Хрупкие души

Глава 1. Путь.

Трагедия всегда будет ощущаться сильнее счастья,

потому что она причиняет больше боли.

_____

Скоростной поезд мчался к городу Вистбург, радуя пассажиров своим сказочным пейзажем. Монотонный, но такой приятный стук колес успокаивал, сманивая ко сну. В приоткрытые окна врывался сладкий летний ветер, который, казалось, старался заполнить собой все вокруг. Джулию разбудил телефонный звонок. Мгновением ранее, она крепко спала в своем удобном кресле. Рыжие, словно апельсин, волнистые волосы покорно лежали на тонких плечах, приподнимаясь при встречном ветре. Легкое платье молочного цвета, подчеркивало загорелую светлую кожу. Худые руки обхватывали книгу, сюжет которой едва ли уступал сну. Телефон продолжал звонить, и теперь девушка поняла, ей нужно все же проснуться. Выпрямив спину, она с трудом открыла глаза, стараясь хоть немного прийти в себя. Поезд продолжал мчать в город вина и виноградников. В огромной сумке, наполненной "девичьими" предметами бытия, не сразу удалось отыскать мобильник. На экране высвечивалась фотография Джулии и привлекательной женщины рядом с ней.

- Да мам, привет! - сонным голосом проговорила девушка.

- Привет, дорогая! Разбудила тебя? - спросила Хельга, та самая женщина с фотографии.

- Да, я задремала, если честно не могу даже сообразить, когда прибуду на место. - Улыбнувшись, призналась девушка, внимательно посмотрев на электронные часы вагона.

- Примерно через сорок минут, мои часы показывают одиннадцать тридцать, у нас во времени разница в один час. Значит на твоих часах полпервого, получается в час десять ты приедешь. - Проговорила Хельга, разглядывая пустую аудиторию, ее взгляд упал на стопку рефератов, которые нужно было проверить к завтрашнему утру.

- У тебя эхо, ты на работе? - поинтересовалась Джулия, пытаясь немного размять затекшую спину.

- Да, ждала учеников, и только потом вспомнила, что отменила сегодняшнюю пару. Со всеми этими событиями я сама не своя. - Призналась женщина, испытывая внутри чувство щемящей тоски.

- Ну, серьезно?! Уверена, ты умышленно отменила занятие, чтобы иметь возможность спокойно дождаться прибытия поезда. - Хельга улыбнулась, ее дочь, как всегда была права. - Мам, я уже говорила и скажу снова, эта поездка ничего не изменит, ни в моих мыслях, ни в моей душе. Вся та жизнь, давно в прошлом, тебе не стоит беспокоиться, я серьезно.

Однако Хельга беспокоилась, вся эта ситуация выбивала ее из себя. Больше всего на свете она боялась потерять Джулию. Боялась, что прошлое приемной дочери каким-то образом разрушит их будущее, и теперь ей казалось, что все идет именно к этому разрушению.

- Прости, милая, но я правда переживаю. - Проговорила женщина, желая прервать тяжелую паузу. - Джулия, пойми меня правильно, ты едешь не просто к знакомым или друзьям. Ты возвращаешься к своей настоящей матери, к женщине, которая родила тебя и растила целых пять лет. Ты едешь к себе домой. - дрожащим голосом добавила Хельга, и после вдруг замолчала, прикрыв руками лицо. Да, она хотела сказать это, но боялась собственных слов.

- Ты не права... - с грустью произнесла девушка. - Двадцать один год прошел с тех самых пор, а сколько часов потрачено с психологом. Все это осталось за пределами моей жизни. С первой нашей встречи и до последнего дня, ты - моя мама, вы с отцом - моя семья и мой дом. Твои страхи напрасны. Знаешь, одно дело родить ребенка, а после оставить его в пять лет на произвол судьбы, другое дело забрать из приюта и никогда не бросать. Моя мать, обещала вернуться и она нужна была мне, тогда, маленькой напуганной девочке. Человек, который был для меня целым миром, просто ушел, а на смену судьба подарила вас. И именно вы спасли меня от страхов, от всех переживаний, от отсутствия любви и внимания. Вы сделали брошенного ребенка счастливым и сильным. Мам, место, куда я еду давно не мой дом, а человек с которым предстоит встретиться - это просто женщина из далекого прошлого, не более того. Я уже слишком взрослая для всех этих семейных драм. Меня не подкупить добрыми словами или извинениями. В трудные времена вы были моим лучиком света, и так будет всегда. Обещаю вернуться сразу, как выясню что нужно этому юристу. - Джулия сделала паузу, она услышала, как Хельга всхлипывала носом и внутри вдруг закралась тоска. - Я люблю тебя мам, и ничто не изменит этого. Вы с отцом слишком много сделали для меня, вы мое настоящее. Выбрасывай из головы все свои страхи, я ваша дочь и так будет всегда. Эй, слышишь меня, договорились? - чуть бодрее произнесла девушка.

- Да милая, хорошо. Ты вдохнула жизнь в нас и в нашу семью, и мне страшно однажды лишится этого. - Голос женщины продолжал дрожать.

- Я никуда от вас не денусь, обещаю! Так, у тебя скоро начнется занятие, а ты плачешь, с ума сошла? - Джулия засмеялась, и ее приемная мать Хельга подхватила этот смех. - Студенты не должны видеть твоих слез. Сходи в столовую, выпей чаю, съешь малиновый чизкейк и перестань выдумывать глупости. А я пойду добывать себе какой-нибудь вкусный напиток, надо немного взбодриться. Напишу, как приеду, и обязательно позвоню, как только выясню, в чем именно заключается мой приезд. Договорились?

- Хорошо! Я буду ждать! Удачного дня! - произнесла Хельга, убрав тыльной стороной ладони слезы с румяных худых щек.

- До связи! Продуктивного тебе дня! Пока! - Джулия отключила вызов и выдохнула. Никогда ранее им не приходилось поднимать тему ее биологической матери. Именно поэтому собираясь в поездку ей было тяжело видеть расстроенные лица приемных родителей. Она не знала, как объяснить, что только они самые важные люди в ее жизни, и что иначе уже не будет. Однако, эти страхи были обоснованы, пол жизни они мечтали о ребенке, пока не узнали, что никогда не смогут иметь их. Смирившись и собравшись мыслями и силами они приняли поистине непростое решение, взять ребенка из приюта. Подарить брошенному малышу свою любовь и тепло, познать истинное счастье. Даже не подозревая о том, что однажды этого ребенка будет искать родная мать.

Всю свою осознанную жизнь Джулии было стыдно признаться даже самой себе в том, что ее настоящая мать Элис Ли, была хорошим человеком. По крайней мере так помнилось пятилетней девочке. Среди воспоминаний, связанных с мамой, не было негатива, потому что ее лицо всегда озаряла улыбка, а глаза излучали свет, наполненный добром. Эти воспоминания яркими вспышками снова и снова появлялись в памяти девушки словно обрывки любимого фильма. Джулия помнила мягкие локоны рыжих волос, зеленые глаза, и россыпь веснушек на молочной коже. Помнила, как худые пальцы вплетали в ее косы разноцветные ленты, вкус свежеиспеченного хлеба со сливочным маслом и малиновым вареньем. Помнила тепло выглаженной одежды особенно в зимнюю пору, мамину улыбку, и то, как звучал голос, и даже кажется запах, такой приятный и такой родной. Но, что если это всего лишь плод воображения, «идеальная мама» брошенного ребенка.

Джулия подняла глаза вверх почувствовав непреодолимое желание разрыдаться. Последние годы она запрещала себе думать о матери, но мысли словно плохая привычка возвращались к ней снова и снова. Ни один психолог не смог излечить разбитое сердце маленькой девочки, однако приемной семье удалось преуспеть в этом. Они вылечили душевные раны, а после, тщательно ухаживали за ними.

Время шло, Джулии становилось легче, боль затихала, прошлое терялось за чередой новых событий. Но в сердце девушки до сих пор хранились воспоминания о матери как нечто сокровенное, принадлежащее только ей. Однако среди этих воспоминаний закралась и та самая последняя ночь. Ночь, посреди которой взволнованная, расстроенная и даже казалось напуганная мама, разбудила пятилетнюю Джулию. В наушниках девочки играла музыка в стиле - кантри. Включив ночник, Элис поставила музыку на паузу, и легонько коснулась лица своей спящей малышки. Дрожащий голос зазывал девочку из пучины снов, и вскоре она проснулась.

- Почему ты не спишь? - спросила растерянно маленькая Джулия.

- Мне не спится. - голос мамы, был до неузнаваемости тихим. В первые на ее щеках блеснули слезы. Девочка испугалась. Вскочив с кровати она залезла на мамины колени, уткнувшись в родное плечо, и тогда Элис заплакала. До сир пор Джулия помнила, как бешено билось мамино сердце, в тот страшный момент.

- Почему ты плачешь мам? Я расстроила тебя? - сквозь слезы проговорила девочка.

- Боже! Милая, нет! Никогда, слышишь, никогда ты не расстраивала меня. Ты мое спасение в этом мире, и моя самая большая любовь! Не смей, думать иначе!

- Тогда почему ты плачешь? - всхлипнула Джулия. Элис внимательно посмотрела в лицо своей так быстро повзрослевшей дочери. Убрав ладонью слезы с мягкой щеки она набралась решимости заговорить.

- Милая, мне нужно ненадолго уехать... Некоторое время тебе придется побыть без меня.

- Но, где будешь ты? И где будет папа?

- Папа, попал в беду. К сожалению, он больше не сможет к нам вернуться. - женщина прикрыла лицо рукой, стараясь остановить очередной приступ отчаяния.

- Мама, возьми меня с собой! Мне страшно! Вдруг я тоже попаду в беду... - девочка заплакала, и Элис обняла ее.

- Ты даже не представляешь, как страшно мне! Страшно потерять тебя, ведь я люблю тебя больше всего на свете! Ты слышишь милая? - Джулия кивнула. - Прости, пожалуйста, прости что вынуждена уйти. Клянусь, я постараюсь вернуться как можно скорее. Дай мне несколько дней. Пообещай мне, что будешь ждать?! - Девочка кивнула вцепившись двумя руками в самого близкого ей человека.

За окном послышался звук полицейской сирены. Цветные тени появились на стене, и Элис взяв на руки Джулию спустилась на первый этаж дома, открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Перед домом уже припарковались две полицейских машины, одна скорая помощь, а также машина начальника полиции, и соцработников. Зеваки наблюдали в раскрытые окна, пытаясь, уловить суть происходящего. Элис чувствовала, как Джулия сжимает ее ладонь, она еще раз посмотрела на напуганную дочь и поцеловала ее в мокрый нос.

- Ты лучшее, что могло случиться со мной, лучшее что есть в этом мире. Будь сильной, и ничего не бойся, потому что частичка меня живет в твоем сердце, это делает нас одним целым! Прости что оставляю, но не бойся, это ненадолго, я обещаю в самое ближайшее время приехать за тобой! А теперь, мне надо идти, и помни, все будет хорошо.

Слезы градом текли по щекам напуганной девочки. Элис с трудом разжала ладонь дочери оставив её на крыльцо родного дома, и с разрывающимся сердцем направилась в сторону полицейского автомобиля.

- Мама! Подожди! Останься! Мама! - прокричала вдруг Джулия и рванула за уходящей в даль фигурой, но в последний момент женщина в сером пиджаке остановила её. Она попыталась приобнять Джулию, но та вырвалась, однако крепкая рука женщины все же успела схватить перепуганную девочку. Элис двигалась к мигающим огням не видя ничего перед собой, слезы пеленой закрывали путь. Ей так хотелось обернуться и подбежать к своему напуганному ребенку, но она не могла. Громкий плач разбудил жителей соседних улиц, но вскоре этот плач замолк, ровно в тот момент, когда девочку посадили в машину соцработников и повезли в место для таких же брошенных детей.

В ту страшную ночь Джулия не только лишилась своей семьи и родного дома, она навсегда лишилась своего детства. В миг, когда рука матери сменилась рукой соцработника, когда вместо своей комнаты она спала в огромной спальне рядом с такими же брошенными и давно смирившимися детьми. Спустя некоторое время чужую, хоть и приятную тетю, нужно почему-то называть мамой. Когда на протяжении двадцати одного года в каждую свободную секунду взгляд неосознанно был направлен в окно или входную дверь. Все ее нутро желало хоть на мгновенье вернуться, но не в ту страшную ночь, а в какой-нибудь хороший день.

Например, в день, когда они с мамой запаслись фруктами, прохладным чаем, и взяв плед, отправились в поле. Высокие колосья пшеницы щекотали босые ноги. Жаркое солнце обжигало тело, а легкий ветер нежно охлаждал его, добавляя в воздух свежести. Они лежали рядом друг с другом, слушая пение птиц, рассматривая голубое небо похожее на океан. Разглядывали пушистые облака, находя среди них силуэты животных. Мир казался таким большим, таким светлым, способным обнять тебя и раскрыть все тайны и смыслы жизни. Сок свежих персиков стекал к локтю, пачкая любимое платье. Ничто не мешало им наслаждаться друг другом. И теперь, повзрослев Джулия вдруг поняла, что они проводили время так, будто у них его слишком мало. Наслаждались каждым днем, стараясь не торопить события. Всегда много говорили и с любопытством слушали, а порой над ними нависала волшебная тишина, слова в которой, казались лишними.

Теперь, сидя в вагоне поезда, вся эта череда воспоминаний ощущалась как кинжал в сердце причинивший без того много боли. Встав со своего места, девушка накинула на плечо сумку и, оглядевшись по сторонам, отыскала глазами план поезда. Многие пассажиры еще спали, наслаждаясь тихой, спокойной музыкой. Джулия сориентировалась, где находился вагон-ресторан, и направилась в нужную сторону. Где-то глубоко в душе появилась печаль, которая, казалось бы, росла, словно снежный ком катящийся с горы. Пройдя через пару вагонов, она оказалась в нужном месте. В воздухе парил запах кофе и сладкой выпечки. За барной стойкой приветливо улыбнулся темнокожий мужчина с большими выразительными глазами.

- Добрый день! - голос его имел южноафриканский акцент.

- Добрый! - ответила Джулия, разглядывая витрину со сладостями.

- Могу вам что-нибудь предложить? Завтрак, обед, или просто чай, кофе?

- У вас есть фруктовый чай?

- Хм, нет, но есть ягодный! - ответил Хани.

- Давайте!

- Просто чай? Попробуйте наш шоколадный брауни, даю слово, вы не пожалеете! - весело проговорил Хани, так было написано на его бейджике.

- Хорошо, думаю, я попробую! Тогда чай и шоколадный брауни! - ответила Джулия, и Хани расплылся в улыбке, одобряя выбор гостьи.

- Должен предупредить, что до прибытия поезда на станцию Вистбург осталось 25 минут. На случай если вам туда. - сочувственно пожал плечами парень.

- Благодарю, все хорошо, думаю я успею перекусить. - она достала кошелек из сумки и расплатилась.

- Прекрасно, тогда можете занять любой понравившийся вам столик, а через минуту, я принесу ваш заказ! - все так же приветливо предложил официант вручив девушке чек об оплате.

- Спасибо! - ответила Джулия, и огляделась по сторонам.

Всюду стояли уютные аккуратные круглые столы, похожие на те что показывают в романтических фильмах 70х годов. Больше всего ей понравился крайний что стоял у окна, казалось солнечный свет особенно падал на него. А судя по разлетающимся занавескам, ветер неплохо обдувал это место. Усевшись поудобнее девушка убрала сумку на соседнее кресло и устало посмотрела в окно. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет ей придется вернуться в город, где прошло ее детство. В дом, который до сих пор был для нее самым любимым и в тоже время ненавистным местом. Однако страшнее всего было возвращаться к рыжеволосой, лучезарной женщине, с которой Джулия провела первые пять счастливых лет. К маме, которая обдувала разбитые в кровь колени, вырезала зимой снежинки на окна, и каждый раз перед сном придумывала волшебные сказки, или же включала приятную музыку в мягких удобных наушниках. Кто бы знал, что однажды придется вернуться туда где тебя так любили и где тебя предали.

В носу снова защипало, а глаза вдруг наполнились слезами, которые в этот раз девушка не успела остановить. Джулия взяла со столика салфетку и вытерла лицо. Чувство грусти и обиды смешались внутри, чередуя с периодическими порывами гнева, которые вполне имели место быть. Вопросов стало больше чем ответов, и они изрядно выматывали ее. В этот неловкий момент подошел официант, он поставил перед гостьей заказ, и тактично поинтересовался, может ли он чем-нибудь помочь. Джулия улыбнулась, поблагодарив за внимательность. Когда Хани вернулся за свое рабочее место, девушка вдохнула аромат ягодного чая и постаралась хотя бы на время отвлечься, ведь впереди ее ждал непростой день.

Глава 2. Люди.

Поезд прибыл на станцию Вистбург ровно в 13:10. Взяв с полки чемодан, и накинув на плечо сумку, Джулия направилась к дверям. Желающих выйти, больше не нашлось, что в принципе было не удивительно. Маленькие города зачастую привлекали лишь тех, кто никогда в них не жил. А люди, живущие в таких местах чаще всего, мечтают покинуть их. Вистбург славился хорошей винодельней и богатыми виноградниками. Вино, что создавалось в этих краях, продавали в разных точках мира и это многое говорило о его качестве. Для гостей города, при винном заводе находился неплохой музей, местный Диснейленд, и иные достопримечательности, а неподалеку располагался песочный пляж, с видом на горы.

Когда поезд остановился, двери раскрылись, горячий воздух жадно проник в прохладный вагон. Выйдя на перрон, девушка глубоко вдохнула, чувствуя, как все ее нутро наполняется пряным ароматом лета. После большого города, оказаться в таком месте одно удовольствие, вот только был бы для этого другой повод. Станция, представляла собой большую крытую веранду со скамьями и огромным запылившимся стендом, на котором, располагалось расписание поездов. Оглядевшись по сторонам, и не заметив никого, Джулия засунула руку в сумку в поисках телефона, чтобы позвонить человеку, который ее пригласил.

В это время, начальник полиции Вистбурга, Генри Митчелл бежал с парковки, поглядывая на башенные часы вокзала. Пунктуальность, никогда не была его сильной стороной. Ни ранние подъемы, ни подготовленная с вечера форма, не помогали ему правильно распределить время. Порой, ему казалось, что жизнь играет с ним злую шутку, ведь в молодости таких проблем не было. Взбежав на перрон, перешагивая через две ступеньки, Генри сразу заметил нужного ему человека. Девушка, в легком молочном платье, стояла к нему спиной, но, даже не видя лица, он узнал худые руки, узкие плечи, а локоны ярко рыжих волос — в точности повторяли образ ее матери. Подправив влажную рубашку из хорошего хлопка, мужчина подошел ближе и заговорил, желая поскорей дать о себе знать. — День добрый! Вы, я так полагаю Джулия? — спросил он, но вопрос стал более неуместным, когда девушка повернулась к нему. Те же ярко-зеленые глаза, ямочки на щеках и россыпь едва заметных веснушек в области носа. Это точно была она, девочка покинувшая город 21 год назад. — Все верно, значит вы Генри? Юрист? — Джулия недоверчиво нахмурила брови. — Юрист на полставки, а так, я начальник полиции. — Он достал удостоверение из заднего кармана брюк, и показал его девушке. — Минутку... — начала было говорить Джулия, но Генри успел перебить ее.

— Должен вас огорчить, у нас нет минутки. Давайте обсудим все по дороге.

— Я никуда не поеду, с незнакомым мне человеком.

— Так мы ведь только что познакомились?! — иронично добавил Генри. — Выходит, наше знакомство началось с обмана? В письме было написано, что вы юрист Элис, женщины, которая до пяти лет растила меня. А сейчас, вы показываете полицейский значок, кто вы такой, и почему я должна доверять вам? — возмутилась девушка.

— Боже мой, как вы женщины это делаете? Находите проблемы так где их нет. Письмо, вам прислала мой секретарь Белла, которой почти сто лет. Возможно, она что-то указала неправильно. Я начальник полиции, просто ваша мать наняла меня в качестве частного юриста. Это вполне законно. Если допросы окончены, я попрошу вас пройти к автомобилю. Впереди слишком много дел. Поэтому, если вы планируете как можно скорее вернуться обратно, то нам не нужно тратить друг другу нервы. — сказав это, Генри как ни в чем не бывало развернулся и пошел прочь. Джулия стояла в полном замешательстве от такой грубой наглости. — Может, вы хотя бы возьмете мой чемодан? — возмущенно выкрикнула девушка в спину своему новому знакомому. Тот остановился, и обернувшись бросил взгляд на чемодан.

— А, что в нем? — Что за вопросы? Разумеется, там лежат мои вещи! — нервы Джулии сдавали, а желание сесть в поезд и уехать обратно, росло с невероятной скоростью. — О нет, я ж не подносчик багажа. Зачем нужно было брать столько вещей, раз не можете их нести? Джулия не сразу нашла, что ответить на такое высказывания. В ее представлении мужчина не должен вести себя подобным образом. — Слушайте Генри, я взяла преждевременный отпуск на работе, провела два часа в самолете, и четыре в поезде, меньшее, что я сейчас хочу — это выслушивать ваше хамство. Скажите конечный адрес, и я вызову такси. За приемлемую сумму, водитель заберет чемодан, откроет мне дверь автомобиля, и довезет до нужного места. Не забывайте, я здесь по вашей просьбе. Если же ваша столетняя секретарь Белла, ничего не перепутала. Генри внимательно выслушал девушку, потом выругался себе под нос и вернулся. — Ладно, давайте мне этот чертов чемодан. Только перестаньте диктовать свои правила. — Взяв ручку чемодана, он снова пошел вперед. — Да, что вы в него сложили?!

Джулия была слишком зла, чтобы ответить на вопрос, который в принципе не подразумевал ответа. Ситуация с юристом, или же начальником полиции удручала ее. Теперь, вся ностальгия и трепет внутри, сменились тревожностью и раздражением. К счастью, она была из тех отходчивых людей, которые не хранят в себе чужой негатив. Обогнув станцию, парочка едва знакомых друг другу людей направились к лестнице, ведущей с перрона. Именно так, лежал самый быстрый путь к парковке, в сквозную через старое, но такое могущественное здание вокзала. Подняв голову, Джулия прищурила глаза от яркого солнечного света, желая разглядеть вокзал снаружи. В сердце вновь появилась тоска и чувство давно забытой радости, она помнила это место. Подойдя к высоким деревянным дверям Генри, открыл одну из них и к удивлению, пропустил девушку вперед. Прощальный скрип дверных петель, эхом пронесся в пустом холле вокзала. Запах сырости и прохладный воздух, встретил своих гостей. Джулия сбавила шаг, с любопытством оглядываясь по сторонам. Высокие потолки местами обсыпались, теперь, они не казались такими бесконечными. В одном из углов здания, виднелись желтые подтеки, вероятней всего, причина была в крыши. На мраморной плитке пола появились протоптанные следы, от входа до касс, а дальше к перрону. Тысячи людей, неосознанно, оставили в этом месте свой след. Пройдя мимо колонн, схожих с колоннами эпохи возрождения, Джулия вдруг поняла, мир пятилетней девочки давно изменился, как и она сама. Из далеких воспоминаний, это место ассоциировалось у нее с расставанием, но, в то же время с чувством радости, как бы не было стыдно признавать это. В детстве, они с родителями частенько приезжали на вокзал, провожать отца в командировки. Джулия любила эти дни, потому что именно тогда, мама вся и полностью принадлежала ей. Хотя, теперь, будучи взрослой девушкой она ни раз задумывалась о той тоске по мужу, которая явно щемило сердце еще молодой мамы. Но, маленькой девочке нравилось отправлять папу на поезде, и делить все свободное время с самым близким человеком. Джулия плохо помнила отца. В воспоминаниях, он всегда был серьезным, занятым, и таким жадным на эмоции человеком. Однако, в памяти ее все же были яркие моменты с ним. Например, поездка на море, где они плавали на матрасе опрыскиваясь соленой водой, или как отец катал ее на лошади, стараясь уберечь от падения. Даже несколько раз читал перед сном сказки, не так выразительно, как мама, но его голос, было приятно слушать. Джулия помнила его запах, ни в одном другом мужчине, ей больше не попадался этот аромат. Она помнила, как колючая борода щекотала щеки от поцелуев, помнила смех, такое редкое, но такое приятное явление. Но, так же помнила, как с осторожностью выходила на встречу к отцу. Если видела, что его задумчивый взгляд устремлен в газету или в какие-нибудь бумаги, старалась лишний раз не подходить. С годами, это стало обычной привычкой, быть рядом, когда человек готов выделить тебе время, и не мешать, когда не готов. С мамой же все иначе, с ней всегда можно быть рядом, и она всегда с радостью раскрывала свои объятья. Наверное, поэтому, пятилетняя девочка любила ее больше. С годами Джулия размышляла и об этом, она понимала, что отец хорошо зарабатывал, раз уж мама могла позволить себе, посвящать все свое время дому и дочери. Теперь, будучи взрослой девушкой, ей так хотелось встретиться с отцом, чтобы просто узнать его лучше. Она верила, что на самом деле, за усталым и серьезным взглядом, пряталась добрая, потерянная душа. В последний день, в родном доме Джулия простилась только с матерью, с папой проститься не было возможности, вот только тогда она еще не знала причину. Однако, стоит признаться за двадцать один год, мама вспоминалась ей чаще. Возможно, между ними и вправду существовала некая невидимая связь. По крайней мере, ей так раньше казалось. Подойдя к единственному на парковке автомобилю, Джулия остановилась наблюдая как седоволосый начальник полиции, пытается сложить в багажник ее чемодан. Эта картина вернула чувство злости и легкое отвращение. Когда Генри закончил, они сели в перегретую на жаре машину, и помчались по залитой солнцем трассе. Из магнитолы пела всеми любимая Бритни Спирс. — Мы едем в дом, где жила ваша семья, но до этого, заглянем в еще одно место. Буквально на полчаса. Там нас ждут некоторые дела. — Проговорил Генри, внимательно наблюдая за дорогой. Джулия промолчала. Она увлеченно смотрела в окно поражаясь тому, что до сих пор смутно помнит некоторые места. Например, кондитерскую лавку «Сладкий мир», или магазин «Нужные вещи». Сердце снова начало болеть, а чувство тревоги внутри разрасталось. Ей было сложно представить, как сейчас выглядит мама, как живет, и что она скажет, когда встретит свою единственную дочь, которую однажды осмелилась бросить. От этих мыслей, грудь сжимало волнение и страх, казалось, нет воздуха, чтобы просто дышать. Машина подъехала к месту под названием «Сочная курочка». Увидев яркую вывеску и все те же красно-белые шторы на окнах, девушка замерла. Череда картинок из детства снова пронеслась в памяти. Во рту появился привкус любимых сырных шариков, которыми мама время от времени разрешала полакомиться. — Не знаю в каких заведениях вы обедаете в своем мегаполисе, у нас это место славится вкусной курочкой и отменными десертами!

«Да, здесь прекрасные десерты!» — подумала Джулия и улыбнулась. От странного, приятного волнения по коже пробежала волна мурашек..

— Это сюда мы так спешили? — осуждающе произнесла она. — Да! И не зря спешили, через три минуты у меня начнется обед! — ответил Генри. — Пунктуальность — это важно! — вы опоздали к прибытию моего поезда... — еле слышно добавила Джулия, расстегивая ремень безопасности. — Разве?! У меня и не было в планах приехать вовремя. Я вообще надеялся встретить вас у выхода с вокзала, но пришлось ковылять до перрона. — проговорил Генри, удивленно пожав плечами. — Боже, какая жалость! — недовольно фыркнула девушка и вышла из машины. Сделав глубокий вдох, она снова испытала чувство забытой радости. Улицу буквально заполонил аромат фирменных специй и жареного масла. Пройдя через парковку, они направились ко входу, а вскоре оказались внутри. Джулия жадно оглядывалась по сторонам, пытаясь воссоздать картинку из памяти. Многие вещи изменились, например, мебель, но атмосфера осталась прежней. — Можем присесть прям здесь. — проговорил Генри, о котором девушка на мгновенье забыла. Она по старой памяти прошла мимо места на которое указал ее мало приятный знакомый. Заняв предпоследний столик у окна, вид из которого не особо изменился за прошедшие годы. Все тот же магазин цветов на углу, и государственный банк через дорогу. Генри присел напротив, на лице его мелькнула улыбка. Она была будто случайной, но Джулия успела заметить. — Мне кажется вы улыбнулись? Или это какой-то спазм лица? — в шутку спросила она. Эти родные сердцу места, заставляли ее не обращать особого внимания на все неприятные вещи, которые говорил Генри. — Мне просто показалось, что вы знакомы с этим местом. — ответил он, спрятав глаза в меню, что лежало на столике. — Возможно! — загадочно произнесла девушка. Оглядевшись по сторонам, она нашла глазами туалетную комнату и решив привести себя в порядок встала из-за стола, поправив свое легкое платье. — Закажите мне большую порцию сырных шариков и клубнично банановое мороженое, я вернусь через минуту. Когда Джулия прошла мимо Генри, тот расплылся в улыбке. Это место точно было знакомо девушке, более того, ей не понадобилось даже меню, чтобы вспомнить свои любимые блюда. Зайдя в туалетную комнату и посмотрев в зеркало, девушка увидела не только взъерошенные волосы, но и уставшее отражение. Каким бы не был интересным путь, он так или иначе выматывает тебя, даже если этот путь ведет домой к маме. Умывшись прохладной водой, и убрав волосы в пучок, она подправила платье и вышла.

Пройдя мимо барной стойки, девушка заметила на стене несколько рамок с фотографиями сотрудников. Желание увидеть хоть одно знакомое лицо, не оставляло в покое. Остановившись, она изучала улыбающихся людей, запечатленных на фото в приятной синей форме. В этот момент, к ней обратилась одна из сотрудниц. — Добрый день! Вам чем-нибудь помочь? — проговорила девушка, из-за барной стойки не отрываясь от шинковки овощей. — Да, да, я просто хотела попросить стакан воды. — растеряно произнесла Джулия, пытаясь, оправдать свое любопытство. — Официант, разве не подходил к вам? — Я не знаю, я была в туалете. Просто подумала, что смогу взять воды здесь. — Вам надо было дождаться официанта. К сожалению, не могу покинуть кухню, но постараюсь отправить к вам кого-нибудь. — Я поняла вас! Ничего страшного. — проговорила Джулия и хотела вернуться за свой столик, как вдруг услышала знакомый мужской голос. Голос, который точно звучал в ее голове. Может быть не так часто, но он точно был в памяти. Повернувшись, она увидела низкорослого седого мужчину в очках, на вид которому около шестидесяти лет. Его лицо озаряла добрая приветливая улыбка. На нем была белая рубашка в серую клеточку, и неуместный красный галстук, больше напоминавший галстук клоуна. — Софи не переживай, я принесу гостье воды. Добрый день! — обратился мужчина к Джулии. — Уточните, пожалуйста, за каким столиком вы гостите? Джулия смотрела на него так, будто увидела призрака. Карточки воспоминаний в голове, перелистывались с нереальной скоростью ища подходящую. И вот, наконец, она вспомнила стоящего перед ней человека. Он работал в этом заведении двадцать один год назад. В таких же смешных очках, и в нелепом галстуке. Главная его особенность, заключалась в другом, в карманах он всегда хранил конфеты. Угощая всех детей, которые приходили в кафе. И нет, это не было обязанностью у сотрудников, просто это делало его счастливей. Мужчина улыбнулся, и Джулия будто очнулась от своих воспоминаний. — Простите. — виновато произнесла она. — Мой столик слева, самый дальний у окна. Спасибо вам! — Всегда пожалуйста! — проговорил мужчина, и побрел куда-то вдоль барной стойки, хромая на левую ногу. «Филипп! Точно! Его зовут Филипп! Он всегда обслуживал маму. Раньше он был официантом, а теперь управляющий, если верить надписи на бейджике. И его фото висит на стене, да, он управляющий. Филипп, невероятно»! — восторженно подумала Джулия и совершенно счастливая вернулась к своему столику. Генри заметил изменение в лице собеседницы, но не прокомментировал это. Спустя мгновение, к столику подошел человек с неуместным красным галстуком. — Здравствуй, Филипп! Как дела?

