Хрономонтаж. Том 1. 1989-90

Глава 1

Я сразу почти рухнул, устало сел на траву. А потом вообще лег, и долго смотрел на верхушки деревьев, уходящие в небо.

Вот и все. Я его нашел. Нахожусь в нескольких метрах от цели.

Попробовал вспомнить все события, все повороты судьбы, которые привели меня в эту точку, в это августовское утро. Вспомнил, как я встретил Настю, сначала в Сибири и потом в Москве.

Встретил и многих других людей, кого-то уже больше нет… А уж сколько было разных дел, приключений, чем я только не занимался за этот год.

И в результате все пришло к этому моменту.

Надежда еще есть. Правда, уже очень зыбкая, крохотная, вообще еле живая. Да и с самого начала, вся эта затея была совершенно безумной.

Но теперь нужно довести до конца, все равно.

Я поднялся, нащупал в кармане нож, и медленно пошел в сторону машины…

***

АВГУСТ

Все началось одной дождливой ночью, когда я мчался на заявку в загородный клуб. Яндекс показывал, что до моего прибытия осталось десять минут, и это странно. По расстоянию кажется, что не успею.

После извилистого участка началась прямая трасса, и я ускорился. Вдоль дороги не было ограждений, в свете фар виднелась только разметка, разделяющая полосы. Справа стеной стоял лес, слева встречались просветы без деревьев.

Вдруг впереди справа возникло темное пятно, силуэт. Я сразу понял, что выпрыгивает какой-то зверь. Удивительно, как много успеваешь осознать за один миг.

Успел подумать, что наверное это косуля; успел заметить, что их даже две, за первой вылетела вторая.

Я резко тормознул и повернул руль, но второе животное врезалось в машину, которая уже неуправляемо вылетала с дороги. Очень мокрый асфальт, успел подумать я.

Слева был овраг, и машина перевернулась в воздухе, прежде чем рухнуть набок и пропахать несколько метров по земле. В ужасный грохот, скрежет стекла и металла вплелись звуки ломающихся деревьев.

Шок, и очень больно везде. Разбита голова, течет кровь. Но страшнее всего боль в боку и ногах, пронзающая насквозь и заполняющая все сознание.

Телефон, набрать сто двенадцать, — пришла первая мысль. Но тут я понял, что вообще не могу пошевелиться, ни одной рукой. А телефон неизвестно где.

Мысли громоздились и спутывались, но одна пульсировала поверх остальных — неужели это так и будет? Таков мой конец? В овраге у загородной трассы, придавленный и застрявший в машине, из-за вылетевшего на трассу животного?

Вдруг я заметил рядом какое-то свечение. Оно появилось внезапно, без каких-либо звуков, вроде ломающихся веток или приближающихся шагов.

Я просто увидел, что через разбитое стекло в машину заглядывает человек.

Вспыхнула надежда, что сейчас меня спасут. Звони в скорую, чел, спасибо, что ты здесь! Хоть и появился как-то странно, словно ниоткуда.

— Здравствуйте, Иван, — сказал он.

Совершенно лысый, в каком-то шарфе, переходящем в галстук. И странно начал разговор, знает мое имя.

Меня вдруг поразила одна мысль, и я прохрипел:

— Здрасьте. Я уже умер, и это происходит после жизни? После смерти?

— Нет, пока вы еще живы.

Усышать это слово «пока» было обидно. А он вдруг улыбнулся и сказал:

— Но вы счастливчик, с вами сейчас происходит уникальное событие. Искренне поздравляю.

— Спасибо, — ответил я, попытавшись выразить сарказм. Но кажется, не удалось.

А он медленно, выделяя каждое слово, произнес:

— Именно вы получили уникальный шанс прожить вторую жизнь, вернуться на тридцать шесть лет назад.

На секунду в моей душе что-то вздрогнуло, вспыхнуло какое-то ощущение победы, выигрыша, близкого счастья. Но вообще его слова звучали нелепо. И почему он будто не замечает, что я лежу весь в крови, мне нужна помощь?

Человек спокойно продолжал:

— Здесь и сейчас, увы, все закончится. Но вас выбрали соучастником. Вы наилучший кандидат: бездетный, образованный, подходящий по психо-эмоциональным параметрам. Ну и, конечно, эта вот ситуация, — он провел рукой в воздухе, как бы указывая на перевернутую машину.

— Здесь и сейчас все закончится? — повторил я тупо, не зная что сказать.

— Да. Давайте сразу приступим к делу. Время — это не только фундаментальное свойство бытия, но и очень дорогая субстанция. Не будем растрачивать впустую. От вас требуется только согласие.

— Согласие на что?

— На новую жизнь. Я не сказал главное: вы станете гораздо моложе. Но окажетесь в 1989 году.

Что за бред, что он несет? Может, я все-таки умер, и это посмертные галлюцинации?

Лысый продолжал говорить:

— Ход времени нерушим, мы в одном континууме, нет никаких альтернативных версий. Но мелкие изменения возможны. Вокруг вашей жизни, конечно, будет создаваться новая реальность, чуть альтернативная для тех, с кем вы контактируете. Но это не повлияет на общий ход времени. Так, мельче песчинки в планетарном масштабе, секундное содрогание на фоне возраста Земли. Но таковы жизни всех людей. Вы меня слушаете?

— Да, — прохрипел я.

— Простите, если разочарую, но вам не удастся стать олигархом, королем преступного мира, или например, предсказателем, новым мессией. Если говорить грубо и кратко, не позволит вечный закон Вселенной. Но я забегаю вперед, про это будет в инструктаже. Сначала необходимо ваше согласие.

— А вы можете позвонить в скорую и спасти меня здесь? — с трудом проговорил я. — Без всяких перемещений во времени?

— Здесь и сейчас, увы, нет. Но вам выпал чудесный шанс. Сеанс связи скоро закончится, у нас мало времени. Выбирайте: новая жизнь с откатом в прошлое, или просто смерть в придорожном овраге.

Происходящее походило на какую-то разводку, несмешную шутку. Но боль становилась нестерпимой, силы меня покидали, разум затуманивался.

Какая разница, что я отвечу. И вообще, кажется, все уже неважно.

— Я согласен.

— Тогда, пожалуйста, повторите за мной две фразы.

— Хорошо.

— Я, ваши фамилия имя отчество, год рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте Колеса Времени.

Он так выделил два последних слова, что я сразу представил их с заглавных букв.

— Я, Алексеев Иван Сергеевич, 1981 года рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте колеса времени.

— Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.

Фраза звучит категорично, но мне уже все равно. Пусть будет что будет.

— Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.

— Спасибо, Иван. Выражаю вам глубокую признательность от лица нашего проекта и всего человечества.

— Спасибо.

— Теперь необходимо прочесть несколько мантр. Повторяйте, пожалуйста, за мной. Вы готовы?

Да когда же это кончится, подумал я со стоном. Он издевается? Терпеть боль уже невозможно, говорить трудно.

Но я все же выдавил из себя:

— Готов.

— Хорошо, начнем. Ом бурэм сууха.

— Ом бурэм сууха.

— Ом маха дива хум пад.

— Ом маха дива хум пад.

— Ом дарда сарна хум пад.

— Ом дарда сарна хум пад.

Произнеся последнюю мантру, я вдруг страшно захотел спать. Глаза закрылись сами собой, в голове появилось ощущение обволакивающей пустоты, заполняющей все сознание… И наступила темнота.

***

Проснулся я с дикой головной болью, как будто с худшего похмелья, умноженного в сто раз. Двигаться тяжело, но надо: попить воды, в туалет, и вообще.

Я понял, что лежу на неудобной и плохо пахнущей подушке, на каком-то матраце или тюфяке, укрытый сверху курткой. Это повысило мою мотивацию напрячься, приподняться и сесть.

Оказалось, что я спал на лавке, точнее, на широкой доске поверх больших ящиков. Находился я внутри маленькой тесной комнаты. Хотя нет, кажется, это не комната, а киоск.

Все помещение завалено какими-то небольшими коробками; они лежали везде — на полках, на столе, на витрине, в ящиках.

Вдруг я понял, что это аудио-кассеты для магнитофонов. Меня озадачила мысль, почему я сижу среди кучи кассет…

А в следующую секунду в голове словно вспыхнула лампочка, и я вспомнил, что произошло накануне, перед самым сном.

Ночная трасса, вылет в овраг, страшная боль. Странный чел, нелепый разговор. Мое согласие, чтение мантр, и вот…

И вот сижу в ларьке, торгующем аудиокассетами! Неужели все наяву, и я действительно переместился в прошлое?!

Это понимание было пугающим, даже мелькнула секунда, когда меня всего заполнил жуткий страх, вплоть до мурашек.

Но почти сразу я почувствовал, что происходящее меня одновременно завораживает. И мурашки скорее не от страха, а от волнения, изумления, ожидания чего-то чудесного и неведомого.

Охренеть, я в прошлом. В каком он там говорил, в 1989-м. Вот это да. Ну блин вообще.

Тут в голове словно вспыхнула еще одна лампочка. Я стал искать глазами зеркало, но оглядевшись вокруг, не нашел. Можно посмотреть в телефон, главное увидеть вообще, как я выгляжу! Машинально полез рукой в карман; оказалось, что я в брюках, но в карманах ничего нет.

Оглядев себя, я понял, что вообще одет так себе: на ногах какие-то допотопные черные туфли, серые мятые брюки, старая клетчатая рубашка. И еще… я вдруг осознал, что стал худее и как-то длиньше. В смысле, мои ноги и руки стали чуть длиннее, и вообще тело, самоощущение тела было слегка непривычным.

Ощупав руками лицо, я ничего не понял — вроде обычные нос, лоб, уши. Хорошо хоть нет усов, просто небритость под носом и на подбородке.

Зеркало все равно нужно, подумал я, протянул руку и взял коробку с кассетой. Пластик давал мутное отражение, и я наконец взглянул на себя.

Мда, вот значит, какой я теперь. На меня глядело незнакомое, но вроде вполне нормальное лицо, только помятое и взъерошенное.

Кажется, тот говорил, что я стану моложе? Это хорошо, но по ощущениям пока не скажешь. Голова раскалывается, все тело ломит, во рту страшный сушняк. И еще нужно в туалет.

Я наконец встал, добрался до двери, отодвинул засов, и выглянул наружу.

За дверью виднелась аллея с рядом деревьев, несколько скамеек, возле которых бродят голуби. Кажется, раннее утро, немного прохладное, но летнее.

Выйдя из ларька, я огляделся. Вокруг ни людей, ни машин, только поют и чирикают птицы.

Ходить в туалет возле своего места работы (если я вообще тут работаю), не хотелось. И я побрел в проход между домами, где виднелись гаражи.

Аллея и дорога, тротуары и бордюры выглядели обычно, все чуть старое и местами разбитое, но более-менее ухоженное. Дома выглядели печальнее: с обшарпанными стенами, в окнах старые деревянные рамы, кое-где разбитые стекла.

Сделав дело за гаражами, я вернулся к ларьку. Обойдя его спереди, посмотрел на вывеску.

На длинных кусках фанеры, приколоченных под крышей, написано: «Студия звукозаписи».

За стеклом витрины — полки с кассетами. Самые разные обложки и названия; какие-то знакомые, какие-то видел впервые. Над окошком расписание: 11:00–18:00, без выходных.

Надо бы узнать, который час, когда начнется мой рабочий день. Если, конечно, я тут работаю. Но видимо да, раз проснулся внутри.

Я зашел обратно в киоск, внутри было душновато. Мне пришло в голову проверить карманы куртки, это ведь наверняка моя одежда, моя вещь. Внутренний и боковой карман закрыты на молнию, там явно что-то есть.

Действительно, в боковом оказались коробок спичек и несколько желтых монет. По две и три копейки.

Вот так. Все происходит на самом деле, в карманах советские медяки.

Сначала меня расстроило, что я такой нищий. Но во внутреннем кармане обнаружились смятые купюры: три желтых по рублю, зеленая трехрублевка и розовая десятка. Итого шестнадцать рублей с мелочью. Может, я не такой уж бедняк?

А самое главное, что вместе с деньгами я нашел три ключа на металлическом кольце, какие-то квитанции и паспорт. Темно-бордового цвета, с буквами СССР на обложке.

С замиранием сердца я открыл его и прочел: Александр Юрьевич Белов, дата рождения 3 апреля 1965 г. И рядом старое подростковое фото, нового меня. Родился и прописан в городе, про который смутно что-то слышал, наверное где-то в Сибири.

Ошарашенный всем этим, я поднял глаза и уставился перед собой. Вот, значит, как. «Здесь и сейчас», то есть там и тогда, моя жизнь, получается, закончилась. Как и говорил тот лысый, я получил вторую жизнь, правда оказался в прошлом.

Интересно, а куда делся этот человек, в теле которого я проснулся? В смысле, куда делась его личность? Он тоже был при смерти, и его убедили вернуться в прошлое?

Я понял, что долго сижу и смотрю прямо перед собой, на толстую истрепанную тетрадь на полке у окошка. Привстав, я взял ее и начал листать.

Студия звукозаписи предлагала огромный выбор музыки: в тетради не было пустого места, на каждой строке название группы и альбома, год.

Не стал вчитываться, гораздо интереснее оказалась последняя страница. Разноцветными фломастерами написано: «Запись 30 мин — 3 руб., 45 мин — 4 руб. Кассеты МК-60 — 7 руб., Yoko — 10 руб.»

Вот и узнал стоимость своих денег. На шестнадцать рублей можно купить две аудиокассеты, видимо, советского производства. И даже на запись одной стороны денег не хватит. Ужас. Значит, все-таки я бедняк.

Мои грустные мысли прервал шум приближающихся шагов, а затем громкий стук в дверь. Громкий и кажется недовольный.

Я отодвинул засов, на пороге стоял чел в какой-то рыбацкой зеленой куртке, с сумкой в руке.

— Здорово! — хмуро сказал он. — Вижу, замок не висит. Так и понял, что ты здесь упал.

— Привет. Да, проснулся недавно.

Чел протиснулся внутрь, поставил сумку на лавку и стал выгружать оттуда кассеты. При этом он недовольно ворчал:

— Ну ты в натуре, надышал, напердел. Мне же тут сидеть работать. Проветрить надо. Опять бухал?

— Да нет, — неуверенно ответил я. Мне показалось, что надо как-то поддержать диалог. — А что ты принес?

— Да всякую херню, — отозвался чел. — Как обычно. Яблоки, лай, мираж.

Я ничего не понял из его последней фразы. Тем временем он достал очередную кассету и вдруг радостно протянул мне:

— А, во, смотри! Депеши!

Он сделал ударение на первый слог, и я опять ничего не понял. Но взяв ее, прочел, что это «Депеш Мод» (так и было написано, русскими буквами), альбом «Музыка для масс».

— Да, круто.

— А вот еще! Концертник Пинк Флойд.

Он достал кассету из коробки и вставил в магнитофон. Заиграла музыка: шум начинающегося концерта, длинное вступление к песне.

Я все это время сидел на стуле вплотную к витрине, свободного места в ларьке почти не было.

Скорее всего, это мой напарник, и мы трудимся в разные смены. Наверное, нечего тут сидеть дальше.

Я думал в верном направлении, в следующую секунду он спросил:

— Долго будешь здесь торчать? Поспать хочу.

— А ты чего так рано пришел?

— Да как рано. Машку в садик отвел и пришел. Покемарить до одиннадцати. Так что давай, вали домой.

Хм, интересно, а где мой дом? Я опять достал паспорт, долистал до страницы с пропиской и прочел: Школьная, д. 41, кв. 10.

— Да, сейчас пойду домой. Поеду к себе на Школьную, да? — спросил я с надеждой, что чел подтвердит мой адрес. Но он ответил коротко:

— Да похер мне.

— Слушай, а когда моя рабочая смена, следующая?

— Послезавтра! Ты че в натуре?

— Да, точно, послезавтра. Ладно, давай.

— Давай.

На этом наш разговор с коллегой завершился, я встал и вышел из ларька.

И вспомнил, что не спросил у него, который час. Но возвращаться не хотелось. Да и так видно, что начинается новый день, на улице уже мелькали прохожие, неподалеку громыхал трамвай.

Что вообще происходит? Это какая-то симуляция? Происходящее вокруг как-то не очень походит на загробный мир. Впрочем, откуда мне знать, как он выглядит.

А может, это необычайно яркий осознанный сон? Что делают, чтобы определить, сон это или явь? Вроде включают и выключают свет, смотрят на часы, должно сразу стать понятно. Или пытаются прочесть один и тот же текст.

Я огляделся, но часов нигде вокруг не нашел. Зато увидел надпись на крыше дома напротив: «КПСС — ум, честь и со.есть нашей эпохи». Буква «в» отвалилась и свисала чуть ниже.

Отвернувшись в сторону, я чуть подождал, потом снова взглянул на текст. Все то же самое, слово «совесть» без одной буквы.

Мда.

Случилось так, как и говорил тот странный чел. Еще он грузил про колесо времени, законы Вселенной… И еще я обязался пройти некий инструктаж. Интересно, когда он будет? Лысый опять появится откуда ни возьмись, и даст какие-то инструкции?

Ладно, думать тяжело, лучше продолжать двигаться. По-прежнему страшный сушняк, хорошо бы найти магазин.

И я пошагал в сторону трамвайной линии.

Глава 2

Пришагав от аллеи к проспекту, я заметил серые будки-автоматы по продаже воды. Подошел, посмотрел на ценник: 1 коп. за воду без сиропа, 3 коп. за яблочный сироп или крем-соду.

Очень захотелось крем-соды, но в автоматах не было стаканов.

Мимо проходил мелкий пацан, и я зачем-то спросил его:

— Слушай, не знаешь, где взять стакан?

— Ты че дядя, из сифилизатора пить хочешь? — сказал тот, и смеясь, прошел мимо.

Я вздохнул, пить из автомата с таким названием расхотелось. Посмотрел по сторонам, рядом ни одного ларька или магазина.

Какое-то время я не мог сообразить, что именно в пейзаже кажется мне странным. И вдруг понял — вокруг вообще нет рекламных щитов, никаких экранов, стендов, вывесок. Только круглая тумба, обклеенная рваными афишами и объявлениями.

И еще виднеется деревянная конструкция, возле которой стоит дедок, что-то рассматривает. Я пошел в ту сторону.

Оказалось, там висят развернутые газеты, в ряд, на уровне глаз. Их было четыре: дедок с серьезным видом читал «Известия», рядом еще «Труд», «Правда» и «Советская Россия».

Я вгляделся в дату, жирными буквами напечатано: Понедельник, 31 июля 1989 г.

— Вы не скажете, это вчерашняя газета? — спросил я старичка.

Тот даже не повернул головы и пробормотал:

— Там же написано.

Мда, пока общение с окружающими идет не очень. Коллега говорит «вали домой», мальчик смеется про «сифилизатор», дедок тоже неприветлив. Ладно, предположим, что это вчерашняя, и сегодня 1 августа, вторник.

Так, что делать дальше? Наверное, надо съездить по адресу прописки, на Школьную улицу. Нужно ведь узнать, где я живу.

Правда, там могут оказаться мои родственники. И как с ними общаться? Придется ориентироваться на ходу. Но пробить этот момент все равно нужно.

Навигации нет, карты нет. Выясню у прохожих.

Я подошел к трамвайной остановке и спросил у одной женщины:

— Вы не скажете, как проехать на Школьную улицу?

— Не знаю, — огрызнулась та, с недовольным видом.

К счастью, рядом стоящий парень услышал вопрос, обернулся и сообщил:

— На любом до Советской, там спросишь.

— Спасибо.

Наконец-то встретился добрый человек. Ну хоть понятно, что делать дальше — ждать и ехать.

Вскоре прибыл трамвай, старенький, но окрашенный в веселый красный цвет; красиво отъехали в сторону широченные двери. Я выяснил, что «Советская» через пять остановок на шестой, купил у водителя стопку талончиков-билетов, каждый по три копейки, и один прокомпостировал. То есть засунул его в жестяную коробку, установленную на поручне, и продырявил, в смысле пробил.

Вокруг аналоговый мир, все механическое, надо привыкать. Но мне даже нравилось. И транспорт дешевый.

Водитель объявляла каждую остановку, трамвай все больше заполнялся людьми. В один момент среди пассажиров возник громкий спор, в котором участвовали несколько человек. Мелькали фамилии Лигачев и Горбачев, брань в адрес обоих, что-то про кризис и дефицит, всякое такое.

Причем многие прислушивались, включались в диспут; меня удивил такой живой интерес окружающих. И еще свобода слова. В последние годы той, моей прошлой жизни, люди в транспорте о политике не спорили, правительство такими словами не ругали.

Район, в который я приехал, оказался оживленный, рядом с остановкой виднелись несколько магазинов и кафе. Наконец-то утолить сушняк.

Я зашел в ближайший Гастроном, и сразу немного взгрустнул: внутри было просторно, но очень уныло. Вдоль витрин бродили несколько пожилых людей, но какие-то витрины и полки были пустые, на других громоздились одинаковые консервы, целыми штабелями и пирамидами.

Ассортимент был скудный: кроме консервов, еще разные крупы и макароны, кефир в красивых бутылках, какие-то сырки или что-то такое в пачках, квадратное печенье и два вида конфет, подушечки и помадки.

Из напитков только виноградный сок в трехлитровых банках, и еще соки в конусовидных емкостях, на разлив. Один конус пустой, в двух других яблочный и томатный. Стакан стоил десять копеек — как три проезда на трамвае. Я решил сэкономить и покинул магазин.

Оглядевшись по сторонам, заметил рядом водоколонку. Подошел, нажал на рычаг, ударила мощная струя. Попил, ополоснулся и чуть взбодрился. А затем, спрашивая прохожих, пошагал по своему адресу прописки.

Найдя нужный дом, вошел в первый подъезд. Открыто настежь, до эпохи домофонов еще далеко. Поднявшись на третий этаж, встал перед дверью, глубоко вздохнул, распрямился. Морально приготовился к любым дальнейшим событиям. Будь что будет, сейчас многое узнаем.

И я нажал на звонок.

Никто не открывает, за дверью полная тишина.

Позвонил еще раз, подождал пару минут.

Затем достал связку ключей, попытался вставить их в скважину. Ни один не подошел.

Мда, понятно. То есть ничего непонятно. Прописан здесь, но не живу.

Что же теперь делать? Я залез в карман куртки и достал все бумажки. Одна из них оказалась почтовым извещением, с моим именем и адресом. Совсем другим: ул. Толстого, 14, кв. 50. Ладно, один вариант пробили, теперь поедем сюда.

Опять спрашивая прохожих, я добрался до улицы Толстого. Очень долго шел пешком, иногда по красивым улицам, с прекрасным летним запахом после дождя, иногда по запущенным переулкам и подворотням, посреди мусора и разрухи.

Еще заметил, что на дорогах очень мало машин. И только советские — волги, жигули, москвичи, нивы, старые автобусы. Может поэтому здесь такой приятный чистый воздух, местами.

Наконец я нашел дом и подъезд, нужную квартиру. Решил не звонить, а сначала попробовать открыть.

И один из ключей подошел!

За дверью оказался узкий длинный коридор, какой-то затхлый и унылый, слегка пахло сыростью и гнилью. В квартире явно кто-то был, впереди раздавался кухонный шум.

Я разулся, прошел до конца коридора и заглянул в кухню. У плиты стояла бабулька, одетая в какие-то лохмотья.

— Здравствуйте, — сказал я.

Но она даже не обернулась. Может, глухая? Не зная, что еще сказать, я громко произнес дурацкую фразу:

— Сегодня такое хорошее утро, наступил август.

Опять ноль внимания. Ладно, видать точно глухая.

Я вернулся в коридор. Слева двери в санузлы, справа две двери в комнаты. Первая чуть приоткрыта, вторая закрыта на ключ. К счастью, один ключ подошел, и наконец я попал к себе домой.

Небольшая комната, все вокруг старое, немножко убогое, но вполне уютно. Шкаф, сервант, кровать, круглый стол, накрытый кружевной скатертью. Кресло, стул, дверь на балкон. На стене старый, но красивый ковер с оленями на водопое.

На полу стоит большой магнитофон, по обе стороны от него — колонки. И всюду валяются аудио-кассеты.

Похоже, я меломан, люблю слушать музыку. Я наклонился и прочел марку магнитофона: «Нота». Он выглядел солидно: массивная серебристая тумба, два индикатора со стрелками, круглые рукоятки-тумблеры для регулировки звука, механическое табло с цифрами, целый ряд кнопок внизу.

Я нажал на нижнюю часть кассетницы, и та плавно выдвинулась чуть под углом вперед. Внутри обнаружилось место даже для двух кассет. Мне стало приятно, что я обладатель такого чуда техники. К тому же бабулька, кажется, глухая, можно слушать громко.

Достал и рассмотрел кассету — название TDK, красивый логотип из ромбиков, надпись от руки: «Pet Shop Boys, Actually, 1987». Мда, вроде меломан, а слушаю такую попсню.

Вернув кассету в магнитофон, я нажал «Воспроизведение». Под кнопкой загорелась лампочка, запрыгали стрелки индикаторов; я повертел рукоятки громкости и уровня звука — все выглядело, звучало и ощущалось классно.

Но все-таки нужно понять, кто эта бабка на кухне. Вряд ли родственница, иначе зачем мне запирать дверь на ключ. Скорее всего, просто арендую эту комнату. Интересно, сколько стоит аренда…

Снова вышел на кухню, на этот раз бабулька меня заметила. И посмотрев безумным взглядом, прошамкала что-то нечленораздельное. Кажется, не только глухая, но еще и не в себе.

Ладно, не буду сейчас думать об условиях, стоимости аренды. Вот скажут, что пора платить, тогда и узнаем.

Я вернулся в свою комнату и лег на кровать.

Мда, все происходит на самом деле. Пару раз я спрашивал время у прохожих, смотрел на уличные часы; дома включал и выключал свет — то есть окончательно убедился, что не сплю. Это не удивительно яркое сновидение, и вроде не галлюцинация.

Реально начинается новая жизнь. Почему-то вернулся в прошлое. В 1989-м мне было восемь, и я очень смутно помню то время, детское ощущение времени и окружения. А сейчас, судя по паспорту, мне двадцать четыре.

Ну что ж, получается, все не так плохо. Прошлая жизнь, такая сложная и неудачная, закончилась. Не буду грустить о себе том, лучше думать о себе этом. Этому мне уже очень хотелось есть.

Неизвестно, есть ли на кухне мои продукты. Пора идти на улицу, изучать окружающую действительность, искать где позавтракать. То есть уже пообедать. Короче, съесть ланч. Интересно, знают ли современники такое слово?

Погуляв по улицам вокруг дома, я нашел кафе со странным названием «Домовая кухня». Почему-то не домашняя, а домовая.

Внутри было просторно и пусто. За витриной сидели женщина в возрасте и молодая девчонка, обе смотрели маленький телевизор. Причем шел не фильм или что-то развлекательное, а горячее обсуждение чего-то политического.

Выбор еды небольшой: щи и гороховый суп, поджарка и голубцы, салат «Витаминный», не очень аппетитные булочки, сметана в граненых стаканах, компот, чай. Мне понравилась фасовка сметаны, но полстакана стоили двадцать копеек. В итоге взял щи, поджарку, хлеб и чай, заплатил семьдесят четыре копейки.

Женщина молча выдала сдачу, девчонка выставила на полку поднос с едой. Обе выглядели недовольными, наверное отвлек их от телевизора.

Я взял поднос, обернулся и вдруг понял, что в помещении нет стульев, вообще ни одного. Только несколько высоких круглых столов. Придется есть стоя.

Щи были невкусные, «поджаркой» оказались несколько кусочков жесткого мяса в лужице подлива, рядом с горкой картофельного пюре. Чай вполне нормальный, черный с сахаром.

Во время еды осмотрел интерьер. Цветочные горшки, шторы на высоких окнах, плакат на стене: «Хлеба к обеду в меру бери, хлеб — драгоценность, им не сори». Я взял в меру, один кусок. Хлеб был довольно сырым.

После этого ланча, пусть и не очень вкусного, у меня стало проходить похмелье. Если, конечно, мое разбитое состояние и головная боль связаны с похмельем. Настроение повысилось.

А на пятнадцать рублей, значит, могу поесть вот так еще двадцать раз. Все нормально, прорвемся. Ведь, наверное, я получаю зарплату в звукозаписывающем киоске.

Кстати, как странно, аудиокассета с записью стоит в пятнадцать раз дороже, чем поесть в кафе. Как же нужно любить музыку, чтобы платить за нее такие деньги? Странные времена.

***

Затем я просто пошел гулять, рассматривая город и людей. Дома и улицы выглядели обычно, а из-за отсутствия рекламы все вокруг казалось милым и уютным.

Люди одеты бедновато, как-то одинаково и серо; но иногда встречались девушки в джинсовых мини-юбках, в лосинах (кажется, так это называется), в длинных юбках с эротичным высоким разрезом.

Несколько раз испытал острейшее и почти нестерпимое желание, даже удивлялся своим ощущениям. Проходящее похмелье, да; но наверняка еще и молодой возраст. Явно сказывается. И конечно, действительно прекрасные девушки, грациозно гуляют, слегка улыбаются, иногда благоухают парфюмом.

В общем, мне все нравилось.

Да, это странно и в голове не укладывается, и вообще кругом полная неизвестность, и в душе какая-то пустота. Ничего непонятно, и сплошной туман впереди.

Но одновременно чувство, будто в воздухе разлито смутное обещание счастья, каких-то светлых надежд, невероятных приключений, удивительных событий и новых маршрутов… Ведь светит солнце, поют птицы, вокруг мои соотечественники, наверняка большинство хорошие люди, встречаются красивые женщины, весело шумит оживленный город, и вообще, все у меня впереди…

Короче, есть какое-то удивительное ощущение новой, только начинающейся жизни.

Я долго шатался по окрестностям, заходил в разные магазины. Почти все полупустые, но в некоторых продуктовых — наоборот, огромные очереди, просто к одному прилавку. Видимо, продавалось что-то дефицитное и очень нужное людям.

В «Канцтоварах» увидел географические карты и атласы, определил свое местоположение. Сибирь, областной центр. Интересно, сколько отсюда до Москвы и Питера? Наверное, часов пять на самолете, дня четыре на поезде. Хорошо, что сейчас лето, зимой здесь наверное холодно.

Постепенно стало вечереть.

Я вышел на набережную небольшой реки и пошагал вдоль дамбы. В одном месте обнаружился спуск к воде, и мне захотелось пойти в ту сторону.

Тропинка вела куда-то вниз за деревья и кусты. Пройдя сквозь заросли, я увидел перед собой маленькую беседку. Там кто-то сидел, спиной ко мне.

Странно, но я решил подойти и заговорить.

Зайдя в беседку, я даже не особо удивился. Передо мной сидел тот же лысый, с которым мы общались через разбитое стекло после аварии. На нем был тот же шарф, переходящий в галстук, он улыбался.

— Добрый вечер, Иван, — произнес он. — Точнее, теперь вы Александр.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

Дальше у нас состоялся такой диалог:

— Надеюсь, Александр, вы помните, что обязались пройти инструктаж? Красивое слово, да? Инструктаж.

— Ага, как шиномонтаж. Помню, но у меня несколько вопросов.

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Кто вы? Почему вы были в той моей жизни, а теперь и в этой? Все это какая-то симуляция? Что происходит?

— Позвольте, я начну по порядку, с самого начала.

— Будьте добры.

— Время сеанса связи ограничено, поэтому, пожалуйста, слушайте внимательно. И задавайте вопросы по существу.

— Хорошо.

— Итак, когда был открыт закон калибровки времени, а затем создано Колесо Времени, сразу начались исследования в рамках проекта Релайф. Недавно состоялись первые запуски, и теперь мы знаем, что человек может вернуться в прошлое. При этом почти полностью сохранив свои сознание и память. Конечно, вам это кажется невероятным, антинаучным, невозможным. Но поверьте, в 2097 году это действительно осуществимо.

— То есть вы из будущего?

— Верно. Считайте мое изображение голограммой. Вам известно такое слово?

— Да.

— Итак. Возможность вернуться в прошлое действительно есть, из-за необходимости калибровать Колесо Времени. Изредка его нужно проворачивать на 108 лет назад, трехчастным синхронным оборотом. Подробно про закон, механизм и теорию рассказывать долго, не успею. Буду только фактическую суть. Поворот Колеса — это труднопостижимый и трудно осуществимый процесс, требует колоссальных денег и энергоресурсов. Участие в обороте доступно только самым богатым людям и корпорациям.

— Ну главное, что у вас есть богатые люди, корпорации. И хорошо, что вы вообще живете, на планете Земля. Какой у вас там год, говорите?

— Две тысячи девяносто седьмой. Да, живем, хотя конечно все изменилось. Итак, я продолжу. Проект Релайф позволил успешно провернуть Колесо Времени уже трижды, осуществив девять перемещений во времени.

— Не очень понял.

— Видите ли, человек может вернуться только на тридцать шесть лет назад, треть оборота колеса. В повороте должно быть трое участников, тогда колесо откалибруется без нарушения базового хода времени. Происходит полный оборот на сто восемь лет, трехчастный синхронный, и в прошлое отправляются трое людей из трех разных эпох. И у всех все хорошо: у переселенцев и у человечества. Понимаете?

— Кажется вроде понимаю, да. У всех все хорошо.

— Вот именно. И наверное, вы уже поняли: из 2097-го года в 2061-й вернулся наш уважаемый заказчик. Разумеется, все полностью анонимно, конфиденциально. Второй участник вернулся из 2061-го в ваше бывшее настоящее, 2025-й. Соответственно, вы оказались в 1989-м.

В это время рядом появилась еще одна голограмма, как бы видеографика, иллюстрация его слов.

Красивое колесо очень древнего вида, на фоне планеты Земля; планета испещрена еле заметными трещинами. Колесо совершило полный оборот против часовой стрелки, три сектора вспыхнули разным цветом и тоже провернулись. Планета стала выглядеть четко и красиво, все трещинки исчезли.

Видео странное и примитивное, но в общем, вполне наглядно.

Я немного устал его слушать, да и пора бы уже начать самому, задавать вопросы по существу.

Глава 3

— Так, понятно. А куда девался этот парень, в которого переселился я? В смысле, что стало с его личностью?

— Этот вопрос выдает в вас эмпатичного и любознательного человека. Отвечу так: судьба этой личности одновременно прекрасна и печальна. Она перестала существовать в своем времени, но перешла в иное состояние, более высокое, недостижимое для других людей. Это требует долгих подробных разъяснений; но может, вас устроил ответ, и мы двинемся дальше? У нас правда мало времени.

— Ладно, тогда другой вопрос. Кажется, вы сказали «почти полностью сохранив сознание и память». Что значит это «почти»?

— Хороший вопрос, сократит время инструктажа. «Почти» означает, что ваши воспоминания о детстве стали расплывчатыми. Детская память реципиента — человека, в которого вы переместились, — иногда доминирует, мешает вспомнить ваше собственное детство. Это единственный относительно негативный побочный эффект. Все остальное: ваши сознание, память, знания и умения, жизненный опыт, все осталось неизменным.

— Так, ясно. Еще вы сказали, что это третий запуск… Колеса времени, или как там. Что было в двух предыдущих?

— Впервые человек успешно отправился в прошлое год назад. Точнее, отправились сразу трое: заказчик из нашего времени в 2060-й, первый соучастник в 2024-й, второй соучастник в 1988-й. Процесс прошел безупречно, остается лишь надеяться, что у всех троих все хорошо. Второй запуск произошел три месяца назад, в мае 2097-го. Тогда тоже все прошло успешно. И разумеется, полностью конфиденциально.

— Вы все время говорите про конфиденциальность. Но как я могу быть уверен, что за мной никто не следит, не наблюдает? Меня вот вы нашли в моем времени, многое обо мне знаете. Теперь нашли здесь, сейчас. Вам ведь известно все про всех участников?

— Логичный вопрос. Но видите ли, цель проекта Релайф — не социальная или терапевтическая, и уж конечно не производство контента, как говорили в ваше время. Никаких шоу Трумана. Вы видели такой фильм?

— Да.

— Поворот Колеса решает исключительно одну, фундаментальную задачу: сохранение нерушимого хода времени. Сейчас выяснилось, что для надежного хроно-обеспечения нужно изредка поворачивать Колесо обратно. Здесь я остановлюсь, не буду подробно. Но суть в том, что если Колесо не проворачивать, то всем от этого будет только хуже. Вдобавок, конечно, важный коммерческий аспект. Средства, полученные от первых запусков, оплатят все мировые космические исследования в ближайшие годы.

— Кстати, как вы там, слетали на Марс, уже колонизируете? И наверное, победили рак, вирусы?

— Александр, эти вопросы к делу не относятся, но я отвечу. Краткий ответ на первый вопрос «Не совсем», на второй — «Частично». Позвольте мне продолжить.

— Пожалуйста.

— Итак, поворот Колеса необходим для обеспечения хода времени. Заказчик и все соучастники получают стопроцентную гарантию анонимности: данные о личностях отовсюду удаляются. Никто ничего о вас не знает, никакая информация нигде не сохраняется. Повторюсь, это полнейшая конфиденциальность и настоящая свобода. Живите, как хотите, только не зарывайтесь в своем очевидном преимуществе перед современниками. Но я забегаю вперед, об этом будет в инструктаже.

Его рассказ про гарантии анонимности звучал неубедительно, но я уже устал от общения, от обилия информации.

— Может, перейдем уже к этому инструктажу?

— Отлично, давайте начнем. Первое и основное правило: вы не можете нарушать закон. Никогда. Поэтому даже не пытайтесь. Живите как социально безопасный человек, в рамках современного законодательства.

— Хм. А если что-нибудь мелкое? Ну, например, проехать без билета — тоже нельзя?

— Понимаете ли, вы сами будете чувствовать, когда делаете что-то незаконное. Грубо говоря, вам не будет позволять Вселенная, у вас не получится. Поэтому даже не старайтесь.

— Вы не ответили, что насчет безбилетного проезда? Или например, залоговые аукционы, всякие схемы, создание пирамид типа МММ?

— Александр, при всем уважении, вы крайне вряд ли будете участвовать в залоговых аукционах. И у вас не получится создать пирамиду типа МММ. И повторюсь, вы почувствуете этот момент нарушения законов; причем любых — уголовного, административного, нравственного, общечеловеческого. Не идите против Вселенной, последствия для вас будут плохими. Вот увидите. Поэтому в третий и в последний раз скажу: даже не пытайтесь.

— Ладно, понял.

— Второе правило: никогда никому не говорите, что вы из будущего, в любом состоянии. Не раскрывайтесь ни перед кем, не откровенничайте и не признавайтесь. А то посадят в психиатрическую клинику или поработят спецслужбы. Говорю совершенно серьезно.

— Хорошо, не буду. Но смогу ли я вообще использовать свои знания о будущем? Например, результаты спортивных событий?

— Да, сможете. Но без значительного вмешательства в ход истории. Грубо говоря, не зарывайтесь. Хотя у вас и не получится.

— Что, Вселенная не позволит?

— Да, ответ именно такой. В смысле, нет, не позволит. И здесь мы переходим к третьему правилу. Не пытайтесь искать встречи с собой прежним. У вас не получится, не позволит вечный закон Колеса Времени. Вы не встретитесь, не пересечетесь, ни случайно, ни тем более намеренно. Так что забудьте об этой мысли и даже не пытайтесь. Да и незачем, вы сами это поймете.

— Понятно. Много еще будет правил?

— Нет, их всего три. Мы уже почти закончили. Остались только напутствие и финальная часть.

— Слушаю.

— Надеюсь, вы все адекватно восприняли, и будете достойным переселенцем во времени. Живите своей жизнью, доброй и социально безопасной. Не будьте негодяем. Наоборот, постарайтесь стать лучше как человек. Не сожалейте о прошлом, не тревожьтесь о будущем. Живите в настоящем, но осознанно.

— Хорошие слова, так и буду.

— Мы очень рады. Ожидали именно такой реакции. Ну собственно, иначе вас бы и не выбрали. Предлагаю приступить к финальной, самой важной части нашего разговора.

— Мда, звучит страшновато. Давайте приступим.

— Итак, как я уже говорил, первый запуск Колеса Времени состоялся в прошлом году. И соучастник Поворота живет в одной с вами стране с прошлого года. Как и вы, он дал добровольное согласие, ознакомлен с инструкциями. И разумеется, все так же конфиденциально. Но существует Алгоритм Безопасности хроно-обеспечения, который несколько раз в год фиксирует два параметра: геолокацию переселенцев и размер альтернативной реальности, создаваемый вокруг линии их жизней.

— Раньше вы об этом не говорили.

— Говорю сейчас. Да, можно сказать, что алгоритм продолжает следить за участниками, но это необходимый протокол безопасности. В случае аномалии, то есть создания угрозы потоку времени, угрозы вмешательства в ход истории, алгоритм может подать сигнал тревоги.

— Понятно.

— К сожалению, именно это и произошло неделю назад, поступил сигнал тревоги. Соучастник первого Поворота создает вокруг себя слишком много альтернативной реальности. Это крайне опасно для процесса хроно-обеспечения.

— Кажется, я вижу, к чему вы клоните, и мне это не нравится.

— Понимаю вас. Мы действительно не говорили об этом, когда общались в первый раз. Тогда не было времени, вы находились при смерти. Но вы успели дать обязательство прослушать инструкции. И вот я вам все рассказываю. Сейчас мы общаемся в последний раз, поверьте.

— Кстати да, хотел спросить. Как часто со мной будут вот так контактировать, из будущего? Если вы правда оттуда.

— Больше никогда. Я расскажу вам о миссии, и на этом все. Живите дальше своей жизнью.

— О миссии?

— Да. Помимо того, что вы получили этот чудесный шанс не умереть, а откатиться в прошлое и стать гораздо моложе, у вас вдобавок еще есть миссия. Можно сказать, дополнительный смысл жизни. Вы настоящий счастливчик, Александр, я вас поздравляю.

— Спасибо. И в чем заключается мой смысл жизни?

— Вам необходимо остановить соучастника первого Поворота. Не позволить ему вмешаться в ход истории, помешать его намерениям, осуществлению глобальных планов.

— У меня два вопроса, можно?

— Пожалуйста.

— Первый: как я это сделаю? Вы сказали, мне нельзя нарушать закон.

— Совершенно верно, нужно действовать в рамках законодательства. Но у вас есть в запасе какое-то время. Идентифицируйте, затем следите и изучайте. Никто не знает, что именно предпринимает этот человек, кто он, как его зовут. Мы лишь получили сигнал от Алгоритма Безопасности. Известна только геолокация в определенный момент времени, и то, что это человек мужского пола. Больше ничего. Какой ваш второй вопрос?

— Второй вопрос такой: почему у меня ограничения и инструкции, а кто-то спокойно нарушает законы? Вы же говорили, Вселенная не позволит?

— Скорее всего, этот человек не нарушает никаких законов. Но вокруг линии его жизни создается слишком много альтернативной реальности. Причем реальности аномального характера. Именно об этом сигнализирует алгоритм.

— Ладно, но как именно я его остановлю? А если я не справлюсь, или просто откажусь от миссии, то что будет?

— Повторюсь, никто не знает, кто этот человек, что он делает и намеревается сделать. Поэтому невозможно сказать, как именно вы помешаете его планам. Что касается неудачи, или отказа от миссии, то скажу одно. Звучит пафосно и банально, но все именно так: судьба будущего человечества — в ваших руках. Вы по-настоящему счастливый человек, уже с этим поздравлял. Мы в вас верим, очень на вас надеемся.

Наконец в разговоре наступила пауза, человек замолчал, я тоже ничего не говорил. Слишком много информации за несколько минут.

Видимо, такой уж это день — начался в киоске звукозаписи, заканчивается этим разговором. Не буду ничему удивляться.

— Ладно, что дальше? Вы сообщите мне что-то еще?

