ХРОНОКИЛЛЕР: Охотник на попаданцев

1

ПРОЛОГ: Адъютант его превосходительства

- Фюрер готов вас принять.

Чертов перечно – горчичный привкус во рту, трудно говорить без акцента.

- Да не вас, молодой человек, куда вы лезете?! Сидите и ждите своей очереди! Сядь!

Как же сложно иногда без родных матюгов, а матюгаться на немецком тут не принято, босс не велит. Вместо нервного молодого посетителя встает поседевший раньше времени генерал от пехоты, который охотно уступил бы свою очередь любому другому гостю рейхсканцелярии. Не удивлен, совсем не удивлен, неожиданный вызов в ставку шефа не предвещает некогда лощеному прусскому вояке ничего хорошего. Особенно сегодня, прямо сейчас, когда остатки его корпуса добивают где-то в районе Смиловичей. Да и про связи с Канарисом и его шайкой тут тоже, естественно, никто не забыл.

Но битый генерал мне не интересен, пусть идет. Интересен следующий посетитель, который выглядит так, словно одновременно услышал свой приговор и получил астрономический выигрыш в общенациональную лотерею. Глазки бегают, сам весь дергается, скоро уже диван протрет, бледные руки сжимают дорогую папку с такой силой, что грозят сломать.

Папка, кстати, почти пуста. Ничего удивительно – рисовать, тем более чертить, мой утренний гость не обучен, да и стэм контроллер ничем ему не поможет по причине отсутствия. Посему он намеревается изложить идею чудо-оружия будущего фюреру в устной форме, положившись на силу своего убеждения и верности идеалам Тысячелетнего Рейха. А папку догадался прихватить просто для вида, в этот кабинет нельзя без папки.

- Герр Кемпке, сделайте нам всем одолжение – возьмите себя в руки!

Настоятельная рекомендация сурового адъютанта его превосходительства помогает не особо, герр продолжает ерзать и теребить бесполезную папку. А еще продолжает потеть как мышь в своей мешковато сидящей форме, ибо я по странному стечению обстоятельств заранее сбавил кондиционер на минимум, а за окном по-прежнему начало июля сорок четвертого. Надо бы пойти бедолаге навстречу, дело у него уж больно важное.

- Пожалуйста, молодой человек – успокойтесь, иначе вы не добьетесь ничего путного, лидер нации не терпит нервов и суеты в важных делах. Переведите дух, подумайте о чем-нибудь приятном. И выпейте стакан холодной воды, поможет.

Сменивший гнев на милость всесильный адъютант ставит на стол серебряный поднос с запотевшим стаканом холодной сельтерской.

- Угощайтесь. Фюрер плохого не посоветует, он и сам пьет только эту воду.

Предложение в стиле семейке Корлеоне – от такого не отказываются. Вот и мой дорогой попаданец чуть ли не выхватывает стакан у меня из рук. Повезло – не пролил, иначе второго заряда ядовитой слюны у меня нет, итак в первый раз все что мог харкнул, вот отчего этот привкус перца с горчицей напополам всю неделю стоять будет. Люблю плевать в стаканы разным неадекватам. Тем, кто хочет помочь немцам переписать историю, выиграть войну и стереть мой народ с лица земли – тем более.

Красная лампочка селектора сменяется зеленой, следующий. Распахнулись дубовые двери, и генерал покидает шефа с таким видом, что краше в гроб кладут. Можно подумать, что вояка вот-вот застрелится от глубины нахлынувших чувств, а то и гляди повеситься. Фиг там плавал – сегодня же к обеду самолет понесет его обратно на фронт, в очередной котел, где мой гость засядет в каком-то бункере, будет изображать кипучую активность, требуя от вверенных ему зольдатенов стоять до последнего патрона, а потом, когда в его дверь настойчиво постучится наша штурмовая группа, преспокойно выйдет с белым флагом. Советский плен он благополучно переживет и вернется к своей семье в пятьдесят четвертом, еще мемуары напишет и в НАТО чем-то покомандует. Везунчик.

- Герр Кемпке, приготовьтесь – сейчас будет ваша очередь. Пожалуйста, помните о времени, фюрер не может выделить вам больше пяти минут в этот тревожный час. Можно?

Забираю из трясущихся рук пустой стакан, поправляю форму и галстук будущего спасителя арийской империи.

- Спасибо!

- Всегда рад помочь честному гражданину и патриоту. Фюрер готов вас принять.

Охранники распахивают двери, и очередной хронобалбес мчится навстречу мечте и обожаемому кумиру, оставив безвестного адъютанта скромно протирать уже ненужный стакан.

- МАЙН ФЮРЕР!!! Я пришел к вам поведать о тайне, что поможет нашему великому рейху переломить негативные тенденции на фронте и выиграть…

Нет, не поможет.

ГЛАВА 1: Взаимное согласие

Никогда не умел по-настоящему хорошо чистить обувь. Как со школы началось, студенчеством продолжилось, в армию перешло и кичей закончилось – не имею я чистить ботинки так чтоб до зеркального блеска и космической черноты.

Но это тот, другой я, что остался впереди более чем в полутора сотнях лет. А этот я в новом аватаре ботинки и сапоги чистит просто виртуозно, сказывается многолетний опыт. Ни одного лишнего движения щеткой или губкой, ни одного, боже упаси, пятнышка черной или охряной ваксы на штанах очередного уважаемого господина. И вот тебе зеркальный блеск и чернота черной дыры и услужливая улыбка и дежурное похлопывание по плечу – молодец, бой, хорошо драишь ботинки.

- Хорошая работа, бой.

Клиента не смущает, что черному бою хорошо так за пятьдесят, здесь, вначале тысяча восемьсот шестьдесят второго данное обращение в порядке вещей, ведь и обращаются, по сути, не к человеку, а к вещи – очередному рабу ниггеру, которому повезло не пахать в поле, а носить чемоданы и драить ботинки богатых пассажиров Манитобы. Потому я совершенно не обижаюсь, улыбаюсь в ответ, почтенно раскланиваюсь и приступаю к штиблетам следующего клиента. Все хорошо, можете звать меня мальчишкой сколько угодно, я ведь уже увидел нужное мне лицо. В этот раз повезло, сегодня раз мы оба оказались в одном и том же месте в одно и то же время – на борту здоровенного парохода, неторопливо идущего вниз по Миссисипи.

- Фонари!

До эпохи электричества больше двух десятилетий, потому для борьбы с безграничной южной ночью экипаж Манитобы применяет не старомодные свечки, а передовое технологическое новшество – керосиновые лампы. Обязанность зажечь их все по правому борту ложиться на меня, покуда все потенциальные клиенты отправились на верхнюю палубу для вечернего променада с сигарами, виски и обсуждением дел на фронте. Все, кроме одного. Играет оркестр, какая-то бабенка поет церковные гимны, а старый негр в кителе и потертой фуражке заправляет лампы керосином из большого глиняного кувшина и зажигает одна за другой. Открытый огонь и керосин на огромной деревянной посудине, чистой воды безумие.

- Погладь кота.

- Чего?

- Кота, говорю, погладь.

Вот он, тот, кто так заинтересовал Хлою – на пуфике подле главной лестницы дремлет большой полосатый кот, убаюканный мерным гулом гребных колес. У напарницы, что живет в моем черепе, какой-то бзик на котах, и я должен тратить время миссии и энергобаланс, чтобы гладить и тискать любого встреченного мною котейку в любом веке и десятилетии. Рассеянно глажу полосатого и чешу за ушком, думая о том, что этому речному волку лучше как можно скорее покинуть борт и сойти на берег – спустя три месяца Манитоба будет сожжена и потоплена одним из первых броненосцев северян. Так что, зря я беспокоюсь насчет возможного пожара от керосиновых ламп, чему не быть, того и не будет.

Вот и последняя лампа, вот и нужная дверь каюты первого класса. Пассажир один из немногих, кто не присоединился к променаду и к сигарам с коньяком, ибо он очень занят – репетирует свою речь, которую собирается толкнуть Джефферсону Дэвису и его коллегам из правительства Конфедерации. Репетирует складно, чувствуется серьезная подготовка, выше, чем у большинства других. Придется прервать.

- Маста Пибоди?

- Кто там? Чего тебе, бой?!

Да ничего, кроме сокрушительного удара бронзовым кастетом в челюсть хозяина каюты. Быстро оттолкнуть потерявшего сознание щеголя к широкому окну, быстро закрыть дверь, быстро накинуть клиенту на шею удавку из шарфа в стиле сыновей богини Кали. Не все проходит гладко, его сучащие ноги несколько раз бьют в стену, и за стеной стук явно услышали, пошли жаловаться офицеру на шумного соседа.

Так, закончено, Хлоя осматривает труп моими глазами и подтверждает выполнение работы. Теперь бумаги, что клиент хранил в новеньком кожаном саквояже. Что тут у нас?

Действительно, этот попаданец подготовился много лучше остальных, или это Мордред его так здорово натаскал. Только что отъехавший в мир иной поклонник старого доброго юга из двадцать первого века предусмотрительно не взял с собой чертежи водородных бомб и крылатых ракет, догадываясь, что они будут бесполезны и на промышленном севере, не говоря уже об аграрной стране дикси. Нет, ничего принципиально сложного, ничего невозможного в этом конкретном времени. План прост и изящен – он намерен наладить в Джорджии крупномасштабный выпуск слегка модернизированных винтовок и карабинов Спенсера, что изобретены уже как два года тому назад. У северян они уже есть, пускай и в ограниченном количестве – тугодумность нескольких генералов катастрофически задержала принятие на вооружение этого революционного оружия. Южанам не на что рассчитывать вообще – к захваченным Спенсерам они не смогли наладить производство гильз.

А вот господин покойник твердо намеревался все это исправить – у него имеется весьма хорошо составленный и проработанный план не только винтовочного, но и патронного завода, который при правильном руководстве смогла бы воздвигнуть и Конфедерация в приемлемый срок. Финансирование проекта не будет проблемой хотя бы на начальном этапе, Мордред снабдил свою подсадную утку серьезной суммой золотыми монетами. Так что если все выгорит, то уже к Геттисбергу превосходство серых мундиров в легком оружии пехоты станет подавляющим.

Но ведь этого никогда не произойдет. Мой жмурик продумал абсолютно все насчет строительства и снабжения заводов, но банально не соизволил участь нравы и обычаи совершенно чужого времени. Именно потому всего лишь через неделю Пибоди на званом вечере ляпнет что-то не то и посмотрит на чью-то женщину как-то не так, будет незамедлительно вызван на дуэль и столь же незамедлительно зарублен палашом. Из идеи оружейных заводов в Саванне и Огасте так ничего и не выйдет, все, что успеют сделать – купить у правительства подходящие участки земли и возвести фундамент. Спасти Конфедерацию от разгрома очередной попаданец не имел ни единого шанса. Ни у кого из них нет шансов.

Но уже потом, через пару лет после капитуляции, участок земли под несостоявшийся завод выкупил за бесценок спекулянт по фамилии Нортон. А почему бы и нет? Участок солидный, расположен очень удобно – большая река, морской порт, железная дорога, крупный город, пускай и сильно погоревший после визита генерала Шермана. И фундамент под цеха уже есть, на котором Нортон возвел какое-то деревообрабатывающее предприятие. Туда – сюда, здесь заказ от федерального правительства, там строительство трансконтинентальной железной дороги, и вот уже наш дорогой мистер Нортон не спекулянт, а локальный промышленный магнат с явными политическими амбициями. И сын его станет таким же, и внук, и правнук, Освальд Нортон, большая шишка в финансовой и политической жизни Джорджии в канун Второй Мировой. Тот еще поц – религиозный фанатик, ярый антикоммунист и отъявленный русофоб, основатель одной из многочисленных американских фашистских партий, естественно, сторонник максимального сближения с нацистской Германией. Что не помешало ему после Перл–Харбора временно прикрыть партию и выбить громадный оружейный заказ для сети своих заводов. И вот всю войну зашибая сверхприбыли, мистер Нортон намеренно гнал брак, одновременно снабжая секретной информацией своих немецких друзей – очень уж ему не нравилось, что часть сделанных грузовиков и бронемашин уходит по ленд-лизу в СССР. Вскрылось дело уже после того, как смолкли пушки, и поганец Освальд отделался за все про все условным сроком и символическим штрафом – ну как же сажать в тюрьму уважаемого капиталиста и столь успешного борца с коммунизмом, когда этот самый коммунизм бесчинствует в Азии и плетет сети заговоров прямо здесь, в Америке? И никого особо не волновало то обстоятельство, что собственных американских джиаев от его паскудства полегло сильно больше, чем красноармейцев.

Вот так вот бесславно погибший на дуэли глупый идеалист Пибоди не спас Конфедерацию, но умудрился серьезно поднасрать будущим поколениям, вот почему меня послали снять его скальп. Теперь Освальд Нортон так и останется тем, кем ему надлежало быть волей хронопотока – неудачником репортером в мелкой ультраправой газетенке, что помер от алкоголизма, сифилиса и огорчения в день капитуляции его любимого Третьего Рейха. Превращение мелкого вонючего клопа в здоровенную бешеную собаку отменяется.

- Мистер Пибоди?

Так, мое дальнейшее плавание тоже отменяется – выходить придется здесь. Швыряю бумаги в саквояж с золотыми монетами, обвязываю рукоятки шарфом – вес подходящий, а окно достаточно широкое.

- Кто там?! Откройте немедленно!

- Go and fuck yourself!!!

Вахтенный правого борта позже подтвердит, что ниггер носильщик и чистильщик обуви, тот самый, который придушил молодого пассажира в каюте первого класса – он выпрыгнул в реку с награбленным барахлом и почти сразу утонул. На что он рассчитывал неясно, ведь общеизвестно, что ниггеры плавать не умеют. Тело мистера Пибоди придется захоронить в первом же порту, бумаги, о которых он столько убедительно говорил, бесследно исчезли. Дело закрыто.

***

С одной стороны, я совершенно не собирался попадать в другое время, становиться одним из клинков в распоряжении Хлои. С другой стороны, когда она предложила мне стать своим личным темпоральным ликвидатором, я ответил да сразу и без раздумий. Вот так с тех пор и работаем – по взаимному согласию.

***

- Привет!

Мисс Алекса Джонс, мягко говоря, была удивлена увидеть меня в зеркале заднего вида своего Лексуса. Удивлена настолько, что зубы резко клацнули.

- Пристегни ремень, вот так. А теперь возьми телефон и набери номер, который я тебе скажу набрать.

- Живчик, ты что здесь…

- Звони, если хочешь жить!

Естественно, она хочет и потому звонит куда надо. Не берусь предугадать ответную реакцию, предугадывание непроизошедшего по части Хлои, и голос в голове не ошибается – реакция в пределах ожидаемого.

- Хорошо, положи телефон в карман, будь любезна.

- Живчик, ты все не так понял, я даже не знаю, как объяснить, что сказать…

- Скажи пока.

Ее тело слегка дернулось, когда я трижды выстрелил в нее через водительское сидение. На белом пиджаке почти не видно крови, это глупый киношный штамп, что кровища сразу хлещет из пулевых ран. Не сразу, требует времени.

Удалив записи с немногочисленных камер видеонаблюдения, Хлоя подтверждает выполнение очередного этапа персональной миссии, моя будущая жизнь и работа вскоре будут в полной безопасности.

- Знаешь Живчик, в чем забавный морально–этический парадокс происходящего? Спасая свою шкуру, ты избавился от Алексы и большинства ее подельников, чтобы они не предали и не убили тебя. Однако твое предательство и убийство еще не произошло и теперь, судя по всему, уже не произойдет благодаря моей помощи. То есть, ты только что покарал свою хорошую английскую подруженьку за то, что она еще не сделала и не сделает, пускай и очевидно, задумала сделать. Ты творишь наказание без преступления. Тебе не кажется это странным и не вполне этичным поведением?

- Иди в задницу, Хлоя!

- Только если в твою, миленький мой…

***

- Я одолжил денег, Живчик. Я не вижу своих денег. Знаешь, что бывает, когда я не вижу своих денег? Бывают травмы и увечья у таких людей, как ты…

Бензин АИ-95 отвратителен на вкус. Отвратителен и тошнотворен. Потому неудивительно, что я проблевался от потока этой дряни, что хлещет на меня из двадцатилитровой канистры. И обоссался. И обосрался. Ничего удивительного.

- Я отдам, я все отдам, до копейки!

- Конечно, отдашь, я не сомневаюсь в твоей честности, хоть ты и пытался меня кинуть. Для начала отдашь мне код от твоего криптокошелька, посмотрим, может быть, именно в этот карманчик закатились мои монетки.

Код, естественно, отдавать нельзя, это моя единственная, последняя страховка от бывших партнеров по опасному бизнесу, за эту комбинацию букв и цифр надо стоять до последнего, как на допросе в гестапо. Но подобные абсолютно логичные умозаключения плохо работают под бензиновым водопадом при виде зажженного фальшфейера.

- Я все скажу, сейчас. Первая цифра…

Страховка прогорает моментально и без остатка, столь тщательно оберегаемая кубышка, изрядно пополненная за счет партнеров без их согласия, теперь безвозвратно падает в их же карман.

- Вот это все, я отдал долг с процентами, отпустите меня!

- Отпустим, конечно, отпустим, Живчик. Как только, так сразу…

- Нет, нет, нет, нет, нет!

Отвратительно шипящий и искрящий ослепительным красно-желтым огнем фальшфейер описывает идеальную дугу, чтобы упасть в самый центр бензинового озера.

- Вы не возражаете, если я вам помогу?

Я по-прежнему привязан на стуле из кафетерия, по-прежнему по уши в бензине и в обгаженных штанах. Вокруг меня бывшие друзья и партнеры, теперь превратившиеся в моих убийц. Но среди них, замерших без движения, теперь молодая черноволосая женщина в светло-серой блузке и синей юбке, что стоит на своих высоких каблуках подле горящего фальшфейера. Того самого, красно-желтого, что застыл примерно в метре над бензиновым морем. И искры его тоже застыли.

- Константин, вы меня слышите? Или вам привычнее, чтобы вас называли Живчик?

Почему ничего не движется, почему все вокруг остановилось? Почему я еще жив?!

- Живчик, ты позволишь мне помочь тебе? У тебя тут, как я вижу, крупные неприятности, еще секунда и запахнет жареным, что-то крупно подгорит. Но я могу вытащить тебя из этого затруднительного положения.

Я видел ее, я определенно видел эту красотку брюнетку с крепкой грудью и огромными глазами, много раз видел, но хоть убей, сейчас не вспомню где.

- Я предлагаю тебе жизнь, мой дорогой Живчик. Жизнь, свободу и деньги из твоего кошелька, который ты только что столь опрометчиво и трусливо отдал. Плюс еще возможность очень неплохо заработать, равно как отхватить много других вкусных плюшек. Все это и даже больше при условии твоей работы на меня, бесплатно спасти тебя у меня не получится, у нас тут не социализм. Ну так как, ты согласен?

- Работа?! Ты хочешь, чтобы я работал на тебя?

- Ну да, - черноволосая красотка улыбается голливудской улыбкой в ответ. – Работа, арбайт, ворк. Я буду твоим менеджером, а ты станешь моим специалистом, будешь выполнять те или иные весьма ответственные поручения, которые мне скидывают из центрального офиса. Компренде?

- Работа, задания, подожди, я ничего не понял, как…

- Ты теряешь мое терпение, Живчик, а я очень занятая барышня, у меня график, все расписано до августа. Итак, будешь на меня работать? Считаю раз…

Время возвращается, и фальшфейер снова летит вниз, преодолевая последний метр.

- Считаю два…

- Согласен, стой, согласен! Я согласен работать на тебя, все сделаю, только…

- Ну вот и договорились!

Факел красной смерти снова зависает в пустоте, от первых искорок до бензинового озера едва ли больше десяти сантиметра. Брюнетка подходит ближе, высокие каблучки звонко цокают по бетону.

- Разрешите представиться – Хлоя Амур. Ой, Живчик, да не делай вид, будто не узнал – я много раз видела, как ты передергиваешь на эту прекрасную актрису из мира кино для взрослых, потому и решила принять ее образ, думала, тебе будет приятно встретить кого-нибудь знакомого, особенно в такой ситуации. Пожмем друг другу руки.

Только сейчас понимаю, что больше не связан. И могу своей окровавленной и залитой бензином клешней пожать изящную ладонь своей спасительницы.

- Итак, дело сделано, ты теперь работаешь на меня. И да, можешь не волноваться, это не сон, но и не посмертное спасительное видение как на Совином ручье. Я столь же реальна, как и ты, и все происходящее кругом, просто реальности у нас разные, возможно, несколько разнесенные по времени. Кстати, о времени, - Хлоя сверяется с крошечными золотыми часами.

- Времени у нас немного, а вот работы вагон и большая тележка, потому предлагаю как можно скорее обсудить наше дальнейшее сотрудничество в моей конторе, а то тебе уже завтра выходить на смену. Да, определенно лучше в конторе, меня мутит от бензиновых паров. И штанишки надо бы сменить.

***

Скорее всего, это все-таки был сон. Или я на самом деле помер. Как иначе объяснить мое мгновенное перемещение в Америку давних времен, то ли пятидесятые, то ли вообще сороковые в неком крупном городе летним вечером, то ли Нью-Йорк, то ли Чикаго, на Лос-Анджелес точно не похоже. Огромные покатые машины, неоновые вывески, кипы газет у киосков с хот-догами, полузнакомая речь сотен и тысяч человек. И все почему-то черно-белое, как на экране древнего телевизора, черно-белый город, черно-белые люди, черно-белый я сам.

- Добрый день. Мне в контору 24-16.

Секретарша на входе в очередное офисное здание принимает маленькую визитку без всяких вопросов, негр лифтер также без вопросов нажимает нужную двадцать четвертую клавишу. Вот и нужная дверь с бронзовой табличкой «Бирос и компания – женская одежда».

- Заходи-заходи Живчик, не бойся. И не обращай внимания на имя с таблички, так, из одного старого сериала сперла, который ты, скорее всего, никогда не видел, но я просто обожаю тот эпизод. Весьма в тему нашего дела.

За дверью меня встречает не ожидаемое ателье по пошиву платьев и сарафанчиков, а нечто в духе конторы частного детектива, такой, какой ее представляют в книгах и старых фильмах. И как положено конторе частного сыскаря, тут обязательно должна присутствовать обворожительная секретарша, исполняющая отнюдь не только служебные обязанности. Да, теперь я признаю, неожиданная спасительница действительно точь-в-точь порнозвезда Хлоя Амур, моя правая рука ее хорошо помнит. Нет, наверное, действительно умер.

- Где мы, Хлоя? Что за берлога? Почему все черно-белое, почему все вокруг выглядит как…

- Как в старом фильме или сериале времен зари телевещания? Ну, наверное, потому, что мне так легче с тобой общаться, я люблю создавать вокруг себя привычное окружение, а я к тем фильмам и сериалам привычна, очень много их смотрела, когда готовилась к работе в вашем времени. И да, ты прав, хотя еще не высказал свое предположение – все вокруг ненастоящее, все не более чем проекция. Наша с тобой контора будет существовать именно здесь, в этом превосходном Нигде и Никогда выполненным в ретростилистике. У Супермена была Крепость Одиночества, у нас же будет Контора где-то в глубинах твоего и моего разума. Здесь мы ведем дела, здесь я получаю новый заказ и планирую операцию, и отсюда ты будешь выходить на новое задание, в точности, как настоящий детектив.

- Какие задания, чьи?

- Задания Комитета, естественно. Я, а теперь и ты, мы оба работаем на КЗВ – Комитет Защиты Времени. Ты присаживайся, Живчик, а то еще удар хватит, если стоя такие новости воспринимать. И выпить себе налей, полегчает.

Трезвенников среди уважающих себя частных детективов никогда не было, так что мини-бар в моей новой конторе имеется. Черт побери, даже не знаю большинства марок, так что не будем оригинальничать, возьмем виски с содовой. Если это и правда все в голове, не знаю уж в чьей именно, то сильно окосеть я не должен.

- Какой такой комитет, комитет защиты чего…

- Времени, партнер, времени. Вернее, не самого времени, а его магистрального направления движения, хронопоток. Именно его нам с тобой предстоит защищать – мне разрабатывать оптимальную стратегию защиты, тебе данную стратегию воплощать в жизнь. Тебе выпала высокая честь стать одним из оперативников Комитета – клинком времени. Будешь перемещаться по течению хронопотока туда и сюда, вносить определенные изменения, когда потребуется, иногда препятствовать непроизвольным изменениям, и чаще всего, ликвидировать тех, кто эти изменения пытается свершить намеренно, стирать из реальности тех, кто хочет, чтобы хронопоток изменил свой направление. В нашу эпоху не существует более тяжкого преступления.

- В вашу эпоху? То есть, ты из…

- Да, ты все верно понял, я из будущего. Меня послал Джон Коннор, чтобы я спасла его мать, но Хлоя опять накосячила, и вместо нее спасла какого-то мутного типа из России, теперь придется работать с ним. Да шучу я! Шучу насчет всего, кроме будущего – я из той части хронопотока, что дальше по течению. Не так уж и близко, но и не так уж далеко от твоего родного берега. И давай ты не будешь спрашивать, насколько далеко, во многих знаниях великие печали.

- Ясно. То есть, ничего на самом деле неясно, но притворюсь, что понял. Не понял только – почему я? Зачем этому твоему Комитету понадобился именно Костя Живчик?

- Затем, - распутница наклоняется через стол и призывно глядит огромными черными очами. – Затем, что ты беспринципный сукин сын, который пойдет на все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру и еще и заработать в процессе. То есть, идеально подходящий для ответственного дела специалист. А теперь предлагаю вместо бесполезных вопросов ознакомиться с твоим первым заданием, ибо я твердо убеждена, что вводить в курс дела лучше всего по ходу дела, устрою тебе производственную практику. Давай, допивай и пошли, мне как раз свободную энергию подкинули, есть для Живчика работенка. Надо ликвидировать кое-кого в знакомом для тебя прошлом, свершить правосудие. Да и пример выйдет крайне наглядным…

***

- Ваучеры, ваучеры, подходим, продаем ваучеры, лучшая цена, лучшее предложение. Дед, ваучер есть… да откуда они у тебя, двигай давай, не мешай бизнесу! Подходим, подходим!!!

Вообще-то, тут ошибка – если типичный советский дед всю жизнь проработал на одном заводе, а это именно так, я же считал краткую выжимку его воспоминаний, то ваучер у него может и есть, плюс у старухи своей мог взять. Но пожилой человек в засаленной кепке и потертом пиджаке с орденской планкой пришел на толкучку не ради того, чтобы обменять бесполезную бумажку на бутылку или две.

Тут все как в Звездном Десанте или в Бесконечной Войне – во время миссии ты, Живчик, оперируешь боевым скафандром, словно бравый космодесантник, заброшенный на чужую опасную планету. Только вот тебя забрасывают не в космос, а в другое время, всегда прошлое относительно и тебя, и меня. Потому и боевой костюм у тебя будет не такой впечатляющий, как кибернетический экзоскелет с реактивным ранцем и ядерным огнеметом. Твоим скафандром, а точнее, аватаром, будет другой человек, кто-то из прошлого, кого выберет Хлоя и в чье сознание Хлоечка тебя портирует. На время миссии, что весьма и весьма ограниченно расходом энергии для преодоления инерции хронопотока, ты становишься этим другим со всеми его воспоминаниями, навыками и умениями, плюс целая россыпь тузов в рукаве лично от меня.

Тяжело быть пожилым и больным, это я понял сразу, пройдя всего два квартала от проходной закрытого завода до стихийной толкучки. Тяжело даже при условии, что грудастая брюнетка где-то у меня в затылке либо блокирует большинство неприятных ограничений и ощущений, либо трансформирует их весьма любопытным образом. Тяжело и непривычно идти с клюкой, хватать изношенными легкими жаркий летний воздух и постоянно подволакивать искалеченную под Кенигсбергом левую ногу. Тяжело быть серьезно ниже ростом, чем привык быть всю жизнь, неудобно носить большие очки в роговой оправе, черт, да тут все, что можно пошло не так!

Хватит ныть, ну что вы все в вашем замечательном времени такие нытики? Такая жизнь кругом, а вы скулите как щенки! Думай положительно, мой дорогой оперативник. Во-первых, ты не несешь и десятой доли всех проблем этого аватара, я отключила все, что только можно. Во-вторых, мы в нашем ответственном ремесле полагаемся не на грубую силу, а на скрытность. И нет ничего лучше для скрытности, чем такой вот непримечательный аватар. Посуди сам, ждал бы ты в реальной жизни подвох от пожилого нищего человека, чья жизнь недавно рухнула вместе с его единственной Родиной? Нет, не ждал бы, и никто бы не ждал…

Насчет непримечательности гражданка начальница права, старик, которому на самом деле едва стукнуло семьдесят, никого впечатлить не может, только раздражает, если не успеет убраться с дороги. Попрошайки не просят у него копейку Христа ради, люди с толкучки ничего не предлагают купить или продать, стайка проституток у памятника Ленину провожает скучающим взглядом, словно смотрит сквозь стену мутного стекла. Скрытность, практически полная невидимость. Никто ни в чем не подозревает, и даже сам бывший заводчанин ничего не должен понять, если соединение вдруг прервется. Или нет? Что будет в случае разрыва выделенной линии связи, протянувшейся более чем на три десятка лет?

Так, сразу скажу, разрыва следует избегать всеми возможными методами, ибо по головке за это не погладят и нового заряда энергии не дадут, делать все надо по-хорошему и с первой попытки. Но если связь все-таки прервется, то тебя тут же выбросит обратно в настоящее, обратно в контору, где тебя уже будет ждать хорошая порка моего исполнения. А аватар? Ну, он просто придет в себя, отчаянно стараясь понять, как оказался в городе и почему ничего не помнит за последние несколько часов. Пока ты рулишь его телом как своим, сознание былого владельца, считай, спит беспробудным сном. Так даже лучше, пусть не будет в курсе тех гадких и подлых делишек, что мы собираемся творить его именем.

Я никогда не был в этом небольшом городе на Урале. Или был, если мой поезд останавливался тут на десять минут, выходил купить газет и картошечки с укропом у старушек типа недавно преставившейся жены аватара. Короче, ничего я про это место не знаю, особенно таким, каким оно было в те годы, когда я ходил в младшую школу и играл на Дэнди. Ничего не знаю.

Но аватар – вот он знает все. Он тут рядом родился, учился здесь. Отсюда пошел на фронт в сорок втором, сюда же и вернулся в сорок шестом, разобравшись на прощанье с японцами. Дальнейшая жизнь, работа, семья – все прошло на этих улицах и привокзальной площади. И вот теперь, считывая его воспоминания, я тоже все знаю, помню каждую улицу, каждую пивную, каждую автобусную остановку или переоборудованный в лабаз дом культуры. И людей тоже знаю, не всех, но очень многих, в том числе и тех, ради кого я здесь. Очень удобно.

Ты даже не представляешь, насколько удобно, мой дорогой Живчик, насколько прекрасно то, что я для тебя делаю. Загрузка памяти и навыков подходящего аватара позволяет тебе моментально адаптироваться к любой обстановке, вживаться в новую миссию буквально за секунду, а не бегать бестолково взад назад как курица с отрубленной башкой. Ты помнишь все необходимое от цен в магазинах и размеров нужных тебе башмаков, до расписания трамвая и дат рождений интересных нам людей, сможешь сходу правильно ответить на большинство вопросов от местных, никак не выдав себя. В твое время профессиональные шпионы тратят годы на подобную подготовку, тогда как ты все эти пряники получил за так. Ну, если не считать мелкой неприятности, что в твоей реальности тебя таки немного почти поджарили.

