Художник кошмаров - 2

Глава 1

Возвращение обратно в Сандру было запоминающимся. Хоть большая часть пепельного паука и была искорежена, сожжена и разбита, но даже так он всё равно остался целым куском, который внушал страх своими размерами.

Пытаться перенести его целиком было просто невозможно из-за невероятного веса и всё ещё лежащей на нём скалы, поэтому было принято решение взять одну лишь голову. Но даже так голова была столь велика, что размером не уступала грудной клетке человека, а по весу равнялась полусотне килограмм.

Наше приближение было заметно издалека, поэтому, когда мы всё же подошли к городу, то нас встречать высыпалось чуть ли не пол города.

Да, появление охотников на монстров в этих краях не было большой редкостью, но очень давно здесь не видели чего-то столь огромного. Плюс, все были очень рады узнать, что ужас, терроризировавший Сандру с севера, наконец-то был мертв.

Правда взгляды женской половины города очень уж пристально смотрели на нижнюю половину Тошики, у которого взрыв испарил и те обрывки одежды, что на нём ещё держались.

Динх Хун, управляющий, выдал искреннюю улыбку, когда голова монстра была со всем почтением взята у нас слугами и перенесена к ближайшему храму туди-шэня, местному духу покровителю города.

По поверьям местных, главный дух, получив череп врага города, научит его почтению и смирению, чтобы после включить в свою свиту и дальше охранять поселение.

Довольно странная религия, но это было последним, с чего бы я начал критиковать местных.

Хозяин Сандры был так рад, что пригласил нас переночевать в его поместье, после чего на следующий день закатил маленький пир.

Всю ночь я ждал какого-то нападения и предательства, но к своему огромному удивлению так этого и не дождался. Даже на пиру не было отравленной пищи и всё прошло более чем прилично. Учитывая, какой это был мир, я был удивлён.

Просторное помещение с широким столом с пустым пространством посередине вместило в себя лишь четырёх человек, пока вокруг суетились десятки слуг, приносящих и уносящих разнообразные блюда.

Я сомневался, что для хозяина такого маленького городка, как Сандра, подобный стол был дешевым, но он явно потратил силы, чтобы оставить о себя лучшее впечатление.

О чём говорить, если впервые за черт знает сколько месяцев я вновь попробовал сладости!

Самые вкусные из них выглядели подобно белым конфетам, собранных из тонких сахарных нитей, и назывались драконьей бородой. Конфеты были похожи на сахарную вату, смешанную с халвой, внутри же имелась начинка из вкусных, хрустящих орехов.

И ведь это был лишь один из видов приготовленных сладостей. Повар Хуна явно расстарался, чтобы не ударить в грязь лицом перед спасителями города.

С каким же удовольствием я вгрызался в разнообразные сладкие лепешки, кексы и конфеты, запивая всё это крепким зеленым чаем.

Благо, отвлекая от моей грубости, сидящий рядом Тошики тоже ничуть не отставал, предаваясь чревоугодию. Лишь Баал ел не так уж много. Впрочем, он тоже отдал должное сладостям.

Но какими бы вкусными блюда не были, все прекрасно понимали, что главный вопрос всё ещё не решен. Понимал это и Динх, поэтому по взмаху его руки двери в зал раскрылись и внутрь вошли два воина, несущих на руках широкое блюдо, до верху наполненное мешочками с монетами.

И хоть объем награды казался огромным, далеко не все из монет были золотыми. Скорее всего у гостеприимного хозяина просто не было всей суммы в золоте.

И, казалось бы, на этом наше взаимодействие и должно было закончиться, хорошие слова были сказаны, еда съедена, а награда выплачена, но мне требовалось от Хуна кое-что ещё.

- Уважаемый Динх, - я с улыбкой привлёк внимание насторожившегося управителя. Он заметил изменение моего тона, поэтому сильно напрягся. Очевидно, не только я ждал неожиданного предательства. – То, с каким гостеприимством вы нас встретил, растрогало меня до глубины души. Воистину, вы лучший хозяин, который нам только встречался за всю жизнь!

Рядом одобрительно замычал поднявший голову Тошики. Его щёки распухли от забитой пищи, и он мог лишь кивать, продолжая запихивать внутрь себя всё больше и больше еды. Такая вещь, как приличия, его совершенно не заботила.

Баал и вовсе проигнорировал. После его неудачи с пауком, за всё время он сказал не более пары десятков слов. Видимо, поражение заставило его куда сильнее задуматься о собственном поведении, чем я мог даже рассчитывать.

- Ну что вы, - натянуто улыбнулся в ответ Хун. – Это меньшее, что я могу сделать для спасителей моего города. Накормить вас, это такие крохи, что они не стоят даже краешка вашего внимания.

- Я все же считаю, что это не так, - мягко поправил его я. – И чтобы доказать свои слова, я хотел бы предложить вам свой довольно необычный подарок.

- Подарок? – уточнил немного расслабившийся, но всё ещё что-то подозревающий Хун. – Какой подарок?

- Конечно же, этот. - я взял лежащую неподалеку сумку и вытащил из неё скатанный плотный холст. Это был особый заказ, чтобы получить как можно более крепкую и негнущуюся ткань.

Повинуясь моему знаку Тошики помог удержать уголки холста с другой стороны, чтобы перед ошарашенным Динхом предстал его собственный портрет.

И глядя на изображенном на нём самого себя, Хун воистину потерял дар речи. Я не знал, существовали ли в этом мире художники, достигшие хотя бы примерно такого же мастерства в реалистичном изображении, но ни о ком подобном никто и не слышал.

На Хуна взглянул он сам, сидевший на богато нарисованном троне, в окружении двух прекрасных полотен с его родовым знаком. Всё было настольно четко и емко нарисовано, что для не видевшего подобного Джинха, он словно бы взглянул в своё зеркало.

Однако качество портрета было лишь частью подарка, ведь сама работа была до верху наполнена ци и являлась сложной химерой из реального объекта и моего ожившего рисунка.

Вот только в отличие от обычных трёхмерных созданий, это было двухмерное.

Запечатлённый на картине Джинх Хун лениво поднимал правую руку и попивал вино, после чего делал задумчивое лицо, словно размышлял о судьбах вселенной. Самое же интересное, что это было отнюдь не зацикленное изображение, ведь иногда псевдо Хун просто откидывался на спинку трона и отдыхал.

- Это… это… - пытался подобрать слова управляющий. – Это просто восхитительно! Я и подумать не мог, что вы такой мастер… То есть, - очнулся Джинх, осознав, что его слова можно воспринимать, как оскорбление. – Я поражен вашим мастерством, уважаемый Хан! Ваши навыки в создании артефактов воистину невероятны! Такой картины нет даже у самого Императора! Что я могу для вас сделать за подобный подарок? Я не уверен, что способен в полной мере заплатить вам за что-то подобное…

- Не беспокойтесь, как я сказал ранее, это подарок. Но если вы все же хотите мне помочь…

- Всё, что в моих силах. – тут же заверил Хун в восторге глядя на своё улыбнувшееся изображение.

- Тогда я был бы благодарен, если вы расскажите обо мне и моих картинах как можно большему числу ваших хороших знакомых. Я обожаю рисовать разных практиков и совершенствующихся, поэтому я был бы рад, если о моем стремлении узнали, как можно больше людей.

- Я это сделаю, - быстро кивнул Джинх, будто боясь, что я придумаю что-то ещё. – Я напишу письма в столицу и всем своим друзьям, - Хун о чем-то задумался, после чего торопливо добавил. – Более того, я могу рассказать вам, к кому из моих друзей и знакомых, лучше было бы прийти первым.

- Этим вы бы невероятно мне помогли, - добродушно согласился я, прекрасно понимая, что этим Хун скорее помогает лишь себе. Благо, это было выгодно и мне самому. – К слову, как вы поняли, картина — это артефакт. И хоть заложенного в неё запаса ци должно хватить на очень долгое время, но желательно бы вам прикрепить к ней, к примеру, с обратной стороны парочку напитанных ци камней духа для подпитки.

Надо ли говорить, что Хун внимательнейшим образом выслушал и запомнил все указания насчет того, как правильно заботиться и обслуживать его новую картину?

Я же не мог не усмехнуться, покидая его поместье.

- Не могу ещё раз не поразиться уникальности родословной твоего корня духа, Хан, - негромко заметил Тошики, когда мы все трое неторопливо шли по городу. – Но мне непонятно, почему ты просто так подарил столь дорогой артефакт? Услышь меня Трал, ты бы сумел получить за него кругленькую сумму.

- По трём причинам, - я не сумел удержать своего довольства. – Эта картина мой долговременный эксперимент. Мне интересно как долго она сумеет прожить и как изменится без подпитки моей ци на питании совсем другими источниками энергии. Тот же Бэмби уже заметно изменился. Кто знает, что произойдет с этой картиной?

- Да, олененок и впрямь необычный зверь. Жаль, что тех крыс пришлось бросить, они выглядели сильными.

- Сильные-то сильные, но больно уж прожорливые до ци, - вздохнул я, вспоминая, что так и не поучаствовавшие в бое с пауком крысы распались дымом. – Мой источник не смог бы их всех поддерживать, да и приметные они слишком.

- А какие две оставшиеся причины? – припомнил мои слова Тошики, после чего ухмыльнулся. – Признайся, ты положил в ту картину те свои взрывные пластинки?

- Нет, - фыркнул я. – Каким-то образом они начинают испускать ци с оттенком огня. Это будет слишком подозрительно. Всё куда проще. Даже сейчас у меня всё ещё остается тоненькая связь с картиной. Я хочу потренироваться в расстоянии, с которого я смогу отдавать ей приказы и получать от неё информацию.

- Ха-ха-ха! – Тошики зашелся в громком смехе, от чего мрачный Баал поморщился. – Так он сам, с картины, получается, будет за собой же и шпионить?

- Тише ты! – махнул я на него рукой, еле сдерживая расползающиеся в улыбке губы. – Ещё услышат. Третья причина и вовсе банальна. После того, как он выплатил нам награду, у него почти не осталось денег. Лучше уж получим его связи и известность, чем крохи монет. В любом случае, он мелкая сошка и это лишь начало.

- Начало? – неожиданно подал голос Баал. – Начало чего?

- Истории великого художника, чьи картины воплощены истинным волшебством, что столь притягательно, что от них невозможно оторваться, - вдохновлено зачитал я. – Художника, что впишет свое имя в историю и чьё имя станет нарицательным.

- И чем же это поможет в охоте за демоническими сектами? – рыкнул Баал и я быстро глянул на Тошики, который заинтересованно поднял брови.

- Правильно ли я расслышал? – спросил он, кидая то на Баала, то на меня любопытные взгляды.

Тема была хлопотной, но кому, как не Тошики можно было рассказать?

- Мы с Баалом собираемся найти и уничтожить какую-нибудь особо злобную демоническую секту, чтобы стать сильнее и разжиться их секретами и ресурсами. Да, я знаю, что это невероятно опасное предприятие и наши шансы, откровенно говоря, не вели…

- Можно с вами?! – перебил меня культист и я сделал осторожный шаг назад, видя в глазах Тошики мерцающие звездочки.

- Я и раньше хотел к вам присоединиться, но сейчас хочу этого ещё больше!

- Нет, я примерно понимаю, почему ты этого хочешь, - помассировал я переносицу. - Но ведь это смертельно опасно.

- Убить тебя могут, придурок, – выразился куда более емко, пусть и не дипломатично Баал. – Не будет твоих, тьфу, любимых страданий. Лишь смерть и черви.

- Я всё это прекрасно понимаю, - заверил Тошики к нашему всеобщему удивлению. – Но у нас просто нет шансов провалиться. Два последователя богов страданий и практик с уникальным корнем духа против целой демонической секты, разве вы не видите, что эта история вышла словно из свитков о сказаниях героев древности?

Я подозрительно сощурился, прикидывая, может ли Тошики быть таким же, как и я, вселенцем. Правда, я почти сразу отбросил эту мысль. Слишком уж он был… Тошики. Но направление его мыслей мне совсем не понравилось.

- Ну тогда добро пожаловать, – со смирением сказал я жрецу. – Компания у нас разномастная и маленькая, но у нас огромный потенциал для, - я взмахнул руками. – Дальнейшего успеха. Как ты уже понял, Баал у нас отвечает за мускулы, а я за планы… Если кто-то вновь не хочет попробовать себя в этом. – невинно заметил я, демонстративно не смотря на «бога».

Скрип его зубов был музыкой для моих ушей. Ближайшую пару сотен лет я был уверен это мне никогда не надоест.

- Ну а ты Тошики, - продолжил я. – Будешь отвечать за отвлечение врагов и удерживании их от меня, пока я буду уничтожить их издалека.

- Задача прямо по мне. – с улыбкой согласился жрец.

- Ты так ничего и не ответил на мой вопрос. – прошипел Баал, решивший хоть так отыграться. – Как твоя бессмысленная репутация поможет в нашей цели?

- Эх Баал-Баал-Баал, - с наслаждением протянул я. – Вот поэтому именно я отвечаю за планирование, а не ты. Не вижу смысла пока раскрывать все мои планы, но чуть-чуть приоткрою завесу тайны. Если ты не заметил, демонические секты не так уж и любят привлекать к себе внимание. Те, кто о них знают, предпочитают молчать, дабы чего плохого не случилось. Ты вот знаешь, где нам их искать? Я вот нет, да и Тошики в этой Империи я подозреваю тоже.

- Можно поймать кого-то, кто знает, и вытрясти из них все ответы!

- И тем самым привлечь к нам лишнее внимание? Насторожить их, чтобы при встрече у нас уж точно не было и шанса? Как ты, наверное, заметил, лобовая атака не всегда дает именно тот результат, на который ты рассчитываешь…

Угрюмое молчание было мне ответом.

- Создание репутации известного всем Художника откроет перед нами сотни закрытых ныне дверей. Нам будут рады рассказать то, что нас будет интересовать. Более того, это лишь часть плана, ведь, скажем так, я уверен не только светлые секты захотят получить свой великолепный портрет.

На мои слова Баал лишь хмыкнул, но на этот раз он уже не злился, а задумался.

Думаю, ещё пара провалов и Баал вообще на человека станет похож!

- Кстати, теперь при людях зовите меня лишь Художником. Будем создавать нужный и запоминающийся образ!

«А заодно сотрём из истории некоего Хана, если та же Таймин решит когда-нибудь меня искать. Благо, она никогда не видела моё использование ци понятия не имеет о картинах».

Когда мы добрались до гостиницы и владелец узнал, что мы все съезжаем, Таку буквально заплакал от счастья, от чего мне стало совсем уж неловко. Лишь когда я выплатил ему деньги за всё наше проживание и ещё немножечко сверху, то он немного успокоился. Как я подозревал, мужчина подумывает о закрытии подобного бизнеса, чувствуя, что он не для него.

Награда с убийства паука была царской. Да, для какого-нибудь аристократа из крупного города это было смешно, для практика из секты это и вовсе была пыль, но для того, кто недавно считал каждую копейку, жизнь наконец-то повернулась нужной стороной.

Деньги мы разделили честь по чести, то есть поровну. Каждый получил свою треть, ведь без командной работы, паук нас всех бы прикончил и сожрал.

Заодно, пока мы были в городе, я и Баал немного приоделись, выкинув старые изрядно порванные и потрепанные взрывов шмотки.

Лично я остановился на темно зеленых штанах, столь же темно-красном халате с желтым поясом. Учитывая «вырвиглазную» яркость одеяний местных богачей и ничуть от них не отстающих практиков, я прошел буквально по краю.

По местным меркам, чем более блеклый и бедный у тебя наряд, тем ты ниже по социальной лестнице. Вот почему каждый из совершенствующихся старался одеться как можно ярче. В тех же кланах и некоторых городах и вовсе существовали ограничения на яркость одежды в зависимости от социального статуса.

Я же выбрал менее яркий наряд, чтобы в бою привлекать как можно меньше внимания.

Баал в отличие от меня сразу оценил местную моду, поэтому надел ярко синий халат, оранжевые штаны и черный пояс, чем невольно напомнил мне о гребаных кришнаитах.

Тошики тоже пришлось покупать одежду, так как взрыв уничтожил почти весь его гардероб. Но он остановился на обычных серых штанах и коричневой безрукавке. И подобной одежды он купил сразу несколько комплектов с запасом.

Набрав провизии и разузнав дорогу до следующего крупного городка мы уже собрались двинуться дальше, как перед нами на дорогу высыпались пять человек разных возрастов, тут же рухнувших на колени и протягивающих руки в сторону Тошики.

- О мудрый учитель! – заголосили они все разом, по их лицам текли искренние слезы. – Пожалуйста, не покидайте нас! Мы только-только начали постигать всё величие вашего учения! Позвольте же нам и дальше постигать таинства его божественной милости Трала!

Я пораженно скосил глаза на Тошики. Сколько он вообще был в Сандре? Месяц? Чуть больше? И он уже умудрился создать небольшой культ!

- Простите меня друзья, - Тошики упал на колени рядом с ними и с сожалением повесил перед ними голову. Как и его последователи он плакал. – Словами не передать как я был бы рад передать вам таинства сладострастной боли, но судьба толкает меня вперёд. Но не отчаивайтесь. Повторяйте то, чему я вас уже научил и стремитесь к большему. Вслушивайтесь в боль, молитесь и если вера ваша в бога нашего Трала высока, то он даст вам наставления, как идти дальше!

- Учитель! – закричали они, распластавшись в пыли. – Мы благодарим вас, учитель!

- Да что ты им вообще рассказываешь?! – не выдержал, вмешавшийся Баал, от чего ученики недоуменно подняли головы и посмотрели на кипящего перед ними рыжеволосого мужчину. – Страдания – это сладость?! Всё совсем не так! Не смей засорять людям головы своей чушью!

И в этот момент я понял, что уход из города откладывается минимум на пару часов.

Глава 2

Многие, кто пытался заняться бизнесом с нуля, знают, что одно из самых сложных испытаний, это начать.

На этом этапе, если у тебя нет опытных помощников, то никто о тебе не знает и, в связи с этим, не видят смысла сотрудничать.

Что бы это ни было, ларек с кофе или офисная компания – все они стремятся обзавестись постоянными клиентами, которые будут неоднократно с ними работать. И хоть суть любого бизнеса в непрерывном росте и привлечении новых клиентов, фирмы все же сконцентрированы именно на удержании уже существующих.

Решив создать в этом мире бренд художника, я так же столкнулся с проблемой отсутствия клиентов, а главное, своей полной неизвестностью.

Однако здесь самое место было второму правилу предпринимателя, которое я вынес из своей работы художником, а именно, важность рекламы.

Меня всегда поражало, как многие из молодых, талантливых музыкантов упорно записывают отличную музыку, тратят время и силы, но поют в лучшем случае для пары сотен слушателей лишь из их города.

Они упорно не желают тратить даже небольшие суммы на хоть какую-нибудь, пускай и плохонькую рекламу, считая, что люди каким-то образом должны сами о них узнать.

Понимая, как работает второе правило, я сразу поставил на рекламу и начал отталкиваться именно от этого пути.

Полученный от Джинха список, а также его несколько писем своим друзьям, где он передавал «привет» и сообщал им о нас, были большим подспорьем.

Друзей Хуна оказалось не так уж и много, всего человек пять. Да и ранга они были не великого, но зато каждый из них жил неподалеку, в соседних городках и был рад тоже рассказать о нас другим совершенствующимся.

Подозревая, как работает местное общество, я даже не пытался соваться в крупные города и уж тем более столицу. Лучшее что нас могло там ждать, это презрительные взгляды и «одолжение» позволить кого-то нарисовать за сущие крохи.

В таких городах родовитые практики занимали минимум ранг воина, а скорее даже этап возвышенного. В столице же и вовсе был риск наткнуться на высших практиков.

Мне было откровенно не по себе смотреть на тех, чей срок жизни исчислялся уже не десятилетиями, а столетиями.

Я спросил Тошики, сколько вообще могут жить те же высшие, но он с сожалением развел руками и признался, что и сам точно не знает.

В его клане было лишь пятеро высших, и никто достаточно точно не знал, сколько им лет. Та же внешность практиков, начиная с воина застывала и почти не менялась вплоть до самой смерти.

Усложняло задачу и то, что на продолжительность жизни влияли такие параметры как сила духовного корня, его тип и какие именно медитативные практики совершенствующийся использовал для продвижения вперёд.

Те же демонические техники оказывали самое негативное влияние на тела практиков, что вынуждало их творить ужасающие вещи, чтобы скомпенсировать последствия.

Благо, вплоть до того же воина градация была известна, а дальше можно было увидеть закономерность.

Если неофит лишь укреплял здоровье и незначительно продлевал себе жизнь, то уже начиная с претендента возраст увеличивался куда сильне.

Претендент мог жить около ста лет, сохраняя почти все силы даже в старости. Воин удваивал это число вынося количество лет аж до двухсот.

Двести лет!

Я до сих пор никак не мог поверить, что даже когда этому телу стукнет семьдесят-восемьдесят лет, я отнюдь не буду выглядеть стариком, а уж двести лет и вовсе казались чем-то невероятно далеким.

Но да, воины могли жить двести лет. Именно столько у них было времени, чтобы каким-то образом дорасти до ранга возвышенного. И если отталкиваться от слов Тошики и общей числовой зависимости, то возвышенные могли жить все четыреста, если не больше.

Придя к такому выводу, я не удержался и весь день нервно посмеивался.

Чтобы понимать, в этом мире существовали тысячи тех, кто если бы родился на Земле, мог застать эпоху великих географических открытий, после чего активно поучаствовать в их освоении, пройти технологическую революцию, обе мировые войны, глобализацию и дожить до наших дней!

И что-то мне подсказывало, что четыреста лет это было ещё минимальной планкой.

О тех же высших вообще ничего не было известно, что неудивительно. Живущие тысячу лет существа уже давно прошли человеческие рамки и ограничения.

Полулегендарных, как их называли, полубогов, я и вовсе не хотел вспоминать. Каково это родиться вместе с Христом и наблюдать за двумя тысячами лет развития человечества?

А если ещё раньше? Быть возрастом с египетские пирамиды. Видеть расцвет человеческой цивилизации с самого начала. Остается ли в подобном существе хоть что-то человеческое, или оно сметается подавляющим весом прожитых тысячелетий?

Но вернемся же моей рекламной компании.

Стараясь держаться подальше от крупных городов, я в то же время посещал все соседние с ними городки.

За свои услуги я брал ровно столько денег, чтобы поддерживать хорошие отношения, дабы заказчик порекомендовал меня следующему человеку, и при этом не стал думать, что купил картину слишком дешево. Ведь если что-то попало к тебе слишком просто, то и ценишь ты это, куда слабее, чем если бы выгрыз успех зубами.

Те же девушки и женщины прекрасно понимают эту маленькую хитрость, иной раз позволяя мужчине себя завоевать, дабы он почувствовал себя охотником и куда сильнее ценил «добычу».

Не забывали мы и о выполнении городских заказов. Как будто Баал не проел бы мне всю плешь, если бы я даже помыслил о подобном.

Большинство заказов, за которые мы брались, включали в себя уничтожение расплодившейся вокруг городов хищной фауны. Этот мир был совершенно недружелюбен человечеству. Как бы люди не пытались извести вокруг себя магических животных, те с поразительным упорством вновь возвращали свои права.

За прошедший год я более чем сумел насмотреться на то, какие причудливые формы принимает зверье и растения под воздействием магии.

Гигантские плюющиеся кислотой плотоядные улитки далеко не самое странное, что мы видели. И смех смехом, но улитки оказались крепким орешком, трудным даже для Баала.

Гравитационная магия не могла пробить их скорлупу, отсутствие костей в голове мешало их раздавить, а липкая «нога» не давала их перевернуть.

Пришлось работать совместно. Пока Тошики изображал из себя мишень для кислоты, которая на него действовала даже слабее, чем на Баала, последний выхватывал у меня взрывчатку и вбивал её внутрь раковин злобных улиток.

Были среди подобных заказов и достаточно опасные, вроде уничтожения тех двух ячеек сумасшедших совершенствующихся, решивших удариться в демонические практики.

К счастью, Баал серьезно воспринял свой опыт с пепельным пауком, поэтому стал аж в два раза менее раздражающим сукиным сыном, что хоть и не сделало из него нормального человека, но чуть-чуть приблизило к этому гордому рангу.

Ах да, демонические культы. Хотя назвать их культами, значит, сильно им подыграть.

Каждый из этих двух недо-культов был сформирован сбежавшими из своих сект неудачниками и ворами. Некоторые из них ушли из-за гибели своих кланов в бесконечной войне практиков за власть, но то, чем они занялись после этого, их ничуть не оправдывало.

Желая силы и мести, они были готовы хвататься за самые мерзкие и неприятные знания, что не могло обойтись без последствий.

Когда число убитых деревенских перевалило за некую черту, управляющие больше не могли этого игнорировать и сделали заказ.

Нам повезло взять его первыми, хоть впоследствии я уже не был так уверен.

*****

Дым от обугленных трупов убитых практиков медленно поднимался в небо. Мне хотелось облить их водой, дабы они перестали так смердеть, но вонь горелой плоти, как не странно, была меньшей из проблем.

В воздухе стоял металлический запах крови и нечистот. Но хуже всего был нестерпимый, прошибающий любые попытки его игнорировать запах пота, мочи и экскрементов.

И нет, так воняли отнюдь не те пятеро жестоко убитых совершенствующихся, чьи тела валялись, то тут, то там.

Жуткий запах источали истощенные, запуганные, а порой и вовсе сошедшие с ума запертые в деревянных клетках люди.

Те практики, на охоту за которыми нас отправили, обосновались в расположившейся в подножье горного хребта Танбет сети пещер. Иронично, что относительно недалеко в этом же хребте находилась гора Денали, где расположился Святой город монахов, куда я когда-нибудь планировал отправиться.

Эти ублюдки устраивали рейды на ближайшие деревни, а иногда даже окрестности городов, чтобы набрать пленников, над которыми жестоко экспериментировали.

Глядя в истощенные осунувшиеся бледные лица, взирающие на нас сквозь толстые прутья решеток, я еле сдерживал желание закрыть глаза.

Демонических практиков не особо заботили условия «жизни» их «мяса», поэтому никто даже не пытался их кормить или давать справить нужду где-то, кроме под ногами. А если вспомнить, что каждая из не таких уж больших клеток была наполнена десятками людей, то жужжание мух практически оглушало.

Многие из несчастных уже и не пытались мешать слепням ползать по их застывшим лицам. И единственный способ отличить живых людей, от уже мертвых, это когда мухи начинали заползать им в глаза, ведь тогда они инстинктивно моргали.

После резни в деревне Сгоревшего медведя, полгода работы охотником на монстров и мясником, я думал меня больше ничем уже не проймешь.

Я ошибался.

Мне было жутко смотреть в их черные от темноты, неподвижные глаза, так как я видел в них себя. Именно поэтому я старался любыми способами сбежать из Сгоревшего медведя. Ужас очутиться в подобном положении заставлял меня трудиться день за днём.

Хотел бы я сказать, что наша битва с этими пятью практиками была чем-то крутым и впечатляющим, но тогда я бы соврал.

Из них всех, лишь у двоих был ранг претендентов, что было откровенно жалко. Трое оставшихся были не более чем сильными неофитами.

Благодаря духовной чувствительности Баала мы первыми сумели определить, где их логово, после чего Тошики нашел и обезвредил дешевые и слабые артефакты, призванные предупредить тех, кто вошел бы в пещеру.

Дальше, дело техники.

Баал ворчал, но решил неукоснительно следовать моему плану. Хоть всем нам было понятно, что эти пятеро ничего не смогут нам сделать, но я не хотел рисковать понапрасну. Вдруг у кого-то из них окажется необычные духовный корень?

Понаблюдав сутки за их распорядком дня, стало понятно, что вместе они собираются лишь к вечеру в самой крупной пещере для проведения особо тяжелых ритуалов перед сном.

Там мы их и поймали.

Первым удар нанёс Баал. Из-за необходимости не задеть пленником, ему пришлось ослабить удар, точно выцеливая пространство между клетками.

В любом случае, это им не сильно помогло, когда они врезались в стены и потолок, отскочив от них назад и вниз.

Оглушенные, пытающиеся понять, что происходит, они стали легкой добычей для вылетевшего из тьмы Тошики и четырёх черных сколопендр. Последних я скопировал с убитых на одной из охоты тварей. Ту жижу, что заменяла им кровь, я высушил и хранил, как один из ингредиентов, что добавлял скорости моим рисункам.

