Kaiji

Хроники Урочинска

Глава 1

Магический мир в наше время рядом. Руку протяни и купи билет. Это давно не что-то необычное. Дети ездят туда на экскурсии вместе с учителями, а предприятия предоставляют сотрудникам оздоровительные путевки в санатории магического мира. В рекламе женской косметики то и дело звучат слова: «зелья», «отвары», «заговоры»... В общем, за неполные четыре поколения Чудо низвергли с пьедестала, и оно стало просто частью повседневности.

У меня до шестнадцати лет тоже не было никаких проблем с магическим миром. Да, на общих основаниях я прошел тестирование в пять лет, потом в одиннадцать. Оба раза результат один — «маг нулевого уровня», то есть обыкновенный человек. Не могу сказать, что сильно расстроился. Точнее, в пять лет, может и был немного — кто в таком возрасте не хочет быть волшебником? Но в одиннадцать я уже планировал стать гонщиком, так что вообще не зацикливался на результате. А потом, прямо перед вручением аттестатов, мы проходили последнее тестирование. И случилось это.

Тестер жалобно мяукнул и перевернул мою жизнь. Сначала я пытался бороться и даже месяц проходил в ограничителях. Опыт был сильно так себе! Эта дрянь выглядела как четыре тонких металлических браслета. Когда их на меня надели, первым, что я ощутил, стала тишина. До этого момента я и сам не понимал, что слышу и вижу то, чего не замечают остальные. Сначала тишина даже казалась приятной. Но потом я начал прислушиваться, вглядываться, и появилось впечатление, будто я частично ослеп и оглох, лишившись важных органов чувств. За месяц путь от «ого, класс!» сменился на «я схожу с ума…». К тому времени я уже не удивлялся, что ограничители используют для преступников и что от них некоторые действительно теряют рассудок. К сожалению, с каждым годом уровень моей эмпатии только рос бы, а жить без специального обучения я смог бы разве что в этих браслетах. Мне пришлось смириться с тем, что выбранный университет для меня теперь недостижим, а все планы и надежды перечеркнуты. Да, с этого момента я — маг! Маг самого распространенного класса.

Я выбрал ближайшую к дому магическую локацию — город Урочинск. В нем был всего один университет с великолепной и крайне подходящей к ситуации аббревиатурой — УГУ, Урочинский государственный университет.

Что вам рассказать о городе? После того как я смирился с тем, что я маг и этого не изменить, мне дали список магических учреждений, готовых принять меня на учебу. Урочинск оказался ближе всех, к тому же предлагал выгодные условия для тех, кто хорошо сдал ОЭ (общий экзамен). Сам город мне понравился, несмотря на глухое уныние, в котором я тогда пребывал. На широких улицах преобладали все виды конных повозок — в основном, правда, элегантные фаэтоны — и подчеркнуто механическая техника. А еще здесь ходили трамваи — самый доступный городской транспорт.

Архитектура Урочинска завораживала. Центр, раскинувшийся по обе стороны реки Нярги, сочетал в себе русскую неоготику с академической эклектикой. Кольцом его обступали облагороженные панельки, покрытые странными и тогда еще не понятными мне орнаментами. Когда я увидел их впервые, то подумал, будто это просто попытка украсить то, что давно следовало бы снести. Лишь впоследствии я узнал, что все эти узоры наносились вовсе не для красоты, а ради защиты тех, кто в них живет.

Это то, что я увидел за первые два дня моего пребывания в городе. Если бы я описывал Урочинск сейчас, то добавил бы, что он делится на четыре зоны.

Первая — Правый город. Находится на правом относительно течения Нярги берегу и предназначен для жизни. Большая часть населения обитает именно здесь, сразу за центром, в частном секторе. Там самый высокий уровень безопасности. Вторая зона — Левый город. Здесь располагаются офисы, магазинчики, арена и университетский городок. Третья — Нижний город, место, максимально не рекомендованное к посещению. Он состоит из бесконечных катакомб с непрерывными потусторонними пробоями. Славится ограниченным доступом закона и бесконечными попытками туристов туда попасть, чтобы как можно эффектнее утилизироваться. Если у вас есть магическое золото и вы достаточно сильны, чтобы защитить его и собственную жизнь, то там можно купить всё, что может себе позволить человеческая фантазия и безнравственность.

Последняя, четвертая зона — это Врата. Точнее, в документах они числятся как Врата 94/4. Как вы понимаете по номеру, сами по себе они не то чтобы уникальное явление. Уникальностью урочинских Врат был расположившийся за ними некрополь. Самый настоящий. С кучей мавзолеев, склепов и прочего добра максимально нечеловеческих существ. До сих пор до конца не исследованный. Как понимаете, люди лезли туда изучать, а с той стороны лезли тоже изучать, но преимущественно на предмет гастрономической совместимости.

Первые два года пролетели незаметно. Я практически не покидал стен университетского городка. Учился, учился и еще раз учился, как завещал великий Ленин. Потребности, как и финансовых возможностей гулять по городу, у меня не было. Университет полностью снабжал иногородних студентов начальных курсов. Одежда, мыльно-рыльные принадлежности и, самое главное, трехразовое питание! То, что это действительно самое главное, я осознал в начале третьего курса, когда из всего обеспечения, кроме формы, остались лишь легкий завтрак и два бутерброда на обед. Сами понимаете, этого и для девушки мало. А я далеко не девушка! Кушать хотелось так, что даже слово «жрать» не отражало всю прискорбность ситуации.

Сегодня у меня две пары плюс практика. Я сонно помешивал масло в овсянке. Нет, в целом это вкусно. Сливочное масло подавали на маленьком блюдце к каждой порции томленной в печи молочной каши. Я делил его на две части, чтобы хватило еще и на хлеб намазать. Хлеб и напитки можно было брать без лимита. Батоны стояли в огромных корзинах, и поваренок отрезал тебе выбранный. Утром из напитков обычно предлагали чай, какао и кефир — их мы наливали сами.

— Ян, вот ты где! — на стул напротив упал мой единственный друг, Юлий. По количеству друзей, думаю, можно понять, насколько сильно я стремился к общению. Юлий же в какой-то момент просто решил, что он со мной дружит. Некоторое время я тешил себя надеждой, что ему надоест, но пока признаков этого не наблюдалось.

— Смотри!

Отодвинув тарелки, Юлий достал из внутреннего кармана сложенный в несколько раз бумажный квадрат — примерно четыре на четыре сантиметра — и развернул его, заняв чертежом большую часть стола.

— И тебе доброе утро. Что это? — я поправил край листа, который норовил макнуться в кашу.

От соприкосновения голыми руками с предметом, которому, видимо, посвятили много времени, меня прошиб эмоциональный отклик. Одна из причин, почему я все же смирился с присутствием Юлия в своей жизни, заключалась в его удивительно сильной и чистой энергии. На университетскую столовую часто жаловались, что в меню нет кофе, так вот Юлий бодрил получше любого эспрессо. Когда-то я честно предупредил его, что не просто считываю чужой фон, но при желании могу увидеть мыслеобразы и даже услышать сопутствующие мысли. Он ответил, что его всё устраивает и я могу не носить при нем перчатки.

— Это доработка Белл-заклинания! С ним можно будет увеличить радиус действия на количество километров, эн-кратное размеру матрицы!

Белл-заклинание — это чары, позволяющие перемещаться между точками с помощью энергии порога. Матрицу заклинания наносят прямо на дверь, а активация выглядит как обычный звонок в серебряный колокольчик — отсюда и название. По большей части это работает лишь в границах города, но существует государственная транспортная компания, которая обеспечивает перенос и в другие регионы. Стоит это, правда, космически дорого.

— Смотри! Если вот в этом месте мы замкнем цепь, это позволит закольцевать энергию! Понимаешь?!

— Да, — я понимал, что такое «замкнуть цепь» и «закольцевать энергию». Но как все это можно присобачить с помощью пера, крови и колокольчика к косяку, чтобы открыть дверь в Урочинске и перешагнуть порог сразу в Москве, мне вообще было непонятно.

— Вот! Неплохо?

— Если сработает, то да.

— Конечно сработает!

Забыл упомянуть: Юлий — гений. Самый настоящий. Класс у него «волшебник», факультет — теоретическая магия. На его счету уже шестнадцать зарегистрированных патентов. Высокий, около двух метров роста, с темными волосами и яркими синими глазами. Мечта всех девчонок и идеальное воплощение того, кого называют «сыном маминой подруги». У него были предложения из всех ведущих университетов мира, но он остался здесь. Хотите угадать почему? Правильно, тяжелая семейная ситуация: дедушка — ректор УГУ.

Я закончил завтрак и вопросительно посмотрел на друга: — У тебя дел нет?

— А у тебя? После обеда свободен? — Юлий отложил стопку быстроактивируемых заклинаний.

Такие, кстати, и я начертить смогу — подготовки по начертательной магии вполне хватит. Только не с его космической скоростью. Жаль, внешнего уровня магии у меня кот наплакал. Зарядить смогу от силы парочку средненьких амулетов, после чего на неделю отъеду в больничку, а сам чистый чертеж стоит примерно столько же, сколько материалы для его изготовления. В общем, бизнес не выгорит.

— Нет, я устроился на подработку.

— На подработку? Куда?! — искренне удивился Юлий. Понять его реакцию было легко: в начале третьего курса приличную работу здесь не найти.

— На Арену.

Гулко ударил первый колокол, возвещающий, что до начала занятий осталось пятнадцать минут.

Я встал, собираясь в аудиторию. Юлий резко перехватил меня за плечо, останавливая. Меня даже через ткань куртки накрыло волнами его удивления, беспокойства и смутными образами бойцовского поединка, который, кажется, плохо закончился для одного из участников.

— Послушай, Ян, не дури! Эмпату нечего делать на Арене! Ты вообще там хоть раз был?! Там не в футбол играют!

— Юлий, ты чего? Я же не бойцом туда иду. Так… уборщиком, — я успокаивающе похлопал его по руке и пошел на пары.

Глава 2

Глава 2. Арена

Идея — шлак! Я — идиот! Ну и ладно, ничего нового я не узнал ни о своих умственных способностях, ни о своей удаче в целом.

До этого дня я знал об Арене только то, что пишут в информлистках, да по рассказам однокурсников, которые ходили на бои. В общем, имел весьма смутное представление о ее устройстве.

Во-первых, Арена — это пространство в пространстве. Само здание под огромным куполом и полукольцом колонн выглядело большим и монументальным, но пространство внутри оказалось еще огромнее! Потолка не было вовсе, колонны тянулись к самому небу, соединяясь между собой арками. Сама Арена имела овальную форму и была отделена от зрителей заградительной формацией. Ее пол застилал крупный белый песок. Места для зрителей поднимались вверх в виде высоких и широких каменных ступеней — это, естественно, самые дешевые. В зависимости от стоимости сиденья становились удобнее и располагались ближе к рингу. С двух сторон высились настоящие закрытые ложи, но рассмотреть их мне не удалось.

Меня встретила обворожительная девушка. Эффектно-рыжая, но не как стихийники огня, а более нежного оттенка. С огромными желтыми глазами с тонкими вертикальными зрачками, она была одета в шелковое светло-коричневое платье на бретельках и туфли на высоком каблуке. В городе много красивых людей, не совсем людей и совсем нелюдей. Магия дает своим носителям много бонусов во внешности, а то, что не устраивало, всегда можно было скорректировать. Так почему одни девушки все равно выглядят красивее других? Если подумать, то красота женщины при прочих равных для меня рождается в движении. И эта двигалась как Мечта.

— Новый уборщик? — тон был резким и нетерпимым.

«Красивая, но не слишком вежливая», — сделал я мысленное заключение. Впрочем, вежливость — не то чтобы обязательное качество для красоток.

— А вы?..

— Я Китти. Я тебя провожу.

Она развернулась и пошла. Нет, определённо нужно подыскать какое-то другое слово вместо банального «пошла»!

Китти вела меня вниз, под Арену. Мы вышли в длинный, еле-еле освещенный коридор.

— Ты убираешь все комнаты по правой стороне.

Китти открыла первую дверь и включила свет. Это оказалась кладовка. Там стояли швабры, щетки, всякая химия на открытом стеллаже сверху, снизу выстроились ведра. Там же находились кран, слив и большой бак для мусора.

— Вкрути лампочки в коридоре, — она ткнула пальцем в одну из коробок на стеллаже. — Как закончишь уборку, поднимешься на ресепшен и скажешь охраннику.

Китти направилась к лестнице:

— И да. Попробуешь вынести кровь или навести порчу — Хозяин тебя съест.

— Съест? — удивился я.

Китти остановилась и обернулась:

— Ты вообще знаешь, кто Хозяин? — она обвела рукой пространство вокруг.

— Нет. А должен?

Она фыркнула, видимо, посчитав ниже своего достоинства что-то мне объяснять, и удалилась, мерно покачиваясь на своих каблуках.

Я осмотрел инвентарь, нашел в дальнем углу стремянку и решил начать с лампочек. Кроме полностью перегоревших были и мигающие, в целом нормально работали только те, что висели у лестницы.

