Худший из миров. Книга 6

Глава 1. В которой наш герой поминки справлял.

Дорогой читатель, мудрые умы прошлых веков старались по крупицам собирать жизненные изречения, запоминать их и передавать своим далёким потомкам. В ситуации, относящейся к нашему герою, одно из подобных изречений можно было применить с особой лёгкостью. Звучало оно следующим образом: «Начали за упокой, а кончили за здравие».

Одинокая фигура самого одиозного злодея «Другого мира» сиротливо стояла у развалин некогда приятного во многих отношениях гостиничного комплекса «Бригантина». Здание, как, впрочем, и террасу, неприятели сравняли с землёй. То место, что Олег в последнее время уверенно называл своим домом, превратили в руины — в гору строительного мусора. Под этим самым мусором сейчас находились оставленные вещи, такая уютная и весьма удобная кровать, приятная во всех отношениях летняя кухня со всей утварью и припасами.

— Нежели богато и не фиг начинать, — негромко себе под нос произнёс Командор, осторожно потрогав торчащий из-под завала брус носком сапога.

Дорогой читатель, наверное, на месте Командора любой бы расстроился. Вот только наш герой сильно расстроен не был. Он уже привык к частым потерям и теперь к столь неприятной ситуации отнёсся стоически. Эти чёртовы топы оторвались от души. От всего посёлка камня на камне не осталось, и даже чёртов пирс, будь он не ладен, в данный момент покоился под спокойными морскими волнами, выпирая из воды разрушенными каменными основами. Живых в посёлке не было, от слова совсем, как, впрочем, и мёртвых. Из всех строений, попавших под великий штурм «Союза светлых сил», уцелела только цитадель «Морских псов».

Впрочем, дорогой читатель, обо всём по порядку. Сейчас наш герой стоял напротив славного города Асмаала и с упоением собирался подорвать метеоритом цитадель «Золотого молота».

— Послушай, Олег, я понимаю, что для тебя эта новость неприятна и несвоевременна, — продолжил убеждать Командора Слай, — но Таранкин просил лично пригласить тебя на его панихиду. Он велел передать, что в его завещании упомянуты два человека, ты и его дочь, и на оглашении ты непременно должен присутствовать рядом с ней. И если ты сейчас продолжишь эту бойню, то в нашу цитадель ты попадёшь только в качестве врага, разрушив стены. Олег, я знаю, что Егор был твоим другом, уважь своего погибшего товарища. Для него было важно, чтоб ты присутствовал при оглашении завещания.

Командор, явно нервничая, сжал ладонь с надетой на палец печаткой и опустил руку. Предчувствие его не подвело, послушай он свой внутренний голос и запусти метеорит до прибытия Слая — и дело было бы сделано. Клан был бы унижен, а после работы метеорита войну можно было бы прервать по столь важной причине, вот только наш герой промедлил. Олег послушал Виктора и промедлил. А это означало только одно — его маленький акт сурового мщения сорван. Витек стоял рядом, молчаливый и бледный, его гениальная разработка — многоходовый план только что накрылась медным тазом из-за случайности, из-за нелепого фактора, который наш умник просто был не в состоянии учесть. А больше всего долговязого дроу терзала мысль, что он сам, своими руками остановил Командора несколько мгновений назад.

— Что будем делать, Командор? — с какими-то нотками обречённости в голосе поинтересовался Виктор.

Олег Евгеньевич колебался. С одной стороны, длань так долго планируемой мести уже была занесена над обречённой клановой крепостью и частью квартала, принадлежавшего «Золотым молотам», а вот на другой чаше весов находилась последняя воля человека, которого Олег безмерно уважал, и выполнить её можно было только отказавшись от пункта один.

— Послушайте, Командор, — продолжил убеждать Олега Слай, — Егор Таранкин был вашим другом. В какой-то мере он пострадал из-за ваших махинаций. Но он не держал на вас зла до последнего. В последний день его ум был ясен, и он вспоминал о вас с теплом. Егор велел вам передать на словах, что если бы у него была возможность что-то изменить, то он бы не стал этого делать, его жизнь в этом мире до встречи с вами была скучной. Таранкин велел передать, чтоб вы не казнили себя, — Слай заглянул в шпаргалку и, сверившись с текстом, продолжил декларировать, — Егор просил вам напомнить следующее, по словам некого Татарина: «Не стоит обвинять в собственных косяках весь мир. Если твои штаны полны дерьма, это не значит, что вокруг тебя одни уроды. Это, всего-навсего, значит, что ты обосрался. Причём самостоятельно», — Слай запнулся и убрал подсказку с глаз, — извините, но это цитата.

Олег прекрасно знал эту цитату, он даже знал, когда, где и при каких условиях она прозвучала в первый раз, и в данный момент двое из трёх представителей этого самого разговора были мертвы. И теперь не возникало и малейших долей сомнения — Таранкину и в самом деле нужно было, чтоб Олег по какой-то причине присутствовал на оглашении завещания.

— Олег Евгеньевич, вы же понимаете, что, если мы упустим возможность, для нас это будет крахом? — обречённо вмешался в разговор Виктор. — Нам больше не дадут провернуть что-нибудь подобное. Да и все те кланы, что встали на нашу сторону, в следующий раз мы собрать не сможем.

— Я знаю, — негромко ответил Олег, с грустью поглядывая на город. — Вот только если я не выполню последнюю волю Тарана, я себе этого никогда не прощу. Будь по-твоему, Слай. Союз «Няшных» повременит с разборками.

После этих слов Витек окончательно помрачнел, а вот тёмный напротив слегка расслабился.

— Как надолго затянется вынужденное перемирие? — долговязый дроу просто сверлил тяжёлым взглядом кланлидера.

— Четыре дня, начиная с сегодняшнего, — сухо пояснил тихушник. — Три дня на сами мероприятия и день, чтоб добраться до дому.

Новость Виктору не понравилась. Во-первых, срок был очень дурацкий, ладно бы это были три дня, как положено в подобных случаях, или, в крайнем случае, неделю, как это было объявлено в минувший день великой скорби, но четыре дня…

— Почему такой дурацкий срок? — без лишних политесов напрямик поинтересовался Виктор. — Где гарантии, что он будет соблюдён всеми сторонами?

— А моего слова вам недостаточно? — слегка набычился Слай. — Послушай, парнишка, военные кланы объявили всё официально, все условия «водного перемирия» я вам озвучил, как, впрочем, и результат нарушения этого самого перемирия. Попрощаться с великим героем имеет право каждый в этом мире, и прийти в мою цитадель сможет любой при условии, что он будет безоружен.

— Так уж и любой? — с сомнением поинтересовался Виктор.

— На время панихиды все военные кланы будут обеспечивать безопасность, — Слай сделал шаг в сторону Виктора и продолжил говорить. — Кто угодно может прийти в город при условии отсутствия оружия или агрессии в адрес других игроков. Помимо Командора, на гражданской панихиде будут присутствовать «Дети ветра», «Огненные», «Стальные лбы» и прочие отмороженные кланы.

— Как мило, — недовольно ответил Виктор и, не глядя в сторону тихушника, прошёл тому куда-то за спину.

Слай ещё долго разглагольствовал на тему дружбы и обязательств, пытаясь убедить Олега. Сам же опальный лидер молчал, поглядывая пустым, отсутствующим взглядом на крепость.

А вот дальше, дорогой читатель, у «няшных котят» приключились довольно неприятные разборки с собранным войском. Бойцы уже были настроены на бойню и физически, и морально. В общем, Виктору пришлось потрудиться, разгребая гору претензий и требований. Всё более-менее утряслось только к поздней ночи. А дальше, воспользовавшись амулетом любовников и монеткой Юма, основной костяк «няшных» вернулся в Оран. Настроение у «няшных» упало ниже плинтуса. Сам «великий и ужасный» за весь день не произнёс и слова, когда он добрался до своей гостиницы, то занял своё любимое место на террасе и уставился в сторону моря, продолжая многозначительно молчать. Виктор, хмурый словно туча, сидел за этим же столом, внося поправки в своём секретном блокноте. И ровно так же, как и Командор, напрочь игнорировал любые вопросы. Остальная же троица в отсутствие чётко определённых лидеров просто растерялась. Нет, разумеется, Костя, Аврора и Роман ввели всех местных в курс дела и даже суетились, занимаясь какими-то бытовыми делами. Аврора несколько часов кряду пыталась растормошить Командора, рассказывая ему разные истории из собственной жизни. Вот только наш герой по-прежнему не реагировал. Ближе к середине ночи девушка накинула на плечи одиозного лидера тёплый плед и отправилась к себе в комнату. За весь бурный день девчонка устала и, видимо, решила отдохнуть. А наш герой так и остался сидеть за столиком в полном одиночестве, а наутро Командор пропал. Лидер «няшных» просто испарился. Весь следующий день посёлок Оран стоял на ушах, все искали «великого и ужасного». Командора искали гнумплены, местные жители, «Морские псы» полным составом и даже представители местной знати. Дорогой читатель, в эту тёмную ночь пропал не только Командор, вместе с ним в одно и то же время исчез и Блупик. Вот только вся суета происходила вокруг Командора, а отсутствие мелкого леприкона особо никто и не заметил.

Дорогой читатель, где пропадал несколько дней кряду наш дорогой Командор, я пока рассказывать не буду. Вместо этого я поведаю тебе о третьем дне гражданской панихиды в городе Ресельт.

На портальной площади города Ресельт творилось нечто невероятное, уйма различных существ то и дело появлялась из портальной арки и, следуя чётким инструкциям, шла в сторону клановой цитадели, где во внутреннем дворе вояки возвели памятник великому герою. И как только на этой самой площади появились человек и довольно нетрезвый леприкон, гудение толпы слегка приутихло. Поначалу на тушку одиозного злодея даже никто не обратил внимания, настолько непривычна оказалась персона леприкона. Во многих взглядах появился алчный интерес, всё-таки леприконы были проклятыми существами, и награду за их голову никто не отменял, а спустя десяток секунд и личность «Великого и ужасного» Командора ровно так же была распознана, и тут некоторые из гостей принялись нашаривать в своих сумках, ища оружие. Если бы не бойцы Слая, неизвестно, чем бы это всё кончилось. Специально подготовленные люди взяли «дорогих» гостей в коробочку и ощетинились орудиями в сторону недовольно гудящей толпы.

— Какого хрена вы за него заступаетесь, пернатые! — Его нужно порвать!

И прочие милые слова доносились в сторону «великого и ужасного» со всех сторон. Вооружённых защитников окружила толпа, скандируя на все лады различные милейшие лозунги. Из кортежа Командора отделился внушительных размеров орк и, выйдя чуть вперёд, здоровяк поднял над головой два ятагана. А после вдарил плоской частью одного орудия о другое, раскат грома прокатился над толпой, слегка заглушив крики, толпа на мгновение замолчала:

— Внимание! Разойдитесь! — срывая голос, принялся орать орк. — Каждый прибывший в город без оружия имеет право попрощаться с героем! Я повторяю, каждый! Будь он леприконом или бывшим каторжанином, проклятым всеми богами! — Ты бы ещё джина сюда пригласил! — вновь раздался вопль из толпы под набирающий силу галдёж. — Я повторяю, — принялся вновь орать сопровождающий, — кто угодно, даже джин, при условии, что он придёт без оружия!

Толпа вновь загудела и принялась налегать на охрану, те в свою очередь пытались сдерживать негодующих древками копий, видимо, условие, что никто не должен пострадать, касалось не только гостей.

Скорее всего, дорогой читатель, дело бы закончилось очень плачевно, вот только Командор не один раз видел, как в подобных ситуациях вёл себя Татарин. Бывший бригадир, попадая в подобные ситуации, как правило, вычленял самого сильного представителя и принимался его физически уничтожать, после акта рукоприкладства под раздачу попадал самый крикливый, а уже затем, насладившись зрелищем содеянного, прочие представители стада закрывали рты и, отводя глаза, расходились по сторонам. В исполнении Татарина всё это выглядело довольно просто: сунул в рыло нескольким заводилам и горлопанам — и алес, толпа осознала, что была не права, зато в случае Олега о рукоприкладстве не могло идти и речи, а посему:

— Отойди с дороги! — зло потребовал Олег у орка-защитника, стоявшего к нему спиной.

Орк слегка опешил от требования гостя, но волю его выполнил, сделав небольшой шаг в сторону. Олег Евгеньевич без какой-либо тени страха шагнул вперёд, следом поплёлся, чуть пошатываясь, Блупик. Двигался наш герой недолго, сделав три шага, Олег остановился перед массивным дутланом, здоровяк навис над человеком, гневно глядя сверху вниз.

— Свали, урод! — не совсем вежливо попросил Олег.

Дутлан даже и не думал сходить с ранее занятого места, здоровяк ощерился и демонстративно размял кулаки:

— Следи за своим языком, каторжник. Я тебе и без оружия могу сейчас голову оторвать, вот этими самыми руками, — здоровяк поднёс пудовый кулак к самому лицу Олега.

Олег Евгеньевич, и без того злой как чёрт, только гневно сверкнул глазами, наполнив взгляд холодной сталью, в следующее мгновение стекляшка заняла своё место. Олег Евгеньевич принялся за моральную экзекуцию:

— Слышь ты, увалень, убери свою поганую лапу от моего лица, пока для тебя не стало слишком поздно, — Олег сходу считал характеристики. — Тебя ведь, кажется, Улиус Трэй зовут?

Дутлан слегка растерялся, но подначки со стороны толпы продолжили сыпаться, и парнишка быстро взял себя в руки:

— Ну и чего? Меня тут многие знают. — Дутлан, семьдесят восьмого уровня, — беззаботно продолжил раскрывать личную информацию Олег. — Мастер секиры и послушник пути силы. А вот и координаты твоего колечка возрождения.

Слова были сказаны негромко, но их услышала вся толпа, сказанное разошлось по окружающим негромким ропотом, а Олег продолжил говорить:

— Я запомнил координаты твоего колечка, а теперь давай, прикончи меня, — ощерив злую улыбку, самодовольно попросил Олег. — Ну же, смелее, увалень, оторви мне голову голыми руками!

Олег, развлекаясь, даже вытянул голову вперёд, слегка задрав подбородок, а после указал пальцем на открытую шею:

— Давай, не разочаруй толпу! — продолжил подначивать дутлана Олег. — Прикончи меня поскорей. И я не попаду на похороны лучшего друга. Зато я вполне успею на твои похороны, как только погибну, тут же отправлюсь по полученным координатам. — Ты блефуешь, — уже менее уверенно произнёс дутлан.

Олег же достал из сумки блокнот и карандаш, а после старательно переписал цифры.

— Вот они, эти координаты, — Командор протянул листик явно нервничающему парнишке. — Сразу после своей гибели я отправлюсь туда. Я и мой ручной леприкон утащим твоё колечко в такое глухое место, что ты в жизни не выберешься оттуда самостоятельно. Я буду уничтожать тебя долго и самозабвенно, — растянув рот в безумной улыбке, пообещал Командор. — Это будет больно и неприятно, я отрублю тебе ноги и руки, ты будешь орать от боли, пока мой ручной леприкон будет пожирать тебя живьём.

Последнюю реплику наш герой произносил с таким безумным видом, что толпа невольно сделала шаг назад.

— Ну так что, мохнатый, мне долго ждать? — теперь уже зло поинтересовался Олег.

Бедный парнишка, не веря в услышанное, посмотрел на шатающегося коротышку. И Блупик не подвёл, поганец резко показал зубы и зло зарычал, от неожиданности дутлан отшатнулся, ну не ожидал он подобной реакции от пугливого леприкона.

— Да пошёл ты, — недовольно пробурчал дутлан и ушёл с пути «ужасного». — Какая послушная девочка, — бросил вдогонку Олег, явно нарываясь на драку.

Правда, драки так и не произошло, парнишка выпад проигнорировал, а прочих смельчаков утихомирили стражи. Дальнейшая прогулка Командора была скучна до безобразия, охранники, взяв дорогого гостя в коробочку, провели Командора к трибунам для почётных гостей. Вот только, как водится в любом цивилизованном обществе, почётные гости делились на очень почётных и, разумеется, менее почётных. Две почётные трибуны, украшенные различными похоронными атрибутами, располагались с правой и левой стороны небольшой площадки во внутреннем дворе цитадели. В центре площадки стоял монументальный памятник герою первой компании Егору Таранкину. Не особо отходя от канонов предков, величественный Таранкин предстал во всей своей красе: на объёмном пьедестале, созданным из цельного куска гранита, стоял мужественный дутлан, прообраз выглядел самую малость поскромней, ну не был Таранкин в жизни настолько мускулистым и брутальным, а тут красавец-мужчина с накинутым на плечи плащом опустил к своим ногам меч, уверенно глядя вдаль. Траурная процессия из почитателей героя проходила по пятнадцатиметровой дорожке меж двух трибун, огороженных поперечинами парапетов, укладывала под ноги герою цветы и следовала дальше, за спину героя, к выходу из цитадели. Атмосфера угнетала, серьёзные мужики со скорбными лицами несли цветы к подножью, безмолвно отдавая дань уважения, на их фоне трибуны неприятно гудели безразличными разговорами на произвольные темы, почётные гости предпочитали обсуждать сугубо свои вопросы, не реагируя на чужое горе, и всю эту вакханалию разбавлял заунывный вой нескольких сумасшедших баб, которые, надрывая глотку, выли на различные лады: «Да на кого ж ты меня покинул?» или «Да как же я теперь без тебя?». Самое занимательное, что ни одну из этих воющих самок Олег никогда не видел рядом с великим героем Таранкиным. Поддавшись общему настроению, зашмыгал носом и Блупик. Командор пристроился в хвост очереди из желающих возложить цветы и проститься с героем. Нарушать общий порядок Олег Евгеньевич не решился. Цветов у нашего героя не имелось, в пылу вчерашнего дня наш Олег забыл о такой малости, честно пытаясь надраться, а посему в данный момент у нашего героя была только бутылка недорогого и довольно дрянного конька и старательно утирающий сопли нетрезвый леприкон. Первое время на их персоны никто не обращал особого внимания. Но уже минут через десять вокруг человека с бутылкой в руке и рядом стоящего леприкона образовалась пустота. По очевидной причине окружающие старались держаться от опальной персоны чуть в стороне, и вот когда человек и леприкон всё-таки добрались до памятника, отстояв как положено получасовую очередь, Олег был в центре внимания. За нашими героями следили все: репортёры, самые обычные игроки, пришедшие проститься с величайшим героем современности, гости почище с правой трибуны, в составе коих имелись не только лидеры топовых кланов, но и высокопоставленные жрецы, различные поверенные и даже доверенное лицо его императорского величества, впрочем, и левая трибуна наблюдала за парочкой с не меньшим интересом, правда гости на этой стороне трибун были поскромней.

Олег и Блупик стояли у подножья шестиметровой статуи. Брутальный дутлан вблизи ещё меньше походил на Таранкина, гордо пялился куда-то вдаль. Меч героя своим остриём был направлен под ноги и упирался в основание. «Великий и ужасный» с интересом рассматривал получившийся образ.

