Худший из миров. Книга 5.

Глава 1. Первые итоги победы.

Бодун – как много в этом слове боли.

Олег Евгеньевич с трудом продрал осоловелые глазки, потому что какая-то сволочь нещадно трясла лидера одиозного союза «Няшных». Комбинатор для начала приоткрыл правый глаз и с удивлением отметил для себя, что находится в каком-то непонятном месте, а сам он не лежит на огромной кровати в первоклассном отеле «Дорт Бриг», а сидит на неудобной деревянной лавке, облокотившись лицом о жесткий стол. Кстати говоря, сволочью, пытавшейся привести «ужасного» в чувства, оказалась милашка Аврора. Олег с трудом поднял тяжелую голову и внимательно огляделся. Пятерка победителей вчерашнего состязания сидела за небольшим столиком напротив судейской ложи. По правую руку от одиозного лидера безбожно храпел Роман Сергеевич. Грилл запрокинул голову кверху, облокотившись затылком о спинку лавки, и с открытым ртом производил весьма неприятные, а в данный момент и весьма неприличные звуки. За спинами великолепной пятёрки публики было немало: сзади и с боков на неудобных лавках расположились разумные совершенно различного пошиба — праздные зеваки, заинтересованные лица и репортёры различных изданий. Походу, намечалось очередное судилище.

— Чё, мля, тут происходит? — с нотками душевного надрыва поинтересовался Командор, поглядывая на Аврору.

Девушка только нервно сжала губы и с обиженным видом отвернулась в сторону. Командор перевёл взгляд на Костю, который без какого-либо страха спокойно и безмятежно ковырял под ногтями кончиком одного из своих ножей:

— Костян, чё происходит? — повторил свой вопрос Олег.

Костя отвлёкся от своего весьма важного и чрезвычайно нужного дела и положил перед «ужасным» утреннюю газету. На передовой странице в траурной рамке была напечатана какая-то статья; что было написано в статье, Олег разглядеть не мог: как только он пытался сосредоточиться на буквах, голова принималась болеть с новой, невиданной до последнего момента силой. Зато фото или зарисовка рядом со статьёй дала понять, почему у милашки Авроры губки были надуты сильнее обычного. На пьедестале стояли бойцы одиозного союза «Няшных котят», победители стояли на всех трёх почётных местах. На первом месте стоял «великий и ужасный». Человек, а вернее даже мужчина, обнял девушку, положив ей руку на плечо. На картинке правая рука «ужасного» безвольно свисла с правого плеча красотки-дроу и случайно зацепилась за красивую упругую женскую грудь. При всей этой эпохальной картине лицо Олега Евгеньевича Бендера не выражало даже капли интеллекта. В тот момент наш герой представлял из себя пьяное бесчувственное животное. Комбинатор внимательно рассмотрел фото и прикусил губу:

— Мля! А Асмаала уцелела? — обречённо поднял глаза на девушку бесстыдник.

— Местами, — уклончиво ответил Костя. — Вы вчера изрядно повеселились. Слегка начудили. А сегодня у нас суд.

— Костян, у меня был не один суд, и поверь, так быстро их невозможно организовать.

— Ну, если бы наши проказы не задевали огромный капитал в сто миллионов золотых, то, наверное, так бы и было, — продолжая дуться, ответила девушка. — А теперь по вашей глупости мы можем потерять приличную часть этого капитала.

— Деньги наживное, — напряжённо ответил Олег. — Мне другое непонятно: почему я ничего не помню?

— Для кого и наживное, а прочие подобных сумм отродясь в руках не держали, — сквозь зубы процедила Аврора.

А меж тем рядом с судьёй собрались все участники судебного процесса. В роли непредвзятого и неподкупного судьи выступал поверенный Никтрилисс, обвинителем был назначен гном в деловом костюме; столик обвинителей находился в десяти шагах от того, за которым в данный момент приходил в себя наш герой, и этот столик плотно оккупировала небольшая группа «талантливых» аналитиков из клана «Золотой молот». Дорогой читатель, ты, наверное, спросишь, а как наш главный герой понял, что кучка данных господ являла собой вышеописываемых лиц? А тут всё просто: среди этой группки пребывал старинный приятель нашего героя — Шура, и на груди каждого из помощников защитника виднелся небольшой значок с эмблемой золотого молота. Комбинатор собрался было воткнуть стёклышко Линтера для прояснения всех обстоятельств, но Аврора и Костя практически одновременно остановили «ужасного».

— Олег Евгеньевич, не вздумайте доставать стёклышко, иначе тут же начнётся бойня, мы тут же потеряем всё, — пояснила милашка-дроу. — По условиям суда мы не вправе пользоваться боевыми артефактами в зале. И Виктор просил вам передать, чтобы вы ни в коем случае не вздумали пользоваться стёклышком.

— Ах, ну если Витек просил, — недовольно промычал Олег, — то тогда конечно.

Стёклышко, пробежавшись по пальцам, пропало из виду, и напряжение в зале спало. Олег Евгеньевич, почесав больную голову, принялся глазами выискивать главу клана «Морских псов», и спустя десять секунд поиска глаза выцепили нужную фигуру. Фигура пребывала в чудеснейшем расположении духа и стояла рядом с судьёй у судейской ложи.

— Послушайте, многоуважаемый Охрам, я настоятельно рекомендую вам нанять для своего патрона хорошего адвоката, — вещал у ложи поверенный Никтрилис, обряжённый в судейскую мантию. — Если у вас проблемы с финансированием, у меня имеется хороший знакомый, который может поработать с вами в долг.

— Я всё-таки попробую защитить своего патрона самостоятельно, — учтиво ответил Виктор и, поглядев в сторону подзащитного, довольно улыбнулся.

— Что ж, кажется, ваш подзащитный пришёл в себя, и мы можем начать процесс.

Противостоящие стороны разошлись по своим столам, дабы подготовиться. Немного пошептавшись, стайка аналитиков «Золотого молота» покинула главного обвинителя, рассредоточившись по зрительским местам. Виктор никому ничего объяснять не стал, дроу практически пинками прогнал брата и сестру, и теперь три персонажа восседали за столом стороны защищающейся; правда, к Рубину слово «восседал» можно было отнести с огромной натяжкой. Нет, фактически Рома сидел, вот только голова здоровяка была запрокинута на спинку лавки, рот был открыт, а из раскрытой клыкастой пасти стекала длинная тягучая слюна.

— Витек, у тебя есть чем опохмелиться? — еле слышно поинтересовался «великий и ужасный». — Я сейчас подохну.

— К великому сожалению, мой дорогой патрон, вино вам не поможет.

— Витек, я не единожды болел похмельем, и поверь моему жизненному опыту. Опохмел почти всегда спасает от головной боли.

— Это не похмелье — это отравление, — негромко пояснил Виктор. — Впрочем, чуть погодя вы всё узнаете сами. И ещё, Олег Евгеньевич, постарайтесь как можно меньше говорить и как можно круче выглядеть, вы всё-таки лидер одиозного союза самого первого порядка.

— Вот блин, и на кой ляд мы попёрлись в тот грёбаный кабак после победы? — укоризненно попенял сам себе Олег.

— Олег Евгеньевич, вас отравили до бойни.

Олег собрался было изобразить возмущённое лицо, но обвинитель из-за соседнего стола обратился к судье:

— Многоуважаемый Никтрилисс, сторона обвинения готова к работе!

— Ладно, Олег Евгеньевич, всё что произошло вчера, вы обязательно узнаете по ходу пьесы, — полушепотом произнёс Виктор, а после более громко обратился к поверенному: — Поверенный Никтрилисс, сторона защиты к процессу готова!

— Прекрасно! — гоблин в судейской мантии хрястнул по столу деревянным молотком, вызвав у обвиняемого лёгкий приступ мигрени. — Прошу вас, сторона обвинения, приступайте.

Массивный кряжистый гном с гербом «молотов» на нагрудном карманчике пиджака вышел вперёд. Проникновенную речь представитель обвинения толкал довольно долго. Минут двадцать этот деятель разглагольствовал на тему добра и зла, анархии и порядка. Комбинатор давно уже потерял суть разговора и даже начал клевать носом, когда в его бедовой головушке произошёл очередной эпохальный разрыв шаблона. На сей раз проснулась бедняжка Анастасия. В силу того, что ушедшая богиня делила с нашим героем одну черепную коробочку, бедняжка Настя делила и всё остальное, в том числе и похмельный синдром.

— Твою мать! — взорвалась черепная коробка криком.

Выдержки нашего героя в этот нелёгкий момент можно было только позавидовать. Олег Евгеньевич даже виду не подал, со стороны он смотрелся кремнем; единственное, что могло выдать «ужасного», — это непроизвольно дёрнувшийся глаз.

— «Настенька, не ори, заткнись! — подал мысленный посыл страдалец. — И без твоих воплей тошно».

— А не фиг было вчера так нажираться. Я ведь тебе говорила: не налегай на это дешёвое пойло, так нет: «Мы в пехоте ещё не такое пили!». Тьфу на тебя!

— «А ты, милая, хорошо помнишь, что вчера было?» — комбинатор с досады прикусил губу.

— Я-то как раз помню всё. Тебе с какого момента рассказ начать?

— «Я очень смутно помню подиум, — нехотя признался Олег. — Начни с тех событий».

— Так и быть, — ответил измученный хриплый женский голос. — Но с тебя должок. Итак, приступим к описанию твоих вчерашних похождений. Ты, наверное, помнишь, как исчез твой недомерок и вас пригласили на подиум? Так вот, мой милый, тебя на подиум выводили под ручки.

— «В смысле под ручки? Я же прекрасно помню, мы сначала все обнялись, а потом я под ручку с Авророй на арену пошёл».

— Обнялись вы, потому что кто-то сильно перебрал дорогого коньяку и не смог на ногах удержаться; на подиум не ты выходил под ручку с Авророй, на подиум она тебя практически на себе волокла. Мало того, ты ещё умудрился публично её лапать. И как она только сдержалась, я бы тебе за такое поведение по физиономии съездила. Ты и Рубин, вы в хлам были, и если в тебе теплилась хотя бы частичка сознания, то твой приятель был просто бревном. Нет, он ходил, шевелил конечностями, бешено сверкал безумными глазами и даже по вашей просьбе собирался оторвать башку мелкому дроу.

— «Даже так? — изумился Олег. — Настенька, давай с самого начала».

— Ну с начала, так сначала. После того как вы на подиуме добили бутылку того дорогого коньяка, тебя и твоего держиморду потянуло на приключения. Ты и этот здоровый недоумок решили догнаться. Тройка дроу была при вас всё время, правда эти ребятки в отличие от вас не пили. В связи с трауром по поводу победы тёмных сил большинство баров и ресторанов в этот вечер были закрыты. И ваша пёстрая компания завалилась в какой-то дешёвый кабак. Хотя, чего я распинаюсь? Вон тот гном рассказывает всё как было.

