Хрустальный путь: Обитель Серебряных Волн

Глава 1. На "Волчьей звезде"

Долгий, долгий вдох. Сжатие. Выдох… И, после изрядной паузы — снова вдох.

Жалкие крохи водной Ци, больше похожие на вьющиеся в воздухе мелкие брызги, стягиваются ко мне из довольно большого радиуса. Движение корабля мне на руку — за те секунды, что я сжимаю собранную энергию в ядро и готовлюсь к следующему «вдоху», «Волчья звезда» успевает пройти несколько десятков метров, так что вокруг уже снова есть, что собирать. Я напоминаю сам себе этакий комбайн, ползущий по полю.

Урожай, конечно, очень скромный по сравнению со священным озером на Зелёной скале. Но не каждый же день набредаешь на столь богатые места силы. Нужно учиться довольствоваться и малым. Большинство Идущих годами сидят на подобной диете.

К тому же, чем ещё заниматься? Свободного времени в плаванье — хоть отбавляй. Ну, хорошо, первые часов восемь я тупо продрых. Вроде бы не очень много по меркам простого смертного, но обычно мне сейчас хватает и двух-трёх. А дальше делать было совершенно нечего, так что я основательно взялся за всяческие практики, не стесняясь пользоваться подсказками Намиры и Гида.

И у меня получалось всё лучше и лучше. Я уже не тыкался вслепую, как котёнок, а делал уверенные, осознанные шаги.

В сборе свободной Ци мне удалось удачно скомбинировать технику Зова Хун’нари, показанную Намирой, и тот подход, что я использовал раньше и про себя уже привык называть «Дыханием Ци». За счёт этого на первом такте не приходится прилагать особых усилий, чтобы стянуть энергию к себе.

Как утверждает Намира — это из-за того, что сама богиня воды вдыхает во Взывающего частичку своей силы. Но я, если честно, пропускаю мимо ушей всю эту религиозную софистику. По-моему, всё гораздо проще. Техника Зова создаёт в Ядре что-то вроде области пониженного давления, которая и засасывает в себя крупицы свободной Ци. Чистая физика. К слову, и силу этого вакуума у меня понемногу получается увеличивать, так что радиус сбора тоже растёт.

С каждым сеансом медитации мне удаётся поглощать всё больше Ци, заполняя водное ядро до предела. На это уходит обычно не больше пары часов — даже с учётом того, что вместимость этого моего бензобака тоже понемногу увеличивается.

А вот на то, чтобы потратить собранное, достаточно и нескольких секунд. Сейчас я как раз снова подошёл к этому пределу. Сделал короткую паузу, сосредоточился, будто штангист, готовящийся взять рекордный вес. Мысленным взором отыскал нужное место на меридиане, проходящем сквозь правую руку…

Технику Прорыва, направленную на открытие новых узлов на меридианах, мне тоже показала Намира, уже после того, как мы отбыли с острова. Тоже ничего сложного. Правда, каждая попытка требует предельной концентрации. И к тому же довольно болезненная. Но хуже всего то, что она может оказаться и провальной — шанс «зажечь» новый узел далеко не сто процентов. И тогда просто высадишь весь запас Ци в никуда. Обидненько.

Мне пока что везло — за время пути мне удалось открыть уже десять узлов подряд, без единого провала. Сосредоточился я на меридианах, ведущих от ядра к рукам и заканчивающихся в центрах ладоней, в особых точках, которые Намира называет Истоками. Видимо потому, что они находятся на поверхности кожи и могут направлять Ци наружу. К слову, таких вообще всего пять штук – на ладонях, на ступнях и в центре лба – этакий третий глаз.

Если идти по кратчайшим маршрутам и зажигать только основные узлы, то получается по шесть узлов на каждую руку. На левой ладони я уже Исток открыл, теперь дело за правой. Хотелось бы успеть добить эти несчастные дюжину узлов до прибытия на Каменную корону. Хотя бы потому, что можно будет всерьёз приступить к тренировке Техник.

Например, в технике Спрута я за эти пару дней поднаторел так, что уже вполне прилично мог управлять Серебряным жалом — тонкий трос с остриём на конце послушно выстреливал из наруча и втягивался обратно. Точность и сила выстрела ещё оставляли желать лучшего, но в целом — уже неплохо. К тому же, выпустив трос на пару метров, я мог управлять им, как живым щупальцем, и это тоже со временем может раскрыть кучу сценариев использования. Во многом именно из-за Серебряного жала я и открыл Исток сначала на левой руке — в правой у меня всё равно обычно посох.

Начал я и потихоньку расшифровывать техники, зашитые в татуировке Чёрной черепахи. Для начала взял самые простые из тех, что опираются на узлы в руках — Удар волны и Водяной столб. Дальше на очереди – пробить пути к Истокам в ступнях и добавить Техники, связанные с движением. Прыжок лягушки, в первую очередь.

В общем, работы впереди — непочатый край, и я ушёл в неё с головой. Даже сам не замечал, как летит время. Порой поесть забывал, но на подмогу приходила мамаша Чао, которая быстро стала на корабле главным поваром и любимицей всей команды и пассажиров. Ну, ещё бы! Учитывая, какой дрянью пиратам приходилось питаться раньше, кулинарные шедевры мамы Чао им были всё равно, что божественная амброзия. Я уж не говорю о бывших пленниках.

Кстати, не мешало бы уже перекусить. Но сначала — попытка Прорыва.

Я сосредоточился, и уже привычным мысленным усилием устремил поток Ци из ядра в наклёвывающийся узел — максимально быстро и точечно. Главное при этом — перетерпеть нарастающий дискомфорт, а потом и боль, не снижая давления.

Уф… Всё-таки Идущие — те ещё мазохисты. Как же проще было под куполом! Набираешь опыт, апаешь уровни, наслаждаешься прогрессом. Сейчас же каждый шажок приходится делать, сжав кулаки и зубы и преодолевая внутреннее сопротивление.

Ядро стремительно пустело, боль в месте прорыва была уже почти нестерпимой — я будто пытался продырявить кожу тупой спицей. Но узел всё никак не желал раскрываться, и я уже начал думать, что попытка сорвётся.

Резкий всплеск боли, сменившийся неожиданным облегчением и эйфорией, ужалил меня в тот момент, когда к узлу устремились уже последние крохи энергии. Сами меридианы потускнели на фоне вспыхнувшей, как маленькая звезда, точке в середине предплечья.