— Так себе сделали, — несколько раз шмыгнув носом, заметил Блупик. — Не похож он на себя. — Это всего лишь символ, знак памяти замечательному человеку, — негромко отозвался Олег. — Поверь, дружище, если бы здесь стоял небольшой камень с лаконичной надписью «здесь похоронен Егор», народу было бы ничуть не меньше. — А он и правда был настолько великим героем? — шмыгая носом и едва сдерживая слёзы, поинтересовался леприкон. — Как-нибудь у нас выдастся свободное время, и я обязательно расскажу тебе о нём побольше.

Олег зубами выдрал пробку из коньячной бутылки и облил каменный меч. Поступок нашего героя не выглядел правильным с точки зрения обычного человека, не связанного с воинской службой, зато вояки его восприняли сугубо положительно. Обливать личное оружие погибшего алкоголем — это была армейская традиция, порой от останков соратников не оставалось даже и пепла, в таком случае, дабы выказать уважение, собратья по оружию хоронили личные вещи и табельное оружие, а в знак участия и уважения все эти вещи обливали алкоголем. Сам поступок был непривычен для гражданской панихиды и в рядах гостей, собравшихся почтить память героя, вызывал лёгкое недоумение и ропот.

— Ладно, попрощались, и будет, — негромко произнёс Олег и направился дальше, за статую.

Блупик же ещё раз взглянул на громаду статуи, шмыгнул носом и двинулся следом.

Как только наши герои прошли за статую, их тут же перехватил стражник-орк, что уже пытался сегодня за них заступиться, и после недолгих объяснений провёл не самых дорогих гостей на не самую почётную трибуну с правой стороны.

Дорогой читатель, дальнейшая торжественность мероприятия просто зашкаливала в плане пафосных речей на тему героев и героизма, ровно в полдень последний из гостей положил к подножью последний букет цветов, и лица, напрямую повинные в гибели героя, начали упражняться в велеречивом словоблудии. Торжественная часть для господ почище началась. Видные лица и главы выдающихся кланов считали своим долгом высказаться в адрес героя так, словно они были лучшими друзьями, ну или, в крайнем случае, далёкими приятелями. Олег давно бы ушёл прочь от всей этой мерзости, если бы не просьба Тарана. К великому сожалению Командора, оглашение завещания должно было состояться сразу после праздничных мероприятий. Сейчас наш герой стоял на трибуне, облокотившись о парапет с весьма скучающей физиономией, рядом на этом же парапете сидел Блупик, восторженно внимая всем речам, связанным с Тараном, а вокруг наших героев, несмотря на немалое количество гостей, неизменно присутствовала пустота. Небольшой круг пространства, отделяющий наших героев от всех остальных, словно они были прокажённые. Циничные лицемеры выходили по одному к подножию монумента и разглагольствовали на вечные темы. Уже минут через двадцать церемония Олегу наскучила окончательно и бесповоротно. Многоуважаемые гости, те, что не участвовали в речах, довольно откровенно вполголоса разговаривали друг с другом, не забывая периодически постреливать взглядами в сторону опального лидера «няшных». Наш же герой, то ли от скуки, то ли для того, чтоб топы не расслаблялись, принялся играть в свою игру. Олег периодически глядел на почётных гостей, тренируя свой скилл лицедейства. Он выбирал себе одну жертву из почётной толпы, а дальше начинал упорно сопровождать её глазами. И как только несчастная жертва случайно встречалась глазами с Олегом, тот включал один из своих знаменитых взглядов. Так, например, советник императора словил довольно страшный убийственный взгляд, полный стали, после чего этот деятель поспешил спрятаться за спинами топов. Шура, присутствующий на мероприятии, удостоился уничижительного взгляда, полного презрения и высокомерия, а дальше, потеряв берега, наш герой принялся откровенно стебаться над топами и важными гостями. Олег отвлёк от речей леприкона и, показывая поочерёдно на гостей указательным пальцем, что-то негромко рассказывал Блупику. Леприкон же внимательно слушал Командора, периодически хмуря брови и даже злобно поглядывая в сторону обозначенных лиц.

— А вон того, видишь? — Олег Евгеньевич указал пальцем на своего старинного знакомца Шуру. — Именно этот человек нас предал. Из-за него нас тогда повязали. Очень неплохой аналитик, но как человек — полное дерьмо.

Обладатель каторжной метки в этот момент стоял рядом с Матильдой и Алым, внимательно слушая своё новое начальство. В какой-то момент фокус внимания Шуры резко сменился, он в буквальном смысле почувствовал спиной взгляд двух пар глаз. Причём если первые смотрели с откровенной ненавистью, то вторая пара глаз была наполнена высокомерной брезгливостью и холодной сталью. Разумеется, аналитик видел этот взгляд ранее, вот только в те разы глаза смотрели на кого-то другого, и что творилось в голове человека, стоящего напротив, невозможно было даже представить. От этого с виду невзрачного человека можно было ждать любой пакости. Следующие полчаса Олег и Блупик развлекали себя игрой, которую можно было назвать охота на Шуру, леприкон и человек, не переговариваясь, следили за аналитиком «Золотого молота», не сводя с того глаз. Первые десять минут Александр старался вести себя спокойно, но в какой-то момент выдержка покинула Шуру, и он принялся осторожно прятаться за спинами прочих гостей. «Ужасного» и его цепного леприкона этот факт ничуть не остановил, напротив, в наших героях проснулся инстинкт охотника, и они принялись испепелять взглядами людей, за спинами коих прятался Шура. Гости невольно ежились и старались уйти с острого взгляда самого выдающегося отморозка «Другого мира», и охота за аналитиком возобновлялась с новой силой. Ещё минут через десять нервы Шуры сдали окончательно, он подошёл к Слаю и, указывая в сторону нагло пялящихся отморозков пальцем, принялся что-то бурно обсуждать. Тёмному хватило одного взгляда, чтоб понять, эта панихида может закончиться весьма плачевно. Разговор с аналитиком долго не продлился, и вскоре две персоны исчезли за спинами прочих гостей.

— Сбежал, трусишка, — довольно ухмыльнулся леприкон. — Да и чёрт бы с ним, — с откровенно скучающим видом ответил Олег. — Скорее бы эта панихида закончилась, я бы узнал последнюю волю Тарана, и мы бы свалили домой. Там хоть нормальные поминки устроить можно, без этого дурацкого пафоса и лицемерия. — А мне нравится, — признался леприкон. — Сколько мы провели времени вместе, а я даже и не представлял, насколько замечательным дутланом был Таран, сколько много разумных пришли почтить его память, как любил говорить Егор: «Век живи…». — Да, — вздохнув, согласился Олег. — Век живи, век учись… — И всё равно дураком помрёшь, — раздался смутно знакомый и довольно приятный голос из-за спины.

Олег с удивлением обернулся. В кружок прокажённых без каких-либо приглашений вошёл инсектоид, обряжённый в траурные одежды. Данная встреча для Командора была очень приятна, видно было, что и Дэн радовался встрече. После горячего приветствия и шапочного знакомства инсектоид присоединился к небольшой компании, и теперь уже три игрока стояли в кружке прокажённых, подпирая локтями парапет:

— Я рад тебя видеть, дружище. Рассказывай, где пропадал, как там наши? Чего нового? — принялся расспрашивать Дэна Олег. — Да всё, как всегда, — сумбурно ответил инсектоид. — Бригада подряды ищет, ваш дом превратили в туристический центр. А я давно забил на игру, — признался Дэн. — Как вас повязали, так и забил. Но поручение ваше я выполнил и те шмотки передал по нужному адресу. — Я знаю, Дэн. А чего ты на «Другой мир» забил? — Да, — как-то недовольно отмахнулся инсектоид. — После того как вас выловили, я всю нашу бригаду на уши поставил, мол, нужно вас вытаскивать, а они отнекиваться принялись, я тогда разозлился словно чёрт. Собирался вас сам вытаскивать. Даже в тюрьму «Молотов» проникнуть пробовал. — И как? — с ухмылкой поинтересовался Олег. — Три раза на перерождение отправлялся, — нехотя признался Дэн. — К своим я сильно поостыл. Просьбу твою выполнил и ушёл. Теперь вот там делами фонда занимаюсь. Если бы не похороны Тарана, фиг бы когда вернулся. — А с фондом как дела? — Поддерживая светскую беседу, поинтересовался Олег.

Дэн ответил не сразу, он какое-то время глядел на очередного декламатора, думая о чём-то своём, но в конечном итоге ответ всё-таки прозвучал:

— Так себе у нас дела, — с печалью в голосе признался инсектоид. — Этот мудак Валера заложил две капсулы из трёх. От долгов мы с горем пополам отбились, здание вернули, а вот за оборудование банк здорово накрутил проценты за время судебных прений. Я до сих пор здесь только с одной целью — пообщаться с лидерами военных кланов. Может, они чем помогут. — Эти помогут, — скептически припомнил Олег. — У них снега зимой не допросишься. Они и с Тараном, скорее всего, возились для поднятия собственных рейтингов, вон какую пирушку закатили.

Олег со злостью сплюнул под ноги, и в этот момент очередная светлая мысль ударила в голову тяжёлым молотом.

— Дэн, ты, вроде, говорил, что в вашем фонде стоят регенерационные военные капсулы? — Стояли, — с грустью ответил Дэн. — Сейчас они на складе коллекторской службы в качестве залоговой собственности. — У меня есть знакомая девочка с проблемами позвоночника, — не вдаваясь в детали, продолжил говорить Олег. — В твоих капсулах возможно вырастить часть позвоночного столба и нервные клетки. — В теории можно, при наличии подготовленного генетического материала, хорошего специалиста и медикаментозных картриджей. Только стоит это всё очень и очень дорого, на разработку нужного генетического материала уйдёт не меньше пятнадцати миллионов, ещё столько же придётся заплатить спецу, который будет сопровождать ход регенерации и реабилитационный период. И это я не учитываю стоимость аренды самой капсулы в любой из клиник. На круг миллионов сорок выходит, — пространно подсчитал инсектоид. — Генетический материал сейчас готовится, — Командор внимательно посмотрел на инсектоида. — Доктора поищем, а вот с капсулами у нас голяк. Я бы с радостью тебе помог, но, как я уже говорил ранее, все три капсулы под арестом. — Ну и сколько тебе нужно на этот раз? — Олег довольно ухмыльнулся, глядя на Дэна. — Тысяч восемьсот, — растерянно отчитался Дэн. — И нужно будет с банками договориться о праве выкупа нашего долга. — Фигня, — отмахнулся Олег. — Я тебе адрес одного интересного гномика оставлю. Поговори с ним на эту тему. Объяснишь, что и как, а после банк, на который он работает, выкупит твои долги. — Ну и чего, — с недоверием поинтересовался Дэн. — Ну выкупят мой долг, а дальше? Долги-то в любом случае возвращать придётся. — Потом ты получишь кредитные каникулы на несколько лет, — сухо и негромко пояснил Олег. — А как только девочка встанет на ноги. Про любые долги своего фонда можешь забыть. Банк всё спишет.

Дэн ответить не смог, он слегка приоткрыл рот и в раздумьях покачал головой.

— Командор, а этот банк, он случайно не «Клевер» называется? — Не стоит заострять внимание на названии хорошего банка, — ещё более понизив голос, произнёс Олег. — Все свои вопросы ты сможешь задать доверенному агенту этого самого банка, разумеется, если тебе подойдут мои условия. — То есть, я должен буду помочь с восстановлением части позвоночного столба, и банк простит моему фонду долг? — Помимо этого, тебе придётся найти достойного специалиста для сопровождения всех работ. Сдюжишь? — Я всё сделаю, Командор.

Дэн стоял в шоке от столь щедрого предложения, в отличие от своих бывших сослуживцев, Командора он не считал злом. Этот человек уже помог один раз отвоевать фонд, а теперь он желал помочь спасти оборудование, и плата, затребованная им, была не так уж и высока. При наличии хорошего специалиста фонд мог начать приносить прибыль уже через несколько месяцев, и это при условии, что две из трёх капсул будут работать, бесплатно поддерживая ветеранов и участников боевых действий. Разумеется, Дэн понимал, что он теряет в деньгах, взяв на себя обязательства, вот только своевременная помощь стоит в разы дороже, чем смутные обещания глав военных кланов. Дальше беседа не пошла, Олег передал инсектоиду информацию о Митриче, и от лишних разговоров отвлёк Блупик:

— Командор, смотрите, кто идёт в нашу сторону, — Блупик, покачиваясь на парапете, указал пальцем.

По дуге, обходя памятник в сторону трибуны, на которых сейчас находился Олег.

— Это же, вроде, тот каторжник, которого я для вас выловил? — напряг память инсектоид. — Эта мразь предала Тарана. Из-за него Таранкин умер, — злобно буркнул леприкон. — Командор, давайте его кончим? — Я помогу, — Дэн насторожился и нервно потёр свои серпы друг о друга. — А толку-то, — сбил весь настрой Олег. — Вы же знаете, что он бессмертный, с него как с гуся вода. — Всё равно я его кончу, — полушёпотом заявил Дэн, не сводя глаз с неумолимо приближающегося человека. — Давайте для начала выслушаем, какого ему надо, а уже потом гасите его. И вот ещё что, если дело дойдёт до разборок, вы тут сами по себе. — Заметано, — ухмыльнулся Дэн. — Тогда, как закончите беседу, кивните слегка головой.

От созерцания траурной церемонии гостей отвлекли довольно грубо. Для начала почти вплотную к Олегу подошёл Слай с двумя бойцами и очень грубо поинтересовался:

— Какого чёрта ты вытворяешь?

Олег лениво оторвал взгляд от статуи и, повернувшись в пол-оборота, огляделся. Слай и ещё два бойца стояли полукругом, а за их спинами маячила фигура Александра.

— И в самом деле, какого чёрта я вытворяю? — с безразличным видом поинтересовался Олег у непойми кого. — Послушайте, Командор, вы здесь находитесь на определённых условиях. И я не позволю вам нарушать эти условия. — И что же я такого нарушил? — Командор слегка наклонил голову вбок, вопросительно глянув за спину Слая на аналитика. — Ты нервируешь гостей, — выкрикнул из-за спин Шура. — Здесь всё-таки гражданская панихида идёт, а ты устроил балаган! — Слай, твои обвинения беспочвенны, — немного повысив резкость голоса, произнёс Олег. — Я никому не причинил вреда, никого не ударил и не зарезал, а то, что я смотрю на всех косо, тут уж извини. Стараюсь недругов зафиксировать в своей памяти как можно лучше. А ты, Шура, можешь не бояться, я не стану осквернять память уважаемого мною человека твоей публичной казнью. К тому же сдал нас не ты, — принялся импровизировать Командор. — Нас сдал один Иуда из моего бывшего окружения, и он уже наказан.

После сказанных слов аналитик самую малость расслабился. Но недоверие по-прежнему скользило во взгляде.

— И вообще, Александр, мне не понятен твой страх. Ты же бессмертный. Ну, допустим, убью я тебя сейчас, и чего? — игнорируя окружающих, обратился Олег к бывшему подельнику. — Тебе же одни плюсы. Начнём с того, что ты переродишься в каком-нибудь безопасном месте, а я поимею новых врагов в лице этих вояк. Оно мне нужно?

Все вокруг молчали, раздумывая над резонным вопросом, а наш герой продолжил заливаться соловьём:

— К тому же нам есть о чём поговорить. — И о чём же? — с сомнением поинтересовался Шура. — Ну, например, как можно избежать аннигилирования цитадели «Золотого молота» в Асмаале после панихиды, — предложил тему Олег. Ну или, к примеру, есть ещё одна тема — могу рассказать тебе, кто обломал ваш рейд в Донат. Столько устремлений и трат и такой эпичный облом. Только ты имей в виду, разговор сугубо частный и посторонних ушей я не потерплю.

Олег с нахальным самодовольством глядел на бывшего подельника, проверяя того на прочность. Шура же в свою очередь размышлял, периодически кидая взгляды за спину Командору на Матильду и Алого. Нерешительность Шуры Командор воспринял как провал затеи, но даже в этой ситуации нужно было держать марку:

— Тогда не смею тебя задерживать, — произнёс Олег и отвернулся, переключив своё внимание на памятник и очередного непонятно какого по счёту декламатора.

Шура какое-то время негромко переговаривался со Слаем и его бойцами, а после те отошли подальше.

— Я согласен, — решился аналитик. — Давай поговорим. — Уважаемый, — обратился Олег к Дэну, не соизволив развернуться. — Сделай несколько шагов в сторону и уступи место моему старинному знакомому.

Дэн без лишних слов сместился в сторону шага на три, расположившись таким образом, чтоб в случае чего можно было одним рывком достать до аналитика. Шура, немного помешкав, подошёл поближе к Командору и встал рядом:

— Я тебя внимательно слушаю.

О чём говорить с Шурой, наш герой так и не придумал, весь этот фарс он затеял с одной целью — отомстить, и даже план жестокой мести спонтанно родился в его голове, вот только для осуществления этого самого плана нужно было правильно разыграть карты.

— Прежде чем мы приступим к разговору по существу, я хочу, чтоб ты знал. Я не держу на тебя зла, Шура.

После сказанных слов рядом сидящий Блупик как-то особенно зло засопел и, видимо, принялся сверлить глазами бок Командора. Вот только Олег Евгеньевич упорно не замечал закипания леприкона.

— Более того, Шура, я очень хочу, чтоб ты присоединился к моей команде. С последней нашей встречи у меня открылась просто тьма новых возможностей, и, кстати говоря, я могу помочь тебе сменить статус и вернуть твоего старого персонажа. Более того, скоро вся моя команда уйдёт в Донат на ПМЖ, и ты можешь стать одним из счастливчиков. Шура, мне очень нужны толковые аналитики.

Сопение леприкона за спиной усилилось, но наш герой по-прежнему продолжал игнорировать соратника.

— У тебя же есть аналитик, — с осторожным недоверием напомнил бывший подельник. — И он, вроде как, неплох. — Мой гений слегка импульсивен и самоуверен, он делает много ошибок. Именно поэтому мне нужна команда аналитиков. Как говорили древние и мудрые: «Одна голова хорошо, а две лучше». — Это интересное предложение, — ответил Шура, искоса поглядывая на Блупика. — Вот только я боюсь, твой леприкон меня загрызёт. — Не бойся, — ухмыльнулся Олег. — Он у меня ручной, почти все команды знает. Правда, Блупи? — нарочито нагло обратился Олег к соратнику.

Лерикона бамбонуло, он от всей души, как завещал покойный Таранкин, обматерил Командора и его собеседника и, ерзая по парапету на заднице, отполз подальше, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся.