- Здравствуй, Генри! Хорошо, нога иногда подводит. Как ты?

- Здоровье ни к черту, скоро точно уйду на пенсию! — они посмеялись, словно старые друзья. — Ты кажется, последние лет десять собираешься на пенсию! — В этом ты прав! Но, как они тут без нас! - проговорил Генри. — Это точно! — ответил Филипп, и повернувшись к Джулии поставил перед ней стакан воды и несколько салфеток. — Это вам, мисс! — Благодарю! — ответила девушка, одарив мужчину улыбкой. Ей было интересно, вспомнил ли он ее. Лишь, когда Филипп скрылся из виду Джулия заметила, что под салфетками, которые он принес вместе со стаканом воды, лежали два леденца. Те самые, арбузы и мандаринки в прозрачных упаковках, которые так трудно открывались. Девушка невольно подняла глаза на барную стойку, где улыбаясь стоял Филипп. Он вытянул перед собой руки со сжатыми кулаками. Сначала раскрыл одну ладонь, в ней лежала конфета. Потом, вторую и там тоже была конфета. Джулия знала, что это значит, именно так он встречал ее будучи ребенком. Предлагал угадать в какой руке сюрприз, и он всегда был в обеих. Такая своего рода беспроигрышная лотерея. Девушка кивнула ему еле сдерживая слезы, на что Филипп ответил тем же. Мужчина смог узнать в ней маленькую девочку, которая когда-то приходила со своей любимой мамой, а однажды навсегда покинула город. Сырные шарики с годами тоже изменились. Теперь, сыр казался более тягучим, а вкус насыщенней. Мороженное дольше сохраняло свою форму, и к счастью, пока еще не было напичкано всякими вкусовыми добавками. За обедом Генри и Джулия не разговаривали, каждый был увлечен своим блюдом. Лишь, вернувшись в машину, девушка осознала, что следующая остановка — дом. От этих мыслей ей стало страшно. — Может, будет лучше остановиться в отеле? — спросила она, садясь в автомобиль. — Зачем? Кормить клопов и прочую дрянь? — проговорил Генри, вполне понимая ее страхи. — Вот вы какого мнения о здешних отелях? — Я просто считаю, это неуместным. Белла должна была написать, что все транспортные расходы вам возместят, но, не думаю, что кто-то захочет возмещать еще и отель. — Не переживайте, я могу себе это позволить. Может уже расскажите хоть что-нибудь, из того, что меня будет ждать. Генри внимательно посмотрел на взволнованную девушку. Он тяжело вздохнул от чего ей стало не по себе. — Сложно объяснить, я и сам не знаю, что нас сегодня ждет. Джулия, ваша мама больна, у нее Альцгеймер, и это далеко не первая стадия заболевания. Хочу, чтобы вы понимали, ждать от нее, можно все что угодно. — Но, этого не может быть... — еле слышно проговорила девушка. — Эта жизнь, и поверьте, в ней случается все что угодно, она не никого щадит, такова реальность. — задумчиво ответил Генри, бросив взгляд куда-то в даль. На некоторое время, в машине нависла тяжелая тишина. — Так значит, она ничего не помнит? — испуганно спросила Джулия, все еще обдумывая услышанное. — в хорошие дни — помнит, в плохие — нет. Вот и все! Какой сегодня день у вашей мамы, я пока не знаю. — пожав плечами ответил мужчина. — Но, как она справляется одна? — череда вопросов всплыли в голове девушки. От страха и волнения появилась легкая тошнота. — Все нормально, она не одна. У нее живет подруга, Маргарет, они знакомы очень давно. К тому же, у нее есть такой хороший друг как я. Поверьте, ваша мама в безопасности, это единственное в чем можно не сомневаться. — Но ведь она еще молода для этой болезни? — не унималась девушка. — Порой в нашей жизни происходят события, которые не должны происходить. Нам кажется, будто бы мы не заслужили этого, что подобное случается с кем угодно, но не с нами. Но, это все равно происходит, потому что у судьбы на нас свои планы. Кто-то в пять лет остается сиротой, а кого-то награждают букетом болезней. Только судьба решает, у кого будет Альцгеймер, а у кого рак костей. И судьбе наплевать сколько лет вашей маме, ей наплевать на последствия, такова правда. От этих слов вопросов стало еще больше, однако Джулия не была уверена в том, что готова получить сейчас все ответы. — Она вообще вспомнит меня?! — голос предательски задрожал.

— Скоро это и выясним! — ответил Генри, и завел машину.

Глава 3. Встреча.

Путь к дому, больше напоминал коридор памяти. Джулия вжалась в кресло, осознавая свое присутствие, в этом до боли знакомом месте. Хотя до письма Беллы, она даже не подозревала откуда родом. Иногда ей казалось, что весь этот город, всего лишь плод детского воображения. Проехав огромный супермаркет, бар «Юджин», и парк с озером, который Джулия все еще помнила, они остановились на большом перекрестке. Обычно маленькие удаленные города, вскоре умирают, но этот был исключением. Дальше, путь лежал мимо больницы, где в четыре года ей зашивали колено, так прошло знакомство с велосипедом. В окно промелькнула часовня, магазин с вывеской «Все для дома», и кофейня «У Синди». Ни один шоколадный брауни, не сравнится с их эклерами. Когда машина повернула на нужную улицу, девушка замерла. Ей вдруг захотелось вернуться в поезд, потом в самолет, а оттуда домой, в привычную ей жизнь.

Дом, в котором прошло ее счастливое детство — расцвел. В нем обновили, двери, окна и кровлю, крыша стала приятным зеленым цветом. Веранда сменилась на более широкую, теперь туда вмещались два плетеных кресла, и несколько огромных горшков с молодыми деревьями. По обе стороны крыльца и тропинки, что вела в дом, разрастались разноцветные цветы, некоторые из них доставали до окон первого этажа. Машина остановилась у забора, и Джулия первые ощутила слабость собственных ног. Генри достал из багажника чемодан, и закрыв автомобиль направился к дому по аккуратной каменной тропинке, которой раньше точно не было.

— Вас ждать? — спросил он, повернувшись к девушке.

— Разумеется! — ответила она, продолжая, испытывать чувство нескончаемого волнения.

Окна кухни были раскрыты, оттуда доносились сладкие запахи жареных овощей, ярче всего ощущался лук. На секунду, девушка представила свою красивую молодую маму танцующей у плиты. Из граммофона струится инди-поп, а маленькая кудрявая Джулия завороженно наблюдает за происходящим. Время стерло это воспоминание, но запах из кухни оживил его. Как и те чувства беззаботной, свободной, и такой особенной жизни. Жизни наполненной любовью.

Подойдя к дверям, Генри постучал. Этот стук, вернул девушку обратно в реальность. В доме послышались шаги, а через матовое стекло стала заметна фигура. Джулия замерла, ей вновь стало так страшно, что она едва ли могла пошевелиться. Внутри все дрожало, словно раскаленное стекло, готовое вот-вот разбиться. Замок щелкнул. Девушка сжимала в руках сумку, стараясь хоть немного перенести напряжение. Дверь открылась и на пороге появилась темнокожая женщина лет сорока пяти, с кудрявыми черными волосами и аппетитными формами.

— Добрый день! Как я рада вас видеть! Заходите скорей, не стесняйтесь, а то, у меня там в печи индейка! — весело проговорила она и тут же убежала на кухню. Это была, та самая Маргарет, о которой упоминал Генри.

Затаив дыхание, Джулия переступила порог столь знакомого, но в то же время, чужого дома. Двадцать один год прошел с момента, когда вся ее жизнь осталась в этих стенах. Любимые игрушки, наряды, уютная комната, смешные рисунки, и конечно, душевное спокойствие. Теперь, в доме был сделан свежий ремонт, гармонично подобранна мебель, на полках стояли цветы, а пол у дверей, больше не скрипел. Так странно, Джулия не припоминала о любви матери к цветам, возможно, это было дело рук Маргарет. И хоть дом выглядел иначе, но расположение комнат, лестница, люстра в гостиной, и книжный шкаф остались прежними. Их явно отреставрировали, потому что выглядели они, иначе. Генри смело пересек гостиную, зайдя в кухню, где за огромным кухонным островком хлопотала счастливая Маргарет.

— Ну где она, Генри? — проговорила женщина, ожидая появления в кухне Джулии.

— Пусть осмотрится. Как сегодня Элис? — спросил он.

— Сегодня не очень. С утра возится в саду, будто чувствует, что, что-то должно произойти, но не понимает, что именно. Места себе не находит. Вот, решила порадовать ее любимым овощным рагу.

В этот момент, на пороге кухни появилась Джулия. Маргарет с добротой и грустью посмотрела на нее.

— Значит, она не узнает меня? — волнительно спросила девушка.

— Я не знаю, милая. Это слишком сложно предугадать. Если она узнает тебя, скажем всю правду, но если не узнает, я скажу, что ты моя кузина. Завтра будет новый день, и, возможно, все будет иначе. В любом случае, она ждала тебя, ждала, кажется, всю свою жизнь. Будет лучше, не травмировать ее, если вдруг она все же не вспомнит сама, дать ей немного времени. — пожав плечами, проговорила женщина.

— Хм, получается меня можно травмировать, а ее нет? Мне потребовалось потратить большую часть своей жизни, чтобы вылечить эти травмы. — возмутилась девушка.

— Поверь мне Джулия, жизнь достаточно наказала ее. Большего она не заслуживает, так же, как и ты. Я даже не представляю, что тебе пришлось пережить, но, позволь ей все исправить. Позволь себе простить свою маму, ведь только через прощение приходит спокойствие. — проговорила Маргарет, у которой вдруг блеснули глаза. Генри молчал. Джулия поджала губы, отвернувшись в сторону. Ком горечи был слишком близок, и еще хоть одно доброе слово, могло вызвать водопад слез. Сейчас, это было бы лишним.

— Я давно простила ее! С вашего разрешения, могу я осмотреться? — проговорила девушка, и не дождавшись ответа вышла из кухни. Маргарет тревожно взглянула на Генри, тот лишь беспомощно пожал плечами.

Джулия зашла в гостиную, которая раньше была наполнена фотографиями и детскими рисунками, теперь же в ней не было ничего из прошлого, лишь картины и цветы. Всюду царила чистота и порядок, за домом следили, и это было хорошо. После слов Генри о том, что у ее матери Альцгеймер, ей вдруг стало страшно, от мыслей как она ухаживает за собой, как живет и как справляется. Однако, на первый взгляд все выглядело неплохо, не считая того, что возможно Элис, никогда больше не вспомнит свою единственную дочь. Еще, ее смущал вопрос финансов матери. Дом выглядел не дешево, а нанять юриста и поселить подругу в качестве помощницы, удовольствие дорогое. Вряд ли, у них с отцом были какие-то накопления, может быть какая-нибудь страховка, или лотерея, так или иначе, этот вопрос стоило поднять. Ведь, если речь идет о кредитных картах, то есть вероятность, что Джулии как единственной дочери, придется помогать покрывать их.

Обойдя первый этаж дома, девушка испытала не только тоску по родным стенам, но и осознания того, что вся ее жизнь прошла мимо. Просто в один момент, одна ситуация, одно действие, навсегда перечеркнуло такое счастливое детство. Все стало иначе, в ту самую странную ночь. Какая судьба ждала ту пятилетнюю девочку, теперь можно лишь гадать. Была бы она счастлива в этом доме со своей настоящей семьей, сложно сказать, возможно, судьба уберегла ее, понять бы только от чего именно. Подойдя к дверям, которые вели во внутренний двор, Джулия увидела женщину, сидевшую у забора в окружении цветов. Рыжие, чуть потускневшие волосы, убранные в аккуратный хвост, темная футболка, на пару размеров больше чем надо, и легкие светлые шорты. Такая домашняя и уютная, задумчивая и живая. Сердце девушки заколотилось так что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Знакомые движения рук и покрытое веснушками тело, все это говорило о том, что перед ней человек, которого она так долго ждала. Набравшись смелости, Джулия вышла на улицу. Воздух был наполнен свежестью и сладким ароматом спелой вишни, который казалось, пьянил. Внутри росло чувство счастья, плотно граничившее с тревогой и страхом. На заднем дворе стояла летняя беседка и зона барбекю, их построил еще отец девушки. Однако со временем, они тоже дождались обновки и небольших изменения. Справа под яблонькой располагалась качель, а рядом раскладушка с книгой. Между деревьями и домом висели гирлянды, которые видимо включались по вечерам. Когда до женщины оставалось расстояние вытянутой руки, Джулия вдруг пожалела о своем решении подойти, но уходить было слишком поздно.

— Эти пионы прекрасны! — произнесла она, чтобы хоть как-то дать о себе знать. Женщина повернула голову и улыбнувшись посмотрела на девушку.

— О спасибо! Это австралийский сорт. — она встала на ноги и сняла перчатки. — Простите, я не заметила, как вы подошли. Мы с вами знакомы?

Сердце Джулии сжалось, нет, она все-таки не узнала свою единственную дочь. Внутри росла тревога и непреодолимое желание убежать. Однако, смотреть в такое родное лицо, было неким блаженством. Джулия узнала эти зеленые большие глаза, родинку над губой, и веснушки. Рыжие волосы чуть потускнели их разбавила аккуратная седая прядь, но они все так же были прекрасны. Тонкие руки, худые плечи, острая ключица, шрам от качелей на подбородке, и ямочки на щеках. Ее лицо излучало свет, ровно, как и двадцать один год назад. Элис улыбнулась, и девушка почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Простите, я вас обидела? — проговорила женщина, коснувшись руки незнакомки. От этого касания Джулия замерла, она помнила эти мягкие, нежные руки. Помнила даже выступающие вены и череду родинок от мизинца к большому пальцу.

— Нет, это вы простите меня, все хорошо. Простите… — проговорила девушка, вытирая слезы с покрасневших щек.

— Пойдемте в дом, я дам вам воды. Что с вами случилось? — Элис внимательно изучала лицо девушки, ожидая хоть какого-то объяснения.

— Эти пионы, напомнили мне о моем любимом человеке. Он недавно умер, а пионы, были его большой любовью. Прошу прощения, я Аманда, кузина Маргарет! — Джулия протянула руку.

— Очень приятно, Аманда! Я Элис, ваша тетушка - мой ангел хранитель. Примите мои соболезнования, мне жаль, что эти цветы вызвали у вас чувство грусти. — она пожала девушке руку и одарила улыбкой. — Вашей любви повезло, ему досталась такая красивая и добрая сердцем женщина. Думаю, эти слезы огорчили бы его, ведь, пока мы живы, нам нужно быть сильными. Спасибо, что вы приехали. Уверенна Маргарет предупреждала, а я такая рассеянная, что снова все забыла.

— Ничего страшного, я ненадолго, в городе ждут дела. — ответила Джулия, и они вместе пошли в сторону дома. Это было так странно, словно обрывок какого-то сна.

— Очень жаль, в нашем доме редко бывают гости. Как дорога? Вы, наверное, проголодались? — задумчиво проговорила Элис.

— Спасибо, но я заехала пообедать. — скромно ответила Джулия все еще не веря происходящему.

— Как вы могли! — рассмеялась женщина, и смех этот был все так же беспечен. — Ваша тетушка готовит отменное рагу, а вы перебили весь аппетит, полагаю, заехали в придорожное кафе?

— Нет, заехала в заведение, «Сочная курочка», там оказались вкусные сырные шарики. — Джулия нарочно это сказала, она хотела понять, что сохранилось в памяти матери, и как далеко ей придется копать, чтобы напомнить о себе.

— Сырные шарики, да. Сколько же лет я там не была. Раньше я любила это место. — Элис немного взгрустнула, но было ощущение, что она не понимает откуда появилась эта грусть, и от этого сердце Джулии обливалось кровью.

— О! Я погляжу вы уже встретились! — проговорила Маргарет выглянув на улицу, желая выяснить обстановку.

— Твоя кузина застала меня врасплох! — Элис добрым жестом коснулась плеча девушки, что вызвало очередную волну дрожи. — Маргарет, пахнет превосходно! Ну как тебе это удается?

— Нет, нет я не раскрою свои секреты! Вы ведь помните, я и сама люблю поесть, вкусно вам вкусно и мне. Кстати Генри пришел, хотел узнать, как самочувствие.

— Правда?! С чего бы вдруг? — задумчиво проговорила женщина и зашла в дом, пропустив сначала гостью. Первым делом, она свернула в туалетную комнату, чтобы умыть лицо и руки. Джулия последовала за Маргарет на кухню.

— Значит она не узнала вас? — шепотом спросила женщина в фартуке оглядываясь по сторонам словно тайный агент. Девушка отрицательно покачала головой. — Вот черт! — добавила Маргарет осуждающе посмотрев на Генри.

— Не надо на меня так смотреть! Я тут не причем! — пожав плечами, ответил он.

В этот момент на кухню вошла Элис, все такая же солнечная и счастливая, как и двадцать один год назад. Однако кое-что ее все же сдавало — это легкая грусть и усталость, что присутствовали во взгляде. Девушка украдкой смотрела на маму, словно это было запрещено.

— Генри! Привет! Рада тебя видеть! Какими судьбами? — они с Генри крепко обнялись, и девушка нахмурила брови. Нет это была не ревность, а скорее осуждение.

— Просто проезжал мимо, учуял этот запах, и решил, что уж в этом доме, для меня точно найдется лишняя чашка вкусного обеда. — подшутил он.

Теперь, Джулия просто была поражена его резкой сменой поведения и настроения. Да, он однозначно испытывал симпатию к ее матери, но, почему же тогда так грубо повел себя с ее единственной дочерью? Как бы там не было, девушка сделала некоторые выводы.

— Этот хитрец объедает нас! — отшутилась Маргарет, дорезая огромные листья салата.

— Да, ты права, но мы в очередной раз простим его. — Элис улыбнулась. Она подошла к холодильнику, где взяла ручку и на приклеенном листе бумаги что-то написала. — Маргарет, если ты заканчиваешь, я могу начать накрывать стол.

— Да, можете накрывать, предлагаю в честь такого события пообедать в гостиной! — произнесла веселая женщина в нелепом фартуке.

— Хорошая идея, мне нравится, а что за событие? — не сильно вникая в смысл слов, поинтересовалась Элис, доставая праздничные тарелки из шкафа.

Генри, Джулия и Маргарет резко переглянулись между собой. У всех на лице мелькнул страх. Каждый понимал, что если пауза затянется это может плохо закончиться.

— Маргарет, наверное, имела в виду мой приезд! — дрожащим голосом произнесла Джулия, чувствуя, как пересохло у нее в горле.

— Конечно! Моя родная кузина наконец-то добралась до нас. К тому же мне кажется, мы впервые обедаем в количестве четырех человек. Не считая того раза, когда Генри привел с собой друга, для знакомства. Это было забавно!

Они засмеялись, так по-дружески и по родному одновременно. Элис похлопала свою подругу по плечу и понесла посуду в гостиную. Ее худые руки немного дрожали, будто ей было тяжело нести каких-то восемь керамических тарелок. Несмотря на оптимизм и то счастье, которое она излучала, Джулия все же заметила, что ее мать стала медлительна и осторожна. Теперь, было сложно представить ее танцующей у плиты с маленьким ребенком на руках. Но, почему это произошло, ведь Элис еще так молода, что же случилось с ней, за эти долгие годы разлуки?

Девушка, снова почувствовала волну страха и грусти. Ожидание увидеть ту юную счастливую маму разбились на миллионы осколков. Хотя, было понятно, что жизнь давно изменилась, и двадцать один год был тому подтверждением. Ком в горле горчил, а в носу предательски защипало. Очередной порыв слез был слишком близок, и стоило отвлечься, чтобы сдержать его.

— Я могу чем-нибудь помочь. — обратилась она к Маргарет, та наклонилась к девушке, так, что Джулия почувствовала запах чеснока из ее рта.

— Ты очень поможешь, если скажешь мне как ты себя назвала? — Это снова выглядело странно и забавно одновременно, словно она пытается заполучить строго запрещенную информацию.

— Аманда! Я сказала Аманда, я не знаю почему, я переживала, и это было…

— Не важно, все тшшш! — прошептала Маргарет и в ту же секунду вернулась Элис.

— Я схожу в сад, нарежу свежих цветов, в честь все тех же приятных событий.

— Я помогу тебе, все равно сижу без дела. — проговорил Генри, и вышел следом за Элис во внутренний двор дома.

— Мне кажется, или между ними что-то есть? — осуждающе спросила девушка.

— Тебе не кажется. Между ними действительно есть некая связь. Я называю это «трагическое родство душ». Они словно два крыла умирающей бабочки, еще летят, но уже не взлетают, звучит печально, но это так. — проговорила Маргарет, бросив взгляд на задумчивую девушку.

— Моя мама умирает? — спросила вдруг Джулия рассматривая записку на холодильнике. На ней было написано: «Маргарет — домашняя фея, Генри — друг спасатель» рядом висела фотография, где были запечатлены все трое. Снизу она заметила еще один листочек, на котором была всего одна надпись, сделанная несколько минут назад, «Аманда — кузина волшебной феи». Подобных «напоминалок» было немного, но все же, от их наличия по коже бежали мурашки.

— Я не знаю, милая! Если так подумать, мы ведь все потихоньку умираем. Альцгеймер, уже не один год мучает твою маму. Она сильная, по крайней мере старается быть сильной. Странно, что она не узнала тебя. В ее памяти сохранилось немногое, последние годы жизни, проведенной с нами, детство, юность, и твое появление на свет. Иногда, она просыпается и плачет, она ищет тебя… — Маргарет поджала губы и прикрыла тыльной ладонью лицо, а после, сделав глубокий вдох и продолжила говорить, но голос ее дрожал. — Она кричит, «Джулия, крошка, где ты», заглядывает под одеяло, под кровать. Выбегает из спальни в детскую комнату, ищет там, потом падает на колени и просит о помощи. Зачастую это происходит рано утром. Я выскакиваю в одной сорочке и прибегаю к ней. Она помнит меня и начинает рыдать мне в грудь как ребенок. Она кричит, что потеряла тебя, что ее маленькую девочку похитили. А я успокаиваю и даю ей лекарства. Вскоре Элис засыпает, и последнее время этот круговорот действий стал повторяться чаще. — голос Маргарет стал тише, а слезы одна за другой стекали по щекам. — Я думаю, эта болезнь, последствие всех переживаний и всего того через, что ей пришлось пройти.

— Почему она не искала меня, Маргарет? Куда они с отцом пропали в ту ночь? — голос Джулии тоже дрожал, а слезы все же взяли вверх. — Знаешь, в нашу последнюю встречу, она обещала вернуться за мной, но, меня увезли в интернат. Там было много детей в одной большой комнате. Кто-то был младше меня, кто-то старше, но все они просто спали смирившись со своей судьбой. Пролежав некоторое время я решила выйти, осмотреться. Двери были открыты, помню как шла вдоль коридора справа от него на стене мигали тени от телевизора. И я пошла туда, на звук чьих то голосов. Там был закуток в виде комнаты отдыха, на диване сидели ночные нянечки. По телевизору шло какое-то шоу, но, они не смотрели его, они обсуждали меня. Точнее, обсуждали ужас той ситуации, которая произошла. Они говорили, что моя мать свихнулась и убила своего мужа, то есть моего отца, и теперь маме светит тюрьма, а мне вечное скитание по интернатам, потому что никто не возьмет себе ребенка чьи родители убийцы. Помню, как хотелось закричать, что это не правда, что моя мать не делала этого. Но, я была всего лишь пятилетним напуганным ребенком, который просто молча вернулся в ту неприятную комнату и лег на твердую кровать с головой укрывшись одеялом. И до сих пор, это единственная информация, которая у меня есть. На утро, со мной говорил психолог, она сказала, что моя мама попала в беду, и ей нужно время. Потом пришел какой-то мужчина с полицейскими, и уже он сообщил, что мама больше не вернется. После этого, меня перевезли в другой город, потому что в нашем интернате случился пожар. Примерно через две недели меня усыновили. Хельга, моя приемная мать, знает лишь о том, что моя мама жива, и что она отказалась от меня. Я никогда не говорила ей правду, и думаю уже не скажу. Тем более, я и сама не знаю правда ли все сказанное нянечками или же это просто сплетни.

— Джулия, твоя мать ни делала того, о чем говорили те женщины, все было совершенно иначе… — в этот момент открылась дверь и в дом вошли Элис и Генри. Маргарет быстро подошла к девушке и крепко обняла ее. — …я тоже, очень, очень по тебе скучала! Спасибо, что приехала! — громко проговорила Маргарет сжимая девушку в объятьях. Когда Элис и Генри вошли в кухню, ни у кого из них не возникло вопроса, почему Джулия и Маргарет были заплаканными. Элис, видела в этом прекрасную встречу родных людей. А Генри догадывался, о чем они говорили, боясь что болтушка Маргарет ляпнет лишнее. Ведь в этой истории, были вещи о которых Джулии нельзя было знать, и об этом Генри должен был хорошенько позаботиться.

Глава 4. Разговоры.

За непринужденной беседой прошел ужин, так хорошо в этом доме давно не собирались. Элис достала бутылку вина, а Маргарет и вправду оказалась волшебницей кухни. Джулия ловила взгляд Генри на матери, но пока, лишь изучая его поведение. Одно она уже поняла, человек он был, с той еще «изюминкой». По крайней мере там на вокзале, и по пути в «Сочную курочку», рядом с ней находился грубый, самоуверенный хам. Здесь же он, тихий, отзывчивый, добрый гость. Девушка пыталась уловить из рассказов матери, хоть что-нибудь знакомое, но ничего не получалось. Она вспомнила голос, улыбку и загадочное выражение лица мамы. Даже вспомнила, этот интересный стиль общения. Однако, не смогла поймать, хоть какие-нибудь зацепки из детства. Будто они никогда и не были, самыми близкими людьми во всем мире.

После обеда, Генри поблагодарил всех и ушел, сказав, что его ждет не прочищенная раковина, а отпуск совсем скоро закончится. Так Джулия поняла, что спешить с вокзала до «Сочной курочки» на обед, было бессмысленной ложью, ведь как оказалось, Генри в отпуске. Более того, его дом находился рядом с домом матери, буквально через газон. Это не очень понравилось девушке, ведь у них с этим человеком складывались не самые доверительные отношения.

Она помогла Маргарет на кухне, Элис тоже попыталась, но бокал вина утомил ее так, что вскоре женщина задремала в кресле, в гостиной. Джулии хотелось продолжить разговор, который они с Маргарет не закончили, но все никак не попадался подходящий момент.

После уборки, Маргарет проводила девушку на второй этаж, туда где находилась свободная спальня. В спальне, оказалось светло и чисто у стены стоял платяной шкаф, кровать, телевизор и тумбочка, на которой лежал комплект свежего, ароматного, постельного белья. Таким сервисом ни один отель в близи города не сможет похвастаться. Когда женщина ушла, девушка вышла из комнаты. Когда они проходили мимо комнаты Элис, Джулия обратила внимание на дверь, которая находилась, напротив. С тех самых пор, в доме изменилось все кроме этой двери. Поэтому оставшись одна на этаже, девушка подошла к этой двери, разглядывая побледневшие с годами наклейки в виде пчел. Их было девять, всегда девять, потому что одна пчелка порвалась, когда маленькая Джулия пыталась ее отклеить. Девушка коснулась рукой холодную ручку, желая заглянуть внутрь, но непреодолимое чувство страха остановило ее. Казалось, будто она была еще не готова к этому.

Сложив вещи в шкаф, взяв полотенце и сменную одежду, она спустилась вниз по лестнице в сторону ванной комнаты. Элис уже проснулась, и теперь сидела в кресле с книгой в руках. Увидев девушку, женщина вышла к ней навстречу.

— Кажется, вино меня усыпило. — Виновато проговорила она.

— Ничего страшного, я сама чуть не уснула. Спасибо за гостеприимство, вы очень добры. Я хотела сходить в душ, если вы не против.

— Что?! Конечно не против, чувствуй себя как дома. Маргарет уже показала тебе где у нас ванная?

— Да, показала, спасибо! — ответила Джулия, но вскоре поняла, что ей никто ничего не показывал, она пошла в ванную по памяти, по старой забытой привычке.

— Может сходим вечером на прогулку, если конечно у тебя есть на это силы? У нас давно не было гостей, даже не знаю, чем их развлекать. — Элис смущенно пожала плечами и улыбнулась.

— С удовольствием соглашусь! — проговорила девушка, чувствуя волнение где-то в области живота.

— Но, если у тебя были планы провести время с тетушкой то, не смею вам мешать!

— мы успеем с Маргарет насладиться общением друг с другом, не переживайте! Пусть сегодня, я буду вашей гостью.

— Тем более, что у меня сегодня встреча с моей подругой, Розой! — прокричала с кухни Маргарет и Элис смущенно засмеялась.

— Уверена, что ты об этом говорила. — проговорила виновата она.

— Именно так! В семь уйду! — добавила женщина.

Зайдя в ванную комнату Джулия замерла. Чувство разочарование всей ситуации и радости от происходящего чередовало внутри. Взглянув на свое уставшее отражение, она села на край ванны и тихо заплакала. Теперь, мир пятилетнего ребенка казался далеким прошлым, и было ли это все правдой сложно сказать. Может быть, детская фантазия просто сыграла злую шутку, запомнив все таким красочным и волшебным. Конечно, это было не худшее, что могло ожидать ее по возвращению домой. Какой стала мама, и что с ней происходило все эти годы, сложно понять. К тому же, требовалось чуть больше времени, принять случившееся.

Горячий душ помог немного расслабиться. Девушка, вдруг поняла, как рада находиться в этом доме. Рада, что у нее наконец-то появился шанс закончить все недописанные главы жизни. Найти ответы на те вопросы, которые годами мучили. Возможно, правда будет горькой, но, она заслужила ее знать.

Выйдя из душа, к ней на встречу поспешила Элис.

