Хроники Заповедного леса. Книга третья. Часы Пелакина

Глава 1

Когда Яга нашего клана, она же баба Вера, она же моя тёща, она же величайшая волшебница современности столь оригинально поставила нас в известность о выходе на пенсию, я испугался, что весь итальянский отпуск, не успев начаться, сразу и закончится. Но как оказалось, совершенно напрасно. Мы ещё немного постояли, глядя вслед уходящей юной прапрабабушке, как Василиса вдруг задорно улыбнулась:

— А так оно даже лучше, наверное!

— Слушай, а как же там ребята одни? — начал возмущаться я.

— Не маленькие, сами разберутся. Пошли гулять дальше, мне надо тебе показать несколько чрезвычайно важных исторических мест!

Услышав столь нетипично-безалаберное для моей жены решение, взял её под руку, и мы направились бродить по старым улочкам Рима, расположенным друг к другу под всевозможными углами кроме прямых. Сначала я шёл задумчивый, усиленно размышляя: а не могло ли получиться так, что во время защиты от ментальной атаки бабы Веры часть моего разгильдяйства передалась жене? Вопрос оказался для меня неразрешимым, поэтому просто решил не морочить себе голову — нам, кабанам, она не для того дадена!

Василиса собралась провести меня по одному из заранее выбранных в интернете маршрутов, отчего часто подглядывала в распечатку и непрерывно рассказывала. Даты, имена, исторические события сыпались на меня как из рога изобилия, но через двадцать минут я понял, что теряю нить повествования. Пришлось просить сократить поток информации до минимума — лекция, несомненно, оказалась увлекательной и познавательной, только мне катастрофически не хватало базовых знаний — не задавать же после каждого предложения по несколько вопросов?

В принципе, мне раньше попадались такие имена, как Лукреций, Клавдий, Овидий и прочие, но почему они знамениты, да и вообще чем занимались при жизни, так, с ходу, вспомнить не удавалось. Например, из всех римских императоров я мог назвать только Калигулу, Цезаря и Нерона. И в чём заключалась трагичность третьего века нашей эры, вспомнить так и не удавалось, как ни старался.

Ведь в соответствии со школьной программой, у Римской империи проблем не существовало никаких, разве что, пара-тройка экстравагантных императоров. Зато огромные неприятности в виде римских легионов сваливались на головы всех других народов, населявших Европу: Галлов, Готов, Даков, Англов и прочих. Может, автор экскурсии имел в виду распад Римской империи, так он вроде случился позже, или как раз в третьем веке уже начался — сложно сказать.

Василиса поначалу делала вид, что обижается на мою невнимательность — так хорошо подготовилась, а я столь неуважительно к её стараниям отношусь! Но минут через десять ей надоело дуться, и экскурсия продолжилась в прежнем ключе. Через два часа, когда маршрут завершился, а мы уже захотели перекусить, Василиса вдруг остановилась:

— Меня зовут тихой речью, подожди.

— Кто-нибудь из наших? Яга решила вернуться? — встрепенулся я.

Но она сосредоточенно слушала, а мои вопросы игнорировала. У меня уже начало закрадываться подозрение, что стряслось нечто серьёзное, как Василиса мне ответила:

— Предводитель местного клана друидов хочет со мной поговорить. Ничего трагического, не делай испуганное лицо, мы на их территории, ребята просто собираются пообщаться.

Меня такой подход возмутил:

— Я тоже должен участвовать в разговоре! Уведут тебя куда-нибудь, а потом ищи непонятно где!

Но Василиса оказалась непреклонной:

— Состоится всего-навсего беседа двух предводителей, без посторонних лиц здесь в парке. А ты посидишь рядом, на соседней лавочке, ничего со мной не случится — если бы они хотели напасть, уже давно сделали. Тем более что ты языка не знаешь, как с ними разговаривать собрался?

Василиса направилась к оговоренному месту встречи, а я, засунув руки в карманы, поплёлся следом — настроение упало ниже некуда — тоже мне, «безопасный туристический город»! Приезжайте к нам, пожалуйста, но если захотим напасть, то за нами не заржавеет!

Друид, подошедший к Василисе, оказался довольно молодым и вполне себе цивилизованным итальянцем — темноволосый, с аккуратной курчавой бородкой, а главное, что меня неприятно кольнуло сильнее всего, — его стильный и элегантный внешний вид. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что одет местный волшебник дорого и шикарно: белоснежная рубашка с короткой золотой цепью под отложным воротником, бриллиантовые запонки, лёгкие светлые брюки и роскошные туфли.

Нельзя сказать, что моя одежда смотрелась намного хуже — Василиса перед поездкой долго водила меня по магазинам, выбирая нам обновки. Хоть я никогда не гонялся за модными шмотками, но здесь, только взглянув на итальянского синьора, сразу почувствовал зависть.

Друид и Василиса церемонно раскланялись и сели на довольно почтительном расстоянии друг от друга. О чём они говорили, мне разобрать не удавалось, но судя по внешним признакам, агрессии в беседе не наблюдалось. А минут через пятнадцать цивильный друид встал, поклонился Василисе и пошёл. Так как она продолжала сидеть, направился к ней сам. Можно было бы, конечно, спросить у неё тихой речью: ожидает она ещё переговорщиков или нет, но меня так и подмывало продемонстрировать свои права — женщина моя!

— Чем закончилась беседа? Нападут или сегодня не станут? И что от тебя хотел макаронник?

— Откуда в тебе столько ненависти? Сеньор Скварчалупи оказался очень воспитанным, интеллигентным человеком.

— Кого же он там лупит? Скворцов, бедных птичек, что ли? — наигранно возмутился я.

— Не придирайся к словам! Хоть его фамилия переводится, как сдирающий шкуры с особой жестокостью, но это ничего не значит. Точно так же, как у нас фамилия Кузнецов вовсе не подразумевает, что её носитель и правда занимается ковкой изделий из железа. Просто нормально поговорили, они очень хорошо к нам отнеслись — мы ведь близки по природе волшебства. Друиды даже предложили нам посетить римские подземелья — не официальные, а более глубокие уровни, куда только волшебникам вход открыт.

— И что мы в тех катакомбах не видели? — удивился я.

— Забыл, что ещё до отъезда говорила?

— Да помню, что волшебник Пелакин довольно долго обследовал катакомбы. Может, ну их, пещеры? Они же хоженые-перехоженные, там найти что-либо совершенно нереально, только испачкаешься, а толку никакого!

— Я тебе просто поражаюсь! Ты же у нас часовых дел мастер, и тебя должна интересовать загадка твоего коллеги.

— Так мы же в отпуске, надо отдыхать, расслабляться и получать удовольствие. Давай лучше возьмём по бутылочке пива и посидим на травке, как та парочка?

— В Италии употреблять традиционный немецкий напиток? Не ожидала от тебя такого бескультурья — только вино, и исключительно в кафе или хотя бы в ресторане, на худой конец. Надо всё-таки соответствовать своему уровню, а не уподобляться нищим студентам или хиппи.

Почему Василиса посчитала ресторан «худым концом», я уточнять не стал, и мы направились в ближайшее кафе, благо их в окрестностях парка имелось великое множество. А когда мы отведали прекрасного Кьянти и попробовали пиццу, выпеченную здесь же в дровяной печи, моё настроение снова перекинулось с «минуса» на «плюс».

После обеда, так как идти к началу следующего экскурсионного маршрута оказалось далековато, Василиса продемонстрировала местный трюк. Шагнув короткими тропинками между деревьями, мы очутились в другом парке — примерно километрах в пяти! Я её фокусу сильно удивился, так как дома подобный переход мы могли сделать только через наш Заповедный лес, но здесь, в Риме, оказалось, что все лесопарки и посадки волшебные.

Когда вечером, уставшие и счастливые, мы зашли в гостиничный номер, к нашему удивлению, увидели Бурого волка. Вытянувшись во всю длину, он блаженно спал на белом кожаном диване, но, почуяв нас, вскочил и подбежал, виляя хвостом, почти как собака:

— Василиса, Сашок, тут передать велела Яга. Ну, понёсся назад. Прощайте!

Не успели мы ничего толком понять, как он подскочил к дивану, взял в зубы путеводный клубок, бросил на пол и заскрежетал когтями по гладкому паркету, стараясь разогнаться.

— Только без дела не открывайте, — едва успел промолвить он, исчезая в золотистом облачке.

С удивлением посмотрев на Василису, я спросил:

— Ты что-нибудь поняла?

— На диване лежит ларчик берестяной, видишь?

И только сейчас мне удалось разглядеть — действительно, наш фирменный магический контейнер, больше похожий на сплющенный тубус: длиной около метра, шириной сантиметров десять и три в высоту.

— И что же нам Яга за подарочек прислала?

Я уже протянул руку, чтобы взять посылку, как Василиса крикнула:

— Не вздумай открывать! — и тихой речью добавила: — Там Кладенец. И не произноси ничего вслух!

От того что Василиса решила таиться от местных колдунов меня такая злость взяла, наоборот, захотелось вытащить из ларца наш непобедимый меч и порубить пару-тройку предметов мебели в мелкую щепу — нечего мою жену запугивать! Мы и сами кого угодно застращать сможем!

— И что здесь такого? — я тоже перешёл на тихую речь. — Подумаешь, наш артефакт, ни у кого не украденный. Что хотим с ним, то и делаем, если надо — достанем, а как сочтём нужным — уберём.

В тихой речи Василисы мне послышалось волнение:

— Проносить столь мощное оружие на чужую территорию нельзя! Такие действия воспримут, как акт агрессии, и мы можем не только лишиться хорошего отношения, но и подвергнуться ответному нападению!

— Подумаешь, итальянские друидишки! Мы Кащея с его драконом не боялись, а сейчас несколько затрапезных макаронников испугаемся?

— Только ты не учёл, что воевать придётся со всей европейской магической лигой на её территории. Хочешь получить глобальное столкновение?

— Вон как? И здесь у них всё запущено? В обычной жизни — НАТО, Евросоюз, а в магической — тоже объединение?

— Я не пойму, чего ты кипятишься, ревнуешь меня к предводителю клана римских друидов?

— Ещё чего, больно надо! А чего они дискриминацию против нас разводят? Почему им можно мечи с артефактами иметь, а нам нет?

Василиса вздохнула и села на диван:

— Извини, не объяснила сразу: Рим — территория их клана. Тебе понравилось бы, если кто-нибудь посторонний пронёс в Заповедный лес жутко разрушительный артефакт?

После таких извиняющихся слов раздувать скандал сразу расхотелось:

— Сравнила! Рим — общий, для всех.

— Нет. Заповедный лес — наша территория, а здесь находится их дом. То, что Вечный город все знают и сюда приезжают миллионы туристов, ничего не меняет. Мы здесь всего-навсего в гостях, и давай вести себя соответствующе.

Я уже говорил совсем спокойно, удивляясь, — и что на меня нашло? Может, и правда ревность взыграла? Никогда ничего подобного не замечал за собой, хотя в лесу к кому ревновать, а здесь целый предводитель клана — молодой, симпатичный и цивильный.

— А почему тогда баба Вера нам принесла подарочек в виде Кладенца?

— Не знаю, самой странно — то прятала меч ото всех, а сейчас передала, но не собственноручно, а через Бурого волка. Опять же, и клубочек путеводный использовала — «вещь редкую и штучную», с её слов. Скорее всего, кое-что она знает, но молчит, а нам меч прислала в качестве тонкого намёка. И ведь пытаться у неё спрашивать сейчас бесполезно — ни за что не скажет, изучила манеры бабули за долгие годы. Завтра купим фотоаппарат и штатив, станем носить ларец с Кладенцом в чехле вместе с треногой, чтобы внимания не привлекать — обычные туристы с хорошей фотоаппаратурой.

На третий день нашего отпуска я с утра зашёл в соседний магазин и забрал заказанную по интернету технику. В отеле мы аккуратно упаковали контейнер из бересты с нашим волшебным мечом в чехол от штатива, сложили всё в рюкзачок и пошли дальше знакомиться с городом. Только от той весёлой беспечности, что нас охватила в первый день пребывания в Риме, не осталось и следа. Хоть мы старались вовсю шутить и улыбаться, но внутренняя напряжённость всё-таки сказывалась.

Ведь поначалу мне казалось, что все проблемы клановых войн остались там, далеко дома. Но теперь, когда я знал, насколько страшное оружие лежит в рюкзачке за спиной, вся тревога последних недель снова вернулась ко мне. Василиса ощущала, наверное, то же самое, хоть и старалась не подавать вида, и ни о чём подобном не говорила, но изменившееся настроение чувствовалось за километр.

Осмотр достопримечательностей у нас получался скомканный и не особо радостный. Фонтан Треви? Так и есть, похож. Ах, так надо ещё испить воды из трубочек влюблённых? Да запросто! И сфотографироваться тоже не помешает — пожалуйста, даром, что ли, фотоаппарат покупали? Испанская лестница? Не, не пойдём — слишком длинная, только мозоли на ногах набивать. Что там дальше, национальная галерея современного искусства? А ну её — картины мы и в интернете потом посмотрим, может, лучше просто погулять по городу, как в первый день?

Так, галопом по Европам, за один день мы сумели обойти весь центр города и осмотреть почти половину туристических объектов, запланированных Василисой к посещению. Не удивительно, что после столь ударного труда мы поужинали и завалились спать.

А ночью как раз случилось, чего подспудно ожидали. Примерно в три утра я внезапно проснулся от ощущения постороннего присутствия и обнаружил, что Василиса тоже не спит, а полусидит, приподнявшись на локте.

— Ты что? — мне пришлось прибегнуть к тихой речи, чтобы не шуметь.

— Ни звука! В комнате происходит движение, но ничего не видно!

Я сел и прислушался: из-за окна доносились обычные звуки ночного города — проезжали машины, негромко звучала музыка. Кроме привычного шума вокруг нас раздавался тихий шорох и потрескивание, хотя волшебства не ощущалось. Потянулся к рюкзачку, но Василиса меня остановила:

— Меч не доставай, синьор Скварчалупи уже знает, друиды скоро подойдут.

Схватив свои вещи, стал быстро одеваться — перед посторонними в голом виде показываться совершенно не хотелось, Василиса последовала моему примеру. И когда я стал завязывать второй кроссовок, мне на джинсы прыгнуло насекомое размером с крупную саранчу. Сбросив его на пол, от испуга выдал из пальца метровый пламенный факел и чуть не вскрикнул от удивления.

Весь пол нашего номера оказался усеянным зелёными шариками на ножках, и все они ползли к нам, почти окружив кровать. Не помню как, но в ту же секунду мы очутились на комоде, стоявшем рядом с кроватью, а вокруг нас заблестела защитная сфера, поставленная Василисой.

Наконец вспомнив, что у меня есть режим лунного видения, вызвал его и погасил пламя из пальца. Теперь мне стали хорошо видны зелёные пауки — именно на них походили шары на ножках — подползали и прыгали с пола вверх, стараясь прицепиться к нам. Но, столкнувшись с защитным заклинанием, отскакивали и падали замертво, что ничуть не останавливало других.

В такой диспозиции нас и застали местные собратья по волшебству. Дверь они не выломали, а аккуратно открыли и моментально зажгли нестерпимо яркий свет. Когда я проморгался, то увидел, как друиды длинными посохами умерщвляли зелёных пауков и сгребали в кучи. Василиса сняла защитную сферу, но с комода слезать не торопилась, мне ничего не оставалось, как остаться стоять рядом с ней.

К нам подошёл синьор Скварчалупи — на время проведения спецоперации он оказался одет, как и все люди из его клана: в длинную белую рубаху до пола — почти как у Ариэля, только без изысков. Извинившись, друид поднёс к моей ноге посох и, не касаясь, вытянул из плотной джинсовой ткани длинную иглу. Как раз из того места, куда прыгнул первый паук.

Я во время переполоха и не заметил, что насекомое оставило мне такой подарок, а друид рассмотрел. Хотя их предводитель наверняка нашёл ядовитый шип на моей брючине при помощи заклинания, но мне волшебства почувствовать не удалось. Или он сотворил какой-нибудь «поиск чужеродной магии» ещё в коридоре, когда мы стояли закрытые Мыльным пузырём — фирменной Василисиной защитой? Дальше предводитель местного клана выдал длинную фразу на итальянском, а Василиса мне перевела:

— Он говорит, что мы получили привет от Фиолы — в одной из кадок стоит растение-убийца, замаскированное под кипарис. Новый вид, они с таким ещё не сталкивались и заберут образец себе для изучения. Именно его шишечки падали на пол, раскрывались и ползли к нам, а каждое семечко несло колючку с ядом. Нам очень повезло, что услышали шум и успели спрятаться под защитной сферой. Они извиняются за произошедший инцидент, но не хотят, чтобы разборки нашего клана проходили на их территории. Сейчас всё в комнате обеззаражено, в том числе и проколотые джинсы. Мы можем спать спокойно.

«Надо же, — удивился я, — оказывается, что в Италии знают нашу Фиолу, или в волшебном мире все между собой знакомы намного теснее, чем в обычном»? Но додумать возникшую мысль не успел, почувствовав, как зазвучала Эолова арфа. Лжекипарис в огромной кадке приподнялся и легко вылетел в коридор, вторым номером ехала куча умерщвлённых «кипарисовых шишек», а следом, не прощаясь, вышли и друиды. Дверь закрылась, погас яркий свет, включённым осталось только обычное освещение номера. Василиса спрыгнула с комода и потянула меня за руку:

— Ты так всю ночь стоять собираешься, пока рак на Лысой горе не свистнет?

Пришлось прервать мою задумчивость и опускаться на паркет, даже прыгать не пришлось, так, один шаг с большой ступеньки.

— А что, реальный рак с таким названием тоже есть?

— Нет, он фольклорный, а гора существует на самом деле.

Подойдя к дивану, где спал Бурый Волк, я сел и задумчиво промолвил:

— Что же получается? Фиола тоже здесь, в Риме и строит нам козни, а мы ничего не почувствовали? Ты же всё время ставила охранное заклинание на номер, когда мы ходили гулять?

— Проникновений волшебников во время нашего отсутствия не случалось, я гарантирую, только обслуга, — ответила Василиса, осматривая место, где стояла кадка с поддельным кипарисом. — Скорее всего, ядовитая гадость появилась незадолго до нашего появления в отеле. Кстати, растение очень интересное: у него вся внешняя часть, включая шишечки, как магический контейнер, поэтому мы с тобой его и не почувствовали.

— Даже так? В столь короткие сроки Фиола создала новое растение с хорошей маскировкой? И откуда тогда у неё информация о нашем путешествии?

Василиса, вызывая Эолову арфу, поочерёдно поднимала оставшиеся в номере кадки с растениями и заглядывала под них.

— Скорее всего, из турагентства, угораздило же меня с ним связаться. И судя по грязи под кадками, я права: кипарис появился в номере дня три назад — здесь, где он стоял, почти нет мусора, а под остальными намного больше. Насчёт сроков не уверена, может, у Фиолы уже существовала наработка, а здесь она её просто использовала?

— Предлагаю немедленно сходить к директору отеля и выяснить: как лишняя кадка оказалась в нашем номере!

Василиса села рядом со мной:

— Посетить руководство лучше днём — сейчас его наверняка нет в офисе, пойдём спать?

— Да мне после такого уснуть не удастся, разве что, пару бутылочек коньяка из мини-бара выпить.

— У меня есть способ получше, — улыбнулась Василиса. — Проведу тебе пальчиками по лицу, и уснёшь, как младенец.

На следующее утро мы здесь же в отеле плотно перекусили — завтраки входили в стоимость — и направились искать директора. Оказалось, что сеньор Бруно проживает в нашем же здании, а его квартира плавно переходит в директорский кабинет. Удобно, ничего не скажешь: прошёл в соседнюю комнату — ты уже на работе, вышел из кабинета — вернулся домой.

Я предлагал жёстко наехать, сразу выкатив претензию за нападение, и выяснять у директора, с кем он работает. Но Василиса отвергла мой вариант — так как кадку с кипарисом и все семена-шишечки друиды унесли с собой, то предъявить нам нечего. А если синьор Бруно невиновен, а мы начнём рассказывать про ползающие семена с ножками и ядовитыми шипами, он подумает, что мы наркоманы, и вызовет полицию. Применять свои ментальные способности для получения информации, моя милая тоже отказалась наотрез.

Зайдя в кабинет, Василиса начала говорить лишь о том, что, когда мы въехали в номер, там стояло десять растений в кадках. А сегодня утром вдруг обнаружили, что одно бесследно пропало. Мы обеспокоены: куда делась деталь интерьера, и не возникнет ли у нас проблем при выселении?

Разговор, естественно, проходил на итальянском языке, но его я только начал учить по купленному перед поездкой самоучителю и понимал лишь отдельные слова. Например, такое, как «алора», что примерно соответствовало нашему дискурсу «блин». По крайней мере, именно так понял перевод и комментарии из моего учебника итальянского языка для начинающих туристов.

Синьор Бруно сразу же, пригласил нас садиться, указав на роскошные кресла, сам вышел к нам из-за стола и тоже сел рядом, наверное, из соображений демократичности, или у них вообще так принято? Василиса мне переводила самое основное, потом директор достал из шкафа папку с документами и сверился, удивившись: комнатных растений в нашем номере числилось ровно девять!

Тогда он вызвал по селектору горничную, мы её дождались, и начался настоящий цирк. Весь солидный и напыщенный сеньор Бруно сел за стол и отодвинулся подальше. А когда директор отеля задал горничной вопрос, та облокотилась двумя руками в синих латексных перчатках прямо на разложенные бумаги, наклонилась вперёд и начала с огромной скоростью громко почти кричать с проскакивающими истеричными нотками.

Директор даже чуть привстал в кресле, чтобы казаться выше, и тоже принялся выкрикивать в таком же бешеном темпе. Разговор становился всё яростнее, переходя в ор, как вдруг в самый кульминационный момент горничная замолчала, развернулась и пошла на выход, виляя бёдрами. Возле двери она повернула голову и произнесла фразу — не то озорную, не то обидную. По её тону мне понять не удалось, а слова в их диалоге вообще не различались.

Вся перебранка слышалась сплошным речевым потоком без пауз и знаков препинания. Повернувшись к Василисе, удивлённо спросил:

— Что за скандал сейчас произошёл? Ты поняла хоть что-нибудь? Из-за чего ругались?

— Никакой перебранки, у итальянцев такая культура речевого общения. Говорит, что три дня назад заметила, как в номере появился ещё один кипарис, но никому не сказала, а стала поливать, наряду с остальными. Хотя каждое растение, закреплённое за ней, должно оплачиваться, но она ожидала увидеть прибавку, получив свою недельную зарплату. И куда делась кадка с новым кипарисом, ей тоже неизвестно, так как вчера вечером она ещё стояла на месте. А директор сказал, что она плохо исполняет обязанности, так как о любых изменениях надо докладывать лично, поэтому никакой доплаты за десятое растение она не получит. В общем, они оба не в курсе и к нападению непричастны — абсолютно точно.

Продолжить разговор дальше нам не дал синьор Бруно, дождавшись паузы в Василисином вольном переводе, заверил нас, что инцидент исчерпан, никаких штрафов нам не светит, и мы можем дальше спокойно отдыхать, а если возникнут какие-нибудь осложнения, то он всегда к нашим услугам! А на вопрос: так откуда же всё-таки появилась лишняя кадка, ответил, что туристы чего только не вытворяют, но он уже привык ничему не удивляться.

Выйдя из кабинета, я в задумчивости произнёс:

— Теперь понятно, почему в итальянских операх такие дуэты и трио, когда каждый поёт о своём, не прерываясь и не обращая внимания на других. Оказывается, у них и в жизни всё точно так же, как и на сцене! А что она ему в самом конце возле двери сказала?