— Да, осталось главное: время и локация. Ровно в полдень 18 августа 1989 года этот человек находился в Москве, по адресу Проспект Мира, дом пять, квартира восемь. Вы запомнили, или повторить еще раз?

— Запомнил. Только не очень понял насчет времени, даты. Вроде бы это в будущем? Сегодня, кажется, первое августа?

— Верно. Но пожалуйста, не удивляйтесь этому, просто примите как факт. Мы надеемся, что вы окажетесь в указанное время на данной локации, и в первую очередь идентифицируете личность. Не спешите, действуйте разумно. Главное — безошибочно идентифицировать. И затем держать этого человека в поле зрения.

— А как я окажусь в той квартире? И что, если в это время там будет много людей?

— Ответы на эти вопросы никто не знает. Вы и должны все выяснить. Повторюсь, вам нужно идентифицировать и потом следить. Задача одна: помешать осуществлению его планов. Все зависит только от ваших действий. И напоследок скажу, что мне было приятно с вами общаться, мы уложились точно в отведенное время. Сеанс связи подходит к концу, а я успел все объяснить и рассказать.

— То есть уже все, мы прощаемся?

— Верно. И больше я вас не потревожу. Наслаждайтесь новой жизнью, соблюдайте инструкции, помните о своей миссии. Уверен, у вас все получится. Удачи вам.

— Спасибо.

— Не хотелось бы исчезать на ваших глазах, как в кино или в сказках. Поэтому будет лучше, если вы пойдете обратно на набережную, прямо сейчас. Прощайте.

— Прощайте, — сказал я, встал и вышел из беседки.

***

Я устал говорить, устал сидеть, снова начала болеть голова; поэтому просто пошагал вверх по тропинке. Проходя через заросли деревьев и кустов, я оглянулся, но было уже темно, и я не разглядел ни беседки, ни человека.

Хорошо хоть вдоль реки тускло горели фонари, я выбрался обратно на набережную и двинулся в сторону дома.

Значит, вот оно как. Обрушилось такое вот счастье — жизнь в советском прошлом, и миссия остановить непонятного кого, непонятно от чего. И непонятно как. Сначала, говорит, безошибочно идентифицировать. То есть нужно ехать в Москву. Мда.

Но с другой стороны, в этом действительно есть нечто такое… как он сказал, дополнительный смысл жизни. Интересно, если спасение будущего человечества — это дополнительный, то какой же у меня основной смысл жизни?

Переваривая разговор в голове и думая о всяком, я добрался до своего района. Здесь горели редкие фонари, в темноте гуляли прохожие, тусовались группки молодежи.

В одном месте несколько человек по очереди танцевали брейк-данс, под соответствующую музыку. Я подошел и какое-то время посмотрел: выглядело немного забавно, но классно, все движения в такт, интересная старая музыка, а пара человек, крутившихся иногда на спине и коленях, вообще виртуозы.

Магазины и кафе были уже закрыты. Но во время дневных прогулок я купил макароны, хлеб и чай, причем тупо носил их подмышкой, в свернутой куртке — пакеты в магазине не продавались, а мой вопрос про это продавщица даже не поняла.

Уж наверное найду на кухне кастрюлю и посуду, сделаю скромный ужин. Нужно экономить, денег мало. Еще ведь купил зубную щетку и пасту «Чебурашка», причем за пастой пришлось отстоять огромную очередь.

И с утра нужно идти в киоск звукозаписи. Моя смена послезавтра, но нужно поболтать со своим пока единственным контактом. Коллега по работе был грубоват, но вроде нормальный чел. Наверное, мы с ним много говорим о музыке. Эх, жаль я не особый знаток, ну да ладно, может со временем наверстаю.

Дома я сварил макароны, нашел на кухне соль и сахар, посуду. Поужинал, слушая и проматывая две кассеты: группа «Кино», «Последний герой», и Herbie Hancock, «Rock it». Причем если на первой был записан альбом, то на второй — просто одна и та же композиция, по кругу. В том же стиле, под который танцевали брейкеры. Заканчивалась и начиналась заново, и так все тридцать минут. Странно.

Затем я лег спать и сразу крепко уснул.

***

Следующим утром я встал поздно. К счастью, бабульку в квартире не встретил, умылся, попил чаю, и отправился на улицу.

Мой район показался мне почти родным, но и одновременно раскрылся по-новому: было зелено, многолюдно, при этом тихо и уютно — без огромного количества машин и всякого визуального и аудио-шума, который окружал меня почти всю жизнь. Всю мою прошлую жизнь.

А в новой жизни мне нравилось. В летнем воздухе так же, как и вчера, словно разлито спокойствие и радостное ожидание чего-то неведомого и чудесного.

Правда, денег чуть больше десяти рублей. Нужно понять, какая у меня зарплата, когда. Только вот как спрашивать об этом у коллеги? Заходить издалека, пытаться выяснить наводящими вопросами — плохой вариант.

И вообще, я даже не знаю его имени. Не скажешь ведь: прости, забыл, напомни, как тебя зовут?

Вскоре я добрался до киоска. Перед витриной толпилась кучка подростков, боковая дверь была открыта, я заглянул внутрь. Коллега сидел и писал что-то на бумажках, потом вставлял их в коробки кассет.

Решив рубить с плеча, без всяких предисловий, я зашел и присел на стул.

— Привет, как дела? — спросил я.

— Привет, да ничё.

— Слушай, вчера так набухался, у меня кажется амнезия. Мне реально страшно, что-то с памятью.

Чел оторвался от своего занятия и взглянул на меня.

— А я говорил, допьешься ты скоро. Стал как ханыга, смотреть противно.

— Все, я завязал. Больше не пью, вот увидишь.

Коллега хмыкнул и вернулся к своим бумажкам. Мда, значит, я алкаш. Печально сознавать. Но ничего, теперь завяжу.

— Спрошу сейчас кое-что, ладно? Я серьезно, насчет своей амнезии.

— Че, допился до потери памяти? Все потому, что катанку хлещешь, литрами. Вот отключишься однажды, заснешь пузом вверх, начнешь блевать, и все. Как Бон Скотт из AC/DC.

— А что Бон Скотт?

— Ну, захлебнулся рвотой, чё.

— Ужас. Слушай, так вот, вопрос. Когда у нас следующая зарплата?

— Ха-ха-ха, вот ты к чему, — рассмеялся коллега. — Какая зарплата? Ты в долг тут работаешь, то есть отрабатываешь. Ты чё в натуре?

— В долг? Ох ты блин. И это… сколько я должен?

— Ну Антоха говорил, август отработай, потом начнет платить.

Вот так новости. Мало того, что пьяница, еще и кому-то должен, отрабатываю.

День как-то сразу изменился, настроение упало. Но ничего, нельзя унывать, главное сейчас — побольше информации.

Глава 4

— Мда, понятно… Но как же мне жить? У меня осталось десять рублей.

— Саня, если ты про взаймы, то не дам, извини. Говорил же, у меня жена все забирает.

Я не собирался спрашивать у коллеги в долг, но слышать такое приятно. Нормальный чел, относится по-приятельски.

Вдруг мне пришла в голову идея.

— Слушай, я хочу магнитофон продать. Не знаешь, кому лучше и за сколько?

— В смысле, какой?

— «Ноту», с колонками.

— Да ты офигел что ли? Это же антохин. Он тебя убьет.

Настроение у меня упало во второй раз. Да что ж такое, ни зарплаты, ни имущества. Получается, одни долги и пьянство.

В этот момент в стекло витрины постучали, и коллега открыл окошко. Туда сразу просунули тетрадь со списком музыки и маленькую бумажку, типа заполненный бланк.

— Можно, пожалуйста, три с обеих сторон? — спросил детский голос.

В окошке появились три кассеты в коробках. Коллега взял их, прочел бумажку.

— Хорошо. Двадцать четыря рубля.

В окошко сразу просунули купюры. Чел пересчитал их, накорябал что-то на другой бумажке и выдал клиенту.

Никаких чеков, кассовых аппаратов, расписка-квитанция от руки. Люди платят большие деньги, чтобы им просто записали какую-то музыку. Отличный бизнес, хорошие условия.

— Крутые у парня кассеты, смотри, — сказал коллега.

Я взглянул на марки: AGFA и две JVC, все по 90 минут.

— Да уж. Слушай, а не знаешь, сколько стоит поезд до Москвы?

— Не знаю. А ты че вдруг? Тоже на концерт хочешь?

— На какой концерт? — не понял я.

— Ну, фестиваль этот. Скорпы, Оззи, Бонджови.

— А-а. Ничего себе. Нет, просто нужно съездить, по семейным делам.

— По семейным? — удивленно переспросил чел.

— Типа того.

— Ага. Свалить хочешь?

— Да нет, правда надо, — как можно искреннее сказал я.

В это время в окошко опять постучали, очередной клиент купил две кассеты с записью. Похоже, работа несложная; когда будет моя смена, справлюсь. Ну и сейчас еще посижу, посмотрю как идет рабочий день.

И нужно решить, что делать дальше. Надо бы попасть на вокзал, узнать в кассах стоимость билета.

Вдруг коллега внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Братишка мой тоже в Москву собирается, на этот фестиваль.

— Ну да, раз такие группы приезжают. Удивительно, сейчас же только 1989-й, — не сдержался я.

— И что? — не понял чел.

— Ну я так, вообще. Железный занавес, то, сё.

— Какой занавес, ты че в натуре? В июне Пинк Флойд приезжали.

— Ничего себе.

— И сейчас вот тоже, брат говорит, нельзя пропускать. Мы его отговариваем, дурака. Но похоже, он всерьез.

— А сколько ему лет?

— Это двоюродный, Мишаня, ты его видел. Ему семнадцать. В том и дело, что родаки волнуются.

— Вроде взрослый уже, чего волноваться.

— Ну фиг знает. Он ни разу никуда из города не выезжал. Ботан такой, очкарик.

Мы помолчали. Но кажется, на беспросветном фоне вдруг блеснула надежда. Возникло предчувствие какого-то решения. Я ведь тоже меломан, вроде бы.

— Слушай, ну и отлично. Вместе съездим, все равно деньги найду. Такой концерт нельзя пропускать, твой брат прав. И я там за ним присмотрю.

— Ага, ханыга такой, как же. С тобой отпускать еще опаснее.

— Да я завязал, точно говорю. Амнезия меня напугала, все, больше не пью.

Коллега недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал. Нужно как-то развить тему, уцепиться за возможность. Если ехать с его братом, может удастся одолжить денег.

И еще у меня было много вопросов, про себя. Я решил зайти риторически:

— Слишком много пил в последние недели, устал. Даже удивляюсь, откуда у меня деньги на бухло? Ведь были бабки все это время.

— Удивляешься, откуда деньги? — рассмеялся чел. — Ты же телик пропил! Че, уже кончились? Теперь хочешь мафон пропить?

— Нет, говорю же, теперь в завязке, — как можно убедительнее сказал я. — Не говори Антохе, что я спрашивал о продаже мафона.

Коллега опять лишь хмыкнул. А мне расхотелось спрашивать что-то еще.

— Ладно, я пойду. И если что, скажи брату, можно вместе билеты купить. Все равно поеду в Москву, нужно по-любому. Пошел искать деньги.

— Ага, давай.

Я встал и вышел из ларька. Второй разговор с коллегой был информативным, узнал о себе чуть больше. Тот еще кадр, пропил телевизор. Ну хорошо хоть было что пропивать, есть на еду в ближайшие дни.

А где найти деньги сейчас? Я вспомнил, что видел вчера вывеску «Комиссионный». Наверное, это магазин вроде ломбарда. Надо бы зайти и посмотреть цены, узнать условия.

Правда, магнитофон «антохин», и «он меня убьет». Но кажется, других вариантов нет. В крайнем случае так и сделаю, потом с ним рассчитаюсь.

У меня ведь есть знания о будущем, надо просто научиться их использовать. Хотя, если вдуматься, какие это знания?

Ну да, вроде представляю, что будет дальше — в девяностых появятся иностранные товары, всякие возможности для бизнеса. Но вот что касается спорта и ставок — я ведь не помню результаты событий в это время.

Когда я лежал придавленный в разбитой машине, и когда тот тип предложил вернуться в прошлое, я ведь сразу подумал о ставках. О том, что смогу выигрывать у букмекеров, помня разные результаты.

Но проблема в том, что ставить я начал в 1996 году, когда в Питере открылась первая контора — «Плюс-Минус» на Садовой, в фойе кинотеатра «Молодежный». Мне было пятнадцать лет, но никто не спрашивал паспорт, все было просто: пишешь выбранный матч и исход на двойной бумажке с копиркой, вносишь деньги. Кассирша прикрепляет степлером чек, выдает бумажку с копией ставки. Потом приходишь туда же узнать результат (или покупаешь свежую газету «Спорт-Экспресс»). Если выиграл, суешь кассирше бумажку, она отсчитывает деньги.

И я помню результаты многих матчей, ведь ставил с тех пор и вплоть до 2025-го, всю свою прошлую жизнь. Какое-то время даже трудился в одной конторе, и вообще люблю спорт. Но блин, до этого 1996 года надо еще дожить. А где искать деньги сейчас?

Можно попытаться найти контакты за границей, делать ставки в зарубежных конторах. Но что я помню из 1989 года? Вообще ничего, полный ноль. Футбольный чемпионат мира в 1990 выиграла, кажется, Германия, а наши провалились. Еще знаю, что в 1992 на чемпионате Европы победили датчане, сенсационно. Но случится это только через три года… Так что тему можно забыть.

Знание будущих событий пока не особо помогает. Кажется, гораздо важнее умение жить в настоящем.

С этими грустными мыслями я дошел до «Комиссионного». После посещения разных магазинов уже привык к скудному ассортименту, но здесь все было по-другому.

Огромный выбор, продавалось буквально все: бытовая техника, посуда, одежда, обувь, всякие ковры и предметы интерьера, и много чего еще. Внутри было много народу.

Меня интересовали магнитофоны; разброс цен от шестидесяти до ста двадцати рублей. Выяснилось, что деньги дают только после продажи. Значит, нужно сдать «Ноту» уже сейчас.

Потом я съездил на вокзал и узнал, что плацкартный поезд до Москвы стоит тридцать два рубля.

Дома нашел в коридоре большую сумку, погрузил туда колонки; а у магнитофона наверху оказалась удобная выдвижная ручка для переноски.

Никаких документов к этой «Ноте-225С» не было, и в комиссионке мне предложили выставить ее за восемьдесят рублей. Магазин забирал пятнадцать процентов, то есть после продажи шестьдесят восемь на руки. Я согласился, получил квитанцию, теперь оставалось только ждать.

***

Следующим утром я отправился в студию звукозаписи, отрабатывать свою смену. Как и думал, третий ключ в моей связке подошел к навесному замку на двери киоска.

Рабочий день оказался совсем ненапряжным — брал у людей заказы на запись, продавал уже записанные кассеты, иногда общался с клиентами о музыке.

Похоже, я славился тем, что записываю сборники песен — пара человек общались со мной как со знакомым дилером, дилером музыки. То есть слегка заговорщицки, словно в разговоре между посвященными людьми, один спросил про обещанный сборник панк-рока.

И действительно, в коробке «на выдачу» нашлась заказанная им кассета; я пробежал глазами названия: «Гражданская оборона», «Автоматические удовлетворители», Clash, Sex Pistols… Все вперемешку.

Второму я записал кассету «советский рок»: там были «Странные Игры», «Ноль», «Звуки Му», «Аукцион»… Надо будет всех послушать, как-нибудь, освежить память.

Поток людей был большой, за день продал больше пятидесяти кассет, взял заказов на запись почти на триста рублей. Хороший бизнес у Антохи. И удивительная тяга людей к музыке.

А во время второй моей рабочей смены в дверь киоска постучали. Я открыл, на пороге стоял худой парень в очках, с чуть азиатским лицом. Широко улыбаясь, он сказал:

— Привет, Саша! Ну как, едем в Москву?

— Привет. А, ты Мишаня? — спросил я.

— Ну да, — слегка удивленно подтвердил чел.

— Да, едем. В ближайшее время найду деньги, купим билеты.

— Давай сейчас купим, я уже одолжил! — с ходу предложил Мишаня. — Потом отдашь, как найдешь. Надо заранее купить, вдруг билетов не будет.

Это хороший вариант. Но меня волновал еще один вопрос, и я сказал:

— Давай. Только вот не знаю, может ты в курсе. Твой брат мои смены отработает, в эти дни? В смысле, для него это нормально?

— Колян только рад будет, конечно! Жена может поворчит, но денег же больше заработает. Так что нормально.

Наконец-то узнал имя своего коллеги. Оставалось выяснить, будут ли ему платить деньги за мои рабочие смены, и договориться с самим Коляном.

***

Следующим утром я посетил комиссионный магазин, магнитофон еще не продался. Нашел парня, оформлявшего товар, и предложил снизить цену до семидесяти. Вдобавок пообещал ему пять рублей сверх, лишь бы продать быстрее.

И это помогло: на следующий день «Ноту» купили, продавец отсчитал мне пятьдесят девять с половиной рублей.

Как и договаривались, я оставил ему одну синюю купюру.

— Пятерочка выручает, — пропел я веселым голосом.

Тот слегка недоуменно улыбнулся, а одна стоявшая неподалеку девушка покосилась на меня со странным выражением лица.

Когда я вышел из магазина, она вышла вслед за мной и вдруг спросила:

— А меня пятерочкой не выручишь, раз такой щедрый?

Я посмотрел на нее. Стройная, с милым серьезным лицом, и каким-то тревожным, растерянным взглядом. Мне сразу захотелось ей помочь, даже как-то защитить, избавить от этой тревоги.

И еще… меня вдруг накрыло странное, какое-то всеобъемлющее и беспредельное чувство, пугающее и одновременно приводящее в восторг. Я словно ощутил, что вся эта ситуация, стоящая напротив девушка, сама эта секунда перевернет всю мою жизнь, откроет какие-то невиданные горизонты, вознесет к сияющим высотам и обрушит в темные бездны… Я не испытывал такого никогда, это было больше, чем вспыхнувшая вдруг любовь; ярче, чем внезапное озарение.

— Выручить могу. Но мы пока незнакомы, — сказал я.

И вдруг, неожиданно для самого себя, предложил:

— Может, сходим вместе пообедаем, в кафе или ресторан?

Она улыбнулась.

— Не откажусь. Никогда не была здесь в ресторане.

Я обрадовался и быстро подсчитал, сколько у меня денег. Когда отдам Мишане за билет, останется рублей тридцать. Можно сказать, состоятельный человек.

— Тогда пойдем? Поищем где-нибудь рядом.

Она пожала плечами. И мы пошли по улице, поглядывая по сторонам.

— Меня зовут Саша, — представился я. — А тебя?

— Настя.

— Очень приятно. Ты сказала, что не была здесь в ресторане. Ты приехала сюда из другого города?

— Ага.

— А у себя в городе, раньше, бывала в ресторанах?

Она ничего не ответила, только неопределенно наклонила голову в сторону. Потому что я идиот, задал дурацкий вопрос. И дальше я затупил еще сильнее, совершенно не зная, что сказать.

Какое-то время шли молча, хорошо хоть вскоре на пути попалось заведение, с вывеской «Ресторан Дубрава».

Я открыл дверь, чтобы пропустить спутницу вперед, но на входе сразу появилась преграда: высокий мужик в странной форме, вроде как швейцар или метрдотель. Правда, для швейцара он выглядел чересчур неприветливо, смотрел с каким-то заносчивым видом.

— Мест нет, — коротко произнес он.

Это было неожиданно. Обеденное время, но в заведение не пускают. Неужели такое популярное место? В это совсем не верилось, я успел побывать в разных кафе и столовых, везде малолюдно.

— Вы это серьезно? У вас что, полный зал? — спросил я.

Тот лишь презрительно взглянул на меня и развел руками. Но в самом конце этого движения вдруг потер пальцами одной руки, словно намекая на денежные расчеты.

Похоже, просто вымогал взятку. За вход в заведение, где работал швейцаром. Меня это изумило и немного разозлило.

— Пошли в другое место, — сказал я Насте.

И мы пошагали по улице дальше.

— Офигеть, он реально просил деньги за вход? — спросил я вслух.

— Да, обычно в кабаках дают трешку, — хмуро сказала девушка.

Я хотел спросить, откуда она знает расценки, если раньше не бывала в ресторанах. Но передумал. Да и кажется, все равно не успел бы — она вдруг остановилась и обернулась, глядя на подходящий трамвай.

— Слушай, ладно, мне надо бежать, — сказала она неожиданно.

И прежде чем я успел что-то произнести, девушка быстро побежала через дорогу к трамвайной остановке. Сначала я испугался, что ее собьет машина, так резко она выскочила на проезжую часть. Но дорога была пустая; машины и автобусы вообще проезжали нечасто.

Догонять ее показалось мне глупым, кричать что-то вслед — тем более. Ладно. Но как же тупо вышло, и какой я тормоз. Очень странная встреча.

Странная это мягко сказано, вообще будто нереальная, какая-то необъяснимая. Так внезапно началась; потом накрыло вдруг удивительное судьбоносное ощущение, и вот так стремительно все закончилось.

Я сильно расстроился, на душе появилась досада, огромное сожаление о каком-то упущенном шансе. Хотя, если вдуматься, шансе на что? На расставание с пятерочкой, и еще с какой-то суммой в ресторане? Денег и так в обрез.

После этого я уныло побродил по городу, затем пошел домой. Весь вечер в голову лезли грустные мысли, впервые за последние дни навалились тоска и печаль. Мне даже захотелось выпить.

Но зайдя в магазин, я выяснил, что алкоголь продается только по талонам. Как, впрочем, и большинство продуктов.

Где брать эти талоны, совершенно непонятно. Наверное, их выдают людям по месту проживания, по прописке? Или может, на работе? Надо будет спросить у коллеги, завтра его смена. Все равно нужно идти с ним общаться.

***

На следующий день я пришел в киоск звукозаписи и сразу сказал:

— Привет, Колян, я все-таки поеду в Москву, вместе с Мишей. Ты как, нормально, если пару недель каждый день поработаешь? Тебе зарплату за эти дни заплатят?

Коллега смерил меня взглядом.

— Мне-то заплатят. А вот ты с Антохой сам разбирайся.

— Да разберусь. Вернусь и отработаю, долги все отдам.

— Ты главное Мишане за билет отдай. И там смотри не бухай. И чтобы вообще все по уму, понял?

Меня рассмешило словосочетание «по уму». Но за эти дни уже привык к разным неожиданным словам и выражениям.

— Все будет по уму, не переживай.

— И за братом смотри, не позволяй ему куролесить.

— Да, окей.

— Хоккей бля! А мафон пока сюда вези, буду на втором писать.

Это прозвучало неожиданно. Нужно срочно что-то ответить. И стараясь быть спокойным и убедительным, я сказал:

— Магнитофон я дома оставлю, прости. Я не говорил, ко мне ведь заедет на это время чел. Будет жить в моей комнате. Какой-то родственник бабульки.

— Не понял, — нахмурился коллега.

— Да он нормальный пацан, пусть слушают, с девчонкой своей. Ну правда, Колян. Мне и скидку сделают, хоть не буду платить за жилье в эти дни.

— Ладно, — нехотя согласился коллега.

Какой же отличный чел, в очередной раз подумал я. И главное, удалось выкрутиться.

На следующий день я встретился в киоске с Мишаней, отдал ему деньги за билет. Оказалось, что мы выезжаем уже послезавтра, прибудем в Москву утром 12-го августа, в день концерта. На синих билетиках не было имени пассажира, просто номер поезда, вагона и места.

***

Потом я отработал одну свою смену, и следующим утром отправился на вокзал. Вскоре на перроне появился веселый Миша, на шее у него висел фотоаппарат, в руке большущая сумка.

— Что у тебя там? — удивленно спросил я.

— Еда! — радостно сообщил мой попутчик. — Дома всего наготовили, там на несколько дней. С голоду не умрем!

Прибыл поезд, мы погрузились в вагон, сели на свои места. Все вокруг выглядело стареньким, но почти так же, как в моей прошлой жизни, в двухтысячных годах. Значит, в плацкартных поездах дальнего следования ничего особо не изменилось.

В одном с нами купе, то есть плацкартном отсеке, читал книгу мужик средних лет, и лежала на своем месте полная женщина. На боковых местах вдоль окна располагались женщина с сыном.

Когда люди загрузились на нашей станции, вагон стал полным, ехала самая разная публика: семьи с детьми и без детей, компании и поодиночке, веселые дембеля и парни в тельняшках типа ветераны, с виду обычные русские люди и немного нерусские иностранцы; короче, все как обычно в поездах.

Запас еды в мишиной сумке состоял из нескольких продуктов: четыре банки тушенки, жареная худощавая курица, картошка, яйца, огурцы, помидоры, хлеб. И это отлично. Еще он радостно сообщил, что есть бутылка водки и бутылка портвейна.

У меня с собой была небольшая сумка на ремне, которую отыскал в комнате; погрузил туда минимум одежды, туалетные принадлежности. И еще тоже была бутылка водки, на всякий случай. Я купил ее у таксиста, приятеля Коляна, за восемь рублей — причем оба дали понять, что это отличная цена, и я должен радоваться. Мол, в магазине по талонам продается за пять, у таксистов за пятнадцать.

А вообще в карманах оставалось двадцать рублей с мелочью. Я туманно представлял себе дальнейшие действия в Москве, мы даже не знали стоимость билетов на концерт, будут ли они вообще в продаже (или только у спекулянтов), я не знал, сколько денег у Миши, где мы будем ночевать, как купим обратные билеты.

Точнее, как купит он. Сам я собирался заняться своей миссией, придется зависнуть в столице. Правда, на какие деньги там жить — непонятно.

Несмотря на всю эту неизвестность, я находился в отличном настроении. Все прекрасно, и впереди Москва.

Глава 5

Мы с Мишаней ехали на верхних полках, но днем сидели на нижних, выходили погулять на всех станциях, болтали о том-о сем, иногда коротко общались с попутчиками, и в первый же вечер выпили водки. К нам присоединился и мужик из нашего купе, но даже выпивая, он в основном молчал.

Мишаня рассказал о себе, что закончил школу и поступил в институт, что любит фотографировать и умеет проявлять пленки, печатать на фотобумаге. В целом он был инфантильным парнем, но веселым и добрым.

Люди вокруг вообще казались добрыми и отзывчивыми, открытыми и улыбчивыми. Поэтому когда однажды у нас попросили стаканчики, ненадолго, это не выглядело странным.

Мимо проходили двое мужиков, один вроде русский, другой кавказец, тот в основном и говорил.

— Ресторан закрыт, откроется через час, — объяснил он с легким акцентом. — Нашли пока бутылку вина, посидим выпьем тут, можно? Стаканчики сразу вернем!

Мы были не против, к тому же тетка с нижней полки сошла на предыдущей станции, и есть свободное место. Гости предложили вино и нам с Мишей; мы отказались, но наш сосед согласился.

Какое-то время шли обычные разговоры:

— Куда едете, парни?

— В Москву.

— В столицу нашу, белокаменную, молодцы! Учитесь там?

— Не, по семейным делам, в гости, — быстро ответил я, чтобы Мишаня не начал говорить про концерт и всякое такое.

Еще через несколько минут, когда вино подходило к концу, кавказец предложил своему приятелю перекинуться в карты. Мол, до открытия ресторана еще полчаса, чего сидеть-то просто так.

Они начали играть в «дурака», к ним присоединился и мужик наш сосед; мы опять отказались. Мишаня читал на верхней полке, я просто сидел и смотрел на проносящиеся за окном пейзажи.

У них шел подкидной, переводной, а затем кавказец спросил:

— Умеете в «очко», в двадцать одно? Интереснее ведь.

Они стали играть в новую игру, все трое знали правила. Но уже после пары раздач кавказец предложил сыграть с символическими ставками, на спички или сигареты — мол, в «очко» иначе неинтересно.

Все выглядело так естественно, за веселой болтовней и распитием вина, под стук колес; переход к новой игре и розыгрышу сигарет был плавным и увлекательным.

Даже Миша иногда поглядывал вниз, отвлекаясь от книги и следя за игрой. Наш сосед вообще оживился — наверное, любитель картишек. К тому же он ставил свои сигареты «Космос» против их «Мальборо», это ему явно нравилось.

Но довольно быстро они перешли к ставкам по пятнадцать копеек, потом и по рублю. Происходящее определенно двигалось к чему-то неприятному, лично я напрягся уже давно.

Видеть настолько очевидное втягивание в разводку было страшновато. При этом я поражался, как легко и незаметно им удалось увлечь нашего соседа.

В какой-то момент он выиграл несколько рублей и сидел со счастливым лицом, загоревшимися глазами. Но через несколько раздач баланс поменялся, а приятель кавказца достал пятирублевую купюру и залихватски швырнул ее на стол — мол, надоело проигрывать, давайте увеличу ставку!

Здесь я уже решил вмешаться:

— Мужики, извините, но вам нужно перестать играть. Идите, пожалуйста, в другое место. Давно хочу сказать.

Все с удивлением посмотрели на меня, даже Мишаня. А я уверенно продолжил, хоть и извиняющимся тоном:

— Мы с Мишей буддисты. Едем на московский хурал, хотим стать послушниками. И нам нельзя находиться рядом с азартными играми. Простите, но я серьезно.

— Э-э, брат, у нас серьезная игра пошла, давай еще пару кругов сыграем, потерпи малость! — нагло и весело сказал кавказец, пытаясь обернуть все в шутку. — Может пока сходи покури, чтобы Будду не расстраивать.

Я не стал ему отвечать, только посмотрел долгим взглядом на мужика соседа, потом грозно глянул на Мишаню и громко без улыбки произнес:

— Извините, но нет. Вера не позволяет, чтобы в нашем доме играли на деньги. Не играйте здесь больше.

Кажется, меня услышали в соседних плацкартных отсеках, там смолкли разговоры, пассажиры стали прислушиваться, что происходит.

Но самое важное, что наш сосед будто встрепенулся, отвлекся от игры и, похоже, смог взглянуть на все со стороны. Он как-то сразу помрачнел, отодвинул от себя карты и пробормотал:

— Ладно, давайте закругляться.

Кавказец продолжал говорить что-то веселое, пытался позвать мужика в ресторан, продолжить банкет и игру. Конечно, не хотелось отпускать жертву, которая уже на крючке.

Но наш сосед замолчал, насупился, и лишь мотал головой, сидя на своем месте. Наконец гости поняли, что мужика не убедишь, не затянешь. Кавказец уже не улыбался, и сощурившись, смотрел на меня холодным взглядом.

— Ладно, богдыхан. Дорога длинная, может еще увидимся, — сказал он с угрозой, но уже вставая. — Пока, буддисты. А тебе спасибо за игру, брат. Приходи в ресторан, как надумаешь.

Наш сосед молчал, а я сидел с отрешенным спокойным лицом, делая вид, что действительно буддист, погруженный в себя чудик.

И они ушли, обратно в сторону вагона-ресторана. Мужик сразу встал и пошел курить в тамбур.

Мишаня вернулся к своей книжке, в соседних купе возобновились разговоры, все стало вновь как обычно. После этого сосед смотрел на меня чуть теплее, даже с некоторой благодарностью. Или мне просто хотелось так думать.

Мимо проносились те же виды, что наблюдал и в двухтысячных, когда ездил несколько раз на большие расстояния. Бескрайние российские просторы, иногда унылые деревушки и станции, иногда красивые пейзажи, иногда большие оживленные города.

Особенно прекрасным мне показался Новосибирск — поезд стоял долго, и я успел сходить на привокзальную площадь, где купил кефир, булочки и газету «Футбол Хоккей», воскресное приложение к газете «Советский спорт». Чтобы листать ее как книжку, пришлось ножом разрезать склейки наверху страниц, забавно.

Почти на всех станциях вокруг поезда толпились и носились продавцы разных товаров — в основном еда, но также сигареты, мелкая утварь, посуда, всякие игрушки и изделия, какие-то чертики или роботы, сплетенные из капельниц (как объяснил мне Миша), картинки и плакаты с разными звездами и девушками в купальниках, аудиокассеты, чудодейственные медные браслеты, в общем, всякая всячина.

Например, когда проезжали город Гусь-Хрустальный, торговцы предлагали кучу хрустальной посуды, что вызвало бурное оживление в вагоне, многие что-то покупали. В другом городе ажиотаж вызвала некая знаменитая рыба, люди накупили кучу хвостов, и в вагоне долго стоял копченый рыбный запах.

Алкоголь при этом не продавался, то есть лично я во время стоянок не видел, но кто-то все равно возвращался в вагон с бутылками водки или вина. Однажды дембелям, ехавшим в крайнем купе, удалось купить много бутылок пива, и все мужики смотрели на них с завистью.

С пивом вообще напряг, я понял это еще в первые дни, когда гулял по городу и заходил в магазины. Те, кто сели в поезд во Владивостоке, говорили, что в первые дни в вагоне-ресторане продавалось «Жигулевское», по рублю за бутылку, но оно стремительно закончилось. Зато всю дорогу там была «Столичная» водка, полтора рубля за сто грамм, и еще какой-то коньяк.

В общем, это была интересная и познавательная поездка. Вместе со мной ехали приятные и открытые соотечественники, которые, правда, часто вели горестные и тревожные разговоры, спорили тут и там о политике и всяком таком.

Причем порой складывалось впечатление, что их споры звучат как-то наивно, что ли. Но старался гнать такие мысли, сейчас не до этого; и уж тем более не вступал в подобные разговоры.

А однажды через два купе от нашего случилась небольшая драка, но выяснилось, что это молодые девчонки били своих спутников подростков — за то, что те намазали им лица и ладошки зубной пастой, когда они спали. Девчонки проснулись, стали вытирать руками лица, и измазались еще больше. Одним словом, было весело.

***

Наконец наступил день прибытия в Москву, 12 августа.

Поезд сильно опаздывал, по расписанию должны были утром, но прибыли только в обед. И сразу окунулись в столпотворение на Ярославском вокзале.

Мишина сумка с едой к тому времени опустела, так что багажа почти не осталось. Он все ныл и волновался, что не попадем на концерт, не достанется билетов. И конечно, мы сразу отправились на стадион.

Хотя перед тем, как зайти в метро, немного постояли на улице — мне хотелось просто посмотреть вокруг, подышать воздухом, вспомнить и ощутить московскую атмосферу.

С одной стороны, все было как прежде, когда приезжал сюда в двухтысячных: пестрая суета, какофония, широкие проспекты и высокие дома, красивая махина гостиницы «Ленинградская», запах асфальта, бензина, свежей зелени после дождя, и не знаю чего еще, что делает московский воздух таким особенным.

С другой стороны, вокруг определенно не та сияющая цветущая Москва, где я бывал раньше. На всем словно лежал какой-то налет запущенности и упадка, еле уловимый, но заметный, если остановишь взгляд на чем-то одном.

Обшарпанные здания вокзалов, люди со старыми чемоданами, сумками и тюками, исключительно советские машины и автобусы на дорогах. Вместо уличной рекламы — обклеенные объявлениями афишные тумбы, стены домов и подземных переходов, возле которых толпятся люди.

И массовая уличная торговля, всем подряд, прямо со столов и ящиков вдоль проходов и тротуаров. Отовсюду зазывают на экскурсии, сделать фото на память, что-нибудь купить.

Короче, все тот же шумный, суетливый, необъятный город, где я знал более-менее лишь несколько районов. Но мне всегда нравилась Москва, приятно оказаться здесь вновь.

Мы спустились в метро, разменяли мелочь, чтобы получить пятикопеечные монеты, прошли через турникеты, и поехали по прямой ветке до «Спортивной».

Там на улицах вокруг станции оказалось многолюдно, я даже вспомнил чемпионат мира 2018 года, атмосферу возле «Лужников» накануне матча открытия. Конечно, было не так много народу, как в тот раз, но все равно, в воздухе витала атмосфера чего-то большого, значимого, какого-то праздника. Причем публика состояла в основном из компаний молодежи неформального вида.

К нам сразу подошел подозрительный чел и сиплым голосом предложил:

— В кассах билетов нет, продам два за семьдесят.

Мы отказались и пошагали в сторону стадиона. Мишаня заметно погрустнел, похоже, цена превышала его бюджет.

К кассам вяло тянулась длинная очередь, но билеты не продавались, странно. Какое-то время мы потоптались там, расспрашивая окружающих. Похоже, билеты действительно закончились (а утром продавались по пятнадцать и двадцать пять рублей), и на что надеялась очередь, непонятно.

Тем временем со стадиона вовсю гремела музыка, причем ужасного качества, и по звуку, и вообще. Как мы поняли из разговоров, сейчас выступают наши, какие-то «Нюанс», «Парк Горького», «Бригада Эс». И главной считалась вторая, вечерняя часть фестиваля. Так что оставалось лишь найти билеты — получается, только у спекулянтов.

Потолкавшись возле стадиона и метро, мы поняли, что дешевле тридцати рублей вариантов нет. Мишаня совсем загрустил, и я даже хотел добавить ему денег, пусть купит и идет один.

Но в этот момент он вдруг оживился и воскликнул:

— О, Лед зеппелин, Лестница в небеса!

Мы проходили мимо большой компании, засевшей в кустах у тротуара: молодые парни и девчонки, с двумя гитарами, красиво поют и горланят на английском, барабанят тем, что под рукой.

— Щас подожди, я их сфотаю, — сказал Мишаня и стал распаковывать свою «Смену», висящую на шее.

Мы остановились возле ребят, и когда Миша стал снимать, те уже весело показывали нам «козы» из указательного и мизинца, корчили рожи и веселились на камеру. Я тоже стал показывать, как торчу от их музыки и всего происходящего; Миша пощелкал фотоаппаратом.

Как раз закончилась песня, и люди из компании стали звать нас к себе, заманивая наполненными стаканчиками. Мы подошли и разговорились, кто-то шутливо попросил у Миши прислать фото, до востребования на главпочтамт.

Они распивали, то есть уже допивали вино, потому что со стеклянной посудой внутрь не пускали, и собирались идти на концерт. Мишаня грустно сообщил, что мы билеты купить не можем, у спекулянтов дорого.

— А хотите, мы вам вынесем и продадим? — спросила вдруг одна из девушек.

— Что вынесете? — не понял я.

— Ну билеты. Я выйду будто в туалет, и возьму у кого-нибудь билетик, чтоб по нему обратно зайти. А свои вам продам.

Простота действия и такая находчивость, предприимчивость девушки меня поразили, Мишаню кажется тоже. На секунду мы затупили, обдумывая предложение, а она спросила:

— Уступлю по червонцу, есть столько?

— Да, — ответили мы хором.

— Хорошо, тогда будьте здесь, скоро выйду, — пообещала девушка, и вся их компания двинулась на стадион.

Примерно через полчаса она действительно вернулась и дала нам два билета, с оторванными краями. Девушка заверила нас, что с такими пускают обратно; мы заплатили каждый по десятке, и она быстро удалилась. А мы счастливые пошагали ко входу.

И вдруг увидели, что совсем рядом началась драка, точнее, просто избиение молодого парня. Нападавших было трое, с виду гопники. Хотя это можно сказать про половину окружающих людей, успел подумать я, такая у всех одежда и внешний вид.

Но парню требовалась помощь, и я бросился на его защиту, отталкивая и пытаясь урезонить гопников. Мишаня чуть затормозил, но потом присоединился тоже, молодец. Те сразу переключились на нас, мы оба успели и выхватить, и заехать кому-то в ответ. Но людей вокруг было много, подбежали другие мужики, и драка быстро закончилась.

Гопники сразу исчезли, я помог избитому парню подняться. Оказалось, что у него тупо хотели отобрать билет, в итоге не удалось. Он сообщил, что его зовут Вася, и благодарил нас всю дорогу, пока шли к стадиону.

У всех резко поднялось настроение, и после выброса адреналина, и в предвкушении концерта.

Правда, выяснилось, что выходившим в туалет давали контрамарку, и просто с проверенными, надорванными билетами обратно не пускали. То есть девчонка нас просто развела, срубив деньги на ровном месте.

Но мы решили идти напролом. И отлично проявил себя Мишаня, который стал объяснять менту у турникета, что на нас напали, отобрали контрамарки — мол, видите, треснувшие очки, у всех кровь и следы после драки. Вася тоже активно включился, показал ментам, что из трех контрамарок осталась только одна у него.

Ну и финальную точку добавил я, незаметно сунув менту трехрублевую купюру. Тот молча открыл турникет, и мы наконец прошли.

А когда оказались внутри огромной чаши «Лужников», то есть стадиона имени В. И. Ленина, я пришел в восторг. Вид всего, что там творилось — заполненные трибуны и все поле стадиона, счастливые лица людей, удивительно душевная атмосфера, сцена и экран с надписью «Mosсощ Мцsic Peace Festival», предвечерний солнечный свет, пылающий огромный факел над одной из трибун — все выглядело волшебно.

Но самое потрясающее происходило на сцене: гитарист в черном плаще играл длинное красивое соло. Из криков рядом со всех сторон стало понятно, что это группа «Cinderella». Вскоре к гитаристу присоединился и второй, с двухгрифовой гитарой. Постепенно их совместное соло перешло во вступление, первые аккорды новой песни. Затем гитарист-фронтмэн подошел к микрофону и запел:

I count the falling tears,

They fall before my eyes,

Seems like a thousand years

Since we broke the ties…

Казалось, весь стадион был заворожен этим красивым началом, а когда он стал исполнять припев:

Nobody’s fool,

I’m no fool…

публика вообще пришла в экстаз. Я смотрел на сцену, на счастливых людей вокруг, на потрясенного Мишаню, стоящего с открытым ртом и навернувшимися слезами, на облачное небо и садящееся солнце, и испытывал совершенно небывалые, непередаваемые чувства.

Однажды я был на концерте «Металлики»; и звук, и свет, и шоу там были конечно лучше, но атмосфера — совершенно несравнима. Я даже подумал, что после этих минут в Лужниках можно не жалеть о своем странном возврате в прошлое, все уже окупилось и было не зря, хотя бы ради этого концерта.

Потом та же группа исполнила еще несколько песен, и начался длинный перерыв. Пошел дождь, и многие из тех, кто был на поле, стали прятаться под куски коврового покрытия. Из динамиков сразу зазвучали раздраженные призывы не портить газон и вообще вести себя прилично.

Затем на сцене появилась группа Motley Crue, отыгравшая классно и энергично, тяжело и рок-н-рольно. В конце барабанщик стал разбрасывать в толпу палочки, и одна прилетела на фуражку мента, стоявшего в оцеплении. Тот стоял спиной к сцене и ничего не видел, поэтому наверняка офигел, когда на него набросились две девки, повалили его наземь и стали драться из-за трофея.

Потом зажигал Оззи Осборн — видеть его было особенно удивительно, и трогательно, потому что в последние дни своей прошлой жизни я видел заголовки, что Оззи умер. А тут он поливал со сцены водой из ведра, причем в основном ментов и солдат в оцеплении.

Была еще какая-то группа, и затем появились Scorpions. Сразу стало понятно, кто главный участник фестиваля и самая популярная, любимая группа. Какой там Оззи и Мотли-крю, под Scorpions публика тащилась, орала, пела и визжала так, как ни под кого другого.

Ну и закончилось все балладой «Still Loving You», которую знал даже я.

Глава 6

Еще выступали Bon Jovi, вокалист носился по сцене и даже среди зрителей в фуражке. Потом начался джем-сэйшн, когда все группы вышли играть вместе.

Вася засобирался домой и спросил, где остановились мы. Они с Мишаней к тому времени уже сдружились, болтали о музыке, о чем-то смеялись. Ну и вообще выглядели ровесниками. Миша уже говорил ему, что мы приехали из Сибири, только ради концерта.

– Вообще-то план ехать на вокзал, – сказал я. – Тусанем там, купим обратные билеты.