— Всё равно мне нужно подумать, — ответил Шура. — Луче давай обсудим дела, связанные с «Молотами». Раз уж ты начал этот разговор, наверное, у тебя имеется что предложить? — Имеется, — согласился Олег. — Для начала я хочу, чтоб ты передал Матильде и Алому, что мне не нужна эта война. Я уже предлагал оставить меня в покое, но им всё неймётся. Так вот, к чему я это, — поправил ход беседы Командор. — Я готов пойти на большие уступки, если они оставят меня в покое. Передай Алому, что я разрешу им проводить свои мутные счета через мой банк без особых ограничений. Но банк по-прежнему останется моим. Далее, я расскажу, как найти спрятанный храм Соломона, поверь, без моей информации вы никогда его не отыщите. Плюс у меня имеется информация по уникальным зельям.

Олег ещё долго рассказывал о разных приятных бонусах и плюшках, которые приобретут «Молоты», если оставят его в покое. Правда, Олег блефовал, зато Шура, получив новую информацию, сделал свои далеко идущие выводы. С точки зрения аналитика, Командору во что бы то ни стало нужен мир, потому что после панихиды он может и не вытянуть бой с «Молотами». Мысль о том, что своё колечко с метеоритом он уже разрядил над храмом, как-то сама собой заползла в голову Шуры. Нет, разумеется, в прошлый раз метеорит был одинарным, большим, мощным, но всё-таки одинарным, а над храмом десять минут лупил метеоритный ливень, но чем чёрт не шутит, вдруг это колечко можно настроить на определённый эффект?

— Знаешь, что я думаю, — наконец прервал монолог Олега Шура. — Есть у меня подозрения, что этот дурацкий разговор больше нужен тебе, чем мне. Ты ведь разрядил своё кольцо в храм, а там на поле просто блефовал?

Такого поворота Олег не ожидал, от слова совсем, он просто нёс откровенную пургу, стараясь расположить к себе бывшего подельника. От подобного предположения Олег даже упустил нить разговора, от чего показался потерянным.

— Блеф — это интересно, — продолжил говорить Шура. — У тебя он всегда неплохо выходил. Но принимать сейчас твою сторону — это форменное самоубийство. Твои предложения я обязательно передам своему начальству, ответят тебе, я так полагаю, они самостоятельно. А теперь мне пора. Это была неплохая беседа.

Аналитик собрался было уйти, но Командор его остановил:

— Постойте, Шура, — перешёл Олег на вы. — Знайте, я и в самом деле не держу на вас зла. И если вы всё-таки решитесь поменять сторону, то дайте знать.

Олег протянул руку для прощального рукопожатия в виде жеста доброй воли. Изменившийся тон и переход с «ты» на «вы» слегка расслабили и подкупили аналитика Шуру, и вот тут он совершил роковую ошибку. Александр ответил на рукопожатие.

Дорогой читатель, собственно, именно ради этого момента Олег Евгеньевич так долго разводил Шуру. И вот нужный момент наступил. Шура протянул ладонь в ответ, и Командор довольно сильно её сжал. Рукопожатие было настолько сильным, что пальцы на руке аналитика плотно прижались друг к другу, а дальше Командор резко дёрнул руку на себя и завалил тело аналитика на парапет, после на заломленную руку наш герой навалился сам, в его левой руке уже был заготовлен перстень, приносящий удачу — подарок Локи. Оставалось самое малое — нацепить перстенёк на один из пальцев. Шура, осознав, что что-то пошло не так, принялся верещать словно резаный, стараясь вырвать руку. Поначалу никто из окружающих не понял сути происходящего, так случается при неожиданных заварушках, этим замешательством и торопился воспользоваться наш герой, вот только получалось всё из рук вон плохо, нет, Олег свободно удерживал руку аналитика, вот только тот ни в какую не желал раздвигать пальцы, похоже, что и до Шуры дошло, что задумал Командор, вот только вырваться из цепких лап силёнок по какой-то причине не хватало. Вовремя очухался Блупик, поняв, что творится что-то не то, он спрыгнул с парапета и кинулся под ноги аналитику. Возможно, план Командора так бы и кончился ничем, но Блупик поступил, как истинный леприкон, он больно тяпнул Шуру за лодыжку. Аналитик взвыл ещё сильней и слегка расслабил пальцы. Перстенёк слегка зацепился за указательный палец и прочно на нём засел. Олег отпустил руку Шуры. И тот, матерясь и проклиная Командора, отскочил в сторону, не забыв лягнуть наглого леприкона. Блупик, получив удар по голове, откатился и просто пропал, а в то место, где он находился мгновение назад, воткнулись два арбалетных болта. Олег Евгеньевич, довольный собой, смотрел на Шуру и улыбался. Аналитик же, не осознавая до конца, что произошло, тщетно пытался снять перстень.

— Это тебе подарочек, на долгую память, — довольный собой, во всеуслышание заявил Олег. — Носи его не снимая!

В следующий момент толпу, стоявшую вокруг Командора, оттерли в стороны, и многоуважаемые лидеры кланов, ощетинившись различными орудиями умерщвления, окружили нашего покорного слугу, пострадавший ровно так же скрылся за спинами старших товарищей, продолжая костерить «ужасного» почём зря. Шура решил отыграться по-своему и теперь он поднимал вой вокруг произошедших событий. Олег же, напротив, стоял спокойно и надменно улыбался, казалось, его совершенно не волновали озлобленные и вооружённые топы. Где-то глубоко в душе наш герой понимал, что не стоило устраивать спектакль на похоронах друга, но непокорная часть сознания ни в какую не могла смириться с фарсом, творившимся на панихиде, ну неправильно это, когда лица, напрямую виновные в гибели друга, рассказывают, каким он был замечательным дутланом и каким замечательным другом.

Нацелившуюся на кровопролитие толпу слегка раздвинул Слай и, подойдя почти вплотную к Олегу, разгневанно поинтересовался:

— Какого чёрта, Командор! Вы же обещали, что всё пройдёт нормально! — Не помню, чтоб я такое обещал, — в свою очередь повысил голос Олег. — Я обещал никого не убивать! И я сдержал своё слово! — с явными нотками раздражения и злости продолжил возмущаться наш герой. — Я не причинил какого-либо вреда этой конченой мрази. — Да! А это что? — раздался вопль из-за спин.

Народ самую малость расступился, освободив место вокруг пострадавшего аналитика. Бывший подельник нарочито медленно поднялся на ноги и продемонстрировал кровавую рану, которую оставил на долгую память леприкон.

— Это что по-твоему? — зло поинтересовался Шура. — Видимо, это карма, — продолжая развлекаться, ответил Олег. — Поговаривают, что подонки всегда получают по заслугам, вроде как, их сама жизнь сурово наказывает. Видимо, и тебя она так же сурово наказала. Я здесь не при делах. Это даже не мой отпечаток зубов, если бы куснул я, у тебя бы сейчас половины ноги не было. — На меня напал твой леприкон, по твоему приказу, — зло глядя в сторону исчадья, гневно прошипел Шура, стараясь снять с пальца перстенёк. — Так и есть, — подтвердил один из встречающих стражей, что проводили нашего героя к месту мероприятий. — Ты сам говорил у портала, что это твой ручной леприкон. — Угу, — довольно ухмыляясь, подтвердил Олег. — Болезный, у тебя с башкой всё нормально? Где ты видел петов-леприконов? А тот малый, вообще, какой-то деревенский дурочек, увязался за мной мир посмотреть. Так что он сам по себе, а я сам по себе. И насколько я помню, во время нашего душевного рукопожатия я молчал, так что все потуги коротышки — это чисто его инициатива.

Тонкое остриё шпаги натянуло кожу на горле. Вивальди с негодованием глядя на человека вытянул руку и злобно произнёс:

— Ты дураками-то нас не считай, а то я живо наделаю в тебе кучу лишних отверстий.

Олег поднял кверху подбородок, ещё больше подставив шею:

— Ну давай, сыкун, сделай во мне хоть одну дырочку, — как-то по-особенному зло улыбаясь, попросил Олег. — Ну же, скорее, и тогда мы покончим со всем этим фарсом, и я займусь твоей клановой крепостью. Вот прямо после смерти и займусь. Вернёшься ты домой, а там огромная воронка вместо твоей крепости. — Он блефует, — окончательно бросив все попытки содрать с пальца печатку, влез в разговор Шура. — Артефакт, которым он вызвал метеорит, уже использован, и в следующий раз его можно будет применить только через месяц. — Ой ли? — в этот острый момент Олег выглядел словно кот, загнавший в угол стайку мышей, столь же зловещий и довольный собой. — А давай-ка, Шура, я расскажу тебе, что же всё-таки произошло в высоком храме. Так вот, в «Другом мире» существует очень много различной неведомой фигни. А ещё по моим данным, недавно один деятель сумел облапошить всю вашу шайку и через ваши головы пробился в Донат. А там, естественно, по неподтверждённым данным, этот самый негодяй умудрился каким-то немыслимым образом получить двадцать свитков великого метеоритного дождя.

Зловещий шёпот поднялся за спинами мрачно молчащих топов, а наш герой цвёл и пах. Нет, разумеется, Олег прекрасно понимал, что сейчас он наболтал лишнего и, возможно, это лишнее ему в самом скором времени аукнется, вот только остановиться наш герой не мог.

— А ещё мне известно, что этот самый негодяй по нелепой случайности растерял эти свитки, и нашли их очень нехорошие ребятки. У этих ребяток огромная сеть осведомителей и шпионов, и кто знает, может, даже сидит подобный супчик сейчас в твоей клановой крепости и нервно теребит свиток в ожидании какой-нибудь команды от своего куратора.

В этот душещипательный момент глазки опального лидера одиозного союза просто сверкали, нет, в них не прыгали бесята, они там безумствовали, устраивали дискотеку или оргию. В общем и целом, окружающих проняло, даже у Вивальди, у этого доморощенного мушкетёра, дрогнула рука. Олег Евгеньевич на несколько секунд замолчал, довольно оглядывая озадаченных новой информацией топов.

— Если бы не гибель моего друга, — снова продолжил говорить Олег. — Асмаала сейчас бы лежала в руинах, — Командор поглядел в лицо Матильды. — То, что я выиграл, я заберу грабежом, разрушив город до основания. Не захотела ты, Матильда, сделать всё как положено. Теперь будет по-плохому. А сейчас давай, Вивальди, не тяни время. Я сюда прибыл лишь для того, чтоб услышать последнюю волю друга. Ну нет, так нет.

Командор продолжил блефовать. Он сделал небольшой шажок, ещё больше натянув кожу на шее о шпагу, вот только хватка Вивальди сначала ослабла, а потом он вообще убрал шпагу.

— Отставить! — рявкнул Алый. — Мы тут собрались отдать последние почести герою, а не балаган устраивать! Все разборки продолжатся после панихиды. — Но как же мой аналитик, — не удержалась Матильда. — И Слай обещал за причинённый… — Я сказал, закончили балаган! — не дав закончить мысль, снова рявкнул Алый. — Аналитик твой в порядке, к тому же 666 его и в самом деле не бил. Какие могут быть к нему претензии?

Топы решение лидера тёмной стороны оспаривать не торопились, за их спинами началось какое-то невнятное гудение, но топы не спорили. Вивальди убрал свою шпагу в ножны и сделал несколько шагов назад. А Командор продолжил морально давить на присутствующих своей самодовольной улыбкой.

— Правильное решение, Алый. Умное. — похвалил Олег гнома. — Вот только вы должны понять, моя добрая воля сегодня не поможет лицам, причастным к гибели Таранкина, каждого из них настигнет кара. Слышишь, Вивальди? Каждого.

Топы вновь со злобой и непониманием уставились на одиозную фигуру, и в их взглядах читался немой вопрос: «Мы уже простили тебе твою выходку, ну какого тебе ещё от нас сегодня нужно?» Бедолаги и рады были бы прирезать заносчивого Командора, но вот мысль о том, что в их собственных крепостях, цитаделях и хранилищах могут находиться засланцы со столь опасными свитками, заставляла вести себя крайне вежливо и осторожно.

— Это и тебя касается, Шура! — продолжил играть на нервах Командор. — Есть у меня предчувствие, что ты не проживёшь дольше пятнадцати минут. Всё-таки, яд леприкона — сильная штука! — Чего ты мелишь? Какой яд леприкона? — взорвался негодованием Шура. — Эту лапшу будешь кому-нибудь другому на уши вешать! — Лапшу? Да ты посмотри на свой цвет лица! Оно у тебя начало зеленеть!

Все топы почти одномоментно перевели взгляд на растерянного Шуру, Олег же выцепил взглядом за спинами фигуру Дэна и едва заметно кивнул головой, а после громко и довольно злобно рассмеялся.

— Да шучу я! — осмеявшись, пояснил Олег, перетягивая на себя всё внимание. — У него всегда была морда зелёного цвета, сколько я его помню. А насчёт кармы — это не шутка.

Олег мастерски заговаривал зубы, заострив на своей персоне общее внимание, и никто из топов так и не заметил, как неприметная фигура инсектоида стала невидимой за спинами чуть менее уважаемых гостей. А спустя несколько мгновений тело бывшего соратника подлетело вверх с жутким кровавым шрамом. Топы стояли спиной и только начали разворачиваться, когда кровавое действо началось. Рядом с телом аналитика в воздухе появился инсектоид. Дэн закрутился вдоль оси своего тела, раскинув руки-серпы. Каждый удар этого умопомрачительного комбо пришёлся точно в цель. Аналитик в одно мгновение, превратившись в кусок мяса, взорвался брызгами крови, с ног до головы уделав гостей, правда, и для Дэна поминки закончились. Инсектоид рухнул рядом со своей жертвой, утыканный арбалетными болтами, словно дикобраз. И ровно так же, как и жертва, осыпался тёмным пеплом, чтоб возродиться где-нибудь в другом месте.

Дорогой читатель, совершённое группой известных лиц на панихиде имело чёткое определение и именовалось это определение кощунством. Тот кровавый дождь, что устроил инсектоид, не подходил под рамки разумных терминов. Это был кровавый дождь, все гости, кроме одного, были забрызганы кровью. Олег даже изумился тому, сколько в Шуре имелось этой красной жидкости. Как ты, наверное, уже догадался, дорогой читатель, тем единственным гостем, на которого не попало и капли крови, был наш покорный слуга. Олег, стоя в небольшом чистом кружке рядом с парапетом, оценивающе глядел на шокированную толпу.

— Ну вот теперь всё правильно, — громко произнёс Олег, выводя остальных из состояния ступора. — Теперь видно, на ком есть кровь героя, а кто чист.

Глаза присутствующих топов наполнились яростью, первым среагировал Вивальди, его шпага с лязгом вылетела из ножен, и в следующий момент он рухнул, сбитый подсечкой Алого:

— Стоять! — зло, по-военному гаркнул гном. — Акт вандализма совершил не установленный инсектоид! Командор находился рядом с нами, и никаких враждебных действий с его стороны замечено не было! А теперь все расходимся на пятнадцать минут, привести себя в порядок! Всем ясно? — гости недовольно загудели, но перечить бойцу, занимавшему до недавнего времени первое место в рейтинге отморозков, не стали. — Через пятнадцать минут мы продолжим панихиду, — с нездоровой злобой поглядывая на Олега, распорядился Алый. — А ты больше не вздумай чего-нибудь выкинуть. Не веди себя как мразь. В конце концов, Таранкин был твоим другом, здесь на похоронах его дочь, и я полагаю, что ей не понравилось то шоу, которое ты устроил.

Дорогой читатель, через двадцать минут умытые, почищенные и очень злые гости разместились на противоположной от Командора трибуне, самое занимательное, что на трибуне, где недавно произошёл кощунственный инцидент, стоял один человек, все остальные гости в довольно тесной компании собрались на противоположной трибуне. Столь непонятное ущемление в комфорте топы разрешили по нескольким причинам, во-первых, нельзя было позволить не самым почётным гостям распространяться о произошедшем. Репортёров и гостей пожиже лидеры пригласили поближе и теперь окучивали их на предмет, что можно говорить, а чего не стоит. Разумеется, подобный акт добровольного участия не остался бы без благодарности от высоких кланов, и сейчас гости, теснясь и толкаясь, заглядывали в рот топам на предмет щедрых посылов. Второй причиной столь широкого жеста стал повод обличить Командора в кощунстве и осквернении похорон друга, дорогой читатель, картинка и в самом деле выглядела впечатляюще. Одинокий человек стоял, облокотившись о парапет, и взирал на памятник герою. Лик его был спокоен и безмятежен, он стоял в небольшом белом пятне, а все полы за его спиной были обильно залиты кровью. Репортёры из менее почётных гостей уже вовсю старались, выбирая ракурсы посочней и порой даже залезали ногами на парапет. Олег же только улыбался, кажется, к его уже и так сильно подпорченному имиджу добавится ещё несколько негативных черт.

Дорогой читатель, после жутких событий наш герой всё-таки взял себя в руки, и панихида начала принимать вид правильного мероприятия. К основанию монумента подходили какие-то непонятные представители различных групп, кланов, гильдий и высказывали слова благодарности замечательному человеку. Выходили к памятнику и жрецы различных богов. Речи во многом повторяли уже сказанные, и Олегу стало откровенно скучно. Как правило, поминки у военных проходили по-другому. На траурных мероприятиях вояки особо не задерживались, они дожидались погребения тела, ну или его кремации, а после уходили в какой-нибудь бар и там уже в тесной компашке напивались до поросячьего визгу, попутно вспоминая различные истории с участием погибшего. И это было правильно, это позволяло отпустить напряжённость в кругу собратьев, а эта панихида в большей степени напоминала фарс, и эту неправильность события наш герой ощущал всем своим телом.

Очередные представители чего-то там пропели свои дифирамбы и скрылись за статей, а от парадного входа в цитадель потянулась новая компания, на сей раз это были наёмники. Причём этих наёмников Олег знал хорошо. Это была бригада Тарана. Бойцы шли торжественно и молча, пытаясь изо всех сил не глядеть на Командора. Олег же, напротив, отложил созерцание памятника в сторону и стал с пристрастным интересом пялиться на компанию. Его так и подмывало выкинуть что-нибудь эдакое, но, сжав свою волю в кулак, наш герой всё-таки удержался. В конце концов, ничего плохого эти ребятки ему не сделали, да, сейчас они стараются и блюдут свои интересы, но кто в этом мире не без греха?