Насколько был великолепен главный вход, настолько непривлекательным оказалось это место. То, что освещалось, было просто серой, обшарпанной бетонной коробкой. Пахло затхлостью, грязными носками, еще остался шлейф духов Китти, но ситуацию он не улучшал. Вдалеке светился, видимо, выход на ринг.

Я начал менять лампочки. Обычные матерчатые перчатки даже от нагретого стекла защищали плохо, что уж говорить о ментальном чтении. Когда я приехал на поступление, нас, всех студентов первого курса, отправили проходить местную медкомиссию. Внимание там уделяли не только общему здоровью, но и составили полную карту потоков энергии. Вручая мне результат, целитель сказал, что он не уверен, стоит ли меня поздравлять с уровнем дара. Тогда я его не понял. Тогда я обрадовался — это же хорошо, что уровень высокий, и так с классом не повезло! Прошло немного времени, и я понял, что он имел в виду. Чем выше класс, тем дороже расходники. Я не местный. У меня нет тылов. Долгая жизнь вне магии помогла сформироваться некоторым естественным барьерам. Раньше я мог просто смахнуть лишнее из того, что вижу, но теперь это стало проблемой!

Первые лампочки, расположенные ближе к лестнице, нацепляли лишь смутные, обрывочные мыслеформы. Но чем дальше я продвигался вглубь коридора, тем четче становился след. Вот только из-за порядка моей работы время в этих остаточных мыслеобразах текло задом наперед: я физически шел вперед к рингу, а «кино» отматывалось назад, к началу истории.

На очередной точке от неожиданно хлынувших чужих образов я чуть со стремянки не навернулся.

- Что ты видела? Смотри сюда!

Огромный мужик прижал Китти к стене и на последней своей фразе за подбородок повернул ее голову. Лампочка, которую я только начал выкручивать, ярко освещала её перепуганное лицо. Зрачки Китти расширились настолько, что стали круглыми, практически полностью закрыв желтую радужку.

— Я… я ничего… я не понимаю, о чем вы говорите, — голос девушки прерывался и дрожал от настоящего ужаса.

— Да оставь её, — раздался вкрадчивый голос откуда-то из-за пределов моей видимости. — Кошечка не захочет рисковать своим хвостиком ради старой псины! Да, милашка?

Китти лихорадочно закивала.

Проекция оборвалась.

Я глубоко вздохнул, унимая заколотившееся сердце, аккуратно положил старую лампочку в карман, из другого достал новую и вкрутил её в патрон. Всё, что я здесь вижу — не моё дело. Моё дело — заработать деньги. Я перехватил стремянку и двинулся дальше по коридору. Последняя лампочка перед самым выходом на ринг тоже оказалась с сюрпризом. И теперь, благодаря реверсу эмпатии, я наконец-то увидел первопричину ее побега.

В полумраке медленно прорисовался силуэт очень высокого мужчины. Он был одет в строгий костюм-тройку, который смотрелся на нем абсолютно инородно — казалось, шкура какого-нибудь дикого зверя куда лучше подошла бы этой фигуре с давящей как каток энергией. По правую руку от него замер телохранитель. Тут сложно перепутать: точно такие же глухие черные костюмы я уже видел на охране у главного входа, ну и общая квадратность форм говорила сама за себя. Хотя на фоне своего босса этот бугай смотрелся как первоклашка рядом с ПТУ-шником. Слева и чуть позади лидера стояла Китти максимально выглядящая хорошей девочкой. И это в платье, которое увидеть еще постараться нужно!

— Господин Северов, я не понимаю, в чем проблема? — лебезящий голос человека, стоявшего напротив этой троицы, так и сквозил фальшивым дружелюбием. Его можно было понять: даже через блеклую ментальную проекцию чувствовалось, как этот Северов давит своим присутствием. Не просто на людей — на сам мир вокруг себя. — Бой же прошел великолепно? Компенсации мы выплатили, жалоб со стороны организаторов нет.

— Твой боец плохо себя контролирует. И это, — низкий, ровный голос мужчины в тройке звучал пугающе безразлично, — проблема. Пока… только твоя проблема. Если он еще раз подставит зрителей под удар…

Мужчина не стал заканчивать фразу. Но абсолютно всем присутствующим — без слов было понятно: Урочинск просто создан для того, чтобы в нем кто-то нечаянно потерялся. И никогда больше не нашелся.

Лебезящий субъект заверил присутствующих, что он понятливый, его боец вообще гений, проблем больше не будет, и утек. Господин Северов проводил его тяжелым взглядом.

Проекция потекла белым песком Арены. Я пришел в себя. Можно предположить, что это и есть тот самый Хозяин Арены, о котором говорила Китти. Охотно верю, что он может съесть при желании. Меня передернуло. Когда я жил в нормальном мире, вариант подобного развития событий был исчезающе маловероятен. Кто там может съесть человека? Дикое животное? Медведь какой-нибудь? Или крокодил? Может быть, акула? Я даже в зоопарке не всех из этих животных и рыб видел! Скорее всего, человека могла съесть амеба, бактерия или вирус — что-то в этом духе. Да, еще каннибалы! Ну и как часто средний россиянин встречается с каннибалами? Что же до магических территорий, то здесь все значительно интереснее. Вампиры, оборотни, веры, русалки, тролли — это только те, у кого есть законная прописка в городе. Вампиры и веры вообще имеют полностью человеческий статус! Да, маг-силовик может в бараний рог скрутить любого, но я-то физически и магически местный планктон! Эмпат! Что я могу? С пониманием отнестись к тому, что всем нужно кушать?

С лампочками было покончено, и я взялся за уборку. Первые комнаты оказались лайтовыми, оборудованными как зоны ожидания. Мягкие кресла, массажные столы, кофейные столики, на которых когда-то стояли напитки и закуски... Сейчас упаковки от всего этого преимущественно валялись в мусорках, остальное раскидали где придется, но убрать хлам не представляло никакой проблемы. Бардак не хуже, чем иногда в общаге. Самое главное — в этих комнатах я практически не цеплял мыслеобразы, только общий эмоциональный фон: ожидание, адреналин, немного опасений, но главное чувство — предвкушение.

Оставшиеся кабинеты оказались лазаретами. Когда я открыл первый, безумно захотелось бежать. Я прикрыл дверь и посмотрел, сколько еще осталось. Четыре. Прошелся и заглянул в каждый. Да, предчувствия меня не обманули! Все пять — лазареты! Класс... Договор я подписал на четыре дня: понедельник, четверг, пятница, суббота. Отлично. Почему я думал, что уборка Арены — это как уборка кинотеатра? Смести попкорн и пропылесосить ковровое покрытие? А, ну да, я не думал... мне просто нужны были деньги!

Боль, крики, маты, отчаяние, рвота, все виды целительской и некромантической магии. Меня кидало из стороны в сторону. Я то цеплял проекции, то чужие мысли, но больше всего, естественно, огребал от эмоций!

— Вышли все отсюда!

На столе лежал парень — явно стихийник. Длинные белые волосы были заплетены в сложную систему кос. Открытые, пустые серые глаза казались настолько прозрачными, что еще пара шагов — и радужка полностью слилась бы по цвету с белками. В отличие от пациентов других лазаретов, ему не приживляли оторванные конечности и не воскрешали после тяжелых обрядов некромантического исцеления. Тем не менее парень выглядел смертельно поврежденным. Все его эмоции выгорели дотла, внутри него зияла гулкая, леденящая пустота.

Рядом проявился тот самый лебезящий толстяк. Только сейчас он мало походил на того труса, который стелился перед господином Северовым.

— Что там? — резко спросил он, оглянувшись на дверь.

В проеме постепенно проступили еще две фигуры. Один — бугай, который душил Китти в коридоре. Второй — тот, чьего лица я в прошлый раз не видел, а слышал только голос: щуплый, остроносый, с оттопыренными ушами. Я мог навскидку сказать, что все трое — вер-крысы. Самые удачливые мошенники и беспринципные юристы нашего города.

— О, наш мальчик практически пробил первый ряд защиты. Удар прошел по касательной центральной ложи, — щуплый гадко усмехнулся. — Там, кстати, сидела дочка мэра! Идиотка ничего не поняла, думала, это спецэффекты для неё устроили! Если бы старая псина не перестраховался и не выставил щиты, девку бы потом ни один некромант не собрал.

— Надо выводить этого отсюда, пока псина сама не пришла проверить. Дай ему пыльцы, и уходим.

Громила подошел к столу, натягивая перчатки. Он достал из внутреннего кармана затрапезного пиджака небольшой флакон с искрящимся содержимым, отсыпал немного в ладонь и спрятал остаток. Затем грубо зажал белобрысому парню нос и рот, заставляя вдохнуть порошок. Стихийник забился в судорогах. Громила навалился на него всем весом, удерживая на столе.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет буквально вплыла Китти. Круг замкнулся. Теперь понятно, за что её чуть не задушили. Она не сразу сообразила, что происходит, но то, что ей этого видеть категорически не следовало, поняла мгновенно. Девушка рванула назад, в коридор. Громила бросился за ней.

Проекция истончилась и схлопнулась. Последнее, что я успел заметить, — это глаза белобрысого парня, в которых наконец появилась хоть какая-то осмысленность.

Меня резко вывернуло. Повезло, что успел добежать до пакета с мусором. Рвало чистой желчью: от утренней овсянки в желудке ничего не осталось, а бутерброды, которые я предусмотрительно прихватил из столовой, съесть не успел. Голод — это вообще последнее, о чем вспоминаешь в таком месте.

Я вернулся в подсобку, тщательно прополоскал рот и начал перебирать в голове увиденное, собирая факты в одну историю. Значит, тот белобрысый парень участвует в боях явно недобровольно. Его держат на пыльце. Что это такое, даже я знал! Пыльца фей — это особое вещество, покрывающее их крылышки. Чистая магия! В естественном виде её очень-очень мало, меньше микроскопического вздоха, и она абсолютно безопасна. Проблема в том, что если взять всю фею целиком, засушить и переработать, то получится сильнейший наркотик, подчиняющий волю магов. Также эта пыльца является редким ингредиентом для ведьмовских зелий.

Не то чтобы я был большим поклонником фей — этих сварливых, пронырливых созданий у нас в городе презрительно называют «летающими крысами». Но того, кто это придумал, определенно нужно усыпить, как бешеное животное.

Так, вернемся к моим проблемам. Китти зашла в лазарет одновременно и вовремя, и не вовремя. Она поняла, что что-то происходит незаконное, но саму пыльцу, скорее всего, заметить не успела. Хотя, думаю, если бы увидела, я бы никогда не увидел Китти. Рисковать собственной шкурой и бодаться с крысами кошка точно не станет. Тут тощий прав. В городе вер-кошки проигрывали свое вечное противостояние вер-крысам. Основная причина в том, что кошки одиночки, а крысы умудрились занять весомые позиции. Что уж говорить самая известная адвокатская контора Урочинска принадлежала вер-крысам!

И что мы имеем в сухом остатке? Нужно решить, что с этим делать. Пойти в полицию или напрямую к Хозяину Арены?

И у того, и у другого варианта были свои плюсы, но имелся один жирный, общий минус, перечёркивающий всё: я могу просто не пережить свою осведомленность.

Можно, конечно, сделать вид, будто ничего не произошло. Никому в голову не придет что нанятый на неделю уборщик - нищий эмпат без минимальной адекватной защиты. По сути, пока я держу рот на замке — я в полной безопасности. Но из головы никак не шли глаза парня. Кто-то же должен ему помочь… И по всему выходило, что этот «кто-то» — я.

Мне вспомнилось как лебезил толстяк перед Северовым. Если я попрошу встречи с ним уверен все с понимание отнесутся… поржут и выпнут. Может взять немного крови и попробовать вынести её? Однозначно – это привлечет внимание! Но гарантии, что я одним куском до начальства доберусь после встречи с благодарной, скучающей охраной нет никакой. И что делать?

Ладно. Надо честно посмотреть фактам в глаза: дух авантюризма мне глубоко чужд. План такой: я попробую прорваться к Серову, если не выйдет — пойду в полицию. А после этого с огромной долей вероятности крысы свернут мне шею. План блеск. Такой же гениальный, как и моя идея поработать здесь уборщиком!

Я подошел к выходу. В просторном фойе прогуливалось много охраны. Я выбрал ближайшего. На вид ему было около сорока, и он определенно являлся каким-то крупным видом вера.

— Здравствуйте.

Охранник наклонил голову, посмотрел на меня сверху вниз, а потом принюхался. Реально. Взял и понюхал меня! Я непроизвольно отступил на шаг. После уборки я сполоснулся в подсобке, так что вонять от меня точно не могло.

— Простите, — прогудел наемник. — Не хотел напугать.

Я сглотнул и кивнул:

— Я временный уборщик. Китти сказала, чтобы я поставил в известность охрану, когда закончу.

— Понял, — мужчина повернулся к коллеге помладше: — Проверь.

Тот в буквальном смысле метнулся в сторону лестницы. Я посмотрел ему вслед, шумно выдохнул и, пока не растерял остатки смелости, сказал: — Я бы хотел встретиться с господином Северовым. Это возможно?