Цеп Тошики с одного удара изуродовал голову вставшего на колени практика так, что его бы не смог опознать по лицу, даже лучший судмедэксперт.

Имея перед собой две неподвижные цели, Баалу тоже не пришлось напрягаться. Возникнув возле одного претендента, он схватил его за шею и, подняв в воздух, небрежно свернул шею. Второго же он размазал о стену мощным толчком, от чего нам на головы посыпались камешки.

Я почувствовал освежающую волну сил после их убийств. Наша связь с Баалом продолжала исправно работать. К несчастью, энергии было слишком мало, чтобы сильно помочь в прорыве даже на следующий ранг.

Мои творения были немного медленнее моих товарищей, поэтому практики успели понять, что их собирается убить.

Они панически раскрыли свои рты и слепо зашарили по поясам в поисках оружия, но длинные сколопендры уже взбирались по их ногам, скручиваясь вокруг пояса и ног.

Одна команда и две фигуры были объяты яростным пламенем.

За месяцы охоты я куда лучше понял дао пламени и текущей в нём ци. Казалось бы, один небольшой завиток при рисовании языков пламени, и вместо взрыва огонь набрасывался на объект и сжигал его, подобно белому фосфору.

Стоило двум почерневшим телам с глухим стуком упасть на каменной пол, как бой и завершился.

Рядом со мной пощелкивали челюстями ещё несколько инсектоидов, но в них необходимости больше не было. Пришедшая от двух неофитов волна силы и вовсе была почти не заметна.

- Проклятье, - усталый голос Тошики так диссонировал с его обычным весельем, что мне стало не по себе. – Я надеялся, что обойдется без этого. Видит Трал, это та боль, которой не место в мире.

Подойдя к мрачному жрецу поближе, я дернулся, после чего быстро отвернулся, что в любом случае не помогло, так как картина уже запечатлелась у меня в сознании.

- Что они с ними делали? – спросил Баал, глядя внутрь стоящей отдельно клетки. Его тон был нейтральным, но что-то мне подсказывало, что он тоже не оценил представший перед ним вид.

- Они выращивали живые таблетки, - сурово сказал Тошики, не мигая разглядывая лежащих рядами неподвижно голых женщин с бугристыми, сине-черными животами. – Нечестивая практика. Запрещенная даже среди многих демонические сект. Требуется заделать женщине ребенка, после чего кормить её специальными травами, дабы тело её дитя начало трансформироваться в специальный магический камень. Из-за родственной связи, получившийся «ингредиент» будет обладать поразительной синергией с тем, кто решится провести подобный ритуал. Женщины после такого обычного не выживают.

- Они уже начали проводить ритуал? – глубоко дыша и так и не поворачиваясь, спросил я.

- Да, - Тошики вздохнул. – Но процесс в самом начале. Детей уже не спасти, но матери скорее всего выживут. – Сейчас они ничего не соображают из-за наркотиков, но скоро это изменится.

- Надо бы их выпустить, я затем отвести к ближайшему городу, - сказав это, я поморщился, прекрасно понимая, что скорее всего большинство из этих людей просто бросят умирать, если у них нет родственников.

Но мы хотя бы дальше шанс спастись некоторым из них.

*****

То сражение заставило меня вновь засесть за медитации и тренировки, которые я немного подзабросил, отдавшись путешествиям и нарабатыванию славы, как художника.

За год я сумел освоить лишь два уровня из семи до ранга воина, что было удручающе.

Я мог видеть, что если динамика усложнения продлится, то к пятому – шестому уровню воина мне придётся идти годами.

Со второй ячейкой недо-сектантов повезло больше, так как они толком не успели развернуться, как мы прибыли. Они были ещё слабее прежних, от чего мы даже не стали возиться с засадой, ударив первыми.

Эти два происшествия здорово на меня повлияли, от чего я пару недель приходил в себя.

Одно дело читать о чём-то подобном, и совсем другое, видеть это вживую.

Если раньше я рассматривал победу над темной сектой, как способ получить от них знания, то после той пещеры это стало уже скорее личным.

Страшно было даже представить, сколько невинных судеб было сломано жерновами подобных организаций. А сколько ещё будет уничтожено?

На шестой-седьмой месяц странствий мой способ продвижения наконец-то начал действовать.

Когда мы выходили из очередного ничем не примечательного городка вдоль озера Сан, к нам приблизился весь расфуфыренный, богато одетый посланник, который на удивление уважительно попросил нас проследовать в Сувон – крупный город на реке Ивадзи, единственной крупной речке, вытекающей из озера Сан.

Вместе с посланником имелась и охрана в лице аж двух воинов. Да и сам посланник тоже был на том же ранге, что совершенно исключало наши шансы на победу в прямом, неподготовленном бою.

Уважительное обращение и способствованию наших собственных планов дало нам все причины с благодарностью принять их приглашение.

И должен признать, я никогда не забуду те картины, что мне пришлось нарисовать в том проклятом городе.

Если бы я знал, что нам предстоит, то возможно, я предпочел бы сразиться разом с тремя воинами.

Глава 3

Довольно любопытный момент. Из-за общей неадекватности магических зверей в этом мире, у совершенствующихся практически не существует практики езды верхом.

Как бы это не казалось странным, обычные лошади являются куда более слабыми и медленными существами, чем те же практики даже на уровне претендента. Поэтому лошадями пользовались в основном обычные люди или для доставки каких-нибудь габаритных грузов.

Конечно, иногда у совершенствующихся получалется подчинить какого-нибудь магического зверя для езды, но это не было распространённой практикой.

Именно поэтому ни у нас, ни у посланцев не было лошадей. Если кому-то из практиков требовалось куда-то быстро добраться, то они это делали бегом.

Сувон, как уже говорилось ранее, был крупным городом, расположенным на самой полноводной реке всей Империи. Сувон являлся четвертым по крупности городом, уступающим лишь Кесону, столице Империи Хаэн, Хеджу и Кенге.

Последние два города принадлежали двум представителям правящего клана Чан Ди, вокруг которых и закручивалась вся политическая интрига.

У постаревшего и провалившего прорыв императора было множество детей, с помощью которых ранее он и правил империей. Но были среди них лишь два влиятельнейших семейства, дети которых имели самые большие права на трон, или силу, чтобы его занять.

Джунг Чан Ди – являлся сыном младшей жены Императора. Его мать принадлежала к крупному клану, чей центр расположился в Хеджу, втором по размеру городе империи. Несмотря на своё более слабое происхождение Джунг уже сейчас обладал неплохой силой и грозился стать ещё сильнее. Вокруг него сплотился мощный союз из кланов и небольших сект, готовившихся после смерти императора немедленно двигаться в сторону столицы, чтобы захватить власть.

Словно его противоположность, по другую сторону «баррикад» стояла Шин Чан Ди, законная дочь и наследница умирающего императора. Несмотря на силу старшего брата, Шин была в несколько раз более талантливой и сильной. В своем молодом возрасте она добилась невероятных успехов в совершенствовании, что по праву дало ей звание гения.

Вот только хоть она и была перспективным практиком и обладала поддержкой клана её матери, из-за ошибок династии Чан Ди, число её сторонников было куда меньше, чем у менее родовитого брата.

Девушка являлась наместницей третьего по размеру города Кенге.

Используя всё ранее сказанное, становилось куда понятнее, почему нейтральный Сувон, находящийся под управлением клана Гору, одного из самых могущественнейших кланов не только в Империи Хаэн, но и среди других империй, был столь важен.

В некотором роде клан Гору скорее напоминал секту, так как он принимал в свои ряды, руководствуясь не только родственными узами, но и идеологическими.

Сам город расположился аж на двух сторонах широкой Ивадзи, от чего река буквально кишела паромами, лодками и кораблями.

Однако самым впечатляющим в городе был поистине титанический каменный мост-замок. Да-да, это был не просто мост, а целый комплекс, состоящий как из моста, так и из множества пристроек, растущих как вверх, так и вниз и в бок.

Исполинские арки моста поднимались вверх на десятки метров, исключая всякую возможность, что этот мост был построен без использования ци и артефактов.

И сверху над всем этим возвышались широкие карнизы, своей тенью накрывающие десятки метров воды вокруг самого моста.

С моста спускались тысячи крюков, кранов, лифтов и прочих приспособлений, с помощью которых с кораблей и поддонов поднимали грузы, скот или людей.

Левая сторона берега реки была самой застроенной, поэтому именно туда мы все и направились.

Чем ближе мы приближались к городу, тем лучше можно было рассмотреть его архитектуру.

Первым на что стоило обратить внимание, это стены. Несмотря на общую технологическую отсталость этого мира, стены производили серьезное впечатление.

Больше всего они напоминали фортификации восемнадцатого века, за счёт чудовищной толщины стен и наличию выступающих вперёд углов, для обстрела всего пространства под стенами.

Безумные волны магического зверья вынуждали города серьезно подходить к вопросу обеспечения безопасности, отчего относительно тонкие средневековые стены никак бы не смогли выстоять против сокрушительных ударов звериной ци.

Город пользовался большой популярностью, поэтому каждые ворота имели длинную вереницу из телег и людей, терпеливо ждущих своей очереди.

Наш посланник, не снижая хода, двинулся к стражникам, которые даже не стали спрашивать имена и сразу пропустили внутрь стен.

Внутри Сувон создавал двоякое впечатление. С одной стороны, всюду можно было увидеть высокие пагоды, богатые дворцы, прекрасные террасы и парки. С другой же, строения, в которых жили обычные люди были невзрачными и однотипными, словно пытающиеся не привлекать к себе внимания и подчеркнуть помпезность больших строений.

«Хотя почему, будто?» - мысленно хмыкнул я: «Лучший способ прожить подольше, это как можно меньше привлекать внимание сильных мира сего».

Я напряженно посмотрел в спины посланника и охраны. Из-за их неусыпного пригляда, у нас практически не было времени, чтобы обсудить с Тошики, что же это за клан Гору такой.

Единственное, что он сумел безопасно сказать, это что чистокровные Гору очень много внимания уделяли развитию своего тела и обладали некоей секретной техникой боя, построенной на ударах руками.

И подтверждение последнего было видно на тех же посланниках, у которых не было привычного оружия. Вместо этого на их руках были закреплены тяжелые боевые перчатки, укрепленные сталью и короткими, четырёхгранными шипами на костяшках.

Несмотря на абсурдность услышанного и увиденного, я не стал удивляться. Это был мир совершенствующихся и ци, поэтому не было ничего удивительного, что каким-то невообразимым образом существовали практики, позволяющие вооруженным кулаками бойцам на равных выходить против вооруженных практиков.

Видя цвета одеяний посланцев, люди с улицы немедленно расступались и прижимались к стенам, провожая нас любопытными взглядами. Цветов одежд жителей и гостей города было так много, что они рябили в глазах.

Идти пришлось далеко и целью нашего путешествия оказался самый большой дворец из всех, что я вообще видел в этом городе. Скорее, это был даже дворцовый комплекс. С башенками, стенами и множеством домов разного размера.

Нас всех троих привели в пустой зал, после чего, прикрыв дверь, оставили одних.

Благо, имелось несколько столов со стульями, на которые мы и присели в ожидании.

Никто из нас не спешил начинать разговор, прекрасно понимая, что каждое наше слово здесь будет услышано, как бы тихо мы не пытались шептать.

Бах!

Дверь громко открылась, когда внутрь вальяжно вошло новое действующее лицо. Невольно мы все встали, чтобы его поприветствовать. Также этому способствовало и разлившееся вокруг ощущение подавляющей силы.

За всё время жизни в этом мире я чувствовал силу неофита, претендента и воина. Ныне же я смог осознать, что собой представляет настоящий возвышенный.

С интересом смотрящий на нас мужчина не пытался давить своей силой, но даже его простого присутствия уже было достаточно, чтобы оцепенеть от чувства опасности.

Даже Баал и тот растерял часть высокомерия, смотря на вошедшего с куда более серьезным выражением лица.

В отличие от Тошики, который тоже одевался очень свободно, возвышенный был и вовсе полураздет. Единственная одежда, что на нём была, это шорты и тяжелая золотая цепь на всю грудь с знаком клана в виде двойного полумесяца.

Глядя на члена клана Гору, я стал куда лучше понимать, что Тошики имел в виду, под упоминанием серьезного отношения к своему телу.

Этот человек бугрился таким количеством мышц, что, казалось, он в любую секунду может лопнуть. В то же время эти мышцы, как ни странно, были вполне себе функциональны.

Лицо мужчины было вытянутым вниз, словно он был вечно чем-то расстроен.

- Приветствую вас, дорогой гость, – возвышенный безошибочно понял, кто среди нас всех тот, кого пригласили, и обратился прямо ко мне. – Слухи о вашем мастерстве облетели всю империю. Имя Художника сейчас на языках даже в некоторых залах императорского дворца.

- Для меня огромная честь знать, что аж сам клан Гору заинтересовался моими навыками, - быстро поклонился я. – Прошу меня простить, но как я могу к вам обращаться, господин?

Мои силы стремительно уходили на то, чтобы всем своим видом показать испытываемую мной благодарность от «лицезрения», ведь я очень хотел жить.

- Меня зовут Чонхи Гору и являюсь наследником моего уважаемого отца Йонга Гору! – с гордостью представился практик. – Очень радостно, что мои люди нашли вас в кратчайшие сроки. Опять же, не так уж и много тех, кто путешествует в компании двух членов клана Кома. Из-за репутации люди их обычно сторонятся.

В последнем предложении без труда можно было расслышать издёвку и насмешку, но она подействовала отнюдь не на блаженно улыбающегося Тошики, а на Баала.

- Послушай меня, я не Ком… - хотел было сказать Баал, но внезапно рухнул на колени, не в силах даже поднять голову. Он пытался встать, но лишь крошил пол, а сам он оставался неподвижен.

Чонхи же даже не сбился, совершенно не обращая внимания на Баала.

- Вы поистине уникальны, уважаемый Художник. Ваше стремление нарисовать как можно больше портретов, хаотичный путь и случайная цена за работы, совершенно выбили высшее общество из колеи. Слышали бы вы какие безумные предположения звучали в то или иное время…

Возвышенный говорил спокойно, с легкой ноткой доброжелательности, от чего казалось, что он вполне нормальный человек. Но я не позволял себе обмануться. Тот, кто варится в политике совершенствующихся на столь высоком уровне, не может быть нормальным человеком. Особенно после всех этих намеков про клан Гору.

- …Никто не знает, что о вас и думать. Чтобы хоть немного разобраться в творившейся неразберихи, мы выкупили парочку ваших картин. И стоило их увидеть, как вопрос о вашем приезде в наш светлый город, решился сам собой!

- Для меня будет честью нарисовать для вас свою лучшую работу, - улыбнулся я Чонху. – Будьте уверены, я приложу все свои навыки и силы, чтобы создать истинный шедевр…

- Подождите-подождите, - с той же вежливой полуулыбкой перебил меня наследник клана. – Мои слова привели вас к заблуждению. Я не говорил, что вы будете рисовать картину для меня. Вашим творчеством заинтересовался мой отец.

Стоило его словам затихнуть, как в воздухе повисло напряжение. И хоть выражение лица Чонху не изменилось, мы все поняли, что всё сказанное в дальнейшем стоит слушать предельно вежливо.

- Мой отец, Йонга Гору, является главой нашего клана вот уже как пять сотен лет и впервые за много лет он увидел что-то, что смогло его столь заинтересовать.

Я почувствовал, как волоски у меня на затылке встают дыбом.

«Пять сотен лет… Гребанный Бог риса, я так и знал! Срок жизни возвышенных не более четырёх сотен. А это значит, что он высший! Чудовище, чей срок жизни переваливает за тысячелетнюю отметку! То, что он правит пятьсот лет ничего не говорит, так как было ещё какое-то время, пока он не правил!»

Не позволяя бушующим внутри эмоциям вырваться наружу, я внимательно слушал наследника.

- Думаю, вы уже поняли всю важность предстоящей для вас встречи.

«Кажется, мой «покерфейс» оказался не столь хорош для этого человека».

Чонху посмотрел мне прямо в глаза, чеканя каждое слово.

- Признаюсь честно, посмотрев на ваши картины, я тоже остался под впечатлением. Поэтому дам вам несколько добрых советов о том, как стоит себя вести в присутствие моего отца.

- Я с благодарностью приму вашу мудрость. – заверил я Чонху.

- Во-первых, и самое главное, не стоит противоречить моему отцу. Что бы он не сказал, скорее всего так и есть. Вижу, у вас появляются вопросы. Но чтобы вам было понятнее, во всей империи есть лишь несколько человек, достаточно сильных, чтобы посметь ему возразить и после этого остаться в живых. Возможно, в случае удачи вы сумеете в случае чего стать одним из этих немногих счастливчиков, но я бы на вашем месте на это особо не рассчитывал.

- Я понимаю. – скупо сказал я, не видя смысла что-то ещё говорить.

- Второе же правило, так же просто, а именно, ничему не удивляйтесь. Мой отец давно вышел за пределы человеческого восприятия, поэтому некоторые из его действий могу показаться странными…

- Но я не должен ничему удивляться. – закончил я за него.

- Отлично, - Чонху вздохнул и оглянулся на дверь. – Тогда я не вижу смысла затягивать это сверх необходимого, учитывая, что мой отец уже скорее всего вас почувствовал, если прямо сейчас не слушает наш разговор. О ваших людях позаботятся.

С хеканьем Баал чуть было не упал, на которого всё это время продолжало оказываться давление, а сейчас наконец оно исчезло. Стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, он небрежно встал, но я видел, каких усилий это ему стоило.

Тошики мне лишь кивнул и глянул с намеком в сторону Баала. Теперь я знал, что жрец постарается не дать одному самоуверенному богу совершить слишком критичную ошибку.

*****

Я не знал, куда Чонсу меня ведёт по коридорам дворца, пока мы не вышли на внушительное, покрытое песком пустое поле, в центре которого застыл медитирующий мужчина, что был больше, чем его сын.

Если Чонсу уже приближался к двум метрам, если не преодолел их, то его отец разом шагнул за ту грань, когда его хоть с натяжкой, но можно было назвать человеком.

Его рост даже в сидячем положении опасно приближался к моему собственному росту! Невольно, он мне напомнил тех здоровенных зеленых человечков из старой компьютерной игры про постаапокалипсис. Насколько я помнил, те твари умели расти всю свою жизнь. И сидящее перед нами чудовище, явно многое у них взяло в наследство!

Тренировочная площадка была огорожена высокими стенами, на которых я безошибочно заметил какие-то выведенные надписи, скорее всего артефактные знаки. Вдоль же стен на определенном расстоянии стояли неподвижные стражи. Всего по три на одну стену, или двенадцать на весь зал.

- Отец, я привёл того художника, которого ты хотел увидеть… - Чонсу осекся, когда осознал, что сидевший вдалеке глава клана давно исчез и прямо сейчас он стоит рядом с его гостем, то есть со мной!

Даже на расстоянии я видел, что Йонга огромен, но когда он стоит всего в метре, возвышаясь над тобой, словно взрослый над пятилетним карапузом, это был совсем другой опыт.

Неестественно наклонившись, он навис надо мной, опустив руки вниз, от чего кончики его пальцев почти коснулись песка, что было офигеть как неестественно.

В отличие от короткостриженого сына, глава клана носил длинные, до шеи, черные волосы, которые частично опускались ему на лицо. Но, видимо, его это не сильно беспокоило.

Знаете, каким было моё самое сильное желание, после желания очутиться где-то очень-очень далеко от этого чудовища?

Я хотел по-детски закрыть глаза, чтобы хотя бы мысленно исчезнуть из этого места. Но я не мог позволить себе такой роскоши.

Как и Чонсу Йонга не пытался давить на меня своей силой, ведь в ином случае я был бы уже мертв. Нет, он просто стоял рядом, но от одного его присутствия мне становилось дурно.

Это было похоже на вибрацию, расходящуюся от него во все стороны. Ощущения, что я никогда не должен был приближаться к чему-то подобному. Если бы существовали градусник смертельной опасности, сейчас бы он шипел и взрывался от давления.

Когда гигант протянул широкую руку и ухватил меня ей за голову я был даже рад, что весь этот ужас сейчас закончится и я просто умру.

Сжав мою голову словно тисками, он небрежно поднял меня вверх, после чего начал с любопытством вертеть одной рукой, словно игрушечную куклу.

На моё счастье, тело претендента развивает в равной степени все группы мышц, поэтому напряжения шеи было достаточно, чтобы скомпенсировать боль от подобного обращения и держать тело ровно.

- Какой огромный талант спрятан в такой маленькой голове. – басовито, подобно гудку атомного ледокола изрёк Йонга, поднимая мою голову достаточно высоко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

И стоило мне их увидеть, как что-то во мне сломалось.

Говорят, глаза — это зеркала души. Взгляни человеку в глаза, и ты поймешь, кто он такой.

Сейчас, глядя на главу клана Гору, я понимал, что это не глаза человека. Да, визуально они ничем не отличались, но по смыслу в нём было столько же человека, сколько в диком звере.

Нет! Даже в диком звере больше человечности, чем в этом существе.

Хоть Йонга смотрел только на меня, но я подсознательно знал, что так же он смотрит и на свой клан и на своего же сына.

Йонга не видел перед собой людей. Фактически, в его глазах уже давно вокруг не осталось людей. Теперь его окружали лишь говорящие вещи, которые или могли представлять для него интерес, или нет.

Родственные узы, дружеские связи – все эти слова потеряли смысл для существа его возраста и силы.

Он был столь чужд, что кровь стыла в жилах от осознания, что что-то типа него обладает столь всеподавляющим могуществом.

Рука главы клана опустилась и поставила меня на песок.

Миг и он вновь исчез, не говоря больше ни слова. Рядом я тут же услышал тихий выдох Чонсу.

- Вы понравились отцу, - слова наследника должны были меня подбодрить и утешить, но своей цели они не добились совершенно. – После тренировки он любит поесть. И раз он ничего не сказал, то скорее-всего он будет не против вашего присутствия. – последнюю часть Чонсу добавил довольно неуверенно, что чуть было не заставило меня ругаться вслух.

«Скорее всего?! Твоя неуверенность совершенно не помогает! Бог риса, если ты существуешь, это всё ты виноват!»

Глава 4

Сидя за столом в присутствии главы клана Гору и его наследника, я начал куда лучше понимать, что чувствовал Джинх Хун, когда мы пировали в его доме после убийства паука.

Кроме нас троих опять же никого не было, и при этом никто как-то не спешил развеивать неловкую тишину.

Единственное, что хоть как-то помогало смириться с происходящим, это слуги, начавшие приносить один поднос с едой за другим.

И славься бог Риса, какая же это была еда!

То, что нам представил Джинх, было сродни домашней готовке, состязающейся с лучшими поварами каких-нибудь знаменитых ресторанов.

Больше всего мне понравились различные мясные блюда, которых тут было вдосталь. Здесь сыграло особую роль магическое разнообразие животных. Тот же обычный олень, благодаря мутациям мог измениться десятками различных способов, что естественно повлияло бы на вкус его мяса и ци.

К примеру, я нашел поистине уникальным вкус огненных кроликов в сладком овощном соусе. Нежное, мягкое мясо обладало неуловимой перчинкой, которая буквально танцевала на языке.

А молниевые крабы? Хоть они уже были мертвы, но по их хрустящим панцирям всё равно пробегали еле видимые разряды электричества. Когда ты разламываешь панцирь и закидываешь в рот их плоть, то язык невольно начинает подрагивать, то ли от удовольствия, то ли от искрящейся ци.

Повара раскладывали варенное мясо в особых композициях с жаренным, и добавляли фрукты и овощи, от чего можно было экспериментировать, пробуя их по отдельности или вместе.

Хоть клан Гору и владел Сувоном, но это отнюдь не значило, что у них был лишь один город в подчинении.

О нет, Гору контролировали и множество других городов вокруг. У них даже был выход к озеру Сан, из которого нам на стол и попадали эти прекрасные морепродукты.

Все города платили дань Гору и везли в том числе и разнообразную еду.

Рядом раздавался непрекращающийся и сливающийся в единую ноту хруст. Отец и сын ели с безумным темпом, от чего их руки расплывались в воздухе, а еда исчезала с угрожающей скоростью.

Если бы мне можно было сделать предположение, их аномальный аппетит имел прямую связь с практикой развития тела и их дао. Больно уж технично они поглощали такое количество еды, будто это было совершенно обыденно.

Слугам приходилось чуть ли не бежать, чтобы стол постоянно был полон. И когда я уже наелся, эти двое даже не показали намеков на окончание банкета.

- Скажите, Художник, - Чонсу чуть сбавил обороты и теперь мог вставить несколько слов между очередными укусами. – А что именно толкнуло вас к искусству? Что побудило вас заняться рисованием?

- Я думаю, желание запечатлеть красоты этого мира, - я подавил желание рассмеяться. Миры могли быть разными, но вопросы оставались одними и теми же. Если бы мне давали сто рублей за все те разы, когда мне задавали этот вопрос, я был бы уже самым богатым человеком на Земле. – Вокруг нас столько мимолетных, но прекрасных моментов, что было бы грустно, увидеть их лишь один раз.

- Но что именно вас заставило пойти против всех признанных техник рисования и придумать свой собственный, уникальный стиль? – задал довольно интересный вопрос Чонсу, заставив меня задуматься чуть сильнее.

За время странствий я вдоволь насмотрелся на картины местных творцов и единственное слово, что мне приходило в голову, было «убого». Конечно, когда они рисовали природу, то даже не смотря на недостаток знаний, у них очень хорошо получалось, но вот люди и животные были ужасными.

- Несовершенство всех увиденных работ, - честно сказал я. – Я видел, как сделать лучше, и я это сделал.

- И вас совсем не беспокоило, что вы идёте против многовековых традиций, по сравнению с которыми ваша жизнь не более чем песчинка?

- Это истинный путь настоящего совершенствующегося, - что бы я не собирался ответить, это стало неактуально ведь заговорил Йонга. – Лишь тот, кто гнёт мир под себя, имеет шанс достичь Небес.

Гигант повернул голову и посмотрел прямо на меня, от чего я застыл, словно кролик перед удавом.

- В отличие от моего сына, ты действуешь правильно. Интриги, мошенничество, обман – ими не получишь истинную силу.

Я заметил, как Чонсу немного поморщился, но ничего не сказал.

- Мой товарищ тоже исповедует очень похожий принцип. – признался я и мы с наследником обменялись понимающими взглядами.

«Дзинь!» - по помещению разнесся звон колокольчика.

- Время для особого блюда, - пояснил для меня Чонсу с каким-то странным нетерпением. – Уверен, подобного деликатеса вы ещё не пробовали.

Первым в комнату внесли тяжелую даже на вид переносную стальную кухню, скрещенную с каким-то алхимическим оборудованием. Внизу, в решетчатой топке горел огонь, но делал он это как-то странно. По торчавшим же тут и там трубкам циркулировал пар и дым, проходя рядом с самой «плитой».

Я впился взглядом в это чудо инженерной мысли.

За прошедшие два года я так ни разу и не использовал никакие алхимические эликсиры и таблетки. Возможно, именно поэтому моя скорость развития и замедлялась.

Настоящие практики не только медитировали и тренировались, но и разбирались в, назовем их, «ускорителях опыта», помогающим им прогрессировать.

Но чтобы пользоваться подобными средствами надо доподлинно знать, что ты используешь. И одним из основных способов приготовления многих эликсиров и алхимических таблеток было использование алхимической печи.

Возможно, я мог бы попытаться спросить у Тошики, и тот бы, может, и ответил бы. Но тогда я бы оказался в положении просящего, что поставило бы под сомнение моё право командовать нашим отрядом.

Та печь, что предстала перед моими глазами, могла стоить как небольшая секта вместе со всеми её членами, скарбом, практиками и старейшинами. За подобные вещи убивали не только тех, кто ими владел, но и тех, кто о них знал, чтобы информация никуда больше не ушла.

Если бы мне кто-то предложил её забрать себе прямо сейчас, я бы отказался, не задумываясь. Лишь кто-то с силой секты или клана государственного уровня мог обладать таким сокровищем.

Стоило грузчикам уйти, как внутрь вошла… я моргнул, удивленно смотря на прямоходящую ящерицу, одетую в короткое, красное платье.

Девушка ящерица, низко склонив голову, поспешно подошла к плите и застыла, сложив руки на груди.

