Хтономастер

Глава 1. Трудности перевода

Кадры решают всё. За годы работы в солидном кадровом агентстве я убедился в этом на все сто процентов. Особенно в последний год, когда занимался проверкой информации и организацией контакта с первыми кандидатами в списке. Этот список на места топ-менеджеров в структурах наших заказчиков составляли в аналитическом отделе. Необходимую информацию про конкретного человека в наше время можно собрать по данным из открытых и не очень открытых источников, не выходя из кабинета в Москва-Сити.

Ранжировал нескольких кандидатов по порядку и выбирал первого в списке кто-то из руководства агентства, но кто именно, я не знал. Меня это особо и не интересовало. Я изучал все данные аналитиков и отправлялся в тот город, где жил и работал основной кандидат, чтобы на месте оценить его личные качества с учетом многочисленных факторов, включая психологический портрет, культурный код и совместимость с будущими коллегами.

Я не спешил вступать в контакт и наблюдал со стороны. Далеко не все умные и успешные люди мечтают сменить работу. Если у человека все отлично на его нынешнем месте, зачем ему что-то менять? Бывает много разных причин отказаться от любого заманчивого предложения, и этих причин не увидеть, сидя в кабинете в Москве. Понять это можно только при близком знакомстве.

Не стану раскрывать все секреты. Несмотря на относительно молодой возраст, у меня достаточно знаний и опыта — за неделю наблюдений можно сделать вывод, стоит ли тратить время на серьезные разговоры. Я редко ошибался. Если итог наблюдений оценивал положительно, можно было переходить к первому контакту.

При условии, что все шло по плану и не возникало никаких проблем вроде ожесточенного противодействия со стороны нынешнего нанимателя. Мы же не курьеров набирали для служб доставки, а искали штучный товар, который на дороге не валяется — настоящих звезд серьезного бизнеса.

В последней командировке я быстро понял, почему этого человека выбрало руководство нашего агентства. Почти все операции группы компаний разного профиля, неофициально объединенных в крупный холдинг, были так или иначе завязаны на этом ценном кадре. Номинально он числился директором одной из незначительных структур холдинга. Его бенефициары использовали схему дробления бизнеса и не стремились к публичности, работая по-тихому.

Я тоже старался соблюдать секретность до последнего момента. В каждом случае нужен дифференцированный подход. В основном, моими объектами были относительно молодые и перспективные люди, с такими легче всего, и можно сказать сразу, что я представляю кадровое агентство.

Если же кандидату под сорок и больше, и у него есть семья, дети, долгосрочные планы, то задача усложняется. Здесь надо действовать аккуратно. Пришлось поломать голову, как быть с этим человеком.

По информации аналитического отдела и всем внешним признакам он идеально подходил нашему заказчику. Но случай сложный — такого трудоголика и примерного семьянина нигде, кроме работы или дома случайно встретить не получится. Номер телефона, указанный в досье аналитиков как личный, вовсе не был таким. Строгая секретарша ответила, что босс сейчас занят, все встречи расписаны на полгода вперед, и лучше обратиться к нужным специалистам по указанным на сайте фирмы номерам телефонов или почтовым адресам. Хозяева засекреченного холдинга понимали, что свои самые ценные активы нужно охранять от акул большого бизнеса и охотников из столичных кадровых агентств.

Кандидата стерегли очень тщательно, не подступиться ни к загородному дому в элитном поселке с высоким забором, ни к офису в охраняемом особняке в тихом центре. Мерседес S-класс у него затонирован наглухо, с мрачным водителем, похожим на неандертальца, и всегда в сопровождении «гелендвагена» с телохранителями, вооруженными до зубов.

Здесь никак не получится заявиться и сказать: «Здравствуйте, а я за вами, Василий Иванович. Поедем в Москву.» На кривой козе к нему подъехать никто не даст. Деловые обычаи в этих краях весьма жесткие. Впрочем, как и везде.

В принципе, можно умыть руки и сказать, что данный кандидат не подходит по личным качествам. Но я такое не практикую. Репутация не позволяет. Поэтому, вернувшись из очередной разведки местности в отель, сел за стол в своем номере и начал обдумывать план дальнейшей работы.

В сложных ситуациях надо действовать нестандартно. Понятно, что в данном случае операция затянется. Я решил, что пора вызывать подмогу в лице Марго и парочки спецов из техотдела. Если у них не выйдет внедриться, тогда уже придется лезть напролом и устраивать какое-нибудь ЧП, ДТП и прочий форс-мажор. И тут без помощи специалистов тоже не обойтись.

Конечно, результат не гарантирован, кандидат может в итоге сказать, что его и тут неплохо кормят, и не нужно ему никакое Таити. Но хотя бы один раз поговорить надо. Собственно, за это мне и платят.

Я сделал пару звонков своим людям через зашифрованный канал и в ожидании прибытия помощников решил осмотреться в этом городе получше. Для начала спустился в лобби отеля, занял место поближе к барной стойке за столиком с хорошим видом из окна и обзором на вход.

Отель очень высокого класса для города с населением всего-то тысяч триста или около того. Качество обслуживания выше всяких похвал — эффектная блондинка тут же приняла заказ, сама сделала для меня чашечку кофе «Гейша Джульет» и принесла с обворожительной улыбкой.

В этот город я приехал впервые. Поэтому меня неприятно удивили слова, которые я услышал, не успев выпить и половину кофе. Слух у меня отличный.

— Это точно тот самый охотник за головами? — спросил высокий плечистый парень в темном костюме у своего спутника, солидного седого мужчины с тростью. — Я думал, он намного старше.

— Точно он, — кивнул седой.

Они стояли рядом с главным входом и смотрели как бы по сторонам. Других мужчин в лобби не было, значит, говорили обо мне. Интересно, давно меня пасут? Серьезная фирма. Не то, чтобы неожиданно, бывали и не такие случаи. Ничего не поделаешь, надо выкручиваться самому, помощи ждать неоткуда.

В личных беседах я избегал любых упоминаний о том, чем занимался, тем более, никогда не представлялся охотником за головами. Звучит нелепо, как будто я — Дин Джарин или вообще злодей вроде Кэда Бэйна.

Этой мыслью я себя слегка приободрил.

Седой мужик по кличке Понты Корявые, которую я ему дал из-за идиотской тросточки, пестрого шейного платка и печатки с ониксом на мизинце, точно считает меня злодеем. Вон какую рожу состроил. Глазами зыркнул, скривил губу. Возможно, он про меня знал заочно через деловые связи в других городах. От кого-то из хозяев тех фирм, что пострадали в результате моей работы.

Или служба безопасности этого холдинга моментально среагировала на мой звонок на прямой номер объекта и смогла отследить.

В первом случае вывод такой, что я стал знаменит, и пора менять внешность или подумать о другой работе.

Дальше ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить.

Во втором, есть вопросы к аналитическому отделу насчет непроверенного телефонного номера-ловушки.

Алло, это прачечная?

Борьба за хорошие кадры пошла серьезная. А у меня при себе только тактическая авторучка, замаскированная под обычный «паркер», и заточенная монета на удачу. Даже перцовый баллончик остался в номере, не говоря о других спецсредствах. Как неосторожно и непредусмотрительно!

Но ничего не предвещало такого поворота. Никакой слежки за эти дни я не заметил, и интуиция не сработала. Должен был усилить бдительность после того, как нарвался на секретаршу. Зачем-то уточнил, кто она, назвав ее так. Она через губу ответила, что ее зовут Анна, и она личный помощник господина Петрова.

Короче, сам виноват.

Седой мужик с тростью ушел. У главного входа появились еще два молодых крепких парня в темных костюмах. И один точно так же одетый здоровяк, фигурой и лысым черепом смахивающий на Дуэйна Скалу Джонсона, перекрыл путь к лифту. Пока никаких действий четверо парней не предпринимали, но понятно, что никуда они меня не отпустят без «разговора по душам». Ждут, наверное, когда в лобби немного рассосется. Здесь закончился местный съезд какой-то сетевой секты женщин-косметологов, которые решили устроить тимбилдинг и пропустить по стаканчику.

Против двоих, даже хорошо подготовленных, парней я смог бы справиться, но одному против четверых ловить нечего. Я вздохнул и отодвинул блюдце с чашкой.

Как уже известно, в этих краях дела ведут жестко. Допрашивать будут с особым пристрастием: кто такой, назовись; кто твой заказчик? Пользуясь случаем, приветы начнут в Москву передавать. Не очень-то хотелось получать травмы средней степени тяжести, но это был бы для меня не самый плохой исход.

Я отправил своим людям условное сообщение. Два эмодзи — пионерский горн и череп с костями. В том смысле, что дело труба, все явки провалены.

Еще раз взвесил все «за» и «против». Решил, что лучше отступить. Планировку я изучил заблаговременно. Подпрыгнул, перескочил барную стойку и вломился в дверь, ведущую в подсобное помещение. Проскочил через склад дорогого бухла, следующую дверь, кухню ресторана и рванул к служебному выходу.

Но они перекрыли и черный ход. Меня встретили два коренастых и упитанных мужика с красными мордами и бычьими шеями. По виду бывшие штангисты, ныне сильно принимающие на грудь. Таких я прохожу за счет скорости. Пришлось сильно бить авторучкой в болевые точки, добавить коленом и локтем в мясистые носы.

Наверное, мне удалось бы уйти, если бы первый парень из лобби среагировал не так молниеносно и не бросился за мной со всех ног, а чуть подотстал, рассчитывая на толстяков у черного входа. Когда он увидел, как эти упали, словно мешки картошки, а я резко ускорился через паркинг к бульвару за деревьями, решение пришло к нему чисто на рефлексах.

Оправдывать его я не хочу, но другого объяснения у меня нет, почему он выстрелил мне в спину. Это уже слишком даже для данной местности.

***

Беспокойные сны мне снились часто, но кошмарами их не назовешь. Хотя иногда я просыпался весь в поту и в полном смятении.

Этот сон не сильно отличался от множества других подобных. Я долго искал выход из огромного лабиринта с высоченными бетонными стенами — мышонок, со всех ног убегающий от огромной кошки ростом с пятиэтажный дом. Мне удалось в последний момент найти узкую дверцу и ускользнуть от рыжего монстра.

Снаружи лабиринта со всех сторон меня окружали другие здания с темными стенами, невысокие, этажа три-четыре, и порядком потрепанные. Я очутился в трущобах ночного города. Судя по душной влажности и характерным миазмам, где-то в Юго-Восточной Азии. То ли в Джакарте, то ли в Дакке, но это мог быть любой крупный город в этом регионе. Я оказался здесь не один, а в группе парней в черном. Мы бежали по темным улицам, тесным переулкам, захламленным дворам, на бегу отстреливаясь от погони. Я нес на плече какое-то тело, не слишком тяжелое. Наверное, худенькую женщину или подростка с черным мешком на голове. Мои мысли путались и перескакивали с одного на другое, ноги гудели от напряжения, бандана пропиталась потом, перед глазами мелькали неясные тени.

Мы потеряли двоих парней, но смогли немного оторваться от преследователей. В конце пути я сгрузил тело в небольшой вертолет, который сразу взлетел, а мы с парнями остались на пустыре и плотным огнем из автоматов прикрывали эвакуацию. Что-то явно пошло не по плану. Второй вертолет, побольше размером, который должен был забрать нас, так и не прилетел…

На меня внезапно обрушилась тишина, и в черной пустоте я поплыл куда-то в невесомости, переворачиваясь и кружась так, что меня затошнило.

Это продолжалось целую вечность, пока рядом не промелькнули две неясные тени в струящихся шелковых одеяниях черного цвета и с золотистыми шлемами на головах. — Не так я представлял себе ангелов.

Впереди зажглась одинокая звезда и начала притягивать меня к себе. — И черные дыры представлялись мне иначе.

Мое тело вытянулось в струнку, полет плавно ускорился. Тошнота прошла, я успокоился, чувствуя, что вот-вот проснусь. — Как только упаду за горизонт событий.

Но сон продолжался.

***

Я лежал на холодной земле, высоко над головой в рваной туманной дымке качались голые ветки деревьев. В прорехи серого тумана видно лиловые тучи, из которых падали редкие капли дождя. Я открыл рот, высунул пересохший язык, поймал пару крупных капель и увидел, как сверху медленно опустилась фигура в темно-красном плаще с накинутым на голову капюшоном. Она присела рядом на одно колено.

— Очнулся? — приглушенно спросил женский голос из-под сплошной черной маски с миндалевидными прорезями для глаз. — Слушай меня, Дэнис Варфолло. Я, Брюнхильда Жизель Мортансерро, дарую тебе исцеление, но сначала ты должен принять мои условия и стать моим компаньоном на ближайшие два месяца. Если в принципе согласен, кивни. Детали обговорим позднее.

Никакой я не Дэнис Варфолло и даже не Денис Варфоломеев, если подозрительная незнакомка коверкает это имя на свой лад. Меня зовут…

Как же меня зовут? Не помню. Я вообще ничего не помню! Голова трещит, словно зажатая тисками; невидимая железная рука сдавливает горло, и я не могу произнести ни слова.

Нужно быстро решить, что делать — кивнуть или послать эту женщину в маске подальше, закрыть глаза и погрузиться обратно в свои сны внутри сна? Но когда она спросила: «Очнулся?», я сразу почувствовал сильную боль под левой лопаткой. Всё тело ломало и корежило просто невыносимо. На сон что-то не похоже.

Два месяца в общем-то не так уж много. Компаньоном, к тому же. Не слугой или рабом.

Мысли опять путались, туман сгустился.

Пусть даже это сон, жить-то охота. А если не сон, никогда не поздно и наяву пойти в отказ, если что-то меня не устроит. Что там за детали, интересно? Я даже не догадывался, для какого рода занятий мог понадобиться этой незнакомке с вычурным именем.

Главное, надо держать язык за зубами, чтобы не выдать свои секреты. Вполне возможно, я не помню ничего, потому что моя спецподготовка предусматривала рефлекторную автоамнезию в случае попадания в плен. Сейчас очень похоже на такой случай. Под личиной незнакомки может скрываться мастер ведения допросов из конкурирующей фирмы или даже из контрразведки какого-нибудь вражеского государства.

Для сна, конечно, очень странные мысли. Но вдруг это враги таким сложным способом проникают в мое подсознание? Наводят тень на плетень.

Нужно сосредоточиться. Пожалуй, проще всего согласиться и посмотреть, что будет дальше.

Прошло целых пять секунд, она ждет ответ.

Я кивнул.

— Хорошо, что согласен. Значит, договорились. Открой рот, эту таблетку надо положить под язык, — Брунгильда-как-ее-там-дальше, протянула крупную желто-коричневую капсулу, держа ее между указательным и большим пальцами левой руки.

Мои подозрения на изощренный допрос могли бы усилиться при виде этой таблетки явно фабричного производства, но тут я заметил перстень из белого металла на ее среднем пальце. Вообразить кольцо такой сложной витой формы и необычного приглушенного блеска я бы не смог. Зачем мастеру допроса через подсознание, будь он каким угодно перфекционистом или извращенцем, изображать настолько детализированный предмет? Слишком сложно.

И мы в лесу, а не в камере для допроса.

Всё страньше и страньше, как сказала бы Алиса.

Алиса? Какая Алиса? Фамилии я не знал. Но в голове начали всплывать неясные обрывки воспоминаний.

Меня опять затошнило. Я сморгнул с ресниц капли дождя и посмотрел на перстень. Шестью изящными металлическими когтями к нему крепился большой продолговатый камень небесно-голубого цвета с красными и золотыми прожилками. Он мерцал в полумраке, и в его синеватом свете я разглядел глаза женщины в прорезях маски — желто-оранжевые с вертикальными черными зрачками, как у кошки.

Это вставки в маске или линзы такие маскировочные?

Контрразведчикам вообще-то не свойственен столь буйный полет фантазии. Конечно, всякое может быть, но я понял, что слишком усложняю.

За три секунды подумав всё это, я послушно открыл рот и взял капсулу под язык.

Моя голова лежала на чем-то мягком вроде свернутого полотенца, я мог видеть руки, ноги, и не узнавал свое тело, ни по ощущениям, ни по внешнему виду.

Закрались первые сомнения в том, что я — это я; что все эти мысли думает не кто-нибудь другой, а тот я, который настоящий. Или первоначальный. Даже не знаю, как поточнее сформулировать.

Но мое сознание упорно отказывалось допускать возможность того, что оно находится в другом теле и в другом мире. В мире, в котором женщины с кошачьими глазами, в венецианских масках и красных мантиях появляются из ниоткуда, обещая подарить исцеление от смертельных ран.

— Называй, как хочешь. Сознание, душа, личность, — произнесла Брюнхильда, встала и отряхнула полы плаща. — Мне сказали, ты тот, кто мне нужен.

Она умеет читать мысли? Опасная какая. Контрразведке такое и не снилось.

Мне наконец-то удалось проглотить огромный комок в горле, мешающий дышать и говорить. Желтенькая капсула подействовала невероятно быстро. Железная рука, сжимающая горло, исчезла, и боль под лопаткой прошла. По всему телу мягкими волнами разливалось тепло. Это было очень приятное ощущение. Только что я замерзал от пронизывающего жуткого холода, и вот — спасён.

Достаточно всего одной таблетки. Волшебной. Надо узнать, где можно достать такие, и сколько они стоят.

— Кто сказал? — чужим голосом спросил я.

— Алайсиаги, присматривающие за тем миром, откуда я призвала тебя.

— Алайсиаги? — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где слышал это слово. — Какие алайсиаги?!

Те две тени в черном шелке и в шлемах с крылышками? Они мне не привиделись? Где я? В этой, как ее… Вальгалле?

— Тебе назвать поименно? Какой в этом смысл? Их древние имена ничего тебе не скажут.

Она взмахнула правой рукой в перчатке с обрезанными кончиками пальцев. Из ее ладони или из широкого рукава плаща, не разберешь, выпорхнуло облако маленьких красных треугольников, похожих на лепестки роз. Они тут же начали распадаться и стали жидкими, как кровь. Газообразное облако мельчайших алых брызг окутало меня с ног до головы. В следующее мгновение оно испарилось, и я почувствовал мощный прилив сил и энергии.

Как сказал бы один мой товарищ: колдунство очень высокого уровня. Да уж. Совершенно непонятная магия. Интересно, откуда черпается мана? Или закон сохранения энергии здесь не действует?

С другой стороны, известно, что любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии.

Ну, конечно. А еще бывают умелые иллюзионисты, разного рода мошенники и коварные манипуляторы. С этой женщиной нельзя расслабляться. Того и гляди, впарит неприлично дорого какую-нибудь хрень ненужную, как цыганка, владеющая гипнозом.

Вопросы накапливались, не забыть бы потом, что хотел спросить. Хотя у кого спрашивать? У этой подозрительной тетки в маске? Ни лица, ни настоящих глаз не видно, фигура скрыта под плащом до пят, а имя похоже на сценический псевдоним актрисы из бродячего цирка.

В любом случае, сейчас надо притормозить с расспросами и осмотреться. Какие-то вопросы отпадут сами собой, если проявить терпение и наблюдательность.

Я почувствовал себя гораздо лучше, можно сказать, просто отлично. Резко сел и огляделся.

Пожелтевшая трава и опавшие листья покрыты росой и каплями дождя, темно-серые деревья в светло-сером тумане частоколом расходятся вокруг, закрывая обзор на все триста шестьдесят градусов. Но на дремучий лес все равно не тянет.

Откуда-то справа доносились далекие звуки автомобильных гудков и шелест шин множества машин, движущихся на большой скорости по мокрому от дождя шоссе. Выхлопные газы долетали сюда от дороги и перемешивались с запахами какой-то забористой химии с другой стороны. Больше всего это походило на городской парк в слегка запущенном состоянии, неподалеку от дорожной развязки, широкого проспекта и фабрики по производству краски.

Я поднялся на ноги и оглядел себя. На мне была непривычная одежда черного и темно-бордового цветов: плотные штаны, шерстяной свитер, длинный кожаный тренч, ботинки с высокой шнуровкой и на толстой подошве. Я понял, что тело точно не мое, в прошлой жизни у меня были совсем другие руки и пальцы, не такие длинные ноги, ростом я стал повыше сантиметров на восемь. Мне стало жаль моих дорогих лоферов и сшитого на заказ костюма. Часы на ремешке из кожи аллигатора тоже канули в Лету. Но я уже забыл названия торговых марок своих прежних вещей.

Что вообще я помнил из своей прошлой жизни? Практически ничего.

Память — странная штука. Она избирательна. Плохие моменты часто стирает бесследно. Оставляет только хорошие — солнечный день в ослепительных снах, крылатые качели, подмосковные вечера, звезду по имени Солнце.

Память изобретательна. Она сама рисует картины, которые человек готов принять. Я вроде бы помню, как все произошло, но действительно ли случилось именно так? Возможно, это всего лишь защитная реакция психики? А на самом деле все было иначе? И я погиб при других обстоятельствах, а все эти сны — лишь плод моего воображения? Работа подсознания.

Голова начинала адски болеть при малейших попытках что-либо вспомнить. Пока надо оставить такие попытки и просто принять, как данность, то, что мое сознание перенеслось в тело этого Варфолло.

Пора прервать затянувшуюся паузу:

— Где это я?

— Милости просим на Роксабор! — не самым гостеприимным тоном ответила Брунгильда.

— Роксабор, значит. А я Дэнис Варфолло? И кто я такой?

Она смотрела на меня, чуть склонив голову к левому плечу. Высокая девушка, мы с ней практически одного роста — примерно метр восемьдесят шесть, если я верно ориентируюсь в этом новом пространстве.

— Среди твоих вещей, которые мы забрали в больнице, где ты лежал в реанимации, я нашла документы: лицензию магистрата и верительную грамоту гильдии «Мерсенар». Твоя специальность — охотник за головами.

Большая капля дождя упала за шиворот, я вздрогнул от холодного прикосновения. Похоже, что двусмысленность определения, игра слов, подмена понятий и трудности перевода сыграли свою роль в выборе алайсиагами именно меня.

«Тебе нужен охотник за головами, Брунгильда? Щас, пять сек!»

Через пять секунд кто-то жмет на спусковой крючок, хотя в этом не было никакого смысла.

«Всё, забирай! Только что склеил ласты! Свеженький!»

Как-то криво присматривают эти алайсиаги за моим миром. Не могут отличить сотрудника кадрового агентства от какого-нибудь мандалорца. Но эта Брунгильда однозначно ведьма. Кто еще смог бы перенести мое сознание в этот мир?