– У вас даже нет обратных билетов? – удивился Вася. И немного подумав, предложил:

– А поехали со мной? У соседа есть выход на чердак, мы там иногда сидим, и можно переночевать.

– Поехали! – обрадовался Мишаня.

– И с утра может пленку проявим, успеем напечатать фотки? – спросил Вася.

Оказывается, ему очень понравилось, что Миша постоянно фотал концерт, нас, людей вокруг, и отснял целую пленку. Парень прав, действительно могли получиться отличные фотки, память на всю жизнь.

В общем, мы отправились вместе с новым другом в Свиблово. Добирались долго, но в итоге все получилось так, как и говорил Вася. Его сосед, толстый добродушный чел, провел нас на чердак, где было вполне уютно и даже романтично.

Они называли это место “штабик”: в небольшом помещении с косой крышей были и сидячие, и спальные места, длинный самодельный стол, куча хлама вроде старых велосипедов и мебельной рухляди, и даже верстак, одновременно похожий на барную стойку – вперемешку с рубанками и напильниками там стояли бутылки.

Гостеприимные москвичи пожелали спокойной ночи и разошлись, мы с Мишаней немного поболтали и вскоре уснули. Договорились, что с утра он пообщается с ребятами один, пусть проявляют пленку и все такое; а я съезжу на вокзал и заодно “по своему делу”.

Несмотря на полный эмоций и приключений день, я не мог перестать думать о своей миссии. И о том, что меня ждет завтра по адресу Проспект Мира, 5, кв. 8.

Нужный мне человек будет находиться там 18 августа, но я решил сходить на место заранее, чтобы осмотреться и вообще.

***

Утром я пошагал к метро, погруженный в тяжелые думы. После трат в поезде и на концерте осталось всего пять рублей. Мишаня дал 33 рубля на жд-билет, и сообщил, что это почти последние деньги, оставил еще мелочь на еду в поезде.

Хоть удастся отправить его домой, уже хорошо. А что дальше делать мне? Где жить? И главное, на какие деньги?!

И конечно, надо придумать, как действовать, когда приду по адресу. Удастся ли попасть в дом и подъезд? Может, вообще рискнуть, попробовать позвонить в дверь, установить контакт?

И что, сказать, что я по объявлению? Или провожу социологический опрос, хожу по квартирам? Плохие варианты. Лучше определюсь на месте, по ситуации.

Вскоре я добрался до нужного дома, красивой пятиэтажки светло-серого цвета. Арка во двор открыта, это обнадеживает. В следующем веке здесь все будет заперто, вход только с ключом или по звонку, подумал я; а весь первый этаж будет занят офисами или кафе.

Во дворе нашел первый подъезд, потянул на себя массивную дверь – удивительно, но тоже открыта.

Поднявшись на второй этаж, я определил квартиру 8. Номера на двери не было, зато висела наклейка: изображение ангелочка или какого-то божества индийского вида, с флейтой в руках. И рядом нарисована цветочная эмблема, в восточном стиле.

Теоретически, картинку могли наклеить какие-нибудь рекламщики миссионеры. Но больше похоже на то, что это сделали сами хозяева.

Мда, подозрительно. Эх, сейчас бы смартфон: сфотать, загуглить или спросить у chat gpt – что за эмблема, что за картинка. Может, стало бы понятнее.

Но придется просто ждать и наблюдать. Вдруг кто-нибудь зайдет или выйдет. И я встал в пролете между вторым и третьим этажом.

В подъезде долго не было никаких движений. Хотя вроде много квартир, сегодня воскресенье. Наконец, кто-то вошел и стал подниматься. Я спустился навстречу, чтобы встретиться на втором этаже.

Это оказался мужик с большой сумкой-авоськой, он поднимался выше. Проходя мимо, он внимательно на меня смотрел; я вежливо поздоровался, но мужик промолчал.

И я вышел из подъезда. Эдак можно стоять и ждать бесконечно. Не хотелось бы примелькаться, вызывать подозрения.

Значит, нужно прийти сюда 18 августа, без пяти полдень. И каким-то образом проникать в квартиру. До этого времени светиться здесь не стоит.

Несмотря на отсутствие результата, на душе стало немного веселее.

Перед визитом сюда я волновался, продумывал разные сценарии, представлял дом и даже людей, которых могу увидеть. Ведь переселенец во времени, собирающийся изменить ход истории, – это серьезно. Живет здесь, в этом времени, с прошлого года.

Ожидал увидеть бронированную дверь, каких-нибудь бандитов или коммерсантов. А там цветочек и индийский божок с флейтой.

Живут какие-то верующие? Или иностранцы? А может, вообще офис религиозной общины. И вдруг в пятницу в полдень здесь будет толпа народу? Как тогда индентифицировать?

Ладно, скоро все узнаем. Пока же нужно решать с деньгами, где-то их находить.

***

Я отправился на вокзал и купил Мишане билет. Удалось только на ближайшую дату 15 августа, то есть послезавтра. И почему-то в обратную сторону дороже, его денег не хватило, пришлось добавить еще рубль.

Таким образом, я совсем обнищал, осталось всего четыре рубля. Ужас. Где же взять деньги?!

Нарушать закон нельзя, да я и не собирался. Не хочется провести эту подаренную новую жизнь в тюрьме. Но как заработать, как с выгодой использовать знания о будущем здесь и сейчас?

Как подняться с почти полного нуля? С этими мыслями я несколько часов шатался по центру, разглядывая людей и все, что вокруг.

Москва, как всегда, сумела удивить. То есть конечно, некий экономический кризис заметен, ощущалась какая-то чуть тревожная атмосфера, дефицит, часто огромные очереди. Но ассортимент в магазинах несравним с сибирским городом, откуда я прибыл.

Здесь продавались сыр и шоколад, сардельки и разные колбасы, мороженое и бананы, везде стояли киоски с фантой и пепси-колой. Конечно, не так, как в супермаркетах моей прошлой жизни, но все равно, эти продукты были доступны, хоть и после стояния в длинных очередях.

Впрочем, не уверен, доступны ли эти товары мне. Может, здесь тоже все по талонам? А я иногородний, гость столицы, где мне взять талоны. Должен питаться в кафе и столовых.

Однажды я так и сделал, не умирать же с голоду. Пообедал в уютной столовке: сосиски с горошком и картофельным пюре, невероятно вкусно, 80 копеек. И еще два раза не удержался и покупал напитки: стакан фанты в ГУМе за 20 копеек, бутылку пепси в киоске за 50 копеек.

Оба раза пережил настоящий взрыв вкуса, ничего лучше не пил: пронзительные, освежающие, газированные как надо, с богатейшими вкусовыми оттенками, великолепны были и фанта, и пепси-кола. Не знаю, кого люблю больше, обе прекрасны и восхитительны.

Жаль только, что баланс снизился до 2 руб. 50 коп. Эдак скоро можно дойти до нуля. И что потом, просить милостыню?

Я вдруг подумал, что несмотря на активную уличную торговлю, на бурлящую и кипящую жизнь вокруг, мне ни разу не встречались уличные музыканты. Вроде воскресенье, много гуляющих и туристов. Бомжеватого вида люди были везде; часто попадались цыгане поодиночке и группами; изредка видел нищих и инвалидов, просивших подаяния.

Но никто не музицировал, поставив рядом шапку или коробку для сбора денег.

Кажется, это мысль. Других идей прямо сейчас нет. И в сибирском городе, и в Москве я не раз видел компании с гитарами. Вчера с такими даже выпивал, в кустах возле стадиона.

Сам-то, конечно, не играю не пою, ни одной песни целиком не знаю. Но найти бы таких, и подбить на выступление. Попробовать, а что еще делать-то?

И вместо того, чтобы бесцельно шататься по улицам, я начал искать людей с музыкальным инструментом. Пришлось долго бродить по дворам и переулкам, в какой-то момент хотел даже плюнуть на все и ехать домой. В смысле, в “штабик” на чердаке в Свиблово, узнать, что там делают Мишаня и московский друг.

Пару раз заходил в телефонные будки и звонил по номеру, который оставил Вася, но никто не отвечал. Наверное, где-нибудь тусуются, печатают фотки.

Наконец однажды, проходя мимо арки, я услышал, что во дворе поют под гитару.

Пошел на звуки, и увидел группку молодежи на детской площадке за деревьями. Два парня, две девчонки. Гитарист играл песню “Видели ночь”, все подключались в припевах: “Всю ночь до утра-а”. Песня группы Кино, но слышал ее в исполнении каких-то цыган; одно время звучала отовсюду так часто, что всем надоела.

Сначала сделав вид, что иду мимо, в дальний подъезд в глубине двора, я замедлил шаг и остановился. А потом подошел к ним и успел подпеть во время финальных аккордов и выкриков.

– Отлично исполнили, – сказал я, изображая на лице счастье и восторг.

Вся компания молча улыбалась, гитарист перебирал струны, девчонки смотрели на меня. Надо продолжать говорить, вступать в контакт.

– Ни разу не был на концерте Кино, вот бы сходить, – произнес я.

– А я была! – радостно сообщила одна из девчонок. – Весной в Минске.

– О, везет тебе.

– Да, было клево.

– А эту песню они играли, “Видели ночь”?

– Не помню, кажется нет.

– Но вы сейчас правда спели здорово, – сказал я как можно теплее и искреннее. – Даже лучше, чем Цой.

Они снова заулыбались, и я продолжил:

– Ее вообще можно исполнять вместе с цыганским хором. Чтобы пляски, танцы, все такое.

Теперь на меня смотрели с легким недоумением.

– Зачем с цыганским хором? – спросил один из парней.

– Ну, типа веселая аранжировка.

– А че, было бы прикольно, – вдруг поддержал меня гитарист.

Вроде нормальные ребята, можно общаться дальше. Перспективные, шанс есть. Я напрягся и вспомнил песни Кино, которые слышал под гитару.

– А знаете “Алюминиевые огурцы”? Давайте споем.

Повезло, они ее знали, по крайней мере гитарист сыграл и спел большинство слов, девчонки иногда подпевали.

А я заметил за лавкой пустую винную бутылку с надетым на нее бумажным стаканчиком. Когда песня закончилась, я предложил:

– Может, скинемся и что-нибудь купим? Посидим, попоем еще?

Они радостно согласились, я выложил два с половиной рубля, их компания наскребла столько же. Что я творю?! У меня же теперь все, полный ноль!

Но ничего, успокаивал я себя. Есть план, хоть и безумный; есть цель, все получится. Идем ва-банк.

Парень, который был без гитары, бодро вскочил и пошел “за портвейном”. Мол, знает, где купить за пятерку. Пока его ждали, поболтали о музыке, кому что нравится. К счастью, я знал все группы, о которых шла речь – Аквариум, ДДТ, Наутилус. И вскоре вернулся наш друг с портвейном.

Мы выпили из одного стаканчика по кругу, потом опять, и через пару песен бутылка опустела.

– Эх, выпить бы еще, – проговорил я.

– Так нет же денег, – грустно сказал гитарист.

Мы еще раз посчитали финансы и удостоверились, что денег нет.

– Слушайте, а мне кажется, вы спокойно могли бы выступать на улице, – сказал я веселым пьяным тоном. – Если бы сыграли все это в оживленном месте, прохожие накидали бы вам денег.

Все засмеялись и, похоже, восприняли как шутку. Странно. Неужели сейчас еще не стритуют на улицах? Такое впечатление, что они даже не представили, не задумались, что это возможно.

– Хотите, пойдем где-нибудь встанем прямо сейчас? – развил я тему. – Буду ваш импресарио, все организую, уличный концерт. А вы только пойте и веселитесь. Соберем кучу денег, вот увидите!

Всех рассмешило слово импресарио, но девчонки оживились, и кажется, стали относиться к предложению почти всерьез.

– Круто же, пошли, правда! Я видела в Болгарии, как люди на улице играют, и им бросают деньги!

– А я еще бубен вынесу, у меня дома есть!

– Пойдем, Гоша, – стали они уговаривать гитариста, как бы в шутку.

– Да куда пойдем-то, – вяло протестовал тот. – Да и менты прогонят. Или вообще заметут.

– Все организую, серьезно, – уверенно повторил я. – И место найдем, и проблем не будет. Много знаете песен? В смысле, большой у нас репертуар?

– Много! Что угодно можем, да ведь, Гоша?

– Да, много! – закричали девчонки. Им идея уже нравилась, осталось уговорить парней.

Сначала те отбрыкивались, но видя настрой подруг, постепенно стали соглашаться. Кажется, всех захватывала новизна, уникальность события, их будущая смелость, само предположение о том, что действительно можно пойти и устроить уличное выступление.

К тому же только что распили портвейн, а хотелось еще.

И вскоре мы уже обсуждали репертуар. Еще я предложил соорудить маракасу – наполнить жестяную банку рисом и трясти ей в такт. Одна из девчонок сбегала домой и действительно, вынесла детский бубен и банку из под монпансье, с крупой внутри. Хорошо, что они жили в этом же дворе, гитарист сходил еще за футляром из-под гитары.

После небольшого спора решили отправиться на Арбат, недалеко и вроде логично. Когда дошли туда, уже начинались сумерки, но вокруг было многолюдно.

По дороге мы распределили роли: один играет и поет, девчонки подпевают и подыгрывают, еще один призывает людей не проходить мимо и кидать денежки в кепку. Ну а я исполняю благодарную публику, и вообще слежу за обстановкой.

Все вышло просто и естественно: мы нашли удобный пятачок рядом с закрытым киоском, насыпали мелочь в футляр, и они начали. Как и договаривались, стартовали с той же песни, “Видели ночь”.

Девчонки зажгли: подпевали, аккомпанировали и танцевали правда почти в цыганской манере. Вокруг сразу стали задерживаться и толпиться прохожие. Многие глядели изумленно, кто-то хмуро и недоуменно, но в целом конечно с улыбками, на позитиве.

В конце песни я громко спросил:

– А можете “Белые розы”?

– Легко! – сказал гитарист, и они заиграли следующую.

Во время этой песни произошел прорыв: к футляру подошли мальчик с девочкой и бросили несколько монеток, перед этим выпросив их у мамы. Затем стали подходить и насыпать мелочь другие люди. Таких было немного, но по лицам музыкантов я видел, что они уже счастливы, прутся от происходящего.

Сыграли еще несколько песен: “Десять стрел”, про какого-то поручика Голицына, “Я хочу быть с тобой”...

И тут подошли менты. Двое, молодой и постарше. Старший сразу, прямо посреди песни, громко и грозно спросил:

– Что здесь происходит? Кто разрешил, почему нарушаем порядок? Документы предъявим!

Гитарист перестал играть, девчонки замолчали. Наступил момент, когда должен вмешаться импресарио.

– Да пусть играют! – громко крикнул я. – Нет такого закона, что запрещено песни петь!

Менты удивленно обернулись на меня, и старший хотел что-то сказать, но в толпе стали раздаваться возгласы:

– Никто не нарушает!

– Нормально играют!

– Пусть поют, сейчас свободная страна!

Все вокруг стали шуметь, смеяться, кричать даже что-то про политику, и менты чуть растерялись.

– А спойте что-нибудь для нашей милиции! – крикнул я. – Что вам нравится?

Гитарист подхватил подачу, и с улыбкой спросил:

– Что вам нравится? Давайте сыграем, специально для вас.

Толпа продолжала шуметь и смеяться; вокруг вообще создалась веселая и мирная атмосфера, а теперь еще началась забавная сценка.

Вдруг молодой милиционер спросил:

– Поворот Машины времени знаешь?

– Легко! – ответил гитарист, и они тут же начали исполнять.

Многие из толпы стали подпевать, а припев, можно сказать, кричали хором. Молодой мент стоял и улыбался, немного смущенно, но счастливо; казалось, еще немного, и начнет пританцовывать.

Старший выглядел злым и хмурым, но молчал. И смотрел на раскрытый футляр из-под гитары, лежащий перед музыкантами, куда продолжали подкидывать мелочь.

Вдруг, не дожидаясь окончания песни, он повернулся и пошагал прочь. Молодой быстро пошел за ним.

А моя группа триумфально допела: девчонки красиво подпевали и трясли маракасой, гитарист зажигал как рок-звезда, второй парень ритмично стучал в бубен и иногда обегал толпу с кепкой. Финальные аккорды потонули в аплодисментах и одобрительных криках. Одним словом, это был успех.

Кажется, в том числе и коммерческий: один расчувствовавшийся грузин бросил трехрублевую купюру, еще четверо подкинули по рублю. И еще набралась большая куча монет, а также трамвайных и автобусных талончиков.

Затем наша уличная АББА сыграла еще несколько песен, и вдруг я увидел, что к футляру подходят и наклоняются двое подростков. Точнее, заметил, почувствовал в их движениях что-то такое, что отличалось от поведения подающих деньги.

Глава 7

И точно, оба схватили купюры из футляра и бросились бежать. Я стремительно догнал одного из них, ладонью крепко схватил за шею сзади. Чуть пригнув к земле, заставил его отдать деньги, потом оттолкнул прочь. Второй пацан сумел убежать.

Атмосфера сразу чуть изменилась: пусть и в ответ на воровство, но получилось, что я применил насилие к ребенку, обошелся с ним грубовато. Но главное, что стало очевидно: я заодно с музыкантами, охраняю футляр. Короче, пора было закругляться.

Уже стемнело, стало прохладнее, да и ребята подустали. Мы быстро собрались, упаковали гитару, прямо поверх насыпанной мелочи, и ушли с Арбата.

Оказавшись в более укромном месте, мы присели и посчитали гонорар — 17 рублей 80 копеек. И еще очень много транспортных талончиков.

Музыканты были безмерно счастливы и возбуждены, а я немного взгрустнул. Столько времени и усилий, и такой скромный результат.

Я предложил поделить пятнадцать рублей на пятерых, на остальное взять что-нибудь попить; все радостно согласились. Ну и мне пора было домой.

Они звали с собой, купить еще портвейн и посидеть, но я вежливо отказался. Одна девчонка и гитарист дали свои домашние номера — звони, мол, импресарио, не теряйся. Теперь вам не нужен импресарио, сами все умеете, сказал я, и мы тепло распрощались.

Понятно, что в плане заработка про такой вариант можно забыть. Похоже, стритовать на улицах пока не время, плюс менты и хулиганы. Да и с финансами у людей не очень, набросали трамвайных талончиков.

А я, конечно, тот еще антрепренер — вложил в портвейн и в ребят два с половиной рубля, в итоге получил три, то есть заработал 50 копеек.

Ну хотя бы попытался что-то замутить. Ладно, буду бороться дальше.

***

Когда я вернулся в штабик, Мишаня рассказал про свой день: Вася и хозяин чердака недавно разошлись по домам, а до этого успели проявить пленку и напечатать фотографии с концерта, ну и вообще тусануть в их районе. Я посмотрел на черно-белые фотки, получилось много классных.

Узнав, что поезд послезавтра, Миша обрадовался. Впереди еще целый день, можно погулять по Москве. Правда, потом грустно поделился, что денег нет, а хотелось бы купить какие-то пластинки и кассеты.

— Саня, можешь одолжить денег? — спросил он. — Рублей пятьдесят. Через месяц верну.

Эх, Миша, знал бы ты мою финансовую ситуацию, подумал я. Совсем недавно вообще был ноль, хорошо хоть набросали подаяний за музыку.

— Не, прости, нет возможности.

— Жаль. Тогда может продать фотоаппарат? — неуверенно предложил он, как бы спрашивая совет.

— Плохая мысль, менять фотоаппарат на пластинки.

— Почему?

— Ну как почему, ты сравни: несколько минут музыки на виниловом диске или полезнейшая вещь, техника, делающая хорошие фото.

— Вообще-то да, — задумчиво проговорил Миша.

А меня вдруг словно озарило. Ведь его фотоаппарат, по сути, наш единственный актив. Или точнее, инструмент. С помощью которого можно попробовать извлечь выгоду.

В моей прошлой жизни люди постоянно все снимали: себя, детей, друзей, окружающее, еду; даже платили деньги за всякие фотосессии. И вообще, как много было в жизни картинок, изображений, мемов и разного такого.

А ведь сейчас аналоговая эпоха, далеко не все могут и умеют делать фото.

— Слушай, а давай попробуем заработать, с помощью твоей «Смены». Как думаешь, что можно фотать и продавать за деньги? — спросил я Мишу.

— Даже не знаю… — задумался он. — Мы же не сможем как уличные фотографы, которые «Цветное фото за час». Да никто наверное и не позволит, предлагать услуги на улице.

— Насчет этого решим. Главное, понять, на что есть спрос, и что мы можем.

— Вот например, вкладыши для кассет, — предложил вдруг Миша. — В смысле, обложки альбомов.

— Не понял.

— Ну, картонные вкладыши в кассеты, где пишут название группы, песен. Можно сфотать настоящую обложку альбома. И потом напечатать, вставлять в кассеты. Типа вот, как фирменные.

Он достал из сумки, показал мне кассету с яркой обложкой: Iron Maiden, The Number of the Beast, страшный мужик с черепом вместо головы, когтистая рука управляет с помощью ниток марионеткой, красным чертом с трезубцем.

— Теперь понял. Ну вот видишь, хорошая идея. Тоже вариант.

— Кстати, здесь в Москве можно найти и сфотать любые обложки! — возбудился Миша. — Были сегодня на толчке, чего там только нет!

Идея была нормальная, но не совсем подходящая. Вот вернется в свой город, пусть этим занимается, тем более брат торгует аудиокассетами. Но здесь и сейчас требовалось что-то другое.

Какое-то время я напряженно размышлял, вспоминая все, что связано с фотографиями в жизни людей. Селфи-мания, инстаграмы, все такое. Женщинам, детям, да и многим мужчинам нравятся свои изображения. Позируют, стараются выглядеть красивее.

Хотя часто лучшие снимки — когда фотают что-то или кого-то без подготовки, неожиданные моменты, ракурсы. «Несанкционированная съемка», как говорила одна подруга.

Мы не можем конкурировать с местными уличными, Миша прав. Его Смена-8М против профессионалов на прикормленных местах, с их аппаратурой и скоростью печати. А необходимо что-то массовое, чтобы продавать много фоток, иначе какой смысл.

Я еще раз просмотрел стопку напечатанных фото. В основном концерт, Лужники, Вася и Мишаня с дикими лицами (я щелкал их много раз), разные люди на улицах.

Еще мне понравилась одна фотка: Миша снял какую-то парочку в момент, когда они этого не ожидали, но успели заметить, что их фотают. На лицах парня и особенно девушки отразилась гамма эмоций: удивление и смущение, переходящее в радостные улыбки; снимок запечатлел самое начало улыбок.

— Мишаня, кажется, я придумал. Давай фотать людей на улицах, особенно парочки.

— И что? Зачем? — удивился он.

— А потом давать им номер телефона. Мол, если хотите фотку, звоните, напечатаем и доставим.

Мишаня задумался, но кажется, все равно не очень понял. Я показал ему фото.

— Вот смотри, отличный снимок. Увидели, что их фотают, смотрят в камеру и в следующую секунду улыбнутся.

— Да, помню. Это возле стадиона, че-то захотелось их щелкнуть.

— И вот представь, ты им дал бы визитку.

— Что?

— Ну карточку, бумажку со своим номером. Хотите это фото — звоните, напечатаю и привезу. За один рубль.

Похоже, до него дошло, и он воскликнул:

— А ведь правда! Эти вполне могли бы перезвонить. И может правда, купили бы за рубль.

— А сколько стоит пленка? И материалы для печати? — спросил я.

— Здесь все дешевле, Вася показал магазин. Дешевая пленка 35 копеек, Тасма по рублю.

— И сколько там кадров?

— Тридцать шесть.

— А что нужно для проявки и печати?

— Ну, сначала в бачке проявляешь, проявитель надо. Потом нужна бумага, и темное помещение. Ванночки там, пинцет. Фотоувеличитель есть у одноклассника Васи, у него и печатали.

— Так. Получается, делаем тридцать шесть снимков. Допустим, перезванивает и выкупает фотку каждый пятый. То есть семь рублей.

— Почему каждый пятый?

— Ну я так, для примера. Возможно, вообще никто не позвонит. И тогда все зря.

— А если позвонит каждый второй? Это же сколько денег! — восторженно сказал Миша.

— Ну это, кстати, будет зависеть от тебя.

— Почему?

— Ты ведь будешь выбирать, кого фотать. Надо таких, кто вероятнее всего перезвонит. Я и говорю, лучше семейные пары, детей с родителями, в таком духе. Чтобы им захотелось купить фото на память.

Мы пообсуждали еще немного, Мишаня загорелся идеей. И сразу предложил сдать железнодорожный билет, отложить свое возвращение домой.

— Ты же поступил в институт, скоро учеба, — напомнил я ему.

— Успею! Даже если выеду 25-го числа, — отмахнулся Миша. — Зато может правда заработаем в эти дни.

Мне понравился его настрой, а ему, похоже, очень нравилось в Москве. Да и деньги бы пригодились. Вдруг действительно заработаем, купим потом ему новый билет. Мы еще поболтали, прикинули план на завтра и легли спать.

***

Следующим утром мы дождались Васю и рассказали ему про свой бизнес-план. Он проникся идеей, к тому же на него возлагалась важная функция: принимать телефонные звонки, а также обучить родню, как отвечать на такие звонки.

Вася пригласил нас к себе: никого нет, родители ушли на работу. Мы наконец-то сходили в душ и даже постирались.

А он достал альбом для рисования, ножницы, ручки и фломастеры. В альбоме было много пустых страниц, плотная бумага, и удалось нарезать кучу маленьких карточек.

После короткого обсуждения написали на них большими буквами: «Фото на память», и ниже текст: «Воспоминание на всю жизнь — всего за 1 рубль. Быстрая печать, доставка курьером».

Пока я писал печатными буквами текст, они рисовали на других карточках красивую рамку, добавляли фломастером телефон, проставляли порядковый номер.

Затем съездили на вокзал и сдали мишин билет, получив обратно тридцать рублей.

Потом купили, зарядили в фотоаппарат пленку и поехали на улицу Горького. Сначала я не понял, почему Вася предлагает снимать там, но оказалось, что это бывшее название Тверской. Тогда логично, там и бульвары, и скверы, Красная площадь.

На словах это выглядело простым и веселым занятием, но в реальности оказалось сложнее.

Многие реагировали на Мишаню с раздражением, и когда видели фотоаппарат, хмурились и отворачивались. Большинство куда-то спешило, с целеустремленным видом, с серьезным выражением лица; короче, обычный московский людской поток.

Наш главный фотограф начал расстраиваться, и я решил его сменить. А Вася вообще отправился домой — Миша все-таки смог раздать несколько визиток после снимков, и уже можно было ждать звонков.

У меня, кажется, стало получаться немного лучше. Я фотал забавных детей с родителями, взрослые парочки, однажды нескольких солдат, каждый из которых взял визитку с номером.

Еще были классный дедок, увешанный орденами, трое русскоязычных азиатов, и смешная пара, негр с русской девушкой. Тот вообще намертво вцепился в карточку, которую я вручил ему после снимка. И так счастливо заулыбался, что можно было не сомневаться: точно позвонит, попросит напечатать и выкупит фото.

Для таких надо рисовать отдельные карточки, с ценой пять рублей, подумал я.

Каждый раз после выдачи визитки я говорил Мишане ее порядковый номер. И он старательно заносил в тетрадку: № 38 — орденоносец, № 39 — девочка в беретке и мама в белой куртке, № 40 — усатый и блондинка, и так далее. Дальше входящие звонки должен обрабатывать Вася.

За несколько часов мы отсняли три пленки, больше сотни кадров. Визитки после нашей съемки брали не все, но получилось, что в итоге раздали шестьдесят штук. Пора было узнать, как дела у Васи.

— Уже позвонили четверо! — радостно закричал в трубку наш друг.

Мишаня тоже обрадовался, но мне показалось, что это мало. Хотя прошло совсем немного времени, и наверное будут звонить еще, в течение дня, вечером или вообще завтра. Главное, начало положено.

Еще ведь нужно проявлять и печатать. Стопроцентной гарантии не было, Миша рассказывал про разные случаи: ошибки во время процесса, некачественные материалы и все такое.

Да и вообще, мы сами не представляли, какие получились снимки, везде ли нормально с резкостью, хорошо ли вышли люди. Пока не проявишь, а потом не выведешь на фотобумагу, ничего не узнаешь. Ламповая эпоха, странное и удивительное время.

Пока не стемнело, мы успели пофотать еще, потусили немного в центре и поехали домой.

Вскоре в штабик пришли Вася с Женей, хозяином чердака. Оказалось, что у нас уже восемнадцать заказов, люди позвонили, попросили напечатать, договорились завтра выкупить. Парни ликовали, я тоже конечно был рад.

Ранее днем мы купили проявители, специальный бачок, фотобумагу и химический реактив под названием фиксаж. Оставалось выпросить у их друга фотоувеличитель, глянцеватель, пинцет, перчатки и резервуары со смешным названием ванночка. А у соседа в гараже — удлинитель.

Кажется, наш совместный заряд оптимизма и целеустремленности был настолько мощным, что все получилось так, как надо.

Их друг спокойно выдал все оборудование, ни о какой аренде или деньгах не было и речи. Добрые и бескорыстные люди, не испорченные коммерческими взаимоотношениями.

Правда, получить удлинитель так же легко не удалось: сосед дядя Витя сидел в гараже не один, и попросил денег «на горючку». Вася дал ему три рубля, но зато, кажется, мы этот кабель не арендовали, а купили.

И к позднему вечеру все было готово, штабик превратился в фото-мастерскую.

После проявки пленок выяснилось, что на всех испорчены первые и последние кадры. Как объяснил Миша, это из-за особенностей его фотоаппарата, что-то там цепляется и рвется при перемотке. Но других косяков не было, и наконец мы начали печатать.

Это был прекрасный, увлекательный, захватывающий процесс. Меня впечатлил даже внешний вид фотоувеличителя. Зарядка пленки, регулировка, вывод кадра на бумагу, засвечивание, отсчет секунд, купание листа бумаги в ванночке с проявителем — все походило на магию, настоящее волшебство.

А когда я увидел, как на бумаге постепенно появляется изображение, то вообще восхитился. И потом каждый раз завороженно наблюдал; там ведь важно достать фото в нужный момент, нельзя передерживать.

Затем проявленное фото нужно окунуть в закрепитель, фиксаж. И потом — в нагретый глянцеватель. А оттуда уже достаешь готовые фотографии. В аналоговом мире — офигительно, опять подумал я. Все сложнее, но интереснее.

Мишаня говорил, что его Смена — самый дешевый аппарат, но по-моему, получились вполне качественные фотки. Не стыдно продавать их клиентам.

Главное, что удалось напечатать для всех позвонивших: хорошо вышли и семейные, и детские, и негр с подружкой… И дед с орденами тоже; у него мы наоборот, сами попросили номер, и пообещали, что привезем фото бесплатно.

С утра мы распределили, кто куда едет, договорились о встречах с теми, кто просил перезвонить. Вася конечно остался дома, принимать звонки.

А я развез все свои восемь фоток: встречался с людьми у метро, на улице, двоим отвез в гостиницы. Все благодарили, улыбались, и спокойно выдавали по рублю.

В 14:00, как и договорились, я прибыл на Главпочтамт, стал ждать Мишу. Но прошли полчаса, час, а его все не было. Я позвонил Васе — тот радостно сообщил, что принял еще три заказа, но Миша ему не звонил.

Фотоаппарат был у меня, со свежей заряженной пленкой, но идти фотать не хотелось, сначала надо дождаться. И наконец я увидел Мишаню.

Он шел прихрамывая, весь какой-то грустный и побитый. Точнее, он реально оказался побит — когда привез отдавать фотки солдатам, его встретили двое, и отобрали не только фото, но и все деньги.

После этого он продал еще два заказа; одну встречу пришлось переназначить, поэтому смог приехать только сейчас.

— Не расстраивайся, это временные издержки. Просто не повезло, — постарался я его утешить. — Придумаем что-нибудь, с доставкой. Или пусть сами приезжают, где-то в одном месте выкупают.

— Домой к Васе, что ли? Или к нам на чердак? — спросил Мишаня.

— Ну может офис снимем. Все будет окей, не грусти. Больше не развози, только я буду. Ты лучше фотай.

Я отдал ему его Смену, и подумал: как же здорово, что фотик был у меня. А то лишились бы и источника дохода.

Потом до самого вечера мы занимались тем же самым, правда успели отснять только полторы пленки, и раздали после снимков тридцать с лишним визиток.

***

Несмотря на мишину неудачу в первый день, потом все было нормально: мы так же фотали людей на улицах, многие из них брали визитки, некоторые перезванивали. Печатали заказы, и я развозил их по всей Москве, хотя в основном конечно встречался в центре.

После разных расходов на жизнь, фотоматериалы и транспорт все равно оставалось немало денег. К концу четверга, когда мы все встретились в штабике, оказалось, что в копилке набралось 46 рублей.

Тридцать девять желтых казначейских билетов, так на них было написано. И еще семь круглых металлических рублей, больших и красивых, с разным аверсом. В смысле, на лицевой стороне разные изображения: на трех голова Ленина, на остальных «160 лет со дня рождения Льва Толстого», «Международный год мира», К. Э. Циолковский, и еще «Игры XXII Олимпиады», с космическим кораблем и памятником на ВДНХ.

Поделив деньги, каждому по червонцу, мы посидели, выпили портвейна Агдам — продавался без талонов и всего по три рубля за бутылку, приемлемый на вкус и пьянящий. Напечатали заказы, и немного обсудили наше предприятие.

Глава 8

Парни очень радовались, сорок рублей за первые четыре дня казались им успехом. Я в целом был согласен, но конечно, нужно повышать эффективность, расширяться, делать что-то еще.

Миша удивил, сообщив, что хочет остаться еще на месяц. Мол, учеба начнется только в конце сентября, потому что весь курс отправляют «на картошку».

Я сначала не понял, а оказалось, что это настоящая работа в поле, сбор картошки в каком-то совхозе. Типа помощь аграрному сектору, от студентов-первокурсников сельскому хозяйству страны.

Это означало, что фотоаппарат у нас еще целый месяц, и впереди Первое сентября. Появилась идея пройти по детсадам и школам, предложить им групповое фото; Женя охотно согласился заняться, как минимум обойти близлежащие.

Хозяин чердака вообще оказался нормальным парнем, сказал даже, что попросит брата помочь организовать кооператив. Ну или хотя бы узнает условия, что там и как. И станем вообще как легальный бизнес, офигеть.

В первые дни мы накопили опыт, поняли где можно снимать, не влезая в конкуренцию с уличными фотографами. То есть не на площадях или главных улицах, не в парках или возле метро, не возле всяких достопримечательностей. А просто уличные компании, парочки, семьи на отдыхе и даже в кафе, людей возле своих машин, прогуливающихся туристов и горожан.

Миша со своим немного азиатским лицом хорошо контактировал с нерусскими туристами, почти все потом выкупали фотки, и никаких эксцессов при доставке больше не было.

Пока мы выпивали и болтали, в один момент я стал рассматривать круглые рубли, а потом рублевую купюру, все надписи на ней, узоры, цифры. На всех купюрах стоял семизначный номер.

— Слушайте, в Москве ведь семь цифр в телефонах, — вдруг подумал я вслух. — Может есть абоненты, у которых номер как на купюрах?

Парни тоже взяли и стали рассматривать рубли.

— Не знаю, но шансы наверное есть, — неуверенно сказал Вася.

— Да очень даже! — воскликнул Женя. — Вот например начинается на 213, я даже знаю, где это. Аэропорт или Динамо, тетя там живет.

Мы посмеялись о том, что эдак ведь можно утроить наш банк, продав каждый рубль за три. В смысле, предложить людям выкупить такую реликвию — купюру со своим телефонным номером. Даже вернули Васе все бумажные рубли, чтобы он прозвонил их из дома. Вдруг правда совпадут.

Потом еще обсудили быт; с жизнью и работой на чердаке пока можно смириться, и вообще мы были благодарны московским друзьям. Это действительно отличный вариант, живем себе, никому не мешаем. Миша сказал, что здесь чердак как в фильме «Приключения Электроника», я не понял, про что он, ну да ладно.

Еще я сообщил всем, что завтра съезжу по своему делу, может буду занят. И попросил у Миши его наручные часы, на день.

Потому что наступала пятница, 18 августа. Важнейший момент, в полдень нужно находиться в той квартире.

Важнейший день для моей миссии, а значит, и для будущего всего человечества. И все зависит от моих действий. Все это, конечно, головокружительно. Но еще нужно придумать, что говорить, как общаться с теми, кого там застану.

***

С утра я развез и продал заказчикам несколько фото. И снова отправился на проспект Мира.

Накануне я подготовился: взял у Жени старый читательский билет, от какой-то библиотеки, напечатал и вклеил свою маленькую фотку, а рядом наклеил пустую разлинованную страничку. И вписал от руки: «Мосводоканал, Белов А.Ю., старший инженер». Выглядело топорно, но если что, мельком показать можно; сделал эту корочку на всякий случай.

Взял еще альбомный лист, разлиновал его, проставил номера квартир, нарисовал галочки. Все для того, чтобы прийти туда с легендой: «Мосводоканал, установка счетчиков». Или что-то вроде, по ситуации.

Нужен ведь надежный повод, чтобы оказаться внутри квартиры. И ничего лучше придумать не удалось.

Второй вариант был на случай, если мне сразу откроют, впустят, и там действительно окажется нечто вроде религиозного офиса. Тогда скажу: «Был у вас неделю назад, и что-нибудь забыл». Что забыл, зонт? Книгу? Буду решать и действовать на ходу.

И вообще, какой смысл заранее гадать о неизвестном, будет как будет. В любом случае, придется импровизировать. Нужно собраться. Главное — внимательность и быстрая реакция.

Арка и подъезд опять были открыты, и в 11:53 я поднялся на второй этаж. За дверью с индийской наклейкой слышались голоса, много голосов, смех.

С одной стороны, это очень плохо. Столпотворение в квартире нужно меньше всего. Как тогда идентифицировать того, кто мне нужен?

С другой стороны, я неожиданно подумал — может попробовать открыть дверь без звонка? Вдруг здесь правда религиозная, тусовочная квартира, и типа я войду как свой.

В итоге выбрал нелепый компромисс: постучался и сразу повернул входную ручку. И точно, дверь оказалась открыта.

В прихожей стояли трое парней и девушка, все колоритные персонажи, двое со смешными прическами, с чубчиком или косичкой, один в мешковатой одежде как у индусов. У девушки в волосах цветок. У парней в руках стопки каких-то книг.

Увидев меня, они прервали разговор, вежливо кивнули. Кажется, мой вход без звонка никого не шокировал, не удивил.

— Всем привет! — сказал я с улыбкой.

Легкий запах благовоний, слышны негромкие голоса из комнаты. Вариант Мосводоканал отменяется, буду импровизировать на ходу.

— Здравствуйте, — приветливо сказала девушка.

Я чувствовал себя как Штирлиц, или как герой сериала «Хитрый Пит», который мне очень нравился. То есть пытался быстро оценить ситуацию, зацепиться за какую-то тему, завязать разговор.

— А я вот как раз хотел спросить про книги, — сказал я, указывая на стопки в руках парней.

— Про книги? — спросила девушка. — Хотите распространять?

— Да, конечно хочу, — с готовностью ответил я.

— Отлично, щас, — сказала она и ушла в комнату.

— Тоже пойдете с нами? — спросил один из парней с чубчиком.

Сейчас покидать квартиру нельзя, нужно постараться пройти в комнату, увидеть, кто там. Хотя эти люди тоже интересны. Вдруг тот, кто мне нужен, среди них?

Пока я думал, как ответить, девушка вернулась с увесистой пачкой книг в картонной обертке.

Я быстро подошел и взял ее, довольно тяжелая. И сразу разорвал тонкий картон, чтобы посмотреть на обложку. Нужна хоть какая-то информация, тема для дальнейшего разговора.

В этот момент парни стали прощаться, разворачиваться и топтаться у двери. Я как бы посторонился, пропустил их всех. И быстро посмотрел на часы, 11:56.

На яркой цветной обложке было написано: «Бхагавад-гита». Мда, понятно, торгуют индийской литературой. Или раздают бесплатно? Раз она так легко, ничего не спросив, выдала мне целую стопку.

Пока девушка закрывала за уходящими дверь, я двинулся в сторону комнаты и спросил:

— Можно я зайду? У меня еще пара вопросов. Ну, таких общих.

Она обернулась, и то ли кивнула, то ли пожала плечами. А я решил, что буду двигаться напролом. Поставил пачку книг на пол в коридоре, и вошел в комнату.

Большой зал, слева стол, как бы администраторский, за ним женщина, говорит по телефону. Вдоль стен и у окна пустые стулья, два стеллажа с книгами и бумагами, телевизор на тумбочке, на полу стопки книг.

Справа диван и кресло; в кресле человек, вроде как посетитель; на диване еще двое, один в возрасте, второй молодой.

Я с улыбкой кивнул женщине, она кивнула в ответ, не отрываясь от разговора. Затем кивнул всем сидящим, даже сложив ладони и чуть поклонившись. Все-таки индуисты, наверное это универсальный жест. Или как иностранцы в Таиланде иногда благодарят местных, сложив ладошки — типа все мы буддисты.

Двое сидящих на диване тоже кивнули, а я указал рукой на стеллажи и спросил:

— Здравствуйте, простите, можно я посмотрю книжки, еще раз? Полистаю.

Молодой слегка кивнул и жестом рукой показал: да, мол, пожалуйста, проходи и смотри. Слегка недоуменно, но ведь разрешил.

Пока все нормально. Вроде как интересующийся, почти свой, хочу полистать литературу.

Я подошел к стеллажу и стал рассматривать, что на полках. Очень много экземпляров двух книг — «Бхагавад-гита» и «Источник вечного наслаждения». Разные книги на английском, тоже с цветными обложками. И еще несколько брошюр, открыток, каких-то бумаг.

А на обороте одной из открыток надпись: «Московское общество сознания Кришны».

Я непроизвольно улыбнулся. Ну вот и выяснил. Похоже, здесь просто кришнаитский центр. Действуют еще со времен СССР, удивительно.

Тем временем они возобновили разговор; точнее, старший на диване продолжил негромко говорить:

— Итак, карма бывает трех видов. Первая так и называется, карма, это благочестивая деятельность в соответствии с Ведами. Вторая — это викарма, греховная деятельность. И третья называется акарма, это духовная деятельность, которая освобождает душу. Только акарма позволяет вырваться из цикла перерождений.

Женщина закончила говорить по телефону, встала и направилась ко мне. Подошла и тихо спросила:

— Извините, вы по какому вопросу?

Я так же тихо, указывая глазами на диван, ответил:

— У меня, если честно, вопросы вот к людям. Про карму, про благочестивую деятельность.

— Про карму? — переспросила она, и чуть нахмурилась. — Пойдемте, угощу вас лимонадом.

Женщина сделала пригласительный жест, пошла к двери, и я послушно пошагал за ней.

В коридоре она спросила:

— Может быть, желаете вкусить?

— Нет, спасибо, — быстро отказался я.

Хотя предложение звучало заманчиво.

Подхватил с пола пачку книг, чтобы выглядеть своим, с их литературой в руках. И по пути незаметно глянул во вторую комнату, в приоткрытую дверь. Там было пусто.

Мы вошли на кухню, здесь же оказалась девушка с цветком в волосах. Она стояла у плиты и начинала что-то готовить.

Женщина пригласила меня сесть и спросила:

— Простите, вы знаете, что это офис для деловых встреч?

Я помотал головой, с простодушным видом.

— Да, и если вы хотите общаться с преданными, познакомиться с учением, то вам лучше на старую квартиру. Вы знаете, где это?

— Мм-м, — неопределенно промычал я, как будто что-то вспоминая и задумавшись.

— На Азовской улице, — подсказала вдруг девушка.

