения. Стоило ли его сразу просить на выход или возможно стоило сначала его попытаться переубедить? Хотя нет, люди не меняются, так что в этом не было смысла.

Уже планируя заканчивать с игрой, на меня неожиданно напала странная сонливость. Я пытался сопротивляться и сначала пойти в кровать, но морок наступил быстрее, чем я успел приложить первое усилие мышц. Мое тело постепенно ослабло, и я окончательно прогрузилось в морок, уходя куда-то в неизвестность.