Анастасия умолкла, и наш главный герой со всем возможным интересом переключился на кряжистого гнома в мантии обвинителя:

— И таким образом, многоуважаемый судья Никтрилисс, этот злодей и его подручные после того беспредела, что они устроили на арене, бесцеремонно ввалились в кабак «Хвост петуха». К великому сожалению, хозяин заведения не сразу понял, кто зашёл на огонёк в его, теперь уже разрушенное, заведение! — обвинитель набрал в лёгкие побольше воздуха и с пафосом объявил: — Итак, мой первый пострадавший и свидетель — кобольд Лэндо Кроуц!

Виктор, ткнув локтем Командора в бок, негромко произнёс:

— Патрон, сейчас будет весело.

Тем временем кобольд, одетый в чёрный траурный плащ, пересёк зал заседания и присел на почётное место для свидетелей.

— Уважаемый Лэндо, осознаёте ли вы, что вызваны в суд в качестве пострадавшего и свидетеля стороны обвинения? — деловито поинтересовался гном-обвинитель.

— Разумеется, — Лэндо поёрзал на стуле и смиренно уложил руки на колени.

— В связи с этим вам необходимо поклясться на имперском уголовном правоуложении, что вы не намерены врать.

— Я торжественно клянусь говорить одну лишь правду! — подняв правую руку, заявил кобольд.

— Вот и прекрасно! — ощерился гном. — Тогда приступим непосредственно к опросу. Уважаемый Лэндо, поведайте, что произошло прошлой ночью в вашем заведении?

Кобольд со злостью глянул на столик обвиняемых и начал свой рассказ:

— Значится, в связи с траурным закрытием «парада чемпионов» я решил закрыть своё питейное заведение пораньше. В одиннадцать часов вечера, когда в мой кабак ввалились эти двое, — кобольд указал на Командора и беззаботно храпящего Рубина.

И тут память «великого и ужасного», смилостивившись над страдальцем, приоткрыла ему пелену завесы. Мозг со скрипом принялся работать.

Эйфорическое настроение просто-таки захлёстывало Олега, хотелось одновременно петь, танцевать, выпивать, писать стихи и песни, ну или в крайнем случае начистить кому-либо лицо. Непрезентабельное питейное заведение «Хвост петуха» было седьмым или восьмым по счёту. Из всех прежних кабаков и баров наших любителей веселья выставляли под различными неблаговидными предлогами. Где-то хозяин заявлял, что у них переучёт, санитарный день или в честь траура они сегодня не работают; в других местах легендарным участникам «Парада чемпионов» просто-напросто отказывали. И когда кобольд в не совсем чистом переднике заявил, что его рабочий день на сегодня закончился, правый глаз «ужасного» довольно неприятно задёргался. Комбинатор вплотную подошёл к владельцу кабачка и глянул ему в глаза настолько гневно, что кобольд непроизвольно поёжился.

— Вы мне ничего не сможете сделать, — прорезалась храбрость у бедного владельца кабачка. — Город до сих пор накрыт куполом, и если вы попробуете навредить мне, то после проблем не оберётесь.

Совершенно неадекватный грилл склонился над бедолагой-кобольдом, облокотившись подбородком о навершие ручки супер-меча. Физиономия здоровяка имела вид настолько бессмысленно страшный, что кобольд поневоле сделал ещё один шаг назад. Комбинатор хищно оскалился и перевёл довольный взгляд на Рому:

— Ну раз его защищает артефакт, то мы не будем его трогать, — угрожающе произнёс Олег. — Но как только артефакт перестанет работать, мы заявимся в этот кабак, и поверь, друг мой, мы припомним этому кабатчику его дерзкие слова. А кстати, Витек, когда этот чёртов артефакт действовать перестанет?

— Обещали отключить в полночь, — услужливо ответил Виктор, довольно разглядывая патрона.

Комбинатор достал карманные часы, откинул крышку и довольно заулыбался:

— Осталось меньше часа, я так думаю, друзья мои, нам и уходить никуда не нужно. А твоему кабаку осталось существовать меньше часа.

Чрезвычайно нервозный кобольд отошёл от входной двери и с виноватым видом жестом пригласил гостей войти в кабак.

— Ну вот, совсем другое дело, — довольно ухмыльнулся «ужасный» и переступил порог пустого кабачка.

Принявший форму зверя Рубин бессмысленными стеклянными глазами уставился в лицо бедного кабатчика. Кобольд от страха неприятно поёжился.

— А что было дальше? — голос обвинителя перебил воспоминания, и Командор сосредоточился на жертве.

Кобольд, шмыгая носом и утирая сопли, жалостно продолжил свою историю:

— Гости кабачка веселились, пили и ели. Эти негодяи перепугали всю немногочисленную прислугу. А как только стрелка часов перевалила за полночь, вон тот, — кобольд, шмыгнув носом, указал на Олега, — приказал своему держиморде, — кабатчик указал на мирно дрыхнущего Рому, — расширить дверной проём.

— И что же сделали эти негодяи? — продолжил нагнетать обвинитель.

— Тот отморозок, — продолжил свою слезливую историю кобольд, — одним ударом снёс стену! У меня теперь не кабак, а руины! — взвыл кабатчик.

А в памяти нашего героя всплыл и этот момент минувшего вечера, вот только выглядел он немножко иначе. Сразу после полуночи чрезмерно подобревший кобольд принёс дорогим гостям особую бутылку вина от заведения. Так сказать, в честь победы в почётном состязании. И всё бы было ничего, но сволочной долговязый дроу посетил накануне лавку одного очень известного алхимика. Молодой дроу пробыл там не более двадцати минут, зато, когда вернулся, он весело похвастался замечательным набором разноцветных лакмусовых бумажек. На резонный вопрос: «На кой ляд тебе нужны эти бумажки?» — дроу только улыбнулся. Интрига раскрылась немного позже, после полуночи. В принесённый в дар бутыль Виктор макнул одну бумажечку, и та поменяла свой цвет. Как оказалось, кабатчик решил отравить дорогих гостей. Поначалу комбинатор собрался было прикончить гнусного отравителя. Но внушения Виктора всё-таки подействовали на нетрезвый разум комбинатора, и подлый кобольд отделался разнесённым в хлам кабаком.

Накануне Олег Евгеньевич даже не задумался над предложенной карой, он посчитал, что происходящее в порядке вещей; зато теперь, слегка протрезвев, наш герой начал понимать, что Виктор последние дни вёл какую-то свою игру, начиная с момента прибытия и заканчивая пьянкой в кабаке.

— Многоуважаемый Охрам, — прервал размышления Командора судья Никтрилисс, — желаете ли вы задать какие-либо вопросы одному из пострадавших от рук вашего патрона?

— Разумеется, — без каких-либо сомнений подтвердил Виктор.

А дальше проследовал ряд вопросов, вот только вместо того чтобы напомнить про яд и подлость трактирщика, Витек свел акцент на чувства бедняжки-трактирщика, он самым подробным образом расковырял все эмоции бедняжки-кобольда, выставив «великого и ужасного» ещё большим монстром. Такой наглости Олег выдержать не смог. «Великий и ужасный» взглядом, полным холодной стали, буравил спину Виктора, и того пробрало, мурашки пробежали по спине защитника, и он против своей воли обернулся. Командор молча двумя пальцами поманил вассала к себе, и Витек, прервав свой вопрос, подошёл вплотную к патрону. Олег одной рукой взялся за горловину свитера и наклонил дроу поближе к уху:

— Чего, мля, здесь происходит? — гневно шёпотом поинтересовался Олег.

— Олег Евгеньевич, всё под контролем, — стараясь освободиться, прокряхтел Охрам. — Поверьте, так нужно. Вы потом мне сами спасибо скажете.

Рука разжалась и отпустила игрока, который был уровней эдак на двести сильнее Командора.

— Может, нам позвать стражу? — предложил судья, увидав, как общаются патрон и его подчинённый.

— Ни в коем случае! — испуганно открестился дроу. — Я полностью заслужил то, что сейчас со мной произошло.

Виктор встал на одно колено перед своим патроном, приложив кулак правой руки к левой груди, и громко с трепетом произнёс:

— Простите меня, хозяин Мрака. Впредь клянусь быть учтивей и внимательней.

Произнесённые слова вызвали какой-то непонятный трепет на трибунах, присутствующие зрители зароптали, переговариваясь вполголоса. Кучка аналитиков, собравшись в небольшой кружок, горячо что-то обсуждала. Что так возбудило народ вокруг, Олег Евгеньевич понял не сразу. Зато, когда понял, его проняло до колик. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Пояснение внесла Настя, которая в данный момент притихла и с интересом наблюдала за судебным процессом:

— Вот ведь сукин сын! Клянусь, будь у меня другая ипостась, я бы его сразу же после процесса затащила в свою постель.

— «А я вот чего-то не догоняю, в чём гениальность?»

— Всё это судилище подобно игре в шахматы, — пояснила Анастасия, которая даже как-то позабыла про общую головную боль. — Каждая из сторон пытается выиграть лучший ход. Обрати внимание на тот факт, что, обладая такой мощной возможностью, как клятва перед богами в судебных прениях, её практически никогда не используют.

— «И с чем это связано?»

— В судебной системе существовало правило: на каждую клятву с одной стороны вторая сторона непременно может затребовать ответную клятву, и на это требование непременно нужно будет ответить. Отказаться нельзя.

— «Че-то я не догоняю», — нехотя признался Олег.

— Сейчас ты всё поймёшь.

От стайки аналитиков отделился один из них и, сломя голову, подбежал к обвинителю. Те перекинулись парой слов, и обвинитель, поднявшись на ноги, взял слово:

— Протестую, уважаемый судья! На наших глазах только что господин обвинитель произнёс откровенную ложь! Этот человек ни в коем разе не может быть «Хозяином мрака»! Как нам всем известно, подобный титул можно получить только в случае прохождения полного пути мрака, начиная от «побратима мрака» на пятидесятом уровне индивидуального развития. «Хозяин мрака» — высший титул, который можно получить только на трёхсотом уровне индивидуального развития. А этот субъект ни разу не посетил храм. Нам это известно доподлинно.

— До недавнего времени ваши аналитики полагали, что мой дорогой патрон имел красный статус каторжника. И заметьте, вы ошибались. Так почему вы думаете, что не ошибаетесь на этот раз? Откуда у вас такая уверенность в вопросе храма? — деловито отпарировал Виктор.

От кучкующихся аналитиков вновь отсоединился один из них и что-то прошептал обвинителю на ухо.

— Прошу прощения у многоуважаемого Никтрилисса, но эта информация маловероятна. Я предлагаю господину Охраму ответить на пару встречных вопросов, естественно, предварительно дав клятву перед богами. Надеюсь, вы не против, многоуважаемый судья?