— Аманда! У тебя звонил телефон, ты оставила его в кресле, в гостиной. Я подумала, что это телефон Маргарет, хотела отнести его ей... — достав смартфон из кармана, женщина протянула его девушке. — Потом, увидела милую фотографию на звонке и поняла, что телефон твой. Кажется, тебе звонила мама. Я конечно же не брала трубку, просто решила принести мобильник, чтобы ты могла поскорее перезвонить.

— Боже! — растерянно проговорила девушка, понимая, как не вовремя произошла эта ситуация. Со слов Маргарет, в хорошие дни мама ждала ее, но, что если образ Аманды уже не сотрется из памяти женщины. Что если, им троим придется рассказать всю правду, и тогда Элис вспомнит об этом звонке. Вспомнит фотографию с заставки телефона, где изображена ее дочь и чужая женщина, подписанная как «мамочка». Кто тогда будет разбираться во всем этом?! Взяв телефон, девушка вышла во двор дома и сев на ступеньку и набрала последний вызов.

— Да милая! — прозвучал голос Хельги.

— Мам, прости я была в душе. Ты звонила? — взволновано проговорила Джулия.

— Да, ты обещала написать, как только тебя встретят. А еще позвонить как станет что-либо известно, но ты молчишь, и я уже заволновалась. — тревожно ответила мама.

— Прости! Пока ничего на самом деле неизвестно. Тот юрист оказался неприятным мужчиной. И мне все еще не удалось выяснить, зачем я здесь.

— а та женщина, ты видела ее? — взволнованно произнесла Хельга.

— Да, но, она не помнит меня. У нее уже несколько лет Альцгеймер, я не знаю какие прогнозы, но думаю причина моего приезда в ее ухудшающем самочувствии. — задумчиво произнесла Джулия. Хельга некоторое время молчала.

— Мне очень жаль, дорогая. Наверное, я должна была уберечь тебя от этой поездки.

— Нет, мама, перестань. Я уже большая девочка и могу сама справляться с трудностями. Может быть то, что она не помнит меня, это даже к лучшему. Знаешь, я еще раз убедилась в том, что мое сердце не екает. Такое чувство, что мы никогда и не были родными людьми. Она думает я кузина ее помощнице по дому.

— Боже, у нее есть домработница?! — удивленно произнесла Хельга.

— Не совсем, они подруги, но Маргарет помогает ей с готовкой, уборкой и домом, в котором на минуточку не самый дешевый ремонт. Я не знаю откуда у нее деньги, но попытаюсь выяснить это. Надеюсь, она не набрала кучу кредиток, иначе есть риск остаться крайней.

— Это весьма интересно. Домработница, юрист, ремонт, и все это у женщины, которая страдает потерей памяти. Ее имущество все еще принадлежит ей? Она ж идеальная добыча для мошенников. — обеспокоенно проговорила Хельга.

— Согласна, все это очень странно. У меня тоже промелькнули такие мысли. Ну ладно, попробую что-нибудь выяснить. Мамуль, я напишу, как пойду спать, хорошо?

— Конечно родная. Пожалуйста, не подписывай никакие бумаги пока не ознакомишься с ними, или отправляй фотографии нам с отцом. Я очень переживаю.

— Все будет хорошо! Обещаю! Люблю тебя! Пока!

— Пока милая, и я тебя люблю!

Джулия отключила телефон и тяжело вздохнула. От выпитого бокала вина, немного болела голова. Все меньше и меньше, ей нравилась идея притворяться другим человеком, боясь что обратного пути не будет. Если Элис узнает правду, то эта правда обязательно ранит ее. Ведь столько времени она ждала свою дочь, которая приехала и представилась совершенно другим человеком. Из дома вдруг послышалась тихая музыка и девушка замерла, это был инди-поп. Встав на абсолютно ватные ноги, она открыла дверь, откуда струилась приятная знакомая мелодия. Посреди гостиной Элис поливала цветы. Даже в таком странно состоянии, ее мама была особенной, красивой и живой. Она что-то напевала, буквально наслаждаясь моментом. Джулия вдруг вспомнила, как когда-то давно, взявшись за руки они танцевали. Элис наклоняла голову, чтобы волнистые, мягкие волосы щекотали лицо маленькой девочки. Волосы, которые всегда так вкусно пахли.

— Я тебе помешала своей музыкой? — прокричала женщина, подходя к виниловому проигрывателю, чтобы убавить немного звук.

— Нет! Все хорошо, не переживайте!

— Если тебе будет удобнее, мы можем перейти на «ты»? — проговорила женщина, сияя от счастливого момента, который сама же себе создала.

— Да, попробую! — ответила взволнованно Джулия. На душе стало так легко, будто она смогла перенять это чувство счастья. Хотя, возможно, дело было в музыке, которая напомнила об еще одном приятном моменте.

— Твоя тетушка Маргарет, иногда обращается ко мне на «вы». Сколько раз просила не делать этого. Она прекрасный человек, не знаю, как бы я без нее справилась.

— Спасибо, приятно слышать! У вас красивые цветы, вы сами смогли создать такой сад? — поинтересовалась Джулия.

— Да, цветы успокаивают меня. Их красота, напоминает мне о том, что жизнь прекрасна. В момент, когда приходят холода, становится особенно тоскливо. Цветы в саду засыпают, приходится спасаться теми, что живут в доме. А я так не люблю морозы. — в лице мамы, Джулия увидела печаль больше, напоминавшее отчаяние, такой она ее точно не помнила.

— Элис, вы хотели прогуляться?

— Да, да, конечно, дай мне минутку собраться.

Когда женщина скрылась, девушка подошла к играющему проигрывателю, наблюдая как крутится пластинка. Она не помнила ни композицию, ни автора, но сама музыка будто хранилась где-то в закоулках ее памяти. Столько эмоций и мыслей появилось в голове, столько вопросов, на которые нужно было найти ответы. Конечно, Джулия ни раз задумывалась о том, что однажды их пути с матерью пересекутся, но в голове вырисовывались немного другие варианты событий.

— Я готова! Если ты не против, может сходим по моим делам. Было бы неплохо посетить аптеку и почту, я заказала себе один бестселлер.

— Да, конечно, пойдёмте!

После пяти часов, наступило то самое комфортное время суток, когда еще светит солнце, но уже не так жарко. Джулия и Элис вышли из дома и пройдя по каменистой тропинки свернули налево. Девушка помнила эти места. Помнила два старых дуба, где когда-то они с мамой похоронили золотую рыбку. Это были странные воспоминания, от которых хотелось еще больше копаться в своей памяти.

— Вы давно здесь живете? — спросила Джулию.

— Большую часть своей жизни. Знаешь, этот дом принадлежит мне около тридцати лет. Я всегда любила его, как в худшие, так и в самые лучшие времена. Так сложилось, что в определенный период жизни, на некоторое время, мне пришлось оставить это место. За прошедшие годы крыша протекла, местами сгнил пол, окна потрескались, стены покрылись плесенью. И по возвращению, был первый раз, когда я не хотела переступать порог этого дома. Причины были не только в том, что он разваливался, тогда, дом вызывал чувство тоски и боли. В тот период, Генри, заставил меня зайти внутрь. Он сказал, что надо сохранить этот дом, потому что это единственное, что у меня осталось из прошлой жизни. И я сохранила. Генри здорово помог с ремонтом, что-то пытался починить сам, или находил рабочих. Моя задача заключалась в том, чтобы давать всем указания, ну и конечно, оплачивать труд людей и материалы. — она засмеялась. — Такой роли в моей жизни, никогда не было. Я не разбираюсь в интерьере, у меня было лишь одно пожелание, качественный ремонт и хорошая мебель, чтобы забыть об этом до конца своих дней. Когда перестилали пол в доме и перебирали крышу, мне было велено найти место, где можно пожить несколько дней, и Генри выделил мне комнату. Помню, в тот день, это была единственная убранная комната в его доме. Он навел порядок ради меня. — эти воспоминания вызывали у Элис улыбку.

— Генри с таким трепетом относится к вам, простите, что возможно сую нос не свое дело, но мне показалось, вы ему симпатичны. — кокетливо произнесла Джулия, продолжая тянуть за ниточки. Женщина засмеялась.

— Аманда, Генри, прекрасный человек! Он спас меня, не знаю, чтобы со мной было без его помощи. Однажды, в самые худшие дни моего существования, он появился, словно луч солнца в кромешной тьме. Протянул руку, подставил плечо, и навсегда изменил мою жизнь. Наша симпатия, она взаимна. Какое-то время, мы даже пытались построить отношения. Но, у каждого из нас, слишком большой груз прошлого, этот груз будто не позволял нам снова стать счастливыми. Мы будто бы пытаемся наказать себя за старые ошибки, лишаясь тем самым настоящего. — Элис тяжело вздохнула, и Джулия ощутила чувство тяжести и тоски.

— Разве это правильно, лишать себя будущего из-за ошибок прошлого?

— Правильно, если ошибки прошлого причинили кому-то боль. — она замолчала, а после сменила тему. — До приезда Маргарет, жизнь была иной. Например, кухня в доме пустовала. Я пользовалась ею, только чтобы заварить чай или сварить кофе. Знаешь, бывают моменты, когда жизнь поворачивается к тебе лицом и дарит всю свою любовь. У тебя появляется то, о чем многие и мечтать не могли, но тебе этого не нужно. Ведь зачем иметь дом, с хорошим ремонтом, большой кухней, если в этом доме нет счастья, если в этом доме нет жизни. Именно поэтому, до приезда Маргарет, этот дом был моей личной тюрьмой. В тот сложный период, я посадила свой первый цветок. Это была чайная роза — подарок Генри. Прихотливое и до невозможности капризное растение, но именно, оно заставило меня вновь о ком-то заботиться.

— Где вы познакомились с Маргарет? — Джулия продолжала тянуть за ниточки, стараясь увидеть, хотя бы половину картины.

— Это произошло случайно. Она, как и Генри появилась в нужное время и в нужном месте. Это очень долгая и не самая приятная история, думаю, будет правильней услышать ее от своей тетушки. Кстати, мы пришли!

Посреди улицы, через весьма оживленный перекресток находилось почтовое отделение. Возле входа стояли два велосипеда, и клумба, с давно засохшими цветами. Волна тревоги снова пробудилась внутри. Здесь, на этой почте, они с мамой забирали книги или игрушки, заказанные из журналов. Теперь, это здание казалось меньше чем много лет назад, вывеска выцвела, а когда-то белоснежная крыша пожелтела и местами прогнулась.

— Добрый день! — проворила Элис, подойдя к одному из окошек.

— Здравствуйте! Рада Вас видеть! Как ваше здоровье? — спросила женщина преклонного возраста, с болезненными мешками под глазами.

— Мне кажется, что все хорошо. Познакомьтесь, эта кузина Маргарет - Аманда! Аманда, а это самый верный служитель почты - Сара!

Женщина привстала со стула внимательно разглядывая девушку. Потом она перевела удивленный взгляд на Элис, и снова на Джулию. Ее лицо вдруг изменилось.

— Вы правда кузина Маргарет? — взволнованно спросила Сара.

Казалось, что она, видела больше чем собственная мать Джулии. Девушка, бросила взгляд на Элис, подумав, что это ведь вполне очевидно. Их огненно-рыжие волосы, светлая кожа, и зеленые глаза. Лишь слепой бы поверил в то, что они не родные друг другу люди. К тому же, Маргарет афро-американка, темнокожая женщина с густыми черными волосами.

— Да, все верно! — произнесла девушка, понимая, что женщина ей не верит.

— Разумеется, простите мне мое любопытство! — проговорила Сара, с трудом оторвав взгляд от девушки. — Элис, может быть вам удобнее получать книги на дом, чтобы не ходить до почты?

— О нет! В этом нет необходимости, мне полезно порой выбираться из дома.

— Хорошо, приятно слышать, но если что, знайте, вы сможете это сделать даже из дома. — проговорила Сара, что-то ища в компьютере. Джулия улыбнулась, да, технологии коснулись даже старое отделение почты. Через некоторое время женщина скрылась за углом и вернулась с маленькой посылкой. Элис поблагодарили ее, а после, они ушли, оставив после себя ни мало вопросов. Дальнейший путь лежал к аптеке, там их встретила яркая девушка с выбритой на лысо головой. Она продала несколько упаковок с лекарствами, что были указаны в рецепте и скрылась за углом.

— Кстати, мне понравился ваш ремонт, сделано со вкусом, и выглядит если честно не дешево. — проговорила Джулия. Элис засмеялась.

— Правда? О боже, не знала, что ремонт выглядит как-то дорого. На самом деле, я и вправду вложилась в него, но лишь потому, что дом был в ужасном состоянии. Например, лестница на второй этаж встретила меня с таким скрипом, что я боялась даже подниматься по ней, но почему мы говорим о доме. Расскажи лучше о себе?

— Если честно, даже не знаю, что рассказать, я преподаю в университете современную литературу. Мне нравится. — пожав плечами проговорила Джулия.

— Ого! Это очень здорово! Прекрасный выбор профессии. Мне кажется, педагоги учителя, воспитатели — это некие наставники, которые очень нужны в жизни.

— Спасибо, возможно вы правы!

Так за разговорами Элис и Джулия прошли по парку, которого раньше не было и прикупив там по стакану холодного лимонада отправились в сторону дома. Элис рассказывала, о традиции ходить раз месяц в кино с Маргарет. О том, как Генри сжег индейку на прошлый день благодарения, и много других интересных истории, в который ни слова не было о брошенной когда-то девочке. Вернувшись домой, они проводили Маргарет в гости к Розе, и Элис отправилась в свою комнату, дав возможность гостье отдохнуть с дороги. Спать она всегда ложилась рано, почти в восемь вечера, это было полезно для ее организма. В одиночестве Джулия бродила по пустому дому пытаясь понять, какого это быть сейчас - здесь. В месте, где когда-то прошло ее детство, где она родилась и прожила целых пять лет, утопая в любви своей прекрасной матери. Теперь оставалось лишь заглядывать в комнаты понимая, как все вокруг изменилось.

Вскоре, Джулия вышла на улицу и села на ступени крыльца. Перед ней открывался вид на соседние дома и нежно алое небо. Казалось, все вокруг заполонил сладостный запах цветов, что росли по обе стороны дома. Ей так хотелось хоть немного развеется, хоть немного побыть наедине со своими мыслями, чувствами, эмоциями. Понять свои внутренние ощущения, и обдумать происходящее. В душе щемила тоска по тому родному дому, что был раньше, и по маме, которая ее даже не вспомнила. Только сейчас, Джулия начала понимать, что желала увидеть ту женщину, которая обнимала ее в последний раз двадцать один год назад на крыльце этого дома. Ей будто не хотелось верить в то, что годы и обстоятельства изменили и разрушили, тот крепкий союз матери и ребенка.

— Можно, присесть? — послышался мужской голос, недалеко от крыльца. Девушка молча кивнула головой, продолжая любоваться розовеющим закатом. Генри поднялся по ступенькам и присев рядом протянул ей открытую бутылку пива. — Дома осталось только темное.

— Сойдет! — ответила Джулия, и взяв бутылку сделала пару больших глотков. Напиток оставил горечь во рту, но все же, она вдруг осознала, что это была хорошая идея. Некоторое время они оба молчали, каждый думал о чем-то своем. — У вас прекрасно получается быть хорошим, в присутствии моей мамы. Раз уж она вам небезразлична, могли бы проявить хоть капельку уважение и к ее единственной дочери!

Генри удивленно посмотрел на осуждающее лицо девушки, а после засмеялся.

— Ты серьезно? — спросил он, весьма дружелюбным голосом.

— Интересно, в какой момент мы перешли на «ты»? — нахмурив брови, поинтересовалась Джулия.

— Ровно в тот момент, когда выпили в одной компании! — ответил Генри, приподняв бутылку к верху.

— Скудная у нас компания, больше напоминает клуб несчастных и брошенных.

— Ладно, возможно, я действительно немного переборщил на вокзале. — подытожил Генри, пожав плечами.

— Немного? — возразила девушка выпучив глаза. Генри снова засмеялся.

— Да ладно, это просто моя тактика, и обычно она всегда срабатывает.

— Хорошо, и в чем же смысл этой тактики? Сходу показать какое вы хамло? — спросила девушка.

— Эй, а вот это уже дерзость. Я много лет жил в городе, в несколько раз больше этого. В пятнадцати минутах езды от крупного мегаполиса. И знаешь, все эти выродки мегаполисов, они часто попадались в моем городе, и каждый раз творили какую-нибудь ерунду. Старались изо всех сил, показать какие они важные, какие крутые, показать свою вседозволенность. Они считали, что место пребывания, этот грязный мегаполис, то где они за деньги снимают чужое жилье, не имея ничего собственного, делает их особенными. Каждый из них, в конце концов осознавал свою никчемность, но не признавал этого вслух. Я знаю, как вести себя с такими людьми, поэтому немного подготовился.

— Не всегда принцип «лучшая защита — нападение» работает, и не всегда нужно его использовать. — проговорила Джулия.

— Нет это другое. Я говорю про отношение, которое преподносят тебе люди из больших городов, я просто стараюсь быть с ними на одной волне, но в пределах разумного, понимаешь?

— Если честно, ни черта не понимаю! Нахамить девушке просто за то, что она из мегаполиса, в чем здесь логика?

— Дать человеку сразу понять, с кем она имеет дело, вот и все! Здесь нет никакого секрета. — проговорил Генри, сделав глоток пива.

— Кажется я поняла, логика заключается в том, чтобы нахамить первым. В общем, не злоупотребляйте практиковать это, Генри. Не все люди одинаковые и не все заслуживают такого отношения.

— Да, в этом ты, наверное, права. Знаешь, может я просто немного перенервничал. Я столько раз слышал истории о тебе. Первое время, даже казалось, что ты — это просто выдуманный персонаж. Именно поэтому, сегодняшняя встреча, знатно помотала мне нервы. Когда мы были в «Сочной курочке», ты сделала заказ не заглядывая в меню. В этот момент, мне показалось, что я приблизился к тем историям, что рассказывала Элис. Ты озвучила свои любимые блюда, это вызвало во мне странное чувство победы. Будто бы я угадал, хотя это совершенно не так, думаю понимаешь, о чем я.

— Да, я поняла это по вашей случайной улыбке. Именно тогда вы дали слабину в своем грозном виде. — сделав небольшую паузу, Джулия вдруг спросила — Генри, зачем вам все это? Зачем вам быть рядом с женщиной, которая однажды вас просто не вспомнит?

Генри не сразу ответил, он посмотрел куда-то вдаль и задумался. На лице мелькнула улыбка, которая больше напоминала грусть. Лишь в эту секунду Джулия вдруг осознала какая вокруг них царила тишина. Только из дома напротив слышались голоса и звонкий смех, сопровождающийся стуком столовых приборов. Слишком поздно для ужина, если только это не праздничное застолье. В остальном, город готовился ко сну. Где-то слышался щебет сверчков, теплый ветер едва касался травы, а хмель приятно пьянило голову.

— Ты правда хочешь это знать? — спросил Генри.

Теперь его лицо выглядело иначе, оно больше не излучало глупую агрессию. Восприятие странная штука, стоит нам поменять мнение о человеке, как его внешность для нас тоже меняется.

— Да, почему бы и нет?! Мне хочется знать людей, которые живут с моей мамой, и знать, почему она выбрала именно вас? Я не помню, чтобы она с кем-то дружила, но, это не значит, что друзей не было. — Джулия заметила, что последние дни копалась в своей памяти, в поисках спрятанных воспоминаний. Это больше напоминало болячку, которая только зажила, а ее снова начали ковырять и расчесывать. И это ощущение, появилось сразу, после письма, секретаря Беллы.

— Если ты готова к этому рассказу, то одним пивом нам не обойтись. Я пойду возьму сигарет и прихвачу еще пару бутылок. — на этих словах Генри ушел, оставив девушку одну. Джулия же решила, что одной бутылки ей, более чем достаточно. Последний раз, она пила вино на юбилее своего приемного отца, и после этого ее долгое время беспокоили боли в желудке. Хотя может дело было и не в вине, а в блюдах которым оно сопровождалось. Генри вернулся быстро, принес какой-то старый плед в кошачьей шерсти, и полупустой пак пива. Вручил девушке плед, зажег сигарету и глубоко затянулся. Он не был общительным человеком, но считал, что дочь женщины, с которой он хочет провести остаток своих дней должна о нем знать. Даже то, что он был хреновым отцом и не самым хорошим мужем.

— Если тебе станет скучно, или моя история утомит, говори прямо, я не обижусь. Рассказчик из меня не очень.

— Договорились! — улыбнувшись ответила Джулия.

И сделав большой глоток горького пива, Генри заговорил.

Глава 5. 9 лет назад.

Утро того дня, выдалось не добрым. За ночь выпало столько снега, что Генри просто застрял во дворе собственного дома. И хоть опаздывать было не кстати, вызывать такси также не имело никакого смысла. Поэтому, достав из багажника лопату, он принялся убирать снег, вспоминая все знакомые ему ругательства.

К счастью, через час ему все же удалось выехать. На утреннее собрание он еще успевал, а вот выпить кофе и посидеть в тишине — мало вероятно. Припарковавшись возле полицейского участка, Генри увидел несколько личных автомобилей коллег, которых было бы приятнее не встречать с утра пораньше. Однако, они уже были на месте, и это изрядно подпортило без того хреновое настроение. Зайдя внутрь, такого родного здания, в котором, он провел не мало лет, внутри появилось странное чувство тоски. До последнего дня, оно никак не проявлялось, что в принципе его вполне устраивало. Обогнув огромную диспетчерскую, мужчина зашел в маленькую уютную кухню. Несмотря на отсутствие свободного времени, черт бы его побрал, если это сложное утро начнется без кофе. Взяв банку растворимого, Генри насыпал в стакан «на глаз» и залил это дело кипятком, а после, облокотившись на столешницу тяжело вздохнул. За последние десять лет на этой кухне он выпил больше кофе, чем в собственном доме. На который он с восемнадцати лет откладывал деньги. Именно в этом доме они с Кристиной сыграли свадьбу, в нем родились их две замечательные дочери. Но, не все было гладко. Сначала ему казалось, что он несчастлив, позже, выяснилось, что несчастливы все кроме него. Время сыграло с ним злую шутку, и теперь Генри даже не понимал, что происходит в его жизни. Нарушила тишину Эмма, молодая китаянка из отдела по делам несовершеннолетних.

— Генри, так и знала, что ты тут! Собрание вот-вот начнется, все ждут одного тебя.

— Знаю, знаю! Но, если я не допью эту жалкую пародию на зерна арабики, я точно не переживу этот день. — он посмотрел на осуждающее лицо Эммы, и тяжело вздохнув добавил. — Ладно, ладно, уже иду, черт подери!

— Так-то лучше! — весело ответила девушка, и скрылась за дверью.

— Двуличная стерва! — пробормотал Генри, бросив стаканчик с недопитым кофе в мусорный бак. Как и ожидалось, на собрание он прибыл последним. Шериф Джеффри сразу махнул рукой, чтобы Генри прошел вперед, ему предстояло выступить с докладом.

— Ну что, вроде все мы в сборе, давайте начнем. С добрым утром коллеги, я рад, что сегодня никто не опоздал. За ночь выпало рекордное количество снега, слава богу я вожу своих сыновей в школу, поэтому они в два счета очистили двор и машину. Эмма, не бери это к сведению. — все засмеялись, понимая, что Эмма начальник по делам несовершеннолетних. — Ну в конце концов, не зря же я оплачиваю им все эти спортивные секции и кружки. — снова послышался смех. Да, Джеффри всегда умел найти контакт с публикой. — Сегодня нам предстоит хорошенько поработать. Генри чуть позже выступит с докладом, а сейчас, я бы хотел отступить от рабочих моментов, и в первые, за время службы поговорить о другом. Все вы наверняка видели информацию, что в городе Вистбург, чье местоположение известно, лишь богу, умер инспектор полиции. Никакого криминала, просто сердечный приступ. Оказалось, что его главный помощник год назад уволился и находится в доме престарелых. А другой сотрудник, на это место просто не назначен, как это возможно пока неизвестно. Из действующего персонала занять должность умершего - некому. Поэтому, в срочном порядке федеральные службы начали искать замену. Им нужен был человек, который наведет порядок в том подразделении, и прослужит до тех пор, пока не найдется достойная замена на более длительный срок. Условия труда хорошие, оплата арендованного жилья и командировочные. Но, мало кто захочет уезжать в какой-то богом забытый городок, потому что в таких местах постоянно творится всякая ерунда. За неделю поступило четыре предложения, три из них это те, кто недавно приступил на службу. Хороший шанс быстро вырасти и набраться должного опыта. Но, в город с собственной винодельней нужен человек железной закалки, тот, кто имеет за плечами немалый опыт. Поэтому четвертое предложение приняли мгновенно, его отправил наш коллега, Генри Митчелл. Да, да Генри на некоторое время переезжает в Вистбург разбирать их дерьмо. Зачем ему это? Я если честно не знаю, но уважаю этот выбор. И лично для меня, это не только повод для гордости, но и повод для грусти. Генри был не просто моим коллегой, он был моим хорошим другом. Он посвятил этому месту почти двадцать лет своей жизни и сделал его лучше, эффективнее, и надежнее. Для меня, была честь служить с тобой дружище, надеюсь, что твоя командировка быстро закончится. Я понимаю, в твоей жизни непростой период, и возможно эти перемены будут очень кстати, но все же, нам будет не хватать твоего ворчания. Скажешь несколько вдохновляющих слов для тех, кто остается доделывать твою работу. — все снова засмеялись, а после, внимание перешло на Генри, который терпеть не мог публичные выступления.

— Я рад, что ты закончил Джефф. Мне уже стало казаться, что это твоя хорошо подготовленная надгробная речь. — все засмеялись, а Генри немного подумав, заговорил. — Я пришел сюда сразу после армии. Тогда мне казалось, быть полицейским это единственное, что может у меня получится. И думаю, я не прогадал. До армии мне удалось успеть получить высшее образование, и я мог стать хорошим юристом. Однако мой отец наркоман, послужил основным стимулом в выборе профессии. Меня не брали из-за него в полицию, и мне приходилось самостоятельно зарабатывая уважение города. Я был своего рода, непризнанный ни кем супергерой. Вскоре, молодой, амбициозный, тогда еще сержант Джеффри, увидел во мне хорошего человека. И с тех пор, и до сегодняшнего дня, я ни разу не заставил его усомниться в этом, по крайней мере мне так кажется. Мне всегда нравилось, то что я делаю, потому что я мог видеть результат этих действий. Спасибо Джефф. Если бы не твой жест доброй воли, меня бы тут не было и возможно, я бы пошел по стопам отца. Ты знаешь, как много это значит для меня, и я благодарен. — Генри замолчал, а Джеффри расплылся в улыбке, как мог бы сделать добрый старший брат. — Ни для кого не секрет, что последние годы были для меня очень трудными. Многие заметили это, по быстро заканчивающемуся кофе на кухне. Вы и сами знаете, что хорошая карьера не равно счастливый брак. Так было и у меня. Я остался один, лишь потому, что в нужный момент свернул не на ту сторону, но, наверное, это и к лучшему. Я согласился на эту поездку, из-за странного желания побыть где-нибудь подальше от своего собственного дома. И хоть от себя не убежишь, я надеюсь, это будет последний рывок, перед долгожданной пенсией. И да, не малую роль сыграло наличие винодельни в том Богом забытом месте. — Все с улыбкой слушали, а у некоторых блестели глаза от слез. — Наставлений не будет, скажу лишь одно, будьте внимательны к тем, кто вам дорог, иначе рискуете остаться одни.

На этой ноте Джеффри обнял Генри, а после все начали жать ему руку и хлопать по плечу. Спустя мгновение, в дверном проеме появилась пышная, чуть старше сорока лет женщина, с кудрями и ярким макияжем. Ее звали Сандра, она из отдела бухгалтерии, это можно было понять по очень плохой физической форме. В руках она держала огромный домашний торт, на котором масленым кремом было написано «В добрый путь, Генри!» эту фразу окружали кремовые разноцветные цветы. Выглядело не очень аппетитно и довольно вредно.

— Спасибо Сандра, но я планировал еще вернуться, если вы не против! — с усмешкой проговорил Генри. Все снова засмеялись.

— Конечно, мы с нетерпением ждем вас обратно! Этот торт я пекла два дня, надеюсь вам понравится. Ванильные коржи, мягкая арахисовая прослойка, идеально пропитанная карамельным сиропом. Только качественные продукты, никаких заменителей. В общем пробуйте сами! — проговорила Сандра, поставив свое угощение на стол и вручив Генри нож. Она всегда была такой, любительницей поесть и показать свое умение готовить, над которым по факту, нужно было работать и работать. Вскоре на столе появилась разовая посуда и безалкогольные напитки. Джеффри вручил Генри грамоту за хорошую службу, а также подарок от команды. Это были деньги, приличная сумма, можно было предположить, что его точно выпроваживают навсегда.

Весь следующий день, Генри посвятил освобождению своего рабочего места, и сбором вещей дома. К вечеру к нему наведался Джефф, и они выпили по бутылке пива, обсуждая изменения, которые их ждали.

— Я надеюсь, ты не планируешь там остаться? — спросил он, открывая вторую бутылку светлого не фильтрованного.

— Я не знаю. По сути, меня здесь ничего не держит. Работа отчасти наскучила, каждый день одно и тоже. А семья не хочет меня видеть, им все равно, хоть провались я под землю. Кристина ушла уже два года назад, и лишь спустя год, я все же дал ей развод. Ты знаешь, она нашла себе дотошного патологоанатома и снова стала счастливой. До сих пор не могу в это поверить.

— Не может быть! Скажи, что ты шутишь? — возразил Джеффри.

— Хотелось бы, но нет. Она до последнего ждала что я образумлюсь, а я до последнего не понимал, что ей нужно. В итоге ее тысячи попыток сохранить наш брак, привели к тупику, и она поставила точку. Очень смело, знаешь, я бы так не смог. — Генри украдкой посмотрел на стену, где до сих пор висела их свадебная фотография. Такие молодые, счастливые и свободные.

— Мне очень жаль дружище. Это поганая новость, не знал, что все так далеко зашло.

— Я не хотел тебя загружать своими проблемами. — Генри посмотрел на друга, сидящего в кресле и на коробки вещей, что лежали на полу, их становилось все больше и больше. — Теперь думаю, продать этот дом. Кристина предлагала отдать деньги за мою долю, она хочет сохранить дом девочкам.

— а что с ними? Ты же общаешься с ними? – поинтересовался Джеффри.

— Не поверишь, однажды наши девочки выросли и заняли сторону матери, что, наверное, было весьма логично. Иногда, мне кажется они забыли, что у них есть отец. И после некоторых разногласий, перестали общаться со мной. Чтобы ты понимал, старшая Элизабет, не пригласила меня на свою свадьбу. Наверное, потому что я пробивал ее тогда еще парня по базам. Мне хотелось убедиться, в том, что он нормальный человек. В итоге, для нее он оказался более нормальным чем я. Моя семья распадалась, а карьера налаживалась, и в какой-то момент я даже не заметил, как променял самых дорогих людей на пьяниц, убийц и наркоманов. Мне кажется, только год назад, механизм заточенный на работу сломался. Я осознал, что остался один, в этом огромном доме, наполненным теплыми воспоминаниями прошедшей мимо меня жизни.