Есть! Одиннадцатая!

Я запрокинул голову к небу, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Как всегда после Прорыва, я чувствовал себя совершенно опустошённым и обессиленным. В ядре всё же остался небольшой запас Ци, постепенно растущий — как всегда после Прорыва, моё тело начинало самостоятельно притягивать энергию, без всякой медитации и сознательных усилий. Будто сухая губка, жадно впитывающая влагу даже из воздуха. Но это ненадолго — всего на несколько минут, и ядро заполнится едва ли на треть. А вот к полноценному сбору Ци я не смогу вернуться ещё пару часов — надо для начала отдохнуть и дать открывшемуся узлу остыть.

К счастью, мышечная слабость после Прорыва проходит гораздо быстрее. Поваляюсь сейчас немного, а потом можно спуститься на палубу и размяться с посохом. Мои мохнатые ученики уже наверняка ждут — там, ближе к корме, есть подходящая площадка, которую мы облюбовали для совместных тренировок.

Но это чуть позже. Всё позже.

Не удержавшись, я улёгся на спину, раскинув руки и ноги. Нагревшийся на солнце металл корабельной обшивки обжигал кожу даже сквозь одежду, но я сейчас не в том состоянии, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Усталый, но довольный, я просто таращился на плывущие надо мной облака.

Да, вся эта возня с поглощением Ци и последующим усилением своего тела отнимает много сил и требует кропотливой, однообразной, изнуряющей работы. Но всё это меркнет, когда видишь результаты своих трудов. Да, это всё маленькие шажочки, и каждый в отдельности, на первый взгляд, незначителен. Но, если уж я чему-то и научился от Бао –– так это ценить каждый свой результат.

Ведь путь в тысячу ли начинается с первого шага.

Вот и я делаю эти свои шаги по Хрустальному пути. Один за другим. Один за другим. И сколько их ещё впереди? Даже представить сложно. Но это не беда. Ещё один важный навык, которому я научился –– это разбивать большую цель на много маленьких. Кстати, очень полезно для таких, как я –– кому обычно хочется всего и сразу.

Итак, остался всего один Прорыв, а потом можно будет на время отложить дальнейший прогресс по узлам в долгий ящик. Каждый последующий узел требует всё больших усилий. А после двенадцатого, как предупредила Намира, меня ждёт переход на следующую ступень, и сложность на ней возрастёт скачкообразно.

Как я понял, существует довольно чёткая градация: девять ступеней, по двенадцать узлов в каждой. Каждая следующая ступень — сильно сложнее предыдущей, и для многих это становится непреодолимой преградой. И то, что это потребует всё больших вливаний свободной Ци, собирать которую порой просто негде — это только часть проблемы.

— На первых двух-трёх ступенях Взывающий ещё остаётся простым смертным, — объясняла Намира. — Но потом становится… чем-то большим. Гораздо большим.

— И ты встречала таких?

— Несколько старших сестёр в Храме водопадов шагнули на четвертую и даже пятую ступень. Сама я – на третьей. И, если честно, подозреваю, что это мой предел. Впрочем, я занимаюсь в основном целительством, травничеством и – совсем немного – приручением животных. И для всех известных мне Техник в этих направлениях достаточно тех узлов, что я уже открыла.

Я и сам понимал, что возможности Намиры ограничены. Да, кое-что она умеет. И, пользуясь случаем, я старался перенять у неё всё, что только можно. Но всё же куда больше надежд я возлагал на Каменную корону. Там точно что-то есть.

О самом архипелаге мне за это время удалось узнать немногое. Я ещё пару раз пробовал исследовать его с помощью Зерна Путеводной звезды, но мало что увидел. Только очертания нескольких внутренних островов, расположившихся довольно близко друг к другу. Они были скрыты постоянной пеленой тумана, но даже если удавалось пробиться сквозь неё, то можно было разглядеть лишь светлые, как кость, скалы, кое-где поросшие зеленью. Никаких признаков цивилизации.

Кое-что удалось разузнать у Гида. Он рассказал, что Хаширо Окада действительно посещал этот архипелаг. И точно оставил там зерно. Сколько времени прошло с тех пор — Гид затруднялся ответить. Пока я не активировал первое хрустальное зерно, он находился в стазисе, и вообще не воспринимал течение времени. Но отметил, что в воспоминаниях Окады нет никакого мистического тумана, скрывающего Каменную корону. Да и фарватеры, позволявшие пройти к внутренним островам, в те времена было известны и довольно активно использовались. В центре Каменной короны находился довольно крупный ксилайский монастырь, специализирующийся на стихии Воды. И как минимум на трёх островах имелись постоянные поселения, тоже ксилайские.

Что ж, похоже, с тех пор много воды утекло. Единственный способ узнать, как там сейчас обстоят дела –– это добраться туда самому. Но для этого предстоит преодолеть некоторые препятствия.

Внешние острова архипелага, благодаря которым он и получил своё название, представляют собой практически непрерывную гряду огромных каменных клыков, торчащих из-под воды. Голых и безжизненных, если не считать гнездовий морских птиц.

Но скалы – это полбеды. Проливы между ними кишат подводными камнями, а причудливые течения порой заводят в водовороты. В общем, хватает препятствий и для крупных кораблей, и для мелких. Да и вообще место это у моряков считается проклятым, так что по своей воле мало кто сюда суётся.

Впрочем, кому-то такая слава, наооборот, даже на руку. Поэтому рядом с Каменной короной проходят тайные фарватеры пиратов, контрабандистов и прочих тёмных личностей.

Про это мне рассказал уже Линьфао Солёный, чем только подбросил масла в костёр подозрений на его счёт. О своём прошлом старик по-прежнему предпочитал молчать, либо отвечал так уклончиво, что у меня не хватало терпения его разговорить. Но, сдаётся мне, все эти его знания далеко не теоретические. Что, впрочем, в нашей ситуации даже хорошо — в плаванье Солёный по факту занял место штурмана, опустевшее после гибели Рейкара.

Тем более что от самого капитана все эти дни не было ровным счётом никакого толка.