Охранник замер.

— Из-за уборки? Какие-то проблемы? — когда он говорил, меня на полном серьезе накрывало басами.

Когда-то в третьем классе мы были на экскурсии в зоопарке. Там стоял громкий гомон, пока внезапно не рыкнул лев — и в ту же секунду наступила тишина. Мы находились далеко от его вольера, но я до сих пор помню, как этот рык отдался не в ушах, а где-то в груди, прямо рядом с сердцем. Так вот, голос этого охранника обладал точно такой же физической плотностью.

— В некотором роде, — сипло ответил я.

Охранник секунду размышлял, а затем коротко бросил: — Пошли.

На мгновение мне показалось, будто у меня начались проблемы со слухом. Пошли? В каком смысле? Точнее, куда? На выход?

Не знаю почему, но я не задал ни одного из сотен вопросов, что бешено крутились в голове, а просто покорно двинулся следом. Мы поднимались все выше и выше. Лестница изгибалась крутыми пролетами, но привычных этажей не было — настолько поражающей оказалась высота потолков. На самом верху мы миновали один длинный коридор, затем второй, пока наконец не уперлись в массивную двустворчатую дверь. Мой проводник даже не подумал постучать. Он просто толкнул тяжелую створку и зашел внутрь. Я зашел следом.

Кабинет был обставлен дорого и со вкусом, типичным для людей с большими деньгами. Но единственное, что по-настоящему приковывало взгляд, — это пол. Прямо по центру комнаты паркет сменялся толстенным бронированным стеклом, сквозь которое можно было смотреть на Арену и идущие бои прямо отсюда. Словно с неба.

— Дядя, — Хозяин Арены уважительно кивнул вошедшему.

Значит, в своей догадке насчет личности Северова я оказался прав. А вот суровый охранник преподнес сюрприз.

— Это уборщик, — дядя подтолкнул ближе к массивному столу.

Северов хмуро откинулся на спинку глубокого кожаного кресла и вперил в меня тяжелый взгляд.

— Украл телесные жидкости?

— Нет.

— Наложил проклятье? — еще более сурово продолжил Хозяин Арены.

«А можно мне слово?» — грустно подумалось мне.

— Нет, он вообще магией не пахнет. И не вер, — дядя задумался. — С тобой хочет поговорить.

Мне начало казаться, что при всей своей громадности и устрашающем виде у дяди что-то не то с головой.

— Со мной? — Северов иронично хмыкнул. — Хорошо. Говори.

— Я временный уборщик. Меня наняли как замену вашего заболевшего сотрудника.

— Как же! Заболевшего! — хмыкнул дядя. — Удобно заболевающего через один понедельник!

«Ну, может, у него и все нормально с головой», — мысленно скорректировал я свое мнение.

Северов ничего не сказал, и я продолжил:

— Я эмпат. Несмотря на то что я только на третьем курсе, у меня уровень четыре-Би. Во время уборки вашего лазарета я зацепил остаточную проекцию и видел, как три вер-крысы насильно заставили бойца принять фейскую пыльцу.

Я постарался оценить реакцию на мои слова, но по лицам обоих мужчин ничего понять было нельзя. Считать эмоции напрямую мешали защитные формации, видимо, вшитые в саму структуру стен кабинета.

Дядя резко вскочил со своего места и начал мерить комнату шагами, расхаживая из стороны в сторону.

— Как выглядел боец? — спросил Северов.

— Лет двадцати — двадцати пяти, белые волосы, заплетенные в косы.

— Ясно. Мыслесливом пользоваться умеешь?

— Да.

Северов достал из ящика стола предмет, похожий на небольшую металлическую флешку, и протянул мне. В его глазах полыхнул холодный огонь.

— Если ты наврал или пытаешься подсунуть фальшивку, крысы не успеют до тебя добраться — я лично скормлю тебя волкам. Пиши слепок.

На одном конце у мыслеслива было небольшое углубление для кончика пальца. Как только я опустил туда мизинец, тут же почувствовал резкий прокол. С другой стороны устройства с тихим щелчком выскочила небольшая серебряная катушка. Я приложил к ней указательный палец левой руки, мысленно вытянул из памяти нить нужного воспоминания и аккуратно намотал ее на выемку. Потом вдавил катушку обратно внутрь, фиксируя ментальный слепок. Активировался сам прибор, и остатки моей крови мгновенно выгорели внутри пазов, чтобы никто посторонний не мог воспользоваться ей.

— Вот, — я протянул мыслеслив.

— Так чего же вы хотите за свою информацию, господин Уборщик? — Северов крутил в пальцах металлическую флешку.

— Я хочу, чтобы вы помогли тому парню. И аннулировали мой договор. Я явно ошибся с выбором подработки.

— Хорошо, вы свободны. Дядя, рассчитай его.

Когда мы спускались «с небес» обратно на первый этаж, дикое напряжение наконец-то начало меня отпускать.

До общежития я добрался буквально за считанные минуты до комендантского часа, который начинался в двадцать два ноль-ноль. Моя комната! Наверное, никогда в жизни я не был так рад тебя видеть.

Прямо на кровати стояла объемная коробка, поверх которой белела аккуратная записка: «Надеюсь, ты передумаешь! Юлий».

Открыв её, я обнаружил тонкие, пахнущие дорогой кожей защитные перчатки с личным магическим клеймом друга. Я хмыкнул. Юлий ненавидел работать с чем-то помимо бумаги, а начертание формаций по ткани давались ему особенно тяжело. Тем ценнее был этот подарок.

Глава 3

Я не проснулся — я просто встал. Сложно проснуться, когда не спал. Большую часть ночи я пялился в потолок, а стоило закрыть глаза, как меня накрывало отдачей по полной.

Я заново видел, как магу пришивали ступни, отрезанные вращающимися, как в мясорубке, ножами — в его голове этот момент прокручивался постоянно. Сначала ему перекрыли кровообращение на обеих ногах, потом некромант приложил ступни к месту среза, и они приросли, а когда кровь пустили снова… как же он орал! Целитель, который до этого уже вытащил двоих, никак не мог закончить цепочку заклинаний и фармации. Я видел, как он рухнул, когда ему это всё-таки удалось.

Я смотрел, как некромант заламывал руки над искалеченной женщиной-бойцом и твердил, что у неё опасный износ и она может вылететь в резонанс. Но всё обошлось, её смогли восстановить.

В предпоследнем лазарете у мужика в рогатом шлеме был всего лишь один порез. Вдоль всей гортани. Он умирал. Медсестра в полупрозрачном халатике отчаянно зажимала рану. Остановка дыхания. Констатация и начало отсчета. Она считала вслух — отмеряла время, после которого некромант тело-то восстановит, но целитель уже не сможет вдохнуть в него жизнь. И некромант, и целитель успели.

Но больше всего меня пугало то, что случилось с тем парнем. Я будто смотрел на живую марионетку, которая постепенно забывала, как быть человеком. Его глаза не шли у меня из головы, словно навечно отпечатавшись на сетчатке.

Только собравшись на завтрак, я вспомнил, что так и не посмотрел, сколько мне заплатили. Арена имела полное право вообще удержать выплату. Я развязал шнурок и заглянул в мешочек, который мне выдал дядя Северова — я так и не узнал, как его зовут. Мешочек был матерчатым, потому что основная валюта на магических территориях — металлическая. Это довольно неудобно. Плюс только один: она одинаковая на всех магических территориях, независимо от страны. Один золотой рубль равен одному золотому юаню, тугрику или доллару. Монет в мешочке оказалось ровно столько, сколько договаривались за одну смену, — в общей сложности две сотни медных. Значит, меня не оштрафовали за разрыв договора! Это очень радовало.

Я спустился в столовую. Сегодня на завтрак рисовая каша.

Юлий влетел в столовую неожиданно рано, я только с подносом двинулся к столу. По обыкновению, рухнув на стул он молча уставился на меня. Дождавшись, когда я расставлю все на столе и сяду, он наконец спросил:

- Ну, как?

- Доброе утро, Юлий. Ты про работу?

Он резко кивнул.

- Это было… великолепно! Ты бы видел какая девчина меня встретила! Какая фигурка, какой милый характер, а голосок! Сама работа тоже не бей лежачего, я большую часть времени с охранника зависал!

Я спустился в столовую. Сегодня на завтрак давали рисовую кашу.

Юлий влетел в зал неожиданно рано — я как раз понес поднос к столу. По обыкновению рухнув на стул, он молча уставился на меня. Дождавшись, пока я расставлю тарелки и сяду, он наконец спросил:

— Ну, как?

— Доброе утро, Юлий. Ты про работу?

Он резко кивнул.

— Это было… великолепно! — воодушевленно начал врать я. — Ты бы видел, какая девчина меня встретила! Какая фигурка, какой милый характер, а голосок! Сама работа тоже не бей лежачего, я большую часть времени с охранниками зависал!

— Это поэтому ты сейчас похож на тощую панду? — недоверчиво поинтересовался Юлий. — От незабываемых впечатлений?

— Всю ночь думал о прекрасной Кити!

Юлий поразился:

— Правда?!

Я невесело усмехнулся и посмотрел ему в глаза:

— Нет. Ты был прав. Идея поработать в таком месте настолько тупая, что мне трудно описать её цензурными словами.

— Надо попробовать уволиться! Сколько смен у тебя прописано?

— Я уже уволился.

Каша была как всегда вкусной, но кусок в горло не лез — тошнило от впечатлений и недосыпа.

Юлий помолчал.

— Расскажешь?

И я рассказал. Всё-всё, кроме самого важного. С одной стороны, мне хотелось узнать его мнение о ситуации с вер-крысами, о стихийнике под фейской пыльцой и о том, какие шансы привести его в порядок. Но с другой — меньше знает, крепче спит. Например, я сам очень крепко спал, пока не узнал, что такое работать на Арене!

— Юлий… — я показал на перчатки за поясом с левой стороны, которые прикрывал пиджак. Носить перчатки постоянно я еще не привык, но даже само их существование и возможность применить добавляли внутренней свободы.

Он смутился и отмахнулся.

Ударил пятнадцатиминутный колокол. Лениво развалившиеся студенты слегка оживились и отправились досыпать на первые лекции. Мы с Юлием разошлись на полпути. Периодически у нас случались общие пары — особенно много их было на первом курсе, так мы и познакомились. На физкультуру, к примеру, поток делился на две части. В первую входили боевые маги и стихийники, во вторую — все остальные. Естественно, первые до хрена как выделывались, подчеркивая, что они — опора и защита всего магического мира! Сегодня, кстати, физра… Хотя чего это «кстати», вообще не кстати! Мне взгрустнулось.

Первая лекция — право. Тема: «Правовые аспекты телепатии».

— Повторяю в тысячный раз, — монотонно вещал лектор. — Вы должны понимать, что ваши способности нарушают право человека на неприкосновенность мыслей. Поэтому важность ограничителей, соответствующих вашему уровню, сложно переоценить.

Над столом появился яркий образ тонких женских кружевных перчаток с таким количеством печатей и формаций, что в глазах зарябило.

— Перчатки Тишины. Класс: эмпат. Расчетный уровень: от А до 2А. Аукционная цена — триста тысяч золотых.

«Так, триста тысяч золотых — это в меди…» — я задумался, но мозг лениво зевнул и считать отказался, намекая, что две сотни медных в кармане знатно перегрели мое самомнение.

— Обратите внимание, — продолжила преподаватель, Аделаида Григорьевна — молодая женщина с томным шармом гюрзы, который как-то по-особенному подчеркивали узкие очки, — это не максимальный уровень защиты! Горчаков!

Поговорим о везении. Как на группу из двадцати двух человек не нашлось студентов с фамилиями на А, Б и В?! Я встал.

— Вы у нас 4-Би и до сих пор не зарегистрировали ни одного ограничителя! Как это понимать? — Как раз хотел подойти к вам после занятия. — Да-а? — удивленно протянула преподавательница и поправила очки. — Ну, показывай.

Я достал перчатки и положил на стол перед ней. Несмотря на то, что от меня она была, мягко говоря, не в восторге, на её профессионализме это не сказалось. Аделаида Григорьевна аккуратно поддела ручкой верхнюю перчатку, развернула её и, ни разу не прикоснувшись пальцами, изучила наложенные чары и личное клеймо Юлия.

— Горчаков, наденьте.

Осмотрев перчатки на моих руках, она неприязненно хмыкнула: — А вы умеете выбирать друзей, Горчаков.

Говорят, я не очень понимаю намеки. Но этот я понял сразу. И мне не понадобились эмпатия, телепатия или вся магия на планете Земля. Я посмотрел ей в глаза — в них плескалась насмешка с легким презрением.

Наш конфликт начался еще на первом курсе. Это была моя ошибка: я споткнулся о ступеньку кафедры и нечаянно схватил её за руку. Не знаю, что, по её мнению, я должен был увидеть, но на самом деле я не считал ничего — на тот момент мои естественные щиты вполне справлялись. Единственное, что я ощутил, это направленную волну ненависти, которой она меня наотмашь шарахнула. Хорошо так прочувствовал, вырубило минут на десять.