Глава 2. Первые впечатления

Вот что называется: попал. Причем в какое-то мутное фэнтези, судя по первым впечатлениям. Звуки машин могут быть чем-то другим или галлюцинацией. Ладно, увижу, что тут за обстановка, когда из леса выйдем. Жаль, конечно, если это фэнтези. Нет, чтобы в далекую-далекую галактику попасть или в космодесант, где в мрачной тьме далекого будущего есть только война. Не повезло тебе, Дэнис Варфолло, охотник за головами.

Значит, здесь он лежал в реанимации, а меня там убили на парковке отеля?

Или возможны варианты со смертью при спасении заложника в липкой духоте азиатского города? Нет, это было то ли во сне, то ли в действительности, просто гораздо раньше, и вроде бы тогда всё закончилось хорошо.

Но сейчас уже вся прошлая жизнь казалась сном.

Расплывчатый образ блюдечка с голубой каемкой и чашкой недопитого кофе проплыл в сыром воздухе, но ощутить аромат и вкус напитка я не успел. Зато вспомнил улыбку платиновой блондинки, которая приготовила мою последнюю порцию Ла Эсмеральды, и как она произнесла приятным голосом: «Ваша Гейша Джульет».

Другие воспоминания, во всей их полноте, возвращаться не спешили. Из черной дыры на месте моей памяти всплыли только слова какой-то песенки.

Когда пуля входит в грудь, то рвётся рубаха.

Я бы запомнил, случись такое со мной. Но, с другой стороны, если пуля прилетает в затылок, то тут и запомнить нечего. Или входит в спину, под левую лопатку. То-то там болело, хотя это была всего лишь фантомная боль.

Стоит ли надеяться, что память когда-нибудь вернется ко мне полностью?

А что это даст? Нужно выкинуть из головы подобные мысли и разобраться с текущей ситуацией.

Я встряхнул головой. На моем кожаном пальто звякнули изогнутые железные пуговицы в виде птичьих когтей. Или это реально когти каких-то местных птиц, железных орлов? Странная у них тут мода, но сойдет на первое время. Спасибо, что не голышом явился в новый мир, как Шварценеггер в роли терминатора.

В моей голове нестройный хор под какофонию скрипки и какой-то бандуры пропел слова из еще одной песенки:

Мама, мама, что я буду делать? Мама, мама, как я буду жить?

Всё нормально, мама. Теплое пальтишко у меня есть, и белье вроде бы тоже теплое, кажется, даже с начесом. Это радует, а то тут, похоже, поздняя осень. Зима близко.

Новая компаньонка все это время молча разглядывала меня. Никуда не торопится. Я уже привык к пугающей маске с нарисованными глазами тигра и перестал внутренне вздрагивать при медленных наклонах ее головы к плечу с одной стороны на другую.

— Где моя лицензия и верительная грамота? — я удивился не своей новой старой профессии, а самому наличию подобных документов. — Покажи.

— Там, — махнула рукой ведьма. — В машине. Сейчас пойдем, посмотришь. Хотя у моих друзей есть серьезные основания сомневаться в подлинности верительной грамоты гильдии, я уверена, что ты нам пригодишься. Про «Мерсенар» давно ничего не было слышно, но печать магистрата Сатевиса на лицензии не отличить от настоящей, и этого вполне достаточно.

Значит, все-таки машины тут, а не кареты и дилижансы. Может, все не так уж плохо? И космодесант имеется? Если так, то через два месяца запишусь, как истечет срок заключенного контракта с синьорой Мортансерро.

Память этого тела полностью сохранилась. Я уже привык к нему, как к родному, и заметил за собой повышенную чувствительность к непонятным вибрациям и колебаниям в воздухе и пространстве. Каким-то шестым чувством я ощущал невидимые путы устного соглашения, закрепленного моим кивком, и связывающего меня обязательствами, разорвать которые может только смерть.

Вот бы и на Земле такие волшебные порядки с заключением договоров установить, сразу решились бы многие мировые проблемы.

— Как именно я могу вам пригодиться?

— В первую очередь, ты нужен нам для количества. У нас не хватает одного человека для прохода в хтонь. А там посмотрим.

Хтонь? Я не ослышался? Вся эта беседа изначально казалась бредом сумасшедшего. Или каким-то глупым розыгрышем. Теперь еще и хтонь какая-то.

Но я чувствовал себя в самом деле отлично. Дышалось легко и свободно, и даже как-то радостно. Я уже точно знал, что не сплю. Таких снов не бывает, чтобы не проснуться, когда холодные капли дождя вдруг попадают за воротник. И чтобы во сне так натурально пахло осенней листвой вперемешку с выхлопами машин, я тоже не мог припомнить.

— Что мы делаем в этом лесу?

— Это городской парк Олений остров на северной окраине Сатевиса. Мы привезли тебя сюда из больницы неподалеку. Ты был в коме. Врач сказал, что твой мозг мертв. Кто-то подсыпал в твою еду такой яд, который влияет именно на мозг. Медленно убивающий яд, следы которого трудно обнаружить после смерти. Нам пришлось выкрасть тебя из больницы и перенести в безлюдное место. Никто из посторонних не должен знать, как именно я тебя исцелила.

Я уже понял по упоминанию о моих документах, что этот Варфолло «отдыхал» в реанимации какой-то больницы, а ведьма с сообщниками решили использовать его для собственных целей. «В коме», «мозг мертв». Получается, «исцелить» Варфолло можно было только переносом другого сознания.

Все равно я не понимал, куда помещается сознание, если мозг мертв. Но это ладно, я не специалист в некромантии. Ведь получилось у ведьмы, вот и славненько. Тело полностью восстановилось с помощью таблетки и кровавых лепестков, а сознание в нем теперь другое — мое.

Кто же отравил Варфолло? Впрочем, какая разница? Я же не он. Тратить время на расследование ни к чему, если мы уезжаем в неведомую хтонь на два месяца. «А там посмотрим.»

— Кто ты такая?

В местном языке, который я, конечно, знал, потому что мы говорили почти на привычном русском с некоторыми региональными нюансами, обращение на «вы» имеется. Но ведьма первой начала мне «тыкать», так что я не видел смысла обращаться к ней на «вы».

— Я же сказала, меня зовут Брюнхильда Жизель Мортансерро. Можешь называть меня Брюн.

Она снова наклонила голову в другую сторону, к правому плечу. Под маской не видно рта, но она явно улыбалась.

И не сказала же, кто она такая. Имя-то мне ничего не говорит. Попросить предъявить документы типа лицензии магистрата или верительной грамоты ведьмовской гильдии? Как называются объединения ведьм? Ковен?

— Ты ведьма? — спросил я напрямик.

Зачем ходить вокруг да около? Нас связывает общий секрет, раз посторонние не должны знать, что с помощью колдовства Брюн Мортансерры в теле Дэниса Варфолло теперь другая личность, душа, сознание. Называй, как хочешь.

— Я только учусь.

Скромница какая. Учится она. Или это она так пошутила?

— Летать же умеешь, — сказал я.

По мне, так это самое удивительное. Перенести сознание или душу — здесь это, наверное, любой начинающий некромант может. А вот летать без метлы не всякий сумеет. В этом мире закон гравитации никто не отменял — капли дождя точно так же падали с неба, как и на Земле. В общем, без какого-либо техномагического приспособления не взлетишь, а я не заметил у ведьмы ничего похожего на метлу.

— Летать? — Брюн явно удивилась.

— Ну, ты же спустилась с небес.

— Это у тебя глюки. Показалось в тумане, — она рассмеялась очень заразительно и довольно громко, слегка откинув голову назад.

Так я ей и поверил. Ладно, не стану заострять внимание на этом. Я отметил про себя, что быстро адаптировался. Уже веду разговоры, как ни в чем не бывало.

— Тогда откуда ты появилась?

— Отходила посмотреть вокруг, нет ли посторонних, пока ты приходил в сознание. Возвращаюсь и вижу, что ты начал дышать. Облачко пара у тебя изо рта показалось. А я уже подумала, что-то неправильно сделала, и призыв не удался. Но нам повезло. Я же в первый раз такое делаю.

— В первый раз?!

— Ага. В гримуаре одного некроманта древности прочитала, как надо призывать. Трактат называется «Воскрешение павших бойцов темного воинства с помощью алайсиаг. Для чайников.» Во дворце Старой Инквизиции Саргаса огромная библиотека, лучшая в мире коллекция магических книг, гримуаров и энциклопедий. У меня годовой абонемент, — она похлопала по карману. — Но уверенности не было, что конкретно этот гримуар не фальшивка, и что я весь процесс верно воспроизвела по памяти.

— Хорошая память у тебя.

— Это тоненькая книжка в мягкой обложке, — махнула рукой с перстнем Брюн. — Покетбук. Текста там немного. В основном картинки.

— Удивительно, что призыв удался по такой несерьезной книжке, — сказал я.

Павших бойцов темного воинства? Я несколько опешил, но решил не уточнять. Спишем временно на то, что пафос гримуара обусловлен его древностью. Хотя приписка «для чайников» показалась мне странной для темного фэнтези.

Я подумал еще, что Брюн хочет казаться старше, типа взрослая. На самом деле, она очень молодая. Словечко «ага» выдавало это.

Наверное, она присматривалась ко мне поначалу и осторожничала, а теперь поняла, что призвался не какой-нибудь черт, а парень вполне адекватный, и попроще стала себя вести. Может и маску снимет скоро.

— Может, и сниму, — сказала она. — Посмотрю на твое поведение. Но признаюсь: очень волнительно смотреть на тебя, зная, каким ты был раньше. Мне кажется, ты стал гораздо лучше. Так, глядишь, сможем подружиться.

— А раньше мы не дружили?

— Близко никогда не общались, ты учился в другой школе и на пять классов старше, — ответила Брюн. — Просто вы с моей средней сестрой часто пересекались в разных компаниях, пока ты не поступил в Первое военное училище Сатевиса. И она мне рассказывала… В общем, вы с ней хорошие знакомые, а меня ты и не замечал. Я же тогда малявка для тебя была. Мы по соседству жили в Меркатросе, на одной улице.

— В Меркатросе?

— Город на севере, примерно тысяча пятьсот километров. Мы с тобой северяне. Для меня это многое значит.

Вот оно что. Надо будет потом как следует обдумать эти сведения. В целом, излагает она легко и непринужденно, язык хорошо подвешен. Но лапшу нужно стряхивать с ушей, верить никому нельзя. Особенно, если это не идиотский розыгрыш, а я и в самом деле в другом мире.

При этой моей мысли Брюн хихикнула. Я вздрогнул, но сообразил, что это она меня так троллит, чтобы сильнее сбить с толку. Вредина.

— Значит, повезло нам с призывом? И что дальше? — спросил я и начал разминать кисти рук и плечи, чтобы привыкнуть к новому телу.

Несколько раз присел и прыгнул вверх из приседа, взмахивая руками над головой, но хлопать ладонями не стал. Тихо в лесу. Впрочем, Брюн громко смеялась, не беспокоясь, что кто-то услышит.

— Буду называть тебя Варфи, если ты не против, — сказала она. — Моя сестра называет тебя только так, а не по имени.

— Я не против, Брюн. А где твоя сестра?

— Гвендолин вышла замуж и уехала в Рекорсу два года назад. Да тебе-то какая разница?

— Да я так спросил, для порядка. Разницы мне, конечно, никакой. Гвендолин я не знаю и не представляю, где та Рекорса находится.

— За три тыщи километров. По прямой на восток. По дорогам гораздо больше. Короче, далеко, — сказала Брюн. — Так вот, Варфи, я предлагаю тебе присоединиться к нашей команде. За равную долю от вознаграждения. У нас все по-честному. Кстати, мои друзья в курсе про то, как я тебя оживила. Между нами нет секретов. Мы вместе тебя и принесли сюда.

— Зачем я вам понадобился? Для количества можно любого бродягу с улицы взять, а не мучиться с призывом сознания из другого мира в тело без мозга.

Про команду и друзей Брюн решил не спрашивать. Скоро сам увижу. Понятно, что они где-то недалеко сидят в машине и ждут нас.

— В Хтонь не пускают группы меньше четырех человек, а нас трое без тебя.

— Всего-то? Я подумал, вас минимум человек десять.

— Оптимальный состав группы для экспедиции — четверо-пятеро, — объяснила Брюн. — И нам в любом случае нужен охотник с лицензией. Это такое требование, дурацкое, как всё, что выходит из-под пера парламента в последнее время. Понимаешь, — она поковыряла землю закругленным носком черного сапога, — при получении патента на экспедицию в Хтонь, я на тебя как раз и рассчитывала. В смысле, на прежнего Дэниса. Внесла его имя в заявление. Конечно, можно заменить любого участника. Но я тебя давно знаю, с детства соседи. Сестра мне сказала, что у тебя есть лицензия, и посоветовала пригласить в команду. Касси и Маркус тебя не знают, но моих рекомендаций им достаточно. В общем, мы приехали в Сатевис и начали искать тебя два дня назад. С трудом нашли вчера в этой больнице. Повезло, можно сказать.

Тон ее голоса местами мне не понравился. Она явно не всю правду говорит. И снова сказала «повезло». Многовато везения для одной экспедиции, а мы еще даже не начинали. Не исключено, что все обстоит совсем не так, как она обрисовала.

— Сестра за три тысячи километров, когда она тебе сказала про мою лицензию?

— Неделю назад. По телефону, когда я сама ей набрала и спросила, не знает ли она кого-нибудь с лицензией охотника.

У них тут и телефоны есть. Это хорошо.

Я забыл, что Брюн умеет читать мысли, но по ее наклону головы к другому плечу догадался, что она опять улыбается. Почему она не снимает маску? Как можно говорить о взаимном доверии, если я не вижу ее лица?

— Ты меня испугаешься, если я резко ее сниму, — сказала Брюн. — Одна сторона лица у меня обожжена, а другая в шрамах. Так что лучше не стоит спешить. Сперва привыкнем друг к другу.

Снова врёт. Причем просто так, а не по важной причине. Развлекается.

Я начал догадываться, что прежний Варфи хоть и не умел читать мысли, зато обладал обостренным чутьем на ложь. И мне передалась эта способность. Надо будет проверить в подходящий момент.

— Куда мы направляемся? — спросил я.

— В Хтонь-сорок пятую. Километров сто двадцать отсюда по главной трассе в сторону Саргаса есть развилка, не доезжая до Индикорса. Там надо повернуть к парому через Атерон. И еще километров триста проехать на северо-запад после переправы.

Говорит так, будто я знаю все эти названия: Рекорса, Индикорс. Но Атерон — что-то знакомое, если это река. А хтони здесь, получается, пронумерованы. Их так много?

— В сторону Саргаса? Что это за место?

— Столица.

— Столица чего?

— ИВСР. Империи Вечно Сияющего Разума, конечно. Мы оттуда и приехали за тобой, я учусь в академии, а Касси и Маркус там все время живут. Надо же прояснить для тебя диспозицию! — спохватилась Брюн и хлопнула себя по бедру. — Ты же вообще ничего не знаешь про наш мир.

Мне нужен не только справочник по географии, политике и экономике Роксабора, но и энциклопедия для чайников — «Как вести себя при одиночном попадании в другой мир с ведьмами и магией.»

Мне пришел в голову новый вопрос: кто она такая на самом деле? С детства соседи. Как-то подозрительно. Эту мысль я аккуратно скрыл за другой, попроще.

Оказывается, Варфи и так умеет!

Может быть, это входит в программу подготовки охотников за головами? Вряд ли лицензии здесь выдают кому попало.

— Этот мир похож на мой прошлый? — я решил озвучить свою маскировочную мысль.

— Конечно. Идем в машину, — Брюн подняла с земли свернутое валиком синее полотенце и потянула меня за рукав в сторону, где за тучами угадывалось восходящее над деревьями солнце. — Твой мир как бы параллельный нашему, с такими же физическими законами и в общем почти такой же, только с некоторыми существенными отклонениями.

— Ваш Роксабор с ведьмами и магией, а если их где-то нет, то это по-твоему существенные отклонения?

— Само собой. Как вы там живете вообще? Без магии.

По ее тону мне показалось, что и здесь всё не так уж просто.

— Ну, алайсиаги же у нас имеются, — сказал я.

— Они только присматривают за вашим миром в числе прочих. И не постоянно, а по необходимости. Так что не считается, — возразила Брюн.

— Ладно, тебе виднее. А я могу вернуться в свой мир?

Она остановилась и уставилась на меня.

— Конечно, нет, — после некоторого молчания ответила Брюн. — Даже если ты погибнешь здесь, нужно же, чтобы кто-то призвал тебя туда. А раз магии у вас там нет, то и призывать тебя некому.

— Логично, — согласился я.

В смекалке и быстроте мышления ей не откажешь. Про колдунов вуду, индейских шаманов и прочих алхимиков можно не упоминать. Брюн наверняка решит, что это тоже не считается.

— Шагай, давай, — весело сказала она.

Я зашагал рядом с ней. Туман понемногу начал рассеиваться. Видимо, ветер переменился — запах химии исчез. Или это я уже привык к нему, перестал ощущать, как и выхлопные газы.

— И куда после смерти попаду отсюда?

— Ты меня спрашиваешь?! Откуда мне знать? Варфи, давай не будем думать о смерти. Будем жить. Ты же только что пришел в наш мир. Радоваться надо.

— Ничего другого не остается, — сказал я.

Всем пацакам надеть намордники. И радоваться!

— Вот и молодец. Ты мне нравишься гораздо сильнее прежнего Варфи. Тот был бука и хам. Не зря я тебя исцелила.

— Спасибо, кстати, Брюн, — сказал я и слегка поклонился на ходу.

Неизвестно, где бы я сейчас был без ее призыва и был ли вообще где-нибудь?

— Ну, наконец-то! Я уж думала, не дождусь от тебя ни слова благодарности.

Она сняла капюшон и эту жуткую маску. Широко улыбнулась в тридцать два ровных зуба цвета слоновой кости.

Раньше мне надо было сказать спасибо. Вон какая красотка.

Весь прошедший разговор предстал в совершенно новом свете. Про темное фэнтези я тут же забыл, и пасмурный день сразу приобрел яркие краски. Взор радуется при виде такой сияющей юности, полной энергии и природного обаяния. Лет ей девятнадцать-двадцать, не больше. Просто крупная девица, атлетически сложенная. Правильные черты лица, гладкая кожа, изящно изогнутые темные брови, губы не тонкие, и не толстые. Выразительные светло-карие глаза. Волосы очень коротко подстрижены — ежиком миллиметров в пять, и окрашены в серебристый цвет. Мода тут своеобразная, как я успел заметить.

— Что-то я тебя не узнаю, Брюн, — сказал я. — Когда пластику сделала?

— Не делала я никакой пластики! — воскликнула она возмущенно. — Я по жизни всегда за всё натуральное!

— А где ожог на пол лица и шрамы?

— Ха! Я же пошутила, и ты это сразу понял, — Брюн легонько стукнула меня кулаком в плечо. — Я с детства помню, как Гвен рассказывала про чутье Варфи на ложь. Просто проверяла, сохранил ты эту способность или нет.

Ее голос, больше не приглушенный маской, звучал звонко и четко, как у пионервожатой из летнего лагеря.

Песню запевай!

Туман развеялся, но солнце безуспешно пыталось пробиться лучами сквозь тучи всё того же странного ярко-лилового цвета.

Мы бодрым шагом вышли на узкую грунтовую дорожку, которая, изгибаясь вправо между высоких кустов и голых деревьев, вела к центральной аллее примерно метрах в семидесяти, освещенной фонарями на бронзовых столбах, и с недавно покрашенными белыми бордюрами.

Навстречу нам по дорожке шла девушка в пятнистой черно-серебристой парке с накинутым капюшоном. Увидев нас, она остановилась метрах в десяти, вынула руки из карманов, всплеснула ими и громко спросила:

— Неужто получилось, Брюн?!

— Сама удивляюсь, — весело ответила юная ведьма. — Жаль, свидетелей из деканата нет и в дипломную работу это мое супер достижение не получится вставить.

Мы подошли вплотную к девушке. Она откинула капюшон. Красивая брюнетка с прямыми волосами до плеч, ярко-синими глазами и большим ртом. Это то, на что я обратил внимание при первом взгляде. Такая же юная, как и Брюн, но ростом пониже нас сантиметров на пять.

— Шутишь? У нас же индивидуальная экспедиция, какие могут быть свидетели из академии? — спросила брюнетка, разглядывая меня. — Можно при нем говорить откровенно? Он вообще нормальный?

— Он вообще нормальный! — энергично кивнула Брюн и рассмеялась от того, как прозвучали те же самые слова, но сказанные с другой интонацией.

— По-нашему понимает, говорить может? — девица прищурила синие глазищи и сморщила прямой носик.

— Неа, глухонемой, — Брюн хихикнула и пихнула меня локтем в бок. — Познакомься, Варфи, это моя подруженция намба ван, Кассандра Летиция Торп. Можно просто Касси. Касси, это Дэнис Варфолло, приятель моей сестры Гвен и лицензированный охотник за головами.

— Это я уже знаю, — сказала Касси. — Он точно был в другой жизни тем, кем надо?

— Привет, Касси, — механическим голосом произнес я, согнул руку в локте и помахал ладонью, как робот. — Я не помню, кем был раньше. Рад знакомству. Можешь звать меня Варфи.

— Привет, глухонемой андроид Варфи, — Касси сверкнула глазами в сторону Брюн и изобразила передо мной некое подобие книксена. — Каково это, внезапно очутиться в другом теле и в другом мире? Ты в порядке? Или неотвратимо сходишь с ума?

Прикольная девица. Мне она сразу понравилась. «Неотвратимо» в ее устах прозвучало особенно характерно. На этот случай соизволило всплыть воспоминание про одноглазую Элли Драйвер, как она записывала в блокнотик имя Полы Шульц и позднее сказала, что ей нравится, как звучит слово «колоссальное», цитируя описание черной мамбы и количество яда, выделяемого при ее укусе.

Но я, видимо, не очень нравлюсь Касси. Смотрит, как на врага.

— Пока не знаю, — нормальным голосом ответил я. — Но вы можете доверять мне, потому что я очень благодарен за новый шанс, предоставленный призывом Брюн.

— Надо же, благодарен он, — сказала Касси. — Допустим, поверила. Но смотри, Варфи, если что не так, я тебя мигом обратно отправлю.

Она наставила на меня хромированный револьвер большого калибра, непонятно как появившийся в ее руке с почерневшими серебряными кольцами на каждом пальце.

— Не надо меня обратно, — я поднял руки.

Меня вполне устраивала компания этих девушек. И стало очень интересно, что мы будем делать в сорок пятой Хтони.