А дальше наш герой заскучал окончательно, наверное, ты скажешь, дорогой читатель, что на похоронах друга так себя не ведут. Вот только Олег по какой-то причине не считал данное событие похоронами, ну не так хоронят героя, а посему, дабы не уснуть стоя, наш герой достал блокнот и карандаш и, забив на всё и всех, принялся перерисовывать памятник. Олегу хотелось отложить хоть что-то в своей памяти и старательно копировал образ мужественного дутлана на листок бумаги. Получилось похоже, очень похоже на памятник, вот только в этом рисунке не было ничего от Тарана, тогда Олег перелистнул страницу и попробовал изобразить статую ещё раз, только на этот раз придав бойцу черты Егора. Получилось намного лучше. Герой уже был похож на себя, хотя некоторые части тела были излишне большими. Наш герой вновь перелистнул страницу и вновь принялся рисовать. Теперь на листе стоял дутлан Таранкин именно в том виде, как Олег его запомнил, плащ и меч остались теми же, но смотрелся герой более натурально и правильно. Именно таким бы сделал Олег памятник другу, разумеется, если бы ему дали такую возможность. Олег ещё раз взглянул на картинку, всё было неплохо, вот только всё равно чего-то не хватало. Последний рисунок нашего героя вышел шедевральным: на каменном пьедестале стояли два существа, одним из которых был ранее нарисованный дутлан, а вторым — человек, у обоих существ были схожие черты лица, и оба бойцы были вооружены. Дутлан, копируя оригинальный образ, направлял свой меч вперёд и вниз, в ту же точку был направлен и плазмомёт, который держал в одной руке человек, одетый в форму военного пехотинца. Получилось очень недурственно, Олег даже засмотрелся. Да и вообще, за процессом рисования он как-то упустил нить происходящего, а между тем вокруг происходило нечто непонятное. Почётные гости прекратили галдеть и теперь перешёптывались, глядя на противоположную трибуну, и самое интересное — их взгляды были направлены не на Олега. Заинтересовавшись, чего же они там такого увидели, Олег повернул голову и чуть не посидел. Первым, что бросилось в глаза, была небольшая бабочка синего цвета, сидящая на его плече, а вот вторым наш герой увидел джина. Джин стоял в трёх шагах от Командора, внимательно того изучая. Командор тут же шмякнул бедное крылатое насекомое блокнотом и сделал шаг назад.

— Очень неплохой рисунок, — скрипучим голосом произнёс джин, даже не пытаясь приблизиться. — Намного лучше, чем эта пародия на непойми что. — Какого хрена ты тут делаешь? — Я пришёл проститься со старинным боевым товарищем, — джин поднял голову вверх и поглядел на рой синих бабочек. — Да и нам с тобой давно нужно побеседовать, а за твои последние выкрутасы беседа для тебя не будет особенно приятной.

Взгляд Командора наполнился холодной сталью, человек подобрался и, похрустев костяшками пальцев, стал в бойцовскую позу.

— Идиот, — горестно пророкотал джин. — Даже я, будучи джином, не могу позволить себе то, что ты тут устроил. Мы с тобой пообщаемся по окончании мероприятия. И даже не думай от меня спрятаться или смыться свитками. У меня, знаешь ли, есть одно умение разрушать порталы.

Олег убрал кулаки, осознав, как нелепо он сейчас выглядит со стороны. Воевать кулаками с джином — всё равно что пытаться разбить свинцовую чушку своими кулаками, попробовать можно, но результат не обрадует. Ещё немного подумав, Олег плюнул на джина и вернулся на своё прежнее место. Несмотря ни на что, Птах тоже с большим уважением относился к Таранкину, он вообще считал Егора единственным нормальным человеком во всей армии. Видимо, даже социопату нужно было отдать долг памяти доброму знакомому. Олегу же нужно было дождаться оглашения последней воли Егора, в противном случае затеянная война с «молотами» теряла какой-либо смысл. Да и уйти подальше от джина вполне можно было посредством перерождения, Олег не был привязанным, да и ампулы с ядом никто не отменял, к тому же в сумочке пара лежала с давних пор, а потерпеть минутную боль — дело плевое. Видимо, какие-то мысли на этот счёт отразились на физиономии комбинатора, и джин поспешил добавить:

— И даже не думай смыться через смерть, та туча бабочек, что парит над тобой, будет постоянно тебя лечить.

Олег Евгеньевич от души прошелся по всей семейке поганого джина, разумеется, про себя, и с невозмутимым видом переключил своё внимание на траурные мероприятия.

Через три с половиной часа траурные мероприятия закончились, и к подножию памятника вышел толстый гоблин в костюме-тройке и небольших круглых очках.

— На этом траурные мероприятия, приуроченные к гибели великого героя Егора Таранкина, подошли к концу. Дорогие гости, огромное спасибо за ваше участие и тёплые слова. А теперь я, как нотариус покойного, оглашу последнюю волю ушедшего его родственникам и лицам, упомянутым в завещании. Прошу подойти к постаменту Елизавету Таранкину и Олега Евгеньевича Серегина.

Минут через пять, когда народ немного разбрелся, освободив площадь, к гоблину подошли миловидная эльфийка в траурных одеждах и человек, устроивший из похорон усопшего родителя настоящее кровавое шоу. Эльфийке явно не нравилась подобная компания, она осторожно кидала опасливые взгляды на опасного человека.

— Я соболезную твоей потере, Лизавета, — попытался разрядить напряжённую ситуацию Олег. — Твой отец был замечательным человеком. — Не знаю, каким он был человеком, — осторожно ответила эльфийка. — Для меня он всегда был чужим дядей. Он бросил нас с мамой, когда я ещё не родилась, и видела я его вживую раз пять от силы. Так что для меня это пустые слова. Я бы и на похороны эти дурацкие не пришла, если бы не наследство.

Девчонка явно была обижена отсутствием отца в своей жизни, и теперь рубила правду-матку, не считаясь с правильными нормами поведения. Нашему герою даже захотелось отчитать Лизу по полной, но потом наш герой вспомнил своё сомнительное поведение и промолчал.

— Вы, наверное, меня осуждаете? — не обращая внимания на гоблина, поинтересовалась девчонка. — Лизавета, мы с тобой чужие люди. Так что наплюй на моё мнение. Егор для меня был значимым человеком, и именно по этой причине я ему помогал. А с тобой мы чужие люди, и я до сих пор с тобой общаюсь только из уважения к твоему старику. Поверь, девочка, он сделал очень много хорошего для очень многих людей. — Ну да, — скупо согласилась Елизавета. — Для многих сделал, а для меня и мамы не смог.

Олега внутренне перекосило от таких слов, захотелось взять эту девчонку за её волосы, как следует потрясти, а после рассказать всё то, что он знает о Таране, вот только, если недавнее кровавое шоу было маленькой местью, которую наверняка Таранкин бы одобрил, то грубое воспитание своей дочери вряд ли пришлось бы ему по душе. Олег набрал воздуха в грудь, медленно выдохнул, считая про себя до десяти, а после поинтересовался уже у гоблина:

— Уважаемый, может, мы уже приступим?

Гоблин, осознав, что мирный диалог между наследниками подошёл к концу, замотал головой и, покопавшись в своём саквояже, достал два письма, одно из которых он передал лично в руки Олегу, а второе принялся изучать самостоятельно, подготавливаясь огласить последнюю волю героя. Елизавета смотрела на всё это с непониманием. Её отец оставил личное послание какому-то непонятному дяде, но не соизволил черкнуть и пары слов ей. Олег же, напротив, держал письмо в своих руках, словно взведённую бомбу, готовую взорваться в любой момент. Олегу было страшно открывать письмо, вдруг всё-таки Таранкин его не простил и в этом письме тысяча его проклятий и упрёков. Командор, не распечатывая конверт, убрал послание себе в сумку.

— Вы даже не прочтёте? — Елиза внимательно следила за реакцией старинного приятеля отца.

Девушке было крайне интересно, почему её старик практически у самой черты связался именно с этим отморозком. Все те разы, что она его видела вживую, он всегда был щедр, добр к окружающим.

— Что ж, давайте приступим, — дочитав завещание, поправил очки гоблин. — Итак. Здравствуйте, Лизанька и Олег, разумеется, если ты здесь присутствуешь. Как вы, наверное, уже поняли, это моя последняя воля и моё последнее напутствие. Лиза, я всегда тобой гордился и всегда любил вас с мамой, вы были для меня самыми близкими людьми, — гоблин запнулся, проверяя написанное, видимо, образ человека в его понятии никак не вязался с образом эльфийки. Ещё раз пробежавшись по нужному куску текста, гоблин в очередной раз поправил очки и продолжил: — Вы лучшее, что произошло в моей жизни. Я понимаю, что ты на меня злишься, но я не мог поступить иначе, и чтоб хоть как-то смягчить твою обиду, я оставляю тебе сумму, равную двадцати одному миллиону триста сорока восьми кредитам.

После оглашённой суммы эльфийка непроизвольно открыла рот, такого подарочка от покойного родителя Лизавета не ожидала, она пребывала в полной уверенности, что её батюшка до самой своей смерти был гол как сокол. А тут двадцать один миллион полновесных кредитов. Гоблин, заметив реакцию девчонки, остановился, вновь перепроверяя текст, в очередной раз сверившись с текстом, нотариус возобновил чтение:

— Но не спеши радоваться, дорогая моя Лизавета, все те деньги, что поступят тебе на счёт, по большей части принадлежат Олегу Евгеньевичу. У него большие проблемы с личным счётом, именно по этой причине все деньги ты получишь на свой счёт и передашь ему. Исключение составляет сумма в триста тысяч сорока восьми кредитов. Эти средства я сумел сэкономить, будучи личным казначеем Олега Евгеньевича.

После озвученных новостей девушка явно скисла, огромная сумма денег должна была пройти мимо её рук и осесть в кармане стоящего рядом дяди.

— Дорогой Олег, — продолжил чтение гоблин, — я понимаю, что это немного нагло с моей стороны, но я прошу тебя оставить четверть суммы моей дочке, я знаю, что порядочно накосячил, — гоблин замер, разбирая слово, — да, всё правильно, накосячил, — убедившись в правильности написанного, продолжил нотариус, — но мы вместе добывали средства, а так как Шуре они больше не нужны, то, может быть, ты выполнишь мою просьбу. Если от своих щедрот ты выделишь половину, то я прошу проследить, чтоб моя дочь Лиза перечислила половину доставшихся ей средств фонду «Надежда». Дорогой друг, я знаю, что ты учудил на моих похоронах нечто эдакое. Знай, я на тебя не сержусь и никогда не сердился. Дочь моя, прости меня за всё и постарайся больше не влипать в неприятные истории, но если вдруг что-то случится, смело обращайся к Олегу Евгеньевичу. Именно он помог мне в тот раз вытащить тебя из той ситуации.

P.S. Дорогой Командор, если моя дочь заартачится и не пожелает выполнять мою волю, разрешаю тебе всыпать ей ремня.

Гоблин закончил, а Командор перевёл задумчивый взгляд на громаду памятника. Олег молчал, он раздумывал над последней волей друга. Видимо, помочь старым приятелям для него было важно, а значит, его последнюю волю нужно было выполнить во что бы то ни стало. Три четверти от двадцати одного миллиона — сумма немалая, вот только Олег на эти деньги вообще никак не рассчитывал, а с другой стороны, эта сумма могла помочь продержаться на плаву Дэну и его фонду, вот только при таких раскладах сам Командор с его маленькой просьбой мог остаться за бортом. Неизвестно, как отреагирует Дэн, когда узнает, что денег теперь достаточно.

«Нет, Дэн нормальный малый. Он не должен кинуть, — принялся размышлять Олег, совершенно не обращая внимания на посмирневшую эльфийку. — В конце концов, мы с ним договорились заранее. А и ладно! Если кинет, буду решать вопрос при помощи денег, не впервой», — решил для себя Олег.

— Я не отдам вам деньги, — зло набычилась эльфийка. — Его и так не было в моей жизни, и вместо того, чтоб сделать дочке приятное, он отдаёт деньги непойми кому. Я не отдам вам деньги! — зло повторила Лиза. — И мне плевать и на вас плевать, и на волю этого мудака плевать. Хороший отец никогда бы не бросил свою семью!

Бедная Лизавета слабо представляла себе все выверты характера Командора, а посему решилась заявить во всеуслышание то, что на похоронах лучше держать при себе. Несмотря на внутреннюю злость до краёв, наполнившую душу Олега Евгеньевича, внешне он был само умиротворение. Перед эльфийской девчонкой стоял спокойный, по-доброму глядящий на неё дядя. Казалось, что человеку было безразлично всё на свете, единственное, что смущало, — это какой-то странный блеск в глазах, словно там бесы устраивали пляски. Командор подошёл поближе и встал напротив девчонки. Лизанька как-то сразу растерялась, и её пыл как-то сразу поубавился.

— Я всё равно не отдам вам деньги, — теперь уже менее уверенно заявила эльфийка. — Вы ничего мне не сможете сделать. Алый и Вивальди говорили, что вас держат в тюрьме. Да к тому же, если бы не вы, мой отец был бы до сих пор жив! — усилила напор Лиза.

Олег же стоял и мило улыбался, эта улыбка была на самом деле доброй, словно любящий дядя умиляется выходке малютки-племянницы. А дальше эльфийка получила такую пощёчину, коих не выхватывала за всю свою жизнь, она даже не устояла на ногах и мягко приземлилась на мягкое место, схватившись за щеку. Слёзы непроизвольно потекли из глаз. А злобный человек гаркнул что было мочи насторожившимся бойцам вокруг:

— Слай – сука! Если кто-нибудь из твоих хоть шаг сделает в нашу сторону, я здесь всё разнесу!

Слова Командора были блефом, но разумный Слай всё-таки остановил бойцов, и те теперь стояли вокруг в радиусе десяти метров, выцеливая «ужасного» арбалетами. Блеф удался, и Командор, не обращая внимание на окружающих, присел на корточки рядом с девчонкой:

— Согласись, неприятно? — поинтересовался Командор с таким видом, словно это не он только что отвесил эту увесистую пощёчину. — Тебе, наверное, больно и обидно.

Эльфийка утерла слёзы и зло поглядела в глаза подонку, сохраняя молчание.

— Вот и мне больно, когда ты несёшь откровенную чушь про замечательного человека. Что, деньги тебе глаза застлали? Да подавись ты ими, дура! Мне на них плевать, оставь их себе. Я ещё найду. И фонду я сам помогу, мне не сложно. И раз уж у нас пошла такая милая беседа, я кое-что тебе расскажу про твоего отца. Как ты там сказала? — постарался припомнить Олег. — Если бы не я, то твой старик был бы по-прежнему жив? Хрен там! Твой старик влачил жалкое существование, когда я его встретил, его в пати не брали, потому что он свою сумку продал, чтоб дать тебе денег, он жрал один раз в трое суток, когда мы с ним повстречались, он был согласен в подворотнях бабушек грабить. То, что происходило с твоим стариком, — это не жизнь, это дерьмо! Влачение нищенского существования. Всё для любимой доченьки! А доченька вместо того, чтоб учиться, проигралась в пух и прах в казино!

Слёзы уже ручьём текли из глаз девчонки, она всхлипывала, не в состоянии ответить.

— И, если тебе интересно, ситуация с казнью, меня и твоего отца наказали именно из-за тех денег, что Таран отдал владельцам казино. Он своровал их из нашего общака. Помнишь тот кусок мяса — человека, которого сегодня прирезали, так вот, это именно он нас предал, как раз из-за тех денег. Как тебе такой поворот сюжета, Лизонька? Если бы Егор не влез в ту ситуацию, то, скорее бы всего, ты сейчас сидела в какой-нибудь клетке и ублажала толпу узкоглазых рисовальщиков за тарелку риса. Поверь, мы на войне насмотрелись на такую хрень, таких молоденьких девчонок было очень много. А теперь скажи мне в лицо, что твой отец тебя не любил!

Лизавета вновь подняла заплаканные очи, взглянула в глаза Командору и с новой силой принялась рыдать.

А Олег продолжил морально давить, ему самому было неприятно, но наш герой должен был донести до девушки кое-какие мысли:

— А теперь, Лиза, я расскажу тебе, почему твой отец вас бросил, — Олег слегка сбавил тон, дабы не перегнуть палку. — Когда твоя мама была беременна тобой, в парке на неё напал наркоман. Твой отец тогда сильно за неё испугался и, не рассчитав силы, от души приложил тварь. И приложил так, что тот отдал богу душу.

Лиза стала заметно меньше всхлипывать и теперь большими от изумления глазами глядела на Олега, внимательно его слушая.

— Ему пришлось взять всю вину на себя и бежать из города, в противном случае твою маму просто замучили бы, таская по кабинетам как соучастницу, и ты бы никогда не родилась. Твой отец скрылся от правосудия в армии. Но он тебя очень любил, поверь, у нас вся бригада знала, когда у тебя выпал первый зуб, появился первый мальчик и как у тебя прошли первые месячные, — Олег по-доброму улыбнулся, вспоминая одну из историй Таранкина про свою малютку. — Егор не был с вами не потому, что он этого не хотел, а потому что он не мог вернуться. Если бы он мог, то он бросил бы всё и вернулся к вам.

Лизавета начала плакать навзрыд, в эту нелёгкую минуту к ней пришло понимание того, до чего раньше она сама не могла додуматься. Родители скрывали позорные моменты своей жизни, и не понимая полной картины, Лиза злилась и обижалась на них, а теперь этот ужасный человек рассказал ей так много. И всё объяснил такими простыми словами.

— Какая же я дура! — девушка, продолжая рыдать, закрыла лицо руками.

И вот тут нервы «великого и ужасного» не выдержали, он довольно сильно перегнул палку. И теперь следовало поправить первое впечатление от знакомства. Олег присел поближе и, не спрашивая, обнял рыдающую девчонку, прижав к своей груди. Лиза ответила ещё более бурным плачем, но сопротивления оказывать не стала. Минут через двадцать истерика Лизы подошла к своему завершению, наплакавшись вдоволь, эльфийка принялась приводить себя в порядок, всё-таки негоже барышне показываться на люди в таком неприглядном виде. Олег покопался в своей сумке и нашёл платок, некогда отданный Авророй. Немного поколебавшись, наш герой протянул платок девчонке, и та без раздумий его приняла.

— Я не знала про историю с наркоманом, — уже немного придя в себя, принялась оправдываться Лиза. — Мама мне никогда не рассказывала. Я вообще не могла предположить, что мой отец мог кому-либо вред причинить. — Поверь, девочка. Твой родитель был замечательным человеком. Человеком с большой буквы.

А дальше Олег Евгеньевич принялся рассказывать в своей манере случаи из жизни Тарана. Сначала это были приключения в армии, Олег ничего не скрывал и не приукрашивал, чем вызвал симпатию девицы, далее история перенеслась в «Другой мир», и Командор иронично расписывал все те приключения, что произошли с друзьями здесь. В самом конце наш герой отдал памятную газету «Вестник Соленты».

— Вот видишь, в этой статье твоего старика называют «тёмным кукловодом», — ухмыльнулся Олег. — Тут непойми кто к кому попал под дурное влияние?

Эльфийка в корне поменяла своё мнение о человеке, которого считали исчадьем. Этот малознакомый дядя в красках и с юмором рассказывал о жизни её отца, которого тот считал своим лучшим другом, да и её он обидел больше от обиды на небрежно сказанные слова крайнего неуважения.