— Дословно? В постели вечером перетрём.

— Ничего себе! Она что же, его жена? Или любовница?

Увидев мою удивлённую физиономию, Василиса рассмеялась:

— Да какая разница — пускай сами разбираются со своими проблемами, а нас ждут экскурсии.

— А как же поступим с тем, что здесь поблизости находится Фиола?

— Давно не видел, соскучился? Её поисками местные друиды уже занимаются, у них получится гораздо лучше, чем у нас, так как здесь они дома. Или ты боишься?

Я как раз пил из бутылочки, а после слов Василисы чуть не поперхнулся водой:

— Что за глупости? Нам ли, кабанам, фифочку, одетую в жёлтые листочки бояться? Веди на свои экскурсии!

Всю следующую неделю мы добросовестно заказывали туры по Риму, осматривая все памятники истории и искусства. Даже в Ватикан сходили, хоть меня туда не особо тянуло, только из-за фресок Микеланджело и согласился! Через несколько дней я выучил всю центральную часть Рима наизусть и ходил уверенно, словно сторожил.

Поначалу меня смущали кривые улочки, а ещё с удивлением обнаружил, что днём и вечером, при искусственной подсветке, одно и то же место выглядело совершенно по-разному. Но все трудности в ориентировании с опытом оказались легко преодолимы.

Когда мы осмотрели все запланированные достопримечательности, Василиса открытым текстом намекнула, что завтра идём в пещеры, и возражения не принимаются. Я поначалу предложил купить рабочую одежду, но здесь моя жена ещё раз проявила настоящую безалаберность, заявив, что нижние этажи чистые, и там изгваздаться практически невозможно. Уж не знаю, где она почерпнула такие сведения — от друидов или из записок Пелакина, но спорить не стал.

В условленный час мы встретились с сеньором Скварчалупи на перроне довольно удалённой от центра станции метро. Для похода в подземелья друид оделся не столь нарядно, как при первой встрече — тряпичные туфли, джинсы и светло-серая майка с надписью по-итальянски. Мы подошли к перрону, ведущему в центр города, и направились вперёд — к первому вагону. Подошёл состав, двери открылись, но заходить Василиса с друидом не торопились.

— Подождём следующий? — спросил я.

— Мы никуда не едем, сейчас поезд уйдёт, пойдём дальше. Держись за мной и не отклоняйся в сторону.

Когда состав отгремел и скрылся, Скварчалупи сотворил хорошо знакомое мне заклинание отвода внимания и спрыгнул с платформы вниз, мы последовали за ним. Начало тоннеля освещали штатные фонари на стенах, и мне магией лунного зрения пользоваться не пришлось. Пройдя по ходу движения метров двести, мы увидели на правой стенке ржавую стальную дверь. Синьор Скварчалупи достал из кармана ключ, открыл скрипящий замок и пропустил нас вперёд.

Думал, что нам до самого конца станут показывать дорогу, но он только посоветовал двигаться прямо по туннелю и вниз. После чего вместе с нами дождался, когда пройдёт очередной метро-поезд, вышел на пути и закрыл железную дверь снаружи на ключ. Нас окружила полная темнота, но, благодаря лунному зрению, видеть удавалось и при столь скудном освещении.

— А как же мы обратно выйдем? — спросил я.

Василиса зажгла волшебный светлячок и успокоила меня, что предводитель клана друидов станет ждать нашего возвращения в офисе, а как пойдём назад, известим его тихой речью, и дверь откроют.

При свете стало видно, что нас окружает выработка в пористом сером камне, отдалённо напоминающем современный пенобетон. Я всё возмущался про себя, что идея устроить вход в подземелья внутри тоннеля метро — верх идиотизма, но высказывать свою крамольную мысль Василисе не стал, а просто спросил:

— А почему ты в пещере Лунатиков использовала ночное зрение, а здесь сотворила светящегося мотылька?

Василиса вздохнула и помедлила с ответом:

— Что же ты сам не хочешь думать, а про каждый чих спрашиваешь? Там мы находились в родовой пещере с Лунным камнем, а творить возле него чужеродное волшебство неприлично, да и неизвестно как их главный артефакт отреагировал бы на чужую магию. По той же причине я у них и портал Абсолютников открывала в боковой пещере, подальше от центрального зала.

Тоннель оказался неровным и постоянно шёл под уклон, чувствовалось, что его рубили при помощи грубой магии, не особо заботясь об удобстве с красотой. Нам постоянно приходилось выбирать место, куда ставить ногу: кривые выщерблены в скале слабо напоминали ступени, хорошо хоть не попадалось оползней из мелкого щебня.

Примерно через полкилометра тоннель вывел нас в подземный зал. Пять метров в диаметре, три в высоту, посередине колодец с торчащей из него деревянной лестницей. Пошевелив, понял, что конструкция не закреплена, да и собрана из довольно тонких брусочков.

— Ты думаешь, что она выдержит нас двоих?

— Давай пойду первой, — ухмыльнулась Василиса.

— Ну, уж нет, если под самым тяжёлым кабаном не сломается, то следом сможет пройти и всё остальное стадо. Пойдём по одному, и первый — я.

Василиса попробовала изобразить возмущение:

— Кого ты только что обозвал стадом?

— Да речь ведь не про нас с тобой, а про кабанов, в качестве примера.

Встав на верхнюю ступеньку, легонько попрыгал — вроде держится. Хорошо, что мы купили рюкзачок — руки свободны, даже если перекладина и сломается, то можно за боковые стойки ухватиться и повиснуть. Метров через пять лестница опустилась в такой же круглый зал.

— Иди, страхую!

Василиса почти сбежала вниз и показала мне язык:

— Не знаешь, кто из присутствующих жаловался, что лестница слишком хлипкая?

Всего мы прошли через семь таких пролётов, и последний колодец нас вывел в удобный тоннель — прямой, высокий и сухой. По моим прикидкам всего мы спустились метров на сорок-пятьдесят ниже линий подземки, точнее сказать не мог — сложно в замкнутом пространстве оценить уклон первого тоннеля. Василиса развернула карту, выданную предводителем друидов:

— Перед нами последний прямой участок длиной примерно с километр, а дальше начнётся сплошной лабиринт, и даже у хозяев нет подробной карты.

— Так и поверил, что у них чего-нибудь отсутствует! А вообще, кто катакомбы создавал и зачем?

— Мелкие подземелья, куда пускают туристов, построили первые христиане. Там находятся захоронения и тайные церкви. В те времена, когда их религия ещё не стала официально признанной, на поклонников нового учения шли гонения, им приходилось прятаться под землю. А более глубокие лабиринты, куда мы направляемся, обнаружили готовыми. Кто и зачем их создавал — неизвестно, римские друиды наткнулись на них случайно, а потом соорудили сюда тоннель.

— Вход через пути метро — чрезвычайно удобно, ничего не скажешь — каждый раз от поездов убегать, то ещё развлечение! И как лабиринт не нашли обычные люди, например, во время строительства подземки? Ведь есть прибор для поиска пустот под землёй, только называется не эхолот, а немного иначе.

— Раньше вход шёл через подвал одного из их домов, но при сооружении метро, его повредили, пришлось отводить строителям глаза, чтобы никто ничего не увидел, а затем монтировать боковую дверь в тоннеле. От технических и волшебных методов обнаружения, насколько я знаю, лабиринт сразу защитили. И ещё, он расположен не под центром Рима, а чуть восточнее.

— Понятно, а от меня, чего ты ждёшь, что делать в подземелье: искать, копать, творить заклинания?

— Никакого волшебства, а уж тем более вандализма! Хочу, чтобы ты понаблюдал, вдруг почувствуешь то же, что и Пелакин? Ведь именно после экскурсии в древний лабиринт он изобрёл свои часы!

— Не уверен, что прокатит такой эксперимент. С тем же успехом меня можно посадить под дерево и кидать в голову яблоками, надеясь, что открою закон всемирного тяготения. Кстати, просвети неуча, а в чём волшебство его часов заключалось?

— Неужели я тебе ещё не рассказывала? У владельца хронометра образуется временной карман, благодаря чему человек всё успевает, никуда не опаздывает, а когда вынужден ждать, наоборот, время бежит быстрее. Ещё у него в бою увеличивается скорость реакции, но чтобы такое освоить, требуется тренироваться особым образом. Ты главное — прислушивайся к своему предчувствию, наблюдай, вдруг тебе и в самом деле удастся уловить сигнал от создателей лабиринта?

— Кстати, об ощущениях, — прервал я лекцию, — мне кажется, что волшебный светлячок потускнел, может, его подновить?

Василиса на секунду остановилась, прислушалась и вдруг закричала:

— Глушилка магии, бегом назад!

Мы неслись по коридору так, словно за нами гнался дракон из расплавленной лавы, но далеко убежать не успели — подземелья содрогнулись от взрыва, нас швырнуло на пол, а сверху рухнул каменный потолок. В последний момент Василиса успела вызвать защитную сферу, правда, она вышла маленькой — размера едва хватило, чтобы закрыть нас двоих.

В темноте заклинание светилось чуть заметным синеватым цветом, и я хорошо видел, как оно прогибается под грузом нависших сверху глыб. Мы встали, посмотрели друг на друга и почти одновременно спросили:

— Ты как?

Выяснив, что никто не пострадал, я предложил:

— Вызывай предводителя друидов.

— Уже пытаюсь — бесполезно. Может, ты создашь огненный портал отсюда?

Попробовав растянуть пылающую сферу, но заклинание «сдулось», так и не успев открыться.

— А если бабу Веру позвать?

— Тоже не получается, думай, боюсь, что защиту долго не удержу.

Мне в голову ничего не приходило, поэтому достал из рюкзачка Кладенец и сразу ощутил скрытое могущество, да и Мыльный пузырь у Василисы вроде бы засветилась сильнее.

Встав, насколько позволил нависающий потолок, сделал несколько параллельных надрубов на глыбах, лежащих на сфере, повернулся и выполнил ещё штук десять, но уже под углом девяносто градусов к первым. А потом широким круговым движением «сбрил» слой каменного «потолка», накрошив из скальных обломков почти правильные кубики. Следующим взмахом я срубил центр — от кругового среза над нашими головами образовался выступ вроде кончика тупо заточенного карандаша — и сказал:

— Поднимай шарик вверх.

Василиса пошевелилась и нам под ноги посыпались каменные «кубики», Мыльный пузырь приподнялся и вновь упёрся в «потолок». Я повторил свои манипуляции, и защитная сфера поднялась ещё на ладонь вверх.

— Ты не сможешь прорезать всё — над нами слишком большой слой земли.

— Ерунда, прорвёмся! Мы опустились метров на пятьдесят, за один раз срезаю сантиметров десять-пятнадцать камня, примерно триста-пятьсот таких шагов, и мы выйдем на уровень линий метро, а там и до поверхности недалеко.

Дальше я работал, как трактор: нарезал линии, крутил круг и отсекал «грифель карандаша». Шагов через пятнадцать обломки над нами закончились, и пошла сплошная скала — работать стало намного проще: Василиса всего-навсего сжимала сферу и все «кубики» сами падали нам под ноги, после чего снова её растягивала на всю ширину, давая возможность врубаться в породу.

У меня в голове крутились мысли, совершенно несвязанные с нашим спасением — угораздило вспоминать специфические термины. Ещё учась в школе, я побывал на экскурсии в настоящей шахте, и теперь всплыли наружу давно забытые знания.

Штольня — горизонтальная или наклонная горная выработка, имеющая непосредственный выход на земную поверхность. А у нас тоннель получается вертикальный. Штрек — то же самое, только без выхода на поверхность, вроде так. Тоже не он! А шахтой, как нам говорили, называется вся система горных выработок. Тогда что же я копаю? Наверное, правильно сказать «ствол шахты», или нет? Как выберусь на поверхность, сразу поищу в интернете, как оно называется.

Когда, по моим расчётам, мы поднялись метров на двадцать, Василиса вдруг сказала:

— Здесь глушилка работает слабее, может, попробуем другое волшебство?

— Да что нам, кабанам, сто метров пробурить, прорвёмся! — ответил я, сплёвывая каменную крошку. К сожалению, заклинание Василисы защищало нас только от обломков породы, но не задерживало мелкую пыль.

Примерно на трёхсотом шаге скала закончилась, и пошёл мягкий грунт, работать опять стало сложнее — боковые стенки ствола шахты норовили осыпаться, но я темпа не снижал. Василиса обрадовала меня, что тихая речь вернулась, и удалось сообщить о взрыве друидам.

Через три метра вверх под меч стали попадаться корни, а ещё примерно через пятьдесят «шагов» в нашу темноту проник свет. Крошечный солнечный лучик, пробившийся через надрез в дёрне, вызвал у нас такую бурю радости, что захотелось прыгать, плакать и смеяться одновременно!

Когда мы выбрались из ямы, увидели, что выработка вывела нас в старый апельсиновый сад. Вокруг ямы стояли друиды с посохами и в белых рубахах до пола. «Наверное, у них такая своеобразная боевая форма одежды», — подумал я, но развить мысль не успел. Едва заметив нас, синьор Скварчалупи весь покраснел от злости — глаза вытаращены, рот перекошен, он бегло говорил по-итальянски, а Василиса мне переводила:

— Мы не имели права проносить без разрешения столь ужасное оружие на их территорию, следует отдать Кладенец им.

Я как вылез из подземелья, всё ещё держа меч в руке, не успел убрать в ножны и ларец, да и, честно говоря, забыл о таких мелочах. Грязный, взвинченный, даже отдышаться толком не успел, отчего ответил грубо и не вполне корректно:

— Переведи им. Кладенец у меня в руках, а если кто хочет забрать, пусть попробует!

Василиса перевела, в воздухе повисла тяжёлая пауза:

— Аргументируй дальше, они тебя слушают.

Вздохнув, я продолжил:

— Внизу произошёл запланированный теракт: неизвестные заглушили волшебство, отключили тихую речь, а затем подорвали тоннель так, что нас завалило камнями. О походе в подземелья знали только мы и ваш предводитель, но у нас таких разговоров не случалось. А наши враги, получается, загодя пронюхали про экскурсию, успев подготовить ловушку! Значит, утечка произошла от вас, и именно вам придётся проводить расследование, чтобы узнать: кто подготовил и совершил диверсию!

Скварчалупи опять заговорил, а Василиса продолжила переводить:

— Они не делали секрета из планов нашего посещения, потому как не в их традициях — играть в тайные общества. Многих они водят в подземелья, но проблемы возникли только у нас. Затевать расследование не собираются, а над восстановлением прохода, придётся много работать. Ещё неизвестно, насколько пострадал сам знаменитый лабиринт, и сумму убытков они сейчас сообщить не могут. То, что здесь мы подвергаемся нападениям, наши проблемы — не надо столько врагов приводить. И ещё говорит, что если мы отказываемся отдать меч добровольно, обязаны унести артефакт с их территории. Если не выполним требования, возникнут крупные осложнения.

— Отнесём, но попозже, а сейчас нам надо привести себя в порядок.

Давая понять, что разговор окончен, я взял жену за руку и пошёл прямо на друидов, всё так же стоявших вокруг провала. Стоило мне шагнуть вперёд, как они поспешно разошлись в стороны, а дальше мы перенеслись в ближайший парк рядом с нашими апартаментами. Когда уже хотел перешагнуть через низенькую ограду на тротуар, чтобы идти в гостиницу, Василиса меня притормозила:

— А теперь пойдём, куда поведу я.

Пожав плечами, покорно последовал короткими тропинками за ней. Во время второго перехода мы провалились в золотистое облачко надолго — минуты на три, уже беспокоиться начал. Но как только сияние перехода погасло, нас внезапно встретил ни с чем не сравнимый запах нашего Заповедного леса. Здесь уже начинался вечер, солнце клонилось к закату, перед нами стояла избушка на курьих ножках, а нам навстречу выпрыгнул Бурый Волк, виляя хвостом от радости.

Глава 2

Не обращая внимания на моё крайнее изумление, Василиса сказала на одном дыхании:

— Доставай ларчик и прячь Кладенец, сейчас пойдём к источнику — не хочу в их пижонских ваннах мыться.

Волчок от избытка переполнявшей его радости встал на задние лапы и толкнул меня передними в грудь. Не ожидая такой шутки, я пошатнулся и сел на пятую точку, а он только рассмеялся:

— Сашок, уж как рад, что вы из такой передряги выбрались!

От внезапно совершённого перехода из Италии в Россию я пребывал в таком изумлении, что и сказать толком ничего не мог:

— А ты в курсе всех подробностей, выходит? — и уже обращаясь к Василисе, добавил: — Знаешь, у меня натуральный шок! Ты раньше говорила, что можно ходить короткими тропинками, минуя границы и таможни, но одно дело — слышать, а совсем другое — испытать на себе. По сравнению с пятью часами на самолёте всё настолько быстро, что слов нет!

Василиса, видя, что я не тороплюсь, продолжая сидеть на траве, сама достала из моего рюкзачка чехол с треногой и вынула берестяной ларчик:

— Конечно, можно. Проблема перемещения существует только для территорий, находящихся за морями-океанами: Англия, Америка, Австралия и всё подобное для лесных коротких тропинок вне досягаемости. А у Водяного есть пути-дорожки через бушующие океаны, вплоть до того, что в Бразилию можно за пятнадцать минут попасть. Сама не ходила, но когда наш клан с водниками в хороших отношениях состоял, кое-кто из любителей танцев ездил на знаменитый карнавал развлекаться.

Я открыл ларчик и вложил Кладенец в ножны — они так и оставались внутри, затем протянул Волчку и попросил:

— Будь другом, отнеси на место.

Он с радостью схватил волшебный контейнер в зубы и в два скачка запрыгнул в избушку. И только тогда с меня начало спадать напряжение, как после первого боя у горы Семи ветров, и хоть мне никого не пришлось убивать, сил и нервных клеток потратил не меньше. Встав на ноги, потянул Василису за блузку:

— А может, лучше пойдём в баню, а то я грязный, будто все римские нечистоты на себя собрал. Мне печку растопить — одна минута!

— Конечно, но сначала искупаемся в источнике, а то, все руки ободрала, проталкивая застрявшие камни вниз. И ещё один момент, сегодня мы ни с кем общаться, а тем более встречаться не станем — все разговоры переносятся на завтра! Никому не сообщай, что мы дома — чуть подождут, ничего страшного не случится.

Когда я глянул на милые оцарапанные Василисины ручки, меня такая жалость и нежность охватила, что и передать сложно! Захотелось прямо здесь встать на колени и ей руки целовать, хотя прекрасно понимал, что живая вода для ран намного полезнее моих бестолковых поцелуев. За все итальянские каникулы такого не ощущал, а здесь вернулся, и всё накатило снова, как в первый день нашей встречи.

Всё-таки спокойно попариться нам так и не дали — неизвестно откуда все узнали о возвращении, пришлось даже отключать тихую речь. А потом, когда мы вышли из бани в традиционных нарядах, увидели, что за столом на полянке собрался весь наш клан и «руководящий состав» союзников.

Они без нас уже умудрились растянуть стол и лавки, чтобы могли уместиться все, и выставили такое количество напитков и закусок, что пир затянулся далеко за полночь. Сначала мы с Василисой рассказали о наших римских приключениях, потом нам задавали вопросы, а дальше «общее собрание» закончилось, и начались разговоры по мелким группам.

И каждый из присутствующих, кроме Абсолютников, подходил ко мне и настаивал, чтобы я пообещал, что в следующий раз возьму именно его с собой. Славка с Мишкой так вообще чуть не ультиматум высказали: если в следующий раз пойду «на дело» без них, они или в другой клан уйдут, или новый организуют. Мои клятвенные уверения, что никаких стычек в ближайшее время не планируется, они и слышать не хотели.

Пришлось обещать, что если вдруг случится заваруха, то непременно сразу позову их! В целом настроение царило такое, что все прямо сейчас готовы ехать в Рим, чтобы проводить собственное альтернативное расследование. Анфиса подошла ко мне в самом конце, поначалу посетовала, что мы совершенно напрасно рисковали. С её слов, если бы я при первой угрозе вызвал Жар-птицу через огненный портал, то мы вылетели из подземелья пулей, оставив за собой, лишь оплавленный колодец.

Представил себе лица римских друидов, если бы они увидели меня верхом на Красном петухе, и улыбнулся. Им и Кладенца за глаза хватило, а уж от встречи с нашей Птичкой, им бы явно потребовался психиатр! Анфиса поняла мою улыбку по-своему и стала рассказывать, как соскучилась — только когда мы уехали, поняла, насколько много я стал значить в её жизни.

Но внезапно к нам подошла Василиса и заявила, что закрывает совещание, мы идём спать, а все оставшиеся вопросы можно решить завтра. Клятвенно пообещав Анфисе, что на следующее сражение непременно возьмём её с собой, мы пошли к избушке. И уже когда стали раздеваться, меня тихой речью позвал Николай:

— Александр, завтра с утра обязательно зайдите к нам домой. Василиса Вероновна видела в вашем исполнении нечто новое. Требуется зафиксировать для летописей.

Встречаться с Николаем не очень хотелось, но отказываться не стал, тем более что не мешало бы и насчёт дальнейшей учёбы поговорить.

А когда мы уже легли, Василиса вдруг рассмеялась:

— Ты знаешь, что здесь твои кабаны без нас вытворили?

— С какого перепуга они моими стали? — насторожился я. — Сами по себе, свои собственные.

— Именно твои! И не срисовывай фразы с мультфильмов, придумывай оригинальные. Они полезли на Заповедный дуб ловить Учёного кота! И ведь не поленились два километра пройти по берегу, так как короткие тропинки там закрыты. Мне сейчас пришлось срочным порядком у Заповедного леса просить для Василия дом, теперь станет там жить. Как маленькие, право слово, хоть своих детей завели бы, а то от их резвости всё вокруг сотрясается!

— Подожди, ведь только Яга может просить построить дом?

— Всё правильно, но сейчас она мне некоторые возможности открыла, в тот день, когда Кладенец передала. Хочешь, хоромы царские для нас с тобой закажу?

— А зачем? Ведь быт в больших усадьбах рассчитан на определённый ленивый образ жизни с использованием множества слуг. А без них дворец — лишь никчёмные пустые площади, разве что картины туда повесить, но у нас их нет. Мне и в нашей избушке хорошо, до сих пор чудно — как Анфиса живёт со слугами? Ведь ей приходится терпеть в доме множество посторонних людей! Я, честно говоря, даже когда к ним в гости прихожу неудобно себя чувствую, а жить так постоянно — врагу не пожелаешь!

— И правильно, давай спать, — согласилась Василиса, проводя мне пальчиками по лицу.

В тот же момент я уснул богатырским сном, как раз тем, что может длиться тридцать три года, если никто, конечно, не разбудит и не отвлечёт.

Проспать весь запланированный срок не дал Венька — едва начало светать, как он тихой речью позвал меня потренироваться, а заодно и поговорить. Подумав: «А почему бы и нет?», пригласил его на тренировочный плац — с соломенными чучелами, изображающих врагов, и стойками с учебными деревянными мечами да копьями. Для чего мне пришлось пройти к пещере Лунного камня, а потом вернуться вместе.

Полянка заросла травой, и после нескольких шагов у меня лапти с онучами промокли насквозь. Видать, раньше здесь траву косила баба Вера, а наши новобранцы сюда не показывались. Венька для себя подобрал более правильную амуницию, он щеголял в высоких берцах и традиционном костюме клана Лунного камня. Взяв по деревянному мечу, мы вышли на центр плаца.

— Тренируемся без включения лунных скоростей, — сразу предложил он.

Я согласился, и мы начали танец деревянных клинков. С первых ударов стало понятно, что Веньямин зря времени не терял — уровень его фехтования возрос многократно! Поначалу пытался сражаться с ним лениво и вальяжно, но после того как пропустил хороший удар по запястью, понял, что номер не пройдёт.