— Если обе стороны не будут против, то и я не имею ничего против, — вынес свой вердикт судья.

— Последнее слово за вами, Охрам, — довольный гном с деловитым видом пригладил бороду.

— Что ж, пускай будет клятва. Вот только вопрос будет всего один, — с не менее деловитым видом дал ответ долговязый дроу. — Вас устроит такой расклад, уважаемый защитник?

Один из них вновь прильнул к уху гнома и, пошушукавшись секунд двадцать, гном ответил утвердительно.

— Тогда я бы хотел услышать вопрос? — вежливо попросил Охрам.

— Стороне обвинения хотелось бы узнать, это правда, что некто 666 побывал в одном из храмов, в котором получил статус «Хозяина мрака»?

— Это два вопроса в одном, — весело ухмыльнулся Охрам. — А я вам обещал ответить на один.

К защитнику подошёл старый приятель Шура и, минуя обвинителя, напрямую задал вопрос:

— Ответьте, является ли 666 «Хозяином мрака»?

— Это ваш вопрос? — Охрам перевёл вопросительный взгляд на гнома. — Если да, то повторите его вслух, так сказать, во избежание судебных коллизий.

— Ответьте, является ли 666 «Хозяином мрака»? — повторил слово в слово вопрос Шуры гном.

— Что ж, вопрос прозвучал, и меня он вполне устраивает, — довольно улыбнулся Виктор. — Клянусь перед ликом богов всем своим опытом, средствами и кланом, что человек, которого я защищаю, известный как 666, является полноправным хозяином мрака.

Фигура долговязого дроу подсветилась вспышкой, а публика удивлённо выдохнула. Наш главный герой с невозмутимой миной офигевал от произошедшего. По сути, Витек ответил чистую правду, у Олега и в самом деле имелся котёнок по имени Мрак, которому он считался полноценным хозяином. А следовательно, и клятва прошла ровно так, как планировал Витек. Матёрые бойцы, дежурившие у входа, заметно напряглись, и неудивительно: к группке высокоуровневых отморозков добавился ещё один, более высокоуровневый беспредельщик. Зал натужно загудел, а аналитики вновь, сбившись в кучку, принялись что-то горячо обсуждать.

— Я требую тишины! — Никтрилисс нервно застучал по столу деревянным молотком.

Натужное гудение принялось стихать, постепенно сходя на нет, и гном, взяв себя в руки, вызвал следующего пострадавшего. На сей раз несчастной жертвой оказался тихушник, тёмный эльф — Ламус, пытавшийся обокрасть нашего героя. Эта история была выставлена в таких криминальных тонах, что зал поневоле начал сочувствовать бедняжке-карманнику. Разумеется, по версии обвинения, случайного прохожего, беспечно прогуливающегося в ночные часы в столь опасном районе, схватила для расправы жестокая банда высокоуровневых отморозков: сначала красотка-дроу завлекла бедного тихушника в тупиковую улочку, в которой по приказу «Великого и ужасного» грилл, ради забавы, отрубил тому все конечности. На деле же бестолкового тёмного воришку поймала за руку Аврора, когда тот попытался пошарить в сумке у Командора. Для начала Ламуса и в самом деле запинали в какую-то тупиковую улочку, а когда тот по стене попробовал ускользнуть от неудавшихся жертв ограбления, Рубин услужливо отсёк воришке руки лезвием ветра. После, под вопли тёмного с отрубленными руками, Командор прочёл нудную лекцию на предмет — как нехорошо воровать у опасных игроков. К великому сожалению «ужасного», дослушать потрясающе интересную лекцию остроухий паренёк так и не смог. В силу большой потери крови воришка отправился на перерождение.

Допрос второй жертвы злодея проходил в столь же жалобно-непринуждённой манере. Виктор расспрашивал бедняжку-карманника, как трудно тому пришлось, что тот испытал, что пережил, совершенно забыв про то, что паренька поймали на горячем, причём за руку.

— Послушай, у меня складывается такое впечатление, что твой умник пытается нас подставить, — весело заявила Анастасия. — Ты бы расспросил его на этот счёт, пока ещё не совсем поздно.

— «Уже спрашивал, — обречённо ответил Олег. — Ты же сама всё слышала, всё в рамках какого-то его плана».

— Ну, ну! — как-то особенно ехидно произнесла Настенька и замолчала.

А комбинатора начали терзать смутные подозрения. И подозрения эти подхлестнул голосок Авроры из-за спины:

— Какого лешего Витя творит?

Вопрос был обращён, по-видимому, к младшему брату. Олег вновь наполнил свой взгляд холодной сталью и уставился в спину Виктору, увлечённо и сочувственно расспрашивавшего бедную «случайную» жертву беспредела. Свой бестолковый вопрос защитник оборвал на полуслове, он вновь оглянулся на источник тяжёлого взгляда и, осознав всё, шустро двинулся к столику обвиняемых. На этот раз Олегу даже не надо было подтягивать к себе Витька, тот сам склонил голову практически к самому уху.

— Витек, ты вроде как защищать меня должен? — сквозь зубы поинтересовался Олег. — А ты — пёс мутный, меня под монастырь подвести пытаешься?

— Олег Евгеньевич, сейчас, в случае нашего проигрыша, мы потеряем выигранные накануне деньги, — едва слышно, с лёгкими нотками злости начал отчитываться Виктор. — Мне нужно внести деньги в медицинский центр как можно скорее. Если вас признают виновным хоть в одном из этих эпизодов, выдача средств затянется в лучшем случае на месяцы. Нас загоняют по различным уголовным процессам, стараясь отсудить как можно больше. А теперь подумайте, в чём здесь моя выгода?

— Тогда я вообще не понимаю твоих действий, ты же просто сливаешь меня?

— Олег Евгеньевич, я пообещал вам никогда не врать. И до сих пор я выполнял свои обещания от и до. Поверьте, я знаю, что делаю.

— Ладушки, — принял для себя решение Олег. — Доверимся твоему плану.

— И пожалуйста, больше не отвлекайте меня. Мне нужно максимально сосредоточиться на процессе.

— Я тебя понял.

Витек в очередной раз сделал несколько шагов от столика и присел на одно колено, приложив кулак к груди.

Дальнейшие три жертвы были допрошены в том же ключе, выставляя Олега Евгеньевича каким-то отмороженным чудовищем без принципов и хотя бы капельки жалости. Вот только и следующие три жертвы оказались не паиньками: троица матёрых наёмных убийц решила попытать удачу в эту славную тёмную ночку. Два гнома и орк добрую половину ночи выслеживали «няшных котят» для своих корыстных целей и на свою голову нашли. Виктор, поняв ситуацию, пошептал на ушко невменяемому комбинатору, мол, те трое криво на вас посмотрели, и понеслось. Ну как понеслось? Олег, набычившись, исподлобья глянул на троицу и негромко поделился своими впечатлениями с Ромой. А вот Рома без малейших раздумий срубил всю троицу одним хорошим лезвием ветра.

Анастасия вовсю бунтовала, матеря и проклиная лидера «Морских псов»:

— Этот молокосос точно отправит нас обратно на Турамс.

— «Настенька, а тебе-то чего Турамс не нравится? Твоя тушка, вроде, на воле бегает?»

— Тушка-то бегает, вот только часть сознания в данный момент находится в твоей бедовой тыковке. А искать другого подобного тебе лопуха долго, нудно и очень затратно.

— «Ну, ну! Милая, не бойся. Я этому парнишке доверяю как себе. Нет, он, конечно, шельмец ещё тот. Но явного зла он мне никогда не делал. Я по какой-то причине верю, что он всё правильно делает, готов даже на пари побиться, что всё кончится в нашу пользу».

— Наивный дурень, — не удержалась от объективной критики Настенька. — Разве ты не видишь, он тебя уже так подставил, что хрен выберешься. И кстати, если ты хочешь пари, то я к твоим услугам. Я уверена, что ничем хорошим это судилище не закончится, если учесть работу этого недоумка.

— «А чего ставить будешь?» — Командор по какой-то необъяснимой причине чувствовал, что Витьку сейчас нужно верить. И он полностью отдался на волю интуиции.

— Я знаю рецепт одного изумительного зелья, — сделала ставку Настя. — Оно поднимает характеристику, которую вы называете Интеллект. Причём эта характеристика появляется у тех, у кого её в принципе быть не может. Рецепт принадлежал Соломону. В случае победы ты получишь готовое зелье. В случае если всё закончится плачевно, ты обязуешься во что бы то ни стало вернуться на материк, и как только ты найдёшь мою первую ипостась, то примешь от неё информацию, и пока я её не обработаю, ты ни на шаг не отойдёшь от шауды.

— «Договорились», — сухо подтвердил своё участие Олег.

А далее допрос «случайных» жертв закончился, и гном-обвинитель взял слово:

— Итак, дамы и господа, теперь вы, наверное, понимаете, что сей субъект опасен для окружающих. За одну ночь в пьяном угаре этот человек причинил столько зла невиновным людям, что в диву даёшься. Да что говорить, вы, уважаемые господа, поглядите на статистику преступлений за последний год. У нас в славном городе Асмаале случалось разное, но такого беспредела не происходило никогда! Не зря сами могучие боги объявили этого человека своим врагом. Господин судья, сегодня я донёс максимально правдиво те события, те ужасные события, которые произошли минувшей ночью, и только вам решать, насколько суровым должно быть наказание этого нелюдя! — гном-обвинитель указал пухлым пальцем на лениво позёвывающего комбинатора.

Трибуны взорвались овациями. Пылкая речь обвинителя нашла отклик в сердцах растроганной публики. Когда овации утихли, на передний план вышел Кланлидер «Морских псов»; у него в запасе остался один вопрос посредством божественной клятвы, вот только выглядел он неуверенно. Виктор подошёл к столику судьи под общественное улюлюканье и свист и скромно поинтересовался:

— Скажите, пожалуйста, уважаемый Никтрилисс, а когда я смогу вызвать свидетелей обвинения?

Гоблин несколько раз шваркнул молотом о стол, призывая зрителей к порядку, и толпа нехотя поддалась.

— Господин Эрдгард, вы несколько рано позволили себе произнести обвинительное слово. Не все свидетели ещё опрошены.

На что обвинитель только скептически ухмыльнулся, мол, теперь нет никакого смысла допрашивать кого-либо.

— Что ж, приглашайте своих свидетелей, господин Охрам, — учтиво разрешил судья.

— Тогда занять место свидетеля я попрошу господина Акларда Дирха, — дроу указал пальцем на одного гнома, присутствующего среди публики. — К нашей великой радости, по случайному стечению обстоятельств он сегодня оказался среди многоуважаемой публики!

