Хрустальное сердце

Глава 1 Кощей. Мёртвое поле

Огромная багровая луна озаряла кровавым злым светом Мёртвое поле. На голой, иссохшей и растрескавшейся земле не росло ни травинки, ни кустика. Тишину нарушал только посвист ветра, что кружил над пустошью в тщетной попытке заровнять и вернуть к жизни израненную в древней битве, землю.

По полю медленно ехал всадник. Конь его всё норовил остановиться и повернуть назад. И только воля всадника удерживала его от этого. Повинуясь поводьям и шпорам, конь всхрапывал, тряс головой, но продолжал идти, взбивая копытами мелкую невесомую пыль, больше похожую на прах. Вот впереди показалась цель путника. Высокий курган.

Курган чёрной горой возвышался посреди Мёртвого поля. И, казалось, даже кровавый свет луны избегает его, не касаясь поверхности. Перед курганом всадник остановился. Конь его тряхнул гривой и, топнув копытом, тонко, протестующее заржал. Не обращая на это внимания, всадник спешился и, стреножив коня, подошел к кургану.

На какое-то мгновение человек заколебался. От кургана исходил мертвенный холод, как из открытой могилы. Но, преодолев минутное замешательство, путник решительно тряхнул головой, отгоняя сомнения. И шагнул вперёд.

Остановившись вплотную к кургану, человек вынул из-за пазухи старый потрёпанный и прожженный лист пергамента. Повернув лист так, чтобы на него падал слабый свет луны, мужчина начал читать то, что было написано на пергаменте. Голос его, поначалу хриплый, с каждым словом креп и наполнялся уверенностью. Закончив читать, он, выдернув из ножен кинжал, сверкнувший в лунном свете свежей кровью, и вонзил его по рукоять в ледяную мёртвую землю.

По кургану от основания до вершины прокатилась дрожь. Из глубин его донёсся глухой долгий стон. Земля шевельнулась и треснула. Трещина начиналась от воткнутого кинжала и тянулась до вершины кургана. Человек от неожиданности попятился, глядя, как земля засасывает кинжал. Трещина же продолжала расширяться. И вот уже перед ним открылся проход, ведущий вниз, под землю.

Человек вернулся к нервно фыркающему коню и вытащил из седельных сумок котомку и связку факелов. Успокаивающе похлопав коня по шее, он вернулся к щели и, запалив один из факелов, решительно начал спускаться.

Вниз вела лестница. Её узкие, выщербленные ступени, змеясь, уходили в глубину кургана. В вязкую, непроглядную тьму. Свет факела едва освещал ближайшие ступени под ногами мужчины. Это не давало споткнуться и полететь вниз, в холодный ждущий мрак. Несколько раз человек останавливался. И, замерев на месте и выхватив из ножен на поясе меч, беспокойно крутил головой. Его не покидало чувство, что за ним наблюдают. Следят. И ухмыляются. Но, постояв и не услышав, и не увидев ничего, что бы нарушала монолитность тьмы, он продолжал спуск.

И вот, наконец, его цель. Массивная дверь из железного дуба, окованная медными, ни чуть не потемневшими от времени полосами. Блеснувшими кровавыми бликами в лицо человека. Как последнее предупреждение. Но и ему не вняли. Рукоятью меча мужчина сбил медный массивный замок, запирающий дверь, и с натугой потянул на себя толстую, плотно пригнанную тяжёлую дверь. Дверь надсадно заскрипела и подалась. Человек выпрямился и отдышался.

Но, против ожидания, за первой дверью обнаружилась ещё одна. На этот раз дверь была каменной. Серый, пронизанный серебристыми прожилками аканита – металла, блокирующего всякую магию. И, словно этого было мало, камень дополнительно был обшит аканитовыми же пластинами, по всей ширине которых вились колдовские руны. И запирали дверь три стальных запора.

Но отступать человек не собирался. С этой дверью он провозился несколько часов. Наверху уже наступил день, когда дверь, наконец, поддалась. Глубоко вздохнув, мужчина распахнул её и вошёл внутрь. За дверью обнаружилась небольшая, шагов на десять, природная пещера. Вдоль стен её росли сталактиты, в некоторых местах встречаясь с поднимающимися им навстречу с земли сталагмитами. Мерно капала вода. Кап. Кап. Кап….

А в центре пещеры, на узком, выровненном участке, с потолка свисали цепи, выкованные из чистого аканита. В них бессильно висел тощий, больше похожий на скелет с высохшей кожей, пленник. Он выглядел, как мертвец. Но, когда мужчина шагнул через порог, пленник шевельнулся и с трудом поднял голову. Пронзительный взгляд угольно-чёрных, без белков, глаз, единственное, что осталось живым на обтянутом иссохшей кожей лице мертвеца, приморозил человека к полу.

- Что тебе нужно, славен? – Ломкий, шелестящий, как змеиная чешуя, голос, ледяной позёмкой скользнул к человеку.

Не сводя завороженного взгляда с измождённого существа мужчина невольно попятился обратно к двери. Чёрные глаза пленника жадно вспыхнули. Он зло ухмыльнулся.

- Боишься меня, славен? Хорошо! – И он засмеялся, сиплым, лающим смехом. Чтобы в следующее мгновение закашляться и бессильно повиснуть на цепях.

Это дало время мужчине прийти в себя. Встряхнувшись, он гордо вскинул голову и шагнул к пленнику.

- Я ничего не боюсь! – С вызовом бросил он. – И тем более тебя, чернокнижник! Мой род…. – Он осёкся. И, наконец, заметил, как выжидательно смотрит на него скованный чародей.

- Не дождёшься, нечисть! – Мужчина даже попятился под насмешливо холодным взглядом. – Чтоб я тебе своё имя назвал….

Пленник на это только хрипло рассмеялся.

- Как же мне тебя называть, спаситель? – Ядовито поинтересовался он.

- Называть? – Мужчина нахмурился в раздумьях.

…- Называй меня… князь. – Наконец решил он.

- И чего же ты хочешь, князь? Зачем пришёл к бедному узнику?

- Заключить сделку. – Мужчина, окончательно справившись со своим испугом, встал, гордо подбоченившись, перед пленником. – Я освобожу тебя, Кромешник. А ты отомстишь моим врагам.

- Вот как. – Измождённое лицо Кромешника исказилось в гримасе, обнажившей длинные клыки. - И кто же твои враги, славен?

- У меня много врагов, колдун. – Вельможа гордо вскинул голову. – Это займёт время.

- А мы разве торопимся? – Хрипло захохотал Кромешник.

- Я полагал, ты захочешь выйти отсюда как можно скорее…. – Оборвал его веселье человек.

Кромешник пронзил его своим вымораживающим взглядом.

- Тут ты прав, князь. Но за всё надо платить. Ведь так? Какой же платы хочешь ты?

- Ты уничтожишь тех, кого я тебе назову.

Едва заметная усмешка скользнула по сухим губам. Настолько мимолётная, что князь решил, что ему просто померещилось в скудном факельном свете. Кромешник кивнул головой. Это потребовало от него значительных усилий. И он снова повис на цепях. Приходя в себя. Когда он снова поднял голову, на князя смотрели обычные, человеческие голубые глаза. Это длилось недолго. Чёрная пелена снова затянула глазницы чернокнижника.

- Что ж. Я согласен помочь тебе. Твои враги будут сокрушены. Освободи меня. Сними цепи и дай выпить тринадцать ведер воды. Колодец дальше, вглубь пещеры. – Сухим, деловым тоном распорядился Кромешник.

- Не так быстро. – Князь вытащил из-за голенища сапога нож и протянул его чернокнижнику рукоятью вперёд. – Поклянись на истинном железе, что исполнишь договор.

Кромешник поморщился, но коснувшись рукояти, произнёс слова зарока:

- Клянусь, что твои враги, станут моими. И они не смогут укрыться от меня ни на этом свете, ни на том. – Договорив, он поспешно отнял руку от ножа, истинное железо жгло ему пальцы, и нетерпеливо потребовал: - А теперь, освободи!

Удовлетворённо кивнув, князь отправился вглубь пещеры, туда, где монотонно капала вода, собираясь в лужицы в мелких каменных бассейнах, пробитых за века падающими каплями. Там, едва возвышаясь над поверхностью пола, находилось выложенное из кусков камня отверстие колодца. Над ямой установлен был ворот из толстого морёного бревна, на которое наматывалась цепь с намертво закрепленной на ней бадьёй. Тут же лежало старое, растрескавшееся деревянное ведро.

С сомнением оглядев ведро, мужчина всё же решил проверить. С натугой прокрутив ворот, он опустил бадью вглубь, к нижнему водоносному слою, куда выходило отверстие колодца, и вытащил её на поверхность полную воды. Осторожно перелив часть воды из бадьи в ведро, князь с удовлетворением убедился, что протечки нет.

Он, ухватив за дужку, попытался поднять ведро. Но не тут-то было. Ведро словно прилипло к полу, став, неожиданно, неподъёмным. Мужчина даже зарычал от досады. Это место начало надоедать ему. Поднатужившись, он всё же сумел оторвать ведро от пола на несколько пядей. Так, согнувшись в три погибели, князь потащил ведро в пещеру с пленником.

Эти несколько шагов, что он проделал до того легко и не задумываясь, теперь дались очень тяжело. Поставить ведро на пол мужчина не решался, опасаясь, что обратно поднять не сможет.

Кромешник, бессильно обвиснув в своих цепях, с холодным, исследовательским, любопытством наблюдал за усилиями князя.

- Теперь вижу, что тебе очень надо отомстить. – С усмешкой заметил он.

Князь метнул в него злой взгляд и со вздохом облегчения опустил ведро перед колдуном.

- Пей. – Буркнул он.

- Сними. – Столь же односложно ответил Кромешник, позвенев цепями.

С раздраженной гримасой мужчина потянулся к замку, как вдруг его поразила новая мысль. Поспешно отдёрнув руки, князь даже отступил подальше.

- Что ещё? – С терпеливым вздохом поинтересовался Кромешник.

- Поклянись, что не причинишь мне вреда, когда я тебя освобожу. – Человек снова вытащил нож.

Кромешник закатил глаза и пробормотал что-то о трусливых словенах, которые своей тени пугаются. Но всё же коснулся ножа и поклялся:

- Клянусь, что позабочусь о тебе, как о себе самом. Освободи уже меня!

Мгновение князь ещё колебался, но всё же разомкнул замок. Аканитовые цепи упали на пол. Вместе с ними опустился бессильно на пол и Кромешник. Князю на миг почудилось, что колдун умер. Он дёрнулся, намереваясь шагнуть ближе, проверить. Но, тут Кромешник поднял голову. Подтянув под себя руки, он с усилием приподнялся и толкнул своё тело вперёд, к ведру с водой.

Обхватив ведро обеими руками, Кромешник опустил голову прямо в воду и затих. Человек с удивлением смотрел, как быстро убывает вода. Не прошло и минуты, как ведро опустело. Колдун разжал руки и сполз на землю.

- Ещё…. – Потребовал он.

Князь поднял ведро и отправился в повторный вояж к колодцу. Когда он вернулся, Кромешник уже пытался сесть, опираясь в пол костлявыми руками. Глаза его стали почти человеческими. Только чёрными. Без разделения на зрачок и радужку. Но белки уже были самыми обыкновенными. Во втором ведре вода исчезла так же быстро.

Так и пошло. Человек таскал ведра, полные воды, отдуваясь от натуги. А Кромешник выпивал их. И с каждым выпитым ведром менялся. Сначала он уверенно сел. Затем его кожа потеряла серый пропылённый цвет мумии и налилась жизнью. Десятое ведро Кромешник принял из рук запыхавшегося мужчины и легко подняв, выпил залпом.

Тринадцатое ведро вымотавшийся князь еле дотащил, останавливаясь по дороге и тяжело отдыхиваясь. Кромешник, преобразившийся в стройного широкоплечего привлекательного светловолосого синеглазого мужчину, встретил князя на пороге и перехватил ведро из рук его прежде, чем оно коснулось пола.

Изящно поклонившись своему спасителю, он поднял ведро за донышко одной рукой и выпил, как чашу вина. А затем, ухватив за ручку, швырнул ведро в стену своей темницы, разбивая в щепу.

- Что ж, князь, ты славно послужил мне. – Звучный сильный голос Кромешника заполнил всё пространство. – Настало время и мне позаботиться о тебе.

Он шагнул к человеку и коснулся его груди, напротив сердца. Его пальцы скрючились и, прежде чем князь что-то успел понять, проникли в грудную клетку славена. И вынырнули обратно с трепещущим сердцем.

Тело князя осыпалось прахом у ног Кромешника.

- Урок на будущее. – Обращаясь к трепещущему человеческому сердцу в руке, сказал Кромешник. – Никогда не верь клятвам чернокнижников. И всегда слушай, что именно они говорят. Впрочем, о тебе и о твоих врагах я позабочусь. Как и обещал. – Он прижал руку к своей груди. Сердце исчезло. Кромешник весело рассмеялся, вслушавшись, как стучит оно у него в груди.

- Я позабочусь о тебе, как о себе самом. – Со смехом, от которого беспокойно затрепетало пламя факела, повторил он.

Перешагнув кучку пепла, он направился по лестнице вверх, прочь из темницы. Пока он поднимался его лицо изменялось. Волосы потемнели и завились кольцами, ложась красивой волной. На посмуглевшем лице проступила короткая, аккуратно подстриженная бородка.

Только глаза остались синими, как безмятежная высь летнего полуденного неба. Разве что, в самой глубине их, всмотревшись пристально, можно было разглядеть багровые огоньки.

Поднявшись к выходу из кургана, Кромешник остановился. Последние ступени подземной лестницы освещал тусклый свет воцарившегося над Мёртвым полем солнца. Поколебавшись, Кромешник всё же ступил на них. Осторожно. Готовый при малейшей опасности отпрыгнуть назад.