— Спрячь, — усмехнулась Брюн, отводя указательным пальцем ствол револьвера Касси в сторону. — По тем мыслям Варфи, которые я уловила, могу сказать, что он в полном порядке. Идемте. Надо поскорее валить отсюда, пока народ не ломанулся в парк. Сегодня же годовщина победы при Арматеррионсе.

Глава 3. Знакомство с командой

— Что за Арматеррионс? — спросил я.

— Хтонь-сто восьмая, — ответила Брюн. — Тридцать лет назад войска Второго объединенного фронта ИВСР и Республики Тотебрасс зашли в эту Хтонь, которая поглотила город Арматеррионс.

— И за три дня непрерывного сражения наши войска смогли разгромить врага! — торжественно добавила Касси.

— А кто враг-то был?

Касси сбавила шаг, повернулась ко мне и посмотрела с подозрением.

— Ты не знаешь? — спросила она меня и обратилась к Брюн: — Получается, память хозяина тела не передается при переносе другого сознания? Мне казалось, что в теории на третьем курсе нам другое говорил профессор Корради.

— Верно, по теории память должна сохраняться, как минимум, мышечная, да и в области общих знаний тоже велика вероятность, что сохранится. Но его же отравили, — ответила Брюн. — Мозг практически умер, так что вот… придется объяснять, что у нас тут происходит.

— Как малому дитя, — усмехнулась Касси. — Но при посторонних ни о чем таком говорить нельзя. Слышишь, Варфи, спрашивай обо всем, только когда мы одни, понял?

Я кивнул. Ежу понятно: взрослый парень вызовет подозрение, если начнет задавать тупые вопросы про то, о чем каждый ребенок знает. А про себя подумал, что Брюн точно мне не всю правду сказала. Им тут, оказывается, теорию про переносы сознания профессора преподают.

Мы вышли на центральную аллею, вымощенную старыми потрескавшимися каменными плитами. Фонари еще светили, но как раз в этот момент начали выключаться по очереди со стороны двойной арки ворот, до которой нам идти метров сто.

В другом конце аллеи виднелись ворота побольше, но как далеко до них, на глаз не определить. Большой парк. Вдоль широкого центрального прохода сплошь высокие деревья, как в лесу, и редкие поперечные аллеи поменьше. Куда и как далеко они ведут?

Сверкнула молния, через три секунды раздался мощный раскат грома. Снова пошел дождь, на этот раз гораздо сильнее. Мы немного ускорили шаг. Девушки накинули капюшоны. Брюн отдала мне полотенце, чтобы я прикрыл голову.

— Враг у нас был очень серьезный, — сказала она. — Около сорока лет назад началось вторжение пришельцев. Это оказались мыслящие машины из какого-то другого мира. Они хотели установить Систему Контроля, чтобы поработить нашу планету. Но все государства отказались от предложения добровольно сдаться, объединились перед лицом общего врага и дали отпор. Война продолжалась двадцать лет, наша первая серьезная победа была одержана при Арматеррионсе на южной границе Империи и Республики Тотебрасс.

— Это был чуть ли не последний шанс человечества, — серьезным тоном добавила Касси. — Мы десять лет терпели поражения на всех фронтах. Если бы не смогли победить в тот раз, то наверняка попали бы в вечное рабство.

Я представил себе картину такого сражения. Как люди смогли отбить вторжение пришельцев-роботов? Какое оружие использовали? Или воевали с помощью магии? Файерболы кидали и заклинания типа «зольтраак»?

Я улыбнулся своим мыслям. Есть ли на Роксаборе эльфы, похожие на Фрирен? Если есть, то против такого варианта фэнтези я не стал бы возражать. Две мои десятилетние племянницы-близняшки просто фанатели от Фрирен и по субботам заставляли меня читать вместе с ними эту мангу.

Касси сдвинула брови, заметив мою улыбку, но промолчала.

— Есть разные мнения историков на этот счет, — сказала Брюн. — Некоторые деятели сейчас говорят, что лучше было бы позволить машинам установить свою Систему.

— Серьезно? — удивился я.

Надо будет почитать книги и посмотреть фильмы про то время. Должно же быть много всего на тему войны с пришельцами.

— Память короткая у людей, верят во всякую чушь, — вздохнула Брюн. — А у козлов этих вообще мозгов нет.

— Это те говорят, кто всё потерял из-за войны, — объяснила Касси. — Магия по большей части перестала работать. Соответственно, они потеряли множество привилегий, привычные сверхдоходы и положение в обществе. Вот и пытаются разными способами вернуть себе влияние. Жизнь изменилась очень сильно.

— А есть письменные документы про те времена? — спросил я. — Исторические книги в библиотеке Старой Инквизиции? Я бы почитал.

— Конечно, есть. Там заблудиться можно среди полок. Но надо знать, кому можно доверять, — сказала Брюн. — Современным трудам так точно не стоит. Учебники по истории постоянно переписываются. Сейчас уже и не разберешь, где правда, где приукрашено, а где наглая ложь.

— Такой праздник, как победа при Арматеррионсе, все отмечают. Десятки тысяч людей тогда погибло, — сказала Касси. — Но живых участников тоже много, они и рассказывают, как все было.

— А я родился, когда война еще шла? — спросить это лучше сейчас, пока не забыл.

— Ага, — кивнула Брюн. — Тебе лет пять было, получается, когда объединенная армия Роксабора последние инопланетные машины добила.

— Так это было в Западном полушарии, — сказала Касси. — У нас-то всё закончилось раньше года на три.

— Ну, да. Точно. Мы с тобой родились практически в мирное время, — улыбнулась Брюн и повернулась ко мне. — Бэби бум был послевоенный, лет десять продолжался. Помню, когда поступала в академию, конкурс был двадцать восемь тел на одно место. Это одних девчонок. А тебя в военное училище без экзаменов приняли, с руками отрывали тогда всех парней. Мало было. Очень.

Понятно. Родители Дэниса Варфолло не стали дожидаться окончания войны. Интересно, кто они? Живы ли еще?

Брюн глянула на меня и прикусила губу.

При выходе из ворот парка мы столкнулись с большой группой детей младшего школьного возраста во главе с женщиной средних лет. Все они были одеты в блестящие серебристые комбинезоны, в руках держали прозрачные зонтики и красно-синие флажки с нарисованным черным драконом, похожим на якорь. За спинами детей я заметил игрушечные автоматы, гранатометы и какое-то неизвестное мне оружие. Школьники очень походили на будущих солдат из Звездного десанта.

— Да здравствует армия Роксабора! — громко приветствовала детей Касси.

— Да! — сначала вразнобой ответили ребятишки и потом слаженным хором крикнули: — Да здравствует Шестой гвардейский корпус морской пехоты!

У меня аж в ушах зазвенело и слегка защипало в глазах.

— Приходите на концерт на летней сцене, начало в десять часов, — сказала нам женщина. — Там возвели новую кровлю, дождь не страшен.

— Мы бы с радостью, но у нас свое спецзадание, — ответила Брюн. — С праздником вас! Спасибо за приглашение.

Малышня помахала нам флажками, женщина приказала построиться в колонну по четыре. Дети дружно пошли в ногу по аллее и чуть погодя начали звонко петь строевую песню. Что-то неуловимо знакомое, но мне, конечно, просто почудилось. Мы уже отошли далеко, и слов разобрать я не мог из-за шума дождя.

На парковке за воротами стоял двухэтажный автобус, который привез детей, и спортивный минивэн цвета черно-вишневый хамелеон. Отдаленно он напоминал китайский Voyah Dreamer последней модели, но более футуристического вида, длиннее и шире.

Касси открыла нам сдвижную боковую дверь, сама забралась на переднее пассажирское место. Мы с Брюн сели на раздельные кресла второго ряда. Сзади было еще два пустых сиденья. Впереди за рулем я увидел парня, очень похожего на Касси. Такой же профиль, короткие темные волосы, большой рот, синие глаза и прямой нос.

— Это мой брат Маркус, — сказала она. — Позавчера ему исполнилось восемнадцать, и теперь ему тоже можно в Хтонь. Маркус, это Варфи.

— Салют, Варфи! — сказал сидевший вполоборота Маркус. — Можешь звать меня Марк. Добро пожаловать на Роксабор!

— Привет, Марк! — сказал я. — Рад знакомству. А есть вода?

— Сзади на полу в коробке, — ответил Марк и завел двигатель. — Сразу стартуем?

— Конечно. Делать здесь больше нечего, — ответила ему сестра.

— На выезде надо будет позавтракать где-нибудь, — сказала Брюн.

— Это само собой, — согласилась Касси.

Я достал литровую пластиковую бутылку с водой из полной коробки и наконец-то смог утолить жажду, мучившую меня все это время.

Брюн прочитала мои мысли.

— Извини, не подумала, — сказала она, приняв от меня бутылку и сделав пару глотков. — На будущее надо учесть.

— Когда призывать других будешь? — спросил я.

— Да шучу я. Не собираюсь больше никого призывать. Слишком дорогое удовольствие.

— В смысле?

— Во всех смыслах. Энергозатратное, в первую очередь.

Я решил не лезть с расспросами, заметив, как она насупилась.

Им очень нужен был охотник с лицензией, а такие здесь на дороге не валяются. Зато валяются в реанимации больницы с мозгом в коме. Тут на любые затраты пойдешь, если хочешь получить патент на экспедицию в Хтонь.

— А если не получилось бы меня исцелить, тогда что? — спросил я. — Запасной план был у вас?

— Пришлось бы к основной группе факультета прибиться, которая идет в тридцать первую Хтонь, — ответила Брюн. — Совсем другая преддипломная практика получится. Это не для меня.

— Тошнотворное времяпрепровождение, — сказала Касси. — Полный отстой.

Дальнейших объяснений не последовало.

Лексикон у местных девушек занятный. Вроде и не скажешь по ним, что простолюдинки, маргиналки или гопницы. Но меня в общем всё устраивало, так гораздо веселее.

Я немного опустил спинку сиденья и закрыл глаза. Ни вспоминать прошлое, ни думать о настоящем не хотелось. Накопилась усталость, физическая и эмоциональная. Такого трудного в психологическом плане утра у меня давненько не было. Голова кругом идет. И пока что мне сложно в постоянном режиме скрывать свои мысли от прослушивания.

С другой стороны, Брюн хорошо ко мне относится. Похоже, в этой троице она главная. Ничего страшного, если она читает мои мысли. Хорошо бы, рассказала подробнее, что здесь творится, и зачем мы едем в сорок пятую Хтонь. И чем та отличается от тридцать первой.

— Расскажу после завтрака, — сказала Брюн. — Устала за ночь, как собака. Долгий был призыв. Всё. На полчаса отключаюсь. Можешь думать о чем угодно.

Я посмотрел на нее. Она тоже откинула спинку кресла и закрыла глаза. Но я дремать не стал, а начал разглядывать окрестности.

Мы ехали прочь от центра Сатевиса, и по сторонам шоссе стояли в основном какие-то производственные предприятия, коптящие низкое небо черным дымом из многочисленных труб. Встречные три ряда дороги отгорожены от нашей половины высокими отбойниками. Самые разные машины ехали там очень плотно, но пробок не создавали и двигались на большой скорости. Попутных же машин было совсем немного.

Маркус занял средний ряд, стрелка на спидометре застыла на цифре сто. Городская агломерация Сатевиса поистине огромна, если мы ехали так целых полчаса с северной окраины дальше на северо-запад до пересечения с широкой окружной дорогой. Еще минут через пять Марк перестроился в правый ряд и вскоре съехал с шоссе к придорожному комплексу с двухэтажным торговым центром, заправкой и двумя забегаловками.

Мы все вчетвером вышли из минивэна и направились к более просторному кафе с кукольным поваром в белом колпаке на крыше. Вокруг ходили люди как люди, никаких эльфов и других сказочных рас не видно. Машины у всех хорошие, мне понравился местный футуристичный стиль. Ржавого старья на дорогах нет, хотя почти все машины, автобусы и грузовики очень грязные. Но это из-за дождя и особенностей почвы, скорее всего. За заправкой я увидел целых четыре автомойки, яркими билбордами зазывающие помыть своих ласточек.

Я опять улыбнулся, чем вызвал у Касси новый сдвиг бровей к переносице.

— Поменьше улыбайся с таким глупым видом, Варфи, — сказала она. — А то за дурака примут. Добрые люди могут и санитаров вызвать.

Марк открыл дверь перед Брюн.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — сказал он, сплюнув через плечо.

У них тут и суеверия точно такие же. Я огляделся в наполовину заполненном зале кафе. И расовое разнообразие тут тоже очень похожее. Я впервые задумался о том, как, собственно, выгляжу сам.

— Где руки можно помыть?

— Идем, покажу, — сразу откликнулся Марк и сказал Касси: — Мне всё двойное.

— Знаю, — кивнула она.

— Возьму тебе то же, что и себе, — сказала мне Брюн. — Потом сам решишь насчет добавки, если не наешься. Никуда не торопимся.

Брюн сказала, мы с ней северяне, и это многое значит для нее. Я понял, что она имела в виду, когда увидел себя в широком зеркале над тремя умывальниками.

У меня оказались темные брови, карие глаза и гладкая кожа, при этом волосы белые, всё как и у Брюн. Значит, они у нее не крашенные в дань какой-то моде, а от природы такие. Только у нее очень короткие, а у меня густая копна, которую пора бы подстричь.

Для двадцати пяти лет я выглядел вполне неплохо, если учесть, что кто-то меня отравил.

В туалете народ входил и выходил, хлопая дверцами кабинок, поэтому ничего спрашивать у Марка я не стал. Он тоже молча понаблюдал за мной, понимая, что я вижу свое лицо впервые. Он был чуть пониже меня, но явно еще вырастет и раздастся в плечах. Здоровый парень. С внимательными и умными глазами.

Я развернулся и мы вышли в зал.

Девушки сидели на высоких металлических табуретках у длинной стойки, которая шла вдоль окна во всю стену. Я сел на свободное место между ними и принялся за тушеные овощи с мясом и жареные гёдза с неизвестной начинкой, не знаю, как они здесь называются, суть та же. Запивали еду из поллитровых пивных кружек, но вместо пива в них была какая-то мутная бурда. На вкус похоже на теплое саке, хотя никаких градусов я не почувствовал.

В целом, для завтрака даже слишком хорошо. Вкусно и питательно. Такой постапок меня устраивал. Хотя никто и не называл окружающую действительность постапокалипсисом, но его атмосфера витала в воздухе и забивала ноздри.

— Как тебе? — заботливо спросила Брюн.

— Отлично! — ответил я. — Что это за мясо?

— Здесь написано — фермерское, — она показала на заламинированный серый лист А4 с мелким шрифтом без картинок.

Написано меню почему-то на французском. Как у Льва Толстого в «Войне и мире». Ничего не понятно, кроме слова «monstre».

— Это что? — я ткнул в него пальцем.

— Монстрятина. Фермерская, — ответила Брюн будничным тоном. — Скорее всего, обычный мутант, какая-то большая ящерица или змея. Экономически выгодно именно их разводить. Естественная регенерация без использования химии. Полезно, короче. Министерство Здоровья одобряет.

— А бывает мясо не мутантов? — тихо спросил я, чтобы сидевшая через столик в центре зала парочка нас не услышала.

— В другом заведении наверняка есть, — Брюн показала пальцем в окно. — Дешево-сердито, но я тебе не советую. Можно подхватить каких-нибудь паразитов. Монстрятину-то жестко контролируют проверяющие из Эпидкомитета. За двадцать лет технологические процессы так наладили, что это самая безопасная теперь еда. Тебе же понравилось?

— Да. Пока ты не сказала, что это ящерица или змея.

— Привыкай.

Касси слушала наш разговор, едва сдерживаясь, чтобы не вставить какое-нибудь острое словцо, но проявила характер и промолчала. Она съела зеленоватое желе, похожее на пластиковую кашу, и что-то вроде брускетты с коричневым паштетом и каперсами. Вегетарианка что ли?

Нет, не похоже. Касси время от времени залезала вилкой в тарелки Марка и воровала кусочки разных мясных блюд, пока он смотрел по сторонам.

— Возьмем тут нарезку? — спросил Марк. — Тушенку я уже закупил.

— Можно, — кивнула Брюн. — Ни в чем себе не отказывай.

Она положила на стойку холщовый мешочек, затянутый красным шнурком. Марк взял его и ушел к раздаче.

Местных денег я еще не видел. Брюн рассчиталась на кассе, пока я был в туалете. Но мне дела не было до денег. Пока.

Я разглядывал наряд Брюн, который до этого скрывался под плащом.

На ней отлично сидел серебристый комбинезон из неизвестного мне материала и сверху корсетный пояс из черной кожи с металлической фурнитурой.

Черные кожаные сапоги, носки которых я видел под плащом, оказались обтягивающими ботфортами до середины бедра с красивой отделкой в районе колен и какими-то медальками чуть выше.

Надо сказать, очень практичный наряд и выглядит эффектно.

Брюн заметила мой взгляд.

— Форменная одежда Академии Ковена Темных Швей, — сказала она. — Для выпускного курса. Но перчаточки мои собственные.

Я уже заметил, что она сидит в черных кожаных перчатках с обрезанными кончиками пальцев, а перстень с голубым камнем куда-то исчез.

— Ковен Темных Швей? А Касси тоже в этой Академии учится?

— Мне там не понравилось, — тут же сказала Касси. — Но я терпела зачем-то целых три года, пока не бросила.

Я понял, что она врёт.

Брюн прочитала мои мысли.

— Варфи чувствует ложь, — сказала она. — Это во-первых. Касси, ему ты можешь говорить, как есть. Мы приняли его в команду, и между нами не может быть никаких секретов. Это во-вторых. И вообще, зачем говорить, что ты бросила, если тебя отчислили за плохое поведение.

— Тогда уж говори, что выгнали ссаными тряпками, — усмехнулась Касси.

— Не было такого, — строго произнесла Брюн. — Все прошло чинно, благородно. И ты ушла с высоко поднятой головой. Напоследок сказав, что они пожалеют.

Касси засмеялась, прикрыв рот рукой.

— Я в машине, — сказал Марк, проходя мимо нас.

Он нёс в охапку мешок и коробку с какой-то жратвой. Нарезка из монстрятины. Минздрав одобряет.

— И чем ты занимаешься? — спросил я у Касси. — Учишься в другом месте? Или работаешь?

Касси опять засмеялась, откинув голову назад, как это раньше делала Брюн на той полянке в парке.

— Касси и Маркус из очень уважаемого и древнего рода, — сказала Брюн. — И очень богатого. Им не нужно работать.

— Мама мне запретила, — кивнула Касси, отсмеявшись. — Я хотела пойти в уборщицы в психбольницу. Туда меня точно взяли бы.

Теперь рассмеялась Брюн, и так громко, что люди начали оглядываться на нас.

Она сразу взяла себя в руки и стала серьезной.

— Касси у нас прирожденный ганфайтер, — сказала Брюн. — Она стреляет из пистолета как богиня. Чемпионка ИВСР среди юниоров до двадцати одного года. А в следующем году и среди взрослых станет первой. Из других видов оружия тоже стреляет исключительно.

— Как богиня, скажешь тоже, — фыркнула чемпионка и выпятила вперед нижнюю челюсть. — Я стреляю, как демон. Как королева демонов!

Я посмотрел на Касси уважительно, понимая теперь, что при первой нашей встрече она молниеносно выхватила свой хромированный револьвер из наплечной кобуры слева. В правой кобуре у нее был не револьвер, а автоматический пистолет, похожий на Desert Eagle. И она сидела, не скрывая оружие.

Я не заметил вокруг оружия ни у кого из посетителей. Брюн снова увидела мои мысли.

— У Касси есть лицензия на ношение оружия. Это очень дорогая бумажка, — объяснила она. — В простой закусочной возле трассы очень редко можно встретить богачей.

— Ясно. А у тебя нет такой лицензии?

— Зачем она мне? В Хтони можно без лицензии, а в нормальном мире мне ничего не угрожает.

— Особенно, когда я рядом, — сказала Касси и подбоченилась обеими руками, расправив плечи.

— Значит, и я могу носить оружие, имея лицензию охотника?

— Естественно. Все твои игрушки в багажнике. Вернемся в машину, заберешь, — ответила Брюн.

— То есть, всё, он с нами? — уточнила Касси.

— Да! Если ты не против, — улыбнулась Брюн.

— Я не против. Если что, я все равно быстрее его.

— Ну, я бы не была так уверена.

— Так давай проверим! Заедем в лес и устроим микроматч, — предложила Касси.

— Можно.

Брюн слезла с табуретки и надела плащ. Я сделал то же самое. Касси накинула свою куртку на плечи. Под косыми взглядами посетителей и работников кафе мы вышли на относительно свежий воздух.

Тучи так и клубились, даже стали темнее и опустились ниже.

— Здесь часто вот так пасмурно? — спросил я.

— Это Сатевис, детка, — ответила Касси. — Здесь всегда так. На севере получше, хотя и гораздо холоднее. Зато иногда светит Тагос. А в твоем мире как? Или ты в самом деле не помнишь?

— Кажется, постепенно начинаю вспоминать. У нас по-разному бывает. Но такого цвета туч я никогда не видел.

— Они и у нас такими стали недавно, — сказала Брюн. — За последний год всё изменилось. Некоторые ученые утверждают — это паранормальная активность Хтони усилилась. Точно никто не знает, но появились предположения, что скоро может повториться вторжение машин.

— В любой момент, — добавила Касси. — Вот правительства всех стран и разрешили всем желающим получать патенты для экспедиций в Хтонь. Чтобы собрать как можно больше сведений.

— Чтобы найти как можно больше артефактов и лучше подготовиться к новой войне, — закончила Брюн.

Она достала из багажника минивэна большой кофр и протянула мне.

— Мое оружие? — спросил я.

— Все твои вещи, что нам удалось собрать в больнице и в том апартаменте, который ты снимал, — ответила Брюн.

Я сел на свое место, поставил на пол и широко открыл кофр. Внутри лежало много разного добра, но мое внимание сразу привлекли два предмета, которые я и вынул.

— Парализатор «Робустор», — Касси пальцами погладила короткий ствол первого устройства, немного похожего на обрез дробовика.

— А это что? — я показал на второй предмет.

— Какой-то артефакт из Хтони, — ответила Касси. — Раньше такую штуку не видела, не знаю, что это.

Брюн тоже пожала плечами.

— Мы думали, ты нам скажешь, — сказал Марк.

— Нашли этот артефакт в твоем апартаменте до того, как узнали, что ты в больнице, — объяснила Брюн. — Он лежал в сливном бачке в непромокаемом пакете.