— Что ты вчера не пришёл? — спросил я, ускользая от его очередной стремительной атаки. — Или твои девчонки ещё отдыхают, а ты с утра вернулся?

— Да в такой толпе разве поговоришь? А из санатория мы уехали в тот же день, как на вас первое нападение совершили. Сейчас живём в кельях при пещере Лунного камня. Не так комфортно, зато безопасно. Ты, кабан, не поддавайся специально, рубись во всю силу!

Друг детства продолжал меня теснить, агрессивно атакуя, мне тоже пришлось взвинтить обороты, не переходя на замедление реальности.

— О чём ты поговорить хотел? — спросил я, парируя очередной выпад.

— Потом. Не дело — мечом махать и языком молоть.

Когда мы решили, что тренировка закончена, и пошли убирать деревянные мечи на место, Венька вдруг сказал:

— Слушай, давай свой клан создадим, альпинистский? А то мы у бизнесмена, ты с ребятами здесь, Янка вообще с огненной жутью под одной крышей живёт.

Не зная что с ходу ответить, я ляпнул:

— Чем тебе Красный петух не угодил?

Венька замялся:

— Не то, чтобы совсем ненавижу. Но не нравится он мне. Если уж так разобраться, их птица ещё тот монстр. Страшнее дракона! Видел я твоего петуха в действии. Ему человек на один взмах крыла, фить — и лишь кости на землю осыпались!

— Согласен. Огненная птица — страшное оружие, но она полностью подчиняется предводителю клана и без ведома Анфисы никого не тронет. А потом, у Янки полная защита от огня, полученная при посвящении, даже если обниматься с Красным петухом станет, ей ничего не сделается.

— Ей, может, и не страшно, но когда мы в гости приходим, особенно с детьми, то всё равно неприятно.

— Всё понятно, но создавать свой клан — задача не для одного поколения: во-первых, нужно родовое место…

— Здесь проблем нет, есть у меня на примете одна горная долина! — перебил меня Венька.

— Ты дослушай сначала, — спокойно возразил я. — Родовое место требуется спрятать, закрыть заклинанием. Во-вторых, клану нужен главный магический артефакт, свой обряд посвящения, набор собственных, так сказать, фирменных заклинаний. А для их хранения потребуется свой библиотекарь, умеющий особым образом всё записывать в специальные книги. И ещё по мелочам: жильё, оружие, артефакты, пропитание, финансирование. Представь себе: придём мы в ту долину, поставим палатки — пока лето, можно и так. Даже если попросим Василису сотворить большой защитный купол и станем по очереди его держать, всё равно получится туристическая вылазка, а не клан!

Венька от моих слов расстроился, наверное, предполагал, что у меня, как более опытного волшебника, уже имеется готовое решение:

— Ведь хочется всех единомышленников собрать. А так, мы под Иваном ходим. Нет, он мужик хороший, но не альпинист. Ты сам по себе, Янка на Огненной горе, а ребята вообще под вашей бабой Верой.

— Извини, Венька, ничего не могу тебе посоветовать, пока война идёт.

— Но мы победили?

— В том-то и дело, что не совсем, сам же рассказал, как живёте в пещере из-за угроз нападения. Кстати, баба Вера ушла на пенсию, так что можете со Светкой к ребятам приходить в любое время. Хочешь, Ивана попрошу, чтобы он тебя отпустил?

— Ты, кабан, и даёшь, — хмыкнул Венька. — Мы в детском саду, что ли? Сам с ним поговорю, а за приглашение — спасибо.

Проводив Веньку к пещере Лунного камня, а затем, искупавшись на Лукоморье, я вернулся в избушку бабы Яги — ещё вчера мы решили, что пока придётся пожить здесь, чтобы не перетаскивать все наши богатства в свой дом, — но Василисы на месте не обнаружил. Я её будить не стал, чтобы дать выспаться, а она могла бы сообщить, что проснулась. Да и ладно, у меня всё равно оставалось одно дело — зайти к нашим хранителям знаний. Недолго думая, вышел на тропинку и произнёс: «Николай».

Библиотекарь меня уже ждал, сидя за деревянным столом на широком дубовом пеньке.

— Уж решил, что вы передумали и не удостоите нас честью своего посещения. Итак, что на сей раз удалось сотворить нашему вундеркинду?

Моё хорошее настроение после утренней разминки на мечах разом улетучилось — умеют же так некоторые, и вроде никаких гадостей не сказать, и столь обидно сформулировать. Хотел ему объяснить, но не стал, потому как бесполезно — раз не сложились сразу нормальные отношения, то никакими словами их не восстановишь. К нам вышла Ирина и попросила:

— Расскажи, пожалуйста, как проходило ваше путешествие?

— А что конкретно интересует, мы же вчера рассказали?

— Для летописи необходимо абсолютно всё, — уточнил Николай. — А больше всего нас с Ириной заинтересовала методика, как вы прорубались через скалу при помощи Кладенца. Вчера изложили кратко, а теперь хорошо бы услышать подробности.

Подивившись такой настырности, не стал возражать, вдруг последующим поколениям подобная методика экстренного выхода из пещер пригодится?

Когда я закончил подробнейший отчёт, горло у меня уже начало першить. Чтобы договориться о последующих занятиях, сразу спросил:

— Николай Леонидович, мне бы поучиться не помешало, а то про некоторые элементарные вещи вообще ничего не знаю. Например, оказывается, Лысая гора на самом деле существует, а я совсем не в курсе, даже не знаю — где она находится, а ещё…

Договорить мне библиотекарь не дал. Никогда не думал, что он умеет так орать и ругаться — вроде всегда сдержанный, а здесь вскочил на пень и как завопит:

— И ты, женатый человек, набрался наглости ко мне с таким хамским вопросом заявиться? У тебя супруга-красавица ждёт ребёнка, а ты вон чего удумал? Решил, что я стану твоим мерзостям потакать? Вон отсюда! И чтобы тебя рядом со своим домом близко не видел!

Огорошенный его отповедью, даже ругаться не стал, только буркнул, уходя:

— Да пошёл ты, хранитель знаний, называется! А как придёшь поучиться, так хрена лысого!

Только я снова вышел к избушке на курьих ножках, как меня позвала тихой речью мама Ира:

— Саша, ты зачем так? Коля же к тебе со всей душой…

— Ну-ну, странная у него душа.

— Зачем ты его злил? Ведь знал, что он так на одно упоминание о Лысой горе среагирует!

— Откуда я мог догадаться, что он взбеленится из-за невинного вопроса?

— Ты хочешь сказать, что совсем ничего не знаешь про Лысую гору?

— Почему? Читал у Гёте в книжке про Фауста, да и в другой фантастике часто встречаются упоминания. Там празднуют Вальпургиеву ночь, насколько знаю. Да и не в ней дело, я ведь Лысую гору в качестве примера своей безграмотности привёл. Что столь известное место, оказывается, существует, а мне про него ничего не известно. Как и про многое другое.

— Понятно. Значит, Василиса тебе ничего не рассказывала. Тогда для информации, на Лысой горе проходят самые натуральные оргии с человеческими жертвоприношениями и применением чёрного волшебства. А у Николая с тем местом ассоциируются очень неприятные события, связанные с его родственниками. Ты уж постарайся при нём такие темы больше не затрагивать, а я попытаюсь конфликт загладить.

Хотел ответить ей про её ненаглядного Колю, да вовремя вспомнил, что она тоже беременная, и ей волноваться противопоказано, поэтому только буркнул:

— Пойду к Абсолютникам учиться, благо они постоянно зовут.

Пройдя через тамбур и большие дубовые двустворчатые двери, я вышел в общий зал и понял, что не знаю, где располагается вход в нашу (а теперь общую) волшебную Библиотеку. Пришлось идти в читальный зал, где мне довелось недели три назад изучать Книгу Снов Пелакина.

Попросил у пожилого волшебника, дежурившего за стойкой, краткий курс истории клана Заповедного леса, но библиотекарь смутился и сказал, что летописи из нашего отдела рукописей выдаёт только Николай Леонидович, а они могут мне предоставить только копии. Меня такой вариант устраивал.

Но когда мне вывезли тележку полную толстых фолиантов, прокомментировав: «Здесь самые старые, не датированные летописи, а краткого курса истории вашего клана нет», я понял, что попал! Молодой парнишка, привезший книги из хранилища, подвёл меня к специальному месту для работы с архивными редкостями, услужливо подкатив тележку. Взяв тяжеленный верхний том, аккуратно опустил его на стол и раскрыл.

Пожелтевшие, почти коричневые страницы оказались от руки исписаны едва различимыми мелкими каракулями с ятями и прочими древнеславянскими изысками. А если добавить, что начертание букв сильно разнилось с современными шрифтами, то можно понять мой ужас. Никогда не причислял себя к ценителям древних манускриптов, предпочитая адаптированные и современные переводы, а с выданными мне копиями, как говорится, попал словно кур во щи.

Попробовал читать — минут пять ушло на расшифровку первого абзаца. Там сообщалось, что сия летопись начата на пятый год от большого пожара, когда воеводой стал Вольга, сын Святослава. Не успел я удивиться, что раньше предводители назывались всё-таки воеводами, как в библиотеку вошла Василиса и села за мой стол:

— И что ты здесь делаешь, если не секрет?

— Не видишь, учусь. Сама же говорила, что мне катастрофически не хватает знаний.

— Нет, просто клиника. Речь шла о регулярных занятиях с Николаем.

— Уж извини, но с ним заниматься больше не стану никогда — он меня выставил, а унижаться и просить принять обратно в ученики, никакого желания нет.

— Мне Ирина только в двух словах рассказала про ваш скандал. Что там произошло на самом деле?

Я перевернул страницу — дальше шёл столь же неразборчивый текст.

— Понимаешь, дело даже не в том случае, у нас отношения сразу, как не заладились, так с тех пор не улучшаются. Обойдусь как-нибудь без него, свет клином на нём не сошёлся. Не будь он Ирининым мужем, вообще бы в морду дал, считай, что легко отделался.

Василиса от возмущения даже кулаком по столу пристукнула:

— В клане полтора человека и те умудряются междоусобицу устраивать! И что тогда предводителю делать прикажешь?

— Надобно говорить: воеводе, ибо сие есть зело верно! — добавил я, пытаясь копировать древнеславянский.

— Не юродствуй, серьёзно спрашиваю. Пойдём лучше за стол рядом с баней, там поговорим, а то мешаем людям.

Мы вышли возле избушки на курьих ножках и направились к столу. В тот же момент из золотистого облачка появилась мама Ира и тоже подошла к нам. А когда расселись, Василиса повторила вопрос:

— Как ты собираешься учиться дальше, если вы с Николаем не ладите?

— Самостоятельно. Я здесь подумал, ведь мне от Анфисы случайно достался полный набор знаний по заклинаниям её клана. Так может, лучше развивать огненное волшебство, ведь в боевых ситуациях оно более действенное?

Василиса скривила милое личико, но промолчала, моё предложение ей явно не понравилось. И тогда заговорила Ирина:

— А может мне с Сашей позаниматься? Я ведь намного дальше продвинулась, а он только первые два занятия и посетил.

Василиса с сомнением посмотрела на Ирину:

— А ты справишься с его бешеным норовом?

Здесь уже пришла моя очередь возмущаться:

— Поклёп и провокация, у меня нрав кроткий и спокойный!

— Ага, а кто вчера собрался мечом нашинковать целый клан друидов на мелкие кусочки?

— Сами виноваты, нечего наезжать!

— Да! Вылитая логика бабы Веры! Яга ушла на пенсию, да здравствует Яга! Улавливаешь, любимое её выражение: «а чо оне первые начали»!

— Василисушка, не волнуйся, справлюсь, мы же с ним давно работаем вместе и никаких конфликтов между нами не случалось.

— Согласен, — сразу поспешил вставить свои пять копеек и я, чтобы прекратить порядком надоевший разговор.

Василиса повернулась к Ирине и спросила совершенно спокойным голосом:

— Как твои исследования с кланом Абсолютного знания продвигаются?

Здесь уже пришлось покраснеть Ирине:

— Понимаешь, когда у нас велись боевые действия, Назар Акимович все сто процентов их ресурсов предоставлял нам. А сейчас приходится чередоваться с другими проектами. А ещё идёт подключение супермозга к Библиотеке, и времени выделяют катастрофически мало.

— Понятно. Наверное, объединение с хранилищем знаний всё-таки важнее, ведь после него возможности супермозга вырастут. Вы между собой договаривайтесь о занятиях, а когда какой-нибудь раздел освоите, я приму экзамен. Пойду с текущими вопросами разбираться. И народ хочет собраться, чтобы обговорить дальнейшие шаги коалиции, приходите обязательно.

Василиса ушла, мама Ира посмотрела на меня и безошибочно сказала:

— Я так понимаю, что сегодня у тебя настроения учиться нет.

— Ирина, ты просто умница! Наверное, никто, кроме тебя, меня здесь не понимает.

— Не утрируй, мы много вместе с тобой работали, оттого изучила все твои повадки. Ладно, пойду домой, как надумаешь заниматься, зови!

Когда моя бывшая коллега ушла, я постарался усиленно вспомнить: что же на мне из срочных дел осталось висеть, но мысли в голову не шли. Так сильно задумался, что не заметил, как Славка тихо подошёл сзади и сказал:

— Здорова! Уже три раза заглядывал, а ты всё занят.

— А тихой речью слабо позвать? — только сейчас я заметил, что в компании альпинистов мой стиль разговора резко менялся.

— Да что нам, кабанам стоит по коротким тропинкам пройти? Венька рассказал о проблемах с новым кланом. Не думал, что всё так сложно. Слушай, а если всех альпинистов у нас собрать? Веньку со Светкой и Яну с Егором. И организовать как бы свою кодлу, но внутри Заповедников?

Если сказать, что я сильно удивился, значит не сказать ничего, наверное, ближайшим синонимом к моему состоянию являлось слово «охренел», но и оно не полностью передавало всю гамму моих чувств. Мне тоже не нравились отдельные выходки бабы Веры, не выстраивались взаимоотношения с Библиотекарем, но чтобы организовать как бы отдельный департамент?

— Тебя не устраивает идея нашего общего клана Заповедного леса, что захотелось ещё один внутри создать, этакую матрёшку?

— Да не выходит контактов у нас с остальными. Ты всё время со своей Василисой. Учиться у Леонидыча не получается. Мы с Абсолютниками договорились, они взялись нас натаскивать по волшебству. А Библиотекарь орал, как резаный. Теперь опять с ним заниматься приходится, но он такой тормоз! А больше общаться не с кем. Не с волком же говорящим и Колобком лясы точить? Решили к Учёному коту в гости сходить, так тот на дуб залез и наверху спрятался. Два часа искали — так и не нашли! Хитрый, гад!

— Насчёт Веньки со Светкой я попробую поговорить, но не сейчас — мы сегодня с Василисой поцапались и пока в контрах. А с Яной и Егором, даже не знаю как здесь всё разрулить — ведь он в ближайшее время собирается принять должность предводителя клана Огня.

— Да не хочет он становиться начальником! К нам они с Янкой настропалились — тоже альпинизмом не по-детски увлеклись. А там ему мамаша и шага ступить самому не даёт. И если Егорчик заделается предводителем, то ничего не поменяется. Мать продолжит нос во все дела совать. Слушай, а может, ты нам что-нибудь про волшебство расскажешь? А то мы всякую муть пока изучаем: Бзынь и Цыть.

— Заклинания, говоришь? — я привстал с лавки. — А пойдём, почему бы нам, кабанам, пару-тройку волшебных фиговин не замутить? Их у нас есть, как говорят в Одессе! Зови всех своих на плац.

Поздоровавшись с построившимися в одну шеренгу нашими «новобранцами», я не стал тянуть резину, а сразу приступил к практике:

— Знаете, чем инициируются заклинания? Правильно, мысленными ощущениями. Сейчас станем учиться поднимать при помощи волшебной силы деревянный меч, прислушивайтесь и запоминайте.

Кинув на землю тренировочное оружие, медленно приподнял его Эоловой арфой.

— Чувствуете, какой звук получается, в древности делали такой инструмент — на изогнутую палку несколько проволочек разного диаметра натягивали и вверх поднимали, а когда начинался ветер, струны пели. Так как звук похожий, я называю заклинание Эолова арфа — очень полезное, чтобы поднять тяжёлый предмет, облегчить для переноски. Кстати, с его помощью и на метле летают, но научиться такому трюку ужасно сложно, потренируетесь пока на предметах.

Новобранцы взяли по деревянному мечу и стали экспериментировать, получилось у всех, кроме одной девчонки, не рыжая, а другая. Блин, я же до сих пор не удосужился запомнить, как их зовут, и чья из них Славкина или Мишкина? Спросить бы, но неудобно, ладно, придётся и дальше изображать из себя сержанта, называющего любого подчинённого универсальным именем: «рядовой».

Минут пять она промучилась, но потом совместными усилиями заклинание не просто пошло, а выстрелило! Деревянный меч подпрыгнул и взлетел вверх метров на триста — наверное, я в своё время с такой же скоростью летел в стратосферу на ступе, только у меня получилось подняться раз в тридцать выше.

— Отлично! Дальше надо отрегулировать силу воздействия, но здесь вы уже сами. Следующее чрезвычайно ценное заклинание — защитная сфера. Я называю его Мыльный пузырь, потому что при его создании надо представлять, словно через соломинку надуваешь шарик из мыльной пены. Все в детстве занимались таким развлечением? Тогда слушаем и повторяем.

Мы позанимались ещё пару часов, когда меня вдруг позвал Назар Акимович. Извинившись перед ребятами, я шагнул в готическую арку портала.

Предводитель клана Абсолютного знания ждал меня в общем зале сразу после массивных дверей. Сначала думал, что речь пойдёт об утреннем посещении малой библиотеки, но оказалось, всё намного удивительней:

— Александр, с вами хочет пообщаться супермозг.

Меня такой поворот событий сильно удивил и озадачил:

— А как же мы разговаривать станем, если у него нет рта?

Назар Акимович весь прямо-таки светился от радости:

— Никаких затруднений, как придём, он сам установит мысленный контакт. У вас же нет проблем с общением тихой речью? Поймите, вам оказана великая честь, какой далеко не каждый волшебник нашего клана удостаивается! Вернее сказать, беседовать с нашим первым предводителем могут только избранные.

Когда мы зашли в комнату главных артефактов Абсолютников, то Назар усадил меня в кресло рядом с бассейном. Прямо за моей спиной плавал разросшийся мозг их первого предводителя, что внушало некоторую оторопь. Я ждал, что дальше последует обычная тихая речь, типа: «Привет, Саша, меня зовут супермозг. Хорошая сегодня погодка». Но вместо слов на меня набросился целый шквал ощущений: изображения, звуки, запахи, прикосновения, холод, жар.

Поначалу мои мозги вошли в ступор, но через пару секунд голова потихоньку приспособилась к нешуточному ментальному давлению, и между нами начался обмен в формате непосредственного мысленного контакта. Причём появилось стойкое ощущение, что моё серое вещество самостоятельно разговаривает с другим мозгом, минуя обычные пути коммуникаций, включая телепатию.

И если раньше у меня существовало непоколебимое мнение: «Мыслительный орган и есть моя личность». То теперь получалось, всё не так просто! Шёл диалог по высокоскоростному каналу связи, а «моё я» скромно зажалось в уголочке, стараясь не мешать титанам!

Минут через пять поток информации внезапно прекратился, и сразу активизировался Назар Акимович — он помог мне встать с кресла и восхищённо произнёс:

— Шесть минут и тридцать семь секунд! Почти рекорд первого прямого контакта. Вы как, не устали? А то мы можем предоставить вам комфортный номер с кроватью.

— Спасибо, нормально. Просто голова немного кружится с непривычки. И как только наша Ирина выдерживала многочасовое общение с вашим супермозгом?

— Если вы нормально себя чувствуете, пойдёмте ко мне в кабинет, поболтаем. А насчёт Ирины вы заблуждаетесь, она общалась простой тихой речью, а в таком режиме он разговаривает только со мной и начальником исследовательского департамента, а теперь ещё с вами.

Мы направились через сокровищницу на выход, и я сказал:

— Понимаю, что прямое общение с вашим бывшим предводителем — большая честь для меня, только мне сложно вспомнить — о чём мы всё-таки беседовали.

— Естественно, что вы не поняли, даже не переживайте из-за таких мелочей! Подобное общение происходит на уровне глубинных участков головного мозга. Сейчас вы ничего не осознали, но через некоторое время, в нужный момент, у вас в памяти вдруг начнут всплывать знания, полученные во время сегодняшнего разговора.

— И что передал мне супермозг? — с ходу заинтересовался я, ведь учиться таким способом намного приятнее, чем разбирать каракули на древнем пергаменте, но Назар меня разочаровал:

— К сожалению, наш первый предводитель ещё при обычной жизни не любил на подобные темы распространяться. Да, он разработал такой способ общения, будучи человеком. А почему не любил, может потому, что сложно сказать — какой обмен произошёл. Ведь между вами состоялся именно диалог: вы обменялись своими знаниями. Можете сказать, что сегодня передали супермозгу? И он, наверное, так же. Подобное общение используется не для передачи конкретных сообщений и указаний. Для них достаточно тихой речи.

— Тогда какой же смысл сегодняшней моей встречи с ним?

— Александр, у меня мозг хоть и тренированный, но самый обыкновенный. Не могу я ответить на ваш вопрос. Единственно, что точно — вам станет завидовать множество наших учёных, начиная с ведущих теоретиков, кончая юными лаборанточками.

Мы, наконец, добрались до кабинета Назара и с удобством расположились в мягких креслах вокруг журнального столика.

— А мне можно обратиться к супермозгу тихой речью?

— Да, в любое время. Но гарантировать, что он ответит, не могу. И подобные задержки случаются не только в вашем случае! Пока не закончится его слияние с Библиотекой, придётся потерпеть. Я сам порой сутками ожидаю от него ответа на простейшие вопросы. Сейчас, фигурально выражаясь, весь наш научный департамент стоит на ушах. Ирина постоянно закидывает меня жалобами, но у нас самих все исследования простаивают!

Он стал рассказывать о направлениях изысканий, проводимых его кланом, но подробно поговорить нам не дали — меня позвала тихой речью Василиса, а через секунду и Назар прервал свою лекцию:

— Похоже, нас ждут на горе Семи ветров, предлагаю сходить и немного подышать кислородом. Знаете, порой даже завидую вам и Ариэлю. Всегда на природе, солнце, зелень, свежий воздух. Что может быть лучше?

Так, неспешно разговаривая, мы шли в сторону общего зала.

— Так создайте себе ещё одну читальню где-нибудь в лесу!

— Не поверите, уже не раз думал о подобном варианте, но нельзя — традиции! А потом, безопасность. У вас есть стационарные системы защиты, а нам придётся создавать нечто подобное с ручным управлением. Например, защитную сферу вроде той, что вы удерживали у Ариэля во время атаки стрекоз и растений-убийц.

Когда мы вместе с Назаром вышли на горе Семи ветров, Василиса удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала, а я подошёл к круглому столу и молча сел рядом с ней. Все участники нашего военного совета, кроме бабы Веры, потихоньку собрались, и Иван медленно, словно нехотя, начал рассказывать:

— Мы с Лизаветой освоили и опробовали наше лунное заклинание поиска. В итоге, ни Кащея, ни Фиолу, ни Пуххехоля не увидели. Может, у нас уровень слабоват — сложно сказать. Но других людей и волшебников нам находить удаётся. Дальше мы планируем, чтобы все чародеи из нашего клана, кто уже прошёл по лунному лучу, поочерёдно попробовали применить новое заклинание. Но надежд, что у кого-нибудь из них выйдет, мало.