Ничего не случилось. Колдун довольно рассмеялся и, больше не таясь, смело вышел наружу. Щель прохода за его спиной, дохнув затхлым тёплым воздухом из глубин, закрылась. Не оставив и следа на ровной поверхности кургана.

Подняв голову и прищурившись Кромешник взглянул на солнце, тусклым красным шаром зависшее над мёртвой землёй, и ухмыльнулся.

- Наконец то. – Он блаженно прикрыл глаза и, вздохнув полной грудью, раскинул руки. От него, во все стороны устремилась волна, сгребая за собой вал пыли, песка и праха, устилавшего Мёртвое поле. А под пальцами закружились два чёрных смерча.

- Летите. – Велел им Кромешник. – Обойдите все земли славен от заката и до рассвета.

Смерчи, послушно взвыв, взлетели над землёй и устремились в противоположных направлениях. На запад и на восток. А Кромешник уже создавал ещё два смерча. Отослав их затем на юг и на север. После чего постоял, прислушиваясь к мёртвой тишине поля.

- Что ж. Настало время взглянуть, что изменилось в мире смертных. Как там тебя звали? – Он с усмешкой положил руку на грудь и замер, слушая как бьётся сердце. – Полагаю, можем начать с этого.

Он огляделся и, поймав коня князя, распутал его и легко вскочил в седло. Снова рассмеялся, радуясь вернувшейся силе. И решительно направил коня на восток.

Глава 2 Утро и вечер. Старый тракт.

Солнце вставало над лесом. Разжигая лучами угольки низко нависших над лесом хмурых тёмных туч. Пламя разгоралось. И вот уже заполыхал весь восток, сжигая в пламенном сиянии тучи. Оставшийся пепел лёгкой полупрозрачной дымки развеял поднявшийся ветерок.

Закончив с преградами, солнце выкарабкалось из-за деревьев и щедро одарило своим сиянием окрестные земли. И леса и реки и Старый тракт, тянущийся с запада на восток вдоль всей земли Словенской.. И молодого широкоплечего светловолосого парня, бодро шагающего по обочине.

Босые ноги уверенно ступали по земле. Покачивались сапоги, привязанные, вместе с котомкой, на конце резного посоха, что юноша нёс, легко закинув на плечо. А сам хозяин сапог и торбы прикрыв карие глаза и подняв лицо к солнцу, счастливо улыбался.

Солнце уверенно утвердилось на небе и на тракте начали появляться другие путники. Кто пешим, но, чаще всего конным или с обозом. Постепенно Старый тракт становился всё оживлённей. Молодой человек открыл глаза и, неуверенно оглядевшись, отступил от дороги. Глубже в лес.

Как раз мимо, с трудом разминувшись с летящим во весь опор курьером, проехала тяжелогруженая телега, запряженная двумя флегматичными волами. Юноша проводил её взглядом. Гадая, что же навалено там, под перевязанной верёвками парусиной такого, что телегу явственно перекашивает на один бок.

В этот момент крен телеги стал ещё больше. Под её днищем что-то звонко треснуло. И заднее колесо, отскочив, резво устремилось на волю. В лес. Проскакав мимо остановившегося парня колесо было поймано сильной рукой. Владельцы телеги, два вислоусых мужичка средних лет, до этого момента столь же флегматичные, что и их волы, испустили дружный вопль.

Один из них натянул поводья, принуждая волов остановиться. Не сразу, но это возымело своё действие. Протащив телегу ещё несколько шагов, волы, наконец, остановились и замерли, продолжая по-прежнему флегматично пережевывать свою жвачку. Напарник возницы резво соскочил с облучка и ринулся в лес, догонять свою убежавшую собственность.

Увидав дюжего парня, держащего колесо в руке, мужик остановился. Вид молодца, которому крестьянин не доставал и до плеча, не внушал надежд на возвращение имущества. Но, помаявшись, мужик всё же решил рискнуть.

- Отдай колесо, мил человек. – Попросил он осторожно.

Вопреки ожиданиям парень улыбнулся и протянул свою добычу. Возница с благодарностью попытался ухватить колесо так же, одной рукой. Но, охнув, едва снова его не выпустил. Вежливо придержав колесо парень предложил помочь с возвращением его на законное место. После непродолжительных сомнений, что явственно отразились на обветренном лице возницы, предложение было с благодарностью принято.

Забрав у мужика колесо парень направился обратно к тракту. К оставленной на нём телеге. При виде спутника, отправившегося за колесом напарника, оставшийся у повозки второй возница чуть не бросился бежать. Но, всё же совладав с собой, дождался всех троих. И напарника и парня и колесо.

Вручив мужикам их собственность парень, ухватив повозку за край, приподнял её.

- Сойдёт? Или повыше? – Спросил он у двух онемевших мужиков.

- С-сойдёт. – Отмер первым тот, что гонялся за колесом. И поспешно ткнул в бок напарника. – Тащи инструменты, Фрол! Да поживей!

Вздрогнув от тычка, Фрол очнулся и, суетливо закивав, потащил с телеги мешок с инструментами. Вскоре выяснилось, что сломалась ось, на которой и крепилось колесо. И парень, назвавшийся Михайлой с Аникеем – вторым возницей, прихватив топор отправились обратно в лес, поискать подходящую лесину.

Вернулись они довольно быстро и вскоре колесо заняло своё законное место. Убедившись, что колесо держится крепко, Михайло опустил повозку. Она, чуть качнувшись, встала ровно. Обрадованные столь успешным завершением дела, Фрол и Аникей радушно предложили подвезти своего неожиданного помощника.

Ближе к вечеру, распрощавшись с радушными попутчиками, угостившими «спасителя» обедом в знак благодарности, у поворота на Венден, куда свернула повозка, Михайло снова шагал на запад по Старому тракту.

***

Солнце неторопливо клонилось к закату, зажигая небесный пожар в попытке снова выжечь копившиеся после полудня тучи. Но закатные небесные угли оказались не такими жаркими, как рассветные и быстро гасли.

Поглядывая на небо, затягивающееся пеленой туч Михайло свернул с тракта в лес. Бесшумно ступая босыми ногами по траве он шел между деревьев, высматривая место, подходящее для ночёвки.

Резкое злое лошадиное ржание вдруг донеслось со стороны березовой рощицы чуть в стороне. Следом послышалась ругань и удар. Михайло помрачнел. Он терпеть не мог когда были животных. Так что парень решительно направился к источнику шума.

Среди березовых стволов бесновался, пытаясь избавиться от привязи, белый конь. Он ржал, скалил зубы и, вставая на дыбы, бил копытами не позволяя к себе приблизится чёрному человеку. Мужчина, одетый во всё чёрное, вплоть до многослойной кожаной куртки, зло ругаясь кружил вокруг привязанного на длинной верёвке к дереву коня.

- Ну, подожди же, скотина. Сейчас ты у меня получишь. Вмиг шелковым станешь. – Прошипел человек снимая с пояса плетёный кожаный кнут.

Петли его змеёй легли на траву и на мгновение замерли, прежде чем взлететь, устремляясь к коню. Но удар прошел мимо. А хозяин кнута захрипел, оказавшись в медвежьих объятиях. Бесшумно подошедший к нему со спины Михайло крепко обнял злодея. И отпустил, только после того, как его глаза закатились и мужчина обмяк.

Уронив злодея на землю Михайло взглянул на внимательно следящего за ним коня. Увидев, что человек обратил на него внимание, конь требовательно заржал.

- Привет. – Поздоровался парень. – Хочешь, чтобы я тебя освободил?

Конь утвердительно ржанул и затряс длинной гривой.

- А ты кусаться не будешь? – Осторожно уточнил парень.

Конь, подумав, снова заржал и затряс головой.

- Тогда, ладно. Сейчас. – Перешагнув валяющегося на земле чёрного человека, Михайло взялся за верёвку, хитрым узлом завязанную на стволе старой берёзы. Повозившись с путами ему всё же удалось развязать их.

Как только верёвка ослабла конь радостно заржал, готовый сорваться в бега.

- Погоди! – Поспешил остановить его Михайло. – Нужно и с шеи снять. Ты ведь не хочешь запутаться в зарослях.

Конь остановился и задумчиво склонил голову. Приняв это за знак согласия Михайло медленно подошел и коснулся верёвки, петлёй охватывающей шею коня. Аркан снять оказалось проще. Освободившись, конь благодарно заржал и развернувшись, скрылся в зарослях.

- Зря ты это сделал, парень. Очень зря. – Прохрипели у Михайло за спиной.

Юноша удивлённо обернулся. Обычно те, кого он «обнимал» не скоро приходили в себя. Но этот мужчина, минуту назад лежащий беспамятно на земле, уже поднимался. Кривясь от боли в помятых рёбрах.

- Ты, парень, влез не в своё дело. – Оскалившись мужчина вытянул из ножен короткий меч. – Люди Кромешника не любят, когда им мешают. Сейчас ты это поймёшь.

Михайло попятился, одним движением стряхивая с посоха в траву котомку и сапоги. Мужчина при виде палки в руках крупного парня только злобно ухмыльнулся. И быстро, как змея, проскользнув вперёд, нанёс удар, целясь в руку.

Михайло успел отвести удар. И, перехватив руку с мечом, сжал её. Мужчина заорал.

- Ты кто такой? – Поморщившись от этого вопля спросил Михайло. – И зачем тебе конь?

- Обойдёшься, деревенщина. – Тяжело дыша от боли в смятой руке прошипел черный человек. – Мы еще свидимся! – Он рванулся и, выдернув руку из богатырской хватки, кинулся наутёк, оставив на поляне и меч и кнут.

Дёрнувшийся было ему вдогон Михайло, остановился и задумчиво оглянулся в сторону, куда ускакал освобождённый конь. Подумав, юноша подобрал с земли своё имущество и имущество, доставшееся в «наследство» от разбойника, и поспешил по следу.

***

Шум драки Михайло услышал загодя. На подходе к широкой поляне, открывшейся за стеной деревьев. Шестёрка рослых воинов, одетых так же, как недавний противник Михайлы, наступали на, прижавшегося спиной к стволу дерева молодого русоволосого витязя в светлой кольчуге.

Ещё двое пытались схватить визжащего и лягающегося коня. Тот яростно метался, норовя пнуть, или укусить противников. Один из них уже лежал, скорчившись на земле. Юноша, окруженный основной силой противников, отбивался мечом. Вместо щита его рука обёрнута была алым, с золотой вышивкой плащом. Плащ уже нёс на себе несколько глубоких разрезов.

Положение витязя выглядело безнадёжным. Это прекрасно понимали все. Разбойники ехидно предлагали юноше сдаться. Обещая, что в таком случае, отпустят его живым. Но он не спешил этому верить.

Михайло взял в руку неудобный, коротковатый для него меч. Подумав, всё же оставил его под кустом вместе с котомкой и сапогами. А вот кнут, вместе с посохом, прихватил с собой. Его появления на поляне никто поначалу не заметил. Пришлось привлечь к себе внимание.

- Эй, неуважаемые! – Зычный голос разнёсся по поляне. – Не по чести это, толпой на одного нападать!

- Ишь ты, ещё один честный! – Захохотал главарь злодеев. – Разберитесь с ним. – Кивнул он двоим подчинённым.

Ухмыляясь, двое верзил направились к парню, спокойно стоящему под деревьями. Они внимательно оглядели его с ног до головы.

- Здоровый. – Оценил один. – Эй, паря, не ерепенься. Мы тебя сильно бить не будем. Только свяжем и продадим басурманам за Галенским морем. Зато жив останешься. – «Щедро» предложил он.

Михайло на это только покачал головой. Довольные собой и своей шуткой разбойники расхохотались. Затем, посерьёзнев, вынули мечи.

- Ну, парень, ты сам выбрал. – Шутник сделал выпад, стремясь достать бок Михайлы. Так, что уклонившись тот неминуемо попал бы под удар второго клинка.

Но парень, так же, как и с первым противником, шагнул вперёд и отведя меч посохом быстро схватил противника за руку. А затем дёрнул его к себе и легко подняв, бросил во второго наступающего. И, надо же так случиться, что меч второго разбойника оказался на пути летящего тела.

Первый нападавший захрипел. Оба разбойника рухнули на землю. Не дожидаясь, пока придавленный к земле тать выберется из-под тела своего напарника, Михайло огрел его по голове своим посохом и устремился на помощь коню.

Один из двух татей, сосредоточившихся на коне, получил с оттягом кнутом по спине и голове и рухнул лицом в траву. Рядом с тем, кому досталось от копыт чуть раньше. Со вторым, на миг замешкавшимся от удивления, покончил радостно завизжавший конь. И, получив, наконец, возможность, устремился на помощь хозяину.

Вихрь зубов и копыт налетел на разбойников, быстро сокращая их число. Михайло и витязь тоже не зевали. И вскоре на поляне остались только они двое и конь, радостно ткнувшийся мордой в плечо хозяина.

Устало покачнувшись, тот смахнул с лица пот, и обняв коня, ласково потрепал его по храпу.

- Буран. Молодец. Спасибо тебе, друг. И тебе спасибо, человек прохожий. – Ясные голубые глаза обратились к Михайле и витязь низко ему поклонился. И чуть не упал.

Подхватив витязя Михайло помог ему сесть. Притащив свою котомку парень вытащил из неё горшочек, перевязанный тряпицей и скатанную рулоном полосу чистой белой ткани. Размотав плащ Михайло открыл длинный, от локтя до края наруча, кровоточащий порез на руке.

- Ничего страшного. – Заверил он. – Сейчас перевяжем.

- Удивительно. – Наблюдая за лечением чуть улыбнулся витязь. – Я уж и не чаял спасения. И вдруг ты. Сначала воин. Теперь лекарь. Кто ты?

- Кузнец я. – Пожал могучими плечами парень, не отвлекаясь от перевязки. – Михайлой кличут. А воин и лекарь…. Так в лесной жизни всё пригодиться. Так мой наставник говорил. Он меня всему и научил.