До сих пор так и не понял, произошла моя трагическая смерть уже или еще только собирается произойти. Хлоя утверждает, что спасла меня, скорее всего, так оно и есть. Но она же утверждает, что в любой момент может все откатить назад до уже знакомого стульчика и канистры с бензином. И единственный способ избежать прожарки – послушно выполнять ее задания, слушать голос у себя в голове, как глас Господне.

Крутым мужикам, а я в курсе, что ты, Живчик, постоянно строишь из себя такого без особых на то оснований, так вот, крутым мужикам бывает трудно признаться в том, что им нужны друзья. Тем более, нужна помощь. Но друзья и рука помощи нужны всем, потому не волнуйся, я буду таким другом на все время нашей совместной работы. И рукой помощи буду очень-очень верной, в конце-концов, в моих личных интересах сделать все для успешного выполнения миссии с минимальными издержками. Куда бы ни занесла тебя нелегкая, я буду рядом посредством стэма. Что такое стэм? Ну ты что, Апгрейд не смотрел?! Короче, общаться с тобой, направлять тебя и подстегивать хворостиной в случае необходимости я буду через стэм контроллер. Не волнуйся, процессор в тебя хирургически вживлять не будут, в нашем мире стэм это набор команд, радиосигнал, что подается напрямую в ЦНС носителя и трансформирует ее надлежащим образом, так что процессор ты вырастишь сам внутри себя, внутри своего разума. И что самое приятное, он остается с тобой не только в твоем настоящем, но и в любом прошлом, попасть в которое нам хватит энергии. Через него на миссии я буду видеть твоими глазами, а также подавать необходимую информацию, которую не знает носитель, и вообще, много чего буду делать, в том числе и брать прямое управление, если потребуется. И да, в случае крайней необходимости стэм сможет придать аватару некоторые дополнительные опции, не предусмотренные заводской настройкой. Надеюсь, в этой простецкой тренировочной миссии у нас до такого не дойдет, приучайся работать малыми силами с малыми энергозатратами, словно ждущий в засаде питон.

Мой старикан носит на левой руке старые советские часы неизвестной мне модели. Судя по всему, часы спешат. Сверяюсь с табло на новомодном здании банка – действительно спешат почти на шесть минут, надо быть осторожнее. В другом времени фактор времени самый важный, Хлоя несколько раз напомнила мне перед заброской. Она не хочет, чтобы я облажался в этот первый, тренировочный раз, и я тоже не хочу, нет ничего хорошего, чтобы умереть в чужом времени, равно как и в своем, в любом.

Не буду скрывать, Живчик, работа тебе предстоит непростая и весьма опасная, из тех, про которые англичане говорят, что сироты предпочтительней. Ты и твой аватар будут подвергаться существенному риску, травмы там всякие, увечья, возможны летальные случаи. Стэм как может будет защищать тебя от повреждений аватара, преобразуя боль и прочие неприятные ощущения самым своеобразным образом, так что тебе предстоит близкое знакомство с таким интересным нейрологическим синдромом как синестезия. Это на случай ран или попадания в гестапо. На случай смерти аватара при исполнении ты сам пострадаешь не сильно, но тебя тут же перенесет обратно в контору, а миссия, скорее всего, сорвется. Может быть, тебе дадут шанс переиграть и сделать все как надо во второй раз. А может быть, и нет. Так что крайне настоятельно рекомендую делать все правильно с первого раза, ибо очень скоро ты поймешь, что в ремесле клинка времени нет ничего страшнее срыва ответственного задания. Первый раз, может быть, и простят, но вот второго или третьего раза уже не будет, будущее не дает вторых шансов. Так что давай с самого начала учиться все делать правильно, договорились?

Бойкая уличная торговля в стиле девяностых продолжается, что неудивительно, сейчас как раз начало девяностых, еще даже по парламенту из танков не лупили, и будущая война в Чечне пока только тлеет. Торгуют всем, в том числе и валютой – свежие котировки не показывают на табло, а просто и без затей пишут мелом на большой школьной доске.

Если есть торговля валютой, значит, и акции должны быть где-то неподалеку, да и букмекерские конторы, скорее всего, тоже уже появились. Значит, если иметь возможность вернуться сюда когда-нибудь еще, предварительно порывшись в библиотеках и запомнив несколько самых важных параметров, заучив несколько самых ценных активов…

Ай-ай-ай, вот настоятельно не советую так делать, дорогой товарищ, ничего хорошего не выйдет, вспомни, к чему привела попытка Марти немного подзаработать на спортивном альманахе. Так, по мелочи кое-что стрельнуть вполне реально, но как только увлечешься, как только начнешь активно сучить лапками, так тут же создашь заметное волнение в хронопотоке, а подобные турбуленции всегда очень хорошо видят в моей конторе. Потому не удивляйся, если однажды к тебе постучит кто-то из коллег с ордером на тебя. Ну не расстраивайся ты так, большой ведь уже мальчик. Будет тебе оклад за успешные задания, все будет. Делай, как велит Хлоечка, и в твоем времени я, так и быть, позолочу ручку и поделюсь с тобой парой полезных циферок, пригодиться. А пока приготовься, нужный момент вот-вот станет реальностью во времени аватара.

Вот и нужный момент, который я умудрился просмотреть, но хотя бы услышал. Услышал истошный женский крик и глухой удар, звон битого стекла. Но не услышал визга тормозов, тормозить там никто не собирался.

Так, это у бывшей школы искусств, теперь там ночной клуб с блэкджеком и шлюхами. Вот и машина хозяев клуба – здоровенный черный Линкольн выскочил на тротуар и снес хромированной мордой сувенирный лоток. Вот и след крови, достаточно короткий. Вот и переломанное тело женщины лет пятидесяти, что еще жива и проживет до приезда скорой, лежит на горячем асфальте в точности так, как на фотографии, что показывала мне начальница. Вот и зеленый на пешеходном переходе, правил дорожного движения жертва не нарушала.

Входить в дело надо на чем-то несложном и понятном для исполнения. Именно таким будет твое первое задание, я специально не выбирала ничего экстраординарного. Твоя первая миссия – типичная чистка, уборка человеческого мусора. Все официально, миссия утверждена Комитетом и санкционировано специальным отделом министерства юстиции Российской Федерации, вот орден на исполнение приговора. Забавно получилось, Живчик – ты всю свою жизнь нарушал закон по мелочи и по серьезному, а теперь будешь сам этот закон насаждать, выполнять его волю. Будешь карающим мечом правосудия будущего. Вот на кого должен обрушиться меч сегодня.

Владельцы роскошной сухопутной яхты все же соизволили сойти на берег. Я узнаю их, все узнают. Братья Оноприенко, владельцы ночного клуба, таксопарка, вокзала, вокзального рынка, горно-обогатительного комбината, аэропорта, владельцы всего мира маленького города времен моего детства. Здоровенные лбы в спортивных костюмах: один базарит с кем-то по громадному мобильнику, другой с интересом разглядывает еще живую школьную учительницу. Где-то рядом появляется постовой, но тут же исчезает в толпе, он тоже их узнал.

Братья Оноприенко, как и все тогда, начали свой криминальный путь еще во времена перестройки. Начали и продолжили столь успешно, что к девяносто второму со своей бандой подмяли под себя областной центр. Список злодеяний этих унтерменшей длиной в Китайскую стену, и эпизод, которому ты и твой аватар станешь свидетелем всего лишь один из многих, далеко не самый примечательный. Полтора десятилетия они отравляли вселенную своим присутствием, пока не были убиты кем-то из подельников, так что правосудие над ними никогда и не свершилось по-настоящему. Но не свершилось в их и в твое время. А в наше время компетентные люди подумали и приняли решение, что правосудие свершить необходимо, благо, эти два урода не оставили на самом деле сколь-нибудь заметное воздействие на хронопоток, следовательно, и удалить их из потока можно без побочных эффектов. Они не творили историю, просто гадили окружающим всю свою никчемную жизнь, потому преждевременное прекращение их жизней принято как положительное за отсутствием сколь-нибудь серьезных последствий. И за явную пользу, ибо нельзя гадить окружающим. Это нехорошо, и за такое должно полагаться воздаяние.

Какой-то потертый мужичонка, кажется, коллега покойной хочет что-то предъявить браткам за единственное в их биографии непреднамеренное убийство. Младший брат вежливо выслушивает его претензии, понимающе кивает, а затем складывает учителя напополам мастерски выполненным ким-гери. Старший продолжает разговор, договаривается о ремонте бампера. На никчемного старика, что нарисовался из ниоткуда внимания обращать не стали, не на кого тут смотреть.

Памятуя о недавнем уроке карате, свожу риск срыва миссии к минимуму. Потому стреляю молча, стреляю без предупреждения, стреляю им обоим в спину, стреляю из трофейного вальтера прямо через грязную тряпичную сумку. В старшего два раза, в младшего три, в том числе одна маслина в грудь, он все-таки успел обернуться и потянуться к своему стволу. Так, теперь пистолет можно извлечь из сумки и еще по разу выстрелить каждому в голову. Только сейчас замечаю, что почему-то все происходит в абсолютной тишине, никто не проронил ни слова. Бросаю ствол и делаю пару шагов назад к заранее примеченной покосившейся скамейке. Хорошее место, чтобы присесть отдохнуть после хорошо сделанной работы, хорошее место, чтобы умереть от остановки сердца минуту спустя.

Ну вот, я же говорила, что все пройдет как по маслу, недаром старалась и искала тебе заказ получше. Два конченных урода понесли заслуженное наказание, и многие хорошие люди теперь никогда не пострадают от них, мир станет немножечко лучше. Может быть, ты в своем времени оценишь эти улучшения реальности. Насчет аватара не волнуйся, он и так был смертельно болен и должен был умереть примерно три месяца спустя того памятного дня. Потому я его и выбрала, потому и решила, что этому безвестному герою можно умереть и сегодня, предварительно напоследок сделав что-нибудь очень хорошее для всех. Пришлось безболезненно отключить сердце по завершении задания, так ему лучше, чем дождаться мести корешей Оноприенко или заезда в тюрьму. Семьи у аватара нет, никто не пострадает, воздействие минимально, все как мы любим. Ну а теперь, когда ты доказал моим шефам, что тебя не зря взяли в программу, теперь, Живчик, можно перейти и к более серьезным делам, но сначала обеспечить спасение твоей личной реальности. Теперь тебе предстоит немного отдохнуть, а затем снова отправиться в прошлое, на этот раз всего на неделю назад, и не в какого-нибудь левого аватара, а в самого себя. Надо бы нам с тобой убить твоих подельников и будущих убийц, ибо они подвергают твою жизнь опасности, а это мое дело подвергать твою жизнь опасности, а не ваше!

ГЛАВА 2: Старые долги

Странное дело – на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетия винтовки вполне современного типа уже существовали вовсю, да и оптические прицелы имелись. И все же, логичная мысль использовать дальнобойное и точное оружие в политических покушениях почему-то еще никому не пришла в голову, и неугодных персон убирали обычно пистолетом с минимальной дистанции. Мак-Кинли, Столыпин, Франц Фердинанд – список длинный. Вот и по его цели в свое время уже работали из карманного Браунинга, неудачно. Потому он не повторит ошибки, потому сегодня он вооружен винтовкой с оптическим прицелом.

Мишень в прицеле. Сейчас падет враг вековечной России, погубитель миллионов, агент мирового сионизма и дьявол во плоти. Грядет отмщение, грядет победа!

Щелчок. Выстрела нет, нет дульной вспышки и нет грохота, только рев многоглавой толпы у вокзала. А человек в прицеле, что должен уже пасть замертво, продолжает свою пламенную речь, оседлавши пулеметный броневик и размахивая кепкой. Он по-прежнему жив, хоть должен был умереть, обязан был.

Осечка, вторая, третья. Безотказная, отлично пристреленная и многократно проверенная мосинка, каждый патрон которой он отбирал лично, упорно отказывается стрелять, человек за окном жив и будет жить дальше.

- Проклятье!

- Вы позволите?

Нехорошо вот так подкрадываться к людям со спины из темноты, сжимая в руке маленькую полицейскую дубинку. Нехорошо, но очень эффективно, особенно когда надо положить конец неудавшемуся убийству столетия.

Оттаскиваю обмякшее тело в угол, осторожно выглядываю в грязное окно – человек на броневике продолжает речь, никто ничего не заметил, ничего не заподозрил. Так, теперь проверим винтовку – все в порядке, отличная мосинка с немецким прицелом на кронштейне индивидуального изготовления. Такая ни за что не должна дать осечки. Патроны, пять штук, отменного качества в идеальном состоянии, тоже никак не могли стать причиной срыва ответственного дела. По любой другой цели они дадут отличный выстрел. Но если я сам встану с винтовкой в руках у окна и попытаюсь повторить все то же, что пытался сделать очередной провалившийся сквозь время обалдуй, то результат будет ровно тот же самый – нулевой результат.

- И все же, почему мы не могли взять его в городе, почему я не мог ликвидировать его еще на подходе к вокзалу?

- Ну, во-первых, все-таки как-то нехорошо наказывать человека за еще не совершенное им или ей преступление.

- Но мы же так постоянно делаем!

- Не перебивай девушек, Живчик, некрасиво. А во-вторых, я все это затеяла не ради него, а для тебя, еще один урок в рамках твоего обучения. Недостаточно на словах пояснить силу хронопотока, её нужно продемонстрировать максимально наглядным образом. Каждый клинок должен пройти через подобный урок, каждый должен узреть предел сил человеческих.

Чтож, вайфа у меня в голове права, как всегда, урок получился крайне убедительным. Хорошо проработанное покушение должно, обязано было увенчаться успехом. Но я это видел – пять осечек подряд, и человек за окном все также жив. В сущности, мне вообще нет никакой необходимости останавливать убийцу, потому что он никогда не сможет поразить свою цель.

- То есть, Ленина вообще нельзя убить? Инерция хронопотока настолько мощная, что защитит его от любого покушения или несчастного случая.

- Трудно сказать, Живчик, трудно посчитать, слишком большой объем вычислений потребуется, чтобы учесть все варианты. Скорее всего – да, в данный исторический момент вождь мирового пролетариата неуязвим. Что винтовка – если бы этот балбес смог бы протащить сюда водородную бомбу, то и она бы не взорвалась. Что угодно делай, ничего не выйдет. Чашка с отравленным кофе достанется кому-то еще, на сломанной железнодорожной стрелке сойдет с рельс чей-то другой поезд, от удара ножа падет какой-то иной человек, не столь важный для направления хронопотока. Вот так это и работает. Почему как ты думаешь, мы снова и снова отправляем тебя в прошлое для утилизации всякой мелюзги, типа бандитов и маньяков, но никогда не поручим ликвидировать Гитлера? Да потому что уже пробовали, сотни раз пробовали. Бесполезно все, ибо нет в мире силы сильнее инерции.

Оглушенный попаданец начинает приходить в себя, я снова украдкой гляжу в окно, не каждый день удается наблюдать, как творится история. Скоро человек на броневике огласит апрельские тезисы, затем провалится корниловский мятеж, потом жахнет Аврора, а дальше уже история понесется вскачь, и танцевать до утра будут все, никто не отменит эту вечеринку, хоть многие идиоты до сих пор пытаются.

И снова здравствуйте, какая-то бесконечная череда повторений, что успела мне наскучить всего за три месяца работы на Хлою. Почему каждый завалившийся в другое время попаданец хочет переиграть одни и те же события, игнорируя многое другое важное и интересное. Почему я уже два раза предотвращал попытки предотвратить победу северян и спасти Конфедерацию, почему все хотят переиграть именно итоги американской гражданской войны, но никто на моей памяти не пытался переиначить Парагвайскую войну или первую Японо-Китайскую? Почему хотят отменить Великую Октябрьскую Революцию, но всем плевать на исход двух балканских войн или Итало-Турецкую?

Потому что это не нужно Мордреду, вот ответ, повторяю я себе слова Хлои. Его организацию в данный момент не интересуют другие события в других годах и десятилетиях, они плотно работают именно в текущем времени. Возможно, совсем рядом, где-нибудь в Москве, возможно, на другом континенте. Но именно здесь и сейчас, в апреле тысяча девятьсот семнадцатого у них какие-то важные дела, что вызовут неизбежные завихрения хронопотока. И не имея возможности скрыть содеянное, они ловко прячутся за большими завихрениями, которые вызывают такие вот неудачники, как очередной покушенец на жизнь Владимира Ильича. И мы идем по следу неудачников, и мы берем их одного за другим, тогда как Мордред продолжает где-то рядом свою тайную миссию, продолжает что-то менять в реальности настоящего и грядущего. Ловко придумано, словно спрятать вспышки сигнального фонарика на фоне ядерного взрыва.

- А если он просто выбрал не тот момент? Что, если бы он попытался бы убить Ильича в детстве, когда был Ленин маленьким с кудрявой головой? Хлоя, этот вариант мог бы удастся?

- Сложно сказать, чем дальше вверх по течению, тем сильнее инерция, расход энергии был бы просто чудовищен. Скорее всего, нет. А даже если бы и получилось, то ликвидация одного вождя мировой революции ничего бы не дала, его бы просто заменил другой вождь, который сделал бы все то же самое.

- Невозможно, Ленина никто бы не смог заменить!

- Невозможно с твоей точки зрения, Живчик. Но не с точки зрения воли хронопотока, он бы нашел замену. Ну звали бы его не Ленин, а Венин или Женин – какая разница? Все в итоге было бы сделано ровно также и закончилось в том же мавзолее на Красной Площади. Поработаешь на Комитет с мое, сам поймешь, какая у нас тут вышла забавная фигня – изобретаем машину времени, получаем возможность изменить что угодно в нашем прошлом, а затем на нас садится чугунная задница реальности, и мы понимаем, что ничего сколь-нибудь значительного изменить или отменить нельзя, инерция, мать ее, не дает этого сделать. Так что, дави бабочек сапогом сколько хочешь, реальность это перенесет. Революция типа Октябрьской или война масштаба Второй Мировой чертовски тяжелое событие, инерция у такого дела астрономическая. Следовательно, и силу, чтобы преодолеть эту инерцию и направить хронопоток в другую сторону, надо приложить дважды астрономическую. Ликвидация одного конкретного человека за несколько месяцев до вообще ничего не решает, иначе надо подходить, тоньше. Я как-то посчитала на досуге, что для гарантированного предотвращения Великого Октября надо начинать планомерно работать еще со времен норманнского завоевания Англии, совершить более тридцати пяти тысяч и… Да ладно, заболталась я с тобой, клиент уже дошел до кондиции, начинай допрос!

Допрос тоже, как обычно, ничего не дает, хотя у меня не уходит много времени на раскол клиента, достаточно совсем немного поиграть в стоматолога из Марафонца. Он заговорил, но в разговоре толку мало, все как у всех. Очередной буйно помешанный монархист, которого агенты Мордреда подобрали где-то в девяностых, пообещали помочь сокрушить большевистское иго и предложили забросить в прошлое, дабы пациент лично смог отомстить Ильичу за все про все, спасти царя и так далее. Разумеется, он ни на секунду не задумался о том, с кем имеет дело и что на самом деле хотят его таинственные благодетели. Так и не понял, что он не более чем подсадная утка.

- Тебе не оставить нас, совок! Ленин падет, и великое белое дело будет продолжено! Пусть я так и не достиг успеха, но другие…

- С другими будет то же самое, - отвечаю я и стреляю ему в колено из его же винтовки. Поразительное зрелище – только что упорно отказывающаяся работать мосинка функционирует безотказно, в эту мишень стрелять инерция времени не мешает.

- Уходим, быстро!

Да, действительно, ретироваться нужно как можно скорее, ибо толпа у вокзала уже услышала выстрел и несется сюда многоголовой гидрой чтобы сокрушить врагов своего вождя. Оставляю винтовку так, чтобы попаданец не смог до нее дотянуться и сваливаю по крышам. Слышу, как разъяренные пролетарии и матросы врываются на чердак, слышу как быстро и эффективно выносят свое возмездие врагу трудового народа посредством прикладов и тяжелых сапог. Вот что бывает, когда лезешь куда не просят.

- Газету глянь.

- Ага, сейчас.

Оторвавшись от так и не случившийся погони, нахожу время пристроиться за трубой, перевести дух и еще раз прочесть созданную Хлоей копию старинной питерской газеты, что сообщает о взрыве и пожаре в доходном доме, повлекшим десятки жертв. Это первое издание. А вот и второе – та же газета, то же число. Но уже никаких статей о взрывах и пожарах, никаких упоминаний о десятках погибших. Именно этот, второй экземпляр только что и стал объективной реальность, тогда как первый безвозвратно канет в омут хронопотока.

- Дело сделано.

Да, дела тут сделаны, осталось только вернуть аватар по месту пребывания, пусть простой работяга вагонного депо гадает, почему не помнит несколько важных часов и как умудрился проспать выступление Ленина. И, разумеется, он так и не узнает о взрыве доходного дома неделей спустя, никто здесь не узнает, ибо взрыва никогда не будет.

Провалив покушение на адского Сатану Ильича, подстреленный мною попаданец не собирался сдаваться. Винтовка подвела, значит, бомба сработает, та самая бомба, которую он собирал в своей комнатенке в доходном доме. Собирал до тех пор, пока бомба не взорвалась у него же в руках, убив вместе с ним еще два десятка соседей и искалечив втрое больше. Так что если он думал, что клинок времени пришел по его душу чтобы сорвать убийство Ленина, то сильно себя переоценивал – я просто пришел спасти полсотни непричастных питерцев от очередного неудачного вершителя истории. И спас.

- Послушай, Хлоя, я до сих пор так и не понял этого прикола. А откуда вы знаете про взрыв, то есть, знаете, что его на самом деле не должно было быть и те люди не должны были погибнуть на руинах? В отличие от убийства Ильича этот случай произошел, значит, он должен стать объективной историей и для меня и для вас. Да, событие в масштабах хронопотока невеликое и ни на что серьезно не повлиявшее, но откуда вы знаете, что его вообще не должно было случиться, и надо все вернуть к правильному исходному состоянию? Откуда вы вообще знаете, какое состояние правильное?

Поначалу этот вопрос меня беспокоил никак, я просто не был способен осознать его суть. Но затем, немного освоившись, привыкнув к новому статусу и получив возможность хоть немного перевести дух от перспектив необычной карьеры, я все чаще возвращаюсь к нему. Как?

Ну да, у дурачка попаданца никак не получилось сделать то, чего он желал, ни у кого из них ничего не получиться при условии, если они хотят вмешаться хоть во что-нибудь более-менее значительное. Но взлететь на воздух по собственной дури и прихватить с собой еще два десятка человек ему вполне удалось. И для меня этот момент был бы уже прошлым, частью истории города на Неве, если бы я хоть раз потрудился что-то узнать из этой истории. И тем более это история для Хлои и ее боссов из Комитета, ведь они еще дальше по течению хронопотока. Как же тогда умники из будущего знают, что вот этого конкретного события быть не должно? Знают и посылают меня его исправить, сделать все как было, как надо.

- Сложный вопрос, Живчик, к сожалению, у меня не получится дать тебе развернутый ответ, ты не поймешь, не та у тебя математическая подготовка. Собственно, нужной математики в вашем времени нет еще вообще ни у кого, так что не обижайся. Но если предельно упрощенно, у нас есть возможность создавать что-то вроде непроницаемых лакун, пузырей, в которых на очень короткое время история остается неизменной, вне зависимости от того, какие изменения произошли в прошлом, при условии, что это были маленькие изменения, а что-либо крупное изменить невозможно, сам только что видел. Так вот, подобный пузырь просуществует недолго, но информации в нем для нас достаточно, чтобы понять, что именно, когда и где пошло не так, понять и отправить кого-нибудь все исправить, вот как сегодня отправили тебя. Такая вот у нас работа – с одной стороны, мы имеем дело с событиями, произошедшими десятки и сотни лет назад, с другой, для нас в Комитете взрыв доходного дома произошел сегодня утром, а уже к полудню ты или любой другой клинок должны все исправить. Небольшое завихрение возникло – небольшое завихрение ликвидировано.

Действительно, ничего не понял. Нет, общая идея немножко вырисовывается, но вот практика, как все делается на практике?

- Так, садись…

Приземляю аватара на скамейку в прокуренном кабаке, на том же самом месте, где я временно одолжил его для дела исторической важности. Напоследок заказываю ему рюмку водку и соленый огурец на деньги попаданца, заслужил.

- Все, миссия окончена.

Короткий визит в излюбленный черно-белый детективный мир Хлои, где моя секретарша – начальница подшивает дело очередной исполненной цели и отправляет его в бездонную пасть архивного шкафа.

- Шефы изволили быть довольны, чистая работа без единого штрафного очка, да и расход энергобаланса с каждым днем все лучше. Вот твой гонорар, заслужил.

Актриса передает мне бумажку со столбиком цифр.

- Хороших выходных, Живчик.

- И тебе не скучать.

***

Из черно-белой конторы обратно себе на квартиру, где я привычно просыпаюсь на привычном кресле-диване. Первое действие, столь необычное раньше и столь привычное теперь – снять подгузники для взрослых. Да, вот так вот приходится спасать историю и карать избежавших суда бандитов – в подгузниках, остро необходимых во время долгой миссии во времени, когда мой разум шляется где-то на полях франко-прусской войны или итальянского рисорджименто, а тушка послушно ждет его возвращения на любимом диванчике. В подгузниках ждать удобнее, уже проверено.

Действие второе: поставить воду для пельменей.

Действие третье: приветственно помахать моему единственному другу – раку-отшельнику по кличке Боцман, что живет на две аквариума у потопленной немецкой подлодки. Уверен, он очень рад меня видеть.

Боцман стал единственным другом сразу как всех прошлых друзей я ликвидировал с помощью Хлои. Она сдержала свое слово, и после первой моей работы с братками из девяностых, вернула меня обратно в свое же тело, но неделей ранее, за семь дней до бензинового душа. Наша прекрасная международная афера еще не закончена, а друзья и партнеры, с которыми я ее проворачивал, уже договорились за моей спиной, что Боливар не выдержит столь большого экипажа, и кто-то должен стать лишним. Этим лишним выпало быть мне, сразу после того, как отдам им ключи от кошелька с битками, так было записано ходом истории. Но поскольку я для истории совершенно неважен, и никому нет дела, буду я существовать дальше или нет, Хлоя предложила мне сделку. Я согласился и следующие три дня потратил на то, чтобы прибить моих друзей до того, как они прибьют меня. До сих пор не знаю, как не попался на этой серии мокрых дел, но Хлоя сказала, что не попадусь, а уж она-то точно знает. И я не попался.

Обеспечив свое выживание, я принялся за обеспечение светлого и безбедного будущего. Кошелек с битками остался за мной, но уже изрядно похудевший, поскольку аферу мы так и не довели до победного конца. Значит, надо зарабатывать, и тут на помощь приходят столбики цифр, которыми снабжает меня вайфа после каждой успешной работы. Чем больше бонусных очков, тем больше я получу данных о котировках акций и ценах на нефть и золото на сутки вперед. Так что после пельменей под водочку только и останется, что вбить их в компьютер и стать серьезно богаче уже через двадцать четыре часа.

Легкая жизнь, легкие деньги. Если так работать дальше, то к концу следующего года я буду долларовым миллиардером. И вот эта перспектива немножечко пугает. Неужели миллиардер Живчик не произвел своими действиями вообще никакого воздействия на хронопоток, раз Комитет позволяет мне столь радикально изменить свою судьбу? Или все-таки произвел, и у кого-то из коллег клинков уже есть папочка с ордером на меня?

***

Говорят, нет более умиротворяющего действа, чем рыбалка. Наверное, правильно говорят. Но это все про речную или озерную рыбалку, про более-менее спокойную стихию. А вот морская или океанская рыбалка – совсем другое дело, как раз по мне. Особенно когда рыбачишь на большой скорости с большого и мощного катера в районе Большого Барьерного Рифа. Красотища такая, что даже матом ругаться не хочется. Да и добыча ожидается серьезная, сегодня я иду на кархарадона, её величество большую белую акулу. А что нужно для такой солидной добычи? Правильно – для солидной добычи и наживка нужна соответствующая, нужен большой и жирный живец.

Так, живец, похоже, доходит до кондиции, можно подтягивать. Тут все сделано очень удобно для пожилых и богатеньких туристов, не надо напрягаться, яростно крутя барабан, толстенная леска подтягивается автоматически по нажатию кнопки.

- Ну что, вспомнила? Будешь говорить?!

Леска продолжает сматываться, и живец снова показывается над синим морем и белой пеной, отчаянно вопя и размахивая руками. Так, еще немного поближе…

- Вспомнила?! Готова говорить?!

- Я не знаю, я ничего не знаю! - Продолжает вопить болтающаяся на леске дородная блондинка лет пятидесяти.

- Ну ладно, вспоминай дальше!

Зеленая кнопка вместо красной, леска начинает разматываться, блондинку уносит все дальше. Белоснежный катер закладывает пологую дугу, а я тем временем осматриваю горизонт в мощный бинокль. Так, добычи пока не видно.

- Помогите!!!

Ой, бог мой, несчастная в серьезной опасности, надо бы что-то предпринять, но у меня уже бутербродики готовы и пивко открыто…

- Спасите!!!

Прикончив бутылочку, снова жму на красную, проверим, насколько океанские волны освежили память моей пассажирки. Вот так, так, поближе, чтобы не пришлось перекрикивать рев мощного сдвоенного мотора.

- Будешь говорить?!

- Это не я, вы меня с кем-то спутали, я никогда не…

Ладно, продолжаем водные процедуры. Так, что там на горизонте? О, вон, вон они, здоровенный черный плавник, и это явно не дельфинчик! Живец, наконец-то, привлек внимание её величества. Можно еще раз подтянуть к самой корме.

- Вы смотрели Челюсти, фройляйн? Ах да, конечно, вы еще не могли их смотреть, они же выйдут только через три года, летом семьдесят пятого. Ну ладно, тогда я вкратце перескажу сюжет, там вся история про громадную акулу – людоеда, вроде той, что сейчас плывет за вами.

- Помогите!!!

- Сейчас помогу, конечно, - пинком опрокидываю за борт ведро со свиной кровью, надо сделать живца еще вкуснее для моей золотой рыбки.

- Ну как, вспомнила?!

- Я расскажу, хорошо, все расскажу!

О, вот это уже интереснее. Красную кнопку на максимум, подтащить живца поближе, так, чтобы можно было схватить за волосы.

- Имя и фамилия! Твое настоящее имя и фамилия, а не как в фальшивом паспорте, сучка!

- Гермина, Гермина Беккер!

- Год и место рождения?!

- Двадцать третий, Шверин!

Отлично, все сходиться.

- Когда вступила в женскую вспомогательную службу СС?!

Тут моя дорогая Гермина начинает что-то мямлить про то, что никогда… Некогда слушать, так что чуть притормаживаю катер, отпускаю леску и добавляю еще одно ведро крови, сводя с ума голодную акулу, что никак не может нагнать барахтающегося в кровавом облаке живца.

- Не надо!!!

- Когда вступила в женскую вспомогательную службу СС?

- Октябрь сорок второго, в девятнадцать лет!

- Звание?!

- Кригсхельфериннен.

- Я-я, зер гут, фройляйн! Где начинала службу надзирателем, в каком лагере?!

- Равенсбрюк!

- Кто был твоим командиром?!

- Мария Мендель!

- Куда ты перевелась по собственному желанию в сорок третьем?!

- Я не просилась, меня перевели в приказном порядке, я…

- Куда ты перевелась в марте сорок третьего, мразь нацистская?!

- Аушвиц, меня перевели в Аушвиц!

- А теперь вопрос на миллион долларов – как ты и твои подельники сбежали в сорок пятом перед приходом русских? Кто сделал вам поддельные документы, кто вывез вас из Европы?