Интересный факт.

Дэнис Варфолло был далеко не прост.

Да и они тоже. Догадались же заглянуть. Как им удалось проникнуть в апартаменты, я спрашивать не собирался. Наверное, решили вопрос с помощью денег.

Ни в чем себе не отказывай.

— Дэнис ходил в Хтонь? — спросил я.

— Да. Про три экспедиции есть записи в его личном деле, — ответила Брюн. — Маркус смог получить доступ к базе Инженерного Корпуса.

— Жаль, что ты ничего не помнишь, — сказала Касси.

Но я начал кое-что вспоминать, когда взял этот непонятный предмет в руки. Память тела Дэниса Варфолло хорошо сохранилась или его мозг постепенно восстанавливается после волшебного облака алых брызг?

Глава 4. Появление цели

— У меня накопились вопросы, — сказал я, когда мы поехали дальше.

Решил не спешить и не выкладывать то, что вспомнил про артефакт. Сперва надо проверить, работает ли это устройство.

— Конечно. Спрашивай, — кивнула Брюн.

Она сняла плащ и закинула ногу на ногу. Переднее пассажирское кресло разворачивалось на сто восемьдесят градусов. Касси села к нам лицом для удобного участия в разговоре. Маркус сосредоточенно рулил, траффик стал напряженным, на трассе появилось много попутных машин, в основном тяжелые грузовики-контейнеровозы.

— Вы бывали в Хтони? — задал я первый вопрос.

— Один раз. В прошлом году во время моих летних каникул мы с Касси записались на обзорную экскурсию, — ответила Брюн, — в ближайшую Хтонь, Шестнадцатую, в районе Реннирса. Это был довольно большой город километрах в ста семидесяти к западу от Саргаса. Два часа езды. Туда уже два года пускают всех желающих за символическую плату. Ничего особо интересного там нет, большая часть той зоны находится в чистом поле, а не в городской застройке.

— Я бы сказала, на пустоши, — поправила Касси. — Мне все равно понравилось. Местами даже дрожь пробирала — там, где миражи в небе видно. Они вверх ногами. Такие огромные!

Впервые произнесенное слово «зона» насторожило меня. Еще я понял, что хтони появляются не только в городах.

— Хтонью вы называете аномальные зоны? Что там за миражи?

— Хтонь — это Хтонь. Зонами отчуждения называют те ее номера, которые давно зачищены и полностью изучены, — ответила Брюн. — Можно назвать их аномальными, но у нас никто их так не называет.

— На тот момент были изучены, — опять поправила ее Касси. — Тогда еще не начались все эти новые метаморфозы, про которые столько разговоров в последнее время. Сейчас и там могут быть неожиданные перемены и непонятные, неизученные явления.

— Это вряд ли, — не согласилась Брюн. — Сверху вниз процесс идет, судя по сообщениям Центрального Управления Мониторингового Агентства. Перемены начались на сотых номерах, возможно, дошло до девяностых, но всё засекречено. Там и раньше оставалось много неисследованных явлений. В любом случае, не пускали бы народ в нижние номера, будь там какая-то серьезная опасность.

— Наверное, ты права, — пожала плечами Касси. — Но с Хтонью ни в чем нельзя быть уверенными.

— Так что про вашу экскурсию?

— В Шестнадцатой Хтони есть два разных участка. Один находится в западных кварталах Реннирса — заброшенные здания в аварийном состоянии. И тот, что на пустоши — зона отчуждения. Над ней постоянно появляются разные миражи. У Касси лучше получится описать.

Я вопросительно посмотрел на Касси.

— Каждый видит что-то свое, — сказала она. — Говорят, зависит от индивидуального восприятия. Но это не точно. Объемные цветные картины, бесформенные, немного похожие на кучевые облака, которые раньше встречались на юге, они как бы плывут по небу, но вдруг начинают меняться. Я видела три шагающие машины, каждая с двумя скорострельными орудиями. Шагоходы шли по небу вверх ногами и стреляли залпами по очереди, создавая непрерывную стену огня. Но все это беззвучно, понятное дело.

— Наши орудия? — спросил я, про себя отметив, что уже говорю «наши».

— Нет. Инопланетные, калибр сто восемьдесят шесть. Снаряды зажигательные, с плазмой. В Трофейном музее Саргаса стоит одна такая, сильно искореженная машина. Высотой с пятиэтажку, медно-зеленого цвета.

— Этот мираж я видела, — сказала Брюн. — Если рядом близко стоишь, то одинаковые миражи видишь. Стоило мне отойти на пару шагов, как что-то неуловимо изменилось и стало похоже на океан во время шторма. А снаружи зоны вообще ничего не видно, обычное небо, затянутое тучами. Странное место. Но стена огня мне тоже запомнилась — впечатляющая картина. Страшная.

— Это точно, — произнесла Касси. — Как наши смогли победить в той войне? Всего было двадцать пять разных видов боевых машин пришельцев. Десять летающих, три морских, остальные сухопутные: шагоходы и на гусеницах. Тысячи штук каждого вида.

— Гусеничные орудия крутые, — подал голос Марк. — Ими по пять андроидов управляли, трудно убиваемые. Я всегда такого выбираю в сетевой игре. Называется «Сбой Системы».

— Тебе бы всё играть, — усмехнулась Касси и подмигнула мне. — Ребенок еще. За врагов играет. Мальчишка в коротких штанишках.

Кто бы говорил. Сама пацанка пацанкой.

Брюн хихикнула. Касси сдвинула брови, заподозрив меня в крамольных мыслях о ее возрасте.

— Когда мировые правительства разрешили патенты выдавать? — задал я следующий важный вопрос.

— Чуть больше месяца назад, с первого сентября, — ответила Брюн. — Учебный год закончился тридцатого, но мы готовиться начали сразу, как объявили. Руководство нашей Академии придумало преддипломную практику организовать в Хтони и выбрало для этого Тридцать Первую. Я решила, что в обычную экспедицию вместе со всеми не пойду.

— Как ты пройдешь практику без свидетелей, если пойдешь отдельно? — спросил я.

— Достаточно найти хотя бы один артефакт. Конечно, ценный нужен, не какая-то пробка от бутылки или гайка ржавая. И надо, чтобы инженеры-контролеры с блокпоста справку выдали, что именно в этом конкретном номере Хтони артефакт найден, а не куплен на черном рынке. Тогда зачет автоматом можно получить, — объяснила Брюн, — и не надо будет мучиться с рефератом и теорией. А дипломная работа у меня уже почти написана, защита в марте.

— Найти что-нибудь ценное в тридцатых номерах, шансов очень мало, — добавила Касси. — Там курсанты военных училищ за четыре последних года как пылесосом прошлись. Вся надежда на последние метаморфозы. Но ты представь, Варфи, идет большая факультетская группа, девки толкаются, истерят. Бегают по Хтони, как курицы без голов. Отстой.

— Шансы что-то ценное найти гораздо выше в сороковых номерах, — сказала Брюн. — Эти номера оптимальны и по затратам, и по рискам. В пятидесятые номера первой же экспедицией идти без опыта очень рискованно. Там и до метаморфоз инциденты случались даже после армейских зачисток, которые два года назад закончили. В сороковых номерах спокойнее.

— Ты одна такая умная, Брюн? В частную экспедицию идти?

— Конечно, нет, Варфи! Половина моего курса в частном порядке патенты купили, — ответила она. — Рефераты с практики будет принимать одна мегера из деканата. Замучаешься ей сдавать. Это даже посложнее защиты диплома. Зачем с этой старой каргой связываться, если можно просто принести артефакт?

— Теперь мне стало понятнее, — сказал я. — Хотя вопросы остались.

— Так задавай. Успеем обсудить по дороге.

— Брюн, мне надо подумать. Надо попробовать вспомнить, что за штука лежит в моей сумке. Артефакты как-то классифицированы? Есть каталоги какие-нибудь?

— Конечно, есть. Каждая крупная гильдия поисковиков выпускает ежегодные каталоги с перечнем найденных артефактов, — ответила она.

— Но такой вещи там нет, — сказал Марк, постучав по монитору на передней панели минивэна. — Я проверил через сеть, пока вы в парке были, просмотрел все фотографии в оружейных каталогах. Это же у тебя наверняка оружие какое-то. Ничего похожего не нашел.

У них тут и сеть имеется, в которую можно прямо из машины выйти. И гильдии поисковые.

— Кстати, что за гильдии? И зачем для приобретения патента нужен охотник за головами?

— Это только у нас в ИВСР нужно, чтобы в составе группы был лицензированный специалист, подготовленный по стандартам Министерства обороны, — сказала Касси. — В других странах можно просто курсы пройти ускоренные.

— Охотник за головами приравнивается к членам поисковых гильдий и спасателям Чрезвычайного Комитета, — объяснила Брюн. — Всех готовят по стандартам Минобороны. Но поисковики обнаглели и берут очень дорого за сопровождение.

— У тех, кто в гильдиях состоят, в принципе никакого интереса посторонних любителей в Хтонь водить, — сказал Марк. — Задешево так вообще смысла нет.

— Спасателям запретили, у них своей основной работы в высоких уровнях хватает. Вот и получается, что проще всего охотника за головами найти, — сказала Касси. — Ну, или военного, офицера какого-нибудь в отпуске. Только они незнакомым наверняка откажут. В отпуске отдыхать надо, а не снова в Хтонь идти.

Я понял, что армия занимается исключительно зачисткой аномальных зон, несмотря на то, что двадцать лет прошло после войны. И спасатели им помогают. Веселая у них тут жизнь.

— Почти у всех с моего курса, кто патенты сами купили, родственники как раз из армии, — сказала Брюн. — У меня тоже есть, два кузена с маминой стороны. И у Касси есть, но они все заняты до февраля. Неудачно по срокам отпусков вышло.

— Ясно. А охотники за головами кого ловят-то вообще?

— Как это кого? — хором удивились Брюн и Касси.

Даже Марк вскинул брови, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Преступников? — спросил я.

— У вас преступлений нет что ли, в твоем мире? — спросила Касси. — Как такое возможно? Или вы превентивно всем моральным уродам лоботомию делаете? А может, научились определять еще в младенчестве потенциальных преступников и сбрасываете их в море на скалы? Ты же был охотником? Расскажи.

Интересные у нее предположения о методах профилактики. Как в древней Спарте.

— Конечно, преступность у нас есть. Но бороться с ней должны специальные органы. А я не был охотником за головами в вашем понимании. Немного другим занимался. Алайсиаги ваши что-то перепутали.

— Алайсиаги не наши, и они не могли ничего перепутать, — сказала Брюн. — С ними можно общаться только образами. Я представила себе отважного и сильного героя. Так что не скромничай.

Я открыл рот, но не нашел, что сказать, и закрыл.

— Так и у нас тоже для этого полиция есть, и имперская безопасность, — сказала Касси. — Но они охотно ловят мелких воришек, жуликов и казнокрадов, а опасных преступников и убийц… как–то без огонька, что ли.

— Пользуясь терминологией, что я вижу в твоих мыслях, можно сказать — хреновенько ловят, — сказала Брюн. — Вот и считается, что лучше наемному охотнику поручить поимку особо опасных преступников. Результат в таком случае гарантирован. Чаще всего так гораздо экономнее выходит. Не нужно тратиться на суды, тюрьмы и бюрократов.

— В смысле, охотники могут ликвидировать преступников? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Брюн. — Охотникам разрешено применять оружие против тех, кто в списках разыскиваемых, в случае сопротивления при аресте.

— Охотники и не заморачиваются, стреляют сразу на поражение, — сказала Касси. — В отчете пишут, что преступник оказал сопротивление и был убит при задержании. Главное же, подтвердить, что вопрос закрыт.

— Как подтвердить?

— Голову принести, — Касси провела пальцем по шее. — Не тащить же все тело в суд.

Как интересно. У них тут, как в американских вестернах про Дикий Запад. Охотники буквально за головами охотятся. Настоящие Headhunters. Теперь меня уже не так удивляет, что кто-то отравил Дэниса Варфолло.

— К полиции не применимы стандарты Минобороны, — добавила Касси. — Для патента полицаи бесполезны, а импбезопасность никогда не станет этим заниматься. Для них это слишком грязная работа. Так понятно?

— В общем, да, — кивнул я. — Ценная у меня профессия.

— И довольно рискованная, — улыбнулась Брюн. — Как ты уже очень верно подметил.

— Ты сказала, мой призыв дороговато обошелся.

— В эмоциональном плане и в энергозатратном. А патент и расходы окупятся, если мы сходим в Хтонь хотя бы два раза, — ответила она. — Из нас может получиться эффективная команда. Поэтому я и спросила твое согласие на два месяца. Надеюсь, ты согласишься и дальше с нами ходить, когда увидишь результаты. На одну экспедицию будет уходить в среднем дней десять. Из первой мы принесем артефакт для моего зачёта, а все остальное можно продавать через любой аукцион.

— Не через любой, — строго сказала Касси, подняв вверх указательный палец, — а через Главный аукцион Торп’с.

— Почему? — спросил я.

У меня уже успела вылететь из головы фамилия Касси.

— Это наш семейный. Моя мама и ее брат, мой дядя, всеми делами заправляют в аукционном доме, — она подмигнула мне.

Кажется, я ошибался, что не нравлюсь Касси. Она уже второй раз мне подмигивает. Похоже, поменяла свое отношение за короткое время.

— Так. Стоп, — я поднял ладонь. — Это у нас коммерческое предприятие получается?

— Ну, да. А ты как думал? — удивилась Брюн.

— Думал, на общественных началах совмещаем приятное с полезным, — пошутил я. — В общем, я не против заодно и заработать. И как мы назовем это предприятие?

— Если по алфавиту, то можно назвать «Варфолло, Мортансерро и Торпс», как вам? — спросила Брюн.

— Нормально. Можно хоть завтра зарегистрировать фирму, — ответила Касси.

— Почему вы так уверены, что из нас получится эффективная команда, и наш трест будет прибыльным? — лично у меня такой уверенности не было.

Какое-то все несерьезное. Даже делая скидку на странность этого мира.

— Сейчас объясню, — ответила Брюн. — Ты у нас охотник за головами с лицензией и опытом походов в Хтонь. Я — видящая, можно сказать, редкая птица. Касси — отменный стрелок. Маркус — отличный водитель. Он у нас уже три года профи в гоночной серии Ралли-2. Вот и получается…

— Погоди. Что значит, ты — видящая? — спросил я. — В смысле, телепат? Или как? Я не понял.

— Телепат — это само собой, это входит в более широкое понятие видящей, — ответила Брюн. — В применении к поиску артефактов, такое определение, как видящая, не требует дополнительной расшифровки.

— В смысле, ясновидящая?

— У нас нет такого слова, — сказала Касси. — Но мне нравится. Брюн, я теперь так и буду тебя называть — ясновидящая!

Брюн состроила забавную гримасу, скривив губы в сторону.

— То есть, ты умеешь находить артефакты? — уточнил я.

— По идее и в теории, да. Просто я еще не пробовала. В Шестнадцатой ничего нет, я не чувствовала никаких вибраций, — Брюн помахала ладонью перед носом. — Но в любой экспедиции видящий нужен. Не только, чтобы находить артефакты, но и предчувствовать угрозы и предсказывать возможное появление неизвестных монстров.

— Ладно, понял. А Дэнис с кем ходил в Хтонь? — задал я третий важный вопрос.

— Он дважды ходил в пятидесятые номера и один раз в Хтонь-шестьдесят седьмую, — ответила Брюн, — когда служил в армии, в инженерных войсках. Он же окончил военное училище, стал лейтенантом, но потом уволился из армии. Видимо, тогда же сдал экзамен на охотника. Там какая-то льготная программа раньше была для офицеров, уволенных в запас.

— Да! Сейчас сложно такую лицензию получить, — сказала Касси. — Очень строгие требования и трудный экзамен. Но я хочу попробовать, когда мне двадцать один год исполнится. Это минимальный возраст, чтоб на учебу записаться.

Весьма подходящее занятие для хорошего стрелка, спортсменки и просто красавицы. Работать ради денег ей не нужно, можно чисто за идею охотиться на моральных уродов. Отличный выбор профессии.

Брюн улыбнулась, увидев эту ироничную мысль.

— Почему он уволился из армии? — спросил я.

— Понятия не имею, — пожала плечами Брюн. — Дэнис никому про это не рассказывал, насколько я знаю от Гвен. Возможно, что именно экспедиции в Хтонь послужили тому причиной. Многие новички выходили из средних номеров Хтони в таком состоянии, что не могли больше служить в армии.

— Так-то это крайне опасное занятие было, да и сейчас тоже остается. Тем более, в шестидесятых номерах и выше, — сказала Касси. — Ты, можно сказать, герой. Я лично ни с кем не знакома, кто ходил бы даже в пятидесятые номера.

— Туда из богатых семей никого не берут, чтобы потом не отвечать перед родственниками, если что случится, — сказал Марк. — Вот ты и не знаешь никого. И я тоже.

— Такая большая разница в уровне сложности между сороковыми и пятидесятыми номерами? — сомнений у меня прибавилось.

— Конечно. Это только кажется, что разница небольшая, — ответил Марк. — На самом деле, между ними пропасть!

— Вот как? — я задумался, но тут же вспомнил про артефакт в своем кофре. — В армии не принято сдавать найденные в Хтони вещи?

— Дэнис никак не мог вынести эту штуковину из армейских походов, — ответила Брюн. — Он был в Хтони три раза в официальных экспедициях, о которых есть записи. Но явно же ходил туда еще.

— Когда? С кем?

— Нам про это ничего неизвестно. Я не знала, что у него лицензия охотника есть, пока мне Гвен не сказала по секрету. Если прятал артефакт в сливном бачке, то нашел его в нелегальном походе.

— Зачем ходить в Хтонь нелегально, имея лицензию охотника? — спросил я.

— Патент дорогой. Всё, что найдешь, надо зафиксировать в журнале блокпоста, при продаже отдать комиссию аукционному дому. Это только самые простые причины, — ответила Брюн. — Существует куча других причин.

Про эту кучу надо запомнить и спросить потом, что за причины. Сейчас меня интересовало другое.

— Значит, любой артефакт выгоднее продать на черном рынке? И не регистрировать в журнале находок?

— Продавать на черном рынке противозаконно, — ответила Брюн. — Рискуешь лицензией. Не вижу смысла охотнику нарушать закон. Но верно и обратное: через аукционы не продашь без справки блокпоста. Он решил оставить эту штуку себе. Наверняка так и было — Дэнис ходил в Хтонь нелегально, чтобы найти там что-нибудь для личного пользования.

— Это тоже противозаконно, — сказала Касси. — Но доказать нарушение сложно, практически невозможно. Любой скажет, что купил с рук, если у него обнаружат какую-то вещь неизвестного происхождения. Если не хвастаться и не показывать всем подряд, то никто и не узнает. Повторю еще раз — жаль, что ты ничего не помнишь.

Я не стал говорить, что кое-какие воспоминания в виде неясных образов у меня начали появляться.

Вещь, которая лежала в моей сумке, походила на оружие, это точно.

Я бы даже рискнул утверждать, что на очень серьезное оружие. Что-то вроде дезинтегратора птаввов или транклюкатора плюкан. Скорее всего, чем-то подобным она и была.

— Мы хотели заехать в лес, — вспомнил я.

— Ага. Чтобы проверить, кто из вас быстрее и точнее, — кивнула Брюн.

— Как проверять будем?

— Брюн подкидывает вверх бутылку с водой на одну и ту же высоту, она умеет. А мы стреляем, кто больше раз попадет, пока она падает, — ответила Касси. — Могу я первая стрелять, чтобы ты попробовал повторить. У тебя в сумке я видела пистолет Крюгер-9, хорошая модель. Но против моего Ястреба-50 тебе ничего не светит.

Она похлопала по правой кобуре.

— Сдаюсь сразу, — сказал я. — Я же ни разу не стрелял из этого крюгера. Просто думаю, надо проверить свой артефакт. Но тут нужен склон горы или насыпь, потому что мощность выстрела мы не знаем.

— Ты знаешь, как им пользоваться?! Откуда? — спросила Касси.

Брюн и Марк тоже посмотрели на меня с большим интересом.

— Нет, не знаю. Поэтому и нужна преграда надежная, как на военном полигоне.

— Хм, — произнесла Касси. — Если он вообще функционирует. Не слышала про действующее оружие пришельцев. У них же встроенные предохранители, которые ученые так и не могут взломать. Похожая технология использована в твоем парализаторе, никто, кроме тебя, не может им воспользоваться из-за блокировки.

— Вот оно что.

Как это обычно бывает, всё не так просто, как мне казалось.

Интересно, на чем основана технология? На формуле ДНК или просто по отпечаткам пальцев?

— Здесь долина, — тем не менее сказала Брюн. — На том берегу Атерона будет, где проверить. Ты что-то вспомнил?

— Пока не могу понять. Мозгов-то у меня нет. Откуда этим воспоминаниям появиться?

— Ты смешной, — улыбнулась Касси. — Покажи мне, у кого мозги есть.

Брюн засмеялась.

Маркус поднял руку.

— У меня!

— Ты последний, братец! — сказала Касси, — на кого я подумаю.

На меня накатила накопившаяся усталость, хотя вопрос: когда она успела накопиться? Я погрузился в состояние странной прострации и не обращал внимания на разговор, который продолжали вести девушки про то, где лучше остановиться и проверить, работает ли мой артефакт.

Что-то все время ускользало из моих размышлений, какой-то очень важный момент. Какой вопрос я должен задать?

Сосредоточиться не получалось. Но я решил проявить упорство и расписать все, что знаю, по пунктам.

Первое — Брюн ясновидящая. Она хочет найти ценный артефакт в аномальной зоне, чтобы сдать зачет за выпускной курс ведьмовской академии. Звучит бредово, но здесь всё такое.

Идем дальше.

Второе — в дальнейшем, она хочет продолжать ходить в экспедиции в Хтонь по купленному патенту. Сколько он стоит, не важно. А вот на какой срок его выдают? Надо сразу уточнить, пока эта мысль не ускользнула.

Все мои мысли имели свойство быстро исчезать. Ну, да. Без мозга им негде задерживаться. Я тут как Страшила с соломенной головой.

— Патент у нас на какой срок?

— На год, — ответила Брюн. — Если все хорошо пойдет, мы за год можем норматив сдать на вступление в серьезную гильдию.

— Что?

— Суть идеи пускать в Хтонь всех желающих по спецпатентам в том и состоит, чтобы усилить составы действующих гильдий, — ответила Брюн. — А самых лучших поисковиков по итогам года привлекают в главную организацию всего Роксабора по поиску артефактов.