— А, да, был на Азовской, — кивнул я. — И простите, что так ворвался, честно не знал, что здесь деловой офис.

И добавил, указывая на глазами на стопку книг, которую до сих пор держал в руках, нарочито бережно:

— Книги вот, хотел взять распространять.

— Да, я понимаю, — улыбнулась женщина, налила и поставила передо мной чашку с напитком.

Они обе выглядели приветливо, но молчали. А я быстро посмотрел на часы, 12:00.

Вот и все, теперь ясно. Переселенец во времени — кто-то из тех троих. Двое на диване, с виду кришнаиты, и третий в кресле.

Она говорит, здесь деловой офис, а те беседовали о карме. Странно.

Ну значит и я вел себя нормально, естественно. В смысле, зашел в комнату, к стеллажу, поздоровался с теми, вроде ничего подозрительного. Хотел поговорить о карме, пришел за книжками, сижу пью лимонад.

Но как же войти в контакт с теми, за что бы такое зацепиться?

Все эти мысли пронеслись в голове за секунды, пока я ставил пачку книг на пол, и делал первый глоток из чашки. Там оказался лимонный сок, с сахаром и специями.

— А где вы будете распространять? Вы раньше это уже делали? — спросила девушка.

— Нет, не делал, — ответил я. — И как раз хотел уточнить еще про это.

Они переглянулись.

— А как вы хотели распространять? — снова спросила девушка.

Так, нужно быстро что-то сочинять, говорить.

— Собирался так же, как ребята, — сказал я. И быстро добавил: — А еще мы печатаем и развозим фотографии, я часто общаюсь с разными клиентами. И вот, так тоже хотел распространять. Одновременно делиться этим вот… Знанием.

— Это хорошо, — сказала девушка. — Правильнее ведь общаться, объяснять людям, приглашать их прийти познакомиться с преданными. Нужно чтобы люди читали и возвращались, задавали вопросы и получали ответы.

— Да, правильнее распространять брахманическим методом, — подтвердила женщина.

— Вот да, именно так и думаю, — радостно сказал я. — Лучше общаться с человеком подольше, постараться его серьезно заинтересовать. Не так, как обычно делают ребята.

— Ну у них тоже санкиртана, — сказала девушка. — Когда люди встают в очередь и разбирают книжки, это тоже высший тип благотворительной деятельности.

— Да, конечно, — согласился я.

— И деньги за книги надо нести на Азовскую, не сюда, — сказала вдруг женщина.

Понятно, значит все-таки распространяют за деньги. Нормальная благотворительность. Интересно, и сколько стоит одна книга? Как бы так сформулировать вопрос…

— Кстати, можно еще уточнить, мы всегда продаем по одинаковой цене? — спросил я.

— Да, лучше делать как все, по двадцать, — просто ответила женщина.

Ничего себе. В моей стопке куча книг, может не один десяток. То есть они спокойно дают мне целое состояние. И говорят, деньги неси не сюда, а в другую квартиру, которая находится не знаю где.

— А кто вам дал этот наш адрес? — спросила женщина.

— Узнал у распространителя, у преданного, — ответил я. — Купил у него Бхагавад-гиту, прочел, очень заинтересовался. Нашел его потом и спросил, как я могу тоже, ну, начать распространять.

Кажется, ответ их удовлетворил. Пора переходить к своим вопросам.

— Скажите, пожалуйста, а как зовут, э-э, м-м… нашего учителя? — спросил я, как бы указывая в сторону зала. — Мне правда хотелось бы пообщаться, столько разных вопросов. В том числе и о делах, возможно. Может, наш кооператив мог бы чем-то помочь. Я говорил, что мы печатаем разное.

— А что вы печатаете? — быстро спросила женщина.

— Ну, фото, открытки, вкладыши для кассет… — начал перечислять я, растягивая слова и пытаясь придумать что-то на ходу.

— Его зовут Садха Дамодар Дас, — очень кстати вставила девушка.

Я прервал перечисление длинного перечня наших услуг, и спросил:

— Скажите, а как можно встретиться с Садха Дамодар Дасом наедине? Ну, задать разные вопросы. Вообще, о сознании Кришны.

— Вы же завтра придете на харинаму? — спросила женщина.

— Да, конечно.

— Ну вот, там и будет общение с преданными. А если у вас какие-то деловые вопросы, предложения, звоните, я вам напишу телефон, — объяснила она.

При этом как бы жестом приглашая меня в прихожую, мол, напишет и даст номер уже там.

Я действительно к тому времени допил лимонад, все вопросы обсудили. Дальше людей задерживать незачем, пора вставать и уходить.

Попрощавшись с девушкой, я пошел за женщиной в прихожую, и по пути быстро заглянул в зал: все трое по-прежнему в тех же позах, о чем-то говорят. Я напрягся и постарался еще раз запомнить их лица. Правда, на меня обернулся и посмотрел только молодой кришнаит.

Вежливо кивнув ему, я подошел к трюмо. Женщина писала там на клочке бумажки телефонный номер.

— Вот как раз мы можем напечатать визитки, — сказал я. — Ну, такие карточки, с вашей эмблемой, телефоном. Если нужно, конечно.

— Да, мы будем благодарны, — улыбнулась женщина, вручая мне бумажку. — Только звоните, пожалуйста, заранее. И приходите завтра на старую квартиру.

— Да. А напомните, пожалуйста, номер дома на Азовской? — спросил я.

— Азовская, 13, квартира 13.

— Спасибо, до свидания.

— До свидания.

Я хотел добавить еще «Харе Кришна», но не стал. Мало ли, вдруг так не прощаются. И вышел из квартиры.

***

Ну что ж, результат, можно сказать, ошеломляющий, думал я по пути к метро. В полдень оказался в квартире, увидел троих мужчин, кто-то из них и есть переселенец.

Втерся в доверие, хотя бы минимально, стал распространителем их книг. Завтра пойду на какую-то харинаму.

Эх, жаль нет смартфона и интернета, почитать разное про кришнаитов. Придется листать книжку, может там будет что полезное, информативное. Хотя вряд ли, кажется «Бхагавад-гита» это какие-то песни про древних героев, эпос, или что-то вроде того. А может, я ошибаюсь.

Ну завтра пойду на Азовскую и многое узнаю. Интересно, когда туда прийти? Утром? В обед? Непонятно, решу завтра.

И стану интересующимся кришнаитом. Точнее, преданным кришнаитом. А как иначе? Надо выполнять миссию, продолжать расследование. Точнее, начинать.

Я вновь подумал про Штирлица. Кажется, у него был вопрос — кто из четверых, Борман, Гиммлер, Геринг, кто-то еще. Была там какая-то головоломка по сюжету. В фильме он еще размышлял, раскладывая спички.

И у меня вот тоже — кто-то из троих. Скорее всего, старший на диване, который говорил про карму. Возрастной, мудрый, собирает преданных людей, все такое.

Вряд ли это молодой, хотя может быть и он. Сблизился с кришнаитским гуру, типа помощник ассистент, или ученик. И что-то мутит, замышляет.

А может оказаться и третий, который вроде как посетитель. Вообще неизвестно, кто он.

Ну что ж, хотя бы увидел их лица. И примерно представляю, как действовать дальше, чтобы не терять их из вида.

Тот лысый говорил, что у меня есть в запасе какое-то время. Мол, сначала безошибочно идентифицируй, потом следи.

Так и буду. Все идет нормально, с миссией справляюсь. Точнее, приступил. Будущее человечество может быть спокойно, я всех спасу.

Глава 9

Пока же надо попробовать продать книги, чего с ними таскаться.

Оставить себе одну, внимательно почитать, чтобы быть в теме перед завтрашней харинамой. Что это вообще такое? Наверное сборище, или уличное шествие с песнями. Пойду ведь участвовать.

И заодно — принести туда деньги, вырученные за книжки. Им ведь известно количество книг в пачках, их цена.

В общем, пойду распространять. Говорят, правильнее брахманическим методом — но пока неизвестно, что это значит. Буду небрахманическим, или «как ребята», короче как получится. Интересно, а как продают ребята, просто встают на улице?

Теперь, после почти недели в Москве, постоянных движений и развоза фотографий, я уже вспомнил и узнал центр, начал ориентироваться. Ближайшая к дому станция метро — «Колхозная», туда и пошагал. Может, встречу там тех ребят, увижу, как торгуют они.

Конечно, забавно обнаружить станцию с таким названием в центре Москвы. Но кажется, «Колхозная» станет потом «Сухаревская», я смутно помнил эти маршруты, идущую вниз улицу, подземные переходы, бывал здесь в 2000-х.

Кришнаитов возле метро не было, но какая-то уличная торговля велась. Овощи, зелень, возле одного прилавка вообще толпа и очередь, кажется какие-то фрукты.

Продавались и книги — один мужичок стоял за тремя ящиками, на которых были разложены книжки и всякая дребедень: старые часы, расчески, бижутерия, карандаши и кнопки, в общем все подряд. Книги тоже были старые и разные: что-то про войну или историю, «Малая Земля», «Память огненных лет», «Три мушкетера» и всякое такое.

Мне вдруг подумалось, что сначала надо бегло прочесть, пролистать свою книгу, хоть примерно понять, что вообще продаю.

Я отошел в сторонку и сел прямо на пачку книг. Она в обертке, никто и не увидит, что сижу на священной литературе, и Кришна пусть меня простит. Раскрыл одну и начал читать.

***

Раньше, в своей прошлой жизни, я был довольно закомплексованным человеком, до какого-то возраста конечно, но долго. Наверное, лет до тридцати часто представлял, что подумают другие, боялся иногда выглядеть глупо, в общем думал о полнейшей ерунде.

Потом с возрастом конечно перестал, но все равно, взять и пойти, например, торговать чем-то на улице? Сомневаюсь, что было бы легко и просто на такое решиться.

Или вообще даже, присесть и начать читать книгу на улице — не думаю, что сделал бы это так естественно, в своей прошлой жизни.

Не говоря уж про то, что творил во второй вечер в Москве, когда собрал группу АББА и выступали на улице. Это же что-то немыслимое для меня прежнего, разве смог бы до такого даже додуматься?

Но сейчас, в эти августовские дни и недели, я жил хоть и немного в непривычной, порой малознакомой действительности, но на душе у меня было удивительно легко, ясно и спокойно.

Как и говорил тот лысый, я старался не думать о прошлом, не тревожился о будущем, а главное, не испытывал никаких страхов и опасений перед настоящим.

Конечно, не сказать, что в своей прежней жизни я был пугливым и всего боялся. Но все равно, порой в разных ситуациях испытывал ведь волнение, беспокойство о том, как все сложится. А теперь вдруг понял, как много лишнего было в моей голове, в моем сознании раньше.

Сейчас, можно сказать, я ощущал себя человеком без комплексов. Точнее, совершенно не думал, не волновался о лишних вещах, стараяясь просто наслаждаться каждой минутой, каждым часом этой новой жизни. Ну пусть не наслаждаться, но ощущать спокойствие, ясность, легкость в душе.

Вот ведь, оказывается, как оно, думал я. Нужно было жить и ощущать себя, направлять свои мысли совсем по-другому. Раньше, в прошлой жизни. Глядишь, и сложилось бы все по-другому… Но что об этом думать, вернемся в настоящее.

«Бхагавад-гита» оказалась книгой про беседу Кришны с другом Арджуной, про войну и всякие страсти, потом Кришна рассказывал про отречение от материального, как надо жить для других, а не себя, славить имя Бога, всякое про духовный подвиг, дорогу к счастью для преданных, и так далее.

В целом понятно. Если что, покупателям суть раскидаю. Ну и буду приглашать всех на харинаму. Приходите, мол, за ответами, завтра на Азовскую улицу.

Негде было взять столик или ящик, поэтому я просто подошел и встал возле мужичка, торговавшего в том числе и книгами.

— Здравствуйте, простите, можно мне рядом с вами? — спросил я.

И достал две книги, взял их просто в руки, показывая, какие они цветные, толстые и красивые.

Мужик ничего не ответил, молча подошел и стал внимательно рассматривать обложку. Там было изображение двух то ли богов, то ли королей, то ли просто богатых людей, на конях или на колеснице, один из них под зонтом. В общем, было что разглядывать, картинка странная, название непонятное.

— Это Кришна и Арджуна, герои великого индийского эпоса, — сказал я.

Мужик чуть приподнял брови, потом так же молча вернулся за свой прилавок.

Вокруг не очень многолюдно, но все равно прохожие были. И практически все смотрели на ходу на мои книжки, на прилавок мужика. Может, ему даже выгодно, что люди останавливали взгляд на моих ярких обложках, потом глядели на его ящики.

Милиции рядом не видел, но старался следить за происходящим вокруг. При виде людей в форме планировал просто взять книги подмышку, типа стою, жду кого-то, никому не мешаю.

Минут через десять рядом остановились мужчина и женщина в возрасте.

— Бхагавад-гита, величайшее произведение индийской литературы, — вежливо сообщил я. — Распространяем от Московского общества сознания Кришны.

— Сколько стоит? — спросил мужчина, а его спутница взяла книгу и стала листать, читать содержание.

— Двадцать рублей.

Я ожидал любой их реакции: например, что охнут, или скажут тьфу, или как-то еще возмутятся ценой.

Но они явно заинтересовались, мужчина тоже взял книгу в руки и полистал. А потом полез за кошельком. Достал два червонца, вручил их мне.

— Может купим еще Ларисе, подарим? — вдруг тихо спросила женщина.

Мужчина молча достал и передал мне еще двадцать рублей.

— Спасибо вам! Если интересно, приходите на наш праздник, завтра на Азовской улице, — сказал я, торжественно вручая им книги. И добавил: — Можно будет поговорить о карме, об эффективной дороге к счастью и просветлению.

Они поблагодарили и ушли, кажется, очень довольные. Мужичок рядом стал смотреть на меня с некоторой тоской и завистью.

Удивительно, но совсем скоро я продал и третью книгу, подошедшему человеку средних лет в очках. Затем купили еще одну. И вообще подходили часто, рассматривали книжки, но в основном, узнав цену, отходили.

Тем не менее, все равно продажи двигались, и я решил предлагать за двадцать пять. Ведь сейчас в ходу такая купюра, удобно.

На темпы продаж это никак не повлияло, некоторые из подходивших доставали деньги и покупали, даже не торгуясь.

Я пытался понять, в чем такая притягательность моих книг, почему люди легко расстаются с крупной суммой в обмен на странное повествование о неких Арджуне и Кришне.

Возможно, дело в яркой обложке, в странном названии, которое напоминает о чем-то восточном, высоком, божественно-золотом. О чем-то несоветском, непривычном и неведомом.

А может, дело в полиграфии — книга в твердой красивой обложке, поверх нее цветная суперобложка, напечатана на плотной хорошей бумаге, с красивыми иллюстрациями и декоративными шрифтами в некоторых местах.

Не прошло и двух часов, как я продал все семнадцать книг, еще одну оставил себе. Вернуть в кассу, или куда там скажут, нужно 360 рублей. А у меня скопилось 380, потому что восемь книг продал за двадцать пять.

Перед уходом я даже сунул пятерку мужику, который все это время стоял рядом и тосковал, у него не покупали вообще ничего.

Он заулыбался, и конечно не стал отказываться; мы тепло попрощались. Скорее всего, еще встретимся, коли уж я стал распространителем литературы.

Кришнаитом быть классно, теперь это очевидно. Ведь если продавать эдак по сто книг, с каждой нагревать по пять рублей, можно озолотиться.

Правда, так поступать, наверное, нехорошо, не по-кришнаитски. Но я ведь пока не знаю всех правил, запретов, так что мне пока можно. Вот схожу завтра на харинаму, может узнаю больше.

Ну и конечно, тот факт, что люди так тянутся к толстым красивым книгам в суперобложке, с непонятным содержанием, — поразителен. После этого я даже съездил на улицу Горького, зашел в книжный магазин. И увидел, что ассортимент действительно очень унылый.

То есть не уверен, может в тех книгах и была какая-то художественная ценность, но названия и неизвестные имена авторов не вызывали интереса. Встречались и какие-то знакомые, вроде Островского; была еще классика: Достоевский, Грибоедов; из зарубежных Дюма, Жюль Верн. Вот по сути и все.

Конечно, на этом фоне мои книжки выделялись. Иностранная литература, красиво изданная, действительно, отчего бы не купить. А то, что там про Кришну и про путь к счастью, так тем лучше.

Вполне можно вновь пойти на Проспект Мира, попросить у них еще книг. Мол, видите, какой я хороший распространитель, дайте новую партию.

Но мелькать там снова, вызывать подозрения не хотелось. Еще подумают, что не свой, не просто улетевший чудик, а что-то вынюхивает. И я поехал домой.

Вечером встретился с друзьями, точнее, они все пришли на чердак, в штабик. А я в это время лежал и читал Бхагавад-гиту.

Продирался через не очень привычный слог, но прочел про расклад сил, кто против кого на колесницах, в боевых колоннах перед битвой, в начале там много такого. Потом про долг, про обуздывание чувств и карма-йогу; про божественное знание и преданность Богу… в общем, пытался вникать.

Они сообщили, что дела движутся, сегодня опять фотали, но похоже, одновременно просто тусовались.

Миша хорошо общался с москвичами, в свободное время они катались на скейте, куда-то еще ходили и ездили; короче, живет своей жизнью, все ок, за ним и присматривать не надо.

Хотя однажды, когда мы зашли вместе в междугородный телефонный пункт, и он говорил с братом Коляном, в один момент я попросил трубку. Нужно было сказать, что деньги собираю, вместе с Мишей отправлю, долги верну, и что все у нас хорошо. Ну и спросить, как вообще дела.

Но Колян начал меня материть, ругаться и требовать, чтобы я не мутил голову его брату, чтобы отправлял домой при первой возможности, что все там волнуются, и так далее.

Кое-как я попытался его успокоить, и попрощался. Пусть сами там разбираются. Но я ведь видел, что Мишане нравится в Москве, общается с новыми друзьями, учится зарабатывать деньги, почему бы и нет, наоборот хорошо.

— Сколько у нас за сегодня в плюсе? — спросил я их.

— Ну так, — немного помявшись, ответили ребята. — В общем, остались при своих.

Меня это рассмешило, потому что так обычно говорят лудоманы, игроки в букмекерских конторах. Дескать, остался при своих, и хорошо; ну и действительно, это уже успех.

К тому же сейчас выходные, они все недавно закончили школу, конечно пусть отдыхают, зачем каждый день работать.

— Что читаешь? — спросил Вася, который вообще казался довольно интеллектуальным и начитанным парнем.

— Да нужно, по делу. «Бхагавад-гита», настольная книга кришнаитов. Завтра пойду с ними общаться, по разным делам. Нужно понять, во что верят, про их учение.

Они все по очереди полистали книгу.

— Не люблю я этих кришнарей, — сказал вдруг Женя. — Однажды сходил к ним поесть, полная лажа.

— Вегетарианское, да, без мяса. Прасад называется, — показал свою эрудицию Мишаня.

— Ладно бы без мяса, там трава какая-то, рис, приправы, сладкая и острая смесь. Мне не понравилось, — проворчал Женя, довольно полный по комплекции чел, наверное серьезно относящийся к еде.

— А я ел, нормально, — просто сказал Вася.

— Слушайте, вы общались с кришнаитами? И ели прасад? — спросил я парней. — Расскажите, про свой опыт общения, что за люди, и все такое.

Они вкратце рассказали про свои впечатления, знания. Все относились к ним настороженно, с юмором и легким недоумением; Миша сказал, что раньше «кришнарей» преследовали, но сейчас вроде перестали.

В общем, сделал для себя вывод, что звать их с собой не надо. Пойду завтра на харинаму один.

***

Самая необходимая вещь — это карта Москвы. Носил ее с собой все время, часто разворачивал, потом складывал до небольшого формата, и она даже успела немного истрепаться.

Навигация по бумажной карте ничуть не сложнее, даже немного приятнее, тактильно. Я быстро нашел нужный дом, рядом с метро «Каховская». Приятный зеленый район, старенькая пятиэтажка. Хотя, может по нынешним меркам не такая старенькая, не уверен.

Уже на подходе встретил нескольких людей кришнаитского вида. «Наши», подумал я. Надо ведь настраиваться, что я здесь как свой.

Найти квартиру тоже несложно, оттуда как раз кто-то выходил, и вообще в подъезде было оживленно. То есть кажется, пришел вовремя, явно намечается какая-то сходка, большое мероприятие.

Почти у всех встреченных лица как будто светились: то есть физиономии конечно разные, и мужчины и женщины, молодые и постарше, но все похожи каким-то светлым, позитивным выражением лица, глаз. Все такие добрые, здороваются первые или с улыбкой кивают в ответ.

Такие же примерно и в квартире. Внутри оказалось очень тесно, особенно в комнате, где шло какое-то обсуждение.

Вдруг вдали коридора я увидел знакомую девушку с Проспекта Мира, опять с цветком в волосах. Протиснувшись вслед за ней, я чуть встрял в ее разговор с кем-то и спросил:

— Здравствуйте, простите, вы не скажете, кому сдавать деньги? За распространение книг.

— Харе Кришна! — широко улыбнулась девушка, и кажется вспомнила, что уже виделись. — Пойдемте, покажу.

— Харе Кришна, — впервые произнес я.

Мы прошли вглубь второй комнаты, к столу. Он был весь завален одеждой или какими-то флагами, ярких красно-желтых цветов.

Рядом со столом стояла коробка, просто большая коробка, примерно как из-под телевизора.

— Кладите сюда, — показала девушка.

Я подошел и положил свои 360 рублей, просто поверх огромной кучи разных купюр, в основном красных червонцев и синих пятерок, но также и четвертных, все вперемешку.

Большая коробка была заполнена больше чем наполовину. За такую гору наличных можно купить машину, наверняка несколько машин.

Девушка сразу куда-то убежала, а я немного постоял возле стола и коробки. Это было поразительно, можно сказать, сюрреальная картина. Мало того, что продаешь книги по любой цене, еще никто и не ведет учет, кто сколько принес.

Просто бросают купюры в коробку, ну точнее, кладут. И деньги никто не охраняет. Интересно, кто потом все это сгребает, и на какие цели использует?

Может, просто подходят и зачерпывают, сколько тебе нужно? Ну, то есть не тебе, а на нужды общины. В общем, поразительно. Кришнаитом быть классно.

— Вы не скажете, кому мне сообщить, что я положил туда деньги за восемнадцать книг? — спросил я рядом стоящих парня с девушкой.

Они выглядели вполне обычно, без индийских украшений или элементов одежды, но кажется, были здесь своими.

— Да, надо же считать, записывать. Где Рамадха Дас? — громко спросила девушка.

В комнате, в коридоре стали переспрашивать, выяснять, где Рамадха Дас, но в итоге его или ее не нашли. Кто-то уточнил, зачем ищут, ему объяснили, что для записи и учета денег в коробке.

Невероятно, но в этот момент кто-то проворчал:

— Ну вот, и тут бюрократию разводят…

К тому времени я отошел от стола и коробки, и не знаю, что там было дальше.

Самое главное, что увидел в зале Гуру и Ассистента, назвал их про себя так. Те, кто сидели тогда на диване, находились в центре происходящего и в этой квартире. Точнее, только старший, второй-то молчал, но постоянно мелькал где-то рядом.

Собственно, именно Гуру и произнес финальное напутствие перед харинамой. Как я и думал, это оказалось уличное шествие, совместное воспевание святых имен Бога.

— Это медитация, то есть техника для умиротворения ума, — сказал он собравшимся. — Харинама не только успокаивает ум, но и пробуждает нашу изначальную духовную природу, наше радостное сознание. И это дает подлинное ощущение счастья, недостижимое никакими другими способами.

Его слова звучали как музыка, словно зарождая это самое радостное сознание, говорил он красиво и образно, убедительно.

Напоследок что-то еще про праздник для души, про открытие своего истинного «я», и так далее. И мы пошли на улицу.

Ну что сказать, все было примерно так, как и представлял, или видел раньше: мелодичное пение, под звук дудок и бой цилиндрических барабанов, и разных других инструментов. Один парень стучал в медные тарелки, девчонка играла на чем-то струнном, кто-то вообще вышел с гармошкой.

Все действительно были на удивительном позитиве, улыбались и словно светились, наслаждались происходящим. На наши ритмичные воспевания и пританцовки очень положительно реагировали прохожие. Еще бы, ярко одетые светящиеся существа играют и поют, раздают угощения.

Кришна не принуждает нас любить его, но и не скрывает этого своего желания, — так еще говорил тот старший. И чтобы в этот век порока и лжи проявить любовь к Богу, надо петь его святые имена:

Харе Кришна Харе Кришна, Кришна Кришна Харе Харе, Харе Рама Харе Рама, Рама Рама Харе Харе!

Короче, я поучаствовал тоже.

Глава 10

В процессе немного пообщался с девушкой в красивой накидке, вроде называется сари.

— У вас такая красивая одежда. Даже затрудняюсь сказать, какого цвета. Может, это охряный? Или как вы сами называете? — спросил я.

— Это не охряный, — засмеялась девушка. — Шафрановый!

— О, такая специя, знаю, — радостно сказал я, хотя представил довольно смутно. Не смог вспомнить запах, но цвет наверное именно такой.

Потом она рассказала, что при общине есть целый швейный цех, «шьют сари, дхоти и курты». Смешные слова, ну вот скоро осень, можно заказать у них курту. Если она подходит для осени.

Девчонка в красивом сари была с друзьями, отошла потом к ним. Там вообще многие были в компаниях, хорошо друг друга знали, явно харинамили не в первый раз.

Еще пообщался с одним здоровяком, который отправился на шествие с двумя огромными рюкзаками. Видно было, что парень силач, может спортсмен; а рюкзаки доверху набиты книгами. Такая же, как у меня вчера, и «Источник вечного наслаждения».

Он спокойно, прямо во время песнопений, продавал эти книги окружающим, и они разлетались как пирожки. То есть книжки распространяли несколько человек, но у него был самый огромный запас. Причем в итоге он распродал все, задолго до завершения харинамы.

Я пытался пару раз смотреть, сколько ему платят; и кажется, он действовал как и я вчера, не давал сдачу с 25-рублевых купюр.

В один момент я подошел и уважительно отозвался о его мощи, силище.

— А я штангист! — весело сказал кришнаит. — Занимаюсь много лет. Мне таскать несложно. Зато какое служение, санкиртана!

— Да, санкиртана у тебя — во, — показал я ему большой палец.

Мы разговорились, и удалось выяснить ситуацию с литературой: оказывается, какая-то международная община прислала сто тысяч книг, красиво изданных в Европе, русский перевод двух основных кришнаитских текстов.

Распространять начали весной, но до сих пор куча книг лежит на каком-то складе, и еще часть на Проспекте Мира. Цена двадцать рублей или «сколько дадут», продают во время шествий и просто на улице, в переходах.

— Там даже никто не учитывает, просто складываем деньги в коробку, — выразил я свое удивление их бухгалтерией.

— Да зачем? Никто же не будет обманывать, — просто ответил парень. Причем с такой ясной и доброй улыбкой, что почти не оставил сомнений: он сдает все деньги в общину.

Еще один ключевой момент произошел ближе к концу. Находясь среди медитирующих соратников, и подпевая уже выученную фразу, я рассматривал публику, толпу прохожих вокруг нас.

И вдруг увидел в толпе Третьего! — того посетителя, который находился тогда на Проспекте Мира.

Он стоял в джинсах и футболке, среди зрителей, прямо как я перед уличными музыкантами на Арбате, и улыбался. Вполне такой обаятельной улыбкой.

Значит, к харинаме не присоединяется, но находится рядом, смотрит. Кто он, просто интересующийся? А может, следит за порядком и обстановкой? Трудно сказать. Но то, что он здесь, опять рядом с кришнаитами, — прекрасно.

Можно сказать, остается в поле зрения; есть надежда, что еще не раз увижу, и постепенно узнаю о нем больше.

В общем, мероприятие прошло весело и результативно. Правда, с Гуру пообщаться не удалось: после вкушения прасада все расходились, а некая Программа состоится только в среду. Видимо, на этих программах обсуждается всякое божественное и кришнаитское.

Подходящий момент для разговора с Гуру еще найду, наверняка. А сейчас пока начну с Ассистента — немного послежу за ним после харинамы.

***

Когда все начали расходиться, я тоже немного отошел и встал за углом дома, поглядывая на толпу наших.

Ждать пришлось недолго: Ассистент вместе с двумя преданными двинулись в сторону метро. Я пошагал чуть позади них, ощущая себя выдающимся детективом, мастером слежки и наблюдения.

Вдруг, не доходя до станции, Ассистент попрощался со всеми и повернул в переулок. Там он остановился возле цветочного ларька. Долго стоял и выбирал, говорил о чем-то с продавщицей, в итоге купил большой букет. Потом снова вернулся к метро и встал возле выхода.

Мда, видимо, романтическое свидание. Начал следить не в самый лучший момент. Совершенно пофиг до его личных дел; важнее выяснить, где он живет и чем занимается.

Но раз уж начал слежку, посмотрю еще какое-то время. Тем более нашел удобное место, наблюдал за ним из толпы рядом с торговыми рядами — меня разглядеть было сложно, а его я видел хорошо и совсем рядом.

Ассистент ждал долго, почти полчаса. Я хотел уже забить на это дело и пойти домой, но тут он заулыбался и шагнул навстречу девушке, выходящей из метро.

Машинально посмотрел на нее — брюнетка, в джинсах и белой футболке, очень стройная… И тут я оцепенел. Внутри все похолодело, по телу побежали мурашки.

Невероятно. Просто не мог поверить своим глазам.

Она выглядела точно как та девушка, которая однажды, еще в сибирском городе, подошла ко мне у комиссионного магазина. Я предложил ей тогда пообедать, мы немного прошлись, она назвала свое имя, Настя. А потом внезапно убежала и села в трамвай.

Это случилось две недели назад, с тех пор уже столько всего произошло… Но когда увидел ее сейчас, мне показалось, что мы встречались только что, словно вчера. Как же часто я думал о ней, на самом деле, все это время…

Все еще не веря глазам, совершенно ошарашенный, я подошел ближе. Они о чем-то беседовали, мило улыбаясь.

Настя — теперь я не сомневался, что это именно она — бережно взяла букет, смешно и изящно окунулась головой в цветы, всем видом показывая, как они ей понравились. А потом взяла Ассистента под руку, и они пошли вниз по улице.

Какое-то время я оцепенело шагал за ними. Но в один момент она резко обернулась, словно чувствуя взгляд и пытаясь узнать, кто на нее пялится. Я пригнулся и спрятался за людьми, идущими передо мной. А потом вообще бросил слежку.

В душе у меня словно все перевернулось. Я совершенно растерялся, страшно расстроился. И напрочь утратил покой.

Невероятно. Странная девушка, встреча с которой так меня поразила, находится теперь в Москве. Ассистент вручает ей цветы, она берет его под руку.

Что это? Почему? Как такое вообще возможно?

Может, это не она, и я просто гоню, свихнулся от подавленного либидо и распирающего желания?

Но нет, я не перепутал бы ее ни с кем. Это она, совершенно точно.

Тогда общался с ней лишь несколько минут, но кажется, запомнил навсегда. И вспоминал все эти дни.

И вот встретил ее вновь. Вместе с Ассистентом.

Что вообще происходит?!

Весь вечер я не мог думать ни о чем другом. Нужно продолжать следить; попытаться через Ассистента выйти на Настю, улучить момент для разговора с ней.

Что означает ее появление в Москве? Невозможно, чтобы это было совпадение.

Получается, она тоже переселенка во времени. Тогда ведь все началось с моих слов «пятерочка выручает», я поймал ее странный взгляд, впервые ее увидел.

То есть нашла меня в сибирском городе, следила за мной. Но зачем?! Однажды решилась даже на контакт. Правда, потом резко передумала и убежала.

Значит, она здесь раньше меня — наверное, участница второго поворота Колеса Времени, как говорил тот лысый. Сначала выследила меня, теперь переехала в Москву и переключилась на кришнаита.

Может быть, она точно знает, что первый переселенец — это Ассистент? И сблизилась с ним, чтобы выполнить ту же миссию, которой занят я?

Гадать можно бесконечно. Я не успокоюсь, пока не поговорю с ней. Нужно искать новой встречи.

Пока же продолжу распространять книги. Во время харинамы штангист рассказал, как добраться до склада, даже показал на карте. Кроме того, есть повод позвонить на Проспект Мира, спросить, можно ли прийти за новой партией туда.

Так что не пропаду, и есть чем заняться.

***

Когда на следующий день я продавал книги, на Пушкинской улице ко мне подошел мужик в костюме и белой рубашке, сильно навеселе.

— Слышь, браток, продай книгу, очень нужно для подарка, — сказал он. — Только денег нет, вообще ни рубля.

— Распространяем от Московского общества сознания Кришны, стоимость двадцать рублей, — привычно ответил я. — Средства от продажи идут на образование и благотворительную деятельность.

— Ну да, я понимаю. Возьми шампанское, в обмен? — предложил мужик.

И открыл свою матерчатую сумку, или как все их называли, сетку. Там звякнули и засветились горлышками несколько бутылок.

— Два пузыря, нормально?

Я не знал, сколько стоит шампанское. Но решил, что примерно равноценно, и согласился. Как раз недавно обзавелся авоськой, вот и пригодилась.

Вскоре я распродал все книги, и пора уже было идти на встречу с Мишей, собирались пофотать. Я пошагал к Историческому музею, помахивая авоськой с шампанским.

Мы встретились, немного прошлись, и однажды Миша сфотал влюбленную парочку. Как обычно, он вручил им визитку, объяснил как выкупить фото.

Я находился неподалеку, и парень внимательно смотрел на мою авоську. А потом спросил:

— Вы не скажете, где вы купили шампанское?

— Не скажу, — честно ответил я. — Мне так досталось, в обмен.

— А не продадите случайно? — спросил вдруг парень.

— Да, конечно. Двадцать пять рублей, — назвал я привычную сумму. Это вышло как-то естественно, автоматически.

Тот сразу достал деньги, вручил мне купюры; я передал ему бутылку.

— Большое спасибо! Огромное вам спасибо! — стали благодарить оба; девушка тоже заметно обрадовалась, засияла.

Когда они отошли, я увидел, что Мишаня смотрит на меня широко раскрытыми глазами, расплывшись в улыбке.

— Что? — не понял я.

— Ну как что. Видел, как они легко купили?

Похоже, после всех наших фото-предприятий, и перепродажи рублей по совпавшим телефонным номерам, в нем проснулась коммерческая жилка.

— И что, хочешь фарцевать алкоголем? — спросил я.

— Ну да! Правда, это спекуляция, конечно. Но если осторожно?

— Это сейчас так называют, спекуляция. Потом будут говорить бизнес. Купил дешевле, продал дороже. Если есть спрос. Так что да, вполне можно попробовать.

— А откуда у тебя шампанское, за сколько купил? — спросил Миша.

— Обменял на ту книгу, «Бхагавад-гиту». Не знаю, сколько стоит в магазинах.

— Раньше было по семь, — сказал Мишаня. — Но его же нигде не купишь. Правда, не знаю, как в Москве.

Чтобы проверить эту теорию, я пошел прогуляться на Красную площадь, так же помахивая авоськой.

Невероятно, но даже не пришлось долго ходить, кому-то предлагать, или делать какие-то жесты, подмигивать.

От одной компании гуляющих отделился человек, подошел ко мне и спросил:

— Простите, вы не продаете ваше шампанское?

— Верно, продаю, — спокойно улыбнулся я. — Двадцать пять рублей.

Он стремительно достал четвертной, я отдал ему бутылку. Вот так, элементарно. Возможно, открыли новую нишу, на рынке товаров и услуг.

Если вдуматься, то вообще. Нахожусь в Москве неделю, но вовсю продаю людям фотографии, книги, теперь и алкоголь. Так сказать, застывшие мгновения и память на всю жизнь (развлекательный контент), мудрость индийских Вед и путь к счастью (серьезный контент), и конечно синьку, куда без этого.

***

Во вторник я позвонил и вновь пришел на Проспект Мира, за двумя пачками книг. Застал там только женщину администратора, ее звали Лена. Мы вежливо пообщались, я взял книги; и снова сказал про визитки, про другие возможные услуги. Но она сообщила, что им все уже делают: разные буклеты, плакаты. И скоро вообще появятся вывески в метро.

Никакой рекламы в метро я не видел, ее вообще нигде не было, так что слышать такое удивительно. Ну не нужны никакие услуги, и ладно.

В среду сходил на Программу, это оказалась такая образовательная сходка. Сначала была лекция, потом вопросы и обсуждение разного кришнаитского.

После этого вокруг Гуру стало меньше людей, можно было улучить момент и поговорить лично с ним.

В какой-то момент я оказался рядом, он о чем-то беседовал с другим человеком, уже довольно долго. Оказалось, что они обсуждают проявления гнева, видимо у того были какие-то проблемы, или вопросы на этот счет.

— Можно вспомнить одну притчу, — говорил Гуру, когда я подошел близко и стал слышать их разговор. — Рыбак плыл на своей лодке по реке. И увидел, что навстречу приближается другая лодка, очень быстро, прямо на него. Он стал громко кричать: рули, смотри, куда несешься, сейчас мы столкнемся! Лодка все ближе, он стал кричать и ругаться еще громче. В итоге они врезались, и оказалось, что в той лодке никого нет. Ее просто унесло ветром от причала. И тогда рыбак понял, как глупо и смешно себя вел, когда кричал в пустоту. Поэтому, если вы на кого-то сердитесь…

— Да, да, — закивал головой собеседник. — Теперь понял. Так и буду, представлять пустую лодку. Спасибо вам, Садха Дас.

Я уже готов был вмешаться, подключиться к их беседе, но в этот момент к ним подошли две женщины. У них сразу завязался разговор, о чем-то смешном, и я удалился.

Ладно, пообщаюсь как-нибудь в следующий раз. Может, придумаю вопросы получше, найду момент поудачнее.

К тому же выяснилось, что 2 сентября состоится их главный праздник, Джанмаштами, день рождения Кришны.

Надеюсь, всех тогда снова встречу — особенно Ассистента, которого на Программе не видел.

***

Продолжались будни фото-мастерской, но вдобавок ребята увлеклись спекуляцией алкоголем. В целом по той же схеме, с помахиванием авоськи с бутылкой, но у всех чуть по-разному, со своими хитростями.

Мне это не нравилось, настойчиво их отговаривал; совсем юные парни, и на улицах может произойти всякое. А Мише вообще запретил. Но похоже, они все-таки промышляли.

Рассказали про ситуацию: оказывается, шампанское продается только в кооперативных магазинах, по 15-18 рублей. А также у таксистов, но у тех еще дороже. А в вино-водочных его нет.

Но можно купить водку, коньяк, портвейн, грузинские и венгерские вина. С наценкой, но дескать потом можно продать еще дороже, в нужном месте в нужное время, компаниям на улицах и площадях. В общем, простор для экспериментов. Чем они и занимались, скорее всего.

Я же увидел однажды афишу: 27 августа, в воскресенье, футбол! Чемпионат СССР, Спартак — Днепр, на том же стадионе им. Ленина, где недавно колбасились на рок-фестивале.

С нетерпением ждал этого дня, и наконец он настал.

Приехав на «Спортивную» задолго до матча, я обошел все уличные лотки и прилавки, и рядом с метро, и вокруг стадиона. Впечатление осталось довольно унылое: продавались только календарики, программки, лотерейные билеты, значки.

Еще много самопальной атрибутики: например, значки в виде пластиковой стекляшки, а под ней просто картонка с клубной эмблемой.

Интереснее всего были плакаты, какие-то вообще наверное куплю, когда будет отдельное жилье. Например, «Сборная СССР — серебряный призер чемпионата Европы 1988 года».

Потом купил билет и пошел на трибуну. Продавались и совсем дешевые, но я купил за два рубля, на Верхний пояс, Трибуну В, Сектор 10. Еще взял билет лотереи за рубль, программку за полтора.

И вот оказался на матче чемпионата СССР по футболу. Впервые в жизни.

Ну что сказать, играли тогда — точнее, играют сейчас — конечно, медленнее. Без той динамики и прессинга, к которым привык при просмотре футбола. Еще игроки часто пасовали вратарю, тот спокойно брал мяч в руки.

Какие-нибудь «Арсенал» или «Барселона» 2025 года раскатали бы такой «Спартак» и «Днепр» со счетом 10:0.

Но при этом все равно, уровень был неплохой. Борьба за мяч, комбинации и финты, удары по воротам, длинные передачи, все исполнялось качественно. Неудивительно, в программке написано, что встречаются лидер и чемпион.

Выделялись Шалимов и Черенков, они и организовали первый гол. Потом в красивой контратаке забил Родионов. Во втором тайме «Днепр» один отыграл, забил Лютый, так и закончилось, 2:1.

Но перед этим в перерыве я пошел в туалет и просто прогуляться. И по пути услышал спор двух парней, которые явно обсуждали шансы разных команд, прогнозы и вероятности, мелькали названия Динамо Тбилиси, Жальгирис, Зенит, Торпедо…

Я прислушался и присмотрелся: в руках они держали какие-то карточки, вроде Спортлото. Сразу подошел и спросил:

— Извините, а что вы обсуждаете, это какая-то спортивная лотерея?

— Спортпрогноз, — удивленно ответил рыжий парень, будто я задал дурацкий вопрос.

— А где можно купить такие бланки? — не отставал я.

— В киосках разных, Союзпечать и везде.

— Ладно, спасибо.

Отойдя от них, я подумал: вот же лудоман, только услышал что-то про прогнозы, сразу навострил уши, пошел спрашивать. Ну видимо, уже патология. Точнее, судьба. Чуйка ведет по жизни, рыбак рыбака видит издалека, и все такое.

И вообще, впереди ведь девяностые, когда появятся букмекерские конторы! О деньгах и проблемах можно будет забыть. Но блин, как же это нескоро… До этого времени надо еще дожить.

Возвращаясь на трибуну ко второму тайму, я увидел одного из тех парней. То ли он сидел на другом месте, то ли я чуть заблудился. Но свободные места были, и я решил подсесть к нему.

Глава 11

— Привет еще раз. Может, все-таки покажешь тот бланк, объяснишь вкратце, как играть?

— Да, — спокойно ответил чел, достал листик и стал показывать. — Там список из тринадцати матчей, проставляешь свои варианты. В смысле, кто выиграет, или ничья. Хочешь, один вариант; хочешь, несколько.

Интересно, почти как аналог суперэкспрессов. Надо же, такое было еще в СССР, наверное на государственном, всесоюзном уровне.

Мы стали смотреть футбол, изредка говоря о разном, или реагируя на события матча.

— Как думаешь, будут еще голы? — спросил я в начале второго тайма.

Мой сосед всерьез задумался, посмотрел какое-то время на поле, и ответил:

— Думаю, да. Днепр забьет. Но так и закончится, Спартак выиграет два один.

— А мне кажется, такой же разрыв сохранится. Два ноль, или три один.

Чел пожал плечами, типа сейчас и посмотрим, узнаем.

Я предложил ему поспорить, и мы какое-то время обсуждали детали пари. Он ставил на то, что разница в счете будет один гол или меньше, я на то, что сохранится в два гола или больше.

Решили, что его ставка рубль, моя два рубля, пожали руки. Потом я зачем-то объяснил ему наши позиции и весь расклад в терминах форы, то есть как предлагают букмекеры. Чел слушал с большим интересом; все вышло как-то само собой, постепенно.

Просто почти сразу «Днепр» действительно забил, и пошла равная игра. Мой сосед оживился, обрадовался тому, что теперь в выигрышной позиции; мы еще обсудили другие возможные пари.

Больше ни о чем не спорили, но в целом пообщались интересно. Его звали Рома, на вид примерно ровесник. После финального свистка я вручил ему два рубля, поздравил с победой. Он счастливо улыбался, видно было, что по натуре игровой, азартный.