- Худал, епископ Худал!

Этого использованного кондома я знаю, тут еще предстоит отработать. Надо продолжать рыбалку, поклевка пошла отличная.

- Кто еще был в твоей группе, вместе с кем Худал переправил тебя в Испанию?! Куда вы направились оттуда?! Где они все сейчас, под какими именами?! Говори!

Она начинает говорить, список имен и адресов получается весьма и весьма приличным, серьезно больше, чем знал и сумел вспомнить Мошкович. Удачно вышло, что болтающаяся на леске Гермина одно время была кем-то вроде секретаря в организации ODESSA, сейчас она всех вломит.

- Это все, я больше не знаю, никого не знаю. Отпустите меня!

- Крайне неудачный выбор просьбы, на мой взгляд…

- Нет, нет, не надо, стой!!!

- Но желание женщины для меня закон, фройляйн!

Финка НКВД отсекает леску, отправив живца в очень короткое свободное плаванье.

- До свиданья. Alfiderzei! Bon appétit!

***

- Творить возмездие во имя луны дело, конечно, очень хорошее. Спасать ничего не подозревающих граждан из далекого прошлого от свалившихся им на голову попаданцев, а также ликвидировать опасных преступников – еще лучше. Однако при всех несомненных морально–этических плюсах работа такая была и есть очень–очень дорогая. Тут только на одной электроэнергии можно вылететь в трубу.

Я уже привык к тому, что подобные пространные вступления от голоса в моей голове не приводят ни к чему особо положительному, но упоминания о расходах по-прежнему заставляют нервно поерзывать.

- К чему эти славословия, Хлоечка? Надеюсь, не к тому, что со следующей недели счета за электричество придется оплачивать мне?

- Вообще-то, нет. Хотя немножечко да. Короче – Комитет не может проводить свои важнейшие операции исключительно на бюджетные средства, поскольку этих самых бюджетных средств не хватает во всех временах, начиная со строительства египетских пирамид. А потому наша организация должна не только творить добро и справедливость, но и немного зарабатывать, чтобы хотя бы не прогореть и выйти в ноль, иначе дальше отлавливать попаданцев придется на свои кровные. Потому помимо обычных своих обязанностей, обычных заказов, тебе еще иногда придется выполнять заказы коммерческие, за которые наша структура получит прибыль в той или иной форме. Не волнуйся, сам ты внакладе не останешься, ибо за коммерческие заказы стоимость твоих бонусов возрастет на пятьдесят процентов.

- А, ну это успокаивает. А чего делать-то нужно?

- В общем-то, то же самое, что и всегда – думать о добром и мочить, кого прикажут. Вот, ознакомься с прейскурантом, полюбуйся на эту жирную крысу, что сидит во главе настоящей крысиной империи.

Коротко пролистав справку, прихожу к выводу, что замочить эдакую крысу было бы неплохо даже забесплатно. А за дополнительные пятьдесят процентов – еще лучше.

***

- In nomine Patris et Filii et Spiritus sancti. Слушаю тебя, сын мой.

Мое отражение кратко мелькнуло в круглых очках, когда я поспешно склоняюсь в низком поклоне и целую перстень с печаткой его преосвященства.

- Господин епископ, вынужден сообщить, что у нас возникли серьезные проблемы с Международным Комитетом Красного Креста. Эти продажные выродки со следующего месяца отказываются принимать уважаемые ватиканские идентификационные документы, паспортов перемещенных лиц больше не будет. Отказываются принимать даже за повышенную плату. Теперь они требуют вашего личного одобрения по каждому случаю, в бумажной форме, разумеется. А без вашей подписи более никаких нужных нам бумаг, особенно нужных сейчас, когда нам предстоит эвакуация столь большого числа уважаемых беженцев, чью жизнь и свободу трусливые негодяи поставили под угрозу в столь ответственный момент.

- Проклятые христопродавцы!

Холеная ладонь с перстнем дергается, словно желая отвесить мне хорошего леща. Пронесло, босс все-таки в бешенстве не на меня.

- Нет, это совершенно неприемлемо, абсолютно! Наша святая миссия не должна оставить никаких следов на их проклятых бумагах. До чего мы все дожили, что за времена настали, когда не верят слову епископа? Унизительных пояснений и моей подписи под ними они не получат!

- Но тогда мы не получим паспортов от МККК! А бесконечно затягивать эвакуацию нельзя, мы должны вывезти беженцев из Европы. В последнее время до меня дошли нехорошие слухи об активизации израильских шпиков где-то поблизости. Кто-то что-то пронюх…

В этот раз не пронесло, холеная ладонь с тяжелым перстнем пребольно и непонятно за что бьет в мое рыло.

- Проклятые жиды, не упоминай иудино племя в моем присутствии! Так, вопрос с предателями из Красного Креста я решу сам, на вашу бандитскую шайку ни в чем нельзя положиться. Отвези меня в их контору, устрою там Содом и Гоморру!

- Будет исполнено, ваше преосвященство, - снова холуйски склоняюсь в низком поклоне, нащупывая шприц со снотворным.

***

- Кажется, это Гоголь сказал, что нет ничего страшнее и мучительнее, чем жаждать мести и не иметь возможности отомстить. Вот именно так, должно быть, окончил свои дни Вэлвел Мошкович, мучаясь от осознания того, что его мечте о возмездии не дано было свершиться.

Хлоя передает мне газетную вырезку с некрологом на израильского миллиардера, тихо и мирно скончавшегося в больничной палате примерно тогда же, когда я заканчивал детский сад. Никогда об этом человеке не слышал.

- Однако кто сказал, что крушение мечты нельзя отменить? Особенно если данная отмена не вызовет сколь-нибудь заметных возмущений в течении хронопотока, и одновременно поможет нашей организации залатать зияющую бюджетную дыру.

Короткая биографическая справка сообщает, что Мошкович родом из давней состоятельной семьи содержателей аптек, которая в сорок первом все угодила сначала в Краковское гетто, а уже оттуда в концентрационный лагерь Белжец. Всего его родных туда попало двадцать восемь человек, а выжил в итоге только сам Вэлвел. Который поклялся отомстить нацистским палачам за смерть своих близких, но так и не смог этого сделать. Кристиан Вирт, комендант Белжеца, был прикончен югославскими партизанами еще в сорок четвертом. А его многочисленные подручные куда-то успешно затерялись в послевоенном хаосе, в итоге не нашли никого, и месть Мошковича так и не свершилась.

- Потрясенный пережитым, Вэлвел так и не решился завести новую семью, равно как составить завещание, всю оставшуюся жизнь прожив в одиночестве. Потому после кончины за его деньги развернулась многолетняя судебная тяжба между израильским правительством, благотворительными организациями и кучей мутных личностей, в твоем времени они судятся до сих пор. В этой ситуации было бы гораздо лучше, если бы вся его горнодобывающая компания, владеющая многочисленными рудниками и заводами в Африке и Южной Америке, перешла в наши заботливые руки. Не забесплатно, разумеется. В наших с тобой силах немного подправить реальность к лучшему и свершить мечту старого человека.

***

- Алле, пассажир, подъем, к станции подъезжаем!

Сладко убаюканный медицинскими препаратами, епископ упорно отказывается приходить в себя, так что придется повторить просьбу более настойчиво с помощью ведра холодной воды.

- Что, где?!

- Господин Худал, доброго утречка, а точнее, вечера. Времени у нас немного, потому предлагаю сразу перейти к делу, нам с вами многое надо обсудить, особенно то, что касается вашей духовной резиденции немецкого народа в Италии.

Холеная рука порывается влепить очередного леща нерадивому подчиненному, но не достигает успеха – мой начальник не сразу понял, что крепко связан. А еще почему-то раздет.

- Брази, сукин ты сын, что ты делаешь, черт побери?!

- Во-первых, не надо богохульствовать, ваше преосвященство, вам ли не знать. А во-вторых, я на самом деле не Тито Брази, доверенное лицо в Каморре, я кое-кто другой, временно одолживший тушку вашего капореджиме. И, в-третьих, навыки старины Тито остались при мне, потому еще раз настойчиво предлагаю перестать капризничать и рассказать мне все о своей работе. Все о том, как ты, крыса ватиканская, помогаешь скрываться от правосудия нацистским преступникам всех мастей!

- Мои подопечные не преступники! Они жертвы навязанного жидами и коммунистами права сильного, честные и благородные люди, которые всего-навсего выполняли приказ на благо Родины и ради величия Европы! С моей стороны было святой обязанностью оказать им помощь в сей трудный час, словно…

- Умолкни.

Включаю фотоаппарат на высоком штативе и ставлю на стол до поры накрытую тряпкой клетку со своими подопечными.

- Еще раз – будешь говорить? Мне нужны имена всех тех, кому ты сделал паспорт перемещенных лиц Красного Креста. А также твои связные в организации ODESSA. А затем…

- Клянусь Иисусом, ты ничего от меня не получишь, проклятый оборотень, ты ничего не добьешься!

- Господин Худал, а кто сказал, что это я буду чего-то от вас добиваться? Я вообще ничего делать не буду, обленился в последнее время. Все сделают мои маленькие друзья.

Тряпку долой, и клетка с десятком серых крыс предстает на всеобщее обозрение.

- Знаешь, как мы называем организованный тобой конвейер по спасению нацистов и их приспешников? Правильно – крысиные тропы. А ты – главная крыса во главе всех троп, все сходится на тебя. Вот я и подумал, что будет очень неплохо познакомить одну крысу с другими, для обмена опыта, так сказать.

- Нет, нет, стой, Брази, что ты делаешь?!

Подкатываю клетку поближе, а затем надеваю медицинские перчатки в два слоя – не очень приятно брать другого человека за половой член пускай и по рабочей необходимости.

- Ваше преосвященство, я собираюсь проявить немного христианского милосердия и покормить этих изголодавшихся тварей божьих, угостить их чоризо с омлетом. У каждого, знаете, свое призвание – ты спасаешь нацистов, а я скармливаю крысам католиков!

***

- Уходите. Просто выйдите как пришли, и никогда не возвращайтесь. Неужели у вас нет и следа порядочности, раз вы снова и снова будете мучить старого больного человека своей неудачной шуткой? И не надоело? Если вы заритесь на мое состояние, то могли бы придумать что-нибудь более подходящее.

- Честно признаюсь, господин Мошкович, ваше состояние нас действительно весьма интересует, мы рассчитываем на долю в наследстве, радикально крупную долю, лучше всего, единственную. Но вы ошибаетесь насчет шутки – мы вас не разыгрываем и действительно можем выполнить обещанное.

Старый человек смеется, насколько ему позволит это сделать кислородная маска.

- Выполнить сделку, которую обещал другой ваш поц?! Покарать убийц моих родных, покарать убийц сотен тысяч в Белжеце? Раньше надо было приходить, молодые люди, раньше, пока они еще были живы, пока моя месть имела смысл. Единственный достоверно обнаруженный капо из Белжеца умер в своей постели в своем канадском доме три года назад, чертовы канадские педерасты отказали моему правительству в экстрадиции за недостаточностью улик. А задушить его во сне гароттой мы уже не сподобились, времена, говорят, не те, да и кишка у наших лидеров уже не так. Так кому мстить, мой дорогой? Вы опоздали!

- Возможно. А что если в наших силах все переиграть? Вэлвел, задумайтесь, что если в наших силах исправить несправедливость и сделать так, что убийцы твоей семьи не отделаются легкой смертью во сне?

- Уходи, пацан. Ты бредишь.

- Я уйду. Но вернусь завтра с этим же предложением. А до тех пор подумайте над моими словами. Подумайте, вспоминая эти фотографии.

Старые фотокарточки, пролежали в банковском сейфе почти половину столетия, но дождались своего часа.

- Что это?! Что вы мне показываете?!

- Мошкович, вы же наверняка в курсе, кто помог наци из Белжеца получить чистые документы и сбежать, кто укрыл их от правосудия?

- Худал, будь он трижды проклят! Епископ Алоиз Худал, он был королем крысиных троп. И что с того? Ублюдок помер тогда же, когда стали популярными Битлз, его не попросить.

- Да, все так, но вот как именно помер, вот что интересно. Официальная причина смерти, мягко говоря, не соответствует действительности. Взгляните еще раз на фото, я не трогал лицо.

- Это невозможно… не может быть возможно…

- Но все именно так – крысиного короля в итоге сожрали его же подданные, пускай я им и помог слегка. А перед тем как накормить своей тушкой страждущих, епископ Худал был так добр, что рассказал мне о своей работе. Рассказал, как он спас убийц вашей жены и детей, рассказал, под какими фальшивыми личинами он скрыл палачей Белжеца, и где их искать. И я буду искать. Сейчас уйду, а завтра вернусь. Завтра вы получите больше доказательств моей правоты и поймете, что даже смерть не столь сильна, как время. Ну а пока подумайте над моими словами. И свяжитесь с вашим адвокатом, надо проработать новую версию завещания.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

2

- Зачем тебе все это богатство, бро? Вы ж, хипари, вроде как за мир во всем мире и всякая такая фигня…

- Конечно, за мир во всем мире. Но за мир надо бороться, а для борьбы нужны инструменты. Да и от свиней в синих мундирах отбиваться тоже чем-то приходится.

- Верно толкуешь, кореш…

В обычной практике покупка левых стволов на черном рынке затея весьма сомнительная, которую следуют избегать. Особенно здесь, в Америке шестидесятых, когда прикупить большинство стволов легально не составит особого труда, в том числе и стволов автоматических. Но мне нужно нечто большее, чем дедушкин томмиган, причем нужно очень-очень быстро, потому идти в легальный магазин не следует. Следует обратиться к Джо.

- Вот он, мой малыш. Лучший товар из всех, что сможет предложить тебе американская армия.

Улыбнувшись прокуренными зубами, коренастый негр порылся под пассажирским сиденьем, добыв там промасленный сверток с пистолетом-пулеметом неизвестной мне модели, только в старом кино такие видел.

- Смит-Вессон семьдесят шестой. Говорят, его скопировали с какой-то шведской игрушки, не знаю, хуже точно не стал. Отличная маленькая покладистая машинка с очень точным боем. В прошлом году такой же был со мной в Сайгоне в самый замес тетского наступления, когда гуки поперли со всех сторон – не подвел ни разу. Тебе не нужна М-16 для работы в мегаполисе, тяжелая дура и ствол постоянно за что-то цепляется, тебе нужна эта карманная мясорубка. Отдаю всего за пять сотен, плюс четыре магазина.

- Даю сотню сверху, а ты накинь еще четыре.

- Уважаю деловых людей. Что тебе еще показать, бро?

- Покажи все, у меня день зарплаты.

Джо Бэдэсс всегда рад состоятельным клиентам, для которых его передвижной магазинчик готов предложить многое.

- Вот, полюбуйся на подлинную красоту, - на сиденье рядом с пулеметом ложится револьвер столь большого размера, что его ствол кажется фабричной трубой. Хочется атомно пошутить про то, что такой же был у Гарри Каллахена, но сдерживаю себя, ибо Джо шутку не оценит, в его реальности до премьеры Грязного Гарри еще два года.

- Магнум 44, настоящая гаубица! С сотни ярдов выносит двигатель полицейского фургона и свинью в мундире за ним. Да что свинья – на земле моих африканских предков из таких охотятся на слонов.

- Красиво, конечно, но мне бы чего-нибудь более практичное.

- Ну да, жену с любовником из такой дуры порешать не очень удобно, шума много, да и в банк на дело брать тоже не следует. Я знаю, что тебе нужно – возьми тридцать восьмой курносый, отдам всего за двести пятьдесят.

Огромный черный револьвер сменяется маленьким никелированным, такой мне точно подойдет больше. Дальше на сиденье ложится двустволка со спиленным стволом и прикладом, замотанным в грязную изоленту.

- Итальянская классика. Кому-то может показаться излишне простой в наш космический век, но лупара валит разную сволочь без всяких проблем, при условии, что у тебя сильные руки удержать ее при выстреле дуплетом. Крупная картечь у меня тоже найдется, все вместе пакетом всего за сотню.

- Хорошо. А теперь покажи чего-нибудь погромче.

- Фейерверк хочешь замутить? Четвертое июля уже прошло.

Различный огнестрел на улицах Чикаго тебе много кто может толкнуть, вот с гранатами вопрос обстоит значительно сложнее. Но только не у мистера Джо, который, уволившись из армии, сохранил хорошие контакты с кем-то по другую сторону забора военной базы.

- Вот эти малышки могут очень даже неплохо бабахнуть.

Отблески неона поигрывают на рубчатых корпусах старых гранат, типичных лимонках, который тут кличут ананасками, что, на мой взгляд, более подходящий вариант.

- МК-вторые, еще с войны против япошек остались. Старые, но надежные. А если тебе нужно что-то для работы в помещении, то нет ничего лучше, чем третья модель.

Ананаски уступаю место массивным черным цилиндрам.

- МК-3. У таких петард картонный корпус, осколков очень мало. Но взрывчатки целых полфунта и ударная волна на все деньги, в здании с тонкими стенами особенно хорошо получается, нет опасности, что тебе прилетит в башку своей же шрапнелью. Ну и если нужно чего-то посовременней, то предложу горячую новинку, которую довелось опробовать самому.

Еще пара гранат с яйцевидным гладким корпусом.

- М-61. Там внутри такая классная тонкая проволочка с насечками, образует отличные маленькие осколки, валят разную сволочь с гарантией. Был у нас в роте один тупой снежок начальничек, орал постоянно, да травку дуть мешал, вот кореша его такой малышкой и угостили, никаких следов. Бери, пока дают, тебе понравится.

Ему пара тысяч моих кровных долларов, мне рюкзак с инструментами для будущей работы и потертый бронежилет со следами шрапнели и крови, подарок от фирмы.

- Как насчет взбодриться перед боевым выходим, бро? У меня и для этого все имеется: ЛСД, травка, амфетамины, нимбутал, хлоргидраты, метадон, может, триметаксин?

- Нет, спасибо, тут меня мои кореша выручит, у самих всего навалом. Подскажи вместо этого, где лучше границу пересечь, не привлекая внимания? Хочу податься в страну хоккея и блинчиков с кленовым сиропом, проведать Терренса с Филлипом.

- Кого?

***

- Все верно, Стэйси, на часах уже одиннадцать вечера и для нас пел Гленн Кэмпбел со своим бесподобным хитом Wichita Lineman. А дальше в программе Букингем встречайте Денни Брукса – San Antone!

Вот чем хороши перемещения во времени – ты снова и снова можешь вернуться в эру нормальной музыки, когда фирмам звукозаписи и слушателям требовалось нечто большее, чем смикшированный грохот парового копёра. Слушаю и наслаждаюсь, пока еду.

Чем плохи перемещения во времени – резкая и очень серьезная технологическая деградация, футурошок наоборот. Ну да, я пользуюсь аватарами совсем недолго, да и стэм приходит на выручку, потому не особо страдаю от отсутствия привычных лекарств, которые в большинстве своем еще не изобрели. Но стэм и Хлоя не могут компенсировать отсутствие интернета и мобильной связи, еще меньше они помогают в дороге, до спутниковой навигации ехать пара десятилетий вперед. А местный транспорт то и дело норовит вставить палки в колеса.

Черт меня дернул сесть за баранку этого пылесоса! Ну да, ну да, у нас тут Америка конца шестидесятых, значит, уважающему себя чуваку перемещаться надлежит только на маслкаре и никак иначе, потому я еду на дело в черном как ночь Додж Чарджере с виниловой крышей. Удовольствия никакого – под капотом движок мощнее, чем у истребителей Первой Мировой и ракета на колесах так и рвется вперед, но на большой скорости управляется она откровенно хреново, тормоза посредственные, а безопасности кот наплакал, еду и молюсь. Этож надо, сварганить исключительно непрактичную машину, жрущую бензин, как свинья помои, заточенную под огромную скорость и для скорости совершенно непредназначенную. Неудивительно, что скоро американскую автомобильную лавочку обнесут японские да немецкие буржуи, а Марти Макфлай будет мечтать о Тойоте. А пока радуйтесь, семьдесят третий год еще не наступил, и я, дай боженька, доеду целым до места назначения, которое уже показалось прямо по курсу.

«Общество украинско – канадской дружбы» сообщает вывеска. Вот ради чего я интересовался у Джо безопасным местом пересечения границы. И если в эти дни большинство молодых американцев тикают в Канаду, чтобы не оказаться во Вьетнаме, то я пересек реку именно для визита в данную контору.

Здесь, в неприметной пятиэтажке на окраине города, под вывеской очередного общества обмена культуры, образовательных мероприятий и благотворительных акций свили свое гнездо недобитые в Союзе бандеровцы, щедро прикормленные и местными властями, и американскими кураторами. Сейчас у них горячая пора, гитлеровские выкормыши активно вербуют тщательно взращенный молодняк для войны в том же Вьетнаме, бесконечных африканских компаний и карательных акций по всей Южной Америки. Папуасы должны хорошенько отработать деньги белого господина: я вижу, что бар на первом этаже переполнен, готовят очередную отправку. В борделе на втором этаже также заняты все номера. А вот выше освещенных окон поменьше, там решают более важные вопросы, исключающие большое число участников. Судя по позднему часу, хозяин всего заведения, кто-то вроде неофициального культурного атташе Виктор Филипчук как раз должен быть в своем кабинете – именно на него мне указал Худал, одновременно любезно напомнив, какая у пана Филипчука настоящая фамилия, и где наш атташе начинал свою богатую практику.

- Вот немного посидели, а теперь похулиганим!

Предварительно развернув Чарджер в нужную сторону, выхожу проверять заряд в багажнике. Думаю, я подготовился достаточно – четыре двадцатилитровых канистры с бензином и десять пачек сравнительно маломощной промышленной взрывчатки, что легально купил уже здесь, предъявив фальшивое удостоверение личности и сказав, что планирую заняться горным делом. Плюс детонатор собственного изготовления, которым на самом деле занималась Хлоя, за что я ей весьма признателен – перспектива повторить подвиг покушавшегося на Ильича бомбиста мне совсем не улыбается. Хлойка не подвела, и заряд не рванул у меня в руках, а спокойно был погружен в багажник моей ракеты на колесах, которая вот-вот станет ракетой настоящей.

- Тщательно привяжи руль с двух сторон, как я тебе показывала.

- Да знаю я, знаю!

Вот так, последняя петля фиксирует руль в нужном положении, сорваться не должен, ехать всего лишь через улицу.

- Там какое-то движение у входа…

Странное дело – взирая на мир моими же глазами, Хлоя зачастую умудряется увидеть больше и быстрее моего. Странное, но очень полезное: вот и сейчас вайфа умудряется заметить пару крепких хлопцев у входа в бар, заметить первой, пока я вожусь с рулевым управлением.

- Сейчас, еще, почти готово!

- Они тебя заметили!

Действительно, моя возня в машине напротив главного входа не остается незамеченной хозяевами заведения.

- Э, кто такой, чего тебе надо?!

Мне надо всего лишь завести тачку, предварительно зажав педали правильным образом.

- Ну, поросята, щас как дуну – ваш домик и рассыплется!

Додж срывается вперед огромной черной торпедой, а я проворно прячусь за мусорным баком, ибо хлопцы у входа уже выхватили стволы. Один еще раздумывает куда стрелять, а второй уже палит сначала в мою сторону, а затем в надвигающийся маслкар. Палит почти в упор по пустой машине, изрешетив ветровое стекло, но Додж и не думает сдаваться, сложив обидчика надвое тяжелым бампером и вместе с ним въехав в бар через витрину.

- Контакт!

Почти две сотни литров бензина плюс пять кило взрывчатки, помноженные на неслабую кинетическую энергию тяжеленной и чертовский быстрой машины делают свое дело – пятиэтажка складывается карточным домиком, выбросив из расколотой крыши роскошный высокий султан дыма и оранжевого пламени в летнюю канадскую ночь. Вся та сторона, что обращена на улицу, обваливается на эту же улицу лавиной битого кирпича, через которую проступают языки пожара. Где-то воет сирена, сорванный гидрант сигналит о крушении фонтаном пенящейся воды, а я уже оставил свое укрытие и бегу к пылающим руинам, Хлоя требует подтвердить выполнение задания.

- Сука москальская!

Изрядно обгоревший охранник костерит меня почем свет и тянется за стволом. Не тратя время на ответные славословия, дважды стреляю ему в спину из курносого, а затем ныряю в узкий проход между домами. Здесь сменяю револьверт на пистолет-пулемет и осторожно пробираюсь по грудам кирпича, прикрывая лицо от нестерпимого жара, что рвется из немногих уцелевших окон.

- Там сзади какая-то пристройка, проверь ее и возвращайся.

- Ага, сейчас, если не поджарюсь раньше!

Не поджариться получается с большим трудом, в последний момент едва увернулся от обвалившейся крыши и уже чувствую, как начинает тлеть модная кожаная куртка с индейским узором. А затем все как рукой сняло, я нахожу себя во внутреннем дворе, куда пожар и смерть еще не добрались. И да, вот она, двухэтажная пристройка, умудрившаяся почти не пострадать при обрушении основного здания, только стекла повылетали. А за стеклами мелькают вспышки фонариков, не только я здесь выжил.

- Кто там?!

- Спасатели, - отвечаю я, швырнув в окно первую ананаску. Затем вторую, третью и четвертую, только потом вспомнив про тяжелые черные цилиндры. Их тоже в дело один за другим, могучими взрывами создав еще один очаг пожара и сорвав массивные стальные двери.

- За Родину, за Сталина!

Врываюсь внутрь и сразу же спотыкаюсь об чье-то корчащееся тело у порога, в которое тут же даю короткую очередь. Еще одна очередь в фигуру на лестнице, которая с воем скатывается по окровавленным ступеням.

- Сука!

Прикрывшись визжащей голой шлюхой, охранник пана Филипчука дважды стреляет мне в живот, бронник Джо подарил не зря. Выстрелы мощные, меня изрядно отбрасывает назад к двери, потому длиннющая ответная очередь выходит не самой точной, изрешетив бандеровца вместе со шлюхой и опустошив магазин. Перезарядить, еще раз дать очередь крест-накрест в дымную тьму, а затем получить третий выстрел, на сей раз в спину.

- Так вот вы где, вас мне и надо!

Пан Филипчук, собственной персоной – лежит на полу с перебитыми ногами и палит мне в спину из крошечного пистолетика. Ну ладно, у меня ствол побольше будет, и залп лупары сносит его правую руку к чертям вместе с надоедливой пукалкой.

- Пан Филипчук, какая встреча!

Разумеется, никакой он не Филипчук, новую фамилию придумали уже здесь егошние кураторы, шла в нагрузку с новым паспортом. А так-то клиента кличут Олесь Малюк, и крайне немногочисленные выжившие узники концлагеря Белжец моего нового знакомого хорошо знают и помнят, он там командовал батальоном украинских охранников. Подобных крыс много ушло тайными тропами, и сейчас это мне на руку, ибо одна крыса всегда сможет рассказать про других, если хорошенько попросить.

- Херр Малюк, исключительно рад вас видеть! Меня к вам послал Вэлвел Мошкович, передает привет из Белжеца…

***

- Ну как, моя душенька изволит быть довольна?

Лично я всем доволен на самом высоком уровне – работа в Канаде лета шестьдесят девятого мне понравилась. Особенно финальная часть с заездом в бар и экспресс-допросом недобитого бандеровца. Теперь можно немного передохнуть, взять выходной или два, до тех пор, пока контора не выдаст мне следующий заряд энергии, и смотаться в Австралию, где обосновалась некая Гермина, та самая, которую назвал Малюк. А уже она должна будет сдать мне всех остальных клиентов из списка Вэлвела, так что останется только обойти их, словно разносчик пиццы из старых немецких комедий. Все должно быть вполне нормально, и только Хлоя опять чем-то недовольна.

- Что-то не сходиться в нашем деле, слишком большое число имен назвал Малюк. Мы были уверены, что целей в списке будет меньше.

- И что с того? Ублюдок работал на нацистов до самого конца войны, а потом моментально спелся с новыми американскими хозяевами. Очевидно, он знал чертову прорву других нацистских ублюдков, про которых старик Вэлвел был не в курсе.

- И что нам теперь, всех их стирать?

- Хлоя, ну это же не я подписался на данный заказ? Меня лично все устраивает, чем больше снимем скальпов, тем лучше, особенно за повышенный бонус. Все интересней, чем дурачков попаданцев отлавливать.

- Столь большое число миссий потребует усиленного лимита энергии.

Накатываю себе еще один стакан виртуального черно-белого бурбона, лениво почесываю брюшко.

- С учетом многомиллиардной стоимости компании Мошковича, которую я преподам в ваши руки по выполнению задания, не думаю, что стоит жадничать. Да и вообще, как вы, там, в вашем прекрасном завтра, получите от нее прибыль? От всех этих рудников и заводов в Африке и Латинской Америке в нашем времени вам в будущем какая польза, как вы будете ими управлять оттуда? Может, я бы смог этим всем распорядиться? Вам же нужен толковый управляющий.

- Вот именно – управляющий, а не мошенник и специалист по грязной работе. Ладно, заболталась я с тобой, а у нас еще дел выше крыши. Пока из черного списка мы выбили несколько пешек, пора переходить к фигурам покрупнее, чем лагерный капо. Готовься к заезду в Австралию, а потом снова в Штаты. Скажи, Живчик, ты когда-нибудь мечтал попасть на настоящий космодром?

***

- Человек несовершенен. Наше тело несовершенно. Мы называем себя венцом творенья и подобными богу, снова и снова изрекаем эту сладкую ложь, что мешает нам взглянуть правде в глаза и признать очевидный факт – человек несовершенен. Чудовищно несовершенен.

Характерное движение короткой деревянной указкой – в свое время он точно так же размахивал стэком, словно дирижер перед оркестром.

- Все мы слишком слабые и медлительные, каждый непростительно много зависит от переменчивых внешних факторов. И самое главное – мы ужасно, преступно, катастрофически уязвимы. Уязвимы даже на нашей родной планете, к условиям которой приспосабливались на протяжении сотен тысячелетий. Что уж говорить о лежащих за пределами атмосферы новых мирах, к которым у нас нет никакой инстинктивной подготовки?

Холоднее, становиться ощутимо холоднее. Пока еще нет повода врубить стэм на полную, но скоро понадобится.

- Взять хотя бы ключевой, но столь недооцененный температурный режим. Надеюсь, вы в курсе, что человеческое существо может существовать в крайне узком диапазоне температур, наше тело не может, не приспособлено ни к разогреву, ни к охлаждению вне этого диапазона. Дайте температуру тела выше сорока двух по Цельсию, и человек погибает. Сбейте температуру хотя бы до тридцати двух и уже получите помрачение сознания, до двадцати восьми и начнутся обмороки, двадцати три и ниже – клиническая смерть. Чуть ниже, или чуть выше – результат всегда одинаков, результат – смерть.

Вижу, что все согласны с господином академиком, никому не придет в голову проверять его данные. Они уже многократно проверены на практике.

- Подумайте только, сколько ограничений накладывает на нас эта узкая грань температурного диапазона. Сколь много усилий и ресурсов требуется для поддержания температуры тела в столь ограниченных рамках, сколь трудна работа врачей по спасению пациента, вышедшего за границу приемлемой температуры.

Про тяжелейшую работу врачей академик Милиус тоже ничуть не преувеличивает – он лично сотни раз проводил экстренную реанимацию жертв гипотермии, которых сам же до гипотермии и довел.

- Критически опасным здесь становится поражение головного мозга, особенно его затылочной доли. Дайте сколь-нибудь длительное воздействие холодного воздуха или воды на затылок, и всякая реанимация становится абсолютно бесполезной.