- Вижу, вы никогда не видели подобного зверья? – заметил моё удивление довольный Чонсу. – Ничего удивительного. Большинство зверолюдов в нашей Империи живёт куда дальше на север. Проклятые звери, - лицо наследника скривилось в отвращении. – Думают, что у них есть право на свободу и жизнь. Некоторые даже пытаются отбиваться и защищаться. Вот эта была чем-то типа вожака в своем племени. Мои люди убили большую часть её людей у неё же на глазах за сопротивление. С этими зверями только так.

Я хранил молчание, смотря на неподнимающую глаз ящероподобную зверолюдку. Она обладала зеленого цвета чешуей и небольшими костяными выступами, растущими над надбровными дугами и под челюстью.

Встретив столь чуждое существо, я думал, что буду испытывать неприязнь или неловкость, но ничего этого так и не случилось.

Если быть до конца честным, то её голова, я судил из-за платья, больше походила даже не на голову ящерицы, а на драконью. Поэтому она скорее была драконидом.

Меня также не удивляло столь предвзятое и расистское мнение наследника Гору. Человеческие практики захватили и заселили большую часть всего известного мира. Всем нечеловеческим расам отводилась простая участь – подчиниться или умереть.

И даже в этом разрезе у тех же зверолюдов судьба была ещё более ужасной. По причине их звериных корней у совершенствующихся из-за постоянных сражений со звериными ордами сложилось очень негативное отношение к зверолюдам.

Некоторые из практиков убивали их без всякой пощады, другие же делали зверолюдов рабами для своего развлечения или тех же сражений.

Одно можно было сказать точно, жизнь зверолюдов была тяжелой и беспросветной. Единственное, что помогало им хоть как-то выживать, это лучший старт.

Другими словами, только родившийся зверочеловек был куда сильнее обычного человека, что являлось ещё одним поводом для ненависти со стороны людских практиков.

У той же империи Ульсан, в которой находилась всемирно известная секта Золотого пути, считающаяся также светлой империей, вполне себе было распространено использование порабощенных зверолюдов для сражений.

О чём говорить, если у них существовала секта Раймуд сделавшая имя исключительно на дрессировке и обучении рабов-зверолюдов.

И это считалось вполне обычной практикой, ведь их совершенно не считали за людей. Среди людей у них не было прав с самого рождения.

- И для чего она здесь? – осторожно спросил я, чем тут же вызвал широкую улыбку Чонсу. – О-о-о, вы сейчас увидите. Было более чем сложно подобрать столь уникальный экземпляр, как она. Эй ты, давай начинай!

Поклонившись, девушка ящерица достала длинный нож и принялась его быстро натачивать на небольшом бруске.

Момент, когда я понял, что что-то не так, наступил, когда она достала из-за спины свой длинный хвост и положила его на разделочную доску.

Свист!

Я вздрогнул, огромными глазами, глядя как зверолюдка своей же собственной рукой отрубила себе внушительную часть хвоста, после чего содрогнулась от боли и замерла.

На красное платье брызнула кровью и стал понятен цветовой выбор одежды.

- Хватит стоять! – прикрикнул на неё Чонсу. – Ещё своей кровью тут всё зальешь!

Повинуясь, зверолюдка начала дрожащими руками забинтовывать обрубок хвоста. Закончив, она положила отрубленный кусок на доску, после чего принялась снимать с него свою собственную чешуйчатую кожу.

- Как я сказал ранее, уникальный экземпляр. Поразительные способности к восстановлению, - продолжил объяснение наследник. - Способна отращивать даже потерянные конечности, но хвост восстановляется куда быстрее, поэтому обычно используем именно его. Жаль, что часто это делать не стоит, так как она начинает чахнуть и болеть…

Тем временем кожа была убрана и зверолюдка принялась за разделку мяса и обмакиванию его в стоявшие неподалеку плошки со специями.

Слова разглагольствующего рядом Чонсу словно бы доносились издалека. Всё вокруг исчезло, пока моё внимание сконцентрировалось на еле заметно подрагивающих руках «повара».

Очевидно, боль никуда не пропала, как и последствия столь дьявольской готовки.

Я подозревал, что должно было произойти впереди, но упорно гнал эти догадки прочь, насильно продлевая этап незнания. Я не хотел знать, что будешь дальше.

- … Как вы видите, эта плита была особым образом скрещена с алхимической печью. Благодаря столь необычной задумке, получившееся изобретение способно придавать пище особенности алхимических эликсиров, что самым лучшим образом сказывается на совершенствовании!

Заскворчав, мясо было уложено на раскаленную поверхность огромной сковороды. Зашипев, печь начала свою работу, прогоняя множество реагентов и насыщая ими «мясо».

Зверолюдка постоянно переворачивала мясо, меняя уже прожаренные куски на новые, пока весь запас не был приготовлен.

Готовка не заняла много времени, поэтому скоро рептилия начала разносить фарфоровые тарелки с «блюдом» всем участникам стола. Закончив, она встала возле плиты и замерла.

Я же неподвижно смотрел на лежащее передо мной пожаренное мясо и боялся двинуться. Поднимающийся вверх пар и проникающий в ноздри запах буквально вынуждали меня опустошить желудок.

Раздавшееся рядом чавканье заставило меня поднять голову и смотреть, как совершенствующиеся с аппетитом вгрызаются в еду.

Вот, Чонсу впивается зубами в мясо и из него брызжет горячий сок. Телу возвышенного было плевать на высокую температуру. Судя по его лицу, он получал огромное удовольствие от своей трапезы.

- Почему ты не ешь, Художник? – вопрос главы Гору был именно тем, что я боялся услышать.

- И впрямь, - Чонсу вытер заляпанные жиром губы лежащим рядом полотенцем. – Вы не подумайте, что мы пытаемся вам скормить обычного зверочеловека. О нет, благодаря особой комбинации трав и ци её духовного корня, получившееся блюдо способно оказать положительное воздействие на совершенствование даже практика уровня возвышенного. Вам же это позволит без всяких проблем начать подъем аж до уровня воина.

Было ли искушение и впрямь съесть это мясо? Конечно, да. И оно было чудовищным.

Дело было даже не в помощи в практики ци. Проблема была в тех предупреждениях, что сказал мне Чонсу перед разговором с его отцом.

Отказ от принятия еды, тем более столь щедрой, мог быть воспринят как оскорбление. Если же я принял «подарок», то чем бы я был лучше местных?

Сейчас жрать плоть разумных ради силы, а что дальше? Может использовать своего ребёнка, чтобы сделать из него таблетку ци? Где та грань, что отделяет человека от нелюди?

Перед глазами, как вживую встали страшные сцены замученных людей в логове демонических практиков. Многие из них умерли, когда мы пытались перевезти их к городу. Мог ли я стать таким же, как они?

И внезапно на меня снизошло спокойствие. Больше не было смысла притворяться и играть. Пора было сделать то, что я считал правильным и плевать на последствия.

- Благодарю, - я посмотрел прямо на Йонга. – Но я больше не голоден, и не хочу есть это блюдо.

Улыбка наследника застыла и умерла у него же на губах. Медленно, словно со скрипом, он повернул голову и посмотрел на своего отца.

Никто ничего не говорил. Но если Чонсу с каждой секундой нервничал всё сильнее, опасливо поглядывая на отца, то я наоборот чувствовал странную свободу.

В этот самый момент я впервые за черт знает сколько времени сделал то, что хотел.

Единственное, что мне хотелось бы добавить, это умереть здесь и сейчас, чтобы не узнавать до каких изощренных пыток может дойти ищущий разум.

Когда Йонга издал звук, я сначала не понял, что это вообще такое. Лишь спустя пару секунд стало ясно, что оказывается, он так смеется.

С небольшой паузой к нему присоединился и Чонсу, мелко хихикая.

Смех оборвался так же резко, как начался. Мертвые глаза главы клана смотрели прямо на меня.

- Я понимаю, как такая незначительность, вроде тебя, могла создать великое и столь глубоко погрузиться в дао искусства рисования, - пророкотал Йонга. – В тебе есть дух и теперь я уверен, что ты и впрямь сможешь нарисовать портрет достойный меня, Йонга, Кровавого зверя, Отрывателя черепов! – с каждым его словом здание содрогнулось.

Гигант встал, а вместе с ним встали и мы.

- Но для того, чтобы получить лучшую картину, сначала требуется подходящий фон. – больше не говоря ни слова, он двинулся на выход.

И без слов было ясно, что нам следует идти следом.

Чонсу поспешил и больше от него в мою сторону не было ни улыбки, ни даже взгляда. Очевидно, он решил стараться держаться как можно дальше от безумца, что рискнул противоречить его отцу.

Перед тем как выйти, я почувствовал чей-то взгляд и обернулся, успев поймать широко раскрытый взгляд желтых глаз дракониды. Я не знал, что хотел сказать её взгляд. Всё же чтение эмоций разумных рептилий не моя сильная сторона.

Но почему-то, выходя из комнаты, я чувствовал, что в кои-то веки в своей жизни, я поступил правильно.

Глава 5

Идущий впереди лидер Гору вел нас куда-то вглубь дворца. Уже много раз нам встречалась охрана, после которой имелась всё более укрепленные артефактные двери или другие магические заслоны.

Весь путь проходил в жуткой тишине. Слышался лишь стук кулаков о ладонь, когда члены клана отдавали приветствие своему главе.

Концом нашего пути стали широкие двойные двери, больше похожие на небольшие ворота.

Дотронувшись до двери, от чего по ним прошла светящаяся желтым волна, Йонга толкнул створки и вошел внутрь.

Помещение не было особенно большим по площади, но зато обладало очень высокими потолками.

«Теперь я начинаю понимать, что он имел в виду под фоном».

Стены помещения пестрели множеством небольших ниш, заполненных оскаленными человеческими черепами. Также в нишах было добавлено слабое магическое освещение снизу, от чего они выглядели особенно жутко.

«Как он там себя назвал? Отрыватель черепов? Ему подходит. Не трудно догадаться, откуда здесь все эти черепа».

В дальнем конце зала был установлен небольшой парящий над землей трон, который Йонга и занял. Напротив же него уже был заботливо установлен мольберт с холстов. Рядом стояли несколько подставок с лежащими на них баночками с самыми разнообразными красками, реагентами и кистями.

Никто ничего не говорил, поэтому, сняв с плеча сумку со своими собственными красками, с которой я всё это время не расставался, я принялся за работу.

Чонсу отошел вбок, чтобы не мешать мне работать, я же сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы нарисовать свою лучшую картину в этом мире.

Я был рад, что Йонга не оказался одним из тех заказчиков, что, заказывая портрет, совершенно не умеют держать себя в руках, и ждать пока его не закончат.

Стоило ему сесть, как он стал полностью неподвижен, позволяя мне спокойно работать.

Отличное качество холста, предоставленных красок и кистей делало работу куда легче обычного, а наработанный за прошедшее время опыт позволил получать от процесса даже некоторое удовольствие.

Достижение третьего уровня претендента за время путешествия увеличило мой запас ци, плюс я сам научился не тратить энергию понапрасну, поэтому даже такая затратная работа меня уже не выматывала до конца.

Рисование заняло несколько часов и когда я закончил, то шагнул назад и с удовольствием взглянул на получившуюся картину. Рядом раздался восхищенный возглас сына главы.

Конечно, я всё ещё не дошел до фотореалистичного качества, но даже так нарисованный Йонга словно бы смотрел на нас из зеркала. Окружившие его черепа врагов клана зловеще ухмылялись и иногда немного сдвигались, словно желая сжать челюсти на чьих-то шеях. Свет на картине то становился ярче, то наоборот тускнел, подчеркивая мистическую сторону места.

Глава исчез с трона и возник между мной и Чонсу.

- Отец, ты был полностью прав, когда решил позвать Художника. Воистину, мастера его уровня невозможно найти даже у самого Императора! – подольстился Чонсу.

- Мусор. – безапелляционные слова Йонги заставили нас с наследником окаменеть.

«Что?» - билась одна единственная мысль у меня в голове: «Как так? Почему ему не понравилось, если я вложил в эту картину всё моё мастерство? Как ему могли понравиться другие мои работы, но не понравиться эта?!»

- …Но почему? – наконец сумел спросить я. – Ведь…

- Эта картина мертва, - пренебрежительный взгляд высшего прошелся по полотну. – Когда я увидел твоё искусство, Художник, то подумал, что ты понимаешь дао своего корня духа. И лишь отсутствие подходящего… полотна мешает тебе раскрыть все его грани.

В комнате повисла тишина.

- Но теперь я понимаю, что это не так. Ты топчешься на краю. Бродишь в тумане слепоты, тыкаясь, словно новрожденный щенок… Тебе не хватает толчка, чтобы прозреть. Что же, я знаю, как это исправить. Я покажу тебе путь.

Многообещающие слова главы Гору мне совсем не понравились.

*****

- Отрывайте клетки! Ведите их всех сюда! Гоните заключенных из тюрьмы! – стоя на вершине большой арены, расположенной вполне себе на территории города, я с нехорошим подозрением наблюдал, как на белый песок выводят всё новых и новых ничего не понимающих людей.

Как оказалось, тюрьма Гору была доверху набита заключенными. И те, кто стоял сейчас, дрожа, на песке, были далеко не всеми, кто у них ещё был.

- Зачем это всё? – осторожно спросил я, внутренне дрожа. – Что вы хотите мне показать?

- Я хочу получить свою картину, - пришел равнодушный ответ. – А для этого сначала нужно кое-что подготовить.

И с этими словами стальные ворота в стенах арены открылись и под всеобщий ужас на песок вырвались десятки магических тварей, которые сразу же бросились рвать людей на куски!

Кто-то в панике попытался побежать прочь, но выхода не было. Пытаясь расталкивать друг друга, люди сбивали себя с ног и лезли по головам, но спасения не было. Магические звери были значительно сильнее, зачастую, обычных людей, плюс у последних не было оружия.

Чтобы исправить данный недостаток на арену начали сбрасывать мешок за мешком самое разное колюще-режущие орудия войны.

Так как большинство зверей выбрали для себя жертв, которых прямо сейчас и разрывали, то у остальных появился шанс схватить оружие и броситься бой.

И хоть соотношение зверей к людям было несопоставимым. Всего пара десятков тварей на несколько сотен вооруженных человек, но даже так они собрали поистине кровавую жертву.

Вскоре на песке осталась в лучшем случае половина от них всех. Израненные, испуганные, они оглядывались вокруг, пытаясь понять, что будет дальше. Некоторые надеялись, что это конец.

Но я знал, что это лишь начало.

Ворота вновь открылись, но на этот раз внутрь вошли не звери, а такие же люди. Хотя нет. Я внимательнее пригляделся и с некоторым сомнением сделал предположение, что на этот раз среди них было куда больше практиков.

Когда на арену высыпалось ещё больше оружия, я понял, что будет дальше.

- Сражайтесь! Лишь те, кто выживут получат возможность выйти на свободу! – прогремел чей-то усиленный голос над ареной, заставив две группы людей настороженно друг на друга взглянуть.

И возможно, в каком-нибудь фильме все успешно помирились и стали жить дружно и счастливо, но здесь хватило всего одного взмахнувшего мечом урода, чтобы люди схлестнулись не на жизнь насмерть.

Первая группа уже владела оружием, но они были усталыми после прошлого боя, и среди них было меньше практиков. Вторая же группа хоть и была малочисленной и без оружия, но они не собирались так просто умирать.

И вновь круговерть боя начала свой беспощадный ход. Мне же пришлось за всем этим неотрывно наблюдать, так как любая попытка прикрыть глаза или отвернуться мгновенно оканчивалась духовным давлением от высшего, от чего хотелось выблевать свои же внутренности.

Вновь и вновь открывались ворота, чтобы выпустить очередную группу пленников, вынужденных сражаться в бесконечном сражении. Но с каждым разом сила пленников всё росла и росла, от чего те, кто был в первых группах постепенно погибали.

Сотня погибших очень быстро сменилась на тысячу, от чего сражающимся приходилось биться в буквальном смысле стоя на трупах своих предшественников. В некоторых местах тела лежали столь плотно, что образовали настоящие курганы из мертвой плоти.

Обычные удары уже давно сменились наполненными ци, а затем перешли и к дальнобойным атакам, доступным лишь начиная с ранга воина. Для них неофиты и претенденты были лишь кормом, поэтому очень быстро остались лишь они.

У арены была своя защита в виде силового щита, которая не только блокировала любые атаки изнутри, но и мешала сражающимся покинуть поле боя.

- Хватит! – очередной приказ заставил выживших воинов, которых набралось около двух десятков, остановиться. – Как и было обещано вы получите шанс выжить! Победите следующего противника и тогда свобода ваша!

- Смотри внимательно, Художник, - я содрогнулся, когда возникший прямо у меня за спиной Йонга сказал мне чуть ли не в ухо. – Если, ты, конечно, не хочешь увидеть всё это снова. Я вижу, что эта резня пугает тебя. В твоих же интересах не допустить её вновь.

Мгновение и выжившие пленники с пустыми лицами смотрят на возникшего прямо перед ними высшего.

Я не сдержал злой смешок, оценив злую иронию.

Вот о каком «шансе» говорили тем людям. Им всего-то и надо было убить высшего практика, чей возраст, возможно, уже перевалил за тысячу лет, когда среди них не было даже возвышенного.

Я отлично запомнил слова Йонга, поэтому не пропустил ни единого мгновения того, что глава Гору делал с теми несчастными.

Он не торопился, полностью отказавшись от ци. Хоть он и мог их убить в мгновение ока, он не спешил. Используя лишь свои руки, он медленно и методично разрывал людей на части, используя куски их тел, чтобы сооружать какую-то непонятную конструкцию, которая вскоре обрела более очевидную форму.

Йонга стремился повторить форму того трона, что был в его комнате с черепами, но на этот раз использовал части тел только что убитых им людей.

Хуже всего было с черепами. К тому моменту, как он обычно занимался ими, он уже отрывал у воина все конечности, оставляя лишь скулящее и молящее о быстрой смерти туловище. Живучесть воинов позволяла им полностью осознать и прочувствовать, что с ними делал не знающий жалости Йонга.

Оторванные головы высший аккуратно помещал себе под ноги. Вероятно, он использовал ци для скрепления, иначе я решительно не понимал, как, то сочащееся кровью безумие, всё ещё могло держаться вместе.

- Иди сюда, Художник, - безразличный голос Йонги прокатился по всей арене. – Не заставляй меня ждать.

И я пошел. Хорошо, что мне на пути попадались воины, которые сразу же указывали куда надо идти, иначе я бы точно заблудился.

Не прошло и пары минут, как я старался ступать на мертвые тела, порой лежащие в пару рядов. Просто, если бы я попытался ступить не на спины или грудь погибших, то рисковал завязнуть в кровавой грязи под ними. Слой песка был слишком тонким, чтобы вместить в себя всю пролившуюся кровь.

Эмоции пропали давным-давно. Ещё в середине бойни. Я не знал, чего пытается добиться сидящий передо мной могущественный псих, но что бы я не попытался сделать, мне бы это не помогло.

С каким-то извращенным любопытством я смотрел, как шедшие за мной слуги воткнули острые ножки уже знакомого мольберта и подставок прямо на трупы. На мольберте покоился новый чертеж и не трудно было догадаться, что от меня хотят.

На мгновение я на полном серьезе подумал открыть рот и послать этого самодовольного урода к дьяволу. Это желание было столь сильным, что мне пришлось силой сжать свои челюсти, чтобы ни звука сквозь них не прорвалось.

Возможно, этому помешало всё нарастающее чувство, которое я никак не мог объяснить.

Медленно взяв кисть и вновь окинув адский пейзаж вокруг, я ещё сильнее почувствовал бурлившее внутри меня странноеощущение. И не видя смысла ему противиться, я позволил ему с головой себя накрыть.

- Ха… Ха… Ха-ха-ха! – если мой первый смешок заставил наследника недоуменно поднять голову, то вот дальнейший смех вынудил его по-настоящему поразиться.

Я же никак не мог успокоиться. Благо, сидящий на троне Йонга никак не мешал мне принять бессердечную правду.

Всё это время я ломал голову над невероятно важным вопросом, почему мои творения так меня ненавидят и пытаются убить. Два года я пытался разгадать эту загадку, чтобы наконец-то узнать ответ.

Рисуя, оленят, людей, портреты и природу я буквально издевался над корнем своей силы. Да, благодаря случайности я правильно догадался о сущности корня духа.

Я и впрямь был способен рисовать и воплощать многое в реальности. Вот только всё, что я хотел бы воплотить, должно было носить одну важную особенность.

Мой корень духа, а значит, и всё моё дао было насквозь темной мерзостью, обожающей лишь самые грязные, порочные и запретные вещи.

Пытаясь рисовать обычных существ, я ломал свою силу, вызывая противодействие и инстинктивную попытку исправить причину ошибок, то есть самого себя.

А вот если бы я рисовал скрюченные, злые и жестокие картины, то всё прошло бы несколько иначе.

Все мы хотим быть героями своей историей, даже если невольно замечаем темный шлейф у себя за спиной.

Так вот, я больше не мог себя обманывать – мой корень духа, дао, путь или моя суть были направлены исключительно во зло.

Я уже чувствовал, что если я приму свою природу и начну рисовать то, что хочет мой духовный корень, то я значительно снижу агрессивность моих монстров.

Да-да, что-то мне подсказывало, что полностью злобу из своих творений я не смогу убрать никак, но теперь это будет похоже на диалог, а не на игру в русскую рулетку с пятью патронами из шести.

Однако мне пора было приниматься за работу. Йонга не собирался ждать вечность, и он не просто пожертвовал тысячью человек, чтобы позволить мне получить просветление дао.

На этот раз с каждым взмахом кисти, я выплёскивал все свои эмоции. Ярость, гнев и насмешка на весь этот безумный мир органично ложились с каждым штрихом краски.

Теперь я рисовал Йонга именно тем, кем он был на самом деле. Убийцей и опасным сумасшедшим, буквально купающимся в крови несчастных жертв. Он был истинной мерзостью, не достойной существования.

Я хотел его смерти и мой корень духа с готовностью откликнулся на мой порыв.

Струйки крови убитых людей медленно, но неотвратимо покатились в сторону мольберта, после чего поднялись по ножкам и бесследно впитались в холст. Да, поодиночке эти струйки были еле видимы, но вместе тысячи жертв создали настоящий поток.

Момент, когда я закончил картину, совпал с моментов окончания бурления окружающей ци. Ярость убитых и замученных начала затихать, сменяясь кладбищенской тишиной.

Я как и в прошлый раз отошел на пару шагов от картины и застыл, не в силах не сказать, ни слова, ни отвести взгляд.

Рядом застыл появившийся Йонга. Судя по его молчанию, он тоже потерял дар речи.

- Это… - впервые в голосе высшего появились эмоции. – Прекрасно.

Картина словно бы сияла багровым светом. Казалось бы, обилие красного должно было испортить работу, но вместо этого лишь добавило ей мрачной торжественности.

Изображенные на картине трупы корчились и беззвучно стонали, содрогаясь от терзающей их бесконечной боли. Глядя на них, я понимал, что это отнюдь не обычные нарисованные существа. На это же намекало отсутствие необходимости подпитывать картину ци. Хоть в ней и не было корня духа, но каким-то образом она всё равно генерировала энергию.

Постепенно убитых становилось всё больше, пока они не сменились лежащими в ряд отрубленными головами, чьи рты по рыбье раскрывались и закрывались, а глаза слепо шарили вокруг.

И наконец в центре всего этого воплощенного кошмара стоял мертвецкий трон, на котором восседало существо, не имеющее с человеком ничего общего. Нет, он всё так же выглядел, как и Йонга, но любой, кто взглянул бы на картину, сразу бы увидел всю его суть.

От изображенного высшего словно бы расходилась невидимая волна, вызывающая у того, кто на неё бы взглянул нарастающую боль в голове и странный шепот.

Вот только я же наоборот чувствовал тошнотворную радость, будто сшитая из тысяч людей человеческая многоножка с перебитыми руками и ногами ласково поскуливает, пытаясь ползти в твою сторону.

То, что я создал, было больше чем портрет. Это был вырвавшийся в реальность кошмар, вскормленный плотью и болью, ненавистью и вдохновением.

И хоть картина не испытывала ко мне негативных эмоций, я предпочел бы держаться от неё как можно дальше.

Я перевёл взгляд на завороженно смотрящего в картину высшего. Благодаря своей магии я запечатлел его сущность в этой работе. И то, что я находил тошнотворным, для него было лучшим комплиментом.

Я очень сомневался, что порожденный мной кошмар сумеет что-то сделать практику его силы, но… я мысленно пожелал картине удаче.

«Делай то, ради чего был создан… Кровавый трон».

Глава 6

Уход из комнаты с Кровавым троном я воспринял с облегчением. Было воистину неправильным чувствовать такую сильную любовь от чего-то столь злого и порочного.

Даже покинув комнату, я слышал ласковый шепот и видел багровое свечение, хоть мы и прошли уже несколько стен.

Но мои собственные сомнения не имели смысла, ведь заказчик остался в восторге.

Откровенно говоря, я и сам не понял, как именно воплотил желания главы Гору на холсте. Конечно, при необходимости я чувствовал, что смогу что-то подобное и повторить, но вот глубокого понимания не было. Больше всего это было похоже на инстинкт.

Впрочем, как я понял, такой подход был обычен для совершенствующихся. Они больше работали с чувствами, вдохновением и просветлениями, а не четкими законами.

Самое главное, я понимал, что тот прорыв в понимании дао моего корня духа, открыл передо мной куда больше дверей, чем одну.

Уже сейчас смотря на человека, я видел, как нарисовать то, что могло бы его зацепить. Это было очень смутное и нечеткое ощущение, но даже так подобная способность должна была сильно помочь в дальнейшей работе.

Но ведь если я знал, что заказчик хочет, то я в то же время чувствовал, что он не желает увидеть ни при каких желаниях. И если быть до конца честным, я побаивался того, что может породить моя сила в таком случае.

На этот раз мы с главой и наследником пришли в, судя по обстановке и наличию шкафов со свитками, в рабочий кабинет.

- Мне понравилась твоя работа, Художник, - сказал сидящий Йонга. Его сын стоял у него по правое плечо. Мне никто не предложил сесть. – Что ты хочешь за свою работу? Клан Гору по праву является одним из богатейших кланов империи Хаэн. Если твоё желание разумно, я его выполню.

Это был, мягко говоря, тяжелый выбор. Десятки мыслей отчаянно бились у меня в голове, пока я судорожно пытался решить, что именно затребовать.

Выбирать, как я это делал раньше, золото или духовные камни, было глупо. Так я всего лишь выставил бы себя за дурака, или и вовсе оскорбил весь клан Гору, намекнув, что у них больше ничего и нет.

Вот только я опасался брать и что-то ценное у этого клана. Видя, какое у них руководство, я не сомневался, что любой дар, который я от них получу, будет подобен ядовитой змее.

Память человека забавная штука. Вспомнив, почему я больше не желал иметь ничего общего с Гору, я невольно вспомнил и о причине такого отношения.

- Да, я знаю, что хочу, господин, - я твердо посмотрел на Йонгу. – В своих путешествиях мне приходится много времени проводить в дороге и среди дикой природы. В таких условиях очень трудно соблюдать хоть какой-нибудь уровень комфорта.

Я сделал паузу, смотря на реакцию слушателей.

- Изначально я подумывал о том, чтобы нанять несколько слуг. Но проблема в том, что в случае нападения они будут бесполезны. А нанимать практиков слишком дорого и несет ряд рисков. Поэтому, я хотел бы взять, как награду ту рабыню, что… готовила нам еду.

- Ту ящеролюдку? – нахмурился Чонсу. – Какой тебе в ней интерес, если ты не собираешься использовать её по назначению? Её мясо очень ценный и редкий ингредиент. Упускать возможность его употребления – это безумное расточительство! Это не говоря уже о том, что она находится в ранге возвышенной, хоть и с травмированным корнем духа. По-твоему, мы так просто тебе её отдадим?

Я замер, ошарашенный информацией о силе рабыни. В отличие от Чонсу, я её почти не чувствовал. Я знал, что она совершенствующаяся, но узнать, что она способна расправиться с нами всеми, было поистине удивительно.

Надо ли говорить, что я уже не верил, что у меня получится вытащить её из лап Гору. Тем удивительнее, что я услышал следом.

- Согласен. – безразличный ответ Йонги заставил его сына осечься и вылупиться на отца. – Как я и сказал, клан Гору достаточно могущественен, чтобы жизнь одной рабыни, пускай и довольно сильной, была мелочью. Однако…

Я превратился в одно большое ухо, желая услышать, что последует следом.