- Хороший у тебя наставник. – Согласился витязь. – Ещё раз тебе спасибо за помощь. Меня Орликом зовут. Я ехал в Триозёрск. А тут эти…. – Он кивнул на тела разбойников.

Михайло тоже оглянулся на тела. В это время заходящее солнце, прорвавшись на миг из-за плотной пелены туч, озарило их последним лучом и погасло, снова скрывшись. И тела вдруг шевельнулись. И начали подниматься дёргаными рывками. Михайло и Орлик вскочили, напряженно следя за происходящим.

Первым на ноги поднялся главарь. Постоял, качаясь. Затем взгляд мёртвых глаз сосредоточился на Орлике. Нежить скривилась в кривом оскале и вытянула руку с указующим перстом. Буран нервно заржал переступая на месте, но не пытаясь убежать. Словно коня что-то удерживало на месте.

- О, Перун! – Прошептал, потрясенный витязь, поднимая меч.

Михайло только перехватил поудобней посох и переступил, надёжней укрепляясь на месте. Какая-то мысль бродила у него на краю сознания. Что-то важное….

Мертвецы. Нежить. Меч не поможет. Не поможет меч…. Огонь! Михайло даже подпрыгнул. И торопливо шагнул перед Орликом, ближе к поднявшимся мертвецам.

- Орлик. – Он старался говорить как можно убедительней, чтобы витязь послушался без разговоров. – Отыщи у меня в котомке огниво. И разожги костёр. А я их задержу. Не спорь…. Пожалуйста.

К его облегчению Орлик отступил и тихо ругаясь себе под нос, принялся рыться в котомке. Удовлетворённо кивнув, Михайло шагнул вперёд и взмахнул посохом, принимая удар меча главаря. Ответный толчок заставил нежить отлететь на своих подступающих товарищей, сбив их с ног.

Нежить злобно зашипела и завозилась, пытаясь подняться снова. Подождав, когда они поднимутся, Михайло начал бегать вокруг них, подсекая под ноги. И мысленно вознося благодарность всем богам, какие есть, что нежить не отличалась ни проворством, ни сообразительностью.

Буран, преодолев свой ступор, тоже подключился к игре «урони нежить». Не позволяя мертвецам коснуться себя конь налетал, наносил удар копытами и отбегал, чтобы сделать круг и повторить всё снова. Это ещё больше распыляло внимание не слишком сообразительных мертвецов, заставляя охотиться за двумя целями и отвлекая от основной цели – Орлика.

Тем временем витязь таки отыскал огниво и разжег костерок. Красное живое пламя разогнало сгустившуюся на поляне тьму. И нежить, поднявшаяся в очередной раз, раздраженно зашипела, отворачиваясь от огня.

- Держи! – Орлик, сунув в огонь сразу две палки, одну протянул Михайле.

И, прежде, чем нежить успела среагировать, первым ткнул факелом в подобравшегося поближе мертвяка. Тот взвыл и окутался ярким жадным пламенем. Не мешкая Михайло проделал то же самое с тянущимся к нему вожаком.

Вскоре поляну озаряло девять костров горящей нежити. Они быстро погасли. А от мертвецов осталось только несколько горстей пепла. Когда всё было кончено у молодых людей вырвался дружный, облегчённый выдох.

- Откуда это взялось? – Орлик настороженно оглянулся на чернеющую стену леса.

- Не знаю. – Михайло задумчиво почесал в затылке. – Разве что…. Десятый тать. Тот, что пытался поймать Бурана, поминал какого-то Кромешника. Знаешь такого?

- Первый раз слышу. – Витязь, нахмурившись, покачал головой.

- Ладно. Утро вечера мудреней. – Решил Михайло. – Ночью дождь будет. Нужно поискать убежище.

Возражений ни у кого не возникло. Собрав свои пожитки молодые люди нырнули в чащу. Прочь со злополучной поляны.

Глава 3 Переправа через реку Сновь. Трактир «У Ставра». Вечер.

Смеркалось. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив только узкую огненную полоску, очертившую контуры недалёкого леса. И украсив пламенеющими бликами широкий простор Снови, реки, что разделяла Старый тракт. Своенравная Сновь не терпела в своих водах мостов, смывая их в первое же половодье. Так что, единственным способом преодолеть эту водную преграду был паром.

Огненная полоска заката уже таяла в небе, когда к переправе подошли двое путников, крупный босоногий светловолосый парень, несущий на длинной палке сапоги и котомку, и молодой витязь в светлой кольчуге и алом, расшитом золотом плаще, ведущий в поводу белого коня. И остановились, оглядываясь.

Паром был крепко привязан к причалу. И никого вокруг видно не было. Только слышно было, как на реке плеснула рыба, гулко ударив хвостом по воде. В тишине по воде звук раскатился далеко, словно выстрел из пушки.

Михайло, оглядевшись увидел домик, стоящий неподалёку. В его двух оконцах горел свет. Парень осторожно, чтобы ненароком не вынести дверь, постучал. Внутри дома установилась настороженная тишина. Михайло прислушался и постучал еще.

- Открывай, добрый человек. – Позвал Орлик, подойдя к Михайле.

За дверью облегчённо выдохнули и дверь медленно, осторожно открылась. Из-за двери выглянул крепкий мужик лет пятидесяти. Он, держа в руке фонарь, оглядел поздних посетителей. И всё же решился выйти наружу.

- Паром закрыт, судари. До утра. Нечисть балует. – Пояснил он, махнув рукой в сторону реки.

И тот час, словно подтверждая его слова, из воды высунулась широкая белёсая морда, с круглыми как плошки буркалами и зашипела, открыв лягушачью пасть, полную мелких, острых как иглы зубов. Длинное чешуйчатое тело извиваясь, стремительно скользнуло в воде к берегу.

Высунулась узкая когтистая лапа и уцепилась за брёвна парома, оставляя на них длинные глубокие царапины. В коллекцию к, уже украшающим его борта, старым отметинам.

- Вот. Оно самое. – Почти удовлетворённо прокомментировал паромщик. – Так и лазит. И лазит и шипит. А ежели кто к воде подойдёт – то и утянуть на дно может. Но к утру угомониться. Уж в этом не сумлевайтесь. – Поспешил он заверить.

- И давно он так? – Подозрительно глядя на царапающего паром водяного спросил Орлик.

- Так, почитай, вторую седмицу уж. – Почесав в затылке припомнил мужик.

- Значит, придётся ночевать. – Вздохнув, обернулся витязь к Михайле.

- Так вы к куму моему идите. – Обрадовался паромщик. – Вона, на горке. «У Ставра». Ставр Гордеевич и хозяйствует там. – Пояснил он.

***

В этот поздний час трактир «У Ставра» был полон путниками, застрявшими, как и Орлик с Михайло, на этой стороне реки из-за остановившейся переправы. Зал был полон. Все столы в общем трапезном зале были заняты. Самые большие занимали крупные компании путешественников. У двери и вдоль стен расположились путники, путешествующие малыми компаниями. По двое, трое человек.

Но всеобщее внимание привлекала одна компания. Центральный стол занимали ватажники. Полтора десятка человек смеялись, громко переговаривались, и иногда запевали походные песни.

Подавальщики, под строгим присмотром хозяина заведения – Ставра Гордеевича, шустро сновали по залу, разнося заказы. Один из них, увидев новых посетителей, поспешил навстречу. Но, прежде чем он заговорил, его перебил зычный крик со стороны стола ватажников. Широкоплечий седовласый, но отнюдь не старый, скельд с бородой, заплетённой в косу, приветственно махал рукой.

- Орлик! – Радостно хлопнул он Орлика по плечу. – По здорову! Давно не виделись!

- И ты здравствуй, Хакон. – Улыбнулся ему Орлик. – Здравствуй, Горыня. – чинно поклонился он главе ватажников.

Горыня поприветствовал Орлика и, крикнув подавальщикам, чтобы несли ужин новым гостям, принялся расспрашивать молодого витязя о его странствиях. Михайло почти не слушал разговор. Он ел кашу со шкварками, поставленную перед ним и Орликом расторопным слугой. А взгляд его то и дело обращался к компании купцов, расположившихся за дальним столом у стены.

Купцов было всего трое и еще пятеро человек охраны. Обычные купцы. Но взгляд Михайлы упорно возвращался к ним. Вот один из них обернулся на особенно громкий взрыв хохота от стола ватажников. И усмехнулся. Да так, что парень почувствовал, как по телу прошагало целое войско ледяных мурашек.

- В чём дело, парень? – Негромко поинтересовался Хакон.

Скельд уже с минуту следил за, мрачнеющим с каждой минутой Михайлой. От ватажника не укрылись и настороженные взгляды, что парень бросал на соседей.

- Знакомые? – Проследив за его взглядами сделал свои выводы скельд.

- Нет. – Михайло тяжело повёл головой, с трудом отводя взгляд от купцов и взглянув на собеседника. Хакону на миг показалось, что в глубине глаз парня вспыхнули зелёные звериные огоньки.

- Нет, не знакомые. Просто…. Не знаю. Что-то не так….

Хакон тоже осторожно взглянул на купцов. Всё как обычно. Купцы. Дородные важные. Охрана. Бравые молодцы. Скельд прищурился и тихо, едва слышно, окликнул вожака. Горыня, не прекращая хохотать над шуткой кого-то из товарищей, взглянул на Хакона.

- Строжимся. – Одними губами, беззвучно, прошептал скельд понятное только ватажникам предостережение.

Глаза Горыни потемнели. Но больше он ничем не показал, что понял. И продолжал веселиться и расспрашивать Орлика о его приключениях в заморских странах.

Время шло и утомлённые дорогой люди успокаивались. Но пока расходиться никто не спешил. Кто-то из путников оказался знаком с ватажниками. И, подойдя к их столу, с поклоном попросил Хакона, прочесть сказание на сон грядущий. Чиниться скельд не стал. Только спросил у честного собрания, что они предпочитают.

- Сказку! – Загомонил народ. – Сказку!

Скельд хмыкнул в седые усы. Но спорить не стал. Сняв со стены свой походный мешок, он вынул из него гусли. Затем, положил инструмент на стол. И принялся сосредоточенно подтягивать струны. Наконец всё было готово.

Мозолистые, привыкшие к мечу, пальцы, бережно тронули струны, извлекая первый звук. И Хакон негромко заговорил, оттеняя свою речь тихими переливами музыки.

***

В незапамятные времена на земле Словенской жил могущественный чародей. Сила его была огромной, но деяния его были темны, как самая непроглядная ночь. Имя его не сохранилось в людской памяти, осталось лишь прозвище – Кромешник.

Кромешник не питал любви к людям, поэтому построил своё убежище вдали от людских поселений. Там, где теперь простирается Мёртвое поле. Многие славные воины из царства словенского и из других земель пытались одолеть чёрного чародея.

Но все они погибли на Мёртвом поле, под стенами чёрного замка Кромешника, пополнив армию нежити, которой повелевал Кромешник. С каждым разом его сила росла, тьма крепла, угрожая затопить все словенские земли, лишая живых надежды.

Но даже тьма не вечна. Однажды Кромешник увидел дочь царя Елисея, прекрасную Милолику. Ей исполнилось шестнадцать, и краше её не было никого ни в царстве Елисея, ни за его пределами.

Её отец подыскивал дочери жениха. И многие славные воины съехались к царскому двору и соперничали за благосклонность красавицы.

Орлик едва заметно вздрогнул, и на его лице промелькнула тень. Хакон продолжил рассказ.

Коварный Кромешник, воспылавший тёмной страстью к прекрасной царевне, принял облик Знатного королевича и явился ко двору царя Елисея. Околдовав царя сладкими речами и своей силой, он убедил его отдать Милолику в жёны. Но царевна, разглядев чёрную душу нового жениха, впервые пошла наперекор воле родителя и отказалась выходить за поддельного королевича. Тогда Кромешник, явив своё истинное обличье, похитил Милолику и увёз в свой замок посреди Мёртвого поля.

Опечаленный царь обратился к женихам дочери с просьбой спасти её. За её спасение он пообещал отдать им руку царевны. Но страх перед колдуном был так велик, что никто не решился помочь. Только простой воин Василь, давно влюблённый в царевну, вызвался сразиться с Кромешником.

Долго странствовал он, совершая о пути подвиги, и встречая новых друзей. Но, наконец, добрался он до замка Кромешника и вызвал его на бой. Колдун, захохотав громовым голосом, наслал на воина орды нежити.

Но Василь не дрогнул. Он сразил их всех одного за другим. И только тогда на поле появился сам Кромешник. Они бились день и ночь, затем ещё день и ночь. И лишь на третий день, поразил Василь колдуна в самое сердце своим мечом.

Но Кромешник только рассмеялся. Он сказал воину, что его сердце давно спрятано в тайном месте, куда не сможет добраться ни один человек. Пока оно в безопасности, убить его невозможно.

Тогда Василь заточил пленённого колдуна в подземелье на веки вечные. Забрав царевну Милолику, он разрушил чёрный замок до основания и вернулся в царство к царю Елисею.

Рад был царь счастливому возвращению дочери, но выдавать её за простого воина ему не хотелось. И задумал он злодейство. Сговорился он вместе с бывшими женихами царевны убить Василя. Но Милолика, полюбившая своего спасителя всем сердцем, предупредила его. И вместе оставили они царя-предателя и бежали на берега Понтийского моря.

Там предки Василя и Милолики основали город Туров, которым и по сей день правят потомки Базилевса. А от царства Елисея не осталось даже памяти.

***

Хакон замолчал и накрыл струны гуслей ладонью, гася звук.

- Любо. – Вздохнул первым купец, что попросил сказителя о рассказе. За ним подхватили остальные.