Уязвимость затылка к холоду была выявлена практическим путем в ходе длительной серии экспериментов, проведенных господином Милиусом по заказу Люфтваффе на узниках концлагерей, в том числе и Белжеца. Примерно две сотни утоплений потребовалось для осознания и подтверждения того факта, что затылочные доли головного мозга не выдерживают и короткого переохлаждения, потому при экстренном приводнении в холодной воде, затылок всегда должен быть над водой, для чего все современные спасательные жилеты оборудуются специальными защитными подушками. Важное открытие господина академика, которое он, к своему большому сожалению, не может запатентовать, ведь тогда придется вспоминать свою настоящую фамилию, должность и ранг в СС.

- Усилия, которые мы тратим на поддержание нужной температуры тела, непропорционально велики. Особенно сейчас, в эру космических полетов, когда отважные американские астронавты рискуют собой ради блага нашей великой отчизны. Там, в космосе, они ежеминутно подвергаются риску замерзнуть в тени и сгореть на солнце. Теплоизоляция и системы охлаждения занимают много места, требуют огромных расходов энергии для поддержания своей работы и чертовски много весят. Думаю, не стоит напоминать, сколько нашим уважаемым налогоплательщикам обходиться доставка хотя бы фунта полезного груза на околоземную орбиту, я уж не говорю про что-то большее. А отказ данных систем приводит, как минимум к срыву миссии в наименее тяжелом случае и гарантированной гибели экипажа в наиболее тяжелом. Так вот, дамы и господа…

Хлоя включает стэм, и за волной запуска его работы я едва не теряю сознание, с трудом удерживаю внимание на словах научного святила. Вайфа не отключила лютый холод, она трансформировала его в странное ощущение, похожее на слабую судорогу. Неприятно, но терпимо, иначе бы я уже совсем окоченел и не смог делать свою работу.

- Так вот, дамы и господа – расходы и риски, риски и расходы. Вот что такое поддержание нужной температуры, вот во сколько она нам обходится. А теперь представьте себе, что было бы, если бы человек мог существовать и нормально функционировать в значительно более широком температурном диапазоне. Попытайтесь уложить в голове, сколько невероятные возможности открывает нам данная перспектива. Представьте отважного сына великой американской нации, гордого покорителя планет и звезд самого ближайшего будущего. Тончайшая настройка его усовершенствованного тела позволит нашему потомку уверенно чувствовать себя и лунным днем, когда солнце разогревает все вокруг до ста двадцати градусов, и марсианской ночью, столь холодной, что азот выпадает с неба подобно снегу. И это все с минимальными средствами защиты, а в перспективе и вовсе без них. Сделайте человека несовершенного человека совершенным, и он сможет выжить где угодно, выполнить какую угодно работу или боевое задание.

- Невозможно…

- Отнюдь, господин сенатор. В научном прогрессе нет ничего невозможного. Я не обещаю столь впечатляющего результата уже завтра, но прямо сегодня мне есть что показать. Обратите внимание на моих добровольных помощников из числа нелегальных мигрантов. Каждому из них введена инъекция новейшего экспериментального препарата ТМ-88, призванного повысить устойчивость человеческого организма как к более высоким, так и к более низким температурам. Всего один укол…

- Господин доктор?

Милиус на секунду оборачивается к синему от холода мексиканцу в крайней капсуле. Он уже очень давно не слышал тут родной речи, в исследовательском центре НАСА говорить на немецком с определенного момента стало не очень прилично.

- В чем дело?

Нет сил на бесполезный разговор, но есть еще заряд стэма на короткое движение рукой вместе с сестринским подносом на десяток готовых к инъекции шприцов. Привычная академическая интонация Милиуса превращается в надсадный рев, а его лицо в шкуру дикобраза из двух десятков стеклянных иголок. Вот так, а теперь второй удар ладонью по поршням, вдавив их все до отказа, герру доктору пора попробовать собственного лекарства.

***

- Стой, Живчик, куда собрался? Извини, дорогой, выходные отменяются.

- Хлоя, что за дела?! Я же на футбол билет купил…

- Переживешь, в записи посмотришь, все равно сыграют ноль-ноль, ничего не пропустишь. А мне тут как раз усиленный заряд выделили, так что надо срочно забрасывать тебя еще разок, хочу успеть разобраться со следующим именем в списке, как раз нашла подходящего аватара, там очень интересная возможность нарисовалась…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

3

- И это ты называешь усиленный заряд?

Не знаю, сколько там гигаватт в распоряжении моей вайфы, однако тратит их она по-прежнему крайне расчетливо. Да что там расчетливо – прижимисто тратит, не желая дать хоть малую толику на стэм, что мог бы хоть как-то помочь от изнуряющей жары и удушающей влажности. А потому я уже час обливаюсь потом в раскалившейся кабине старенького Геркулеса, переделанного в эрзац пассажирский лайнер. Жду разрешения на взлет, а его все нет. Фуражку к чертовой матери долой, китель тоже, туфли сменил на шлепанцы и жалею, что не могу избавиться от штанов, оставшись в одних плавках.

- Ложись!

Очередной прилет, много ближе первого. Четыре минометные мины грохочут справа от полосы, заставив огромную толпу выть от ужаса и бежать кто куда в поисках укрытия. Под низкими облаками проносится вертолет, впереди начинает смачно гореть какая-то хибара, выбрасывая в небо густой черный дым. Я слышу, как трещит в огне черепица, и не сразу понимаю, что ошибся. Это не черепица, а пулеметы.

- Они уже совсем близко.

- Ничего, успеем. Тогда твои клиенты успели, значит, и сейчас успеют.

Сколько бы Хлоя ни успокаивала, а мало приятного вот так вот сидеть в кабине полностью заправленного самолета у всех на виду в ожидании армии коммунистов, что накатывает красной волной и уже совсем скоро захлестнет второй по величине город в стране. Сколько бы там ни храбрился очередной местный главком, город, а затем и страну они не удержат, мне это хорошо известно, равно как и то, что главком уже сбежал. Но сбежал на другом самолете, его официально эвакуировали американские хозяева. А все прочие удостоены чести сматывать удочки самостоятельно, используя для того все возможные средства, в том числе и старенький воздушный автобус, за рулем которого сегодня сижу я.

- Желтый флаг! Ты что, слепой?! Желтый на башне!

Я еще не понял, зачем на меня так орет какой—то аэродромный чин, а Хлоя уже берет управление моими руками и заводит четверку изношенных моторов – она привычно не доверят мне управление ничем сложнее автомобиля, а может быть, ей просто нравится летать. А меж тем рядом падают еще мины, пожары усиливаются и пулеметы грохочут под самым ухом.

- Стой, мы что, уже взлетаем? А как же наши клиенты?

- Спокойно Козладоев, клиенты сядут все. Пристегнись, дурень!

Измотанная стюардесса с большим трудом втягивает трап и захлопывает бортовую дверь, около сотни перепуганных пассажиров галдят не переставая, плачут или молятся. И до сих пор среди них нет ни одного нужного нам человека.

- Красный, я начинаю взлет!

Орудуя моими руками как своими, Хлоя плавно разворачивает переполненный самолет, готовясь взлетать против ветра. Бой идет уже у границы аэродрома, когда она начинает разбег.

- Стой, стой, еще рано!

- Знаю, не кипешуй.

Воздушный автобус преодолел около четверти дистанции, когда впереди, наконец-то, показались наши клиенты, те, ради кого я стоически терпел жару, влажность и стрельбу из всего стреляющего. Подмяв носом ограду, на полосу выкатывается бронетранспортер, за ним автобус и следом два переполненных джипа. Маленькая башня разворачивается, сдвоенный браунинг вспахивает красную пыль перед носом моего воздушного судна.

- Останови самолет, сука! Прекратить взлет!

Толпа головорезов десантируется с джипов и бежит мне навстречу, размахивая оружием и что-то вопя. Я еще ничего не понял, а вайфа уже выполняет все их требования, прекратив взлет и снизив обороты моторов до минимума. Вот новые клиенты уже ломятся прикладами в бортовую дверь, очевидно, вежливо просят войти.

- Марта, открой, а то они всех нас пристрелят!

Стюардесса открывает дверь и тут же отшатывается назад, тщетно прикрываясь от тычащего в лицо винтовочного ствола.

- Пшла с дороги, шлюха!

Так, там кто-то уже вошел.

- Этот самолет только для врачей и учителей из миссии святого…

- Заткнись! Эй ты, летун!

Я вижу его в зеркале над верхней приборной панелью – здоровенный белокурый детина в вымазанном кровью камуфляже, что размахивает длиннющим ножом.

- Летун, будь готов взлететь по моей команде. Вы все, канальи, вон из самолета. Пошли вон, а то прирежу!

- Анхель!

- Марта, выводи их всех, всех пассажиров выводи, а то эти сволочи убьют нас, - кричу стюардессе, снова и снова украдкой поглядывая в зеркало и подмечая нужные нам лица в пестрой толпе новых попутчиков.

- Вон, пошли вон!

Ругаясь на десятке языков и щедро снабжая речь ударами прикладов и полицейских дубинок, новые пассажиры проворно избавляются от старых, одновременно выкидывая их багаж и загружая свой.

- Марта – выходи, выходи отсюда, не рискуй, иди к своей семье.

- Но я же обязана…

- Выходи, - в итоге мне приходится покинуть место пилота и чуть ли не силой вытолкать преданную стюардессу на полосу, предварительно сунув ей в руку смятую пачку купюр.

- В этом рейсе я справлюсь сам, иди домой, тебе нельзя лететь вместе с этими людьми. Иди домой!

Грохот выстрелов прогоняет плачущую девушку, я чувствую, как маленький ствол упирается мне под ребра.

- Что, тоже сбежать захотел, крыса?!

- Никак нет, ваше превосходительство, не хочу проблем с лишними свидетелями.

Погрузка многомиллионного багажа закончена, полоса впереди свободна.

- Все, взлетай.

Надменный жест белоснежной перчатки главного пассажира, наконец, дает высочайшее разрешение на исполнение моих обязанностей. Геркулес мчится вперед сквозь черный дым и красную пыль, несколько пуль бьют по крылу, слева взлетает на воздух топливный склад, а небо впереди раскрашено грязно-серой гуашью зенитных снарядов. И все же, воздушный автобус не был сбит тогда, в восемьдесят первом, не будет сбит и сейчас.

- Вот так, летун, хорошо, молодец. Курс на запад, летим в Чили.

Охваченный революцией город быстро остается позади, под крылом густые леса, изрезанные десятками больших и малых рек.

- Летун, где у тебя кофе и сигареты?!

- Не знаю, господин, обеспечением пассажиров Марта заведовала, не я.

- Мудак!

Блондинчик в окровавленной форме хочет влепить мне затрещину, но белая перчатка останавливает его.

- Не мешай человеку работать и сделай для нас кофе сам.

Слово самого главного человека спасает меня от экзекуции и дает возможность еще раз оглядеть салон. Вот он, мой неожиданный благодетель, солидный мужчина лет семидесяти в дорогом костюме, окруженный большой, любящей семьей и группой старых друзей, никого не забыли, даже комнатных собачек взяли. Господин Галланд привык все держать под контролем даже когда вокруг рушатся целые страны, у него большой опыт. Не получилось закрепиться здесь на должности старшего советника главы политической полиции, получится где-нибудь в другом месте, континент большой. Надо только пересидеть неспокойное время в Чили под крылом дружище Пиночета вместе с преданной командой, подождать, пока уляжется пыль и умолкнут обвинения в военных преступлениях, а потом можно снова получить должность и приступить к работе. Гарантия светлого будущего на новом месте сидит в соседнем кресле, мелко трясясь и ежеминутно вытирая вспотевшую лысину – господин Бершицкий, третий секретарь американского посольства. Галланд смотрит на работодателя неодобрительно – холеный цэрэушник откровенно сдрейфил и повел себя как полная размазня едва в воздухе пахнуло порохом. Кабинетные начальнички, умники с дипломами, черт бы их драл – из-за таких вот трусов и размазней Южная Америка вот-вот падет под натиском красных. В Белжеце разговор с ним был бы коротким, а теперь время другое, и надо быть другим, трусливого янки приходится спасать, не хочется терять связи в Вашингтоне. Особенно сейчас, когда кто-то методично убирает старых друзей и коллег. Неужели жиды из Моссада что-то прознали? Но ведь Бершицкий и компания обещали полную неприкосновенность после всей той работы, что он для них сделал, после всего того, что он про них знает. Без их одобрения даже самые отмороженные сионисты не рискнут прийти по его душу. В Белом Доме, Лэнгли и Пентагоне, а также в офисах десятках уважаемых фирм по-прежнему остро нуждаются в работе господина Галланда и его команды, потому его никто не тронет, никто не посмеет тронуть. Нет, все-таки не Моссад. Кто же еще может идти по его следу, кто же еще может знать и помнить. Неужели? Нет, невозможно, он же был ликвидирован еще в сорок четвертом, а золото, то проклятое золото…

- Эй, какого черта?!

Воздушный автобус клюет носом, заставив блондина опрокинуть поднос с кофе на дорогущий костюм хозяина. Надсадно воют винты, а в окнах кабины уже не видно голубого неба, только стремительно надвигающееся зеленое покрывало лесов, расчерченное десятком рек.

- Летун, ты какого черта делаешь?! Пристрелю!

Да пожалуйста, тычь мне в затылок своим пистолетом сколько угодно, старая сволочь, я уже знаю все, что нужно знать. Карл Галланд, глава местного гестапо и повелитель эскадронов смерти, а в прошлом заместитель коменданта Белжеца опознан безошибочно, равно как его многочисленные нацистские подельники, все скопом собравшиеся под крылом старого начальника и его цэрэушных покровителей после того, как я подстегнул их поспешное бегство, показательно вычеркнув несколько имен из списка фройляйн Гермины. Я знаю все, в том числе самое главное в этот момент – ни один из ублюдков за моей спиной не умеет управлять самолетом.

- Я вас, блядей, несколько десятилетий на этот рейс собирал!

***

- Ну теперь-то хоть выходной дадут?

- Дадут-дадут, ну что ты так распереживался? Закончи там дело с завещанием Мошковича и получишь почти целую неделю в свое распоряжение. Только сделай одолжение – не трать ее всю на бордели, кабаки и этот ваш бесполезный футбол. Постарайся использовать свое время более рационально, особенно с учетом того, что это теперь наше общее время. Сходи в музеи, посмотри разные достопримечательности в Москве и области, посети театр, нормальный, классический, а не современную халтуру.

- Хлоя, ты мне еще в цирк предложи сходить!

- А что, неплохая идея. Но сначала театры и музеи, концерты там всякие, парки и зоны отдыха.

- Не понял, а зачем мне оно нужно?

- Не тебе нужно, балбес, а мне. Мне очень интересно на все это взглянуть, ибо в моем времени для меня большая часть данных удовольствий недоступна.

- Вот как? А почему недоступна?

- Потому что много будешь знать, скоро состаришься. Давай там, в Израиле, подтверди скорее выполнение задания, получи от клиента все необходимые бумаги и марш на выходной, будем вместе повышать культурный уровень.

***

- Как и договаривались, я выполнил свою часть сделки, господин Вэлвел, чему готов представить необходимые доказательства. И, как договаривались, вы не спрашиваете меня, как именно мне это удалось, как именно случилось так, что убийцы вашей и множества других семей встретили, наконец, заслуженное возмездие.

- Невозможно…

- Нет, уже сделано.

Старец в больничной палате заметно улучшил свое состояние после нашей с ним первых встреч. Теперь ему вполне по силам принять из моих рук закатанные в пластик вырезки из старых газет, что многие годы ждали своего часа тут и там в камерах хранения и банковских ячейках.

- Вот они все: дамы, короли и тузы из вашего списка, битые карты. Епископ Худал, тот самый, что помог сбежать нацистам из персонала Белжеца, равно как и многим другим тварям – скормлен крысам, шестьдесят третий год. Малюк, командир украинского охранного батальона, организатор и исполнитель многочисленных карательных акций – убит в уличной перестрелке, предположительно при переделе рынка наркотиков, шестьдесят девятый. Гермина Беккер, надзиратель женской вспомогательной службы СС, после войны служила в организации ODESSA, была связным между организацией и ватиканской братией Худала. Проживала под фальшивым именем в Австралии, там же пропала без вести во время океанской рыбалки в семьдесят втором. Макс Шницер, один из родоначальников криотерапии, вы помните его как доктора, а я нашел его уже академиком Милиусом во Флориде в семьдесят четвертом – смерть от несчастного случая при проведении очередного эксперимента. Ну и Карл Галланд, заместитель коменданта Белжеца, тот самый, который, судя по всему, сбежал с большим грузом золота – гибель в авиакатастрофе где-то в Южной Америке, тысяча девятьсот восемьдесят первый. Плюс несколько битых карт помельче, не стоящих упоминания. Короче, на этом все, никого не осталось, ваша месть свершилась. Проверяйте.

Старик Вэлвел действительно проверяет, сделав несколько коротких звонков и запросов через локальную компьютерную сеть, прообраз интернета.

- Молодой человек, я знаю, что мы договаривались не задавать вопросов. И все же – как?!

- Действительно, мы договаривались, потому этот вопрос я оставлю без ответа. И предложу перейти к оплате выполненной работы. Завещание, господин Вэлвел, оно должно быть оформлено в нашу пользу. Прямо сейчас, время не ждет.

Столетний человек коротко о чем-то думает. А затем размашисто подписывает несколько листов гербовой бумаги.

- Ну чтож, мой ангел мщения, вы получили свое – после моего отбытия в мир иной вся моя компания перейдет вам, кто бы вы ни были. Но хочу заранее предупредить – теперь, когда я знаю, что месть свершилась, мне снова хочется жить, снова хочется покинуть пределы этой палаты и увидеть яркий солнечный день. Потому не рассчитывайте, что сможете быстро вступить во владение согласно этому документу, вы не дождетесь от меня такой услуги.

- Да, я так и предполагал, что позитивная новость предаст вам сил. И все же, вынужден разочаровать – завещание вступит в силу совсем скоро, скорее всего, уже сегодня, господин Вирт. Сразу после того, как я доделаю свою работу и побью последнего туза в списке.

- Что вы сказали? Причем тут карты? Кто такой…

- Кто такой Вирт? Вэлвел, ну вы же, разумеется, его помните – Кристиан Вирт, комендант Белжеца, убийца вашей семьи. Его не было в списке, потому что Вирта ликвидировали еще в сорок четвертом югославские партизаны. Никто не стал его судить, никто не думал его искать – а зачем? Он же ведь давным-давно мертв. Правда, думали так не все. В частности, Галланд, его заместитель, имел на сей счет другое мнение. Своим мнением он ни с кем до поры не делился, но несколько лет назад, а для меня несколько дней, у меня с ним состоялся интересный, но короткий разговор на обломках авиакатастрофы, которую он пережил на несколько минут. Умирая, старый гестаповец все твердил о каком-то золоте, почти тонна золота из переплавленных золотых коронок узников Белжеца. Никто так и не узнал, куда оно делось, все думали на Галланда, а ведь он золота не получил, трофей забрал другой человек, человек повыше. Его забрали вы, господин Вирт, забрали тогда же, когда ловко инсценировали свою смерть и обрели новую личность.

Аккуратно присаживаюсь на край больничной койки, блокировав попытку пациента нажать тревожную кнопку, а потом перехватываю его дряблую руку с маленьким пистолетом.

- Герр Кристиан, я бы попросил, в вашем-то возрасте! Должен признать, меня весьма впечатлило мое неожиданное открытие – вы необычайно ловко и с подлинно немецкой тщательностью все провернули. Раньше других поняв, что и вашему фюреру и его тысячелетнему рейху придет конец, вы очень ловко подготовили путь к отступлению. Многие нацисты инсценировали свою смерть в попытках спастись, но не все догадались создать подходящую новую личность, идеальную личность, которую точно не станут разыскивать – еврея, узника концлагеря, потерявшего всю семью во время войны. Вы долго выбирали и нашли подходящего человека, настоящего Вэлвела Мошковича. Присмотрелись к нему, разузнали о разном. А затем убили его вместе с остальными, предварительно тщательно изучив зубы жертвы, а затем сделав себе такую же челюсть. Вся семья Мошковича канула в крематорий, а потому никто бы потом не смог снять отпечатки пальцев или провести анализ ДНК. А вы тем временем устроили фальшивое покушение на самого себя и обрели новую жизнь в Швейцарии. Затем, уже после войны, перебрались в Израиль, ибо вам по-прежнему было безопаснее всего там, где никто не подумает искать. Великолепно выучили язык, традиции и все остальное, идеально вписались в новое общество и зажили счастливой и богатой жизнью, строя свою горную империю на базисе той самой тонны золота из золотых зубов, которую вы предусмотрительно взяли с собой на память о старом месте работы. А еще занимались общественной деятельностью, финансировали поиск и уничтожение сбежавших от суда нацистов, финансировали поиск и истребление всех, кто мог знать правду. И все у вас было идеально до момента одной маленькой ошибки, которую вы сделали в тот день, когда я переступил этот порог и представил доказательства того, что могу изменять прошлое и влиять на настоящее. Вы попросили меня найти и покарать убийц своей семьи. Но вы не попросили меня спасти своих родных, а я ведь мог бы и это. И вы не отправили меня за комендантом Белжеца. Небольшая деталь, но я запомнил. Итак, господин Вирт…

- Стойте, стойте, выслушай меня, парень! Я же ведь теперь совсем другой человек, я раскаиваюсь в содеянном тогда, я искупил свою вину тяжким трудом на благо новой Родины, поверьте, я…

- Я охотно верю в то, что вы славно потрудились на благо новой страны, герр Вирт. Я верю в то, что вы тут большой человек с большими связями. И тем более верю, что вам не составит труда отменить свое завещание, сославшись, к примеру, на временное помутнение рассудка. А потому…

Преодолев последнюю попытку сопротивления, срываю с коменданта кислородную маску и надеваю на себя, затем по одному подцепляю к своему телу датчики системы жизнеобеспечения, создавая для старшей медсестры убедительную иллюзию того, что с пациентом все в порядке. Шприц с пузырьком воздуха внутри уже готов.

- А потому, надо лично убедиться в том, что отмены не будет и завещание вступит в силу как условлено. Видите ли, герр Вирт, когда мне платят за возмездие над нацистскими преступниками, я всегда выполняю заказ до конца.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

4

ГЛАВА 3: Деньги, порох и виски

- Не стоит, ваше благородие, категорически не стоит! Там же никого не осталось, докторишки все перемерли, городовой тоже, не стоит…

Сам знаю, что не стоит туда входить, но работу делать надо. Надо пойти проверить очередной холерный барак, что надвигается на меня из подсвеченной факелами тьмы, словно обломок кораблекрушения. Все именно так, как и сказал служивый у последнего турникета – немногочисленный персонал разделил участь своих пациентов, здесь никто не выжил.

Внутри все как и должно было быть в таком месте до создания эффективных методов лечения, еще до того, как Роберт Кох и раньше него какой-то итальянец сорвали маску с невидимого убийцы – холерного вибриона. Все как по учебнику и документальным фильмам, что Хлоя крутила мне перед финальной заброской, когда уже обнаружили цель. Вот они – осунувшиеся лица, запавшие глаза с огромными глазами, сжатые кулаки и согнутые в коленях ноги. Нет времени разбирать, кто еще пока жив, а кто уже нет, продвигаюсь дальше, подсвечивая путь свечой и сжимая в левой руке мясницкий нож.

- Цель обнаружена.

- Отлично, ликвидируй ее немедленно и возвращайся домой.

- Нет необходимости.

- Что?

- В моей работе больше нет необходимости.

Вон она – мертвая молодая женщина на самой дальней койке. Поправка – еще не совсем мертвая, но уже недолго. Я нашел ее тогда и там, где в ноже уже нет никакой необходимости.

Пожалуй, из всех вольных и невольных путешественников в прошлое, чей скальп мне поручали снять, ее намерения были самими умными, что ли. Угодив в другое время для прикрытия замыслов террористов Мордреда, она очень четко поняла, куда и зачем попала. Потому и менять историю в лучшую по ее мнению сторону, моя попаданка принялась весьма по-умному. Она не пыталась за пару шагов превратить царскую Россию в величайшую промышленную и военную державу середины столетия, не вынашивала планов серийного изготовления ДВС, электростанций и ядерных бомб. Нет, вместо этого гостья из будущего сделала упор на подтягивании общего уровня образования, изо всех сил пробивая в высших инстанциях идею введения всеобщего четырехклассного образования еще на рубеже шестидесятых годов девятнадцатого века, чтобы успеть обогнать стремительно меняющуюся Японию и нарождающуюся Германию. И возможно, у нее бы и получилось, если бы не глоток воды из зараженного холерой колодца. Инерция хронопотока оказалась сильнее, история не потерпела изменений, и царской России так и не суждено было стать самой образованной страной своего времени. А мне не суждено зарезать беглянку, хотя сейчас это явно был бы удар милосердия.

- Я возвращаюсь, задание выполнено.

- Давай быстрее, тут у нас интересная халтурка нарисовалась.

Кодовое имя – Живчик. Энергобаланс – 78 процентов. Время миссии – 4 часа 18 минут 26 секунд. Вероятность успеха – 37,2 процента, повышается.

- Подайте нищему! Не дайте инвалиду умереть голодной смертью! Помогите ветерану, герою войны, защитнику…

К попрошайкам относятся как к мусору во все времена и страны, неважно, настоящий ли он ветеран и защитник, или подлый симулянт. Мой сегодняшний аватар нифига не симулянт, левой ноги выше колена нет взаправду, но кого гребет? Для всех окружающих это не человек, а куча отбросов, в том числе и для босса Даито, что надвигается на меня всей своей безбрежной тушей, словно носорог. И если не успею отковылять на костылях прочь с его пути, то этот носорог меня раздавит наверняка, если раньше не успеют порвать на части его подручные гиены – тройка телохранителей, неотлучно следующих подле всемогущего финансового воротилы.

- Ваша милость, ваша светлость, ваша честь, не соизволите ли вы явить свою безграничную милость к жалкому нищему, потерявшему ногу во имя храброй защиты нашей любимой отчизны и божественного…

Обрюзгшая харя ростовщика разражается чем-то подобным улыбки, одна из гиен выходит вперед. Охранник не будет тратить свое мастерство на убийство жалкой помехи на пути своего властелина, много чести, он просто откинет человеческий мусор с дороги ногой.

Вероятность успеха – 43,9 процента, повышается.

Они все тут звездец какие мастера длинного меча и короткого кинжала, а также кастета с шипами и кованой дубинки. Но вот выскочивший из рукава двуствольный дерринджер, маленький да удаленький, становится для охранников сюрпризом, тут и здоровенных флотских кольтов еще не часто видели.

- УБЬЮ!!!

Конечно, убьют, сомневаться не приходится. Но убьют на счет два или три, тогда как на счет раз уже гремит дуплет, спертый у пьяного американца ствол не подвел, как не подвел похожий малыш Джона Уилкса Бута. В припудренном высоком лбу господина появляются два аккуратных пулевых отверстия, крови совсем немного, почти нет.

Зато много крови из культи на месте моей правой руки, что отсечена катаной и падает в дорожную грязь, по-прежнему сжимая пистолет. Синестезийный защитный блок стэма трансформирует нестерпимую боль в симфонию фиолетового огня, к которым добавляется грохот ударной установки Джона Бонэма, когда второй охранник вспарывает живот нищему калеке, сбросив мои кишки в ту же самую жирную токийскую грязь. И, словно финальный аккорд, взрыв сладкого лимонного вкуса от третьего удара, в котором уже очевидно нет никакой необходимости. Пораженный огнем, грохотом и вкусом, я падаю, по-прежнему наблюдая тело аватара, что каким-то невероятным образом умудрился устоять на одной ноге, единственной рукой пытаясь удержать выпадающие внутренности. Почему я вижу бывшего себя со стороны? И почему у аватара нет головы? Ах да, теперь понял, почему нет головы – ее снесли с плеч и она, падая, все еще взирает на мир, все еще любуется сделанной работой.

Миссия успешно завершена, поздравляю! Энергобаланс – 71 процент. Вы получаете дополнительные 15 бонусных очков. Приготовьтесь к старту следующей миссии.

- Стой, стой, подожди, не так быстро, я еще не готов, дай хоть бы час в себя прийти, кофе с ликером накатить!

Ага, дождешься от босса кофе, тем более, с ликерчиком. И уж тем более дождешься от нее сочувствия, простого человеческого сострадания к несчастному таймблэйдеру, который все-таки выполнил миссию и даже уложился в отведенный энергобаланс. Хрен там плавал, и Хлоя даже не смотрит на меня, когда я обессиленно падаю на любимый диванчик. Нет, вайфа нацепила свои любимые большие очки и смотрит через них в гроссбух, громко гремя костяшками здоровенных счет, которые, судя по всему, сперла еще где-то в советском времени. Только и остается, что рухнуть на диван, глубоко дышать, да снова и снова инстинктивно ощупывать живот, смотреть, на месте ли кишки. Секир башка не произвела столько впечатлений, а вот когда требуха выпала к чертовой матери… Надо помедитировать. Или помастурбировать. Или и то и другое.

- Так, ну, на первый взгляд, все не так уж и плохо, даже лучше, чем у тебя обычно получается. Переезд господина Даито в лучший мир подтвержден, главный ростовщик района Сибуйя мертв.

- Естественно, мертв, я же дважды попал ему в…

- Не перебивай госпожу! Итак, ростовщик списан, списаны и долги его клиентов, баз данных в современном нам понимании тогда еще не было.

Совершив несанкционированную ликвидацию крупного босса в Токио времен финала реставрации Мейдзи, я не сильно изменил ход истории, вернее, не изменил совсем, только потому у меня и получилось завалить Даито, встречное сопротивление хронопотока было минимальным, едва ощущалось. Жирный банкир мнил себя опорой престола божественного микадо, пупом земли и осью вращения вселенной, а вот теперь он убит сильно раньше времени безвестным нищим и ничего вообще не изменилось, кроме того, что несколько сотен человек нежданно-негаданно сбросили с себя долговую кабалу. Абсолютное большинство из них не сумеет должным образом распорядиться свалившийся из будущего свободой, и тут же залезут в новые долги. Но семья Якимори будет исключением, должна быть, иначе чего ради мне сделали секир башка?!

- Да, подтверждаю, получилось!

Костяшки закончили свое громовое движение, Хлоя коротко смеется и хлопает в ладоши.

- Все вышло как надо – списание со счетов ростовщика Даито открывает значительно лучшие жизненные перспективы перед семьей Якимори, особенно перед их младшим сыном, который теперь получит значительно более лучшее образование. И потому на грядущую Русско-Японскую войну наш мальчик Нобуо идет уже не рядовым оловянным солдатиком. Гляди сюда, Живчик…

В правом конверте пожелтевшее от времени фото совсем молодого японца. В левом – тоже фото, тот же молодой япошка. Рукописная дата, разумеется, одинакова. Только вот на правом снимке он в форме рядового, а на левом уже офицерик, не знаю какого ранга, очевидно, совсем невеликого, но все же офицер.

- Надеюсь, теперь твоя душенька изволит быть довольна, и ты от меня наконец-то отстанешь, хотя бы до вечера! Все сделано, Нобуо ведь пережил войну, я вижу его досье и на послевоенные годы!

- Пережить-то пережил, но пережил унтером, а этого по-прежнему категорически недостаточно для моего гениального зловещего умысла, унтер-офицерские детишки редко становятся президентами крупнейших банков, только не в Японии. Надо бы ему помочь, придать дополнительное ускорение…

Энергобаланс – 69,7 процента. Время миссии – 2 минуты 43 секунды. Вероятность успеха – 28,8 процента, снижается.