По пути к метро, пока долго шли вдоль лошадиных морд, рядов конной милиции, он сообщил, что через две недели пойдет на Торпедо — Зенит, на другой стадион. Позвал туда, а еще сказал, что играет иногда в шахматы в парке Сокольники.

В общем, оба выразили надежду, что еще увидимся, и распрощались.

Все-таки тянет к игорному миру, интересно было бы узнать ситуацию здесь и сейчас. Может, есть места, где собираются любители спорта, азартные игроки? Те же шахматы, карты, не знаю, что там еще, нарды. Не уверен насчет бильярда, есть ли сейчас бильярдные?

Как-нибудь съезжу к шахматистам, посмотрю на людей и обстановку. Видимо, натуру не изменишь. Тянет ко всякому такому.

А вообще, сходив на футбол, я словно окончательно погрузился, вжился в этот немного ретро, но такой классный и интересный мир. Словно вся реальность, атмосфера вокруг, и сам этот момент времени, все стало для меня окончательно, по-настоящему родным.

То есть, конечно, я ощущал себя комфортно, полностью в этом мире еще с первых дней в Сибири. Но например, в первый московский вечер, когда слушал на этом же стадионе «Синдереллу», у меня оставалось какое-то чувство нереальности, волшебности происходящего.

А сейчас, когда посмотрел на Черенкова и остальных, как они катают мяч в почти заполненных Лужниках, посидел два часа на трибунах со своими современниками — то отчетливо прочувствовал, что это и есть мой родной, единственный и любимый мир.

Ничего другого больше нет, только это заканчивающееся лето, разноцветный московский закат, тихие и неиспорченные рекламой улицы, вкус лимонада «Колокольчик», а также радостное ожидание того, что принесет следующий день и вообще наступающая осень.

***

СЕНТЯБРЬ

Перед первым сентября нам удалось получить большие заказы, в двух школах и одном детсаду. Везде фото для нескольких классов и групп, высочайшая сложность и ответственность. Нужно распределить по времени и успеть отснять в трех местах, потом все проявить и напечатать.

Наверное, помог наш демпинг, мы предлагали каждую фотографию по рублю. То есть с одного класса в двадцать пять человек — 25 рублей, кажется это было дешево, по сравнению с другими.

Конечно, пришлось напрячься и поволноваться, но все получилось хорошо. Много быстрых передвижений, организация съемки, разные ракурсы и дубли, потом крайне ответственная проявка и многочасовая печать — зато выдающийся результат.

За вычетом фотобумаги (четыре толстых пачки размером 18×24) и других дешевых материалов, мы заработали почти четыреста рублей.

То есть каждый мог пойти и купить себе фотоаппарат «Зенит», например. Но конечно, скинулись и купили только один.

И еще мы зарегистрировали кооператив. То есть стали юридическим лицом, бизнесом на совершенно удивительных условиях. Налог три процента с выручки, а размер зарплат и остаток на счетах можно устанавливать как хочешь, никуда сообщать не надо. Дали только тетрадку, для учета расходов и доходов.

Можно уже арендовать помещение и предлагать фотоуслуги: декоративная съемка, фото на документы. Ведь кажется, скоро люди начнут массово оформлять загранпаспорта.

А лично мне уже очень хотелось снять жилье. Устал тусоваться на чердаке, как всякие Карлсоны, Электроники и другие бродяги. Но немного не хватало, нужно еще накопить, заработать.

И кажется, можно попробовать на спортивной атрибутике. Вообще ведь ничего нет, никакой полиграфии, наклеек, сувениров, не говоря уж о шарфах или футболках. Люди делают значки, рисуя на картонке эмблему Динамо, или название группы KISS.

Например, можно подбить кришнаитский швейный цех, на пошив каких-нибудь вымпелов. И вести благочестивую деятельность, во славу Кришны и московских футбольных клубов, распространять перед матчами.

Когда сказал друзьям об атрибутике, они сначала не поняли, о чем речь. Пришлось напрячься и вспомнить, что продавалось возле стадионов и в клубных магазинах, в моей прошлой жизни. В один момент даже вспомнил про фигурки игроков.

— Вот как эти индейцы, — сказал я, достав игрушки из коробки, стоявшей на чердаке. — То есть не такие же, но на подставке, маленькое тельце и большая голова, условно похоже вылепленная. В клубной форме, номер, фамилия. Марадона там или Дасаев. Яркие, раскрашенные, не как эти индейцы.

— А где ты такие видел? — спросил Миша.

— У приятеля, ему из Англии привезли.

— Классно, — сказал Вася. — А у меня друг скульптор. То есть учится на скульптора, в смысле керамику делать, из глины лепить.

Мне стало интересно, и Вася рассказал подробнее. Выяснилось, что у друга есть доступ к специальной глине, и даже к обжигу; его отец художник-керамист. То есть можно что-то слепить и превратить в керамику, фарфор.

Конечно, те фигурки футболистов были из какого-то каучука. Но почему бы не сделать керамические? Вылепить состав «Спартака», обжечь, раскрасить и продавать разных игроков по разной цене.

В общем, идей и разговоров у нас было много.

Парни тоже время не теряли, учились спекулировать всем подряд: пластинками, одеждой, аудио-плеерами. Вокруг действительно дикий дефицит всего, это было видно и на улицах, и по телевизору; в штабике появился маленький телевизор, иногда смотрел. У женщин нет косметики, у школьников нет тетрадок, сложности с продуктами и туалетной бумагой, сигаретами и алкоголем…

В Москве тоже ввели талоны, только что, пока на некоторые продукты и товары, но люди в панике. Везде очереди, за всем, что появляется на прилавках; растут цены, особенно поражают цены в кооперативных магазинах и заведениях.

В первые дни я удивлялся московскому изобилию, но это было просто из-за контраста с сибирским городом. На самом деле все постоянно находились в поиске продуктов и товаров первой необходимости, вставали в любые очереди, даже имея туманные шансы что-то купить, достоять до момента, «пока не разобрали».

В уличной атмосфере явно ощущалась тревожность; замечал это по разговорам в очередях, с таксистами, с покупателями книг и фоток. Ну и неудивительно. Современники даже не представляют, как все изменится, что их ждет через какие-то два-три года.

Представляю только я, и еще двое переселившихся в это время до меня.

И одного из них мне нужно идентифицировать, держать в поле зрения.

Поэтому, конечно, второго сентября я приехал на кришнаитскую базу, праздновать главный наш праздник — день рождения Кришны.

К тому времени бывал там несколько раз, привозил деньги за книги. Точно так же скидывал их в коробку, которая наполнялась все больше. Вроде уже примелькался, со многими здоровался, всем улыбался. И думал, что у кришнаитов довольно большая община.

Но на празднике выяснилось, что их, то есть нас, гораздо больше. Когда подходил к дому, там уже было столпотворение. Зайти в подъезд и в квартиру даже не пытался. К тому же довольно скоро все вышли на улицу и пошли толпой на небольшую поляну, зеленый пустырь в двух кварталах от дома.

Там опять были песнопения, музыка и танцы, атмосфера веселья и счастья, речи и выступления разных людей. Гуру тоже часто брал слово, и его помощник так же часто мелькал рядом.

А в один момент ко всем обратилась Лена, администратор с Проспекта Мира. Она торжественно сообщила, что у нее есть две потрясающих новости, и все стали внимательно слушать.

— Первую новость многие уже знают, но объявлю еще раз. На следующей неделе в метро появится наша реклама! С образом Господа Шри Кришны!

Все радостно закричали, захлопали, задудели.

— А вторая новость еще лучше, — продолжила она. — Власти города одобрили наш проект, и скоро у нас появится свой храм! Московский храм сознания Кришны!

Ее последние слова потонули в реве оваций, криков, звуков разных инструментов. Тут же рядом оказался Ассистент, который взорвал хлопушку; в воздух взлетела россыпь конфетти.

Но самое удивительное произошло потом.

— У Господа Шри Кришны есть свой план, и мы видим, как он нам помогает. А еще в этом большая заслуга нашего друга Валеры! — крикнула женщина, указывая руками на человека, стоявшего неподалеку.

И я с изумлением увидел Третьего — того, кто был тогда посетителем на Проспекте Мира, и находился среди зрителей во время харинамы.

Он смущенно закивал, поднял руки, когда все начали аплодировать в его адрес. Но продолжил так же стоять в сторонке, как бы скромно и незаметно.

Офигеть, этот чел помогает им с помещением для храма. Мутный и подозрительный, непростой тип.

Потом опять были песнопения, угощения и вкушение сладостей; разные люди рассказывали всякие истории о Кришне. Нужно ликовать, радоваться явлению бога в нашем мире, так я понял. На земле воцарились хаос и неправедность, жестокость и лень — поэтому он снизошел, чтобы напомнить об истинных ценностях, дать знание о правильной жизни.

Ну и хорошо, возликую и порадуюсь вместе со всеми. А еще нужно найти повод для общения с Ассистентом.

Подходящий момент нашелся сам собой: меня попросили снять с шестов и веревок цветочные гирлянды, мол, ты высокий, помоги. Все уже начинали расходиться, разбирали декорации, собирали вещи.

Мы оказались рядом, и я спросил, можно ли приглашать на эти сборища друга-фотографа.

— Я заметил, что никто не фотографировал наш праздник, а это так красиво. Может, на этот счет есть какие-то запреты? — спросил я у Ассистента.

— Нет, никаких запретов нет, — улыбнулся тот.

— К тому же не только память, но и можно использовать эти фотографии. Например, печатать на открытках, календариках, наклейках. У нас печатный кооператив, можем все это делать.

— Да, было бы здорово. Творческая деятельность во имя Кришны — это один из лучших способов служения.

— Да, и можно, например, вообще издавать газету, распространять новости о нас. Чтобы больше людей узнавало и присоединялось.

Ассистент посмотрел на меня с некоторым удивлением, потом кивнул и опять заулыбался:

— Это было бы хорошо. Прекрасная мысль. Конечно, приводите вашего друга фотографа.

На этом решил пока остановиться, до Гуру и Мутного доберемся потом. Слишком активно навязываться на общение тоже не стоит, буду постепенно.

По окончании праздника я проследил за Ассистентом до метро, и даже вошел за ним в один вагон. Но встал далеко, чтобы он меня не заметил. И к сожалению, на «Новокузнецкой» его потерял. Видимо, он вышел, а я пропустил этот момент…

Ладно, в следующий раз буду внимательнее.

***

Половину своей прежней жизни я провел в Санкт-Петербурге, и больше всего любил там месяц сентябрь.

Когда уже прохладнее, но все равно идут теплые, красно-желтые дни, когда вроде бы уже не лето, все учатся и работают, но все равно есть чувство, что лето совсем рядом; правда оно уже закончилось, как и все в жизни, но как бы еще остается в душе, начиная перемешиваться с осенним настроением…

Сложно описывать эти неуловимые ощущения; скоро вот Шевчук напишет песню «Осень», сумеет выразить всякое такое.

Но сентябрь в Москве тоже оказался хороший. Такой же красно-желтый, теплый, с уже чуть более холодным ветром, несущим какие-то новые надежды и перемены.

Помещение для фото-студии мы так и не сняли, но разных заказов и работы было достаточно. К тому же у парней появились деньги, они вовсю фарцевали разными товарами, денег становилось больше. А я продолжал продавать книги.

В метро действительно появились огромные вывески, Кришна и Арджуна на колеснице словно летели прямо на пассажиров, и внизу надпись: «Бхагавад-гита — совершенное знание». Это была первая уличная реклама в Москве, вообще. Оказывается, все началось с кришнаитов.

То есть книжки и раньше продавались неплохо, а теперь стали еще лучше. Иногда я думал: распространение такой литературы с выгодой для себя — то есть продавать по двадцать пять, а сдавать в общину двадцать, — нарушает ли это какие-нибудь законы Вселенной? Наверное, нет, раз у меня хорошо и спокойно получалось, почти каждый день.

Мишаня собирался в конце месяца ехать домой, и мы много говорили о возможной спекуляции между городами; выбирали доступные и перспективные направления. В итоге остановились на сигаретах и аудио-плеерах, банально.

А я действительно познакомился с кришнаитским швейным цехом: это оказалась двухкомнатная квартира, где четверо девчонок и жили, и шили всякое разное, в основном конечно индийские одеяния, и какие-то занавески, шторы, накидки на мебель.

Они охотно согласились шить вымпелы спортивных клубов, в перспективе шарфы и даже сумки. Сложно было начать, разработать макеты и подобрать материалы, придумать технологию, — зато потом все пошло хорошо.

Первая попытка продаж состоялась в середине месяца, перед игрой на стадионе «Торпедо». Это был еврокубковый матч с ирландским «Корк Сити», и я думал, что придет много народу. Но стадион заполнился меньше чем наполовину, будний день, к тому же довольно холодно.

Тем не менее, когда мы с Васей поставили ящики и разложили на них вымпелы, вокруг сразу образовалась небольшая толпа. И я быстро понял, что прогадал с ценой, можно выставлять гораздо дороже. Наши пятирублевые сувениры — примитивные треугольные и фигурные куски ткани, обшитые по краям, с веревочкой и с наклеенными эмблемами клубов — разлетелись за пятнадцать минут.

Окрыленные успехом, мы стали готовиться к матчам «Спартака» в Лужниках, в двадцатых числах они должны были играть в чемпионате, а потом с итальянской «Аталантой».

Параллельно удалось реализовать идею с фигурками футболистов. Начинающий скульптор Артем действительно налепил несколько десятков фигурок, сделал их приблизительно похожими на фотографии игроков, обжег и потом раскрасил.

Получились невероятно крутые, совершенно уникальные сувениры. Таких точно не было, и не будет в истории спортивного мерчандайза, думал я. Просто удивительные, коллекционные предметы.

К сожалению, торговля возле стадиона им. Ленина оказалась делом непростым.

То есть начали мы так же, как на Восточной улице возле «Торпедо»: поставили ящики рядом с другими прилавками, разложили вымпелы и отдельно выставили несколько керамических фигурок.

Наши товары вызвали дикий ажиотаж, первых шестнадцать сувенирных футболистов раскупили моментально. Четыреста рублей за пять минут. Я достал и выставил остальных, успел продать еще несколько штук.

В этот момент к прилавку подошли трое молодых парней. Двое грубо растолкали близко стоящих людей, а третий просто сгреб все керамические фигурки в пакет. Какие-то упали, две или три раскололись.

— Ты че делаешь, каждая по двадцать пять рублей, — сказал я.

— Это ты че делаешь? — спросил парень, с наглой и презрительной улыбкой. — Здесь не барахолка.

Второй начал собирать с ящика вымпелы. Я даже не стал ему мешать, просто стоял и молчал. Вася тоже как будто замер.

— Мы следим за порядком, — спокойно сказал первый. — Кто разрешил торговать?

Глава 12

— Все торгуют, ну и мы рядом встали, — ответил я.

— Отойдем, поговорим, — предложил тот.

— Да нам и тут хорошо.

— Ладно, стойте тут, — усмехнулся парень.

И они повернулись, чтобы уходить.

— Вы товар-то верните, — сказал я. — Мы не знали про порядок, что торговать нельзя. Давайте заберем все и уйдем.

— Налог заплатишь и заберешь, — бросил через плечо тот. И добавил, махнув рукой: — После футбола подойдешь вон к тем киоскам.

Они вразвалочку пошагали прочь. Вася растерянно смотрел на меня, но я не знал, что сказать.

Конечно, что-то подобное можно было предположить, ожидать. Когда я продавал на улицах «Бхагавад-гиту», никаких проблем не возникало; может, потому, что всегда делал это в разных местах, и продажи заканчивались быстро.

Но торговля возле стадиона — нечто другое, к тому же у нас такие уникальные, дорогие сувениры. Я и раньше думал, что может лучше не вставать за прилавок самим, а с кем-то договориться, отдавать на реализацию, найти какой-то канал сбыта.

Прибыль будет гораздо меньше, но лучше так; не хочется иметь дело с рэкетом, начинать кому-то платить. Хотя понятно, что это неизбежно, все равно когда-то должны были столкнуться.

Подходить «вон к тем киоскам» и выяснять про налог не хотелось. Что-то у них просить, спрашивать, выторговывать… на хрен пусть идут. Ну и пусть тоже офигеют с наших сувениров, ладно.

Вася расстроился, но я был спокоен. Успели ведь много продать, и как минимум расплатимся с Артемом, художником-керамистом. Он действительно сделал уникальные штуки, получилось классно.

Интересно, останутся ли эти удивительные артефакты, супер-раритетные фигурки футболистов в чьих-нибудь коллекциях в следующем веке?

***

Проходили дни и недели, а моя миссия не особо продвигалась. Слежка за Ассистентом не приносила результатов, Настю я ни разу не видел.

Но конечно, продолжал наблюдать за всеми и размышлять.

Переселенец во времени создал столько аномальной реальности, что это напрягло Алгоритм безопасности. Так говорил тот лысый.

Что же такого аномального кто-то из них натворил? Может, вся их кришнаитская деятельность, с таким размахом, — это уже ненормально? Вряд ли; кришнаиты были, и будут существовать всегда, ничего странного.

Хотя если посчитать, сколько они получат за распространение сотни тысяч книг, то конечно, цифра поражает. С таким бюджетом можно делать что угодно, замахнуться на любые цели.

Впрочем, может они делятся с той международной общиной? И наверное, есть расходы — реклама в метро, открытие храма; каждый раз огромное количество угощений, раздача еды во время шествий.

Короче, нужно выяснять, что эти трое делают параллельно с кришнаитством, чем занимаются, где живут. Пора со всеми знакомиться.

С Ассистентом я пообщался еще раз, когда принес фотки с харинамы. Миша однажды поснимал наши песнопения, потом напечатали на крупноформатной бумаге. Фото всем понравились, одна женщина даже предложила повесить их на стенах.

— Да, можно вместе с нашими фотографиями из Индии, — поддержала ее другая. — Надо напечатать в таком же размере.

— Вы были в Индии? — удивился я.

— Весной ездили, да, — сказала женщина. — У кого остались пленки?

Тут же рядом появился Ассистент, фотопленки оказались у него, пообещал принести.

Оказалось, что в Индии побывала целая делегация, первые паломники из Советского Союза. Шестьдесят человек со всей страны, самые верные преданные еще с 1970-х годов. Многие успели пострадать за веру, даже сидели в тюрьмах; но времена изменились, и вот слетали на святые места.

— Удивительно, как вам это удалось? — спросил я. — Выехать вообще за рубеж, тем более делегацией.

— У Кришны есть свой план, — сказал Ассистент. — Это действительно было как чудо. То, как мы добивались разрешений, оформляли выездные и индийские визы, как улетали. Из-за нас даже задержали самолет в Шереметьево.

— Кстати, а мы заплатили тот штраф? — спросила женщина, у которой на лбу и носу был нарисован священный знак, две вертикальные линии и треугольник.

— Да, выплатили полностью совсем недавно, — ответил он.

Вот и выяснилось: Ассистент в курсе про деньги. Может вообще, контролирует все финансы. Выглядит примерно как ровесник, но уже плотно втерся в общину, всегда и везде на подхвате, про все знает. Наверное умный и хитрый; двинулся не так, как я, по мелочи, а рулит делами и ресурсами кришнаитов. И параллельно что-то мутит.

А вот Гуру, наоборот, стал казаться менее вероятным кандидатом. Постепенно я узнал, что он вовсе не «гуру», — главным учителем и авторитетом считался ирландец по имени Прабхавишну Свами, который проповедовал в СССР еще с 1986-го, выучил русский, и руководил всеми Программами, когда находился в Москве.

А этот Садха Дамодар Дас, по кличке Гуру, был просто одним из первых советских вайшнавов — так они сами себя называли (хотя верили не в Вишну, а в Кришну; не знаю почему так, в тонкости особо не вникал). Короче, последователем Кришны он стал много лет назад, еще в 1970-х.

Вряд ли переселенец оказался в его теле, и плавно двинулся по той же теме — то есть остался для окружающих той же личностью, что и раньше, со всеми знаниями и кришна-вишну заморочками. Хотя, конечно, ничего исключать нельзя, вдруг он выдающийся актер, виртуозно вжился в роль. Гуру, кстати, немного походил на Тони Сопрано, который прожил всю жизнь в СССР, похудел и еще глубже впал в депрессию. То есть реально выглядел грустным, по сравнению с остальными; у большинства кришнаитов физиономии были счастливые.

Короче, искать аномалию нужно там, где деньги, власть, доступ ко всякому такому. Ведь для того, чтобы серьезно вмешаться в ход истории, нужны ресурсы, возможности. Поэтому самый вероятный кандидат — это Мутный. Не участвует в шествиях, но зачем-то находится рядом. И решает вопрос с открытием храма.

Однажды, после очередной харинамы, я завел разговор с Ассистентом:

— Вы знаете, что наш швейный цех делает спортивные вымпелы? Потом я их распространяю, и приношу деньги в общину.

— Ваше служение очень полезно, — улыбнулся тот. — Вы молодец, я знаю, что вы еще каждый день распространяете литературу.

— Да, верно, — немного удивился я.

Надо же, какой ушлый, знает и про это. Видимо, действительно следит за процессами, кто чем занимается.

— А еще мы печатаем фото, разные открытки, другую продукцию, — продолжил я. — Делаем все на дому, но сейчас хотим снять офис, открыть фотостудию.

— Надеюсь, Кришна дарует вам свою милость, и все получится, — с улыбкой кивнул Ассистент.

— Да, мы делаем все не с жадностью, а с любовью, состраданием и преданностью, — сказал я смиренным тоном.

Пригодилась фразочка из «Бхагавад-гиты», прочел ее однажды и запомнил, чтобы вставлять в подходящих ситуациях.

— Харе Кришна, — сказал Ассистент.

— Харе Кришна. И у меня еще вопрос: на праздновании Джанмаштами мы узнали, что скоро у нас появится свой храм.

— Да, надеемся, что уже в этом году.

— Прекрасно! И женщина тогда поблагодарила за помощь нашего друга Валеру.

— Верно, он всегда преданно помогает общине.

— Простите, что я с таким вопросом, но может быть, к нему можно обратиться за консультацией? По поводу помещения для фотостудии, как нам лучше найти офис? Просто я иногородний, ничего не знаю про аренду в Москве.

Ассистент на секунду задумался, а потом кивнул:

— Да, думаю, можно устроить. Мы встречаемся на днях, и вы тоже можете подойти, пообщаетесь.

— Большое спасибо! — радостно поблагодарил я. — Харе Кришна!

— Не за что. Харе Кришна!

Вскоре мы действительно пообщались, в той же квартире на Проспекте Мира. Я пришел в среду в семь вечера, как и сказал Ассистент. Видимо, перед этим у них была деловая встреча; когда я подходил к дому, видел две отъезжающие машины.

Дверь открыла администратор Лена, улыбнулась как старому знакомому; мы действительно уже много раз виделись. Она пригласила меня не в комнату, а на кухню.

Там сидели Мутный и Ассистент, пили что-то молочное. Наверное, горячее молоко с медом или корицей, уже знал их стандартные угощения. Мне тоже налили чашку; я не хотел, но не стал отказываться. Ассистент представил нас друг другу, потом они с Леной ушли в комнату.

Я рассказал Мутному про наш фото-кооператив, что хотим арендовать помещение. Но не знаем, как и где искать, оформлять, все такое.

Пока я говорил, тот смотрел на меня цепким взглядом, и слушал с интересом — или просто изображал заинтересованность. Вблизи он оказался гораздо старше, крепкий такой мужичок под шестьдесят, коротко стриженный, морщинистый; эдакий Майк из сериала «Во все тяжкие», который обратился в индуистскую веру, подобрел и чуть помолодел.

— Позвольте уточню, вы учредитель кооператива? — спросил он вежливо, располагающим к себе тоном.

— Да, один из учредителей.

— Хорошо. Нужно проходное место, верно? В пределах Садового, или необязательно?

— Да, людская проходимость нужна. А район, наверное, не так важен.

— Понятно. Думаю, смогу помочь.

— Большое спасибо, заранее! А как мы вас отблагодарим, если вы поможете?

Мутный на секунду задумался. А потом просто и по-деловому произнес:

— Помогу за двадцать процентов от прибыли, в течение всего срока аренды. Подберем хорошее место, никаких проблем не будет. Вас это устраивает?

Конечно, я немного прифигел: человек хочет влезть в долю, просто оказав услугу. Спокойно так, сразу заломил дикие условия.

Но с другой стороны, это ведь отличное предложение — по сути, мы с ним станем партнерами. И будет гораздо проще выяснить, как он живет, чем занимается. Так что я даже не стал торговаться и согласился:

— Да, нас это устраивает. Будем рады, благодарны вашей помощи.

— Хорошо, договорились, — сказал Мутный и протянул руку.

Мы скрепили договор рукопожатием, еще немного поболтали. Я рассказал ему, что приехал из Сибири, сходил на рок-концерт, а потом так увлекся жизнью в Москве, что дошел вот до аренды фото-студии. И конечно, параллельно погрузился в кришнаитство; сказал даже, что все успехи — только благодаря помощи Кришны.

Мутный слушал с интересом, иногда улыбался, задавал разные вопросы, при этом смотрел явно изучающим, пронзительным взглядом; видно было, что опытный в коммуникации, себе на уме, наверняка неглупый и непростой чел.

Короче, после нашего разговора я стал почти уверен, что он и есть тот, кто мне нужен.

И еще он дал отличный совет — по поводу аренды квартиры. Сообщил, что все сделки заключаются в одном дворе в Банном переулке; рассказал примерно про цены и условия. Так что я отправился туда уже подготовленный, примерно знал, как действовать и чего ожидать.

***

К тому времени аренда жилья стала моим главным вопросом жизни. Миша уезжал в последних числах сентября, и я хотел в это же время съехать с чердака в Свиблово. Денег уже хватало — благодаря продаже кришнаитских книг.

Этот риэлторский двор в Банном переулке оказался потрясающим местом. (Хотя слово «риэлтор» никто не употреблял, посредников называли словом «маклер».) Здесь располагалось Городское бюро по обмену жилплощади, внутри сидели консультанты, за деньги можно получить доступ к картотеке.

Но все главное происходило во дворе: стены и забор были обклеены объявлениями, возле них толпились люди; многие ходили или просто стояли с табличками и бумажками: «разменяю трехкомнатную», «ищу однокомнатную», «сниму комнату»…

Тут же бродили разные посредники, которые подходили к людям, задавали вопросы, и рядом сразу собирались кучки интересующихся. Еще здесь были арендодатели, которые сами заговаривали с людьми, желающими снять. То есть, получается, хозяева квартир выбирали жильцов, а не наоборот.

И насколько я понял, все слегка шифровались. Конечно, понятно, чем все заняты, но обсуждения шли негромко, как бы скрытно, чувствовалась некоторая нелегальность происходящего. Наверное, риэлторская деятельность сейчас не разрешена, но в то же время никак не регулируется. В общем, существование такого места в 1989 году мне понравилось; выглядело интересно.

Изучив обстановку, я достал двойной тетрадный листок (принес с собой заранее, спасибо Мутному за совет) и написал: «Сниму 1-комнатную квартиру». Держать листок в руке не хотелось, я технично сложил его и засунул в нагрудный карман рубашки. Надпись была всем видна, а руки свободны; так и прогуливался там какое-то время.

Вскоре ко мне подошла женщина в очках, очень делового вида.

— Вы будете жить один или с семьей? — спросила она.

— Один, — ответил я. И на всякий случай добавил: — Пока что один, семья приедет позже.

— Понятно. Могу предложить два варианта, — сказала женщина. — Подешевле, для одного человека, и двухкомнатную для семьи.

— Интересно, расскажите, пожалуйста.

— Однокомнатная в Филях, за сто рублей в месяц. И двухкомнатная на Октябрьском поле, сто двадцать рублей.

Услышав второй адрес, я даже вздрогнул: хорошо помнил и любил этот район, однажды прожил почти год на Маршала Бирюзова.

— Вообще-то ищу однокомнатную, но мне очень интересна квартира на Октябрьском поле, — сказал я.

— Да, хорошее место, рядом с метро, третий этаж, балкон. Можем съездить посмотреть сейчас.

— А какой порядок оплаты?

— За месяц вперед. Плюс квартплата, телефон, свет, вода, точно в срок. Плюс оплата за мою помощь, двадцать пять рублей.

Кажется, предложенный вариант дороговат, а стоимость услуг завышена — Мутный говорил, что вполне реально найти квартиру за восемьдесят рублей, напрямую у хозяев. Но мне очень захотелось очутиться там же, начать жить в том же районе, где провел незабываемый период жизни. И я согласился.

Мы вышли из двора и пошагали по улице; думал, что поедем на метро, но женщина оказалась на машине. Красная жигули «копейка» была припаркована далеко, в квартале от маклерского переулка. Может, тоже в целях безопасности, скрытности.

По пути болтали о разном; выяснилось, что квартира находится именно на Маршала Бирюзова (и я стал уверен, что точно ее сниму), что хозяева работают где-то на севере, а она отвечает за сдачу в аренду, что прежние жильцы внезапно съехали, буквально позавчера. Ну и я рассказал ей вкратце про себя, что приехал из Сибири, начал тут работать и все такое.

Дом оказался в пяти минутах от метро, квартира выглядела прилично и более-менее ухоженно, так что все сомнения отпали. Я отсчитал женщине 145 рублей, она переписала мои данные паспорта, выдала ключ и оставила свой телефонный номер. Вот и все, больше никаких документов, расписок, просто устный договор.

Прекрасная эпоха, отличная риэлторша, великолепный расклад. И превосходная квартира.

А сто двадцать рублей я могу заработать, продав всего лишь 24 книги (с каждой по пятерке в свой карман). Кришнаитом быть классно, что тут еще скажешь.

И вообще, стоимость аренды показалась мне адекватной. Интересно, какая сейчас средняя зарплата? В сибирском городе и в поезде я слышал сумму сто двадцать рублей. Но все дорожает с каждым днем, да и в Москве, наверное, зарплаты выше. Может быть, двести, двести пятьдесят рублей? Тогда выходит, что аренда двухкомнатной в центре — примерно как половина средней месячной зарплаты. Вполне сопоставимо с тем, как было в прошлой жизни.

Но все это неважно, самое главное — у меня наконец-то появилось свое жилье! И соответственно, реальные шансы на личную жизнь, на секс! Ведь все последние недели, хоть и были полны событиями и впечатлениями, проходили на фоне одной мечты, одной мысли: я был озабочен желанием. Находился в тоске и томлении, в поиске знакомств и близкого общения с женским полом.

Наверняка сказывалось и то, что я стал моложе; и то, что я вообще чувствовал, ощущал себя каким-то совсем другим, активным и жизнерадостным, позитивным и любвеобильным… В общем, что об этом говорить, надо действовать.

И вот наконец-то есть свое жилье. С удобным раздвижным диваном.

***

На следующий день после снятия квартиры я поехал провожать Мишу на вокзал. Вася тоже отправился с нами, они стали хорошими друзьями.

Все были настроены на продолжение общения и бизнеса: Миша сел в поезд, нагруженный товаром. Несколько блоков сигарет Bond, которых вообще не было в сибирском городе, три аудиоплеера Sony и Panasonic, и всякие пластинки и кассеты, куда без них.

И в дальнейшем планировали отправлять ему разный дефицит почтой. Короче, собирались заняться спекуляцией между городами.

Жаль, правда, что из-за аренды жилья, инвестиций в плееры и сигареты, я не смог отправить с Мишей деньги — нужно ведь расплатиться с неведомым Антохой. Сбежал с работы, продал его магнитофон, долги нужно возвращать. Ну ничего, верну чуть позже.

Перед отправлением Миша расчувствовался, обнял меня и сказал:

— Спасибо, Саня! Отличное было время. Раньше думал, ты мрачный тип, пьяница. А ты оказался таким… таким…

— Да ладно тебе, — засмущался я. — Это тебе спасибо. Что бы я без тебя делал, без твоего фотоаппарата, без твоих умений.

— Спасибо вам обоим! — подключился Вася. — Здорово, что мы тогда встретились, на концерте.

Короче, тепло распрощались, и впереди много больших планов. Еще пообещали Мише, что будем отправлять ему процент от прибыли фото-кооператива, когда снимем помещение и развернемся.

Наконец наш друг уехал, и я отправился к себе домой. По пути купил продукты, провел в квартире генеральную уборку, а потом развалился на диване. Совершенно счастливый, полежал и понаслаждался тишиной, одиночеством, уютом.

Прошло два месяца с того момента, когда моя жизнь перевернулась. И вот уже стал москвичом, есть какой-никакой доход, планы и перспективы. Продвигается и миссия: скоро стану партнером с главным кандидатом, Мутным; держу в поле зрения двух других.

Решить бы еще вопрос с личной жизнью — все станет совсем хорошо.

И еще, конечно, я постоянно думал о Насте. Несмотря на постоянную слежку за Ассистентом, ни разу ее больше не видел. Общаются ли они? Занимается ли она той же миссией, что и я? Полная неизвестность.

Глава 13

ОКТЯБРЬ

В воскресенье я еще раз съездил в Сокольники — в тот парк, где собирались шахматисты. Однажды там уже бывал, надеясь снова встретить Рому, любителя футбола и спортпрогнозов. Его не застал, но видел обстановку: идет игра на нескольких досках, вокруг каждой кучка зрителей, разношерстная публика. Рядом кто-то играет в карты, кто-то в домино, пара компаний просто выпивает, разложив на столе закуску; тут же неподалеку прогуливаются мамы с колясками, бегают дети. В общем, мило так, приятно.

Разговорился тогда с одним челом, спросил про Рому; тот сообщил, что обычно он приходит по воскресеньям. Поэтому приехал туда еще раз в первый день октября.

Уже немного похолодало, но в парке опять было многолюдно. В «игровой зоне» так же играли в шахматы, в карты, кто-то даже в бадминтон. И возле одной из досок среди зрителей стоял Рома.

Он сразу меня вспомнил, радостно поприветствовал. Мы отошли поболтать, и он рассказал, что здесь часто играют на деньги. Например, в партии, за которой он наблюдал, шахматисты играли на пятьдесят рублей; и некоторые зрители тоже поставили деньги, «вписались» за одного из соперников. У Ромы стоял червонец на победу пожилого мужичка в очках и беретке, и дело шло к выигрышу.

Мы вернулись к доске, посмотрели как закончится партия. Ромин фаворит действительно победил, и вскоре ему, довольному, отсыпали выигранные деньги. Правда, почему-то мелкими монетами; он поворчал на этот счет, но вообще-то какая разница.

Потом мы сели на лавку, поговорили о футболе, предстоящих еврокубках. Мне казалось почти невероятным, что играют сразу шесть советских клубов: «Днепр» в Кубке чемпионов, «Торпедо» в Кубке кубков, и целых четверо в Кубке УЕФА — киевское «Динамо», «Спартак», «Жальгирис» и «Зенит». Причем все без исключения прошли первый раунд, скоро должны играть с очередными соперниками.

Рома воспринимал это как должное, ничуть не удивлялся; правда, невысоко оценивал шансы в октябрьских матчах.

Затем мы решили сыграть в шахматы, у него были с собой маленькие походные, с фигурками на магнитах. Он оказался сильный игрок, и хоть я упорно сопротивлялся, к середине партии он выиграл пару пешек, потом довел до победы.

— Ну что, давай теперь на деньги? — спросил он с улыбкой, когда я сдался.

— Да ну, боюсь, что проиграю, — засомневался я. — Может, лучше не в шахматы, во что-нибудь другое?

— А во что, в уголки? — засмеялся Рома. — Или может, в «чапаевцев»?

— Не знаю, может в карты? Хотя я не особый любитель.

— Тоже не увлекаюсь, да и карт нет. А давай может в трясучку, знаешь как?

Я невольно улыбнулся и подумал: ну что ж, ты сам предложил. В школьном детстве я был хорошим игроком, провел за этим делом кучу времени, на переменках и после уроков.

Мы оба знали одинаковые правила: побеждает тот, у кого выпадет больше «орлов». Как раз у него была гора мелочи, я разменял трешку. И мы сразу стали играть относительно по-крупному, по рублю.

У меня имелся свой особый приемчик: класть монеты на ладонь в два ряда, нижние «решками» вверх, а верхние наоборот, «орлами» вверх. И когда трясешь, надо стараться их не переворачивать, а при броске высыпать ровно — так, чтобы верхние монеты ударили по нижним, и те перевернулись. Понятно, что не всегда получается, но все равно, шансы в игре выше средних. Конечно, главная трудность — правильно положить монеты в ладонь, чтобы соперник не заметил и не стал протестовать. Но в детстве я натренировал эти движения, и надеюсь, сейчас быстро вспомню.

Примерно так и вышло: сначала баланс менялся, банк переходил из рук в руки, но постепенно я стал выигрывать чаще. Рома явно увлекся, вскоре рядом даже появилась пара зрителей. Прошло где-то полчаса, и вся гора его мелочи оказалась у меня. Возможно, в итоге я выиграл не только его червонец, а даже больше.

Наконец мы прекратили, Рома заметно погрустнел. Но при этом показал, что умеет проигрывать, пожал руку и поздравил, пытался улыбаться и шутить. Я предложил ему сыграть в шахматы, по пять рублей, чтобы дать возможность немного отыграться. Он согласился, но партия получилась длинная и упорная, закончили вничью.

— Ладно, наверное не судьба, — смирился Рома.

— Да, просто не твой день. Ничего, еще сыграем не раз.

Потом немного пообщались, обменялись телефонами; в общем, подружились.

Сходили поесть и даже распили бутылку вина; мне хотелось его угостить, чувствовал угрызения совести, что обыграл его в трясучку. Не то, чтобы обманывал, но все равно ведь, использовал старый приемчик. Хотя конечно, это нельзя назвать шулерством или разводкой.

И если уж говорить про разводки, то настоящий размах я увидел ровно через неделю, по центральному телевидению. В тот день, 8 октября, в вечерний прайм-тайм показали сеанс Кашпировского — и такой наглый, откровенный обман, на всю страну, меня просто шокировал.

Человек с тяжелым взглядом, довольно отталкивающего вида, монотонным голосом сообщил, что сейчас вылечит всех от энуреза и бесплодия, ожирения и слепоты, грыжи и многого другого. А потом тупо и совершенно молча стал пялиться в экран, с многозначительным видом и якобы гипнотическим взглядом.

То, что кому-то на телевидении пришло в голову показывать это всей стране, а другие с этим согласились, одобрили и запустили в эфир, казалось невероятным. Если представить, сколько миллионов людей сидели перед телеком и на полном серьезе все это смотрели, становилось страшно. Ну что поделать, такое уж время.

Именно сейчас такой период, когда угрожающе растут цены, на глазах ухудшается ситуация с дефицитом, уже многие продукты продаются по талонам. Явно начинаются тяжелые времена, наверное всем это очевидно.

Хотя лично я ни о чем не тревожился. Правда, заканчивались книги на кришнаитском складе — скоро «Бхагавад-гита» и «Источник вечного наслаждения» перестанут быть источником дохода. Но то, что это не вечно, и так было понятно.

***

Однажды мне позвонил Мутный и сообщил, что нашел подходящее помещение, всего за сто рублей в месяц.

Мы сразу приехали туда с Васей и Женей; это оказалась уютная комната рядом с продуктовым магазином, достаточно просторная, с перегородками и отдельным входом. На улице Черняховского, рядом с метро «Аэропорт», в отличном проходном месте.

И наконец мы открыли фото-салон. Уже имелся фотоаппарат «Зенит», штатив, все необходимое для проявки и печати. Еще соорудили белый экран, просто из кусков ватмана, и установили лампу на длинной подставке.

Начали трудиться там по очереди, и дело сразу пошло. Заходили и родители с детьми, и целые семьи, и те, кому нужны фото на документы. Через неделю мы посчитали, что чистая прибыль за день — почти двадцать рублей. То есть в месяц можно рассчитывать на шестьсот. Из них 100 отдать за аренду, 120 нашему партнеру, остается 380. Еще пятьдесят можно отправить Мише, и тогда каждому из нас троих — по сто десять рублей. Не ахти какие деньги, зато постоянный работающий бизнес.

Как говорится, спасибо Кришне, а также нашему другу Валере.

Параллельно мы развивали тему со спортивной атрибутикой. Кришнаитский швейный цех начал шить не только вымпелы, но еще сумки и шарфы. Первое время получалось медленно, но потом девчонки наловчились и сказали, что могут увеличить производство, лишь бы был сбыт.

В середине месяца в Москве прошли три матча чемпионата, на разных стадионах (играли Динамо, Локомотив, Торпедо), и каждый раз мне удавалось договориться с продавцами возле стадионов, отдавал им просто на реализацию.

Хорошие новости пришли и от Миши, из сибирского городка. Сигареты и плееры улетели стремительно, по отличной цене, и ребята готовились засылать туда новую партию.

А перед 18 октября, матчами наших клубов в еврокубках, позвонил Рома. Пригласил в гости к приятелю посмотреть телевизор, в тот день весь вечер с 19 часов показывали футбол (с перерывом на программу «Время»).

Конечно, я с удовольствием присоединился. Его приятель тоже оказался азартный парень, много говорили о разном. И неудивительно, что в какой-то момент перешли к спору на деньги.

Начали показывать «Зенит» против «Штутгарта», 1/16 финала Кубка УЕФА. К тому времени я уже представлял уровень советского чемпионата (очень высокий), и знал, что недавно ленинградцы были чемпионами (в 1984-м). И вот опять играют в еврокубках, значит, продолжают оставаться сильной командой.

Мне казалось, что на своем поле, в холодную погоду, «Зенит» вряд ли проиграет. И первые минуты прошли в абсолютно равной борьбе, хотя сам футбол был скучный.

Но оба приятеля почему-то были уверены, что победит «Штутгарт». Наверное, обычное московское пренебрежение, подумал я, недолюбливают Питер.

И предложил им поставить: они на победу немцев, я на не-проигрыш наших. Оба сразу согласились, я сказал, что готов не больше двадцати рублей. Рома тут же достал червонец, его приятель Андрей добавил столько же. Так на кону оказалась крупная сумма, и смотреть игру стало намного интереснее.

Чем ближе был конец, тем больше я становился уверен в своей победе. Команды играли так себе, все шло к унылой нулевой ничьей. Главное, чтобы ребята не сильно расстроились, уже думал я. Может, предложить им потом сгонять в шахматы, дать немного отыграться.

Но за минуту до конца «Штутгарт» вдруг забил. Дальний неопасный штрафной, рикошет, нелепый гол. Рома с Андреем заорали, запрыгали, пришли в дикий восторг. Я же, наоборот, испытал тяжелое, хорошо знакомое чувство разочарования, краха надежд на последних секундах.

В оставшееся время «Зенит» не смог ничего не сделать, так и кончилось, 0:1. Я отсчитал парням деньги, поздравил их.

А когда поздно вечером ехал домой, думал о том, какой же я редкостный идиот. И какая горькая ирония. Прибыл из будущего, но опять умудрился проиграть ставку на футбольный исход. Уже вторую подряд, только сейчас довольно крупную.

Каким же надо быть болваном, и бездарным лудоманом, чтобы так себя вести, добиваться таких вот результатов?

Эх, просто нет слов.

Но через пять дней мы опять встретились, пошли втроем на игру Спартак — Динамо Киев в «Лужниках». В случае победы «Спартак» мог стать чемпионом, ну и вообще, принципиальный матч, с сильнейшим соперником. Год назад многие киевляне играли в финале Евро против голландцев.

Уже на третьей минуте забил Протасов, «Динамо» повело в счете 1:0. Кстати, вратарем «Спартака» был молодой, но уже усатый Черчесов.

А я точно помнил, что однажды «мясные» выиграли чемпионат, в котором все решилось в домашнем матче с киевским «Динамо». Тогда на последней минуте забил Шмаров, со штрафного.

И вот сижу на стадионе, играют именно эти команды, может быть чемпионский матч, и Шмаров на поле. Почти наверняка это та самая игра.