Ариэль кивнул Муссону, тот встал и продолжил:

— У наших ветерков почти такой же результат, хоть у нас и высочайший уровень мастерства. Кстати, Кащей давно знает простые способы прятаться от наших попыток найти его. Вполне вероятно, что он закрывается и от Луны?

— Хоть от нас главный враг укрыться не может, но открытый огонь в их владениях никто не разводил, — добавила Анфиса. — Поэтому у нас результаты тоже никакие.

Назар Акимович, почти как школьник, поднял руку и спросил:

— А вы рассматривали возможность выйти на тех же Кащея и Фиолу с предложением мирного договора? Или у вас только одна цель: полное уничтожение?

Василиса удивилась, хотела ответить, но Ариэль успел раньше:

— С Фиолой и Пуххехолем я бы, может, и заключил мирный договор, но только не с Кащеем!

— По-моему, вступать с ними в переговоры стратегически неправильно, — всё-таки высказалась Василиса. — Они сейчас ослаблены, и если дать передышку, их коалиция снова соберёт силы и нападёт.

— Здесь я не совсем согласен, уважаемая Василиса, — Назар старался говорить спокойно и ровно. — Месяц назад вы смотрелись слабыми и разрозненными. А сейчас, когда найден меч-Кладенец, и появился взрослый Феникс, вы чрезвычайно сильны. А если учесть положительный боевой опыт, то союз ваших кланов находится вне конкуренции. На месте Кащея я уж точно не стал бы на вас нападать. А вам, уважаемый Ариэль, предложу такую задачку: как убить того, кто бессмертен? Рассыплется очередной Кащей прахом. Вместо старого возродится новый. Какое количество копий вы хотите уничтожить, чтобы завершить месть?

— Мне нужна его окончательная смерть, сколько бы жизней у него не имелось в запасе!

— К чему я всё говорю, — продолжил Назар. — К нам обращаются многие кланы с одним и тем же вопросом: когда настанет мир? Хоть сейчас активные боевые действия не ведутся, но всё равно страдают и торговля, и наука. Да и стабильности людям хочется. Считайте, что просьбу волшебного сообщества я выполнил. Вам их пожелания передал, а теперь умолкаю.

Василиса посмотрела на меня и вдруг спросила:

— А что наш главный бузотёр скажет? Ты же всегда такой активный, а сейчас молчишь.

Хоть мне и казалось, что главным смутьяном наших собраний всегда выступала баба Вера, но говорить стал на другую тему:

— А мне кажется, что зря мы уехали из Рима. Не потому, что не догуляли, и не для того возвращаться, чтобы ловить наших врагов на живца. Нет. Я чувствую себя униженным. Итальянские друидишки велели уходить, а мы, как паиньки взяли и послушались.

Ирина подняла голову от ноутбука и тихо меня спросила:

— А ты не перегибаешь палку? Ведь два нападения!

— Может ход и кардинальный, но я согласна, — внезапно поддержала меня Василиса.

— Точно, надо показать им нашу марку! — крикнула Анфиса.

Ариэль вдруг начал аплодировать:

— Молодец, мы все ждали таких слов от тебя! Всё правильно!

Его все поддержали, но аплодисменты довольно быстро затихли, и Василиса сказала:

— Тогда резюмирую итог собрания: просим уважаемого Назара Акимовича сообщить по своим каналам, что наша коалиция готова подписать мирный договор с кланами Земли и Растений, если они согласятся выйти из подчинения Кащея. А мы с Александром возвращаемся в Рим догуливать отпуск, а заодно поработаем наживкой. У кого-нибудь есть возражения-дополнения?

— У меня только одно пожелание, — первой отозвалась Анфиса, — возьмите меня с собой!

В итоге с резюме собрания согласились все, но потом, отпустив Назара Акимовича, долго и напряжённо выясняли, кому оставаться здесь, а кому направляться в Рим. А так как нас сопровождать хотели практически все, в итоге решили, что мы поедем всё-таки вдвоём. Остальные станут нас подстраховывать и при первой необходимости шагнут к нам короткими тропинками. Ещё полчаса ушло на детальное обсуждение взаимодействия и способов связи, включая всевозможные непредвиденные ситуации.

Глава 3

После собрания мы пошли домой обедать, по ходу дела обсуждая: когда лучше отправляться в Рим. Поначалу хотели шагнуть сразу, как вдруг выяснилось, что нашу грязную одежду Заповедный лес хоть и почистил, но после катакомб она оказалась вся изорванной. Поэтому пришлось надевать меняющие внешность очки и идти в город за обновками.

Затем мы поужинали, упаковали кое-какие покупки в рюкзачок вместе с фотоаппаратом и треногой. Только ближе к вечеру, когда полностью собрались, Василиса позвала Бурого волка и велела караулить избушку. Ведь Кладенец с ножнами мы оставили здесь, на полочке в берестяном ларце, да и другие весьма ценные артефакты нельзя бросать без присмотра.

Почему она не попросила посторожить имущество Николая или новобранцев — я не понял, а спрашивать не хотелось. Уже в темноте мы взялись за руки и шагнули короткими тропинками Заповедного леса. Когда вышли из золотистого сияния в парке рядом с нашим отелем, думал что сразу пойдём в номер и ляжем спать, но Василиса настояла на прогулке.

Как ни крути, вечерний Рим — совершенно другой город, даже на снимках из космоса он выглядит яркой точкой, словно извергающийся Везувий. Почти до полуночи по местному времени мы ходили по центру, но я взмолился о пощаде. Уж больно у меня день выдался насыщенным — тренировка с Венькой, разборки с Николаем, посещение библиотеки, обучение новобранцев, беседа с супермозгом, совещание, шопинг, прогулка. Понятно, что выдающиеся исторические личности спали по три-четыре часа в сутки, но я себя к таким никогда не причислял!

На следующий день мы встали после десяти по местному — хоть и поздно, зато хорошо выспались. После завтрака уже хотели ехать на экскурсию в древний порт, как вдруг Василиса сказала:

— Синьор Скварчалупи, назначил встречу, чтобы побеседовать.

— И опять только с тобой? — догадался я. — Не выйдет, пойдём вместе.

К моему удивлению, Василиса не стала возражать. Мы подошли к деревьям и шагнули в указанное место — туда же, где и проходила первая беседа. Только короткие пути римских друидов нас вывели порознь — Василису прямиком переместило в парк, а меня выбросило на оживлённую пешеходную зону рядом.

— Ах, так? Думаете, мне в лом дойти до скамеечки? Вы нас, кабанов, ещё не знаете!

Перейдя на лёгкий бег, я добежал до низкой ограды, перепрыгнул её, но когда пошёл между деревьями, меня снова вернуло на пешеходную зону. Наглость местных друидов возмутила, но не очень сильно — как говорится, Русские долго запрягают, но быстро ездят. Чтобы вывести меня из равновесия, надо очень постараться. А здесь я видел Василису, знал, что с ней всё в порядке, и ситуация меня больше забавляла, чем нервировала.

Ещё раз, добежав до парка, пошёл по газонам, минуя деревья, но опять вернулся к исходной точке. На все мои перемещения никто из прохожих не обращал ровным счётом никакого внимания — даже обидно стало.

— Ну, что же, вы меня естеством, а я колдовством! — вспомнилось цитата из одного детского фильма, кстати, именно про бабу Ягу.

В третий раз, перепрыгнув через заборчик, вызвал сферу огненного портала, растянул её до двухметрового диаметра и шагнул к скамеечке, на которой сидели Василиса и синьор Скварчалупи. Но не успел весь скрыться в огненном шаре, как в процесс перемещения вмешалась посторонняя сила — меня толкнуло вперёд, подбросило вверх и несколько раз перевернуло.

Куда меня перенесло, я так и не понял, но, упав на землю, быстро вскочил и огляделся. Рядом со мной стояла Василиса, а нас окружали друиды в боевом обличье — длинных белых рубахах до пола и с деревянными посохами, направленными в нашу сторону. Вокруг итальянских колдунов, как бы охватывая нас вторым кольцом, возвышались вкопанные в землю вертикальные камни с горизонтальными перекрытиями из таких же цельных глыб. Почти знаменитый Стоунхендж, только целый, а не разрушенный.

И ещё, что поразило меня больше всего, в парке, откуда нас перенесло, царил летний солнечный день, а здесь стояли сумерки и низко проносились дождевые облака, почти задевая нас. Про разлитое вокруг волшебство даже сформулировать сложно — напряжённость магического поля, если так можно выразиться, просто зашкаливала. Из чего мне стало понятно, что на свои чародейские способности здесь можно не рассчитывать, оставалось надеяться только на физическую силу. Тихая речь тоже не работала — по крайней мере, Василиса меня не услышала. Я подобрался, сжал кулаки и приготовился отражать нападение.

Строй друидов расступился в стороны и пропустил синьора Скварчалупи, уже успевшего тоже переодеться в длинную рубаху и взять посох. Предводитель римского клана подошёл почти вплотную и вдруг заговорил на корявом русском языке, обращаясь именно ко мне:

— Ты называешь себя человеком леса, но ты колдун огня. Самый страшный враг наших зелёных друзей. Ты пользуешься дорогами между деревьев, а мечтаешь всё сжечь. Я не понимаю, как терпит тебя твой предводитель. У нас бы ты нашёл только смерть. Но тебе повезло, что мы не хотим войны. Мы прерываем отношения и сообщаем: ваше нахождение здесь крайне нежелательно. Отныне наши пути для вас закрыты навсегда. Мы начнём следить за тобой. Ещё одна попытка призвать здесь огонь, и мы ударим.

Не успел я ничего ответить, как меня и Василису закрутило, понесло и снова выбросило в том же парке. Только сейчас наше падение заметили, и несколько человек бросилось нам помогать. Вежливо поблагодарив их, обернулся, но никаких друидов поблизости не заметил, да и разлитого в воздухе волшебства тоже не ощущалось.

— Закончились хорошие взаимоотношения с римскими друидами, — не обращаясь ни к кому, сказала Василиса. — И больше короткими дорожками здесь не походишь, придётся пешком да на транспорте.

— Они первые начали, — буркнул я.

— Мог бы не отвечать, и так знала, что ты скажешь. Идея использовать в их парке магию огня оказалась не самой удачной, но сделанного уже не вернёшь.

Мы пошли гулять дальше, пообедали, а потом взяли русскоязычную экскурсию на раскопки древнего римского порта. Вела её наша бывшая соотечественница, вышедшая замуж за итальянца, и кроме исторических фактов мы узнали массу бытовых нюансов. Например, как правильно развестись и оставить бывшего супруга ни с чем. Даже жалко стало, что мы не собираемся брать в мужья никого из местных — такая ценная информация, а оказалась ненужной.

На третий день наших бесцельных прогулок по Риму мы забрели на окраины города, застроенные старыми виллами с небольшими участочками земли, и уже хотели возвращаться, как вдруг я сказал:

— Постой, мне кажется, что мы здесь проходили.

Василиса начала меня убеждать, что она хорошо помнит все маршруты и сюда точно не заходили ни разу. Но чем больше приглядывался, тем сильнее осознавал, что вся окружающая местность мне очень хорошо знакома.

— Если через сто метров повернуть направо, то попадём на кривую улочку, поднимающуюся в гору. Дальше она упирается в древнюю стену из почерневшего кирпича.

Василиса сразу направилась по указанному мной направлению, да так быстро, что мне пришлось чуток пробежаться, чтобы догнать. Остановившись на перекрёстке, она убедилась, что перед нами именно такая улочка, и спросила:

— Предчувствия у волшебников очень важны. Откуда ты можешь знать эти места, или что у тебя с ними связано?

— Здесь стоит дом, в котором я жил во сне, вон тот. На первом этаже располагалась часовая мастерская, а старушка из усадьбы, что рядом со стеной по левой стороне улицы, приносила мне в ремонт хронометр Пелакина.

Василиса пошла дальше мимо моего домика с якобы часовой мастерской по направлению к древней стене:

— А пойдём и проверим, кто там живёт и что у них есть! Ох, не зря мы сюда зашли, только ты ничего не говори, а со старушкой я побеседую сама. Улыбайся и молчи.

Древняя железная калитка оказалась без кнопки звонка и открытой, а так как на стук по решётке никто не откликался, мы зашли в запущенный сад. Пройдя по дорожке с травой, торчащей между тротуарными плитками, мы подошли к двери и позвонили.

Открыла нам не бабулька, а женщина лет сорока — довольно моложавая, ухоженная. Василиса начала спрашивать про старую синьору, но оказалось, что та уже умерла — первую часть диалога я разобрал без подсказок. Но когда пошёл разговор про старинные часы, перестал понимать.

Как выяснилось уже потом со слов Василисы, хозяйке по наследству достались старые напольные часы, и они продаются, если сойдёмся в цене. Нас пригласили в дом и любезно предложили осмотреть антиквариат — именно так синьора и называла хронометр. После того как мы осмотрели экспонат, а я даже открыл заднюю дверцу и глянул на запылившийся механизм, Василиса сказала:

— В них скрыто заклинание временного кармана, но что перед нами действительно часы Пелакина, уверенности нет. Ты что-нибудь заметил?

— Всё очень пыльное и грязное, не факт, что они в рабочем состоянии. И ещё у них механизм нетипичный — многовато зубчатых колёс.

Дальше начался торг и в непрекращающихся скороговорках я не понимал ни единого слова. Дважды Василиса порывалась уходить, увлекая меня за собой, но хозяйка всякий раз нас останавливала. Минут через двадцать дамы сошлись на устраивающей их сумме. Когда Василиса огласила конечную цену, то я сильно изумился, хоть и постарался не показывать вида — за такие деньги легко можно купить хороший новый автомобиль.

Дальше хозяйка вызвала за наш счёт такси, и мы поехали в банк, а после решения финансовых вопросов вернулись к домику. Подумал, что на такси мы и повезём часы в гостиницу, но Василиса решила отпустить машину. Спросив тихой речью о дальнейших планах по транспортировке приобретения, вдруг услышал Эолову арфу.

— Поднимай часы и выходи во двор, пойдём через огненный портал к нам в лес, я отведу внимание и внушу синьоре, что мы сели в такси.

До последней секунды меня терзали сомнения, а не закрыли нам местные друиды и фирменные способы перемещения клана Огня? Ведь в прошлый раз именно при использовании Анфисиной магии меня выбросило к действующему Стоунхенджу.

Но всё прошло просто великолепно — огненные пути сработали и легко вывели нас к избушке на курьих ножках. Правда, как мне показалось, что во второй раз мы возвращались домой дольше, чем когда пользовались лесными короткими тропами. Скорее всего, у магии огня имеются свои особенности?

Поставив часы на высокое крыльцо избушки, я сказал Василисе:

— Могу их почистить и отремонтировать, только нужны инструменты. А то все мои сгорели в квартире.

Не успел договорить, как на полянке вспыхнул огненный шар, и из него вышла Анфиса. Видать, моя вторая предводительница услышала последнюю фразу, и моментально всполошилась:

— Всё, что Огненная птица сожгла у тебя в тот раз, мы обязались восстановить. Говори, какие инструменты требуются, куплю всё самое лучшее.

— Подождите! — прервала нас Василиса. — Так как часы волшебные и к тому же редкие, а может вообще последний существующий экземпляр, то я бы не торопилась ремонтировать их обычным способом.

И только сейчас Анфиса заметила, стоящие на крыльце часы, охнула, прикрыв рот рукой, а затем прошептала:

— Сашенька, какие же вы молодцы! Такую великую находку сделали!

Но Василиса уже с кем-то разговаривала тихой речью и нас не слушала. А через пару секунд сообщила:

— Собираемся на горе Семи ветров, открывайте огненный портал, чтобы через Абсолютников с артефактом не шастать.

Я приподнял часы, Анфиса сотворила пылающий шар, мы прошли во владения Ариэля, и в тот же момент лёгкие ветерки подхватили нас троих вместе с покупкой и понесли к полянке, где всегда проходили совещания.

Аккуратно положив часы на стол, я сел на своё место и попросил у Ариэля тетрадку и чем писать. Только успел договорить, как ветерки услужливо поднесли мне вполне современный ежедневник с шариковой авторучкой.

Дело в том, что у меня внезапно возникла идея: ведь в качестве ключа для шифрования можно использовать число зубьев на часовых колёсах. Здесь я исходил из того, что в девятнадцатом веке и раньше ещё не знали современных сложных криптосистем с хешированием или открытыми ключами, а пользовались простыми.

Не обращая ни на кого внимания и только здороваясь с прибывающими на совещание нашими союзниками, я положил артефакт на стол лицом вниз и открыл заднюю дверцу, дающую доступ к часовому механизму. А дальше принялся считать и записывать в блокнот количество зубьев на всех колёсах, следующих после механизма спуска. Хоть детали и оказались большими, разглядеть удавалось не всё, пришлось прибегнуть к орлиному зрению и ночному видению, а под конец вообще в орла перекинуться, засунув голову внутрь.

Когда к столу подошла мама Ира, я вернул себе человеческую ипостась, записал последние цифры и рассказал ей свою идею. Моя бывшая коллега открыла ноутбук, и мы вместе быстренько подготовили простенькую программку для расшифровки. Продиктовав Ирине данные с количеством зубьев, спросил Ариэля:

— Слушай, а у тебя есть копия книжечки со снами Пелакина, а то к Абсолютникам идти лениво, да и совещание сейчас начнётся.

Ариэль кивнул, и ко мне почти моментально прилетела книга с предсказаниями Пелакина! Только сейчас, подняв глаза от часов, я понял, что все уже собрались, не хватало только Назара Акимовича. Спросил почему он задерживается, но Василиса, к моему удивлению, ответила:

— Клан Абсолютного знания — наши друзья, но не союзники, поэтому решила их не приглашать. Честно говоря, если следовать духу традиций, можно вообще никого не собирать, но ведь мы строим новый стиль отношений между кланами. А ещё сами часов Пелакина вживую ни разу не видели — слишком поздно родились — и опыта работы с подобными артефактами у нас нет совсем.

— Тогда, раз все собрались, наверное, можно открывать заседание? — спросил я.

— Мы и не начинали потому, что всем любопытно посмотреть, как вы работаете, но если не помешаем, то прошу, высказывайтесь, — предложил Ариэль. — Иван Игнатьевич, как коллекционер редкостей, вы с подобными механизмами встречались?

Главный Лунатик подошёл поближе и надел очки.

— Сразу видно, что старая вещица, но часы не входили в зону моих интересов. У меня есть пара надёжных специалистов, если захотите, можно с ними поговорить.

— Нет уж, — отозвалась Василиса, — только в крайнем случае. И то, придётся проверять подобных мастеров на закладки, поставленные нашими врагами. Кстати, не подумайте, что у меня паранойя, многие ювелиры, занимающиеся скупкой, имеют подобные. Почему бы и часовщикам такие не внедрять — работы немного, но если попадётся что-нибудь ценное, то всё стократ окупится.

— Раньше я видела часы Пелакина, — сказала Анфиса, — но особо не рассматривала. Оригинал или нет — с точностью определить не могу. Великий мастер изготавливал волшебные хронометры на заказ, один экземпляр отличался от другого, и отделкой, и размерами. Не зная нюансов, определить практически невозможно.

Видя, что мы с Ириной собрались у ноутбука и занялись расшифровкой, Муссон встал и заглянул внутрь корпуса:

— Да, я вижу клеймо Пелакина, но насчёт подлинности ничего не могу сказать. Знаменитые часы подделывали кому не лень. Абсолютно точно ответить, рабочие они или нет, можно, если отремонтировать и запустить. Но в клане Воздуха нет таких мастеров. Пыль аккуратно сдуть, чтобы ничего не повредить — пожалуйста. Александр, а вы что скажете?

— Что я думаю про хронометр? Механизм с гиревым двигателем и одним из первых вариантов анкерного спуска, значит, очень старые — не позже восемнадцатого века — такое раньше только на картинках встречать доводилось. Обычно подобные напольные часы-ходики делают с маятником, а здесь механизм выполнили с балансом — колёсико с пружинкой, обычно такое ставят в наручных часах. И ещё, здесь много лишних, неиспользуемых зубчатых колёс. Может, там предполагались ещё другие устройства, но если их и вынули, то довольно давно — свежих следов незаметно.

— А могли они служить для календаря?

— Не похоже — на циферблате нет окошка для показа дат. В простых часах с двумя стрелками достаточно четырёх зубчатых колёс, не считая анкерного и баланса, а здесь их целых десять штук. Может, они завязаны на заклинание, наложенное на механизм, но здесь я ничего сказать не могу.

Мы с Ириной, попутно с разговорами, экспериментировали с программой расшифровки, подсовывая русские и латинские алфавиты, с цифрами и без. И вдруг примерно на двадцатом запуске Ирина вскрикнула:

— Есть! Так пишут координаты широты и долготы! Люди! Мы расшифровали самое короткое предсказание Пелакина, которое состоит из двух слов, каждое по пять букв.

Все поднялись со своих мест и столпились вокруг ноутбука, народ захотел узнать, где расположена указанная точка, но Василиса попросила сначала раскодировать остальные сны. Я продиктовал, а Ирина поочерёдно впечатала все секретные послания из книги Снов, но здесь нас ожидало разочарование — больше ничего узнать не удалось — программа на выходе выдавала полную абракадабру.

Ирина пообещала, что дома ещё подумает и почитает про системы шифрования, может, удастся продвинуться дальше. Потом она запустила картографическую программу и вбила полученные координаты.

— Италия, альпийские предгорья, восточнее озера Гарда и севернее Вероны, той самой, где по приданиям жили знаменитые Ромео и Джульетта. Я тоже туда хочу поехать, но не в горы, а в самой Вероне побывать.

— И меня тоже с собой берите! Вопрос не обсуждается, — сразу добавила Анфиса.

— Подождите! — остановила поток желающих Василиса. — Надо сначала убедиться, что часы подлинные, а то пойдём искать неизвестно куда.

— Конечно, можно и проверить, — сказала Ирина, — но чтобы случайно так сложились символы, маловероятно. Смотри: две цифры, английская «эн» и ещё двузначное число — обозначают сорок шесть градусов северной широты и несколько минут. А там, где две единицы и буковка «е» — одиннадцать восточной долготы. Только точность маловата — до одной угловой минуты, что соответствует примерно километру. Много обшаривать придётся.

— Ты откуда всё знаешь? — удивилась Василиса.

— В картографическом институте довелось работать, правда, совсем недолго.

Мы с Ириной изучали карту с точкой из расшифрованного сообщения, кое-кто разглядывал часы, а к Василисе подошёл Муссон и тихо сказал:

— Может, и правильно, что вы не обратились в клан Абсолютного знания. Но только у них есть настоящие специалисты, кто мог бы оценить подлинность вашего артефакта. Имеются, конечно, мастера в мелких кланах, кто занимается часами, но за их репутацию не поручусь. То же касается и ремонта.

Вдруг мне в голову пришла ещё одна интересная мысль, и я сразу предложил Василисе:

— Ведь если там горы, давай наших альпинистов в поход направим? Возьмут рюкзаки, палатки, снаряжение и полазят по местным скалам, а заодно и разведают — что находится в округе?

— Не хотелось бы торопиться, тем более что не горит.

— Да ты посмотри, какой азарт у всех вокруг!

Василиса, глянув как Анфиса, сидя рядом с Ириной, заинтересованно изучает карту местности, усмехнулась:

— Сказала бы я, что у кого горит и почему, но воздержусь, у нас по такой части баба Вера числилась, да на пенсию вышла. А давай, уговорил, отправляй своих альпинистов туда, а Анфиса с Егорушкой пусть портал им откроют и караулят постоянно. Для того чтобы Огневики могли за ними непрерывно наблюдать, ребятам придётся жечь костёр?