— Звучит паршиво. Теперь я понимаю, твое решение. Генри, но хочу, чтоб ты знал, ты не был плохим отцом. Да, часто отсутствовал дома, но ведь так было не всегда. Даже я участвовал на некоторых днях рождениях твоих девочек, а ты то уж тем более. Просто они выросли, и неосознанно наказывают тебя своим эгоизмом. Пройдет время, они изменятся, главное не дави на них. А что касается Кристины, ты был ее первым мужчиной, горой за которой она могла спрятаться, этаким идеалом. Даже странно, что у нее получилось пронести эти чувства спустя столько лет. Ведь первая любовь порой недолговечна, хрупка и как правило разбивает любящее сердце вдребезги. Как бы там не было, я надеюсь ты найдешь свое место в этой нелегкой жизни.

— Спасибо Джефф, обещаю не пропадать, а если понравится их вино, уйду работать дегустатором. — подшутил Генри, и они засмеялись.

— Думаю, там много таких желающих, но идея мне нравится! — поддержал Джеффри, и они стукнулись бутылками пива сменив тему разговора.

Глава 6. Новая жизнь.

Уже на следующее утро Генри мчал по трассе периодически вглядываясь в навигатор. Впереди его ждали больше тысячи километров, на пути к новой жизни. Отчасти ему казалось, будто он бежит от самого себя, но даже если это и так, какая теперь в этом разница. В дороге он провел полтора дня, на ночь останавливался в простеньком придорожном мотеле. Перед выездом Генри позвонил бывшей жене и сообщил ей что уезжает, и пока не знает, когда вернется. Она проявила взволнованность и, даже тревогу, но возможно ему просто показалось. Возможно, теперь они со своим патологоанатомом проведут в их шикарном доме все рождественские каникулы. Будут нежиться в кровати, которая большую часть жизни принадлежала только им двоим. От этих мыслей ему захотелось выкурить сразу две сигареты, что собственно он и сделал.

В Вистбург Генри заехал ближе к вечеру. Он позвонил человеку по имени Дэгг, и сообщил, что судя по карте, прибудет к арендованному дому в течение сорока минут. Немногословный Дэгг, пообещал подъехать к нужному времени. Город оказался намного приятней, чем предполагал Генри. Хорошо освещенные улицы, на удивление ровные и широкие дороги, но больше всего ему понравился воздух, такой чистый, морозный, казалось бы даже пьянящий.

Заезжая на нужную улицу, он проехал около тридцати метров, прежде чем заметил дом, возле которого была припаркованная полицейская машина. На окнах дома виднелись огромные трещины, заваленный снегом двор и покосившаяся крыша. Судя по заросшему саду, за этим местом давно не ухаживали.

— Мать честная, вы что серьезно?! — пробормотал Генри, в надежде, что это не его будущий дом. Подъехав ближе и обогнув полицейский автомобиль, он вдруг заметил человека во дворе следующего дома. Это был молодой парень в полицейской куртке и не по размеру огромной шапке. Он махнул рукой подъезжающему автомобилю, и сердце Генри начало успокаиваться. Парень показал на прочищенное парковочное место, куда тот заехал без особо труда. Выйдя из машины холодный вечерний воздух обжог прогретые печкой щеки Генри, от чего тот почувствовал прилив бодрости.

— Добрый вечер! Меня зовут сержант Дэгг Уотсон! — парень протянул руку и Генри пожал ее.

— Добрый вечер! Генри Митчелл, теперь начальник полиции, как я полагаю!

— Добро пожаловать! Как дорога? Погодка выдалась не очень комфортная для дальних поездок.

— Это уж точно, но я не мог оставить своего старенького японца, мы с ним слишком многое пережили. Да и не хотелось решать вопросы с доставкой моих вещей. — сделав небольшую паузу, Генри достал сигарету и закурил. — Вы не против? — сержант отрицательно покачал головой. — Рад вас видеть во дворе этого дома, а не той развалины где вы припарковались.

— Да, из-за снега проблемы с парковочными местами, поэтому это место я решил оставить для вас, иначе нам потом просто не разъехаться.

— Спасибо! Это весьма продуманный ход, но все же я успел взволноваться. — они засмеялись.

— Ну что, пойдемте покажу ваше новое жилище. — проговорил Дэгг и открыв дверь дома зашел внутрь, Генри прошел следом.

В доме горел свет, он струился из маленькой, но вполне уютной кухни. Внутри было тепло и даже присутствовал едва уловимый запах еды. Что касаемо чистоты, скорее всего порядок наводили с неделю назад, пыль еще не успела покрыть поверхности, но свежестью уже не веяло.

— Первый этаж, санузел, гостиная, кухня и котельная. — Они неторопливо обошли комнаты, после поднялись по лестнице на второй этаж. — Здесь спальня, детская комната, можно использовать ее для гостей, балкон, и лестница на чердак. На чердаке хранятся вещи хозяина, те что скорее всего в этой жизни ему больше не понадобятся.

— а кто хозяин дома? — спросил Генри, изучая вполне милую спальню.

— Здесь жил Мистер Эдисон, местный пастырь. Его жена умерла от рака три года назад, сын вырос и живет в Канаде. После смерти возлюбленной Эдисон захворал, а вскоре у него случился сердечный приступ. Поэтому, сын забрал его к себе. Если вам будет спокойнее, жена умерла в госпитале, тело привозили на прощание в гостиную, всего на сутки.

— Вы серьезно? — спросил Генри, и вдруг засмеялся, но вскоре вспомнил про нового парня своей бывшей жены, который был патологоанатомом, и абсолютно серьезным тоном добавил. — У меня нет страха перед покойниками, думается мне, что бояться надо живых, а не мертвых, но спасибо за внимательность.

После экскурсии они вернулись на кухню, где Генри снова уловил аромат еды, желудок предательски заскулил.

— Может, здесь есть доставка продуктов или какой-нибудь круглосуточный супермаркет? — наконец-то спросил он представляя, как полночи будет перетаскивать, а потом еще и разбирать свои вещи.

— Черт, совсем забыл! — проговорил сержант, и открыв духовой шкаф достал оттуда небольшую форма для запекания закрытую фольгой. Судя по тому как осторожно держал ее Дэгг, форма была еще горячей. Желудок Генри снова издал несуразный звук. — Это лазанья, моя жена Марта готовила нам на ужин, и решила сложить вам. Я рассказал о вас, когда она поинтересовалась по каким важным делам мне нужно уехать в такое сомнительное время суток. Поэтому в холодильнике есть еще салат, блины, и несколько яиц, можно пожарить с утра яичницу. Масло для жарки слил из дома, и отсыпал немного кофе, также хлеб и пару чайных пакетиков. Про сахар конечно забыл, мы не едим сладкое. Кстати, надеюсь у вас нет аллергии на молочные продукты, на сыр, например, а то Марта добавляет его очень много.

— У меня кажется пропал дар речи! — Генри впервые за много лет испытал такую заботу о себе, что не сразу смог подобрать нужных слов. — Вот это аромат! Дэгг у меня такое чувство, что я ваш дальний родственник. Думаю, мне чертовски повезло, что сегодня вы мой наставник, другой бы даже не зашел со мной за порог этого дома. Поэтому я искренне говорю вам и вашей семье спасибо!

— Не благодарите, на самом деле я бы обо всем этом даже не додумался, это все Марта. Она росла в большой семье, и умение проявлять заботу даже к малознакомому человеку, у нее в крови. Не думайте только, что я пытаюсь заслужить вашего уважения или навязаться в друзья. Просто мы понимали, что вы приедете ночью, а еда из служб доставок, вариант далеко не для всех. Ближайший супермаркет в трех километров от сюда, но после дальней дороги, он к черту не сдался. Поэтому, это всего лишь жест доброй воли, не более. — подытожил Дэгг, пожав плечами.

Генри заметил в нем некую робость, ему вдруг показалось, что парень никогда не имел дело с чем-то серьезней пьяных дебоширов. Он не был похож на тех, кто служит в армии или воюет по контракту.

— Знаешь, я считаю, что делать такие поступки, удел внимательных и отзывчивых людей. Если честно, я сам никогда бы не догадался до подобного. Но, с точки зрения человека, для которого это все организовали, скажу так — мне чертовски приятно. Спасибо твоей семье и тебе Дэгги, и не бойся ценить свои поступки, если они того стоят. Присядешь со мной? Умираю с голоду! — проговорил Генри и взяв со столешницы вилку сел за стол.

Парень сел напротив, наблюдая как здоровый, обросший мужик снимает фольгу с формы на которой изображены разноцветные цветочки. Генри жадно начал есть удивляясь превосходному вкусу. Он выпучил глаза на Дэгги, а тот лишь засмеялся.

— Да это просто невероятно!

— Да, знаю! Моя жена шеф-повар в одном из местных ресторанов. И такое мы едим каждый день!

— Будь я проклят! Надеюсь вы живете у меня по соседству.

— О нет, на другом конце города. Признаюсь, честно, иногда хочется просто съесть обычную котлету с самыми простыми слипшимися макаронами, без изысков, как в школьной столовой, понимаете?

— Нет! Не понимаю, я не тот человек, который ест каждый день деликатесы — Генри засмеялся. — Моя, теперь уже, бывшая жена готовила просто, но вполне вкусно. Хоть и делала это крайне редко.

— Так значит вы в разводе? Это подтолкнуло вас на переезд? — осмелился спросить Дэгг.

— Сложно сказать. По сути последние пять лет мы жили как соседи, довольствуясь редкими ночными разговорами, которые сводились всегда к одному, кто мы и что с нами стало. — Генри доел лазанью, почувствовав непреодолимое желание прилечь.

— Сочувствую! Наверное, у вас сейчас непростой период. К сожалению, никто от этого не застрахован, такова жизнь. Может налить что-нибудь запить? Я купил пару бутылок пива, подумал, что это поможет расслабиться после долгой дороги.

— Да, это был бы неплохой вариант. Дэгг, все слишком вкусно и хорошо, что я скоро начну искать подвох. — Они снова засмеялись.

Генри подумал и о том, что этот малый годится ему в сыновья, а он всегда хотел сына. Что если бы второй ребенок был мальчиком, возможно его брак можно было бы сохранить. Возможно, он бы чаще появлялся дома и проводил время с семьей. Тогда все точно было бы иначе. Или если бы Кристина не сделала аборт, когда забеременела третьим, что если в ее утробе жил тот самый мальчуган, которого так ждал Генри. Однако, она это сделала, даже не посоветовавшись с собственным мужем. Но, что если, этот ребенок был не от него, об этом Генри даже не хотел думать, но, причина «тебя постоянно нет дома», не самая веская для детоубийства.

— У тебя есть дети?

— Да, сын, четыре года. — Дэгг открыл бутылку пива и протянул Генри, а после вернулся на свое место. — У вас?

— Везунчик! Да у меня две дочки. Они уже взрослые, и мы не общаемся. Долгая история, расскажу как-нибудь в другой раз. Расскажешь вкратце, что у вас там в участке происходит? Если конечно время тебе позволяет.

— Да, время у меня есть. Жена привыкла, что я поздно возвращаюсь, не будь у нас свекрови, я не знаю, как бы нам удалось растить сына. — Дэгг немного подумал. А после вновь заговорил. — В участке, никогда не было хорошо. Ну, то есть там всегда было — терпимо! Я работаю чуть больше пяти лет, три года из них без ежегодных премий и отпусков. После смерти Билла, это тот на чье место вы приехали, многие нюансы раскрылись. Теперь федералы подготовили всем выплаты за не отгулянные отпуска. Они залезли во всю бухгалтерию и внутренний документооборот. Троих уволили, их ждет суд за невыполнения своих должностных обязанностей. Полагаю, ваша задача будет навести порядок в работе со стороны сотрудников и внутри команды. А так же, следить за тем, чтобы соблюдались все законы, и требования, по отношению к каждому жителю города. Все знают, что Билл любил брать взятки, в том числе у нашего мэра, тот постоянно гоняет на машине и разъезжает в пьяном виде. Год назад он ехал с проституткой и сбил старуху на пешеходе. Ему ничего за это не было, а все улики пропали. СМИ не смогли придать эту историю должной огласке. Старуха умерла, и дело закрыли. Скорее всего, он захочет выпроводить вас из нашего города, по крайнее мере если не увидит в вас своего друга. Потому, будьте осторожны, если вы не из тех, кто дружит за деньги.

— Я не из таких, можешь не сомневаться. Почему никто не написал в высшие инстанции?

— Это небольшой город, вполне спокойный и весьма приятный. Работы здесь не так уж и много, а потому, людям есть чем рисковать. Никто не лезет на рожон.

— Это хреново! Иногда, нужно лезть на рожон! Я могу попросить тебя об одной услуге? — спросил вдруг Генри.

— Да конечно, о чем идет речь? — проговорил Дэгг.

— Проконтролируй, чтобы все сотрудники получили выплаты. И так как до конца года осталось три недели, проследи, чтобы в графике следующего года у всех стояли отпуска. Нам не нужны такие проблемы. И я хочу проверить выполнят ли обещание федералы.

— Хорошо, я прослежу. — Дэгги достал несколько листов из папки, которая лежала у него на столе. — Это ваш договор об аренде жилья и документ, согласно которому вы даете согласие оплачивать ваше жилье удаленно. Не переживайте, вы не окажетесь по уши в долгах, потому что кто-то вас обманул. За дом будут идти переводы с нашей бухгалтерии вы сможете отслеживать это. И конечно, держите ключи.

— Спасибо! Так хорошо меня давно не встречали, Дэгги, и знаешь я в долгу у тебя и твоей семьи. Пообещай мне, что если будет нужна какая-нибудь помощь, ты обратишься ко мне? Хорошо, договорились? — Генри говорил искренне, он так давно не испытывал на себе чью-то заботу, что это даже немного выбило его из колеи.

— Обещаю, если приду в тупик я обращусь к вам, Генри! А теперь, советую пойти поспать, разберете вещи завтра. — сержант встал и накинув куртку, направился к выходу.

— Это было бы неплохо, но завтра мне нужно приступить к службе, поэтому хотя бы занести коробки все же придется. — ответил Генри, осознавая тяжесть этих действий.

Открыв дверь, холодный воздух проник в дом. Дэгг вышел на улицу и обернувшись вдруг произнес.

— А разве я не сказал? Завтра у вас выходной, а вот послезавтра в восемь утра ждем вас в участке! — сержант расплылся в улыбке понимая, как сильно тот хотел услышать эти слова.

— Надеюсь ты не шутишь?

— Нет! Я серьезно! Отдыхайте босс! — махнув рукой прокричал Дэгг.

— Тогда к черту все, я пошел спать! Передай спасибо Марте! — Они засмеялись. Зайдя в дом Генри не останавливаясь поднялся в спальню и упав на свежие простыни заснул, впервые за долгое время сладким и безмятежным сном.

Глава 7. Находка.

С особым успехом Генри удалось влиться в коллектив и даже навести своего рода порядок в участке. Тем самым, мэр города и близкие ему люди в органах полиции после огласки всех проблем, что оказались внутри участка - подали в отставку. Можно сказать, справедливость восторжествовала, но не без особых усилий.

Дэгг здорово помогал Генри адаптироваться. Ознакомил его со структурой работы участка и познакомил с сотрудниками, рассказав немного о каждом. И хоть нововведения не для всех дались легко, однако, к изменениям никто не остался равнодушен. Особенно после выплаты, не отгулянных за несколько лет отпусков. Вскоре открылись вакансии на подбор новых кадров, и это был хороший знак. Спустя еще немного времени, сверхурочные часы закончились, и сотрудники наконец-то начали больше бывать дома, в том числе и Дэгг. В знак благодарности они с женой Мартой, пригласили Генри отметить с ними рождество. Тот конечно же согласился, и ни на секунду не пожалел, стол был отменный, каждое блюдо как произведение искусство. Да и сын Дэгги порадовал своей невнятной, но вполне милой болтовней.

Каждый новый день, теперь начинался с зарядки. Последние годы Генри не занимался своей физической формой, но здесь, в этом городе ему захотелось жить. Не сразу конечно, для этого потребовалось некоторое время. Он будто чувствовал, свою значимость, свою ценность. Через месяц, позвонили федеральные службы, спросив, сможет ли он остаться еще ненадолго, потому что они не могут найти нужного человека. И тогда, Генри принял непростое, но как ему казалось правильное решение - остаться на должности на постоянной основе. Конечно, те в свою очередь обрадовались, ведь теперь им больше не нужно прочесывать кипы анкет на поиск подходящей кандидатуры. К тому же, изменения, которые произошли после появления Генри здорово наладили работу в участке, а это не всем под силу.

Все изменилось, в одного странное утро. В тот день Генри проснулся в девять, голова болела после выпитого с вечера рома. Заварив себе крепкий кофе, он накинул поверх трусов махровый халат и вышел на крыльцо за свежей газетой. «Выбираем мэра» гласили пестрые заголовки на офсетной бумаге. Собравшись зайти обратно, мужчина случайно заметил, что почтальон вытаскивает из почтового ящика, заброшенного дома корреспонденцию и бросает на землю. Это возмутило начальника полиции. Поставив кружку на перила веранды и ворча себе что-то под нос, он прямо в тапочках помчался через заснеженный газон.

— Эй! Какого черта ты делаешь?

Парень вздрогнул от неожиданности, обернувшись, осмотрел кричащего мужчину в халате и продолжил выгребать газету, затолканную им же несколько дней ранее.

— Выбрасываю почту, сэр! — совершенно спокойным голосом произнес парень.

— Мне кажется, твоя работа разносить ее, а не выбрасывать! — возмутился Генри, посмотрев на кипу макулатуры лежащую на земле.

— Да вы правы, но я не могу разносить почту в переполненный ящик. — пожав плечами, проговорил юноша, на вид которому было не больше пятнадцать лет. — Вы, наверное, недавно приехали раз вас так возмущают мои действия. В этом доме никто не живет, поэтому я сначала привожу почту, вбиваю ее внутрь, а потом сам же очищаю ящик, чтобы снова привозить почту. Вот и все!

— Кто разрешил, выбрасывать содержимое почтового ящика? — спросил Генри, немного поубавив свой пыл, перед ним все-таки находился ребенок.

— Мой начальник. Я бы на вашем месте вернулся в дом, на улице холодно. - проговорил парень посмотрев на раскрасневшиеся ноги стоящего в халате мужчины.

— Правда? Спасибо, что предупредил, а то я стою в халате и не понимаю, что на улице холодно! Почему не отменят почту, если здесь никто ни живет?

— Из-за платных подписок. Большинство подписок в те времена оформлялись на бессрочный период и отказаться от них можно лишь письменно.

— в те времена? Это звучит так, будто мы обсуждаем жизнь до нашей эры! О каком времени ты говоришь, парень? — уточняющее проговорил Генри.

— Ну пять-восемь лет назад. Да и до сих пор есть такие условия. Отсутствие отмены посылок без обязательного заявления. Разве вы не понимаете, почему такие условия? Жажда наживы только и всего. — с умным лицом произнес юноша, предполагая, что это звучит круто.

Осмотрев кипу газет и журналов Генри, наклонившись поднял один. Это был детский журнал под названием «Мы растем». Его младшая дочь любила эту серию. Яркие глянцевые обложки и интересные истории. Столько подписок могли выйти в приличную сумму, тем более для того, чей дом разваливается.

— Ты сказал здесь никто не живет, но эти журналы, они стоят денег кто их оплачивает?

— Я не знаю сэр. Да и меня это не особо волнует, мое дело маленькое, разнести, и убрать если кто не забрал.

— Это детский журнал! — пояснил Генри, выпучив на парня глаза.

— Я вижу! Зачем вы мне это говорите? - возмутился наконец юноша.

— Затем, что никто не будет оформлять подписку на детские журналы бессрочно. Дети растут, черт побери! Это же бессмыслица. Жильцов нет, но с них сдирают деньги за давно не актуальные подписки! Да что ни так с этим домом! Знаешь кто здесь жил?

— Отец говорил, какая-то сумасшедшая женщина, убившая своего мужа.

— У нее были дети?

— Я не знаю. Можно я закончу уже с этим делом и пойду, у меня еще есть желающие, почитать свежую газету. — проворчал парень.

— Куда ты денешь эту корреспонденцию? — спроси Генри.

— На ближайшую помойку.

— а как же персональные данные? Дурдом какой-то! Оставь, этот пакет я заберу почту и изучу ее.

— Не уверен, что я могу позволить вам это сделать.

— Как тебя зовут?

— Макс.

— Макс, я начальник полиции этого города. Выкидывать чужую корреспонденцию — чревато последствиями, давай мы не будем усугублять ситуацию. Я пытаюсь упростить тебе работу, отменю подписку, и тебе не придется таскать ненужный хлам.

Немного подумав, Макс взглянул на красные от мороза ноги начальника полиции и вручил ему мусорный пакет.

— Если ко мне будут вопросы, я назову ваш адрес. — проговорил он.

— Я сомневаюсь, что твой тупой начальник придет ко мне разбираться. Если конечно это действительно он дал добро выбрасывать чужую почту. Думаю, некоторое время, он будет сидеть тише воды и ниже травы.

— Как скажите, это ваша работа, моя работа выполнять поручения, как вы сказали тупого начальника. — парень вернулся к дороге, залез на велосипед и закрутил педали, а после вдруг обернулся и выкрикнул. — Кстати, этот тупой начальник мой отец!

— О черт! — сухо проворчал Генри понимая, как облажался. Он собрал влажную от снега корреспонденцию и направился в сторону дома.

Выяснить удалось немного, женщину, оформившую подписки звали Элис Ли. Судя по всему, она интересовалась шитьем, кулинарными книгами, и у нее был ребенок. Удалось узнать, что заказы журналов и книг начались около четырнадцати лет назад. За это время счет женщины, должны были заблокировать, ведь сумма подписок выходила в меньшем 200 долларов в месяц. Либо их продолжали списывать, не самым законным образом. История увлекла Генри, и он решил завтра же отправиться в архив и посмотреть, куда делась хозяйка дома и ее ребенок.

Однако, на следующий день, придя на работу, секретарь Белла сообщила, что у кабинета ждет мистер Уотсон. Когда Генри вопросительно посмотрел на нее, она пояснила, что это директор почтового отделения. Не самый приятный сюрприз, избежать которого, было уже невозможно. Мужчина в строгом сером костюме, драповом пальто и в шляпе рассматривал висящую на стене картину. У него были черные усы, представляющие собой тонкую полоску, но при этом, густые широкие брови.

— Доброе утро, Мистер Митчелл! — проговорил он заметив Генри и протянул ему руку, а тот крепко пожал ее.

— Доброе утро! Прошу прощения, что заставил вас ждать! Входите! — произнес Генри, совершенно не желая приглашать этого человека к себе в кабинет, но наживать врагов пока не хотелось. — Присаживайтесь, может чаю или кофе?

— Благодарю вас! Но, нет, я хорошо позавтракал, спасибо! — ответил Уотсон.

— Чем я могу вам помочь? — сев за старый дубовый стол, спросил Генри прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

— Меня зовут Дэвид, я начальник всех почтовых подразделений этого города. Вчера у вас с моим сыном произошел странный диалог, мы упустим момент, в ходе которого вы называете меня, тупым...

— Да, было дело, примите мои извинения, мне не стоило срываться. Это было сказано на эмоциях. Меня удивило то, что делал ваш сын. — виновато произнес Генри, желая провалиться под землю.

— Все нормально Генри, я ведь могу вас так называть? Знаете, я не злопамятный человек, но мне не нравится, когда кто-то подрывает мой авторитет особенно в глазах моего сына.

— Я понимаю вас, моя вина! Чем я могу искупить ее?

— Ответьте мне на один вопрос, зачем вам нужна была корреспонденция этой женщины?

— Мне показалось странным, что человек, который как сказал ваш сын сидит в тюрьме, но продолжает оплачивать давно не актуальные подписки. Насколько это законно?

— Если вы пытаетесь найти нарушения, то их нет. Человек подписал бумаги, четырнадцать лет назад, на получение этой корреспонденции. Отмена этих подписок возможна, только в письменном виде. Миссис Ли поставила свою подпись в документе о том, что ознакомилась с правилами подписок. Я могу показать этот документ, если вы желаете.

— Я верю, что такой документ действительно есть. Но, почему на свалку выбрасывалось все, что человек по сути оплатил, разве вы не должны были возвращать это обратно в почтовое отделение?

— Первые годы так и делали. В конце концов, Элис посадили в тюрьму не на два года, а на двадцать лет, а значит нет смысла это все хранить. Посоветовавшись с руководством выше, было принято решение, избавляться от этой корреспонденции, а счет заморозить. Сначала мы все сжигали, а потом штат сократили и работы стало столько, что на это просто нет времени.

— Вы знаете, что произошло в том доме? — спросил Генри.

— Точно никто не знает, у всех свои версии об этой истории. Элис, была молодой симпатичной девушкой. Вышла замуж за хорошего адвоката, который на десять лет был старше нее. Через три года забеременела, вроде в 21 или в 22, а после родила дочь. Никто не знает, что именно произошло, потому что семья была тихая и на первый взгляд счастливая. Но однажды она просто убила своего мужа, ударив чем-то тяжелым по голове. Он умер, а ее посадили в тюрьму, их дочь попала в приют. С того дня, в этом доме никто не появлялся. Прошло восемь с лишним лет. Многие считают, что вполне возможно причина была в ревности. Стивен был знаменит в некоторых кругах, и имел неплохой достаток, возможно и не прочь был даже провести время с распутными женщинами. Хотя, я помню его жену, она была красавица, но как правило, люди не ценят того, что имеют. Зачем вам все это?

— сам не знаю. Я переживал, что выйдя из тюрьмы счета человека окажутся в минусах.

— Счета заморожены, уже не один год, не думаю, что будут большие проблемы. Но, я не уверен, что Элис еще жива. Вы ведь и сами знаете, условия в здешних тюрьмах. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Отчасти! —задумчиво произнес Генри, чувствуя непреодолимое желание спуститься в архив в поисках этого дела.

— Спасибо вам за визит, мне приятно, что мы смогли понять друг друга! И прошу прощения еще раз за вчерашний разговор с вашим сыном. — Генри встал со стула и протянул руку мистеру Уотсону, тот пожал ее.

— Все нормально! Ему уже есть 16, вы можете говорить с ним, о чем угодно, просто будьте аккуратнее со словами, с подростками и так очень сложно. Не давайте им лишнего повода, ненавидеть своих родителей.

— Здесь вы правы! Мои дочери в свое время задали нам с женой жару. Хорошего вам дня!

— И вам!

Мистер Уотсон скрылся за дверью, а Генри подошел к окну. Цепочка в голове не складывалась, зачем молодой девушке с маленьким ребенком убивать своего мужа, который ко всему прочему неплохо зарабатывал. Разве, что убийство было по неосторожности, в таком случае, почему такой большой срок. Выпив кружку кофе, он все же решил спуститься в архив. Потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться в каком году, могла произойти эта трагедия. Исходя из логических цепочек Генри нашел подходящий год, но в коробке отсутствовало дело №6591. Однако все остальные дела были на месте. Тогда он взял троих парней со стажировки и попросил проверить весь архив, возможно папку положили не в ту коробку.

После обеда, они с Дэгги, пришли на помощь. В конечном счете, четыре дня потребовалось на то, чтобы проверить все коробки и даже действующие дела, но нужной папки не оказалось. В результате поиска выяснилось, что отсутствовали еще два дела. Теперь, Генри буквально помешался на идеи докопаться до правды, вот только понять бы с чего начать.

Глава 8. Ответы.

В воскресение ближе к обеду Генри поехал к Дэгги. На протяжении всего пути он задавался вопросом зачем ему стало вдруг нужно отвлекать своего напарника от выходного. Дверь открыла Марта держа в руках своего кучерявого сына. Генри извинился, попросив пару минут переговорить с ее мужем. Однако, ему приказали зайти на обед, на что тот с удовольствием согласился. Дэгг удивился приезду начальника, но все же был рад его видеть. За обедом обсуждались лишь дела насущные, а потом Марта вручила мужу маленького Уильяма и отправилась убирать со стола и мыть посуду. Теперь мужчины могли поговорить о важном.

— Мне нужна твоя помощь Дэгг, я не знаю куда делось дело этой женщины.

— Генри, просто скажи, зачем тебе это надо? Ты правда думаешь, что по отношению к ней поступили несправедливо? С каких пор нас интересует чужая корреспонденция и счета по ней? — спросил Дэгг, наблюдая за тем как Уильям играет ворсинками на ковре.

— Я не знаю, но чувствую, что что-то упускаю. Ты сам говорил про мэра и старуху которую он сбил. Мне стало интересно, и знаешь. Это дело, я вчера тоже не нашел.

— У тебя ведь был вчера выходной. — удивленно спросил Дэгг.

— Да, но, я не мог сидеть сложа руки. Ты знаешь, я сделал кое-что лишнее. Только никому не говори. Вчера я был у жены Билла.

— Что? Зачем?! Она же может подать на тебя жалобу.

— Нет, нет, все было нормально. Я купил ей конфеты и хороший кофе. Пришел принести свои соболезнования. Она оказалась милой женщиной. Попросила поменять ей пару лампочек, и посмотреть почему не работает компьютер. Она осталась одна, и ей сейчас не просто.

— Что вы хотели узнать у нее? — спросил Дэгг.

— я был в кабинете покойного мужа. Пока она готовила нам кофе я пообещал взглянуть на компьютер. В общем, немного поискал, но не нашел ничего похожего на те дела, что мы потеряли.

— Вы проводили обыск в документах ее покойного мужа? — выпучив глаза произнес Дэгг, всунув голову в плечи и осмотревшись по сторонам. — Да вы с ума сошли? Вас же попрут с места!

— Тише, все хорошо, об этом кроме тебя никто не знает. Его жена, ничего не заметила. Я включил ей компьютер, хотел скопировать себе все данные, но у меня не было флешки. Однако сомневаюсь, что мы бы там что-то нашли. Ты знаешь, она очень тепло отзывалась о Билли, видимо дома он был примерным мужем.

— о покойных говорят либо хорошо, либо ни как. — все с тем же испуганным лицом проговорил Дэгг.

— Слушай, ты так взволновался будто, ты был у нее дома. Успокойся парень, это мои поступки и только я несу за них ответственность.

— Да! Генри, только вы. Но, люди с вашего участка не хотят потерять вас. Они впервые получили такие суммы за отпуска в которых годами не были, плюс компенсации, многие закрыли кредиты на эти деньги. К тому же, теперь у нас есть возможность быть в свои выходные дома. Если вас выгонят, придет другой человек, и я уверен станет только хуже. Вы нужны здесь Генри, а ваши поступки ставят под угрозу все чего вы добились.

— Дэгг, я повторюсь, она ничего не заподозрила. Я был милым и добрым. Лишь задал один вопрос, работал ли ее муж, когда-нибудь из дома, она сказала нет. Сказала, что он был верен своей работе, и своему дому, поэтому никогда не совмещал эти вещи. Смею полагать, что дела которые мы ищем спрятал Билл, возможно потому что они были не ложные. В участке их нет, дома я уверен тоже ничего нет, но где тогда они?