Хакон чуть склонил голову, принимая похвалу. Люди зашевелились, заговорили, устраиваясь ко сну. Кто-то ложился на лавках. Кто-то, кому не досталось места, устраивался прямо на полу. И все удивлённо обернулись на зычный голос, неожиданно раздавшийся из самого тёмного угла трактира. Того самого, где расположились подозрительные купцы.

Из-за стола «купцов» поднялся один из них и, сгорбившись, опёрся костяшками кулаков на стол. Ухмыляясь, он оглядел трапезную. Следом за ним поднимались и его товарищи. И не спеша расходились по залу, с такой же хищной усмешкой оглядывая удивлённых людей.

- Ну что, добрые люди, может и мою историю о Кромешнике тогда послушаете? – Его хриплый низкий голос разлетелся по залу, прерывая общую болтовню и приковывая взгляды. – Моя-то история поинтересней будет….

На последних словах его плечи ещё больше сгорбились. Пальцы на руках вытянулись, выпуская когти, процарапавшие стол. Лицо потемнело и вытянулось, превращаясь в морду. А на щеках и шее проступила густая черная шерсть. Такая же стремительная метаморфоза произошла и с его товарищами. И, судя по воплю, то же случилось и в другом конце трапезной.

Оборотень одним мощным, невозможным для человека, прыжком, перепрыгнул стол и ринулся на закричавших в ужасе людей. На его пути оказался Горыня. И, прежде чем перевёртыш что-либо успел сообразить, меч ватажника снёс ему голову. Остальные оборотни, видя смерть своего товарища, злобно завыли и набросились на ватажников, стремясь отомстить.

Напротив Михайлы оказался здоровенный пепельный монстр. Он уже потерял всякое сходство с человеком. Но и на волка походил мало. Он по-прежнему передвигался на двух ногах, но весь покрыт был густой короткой шерстью. А широкие плечи венчала звериная голова, отдалённо напоминающая волчью.

Оскалив острые длинные клыки оборотень взмахнул когтистой пятернёй, собираясь просто смахнуть с дороги невооруженного парня. Михайло привычно уклонился и сжал лапу оборотня. Послышался хруст ломающихся костей. И оборотень пронзительно взвыл и задёргался, пытаясь освободить пострадавшую конечность из медвежьей хватки.

Его вопли прервал удар в челюсть. Перевёртыш отлетел к стене, снеся собой ещё троих оборотней. Пока они барахтались, пытаясь выбраться из-под тяжелого тела, придавившего их к полу, Михайло настиг их и несколькими ударами кулака закончил дело.

Выпрямившись, он огляделся. Орлик, в компании ватажников, дружно теснили остатки оборотней, добивая последних. Скоро всё будет кончено. Краем глаза Михайло уловил какое-то движение. И, стремительно развернувшись, схватил за глотку пытавшего проскользнуть мимо оборотня.

Тот заскулил и засучил ногами, пытаясь нащупать внезапно ускользнувший из-под них пол. Передние лапы вцепились в руку Михайлы, оставляя на ней глубокие царапины.

- Отпусти… - Прохрипел перевёртыш. – Как ты можешь? Ты же один из нас…. Кромешник будет рад тебе. Отпусти. Уйдём вместе.

- Не бывать этому. – Железные пальцы сжались плотнее, выдавливая жизнь из оборотня. – И я не один из вас. – Едва слышно закончил Михайло, обращаясь уже к бездыханному телу.

- Силён, парень! – Дружеский шлепок по плечу вырвал его из мрачной задумчивости. Горыня стоял, разглядывая горку мёртвых волкодлаков. – С такой силой тебе не по дорогам бродить, а служить в царской дружине.

-… Это вряд ли… - Михайло прикрыл глаза и глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Только после этого обернулся к словену. – Какой из меня дружинник? Рожей не вышел….

- Не скажи. – Горыня ухмыльнулся. – Скажем, найдётся тот, кто слово за тебя замолвит…. – Взгляд ватажника переместился на Орлика. – Кто-то, кто к царю Базилю вхож…. – И, прежде чем Михайло успел что-то ответить, окликнул витязя.

Орлик, в компании Хакона, трёх ватажников и хозяина трактира – Ставра Гордеевича, подошли к Горыне и Михайле. Трактирщик был несколько зелен лицом. Он мрачно осматривал побоище, в которое превратился его, прежде благополучный, трактир.

- Что твориться! Что твориться! – Повторял он, сокрушенно качая головой. – Что ни день, то новые напасти. Откуда же столько нечисти взялось?

- Этот вот, - Михайло нехотя кивнул на труп оборотня, - поминал Кромешника.

- Кромешник? – Хакон удивлённо вскинул брови. – Ты не ослышался?

Михайло только отрицательно мотнул головой.

- По пути сюда нам тоже попались… не совсем люди. Они тоже говорили о Кромешнике. – Нахмурился Орлик.

- Кромешник – это всего лишь древняя сказка. – Недоумённо покачал головой Хакон. – О повелителе нежити. Какое отношение он может иметь к нынешним делам?

- Значит, древний дохлый колдун насылает на людей всякую нечисть? – Скептически хмыкнул Горыня.

- В сказании не говорится, что колдун умер. – Возразил ему скельд. – Его заточили. И кто знает, может он смог освободиться.

- Что же нам делать? – Печально поник трактирщик.

- Ну, кое-чем я помочь смогу. – Хакон порылся в мешке и вытащил длинную деревянную табличку, всю изукрашенную резными символами. И протянул её Ставру Гордеевичу.

- Повесьте её над входной дверью. Это заговорённый оберег от нечисти.

- Не знал, Хакон, что ты ещё и чародей. – Удивился Орлик, когда трактирщик, рассыпавшись в благодарностях, помчался лично пристраивать оберег над дверью.

- Да куда мне. – Отмахнулся скельд. – Это работа моего деда. Сигвальда. Вот он, да. Знатный мастер.

Горыня, не сдержавшись, шумно зевнул.

- Ну что, други, поможем добрым людям разгрести обломки и на боковую. – Распорядился он. – Завтра дорога дальняя предстоит.

Глава 4 Стольный город Туров. Месяц спустя.

Бам-м-м! Бам-м-м! Бам-м-м! Тягучий медный звон рынды разлетелся над торговой площадью ярмарки, заставляя смолкнуть многоголосый шум её. Люди, отвлекаясь от своих дел, оборачивались к высокому помосту, установленному на краю площади. На помост, чинно ступая, поднимался царский глашатай в белом кафтане, подпоясанном алым кушаком. В алых же штанах и в белых юфтевых сапогах. Голову глашатая венчала белая, с красным отворотом, шапка.

- Слушайте! Слушайте! Слушайте! Подходите люд честной! Мастеровой да торговый! И вы, гости заморские! – Голос глашатая летел над площадью, привлекая внимание всё большего числа людей. Они оборачивались и, вслушавшись, подходили ближе к помосту, на котором стоял глашатай в компании с отроком, держащим в руках длинную палку, обмотанную на конце тряпицей.

Этой палкой парнишка, стоило глашатаю закончить созывать народ, ударил по большому плоскому медному диску, установленному тут же, на помосте. Чистый мелодичный звон прокатился по площади, заставив собравшихся людей примолкнуть и обратить своё внимание на глашатая.

Тот, солидно откашлявшись, приосанился. И, приняв горделивую позу, выставив ногу в белом, расшитом алым узором по голенищу сапоге вперёд, развернул свиток.

- Указ! Мы, правитель стольного города Турова, и земель окрестных, сим объявляем! Тринадцатого дня Изок месяца в честь помолвки царевны Василины и славного князя Потоцкого состоятся Царские Игры! С оружием и без оружия! Конными и пешими! Награду победителю каждого игрища вручит лично всемилостивейший царь Базиль! Принять участие могут все, желающие, кому по силам игры молодецкие! Все желающие могут записаться у писарей царской управы! Там же озвучены будут условия для участников! Писано и заверено первого дня Изок месяца! Лично Всемилостивейшим царём Базилем!

Мальчишка снова ударил в рынду, заглушая загомонившую толпу. Глашатай чинно свернул свиток и отвесив величавый поклон собравшемуся на площади народу, удалился. Следом за ним, устроив на плече свою колотушку, и подпрыгивая на бегу, поспешил парнишка.

- Эво-на. Игрища. А что други, может и нам попробовать? Силушкой-то мы, чай не обижены? – Плишка согнул руку, демонстрируя всем желающим мощный бицепс.

- Да куда нам. – Скептически возразил ему Лутоня. Второй подмастерье кузнеца Нежаты, как обычно, настроен был весьма скептически. – Там небось, одни богатыри да витязи с боярами соберутся. И скажут тебе, Плишка, Матрёнин сын, иди-ка ты восвояси….

- А может, не скажут. – Не спешил сдаваться Плишка. – А может, повезёт. Что скажешь, Михайло?

- Не знаю как с играми, а нас мастер Нежата взгреет, если его наказ не выполним. – Ответил Михайло, выходя из задумчивости.

Плишка на это только протяжно вздохнул. И решительно двинулся в сторону железного рынка, раздвигая толпящийся и обсуждающий новости народ, словно нос корабля морские волны. Следом за ним, расширяя пространство, двигался Лутоня. Михайло, кинув последний, задумчивый взгляд на опустевший помост, последовал за приятелями.

Ярмарка шумела и бурлила многоголосьем голосов и пестротой, как нарядов, так и наречий. Были тут гости и с земель холодного севера, лежащих за землями скельдов. И гости со знойного юга – края пустынь и сказочных оазисов – чёрные кожей, точно уголь и обряженные в драгоценные шелковые наряды. Всё это пёстрое собрание шумело, толкалось и до хрипоты спорило, перекрывая звучные вопли зазывал возле лавок.

Дюжие подмастерья ввинтились в толпу. Михайло, как самый крупный из всех троих, шагал первым. Если кто и был недоволен, что его подвинули с дороги, то он, бросив один лишь взгляд на могучего кузнеца, предпочитал держать свои претензии при себе.

Парни достигли своей цели – оружейного ряда. И лавки свояка кузнеца Нежаты. Тут вперёд выступили Лутоня и Плишка. Пока они совещались с мастером, Михайло осматривался.

- Неладно в землях словенских. Концу света быть, даже не сумлевайтесь. – Долетело до него.

Парень, прищурившись, вгляделся в толпу возле лавки напротив. Там, дородный купец, с бородой выкрашенной хною в рыжий цвет и обряженный на восточный манер в чалму и полосатый халат, но при этом щеголяющий в красных сафьяновых сапогах с новомодным загнутым вверх острым носом, важно, пропуская сквозь пальцы бороду, вещал собравшейся группке мастеров и мелких приказчиков:

- Истинно, конец света. Нечисть чуть не средь бела дня по Старому тракту шатается. И люд честной жрёт. А в реках водяные. Стоит только вечерком к воде подойти, так хватают и выкуп требуют. А тех, кто не заплатит, на дно волокут….

- А намедни…. – «Купец» понизил голос и наклонился. Так, что слушатели поневоле приникли поближе. – Известно стало, что змей огненный объявился. И, похитил он…. – Болтун картинно оглянулся по сторонам и перешел вовсе на шепот. – Говорят, похитил он княжича Триозёрского. Бывшего жениха царевны Василины.

Слушатели дружно охнули. А за спиной Михайлы кто-то свирепо фыркнул. Парень обернулся и встретился взглядом с гневно сверкающими янтарными глазами огненноволосой смуглой девицы. Девушка, прищурившись, гневно смотрела на, не замечающего её ярости болтуна, продолжающего живописать всякие страсти, творящиеся за пределами городских стен.

Волосы девушки пылали на ярком солнце, как начищенная медь, пуская огненные блики во все сторону. Толстая коса уложенная вокруг головы, как корона, продолжалась по спине, достигая пояса красавицы.

Михайло даже удивился, как это никто не замечает такого дива. Почувствовав его взгляд, девушка резко обернулась. И Михайле почудилось на миг, что зрачок в золотых глазах вытягивается в щелочку, на манер кошачьего. Увидев, что на неё смотрят, девица ещё раз фыркнула. И взмахнув толстой косой, развернулась и скрылась в толпе. Её уже не было видно, а Михайло всё продолжал смотреть ей вслед. Пока Лутоня, отчаявшись дозваться, не дёрнул приятеля за рукав.

***

Работа в кузнице кипела. Сквозь тяжкий грохот железа и лязг молотов едва пробивался голос давнего приятеля кузнеца Нежаты купца Деяна Никодимыча.

- Не современный ты человек, Нежата. Не ухватистый. А ведь в кажном деле ухватка нужна. Вот куёшь ты, прямо скажем, вещи дивной работы. А кто об том ведает? Ну, кто?

- Кому надо, тот и ведает. – Спокойный сильный голос кузнеца легко преодолевал шум работ. – Не возьму я в толк, Деян, к чему ты речь ведешь.

- К тому, что в народ надо идти. Показывать товар, так сказать, лицом.

- Ну-ну. – Хмыкнул Нежата. – Это, каким же образом?

- А таким. – Деян Никодимыч приосанился, и чуть не слетел с бочки, на которой сидел, дабы быть повыше и вести с приятелем спор на равных. – Вот, к примеру. Отправятся твои подмастерья на игры царские. Да с твоим же оружием. Смекаешь?

- Смекаю. – Кузнец хохотнул басом. – И кто же из этих оболтусов тебя надоумил?

- Неважно. – Отмахнулся купец от вопроса. Новая идея уже захватила его. – Ты только подумай! Твоё оружие увидят все! Дружинные витязи! Бояре! Гости иноземные! Слышал я, что с Кельтских островов воины приехали…. И сам, царь-батюшка твою работу увидит! – Деян даже прищурился от восторга.

- И что с того? – Кузнец упорно не желал понимать открывающиеся перед ним перспективы.

- Ты только представь, сколько у тебя будет заказов! – Возмущенно всплеснул руками его приятель. – И мальчишки твои глядишь, в люди выбьются.