Растерянный гном в дорогом сюртуке малинового цвета с удивлением поднялся с удобного места и с растерянным видом побрёл в сторону судьи. Весь его вид выражал глубокое непонимание действиями защитника. Каким боком он — многоуважаемый гном — мог быть причастен к тёмным делам этой мрачной личности и его подельникам, да если уж говорить до конца откровенно, его вообще до вчерашнего дня в городе не было. Аклард неуверенно просеменил к месту свидетеля и присел на скромный стульчик.

— Многоуважаемый Аклард Дирха, вы отдаёте себе отчёт, что вы являетесь свидетелем стороны защиты? Если да, то принесите клятву говорить только правду, — услужливо потребовал судья Никтрилисс.

— Я понимаю, — нехотя ответил гном. — Хотя и против воли попал на это место, но я клянусь говорить суду только правду.

— Прекрасно! — Виктор свел ладони перед лицом и сделал несколько шагов в направлении нового свидетеля. — Скажите, пожалуйста, какое отношение вы имеете вон к тому человеку? — защитник указал пальцем на «ужасного».

— Да никакого, — совершенно искренне выпалил гном. — Я этого супчика видел только в газетах. Лично ни с ним, ни с кем-либо из его банды я незнаком. Да и знакомиться особого желания нету.

— Многоуважаемый Аклард, а как бы вы охарактеризовали моего подзащитного? Ну, исходя из услышанного вами в суде сегодня.

— Да отморозок ваш патрон, причём конченый! — сурово заявил гном, и его бурно поддержали прочие участники с зрительских мест.

— Отморозок, значит? — Виктор на мгновение задумался. — Что ж, ваше мнение мне понятно. А теперь расскажите немного о себе? Кто вы и кем трудитесь?

— Я самый обыкновенный гном, — нехотя начал рассказывать о себе обыкновенный гном. — Мой личностный уровень развития 89, я занимаюсь торговлей и совершенно не понимаю, на кой ляд вы, молодой человек, вытащили меня на это самое место?

— В принципе всё верно, — деловито, прохаживаясь туда-сюда, подтвердил слова гнома Виктор. — Разве что я не человек, а дроу. Но не стоит так уж сильно скромничать на свой счёт. Хозяин одного из лучших винных домов, а по совместительству и самых лучших винокурен, не может быть простым торгашом. Скажите, Аклард, вы являетесь хозяином «Гномьих погребов Орцена»?

— Одним из, — сухо поправил защитника гном. — Вот только я не пойму, при чём здесь это?

Отвечать на вопрос свидетеля Виктор не стал, вместо этого он продолжил задавать свои:

— Расскажите, пожалуйста, о таком вашем продукте, как «Ритор Бланц»?

— Очень хороший, дорогой коньяк. Уникальный, штучный товар, продаётся в особых резных бутылках объёмом 0,8 литра. Подобных бутылок выпускается сто штук в год, — сухо отчеканил то, что помнил, хозяин элитного погребка.

Виктор залез в свою сумку и достал из неё резную бутылку «Ритор Бланц», на дне которой плескалось несколько глотков дорогого напитка. После эту самую бутылку Виктор передал гному:

— Скажите, Аклард, возможно ли каким-либо образом отследить, где и когда продалась бутылка вашего замечательного коньяка. И второй вопрос: является ли данная бутылка вашим продуктом?

Гном с деловитым видом напялил на нос небольшие очки и самым внимательным образом оглядел вещдок. Свидетель крутил пузырь и так и эдак, внимательно оглядел у горлышка, после — днище бутылки. Далее с видом эксперта откупорил горлышко и понюхал содержимое.

— Нет сомнений. Это наш продукт, — огласил своё решение хозяин элитных погребов. — Партия из пятнадцати бутылок была поставлена в цитадель «Золотых молотов».

Виктор улыбнулся, забрал из рук гнома бутылку и пояснил:

— Данную бутылку коньяка мой дражайший патрон приобрёл и распил вместе с гриллом Рубином перед самым выходом на арену.

На сей раз не удержался обвинитель:

— Протестую! На кой нам вообще эта информация?

— Это очень важно, — пояснил Виктор Никтрилиссу. — Сторона обвинения желает задать дополнительные вопросы свидетелю?

— Тут и спрашивать не о чем, — недовольно хмыкнул обвинитель и уселся на своё место.

— Продолжайте, — милостиво разрешил поверенный.

— Прежде чем продолжить, я предлагаю распрощаться со слушателями и журналистами и провести дальнейшие прения в закрытом порядке, — внёс предложение Виктор.

Физиономия гнома-обвинителя расплылась в довольной улыбке. А вот аналитики за его спиной мгновенно сбились в стайку и начали активно о чём-то шептаться. Приняв важное решение, один из аналитиков пошептался с гномом, и тот ответил на предложение:

— Если бы обвиняемая сторона не доводила дело до суда, а постаралась решить всё миром, мы бы ответили положительно. А теперь мы не согласны прятать правду от окружающих.

Ответ гнома прозвучал довольно пафосно, а Олег Евгеньевич даже сплюнул в душе.

— Что ж, видят боги, я постарался сделать всё от меня зависящее, — с прискорбным видом произнёс глава «Морских псов» и тут же переключил своё внимание на следующего свидетеля. — Раз пошла такая пьянка, я вызываю на это место моего следующего свидетеля — алхимика высшей категории Бриуса Линки Бьяти.

Из толпы наблюдающих поднялся наг. Бриус не походил на бойца, он скорее имел образ учёного или мага. Зал вновь загудел, а аналитики в очередной раз сбились в одну компашку, дабы обсудить новые данные. А меж тем наг занял место свидетеля и поклялся быть честным с судом.

— Добрый день, многоуважаемый Бриус Линки Бьяти. Поясните, пожалуйста, для присутствующих, когда и при каких условиях мы с вами познакомились? — начал свою часть спектакля Виктор.

Наг на мгновение призадумался, а потом, сверкнув раздвоенным языком, начал говорить:

— Из всей вашей компании я знаком лишь с вами, — честно признался Бьяти. — Мы познакомились вчера. Вы, молодой дроу, перед закрытием вошли в мою лавку.

— И с какой целью я вчера посетил вашу замечательную лавку, практически сразу после того, как мы покинули стадион?

— Вы попросили меня сделать анализ содержимого продемонстрированной ранее бутылки. Ну и приобрели кое-какие реактивы.

От кучкующихся аналитиков отделилась фигура и практически бегом кинулась к обвинителю. Аналитик что-то очень быстро шепнул гному на ухо, и тот словно ошпаренный подпрыгнул со своего места:

— Многоуважаемый Никтрилисс, сторона обвинения согласна провести прения в закрытом порядке!

Публика недовольно загудела, похоже, аналитики начали отрабатывать свой хлеб как положено.

— Ну, теперь это от меня не зависит, если многоуважаемый Охрам согласится, то, пожалуй, так и поступим, — растерянно ответил судья.

Вот только многоуважаемый Охрам и не собирался идти на поводу у «золотомолотцев», он уже проявил своё благородство, заблаговременно предложив провести всё потихому. И теперь лидер «Морских псов» имел полное право строить из себя обиженного.

— Ну уж нет, я не позволю замалчивать этот процесс. Теперь уважаемая публика узнает обо всём, — Охрам гневно сверкнул глазами в сторону гнома и, слегка успокоившись, продолжил допрос. — Итак, господин Бьяти, расскажите, что вы обнаружили в бутылке, которую я вам передал?

— В дорогой коньяк было подмешано зелье, имеющее название «безумие берсеркера».

— Протестую! — вскочил со своего места гном. — Всем известно, что до вчерашнего дня Асмаала была накрыта куполом миротворцев. И на отравление он бы сработал! Виновные были бы наказаны!

— Видите ли, уважаемый обвинитель, данное зелье не является ядом, — учтиво пояснил алхимик. — Это зелье можно отнести скорее к умопомрачающим стероидам. Разумный, принявший это самое зелье, превращается в безумную машину для убийства, такой субъект уже не слышит окружающих. Принявший впадает в состояние боевой ярости, проще говоря, он превращается в безумного берсерка. По сути, это зелье не является ядом, именно по этой причине артефакт и не сработал.

Аналитики «Молота» уже осознали всё. От их кучки живо сорвались два представителя и бегом двинулись к стражникам у входа. Пошептавшись с охраной у входа, аналитики вернулись на своё место, зато бойцы, стоявшие у дверей, практически в полном составе разбежались из здания суда.

— Похоже, я проспорила, — без капельки сожаления произнесла Анастасия.

— «Настенька, а может, ты мне пояснишь, что здесь происходит? Я вот совершенно не догоняю, что здесь за шоу?»

Настенька только самодовольно хмыкнула и замолчала. А Олег зло скрипнул зубами.

А меж тем Виктор продолжил задавать такие неудобные и совсем не своевременные вопросы:

— Скажите, Бьяти, когда я вам принёс эту самую бутылку для проверки, вы мне сказали, что возможно установить практически точное время, когда зелье было добавлено в коньяк. Поясните, пожалуйста, как такое возможно?

Следующие пятнадцать минут наг Бьяти рассказывал об особенности поведения данного зелья в спиртовых растворах. Суть всей лекции сводилась к тому, что зелье разрушается с определённой скоростью, постепенно снижая концентрацию и плотность. Данные особенности позволяли с точностью до десяти минут определить время вливания в коньяк отравы.

Виктор перебил увлекательную лекцию своим вопросом:

— Скажите, многоуважаемый Бьяти, я заказывал у вас подобный анализ вчера?

— Да, конечно. Я провёл нужные анализы. И судя по тому, в какое время вы ко мне принесли бутылку, коньяк был отравлен без четверти семь, плюс-минус десять минут.

— Протестую! — на сей раз выскочил один из аналитиков. — Мы требуем закрыть процесс для посторонних!

А меж тем, совершенно не обращая внимания на возгласы и вопли, лидер «Псов» продолжил делать неутешительные для «Молотов» выводы:

— Вчера без четверти семь мой дражайший патрон восседал за столиком на балконе славы в компании вот этого грилла и ещё одного неизвестного. Когда данную бутылку весьма дорогого коньяка принесли за столик Командора, она уже была открыта, и зелье уже было добавлено в напиток!

Обличительную речь дроу попытался переорать гном-обвинитель, вот только было уже слишком поздно. Аналитикам «Золотого молота» стало предельно понятна та линия, которую выстраивал защитник, и против этой линии у них шансов не было.

— Протестую! — завопил гном, стараясь заглушить доводы лидера «Морских псов». — Это не доказано, более того, это недоказуемо! Кто теперь может сказать наверняка, была ли бутылка открыта или закрыта! Неизвестно, был ли там яд или яд подмешали в остатки напитка.

— По большому счёту, господин «защитник» прав, — вынужденно признал правоту Никтрилисс. — В данный момент это всего лишь доводы защиты против доводов обвинения.