Сразу же, как Зелёная скала скрылась за горизонтом, Калаан Рыжий Пёс ушёл в глубочайший и бесповоротный запой. Все эти три дня я видел его лишь в трёх состояниях. Он либо дрых в самых разных закоулках корабля и в самых причудливых позах, прикрывая лицо своей необъятной шляпой. Либо блевал за борт, чудом удерживаясь на леере. Либо скандалил, требуя ещё выпивки. Причём всё это он делал, уже и так будучи мертвецки пьяным.

Я пару раз пытался его образумить, но потом махнул рукой. Мало ли — может, у человека экзистенциальный кризис, вот он и пытается утопить своих демонов в вине. Хотя, мне кажется, они уже давно научились плавать.

Гремучка тоже изрядно действовал мне на нервы — брюзгливый коротышка всё не мог простить мне того, что я так и не вернул ему позаимствованные зубчатые диски с его кирасы. И за время пути поминал мне это уже раз двадцать. Его послушать — так без этих железяк он как без рук, и ремонт корабля теперь тоже под угрозой. Я даже обещал ему при случае раздобыть замену, но он развопился, что его зачарованная кираса — это фамильная реликвия, передаваемая от отца к сыну, и каждая её часть на вес золота.

А вот кто приятно удивил — так это Крогар. Боцман был, пожалуй, единственным из людей Калаана, кто сохранял спокойствие и делал, что должно. Вставал с первыми лучами солнца, весь день курсировал по кораблю, раздавая поручения и контролируя их выполнение. Гасил в зародыше ссоры между матросами и бывшими пленниками, большую часть из которых тоже с первого дня приобщил к полезным работам. А в свободные минуты частенько сидел где-нибудь в сторонке и наблюдал за тем, как я и Намира пытаемся научить молодых ксилаев азам медитации или каким-нибудь боевым приёмам.

Несколько раз я замечал, что он украдкой задерживает взгляд именно на жрице. Но я бы не стал его за это винить. Намира всё же эффектная женщина, особенно сейчас, когда отмылась и отдохнула. В закромах Калаана она раздобыла кусок голубой ткани, из которой соорудила себе наряд, напоминающий древнегреческую тогу. Серебристые волосы, резко контрастирующие с пятнистой тёмной кожей, заплела в ряд продольных кос, плотно прилегающих к голове, на лицо и плечи нанесла чем-то ярко-голубым тонкие ритуальные узоры.

Впрочем, несмотря на несомненную привлекательность, я воспринимал Намиру исключительно как старшую наставницу. Мне она во многом напоминала Анаану, шаманку-дау из племени Серого тумана, с которой мы тоже немало пережили вместе.

— Мастер Мангуст…

Ах, да. Я же обещал молодёжи провести очередную тренировку.

Меня, если честно, разморило на солнце, и я слегка задремал. Так что робкий шёпот Лилу заставил встрепенуться. Свой сеанс медитации я, по уже сложившейся привычке, проводил на крыше уцелевшей оружейной башни. Не самое комфортное местечко, особенно когда солнце основательно разогреет металлическую обшивку. Но в целом неплохо — свежий морской воздух, хороший обзор. А самое главное — сюда очень редко кто-то заглядывает, так что меньше риска запороть процесс.

— Уже спускаюсь, Лилу.

На условленном месте меня ждали остальные ученики. Едва заметив моё приближение, они выстроились в ряд по росту и замерли по стойке «смирно». Лилу торопливо заняла своё место в конце строя и тоже застыла, глядя перед собой и так вытянув шею, что та стала казаться ещё тоньше.

Эти армейские порядки, может, не совсем соответствовали ситуации, но мне пришлось их внедрять, чтобы добиться от этой несносной четвёрки хоть какой-то дисциплины.

Я встал в паре шагов перед ними, обводя взглядом их до смешного серьёзные физиономии.

Фэн Чао по прозвищу Попрыгун. Старший из братьев. Подтянутый, жилистый подросток с короткой коричневой шерстью со светлым пятном во всю грудь. Несомненный лидер их маленькой шайки. По крайней мере, пытается соответствовать этой роли с тех пор, как отец его погиб во время шторма. Но, на мой взгляд, порой перебарщивает. Так старается не уронить свой авторитет в любой ситуации, что любой провал воспринимает очень уж болезненно. А ещё, он явно неровно дышит к Лилу, но почему-то скрывает это, боясь, что над ним будут смеяться.

Впрочем, это у них взаимно. Лилу — та ещё заноза. И дня не проходит, чтобы она не устроила Фэну какую-нибудь каверзу. Их соперничество перенеслось даже в наши занятия, хотя я с самого начала старался внушить им, что Путь у каждого свой. Тем более что у них даже предрасположенность к стихиям разная. Огонь и Вода. Вот они и шипят друг на друга, стоит им соприкоснуться.

Что ж, не зря говорят — противоположности притягиваются.

Вот с кем у меня никаких проблем и неожиданностей – так это с Киангом, средним из Чао. Мощный добродушный здоровяк с круглой мордой. Даже не верится, что он младше Фэна — на вид так совсем уже взрослый. Не такой шустрый, как Попрыгун, да и соображает порой туговато. Но зато упорный, выносливый, надёжный и не держит камня за пазухой.

Ну, и младший. Порикай Чао по прозвищу По. Смышлёный малый, но немного трусоват. Хотя, кажется, начал исправляться. Да и вообще, порой его тревожность и осмотрительность помогает троице Чао избежать серьёзных проблем. Он – будто противовес старшему, у которого шило под хвостом.

Все четверо в правой руке держали по длинной палке. Вообще, я дал им полную свободу в выборе оружия, но, видимо, подражая мне, они все начали упражняться с посохом. Что ж, не самый плохой выбор. Посох — штука простая и универсальная, и в умелых руках способна на многое. А уж если подкрепить её силой стихий…

— Что, как успехи в медитации? — наконец, спросил я и краем глаза взглянул на Намиру, стоящую чуть поодаль у борта.

После нескольких моих не особо удачных попыток втолковать ученикам теоретические основы Знания Ци Намира взялась мне помочь. И, кажется, у неё это получалось лучше. Особенно преуспел Фэн — он уже через пару занятий научился видеть Ци и вдыхать её. У него даже сеть меридианов начала проклёвываться — пока тоненькая и направленная больше вниз, будто корни растения.

У остальных успехи были скромнее, но всё же были. Однако даже эти первые видимые результаты пока не смогли привить подросткам вкуса к духовным практикам. Особенно тяжко приходилось Лилу и Фэну — те и четверть часа за медитацией усидеть не могли. Это было для них настоящей пыткой.