- Ну да, - хмыкнул Нежата, - увидит их царевна. Да и влюбиться без памяти. Своему князю отворот поворот даст. А их, (кого кстати?), возьмёт за руки белые и поцелует в уста сахарные. Да и посадит рядом с собой. А когда помрёт царь-батюшка, то и вместе они править государством станут. Так что ли?

- Чёрствый ты человек, Нежата. – Вздохнул Деян, сползая с бочки. – И выгоды своей не видишь.

За купцом закрылась дверь, а кузнец оглядел суровым взглядом притихших парней. И вдруг улыбнулся. Улыбка озарила его потемневшее от жара печей лицо, сделав его моложе.

- Ладно уж, будут вам игры царские.

- Ура! – дружно грянули подмастерья.

***

Ярмарка всё так же бодро шумела и суетилась. Михайло, добравшись до скобяных рядов, остановился и завертел головой. В тщетной и смутной надежде снова увидеть ту, златоглазую девицу. Но, тщетно. Дебелая молодуха, с большой корзиной в руке, поймала ищущий взгляд парня. И, картинно зарумянившись, потупилась и захихикала.

- Михайло. Да откуда бы ей тут снова взяться, этой рыжей. – Уже в который раз повторил Плишка, хвостиком таскавшийся за Михайлой с самого утра. – Пойдём лучше к управе. Там Лутоня нас битый час дожидается.

Плишка проводил сдобную деваху жадным взглядом и мечтательно закатил глаза. Представляя, как он, крестьянский сын Плишка, побеждает на царских играх всех, наизнатнейших богатырей и витязей, вкупе с боярами. И приходит на ярмарку, осенённый славой. Тогда уж точно, все девушки только на него глазеть будут. И вздыхать только о нём.

- Михайло! Пойдём! – Снова нетерпеливо заныл он, взбодрённый сказочными перспективами.

- Ладно. – Михайло вздохнул. И мысленно дал сам себе затрещину. С чего он вообще решил, что медноволосая девица снова окажется там же где и три дня назад.

Парни проталкивались сквозь толпу к выходу с ярмарки, когда людское море пришло в движение, подавшись в стороны. Освобождая дорогу конным.

- Князь Потоцкий. – Прокатился шепот о толпе.

Михайло и Плишка встали у стены лавки. Благодаря росту подмастерьям прекрасно видны были пятеро всадников, неспешно едущих через колышущееся человеческое море. Сам князь ехал впереди четверых своих ближних.

Крупный жеребец игреневой масти гордо вскинув узкую щучью голову чинно вышагивал, неся на себе всадника. Князь, красивый темнокудрый мужчина с аккуратно и коротко, на западный манер, подстриженной бородкой, ловко сидел в седле. Он скользил по людским лицам приветливым взглядом карих тёплых глаз. И покровительственно улыбался, блестя белыми зубами.

Михайло на миг встретился с ним взглядом. И, не взирая на жаркий летний полдень, холод ледяной змеёй прополз по хребту. Ощущение это тут же пропало. И даже появилось сомнение, не померещилось ли. Додумать помешал всё тот же Плишка. Снова принявшийся тянуть вновь некстати задумавшегося приятеля.

У городской управы их поджидал Лутоня, нетерпеливо вышагивавший взад-вперёд. Увидев приятелей он возмущенно воскликнул:

- Да где вы бродите! Того и гляди закроют! Давайте живее!

Приятели, толкаясь, с трудом протиснулись все разом в дверной проём.

***

Писец, мелкий, и какой-то серый, человечек, недовольно поджав губы, оглядел Михайлу с ног до головы. Лутоня и Плишка записались без проблем. И отправились вносить в кассу управы вступительный взнос в одну серебряную деньгу с каждого. А Михайло остался.

Парень мысленно тяжело вздохнул. Так он и знал, что возникнут проблемы. Люди частенько на него нервно реагировали. Сами, порой не понимая, в чём причина. Писец, пожевав губами, достал новое перо. Критически оглядел его. И, признав, негодным, потянулся за следующим. Михайло переступил с ноги на ногу. И, писец, нервно вздрогнув, с опаской уставился на крупного парня.

- К участию допускаются только горожане Турова. – Попытался он хитростью отвязаться от Михайлы.

- Участвовать могут все желающие. – Повторил Михайло слова глашатая.

Как ни старался он сдерживать голос, в тесной комнатёнке, занятой письменным столом, он прозвучал как раскат грома. Писец скривился и затряс головой. Он снова раскрыл рот, собираясь, явно высказать новое, пришедшее ему в глову, препятствие. Но тут дверь каморки распахнулась вовсю ширь и на пороге воздвигся, широкоплечий, бритый наголо, но с густой окладистой бородой, в которой поблёскивали золотые зажимы, воин. Отлично знакомый Михайле.

- Ха! – Рыкнул во всю мощь своей луженой глотки Горыня. – Так вот кто тут очередь тормозит! В чём дело, Медведюшка? Никак не закончишь подвиги свои перечислять?! – И, довольный собственной шутке, вожак ватажников захохотал.

- Покиньте помещение! – Тонким голосом закричал писарь. – Все!

Михайло вздохнул и развернулся было на выход. Но, разом посерьёзневший Горыня удержал парня, положив ему руку на плечо. Ватажник шагнул к столу писаря и навис над ним.

- Что тебе не так, чернильная твоя душонка?

- Д-документ требуется. – Трясущимися губами сумел всё же выдавить из себя чиновник. – Ч-человек пришлый. Откуда я знаю, вдруг лихой человек. Невелено! – Последнее слово он произнёс выпрямившись, и вновь расхрабрившись. И снова сник под тяжелым взглядом Горыни.

- Документ, значит? – Недобро прищурился ватажник.

Писец поспешно закивал трясущейся головой. И, уже более уверенно добавил, со значением пошевелив пальцами:

- Протекция требуется.

- Ах ты, душа чернильная. – В голосе Горыни послышался сдерживаемый рокот. – Будет тебе протекция. Этот парень из моей дружины. – Тяжелая рука легла на плечо парня. – И, если ты, продажная шкура, еще раз на что-нибудь намекнёшь…..

- Не надо. – Поспешно выдохнул писарь и поспешно склонился над бумагами.

- Ну вот, дело сладилось. – Горыня довольно хлопнул Михайло по спине. – Потом приходи в «Три Селёдки». Отметим.

***

В кабачке «Три Селёдки» было шумно и людно. Михайло, пригнувшись, чтобы не удариться лбом о низкую притолоку, шагнул внутрь. И остановился, прищурившись, пытаясь высмотреть Горыню и компанию. Из дальнего от входа угла его зычно окликнули. И Михайло разглядел Хакона, машущего ему рукой. Скельд и Горыня вдвоём сидели за столиком у стены с большими кружками пива. Михайло, лавируя между столами, пошел к ним через зал.

- Не чаял встретить. – Улыбнулся ему скельд. – Мы думали, ты с Орликом в Триозёрье пойдёте.

- Орлик туда и отправился. – Согласился Михайло. – А мне дорога была в Туров. Я тут у мастера Нежаты, кума моего наставника, в подмастерьях устроился.

- Нежата, говоришь? Что ж, он мастер добрый. – Согласился Горыня. – Ну так, записали тебя на игры царские? – Поинтересовался он.

- Записали. – Кивнул Михайло. И осторожно поинтересовался, оглядев ватажников: - А вы… тоже… на игры?

- Да куда уж нам? – Хохотнул Горыня. – Тут нашу ватагу как облупленных знают. Местные на нас не полезут. А пришлых обламывать…. Так мы это и делаем. Только не на играх. Но посмотреть на тебя придём. Не сомневайся. – Он дружески хлопнул по широкому плечу.

Глава 5 Игры

Арена ристалища, на которой проводились игры в стольном граде Турове, расположена была за городом недалеко от залива Понтийского моря. Арену амфитеатром окружали невысокие пологие холмы, вполне пригодные для размещения сидений для зрителей попроще. Для этого в склоне, в несколько рядов, вырезаны были уступы, которые позже обшили досками, превратив в узкие и довольно жесткие скамьи.

Сиденья эти начали заполняться ещё затемно. Люди приходили семьями, и с удобством устраивались, занимая места. Многие предпочитали устраиваться на склоне выше. Откуда тоже прекрасно было видно происходящее. К рассвету и скамьи и пологий склон над ними уже были заполнены гомонящим народом.

Между сидящих людей сновали лоточники, продавая пироги и пряники, горячий сбитень и холодный квас или незатейливые лакомства, в виде петушков из жженого сахара или печёных яблок в карамели. Их зычные крики разносились окрест, добавляя шума в общий гвалт.

Места для солидной публики – купцов старших гильдий и людей знатных, но не достаточно, чтобы сидеть подле государя, заполняться стали когда солнышко вскарабкалось из-за горизонта и начало припекать. Лоточники тот час устремились и туда. И вскоре их звонкие голоса, предлагающие ароматные пирожки и духмяный сладкий сбитень, разнеслись почти над всей ареной.

Когда солнце вобралось по небосводу ещё выше, по рядам прокатился общий гомон. Прибыл Царь-батюшка Базиль в сопровождении свиты и князя Потоцкого – жениха царевны. Народ в дружном порыве поднялся. Послышались приветственные крики. Царя в народе любили.

Чуть погодя прибыла, в сопровождении нянек и придворных боярышень, царевна Василина. Она низко поклонилась батюшке и, поймав взгляд нареченного жениха, побледнела. Тут же вокруг засуетились няньки и служанки. Царевну усадили в кресло по правую руку царя и продолжали хлопотать, пока Василина нетерпеливым жестом не отогнала их.

К царю подошел управитель арены и почтительно поклонился. Переговорив о чём-то с распорядителем, царь согласно кивнул. Поклонившись ещё ниже распорядитель попятился. И, почти бегом, спустился по ступеням, кивнув кому-то. Тот час же затрубили трубы, перекрывая шум на трибунах. И на арену выступил глашатай в белом кафтане.

- Внимание! Внимание! Добрые жители и гости славного города Турова! – Разнёсся его зычный голос, подкреплённый чарами, над ареной. – По велению Всемилостивейшего царя Базиля начинаем Игры!

Снова грянули трубы. И народ радостно закричал. Глашатай вскинул руку, унимая людской шум, и продолжил:

- Первыми добрый люд порадуют кулачные бойцы! Сражаются: кузнечная слобода с кожевенной слободой! Правила! По десять человек с каждой стороны! Железа в руке не таить! Упавших не добивать! Ослушников ждёт плеть!

Народ одобрительно и нетерпеливо зашумел. Но глашатай ещё не закончил:

- Победителю полагается приз, сто серебряных монет и почётная бляха! Награда делиться на всю десятку участников! Победителя определит старшина суконной слободы, Щука! – Стоящий рядом с глашатаем человек, чинно поклонился одобрительно загомонившему народу на трибунах

Снова громогласно завыли трубы, обозначая начало игр, и на арену начали выходить поединщики. В их числе, со стороны кузнецов, были и Плишка с Лутоней. Михайлу распорядитель игр определил во вторую очередь. На бои с оружием.

По десять рослых крепких парней неспешно шагали к центру ристалища, красуясь перед зрителями. Отвечающими на это одобрительными выкриками. Сойдясь на середине арены они, как полагается, принялись осыпать противников насмешками, поддерживаемыми с трибун. Особенно рьяно с тех, где сидели кожевенники и кузнецы. На трибунах спорам перерасти в драку препятствовали смотрители арены – дюжие молодцы с лёгкими дубинками.

Когда с взаимными насмешками и упрёками на арене было покончено, бойцы сошлись врукопашную. От дружного рёва трибун вздрогнул даже казавшийся невозмутимым князь Потоцкий. А царевна так и вовсе замерла, судорожно стискивая подлокотники кресла. Только царь выглядел всем довольным.

Когда сражение начало стихать, распорядитель подал знак. И снова загудели трубы, подавая знак к окончанию поединка. Тяжело дыша парни разошлись. Посовещавшись со старшиной, глашатай огласил итог. Победу, под восторженные крики болельщиков, присудили кузнецам. Тут же и вручена была награда. С тем бойцы и разошлись. А на ристалище, для потехи публики выскочили скоморохи.

***

Плишка и Лутоня с шумом влетели в помещение, где собрались поединщики, в ожидании своего выхода. Глаза парней радостно сияли а азарт переполнял до краешка.

- Как мы их! – Воскликнул Плишка, приветственно хлопнув Михайлу по широкому плечу.

- Уделали кожемяк при всём честном народе! – Вторил ему Лутоня.

- Ты ведь видел? – Торопливо уточнили они хором, видя приближающегося к ним недовольного распорядителя.

Михайло успел только кивнуть, прежде чем, парни, столь же стремительно, как появились, не исчезли. Проводив их взглядом Михайло, словно на шип, накололся на острый злой взгляд кряжистого рыжеволосого детины. Увидев, что парень смотрит на него, рыжий ощерил кривые желтые зубы в неприятной насмешке.

А затем заговорщицки подмигнул. Михайло нахмурился. Хорот, так звали воина, кого-то напоминал. Так и не успевшую оформиться мысль перебил зычный голос десятника городской стражи Валидуба. Широкоплечий, рослый, почти с Михайлу, но намного более массивный, чем поджарый парень, воин, подбоченясь внимательно оглядел будущих бойцов.

- Слухайте сюды. – Пророкотал он. – Сейчас, после шутов, вы пойдёте. Сначала, общая свалка. А завтра, те из вас, недотёп, кто останется, сразятся друг с другом. А потом…. Потом и будет видно. Всё ясно? Тогда за мной.

Валидуб развернулся и тяжелым шагом двинулся к ристалищу, где уже разносился голос глашатая, объявляющего следующее представление Игр. Бойцы поспешили следом за десятником. Хорот прошел вперёд. Мимо Михайлы. Словно случайно толкнув парня плечом.