-… Я прекрасно понимаю, Художник, почему ты выбрал эту награду, - под мертвым взглядом Йонги мне было откровенно не по себе. – Хоть ты и талантлив, но молод и глуп, раз думаешь, что это что-то изменит. Но Небеса четко диктуют свою волю. Если ты талантлив, то и получаешь больше остальных. Лишь поэтому я даю тебе в награду то, что ты хочешь.

- Благодарю, вас…

- Но запомни, Художник. Тебе не разрешается снимать с неё рабскую метку. Ты понимаешь?

- Да. – я кивнул, не доверяя своему голосу.

Необходимости в дальнейших угрозах за неисполнения его приказа не было. Весь этот разговор был одной большой угрозой. И я отлично понимал, что последует, если я нарушу наше соглашение.

Когда я уже собирался выйти за показывающим дорогу слугой, ведь Чонсу окончательно потерял ко мне интерес, меня остановили последние слова Йонги.

- Сегодня, Художник, я дал тебе возможность понять твою истинную суть. Для всех нас будет проще, если ты перестанешь жить в плену иллюзий, и взглянешь на мир так, каким он является.

На этом моя встреча с одним из могущественнейших кланов империи Хаэн, а возможно и мира, завершилась.

*****

- Отец, неужели ты так просто его отпустишь? – Чонсу себя контролировал, но всё же высказал отцу сомнение в его решении.

В обычной ситуации наследник не посмел бы сделать что-то подобное, но прямо сейчас Йонга пребывал в удивительно благодушном настроении.

А во всём был виноват этот наглый Художник и его проклятая картина! Хоть Чонсу мог движением мизинца распылить этого жалкого человечишку, но даже ему было не по себе от той концентрированной жути, что исходила из портрета его отца.

Наследник впервые видел столь демонстративную разницу между силой творца и его творением. И дело было отнюдь не в количестве ци в картине, так как оно колебалось где-то на уровне воина третьего-четвертого уровня. Проблема была в том, словно видимая сила портрета была отнюдь не всем, чем он являлся.

- Он ведь даже не взял ни одну из тех техник медитации, что вызвала бы у него зависимость и рано или поздно привела бы к нам. Жаждущие силы и власти глупцы обычно их и берут, думая, что смогут в одиночку добиться силы. Вдруг его захватят другие кланы? Может, пока не поздно, схватить его пока он не ушел…

- Ты ничего не будешь с ним делать. - строгий приказ Йонги заставил Чонсу заткнуться.

- Могу я узнать почему, отец?

- По нескольким причинам, но тебе будет достаточно и двух. Талантам этого художника заинтересовался сам император.

- Этот живой полутруп? – презрительно фыркнул наследник. – Он того и гляди умрёт день ото дня.

- Но пока он жив и способен доставить неприятности любому, кто первым сделает необдуманный ход. Хоть он и стар и одной ногой в могиле, но его сила всё ещё с ним. Даже союзы Джунга и Шин Чан Ди не решаются действовать. Клан Гору позволит другим идиотам первыми начать «игру».

- А вторая причина? – успокоился Чонсу, понимая, что спорить дальше бессмысленно.

- Лишь свободная птица способна достичь истинных высот. Золотая клетка убивает таланты, а я хотел бы увидеть, как далеко он сможет пройти по пути искусства.

Чонсу в который раз мысленно проклял своего отца. Было невероятно тяжело пытаться понять, что придёт в голову этому древнему ископаемому, который уже давным-давно то ли сошел с ума, то ли глядел на мир как-то иначе.

- Конечно, отец. – сорвались с его губ привычные слова. – Как ты скажешь.

Единственное, что позволяло ему мириться с подобным, это понимание, что и в других крупных кланах ситуация с их лидерами отнюдь не лучше.

Древние чудовища правили этим миром с незапамятных времён и даже сильные практики вроде него могли лишь опускать головы перед их могуществом и силой.

*****

Глубоко под землей, так глубоко, что это место никогда не видело солнечного света, раздавались звуки сражений, приглушенных стонов и звуков рвущейся плоти.

Каждый из сражающихся старался терпеть молча даже самые болезненные травмы или раны, зная, что в случае нарушения этого правила, придёт ещё худшая боль.

Все они были одеты в черные одежды, не оставляющие голым даже маленького кусочка тела. На их лицах были маски демонов, а в душах правили балом лёд и ненависть. Такой она была, секта Пожирающей тьмы, раскинувшая свои сети на все страны и империи.

Десятки тысяч практиков подвергались ужасным мучениям, умирали и перерождались в нечто ужасное, лишь ради одной великой цели.

Старейшине Квангу было больно видеть то, во что они превращали этих молодых людей, но он знал, что другого пути нет. Если они хотели вернуть в этот мир равновесие, то им пришлось бы замарать руки.

Как рассказал Квангу сам Великий наставник тысячи лет назад этот мир был совсем иным. Практики со всего света жили в единении с природой и всюду царил мир и гармония.

Но там, где есть добро, всегда есть и зло. Никто доподлинно не знал, откуда появилась новый путь совершенствования.

Если раньше практики мягко просили у мира ци и, конечно же, получали её, словно сыновья молоко матери, то новые совершенствующиеся ничего не просили. Они силой вырывали ци из мира и стремились лишь поглощать, ничего не отдавая взамен.

Благословенные мастера пытались остановить ширившееся еретическое учение, но очень скоро их силы стали несопоставимы. Мягкий путь единения с миром имел огромные плюсы, позволяя даже относительно обычным практикам жить не какие-то сотни, а долгие тысячи лет, но в свою очередь их сила росла в разы медленнее, чем у еретиков.

Последние же в кратчайшие сроки обзавелись силой. Хуже того, многие из благословенных мастеров, столпов мира, развратились и шагнули на путь еретиков. Получив нечестивую силу, они стали ещё могущественнее, чем их оставшиеся чистыми коллеги.

Разразилась страшная мировая война, где брат шел на брата, учитель на ученика, а дети на отцов и матерей. Война шла долго, но в конце концов у неё наметился победитель.

Имея возможность в разы быстрее пополнять ряды бойцов, еретики уничтожили большую часть из благословенных мастеров. Те, кто выжил, вынуждены были прятаться и скрываться, имитируя своё полное уничтожение.

И это сработало. Уверовав, что с их главными противниками покончено, еретики в своей вечной жажде власти обернулись друг против друга.

Так разразилась Вторая мировая война, ещё сильнее ударившая, как по истощенному миру, так и по самим людям, отбросив их далеко назад. Культура, искусство, знания – многое было потеряно.

Горели библиотеки, сносились горы и неприступные крепости. Могучие мастера, сумевшие победить в Первой мировой войне, убивали сами себя во Второй, от чего к её концу их осталось не так уж и много.

Именно они, зализывая раны, и зародили первые из самых могущественных сект и кланов, что существовали до сих пор.

С годами вокруг сект и кланов начали образовываться королевства, которые затем перерастали в империи, когда те побеждали и поглощали ближайших соседей. Но скоро большинство слабых королевств было поглощено, и империи столкнулись друг с дружкой.

Так родился современный мир, в котором мир и гармония были давно забытым миражом.

Тем не менее выжившие благословенные мастера ничего не простили, а главное не забыли их великое предназначение – вновь вернуть в мир гармонию!

Однако силы мастеров были слишком ограничены и невелики. Если бы они решили продолжать совершенствоваться, как раньше, то был риск, что еретические практики всегда будут впереди за счет разницы в скорости роста сил.

Именно поэтому выжившие мастера приняли тяжелое, но вынужденное решение, сражаться тьмой против тьмы. Скрываясь и притворяясь такими же алчными, как и другие еретики, мастера создавали силу, что могла бы помочь им уничтожить всех своих павших собратьев и вернуть мир.

Старейшина Кванг поморщился, глядя, как ещё один ребенок был зверски убит на тренировке, а по его чувствам стегнула боль сотен, замученных в ходе ритуала людей в тюрьме.

Кванг укрепил своё сердце и решимость. Он был одним из немногих избранных учеников, которым благословенные мастера рассказали правду. Последних осталось преступно мало, но Кванг не сомневался, что когда настанет время, они выйдут на бой вместе с ними и победят тьму!

Однако, даже несмотря на все их приготовления, еретики были слишком сильны и здесь в силу должен был вступить ещё один план.

Что еретики любят делать больше всего, кроме убийства своих мирных братьев? Правильно, лишь убийство друг друга. Секта Пожирающей тьмы столетиями усугубляла конфликт между империями, убивая нужных людей и скидывая вину на противоположную сторону, или совершая дерзкие нападения на те или иные города и секты. Ложь и обман всё туже затягивали удавку на шеях действующих лиц.

Скоро, очень скоро империи вцепятся себе же в глотки, что заставит древних чудовищ наконец-то выбраться из своих лежбищ и подставиться под удар.

Когда же всё закончится и победа будет за ними, Кванг не сомневался, что всю ту грязь, что они вынуждены использовать, немедленно выбросят прочь и мир снова воссияет в своей первозданной красоте!

*****

Слуга по имени Кон отчаянно дрожал и оглядывался в страхе по сторонам. Он не хотел здесь быть, но приказ главы клана был четким и недвусмысленным.

В этой комнате должны были убираться каждый день минимум два раза, ночью и днём. И если днём особых проблем не было, то вот ночью начинались странности.

Раньше никто из слуг не видел проблем в уборке зала с коллекцией черепов, но с тех пор, как в нём появилась та картина, всё пошло куда-то не туда.

Люди, что даже просто проходили мимо, рассказывали о странных видениях, движениях в тенях и пристальных взглядах за спиной.

Но настоящие сложности начинались с посещения проклятой комнаты.

Любой, кто имел несчастье увидеть картину, выходил из комнаты уже немного другим человеком. Это невозможно было объяснить, но от влияния не могли уберечься даже практики.

Очень скоро среди слуг образовалось сильное нежелание посещения проклятой комнаты. Те, кто косячил и ошибался, куда чаще отправляли туда.

И Кон умудрился так сильно огорчить управляющего слугами дворца, что он отправил его сюда ночью!

Слуга медленно вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Глубоко вдохнув, он резко развернулся, ожидая увидеть привычное багровое свечение, но то, что он увидел, заставило его выпустить из рук метелку и совок.

Стены мрачной комнаты, как и черепа, растворились в ласковом свете, что осветил всё пространство. Вокруг Кона стояли улыбающиеся женщины и мужчины, что подбадривающе хлопали его по плечам и рукам.

Внезапно к слуге подошла прекрасная девушка со столь длинными черными волосами, что они почти полностью закрывали не только её лицо, но и все тело. Она поманила его пальчиком за собой.

И Кон с радостью двинулся за ней, погружаясь всё глубже в обступившую его толпу. Где-то на краю сознания слуга чувствовал, что лица окружающих его людей кажутся ему отдаленно знакомыми.

Картинка вокруг него мигнула и Кон чуть споткнулся, но улыбка красавицы перед ним выкинула все посторонние мысли прочь.

Люди радовались вокруг него, от чего и ему самому становилось всё веселее. Десятки рук хлопали его по спине, плечам и груди. Смеясь, Кон отвечал, хлопая и их.

Вновь мир вокруг задрожал и словно бы на него наложилось ещё одно изображение.

Нахмурившись, Кон напряг зрение и с непониманием увидел новый вид. Каким-то образом теперь он смотрел на дверь в комнату с черепами. Но это ведь было невозможно, так как там стояла картина. Тогда бы он должен был стоять прямо на картине…

Подождите. Кон замер, а мир вокруг стал дрожать всё сильнее. Он стоял не на картине. Он был ВНУТРИ картины.

В ту же секунду, как эта мысль пробилась в его затуманенную голову, дрожание дошло до пика, и иллюзия рухнула.

Улыбающиеся люди не исчезли, но как же они выглядели! Израненные, порубленные, разорванные. Они с улыбками удерживали кишки в своих разорванных животах, пока другой рукой отрывали от тела Кона куски плоти!

Его кровь пачкала их обнаженные тела, пока они пытались прикрепить его куски к своим телам, а самое страшно, что и он делал то же самое!

В ту же секунду боль от снимаемой заживо кожи и мускулов добралась до него и, подняв голову к багровым небесам картины он издал нескончаемый, животный вой.

Позади же раздавался беспощадный хохот сидящей на кровавом троне фигуры, вокруг которой обвилась ладная фигурка черноволосой красавицы.

*****

Высший Йонга, лидер клана Гору, а в прошлом один из падших благословенных мастеров вошел внутрь небольшого зала спустя всего пару минут после бесследного исчезновения слуги, от которого остались лишь совок и метелка.

Его взгляд немедленно подметил изменение на картине благодаря идеальной памяти.

Среди сотен корчащихся трупов на самом краю, в уголке рамки появилось ещё одно, новое лицо. Израненный, оскопленный и истерзанный Кон слепо тянулся руками к Йонге, но десятки других рук удерживали его на месте.

Высший ласково погладил картину, и та чуть ярче засветилась кровавым светом.

- Проголодалась, да? – скупо улыбнулся он, что, если бы его увидел кто-то из родственников, ввело бы их в шок. Никто не видел, чтобы он так сильно проявлял эмоции. – Не беспокойся, я пришлю сюда ещё больше людей. Такой красавице как ты, лучше хорошо питаться, чтобы она была самой красивой, да?

Картина сияла в такт слов, подсвечивая его лицо багровыми бликами.

Смотря на свой портрет, Йонга впервые за долгое время вновь чувствовал себя живым. Неудачи в достижении полубожественного статуса отошли на дальний край и Йонга был уверен, что эта картина станет идеальным помощником в его дальнейшем совершенствовании.

Тень Йонги пульсировала багровым, отражаясь на оскаленных зубах черепов его врагов и предательски убитых друзей.

Кто-то, кто обладал бы большим воображением, сказал бы, что они насмешливо ухмылялись.

Глава 7

- Бэмби, фу! Фу, я сказал, зараза! Твою мать, откуда у тебя вообще слюни, если ты рисунок?! – лежа на спине, я что есть сил отбивался от пытающегося меня всего обслюнивать олененка-ксеноморфа, что от избытка чувств выпустил все свои смертоносные шипы и конечности.

За моей возней в пыли, посмеиваясь, наблюдал Тошики, и с недоумением спасенная рабыня. Видимо, вид того же человека, что смел возражать главе клана, а теперь смеялся с каким-то странным зверем, был для неё слишком странным.

Моё озарение и понимание истинной природы своей силы, как оказалось, повлияло сильнее, чем я думал, от чего после того, как мы вышли из города, и дошли до места где нас ждал Бэмби, последний решил выразить мне всю свою внезапно взявшуюся признательность.

Наконец оттолкнув прыгающую на месте шинковальную машину смерти и встав, я столкнулся с пристальным, немигающим взглядом Баала.

- Если и ты кинешься меня облизывать, то я за себя не отвечаю! – сразу предупредил его я, делая храбрый шаг назад.

- Выкинь свои тупые мысли, пока я не проломил тебе голову, - закатил глаза «бог». – Я чувствую в тебе изменения. Неужели ты наконец понял, что я хотел тебе всё это время сказать? Познал и принял свою суть убийцы…

- К черту это дерьмо, - оборвал его я, скривившись, словно съел парочку лимонов. – Слушать эту живодерскую философию ещё и от тебя, будет слишком много за один раз. Хватило и от того древнего психопата.

Рядом раздался пораженный писк, когда расширившая в ужасе глаза ящеролюдка испуганно бросала взгляды во все стороны. К счастью, мы ушли уже достаточно далеко от Сувона.

- Я так понимаю, твоя работа в этот раз пришлась им прям по душе? – Тошики посмотрел на привлекшую его внимание рептилию. – Не знал, что ты предпочитаешь рабынь, тем более из зверолюдей. Или тебе её просто подарили?

Я внимательно посмотрел на Тошики, выискивая у него на лице какие-нибудь негативные эмоции, но к своему облегчению так ничего и не нашел. Скорее всего, Кома было плевать на то, к какой расе относится это существо.

На Баала я и так не стал смотреть. Он презирал все расы и виды с одинаковой стойкостью, от чего у него не было «любимчиков».

- Нет, с этой… девушкой, - я внезапно понял, что так и не знаю её имени. Всё время, пока мастера артефактов переписывал её ошейник на меня, и пока мы выходили из города, то не обмолвились и парой слов. – Куда более запутанная история.

Я рассказал внимательно меня слушавшим товарищам об «обеде» и том, как я отказался есть плоть разумного существа. На моменте с рисованием обновленной картины, поймал брошенный украдкой заинтересованный взгляд ящеролюдки.

Осознав, что её заметили, она испуганно потупила взгляд, но я на это лишь мысленно улыбнулся. Если она способна на такие действия, то это значит, что её ещё не сломали.

- Грёбанный дурак! – реакция Баала не стала сюрпризом. – Из-за твоих глупых сантиментов, чуть было не пострадала жизнь этого бога! В следующий раз, если тебе скажут жрать, жри, а не рискуй моей жизнью! Воистину, за моими страданиями стоит сама Ллос и её пауки!

Я подавил усмешку. Во время наших путешествий неожиданно выяснилось, что Баал, оказывается, до дрожи боится пауков. Тем ироничнее, что в своем первом серьезном бою он наткнулся на гигантского «паучиху».

- Чего ещё я ожидал, – мне осталось лишь покачать головой. – А ты, Тошики, тоже думаешь я не прав?

- Вынужден согласиться с моим теологическим оппонентом, - извиняющиеся слова жреца заставили меня раздраженно на него посмотреть. – Возражать практикам его уровня чрезвычайно опасно. К примеру, когда один из старейшин небольшого клана, подчиненного моему клану, не пришел на ежегодный турнир и не привёл своих учеников, то глава, Юдой Кома, собственноручно уничтожил всех, кто был ему дорог и большую часть их секты.

Тошики сделал паузу, а затем улыбнулся.

- С другой стороны, если смотреть с точки зрения совершенствующегося, ты сделал всё правильно. Мы – это наши поступки. Для нас, практиков, очень важно не изменять своим принципам и целям. Если тебе это не нравилось, значит, не делай этого. Всё просто. Чем мы более цельные личности, тем выше наши шансы прорваться на Небеса.

- Какая у неё сила? – вмешался Баал, подозрительно глядя на рабыню. – Я никак не могу её точно почувствовать.

- Она возвышенная, - с наслаждением сказал я, глядя, как выпучиваются глаза даже у непробиваемого Тошики. Выражения их лиц и вовсе нельзя было описать.

- И они тебе её отдали? – воскликнул Тошики. – Я начинаю бояться, что за картину ты мог им нарисовать.

- Я тоже. – сморщился я, вспомнив Кровавый трон. Что-то мне подсказывало, мы ещё услышим об этой картине.

- Ты что-то припрятал, – полуспрашивая, полуутверждая добавил Баал, не веря мне до конца. – Договаривай, смертный.

- Да, хоть она и впрямь находится в ранге возвышенной, но её корень духа был поврежден. – признался я, заставив Тошики поморщиться.

Травмы корня духа были вечной страшилкой для практика любого уровня могущества.

Я повернулся к ящеролюдке и та словно бы немного выпрямилась, чтобы казаться стройнее.

Одета она была хоть и не в рубище, но в очень дешевую одежду. Никакого намека на грудь, также не наблюдалось, что было логично, учитывая холоднокровную природу. Если, конечно, у неё не природа какой-нибудь австралийской летучей мыши.

- Привет, - мягко сказал я. – Можешь нам сказать своё имя?

- Ссшиса. - тихо прошипела она, от чего тонкий язычок быстро мелькнул между её длинными клыками.

- Благодарю тебя. - я с легкой улыбкой наблюдал, как пораженная ящеролюдка не смогла удержаться, чтобы на мгновение пораженно на меня глянуть. – Чего-чего, но благодарности от человеческого практика она не могла ждать ни при каких условиях.

- С моей стороны было бы вежливо объяснить тебе, кто из нас кто, и что я буду от тебя ждать.

- Благодарю вас, господин. – осторожно прошипела Ссшиса, и замерла, словно ожидая, как я отреагирую на то, что она заговорила без приказа.

- Именно так, - я одобрительно кивнул. – Как ты уже слышала из моего рассказа, Йонга отдал мне тебя, но запретил снимать рабскую метку. И хоть мне это не нравится, но было бы истинным безумием не прислушаться к его желанию. Это значит, что ты будешь со мной связана.

Я вздохнул. В некотором роде спасение девушки было произвольным. Мне срочно требовалось взять какую-то плату, и я выбрал её. Наверное, подсознательно я собирался её отпустить. В конце концов, кто из нас не хотел бы почувствовать себя рыцарем, спасающим принцессу из высокой башни? К несчастью, глава Гору испортил этот красивый образ, опошлив его «бытовухой».

Всю свою жизнь я жил один. В моей жизни появлялись девушки, но долго отношения не продолжались, ведь в какой-то момент они понимали, что всегда будут на втором месте по сравнению с той же работой.

Это приучило меня заботиться только о себе. Последний год с Тошики и Баалом заставили меня планировать и за этих двух дармоедов, но в целом они и сами могли о себе позаботиться. Со Ссшисой же всё было иначе, ведь она полностью зависела от меня. И это, честно говоря, было далеко не так весело, как могло бы звучать.

- Я от тебя жду помощи в готовке, стирке, подготовке лагеря и в целом, всех бытовых мелочах для нас двоих.

- Эй! – тут же возмутился Баал.

- Если хочешь, то найди себе свою помощницу. Но, - сразу обговорил я этот момент, заметив, как он открыл рот. – Чтобы он или она были достаточно сильны, чтобы не быть обузой. И захватывать силой тоже нельзя!

Баал скривился, осознав, что по легкому пути пойти тоже не получится.

- Возможно, в будущем, если ты себя хорошо покажешь, то и слежение за моими финансами перейдёт тоже к тебе. Ты же умеешь считать?

Ссшиса решительно кивнула.

- Как ты слышала, с этого момента я считаю тебя не своей рабыней, а очень ценной и доверенной помощницей, с которой у меня заключен очень долговременный контракт. Ты понимаешь?

- Да, господин. – кивнула не знающая, как на всё это реагировать Ссшиса. – Я ваша помощница.

- Точно. А теперь последний важный момент. Насколько я знаю, твой корень духа поврежден, но не полностью уничтожен. Значит ли это, что ты всё ещё в состоянии сражаться? И если да, то на каком уровне?

Мне было очень интересно узнать историю Ссшисы. Например, что случилось с её племенем, и откуда она вообще родом, но я подавил своё любопытство. Если я хотел создать между нами доверительные отношения, то лезть с травмирующими вопросами пока не стоило.

- Сейчас моих сил достаточно, лишь чтобы сражаться на уровне очень сильного воина, или очень недолго полноценной возвышенной. – подавленно призналась девушка. Для практика не было ничего фатальнее, как упустить часть своей силы. – Если я буду слишком долго сражаться, как возвышенная, то моя травма начнёт расти.

- Это куда большее, чем я даже рассчитывал, – приятно удивился я. – Надо быть осторожнее, чтобы не усугубить ситуацию.

- Клан Гору не знал об этом, - Ссшиса опустила голову, не рискуя взглянуть мне в глаза, словно боясь что-то там увидеть. – Они думали, что мои повреждения корня куда более глубокие. Чужие корни духа очень сложно изучать, даже если у них и были опытные практики.

Я замолчал, понимая, какой уровень доверия эта девушка мне сейчас оказала. Очевидно, это была её проверка, пускай и я и был удивлен, той высокой ставкой, с которой она начала.

- Благодарю за твоё доверие, - серьезно сказал я. - Не бойся, я не собираюсь использовать тебя, как нападающего, бросая в самое пекло и ухудшая твоё здоровье. Наша прошлая тактика включала в себя Баала, как нападающего ближне-средней дистанции, Тошики принимал на себя урон и сражался на ближней, я же стоял на поддержке и дальних атаках. Теперь, Тошики больше не нужно будет отвлекаться на мою защиту, так как именно ты возьмешь на себя эту роль. Просто не подпускай ко мне врагов, а всё остальные возьмут на себя мои печати и творения.

Я не беспокоился, что она решит предать меня, чтобы с моей смертью освободиться. Местные практики были теми ещё живодерами, но и дураками они тоже не были. В случае смерти хозяина, ошейник тут же убивал и раба.

Конечно, те же представитель клана Раймонд, погонщики «зверей», если бы действовали по такому принципу, то долго бы не прожили, так как с их смертью все их рабы тут же бы и умерли. Поэтому они создавали сложную сеть, передающую право на владение между членами клана. Но у меня такой функции не было.

- Я буду рада защитить вас, господин. – твердо согласилась ящеролюдка и я ей поверил.

*****

Мой прорыв в понимании дао корня духа разом сдвинул мои планы относительно поиска ближайшей демонический секты.

Изначально я планировал ещё около года потратить на то, чтобы набраться опыта и сил для столь рискованного дела. Немаловажным был и рост моих товарищей.

Тот же Тошики, словно скинув тянущие его вниз цепи, ударными темпами брал один уровень за другим, уже находясь на шестом, предпоследнем уровне претендента. И я не сомневался, что ещё немного и он всё же сможет прорваться к воину.

С Баалом было сложнее. Убийства животных и демонических практиков давали мне и ему энергию, но слишком мало, чтобы оказывать значительную поддержку. За всё время он сумел продвинуться лишь до второго уровня воина. Впрочем, учитывая его аномальную силу и родство с гравитацией, его можно было считать за третий-четвертый уровень.

В одном из городов он купил себе здоровенный одноручный молот. И хоть этот молоток не был артефактом, но его общая крепость и простота позволяла орудовать им и так.

После просветления мне потребовался всего месяц, чтобы достичь четвертого уровня. Подобное достижение делало меня почти в середине всего пути претендента, что было хоть и не великим, но достаточно быстрым развитием.

Ещё более года назад я придумал план, как мне уничтожить демоническую секту, теперь же план начал обрастать деталями.

И первым делом для этого я должен был освоить возможность рисования кошмаров.

Баал отказался сразу от возможности побыть моей «музой». Ссшиса согласилась бы, но лишь из-за своего положения. За прошедший месяц она немного успокоилась, но нанесенные практиками душевные раны были слишком велики, чтобы она сумела довериться нам чуть сильнее.

Оставался Тошики и к моему облегчению он был не против, восприняв мою идею с юмором. Правда, как оказалось, ему стоило быть куда более серьезным.

Установив мольберт и встав напротив сидящего жреца, я постарался поймать то ускользающее чувство, что я получил от Гору. И у меня на удивление вышло без всяких проблем. Более того, как я понял, это было столь легко, что намекало на мою основную способность.

Если с Йонгой я хотел взять у него его потаенные чаяния и желания, смешав их с его же грязью и мерзостью, то у Тошики я пошел в другую сторону спектра, уцепившись за его страхи.

В отличие от какого-нибудь телепата, я не видел и даже толком не мог понять, что вообще подцепил, но моя рука начала рисовать и я сам не заметил, как картина была уже готова.

И не только Тошики было интересно, что же в ней получилось.

В отличие от ультрадетализированного Кровавого трона, здесь я по какой-то причине взял за основу более размытый стиль. Те же лица были созданы лишь парой четких, но скупых штрихов. Тем не менее они с легкостью позволяли узнать того же Тошики.

Последний, сгорбившись и понурившись, стоял перед смутной группой людей. В ней угадывался высокий мужчина и держащая его за руку женщина. Рядом вытянулся ещё один, пускай и меньший мужской силуэт. По их позам буквально чувствовалось презрение и насмешка. Их лиц нельзя было разглядеть, но несуществующие глаза смотрели с одинаковым разочарованием.

От картины исходила, своего рода, блеклость, выпивающая все краски и радость из окружающего мира.

Я неловко взглянул на Тошики, чья вечная улыбка застыла и была очень натянутой.

- Я сожалею… - начал было я, но он меня самоуничижительно прервал. По одному лишь этому было понятно, как сильно картина по нему ударила.

- Нет-нет, ты меня предупреждал. Это я сам виноват. В который раз убеждаюсь, что твоя сила — это что-то с чем-то.

Не трудно было догадаться, какой именно страх заключен в сердце Тошики, из которого он не способен получить никакого удовольствия. Семья – это величайшая ценность и столь же огромная слабость в душе каждого.

- Не мог бы ты… - начал было жрец, но уже нарисованный мной поверх картины знак огня, заставил картину вспыхнуть ярким пламенем.