— Я с такой позицией в корне не согласен, — довольно спокойно ответил Виктор. — Для начала, была ли бутылка открытой или же закрытой, наверняка может знать гном, который вынёс её на балкон. И если мы пригласим этого уважаемого гнома... Как же его звали? — на мгновение призадумался Виктор. — Ах, да! Олес Кридлин. То я, использовав свою возможность, потребую от него клятвы перед богами на предмет данного вопроса.

Зал просто-таки взорвался. Гости начали довольно живо обсуждать сложившуюся ситуацию, а лидер «Псов» достал из кармана брюк хронограф Командора, откинул крышку и поглядел на время, после защитник скуксил недовольную гримасу и продолжил говорить:

— Многоуважаемый судья и весьма дорогая публика. Давайте вспомним перечень всех вчерашних преступлений, кои совершил мой патрон. От его ужасных рук пострадала группа выдающихся бойцов на ринге. Давайте вспомним, какими эпитетами сегодня разразилась пресса. «Отмороженный слуга самого великого поддонка», — начал на память цитировать Охрам, — «банда ликующих отморозков, наглые беспредельщики». И много чего другого. Теперь давайте поглядим на первую жертву, которой этот самый великий поддонок и его держиморда разнесли питейное заведение. Разве ж пострадали бы все эти разумные, если бы мой дорогой патрон был в собственном уме или если бы зелье не сработало. Нельзя винить этого человека. Но стоит обвинить коварных опоителей, по вине которых произошло всё вышеперечисленное зло.

Обличительная речь Виктора длилась целых пятнадцать минут, причём Витек то и дело поглядывал на карманные часы. Дроу в чувственной манере распинался на предмет, что было бы если, и толпа неблагодарных слушателей даже как-то начала прикидывать и проникаться. Речь прервалась, когда центральный вход с грохотом раскрылся и в зал вошли три тёмных эльфа в масках, на рукавах у парней виднелся знак гильдии наёмников, и весь их вид выдавал весьма опасных ребят. Опасные ребята тащили за собой безразмерный мешок, в котором кто-то живо барахтался. Как оказалось позже, этим самым кем-то и был гном — Олес Кридлин. Бойцы довольно грубо усадили гнома на место свидетеля, после кивнули Виктору в знак приветствия и поспешили удалиться. Возмущённая толпа загомонила, такого обращения с почётным жителем города Асмаала никто не ожидал, возмущённо орал защитник, мол, так нельзя, негодующе глядел на всю эту картину судья Никтрилисс. Зато Охрам стоял молча, слушая возгласы и проклятия в свой адрес. Как только недовольные возгласы начали стихать, Виктор взял слово и заговорил:

— Итак, Олес Кридли, ты готов ответить на мой вопрос, поклявшись пред ликом богов?

— Что вы себе позволяете? — зло с максимальным возмущением произнёс Олес. — Я не буду клясться перед богами, я не собираюсь давать судебную присягу, и я не стану свидетельствовать ни за, ни против вас. Вы меня просто не сможете заставить это сделать.

Глазки гнома пылали яростью. Он чуть ли не захлёбывался от злости.

Виктор склонился к свидетелю и начал быстро что-то шептать тому на ухо, при всём при этом глаза Олеса становились похожими на небольшие блюдца. Виктор отодвинулся от уха гнома, и тот нервно запричитал:

— Я на всё согласен, я всё скажу.

Гном-обвинитель вскочил со своего места и с ходу заорал:

— Протестую, ваша честь — это давление на свидетеля!

— Разве я на вас давил? — живо переспросил Охрам Олеса.

— Никак нет, — нервно, на грани истерики ответил Олес. — Всё по доброй воле.

— Вот и прекрасно, — довольно произнёс Виктор. — Теперь поклянитесь самым дорогим, что имеете, перед ликом богов и честно ответьте на один мой вопрос.

Гном произнёс клятву, и Виктор продолжил:

— Скажите, Олес, прежде чем принести напиток Командору, вы подмешивали в него какое-либо зелье?

Олес тяжело вздохнул и ответил утвердительно, клятва подтвердилась яркой вспышкой, и зал шумно загалдел. Никаких дальнейших вопросов не последовало. Обвинитель пытался было что-то предъявить, но его по какой-то непонятной для Олега причине тут же заткнули собственные аналитики. Хотел было и сам Олег узнать, какая конкретно сволочь опоила его, но тут уже Виктор глянул на лидера таким взглядом, что вопрос отпал сам собой. По какой-то непонятной причине Виктору не нужна была эскалация конфликта, как, впрочем, и аналитикам «Молота», в отличие от почуявшей занятное зрелище публики и самого Командора. Мятежный дух «великого и ужасного» требовал отмщения и реабилитации в глазах общественности. Но срывать планы Виктора Олег не стал, неспроста парнишка надрывался и планировал. Витек обещал вытащить Командора из зала суда победителем и по факту своё обещание выполнил.

Спустя четверть часа, разумеется, после успокоения публики, судья Никтрилисс вынес своё решение. И решение это не пришлось по вкусу «Молотам». Все обвинения с нашего героя были сняты взамен на снятие каких-либо претензий со стороны обвиняемых. Почему-то это решение теперь устроило обе стороны? Впрочем, обескураженными остался не только ты, дорогой читатель, зрители, Командор, Аврора и Костя пребывали в подобном состоянии. Наверное, и Рубин задался бы подобным вопросом, разумеется, если бы присутствовал в сознании.

Все нюансы произошедшего Виктор разъяснил намного позже, уже в комнатке отеля «Дорт Бриг». Олег Евгеньевич принял какую-то микстуру из пузырька зелёного цвета и принял горизонтальное положение. Тело оцепенело, и конечности перестали слушаться. Брат с сестрой расселись рядом, удобно расположившись в креслах напротив.

— Витек, ты чего мне подсунул? — едва шевеля челюстями, возмутился Командор. — Меня, кажется, парализовало!

— Так и есть, — без лишних эмоций пояснил суть дела лидер «Морских псов». — Я влил в вас ослабляющее зелье. Не переживайте. Через два часа вы будете себя чувствовать словно новорождённый. У этого зелья такие особенности. Да и рассказать о произошедшем для меня будет безопаснее.

— Ты чего опять учудил? — взбеленилась Аврора.

— Успокойся, сестра. Всё нормально, просто на все происходящие события мы с вами глядели под разными углами, — Виктор запнулся, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил. — Как вы, наверное, уже поняли, я всё это время был не до конца честен с вами. Не переживайте, это не касается нашего выигрыша или дел. Тут всё как мы договаривались.

— Тогда к чему весь этот треп? — не удержался Олег.

— Олег Евгеньевич, я бы и сам рад забить на эту мутную беседу, вот только я поклялся быть с вами откровенным. По этой причине я вам сейчас и расскажу то, что должен.

Виктор зарылся в свою сумку и достал резную бутылку из-под дорогого коньяка с остатками напитка:

— Вы, Олег Евгеньевич, наверное, задаёте себе вопрос, когда, а главное зачем вас опоили подобным зельем, и по какой причине я не позволил вам раскатать аналитиков «Молота» в зале суда?

— Есть такое, — с трудом ворочая языком, согласился Олег.

— Причина проста. Дело в том, что это я вас опоил.

Брат с сестрой вскочили со своих мест, изливая потоки брани на лидера. А у Командора нервно задёргался правый глаз. Только подумай, дорогой читатель, вся та боль, все те унижения, связанные с судебным процессом, были инициированы одним долговязым ушастым умником.

— Молчать! — зло гаркнул Рубин.

Грилл пришёл в себя и в общем гвалте судорожно схватился за больную голову.

Тишина накрыла комнату. Все устремили свои взгляды на жутко страдающего Рому.

— Роман Сергеевич, в твоём паршивом состоянии виноват наш умник, — негромко, но довольно злобно произнёс Олег. — Если тебе не трудно, оторви ему, пожалуйста, голову.

Отрывать голову Рома не стал, вместо этого он покинул лучший из миров. Взгляд здоровяка стал бессмысленным и бесцветным.

Виктор подошёл поближе к тушке Ромы, внимательно поглядел в бесцветные зрачки глаз и продолжил свой рассказ:

— Я в какой-то мере понимаю ваше негодование. Вот только у нас с вами других вариантов просто не было. Нам бы так просто не отдали призовой фонд. А так у меня было всё под контролем. По сути, аналитики «Молота» играли в нашу игру.

— А скажи-ка мне, поганец, когда ты всё это спланировал? — гневно потребовал Олег.

— Давно, — почти безразлично признался Виктор. — Если вас интересует точное время, то это случилось в тот момент, когда вам в филейную часть впились пять стрел.

Теперь у Командора поочерёдно задёргались тиком оба глаза.

— Брат, но зачем? — Вид у Авроры был потерянный, видимо, на сей раз Виктор действительно перешёл черту.

— Давай рассказывай, — жёстко потребовал парализованный глава «няшных».

— Я подкупил того гнома-официанта, пришлось отдать ему почти триста тысяч золотых. Но результат того стоил. Вы на троих получили одну дозу зелья берсеркера, причём по какой-то непонятной для меня причине основная масса зелья в спиртовом растворе пришлась на долю Романа Сергеевича.

— На хрена? — на сей раз не удержался Тигер.

— Всё элементарно, если бы я так не поступил, то Роман не добил бы этих тварей до конца, он бы спустил им уровней по десять, а после остановился. Я уже не единожды просчитывал его психотип. Он бы ни за что не довёл дело до конца. А так, настроившись на одну цель, он сделал дело, как того требовали обстоятельства. И самое удивительное, Олег Евгеньевич, он даже в таком состоянии вас слышал, что в подавляющем числе случаев невозможно.

Олег призадумался, в чём-то Виктор был прав: несмотря на свой крутой образ, по факту Рома Рубин был мягкотелым. Нет, он бы, конечно, начал яростно мстить обидчикам своей бывшей, возможно и впрямь раскатал бы тех тонким блинчиком. Вот только на следующее утро он бы сам себя возненавидел. И не кончилась бы эта история для Рубина ничем хорошим, а тут он вроде бы как не при делах. Во всём виноват какой-то малоизвестный подонок, опоивший «няшных».

— Я понимаю, о чём ты, — уже более миролюбиво ответил Олег. — Только я так понимаю, это ещё не всё?

— Само собой, — согласился Виктор. — Самое трудное было обыграть аналитиков «Золотого молота». Мой образ недотепы рассыпался сразу после того, как я уничтожил Дрэйка. И за меня довольно плотно взялись аналитики клана. Случайные беседы, откровенная вербовка, мне даже место в топовом клане предложили, если я вам свинью подложу.

— Ну а ты чего? — не удержался от колкости Олег.