Перед ними раскрылось широкое поле ристалища, залитое жарким летним солнцем. Так, что глазам, отвыкшим в полутёмном помещении от яркого света, стало больно. Михайло прищурился, давая глазам время привыкнуть, и слушая голос глашатая, объявляющего правила состязания. И всё то, что озвучил десятник.

- Оружный бой! Общая стычка! Оставшиеся на ногах продолжат битву на второй день Игр! Пока не останется один! Судья – десятник Валидуб! Награда – оружие из царских оружейных!

Как только глашатай замолчал, затрубили трубы а над ристалищем поползла едва видимая синеватая дымка заклятья, препятствующая нанесению бойцами друг другу смертельных ранений и невосполнимых увечий, навроде отрубленных частей тела.

По знаку Валидуба поединщики сошлись. Противником Михайлы оказался Жилистый и гибкий как змея, черноволосый арвар. Он ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами в густой бороде, и гибким, почти неуловимым движением метнулся вперёд, целя в бок парня.

Михайло уклонился, отбив выпад толстым древком рогатины. А когда арвар пролетел мимо, вытянул того вдоль хребта плоской стороной длинного наконечника. Арвар рухнул на песок. И остался лежать неподвижно.

Тот час же Михайле пришлось уворачиваться от нового нападающего – Плотного славена с копьём. Дальше парень уже не приглядывался к противникам. Занятый только сражением. Вовне остались посторонние звуки вроде крика толпы на трибунах. До тех пор, пока громкий рёв труб не заставил сражающихся остановиться.

Михайло огляделся. Смеркалось. Длинная тень перечеркнула поле пополам. На ристалище на ногах остались ещё трое человек, помимо него. И один из них, рыжий Хорот, который не сводил с парня многообещающего взгляда и ухмылялся. Рядом раздался голос глашатая.

- Добрые жители и гости славного города Турова! Игры закончены! Но они продолжаться завтра!

Царская ложа уже была пуста. Простой люд тоже начал разбредаться потихоньку, обсуждая события прошедшего дня.

- Хорошая работа… славен! – С насмешкой сказали у Михайло за спиной.

Парень обернулся. И взглянул в ржаво-рыжие глаза Хорота. Тот довольно ухмыльнулся и пообещал:

- Завтра я тебя одолею. Против Хорота тебе не устоять. – Отсалютовав парню мечом наёмник пошел прочь.

***

Утро окрасило мир нежным золотисто-розовым сиянием. А на трибунах в нетерпении уже гомонили собравшиеся ни свет ни заря люди. Но начало всё не объявляли. Царские места пустовали. Наконец, ближе к полудню, царь с дочерью прибыли. Князя с ними не было. Царь Базиль выглядел рассерженным. Но нашел силы смирить гнев и с улыбкой поприветствовать народ.

Царевна Василина бледная с покрасневшими глазами ни на кого не глядя опустилась в своё кресло нетерпеливо отмахнувшись от суетящихся служанок. Царь, недовольно покосившись на дочь, кивнул распорядителю. Затрубили трубы и глашатай объявил продолжение игр.

На этот раз четверых поединщиков разделили на пары. Михайлу поставили против невысокого, но широкоплечего степняка. Тот, радостно оскалив в усмешке острые зубы, покрутил своей изогнутой, словно полумесяц саблей. И, прищурив и без того узкие глаза, прошипел:

- Глуп великан Славен. Язак убивать Славен. Резать язык. Украшать шатёр. Язак велик!

Михайло на это только поудобней перехватил рогатину. Язак зашипел. Голос Валидуба пророкотал бой. И степняк змеиным рывком метнулся к крупному и неповоротливому, по его мнению, парню. И взмахнул саблей, перечеркивая фигуру славена поперёк.

Но сабля рассекла только пустоту. Михайло на том месте уже не было. Степняк, зашипев как кот, крутанулся, выискивая противника. И полетел кубарем по песку, получив удар древком в бок. Оттуда, где никого не было. Злобно завизжав, Язак вскочил и ринулся по кругу, пластая саблей воздух.

Михайло встречал удары сабли, ловя их, то древком, то длинным лезвием копья. И ждал. Язак выдохся. И на краткий момент опустил саблю, остановившись, чтобы перевести дыхание и снова продолжить безумную свою пляску. Михайло момента не упустил. Кулак парня врезался в лоб степняка. Язак свёл глаза в кучку и рухнул кулём на песок.

Михайло огляделся. Трибуны в восторге радостно орали. Хорот уже разделался со своим противником – крепким смуглым и кучерявым ахейцем, и теперь с многообещающей усмешкой глядел на Михайлу.

- Последнее состязание! – Уже надрывался рядом глашатай. – Два оставшихся поединщика сойдутся в финальной схватке! Кто устоит, тот и будет победителем!

Заревели трубы. Проигравших уже унесли с арены. И Хорот с Михайло встали друг против друга.

- Ну что, славен, покажи мне, что ты можешь. – Ухмыльнулся рыжий, и медленно пошел по кругу, не сводя глаз с Михайлы. – Покажи всем, кто ты есть на самом деле.

Противники под азартные крики с трибун, кружили, пытаясь подловить друг друга. Хорот, отвлекая внимание, иногда делал ложные выпады кистенём, норовя обмотать цепь с тяжелым грузиком вокруг древка рогатины. Но Михайло каждый раз сбрасывал его. И сам, в свою очередь, пытался достать противника наконечником копья.

Хорот ловко уклонялся и его ухмылка становилась всё шире. Он явно намеревался измотать противника. И, когда внимание парня рассеется, нанести удар. Михайло понимал это и сосредоточился, стараясь не упустить момент. А рыжий наёмник опять завёл разговоры:

- Ну, что же ты медлишь? Или струсил? – С издевательской ухмылкой поинтересовался он.

И Михайло дрогнул. Глаза парня гневно сверкнули. Он, словно позабыв об оружии в руке, шагнул вперёд, намереваясь разделаться с противником кулаками. Хорот, проворно отскочив, взмахнул кистенём. Тяжелый шипастый шар на конце цепи полетел в лицо парню. Народ на трибунах ахнул. Словно воочию видя, как он попадает в лицо пригожего молодца.

Но внезапно на пути кистеня снова возникло древко рогатины. Цепь обмоталась вокруг него. Затем последовал рывок и оружие выдернули из рук опешившего Хорота. И, прежде чем он пришел в себя от удивления, в лицо ему устремился кулак. Рыжий наёмник рухнул как подкошенный. А ристалище взорвалось восторженными криками.

Хорота унесли. А на арену вышел глашатай и объявил, что победителю позволено будет посетить царские оружейные и выбрать себе оружие по руке.

***

Пока ристалище готовили к последнему, конному, состязанию, Михайло устроился на трибунах, отыскав Плишку с Лутоней.

- Как ты их! Лихо! – Радовались приятели, хлопая приятеля по плечам.

Михайло только молча кивал. Сосредоточение, как всегда, далось ему непросто. И пока связно говорить он был не в состоянии. Вряд ли приятелей порадовал бы звериный рык.

Тем временем скоморохи, отплясав, оставили арену. И на неё вышел глашатай. Его зычный голос, усиленный чарами, взлетел над ристалищем.

- Встречайте добрые люди, конных поединщиков! – Под крики толпы глашатай сделал широкий жест и спешно отступил в сторону. Продолжая оттуда озвучивать имена выезжающих на поле богатырей.

- Витязь Ярополк Всеславич!

Статный, широкоплечий молодец на кауром коне, картинно изгибающем шею. На приветственные крики с трибун улыбнулся и залихватски подкрутил пшеничный ус, подмигивая какой-то девице на трибунах. Там, куда направлен был взгляд Ярополка, залились краской сразу с десяток девиц.

- Боярин Чурила Одихмантьевич!

Конь огонь. Красный, что пламя. И молодец на нём. Горячий, да черноусый. Этот сразил жарким взглядом не меньше полусотни красавиц.

- Гость из холодных земель Скьёлльда! Сигурд Змееборец!

Этот витязь и сам походил на снег. Длинные волосы сплетены были в две замысловатые косы. А прозрачные серо-голубые глаза смотрели холодно. Надменно. И конь под стать всаднику. Крупный, широкоплечий. Белый, как снег.

- Рыцарь Дарра! Из земель Кельтских!

Последний всадник вызвал самый большой ажиотаж. Если боярина Чурилу и Ярополка народ прекрасно знал. Скельды были довольно частыми гостями. То воин из столь далёкой страны был никому не известен. Загадочности воину добавляло и то, что шлем он не снял. Лицо его было скрыто умело выкованной личиной, изображающей усатое и бородатое лицо.

А глашатай уже спешил разъяснить. Что шлем рыцарь не снимает не из неуважения к честной публике. А из-за обета, принятого им. Как это полагается в землях Кельтских. Объяснение приняли. Хоть и подивились этакой странности.

Воины выехали в центр ристалища и, развернувшись к царской ложе, поклонились. Царь милостиво махнул рукой. Давая разрешение к началу. Чурила и Дарра отъехали в сторону. А Сигурд и Ярополк разъехались в противоположные концы арены. Тут же служки поднесли воинам копья. Народ на трибунах замер, затаив дыхание. Глашатай, убедившись, что всё в порядке, гаркнул:

- Бой!

И словно распрямившаяся пружина бросила воинов навстречу друг другу. Ударил раскатистый топот копыт и вот уже воины столкнулись в центре ристалища.

Сигурд столкнулся с Ярополком. Витязь принял копьё противника на край щита, заставив то вывернуться из рук скельда. Копьё самого Ярополка в щепки раскололось о толстый наплечник Сигурда. Заставив Змееборца пошатнуться в седле. Оба воина разъехались и выхватили мечи.

Они снова сошлись. Звон столкнувшихся мечей прозвучал оглушительным набатом. Ярополку удалось выбить скельда из седла. Тот, перекатившись, словно кошка, снова вскочил на ноги. Ярополк, сделав круг по арене, остановился и спешился.

Сняв с седла булаву он шагнул к скельду, уже держащему в руках шестопёр. Сигурд оскалился и вскрикнув гортанно, нанёс удар. Грохот, казалось, сотряс арену. Сигурд Змееборец рухнул, как подкошенный. Рядом с ним упали обломки его оружия. Трибуны радостно взревели, приветствуя победителя. Ярополк поклонился людям и отошел в сторону, к глашатаю.

А место на арене уже заняли Чурило и Дарра. Этот бой оказался много короче. Рыцарь одним ударом выбил Чурилу Одихмантьевича из седла на песок арены. Откуда тот уже не поднялся. Эту победу народ принял уже более сдержанно.

Впереди была последняя схватка. Обоим поединщиками подвели свежих коней и вручили копья. По сигналу воины устремились навстречу друг другу. И на этот раз копья раскололись. Но оба бойца остались в сёдлах. Ярополк сдёрнул с седла булаву. И, поигрывая ею устремился к кельту.

Дарра предпочёл меч. Парировав удар Ярополка щитом, он рукоятью ударил витязя по шлему. С такой силой, что Ярополк покачнувшись, рухнул из седла. Трибуны, ошарашенные такой неожиданной победой, замолчали.

Рыцарь спешился. И, вскинув меч над головой, взревел:

- Дарра! Дарра! – И так заразительно у него вышло. Что народ невольно подхватил этот клич.

Под этот гомон распорядитель и глашатай подвели рыцаря к царским местам. Царь Базиль поднялся и вскинул руку. Народ тут же примолк, весь обратившись в слух.

- Доблестный витязь. Рыцарь Дарра. Мы Базиль, жалуем тебе…. – Царь прервался и уставился куда-то в небо над городом.

Недоумевающие зрители начали оборачиваться в ту сторону. На востоке в темнеющем небе вспыхивали золотые искры. Они быстро слились в один золотой сполох. Он быстро приближался и все увидели Змея.

Чешуйчатое тело сияло начищенной медью в лучах заходящего солнца. Гибкая длинная шея была вытянута вперёд. Сильные крылья взбивали воздух. Мощные лапы с длинными когтями поджаты в полёте под брюхо. Змей стремительно, прежде, чем кто-либо что-то успел сообразить, достиг арены. И резко сорвался вниз вытянув лапы. Все с криком ринулись врассыпную. На трибунах тут же возникла давка. Царевна Василина тоже вскочила, но бросилась не назад, а вперёд на арену.

Змей тот час спикировал к ней и схватил девушку мощными лапами. После чего, тяжело взмахивая крыльями, устремился вверх. Стрелки вскинули было арбалеты. Но были остановлены громовым рыком воеводы Вадима.

- Стоять, дурни! В царевну попадёте!

- Василина! – Рванулся следом рыцарь Дарра, срывая с головы шлем с личиной. Открывая молодое безусое лицо, обрамлённое светло-русыми кудрями.

- Орлик!? – Рыкнул царь.

К молодому витязю тот час подскочили рынды – здоровенные отроки в белых кафтанах с протазанами наперевес. Михайло двинулся было на выручку другу. Но людской поток, спешащий убраться с арены, закружил его и утащил за собой к городу.

Глава 6 Город и тракт

Солнце вставало из-за моря. Тесня ночную тьму и зажигая на морских волнах золотые блики. Тёплые утренние лучи освещали фигуру молодого человека, бодро шагающего по Старому тракту на запад. Прочь от города. Пыльная дорога мягко ложилась под босые ступни. Котомка и перевязанные шнурком сапоги снова устроились на конце посоха.

Топорик висел на поясе. Рядом с ножом в кожаных ножнах и фляжкой воды. Михайло вышел в путь с рассветом и к полудню успел отмахать приличное расстояние. Ноги уверенно несли парня по дороге. А воспоминания возвращали назад на два дня, в стольный град Туров.

***

В малом тронном зале царского дворца царила полутьма. Закреплённые на стенах светильники зажжены были только возле царского трона, стоящего на возвышении из трёх ступеней в дальнем от парадных дверей конце зала.