Наконец-то я смогу — впервые в жизни! — использовать свое знание спортивных результатов. От осознания происходящего у меня даже слегка кружилась голова.

Атмосфера в Лужниках только усиливала эмоции: на трибунах 60 или 70 тысяч зрителей, на поле яркая ожесточенная битва, в составах команд одни легенды, на тренерских скамейках Лобановский и Романцев.

В середине первого тайма я сообщил друзьям, что уверен в победе «Спартака». Рома ничего внятного не ответил, похоже, тоже верил в их победу. Зато Андрей только рассмеялся и сказал, что надежд нет.

— Поставишь на то, что «Динамо» не проиграет? — спросил я.

— Легко! Все свои деньги.

— А сколько у тебя с собой?

— Пятнадцать рублей.

Немного, но хоть так. Я не стал даже обсуждать шансы и вероятности, и мы просто поспорили один к одному: то есть поставили каждый по пятнадцать, я на победу хозяев, он на ничью или победу гостей.

Рома от ставок воздержался, и я только удивился его прозорливости, в очередной раз.

Дальше все было как надо: во втором тайме «Спартак» сравнял, а в концовке Шмаров залепил тот самый штрафной, который я видел однажды в Youtube.

Стадион пришел в неистовство, Рома прыгал от счастья и что-то бессвязно кричал, я тоже бурно радовался, и только Андрей сидел со смешным и противоречивым выражением лица. То есть вроде радовался со всеми, но одновременно переживал, наверное, то же чувство, что и я несколько дней назад — когда все рушится на последней минуте.

Но Андрей тоже умел проигрывать, после футбола особо не грустил; мы зарулили в какую-то забубенную пивную, где я их угостил.

Короче, в октябре было много игорных развлечений, вдобавок завел новые хорошие знакомства.

***

Дела кооператива шли неплохо: к концу месяца фото-салон заработал почти пятьсот рублей, и мы отложили сотню, чтобы расплатиться с Мутным. Сначала ребята были недовольны кабальным договором, но когда оценили крутизну нашего места, ворчать перестали.

Я продолжал иногда ездить на харинамы, виделся с Гуру, общался с Ассистентом. Гуру был все такой же улетевший и преданный кришнаит, Ассистент продолжал казаться ушлым и подозрительным, оставался важной целью.

Однажды я решил вновь посетить квартиру на Проспекте Мира, давненько там не был. Дверь открыла администратор Лена; внутри было шумно, люди находились и в обеих комнатах, и на кухне.

— Здравствуйте, пришел вот взять книжки, — сказал я. — Если здесь еще остались.

— Да, несколько пачек есть в дальней комнате, — кивнула она.

Мы прошли по коридору во вторую комнату, я взял одну стопку из двенадцати книг.

Затем Лена проводила меня обратно до двери, но я попробовал за что-нибудь зацепиться, задержаться в квартире.

— Скажите, а случайно Валера сейчас не здесь? Хотелось бы с ним пообщаться, заодно. Раз уж снова к вам зашел.

— Нет, — ответила она. — Его здесь нет.

Ладно, попытка не удалась. Попрощавшись, я уже развернулся и стал выходить, но в этот момент услышал знакомый голос: из зала в прихожую вышел Ассистент.

Я обернулся и… увидел Настю.

Она, еще одна девушка и Ассистент собирались уходить. Я еще немного потоптался, чуть задержался на пороге, чтобы выйти как бы одновременно с ними.

На лестничной площадке еще присел на колено, типа открыть пачку книг, надорвать картонную обертку и посмотреть обложку. Вышло так, что я даже пропустил их вперед, они вышли и стали спускаться по ступенькам раньше меня.

По пути Ассистент с улыбкой мне кивнул, другая девушка тоже, а Настя нейтральным тоном сказала:

— Здравствуйте.

— Всем привет, — поздоровался я. И совершенно затупил, не зная, что сказать дальше.

Мы пошагали вниз по лестнице, я шел и смотрел на Настю, на ее стройную фигуру, очень красивые ноги. Она не оборачивалась, вообще в мою сторону не глядела; по пути они говорили про какие-то специи, ароматизаторы.

Когда мы оказались на улице, я наконец придумал вопрос:

— Вы пойдете сейчас на харинаму?

— Нет, — ответил Ассистент. — К сожалению, сегодня не получится.

Затем он подошел к машине, припаркованной возле арки. Обе девушки последовали за ним, открыли двери и стали садиться.

— Вас куда-нибудь подбросить? — вежливо спросил Ассистент.

— Нет, спасибо.

И они уехали. А я пошагал к метро, совершенно подавленный.

Почему я опять затормозил и ничего не придумал? Надо было хоть что-то спросить, сказать, сделать. Например, незаметно дать ей телефон, визитку фотосалона, попросить, чтобы позвонила. Или как-то задержать их, завести разговор. Да что про это думать, уже поздно.

Сейчас придется снова ждать, надеяться, искать следующей встречи. Опять следить.

Зато хоть не поеду к кришнаитам, достали эти харинамы. Что я там забыл, ехать незачем.

***

НОЯБРЬ

В ноябре резко похолодало, пришлось купить теплую одежду. Все вещи выглядели странновато: куртка примитивного фасона, мешковатая кофта, шапка с козырьком и помпоном, как у персонажа из сериала «Слово пацана». Но стоило все недорого. Да и вообще пофиг, модником никогда не был, а уж сейчас, в 1989-м, думать о таком вообще смешно.

Потянулись серые одинаковые дни, с дождем и снегом, промозглыми ветрами. Я почти ежедневно пропадал в фотосалоне, у Васи с Женей появились какие-то другие дела.

После первого месяца работы мы резко подняли цены — все вокруг дорожало, пора заканчивать наш демпинг, все эти «фото по рублю» и так далее. На количестве клиентов особо не сказалось, у нас было хорошее место, ближайшие конкуренты только на Соколе, Динамо, или вдалеке от Ленинградского проспекта.

Иногда за день зарабатывали до пятидесяти рублей, это уже больше походило на бизнес. Расходы копеечные, технологические процессы отработаны. Эдак скоро можно расширяться, купить еще один фотоаппарат и снять второе помещение.

C кришнаитским швейным цехом общаться я перестал. Вот начнется новый футбольный сезон, может возобновим.

Общение с Гуру и вайшнавами, их шествия и песнопения меня тоже не интересовали. Поэтому я перестал появляться на Азовской улице.

Но при этом регулярно ездил к дому на Проспекте Мира. С одной целью: продолжать слежку.

Глава 14

То есть я приезжал, занимал место для наблюдения (у меня их было несколько, во дворе и на улице), и просто смотрел на арку или подъезд. Иногда проводил там по несколько часов, в долгом и безрезультатном ожидании.

Самое тупое, что пару раз я все-таки дождался.

Однажды увидел, что Ассистент выходит из арки, садится в машину и отъезжает. Я быстро поймал тачку и, как будто в кино, попросил водителя ехать за белым жигули-универсалом. Но погоня продлилась до первого светофора, потом мы от него отстали.

А во второй раз все закончилось еще хуже: вместе с Ассистентом я увидел Настю! Они вышли из арки и быстрым шагом направились к машине.

Я сразу вышел из кустов на тротуар, чтобы ловить частника и садиться им на хвост; но получилось так, что и они, кажется, меня заметили, и как назло, никто не проезжал мимо.

Лишь краем глаза, стоя в полоборота, я увидел, как Настя — очень красивая, в светло-зеленом пальто — садится в машину, и они уезжают.

Вот и все.

Миссия никак не продвигалась, а позитивный и жизнерадостный настрой пропал, будто его и не было. Часто наваливались тоска и апатия. Работа и деньги имелись, но особой радости не приносили.

Вечерами я тупо смотрел телевизор, в котором были только два канала. И при этом ноль поводов для оптимизма. Ведущие программы «Взгляд» с печальными и серьезными лицами обсуждали всякие тревожные темы, в программе «Время» говорили кучу бессмысленных слов про хозрасчет и ускорение, но везде постоянным фоном шли репортажи про кризис и разруху, дефицит и отсутствие продуктов.

В новостях сообщали примерно такое: наркокартель Эскобара взорвал «Боинг» в Колумбии, боевики ИРА взорвали школу в Англии… Происходили революции в Чехии и Венгрии, разгорались конфликты в республиках СССР. Еще в эти дни разрушили Берлинскую стену, приближалось объединение Германии.

А 7-го числа я решил сходить на демонстрацию, посмотреть и пофотать. К тому же потом посетил и вторую демонстрацию, демократических сил; сравнить атмосферы было забавно.

На Красной площади все было стандартно: колонны трудящихся, Горбачев и другие деятели на трибуне, огромные портреты Ленина, плакат на Историческом музее с большими буквами «Октябрь», а чуть ниже: «Демократизация, самоуправление, гласность». Лозунги вообще выглядели нелепо, например, так: «Стратегию Перестройки поддерживаем! Позиция рабочего класса». Или еще так: «Советам — реальное полновластие», «Народные депутаты, вы в ответе за страну».

Парад был скромный и очень короткий. Наверное, в соответствии с эпохой. Сейчас ведь разрядка, сокращение вооружений. Я реально видел однажды передачу, телемост, где наш маршал Ахромеев и глава НАТО уверяли друг друга в мирных намерениях, как все должно стать иначе, дружелюбно и все такое.

Вторая демонстрация прошла на Олимпийском проспекте и была малочисленной. Зато лозунги более внятные и протестные: «Долой тоталитаризм», «Закон один для всех», «Нас грабят не кооператоры, а система!», «Ельцин, Гдлян, Иванов, народ с вами», и всякое такое.

В общем, было холодно, но интересно. Правда, не очень духоподъемно, настроение от этих зрелищ не повысилось.

Приятные новости поступали только от Миши: отправка ему всякого дефицита почтой, можно сказать, встала на поток. Конечно, прибыль была не то, чтобы баснословная, но неплохая. Я наконец выплатил долг за проданный магнитофон.

Так и проходил тот ноябрь, довольно серо и однообразно. Но вся эта тягомотина закончилась в один момент, сразу и бесповоротно.

***

В тот день в фотосалоне вдруг пропал свет. Просто отключилось электричество, во всем доме. И кажется, даже во всей округе.

Продуктовый магазин и парикмахерская закрылись, и я конечно тоже. Поработал до обеда, и хватит. Лучше пойти прогуляться. То есть в моем случае — отправиться на Проспект Мира. Подежурить там, снова подождать неизвестно чего, понаблюдать за квартирой. Сейчас еще светло, будний рабочий день.

Оказавшись на месте, я сел на излюбленную скамейку за деревьями, откуда было видно арку, через дорогу от меня. И закурил.

Мда, я начал иногда курить, потому что у Васи имелся выход на сигареты Bond, видимо, настоящие американские. Он покупал их у какого-то знакомого, чей отец работал в каком-то ведомстве… короче, я не особо вникал, есть контакт, и хорошо. По вкусу они были несравнимы ни с сигаретами прошлой жизни, ни тем более с теми, что продавались сейчас.

Все эти «родопи», «стюардессы» и «опалы» казались мне редкостной отравой, как и «Ту-134», которые смолил Рома, мой игорный приятель. Он говорил, что лучше и дороже всех болгарских — это «BT», но и те были ужасны на вкус. Как, впрочем, и наши «Космос», «Ява» и другие. А этот Bond был качественный, недаром в Сибири его покупали почти в три раза дороже.

Ну и еще помогает коротать время.

Я просидел на скамейке почти час и стал немного замерзать, хотя было относительно тепло. Наверное, пора ехать домой, рабочий день подходит к концу, а в арке почти нет движений, никто не входит и не выходит.

И тут я увидел Настю. Точнее, сначала уловил зрением зеленое пальто, и в тот же миг понял, что это она.

Говорят, человеческий глаз лучше всего определяет оттенки зеленого. Мол, предки жили в джунглях и лесах, и это было нужно для выживания — высматривать еду или опасность, среди деревьев. И вот я сразу, мгновенно определил, что пальто именно того оттенка, который уже видел. Это именно она.

Настя шла довольно быстро, со стороны метро. Я тут же рванул ей наперерез. То есть сначала пропустил едущие машины, потом стремительным шагом стал переходить дорогу.

Скорее всего, она меня заметила, но не замедлилась и не ускорилась. И мы оказались рядом возле самой арки. Она остановилась и смотрела прямо на меня, спокойным взглядом.

— Привет, — сказал я. — Прости, что вот так караулю. Мне нужно было встретить тебя еще раз. Поговорить.

— Караулишь? — спросила она насмешливо. — Сегодня долго сидел?

— Почти час.

— Ладно, давай поговорим.

В душе я возликовал, и весь почти дрожал от нетерпения и возбуждения, от долгожданной встречи, от близости к ней. И еще от страха, что вдруг опять сорвется, разговор не получится, произойдет что-то непредвиденное.

— Куда-нибудь отойдем? — спросил я. — Или может, где-нибудь пообедаем, в кафе или ресторане?

Надеялся, что она вспомнит встречу в Сибири и улыбнется. Но она лишь на секунду задумалась, а потом предложила:

— Пошли на твою скамейку. Только перейдем на светофоре.

Мда, вот так. Знает про скамейку, где я сижу, про мой наблюдательный пункт. Мы дошли до светофора и стали ждать зеленый.

Десятки, или может сотни раз я представлял себе этот момент, прокручивал разные варианты и фразы, что ей скажу. Но в тот конкретный миг, неожиданно для себя, я почему-то спросил:

— Ты скучаешь по чему-нибудь, в том нашем времени?

Она слегка вздрогнула и внимательно на меня посмотрела. В этот момент загорелся зеленый, и мы пошли через дорогу. Потом к скамейке, все так же молча.

— Много по чему, — ответила вдруг Настя. — По некоторым людям. По интернету. По музыке.

— Да уж, с музыкой сейчас не очень, — улыбнулся я. — Слишком много всего еще не написано.

На ее лице тоже появилась легкая улыбка, впервые. Мы дошли и сели на скамейку.

— Иногда вспомнится какая-нибудь мелодия, и потом играет в голове, — сказала она. — Например, сегодня вспомнила такую, может слышал? Relax, take it e-e-easy…

Она пропела так красиво и мелодично, что я просто растаял, хотелось слушать ее пение еще и еще. И конечно, сразу вспомнил ту песню.

— Да, слышал, классная. Но может, она уже есть, написана сейчас?

— Нет, ты что. Это примерно 2007-й.

Получается, нас двоих объединяет жизнь в прошлом, то есть в будущем. И вот сидим и разговариваем как близкие люди, Настя поет и улыбается. Я почувствовал себя почти счастливым.

Но это продлилось всего пару секунд; она вдруг нахмурилась и сказала:

— Ладно, ты хотел поговорить. Спрашивай, что интересует. Холодно.

Мое светлое настроение, так внезапно появившееся, сразу улетучилось. Амплитуда скачет мощно: то дрожу от радости и возбуждения, то благорастворяюсь от ее пения, теперь вот опять она холодна, я страшно боюсь все испортить.

— Как ты меня нашла, в том городе? Тебе сообщили время и координаты?

— Да, конечно, — кивнула она. — Только был не адрес, а квадрат между домами. Сначала боялась, что не найду, но потом увидела тот киоск. И потом тебя в нем.

— А зачем? Зачем тебе дали мои координаты? Я что-то нарушаю, за мной надо следить?

— Нет, но ты конкурент. И я знала, что ты будешь в той квартире 18 августа. То есть нужно было увидеть, как ты выглядишь. Чтобы сразу отсеять, понимаешь?

— Понимаю. Отсеять, — пробормотал я.

— В смысле, исключить из кандидатов. Вас же там было четверо.

— А как ты узнала, кто там находился? Тебя ведь в квартире не было.

— Позвонила Лене. Я ей помогаю с бухгалтерией, документами. Она мне все рассказывает.

Вот так. Похоже, она следопыт и коммуникатор высшего уровня. Надо же, успела познакомиться с администраторшей, начала ей помогать. И выяснила, кто был в квартире, даже не заходя.

Амплитуда моих эмоций опять скакнула, в сторону восхищения Настей. Возможно, это она и звонила, в те секунды, когда я впервые вошел в ту комнату, Лена ведь говорила по телефону.

— А когда тебе все сообщили? Ну, про миссию, координаты. Уже после того, как ты оказалась здесь, в этом времени?

— Да. Та же женщина, нашла меня в Новосибирске. В смысле, связалась со мной, в первый же вечер. Говорили целый час.

— Ничего себе. Со мной общался лысый мужик, постоянно повторял, что сеанс связи ограничен, торопился.

— Да пошла она к черту! — воскликнула вдруг Настя. — Сука та рыжая. Надеюсь, никогда ее больше не увижу. До сих пор передергивает, фу. Зачем ты это вспомнил?

— Прости, — быстро сказал я. — Слушай, а почему ты тогда со мной заговорила? А потом так внезапно убежала, на трамвай.

Похоже, этот вопрос ей тоже не понравился. Она выпрямилась, повела плечами, и снова закуталась в пальто, показывая, что замерзла.

— Давай уже закончим. Что еще хотел узнать?

— Наверное, про миссию эту. Почему мы конкуренты? — осторожно спросил я.

— Что значит почему? — нахмурилась Настя. — Либо я ее выполню, либо ты.

И после короткой паузы добавила:

— Кстати, это точно сделаю я, можешь расслабиться. Релакс, тэйк ит изи.

На этот раз она не пропела, а произнесла слова. Прозвучали они больно; не потому, что у меня отбирают миссию, а как-то вообще.

— А как ты поняла, что верно идентифицировала? В смысле, определила цель? — спросил я.

Она посмотрела на меня каким-то странным недобрым взглядом. А потом дернула плечом и коротко ответила:

— Просто поняла.

— А почему мы не можем вместе? Ну, выполнить эту миссию. Может, я мог бы помочь.

— Ты че, дурак? Или тебе не объяснили?

Она становилась все злее и грубее, может правда замерзла. И наверное я задаю, формулирую дурацкие вопросы.

— Нет, не объяснили. Слушай, может все-таки зайдем куда-нибудь, сядем в тепле?

— Да нету времени, мне нужно в офис. Что ты знаешь про миссию, вообще? На фига тебе это, как мотивировали?

— Ну, что это типа дополнительный смысл жизни. Хроно-обеспечение, будущее человечества, все такое.

— Смысл жизни? — засмеялась Настя, и на щеке у ней появилась милая ямочка.

— А как объяснили тебе?

— Так, слушай. Давай я расскажу, что объяснили мне, и на этом закончим, ладно? Нам правда не о чем особо говорить. Но на эту тему я тебя просвещу, окей?

Что я мог ответить на эти слова? Наверное, были какие-то варианты, предложить ей что-то в ответ, продолжить общение, или как-то пошутить, что-то сказать… Но я растерялся, и после долгой паузы тупо промямлил:

— Хорошо.

И она мне все рассказала.

— Только сразу скажу, мне это сообщила та рыжая тетка. Может, просто напугала и развела. Как тебе вот впарили про смысл жизни.

— Напугала? — переспросил я.

— Короче, она сказала, что калибровать это Колесо Времени будут всегда. Иногда несколько раз в год, иногда один запуск в десять лет — типа заранее неизвестно и непредсказуемо. Но суть в том, что переселенцы сюда еще будут.

— Ну да, и что в этом страшного?

— То, что мы находимся в финальной точке. На последней стадии этих поворотов, прыжков во времени. На 108 лет назад от запусков, от всего их проекта, понимаешь?

— Да.

— И для перемещений сюда, в это время, им гораздо проще, просто несравнимо проще, использовать уже существующих реципиентов.

— Не понял.

— Блин, ну то есть при следующем повороте тебя не станет, вот и все. В этом теле окажется кто-то другой, а твоя личность просто исчезнет. Вот как не стало чувака, который жил раньше в твоем теле, так и тебя не станет. Понял?

— То есть как это, не станет? А если я откажусь участвовать? Как они переместят кого-то в меня?

— Откажешься, ха, — тоскливо усмехнулась она. — Тебя даже не спросят. Думаешь, кто-то спрашивал этого парня, которым ты стал? Или эту вот Анастасию, которой стала я?

— То есть, в эти наши тела постоянно будут вселяться новые люди? А предыдущие личности будут умирать? Ты это хочешь сказать?

— Я не то, чтобы хочу это сказать. Просто передаю слова той рыжей суки.

— И как это связано с миссией? — спросил я.

— Когда я ее выполню, меня исключат из поворотов времени. Стану неприкасаемой сотрудницей, частью этого проекта, Релайф. И можно жить спокойно, никто в меня не вселится. Это мол уникальный шанс, мне дико повезло, так она сказала. Поздравила еще заранее, сука.

Я потрясенно замолчал. Тот лысый не говорил об этом ни слова, почему? Получается, я живу и существую тут временно, до тех пор, пока опять не случится эта калибровка, поворот Колеса.

Внутри меня стала разрастаться какая-то чернота, темный страх, абсолютно беспросветная тоска. Да что же блин такое. Та жизнь закончилась в овраге после страшной аварии, но вдруг подарили странный возврат в прошлое. А теперь выясняется, что и эта советская жизнь ненадолго, лишь до тех пор, пока меня в этом теле не сменит кто-то другой?

Мда. Осознавать такое страшно. Она, получается, знает об этом с первого дня здесь. Как же, наверное, тяжело жить с таким знанием.

И конечно, зная об этом, выполнишь любую миссию, сделаешь что угодно. Лишь бы тебя исключили из этих гребаных поворотов времени, оставили в покое, дали прожить полноценную жизнь. Замотивировали ее мощно, ничего не скажешь.

Но почему она спокойно об этом рассказывает? Я ведь могу отобрать у нее миссию, прямо вот на днях пойду и задушу, зарежу, застрелю Ассистента? Потом и Мутного, для надежности. А надо будет, и Гуру. Сделаю все, чтобы остаться здесь навсегда, продолжить свою новую жизнь.

Хотя блин, что я такое думаю. Никого душить не буду, вроде как мне и нельзя. Не получится, говорил тот лысый, не удастся нарушить закон, даже мол не пытайся.

А может, все это вообще разводка, мудаков этих из будущего? Может, рыжая тетка обманула Настю, напугала ее, чтобы мотивировать, и тогда все наши жертвы, усилия, страдания зря?

Эх блин, да что же такое, почему опять одни вопросы, мрак и неизвестность?

Все эти мысли пронеслись в голове за секунды, но все равно, пауза в разговоре затянулась. И кажется, Настя примерно уловила, о чем я думаю. Повернувшись ко мне, она тихо произнесла:

— Не знаю, зачем рассказала. И тебе стало хуже, и мне. Но в мою миссию ты все равно уже не вмешаешься.

— Почему? Я ведь тоже общаюсь со всеми троими. И могу их всех порешить, ради такого дела.

— Порешить? — насмешливо передразнила Настя. — Ты че, еще не пробовал?

— Не пробовал что? — не понял я.

— Убить кого-нибудь, или причинить серьезный вред, — уточнила она спокойным тоном, будто говорила про обычные дела, заурядные действия.

— Нет, не пробовал.

— И не надо, не получится. Только глупо будешь себя чувствовать. А может и еще хуже.

— А ты пробовала кого-то убить?

Она помрачнела, выпрямилась и потянулась, затем молча встала. Я тоже поднялся, чтобы не сидеть на скамейке, когда она стоит.

— Может, все-таки зайдем в тепло? — спросил я еще раз. — Не собираюсь вмешиваться в твою миссию, честно, но у меня так много вопросов. Пожалуйста, давай еще поговорим?

— Задавай по пути, — отрезала она. — Что успею, отвечу.

И медленно пошагала к дороге, в сторону светофора. Я пошел рядом с ней.

— Но как ты поняла, кого именно нужно остановить? Ты точно уверена, что это Ассистент? — спросил я.

— Ассистентом ты называешь Антона? — улыбнулась Настя.

— Ну да. Двоих других называю Мутный и Гуру.

— Я тоже дала им клички, — засмеялась она, и я опять умилился впадинке на ее щеке. — Казначей, Решала, Преданный.

Мне тоже стало смешно, несмотря на серьезность, мрачность разговора и всего происходящего. И отличные кодовые имена, даже получше моих. Даже не нужно уточнять, кто есть кто, сразу ясно.

— Звучит классно, и гораздо точнее. Так почему ты уверена, что это Казначей?

— Потому что я знаю его планы, — просто ответила Настя. — Знаю про его возможности. Ты этого даже не представляешь. Но я ничего не скажу, задавай следующий вопрос.

— Лично мне кажется, что это Мутный, — не сдавался я. — В смысле, Решала. У него тоже все в порядке с ресурсами, возможностями. И про его планы скоро выясню.

— Ну и выясняй, — резко сказала она. — Занимайся им, на здоровье. Даже так скажу: давай ты займешься своим решалой, а я своим. Вдруг в итоге окажется твой, будешь молодец. Значит, ты здесь и останешься. А вместо меня скоро будет другая, в этом теле. Вот с ней и общайся.

К тому времени мы перешли дорогу и почти подошли к арке.

Похоже, последние слова Насти расстроили не только меня, но и ее саму. На лице у нее отразилась целая смесь эмоций: печаль, злость, и какая-то растерянная тревога, которая так тронула меня еще тогда, в самую первую встречу.

— Хорошо, договорились, — торопливо сказал я. — Слушай, может все-таки останемся на связи? Обменяемся телефонами?

— Нет, общаться мы больше не будем. К тому же Антон очень ревнивый, — произнесла Настя.

Эти ее слова будто обрушили все внутри меня, амплитуда чувств провалилась в бездну. С такими скачками можно получить инфаркт.

Мы уже остановились возле входа в арку, то есть дальше пути расходились.

И я сказал то, что сказал, все равно терять уже нечего.

— Настя, ты мне очень нравишься. С той первой встречи, постоянно о тебе думаю. Не знаю твои планы, про эту миссию. Но пока мы оба здесь, в этом времени, может встретимся еще?

Она вздохнула, поджала губы и отвернулась. А потом вновь посмотрела на меня, спокойным холодным взглядом, и сказала:

— Прости, Саша. Нам правда лучше не общаться, не ищи меня больше. Я пойду. Удачи.

И она пошагала во двор дома, быстрой легкой походкой, с прямой осанкой и высоко поднятой головой.

— Пока. Удачи тебе тоже, — только и успел сказать я.

Сказать уже вслед ей, уходящей, как мне тогда казалось, навсегда.

Глава 15

Я долго переживал тот наш разговор, снова и снова прокручивал все услышанное, вспоминал ее выражения лица, жесты. Говорили недолго, но кажется, я запомнил каждую секунду, каждое ее слово и интонацию.

Короче, понятно, что со мной происходило. Непонятно только, как теперь жить дальше, вернуть прежний спокойный настрой.

Разум подсказывал, что нужно постараться ее забыть, найти новые стимулы и занятия, отвлечься, направить мысли в другую сторону. Но легко сказать, гораздо сложнее сделать.

И конечно, кроме душевных переживаний, оставалось тяжелое чувство неизвестности — относительно миссии и кандидатов. Когда я спрашивал про ее уверенность в определении цели, она реагировала как-то нервно.

Говорит, что знает про планы и возможности Казначея. Но кажется, до сих пор не получила подтверждения, что он из будущего.

Мне казалось, что это легко выяснить по реакции человека на некие фразы, намеки, известные только тем, кто жил в двухтысячных. Я пока смутно представлял конкретные слова, но чувствовал, что при случае найду нужные, и смогу уловить ответную реакцию.

А Настя, кажется, близко общается с Казначеем (страшно не хочется думать в ту сторону, про их отношения). И наверное, могла бы уже как-то выяснить, понять, что он переселенец.

Но нет, стопроцентно не уверена до сих пор. Когда говорили об этом, на ее лице мелькнула тревога. Ну еще бы, ужасно ведь будет выяснить, что она ошиблась и шла по неверному следу. Тогда получится, что ее сближение с Казначеем — абсолютно зря!

Но может, все-таки ошибаюсь я, и это действительно тот, а не Мутный? Тогда зря я знакомился с этим Валерой, общался, просил найти помещение. Еще платить ему кучу денег каждый месяц, согласился на такие наглые условия.

И конечно, самое страшное — то, что провал в миссии может означать мою смерть, при следующем повороте гребаного колеса времени.

Либо — смерть Насти, этой вот ее личности.

Тоже, кстати, та еще тема для размышлений, можно сломать голову. Предположим, миссию выполню я, а вместо Насти когда-то в будущем появится другой человек, другая переселенка. Здесь останется только ее тело. И мне ведь так нравятся ее лицо, стройная фигура, походка, изящные жесты.

Но это будет другой человек. С совершенно другим сознанием, характером, опытом, и все такое. Еще неизвестно, какая это будет личность. И вот вопрос — мне так нравится, или можно сказать, я влюбился, в ее внешность, или в ее личность? Наверняка ведь в то и другое, в удивительное сочетание.

Короче, от мыслей только раскалывается голова. Надо заканчивать рефлексию, пора действовать.

В итоге я решил, что просто продолжу. Продолжу делать то, что делал. И будь, что будет.

К тому же получилось, что мы с Настей заключили пакт, договоренность о том, что она занимается своим, я своим. То есть я наблюдаю, а затем каким-то образом останавливаю Мутного. А она разбирается с Казначеем.

И кто ошибся, чья ставка проиграла, тому здесь долго не жить.

***

ДЕКАБРЬ

Следующий платеж Мутному я сделал в начале декабря, по прошествии второго месяца аренды. Фотосалон заработал чистыми 900 рублей, снова выдал ему 150.

То, что я сфокусировался только на нем, сделало мою жизнь как-то проще, яснее, и мне это нравилось. Изредка буду поглядывать и за Гуру, что там у кришнаитов. Но про Ассистента я забыл, просто выкинул его из головы. Пусть Настя выполняет свою миссию.

Может, она права, и значит тогда останется здесь навсегда, а мое существование подвиснет. Ну и ладно.

Во-первых, все это может быть разводкой. Или может, на меня не распространяется, раз лысый ничего не говорил. Например, это касается только женщин реципиентов.

Во-вторых, она говорила, что Колесо могут поворачивать вообще раз в десять лет. Возможно, впереди куча времени, и сколько всего еще произойдет.

В третьих, и так живу, можно сказать, вторую жизнь; грех жаловаться.

Короче, не буду грузиться, зачем попусту переживать заранее.

И еще лысый говорил, что можно не спешить, у меня есть в запасе какое-то время, на эту миссию. Так что надо просто продолжать.

Я позвонил Мутному заранее, и он предложил встретиться на «Маяковской», возле гостиницы «Пекин». Может, хочет позвать в ресторан?

Так и вышло: когда я его дождался, он пригласил зайти внутрь, кивнул швейцару, как хорошему знакомому; тот подобострастно нас пропустил.

Интерьер оказался так себе: вроде бы огромный зал, высоченные потолки, массивные шторы, но оставалось ощущение какого-то упадка, скромной бедности. Довольно скудное меню, непраздничный и запущенный официант, редкая и тусклая публика.

В меню было много китайских блюд, они даже преобладали. Странно, мне раньше казалось, что здесь в первую очередь хорошая русская кухня.

Но самое странное — я ведь типа кришнаит, зачем он сюда позвал? Пришлось искать в меню, спрашивать официанта про овощные супы и вегетарианские блюда. Попросил даже потушить капусту, просто без ничего. Короче, исполнил. Вдруг это проверка, и Мутный хочет посмотреть, насколько я лицемерен.

Сам-то он спокойно взял беф-строганоф. Хорошо хоть, что на десерт ели вкусный пломбир.

Он выслушал, как идут дела в фотосалоне, спросил, нет ли «разного рода проблем», повторил, что нужно сразу звонить ему, если что. А потом спросил:

— Вы не думали нанять персонал? В ваш фотосалон.

— Думали, конечно. Но экономнее трудиться самим.

— Просто тогда у вас было бы свободное время. Можно заниматься чем-то другим, а тот бизнес пусть работает.

— Это верно, но пока не выходит. Постоянно в делах этого бизнеса. И еще не придумал, чем заниматься параллельно.

— Возможно, у меня будут интересные предложения. Я вижу, что вы творческий и неглупый человек, целеустремленный. Вы по-прежнему ездите на метро? Машину не водите?

Вот так. Какой же я молодец, что не навязывался на общение с Мутным, не набивался в друзья, ничего не расспрашивал. Сам все предлагает, сам спрашивает.

— Езжу на метро, но вообще машину вожу. Только вот нет прав.

— Это очень жаль. Мне нужны ребята со своим транспортом, или просто водители.

— Я давно хотел заняться, получением прав. Вот сейчас и займусь.

— В смысле, пойдете в автошколу?

— Ну да.

— Это займет полгода, плюс экзамены, — сообщил Мутный.

Меня это удивило. Ну видимо, так и есть, раз он говорит. Наверное, учат не только правилам и вождению, но и ремонту автомобилей, что-то такое смутно помню, где-то читал или слышал рассказы. Конечно, полгода это очень долго.

— Могу помочь с получением прав, — продолжил Мутный. — Экстерном, так сказать. Имеются связи. Нужно только заплатить и сдать два экзамена, теорию и практику.

— Звучит интересно. Сколько это будет стоить?

— Пятьсот рублей.

Мда, такой суммы у меня нет. И неизвестно, когда вообще будет. Аренда жилья, быт, вложения в мелкую спекуляцию, где потом все вкладывается дальше…

Дело нужное и важное, но можно отложить на потом. Хотел сказать об этом, но он вдруг предложил:

— Могу внести эту сумму за вас. А когда получите права, то сможете заработать. За несколько поездок, в Подмосковье и чуть дальше. И быстро расплатитесь.

Какой же все-таки деловой и лаконичный чел. Говорит мало, но четко и по сути. Предложение звучало интересно. И по вождению я действительно скучал. Тем более сейчас на дорогах так пусто, мало машин. Хотя неизвестно, какого качества дороги.

— Думаю, я согласился бы на такой вариант. Правда, совсем не знаю Подмосковья.

— Ничего страшного, — улыбнулся Мутный. — Разберетесь, есть дорожные указатели, карты дорог.

Потом сообщил, что от меня требуется только медицинская справка, которую я должен оформить сам. Конечно, я заверил его, что сделаю в ближайшее время. И потом ему позвоню.

Встреча прошла результативно, с обещанием больших перспектив.

Я продвинул ребятам тему про найм персонала. Вася и Женя, мои партнеры по фотосалону, охотно согласились; они и так появлялись там реже, чем я, занимались всяким другим. Оба обещали подумать, поискать кандидатуры.

***

А еще в декабре произошла встреча с Валей. Она работала в кооперативной медицинской клинике, куда я пришел за справкой.

В итоге все услуги, включая бумажки из диспансеров, обошлись мне дорого, почти в семьдесят рублей. Зато всего после двух общений с медсестрой, точнее с терапевтом (так и не уловил разницу, клиника вообще была странная), я пригласил ее поужинать, и она согласилась.

Валя была чуть полноватой, очень громкой и энергичной девушкой, с красивым лицом и грубоватой, немного даже хамской речью. Но она мне нравилась, я ей, кажется, тоже.

Найти темы для общения сначала было непросто, в основном я рассказывал про фотосалон, про сибирский город, «откуда я родом», но ей было неинтересно.

А потом немного выпили и разговорились, развеселились. Ей нравилась перспектива катаний на машине, я сообщил, что права получу уже скоро, ну и потом должен появиться транспорт.

Домой ко мне мы отправились на такси: и чтобы ускорить это самое, и вообще, какое метро, если я будущий автомобилист.

И все было отлично, великолепно, потрясающе. Много раз, и тогда, и потом, по вечерам и ночам. Каким же долгим было мое воздержание до встречи с Валей…

Иногда она вообще оставалась у меня целыми днями, по несколько дней. Разговоры мы вели простые и незамысловатые, ее кажется мало что интересовало, в основном вещи и одежда и косметика, где бы что достать и так далее. Но долгие беседы нам были и ни к чему.

Шли хорошие, теплые зимние дни. Фотосалон работал продуктивно и прибыльно, с января там должен был появиться сотрудник, какой-то знакомый Жени.

Сигареты в Сибирь я не повез, было не до этого, к тому же нашлась оказия, отправили разное с приятелем Коляна из того города.

Правда, история с правами затянулась, Мутный сказал, что сделают уже в следующем году. Но лично я никуда не спешил, гораздо большее нетерпение проявляла моя подруга. Прямо-таки изнывала, все время спрашивала, когда же наконец.

Валя, Валентина, что с тобой теперь. В смысле, это я не спрашиваю, и все с ней наверное хорошо. Просто цитирую, есть такой стих. Советские школьники его знают.

***

Заканчивался год, но последний месяц был богат на события. Смотреть телевизор, читать газеты вообще было интересно.

На встрече Горбачева и Буша (потом его будут называть Буш-старший) объявили про конец «холодной войны» и новую эпоху в отношениях. Съезд депутатов осудил пакт Молотова-Риббентропа и ввод войск в Афганистан, США вторглись в Панаму, а в Румынии произошла самая жесткая революция в Восточной Европе, их лидера Чаушеску вместе с женой поставили к стенке и расстреляли.

Правда, с развлечениями на ТВ было не очень. Популярными передачами считались КВН и «Вокруг смеха», но первых никогда не любил, вторая не казалась особо смешной. Была только хорошая «Что Где Когда», где в виде призов исключительно книги. Удивительно, но там уже участвовал Друзь, мелькали еще знакомые лица; хотя звездами считались совсем другие, например был такой Нурали Латыпов.

Музыка везде звучала так себе, мне это казалось странным, после того фестиваля в августе. Вроде столько любителей качественного рока, а показывают низкопробную эстраду. Хотя конечно, так кажется с высоты времени, для меня это древние и примитивные песни, для современников наверное нормально. Все эти «Девочка моя синеглазая», «Не вешать нос, гардемарины», «О как мне быть» и разные Тальков, Кельми и Леонтьев. Одним словом, ужас.

Зарубежную музыку и советский рок (часто тоже не очень качественный) показывали иногда во «Взгляде» и в «До и после полуночи». Единственной хорошей передачей была «Программа А», иногда был интересный «Музыкальный ринг». Вот и все.

В общем, реально стал телезрителем, часто включал и смотрел. А что еще делать, интернета нет, фильмы и ютуб не посмотришь.

А в конце декабря позвонил Рома, пригласил вместе отпраздновать Новый год. Конечно, я с удовольствием согласился.

Мы пришли с Валей, в большую квартиру у метро «Красносельская», купив по пути водку, соленые огурцы, рыбные консервы и мандарины. Ничего другого не было, вообще не найти, либо дикие очереди. Да и водка с мандаринами достались с трудом, очень дорого.

Тем не менее, стол выглядел красиво и празднично: разная еда, закуски, напитки. Очень классные хозяева, и вообще компания отличная, человек десять. После полуночи передвинулись на улицу, потом обратно в подъезд, и все празднование шло уже там.

Народ гулял на площадках сразу нескольких этажей, люди и целые компании хаотично передвигались вверх и вниз; все были соседями и друзьями, или сразу ими становились.

Мы посетили, кажется, четыре или пять квартир, тусанули на всех этажах; везде звучала музыка, общались, веселились и обнимались люди, взрывали хлопушки, жгли бенгальские огни, играли на гитарах…

Это был прекрасный Новый год, первый в моей новой жизни, и сразу такой веселый и запоминающийся.

А в одной квартире меня поразили бобинный магнитофон «Илеть» и огромная коллекция катушек, нанизанных на длинную палку; большой выбор разной классной музыки.

Так уж вышло, что и трудился в том сибирском ларьке, и вообще, кажется, становлюсь меломаном — несмотря на сложный доступ к аудиозаписям. А может, наоборот, именно из-за этой сложности. Оказалось, что музыка создавала важный фон жизни, только раньше я этого не замечал, относился как к чему-то постоянному и бесконечно разнообразному. Но сейчас найти такую богатую фонотеку казалось настоящим чудом.

Вспомнил, как говорил Насте, что слишком много музыки еще не написано. Но вообще-то вон сколько ее, вопрос в размере коллекции. Уже есть вся классика 60-х, 70-х и 80-х, какие-то знаменитые песни вообще актуальны прямо сейчас, вышли только что.

Например, еще несколько дней после Нового года в голове у меня играла «We are animals» группы «Назарет». Свежайший хит.

Да, говорили именно так: хит, песня, тема. И никто не употреблял дурацкое слово «трек» из забытого, точнее, забываемого мной будущего.

Из того прошлого-будущего я вспоминал только одну мелодию, часто напевал ее про себя или даже вслух. Это примерно 2007-й год, припев там такой: Relax, take it e-e-easy…

***

ЯНВАРЬ

Наступил 1990-й год, вот и дожил до девяностых.

Меня впечатлило, что 3, 4, 5 января были обычные рабочие дни. То есть третьего числа многие еще гуляли, на улицах празднующая и праздная публика, и в целом малолюдно. Но почти все магазины, заведения, и наверное учреждения работали. А в четверг и пятницу вообще все было как обычно.

4-го числа я опять встретился с Мутным, отдал ему долю за прошлый месяц. А он сообщил, что экзамены в ГАИ уже на следующей неделе, 12 января.

Валя неожиданно отправилась к родне в Ярославль, и я выразил надежду, что когда она вернется, встречу ее уже за рулем.

Как раз мне нужно было сосредоточиться, изучить правила, билеты, подготовиться к экзамену. Напрягался не зря, удалось сдать с первого раза.

Экзамен проходил на потрясающем автоматическом приборе, назывался «Вятка-5». Выглядел он мощно: как будто аналоговый компьютер с механическим управлением, на большом экране десять билетов, на панели массивные кнопки. Допускались две ошибки, именно столько и сделал.

Практический экзамен сдавал на «Москвиче-2715», его называли «каблук», с будкой сзади, то есть обзор только по боковым зеркалам. Проблем не было, ни на автодроме, ни в городе.

И вот получил водительское удостоверение, солидную красную книжечку, и еще «Талон предупреждений», который при нарушениях могут «проколоть» гаишники.

А уже на выходных, после Старого Нового года, мне позвонил Мутный и пригласил приехать «на базу». Назвал адрес, приезжай мол на такси. Это действительно оказалась какая-то база, вокруг ангары, склады, строения.

Возле гаражей на улице стояла красная «четверка», ВАЗ-2104. Почти как новая, чистая, сверкающая на солнце. Мне она показалась прекрасным автомобилем. И великолепный современный дизайн. Ну ладно, может не великолепный; но вот сразу как-то необычайно понравилась, отличная машина.

Глава 16

— Съездим в пару мест по городу, не против? — сразу предложил Мутный.

Я согласился, хотя немного не понял, он меня что, за шофера держит?

Мы сели, внутри тоже было классно. То есть обычно как в «жигулях», по-простому так, но мне нравилось. А набалдашник на рукоятке передач вообще произведение искусства: прозрачный пластиковый, почти стеклянный шарик, внутри которого распускается цветок.

Наверное, Мутный понял некоторое мое недоумение, сразу объяснил:

— Если честно, хочу просто проехаться вместе. Посмотреть, как вы водите.

— Конечно, понимаю. Без проблем.

— Мне приходится часто ездить по разным городам, в разные места, — продолжил он. — Все рядом с Москвой, нужно передавать и забирать документы, иногда небольшие пакеты, образцы с заводов и так далее. Есть два помощника, иногда ребята ездят вместо меня. Но у них тоже, как у вас, свои дела, занятия, не всегда получается.

— Кстати, мы нашли сотрудника, в фотосалоне теперь хороший парень, профессионал. И вроде ответственный.

— Отлично. Все поездки будут короткие, туда-обратно, встретиться с людьми, забрать и передать. За каждую буду платить по пятьдесят рублей, вас это устроит?

— А сколько по времени будут занимать поездки? Как далеко?

— Например, завтра нужно в Наро-Фоминск, там есть завод пластических масс. Девяносто километров, займет полдня или меньше.