— Вы считаете, что дружба со мной настолько дорого стоит? — тихо спросил я.

Признать при всех, что внук ректора и звезда университета покупает дружбу, — идея так себе. Аделаида Григорьевна это понимала: до конца пары о её словах узнало бы всё живое и неживое в академии.

— Займите своё место, студент, — процедила она.

И лекция продолжилась как ни в чем не бывало.

Я потрогал мешочек со своими первыми заработанными деньгами. Я взял их с собой, чтобы выразить благодарность Юлию в более материальной форме. Естественно, ничего сравнимого по стоимости с его перчатками я себе позволить не мог, а потому стоило подключить фантазию.

Вторая пара — профориентационная. Каждый год на выбор предлагается две-три специализации. На первом курсе это были ментальная поддержка и лечение зависимостей. Я выбрал первый вариант и быстро понял, что это не моё. На второй год пошел на сновидческое направление. Альтернативой была работа с фамильярами — из нашей группы девятнадцать человек выбрали именно её. Я их понимал: изучать связь человека и иного существа очень интересно. Я посетил все вводные лекции. Но именно то, что на практике приходилось постоянно и близко взаимодействовать с огромным количеством разумов, поставило крест и на этой, и на прошлогодней опции.

Сновидческое направление поначалу казалось котом в мешке: пойдет или не пойдет? Пошло! Мне прямо-таки повезло: я за первый месяц смог открыть дверь в полотно снов города и, что немаловажно, закрыть её за собой. В этом году мне уже разрешили делать маленькие творческие проекты. Сейчас на выбор предлагались медиумизм, изготовление талисманов и введение в некромантию. Я посещаю все установочные лекции, но пока так и не решил, на чем остановиться. Кроме того, предстояло сделать выбор: отказаться от ментальной поддержки и взять в этом году два новых предмета или же отходить на неё еще год и защититься на короткую лицензию.

Сегодня как раз была практика по снохождению. На прошлом занятии я сдал работу, так что мог со чистой совестью начать новую.

— Ян, ты что-то хотел?

Кабинет практики по снохождению был заставлен удобными креслами, которые студенты уже успели занять. Я же подошел к преподавателю, Серафиме Владимировне. Она была полной противоположностью Аделаиде Григорьевне. Сильно за сорок — а на магических территориях это вполне может значить, что она мне в прабабушки годится. С простым, открытым лицом, она всем своим видом навевала уют и сонливость.

— Серафима Владимировна, я бы хотел сделать подарок другу.

— Хочешь оплатить материалы?

— Да.

— Сейчас или по завершении работы?

Это было важное решение. Если взять материал сейчас, то в случае неудачи мне придется покупать его заново. Если же оплатить законченный продукт, то все промахи на пути его создания покроет университет. Казалось бы, выгоднее второй вариант. Но на деле он был мне просто не по карману: мое готовое изделие стоило бы значительно больше, чем я мог себе позволить. Так что рискнем:

— Сейчас.

Серафима Владимировна улыбнулась и жестом пригласила следовать за ней.

— Что именно ты хочешь изготовить? — спросила она.

— Детский сон. Носитель — браслет, кольцо либо серьга без прокола.

— Парень или девушка? И самое главное — что по бюджету?

— Скромно, — ответил я, а про себя уныло добавил: «Исчезающе маленький». — Что-то в пределах двух граммов серебра.

— Ну, тогда браслеты отпадают. Вот кольца. Но тебе подходит разве что только этот ряд.

Она открыла шкаф и выдвинула тонкий ящик с огромным выбором серебряных заготовок. С подобными я уже работал в прошлом году. Тонкие, тусклые, без возможности нанести гравировку — выглядели они откровенно не очень. Понятно, что вещь создается не для постоянной носки, но все же хотелось подарить другу что-то более качественное.

— Клипсы тебе тоже не подойдут, они тяжелее двух граммов, — заметила преподавательница. — А вот кафф — вполне!

На бархатной подложке были закреплены тонкие разомкнутые колечки. Эти уже выглядели прилично. Я выбрал один кафф, на бирке которого значилось: «2,25 грамма серебра».

— Сколько с меня?

— Сорок три медные монеты за металл, пять — за формацию активации и семьдесят за зарядку.

— Вот сорок восемь, — я отсчитал нужную сумму. — А заряжу сам, медью.

Я устроился в кресле. Сначала — активация дыханием. На пергамент с начерченной формацией нужно было аккуратно подуть. Когда схемы на бумаге налились силой, пришло время поднять уровень энергии. Как эмпат я сам этого сделать не мог: моя магия сосредоточена внутри, а на внешнем контуре остаются лишь жалкие крохи. Зато здесь прекрасно срабатывали монеты.

Я достал две монеты номиналом в десять медных — итого двадцать. Это выходило значительно дешевле семидесяти, за которые услугу продавал университет. Ведь металлические деньги магического мира — не просто средство платежа, это еще и концентрат сырой магии согласно их номиналу. Как только моя формация впитала силу, медь в моих пальцах рассыпалась в серую пыль.

Я поместил купленный кафф в самый центр схемы. Серебряное колечко плавно взлетело и зависло в воздухе, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Формация ярко засветилась. Энергия мерцающим туманом окутала металл, постепенно истончаясь и угасая. Наконец кафф упал на пергамент. Внешне он почти не изменился, но на тонком плане было отчетливо видно: магический заряд реализовался на все сто процентов.

Я покрутил колечко в руке, пытаясь понять, как его лучше надеть. М-да, с обычными кольцами такой проблемы точно не стояло. Наконец мне это удалось. Я поглубже откинулся в кресле. Пора.

Я закрыл и почти тут же открыл глаза. Кабинет мгновенно изменился. Кресла вокруг стояли пустые, за кафедрой никто не сидел, а некоторые предметы с этой стороны и вовсе лишились своих теней. Другие же, наоборот, обзавелись их гротескными эквивалентами. Стеклянная дверь манила знакомым путешествием по тонкому плану города. Я потер пальцем кафф, заставляя себя сосредоточиться. Сегодня у меня была конкретная цель. Мои маленькие творческие проекты получали хорошие оценки, и я был уверен, что университет их удачно продавал. Но этот я изначально задумывал как подарок. Просто раньше не знал, кому именно его вручу.

Дешевенькое серебряное украшение не могло вместить полноценный сон с досконально проработанными образами. Зато оно прекрасно удерживало набросок с реперными точками и намеками на сюжеты. Я уже пробовал делать подобное на годовой аттестации, и тогда получилось неплохо. Самое время улучшить результат.

Опираясь на прошлый опыт, я плел сон, словно паук свою паутину. Когда каркас закрепился, я начал наполнять его образами. Нарочито нечеткими. Мозг человека устроен так, что даже самый легкий и незначительный толчок позволяет ему самостоятельно выстроить целый мир. Голубое и бездонное небо с ласточками; ласковый солнечный свет на листве; озеро с теплой и прозрачной водой — Юлий как-то упоминал, что обожает плавать (жаль, целое море в мой маленький сон просто не поместится). Еще сочная зеленая трава, мягкий женский голос, смех, ощущение полета, шмель на цветке, сладкий запах липы и меда.

Все самое приятное и безликое. Все настолько рафинированное, что даже белый сахар позавидует. Банальность и никакой оригинальности. Оригинальность всегда требует от разума отдачи, а это лишний стресс. Ничто не приносит подсознанию столько удовольствия, как чистая банальность.

Наконец работа была закончена. Я выставил все нужные ограничители, чтобы мой подарок случайно не превратился в ловушку. Мой сон не станет доминировать — он будет мягко накладываться на естественные движения подсознания. А значит, каждый раз это будет совершенно новый, уникальный сон.

Я посмотрел на часы. Они начинают идти, только когда я вхожу в сферу сна, и на них есть всего одна стрелка — большая. Время заканчивалось. Я сел в кресло, мысленно потянулся к ближайшей тени и закрыл глаза. Комната вокруг меня мгновенно наполнилась звуками.

Тут же накатила дикая слабость. Глаза открывать не хотелось совершенно.

— Ян? Ян, посмотри на меня, — мягко попросила Серафима Владимировна. Я заставил себя поднять веки. Кабинет перед глазами плыл и вращался. — Та-а-ак… — протянула она.

У меня тут же отобрали кафф на проверку, а взамен вручили стакан с ударной дозой меда, лимона и смеси каких-то трав. Сладко. Параллельно мне прочитали строгую нотацию и выдали освобождение от сегодняшней физкультуры. Жаль только, оно освобождало от нагрузок, но никак не от явки.

Что вообще такое урок физкультуры в магическом университете?

Для эмпатов — ничего интересного. Пожалуй, только игры на выбивание отличались от того, что было в обычной школе. Если вкратце: нам наглухо завязывали глаза, и мы должны были считывать все поле, ориентируясь на чужие эмоции, остаточные образы, а также смотреть на мир через восприятие тех игроков, у кого повязок не было. Стоит заметить, что эти зрячие «наводчики» были обвешаны защитой до зубов. Твоя задача — вовремя увидеть, где противники и когда мяч летит прямо в тебя.

Для моего уровня это должно было быть легко, но ни фига подобного! Большая часть студентов играла в такие вышибалы годами, а местные — так и вовсе с самого детства. Всё усугублялось моим сказочным умением поддерживать «теплые и дружеские» отношения с окружающими. Короче говоря, получал я этими забавными жёлтыми мячиками так часто и сильно, что потом ходил синим. А лазарет такие травмы принципиально не лечит — считается, что синяки и ушибы идут на пользу обучению.

Колдуны и колдуньи летают. При этом девушки используют телекинез, а мужчины — заклинание левитации. У них там сложная система, завязанная на гендерах, но одно понятно: встретить мужика на метле даже здесь сложно, а вот женщин — сколько угодно. Только не вздумайте называть их ведьмами! Скорее всего, они посчитают это оскорблением.

— Привет, Ян, — ко мне подошла Лена, как по мне — самая красивая девушка нашего потока. Брюнетка с аккуратными, немного хищными чертами лица, которые смягчали наивно распахнутые глаза.

Мы начали встречаться на первом курсе, а расстались в середине второго, прямо перед Новым годом. Эти прекрасные глаза были полны слез, когда мне сообщили, что мы не подходим друг другу, но она очень хотела бы остаться друзьями. Это вообще хоть у кого-то работает?

— Добрый день, прекрасная Елена.

Она изобразила смущение и мило улыбнулась.

— Чем могу помочь?

— Говорят, ты изготовил одну вещицу…

Я уже говорил, что университет — это забавное болото? На одном краю булькнет, на другом сероводородом потянет. Видимо, Серафима Владимировна закончила оценку моего каффа, и получилось что-то действительно годное.

— Да, это подарок.

Лена повела плечиком и улыбнулась еще нежнее.

— Подарок не для тебя, — уточнил я, на случай если то, что мы уже полгода не вместе, казалось ей недостаточно очевидной причиной.

Она ничуть не удивилась. Напротив, придвинулась ближе и взяла меня за руку.

— Но ведь это еще не поздно исправить?

Внешне — милая девушка кокетничает с парнем. На деле — колдунья высокого уровня ломает защиту эмпата. В университете на подобное смотрели сквозь пальцы: студенты должны учиться держать удар либо зарабатывать достаточно, чтобы хватало на покупку амулетов.

Я не стал сопротивляться. Вместо этого я позволил своим щитам треснуть и разлететься во все стороны дождем острых ментальных осколков.

Елена резко схватилась за голову и отпрянула: — Жестко…

— Спасибо, старался.

— Нельзя осуждать девушку за попытку, — бледная, как мел, Лена попыталась выпрямиться.

— На этот счет есть как минимум два мнения. Был рад поболтать, Елена.

— Да, дорогой, я тоже. Увидимся, — она поправила волосы и с видом королевы неспешно ушла.

Я откинулся на спинку скамьи и зевнул. Всё-таки это было правильным решением — посвятить большую часть времени учебе. В первый же месяц мне представилась возможность столкнуться с неписаными правилами магического мира. И они, надо признать, мало чем отличались от законов любого другого известного нам мира: кто сильнее, тот и прав. В университете официальные доказательства силы разрешались только между студентами одного курса, но защита собственных интересов и личные способности — это уже сугубо твоя проблема.

— Ты чего не в спортивке?

Юлий, верный себе, не умел просто садиться на скамью — он всегда падал на неё так, словно у него внезапно подкосились ноги.— Я сегодня в роли зрителя. Получил освобождение от преподавателя. — Ну ты и везунчик, что тут сказать! — весело рассмеялся Юлий. — Иначе сегодня я бы точно надрал тебе задницу!

— Да? — я скептически покосился на друга. — Не то чтобы это сложно сделать… но всё же, откуда такая внезапная самоуверенность?

Договорить мы не успели. Громкий удар колокола возвестил о начале занятия.