Вот и сейчас после моего вопроса всем четверым будто кислую ягоду под язык сунули. Вроде и стараются не подавать виду, но на моськах всё написано.

— Ладно, я понял. Лапы чешутся снова помахать посохами?

И опять — с места не сдвинулись, но уши навострили, глаза загорелись. Никакой телепатии не надо — их и так насквозь видно.

— Хорошо. Готовьтесь. Разбейтесь по парам, как утром.

— Мастер Мангуст! — взмолилась Лилу. — Мне опять выходить против По?

— Именно так. Я ведь о вас беспокоюсь, — вздохнул я. — Ты младше, легче. И ты девочка. Не поставлю же я тебя против Кианга? А вдруг он не сможет вовремя остановить удар?

— Ха! Пусть сначала попробует попасть по мне, увалень! — рассмеялась Лилу и крутанула своей палкой так, что По едва успел отскочить. — В прошлый раз я его здорово поколотила!

— Да я просто боялся тебя зашибить, — басовито проворчал Кианг. — Но, если и дальше будешь дразниться — могу ведь и врезать!

— Попробуй, попробуй!

— Ладно, держись! — Кианг крепче перехватил свой массивный дрын — раза в два толще, чем у Лилу — и угрожающе попёр на девчонку. Даже замахнулся сверху вниз, но тут его оружие столкнулось с посохом Фэна. Попрыгун одним рывком вклинился между спорщиками.

— Эй, ну нет! — возмущённо воскликнул старший. — Что тогда получается — это мне драться с По? Но это ж нечестно!

По заметно насупился, сжимая в руке длинную гибкую острогу с замотанным остриём, которую использовал вместо посоха. У него, к слову, довольно неплохо получались колющие удары, так что я с самого начала посоветовал ему оттачивать именно такой стиль — больше подходящий копейщику. Но всё же, объективно говоря, дрался он даже похуже Лилу, так что старшие братья неохотно становились с ним в спарринг.

Я устало вздохнул, пока не вмешиваясь в их перепалку. Попробовать их разделить на пары, как вчера вечером? Так ведь тоже перессорятся. В прошлые разы я просто включал начальника и распределял их в приказном порядке. Но каждый раз в итоге кто-то оказывался недовольным.

Да уж, педагогика — дело тонкое…

Впрочем, если честно, всё обучение шло со скрипом. Меня и самого сложно назвать мастером боевых искусств. Чему-то я нахватался у Бао, чему-то — в реале, сначала в тренировочном лагере Чингиза, потом — когда сам записался в подходящий бойцовский клуб, специализирующихся на восточных единоборствах. Но по меркам серьёзных мастеров я по-прежнему так, выскочка, только-только научившийся крутить посохом, не попадая самому себе в лобешник.

По большей части, драться я учился больше на практике — сражаясь с самыми различными противниками, в разных ситуациях, порой совершенно безнадёжных. Поэтому и ребят пытался учить, опираясь сразу на взаимодействие с живым противником.

— Ладно, давайте попробуем по-другому…

Вытянув левую руку в сторону, я Техникой Спрута притянул к себе свой посох, лежащий на ящиках в нескольких шагах от меня. Массивное оружие, сверкнув золочёными навершиями, прогудело в воздухе, и я не глядя поймал его за середину. Крутанул, перехватил, вставая в привычную боевую позу — посох в правой руке, держу за середину, нижняя часть направлена наискосок в пол, верхняя спрятана за спиной, левая рука впереди.

— Поучимся атаковать. Приступайте!

Ксилаи растерянно переглянулись.

— Что, прямо бить? — пробасил Кианг. — В полную силу? А вам не будет больно?

— Переживу, — усмехнулся я. — К тому же, я ведь не собираюсь стоять столбом.

Ребята снова обменялись озадаченными взглядами.

— Ну же, не робейте! — подбодрил я их. — Бить в ответ я не буду. Только защищаться.

Попрыгун, оглянувшись на остальных, бросился на меня первым. Посох его прогудел в воздухе сантиметрах в десяти от моего лица, но я даже не шелохнулся. Он попробовал снова — уже смелее, тычковым ударом. На этот раз мне достаточно было едва заметно отклониться в сторону, чтобы посох прошёл мимо. Следующая попытка — и с моей стороны лишь минимальный поворот корпуса, чтобы уйти с траектории удара.

Всё это время я сохранял невозмутимое выражение лица и даже демонстративно зевнул.

— Так ты будешь бить или нет?

Фэна, наконец, охватил азарт, и он что было сил замахал палкой, атакуя уже всерьёз. Но замахи его были такие бесхитростные, что, кажется, я даже лучше него самого знал, куда он в итоге попадёт, поэтому начинал движение почти одновременно с ним. Свой посох пока ни разу не применил для парирования — хватало и простых уклонений, поворотов корпуса, шагов в сторону.

— Будь, как вода, — произнёс я вслух. — Нельзя схватить воду – она лишь прольётся между пальцами. Бесполезно бить воду – она взметнётся брызгами и воссоединится вновь...

— Ну что ты за растяпа! — не выдержала Лилу. — Отойди! Моя очередь!

Девчонка была похитрее. Она старалась бить сериями тычковых ударов, меняя направление и даже пыталась реализовать что-то вроде обманных выпадов. Но заметно уступала Фэну в силе и скорости, поэтому результат был примерно тот же.

— Вам ведь не обязательно действовать по очереди, — предложил я. — Даже наоборот. Учитесь сражаться в команде. Используйте численное преимущество!

А вот дальше пошла веселуха. Когда они окружили меня и пытались достать все вместе, мне пришлось крутиться вовсю и во всех смыслах. Нельзя же было ударить в грязь лицом. Да и для меня самого это была неплохая тренировка на внимательность и концентрацию. Конечно, против меня неумелые подростки, но когда их четверо — всё равно надо постараться, чтобы не настучали по голове. Тем более что ксилаи по скорости реакции превосходят людей.

Впрочем, я и сам не вполне обычный человек. И полезно прощупать нынешние границы возможностей моего аватара.