Выходит, чтобы расплатиться за права, я должен выполнить десять поездок. Мне показалось это вполне нормально, почему бы и нет. Дает машину, наверняка оплатит бензин. Любой таксист согласился бы сразу, неплохие деньги.

Правда, звучит подозрительно: что-то отвозить, забирать, с кем-то встречаться. Платит за это полтинник, значит дела важные, серьезные.

Он опять словно угадал мои мысли и сказал:

— Разумеется, ничего нелегального. Мне бы в голову не пришло такое предлагать. Я знаю, что ты пришел в сознание Кришны, хорошо приняла община. Ничего, если мы перейдем на «ты»?

— Да, конечно. К тому же я называю вас Валера, и чувствовал себя неловко, вы старше меня.

— Мы ведь перешли на ты, — засмеялся он. — И пожалуйста, так и зови, я для всех Валера. Не такой уж я старый.

Короче, пока мы ехали, разговор шел в приятной обстановке, с ним вообще было легко общаться. Насчет нелегальности вроде успокоил; подтвердил, что конечно будет оплачивать бензин; сообщил, что после Наро-Фоминска на той же неделе надо в Подольск. А машину сказал возвращать в тот же гараж, откуда мы стартовали. Мол, можешь конечно, по своим делам ездить, только бензин за свой счет, но обязательно ставь на ночь там. До десяти вечера обязательно на базу.

Это меня немного опечалило, но подумаешь, на самом деле никаких проблем. Главное, что иногда по своим делам ездить можно. Да и видно будет, в будущем, как вообще все пойдет.

В итоге мы покатались по городу, заправились; а потом я подвез его к дому на Садовой, и он вернулся с доверенностью, уже готовым бланком, оформили на мое имя. Все у него схвачено, права за взятку делает, доверенности по выходным оформляет.

Еще он рассказал о завтрашнем маршруте, сообщил даже, где по пути шиномонтаж, мало ли что. И вообще, обсудили форс-мажоры, вдруг что сломается. Я честно признался, что запаску если что поставлю, другие простейшие действия сделаю; но в целом с авто-ремонтом дела обстоят плохо. Он заверил, что тачка в порядке, а если вдруг что случится, просто звонить ему.

Потом он вышел на Павелецкой, хотя сейчас это место называлось Ленинская площадь. Ну и я вернулся в гараж; молчаливый сторож мне открыл, запустил; оставил ему ключи. Потом разобрался, как оттуда удобнее и дешевле добираться до дома.

Хорошо, что моя цель теперь так рядом — можно сказать, начну работать на Мутного. И постепенно изучу, что он вообще мутит.

***

На следующее утро, когда мы встретились на базе, я с изумлением увидел там штангиста — кришнаита, который раньше торговал книгами, в огромных объемах.

— Вы ведь знакомы? — с улыбкой спросил Мутный. — Сережа тоже в общине, тоже распространял книги.

Конечно знакомы, сказали мы; радостно поздоровались. Оказалось, что поедем вдвоем, «так веселее и надежнее», сказал Мутный. Ну и прекрасно.

Штангист Сережа был хороший парень, простой и улыбчивый, несколько раз общались на харинамах. В машине не было музыки, и мы ехали за разговором, или просто в тишине, смотря на зимние пейзажи вокруг — иногда интересные и живописные, но в основном унылые.

— Ты уже так ездил, раньше? — спросил я в самом начале.

— Да, с Лехой, два раза на грузовике. Это помощник Валерия Петровича, шофер с автобазы.

— И куда вы ездили, что делали?

— Да разгружались, везли какие-то коробки. И забирали у одного мужика дипломат.

«Дипломатами» называли эдакие портфели жесткой конструкции, почему-то распространенная вещь, многие на улицах их носили.

— Ты ездил, чтобы помогать разгружать? Или просто за компанию?

— И помочь, и за компанию. И вообще, выйти из машины, постоять рядом с Лехой. Для солидности, как говорит Валерий Петрович.

— А почему ты его так называешь? — улыбнулся я. — Его же все зовут Валера.

— Ну как, он же в возрасте. И вообще, серьезный дядя.

Постепенно я выяснил, что Сережа охладел к кришнаитству; забавно, что это совпало с окончанием книжной темы. «Бхагавад-гиты» и «Источники вечного наслаждения» закончились, теперь распространялись только брошюры и небольшие книжки, за бесплатно.

Зато он стал активно общаться с Мутным, подрабатывал на складе грузчиком и сторожем, начал ездить по всяким делам. Дважды с каким-то Лехой, сейчас едет со мной. «Чтобы постоять рядом, для солидности». Звучит немного тревожно, но волноваться вроде глупо. Тот обещал, что ничего нелегального, и там завод пластических масс. Ну и даже если вдруг что, рядом штангист Сережа.

Поездка действительно оказалась простая и рядовая — нам выдали три небольших коробки и еще толстый конверт, очень плотно, во много рядов обернутый в изоленту. Правда, пришлось долго ждать; сначала у проходной, сидя в машине, потом еще внутри.

Сережа ходил везде со мной, молча, с серьезным и насупленным выражением лица. Хотя, очевидно, это не требовалось — с нами общался толстенький мужичок в пиджаке, очень вежливый.

И потом мы просто вернулись обратно, уже после обеда. Если за такое получать по пятьдесят рублей, то я готов ездить хоть каждый день, хоть в два-три места каждый день. Отличный расклад, прекрасная машина, простой и веселый попутчик.

Перед тем, как поставить «четверку» в гараж, я конечно заехал за Валей, и мы покатались просто так, без всякой цели. Точнее, она придумала цель, съездить к подруге на «Юго-Западную», но ее не оказалось дома. Телефона нет, заранее не связаться, объяснила Валя. Ну и ладно, покататься по зимней Москве тоже кайф. Пустынные, можно сказать, дороги, теплая машина.

Еще однажды меня остановил гаишник. С документами все было в порядке, на прощание он даже отдал честь и сказал: «Продолжайте движение». Когда я удостоверился в том, что с документами все ок, то еще больше полюбил эту «четверку», еще больше стал рад своему новому статусу — водителя по поручениям Мутного.

Вторая поездка, в Подольск, состоялась в четверг и тоже прошла просто и обыденно: посетили сразу два места, в одном отдали несколько пакетов, в другом забрали два продолговатых ящика. В первую секунду у меня мелькнула мысль, что это походит на какое-то оружие, автоматы или винтовки; но ящики оказались нетяжелыми на вес.

Правда, потом больше поручений не было, я долго никуда не ездил. Машина стояла в гараже, и Валя немного пригорюнилась, разочаровалась. Наверное, настроилась на катания каждый день, но я остался все такой же пешеход, ездок на метро и лишь изредка на такси.

И чтобы ее развеселить, в последний день января я позвал ее в ресторан. Причем не куда-нибудь, не в банальные «Прагу» или «Арагви», не в какую-нибудь шашлычную или чебуречную…

Нет, мы отправились в ресторан быстрого питания, в Макдональдс!

Это был первый «Макдональдс» в Москве, на Пушкинской площади. Вывеска на огороженной территории висела там давно, и все знали, ждали открытия. И вот 31 января он, что называется, распахнул свои двери.

Только мы в итоге туда не попали. На улице стояла гигантская, чудовищно длинная очередь, которая ближе ко входу превращалась в толпу. Ажиотаж был невообразимый, и конечно вставать в хвост, чтобы через несколько часов съесть по гамбургеру, казалось глупой затеей.

Но Валя настаивала, и мы действительно присоединились к очереди. Там оказались даже ушлые спекулянты, продававшие место поближе ко входу, уверявшие, что все будет четко и без проблем. Но я наотрез отказался от такой услуги.

А примерно через час, когда мы почти не продвинулись вперед, сумел убедить Валю прийти сюда в другой раз.

И вместо этого мы сходили в чебуречную. В отличное место, где подавали не только чебуреки, но и мясные первые, вторые блюда, а также отличный напиток тархун. То, что я люблю.

***

ФЕВРАЛЬ

Однажды я вновь сходил на харинаму, попеть киртаны, вкусить прасад, посмотреть, как дела у общины. Открытие храма все откладывалось, но народу, кажется, становилось больше, видел много незнакомых лиц.

Гуру был все таким же, добрым и грустным, преданным кришнаитом. Похоже, его вообще не интересовали деньги, организационные и другие дела, какие-то бытовые разговоры. Любил просто попеть имена Кришны, поболтать на разные богословские темы, порассказывать чего-нибудь такое, из жизни Кришны, про индийских богов и мудрецов.

Ассистента, или Казначея, я встретил в самом начале, но общаться совершенно не хотелось. И уж тем более не хотелось думать, представлять, что они там делают с Настей, когда он уезжает домой. Мысли про нее сразу старался прогонять, хотя конечно получалось плохо.

Но хорошо, что рядом теперь была Валя. Мы так же часто встречались, она оставалась у меня; и как-то так выходило, что частым развлечением был просмотр телевизора и походы в кино. Вроде скучно и заурядно, ну а что еще делать.

К тому же фильмы были интересные: «Крокодил Данди», «Кинг-конг жив», а посмотреть в кинотеатре «Однажды в Америке» вообще было круто. Из советских мы сходили на «Интердевочку» и «Иглу».

Первый из них, кажется, потряс Валю — причем не сюжетом или еще чем-то художественным. Ей очень понравилось, как выглядели героини, то есть видимо, захотелось одеваться и вести себя так же. Меня рассмешила мысль, что многие теперь будут стремиться к такому облику; ведь это фильм про валютных проституток. Но они правда там классные, Яковлева и Полищук, Дапкунайте и Розанова.

Второй же фильм, «Игла», очень впечатлил меня. Вообще-то видел его раньше, и он казался каким-то несерьезным, непонятно о чем; разве что там Цой и Мамонов, еще Баширов, других достоинств нет. Но оказалось, что это выдающееся кино, может даже опередившее время, как говорится. Все эти вставки радио-голосов, вообще эстетика и атмосфера, кадры и переходы, все выглядело классно.

И конечно, музыка. Все говорят, что мы в месте; все говорят, но немногие знают, в каком, — напевал я потом целый вечер. А из наших труб идет необычный дым; стой, опасная зона, работа мозга!

***

4-го числа, как обычно, я передал Мутному его долю. Все ту же сумму, полторы сотни; объяснил, что теперь еще платим наемному фотомастеру Игорю, который там каждый день. Мутный поблагодарил, сказал, что все понимает.

И сообщил, что на следующей неделе нужно снова поездить, он позвонит. Конечно, я выразил готовность. Должен ведь еще четыреста рублей, отработал только пятую часть той взятки за права.

Еще в тот день я посетил удивительно массовый, абсолютно невероятный по численности митинг. Я знал заранее, что какой-то митинг состоится, накануне везде были рукописные объявления, листовки. Но и подумать не мог, что соберется столько народу.

Хорошо, что я пришел к началу, еще к парку Горького. Пришел просто из любопытства: находил отдельный кайф в наблюдении за политической обстановкой, изменением настроений; интересно было вникать в мнения современников, прислушиваться к дискуссиям на улицах и по телевизору.

Как я понял, главной темой был протест против 6-й статьи конституции, про руководящую роль КПСС. Размер собравшейся толпы поразил меня еще возле ЦПКиО, потом все двинулись по Садовому кольцу, через Крымский мост, в сторону Манежной площади. Хотя Манежную сейчас называли площадь 50-летия Октября.

Такого массового скопления людей я не видел никогда, ни в прежней жизни, ни сейчас. Странно, что протест против однопартийности привлек столько народу, заставил всех выйти на улицу. Хотя конечно, было много разных лозунгов, не только про это. Например, «С кем вы, Михаил Сергеевич?», «Правый поворот запрещен!», или суровый «Номенклатура, помни Румынию!» — с намеком на недавний расстрел Чаушеску.

Короче, было интересно. Да, в ближайшем будущем все будет так, как будет; и настроения еще изменятся. Но сейчас этого никто не знает, все только чувствуют и понимают, что впереди большие перемены, они происходят вот прямо сейчас; и само это шествие — уже признак, вестник глобальных перемен. Круто было окунуться в такую атмосферу.

А через неделю позвонил Мутный и снова пригласил на базу. Предупредил, что поездка может затянуться, лучше взять с собой зубную щетку и все такое. Надо съездить в Калинин, и возможно, придется там задержаться.

Я не очень понял, что за Калинин, но когда он показал на карте, то сообразил, что это Тверь. Нужно было на тамошний комбинат «Химволокно», и потом еще по одному адресу.

Чуть с опозданием подтянулся и Сережа, какой-то хмурый, может невыспавшийся; мы опять отправлялись вместе. И это оказалась очень памятная поездка.

Началась она с того, что по пути заехали в фотосалон, штангист хотел сделать фото на паспорт, и вообще глянуть на мое место работы. А я — заодно посмотреть, как дела у Игоря.

Но когда мы заходили, Сережа столкнулся в дверях с каким-то челом, не поделили очередность прохода, или что, я не заметил. Просто вдруг услышал грубый голос:

— Ты куда прешь, верзила?

— Это ты куда прешь, козявка! — неожиданно яростно ответил Сережа.

Я обернулся и начал их успокаивать, мол, вы что, ведите себя прилично. Но те как-то сразу друг на друга обозлились, завелись, абсолютно на ровном месте.

— Ну-ка отойдем, — негромко, но угрожающе сказал чел.

Звучало тревожно, потому что он угрожал огромному штангисту, был ниже и щуплее, но все равно, видимо, рассчитывал на победу. Я опять попытался их урезонить, но они быстро вышли и реально пошагали за угол дома.

Пока я успокаивал женщину с ребенком, которые зашли в фотосалон, а потом пошел за этими двумя, то чуть отстал. И не видел, что там произошло. Столкнулся только в конце дома с выходящим Сережей. То есть он управился за несколько секунд.

Я заглянул за угол, тот чел сидел на асфальте и утирал окровавленное лицо. Он поднял глаза, какое-то время мы смотрели друг на друга. На вид злой и неприятный тип, на пустом месте раздул полную лажу, и вот сидит, получил по голове. Сказать здесь было нечего.

Мы пошли обратно в салон, но уже не хотелось приглашать туда Сережу. Вообще как-то испортилось настроение, разозлился на него.

— На хрена ты это делаешь? — резко спросил я. — На пороге моего офиса, ни с того ни с сего. Вообще дурак, что ли?

— Ты же видел, какой наглый перец! — возмутился Сережа. — Толкнул меня, наехал, позвал выйти. Мне че, глотать такое? Сам виноват.

— Ты же кришнаит, блин.

— И что? — удивился штангист. — Вот и поступил по долгу воина! А тот получил кармическое наказание.

Я невольно улыбнулся. Да уж, сказал фигню, хотел надавить на религию. Но он прошаренный, разводит четко. Долг воина, карма, такого не переспоришь. К тому же у кришнаитов много про войны и всякое такое; и действительно, про запреты драться или даже убивать вообще не слышал.

А когда мы сели в машину и тронулись, он вдруг сказал:

— И не кришнаит я больше. Если честно. Сам не знаю, кто я вообще.

— Как это не знаешь? Ты Сережа, штангист и веселый парень. Который держит себя в руках, контролирует поступки. И не бьет людям морды в общественных местах, тем более в офисе друзей.

— Ладно, прости, — сказал он примирительным тоном. — Завелся что-то, ты прав. Надо было по-другому.

Вскоре выяснилось, что он такой злой не только сегодня, но и три последних дня. Потому что поссорился с родителями и съехал, ночует у друзей, сегодня вообще спал на каком-то складе.

Тот еще кадр, в общем, не хватало только его проблем. Теоретически я мог бы пригласить его пожить у себя, в некоторые дни; есть ведь вторая комната. Может, так и сделаю, посмотрим.

Потом началась долгая и местами очень плохая дорога. Не такая накатанная снегом, как в Наро-Фоминск, неровная и разбитая. Я впервые ощутил, что подвеска довольно расшатана, а может вообще, расшаталась только что, вот прямо на этих ухабах.

Наконец мы добрались, проехав почти двести километров. Подошли к проходной этого комбината, объяснили, кто нам нужен. Вскоре вышел молодой парень, взял у нас привезенный дипломат и спокойно сказал:

— Приходите завтра после обеда.

— Но Валера говорил, что получится сегодня. Если мы доедем до двух часов. Сейчас ровно два, — сказал я.

— Ну а я говорю, приходите завтра, — усмехнулся парень.

Он еще раз оглядел нас, с какой-то иронической улыбкой, развернулся и ушел за проходную.

Хорошо хоть Сережа не начал опять быковать и вообще вступать в разговор. Мутный предупреждал, что может придется задержаться, и даже заранее выделил деньги на гостиницу. Так что ничего страшного.

Глава 17

Мы отправились в город, немного там покатались, нашли в центре гостиницу «Волга». Она стояла на берегу реки, и я удивился, что здесь такая неширокая, совсем маленькая Волга. Но потом узнали, что это другая река, со смешным названием Тьмака.

Денег хватало как раз, сняли двухместный номер. Я никогда еще не был в гостиницах, в этом советском времени, и штангист тоже. Приятно ощутить себя командировочным, путешественником.

Но конечно там было скучно и тесно, опять вышли на улицу. И Сережа сразу предложил «найти подруг». Хороший план, я был только за.

Конечно, лучше быть на машине, мало ли что. Поэтому нигде ничего не пил, а вот штангист удивил тем, что оказался любителем накатить.

Сначала мы тусовались на улицах, гуляли и ездили, но к вечеру решили искать знакомства в заведениях. Когда нашли перспективное кафе, с музыкой и веселой публикой, Сережа заказал себе сто грамм водки. Ну под закуску ничего страшного, подумал я. Просидев там впустую, мы отправились дальше, и в следующем месте он повторил то же самое, в смысле накатил.

А потом зашли в какой-то ресторан, уже подороже. И кажется, это был последний вариант, других заведений не найти, и вообще надоело. Он опять заказал водки, несмотря на мои сомнения.

Но на этот раз все было не зря — скоро мы стали обмениваться взглядами, жестикулировать двум девчонкам; потом Сережа сходил позвал их за наш стол. Они весело согласились, и мы долго сидели, болтали о разном, они еще немного выпивали.

Штангист стал довольно пьяный, но хорошо поддерживал беседу, много шутил и хохотал, короче расслаблялся в полный рост. И в какой-то момент все решили, что надо продолжить в другом месте.

Девчонки позвали к себе, то есть к одной из них на квартиру; и смеясь, сказали, что только при одном условии — что там я тоже к ним присоединюсь, в смысле бухать, веселиться и все такое.

Вроде я и так был весел, но заверил их, что без проблем, машину поставим и вперед. Почему бы не выпить, с такими классными тверянками, то есть калининчанками.

Но сам чуть-чуть напрягся, потому что в голове вдруг всплыло одно неприятное слово, слышал его в прошлой жизни: «клофелин». Конечно, вряд ли сейчас такие существуют, наверное это явление девяностых; но осторожность не помешает. И даже улучил момент, по пути в квартиру тихо сказал Сереже:

— На всякий случай следи за рюмками, чтобы не пить неизвестные напитки. Вдруг что-нибудь подсыплют, чтоб мы отрубились.

Тот изумился и захохотал, но я быстро показал ему жестами, чтобы заткнулся. Но он был бухой, и наверняка не отнесся серьезно. Зато видимо запомнил, эту мою фразу, просто как что-то смешное.

Девчонки накрыли на стол, я открыл бутылку вина, разлил по фужерам. Какое-то время опять весело болтали, потом одна из них предложила вдруг сделать коктейли. Стали проверять наличие ингредиентов, была и водка, и какой-то сок; и я опять немного напрягся.

А Сережа, уже очень пьяный, встал вслед за девчонкой, типа не хочет ее отпускать, приобнял и стал болтать всякое разное.

— Хочу быть рядом, рядом с тобой всегда! — громко пропел он. — И смотреть, что ты делаешь! А то вон Саня говорит, следить надо, чтоб вы ничего не подсыпали!

И захохотал как сумасшедший.

А вот мне стало совсем несмешно — потому что я заметил их мгновенную нервную реакцию, на эти слова. Они быстро переглянулись, на секунду резко помрачнели.

Та, которая сидела рядом со мной, тут же встрепенулась и сделала вид, что ей тоже очень смешно. Но похоже, они поняли, что я успел увидеть их реакцию. Наверное, выдал себя выражением лица.

— А знаете что, — сказала вдруг девчонка, которая собиралась делать коктейли. — Давайте я позову друзей, будет веселее.

Она отпихнула прильнувшего к ней Сережу и быстро прошла в коридор, к телефону. Взяла трубку и стала набирать номер.

— Каких друзей, зачем? — удивился пьяный штангист, и пошел за ней.

Но она жестом показала ему, что мол не мешай, и продолжила звонить.

Короче, пора было отсюда сваливать.

Я поднялся и стал убеждать Сережу пойти на выход, одновременно говоря девчонкам, что нам пора, что друг уже бухой, а с утра важные дела, и так далее.

Он действительно был уже очень пьяный, и никак не мог понять, зачем звать каких-то друзей, и зачем я тяну его уходить. Девчонки вообще уже не веселились, выглядели злыми; а та все-таки дозвонилась и кому-то что-то сказала.

Кое-как, после долгих уговоров, я заставил Сережу одеться и пойти на улицу. Хотя сначала страшно на него разозлился, в один момент даже бросил его там, сказав, что пойду греть машину.

И реально спустился, завел тачку, открыл замок пассажирской двери. А потом быстро поднялся и все-таки выволок его наружу. Наверное, он уже заметил, понял, что настроения в квартире изменились, и наконец сдался.

Но когда мы почти дошли до машины, во двор быстро въехала желтая «Волга», по цвету как такси, но вроде бы и не такси. Оттуда вышли трое парней, сразу направились к нам.

— Что это, кто это? — замычал Сережа, отталкивая меня, явно желая пообщаться с прибывшими.

— Куда собрались? — громко спросил один из парней. — Говорят, вы наших девок обижаете. Надо обсудить.

— Не, пацаны, мы уже уходим, — сказал я. — Никто никого не обижает. Друг напился, везу его домой.

При этом я изо всех сил пихал Сережу к машине, на пассажирское сиденье. А он, гад, еще сопротивлялся. И даже начал быковать:

— А ты кто вообще? Давай обсудим, — начал он мычать тем же тоном, который я уже слышал утром, возле фотосалона.

— Сейчас увидишь, кто я, — грубо сказал парень, подходя уже близко.

Самое хреновое, что я увидел, как в его руке что-то блеснуло. Двое других тоже приближались, причем один заходил слева, со стороны водительского места.

В прошлой жизни я никогда не был особым бойцом, и кажется, на меня никогда не шли вот так с ножом. Но в тот момент стал предельно собран, даже не особо нервничал. Вообще не до этого, нужно действовать.

Я открыл пассажирскую дверь, наконец затолкнул туда Сережу. Подходивший был уже в полутора метрах, и я пнул его в прыжке, поочередно взмахнув ногами — будто хотел вынести футбольный мяч ударом через себя, только целился носком в его подбородок.

Движение вышло странным, совсем не каратистским, но мне удалось его задеть, шоркнуть ботинком по бороде. Тот аж отпрянул, взмахнув руками и завалившись на второго, который был чуть позади.

А я помчался к своей двери, по пути ввязавшись в короткую схватку с третьим. Хорошо, что у того не было ножа, и вообще он атаковал меня как-то неловко, хотел остановить по-борцовски. Но я налетел, нанес ему несколько ударов, сумел избежать захвата. Открыл дверь, захлопнул ее и закрылся.

К счастью, Сережа тоже сообразил закрыть замок, его дверь уже вовсю дергали. Я выжал сцепление, газанул и рванул к выезду из двора.

Те прыгнули в машину и погнались за нами — я увидел их в зеркало, когда уже мчался по улице. Но они только выезжали из двора и находились далеко.

И все равно, сердце у меня бешено колотилось, нужно гнать и не попасть в аварию; а рядом сидит пьяный штангист и орет про то, какой я трус, как мы позорно убегаем, и что вообще надо развернуться, пойти на таран, всякое такое.

Но я не слушал, а просто несся по ночным тверским улицам, иногда резко поворачивая в переулки; в общем уходил от погони, как в кино. И скоро понял, что за нами никто уже не едет.

Я сбавил бешеную скорость, и дальше ехал просто быстро, внимательно смотря на знаки, по светофорам. А затем отправился к выезду из города. Ну их на фиг, город маленький, вдруг где-нибудь встанем, припаркуемся, и они нас заметят.

Наконец, через двадцать минут езды по загородной трассе, я остановился. Сережа, долго на меня кричавший, сначала стал тише, что-то бубнил и бормотал, потом вообще затих. Просто тупо заснул, и даже начал похрапывать. Такой вот веселый попутчик, от скуки не пропадешь.

Я подумал, что зря так напугался и уехал далеко от Калинина. Нам же завтра на комбинат, а до этого времени нужно в гостиницу, отоспаться и отдохнуть. Поэтому развернулся и поехал обратно.

И по пути думал: лишь бы Сережа не сообщал девчонкам, что мы остановились в «Волге». При мне такого не было, но вдруг я пропустил этот момент. На подъезде к гостинице пришлось опять поволноваться, покружить, убедиться, что никто нас не поджидает. Вроде было чисто.

Нашел относительно укромное место рядом, за углом дома и за деревьями. По крайней мере, машину не будет видно с дороги. Припарковался, потом с трудом разбудил Сережу, и мы побрели в наш отель.

С трудом попали внутрь: гостиница оказалась закрыта, но я все же достучался в окно до персонала; в холл вышла заспанная сотрудница, открыла нам дверь и долго разнообразно ворчала. Но мне было уже пофиг, лишь бы дойти до номера и завалиться спать.

***

Утром меня разбудили протяжные стоны, или какое-то мычание с короткими паузами, полное тоски и страдания. Звуки издавал штангист, лежа на своей кровати.

— Что, плохо тебе? — спросил я.

— О-о-ох… М-мм-м… Даа-а-а… — простонал мой сосед.

Пришлось вставать; не очень приятно слушать такое, и пытаться спать дальше.

Когда я умылся и вернулся в комнату, он находился в том же положении, но хоть замолчал. Я оделся и пошел завтракать, а он пусть лежит и страдает. Кармическое наказание.

Потом завел машину, немного проехался, погулял по набережной, и вернулся в гостиницу ближе к полудню. Сережа уже встал; выглядел конечно плохо, но хоть способен был двигаться. Мы выписались, сдали номер, и поехали обедать. Похлебав солянки, он вроде пришел в себя.

Затем поехали на комбинат, долго там ждали, наконец вчерашний парень вышел на проходную. За ним рабочий вывез тележку, нагруженную одинаковыми коробками; вышел и еще один мужик, с кипой бумаг и ручкой.

Он стал копаться в этих бумажках, иногда доставал какие-то, сверялся с надписями на коробках и потом давал мне подписать — расписаться в получении определенных изделий, с разными кодами из букв и цифр. Какие-то нити, синтетические волокна, что-то еще.

Рабочий оставил тележку, сразу ушел. И я услышал недовольный голос Сережи:

— Че стоишь? Помогай грузить.

Я обернулся, это он обращался к парню, который вчера смотрел на нас с неприятной усмешкой. А сейчас просто стоял, ничем не был занят.

Но у Сережи был такой мрачный и хмурый вид, а взгляд полон такой тоски и раздражения, что парень быстро подошел к тележке, и они начали перегружать коробки в нашу «четверку».

Потом мы съездили еще по одному адресу, где нужно было отдать три толстых конверта. Дом находился в загородном поселке, возле ворот стояли несколько машин, тусовались люди. Когда мы подъехали, к нам подошли двое, другие тоже смотрели; кто-то даже вышел из двора.

Я почувствовал себя неуютно, взгляды у них были недобрые, какие-то высокомерные. Но вместе со мной из машины вышел Сережа, и видимо, своим мрачнейшим видом произвел впечатление и на этих.

Один из подошедших взял конверты, внимательно и даже с некоторой опаской посмотрел на штангиста, потом поблагодарил, пожелал нам хорошей дороги.

И наконец мы поехали обратно в Москву.

Конечно, рассказывать Мутному про приключения в Калинине мы не собирались; даже об этом не сговаривались, было ясно и так, без слов. На обратном пути я еще предложил Сереже переночевать у меня, если совсем негде жить; он сказал, если что, позвонит.

Но однажды я рассказал ту историю Роме, игорному приятелю; мы как-то встретились просто поболтать, посидеть. Когда он услышал про клофелинщиц, то воскликнул:

— Был же фильм по телеку, недавно! «Криминальный талант», или как-то так. Она там этим и занималась. Потом даже узнал, как называется лекарство, клонидин.

— Клонидин? — переспросил я.

— Да, для снижения давления. Гипертонию лечат, разное другое. Иногда можно купить вообще без рецепта.

Вот так. Оказывается, все не только уже существует, клофелинщицы (или клонидинщицы) уже орудуют, но про это даже снимают фильмы. И показывают их по телевидению.

Надо же, и я лично с такими встретился, даже вместе выпивал. Хорошо, что благополучно унесли ноги. Ну еще бы, мчался как в кино, чудом нигде не занесло, не разбил машину.

Тот день, впрочем, все равно принес одно неприятное последствие. Мне позвонил Игорь из фотосалона и испуганным голосом сообщил, что приходил тот мужик, «которого избил твой друг». Искал дескать меня, сказал прийти завтра в 11 утра, к фотосалону, будет ждать.

Пришлось идти, общаться. Тот пришел аж с двумя друзьями, такими же неприятными типами. И поговорить отошли туда же, где Сережа тогда ему вломил. Я опасался, что дело опять кончится тем же, только кровь будет уже у меня.

Но все же сумел, спокойно глядя ему в глаза, уверенно объяснить, что чела не знаю, это был просто прохожий, зарулил в фотосалон. Ну и то, что у них вышло, при чем тут я? Наоборот, пытался урезонить, с самого начала.

Тот хотел вывести на другую тему, начал спрашивать, кто я, кем являюсь в этом салоне, кому принадлежит, как вообще идут дела, и все такое. Я так же спокойно сказал, что руковожу тут, менеджер; а если интересуют детали, имеются какие-то вопросы, то могу дать телефон.

Ну и дал им карточку с номером Мутного. Пусть звонят. Заодно узнаем, насколько он отвечает за слова, легко ли прикроет, и всех звонящих разведет. Не зря же мы платим ему ежемесячно столько денег.

С Мутным я чуть позже виделся, в феврале были еще две поездки. Но он ни словом не обмолвился, что ему кто-то звонил, и я тоже не спрашивал. Видимо, все в порядке, можно забыть.

Так что на Серегу я больше не злился; наоборот, после того приключения мы еще больше подружились. Он даже ночевал у меня пару раз, пока наконец не снял комнату где-то на ВДНХ.

А вот Валя стала бывать, и ночевать у меня реже. Не то, чтобы мы ссорились, просто стали как-то охладевать друг к другу. Или может, у ней появились какие-то другие личные дела. Я оказался не такой уж автомобилист, как она наверное надеялась, — после поездок немного уставал, и кататься просто так по Москве, жечь бензин не очень-то хотелось.

Ну и мне тоже порой бывало скучно, когда проводил время с ней. И вообще-то, те февральские дни и вечера, когда находился дома один, нравились мне даже больше.

***

МАРТ

Началась весна, но в моей жизни мало что поменялось. Так же иногда бывал в фотосалоне, иногда ездил по поручениям Мутного. К 4 марта, когда в очередной раз передавал ему долю, выполнил только пять поездок, то есть наполовину отработал долг за права.

В последний раз я ездил один, Серега был занят работой на складе. Одному тоже хорошо, мне всегда нравилось ездить за рулем и думать о всяком.

Что я знаю о делах Мутного на данный момент?

Он действительно решальщик, знающий всех и везде: общается с властями насчет храма, много знает про недвижимость; оформляет разные документы, права и доверенности, обещал помочь с загранпаспортом; имеет кучу связей в других городах.

Бизнес его не очень понятен, говорит, что мы возим образцы с заводов. Пока это были какие-то пластические массы, синтетические волокна. Еще ездил на химический завод во Владимире, цементный завод в Подольске.

Но ведь помимо коробок еще постоянно разные дипломаты, пакеты, конверты. Их забирают, или отдают порой очень подозрительные, недобро выглядящие люди. Отправляет вместе со мной штангиста, постоять рядом для солидности.

Ясно ведь, что это крупные суммы денег. Так что он совершенно точно ведет серьезные, мутные дела. На базе разные склады и ангары, есть несколько машин, включая грузовик.

А ведь автомобили покупать сейчас очень сложно, люди стоят в очередях по несколько лет, и эти очереди, право на покупку, продаются за огромные деньги. Да и машины дорогие, эта «четверка» стоит, наверное, тысяч десять.

Однажды я прямо спросил его, для чего нужны образцы волокон и пластика, которые возим. Но он лишь сухо ответил, что «нужны партнерам», и потом поинтересовался:

— А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто нравится такой подход, — объяснил я, чтобы не вызывать подозрений. — Сам думаю, что так и надо. Например, хочу запустить цех шелкографии. Надо брать где-то краски и эмульсии, текстиль и другие материалы, нужны станок и сетки… Наверное, надо ездить по разным предприятиям, наладить везде контакты.

— Да, так и нужно, — согласился Мутный.

Короче, про цель поездок не ответил, разговор пошел в другую сторону; он расспросил про шелкографию, заинтересовался, даже пообещал помочь. Мол, знает например, завод лако-красочных изделий, поинтересуется.

Деловой очень, сразу переходит к сути. И какой-то широчайший спектр знакомств, связей, интересов. Наверняка это он и есть, переселенец, нагромоздивший кучу альтернативной реальности.

Эх, Настя, скорее всего, ты ошиблась, и зря занимаешься Казначеем…

Еще я задавался мыслью о том, что мне вот нельзя нарушать закон; лысый говорил, все равно не получится. Настя даже странно спрашивала, пытался ли я кого-нибудь убить. Но вот езжу по всяким подозрительным делам, передаю конверты и дипломаты — и все нормально. Значит, правда не делаю ничего нелегального.

А еще, кажется, Мутный набирал себе в помощники ребят из кришнаитской общины. Однажды я довез его до метро «Рижская», и собирался возвращаться в гараж, был уже вечер. Он вышел и стал кого-то ждать, поглядывая на часы.

Я чуть отъехал, но потом решил последить за ним, посмотреть, с кем он встречается. Припарковался за поворотом, вернулся, нашел удобное место для наблюдения.

Вскоре к нему подошли два парня, и я их узнал, оба кришнаиты! Встречались на харинамах, правда уже давно. Они о чем-то поговорили, а потом двинулись пешком по улице.

Глава 18

Долго шел за ними, и выглядели они забавно, будто в кино про гангстеров. Один пожилой и важный, чуть впереди, и двое молодых, в одинаковых кожаных куртках, чуть сзади с обеих сторон. Как босс и охранники; или например как «Во все тяжкие», Майк и двое помощников.

Правда, потом они зашли во двор, и наблюдение оборвалось. Я запомнил номер дома, постоял там какое-то время, но потом ушел. Выяснил только один факт: кроме меня и штангиста, на него работают и двое других, тоже из общины.

И если вдуматься, это хороший источник кадров, действительно. Люди в духовных поисках, ищущие себя, много молодых, наверное легко внушаемые. Может, со временем от кришнаизма отходят, но вот продолжают общаться, с этим Валерой.

***

Перед 8 марта я пригласил Валю в ресторан — мол, в какой хочешь, туда и пойдем, хоть в «Макдональдс». Но она, к моему удивлению, отказалась, сослалась на какие-то планы.

Хотя сам я тоже, на самом деле, вздохнул с облегчением. Не то, чтобы жалко куда-то сходить, купить подарок и цветы, конечно нет. Но проводить вместе целый вечер, к тому же праздничный, опять чуть напрягаться, чтобы ее веселить, общаться, находить какие-то общие темы… Короче, может и хорошо, что так.

И после 7 марта я ее больше не видел. Точнее, не видел больше в тот период, той весной. Звонил ей пару раз по телефону, а потом перестал.

Проводил вечера дома один, читал книжку, которую купил в переходе. Только что изданную, «Град обреченный» Стругацких. Меня это очень удивило — то, что сейчас выходят новые книги таких авторов. Мне казалось, они вообще из древнего советского прошлого. А потом разговорился с продавцом, и тот сообщил, что они, слава богу, живут и творят, оба брата Стругацкие. Вот такое вот время.

Кстати, после того массового митинга, действительно, сразу отменили 6-ю статью конституции; ввели должность президента СССР. В марте прошел съезд народных депутатов, президентом выбрали Горбачева. В Москве главой Моссовета выбрали Попова, в Ленинграде — Собчака. Ну и вообще, было много других событий, например, объявила независимость Литва, и туда отправили танки…

Еще я открыл футбольный сезон, сходил на матч ЦСКА — «Динамо» Киев. Совсем рядом с фотосалоном, в Легкоатлетический комплекс ЦСКА на Ленинградском проспекте. Хорошая игра, закончилась 1:1, «кони» в конце сравняли, забил Корнеев.

Еще через неделю мы с Ромой сходили на другой крытый стадион, в спорткомплекс «Олимпийский», недалеко от кришнаитской квартиры на Проспекте Мира. Там вообще был выдающийся матч, «Спартак» обыграл ЦСКА со счетом 5:4. За «мясных» уже играли Мостовой и Карпин, и к концу первого тайма они вели 3:1. Но потом Корнеев сделал хет-трик, и счет стал 3:4. Потрясающая игра, в конце «Спартак» умудрился вырвать победу.

В тот день я долго и подробно рассказывал Роме про букмекерство, как устроен бизнес. Разумеется, говорил, что это на примере Великобритании; мол, есть хороший друг оттуда, с его слов.

Рома слушал завороженно, с огромным интересом. Потом даже мечтательно сказал: «эх, вот бы таким заняться». Но я объяснил, что конечно нужен финансовый тыл, выплачивать выигрыши; не говоря уж о лицензии и регулировании.

Но рассказывал ему это все равно с целью, хоть и туманной. Приближался ведь чемпионат мира по футболу в Италии, наверное в июне–июле. И я точно знал, что его выиграла Германия, то есть ФРГ. А наши проиграли первые матчи в группе, потом разгромили Камерун, в ничего не решающей игре.

Жаль, что помню, знаю лишь эти несколько фактов, но ведь уже достаточно! И сколько ведь можно, теоретически, выиграть на таком знании… Были бы только те, против кого ставить. Принять бы деньги от большого количества людей.

Конечно, о букмекерстве речи не идет. Но найти бы, собрать какую-то группу игроков, увлеченных спортом и прогнозами. Привлечь, затянуть их в спор на деньги. И уже потом, точно зная результат, предложить сыграть по-крупному.

Вот и подумал: может, увлечь этим Рому, заинтересовать, вдруг во что-нибудь выльется, к чему-то в будущем приведет? Вроде он знает разных шахматистов, любителей спорта, потенциальных азартных игроков.

В общем, дни проходили все так же, во всяких размышлениях, планах, действиях. Фотосалон приносил стабильный, но не очень большой доход; все-таки много нас, дольщиков. Отправка в Сибирь сигарет и плееров приносила даже больше, хотя и там участников было много.

И мне нравилось, как двигается и богатеет Вася — совсем молодой парень, но уже столько всего знает, где что можно купить, где и за сколько продать. Однажды он вообще сказал, что хорошо бы ездить за границу, например в Польшу. Туда везти наши фотоаппараты, батарейки и много чего еще, оттуда — то, что покажется выгодным у них.

По сути, предложил заняться «челночеством», и мне идея понравилась. Столько про это читал, слышал рассказов. К тому же Мутный может помочь с оформлением загранпаспорта. Или какого-то вкладыша в паспорт; я пока не очень понимал ситуацию, как вообще ездят за рубеж.

Правда, наверняка опять зарядит сумму, попросит взятку, чтобы сделать быстро и по блату. Ну и ладно.

Хотя я до сих пор еще не расплатился за права, то есть не отработал. В марте было лишь две поездки, то есть оставалось выполнить три.

Обе последних поездки прошли спокойно, без ярких моментов. Как, впрочем, и весь месяц март — все шло ровно и обычно, своим чередом. Иногда я даже думал, что жизнь как-то скучна, и хочется чего-то большего, нового и яркого, каких-то событий.

Но как часто бывает, оказалось, что на самом деле это был прекрасный, тихий и беззаботный месяц. Прошло всего несколько недель, и я бы многое отдал, чтобы вернуться в этот классный и спокойный период.

***

АПРЕЛЬ

В начале апреля я наконец слетал в Сибирь, отвез две больших коробки сигарет Bond. Прилетел в тот город субботним утром, 1 апреля, и планировал сразу отправиться на барахолку. Конечно, заранее сообщил Мише, они меня ждали; его брат Колян обещал помочь с продажей сигарет.

Очень приятно было встретить обоих — и друга Мишаню, и своего бывшего коллегу. Колян, который осенью ругал меня по телефону, что я не отправляю его брата домой, давно это забыл, и тоже был рад встрече. Правда, дал понять, что Антоха настроен не так благодушно, и впереди разговор с ним.

Ну и хорошо, все равно нужно пообщаться лично, закрыть все вопросы: долг я вернул, отправил однажды двести рублей, но в целом тогда вышло некрасиво, продал чужой магнитофон и свалил в Москву.

Обратный билет купил на утро 3 апреля, чего там задерживаться. Но узнав о том, что я улетаю в понедельник, Колян страшно удивился.

— Ты что, день рождения в самолете будешь праздновать? — спросил он.

— Блин, точно, совсем забыл, — чуть растерялся я.

Это плохо, прокол, можно сказать. Нужно знать и помнить все факты про себя. Тем более сейчас, когда нахожусь в «родном» городе.

— Ну вы даете, москвичи, — засмеялся Колян. — Про свою днюху забыл. У тебя же юбилей, четвертной!

Пришлось менять планы, то есть менять билет. Это оказалось непростой задачей: выстоял длинную очередь в авиакассах, потом отправили на второй этаж, там другая очередь, потом снова вниз…, но главное, что в итоге удалось поменять, на день позже, с небольшой доплатой.

Ситуация с авиабилетами вообще удивляла: покупать нужно было заранее, на ближайшие даты достать невозможно. В кассах всегда огромные очереди, что здесь, что в Москве, то есть люди летают очень активно. Наверное, потому, что билеты стоят относительно недорого.

В общем, я заморочился, но сумел продлить сибирский отпуск на один день. Прилетел в родной город, отметить со старыми друзьями свой др, 25 лет, все логично. К тому же оказалось, что Антоха уехал на рыбалку, вернется только в понедельник.

А сбыт сигарет оказался даже проще, чем я ожидал. Ранее они уже продавали здесь этот Bond, который мы отправляли небольшими партиями, блоками. Так что просто отвезли обе коробки тому же челу, и он с радостью купил сразу все, по отличной цене. И попросил привозить еще.

Главное дело сделано: навар хороший, авиабилеты окупились, и впереди еще три свободных дня. Я выразил готовность спать в том же киоске, в студии звукозаписи, но Колян только рассмеялся — мол, холодно, околеешь. И пригласил вечером в гости к себе.

Подтянулся и Миша, и еще один общий друг, Гена — мне пришлось ориентироваться на ходу, вести разговор будто знакомы много лет. Но это было несложно, в основном рассказывал разное про Москву, а когда вспоминали эпизоды из детства и юности, просто поддакивал и смеялся.

Гена вообще оказался моим лучшим другом и одноклассником, даже обижался, что я не сообщил ему об отъезде в Москву, и с тех пор ни разу не выходил на связь. Но я сумел кое-как объясниться, попросил у него прощения, и он быстро простил; дальше общались уже тепло и душевно.

Мы вообще отлично посидели, выпили; у Коляна оказалась классная гостеприимная жена, смешная маленькая дочка. Потом они мне постелили, прямо на кухне; в тесноте да не в обиде, и вообще это было супер, с их стороны. Хорошо выспался, никому не мешая.