Понятно, почему вероятность такая низкая и еще умудряется двигаться по нисходящей кривой. Мой прошлый аватар был хоть и серьезно поврежден, но еще вполне жизнеспособен. А этот вот, новый, умирает – Хлоя умудрилась забросить меня в помутившееся сознание простого парня из Пензенской губернии, жить которому остается всего ничего после того, как близкий разрыв мортирной бомбы оторвал ему обе ноги. Во взрослом человеке приблизительно шесть полных литров крови, и четыре мой безвестный носитель только что потерял вместе с нижними конечностями. Но Хлоя уверена, что двух литров оставшихся хватит нам обоим. За джазовым биг-бэндом ревущих двадцатых, в которую синестезия преобразовала агонию и шок, я все же слышу шаги – кто-то из японских вояк пожаловал, чтобы проинспектировать взятую с таким трудом позицию русских.

- Живчик, прием! Пистолет взять можешь?

- Да… кажется.

Да, наверное, смогу, если получится дрожащими пальцами вытащить окровавленный ствол из-под трупа японского офицера, которому мой аватар проломил череп прикладом. Буйство смешанных чувств никак не помогает, рукоятка постоянно норовит выскользнуть.

- Так, сейчас помогу…

Голос Хлои в моей голове действительно помогает – вайфа сбавляет обороты синестезийного блока, и оркестр в голове умирающего чуть стихает, пропустив боль, не всю, но часть, очень большую часть! Но этой варварской меры внезапно хватает, чтобы завладеть оружием – бог ты мой, Борхард-93, где же япошка с пробитой башкой раздобыл такую редкость? Дай бог, не заклинит от налипшей грязи и крови бывшего владельца.

Энергобаланс – 64,1 процент.

- Алле, гараж, у нас тут батарейки садятся, работай давай! Пистолет в руке, заряжен? Хорошо, теперь поверни голову, ты уже должен их видеть!

Ага, точно, вот они, пожаловали. Десятка два фигур в синем, ранцы за спиной, желтые ботинки с высокими обмотками – японцы. И среди них один в высокой оливковой шинели с собачьим воротником. Но это же точно не Нобуо!

- Тот вот, в собачьей шкурке – ныне полковник, а по итогам войны будет генералом. Наш дорогой Нобуо подле него один из адъютантов, вон он, второй справа. Пистоль нормально держишь?

- Ага.

- Так…

Снова слышу счеты из сельпо, вайфа опять что-то наскоро пересчитывает. Неужели нельзя было заранее все сделать, я тут, вообще-то, при смерти!

- Живчик – подстрели полковника. Серьезно подстрели, но не насмерть, не убивать!

- А еще труднее ничего придумать нельзя было?!

Не насмерть не гарантирую, аватар поднимает ствол из последних сил, руки дрожат. Но все же моя пуля входит полкану в грудь, а не в голову или в живот, причем в правую сторону, не в сердце. Все начинают орать, все начинают кричать, но виртуальная порнозвезда в моей голове вопит громче всех.

- Ай молодца, красапет, хорошо! А теперь еще одну в Нобуо, совсем чуть-чуть, буквально царапину!

Наш молодой унтер отреагировал правильно, правильно и быстрее всех. Нобуо первым бросился к раненому командиру и прикрыл его своим телом от второго выстрела, пускай вторая пуля лишь слегка оцарапала ему плечо и обожгло ухо. А затем, игнорируя боль и кровь, проворно оттащил полковника с линии огня и доставил в тыл, прямо на операционный стол дивизионного госпиталя. И только убедившись, что жизни высшего чина больше ничего не угрожает, позволил санитару обработать свою рану.

Впрочем, я знаю об этом только из рапорта Хлои, ибо последнее, что видели мои глаза перед завершением миссии – искаженное яростью лицо другого унтера, что остервенело колет штыком наглого гайдзина. Глаза отказали раньше, но рука еще действует, и я вслепую всаживаю всю оставшуюся обойму в живот унтера. Он не имеет большого значения для истории, хронопоток вполне позволяет отомстить за наших.

Миссия успешно завершена, поздравляю! Энергобаланс – 59 процентов. Вы получаете дополнительные 5 бонусных очков. Приготовьтесь к старту следующей миссии.

- Эй, а какого черта бонусных очков всего пять?! И это после такой-то работы?!

- Потому что электричества пожгли чертову прорву. Радуйся, что хоть что-то дали, а не штраф накинули!

Все то же и все те же – я снова отсиживаюсь на диване, а Хлоя по-прежнему орудует счетами и бухгалтерскими книгами. По крайней мере, в этот раз она догадалась запустить кофемашину.

- Ну теперь-то, наконец, я могу сдать дела и идти домой как все нормальные люди после трудной смены? А, госпожа менеджер времени?

- Пока нет, посиди поиграй в игрушечку какую. Тут чего-то у меня не сходиться, чего-то ты там натворил…

- Я натворил?! Да ведь это ты все придумала! А я просто исполнил по твоим словам и исполнил правильно. Полковник ранен, но не убит. Унтер-офицер Якимори спас его, игнорируя полученную рану и рискуя жизнью. За этот подвиг он был награжден и повышен в звании. А уже после войны полковник, ставший к тому времени генералом, в благодарность направляет нашего Нобуо в академию, а затем берет к себе в штаб. А оттуда уже прямая дорога в министерство. Все ведь уже сделано, все записи уже в архивах. Да я за два часа из рядового императорского советника слепил!

- Да-да…

Вайфа призывно посасывает кончик карандаша, словно вспоминает кинематографическое прошлое.

- Да, Нобуо сделал просто-таки головокружительную для плебея карьеру, мы сделали. И все бы хорошо, но его младший сын по-прежнему не президент банка Мицуо в нужном для нас времени. По-прежнему не сходится, и я не понимаю почему!

- Не смотри на меня, ты же у нас гений…

Злобно фыркнув, грудастая брюнетка в обтягивающем костюмчике принимается считать и пересчитывать временные вероятности, а я тем временем посматриваю объявления с рынка подержанных автомобилей. Так, вот этот Гелик с небольшим пробегом выглядит неплохо …

- Надо же, как интересно получилось… Теперь ясно, почему четвертый сын Нобуо так и не стал президентом банка, так и не выписал нужный нам кредит. Похоже, ты его убил.

- Чё?! Кто убил?! Я убил?!

- Ну хорошо, не кипешуй, мы вдвоем убили, случайно вышло. Короче, Нобуо Якимори действительно получил все свалившиеся на него из будущего плюшки и сделал блестящую карьеру сначала по военной, а затем по политической линии. Но в любой стране карьера по политической линии предполагает переезд в Первопрестольную, Япония не исключения. И вот вместо того, чтобы остаться в Осаке, как должно было быть в исходной реальности, наш будущий имперский советник перебирается поближе к микадо в Токио. Он обосновался вместе со всей семьей на новом месте в конце августа тысяча девятьсот двадцать третьего года.

- И что?

- И то, - Хлоя включает на большой экран панораму разрушенного и спаленного дотла мегаполиса.

- Великое землетрясение Канто, первое сентября двадцать третьего, около полудня. Сам Нобуо уцелел, трое его старших сыновей тоже не пострадали. Жена ранена, но оклемалась. А вот младший сын погребен под обломками рухнувшего дома и сгорел вместе с ним, ему было всего три года. Теперь ясно, почему у него не сложилось по финансовой части.

- Твоюж дивизию! Хлоя, распутница ты моя, будь любезна, скажи, пожалуйста, что мы сможем провернуть всю эту вашу гребучую аферу с другими детьми Нобуо, их ведь еще трое на замену осталось!

- Я бы с радостью, миленький мой, только вот все трое старших сыновей полегли в войну, и вот тут мы уже ничего не сможем поделать, надо спасать четвертого. Скажи, Живчик, ты в детстве мечтал стать пожарным?

Энергобаланс – 56,3 процента. Время миссии – 1 минута 12 секунды. Вероятность успеха – 38,4 процента, прогноз невозможен.

Запас энергии в аккумуляторных ямах все ниже, защитный блок барахлит после того, как Хлоя что-то подкрутила в нем своими очумелыми ручками во время последней миссии. А теперь еще и переводчик глючить начал, по-русски едва ли половина окружающего меня потока слов, остальное на привычном для сих мест японском. Но отчаянные вопли лежащей на искореженной мостовой женщины со сломанной ногой понятны и без усилий стэма – матери во всем мире кричат о помощи одинаково, когда их ребенок в беде.

- Дом, дом-то нужный где?!

- Эээ…

Хороший вопрос – трудно найти нужный адрес, когда от всего квартала осталась лишь груда сломанных досок, битого кирпича да стеклянного крошева. И вся эта груда уже начинает неслабо так гореть, и вокруг кричат раненые люди, и из-под обломков тоже кричат, и плачет где-то трехлетний мальчишка, который так и не станет президентом крупнейшего в стране банка много лет спустя.

- Туда, вон туда!

Хлоя не нашла табличку с номером и не собиралась искать, она гонит меня к пролому в стене, куда указывает женщина со сломанной ногой, жена Нобуо – если она не знает, никто не знает. Расталкиваю несколько других женщин и бросаюсь в пролом, на ходу отметив, что почему-то все эти бабы выше меня.

- Что за аватар такой мелкий, где ты его надыбала – в младшей школе?!

- Кто первым подвернулся под руку, того и взяла. А теперь умолкни и слушай, мальчишка должен быть где-то рядом!

В облако кирпичной пыли отчетливо добавляется едкий дым, пожар все ближе, чертов ветер гонит пламя в мою сторону. Безвестный школьник лезет дальше в завал, обдирая локти и колени, снаружи продолжают кричать и звать на помощь, но он все же слышит детский плач, совсем рядом слышит.

- Вот он, навались!

Новый аватар не справится с такой нагрузкой в обычной ситуации, но стэм активирует скрытые возможности, и мальчишка сдвигает неподъемного веса и размеру плиту, чтобы вытащить младшего сына будущего имперского советника.

- Жив?!

- Живой вроде…

- Тащи его назад!

- А я что делаю?!

Табло перед глазами сигналит о недопустимом расходе энергобаланса, летящих в пропасть шансах на успешное завершение миссии и грядущем списании бонусных очков. Я толкаю малыша вперед, я уже вижу тянущих к нему руки женщин, когда сдвинувшаяся балка пригвождает аватара к полу с такой силой, что синестезийный блокиратор не справляется, и я чувствую что-то, напоминающее удар электрическим током – с хрустом ломается позвоночник ринувшегося на помощь школьника. И еще одно странное чувство, словно шипучую таблетку проглотил, и она теперь пузырится во рту – это горят мои ноги, до них добрался пожар.

- Держи!

Женщины выхватывают первого ребенка, но уже не смогут вытащить второго, дым и огонь гонит их прочь. Хлоя выхватывает мое сознание из горящего тела и возвращает назад в будущее на добрую сотню лет, даже не пожурив за чрезмерную трату энергии.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

5

- Ну что, получилось наконец-то?! Стал он все-таки президентом, дал он вам кредит? Алле, ЦУП вызывает Хлою, прием! Ну как, дал он вам кредит, могу я закрыть смену и пойти, наконец, нормально пожрать?

Еще несколько ударов костяшек, снова и снова сверка с пыльными гроссбухами. Черт, не понимаю совсем, нафига могучему искусственному интеллекту столь странная аналогия своей работы?

- Снова не выходит, нужного нам решения опять нет. Так, понятно, почему нет – ты посмотри, чего этот мелкий поганец удумал, чтобы подпортить мне статистику! Только что спасенный тобой из огня Киндзи Якимори умудрился-таки опять дубца врезать раньше срока. Только теперь уже на фронте.

- Так, стоп Зорька. Ты же говорила, что трое старших у Нобуо полегли на войне, а младшего так никогда и не призвали, он ведь как-то работал на правительство…

- Раньше, в прошлой временной реальности. А в этой, новой, он все-таки попал на фронт под самый конец этой вашей веселой заварушки. Но почему нет нигде данных о его призыве, - Хлойка отбрасывает бухгалтерские книги и начинает рыться в каких-то военных бумагах, кажется, списочных составах и журналах боевых действий разномастных дивизий и эскадр.

- Ага, все верно, вот почему нет повестки, ошибки не было, его не призвали солдатом, Киндзи попал на фронт как представитель военного завода, типа вольнонаемного. Но американскому снаряду оказалось все равно как проходит по документам наш золотой мальчик и его убило буквально за день до конца конфликта. Вот ведь незадача…

Похоже, покупка Гелика откладывается. Может, БУ-шный тазик взять?

- Ну что, фсё? Сливаем воду и гасим свет? Смирись, Хлоя – не выйдет у тебя выдвинуть его на президентский пост, сама история этому явно противится. Делаем одно, она делает другое, уже дважды прибыв нашего клиента. И ладно землетрясение, но как тут-то его спасти? Их же там всех накрыло на аэродроме, ты даже для меня аватар найти не сможешь…

Сам не понимаю, почему радуюсь залету Хлои с семейкой Якимори, которая постоянно норовит то разориться, то кончиться раньше времени несмотря на наши усилия. Конечно её далекие боссы, отстоящие от нас на десятки, а возможно, и сотни лет, будут очень недовольны, что нужная им компания не получила нужный кредит. Да, мою дорогую вайфу – начальницу за это в том или ином виде положат поперек лавки и хорошенько звонко отшлепают по спелой попочке. Но мне-то ведь тоже ничего хорошего не будет, призовых очков аннулируют по самое не балуйся. А то и вовсе из программы вышибут в одно очень памятное мне прошлое мгновение. Чертов Киндзи, да чтож ты себя не бережешь-то?!

- Так, наш клиент погиб от артобстрела с моря. Значит, все просто, чтобы спасти его, надо как-то остановить обстрел…

Энергобаланс – 50,8 процента. Время миссии – 1 час 3 минуты 40 секунды. Вероятность успеха – 20,9 процента, снижается.

- Что это, где это? Где я? Хлойка, шлюха такая, ты куда меня на сей раз впендюрила?!

Сначала мне кажется, что вайфа за каким-то чертом закатала меня в нефтяную цистерну. Не, вроде и не цистерна, но точно какая-то труба, вся трясется, будто вот-вот развалиться и ревет под ухом, как демоны ада. Рядом, в той же трубе, какие-то люди в форме с парашютами за спиной и на мне тоже форма, плюс еще тяжелый шлемофон на кумпол нацепили. Шлемофон есть, а парашюта почему-то нет. Я что, опять на самолете лечу?

- Противник сверху на два часа!

- Еще Хэллкеты, заходят со стороны солнца!

- Второй подбит!

Самолет начинает бросать из стороны в сторону, к реву моторов добавляется грохот пулеметов, пороховой дым заполняет все вокруг, а я все ищу парашют и никак не могу найти.

- Дистанция тридцать пять километров, энсину Горо приготовиться! – шлемофон требует от кого-то полной боевой готовности, дублируя приказ желтой лампочкой, что мигает перед самой мордой. Судя по всему, вместо энсина Горо сегодня я.

- Чего сидишь, пристегивайся быстрее!

Хлоя соизволила прийти на выручку, уж она-то точно в курсе, где чертов парашют.

- Задвинь фонарь вперед до щелчка, осталось всего семь километров.

- Какой фонарь, где парашют, почему у меня нет парашюта?!

- Он тебе не понадобится, фонарь, говорю, закрой. А, карамба, сама все сделаю!

Стэм берет на себя все моторные функции, и счетчик энергобаланса, до того относительно спокойный, помчался галопом вниз, к красному сектору, пока вайфа орудует моими руками, словно своими собственными. Пристегнуть ремни, надвинуть фонарь до шелчка, нажать пару кнопок на небывало скудной панели управления, поправить тяжелые очки, положить руки на штурвал, доложить командиру бомбардировщика о готовности.

- Спокойно, Киндзи, сейчас мы тебя спасем…

Ага, а меня кто спасать будет? В узком иллюминаторе мелькнула хищная тень, очередь почти в упор разрывает фюзеляж как папиросную бумагу, позади оседает в лужу собственной крови смертельно раненый бортстрелок, а едкий дым почти сразу сменяется снопами искр и вот уже опять приходит пламя, что струиться со всех сторон, подбираясь к крошечной кабине.

- Вышли из облаков, вижу корабли противника! Дистанция – двадцать восемь километров!

Желтая лампочка сменяется красной, когда взрыв мотора и бензобаков в правом крыле окончательно добивает обреченную Бетти.

- Чертова безотказная зажигалка… Держись, Живчик!

Только и остается, что держаться, я сейчас не более чем пассажир, Хлоя в курсе, что пилот из меня никакой. Горящие обломки самолета уносится вверх, я на короткое мгновение зависаю в безграничной пустоте над океаном, а вайфа уже жмет стартовую кнопку, и залп трех пороховых движков бросает крошечную ракету вперед. Крошечную серебристую ракету со мной в кабине.

- Ой, мама!

- Извини, что не предупредила, просто времени не было. Зато я все-таки нашла подходящий аватар, который еще может что-то для нас сделать. Если чтобы спасти Киндзи, надо предотвратить обстрел с моря, то мы его предотвратим простым и понятым способом!

Крошечные поначалу американские корабли стремительно нарастают, безоблачное голубое небо моментально окрашивается росчерками трассеров и чернильными облачками разрывов зенитных снарядов, истребители противника остаются далеко позади, а пилотируемая бомба Ока-11 мчится к своей цели – уродливой пирамидальной коробке линкора Висконсин, ежеминутно изрыгающего огонь главным калибром по далекому берегу. Именно он примерно через две минуты накроет Киндзи, если история будет идти как ей было положено. Мне хочется плакать, сжаться в комок и зажмуриться от безграничного ужаса происходящего, но Хлоя не даст этого сделать, сегодня она пилот.

- БАНЗАЙ!!!

Миссия успешно завершена, поздравляю! Энергобаланс – 29,4 процентов. Вы получаете 12 штрафных очков за чрезмерный расход энергии. Приготовьтесь к старту следующей миссии.

Ложить с высокой колокольни я хотел на ваши штрафные очки, равно как и на то, что спрашивать надо с вайфы, а не меня – она самовольно взяла на себя управление моей тушкой, отчего и случился перерасход баланса. Ложить на все с орбиты, четвертая смерть за смену меня доконала.

- Я чего, только что линкор утопил?

- Во-первых, не ты, а я – это я сделала всю работу, пока мой трусишка напарник сидел на попе ровно и тихонько писался в штанишки, хныча про парашют. Во-вторых, Висконсин пустить на дно не удалось – линкоры, сука, крепкие. Но там где реальный энсин Горо позорно промазал, я сделала все как надо, всадив во врага полторы тонны взрывчатки и геройски погибнув за божественного Микадо. Шваркнули янки серьезно – американская посудина была вынуждена прекратить огонь, начать борьбу за живучесть и отползать в тыл на ремонт. Гибель четырнадцати и ранение пятидесяти его моряков на хронопоток почти не повлияла, спишем легкие флуктуации по статье амортизационных расходов. Самое главное, - торжествующая Хлоя демонстрирует мне еще один старый документ, американскую карточку учета пленных. – Самое главное, что Киндзи пережил обстрел, а еще через пару дней война кончилась. Он попал в плен, но провел там всего лишь месяц, поскольку не числился военнослужащим. Отпущен под конец сорок пятого, вернулся в Японию, устроился в тот самый банк Мицуо и…

Моя персональная порноактриса осекается, улыбка торжества начинает сползать с самоуверенного личика.

- И мы опять не получаем кредит там и тогда, когда это нам нужно! Сука!

- Дай угадаю – Киндзи показалось мало двух случаев, когда мы его спасали, захотелось в третий раз попробовать и он опять…

- Да не умер он в этот раз! Вернее, конечно, умер, но когда и как положено, в девяносто четвертом от рака! И президентом в Мицуо стал когда положено! И настоятельную просьбу о кредите для нашей фирмы получил точно по расписанию. Но почему-то принял отрицательное решение, хотя должен был принять положительное, должен был дать денег!

- Ой вэй…

Вайфа в бешенстве ломает карандаши и рвет бумаги, а я мечтаю о том, чтобы выпить сакэ, это бухлишко ведь полагалось камикадзе. Выпить сакэ, заесть тунцом, а потом идти и со спокойной душой в обнимку с Хлоей сделать сэппуку, ибо так лучше, чем предстать пред суровыми очами боссов, что спросят за провал и с меня и с нее.

- Нужный человек выведен на нужную позицию в нужное время, но принял в итоге ненужное решение. Почему? Что-то повлияло, какое-то серьезное событие изменило его точку зрения. Так, что тут про него пишут?

По экранам ползут бесчисленные фотографии, подшивки газет на японском, корейском и английском, страницы книг, рукописные дневники и полицейские протоколы.

- Так, вот тут что-то интересное. Прежде веселый и общительный Киндзи Якимори стал с определенного момента замкнут и раздражителен, число отказов на просьбы деловых партнеров у него резко возросло. Он уже был к тому времени президентом, значит это не следствие войны, а что-то другое. Что же так негативно на него повлияло? Ага…

Энергобаланс – 24,9 процента. Время миссии – 7 минут 10 секунды. Вероятность успеха – 59,8 процента, повышается.

Денег на проезд, как обычно, нет, и я привычным движением лезу через турникет. Осуждающие взоры окружающих меня не трогают, очередной аватар давно уже привык к своему статусу бомжа, его мало что трогает. Надо человеку на поезд и он попадет на поезд так или иначе. Просто сегодня мне надо только на платформу.

- Вон они.

- Вижу…

Точно – прямо по курсу стайка школьниц, беззаботно щебечут, обсуждая какую-то кинопремьеру. Не подхожу ближе, бомжам не положено, просто наблюдаю за ними со стороны торговых автоматов.

- Сегодня двадцать первое августа семьдесят седьмого года. Вон та девчонка с сумочкой от Гуччи и красной лентой в волосах – Кагуя Якимори, не перепутай.

Вернувшись с войны и плена живым и здоровым, Киндзи очень много работал, потому женился непривычно поздно для тогдашней Японии и человека своего статуса. Потому сейчас, в августе семьдесят седьмого его единственной дочке всего четырнадцать. Календарь на боку торгового автомата подтверждает правоту Хлои – сегодня двадцать первое число, сегодня Кагуя умрет, минут через семь – восемь. Не удивительно, что ее папа изменился характером не в лучшую сторону. Удивительно, что убить ее поручили не мне.

- Полиция твердо уверена, что все произошедшее есть трагическая случайность, нелепый несчастный случай. Но Киндзи убедил себя, что дочку убили конкуренты, он потребовал, чтобы было возбуждено уголовное дело. Дело действительно открыли и не закрыли до сих пор, но убийца так и не был найден и не будет. Они не нашли того, кто столкнул юную Якимори-тян на рельсы. Сегодня его или её или их должен найти ты. Найти и убить.

- Ладно…

Последний в короткой жизни девчонки поезд придет через пять минут, есть время на мороженое из автомата. Все бомжи и попрошайки одинаковы, на проезд денег шиш, а на бухловского всегда найдется. Но сейчас я хочу мороженого.

Беру стаканчик и потихоньку, не забывая орудовать ложечкой, начинаю сокращать дистанцию. Мороженое откровенная дрянь, даже близко не сравнить с нашим пломбиром или ленинградским.

- Видишь кого-нибудь рядом?

- Нет, никого подходящего.

Девки так и стоят стайкой на краю платформы, а вот рядом народу мало, до часа пик еще очень долго. Кто же это будет? Студент в очках с тубусом и папками подмышкой? Сонный работяга, так и не догадавшийся снять оранжевую каску с большой трещиной? Старушенция с клюкой? Неужели та вон молодая мамочка с двойной коляской?

- Чего-то непохожи они на убийц якудза.

- А должны быть?

Что если дочку Киндзи толкнула на рельсы одна из подружек? Такое ведь тоже может быть, школьные терки та еще тема.

- Полторы минуты!

Точно – вдалеке уже мигают красные огни, словно в горящем самолете. И гремит сирена, поезд вот-вот прибудет. Роюсь в своем грязном пакете, делаю вид, что ищу мелочь, а на деле покрепче сжимаю оружие – длинный осколок стекла, с одной стороны обмотанный пластырем. У потенциальных убийц Кагуи нет бронежилетов, в живот должно хорошо сработать.

Девчонки начинают шуметь громче обычного, премьера явно им понравилась. Стару Варсу, Стару Варсу – чё это? Ах да, сейчас же семьдесят седьмой, лето Звездных Войн, подружки только что из кинотеатра. Поезд все ближе, никто из угрожающих объектов ничего не делает, а Кагуя все машет и машет руками, изображая дуэль на световых шашках. Атака, уход от удара, шаг назад… и вот она уже валится с платформы на рельсы.

- Сука, да не убивал ее никто, она сама сверзилась!

Хлоя орет, чтобы я немедленно что-то делал, и я делаю – расталкивая девчонок, прыгаю на рельсы следом. Кагуя ревет от боли при падении, тупоносая морда электрички надвигается все быстрее, но героический бездомный безработный все же успевает рывком поднять ее на ноги и бросить в руки студента и работяги за секунду до того, как носовая сцепка проламывает ему череп.

Миссия успешно завершена, поздравляю! Энергобаланс – 18...

Да пофиг, какой там энергобаланс, без разницы, бонус выпал или штраф, все равно опять ведь ничего не сработало. Хлоя держится молодцом, хотя еще немного и заплачет, размывая тушь. Столько стараться, убить и спасти столько народу на протяжении более чем сотни лет, рассчитать миллионы вероятностей, выбирая лучшую или наименее вредоносную, и опять двадцать пять. Господин Киндзи Якимори, президент банка Мицуо принял в итоге нужное нам решение, согласился выделить кредит. Это было в понедельник. А в четверг старик отозвал свое положительное заключение.

- Что, еще раз все пересчитывать?

- Нет времени, баланса почти не осталось, нас вот-вот отключат от выделенки и тогда…

Сложно точно представить, что будет тогда. Хотя нет, несложно, я отлично помню какой на вкус бензин АИ-95.

- Хлоя, возьми себя в руки, сейчас все сделаем. Так, Киндзи все подписал в понедельник, отменил все в пятницу, а в следующий четверг ему стало плохо, он был увезен в больницу, откуда уже так и не вышел, верно?

- Да, все верно, этот последний период его жизни известен хорошо. В повторной радиотерапии смысла уже не было, он прожил в больнице месяц под капельницей и затем умер. Банком до его смерти руководил первый зам. Но решение об отмене так и осталось в силе.

- Понятно. Что там у нас, то есть у них в среду?

- Традиционное собрание совета директоров перед публикацией квартального отчета, последнее такое собрание, на котором он присутствовал.

- Подходит, в среду утром кредит еще официально не отменен. Отправляй меня туда.

Внимание: энергобаланс на критически низкой отметке – 8,1 процента!

И энергии на нуле и аватар в паршивом состоянии, а ведь ликвидировать президента потребуется голыми руками. Собственно, где он? Я сижу за широким столом напротив окна восемьдесят пятого этажа, вокруг коллеги и друзья, привычный набор лиц и должностных функций. Но где же главное лицо и первая функция, где Киндзи?

- Чего-то я не въехал…

- Да не, ты въехал по адресу. Такое редко бывает, как флэш рояль в покере, мне никогда не выпадало прежде, но вот случилось. Короче, Живчик, ты сейчас и есть Киндзи. Мне совершенно случайно удалось перебросить тебя не в кого-то рядом с целью, а в саму цель.

Понятно, почему аватар в столь плачевном состоянии, я ведь знаю, что радиотерапия не помогла и анальгетики уже почти не действуют.

- Давай по-быстрому, придумай что-нибудь, а то…

- Хлоя, не кипешуй.

Жестом останавливаю чтение сводок, бросаю взгляд на ворох фотографий Кагуя – получает диплом, выходит замуж, нянчиться с первенцем, а затем подзываю юную секретаршу, указав на пустой стакан.

- Виски, двойную.

- Господин, доктор же…

- Двойной виски, Юмири. Пожалуйста.

- Я… будет исполнено!

Виски у японцев хороший, пускай рак гортани и почти лишил Киндзи вкусовых ощущений. Но это по-прежнему виски.

Опрокинув стакан, бледный и очень худой старикан в дорогом костюме медленно встает из-за стола.

- Все заключенные мною договора остаются в силе и подлежат своевременному исполнению, проследите за этим. Всем – спасибо. И заранее прошу прощения.

Энергия еще есть, стэм еще может придать умирающему человеку сил. Не знаю, хватило ли бы его, чтобы истребить многочисленные метастазы, скорее всего, нет, но на то, чтобы взобраться на стол сил достаточно. Хватит силы и на разбег, и на то, чтобы выбить собой окно восемьдесят пятого этажа. Лишь бы внизу никого не было…

Кодовое имя – Живчик. Миссия успешно завершена, поздравляю! Энерго…

Смену наконец-то можно считать закрытой, где-то в далеком прошлом нужные люди получили нужный им кредит. Хлоя прекращает вычисления и берется за составление отчета, который она пишет на языке, неизвестном никому в нашем времени. Мне можно возвращаться из черно-белого мира и отправляться ужинать, госпожа менеджер обещает, что как минимум сорок восемь часов она не будет тревожить меня новыми заданиями. Может быть, в этот раз не соврет.

Заказываю такси в кабак и подумываю над тем, чтобы заказать еще и девочку, но потом передумываю, хватит на меня сегодня приключений. Вместо того чтобы просматривать каталоги новеньких веселых гимназисток, ищу всю доступную информацию о компании, которую мы сегодня с таким трудом спасли от банкротства.

Да, есть и сейчас в Японии такая среднего пошиба контора по выпуску разномастного инструментария, прежде всего станков с ЧПУ. И да, в первой половине девяностых, в разгар экономического кризиса эти фирмачи были на пороге разорения, но вовремя полученный кредит на хороших условиях от банка Мицуо спас их от печальной судьбы. Так компания с тех пор и работает ни шатко ни валко. На мой взгляд, в окружающей меня за окнами такси российской реальности вообще ничего не изменилось от того факта, что некая японская компания существует и по сей день, вместо того, чтобы кануть в лету почти сорок лет тому назад как ей было положено ходом истории. За один день я совершил путешествие длинной более сотни лет, изменив по ходу пути десятки и сотни судеб, чтобы вернувшись назад осознать, что в окружающем мире не изменилось от моих действий вообще ничего.

Смысл. Какой же во всем этом смысл?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

6

ГЛАВА 4: Контейнерные перевозки

- Ой, божечки!

- Ничего себе, неделька началась рабочая…

- По-моему, уже седьмой с четверга…

- Восьмой.

- Глядите, вон оттуда сиганул, окно разбито. Тридцать первый этаж.

- Тридцать первый, контора Байерли и сын? А ну тогда я его знаю, должно быть Фицгивенс. Точно он, узнаю часы – смотрите, даже не потрескались и все еще идут.

- Расходитесь, народ, расходитесь по своим делам, не на что тут смотреть, проявите уважение к покойному. Разойдись!

Спешившийся конный полисмен достаточно агрессивно разгоняет толпу зевак от лежащего в луже собственной крови некогда успешного брокера – сейчас все на нервах. Все, кроме мистера Норрингтона, который сочувствующим взглядом провожает коллегу, прежде чем войти в контору. Дежурное похлопывание по плечу черного мальчишки – лифтера, доставившего его на тридцать второй этаж, отточенное движение левой рукой, закинув дорогущий плащ на вешалку, не дожидаясь подбежавшую секретаршу. Бедная девушка вся в слезах.

- Какое кошмарное утро, мистер Норрингтон, это ужасно! Барри Фицгивенс, у него же была назначена свадьба в следующую субботу, я в числе приглашенных и…

- Это трагедия, Алиса, подлинная трагедия нашего сложного времени. Но помните, милая моя – жизнь продолжается. Несмотря ни на что – продолжается. Поэтому возьмите себя в руки, я целиком и полностью полагаюсь на вас, у нашей конторы будет очень много дел в ближайшие дни и недели. От нашей работы зависят множество честных вкладчиков, мы не имеем права их подводить! Держитесь, Алиса – лучшее всегда впереди.