— Обещал хорошо подумать, — честно признался Виктор. — Но не суть. В общем, тут вся штука была в другом. По моим прикидкам, «Молоты» будут до последнего упираться, дабы только не отдавать такой бешеный капитал в руки проходимцу. Пришлось немного импровизировать: нанять тех парней, что собирались вас убить в подворотне, подсказать воришке, где вы будете в определённое время, привести вас в тот кабак с хамоватым кабатчиком, нарыть кое-что грязное на одного местного официанта-гнома. В общем, это я заставил вас почудить.

Союзники молчали, каждый из них переваривал услышанное.

— Хм. Витек, но ведь в аналитиках «Молота» тоже не дураки сидят, — наконец нарушил молчание Командор. — Почему они сразу твоей игры не поняли?

— Все они прекрасно поняли, — ухмыльнулся Виктор. — Просто им пришлось выбирать из двух зол. Олег Евгеньевич, вас опоили на официальном турнире, который курировали «Молоты». Просто подумайте, что бы было, если бы вы предъявили претензии во всеуслышание. Эти ребятки очень бы сильно потеряли в репутации. А там репутация завязана на богов, императора и кучу других местных. После таких событий вряд ли им доверили проведение состязания в следующем году. Этим прискорбным фактом не преминут воспользоваться партнёры, дышащие в спину. А этот факт влечёт за собой много неприятных моментов. Потеря божественного квеста для первого клана, — Виктор начал загибать пальцы на руке, — «Молоты» лишатся прямого протектората императора, да и часть аналитиков тут же разбежится по другим, более перспективным кланам. Аналитики «Молота» прекрасно осознали, кто конкретно стоит за всем произошедшим, но у меня с ними своего рода джентльменское соглашение. Я не поднимаю этот щекотливый вопрос, а они признают невиновность одного человека.

— Вот, умеешь ты озадачить, Витек. Теперь я даже не знаю, что и делать, в морду тебе дать или руку пожать.

— Простого исполнения обещанного будет вполне достаточно, — Виктор довольно ухмыльнулся. — Теперь наша главная и основная задача — дожить до утра без особых приключений.

— Брат, а ты думаешь, что «Молоты» могут нам какую-нибудь пакость подстроить?

— Именно так я и думаю, сейчас наши недруги усиленно ищут любой способ зацепить нас. Штурмовать отель в открытую они вряд ли решатся. Но напакостить через персонал или каких-нибудь сторонних засланцев попробовать могут. Я бы на их месте именно так и поступил.

— И чего тогда делать будем? — задал непраздный вопрос Тигер, доставая из сумки нож.

— Ничего не будем, — сухо ответил Виктор. — Вы сейчас покинете «Другой мир» и до завтрашнего дня здесь не появитесь. Роману Сергеевичу тоже здесь нечего делать. Его головная боль до завтра не пройдёт.

Аврора и Тигер тепло распрощались с командой и поспешили выполнить волю старшего брата. Как только младшие превратились в безвольных кукол, старший брат перетащил их поближе к Командору на кровать, волоком подтащил поближе здоровяка-грилла, а после на неё же уселся сам и запустил странный артефакт в виде песочных часов. Небольшая область пространства с нашими героями накрылась чёрным непрозрачным пузырём.

— Это артефакт абсолютной защиты, — еле шевеля губами, пояснил Виктор. — Он попал в мои руки очень давно, он позволяет создать бабл-сферу, через которую никто не в состоянии пробиться. Единственный минус — в ней нежелательно двигаться. А теперь я выйду в офф, а вы постарайтесь выспаться.

Голос затих, кукла Виктора замерла без какого-либо движения, и Олег поспешил воспользоваться советом умника.

Ночью в отеле «Дорт Бриг» произошёл настоящий погром с элементами штурма. Для начала в холл отеля ворвались какие-то никому неизвестные наёмники и, обезвредив охрану, они вскрыли дверь в номер «великого и ужасного», вот только до цели добраться так и не смогли, сфера не поддалась атакам беспредельщиков. Добрую половину ночи бойцы пытались проломить защиту бабла. Самым интересным фактом был тот момент, что стража города совершенно не спешила помогать работникам отеля, хотя те практически сразу поставили их в известность. В общем, ближе к утру стражникам всё равно пришлось вмешаться, правда, выловить кого-либо из наёмников так и не удалось, да они, собственно говоря, не особо-то и пытались.

С утра одиозный союз проследовал в офис императорского казначейства. Само казначейство представляло из себя крепость посреди города рядом с дворцом императора. Работники казначейства опустили подъёмный мост, и долгожданные гости проследовали за стены крепости. За входной аркой почётных гостей встречала комиссия. В рядах почётной комиссии присутствовали такие видные лица, как: сама неподражаемая Матильда, Вивальди собственной персоной, один хорошо знакомый гном из «Детей ветра», обожающий читать различные книги, господин КоргОрт, первый счетовод его императорского высочества, и несколько прочих клановых лидеров из топа. Самой занимательной персоной являлся КоргОрт. Этот жаболикий персонаж сильно походил на тётку Шан Ли, но в отличие от старухи имел внушительного размера пузо и очень неприятный и грубый голос.

— Вынужден поприветствовать вас, — недовольно заявил жаболикий с весьма надменным видом. — Хотя мне это очень неприятно.

Олег смерил высокого сановника суровым уничижительным взглядом, но отвечать ничего не стал. Зато вперёд вышел Виктор и, склонив голову, покорно поприветствовал жаболикого:

— О вашем легендарном уме слагают легенды, — с явно подхалимскими нотками подольстился Виктор.

— Следуйте за мной, — обдав Витька презрением, неприятно пробурчал казначей.

«Дорогих» гостей казначейства очень долго водили по различным коридорам многоуровневой крепости. После гостей провели в подвальные хранилища. Жаболикий прошёл по какой-то странной плитке, и стена тупика пропала, обнажив огромное хранилище, забитое золотыми монетами и слитками.

— Это подземное хранилище номер четыре, — мерно начал вещать главный казначей. — Вся ваша сумма в данный момент находится здесь. Если желаете, можете пересчитать, — ухмыльнулся КоргОрт.

— Считать наш выигрыш будут мои банкиры, когда мы до конца разберёмся со всеми делами.

«Великий и ужасный» смотрел на эту груду золотых кругляшей словно на мусор. По какой-то причине мысль о столь огромном богатстве не грела душу. Зато у младших Фениксов глаза светились от предвкушения и радости, и пускай их доля была относительно невелика, но всё-таки эти деньги разрешали очень многие проблемы.

— Ну, раз вы не собираетесь проверять моих счетоводов, то давайте пройдём в мой кабинет, нам стоит обсудить, каким образом вы собираетесь забрать причитающиеся вам денежные средства.

Дальнейший разговор продолжили в кабинете жаболикого. Вот только из представителей «Союза няшных» остались Командор и Виктор, остальных представителей клана любезно проводили за ворота казначейства. Чиновник уселся в резное деревянное кресло, а по обе руки от него встали лидеры топовых кланов.

— Мой патрон искренне предполагал, что экономические вопросы не решаются в столь широком кругу, — с недоумением во взгляде заявил Виктор, оценив высокое собрание.

— А что, ваш лидер не может выразить своё возмущение самостоятельно? — живо отпарировала Матильда. — Ему самому зазорно с нами разговаривать?

— Охрам — моё доверенное лицо, — окинув ледяным взглядом всех присутствующих, произнёс Олег. — И любой его резонный вопрос — это мой вопрос. Он ровно так же, как и я, выиграл Парад чемпионов. И он имеет полное право находиться здесь и задавать любые вопросы. Но если, Матильда, тебя волнует мой голос, тогда спрошу я. Какого лешего вы все здесь делаете? Финансовые разговоры — это чисто мой вопрос, он не предназначен для лишних ушей.

Ледяной взгляд убийцы остановился на пухлотелом чиновнике, и тот, несмотря на весь свой гонор, как-то неловко поёжился.

— Видишь ли, Олег, всё дело в том, что в данный момент вы находитесь в императорской казне. Это место весьма охраняемо, и наряду с королевскими стражами в охране помогают и топовые кланы, разумеется, если об этом попросит император или главный казначей. Вы очень опасные ребятки, у вас, как оказалось, очень высокие уровни, именно по этой причине мы собрали здесь всех самых лучших бойцов.

— Боги с ним, — комбинатор приглядел себе кресло и без особых вопросов и разрешений завалился в него. — Бог с ними, с топа́ми, какого рожна ты здесь забыл? Насколько я помню, клан «Дети ветра» и их лидер Алый Штык числятся в ряду отморозков и беспредельщиков?

— Господин Алый является первым ставленником императора, — набрав жёсткости в голосе, пояснил казначей.

— Что ж, если нам по любому не удастся избежать огласки, давайте приступим непосредственно к делу, — Олег поудобнее устроился в кресле, закинув ногу на ногу.

Виктор зарылся в свою сумку и извлёк из неё какие-то бумаги, после он сделал несколько шагов навстречу комиссии и положил листки на стол. Советник брезгливо поднял листки и пробежался взглядом по их содержимому:

— Какие-то странные реквизиты, это что за банк такой?

Ответом советнику была тишина, наши герои молчали, а советник тем делом дошёл уже до последней страницы:

— Судя по этим бумагам, вы решили забрать всю сумму сразу, — произнёс жаболикий.

— Пятьдесят процентов, как минимум, — учтиво ответил Виктор. — На последнем листе список аккредитованных лиц для работы с финансами с нашей стороны.

— А вот некто Юм ПиКри, он кто? — живо поинтересовался Алый, читающий с листа через плечо.

— Юм ПиКри — лепрекон, — сухо пояснил Виктор.

Казначей наморщил лицо:

— Пускать проклятых богами в здание казначейства? Не навлечь бы на наши головы гнев богов.

— Вы нам отказываете? — живо поинтересовался дроу.

— Ни в коем разе, — вклинилась в разговор Матильда. — Скажите, а вы уже решили, куда и каким способом будете перевозить такой огромный капитал. Я просто спрашиваю к тому, что столь приятный груз будет весить даже не десять тонн, а куда больше. Вы не боитесь, что вас могут ограбить?

— Ты погляди, начались банальные угрозы, — на сей раз мысли «Великого и ужасного» нарушил хриплый голос Анастасии.

Олег проигнорировал соседку по черепной коробке, зато Матильду игнорировать не стал:

— Вертел я все твои угрозы на нефритовом жезле. Желаешь откусить кусочек от моего пирога, так давай, рискни!

В порыве гнева Командор вскочил на ноги. И главы гильдий изрядно напряглись. Ситуацию разрядил Виктор. Долговязый дроу поспешил успокоить своего патрона:

— Командор, успокойтесь, пожалуйста, они намеренно вас провоцируют. Мы заберём все деньги посредством телепорта, и нам никто не сможет помешать. Они не решатся напасть на нас в стенах казначейства. Да даже если и нападут, пока мы не получим всю сумму на руки, она является застрахованной, и за неё отвечает имперская страховая палата.