— Орден Хтономастеров! — с благоговением произнесла Касси. — Это же мечта! Но сколько времени уйдет, чтобы пройти отбор и вступить в ряды лучших из лучших? Три года? Пять лет?

— Боюсь, пяти лет у нас нет, Касси, — вздохнула Брюн. — Инопланетяне раньше нападут.

— Ты это как видящая утверждаешь, официально? То есть, ясновидящая, — усмехнулась Касси. — Ты пессимистка и всёпропальщица! Может, и не будет никогда никакого второго вторжения?

— Сама говорила, что мечтаешь сразиться с пришельцами, — усмехнулась в ответ Брюн. — Покажешь им, где крабы зимуют.

— Эй! Мне было десять лет тогда, — сказала Касси. — Лучше не надо больше вторжения пришельцев. Мне миражей хватило выше крыши. До сих пор просыпаюсь вся в поту, когда такой кошмар снится. Но попасть в Орден Хтономастеров было бы круто!

— Так это и есть наша главная цель, — тихо, но твердо произнесла Брюн.

И тут я понял, что, кажется, тоже хочу вступить в ряды этих самых хтономастеров. При явном отсутствии в мире Роксабора цветовой дифференциации штанов, должна же быть у меня какая-то цель в новой жизни.

Компания для решения этой задачи подобралась вроде бы подходящая. По крайней мере, для первого, начального, этапа. Брюн взглянула на меня искоса и изогнула правую бровь. Потом протянула руку. Касси положила свою ладонь сверху ладони Брюн. Я подумал, и тоже положил сверху свою ладонь.

— Маркус! — позвала Брюн.

Он оглянулся и поднял сжатый кулак.

— Как хорошо, что Гвендолин вспомнила про тебя, Варфи! — сказала Касси.

— Вовремя, ага. Еще несколько часов, и было бы поздно призывать новую душу, — согласилась Брюн.

Глава 5. Встреча на Атероне

Мы разомкнули руки. Брюн слегка потрепала меня по плечу. А Касси посмотрела на меня совсем иначе, не с прищуром, как на врага, а ласково улыбаясь. Я не знал, радоваться этому или пора начинать беспокоиться. С одной стороны, наверняка лучше быть ее другом, чем врагом, но с другой стороны, чувствовалось, что от этой роковой красотки исходит повышенная опасность.

— У вас нет предположений, кто мог отравить Дэниса? — спросил я.

— Да кто ж знает, — ответила Касси. — У охотника за головами должно быть много врагов. Если это хороший охотник.

— Тут не поспоришь, — согласился я. — Если Дэнис за время своей работы ликвидировал много преступников, то и врагов нажил немало среди их родственников и сообщников. Но мы не сможем узнать, в чем все-таки было дело?

— Сатевис огромный город, — ответила Брюн. — Тридцать миллионов только постоянных жителей. Нужно знать, чем Дэнис занимался в последнее время. У охотников нет никакой иерархии и начальства. Про гильдию «Мерсенар» я вообще не знаю, где у них офис или представительства. Похоже, это очень закрытая организация. Будь у Дэниса жена или подруга, близкие друзья или родственники, можно было бы поспрашивать.

— У него никого не было?

— Насчет друзей не знаю, но жены точно не было. И мы спросили управдома про контакты Дэниса. Она ответила, что никого не видела за полгода, как она там работает, — Брюн подумала о чем-то и после паузы продолжила: — Близких родственников у него нет. Он в сиротском приюте при госпитале ветеранов вырос. Его родители служили в гвардии и оба погибли в конце войны.

Она замолчала. Касси смотрела в окно, Марк вздохнул.

Я подозревал, что с родственниками Дэниса примерно так дела и обстоят, поэтому был готов и не сильно огорчился. Я же не он.

Но для порядка тоже вздохнул. Что тут скажешь. Думать о смерти не будем. Будем жить.

— Еще такой вопрос, — прервал я грустную тишину. — Вокруг что-то не видно никаких следов войны. Как это понимать?

— Там, где мы проезжали, и не было боевых действий, — ответила Брюн. — Но если подъехать ближе к Хтони, даже к Шестнадцатой, сразу увидишь. Машины инопланетян редко атаковали далеко вглубь территории. Они в основном защищались на захваченных рубежах — стремились как можно быстрее построить в Хтони базовые станции для своей глобальной Системы Контроля. Ее обломки и строительную технику скоро увидишь. Если посмотреть на глобусе, где номера Хтони расположены, тебе станет понятен их замысел. Потом покажу, как вернемся из экспедиции. В обсерватории Саргаса есть большая очень наглядная модель. Но в целом напоминает пчелиные соты.

— Понятно.

— Не видно следов войны? — в свою очередь спросила меня Касси. — А небо? Тучи эти видишь? Запах химии и тлена чувствуешь? Пепел до сих пор оседает, а ведь уже двадцать лет прошло. Мы другой жизни не знаем, как под этим мрачным небом. А детей видел в парке? Всех нас со школы воспитывают как будущих солдат объединенной армии Роксабора. Если вдруг повторится вторжение, каждый должен быть готов встать на защиту нашего мира.

— Понял-понял. Согласен, чувствуется в воздухе что-то такое. Мрачное, — сказал я и постарался перевести разговор на другую тему. — Ты еще говорила, многие утратили способности из-за войны. Способности к магии, видимо, да?

— Вот видишь, Брюн. Я тебе говорю, всё он понимает, — сказала Касси и повернулась ко мне: — Да. Раньше чуть не каждый второй обладал какими-то способностями. Но это для нас предания старины глубокой. Небылицы.

— Машины не сразу разрушили слой атмосферы, в котором значительная часть основы природной магии и содержалась, — объяснила Брюн. — Микрочастицы священной воды над океанами и флюиды вулканического огня над сушей, Борра и Рокс — так это называлось на древнем альфийском языке. Баланс был разрушен пришельцами. Вода испаряется, вулканы потухли.

Эльфы или их аналог здесь все-таки есть, точнее, были. И понятно теперь, что значит Роксаборр. С двумя «р» на конце. Огонь-вода.

— Не сразу, но все же разрушили? — уточнил я.

— Они это сделали на второй год войны, когда поняли в чем сила наших боевых магов, — ответила Касси. — Война превратилась в затяжное противостояние, хотя в первый год наши объединенные войска добились больших успехов и разбили планы врага по быстрому созданию Системы. Жаль, что мы не смогли в первый год запечатать все порталы, через которые пришельцы ворвались в наш мир.

— Порталы? А сейчас они запечатаны?

— Да. На разгром машин и запечатывание порталов и ушло двадцать лет максимального напряжения всех сил. И вот теперь способных к магии рождается примерно один человек на сто тысяч, как наша Брюн. И то… магия очень часто работает непредсказуемо, если вообще что-то работает. Поэтому я и не верила, что у Брюн получится призыв. Рада, что ошиблась.

А уж я-то как рад. Но мне, как человеку из мира без магии, показалось, что даже один одаренный на сто тысяч — это много. В тридцатимиллионном Сатевисе по статистике должно быть минимум три сотни? Если Брюн только учится, то что могут сильные маги и ведьмы?

Еще не очень понятно, кто тогда учится в Академии Ковена Темных Швей? Обычные девушки наравне с одаренными? Или юных ведьм со всей Империи собирают?

Хотел уже спросить у Брюн, но меня опередил Марк.

— Я вам напомню, чего еще лишилось человечество, — сказал он. — Раньше были технологии, которые перестали работать совсем. Самый яркий пример — воздухоплавание.

— Точно, — сказала Брюн. — Мы не можем летать на тех транспортных средствах, которые были сорок лет назад. Из-за сильной турбулентности даже на небольших высотах корпуса разрушаются, двигатели взрываются. Это пришельцы первым делом создали такие условия, чтобы мы не могли с воздуха их атаковать. И мы так ничего и не можем с этим поделать.

Печаль. Про космодесант можно забыть. Какой космос, если здесь даже самолеты не летают?

Я понял, что многого еще не знаю. Хотя уже узнал достаточно.

Этот магический мир столкнулся с сильным врагом, сумел выстоять и отбить вторжение машин, но ценой серьезных потерь. И сохраняется угроза нового нападения.

Что ж, я могу попробовать стать хтономастером, чтобы помочь этому миру подготовиться к новой войне. Не для этого ли меня сюда и призвали? Пусть это и выглядит случайной частной инициативой, вызванной нежеланием Брюн связываться с какой-то мегерой из деканата. Забавно, конечно. Я улыбнулся.

На этот раз Касси не нахмурила брови, а улыбнулась в ответ.

Брюн положила ладонь на мою руку и слегка сжала.

— Очень рада, что призвался такой хороший и умный парень, как ты, Варфи, — сказала она. — Если вспомнишь, как тебя звали в той жизни, скажи.

Я кивнул.

Но имя напрочь стерлось из того, что можно назвать моей памятью. Наверное, это называется частичной амнезией. Некоторые второстепенные вещи я вспоминаю, когда появляется повод, а важные не могу вспомнить, как не напрягаю, чуть было не подумал — мозг. Тогда что я напрягаю? Где, в каком сосуде тела находится мое сознание?

Брюн должна была увидеть эту мою мысль, но она повернулась налево к окну и смотрела на застывшие над деревьями косматые тучи.

Мы довольно быстро добрались до той развилки, не доезжая километров пять до Индикорса, про которую говорила Брюн. Марк свернул налево на второстепенную дорогу, которая не была асфальтированной, как широкая главная трасса в четыре полосы, а представляла собой узкую двухполосную бетонку. Скорость движения, соответственно, сразу упала до пятидесяти километров в час.

Вокруг были невысокие пологие холмы с густым кустарником и лиственным лесом, поэтому самого Индикорса я так и не увидел. По словам Касси, это большой и очень красивый город, который почти полностью отстроили заново после войны. Она настоятельно советовала мне съездить туда на экскурсию.

Впрочем, я подозревал, что она меня разыгрывает, судя по сдержанной улыбке Брюн. Там запросто могла царить полная разруха и запустение, насколько я успел узнать Касси.

Да мне и некогда разъезжать по экскурсиям. Бесцельный туризм я никогда не понимал. Вот если по работе надо будет посетить Индикорс, тогда другое дело. Например, отрезать голову кому-нибудь из списка разыскиваемых преступников.

Посмотреть бы еще этот список.

Жаль, что связь тут ограничена городской чертой. То есть, сообщение между крупными городами есть — по военному кабелю дальней связи, закопанному глубоко вдоль главной дороги. Но радиосвязь возможна только вблизи городских вышек. В общем, в дороге нельзя на мониторе минивэна увидеть никакой информации, и меняться сейчас местами с Касси смысла нет. Мы съехали с главной трассы, впереди никаких больших городов, поэтому я отбросил намерение расширить кругозор с помощью сети.

Сотовая связь здесь тоже отсутствовала из-за помех, созданных при вторжении пришельцев, а про спутниковую на Роксаборе никто и не мечтал.

Если сравнить с Землей, то технологический уровень в чем-то соответствовал примерно концу восьмидесятых или началу девяностых годов двадцатого века. Судя по тому, что я уже видел: здания, дороги, пистолеты Касси, общепит и заправки с мойками. Плюс-минус то же самое.

Но в некоторых деталях этот мир опережал даже двадцатые годы двадцать первого века: футуристические машины на дорогах; салон минивэна, как в звездолете; парализатор «Робустор», как будто из арсенала Робокопа. Или взять ту же таблетку явно фабричного производства, которая вернула тело Дэниса к жизни. Наверное без магии тут не обошлось. Вернее, того, что от нее осталось. Хотя это могла быть какая-то медицинская супертехнология.

А еще они разводят мутантов в животноводческих фермерских хозяйствах. Диетическая монстрятина, одобренная Министерством здоровья, пришлась мне по вкусу.

Вдоволь насмотревшись на меня, Касси развернула кресло и о чем-то тихо разговаривала с братом.

Я снял пальто и разобрал некоторые вещи из своего кофра. Ремень с кобурой, в котором лежал заряженный пистолет Крюгер-9, похожий на Heckler&Koch USP, я надел на пояс. Парализатор «Робустор», по внешнему виду очень высокотехнологичное изделие цвета оружейного металла, стреляющее специальными иглами, аналогов которому в прошлой жизни я не знал, тоже решил держать под рукой и положил во внутренний карман пальто.

Раз здесь есть преступность, требующая таких мер, как лицензированные киллеры, лучше быть наготове.

Артефакт, который я решил пока назвать транклюкатором, положил в удобный, глубокий и вместительный карман штанов на липучке.

Нашел в сумке большой наручный компас со встроенными электронными часами. Установил время, как на плавающих в воздухе красных цифрах над панелью минивэна. Сверил направление движения, теперь мы ехали к переправе через Атерон, на северо-запад по почти прямой бетонке, проложенной через лес, похожий на сибирскую тайгу с высокими лиственными деревьями.

За бортом снова начался дождь.

Я неожиданно для себя задумался о судьбе основной массы старой магократии, которая сейчас не при делах и практически целиком превратилась в обычных граждан.

Конечно, у семей богатых аристократов сохранились финансовые ресурсы, заработанные в прежние времена, но без магических способностей приходилось конкурировать с бизнесом обычных людей. И не привыкшие к такому положению вещей аристократы за последние двадцать-сорок лет значительно утратили свои позиции.

Из короткого разговора с Брюн я понял, что старая магия, которая еще работает, находится под охраной специального международного ведомства — Агентства охраны природного наследия Роксабора. По сути оно представляет из себя секретную службу с очень широкими полномочиями и следит за тем, чтобы магию не расходовали по пустякам или, тем более, в криминальных целях.

Вот почему никто не должен знать, что Брюн провела обряд призыва и использовала при этом контрабандный препарат из какой-то отдаленной страны под названием Узаллир. Это древнее королевство пострадало меньше всех от вторжения машин, потому что находилось на отшибе в высокогорной труднодоступной местности. И там магия низких уровней сохранилась процентов на десять, что и позволяло производить разные лекарства по старинным рецептам.

Брюн дала мне еще одну желто-коричневую таблетку.

— Вот, снова положи под язык, — сказала она. — Вечером еще одну дам, последнюю. На этом курс исцеления можно будет считать законченным.

Я закинул капсулу в рот и спросил:

— Сколько стоит такая таблетка?

— Семь тысяч империалов за штуку.

— Это же дорого, я прав?

— Прав, Варфи, это очень дорого. И мне еще скидку сделали знакомые контрабандисты. С ценника в десять тысяч.

Выяснилось, что Брюн тоже из очень состоятельного семейства. По факту, после смерти прадеда и раздела богатства семьи между всеми прямыми наследниками, Брюн располагала на данный момент намного большими средствами, чем Касси и Марк, которые только на бумаге были гораздо богаче. Но все финансы в их семье распределены через систему трастов, и молодые члены семейного клана получали ежемесячные выплаты, которых им хватало на безбедную жизнь.

Я не стал уточнять порядок сумм, но понял, что речь идет о десятках тысяч империалов в месяц.

Зато у Брюн на руках оказался пакет разных акций семейных фирм и корпораций. Она продала процентов десять от своего пакета акций главного предприятия и положила пару миллионов на счет в банке, а один миллион империалов обратила в наличные и стала главным спонсором всего нашего проекта.

В общем, мне не просто повезло, а повезло очень сильно. Ни о чем беспокоиться в первое время не нужно, как какому-нибудь голодранцу-выживальщику в зомби апокалипсисе.

К тому же, я нашел во внутреннем отделении кофра две упаковки золотых монет столбиком, спросил у Брюн, что это и сколько стоит. Она ответила, что это старинные коллекционные монеты, и каждый столбик равен пятидесяти тысячам империалов. Что в принципе неплохо для парня моих лет, выросшего в сиротском приюте. Но странно, что Дэнис хранил их вот так, а не в банке.

Для Брюн, может и странно, но я понимал Дэниса. Человек, живущий, как он, на съемной квартире и занимающийся по жизни отстрелом преступников, всё своё носил с собой или хранил в одной сумке, чтобы легко сорваться с места.

Пока его не отравили какие-то злодеи.

Еще Брюн сказала, что по словам врачей, Дэнис сам пришел в больницу, где и потерял сознание три дня назад.

— У меня вопрос, — спросил я. — Какое у нас есть оружие и снаряжение для экспедиции?

— Парочка автоматических винтовок у нас с Марком, — сразу развернула кресло и переключилась на любимую тему Касси. — У Брюн компактный пистолет-пулемет и штурмовой дробовик, который ты можешь забрать себе, она все равно им не пользуется. Плюс у меня револьвер и пистолет, пистолет у тебя. Патронов мы взяли побольше, но всегда можно пополнить запас в магазинах базового лагеря и торговых лавках опорных пунктов.

— Где эти пункты и базовый лагерь?

— В каждой Хтони есть базовый лагерь с гарнизоном и медицинским санитарным центром и несколько небольших опорных пунктов. В Сорок Пятой Хтони таких четыре штуки примерно на равном расстоянии от базового лагеря, — ответила Брюн.

— Похоже на квадрат с точкой в центре, — добавила Касси. — И на входе в каждую Хтонь есть большой блокпост с заправочной станцией, госпиталем и прокатной конторой.

Здесь даже прокатные фирмы на входе в аномальные зоны. Всё для людей.

— Что можно взять в прокат?

— Стандартный набор в каждой Хтони. Плюс разные навороты, характерные для каждой конкретной зоны, — ответила Касси. — В стандартный набор входят оружие, снаряжение, аптечки, одежда и транспорт.

— Какой транспорт?

— Электро квадроциклы, — ответил Марк. — Но нам не нужно, мы на этом «крампусе» поедем. Клиренс подниму, колеса увеличу в два раза, как вездеход-багги станет.

Ничего себе. Надо будет не пропустить процесс этого апгрейда.

— В любом случае, в Хтони много пешком придется ходить, — сказала Касси. — Разобьем лагерь или найдем свободный вагончик, а дальше ножками.

Про вагончик я решил не уточнять. Наверное, после армейских зачисток остались на местах. В общем, всё оказалось намного проще, чем я думал.

— Это в нижних номерах так, до сорок девятого, — сказала Брюн, прочитав мои мысли. — Щадящий режим для начинающих. В Шестнадцатой даже гостиница есть трехэтажная, торговый центр и временный детский сад.

— Наша Хтонь на территории города какого-то? — спросил я. — Или в лесу?

— Часть в городе. Полностью весь Пертис захватила Хтонь. Там жило тысяч двести до вторжения. Большинство людей погибли, остальных эвакуировали. Остальная часть зоны в окрестностях города — холмы, лес, озеро и две реки. Общая территория Сорок Пятой почти двести квадратных километров, — объяснила Брюн. — Но мы в лес не пойдем, вряд ли что-то можно найти в нижних номерах.

— Ну, почему, всё может быть, — сказала Касси. — Метаморфозы тем более. Если за неделю в городе ничего не найдем, можно и в лесу попробовать.

— Посмотрим. Трудно за неделю весь город обойти.

Брюн кивнула вперед. Касси повернулась, я тоже посмотрел в сторону показавшейся из-за поворота широкой темной реки.

— Паромная переправа, — объявил Марк. — Приготовьтесь покинуть борт! Пассажиры отдельно должны находиться, вон там.

Он показал на правую сторону приближающегося с другого берега двухуровневого парома с крышей. Несколько десятков людей стояли, опираясь на поручни верхней палубы, или сидели на скамейках на нижней. На автомобильной палубе стояли три грузовика, два двухэтажных автобуса и один джип пятнистой бежево-коричневой окраски.

Где-то я похожий паром видел. В фильме «Дежавю» с Дэнзелом Вашингтоном! Там паром взорвал какой-то дебильный террорист.

— Надо перекусить, — сказала Брюн.

— Автобусы в Индикорс едут, на праздник, — Касси показала на детей с флажками. — Грузовики за продуктами, а вояки наверняка за спиртом и табаком.

— И никого, кто возвращался бы из экспедиции? — спросил я. — И на ту сторону никого, кроме нас нет?

— Мы специально пораньше с утра стартовали, к первому по расписанию парому на ту сторону, — ответила Брюн. — И сегодня же праздник, без толпы поедем.

— А в Хтонь обычно очередь и толпа?

— Если честно, не знаю про Сорок Пятую. Мало про нее слышно, она далеко в стороне от основных дорог. Мне хочется наверняка найти что-нибудь ценное, я поэтому эту Хтонь и выбрала. Шансов больше.

— Я смотрел справочники поисковых гильдий, — сказал Марк. — Посещаемость здесь средняя. Двадцать групп было за сентябрь, как начали патенты выдавать. За две недели октября всего шесть зашло и пять вышло. Одна группа до сих пор там.

— Понятно, — сказал я. — А это что за люди? Рыбаки?

Я показал направо на три здания в стороне от причала, возле которых стояло человек двадцать разного пола и возраста.

— Местные жители, — ответила Касси, — на пароме работают, в магазине и в таверне. За тем лесочком поселок. Рыбачить в принципе никто не запрещает, но есть рыбу не стоит, она вся заражена паразитами. Никто и не ест.

— Но мы здесь второй завтрак устроим в таверне, дальше цивилизации не будет по дороге, — сказала Брюн. — Все поселки там расположены намного левее вдоль старой трассы на Пертис, а мы прямиком поедем по военной бетонке через лес. Выходим.

Брюн, похоже, любит покушать. Вон как улыбается и руки потирает. Мы же недавно завтракали, и я не успел проголодаться, но тоже с радостью вылез из минивэна, надоело сидеть даже в таком шикарном кресле.

На стоянку возле одноэтажного среднего здания администрации паромной переправы из забегаловки справа вышел сморщенный старый мужчина в живописных лохмотьях.

Ко мне первому он и обратился.

— По вашему пальто вижу, уважаемый, — низким голосом сказал старик, — что вы наемник из «Мерсенара». Лет тридцать назад и я там был не на последних ролях. Помогите ветерану, чем можете.

Он протянул ко мне худую руку.

— По твоему гламурному тряпью вижу, что ты профессиональный нищий, пройдоха и лжец, — сказала Касси. — Таких коротышек в наемники никогда не брали. Корягу грязную убрал и на счет два потерялся! А то в ногу выстрелю.

Она направила ствол револьвера на ступню старика.

— Погоди, — я мягко отвел ее руку в сторону. — Спросим у него про гильдию.

Брюн подошла и встала рядом со мной, ей тоже стало интересно.

Старик был ниже нас на голову и смотрел исподлобья, сделав шажок в сторону от Касси.

— Что ты знаешь про «Мерсенар»? — спросила Брюн и слегка наклонила голову к левому плечу.