Прижав к груди на пару секунд плачущую девушку и сделав знак кому-то из младших партнеров, чтобы незамедлительно налили ей неразбавленного виски, хозяин конторы вершит уверенный путь в свой кабинет. Вокруг продолжается крайне напряженный рабочий день, один из самых напряженных дней за всю историю фондового рынка. Истерично звонят телефоны, телеграфный аппарат выплевывает ленту со скоростью пулемета, пол завален битыми квитанциями, младшие и старшие партнеры бегают из угла в угол как крысы с подпаленными хвостами, за окном с воем проносится еще чье-то тело. И все же, это именно напряженная боевая работа опытного экипажа в разгар сражения, а не кораблекрушение, как у всех остальных вокруг.

- Кто у нас хорошо ведет дела по земельным участкам? Ну, я имею в виду большие дела, серьезные. И связи чтоб были. Гилберт? А не слишком молод? Уверены? Ну ладно, давайте попробуем в деле нашу звезду футбола.

Свершилось – хозяин впервые зовет младшего партнера Гилберта Джонса для долгого разговора с глазу на глаз, каторжный труд на нижней палубе галеры не остался незамеченным.

- Гилберт, мой дорогой мальчик, заходи скорее! Как там великий штат Джорджия?

- Не думаю, что очень хорошо, сэр. Сегодня как раз звонил отцу, паника уже бушует, новости распространяются быстро.

- О да, мы на всех парах несемся к эпицентру, вот-вот войдем в глаз циклона. Но это отнюдь не повод выбросить белый флаг, наоборот, к черту торпеды и полный вперед! Скажи, твой отец по-прежнему председатель кадастровой комиссии в администрации губернатора? Гилберт!

Младший партнер на секунду выпадает из фокуса, словно очень крепко о чем-то задумавшись, о чем-то много важнее, чем величайший в истории биржевой крах. Но моментальное помутнение рассудка длится всего мгновение.

- Простите, сэр! О да, мой достопочтенный батюшка по-прежнему на посту, насколько позволяет здоровье в его годы.

- Прекрасно, мой мальчик, просто великолепно. Слушай внимательно…

Момент настал, пора привести задуманное в исполнение, словно Минг Беспощадный, воплощающий свой очередной зловещий замысел. И не будет никаких Баков Роджерсов, чтобы остановить его. Хорошая шутка, улыбается про себя всемогущий биржевик.

- Итак, Гилберт, я вот чем хочу с тобой поделиться. Видишь ли, вся эта заварушка – она серьезней, чем кажется. Чтобы там не говорил наш великий президент Гувер, кризис будет только набирать обороты и продлится много дольше, чем все ожидают, уж поверь мне. Сегодня запылала биржа, завтра начнут рушиться банки, а следом и рынок труда полетит к чертовой матери вместе с покупательской способностью населения. Понимаешь, что это значит?

- Прошу прощения, но пока нет, сэр!

- Значит то, что фермерам в Америке конец. Капут. Финита. Цены на сырье и готовую продукцию упадут ниже всякого разумного предела, следовательно, фермеры не будут способны выплачивать проценты по долгам, а новые ссуды им никто не даст, давать будет некому, банки, особенно в провинции, лопнут, как мыльные пузыри. Нас ждет волна разорений мелких и крупных фермерских хозяйств библейского масштаба, грядет апокалипсис. И вся земля этих бедных ублюдков пойдет с молотка буквально за гроши, вполне вероятно, за десятую долю ее нынешней стоимости. Теперь складывается картинка?

- Как в синематографе, сэр. Действительно, если дождаться пика кризиса, когда цены на все кругом рухнут на самое дно, то используя связи моего отца и его друзей, можно будет выкупить земельные наделы размером с целые штаты. А затем, когда падение снова смениться ростом… Должен признать, это просто невероятно, сэр! Мистер Улицкий, вы просто феноменально все продумали.

- Да, да, я тоже… Стой, что ты сейчас сказал?

- Я сказал – великолепный план, Борис. Надежный, как швейцарские часы.

Пора юному Гилберту показать, что звездой футбола его зовут не зря, и он показывает, отшвырнув внезапно все осознавшего хозяина от стола, не дав шанс выхватить из ящика запрещенный в штате Нью-Йорк маленький револьвер. Отшвырнуть в сторону, словно тряпичную куклу, затем заломить руку мертвым захватом и хорошенько ткнуть коротким стволом под ребра.

- Только пикни, Боренька, только попробуй позвать на помощь. А теперь – встал! Встал и занял место младшего партнера…

Гилберт Джонс наконец-то дождался повышения, теперь он во главе стола, смотрит на очередного младшего партнера, трясущегося от страха под неумолимым взглядом никелированного ствола.

- В чем дело, Гилберт, что ты творишь?!

- Хорош ломать комедию, Борис Самуилыч, ты не Чаплин и не Гарольд Ллойд. Колись давай, как ты оказался здесь, не то твоя брокерская карьера закатится также быстро, как у Фицгивенса этим утром. Как ты оказался в этом времени, кто отправил тебя сюда?! Ну?!

- Ладно, хорошо, я скажу! Только убери пистолет, он меня нервирует!

Я всегда готов пойти навстречу собеседнику, потому кольт ложится на потертую кожаную библию.

- Итак…

- Хорошо. Для меня все началось три года назад. А для этого мира прошло все восемьдесят. Я из две тысячи девятого. Но, думаю, ты уже знаешь.

- Знаю, Гилберт в курсе. Я знаю, что родился ты в восьмидесятом году, знаю, кто твои покойные папа с мамой, знаю, когда окончил МГИМО, все про тебя знаю. Но не знаю пока самого важного – как из две тысячи девятого ты очутился в тысяча девятьсот двадцать девятом. А точнее, в двадцать шестом. Кто тебе помог?

- Шлюха одна, кажется, Маринкой звали. Я был в борделе с девчонками, заливал горе бухлом и занюхивал коксом, мой бизнес только что пошел по звезде, кризис восьмого года, помнишь, наверное. Короче, бизнесу конец, долгов выше крыши, друзья испарились, партнеры грозят порезать на ленточки для бескозырок. Геволт, одним словом. Видимо, я с горя все рассказал той шлюхе, а она выслушала. А затем…

Борис осекается, вспомнив что-то очень важное.

- А затем она зависла на какое-то время, я думал, мне спьяну показалось. Зависла, вот как Гилберт сейчас, как ты сейчас…

- Все верно, аватаром воспользовался другой носитель, хоть ты и не поймешь. Дальше.

- Дальше Маринка приходит в себя и говорит, что есть возможность для меня все исправить. Все перезагрузить, сделать заново. И предлагает мне начать в другом времени.

- И ты согласился?

- Ну да, я ж пьяный был и расстроен очень сильно. Да и что мне было терять-то! Сказал, что хочу попробовать. Сказал, что если бы у меня был бы второй шанс, я бы сделал много хорошего. К примеру, предотвратил бы Вторую Мировую. Но не так, как обычно думают, я бы не стал стрелять в Гитлера, нет, я бы все сделал по-умному. Я сказал, что не дам Адольфу и ему подобным прийти к власти, поскольку сумею предотвратить Великую Депрессию. У меня же тема диплома была о влиянии экономического кризиса тридцатых на рост популярности крайне правых в предвоенной Европе, я знаю, куда бить. Сказал ей, что им надо только забросить меня в двадцатые, дать немного денег для начала, а дальше я все сделаю сам, и войны никогда не будет. И она согласилась!

Наверное, так оно и было, проститутка по имени Марина не может ни подтвердить, ни опровергнуть слова Бориса. Мы уже нашли ее и вежливо опросили, она помнит такого клиента, но неспособна вспомнить, о чем они говорили всю ночь напролет в номере борделя. Агент Мордреда сделал свое дело и исчез из ее разума без следа.

- Я думал, все кругом странная шутка или кокс так подействовал. Но уже в следующее мгновение я оказался в теле этого поца Норрингтона, стал им. А мое тело… кстати, а что с ним стало там, в Москве девятого года?

- Оно умерло от инфаркта на руках Марины, стандартная процедура.

- Вот как… Черт с ним, я ведь теперь Сэмуэль Норрингтон. Очень удобный выбор: родни у него не было, друзей или любовниц тоже не водилось, что неудивительно, ибо тогда Сэм Норрингтон был обычным неудачливым брокером, мелкая биржевая сошка. Никто не заметил, как я стал им. Никто не обратил внимания, как я сделал из мелкой сошки настоящего бычару Уолл-Стрит.

- Деньги?

- Денег Маринка мне не дала, да и не было необходимости. Средствами на выполнение моего великого плана она снабдила меня по-другому. Дала запомнить кое-какие цифры, биржевые котировки по нескольким позициям на пару лет вперед. Вот благодаря чему у меня теперь своя контора и много чего еще.

- Что есть, то есть, фирма солидная, в Москве о такой ты и мечтать не мог. Но все же, скажи, как ты собираешься остановить Гитлера?

- Да срать я хотел на Адольфа и его братию! Гилберт, или как там тебя на самом деле, пойми мужик – я же ничего тут не меняю. И никогда не собирался менять. Ну кто я такой, чтобы остановить великие войны?! Слушай, слушай меня внимательно, чувак!

Он наклоняется ко мне через стол, словно забыв о пистоле, что по-прежнему покоится на библии.

- Я понимаю, что если у меня получилось пройти сквозь время, то и у других может получиться. Понимаю, что тебя послали по моему следу, чтобы предотвратить мое вмешательство в историю. Но и ты пойми – я же ведь не собираюсь никуда вмешиваться. И никуда не вмешался! Я обманул Маринку сразу же, как понял, что ее безумный план удался. На фиг мне этот мировой кризис, к черту вашу войну. Оказавшись здесь и сейчас, я просто делал деньги простым и понятным путем. Четыре дня назад рынок бомбанул без всякого моего участия, это не я причина начала Великой Депрессии!

- Ничего не меняешь? А как же этот твой грандиозный план по покупке земель?

- Да никак – на что он повлияет?! Земля ведь и так будет продана. Все произойдет именно так, как я и говорил – резкое падение цен и банковский кризис приведут к неизбежному разорению миллионов мелких и средних фермеров, они не смогут расплатиться с долгами и их земля уйдет с молотка. Ты в курсе, что в тридцать втором году за один день на аукционе продадут четверть штата Миссисипи?! Вот так и кончилась старая добрая фермерская Америка, началась новая Америка сельскохозяйственных корпораций.

- И ты, Борис, твердо намерен возглавить одну из таких корпораций?

- Именно. Ничего же не измениться, эти монструозные гиганты от сохи и так будут созданы, просто один из монстров будет носить мое имя. Я не могу дальше вести свой брокерский бизнес эффективно, цифр, которыми снабдила меня Маринка, больше не осталось. И не надо. Моих капиталов теперь достаточно, чтобы скупить этак процентов восемь – десять от американских пахотных земель, особенно с помощью парней вроде Гилберта со связями в различных администрациях. Да, прямо сейчас мои поля прибыли не дадут, но ты же знаешь, что произойдет десять лет спустя. Начнется новая война, и цены поползут вверх. А затем будет Перл-Харбор, и тогда ценник взлетит как ракета. Мобилизация, ленд-лиз, план Маршалла – все эти великие дела потребуют миллионы тонн зерна и миллиарды банок тушенки. Хлеб и мясо, что будут взращены на моих полях и моих пастбищах!

Завороженный великими перспективами, прогоревший московский коммерс хватает стопку акций и трясет их перед моей физиономией.

- Все из-за этого говна, подобных крашеных билетиков наштамповали чрезмерно много, и глянь в окно, посмотри что случилось! А все потому, что акции всегда были и будут бумагой. А земля была и будет землей, ее больше не делают, она пребывает вовеки! И что плохого, если она станет моей, если уж сама история велела ей быть проданной. Не будет никакого вмешательства, не будет изменений, будет просто талантливый бизнесмен, что хорошо распорядился возможностью. Который еще и поможет своей отчизне в тяжелый час. Хочешь, я куплю за свою деньги и отправлю в СССР сотню танков или целый авиаполк, когда там, дома, начнется война? Подумай, сколько людей спасет такая поставка! Неужели она не стоит разрешения на продолжение моей коммерческой деятельности?

- Вполне возможно. А что ты будешь делать после войны?

- Что делать? Да так, самую малость – проживу всю оставшуюся жизнь миллиардером. Мне всего тридцать два, и я намереваюсь жить долго. Навсегда завязал с коксом и бухлом, слежу за весом, правильно питаюсь и занимаюсь спортом – я еще свожу своих правнуков на концерт Майкла Джексона и премьеру Короля Льва. Ну так как, мы договорились – моя расширенная помощь Союзу во время войны в обмен на то, что вы позволяете мне скупить американскую целину и наслаждаться жизнью.

- Ну чтож, Боря, предложение действительно весьма интересное, ты умеешь торговаться. Думаю, мы придем к согласию. Но для начала ты должен подтвердить свою верность нашему будущему партнерству, должен кое-что для нас сделать.

- Что именно?

- Свою привычную работу. Прикупи-ка для меня акций, вот этих вот.

Протягиваю ему газетный разворот с котировками, где нужная позиция уже обведена карандашом.

- Прикупи на пятьдесят тысяч весь пакет, он как раз подешевел с утра. На свои пятьдесят, разумеется.

- Почему именно сегодня? К концу недели эти акции просядут еще как минимум вдвое, а в декабре…

- Я в курсе. Покупай сегодня, сейчас же.

- Хорошо. Но с одним условием – ты дашь слово, что не убьешь меня!

- Херня вопрос… Честное пионерское – я и пальцем тебя не трону, если сделаешь все как надо.

Откидываю барабан, пятерка блестящих патронов падает на толстый ковер. Место револьвера занимает телефон.

- Акции, Борюсик, пора покупать. А уже потом мы обсудим все остальное.

Он хватает газету и подслеповато вчитывается в нужные строчки, потом тянется за телефоном.

- Не понимаю, зачем тебе эти шахты и карьеры в Южной Америке, руда ведь тоже скоро обесцениться, как и все остальное сырье. Если уж покупать на будущее, то почему не большая автомобильная тройка, не MGM или там Disney? А хрен с ним, трать свои, точнее, мои пока еще деньги как хочешь…

Мой новый деловой партнер делает серию коротких звонков, колеса финансовой машины завертелись в новом направлении. Так же как и стрелки в часах юного Гилберта, неумолимо приближающиеся к десяти сорока пяти.

- Слушай, Борис, а ты действительно сделал весь свой капитал от имени Норрингтона за счет той информации, что дала тебе Маринка? Пять с половиной миллионов баксов очень серьезная сумма для двадцать девятого года. Даже зная наперед несколько важных котировок, сложно было бы добиться такого, особенно с учетом того, что Сёма Норрингтон был беден как церковная крыса в момент твоего в него заезда и не мог снабдить тебя сколь-нибудь солидным первоначальным капиталом.

- Я все заработал исключительно честным путем! Мне никто не запрещал покупать и продавать нужные активы, все законно!

- И ты никого не подставил, не кинул в своей новой эпохе, как неоднократно кидал в старой? Никто тут не точит на тебя зубки, не хочет предъявить претензии? Ну, впрочем, уже неважно. Заканчивай быстрее, мне на ленч пора.

- Вот, подпиши квитанцию, гражданин начальничек.

Я ставлю очередной чужой автограф, затем возвращаю бумаги брокеру.

- Теперь твоя подпись, дружище. Садись на свое место, чего стоять-то.

Уступаю хозяину конторы его законное место за хозяйским столом напротив широкого окна, сам почтительно сдвигаюсь в угол.

- Рудники в этой жопе третьего мира твои. Теперь вы, кто бы вы ни были, довольны? Теперь вы, наконец, от меня отстанете и дадите нормально работать?!

- Очевидно.

- А моя земельная сделка? Мне нужны гарантии, что…

Я не слышу брокера за грохотом выстрелов и звоном битого стекла. Стреляют из автоматической винтовки браунинга с крыши напротив, стреляют хорошо, тремя пулями пробив спину моего нового партнера. Ровно десять сорок пять, как и было указано в полицейском протоколе.

- Сука! Ты все знал и не…

- Не стоит кидать партнеров, Борис Самуилыч, такое в любые времена плохо заканчивается. Алиса, сюда, скорее! Вызовите полицию, позовите врача – мистер Норрингтон ранен!!!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

7

- Эй, пацан!

Вот они, двое. Оба слишком хорошо одеты для пастухов или вкалывающих у подножья гор крестьян. Но и на туристов из Германии тоже не тянут, вид у моих гостей другой. Они тут не на беззаботной прогулке, они тут по делам, работают.

- Эй, пацан, подь-ка сюды. Быстрее!

Точно – они здесь на работе, и их работа – я.

- Хлоя, как думаешь, вооружены?

- Пятьдесят на пятьдесят. Но если вооружены, то точно не станут хвататься за стволы без крайней нужды, им все надо сделать по-другому.

Да, все должно быть чисто, на теле жертвы не должно остаться пулевых ран.

- Сюда иди, говорю!

- Слушаю вас, сеньор, в чем дело?! Мне разрешили здесь пасти стадо и…

Тот, что в темных очках, снисходительно улыбается мелкому пастушку. Другой, усатый в тяжелом пальто, обходится без улыбок – он просто хватает пацаненка за шею, хватает меня.

- А ну-ка!

Цель схвачена, теперь остается только подтащить малолетнего гаденыша к обрыву и столкнуть, пистолет для этого не нужен. Не нужен и напарник, очкарик по-прежнему улыбается, не желая марать руки и твердо уверенный, что коллега справиться самостоятельно. Пацаненок уже почти перестал дергаться, резиновые сапоги сучат по гравию, хилые ручонки судорожно хватаются за мускулистую лапищу бандита, край скалы все ближе.

- Мы тебя научим держать язык за зубами, каналья!

Крайне довольный ходом дела, усатый наконец-то позволяет себе рассмеяться, и его хохот надежно гасит щелчок выкидного ножа в правой руке пацаненка. Малый относительно противника рост не всегда недостаток, его можно обратить и в преимущество, особенно когда надо достать более высокого врага в бедренную артерию. Именно туда вонзается мой маленький, почти игрушечный ножичек, и усатому становится не до смеха, он замирает, словно задумавшись о чем-то. А второй, третий и четвертый колющий удар, на сей раз уже в промежность, только добавляют ему пищу для размышлений о тщетности бытия.

- Джилья!

Очкарик только сейчас понял, что хлещущий на бедную каменистую почву фонтан крови хлещет из напарника, что-то явно пошло не так. Он уже готов наплевать на запрет капо и тянется за стволом, потому вайфа врубает стэм на полную, снабдив полудохлого ребенка недетской силой для высокого прыжка и размашистого удара ножом. Удара, что приходится по перепуганной физиономии убийцы, выбив черные очки вместе с подлыми глазенками.

- Сука!!!

Так, надо осмотреться. Усатый лежит под кустом, дергая ногами и кончаясь от обширной кровопотери, его дружок валяется рядом, подвывая, словно раненый пес.

- Глаза, сука, я ничего не вижу, Джилья, помоги, сука, не вижу!

Так, где там мой посох? Не сломали в драке, хорошо. А ну-ка!

- Не вижу, сука, каналья, иди сюда!

Идти к тебе? Хорошо, как скажешь. Бросив нож у трупа усатого, хватаю посох и начинаю толкать им бывшего четырехглазого, что умудрился подняться на гнущихся дрожащих ножках, толкать в живот и бить по рукам, чтобы до ствола не дотянулся, сука.

- Джилья, Джилья, помоги, где ты?!

- Сейчас помогу, сеньор, сейчас, секунду!

Заряд близится к красной отметке, стэм проработает совсем недолго, но его мощи хватит, чтобы уверенно направить второго убийцу в нужном направлении – туда же, куда они вели меня.

- Джилья!

- Еще немного, сеньор, последний шаг на бис!

Нащупав левой ногой бездну, очкарик падает на колени, пытаясь ухватиться руками за пожухлую траву и сухие камни на гребне. Нет, сегодня этот номер не пройдет, потому начинаю проворно тыкать посохом в окровавленную харю, одновременно топча детским сапожком пальцы врага.

- Нет, нет!

Еще один тычок, и мафиози отправляется в веселый полет на радость многочисленным местным сорокам.

- Buon viaggio!

- Внимательно все осмотри! Ножик не потерял?

- Помню, хозяюшка, все сделаю.

Дел-то не шибко много, вайфа зря беспокоится. Окровавленная бабочка осталась лежать у ног усатого, сороки внизу уже занялись его другом. Третьего тела не будет. Значит, когда их все-таки найдут, то пусть думают, что между коллегами по опасному бизнесу случилась поножовщина с фатальными последствиями для обоих. Пастушок, что пасет здесь стадо овечек? Ну кто же на него подумает, кто поверит в то, что он один завалил двух отморозков из мафии? Потому мальчишка будет жить дальше и сможет дать показания на закрытом военном суде, сможет рассказать об убийстве окружного прокурора, которому случайно стал свидетелем. Сможет опознать убийц, коих агенты Мордреда так старательно защищают в последнее время. Кому-то там, в будущем, очень не нравится, что фашистский путч тысяча девятьсот семидесятого года сорвался, кто-то отчаянно жаждет все переиграть.

***

- Кто он такой? Кто такой этот ваш Мордред?

- Внебрачный сын короля Артура, его главный враг.

- Хорош прикалываться, Хлоя, я вообще-то работаю! Кто он такой на самом деле? И почему я должен повсюду носиться, истребляя его подсадных уток?

- Ты отнюдь не один это делаешь, не раздувай свою важность, пожалуйста. Здесь направо!

Все-таки, на маленькой машине работать сподручнее, чем на здоровенном маслкаре, особенно на узких улочках южных итальянских городов. На маленькой машине с мощным мотором, которая сможет потягаться в скорости с мотоциклом и легко вписывается в повороты.

- Если серьезно, то на самом деле, мы практически ничего не знаем про нашего врага. Неясно, кто это – мужчина или женщина, один человек или целая организация, ничего неизвестно. Ходят слухи, что Мордред был твоим коллегой, что он был клинком времени, лучшим из лучших. Был лучшим, а затем стал работать на себя и понеслась. Только я вот так и не поняла, на чем эти слухи основаны, проверить-то их невозможно. Быстрее давай, мы можем опоздать!

Обычно я стараюсь не нарушать ПДД, особенно в другом времени и в другом теле. Но босс требует и черно-белый Фиат проносится на красный, едва не сбив пешеходов на зебре, что щедро осыпают проклятиями очередную обезьяну, схватившую в лапы руль.

- Скорее всего, Мордред пришел из будущего. Будущего относительно не только тебя, но и меня, он из общего для нас завтра. И в этом своем завтра он что-то жаждет поменять в свою пользу. Что-то отменить, или создать или переиграть – что угодно, чего не должно случиться. Но хорошо зная правила игры, он не действует у себя дома, не пытается повернуть хронопоток одиночным большим воздействием. Вместо этого, создает множество малых воздействий, что подобно снежинкам рано или поздно сложатся в снежный ком, который повернет реку времени в нужную для него сторону.

- То есть, вы там даже и не знаете, в худшую или в лучшую сторону он хочет что-то поменять?

- Понятия не имеем. Тем более, лучшее или худшее сильно разнится от точки зрения, особенно когда точки зрения могут быть разделены сотнями лет.

- Раз так, то зачем мы ему мешаем изо всех сил? Особенно, зачем мешаю я, если мое время этому вашему хронотеррористу не интересно?

- Затем, балбес, что твое время становится разменной монетой в играх Мордреда. Вспомни всех его вольных и невольных агентов, которых он забрасывает налево и направо, чтобы они отвлекали внимание клинков вроде тебя, всех этих разменных пешек, что он без раздумий посылает на убой. Так вот, если его не остановить, вся ваша реальность рискует стать такой пешкой. Чтобы что-то круто поменять в своей реальности, вашу реальность он принесет в жертву не задумываясь. Да прибавь ты уже ходу!

Снова едва вписываюсь в поворот, чудом кого-то не размазав об стенку.

- А чего вы тогда не пошлете меня шлепнуть кого-то из его предков? Почему бы мне просто не отговорить его бабку выходить за его дедку?

- Если бы все было так просто… Говорю же, Мордред в курсе правил нашей общей игры, вполне вероятно, он действительно из бывших клинков. Стереть его из настоящего и будущего не получается, поскольку нам неизвестно его прошлое. Ничего нам про него неизвестно, кроме факта существования, потому вырезать предков Мордреда до седьмого колена не вариант, мы не знаем, кто эти чертовы предки. Уверена, он тщательно стер любые упоминания о себе, именно так и воюют сквозь время.

Все, вырываюсь с бесконечных темных улочек на залитый неоном проспект, успел. Вижу впереди нужную машину, потихоньку пристраиваюсь.

- Слушай, Хлоя, если этот ваш Мордред так здорово знает правила игры, то нафига он затеял аферу с попыткой устроить еще один фашистский переворот, после того, как первая попытка фашистов уже провалилась в семидесятом? Он же должен знать, что не сработает?

- Ты прав при условии, что его цель именно путч и установление в Италии новой военной диктатуры на смену свинцовым семидесятым. А я абсолютно уверена, что не в этом истинная цель нашего врага. Уверена, что он опять прячет один план внутри другого плана. Так, внимание, вон они!

Пожаловали – пара мотоциклов выныривает на проспект, на каждом двое в черных шлемах, дистанция быстро сокращается. Дистанция не до меня, а до красной Джульетты и ее пассажира на заднем сиденье. Поголовно перейти на бронированные машины тут еще не догадались, колесные хищники имеют все шансы на успех.

- Внимание…

Сейчас впереди зажжется красный, Джульетта остановится, и кавалеристы в черных шлемах зажмут ее с обеих сторон. Я уже вижу, как оба пассажира синхронно подтягивают маленькие сумки, готовясь выхватить стволы.

- Привет, ребята!

В этот раз нарушаю ПДД с удовольствием, выкрутив руль и отшвырнув левый байк на обочину, где тот на полной скорости влетает в витрину кафе вместе с седоками. Убийцы справа заметили неожиданную помеху, ствол Узи уже смотрит в мою сторону, окатив несчастный фиатик потоком пламени и свинца. Не имея возможности огрызнуться огнем, снова сокращаю дистанцию для удара всем бортом. Удар на все деньги: байк рушится на асфальт, пассажир слетает под колеса сзади идущего мусоровоза, а водитель цепляется за выбитое очередью окно пассажирской двери, повиснув на ней одной рукой, а другой пытаясь направить на меня пистолет. Кручу руль из стороны в сторону, пытаясь ударить ублюдка о столб, колочу кулаком в черное стекло шлема – все бестолку, а пистолет все ближе.

- Лупара!

- А, точно!

В итоге, ублюдку удается два или три раза попасть в мой аватар, но ответный залп маленькой двустволки по черному шлему сильнее, освободив меня от надоедливой помехи.

- Повреждения аватара близки к критической отметке.

- А то я не чувствую! Хлоя, завершай миссию и вытаскивай меня отсюда!

Стэм по-своему купировал боль, но не может устранить последствия обильного кровотечения – подстрелили капитально, кровища хлещет как из свиньи, в глазах двоится, а баранку крутить все труднее.

- Сзади!

Красная Джульетта с драгоценным пассажиром пытается скрыться где-то впереди, но желающих добыть нужную голову не останавливает первая неудача, и на ночном проспекте появляется новый игрок. К моей изрешеченной и понемногу начинающей гореть малолитражке подбирается здоровенная американская тачилла, в люке на крыше показался мордоворот с ручным пулеметом.

- Да чтоб вас!

Натурально из последних сил подставляю фиат в просвет между Джульеттой и преследователями. Короткая очередь добивает остатки заднего стекла, следующая укладывает еще две или три пули мне в спину, я уже не слышу Хлою за волной синего холода, в которую стэм преобразовал боль от смертельных ран.

- А ну-ка!

Вывернуть руль и закрутить машину так, чтобы она развернулась лицом к врагу. Зубастый хромированный бампер преследователя надвигается для таранного удара лоб в лоб, пулеметчик пытается накрыть огнем удирающую Джульетту, а затем снова переводит прицел на меня. На этот раз пуль бьют в грудь и живот, так что уже руки мертвеца крутят баранку в последний раз, уведя разбитый и горящий фиат в сторону и подставив хромированную морду преследователя под железобетонный клин отбойника. Вбитый внутрь тяжелый мотор давит водителя, как бабочку, пулеметчик покидает разбитую машину и пролетев десяток метров, расшибает башку о фонарный столб, оставив водитель фиата тихо и мирно умирать на обочине от многочисленных ран.

***

- Слушай, а где ты все-таки работаешь?

Ёпрст, ну почему всех проституток всегда интересует данный вопрос? Может потому, что их о таком никто не спрашивает, и так все понятно.

- Ну, я, в общем, по торговле. Кажется, как почти все в этом городе.

- Ну да, да…

Сказав про торговлю, я не то чтобы соврал – торговля акциями и прочими ценностями современного мира составляет значительную часть моей жизни за пределами странствий по временному потоку. Хлоя и ее начальники держат слово, потому за каждую сделанную работу я продолжаю получать бонусные очки, а точнее – бонусную информацию. Когда больше, когда меньше, в зависимости от качества исполнения миссии, но получаю всегда, если удается вовремя ликвидировать очередного покушенца на глобальную историю, или самому замутить какое-то пускай и локальное, но прибыльное изменение. Бонусы накапливаются в моей памяти регулярно, и еще не было случая, чтобы данные цифры не сработали. Котировки акций, сводки валют, колебания ценника на нефть и золото, иногда даже банальный спорт – все гарантированно сработает в пределе тех редких выходных, которыми снабжает меня моя уважаемая начальница.

А еще она не забывает снабжать меня напутствием тратить заработанные деньги аккуратнее, опять и опять ставя на вид, что распоряжаться знанием будущего следует осторожно. Хлою вполне можно понять – нежданно негаданно разбогатевший поц всегда привлекает внимание. Моей персоной могут начать интересоваться разные личности и организации, что нам обоим совсем не с руки, особенно с учетом так и оставшейся нераскрытой серии убийств моих старых знакомых. А потому работать на повышение собственного благосостояния следует осторожно, производя как можно меньше шума. Потому с переездом из советской панельки в собственную фазенду следует повременить, равно как забыть о покупке Роллс-ройса. Немножко нового шмотья, гаджеты всякие, легкомысленные девчонки по вызову да блинчики с икоркой на завтрак – вот и все, на чем моя хозяюшка рекомендует остановиться. С учетом того, насколько возросла мощь налоговой в последние годы, я вынужден согласиться с вайфой, повторить опыт Аль Капоне нет ни малейшего желания.

Однако не попасться на глаза разным нехорошим личностям еще полдела, есть и другая опасность, куда более серьезная, чем визит налогового инспектора, если таковые еще остались в реале. Я же ведь уже полгода как жив после того памятного дня, как должен был жить перестать. Судя по всему, хронопоток вполне нормально перетерпел тот факт, что одна из крошечных его частиц продолжает существование сильно дольше предписанного. Но будет ли он терпеть и дальше? Особенно теперь, когда частица начинает весьма ощутимо прибавлять в финансовом весе. Отнюдь не каждый богатенький Буратино имеет сколь-нибудь важное значение для истории, я многократно убеждался в этом, ликвидируя наркобаронов, ростовщиков и землевладельцев раньше назначенного срока без всяких последствий. Данное правило с одной стороны хорошо, а с другой – не очень. Оно значит, что и за внезапно обогатившимся Костей Живчиком точно также можно будет прийти в нужный момент и по-тихому вывести в окно пятнадцатого этажа без всяких последствий.