— Я сделаю всё, как просил отец, — приняла для себя решение Лиза. — Только можно я триста тысяч оставлю? А то мне ещё за универ платить. Слай обещал помочь, но пока всё только на словах. — Послушай, Лиза, что касается денег, давай поступим следующим образом. Половину унаследованной суммы ты оставишь себе. Четверть наследства от отца, вторая от меня. Я думаю, эти деньги тебе пригодятся. А вторую половину ты честно передашь фонду, как завещал Егор. — Ещё бы знать, где найти этот фонд? — посетовала девушка. — Я не знаю, как найти этот фонд там, — честно признался Олег. — Но его директор мне хорошо знаком, к слову сказать, ты его сегодня уже видела.

Девушка сморщила задумчивую мордашку, размышляя, кто же из сотен виденных сегодня гостей мог быть тем самым директором.

— Помнишь инсектоида, который устроил фонтан брызг? — напомнил Олег. — Так вот, он и есть нужный тебе директор. Кстати говоря, с твоим отцом он дружил крепко. Он должен будет в скором времени объявиться у другого моего знакомого.

Олег достал блокнот и какое-то время что-то писал на листке, по завершении листок был свёрнут вчетверо, и на одной его стороне появился адрес.

— Найдёшь гнома-торгаша вот по этому адресу, — пояснил Олег, передавая записку. — Передашь ему письмо и будешь у него дожидаться Дэна. А дальше уже разбирайся сама. И вот ещё что, не связывайся со Слаем и ему подобными, эти люди используют гибель твоего отца как повод для личного пиара и ничего более.

Прощание было тёплым и немного скомканным. Олег пожелал девчонке удачи, пояснил, как его найти в случае нужды. Лиза же в свою очередь поцеловала Олега Евгеньевича в щёчку, а после, сославшись на поздний час, двинулась прочь к воротам цитадели. Олег проводил Лизу глазами и, как только она исчезла из виду, достал второе письмо. Час уже и в самом деле был поздний, на улице смеркалось, но площадка цитадели была освещена в достаточной степени. Олег достал письмо, оторвал краешек конверта и, вытащив лист, развернул его.

Здравствуй, Олежка, я очень надеюсь, что Слай сдержал своё слово и пригласил тебя на мой грустный праздник. Как ты, наверно, уже понял из моего последнего письма, я тебя ни в чём не виню. В конце концов, это я пошёл за тобой, сделав свой выбор, и поверь, я ни о чём не жалею. Дорогой Олежка, я очень прошу тебя помочь моей дочери принять правильное решение, для неё оставленные деньги окажутся страшным искушением, я очень опасаюсь, что она пошлёт тебя и забьёт на мою волю. Я твёрдо верю, что ты сможешь подобрать нужные слова и объяснить ей всё правильно, чтоб потом не было мучительно обидно. А ещё я заранее прощаю тебе всевозможные выходки на моих похоронах, я знаю, ты что-нибудь устроишь.

Олег улыбался, то ли Таранкин был провидцем, то ли знал Олега словно облупленного.

Теперь самое главное. Здесь в цитадели я попросил Слая разузнать насчёт «Гладиаторских боёв» и угадай что? Нужным нам чемпионом оказался Вивальди. Удивлён? Вот и я офигел, когда узнал. Надеюсь, эта информация поможет тебе. Удачи! И нагни весь этот мир, как собирался!

После прочтения письма лёгкая немота поселилась в руках Олега, он живо огляделся по сторонам и замер взглядом на одинокой фигуре джина, стоящего на площадке у парапета. Джин едва подсвечивался синим цветом и с большим интересом глядел на человека.

— Вот, мля! Да кто же ты тогда такой? — едва слышно произнёс себе под нос Олег.

Глава 2. В которой Командор общается с джином.

— Я надеюсь, ты закончил все свои дела? — деловито, скрипучим голосом поинтересовался джинн, стоя на своём прежнем месте у парапета. — На этот раз ты не уйдёшь от меня, даже не думай смыться!

Джинн говорил негромко, но его голос разносился эхом по площади. Олег свернул письмо и убрал его в сумку:

— Прямо сейчас поговорим?

— Нет, — джинн со вспышкой исчез со своего места и материализовался в паре метров от Командора, переполошив всю стражу и особенно арбалетчиков, напряжённо следящих за гостем сквозь прицелы своих девайсов. — Мы покинем город, а уже потом побеседуем.

Стражи вокруг заметно напряглись: они не доверяли джинну и ждали от него какой-нибудь подлянки. Зато Олег был спокоен — ему теперь страсть как захотелось поговорить с этим неизвестным социопатом. Нет, умом наш герой прекрасно понимал, что одолеть джинна один на один у него не выйдет, но ведь и разговоры бывают разные.

— Что ж, тогда давай, веди, — Олег указал рукой в сторону выхода из цитадели. — А я уж так и быть, за тобой.

Джинн развернулся и двинулся к выходу. Командор же внимательно оглядел толпу вооружённых бойцов, нашёл глазами Слая и, словно ничего не произошло, улыбнулся ему как старому приятелю:

— Отличный праздник вышел! — с издевательской ухмылкой проговорил Олег. — Слай, если у тебя ещё кто помрёт, не забудь меня пригласить!

— Да ни в жизнь! — скупо ответил кланлидер, закатив глаза.

— Ну, как знаешь, — не стал обижаться Олег.

Дорогих гостей города клановые бойцы провожали до самых северных ворот — разумеется, ни о каком доверии не могло быть и речи. Слай, будучи разумным тёмным эльфом, до зуда в конечностях опасался этой парочки. И в большей степени он опасался именно Командора — по его мнению, этот странный человек был куда опаснее, чем джинн, способный портироваться и замораживать порталы. Как только гости покинули город и за их спинами поднялся мост, Слай выдохнул с облегчением.

Два гостя стояли на противоположной стороне рва и смотрели, как медленно поднимается подъёмный мост, закрывающий собой портал северных ворот.

— Ну, и о чём ты желал со мной побеседовать? — не отрывая глаз от городских стен, сухо и весьма деловито поинтересовался Олег.

— Здесь слишком много глаз и ушей, — скрипуче ответил джинн. — Следуй за мной, я знаю местечко потише, там и поговорим.

Джинн медленно развернулся и направился прочь от города. Олег же, в свою очередь, так и остался стоять на месте, глядя непонятно кому в спину. Пройдя метров десять, джинн остановился, повернулся и довольно жёстко произнёс:

— Я сказал, иди за мной!

— Ага! Сейчас разбежался, аж волосы назад ветром колышет! Дядя, ты кто такой, чёрти тебя подери?

Джинн развернулся и почти в одно мгновение портанулся к Олегу. Слегка подсвеченная синевой туша грозно нависла над нашим героем:

— Рядовой Бендер, очень неправильно забывать старых друзей. Особенно если этот друг когда-то был тебе отцом-командиром. А для улучшения памяти могу прописать тебе пару раз по ребрам — в своё время вам, идиотам, это очень здорово помогало!

— Коровин? — с сомнением осторожно поинтересовался Олег.

— Херовин! — злобно гаркнул джинн. — Бендер, ты совсем дурак? Когда это Коровин тебя… Протри глаза, бестолочь, это я — Татарин!

И вот после этих слов у Олега Евгеньевича приключился культурный шок. Единственное слово, которым он мог ответить, было матерным, состояло из пяти букв и обозначало беспринципную любительницу сексуальных утех. Причём это слово наш герой повторил раз эдак пятнадцать подряд — то ли от испуга, то ли от изумления.

— Я гляжу, теперь до тебя многое дошло? — зло ощерился Татарин. — Ну так что, пойдёшь за мной, или тебя пинками проводить?

— Веди, — смиренно согласился Олег.

Почти всю двухчасовую дорогу джинн молчал. Олег пробовал несколько раз задавать различные вопросы, но Татарин их игнорировал, словно Олег вовсе не шёл рядом. Тихим местом оказалась небольшая полянка на опушке леса. Татарин неожиданно остановился, покрутил головой по сторонам, а после произнёс:

— Пришли. Здесь будем говорить.

Почему именно здесь, Олег уточнять не стал — имелись у него и куда более интересные вопросы, причём в немалом числе:

— Татарин, если ты, конечно, Татарин, как получилось, что ты оказался здесь, да ещё в таком виде?

Джинн для начала скинул свою сумку на землю, после присел в позу лотоса, разведя руки, прикрыл глаза и только после этого соизволил ответить:

— Так получилось.

Ответ бывшего комбрига был краток до безобразия и совершенно ничего не объяснял.

— Татарин, у меня есть видео, где тебя казнили, расстреляв на поле сражения. В тебя попали раз пятнадцать. После такого не выживают.

— А я и не выжил, — слегка приоткрыв один глаз, отчитался джинн. — Меня там грохнули.

— Слышь, Татарин, или ты мне начнёшь рассказывать всё по-нормальному, либо вали лесом.

— И что, рядовой Бендер, больше вариантов не будет?

— Ну вот и поговорили, — набычился Олег.

— Да ладно, не кипятись, сейчас чуть энергии наберу — и поговорим.

Джинн прикрыл глаза и вновь сосредоточился на йоге, гу́дя себе под нос нечто непонятное. Эта возня с упражнением продолжалась минут десять, к концу своих процедур джинн начал светиться словно лампочка. Неестественные рука и нога, больше похожие на деревянный протез, налились светом, а после приняли свой обычный вид. Джинн размял пальцы деревянного протеза.

— Ну всё, вроде полегчало, — отчитался джинн и принял более расслабленную позу, распластавшись на траве. — Ты у меня спрашивал, как я сюда попал. Так вот, сюда я попал, когда меня пристрелили. Не сразу, разумеется, а часа через четыре.

— Я не слышал, чтобы игра принимала трупы, — растерянно поделился своими наблюдениями Олег.

— Я тогда ещё не был трупом. Бендер, скажи, ты помнишь тот разговор на складе? Перед самым боем?

— Ну так, смутно, — признался Олег.

— Ты тогда подошёл ко мне и сказал, что пойдёшь со мной до конца, каким бы тот ни был.

— Ну да, было такое, — прогнав в памяти события прошлого, согласился Олег.

— А я тебе тогда показал ящик с новым экспериментальным офицерским комбезом.

— Это тот, который ты назвал педиковатым?

Татарин только укоризненно покачал головой:

— Ну почему вы все так любите меня злить? А? Бендер, ты бы следил за своим языком, а то я тебе по щам могу оформить. Как в старые добрые.

— Как в старые добрые уже не выйдет, дорогой шеф. Тут у меня жизней куча, а боли я не боюсь — ты хорошо меня на тренировках прокачал.

— Ладно, отложим процесс воспитания на попозже, — скрипучим голосом пообещал джинн. — Так вот, я тогда тебе хотел всучить тот комбез, поэтому и сказал, что он педиковатый. А ты мне тогда принялся втирать, мол, он может жизнь спасти. Ну и когда ты срулил со склада к своему боту, я его и нацепил.

— Надел этот педиковатый костюмчик? — ухмыльнулся Олег.

Глаза джинна сверкнули синим огнём:

— Рядовой Бендер, ещё раз ты так пошутишь в мою сторону, и тебе станет крайне неприятно и больно, а мне весело и занимательно!

— Всё, молчу, молчу. Не гневайся, босс, — примирительно выставил ладони наш герой.

Татарин всегда был натурой неуравновешенной и вспыльчивой; если бы он не оказался в армии, скорее всего, он бы стал весьма опасным и авторитетным преступником. Олег не один раз получал от своего комбрига за свой длинный язык, но, к чести Татарина, получал рядовой Бендер всегда меньше, чем доставалось другим участникам бригады.

Татарин ещё раз зло сверкнул глазами, в которых натурально горело синее пламя.

— Татарин, мы не в армии, харэ сверкать буркалами. Ты лучше рассказывай, что дальше было?

Огонь, бивший из глазниц, погас, и глаза монстра приобрели нормальный вид.

— Короче, этот комбез оказался очень классной штукой, — смерившись с подначками бывшего подчинённого, продолжил рассказывать джинн. — Это был специализированный комбез для поддержания. Это целая лаборатория, отслеживающая состояние бойца в боевых условиях. Как только тонус или жизненный уровень бойца падает, этот костюмчик вкалывает подопытному какую-то фигню. Когда меня казнили там, на поле, этот комбез сработал и меня накачали таким количеством буста, что просто мама не горюй. Представляешь, Бендер, я там два часа провалялся, не в состоянии шевелиться, я прям чувствовал, как и сколько раз меня прошили, но из меня совершенно не текла кровь. И самое занимательное — мне было чертовски хорошо. Представляешь, Олежка, я там валялся несколько часов, ни в силах шевельнуться, и в этот момент у меня так накрыло этой химией. Ты знаешь, я частенько пробовал различные наркотики, но ничего подобного до того дня мне в руки не попадало. Так вот, дальше палачи засунули меня в мешок для трупов и погрузили в медицинский флаер. И вот здесь они совершили грандиозную ошибку — они уложили меня в медицинское ложе. Этот костюм связался с элементами управления ложа и предложил мне переехать на ПМЖ сюда, в «Другой мир». Эти дурни, которым меня доверили, наверное, просто офигели, поняв, как они обгадились. Вот таким макаром я и стал джинном.

— Охренеть! — выдавил из себя Олег. — А какого тогда хрена ты в расход пустил мою бригаду наёмников и меня при первой нашей встрече?

— Начнём с того, что мне нужно было поговорить только с тобой — я довольно долго следил за тобой, и лучшей возможности могло не подвернуться ещё очень долго. Я еле дождался того момента, пока Таранкин свалит. А дальше, чтоб ты не ускользнул, пришлось разрушить портал. После твои держиморды кинулись на меня, за что и поплатились.

— А меня ты за что тогда грохнул? — взгляд «великого и ужасного» в этот момент выглядел негодующе-вопросительным. — Ты же мог тогда мне всё объяснить?

— Так я и собирался. Вот только ты — полудурок — кинулся на меня с кулаками, у меня сработали рефлексы, да ты и сам хорош. Нет бы сначала поинтересоваться, что за джинн с тобой желает говорить, а ты, идиот, вообще своей тыковкой думать не желаешь — тебе сначала нужно сунуть кулак интересному собеседнику в рыло, а уже потом и поговорить можно.

— Кто бы говорил? — еле слышно пробурчал Олег.

— Да ладно тебе, рядовой Бендер, чего мы всё плохое вспоминаем? Ну грохнул я тебя разок — ты вон тоже меня один раз уработал. А я ведь тебе тогда русским по белому сказал, что нам поговорить нужно.

— Проехали, — согласился Олег. — В свою защиту скажу, что считал тебя Птахом.

— О как! — удивился Татарин. — А с чего это вы вдруг на ножах? Вы же с ним всегда были не разлей вода, как две сиськи на одной тётке.

— Слушай, Татарин, ты помнишь, как мы сюда попали? — Командор подсел поближе, взяв в руки небольшую веточку.

— Помню, что наши боты откуда-то с бугра накрыли. Да, не углядел тогда, поганец Птаха. Кстати, как он там?

— Угу, — только и ответил Олег, рисуя на земле палочкой какой-то рисунок.

Картинка была выцарапана незамысловато: в центре наш герой нарисовал кружок, вокруг которого почти рядом расположились два треугольника. Ещё один треугольник располагался значительно дальше.

— Кружок — это жёлтый цвет, треугольники — зелёный, — прокомментировал рисунок Олег.

— Ну и что это? — джинн периодически переводил взгляд с человека на рисунок и обратно.

— Вот и я не сразу понял, — признался Олег. — Кружок в центре — это бот, которого мы с тобой гоняли; два треугольника рядом — мы с тобой, а тот, что подальше, — миномётчик Птах.

— Ну и что это за тупорылая схема? Чего ты ей сказать хочешь? Что мы с тобой сдохли под огнем летунов рядом с этим ботом, а Серёга выжил?

— Я ещё не сдох, — признался Олег. — Я сейчас нахожусь в пенитенциарном учреждении особого режима для военных преступников. Что касается остальных пунктов твоего вопроса, то нас накрыли не летуны. Нет, летуны, разумеется, были, только они появились уже после того, как нас накрыли минами. Ну же, Татарин, не тупи.

— Вот сука! — зло выдавил из себя джинн, когда осознал мысль, которую пытался до него донести Олег. — Этот маленький ублюдок всё-таки продался! Тварь! Какая же он тварь, а! Они его перекупили, Олег!

Теперь растерялся Командор — о чём говорил Татарин, наш герой не мог понять; кто были эти «они», которых Татарин сейчас крыл трёхэтажным матом. Джинн пылал от злости, синий огонь уже бил не только из глаз, но и деревянные протезы сквозь все отверстия пропускали пламя.

Минуты три наш герой слушал матерную тираду про приключения Птаха и всех его родственников. И всё это время наш герой молчал. Олег прекрасно знал, что в таком состоянии Татарин — не собеседник, и получить от него можно даже за самый незначительный вопрос или косой взгляд. В такие моменты начальничьего гнева Олег, как, впрочем, и Птах, предпочитали исчезнуть с глаз, а если это не выходило, то прикинуться ветошью.

— Ты представляешь, Бендер, этот гавнюк меня продал моему же начальству. Меня, отца-командира! Ещё бы узнать, сколько серебряников ему за это дали? Уродец!

— На моём суде он был в лычках аналитического отдела, — припомнил Олег. — После той фигни поговорить с ним у меня так и не вышло — на мои запросы он не отвечал, а после меня арестовали.

— Ты всё-таки допрыгался, — как-то разом сменил гнев на милость Татарин. — Ну и чего ты там учудил, с чем тебя повязали?

— Кто бы напасти мне читал, — огрызнулся Олег. — Это не меня моё собственное начальство уконтропупило из-за скверного характера.

— Мой характер совершенно ни при чём, — поспешил реабилитироваться джинн. — Там немного в другом дело было. Помнишь, ты как-то насвинячился в полном одиночестве, а нас на задание вызвали?

— У меня поминки по родным были, — припомнил Олег тот неприятный случай.

— Да, да. Так вот, когда я тебе прописал в душу и ты облевался, мы с Птахом отправились на разведку в два рыла. Задачка была плевая — проверить один райончик в Монголии на предмет разведчиков чужих. Ну и мы отправились в нужную точку. Двигались мы не торопясь, осторожно и аккуратно. В итоге мы вышли на небольшую группу разведчиков. Четыре лёгких бота устанавливали какое-то телекоммуникационное оборудование. У нас была очень выгодная позиция, и Пташка их накрыл всех разом. Короче, плевая задачка.

— Впервые об этом слышу, — удивился Олег.

Вояки любили хвастаться своими подвигами, а за подобную плевую операцию можно было получить неслабую премию. Вот только про эту бойню наш герой слышал впервые.

— Это потому, что мы никому об этой бойне не рассказывали — ни я, ни Серёга, — признался Татарин. — Там довольно занимательно всё вышло, и мы даже смогли захватить одного гостя. У одного вражеского бота во время обстрела оторвало нижние конечности.

Олег молчал, ожидая продолжения, он уже подспудно понимал, что будет рассказывать Татарин дальше.

— Так вот, до транспорта, который нас должен был забрать, было полтора дня, и мы с Птахом решили изучить гостя получше. Для начала я оторвал ему верхние манипуляторы, а после мы неспеша принялись вскрывать кокпит. И знаешь, Бендер, на кого похожи инопланетяне?