Я понял, что она считывает мысли нищего. Брюн через пару секунд махнула рукой, посчитав, что старик в самом деле пройдоха и лжец. Хотя я этого не почувствовал, несмотря на свою способность видеть ложь.

Может, старик и не соврал, просто сейчас толку от него никакого, все-таки тридцать лет прошло?

— Извините меня, уважаемые, — нищий поклонился и отступил в сторону.

Догадался, что никто ему не подаст. Но держался он с достоинством.

Мы пошли догонять Марка, который стоял на крыльце и держал дверь в таверну открытой.

За этой картиной наблюдало несколько человек, но они тут же отвернулись. Сообразили, что никакого шоу со стрельбой тут не случится.

Только одна девушка не отвернулась, а наоборот пошла за нами.

Я заметил ее боковым зрением еще снаружи и внутренне подобрался, когда она подошла к нашему столику в углу.

— С праздником! — сказала она. — Вы едете в Сорок Пятую? Не подбросите меня до третьего километра? А то с утра ни одного транспорта в ту сторону, автобус только поздно вечером назад поедет. Мне очень надо.

Касси сделала большие глаза, смотря прямо перед собой. Брюн наклонила голову к плечу, а Марк во все глаза разглядывал девицу. Судя по всему, она его ровесница, вряд ли старше восемнадцати. Я не знал, что за третий километр, и зачем ей может быть очень надо туда. Поэтому ждал вердикта Брюн.

— Кто ты и что тебе нужно там? — спросила она.

— Меня зовут Роми ван Дален. Нашей семье сообщили, что мой старший брат Питер получил травму во время экспедиции. Его группа находится в базовом лагере. Я оказалась ближе всех и хочу узнать точно, что случилось и в каком он состоянии. Родители уже выехали из Рекорсы, но они не скоро доберутся.

— Почему тогда ты просишь довезти тебя до Третьего километра? — удивилась Касси. — А не до блокпоста?

Роми посмотрела по сторонам и тихо ответила:

— Мне еще нет восемнадцати, в Хтонь меня не пустят. Говорят, на Третьем километре есть проводники, которые помогают проникнуть внутрь нелегально. Деньги у меня есть. Подбросите?

Касси и Брюн переглянулись, что-то быстро решили, поговорив шепотом, и Брюн спросила меня:

— Что скажешь?

— Я не против.

Марк дал понять, что тоже совсем не против. Роми ему очень понравилась.

Глава 6. Атерон — Третий километр

Расстояние считалось от блокпоста Сорок Пятой Хтони до паромной переправы. Третий километр находился недалеко от границы леса на предпоследнем повороте дороги перед высокой скалистой горой. За последним поворотом лес резко заканчивался и начиналась выжженная пустошь равнины, которая тянулась вширь в обе стороны от дороги и на два километра до блокпоста.

Я сложил бумажную карту, которую мне дал Марк. На бумаге выглядит гладко, а что там за овраги, по карте не определишь.

Паром причалил и все выгрузились, пока мы были в таверне.

На второй завтрак я взял из еды только сэндвич с фермерской колбасой и сыром. Марк тоже ограничился всего одной порцией мясного салата. Поэтому мы поели быстрее наших девушек, которые набрали по три блюда.

— Что не съедим, с собой заберем, — сказала Касси. — Потом спасибо скажете, мальчишки.

Роми есть отказалась, объяснив, что ей вторые сутки кусок в горло не лезет.

Я подумал, что ест она маленькими кусочками. Ротик у нее такой изящный, как у азиатских красавиц на старинных гравюрах. По фамилии можно подумать, что ее отец местный голландец или как они тут называют себя? Мать ее наверняка похожа на японку или кореянку. Дочь получилась на загляденье. Темные волнистые волосы до плеч, немного раскосые карие глаза, высокие скулы, белая кожа, нежный овал лица. Ей бы немножко подрасти, сантиметров пять прибавить до метра семидесяти, и слегка подкачаться — будет вообще огонь. Это на мой вкус.

Впрочем, ей только семнадцать, может и вырастет еще. Но Марку она очень нравилась и такой.

Когда мы с ним вышли на стоянку, то никого из приплывших с другого берега уже не было. Грузовики, автобусы и джип, который вовсе не был военным, не стали здесь задерживаться. Касси в окно таверны увидела, что все опознавательные знаки на джипе закрашены, и поняла, что это давно списанная модель, которую купил кто-то из местных жителей. Роми до этого думала поговорить с его пассажирами, чтобы узнать новости, и расстроилась, когда Касси сказала, что это гражданская машина.

— Роми тут уже два часа, примчалась на попутке из Индикорса, с раннего утра на ногах, — сказал Марк. — Жаль ее брата. Надеюсь, он поправится. Мы же заедем в базовый лагерь и узнаем подробности о том, что случилось с его группой?

— Конечно.

Я не стал говорить, что у меня появились сомнения. Роми не то, чтобы сказала неправду, но я своим острым чутьем на ложь определил — не всё так просто, и она не раскрыла нам некоторые существенные факты и детали.

В этом мире я пока ни с кем не общался, кроме нашей команды и этой девушки, но уже заметил, что они тут не говорят всей правды сразу.

Надо потом улучить момент и спросить у Брюн, что она увидела в мыслях Роми.

Морщинистый мужик в лохмотьях от-кутюр куда-то исчез, наверное, уехал на одном из автобусов. Я немного жалел, что не расспросил его про «Мерсенар». Вдруг он что-то полезное мог сообщить. Но Брюн уверенно сказала, что старый попрошайка просто узнал пуговицы в виде когтей хищной птицы на моем кожаном тренче, которые видел в молодости. Видимо, все члены моей гильдии когда-то носили такие.

Да, пальтишко у меня хоть и сильно подержанное, но отличного качества. Касси сказала, что в первый раз видит такое и не прочь поносить этот раритет, если я вдруг решу купить себе новую теплую куртку. Я ответил, что подумаю, но пока не собираюсь ничего покупать.

Но Касси смотрелась бы в этом пальто очень эффектно.

Когда девушки вышли из таверны, я присоединился к ним, и мы пошли пешком по скрипучим дощатым мосткам, проложенным вдоль бетонки к парому. Марк уже загнал минивэн на автомобильную площадку парома и не вылезая из машины, заплатил за переправу толстой тетке с большим кошельком на груди.

Долговязый мужик в непромокаемом балахоне убрал швартовы, как только мы ступили на борт. Другой мужчина в фуражке капитана дальнего плавания наверху в рубке завел двигатель, паром тут же отчалил.

Я заметил на том берегу несколько машин и пять больших грузовиков, которые стояли в очереди, поэтому не удивился, что паромщики дождались только нас и сразу отправились в обратный путь.

Низкое лиловое небо и черная вода Атерона создавали не самую веселую панораму. Вдобавок над рекой гулял сильный порывистый ветер. Хорошо, что дождь перестал идти. Река довольно широкая, метров пятьсот в этом немного сужающемся месте. Паром шел медленно и по диагонали против течения.

Я стоял возле высоких поручней правого борта, смотрел на темные волны, буро-зеленые лесистые берега, вдыхал терпкий запах машинного масла и гарь почти невидимых частичек оседающего пепла.

Под самыми тучами в тишине летел клин каких-то крупных птиц, похожих на смесь журавлей и птеродактилей. Одобрит ли Министерство Здоровья мясо этих птичек-мутантов?

Я вспомнил, что в своей сумке в машине нашел вязаную шапочку из плотной синей шерсти и предусмотрительно положил в карман тренча. Достал ее и надел, поняв, что иначе замерзну. Засунул руки в карманы и наблюдал за девушками, сидящими на скамейке у внешней стены рубки. Они натянули капюшоны и обсуждали ситуацию, в которую попала группа брата Роми, а также заметно усиливающуюся активность метаморфоз Хтони.

В общем, для меня картина была ясной и понятной. В том смысле, что ничего не ясно и не понятно, потому что всё, что рассказали военные из базового лагеря Хтони-45 родственникам Роми, сводилось к тому, что двое из пятерых членов группы пропали без вести, а трое были найдены армейским патрулем два дня назад под каким-то мостом на окраине Пертиса.

Все трое были без сознания, у всех были тяжелые травмы живота, грудной клетки и внутренних органов, множественные переломы рук и ног, но больше никаких ран, синяков или кровоподтеков. Они до сих пор не пришли в себя. Состояние слишком тяжелое, пульс едва прощупывался, и дежурный врач медицинского отделения блокпоста запретил транспортировать их до улучшения показателей. Солдаты перенесли раненых на носилках в базовый лагерь, где им поставили капельницы в надежде, что они придут в себя и расскажут, что произошло.

В минивэн модели «крампус», как назвал машину Марк, мы с Касси сели на третий ряд, а Роми посадили рядом с Брюн на мое прежнее место. Так удобнее поговорить вчетвером по дороге. Ехать еще долго.

Но разговора про группу брата Роми не получилось. Девушки уже обсудили всё, что могли. Поэтому я решил, что можно вернуться к своим вопросам.

— Посмотрел карту местности и не понял, что означает пунктирная линия красного цвета вдоль границ Хтони, — начал я. — Это какое-то условное обозначение или есть искусственная ограда? Как проводники нелегально проходят в Хтонь через голое пространство пустоши? Есть ли у военных какие-то средства визуального слежения за границами зон и на внутренней площади? Пока, наверное, достаточно вопросов.

— Отвечаю по порядку, — сказала Касси. — Все без исключения номера Хтони окружены по периметру большими железобетонными столбами с натянутой между ними колючей проволокой под высоким напряжением.

— Это была титаническая работа, — объяснила Брюн, увидев мое мысленное удивление о протяженности такой ограды. — Стандартные ограждения для каждого номера — шесть метров высотой, проволока подключена к специальной подстанции. Линии электропередачи идут радиально от ближней крупной гидроэлектростанции к нескольким номерам Хтони. Гарнизоны постоянно патрулируют территории внутри, а мобильные группы блокпоста объезжают периметр снаружи, проверяя целостность забора. В верхних номерах Хтони есть дополнительные ряды заградительного силового поля. Но это к нам пока не относится.

— По первому вопросу всё ясно, — кивнул я.

Понятно теперь, чем заняты те военные из богатых семей, кого не отправляют в номера от пятидесяти и выше. До метаморфоз последнего года эта служба больше походила на курорт, так мне показалось.

— Нелегальные проводники обычно выкапывают подземные, хорошо оборудованные ходы на всё протяжение пустошей и внутри зоны до какого-нибудь надежно укрытого места, — продолжила Касси. — Свои секреты они не рассказывают, завязывают глаза и надевают мешки на головы клиентам, чтобы не выдать местоположения входных нор. Так говорят.

— Военные знают об этом и ничего не делают? — спросил я.

— Считается, что они не знают. Хотя это не так, — ответила Брюн. — Где-то закрывают глаза на деятельность нелегалов, где-то жестко пресекают. Но в уровнях ниже пятидесятого служат не самые ретивые и бдительные офицеры.

Касси глазами дала мне понять, что я-то как бы должен всё это знать. Она еще раз повторила бы вслух, как жаль, что я ничего не помню. Но при посторонней, конечно, воздержалась.

Я глазами ответил ей, что она умница. Не уверен, что Касси правильно поняла. Жаль, что она не телепат.

— Ладно, — вслух произнес я. — Как же военные следят за такой огромной территорией?

— Снаружи камеры наблюдения есть, но сильные помехи мешают, — ответила Брюн. — Внутри вообще ничего не работает, видеокамер там нет, сняли, когда поняли их бесполезность. Весь контроль осуществляется патрульными нарядами. По-другому никак.

Я вздохнул. Недаром оно называется Хтонь. Бесполётная зона, помехи для радиоэлектроники. Всё понятно.

Роми слушала нас и очень удивлялась, судя по выражению ее лица.

Мне же казалось, что я задаю невинные вопросы. И Касси с Брюн не беспокоились. Никаких предупреждающих замечаний они мне не сделали.

Но Роми дурочкой не была. Она поняла, что со мной что-то не так.

— Варфи, — спросила она, — ты свалился с Мероны? Или вырос один в глухой деревне, воспитанный волками?

Это они так Луну здешнюю называют, что ли? Надо запомнить своей соломенной головой. Воспитанный волками. Я с трудом подавил усмешку.

Ироничный взгляд Касси говорил мне — кто в глухом колхозе вырос и не знает про устройство зон, тот полный неудачник и сумасшедший фрик. Хорошо, что она не знает про Маугли, а то могла бы такое прозвище мне дать. Прилипнет же, не оторвешь.

— В глухой деревне, точно. Как ты догадалась? Сидел на печи двадцать пять лет, — ответил я. — Вот решил выйти наконец-то к цивилизации.

Брюн молча смотрела перед собой, я видел ее красивый бритый затылок сквозь прозрачный подголовник кресла. Уши ее слегка шевельнулись, наверняка она улыбнулась.

Касси посмотрела на меня одобрительно. Мой ответ про деревню вполне соответствовал ее стандартам, а может, и превосходил.

Роми поняла всё по-своему, села боком в своем кресле, выставив ноги в коричневых сапожках в проход и уставилась на меня. Целую минуту разглядывала мое лицо и одежду.

— Теперь я вспомнила, где видела похожий тренч! — она хлопнула себя обеими ладонями по коленям. — Про твою гильдию я не слышала и не поняла, что тот бродяга тебе говорил, но я видела старые фотографии в одном историческом архиве. Такие кожаные пальто, плащи и длинные куртки были на каких-то людях в шлемах сложной формы. Их называли специальными посланниками Старой Инквизиции, а еще тем самым словом, которое сказал нищий — мерсенар. Только у них еще были стальные наплечники такого же цвета, как твои застежки, или броня более темного оттенка. Тем фотографиям лет пятьдесят, а то и больше.

— Какой архив? Где? — заинтересовалась Касси.

Брюн наклонила голову к левому плечу. А я понял, что за штуки лежат на дне моего кофра. Надо будет нацепить на плечи. Как это я сам не догадался?

Очень интересно, где мой сложный шлем?

— Архив тот я видела в Рекорсе. Моя мама работает там в филиале Комиссии культурного наследия Роксабора, — ответила Роми. — Она изучает всё, что может найти про исторические периоды от сорока лет и больше. Тот исторический архив привезли откуда-то с северо-востока, из города, который поглотила Хтонь.

— Так у тебя очень серьезная мама, мировой уровень, — уважительно сказала Касси. — А папа твой кто?

— Да он так… — вдруг замялась Роми. — Администратором служит в одной конторе.

Я сразу отличил эти тонкие вибрации в воздухе, означающие ложь.

Брюн тоже повернула голову и внимательно посмотрела на Роми, но решила ничего не говорить.

Понаблюдаем. Ехать еще порядочно, мысленно согласился я, чтобы Брюн уловила эту мысль.

— Ладно. Где мы свернем в лес? — спросил я. — Проверить надо ту штуку до блокпоста.

Роми с непонимающим видом перевела взгляд с меня на Брюн и обратно.

Касси развернула карту и ткнула пальцем:

— Вот здесь ближе всего от трассы до просеки ЛЭП и там есть проезд по грунтовке почти до самой горы, если карта не врёт. Марк, на сто десятом километре внимательно! Там чуть дальше будет съезд влево, не пропусти.

— Понял, — ответил Марк.

Я заметил, что он то и дело разглядывает Роми через зеркало заднего вида.

— Вопросы у меня остались, но они подождут, — сказал я. — Касси, поможешь мне?

Я открыл кофр, чтобы вынуть наплечники.

— Конечно. Так вот что это такое! — сказала она. — А мы с Брюн не могли понять, пальтецо-то твое тогда еще не видели, даже хотели оставить эти штуки в апартаментах. Хорошо, что Марк их все-таки положил.

— Тсс, — Брюн незаметно приложила палец к губам, пока Роми смотрела, как я выкладывал разные вещи, чтобы добраться до дна.

Роми умная девочка, она, а не Касси помогла мне прикрепить наплечники к пальто и защелкнуть специальные крепления.

— Один в один, — сказала она, — как на тех фотографиях. Моя мама наверняка многое может предложить тебе в обмен на этот тренч для музея. Где ты его взял, Варфи?

— Я в нем, можно сказать, родился, — ответил я.

И это была чистая правда, что оценили и Касси, и Брюн. Каждая на свой манер. Брюн хмыкнула, а Касси подергала за наплечник, проверяя, крепко ли держится, и подмигнула мне.

— Кто-то из твоих родных был спецпосланником инквизиции? — спросила Роми. — Тебе он достался в наследство? Они же все погибли во время войны.

— Гильдия «Мерсенар» существует очень давно, и такая форма одежды далеко не редкость. Странно, что никто из вас ее не видел, — ответил я, немного импровизируя. — Я наемник, Роми, охотник за головами. У меня есть лицензия магистрата Сатевиса и верительная грамота гильдии. Хочешь взглянуть?

Роми кивнула.

Взяла мои документы и внимательно их изучила, словно сама работала в архиве или в этой мутной комиссии, название которой звучало, как у какой-нибудь спецслужбы.

— Похоже, что лицензия настоящая, — сказала она. — Но про грамоту такого сказать не могу. Не видела подобных документов. Такой шрифт необычный и печать неправильная какая-то, семиугольная. Очень странно выглядит.

— Брюн и Касси тоже сомневаются, — сказал я. — Но я тот, кто я есть, и документы мои настоящие.

Я уже и сам поверил в это, поэтому ничуть не кривил душой.

— Поворот налево! — вскоре объявил Марк.

Он проехал по разбитой дождями извилистой грунтовке метров триста до широкой просеки, шедшей напрямик через дебри. Опоры ЛЭП, затянутые внизу паутиной и пожелтевшими лианами, высились на сорок метров.

Техника, проложившая эту просеку и доставившая сюда опоры, должна быть очень продвинутая. Если, конечно, это не оставшиеся сильные маги построили ЛЭП. Так я сперва подумал, но потом рассмотрел опору с десяти метров, когда мы вышли из машины на другой стороне просеки.

— Разборная? Что за материал, какая-то супер прочная резина? — спросил я у Брюн.

— Понятия не имею, — она пожала плечами.

Никто не знал. Не все же люди специалисты в такой сфере, как электромонтаж сложных конструкций.

— Первым делом строители линии эти провели, — сказал Марк. — Восемнадцать-двадцать лет назад. Кто именно это всё построил, я не знаю. Выглядит впечатляюще, никогда бы не подумал. Ну, то есть, все знают, что линии эти существуют, а вблизи, наверное, очень мало, кто видел. Они же в стороне от дорог и блокпостов.

— Идем, — позвала нас Брюн. — Построили, и стоят, энергию передают и ладно. Это как кабели связи, что вдоль трассы закопаны. Все знают, что они там есть, а кто, когда и как их проложил, никому не интересно. Поторопимся, скоро стемнеет.

Так-то и не было светло, но я понял, что когда местная звезда по имени Тагос сядет, опустится кромешная тьма. Ни звезд, ни Мероны не видно из-за вечных туч.

Мы прошли через бурелом и колючий кустарник к небольшой поляне и крутому склону горы с каменистыми выступами сквозь деревья, мелкую растительность, мох и опавшие иголки с шишками, заполняющими все щели и проемы. Остановились, не доходя до склона метров шестьдесят.

— Доставай, — сказала Касси и включила мощный фонарик.

Роми с интересом наблюдала, как я вынул из кармана штанов хромированный транклюкатор и раскрыл его, переломив пополам на мощных шарнирах и обнажив толстую стальную спираль с золотым сердечником.

— Что-то мне не по себе, — сказал Марк, поеживаясь. — Ты уверен, что надо так?

— А как еще? — спросил я.

Все промолчали.

Я направил спираль в сторону каменных выступов в дальней части поляны метрах в ста от нас и нажал маленькую клавишу черного цвета на серебристой внутренней грани транклюкатора.

Ничего не произошло.

— Не работает, — с облегчением выдохнул Марк.

— Дай-ка я попробую, — попросила Касси.

Я осторожно передал устройство ей.

Она понажимала клавишу с тем же эффектом и разочарованно вернула транклюкатор мне.

— Ерунда какая-то. Батареек не видно, куда их тут совать? Срок годности самого устройства вышел или что? — задала она риторические вопросы.

— Это какой-то артефакт из Хтони? — спросила Роми.

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Может, он не работает за пределами Хтони? — Роми протянула руку и с опаской прикоснулась к устройству. — Я про такие штуки слышала. Ограниченного действия.

Умничка какая. Я бы и не сообразил так быстро.

— Скорее всего, ты права, — ответил я. — Попробуем еще раз там. Но в любом случае, нужно было убедиться, работает ли он здесь.

— Я бы хотела посмотреть на вторую попытку, — сказала Роми. — Если мы еще увидимся.

— Увидимся, не переживай, — сказала Брюн. — Мы будем ждать тебя там, в базовом лагере. Не отправимся на поиски, пока всё не узнаем. Ты можешь с нами, кстати, потом задержаться, если захочешь. Когда твоего брата эвакуируют в госпиталь Индикорса.

— Посмотрим, — вздохнула Роми. — Я очень благодарна вам за предложение и помощь.

— Поехали, — сказала Касси. — Ночь на дворе.

— Как раз хорошо, — Брюн посмотрела на небо. — Проводники только по темноте и работают.

Проводник был один. Он не выходил минут десять, после того, как Марк остановил минивэн на обочине, мы с Касси и Роми вышли, а Брюн смотрела по сторонам в окна и из открытой двери.

— Есть здесь кто? — спросила Касси. — Ау! Проводники! Мы не из армии и не из спецслужб, клянусь здоровьем своего попугая.

— Не, так не надо, — сказал я. — Молча подождем, как советовали Роми местные жители на переправе. Как зовут того человека?

— Торинор, — ответила Роми. — Бывший спасатель.

Это услышал проводник и подал голос:

— Вы от Торинора? Что-то много вас. Я больше троих не вожу.

В темноте не разобрать, откуда он говорил. Касси правильно сделала, что не стала светить фонариком.

— Я одна! — сказала Роми. — Они меня подбросили, едут по патенту, а мне нет восемнадцати.

— С одного человека я возьму пять тысяч, — сказал голос из темноты. — Если согласна, бросай сюда мешочек с монетами и оставайся на месте. Одна. Остальные пусть сядут в машину и отъедут на двадцать метров вперед.

Роми знала от Торинора, какую сумму приготовить, и сразу вынула из кармана куртки мешочек и бросила в направлении говорившего.

— Будем ждать тебя в условленном месте, — сказала Касси.

Роми кивнула.

Мы с Касси забрались в минивэн. Когда отъехали вперед и остановились, Брюн наклонила голову и прислушалась.