А денег на искусно сплетенной невидимой сети банковских счетов все больше, ибо работы в последнее время очень много, я на пару с Хлоей продолжаю упорно окучивать Италию свинцовых семидесятых, где стараниями людей Мордреда свинца, бомб и крови стало еще больше обычного. Они продолжают упорно гнуть линию ко второй попытке государственного переворота, я и еще несколько незримых коллег столь же упорно им в этом мешаем. Только за последние двадцать дней я предотвратил пять покушений, два ограбления и террористический акт, в последнем случае пришлось ложиться всей своей тушкой на сумку с самодельной бомбой за секунду до взрыва, спасая толпу пассажиров автобусной станции. И едва только оклемался, как опять полетели клочки по закоулочкам – теперь уже я устраиваю покушение на одну из пешек Мордреда, подставив машину фашиствующего полковника под удар грейдера. Теперь он точно не поднимет свой полк и не пойдет новым маршем на Рим. А оппоненты точно не остановятся, они спешно ищут других пешек.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

8

Холодно даже в гидрокостюме. И старые моторы ревут как бешеные, заполняя негерметичный салон тошнотворным керосиновым выхлопом. И корпус трясется, как брошенная в ручей жестянка. Нет, это не корпус трясет, а мелкой дрожью дрожит сосед справа, кажется, Чиччо. Недисциплинированный ублюдок в очередной раз нарушил правила, ударно закинувшись коксом незадолго до вылета, пока князь не видел. Но летели мы долго, действие первой дозы прошло, второй дорожки у него нет, и напарника накрыл жесточайший отходняк.

- Приготовится!

Гул моторов меняет тон – летающий товарный вагон замедляет ход, одновременно снижаясь – за грязными иллюминаторами по-прежнему непроглядное серое марево облаков да далекие отблески молний. Но еще через тридцать секунд стена серой пелены остается позади, и далеко внизу мы видим мрачный свинцовый океан. Красный фонарь над пока еще закрытой рампой сменяется желтым, автобус подъезжает к конечной.

- Поднялись!

С некоторым трудом отрываю пятую точку от жесткого сиденья, затем догадываюсь подхватить Чиччо – он умудрился не заметить снижение и прослушать приказ.

- Последняя проверка оружия и оборудования, доложить о готовности!

- Первый готов!

- Второй готов!

- Третий…

За исключением парашюта, дыхательного комплекта и двенадцатой Беретты, оборудования у меня почти нет – его место занято черными мешками из непромокаемой ткани, которые надежно привязаны к моему поясу и нагрудным ремням. Так, все шесть на месте, хорошо.

- Восемьдесят девятый готов!

Мы стоим у самой кабины, и Чиччо последним должен подтвердить готовность к работе. Но подтверждения все нет, соседу еще хуже, чем казалось раньше – он продолжает мелко дрожать, не в силах вымолвить и слова, не то, что проверить свое барахло.

- В чем дело?!

- Девяностый готов! – Вместо напарника кричу я, предварительно сунув локтем Чиччо под ребра, приди в себя, гнида!

- Опустить рампу!

Громадная створка уходит вниз, моментально выгнав из огромной жестянки гарь сгоревшего керосина и ударив нам всем в лицо ветром с мелким дождем.

- Эвридика – я вижу её!

Зеленый огонь вместо желтого, конечная, пассажиров просим покинуть вагон.

- Пошел!!!

Первый крестится и шагает в бездну, за ним второй, третий…

- Я не пойду! Я остаюсь, туда не пойду!

- Ты что творишь, болван?! Марш, живо!!!

Но Чиччо не собирается прислушаться к голосу разума – он уже отстегнул ребризер и теперь пытается избавиться от парашюта. И когда застежки не поддаются его трясущимся пальцам, хватается за нож, чтобы обрезать ремни.

- Каналья!

Командир подскакивает к нам, начав разговор с пары коротких оплеух любителю белых дорожек.

- Пошел, гнида, пошел, выполняй приказ, пристрелю!

Чиччо сначала пытается отпихнуть князя, а затем вспоминает, что у него в руке нож. Но князь быстрее со своей крошечной астрой, всадив пару маслин в искаженное лицо труса прямо через маску.

- Предатель! Ренегат! Педераст! Чего встал – пошел!

Это уже мне, с напарником покончено. Пытаюсь подхватить часть его груза, но князь уже толкает меня к рампе и пинком скидывает за борт, сам ринувшись следом. Еще секунда и могучий рывок вздергивает меня как на виселице, парашют раскрылся штатно.

- Спокойно, Живчик, не дергайся!

Хлоя на короткое время берет управление, придав моему телу оптимальное положение для посадки на воду. Раз так, то можно оглядеться, заметив Эвридику – черт, она серьезно ближе, чем я думал, да и движется быстрее, движется прямо на нас. Вот и серая вода – ох, ну ничего себе удар!

Дальше приходят на помощь не вайфа, а навыки и инстинкты очередного аватара, что хватается за нож не для драки, а для освобождения от смертельных объятий парашюта, грозящего спутать меня бесчисленными стропами и уволочь на дно.

- Вот так, молодец, салага!

Черный купол долой, можно наконец-то вынырнуть на поверхность только для того, чтобы увидеть надвигающийся красный нос контейнеровоза, что намерен прихлопнуть меня, словно выскочившую на шоссе крысу.

- Плыви, Живчик, греби, сволочь, греби, родной, к правому борту греби!

Я и греблю изо всех сил, уходя от красной громадины, до которой осталось едва ли полсотни метров. Автомат к чертовой матери долой, подсумки с магазинами и кобуру с пистолетом туда же. Хочется срезать и черные мешки, но нельзя, потеряю их, и лучше самому под винты прыгать. Грохот и вибрация нарастают, Эвридика все ближе.

- Помогите! Помогите!!!

Сзади кто-то остался, кто-то, кто не успел вовремя сбросить парашют. Сделав последние несколько ударов, я оказываюсь вне зоны поражения, борт сухогруза громадной ревущей стеной проносится мимо меня. Оборачиваюсь всего на секунду, чтобы увидеть, как красный нос накатывает на крошечную фигурку в черном, подняв ее под себя и даже не заметив.

- Лестницы!

С борта контейнеровоза летят вниз бухты веревочных лестниц, сейчас начнется еще один аттракцион – теперь надо плыть не от корабля, а к нему в отчаянной попытке попасть на борт.

- Хлоя, не могу, сил не хватает!

- А, черт побери, врубаю стэм!

О, сразу полегчало – ускоритель преодолевает сопротивление сведенных судорогой мышц, и я уверенно преодолеваю последний метры, упустив две первые лестницы и ухватившись за третью. Рядом карабкаются братья по оружию, позади вопит какой-то неудачник, которому не хватило секунды ухватиться за последнюю перекладину, а руки мои уже ложатся на леер. Хлоя перебрасывает усталую тушу на палубу и тут же отключает стэм, сожравший большую часть заряда аккумуляторных ям.

- Все, приплыли, поддержки больше не будет!

- Ага…

- Груз проверь!

Первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой – все мешки на месте, ни один не порван – повезло…

***

- Так, все, сворачивай свою торговлю и готовь памперсы, у нас вызов.

Как всегда не вовремя – новый заказ приходит во время очередной биржевой сессии, по итогам которой я рассчитывал поднять не меньше сотни тонн грина.

- Эй, Хлоя, а как же мои бонусы?! Они же будут неактуальны завтра к полудню или когда я там вернусь.

- Ну какой же ты все-таки гадкий, мелочный и меркантильный, прям спасу нет! Подумаешь, сотня тысяч, когда на кону судьба послевоенной Европы, а может быть, и всего мира. Не сегодня, так завтра подымешь, делов то. А вот сорвать новую операцию наших врагов у нас другого шанса может и не будет, там что-то крупное намечается.

Надоела она мне со своими мечтами о крупном.

- Что там, опять Италия? Сколько можно-то? Второй фашистский путч у них так и не выгорел, а мне за это никто даже спасибо не сказал.

- Но хорошо заплатили и еще заплатят. Особенно, если правильно выполним следующий заказ, выполним этого конкретного поца.

Перед глазами всплывает фотография крепко сбитого пожилого мужика с короткой площадкой седых волос.

- А, его святейшество лягушачий принц. Это можно, этого мы с радостью. Вообще не понимаю, почему с ним так долго тянули и не помазали лобик зеленкой раньше. Одним махом старую гниду побивахом.

За последний месяц Хлойка изрядно натаскала меня по истории послевоенной Италии, и я в курсе, что первая попытка фашистского переворота, предпринятая в семидесятом, у старого князя Боргезе не удалась. После чего он поспешно сдриснул от благодарных соотечественников в франкистскую Испанию, где и помер при странных обстоятельствах в семьдесят четвертом, предположительно замоченный кем-то из коричневых подельников. Отработанный материал в нашей реальности, очередная битая карта.

Мордред и компания считали иначе, и предпринятая ими вторая попытка переворота опять сводилась к недобитому ублюдку и его организации. Очевидно, наши контрагенты намереваются сделать так, что Боргезе протянет дольше положенного. Значит, моя задача сделать так, чтобы он протянул меньше.

- Честное пионерское, Живчик – больше никакой Италии, пиццы, пасты с морепродуктами и столь любимых тобой актрис эротических комедий. Сегодня работаем в Испании, год семьдесят четвертый. Местному фюреру Франко осталось всего год коптить воздух, его режим медленно издыхает. Прихвостни каудильо предчувствуют грядущий крах, а потому ухватятся за любую возможность спастись – Мордред как раз предложит им такую возможность. И как-то во всей этой афере замешан князь Юнио Валерио Боргезе со своей бандой, что-то они там замутили крайне интересное. План прост до идиотизма: найти среди заговорщиков подходящий аватар, внедриться в самый подходящий момент, все выяснить, всех убить. Будущее в тебя верит, не подведи.

***

- Сдавайтесь! Бросайте оружие и сдавайтесь! Прекратите огонь, или всех перебьем! Сдавайтесь!

Наши кричат на английском, подтверждая намерения автоматными очередями и бросками гранат. Сопротивление, еще пару минут назад весьма активное, начинает спадать. Впрочем, я во всем этом не участвую, поскольку утопил весь свой арсенал. Заметив данную оплошность, князь отвесил мне пару лещей, но больше ничего делать не стал, удостоверившись, что черные мешки по-прежнему со мной. И вот Паоло держится позади, наблюдая, за белой тряпкой, которой кто-то начинает махать из изрешеченных иллюминаторов.

- Не стреляйте! Мы выходим, мы гражданские! Корабль ваш, мы отдаем Эвридику! Не стреляйте!

Вот и они – двенадцать человек в серых морских робах, многие ранены, а перепуганы вообще все. Кроме одного.

- Где ваш капитан?!

- Убит. И первый помощник – тоже.

- Рация?!

- Обе радиостанции дальней связи выведены из строя, на коротковолновых никто не успел подать сигнал бедствия. Радист тоже убит.

- Хорошо.

Князь прячем пистолет за пояс, и выходит вперед к нестройной шеренге пленных матросов. Один из них, в красном свитере и вязаной шапочке, выходит навстречу – тот самый, что не боялся. Он смотрит на шефа пару секунд каменным лицом, а затем расплывается в улыбке.

- Рад снова служить под вашим командованием, князь.

- Антонио, старый шлюхин ты сын! Ты по-прежнему можешь и умеешь!

Князю мало рукопожатий, он заключает закадычного друга в крепкие объятия, а затем они оба поворачиваются к обомлевшим англичанам.

- Дорогой князь, корабль в нашем распоряжении и я не думаю, что мы более нуждаемся в услугах моих бывших коллег.

- Согласен. Уволить их.

Автоматы бьют в упор, старый экипаж Эвридики списан без выходного пособия.

- Ты и ты – сбросить тела в трюм. А ты…

Боргезе подзывает меня толстым пальцем с громадным перстнем, подарком Гитлера.

- Паоло, предъяви моему другу нашу скромную благодарность.

Настал черед черных мешков расстаться со своим содержимым. Аккуратно режу коротким ножом толстую синтетику, так, чтобы не повредить пачки зеленых купюр.

- Антонио, прошу понять, с бабками сейчас туго.

- С моими услугами тоже, сеньор. Кто бы еще смог вот так вот преподнести вам Эвридику на блюдечке с голубой каемочкой?

- И ты все провернул в одиночку?

- Нет, зачем? У меня были помощники. Но затем они случайно словили по пуле в затылок во время абордажа, и я, скрепя сердцем, буду вынужден взять и их долю тоже.

Старые пираты смеются, а я тем временем торопливо пересчитываю пачки с баксами. Большой куш и по меркам моего времени, в начале семидесятых тем более.

- Девятьсот штук сейчас, и еще вдвое больше, когда пригоним это корыто в Сеуту.

- Надо было просить втрое…

Передавая пачки Антонио, успеваю заметить серию и номер одной из купюр, равно как и пятно засохшей крови – что-то знакомое.

- Хлоя?

- Ага, вижу. L16926785A. Твой провал в Неаполе неделю назад. Помнишь?

Еще бы, такое не забывается. Далеко не все операции в деле предотвращения фашистского путча были для нас удачными, в Неаполе, к примеру, все пошло через задницу. Узнав о готовящемся ограблении, Хлойка в последнюю секунду закинула меня в тело скромного банковского служащего, который всегда носил в кармане пистолет. И вот когда налетчики в масках ворвались в наше отделение, предварительно изрешетив охранника, я должен был встать на их пути с оружием в руках. И встал, завалив первой пулей одного из бандитов. Только вот на втором выстреле волына заела, и отважный кассир был застрелен на месте. А купюра с номером L16926785A упала на лицо умирающего, став последним его воспоминанием – жадные ублюдки и ее забрали. Вот что имел в виду Боргезе, когда говорил, что с бабками туго, и фашисты финансируют свою грязную войну как могут.

- Князь, у нас раненый!

Оказывается, пока я отсиживался в тылу на мешках с баблом, штурмовая группа понесла определенные потери – Джампьеро прилетело осколками собственной гранаты. Серьезно прилетело в бок, кровь никак не останавливается.

- Извините, шеф, мне надо в больницу, к врачу…

- Еще более идиотские предложения есть, дружище?

Оценив ситуацию, Боргезе снова извлекает излюбленный маленький ствол.

- Нет, князь, не надо, я…

Две пули решают проблему, грести в сторону ближайшей больницы не понадобится. Князь обводит притихшую группу суровым взором цезаря.

- Мы все знали, на что подписываемся, сеньоры. Победы не бывает без крови, помните. А теперь за работу, наша миссия далека от завершения!

- Князь, надо срочно запустить вентиляцию по новой, иначе мы не сможем добраться до контейнеров на нижней палубе.

- Хорошо. Паоло, ко мне, ты пойдешь. Антонио, покажи ему, что надо делать.

Друг князя, что преподнес нам Эвридику, теперь преподносит мне американский армейский противогаз, пару фонариков и разгрузку с инструментом.

- Смотри внимательно на схему, вот здесь резервный пульт управления вентиляционной системой, сразу за кубриком.

- Хлоя, ты знаешь, что он имеет в виду? Зачем противогаз?

- Понятия не имею, пока четко выполняй их инструкции, дальше разберемся.

- Вот здесь вот включаешь, сначала на двадцать пять процентов, не больше. А потом, через две минуты, когда генератор раскрутится как следует, врубай на полную, и вот тогда уже возвращайся. Все понял, салага?

- Так точно, сеньор!

Натягиваю противогаз, включаю фонари и спускаюсь в темную утробу контейнеровоза. Налево, направо, вниз на один пролет, еще раз налево…

- Нихрена себе, сказал я себе!

Оказывается, у нас все могло пойти гораздо хуже и обойтись дороже, чем один убитый. Мы могли встретить гораздо более серьезное сопротивление, думаю я, стоя на пороге заваленного трупами кубрика. Сколько их тут? Человек двадцать, и это явно не моряки торгового флота, у некоторых татуировки американских морских пехотинцев, недавно из Вьетнама. Выпученные глаза, сведенные конвульсией конечности, лужи кровавого дерьма и блевотины, пена на синих губах. Охрану Эвридики перебили чем-то вроде фосгена, так что да, запустить вентиляцию и хорошенько проветрить строго необходимо.

- Сделай одолжение, Живчик, внимательно рассмотри их лица, попробую кого-нибудь опознать.

- Есть предположения, зачем на гражданском пароходе столько охраны?

- Пока нет. Займись вентиляцией, а я пороюсь в архивах.

Запустив генератор вручную, и дождавшись, когда газовые сенсоры вспыхнут зеленым огоньком безопасности, я возвращаюсь на верхнюю палубу, где сразу получаю новое задание. Теперь мы не пираты, а маляры и плотники, что спешно меняют облик захваченного корабля, пытаясь выдать Эвридику за кого-то другого. Что вообще за фигня происходит?

С салагами вроде Паоло князь не спешил делиться сокровенными замыслами, и мой аватар знает лишь то, что его наняли захватить некий корабль – уже сделано. А вот почему именно этот корабль и зачем гражданке Эвридике была нужна такая охрана Паоло знать не должен, следовательно, все придется раскапывать самому.

- Так, насчет жмуриков из трюма все немного прояснилось. Большинство американцы, действительно бывшие маринес. Еще несколько громил из иностранного легиона. Плюс тип из британской разведки, по всей видимости, командир. Короче – наемники, дикие гуси, которых наши фашистские друзья подали к столу.

- Может, гуси плыли куда-то на дело? Может, они просто были конкурентами Боргезе?

- Слишком сложно для простой разборки, слишком дорого. Я уверена, причина в другом. Причина в грузе. Так, смотри внимательно!

Эвридика успешно наложила новый макияж, снова запустила машины и спешно идет куда-то на юго-восток. Князь выходит на мостик, оглядывает нашу работу и раз в кои-то веки одобрительно кивает. А следом появляется любитель химии Антонио, обвешанный какими-то приборами, словно японский турист фотоаппаратами.

- Вы четверо – ко мне!

Издали похожее на магнитофон корреспондента, устройство в руках Антонио оказывается персональным дозиметром.

- Померший капитан Эвридики не оставил в бортжурнале запись с номером нужного контейнера, потому найти его следует самостоятельно. Скорее всего, он где-то на нижней палубе. Франко и Галтиери – идете с кормы, проверяете каждый контейнер. Паоло, Витторио – вы идете с носа, все там обшарить. Быстрее!

Этож надо, прощупать дозиметром три с половиной тысячи стандартных сорокафутовых контейнеров. Но приказ есть приказ, и я снова лезу в трюм, поводя детектором подле бесчисленных стальных ящиков. Первый, второй, третий, тридцатый, сотый, двухсотый, двух…

- Стой, Живчик, приехали.

Характерное потрескивание подтверждает конец поисков, контейнер за номером 249 фонит сильнее всех прочих. Да что там фонит – еще немного и светиться начнет.

- Погаси фонарь. И пока никто не видит, аккуратно сними пломбу и открой дверь – мне надо знать, что внутри.

Пломбу и замки аватар преодолевает на мышечной памяти с поразительной легкостью, сказывается большой опыт обноса банковских ячеек и ювелирных магазинов, ради которого Боргезе вытащил Паоло с кичи и взял с собой. Теперь остается только тихо открыть дверь, так, чтобы коллеги не услышали.

- Вот это мы удачно зашли…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

9

- Сожалею, сеньоры, но это необходимо, - князь швыряет за борт мешок с бутылками. – Никакого алкоголя во время миссии, ноль. Потом, когда мы придем к родным берегам, там все будет по-другому. Там вас ждет лучшее вино и лучшие девочки. Там и я буду другим, не строгим командиром, а заботливым отцом и старым другом. Но это все там, на берегу, по выполнению нашей великой миссии. А здесь и сейчас, пока мы еще не дошли – никакого алкоголя, ни капли.

Еще один мешок с бухловским летит в черную бездну.

- И боже упаси, если застукаю кого с белой дрянью! А теперь первая вахта может идти на ужин.

Я как раз в первой, так что самое время угоститься пастой с креветками в сливочном соусе. Жаль, что бухла больше нет, мне бы сейчас пригодился кагор, он ведь положен всем, кто имеет дело с радиацией, вот как я этим вечером поимел выше крыши.

- Это еще что за дрянь?!

Двести сорок девятый контейнер доверху забит небольшими черно-желтыми бочонками, литров на пятнадцать каждый. Пятнадцать литров не воды, а полупрозрачной жидкости с запахом хлорки, судя по поверхностному натяжению, необычайно соленой. Жидкость заполняет бочонок доверху, со всех сторон скрывая массивный слиток, что тускло отсвечивает красно-золотым отблеском на вспышки фонариков. Только вот никакое это не золото.

- Живчик, быстро надень перчатку и подними один, надо узнать, сколько такой слиток весит.

Я вынужден подчинится, сунув лапу в соленую хлорку. Черт побери, в трюме холодно, а эта дрянь теплая. А слиток так и вовсе лучится теплом, хотя приятным я бы такое тепло не назвал, это не уютный жар русской печки.

- Тысяча четыреста восемнадцать грамм, пятьдесят унций. Очевидно, во всех остальных бочонках такие же слитки, хорошо. Так, быстро все закрывай и вали на верхнюю палубу, скажешь князю, что нашел его посылку.

Лягушачий принц изволил быть доволен моей работой, радушно похлопав по плечу и угостив кубинской сигарой. Запалить ее с первого раза не получается, правая рука заметно дрожит, и явно не от холода. Впрочем, Боргезе ничего не заметил, он занят переговорами с кем-то по громадной переносной рации. Кажется, говорят по-турецки. К черту сигару, надо пойти поесть.

- Хлоя, ну как, выяснила, что мы там нашли?

- Тут и выяснять не надо, итак все ясно. Плутоний-239, он же оружейный плутоний. Его там примерно полторы тонны.

- Нифига себе!

- Мягко сказано. С учетом того, что накрывший Нагасаки толстячок содержал в себе плутониевое ядро на шесть кило, можешь прикинуть самостоятельно, сколько бомб можно будет наделать из этого груза.

- Вот ведь вляпались! Я…

Хлойке придется подождать с ответом, ибо креветочная паста внезапно полезла из меня обратно, так что пришлось срочно бежать из кубрика и травить за борт под аккомпанемент дружеского ржания остальных пиратов.

- Вот дрянь! Это то, что я думаю?!

- Ага, лучёвочка во всей красе. Все-таки не стоило нашему Паоло совать руку в контейнер и шупать тот слиток. Больше ничего не ешь, все равно, обратно полезет. Поищи выпить чего-нибудь соленого, маринаду там или рассолу какого, у макаронников должен быть. А я пока прикину, чем можно поддержать наш аватар на ходу, пока он совсем ласты не склеил, второй раз перезагрузить тебя не получится.

После сорвавшегося ужина первая вахта идет дрыхнуть на четыре часа, но с коротким отдыхом выходит та же засада, что и с приемом пищи. Паоло знобит как в лихорадке и еще дважды тошнит, хотя казалось, что тошнить уже нечем. Короче, выспаться так и не удалось, надо вставать и плестись на пост наблюдателя, моя вахта началась. Хорошо, рядом никого нет, можно немного помародерствовать.

- Вон та шлюпка. Только осторожнее.

Идти в разгромленный лазарет за помощью не вариант, жаловаться князю тем более, я не забыл, как шеф вылечил коллегу Джампьеро. Значит, надо пошарить в одной из шлюпок, вскрыть аварийный запас и проглотить горсть таблеток из аптечки, Хлоя подсказывает, каких именно.

- Вот так, станет меньше трясти и тошнить, сможешь делать работу дальше.

- Какую именно работу?

- Пока думаю. Что нам сейчас известно?

Элементы головоломки постепенно начинают складываться в моей раскалывающейся башке. Та самая афера, которую я должен был вскрыть – вот она, пересекает Атлантику, двигаясь в сторону Африки. Боргезе собрал сводный отряд для захвата некого корабля, считай, сделано. Корабль английский, пускай и идет под греческим флагом. Длинный рейс из Норфолка в Йокогаму с россыпью промежуточных остановок, где десятки контейнеров будут принимать или наоборот, сгружать за борт. И еще куча жмуриков в нижнем кубрике, которых Антонио вывел из игры при помощи газа – командовал ими отставной Джеймс Бонд. Наемники, плывшие куда-то свергать кого-то? Нет, охранники, которых приставили следить за контейнером номер 249.

- Презабавнейшая у нас тут вышла оказия, надо заметить, ловко Мордред все разыграл, крайне ловко.

- Не понял юмора.

- Юмор в том, что мы с тобой, Живчик, два месяца подряд горбатились для предотвращения второй попытки фашистского путча в Италии. Хотя мы знаем из истории, что второй попытки так и не случилось. Зачем же тогда Мордред со своими людьми горбатился? Вот зачем. Не было и не будет никакого переворота, он ему на хер не сдался.

- А что сдалось?

- Эвридика, ее груз за номером двести сорок девять. Под прикрытием военного переворота, Мордред затеял ограбление по-крупному, атомный гоп-стоп. В одиночку такое не провернуть, потому он сначала завел нужных знакомых, а затем подтолкнул их в правильную сторону, словно шар кием. Удачно совпало: старый педераст Боргезе, мечтающий о фашистском реванше и мнящий себя новым дуче, его команда боевых пловцов, мафиози, поддержка со стороны франкистов, жаждущих обрести собственное ядерное оружие. И английская контрабанда плутония. Все сошлось в одной-единственной точке пространства-времени, нужной нашему врагу.

-Ну ладно, допустим, все так. Но как тогда Мордред планирует наложить лапу на груз, ты ведь говорила, что материальные объекты невозможно перенести сквозь время. А тут у нас полторы тонны объектов. И еще…

- Тревога!!!

Наблюдатель по правому борту дублирует свой вопль длинным свистком. Вспыхивает свет, черную воду режет луч прожектора.

- В чем дело?!

Боргезе выходит на палубу с пистолетом в руке.

- Пятьдесят градусов правого борта, сеньор! Отставить, пятьдесят пять градусов. Перископ! Вон он опять!

Все мы направляем свои бинокли и трубы в указанном направлении, но луч прожектора снова и снова упирается в низкие пенящиеся волны.

- Может, ошибка?

- Никак нет, сеньор, я точно видел! Там точно была подводная лодка!

Была или нет, прав наблюдатель или ему померещилось – сложно сказать наверняка. Перископ, если он был, скрылся под волнами. А собственного асдика, чтобы обнаружить незваного гостя в толще воды, гражданка Эвридика не имеет. Равно как нет тут никакого противолодочного оружия.

- Ну, допустим, это и вправду была подлодка. Что с того?

Князь совсем не выглядит обеспокоенным, демонстративно убрав ствол и запалив очередную сигару.

- Эвридика не подавала сигнал бедствия, кроме того, мы успешно поменяли её облик, с подлодки нас примут за любой другой морской грузовик. А если бы то были англичане, они бы сначала послали патрульный самолет на наши поиски.

- Но если не Томми, тогда кто, сеньор?

- Да кто угодно. Может, русские, может американцы, французы какие. Скучно просто так нести вахту в мирное время, иногда хочется всплыть и посмотреть, кто там ползает на поверхности, хоть что-то занести в бортовой журнал. Следуем прежним курсом, не снижайте бдительности.

Мы подчиняемся, и Эвридика продолжает неспешное путешествие сквозь ночь. Подлодка больше не показывается.

- Что думаешь, хозяюшка?

- Все страньше и страньше. Я уверена, что твой напарник не ошибся, и нас действительно пасет какой-то подводный корабль.

- Может, правда Томми?

- Может. А может и нет. Я нашла кое-что в морских архивах про Эвридику – корыто числится пропавшим без вести со всем экипажем с семьдесят четвертого года. Предположительно, перевернулась и затонула во время шторма, не успев подать сигнал бедствия, поиски ничего не дали, выживших не имелось. Самое главное, англичане не привлекали к поискам свой военный флот больше, чем это обычно делается в таких случаях. И не обращались за помощью к союзникам по НАТО. Очень уж им не хочется, чтобы кто-то прознал, какой груз и куда везла Эвридика.

- Кто же тогда нас пасет, если не хозяева груза?

Постепенно светает, скоро на завтрак. Похоже у Паоло началась ремиссия, меня уже давно не тошнит и озноб почти перестал бить. Посовещавшись с вайфой, решаю сходить в кают-компанию, и если не позавтракать, так хотя бы накатить крепкого кофе за одним столом с Боргезе. Послушать, посмотреть.

- Всем оставаться на своих местах!

Рассветная трапеза прервана самым грубым образом – в кают-компанию входит Ферран Суарес, командир франкистов в сводном отряде воздушных пиратов. Входит с двойкой своих людей, входит с оружием в руках.

- Никому не двигаться, всем оставаться на своих местах! Корабль под нашим контролем!

- Мой дорогой Ферран, не могли бы вы объяснить свое нерациональное поведение?

Боргезе отставляет тарелку с яичницей, всем видом напоминая недовольного буржуа, которому помешали дочитать утреннюю газету.

- Это нам нужны объяснения, сеньор. Будьте любезны объяснить, как так произошло?

Ферран швыряет на стол разбитый радиопередатчик, разметав во все стороны грязные тарелки и кастрюли.

- Вчера вечером мой передатчик был в полном порядке. А уже к рассвету он безнадежно сломан, запасные батареи пропали, и я лишился связи с Родиной. Все мы лишились связи, кроме вас.

- Ну что сказать, дружище – в боевом походе надо очень заботливо относиться к столь важному оборудованию. Наверное, один из твоих кабальеро разбил рацию по дури и не хочет теперь в этом признаваться.

- А курс тоже изменил кто-то из моих?! Сукин сын, на мостике твои люди и мы уже шесть часов плывем не туда. Слушайте все – мы идем не в Сеуту! Боргезе хочет забрать Эвридику в свою собственность!

На этих словах кают-компания словно взрывается, все вскакивают с мест, и налетчики моментально делятся на две примерно равные, одинаково вооруженные категории – итальянские фашисты Боргезе и испанские боевики, сохранившие верность своему вожаку. Все вскакивают и я тоже, все наставляют стволы друг на друга. Все, кроме Боргезе, который по-прежнему восседает за столом с видом недовольного патриция.

- Я был вынужден так поступить, Ферран. Вынужден для успешного выполнения нашей совместной миссии. Согласись, у нас немного шансов дойти до Сеуты незамеченными. Англичане могут в любой момент начать широкомасштабные поиски, могут привлечь янки и лягушатников. Они в курсе, что Эвридика пропала – старший охранник должен был связываться со своим штабом каждые шесть часов. И он этого не делает по причине смерти, а подделать его передачу мы не в состоянии, не можем взломать код. Наши враги уже знают и уже начинают погоню. Маскировка не выручит нас надолго, следовательно, наш единственный шанс немедленно перегрузить плутоний на другой корабль и уйти незамеченными, предварительно отправив Эвридику на дно. Только так, мой дорогой мальчик, и никак иначе. Жаль, что ты сам этого не понял, но ты не моряк.

- Другой корабль? Но тут же нет другого корабля! Но есть подлодка…

Франкист облизывает внезапно пересохшие губы, взгляд как у попавшего в капкан волка.

- Точно, подлодка, которую мой человек видел ночью. Ты хорошо все продумал, князь. Забрать груз, потопить Эвридику и уйти незамеченными. Уйти на твоей лодке с твоим экипажем, где у тебя будет численное преимущество и где нас ощиплют, как кур. Слушайте все – он хочет от нас избавиться. Итальянцы, слушайте – он и вас кинет, ему не нужны свидетели, знающие про заряд для сотен ядерных бомб! Князь всех нас прикончит, если мы будем и дальше следовать его приказам!

- Сублейтенант, вы забываетесь! Я здесь командую! Это моя операция и мой корабль!