Доводы Виктора подействовали на «великого и ужасного» умиротворяюще, он тут же успокоился и присел обратно в кресло. Провокация потерпела фиаско.

Дальнейшие два с половиной часа наши герои посвятили бурному обсуждению вопроса получения выигрыша. Жаболикий горячо убеждал победителей забрать выигрыш по частям, расписывая прекрасные возможности накопления ещё больших денег благодаря ссудному проценту. Сам процент, между тем, был весьма низок и равнялся 0,8% в год при условии, что в первый год победители заберут сумму, равную одному миллиону золотых, на второй же год эта самая пресловутая ставка должна была уже составлять 0,85%, а сумма полученных средств не должна будет превышать двух миллионов золотых. И всё бы ничего, можно было бы согласиться, если бы не одно «НО». На операцию Авроре деньги нужны были в самое ближайшее время, причём в самом немалом объёме.

Поорав друг на друга вволю, жаболикий казначей и победители, взявшие призовой фонд, разошлись по разным углам, впрочем, каждый остался при своём мнении.

— Что ж, присылайте ваших аккредитованных представителей, — наконец сдался казначей. — Только помните, с послезавтрашнего дня у нас начинается праздничная неделя. Семь дней казначейство работать не будет.

— Мы за день управимся, — уверенно ответил Виктор.

— Тогда не смею больше вас задерживать, — недовольно произнёс жаболикий. — Уважаемые господа, проводите, пожалуйста, гостей прочь из здания казначейства, — на этот раз казначей обратился к лидерам топовых кланов.

Олег поднялся с кресла и собрался было выйти, когда все присутствующие в почтительном поклоне склонили головы. Жаболикий чиновник, несмотря на свою чванливость, выполнил упражнение первым, более всего Командора удивил тот факт, что подобной ерундой озадачился и Витек. Какие-то неприятные мурашки пробежались по спине.

— Давайте без этих церемоний, — нарушил воцарившуюся тишину голос из-за спины.

Олег обернулся на голос. В дверном проёме стоял невысокий фавн-юноша в царских одеждах. Шикарная пурпурная мантия, накинутая на плечи, едва прикрывала нижние конечности, пару копыт, обрамлённых золотыми браслетами, верхняя половина туловища была человеческой, и она была прекрасна. Идеальный овал лица обрамляли красивые большие голубые глаза и короткое каре белых, словно пепел, волос. На голове юноши была надета скромная по своим размерам и виду небольшая золотая корона.

— Прошу вас, давайте сегодня без этих политесов, — чувственным, слегка женственным голосом попросил фавн.

И все вокруг расслабились. Жаболикий вскочил со своего места и словно ошпаренный подлетел к императорской особе.

— Прошу вас, ваше императорское величие, проходите и располагайтесь, как вам будет удобно, я сейчас выпровожу посетителей, и мы с вами поговорим.

— Я сегодня не по вашу душу сюда пришёл, — мягко, но в то же время с какой-то непонятной жёсткостью произнёс юноша. — Я сегодня здесь, чтоб лично посмотреть на победителей.

— «Видимо, кое-какие косячки водятся за этим казначеем», — отметил для себя Олег.

Других выводов сделать не позволил громкий бурный смех Насти. Олег Евгеньевич промолчал, стараясь игнорировать истерический приступ.

— Любезный господин КоргОрт, мне бы очень хотелось перекинуться несколькими словами с победителями «Парада чемпионов». Для этих целей я желаю воспользоваться вашим кабинетом, не будете ли вы так любезны, чтоб уступить его мне на самый короткий срок?

— Разумеется, император, — чиновник покорно склонил голову. — Я сейчас же позову ваших гвардейцев.

— Это совсем не обязательно, — миролюбиво и по-доброму ответил красавчик-император. — Мою безопасность вполне смогут отстоять Матильда и господин Алый.

После сказанных слов щёки орчанки зарделись, а в глазах засияли.

— «Ух ты! А наша Матильда явно к этому местному неровно дышит!» — истерический приступ Анастасии усилился в разы, создавая Олегу определённый дискомфорт.

Приказ красавчика-императора был предельно ясен всем. И прочие участники сегодняшней встречи поспешили освободить кабинет. Как только дверь захлопнулась, император прошёл за чиновничий стол, удобно развалился в кресле, закинув ноги на стол. Его миролюбивый кроткий взгляд сменился на острый и прагматичный, а мягкие нотки характера куда-то испарились, сменившись на жёсткость и властолюбие.

— Ну, здравствуйте, «Няшные котята». Ох и добавили вы нам проблем, — риторически попенял красавчик. — А между прочим, Матильда — это полностью твоя вина. Думай ты головой, а не желанием угодить мне, всё бы обошлось без этих неприятных моментов.

Орчанка виновато опустила голову, совершенно не пытаясь оправдаться.

— Не стоит так давить на девочку, — вступился за орчанку Алый. — Вы же сами от нас требуете результата. Вот девочка и расстаралась, кто ж знал, что эти гаврики будут готовы ко всему.

— Занимательное слово — гаврики, — слегка поостыв, произнёс император. — Что оно означает в вашем, том мире?

— Уничижительное значение от: господ, друзей, товарищей. Что-то в таком духе, — живо пояснил Алый.

Комбинатор без просьб и разрешений плюхнулся в кресло и теперь с интересом принялся изучать августейшую персону. Какое-то подспудное ощущение зудело, что с этим красивым женственным пареньком что-то не так, а дикий истерический смех Настеньки данную мысль только подчёркивал.

— В присутствии императорского лица положено стоять, — сделала жёсткое замечание Матильда.

Но комбинатор поглядел на неё словно на дуру.

— Успокойся, милая, — произнёс фавн и внимательно оглядел Виктора. — Значит, это ты тот самый умник, что обыграл аналитиков «Золотого молота»?

Сам юный гений скромно промолчал, зато не стал молчать Командор:

— Это именно тот гений. Не знаю, как тебя звать, но если ты хотел поговорить о важном, то давай уже разговаривать. Как говорят в нашем мире, хватит тянуть кота за хвост.

Уважения в словах «великого и ужасного» не прослеживалось от слова совсем, зато выбранные телохранители изрядно напряглись. С каким-то недоумением поглядел на лидера и Виктор. А голос в голове начал истерику с новой силой.

— «Настя, этот чёрт их гипнотизирует, что с остальными в комнате?»

— В точку, — слегка отсмеявшись, ответила Настя. — Эта дрянь воздействует на окружающих чарами фавнов.

— «В смысле дрянь?»

— Это девка, — едва сдерживая смех, ответила Настя. — Ты ведь знаешь, чем отличается мужик от девки? Ну, там кое-что, кое-где торчит, у мальчиков в одном месте, а у девочек в другом. Если бы ты был самую малость поумней, то и сам бы заметил явные признаки, парнишка слишком сладенький, и самое очевидное — у него отсутствует кадык. Я их братии много кадыков повырывала в своё время.

— «Ладно, допустим, это девка, ну тогда какого лешего весь этот зоопарк? Девкам нельзя становиться императорами?»

Анастасия взяла паузу и призадумалась:

— Честно сказать, я без понятия. Может, она собиралась повлиять на тебя своими чарами. Но этот номер у неё не прошёл. А императрицы были и ранее, и, если уж быть до конца откровенным, в женской роли у неё было бы больше поклонников. Какую игру ведёт эта девка, я ума не приложу.

Имя Ауна на мгновение всплыло над образом императора, погрузив нашего героя в прострацию, в ход пошли знания, заложенные когда-то Хересом. Всё вокруг поплыло, складываясь в новые, не виданные ранее образы.

На сей раз Старик Херес оказался в компании ещё двух жрецов в каком-то огромном зале с колоннами. Посреди зала на коленях стояли фавны, парни и девушки, руки и головы узников были заточены в деревянные колодки. Особняком от всех стояла Ауна, на сей раз на фавне был женский доспех, а пепельные волосы струились до пояса.

— Вы уверены, что нам за это ничего не будет? — опасливо поинтересовался один из жрецов. — Если боги старшего пантеона узнают, что мы собрали здесь проклятых, то нам придётся тяжко.

— Не бойся, — красивая эльфийка провела ладонью по щеке молодого жреца-орка. — Никто ничего не узнает. Естественно, если вы трепаться не станете.

Эффектную эльфийку Олег узнал сразу — это была Тэрэя, впервые эта барышня всплыла на празднике в саду эдема в воспоминаниях, подсаженных Хересом. Именно эта разбитная эльфочка заставила отпить вино Линтера и Локи. Вот и теперь она мутила что-то непонятное. И самое плохое — не было ясно, в какой временной период происходило виденное. Не было ясно, происходит это до событий в саду эдема либо после.

— Если всё пройдёт гладко, — то я буду помогать вам во всём, — вы очень быстро подниметесь по карьерной лестнице и займёте весьма важные позиции.

После богиня подошла к Ауне, стоящей на коленях, жёстко поглядела той в глаза и наотмашь влепила пощёчину. Фавна только зло поглядела в её сторону. Как, впрочем, и остальные фавны в колодках.

— Что, не понравилось? — с предельным хладнокровием спросила Тэрэя.

— Давай я тебе также тресну, а потом скажешь, понравилось ли тебе? — в ответ предложила Ауна.

— Не стоит быть такой заносчивой, моя маленькая принцесса, — богиня сжала лицо фавны в руке, прикрыв рот. — Посмотри внимательно, что осталось от твоего великого народа, какая-то жалкая горстка изгоев, — богиня надменно ухмыльнулась. — И этой кучкой вы собрались уничтожить Тимиса? Смешно. Банально. Ты собственными руками уничтожила остатки собственного народа.

— Что происходит? — отвлёк на мгновение от истории хриплый женский голос. — Как у тебя такое вышло, ты что, ясновидец?

— Настя, заткнись. Ни звука, пока видение не закончится.

Слёзы хлынули из глаз фавны. И ей, и её подчинённым стало предельно ясно, игра подошла к концу. И фавны явно оказались на проигравшей стороне.

— Ну, не плачь, моя маленькая принцесса, если только ты пожелаешь, я спасу остатки твоего народа. Не бойся, никто из старшего пантеона их никогда не сможет найти, есть одно хорошо спрятанное местечко. Вот только от тебя, моя милая, мне тоже понадобятся кое-какие услуги. И, выполняя их, тебе, милая, придётся переступить свою гордость. На раздумья у тебя очень мало времени, через пару часов после своей пьянки очнутся боги старого пантеона, и мне нужно будет либо предоставить тела твоих соплеменников, либо сделать так, чтоб вас тут не было.

Глаза соплеменников загорелись надеждой, Тэрэя отпустила лицо принцессы, и та упала к ногам богини.