Воскресенье я провел в прогулках, посетил и все места, где бывал в прошлом августе. Приятно было увидеть и вспомнить «свой» район, знакомые столовки и кафе, однажды зашел и в комиссионный магазин, возле которого познакомился с Настей. Правда, сделал это зря, нахлынули воспоминания, погрузился в разные грустные мысли.

Ночевал у Миши, и утром в понедельник он поздравил меня с днем рождения. Вот так. Стало быть, мне всего двадцать пять. Вся жизнь впереди, надейся и жди, как поется в одной советской песне.

И к вечеру все планы насчет празднования определились. После субботней пьянки я выяснил, что и Антоха, вообще-то, тоже мой друг детства. Так что перед встречей с ним был спокоен; и действительно, он оказался нормальный чел. Предложил даже отпраздновать мой день рождения у него дома, утром мол проводит в аэропорт.

Хотя сначала он состроил злую гримасу и стал сильно меня пихать, даже немного бить в бок.

— Ну что, москвич, вернулся? Говорят, поднялся там? Ну-ка давай, делись деньгами, жучара! — заговорил он при встрече, нападая на меня.

Но сразу стало ясно, что это в шутку, на самом деле Антоха был рад встрече. И по рассказам других местных друзей я уже знал, что у нас много общего, много общих приключений в юности. Так что контакт наладился быстро.

Антоха тоже, как и Колян с Геной, немного удивлялся, что я сильно изменился, стал «разумным парнем» и занялся коммерцией, перестал пьянствовать и деградировать. Но они связывали это с переездом в Москву, что меня так изменила жизнь в столице. Да, так и есть, подтверждал я.

В общем, отлично тусанули и в последний мой день в Сибири. Шумно и весело отпраздновали день рождения, много выпивали, слушали музыку, смеялись и делились планами. Я позвал всех приезжать в гости, и Гена сообщил, что нагрянет ко мне быстрее всех — он был очень крутой лучник, кандидат в мастера спорта, и в мае собирался на соревнования.

Кстати, выяснилось, что я тоже занимался в детстве стрельбой из лука! Вот что значит посидеть и выпить со старинными кентами, узнаешь о себе столько нового.

И утром я улетел, с сильного похмелья, но довольный и счастливый. Тот некрасивый прошлогодний эпизод, продажа мафона и мое бегство из города, остался в прошлом; все обсуждено и закрыто.

А еще я удостоверился и узнал, что в Сибири у меня есть хорошие друзья; сознавать и ощущать это было приятно. Да и неудивительно, это ведь мой родной город.

***

После возвращения Москва впервые показалась мне слегка неуютной, чересчур большой и шумной. Это было странно, вообще-то жил тут и не тужил, ощущал себя как дома. Но теперь вот что-то, как будто, чуть изменилось. Впрочем, вернуться в свою квартиру на Октябрьском поле было классно.

Продолжился обычный быт, работа, и однажды вновь позвонил Мутный. Попросил повозить двоих людей по городу, потом с ними в Одинцово, туда и обратно. Недалеко, но зачтем, мол, как 50-рублевую поездку.

И она действительно стоила таких денег, все растянулось на целый день.

Эти двое выглядели мрачно, крепкие такие ребята, мало улыбались, очень мало говорили. Зато дел у них было много, съездили аж по четырем адресам: к одному дому, второму, потом к какому-то вагончику, и еще на один завод. Где-то пришлось ждать очень долго, а когда стоял возле вагончика, то слышал внутри звуки спора, конфликта. Когда они вышли и сели в машину, было заметно, что только что участвовали в разборке — были слегка возбуждены, у одного разбиты в кровь костяшки кулака.

Мне это очень не понравилось, работать шофером у каких-то бандитов договоренности не было.

Потом съездили в Одинцово, там они забрали на одной фабрике три больших одинаковых сумки. И так же, почти не разговаривая, вернулись наконец в Москву.

Поездка была долгая, крайне подозрительная, очень неприятная. Совсем не так, как в предыдущих путешествиях с Серегой. С ним, кстати, мы больше не ездили, но все равно пересекались и общались — видел его и на складе, и встречались в городе, просто так, как друзья.

Однажды он позвал сходить на выступление культуристов; я уже заметил, что это вообще популярная тема. Например, Арнольд Шварценеггер был всеобщим кумиром; недавно он даже приезжал в Москву, снимался в кино, встречался с Юрием Власовым, выдающимся советским тяжелоатлетом.

Культуристы выступали, если это можно так назвать, прямо на Красной площади, в окружении большой толпы зрителей. Встали группой и синхронно поворачивались, разворачивались, принимая разные позы и демонстрируя бицепсы, трицепсы, рельефную мускулатуру.

Штангист Сережа, впрочем, относился к ним свысока: мол, в жиме лежа, становой тяге, приседаниях они с ним рядом не стоят, для красоты раскачались, а на деле еще неизвестно, кто сильнее. Но все равно ведь, специально пришел на них посмотреть, меня еще позвал.

Короче, иногда я общался с Серегой, иногда с игорным другом Ромой, постоянно виделся с Васей. А однажды, совершенно случайно, познакомился с двумя бывшими кришнаитами, которых видел с Мутным у метро «Рижская».

Случилось это там же, неподалеку; иногда я продолжал следить, бывать на Проспекте Мира и в других местах, где встречал Мутного. Все равно ведь главное — это моя миссия, и нужно его как-то останавливать, что-то с ним решать. Когда-то, на каком-то этапе; возможно, уже скоро. Неизвестно еще, сколько у меня есть времени на это дело.

В общем, прогуливался однажды, и вдруг увидел оживленное сборище, рядом со стихийным уличным рынком. Подошел посмотреть, и оказалось, что там просто катают наперстки.

На полном серьезе, сидит человек и гоняет шарик, с шутками и прибаутками, со всеми этими «смотри внимательно, выиграешь обязательно», «любимая игра Аллы Пугачевой и Раисы Горбачевой». А вокруг стоит куча народу, и многие реально играют, ставят деньги. Даже очередь из желающих сыграть.

Мне стало интересно, и наблюдал довольно долго. Кажется, сумел вычислить, кто здесь подставные игроки, кто следит за процессом.

В один момент вспыхнул конфликт: проигравшийся мужик не на шутку разошелся, начал орать, материться и одновременно почти плакать, стал кидаться с кулаками. Тут же рядом нарисовались еще двое, которых раньше не замечал.

И я вдруг с удивлением понял, что это те самые, бывшие кришнаиты! Они быстро увели мужика в сторону, потом и куда-то за торговые ряды, за деревья. Никому до этого не было дела, все продолжали следить за игрой.

Атмосфера там вообще была какой-то дикой, расхристанной, неряшливой. Уличный рынок, кругом кучи всяких ящиков, мусора; много толкущихся людей, шум и гам. При этом ярко светит солнце, тепло и свежо, но в прозрачном весеннем воздухе словно висит ощущение разгула и нищеты; праздника жизни, но и близости краха; какого-то отчаяния и безнадеги, но одновременно радости и душевного подъема, надежд на что-то чудесное.

Короче, наперстки в окружающий пейзаж вписывались хорошо, ко времени и к месту.

Я пошел в сторону деревьев, куда скрылись те двое. Но вскоре они сами оттуда вышли, и мы встретились почти лицом к лицу.

— Привет! Ты же Саша? — узнал меня один из них, весело поприветствовал.

— Привет. Да, я вас тоже помню, — сказал я.

Думал, что сейчас вспомним кришнаитскую общину, будем говорить про это. Но он вдруг спросил:

— Ты ведь ездишь с Петровичем? Или по его делам? Видели тебя на красной «четверке».

— Да, верно, — удивился я. — Можно сказать, работаю на Валеру. А вы тоже?

— Ну да, — сказал бывший кришнаит. — Работаем, тоже. Есть курить?

Мы закурили и поболтали; они оказались двоюродными братьями, вдобавок тезками. Дима и Митя, первый веселый и разговорчивый, второй больше молчал.

Они спокойно подтвердили, что сейчас вот трудятся здесь, следят за порядком. Иногда делают и «разное другое», «помогают Петровичу». Про свой кришнаизм давно забыли и, похоже, стеснялись вспоминать.

Потом распрощались, я пошел по своим делам, и по пути долго переваривал новую информацию.

Невероятно, но Мутный оказался еще и каталой. Получается, сколотил бригаду, разводят народ на «Рижской», а за старших бывшие кришнаиты Дима и Митя. Офигеть.

С виду вежливый и серьезный, общается с городскими властями, собирает какие-то образцы с заводов. А параллельно — обычный криминалюга! Весь его образ в моем представлении разрушился; точнее, пересоздался заново.

Хотя вообще-то, было понятно и раньше. Та поездка с двумя бандитами наглядно подтвердила, что Мутный связан с криминалом. Регулярно вожу запечатанные пакеты и конверты, сумки и дипломаты. Ясно же, что это очень большие и явно «черные» деньги, для разных мутных дел.

Но одновременно с этим еще и наперстки? Просто поразительно. Ну а что, должно быть, очень прибыльный бизнес. Хоть и уличный, прямо вот на рынке; без таинственных поездок, конвертов, дипломатов и сумок. Просто катают среди бела дня.

Почти нет сомнений, что он переселенец. Наверное, начитался историй про девяностые, как быстро делались деньги, и теперь лезет в каждую щель. Завел контакты на заводах и фабриках, в столичном правительстве; втерся к кришнаитам и за взятки, за их бабло пробивает помещение для храма; знает гаишников и нотариусов, паспортистов и риэлторов… Ну и параллельно вот уличный бизнес, сколотил бригаду.

Слишком уж разносторонний чел, и ясное дело, нагромоздил вокруг себя аномальную реальность. И примерно понятно, зачем ему это, куда так спешит. Староватый ведь дядя, может вообще под шестьдесят. Наверное, хочет успеть как можно больше.

Короче, нужно его остановить, помешать его планам. Только вот как это сделать?

Я напряженно думал обо всем этом до самого дома. А когда уже добрался и собирался ужинать, раздался телефонный звонок. Это был Мутный, попросил съездить завтра во Владимир.

Глава 19

На следующий день все началось как обычно: взял машину на базе, поехал на тот же завод, где уже бывал. И после обеда возвращался обратно.

Серега со мной не ездил, был занят чем-то на складе. Но в машине остался его магнитофон, работавший на батарейках, и несколько кассет. На трех из них — Depeche Mode, которых он мог слушать без перерыва. Мне тоже нравилось, а для нынешнего времени так вообще, выдающаяся музыка. И на обратном пути включил тот же, много раз прослушаный альбом 1987 года.

Выбор вообще небольшой, качество звука не очень; ну такая уж эпоха, пленочная. В бардачке лежат десять кассет, на каждой полтора часа музыки; после 45 минут надо переставлять другой стороной. А если не нравится вторая сторона, и хочешь заново эту же, то мотай. Кнопка Rew, ревайнд.

Ирэйз энд ревайнд, была такая песня. «Стереть и отмотать назад», будто про меня, про колесо времени. Хотя нет, кажется, там что-то женское про любовь. Наверное, вновь услышу эту песню только в конце девяностых. Если доживу. Та же блондинка пела еще другую, которую часто крутили на MTV, там она несется в красном кабриолете…

А я вот мчусь под Behind the Wheel на красной «четверке», по разбитой трассе, думаю о всяком, и на душе хорошо. Наверное, проехал уже полпути до Москвы.

Но вдруг меня кольнуло смутное чувство тревоги. Внезапно, в один момент, появилось какое-то недоброе предчувствие.

Это ощущение нарастало, у него был неприятный такой, изнуряющий оттенок. Будто я уже знал, что надвигается что-то ужасное и неотвратимое.

Через пару минут я увидел причину этой тревоги, в зеркале заднего вида. Меня быстро догоняла серая «волга».

Я продолжал ехать на той же скорости, под восемьдесят, и нервно надеялся, что приближающаяся машина обгонит, пронесется мимо.

Но где-то внутри уже чувствовал, что надежда не сбудется.

Так и вышло: «волга» не обогнала, а пристроилась вслед за мной, просто ехала сзади. Внутри сидят минимум двое.

Я несколько раз глубоко вздохнул, постарался войти в спокойное состояние, придать себе уверенности. Нужно владеть собой, реагировать быстро, без паники.

Но легко сказать; на самом деле я напрягся так, что непроизвольно стиснул ладони на руле, и когда осознал это, даже не смог их расслабить.

Во Владимире я забрал одну нетяжелую коробку. Может, в ней какая-то ценность? И эти на «волге» хотят ее отжать?

Они ехали за мной уже минут десять. Не пытались обгонять, не подавали никаких сигналов.

Начался участок совсем разбитой дороги, местами грунтовой. Я сбавил скорость, те тоже замедлились. Ни далеко впереди, ни кажется сзади других машин не было.

Внезапно «волга» пошла на обгон, а потом жестко меня подрезала; пришлось резко тормознуть и съехать на обочину, вообще остановиться.

Блин. Ну вот и приехали. Что-то такое должно было случиться. О чем я думал, соглашаясь ездить по этим мутным делам? Но спокойно, спокойно, без паники. Двери закрыты, буду говорить через окно. Хотя все равно заставят открыть, если вооружены.

Из «волги» вышли двое, неторопливо подошли к моей машине. Хорошо одеты, в джинсах, куртках. Нейтральные выражения лиц.

Я приопустил стекло и нервно спросил:

— Вы чего? Чуть не врезался, чудом затормозил.

— Ну и молодец, — спокойно ответил тот, который подошел ближе. — Пойдем, сядешь к нам. Поговорим.

— О чем? Кто вы? — спросил я.

— Все расскажу, не ссы. Выходи.

Он повернулся и двинулся обратно к «волге». Второй продолжал стоять, смотрел на меня.

Пока ничего страшного не происходит, все нормально. Просто подошли, пригласили к себе. Правда, приказным тоном. И вообще-то, это ни фига не нормально.

Несколько секунд я сидел на месте. Второй недовольно мотнул головой, мол, выходи, чего сидишь.

Ладно, что делать, пойду поговорить.

Когда я вышел и направился к их машине, он указал: «Садись вперед».

Потом дождался, пока я сел на переднее сиденье, сам устроился сзади.

Водитель махнул передо мной какой-то ксивой, даже не было времени что-то прочесть. И сразу без предисловий заговорил:

— Шестое главное управление МВД, по борьбе с оргпреступностью. Аникеев Валерий Петрович, твой начальник, находится в активной разработке. Незаконный экспорт технологий, хищение социалистической собственности. Ты тоже сядешь лет на десять.

Он говорил ровным голосом, четко произнося слова. Каждое из них словно падало в меня камнем, или острым куском льда, вонзаясь в сознание и холодя все внутри. Вот так. Приплыли.

Мутного уже ведут, разрабатывают. И еще угрожают мне. Если, конечно, это не разводка.

Тот продолжал:

— Теперь отчитываешься нам о каждом его поручении, о каждой встрече, о каждой поездке. Сразу звонишь по этому номеру, говоришь так: «я по делу кооператива Полимер».

Второй, сидевший сзади, протянул мне бумажку с телефонным номером. А первый тем же спокойным голосом отчеканил:

— Расскажешь кому об этом разговоре, тебе сразу пиздец. Будешь что-то скрывать, рассказывать не до конца — тебе тоже пиздец. А если будешь делать все правильно, то может легко отделаешься. Все понял?

— Да, — ответил я после паузы.

— Сейчас смотри на фото и говори, видел ли этих людей. Отвечай да или нет.

Второй начал передавать мне фотографии, разных физиономий и фигур в полный рост. Посмотрев на первые три, я честно ответил: нет.

Затем появилось фото одного из тех, с кем ездили в Одинцово. Я какое-то время его разглядывал, потом сказал:

— Да, этого видел.

Вслед за ним появилось фото и второго одинцовского; опять сказал «да». Потом показали еще несколько, но больше никого не узнал.

Он спросил про встречу с теми двумя; я рассказал, что возил их неделю назад в Одинцово, на какую-то фабрику, названия не знаю.

— Как это, не знаешь?

— Мы не общались. Вообще не разговаривали. И я ничего не спрашивал.

— Ладно, — произнес тот. — Если проходит неделя, и контактов с Аникеевым не было, все равно звонишь и докладываешь: «контактов не было». Будешь делать все так, как я сказал. Вариантов у тебя нет. Все понял?

— Да, — снова ответил я.

— Тогда все. Если вопросов нет, вали отсюда.

Вопросов у меня не было. Я открыл дверь, вышел и пошагал в свою машину. «Волга» тронулась и быстро умчалась вперед.

Я какое-то время посидел, положив руки на руль. Потом завел машину и тоже поехал в Москву.

Разговор был короткий, но полностью поменял ситуацию, весь расклад, весь ход моей жизни.

Какой же мудак этот Мутный, его уже взяли в разработку. Валера, блин, преданный друг кришнаитов. Дольщик нашего фотосалона. Решальщик и катала, экспортер и расхититель социалистической собственности.

И наверное, переселенец.

С одной стороны, может, это хорошо? Его нейтрализуют и без меня, эти вот из шестого управления МВД? Но абсолютно неизвестно, как долго продлится их разработка. И еще непонятно, к чему приведет, чем закончится. Да и вообще неизвестно, точно ли они из органов, борцы с оргпреступностью? Может, просто развели на ровном месте.

И самое ужасное — это то, что я должен теперь отчитываться. Перед какими-то непонятными людьми, о каждом своем общении с Мутным. И ведь даже не посмотрел в ту ксиву, не спросил их имен и званий! Тормоз! Хотя какая разница, ну узнал бы их имена, и что?

Труднее всего принять этот факт — неотвратимости, необходимости стать осведомителем. Просто невыносимо.

Забить на их угрозы и продолжать жить как раньше — не вариант. Так же подрежут на какой-нибудь трассе, и все.

В общем, так скверно мне еще никогда не было. Ехал и бормотал вслух, ругался и злился.

Надо же, только я убедился в том, что Мутный — криминальный тип, как сразу же нарисовались и эти, эмвэдэшники. Или якобы эмвэдэшники.

И что теперь делать, как быть?

В конце дня я завез коробку на склад, там же на базе оставил машину. Приехал домой, кое-как пережил вечер и ночь; голова раскалывалась, нормально поспать так и не удалось.

***

А через несколько дней рано утром позвонил Мутный. И попросил вечером быть готовым, съездить в пригород. Правда, на другой машине, на их «волге», потому что поедут четверо человек, включая его самого.

Это должна была быть десятая, последняя поездка в рамках моего расчета за права.

Звонить по тому номеру я не стал; о направлении и цели поездки ничего не знаю, поэтому и сообщать нечего.

На душе тяжесть и тоска, плюс очень подозрительно звучит: другая машина, «волга». Говорит, едем вчетвером. Ну и что, на «жигулях» было бы то же самое.

Когда к шести часам я приехал на базу, они меня уже ждали. Штангист Серега, Мутный, и незнакомый мужик средних лет, непримечательной внешности, в плаще.

— Вы с Сережей такие большие, лучше поедем на этой, — с улыбкой сказал Мутный, как бы поясняя, почему они стоят возле черной «волги».

Сережа правда очень большой, в «четверке» ему было тесновато. Ну а я просто длинноногий, на тесноту не жалуюсь; в любой машине, наверное, колени торчали бы так же.

Ну раз хотят на «волге», ладно.

И мы поехали. По незнакомой мне трассе, на восток. Мутный иногда подсказывал направление; на дорожном указателе мелькнуло название Реутов.

— Давайте включим музыку? — спросил в один момент штангист.

— Нет, Сережа, давай без музыки, голова болит, — вежливо, но твердо сказал Мутный.

Серега пригорюнился; он и так был какой-то хмурый, а тут вообще замолчал, погрустнел. Я знал, что он бывает иногда такой, если не выспится; не стал придавать значения.

Да и вообще, сам я думал о другом. Мне было по-настоящему страшно, причем страх какой-то липкий, тягучий, будто высасывающий все внутренности; меня даже слегка тошнило.

Я думал о том, что возможно, это моя последняя поездка, последние минуты жизни. Может, Мутный узнал про мою встречу с эмвэдэшниками, и теперь вот везут за город, в лес. Точнее, это я всех везу. Но там они со мной расправятся, и вернутся уже сами, без меня.

Мне вспомнился фильм «Крестный отец», как там убивают водителя, кажется по имени Полли, который ранее подставил Сантино. Едут так же за город, потом толстяк в шляпе выходит отлить; а сидящий сзади стреляет водителю в затылок. «Не забудь канноли», говорит еще толстяк, и тот забирает из машины коробку.

Вряд ли сейчас будет так же. В смысле, они не оставят там «волгу», и меня в ней, застреленного. Значит, как-то иначе.

Но что я могу сделать, чтобы это предотвратить, спастись? Хрен его знает; как всегда, надо действовать по ситуации. Да и к тому же, рядом сидит Серега, друган. Чего я вообще разволновался? Может, это паранойя, боюсь абсолютно зря, напридумывал всяких ужасов.

Только вот почему такой холод внутри, ноющая тошнота, а руки опять вцепились в руль?

Мы съехали с трассы на проселочную дорогу, потом повернули еще, и после долгой езды по грунтовке, местами по траве, увидели впереди редкие дома или строения, с виду пустые и заброшенные. В сумерках они выглядели очень мрачно, уже почти стемнело.

— Здесь у нас секретный склад, — сказал Мутный. — Оцените, как я вам доверяю, ребята. Попросил съездить именно вас.

Мы с Серегой ничего не говорили, оценили это доверие молча. А когда подъехали почти вплотную к деревянному сараю, Мутный сказал:

— Все, приехали. Сережа и Виктор, сходите за ящиками. Мы пока подготовим место. Надо освободить багажник.

Штангист бросил на меня короткий и какой-то странный взгляд. Потом они вдвоем вышли из машины и пошагали за сарай.

Я хотел пойти к багажнику, открыть и посмотреть, что там нужно освободить; но Мутный вдруг заговорил, незнакомым для меня тоном, каким-то сухим и злым, угрожающим.

— Александр, мы знакомы уже давно. Ты в курсе про дела, которые я веду, знаешь людей, с которыми я общаюсь. И конечно, знаешь всех в общине.

Я поднял глаза и посмотрел в зеркало; так что дальше он говорил, глядя мне в глаза.

— Мы уже на таком этапе, когда я многое могу рассказать. И отвечу на твои вопросы. Но прежде я хочу сказать вот что. Если ты со мной, значит ты со мной до конца. И ты об этом не пожалеешь, вот увидишь. Обещаю. Но в нашем деле нет места предательству.

В этот момент я услышал громкий хлопок, затем сразу еще один.

Внутри меня все застыло, по телу и в голове словно растеклась ледяная чернота. Два резких и глухих, душераздирающих звука, я запомнил их на всю жизнь.

Еле сдержавшись, чтобы меня не стошнило, я продолжил слушать Мутного. Точнее, он еще что-то говорил, но я уже плохо воспринимал смысл слов.

И отчетливо представил себе картину, что произошло там, за сараем, откуда раздались выстрелы. И еще вспомнил взгляд Сереги, когда он выходил из машины. Кажется, он знал. Смотрел на меня в последний раз.

Мне захотелось зареветь, разрыдаться, страшно заорать, разнести вдребезги всю машину. Наброситься на Мутного, задушить его, перегрызть ему горло, раздавить и уничтожить.

Но я продолжал сидеть на месте, уже отведя глаза от зеркала, глядя прямо перед собой. Хотя при этом ничего не видел, передо мной стояла какая-то пелена.

Кажется, мы просидели так долго, я потерял счет времени. Вздрогнул и встрепенулся только когда услышал шаги. Тот мужик возвращался к машине. Один.

— …и если вдруг такое было, лучше сразу об этом сказать, — донесся до меня голос Мутного. — С тобой кто-нибудь контактировал, спрашивал про меня?

— Нет, — покачал я головой. — Ничего такого не было.

Я не узнал свой голос, он звучал хрипло, с легким дрожанием.

— Хорошо, — сказал Мутный, открыл дверь и пересел на переднее сиденье. Туда, где сидел Серега.

Вернувшийся мужик сел назад.

— Поехали, Саша, — произнес Мутный. — Обратно на базу.

Я завел машину, развернулся, и мы поехали обратно.

Стало уже темно, но я изо всех сил пытался запомнить дорогу к этим сараям. Вглядывался в темноту, старался увидеть хоть какие-то ориентиры.

Вероятно, Мутный это заметил. И в самом начале обратного пути сказал:

— Дорогу сюда можешь не запоминать. Надеюсь, ты здесь никогда больше не окажешься. Просто сейчас хотел съездить именно с тобой.

— Почему? — спросил я.

— Ты ведь хорошо знал Сергея. Но он оказался ментовской стукач. И теперь ты знаешь, к чему это приводит.

Дальше мы ехали в полной тишине, до самого конца пути.

Какая же охеревшая мразь, какой гнусный подонок! Так вот просто, взять и застрелить человека?! И сделал так, что я привез всех сюда, а обратно едем уже без моего друга. Какой же упырь, какая сука.

Кое-как я довез их до базы, где они и остались; там же оставил машину и поехал домой.

Пил весь тот вечер и ночь. На следующий день мне стало еще хуже; к тому же выворачивало от алкоголя, просто его возненавидел. Так же, как и свою жизнь.

Вот попал так попал. С одной стороны менты, с другой стороны Мутный.

Потом я с трудом собрался и продолжил делать все то же самое — бывал в фотосалоне, общался с Васей. И однажды съездил по поручению Мутного, встретил человека в аэропорту Внуково, забрал у него дипломат и отвез на базу.

А потом впервые позвонил по тому номеру. Сказал, что звоню по делу кооператива Полимер, и вскоре трубку взял тот же чел, я узнал его ровный низкий голос.

Он сказал, что нужно встретиться, опознать человека из аэропорта на фото, или детальнее описать внешность. Пришлось ехать в назначенное время в указанное место.

Мы зашли в кафе, просидели там минут двадцать. Я действительно узнал встреченного человека на одном из фото. Тот стал очень доволен, порасспрашивал еще немного.

Потом рассказал зачем-то про дела Мутного: что он продает за рубеж ценные технологии и материалы, продукцию химических и полимерных заводов. Спросил даже, как я лично к этому отношусь.

Еще сказал, что таких кооперативов много; например, в январе кто-то пытался даже продать за рубеж танки, вывезти через порт в Новороссийске. Но мол, доблестные коллеги сделку сорвали, груз перехватили.

Я слушал его и лишь кивал, старался отвечать коротко. Встретиться еще раз было нужно; теперь удостоверился, что он действительно из органов.

Но легче от этого, конечно, не стало.

И вообще, все мое существование стало меня страшно тяготить, из жизни напрочь пропали интерес и удовольствие. Продолжал работать и общаться с коллегами, но делал это машинально, на автомате.

Наверное, в апреле были какие-то события, но все они померкли на фоне главного — того, что случилось с Серегой. И еще на фоне той дерьмовейшей ситуации, в которой оказался я сам.

Месяц, начинавшийся так душевно, в окружении друзей в сибирском городе, к концу превратился в черный, беспросветный и самый тяжелый период в моей жизни.

Глава 20

МАЙ

Вообще-то решение убить Мутного созрело в моей душе давно, сразу после той поездки на «Волге».

Но я понимал, что нужно еще поразмыслить, убедиться в том, что мной руководят не эмоции, а трезвый холодный расчет.

И постепенно решение оформилось окончательно. Это самый простой, логически верный шаг: когда его не станет, то прекратится и разработка, его дело у ментов. То есть не нужны будут мои отчеты, я больше не осведомитель.

Миссия будет выполнена, опасный переселенец (если это он) ликвидирован. И главное, отомщу за Серегу. Правда, надо еще разделаться и с тем, в плаще. Но сначала Мутный, с тем разберемся позже.

Есть, конечно, вариант сдать его ментам. Но неизвестно, как именно это сделать, и вообще, к чему это приведет. Разработки, расследования, все слишком туманно. Да и как-нибудь отмажется, откупится; будет только хуже. Слишком много неизвестных; это не вариант.

Я должен решить все с Мутным сам. Правда, есть два серьезных вопроса.

Первый — это способ. Как именно это сделать? Где взять оружие, и как сделать так, чтобы не оставить улик? Лучше огнестрельное. Или может, задушить удавкой, зарезать ножом, ударить и забить камнем? Я сильно сомневался, что смогу это сделать, просто физически и психологически. И тут возникает второй, даже более серьезный вопрос.

Мне нельзя нарушать закон, и даже если буду пытаться, ничего не выйдет; так говорил лысый. И самое тревожное, что так же говорила и Настя — когда насмешливо спросила, пробовал ли я кого-то убить. Потом тоже сказала: даже не пытайся.

В последние дни у меня дико болела голова, и каждую ночь снились страшные, ужасающие кошмары. Сначала я думал, что это из-за переживаний, после всего случившегося. Но кошмары были какие-то глобальные, бездонные и всеобъемлющие; без каких-либо сюжетов и персонажей, просто сплошной темный ужас, наступающий и обволакивающий со всех сторон.

И теперь мне казалось, что это из-за моих нелегальных действий — видимо, уже где-то нарушаю закон. То есть конечно, не где-то, а во время этих вот омерзительных поездок, по поручениям Мутного.

Наверное, когда я приступлю к его убийству, кошмары и головные боли станут еще хуже. Ну и ладно, вытерплю. Покончить с ним все равно нужно. Попробовать, сделать все для этого, как минимум.

Вон даже Настя, кажется, пробовала кого-то убить. Правда, говорит, все равно не получится. Но было бы глупо не проверить это самому, даже не попытаться, просто поверив словам лысого, и Насти.

Значит, нужно придумывать способ. И еще искать оружие.

Я попытался даже вспомнить, что делали в таких ситуациях герои фильмов. Например, Майкл Корлеоне тоже был мирный чел, но когда понадобилось, встал и расстрелял тех в ресторане. Но ему хорошо, пистолет в туалете приготовили, из страны на время увезли. Даниле Багрову было сложнее, но тот подготовленный; смастерил пугач из железки, деревяшки и спичек, метко стрелял. Я этого не умею.

Ох блин, о чем я вообще думаю.

Идут майские дни, цветет и благоухает сирень; а у меня на душе полный мрак.

Однажды попробовал чуть развеяться, сходили с Ромой на футбол, в «Лужниках» играли ЦСКА и «Динамо». Матч был хорошего уровня, опять впечатлили армейцы, но и «Динамо» оказалось отличной командой. Правда, закончилось нулевой ничьей, зато увидел Добровольского, Кобелева, Колыванова.

Но поход на футбол никак не повлиял на мое настроение. Наверное, выглядел я мрачно, потому что Рома дважды спросил, все ли в порядке. Но что я мог ему ответить; просто сказал, что чувствую себя не очень.

И еще я съездил к кришнаитам — хотел поговорить с кем-нибудь о Мутном. Правда, не очень ясно представлял, как именно вести разговор. Не будешь ведь спрашивать в лоб: вы хоть знаете, с кем связались, кто на самом деле этот ваш друг Валера?

Приезжал на Проспект Мира, но оба раза в квартире никого не было. Пришлось отправиться на харинаму; там я узнал, что у общины сейчас много проблем — не только с открытием храма, но и вообще с финансами. Якобы помещение уже выделили, где-то на Беговой, но требуется еще много денег и усилий. И Валера, мол, занимается, хотя его давно никто не видел.

Еще я спросил, где Антон, который Ассистент, — что-то его тоже давно не видно. И знакомая девчонка, из швейного цеха, сообщила мне, что он вообще уехал в Ленинград. Там тоже большое количество преданных, тоже ведутся разговоры насчет открытия храма, и он поехал заниматься организационными делами.

Вот так. Почти наверняка Настя тоже уехала с ним. В мой любимый город, где я провел половину своей прошлой жизни. Но сейчас до сих пор еще ни разу там не был.

***

А в середине мая позвонил Гена, мой лучший друг из сибирского города. И сообщил, что прилетает на соревнования, будет в Москве послезавтра.

Я обрадовался и пригласил его остановиться у меня. Он сказал, что жить будет со своими, в гостинице; но конечно, все равно сразу встретимся.

Когда я положил трубку, то еще немного подумал о Гене, чем можно заняться, куда его сводить. И вдруг меня озарило: он же лучник! То есть приедет, наверное, со своим снаряжением.

И ведь это отличное оружие. Вдобавок я тоже занимался раньше стрельбой из лука.

Взять бы у него лук, каким-нибудь образом, на вечер. Поехать и застрелить Мутного. Конечно, нужно найти правильный момент, подходящее место.

Но сделать это именно так было бы отлично. Минимум улик, красиво и символично.

Ведь и Арджуна, ближайший друг Кришны, славился как меткий стрелок, поражал своих врагов в основном из лука.

В общем, я с нетерпением стал ждать Гену.

Потом я даже снова съездил к кришнаитам, чтобы взять книжку, полистать и почитать про подвиги Арджуны, как именно он убивал врагов. Вдруг найду что-то интересное, натолкнет на какую-нибудь идею.

Странновато, конечно, искать ответы и зацепки в «Бхагавад-гите», но вот такое у меня было состояние, такие разные и причудливые мысли приходили в голову.

Еще может Гуру что-нибудь расскажет — в тот день был большой праздник, Акшая Тритья, и наверняка он будет выступать, много говорить. Заодно спрошу его про Мутного, общаются ли они, что вообще о нем думает.

Ну и сам этот праздник Акшая Тритья — наилучший день для начинаний, новых предприятий и великих свершений. Именно то, что мне предстоит. Помолюсь Кришне, воспою его святые имена.

Но когда я приехал, то с удивлением встретил там Митю, одного из двоюродных братьев, которые следили за игрой в наперстки на «Рижской».

Он был весь погруженный в себя, какой-то отстраненный, и очень грустный. Но пел киртаны громко и активно, прочувствованно, с отрешенным лицом.

Позже я подошел к нему поговорить, спросил, где его брат. И был поражен тем, что услышал.

— Диму убили, — без выражения сказал он. — И я решил вернуться в общину. Забыть прошлую жизнь, все эти события. Все, что делал в последнее время.

Я расспросил подробности; оказалось, что Дима поехал однажды на какую-то разборку, вместе с Мутным и еще одним человеком, «за город». И там погиб, воткнули в сердце нож. Мутный сообщил, что дело не возбуждали, за Диму сразу отомстили, его убийцы тоже мертвы.

— И ты ему поверил? — изумился я. — Даже не стал выяснять детали?

— Да что там выяснять. Я говорил Диме, давай перестанем, займемся другим, мы же не бандиты. И вот чем кончилось. После похорон мучился, страдал. Но потом вернулся в сознание Кришны.

— Митя, ну как же так?! Твоего брата убили, а ты просто принял на веру все, что тебе рассказали? Кто был этот третий, который ездил на разборку? Где это случилось?

— Я решил все забыть, зачем ты спрашиваешь? — спросил Митя, тихим и слегка безумным, отрешенным голосом.

— Потому что знаю, что случилось с Серегой, штангистом. Помнишь его?

Он его помнил, и я все рассказал. Конечно, страшный риск, вообще нельзя говорить об этом, никому и никогда. Но в тот момент не сдержался, даже описал ему, как мог, того Виктора, который застрелил штангиста.

Да, крайне опасно и неразумно, делиться этим; но вот как-то вырвалось, не смог остановиться. Наверное, сам был потрясен новостью о Диме.

Но Митя выслушал мой рассказ без эмоций, молча, никак не реагируя. А потом произнес:

— Заканчивай с теми делами. И возвращайся в общину. Нет более надежного убежища, чем лотосные стопы Кришны.

Затем он просто развернулся и ушел.

А я какое-то время стоял на месте, не двигаясь. В голове полный раздрай, мысли налезают друг на друга, невозможно сосредоточиться на чем-то одном. Нет больше Сереги, нет вот и бывшего кришнаита Димы.

Потом поехал домой, ни с кем общаться там больше не хотелось.

***

Наконец прилетел Гена, я встретил их со всей его командой во Внуково. Помог им добраться до гостиницы, больше напоминавшей общежитие; и мы с Геной отправились погулять.

Я сказал ему, что искренне рад и немного завидую его спортивным достижениям, жалею, что сам давно бросил. Но сейчас вдруг очень захотел испытать те чувства вновь. И даже хочу купить лук, просто для себя, вроде как деньги есть.

Гена сильно удивился, но предположил, что наверное это возможно, в спортивных специализированных магазинах.

Дальше у них были соревнования, в спортклубе ДОСААФ. Я посетил все стрельбы, активно болел и переживал, при этом внимательно смотрел на процесс. Как они готовятся, натягивают тетиву, целятся; вообще на устройство луков.

И одновременно попросил помочь Васю, разузнать, где можно купить лук. Он молодец, узнал все быстро, еще до конца соревнований. Оказалось, что они действительно продаются; мы отправились в тот магазин вместе с Геной.

Он посоветовал, какой лучше выбрать: «Лук Спортивный Мастерский», сделанный во Львове. Можно купить без всяких лицензий и разрешений, 122 рубля.

Я раскошелился почти в ноль, но конечно, ради такого дела не жалко. И хорошо, что в магазине нет видеокамер. Правда, там не было и стрел, но Гена пообещал раздобыть.

И действительно, на следующий день притащил три штуки; потом долго показывал, как приделывать перья, хвостовики; рассказывал про «черешковое» крепление, про наконечники.

Уже накануне их отъезда, в предпоследний день, я позвал Гену съездить со мной за город, дать урок стрельбы из лука.

Перед этим я сказал Мутному, что хотел бы посетить пару мест, якобы по делам шелкографии — договориться насчет красок, станка, материалов. Тот без проблем разрешил взять машину.

В тот день мы отлично покатались по Москве, съездили за город, весело пообщались. Но самое главное, что Гена действительно провел для меня урок, рассказал тонкости и нюансы. Соорудили мишень, устроили импровизированное стрельбище.

Пока мы искали место, а потом долго тусовались на той лужайке, я впервые за долгое время чувствовал себя спокойным и радостным, счастливым и беззаботным. Сфокусировался только на одном — получить максимум информации от Гены.

При этом мы много смеялись, болтали о всяком, бродили там вокруг, долго сооружали мишень; потом он смешно поражался, что я напрочь все забыл, неловко выполняю простейшие действия, будто держу лук в первый раз.

Солнце иногда уходило за облака, но стоял очень теплый день; вокруг красивая природа, пели птицы. Все было так хорошо, осмысленно, весело и душевно. Прекрасное времяпровождение, самый светлый отрезок того периода жизни.

Правда, стрельба из лука оказалась непростым делом, требующим хорошей физподготовки. После того занятия у меня сильно болели некоторые мышцы; ну да ничего, буду тренироваться и упражняться, справлюсь.

У Гены были конечно вопросы, про мое внезапное увлечение; но я сказал ему: не бери в голову, пожалуйста, не спрашивай много. Хочется вот и все. И он не задавал лишних вопросов, не зря мы с ним лучшие друзья с самого детства.

На следующий день Гена улетел. А у меня начались тренировки, по несколько раз в неделю.

Еще снова побывал на чердаке в Свиблово, таком родном и хорошо знакомом. Там верстак, много инструментов; и я выяснил, что во мне пропал хороший мастер по изготовлению стрел. Почти с первого раза сделал, заточил острейшие двугранные наконечники.

Когда занимался этим на чердаке, то вновь вспомнил кино и подумал: теперь я точно как Данила Багров, сижу пилю и точу, а в душе играет та мрачная тревожная мелодия. Хотя точно не смог вспомнить, что там за песня; да и наверное, она еще не написана. И сам фильм снимут только через пять-шесть лет…

Так я и провел последние майские дни. Занимаясь стрельбой из лука в подмосковном лесу. Готовясь к окончательному решению главного вопроса жизни, к выполнению миссии.

***

ИЮНЬ

Лето началось с хороших, многообещающих новостей от Ромы. Он нашел место, где собираются картежники и игроки в нарды, стал там регулярным посетителем. Это игорное заведение, катран, находилось в обычной квартире на Садовой; иногда игра шла и в других местах, например в номерах гостиниц.

Рома рассказал, что играет там в шахматы и в нарды. Завел знакомства, и закидывал людям тему про ставки на футбол. Уже пару раз забивался с кем-то на деньги. По его словам, публика подходящая: разнообразная, все при деньгах. И конечно, лудоманы, очень азартные игроки.

Чемпионат мира в Италии начинался 8-го числа, первый матч сборной СССР — 9 июня, против Румынии. И я знал, что наши проиграют всухую. Точный счет не помнил, кажется 0:2, но это не так важно. Главное, знаю, что в первых двух играх наши вообще не забьют, сольют Румынии и Аргентине, а потом крупно обыграют Камерун, то ли 5:0, то ли 6:1, счет тоже не помнил.

Оставалось придумать и замутить большую игру, затянуть кого-нибудь в ставки. И Рома молодец, активно в этом направлении двигался. Правда, сомневался в том, как пойдет, удастся ли вообще извлечь выгоду, а не проиграться самим, в пух и прах. Но я заверял его, что все будет хорошо, главное начать.

Тема очень важная и интересная, но конечно, голова у меня была забита другим.

Я выжидал и надеялся, прикидывал и планировал, пытался найти подходящий момент и место, выстраивал сценарии того, как я расправлюсь с Мутным.

Конечно, основной вариант — на базе, возле гаража или на выходе у ворот. Во дворе обычно никого нет, изредка кто-нибудь пройдет или приедет. Вокруг — редкий лесок, дальше спуск к ручью. Там уже деревья густые, и если долго шагать, то можно выйти на трассу, которую вообще не видно с базы.

О камерах речи не идет, не та эпоха. На трассе тоже, сколько ни пытался, никаких камер, радаров не увидел.

Проблема в том, что у меня очень специфическое оружие. Не выхватишь и не пальнешь. Надо достать из-за спины (или из чехла) довольно габаритную вещь, занять позицию, натянуть тетиву.

Если выполнять эти действия на глазах человека, он успеет десять раз убежать, или расстрелять обойму из пистолета. Или умереть от смеха. Не каждый день увидишь, как кто-то на полном серьезе достает лук, встает в стойку, вкладывает стрелу и все такое.

Придется делать это со спины, или из укрытия; так, чтобы он не видел. И за пределами базы, за воротами, как раз есть такое место; даже целых два, если считать деревянный туалет.

Но лучше стрелять из-за полуразвалившейся кладовки. Она и ближе, до ворот метров пятнадцать. И там еще деревце; наверное в сумерках буду еле заметен. Еще лучше вообще стрелять изнутри, но там надо разбирать хлам, отдирать доски, делать какую-то щель.

Вторая проблема в том, что Мутный приезжал на базу нечасто; точнее, мы встречались там лишь несколько раз. Сторожить его у ворот можно бесконечно, хорошо бы знать наверняка.

То, как мы встретились там однажды в апреле, было бы идеальным вариантом. По сути, это и есть моя главная надежда.

Тогда я позвонил ему из автомата в Домодедово, сообщил, что вернулся в город, все нормально, скоро буду. Вез с собой одну большую сумку. Он сказал, что будет ждать на базе, вернемся потом в центр вместе.

Но я немного заблудился, не там свернул, изредка такое случалось. Потом вообще заплутал, в итоге ехал очень долго.

И уже подъезжая, увидел издалека, что он прохаживается за воротами. Ждет меня, наверное поглядывает на часы и на дорогу. Я был еще далеко, и он точно не слышал звуки машины, а вышел раньше, уже стоял за воротами базы.

И вот это было бы самое подходящее. Знать, что он там, ждет меня.

А самому задержаться, бросить машину на дальней трассе. Пешком, через лесок, пробраться туда, за кладовку. А когда он выйдет так же за ворота, приготовиться, натянуть тетиву… И все.

Одновременно я продолжал свои тренировки, и уже был уверен, что с пятнадцати метров точно не промахнусь. Мне хватит одной стрелы.