- Твоя операция?! Да тебя бы никогда не было здесь, если бы не наша помощь. Что ждете, арестовать ублюдка!

Я стою рядом и вижу, как Боргезе тянется к стволу. Нет, не к стволу, а к гранате.

- Ложись!

Не помню, сколько раз я выстрелил, сколько раз попал в кого-то и сколько раз попали по мне. Поддержки стэма больше нет, потому аватар исключительно достоверно передает мне контузию и боль от осколочных ран.

- Бей гадов!

Одежда начинает гореть, когда я вываливаюсь из кают-компании в коридор. Но там уже наши, фашисты, и один из них тушит горящего Паоло огнетушителем.

- А ну встать, матрос, а ну встать!

Князь рывком за шиворот поднимает меня на ноги, тут же всунув в дрожащие руки автомат, у него сейчас каждый человек на счету.

- Доложить обстановку!

- Наши удерживают машинное отделение, князь. Но на мостике враги!

- Сдавайтесь! Боргезе, сукин сын, сдавайся! Отдай рацию, если хочешь жить!

Черт его знает, сколько полегло наших и сколько их в битве за кают-компанию. Но вроде как франкистов уцелело больше, и теперь они зажимают фашистов с двух сторон.

- Князь, испанские собаки начали резать дверь в машинное автогеном!

- Сейчас…

Поставив меня сторожить лестницу в трюм, Боргезе идет к иллюминатору с сигнальным фонарем.

- Значит, они на мостике? Ферран со своим отребьем там?!

- Так точно, князь!

- Хорошо.

Из темного зева трюмного люка в нашу сторону летят зеленые и желтые трассеры, испанцы напирают. Бросаю вниз обе гранаты, что есть, затем огрызаюсь длинной очередью. Судя по предсмертному воплю, попал.

- Хлоя, что делать? Что мне делать, говори!

- Оставайся в живых как можно дольше, у нас не будет шанса второй раз переиграть миссию.

- А драться-то на чей стороне?! Кто теперь-то агенты Мордреда?!

- Пока не знаю. Но нам надо, чтобы никто из них не получил груз. Пригнись!

Снова кто-то рвется наверх, а М-16 умудряется словить клин в самый подходящий момент, и вот уже Паоло сходится врукопашную со здоровенным баскским детиной, что пытается освежевать макаронника длиннющим складным ножом, почти мачете. Спасает лишь узость лестницы, не дающая врагу как следует размахнуться, потому я перехожу в контратаку, тупо и без затей стараясь опрокинуть врага на далекое дно трюма. Он уже переваливается через ограждение, но успевает схватить меня за глотку и яйца – по-прежнему контуженный Паоло не в силах сопротивляться, и вот мы оба летим вниз.

- Твою мать…

Кажется, я ненадолго вырубился, приземлившись головой на что-то железное. И ноги больше не слушаются. Но это не важно, главное, что противник мертв, свернул себе шею. Наверху продолжают грохотать выстрелы и рваться гранаты, откуда-то тянет дымом.

- Живчик!

- О, черт…

Баск вовсе даже не мертв – он ползет к итальянцу, по-прежнему сжимая громадный перочинный ножик с твердым намерением закончить дело. А я не могу даже отползать от него, ибо только сейчас понимаю, что позвоночник сломан и вся нижняя половина туши отказала к чертовой матери.

- Живчик, канистра с бензином справа от тебя – хватай её!

Хлоя как обычно видит больше моего – она заприметила десятилитровую канистру, на которую я приземлился башкой. Хватаю жестянку, чтобы опрокинуть ее на врага, но у вайфы другое мнение.

- Открой крышку и пей!

- Чего?!

- Бензин, говорю, пей, балбес! Мне нужно топливо, чтобы перезапустить стэм!

- Ой, мама…

Наверное, испанец думает, что макаронник сошел с ума от страха. Именно так должно выглядеть со стороны, когда я хватаю канистру, откидываю крышку и начинаю с жадностью глотать бензин, с великим трудом давя рвотные порывы. Безумие, чистой воды безумие. Но что в моей нынешней работе не безумие?

- Иди-ка сюда, петушок!

Первый удар навахой приходится в палубный настил в дюйме от моих кохонес. Баск хватает врага за штанину и подтаскивает к себе поближе, чтобы поудобнее вспороть фашистское брюшко. А я тем временем продолжаю лакать бензин.

- Готово!

Вон он – смертельный удар в ничем не защищенный живот. Но зазубренное лезвие не достигает цели, ибо левая ладонь жертвы намертво зажимает его в пальцах, даже не порезавшись. Франкист недоуменно смотрит на застрявшее оружие и это последнее, что он видит, ибо ответный выпад Хлои моей правой выбивает ему оба глаза. Выбивает глаза, а потом с хрустом ломает шею.

- Теперь перевернись на живот.

С большим трудом подчиняюсь, чувствуя, как мои пальцы ложатся на искалеченную спину.

- Так, я где-то видела такой фокус на картинке. Сейчас…

- Сука!

Волна лютой боли, пришедшая в тот момент, когда Хлоя начала на живую нитку латать мой позвоночник сменяется вкусом лимонного пирога, щекоткой и барочной музыкой – стэм снова функционирует, запитанный десятком литров жидкого топлива.

- Все, вставай, хорош лежать. Надо торопиться, у нас мало времени!

- Почему?

- Потому что Паоло скоро помрет от отравления. Думаешь, можно провернуть такой фокус и не пострадать, особенно если предварительно схватить лучёвку? Даже с рабочим стэмом я протяну тебя часов десять, не больше. За это время Эвридика должна быть в наших руках!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972

10

Барочный оркестр продолжает играть и бензин по-прежнему отдает лимоном, когда я выбираюсь из трюма. Боргезе несколько удивлен, что я все еще жив, но тут же ставит меня в строй, фашисты по-прежнему блокированы численно превосходящими франкистами, что, кажется, уже прорвались в машинное.

- Держись, парни, сейчас будет подмога.

- Смотрите!

Серая океанская гладь вскипает, исторгнув из себя столь же серую стальную тушу подводной лодки.

- Испанские ублюдки заняли машинное отделение и мостик, намереваясь угнать наш корабль. Все внимание – сейчас идем брать котельную, их там немного. Вырежем каждого к чертовой матери!

- А как же мостик, князь?

- Это уже забота Морской Ведьмы.

Оживший стэм дает возможность глядеть вдаль и без бинокля, наблюдая, как Морская Ведьма сбавляет ход. Рубочные люки распахиваются и наружу повалили матросы в ярко-оранжевых жилетах. Проворные, как крысы, друзья Боргезе занимают места у зенитных пулеметов и спаренного двадцатимиллиметрового автомата. Князь отбивает короткий сигнал фонарем, подтвердив готовность к работе.

- Сейчас…

Ферран и его бандиты на мостике что-то заметили и первыми открывают огонь по Ведьме. Но нестройный хор автоматов и винтовок безоговорочно капитулирует за ревом тяжелых браунингов и грохотом зенитки. Я вижу вспышки выстрелов и молнии трассеров, чувствую, как содрогается корпус Эвридики, когда мостик окутывается дымом и пламенем.

- Вперед, к машинному! Паоло, держи!

Я получаю новое оружие – связку полицейских гранат со слезоточивкой, все остальные выхватывают пистолеты и окопные стилеты. Над нами продолжает грохотать морской бой – несмотря на подавляющее огневое превосходство Ведьмы, Ферран по-прежнему сопротивляется, и я успеваю заметить, как убитый моряк скатывается с подлодки за борт. А дальше снова крутые лестницы и темные коридоры, пока не упираемся в распахнутую дверь машинного.

- Гранаты!

Швыряю оба баллона внутрь и тут же откатываюсь назад – испанцы начинают палить вслепую, как бешеные. Но режущий легкие и глаза газ быстро делает свое дело в замкнутом пространстве, а у моих коллег наготове пожарные маски с кислородными баллонами. И вот они уже врываются в котельную, одиночными выстрелами и ударами ножей возвращая в наши руки контроль над сердцем Эвридики.

- Князь, с Ведьмы докладывают – сопротивление на мостике подавлено, противника не наблюдаем!

- Хорошо, пускай прекратят огонь и ждут моей команды. Луиджи, Пьерро – застопорите ход и осмотрите машины. Остальные – за мной!

Международное партнерство позади, трофейный контейнеровоз теперь в единоличном итальянском владении, выживших испанцев не наблюдаем, только несколько разорванных в клочья трупов – артиллеристы Ведьмы хорошо поработали.

- Князь, я вижу Феррана, ублюдок отбегался!

Улыбаясь вовсю ширь, Марко тычет ботинком безголовый труп главного франкиста. Но улыбка сползает с его лица, когда из здоровенного инструментального шкафа выскакивает Кармилла – подружка Феррана, единственная девка в отряде.

- Шлюха!

Лупара в бледных руках девчонки грохочет, как гаубица, разорвав живот Марко, подобно шрапнельному снаряду. И за этим грохотом почти не слышно короткой очереди моей беретты, пронзившей девчонку насквозь. Кармилла отшатывается к двери, роняет обрез, и с предсмертным воем скатывается на палубу по крутой лестнице.

- Чисто!

Коллеги продолжают прочесывание развороченной настройки, одновременно гася вспыхнувший тут и там пожар. Но я участвовать во всем этом сил не имею, лучёвка и последствия отравления снова наваливаются со всей силой.

- В чем дело?!

- Контузило, шеф…

- Держись, парень, держись! Скоро доставим тебя в госпиталь на суше, там и не таких на ноги ставят. Хорошо поработали, молодцы!

Боргезе поднимается на мостик, довольно потирая руки. Натюрморт из дохлых франкистов венчает успешное завершение дела – правильно говорят, что труп врага веселит и всегда хорошо пахнет.

- Отличная работа, братья, eccellente! Испанские предатели получили по заслугам. А всех вас ожидает триумф, достойный настоящих римлян – обещаю, вы получите долю своих павших товарищей, так будет справедливо. Долю в деле и государственную награду, награду нашего будущего великого отечества. Но это потом, а сейчас надо доделать начатое. Рацию мне!

Волна шока постепенно спадает, Паоло снова может какое-то время действовать нормально. Оставшейся у аватара жизни должно хватить на погрузку, я вижу, что Ведьма подошла совсем близко, еще немного и контейнеровоз с подлодкой швартуются борт о борт.

- Фалько – на тебе заряды, подготовь все должным образом, Паоло – помоги ему. Остальные – к контейнеру.

Несколько моряков с Ведьмы поднимаются к нам на борт, будут помогать мне орудовать малой лебедкой и погрузочной клетью. Прежде чем принять драгоценный груз, подлодка поделиться своим сокровищем с обреченным кораблем – десятками массивных черно-желтых цилиндров.

- Хлоя, что это – еще газ?

- Зачем? Натовская глубинная бомба малого калибра, с ее помощью фашисты отправят Эвридику на дно, сразу как закончат свои дела. Думаю, они и нам пригодятся, так, в чем дело…

- Эй, салага, какого черта остановил кран?! Подымай давай!

- Не могу, ваше превосходительство, цепь обесточена!

Это не моих рук дело, просто вся Эвридика внезапно лишается огней – контейнеровоз обесточен от носа до кормы. И если в темных коридорах еще можно помочь себе фонариками, то на погрузке все совсем глухо – я не могу поднять на борт последнюю партию бомб. И тем более другие фашисты не смогут извлечь драгоценный контейнер номер 249.

- В чем дело, где свет? Мы ж контейнер поднять не можем! Звоните в машинное – уроды там заснули что ли?!

Переносные рации и старинный проводной телефон в полном порядке, но умолкшее машинное отделение упорно отказывается отвечать на вызовы.

- Канальи! Что встали – идите, узнайте в чем дело. Антонио, разберись! Запустите машины, иначе вручную плутоний тягать будете!

- Будет исполнено, князь.

Старый друг Боргезе берет с собой офицера Ведьмы, нескольких подводников и меня заодно, остальные продолжают возиться у замершего мостового крана. Низкие свинцовые тучи по-прежнему затягивают небосвод от горизонта до горизонта, так что от иллюминаторов толку почти никакого, весь свет только от фонарей.

- Машинное отделение – прием! Механики – ответьте! Механики…

- ПОМОГИТЕ!!!

Крики. Удары металла о металл. И торопливые шаги где-то в темноте – кто-то бежит нам навстречу из недр корабля.

- Помогите!

- Стой, стрелять буду! Кто там?! Назовись!

Луч фонаря ловит тень в серой робе, прямо под ухом грохочет автомат – у кого-то из коллег не выдержали нервы.

- Не стреляйте, не стреляйте, я свой!

- Отставить! Выходи давай!

Я направляю здоровенный фонарь на темную пасть дверного проема, откуда на полусогнутых дрожащих ногах выползает помощник стармеха Пьерро. Сказать, что моторист напуган – ничего не сказать.

- Не стреляйте! Сеньор…

- В чем дело?! Где Луиджи?! Почему вы отключили свет тут повсюду?!

- Она… она заставила нас все отключить, а потом…

Зареванное лицо макаронника искажает чудовищная боль, он рушится на палубу, а стоящая за его спиной тень в рыжем комбинезоне продолжает кромсать спину жертвы пожарным топором.

- Огонь!

Коллеги обрушивают град пуль на женщину в оранжевом, а я удерживаю ее лучом фонаря и пускай с трудом, но узнаю изувеченное лицо – Кармилла, та самая подружка главного франкиста, которую я пристрелил час назад.

- Сдохни мразь!

Пробитая полусотней пуль, убийца опускается на колени, по-прежнему сжимая топор. Антонио командует нам прекратить огонь, а затем картинным жестом извлекает излюбленную короткую двустволку.

- Последний штрих!

Она улыбается нам кровавой улыбкой даже тогда, когда дуплет бьет в упор волчьей картечью, разорвав голову Кармиллы кровавым взрывом.

- Откуда взялась эта мразь?! Ты!

Мафиози припирает меня к стенке, ткнув разряженной лупарой в промежность.

- Ты, молокосос – ты же убил её, не так ли? Ты же не промазал?!

- Клянусь честью, сеньор – все именно так и было! Я подстрелил шлюху в упор, я…

- Ты безмозглый баран! Пришить бы тебя, скотину, да работать надо. Бери фонарь, пойдешь первым!

Труп моториста продолжает конвульсивно подергивать грязными сапогами, безголовое тело его убийцы тихонько истекает кровью. Аккуратно перешагиваю комингс и вхожу на лестницу в машинное, обшаривая бездонную темную яму желтым лучом. Коллег Пьерро можно не искать, вон они все, точно так же мелко разделаны топором. Но большие и малые дизеля, ради которых их убили, судя по всему в полном порядке, просто отключены.

- Ну-ка, что тут у тебя…

Пока я ищу телефон, чтобы позвонить наверх, кто-то из фашистов не отказывает в себе удовольствия мародерства, срывая с тонких бледных пальцев Кармиллы золотые кольца.

- Прикинь, сколько такие цацки…

Восхищенный возглас мародера срывается надсадным воем, когда лезвие пожарного топора опускается ему на ногу, разрубив стопу надвое. Удар вниз и удар вверх, вонзив кирку в промежность и добавив крови на безголовый труп, что восстает из небытия во второй раз, продолжая убивать.

- Стреляй!

Автоматы и пистолеты заходятся лаем, тогда как топор бьет молча, обрубая руки и снося головы. Антонио еще раз вслепую палит картечью, изрешетив кого-то из своих, а затем бросается в машинное, сбив меня с лестницы и задраив тяжелый люк прямо перед носом офицера Ведьмы.

- Пустите, пустите!!!

Опоздавший макаронник еще секунду колотит кулаками в стальную плиту, а затем удар топора раскалывает маленький иллюминатор вместе с его башкой по пути. На короткое мгновение становится совершенно тихо.

- Паоло, п-по-позвони наверх, скажи… Стой!

Тонкая рука с бледными окровавленными пальцами, по-прежнему увенчанная золотыми и серебряными кольцами, просовывается в разбитый иллюминатор, чтобы провернуть кремальеру. Не помню, сколько раз я по ней выстрелил из пистолета без всякого видимого эффекта. А когда магазин опустел, старый друг шефа подскакивает к двери с кувалдой и начинает лупить окровавленную длань, попутно изрыгая проклятья на восьми языках.

- Вот так…

Безголовый труп продолжает стоять за запертой дверью, но уже не делает попыток открыть замок, ибо рука сломана во множестве мест, острые обломки костей торчат наружу, но крови больше нет, совсем нет.

- Телефон!

- Не могу, кабели обрезаны. И рации нет!

- Матерь бож…

Тонкая изувеченная рука снова движется. Но не так, как может двигаться рука любого из нас по воле владельца. Она изгибается под невообразимым углом с громким треском в локте, удлиняется и меняет форму, превращая изувеченную ладонь с торчащими костями в режущую кромку, вспоровшую бок Антонио, словно серпом.

- СУКА!!!

Воя от боли, мафиози сползает вниз по ступеням, оставляя за собой красный след и волоча внутренности, тогда как костяной томагавк продолжает атаку, бесполезно рубя спертый воздух машинного отделения. А затем Кармилла уходит, выдернув убийственную длань из иллюминатора.

- Помоги…

- Хлоя, черт побери, что это такое?! Что она за дрянь! Хлоя, да проснись же ты! Выйди на связь!

Похоже, вайфа помешалась от страха не меньше нашего, связи с менеджером почему-то нет. Антонио продолжает тянуть ко мне руки и молить о помощи, как могу, затыкаю его раны грязными тряпками, какое-то время еще протянет. А потом бросаюсь к генератору, надо дать свет, надо как-то предупредить тех, кто наверху. Может у них получится прикончить это…

- Живчик, Живчик, ответь!

- А, проснулась, наконец! Ты где шлялась все время, когда…

- Сволочь блокировала мне передачу, пока была рядом, я работала только на прием, видела твоими глазами.

- Что за сволочь?! Что это была за…

- Это аватар агента Мордреда, а может и он сам, собственной персоной на вечеринку пожаловал.

- Но как, ей же башку снесло и все продырявило!

- Да так, балбес – я же говорила, что Мордред пришел из будущего! Не только твоего, но и моего будущего, он из общего для нас завтра. И технологии у него тоже из завтра, посмотри только, что его стэм может сделать с носителем!

- Спасибо, я уже по уши насмотрелся…

Я не только видел, но слышал и слышу сейчас – переборки отчетливо передают в стальную яму рокот выстрелов и грохот гранат: там, на верхней палубе, идет бой. Генератор набирает обороты, лампы загораются вполнакала, начинают оживать электроприборы, в том числе и новинка семидесятых – система теленаблюдения, доброй сотней камер опутавшая Эвридику.

- Смотри, вон оно!

Точно, оно. Безголовое женское тело, разделывающее костяным томагавком очередного фашиста по пути к мостику.

- Как убить эту штуку?!

- Я думаю.

- Думай быстрее или забирай меня отсюда!

- Ага, размечтался – капитан не давал команды покинуть корабль. Короче, сейчас надо лишить тварь энергии, стэм подобной мощности обязан быть чертовски прожорливым. И если… Ах ты ж бля!

Наездник безголового аватара в курсе относительно прожорливости своего мотора. Потому закончив разделку макаронника, Кармилла ненадолго останавливается, чтобы подхватить из штабеля очередную канистру бензина, откинуть крышку и опрокинуть энергетический поток себе туда, где у разорванной шеи должны быть пищевод и трахея.

- Так, энергетический кризис отменяется. Ты видишь где-нибудь Боргезе?

Лягушачьего принца нигде не видать, а вот Кармилла продолжает красоваться перед объективами. Вот монстр спрыгивает с какой-то верхотуры на охранника подле трапа, вырвав у него ручной пулемет вместе с руками. Переваливается через леер, парой длинных очередей сметя фашистов на палубе и рубке Ведьмы. А потом отшвыривает пулемет и начинает колдовать над одной из глубинных бомб, которую я успел поднять на Эвридику.

- Какого?!

Закинув цилиндр на плечо, безголовый труп спрыгивает на рубочную площадку подлодки, парой ударов томагавка шинкует капитана МорскойВедьмы, попытавшегося в последний момент задраить люк, откидывает крышку, швыряет бомбу вниз, а затем захлопывает люк, провернув колесо.

Телекамеры тут без микрофонов, так что могучий взрыв я не услышал, а прочувствовал всей тушкой, когда стальное брюхо контейнеровоза передало мне малую толику чудовищной ударной волны. Большую часть камер сорвало к чертовой матери, но некоторые все же уцелели, и я вижу, как МорскаяВедьма, вспоротая надвое, подобно консервной банке и объятая пламенем, начинает заваливаться на правый бок, чтобы всего через минуту навсегда скрыться в свинцовых волнах. Не вижу Кармиллу, потому надеюсь, что океан поглотил и ее. Хрен там плавал, обезглавленное туловище снова лезет к нам в гости.

- Так, кажись, придумала. Заводи оба двигателя, полный вперед!

Понятия не имею, как данная мера может помочь, но подчиняюсь без раздумий. Эвридика новый корабль, и для семидесятых у нее абалденный уровень автоматизации, потому с запуском недавно заглушенных моторов можно справиться нажатием пары кнопок. Вот так, а теперь ввести новую команду в рулевой механизм, чтобы автопилот заставил Эвридику бежать по бесконечному широченному кругу. Маловероятно, что на мостике остался кто-то живой для отмены моего самоуправства.

- Живчик, видишь задраенный аварийный люк над головой?

- Ага!

- Готовься смотать удочки, она возвращается. Но не сразу, надо еще кое-что успеть.

Моя б воля, я бы смотался уже сейчас – камеры засекли чудовище на обратном курсе, Кармилла возвращается.

- Паоло, помоги, скорее…

Антонио каким-то образом умудрился до сих пор не помереть, умудрился найти силы протягивать ко мне руки и звать на помощь.

- Что, помочь тебе? Хорошо, помогу. Только для начала давай поговорим. Откуда взялся этот груз плутония?

- Чего?! О чем ты говоришь вообще, я…

- Отвечай, гнида, иначе я оставлю тебя здесь, оставлю тебя ей – она возвращается!

- Нет, не смей!

- Говори, иначе я ухожу!

- Хорошо, хорошо, скажу… Князь узнал, что англичане хотят толкнуть в Пакистан громадную партию оружейного плутония.

- Для чего?

- Бомбы делать, для чего же еще! Пакисам до зарезу нужно!

Не сразу понимаю, о чем он, но тут на помощь приходит вайфа с очередной исторической справкой – на дворе у нас по-прежнему тысяча девятьсот семьдесят четвертый, и Индия только что жахнула свою первую ядерную бомбу. Действительно, пакистанцам до зарезу нужен адекватный ответ, особенно после прогремевшего в семьдесят первом разгромного поражения в третьей Индо-Пакистанской.

- Эвридика должна была сгрузить чертов контейнер в Карачи, вот князь со своими испанскими друзьями и подключил мою организацию, чтобы мы, чтобы я…

- Откуда он узнал?! Откуда Боргезе прознал про сверхсекретную английскую операцию? Кто был его информатором, кто подтолкнул твоего шефа к действию?!

- Да не знаю я, откуда и как он узнал! У князя есть какой-то надежный источник информации, мне большего знать не положено!

- Да, ты прав, надежный источник информации и работы у него есть. И, - я уже слышу шаги в коридоре, чудовище совсем близко. – И скоро ты с этим источником встретишься, сегодня он вам всем выпишет расчет.

- Стой, не уходи!

Кармилла уже за дверью, и в этот раз она не будет утруждать себя попытками открыть замок – аватар начинает лупить в стальную плиту ногой с такой силой, что тяжелые петли слетают одна за другой.

- Паоло, стой, не бросай меня здесь, не бросай!

Дверь рушится в тот момент, когда я захлопываю аварийный люк, оставив за своей спиной очередную расправу над отработавшим свое материалом. Шум двигателей не меняется, засевший в Кармиллу носитель не собирается останавливать Эвридику. Он просто сменит курс, сразу как расправиться со всеми, кто еще жив.

- Что он хочет сделать?!

- Хочет отогнать Эвридику куда-то в ему одну известную точку и там утопить без свидетелей.

- Зачем?!

- Затем, чтоб потом спокойно поднять груз чьими-то другими руками, когда шум уляжется. Наш оппонент ставил на франкистов, но Боргезе выкинул свой фортель, потому игру надо верстать заново. Он не сможет и не намерен забрать плутоний с собой в будущее, значит, будет использовать его где-то здесь, в вашей эпохе.

- Как?

- Не знаю, спроси у Кармиллы, если так интересно!

- Руки, руки подыми!

- Не стреляйте, умоляю, князь, не стреляйте, это я, Паоло, взломщик! Я из машинного!

Они встретили меня у горловины шахты вентиляционного колодца, встретили, дали по морде и приставили стволы к башке – Боргезе и с ним трое фашистов. Все, кто остались.

- Из машинного?! А где Антонио?! Где стармех, почему…

- Убили, всех убили, ваше превосходительство! Она их всех порешила, тварь разорвала всю нашу машинную команду в клочья! Я один ушел, пока она возилась с моторами!

- Что она такое, что за тварь встала у нас на пути?!

- Она… она не человек вовсе, а этот, как его, биоробот, - способность врать с листа по-прежнему при мне. – Защитный механизм, который англичане использовали для охраны груза.

- Путана!

Боргезе хватается окровавленной рукой за выбитую оконную раму, чтобы удержать равновесие – Эвридику порядком болтает при очередном повороте.

- Это она дала полный ход?!

- Да, завела обе машины и так установила автопилот, чтобы мы постоянно нарезали круги.

- Надо как-то остановиться, надо перехватить управление…

- Ваше превосходительство, нельзя этого делать, нельзя глушить мотор!

- Что ты мелешь, болван?! Почему нельзя?!

- Потому что я понял, как убить монстра, я знаю. И для этого нам нужны машины на полном ходу, Эвридика должна двигаться, а в цепях должен быть ток! Слушайте…

- И что, это весь твой план, Хлоя?! Ничего лучше нельзя было придумать?

- Да, именно так, ничего другое, что есть в вашем распоряжении, ее не возьмет.

- А бросить все и уйти?

- Кто тебе позволит, подлый трус?! Я уже получила приказ – предотвратить кражу плутония любой ценой. Ты и есть эта цена, мой хороший. И если не справишься, то на обратный билет можешь не рассчитывать – останешься на Эвридике вместе со своей испанской подружкой. Действуй!

- Вира!

Хорошо, что мой дорогой Паоло владеет таким широким ассортиментом талантов и профессий – он и взломщик, и подрывник, и грабитель и убийца. И, если потребуется, еще немножко крановщик. Хорошо потому, что благодаря этой специальности именно мне поручили кабину крана в нашем общем деле.

- Вира помалу! Еще…

Драгоценный двести сорок девятый отрывается от палубы и взмывает в сырой вечерний воздух. Вот так, прямо под объективы камер на главной надстройке, да еще свет включить, чтобы лучше было видно, чтобы нельзя было упустить номер. Не знаю, сможет ли безглавый аватар воспользоваться камерами наблюдения, но она точно сможет ощутить встроенным в стэм счетчиком Гейгера тот факт, что нужный ей стальной ящик пришел в движение. Факт, что трофей в опасности.

- Вправо! Еще вправо! Еще чуть-чуть…

Вот так, почти до упора, чтобы дальний конец двести сорок девятого контейнера опасно свешивался над бездной.

- Она идет, князь, я слышу, она идет сюда!

Увидела, значит. Или услышала. Или почувствовала. Все равно как, как-то осознала и отправилась предпринимать незамедлительные активные действия.

- Вон она!

Теперь даже я, запертый в крошечной кабинке крановщика, слышу грохот тяжелых сапог по металлу, перекрывающий свист ветра и удары волн. Она непросто идет, она мчится сюда с яростью хищного зверя, узревшего конкурента подле своей добычи.

- Взрывай!

Не желая полностью полагаться на мою рискованную затею, Боргезе минирует подходы к разгрузочной площадке, и теперь Кармиллу встречает взрыв самодельной бомбы, начиненной разномастным металлическим мусором. Еще больше разрушений, еще один очаг дыма и пламени, на который всем давно плевать.

- Ну?! Ну что там – попали, попали или нет?! Смотрите! Ищите!

Один из фашистов осторожно обходит штабель контейнеров, поводя из стороны в сторону стволом пулемета с тактическим фонарем.

- Ничего не вижу, я не вижу ее! Может, тварь выбросило за борт?

Не успевши проверить свое предположение, фашист взмывает в темное небо, наколотый на здоровенную пику, словно бабочка на булавку. Нет, не пика, а рука Кармиллы, бывшая конечность бывшего человеческого существа, окончательно утратившего прежний облик. Все что осталось – безглавое туловище в оранжевом комбинезоне, руки и ноги которого теперь заменяют неимоверной длины костяные шипы, словно лапы фантастического насекомого. И как подобает хищному насекомому, она тут же разрывает добычу в клочья, разведя жалы в разные стороны.

- Огонь!

Боргезе с двумя своими боевиками палит по чудовищу из всего, что есть, а я тем временем начинаю раскачивать контейнер из стороны в сторону, крайне опасно раскачивать, в нарушение всяческих инструкций. И Кармилла реагирует, не может не реагировать на прямую и явную угрозу своим замыслам. Тварь бросается в атаку, яростными ударами костяных шипов снеся башку первому вставшему на пути фашисту. Второй бросается бежать и падает от пули своего босса.

- Трус!

Человеческий богомол настигает раненого паникера, тут же пригвоздив его к палубному настилу ударом десятка пик. А затем поворачивается к контейнеру и оседлавшему добычу врагу.

- Давай!

Тварь отрывается от палубы, в три прыжка преодолев разделяющее расстояние и заскочив на контейнер номер 249, несмотря на лупящий в упор пулемет в руках Боргезе.

- Паоло!

Поднявшись на двух задних конечностях, Кармилла твердо намерена передними шипами расправиться с последней помехой, когда я жму кнопку и отпускаю дальний захват. Правая сторона контейнера летит в воду, но левая по-прежнему надежно схвачена стальной клешней, и вместо горизонтальной поверхности мы получаем гладкую стальную стену, на которой не за что зацепится длинным острым шипам. Я вижу, как монстр скатывается по этой стене, слышу лязг костей о металл и утробный рев, прерванный набежавшей волной, сорвавшей добычу с контейнера и потащившей ее прямиком к громадным гребным винтам.

- Надо же, кто бы мог подумать, таки сработало…

- Паоло, Паоло, помоги мне, скорее!

Превосходно выполнивший роль живца, князь Юнио Валерио Боргезе болтается на стальной стене подобно осеннему листику, держащемуся на одном единственном страховочном тросе.

- Сейчас!

Застопорив кран, бросаюсь на выручку шефу. Вот так, проворно взобраться на торец контейнера, осторожно высунуться и убедиться, что князь по-прежнему болтается на привязи, убедится, что его пулемет рухнул в воду, а громадные винты продолжают вращаться, перемолов Кармиллу без следа.

- Паоло, скорее, я ранен, теряю кровь и не могу двигаться, помоги мне!

- Сейчас помогу, ваше превосходительство…

Порыв ветра разгоняет на секунду облака, и тонкий месяц играет своим отблеском на лезвии моего ножа.

- Ты что делаешь, каналья?! Нет, не смей, стой, Паоло, стой!

Зазубренное лезвие рассекает строп, и протестующий визг Боргезе переходит в громкий глухой бульк, когда черная вода смыкается над фашистом, отправив его туда же, куда и первую добычу.

- Это тебе за Новороссийск, гнида!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Не трать время зря в ожидании следующей проды - переходи по ссылке и читай мой роман ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр. Все как мы любим: жестко, непредсказуемо и максимально кроваво! Вампирский апокалипсис при свете дня!

https://author.today/work/161972