— Да, самый простой, скрытный и эффективный метод, — подтвердила Анфиса.

Весь остаток дня ушёл на отправку нашей разведывательной экспедиции. Славка с Мишкой и их девчонки согласились на поход в Альпы с радостью, правда, когда узнали что там не совсем горы, а так — ерунда сплошная, энтузиазм подрастеряли, но отказываться не стали.

А ещё вместе с ними отпросились Венька со Светкой, а тётя Лиза из нашего клана согласилась посидеть с детьми. Очень хотели пойти Егорушка с Яной, но на них выпала задача подстраховки нашего отряда. Анфиса тоже обещала находиться поблизости от Огненной птицы и в случае чего сразу прийти на помощь. Ещё не успело стемнеть, как шесть человек из нашей коалиции оказались на месте и приступили к обустройству лагеря.

Уже поздно вечером мы забрали часы Пелакина в избушку на курьих ножках, поужинали гречневой кашей с молоком и легли спать. Могли бы, конечно, вернуться в римский отель, но бросать драгоценные часы в избушке без присмотра не хотелось.

Ночью я несколько раз просыпался от незнакомого запаха — наше новое волшебное приобретение привезло с собой ароматы старой римской усадьбы. И каждый раз, засыпая, думал: «А ведь часы — наша первая крупная совместная покупка после свадьбы».

Когда я проснулся, то Василисы рядом не обнаружил, зато услышал во дворе подозрительное постукивание. Быстро одевшись и выглянув на крыльцо, застал свою жену за странным занятием — она при помощи нехитрых столярных инструментов мастерила огромный ларец из бересты.

— А Заповедный лес не хочешь попросить, чтобы он тебе сделал такой короб? И что ты собираешься в него спрятать — все наши ларчики с артефактами?

Василиса отложила стамеску, посмотрела — не издеваюсь ли я, — и, поняв, что не шучу, ответила:

— Навыки необходимо постоянно поддерживать — не всегда Заповедный лес может оказаться под боком. А убрать туда хочу часы Пелакина, чтобы они не отсвечивали. Ведь кто с ними работал, сможет издалека почуять их даже в Заповедном лесу. Можешь считать, что у меня мания. Почти наверняка все волшебники, кто знал тайну, умерли, но лучше перестраховаться. Кстати, не хочешь потренироваться в столь нужном ремесле?

— Ээээ, я последний раз стамеску держал ещё в школе, где мы на уроках труда табуретки выстругивали. Не могу сказать, что у меня по части столярки выходили хорошие отметки, наоборот, между двоечкой и тройкой с минусом. Может, лучше схожу-гляну, как наши альпинисты устроились?

Но Василиса резко мне отказала:

— Даже не вздумай! Они уже работают, а все наши их прикрывают. Ночью дежурили все чародеи Лунатиков, сейчас вахту Огневикам передали, а ветерки Ариэля окрестности облетают и тоже ищут всё необычное. Пока безрезультатно. А мы с тобой сейчас позавтракаем и тоже пойдём делами заниматься.

Дождавшись, когда Василиса закончит мастерить огромный волшебный ларчик, я помог спрятать часы, и мы сели за стол. Сегодня на завтрак Заповедный лес приготовил нам насколько видов салатов, отварные перепелиные яйца и резанные кружочками помидоры в перекладку с ломтиками моцареллы. Отдельно на столе имелось оливковое масло и бальзамический уксус.

— Откуда здесь итальянские блюда? — удивился я.

— Заповедному лесу заказала, — подмигнула моя любимая, — мы же в Риме сейчас, вроде как, потому и завтрак итальянский. А потом ещё и кофе с круассанами.

— А как же баба Вера? Ты же говорила, что за этот напиток она тебя чуть ли не в жабу превратить может!

— На пенсии твоя ненаглядная тёща, можешь расслабиться. А если ты по ней соскучился, обрадую — мы сейчас прямиком к ней и направимся.

Мне стало чрезвычайно интересно узнать: а как же Василиса будет разыскивать свою прапрабабушку? Ведь Яга сейчас может находиться где угодно. Я даже специально всё быстро доел и выпил обжигающий кофе с круассаном — нам, кабанам-огневикам такой трюк вполне по силам.

Покончив с едой, уставился на свою любимую, ожидая аттракциона с названием «пойди туда не знаю куда». Но всё оказалось настолько примитивно, что от разочарования даже захотелось выругаться! Василиса сошла с крыльца, ступила на тропинку Заповедного леса и сказала: «Бабушка Вера». Мы шагнули в золотистое сияние и минуты через три вышли уже в Италии среди виноградных шпалер.

— Как? — только и смог пролепетать я. — Ведь синьор Скварчалупи нам перекрыл короткие лесные пути?

— Исключительно в Риме, но дальше границы города их власть не распространяется, а наш Заповедный лес до Апеннин дотягивается запросто! По правде говоря, при его помощи можно ликвидировать и запрет на короткие тропинки на территории Рима, да только связываться не хочется.

От таких слов меня столь сильная гордость за наш клан разобрала, что сам удивляюсь, как не лопнул! Наверное потому, что предстоящая встреча с бабой Верой настроила на серьёзный лад, так как любое свидание с ненаглядной тёщей для меня всегда являло верх непредсказуемости.

Прямо как в гадании на ромашке: «К сердцу прижмёт. К чёрту пошлёт». Только с соответствующим Яговским колоритом: «На лопату в печь посадит. Приобо̀дрит и похвалит», или так: «Быстро в жабу колданёт. Стакашок вина нальёт».

Местность, куда нас вынесли короткие волшебные тропинки, представляла собой холмистое плоскогорье, сплошь засаженное виноградом. В низине, затейливо извиваясь, проблёскивала маленькая речушка, а наверху располагался старый, но довольно ухоженный двухэтажный дом из природного камня с черепичной крышей. Туда мы и направились.

На виноградниках шёл сбор урожая: несколько десятков человек срезали спелые грозди и бережно укладывали в пластмассовые ящички, бригады на миниатюрных тракторах с прицепами их собирали и везли на поляну перед имением. Там уже другие работники всё сортировали, удаляя испорченные ягоды, и отправляли готовые грозди ещё на одной тележке в подвал.

А между работающими людьми стремительно носилась помолодевшая баба Вера и контролировала каждую мелочь! Увидев нас, Яга обрадовалась:

— Сашок, Василисушка! Молодцы! Вовремя вы мне на подмогу пришли! Куда вас поставить: на уборку или сортировку?

Увидев оторопелый взгляд моей жены, решил брать ситуацию в свои руки:

— Здравствуй, Верочка! Мы тоже очень рады тебя видеть! А у нас чрезвычайно важная для всех нас новость: мы вчера нашли часы Пелакина — целые и невредимые, представляешь! Только не знаем, как их запустить и проверить.

Всю радость с лица Яги, как ветром сдуло:

— Ладно, твой обалдуй непьющий! Но ты ведь должна понимать, что сбор винограда — самая ответственная пора в виноделии!

«Понятно, — хмыкнул я про себя, — значит, зять не пьющий, а жена моя, выходит, очень даже не прочь поддать и понимает в выпивке толк? Интересное дело получается, надо как-нибудь на досуге полюбопытствовать, а чем моя милая занималась до тысяча девятьсот семнадцатого года (в смысле, до свадьбы), а то, может, и запои случались, а теперь в завязке»?

Василиса пыталась рассказать про расшифрованные координаты, но баба Вера не слушала, продолжая свою речь параллельно с Василисиным рассказом, как и принято в итальянских операх:

— Соберёшь рано, из винограда не уйдёт кислота, а если поздно, то исчезнет букет. А вдруг дожди пойдут — ягоды потрескаются и начнут гнить.

Такая «оперная ария», когда кто во что горазд поёт, Василисе, видать, надоела. Она резко повысила голос и произнесла скороговоркой:

— Нам срочно нужна твоя консультация, ты сможешь осмотреть часы и сказать хоть что-нибудь про их подлинность?

— Значит, помогать не хотите? — задумчиво произнесла баба Вера. — Тады, вот чего вам скажу, голуби. Ехайте отсель и не мешайтесь! Хотела вам дегустацию вин маво шато устроить, а таперича — фиг!

Яга развернулась и стремительно пошла к сортировщикам, выкрикивая непонятные мне фразы на итальянском языке.

— Вот тебе, бабушка, и Верочкин день, — переиначивая известную поговорку, произнёс я.

— Не хотелось мне обращаться к Абсолютникам, да, видать, придётся, — задумчиво сказала Василиса. — Но только после того, как сами обшарим окрестности Вероны. Совершенно недопустимо, чтобы они быстрее нас узнали про координаты и заполучили то, что там спрятано. Хоть Назар и не настолько страстный собиратель, как Казимир, но своего тоже не упустит! Пойдём домой, попробуем ещё раз аккуратно изучить наше приобретение.

Мы шагнули короткими путями Заповедного леса, снова выйдя на полянку к избушке, словно никуда не уходили. Такая возможность — за полчаса попасть в Италию и вернуться домой — опять произвела на меня неизгладимое впечатление!

Ведь так можно и не выезжать никуда, одновременно путешествуя по всему миру! Жить в избушке, а короткими путями выбираться на море или экскурсии. Например, утром дома позавтракал, шагнул и погулял по Парижу, вернулся-пообедал, а потом махнул на пляж в Сорренто — красота, да и только!

Как наступит десятилетие добра и справедливости, сразу отправлюсь так странствовать! Ведь столько мест на планете, где мне хотелось бы побывать, а здесь такие перспективы, что дух захватывает!

Когда мы вернулись к избушке на курьих ножках, мне показалась, что Василиса даже повеселела. По крайней мере, не стала впадать в уныние и переговорила тихой речью с нашими альпинистами. Оказалось, что ребята зря времени не теряли, а с первыми лучами солнца пошли обследовать окрестности, обнаружив стационарный бивуак для туристов. Пересказав мне новость, она послушала ещё и с хитрой улыбочкой сообщила:

— Кстати, твоя ненаглядная Анфиса уже там и обшаривает окрестности на предмет магического фона и следов огня. Егорушка с Яной тоже там, и Ариэль со своими магами рядышком круги нарезают. Ни с кем договориться нельзя — каждый норовит действовать самостоятельно!

Шпильку насчёт моей Анфисы, я проигнорировал, сделав вид, что ничего не заметил и предложил:

— А что мы тогда здесь сидим? Пойдём тоже примем участие в поисках!

— Нет! — вдруг возмутилась Василиса. — Всей толпой рыскать не станем! А ты сейчас пойдёшь к Огневикам и выполнишь то, что обещала вчера Анфиса: страховать, а в случае необходимости переправить Красного петуха через портал. А я пойду на поклон к Абсолютникам, попрошу посмотреть наши часы. Хоть мне и не хочется так поступать, но придётся. Категорически не нравится мне то, что сейчас в предгорьях Альп творится — слишком тихо и мирно! А если наша коалиция на чужой территории соберётся, то у врагов получится прекрасная возможность накрыть всех одним мощным заклинанием.

Вздохнув, я вызвал огненный портал и шагнул в Анфисину пещеру, а чтобы хоть чуточку приобщиться к поисковой операции, спросил маму Иру тихой речью:

— Ты заметила на карте рядом со вчерашней точкой какую-нибудь туристическую стоянку?

Ирина сразу отозвалась и сообщила, что в трёх километрах и в самом деле имеется бивуак — далековато, но они с ребятами решили всё-таки проверить. И объяснила мне, что у древних геодезических инструментов погрешность составляла около пятисот метров, но при условии, если всё делать правильно. А с «кривыми руками» можно ошибку и в пять километров получить.

Дальше мама Ира предложила мне позаниматься, но я, естественно, отказался — в армии часовой может покинуть боевой пост, только когда его сменит разводящий или в виде бездыханного тела.

Подойдя к Огненной птице, присел на край гнезда и погладил её по голове, а служанка, дежурившая рядом, поднялась с каменного стульчика, поклонилась и тихо ушла. Опять мне стало стыдно, что совсем охамел и слуг за людей не считаю, но долго есть себя поедом у меня не получилось — рядом со мной вспыхнул огненный шар, и из него вышла Анфиса.

С ходу сообщив, чтобы не пугался — пришла не целоваться, а поговорить про поисковые работы, — помолодевшая проказница всё-таки чмокнула меня в губы, но дальше перешла на деловой тон:

— Бивуак — пустышка. Три домика, пара могил со скульптурами и никакого волшебства. Там есть следы огня, но их оставляли лесные пожары. Тайник Пелакина наверняка создавался давно, а найденный приют — современный. Сложность ещё в том, что местность за сто с лишним лет могла сильно измениться. А тем более в горах.

— Согласен, — вздохнул я, — оползни, камнепады и лавины могли много дел натворить. Получается, что надежды никакой?

— Почему? Да мы только приступили к поискам! Пошли вместе, там природа просто восхитительная.

— Да мне Василиса велела дежурить возле гнезда, чтобы Птичку через портал отправить, в случае чего.

— Чудаки! А меня спросить нельзя, что ли? Жар-птица может прилететь к предводителю клана откуда угодно. Уверен, что не хочешь отправиться со мной? Тогда пойду дальше искать!

Анфиса исчезла в огненном портале, а я вызвал свой такой же и шагнул к избушке. Так как Василиса ещё не вернулась от Назара, решил чуток перекусить, а то от волнений у меня последнее время аппетит разыгрывается.

После еды, маясь от безделья, поговорил с Ариэлем. Он тоже склонялся к теории, что за долгие годы ландшафт мог сильно измениться и найти что-либо на поверхности маловероятно. После чего я лёг вздремнуть и проснулся от грохота. Оказалось, что Василиса уже вернулась и когда ставила короб с часами в чулан, то зацепила одну полку.

— Смотрю, ты зря времени не терял и пообедал. К Огневикам ходил?

— Так, самую малость перекусил, а с тобой поем уже основательно и с удовольствием, — продирая глаза, ответил я. — На Огненную гору сходил, но Анфиса сказала, что там дежурить нужды нет. А у тебя какие новости, что Абсолютники про часы сказали? И почему ты их обратно принесла?

— Утешительного мало, брать образцы для анализов я не позволила, а после визуального осмотра они сказали, что нам досталась или очень хорошая старая копия, или реальные часы Пелакина, только переделанные под непонятные нужды. Мастера Назара сказали, что можно выяснить точнее, если их почистить и запустить, но я и им ничего делать пока не разрешила. Заклинание временного кармана наложено правильное — специально сверились с книгами, но по шестерёнкам оно, как бы, не размазано. А когда они стали рисовать трёхэтажные формулы для заклинаний, развернулась и ушла. Слыханное ли дело, пытаться при помощи уравнений из высшей математики волшебство описывать! До такого только они и могли додуматься, больше никому подобная ересь в голову никогда не приходила.

Послушав мою милую, я удивился: откуда такое пренебрежение к физике и математике, ведь мне казалось, что наоборот, лишь соединив науку и магию, можно добиться грандиозных успехов! Наверное, всё-таки сказывается дань традициям, или страх того, что научный подход убьёт амбиции самого волшебника? Мы сели обедать, хотел рассказать Василисе свои новости, но оказалось, что она уже всё знает:

— Сразу предполагала, что после стольких лет что-нибудь найти сложно, но попытка не пытка.

— А почему такие часы сейчас никто не делает, если все составляющие известны, включая волшебную часть?

— Проблема в привязке заклинания временного кармана к часовому механизму. Чем все подделки отличаются от настоящих артефактов? Тикают, но не работают.

Ещё недолго поговорив ни о чём, закончили обед, я осторожно предложил Василисе сходить «на место», но она опять твёрдо отказала. С одной стороны её понять можно: прихлопнуть нас всех разом на чужой территории — очень соблазнительно, но поучаствовать в поисках тоже хотелось! Мы уже договорились с Ириной о занятиях, как на поляне открылся огненный шар, и из него вышла Анфиса:

— Пойдёмте, вы должны увидеть мою находку!

Глава 4

На сей раз у Василисы не хватило аргументов, чтобы меня остановить, и мы шагнули в Анфисин портал, на несколько минут зависнув на огненной магической дорожке. А когда вышли из пылающего шара, уже оказались в Альпах. Сразу почувствовалась, что вокруг другая природа, и в первую очередь благодаря запаху. Нельзя сказать, что альпийский воздух мне показался хуже, просто другие растения и иной климатический пояс рождали ароматы, отличные от средней полосы.

Мы стояли внизу горной лощины, поросшей низкорослой травой, прямо перед нами возвышалась почти вертикальная скала, а внизу на земле располагалась небольшая промоина, образовавшаяся, скорее всего, от падающих сверху весенних ручьёв.

— Смотрите внимательно, только близко не приближайтесь, — предупредила Анфиса.

Всё-таки подойдя на пару шагов, мы с удивлением увидели, как предводительница клана Огня достала из кармана обычную спичку, чиркнула о коробку и бросила в ямку. Раздался небольшой «бух», нам в лицо пахнуло жаром и всё закончилось.

— А почему ты спичками пользуешься, а не магией? — удивился я.

— Чтобы не рассекречиваться — туристы мы. Огненные порталы от посторонних глаз закрывать приходится. И все остальные заклинаниями не пользуются. Ты главное понял? В ямке скапливается метан!

— Да, он и взорвался, значит, рядом имеется болото?

— В округе на несколько километров всё сухо, ни озера, ни речушки. Газ выходит через трещины в скалах. Значит, рядом есть пещера! Но только мне разглядеть её не удаётся. Вспышка происходит здесь, а внутрь горы не идёт.

— А может, метан собирается с лугов, образуясь в результате гниения прошлогодних трав? — засомневалась Василиса.

— Нет, в других местах такого не наблюдается, мы везде вокруг проверили. Кстати, наполняется ямка довольно быстро — примерно за минуту.

Мне вспомнились знаменитые «огни химеры», но рассказывать про них не стал — там явно шла утечка из подземного месторождения газа, а здесь что?

— Ты предлагаешь начинать копать? — уточнил я.

— Нет, хорошо бы кому-нибудь из Землистов окрестности посмотреть. Но так как мы с ними в контрах, может, ты попробуешь?

— Ещё чего! — просьба Анфисы меня, мягко говоря, изумила. — У меня к их грязевому колдовству отношение резко негативное, да и не умею!

— А мне Василиса говорила, что ты, столкнувшись с магией земли, прошёл первый уровень посвящения.

— Правда? — только и смог произнести я.

— Ох, ребята, слушаю и дурею! — сказала Василиса. — Как можно настолько несерьёзно обращаться со сложнейшими материями? Пытаться активировать незнакомое волшебство, ничего о нём не зная? То, что сделал Пуххехоль во время похорон Борея, можно считать первым уровнем посвящения. Но после того случая всю волшебную глину мы с бабой Верой собрали, а остатки выклевал Красный петух. Правда, позже у тебя ещё случались контакты с их колдовством, но что получилось в итоге, вопрос не моего уровня компетенции.

— А есть способы, чтобы проверить твои гипотезы?

— Единственно могу посмотреть: какими чарами разных кланов ты владеешь, и насколько высока твоя реальная мощь по каждому направлению. Но не здесь, так как потребуется положить тебя в лечебную колыбель и ввести в состояние искусственной комы. А чтобы творить любое волшебство, просто одного посвящения мало, нужны знания, а их у тебя нет. Ладно, вы делайте что хотите, а я пойду — негоже всем в одном месте на чужой территории торчать.

Василиса развернулась и направилась к небольшим деревцам, росшим неподалёку, короткие пути Заповедного леса раскрылись золотистой дымкой, унося мою предводительницу. Вернее, если разобраться, то у меня их получается много: кроме Василисы, Анфисы, Ивана, теперь ещё и Пуххехоль? Офигеть! Состоять в клане, где преднамеренно мажутся грязью, мне точно никогда не хотелось!

Анфиса подошла вплотную, обняла меня и прошептала:

— Хочешь, мы с тобой сольём огонь наших сердец? Так я смогу тебя чувствовать и подстраховать, если что пойдёт не так.

Оттого что ко мне прильнула Анфиса, мысли перепутались, уплыли в сторону, и мне пришлось переспросить:

— А зачем страховать?

— Когда ты, используя земное зрение, станешь выглядывать пещеру. Чтобы тебя случайно вниз не затянуло.

От перспективы очутиться на несколько метров под землёй без возможности выбраться наверх, у меня неприятно засосало под ложечкой, но постарался взять себя в руки.

— Хорошо, давай поцелуемся, но только один раз и ради создания магического контакта между нами.

Анфиса моментально обняла меня, подняла голову, закрыла глаза и подставила губы. Я наклонился к ней и, как пишут в дамских романах, «наши уста слились в горячем поцелуе». «Огонь сердец» уже давно соединился, но она не хотела от меня отрываться, пришлось аккуратно распрямляться, но моя огненная предводительница тянулась вверх до последнего, сначала встав на цыпочки, а потом вообще повисла, ухватив меня за плечи.

А когда поцелуй распался, на меня от Анфисы накатила волна сожаления, что всё закончилось так быстро — я опять начал ощущать её, как часть самого себя. И снова мне стало стыдно, что приходится мучить влюблённую в меня женщину отказами. Чтобы погасить неловкость, постарался побыстрее перейти к делу:

— И как, по-твоему, мне надо искать пещеру?

— Соприкоснуться с землёй и потянуться к ней. Примерно так же, как ты льнёшь к огню. Можно разуться и встать босиком, чтобы лучше контакт получился.

Оставаться без обуви на чужой территории, где могли внезапно напасть враги, не хотелось, поэтому опустился на колени, отодрал кусок дёрна и погрузил ладони в тёплую каменистую почву. Вместо волшебства в голову лезла всякая белиберда, например, что руки потом от земли отмыть проще, чем ноги.

Но почувствовав, что Анфиса тихо улыбается, накрывая меня волнами своей любви, постарался сосредоточиться. Поначалу не чувствовалось ничего — только острые камни, колющие ладони, потом вдруг понял, что словно сквозь дымку вижу, как вертикальная скала уходит под землю. Анфиса тоже узрела картинку со стеной и прошептала:

— Сашенька, получается! Не торопись и не волнуйся, я с тобой! — она села рядом со мной на траву, но прикасаться не стала, боясь отвлечь от контакта с чужеродной магией.

Чтобы зрение не отвлекало меня от новых слабых ощущений, закрыл глаза и сосредоточился на кончиках пальцев. Мысленно двигаясь вдоль каменной стенки, непонятным чувством обнаружил в монолите скалы узкую трещину, через которую и выходил метан. Попытался мысленно продвинуться вглубь разлома и вдруг ощутил, как неведомая сила стремительно потянула моё тело под землю! Но на меня нежной тигрицей набросилась Анфиса, схватила, обняла и не дала провалиться:

— Тихо! Не волнуйся! Я с тобой и никуда не отпущу. Просто не делай резких движений и оставайся на поверхности.

Пришлось притормозить и дальше двигаться предельно медленно. С масштабом подземных перемещений у меня тоже возникли проблемы. Даже не представлял себе, насколько далеко удалось пройти вдоль скального разлома. Но, по моим ощущениям, метров через десять (или триста — не поймёшь), трещина выходила в полноценную карстовую пещеру.

Вернее, сами подземелья я не видел, а мои новые «земляные органы чувств» ползли по влажной глине, растёкшейся среди сталагмитов. Продвигаясь всё дальше, внезапно почувствовал головокружение и понял, что перестал ощущать направления — верх, низ, лево, право — всё у меня в мозгах перемешалось. Но опять во мне зазвучали спасительные слова Анфисы:

— Сашенька, возвращайся! Тянись сюда, держу тебя!