— Вы разговаривали с Аланом? Его помощник, год как на пенсии. Вряд ли он что-то знает, но, спросить можно.

— У Билла был помощник?! Вот почему я здесь, ты чертов гений! Сможешь уйти на пару часов?

— Не знаю, Марта вечером собирается с подругами в литературный клуб.

В этот момент, Марта как раз зашла в гостиную.

— Да, да он совершенно прав, в семь уйду, но если дело срочное, до семи у вас есть еще время. — пожав плечами, произнесла девушка.

— Правда? — удивленно спросил Дэгг.

— Правда милый, ты так резко стал чаще появляться дома, что мы не привыкли к такому, и нам с Уильямом иногда нужно время для нас двоих. К тому же, я уверенна, мистер Митчелл позволит тебе взять в случае необходимости дополнительный выходной.

— Нет проблем, у меня полный участок стажеров, мы найдем на кого перекинуть парочку дел вашего мужа.

Вскоре Генри и Дэгг вышли из дома и сев в машину поехали на север, туда где находился один из немногих домов для престарелых. Дорога заняла добрых полчаса, повезло, что это было воскресение, отсутствие пробок и гостевой день. По пути Дэгг рассказал, что Алан уволился после несчастного случая, его сбила машина, и теперь он в инвалидном кресле. Ухаживать за ним некому, поэтому мужчину забрали в дом престарелых. Помимо этого, у него появились некоторые отклонения в мозгу. Однако Генри надеялся, что бывший помощник начальника сможет дать хоть какую-нибудь полезную информацию.

К моменту, когда они приехали весь внутренний двор, и гостевая комната были забиты счастливыми лицами родственников, приехавших повидать сдавших ими стариков. Генри вдруг подумал о том, что его любимые дочери с легкостью на сердце сделали бы то же самое. Медсестра не сразу дала разрешение на встречу, но после некоторых убеждений Дэгга, выделила пятнадцать минут. Так в теплой куртке и накинутом на ноги одеяле, во двор вывезли Алана. Мужчина, который раньше имел широкие плечи и ни малый рост, теперь был исхудавшим слабым стариком. Дэгг едва ли смог узнать его, удивляясь этому. Когда медсестра скрылась, Генри присел на холодную скамейку, и заговорил.

— Здравствуйте Алан! Меня зовут Генри, я новый начальник полиции...

— Я знаю кто вы. — шепеляво произнес Алан.

— Неужели, я на должности не так давно.

— Я живу в месте, где одни старики и поверьте, я знаю обо всех изменениях в городе. Зачем вы пришли, Генри?

— Мне нужна ваша помощь Алан.

Мужчина засмеялся каким-то истерическим смехом. Он нелепо приподнял руки, а после положил их на ноги.

— Зачем вам помощь такого как я? — произнес он.

— Вы зря смеетесь, думаю ваш разум сможет нас всех удивить. — Проговорил Генри и Алан замер. — Я ищу несколько уголовных дел, одно из них дело №6591. Вы что-нибудь помните о нем?

Алан уставился куда-то в даль. Его лицо изменилось. Он будто в один миг состарился еще на пару лет. Дэгги молчал, наблюдая за тем как рушится судьба человека, который перешел дорогу в неположенном месте.

— Несколько? Или два? — спросил наконец Алан.

— Если быть точным, то три! — проговорил Генри.

— Хм, интересно и какое же дело третье... Эти дела Билл вел лично. Дело №6591 и №8216. Первое, - это женщина, убившая собственного мужа, второе, - это мэр, сбивший старуху. Мэр уже ушел в отставку, поэтому мне плевать на его мнение о разглашении этой информации.

— Скрытое дело с мэром, это понятно. А чем же ему не понравилась девушка с 37ой улицы? — удивленно спросил Генри.

— Вы серьезно? Вы знаете, как ее зовут? — с усмешкой спросил Алан.

— Элис Ли, если верить ее корреспонденции.

— Уже не плохо, а вы настоящий сыщик, начальник! А теперь вспомните на чье место вы пришли.

В этот момент Генри увидел, как за стариком возвращается медсестра.

— У вас есть идеи где мы можем найти эти дела?

— В кабинете Билла. Больше негде. Он никогда не таскал это дерьмо к себе домой.

— я обыскал весь участок! — заявил Генри наблюдая как быстро приближается фигура в белом халате.

— а в сейфе? — хитро добавил Алан.

— Сейф пуст! — добавил Дэгг.

— И я так думал, а вот Билл Гибсон считает иначе! — Алан расплылся в улыбке и показал указательным пальцем в небо, будто тот, о ком шла речь смотрит на них сверху.

— Все! Сеанс окончен, я и так дала вам лишние пару минут! Моему пациенту пора на массаж. — послышался голос медсестры.

— присоединяйтесь Генри, здесь куда интереснее! - проговорил Алан прежде чем кудрявая девушка с пышными формами покатила коляску по заснеженной тропинке обратно.

Некоторое время Дэгг и Генри просто молчали. Каждый обдумывал диалог, пытаясь, выявить из него хоть что-нибудь важное.

— Вот черт! — наконец-то произнес Дэгг! — Вот черт!

— что случилось? — спросил Генри, и достав сигарету закурил.

— Здесь нельзя курить, мы на территории хосписа.

— Тогда валим отсюда! — ответил Генри, а после добавил. — Что ты вспомнил?

— Едем в участок, и как можно быстрее, надо успеть до ухода Марты. Расскажу все в машине.

Когда Генри и Дэгг подошли к машине на улице снова пошел снег. Выкинув сигарету Генри залез внутрь включив печь на максимум. Дэгг сел рядом с весьма довольным лицом.

— Господи! Ты решил поиздеваться надо мной! Рассказывай уже! Мне нельзя нервничать, а то закончу как этот придурок! — проворчал нетерпеливо Генри и завел машину.

— Ладно! Вы смотрели фильм «Отважный пес»? Это фильм про полицейского и собаку. Это мой любимый фильм детства, именно тогда-то я решил стать полицейским. В общем, смысл в том, что у одного наркобарона не могли найти деньги, полученные нелегальным путем, и документ на сделку на несколько десятков килограмм наркоты. В сейфе, полицейские ничего запрещенного не нашел. Но когда во второй раз, они вернулись со служебным псом, тот начал лаять, скрести сейф, и как оказалось, там было двойное дно! — восторженно проговорил Дэгг. — Двойное дно! Держу пари, что у этого урода тоже двойное дно!

— Черт возьми! Двойное дно, прием девяностых! Странно, что ты рассказал мне сначала пол фильма прежде чем дошел до сути! — возмущенно подшутил Генри, но посмотрев на своего приятеля, они оба засмеялись.

Через сорок минут, старый фольксваген припарковался возле полицейского участка. Генри и Дэгг быстрым шагом прошли до кабинета начальника полиции. Зайдя внутрь, Генри закрыл дверь и отодвинув тумбу с кофемашиной остановился возле сейфа. Предыдущий код сбросили федеральные службы, поэтому теперь он ввел свой код, внутри хранились его служебное оружие и пару баксов для вида. Убрав все на стол, мужчина сделал шаг в сторону. Тогда Дэгг внимательно изучил обшитую черной тканью внутренность сейфа. Потом он достал канцелярский нож, и открыв лезвие провел им по дну сейфа. Несколько минут осматривая его и нажимая в разных местах, в конце концов послышался странный щелчок. После которого буквально на полсантиметра приподнялось дно. Дэгг замер едва ли вер в свою удачу. Бросив на начальника вопросительный взгляд, и дождавшись одобрительного кивка парень вставил нож в появившуюся щель и поднял вверх. Алан был прав, дно открылось и под ним лежал бумажный конверт. Дэгг неуверенно вручил его начальнику. Подойдя к столу, Генри включил лампу и некоторое время осматривал конверт. Открыв его, они оказались правы. Теперь перед ними лежали три папки, первая дело №6591, вторая №8216, и третья дело №10148.

— Невероятно! Этот урод скрывал улики! — произнес Генри.

— Вот же мразь! — Пожав плечами произнес Дэгг. — Жаль, что ему ничего за это не будет.

Самая толстая папка оказалась №6591. Содержимое делилось на два конверта. На первом конверте, ручкой было написано: «сторона обвинения» на втором конверте: «сторона защиты». Дэгг присел рядом. Они понимали, что дела, спрятанные в тайнике сейфа имеют огромную ценность. В первом конверте, на первой же странице, была фотография юной девушки с лицом полным отчаяния. Однако в разделе имени и фамилии было написано Элис Гибсон. Дэгг удивленно выпучил глаза на своего начальника.

— Черт, Генри! У них с Биллом одна фамилия!

— Тогда чья фамилия Ли? Вся корреспонденция была на нее. – спросил Генри.

— Кажется, она оформляла подписку еще до официального замужества.

— Господи, мы просто ходим по кругу!

— У нас есть немного времени, чтобы рассмотреть эти дела. – проговорил Дэгг.

В обоих конвертах оказалось достаточно полезной и важной информацией. Генри наконец-то понял, что не зря всю неделю они прочесывали архив, и ездили к Алану. Ко второму конверту прилагался рабочий блокнот мужа Элис, Стивена. Он действительно был успешным и влиятельным адвокатом.

Изучить всю информацию, мужчины не успевали, поэтому забрав дела с собой они отправились к Дэггу, отпускать Марту отдыхать. Дома Дэгг достал хороший ром, и под мультики с играющим Уильямом, они рассматривали находку. Дело №8216 было про мэра и старушку, которая по описанию вышла в темноте, и мэр просто не заметил ее. А также, он скрылся с места преступления, потому что подумал, что переехал дерево. Бред. Когда Генри открыл третью папку, он замер. Речь шла о сбитом человеке по имени Алан. Видимо Биллу надоел его помощник, и он решил избавиться от него. А может, тот лез не в свои дела. Так или иначе, по этому делу нет подозреваемых, нет улик, и нет виноватых. В крови Алана обнаружили алкоголь, и дело закрыли. Теперь Генри и Дэгг смело могли предполагать, что сбили помощника начальника полиции, умышленно.

Ближе к двенадцати ночи вернулась Марта, она не стала отвлекать мужчин, и отправилась спать. Генри и Дэгг полностью прочитали рабочий блокнот Стивена. Выписали нужную информацию. По данным дела, стало известно, что мужчину убили ударив тупым предметом в височную часть головы. Характеристика на Стивена была в вполне хорошая, а вот на Элис не очень. К делу прилагалось письмо от психиатра, который ставил девушке послеродовую затянувшуюся депрессию, а также, рецепт на антидепрессанты. Но, было в этих документах и то, что не понравилось ни Дэгги ни Генри. Однако изучив оба письма, мужчины наконец-то поняли, в каком направлении им дальше двигаться.

На следующее утро, они обсудили содержимое письма на очередном собрании. ЗА несколько дней собрали всю нужную информацию, взял показания у тех, кому было, что сказать. И уже через три недели Генри отправился в женскую колонию. Элис не ждала гостей. Когда ей сообщили что к ней пришли, она отказывалась выходить. Однако, надежда увидеть своего ребенка подтолкнула ее к этому шагу, вот только в комнате ожидания сидел чужой мужчина. Увидев которого, женщина напряглась, но все же села на стул, стоящий, напротив.

— Кто вы? — сухо спросила Элис.

Генри внимательно рассматривал рыжие волосы, небрежно убранные в хвост, и зеленые глаза в которых хотелось утонуть. На фотографии в личном деле, была изображена еще совсем юная девушка. Теперь же, перед ним сидела вполне взрослая женщина, с огромным жизненным опытом. Несмотря на дикий, потерянный взгляд, от нее веяло неким светом и добром.

— Меня зовут Генри Митчелл! Я новый начальник полиции этого города.

— Я не разговариваю с полицейскими! — проговорила Элис, и встала со стула, чтобы уйти.

— Даже о вашей дочери? — спросил Генри, желая хоть как-то остановить ее.

— Что вы знаете о моей дочери?! — агрессивно спросила женщина.

— Прощу вас, присядьте! – проговорил мужчина, и Элис вернулась на место. — Я не желаю вам зла, но вы должны выслушать меня. - когда женщина вернулась на свое место Генри заговорил. - Я приехал с другого города, и поселился по соседству от вас. Ваш дом сразу привлек мое внимание, думаю из-за своего внешнего вида. Через месяц моего пребывания я заметил, как почтальон выкидывает вашу почту. Конечно, я запретил ему это делать, но у вас там платные подписки. В общем, я хотел, чтобы вы написали отказ от платных подписок. Иначе они обдерут вас такими темпами до самой ниточки...

— Серьезно? — перебив мужчину проговорила Элис. — Вы пришли из-за моей почты? Да вы издеваетесь!?

— Дайте мне договорить, пожалуйста! Я узнал кто вы, благодаря вашей почте и вашим подпискам на детские журналы. Мы с моим коллегой потратили полтора месяца на сбор информации о вас, и все это время параллельно пытались найти вашу дочь. Скажу сразу, она в порядке, живет далеко, но у нее хорошая семья, ходит в школу и на танцы, а также посещает психолога.

Элис закрыла лицо рукой, глаза наполнились слезами. Слышать, как твоего ребенка водят в школу чужие люди, было больно. Однако, это радовало больше чем если бы Джулия осталась в интернате.

— Зачем вы мне это говорите? — спросила наконец Элис.

— Я ваш новый юрист, а это заявление на апелляцию. Я хочу попробовать вытащить вас отсюда. У меня есть информация, которая поможет нам в этом деле.

Элис выпучила глаза, смотря на бланк заявления.

— Это какая-то шутка?

— Нет, я нашел дела, которые прятал бывший начальник полиции, Билл. Как оказалось, он был братом вашего мужа и кажется не очень любил вас.

— Когда Билл впервые увидел меня, это было рождество в доме у их родителей. Он всякий раз пытался задеть меня или прикоснуться. Его не смущало, что я, была помолвлена с его младшим братом. Говорил, о том какой он влиятельный человек, но, я даже не рассматривала его как мужчину. Да, полагаю у него был повод ненавидеть меня.

— Кажется, вы задели его мужское эго. Элис, скажите честно мне стоит доверят вам? Я боюсь допустить ошибку освобождая вас из тюрьмы...— спросил вдруг Генри.

— Мне нет смысла обманывать вас. К тому же, если вы здесь, значит вы уже верите. А когда веришь, страхов просто не может быть.

— Да. возможно, вы правы. Тогда, скажите, вы хотите снова увидеть свою дочь?

— Больше всего на свете! — дрожащим голосом проговорила Элис.

— Тогда берите в руку ручку, я буду диктовать.

Спустя восемь месяцев разбирательств, скандалов, слез, и часов, проведенных в судебном зале — Элис выпустили из тюрьмы. На удивление, доказательств для этого оказалось достаточно. Более того, Генри удалось выбить у государства приличную компенсацию за ложные обвинения и потраченные годы. А так же разблокировать замороженный счет покойного мужа. Все деньги были переведены на счета Элис. Казалось, все шло хорошо, пока они не узнали, что вернуть девочку невозможно. Основная причина заключалась в нескольких попытках суицида у Элис, о которых Генри даже не знал. После последней, женщину отправили в психиатрическую клинику. Всего на две недели, но, этого оказалось достаточно, чтобы отказать в воспитании собственного ребенка. А потому, лишь по исполнению восемнадцати лет дочери, Элис, без разрешения суда имеет право встретиться с ней и даже предложить совместное проживание.

Возвращение в разрушенный дом, и отказ об опеки от социальных служб окончательно уничтожили женщину. В тот не простой период Генри предложил Элис, слетать в город где проживает ее дочь. Это, меньшее, чем он мог помочь в сложившейся ситуации. Знакомые в опеке помогли найти адреса и данные девочки. Ожидание казалось невероятно долгим, но, оно того стоило. Прилетев, Элис удалось со стороны увидеть с каким трепетом родители относятся к малышке. В ту минуту пришло осознание, как будет глупо снова разбивать это детское сердце. А потому, Элис пришлось принять поистине не простое решение. Дать дочери подрасти, морально окрепнуть. Сейчас, когда ее жизнь наладилась, будет слишком жестоко разрушить это снова. Именно поэтому, Элис решила прилетать время от времени и наблюдать со стороны, за своей взрослеющей дочерью. Когда Джулии исполнилось восемнадцать, Элис поняла, что уже нельзя разрушать тот мир, который теперь есть у девочки. Лишь после нескольких лет болезни, она все же решилась дать о себе знать. Боясь навсегда забыть те счастливые пять лет, что им довелось провести вместе.

Генри рассказал Джулии свою историю и закончил ближе к трем часам ночи. Он поделился эмоциями о том, как им удалось выиграть суд. И что Маргарет была единственной подругой Элис за время, проведенное в тюрьме. Именно поэтому, когда ее срок закончился с разницей всего-то в девять месяцев, она первым делом приехала в этот дом, а уже Элис убедила женщину остаться. У Маргарет своя история, и Генри счел лишним рассказывать ее.

Однако он не рассказал Джулии те подробности, которые узнал о ее родителях. Не раскрыл содержимое дела. Выпустить Элис на свободу, стало его личной целью, ведь вся эта история очаровала его еще задолго до их встречи. Конечно, он постарался объяснить, смерть отца, сказав, что это была случайность, и что он просто упал ударившись головой, при этом не обвиняя Элис.

В тот вечер, Джулия так и не узнала почему мама попала в тюрьму, и какие еще тайны скрывает от нее Генри.

Глава 9. Хороший день.

Лучи раннего, летнего солнца алым светом пробирались в уютную гостевую спальню. Сквозь раскрытые настежь окна, внутрь проникал свежий воздух пропитанный сладким привкусом лета. Легкий ветер играл кружевными занавесками, приподнимая их своим аккуратным касанием. На стене вырисовывались длинные тени спелой яблони и старого дуба.

Джулия проснулась около девяти утра. Впервые за много лет ничто не тревожило ее сон. Казалось, будто этот дом находился в диком лесу, окруженный сотнями звуков насекомых. В детстве, девушка редко заходила в эту комнату, именно поэтому, у нее не было воспоминаний, связанных с ней. Взяв в руки телефон, она отправила сообщение маме, сделала пару глотков воды, а после, встала с кровати и отправилась умываться.

Выйдя из комнаты, Джулия замерла. Взгляд застыл на противоположной двери, которая оказалась открыта. Именно за этой дверью, скрывалась ее детская комната. Грудь сдавила волна страха и ужаса. Держась за порог, она с трудом сделала шаг вперед, жадно вглядывалась внутрь комнаты. Лишь подойдя ближе, девушка заметила, что на кровати, которая двадцать один год принадлежала ей - лежала ее мама. Хрупкая, нежная, уставшая женщина, сжимала в объятьях плюшевого зайца, подаренного на пятилетие дочери. Этот заяц, так и не стал любимой игрушкой, уж слишком страшные у него были глаза. Элис склонила к нему голову так, будто пыталась уловить запах своего ребенка, который давно покинул этот дом. Переступив порог комнаты, Джулия почувствовала, как глаза наполняются слезами. На полках стояли рамки с фотографиями, на которых были запечатлены они с мамой. Но, среди них, все же нашлось фото и с отцом, в тот день они ходили в парк аттракционов, ели сладкую вату и много смеялись. Впервые за долгие годы, девушка вспомнила лицо отца. В голове он представлялся немного иначе. Под тихое сопение, она осматривала комнату самых больных воспоминаний. На ручке деревянного шкафчика висело белое платье с вышитыми ромашками. Это платье было одно из любимых. На нем все еще красовался не отстиранный след от вишни. Затаив дыхание Джулия прикоснулась к нему рукой. Это было так странно, будто она притрагивается к своей прошлой жизни, к той девочке, которая в один момент лишилась всего. Теперь, глядя на эти маленькие рукава, с трудом можно было поверить в то, что она когда-то в него влезала. После, Джулия потянула за левую дверцу, она помнила — правая скрипит. На вешалках аккуратно висела одежда, внизу стояла обувь. Это были кроссовки, тапочки резиновые сапоги и даже ботинки, размер которых больше напоминал кукольный. Присев на корточки, девушка достала любимые синие туфли. Они с легкостью помещались в ее ладонь. И хоть эти туфли больше не блестели, ей показалось, что так даже лучше, хоть и любила она их лишь за блестки.

Эта комната ничуть не изменилась. Корзина с игрушками, столик с высохшими красками и пожелтевшей бумагой стоял там же где и в последний раз. На кресле лежала книга, любовный роман, из этого можно предположить, что мама часто приходила сюда отдохнуть. За комнатой ухаживали, в ней чувствовалась жизнь. Что вполне радовало Джулию. Было бы страшно иметь в своем доме, закрытую детскую комнату, как мемориал в память о своем ребенке. Присев на край кровати, девушка дрожащими руками коснулась маминой руки. Тихое сопение успокаивало. И хоть она еще не знала, какой их ждет день, хороший или плохой, радовала сама возможность дотронуться до любимого человека. Бросив взгляд на полку у противоположной стены, Джулия увидела знакомые фарфоровые статуэтки. Аккуратно подойдя к ним, она взяла в руки ослика в комбинезоне и улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь? — неожиданно послышался голос Элис, и девушка вздрогнула.

— Прощу прощения, я увидела, что комната открыта и решила проверить все ли в порядке.

— Но когда ты приехала? — удивленно проговорила женщина, аккуратно вставая с кровати. Джулия замерла. В голове появилась череда мыслей, предположений, вопросов. — Боже, как ты изменилась, как похорошела. Вроде прошло всего полгода, а такое чувство, что мы не виделись целую вечность. — Элис подошла к взволнованной, и даже напуганной девушке, и крепко взяла ее за руки, — я так скучала по тебе!

На этих словах, женщина обняла ничего непонимающую дочь. Чувство неконтролируемого волнения сжало грудь. Она помнила эти объятья, руки, и даже запах тела. Когда Элис вновь посмотрела на девушку, то заметила на щеках слезы.

— Что-то случилось, милая? Что произошло? – однако, Джулия не смогла ничего сказать. Раньше, она ни раз представляла эту встречу, продумывала диалоги, место, и даже время года. Сейчас же, все это просто испарилось из головы. Нескончаемый поток мыслей, страхов, вечного ожидания, все вдруг прекратилось, замолчало и затихло. Лишь бешенный стук сердца отдавался где-то в висках, напоминая стрелки часов.

В этот совершенно неожиданный, странный момент в дверях комнаты появилась Маргарет.

— Джулия приехала вчера вечером, я подумала, что после снотворного не смогу тебя разбудить.

— Доброе утро, Марго! Боже, прости меня Джулия, сон отнимает у меня столько времени. – виновато произнесла Элис, и снова обняла девушку. В этот раз, Джулия смогла расслабить свое скованное тело и обнять маму. Для нее это объятие значило намного больше чем для Элис. Женщина взглянула на Марго. - Ты только посмотри на эту красавицу! Посмотри, как она расцвела за эти полгода. Боже, как я рада, что ты вернулась, милая.

— Я тоже. — чуть слышно произнесла Джулия.

— не знаю, почему ты такая расстроенная, надеюсь, не из-за учебы и сессии, потому, что учеба - это не главное в твоей жизни. Но, кажется я знаю, что тебя точно порадует, блинчики с черничным вареньем! Иди переодевайся, и спускайся вниз, будем завтракать. Хочу знать все!

Джулия улыбнулась, да это было любимое лакомство детства. Когда Элис ушла девушка, схватила Маргарет за руку, как за спасательный круг.

— Что происходит? Это какая-то шутка?

— Нет милая. Сегодня, твоя мама вспомнила о твоем приезде. Однако, в последнее время ее мозг, прячет от нее некоторые события. Это все последствия ни сколь болезни, сколь препаратов которые она принимает. Именно поэтому, сегодня мозг связал твое возвращение, с возвращением с университета.

— как такое возможно! — возмутилась Джулия.

— Возможно! Но, разве это важно, если твоя мать, наконец-то вспомнила тебя?

— Я уже не знаю, чему мне радоваться, а чему нет?

— Джулия, я понимаю твои чувства. То, что сейчас происходит это и странно, и страшно. Знаю, каково это испытывать, ведь теперь, я, точно так же каждый день гадаю, что меня будет ждать. Но, ни в коем случае не осуждаю за это Элис. Просто подстраиваюсь под то время, которое она вспомнит. Мне не сложно, твоя мама мне как родная сестра, ей просто нужна помощь разобраться во всем. Только представь, как жестка жизнь по отношению к ней. Сначала лишиться ребенка, а потом и памяти о нем. Твоя мама, всю свою жизнь вела дневники, в которых писала о тебе. Так сильно она боясь забыть годы, проведенные с тобой.

— Маргарет, и что же мне делать?

— Пусть прозвучит странно, но я думаю, нужно наслаждаться моментом. Тем, что твоя мама вспомнила тебя, потому что завтра Господь может и не преподнести нам такого счастливого случая! Завтра, она может проснуться и принять тебя за медсестру или мою кузину. А сегодня ты Джулия, сегодня ты ее дочь, да снова студентка, но подыграй же.

— Это похоже на издевательство!

— Да ты права, но это издевки судьбы, но никак не твоей матери. Джулия, сегодня ты ее дочь, прощу, проживи этот день так. Наполни себя новыми эмоциями со своей родной матерью. Только подумай, мы ведь даже не знаем, что нас может ждать завтра.

Маргарет похлопала девушку по плечу и отправилась в сторону кухни. Джулия осталась одна наедине со своими мыслями и страхами. Она аккуратно легла на кровать, которая раньше казалась ей такой огромной. Чувство досады, горечи и волнения нарастали словно снежный ком катящийся с горы. Сжав в руке пуховое одеяло, она преподнесла его к лицу сделав глубокий вдох. Оно больше не пахло детством, оно вообще ничем не пахло. Идея прожить день студенткой ей не нравилась, но, мысль о том, что мама вспомнила ее, грела и разрывало сердце. Некоторое время девушка пролежала обдумывая происходящее. Разговор с Генри не дал ответов на все вопросы. Джулия до сих пор не зала, что случилось с ее отцом, и почему нянечки назвали маму убийцей. И хоть со слов Генри, Элис все же признали не виновной, но было ли это правдой пока сложно сказать. Да и к тому же, это не может вернуть им упущенные годы.

— Милая, завтрак стынет! — послышался голос мамы с кухни. Девушка встала с кровати, аккуратно уложила зайца на подушку и выйдя из комнаты, прикрыла за собой дверь. Переодевшись и приведя себя в порядок, она с волнением спустилась в кухню. Из магнитолы струился джаз, на столе лежали блинчики, свежие цветы, и миска фруктов. Сегодня, атмосфера в доме была похожа на ту, что помнила Джулия. Мама, накрывала на стол, как в самые добрые времена. На ней было льняное платье с аккуратной брошкой в виде мышки и слегка растрепанные волосы. Маргарет подпевала королевам джаза быстро шинкуя салат. У нее кстати был отличный голос и прекрасная харизма.

— Ну же! Не стой как чужая! — прокричала Марго, перебивая быстрые ритмы.

Девушка переступила порог кухни. Как бы не было сложно и даже страшно, она знала, ей нужно сыграть эту роль. Ради мамы, которую она помнила и любила, а также, ради той, маленькой брошенной девочки, которая ждала этого дня всю свою жизнь.

Теперь, лицо Джулии озаряла улыбка, а в сердце, будто ожила вера в лучшее. Может быть Марго права, разве есть разница, кем быть для своей собственной мамы, ведь самое главное, что она вообще вспомнила тебя. Единственное, что с трудом понимала Джулия, как обращаться к человеку, который не помнит, о том, что бросил тебя маленьким ребенком. Как научится снова называть Элис - мамой? И что преподнесет им завтрашний день?

— Пахнет вкусно! — проговорила девушка, пытаясь, освободить свою голову от всех этих мыслей. — Можно мне чаю?

— Конечно, я налью! — произнесла Элис и бодро перенеслась к кухонному гарнитуру. Сегодня, она однозначно чувствовала себя лучше. Сегодня, она была собой. — Как сессия? Расскажешь, что у тебя случилось?

Джулия взволнованно посмотрела на Маргарет, та едва заметно кивнула в ответ.

— Хорошо, четыре предмета сданы на четыре, а остальные на пять! Зачеты закрыты, осталось защитить диплом. — пожав плечами произнесла девушка, вспомнив последнюю сессию, которая кстати была ровно год назад.

— Невероятно! Я не верю, что моя крошка так выросла. — удивленно произнесла Элис. — Не представляю, как это, сложно, быть так далеко от дома. Работать и одновременно учиться, думаю, ты проста устала.

— Да, я безумно устала. Мне повезло, меня окружают хорошие люди, мы друг друга здорово выручаем. — пожав плечами проговорила Джулия, подумав о своих приемных родителях. Женщина поставила перед дочерью кружку с горячим чаем и вдруг замерла.

— Милая... Прости, но у меня вылетело из головы, на кого ты учишься? Напомни, пожалуйста, моя память в последнее время подводит меня. — взволнованно и немного напугано проговорила Элис.

Маргарет замерла ожидая панического приступа, иногда он случался, когда две реальности переплетались в голове женщины. В такие моменты, всегда приходилось пить двойную дозировку таблеток и снотворное. Джулия будто переманила эти ощущения, почувствовав, как сжимается ее сердце. Она заметила, как за скованной улыбкой матери, прячется страх.

— Ничего страшного, я сама вечно все забываю. Не переживай! — девушка попыталась переиграть ситуацию. Она взволнованно взяла женщину за руку, это было так странно и в то же время ново для нее. — Я учусь на филологическом факультете, но помнишь, как ты мечтала, что я стану хирургом.

Наконец Элис расслабилась, она присела на стул рядом с дочерью удивленно изучая ее лицо.

— Да, я действительно помню это. Когда ты разбила ногу упав с велосипеда, мне пришлось везти тебя в больницу, где ты воодушевилась стать врачом. Я даже сшила тебе белый халат, чтобы ты лечила свои игрушки. Странно, что ты передумала... — задумчиво произнесла мама.

Джулия помнила эту ситуацию, помнила, как мечтала стать врачом. Однако попав в семью педагогов ее планы изменились. Наверное, таким образом ей хотелось отдалиться от прошлой жизни или же поблагодарить новую семью за их добрый жест. Теперь, девушке стало страшно представить, что происходит в голове у матери. С каким трудом она находит ответы на вопросы, которые появляются снова и снова. Поэтому Джулия постаралась сменить тему разговора, чтобы не возвращаться больше к такому больному прошлому.

После завтрака все трое отправились в супермаркет за продуктами. Как оказалось, Маргарет весьма лихо водила машину. В пути они слушали радио периодически подпевая знакомым песням. Элис выглядела такой счастливой, такой свободной. В магазине, Джулия ни раз ловила на себе любопытные взгляды. И хоть она понимала, что новость о приезде девочки, которая покинула город 21 год назад, вряд ли разлетелась на весь город. Разве что среди людей, живущих в этих местах много лет, тех, кто мог помнить историю бедной Элис.