На троне, откинувшись на спинку и нервно барабаня по резному украшенному подлокотнику кончиками пальцев, восседал сам царь Базиль. Мрачный взгляд правителя устремлён был на стоящих перед ним витязей. За спинкой трона, едва угадываясь в полутьме, притаившейся там, стоял князь Потоцкий. С непонятным выражением на лице разглядывая стоящих перед троном Ярополка, Чурилу и Сигурда.

Речь держал Ярополк.

- Негоже так, государь. Орлик в честном бою победу одержал. А ты его в узилище запер. Что народ скажет?

- К примеру, что это он похищение царевны устроил, возревновав. – Насмешливо заявил князь, материализуясь из сумерек.

- Не скажут. – Чурила мрачно смотрел на князя. – Орлика в народе любят. Не то что…. – Он осёкся.

- Не то, что пришлого, нищего и никому не известного князя. – На красиво очерченных губах князя змеилась ядовитая усмешка.

- Хватит! – Царь хлопнул ладонью по подлокотнику.

Князь с небрежным кивком, изображающим поклон, снова отступил в тень, за трон. Только глаза его на миг зло сверкнули.

- Хватит. – Уже спокойней повторил царь, снова откинувшись на спинку. – Никто княжича Орлика в узилище не сажал. Но и быть в городе ему невместно. Его сразу же, после Игр, проводили за ворота. И оставим это. Я вас за другим позвал. Надеюсь, - в голосе Базиля прорезались злоехидные нотки, - вы ещё не забыли, что царевну похитили? Нет? Вот и отлично. Тогда, почему бы двум моим самым сильным витязям, и доблестному скельду, не найти подлого змея-похитителя и не спасти мою дочь?

- Ваше величество. – Прежде, чем Чурила и Ярополк отозвались, вперёд выступил Сигурд Змееборец. – Спасти царевну Василину мой долг. Ибо я принёс обет, пока не одолею злодея и не спасу деву, не вернусь на родину. – Он низко поклонился несколько ошарашенному таким неожиданным выступлением, Базилю, и отступил назад.

- Так само собой. – Осторожно, с подозрением глядя на неподвижно замершего в героической позе скельда, высказался Ярополк. – Соберемся, да поедем. Одна только загвоздка, царь-надёжа, Куда ехать? Змей-то летает. А мы нет. Как найти?

Царь помрачнел и задумался.

- У Вышеня спросить. – Предложил из-за трона Потоцкий. – Для чего ещё чаровника держим?

- Отличная мысль! – Обрадовался царь. – Вот сейчас к колдуну и пойдём! – Он вскочил и стремительно вышел из зала в дверь за троном. Богатыри и князь последовали за ним.

***

Михайло, всё это время тихо простоявший в углу, там, где тень была глубже всего, осторожно отлепился от стены. Он совсем не собирался подслушивать. Но коридоры царского дворца оказались уж очень извилистыми. И, как назло, пустынными. Обитатели дворца прятались по своим покоям, в ожидании когда схлынет монарший гнев. Парень шел до оружейной палаты, за своим призом. Но где-то сбился с дороги. И, в поисках хоть кого нибудь, кто мог бы подсказать дорогу, открыл дверь и очутился в тронном зале.

Убедившись, что никто вернуться в тронный зал не собирается, парень, открыв дверь, снова выбрался в коридор. И огляделся, раздумывая, куда идти.

- Эй, ты! Ты кто таков?!

Михайло обернулся на властный голос и увидел стремительно шагающего к нему воеводу. Крупного, могучего воина, с проседью в тёмно-русых кудрях. Воевода сурово хмурился.

- Ты кто такой и что делаешь в палатах царских?! – Резко спросил он.

Но, прежде чем Михайло успел объяснить, что заблудился, спутник воеводы, такой же высокий и широкоплечий, с гладко выбритым черепом но с длинной окладистой бородой радостно воскликнул:

- Михайло! Надо же, на ловца и зверь бежит! Друже Вадим, это тот самый парень, о котором я тебе давеча рассказывал!

- Этот? – Во взгляде воеводы подозрение не убавилось. – Тогда что он тут забыл?

- Я заблудился. – Наконец признался Михайло.

Воевода недоверчиво выслушал историю блужданий Михайлы по царскому лабиринту. И слегка оттаял.

- Тут и вправду, с непривычки заплутать можно. – Признал он. И тут же снова нахмурился. – А провожатый твой где?

- Так, и не было. – Пожал плечами Михайло. – Стражи на воротах только ткнули, куда идти. И всё.

- И всё…. – Передразнил воевода. – Ну, я им устрою. Впрочем, возможно это судьба…. Ладно. Пошли. Лично познакомлю тебя с мастером Пантелеймоном. Оно то, так быстрее сладиться.

- Иди. – Хлопнул Михайлу по плечу Горыня. – Встретимся потом в «Трёх селёдках».

***

Воевода широким уверенным шагом двигался из одного коридора в другой. Перешагивая приступочки, спускаясь, или поднимаясь по ступенькам, отделяющим один поверх от другого. И Михайле пришлось поторапливаться, чтобы не потерять провожатого в переплетении коридоров и залов.

Постепенно гладкий камень дворцовых стен сменился диким камнем природных пещер. Миновав несколько пещерных залов, освещённых факельными огнями, они очутились в обширном гроте, открывающем вид на волны Понтийского моря, величественно катящего волны к горизонту.

За распахнутым зевом пещеры находилась небольшая, огороженная площадка. А дальше берег круто обрывался вниз. Туда, где неумолчно грохотал прибой, разбивающий волны об отвесные скалы. Сюда, наверх, шум прибоя долетал слабым эхом. Да и тот заглушали грохот и лязг молотов. Работа в кузне шла непрестанно.

В пещере, несмотря на этакое окно, было жарко. Спина под рубахой тот час вспотела. И рубаха приклеилась к коже.

- Пантелеймон! – Оглядевшись, взревел Вадим и кому-то махнул рукой.

Из глубин зала выступил человек и двинулся в сторону Михайлы и Вадима.

- Ну, чего надо? – Недружелюбно поинтересовался Пантелеймон. И добавил, оглядев со вниманием Михайлу: - Новых людей не набираем. Всё занято.

- И не надо. – Отмахнулся воевода. – Оружие по руке подобрать надо. Ему. Царь разрешил. – Прервал он готового возразить мастера.

- Оружие? – Пантелеймон снова, ещё более внимательно оглядел Михайлу. – Попробовать то можно. Отчего не попробовать. Только не уверен я, что этакому медведю что по руке найдётся. Впрочем…. Пошли.

С выбором оружия они провозились не меньше часа. Мастер кузнец вошел в азарт и, когда ничего из предложенного им навскидку, не подошло, Пантелеймон притащил откуда-то целую гору разнообразного снаряжения.

Тут были булавы, протазаны, алебарды, мечи, прямые и изогнутые. Мелькнул даже франкский фламберж – длинный полуторник с извилистым лезвием. Михайло перебирал эту гору дорогого, роскошного даже, оружия. И тут ему прямо в руку упал боевой топорик.

Совсем незатейливый на фоне красивого, изукрашенного оружия. Чеканка украшала только боёк топора. Да на обухе вычеканена была руна, чуть светящаяся зелёным. «Охранный заговор». Как пояснил Пантелеймон. Рукоять топорика, для удобного хвата, обмотана была кожаным шнуром. Михайло сжал руку, покрутил запястьем. Рукоять лежала идеально.

- Надо же, - удивился мастер, - нашел-таки хозяина. Этот топор тут уж лет тридцать лежит. – Пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. – Наш воевода с ним воинское мастерство осваивал. Потом уж перешел на оружие попредставительней. Званию воеводы соответствующему. А топор тут остался. Ну, теперь твой будет. Владей.

***

В кабаке «Три селёдки» было шумно и дымно. В углу, на сколоченном из толстых досок помосте, надрывались скоморохи. Но в общем шуме их едва было слышно. Михайло, шагнув за порог, огляделся. Горыня и Вадим, сменивший наряд воеводы на платье простого горожанина, сидели у окна. Парень, лавируя между столами, направился к ним.

- О, вот и ты! – Обрадовался Горыня. Его взгляд задержался на поясе Михайлы. – О! Знакомый топорик! Вадим, глянь-ка!

Воевода нахмурился. Тень сомнения набежала на его лицо. Он пристально, вгляделся в Михайло.

- Так просто? Не может быть. – Пробормотал он, словно про себя.

- Ты это о чём? Вадим, в чём дело-то? – Удивлённо воззрился на старого приятеля Горыня.

Воевода вздохнул.

- Ладно, судьба, похоже, такая. – Он помолчал всё ещё с сомнением изучая рослого парня. И, приняв какое-то решение, заговорил.

- Горыня говорил мне, что тебе можно доверять. Но сомнение было. Всё же незнакомый ты, человек. Только…. Предсказали мне, что тот, кто оружие моё примет, тот и город спасёт…. Ну, насчёт города не уверен. А вот…. – Воевода помялся.

- Вы хотите, чтобы я царевну отыскал? – Озвучил Михайло возникшую внезапно догадку.

- Я же говорил, догадливый! – Довольно хохотнул Горыня.

- Догадливый. – Согласился воевода с возросшим подозрением глядя на парня. – И что ты скажешь?

- Зачем вам я понадобился? Ведь есть же витязи… богатыри вот?

- Предпочитаю подстраховаться. – Смиряясь, вздохнул воевода. – Да и…. Честно говоря, мало у меня веры в Вышеня. Этот колдун пришел вместе с князем. В короткое время выжил из дворца всех прочих кудесников, что возле царя ошивались. И Базиль теперь только к нему прислушивается. Только вот чуется мне, что Вышень не сам по себе. Что поёт он со слов князя Потоцкого. Потому, парень, если ты согласен…. – Он вопросительно уставился на Михайлу.

Михайло кивнул. А воевода, вдруг успокоившись, закончил:

- Если согласен, то лежит тебе путь на запад. В Никею. Там, на окраине города, у самого леса старец Белогор живёт. Если ты ему понравишься, он тебе поможет….

***

Истошное конское ржание прервало воспоминания. Михайло даже споткнулся от неожиданности.

- Что, опять? – Спросил он у мироздания.

Мироздание, естественно, промолчало. Вздохнув, Михайло свернул с дороги.

Окруженный стаей необычайно крупных волков на узком мысу, выдающемся в море, метался вороной конь. Деваться с мыса ему было некуда. Сзади и по бокам поджимали отвесные скалы, внизу которых ярился и ревел прибой. А впереди стояли волки.

Опасаясь попасть под удар мощных копыт, волки пока держались в стороне. Выжидая. Рано или поздно жертва их устанет и пропустит нападение. Звери готовы были подождать. Но их планы были грубо нарушены.

Тяжелая палка обрушилась на хребет одного из волков. Тот с визгом покатился по земле. Не ожидавшие нападения волки попятились с яростным рычанием. Михайло, сжав рукоять топора, и чуть пригнувшись, следил за хищниками.

Волки разделились. Трое остались сторожить коня а двое – тощий поджарый сивый волк и крупный рыжий волчище, занялись молодцем.

- Вот ведь, какая неожиданная встреча, славен. – Прохрипел вдруг рыжий волк, ухмыляясь вовсе не по-звериному. – Вот спасибо, вот не ожидал, что удастся поквитаться.

- Хорот? – От удивления Михайло опустил топор.

Оборотень не замедлил воспользоваться моментом. И с низким рыком прыгнул, целя в горло парня. Но вместо мягкой человеческой плоти его встретило лезвие топора. Руна на обухе вспыхнула ярким зелёным светом и оборотень рухнул бездыханным на песок.

Остальная стая на мгновение ошеломлённо замерла. Загнанный в ловушку конь не медлил. Удар передних копыт отправил на тот свет сразу двоих волков. Развернувшись, жеребец ударом задних ног отправил в полёт третьего зверя и вихрем налетел на последнего волка. Тот, припав к земле, увернулся и от лошадиных зубов и от лезвия топора и с воем ринулся прочь. К лесу, что темнел на той стороне тракта.

- Ушел, мерзавец! – Недовольно ржанул конь, тряхнув роскошной гривой. – Эй, парень, ты чего? – Удивился он, когда Михайло попятился от него. – Ну да, я оборотень. Но я не жру путников по дорогам. В отличие от этих идиотов. – Конь мотнул головой в сторону трупа Хорота. – А лихо ты его утешил. Что, приходилось встречаться?

- Вроде того. – Михайло, быстро придя в себя от удивления, убрал топорик на пояс всё ещё не сводя настороженного взгляда с неожиданного собеседника. – А от тебя им что надо было?

- Можно сказать, не сошлись во мнениях, кому должна принадлежать моя шкура. – Заржал конь. И, без перехода закончил: - Так что, спасибо тебе. Очень во время ты появился. Буду обязан, если ещё встретимся. Меня Вранек кличут.

Михайло тоже назвался. Конь тряхнул гривой.

- Ещё раз, спасибо тебе за спасение, Михайло. От слов своих не отказываюсь. Буду нужен, только позови. А пока, прощай. – Конь встал на дыбы, развернувшись на задних копытах и галопом понёсся к краю обрыва. Мощный прыжок. Михайло успел только охнуть, представив, как вороной рушиться прямо в бушующее море. Но коня уже не было. Вместо него над волнами парил огромный чёрный как уголь, ворон.

Сделав круг над головой ошеломлённого парня, ворон каркнул и понёсся в сторону леса. Туда, где скрылся последний его противник. Михайло проследил за ним пока ворон не превратился в маленькую точку. А затем и вовсе пропал. Затем, покачав головой, снова вернулся на тракт.

Глава 7 Первое испытание

Портовый город Никея встретил путника воплями чаек, носящимися над водой и норовящими ухватить всё, что плохо лежит. Запахами соли, водорослей и тухлой рыбы, долетавшими из близкого порта. Для начала Михайло спросил про мудрого старца у стражников, скучающих у широко распахнутых ворот в город.