Когда попробовал двинуться назад, то сразу почувствовал на себе огненный страховочный трос, идущий вслед за мной вдоль всего пройденного подземного пути. Потянувшись назад, скользнул и ощутил своё тело, а открыв глаза, сильно удивился: я лежал на животе, уткнувшись лицом в траву, а мои руки оказались под землёй по самые плечи!

Слева на боку лежала Анфиса, прижавшись и обхватив меня за грудную клетку: одна рука подо мной, а другая сверху. У меня зародилось нехорошее предчувствие: получается, я на самом деле мог провалиться вниз? И сразу из той части меня, которую звали Анфиса, пришёл ответ: да, именно так проходит вторая стадия посвящения в их клан.

Вытащив руки из земли, сел и к своему изумлению обнаружил, что рукава у косоворотки исчезли, а кожа до самых плеч оказалась обмазанной жидкой глиной. Именно так и смотрелся Пуххехоль, но только он в ту нашу единственную с ним встречу выглядел выгвозданным в грязи с ног до головы.

А ведь ещё чуть-чуть, если бы Анфиса меня не удержала, то стал такой же свиньёй! При условии, что мне удалось бы выбраться на поверхность, а то ведь мог и навсегда лечь в альпийскую землю! Меня захлестнуло омерзение, вскочив на ноги, бросился к деревцам, а оттуда шагнул короткими тропинками к источнику с живой водой. Анфиса проследовала за мной, магическая пуповина всё так же соединяла нас, и она явственно ощущала все мои эмоции, так как я почувствовал её страх и волнение.

Нырнув с разбегу в ручей, с остервенением принялся тереть руки, стараясь смыть пенящуюся волшебную глину. После того как сила источника поборола чужеродную магию, прекратил свои банные процедуры, но из воды не вылез, продолжая плавать вниз по течению и обратно. Анфиса сидела на берегу и просто на меня смотрела, источая флюиды нежности и влюблённости.

Когда подошла Василиса, я не заметил, а просто почувствовал, как она стала разговаривать с Анфисой тихой речью. Оказалось, что ощущать такой способ общения, находясь в слиянии, довольно чудно. Даже понимал, что они говорят о найденной пещере, но самих слов расслышать не удавалось — только смутные образы. Василиса подошла к краю ручья и сказала:

— Хватит купаться, глина уже отмылась, а вода холодная, простынешь.

Я вышел на берег и вызвал вокруг себя огонь, чтобы обсохнуть — даже самому понравилось, как получилось: горячий огненный кокон окутал меня и за несколько секунд согрел и подсушил мне одежду. Василиса увидела мои сильно укороченные рукава и прокомментировала:

— Даже не пытайся меня спрашивать: прошёл ты второй уровень посвящения в клан Земли, или нет. Сразу отвечу — не знаю.

— А с чего ты взяла, что мне интересна такая ерунда? Магия земли никогда не находилась в списке моих предпочтений.

— Интуиция! Отцепляйся от Анфисы, и пойдём ужинать.

И только сейчас я заметил, что солнце уже стало клониться к закату, выходит, что под землёй пробыл не один час, а намного больше! Разъединив магическую связь, напоследок почувствовал прощальные эмоции Анфисы: сожаление и тоску расставания. От досады, что не знаю, как помочь нашей подруге преодолеть чувства ко мне, чуть даже не крякнул, но сдержался, чтобы не вызывать недоумения.

— А если я с вами останусь поужинать, не прогоните? — скромно попросила Анфиса.

— Конечно, — отозвалась Василиса. — Уже говорила, что можешь гостить у нас дома сколько угодно, зачем ещё спрашивать? А спать ложись в нашей бане — она сейчас свободна.

За столом Василиса нам рассказала, что пока мы искали пещеру волшебными способами, она сходила в город, купила простенький георадар, позволяющий на небольшой глубине обнаруживать подземные пустоты, и отнесла нашим новобранцам.

Оказалось, что Мишка имел дело с подобной техникой, сейчас они разбираются, а завтра начнут искать места, где подземелья подходят к поверхности. А ещё она сказала, что, по её мнению, пещера защищена от заклинаний поиска, но от современных технических средств — навряд ли, ведь двести лет назад про подобные виды исследований ещё не знали.

Когда Анфиса ушла к себе на Огненную гору, Василиса не удержалась и всё-таки высказала мне:

— Сегодня я не стала запрещать эксперименты с землёй, чтобы не позорить тебя при Анфисе. Честно говоря, надеялась, что ты сам откажешься от авантюры с магией земли, но, выходит, что ошиблась.

Хотел ей ответить, что надо не запрещать, а объяснять и предупреждать — откуда мне знать, что у Землистов так второй круг посвящения в клан проходят? — но не стал развивать скандал. Похоже, что забуксовавшее образование — только моя личная проблема, и решать её придётся самому.

Мы уже легли спать, как вдруг Василиса, приподнялась на локте и сказала:

— А теперь к тебе просьба: поцелуй меня так, как Анфису! Хочу тоже слиться с тобой, чтобы ощутить нас, как единое целое.

Не став ничего говорить, что такой вид волшебства опасен, я припал к губам моей лесной предводительницы и постарался потянуться к ней. Но, то ли из-за того, что она невольно отгораживалась, то ли потому, что пытался применить методику в точности, как и с Анфисой, а здесь требовалась несколько иная, лесная разновидность, но контакт не получался.

Ведь если честно сказать, я даже не знал, к какому классу относится «слияние сердец»: огненное волшебство или всё-таки универсальное? Пришло само по себе, а что оно собой представляет, откуда взялось, не задумывался. Кстати, Николай с бабой Верой его, как остальные мои «изобретения», не исследовали, наверное, потому, что соединялись мы с Анфисой, а она из другого клана?

Имелось одно предположение, что мне удалось почерпнуть заклинание Слияние огня сердец из арсеналов её клана, когда Красный петух выклёвывал у меня волшебную глину из «желвака» на ноге — ведь у нас с ним тогда тоже своего рода слияние происходило. Не совсем такое, но похожее, а как всё обстояло на самом деле, даже Анфиса не могла прокомментировать. Примерно так у меня обстояли дела со всеми теоретическими познаниями в области волшебства — догадки, намёки и предположения на основе косвенных данных.

Минут через пять Василиса оторвалась от меня и сказала:

— Не выходит, а жаль. Ладно, давай спать.

Только хотел подробно всё объяснить, но она провела нежными пальчиками мне ото лба до подбородка, и я провалился в сон, даже не успев лечь на спину.

На следующий день, проснувшись ближе к полудню, увидел, что Василиса, как всегда, уже упорхала «по делам клана». Так как время позволяло, не торопясь, сходил на Лукоморье, поплавал в тёплой морской водичке и сел есть. На завтрак опять оказались итальянские деликатесы — Лазанья с разными салатиками, но я всё уминал, не особо ощущая вкуса. Меня волновали результаты поисков пещеры в окрестностях Вероны, но никто не торопился сообщить мне хоть что-нибудь интересное. Не выдержав, позвал Славку, он сразу откликнулся — в отличие от обычной, тихая речь у него получалась басовитой:

— Ты что, опять спишь, кабан? Мы уже вход в пещеру обычными лопатами и кирками откопали, там все побывать успели, а тебя нет! Иван говорит, что среди десятков тысяч трупов только ты сможешь хоть что-нибудь найти!

— А кого убили?

— Откуда я знаю, нам же толком ничего не рассказывают. Но вся пещера натурально трупешниками завалена. Ленка, как увидела, так вообще в обморок шлёпнулась!

От его слов у меня сердце ухнуло и забилось в три раза быстрее: значит, в пещере произошёл бой, и кто-то из наших порубил Кладенцом тысячи итальянских друидов, а может, и всю их европейскую лигу? Представил себе горы человеческих обрубков, кровавые ручьи, и есть сразу расхотелось.

— Ты что молчишь?

— Славик, не знаю, сообщали вам или нет, но на совещании штаба наших кланов, мы решили, что всем вместе на чужой территории собираться не следует. Я здесь караулю, и без их решения никуда не пойду.

— А ну тебя, совсем обюрократился! Обойдёмся сами.

Славка отключился, а мне подумалось: опять он на меня обиделся. Как ни стараюсь, а выстроить отношения с бывшими приятелями внутри клана у меня не получается. Подождав ещё минут пять, не выдержал и позвал Василису:

— Доброе утро любимая, ты где?

И в ответ получил такую отповедь, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись:

— Издеваешься? Любимая? А когда встал, то в первую очередь позвал не меня, а своего приятеля?

— Не волнуйся, моя хорошая, — специально старался говорить нежно и проникновенно, чтобы успокоить. — Понимаю, что у тебя тяжёлая душевная травма, зарубить Кладенцом несколько тысяч колдунов не каждому под силу. Но лучше бы ты позвала меня. Я сам убил бы всю европейскую магическую шваль, и тебе не пришлось так волноваться.

Василиса ненадолго замолчала:

— Ты вообще о чём говоришь?

— О десяти тысячах трупов в пещере, или их не ты убила? Но если Анфиса, тогда от лиги одни угольки остались бы, а не обрубки.

Она замолчала, я продолжил завтракать, а через пару-тройку минут на полянке возникло золотистое сияние, и в избушку зашла Василиса:

— Никак понять не могу, ты специально издеваешься?

Меня такая постановка вопроса удивила — стараюсь её как можно меньше волновать, оберегать, а она считает, что издеваюсь!

— Понимаешь, насколько мне известно, беременным не следует смотреть на кровь и убийства, потому что такое плохо влияет на развитие ребёнка.

— Не надо мне лекции по акушерству читать, говори прямо: с чего ты взял, что я кого-то убила?

— Так Славик сказал, что вся пещера завалена трупами, а порубить их могла или ты, или баба Вера, но Яга в своём шато, где идёт сбор урожая. Значит, кроме тебя некому.

Василиса от возмущения стукнула кулаком по столу:

— Одно слово: тупые кабаны, блин! Ничего больше про тебя и твоих приятелей сказать не могу!

— Уже три слова, получается, — парировал я. — А в чём, собственно проблема? Ну, подумаешь, убила, эка невидаль.

— Пошли! — Василиса взяла меня за руку и повела на полянку.

Мы шагнули короткими тропинками Заповедного леса и вышли в Альпах недалеко от того места, где Анфиса нашла источник метана. Подведя меня к недавно откопанному входу в пещеру, Василиса приказала:

— Заходи!

Сразу привычно включив лунное зрение, вошёл в подземелье и увидел, что по всей длине стен пещеры, насколько хватало взгляда, вырублены выемки — сантиметров пятьдесят в ширину и глубину, около метра в высоту. И в каждой такой ячейке располагалась мумия, вернее, мумифицированный человек. В почерневших от времени одеждах они все сидели на корточках в одной и той же позе: прижав колени к подбородку и плотно охватив согнутые ноги руками.

— И где ты увидел десятки тысяч порубанных людей? — спросила Василиса. — Кстати, прежде чем фантазировать, мог бы проверить: Кладенец так и лежит на полке в избушке, никто не трогал.

— Этот кабан, просто козёл! — только и мог вымолвить я.

Если бы Славка в тот момент мне попался под руку, точно прибил на месте! Как можно обозвать мумию трупом, ведь одной уже тысячелетия, а второй должен выглядеть довольно свежим! Или он судил по наличию бинтов? Одно слово — кабан козлиный, подставил меня по самой полной программе! В глубине пещеры кто-то хихикнул, обернувшись, заметил подходящую к нам Анфису.

— Речь, случайно, не о том звере, на котором мы верхом катались? Смесь козла и кабана, новый, неизвестный науке вид.

— Тот самый, — тоже хихикнула моя милая, и у дам началась цепная реакция смеха. Я выбрался из пещеры, уже хотел пойти домой, как Василиса выглянула из проёма и позвала:

— Пойдём, осмотрим здесь всё.

— А как же решение совета, оружие надо бы с собой взять.

— Просто диву даюсь твоим заскокам! То ты отчебучиваешь совершенно необдуманные поступки, то вдруг превращаешься в скромного паиньку, боящегося без разрешения в туалет сходить! Посередине держаться не получается?

— Так беременным же волноваться нельзя!

— Анфиса, уйми его, иначе он сам у меня забеременеет!

Только хотел спросить: правда ли можно сделать мужика беременными, как в той комедии с Арнольдом, но шаловливая Анфиса, подошла и крепко обняла меня. Сразу стало стыдно, но дальше продолжать разговор на акушерские темы сразу расхотелось.

После того как «кабаны» откопали вход, ветра Ариэля хорошо проветрили пещеру. Затем все «мэтры» из нашей коалиции осмотрели подземелья различными волшебными способами и ничего опасного не обнаружили, поэтому мы не особо остерегались. Проходив примерно час, встречали всё новые лазы и боковые ответвления. Я уже выслушал теорию Василисы про дохристианские захоронения, а так же рассказ Анфисы, как на Сицилии, когда их клан ловил птенца Жар-птицы в жерле вулкана Этна, она посещала знаменитые пещеры с мумиями.

Блуждания по лабиринтам мне уже поднадоели, как вдруг у одного древнего человека в правой руке мелькнуло нечто интересное. Так с ходу не разберёшь, но показалось, что под полусгнившими лохмотьями одежды блеснула полированная сталь. Подойдя поближе, решил проверить и нащупал за старым тряпьём небольшой металлический предмет. А потянув на себя, вынул крупный часовой механизм, наверняка от напольных часов, грязный, слегка потемневший, но на вид самый настоящий.

Потревоженный древний усохший человек выпал из ниши, ударившись об пол черепушкой, и в тот же час все остальные мумии ожили и бросились к нам, с остервенением кусаясь и царапаясь. Занятый осмотром находки, я среагировал с запозданием, а дамы оказались на высоте: Василиса создала защитную сферу, и мне удалось юркнуть к ней под бочок. Анфиса сотворила вокруг себя шар огня, через него воскресшие древние тоже не могли проникнуть, а самые неосторожные моментально сгорали.

Мы так в двух сферах медленно и продвигались к выходу, но дойти не успели. Спустя несколько минут, призванный Анфисой красный Петух, влетел в пещеру и залил всё вокруг потоками жидкого огня. У мумий горело всё: одежда, волосы, иссохшие тела и даже кости. Мне пострадать в огне Жар-птицы не грозило, а оплавить драгоценную находку и лишиться одежды — запросто! Досмотреть творящийся вокруг нас подземный пожар мы не успели, так как Огненная птица прямо в защитной сфере перенесла нас с Василисой и бережно поставила на полянку рядом с откопанным входом в пещеру.

Целую минуту я стоял и прислушивался к бушующему в подземелье пламени. На меня и раньше огонь действовал завораживающе, а уж после посвящения в соответствующий клан, сильные пожары прямо-таки очаровывали. А закончилось всё внезапно быстро: Анфиса, сидя верхом на Огненной птице, вылетела из пещеры и приземлилась рядом с нами.

— Ты не поставила защиту, и нашу деятельность наверняка засекли, — сказала моя лесная предводительница. — Думаю, что скоро у нас появятся гости.

— Такую мощь, дорогая подружка, скрыть невозможно, — ответила Анфиса.

— Внимание! — обратилась Василиса тихой речью ко всем нашим. — Срочно сворачиваем операцию в Альпах, забираем вещи, отходим к себе. Ничего не оставляем!

Сборы начались на удивление быстро: не успели мы с Василисой выйти из золотистого сияния на поляну перед избушкой на курьих ножках, как рядом с нами из портала стали вываливаться скомканные палатки, спальники, рюкзаки и приборы. Только сейчас я посмотрел на себя и увидел, что вся одежда у меня словно острой бритвой порезана в окровавленные лоскуточки. Меньше секунды меня драли мумии, а царапин на теле больше тысячи! На адреналине даже не заметил столь мелких ранений, а когда кровь просочилась, стало очень даже заметно.

— Что встал, бегом под источник! — приказала Василиса. — Не хватало тебе только некромантских способностей для полноты коллекции.

Шагнув лесной тропинкой, я с разбега нырнул в ручей с живой водой, вызвав такую бурю, будто рухнуло не моё тело, а мешок быстрорастворимого шипучего аспирина уронили. Когда основное бурление спало, до меня дошло, что прыгнул в живую воду вместе с найденным часовым механизмом. Положив его на травку, скинул порезанную одежду и продолжил водные процедуры. Через пару минут на берегу ручья открылся портал, и из него вышла Анфиса.

— Солнышко моё огненное, я купаюсь, не могла бы ты попозже зайти?

— Ой, меня так ещё никто не называл! Мне нравится! Хочу твою находку посмотреть, ведь ты нашёл кусок от часов? А что голый — ничего страшного, можно подумать, будто без одежды тебя никогда не видела! Кстати, зря ты механизм намочил, сейчас, подсушу аккуратно, чтобы не заржавел.

Не успел ничего ответить, как Анфиса направила на артефакт поток тёплого воздуха. Махнув рукой в знак согласия, принялся мастерить из порванной рубахи некое подобие шортов. Одевшись, вышел из ручья и шагнул к избушке, где меня уже ждал новый комплект одежды.

Чистый, помытый и залеченный, я вышел на полянку. Все палатки и спальники, эвакуированные из Альп, ребята уже убрали. Возле бани сидели две моих предводительницы — лесная с огненной — и внимательно изучали найденный фрагмент часов. Рядом с Василисой на столе лежал Кладенец в ножнах.

— А меч зачем достала, боишься, что часовой механизм с подвохом?

— Нет, ничего такого в нём не чувствуется, только заклинание временного кармана. Меч доставала для дела — ходила ребят подстраховать, пока они вещи собирали.

— А почему меня не попросила?

— Ты смывал токсины и трупный яд. Хватит стремиться быть в каждой бочке затычкой, лучше скажи, что ты про свою находку думаешь?

Я взял часовой механизм и внимательно присмотрелся:

— Очень старое изделие, стандартная схема построения, баланс, анкерный спуск, а так как заводной пружины нет, но имеются зубья для цепи, то должен работать с гиревым двигателем. Вроде чувствую заклинание временного кармана, но могу и перепутать. Больше ничего не вижу, единственно с его помощью можно попробовать расшифровать другие послания Пелакина. Здесь четыре колеса, как в нормальных часах, но ключ легко может состоять и из четырёх цифр, сейчас позову маму Иру, и попробуем.

— Нет, шифром она займётся сама, а мы сейчас пообедаем и отправимся на гору Семи ветров — обсудим, что дальше делать. Отвлекаясь на всякие часы, мы зашли в тупик, а наши враги ходят недобитыми, каждый день собирая новые силы. Следовательно, надо предпринимать активные действия, но не авантюрные, а продуманные. Для начала следует собрать информацию, а потом действовать, — видя мой появившийся энтузиазм, поправилась Василиса.

Не успела она договорить, как из золотистого сияния появилась Ирина, подошла к столу, бережно взяла ангренаж — именно так в своё время меня учили правильно называть часовой механизм — и сразу ушла к себе.

Анфиса осталась обедать с нами, и вместо нормального, вдумчивого приёма пищи, у нас получилось обсуждение вариантов наших дальнейших действий. Придя к единодушному мнению, что после того, как враги затаились, мы почти ничего не знаем про их действия и планы, ничего нового предложить не смогли. Оставалось надеяться, что если соберёмся все вместе, кому-нибудь всё-таки придёт в голову светлая идея.

Когда мы пришли на совещание, Ирина уже сидела там и с ходу сообщила неутешительные предварительные сведения: расшифровать ничего не удалось. Все осмотрели часовой механизм из Альпийской пещеры, но ничего интересного не сказали. Нашу добычу отдавать Абсолютникам Василиса не захотела под очень странным предлогом: «Ещё успеется», и мы приступили к вялотекущему обсуждению возможных вариантов поиска наших врагов.

Получалось, что из всего не проверенного, у Лунатиков имелось заклинание прыжка по лучу ночного светила к любому ранее знакомому человеку. Выполнять такое мог чародей клана исключительно в одиночку, но Иван заявил, что разрешит прыгнуть только через свой труп. Я хотел пошутить, что мы запросто можем перевести его в состояние искусственной комы, а потом оживить, но не стал. Почему-то события последних дней меня пробивали на чёрный юмор.

Постепенно разговоры вернулись к сегодняшней эвакуации, Иван стал уточнять: а не могло ли в пещере остаться и сгореть что-нибудь ценное? Анфиса ответила, что хоть и действовала поспешно, но заказала пожар с сохранением магических артефактов. В основном, чтобы не повредить только что добытую находку, но умная птица сохранила бы и принесла хозяйке всё остальное. Подобный же «режим» использовался во время сжигания дворца Кащея, правда, там и так всё оказалось вывезенным. Иван всё выслушал и сказал:

— Знаете, мне непонятно, зачем потребовалось прятать на двести лет механизм отдельно от корпуса, шифровать упоминание о координатах пещеры через ещё одни часы и книгу. Для чего? Вернее, какой смысл в такой сложной схеме? Тем более что шифровал и прятал один и тот же человек, насколько мне кажется. Понятно, что автор тайника рассчитывал не на такой длительный срок, но всё равно непонятно. И где сами часы, из которых вынули механизм?

Ирина оторвалась от ноутбука и сказала:

— У меня есть предположение: может, в другом зашифрованном послании из Снов Пелакина написано, как найти корпус?

— Предположим. Но какая двигала им цель? Человек изготавливает часы на заказ. Потом делает один экземпляр, разбирает его на две части, прячет их за тысячи километров друг от друга. Сведения о местонахождении половинок шифрует для того, чтобы ЧТО?

— А если перед нами специальные часы, и они включат десятилетие прекрасной мирной жизни?

— Так можно что угодно приплести, — вмешался в разговор Ариэль. — Всё-таки надо исходить из реальных предположений, а у нас чересчур мало фактов. Я бы всё-таки согласился с Муссоном и отдал часы с механизмом из пещеры для оценки и возможного ремонта Абсолютникам. Но если хозяева возражают, настаивать не стану.

— Артефакт общий, особенно второй, — ответила Василиса. — Мы все к его поиску руку приложили. Подумаю, но пока не хочу демонстрировать наши находки Назару.

Ещё поговорив ни о чём, мы решили завершать собрание. Внезапно Василиса попросила Ивана задержаться на минуточку. Думал, что она хочет узнать про мастеров-часовщиков, но не угадал:

— Иван Игнатьевич, я слышала, что вы взяли несколько новых человек в свой клан?

— Да, потихоньку расширяемся. Хотите их проверить на лояльность нашей коалиции?

— Мысль интересная, но давайте вы сами решите: привлекать нас к подобной проверке или нет. Хочу поговорить про Веньямина и Светлану. Понимаете, получилось так, что все их друзья собрались у нас. Вы не возражаете, если двое ваших чародеев пройдут посвящение и в нашем клане тоже?

— Да я только «за»! По мне, так, каждому человеку из наших кланов надо дать ещё по три волшебных умения! Такое объединение только усилит и сроднит нас.

— Так бездумно действовать, наверное, не стоит, но кое-какое взаимное обучение вполне возможно. Если вы ещё захотите дать кому-нибудь из своих соратников посвящение в клане Заповедного леса, скажите, я проведу обряд. Только предупреждаю сразу, стану обязательно проверять их на лояльность и на контакты с нашими врагами.

— Спасибо, подумаю. А Светлане и Веньямину передам, чтобы они обратились к вам напрямую.

Попрощавшись, мы направились домой, я радовался, что проблема разобщённости альпинистов так удачно решилась, по крайней мере, хотя бы частично. Как поступить с Егорушкой и Яной, не знал — по моему скромному мнению, выбор должен оставаться за ними, но у них имелась своя предводительница.

Когда мы вышли к избушке на курьих ножках, я предложил Василисе сходить искупаться на Лукоморье. Но она решила вернуться в Рим и дальше ловить наших врагов «на живца», а заодно поговорить с синьорой, продавшей нам часы.