— Всё нормально, — сказала она. — Можем ехать.

Удобно все-таки иметь рядом видящую. Я вот не видел в темноте вообще ничего. Но Касси включила фонарик и посветила туда, где стояла Роми.

Никого не было.

Марк выехал на трассу, и скоро мы уже подъезжали к внешнему шлагбауму в ста метрах от строений блокпоста Сорок Пятой Хтони.

Глава 7. Карантин и дверь в лето

— Приказ вышестоящего командования, — сказал офицер в камуфляжной куртке, представившийся капитаном Эрнандесом. — Хтонь Сорок Пятая закрыта на карантин сроком на две недели, начиная с пяти часов вечера. До выяснения обстоятельств чрезвычайного происшествия с последней экспедиционной группой. Разворачивайтесь и уезжайте. Пожалуйста.

Мы с Касси и Брюн перед этим вышли наружу и стояли возле водительской двери минивэна. Марк опустил стекло, когда капитан потребовал предъявить документы. Просмотрев всё, он отдал обратно пакет бумаг с патентом и нашими верительными грамотами Марку, тот положил их в ящик подлокотника.

— И зачем надо было проверять наши бумаги? Сказали бы сразу, что закрыто, — проворчала Касси.

Я посмотрел на часы. 18:53. Всего-то, а казалось, что часов девять. Рано тут заходит Тагос.

Я не видел смысла спрашивать, пропустили бы нас, приедь мы до пяти часов. Наш паром был первым на эту сторону. Даже если после переправы мы ехали бы, нигде не останавливаясь, то могли не успеть.

В круге света от фонаря над нашими головами вился рой морозоустойчивой мошкары. Два солдата в длинных утепленных куртках и с карабинами на плечевых ремнях дулом вниз, молча стояли в тени караульной будки, но подошли ближе, когда мы обступили дежурного офицера.

Капитан Эрнандес пытался казаться бравым воякой, но смущался под мрачным взглядом Касси. Его последнее слово «пожалуйста» вырвалось непроизвольно. Я заметил удивление на лицах солдат.

— Только эта Хтонь закрыта на карантин? — спросила Брюн. — Или все?

— Не могу знать про остальные, заступил в караул в четыре часа, — ответил капитан оправдывающимся тоном. — На тот момент ни о каких инцидентах в других номерах информации не было.

Все-таки проверка документов принесла нам пользу. Скорее всего, капитан знает про аукционный дом Торп’с, да и фамилия Мортансерро тоже что-то ему подсказывает. Вот и ведет себя сдержаннее, чем привыкли его солдаты.

— Что произошло с этой группой? — спросила Касси. — В каком состоянии находятся пострадавшие?

— Информация засекречена отдельным приказом. Прошу меня извинить.

Капитан сделал шаг назад и положил ладонь на кобуру пистолета на поясном ремне. Солдаты сразу напряглись.

— Спокойно! — сказал я, подняв руки. — Последний вопрос и мы уедем. Кроме происшествия с той группой, больше никаких инцидентов здесь не случилось?

Не так уж важно, что он ответит, главное то, что увидит Брюн в его мыслях.

— Нет. Всё как обычно, за исключением происшествия с той группой. Сюда выехала межведомственная следственная комиссия из Саргаса, прибытие ожидается рано утром. Прошу вас покинуть территорию. Паромная переправа переведена на работу в круглосуточном режиме.

Брюн все это время стояла, слегка склонив голову к левому плечу. Она потянула нас с Касси за рукава к машине, давая понять, что уловила достаточно мыслей военных, и делать здесь больше нечего.

— Адьос, капитан! — сказала Касси и сделала ручкой.

Мы сели в минивэн, Марк сразу развернулся и прибавил газу. Солдаты ушли в караулку, а капитан смотрел нам вслед, пока мы не скрылись в лесу.

— Что ты почувствовала? — спросила Касси, развернув переднее пассажирское кресло.

— В общем, этот капитан сказал правду, — ответила Брюн. — Но есть кое-что, из-за чего нам стоит остановиться на Третьем километре.

— Тоже так считаю, — сказал Марк. — Что будет с Роми? Мы же не бросим ее одну?

Конкретно он проникся симпатией к ней. Это мягко говоря, а попросту — влюбился.

— Надо ее оттуда забрать, — согласилась Брюн. — Следственная комиссия из столицы — серьезная проблема. Это не офицеры местного гарнизона, обычно смотрящие на нелегалов сквозь пальцы. В крайнем случае, всегда можно откупиться. Но если внутри Хтони ее обнаружат члены комиссии, то ничем хорошим это для Роми не кончится, каким бы крутым ни был ее отец.

— Что? — обернулся Марк, съехав с обочины и остановив машину напротив того места, где мы оставили Роми.

Я тоже немного удивился и ждал ответ Брюн.

— Она же сказала, он администратор в какой-то конторе? — спросила Касси.

— Верно, — кивнула Брюн. — Только не администратор, а оперативный директор. И не какой-нибудь конторы, а Восточного Бюро Ордена Хтономастеров со штаб-квартирой в Рекорсе. Это я увидела в мыслях Роми.

— Вот ничего себе! — воскликнула Касси. — Тогда кто ее брат? Действующий адепт Ордена? Но что он делает в Хтони нижнего уровня?

— В том-то и дело, что родных братьев у Роми нет. В этой группе был ее двоюродный брат Питер, но она не из-за него примчалась.

— А из-за кого? — хмуро спросил Марк, уже догадавшись, каким будет ответ.

— Из-за своего парня, Эрика, он друг Питера, — ответила Брюн, подтвердив наши догадки. — Она приехала вместе с ними в Индикорс и осталась там в гостинице ждать возвращения парней из экспедиции. Отец Роми узнал про ЧП от военных и позвонил, сказав, чтобы она дождалась его, сам он сразу же выехал сюда из Рекорсы.

— Почти четыре тысячи километров ехать, долго ждать, — прикинула Касси. — Вот она и сорвалась. Зря отец позвонил ей. Сначала ему приехать надо было. А парень ее жив или пропал без вести?

— Эрик в числе троих раненых, как и кузен Роми, — ответила Брюн. — Но это не точно, потому что сейчас Эрнандес не сказал нам о том, что один из них скончался днем, не приходя в сознание. Но кто именно, капитан и сам не знает.

— Вот же козел! — рассердилась Касси. — Я же спросила его, в каком состоянии раненые. Мог бы и ответить. Точно всё засекречено или он соврал? Поехали назад, я ему выскажу…

— Тихо, Касс! — шикнула Брюн. — Не кипятись. Инфа засекречена, он не врал. Какое мы имеем отношение к тем парням? Эрнандес и не должен был ничего отвечать нам. Он и так лишнего наговорил.

— Ну, так-то да, — сразу успокоилась Касси. — А что он наговорил, не поняла?

Брюн имела на нее большое влияние, отметил я про себя. Впервые видел, как она осадила подругу.

— Просто Варфи вовремя задал вопрос, и капитан про другое ЧП тут же подумал, а не наговорил, это я неточно выразилась, — улыбнулась Брюн.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Этим утром какая-то тварь напала на патруль в другом конце Пертиса. Двоих убила на месте, ранила третьего и уползла обратно в туман. Четвертый боец патруля, который шел последним, выпустил в нее всю обойму из автомата, но убить не смог. Потом донес раненого до опорного пункта. Это я так картину мысленных образов капитана увидела, может отличаться от того, что на самом деле было, но незначительно.

— Что за тварь? — спросил я. — Большая?

— Размером со взрослого тигра, вроде бы. Но у страха глаза велики, двое патрульных могли и преувеличить. Но я так поняла, солдаты толком не смогли описать, как именно выглядит эта тварь. Темно, туман, быстрая атака. Короче, какая-то большая темная тень.

— И какие раны нанесла? Похожие на те, что у экспедиционной группы? — спросил я.

— Совсем не похожие. Рваные и резаные раны. Много крови, никаких тупых травм внутренних органов, — ответила Брюн. — Но это уже очень смутные мысли Эрнандеса. Надо было мне как-то уточнить у него. Но как это сделать, не выдавая, что я вижу мысли, не придумала.

— Часовые напряглись. Там в гарнизоне, похоже, все на нервах, — сказал я. — Лучше было не лезть на рожон, я же последний вопрос задал, и всё.

— Тоже правильно, — согласилась Брюн. — Они же покинули все опорные пункты и в базовом лагере круговую оборону заняли.

— Геройский гарнизон, — усмехнулась Касси. — Так мы Хтонь не победим.

Брюн достала из кармана комбинезона плоский флакон, вытряхнула из него желто-коричневую капсулу и протянула мне. Я взял ее и закинул под язык. Почти сразу снова почувствовал теплую волну, даже в голове прояснилось. В первый раз.

Я обратил внимание, что во флаконе еще оставались такие же капсулы. Это хорошо, это радует. Вдруг понадобятся, если монстр нападет.

— Прорыв портала или что это может быть? — спросил Марк.

— Кто ж его знает? — ответила Касси.

— Вот пусть комиссия из столицы и разбирается, а нам надо проникнуть туда нелегально и забрать Роми, — сказала Брюн. — Только ты тут останешься, Маркус. Мы не можем машину без присмотра бросить.

Марк открыл рот, чтобы возразить, почесал затылок и вздохнул, ничего не сказав.

Брюн права, кто-то должен остаться в машине. А кто, если не водитель?

— Подождем, когда проводник появится? — спросила Касси.

— Потеряем много времени, — мотнула головой Брюн. — Он может там задержаться. Кажется, я сама смогу найти вход в туннель. Надо попробовать. Пойдем.

— Где мне ждать? — спросил Марк.

— Сейчас проверим, работают ли рации здесь, до Хтони три километра, должны работать нормально, — ответила Касси. — Если работают, то поедешь до ближайшего съезда с дороги, как на ту просеку, спрячешь машину и будешь там ждать, когда мы тебя вызовем.

Они достали две громоздкие рации, судя по потертому виду и металлическим кнопкам управления, явно сделанные очень давно. Настроили волну и убедились, что помех нет, связь хорошая.

— Все-таки раньше умели делать надежные вещи, — сказал Марк, покачивая рукой с солидным кирпичиком рации. — Не то, что сейчас — тяп-ляп.

Я про себя отметил, что потом надо уточнить у него некоторые детали про технологические разработки в области связи.

Мне показалось, что моя голова уже не такая соломенная. Синапсы регенерировали, что ли?

Есть теперь куда запоминать. Полный курс исцеления из трех таблеток повлиял на восстановление деятельности мозга. Теперь было бы неплохо вспомнить кое-что из области общих знаний, как говорил профессор Корради. Память тела уже почти целиком восстановилась.

Я подошел к задней двери минивэна и получил от Касси штурмовой дробовик с коротким стволом и откидывающимся стальным прикладом. Повесил на пояс тяжелый подсумок и перекинул через шею полный патронташ. Подумал и зачерпнул еще две пригоршни патронов с картечью из ящика, разложил по карманам пальто.

Торговые точки в зоне сейчас наверняка закрыты из-за карантина, а появление опасных тварей предвещало не самую легкую прогулку. Патронов лучше взять побольше. Я отрегулировал ремень дробовика, потом вернулся в салон машины и достал из кофра две запасные обоймы для крюгера, с двенадцатью патронами в каждой.

Вроде бы ничего больше мне и не нужно. Жаль, что гранатомета нет. Но никто не ожидал встреч с опасными монстрами в нижних номерах Хтони.

— Возьми мой фонарик, — Марк вытащил его из бардачка и протянул мне.

— О! Спасибо, — поблагодарил я. — Еще возьму бутылку воды. Мы же там долго не задержимся, Брюн?

— Воду я уже положила в рюкзаки, — ответила она. — Возьми вот этот, тут оставшаяся еда с переправы и тушенка. У меня аптечка и магазины к пистолет-пулемету. Мы не станем тратить время, только найдем Роми и выведем ее. Надеюсь, быстро получится, до рассвета.

Она сняла свой утепленный красный плащ и надела черную куртку-пуховик, которая как раз скрывала ее комбинезон, на середине бедра сливаясь по цвету с ботфортами. Всё продумано как надо. Я оценил солидный глушитель на пистолет-пулемете, похожем на китайский «чанфэн» и показал большой палец. Брюн кивнула:

— Ты присоединил глушитель к своему пистолету?

— Да, конечно.

— Из дробовика стреляй только в самом крайнем случае, — сказала Брюн, — если тварь нападет, и мы с Касси не сможем ее остановить. Шум нам не нужен.

— Ладно, — сказал я.

— Так пусть мою винтовку с глушителем возьмет, — сказал Марк.

— Нет. Тебе самому может понадобиться, — возразила Брюн, — пристрелить кого-нибудь по тихому.

— На голову что-нибудь надень, Брюн. Как Варфи. Не свети своими альфийскими волосами, — подсказала Касси.

Она уже упаковалась по полной, с винтовкой на плече и рюкзаком на груди, в который положила рацию. Пятнистая куртка Касси подходила к нашей спецоперации как нельзя лучше. Всё вокруг таким и было — черно-серым.

Ее штурмовая винтовка походила на Heckler&Koch G36 с длинным глушителем. Я присмотрелся, так и есть, на боковом ребре жесткости выбито название производителя — Крюгер, как и на моем пистолете. Кто у кого скопировал обе эти модели, интересно? Хеклер-и-Кох или местный Крюгер? Эта мысль меня позабавила.

Касси улыбнулась в ответ.

Про альфийские волосы, кстати, надо завязать узелок на память. Мы с Брюн — северяне, потомки местных эльфов? Или это просто очередной подкол Касси? Решив, что, скорее, второе, я не стал спрашивать.

Брюн натянула на голову черную вязаную шапочку с помпоном и надела нормальные перчатки вместо тех, что с обрезанными пальцами.

Касси раскрыла круглую пудреницу, в которой оказалась черная краска сухой консистенции. Она нанесла всем тройные полоски на скулы.

— Готово. Можно идти.

Мы вышли на дорогу. Марк помахал нам и поехал искать укромный съезд с трассы. Сразу стало очень темно, как только габариты «крампуса» скрылись за поворотом.

— За мной держитесь вплотную, — сказала Брюн. — Буду искать ментальные следы проводника и Роми.

Я пропустил вперед Касси, пристроился позади и положил левую руку на ее теплое плечо. Мы медленно зашагали, как слепые, не включая на всякий случай фонарики, чтобы не привлекать внимания.

— На пятки не наступай, слонёнок.

— Почему слонёнок? — удивился я.

— Тсс! — произнесла Брюн. — В туннеле поговорите, сейчас молча идем.

После некоторого размышления с наклоном головы, которого я не видел, но почувствовал, Брюн отыскала неприметную тропинку среди высокого кустарника и клочьев паутины. Без ясновидящей здесь бесполезно что-то искать, всё одинаково безликое и серое, как в хорроре про ведьму из Блэр.

Мы шли минут пятнадцать через жуткий лес, пока не забрели в совершенно непроходимую чащу.

Касси включила фонарик, прикрывая его ладонью. Брюн чуть замешкалась, но тоже довольно быстро нашла немного в стороне замаскированный люк под толстым деревом. Заметить его невозможно, не обладая экстрасенсорными способностями.

Я проверил компас, отметил время и закрыл за собой люк. 19:25.

Мы спустились по наклонной деревянной лестнице на глубину метров шесть. Туннель, проделанный в сырой земле, был укреплен белыми широкими стойками из материала, похожего на твердый полипропилен. Два человека здесь могли разойтись с трудом, но Касси шла во весь рост, нам же с Брюн пришлось слегка пригибать голову.

Куда они столько земли отвалили? Как умудрились прокопать такой ход, с одной стороны, в дремучем лесу, а с другой, чуть ли не под носом у военных? Опять без магии не обошлось? Я попытался просчитать примерную окупаемость такого сооружения, но быстро плюнул на эту затею. Тем более, что ход туннеля был направлен не напрямик к зоне, а шел гораздо правее, судя по моему компасу. Расстояние не посчитать.

Попытавшись вспомнить карту, я решил, что в этом направлении наверное есть более скрытный участок в ограждении из-за складок местности.

— Слушай, Брюн, — спросила Касси. — Как ты думаешь, проводник вывел Роми в Хтонь, а что дальше? Куда она пошла? Куда он? По идее, он нам навстречу должен попасться?

— Он доведет ее до места в прямой видимости от базового лагеря, — ответила Брюн. — Про карантин они не знают, так что думаю, Роми сразу пойдет искать раненых, а проводник может обратно пойти или там по своим делам куда-нибудь. Мы не знаем, как они договорятся на месте. Может он подождет, чтобы обратно Роми вывести? Или она сама найдет туннель на той стороне? Короче, увидим, когда доберемся.

— То есть, нам навстречу никто не попадется?

— Туннель почти прямой, никого не видно.

Я немного отстал, чтобы не толпиться. Света фонарика Касси мне хватало. Я просто переставлял ноги, собрав волю в кулак, потому что устал. Первый день в новом мире в другом теле, и этот день все никак не кончался.

Задумавшись, я не заметил, как девушки завернули за угол. Стало темно. Я вздрогнул и вынул фонарик. Но тут же сообразил, что туннель сделал резкий поворот налево, и догнал Касси.

— Половину прошли, — сказала она. — Дышать что-то трудно стало.

— Потому, наверное, и не водят больше троих, — предположил я. — Даже нам дышать нечем на середине, что уж говорить про пятерых. Недостаточная вентиляция.

— А я-то думала, в чем причина такого ограничения? Денег же можно больше срубить, если групповые экскурсии устраивать, а оно вот как…

Через долгие минут двадцать Брюн замедлила скорость.

— Всё, снова молчим, — сказала она. — Вижу впереди ступеньки. Надо осмотреться осторожно.

По моим прикидкам, мы прошли километров пять. На часах было 20:33, когда я откинул крышку люка. Мы оказались в каком-то пыльном сарае.

Причем в щель входной двери пробивался тусклый свет. Похоже на полную Луну летней ночью. Но на небе же тучи?

— Что это? — прошептала Касси.

— Черт его знает, — тоже шепотом ответила Брюн. — Дежурное освещение на случай ЧП, прожектор, может?

— Других дверей нет, — сказал я. — Придется выглянуть.

— Давай, — кивнула Брюн. — Только поменяемся оружием. Держи. У меня патрон в патроннике уже.

Я взял ее пистолет-пулемет, снял с предохранителя. Она забрала мой дробовик и положила его стволом на сгиб локтя, как большая девочка. Касси тоже сняла с предохранителя свою винтовку и встала за мной.

— Камон, — шепнула она мне в ухо.

Я приоткрыл дверь, слегка надавив тремя пальцами, и выглянул одним глазом. В небе светила Мерона в растущей фазе на три четверти. Рисунок ее «лица» отличался от Луны в моем мире, но размер и цвет были похожими. По небу медленно плыли редкие перистые облака.

В лунном свете я увидел мощеную крупным булыжником улицу с трехэтажными домами. На первых этажах зданий располагались магазины и закусочные с вывесками, написанными иероглифами. Они напомнили мне корейский хангыль, но это был какой-то другой язык.

Я немного подвинулся и жестом предложил Касси взглянуть на эти надписи.

— Брюн! — громким шепотом позвала она. — Ты знала, что Сорок пятая Хтонь выходит на Вюльдамиль?

— Что? — спросила Брюн. — Дай мне посмотреть, Варфи.

Я отошел от двери, уступив ей место.

— Что за Вюльдамиль? — спросил я.

— Страна такая на архипелаге в южном океане, — ответила Касси. — А может это макет улицы для съемок фильмов?

— Не смеши меня, Касси! — сказала Брюн. — Это такой квартал был в Пертисе. Маленький Тиссон. Выходцы с одного из островов Вюльдамиля жили тут.

Она внимательно разглядывала улицу.

— Что-то непонятное с Мераной и небом. Куда подевались тучи? — спросил я. — Вы о таком феномене не слышали?

— В описаниях поисковых гильдий и Мониторингового Агентства нет ни слова о таком, — ответила Брюн. — Это новые метаморфозы.

Она отошла к стене.

— Интересно, — сказала Касси, осматривая улицу. — Грязь везде и слой пыли. Улица мертвая. Вон там на окне цветы засохшие, а в магазинчике на полу, где дверь открыта, потеки бурые, на кровь похоже. Ладно, что дальше? Роми и проводник намного нас опередили?

— Минут на сорок, — ответил я.

— Какой план? — Касси посмотрела на меня, потом на Брюн. — Что делать-то будем?

— Надо идти искать Роми, — ответила Брюн. — Попробую след мыслей уловить, куда они пошли. Запомнить эту дверь надо, чтобы не заблудиться.

— Ага, напишем снаружи на ней: вход в ИВСР, — усмехнулась Касси. — Дресс код: вечернее платье.

— С котами нельзя, — сказал я вслух, хотя собирался просто подумать эту мысль.

— Как это нельзя с котами?! — наигранно возмутилась Касси.

— Хватит шутки юмора шутить, — Брюн отдала мне дробовик, забрав свой пистолет-пулемет. — Пойдем, а то время теряем.

— До рассвета надо вернуться, точно! — вспомнила Касси. — Пока комиссия не приехала.

— Не чувствую здесь никаких мысленных следов, — сказала Брюн. — Идем сразу к базовому лагерю.

— Может, снаружи найдешь, — сказал я. — Только бы нам с ней не разминуться.

Брюн решительно подошла к двери и распахнула ее настежь. Только теперь я понял, что снаружи гораздо теплее.

Мне в нос ударили запахи сгнивших фруктов и овощей, и еще что-то вроде дыхания пустыни.

Я снял шапочку и сунул в карман пальто. Его бы тоже снять, поменять на легкую ветровку с капюшоном. Ветер нес вдоль улицы песок и разноцветные обрывки бумаги.

Касси взяла винтовку наизготовку и шагнула следом за Брюн. Я решил не отставать, чтобы ненароком не выпасть в какую-нибудь другую реальность. Здесь и так всё другое. Хтоническая Хтонь с дверью в лето.

Я поднял с тротуара кусочек черного угля, неизвестно как оказавшийся здесь, и пометил дверь, нарисовав череп и скрещенные кости. Немного подумал и добавил ниже надпись: Здесь был Варфи.

— Хорошая идея, — оценила Касси. — Так мы точно не потеряем путь к отступлению.

Глава 8. Хтонь-45

Мы с Касси молча ждали, пока Брюн стояла, подняв над головой левую руку с перстнем на среднем пальце и наклонив голову к правому плечу. Взгляд ее был расфокусированным, голубой камень в перстне мерцал красными прожилками.