Так как в этот раз я вложил очень мало ци, кошмар даже близко не был сопоставим с Кровавым троном, но даже так он сопротивлялся куда сильнее, чем могло бы сравнимый по объему ци обычный рисунок.

- Спасибо, – благодарно вздохнул Тошики. – О Трал, я вижу, мне всё ещё есть куда стремиться.

*****

Сложно ли было найти нужную по плану секту? Относительно.

Общение с различными известными практиками позволили мне узнать и познакомиться со всеми крупными, большинством средних и значительным количеством мелких сект.

И здесь я столкнулся с тяжелым выбором. Я мог бы выбрать какую-нибудь очень слабую секту, где самый сильный практик ограничивался уровнем воина, но какую пользу мы смогли бы с этого получить? Более того, уничтожение целой секты, пускай и слабой, немедленно насторожило бы остальные, что разом усложнило дальнейший поиск.

Именно поэтому я выбрал демоническую секту Черный лотос. По своей силе она балансировала на краю средней секты и слабой. Не так давно самые сильные её члены отправились на поиск какого-то древнего сокровища вглубь лесов, где все и сгинули.

Пока что Черный лотос делал хорошую мину при плохой игре и отваживал всех кружащихся вокруг «акул», но сколько он сможет продолжать в таком темпе?

Немаловажным в моем выборе была и общая «демонистость» этой секты. Даже на фоне конкурентов Черный лотос отличался мерзким характером и неразборчивостью в средствах. Подчиненные им деревни и города пребывали в постоянном ужасе от такого соседства, но могли лишь смириться.

Также хорошим поводом стала и любовь секты к взрослым ученикам. Они предпочитали сманивать или зазывать опытных бойцов, а не учить их с нуля. Я не любил демонические секты, но предпочел бы не убивать детей.

Моё появление и предложение нарисовать их руководство и опытных членов секты было воспринято с очевидной радостью.

За прошедшее время я обзавелся неплохой репутацией, а после посещения клана Гору, то и вовсе и стал дорогим гостем во многих сектах. Получить картину из-под моего пера было довольно престижно.

Насчет цены мы договорились на духовные камни, что было огромным облегчением для Черного лотоса, ведь техники или артефакты они отдавать никак не хотели. Мне же, собирающимся их всех прикончить, было плевать на цену. Я бы выбрал и золото, если бы не боялся их насторожить.

Заменяющий погибшего главу старейшина Черного лотоса устроил неплохой пир, после которого меня и моих товарищей расположили в отдельных комнатах для почетных гостей.

Именно поэтому, когда я уже собирался ложиться спать и мне к шее был приставлен острые нож, я немного растерялся. Комната была совершенно не освещена и даже моё улучшенное зрение едва позволяло хоть что-то видеть.

- Молчи, если хочешь жить, – зловещий женский шепот заставил мою спину покрываться холодным потом. Этому же и способствовала упирающаяся мне в кадык холодная сталь. – Твоими талантами, Художник, заинтересовались те, чьё могущество ты даже не можешь представить. Если тебе дорога жизнь, то ты будешь делать то, что тебе с этого момента скажут. Ты понимаешь?

«Тупая сука, хер ли ты сначала говоришь молчать, а потом задаешь вопросы?!» - тем не менее мои мысли не помешали мне отправить по связи приказ Баалу тихо приблизиться к моей комнате и быть готовы атаковать.

Заодно я подумал о том, что стоило бы создать небольшие картины для других товарищей, которые могли бы их предупредить. Самые лучшие и своевременные идеи приходят в тот момент, как кто-то угрожает перерезать тебе глотку.

Однако пора было что-то сказать.

- Очень хорошо понимаю, госпожа. Когда такие уважаемые люди просят, естественно я готов немедленно им помочь… - начал я вдохновленно врать, надеясь отвлечь нападающую, и был удивлён, когда это так хорошо сработало, что нож от моей шеи заметно отодвинулся.

Я уже собирался отдать приказ к атаке, когда за спиной раздался пораженный вздох.

- Хан?!

Я медленно, стараясь не делать резких движений, развернулся и старательно прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте.

Именно этот момент выбрал лунный луч за окном, чтобы пробить тучи и немного осветить комнату, дабы я безошибочно определил столь знакомые змеиные зрачки у нависшей надо мной, одетой во все черное самой натуральной ниндзя, или правильнее сказать, куноичи.

- Лиан?!

Глава 8

Между нами повисла неловкая тишина, пока мы оба, напрягая зрение, подозрительно вглядывались в друг друга, пытаясь понять, не обман ли это.

- Кхм-кхм, - кашлянул я. – Давай хоть зажжем светильник? А то в темноте как-то неудобно сидеть.

Дерганный кивок был мне ответом, от чего я облегченно отправил Баалу приказ пока подождать. В ответ пришло матерное выражение насчет дерганья его туда-сюда, что я естественно проигнорировал.

В тот момент, когда дрожащий огонек пламени светильника наконец осветил комнату, я вновь восхитился аутентичностью одеяния Лиан.

На ней были свободные, похожие на шаровары штаны, просторная, пусть и крепко сбитая черная куртка с капюшоном. На поясе висело несколько острых ножей и мешочков, а на лице сидела широкая темная маска, закрывающая всю нижнюю половину лица.

Моё пристальное внимание её злило, от чего Лиан инстинктивно крутила в пальцах рукоять клинка, что чуть было не заставил меня поседеть раньше срока. И глядя на скорость расплывающейся в воздухе стали, я начал подозревать, что девушка уже давно прошла на стадию воина.

Точнее, не так. Когда мы расставались, она уже была последних уровнях претендента, а с её талантами до стадии воина оставалось не так много. Но глядя на неё, я чувствовал смутное ощущение, что теперь она находится на последних уровнях на этот раз воина. И это не имело никакого смысла. За какие-то два года она уже умудрилась почти стать возвышенной?! Чем она вообще питалась за это время?

- Может уже снимешь эту дурацкую тряпку с лица? – с легкой ухмылкой спросил я. – Всё равно она бессмысленна, раз уж я тебя знаю. Или будем играть в незнакомцев?

- Прирезать бы тебя за твою наглость, - вздохнула девушка, но все же и впрямь сняла маску, аккуратно положив её в один из мешочков на поясе. – Но ты слишком нужен тем, кто меня послал.

Я хотел вновь пошутить, но осекся, когда внимательнее разглядел лицо Лиан. И увиденное мне совсем не понравилось. Сухие, растрескавшиеся губы. Бледное, даже в свете пламени лицо, и глубокие, черные мешки под глазами. Одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, что жизнь не была к ней благосклонна.

- Лиан, что случилось? – с необычной для себя заботой осторожно спросил я, с тревогой смотря в неподвижные змеиные зрачки девушки. – У тебя какие-то проблемы?

- Проблемы сейчас у тебя, - резко отрезала Лиан, вставая и я на самом деле вздрогнул от рванувшей от неё жути. Свет светильника дрогнула и немного стал слабее от навалившейся вокруг тьмы. – Что тебе стоило вести себя потише? Но нет! Наш Хан же не такой. Он будет хвастаться своими рисунками на весь мир и не будет думать, что привлечет внимание п-плохих людей! – на последних словах яростно шепчущая девушка споткнулась, но все же поборола дрожь.

- Именно это и случилось с тобой, да? – невесело спросил я, наперекор кричащему чувству опасности, делая шаг к источающей тьму Лиан. – Они тебя схватили?

- О чём ты вообще?! Причем тут я? Неужели, ты не понимаешь, в какой опасности оказался? Хватит говорить глупости, дурак! – замотала от бессильной злости Лиан. – Твоё имя прозвучало в Черном подземелье. И сам Старейшина Гундай изъявил интерес к твоей судьбе!

Не обращая внимания на слова девушки, я спокойно подошел к ней, пока не почувствовал клинок ножа, вновь прижатый к моему горлу. Невольно я отметил, что даже не заметил, как она сдвинулась вперёд и атаковала.

- И теперь у нас с тобой нет выбора, - закончила она мертвым голосом. – Скажи мне с какой целью ты прибыл в это место?

- Выбор есть всегда, - мягко заметил я, чувствуя, как нож немного подрагивает. – Возможно, в иной жизненный период кажется, что всё пропало и выхода нет, но никогда нельзя поддаваться отчаянию.

- Ещё слово и я тебя убью. Отойди прочь! – зашипела Лиан, еще сильнее упирая лезвие мне в горло, но я отказался шагнуть назад. Её слова вырывались лихорадочно и в полном беспорядке. – Ты ничего не знаешь. Тебя там не было. Ты не видел то, что видела я! Надежды, как и чудес не бывает. Есть лишь страх и сила…

- Ты же ведь, и сама не до конца в это веришь, - я видел, её мечущиеся зрачки. Её дрожь и неуверенность. Ей было безумно страшно, но даже так она всё ещё сопротивлялась, тому, что ей приказали. Ей не хватило последнего толчка, и я собирался его дать. – Ты права, я не знаю, что тебе пришлось пройти. Но одно я могу сказать тебе точно. Сейчас ты не одна.

И я не врал. За последние годы я не раз вспоминал деревню Сгоревшего медведя с теплотой. Хоть тогда мир вокруг и был размыт и неизвестен, но тогда же я впервые познакомился с ци и научился ей владеть. Разговоры с Лиан у пруда и наши с ней споры – все эти воспоминания были светлым лучиком среди наблюдения за тяжелой жизнью обычных людей, бесчинствующих демонических сект и зверей.

Подняв руку, я уперся двумя пальцами в лезвие и без всяких усилий отвел его в сторону. Рука с ножом бессильно упала вниз, и я с печалью смотрел, как по застывшему лицу Лиан потекли две дорожки слез.

Фигура девушки в этот момент выглядела столь одинокой и беззащитной, что я не выдержал и шагнул вперёд, заключив её в утешающие объятия.

С глухим стуком нож упал и воткнулся в пол, а пальцы Лиан судорожно вцепились мне в спину. Сдерживаемые рыдания наконец-то прорвались и комнату огласил надрывный, бессильный плач.

Это не было тем красивым плачем, который показывают нам в кино актрисы. Прямо сейчас из девушки выплескивалась вся та боль и горечь, что ей пришлось перенести.

И сжимая её в своих объятия, я всеми силами пытался ей передать свою поддержку и тепло. Да, я был слабее и пожелай она, то смогла бы переломить меня пополам, но в ту секунду мы были просто людьми. И она впервые увидела того, кто готов был оказать ей хотя бы моральную поддержку.

Постепенно рыдания начали стихать, хоть слезы всё ещё продолжали мочить моё плечо. Так и не получивший приказ Баал тихо ушел в свою комнату. Он услышал, что происходило внутри и в кои-то веки решил проявить немного чуткости.

В какой-то момент Лиан отстранилась и с пустыми глазами начала рассказывать то, как она оказалась здесь.

Слушая то, как её захватили вербовщики секты Пожирающей тьмы, я не мог не отметить мудрость своего решения держаться подальше от крупных городов. Да, я руководствовался больше опасением местных дворян, но, как оказалось, они были ещё меньшей опасностью.

На моменте с ужасающими «тренировками» Лиан я взял девушку за руку, за что получил блеклую улыбку, но руку она не убрала.

Слушая, через что ей пришлось пройти, я с холодком осознал, что я сам скорее всего сломался и просто бы не сумел пройти этот ад до конца. Тем не менее сидящая передо мной девушка не только смогла это сделать, но и сумела сохранить достаточно самой себя, чтобы мне всё это рассказать.

Я и раньше уважал Лиан за её ум и характер, но сейчас моё уважение взяло новый уровень.

-… В конце же обучения, - продолжала она говорить надтреснутым голосом. – Нам пришлось пройти последнее испытание. Хоть тренировки и испытания заставляли нас никому не доверять, но было во всем этом и исключение. Комнаты вмещали в себя лишь двух учеников. Там я и познакомилась с Чаей. Мы помогали друг другу. Заботились о наших ранах и рассказывали о всех встреченных нами секретах и мелочах.

Лиан грустно рассмеялась.

- Мы не понимали, почему никто из наставников никак нам не мешал. Мы наслаждались тем дружеским теплом, что у нас был в этой непроглядной тьме.

Я закрыл глаза, догадываясь, чем закончится эта история. В отличие от выросшей в деревне Лиан, он был порождением информационной эры, и он слышал, пускай не о столь жестокой, но похожей системе.

- В конце обучения старейшина Гундар сказал, что лишь один из нас двоих сможет выйти на поверхность и служить секте. Такой же приказ был отдан и другим парам. Я не хотела этого делать, Хан! Но Чая…

- Всё хорошо, - я сжал её руку. – Если тебе тяжело…

- Нет, - Лиан вытерла слезы. – Я должна рассказать. Пусть не только я буду знать о ней. Её история не закончится в той проклятой всеми богами тьме. Все мы должны были сразиться с нашими напарниками и теми, кто не давал нам окончательно сойти с ума во время обучения. Мы сразились, и я до сих пор уверена, что Чая специально мне поддалась. Она была куда более смелой, чем я когда-либо была и могу стать. Поэтому она решила хоть так в последний раз пойти против секты.

- Печальная история, что ни говори, но главное, ты выжила, - я встряхнул её руку. – Ты выжила, а значит не все потеряно.

- Выжила, но ради чего?

- Хотя бы ради мести. – пожал я плечами, на что получил лишь презрительный смех.

- Месть? Глупец, ты даже не представляешь силу этой секты. Я сама её не знаю до конца, но даже того, что я видела, хватает, чтобы понять её могущество. Для неё даже возвышенные не более чем пушечное мясо.

- Не скажи, - я не собирался так просто сдаваться. – Лиан, посмотри на себя. Мы не виделись всего лишь чуть меньше двух лет, но ты уже практически достигла ранга возвышенного. Какой у тебя уровень?

- Шестой. – чуть поколебавшись, призналась девушка.

- О чём я и говорю! – вдохновленно взмахнул я рукой. – Да, сейчас ты слаба. Но это не значит, что так будет продолжаться вечно. Они не ждут от тебя удара в спину, уверенные, что сломали тебя, подчинили. Расти в силе, копи знания и обзаводись знакомствами. О твоей динамике роста большая часть практиков не может и мечтать. Кто знает, где находится твой максимум? Кроме того, - я хитро улыбнулся.

- Как я сказал ранее, ты в этом мире не одна. Как я могу оставить одного из немногих оставшихся родных односельчан?

- Ты пришел в деревню со стороны и жил с нами всего год. – без эмоций заметила Лиан. – Ты приживала.

- Как и ты, хочу заметить. – невинно сказал я. – Ты же с матерью тоже приехала откуда-то ещё.

- Поверить не могу, что ты серьезно способен говорить подобную чушь. – насмешливо глянула на меня Лиан. – Какая мне польза от жалкого претендента, который, кроме всего прочего, вместо оружия держит в руках кисточки? Что сделаешь со своими врагами? Зарисуешь их до смерти?

- Ну, я не знаю, - под внимательным взглядом девушки, я лёг на кровать, закинув нога на ногу, и ухмыльнулся. – От такого художника, может и впрямь было бы не много толку… - и когда Лиан уже открыла рот, чтобы что-то сказать, я быстро закончил. – А вот от художника, за которым готов идти опытный и сильный воин, практически прошедший прорыв претендент и находящаяся у него в рабстве самая настоящая возвышенная, может и будет какой толк. Ах да, и получил он это всего за пару лет от ничем не владеющего крестьянина.

- Быть того не может, – после паузы возмутилась Лиан. – Откуда, о Небеса, ты мог получить в рабство настоящего возвышенного?!

- Начнём с того, что она всё же не совсем в форме, - был вынужден признаться я, видя, как нездорово горят глаза у девушки. – У неё духовная травма, но даже так она всё равно сильнее даже самого сильного воина. А насчет того, как я её получил, то скажем так, недооцененные тобой кисточки и краски приносят очень даже неплохой доход. Я же тебя учил, что не всегда прямой путь самый…

- Только не начинай опять, - поспешила перебить Лиан. – А двое других? Если это наемники, то их верность принадлежит золоту, а не тебе.

- Жизнь одного из них связана со мной, а второй идёт по личной причине. – с удовольствием парировал я. Итак? Моё предложение выглядит уже куда более выгодным, не так ли?

- Возможно, - протянула девушка. – Подожди, ты так и не ответил, зачем ты вообще здесь?

- Стоп, - я поднял бровь. – Разве ты сюда пришла не за мной? Ты же вначале толкала какую-то речь про непостижимые тебе силы и то, что я им должен служить. Признаться, со вступительной речью надо ещё поработать. Я бы её оценил на пять из десяти.

- Вот только критики от тебя мне и не хватало, - возмутилась Лиан. – Твоё согласие служить звучало столь фальшиво, что тебе повезло, что я узнала твой голос. А вообще, я даже не знала, что ты здесь. Ты был моим вторым заданием. Изначально я должна была удостовериться, что эта секта достойна того, чтобы вступить в секту Пожирающей тьмы. Сейчас, я, как и ты, их почетный гость.

- Вот, значит, как, - мои губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке. – Тогда у меня есть к тебе внезапно интересное предложение.

Спустя пару минут объяснений моего плана, я смог полюбоваться на шокированную Лиан.

- Ты хочешь сделать ЧТО? Может ты и не заметил, но даже сейчас у них всё ещё есть аж двое возвышенных, около десятка воинов и несколько десятков претендентов. Сотню неофитов я даже не стала считать! И ты хочешь атаковать их с помощью четырёх человек?

- Пяти.

- А откуда… Нет-нет-нет и ещё раз нет! Почему я должна тебе помогать? Моя задача проверить их, а не убить. Что я скажу по возвращению в секту?

- Разве ученик не должен помогать своему учителю? Касательно же проверки, почему бы тебе внезапно не найти у них некую причину, по которой их существование совершенно случайно было бы вредно для Пожирающей тьмы? И как верная сторонница вашей секты, вы уничтожили предателей до того, как они успели предать. В итоге, все в плюсе. Предатели уничтожены, ты верный последователь, я же получаю свои знания.

- Ты такой же учитель, как и я твой. Хм-м-м, предатели говоришь? – серьезно задумалась Лиан и я решил поднажать

- Если их уничтожить, то твоя секта не получит их силу и станет чуточку слабее. Да, это небольшой урон, но, как говорится дорога в тысячу ли, начинается с…

- Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь, «учитель»? – саркастично фыркнула Лиан, тыкнув пальцем мне в стопу, от чего я со смешком убрал ноги подальше. – Ты сам меня этому учил.

- И это работает? – деланно сделал я невинный вид.

-…

-…

- Будь ты проклят, - мрачно хмыкнула девушка. – Но если нас прикончат, то виноват будешь ты! И да, в случае успеха, награбленное делим поровну. Другого воина, что будет иметь шансы против возввшенного ты не сыщешь и во веки веков.

- Да черта с два, – яростно выпучил глаза я от такой наглости. – Ты всего одна, а нас вон сколько! Имей совесть!

- Зато лишь одна я точно могу убить возввшенного. Именно на меня ляжет большая часть работы!

- У нас такая тоже есть, так что не ври насчет работы!

- Но она ранена!

- Может к тому моменту ей станет лучше. К тому же, это в любом случае не важно, так как самый главный урон должен нанести мой план!

- А вот и важно!

К счастью, Лиан позаботилась, чтобы наши споры никто не услышал, иначе от отчаянной ругани проснулась бы половина демонической секты.

Глава 9

Таймин гордо подняла голову и подставила разгоряченное лицо ветру. Вокруг неё дисциплинировано стояли её подчиненные, такие же, как и она, члены Золотого пути. Все они были тщательно отобраны, чтобы соответствовать новому гению великой секты.

Девушка уже давно предпочла забыть своё бедное прошлое и рождение в деревеньке в каком-то вшивом княжестве Хонсу. За прошедшие годы она в полной мере разделила чаяния и идеи своей новой родины.

Империя Ульсан находилась на западе исследованного мира и представляла собой оплот, так называемых, светлых сект. Это не значило, что в них не было грязи, иной раз её было даже больше, чем у демонических. Вот только в отличие от Империи Кайодзи, в Ульсане предпочитали гордиться своей «чистотой» и не выносить сор из избы.

Обладая подавляющей силой, Ульсан имел столь же впечатляющие амбиции. Император устал от бесконечной войны между государствами и решил положить этому конец раз и навсегда, завоевав весь остальной цивилизованный мир.

Таймин была в восторге от подобного полета фантазии и жаждала стать частью этой великой истории.

Её талант и вера в идеалы империи позволили ей стремительно продвигаться вверх, пока старейшины Золотого пути не пожелали проверить, насколько же она готова.

К своим двадцати годам она сумела прорваться на ранг возвышенной, что, мягко говоря, было впечатляюще.

Сейчас же она неслась через леса и горы, направляясь в сторону королевства Канда. Там, по донесениям разведки, был обнаружен большой запас невероятно ценных природных духовных камней. При этом исторически Канда политически больше довлела в сторону соседней империи Кайодзи, с которой у Ульсана никогда не было долгого мира.

Задачей Таймин было сделать так, чтобы Кайодзи не сумел получить много пользы от открытого месторождения.

К сожалению, полноценная война пока что была невыгодна ни одной из сторон, поэтому нельзя было просто отправить армию и сровнять королевство с землей. Вот почему был отправлен небольшой отряд специалистов, командование которым доверили подающей надежды Таймин.

Если у неё получится, то это разом откроет ей дорогу на самый верх!

То, что при этом случится с королевством Канда, девушку не особо интересовало. В великом порядке вещей жертва одной страны вполне себе оправдана, если это ради светлого будущего.

*****

Черный Лотос расположился высоко в горах, выбрав для своего размещения небольшой каньон, окруженный со всех сторон высокими скалами.

Перед нами стояла задача уничтожить секту, во главе находилось аж двое возвышенных, когда у нас толком не было и одного. Было ли это безумием? Любой, кого бы я спросил в этом мире, сказал бы да. Не стоило забывать и о сотнях других практиков, которые не стали бы стоять в стороне.

Но в моем плане был нюанс, позволивший нам получить преимущество. Именно ради его получения во всех городах я оставлял Бэмби за пределами городской черты и старался как можно меньше демонстрировать свою магию рисунка.

Те, кто видел, как я сражаюсь, зачастую запоминали броски огненных и ледяных пластин, что позволяло им считать меня за артефактора.

- Наши главные цели, - Лиан положила на кровать два небольших камешка для наглядности. – Хайн Сластена и Кай Скряга. Нас с тобой больше всего интересует именно Кай, выполняющий в секте роль казначея. О его невероятной жадности слагают настоящие легенды. Если он видит ценности у кого-нибудь, кто слабее него, он обязательно попробует их забрать.

- Именно этим мы и воспользуемся. – решил я.

*****

- Уважаемый Кай, - я вежливо поклонился, после чего получил точно такой же поклон, хоть и видел, что старейшина Черного Лотоса не так уж и хочет кланяться какому-то вшивому претенденту.

- Уважаемый Художник. – губы Кая сложились в лживую улыбку. Старейшина выглядел как высокий, худой мужчина лет сорока с длинными черными волосами, сложенными в косу за спиной. Разговаривая, он складывал руки на животе. – Мы очень рады, что новой целью вашего путешествия вы выбрали именно нашу секту. Все же, за ваше внимание сражались куда более могущественные секты.

Как бы мне не хотелось иного, достигшие ранга возвышенного люди не могут быть дураками. А даже если они таковы, то за десятилетия или столетия жизни, они волей-неволей, но обретут какую-никакую, но мудрость.

- Я много слышал о секте Черного Лотоса, - быстро принялся успокаивать я подозрения казначея. – Ваша древняя история уходит корнями в далекое прошлое, что вызывает неподдельное уважение!

Очевидно, мои слова пришлись Каю Скряге по душе, поэтому мы плавно перешли к цели моего визита.

- Вероятно, вы слышали, что обычно я рисую портреты лишь для ограниченного числа людей в тех местах, куда я прибываю. Но в этот раз я решил кое-что изменить.

- Изменить? – нахмурился Кай, которому совершенно не понравилось куда я веду.

- Именно. В этот раз я решил нарисовать портреты как можно больше числа практиков за всё время, что я буду тут находиться.

- Так это же отличные новости! – глаза казначея вспыхнули нескрываемой жадностью. Зная, сколько стоят мои портреты, он уже представлял, как реквизирует их у более слабых членов секты и покупает на вырученные деньги уйму ресурсов для совершенствования. – Но не станет ли количество портретов проблемой…

- Не беспокойтесь, - сразу понял я причину его волнения. – Первым делом я нарисую именно ваши с Хайном портреты. Более того, не сомневайтесь, они будут на голову лучше, всех остальных.

- Меньшего от человека с вашей славой я и не ждал. – окончательно успокоился Кай.

- Единственная просьба. Для особо качественной картины требуется ряд дорогих ресурсов, таких как мощные кристаллы духа. Был бы благодарен, если вы выделите мне их для работы.

- Кристаллы духа… м-м-м. – замялся Кай, подыскивая слова, чтобы отказать, но я его опередил.

- Если вы слышали, именно с помощью такого метода я нарисовал картину для господина Йонги Гору.

- Знаменитый Кровавый трон? – изменился в лице возвышенный. – Хорошо, я выделю средства. – очевидно, даже зная, что это увеличит его капитал, он всё равно с трудом отдавал даже часть своих средств.

- Поверьте, - моя улыбка была столь широка, что грозила ослепить собеседника. – Моя работа вас поистине удивит.

*****

- Следующая наша цель, это Хайн Сластена. – Лиан в презрении сузила глаза и скоро я и сам понял причину подобного отношения. – В этой жизни он больше всего обожает лишь три вещи: совершенствование, сладости и маленьких детей. О его пристрастиях знают во всех окружающих землях, от чего многие предпочитают отдавать своих маленьких детей проходящим мимо караванам, лишь бы те, были как можно дальше от секты Черного лотоса.

- И хоть большинство членов секты сдохло, эти два урода всё равно живы и здравствуют. Воистину, справедливости не существует. – покачал головой я.

- Может её и не существует, но возможно сегодня мы её частично вернём. – твердо заявила Лиан.

- Ты не знаешь, - вдруг озаботился я. – В последнее время он находил ещё детей? Стоит ли ждать, что где-то здесь есть дети?

- Нет. Последние кто был, погибли. А из-за смерти главы секты Хайну приходится сдерживать свои позывы. Впрочем, если бы он получил поддержку от Пожирающей тьмы, то вновь бы вернулся к своим пристрастиям.

- Тогда надо будет распределить, кто кого будет атаковать, - внёс я предмет для рассмотрения. – Лиан, ты уверена, что справишься в одиночку? Я не хочу сомневаться в твоих навыках, но он всё же возвышенный.

- Секта хорошо меня обучила, - на лицо девушки вновь упала тень, как всегда, когда она об этом говорила. – Сила важна, но если я сумею атаковать внезапно, то у меня будет шанс. Кроме того, что Хайн, что Кай, отнюдь не на вершине ранга.

Здесь я был вынужден согласиться с девушкой. Уже начиная с воина, уровень ранга очень сильно менял количество сил у практика. Воин первого уровня был намного слабее воина шестого.

У возвышенных подобная разница становилась ещё более ошеломительной. Между освоением каждого нового уровня у возвышенных обычно проходили десятилетия, если не столетия, от чего у них было более чем времени, чтобы освоиться со всеми полученными навыками и обзавестись множеством могущественных артефактов.

Хайн и Кай находились приблизительно на первом или втором уровне возвышенного и были для этого ранга откровенно слабы. Пользуясь силой секты, они процветали за счет отличных ресурсов, а не какого-то великого таланта.

Но даже так, если мы ошибемся, то даже одного из них хватит, чтобы стереть нас в порошок.

- Я выбираю Скрягу, - решил я после небольшого размышления. Для меня не было секретом, что каждый раз, когда Лиан вспоминала Сластену, то практически замирала от ярости. Возможно, подобный ему ублюдок кого-то ей напоминал.

*****

- Приятно с вами познакомиться. - дружелюбно рассмеялся Хайн, двумя руками пожимая мою руку, от чего я чуть было не потерял свою вежливую маску.

В тот момент, когда его короткие, жирные пальцы сжали мою ладонь, я почувствовал, будто опустил её в кучку ещё теплых нечистот.

- Мне тоже. – выдавил я улыбку, смотря на низенького веселого толстячка перед собой.

Если казначей был высоким и худым, то Сластена словно в пику ему был низеньким и пухлым. Он обладал растущим лишь на макушке пучком черных волос и привычкой делать лицо, будто он вот-вот готов засмеяться.