Через какое-то время я погрузился в своего рода боевой транс — голова очистилась от посторонних мыслей, тело реагировало само собой, посох тоже будто бы жил своей жизнью, мелькая в воздухе с такой скоростью, что размазывался в движении. Оружие учеников, более лёгкое, сделанное из обычного дерева, при парировании ударов отлетало, а то и вырывалось из рук. У Фэна посох и вовсе сломался, но он уже через полминуты вернулся в бой, вооружённый шваброй.

Ученики накатывались на меня, как морской прибой — по одному, по двое, или все разом. Отступали, чтобы отдышаться или подобрать выбитую палку, и снова с воодушевлением бросались в бой. Возбуждённо перекрикивались, пытаясь координировать друг друга.

В общем, кажется, на этот раз тренировка понравилась всем. Стук ударов, азартные возгласы ребят, мои подначивающие комментарии разносились на всю палубу, и неподалёку уже начали собираться зеваки.

Увлёкшись, мы даже прозевали, когда на корабле началась суета. Крогар зычным голосом раздавал команды, Гремучка засуетился, расправив свои цепи-щупальца и лазая по палубным надстройкам, как огромный закованный в железо паук.

Я, наконец, дал сигнал остановиться и, делая вид, что совсем даже не устал и не запыхался, взглянул наверх.

Гремучка как раз забрался на самую верхушку фермы погрузочного крана в кормовой части корабля.

— Лево руля! — орал он сверху. — Ход на малый! И разбудите уже капитана!

— Его б найти для начала… — проворчал матрос, проходивший неподалёку. — Опять, похоже, дрыхнет где-то…

Ксилаи, не сговариваясь, бросились к борту, вглядываясь в горизонт. По действовал похитрее — он вместо этого тоже забрался на кран. На самую верхушку не полез, добрался лишь до половины. И уже оттуда первым из Чао завопил:

— Земля! Земля!

Глава 2. "Золотая плеть"

Появление Каменной короны на горизонте, на самом деле, пока мало что значило. Учитывая, с какой черепашьей скоростью тащилось наше судно, до внешних островов мы доберёмся, в лучшем случае, часа через три, уже ближе к вечеру. Но рифы вокруг них попадаются даже на значительном расстоянии, так что нужно быть начеку.

Линьфао уже и так практически поселился в капитанской рубке, даже старые члены команды начали воспринимать его как своего. Сейчас в рубке и вовсе было не протолкнуться — Гремучка возился с какими-то приборами, Калаан, мрачный и молчаливый с похмелья, стоял за штурвалом. Линьфао возился с картами, и нас с Намирой тоже позвал помочь.

— Эхолот тут дрянной. Я бы на него не особо рассчитывал у Короны.

Он постучал когтем по изрядно потрёпанному алантскому прибору, с большой, как суповая тарелка, треснувшей линзой в центре. Под линзой словно были зажаты пятна какой-то маслянистой синей жидкости — постоянно меняя очертания и насыщенность цвета, стекаясь друг с другом и снова распадаясь. Не сразу и поймёшь, что это отображение рельефа дна под кораблём. А уж как конкретно по этому прибору ориентироваться — и подавно без поллитра не разберёшься.

— Я бывал в этих краях. И немного помню фарватер во-от к этому месту по ту сторону рифов. На картах не обозначено, но там есть остров. Его называют Остров Туманов. Мы там когда-то устраивали… временный склад.

— Контрабандистскую нычку, хочешь сказать? — хмыкнул Гремучка.

Солёный пропустил его замечание мимо ушей и продолжил.

— Это было давно. И у нашей посудины была не такая глубокая посадка. Но, думаю, пройти можно. Главное — отыскать ориентиры. Там узкий пролив, называется Каменная пасть. Скалы там приметные, я их издалека узнаю.

— И что это за остров? — спросил я.

— Сам по себе он ничем не примечателен. Чуть побольше, чем Зелёная скала. Есть ручей с пресной водой, куча горячих источников в северной части. Берега пологие, так что легко можно выходить в море за рыбой. Те, кто про него знают, используют, как… перевалочный пункт.

— Вот только кто про него знает-то? — снова вмешался Гремучка. — Мы вот через Золотое море ходим лет семь. Но и слыхом не слыхивали, что у Каменной короны можно где-то причалить.

— А таким, как вы, знать и не нужно, — обернувшись на коротышку-харкина, бросил Линьфао. Его кошачьи глаза, скрытые тенью конусовидной соломенной шляпы, коротко блеснули.

Гремучка раздражённо фыркнул.

— Ха! Сдаётся мне, тут дела не в контрабанде. Больше похоже на схрон каких-нибудь повстанцев. Как вы их там называете? Братства Когтя? Связываться с этими блохастыми баламутами — себе дороже! Этак мы у всех алантов вне закона станем! А, Калаан? Чего молчишь?

— Да не всё ли равно? — капитан поморщился, будто от головной боли. — Наш уговор — высадить их там, где попросят. Вот и пусть выметаются с корабля. А если на этом острове мы сможем разжиться провиантом — так тем более чего нос воротишь? Нам ведь потом как-то надо будет дотянуть до Тьер-Накара…

— Это да. Но что, если этот тощий пройдоха нас заманит в ловушку? Вдруг там не просто перевалочный пункт, а логово Когтей? Думаешь, они нас так запросто выпустят после того, как мы узнаем фарватер?

— Да что ты несёшь? — скривился Калаан. — Какие Когти? Аланты их всех перебили уже лет двадцать назад.

— Кто знает, кто знает. Разные слухи ходят…

— Ага. И, конечно, один из Когтей годами дожидался нас на задрипанной Зелёной скале, чтобы заманить в ловушку! — издевательски проскрипел Калаан, пародируя голос харкина. — Иди уже займись делом! Проверь заплаты в трюме. Кажется у нас опять крен на нос. Может, воды натекло?

— Вот вечно ты никого не слушаешь! А потом мы оказываемся в какой-нибудь вонючей клоаке! — обиженно проворчал коротышка, но из рубки и правда вышел.

— Да мы из неё и не выбираемся… — пробормотал Калаан, ещё крепче сжимая рукоятки рулевого колеса. Использовал его он, кажется, больше для опоры — его изрядно покачивало, а перегаром несло так, что хотелось проветриться.

— Так что, идём по маршруту, который я предложил? — спокойно уточнил Линьфао.

— А у нас есть выбор? — огрызнулся пират.

Но Солёный смотрел не на него, а на нас с Намирой.