Олег прекрасно понимал, кого в тот момент увидели его бывшие сослуживцы:

— Выделенную нервную систему, упакованную в банку с нейрогелем, — блеснул эрудицией Олег. — Точно такую же, как «NeTechGrup».

— Точно, — настороженно подтвердил Татарин, с подозрением глядя на своего бывшего подопечного. — А тебе откуда известно?

— Я тебе позже расскажу, а пока давай заканчивай свою историю.

— А чего там рассказывать? Короче, разбили мы с Птахом эту банку, после вырезали кусок нервной системы, а по возвращении сдали биологам в шестой отдел — у Серёги там знакомый парнишка работал. — Татарин поднял руку, похожую на протез, над головой, и рой бабочек, порхавших где-то в вышине, устремился к ней. — Анализы сделали быстро, этот гавнюк наплел, мол, неизвестный материал намотался на один из манипуляторов на боте. В результате мы узнали, что грохнули человека азиатской национальности. Представляешь?

— И чего дальше было? — скупо поинтересовался наш герой, уже прекрасно понимая ответ.

— Тем же вечером мы отправились в штаб — ну как мы, в большей степени я. Ну и, как водится, доходчиво объяснил высоким военным сановникам, что и как. В общем, я устроил этим уродам форменный разнос, двум генералам начистил морды. Ну а после мордобоя я поставил перед этими уродами несколько требований. Во-первых, всей моей бригаде подняли боевые премии; во-вторых, самый лучший и первоклассный экип мы получали скорее всех и по самым низким расценкам. Кстати, тот костюмчик пришёл ко мне именно по этой линии. Ну, а взамен мы с Птахом согласились помалкивать в тряпочку. Видимо, перекупили нашего Серёженьку за тридцать серебряников. Да уж, какая неожиданность.

— Ну а чего ты удивляешься? Ты вёл себя с нами как с дерьмом. У Птахи, наверное, на этой почве и сдали нервы.

— Я вас, дураков, жизни учил, — злобно запротестовал джинн. — Вбивал вам науку выживания посредством зуботычин, потому как по-иному вы хреново понимаете. А вы, скоты неблагодарные, ещё и в упрёк мне это ставите!

— Ладно, оставим твои тезисы на после, — примирительно согласился Олег. — Ты лучше рассказывай, что дальше было?

Татарин ещё секунд десять злобно поглядывал на бывшего подопечного, а после продолжил:

— Да чего там могло быть? Кончился я там как человек и начался тут как джинн. Поначалу я вообще не понимал, что происходит и что мне делать. Я очухался в какой-то пустыне, кругом песок, куда ни взгляни. И такая во мне жажда крови бурлила, что я за сотни километров живых людей чувствовал. Я словно пёс взял след и двинулся в сторону, куда меня тянуло. Через три дня я набрел на караван. Восемь телег и хорошо вооружённая охрана, всего рыл тридцать. У меня в момент, когда я увидал караван, в башке что-то перемкнуло. Глаза залило красным, а когда я очухался, все были растерзаны. — Татарин сжал кулаки, глядя на них. — Мои руки были в крови по локоть, но вместе с тем я стал удивительно сильным — мощь буквально разрывала меня, мои руки начали светиться синим светом. Бендер, я никогда ничего подобного не испытывал.

— Видимо, по этой причине вас — джиннов — и стараются грохнуть.

— Это точно, — согласился Татарин. — Поначалу мы — джинны — черпаем магические силы в убийствах. И чем больше мы грохнем народу, тем больше сил получим. Правда, в моём случае получилось не совсем так. Уже через несколько дней меня выследила команда охотников. Насколько я смог понять, эти ребятки специально заточены на борьбу с такими, как я. Их было семеро, они настигли меня под вечер, и у нас завязалась неплохая заварушка. Я упокоил двоих, остальные пятеро сумели меня скрутить.

— Серьёзно? — со своей всегдашней язвой поинтересовался Олег.

— Не ерничай, Бендер. Я бы посмотрел на тебя в той ситуации. Эти твари загнали меня в сети и привалили к земле, а после один из них отсек мне руку и ногу — хорошо, вторая часть тела была плотно закутана в сети. Видишь эти гребаные протезы? — Татарин вытянул вперёд руку, которую к этому моменту плотно облепили бабочки. — Представляешь, эти твари сделали меня инвалидом. Они собирались меня четвертовать и живым зарыть в пустыне. И самое смешное — они отсекли мне конечности обычной тростью! Эти суки называли друг друга поверенными. Переловлю тварей поодиночке и уничтожу, — злобно пообещал Татарин, сверкнув синим пламенем во взгляде.

Олег же молчал — ещё одна интересная тайна этого мира стала для него понятна. Олег понял для себя момент с персонажами, которых называли поверенными; подобных персонажей на пути нашего героя попадалось несколько, причём один из них был нынешним мужем его сбежавшей невесты. Оказывается, поверенные выполняли специфические задания по уничтожению джиннов. И если поверенного Солнца наш герой знал слабо, то к гоблину Никтрилиссу Олег относился положительно — это был честный и довольно принципиальный гоблин. Также стало предельно понятно, что именно Никтрилисс своей тростью лишил Татарина конечностей. И Настя с придыханием вспоминала эту самую тросточку.

Наш герой размышлял над перипетиями событий, а меж тем джинн продолжил рассказывать свою историю:

— Но меня просто так не возьмёшь, — Татарин напряг свой протез, и он засиял; туча бабочек принялась его облизывать хоботками, вбирая в себя голубоватое свечение. — Когда я осознал, что мне хана и меня будут брать живьём, я сам сиганул в яму. Она узкая, и там меня числом не возьмёшь.

— Тупой поступок, — не удержался от колкости Командор.

Татарин вновь злобно сверкнул глазами, но тут же остыл:

— Вообще-то ты прав, — без особого энтузиазма сознался Татарин. — Они не стали за мной прыгать, они меня просто зарыли.

— Фигня это всё. Ну зарыли тебя, задохнёшься, помрёшь и возродишься где-нибудь в тихом месте.

— Хорошие выводы, — сделав лицо кирпичом, с надменным тоном в скрипучем голосе согласился джинн. — Вот только ты не знаешь несколько интересных нюансов: джиннам не нужен воздух и еда. Мы спокойно обходимся без них. Мы подыхаем, когда у нас кончаются магические силы. Именно по этой причине я очень много дней провёл закопанным в песчаной могиле. Это было жутко, — недовольно поёжился Татарин.

— Да уж, быть закопанным заживо — то ещё удовольствие, — согласился Олег, представив себя в роли Татарина. — Я сочувствую тебе, Татарин, наверное, это было жутко.

— На самом деле не так уж и жутко, — Татарин махнул своим протезом, и рой бабочек устремился в небо. — Нет, если говорить честно, первые минут пятнадцать я пребывал в состоянии шока, но меня захоронили в такой позе, что между моим лицом и землёй остался промежуток — прослойка воздуха, а свечение моей силы осветило этот небольшой участок. В таком зафиксированном положении я и пребывал несколько недель.

Олег молчал в ожидании продолжения истории. Сочувствовать Татарину не имело никакого смысла. Во-первых, потому что он просто ненавидел, когда его начинали жалеть, а во-вторых, потому что он всё-таки выбрался.

— Что, Бендер, хочешь мне посочувствовать? — попытался угадать мысли бывшего подопечного Татарин. — Вы всегда были тряпками.

— Пожалеть тебя? Вот уж нет, — Командор глядел на бывшего шефа новым, безмятежным взглядом. — Как говорил мой бывший отец-командир: «Каждый получает в своей жизни ровно то, что заслуживает».

— Золотые слова! — удовлетворённо согласился джинн. — Наконец-то ты начал понимать суть сказанных мною слов. И это отрадно. Что касается моего положения, то там ситуация вышла неоднозначная. В той яме я больше приобрёл, чем потерял. Поначалу было немного жутко. А после я смерился со своим положением и стал размышлять. В своё время я много читал про различные боевые практики: ушу, кунг-фу, индуистскую боевую йогу. Во многих из них рекомендовалось заняться медитацией, вроде как это помогало усилить волю и восприятие. Вот от нефиг делать я и занялся медитацией. И ты знаешь, Бендер, у меня стало получаться. Поначалу, дня эдак через четыре, я почувствовал, как во мне течёт сила, точнее вытекает. Я ощутил, как теряю свои запасы через оторванные конечности. Дальше я принялся тренироваться работать с этой силой. Не знаю, сколько времени я провёл за этими занятиями, только в итоге я уже вытягивал силы из окружающего меня мира. Поначалу это давалось тяжко, только в состоянии предельной концентрации. И в какой-то момент мой внутренний резервуар оказался полон. Я настолько хорошо начал владеть этими потоками, что мог ими манипулировать словно щупальцами.

В доказательство Татарин выпустил светящуюся синим тонкую линию из своего протеза. Нить мгновенно выкинулась в сторону одной из порхающих бабочек и, окутав бедняжку, потащила обратно к протезу. После нить, изогнувшись по дуге, поднесла мерцающую голубым цветом бабочку к самому носу Командора. Нить отпустила несчастное насекомое и на предельной скорости вернулась обратно в протез. Бабочка же усиленно заработала крылышками и вернулась к своим товаркам. А Татарин, как ни в чём не бывало, продолжил рассказывать о своих приключениях:

— Это был уникальный опыт. Ту силу, что мои собратья черпают из чужих смертей с огромным риском для себя, я получал, не прилагая особых усилий. И даже это было ещё не всё, — джинн поднял голову кверху и посмотрел на рой бабочек, порхающих в вышине. — Самое главное моё преимущество — это они.

Олег проследил за взглядом джинна.

— Этот рой достался мне в той самой могиле. Когда я лежал, прижатый песком, перед самым моим носом копошились личинки. От скуки я принялся ставить опыты, воздействуя на личинок своей энергетикой. В результате процентов девяносто пять этой мелкой копошащейся гнуси просто подохли, зато оставшиеся плотно подсели на мою энергию. Они чётко выполняли мои пожелания и ползали в любую сторону, которая мне только заблагорассудится. Когда я слегка освоился с энергетическими жгутами, тут же принялся откапываться. Моя могила состояла в основном из песка, я подгребал песок жгутами с боков под себя и постепенно приближался к поверхности. Спустя несколько часов подобной работы я сидел на бархане посреди пустыни и глядел на звёздное небо. Медитация моя начала работать в разы быстрее, а когда я восполнил свои запасы этой странной силы, то впервые услышал зов.

По всем канонам подобных разговоров сейчас наш герой должен был непременно поинтересоваться, что же за зов услышал его бывший комбриг. Вот только подобных откровений от Татарина Олег никогда не встречал — немногословен был этот человек, когда он был человеком, а теперь его словно прорвало, теперь показалась его человеческая часть натуры, та часть, которую ранее видел только Таранкин.

К нежеланию задавать вопросы Татарин отнёсся с пониманием и продолжил рассказывать:

— Зов в среде джиннов — это весьма потрясающее явление, Олег. Это как у вас посещение храма для получения уровней. Джинны его слышат только тогда, когда их внутренние резервы полны сил под завязку, в противном случае он утихает.

— Подожди, Татарин, у вас имеется какой-то аналог храма богов? — не удержался Олег.

Вопрос с поднятием собственного уровня давно не давал покоя, а тут, оказывается, есть ещё один неучтённый вариант.

— Это не храм, — джинн на мгновение замолк, напряжённо уставившись куда-то в черноту леса.

Олег поступил аналогичным образом, пытаясь рассмотреть что-либо. Вот только наш герой в кромешной тьме ничего не видел, в отличие от джинна.

— Вон! — злобно гаркнул джинн, и где-то во мраке негромко кто-то зашуршал кустарником, убираясь подальше в лес.

Татарин ещё с минуту глядел в направлении леса, а после, словно ничего и не произошло, продолжил разговор:

— Так вот, у джиннов нет храмов, — припомнив, на чём остановил рассказ, продолжил говорить Татарин. — В нашем случае это особенная святыня — блуждающий алтарь из чёрного гладкого камня. Этот камень появляется в глухих местах, до которых случайно очень трудно добраться. Этим местом может быть центр пустыни, или подножье вулкана, или какой-нибудь труднодоступный горный утёс; как правило, в подобных местах очень много высокоуровневого зверья. Так вот, после того как я выбрался из той могилы и собрал необходимые силы, я услышал этот зов. Его невозможно описать словами, Олег. Это словно музыка, которая манит тебя; если ты её слышишь, то отказаться от посещения этого места у тебя не выйдет — ты против своей воли будешь брести в ту сторону, ровно до того момента, пока у тебя не уменьшится уровень энергии. Когда я услышал зов, я пополз в нужную сторону, совершенно не задумываясь, что у меня отсутствует рука и нога; через какое-то время моя концентрация сбилась, и я вновь принялся терять силы через свои увечья.

Татарин замолчал с лёгкой досадой, рассматривая протез. Олег же в этот момент размышлял над новыми фактами. Оказывается, монолит, стандартный для перекрёстка и миров более высокого порядка, имелся и в этом мире. И этот самый монолит был блуждающей святыней джиннов. Информация была ценной с теоретической точки зрения, только вот на практике её ценность можно было поставить под большой вопрос. Во-первых, неясно, как поведёт себя этот кусок чёрного камня с игроком, у которого в загашнике имеется как минимум пятьсот уровней, — не выйдет ли так, что после их активации камешек отправит Олега куда-нибудь на перекрёсток или в другие миры принудительно?

От дальнейшего размышления на столь интересную тему в очередной раз отвлёк скрипучий голос Татарина:

— Какое-то время я не набирал энергию полностью, — продолжил свою исповедь бывший комбриг. — Я принялся разбираться с увечьями. Если я тогда смог выкопаться из могилы при помощи этой силы, значит, и к увечьям её можно было как-то приспособить. Я пытался отрастить себе руку и ногу — только ничего не выходило. Из мест, где должны были появляться рука и нога, появлялся толстый жгут с голубым отливом. Нет, через какое-то время я приспособился пользоваться этими новыми отростками в качестве конечностей, только толку от этого? Моя энергия продолжала утекать, делая меня слабее, и я уже совсем расстроился, когда произошло нечто прекрасное.

— Татарин, после слов «нечто прекрасное», услышанных из твоих уст, мне стало по-настоящему жутко.

Джинн негромко рассмеялся, а отсмеявшись, продолжил:

— Мои личинки превратились в бабочек. После того как они вылезли из-под земли, мой рой полетел следом за мной. И как только они облепили мои культи и насытились моей энергией, у меня открылись новые удивительные возможности. Я получил в своё распоряжение сотни глаз и ушей. Олег, я мог отслеживать любую особь из этого роя бабочек. Я мог на любом расстоянии видеть то, что видят они, слышать то, что слышат они. Это было удивительно! Я свободно контролировал огромный кусок площади, от моих маленьких шпионов не мог никто улизнуть, я видел всех, я знал всё. Именно тогда я и решил, что непременно доберусь до источника этого зова. И, подкопив силы, я двинулся дальше. Мне тогда очень повезло — святыня появилась в пустыне. Спустя несколько дней я нашёл источник. Он был спрятан за стеной пелены, эта самая пелена не желала меня пропускать внутрь. Я почти сутки пытался пробиться, и ни в какую; после я засел медитировать, и когда мой резерв стал полным, пелена стала прозрачной, и я прошёл внутрь.

— И чего там было? — не сумел обуздать своё любопытство Олег.

Джинн в ответ довольно ухмыльнулся, давая понять бывшему подопечному, что тот не так уж и сильно изменился:

— А внутри, за стеной пелены, была бойня, — с воодушевлением ответил джинн. — Представь себе поле, рядовой Бендер, квадрат два на два километра. Так вот, в этом квадрате и прячется тот самый алтарь из чёрного камня. Добраться до камня и получить необходимое может только один боец, остальные в пролёте. Вот и начинается бойня на уничтожение между моими собратьями. Те джинны, что посильней да поопытней, в первую очередь стараются выбить более слабых, а уже потом разбираются между собой. Как правило, последний выживший в гордом одиночестве приступает к поиску этого самого алтаря, и поверь, Олежка, это тот ещё квест — этот гребаный кусок чёрного камня может быть где угодно: под водой, в каком-нибудь дупле, в земле или в пещере. Короче говоря, раскидать всех — не самое сложное. Я попал в подобный квадрат, когда там полным ходом шёл междусобойчик двух довольно мощных ребят. Благо мои собратья были настолько увлечены, что не стали отвлекаться на меня. Бойня джиннов — это нечто, — авторитетно признался Татарин. — Поверь, я ничего подобного среди ваших собратьев не видел.

— Татарин, ты самую малость отвлёкся, — немного невежливо направил Олег бывшего комбрига в нужное русло.

— А дальше было весело. Я выпустил весь свой рой, и они живо показали мне всё, что творится вокруг. И самое занимательное — я вошёл в квадрат с нужной стороны. Алтарь оказался в десятке метров от меня. Из-под бархана торчал небольшой кончик тёмного камня. Знаешь, Олежка, когда я его увидел глазами своего роя, то понял, что мне нужно именно к нему. Пока два джинна яростно дрались, я бочком двигался в нужном мне направлении.

— Ты обычно без раздумий кидался во все драки, — с сомнением перебил рассказ бывшего комбрига Олег. — Не похоже на тебя — проходить мимо хорошей драки.

— Так и есть, — без колебаний согласился Татарин. — И поверь, рядовой Бендер, будь они примерно одного со мной уровня, так бы и вышло, вот только в тот раз я знал, я чувствовал, что я им не соперник. Это всё равно что голыми руками метелиться с тяжёлым ботом. Попробовать можно, но толку не будет. Так вот, в тот раз я по чистой случайности добрался до алтаря и коснулся его первым. Алтарь мне показал мою статистику. Я сходу поднялся до восьмого уровня, и у меня появились новые возможности, а ещё алтарь даровал мне протезы. Перед тем как его коснуться, я просил даровать мне самое необходимое, и алтарь меня услышал. Два моих собрата, поняв, что их поимели, моментально забыли про друг друга и разом занялись мной. Короче, грохнули меня почти сразу, и я вновь очухался в своей могиле. Я уже даже собирался было расстроиться, когда осознал, что у меня теперь имеются новые конечности. На этот раз я отрыл своё бренное тело в разы быстрей, а когда откопался, радовался словно ребёнок новой игрушке. Этот гребаный алтарь дал мне именно то, чего мне не хватало. — Татарин вытянул свой протез, сквозь многочисленные щели в котором был виден голубоватый жгут энергии. — Я получил вот это. После этого мне стало намного легче. Единственное, о чём я тогда сильно кручинился, — это был мой рой; после моей гибели бабочки разлетелись, я остался без глаз и ушей. Правда, такое положение дел длилось недолго — уже на следующий день одна особь из роя нашла меня, она присела мне на протез, насытилась энергией и улетела восвояси. И через несколько часов она привела ещё десять особей, они тоже подкрепились и разлетелись в разные стороны. Через три дня весь мой рой был при мне. Мои протезы уменьшили утечку моих магических сил, я стал почти полноценным, а ещё я получил возможность призывать земляного элементаля.