Он ухмыльнулся и пошел на поле. Туда же выбежали инструкторы, разделяя студентов на группы и что-то на ходу объясняя. С противоположной стороны маршировали команды боевых магов и стихийников. Вот блин! Мне и правда сказочно повезло. Я обвел взглядом лавку, подсчитывая тех, кому сегодня «по-особенному светит солнце». Девять человек, которым не придется участвовать в учениях!

На трибунах царило оживление. Благодаря специальным формациям происходящее на арене было прекрасно видно — прямо как в театре. И надо сказать, когда это не тебе приходится уворачиваться от молний, файерболов, разломов почвы и сосулек толщиной в руку, всё смотрится очень даже… зажигательно!

Огненный шар пролетел в опасной близости от зазевавшейся Елены, опалив ей волосы с одной стороны. Она развернулась разъяренной фурией, и в сторону незадачливого стихийника полетела такая прорва проклятий, что тот мгновенно позеленел, рухнул на спину и забился в конвульсиях. Рядом с ним тут же материализовались два целителя — преподаватель и студент. А следом подоспел и наш физрук, которому пришлось лично удерживать Елену, ведь она явно собиралась «помочь» медикам и прекратить мучения своей жертвы.

Тем временем наша группа с белыми повязками на руках при поддержке боевиков сквозь град и штормовой ветер прокралась в тыл противника. С флангов их прикрывали колдуны. Внезапно под их ногами вспыхнули формации-ловушки, все они дружно повалилась на землю. Юлий, победно отсалютовал кулаком в сторону трибун.

А… так вот, какая участь меня ждала…

Утром я забежал на кафедру.

— Ян, это очень хорошая работа. С такой можно выйти на экзамен или подать на лицензию. Я рекомендую поставить на неё клеймо. Подумай…

Серафима Владимировна протянула мне сертификат, за который тоже нужно было заплатить. Целых тридцать монет. Я отсчитал сумму и мысленно всплакнул.

— Да, кстати, маленький подарок от меня.

Она вынула из стола миниатюрную прямоугольную шкатулку из темного дерева и протянула мне. Габариты скромные: максимум сантиметра четыре-пять в длину, остальные грани еще меньше. Ровно под одно кольцо или кафф. Коробочка легко открылась — внутри уже лежал мой подарок.

— На крышечке активатор. Если капнуть на него крови, шкатулка будет открываться только от магии владельца. Изменить хозяина можно лишь при открытой крышке.

— Спасибо.

— Скажи, ты твердо настроен подарить этот сон?

— Да.

— Ладно. Но я хочу тебе сообщить, что есть желающие его купить. Есть даже те, кто готовы проспонсировать клеймение. Интересует?

Деньги были нужны, личное клеймо — тоже, но сон пойдет тому, для кого и планировался. Честно говоря, создание сна — такая лотерея! Даже Мастера Снов не гарантируют результат. Мне повезло. А зная, насколько это редкое явление, я хочу потратить его на человека, который просто сделал для меня то, что мне было необходимо. Без просьб. Просто сделал, не ожидая ничего взамен.

— Предложите желающим мой следующий сон. Скажите, что приоритет будет иметь тот, кто сейчас даст денег на клеймо. Он сможет забрать любой сон из следующих пяти по себестоимости затраченных материалов.

— Есть несколько претендентов… — Серафима Владимировна задумалась. — Хочешь подать предложение на аукцион?

Аукционы в городе были распространенным и очень удобным способом продажи изделий, но на городские я заявиться не мог, так как не имел лицензии. Оставался университетский, но он проводится всего четыре раза в год. Ждать ближайший? Это потеря времени и, опять же, чересчур много внимания. А когда ты никто, лишнее внимание тебе ни к чему.

— Просто предложите тому, кто первый откликнется. Или выберите сами. Мне все равно.

Серафима Владимировна взяла лист и быстро набросала сообщение. Свернула бумагу в несколько раз, приложила печать и легонько подула. Листок зашуршал, стремительно складываясь сам в себя, и через секунду на столе уже сидела синица. Встрепенувшись, ожившая птица взлетела и, сделав круг над нашими головами, вылетела сквозь закрытое окно.

Я попрощался с преподавателем и собрался уже отправиться на первую пару, как в окне появился сокол. Он мощно опустился на стол и обернулся бумажным пакетом. Серафима Владимировна сломала печать, быстро просмотрела вложенное сообщение и протянула мне типовой договор с некоторыми уточнениями, а также увесистый мешочек. Две серебряные монеты!

Я тщательно перечитал документ, обратив внимание на штамп на краю листа, изображавший крысу в круге. Да уж, ничего удивительного, что крысы в городе страх потеряли! Все договоры, считай, идут через них! Мне придвинули специальную ручку для магических формаций, я расписался ею и подул, активируя подпись. Подделать такое практически невозможно.

Сегодня были одни лекции по теории, поэтому день прошел плавно, без приключений. После последнего занятия я отправился к своей «любимой» преподавательнице по праву. Именно она регистрировала зачарованные предметы, которыми владели студенты: амулеты, обереги, артефакты и личные знаки. Собственный штамп и его оттиск были готовы у меня еще со второго курса — Юлий тогда тренировался в работе с металлом и сделал для меня.

— Горчаков, за два дня и перчатки, и клеймо. Может быть, есть и то, к чему это клеймо приложить?

— Да ничего особенного, Аделаида Григорьевна, право слово. Даже на три грамма серебра не потянет.

Она как-то совершенно спокойно отреагировала на такой неконкретный ответ и вообще пребывала в необычно благостном настроении.

Я решил не задерживаться с подарком, тем более что в этом году день рождения у Юлия уже прошел, а держать эту малышку при себе — только дразнить гусей. То, что у нашего с Еленой разговора не было свидетелей, ни о чем не говорило. О нем быстро узнали все заинтересованные лица, как и о том, какой щелчок по носу она получила. На некоторое время это сдержало особо липкие ручонки, но рисковать не стоило.

У Юлия была личная лаборатория, и он, закономерно, вовсю возился со своими разработками. Я не стал его отвлекать и занялся клеймением.

Достав кафф, я начал разглядывать его, пытаясь выбрать самое подходящее место. Внешняя сторона была гладкой и приятной на ощупь — портить этот минималистичный шик не хотелось, так что оставалась только внутренняя поверхность.

— Ты чем здесь занят? — незаметно для меня Юлий вырос рядом и теперь из-за моего плеча рассматривал украшение.

От неожиданности я выронил кафф и перехватил его уже у самой столешницы. Повезло, что не улетел на пол! Большая часть лаборатории этого трудоголика была расчерчена действующими печатями и формациями. Сомневаюсь, конечно, что такая кроха могла бы что-то закоротить, но проверять не было никакого желания.

— Видишь, — я протянул открытую ладонь, демонстрируя кафф, — нужно клеймо нанести, а места здесь почти нет. Ты бы куда поставил?

Юлий внимательно изучил металл и указал пальцем примерно посередине:

— Только не поперек, а вдоль.

Я перехватил поудобнее зажатый в левой руке инструмент, прижал штамп к указанному месту и пустил короткий импульс силы. На серебряной поверхности четко отпечаталось: «Ян».

— Это тот сон, о котором пол-универа треплется? — Юлий с любопытством разглядывал кафф, но взять его в руки не пытался.

— Да. Уже слышал?

— Ну так, — он развел руками и рассмеялся. — Слухами земля русская полнится! Людям очень интересно, кому достанется подарок, раз уж самой очевидной кандидатке он не перепал.

Я бережно опустил кафф в коробочку.

— Тебе.

— Мне?! — Юлий растерялся и, кажется, явно собирался отказаться.

Я решительно пододвинул шкатулку к нему.

— Юлий, это первый сон, на который я поставил свое клеймо, — у меня не было никакого желания устраивать долгие дискуссии.

Друг неуверенно взял подарок.

— Это… — он пытался подобрать слова.

— Да, — я с улыбкой похлопал его по плечу. — И тебе… Пойдем поужинаем?

— Ты же не ужинаешь…

Ах, точно. Я ведь какое-то время усердно втирал Юлию, будто сноходцы не едят по вечерам, потому что на сытый желудок часто снятся кошмары!

— Решил сделать исключение. Составишь мне компанию?

— С удовольствием!

Сколько у меня там денег осталось? Из двух сотен вычитаем тридцать за сертификат и шестьдесят восемь за материалы… Значит, ровно сто две монеты. Ого! Хватит оплатить абонемент на две недели. Я отдал сотню поваренку, и тот шлепнул мне печать на руку. Осталось всего две медные монеты…

После ужина Юлий вернулся в лабораторию, а я направился к доске объявлений. Приглашение на подработку на Арене так и висело на самом видном месте. Следующее, яркое и дорогое, — от адвокатской конторы для студентов юридических направлений и эмпатов. О, кстати, ментальная поддержка тоже в списке. И опять же — крысы. Кажется, теперь они вызывают у меня стойкое неприятие.

Смотрим дальше. Три предложения от вампиров на сопровождение. Но это строго для старшекурсников — такое выбирают те, кто готов годами кормить кровососа ради того, чтобы связать вечную жизнь со служением одному из древних родов.

Храм Тюра, Бога законности и самопожертвования, набирал послушников. Обещали полное обеспечение на период обучения, принимали студентов боевых факультетов и права. Тот самый случай, когда мне и не предлагают, и самому не хочется. Квартал Богов туристы обожают не меньше, чем Нижний город, но и проблемы там можно отхватить куда как интереснее!

В самом низу притаился скромный листок: искали помощника в пекарню. Из требований — только пунктуальность. О пекарском деле я знал… примерно ничего. Кроме того, что готовый результат мы все любим.

Глава 4

— Динь-динь, — звякнул колокольчик, стоило мне переступить порог.

Нет, не так. Лучше начать с вывески. На ней, помимо названия «Волшебные булочки», красовались два тщательно прорисованных сдобных изделия – две булочки. Удивительно, как эта невинная выпечка превращала приличную пекарню в филиал борделя. Я с минуту разглядывал это творение, пытаясь определиться с первопричиной. Что на что влияет? Название извращает восприятие рисунка, или рисунок превращают вывеску в намек? Всё же рисунок. Определенно.

А вот теперь…

— Динь-динь, — прозвенел колокольчик, когда я вошел внутрь.

Меня окутал сладкий аромат сдобы, меда и ванили. Перед глазами раскинулась огромная витрина с фантастическими пирожными, за ней тянулись хлебные полки и плетеные корзины с багетами. Я замер, жадно впитывая запахи и краски. Все эти крупицы реальности я смогу перенести в свой следующий сон.

— Чё надо? — грубый, низкий бас, максимально не вяжущийся с уютной обстановкой, бесцеремонно выдернул меня из мыслей.

Слева от входа стоял огромный старинный кассовый аппарат — такие я видел только в кино. Я знал, что на магических территориях с электричеством проблемы, но никогда не задумывался, как здесь всё устроено. И если касса смотрелась вполне органично, то мужик за прилавком явно ошибся дверью. Огромный, коренастый, бородатый, с тяжелыми надбровными дугами и глубоко посаженными, темными глазами. Вышибала в кабаке, а не пекарь.

— Здравствуйте. Я по объявлению. Ищу место помощника.

Мужик смотрел угрожающе, но я не чувствовал от него ни единой нотки агрессии. Странный, необъяснимый диссонанс.

Я подошел ближе к прилавку:

— Место еще свободно?

— Да! — из-за холщовой шторки выбежала милая, пахнущая спелой малиной пухленькая девушка. — Место свободно!

Она подлетела ко мне, бесцеремонно схватила за руки и пристально посмотрела в лицо.

«Милашка, милашка, наконец-то милашка!» — чужие мысли искрящейся радостью отозвались в моей голове в ритме аллегро.

Я чужие прикосновения вообще переношу с трудом, но её ментальный отпечаток был на удивление приятен. И всё же я аккуратно высвободил пальцы: — Я эмпат, — предупредил я.

— Ой, — она испуганно прикрыла рот ладошкой. — Простите! Я не хотела вас обидеть!

Великан за кассой предупреждающе набычился.

— Я и не обиделся. Просто предупреждаю, — я постарался улыбнуться как можно искреннее. — Надеюсь, это не станет проблемой?

— А я вер-медведь! Надеюсь, это не станет проблемой? — передразнила она меня и звонко рассмеялась.

— Нет. Не станет. Меня зовут Ян.

— Даша, — она снова протянула мне руку, которую я пожал. — А это мой брат Миша.

Миша скупо кивнул. Дружелюбия в его взгляде не прибавилось, но поза стала менее напряженной.

— Видишь ли, у нас родители уехали отдохнуть, и мы остались на хозяйстве. И тут выяснилось, что покупатели его боятся! — Даша возмущенно ткнула в брата пальцем. — Я просто разрываюсь! Вся основная выпечка готовится рано утром, с этим проблем нет. Но по вечерам нужно крутить полуфабрикаты, а подменять меня некому! Мне нужно столько твоего времени, сколько сможешь дать! Главное — приходить вовремя! Сможешь выходить с трех часов?

Всё это она выпалила на одном дыхании, отчаянно жестикулируя. Заметив мой немного ошарашенный вид, девушка стушевалась:

— Ты не переживай, оплата почасовая! И… и… — она огляделась по сторонам, — сможешь каждый день забирать два любых товара бесплатно! Кроме полуфабрикатов. Ну так что, по рукам?