Вернувшись домой, Маргарет решила приготовить тыквенный пирог. Элис предложила Джулии сходить в их любимое место. Это был детский домик за огромным дубом прямо в саду. Об этом месте девушка давно забыла. Домик построил ее отец. Внутри было две скамейки по разные стороны, а между ними небольшой столик. Встать в полный рост не хватит высоты, но посидеть и полюбоваться в огромное окно на спелые вишни, прячась от яркого дневного солнца, вполне было можно.

—У меня такое чувство, что я тебя чем-то обидела. – проговорила вдруг Элис.

— Нет, все хорошо. Просто, мы мало видимся, хотелось бы это исправить. — ответила Джулия, стараясь не давать матери повода для переживаний.

— Да, наверное, ты права. Знаешь, у меня небольшие проблемы в памяти, мы ходили с Маргарет к врачу, по иронии судьбы не помню, что он сказал. — Элис засмеялась. — В общем, вроде ничего серьезного, но, иногда, мне все же становится страшно. Знаешь, я не всегда могу вспомнить какие-то важные моменты. Например, не помню, как мы отпраздновали твое восемнадцатилетние, но отчетливо помню фотографию с него. Рядом с тобой на ней был симпатичный парень...

— Что? – выпучив глаза спросила Джулия. У нее действительно в тот период был парень, его звали Макс, но, Элис просто не могла об этом знать. – Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю, не помню. Разве я не должна была это знать? В моей памяти есть только фотокарточка с того дня. Может ты отправляла мне ее по почте. Надо поискать дома. Почему ты так встревожилась? Не хотела, чтобы я знала о парне? – улыбнувшись поинтересовалась Элис. – Я все понимаю, ты ведь уже взрослая девочка.

Джулия молчала. В мыслях она возвращалась к рассказу Генри, о том, что они приезжали в ее город посмотреть, как она растет. Может быть поэтому, в ее памяти был и Макс. Но почему тогда она не подошла к ней, не попробовала хоть раз заговорить.

— Я не знаю, если честно, даже не понимаю где ты могла увидеть эту фотографию.

— Правда? Значит, ты не высылала ее мне? Интересно, почему я ее помню.

— Возможно высылала, надо проверить почту. – сделав паузу, Джулия решила задать самый важный вопрос, который мучил ее все эти годы. – Можно тебя спросить?

— Да, конечно милая. – ответила Элис, взяв дочку за руку.

Этот жест остановил Джулию. Ей вдруг стало страшно задавать вопросы касательно своего детства и отца, что если в голове мамы не найдется нужного ответ. Что если этот вопрос выбьет ее из колеи. Сжав ладонь женщины, девушка улыбнулась.

— Я так рада быть дома.

— Я тоже очень рада, здесь без тебя было плохо. Так что за вопрос ты хотела задать?

— Скажи мне, что есть счастье в этом мире? – выкрутилась Джулия, изучая мамино лицо, которое украшали появившиеся морщины.

— Наверное, счастье быть с теми, кого любишь. Счастье, быть понятым и услышанным. Теперь для меня, счастье — помнить все. Маргарет иногда говорит, о моей забывчивости. – женщина сделала паузу. – Знаешь, у меня закралось стойкое ощущение, что я тебя чем-то обидела...

— Нет, это не так. Все хорошо, правда.

— Надеюсь.

Элис и Джулия некоторое время еще сидели в детском домике наслаждаясь тихим шелестом листьев. Они обсуждали такие казалось бы не самые важные в данный момент темы, но в этом была своя красота. Это был хороший день, наполненный искренним счастьем, непринужденными разговорами, и случайными касаниями. Такие дни попадают в копилку лучших, именно их хочется вспоминать снова и снова. Джулия впервые осознала, как всё-таки рада находиться в этом месте и переживать все эти события.

К вечеру в компании с Маргарет они испекли пирог, запивали его белым сухим вином и разговаривали обо всем на свете. Этот день Джулия прожила студенткой и смогла насладиться этим, не задумываясь о том, что может принести им завтрашний день.

Глава 10. Бессонница.

Следующий день оказался не добрым. Элис не вставала с постели с самого утра и до позднего вечера. Когда Джулия проснулась, она первым делом пошла в комнату мамы. В кресле у кровати сидела Маргарет в легком халате поверх ночной рубашки. Она спала, тихо посапывая. На столике у кровати матери стоял стакан с водой, и несколько пластин с таблетками. Это вызвало странное чувство страха. Она видела, как тяжело подымается грудь Элис, видела, как в глубоком сне шевелятся её зрачки под тонкой кожей век. Прикоснувшись к Маргарет, девушка тихо позвала ее по имени, женщина тут же открыла глаза.

— Доброе утро, прости что разбудила. Давай, я посижу с мамой иди ложись поспи.

— У нее сегодня плохой день. – чуть слышно произнесла устало Маргарет пытаясь размять затекшую спину.

— Поняла, я могу чем-нибудь помочь? – спросила Джулия.

— Пока нет, ближайшие несколько часов Элис будет спать. – ответила Маргарет и тяжело встала с кресла. - пойдем, надо позавтракать. - взяв за руку Джулию произнесла она. Но уже дверей их становил тихий голос Элис.

— Маргарет, ты уходишь? – еле слышно произнесла она.

Маргарет, вернулась к кровати кивнув Джулии головой.

— Я здесь, все хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Сонно. Кто это? – спросила она бросив взгляд на Джулию. Девушка почувствовала, как на ее без того разбитом сердце, появилась еще одна трещина.

— Моя кузина, она приехала несколько дней назад. – ответила Маргарет.

Некоторое время Элис осматривала девушку, а после улыбнулась.

— Ах да, вспомнила! Прощу меня простить, но я не в силах составить вам компанию.

— не переживай, тебе нужен отдых. Я зайду чуть позже. - произнесла Маргарет.

Элис ничего не ответила. В комнате стоял запах лекарств словно в больничной палате. Джулия едва ли узнавала свою маму. Ту веселую, счастливую женщину которую так трепетно хранила ее память. Выйдя из комнаты, Маргарет оставила дверь открытой. Спустившись в кухню, Джулия поставила на плиту чайник, взволнованно замерев облокотившись на столешницу.

— Может стоит вызвать врача? – поинтересовалась девушка.

— К сожалению, в этом нет никакого смысла. Врачи сделают тоже самое, что и я, дадут лекарства и уложат спать. Когда участились плохие дни, я каждый раз вызывала неотложную помощь, после ее лечащего врача. Тогда, это было для меня огромным стрессом, я звала всех, Генри, соседку напротив, проходящих мимо людей. Когда Генри не мог приехать, что было крайне редко, он отправлял своего друга, Дэгга. Но, знаешь, люди ко всему привыкают. Сейчас, я сама делаю все тоже самое что и врачи. В крайних случаях, в новых даже для меня, я звоню в клинику. Всякий раз, когда Элис становится плохо я пишу ее лечащему врачу. Он называет это дневник пациента. Он всегда в курсе всех событий.

— Маргарет, но это так страшно... — произнесла вдруг девушка.

— Да, дорогая. Иногда мне кажется, что я больше не могу, что я готова сдаться. Ты бы знала, как тяжело было в первое время. Когда ты еще не знаешь, чем помочь человеку. Боже, в каждое проявление болезни частичка меня умирала от ужаса. Но, не зря говорят, человек привыкает ко всему. Вскоре и мы привыкли. Если честно, как бы там не было я рада быть здесь. Знать, что Элис ни одна в самые уязвимые моменты своей жизни.

— На твоем месте должна была быть я. Ты ухаживаешь за чужим человеком, пока родная дочь живет в другой семье. Мне кажется или кто-то жестоко играет нашими судьбами. – с отчаянием произнесла Джулия.

— Ты никому ничего не должна. Все это время ты жила ту жизнь, которая тебе досталась. Не стоит винить себя за то прошлое, на которое ты никак не могла повлиять.

— Маргарет, расскажи мне, пожалуйста, как вы познакомились с моей мамой.

Женщина тяжело села на диван и выглянув в окно вдохнула свежий сладкий запах летнего утра.

— Раньше, эта история вызывала во мне массу негатива, ненависти себе, к судьбе, что досталась мне, теперь же, лишь легкое отвращение. Я не люблю об этом говорить.

— если тебе не комфортно, мы можем не говорить. — пожав плечами проговорила Джулия.

— нет, нет, ты должна знать, что за человек живет с твоей матерью и почему я вообще здесь. Знаешь, Джулия, я росла в не самой благополучной семье. Мой отец бросил нас еще до того, как я научилась ходить. Мама все время пропадала на работе, за мной следил мой старший на пару лет брат. Который, кстати, тоже любил уйти гулять закрыв меня дома одну. В те времена женщинам с темным цветом кожи сложно было найти работу с достойной оплатой. Поэтому приходилось трудиться больше часов в сутки, чтобы хоть как-то содержать семью и обслуживать дом. После школы я уехала учиться в город побольше, а мой брат попал в плохую компанию. Сначала он пил, а потом начал пропивать все, что мы с трудом нажили. Вскоре в ход пошли наркотики. Отучившись год, я приехала на лето домой и увиденное меня уничтожило. За это время мама постарела лет на десять. Брат стал грубым, агрессивным, с ним невозможно было даже поговорить. Все изменилось в один ужасный день. Мы с моей подругой детства сидели у нее, пили вино, делились событиями в наших судьбах. У меня зазвонил телефон. Это был Чарли, один из приятелей брата, богатенький школьный дружок. Он что-то кричал, на фоне громкой музыки я и слова не могла разобрать. Потом словно сквозь сон услышала, как он говорит, что у Джека приступ, передозировка. Моя подруга жила через дорогу от нас, я словно не в себе выскочила из ее дома забежала к нам, схватила с крючка ключи от маминого старого фургона и поехала к Чарли. Я была уверенна, что они у него, Джек всегда тусовался там. Приехав я застала брата с пеной у рта. Как оказалось, они даже не вызвали ему помощь боясь, что приедут полицейские. Мне пришлось самой разбираться во всем этом. Чарли еле стоял на ногах не говоря уже об остальных, поэтому я сама закинула брата на заднее сидение и повезла в больницу. Джек стонал, но я не могла ему помочь. Мы уже выехали на главную дорогу, когда я услышала, что он рыгает. При этом он лежал на спине захлебываясь собственной рвотой. В тот момент я потянулась к нему, чтобы перевернуть лицом вниз и в ту же секунду произошла авария. Я не справилась с управлением, и вывернула на встречную полосу. До сих пор не понимаю, как быстро это произошло. Знаешь, только что дорога была пустой, как вдруг откуда не возьмись появляется автомобиль. В этом месте был плавный поворот за гору, на котором я неправильно рассчитала угол, точнее я просто отвлеклась. Водитель автомобиля напротив не успел среагировать, а после столкновения слетел в кювет и несколько раз перевернулся. Мой брат умер, сложно сказать от чего именно, может от удара, может от передозировки, или от собственной рвоты. Так или иначе, это случилось. Я пролежала в больнице два месяца, потом был суд, на котором признала вину и меня отправили в тюрьму. В машине в которую мы влетели ехать семья, муж, жена и двое маленьких детей. Дети не были пристегнуты, один вылетел в лобовое стекло, второго вместе с матерью нашли зажатыми в машине, смерть наступила мгновенно. Мужчину госпитализировали, но он скончался меньше чем через сутки. За рулем автомобиля, спровоцировавшего аварию была я, поэтому на моей совести пять смертей и срок в двадцать лет. Алкоголь в крови сыграл свою роль, хоть я мыслила достаточно трезво, но мне не было смысла оправдываться, да и не хотелось. Я знала, что виновата в том, что случилось с теми людьми. Конечно, первое время утешала себя тем, что во всем виноват мой брат, но, у меня было достаточно времени, чтобы посмотреть правде в глаза. Моя мать умерла через двенадцать лет моего срока, убитое горем сердце не выдержало такой судьбы. За неуплаченные налоги и долги у нее конфисковали дом, поэтому возвращаться мне было некуда. Да и собственно не к кому. Каждый божий день я просыпалась и просила прощения у той семьи которую убила, у тех детей которые навсегда остались детьми. Сейчас им обоим было бы около тридцати. Возможно у каждого из них давно появилась бы семья и собственные дети. Отец этих мальчиков был единственным ребенком в семье, в этой аварии я уничтожила продолжение целого рода. Моей маме тоже досталось, и хоть СМИ упомянули о том, что я была примерной студенткой, отличницей, и никогда не нарушала никаких правил. Но люди в этом мире слишком жестоки, общество решило, что я была такой же, как мой брат, наркоманкой и пьяницей. Это было нечестно. Я окончила школу на отлично потому что обещала маме стать достойным человеком, обещала, что буду содержать ее и помогать. Посмотри на меня, люди думают, что если у человека черная кожа, значит он точно торгует какой-нибудь дрянью. Мне хотелось доказать миру, что ни цвет кожи решает кто мы есть на самом деле, а наши поступки. Я везла брата в больницу, потому что к нему не приехала скорая, хотя они обязаны были это сделать! Несмотря ни на что они давали клятву, и если бы они приехали. Если бы мой брат не был таким эгоистичным уродом и не употреблял всякое дерьмо, мне бы не пришлось везти его в больницу. Значит все было бы иначе. Та семья в машине осталась бы жива, и у них был шанс на будущее. А я смогла бы окончила учебу, встретить достойного милого парня и у меня у самой родились бы дети. — немного подумав, Маргарет убрала с щеки слезу и подытожила. — Наверное, дело даже не в Джеке, ни в его слабостях, ни в том, что он сдался. Проблема глубже, в нашем отце, который бросил маму с двумя маленькими детьми. Проблема в его семье, где все отвернулись от него за брак с темнокожей женщиной. Эта цепочка она очень длинная. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Да, конечно! И знаешь, я никогда не задумывалась об этом настолько глобально. Маргарет, то что произошло с той семьей - это ужасная случайность.

— В тот вечер я выпивала Джулия, конечно не была пьяной, но возможно не отдавала отчет своим действиям на все сто процентов. Все произошло так быстро. Я столкнула Джека на пол чтобы он не захлебнулся, и от этого движения, от тяжести его тела вильнула рулем даже не заметив этого. Может если бы я была трезвая, то все было бы иначе.

— Возможно! Но, что если это могло привести к более худшему варианту событий. Например, ты могла бы тоже умереть. Знаешь, быть причиной в чьей-то гибели это страшная ноша, но мне кажется ты уже достаточно измучила себя. Найди в своем сердце прощение не только для той семьи, но и для себя самой. Ведь порой, чтобы быть прощенным нужно самому себя простить.

Женщина улыбнулась, но глаза ее были наполнены слезами. Чувство вины, боли, и понимание содеянного терзали ее доброе сердце.

— Когда твоя мама попала в тюрьму, она ни с кем не общалась. Было ощущение, что она просто не до конца понимала, происходящее вокруг. Ощущение, будто она ждала, что с минуты на минуту придет человек и выпустит ее. Тогда у меня шел двенадцатый год тюремного срока. За это время сменилось много людей, одни приходили другие, уходили, но твоя мама не была похожа на них. Она была слишком светлой для этого места. Ее прозвали ведьмой, за ярко рыжие волосы и зеленые глаза, и если честно, не знаю почему, но связываться с ней никто не хотел. Осознание произошедшего пришло к ней через пару месяцев. Какая-то женщина пару раз посещала ее. Именно она рассказала, что ты теперь живешь в другом городе и что тебя забрала новая семья. В тот момент у Элис произошла первая попытка суицида. Ее забрали в психиатрическую клинику, ненадолго, около недели, после вернули обратно. В дальнейшем было еще две попытки и общей сложностью три месяца в психиатрической больнице. После последнего возвращения из клиники, ее подселили в мою камеру. Тогда-то я решила, что нужно сделать все, чтобы Элис заговорила. Все эти годы, она практически ни с кем не разговаривала, по крайней мере о том, что по-настоящему болело. А говорить, это очень важно, вываливать то, что скопилось внутри. Мне пришлось сказать, что если она попробует покончить с собой еще раз, ее заберут в психиатрическую клинику, а значит шансов вернуть дочь больше не будет. С тех пор Элис изменилась, ни сразу, постепенно. Когда Генри помог ей обжаловать приговор, это произошло через восемь с лишним лет, первым делом она хотела забрать тебя. Суд отказал в этом. В тот момент, я даже не думала, что три месяца психиатрических клиник приведут к тому, что человеку просто запретят забрать собственную дочь. Однако, после твоего совершеннолетия она могла без разрешения суда видеться с тобой. И когда время пришло, ей вдруг стало страшно. Страшно снова лишать тебя дома и семьи. Страшно за тот выбор, который придется тебе делать. Я никогда не была матерью и мне сложно судить, но мне кажется, Элис поступила правильно. Она отпустила тебя в лучшую жизнь, стараясь не тревожить без того расшатанную психику. Конечно, больше всего на свете она мечтала однажды встретиться с тобой, сесть за один стол и обо всем поговорить. Но не в тот момент, а когда ты станешь зрелой женщиной, возможно матерью, способной простить и понять ее. Но, эта болезнь решила за всех нас.

— Считаешь, это было правильно самостоятельно принять решение? Даже не попробовав связаться со мной? Разве ей не было интересно знать, как поживаю я? Ведь что если бы я попала в плохую семью? Ты хоть представляешь, как часто детям не везет.

— Да, конечно, я понимаю, о чем ты. Но, твоя мама все знала, знала, что ты в надежных руках.

Чувство обиды и злости снова встревожили девушку.

— Я ждала ее, Маргарет! Ждала каждый божий день. Мой мозг неосознанно искал ее в проходящих мимо людях. Я миллион раз испытывала чувство ненависти к ней, а после прощала, снова вселяя в себя надежду увидеться вновь, и так было по кругу. Восемь лет я ходила к психологу, восемь лет вырывала ее из своего сердца. И знаешь, мне казалось, что уже не болит, но оно болело. Я называла чужую женщину мамой, и не понимала почему это считается нормой. Мне действительно повезло с родителями, но есть дети, которым не повезло, и таких в нашем мире большинство. Да, ее приезд ранил бы меня, вернул к началу от которого я так долго бежала, но мне это было нужно. Той покинутой озлобленной и обиженной на весь мир девочке нужна была мама.

— Джулия, просто представь, что было бы если бы она пришла в тот момент. Когда она освободилась ты, была уже подростком, тебе было около 14-15 лет. Просто представь, как бы ты отреагировала если бы в тот момент она появилась в твоей жизни?

Девушка задумалась, пытаясь вспомнить себя подростком, несмотря на милую внешность в тот период она задала жару всем, кто хоть как-то пытался сблизиться с ней.

— Я бы отвергла ее. Со всей подростковой жестокостью и ненавистью. Потому что в тот момент, совладать со своими эмоциями было очень сложно. — Джулия сделала паузу, ей было больно осознавать это. — Может ты и права, может то время было не самым подходящим для воссоединения семьи. Маргарет, что если бы со мной что-то произошло, или же с ней, мы бы тогда никогда больше не встретились.

— Понимаю, страшно представить, как могла сложиться судьба, но, теперь это осталось позади. Конечно нынешние обстоятельства не очень радуют, но, это шанс простить друг друга, и найти ответы на все свои вопросы.

— Спасибо Маргарет, разговоры с тобой служат напоминанием о том, что я еще не сошла с ума.

И хоть этот день и был плохим, из-за самочувствия Элис, Джулию радовало, что она смогла провести время с Маргарет. Узнать ее лучше, и убедиться в том, что ее мама действительно в надежных руках.

Глава 11. Мама.

Стрелки часов застыли ближе к семи утра, именно в этот момент Джулию разбудил лай соседского пса. Встав с кровати, она выглянула в окно, летнее утреннее солнце озаряло комнату. И раз уж совершенно неизвестно каким будет новый день, внутри появилось непреодолимое желание выйти на улицу, чтобы просто побыть одной. А потому, переодевшись Джулия тихонько спустилась в кухню, где взяла со стола яблоко, и накинув на майку кофту вышла на улицу. Свежесть раннего утра пьянило своими сладкими ароматами. Остановившись у пустой дороги девушка замерла, желая запомнить это мгновение. Внутри появилось чувство спокойствия и умиротворения. Будто все идет так, как и должно было быть. Будто весь этот мир повернулся к ней лицом.

Город сохранил атмосферу прежни лет, несмотря на прошедшие годы и тысячи новых жителей. Уловив запах хвойных пород, Джулия вспомнила как они с мамой уезжали в парк, стелили плед под старыми могучими соснами прячась от яркого солнца. Сейчас ей хотелось оказаться именно там, чтобы в тишине обдумать происходящие события.

Тем временем в доме проснулась Элис. Первое, о чем она подумала, это о рыжеволосой девушке, которую где-то видела не так давно. Вот только была ли она по-настоящему сложно сказать. Однако, это вдохновило женщину встать с постели и отправиться готовить завтрак. Вскоре в кухню спустилась и Маргарет, которая обычно просыпается раньше всех.

— Доброе утро! Вот это я поспала сегодня! — воскликнула женщина, завязывая пояс домашнего платья. Элис пекла блинчики, из граммофона звучала тихая мелодия. Маргарет почувствовала, как ком тяжести упал с плеч. Ведь Элис включала музыку только в хорошие дни.

— Конечно, тебе тоже нужен отдых. Маргарет, я заметила на холодильнике новое напоминание. Там написано "кузина Маргарет — Аманда". — озадаченно спросила Элис. — Я что-то упустила? К тебе приезжала кузина?

— можно и, так сказать. — проговорила Маргарет, внимательно изучая подругу.

— разве у тебя есть кузина? — озадачено произнесла женщина роясь в своей памяти, в попытках найти ответы.

В этот момент, за ее спиной послышался едва знакомый голос.

— Это я! — проговорила Джулия.

Повернувшись Элис замерла. Перед ней стояла девушка с точно такими же рыжими волосами, молочной светлой кожей и большими зеленными глазами. В этот момент время вдруг замедлило ход. На ватных ногах она приблизилась к Джулии, которая могла лишь гадать, кем сегодня ей стать для родной матери. Остановившись в шаге от девушки, дрожащей рукой Элис дотронулась до её лица. Будто пыталась убедиться, что все происходящее правда. После, она вдруг обняла ее. На что Джулия растеряно взглянула на Маргарет чьи глаза блестели от слёз, та лишь одобрительно кивнула. Теперь, девушка знала наверняка, сегодня, мама вспомнила её. Без грамма сомнений она обняла Элис, прислушиваясь к тяжелому дыханию и бешеному стуку сердца.

Сложно описать волну чувств, которые испытали все трое. Маргарет так долго ждала этого дня, что лишь успевала утирать слезы. Джулия еще не понимала, что именно происходит, но прижавшись к матери вдыхала такой родной и знакомый запах. Элис же просто наслаждалась моментом, потому что не знала, как долго он может продлиться.

— Когда ты приехала? — наконец-то спросила она, вытирая заплаканное лицо, и держа девушку за руку.

— Три дня назад. — взволнованно ответила Джулия.

— Боже я не верю, что это правда! Маргарет, скажи мне что это сон! — проговорила женщина радуясь словно ребенок. Джулия вспомнила этот огонь в глазах, эту искреннюю улыбку. — Какая же ты красивая! Сколько тебе лет?

— Мне двадцать шесть.

— Невероятно! Это невероятно! Можно еще раз обнять тебя? — спросила Элис. Ее лицо озарял свет, но в глазах проглядывалась легкая грусть. Осознание утраченного времени, как и страх забыть свою прошлую жизнь изводило без того расшатанную психику.

— Да, конечно! - улыбнувшись ответила Джулия, прижавшись к родному плечу.

Весь мир, будто стал возвращаться на свои места. Казалось бы, сам Господь остановил время, чтобы две потерянные однажды души смогли воссоединиться. Девочка, которая так любила сидеть на маминых коленях, сегодня стояла рядом и едва ли уступая в росте.

— Страшно представить сколько времени утекло. Кажется, оно всегда будет против нас. Интересно где мы так согрешили. — задумчиво проговорила Элис, взглянув в такое родное лицо девушки. — Ты голодна? Позавтракаешь с нами?

— С удовольствием, схожу только в душ!

— Хорошо, конечно! — проговорила Элис, а после отпустила руку Джулии. Ей больше не было страшно, ведь никто не мог забрать ее малышку. Теперь она боялась лишь себя и за память, которая подводила мешая наслаждаться жизнью.

Прежде чем девушка вышла из кухни, Элис еще раз обратилась к ней.

— Если у тебя нет планов, может сядем на велосипеды и съездим куда-нибудь.

— Почему бы и нет, мне нравится эта идея! — едва веря услышанному произнесла Джулия почувствовав трепет и радость внутри. Она помнила, как когда-то они кружили по улицам города, помнила, как теплый ветер обдувал ее счастливое лицо.

Когда девушка скрылась в проеме кухни, женщина повернулась к Маргарет, растерянно пожав плечами, а та подойдя ближе обняла подругу. Она знала, как Элис переживала и боялась быть отвергнутой собственной дочерью.

Джулия зашла в душ где снова и снова обдумывала происходящее. Череда событий, которые так быстро сменялись выбивали из равновесия. Со слов Маргарет, нужно лишь научиться радоваться происходящему, но внутри наоборот порождались страхи. Все больше хотелось спрятаться в дальний угол и наблюдать за происходящим со стороны. Однако в глубине души, Джулия знала, она там, где и должна быть.

Тем временем на кухне, Элис переживала схожие чувства, едва ли сдерживая слезы и странную дрожь в руках.

— Неужели это правда?! Неужели эта девушка действительно моя дочь? Та самая малышка, которая жила под моим сердцем, а потом за одно мгновение стала пятилетним ребенком. Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Сколько же я упустила, Маргарет? — с тоской на сердце проговорила женщина.

— За двадцать один год упущено многое. Не пытайся винить себя и наказывать за то, что уже не сможешь изменить. Ты как никто другой знаешь - завтра может наступить плохой день, поэтому наслаждайся моментом, вы обе этого заслужили. Но, пожалуйста, будь честна с этой девочкой, для нее это очень важно.

Завтрак того дня выдался странным, над столом нависло облако из вопросов, для которых еще не пришло подходящее время. Все говорили лишь о приезде Джулии. Девушка впервые поделилась тем как встретил ее Генри и как он оправдал свое поведение. Элис и Маргарет были удивлены, но это их здорово позабавило, женщины смеялись до слез. Потом Маргарет рассказала про историю с кузиной Амандой, Элис слушала так будто все это происходило не с ней. Наблюдая всю эту картину Джулия испытывала чувство щемящей грусти и легкого разочарования. Мысли о том, какой день ждет ее завтра не давали насладиться моментом в текущем дне.

После завтрака все трое отправились в гараж. Элис выкатила новенький велосипед, а после вернулась, чтобы из завалов достать еще один. Этому велосипеду было уже много лет, но реставрация и уход сохранили его в достойном виде. В памяти Джулии, словно вспышка появилась картина, больше напоминавшая фрагмент любимого фильма. Разноцветные атласные ленты, привязанные к рулю разлетались при движении от встречного теплого ветра. Именно их позже мама вплетала в рыжие косы любимой дочери. Она помнила бескрайние зеленые поля по обе стороны проселочной дороги на которой так весело было подпрыгивать. И тот особенный запах — мамы, ее шампуня или быть может парфюма. Корзина, что крепилась впереди велосипеда, была наполнена фруктами, а стеклянная банка сока, постукивала на каждой кочке. Девушка подошла ближе дотронувшись до потускневших лент, буквально прикоснувшись к своему прошлому.

— Этого не может быть! — с пересохшим горлом произнесла она.

— Неужели ты его помнишь? — выпучив глаза спросила Элис.

Джулия прикрыла ладонью губы, чтобы спрятать их дрожь.

— Помню! Помню, как ты вплетала эти ленты в мои волосы. Несколько настырных волосинок вечно лезли в соседние пряди делая мне больно. — Девушка почувствовала, как глаза наполнились слезами. Она тяжело дышала, едва ли контролируя происходящее вокруг. Пришлось сжать руки в кулак, чтобы хоть немного перенаправить свои эмоции, но и это не помогло. — Мама! Неужели это все действительно было с нами?! Я не понимаю, что происходит! — голос ее больше напоминал крик исходивший из самого сердца, после которого она разрыдалась словно ребенок. Все то спокойствие, которое она пыталась сохранить последние дни, дали сбой, когда воспоминания маленькой девочки подтвердились реальностью. В какой-то момент жизни Джулия начала думать, что большая часть событий, произошедших с ней в детстве — это вымысел детского разума. Но, теперь она знала, что все происходящее было правдой.

— Да! Родная, это были мы! — произнесла Элис, не скрывая больше своих слез. В этот момент на ее лице выступили глубокие морщины. Подойдя к девушке женщина прижала Джулию к себе, а та лишь разрыдалась в родное плечо. Маргарет с замиранием сердца наблюдала со стороны. — Прости меня, малышка! Прости что не смогла вернуть тебя! Прости что бросила, что оставила совсем одну в этом страшном мире! — проговаривала Элис снова и снова, поглаживая мягкие волосы дочери.

— Ты так нужна была мне!

— Я знаю, знаю. Ты даже не представляешь, как сильно я хотела вернуть тебя. Долгие годы я даже не знала, что с тобой происходит. Не знала, что с тобой случилось и в порядке ли ты. И это незнание убивало меня. Всего этого не должно было произойти. Мы не должны были расставаться. Прости меня, Джулия, прости что не нашла в себе смелости прийти к тебе раньше.

Вскоре к объятьям присоединилась и Маргарет. Лишь, когда эмоции поутихли, все трое присели на старую скамью у гаража.

— Боже, мне нужна новая баночка успокоительного. – вдруг произнесла Маргарет, и переглянувшись все трое засмеялись.

Элис и Джулия все же сели на велосипеды, и помчались по обочине красивого летнего города. Элис выбрала велосипед с потускневшими лентами, а девушке достался новый. Легкий ветер подгонял их в спину, предательски спутывая яркие волосы. Мягкое платье Джулии развивалось при движении ног. Горячее солнце обжигало кожу своими поцелуями, а в зоне декольте собрались капельки пота. Со стороны сложно даже представить какая история у этих двух счастливых людей. Элис свернула с главной улицы, и они направились в сторону полей, туда где заканчивался город. В этом месте машин было мало, и Джулия пару раз выезжала на середину дороги наслаждаясь моментом.

Через некоторое время они оказались в поле откуда видно было частичку города. Девушка помнила это место. Раньше они частенько приезжали туда с мамой, тогда это поле казалось в несколько раз больше. Еще дома, Маргарет сложила им плед, батон, сыр, и банку сока. Пока Элис доставала угощения, Джулия задумчиво наблюдала за городом. Внутри появилось чувство стыда, она будто стеснялась своих слез, своих эмоций, которые ненароком показала матери. К тому же, впервые за двадцать один год она назвала Элис — мамой, именно в этот момент ее сердце разделилось напополам. Чувство вины перед приемными родителями появилось где-то в сознании, и уже начало активно щекотать нервы.

— Мне не верится, что ты здесь, сидишь вот так рядом будто бы всего этого и не было. Это так странно. — поделилась мыслями Элис, изучая свою дочь. Ветер слегка приподнимал рыжие локоны, а родинка на левой щеке так напоминала об отце Джулии.