— Кажется, нашла! — сказала она. — Они ушли туда.

Она опустила руку в сторону перекрестка слева, метрах в пятнадцати, и движением кисти показала на перпендикулярную узкую улицу, которая под небольшим углом поднималась в северном направлении.

— Логично, — прикинула Касси, глядя на развернутую на колене карту. — Базовый лагерь примерно в той стороне, чуть левее. Видишь, Варфи, этот переулок ведет на площадь, дальше сквер, а за ним начинается территория спортивного комплекса. Базовый лагерь там.

Я кивнул и разогнул спину. Касси свернула карту и поднялась с колена.

— Понятно. Ничего сложного. Не могу понять только, почему здесь тепло и нет туч, — сказал я.

— Это же Хтонь, здесь может быть всё, что угодно, — ответила Брюн. — И теперь еще эти метаморфозы новые. Я не удивлюсь, если это всё какой-то мираж. Стоит нам перейти через эту улицу, как опять станет холодно и темно.

Об этом я как-то не подумал. Пожалуй, тогда не стоит снимать пальто и оставлять его в мастерской по ремонту электроприборов. Такая вывеска, написанная на трех языках, висела над нашей дверью с черепом и костями.

Брюн оказалась права. Ясновидящая как-никак. Холод вернулся, но не сразу, как мы перешли на другую сторону, а когда вышли на перекресток и сделали несколько шагов по переулку. Тучи тоже вернулись на место, но были не такие плотные, как днем. Их даже можно назвать не тучами, а облаками. Луна на три четверти светила ярко во время миража, и сейчас ее свет пробивался сквозь сиреневые облака, так что кромешный мрак сменился вполне комфортной ночной темнотой с отблесками и тенями.

Странное ощущение. Как Хтонь создает эти миражи? Рисует, как картины? А что насчет запахов, температуры воздуха и пыльного ветра? Меняет восприятие наблюдателя? Наводит морок? Непонятно.

Запах пустыни и гнилых фруктов исчез, словно и не было. Но мелкий песок как будто ощущался на зубах.

Я открыл бутылку с водой и сделал пару глотков.

Касси дала мне большую конфету в золотистой обертке.

— Это энергетик, один из самых действенных. Только надо жевать, а не глотать сразу. Жуй медленно и вдумчиво, — сказала она, положила такую же конфету себе в рот и прошамкала: — Ффаодно притупляет чуффтво голода.

Я тут же развернул фантик и закинул белый батончик в рот. Очень своевременный подгон, а то я что-то совсем устал. Дробовик довольно тяжелый, плюс полный патронташ, набитый патронами подсумок, рюкзачок с едой и водой, в карманах опять же патроны, парализатор, фонарь и транклюкатор, еще пистолет в кобуре на ремне. Теперь и вес пальто начал давить на плечи. И тянет в сон.

Вязкая конфета напомнила по вкусу белый молочный шоколад, сушеные финики и чернослив. В сон перестало клонить практически моментально. Я расправил плечи, перехватил поудобнее дробовик и пошел по переулку за девушками, которые двигались в тени вдоль глухой стены какого-то склада. Грациозные, как большие кошки.

Я время от времени на всякий случай оглядывался. Мне мерещились шаги и тени невидимых монстров. А может вовсе и не мерещились. Только они боялись нападать на троих вооруженных отморозков, бесстрашно разгуливающих по Хтони ночью.

На углу перед выходом на небольшую площадь мы остановились, выглядывая из-за стены крайнего здания с торцевой вертикальной вывеской на штырях: «Почтамт». На тротуаре с другой стороны улицы наискосок от нас стояли две легковые машины с открытыми дверцами. А за ними происходило какое-то неясное движение.

— Кто там копошится? — прошептала Касси, снимая предохранитель винтовки.

Она опустилась на колени, оперлась на локоть и посмотрела под машины.

— Это Роми, — тихо произнесла Брюн. — Вижу ее мысли. Проводник ранен, она пытается ему помочь.

— Точно! Вижу ее коричневые сапожки и серые брюки, — сказала Касси.

Какая глазастая. Я уже перебегал через круговой перекресток, слегка пригнувшись и держа дробовик наготове. По сторонам ничего опасного не заметил и быстро присел рядом с Роми, приложив палец к губам.

— О, боги! — вздрогнула Роми, увидев меня. — Нельзя так подкрадываться к людям, Варфи! У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Ты как призрак.

Летящий на крыльях ночи.

Она говорила обычным голосом, не шепотом. И не озиралась по сторонам.

— Что случилось? — спросил я.

Проводник ничком лежал с закрытыми глазами поперек тротуара, с края, головой опираясь на переднее спущенное колесо ржавого седана. С внутренней стороны обе двери машины закрыты, но стекол в окнах нет, как и на другой стороне. Соседняя машина была со всеми целыми стеклами.

— Не знаю я! Мы с ним расстались в том скверике возле сломанного фонтана. Я пошла к воротам стадиона, куда он мне показал, а сам собирался проверить какое-то здание дальше по улице. Мы договорились встретиться перед рассветом в мастерской. А потом я услышала крик и вернулась посмотреть, что с ним. Это он кричал. Не очень громко, военные в гарнизоне не слышали. Крик был отрывистый, и раз! оборвался…

Подошли Брюн и Касси. Они сразу присели и начали осматривать проводника вместе с Роми.

Я встал и контролировал окружающее пространство. Никаких монстров, тварей или людей не видно и не слышно. Только где-то далеко за темными домами в западном направлении раздавались непонятные звуки.

— Пульс был только что, — сказала Роми, отвечая на неразборчивый вопрос Брюн.

— Уже нет, — сказала Касси, щупая шею проводника. — У него сильное внутреннее кровотечение, судя по всему. Кровь из носа шла. Никаких ран не вижу. Только шишка на затылке от удара при падении. Но это же не смертельно. Видите небольшую вмятину на крыле машины? Крови нет.

— Стоял или шел по тротуару, — сказал я, оценив обстановку. — Оглянулся на подозрительный звук, и в этот момент кто-то его атаковал. В упор. Сильный толчок или удар в грудь и живот, так, что он отлетел и врезался головой в крыло.

— Очень похоже, — согласилась Касси.

— Он мертв, — вынесла свой вердикт Брюн. — Все внутренности превратились в месиво. Мощный удар, но в то же время мягкий, если можно так сказать, все ребра целые.

— Этот нападавший где-то рядом, если вы расстались недавно, — сказал я.

Роми посмотрела на свои часы.

— Вообще-то, я уже минут десять пыталась как-нибудь помочь ему. Но я не медик, не могла понять, в чем дело. А он без сознания.

— Это понятно, — сказала Брюн. — Но зачем ты вернулась? Надо было со всех ног бежать к базовому лагерю, когда услышала крик.

— Как? — удивилась Роми. — Бросить его в беде? Он хороший человек, похож немного на моего дедушку. Когда мы выбрались из люка в мастерской, он вернул мне половину денег. По пути в туннеле выслушал меня очень внимательно и посочувствовал моим друзьям. Пытался меня успокоить и обнадежить.

Проводник выглядел лет на шестьдесят, с седой бородкой и лысым черепом, рядом валялась трость из коричневого пластика с набалдашником в виде головы добермана. Видимо, шли они медленно, раз мы почти смогли их догнать.

Но Роми молодец, бесстрашная девчонка.

— Брюн, она же не знает про утреннее ЧП с патрулем, — сказала Касси. — Знала бы, сразу убежала бы.

— Какое ЧП? — спросила Роми.

Она нахмурила брови, но испуганной не выглядела.

— Тварь какая-то напала на патруль на другой окраине города, убила двоих, одного ранила и скрылась, — ответила Касси. — Военные покинули опорные пункты и ушли в базовый лагерь.

— Зону закрыли на карантин на две недели, — добавил я. — Нас не пустили на блокпосту.

— И как вы оказались здесь? — удивилась Роми.

— За вами пришли, по следу, — ответила Касси.

— Как вы нашли вход в туннель?! Там же ничего не видно.

— Чудом, Роми. Чудом, — ответила Брюн. — Мы вообще-то за тобой пришли. Утром специальная комиссия приедет из Саргаса. Если тебя увидят внутри Хтони, сама понимаешь, что может произойти.

Роми распахнула ресницы. Она ненадолго задумалась, как быть. Брюн наблюдала за ней, наклонив голову к левому плечу.

— Мне нужно в базовый лагерь! — Роми встала и отошла за своим рюкзаком, который лежал на тротуаре.

— Хорошо, мы пойдем с тобой, — сказала Брюн. — Ты посмотришь, как там твой брат, и мы сразу же все вместе уходим обратно через туннель.

— Вы могли просто уехать. Почему вы пришли за мной? — спросила Роми. — Зря. Конечно, я понимаю, что у меня могут быть проблемы, но никуда не уйду без брата.

Без двоюродного брата Питера и жениха Эрика.

— Ладно. Но мы в любом случае пойдем с тобой, чтобы гарнизонное начальство не воспользовалось твоим положением. Всякое может случиться. Цену заломят, например. Наша поддержка тебе не помешает, будем свидетелями, — настойчиво продолжала Брюн. — И если ты передумаешь оставаться, то заберем тебя с собой. Просто мы слышали, что днем один из раненых умер. Мы не знаем, кто именно.

Это было жесткое решение, сообщить об этом без подготовки. У Роми дрогнули плечи, она судорожно всхлипнула, развернулась и быстрым шагом пошла напрямик к спортивному комплексу за деревьями сквера и широкой дорогой. Брюн ринулась за ней.

— С этим как быть? — спросил я.

Касси достала с заднего сиденья седана старое одеяло и накрыла лицо мертвеца.

— Скажем воякам. Они должны убрать тело, это входит в их обязанности.

Она подняла трость и холщовую сумку проводника, положила ему на колени.

Покойся с миром, путник.

Но ничего такого сказано не было. Мы молча постояли и пошли догонять девушек.

— Что это может быть? — спросила Касси. — Какой-то монстр? Не слышала раньше про такие травмы. На одежде никаких следов, крови тоже нет, не считая потёков из носа, у него даже руки-ноги не сломаны, как у тех парней.

— Мне кажется, это результат применения оружия, — сказал я, — ударно-волнового действия. Очень сильного. На Роксаборе нет такого?

— Как ты назвал? Ударно-волнового действия? Если и есть, то мне ничего об этом не известно. Но кто ходит по Хтони с таким оружием и зачем убивает людей?

— Хорошие вопросы. Поймаем гада и спросим, — ответил я.

— А если он не захочет быть пойманным? — задала вполне резонный вопрос Касси.

Тогда убьем, не спрашивая.

— Тихо! Я что-то слышал, — я взял ее за руку и потянул вниз.

Мы присели на корточки и огляделись. Роми и Брюн уже миновали сквер и шли рядом через дорогу. Их осветило сразу с двух сторон прожекторами на вышках базового лагеря. Автоматика сработала. Открылись раздвижные стальные ворота. В проеме стояли два офицера с карабинами и один солдат с гранатометом. Брюн подняла руки и что-то крикнула им. Оба офицера побежали навстречу девушкам. Солдат опустил гранатомет и озирался по сторонам.

— Там всё в порядке, — шепотом сказал я. — Но нам дорогу перерезал вон тот.

Я показал Касси направо. У разбитого фонтана в сквере притаился темный силуэт, выделяющийся на темно-сером фоне резким контуром того, что можно назвать головой, и черным-пречерным цветом всей фигуры.

Мазут и Гудрон — вспомнил я прозвища двух парней-близнецов, вместе с которыми работал в прошлой жизни. Только они были белобрысыми, почти как я сейчас.

— Кто это? — тихо спросила Касси, на корточках по гусиному идя за мной к каменному основанию забора с ржавыми прутьями, который окружал сквер со стороны проезжей части.

— Мне кажется, это робот.

— Кто?!

— Киборг, андроид, терминатор… Ты же называла меня андроидом при знакомстве.

— А! Поняла. То есть не живое существо, не монстр?

— Нет, — ответил я. — Он нас не заметил. Следил за Роми и Брюн. Затаился, думает, что делать.

— Это машина, мыслящая? — не отставала от меня Касси. — Как те, с кем мы воевали?

— Похоже. Но не уверен. Этот тип какой-то слишком гладкий и обтекаемый для машины. Усовершенствованная модель или вообще другое что-то.

— Что оно делает в этом среднем номере Хтони? И как попало сюда?

— Тсс. Оно шевелится, — шепнул я. — Ответов на твои вопросы у меня нет. Приготовься стрелять. Оно в нашу сторону идет.

Мелькнули три огонька синего цвета в виде равностороннего треугольника. Глаза робота. Он хорошо видел в темноте, возможно, различал наши тепловые сигнатуры. Или каким-то другим образом засек нас.

Я показал Касси занять позицию за высоким каменным столбом забора справа, сам отполз к левому. Между мной и Касси метров пять. Волновое травматическое оружие бьет с близкого расстояния, как я надеялся, и вроде бы не должно зацепить обоих одновременно. Вторая машина рядом с тем седаном стояла с целыми стеклами.

— Дашь короткую очередь по моей отмашке, — сказал я Касси. — Целься в корпус. Сразу отползай к следующему столбу направо. И больше не высовывайся. Поняла?

Касси кивнула. Я тут же резко махнул. Она высунула ствол винтовки между прутьев и почти беззвучно выстрелила тремя патронами в приближающуюся темную фигуру. Отличный глушитель. Попала двумя пулями на уровне живота робота. Тот резко затормозил и повернул башку в сторону столба, где сидела Касси до этого. Она уже отползала на четвереньках под прикрытием каменного основания к следующему столбу.

Робот поднял одну руку и направился к старой позиции Касси. Оружие в его руке я не разглядел, но увидел профиль терминатора. Пусть он совсем не походил на киношный Т-800, но явно тоже был запрограммирован на уничтожение жалких людишек, этих ничтожных кожаных мешков.

Сейчас ты у меня получишь, гад.

Я привстал за своим столбом и выстрелил, целясь в плечо вытянутой руки. Корпус у робота бронированный, если две пули из винтовки Касси не причинили ему никакого вреда.

Но крупная картечь из мощного штурмового дробовика с расстояния в тридцать метров кучно ударила в сочленение руки и плеча так, что терминатор дернулся и выронил на землю какой-то небольшой предмет. Он очень проворно для двухметрового громилы наклонился и подобрал свое оружие другой рукой.

Я тут же выстрелил в плечо этой руки, но получилось не так удачно. Всего лишь увело руку робота в сторону, и его ответный выстрел ушел волной правее и вверх к арке ворот сквера. Я отбежал налево и укрылся за большой бетонной клумбой, наполненной ржавыми железками и мусором.

На нашу пальбу отреагировали гарнизонные часовые. Пучки света прожекторов стали шарить по скверу, ворота открылись и шестеро солдат по главе с офицером выдвинулись к нам с оружием наперевес, на ходу рассыпаясь цепью.

Следующий удар волнового выстрела терминатора пришелся в центр моего укрытия. Над головой у меня со свистом пролетели ржавые железки из клумбы, сама она сильно качнулась и треснула напополам.

Я увидел, как Касси высунулась справа из-за третьего каменного столба и начала стрелять по роботу. Видимо, она сменила обойму на бронебойные патроны, потому что терминатор заметно задергался и даже издал звуки, похожие на стоны. Он резко развернулся в сторону Касси, но тут в него прилетел заряд из гранатомета того солдата, что встречал Брюн и Роми.

Робота отбросило взрывом на пару метров, он упал на колени, но тут же поднялся и выстрелил в сторону приближающихся к дороге солдат. Он сменил режим своего оружия. Получился менее мощный удар, но зато широким веером. Всех семерых бойцов отбросило назад, и они попадали на землю, как кегли.

Опасный черт. Роботу, или кто это был, даже граната не причинила серьезного ущерба. Так… отвалился кусочек брони, и всё.

Я вспомнил про транклюкатор. Когда, если не сейчас испытать, работает ли он? Потом мне будет не до этого, если меня снова отправят к алайсиагам.

Я видел, как разлетелся на мелкие кусочки каменный столб от очередного волнового удара. Касси успела сменить позицию, но долго нам не продержаться. Солдаты на вышках не могли увидеть черную фигуру робота среди деревьев сквера. И наверняка Брюн сказала им про нас, поэтому они не открывали огонь из крупнокалиберных пулеметов или скорострельных пушек, боясь задеть Касси, которая как раз попадала в сектор обстрела.

Я достал транклюкатор из кармана, раскрыл его, повернув шарниры, и поднял на уровень глаз, лежа на боку за треснувшей клумбой. Сверкнул золотой сердечник внутри толстой спирали.

Робот мгновенно отреагировал на этот мимолетный блеск, повернулся опять в мою сторону и сделал два широких шага. Из-за облака пыли, ржавчины и мусора, поднявшегося над клумбой после предыдущего выстрела, терминатор не мог меня разглядеть.

Я уже почти нажал на черную клавишу артефакта. Но тут произошло нечто странное.

Откуда-то слева от меня, из-за живой изгороди бурых колючек стремительно выскочила темная тень. Она сделала два скачка широким зигзагом и увернулась от выстрела робота. Ржавый грузовичок на обочине дороги отбросило ударной волной в стену двухэтажного магазина.

Тень подскочила вплотную к роботу и нанесла ему хлесткий удар чем-то, похожим на большую серую плеть или бич.

Левая рука терминатора с оружием тут же повисла на разрубленных жилах и сочленениях. Второй удар пришелся с другой стороны и рассек корпус робота от правого плеча до пояса. Повалил черный дым, и он рухнул трехглазой мордой в потрескавшиеся плиты покрытия возле фонтана.

Я смотрел на это серое чудовище, которое стояло над поверженным роботом. Оно походило на тиранозавра Рекса, только ростом всего три метра, и его верхние лапы выглядели как здоровенные гибкие клешни с зазубренными внутренними лезвиями.

Броню терминатора гранатометом не прошибешь, а тут живность какая-то монстрячая разрубила его пополам. Я видел голову Касси, выглядывающую между прутьев ограды над каменным основанием у пятого столба. Ее глаза, словно блюдца, тоже смотрели на монстра.

Я лег на спину и тяжело вздохнул. Что эта тварь собирается делать дальше? Если это она напала утром на патруль, то мне пора по-настоящему испугаться. Слишком быстрая, мне не успеть ни убежать, ни попасть в нее, если даже от пучка силовой волны эта тварь легко увернулась.

Краем глаза я заметил невысокую фигуру в тени между зданиями почтамта и банка «Глобо Крипт». В куртке с накинутым на голову капюшоном и руки в карманах. Не поймешь из-за расстояния и странного марева над дорогой, кто это. Какого роста, пола и возраста?

Неужели мне показалось? Эта фигурка издала звук, напоминающий что-то среднее между стрекотом сверчка, усиленным в десять раз, и клекотом орла. Но это было не так удивительно, как реакция на необычный звук тиранозавра с клешнями. Он подпрыгнул на месте, как котенок, развернулся в воздухе и тремя огромными скачками скрылся в том проеме, где только что стояла фигурка в капюшоне. Пока я смотрел на монстра, не заметил, как эта фигурка исчезла.

Я сел и громко позвал Касси:

— Ты это видела?

— Не знаю, — растерянно ответила она. — Мне не почудилось? Ты тоже видел это?

— Что здесь творится в этой вашей Хтони, я просто в шоке. Но чур, эта штука андроида моя! — вместо ответа произнес я.

Но сил подняться у меня не хватало, а эта ушлая девица уже подскочила и подбежала к трупу робота.

— Варфи! Ты про эту божественную силу, что принадлежит мне по праву первенства?

Она вскинула вверх руку с оружием робота и громко рассмеялась, как демон. Как королева демонов.

— Осторожнее, Касси, — устало сказал я. — Не поранься.

Ко мне подбежала Брюн.

— Живой? Слава богам! Меня всю трясет! Так быстро все произошло! Ты не ранен?

— Нет. Кажется.

Она встала на колени, ощупала меня и вздохнула с облегчением. Подумав всего секунду, достала из кармана заветный флакон и аккуратно вложила мне в рот желто-коричневую капсулу.

— Сиди, не вставай. Как силы вернутся, сразу уходим к туннелю, — сказала Брюн. — Поставлю завесу от вояк. А то вопросов не оберешься. Скоро рассвет. В любую минуту может заявиться комиссия из Саргаса.

Пока появились лишь несколько солдат и офицеров возле дороги, метрах в сорока от нас.

— Они там как? — спросила Касси.

— Оба умерли, — ответила Брюн.

— В смысле? — не поняла Касси.

Но потом кааак поняла. И я тоже понял, что Брюн сказала не про шестерых солдат и офицера, которые пришли к нам на помощь и отвлекли терминатора; а про Питера и Эрика.

— Где Роми? — спросил я.

— Вон. Идет сюда, — кивнула Брюн куда-то за мою спину.

Повернуться я все еще не мог. Ударная волна, расколовшая клумбу, все-таки доставила мне массу проблем. Всё тело ломило почти как утром в парке. Я сделал серию дыхательных упражнений, которые сами собой всплыли из памяти. Это помогло.

Брюн отошла и подобрала мой дробовик. Повесила себе на шею, как гитару и положила сверху руки.

Я наконец-то почувствовал себя немного лучше. Сложил транклюкатор и спрятал в карман. С трудом поднялся и отряхнулся.

— Как насчет облака красных лепестков? — спросил я у Брюн.

— Я подумаю над этим.

Она улыбнулась мне одними глазами, лишь слегка приподняв уголки губ.

— Надо валить, — сказала Касси, закидывая винтовку через шею за спину. — Пара старших офицеров в нашу сторону смотрят. Ставь завесу, Брюн, я заберу Роми.

Я потрогал носком ботинка голову терминатора. Не металл, а какой-то непонятный материал. Твердый, но пружинящий под давлением.

— Где его оружие? — спросил я.

— У Касси в рюкзаке, — ответила Брюн.

Мы отступили с поля боя незаметно под прикрытием ведьмовской завесы Брюн. Завернули за угол почтамта в свой переулок.

Невысокая фигура в черно-розовой куртке с капюшоном на голове ждала нас там, засунув руки в карманы и наклонив голову вперед, как молодой бычок. Тиранозавра не видать, но он же по свистку примчится. Прискачет как гигантский кенгуру. Ручной монстр этого ребенка лет одиннадцати-двенадцати.

Откинув капюшон, девочка с большими темными глазами и копной розово-жемчужных волос улыбнулась и пальцем показала на мой карман с транклюкатором. Вытянула другую руку раскрытой ладошкой вверх и сделала манящий двойной жест четырьмя пальцами, типа отдавай то, что там лежит.