— Ты не боишься возвращаться после сегодняшнего пожара в подземельях?

— Во-первых, красный Петух принадлежит не нашему клану. Во-вторых, территория Альпийских гор синьором Скварчалупи не контролируется. А в-третьих, пошли они на фиг!

Вот и думай-вычисляй после всего услышанного, что собой представляет поговорка: «С кем поведёшься от того и наберёшься», просто шутка или суровая статистика? После того, как мы переоделись в цивильную одежду, я открыл огненный портал.

Выйдя из пылающего шара в нашем номере отеля, обратил внимание, что все вещи упакованы и выставлены возле входной двери. Василиса подошла к рядку чемоданов и взяла плотный листок с золотыми письменами на итальянском языке.

— Друиды просят прощения и приглашают переехать жить в самый роскошный их дворец? — сострил я.

— Почти угадал. Извещают, что у нас есть час на то, чтобы покинуть Рим, иначе они атакуют. Придётся уходить, нам сейчас ещё одна война весьма некстати.

— У меня встречное предложение. Пойдём-поужинаем в кафе, а по истечении часа спокойно уйдём.

— И у тебя хватит выдержки тянуть резину до последней минуты, а потом возвращаться за чемоданами?

— У них нервы должны шалить, а не у нас! Раз обещали нас атаковать, пусть трясутся, считают минуты и думают. А вещи оставим здесь, всё равно они нам в лесу не нужны. И если хоть одни трусы из чемоданов пропадут, вернусь и найду!

— Нет, у меня от твоих поступков состояние перманентного шока скоро начнётся! Кто сегодня утром раздумывал — а можно ли войти в пещеру или нельзя?

— Тогда я общался с друзьями и беременной женой, ведь ей нельзя волноваться. А здесь местная шпана, и если дать слабину, то нас ещё больше задевать начнут. У тебя ведь есть чувство времени, заводи его на час вперёд и пошли в кафе!

— Тогда уж в дорогой ресторан, чего мелочиться!

Я сразу согласился, мы вышли из гостиницы и направились в один, давно нам приглянувшийся.

Метрдотель посадил нас в уютном зале на место в углу, но с хорошим обзором, наверняка Василиса попросила, когда оговаривала столик. Мы сделали заказ, и я, не торопясь, стал попивать вино. Начали подносить холодные закуски, и мы их дегустировали медленно и степенно, словно собрались здесь провести часа три, а то и больше.

— Осталось десять минут, — сказала тихой речью Василиса. — Может, пойдём уже?

— Перебьются, пусть решат, что мы выбрали ресторан местом схватки. Им же надо планировать нападение, обеспечить эвакуацию людей, сохранность исторических ценностей. Раз обещали нас атаковать, то пусть отвечают за свои слова!

— Не понимаю, как твоя беременная жена перенесёт подобное?

— А тебе сейчас волноваться и ни к чему — мы сидим, обедаем, никого не трогаем.

Когда до означенного времени оставалось три минуты, к нам подошёл синьор Скварчалупи и присел за наш столик. На сей раз предводитель римских друидов надел чёрный смокинг, галстук-бабочку и лаковые туфли.

— Таких наглецов в жизни никогда не видеть.

— Вежливые люди обычно сначала здороваются и говорят: приятного аппетита, — сделал замечание я.

— Если вам станет легче, то кушайте за здоровье!

— Спасибо! Присоединяйтесь, мы большой заказ сделали, хватит на всех, может, бокал вина?

— Нет! Я здесь не для еда. Мы не хотеть портить ресторация. Дождусь, когда есть завершать и провожать вас, чтобы убедиться.

— Не желаете драться, а зря! Мне бы хотелось помериться силушкой!

— Хватит разрушений!

— Помилуйте, синьор, о чём вы? У вас же имелся чрезвычайно неудобный вход в лабиринт, а мне удалось прорыть отличный вертикальный колодец! Осталось только расчистить, укрепить и можно пользоваться.

— Работы делаются уже, — криво усмехнулся Скварчалупи. — Сад куплен нами. Ставят лифт.

— Видите, вам от нас одна сплошная польза, а вы даже спасибо не сказали. А как продвигается расследование о нападении в катакомбах?

— Польза? — лицо предводителя друидов пошло красными пятнами. — Когда на территория национальный заповедник раскопать пещера? Прилетать Феникса и всё сжигать? Такой вы называть польза?

— А как же иначе! В пещере прятались злобные агрессивные мумии, нам пришлось защищаться! Мы за вас всю грязную работу сделали, а прежде чем их сожгли, они мне успели порвать почти новые штаны и рубашку! Я понёс огромные убытки!

— Мама Миа! Брюки и рубаха — называть утратой?

— Между прочим, мои любимые полосатые штаны, а не какие-то там брюки! Вы от вопроса не увиливайте, что там с нашим расследованием?

— Проводить начинать никогда совсем!

— А что на меня так зло смотрите? А может, хотите вызвать меня на дуэль? Не стесняйтесь.

— Нет! В другом месте искать дурак, сражаться с тот, за кем стоит взрослый Феникс! Мы подавать вас жалоба в Европейская комиссия незаконный использования магии!

— Да, кстати, а за проделанный колодец к лабиринту мне ведь причитается гонорар! Вы когда со мной рассчитываться собираетесь?

— Нет совсем нечего. Убытков больше. Ждать вас там, а вы есть.

Он встал и направился к выходу.

— Точно сказано! — ответил я ему вслед. — Мы есть и никуда деваться не собираемся!

После того как он ушёл, Василиса дала волю эмоциям, но смеяться всё равно старалась сдержанно, прячась в салфетку и делая вид, что закашлялась.

— Пойдём на выход, последнюю порцию уже через силу ела.

Мы попросили счёт, расплатились и спокойно вышли из ресторана. Скварчалупи дожидался нас на улице.

— Вас открыли дороги между деревьев, чтобы вы уйти.

Мы втроём дошли до близлежащего парка, где уже стояли наши чемоданы. Так сильно хотели от нас избавиться, что не поленились сходить в номер и принести поклажу. Я взял Василису за руку и шагнул короткими тропинками к избушке на Курьих ножках, на ходу бросив:

— Да, чуть не забыл, синьор Скварчалупи, здесь наши вещички остались, вы за ними проследите, чтобы ничего не пропало, когда в другой раз приедем. Ариведерчи!

То, что мы услышали дальше, наверное, и называется простонародной площадной бранью. Жаль, что звук быстро оборвался, и не удалось почерпнуть новых для себя фраз и оборотов из разговорного итальянского языка.

После того как мы вышли возле избушки, Василиса вдруг предложила сама:

— А теперь можно на Лукоморье сходить и искупаться. Наш отпуск, похоже, закончился, когда сможем в следующий раз поехать в Европу, даже не могу предположить.

Глава 5

Утром Василиса меня разбудила долгим поцелуем — именно так я и люблю просыпаться больше всего, — но вдруг отстранилась и сказала:

— Собирайся, сходим к Абсолютникам, отдадим часы с отдельным механизмом в ремонт и для полного исследования.

— Ведь раньше ты сама не соглашалась?

— Возражала потому, что на тот момент мы ещё не завершили наши поиски. А сейчас у тебя есть какие-нибудь идеи, что нам делать с часами?

— Разобрать, почистить и попробовать запустить, а к отдельному механизму из пещеры приделать гиревой двигатель, стрелки, циферблат и тоже запустить.

— Потому отправляю все находки к Абсолютникам. Ты уж не обижайся, но твоего опыта работы с обычными часами недостаточно, чтобы браться за волшебные.

Крыть оказалось нечем, я действительно не знал, как надо действовать, чтобы не испортить привязку заклинания временного кармана к часовому механизму. Но в создавшейся ситуации имелась возможность на халяву поучиться, поэтому выдвинул Василисе требование, чтобы весь ремонт проводился в моём присутствии. Она сразу переговорила с Назаром и тот, как ни странно, сразу согласился — даже уговаривать не пришлось.

Пройдя через двустворчатые дубовые двери, мы увидели, что нас встречает внушительная делегация: предводитель клана Абсолютного знания и пять человек сотрудников. Мы чинно и витиевато поздоровались, Назар представил нам главного часовщика, мастера Петруса — высокого, худого мужчину, на вид лет пятидесяти с большим носом и длинными светлыми волосами.

В старомодном тёмно-зелёном костюме, который мне хотелось назвать «сюртук», и ботинках на каблуке (с его и так немалым ростом), мастер отдалённо напомнил мне сказочника Андерсена.

Бережно приняв часы, Абсолютники повели нас в свою механическую сокровищницу, но Василиса с нами не пошла, сказав напоследок:

— Дальше ты сам, а я пойду принимать в клан Веньямина со Светланой.

Мне и в посвящении тоже хотелось принять участие, но не разорваться же напополам! Походу Назар восхищённо распространялся, что подобных находок не делалось уже много лет, и вовсю старался узнать у меня — при каких обстоятельствах нам удалось обнаружить такое сокровище.

Так как с Василисой мы не договаривались о сокрытии информации, рассказал Абсолютникам всё: мой сон с домом возле старой стены, наследницу пожилой синьоры, расшифрованные координаты. Даже огненный бой с ожившими мумиями в альпийской пещере не забыл упомянуть. Отказался озвучивать только сумму, выложенную бывшей хозяйке часов. И тогда меня Назар сильно удивил, сказав, что интересоваться миллиардными транзакциями с его стороны являлось бы верхом нетактичности.

Пришлось сразу же спрятать мысли — мне казалось, что за часы нам пришлось сильно переплатить, но, как выяснилось, очень даже сэкономили! А если их продать, то получится, что ещё неслабо наварили!

Мастерская у часовщиков мне несказанно понравилась: просторная, чистая, светлая. Аккуратные рабочие места с огромными увеличительными стёклами на шарнирных штативах, сотни полочек, ящичков и коробочек для инструментов. А какие восхитительные станочки стояли вдоль стены — маленькие, словно игрушечные, — сверлильные, токарные, фрезерные, зуборезные!

В самом дальнем углу располагался венец их коллекции — современный миниатюрный прецизионный обрабатывающий центр! Ох, мне бы зависнуть здесь часиков на двести, только изучая и рассматривая всё инструментальное богатство! К сожалению, меня не приглашали полазить по ящичкам, а сам я напрашиваться не решился.

Мастера бережно положили часы на один из верстаков и вопросительно посмотрели на своего предводителя. Назар любезно предложил мне садиться в одно из двух кресел — наверняка их к нашему приходу поставили — и дал отмашку. Господин Петрус открыл часы и стал всё подробно комментировать, голос у главного мастера внезапно оказался довольно высокий и резкий, с небольшим акцентом.

Сначала он рассказал о породах дерева, использованных при изготовлении корпуса, и о способах их обработки. Сделав, с моего разрешения, несколько микрошлифов древесины в незаметных для глаза местах, он отправил одного из подмастерьев в лабораторию, а сам перешёл к часовому механизму.

Петрус тоже не смог определить назначение дополнительных колёс, но твёрдо заявил, что они не связаны с заклинанием временного кармана. Повторно спросив моего разрешения, он сделал микрошлифы с каждой из деталей механизма и приступил к чистке. Здесь он меня удивил очередной раз — в школьные годы для промывки ангренажа мне приходилось разбирать механизм, но старший мастер сказал, что с волшебными часами такой номер не прокатывает, и для подобных изделий у них разработан свой магически-механический способ.

Чистка шла полным ходом, правда, я в творящемся действе почти ничего не понимал — мастера наложили на механизм легчайшую субстанцию, похожую на распушённую вату, пахнущую резко, но приятно, и она всё обволокла, проникнув в каждую щёлочку. Дальше, как мне показалось, включился ультразвук, и ватная субстанция легонько зашевелилась, поднимая на поверхность из глубин ошмётки грязи вместе с прочим мусором. Наблюдая за процессом, я чуть не прозевал момент, когда принесли заключение из лаборатории, Назар вскрыл конверт, достал вложенные листы, прочитал и протянул мне:

— Есть попадание в мишень, но не в десятку. Корпус, гири, стёкла, стрелки и циферблат — реально часы Пелакина, а сам механизм — подделка. Хоть и очень старая.

— Сейчас мы попробуем их запустить, и всё выяснится, — проскрипел Петрус.

Мастера поставили часы вертикально, развязали верёвочки (ими я притянул гири, чтобы не бились при транспортировке), запустили механизм и замерли, напряжённо прислушиваясь.

— Что происходит? — шёпотом уточнил я у Назара.

— Проверка работы заклинания временного кармана.

Замолчав, постарался прочувствовать свои волшебные ощущения, но ничего не получилось. Когда минута истекла, Петрус констатировал:

— Временной карман не работает.

Назар стал утешать меня, что и в таком виде часы стоят многие миллионы, но я не стал дослушивать, а попросил посмотреть вторую нашу находку. Часы перекочевали на другой рабочий стол, где двое мастеров приступили к детальному осмотру при помощи микроскопа с удалёнными окулярами — именно так я их прибор идентифицировал. А Петрус аккуратно взял отдельный часовой механизм, найденный в пещере, присмотрелся и радостно сообщил:

— А здесь есть привязка к заклинанию!

Опять мастера сделали микрошлифы, и началась мойка волшебной ватной субстанцией. Хоть я осознавал, что такое средство нам сейчас без надобности, но хотелось заполучить себе нечто подобное! И от такой мастерской тоже не отказался бы, чтобы спокойно посидеть, повозиться с каким-нибудь почти безнадёжно загубленным механизмом, а то и создать что-нибудь самому. Одним словом, взыграла у меня зависть — у нас чулан с корзинами и берестяными ларцами, а у людей такие мастерские, что закачаешься!

Когда принесли ответ из лаборатории, Назар вскрыл конверт и прямо-таки подпрыгнул в кресле:

— Натуральный механизм Пелакина! Не подделка!

Петрус от услышанной новости тоже сильно возбудился и произнёс фразу на непонятном для меня языке двум своим подручным, исследовавшим часы, после чего они сразу отложили микроскоп и приступили к замерам. А когда мойка отдельного механизма закончилась, то главный часовщик снял установочные размеры и торжественным голосом заявил:

— Мастер Александр, я вас поздравляю! Второй ангренаж много лет назад снят именно с этих часов! Если вы позволите, мы прямо сейчас уберём подделку и установим родную деталь на место.

Но внезапно в разговор вмешался предводитель Абсолютников:

— Александр, наш клан готов купить у вас сами часы с отдельным механизмом, прямо так, как есть, за любые деньги! Называйте сумму — мы сразу оплатим!

От столь волшебной фразы внутри меня проснулся хапуга, но усилием воли заставил себя не вестись на рекламные трюки. Вещи наши с Василисой общие, а второй механизм так вообще четырьмя кланами добывался, и решение о продаже требовалось совместное.

— Дорогой Назар Акимович, спасибо за столь лестное предложение, но предметы не мои лично, и решать не мне. Часы и механизм оставляю для дальнейшего изучения, но без права радикальных переделок.

Главный часовщик смотрел на меня горящим умоляющим взглядом, а после моих слов прямо-таки «потух». Чтобы хоть немного его приободрить, добавил:

— Мастер Петрус, не расстраивайтесь, надеюсь, что в ближайшее время вы сможете проверить ваше смелое предположение на практике. Пока изучайте наши часы и механизм, а мне требуется поговорить со своими.

В глазах голландца (я уже не сомневался, что он родом из «Страны тюльпанов») промелькнула надежда, вдруг Петрус взял из ящичка несколько упаковок с той самой моющей субстанцией и протянул мне:

— Если вы найдёте ещё что-нибудь ценное, пользуйтесь правильным средством. А то ваш уникальный ангренаж мыли явно варварским способом. Желаю успехов и столь же блестящих находок!

«Ничего себе, — подумал я, — неужели мои мысли прочитал? Или у меня желание получить их средство для мытья часовых механизмов на лице читалось»?

— Спасибо, огромное удовольствие, наблюдать за столь блестящей работой. А ваша мастерская — просто верх совершенства!

— Приходите ко мне в любое время, буду несказанно рад поделиться с вами крупицами моего опыта!

Так, обмениваясь любезностями с главным часовщиком, я двинулся на выход, за мной пошёл Назар. И только мы вышли за дверь, как главный Абсолютник продолжил меня агитировать:

— Александр, умоляю, не тяните с решением! Сто с лишним лет ожидания, а у вас такая невероятная находка — почти целые часы Пелакина! Вы меня понимаете? Да где вам, молоды ещё, когда проживёте лет двести, то поймёте!

Василиса обнаружилась на плацу. Веньку со Светкой за время моего отсутствия не только посвятили в наш клан и переодели в брони, но даже начали обучать фирменному стилю фехтования Заповедного леса. Подойдя к моей любимой, сказал тихой речью:

— У меня для тебя очень приятные новости!

— Уже знаю, Назар Акимович все уши прожужжал своими коммерческими предложениями — хочет купить почти на любых условиях!

— Насчёт продажи — не знаю, а собрать из двух половинок одни целые часы — я бы попробовал.

— Во-первых, если кто и станет работать с артефактами, то они, а не ты.

— Даже не собираюсь пытаться! С их уменьем и оборудованием конкурировать невозможно. Там такая мастерская — умопомрачительная, совершенная, идеальная!

— Не перебивай, во-вторых, пусть сначала попробуют выяснить: зачем из часов родной механизм вынули, спрятали в горы, а поддельный поставили? Я им такой вопрос задала, пусть работают, а потом уже собирают! В-третьих, давно ты не тренировался, надевай латы, чтобы одна нога здесь, а другая тоже тут!

Хотел ответить Василисе, что бессовестно так наши классические фильмы цитировать, но не стал, а молча пошёл переодеваться.

День прошёл бестолково — меня с неудержимой силой тянуло в мастерскую к Абсолютникам, но пришлось заниматься совсем другими делами: тренировки, приём пищи и снова сражения на деревянных мечах. Единственным приятным исключением стало то, что вечером мы с Василисой пошли купаться на собственное море к волшебному дубу.

Ещё меня удивило, что Заповедный лес почти моментально подготовил для Веньки и Светки новый дом, куда они сразу и переехали с детьми и тёщей. Звали нас в гости на новоселье, но мы зашли ненадолго, посидели вместе со всей альпинистской кодлой за столом для приличия, а когда дело дошло до песен под гитару, сбежали на Лукоморье.

Утром следующего дня нас разбудил странный стук — на полке начал сам по себе прыгать один из небольших ларчиков. Василиса стремглав вскочила, схватила магический контейнер из бересты и еле слышно прошептала заклинание. В избушке «зазвучало» незнакомое мне волшебство, удары стали ослабевать, а потом и вовсе затихли.

— Что случилось? — спросил я.

— Всполошилась табакерка, добытая тобой в результате выбивания вставных зубов одному милому старичку. А значит, Кащей нашёл новое место для своего Великого зеркала и приступил к его сборке — запустил заклинание, собирающее все осколки воедино. Помнишь, говорила тебе, что все части хрустальной колонны притягиваются друг к другу, чтобы вновь стать одним целым? Наверное, процесс начался.

— И где новое место находится? Может, стоит отпустить табакерку и проследить: куда она побежит?

— Не думаю, что здесь мы добьёмся успеха, наверняка кусок хрусталя полетит короткими путями. И не факт, что удастся пройти следом, а потерять табакерку при помощи подобного эксперимента очень легко. Надо сообщить всем нашим, вдруг они смогут обнаружить — где конкретно началась активность?

— А если взять Кладенец и шагнуть, как в прошлый раз, по короткой хрустальной дорожке? — не унимался я. — Рубанём и снова получим пару недель форы!

— Уже объясняла, Кащей не повторяется и всё предусматривает. Наверняка он придумал ответное действие и на такой наш поступок, тем более что хрустальной дорожкой мы к нему уже наведывались в гости. Одно дело излишне рисковать, когда нет выхода, и совершенно другое, если мы находимся в более выгодной ситуации, чем враги.

Услышать про нашу лучшую стратегическую позицию, чем у недобитой коалиции Кащея, оказалось приятно, а категоричность подхода меня не устраивала — нет, и всё! Опять нам придётся прятаться, таиться, а мне всегда казалось, что ожидание — самая проигрышная тактика. Ведь постоянно хорониться и пребывать в напряжении не получится, а как только ослабишь внимание, то сразу огребёшь!

Спорить с женой я не стал, а потянулся под лавку за ненавистными полосатыми портами, размышляя: как заказать Заповедному лесу, чтобы он сменил вышедшие из моды штаны с лаптями на что-нибудь более современное, хотя бы на джинсы и кроссовки. Уж терпеть рубаху-косоворотку согласился бы, но только без дурацкого пояска с кисточками.

Совещание на горе Семи ветров прошло по методу переливания из пустого в порожнее: информацию приняли к сведению, сообщили, что никаких успехов в поисках не появилось, и пообещали приложить все силы, чтобы постараться найти. Народ стал потихоньку расходиться, и только Анфиса ушла через огненный портал, как вдруг к нам на волшебных ветерках подлетели Егорушка с Яной. Видать, они давно сидели внизу, ожидая нужный момент. Молодые огневики взялись за руки, подошли к нам и хором, почти в унисон, произнесли явно заученную заранее фразу:

— Великая предводительница, просим принять нас в клан Заповедного леса!

От таких слов Василиса растерялась, но сразу ответила:

— Для меня огромная честь принять в клан столь сильных бойцов и волшебников, — а дальше мне показалось, что речь соскользнула с наезженной колеи и забуксовала. — Но ведь Анфиса собирается поставить тебя предводителем?

— То решение моей маман, — твёрдо отрезал Егорушка, — а попасть в клан к великим воинам и альпинистам — наше совместное.

Потихоньку Василиса избавилась от растерянности и твёрдо заявила:

— Так как мы состоим в союзе, то подобные вопросы следует решать вместе с вашим предводителем. Предлагаю втроём шагнуть в родовую пещеру и продолжить разговор там.

Егорушка вызвал огненный шар портала, я уже хотел шагнуть следом за Василисой, как до меня дошёл смысл её слов: втроём, то есть, без меня! И правильно, нечего участвовать в семейных дрязгах, хотя немного обидно, что никто не поинтересовался моим мнением. Когда они ушли на Огненную гору, и портал закрылся, моментально появилось чувство, что меня бросили!

Только что меня переполняли идеи и планы — по крайней мере, один пункт точно имелся: идти домой вместе с женой, — а теперь даже не знаю куда податься? Пока я размышлял над тем, чем заняться дальше, руки машинально достали карточку Абсолютников, вызывая портал. И в тот момент, когда в мозгу созрело решение пойти второй раз позавтракать, моё тело на полном автопилоте уже оказалось в лаборатории у часовщика Петруса.

Мастер радушно меня принял, начал рассказывать про новые незначительные результаты исследования наших часов, а в его взгляде читался только один вопрос: уже можно поддельный механизм с настоящим поменять местами? Ведь там всего пять винтов перекрутить! Пришлось его огорчить:

— Уважаемый Петрус! Огромное спасибо за подробный рассказ. Обрадовать вас пока не могу — наш предводитель, прежде чем собрать разрозненные части, хочет попробовать выяснить: кто и зачем вынул действующий ангренаж и спрятал в пещере.

— Назар Акимович сказал мне просьбу. Наши библиотекари подключили к поискам супермозг. Но очень дальние времена: революции, пожары, войны. Мы ничего не можем обещать.

— Я понимаю, но Василиса хочет найти хоть какую-нибудь информацию. А у меня к вам есть другая просьба: не могли бы вы мне помочь сделать собственными руками часы в точности, как у Пелакина, только без привязки к временному карману?

— Мастер Александр, ваши слова весьма странно звучат, — с удивлением покосился на меня Петрус, — если вы хотите собрать подделку, мы таким не занимаемся!