Если раньше, «любители детей» у меня ассоциировались с усами и толстыми очками, то с этого момента эту роль прочно занял стоявший передо мной человек.

В отличие от Скряги убедить Хайна потратить дорогие кристаллы на его картину оказалось куда проще.

Ради улучшения качества слуги Черного Лотоса разработали специальный крепеж, включающий в себя как мольберт, так и идущие по кругу держатели для кристаллов, частично касающиеся ткани будущего портрета.

И здесь я в полной мере реализовал то, ради чего так долго тренировался. Кроме самого Хайна в комнате присутствовала ещё парочка охранников. Они внимательно следили за тем, что я рисую.

Вот только я с самого начала что-то подобное подозревал. Именно поэтому ещё около года назад я придумал концепт двойной картины. Суть заключалась в том, портрет состоял из двух слоев. На внешнем слое я рисовал то, что заказчик ожидал увидеть.

В данном случае это оказалось могущество и удовольствие. Хайн лежал на богатых подушках, шелковых красных простынях и вкушал лакомства, протягиваемые ему десятками детей слуг. На его лице застыло выражение восторга, а на лицах детей было обожание.

Как и другие мои работы она была частично анимирована, от чего Хайн то и дело менял блюда, пробуя то ту, то иную сладость.

Но за первым слоем имелся второй. Работать над ним приходилось в строжайшей тайне. Если год назад, я этого ещё не умел, то с ростом уровня и после просветления у Гора я понял, что движения кисти для меня не более чем костыли.

Фактически, имейся краска, то мне хватило бы просто коснуться кистью холста, чтобы начать рисовать.

И прямо сейчас движущаяся под покровом тьмы краска рисовала вторую картину. Так как концентрировать внимание одновременно на двух работах было тяжело, то я сначала почти закончил внешнюю, а затем делая вид, что дорисовываю мелкие штрихи, принялся за работу над второй.

Окружившие мольберт крупные кристаллы ярко светились, отдавая всю свою энергию. Но никто не подозревал, что вся их мощь идёт совсем на другую работу.

И здесь я полностью снял контроль со своей силы, позволив ей творить то, что она так любит и умеет. Мне совершенно не было жаль, позирующего мне ублюдка. Более того, я хотел бы чтобы он страдал, как страдали все те бесчисленные жертвы и их родители, способные лишь наблюдать, как их жизни не более чем насмешка в глазах старого монстра.

Корень духа в моем теле корчился и извивался от наслаждения. Я чувствовал, как мне даже не стоит медитировать, чтобы совершенствоваться, ведь именно сейчас это и происходит.

В тот самый момент я и моя сила были в полной гармонии. Нас не заботили вопросы человеческой морали и ограничения, сомнения и запреты

Мы хотели нарисовать мир кошмаров и позволить всем на него взглянуть.

*****

Исай вновь, как и прежде вытащил руку из-под одеяла и проверил здесь ли его картина.

Сам он, как и сотни других практиков, был не более чем слугой в секте Черного лотоса. Его таланта и духовного корня хватило лишь на то, чтобы к тридцати годам добиться лишь ранга претендента. Тем не менее Исай считал, что даже так это была хорошая сделка.

Что его ожидало, останься он обычным крестьянином? Тяжелая работа, опасная, невыносимая жизнь и постоянный риск оказаться на лабораторном столе одного из могущественных членов Лотоса.

Теперь же его жизнь что-то да стоит.

Когда им всем сообщили, что их посетил некий знаменитый Художник, Исая это не сильно заботило. Куда больше его волновало тяжелое положение секты после гибели большей части старейшин и главы. Он буквально видел, как завтра на них нападают члены другой секты и вырезают их всех подчистую.

А Исайя очень хорошо знал, как это бывает, так как и сам участвовал в чём-то подобном, когда секта Черного Лотоса вырезала или подчиняла своей воле мелкие секты вокруг.

Вот только теперь они были слабы, а это значит, что те, кого они обижали, придут, что забрать от них свой кусок плоти.

Именно поэтому, когда по секте прошел слух, что Художник собирается рисовать портреты не только для старейшин, но и для воинов с претендентами, Исайя понял, что это его шанс.

Слухи о ценности подобных картин лишь подтвердили его план побега. Исайя прекрасно знал характер Кая Скряги, поэтому не питал иллюзий, что он сумеет долго хранить подобную ценность от жадного возвышенного.

Следовательно, он уже начал прикидывать куда и когда стоит бежать, дабы впоследствии продать картину и на полученные деньги до конца своих дней жить припеваючи.

А чтобы ничего не случилось с его картиной, он ни на минуту с ней не расставался, постоянно храня ту рядом с собой. В целом же, так делали и многие другие, пока Художник тратил дни напролет рисуя одну картину за другой.

Положа руку на сердце, Исайя был бы счастлив присоединиться к столь талантливому мастеру, чтобы работать его слугой. Но он прекрасно понимал, что жалкий претендент никому не нужен.

Тем обиднее было, что Художник тоже был претендентом! Да его уровень был чуть выше, но нечестность их жизни наполняла сердце Исайи черной злобой.

Почему кто-то получает всё, а другие всю жизнь живут без ничего? Где справедливость? Будь воля Исайи, то он с огромным наслаждением смотрел, как будет корчиться этот художник. Как он мучается и просит о пощаде, которую никогда не получит

Сонные мысли практика начали закручиваться и тускнеть. Он уже не видел и не чувствовал, как его рука, что продолжала лежать на картине, уже частично растворена, а по кровавому булькающему обрубку вверх поднимаются черные щупальца, всё глубже проникающие в плоть человека.

Спустя ещё десять минут, покрытое вздувшимися буграми и черными проплешинами тело медленно начало подыматься с кровати. Точно так же поступали и другие практики, что посчитали хорошей идеей спать вместе с подаренными им «рисунками»

Работающий над подобными картинами Художник, посчитал, что было бы настоящим упущением больше никогда не использовать опыт создания Безымянной. И хоть без прорыва на следующий ранг он больше не мог создать чего-то столь же ужасающего, но даже ослабленных копий было более чем достаточно, чтобы привнести в этот мир капельку истинного кошмара.

*****

Работающий до поздна Кай откинулся на кресло и позволил своим мыслям чуть блуждать. Невольно его взгляд зацепился за висящую на самом видно месте кабинета картину.

Единственное хорошее, что вообще произошло с Черным Лотосом за последнее время. Словно кто-то их проклял, неприятности сыпались на секту, словно из рога изобилия.

Мысли казначея вновь остановились на картине и, не выдержав, он раздраженно встал из-за рабочего стола и прошел к стене. И как это и бывало прежде, чем дольше он вглядывался в полотно, тем спокойнее и упорядоченнее становились мысли.

В который раз Кай восхитился талантом этого слабака. Воистину его понимания дао своего корня духа была на совсем другом уровне, раз он мог со столь слабым рангом, творить такие шедевры.

Как он знал, похожим путем шли монахи. Они не пытались что есть сил расти в рангах, больше концентрируясь на понимании дао и своих тел.

На картине был расположен он сам в окружении самых причудливых и несомненно дорогостоящих вещей, достойных самого императора.

Чего тут только не было: несколько драконьих яиц, немыслимого размера духовные камни, артефактное оружие и доспехи. Более того, к сидящему на троне Каю выстроилась длинная очередь с подношениями. Некоторые из подарков были столь велики, что их приходилось держать нескольким носильщикам.

«Эх, как бы было хорошо, если эта картина была реальностью», - с сожалением подумал Кай: «Тогда бы мне не пришлось думать, что делать с этой погибающей сектой. Я бы был на вершине мира и наслаждался бы его дарами».

Невольно Кай почувствовал, будто он и впрямь сидит на том троне и весь мир приносит ему дары, которые он принимает с ленивой усмешкой. Больше никто не смеет бросить ему вызов и сам он добился высшей точки совершенствования, став богом…

Острый взгляд сидящего Кая зацепился за что-то не правильное. Подносящие ему дары слуги больше не прятали свои глаза. Наоборот они смотрели на него со злобой и ненавистью, словно имели на это полное право!

Подождите, что он вообще делает на этом троне?! Что это за иллюзии?!

Двигающиеся слуги мгновенно размылись и на их месте появились их уродливые подобия. Красивые одеяния расплылись, а на их место появились рубища и обноски, которыми побрезговал даже самый последний бедняк.

Их тела были обезображены голодом и болезнями. Тонкие руки, впалые или наоборот распухшие животы, грудные клетки, в которых можно было четко посчитать каждое ребро.

Но самым ужасным были глаза, не имеющие даже капли чего-то человеческого.

Десятки рук обхватили ошеломленного возвышенного, и он почувствовал, как их пальцы прорывают его кожу и проникают внутрь…

- Ложь! – взревел Кай и мощным высвобождением ци ударил прямо по окутавшим его разум иллюзиям. – Жалким иллюзиям меня не победить!

Тронный зал смазался и в следующую секунду Кай осознал себя вновь в кабинете, точнее, в том, что от него осталось.

Его атака уничтожила стены и большую часть здания, от чего вокруг ещё сыпались горящие обломки и останки тех практиков, кому не повезло оказаться неподалеку.

Вот только к шоку Скряги окружившие его фигуры демонов бедности отнюдь никуда не исчезли. Да, их стало меньше, но они всё ещё рвались проникнуть в его тело! Хуже того, он чувствовал, как их отвратительная энергия плещется в его теле, мешая создавать техники и туманя восприятие.

Окутанная пламенем рука Кая ухватила одну из голов монстров и взорвала её. Он уже собирался разорвать с остальными монстрами дистанцию, но выплюнул полный рот крови, когда из его груди вырвалось изрядно покореженное острие меча.

Тела возвышенных куда крепче человеческих, поэтому обычная сталь будет деформирована, даже если её напитать враждебной ци.

Оглянувшись, Кай успел увидеть зеленую чешую и светящиеся в темноте, полные ненависти глаза зеленой рептилии, слуги Художника.

- Поганая нелюдка… - прохрипел в презрении он, зная, что удар пришелся прямо в его сердце. Подобная рана не была смертельной для того, кто так далеко прошел по пути совершенствования. Требовалось лишь как можно скорее убрать металл дабы регенерация исправила повреждения.

Но кто сказал, что ему собирались это позволить?

Перед тем как отступить в тень зверолюдка нанесла последний удар, напрочь отломив рукоять клинка, оставив сломанное лезвие торчать в ране.

- Тварь! – огненный шторм, вырвавшийся из его руки разметал лишь клубящиеся тени, в то время как противницы там уже не было.

Пока же раненный возвышенный отвлекался на одного врага, порождения картины воспользовались этим, вновь прилипая к нему своими телами.

Кай знал, что они делают, сразу определив способности этих тварей. Лживый Художник наделил их способностью поглощать ци и туманить разум. Будучи по своей природе олицетворением бедности, они с жадностью впитывали всё, что мог дать им Скряга.

Придумывая концепт картины, Художник посчитал забавным, если смерть Скряги, всю свою жизнь гнавшимся за богатством, придёт от бедности. Тот, кто обчистил бесчисленных людей и украл средства для существования многих других, теперь отдавал саму свою суть, оставаясь ни с чем.

Напитанные же его силой, их было не так просто убить. Даже если он разрывал их на части, они подползали к своим частям и соединяли их вновь. Сжечь не получалось, так как у него не было для этого времени.

Всякий раз, когда он сбивал их со своего тела, из тени появлялась пугающе молчаливая зверолюдка, у которой нашлось ещё несколько мечей. Покрывая их тенью, она была способна наносить ему новые раны. да, они были неглубоки, но зато их было много.

В какой-то момент ноги Кая не выдержали, и Скряга рухнул на пол. Он чувствовал, как по его телу скользят жадные пальцы олицетворений бедности, вытягивая последние остатки его сил.

Он успел увидеть последний презрительный взгляд проклятой рептилии, когда все его видение закрыла покрытая струпьями морда бедности.

- Нет-нет-нет… - отчаянно шептал Скряга, когда губы твари приближались к его собственным губам.

Последний поцелуй возвышенного Кая был поистине незабываемым.

Стоявшая в стороне Ссшиса тяжело дышала и еле стояла на ногах. В этом бою она очень близко подошла к грани своих сил. Ещё немного, и её состояние ухудшилось бы ещё сильнее. Но выбора не было, даже в ослабленном картиной состоянии, он был всё ещё слишком быстр и силён.

Мощная ударная волна пришла с противоположной стороны комплекса, от чего здания секты осветились защитными символами активировавшихся артефактов.

Ссшиса нахмурилась. Она с самого начала не верила, что та непонятно откуда взявшаяся самоуверенная девчонка сумеет так просто убить второго возвышенного.

Каким бы ты талантливым не был. Преодолеть разрыв в ранг было чрезвычайно трудно.

Тем не менее её новый хозяин верил в эту соплячку, поэтому Ссшисе не оставалось ничего другого, кроме того, чтобы следовать плану. В любом случае, ей всё равно умрёт ли она или будет жить, задачей ящеролюдки было не дать умереть Хану.

*****

Мир практиков жестокое место, где войны и сражения не затихают ни на секунду. В тот самый момент, когда очередной взрыв сотряс секту Чёрного лотоса, тоже самое происходило и за тысячи километров вдалеке.

«БУ-У-УМ!» - мощный взрыв, прокатившийся по гигантскому карьеру был лишь первой ласточкой грядущей катастрофы. За ним последовали всё новые и новые детонации.

Работающие в раскинувшемся карьере шахтеры и практики пытались бежать прочь и спастись, но всё было бесполезно. Гигантские скалы падали сверху и сминали всё, что только попадалось им на пути.

Некоторые из особо сильных практиков успевали уворачиваться от камней, но вот к вылетающим непонятно откуда магическим стрелам и техника они оказались не готовы.

Таймин с гордостью смотрела, как её отряд выцеливает и уничтожает выживших, пытающихся выбраться из карьера, ставший для них смертельной ловушкой.

Именно она стояла за минированием и подрывом кристаллов духов, которые и без этого являлись очень нестабильным веществом.

Прямо сейчас погибли сотни, если не тысячи людей и рабов зверолюдов, но это малая цена перед всеобщим благом.

Впрочем, для королевства Канда всё только начиналось, ведь при должном усердии карьер и шахту можно вновь раскопать. И для того, чтобы этого не произошло, следует позаботиться, чтобы копать было некому.

К счастью, разведка не зря ела свой хлеб и уже сообщила о наличие в Канде нескольких групп мятежников и бунтарей, считающих, что именно они точно знают, как привести Канду к величию. Предоставить им должное финансирование, техники и оружие и они сыграют ровно ту роль, которая и выгодна Ульсану.

Таймин кивнула, от чего её золотые волосы заструились по плечам.

Следовало поспешить. Обрушение шахты должно было стать провалом нынешнего короля, это ли не лучший повод для появления тех, кто подобное ни за что бы не допустил?

Глава 10

Вся секта Черного Лотоса была объята ярким, весело трещавшим пламенем, в отблесках которого было отлично видно мечущихся и отчаянно сражающихся друг с другом практиков.

Как бы я не хотел, но физически не успел бы нарисовать портреты для всех совершенствующихся секте, ведь каждый день простоя грозил нашей компании неминуемым разоблачением.

У Йонги картина была неприкрытым воплощением уродливости и мерзости человеческого существования, картины же Черного Лотоса внешне показывали совсем иное. И я не сомневался, что если дать возвышенным время, они почувствуют неладное.

В отличие от того, как в фэнтези описывали магов, практики в упор не замечали практический подход, больше руководствуясь эмоциями и ощущениями. А это значило, что при таком подходе они обязаны были развивать в себе чувство опасности.

Из-за этого, мне пришлось сконцентрироваться скорее на портретах всех воинов и некоторой части претендентов. На тех же неофитов у меня и вовсе не хватило времени. Благо, хоть их и было много, но по силе они уступали что воинам, и тем более возвышенным.

Но даже так, мои «детки», пробудились и выбрались из своих скорлупок, чтобы нести в этот мир то, чего они желали больше всего. И прямо сейчас я мог в полной мере полюбоваться творением своих рук.

Сестрицы Безымянной были слабы и не столь талантливы, как их сдохшая сестра. Подчиненные ими практики были неловкими и медленными. Но и в таком состоянии подчиненные воины всё ещё могли использовать простейшие техники, а претенденты бить оружием по спящим товарищам.

Когда же взрывы подняли всех на уши и проснувшиеся практики увидели залитые кровью стены, скользкий красный пол и уродливые, перекошенные лица братьев, вот тогда началась настоящая потеха.

С гулким, полуженским-полумужским хохотом покрытые черными, шевелящимися ворсинками кадавры бесстрашно кидались на других практиков, от чего тем приходилось совсем несладко в тесных коридорах и комнатах.

Не боясь ран и смерти, рисунки жаждали лишь одного – нести боль и страдания всем, кто попадется им на пути. Каждый убитый ими практик наполнял их вздутые тела ци, а самое главное усиливал их создателя, что приводило кошмаров в исступлённое неистовство.

Обожание, радость, наслаждение - всё это неудержимой волной текло по нашей связи, наполняя мой разум столь темными и запретными эмоциями, что размывало и туманило сознание.

Их искреннее восхищение и восхваление будоражило и притягивало. Кто из нас не хочет быть любимым? А именно это и давали мне мои творения, пускай их любовь и была извращенной настолько, что начинали шевелиться волосы на затылке, когда пытался её осознать.

Единственное, что я сумел сделать, это пытаться намертво блокировать поток эмоций, что у меня получалось с переменным успехом. Но даже боровшись с этим, я не мог до конца отринуть столь притягательные мысли.

Надо ли было противиться этой силе? Ведь я уже понял, что чем больше я открываю двери для силы кошмара, тем проще и легче мне с ней управляться. Почему бы не открыть «створки» ещё шире, позволив омыть ей моё тело в полной мере и разом добиться нового уровня силы?

Больше не будет страха перед проклятыми практиками и их сумасшедшими заскоками. Останется лишь моя воля и то, что я решу. А всем остальным придётся лишь принять новые правила или исчезнуть.

Не улучшал ситуацию и стабильный, нескончаемый поток сил, вливающиеся в мой корень духа от убийств совершенствующихся. Удовольствие от подобного пополнения сил нельзя было сравнить ни с чем, что я чувствовал в той или этой жизни.

Самым невероятным стал тот момент, когда Кай Скряга испустил свой последний дух, с жадность высосанный ртами порождений бедности.

Скрываясь за одной из скал, с которой открывался прекрасный вид за всем полем боя, я рухнул на колени от пароксизмов наслаждения.

Я буквально слышал щелчок, с которым мой четвертый уровень претендента сменился на пятый, а затем и вовсе на шестой, предпоследний. Смерть возвышенного дала мне такой приток сил, что я ещё пару минут приходил в себя. Это совершенно не было похоже на скачок от неофита до пртендента.

А ведь, что самое невероятное, бой ещё не закончился, а поток сил продолжал поступать, продвигая меня всё дальше к прорыву на ранг воина.

Далеко не все из практиков Черного Лотоса оказались подчинены черноволосыми. Часть, потому что их «владельцы» не держали картины под рукой, часть, потому что далеко не все из картин были сестрами Безымянной.

Больше половины из картин были созданы как боевики, и вырвавшись на волю, они в полной мере показывали то, ради чего были созданы.

Иронично, что страхи совершенствующихся зачастую были довольно примитивны – гигантские волки, волосатые пауки и хищные тигры были очень часто встречающимися гостями.

Были и те, у кого кошмары приняли необычный поворот. Желающие сожрать тебя родители, или духи убитых тобой родственников? Замученные друзья и преданные союзники? Все они были искажены кошмаром и созданы, чтобы наводить ужас.

Грехи совершенствующихся настигли их в реальности, и мало кто был готов встретиться с ними лицом к лицу.

И хоть тем же воинам, что смогли выжить, они не могли нанести так уж много вреда, но моральный удар вышел просто отличным.

Я перевел взгляд в сторону разгорающегося в стороне боя. И увиденное мне совсем не понравилось. Мощные водяные волны доламывали то, что не успел уничтожить Кай во время своих огненных атак.

Правда вода потушила часть пожаров, поэтому дым уже не так сильно мешал моему обзору. Как говорил один мой давний друг, позитивный взгляд на жизнь, вот что важно.

«Так и знал, что у Лиан что-то пойдет не так. Самоуверенная засранка. Я справлюсь сама, мне не нужна помощь. Как же. Если этого возвышенного не прикончить как можно скорее, то он на всех тут и похоронит! Или скорее смоет, учитывая его дао».

Я вытащил заранее припасенный холст, после чего сверился со своими внутренними ощущениями. Количество ци продолжало прибывать, от чего мой корень духа уже был ей переполнен. Прорыв был уже близко, а значит, я мог воспользоваться этой возможностью, чтобы создать ещё одно улучшенное творение.

Разобравшись с причиной ненависти моих созданий, я был практически уверен, что новое создание не станет пытаться меня прикончить.

Единственной проблемой было отсутствие уверенности, что имеющейся энергии хватит на прорыв. Но так или иначе я собирался попробовать.

Установив две небольших модифицированных огненных пластины, я дал команду на активацию, и они загорелись, давая стабильный источник света.

На заранее подготовленном холсте я уже сделал основной набросок того, что я хотел бы получить. То же, что получится на самом деле, будет уже зависеть от вдохновения.

*****

А пока совершенствующиеся оказались отвлечены и застигнуты врасплох, им в спину ударила «кавалерия».

Баал всегда был не обычным воином. Его понимание дао гравитации выходило за пределы привычного для местных уровня. Прошедший же год лишь ещё больше сказался на его навыках.

Яростно отбивающийся от обступивших его кошмаров воин Лотоса даже не успел понять, как мир перед ним перевернулся, после чего его голова буквально взорвалась от рухнувшего ему на темечко огромного молота.

Оттолкнув труп, Баал позволил себе небольшую улыбку, когда ци убитого хлынула в его вены, немного его усиливая. На будущую резню у «бога» были большие планы, так как он намеривался взять ещё минимум один уровень, а в идеале сразу два.

Взмах рукой и над зданиями появился небольшой фиолетовый шарик, который спустя секунду начал стремительно обрастать за счет притягивающегося к нему мусора и кричащих практиков, которых размазывало в кашу, прилетающими следом камнями. Очень скоро получившийся каменно-мясной шарик рухнул на землю породив небольшое землетрясение.

Тошики, будучи слабее Баала, взял на себя охоту за неофитами и претендентами. Его боевой цеп разил без жалости, вырывая у его врагов внушительные куски мяса и сея нестерпимую боль.

В хаосе ночной битвы Кома получал истинное удовольствие, чувствуя, как крики раненных, стоны убитых и вопли страха заставляют его корень духа дрожать и меняться.

Тошики наконец-то понял, почему его так тянуло к этому странном Художнику. Подсознательно он чувствовал, что их дао находятся в истинной синергии. Это довольно редкое и слабо изученный процесс, когда использование ци одного из практиков, способствует раскрытию ци другого.

К примеру, владелец огненного дао, сжигая врагов, порождает дым и пепел, которые в свою очередь могут быть продолжением дао другого практика, который этим сможет воспользоваться.

Корень духа Хана источал и порождал такое количество страха, боли и мучений, что Тошики чуть ли не захлебывался от обступившей его силы. Её было так много, что Кома окончательно перестал сдерживаться, тратя ци так быстро, как только мог.

И это не могло обойтись без последствий. Стоявшему на краю прорыва практику, не хватало всего лишь маленького шага, чтобы прорвать мешающие ему цепи и шагнуть на новый ранг. Психологические проблемы и неуверенность окончательно пали, и скорлупа треснула.

Прикончив пытающегося зарезать его со спины неофита, что воткнул ему в спину меч, а потом визжал от покрывшей его лицо кислоты, Тошики поднял голову к небесам и закричал. Воздух вокруг него сгустился и налился гнилостно-зеленым свечением. В ту же секунду ближайшие враги со страхом застыли и сглотнули. Каждый из них почувствовал прорыв.

Кома опустил голову, и видимая из-под капюшона часть его лица расплылась в улыбке.

Наконец-то он сумел прорваться на ранг воина. Если всё продлится так, как идёт, он ещё успеет забить слова своей родни обратно им в глотку!

«Как они сказали? Бездарность? Это мы ещё посмотрим!»

*****

Далеко не все из практиков Черного Лотоса решили сражаться до победного конца. Видя творящуюся разруху, слыша о смерти одного из возвышенных, они решили, что пора проявить немного мудрости, и сбежали.

Зачастую это были лишь неофиты, слишком слабые, чтобы сражаться, и ничтожные, чтобы иметь в секте что-то ценное, за что стоило бы умирать. Они надеялись вернуться потом, когда всё уляжется и определится победитель.

Им было плевать кому служить, Черному Лотосу или тем, кто придёт им на замену. Слуги вроде них так или иначе всегда найдут какую-то низкую работу.

Вот только чем дольше они бежали от секты, тем сильнее нарастало чувство неправильности. Когда же воздух прошиб чей-то оборвавшийся вопль ужаса, практики с холодком осознали, что здесь они не одни.

Их улучшенные чувства позволяли им не разбиться, споткнувшись, но не более того. Дальше нескольких метров они уже ничего не видели. Зато то, что за ними охотилось, видело всё.

Удары ступней по камням, судорожный свист вырывающийся из груди при беге, крики тех, кому не повезло за тобой, пот заливающий глаза от напряжения.

Гонка со смертью была не тем, к чему они привыкли под крылышком у секты. Пользуясь безнаказанностью, они были королями, когда приходили в свои бывшие деревни, и заставляли там всех ползать перед ними на коленях.

Они смеялись и развлекались, принуждая старост и своих бывших врагов целовать и облизывать им обувь. Руководству Лотоса было плевать, как они развлекаются, пока убийств не слишком много.

Теперь же им было совсем не смешно.

Последний из сбежавших слуг успел увидеть лишь тень, прежде чем острые клинки подняли его над землей и разорвали на куски.

Остановившийся у последнего трупа Бэмби Первый спрятал подрагивающие от удовольствия погоней клинки и жадно принялся за парное мясо.

Каждое из его убийств наполняло олененка силой и ци, позволяя ему ещё дольше обходиться без подпитки создателя.

У развившего некоторый разум простого рисунка была мечта. Когда-нибудь он надеялся стать таким же, как самый сильный из всех рисунков, чья шкура была покрыта красными и золотыми линиями.

Бэмби старался проводить как можно больше времени со старшим, надеясь стать таким же, как и он сам. Кроме того, Бэмби нравились те рукавички и курточка, что он ему связал!

*****

Лиан не знала, что и думать. В ней одновременно боролись два чувства, обида от несправедливости жизни и радость от того, что она наконец-то встретила хоть кого-то кому могла доверять.

Ей было очень обидно, что за те страдания, что ей пришлось вытерпеть, Хан жил вполне себе припеваючи! Но девушка не позволила себе долго предаваться унынию.

Лиан чувствовала сильную неловкость от своей вспышки слабости и того, как она плакала на плече у Хана. Что он о неё подумает?! Наверное, он решил, что она какая-то слабачка, а ведь это совершенно не так!

После обучения в секте Пожирающей тьму она уже успела выполнить несколько важных заданий на убийства и все они были выполнены с отличными результатами.

Более того, хоть она и была воином, но Лиан ощущала, что ещё немного и она сумеет перейти на следующий ранг. В таком случае она была уверена, что отношение секты к ней изменится кардинально. Возвышенных ценили и не стали бы просто так ими разбрасываться.

А для того, чтобы доказать самой себе и Хану то, что она сильна, Лиан требовалось выполнить поистине сложную задачу – убить Хайна Сластену с одного удара.

Проникнуть в его спальню оказалось сложной, но выполнимой задачей. Ползя, словно паук по стенам, Лиан прошмыгнула сквозь небольшую щель в потолке. Конечно, там имелась сигнализационные артефакты, но она умела их перенаправлять так, чтобы они её считали не более чем за насекомого.

К сожалению, атаковать спящего возвышенного не представлялось возможным. Как и любой сильный практик, к вопросу сна он подходил очень пристально, от чего вокруг его кровати имелся очень мощный барьер. На долгий бой его бы не хватило, но выдержать один сильный удар он смог бы отлично.

Требовалось что-то, что одновременно отвлечет практика и вытянет его из-под барьера. И эта задача была поручена картине.

Лиан до последнего очень критично относилась к силе Хана. То, что он рассказывал, было немыслимо и просто невероятно. Ей самой повезло с предрасположенность корня духа. Тьма и смерть были очень сильными и разноплановыми способностями. Но если верить Хану, он и вовсе выиграл подарок от самих Небес.