— Да, в этом наши чувства схожи. Для меня было странно вернуться сюда, ведь я не один десяток лет пыталась забыть эту часть своей жизни. Можно вопрос?

— Конечно! — ответила Элис.

— Почему у тебя развился Альцгеймер? Разве была предрасположенность?

— Предрасположенность лишь повышает риск. Болезнь выбирает не только тех, у кого больше шансов, она выбирает любого, кто ей понравится. На самом деле, я живу с этим уже четыре года, и как говорят врачи, всему проблемы в голове. Я измучила свой мозг, свой организм и он сдался. Ты бы знала какая у меня была война со своими собственными мыслями.

— Из-за меня?! — решительно поинтересовалась Джулия. Элис вспомнила просьбу Маргрет быть честной.

— Да из-за тебя, но, по большей степени из-за моих собственных ошибок. Знаешь, мир перевернулся в тот день, когда тебя забрали. До сих пор с ужасом вспоминаю твое лицо, когда ты стояла там на крыльце нашего дома и звала меня. Двадцать один год я слышу эти крики в своей голове, слышу твой голос, вижу в других детях, и каждый раз словно умираю находя хоть какое-то сходства. Мне прописали таблетки от бессонницы, но, они не особо помогали. Как говорит мой лечащий врач, я не смогла отпустить ситуацию, простить себя. Если честно, говорят даже смерть ребенка пережить легче чем-то, что происходило с нами. Знать, что ты жива, знать где живешь, но не иметь возможности что-либо сделать, просто потому, что ты больше не моя дочь. — Глаза женщины снова блеснули.

— Значит, ты и вправду знала где я живу? — спросила Джулия.

— Тебе будет сложно меня понять, но я действительно знала где ты живешь. Когда появился Генри и заявил, что хочет вытащить меня из тюрьмы, он сказал, что я смогу забрать тебя обратно. Вскоре он и вправду нашел тебя, и я готова была на все ради того, чтобы увидеться снова. Но на тот момент, прошло восемь с лишним лет. Когда я оказалась на свободе, мне отказали во встрече с тобой. И это была полностью моя вина, моя очередная ошибка. Дело в том, что попав в тюрьму у меня было несколько попыток суицида, и несколько месяцев в психиатрической клинике. Опека и суд запретили приближаться к тебе, решив, что это может негативно сказаться на твоей психике. Это был один из многочисленных моментов, когда хотелось вернуться в прошлое и дать себе смачную пощечину. Вместо этого, я вернулась в разваливающийся дом, порог которого мне даже не хотелось переступать. Генри помог сделать этот шаг, помог восстановить наш дом. Государство признало, что я была невиновной и выплатило мне хорошую сумму в качестве морального ущерба.

— Невиновной в чем? В убийстве своего мужа? — резко спросила Джулия, и Элис отвела взгляд в сторону.

— Твой отец, был хорошим человеком. Да не всегда веселый и общительный, но у него было доброе сердце, и одна плохая привычка. Он любил выпивать, а когда выпивал не всегда контролировал себя. Твой отец уронил случайно вазу со столика в гостиной и поскользнувшись на воде ударился головой об камин. Это была мгновенная смерть, в ту ночь я вызвала скорую, полицию, а после — разбудила тебя. Я знала, что мне придется ехать в участок дать показания, но после, я так же планировала вернуться за тобой.

— Няньки из временного пункта для брошенных детей обсуждали это, говорили, что ты из ревности убила мужа вазой. Я всю жизнь думала, что все и вправду было так.

— О боже, Джулия! Какой кошмар. Нет, дорогая, клянусь я не убивала твоего отца, и никогда бы не убила. У Генри есть это дело, которое он нашел в сейфе бывшего начальника полиции. И в этом деле все как я и сказала. На камине нашли частички его крови и волосяного покрова.

— Но, почему они посадили тебя в тюрьму? — протянула Джулия.

— В то время начальником полиции этого города был твой дядя, Билл Гибсон, брат твоего отца, и он ненавидел меня. Когда он узнал о трагедии то выставил все так, как было удобнее ему. А его друг, мэр города, помог в этом имея за своей спиной немало грешков. Именно поэтому я оказалась в тюрьме, а ты в детском доме. Когда Билл умер, ему начали искать замену, так и появился Генри. Однажды он увидел, как сын почтальона выкидывает мою почту и решил сделать замечание парню. Но, моя корреспонденция, урывки моей истории заинтересовали Генри. Так начались поиски моего личного дела, которого не оказалось в архиве. Несколько позже выяснилось, что три дела были спрятаны в двойном дне сейфа в кабинете Билла.

— Ты сказала, что знала где я живу, что это значит?

— Ох, ты оказалась внимательным слушателем, это хорошее качество! — взволнованно произнесла Элис. — с каждым произнесенным мною словом мне кажется, ты находишь все больше и больше поводов ненавидеть меня.

— Не правда, я просто пытаюсь тебя понять. — пожав плечами ответила Джулия, испытывав немалое волнения от того, что ей предстоит услышать.

— Когда опека запретила мне видеться с тобой до самого совершеннолетия — мои руки опустились. В голове я уже представляла нашу встречу, но, этот отказ был второй потерей. Однако Генри знал где ты и с кем живешь, где учишься, какие кружки посещаешь. Это он предложил слетать в тот город, чтобы просто убедиться в том, что ты в порядке и в надежных руках. Я согласилась даже не раздумывая. И уже через три дня сидела на городской площади пила зеленый чай и смотрела на тебя. Это была весна, теплый солнечный день, на тебе была джинсовая куртка, черная юбка, длинные белые носки, белые кроссовки, и какая-то яркая футболка. Растрепанные волосы и кепка на голове. Твоих родителей не было рядом, ты была с двумя подругами. Генри запретил мне приближаться к тебе, а уж тем более говорить, это противоречило требованию суда. Когда он ушел за горячими вафлями, сама судьба предоставила нам шанс. Ты попрощалась с подругами и пошла в мою сторону. В момент, когда нас разлучало несколько метров, я встала и пошла к тебе навстречу. Помню сплетенные бисером браслеты на твоих руках. Ты не обращала на меня внимания, пока я не подошла ближе и не обратилась к тебе. Я спросила где можно найти киоск с горячими вафлями, и ты начала объяснять, как мне лучше пройти до киоска у которого стоял тогда Генри и ждал заказ. Он не видел нас вместе, и до сих пор обо всем этом не знает.

В ту секунду Джулия вздрогнула, от осознания того, что ее настоящая мать была рядом, но она не узнала ее. Ведь раньше ей казалось, что она всегда сможет узнать маму если та вдруг появится, однако этой встречи в памяти не было.

— Но ведь тебе нельзя было ко мне подходить, зачем так рисковать?

— Я не могла поступить иначе. Постоять рядом с тобой всего одно мгновение, стало для меня подарком судьбы. В тот момент я вдруг поняла — моя девочка в порядке, она в хороших руках. Но как же мне хотелось обнять тебя, упасть на колени и просить прощения. Мое сердце разрывалось, ведь каждое принятое решение априори было неправильным, обнять тебя или оставить в покое. Мне было сложно, и возможно стоило бы быть смелее. Глядя на твое невинное чистое лицо я поняла, что тебе не нужны лишние тревоги, по крайней мере не в тот момент.

— Думаю ты поступила правильно. Я ведь была подростком, обиженными на жизнь, на судьбу, на обстоятельства. Кажется, в те времена я ненавидела тебя больше чем любила, но даже в ненависти и обиде мне хотелось встретиться с тобой. Я придумывала наши возможные диалоги, придумывала оправдания, которые ты бы говорила, не знаю только зачем.

Элис внимательно посмотрела на свою уставшую и такую прекрасную дочь.

— Знаешь, Джулия, в день, когда я стала свободной я сразу отправилась в органы опеки. Генри попытался остановить меня, убеждал, что нужно сделать все правильно как того требует закон, но, поверь, мне было плевать на закон. — женщина засмеялась — Это было что-то с чем-то. Я чуть ли не с ноги открыла дверь их офиса, и заорала как не в себя, «кто украл моего ребенка!». Генри аккуратно прошел вперед и попросил прощения за бунт, но я продолжала кричать. В конце концов он вывел меня оттуда с жуткой истерикой, я падала на землю и рыдала, наверное, больше от обиды. Эти женщины, которые сидели за своими рабочими местами смотрели на меня с ужасом. Хотя они были такими же матерями, они должны были понять мои чувства. Однако им было проще поступить как гласит регламент, а не материнское сердце. Но, знаешь, я благодарна им хотя бы за то, что не пожаловались на меня. Это бы помешало мне получить разрешение на документы, из которых Генри и узнал где ты и кто тебя усыновил. Когда он вручил мне эту папку, за несколько дней до поездки в твой город, я решила воспользовалась социальными сетями. Прости, пожалуйста, мне очень стыдно признаваться в этом, но я нашла твою маму Хельгу. На ее странице были фотографии с тобой, каждую из них я распечатала и создала себе альбом.

— Что?! Ты следила за мной? — удивленно выпучила глаза девушка, а после засмеялась. — Через социальные сети? Ты что какой-то агент?

— Прости за это, надеюсь ты не осудишь строго! Благодаря этому я смогла найти старые фотографии где ты была еще той, какую я тебя помнила. Моей Джулией.

— Нет, нет, я не осуждаю, по-моему, это даже круто! Хельга не очень активно ведет соцсети. — проговорила Джулия впервые поймав себя на мысли о том, что она назвала приемную мать по имени, а не мамой, как ей было привычнее.

— После того как тебе исполнилось двенадцать, фотографии стало меньше, но их было достаточно, чтобы понять — эта семья тебя очень любит.

— Да, они хорошие люди. И очень много сделали для меня. — сделав паузу девушка улыбнулась. — Так, не поверю, что ты не стала искать мой личный аккаунт.

Элис засмеялась спрятав лицо руками, и девушка подхватила этот смех.

— Только не осуждай! Когда тебе исполнилось восемнадцать, твоя мама выставил фотографию из ресторана, и я перешла на отмеченные аккаунты, среди которых был твой. Да я зашла на твою страницу, сделала скриншоты оттуда и создала еще один альбом. Всякий раз я думала, о том какая же ты красивая. Я не подписывалась, а просто иногда заходила, чтобы понять, что с тобой все в порядке. Там на некоторых фотографиях был парень, Макс вроде. Он был на твоем восемнадцатилетии, но последние года два ты перестала публиковать фотографий с ним. Я боялась, что он обидел тебя.

— Боже, как страшно жить в наше время! — засмеялась Джулия и щеки ее матери покрылись румянцем. — Но, нет я не осуждаю, правда! Мы живем в такое время, когда любого человека можно найти на просторах интернета и это неплохо. Не знаю, помнишь ли ты, но позавчера ты узнала меня, подумала, что я приехала на каникулы, закрыла сессию. И ты спросила, что за парень был на моем восемнадцатилетний. Я не могла понять, откуда ты это знаешь. Ты описала фотографию так, что я поняла, ты и вправду ее видела. И даже сказала, что она у тебя есть. – Джулия засмеялась, а Элис от удивление закрыла лицо руками. – Я хотела спросить у Маргарет, но забыла об этом.

— Теперь ты знаешь, что я следила за тобой. – засмеялась Элис.

— Покажешь потом альбомы?

— Да, конечно, с удовольствием! Когда я пришла в фотостудию и попросила напечатать все, что есть на флешке, парень по имени Джастин, замер, увидев, что на ней хранится. Чуть больше ста скриншотов какой-то семьи и их ребенка. Он очень деликатно уточнил, хочу ли я обрезать фотографии, чтобы никто не знал, что это скриншоты, я отказалась. Мне хотелось видеть их именно такими, чужими, украденными, но отныне моими. И так как я была частым гостем в его лавке, однажды мы все-таки разговорились. Я поведала свою историю, а он рассказал, что долгое время считал меня сумасшедшей. — Элис засмеялась, радуясь возможностью делиться своей жизнью с дочерью, которая снова сидит рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Удивительная история, спасибо, что рассказала ее! Тот парень на фотографиях, это Макс, мы были вместе три года. Самые долгие мои отношения. Сначала я подумала, что нашла родственную душу, но чем дольше мы были вместе, тем дальше мы становились друг от друга. Поэтому однажды, я просто ушла и не жалею об этом. В тот момент мне кажется, я впервые поступила так как хочется именно мне, а не кому-то другому. Макс был хорошим человеком, но время изменило нас, однажды мы просто перестали подходить друг другу. — пожав плечами поделилась Джулия. Многочисленные сеансы у психологов научили ее открыто делиться своей жизнью. Набравшись смелости, Элис коснулась рукой плеча дочери.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

— Нет, нет! Это неправильная фраза! — Джулия убрала ее руку с плеча, сжав легонько в ладони. Женщина улыбнулась. — Правильней сказать — я очень рада, что ты вовремя приняла решение закончить эти отношения не угробив на них все свое здоровье и свою бесценную молодость.

— Да! В этом что-то есть! Всему свое время, даже если кажется, что лучшее осталось позади, нет, жизнь найдет чем нас порадовать.

Джулия знала, о чем говорит ее мать, и улыбнувшись положила голову на родное плечо наблюдая за городом, который жил своей бурной жизнью.

По возвращению домой их ждал праздничный ужин, со свечами и хорошим вином. Для Маргарет, которая видела сколько страданий, испытала Элис, этот день был не менее особенным. После вкусной трапезы, все трое отправились в гостиную пить вино и смотреть альбомы с "украденными" фотографиями. Перед сном, Джулия и Элис обнялись, они не знали какой день будет ждать их утром, поэтому в их сердцах закралась грусть.

— Разбуди меня как проснешься! — проворила женщина. — Я так рада, что ты здесь, спасибо за этот день. Мне кажется, я снова готова жить, внутри будто расцвел целый сад.

— И тебе спасибо, мама, за откровения, и за то, что ответила на многие вопросы которые беспокоили меня всю мою жизнь. Этот день был лучшим нашим с тобой днем. Хочу, чтобы ты знала об этом, на случай, если завтра я буду для тебя снова кузиной Амандой. — Элис засмеялась, ее глаза блеснули от поступающих слез, и девушка почувствовала, как дрожит ее голос. — Ты подарила мне прекрасное детство, научила разбираться в музыке, любить и ненавидеть мир, который нас окружает. Эти воспоминания как нечто сокровенное и волшебное. Я помню, как ты готовила блинчики и танцевала, помню твой запах, улыбку, и я не хочу однажды забыть это. Ты подарила мне жизнь, и счастливое детство, и хоть мое сердце после этого было долгое время разбито, я рада впустить тебя в него снова.

Женщина вытерла слезы и обняла свою дочь. Ей было страшно встречать новый день, но услышанное заставило верить в лучшее. Так они простояли несколько минут, переживая такие разные, но такие схожие чувства. Каждый по-своему стал счастливей, но страх перед будущим словно дождевая туча нарастал над ними.

Глава 12. Старые знакомые.

Джулию разбудил тихий стук дождевых капель по стальному отливу окна. На улице было пасмурно, казалось будто уже наступил вечер. Придя немного в себя, девушка взглянула на часы, время близилось к девяти утра. Соскочив с кровати, она вышла из спальни и быстрым шагом направилась к комнате матери, но там оказалось пусто. Тогда Джулия побежала вниз по ступенькам, но вскоре замедлила шаг. Знакомая мелодия доносилась из гостиной, та что ни раз играла в больших наушниках маленькой девочки.

— С добрым утром, соня! — проговорила Элис. Несмотря на дождливую погоду на ней было надето яркое платье с большими цветами, а волосы убраны в небрежный хвост.

— С добрым утром! Ты знаешь, как меня зовут? — с подозрением произнесла девушка аккуратно приближаясь к матери.

— Да! Сегодня ты моя Джулия! — засмеялась Элис.

— Боже, я так испугалась! — выдохнув произнесла девушка, чувствуя, как колотится ее сердце. Это означало, лишь одно — Господь сослал им еще немного времени побыть вместе. На первый взгляд, совершенно здоровая, Элис взяла девушку за руки, и они затанцевали. Без ритма, без правил, как два самых счастливых человека. Так началось доброе утро плохого дня.

Ближе к обеду дождь усилился несмотря на светлые просветы в темном небе. Такие изменения погоды явно вызвали негодования у тех, кто строил грандиозные планы. Однако после череды жарких дней, влага и свежесть была очень кстати. Ни Маргарет, ни Джулия и уж тем более ни Элис не строили планов. Они жили здесь и сейчас принимая как данность все, что дает им новый день. Когда в гостиной зазвонил стационарный телефон, Маргарет первее всех добралась до него и сняла трубку. Как оказалось, звонили из клиники где обследовалась Элис. Приятный голос на другом конце провода сообщил о том, что в районе четырех часов дня освободилось место лечащего врача Элис. Женщина охотно согласилась приехать, поэтому Маргарет забронировала это место. До обеда все трое занимались цветами, слушали музыку и рассказы Джулии, которая делилась своими воспоминаниями из школы и университета. Между этими историями девушка вдруг поняла, что давно не созванивалась со своей приемной матерью Хельгой. Лишь несколько сообщений утром и перед сном. Чувство стыда предательски закралось где-то внутри. Теперь ей придется сознаться в том, что ее родная мать узнала свою дочь, или же умолчать, тем самом обманув Хельгу. Маргарет хотела сама увезти подругу в клинику, но Джулия предложила свою помощь. Поэтому после обеда Элис надела элегантный брючный костюм, туфли на низком каблуке, и нанесла легкий дневной макияж.

— О! — воскликнула Джулия спустившись в гостиную. — Я не знала, что мы должны выглядеть солидно, сейчас я переоденусь.

— Нет, нет, остановись! — замахала руками женщина, повернувшись на свою дочь. — У тебя отличное платье и мне нравится эта джинсовка, оставь все как есть. Поверь мне, тебе не нужно переодеваться, ты еще успеешь надеть пиджаки и брюки. Сейчас же носи то что хочешь, ведь одежда отражает наше настроение. Сегодня я чувствуя себя так, солидно, уверенно, деловито. Возможно вернувшись домой мне захочется залезть в пижаму, и я с легкостью это сделаю. Слышать себя, это сложно, но если этому научится, то можно стать намного счастливее.

— Хорошо, в этом что-то есть. Да, пожалуй, я чувствую себя на платье с джинсовкой. — пожав плечами улыбнулась Джулия. — Далеко нам ехать?

— Нет, это в центре, двадцать минут на машине. Ты ведь ездила на машине? — спросила Маргарет подняв с книги глаза.

— Да, конечно, нет проблем, документы тоже в порядке. — быстро заговорила Джулия.

— Ну и славно, забей в картах клиника доктора Джейсона. В холле вас встретят и сопроводят. Сразу говорю, кофе которое они предлагают полное дерьмо, лучше уж чай.

— Маргарет! — воскликнула Элис посмотрев на подругу, но потом они вдруг засмеялись, так будто им по восемнадцать и одна из них собирается на вечеринку. Джулия улыбнулась наблюдая за этой картиной. Она вспомнила как Маргарет назвала Генри и Элис двумя крыльями умирающей бабочки, но на самом деле этими крылья были Маргарет и Элис. Две женщины, не нашедшие своего счастья и потерявшие собственную жизнь из-за самых казалось бы близких им людей.

Клиника доктора Джейсона находилась в новой части города. Трехэтажное здание между парикмахерской и стоматологией. Припарковавшись вдоль дороги Элис и Джулия обходя лужи быстрым шагом направились внутрь. Там их встретила администратор Дороти Лионс, высокая блондинка с идеальной фигурой.

— Добрый день! Миссис Элис, прекрасно выглядите! — проговорила девушка демонстрируя все свои белоснежные виниры.

— Дороти, спасибо вам за комплимент! — смущенно произнесла женщина.

— Могу вам предложить кофе или чай?! — продолжила блондинка.

— Благодарю, но я, пожалуй, откажусь!

— Я тоже! Спасибо! — произнесла Джулия, до того, как ей предложили напиток.

— Хорошо, тогда пройдемте за мной. Доктор уже ожидает вас. — несмотря на длинный каблук, девушка быстрым шагом отправилась вдоль коридора до самого последнего кабинета. Там она открыла дверь изобразив рукой пригласительный жест.

— Добрый день! Элис Ли, вы прекрасно выглядите! — проговорил пожилой мужчина вставая из-за большого деревянного стола и протягивая руку хрупкой женщине.

— Спасибо, спасибо Джо! — проговорила женщина, не сразу заметив, что Джулия осталась у порога.

— Я подожду здесь, на диванчике. — проговорила девушка заметив вопросительный взгляд Дороти.

— Нет, нет, Джулия ты можешь войти! — обернувшись произнесла Элис, а после обратилась к доктору. — Джо, это моя дочь, это Джулия, она должна присутствовать.

— Это Джулия? — удивленно проговорил мужчина, его лицо напоминало лицо человека увидевшего призрака. — Конечно! Никаких проблем Джулия, пожалуйста, входите!

— Я не должна, а как же врачебная тайна и прочие формальности? — взволнованно произнесла девушка.

— Если Элис хочет, чтобы вы присутствовали на приеме, тогда к черту формальности, вы не чужой ей человек.

Переступив порог дорогого кабинета частной клиники, Джулия присела на соседнее от матери кресло. Внутри появилась тревога, чередующая с волнением. Она вдруг поняла, что совсем не готова знать о болезни, которая пожирала ее мать. Когда Дороти скрылась за дверью, доктор расцвел в улыбке.

— Я так рад этому событию, что даже не знаю с чего начать. — взволнованно проговорил он. — Если Джулия сегодня здесь, значит у вас все хорошо, Элис?

— Да, все хорошо. Мы учимся ценить каждую минуту, понимая, как мало светлых дней в этой жизни. Слишком мало, чтобы пренебрегать ими. Можно сказать, живем как в последний раз. Например, вчера перед сном на всякий случай попрощались. — пожав плечами произнесла женщина.

— Джулия, я рад, что в такие трудные времена, вы рядом со своей матерью. Уверяю, вы поступили правильно. — произнес доктор, а после взял в руки белую папку. — И так, Элис некоторые показатели ваших анализов наконец-то порадовали. По ним можно предположить, что выбранное нами лечение действует, но, нужно время чтобы понаблюдать. Вчера звонила Маргарет, сказала у вас снова были плохие дни, теперь понимаю, что это связано со стрессом. Вы ведь знали, что к вам едет дочь?

— Да, я знала, и как мне потом рассказали, в день ее приезда я не смогла ничего вспомнить. Хот буквально за день до этого события я готовилась к встрече.

— Элис, вы должны понимать, Альцгеймер не лечится. Наша основная задача была замедлить весь этот процесс. Восполнить дефицит ацетилхолина в мозгу и те лекарства, которые мы подобрали в прошлый раз, дают неплохой результат. Да, выпады из жизни могут быть, особенно на фоне стресса или переживаний. Вы должны понимать, в этом состоянии, единственное что мы сможем - это свести их к минимуму. Вы ведь не забыли свою жизнь полностью, кто вы и где находитесь. А то что ваш мозг прячет по уголкам памяти стрессовые ситуации — это нормально. Он скрывает все те воспоминания, которые больше всего выдают импульс, например, расставание с дочерью, агрессия со стороны мужа, несколько лет в тюремном заключении. Однако, все не так уж и плохо до тех пор, пока вы помните себя, свой дом, расположение комнат и людей рядом с вами. Сейчас Джулия положительно влияет на ваши нейронные связи, честное слово, вы же просто сияете.

Некоторое время доктор еще разговаривал с Элис, но в мыслях Джулия зацепилась за фразу, которая показалась ей странной. Среди перечисленных причин возможных выпадов матери, доктор назвал - агрессию со стороны мужа. Что это значило? Ведь ни о какой агрессии не было и речи. Она не помнила, отца даже просто злым. В этот момент, внутри закрались новые витки тревоги и волнения.

После приема Элис и Джулия вернулись в машину. Женщина была рада услышать о том, что наконец-то им удалось подобрать более-менее правильный курс лечения. По крайней мере актуальный для нынешнего состояния. И ей и вправду было лучше в последние несколько недель. А иначе она бы вряд ли попросила Генри найти ее дочь и послать за ней голубя. Наблюдая за счастливой матерью, Джулия не стала спрашивать о том, что именно имел в виду доктор. Она позволила себе насладиться этим моментом.

— Ну что, куда едем? — спросила Элис, а после добавила. — я жутко проголодалась!

— Предлагаю, поехать в «Сочную курочку», перекусим сырными шариками и мороженым! — предложила девушка.

— Конечно, отличная идея! Мы ведь так и отмечали наши придуманные праздники, поедая сырные шарики, попивая холодный коктейль и наслаждаясь мороженным. Кажется, я не была там сотни лет.

Решение было принято, и старенький фольксваген повернул на центральную улочку. По радио играла еще молодая норвежская группа «a-ha» Элис не стесняясь подпевала им. Порыв теплого ветра раздувал волосы придавая поездке особый шарм. Небо прояснилось, мостовые и улочки города очистились, воздух пропитался свежестью. Подъезжая к заведению в воздухе почувствовался вкуснейший запах фирменных специй. Нигде и никогда больше Джулия не встречала этот вкус.

Зайдя внутрь Элис словно в первый раз оглядывалась по сторонам рассматривая детали. Девушка позволила маме насладиться моментом, а после они уверенно отправились за их любимый столик. Женщина изучала меню удивляясь количеству новых блюд в тот момент как к их столику подошел человек к униформе.

— Добрый день, дамы! — поговорил мужской хриплый голос. — готовы сделать заказ?

Подняла голову и увидев знакомое лицо Элис соскочила с кресла, чтобы обнять старика Филиппа, на котором был надет ярко зеленый галстук.

— Боже мой! Не верю, что это вы! — проговорила женщина человеку, который много лет назад, встречал ее в этом месте как родную дочь.

— Я боялся что больше не увижу вас. — ответил мужчина освободившись от объятий. — и вас юная леди! — он взял руку Джулии и поцеловал ее как покорный слуга.

— Как вы узнали меня? В тот день, когда я приехала с Генри? — спросила девушка у мужчины, который занял свободный стул за их столиком.

— Я видел ваши ярко-зеленые глаза на протяжении пять лет. Вы были маленькой копией своей мамы. На вас оборачивались даже прохожие. То, что произошло, потрясло весь город. Люди выходили на митинг, чтобы защитить честь и достоинство вашей матери, но мэр приказал городу молчать, и мы замолчали. Моя жена тогда была в положении, она рыдала белугой, от той беспомощности которая охватила всех нас. Когда ты вернулась Элис, нам было стыдно приехать, чтобы просто проведать тебя. — сознался мужчина.

— Филипп, вы не виноваты в том, что произошло. И слава Богу сейчас весь этот ужас закончилось. Я рада вас видеть, и с удовольствием познакомлюсь с вашей семьей. Я не приходила раньше, потому что мне было больно ходить по тем местам где мы так любили гулять с Джулией. А после, прошло время, и я просто забыла, как вкусно тут можно перекусить. Я все начала забывать, хорошо, что моя подруга Маргарет вовремя заметила это.

— Да, я слышал про вашу болезнь. Вы сильная женщина Элис, и материнство придавало вам этой силы, не позволяя вам сдаться. Именно поэтому сейчас ваша дочь сидит с вами за одним столиком в заведении, которое вы так любили посещать. И не думайте, это не чудеса или дарование Господа, нет, это все ваша сила воли и любовь. Вы помогли друг другу пережить этот ужас.

Джулия снова задумалась о том почему об истории из их жизни знал весь город. Почему это вызвало такой резонанс, что дело дошло до митингов. О чем она не знает и как ей лучше обо всем спросить? Эти вопросы и чувство странной тревоги взбудоражили внутреннее спокойствие.

Вскоре к их столику подошел официант, молодой парень с густой бородой. Джулия заказала сырные шарики, молочный коктейль, мороженое ну и по наставлению Филиппа ножки цыпленка по фирменному рецепту. Элис повторила заказ сменив лишь вкус мороженого и добавив картофель фри. Некоторое время, теперь уже управляющий заведением Филипп просидел в компании с ними. Они вспоминали их встречи, которые всегда несли позитивный характер. Когда мужчина ушел, Джулия несколько раз пыталась задать матери те вопросы, которые мучили ее. На что в конце концов ей не хватило смелости. К тому же, она не хотелось расстраивать маму или просто боялась расстроиться раскрыв тайны к которым была еще не готова.

Домой они вернулись в девятом часу вечера, немного уставшие, но счастливые, по крайней мере Элис. Джулия не смогла до конца насладиться проведенным временем, понимая, что люди вокруг знают о ее семье больше чем она сама. Маргарет сидела в гостиной и смотрела телешоу, когда в замочной скважине повернулся ключ.

— С возвращением! — прокричала она.

— Привет — привет! — ответила Элис снимая обувь и с тяжестью упав в кресло возле которого сидела подруга. Джулия же остановилась у порога.

— Я думала вы придете позже. Как дела у Джейсона? — спросила Маргарет повернувшись удивленно на Джулию глаза. — Ты что не заходишь? Все нормально?

Было странно, что Маргарет как будто бы лучше чувствовала состояние девушки. Ведь по пути домой мама не заметила каких-либо изменений в дочери, но Маргарет, уловила их сразу.

— Все нормально, я просто устала. — сухо ответила Джулия.

— Нет, нет, это не просто усталость, садись и рассказывай! — настойчиво произнесла Маргарет, но увидев, как девушка хочет снова отказаться, она продолжила говорить. — Джулия, если ты не скажешь сейчас, это навсегда останется внутри тебя. А завтра такой возможности может и не быть. Расскажи, что ты чувствуешь.

— Джулия я тебя обидела? Что произошло? — растерянно проговорила Элис.

Джулия вдруг снова почувствовала внутри ком горечи и обиды. Она даже выругалась в мыслях на себя. Да, ей хотелось закрыть все волнующие темы, поставить точки. Но в то же время, она понимала, что приехала в этот дом не, для того чтобы выяснять отношения, а чтобы узнать, что за семья у нее была.

— Хорошо, я бы хотела, чтобы вы правильно меня поняли, и не держали зла после сказанных мною слов. Когда Белла написала мне письмо, я удивилась. Мне было странно понимать, что нужно вернуться в город где прошло мое детство и живет моя мать. Я не знаю какие были у меня ожидания от этой поездки, но одно я знаю точно, мне хотелось узнать правду. И как мне кажется — я важная деталь в этой истории, но при этом люди из клиник, ресторанов, полиции знают обо мне больше чем я сама. В какой момент это стало нормой?

— Что ты имеешь в виду? — взволнованно спросила Элис.

— Почему твой лечащий врач сказал, что твои обострения связаны с агрессией со стороны мужа? Что это вообще значит?

Маргарет встала с дивана, и заметив растерянный взгляд подруги, начала говорить.

— Джулия, твой отец ...

— Маргарет, почему ты мне говоришь о нем? А не моя мама? — голос Джулии дрожал, она почувствовала, как снова щиплет в носу.

— Твой отец был хорошим человеком... — произнесла Элис, но девушка перебила ее.