— Выбор у нас и правда невелик, — пожал я плечами. — Единственное, что меня беспокоит — как бы нам потом не застрять на этом туманном острове. Ты уверен, что его по-прежнему используют?

— Думаю, да. Есть и ещё одна причина, по которой нам стоит там остановиться. Но… об этом позже, — он искоса взглянул на капитана.

Мне вся эта недосказанность жутко не нравилась. Но за дни пути я уже несколько раз пытался разговорить Солёного и вытянуть из него побольше подробностей из его прошлого. И понял, что это дохлый номер. Сказать, что старик был скрытным и подозрительным — это всё равно, что назвать море слегка влажным. Но всё же на Зелёной скале он показал себя полезным, и я доверял ему — до некоторой степени. Уж точно не настолько, чтобы посвятить его в тайну Хрустального пути, как Намиру.

Я взглянул на Взывающую, и та пожала плечами. Линьфао воспринял это, как знак согласия.

— Значит, решено. Но мне понадобится ваша помощь. Говорю же — на эхолот надежды мало. А нам предстоит проскочить через бутылочное горлышко. Сможете опять провернуть трюк с Китовой песнью?

— Да, конечно. В море эта Техника работает гораздо лучше, чем на суше. Так что я даже одна справлюсь. Когда начинать?

Линьфао ответил не сразу. Задрав подбородок, он какое-то время всматривался вдаль через переднее окно рубки. Скалы впереди уже можно было разглядеть во всех подробностях — некоторые из них вздымались на высоту двадцатиэтажного дома, некоторые едва виднелись из-под воды. Сама вода вокруг них выглядела пятнистой — невооружённым взглядом можно было разглядеть светлые участки мелководья. Сейчас, при свете дня и в спокойную погоду, всё это смотрелось довольно живописно. Но с точки зрения мореходства, особенно в шторм — наверное, сущий ад.

— Подходить ближе, пожалуй, пока не стоит — можем напороться на мель. Надо развернуться вон туда и идти вдоль скал. Проход должен быть где-то там. Пожалуй, ещё ксефов пять…

В местных мерах расстояний я пока не очень разобрался, так что уточнил:

— Но до темноты-то доберёмся?

— Конечно! Если не управимся до заката — лучше бросить якорь и переждать. Ты слышал, Калаан?

— Слышу, слышу, — буркнул капитан, вовсю орудуя рулевым колесом. Корабль, скрежеща и вибрируя от резкого разворота, разворачивался левым бортом к скалам. — Что мы хоть ищем-то? Что за приметные скалы?

— Похожи на два столба, соединённые перемычкой поверху. А перед ними — россыпь подводных камней. Сейчас отлив, их должно быть хорошо видно.

Калаан, сдвинув на затылок потрёпанную шляпу, вытащил подзорную трубу и долго вглядывался вперёд.

— А не они ли вон там, впереди? Торчат из-под воды, как китовые спины… Я бы предпочёл обойти их подальше…

— Как и большинство на твоём месте, — усмехнулся Линьфао. — Но я ведь не зря вёл вас сюда. Между этими валунами есть извилистый проход. И теперь главное, чтобы твоё ржавое корыто оказалось достаточно манёвренным. Ну, и чтобы у рулевого руки росли не из задницы.

— Это мяуканье твоё из задницы доносится! — огрызнулся пират. — Моя «Волчья звезда» и не из таких передряг выходила! Но ты уверен, что это именно те камни?

— Надо пройти ещё немного — эта вон здоровенная чёрная глыба всё загораживает. Сразу за ней как раз должны быть те каменные ворота…

Линьфао указал вперёд когтистым пальцем, но потом вдруг осёкся и подался вперёд, вглядываясь в волны.

— Это что там, за скалой?.. Да нет, не сразу за этой, а во-он там, ещё дальше, возле отмели?

Намира и Калаан тоже прильнули к смотровому окну. Я сначала подался вперёд вслед за ними, но потом вспомнил, что у меня есть кое-что получше для того, чтобы осмотреться. Шагнул назад, в угол рубки, и мысленным приказом призвал Зерно Путеводной звезды. Гранёный хрустальный шарик материализовался в ладони, и я крепко сжал его.

Меня словно вышибло из тела, и бесплотный дух рванул стрелой вверх, так что корабль подо мной быстро превратился в силуэт размером с обувную коробку. Но такой обзор мне сейчас был не нужен, и я притормозил, а потом и наоборот начал снижаться, оглядывая скалы внизу.

С высоты птичьего полёта барьер из рифов и скал, отгораживающий внутренние острова Каменной короны от открытого моря, выглядел впечатляюще. И в то же время наводил на мысли о какой-то странности, неестественности его происхождения.

Большие скалы были похожи на обломки затонувшей крепостной стены, которая тянулась по дуге выпуклой стороной на юг. При этом между ними в нескольких местах зияли глубокие разломы, хорошо заметные по непроглядной, насыщенной синеве воды. Будто бы что-то невероятно мощное раздолбало когда-то этот ландшафт. Землетрясение? Или удар сверху каким-то неведомым оружием?

Море сейчас было спокойное, так что неровности дна были заметны ещё отчётливее, чем с борта корабля. Они были похожи на причудливый камуфляжный рисунок. Перепады глубины были зачастую очень резкими — вот длинная светлая каменистая коса, едва прикрытая водой, а в паре десятков метров от неё — уже тёмно-синий провал. А ещё в глаза бросались остовы затонувших кораблей. Их было неожиданно много –– на обозримом пространстве я навскидку насчитал не меньше тридцати. Некоторые было видно сквозь прозрачную воду на мелководье, некоторые и вовсе затонули не полностью –– над поверхностью торчали верхушки мачт и палубных надстроек. Будто молчаливое предупреждение о том, что ближе подплывать не стоит.

К северу же с океаном и вовсе творится странное — над водой стелется какая-то плотная дымка, не позволяющая толком разглядеть, что там внизу. Туман? Дым от действующих вулканов? Пар от горячих источников, о которых упоминал Линьфао?

Впрочем, в подробностях разглядывать всю панораму мне было некогда. Снижаясь, я окинул взглядом россыпь подводных камней, через которую нам предстояло провести корабль. Увидел приметную пару скал, соединённых вверху перемычкой, похожей на естественный дугообразным мост. А чуть поодаль от неё…

— Корабль! — выпалил я, вываливаясь обратно в реальность.