Однако, когда из картины показались детские ладошки, Лиан пришлось взять свои слова назад.

Словно из какого-то портала на пол спальни начали спрыгивать обычные на вид дети, одетые в платьица и штанишки, но стоило им повернуться и посмотреть на девушку, как рука последней невольно потянулась к ножу.

Эти дети показались бы невинными, но они были чем-то противоположным. Их ухмыляющиеся рожицы, беленькие зубки, изредка облизывающие губы красные язычки. Они смотрели на мир с невинностью ребёнка, извращенной во что-то более страшное, чем это могло бы когда-нибудь быть.

Невольно Лиан задалась вопросом. Как человек, способный нарисовать что-то подобное, может оставаться нормальным? Тот, кто пропускает через себя тьму, волей-неволей, но окажется запятнанным. Как долго её друг сумеет противиться подобному ужасу?

Всего вылезло около шести детей. Покачиваясь, корча рожицы и беззвучно хихикая, они начали окружать кровать возвышенного, что-то делая с барьером.

Пальцы детей внезапно удлинились и подобно змеям скользнули сквозь барьер, так его и не потревожив. Лиан затаила дыхание, надеясь, что у этих тварей всё получится.

И вначале всё происходило ровно так, как она и рассчитывала. Пальцы деток, подобно пиявкам цеплялись за кожу Хайна и просачивались внутрь. Возвышенный начал морщиться и стонать, а на лицах детей расплывались неестественно широкие улыбки.

То, что что-то не так, стало понятно, когда эти улыбочки разом провали, а возвышенный исчез, чтобы распылить двух из шести деток мощным водяным ударом.

Приди удар чуть правее, и вместе со стеной исчезла бы и висящая у потолка скрытая тьмой Лиан, но ей повезло.

Проснувшийся толстяк со страхом и яростью смотрел на хихикающих вокруг него детей, которых смерть товарищей не только не обеспокоила, но наоборот развеселила.

- Эй толстяк, пойдем играть! – засмеялась одна из девочек. – Мы так давно с тобой не играли!

- Да-да, Хайни, хватит лежать, а то второе пузо отрастишь. – вторил ей другой мальчик.

- Вы-вы-вы мертвы! – закричал Хайн, дикими глазами смотря на веселящихся детей. Видимо, он ещё до конца не проснулся и продолжал путать реальность и сон. - Я убил вас всех! Больше вы не будете надо мной издеваться!

- Хайни-Хайни, пузо до земли, Хайни-Хайни, сопли подотри. – смеялись дети и их смех резонировал в воздухе, звуча поистине демонически.

Лиан посчитала, что если и есть возможность для атаки лучше, то она её не знает.

Её удар был рассчитан идеально точно, от чего он должен был пройти между шестым и седьмым позвонком, начисто отрубив голову Хайну. Сила тьмы скрыла её от его видения, а смерть напитала клинок, от чего он смог пробить бы даже плоть и кости практика его уровня.

Но что-то почувствовавший возвышенный испуганно дернулся в сторону, от чего вместо отсечения шеи, удар лишь вскрыл его жирную глотку, прорезав перед этим пару слоев вязкого жира.

Смертельный для обычного человека или слабого практика удар, но отнюдь не смертельный для возвышенного. Схватив себя за горло и удерживая кровотечение, Хайн высвободил ци, создав мощную водяную волну, что заставила Лиан спасаться бегством, частично погрузившись в ласково шепчущую тьму.

Хайн с ненависть посмотрел на свою несостоявшуюся убийцу, что сейчас была объята кружащимися вокруг неё щупальцами тьмы. Он чувствовал, что на клинке девчонки был яд, мешающий его регенерации, но мешающий, не значит полностью препятствующий.

Он был ослаблен, голова кружилась после атаки тех «детей», а утекающая сквозь пальцы кровь мешала думать, но он отказывался умирать. Ему требовалось время.

Сластена активировал технику и вокруг него, треугольником, возникли из ничего три огромных водяных элементаля. Их должно было быть достаточно, чтобы позволить ему прийти в себя и расправиться с убийцами.

Переглянувшаяся же с детишками Лиан побежала прямо на Сластену. Если она хотела победить, его надо было убить как можно быстрее.

Дьявольский детский смех был ответом её мыслям.

Глава 11

Водяные элементали были массивными и лишь частично имели гуманоидную форму. У них не было ног, вместо этого ниже пояса имелся непрерывно крутящийся водяной столб, поднимающийся и превращающийся в широченную грудную клетку, с низко посаженной овалообразной головой. На последней не было рта или носа, лишь глазные впадины, дающие отдаленное сходство с головой. Из плеч элементалей выходили непропорционально огромные конечности без каких-либо намеков на пальцы.

Ближайший элементаль медленно поднял руки над головой и резко обрушил их на землю. В ту же секунду всё ущелье содрогнулось, а камень пошел трещинами и взорвался, выпуская наружу широкие водяные гейзеры.

Любой камень, стены зданий или люди, что попадали под эту атаку, превращались в кровавую взвесь, поднимающуюся в темные небеса.

Но бегущая прямо навстречу смерти Лиан была более чем готова к такой угрозе. Расплывшись в воздухе, она впитала в себя рванувшую к ней тьму и взлетела в воздух, ловко обходя с рёвом вздымающиеся вверх струи гейзеров.

- Хи-хи-хи! Хайни хочет поиграть! – засмеялись сверкающие глазками детишки, со смехом танцующие между водяными столбами. – Пятнашки! Пятнашки! Хайни, ты водишь! – их фигуры издевательски легко стали невидимыми, заставив возвышенного раздраженно стиснуть зубы.

Руки второго элементаля разлетелись сотней прямо в воздухе переплетающихся нитей. Летя по воздуху, они не оставляли и тени свободного пространства, оплетая сетью и связывая всё, к чему касались.

Если нитей вокруг чего-то было много, то они начинали сжиматься, кроша любой попавший в них предмет. Но даже так подобная атака смогла зацепить лишь одного из деток, который вполне успешно разорвал нити и вырвался из ловушки.

Внезапно третий элементаль развернулся и его руки создали полусферический щит, в который тут же впилась парочка черных даже на фоне окружающей ночи лучей. Там, где они касались воды, жидкость теряла всю свою инерцию и «жизнь», после чего бессильно падала обратно на камень.

Плывущая в воздухе теневая фигура Лиан разлетелась безвредными хлопьями, показав настоящую Хао, которая тайно подбиралась к своей жертве.

- Тупая девка! – пробулькал зажимающий шею Хайн. – Когда я вылечусь, то ты будешь молить меня о смерти! Я осеменю тебя и сделаю из твоих детей таблетки прямо у тебя на глазах! Ха, и парочку обязательно скормлю тебе самой! Никто и никогда без последствий не нападает на секту Черного Лотоса!

Лиан оставила его слова без ответа, так как в этот момент изо всех сил старалась не умереть. Пока один водяной голем защищал своего создателя, двое других отнюдь не теряли время, покрывая всё окружающее пространство водой и скрытыми в ней атаками.

Чем дольше шел бой, тем сложнее было детишкам и девушке, ведь каждый раз, когда они касались созданной воды, она мгновенно передавала големам место, где они находились.

И в таком случае…

«ВРУ-У-УМ!» - раскрыв несуществующую пасть, элементаль резко выпустил толстый поток воды, начисто сметающий всё на своем пути. Увлекаемые нескончаемым потоком воды мусор и обломки покатились к выходу из долины и к подножию самой горы.

Но выстрел первого элементаля был лишь приманкой, чтобы увернувшаяся Лиана оказалась под ударом второго порождения Хайна.

Девушка успела лишь сузить глаза, покрыть себя тьмой и приготовиться к боли, как перед несущимся к ней водяным выстрелом соткались три сухих и костистых фигуры.

Вытянув вперёд руки и широко раскрыв рты, они с жадностью принялись всасывать в себя всю воду, что им дали.

Воплощения бедности и алчности испытывали нескончаемый и неиссякаемый голод, утолить который они пытались всем чем угодно, при любой возможности. Эмоции, энергия, масса или дух – им было всё равно, что жрать.

Истончившись водяной выстрел бессильно скрылся в их черных пастях.

Лиан облегченно выдохнула, с благодарностью взглянув на жутковатых порождений Хана. Хоть они и были страшными, как сами демоны, но она не могла отрицать их полезность.

К несчастью, возможность выдержать атаку одного элементаля совершенно не значила выживание против сразу трёх с поддержкой раненного, но всё ещё возвышенного практика.

Лиан приложила все свои силы, чтобы просто выжить. О том, чтобы добраться до Хайна не шло и речи. Девушке пришлось по полной использовать ци смерти, которую она ранее активировала для той неожиданной атаки.

И хоть подобная ци отлично справлялась для нивелирования водной ци, но каждая такая техника очень сильно выматывала девушку. Смерть была куда более требовательной, чем даже тьма. И любая ошибка могла дорого обойтись и самой хозяйке.

Если бы не кружащиеся вокруг рисунки, то Лиан уже была бы спелената и побеждена.

*****

«Ещё, ещё и ещё немного силы. Как же не вовремя они решили закончиться!» - Поток энергии от убитых практиков начал постепенно спадать, что было недопустимо, учитывая, что я как раз начал процесс прорыва.

Лишь когда я почувствовал нехватку энергии, весь ужас ситуации обрушился на меня в полной мере. Если я прерву прорыв на пол пути, то последствия могут быть самые катастрофические. В лучшем случае я заработаю духовную травму, в худшем же умру прямо здесь.

Стремясь хоть как-то компенсировать убывающую энергию, я вернулся к уже привычной медитации. Но хоть поначалу она ещё хоть как-то справлялась, то в дальнейшем её было слишком мало!

Не улучшала ситуацию и рисуемая картина. В отличие от Баала, в этот раз по какой-то причине я совершенно не чувствовал никакого вдохновения.

Это был совершенно мертвый рисунок, который отказывался становиться чем-то большим, как бы сильно я не стучался в воображаемые «двери» и не просил их открыться.

Да, духовное ядро раскрутилось, а ци уже начала проплавлять в моем теле полноценные духовные каналы, позволившие бы мне пользоваться местной магией в полной мере, но этого было недостаточно! Я чувствовал, что слишком поспешил.

Ни дух, ни моё тело не были готовы к следующему энергетическому рывку. Да, это тело отличалось от среднего значения местных практиков, но оно имело свои ограничения.

Я судорожно пытался найти способ выбраться из сжимающегося вокруг капкана, но куда бы я не посмотрел, выхода не было.

«Давай же, Олег. Всё не может так глупо и бессмысленно закончиться! От тебя зависит не только твоя собственная жизнь, но и жизни всех других! Если ты тут сдохнешь, они тоже умрут. Или их может ждать судьба и похуже смерти!»

И кое-что я всё же нащупал!

Передо мной словно вживую предстало лицо Йонги. Его мертвый взгляд нервировал меня даже сейчас, но все моё внимание сосредоточилось на его последних словах.

Мог ли духовный корень и ци чувствовать моё недоверие? Всю свою жизнь в этом мире я не доверял им и сражался с ними на каждом шагу. Я опутывал их договорами и ограничениями. В свою же очередь моя сила всячески этому противилась, стремясь расправиться с поработителем.

Я с ошеломлением застыл, так и не донеся кисточку до картины. Меня не волновали дрожащий от разгорающейся впереди битвы воздух и нарастающая боли в теле. Духовное ядро яростно дрожало и рвалось наружу, но я не обращал на него никакого внимания.

Я ни разу не смотрел на ситуацию с этой точки зрения. Был ли я злодеем в этом уравнении?

«Нет!» - я зло откинул эту мысль.

Разве не Безымянная первой атаковала меня, стремясь превратить всё вокруг в кровавый ад? Разве не она пыталась меня убить? Как я мог относиться к своей силе, как к чему-то хорошему? Почему моя первая разумная картина вообще была агрессивна?

Но как бы это не было странно, у меня уже был ответ на заданный вопрос.

В те, кажущимися такими далекими дни, я был полон гнева и раздражения на весь этот мир и своё в нём положение, в целом. Хуже того, рассказ Лиан о том, как она пробудила свои силы, и общее предубеждение против практиков сразу настраивали меня против моих же талантов.

Ци же, будучи неотъемлемой частью меня самого, прекрасно чувствовала мой негатив и враждебность. Духовное пробуждение, в котором владелец ненавидит свою же силу. Что может пойти не так?

С ненависти началось наше знакомство, с неё же и продолжилось. Каждый последующий акт развития нёс в себе гнилые семена того случая. Мы были заложниками нашего первого впечатления и не могли из него выйти.

Да, полученное просветление помогло мне сбросить часть цепей и взглянуть на ситуацию более нейтрально, но даже так я всё ещё не доверял своим силам до конца.

И если я хотел что-то поменять, то именно я должен был сделать следующий важный шаг.

Сознательно расслабив плечи, я сам понял, насколько же был напряжен. С удивлением я увидел, что скалы вокруг меня были покрыты разводами из ниоткуда возникшей разноцветной краски, чья консистенция была похожа на разлитый на воде бензин. Она булькала и пузырилась, и не думая никуда пропадать.

Моя кисть вновь коснулась холста, но на этот раз я не пытался давить или навязывать. Все мысли о будущих ограничениях и путах были выброшены и сожжены. Я протягивал своей силе руку, в полном осознании, что на той стороне её с легкостью могут откусить.

Я искренне вверял себя силе кошмара и с улыбкой предлагал ей сделать свой следующий шаг. У неё больше не будет права обвинять меня в предубеждении. С этого момента именно её действия покажут, кто она, друг или враг.

И я не знал, было ли это миражом или галлюцинацией от сотрясающей моё тело агонии от нехватки энергии, но я чувствовал свою ци. Подобно недоверчивому хищному зверю, она шагнула из зарослей и подозрительно раздула ноздри, втягивая в себя напитанный кровью воздух.

Перед ней стоял раненный человек, из тела которого всё быстрее текла кровь. Оставь его так, и он сам умрёт. Но если вцепиться в него сейчас, всё ещё можно будет отведать его теплого мяса.

Зверь подошел ближе и стало понятно, что его размер так велик, что он возвышается над человечком так сильно, что он не более чем муравей у когтей льва. Однако, несмотря на всю обреченность, человек даже и не думал убегать, или защищаться, бесстрашно подняв голову и смотря прямо на бесформенного зверя.

У Кошмара не было какого-то единого облика. В его туманном теле ежесекундно прокручивались тысячи страшных форм и ликов, что внимательно смотрели на того, кто привлёк их внимание.

Что же зверь предпримет теперь?

Моё тело содрогнулось и от него во все стороны ударили потоки силы, чем-то похожие на те, что недавно испускал Тошики.

Срывая всякие преграды в дрожащий корень духа хлынул освежающий поток столь необходимой ему энергии. Практически прерванный процесс прорыва возобновился вновь, и я с облегчением продолжил работу над картиной.

В тот момент, как ядро ци начало постепенно остывать, а мир вновь изменился, я понял, что наконец-то достиг важной вехи в своем развитии.

Именно с ранга воина совершенствующиеся считались полноценными практиками, ведь с этого ранга они были способны свободно использовать дальнобойные техники.

Картина же получала свои последние мазки. Вся она постоянно менялась и текла, словно это не картина, а поверхность какой-то жидкости, но повинуясь внутреннему чувству, я безошибочно наносил краски на кажущийся хаос.

- Ох, наконец-то! Я уж думала, ты меня никогда не дорисуешь. - чувственным голосом пропела шагнувшая из картины женщина.

И стоило мне её только увидеть, как все мысли сдуло у меня из головы, словно ураганом.

Ослепительно белые волосы, персиковая кожа, квадратной формы лицо с изящным лбом и небольшими скулами, с округлыми щечками. Четко очерченные, изогнутые, формой в виде арки брови. Она была ослепительно красива хищной красотой амазонки или воительницы.

Но лишали дара речи не её лицо, а глаза. Черные, но с еле заметной багровой ноткой, они смотрели прямо в душу.

- Создатель, вы меня прямо смущаете, - стоило руке женщины коснуться моей щеки, как наваждение тут же спало. – Я знаю, что прекрасна, ведь именно вы меня и нарисовали, но держите себя в руках, ведь ещё не время.

- Кхм, добро пожаловать на эту грешную землю, - немного смутился я, невольно пожелав почувствовать уровень сил своего нового творения, от чего вновь застыл.

Хоть мы и сражались против возвышенных, но благодаря неожиданному нападению, у них не было возможности показать всю свою силу. Сейчас же я видел, какими чудовищами они были.

Эта роковая красавица была полноценной возвышенной. И если учесть, что я её не сковал никакими ограничениями, кроме доброй воли… Это подавляло.

- Не хочу критиковать ваш выбор одежды, создатель, но вы явно достойны большего, - я вновь понял, что потерялся в своих мыслях, пока моё творение критично меня же и осматривало, ходя вокруг. – Первым же делом я подберу гардероб, достойный вашего уровня. Думаю, вам пойдет золото. Много золота.

- Эм-м-м, хорошо, - я неловко кивнул в сторону продолжающегося сражения. – Но вначале не могла бы ты разобраться…

- С тем милым толстячком? – улыбнулась женщина и я подавил желание сделать шаг назад. Она глубоко вдохнула и издала изрядно беспокоящий смешок. – Какие будоражащие аппетит грешки. Воистину, я рада, что решила откликнуться на ваш зов, создатель. Уверена, этот мир сумеет удовлетворить мои аппетиты.

И прежде, чем я успел задать невольно возникшие вопросы, она тупо исчезла, оставив меня одного во тьме.

С каким-то отстраненным интересом я понял, что вокруг всё ещё витает какой-то сладковатый цветочный запах.

*****

- Что же ты молчишь? Может, есть что сказать, напоследок? – издевательски спросил Хайн, уже практически полностью восстановленным горлом. – Поверить не могу, но сейчас я немного успокоился, и решил тебя не убивать. Я все-таки сделаю из твоих детей пару таблеток, но тебя оставлю как наложницу. Конечно, твой корень духа придётся уничтожить, но зато останешься в живых. Если сдашься сейчас, я даже постараюсь не причинять тебе слишком много боли.

Лиан с ненавистью уставилась на плывущего на водяном столбе толстяка, но на большее, чем просто смотреть, у неё не было сил.

Все рисунки Хана уже были уничтожены. Единственное, чего они все смогли добиться, это уничтожить двух из трёх элементалей и сильно потрепать третьего.

Лиан не знала, где был Хан, но подозревала, что он уже далеко. Девушка хотела бы зло рассмеяться, но дыхание следовало беречь.

С чего она решила, что с появлением кого-то знакомого что-то изменится? Мир вновь и вновь показывал её, что это гнилое и беспощадное место, где верить нельзя никому. Она должна была сразу понять, что он не более чем болтун с ловким языком, с красивыми, но несбыточными мечтами.

В любом случае, Лиан не собиралась попадать в плен к толстяку. И даже не по причине его угроз. Просто, он рано или поздно вновь свяжется с сектой Пожирающей тьмы и тогда они узнают о её самоуправстве.

Лиан предпочла бы умереть, чем попасть в «свою» секту в роли пленницы.

Однако прежде, чем девушка успел активировать в своем теле ци смерти, у неё за спиной раздался новый голос.

- Не торопись, милая. Создатель очень огорчится, если ты сделаешь то, что собираешься сделать. Да и я не хотела бы терять такую красоту.

Лиан резко оглянулась и не смогла сдержать тихого аханья. Похожая реакция была и у Хайна, правда последний быстро опомнился, осознав уровень сил нового действующего лица.

- Ты кто? – коротко спросил толстяк. Миг и вокруг него вновь возникло ещё три элементаля, что ввело Лиан в ступор. Неужели весь их бой был фикцией и он лишь игрался?

- Если честно, у меня пока нет имени, - томно сказала женщина, проходя мимо застывшей Лиан и двигаясь дальше. – И по правде говоря, я не хочу останавливаться лишь на одном. Зачем себя так ограничивать, если перед тобой всё многообразие названий и прозвищ?

- Ты пришла с этой дря… - хотел было спросить Хайн, но его перебила возникшая прямо у него за спиной Ссшиса. Всё это время ящеролюдка терпеливо ждала удачного момента. Возможная смерть Лиан её ничуть не смущала. Если бы это помогло ей добиться цели, она бы спокойного позволила девушке умереть.

Однако Хайн был слишком осторожен, поэтому удар Ссшисы пришелся в мгновенно созданный водяной щит, а клинок девушки бесполезно разбился о слишком твердую преграду. Стальные клинки были слишком мягкими в битвах сильных практиков

- Нет, я пришла не с ней, - жаркий шепот роковой женщины раздался прямо в ухо отвлекшегося Хайна. Глаза толстяка комично расширились, когда он осознал, что не способен вырваться их жарких объятий незнакомки, которая каким-то образом прошла сквозь все его защиты и оказалась рядом. – Но поверь, нам с тобой хватит и лишь нас двоих.

Выползший из полных губ женщины красный язычок прошелся по щеке толстяка, а затем, удлиняясь, коснулся его скальпа и, обогнув голову, достиг другой щеки.

Слушая свинячий визг Хайна сердце Лиан пело, но глядя на покрытый озогнутыми шипами язык незнакомки, что легко снял с возвышенного большую часть кожи лица и скальпа, девушка предпочла отвести взгляд.

Лиан никогда не думала, что можно столь эротично заживо снимать с кого-то кожу. И от осознания этого ей было не по себе, хоть она и прошла обучение в секте Пожирающей тьмы.

Глава 12

Я обессиленно привалился к камню и некоторое время просто слушал своё учащенное дыхание. Судя по стихшим звукам сражения и растекающемуся чувству довольства новосозданного рисунка, я мог себе позволить немного отдохнуть.

Раздающиеся чуть дальше крики последних практиков Черного Лотоса меня не сильно беспокоили. Баал и Тошики знали своё дело, поэтому судьба демонической секты была решена ровно в тот момент, как подох последний возвышенный.

Отчаянно захотелось закурить, хоть я никогда в жизни не курил. Посмотрев на всё ещё дрожащую ладонь, я издал тихий смешок.

Это было близко. Ещё немного и все усилия, что я приложил для своего развития пошли бы прахом. Но как и прежде я всё же сумел найти выход, вывернувшись из лап смерти в последнюю секунду.

Очевидно, в следующий раз надо будет подумать чуть лучше, прежде чем решить атаковать пусть и ослабленную, но демоническую секту.

Застонав, я всё же поднялся на ноги. Как бы мне не хотелось продолжать валяться, я слишком хорошо знал свои творения и Лиан, чтобы иметь право оставить их хотя бы на пол часа без присмотра.

Кроме того, бой закончился, и пора было заняться самой приятной частью – подсчетом полученных «барышей».

И хоть вставал я тяжело и неловко, но моё поведение больше относилось к психологическому состоянию, чем физическому. Я хотел вести себя, как человек, ведь внутри я им больше не являлся.

Чуть больше года назад, когда я только достиг ранга претендента, мне было не по себе от той власти, что мне дал подобный эволюционный скачок. Смешно, но некоторое время я потратил на нюханье разных цветков и смачное поедание пищи. Улучшенные рецепторы давали такой прирост новых оттенков, что я никак не мог этим насладиться.

Конечно, в какой-то момент я попривык и стал относиться к полученному как к чему-то не стоящему внимания. Теперь же, с получением ранга воина, я вновь оказался там, где стоял тогда.

Если бы не опыт претендента, то я бы получил вполне реальный сенсорный шок. «Ползунки» каждого из моих чувств вновь были задраны вверх, однако отнюдь не это являлось самым важным изменением.

Именно воины впервые получали в свои руки полностью работоспособную ци. Пронизывающие наши тела пророщенные каналы позволяли выпускать ци из любой части тела, заодно увеличивая контроль над ней в десятки раз.

Но как это и бывает в этом мире, нельзя считать, что лишь ты влияешь на мир, ведь мир в то же время и сам оказывает влияние на тебя. С возможность выпустить свою ци наружу, также увеличилась моя чувствительность к ци вокруг.

Именно это чувство и сводило меня с ума. Если раньше у меня было пять чувств, осязание, зрение, слух, обоняние и вкус, то теперь к ним добавились они же, но в виде ци. А теперь вспомним, что все они были ещё и улучшены.

Я повернул голову, хоть заметил приближающегося Тошики ещё за пару десятков метров, даже туда не глядя. Мне уже нравилась новая сила, наконец-то позволившая мне определять уровень сил.

- Я могу тебя поздравить? – весело уточнил я у с ног до головы покрытого кровью жреца Трала.

- Воистину, мой друг, - Тошики расплылся в широченной улыбке. – Наконец-то, спустя столько лет я все же сделал это! Ранг воина взят. А самое главное, я чувствую, что это не предел. Я… - мужчина замялся. Ему было явно неловко. – Я благодарен тебе, Хан, за то, что ты согласился принять меня в свою компанию. Если бы не ты, злые слова моих родичей так бы и довлели бы надо мной, и я бы так и остался во тьме.

- Не парься и не недооценивай сам себя. Если бы ты сам не захотел и не приложил к этому усилий, но ничего бы и не случилось. Так что гордись своими достижениями. Они полностью твои. - искренне ответил я. Раньше я бы попробовал что-то получить с благодарности идущего рядом со мной человека, но с моим развитием как практика, я… Нет, всё ещё не отказался от хитрости, но переосмыслил её использование. Далеко не везде она была бы к месту.

- Благодарю тебя, друг, - смеясь, Тошики хлопнул меня по плечу. – Я ведь тоже могу тебя поздравить. Ты, как и я, взял новый ранг, это ли не подтверждение благословения великого Трала? Мы уничтожили нечестивцев и стали сильнее, это не светлый день?

- Вынужден согласиться с еретиком, - подошедший сбоку Баал не в пример своему обычному виду, выглядел невероятно расслабленным. У него на лице даже то и дело мелькала легкая улыбка. – Надо почаще проводить подобные чистки.

Я прислушался к своим новым чувствам и удивленно хмыкнул. Я не знаю, сколько практиков Баал прикончил, но его уровень поднялся со второго аж до пятого. А ведь за время наших похождений он сумел освоить лишь один уровень.

Невольно я ужаснулся силе своего дао. Предоставь мне сильных противников и я, как и мои рисунки, в кратчайшие сроки превратимся в силу, с которой стоит считаться.

Была лишь пара минусов, вроде необходимости присутствовать возле убивающих рисунок, что в свою очередь переходило в другую проблему – мою собственную слабость.

Благодаря неожиданному нападению, у меня получилось скрыться от внимания двух возвышенных. Но приобретя силу воина, я в полной мере осознал, что если судьба столкнет нас с высшим, то скрыться от него не получится. А даже если и выйдет, случайная площадная техника походя превратит меня в пыль.

- Подожди, - на лице «бога» появилась обеспокоенная гримаса. – А что там с Бэмби Первым?

- Все с ним хорошо, - успокоил его я, прислушавшись к ци. – Просто далеко ушел, преследуя убегающих. Смотрю, кто-то все же сумел пробраться в твое черствое сердце?

- Просто не хочу, чтобы плоды моих трудов, так просто пропали зря. – высокомерно ответил Баал, но мы, переглянувшись с Тошики, знали правду.

К тому моменту, как мы добрались до места сражения с Хайном, нашему вниманию предстала довольно необычная сцена.

Недавно нарисованная возвышенная любовно держала в руках нечто, отдаленно напоминающее человеческое тело, если, конечно, отрезать от него все конечности и любые выступающие части тела, а заодно частично ослепить и снять кожу.

Судя по ци, несмотря на облик, Хайн всё ещё был жив, пусть и недееспособен. Неаккуратная дыра в груди намекала на то, что случилось с его источником ци.

Рядом же отчаянно спорили Лиан и Ссшиса, если это вообще можно назвать спором.

- Думаешь я не заметила?! – яростно шипела, как прирожденная змеелюдка Лиан, тыкая пальцем в безразличную ящерицу. – Смерти моей хотела, да, тварь?!

- Не понимаю, о чем вы говорите, госпожа.

- Не понимает она! Пока я сражалась, ты даже и не подумала мне помочь! Ещё немного и он бы меня там и прикончил!

- Для вашей жизни не было риска, - невинно заметила ящеролюдка, не поднимая глаз. – Он сразу сказал, что оставит вас в живых.

- Ах ты суч..!