— Я пока не совсем понял, в чем именно будут заключаться мои обязанности.

— Как это в чем? Работать милашкой! — воскликнула Даша, будто это было само собой разумеющимся. Не увидев на моем лице ни капли понимания, она снисходительно пояснила: — Встречать покупателей, улыбаться, помогать с выбором, вежливо провожать. А за кассой пока будет Миша.

Она вихрем увлекла меня за собой вдоль прилавков, на ходу тараторя о сортах хлеба и начинках. Вдруг Даша мазнула взглядом по настенным часам, испуганно ойкнула и запричитала что-то совершенно невразумительное про тесто. Сунула мне в руки стопку с формой, проводила до двери с табличкой «Для персонала» и убежала по своим делам, оставив после себя легкий аромат малины.

Форма состояла из четырех элементов: светлых тонких перчаток, брюк, банданы темно коричневого цвета и более светлого кителя. Такая же как у Миши.

Я переоделся и посмотрел на себя в зеркало. Милашка? Ну не знаю. В университете я привык к окружению по-настоящему красивых людей — чего стоили одни только Елена и Юлий! Но если подумать, внешность магов напрямую зависит от их силы. Уровень у меня высокий, но специфика... Я ведь эмпат. Людям просто приятно находиться рядом, они подсознательно проникаются доверием, потому что ни одна черта моего лица их не раздражает. Русые волосы, брови и ресницы чуть темнее, обычный нос, тонкие губы. Глаза могли бы спасти ситуацию, будь они поярче, но у них какой-то невнятный серый цвет. Простая, если не сказать безликая внешность. Пресная. М-да, какая-то сомнительная из меня вышла милашка.

Я вышел в зал, и почти сразу звякнул колокольчик. До семи часов я ни разу не присел. Покупатели шли потоком. Мне просто интересно, как Даша определила, что Мишу боятся? Что-то ни один из клиентов не развернулся на выход, увидев его за кассой.

В семь часов магазин закрылся. Где-то около получаса мы с Мишей убирали зал. Он был все так же неразговорчив. Когда все витрины были освобождены и протерты, а пол помыт, он ткнул в разложенный по картонным коробкам непроданный товар и пальцами показал: два. Точно, я же могу выбрать! Мне не были интересны пирожные, а вот две булочки я взял: с маком и, как я теперь знал, штрейзельной крошкой. Всю жизнь был уверен, что это называется просто обсыпка. Я теперь вообще много знаю о выпечке.

Уже стемнело. В фонаре, мимо которого я проходил, заскрипело одно из стеклышек, внутрь впорхнула фея и, сев на размещенное там креслице, максимально засияла. Я же говорил, что в городе проблемы с электричеством? Так вот, все улицы города освещают феи. Город заключил договор. Это один из поводов для гордости, не все города смогли договориться с этими вредными созданиями. А в нашем, в туристической зоне, они даже устраивают представление, когда сначала пролетают по улицам, сияя и сверкая, а потом занимают свои фонари. Туристы визжат от радости! Я, когда впервые увидел это сам, тоже был в восторге.

Фонари один за другим зажигались, освещая улицы. Я шел в общежитие. На бордюре сидел фей. Он очень слабо светился. Увидев, что его заметили, он поднялся и понуро ушел в кусты. Странно. Не знаю зачем, но я подошел к этому месту и прислушался. Эмоции маленького существа оказались тихими, еле различимыми под шумом образов, оставленных людьми. Там были боль, голод и печаль. Огромная печаль для такого крохи. Я не мог на это повлиять и решить его проблемы, какими бы они ни были, но кое-что сделать все же мог. Вынул первую попавшуюся булочку — попалась с маком, — завернул ее в белую салфетку и, положив рядом с кустами, сказал:

— Это просто подарок, без обязательств и договоров.

В кустах царила тишина. Мне не дали понять, был ли я услышан. Но, отойдя подальше, я обернулся — белого свертка уже не было.

В комнате на моей кровати дрых Юлий. Неохотно проснувшись от включенного света, он заспанно протер глаза и спросил:

— Как прошло?

— Неплохо. Пекарня называется «Волшебные булочки».

— О! — Юлий оживился. — Знаю ее! Мама там выпечку покупает!

Юлий помялся: — Вывеску видел?

— А то… Я даже испугался, что не туда пришел! Либо «пекарня» — это лирическое обозначение… — я поискал синонимы, — клубнички!

— Фу-ух, слава Богу… — Юлий сполз с постели. — Я уж думал, я один такой извращенец! Отца спросил, он сказал: «Булки как булки…»

— Здесь не поспоришь. Булки так булки!

Прошла почти неделя. Я раскладывал шоколадные пирожные, когда колокольчик известил о прибытии посетителя. Я обернулся, и приветствие застряло у меня в горле.

— Здравствуйте, господин Горчаков, — поздоровался Северов, Хозяин Арены, которую я старался забыть.

— Здравствуйте, — мне очень хотелось спросить, зачем он пришел, но я был уверен, что ответ мне не понравится. И не хотел спешить узнать, насколько именно.

— Я бы хотел поговорить с вами, господин Горчаков.

— Говорите.

Он улыбнулся:

— Не здесь.

— Простите, но я сейчас на работе.

Из внутреннего помещения вышел Миша:

— Он занят, волчара! — он это не просто сказал, скорее прорычал.

— Косолапый, не лезь не в свое дело, — почти вежливо проговорил вер-волк. Впечатление испортила лишь слишком зубастая улыбка.

Миша яростно рыкнул и пошел прямо на него.

— Господин Северов, — я решительно встал перед волком, спиной к Мише. Меньше всего мне хотелось лишиться подработки из-за сноса всей пекарни. — Моя смена заканчивается в девятнадцать тридцать.

Северов посмотрел на часы на левой руке.

— Хорошо, я подожду. Паспорт с собой?

— Да.

Он пошел к выходу:

— И это… заверни всякого. Сдачи не надо, — он бросил мне серебряную монету и вышел.

Когда работа была закончена, я пару минут постоял перед дверью, собираюсь с духом — но тянуть больше было бессмысленно. Фаэтон стоял напротив пекарни. Запряженная гнедая пара пофыркивала и переступала, заставляя сбрую позвякивать. Дверь мне открыли, и я протянул коробку с выпечкой. Её принял один из телохранителей.

— Вы хотели поговорить?

— Залазь.

Я сел напротив Северова. Фаэтон тронулся.

— Куда вы меня везете?

— В Арену.

— Мы можем поговорить сейчас? Я бы не хотел ехать туда.

Северов отвлекся от бумаг, которые просматривал, закрыл портфель и передал сидящему рядом амбалу.

— Вам придется потерпеть, господин Горчаков. Так уж вышло, что наша скромная проблемка оказалась значительно более неприятной, чем я мог ожидать. Мои люди нашли логово крыс, но во время операции те оказали сопротивление и сбежали. К сожалению для нас всех, наши маленькие разборки привлекли внимание официальных властей. Так что теперь я должен дать объяснения, и мне нужна помощь. Вы же не откажете мне в помощи, господин Горчаков?

Вопрос был задан таким тоном, который совершенно не подразумевал ответа «нет».

— Тогда почему мы едем на Арену, а не в полицию?

— Не волнуйтесь, мы туда ненадолго, забрать кое-что…

«Кое-чем» оказалась Китти. Заплаканная, несчастная, одетая в простые джинсы и кофточку, она выглядела гораздо моложе, чем в нашу первую встречу. Меня она не узнала. Забившись в самый дальний угол сиденья, как можно дальше от Северова, девушка лишь изредка тихо всхлипывала.

Я никогда не был в полиции. Ни разу в жизни. За первой дверью открылось просторное помещение. Вдоль стен стояли стулья, виднелась пара столов — видимо, для заполнения документов, образцы которых вперемежку с информлистами и объявлениями украшали стены. Северов подошел к дежурному, о чем-то с ним переговорил, передал документы, и нас пропустили дальше.

А дальше начался настоящий кошмар…

Меня чуть на месте не вывернуло от чужой боли. Чужие эмоции били наотмашь, словно хлыстом. Огромный зал был переполнен: повсюду сновали сотрудники в форме, целители и некроманты. На медицинских каталках и кушетках лежали кричащие, стонущие женщины. Если бы не мои уникальные щиты, которые сейчас трещали по швам, я бы и минуты здесь не простоял. Пожалуй, стоило остаться на Арене, там и то было как-то потише… Я быстро надел подаренные Юлием перчатки. Стало значительно легче жить.

— Да какого лешего?! Что здесь происходит? — в зал влетел седой мужчина в форме и буквально проорал свои вопросы, перекрывая общий шум.

— Шеф, экстренные не справляются! — так же громко выкрикнул кто-то в ответ.

Седой направился в нашу сторону. Внезапно в воздухе пронеслась молния, и прямо рядом с ним материализовалась очень высокая девушка. Она наклонилось к уху, относительно её каблуков, невысокого шефа, и что-то зашептала.

— Начальник департамента? Сейчас?

Девушка многозначительно кивнула.

— Час от часу не легче! — седой мужик махнул рукой, отпуская помощницу, и продолжил путь, но не успел сделать и двух шагов, как за нашими спинами открылась дверь.

Мы посторонились, пропуская вошедших. Вампиры. Не перепутаешь.

— Олег Петрович, здравствуйте, — прибывший вампир говорил тихо и сдержанно, даже не пытаясь перекричать царивший вокруг шум. А затем обратился будто в никуда: — Дамы…

Он неторопливо обвел взглядом помещение, и казалось, посмотрел каждой пострадавшей женщине прямо в глаза. Стонущие несчастные замерли. Крики, плач — всё вмиг прекратилось. Они застыли, глядя перед собой стеклянными, немигающими глазами.

Я впервые увидел, как действуют вампирские чары. И это поистине впечатляло! Накрыть сразу больше десятка объектов и не массой, а точечно! Как сноходец я, наверно, мог бы тоже вытянуть по одной цели, но точно не за такое время и не настолько травмированные объекты.

— Их нужно усыпить, пока чары действуют, — сообщил вампир Олегу Петровичу, рядом с которым опять материализовалась девушка-молния и что-то сообщила тому на ухо.

— В смысле отказался? — разъярённо спросил шеф, дослушав. — Люсенька, а хорошие новости у тебя сегодня будут? — Девушка пожала плечами и развела руками.

— Простите, Александр Алексеевич, сноходец… задерживается, а целители еле держатся…

Рядом опять появилась та же девушка и опять что-то сообщила шефу на ухо.

— Точно? — девушка опять многозначительно кивнула.

— Дежурный сообщил, что к вам на прием записались гражданские, и с ними один сноходец, - обратился с надеждой к своему непосредственному начальнику Олег Петрович.

— Может быть, — меланхолично согласился Александр Алексеевич и посмотрел на Северова. Тот пожал плечами и показал на меня рукой.

— Вы сноходец? Вы можете погрузить их в сон?

Я сглотнул, во рту стоял горький вкус желчи:

— Да, но у меня нет лицензии. Я еще студен…

— Делай, — прервал мой лепет Александр Алексеевич.

И я сделал.

Я поймал себя на мысли, что было бы крайне интересно изучить вампирские чары поближе. Марево сна заскользило по зачарованным, с легкостью погружая несопротивляющееся сознание в глубокое, медленное забытье. Так легко! Совсем не то что на практических занятиях, когда мы усыпляли друг друга по очереди.

Я никогда не был сторонником детальной прорисовки сновидений и всегда считал, что достаточно просто оставить несколько ментальных штрихов — немного приятной неги, легкого бриза и запах только что выпеченного хлеба. Подсознание само всё сделает как надо. Потребовалась лишь небольшая коррекция под разную глубину погружения, и никаких кошмаров — сон вышел легким, как полет ласточки!

Напоследок пришлось закольцевать структуру, так как нельзя, чтобы они проснулись до того, как им окажут медицинскую помощь. Я вложил стандартный триггер на пробуждение. Он служил для того, чтобы закольцованный сон можно было прервать в любой нужный момент. Такой маркер был базовым для всех студентов нашего курса.

— А теперь, может, пройдем ко мне в кабинет? — предложил Олег Петрович Александру Алексеевичу. Тот кивнул и жестом велел нам следовать за ними.

Внутри нам всем предоставили стулья. Исключением стали телохранители — они остались ждать в коридоре перед закрытой дверью.

Александр Алексеевич тяжело вздохнул и начал:

— В общих чертах с ситуацией я знаком, а вот наш уважаемый Олег Петрович — нет. Так как с этого момента расследование дела будет передано ему, то, думаю, начнем с самого начала. С вас, господин Горчаков. Мне очень интересно знать, как эмпат оказался на Арене.

Я рассказал. Всё рассказал. Правда, сухо, без красок, попридержав при себе собственное мнение о принятых мною решениях. Но ничего, когда я начал историю с того, как мне, эмпату, нужны были деньги и я, увидев объявление от Арены, посчитал работу уборщиком хорошей идеей, на лицах всех присутствующих отразилась вполне точная характеристика. Удивилась даже Китти — она перестала шмыгать носом и слушала, приоткрыв рот.