— Точно! И здоровенный! Большой торговец, не меньше сотни лей в длину!

В правом углу рубки неприятно запищал какой-то прибор, назначение которого я не знал — тоже с линзой, но выпуклой, почти полусферической формы, и расположенной вертикально. Но на сигнал пока никто не обращал внимания. Калаан и вовсе замер, оскалившись и вцепившись в рукояти рулевого колеса так, будто его заклинило.

Корабль чужаков был по меньшей мере втрое длиннее нашего, и другой конструкции — пузатый, с выпуклыми, нависающими над водой бортами и кучей надстроек над палубой. И уж точно он был богаче и новее “Волчьей звезды”. Даже во время беглого осмотра с высоты я разглядел кучу блестящих на солнце позолоченных украшений на бортах, а на флагштоках в носовой части судна были развёрнуты целые полотнища –– чёрные с золотом, с какими-то вензелями и гербами. А ещё с высоты я успел заметить по бокам несколько довольно крупных шлюпок, закреплённых в специальных гнёздах.

Судя по суете на палубе, мы явно были не единственными на «Волчьей звезде», кто заметил торговца. Да и на той стороне нас тоже должны были увидеть. Скорее всего, даже раньше, чем мы их. Весь вопрос в том, как будут реагировать. Сдаётся мне, мы не в том положении, чтобы ссориться с кем бы то ни было. Корабль и так едва на плаву.

Хлопнула обитая металлом дверь, и в рубку снова с грохотом ввалился Джигги Гремучка.

— Что делать-то будем, Пёс? — искоса зыркнув на нас с Намирой, выпалил он. — Это же “Золотая плеть” Рувазира! Я эту громадину и за пять ксефов узнаю.

— Сам вижу! — процедил сквозь зубы Калаан.

— Рувазир?! — в ужасе выдохнула Намира. — Что это чудовище здесь делает? Или…

Она вдруг зарычала, как рассерженная кошка, и набросилась на капитана. Оторвала его от штурвала, вырвала из кобуры, висящей на его же поясе, пистолет.

— Ты же знал, да? Отвечай, грязный выродок! Ты специально завёз нас сюда?

Рубка и так-то была тесноватой для нашей компании, а когда завязалась драка, то и вовсе стало не протолкнуться. Мне кое-как удалось разнять капитана и Взывающую, при этом та успела-таки пальнуть из пистоля. К счастью, пуля не срикошетила, а угодила в окно, пробив дырку в стекле. Я вырвал оружие из её рук и от греха подальше выбросил через дверь.

— А ну-ка, замерли все! — рявкнул я, потому что на этом потасовка не закончилась. — Стоять!

Намира по-прежнему пыталась вцепиться Калаану в лицо. Тот, завалившись на приборную панель, отпихивался от разъярённой фурии ногами. Джигги тоже орал что-то, пытаясь отодвинуть капитана от приборов — кажется, тот что-то нажал ненароком. Вдобавок ещё и та штука в углу продолжала противно визжать, издавая короткие тревожные сигналы каждые пару секунд.

— Уберите от меня эту бешеную стерву! — чуть заплетающимся языком прорычал Калаан, поправляя сбившуюся набок шляпу.

— Змея! — прошипела Намира. — Ты за всё ответишь!

— Да отцепитесь вы от руля! Мы сейчас в скалу врубимся! — рявкнул Гремучка.

Я, наконец, оттащил дерущихся от приборов и, подавив в себе желание врезать им по подзатыльнику, спросил:

— Так, а теперь спокойно и коротко! Времени мало. Что за Рувазир?

— Я не раз слышала это имя, — тяжело дыша и не сводя взгляда с Калаана, прорычала Намира. — Когда мы были в трюме, в клетках. Кто-то из матросов упоминал, что это наш покупатель.

— Работорговец?

— Да! И эта тварь всё-таки привезла нас прямо к нему!

— Вы сами решили идти к Каменной короне! — огрызнулся Калаан. — Я вас за язык не тянул!

— Но ты ведь мог и предупредить!

— Это в наш уговор не входило!

У меня от их криков уже голова начала гудеть. Ещё и эта противная жужжалка в углу…

— Да что там орёт? — поморщился я. — Можно как-то отключить эту штуку?

Джигги молча щёлкнул какой-то рукояткой. Сигналы, действительно, прекратились, но внутри линзы вспыхнуло зеленоватое свечение, сложившееся в объёмное изображение — что-то типа голограммы. Качество было так себе, к тому же по поверхности линзы то и дело пробегали полосы помех. Но вполне можно было разглядеть нереально жирного типа, из-за отвисающих подбородков похожего на жабу.

— Рыжий Пёс! — прохрипел искажаемый помехами голос из раструба справа от линзы. — Испытываешь моё терпение? Ты опоздал на три дня. А теперь ещё и на связь не выходишь!

Говорил он не на кси, так что смысл фраз доходил до меня постепенно, с серьёзной задержкой. Похоже, язык алантов, ещё и с каким-то экзотическим акцентом.

На всякий случай я попятился от прибора, чтобы ненароком не попасть в обзор. Остальные тоже отступили. Калаан, наоборот, шагнул вперёд, поправляя шляпу. Прочистив горло, неохотно ответил:

— Нас здорово потрепало недавним штормом. Вынесло на рифы. До сих пор кое-где течи в трюме…

— Отговорки эти можешь засунуть туда же, откуда их выковыривал! — презрительно проскрипел жирный.

Это у него реально голос такой мерзкий, или прибор искажает?

— Опоздание будет стоить тебе четверть от цены. И моли своих северных богов, чтобы мне понравился товар! Десять дюжин крепких лаари, способных работать на рудниках. Так мы договаривались, помнишь?

— Помню, помню, — проворчал Калаан. — Только… возникли ещё кое-какие сложности…

Собеседник, к моему удивлению, не начал угрожать или сыпать оскорблениями. Наоборот, притих и, судя по тому, как исказилось изображение, наклонился ближе к раструбу, служившему микрофоном. И добавил притворно-ласково:

— Тащи-ка сюда своё корыто, Пёс. Посмотрим, чем можно помочь в твоём горе. Зря, что ли, я делал такой крюк? Я ещё неделю назад мог быть на Медных островах!

На этом сеанс связи прервался.