Против ожиданий дом мудрого старца Белогора отыскался легко. Стражники без лишних вопросов указали на слободу, растянувшуюся вдоль берега моря. Там, Михайло без проблем отыскал большой, двухповерховый, дом, на высоком каменном фундаменте, сложенный из толстых, потемневших от времени, бревен.

Дом скрывался за высоким забором. Михайло постучал в ворота. За забором зашлась было басовитым лаем собака. Слышно было, как она подскочила к забору и залаяла, оповещая хозяев о появлении чужака. Но, гавкнув пару раз, псина вдруг заскулила и смолкла. Забрякала цепь, когда пёс попятился прочь от забора.

- Эй, Трезор, ты куда это?! – Удивился мужской голос по ту сторону.

Михайло стукнул еще раз.

- Кого еще нечистый принёс? – Мужчина, недовольно ворча приблизился к воротам. – Чего надо? – Недружелюбно поинтересовался он, не спеша открывать калитку.

- Вадим, воевода стольного города Турова передаёт поклон мудрому Белогору. – Как учили, сказал Михайло.

Человек за воротами на это скептически хмыкнул. Затем, буркнув: «Обожди», пошаркал неспешно прочь. Михайло вздохнул. На этот вздох собака за забором отреагировала тихим поскуливанием. Через несколько минут снова послышались шаркающие шаги и забрякал засов. Калитка в заборе отворилась. Из неё выглянул рябой тощий парень. Он подозрительно и с некоторой опаской оглядел Михайлу с ног до головы.

Видно было, что желание пускать чужака в дом и так небольшое, стремительно уменьшается. Но, всё же, оглянувшись на дом, парень попятился.

- Заходи…. Гость дорогой. – Буркнул он, пропуская Михайлу вперёд себя. Сам же, бурча что-то себе под нос, пошел следом.

Поклонившись порогу, чтобы не стукнуться о низкую притолоку головой, Михайло шагнул в комнату, в первый момент, пока глаза не привыкли, показавшуюся тёмной. Проморгавшись, парень увидел седовласого старца, восседающего за столом. Белоснежные волосы его струились по плечам, сливаясь со столь же седой бородой.

Некогда широкие и сильные, а ныне истончившиеся, руки лежали чинно на столе, выскобленном до белизны. А незрячие, затянутые белой пеленой глаза старца смотрели вникуда. Или на Михайло? Парень невольно поёжился. Старец улыбнулся.

- Входи, добрый молодец. – Голос Белогора оказался сильным. Ничуть не старческим.

- Здравия тебе, мудрый человек. – Поклонился Михайло. – Привет тебе от воеводы Туровского, Вадима.

- Знаю такого. – Старец чинно склонил голову. – По здорову ли Вадим Всеславич?

- Три дня назад был в полном здравии. – Честно ответил Михайло.

- Вот и хорошо…. – Белогор склонил голову на бок, словно к чему-то прислушиваясь. У Михайлы возникло неприятное ощущение, что слепые глаза старца видят его насквозь. И прозревают всё, от мелких мыслей до Тайны.

За спиной у него раздалось недовольное сопение. И чувство это тревожное пропало. Слуга неслышно просочившийся в комнату, ткнул непрошеного гостя в спину. Белогор укоризненно покачал головой и велел:

- Прошка! Поставь-ка самовар. И поснедать принеси. – Слуга скорчил недовольную гримасу. Но возражать старцу не осмелился.

Когда он удалился в кухню Белогор снова обернулся к Михайле.

- Что ж. Проходи, богатырь. Отведаем, что боги послали. А там и поговорим. Спокойно да обстоятельно.

Михайло шагнул к столу и осторожно уселся на лавку напротив старца. От кухни послышалось недовольное сопение и Прошка бухнул на стол котелок с кислыми щами. И к ним большой каравай свежеиспеченного, душистого хлеба. Михайло невольно сглотнул. Такой вдруг голод подступил.

- Ешь. – Разрешил Белогор, беря деревянную расписную ложку.

Михайло вытянул из-за голенища свою ложку и, вслед за старцем, зачерпнул из котелка наваристых щей. Пока они доедали щи, Прошка сноровисто притащил пыхтящий самовар. А к нему – пироги.

Когда с трапезой было покончено, Михайло поднялся и поклонился Белогору.

- Спасибо тебе, добрый хозяин, за заботу.

- Хорошо. – Белогор кивнул и жестом велел парню сесть обратно. – Теперь, можешь рассказывать. Что за беда приключилась в славном городе Турове.

Обстоятельно, стараясь ничего не упустить, Михайло поведал, чем закончились царские Игры. Когда он закончил, Белогор долго сидел, задумчиво пропуская бороду меж пальцами.

- Змей, значит. – Наконец заговорил он. – Озорует опять. Не дело. – Он покачал головой и, выпрямившись, сурово воззрился на Михайлу. У того снова возникло чувство, словно его насквозь просветили.

- Что ж, добрый молодец, помогу я тебе. – Продолжил Белогор. – Но не простое это дело, Змея Огненного искать. Да и не в Змее дело…. Для начала, положу я тебе три испытания одолеть. Готов ли ты?

- Готов. – Уверенно кивнул Михайло.

- Вот завтра и посмотрим. – Улыбнулся старец. – А сейчас. Прошка! Затопи ка баньку!

***

Михайло медленно пробирался по лесу. Болотистая почва под ногами хлюпала и прогибалась, выпуская на поверхность воду. Ещё немного, и лес окончательно превратиться в болото. О чём красноречиво намекали начавшие жухнуть раньше времени берёзы. Заря уже играла яркими красками на небе и на морских волнах. Но здесь, в лесной чаще всё ещё царил сумрак ночи.

То и дело чуялось, что из-за древесных стволов выглядывают чьи-то силуэты. Виделись светящиеся жадным желтым блеском глаза сквозь переплетенные между собой колючими ветвями кусты дикой малины. И ворочался и взрыкивал где-то в чаще кто-то большой. С кем встречаться у Михайлы не возникало ни малейшего желания.

Но парень упорно пробирался сквозь чащу, следуя указаниям Белогора. Старец поднял Михайлу затемно. И лично проводил до ворот под неодобрительным взглядом Прошки.

- Некогда в здешних краях тёк целебный родник. – Голос Белогора звучал ровно, напевно. - Но что-то с ним приключилось. Родник иссяк. И теперь на его месте копится тёмная сила, превращая рощу в гнилое болото. И вот моё первое испытание для тебя, богатырь. Отправляйся в лес. Отыщи то, что запирает родник. И освободи лес от тьмы.

Подлесок расступился, открывая небольшую полянку. Там, меж двух больших камней, изукрашенных резными рунами, открывалась широкая щель, проточенная текшей по ней водой. Но сейчас её перегораживал камень, а вместо воды, вниз в каменную неглубокую чашу бассейна у основания сползала, жирная, словно след улитки, чёрная слизь. Михайло невольно чихнул. Воняла эта гадость изрядно.

- Ква-а-а-а! – От протяжного басовитого кваканья содрогнулись, казалось, все окрестности.

Поверхность жижи, заполнившей бассейн, всколыхнулась и раздалась в стороны. Переваливаясь и волоча толстое брюхо по земле, из жижи выбралась гигантская, с телёнка размером, Жаба. Уставившись на замершего человека холодным немигающим взглядом круглых, как плошки, жёлтых глаз, она раззявила огромную, полную мелких острых зубов, пасть, и снова громоподобно квакнула.

Вблизи эффект оказался ещё более ошеломляющим. Михайло невольно сделал шаг назад, стараясь устоять на закачавшейся под ногами топкой почве.

- Ква-а-ха-ква-а! – Удовлетворённо рыкнула-квакнула Жаба. И, посчитав глупого человека достаточно деморализованным, подобрала под брюхо мощные задние лапы. И напружинившись, прыгнула.

К её разочарованию Михайло успел увернуться, кувыркнувшись по земле. И вставая, сдёрнул с пояса топор. Жаба тяжело приземлилась, сотрясши почву. И недоумённо квакнув, развернулась в поисках добычи. Её холодный взгляд скользнул мимо замершего парня и зацепился на выскочившем из лесу зайце. Длинный язык стремительно вылетел из пасти. И заяц, коротко пискнув, исчез в необъятной глотке монстра.

Воспользовавшись моментом Михайло метнул топор. Тот вонзился прямо в правый глаз чудовища. Руна на обухе вспыхнула ярким зелёным светом.

- Ква-а-а-ар-р-р! – От этого вопля, в котором оставалось всё меньше лягушачьего, сотряслись деревья в округе.

Жаба заметалась по поляне, тряся башкой в попытке избавиться от завязшего в глазнице топора. Михайло кружил вокруг, стараясь не попасть под удар когтистых, совсем не лягушачьих, лап. А Жаба тем временем стремительно менялась.

Неуклюжее тело вытягивалось и покрывалось коротким жестким рыжим волосом. Широкая жабья пасть вытягивалась. А зубы в ней становились больше. И треугольней. С утробным воем монстр царапал морду, пытаясь освободиться от оружия. А топор уже пылал зелёным светом от лезвия до рукояти.

Наконец, улучив таки возможность, Михайле удалось подскочить к монстру. Ухватив за рукоять, парень потянул топор на себя. Стараясь не думать, что будет делать, если не удастся выдернуть его. К счастью топор¸ словно и ждал этого момента, легко выскочил на свободу. Сжав рукоять, Михайло снова взмахнул оружием. С хрустом топор вошел точно в середину лба твари.

Испустив напоследок ещё один вопль кваканье, та рухнула, как подкошенная и растеклась по земле чёрной вонючей вязкой лужей. Лужа задрожала и стала стягиваться к центру, собираясь в упругий шар. В глубине шара уже начали проступать очертания лягушачьей морды, когда Михайло, с натугой выдернув из щели между камнями третий, заклиненный там камень, приложил им «Жабу» сверху.

Жирно булькнув тварь расплескалась снова. Отростки судорожно подёргиваясь оплели камень, пытаясь скинуть его с себя. Но Михайло быстро отсёк эти щупальца. И, в конце концов тварь окончательно затихла. Облегченно выдохнув Михайло коснулся груди. Тварь всё же успела полоснуть его когтями. Но в горячке боя он этого не заметил. И ощутил только сейчас.

Глубокие царапины на груди набрякли кровью и саднили. Нужно было обработать. Михайло огляделся в поисках своей торбы, которую бросил на краю поляны при появлении «Жабы». Чистый звонкий звук отвлёк его. Парень обернулся.

Из щели между камнями толчками пробивалась чистая прозрачная вода. И чёрная жижа на дне бассейна, встретившись с водой начала скатываться в шар, превратившись в некое подобие сосуда с прозрачными стенками, в котором медленно колыхалась чёрная вязкая даже на вид, субстанция.

Ручеёк плеснул и сосуд выбросило на берег. Прямо к ногам Михайлы. А меж камней возникла зыбкая полупрозрачная девичья фигура. Длинные серебристые волосы струились облаком, укутывая обнаженное полупрозрачное тело красавицы до кончиков ног. Ручейница подняла прозрачную хрупкую руку с острыми, блеснувшими алмазным блеском коготками, и отвела прядь с лица. Сверкнули изумрудами глаза и дева улыбнулась, показав мелкие острые зубки.

- Спасибо тебе, богатырь. – Весенней капелью прожурчал нежный голос. – За то, что освободил мой родник от тёмной напасти. Но прошу тебя. Сделай ещё одно для меня. Унеси отсюда это…. – Острый коготок указал на прозрачный шар с чёрной жижей.

Михайло, помедлив, всё же наклонился и осторожно поднял его. Против ожидания шар был твёрдым. Больше напоминая прозрачный камень. Ручейница облегчённо кивнула.

- Спасибо тебе, ещё раз, богатырь. А теперь, прими мой подарок.

Девушка протянула руку. На её ладони вспыхнул искристым блеском небольшой хрустальный сосуд.

- Это живая вода, богатырь. Она исцелит любого. Но будь осторожен. Не каждому можно доверить такую силу. Прощай, богатырь. – Ручейница скользнула к Михайле. Тонкие пальчики коснулись ран на груди парня.

Михайле показалось, что его окатили ледяной колодезной водой. Но это ощущение тот час же прошло. А раны на груди перестали кровить и затянулись корочкой. А Ручейница исчезла, словно её и не было. Только освобождённый ручеёк весело журча стекал вниз в каменную чашу.

Михайло низко поклонился источнику и, подобрав с земли посох и торбу, спрятал в неё и подаренный флакон и каменный шар, и направился прочь с поляны. Идти обратно было не в пример легче. Вода уходила и почва становилась более плотной. Так что вскоре парень выбрался на опушку леса. А там и до дома Белогора рукой было подать.

***

- Интересно…. – Чуткие пальцы старца ощупывали выложенные на стол предметы.

Прошка недовольно сопел в углу, не решаясь оставить хозяина наедине с гостем. Белогор огладил прозрачный шар. Ощупал хрустальный сосуд. И глубоко задумался. Наконец он встряхнул головой, словно пробуждаясь от сна. Белёсые глаза старца вперились в Михайлу.

- Непростой ты… человек, Михайло сын Потапа. Редко кому в руки попадаю сразу и Живая и Мёртвая вода. Оставь их пока у меня. Клянусь, когда придёт время, я верну их. – Старец поднял руку и над его ладонью вспыхнул белоснежный огонь, давая понять, что клятва принята.

Михайло согласно кивнул. Белогор поднялся и, взяв оба сосуда, положил их в небольшой сундучок, стоящий на полке в углу. Закрыв крышку, старец провёл над ней ладонью и сундучок исчез.

- Так будет верней. – Пояснил Белогор. И окликнул: - Прошка, неси ужин. А тебя, богатырь завтра ждёт новое испытание.