— Хватит это повторять, мама! Хватит это повторять! — теперь Джулия перешла на крик, глаза наполнились слезами. — Я приехала за правдой, и я считаю, что заслужила ее знать! Генри сказал, что ты состояла на учете у психиатра и принимала антидепрессанты, но этого не достаточно, чтобы картинка выстроилась в моей голове.

Маргарет посмотрела на взволнованную Элис. Женщина вдруг закрыла лицо руками и расплакалась, этот плач исходил из самого сердца. Увидев эту картину Джулии захотелось провалиться под землю.

— Хочешь знать правду, хорошо, жаль, что мой мозг никак не может удалить это из моей памяти. Твой отец был пьяницей, и это не худшая его черта! — проговорила наконец Элис. — Он работал адвокатом, вытаскивал богачей из сложных ситуаций, те платили ему большие деньги. На эти деньги твой отец знакомился с женщинами в городах где останавливался, угощал в ресторане, снимал какой-нибудь мотель. Твой отец принуждал их к интиму, а в случае отказа, насиловал. Потом приезжал домой как ни в чем не бывало. Закрывался в кабинете и садился за дневник, в котором описывал содеянное. Этот дневник нашли лишь перед моим освобождением, именно он и послужил веским доказательством моей невиновности. Мне не передать какие страшные вещи он вытворял и в каких подробностях описывал это. Я даже не представляю, как после всего этого живут эти женщины. Иногда он приходил пьяный и пытался проделать то же самое и со мной, потом ему это стало не интересно. Лишь со временем я поняла, если он приходит позже двенадцати, то жди беды. Тогда-то я начала надевать на тебя наушники, чтобы ты не слышала наших скандалов, наших криков. У меня не было в планах приучить тебя к музыке, нет, я просто хотела защитить твой мир от грязи в которой он утопал. — голос Элис дрожал. Джулия с трудом верила в то что слышит, но она знала, мама говорит правду.

— Поэтому ты его убила? — вытерев заплаканное лицо спросила девушка.

— Боже мой, нет! Милая нет! Я прощала ему все, но не разрешала и близко подходить к тебе, когда он был пьян. В тот страшный день он пришел в первом часу ночи, на тебе уже были наушники. Я стояла в гостиной, сначала он попытался обнять меня, но его едва ли удерживали собственные ноги. Когда я оттолкнула его, он замахнулся, чтобы ударить и уронил вазу с цветами. Был такой грохот, я побоялась что ты услышишь и проснешься, поэтому хотела выйти из гостиной. Твой отец схватил меня за руку, и чтобы вырваться я еще раз оттолкнула его изо всех сил. Он поскользнулся на воде из вазы, и потеряв равновесие упал ударившись затылком об угол камина. От этого удара он умер, это была самозащита.

— Но, почему тогда так вышло? Почему меня забрали? — не унималась девушка.

— Да потому что брат твоего отца был начальником полиции, он терпеть нас не мог. Узнав о случившемся он просто сделал все, чтобы испортить нам жизнь, и ему это удалось. Твой так называемый дядя все переиграл, и обвинив меня в убийстве посадил на двадцать лет, не дав нам даже проститься.

— а как же улики? СМИ? — возмутилась Джулия.

— Милая, дело которое они вели было основано на лжи. Они нашли лжесвидетелей, им помог мэр города, который тоже был тем еще куском дерьма. Они прикрывали друг друга и посадили меняв тюрьму, а через восемь с половиной пришел Генри.

— И весь город об этом знает? — нахмурившись спросила девушка.

— Нет, только жильцы старого города, те, кто помнит нас. — Пожав плечами произнесла Элис. — Если честно я думала ты, знала об этом. Генри мне написал сообщение, что вы поговорили обсудив всё. Прости пожалуйста, что не уточнила этот момент.

— Так значит, Генри, все знал?! Ах, да, это ведь он раскрыл это дело! Он рассказал лишь часть из услышанного тобой! — тогда девушка вытерла лицо и схватив джинсовую куртку с крючка.

— Стой, Джулия куда ты? — прокричала Элис

— Я хочу поговорить с начальником полиции! Пожалуйста, не надо за мной идти! Можно хотя бы сейчас я разуберусь во всем сама. — девушка вышла из дома захлопнув дверь. Маргарет и Элис остались внутри зная, что Джулии нужно время принять услышанное, и выплеснуть свои эмоции.

Глава 13. Тайное станет явью.

После череды продолжительных стуков в дверь, Генри все же встал с дивана и увидев на крыльце Джулию, первым делом подумал об Элис.

— Что-то случилось?

— Ты соврал мне! Мой отец чудовище! — прокричала рыжеволосая девушка.

— Погоди, успокойся, это не совсем так! — растерянно произнес мужчина.

— Что именно? То, что ты мне соврал или то что этот человек был чудовищем? Эта смерть, никакая не случайность Генри, это была самозащита, и ты знал об этом! Точно так же, как и знал какой мразью был этот человек! Я верила тебе! — прокричала Джулия чувствуя, как дрожат губы, а глаза наполняются слезами.

— Да, да, я смолчал о некоторых деталях, моя вина, я был не прав, прости меня. Давай ты зайдешь внутрь, и мы поговорим!

— Для чего? Какой это теперь имеет смысл? Хочешь придумать еще одну историю прикрывающую маньяка? Я уже не ребенок, и не нужно водить меня за нос! Завтра утром я возвращаюсь домой, к своей семье! А всю эту ложь, эти интриги, оставьте их себе, с меня довольно!

Генри хотел было что-то сказать, но девушка повернулась к нему спиной и быстрым шагом помчалась прочь по вечерней улице. Из дома напротив навострив уши выглядывала соседка. Мужчина улыбнулся приветливо взмахнув рукой, та лишь одернула штору гордо вильнув головой. Старая стерва.

— Генри! Боже мой, Генри куда она? — прокричала Элис выбежав босиком из дома.

— Все хорошо. Не переживай милая, все хорошо, ей надо побыть одной. Вернись к Маргарет, а я найду Джулию и все улажу. Это моя вина, я не хотел очернять память об ее отце, хотя как оказалось - стоило. Вернись домой и пожалуйста ложись спать. Обещаю, все будет хорошо! — он поцеловал женщину в лоб, а после попросил Маргарет побыть с перепуганной Элис. Сам Генри вернулся в дом и надев ветровку, обувь вышел на улицу.

Джулия прошла несколько кварталов прежде чем вывернула прямо перед яркой вывеской бара «Старый сокол». Без каких-либо сомнений она направилась туда. Стоило заметить, что для вечера понедельника, народу в баре оказалось прилично. За стойкой стоял темноволосый, высокий парень с татуировками на каждом сантиметре тела, включая лицо. Он наклонился над гостьей ожидая заказ, и девушка взяла себе виски с содовой. Глоток прохладительного напитка обжигал нутро. Она чувствовала, как пульсировали виски, толи от быстрой ходьбы, то ли от измотанных нервов. В паре метров от нее за барной стойкой сидели два парня. Они не сводили глаз с Джулии и перешептывались словно старшеклассники за последней партой. Девушка слышала, как они обсуждают ее фигуру, волосы, и то что обсуждать не следовало. После третьего глотка она не выдержала и обернувшись на незнакомцев выразила свое возмущение.

— Вы в своем уме? — с ноткой агрессии произнесла Джулия. — Вы реально думаете, что я вас не слышу?!

Татуированный бармен навострил уши, готовясь, остановить нарастающий конфликт.

— Оу! Просим прощения если смутили вас, ваше высочество! — отшутился один из парней продолжая нагло разглядывая девушку все тем же жадным взглядом. Это был высокий блондин с длинными волнистыми волосами и самодовольным лицом.

— Просто мы здесь постоянно, а вот вас видим впервые. — разъяснил интерес его приятель.

— Интересно и какое отношение это имеет к моей заднице, которую вы так охотно обсуждаете?! — Джулия была слишком зла для флирта. Произойти это в другой момент, при других обстоятельствах, она бы скорее всего никак не отреагировала на этих людей, но не сегодня.

— Почему все красотки такие агрессивные?! В чем проблема, детка?

Девушка отвернулась стараясь убедить себя в том, что эти люди не те, с кем следовало бы вступать в перепалку. Парни засмеялись, но их интерес подостыл когда в бар зашел Генри.

— Доброй ночи шериф! Вы вроде только в день работаете? Или у вас выходной? — спросил все тот же высокий блондин.

— Буду работать и в день, и в ночь только ради тебя Уильям!

— Да ладно, мы же безобидные ребята! — ответил парень.

— Я слишком хорошо вас знаю, чтобы слушать этот бред!

Генри молча подошел к барной стойке и сел рядом с Джулией, которая даже не посмотрела в его сторону.

— Двойной виски со льдом, пожалуйста! — обратился он к бармену и тот вежливо кивнул. Парни за столиком опять начали шептаться. Теперь гадая зачем шериф пришел в бар и подсел к рыжей красотке.

— Эй шериф у вас свидание? — продолжал язвить Уильям. Генри бросил на него взгляд полный гнева и злости.

— Если не перестанешь вести себя как кусок дерьма я сделаю так, чтобы твое свидание закончилось раньше времени! Ты знаешь, я смогу это устроить! Не позорь своих родителей, подобным поведением!

— Ладно, ладно шеф, мы просто пошутили, забей! — проговорил друг блондина.

Когда мужчине подали напиток он сделал большой глоток и внимательно посмотрел на девушку.

— Что ты хочешь знать? — спросил он.

— Зачем ты сюда пришел? — ответила Джулия наблюдая за льдом в стакане.

— За тем же что и ты, выдохнуть! Слушай, я должен извиниться, за то, что не все рассказал, как есть. Кое, о чем я действительно смолчал.

— О самом главном, как я понимаю? — саркастично спросила девушка.

— Да возможно. Пойдем за столик, здесь слишком шумно.

Девушка бросила на Генри суровый взгляд от которого он немного отпрянул назад. Потом допила содержимое стакана и направилась к дальнему столику у окна. Мужчина попросил повторить напитки, а после пошел за Джулией. Город готовился ко сну. Под фонарным столбом стояли три прокатных велосипеда ожидавшие своего случайного хозяина. В лужах отражались светофоры, и огни мокрых улиц.

— Знаешь, мы не всегда готовы принять правду, даже когда порываемся узнать ее. Я бы хотел, чтобы о твоем отце, тебе рассказала мама, а не чужой человек. Но, будь что будет. Джулия твой отец — Стивен, действительно оказался тем еще мерзавцем. Будь моя воля, я бы упрятал его в тюрьму до конца жизни. Однако, стоит отдать должное, он был хорошим юристом, с плохими связями. Его брат, Билл, здорово помогал с поиском клиентов ими были все, чьи задницы тот пытался прикрыть. После того как мы нашли улики на Билла, нам удалось добиться пересмотра всех дел, которые выигрывал Стивен. Много подонков сели за решетку, но часть из них либо сдохли, либо сбежали из страны. Стив оказался на стороне зла, за что получал хорошие деньги, а где деньги там и доступные женщины. Тот блокнот, я упоминал о нем в разговоре, это был личный дневник Стивена. Именно он стал главной уликой, благодаря которой твоя мама на свободе. В дневнике он описывал как знакомился с женщинами в разных городах, приглашал на ужин, а после снимал дешевый мотель и вытворял с ними страшные вещи. Помимо измен, он систематически причинял физический вред, тем, с кем случайно знакомился. Как оказалось, в нескольких городах девушки писали заявления в полицию, на похожего мужчину, которого никто не мог найти. Так или иначе, Стивен словно по волшебству, всегда выходил из воды сухим. В двойном дне сейфа Билла было найдено три дела. Это дело бывшего мэра города, который сбил насмерть старушку. Мэр находился в алкогольном опьянении за рулем автомобиля и то и дело что отвлекался на юную особу. Там же хранилось дело о смерти твоего отца, личный дневник и множество других доказательств его невменяемости. И дело Алана, бывшего напарника начальника полиции, сейчас он в доме престарелых. Его сбила машина, после чего, он скажем так, немного изменился, но как оказалось, это была не случайность. Алан знал, что Элис в тюрьме незаконно, в тот момент, когда мэр убивший старушку продолжает сидеть на своем месте. Он так же знал, где Билл прячет эти дела. Скорее всего Алан стал лишней фигурой в этой игре, именно поэтому однажды его просто сбивает машина. Вряд ли он мог хотя бы предположить, что дело о покушении на него окажется в том же тайнике босса, с которым он работал нога в ногу больше двенадцати лет. Думаю, он до сих пор полагает, что это просто несчастный случай. В тот вечер Алан с коллегами был на корпоративе, немного перебрал с алкоголем. Если бы Господь не забрал жизнь у этого мерзавца Билла, не знаю сколько бы еще мучений людям пришлось испытать. Скорее всего, судьба твоей матери сложилась бы совершенно иначе, да и моя тоже. Еще до Альцгеймера Элис делилась со мной жизнью с бывшим мужем. Она рассказывала, как надевала на тебя наушники, когда понимала, что Стивен задерживается, а значит выпивает. Ей хотелось обезопасить тебя, хотелось, чтобы ты не видела и не слышала их скандалов. Сохранить тебе светлое доброе детство. Она никогда не боялась за свою жизнь, думая лишь как защитить твою. Стивен чувствовал в Элис этот стержень, поэтому скандалов у них было не так уж и много, всю свою дозволенность он применял на других. Джулия, она не убивала твоего отца, это была самозащита, за что дают максимум условный срок. Если бы не Билл, ты бы осталась дома рядом со своей матерью. Все было бы иначе. Этот урод разрушил столько жизней и так легко умер, без мучений, боли и страданий. Знаешь, что я думаю, если Бог действительно есть, он чертовски не справедлив.

— Он всегда был таким, мой отец? — едва слышно проговорила Джулия.

— Я не знаю. Люди становятся такими зачастую из-за проблем в детстве. Какие-то травмы, обиды, отсутствие внимания. Все это, в конце концов делает человека жестоким. Сначала они отрывают лапки насекомым, потом животным, а после переходят на людей. Скорее всего, пока он старался покорить сердце юной и прекрасной Элис, он был хорошим человеком, а потом стал самим собой. Ты не помнишь ничего плохого, потому что твоя мама защищала тебя от того ужаса в котором жила сама.

— Но, почему она не рассказала мне правду? Я уже взрослая и к тому же, отца давно нет. — чуть слышно проговорила Джулия, пытаясь обдумать услышанное.

— Скорее всего она думала, что ты уже в курсе произошедшего, и просто не хотела снова поднимать эту тему. Ты ведь была здесь еще до такого, как она вспомнила тебя. Этого времени вполне хватило бы, чтобы узнать всю правду.

— Конечно, если бы кто-то не пытался ее скрыть. — саркастично добавила девушка.

— Да, ты права. Это была моя инициатива не рассказывать тебе о твоем отце, я так же настоятельно просил Маргарет не делать этого. Но не для того, чтобы скрыть от тебя правду или что-то в этом роде. В первую очередь, это было бы нечестно по отношению к Элис. Да у нее бывают плохие дни, но это не дает нам право пересказывать историю ее жизни. Джулия, я не знаю какой Стивен был отцом, какие воспоминания о нем хранятся в твоей памяти и в твоем сердце. Ни я, ни Маргарет, не имеем право очернять его память каким бы уродом он ни был. Пока у твоей мамы есть хорошие дни, историю вашей жизни рассказывать должна она, из первых уст, лицом к лицу. И мне искренне жаль, что вам пришлось столкнуться с такими страшными событиями, а после и вовсе потерять друг друга. Но я сделал все возможное, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

— Но этого недостаточно, ты мог сделать больше, не для меня, а для мамы. Я видела, как ты смотришь на нее. Что между вами происходит?

Генри внимательно посмотрел на Джулия осознав, что она так похожа на его дочерей. Вечно ищущих правды и справедливости в мире который в принципе не предназначен для всего этого. Он вспомнил как часто пропадал и как в конце концов подвел их, став навсегда тем самым человеком невидимкой.

— Я сделал Элис предложение. Боялся как школьник, а она попросила дать ей время все обдумать. Сделать так называемую паузу, которая длится уже больше года. Время идет, а я все жду какого-то решения. Пытаюсь понять помнит ли она вообще об этом разговоре, о кольце которое лежит на ее столике в спальне, о моих чувствах. Джулия, я полюбил твою маму с первых секунд, и с тех пор ничего не изменилось. Но ее любовь к тебе оказалась сильнее, и это правильно. Именно этой любовью она живет по сей день. В этом сердце нет места для нас двоих.

— Генри, любовь к ребенку — это другая любовь. Это совершенно другое чувство. Мне кажется, в вашем случае причина не в любви, а в чувстве вины. Она наказывает себя за ошибки прошлого, лишаясь того счастья, которое могла бы испытать с вами. — сделав паузу, девушка вдруг добавила. — Если вы действительно любите мою маму, будьте настырнее. Напомните о том, что вы все еще ждете ответ. Простите конечно Генри, но все мы не вечны, мы не молодеем. И в любой момент, по совершенно разным причинам жизнь может оборваться. Цените время, и те хорошие дни, которые Элис дарит вам, потому что однажды их станет намного меньше. И когда это произойдет, вы будете жалеть об ушедшем времени.

Генри молча рассматривал мокрые улицы. В лужах отражались фонари создавая тем самым красивую картину. Город спал, не считая тех сидящих за барной стойкой одиноких людей, сердца которых наполнены болью и непреодолимой тоской. Каждый из них искал в глотке горького напитка ответы на вопросы, которые так мучили их.

— Что будешь делать дальше? — спросил мужчина.

— Не знаю. Все что сейчас происходит, это ни то к чему я готовилась. Мне казалось реальнее было увидеть обедневшую, убитую горем женщину. Ту что ищет хоть кого-нибудь, кто будет за ней ухаживать и помогать. Но, в глубине души, я надеялась увидеть ту маму из своих воспоминаний. Человека, наполненного радостью и светом, любовью и жизнью. Не знаю, что меня больше всего пугает, ее болезнь или сила воли. То как решительно она справилась со всеми трудностями, которые встали на нашем пути. Кстати меня до сих пор мучает вопрос ее финансов. Мне бы не хотелось потом покрывать чьи-то кредитки, если таковые имеются.

— О нет, Джулия, никаких кредиток и долгов. Я как юрист твоей мамы могу сообщить что все ее деньги в надежных руках. И уже месяц как ты наделена властью пользоваться ими и смотреть затраты. К тому же, у тебя есть вклад, которым Элис хотела компенсировать твоей семье психолога и университет. Как я уже говорил, государство выплатило хороший моральный ущерб твоей матери за ошибку ценой в две поломанные судьбы. Плюс, деньги со счетов твоего отца тоже перешли ей. Но, ты не ответила, что будет дальше?!

— Я поговорю с мамой. Мы столько всего пережили в разлуке оставаясь друг для друга самыми родными людьми, что уезжать вот так, я просто не смогу, это будет нечестно. К тому же, у меня еще месяц отпуска. Главное, чтобы все эти тайны, прекратились. Я не выдержу еще одного семейного «открытия».

— Рад это слышать. Рад, что ты остаешься, а не шлешь нас всех к черту. В конце концов, это ведь твой дом Джулия, хочешь ты этого или нет. И он всегда будет твоим, как и Элис, она всегда будет твоей мамой.

— Я понимаю. — задумчиво проговорила девушка, испытывая внутри чувство отвращения к самой себе. Всю свою осознанную жизнь она убеждала себя в том, что ей не нужна Элис, потому что теперь у нее есть новая семья. Однако, она снова называла ее мамой, забывая даже просто позвонить своим приемным родителям.

Глава 14. Событие.

Около двух часов ночи Генри проводил Джулию до дома, а после и сам вернулся в постель. Разговор с девушкой напомнил ему почему от него ушла жена и отвернулись дети. Им не хватало его внимания, присутствия в их жизни. После жены, Элис была единственной женщиной с кем он нашел покой и тепло. Мысль о том, что этот человек однажды не вспомнит о нем, пугала, но в то же время подгоняла на безрассудные поступки. Такие, как например предложение руки и сердца. В их возрасте у многих жизнь заканчивается, а они пытались ее начать, несмотря на все препятствия, которые вставали на этом пути.

Свет в доме был выключен, Джулия на цыпочках прошла ванную, чтобы переодеться и подготовиться ко сну. Непреодолимое желание сделать глоток свежего воздуха заставило ее выйти во внутренний двор дома, присев на ступеньки. Темное чистое небо было усыпано звездами, а из-под крыльца слышался громкий треск сверчков. Ночь вызывала чувство спокойствия и умиротворения. Джулия нажала на кнопку блокировки экрана телефона и внимательно посмотрела на фотографию, где были запечатлены они с приемной мамой, Хельгой. И несмотря на поздний час она все же осмелилась набрать номер.

— Алло! — послышался сонный, встревоженный голос женщины. — Джулия все в порядке?

— Да, мам привет! Прости что звоню так поздно. Все хорошо не переживай. — На заднем плане она услышала голос папы, и улыбнулась, даже не подозревая как сильно соскучилась по ним. — Мам, скажи папе, что все хорошо!

— Да, да я говорю ему что все хорошо. Сейчас встану с постели, почему ты звонишь ночью?

— Я не знаю. Просто вышла во двор дома и тут так спокойно и так красиво, что мне захотелось позвонить тебе. — в этот момент девушка вдруг почувствовала, как защипало в носу, а глаза наполнились слезами. — Прости что не звонила, знаю, как ты не любишь все эти смс. Я очень соскучилась по вам и по дому.

— Милая, ты что плачешь? — встревоженно произнесла Хельга.

— Нет, то есть да, но ничего не случилось, просто видимо устала — улыбнувшись проговорила девушка вытирая слезы рукавом пижамы.

— Расскажи, что тебя тревожит, поверь от этого станет легче.

— Мам, она узнала меня. Эта женщина узнала меня и это так странно. — сквозь слезы проговорила девушка. — Странно, ведь мы когда-то были самыми близкими друг другу людьми, а теперь стали чужими. Но это не главное, мама, мой отец был насильником и алкоголиком. В день, когда меня забрали, он набросился на Элис, уронил вазу с цветами и поскользнувшись на пролитой воде упал, ударившись затылком об камин. Он умер на месте. Но, в те времена начальником полиции был брат моего отца, который посадил Элис на двадцать лет в тюрьму, а меня отправил в приют. И только когда сменился начальник полиции выяснилось, что она находится в тюрьме незаконно. Почти девять лет ей потребовалось, чтобы вернуться на свободу. Девять лет утраченной потерянной жизни. И из-за попыток суицида ей не разрешили забрать меня и даже видеться со мной. Конечно, можно было повторить запрос после моего совершеннолетия, но она понимала, что это будет слишком поздно. Зачем восемнадцатилетней девушке нужна мать, которая однажды исчезла из ее жизни, пускай даже не по своей вине. К тому же она приезжала в наш город и знала какая хорошая семья мне досталась. Она видела меня, и вас с папой. Мама, эта поездка сведет меня с ума. Я не знаю, чего еще ожидать.

— Милая, для начала, выдохни. Сейчас я скажу то, чего ты меньше всего ожидаешь услышать. Джулия, твоя мама хороший человек, и это главное, что ты должна знать о ней. Мне искренне жаль, что твой отец оказался мерзавцем, но, Господь прибрал его душу. Я понимаю твои тревоги, ты разрываешься между нами и своей матерью. Пока ты там, проведи время с ней, чтобы никогда более не жалеть о том, что не сделано. Судьба и так лишила вас возможности быть рядом, не упусти эту возможность сейчас. Нет ничего страшнее потерять родителей, и я по своему опыту это знаю. Это твоя история детка, твоя жизнь. И тебе выпал шанс поступить правильно, поэтому я прошу тебя не бояться своих желаний. Поверь, я не обижаюсь и не испытываю чувства ревности или страха. Я понимаю, что ты часть нашей семьи и совсем скоро вернешься домой, но сейчас тебе нужно побыть там, где ты есть. Твоя мама, она заслужила прощения, а мы с папой считаем, что так будет правильней. Чтобы никогда не жалеть о том, что не сделано. Мы не против если ты будешь поддерживать с Элис отношения, приезжать и навещать ее. Всем нам рано или поздно, нужен рядом близкий человек.

— Спасибо мама. Если бы ты знала, как я хотела услышать эти слова и понимать, что поступаю правильно. Спасибо, что не злишься.

— Злится? Боже Джулия, эта женщина родила тебя, растила целых пять лет, и я благодарна ей за это. И всею душой сочувствую, что жизнь обернулась к ней спиной.

— Ты знаешь, тот начальник полиции, который помог ей выбраться из тюрьмы, любит ее. И даже сделал ей предложение около года назад. Она обещала подумать, и кажется забыла об этом. Альцгеймер дело такое.

— О господи! Так пусть же напомнит ей о себе. — засмеялась Хельга.

— Да, я посоветовала ему то же самое. Обещал напомнить. Спасибо мама, спасибо за ту мудрость, что живет в тебе и спасибо, что делишься ею.

— Милая, я поступаю так как поступила бы любая мать. Так правильней, Элис заслужила твоей отдачи. Я рада, что ты позвонила, мы очень скучаем по тебе.

— Я тоже соскучилась, вы мое спокойствие! Возвращайся в кровать и поцелуй за меня папу, я тоже пойду спать. Не знаю, что будет ждать меня утром, но хочется верить в лучшее.

— Все будет хорошо дорогая, доброй ночи!

— Доброй ночи!

Девушка сделала пару глубоких вздохов почувствовав облегчение после слов Хельги. Обдумывая происходящее она вернулась в дом. Боясь нарушить покой Джулия на цыпочках поднялась на второй этаж, где заметила, приоткрытую комнату Элис. Женщина уснула на заправленной кровати в домашнем халате и с растрепанными волосами. На прикроватном столике лежал тот самый альбом с фотографиями дочери. Джулия вспомнила в каком скандале покинула дом, и внутри появилось легкое отвращение к самой себе. Подойдя к маме, она сняла с ее ног тапочки, и поправив подушку присела рядом. Тихое сопение успокаивало взволнованный, но такой уставший разум. Знакомый памяти шрам на подбородке, веснушки, и родинка над губой. Перед ней лежал самый близкий человек, которого тоже однажды предали лишив единственного ребенка. Теперь Джулия испытывала уважение и огромную благодарность к Генри. Возможно он не во всем был прав, но он помог маме пережить самый сложный период, а это важно. Взяв в ладонь руку Элис девушка провела пальцем по маленьким родинкам похожим на планеты, от большого пальца и до мизинца. В этот момент в голову пришла мысль, о том, как же страшно однажды не узнать тех, кто тебе дорог. Страшно смотреть на родных людей, но больше не находить их в своей памяти. В одно мгновение забыть эти веснушки, родинки, голос, и такие родные руки.

— Ты вернулась... — сонным голосом произнесла Элис, на мгновение приоткрыв глаза.

— Да, мама, я здесь. Прости меня, пожалуйста, прости за этот вечер. Мне не стоило себя так вести. И знаешь, я тебя очень люблю.

Женщина устало улыбнулась. Снотворное уволакивало ее в сон. Еле слышно она прошептала «и я», а после уснула. Джулия сняла обувь и обойдя кровать прилегла рядом с Элис обняв ее и прижавшись, как и 21год назад. В этот момент словно по волшебству поток мыслей остановился, и внутри наступила тишина. Сон окутал сознание и лучше бы он не прекращался.

Громкий стук проливного дождя разбудил девушку. За окном было мрачно. Прохладный, влажный ветер задувал в открытое окно, подморозив не прикрытое одеялом тело. В руках Джулия нащупала руку мамы, казалось бы, что может быть лучше, но в голову закрались страшные мысли. Взглянув на женщину, девушка провела рукой по мягкой теплой щеке, и эту секунду внутри вдруг что-то сломалось.

— Мама! — дрожащим голосом произнесла Джулия чувствуя, как тревога волной пробирает тело. Сев в кровати она просунула руку под голову матери пытаясь приподнять, но голова оказалась слишком тяжелой. — Господи! Мама!

Наклонившись к груди женщины девушка поняла, Элис больше не дышит. Выскочив из комнаты Джулия побежала к комнате Маргарет ворвавшись без стука.

— Маргарет! Проснись, пожалуйста, Маргарет, мама не дышит! — прокричала девушка едва ли сдерживая слезы. Губы дрожали, а ноги становились предательски ватными.

Маргарет соскочила с кровати и побежала в спальню подруги. Она схватила женщину за плечи пытаясь пробудить ото сна.

— Элис! Дорогая! Элис, это я! Слышишь! Нет, нет не сейчас! Пожалуйста не сейчас! Джулия! – закричала она девушке, которая замерла в пороге комнаты. - Вызови скорую и сбегай за Генри! Джулия, не стой!

Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы просьба Маргарет затмила все остальные мысли в голове. Она не понимала, как такое возможно, ведь еще вчера Элис светилась и наслаждалась жизнью. Конечно, позже она узнает и о том, что в жизни действительно бывают случаи, когда больные люди незадолго до собственной смерти начинают чувствовать себя лучше. В голове промелькнули события последней встречи и от этого девушку чуть не стошнило. Их последний разговор с мамой был скандалом, и теперь этого уже не изменить. История закончилась, хоть и казалось, что до конца еще так далеко. Схватив телефон, девушка набрала 911 умоляя приехать как можно скорее. Однако, наблюдая как Маргарет пытается сделать искусственное дыхание матери, ноги ее подкосились, теперь она точно знала, ее мама мертва.

— Джулия! Нужен Генри!

— Она умерла, Маргарет! Мама умерла! — зарыдала девушка упав на пол. Сердце билось так, будто готово было разорваться на тысячи осколков. Тревога перешла в панику от чего стало трудно дышать. Но, Маргарет не была готова принять это, прямо в ночной сорочке она выбежала на улицу на босую ногу, чтобы позвать Генри. Когда они вернулись Джулия рыдала в мамин мягкий халат пытаясь уловить остатки тепла и запомнить родной запах. Увидев на пороге Генри, лицо которого отражало ужас, она побежала в объятья Маргарет, которая за столь короткий период стала ей родной. Генри подошел к любимой женщине, в своей практике он видел немало мертвых людей, и теперь Элис была одной из них. Массаж сердца, искусственное дыхание, ничего не помогало и он это знал, но продолжал предпринимать совершенно бессмысленные действия.

Вскоре на улице послышалась сирена скорой помощи и полиции. Одинаково убитые горем Джулия и Маргарет стояли у порога облокотившись на стену. Генри сидел на коленях держа Элис за руку. Когда в комнату зашел Дэгг и протянул другу руку, тот встал на ватные ноги и разрыдался в его плечо. Лишь в этот момент, каждый понял, как все уязвимо в этом мире, как не вечно...

Спустя 21 год история повторилась. Джулия стояла на крыльце казалось бы вновь полюбившегося ей дома, и провожала взглядом маму, которую увозили на каталке накрытой белой простыней. Соседи зеваки высунули из окон головы, пытаясь понять происходящее. Хмурое темное небо провожало Элис проливным дождем, казалось, оно оплакивало ее. Теперь, стоя на крыльце родного дома рука мамы сменилась рукой Маргарет. А на сердце Джулии появилась новая рана, которая лишь росла и неимоверно болела.