–– Ну всё. Нам кранты! –– уверенно, будто подводя невидимую черту, заявил Джигги. –– Вот теперь уже точно! А я тебе говорил, Пёс! Вести дела с Рувазиром –– это всё равно, что глубинную мурену кормить. Как ни старайся –– кончится тем, что она тебе самому задницу откусит!

–– Пошёл вон из рубки! –– вместо ответа рявкнул капитан. –– Тебе нечем заняться в трюме? Говорю же — проверь заплаты!

–– Да проверил уже! Но делать-то что будем?

–– Это уже не твоя забота! Дуй обратно в трюм и следи, чтобы пробоины опять не вскрылись.

Харкин возмущённо фыркнул, но приказу подчинился. В рубке после его ухода повисла напряжённая тишина. Мы все втроём –– я, Намира и Линьфао –– буравили взглядами капитана.

–– Ну, чего вылупились? –– огрызнулся он, оскалившись, как загнанный в угол пёс. –– Сделка должна была состояться три дня назад. Я надеялся, что Рувазир не будет дожидаться столько времени. Да и место встречи он указывал в пяти ксефах к западу отсюда…

–– Или ты всё же надеялся, что встреча состоится, и ты сможешь сдать ему выживших пленников и нас впридачу, –– скрестив руки на груди, спокойно возразил Линьфао. –– Просто не повезло, местечко очень неудобное. Если бы мы встретились в открытом море –– Рувазир бы уже бросал сходни к нам на борт. Мы бы и опомниться не успели.

–– Говорю же, он предал нас! –– выпалила Намира.

–– Ай, думайте, как хотите, –– отмахнулся Калаан, обессиленно опираясь спиной о стену и выудил из кармана камзола початую бутылку с мутноватой тёмной бурдой. Сделав несколько больших глотков, отдышался и продолжил, глядя осовелым взглядом куда-то сквозь нас:

–– В любом случае –– нам всем конец. Гремучка прав. Я сейчас слишком слаб. А Рувазир –– мстительная и жестокая тварь. Не удивлюсь, если за опоздание и за недостачу товара он просто выгребет у меня всё более-менее ценное, а самого отправит на дно вместе с кораблём.

–– Туда тебе и дорога! –– презрительно бросила Намира.

–– Да, да, все мы не в восторге от нашего бравого капитана, –– вклинился я. –– Но сейчас нет времени собачиться. Мы всё ещё в одной лодке. Так лучше подумаем, как выкрутиться. Какие есть варианты? Сбежать? Драться?

–– Издеваешься? Мы кое-как держимся на плаву! Нас догонят в два счёта. И у Рувазира не меньше двух сотен отборных бойцов в абордажной команде!

–– Но он пока далеко. И между нами –– целая прорва подводных камней, между которыми его громадина не пройдёт. Ему придётся делать большой крюк.

–– А Мангуст прав, –– поддержал меня Солёный. –– Не зря же он ждёт, пока мы сами подойдём. С его осадкой соваться в этот лабиринт опасно.

Калаан, отхлебнув ещё из бутылки, снова достал подзорную трубу и некоторое время, прищурившись, разглядывал корабль Рувазира.

–– Ну да. Он, похоже, даже не собирается сниматься с якоря…

–– Значит, у нас есть немного времени. И кое-какое пространство для манёвра.

–– Да какие манёвры? –– прорычал пират. –– Куда мы от него денемся?

–– Куда и собирались, –– пожал плечами Линьфао.

Он уже когда-то успел раскурить свою трубку с длиннющим мундштуком и спокойно попыхивал ею, будто мы тут не вопросы жизни и смерти обсуждаем, а решаем, что готовить на ужин.

–– Двинем по направлению к его кораблю, лавируя между рифами. Но на полпути повернём на север, к острову Туманов. Рувазир за нами точно не пойдёт. Пролив между скалами глубокий. Но узкий. “Золотая плеть” там попросту не пролезет.

–– Но на ней несколько моторных абордажных шлюпок, которые Рувазир пошлёт в погоню! Или, в конце концов, расстреляет нас из всех орудий. Ему одного залпа хватит, чтобы отправить нас на дно!

–– Может, и так, –– так же невозмутимо согласился Солёный. –– Но, если он не станет палить сразу, то можем успеть проскочить. Под таким углом мы будем скрыты от него скалами.

Повисла пауза, в ходе которой на лице Калаана успело смениться с полдюжины эмоций. Кажется, он даже протрезвел от умственного напряжения.

–– Что ж, придётся рискнуть… –– наконец, с хрустом поскребя ногтями по грязной шее, кивнул он.

–– А другого выхода у нас и нет, –– холодно произнесла Намира. –– Если ты думаешь, что сможешь сдать нас Рувазиру, как покорный скот –– то сильно ошибаешься. Я лучше умру, чем снова окажусь в клетке!

–– Красиво сказано, –– усмехнулся пират. –– Посмотрим, как ты запоёшь, когда на борт заявятся его головорезы.

И прежде, чем Взывающая успела ответить ему какой-нибудь гневной тирадой, он встряхнулся, нахлобучил поглубже шляпу и встал к штурвалу.

–– А сейчас –– довольно болтовни! Для начала надо пройти через эти треклятые рифы. Вы там шептались про какую-то Китовую песнь? Так давайте, за дело! А остальным на борту надо готовиться к отражению шлюпок.

Наклонившись к одному из раструбов на приборной панели, он рявкнул:

–– Крогар! Свистать всех наверх! Будет драка!

–– Я тоже буду снаружи, –– вызвался я. –– Намира, точно без меня справишься с Песнью?

Она кивнула. Калаан же, оглянувшись на меня, криво усмехнулся с каким-то странным выражением лица.

–– Эй, бритоголовый! Кошаки с Зелёной скалы на тебя чуть ли не молятся. Называют спасителем и… бакхо, что бы это там ни значило. Я во всю эту хрень не верю. Я даже в богов-то не верю. Но…

Он засопел, будто слова эти давались ему с трудом.

–– Если мы всё-таки выкарабкаемся из этой клоаки… Может, это знак для меня? Может, мне и надо было опуститься до самого дна –– чтобы оттолкнуться и наконец выплыть?

Я, если честно, сейчас с удовольствием врезал бы ему по морде, а не поддерживал ободряющими фразами. Но всему своё время.

–– Вот и проверим, –– буркнул я. — Для начала — постарайся нас всех на это дно не утянуть.