Да идите вы все! Одно дело, когда еды мало, но ты ничего не делаешь, и совсем другое, когда ежедневно ходишь на учебу и практику, где из тебя выбивают последние остатки энергии! А дружелюбная среда нашего университета не предполагает слабостей. Так что в тот момент я рассмотрел бы вакансию даже на скотобойне! А через месяц-другой даже на нее бы согласился! Просто я никак не ожидал, что Арена — это и есть аналог извращенной скотобойни, только для людей. Где их сначала забивают, потом оживляют и опять отправляют в бой. И так по кругу.

После меня рассказывала Китти. Она сквозь слезы то и дело извинялась перед Северовым за то, что он всё узнал от меня, а не от своего непосредственного сотрудника, оправдывая собственное молчание своей беззащитностью.

Потом вступил Северов. Он расписал, как они выследили крыс, как устроили засаду, как собирались их поймать и потом — честно-честно! — передать полиции, которой не сообщали, чтобы не отвлекать занятых людей от важной работы по пустякам. Но всё пошло не по плану. Крыс оказалось больше, они знатно наваляли десятерым волкам и ушли через канализацию. О чем волки, конечно, не подумали — они же не крысы, чтобы ползать по трубам! Но зато благодаря их оперативным действиям были спасены трое магов и целая семья фей.

По лицу Александра Алексеевича понять что-либо было сложно, а вот Олег Петрович явно «палил контору». Что именно он думал и в каких выражениях, транслировало всё его тело. Он явно очень сдерживался, чтобы не прихватить кое-кого за грудки и не потрясти со словами: «Какого лешего вы все тут творите?!»

Все помолчали. Олег Петрович наконец обуздал свои эмоции и сдавленно спросил своего непосредственного начальника:

— Я правильно понял, вы передаете это дело нам?

— Да, — Александр Алексеевич протянул ему папку с документами. — Это всё, что есть на данный момент.

— Ясно, — Олег Петрович принял папку с таким видом, будто это граната без чеки или нестабилизированный файер в стеклянной колбе.

— Ах, да! — Северов поднялся, вышел в коридор и вернулся с собранной мною коробкой, которую тут же протянул Олегу Петровичу.

— Взятка? — хмуро поинтересовался тот.

— Ну что вы! Как можно! — картинно изумился оборотень. — Благодарность жителей города, случайно попавших в тяжелую ситуацию, для полицейских, их защищающих не щадя живота своего! Если бы ваши люди не появились так вовремя, разве обошлись бы мы одними лишь ранениями?!

Олег Петрович приоткрыл коробку, продемонстрировал содержимое Александру Алексеевичу и, получив разрешающий кивок, вынес её в зал. Когда он проходил мимо меня, я отчётливо услышал его мысль: «С драного волка хоть шерсти клок!»

— Все свободны. Мы вас вызовем. И никакой самодеятельности.

Мы вышли в зал. Я шел последним. Интересно, довезет ли Северов меня до университета? А если нет? Я понятия не имею, как отсюда дойти до места. Внезапно меня бесцеремонно схватили за плечо и резко развернули.

— Ты это чего, щенок, удумал?! Без лицензии! И в чужие дела лезешь?! — полноватый мужчина, одетый в длинный шелковый халат и домашние тапочки, разъяренно выплевывал мне слова прямо в лицо.

От него не шло ни одной мысли или фоновой эмоции. Мужик был, слюни мне в лицо летели, но я его вообще не чувствовал. Вот это у него защитные печати!

— Ты меня слышишь?! — меня потрясли, как дерево.

Согласен, не стоит отвлекаться. Но ничего поделать с собой не могу: когда на меня орут, я автоматически начинаю думать о чем-то отвлеченном.

— Григорий Маркович, — тихий и спокойный голос Александра Алексеевича заставил мужчину обратить на него внимание и наконец отпустить мои плечи. — Здравствуйте.

Григорий Маркович? Что-то знакомое… А! Это же Волосатик Григорий Маркович, самый дорогой сноходец нашего города! Он даже сам себе придумал звание — Император Снов. В общем, человек, максимально далекий от трагичного исхода — смерти от скромности. Хотя, если объективно, у него есть реальные заслуги, в том числе он участвовал в разработке методики работы с тонким планом. Я как раз по ней сдавал практику.

Император Снов перестал трясти меня и повернулся к начальнику департамента: — Ах, Александр Алексеевич, как я рад вас видеть! Как рад, как рад… Голубчик, пресеките вопиющую несправедливость! Меня, уважаемого Мастера снов, человека, который работает на благо и защиту города…

— Пройдите, пожалуйста, сюда. И вы, Горчаков, задержитесь.

Я проводил взглядом довольного Северова и его группу поддержки. Попрощавшись с шансом с комфортом добраться до универа, я уныло сел на ближайшее кресло. В зале уже не было больных женщин и медицинского персонала. Сотрудники занимались своими делами. Было много боевых и стихиных магов.

— Это ты тот сноходец, кто усыпил проклятых?

Я поднял глаза на девушку в медицинском халате и встал: — Да. Что-то не так?

— Да не нервничай ты так, — она улыбнулась. — Наш главный целитель Серена Валериановна просит спуститься к ней, если ты свободен. Ты же свободен?

— Меня попросил здесь подождать ваш начальник…

— Это ничего, не волнуйся. Его предупредят.

Она повернулась и сказала в глубь зала:

— Люсенька, я сноходца забрала в блок экстренной помощи.

Мы с ней спустились на минус первый этаж. Проходя по коридорам, я отметил огромное количество защитных печатей и отвращающих плетений. Юлию бы здесь определенно понравилось!

Моя провожатая коротко постучала в дверь, и изнутри нас попросили войти.

— Здравствуйте, — из-за письменного стола навстречу мне встала очень приятная женщина скандинавского типа. — Меня зовут Серена Валериановна. Я начальник экстренной медицинской помощи отделения быстрого реагирования.

— Очень приятно познакомиться. Я студент третьего курса, Ян Дмитриевич Горчаков.

— Мне также, присаживайтесь.

Я сел на предложенное место.

— Во-первых, я бы хотела поблагодарить вас за помощь. Вы оказались как нельзя кстати. Большое вам спасибо!

— Пожалуйста, — это было очень приятно, меня не часто благодарят.

— Во-вторых, нам нужен триггер, который вы использовали.

— Простите, я думал, все знают стандартный сноходческий, и не подумал его оставить!

Серена Валериановна приготовилась записывать. Я помялся, так как меня этот триггер сильно смущал:

— Кукареку.

— Кукареку? — переспросила Серена Валериановна, а потом весело рассмеялась. — Серафима как придумает что-то — хоть стой, хоть падай!

— Вы знакомы с нашим преподавателем? — немного удивился я.

— Конечно, и очень хорошо.

В кабинете внезапно возникла электрическая дуга и соткалась в фигуру Люсеньки. — Вас ждут, — коротко сообщила она и в то же мгновение ярким разрядом дематериализовалась.

— Ну что ж, очень жаль, что вам уже пора, — Серена Валериановна встала, чтобы меня проводить.

— Простите за любопытство. А всех пострадавших уже вылечили? И что это вообще такое было?

— О, это крайне неприятное поветрие — проклятие врастания волос.

— Врастания?

— Да, волосы начинают расти в обратную сторону и очень быстро… редкостная дрянь. Как и ведьма, его наложившая, — на мгновение Серена Валерьевна перестала выглядеть милой и приветливой. — Но ничего, рано или поздно её поймают.

«Значит, пока не поймали», — мысленно сделал я вывод.

Я опять вернулся к Олегу Петровичу, но самого хозяина на месте не оказалось — в кабинете сидел только вампир. Я не люблю вампиров. Меня вообще напрягают существа, для которых я потенциальная еда.

Александр Алексеевич сразу приступил к делу:

— Вам все еще нужна работа?

— Пока нет, еще неделю я буду работать в пекарне.

— Неделю… Хорошо, после этого мы дадим вам возможность пройти оплачиваемую практику в Департаменте.

— Я на третьем курсе, — напомнил я.

— А я начальник Департамента и вправе нанимать всех, кого считаю нужным. С нашими рекомендациями у вас не будет проблем с поиском работы по окончании учебы и с лицензированием. Заработная плата небольшая… — он полистал какой-то справочник, — ага, вот… триста двадцать медных в неделю после вычета налогов.

— О! — воскликнул я радостно, но тут мне в голову пришла одна мысль, и я задумчиво добавил: — А…

Вампир подождал продолжения столь глубокой фразы, не дождался и спросил: — Какие-то проблемы?

— Да нет, просто вспомнил, как мама говорила, что за хорошо выполненную работу всегда следует…

— Вознаграждение? — хмыкнул вампир.

— Нет, другая работа.

— Ваша мама — очень мудрая женщина.

— Да.

Когда я дошел до общаги, городские часы пробили двенадцать. Двери были уже закрыты. Я сел на лавку в университетском парке — пойти было абсолютно некуда. На улице холодно. До открытия целых пять часов. Быть сознательным гражданином пока что очень накладно.

Глава 5

5 глава

Университетский парк — это красиво! Все факультеты постарались над его оформлением. Чего только стоит композиция из срезов металлов или покрытый инеем и иглами льда замёрзший фонтан. Ночью всё это смотрелось великолепно! Минус один. Никакого толка от водопада огня! Я так рассчитывал возле него погреться, но он горел и при этом не выделял ни одного градуса тепла! У меня уже постукивали зубы. Я постарался сильнее закутаться в куртку и тут нащупал слойку с черникой, которую я припас для фея. Сомнительно, что он меня ещё ждёт, но делать всё равно нечего, пройдусь, может, согреюсь.

Ночной Урочинск по-своему прекрасен! Дороги и раскрашенные в осенние цвета деревья освещают чугунные, украшенные литьем в виде растительных узоров фонари. В каждом из них сидят феи и дарят свет. Точнее, продают. Быть может, кроме света они ещё и подрабатывают на тот же Департамент глазами и ушами? Впрочем, наверняка Департаменту проще и дешевле формаций через каждый метр понаставить, чем разбираться в хитросплетениях фейского сознания!

Мимо меня процокали два полицейских на лошадях. Оба синхронно посмотрели на меня, но ничего не сказали. Я прибавил шагу. Как-то до этого момента мне не приходило в голову, что ночью здесь можно не только стражей порядка встретить. Я решил немного срезать по проулкам и вышел к нужному месту со стороны неосвещённого двора. Почти вышел. Меня насторожил шум и какое-то копошение в кустах. Потом я отчётливо расслышал мат, на который прилетела не менее матерная просьба заткнуться, пока не привлёк внимания патруля. Я уже было сделал шаг назад, собираясь вернуться в парк и продолжить там мёрзнуть на скамейке, когда последний закончил свою мысль:

— Ищите быстрее! Он же светится, в чём проблема!

Светится? Они ищут фея! Я прижался к углу у которого стоял, а потом опустился на коленки чтобы движение было как можно меньше заметно и по едва заметной тропинки пополз в сторону того места где обычно оставлял выпечку. Сначала я даже не понял, что вижу. Какой-то белый мусор. И только когда подполз ближе разглядел что это фей! Он прикрылся салфетками из-под булочек! А свет от фонарей подсвечивая бумагу скрывал его скудный свет. Я подполз ближе и аккуратно положил его себе за пазуху, передвигаться стало очень неудобно. Маленькое существо транслировало мне напрямую безнадежность, усталость и…

— И кто же здесь у нас такой резвый?

Передо мной стоял вер-крыс — тот самый, которого я видел в образах из последнего лазарета Арены, мелкий, с большими оттопыренными ушами. Никогда его не забуду!

Раздумывать и предаваться воспоминаниям не было времени, я и так очень хорошо помнил его огромного и мощного бугая-подельника, против которого у меня сто процентов никаких шансов. Ух ты, вот это у меня самомнение! Будто у меня были шансы против даже ребенка-вера! К тому же я насчитал еще четверых, пока по кустам ныкался. Я вскочил с максимальной скоростью, что у меня вышла после долгого передвижения в неудобной позе, и здесь мне повезло! Заступив мне дорогу, крыс повернулся, чтобы позвать остальных, чем оказал мне большую услугу. Я резко его толкнул, и он от неожиданности, потеряв равновесие, упал в кусты.

Я побежал. Мне бы хотелось сказать, что я летел как ветер, но нет… Во-первых, мои дорогие и любимые учителя физкультуры, я приношу вам свои извинения за каждый раз, когда думал, что этот урок — бесполезная трата времени! А во-вторых, гонять надо было сильнее! Возможно, палкой! Что вы знаете о верах? Правильно, вер — это человек, превращающийся в животное, это передается генетически. С оборотнями их, безусловно, не сравнить, но любой вер значительно сильнее любого человека! И быстрее! И я это хорошо понимал.

Я пробежал мимо парочки вампиров, которая и не подумала вмешаться и помочь мне, только мужчина громко засвистел, поддерживая моих преследователей. Я уже говорил, что ненавижу вампиров? Кровососы проклятые!