— Слушай, это круто. Выходит, после каждого касания алтаря вы — джинны — получаете кучу различных полезных бонусов, — Олег озвучил самые очевидные выводы, попутно прикидывая, что получит он от первого знакомства с чёрным камнем.

— Я тоже так поначалу думал, да вот только хрен там ночевал, — обломал все чаяния Командора его бывший комбриг. — Такие щедрые дары наш брат получает при первом знакомстве. А дальше всё намного скромней; насколько я смог понять, порой алтарь вообще ничем не одаривает, кроме возможности поднять уровни. Я касался его ещё дважды, и пять раз меня отправляли на перерождения. Следующее моё знакомство состоялось в каком-то болоте, — продолжил свою историю джинн. — Я не стал сломя голову рваться в квадрат и устроил себе лежку недалеко от пелены, решил посмотреть, что как. Отпустил своих питомиц, и те разбрелись, показывая мне всё вокруг. Я почти неделю наблюдал за этим квадратом — благодаря полной накачке внутренних резервов мне было видно, что происходит внутри. В квадрат заходили джинны и принимались уничтожать друг друга. В итоге, как и в прошлый раз, между собой схлестнулись два самых сильных джинна. Драка была лютой, но в результате остался сильнейший. После этот сильнейший безуспешно искал алтарь почти две недели. Я видел сквозь пелену, как он прошаривал болото, нарезал топь на квадраты, а после прохаживался по ним, ища чёрный камень. В какой-то момент ему надоело, джинн плюнул и убрался прочь, видимо, осознав, что не сможет найти алтарь. И вот тогда в игру вступил я. Моя стратегия ожидания увенчалась успехом, и, дождавшись момента, когда этот гад скроется за горизонтом, я зашёл в квадрат. Мои питомицы три дня искали этот гребаный булыжник, но в конце концов смогли его найти — он залёг у самой пелены под гребаной кочкой.

— Да уж, умеете вы развлекаться, — представив себе Татарина, ползающего в болотной жиже, посочувствовал Олег.

— И не говори, рядовой Бендер. Но те поиски мне окупились сполна. В тот раз мне в руки попала уникальная возможность. Я научился повелевать молниями.

— Помню, — с лёгкой укоризной произнёс Олег. — Видел я это твоё заклинание — ты его на моих наёмниках применил.

— Точно, — довольно ухмыльнувшись, подтвердил Татарин. — Я как раз в том бою его первый раз и обкатал. Вышло даже лучше, чем я рассчитывал. Только вот я тебя самую малость поправлю — это не заклинание. Это возможность работать с энергиями определённого рода. Например, я могу своего земляного голема вызвать в виде человека или огромного паука; короче, я могу придать ему любую форму и размер, всё зависит только от наличия магических сил.

— А с молнией то же самое?

— Да, — согласился джинн. — Я могу запустить одинарную молнию любой мощности — разумеется, в рамках моего объёма сил; могу запустить цепную молнию или несколько шаровых.

В этот момент от зависти Олег даже скрипнул зубами. Нет, у него тоже имелись очень уникальные плюшки, но вот так трансформировать имеющуюся магию по собственному желанию он не мог.

— А чуть позже на своём пути я встретил тебя, — прервал размышления нашего героя его бывший комбриг, причём улыбочка у Татарина была какой-то злобной. — Знаешь, где ты мне встретился? В поле, — не дождавшись ответа, произнёс Татарин. — Одна из моих бабочек присела на тюремный фургон, который сопровождали эльф и человек. Я собирался уничтожить этот конвой, но в моё поле зрения попал обитатель фургона. И знаешь что, этот самый обитатель был как две капли воды похож на одного знакомого мне рядового Бендера. На лицо прям братья-близнецы. Тогда я решил не гасить всех с горяча, а поглядеть, что за парнишка такой в тюремном фургоне катается.

Я отправил следить за тобой моих крошек. И ты самым неожиданным образом сумел отыскать Егора. Это насколько нужно быть везучим сукиным сыном, чтоб отыскать в этом мирке своих старых знакомых?

— А почему ты со мной сразу не связался? — прокручивая в голове события минувшего, поинтересовался Олег.

— Поначалу я не был уверен в том, что это ты. Ну да, парнишка на морду один в один, вот только рядовой Бендер был в разы массивней и на порядок отмороженней, а этот парнишка больно много осторожничал, да и не называли тебя твои дружки Олегом. Тебя называли Командором. Я уже всерьёз собрался сваливать из окрестностей Соленты, когда ты повстречался с Таранкиным. Признаться честно, я его не сразу узнал; кто это такой, я понял позже, когда ты пригласил его за стол. В тот день я и решил взяться за тебя поплотней. Мы бы с тобой встретились ещё тогда в Соленте, если бы не Таранкин.

— При чём тут Таранкин? — непонимающе спросил Олег. — Он же твой лучший друг. Я полагал, ты захочешь с ним увидеться и поговорить, вспомнить былое.

— Видишь ли, Бендер, я ровно, как и ты, в тот злополучный день ничего не смог сделать, чтоб его спасти. Я не мог заглянуть ему в глаза. Да и знакомство с джинном добавило бы хлопот Егору. Я собирался помогать ему потихоньку, чтоб он не догадался: тут денег подкину, там в добычу какую-нибудь дорогую фигню подложу или на неожиданный клад наведу. Вот только нашего Егорку угораздило связаться с тобой. У меня тогда ещё не было столько силы, и мне приходилось издалека следить за вами. Крайне сложно было вас отыскивать после ваших перемещений через порталы. Мои питомицы вас теряли. И какое-то время вы обходились без моего внимания. Знай я тогда, чем вся эта история кончится, не стал бы мешкать. В очередной раз мои бабочки нашли вас в каком-то городишке — название я не запомнил, — вы там набрали народу и, кажется, прикупили дом. За тобой стало легче следить. В это время я услышал зов в третий раз и отправился в путь. Дело было в горах, в тех самых горах, куда ты и твои держиморды прибыли за спрятанным. Тогда-то мы с тобой и встретились впервые; с ребятками твоими нехорошо вышло, но я тогда спешил, и цацкаться у меня не было времени. С тобой тогда тоже лажово всё вышло, так что наш разговор я решил отложить на попозже. К месту бойни за алтарь я добрался как раз к разборкам сильнейших, — джинн довольно оскалил жуткую улыбку, вспоминая произошедшее. — На этот раз я был готов. У меня были силы, у меня имелись средства, а самое главное — у меня имелось желание наказать этих заносчивых уродов. Я спрятался за небольшим выступом скалы и принялся ждать, когда эти двое приблизятся. Я ждал долго и терпеливо, и вот, когда у них почти иссякли силы, я сделал свой ход. Эти двое по ходу драки оказались под нависающим куском скалы, и я в очередной раз опробовал свою грозовую способность. Я жахнул со всех своих сил. Несколько десятков молний ударили в скалу, разрушив утёс и опрокинув его вниз. Этих двух уродов размазало камнями. И я в очередной раз получил доступ к алтарю. На сей раз это было приятно — оказывается, если в квадрате убить джинна, то убивший случайным образом получает умение жертвы. Таким образом, я получил кучу уровней, три новых умения и двух новых врагов. С тех самых пор у меня больше нет доступа к камню — эти двое при моём приближении заканчивают свои склоки и принимаются за меня. Короче, вот такая история, — подвёл итог Татарин.

— А о чём ты тогда со мной хотел поговорить?

— Видишь ли, рядовой Бендер, я в этом гребаном мирке вообще ни в зуб ногой, — признался джинн. — У меня имеется куча моих маленьких осведомителей, но я хоть убей не в состоянии понять, о чём вообще говорят окружающие. Какие-то скилы, пати, лути, и фиг его знает ещё что? Я знаю, что можно менять место, в котором ты возрождаешься, но как это сделать? Короче, мне нужна информация, много информации. Мне нужно, чтоб кто-то мне объяснил элементарные вещи и правила. Прочие предпочитают сначала ткнуть в меня чем-нибудь, а затем уже разговаривать. Бендер, мне нужны элементарные знания, хотя бы общие представления. — Татарин засунул руку в сумку и вытащил из неё свёрток, дальше джинн развернул тряпицу и положил кучку бижутерии рядом с Олегом. — Я чувствую, что в этих вещах имеется какая-то сила, вроде как, если их одеть, то должен становиться сильней, вот только хрен там. Мне это никак не помогает.

Олег без лишних разговоров и приглашений подвинул тряпицу к себе и, воткнув стекляшку, принялся изучать бижутерию. Татарин и в самом деле чувствовал силу — те побрякушки, что он таскал с собой, имели незаурядные характеристики. Третья часть бижи принадлежала в далёком прошлом ушедшим, и среди этой трети наш герой нашёл перстенёк с виноградной лозой. Подобный рисунок имелся на стенах цитадели «Морских псов»; точно такой же рисунок имелся и на перстне, что вызывал метеорит. Этот неизвестный перстенёк в далёком прошлом принадлежал Соломону.

Олег минут пять крутил перстенёк в руках, изучая его в стеклышко. Всю бижу на интеллект наш герой оставил дома перед уходом, и возможности понять свойства кольца у него в данный момент отсутствовали.

— Что, Бендер, понравилась цацка? — ухмыльнулся Татарин. — Если хочешь, могу тебе её подарить. У меня много чего по всему континенту спрятано.

Олег оторвал глаза от перстня и уставился на джинна.

— Я уничтожил очень много народу, — продолжил джинн. — После их смерти почти всё их имущество остаётся на месте гибели. Остаются деньги, побрякушки, шмотки. Раньше я собирал это всё, думал, пригодится, вот только никто с джиннами дел предпочитает не иметь. У меня под добрую сотню кладов имеется, а в последнее время я стал собирать только вещи, фонящие силой, и деньги. У меня очень много денег. Если ты мне поможешь, то я отдам их тебе. Мне они всё равно без надобности.

Олег слегка набычился. Он небрежно бросил перстенёк обратно в кучку и недовольно поглядел на джинна:

— Татарин, ты меня за кого держишь? Я тебе в любом случае помогу, есть у тебя деньги или нет. Ты меня многому научил, мы на войне своих не бросаем.

— Перегнул немножко, — согласился Татарин. — Просто очень сложно с кем-либо договориться, когда тебя считают монстром.

На самом деле Олег даже и не думал гневаться или строить из себя обиженного, да и тот перстенёк ему хотелось заполучить до зубовного скрежета, но приходилось держать марку. С Татариным по-другому было нельзя. Джинн был мощной боевой единицей, и заполучить такого союзника да ещё в преддверии большой войны…

— Ладно, слушай внимательно, — сбился с темы Олег. — Начнём с того, что эти вещи не каждому подходят. В игре у персонажа имеется класс, раса и типоразмер.

Олег неспеша и со смыслом принялся разжёвывать для своего бывшего комбрига прописные истины. Олег рассказывал о себе, попутно дополняя историю различными фактами об окружающем мире. Всё время, что говорил наш герой, Татарин молча внимал каждому его слову, не перебивая и не отвлекаясь. Олег без утайки рассказал, как он впервые попал на каторгу, как освоил стеклышко и многие факты из собственной биографии.

— А что касается момента с возрождением: у простых игроков имеется особое колечко, рядом с которым они воскресают. Не знаю, как у джиннов, а у меня так.

— Было колечко, — напряжённо припомнил Татарин. — На отрезанной руке было.

— Видимо, твои конечности похоронили вместе с тобой, — сделал смелое предположение наш герой. — Вот теперь и выходит, что возрождаешься ты в могиле под грудой песка.

Джинн нахмурился, представив себе перспективу копать пустыню.

— Да не хмурься ты, — поспешил успокоить бывшего комбрига Олег. — Ты возрождаешься в непосредственной близости от своего колечка. В следующий раз после гибели пошуруди руками в песке, может, наткнёшься.

— Видимо, придётся, — нехотя согласился Татарин. — Но это всё позже, а пока давай поговорим о твоей помощи мне. Надеюсь, ты не против?

— Можно подумать, это имеет значение? — картинно возмутился Олег.

— Золотые слова, Олеженька. Наконец-то ты начал понимать мои чувства, — не менее наигранно отозвался джинн, утёрши с глаза метафорическую слезу.

— Так чего тебе нужно? — откинув шутки в сторону, поинтересовался Олег.

— Видишь ли, рядовой Бендер, я очень хочу стать сильным. Настолько сильным, чтоб окружающие ссались под себя при одной мысли о моей персоне. Чтоб эти мрази молили своих богов о том, чтоб не повстречаться со мной. Мне нужны все эти усиливающие хреновины: кольца, перстни, побрякушки, шмотки, что угодно; мне нужно урыть тех двоих, что меня кончают раз за разом, иначе я больше не смогу подобраться к алтарю. В идеале ещё бы Пташке руки с ногами местами поменять, только где его теперь отыщешь? Да и если отыщу, что я ему смогу сделать? Он бессмертный, ему мои потуги сейчас, что с гуся вода.

— Ну, я бы так не сказал, — скорчил задумчивую физиономию Командор. — Я знаю, кто такой Птах в этом мире, да и слабые места у него тоже имеются.

Олег замолчал, давая время обдумать сказанное, а джинн смотрел на него с любопытством, почесывая подбородок протезированной рукой.

— Мне интересно. Рассказывай, — наконец выдавил из себя Татарин.

— Моя стекляшка — очень уникальная штука, — зашёл издалека Олег. — Через неё очень многое видно. В том числе и точные координаты колечка для воскрешения.

— Точно, — просветлел физиономией бывший комбриг. — Ты же тому здоровяку на площади обещал найти его колечко, а после устроить весёлую жизнь. Я думал, ты шутил?

— Да какие тут могут быть шутки, всё очень серьёзно, — со зловещим видом ответил Олег.

— Ты предлагаешь найти его колечко, а после начать изничтожать? Но ведь он может сменить своего персонажа, и поминай как звали нашу пташку.

— Нет, Татарин, ни хрена он не сменит, — авторитетно заявил Командор. — По моим сведениям, он подмял под себя власть в клане «Безликих» с огромным трудом. Вроде как ему пришлось неслабо покрутиться в различных позициях. Я полагаю, после тех событий все нити управления кланом он сосредоточил в своих руках. А через это и персонажа ему будет менять очень боязно. Мы же поступим проще: сначала выкрадем у него колечко, а уже затем расскажем, что наш дорогой комбриг пришёл за ним в этот мир.

— И тогда я его грохну, — оскалился джинн, ударив кулаком протеза о ладонь.

— Не-а, — довольно осадил настрой бывшего комбрига Командор. — Это будет слишком лёгкое наказание; к тому же, когда мы сольём его в ноль, он переродится в каком-нибудь храме, колечко ты потеряешь, а он сохранит своего перса, пускай и с невысоким уровнем. Здесь нужен другой подход. — Олег демонстративно поднял указательный палец вверх. — Мой бывший комбриг любил говорить: «Нет ничего страшнее страха». Так вот, я предлагаю запугать нашу пташку до дрожи в коленках. Чтоб он понимал: рядом с ним ходят жуткие твари, готовые в любой момент вцепиться в глотку. Мы можем, особо не утруждаясь, превратить его жизнь в ожидание неминуемого. Это как с твоей наукой, когда ты закрывал глаза на какой-нибудь косяк, а через несколько дней вспоминал и наказывал нас.

— Ну да, было такое, — согласился джинн. — А ты, Олежек, делаешь большие успехи, просто растёшь над собой. Вот только я пока что плана не слышал?

— Ну тогда слушай…

Месяц давно закатился за линию горизонта, и на востоке вовсю занималось зарево, когда Татарин растолкал Олега:

— Подъём, рядовой Бендер!

Несильный удар ногой по рёбрам заставил нашего героя вскочить с места, словно он до сих пор находился в армии:

— Да ты охренел! — взорвался Олег, когда сон его окончательно покинул, а осознание произошедшего накрыло словно просветление.

— Прости, Олег. Привычка, — нелепо отмазался Татарин.

— Привычка у него, — зло прошипел Олег, отряхивая одежду. — Вот пошлю тебя лесом с твоими привычками!

— Да не пыхти, Олежка, я тут немного подумал, ну, в общем, прав ты. Птаха нужно наказать по-твоему. И план у тебя что надо. Единственное — побаиваюсь я за судьбу своего роя.

— Давай на одной особи проверим, а дальше как пойдёт; если сдохнет, то нафиг эту затею.

Татарин не ответил, но одна из товарок неспеша сорвалась с дерева и, порхая крылышками, присела на правую руку Командора. Наш герой махнул рукой, и насекомое пропало, исчезнув в пространственном кармане:

— Ну и что скажешь? — спустя пару десятков секунд поинтересовался Олег.

— Не вижу, — недовольно признался Татарин. — Пропала моя девочка, словно её и не было никогда.

Олег лёгким жестом освободил бедное насекомое, и физиономию Татарина озарила улыбка:

— Всё ништяк. — Бабочка, совершив небольшой променад, уселась джинну на плечо. — Когда приступим к акту воспитания?

— Завтра у меня война, — принялся размышлять вслух Олег. — Я думаю, сейчас самое идеальное время.

— Ты уверен?

— Тянуть смысла нет, — ответил Олег и принялся искать в своей сумке портальный свиток.

Раннее утро едва осветило улицы торгового города. Для местных старателей и трудяг было очень рано, а для заядлых приключенцев — слишком поздно. Город пребывал в состоянии приятного утреннего дрема. Стража, дежурившая у восточного портала, мирно дремала на лавочке, когда тишину и привычный уклад города нарушил неизвестный человек.

Портальная арка на мгновение озарившись светом выплюнула из себя одинокого путешественника. На голове неизвестного был накинут капюшон с таким расчётом, чтоб не сразу можно было понять, кто этот самый гость. Правда, в этом не было никакого смысла — стража как спала, так и продолжала спать на близлежащей лавочке. Олег даже слегка растерялся: он готовился лгать и отмазываться, а тут такое неуважение к его персоне. Душа поэта всё-таки не выдержала, и наш герой подошёл поближе. От двух гоблинов, трудяг охранного дела, за версту разило перегаром, а несколько пустых бутылок, лежащие под ногами, заканчивали целостность картины. Олег даже как-то взгрустнул — ну не встречают так мегазлодеев, тем более в преддверии большой войны.

Олег распахнул полы плаща, и стайка бабочек, заработав крыльями, поднялась в небо; после наш герой поправил полы, сделал глубокий вдох и со всей дури залепил одному из мирно спящих стражников кулаком:

— Какого рожна вы спите на посту! — вложив в свой ор максимальное количество харизмы, взорвал тишину наш герой. — Твари, у нас тут война на носу, а они бухают!

Ошарашенные бедолаги повыскакивали с лавочки, похватав копья, и принялись осоловелыми глазами выискивать источник шума и дискомфорта.