- Лиан, Ссшиса, как я рад, что вы обе целы! – закричал я, прерывая нарастающий спор. – Лиан, я же говорил, что у нас всё получится, а ты мне не верила.

- Как всегда, все в говне, а Хан весь чистенький, - проворчала Хао, с намеком оглядев всех окружающих. – Годы идут, а ничего не меняется.

Я ухмыльнулся, так как в её словах была доля правды. Все вокруг имели следы прошедшего боя и лишь я был в полностью чистенькой одежде.

- Следуй моему обучающему курсу, и ты сможешь также.

- Да-да, сенсей, - Лиан оценивающе посмотрела на увлекшуюся резьбой по плоти возвышенную. – Я даже боюсь представить, что у тебя в голове творится, Хан, если ты можешь нарисовать и воплотить что-то подобное. Слышала, монахи оказывают помощь сошедшим с ума практикам. Мало кто этим пользуется, но я бы на твоем месте задумалась.

- Малышка, - мы все чуть подпрыгнули, когда стоявшая вдалеке возвышенная в мгновение ока встала рядом с нами. Причём, все так же удерживая свой ужасный трофей. – Мой создатель и так практически идеален, ему просто незачем меняться.

Я бросил быстрый взгляд на Тошики, после чего пожал плечами. В любом случае это был секрет полишинеля и не сегодня, так завтра пришлось бы объяснять Кома особенности моей силы.

Единственный оставшийся глаз Хайна встретился с моими и в его взгляде я увидел безумную надежду и просьбу. Сластена буквально жаждал смерти, зная, что его ничего не ждёт хорошего, если он продолжит жить. И не знай я столь подробно о его пристрастиях, то может быть я бы её ему даже дал. А так, ему предстояло в полной мере познать сожаление за свои грехи.

- Не зови меня малышкой, - огрызнулась Лиан. – Учитывая то, что ты только появилась, ты вообще младенец по сравнению со мной!

- Не волнуйся, малышка, - возвышенная ласково погладила голый череп Хайна своими коготками. – Я не собираюсь отбивать у тебя создателя.

- Да-да-да о чём ты вообще говоришь?! – аж задохнулась от возмущения Лиан. – Между нами ничего нет! И я сказала хватит меня так называть!

Отвлекшись от их спора, я пытался понять, что за сила скрывается в моем новом рисунке. И по косвенным знакам я склонялся в сторону изменения плоти. Учитывая раны Хайна, даже невзирая на его силу, он должен был быть мертв, но кто-то специально позаботился о его ранах, чтобы он чувствовал всю возможную боль, но не мог умереть.

- Создатель, - я моргнул, осознав, что возвышенная задала мне какой-то вопрос. - Я хотела бы получить имя. – довольно повторила вопрос возвышенная. – Я не хотела отвлекать вас от дум, но мне бы хотелось, как можно скорее вернуться к общению с этим пупсиком.

«Пупсик» издал что-то среднее между скулением и полузадушенным воем.

- Конечно… Лилит, - имя женщины пришло мгновенно, словно щелкнули рубильником. – Не буду тебя задерживать.

- Создатель, вы лучший! – я успел лишь моргнуть, когда теплые губы коснулись моей щеки, а затем Лилит исчезла с отчаянно мычащим возвышенным.

Глядя на то место, где она стояла, я никак не мог выбросить из головы её собственные слова.

«Что она имела в виду, когда говорила, что решила откликнуться на мой зов? Всё это время я считал, что создаю их с нуля. Неужели это не так? Значит ли это, что Баал и впрямь бог? Но ведь это полный абсурд».

- Я надеюсь, эти два урода не взорвали библиотеку Черного Лотоса, - я окинул взглядом полуразрушенный вид долины. – Лиан, ты знаешь, где они хранили все свое добро?

- Что бы ты без меня делал, - гордо вздернула носик девушка. – Идите за мной. Библиотека техник расположена в подвале, под главным строением. А сокровищница находится под домом Кая. В последний раз, когда я смотрела, на них обоих были мощные защиты, поэтому они должны уцелеть.

Я мысленно потер руки, даже не пытаясь скрыть своё волнение. Наконец-то в мои руки попадут столь долгожданные мной знания совершенствующихся. Никаких подколодных игр и подстав – всё, что я здесь получу, станет моё!

*****

- Возвышенная Таймин. – окружение высокого, худого старика совершенно не соответствовало той мощи и влиянию, которое он имел в Золотом пути. Разговор проходил в пещере, не имеющей даже минимальных удобств, хоть последние и не требовались для поселившегося в ней практика. Единственное, что освещало пещеру, это повсеместно летающие маленькие голубые огоньки.

- Да, Сияющий Кодок. – преданно ответила девушка, не смея даже поднять глаза, чтобы взглянуть на говорившего.

Сияющими было принято называть сильнейших практиков Золотого пути. Поток могущества этого совершенствующегося был столь силён, что Таймин даже не могла представить, на каком ранге он находится.

Можно было сказать лишь одно, начинать считать стоило лишь с высшего ранга.

Старик, перед которым она стояла на одном колене, был наставником её собственного наставника, Ёну. Последний очень рисковал, проталкивая свою кандидатуру под очи Кодока, но, к счастью, Таймин оправдала возложенные на неё ожидания, вернувшись с победой.

- Твои действия в королевстве Канда привлекли моё внимание, - старик продолжал свою медитацию, от чего кроме его рта не двигался больше ни единый мускул. Как он при этом дышал, было совершенно непонятно. – То, как ты взорвала шахту и обвинила в этом восточную империю Кайодзи, было сделано топорно, хоть и действенно.

Таймин задержала дыхание, боясь следующих слов. Если Сияющий будет недоволен, то она рискует так и не выйти из этой пещеры, превратившись в ещё один голубой огонек.

- Однако то, как ты спонсировала оружием и подняла в королевстве мятеж, показывает тебя совсем с другой, лучшей стороны. Благодаря тебе, победившие мятежники кормятся исключительно с наших рук, ведь если империя Ульсан перестанет давать им помощь, то их режим немедленно рухнет. Насколько я знаю, ты приказала им говорить, что за взрывом шахты стояла империя Кайодзи. Почему ты решила так поступить, если любому, кто может думать, очевидно, что взрыв выгоден исключительно нам?

- Дело в том, Сияющий, - поспешила начать объяснять Таймин. – Что хоть сейчас мало, кто в это верит, но мой план рассчитан на куда больший срок. Сказанная один раз ложь – это ложь. Но что если сказать её сто или тысячу раз? Рано или поздно сомнения коснуться даже самых преданных сторонников Кайодзи.

- Как я и думал, - Кодок удовлетворенно чуть наклонил голову. – Я рад, что наша секта всё ещё создает столь умных, а главное преданных нашему делу учеников. За твои успехи я даю тебе разрешение подняться до третьего уровня главной библиотеки секты. Не подведи моё доверие.

- Не подведу, Сияющий! – в глазах золотоволосой девушки сияли звезды. – Во славу Золотого пути!

*****

Джевон Чан Ди, император империи Хаэн находил своё нынешнее существование невероятно оскорбительным.

Мог ли он знать, что тот молодой практик, что бросил вызов господству благословенных мастеров и в конце концов победил, окажется в столь жалком положении.

Тысячи лет тренировок, сражений, поисков и экспериментов. Бесчисленное количество загубленных душ, как людей, так и нелюдей. Попытки договориться с врагами, предательства и воровство.

Джевон использовал всё что он мог найти, и даже то, что не смог чтобы победить самого главного противника даже богоподобных практиков – смерть.

Но он проиграл. Как бы он не старался, его проклятое тело отказывалось делать последний, самый главный шаг в божественность.

Каждый раз, когда Чан Ди вспоминал, почему он в скором времени должен был умереть, кто-нибудь умирал.

Будучи в полубожественном ранге после поражения благословенных мастеров Джевон мог жить ещё очень и очень долго, но стремясь победить остальных императоров и тех игроков, кто оставался в тени, Чан Ди тратил годы своей жизни в погоне за ещё большей силой.

И долгое время это работало. В какой-то момент он стал столь силён, что почти сравнялся с божественным рангом, хоть сам был лишь полубогом. Весь мир дрожал перед его силой, когда он решил сделать последний шаг и прорваться в ранг божества.

Это была ошибка, которая стоила ему всего.

Если бы он победил, то все те годы, что он потратил, обнулились, и перед ним предстала бы бесконечная жизнь всемогущего существа. Но он проиграл, от чего он остался в искалеченном теле полубога, который в своей глупости потратил все свои годы зря.

Джевон прекрасно знал, что его империя, которую он строил так долго, катится прямиком в пропасть. Началось это ещё тогда, когда он выкачивал из неё все средства в погоне за божественностью. Это продолжалось сотни лет, в течении которых он даже не интересовался, что происходит в империи Хаэн.

Страна была для него источником ресурсов, и не более. Когда бы он стал божеством, то по щелчку пальцев вернул бы всё стократно.

Вот только провалившись, он остался с собственноручно разваленной страной, которой управляли его дальние, выродившиеся потомки. Джевон не видел смысла пытаться что-то исправить.

Откровенно говоря, Чан Ди Жаждал, когда все те силы, что сейчас бурлят в Хаэне, наконец потеряют остатки терпения и вцепятся друг дружке в глотки.

Джевон и сам немало сделал, подзуживая и стравливая своих подданных, стремясь запалить самый большой в истории «костер».

Дать кланам и сектам волю, чтобы они набирались сил и самостоятельности? Создать своей наследнице мятежных братьев? Показать слабость другим странам?

Да, да и ещё раз да!

Черная желчь бурлила в иссохших, но ещё живых останках некогда великого практика, желающего чтобы как можно больше людей последовали за ним в могилу.

Если ему суждено умереть, то он заберет с собой в преисподнюю как можно больше других глупцов.

Эти и многие другие мысли проносились в его голове, пока, скорчившись, он сидел на троне в тронном зале. Его подданные опасливо отводили взгляд, словно боясь подхватить некую неизлечимую проказу.

Среди практиков его неудача стала практически суеверием. Многим казалось, что нахождение рядом с ним, принесёт им неудачу.

Двери в тронный зал внезапно открылись и внутрь, громко чеканя шаг вошел один из его генералов, Лакшай Фаз. Коренастый, с выпуклым лбом, широкой бородой, толстыми руками и маленькими глазами.

Генерал решительно шел вперёд и его лицо было застывшим от напряжения.

Чан Ди в возбуждении постарался поудобнее устроиться на троне. Неужели Лакшай наконец-то решил поднять мятеж? Что же, если он решил его прикончить, то зарево мятежа поднимется на поистине незабываемую высоту!

- Ваше императорское величество! – к раздражению Джевона рухнул на одно колено генерал и уважительно ударил кулаком по ладони. – На юго-восточной границе замечены растущие группы мутировавших зверей. По расчетам ученых, это начало Безумной волны. И придётся она точно по нашей империи.

Среди подданных императора прошлась дикая волна. Никто не остался спокойным после столь сокрушительных новостей.

- Вот как, - медленно протянул Джевон, вставая с трона и смотря в глаза отказывающемуся отвернуться от его ужасного облика Лакшаю. – Тогда собирайте армию, генерал. Империя надеется на нас.

Вновь ударив кулаком в ладонь и поклонившись, генерал поспешил прочь из тронного зала, подгоняемый незатихающим хрипящим смехом императора.

«Мой погребальный костер будет воистину незабываемым!»

Глава 13

Разбор завалов прошел очень легко, если учесть подавляющую силу всех без исключения членов моего отряда. Да и Лиан уж точно нельзя было назвать слабой. Под обломками нашелся искомый ход под землю, по которому мы и прошли.

Вот только было бы наивно полагать, что трясущиеся над своими секретами совершенствующиеся не озаботятся защитой библиотеки.

Откровенно говоря, этот момент я как-то упустил, когда создавал свой план. Ведь мало просто уничтожить секту, надо ещё и суметь вытрясти из неё все ценности. Скорее всего, даже если мы бы пробрались внутрь библиотеки, то часть секретов была бы уничтожена при прохождении защиты.

На мою удачу, судьба свела меня с Лиан, получившей более чем неплохое обучение в своей секте. Да, оно было жестоким и безумным по своей природе, но в отличие от меня, Лиан имела множество полезных навыков.

Другое дело, что даже так, вот уже как час ругаясь сквозь зубы, девушка корпела над артефактными знаками, вырезанными на камнях. Чтобы взломать защиту, ей требовалось выпустить такой «щуп» ци, чтобы защита на него не среагировала. А уже этим щупом она могла бы уничтожить самые главные знаки защиты.

- Господин Хан, я ничего не хочу сказать о навыках госпожи, но может быть мне стоит ей помочь? – как обычно потупив глазки, невинно спросила Ссшиса, словно бы не замечая практически дымившуюся от гнева Лиан.

- Что такая дикарка, как ты, может знать о вскрытии качественных артефактных щитов и сигнализации?! – презрительно фыркнула Хао. Как и многие другие практики, она была той ещё расисткой, а после подставы змеелюдки окончательно ту невзлюбила. - Это сложное искусство, которое вам, нелюдям, не дано понять!

- Господин… - вновь открыла было рот Ссшиса, но Лиан её перебила.

- Хватит изображать тут невинность! Если тебе есть что сказать, дрянь, то скажи мне это прямо в лицо, а не прикрывайся Ханом!

- Эта рабыня не смеет беспокоить госпожу. – продолжила выводить Лиан из себя пользующаяся своим положением Ссшиса, пока я понял, что пора это прекращать, пока Лиан окончательно не потеряла всякий самоконтроль.

Все же стоило понимать, что даже в своем состоянии Ссшиса была возвышенной, а Лиан пока что воином, пускай и уже одной ногой на следующем ранге.

- Лиан, Ссшиса, - мой строгий голос заставил змеелюдку вздрогнуть и быстро вытянуться по стойке смирно. Судя по немного побелевшей чешуе, она посчитала, что вывела меня из себя. – За вашим обсуждением очень весело наблюдать, но видят Небеса, мне надоело тут торчать. Поэтому пусть Ссшиса тебе поможет, Лиан. Одна голова хорошо, а две ещё лучше.

- Но она..!

- Лиан…

- Хорошо! – обиженно фыркнула сдавшаяся Хао. – Эй ты, иди сюда! Ты хотя бы один из этих знаков знаешь вообще?

- Конечно, - покорно кивнула, заметившая мой предупреждающий взгляд змеелюдка. – Когда наше племя останавливалось в неизвестных, опасных землях именно с них мы начинали создавать охранный контур.

- Хм-м-м, - поджала губы девушка, но все же осталась впечатленной. – Тогда вот через что я никак не могу пробиться…

Я вышел наружу и глубоко вдохнул, позволив утреннему воздуху омыть мои легкие. За скалами медленно поднималось яркое солнце, символизируя начало нового дня. Большинство пожаров уже потухло, а долину омыл прохладный ветерок, от чего в воздухе уже не так сильно воняло гарью.

- Красиво, не правда ли? – спросил я у подошедшего Тошики. Жрец вбил себе в голову, что среди остатков зданий всё ещё можно найти что-то ценное, поэтому последний час потратил на поиски. Баал игрался с вернувшимся Бэмби, а Лилит продолжала веселиться со своей новой игрушкой.

- Ага, красиво, - согласился с кислым видом Кома. Судя по его лицу, он так ничего и не нашел. – Что думаешь насчет девчушки?

- А? – я непонимающе посмотрел на Тошики. Мы не видели смысла раскрывать ему кто она такая, поэтому он лишь знал, что мы были из одной деревни. - А что с ней?

- Я же не слепой, и вижу, какие взгляды бросает на тебя эта девушка, - ухмыльнулся жрец. – А ты ведешь себя так, будто ничего не замечаешь. Неужто не нравится?

- А тебе какое дело? – моё настроение резко поползло вниз, и я не смог сдержать раздражение.

- Никакого, - чем был хорош Тошики, так это абсолютным пренебрежением оскорблениями. Скорее, оскорбляя его, ты его же и радовал. – Но позволь мне поделиться одной мудростью, которую я вынес за все годы, что живу в этом мире.

- Валяй. – хмыкнул я. На Тошики невозможно было долго злиться.

- Хоть мы и совершенствующиеся и наша продолжительность жизни в десятки, а то и сотни раз больше обычных смертных, но никогда нельзя откладывать такие вещи, как поиск той, с кем бы ты хотел провести остаток своей вечности.

- Как по мне, это не имеет смысла. Сам посуди, что мне стоит сотню лет потратить на саморазвитие, а уже после прийти к Лиан? Это даже если забыть, что я могу преодолеть ранг воина и тогда двести лет запросто станут четырьмя сотнями?

- Всё так, - кивнул Тошики, но в его глазах была легкая грусть. – В теории практикам и впрямь ничего не мешает поступить именно так. Но это в теории. В жизни же все чуть сложнее.

Тошики обвел рукой руины секты, которые в свете солнца были намного лучше видны. Валяющиеся повсюду изломанные, одетые в черные одежды тела практиков заставляли оценить всю разрушительность нашей атаки.

- Подобная жизнь волей-неволей, но меняет людей, - продолжил Тошики. – Сотня лет сражений, развития и риска приводит человека на путь, отклониться с которого он почти не способен. Лишь единицы из известных мне сильных практиков заводят настоящую семью.

- Подожди, - заспорил я. – Даже тот же псих Йонга и тот обзавелся детьми! И судя по слухам, многие практики делают так же.

- Всё так. Но что ими движет? Они жаждут увеличить свою силу и власть. Достигнув потолка способностей, они принялись расширяться вширь, увеличивая свою мощь за счет членов клана. И хоть дети их и слушаются, но есть ли там хоть кроха любви и доверия?

Тошики невесело хохотнул.

- Уж поверь моему личному опыту, нет. Там царит лишь зависть, подозрения и страх. Даже со своими женами эти практики не могут быть до конца уверенными, ведь женились они на них, исходя лишь из выгоды и заключения удачных союзов. Чем старше ты будешь становиться, тем сложнее тебе будет впустить хоть кого-то в своё окаменевшее сердце.

- Я подумаю над твоими словами. – после некоторой паузы согласился я, на что Тошики кивнул, давая нам обоим насладиться восходом.

Возможно, Кома был в чем-то прав.

Лиан мне была и впрямь симпатична. Она была умна, талантлива и стремилась узнавать новое. С ней было легко говорить, и она была хороша собой.

Если изначально, меня беспокоила наша разница в возрасте, то спустя два года этот вопрос стоял уже не так остро. Более того, то, что ей пришлось пережить, сделало её ментально куда старше.

Тем не менее, прав был и я. Мы были слишком слабы, чтобы иметь право начинать что-то столь серьезное. Это не говоря уже о том, станет ли Лиан вообще рассматривать меня как спутника жизни.

- Получилось! – донесшийся из подземелья торжествующий крик все-таки развеял тишину. - Мы смогли открыть библиотеку!

*****

Практически незаметное щупальце из тьмы проворно нырнула обратно в мелкую трещинку и устремилось к своей хозяйке.

Хоть в голове было тесно от мыслей, Лиан никак не показала, что слышала разговор Хана с его спутником.

Это было особенно сложно, так как ей одновременно требовалось продолжать работать с этой подлой нелюдкой, так ещё и не сойти с ума от слов её трижды проклятого сенсея!

«…А уже после прийти к Лиан». – эти несколько слов Хана раз за разом прокручивались в голове девушки, как бы сильно она не хотела выкинуть их из головы.

Было бы ложью сказать, что Хао не думала о Хане в последние часы.

Каков был шанс встретиться с одним из двух человек, что вместе с ней покинули деревню? А каков шанс, что он сумеет добиться столь больших успехов?

Хоть Лиан этого и не сказала, но даже она краем уха пару раз слышала разговоры о некоем Художнике, чьи картины настолько хороши, что их нельзя описать словами. И ведь она это слышала ещё в Кайдози!

А их совместные тренировки в Сгоревшем медведе? Все это навалилось на девушку, и она откровенно не знала, что чувствует к этому черноволосому парню с ничем не примечательным лицом, но столь необычной судьбой.

Одно Лиан могла сказать точно, Хан прочно занял своё место в её голове и он не был ей неприятен.

*****

Библиотека Черного лотоса представляла собой десятки тяжелых стеллажей, до верху забитых сотнями разного рода манускриптов, пергаментов, глиняных табличек и даже папирусом.

Из-за неоднородности размеров, форм и содержания, всё это было навалено чуть ли не горами, от чего сходу разобраться в этой мешанине было просто невозможно.

Приходилось читать каждый свиток или пергамент, чтобы хотя бы примерно разобраться, о чем именно там говорится. И хоть я потратил немало времени на обучение чтению, мой навык был далек от идеала, от чего я тупо не знал некоторые из иероглифов, что вынуждало меня отвлекать от чтения уже Лиан. Рядом мрачно сидели мои рисунки, которые тоже не умели читать.

Баал и вернувшаяся довольной Лилит терпеливо заучивали предоставленные им иероглифы, то и дело отвлекая уже и меня с Тошики, если им было что-то непонятно.

Настоящий же ад ждал нас дальше. Цивилизация совершенствующихся, а также их магическое искусство построено отнюдь не на жестких законах логики. Да, они имеют ранги и уровни, но последние вызваны скорее особенностями организма, а не их желанием.

По факту же даже тот же переход с ранга на ранг больше относится к вдохновению и воображению, чем к чему-то полностью изученному. Каждый практик должен сам найти свой путь, ведь хоть ци в пределах одного клана и похожа, но все же имеет свои отличия из-за характера и жизни совершенствующегося.

Исходя из этого, было ли что-то удивительное в откровенно наркоманском описании техник и том, как их изучать?

Те из них, что звучали как: «встаньте в позу лебедя, посмотрите на закат и почувствуйте, как мимолетность вселенной вас омывает…», были одним из самых лучших, ведь в них была понятна хотя бы часть из действий!

А каково читать текст какого-нибудь древнего практика, отсылающего читателя к чрезвычайно важным событиям из его жизни, без которых смысл всего текста был решительно непонятен? И никаких приложений к тому свитку естественно не предусматривалось. Видимо, практик в своем высокомерии считал, что его жизнеописания столь важны, что любой должен о них знать.

Все мы решили для себя разделить информацию на несколько условных кучек, куда мы и сбрасывали найденные источники знаний. У нас была кучки для активных техник, для медитации, для артефактов, для алхимии и для кузнечного дела. Последние вообще приглянулись лишь Баалу.

Отдельной группой шли те техники, которыми мог бы воспользоваться лишь полный безумец. Учитывая то, у какой именно секты мы все экспроприировали, не надо было удивляться количеству демонических техник. Но даже среди темных сект имелась отдельная категория, совсем уж «конченных» психопатов.

Подобных «неадекватов» принято было называть адскими практиками. А если они каким-то образом умудряются ужиться хотя бы с ещё одним, таким же сумасшедшим, как и они человеком, то это уже была адская секта.

Про адских практиков или практиков преисподней было как-то не принято говорить, от чего и информации я получил очень и очень мало.

- Адские практики, - Лиан поморщилась, отбрасывая очередной свиток на пол, словно он был готов её вот-вот ужалить. – Даже моя секта не может считаться адской, хоть они все те ещё уроды. Адская секта это нечто большее, чем отсутствие морали.

Если обобщить все сведения, то выходило следующее. Практики преисподней, как и демонические практики не имели никакого отношения с адом или демонами. Это было лишь название, что, впрочем, не сильно улучшало положение.

Адскими практиками могли стать лишь поистине сильные совершенствующиеся, ведь их смерти желали все секты подчистую. С ними не желали работать даже живодеры вроде Пожирающей тьмы, ведь ты никогда не знаешь, что придёт отморозку в голову в следующий момент.

Кроме, собственно, силы, была ещё одна вещь, делающая адского практика адским, а именно, причина его становления.

Я услышал от Лиан историю лишь одного, и её вполне хватило чтобы понять масштаб. Лет тысячу, а может и больше назад существовал один сильный совершенствующийся ученый, столь далеко прошедший по пути науки, что потерявший всякий человеческий облик.

Его эксперименты были столь ужасны и бесчеловечны, что пугали даже многое повидавших местных, от чего империя, где он жил, пользовалась очень дурной славой.

И в какой-то момент этот практик решил, что хватит ему ограничиваться мелкими сектами и одиночками, которых он похищал для экспериментов.

Звали этого практика, Сян Лю Девятиглавый паук. И создал он, немного не мало, чуму, которая была способна убивать практиков. Если вспомнить, каким здоровьем обладают совершенствующиеся начиная уже с претендента, это был и впрямь подвиг. Обычные же люди при заражении и вовсе умирали за считанные часы, если не минуты.

Чума распростронялась через животных, у которых время болезни шло достаточно долго, чтобы они смогли распространить болезнь как можно дальше.

Для своих целей Сян Лю выбрал империю Закот, расположенную севернее Ульсана и Кайодзи. Тот, кто посмотрит на современные карты, заметит, что севернее этих двух империй ничего нет и он окажется прав. Империя Закот была практически полностью уничтожена свирепствующей там чумой. Удар затронул даже другие страны.

Практикам той эпохи пришлось полностью объединиться, чтобы уничтожить всех совершенствующихся, что пытались бежать из той империи. Пощады не было никому.

Сян Лю недолго пережил свою империю. Он был выслежен и уничтожен, но последствия его деяний аукались до сих пор. Экспедиции на север были строжайше запрещены под страхом лютой казни не только для того, кто дерзнул бы отправиться, но и для всех членов его семьи по десятое колено.

Страх вновь пробудить чуму был слишком силён. И подобных практиков этот мир знал больше чем одного.

Как говорится, гениальность часто ходит рука об руку с безумием. Многие из адских совершенствующихся оставили после себе могущественные, но смертельно опасные техники, которые секты собирали, но сами же и боялись использовать.

Именно их Лиан и собиралась доставить в секту Пожирающей тьмы, отчитавшись об уничтожении Черного лотоса дабы не вызвать подозрений.

Я же больше сконцентрировался на техниках медитации и лучшего понимания своего дао. Чтобы построить высокое здание, нужно сначала хорошо разведать местность, а затем сделать крепкий фундамент. Зная, как обстоят дела в совершенствовании. Лучшее понимание корня духа и ци не повредит.

Кроме того, всё равно большая часть из активных техник специализировалась на распространённых стихийных дао, а не на моем. Были даже техники тьмы и смерти, а вот дао рисунка как-то не было.

Единственное, что было полезно в моем случае, это техники чистого контроля силы, где ты мог подставить любую стихию и получить некий результат.

Тем не менее они не были полностью бесполезны. Смотря на принципы работы многих техник, я невольно замечал некие схожие принципы. Было довольно иронично, что местные подобным даже и не думали заморачиваться.

В местном менталитете ученик вообще не имел права спрашивать или что-то уточнять у учителя. То, что «сенсей» тебе что-то сподобился дать, вообще было чем-то невероятным, от чего ты должен был быть благодарен ему всю свою оставшуюся жизнь.

Техники выдавались, после чего тупо зубрились до крови и пота. Если что-то не получалось, менялась не техника, а сам практик подстраивался под технику.

Какие-то изменения и нововведения были редким и опасным делом. Если ты слаб, то тебя найдут и поймают, если же силён, то сомнительно, что ты станешь делиться с кем-то ещё.

Пользуясь нестандартным подходом, у меня уже появилось несколько любопытных идей. Одной из которых была имитация.

Благодаря рисункам я уже научился воплощать различные физические эффекты вроде огня и льда. Но что если напрямую создать их аналоги с помощью дао рисунка? Эти мысли не давали мне покоя, ведь с получением ранга воина сил для экспериментов было предостаточно.

Лиан смогла пробыть вместе с нами два месяца, после чего была вынуждена отправиться обратно в секту. Расставание с ней прошло куда тяжелее, чем я рассчитывал, и мы оба чувствовали сильную неловкость.

- Не умри там и старайся оставаться в безопасности, - тихо пожелала Лиан, почему-то не поднимая глаз и растеряв большую часть своей ершистости. – Сам знаешь, моя секта так просто от тебя не отстанет. Не давай им ещё больше поводов за тобой охотиться.

- Ты тоже береги себя. Надеюсь, когда в следующий раз мы встретимся, то будем ещё ближе к тому, чтобы выполнить наш план.

Не говоря больше ни слова, девушку распалась быстро исчезающими хлопьями тьмы, оставив меня одного.

- Позерка, – фыркнул я. – Ай! – прилетевший в макушку мелкий камешек был тем, что заставило меня весело улыбнуться.

«Никогда не меняйся, Лиан. Не дай этому миру тебя сломать».