Внезапно оказалось, что мне сложно объяснить про предчувствия и подозрения, ведь Василиса мои «смутные ощущения» всегда поддерживала, а мастера, получается, жили более приземлёнными канонами, но я постарался:

— Не волнуйтесь, подделка нас не интересует, просто кажется, если самому повторить все технологические операции изготовления часов, как их делали в восемнадцатом веке, то ко мне может прийти понимание или озарение. Если потребуется разрешение Назара Акимовича, я его получу.

— Реставрировать весь старинный техпроцесс изготовления часов? — внезапно заинтересовался Петрус. — Такими же древними инструментами? Знаете, мастер Александр, а действительно получится очень познавательно! Но только мы закажем корпус в восточном стиле. Чтобы новые часы близко не лежали с подделкой. У нашего клана есть мастерская инкрустации ценных пород деревьев. Разрешения просить не надо, у меня указание оказывать вам любую помощь. Когда вы сможете приступить?

— Да прямо сейчас!

От работы меня оторвал Назар Акимович, пригласив отобедать у него, заодно и поговорить. Мы как раз успели по старинному рецепту Пелакина выплавить в магическом тигле бронзу — я сам поддерживал огонь — и отлить заготовки всех колёс. Сталь для осей с трибами, платины и мостов пришлось взять современную, но, как мне объяснили, близкую по характеристикам к образцам восемнадцатого века.

Оказалось, что в мастерской Петруса имелись и все необходимые старые инструменты, а так как размеры деталей механизма мы уже знали, он раскидал работы по мастерам, а меня посадил шлифовать заготовки колёс, подгоняя их до нужной толщины. За столь увлекательным занятием меня и застал предводитель Абсолютников.

Когда мы прошли в зал, украшенный лепниной, картинами и настенными канделябрами, сели за стол с белоснежной скатертью, сервированный золотыми приборами, Назар Акимович небрежно махнул рукой:

— Не обращайте внимания, Александр, здесь всё наследство от Казимира. Любил старик аляповатую роскошь, но не ломать же теперь?

— А почему в прошедшем времени?

— Отошёл от дел, уехал к себе в горное имение и никого не принимает.

Нам стали подавать просто невероятное количество блюд, попытался протестовать, но Назар даже и слушать ничего не стал.

Когда еда в меня уже перестала лезть, я откинулся на спинку кресла и с трудом произнёс:

— Так объедаться нельзя, неделя подобного обжорства, и ожирение первой степени гарантировано!

— А две — уже второй? — подмигнул мне Назар. — Не прибедняйтесь, с вашими умениями привести себя в форму на такие мелочи можно не обращать внимания.

— Кстати, давно хотел спросить у вас про бессмертие. Понимаю, что не уполномочен вести подобные переговоры, но в качестве неофициального вопроса. Почему все так восхищаются и превозносят бессмертие Кащея, ведь омолаживанием и продлением жизни занимаются многие?

— Уникальность его методики в том, что создаётся новое тело, сохраняющее личность человека, знания и навыки. А такое даже современным способам клонирования не под силу. Да, не удивляйтесь, мы и подобными исследованиями тоже занимаемся. Понятно, что все умения человека — всего лишь набор нейронов и синапсов с определёнными параметрами, соединённых в нужном порядке. Но воссоздать такую структуру пока никому не под силу, кроме одного клана. Скажу честно, нам ничего не известно про их методики, даже малейших деталей. И у меня для вас тоже есть одно «кстати». Не хотели бы вы поработать с нашим научным департаментом, а не только с часовыми мастерами?

Вопрос Назара поставил меня в тупик:

— А по какому направлению? Я ведь, так сказать, по моей гражданской специальности — аналитик, а не учёный.

— Как раз по широкому профилю работ. Сейчас поясню, — заторопился Назар Акимович, видя моё недоумение. — У нас есть тупиковые направления исследований. Многие годы люди работают, ищут, а результат нулевой. Притом что подтверждённая возможность добиться успеха имеется! Или раньше такое делалось, но секрет потерялся, или случайно получилось, а повторить не удаётся. Здесь бы и пригодился свежий незамутнённый взгляд со стороны.

— Вы понимаете, что мне придётся вникать во всевозможные ноу-хау, тайны и секретные технологии?

— Естественно, ведь только так и можно добиться успеха. Но раз уж мы взялись ломать вековые клановые устои, то почему бы не двинуться дальше в нашем сотрудничестве?

— Спасибо за очень интересное предложение, я обязательно над ним подумаю, только боюсь, что до победы или хотя бы перемирия ничего не получится.

— О немедленном принятии решения и речи не идёт, всё прекрасно понимаю. Не смею вас больше задерживать, а то Петрус уже волнуется — почему так долго нет Александра.

Раскланявшись с Назаром, я пошёл в мастерскую и с головой погрузился в ручной процесс вытачивания часовых колёс — никаких зуборезных машин, только лекала, микроскопы и примитивные инструменты.

На ужин меня позвала Василиса, сначала она думала, что сам приду, но не дождалась, так как со мной сыграли злую шутку искусственное освещение и увлекательная работа. Когда я вышел из готической арки возле избушки, время перевалило далеко за полночь. Усевшись за стол, налёг на пельмени со сметаной, увлечённо рассказывая про идею воссоздания часов Пелакина с использованием старых технологий. А как дошёл до совместного обеда с Назаром, вдруг вспомнил, что про бессмертие мне толком ничего не объяснили, и решил срочно проверить свою идею:

— Слушай, ведь у нас есть волшебство, позволяющее восстанавливать тело, но не головной мозг. У Абсолютников, наоборот, имеются знания, как долгие годы сохранять мысленную активность — вон, сколько у них супермозг живёт. Так если соединить одно и второе, то получится бессмертие! Не совсем такое, как у Кащея, но всё-таки.

Василиса с укоризной посмотрела на меня:

— Ты прямо как ребёнок, хватаешься то за одну игрушку, то за другую, а системных знаний так и не прибавляется. Зачем потребовалось делать копию часов, да ещё древним способом?

— Не знаю, захотелось что-нибудь красивое своими руками сотворить. Понимаешь, у них такая замечательная мастерская, что пальцы прямо-таки сами тянутся — точить, сверлить, шабрить! И ещё хочется проникнуться духом древних мастеров, создававших свои шедевры при помощи примитивных инструментов.

— Лучше бы ты помирился с Николаем и продолжил занятия.

— Не обижайся, но до тех пор, пока не услышу извинений за Лысую гору, я с нашим Библиотекарем ничем заниматься не стану.

— Мне кажется, что ты поклёп возводишь, не мог он тебя так послать!

— Значит, в волшебном мире сказать, чтобы шёл на Лысую гору, как у людей на три буквы отправить? Понятно, приму к сведению. Но всё не так. Я ему сказал, что мне катастрофически не хватает знаний, например, ничего не известно про Лысую гору. А он как разорётся!

— Ты додумался у Николая спросить такое? — Василиса еле сдерживала смех. — Из всевозможных существующих в мире тем выбрал именно эту? Вместо того чтобы спросить у меня?

— Сама мне сказала: тебя не беспокоить, а всё спрашивать у Библиотекаря! Думал, что там праздник Вальпургиевой ночи отмечается — вроде дискотеки для волшебников. Но если я чего-то не знаю и спрашиваю, то зачем сразу на меня орать?

Василиса посмотрела на меня — или осуждающе, или усмехаясь, — а затем внезапно открыла один из ларчиков и достала оттуда двое тёмных очков, изменяющих внешность, тех самых, что «всякой шушере глаза отведут»:

— Снимай одежду и надевай очки.

— Постой, — удивился я, — а у нас только одни такие имелись?

— А ты точно аналитиком, а не счетоводом работал? — вопросом ответила Василиса. — Один пишем, два на ум пошло?

— И куда мы пойдём в голом виде?

— На дискотеку.

— Поздно уже, время за полночь.

— Самое оно, там сейчас разгар веселья.

— Знаешь, я не сильно ревнивый, но на Лысую гору в голом виде тебя не отпущу, даже в таких очках. Да и сам не пойду, достаточно того, что мама Ира мне рассказала.

— Всё-таки библиотекари тебе объяснили, что к чему?

— Не они, а конкретно Ирина, и уже после того, как её ненаглядный муженёк на меня наорал.

— Хорошо, не пойдём, но если всё-таки захочешь — только скажи. Участвовать в обрядах и принимать всякую гадость я тебе не разрешу, а посмотреть — сколько угодно! Насчёт занятий, уж и не знаю: как тебя учить? Из меня педагог никакой, с Николаем вы в контрах, с Ириной ты тоже не занимаешься.

— Некогда всё. Доделаю часы, и сразу начнём.

— Свежо предание. Ладно, пошли ложиться спать. Проблемы с бессмертием в исполнении нашего клана очень простые: старческий маразм, болезнь Альцгеймера и прочие пакости, вплоть до прекращения мыслительной деятельности. А такие заболевания мы лечить не умеем, и с кондачка решить проблему не удастся.

Ночью мне снился сон, будто попал на заколдованное место (но точно не на Лысую гору) — невысокий холм, густо захваченный кустарником, а на полянке между зарослей скрывалась чья-то старая могила. Я с упорством копал, пытаясь добраться до гроба, но чем больше углублялся, тем сильнее воздействовала на меня чужая магия: древко лопаты становилось жидким и гнулось, а потом и вовсе стало растекаться по рукам, как подтаявшее мороженое.

Ноги у меня ушли в глину почти по колено, а когда глубина ямы дошла до плеч, то и сам стал проваливаться под землю, с ужасом понимая, что уцепиться за влажные стенки ямы не получается. И как только голова у меня почти погрузилась в мягкую почву, не выдержал и заорал. Отчего и проснулся, махая руками и ногами.

Василиса пыталась удержать моё взбрыкивание, даже применяла магию лечебной колыбели, но я всё разносил и разрывал в клочья. И только поняв, что меня всего-навсего мучил ночной кошмар, моментально прекратил вырываться. Оглядев результаты моего буйства, ужаснулся: лавка поломана, простыни порваны, а на боку печки в штукатурке отпечатались глубокие следы от когтей.

Видать, мне удалось и орлиную сущность вызвать, в попытках выбраться из чужой могилы. Посадив меня за стол, Василиса начала творить заклинания, восстанавливая наше спальное ложе, а я судорожно глотал холодный квас — как раз вовремя крынка на столе оказалась — и пытался вспомнить: чью же могилу раскапывал во сне, и зачем вообще потребовалось такими вещами заниматься?

Внезапно Василиса остановилась и сказала:

— Ничего себе, находка! Понятно куда она его спрятала, ох и хитрюга!

Я оторвался от крынки и посмотрел: моя жена в руках держала красновато-жёлтый шарик, сверкающий даже в ночной темноте.

— И что у тебя такое?

— Яблочко золотое, от дальновидного блюдечка, уже почти как тридцать лет якобы потерянное! Теперь понятно, почему тогда баба Вера затеяла печку штукатурить и белить! Чтобы незаметно спрятать в ларчик и вмуровать в кладку!

— А зачем она так поступила, — удивился я, — ведь артефакт нам мог помочь в поисках Кащея!

— Спрятала, чтобы на тебя через блюдечко не смотрела. А потом почему не созналась — сложно сказать — то ли забыла, то ли стыдно стало. Очень ценная находка, давай спать дальше.

Когда мы легли, я вкратце пересказал Василисе про могилу и растекающуюся лопату, после чего спросил, что она насчёт сна думает. Но жене мои видения почему-то не понравились:

— Ничего не могу сказать, неспециалист по разгадыванию снов. Но первое ощущение такое, что ничего хорошего не сулит. Спи.

Опять она провела мне пальчиками по лицу, и я уснул, не успев сказать главного. Ведь мне показалось наоборот, что можно обрести помощь, если встретиться с тем, кто сейчас лежит в могиле.

Ещё даже не начало светать, как меня растолкала Василиса:

— Вставай, Землисты напали на Горных мастеров, срочно требуется наша помощь.

Не задумываясь, я быстро оделся, взял Кладенец и вышел из избы, на ходу застёгивая ремни. Перед избушкой уже стояли, построившись, одетые в броню все наши новобранцы, включая Веньку со Светкой.

А больше всего меня удивило, что в одной шеренге с ними стояли Яна в традиционных латах нашего клана и Егорушка в своей несгораемой одежде. У меня сразу возник вопрос: неужели Василиса приняла к нам в клан и Яну, но времени на расспросы не оставалось — огневики открыли портал и мы шагнули к «Чёрному зубу».

Весь склон, ведущий к «официальному» входу в подземелья Горных мастеров, покрывали валяющиеся во всевозможных позах тела низкорослых крепышей, закованных в броню, и разрубленные куски глиняных големов. Мы озирались вокруг, высматривая врагов, как вдруг в сорока метрах от нас приподнялся один камень. Из открывшейся дыры выглянул Орис в помятой золочёной броне и махнул нам рукой:

— Сюда! Бой идёт на подступах к сокровищнице.

Мы протиснулись в узкий лаз и на четвереньках проследовали за предводителем Горных мастеров. Я слышал, как ползшая впереди Василиса ругалась на Ориса:

— По узкой штольне нам добираться полчаса, неужели нет других путей?

— Есть, но они все заняты врагами, идём вентиляционным ходом.

— Почему вы не позвали нас раньше?

— Мы могли отбиться сами, но враги разузнали про все наши секреты и ловушки.

— Не удивительно, что клан Земли смог прочитать схему подземелья.

— У нас имелась прекрасная защита от их магии.

— Значит, нашлось средство против неё.

— Здесь надо прыгать вниз, в сокровищницу, — сообщил Орис. — Метров пять всего.

Так как я полз после Василисы, она повернула голову и сказала:

— Передай дальше: пусть прыгают вниз и сразу включают заклинание полёта.

Услышав, как впереди меня зазвучала Эолова арфа, повторил волшебство Василисы и прыгнул. Плавно спланировав, встал на нечто рассыпчатое, а когда отключил заклинание, то провалился до середины икры. Глянув под ноги, понял, что стою на россыпи необработанных алмазов — не слабенький здесь у них песочек!

Но обстановка не располагала к детальному разглядыванию сокровищ — в нескольких метрах перед нами коренастые воины пытались удержать толстенную стальную дверь, содрогающуюся от страшных ударов. У меня ещё наверху включилось лунное зрение, поэтому сразу заметил, что тяжеленный стальной засов и одна массивная петля сломаны, а четверым Горным мастерам долго не удержаться. Не раздумывая, вытащил Кладенец, подбежал к двери и крикнул:

— После очередного удара бросаете и уходите назад!

Низкорослые воины выполнили приказ, но отошли не слишком далеко. Когда от жуткого толчка дверь сорвало с оставшейся петли и внесло в сокровищницу, одного из мастеров зацепило, но помочь ему у меня не оставалось времени — в открывшийся проём рванулись големы. И вновь меня поразили их скорость и ловкость, никак не сочетающиеся с огромной массой.

— Мой! — крикнул я и рубанул первого.

— Мой! — отозвался Егорушка, и на глиняного монстра, идущего чуть левее, обрушилось перо Феникса.

Мне удалось отскочить от падающей глиняной туши, но подготовиться к следующей атаке не получилось — внутри меня что-то оборвалось, будто перерубил мечом не голема, а самого себя. Ноги подкосились и я стал оседать прямо на россыпь из необработанных алмазов. Видя такое дело, Егорушка ещё раз крикнул: «Мой» и рубанул следующего, а меня сзади за плечи обхватила и поддержала Василиса.

Внезапно восприятие реальности затормозилось, и дальнейшее продолжение боя мне виделось будто при замедленном просмотре. Казалось, что все едва шевелятся, словно находясь в вязком прозрачном киселе.

Наши девчонки из новобранцев помогают пострадавшему Горному мастеру, ко мне медленно приближается Венька, забирает Кладенец из руки и встаёт рядом с Егорушкой, а чуть сбоку и сзади ребят страхуют Славка с Мишкой. Василиса водит надо мной руками, но волшебство до меня не достигает, стекая по телу на пол. Через несколько долгих мгновений увидел рядом с собой раскрывающийся пылающий портал, из него медленно выплыла Анфиса и с силой потянула меня за грудки к себе в огненную сферу.

Хотел сказать, что со мной всё в порядке, но не получилось — речь в режиме замедления мне так и не удалось отработать. Время в нормальное русло вернулось, только когда мы вдвоём с огненной предводительницей упали в ручей с живой водой. Тогда ощутил, что мне совсем плохо — тело не слушалось, а взгляд затуманивался всё сильнее. Анфиса меня, то целовала, то била кулаками в грудь, а затем втащила ещё в один огненный портал, приведший прямо к гнезду Жар-птицы.

Уже совсем краем сознания, заметил, что Феникс, словно маленьких детей, обнял нас с Анфисой пылающими крыльями и уложил рядом с собой. Как вдруг почувствовал, что сердце у меня ударилось раз, ещё с силой толкнулось в грудь, и жидкий огонь стал растекаться по моим жилам. Переполненный раскалённой мощью и весь покрытый языками пламени, я встал из гнезда. Анфиса попыталась меня остановить, но в подземельях шёл бой, и требовалась моя помощь.

Сотворив огненный портал, обратно шагнул в сокровищницу — сражение возле неё закончилось, а проход за выломанной толстой стальной дверью оказался почти до потолка завален порубленными остатками големов. Шагнул по бывшим телам земляных монстров и понял, что не знаю куда идти, как вдруг отчётливо увидел следы пера Феникса на глиняных обрубках. Побежал по светящимся отметинам и буквально через триста метров выскочил из подземелий.

Бой уже практически закончился. Недобитые земляные чудовища разбегались к грязевым вулканам, разбросанным по долине. Егорушка через огненный портал прыгал к убегающим монстрам и поодиночке добивал тех, кто не успел нырнуть в грязь. Василиса с Кладенцом в руке летала на метле над полем битвы, и тоже рубила глиняных чудовищ. Но они, покидая подземелья через тысячи открытых лазов, проявляли удивительное проворство — большинству удавалось нырнуть в спасительную жижу, прежде чем их настигал меч.

До меня дошло, что надо срочно уничтожать все земляные порталы, чтобы не дать врагам уйти! Прыгнув через огненный шар к ближайшему, со всей мощью, набранной в гнезде Феникса, направил на глиняное месиво струю пламени. Или я не рассчитал силы, или таким способом закрывать порталы Землистов нельзя, но грязевой вулкан взорвался, окатив меня волной раскалённой жидкой глины.

Ожоги меня не страшили, но все прошлые контакты с подобным волшебством у меня ассоциировались с самыми неприятными воспоминаниями. Навязанные мысли, желвак выше колена, отрубленная нога, выжигание остатков чужеродного волшебства хвойной мазью. Даже не задумываясь, вновь открыл огненный портал и второй раз за сегодня рухнул в ручей. Нырнув с головой, дал возможность живой воде вымыть из меня зачарованную глину, а когда выплыл на поверхность, то увидел, что на берегу сидят обе моих предводительницы.

— Бой закончился? Наверное, надо привести сюда раненных Горных мастеров, кого ещё можно спасти?

— Они сами вылечат своих воинов. Живая вода им не поможет, — ответила Василиса. — Ты лучше скажи: что с тобой сегодня произошло?

Я подплыл к берегу поближе.

— Разрубил первого голема, и сразу плохо стало, слабость подступила. Никогда такого со мной не случалось, а потом даже не понял, почему всё произошло так.

— На самом деле, у тебя сердце останавливалось. А мне его не удалось запустить, потому и попросила Анфису отнести тебя в гнездо — только Красный петух смог тебе помочь.

— Опять вы своё глупое название используете, — возмутилась Анфиса, — сколько раз повторять: Огненная птица заставила сердце снова биться. Правда, сначала попробовала полечить тебя в живой воде и сделать искусственное дыхание, но не помогло. Кстати, посмотри в ручье, я там ножны от Кладенца бросила, когда тебя раздевала.

Чуть проплыв по течению, увидел на дне сверкающую «сбрую», она лежала на мелководье, даже нырять не пришлось. Подплыв, отдал ножны Василисе, а она убрала Кладенец и опять спросила:

— Рассказывай подробно — что ты чувствовал? Как сегодняшняя схватка с боем на горе Семи ветров соотносится?

— В прошлый раз ничего подобного не ощущалось, а сейчас — только рубанул первого и словно удар в грудь получил! Про сердце ничего сказать не могу, я его только в гнезде Огненной птицы почувствовал, как оно ухнуло раз, да другой. А почему тебе не удалось меня вылечить, ведь медицина больше по твоей части, а не по Анфисиной?

— Не удалось мне с ходу остановить действие применённого к тебе заклинания. Искать другие способы не могла — времени не хватало, а то, что Жар-птица снимает любые заклинания с волшебников, посвящённых в клан Огня, давно известно. И Анфисе я доверяю на все сто процентов.

— Спасибо, Василисушка, — отозвалась моя огненная предводительница.

— Да не за что, говорю как есть. А оставлять одних наших, как ты их называешь, новобранцев не могла. Веньямин хоть и хорошо рубился, но раз пять его пришлось спасать от верной смерти, и ему как раз сердце запускать получалось!

— Кстати, а почему сегодня Яна в наши латы оказалась облачена?

Анфиса повернулась к Василисе и спросила:

— Ты ему ещё не рассказала?

— Да если бы он делами жены интересовался, а то у него на уме только волшебные часы. Весь день ими занимался с Абсолютниками, а потом за полночь пришёл и все уши мне прожужжал — какие замечательные инструменты и приборы у мастера Петруса.

— Так чем закончились ваши вчерашние переговоры?

— Я приняла Егорушку и Яну в наш клан.

От удивления вода попала мне в горло, и пришлось долго откашливаться.

— Анфиса, как же ты отпустила сына и невестку?

— А про альтернативу их ультиматума не слышал? В противном случае все альпинисты грозились уйти и свой клан основать. А вы же рядом, считай, соседи.

— Создать всё с нуля — авантюра чистой воды, их моментально поймают и раздавят!

— Хорошо, хоть ты понимаешь, — ответила Анфиса. — Но они решили, что Егорушка сильный волшебник, и с ним получится создать настоящий клан. А он ради Яны на всё готов. Никогда не думала, что вырастет таким подкаблучником. Но я ни её, ни его ничуть не осуждаю! Наоборот, даже рада, что они так любят друг друга.

Донельзя удивлённый, я ещё поплавал по ручью и уже собирался выходить, как вдруг понял, что моя одежда сгорела в гнезде Огненной птицы. А хуже всего то, что в голом виде бегал возле пещеры Горных мастеров, правда, там меня обвивали языки пламени. Хотел проплыть вниз по течению, чтобы выйти на берег подальше от Анфисы, как вдруг обнаружил свои вещи на дне ручья.

Видать, моя огненная предводительница раздела меня по методу бабы Веры: взмах рукой, и я голый! Кое-как обвязав рубаху вокруг пояса, чтобы не щеголять в неглиже перед Анфисой, шагнул к избушке на курьих ножках, хотел переодеться, но не успел. Следом за мной зашла Василиса, вызвала заклинание лечебной колыбели и приказала:

— Ложись, мне надо тебя осмотреть. Кстати, почему ты не сотворил своё фирменное заклинание отрицания, блокирующее чужую магию?

Я лёг в колыбель и задумался: «Действительно, а почему»?

— Наверное, потому, что оно против людей, но здесь мы столкнулись с обычными магическими существами, а с ними успешно получалось воевать и так.

— Такое поведение и называется косностью мышления — в прошлый раз получилось и ладно! А сегодня Землисты в некоторых големов заклинание остановки сердца вложили. Надо с Горными мастерами потом поговорить, а то им сейчас не до наших расспросов. Вполне вероятно, что могли встречаться экземпляры и с другим вредоносным волшебством. Ладно, спи, а мне надо посмотреть — что с тобой всё-таки творится.