— Че вылупились, морды тупорылые! — продолжил орать Командор на стражников, всё более входя в образ важного военного начальника. — Встать ровно! У нас тут война завтра, а они дрыхнут.

— Так ведь до завтра объявлено перемирие, — виновато, слегка пьяным голосом постарался оправдаться один из стражей.

— Что?! Страж должен быть в любой момент готов защитить город, а не валяться пьяным на лавочке! — возмущённо продолжил орать Олег. — Твоё имя?

Олег указал пальцем на одного из виновато смотрящих под ноги гоблинов.

— Дуртус, — стараясь не смотреть в глаза взбешённому человеку, признался гоблин.

Тон нашего героя был настолько начальственным и гневным, что бедным гоблинам и в голову не приходило поинтересоваться, кто же всё-таки соизволил на них орать в столь ранний час. По версии стражников перед ними сейчас стоял один из замов главы «Безликих», не меньше, а последние сказанные слова только укрепили их в своём мнении:

— Нет, я такого вам не спущу, — зло заявил неизвестный человек. — Этот авантюрист на свободе, а они спят. Всё, я поставлю в известность самого Вивальди, и пускай он разбирается с вами. Устроили, чёрти, что!

После услышанных слов лица бедных гоблинов слегка побледнели и самую малость озадачились. Один из доблестных стражей даже было собрался что-то сказать, но Олег его остановил:

— Повезло вам, что я спешу, — злобно произнёс Олег. — Слышь, ты, — обратился наш герой к Дуртусу, — проводишь меня к цитадели, и так и быть, я, может быть, забуду о вашей провинности.

На кой ляд лицу, приближённому к самому Вивальди, нужно было проводить к цитадели, коссорёзы даже не спросили. Гоблин живо подхватил копьё и направился в сторону центра города, периодически следя за тем, чтоб почтенное лицо не потеряло его из виду.

Всё путешествие по городу продлилось примерно двадцать минут, за всё время Олег и пары слов не сказал, периодически сверкая разгневанными очами.

— Вот это западные ворота, — учтиво предупредил гоблин.

— Свободен! — сурово объявил Олег.

Вот только гоблин по какой-то причине не спешил уходить: он стоял рядом и набирался мужества.

— Ну чего тебе ещё? — Олег негодующим взором глянул на сопровождающего.

— Мы надеемся, что произошедшее останется только между нами, — еле слышно принялся мямлить гоблин. — И раз уж так вышло, примите наши искренние извинения.

Стражник протянул в одной руке кошелёк настолько замызганный и тощий, что Олегу поначалу даже брать его в руки не хотелось, но наш герой пересилил себя и принял взятку. После чего гоблин поспешил скрыться с глаз. Олег же только проводил его укоризненным взглядом и буркнул себе под нос о том, как трудно быть порядочным человеком в нынешнее время, — правда, содержимое кошелька проверил. Дорогой читатель, в это замечательное утро наш герой посредством взятки стал богаче на один золотой и четыре серебряные монеты. Спрятав своё богатство, Олег уставился на длинную пустую площадь, упирающуюся в портал запертых ворот. Цитадель «Безликих» казалась довольно серьёзным местом: стены выглядели мощно, высоко и монументально, в отличие от тех же «Молотов», у которых стены больше напоминали кукольные декорации в деревне из пряничных домиков.

Олег созерцал это великолепие ещё примерно с минуту, а после поднял руку, направив указательный палец вверх; когда рука опустилась к лицу, на кончике указательного пальца сидела бабочка:

— Теперь твоя очередь действовать, — Олег подбросил насекомое, и бабочка упорхнула сначала в небо, а уже после куда-то за стены цитадели.

Минут пятнадцать наш герой стоял, подперев спиной стену одного из окрестных домов, а после чёткий посыл его достиг. У Олега жутко зачесалось между лопатками, он скрылся в какой-то мрачной подворотне, уселся между двумя раздолбанными ящиками, накрылся заранее заготовленной рваниной и портанулся к одной из своих монет.

Место, в котором оказался наш герой, было поистине большим. В огромной комнате с прекрасным видом на город была расставлена добротная мебель. Шкафы, расставленные вдоль стен, были плотно заставлены папками. Ближе к центру располагались постаменты, различные стойки, накрытые стеклянными колпаками, словно в музее. В основной своей массе под колпаками находились шпаги. Шпаги были любимым оружием Вивальди, и в этом кабинете была собрана великолепная коллекция.

— Снизу есть ещё один кабинет, правда, чуть менее пафосный, — откуда-то из-за спины донёсся скрипучий голос.

Олег внимательно оглядел кабинет и нашёл глазами бывшего комбрига. Татарин сидел возле входа в позе лотоса с прикрытыми глазами.

— У тебя хватило энергии для такого далёкого прыжка?

— Впритирочку, — ответил джинн. — Так что, думаешь, насчёт поглядеть нижний кабинет? Я уже набрал немного энергии.

— Не стоит, мы на месте.

Командор не спеша двинулся к хозяйскому столу, внимательно осматривая экспонаты. В том что это именно нужный кабинет, Олег не сомневался — кроме Вивальди, никто так не увлекался шпагами, а значит, оставалось самое малое — дождаться хозяина кабинета. Олег точно знал, что Птах появится: Серёга был человеком привычки.

Огромное пространство просторного кабинета упиралось одной своей стороной в стену с дверным проёмом; напротив входа, противоположная часть продолговатого зала имела овальную стену, плотно усеянную большими окнами. Через эти окна открывался вид на торговую площадь и часть города, где проживали граждане посостоятельней. Под этими окнами расположился красивый резной стол со столешницей из мрамора, а за самим столом — столь же изящное резное кресло с высокой спинкой. Прочей мебели для гостей в комнате не имелось — видимо, рядовой Пташка никого здесь не принимал. Наши герои поудобнее расположились кто как смог и принялись ожидать уважаемого кланлидера. Татарин уселся в позу лотоса в уголке рядом с входной дверью, а Олег Евгеньевич, напротив, расселся в высоком кресле. Командор, игнорируя все правила культурного поведения, развалился в кресле, закинув ноги на каменную столешницу; на голову его был накинут капюшон, а в руках он держал вчерашнюю газету, забытую здесь хозяином кабинета. Такая идиллия длилась уже полтора часа, с периодическими исчезновениями самого Командора — двухминутные ограничения монетки не позволяли нашему герою расслабиться. Но вот дверь наконец открылась, и бодрый кланлидер попал в свой кабинет. Несмотря на ранний час, в самом кабинете было ещё довольно сумрачно, и Вивальди не сразу обратил внимание на гостей; он притворил за собой дверь и дошёл почти до центра кабинета, когда ему бросился в глаза появившийся из ниоткуда человек, нагло рассевшийся в его любимом кресле. Глаза кланлидера полыхнули яростью. Вивальди кинулся в сторону гостя, выхватив из-за пояса острый трёхгранный клинок. И в этот момент ярости его банально сбили подсечкой с ног. Бедняга даже не понял, как это могло произойти: он успел сделать только шаг, когда на периферии зрения мелькнула какая-то вспышка и по ногам прошёл удар, а дальше — жёсткий удар физиономией о пол, резко завернутые за спину руки и повязка на глаза и кляп в рот. Такой наглости от незваных гостей да ещё и в своей цитадели Вивальди не ожидал. Он придерживался принципа «Мой дом — моя крепость»: он защитил основу своего могущества со всех сторон — усиленная стража, артефакты, блокирующие порталы, и многое другое должны были хотя бы задержать супостата. А нет. Теперь какой-то наглец сидел в его любимом кресле, а он сам с разбитой физиономией стоял на коленях перед этим столом. И самое обидное, что на колени, против своей воли, Вивальди поставил здоровяк, сбивший его с ног, — его просто нагнули, словно куклу, не прилагая особых усилий, а после подсобили по ногам с обратной стороны колен. После здоровяк ещё довольно неприятно наступил на ногу у самого колена, что не позволяло хотя бы принять подобающий вид. Два непонятных наёмника молчали примерно две минуты, ничего не требуя и не объясняя. Вивальди судорожно прикидывал в уме, кто из наёмников мог так просто проникнуть в его защищённый дом, и самое главное — с какой целью. Бедняга перебирал в уме всех своих врагов, способных на нечто подобное, — их было немного, и самое интересное, что Командор не входил в их число.

А меж тем ход размышлений и тишина были нарушены неизвестным, занявшим любимое кресло. Негодяй шлёпнул газетой по столу и недовольно произнёс:

— Вот сволочи! Нет, ну ты видел это? Эти сволочи-журналюги выставили меня каким-то чудовищем!

Голос наглеца показался Вивальди до боли знакомым, и холодные мурашки пробежались по его спине.

— Да сними ты уже ему повязку с глаз, — потребовал наглец.

И Вивальди прозрел. Нет, он не ошибся: голос и в самом деле принадлежал человеку, которого лидер «Безликих» честно пытался уничтожить или изолировать. Наглец сидел в кресле и внимательно изучал его сквозь своё зелёное стеклышко.

Вивальди хотел было что-то сказать, видимо, нечто угрожающее, вот только рот его был надёжно заткнут кляпом, а то мычание, что удавалось воспроизвести, ассоциаций с угрозами не вызывало. Командор ещё раз внимательно поглядел на пленного, а после написал что-то на краешке газеты; непонятно откуда взявшаяся бабочка приземлилась к нему на плечо. Складывалось стойкое ощущение, что насекомое изучает сделанную запись. Джинн убрал ногу с голени кланлидера и сделал несколько шагов назад, затем Татарин закопошился, изучая карту и нанося на неё полученные только что координаты. Копошение продолжалось примерно с минуту, а затем скрипучий голос отчитался:

— Это здесь. В одной из соседних комнат, правда, стоит учесть высоту здания и возможное наличие подвала.

— Ну тогда действуй, — распорядился Олег. — Только повязку нашему другу на глазки накинь.

Татарин завязал повязку и, сделав несколько шагов назад, пропал, видимо, переместившись к одной из своих товарок; из хозяйского кресла пропал и Олег. А хозяин кабинета остался один, совершенно лишённый возможностей видеть и говорить. И опять настала эта гнетущая тишина. Не было слышно ни шороха, ни звука, ни даже дыхания. У лидера «Безликих» складывалось ощущение, что он один в кабинете. Вот только спустя какое-то время это ощущение пропало: Олег вновь принялся говорить:

— Ты, наверное, думаешь, как я сюда попал и когда я тебя убью? — Командор поднялся из-за стола и, подойдя к Вивальди, вынул кляп изо рта. — Так вот, сегодня я тебя мучать не буду. Я здесь, чтоб поговорить.

Пташка облизал языком верхнюю разбитую губу:

— Не о чем нам разговаривать, — поднявшись на ноги с гордым видом, заявил кланлидер. — Ты, мразь, напал на меня в день великой скорби. Топы тебе этого не простят.

— Ну нет! — поспешил не согласиться Олег. — Я тебя и пальцем не тронул. Единственное, что я сделал, — это вытащил кляп. Я даже могу поклясться перед ликом богов, что никаким образом физически тебе не навредил.

— Ты вторгся в мою цитадель. Заметь, без разрешения.

— Ты так же бывал у меня в гостях без разрешения, но я же на тебя не обижаюсь, Серёжа.

Сергей Семёнович Птах даже закашлялся, услыхав своё имя, но тут же принял мужественный вид, словно не понимает, о чём идет речь.

— Удивлён, Серёга?

— Какой, нафиг, Серёга? — возмутился Вивальди. — Чего ты мелишь?

— Птаха, не строй из меня дурака, — спокойным менторским тоном попросил Олег. — Ты же в курсе, что у меня с недавних пор имеется собственный банк? Так вот, благодаря этому я в состоянии просматривать любую закрытую информацию про любого человека, зарегистрированного в банковской системе. А это, как ты понимаешь, вообще все люди. Я знаю о тебе всё, Серёжа: сколько ты тратишь каждый день, в каких магазинах, какие у тебя налоги и твоё нынешнее место проживания; да я даже знаю марку туалетной бумаги, которой ты подтираешься. Банки знают о тебе всё. Я знаю о тебе всё.

— Ну и что? — с наигранным безразличием ответил Птах. — А дальше-то чего? Продашь мою личную информацию моим врагам? Ну, попробуй. Рискни. И я завалю банковскую систему судебными исками. Твой банк пока не трогают, но если мы запустим ряд судебных производств, у банкиров не останется выхода. Так что, давай, сделай мне одолжение!

Лидер «Безликих» действовал разумно — делать плохую мину при хорошей игре это единственное, что ему оставалось. Птах принялся угрожать, сулить и запугивать, правда, весь его треп слышали лишь стены кабинета, потому как очередные две минуты истекли и нужно было вернуться в подворотню. Когда наш герой в следующий раз оказался в кабинете, Сергей Семёнович Птах уже заканчивал свой длинный монолог, а за его спиной стоял довольный джинн. В одной своей руке Татарин держал оторванную голову шамана-орка, а во второй — странного вида елку, сильно напоминающую ёлку. Судя по тому, что голова не исчезла, превратившись в пепел, шаман был местным.

— Я нашёл, — скрипучим голосом радостно отчитался джинн.

Лёгкие нотки озабоченности промелькнули в голосе бывшего рядового Птаха, и он замолк в ожидании грядущего. Дело усугублял тот факт, что повязка на глазах не позволяла хотя бы смутно понять, что творится кругом, и оставалось ждать своей участи со связанными за спиной руками. Наш герой поднялся из-за стола и проследовал за спину кланлидеру на звук скрипучего голоса. Следующую минуту Олег перебирал кольца в поисках нужного. Как только колечко было выбрано, довольный голос бывшего сослуживца разорвал напряжённое молчание:

— Бинго!

А далее тушку Птаха вновь переместили в пространстве. Чья-то сильная и грубая рука ухватила пленника за шею, подняв над полом, и после грубо поставила на колени. Когда с лица Сергея сняли повязку, картинка слегка преобразилась: на сей раз в кресле сидел джинн, закинув ноги на его любимый стол, а его бывший сослуживец встал с правой стороны стола, довольно поглядывая на кланлидера. Спустя ещё одно мгновение в глаза бросились оторванная голова и стойка для колец возрождения. Довольный джинн, сидя в кресле, с удовольствием рассматривал ровное золотое колечко, сильно смахивающее на обручальное. Но, к чести Птаха, он даже и глазом не повёл, осознав произошедшее. Пленный кланлидер стоял молча на коленях и даже при таких условиях глядел на врагов словно на мусор:

— Ну, и чего теперь? Ты обнулишь меня, Бендер? — лидер «Безликих» с ухмылкой перевёл взгляд на бывшего сослуживца. — Мне плевать. Мой клан восстановит мне уровни за месяц, а что касается колечка — ты сам прекрасно знаешь, что оно через какое-то время разрушится, и я окажусь в высоком храме. Я не боюсь боли.

— Птаха, ты совсем дурной? — деловито поинтересовался Олег. — С чего ты вообще взял, что я собираюсь тебя обнулять? Я же тебе уже сказал, что не причиню тебе вред, по крайней мере, пока не закончатся дни великой скорби. Да и колечко мне твоё ни к чему.

— Тогда зачем ты всё это устроил?

— Во-первых, я хотел с тобой повидаться, хотел спросить, как тебе по ночам спится? Совесть не мучает?

— Не мучает, — довольно дерзко ответил Птах.

— Ладно, — смирился с ответом Олег. — Тогда, во-вторых, это всё учудил не я, а вон тот джинн. Это ему нужно было во что бы то ни стало с тобой пару слов перекинуться.

Вивальди с надменным видом поглядел на джинна:

— Я слушаю тебя, синюшный?

— Ну, для начала, здравствуй, милая пташка, — растянулся в зловещей улыбке Татарин. — Мы с тобой очень давно не виделись. С тех самых пор, как ты взорвал нас к чертовой бабушке у того бота. Соскучился, поди, по отцу-командиру?

Невозмутимое выражение стойкого кланлидера начало сходить на нет, а глаза принялись увеличиваться в размерах. Рядовой Сергей Семёнович Птах узнал бывшего комбрига по его злобной ухмылке и манере говорить, он узнал глумливый тон бывшего инструктора.

— Мля! — непроизвольно сорвалось с губ Птаха матерное слово.

— Вот и Бендер меня так встретил, — довольно щерясь, произнёс джинн. — Вы с ним словно братья-близнецы.

— Это не может быть Татарин, — обратился кланлидер к Олегу. — Я сам лично освидетельствовал его труп.

Вивальди всё ещё надеялся, что это была дурацкая шутка Бендера, его месть. Вот только человек стоял и молчал, сделав лицо кирпичом, так словно эта ситуация его вообще никаким боком не касалась.

— Это не может быть он, Татарин горит в аду, — вновь обратился Птах к Олегу.

— Так и есть, — явно наслаждаясь ситуацией, взял слово джинн. — Ты убил меня, пташка, и даже опознал. И я тебя, наверное, огорчу, но и ад существует. — Татарин скинул ноги на пол и подсел поближе к столешнице. — Я там был, рядовой Птах. Прекрасное место, мне там очень понравилось, а вот местным чертям моя компания пришлась не по душе.

Джинн смотрел на своего подчинённого глазами джинна, вот только этот бешеный взгляд был до боли знаком рядовому Птаху, и некогда невозмутимого кланлидера начала бить мелкая дрожь, а бывший комбриг продолжил глумиться:

— Я у них там устроил революцию и трон занял. А потом мне стало скучно, и я решил вернуться обратно. За тобой. — Татарин поднялся из-за стола и слегка наклонился вперёд, нависнув над Птахом. — Ну чего ты трясёшься, словно маленькая сучка? Не бойся, сегодня я зашёл к тебе, чтоб поздороваться. Мы ведь друг другу не чужие.

А после Олег исчез, и в комнате осталось двое бывших сослуживцев.

— Я сегодня пришёл тебя предупредить, — продолжил говорить джинн. — Ничто тебя не спасет, ты мой личный враг, ты мой кровник. Это не из-за той хрени на поле боя, это из-за Таранкина. Ты убил замечательного человека и моего друга. Да что там моего друга — он был и твоим другом тоже.

— Я не знал, — трясясь мелкой дрожью, принялся оправдываться Птах. — Если бы я знал…

— Заткнись, — обрубил все оправдания джинн. — Знай: с завтрашнего дня я возьмусь за тебя всерьёз. Я сотру с лица земли твой клан, если вы где-то обломаетесь, — знай, тварь, — это моя работа; я буду вставлять тебе палки в колёса везде и всюду; я буду уничтожать твоих самых сильных бойцов, грабить любые караваны, относящиеся к твоему клану. И вот тебе ещё один хороший совет на прощание: постарайся не погибать. Если ты попадёшь ко мне в руки, то не потеряешь ни единого уровня — я буду развлекаться, после восстановлю твоё здоровье и возьмусь за тебя по новой.

Закончив фразу, джинн просто исчез, а бывший сослуживец Олега остался стоять в одиночестве посреди своего кабинета.