
Художник из 50х
1950 год. Из будущего — в сталинский СССР, в тело фронтовика-художника. Забытое имя, потерянная жизнь, лишь шрамы да кисти в руках. Выживание — его новая реальность, где каждый мазок — борьба за существование.
Гоги слушал и чувствовал, как что-то сжимается в груди.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь песок. Сначала — запахи: махорка, керосин, что-то кислое и затхлое. Потом — звуки: скрип половиц за тонкой стеной, приглушённые голоса, где-то вдали — гудки автомобилей.Гоги открыл глаза и не понял, где находится.Потолок был низким, покрытым трещинами, с которых кое-где свисали лоскуты обоев. В углу темнело пятно сырости. Комната — крошечная, метров десять, не больше. У окна стоял мольберт с недописанным натюрмортом, рядом — табуретка с засохшими красками на жестяной палитре.Он попытался сесть и ахнул от боли в левом боку. Под рубашкой прощупывались неровные рубцы, тянущиеся от рёбер к лопатке. Шрамы были старые, давно зажившие, но почему-то незнакомые.— Что за чёрт... — пробормотал он и осёкся.Голос звучал не так. Грубее, с хрипотцой. И руки... Гоги поднял ладони к лицу. Пальцы были длинными, жилистыми, с мозолями …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0