— Я согласна на всё, — утирая слёзы, произнесла Ауна. — Только пообещай, что боги старшего пантеона нипочём не достанут моих соплеменников.

— Слово богини, — мило улыбнулась эльфийка. — Что ж, а теперь я требую от тебя подтверждения своих слов.

Тэрэя задрала подол тоги и выставила вперёд белоснежную ножку:

— А теперь поработай языком, а то я прогуливалась по конюшне и случайно наступила в дерьмо. Давай, моя маленькая принцесса, наступи своей гордости на горло.

Фавна с отвращением и брезгливостью начала выполнять просьбу богини. Тэрэя с явным удовольствием наблюдала за работой принцессы минуты две, а после пнула её в лицо.

— Достаточно.

Эльфийка подняла фавну на ноги и отвела в сторону, после две представительницы женского пола долго полушёпотом переговаривались. В итоге фавна встала на колени и присягнула в верности Тэрэи. О чём говорили девушки со своего места, Херес не слышал, вот только ощущения молодого послушника отчётливо кричали: «Зря ты с этой бабой связалась».

Приняв клятву, эльфийка открыла портал:

— Приведи себя в порядок и жди моих дальнейших указаний, — распорядилась Тэрэя.

Фавна в ответ только кивнула головой и шагнула в портал. Яркое зарево портала схлопнулось, погрузив зал в полумрак. Богиня прошла к троице жрецов:

— Уничтожьте всех, — сухо отдала команду богиня.

Два жреца с рвением кинулись резать глотки пленённым фавнам. Зато Херес замер, поражённый картиной жестокого цинизма.

— А ты почему не помогаешь? — живо поинтересовалась богиня.

— Ты же обещала той фавне, что её сородичи не погибнут, — растерянно произнёс послушник Херес.

— Я выполнила своё слово от и до. Видишь ли, послушник, эти фавны все вместе отправились туда, где их никто никогда не найдёт. И боги старшего пантеона ни за что не доберутся до бедных проклятых фавнов. Иного я и не обещала.

Образы померкли, и Командора вновь привлёк голос красавчика-фавна:

— Ты меня слышишь, Олек? — с пренебрежением произнёс, ну или произнесла император. — А то у меня складывается такое впечатление, что тебе глубоко плевать на слова императора.

— «Всё потом, Настя», — мысленно гаркнул Командор и полез в свою сумку за блокнотом для зарисовок и карандашом.

— Так, о чём вы тут мне рассказывали, император, как вас там?

— Император Аун, — в один голос гаркнули Матильда, Алый и Виктор.

— Император Аун, — задумчиво произнёс Олег, начав что-то, то ли записывать, то ли зарисовывать в блокноте. — Повторите, пожалуйста, ещё раз основные тезисы и требования вашей бурной речи, но без всей этой лишней воды.

— Что ж, если до вас не доходит с одного раза, то постараюсь объяснить проще. Я, Олек, самая весомая фигура на всём континенте. Стоит мне шепнуть слово, и у вас появятся множество проблем. Я не какой-нибудь клан, я — все эти кланы вместе взятые. Совокупная мощь. Пока вам ясна моя мысль? — словно идиота спросил или спросила император. — Я способен одной своей неосторожно сказанной фразой стереть какое-нибудь небольшое королевство с карты мира. И тебе, Олек, я могу начать создавать проблемы прямо сейчас.

Закончив фразу, император достала небольшую коробочку, похожую на ту, в которой мужчины дарят колечко, когда делают предложение руки и сердца. Фавна открыла коробочку, продемонстрировав небольшую подвеску белого золота с чёрным камнем в центре:

— Охрам, я предлагаю тебе стать одним из моих личных агентов империи. Ты ведь понимаешь, что значит эта подвеска и прилагающийся к ней титул?

Витек нервно вздохнул, его парализовало. Парнишка явно разрывался между долгом перед сестрой и новыми, невиданными до этого заданьями, а меж тем император продолжала нагнетать атмосферу:

— Самые лучшие задания, лучшая экипировка из Императорского хранилища, помощь гвардейцев в любой ситуации, свободный пропуск во дворец и аудиенция в любое время. Ты это заслужил, Охрам, ты показал себя выдающейся личностью.

Бедняга Виктор взглотнул вязкую тяжёлую слюну, рука против воли потянулась к заветной коробочке с неслыханными благами, но, не дойдя каких-то жалких сантиметров, Охрам замер.

— Ну что же ты, юный дроу? — решительно подбодрила император. — Если ты опасаешься нарушения вассальной клятвы, то не беспокойся, данный знак позволяет отменить любые клятвы верности, кроме императорской. Возьми его, и ты станешь свободным от этого тирана.

Витек продолжал бороться с собой, а фавна вновь принялась подливать масла в огонь:

— Такое предложение делается только единожды, и, отказавшись от него, ты оскорбишь императора. Бери. Это шанс всей твоей жизни.

Пока Витек колебался, а император капала ему на мозги, Командор с беззаботным видом продолжал рисовать что-то в блокнотике.

— Вспомни ту ситуацию на арене, когда этот негодяй унизил твою кровную сестру. Разве можно ему такое простить?

Ох и зря Ауна упомянула сестру, Виктора словно холодной водой окатило. Он резко отдернул руку и сделал два шага от стола.

— Что ж, ты свой выбор сделал, — заявила фавна и захлопнула крышечку небольшой коробочки.

— И это все те грозные проблемы, которыми ты мне угрожала? — иронично поинтересовался Олег, не отвлекаясь от рисования. — И перестань давить парню на мозг, у него имеется сила воли.

Фавна довольно ухмыльнулась:

— Не ожидал, вы и впрямь ребятки не промах.

— Давай ближе к делу, — продолжая рисовать, предложил Олег. — Глядишь, до чего-нибудь и договоримся.

— Ну что ж, тогда давай поговорим по существу, — император убрала ноги со стола и придвинула кресло поближе. — Как я уже говорила ранее, почти всеми кланами на материке руковожу я. Мне подчиняются как порядочные кланы под пятой Матильды, так и кланы, скажем так, тёмной стороны. Но вот твой клан — это нечто выдающееся. Он не вписывается ни в светлую, ни в тёмную сторону. Для светлой стороны вы слишком тёмные, как, впрочем, и для тёмной. Своей победой в «Параде чемпионов» вы сильно подорвали мои планы, особенно в смысле финансов. Нет, для моей империи сумма в один миллиард золотых не так уж и велика, вот только отдавать её абсолютному злу было бы неразумно.

Император многозначительно замолчала. А Олег продолжил рисовать с совершенно беспечным видом.

— В связи с этим я предлагаю вам принять финансовый план моего казначея. В первый год мы заплатим вам один миллион, во второй, если ничего негативного с вашей стороны не произойдёт, два. И так далее. Плюс от вас потребуются некоторые шаги навстречу.

— А что взамен? — с явно погрустневшим видом спросил Охрам.

— Взамен мы будем разыгрывать батальные бои с топовыми кланами, где с регулярной периодичностью будут побеждать то они, то вы. Вы, Олек, соберёте под своё крыло весь сброд этого мира. Мы со своей стороны оставим вашу вотчину — королевство Оран — в покое. Вы вполне можете устроить там небольшой филиал ада. Ну и по моей просьбе вы, разумеется, будете периодически делать вылазки и нападать на города и цитадели, которые я вам укажу.

Олег цыкнул зубом, продолжая что-то штриховать в блокноте:

— Не выйдет, у меня имеются кое-какие экономические обязательства. Мне нужно хотя бы три четверти суммы.

— Мы в курсе про ваш договор с властями города Оран, — вступила в разговор Аврора, орчанка порылась и достала из своей заплечной сумки копию договора. — Местные власти закроют глаза на ваш долг, если вы согласитесь сотрудничать.

Командор закончил делать набросок, вырвал лист из блокнота, свернул его вдвое. После не спеша убрал блокнот и карандаш в сумку.

— А что вы говорили про встречные шаги? — Олег наконец соизволил глянуть на собеседников.

— Ты отдашь мне иглу Соломона, — фавна сложила ладоши и поднесла их ко рту.

Олег всерьёз призадумался.

— Соглашайся, — нарушил тишину Алый. — Поверь, это ещё только пряники, не заставляй императора за кнут браться.

— Пряники, пряники, — задумчиво произнёс Командор. — Знаете, господа и дамы, в своё время довелось послужить мне в красной армии, и был у меня один лютый начальник. И вот один из моих сослуживцев сильно накосячил. Мой начальник собрался было того избить, не сильно, для профилактики. А тот возьми да ляпни, мол, что за отношение такое, у начальничка одни кнуты, а где же пряники. Начальник мой хмыкнул и ушёл в неизвестном направлении, вернулся он спустя два часа, держа в руке пряник. Этот самый пряник мой комбриг передал косорезу и предложил сожрать его, в противном случае он огребёт в разы больше, чем обычно. Весь фокус был в том, что прянику был не первый год, и он был просто каменный. Косорез попытался было раскусить пряничек, но чуть все зубы не оставил. А через несколько минут наш комбриг уже метелил бедного сослуживца, используя этот самый пряник в роли кастета. К чему я вам это рассказал? Иногда лучше получить положенную тебе плеть, чем сломать зубы о чёрствый пряник. Я заберу все деньги завтра, все до последней монеты. И попробуйте только нарушить своё слово, в дело вступит императорское страховое слово. Ты отдашь мне всё до последней монетки, так или иначе.

Олег поднялся с места и подошёл к столику, после он положил вдвое сложенный лист перед императором и вернулся в своё кресло.

Император зло поглядела на строптивого гостя, но листик всё-таки развернула. Как только принцесса-фавна осознала, что там было нарисовано, она тут же побелела, руки против воли убрались от листка, и тот сложился вдвое, прикрыв рисунок. Никому из стоящих чуть в стороне защитников так и не удалось подсмотреть, что же было на листке, хотя по глазам было видно, страсть как хотелось.

— Уходим, — сквозь зубы произнесла фавна и двинулась в сторону двери.

Матильда и Алый, несмотря на жгучее желание подобрать этот самый листик, двинулись следом.

— Стоять! — зло скомандовал Олег, и император покорно остановилась. — Аун, будь любезен, передай звезду моему подчинённому. Не переживай, он её примет, не сразу, сначала он рассчитается с моим долгом.

Император зло кинула коробочкой в Охрама и покинула кабинет высокого сановника.

— Живо забери листок! — сквозь зубы произнёс Олег.

И Виктор мигом кинулся к столу, как только Витек убрал лист за пазуху, дверь растворилась, и в кабинет влетели топы с жаболиким, все кроме Матильды и Алого.

Поняв, что ловить больше нечего, не особо почётные гости распрощались с честной компанией и в сопровождении пары десятков бойцов двинулись в сторону выхода из казначейства.