Вер-крысы бежали за мной по горизонтали и вертикали! Реально?!! Эти твари еще и по стенам бегают?! Один из них едва не схватил меня, когда я решил внезапно завернуть. Его острые когти пропахали мне плечо. Правда, боли не было, просто сильное жжение и холод, из чего я заключил, что задело не сильно. Я бежал и думал: «Вместо того чтобы тихонько вызвать полицию, я сам подставился и подставил фея! О чем я думал?!» Ах да, ни о чем! Просто действовал! Кстати! Полицейские! Где-то здесь был патруль! Я резко затормозил и бросился влево. Силы были на исходе. Надо кричать! «Помогите…» — даже жалкий шепот не прорвался сквозь плотно сжатые зубы и тяжелое дыхание. Помогите. Как же оказывается тяжело позвать на помощь… ПОМОГИТЕ!

Сначала мне показалось, что не сработало. Но вдруг откуда-то раздалось яростное ржание и гулкое, быстрое цоканье по брусчатке, и нам наперерез вылетели два всадника. Я успел упасть на бок. Удачно. На то плечо, по которому прошлись когти. И уже лежа досматривал фильм Чарли Чаплина — как крысы рвут когти в разные стороны. Знаете, веры, даже дети, значительно сильнее обычного человека или эмпата. А вот против боевого мага… Слюдяная сеть отлетела от руки стража порядка, распрямляясь, и накрыла Бугая. Он немного подёргался — сеть сжалась — сопротивление закончилось. Откуда-то возникли еще всадники. В какой-то момент крысы закончились. Накатила сильная сонливость.

Меня буквально за шиворот подняли и встряхнули. Какое неприятное отношение! Я посмотрел полицейскому в глаза.

Он сказал в приказном тоне:

— Не спать до выяснения.

Я неуверенно кивнул. Меня закинули на огромного, как гора, коня. Я посмотрел вниз. Земля поплыла. Резко затошнило. Все-таки кони значительно красивее на расстоянии!

Полицейские привезли меня и крыс в то же самое отделение, в котором я уже был.

— Господин Горчаков, не могу сказать, что я успел соскучиться, — лицо Александра Алексеевича по-прежнему мало выражало, а Олега Петровича было не видно. Жаль. С ним было общаться куда как приятнее. — Так что же случилось? — обратился он к полицейскому, который привез меня.

— Мы с напарником патрулировали улицу Университетскую, когда наше внимание привлек данный гражданин. Так как он не выглядел как человек... — патрульный замялся, видимо, подбирая слова, — ...часто гуляющий по ночам. Поэтому мы некоторое время отслеживали его передвижение, но потом потеряли. И уже собрались вернуться на маршрут, как услышали крик о помощи. Мы поспешили и застали нападение пятерых вер-крыс.

— Шестерых, — меланхолично поправил я его.

— Шестерых? — переспросил полицейский.

— Да, Бугай, Ушан и еще четверо.

— Бугай и Ушан — ваши знакомые? — заинтересовался вампир.

— Ваши тоже. Они были на записи мыслеслива, который вам передал Северов. Из лазарета, — уточнил я.

— О? — Александр Алексеевич откинулся в кресле. — Всех задержали?

— Нет, — смутился полицейский. — Только четверых.

— Ушан ушел, — рассеянно уточнил я. Он оказался самым медленным из всех крыс и, видимо, самым умным, потому что свинтил по-английски, не прощаясь, патруль его даже не засек.

— Значит, Бугая взяли, — подытожил Александр Алексеевич. — Так и почему вы по ночам гуляете, господин студент третьего курса?

— Потому что вы меня здесь продержали до закрытия общаги. И я решил прогуляться. Увидел крыс. Вот, а потом они на меня набросились…

— Просто так? — скептически уточнил вампир.

— Нет, я утащил у них… фея…

У вампира поднялись брови:

— Фея? Там была еще и фея? — переведя взгляд, поинтересовался он у патрульного.

— Нет. Феи не было, — он посмотрел на меня и поправил сам себя: — Фею мы не видели.

Вампир посмотрел на меня:

— Так где фея?

Я вытащил одну из Юлиных перчаток и показал её начальнику департамента. Из перчатки выглянул печальный, замученный и, чего таить, достаточно грязный фей и посмотрел на меня.

Знаете, даже по меркам мира магии вампиры красивые. Многие думают, что они становятся такими, когда их обращают. Это не так. Я провел много времени, изучая жителей магических территорий. Вампиров в том числе. Во время обращения тело человека получает откат в возрасте, полное восстановление и какой-нибудь дар. Обычно — слабенькое очарование. На этом всё. Первые десять лет вампир должен выживать с этим. Потом первый сон. Самый легкий. Выживает почти девяносто процентов. Дар становится немного сильнее. Дальше второй сон, и так далее и тому подобное. Вампиры подбирают таких людей, чтобы у них была возможность выжить до тех пор, пока их талант кровососа не разовьется до нужного уровня, и самое их главное оружие — это красота, обаяние и талант.

К чему я это? На магических территориях полно красивых людей и нелюдей, но феи — это миниатюрное воплощение магии. Когда-то я видел его издали и не мог разглядеть, а сейчас видел очень близко. Я знал, что феи напрямую зависят от времени своего рождения. Этот был… я задумался. Легче всего определялись зимние феи: волосы всех холодных оттенков белого, очень светлые глаза — все оттенки синего. Короче, я не мог определить, какой это фей, но точно не зимний! Он был весь светлый, цвета топленого молока и персика. Персиковый йогурт! И вдруг эта чудесная мордашка нахмурилась:

— Ты тряс меня! Ты трясиль! И давил! Ты давитель! Ты плохой! — он захлебнулся собственным возмущением на секунду и продолжил: — Где мой человеческий хлеб?! Ты мне должен! — в меня вперился маленький гневный пальчик.

А, точно… фейский характер…

Я слышал, что в мире фейри считается: если погибнет последняя фея, магия исчезнет. Уверен, эту легенду придумали сами феи. С таким характером она им просто необходима.

Я аккуратно положил перчатку на стол. Фей продолжал бубнить обвинения и, повернув голову, увидел вампира. Замолк. Осторожно вылез из перчатки и начал отступать в мою сторону, не поворачиваясь к Александру Алексеевичу задом. Добрался таким образом до края стола, резко перепрыгнул мне на колено и спрятался в мою куртку. Я подозрительно посмотрел на вампира.

— Феи не любят вампиров, — со вздохом объяснил Александр Алексеевич.

Мы с полицейским понятливо кивнули. Никто не любит вампиров.

Начальник департамента с каменным лицом сначала посмотрел на своего подчиненного, собираясь что-то ему сказать, но потом замешкался и принюхался.

Кабинет начал темнеть. Я смотрел, как рамка видимого мира начала постепенно зеленеть, затягивая всё собой.

— Почему так разит кровью?

Последнее, что я услышал, были причитания фея:

— Человечек, ну, открой глаза!

Пришел я в себя в палате. Было светло. Сначала я подумал, что палата пуста, но, уловив какое-то тихое хныканье, увидел на прикроватной тумбочке импровизированную кровать для фея. На которой он, собственно, и спал. Маленькое одеяло сбилось в ком, и фей, свернувшись как мог, чтобы согреться, ворочался и всхлипывал. Я сел на кровати и укрыл его

— Он отказался покидать вас. Даже пытался покусать медсестру, — тихо сказала вошедшая Серена Валериановна. — Сказал, что вы единственный полезный человечек.

— Извините, — мне вспомнился разговор накануне, и я посмотрел на мелкое, требовательное засланство. Фей спал.

— Ничего страшного, — доктор улыбнулась. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, немного голова кружится.

— При такой значительной потере крови — это нормально. Ненормально, что вы не обратились за медицинской помощью, как только попали в отдел! — меня отругали, даже не повысив голос. — Почему вообще никому не сообщили о ранении? Что за приступ непонятного героизма?

— Простите. Честно, мне кажется, что все события происходили так быстро, что я… думал, это подождет. Плечо вроде не болело, и я решил, что ничего серьезного, просто сильно не шевелил рукой.

Серена Валериановна посмотрела на меня так, что сразу стало понятно: думать — это не мое.

— Господин Горчаков, — ого, с фамилии зашли, сейчас будут бить или назначать 100500 уколов! Но главврач выдохнула и устало потерла переносицу. — Ян, не делайте больше так.

— Не буду, — охотно пообещал я.

После выписки меня передали Олегу Петровичу, который был мне так же, как и Александр Алексеевич, очень рад видеть. Так и сказал:

— О, Горчаков. Очень рад вас видеть. Второй раз за неполные сутки, — все это он произнес монотонно, но как-то интуитивно догадываешься: это сарказм. А дальше я получил лекцию. И почему мне казалось, что Олег Петрович поприятнее кровососа? Нет, вообще нет! Когда лекция закончилась, мне сообщили, что университет поставили в известность и проблем за прогул у меня не будет. Я аж вздрогнул и ненадолго взбодрился! Точно, университет! Что-то я реально сильно торможу…

Олег Петрович посмотрел на меня, тяжело вздохнул и махнул рукой на дверь. Я пошел.

— До свида…

Олег Петрович прервал меня:

— Горчаков, я что только что сказал? Какое, к лешему — до свидания! Никаких свиданий с полицией!

Я обернулся:

— Простите… Просто со следующей недели я как бы работаю у вас.

— Что? — Олег Петрович выпрямился в кресле. — Кто сказал?!

— Александр Алексеевич.

Закрывая дверь, я слышал, как он бурчал о детском саде и о том, что он не нанимался сопливые носы вытирать, что щенка прибьют, а его посадят. Прямо чувствую, что мы сработаемся!

На выходе мне вручили недовольного, но молчавшего фея.

— В смысле? — удивился я. — Разве он не свидетель? Разве его не должна полиция охранять?

— Должна, — подтвердил дежурный. — И университетский городок — самое безопасное место города.

Потом он пространно порассуждал, что у меня с феем прекрасные отношения, что очень важно для обеспечения комфортной обстановки в такой стрессовой ситуации. Ага, понятно. Зачем решать свою проблему, если можно сделать ее чужой? Не могу сказать, что я их не понимаю.

Нас посадили в служебный фаэтон и отправили до места.

Фей походил по сиденью, демонстративно бросая на меня возмущенные взгляды, но продолжал молчать. Я даже чуть-чуть забеспокоился, все ли с ним в порядке.

Когда мы подъехали к воротам, я протянул фею руку и помог сесть мне на плечо. Времени было пятнадцать минут одиннадцатого, все на занятиях, так что ничего страшного, если малыш посмотрит. Волшебным существам редко выдается такая возможность. Фей с любопытством всё рассматривал, иногда перебегая с одного плеча на другое.

Когда я вошел в свою комнату, то посадил его на постель. Он немного осмотрелся и спросил:

— Это твой дом?

— Нет. Эту комнату мне предоставляет университет. Она числится за мной, пока я здесь учусь.

Кроме того, имеет значение, как именно я учусь. Когда на первом курсе меня заселили с еще пятью студентами, я чуть не рехнулся. Двухъярусные кровати, места не протолкнуться, два стола, за которыми невозможно заниматься одновременно всем. Ад для сенсора! Признаться, та комната была самым лучшим мотиватором для учебы! Когда я узнал, что одноместную комнату можно получить только за успехи в учебе, я уже к тому времени достиг неплохих результатов, но, ознакомившись с требованиями, практически переехал в библиотеку. Тогда очень сожалел, что до проклятого, так кардинально изменившего мою жизнь теста считал интерес к магическим территориям и всему, что с ними связано, детскими игрушками.

Я посмотрел на свою комнату, которая мне многого стоила. Большое окно, выходящее на восток, можно было закрыть темно-зелеными тяжелыми шторами, которые не пропускали солнечный свет. Слева от окна стояла деревянная постель. За ней на стене висит гобелен — по большей части он цвета горького шоколада, но на нем интересная вышивка печатей, скрытых в темно-зеленом, под цвет штор, растительном орнаменте. Гобелен поддерживает определенную температуру в комнате — ровно восемнадцать градусов. Зимой и летом — восемнадцать градусов. Справа — письменный стол с выдвижными ящиками, дальше шла книжная полка и высокий платяной шкаф. Потом — кирпичная перегородка с широким проемом, отделяющая кухню. На ней висели схемы циркуляции магической энергии разного типа, основные схемы формаций и печатей. Недавно добавились чертежи печатей 1-го уровня для медиумов и некромантов — их я еще недостаточно выучил.

Кухня располагалась справа от двери. В широком проходе можно было сразу увидеть самый настоящий камин. Он был облицован темно-коричневой плиткой, топка располагалась высоко, на уровне моего локтя. За больше чем год, что я здесь живу, я ни разу не смог им воспользоваться. Не потому, что восемнадцать градусов мне кажется достаточной температурой, нет. Просто его нельзя просто так затопить. Скажете: ты что, безрукий? Какие проблемы в том, чтобы растопить камин? Проблема в том, что этот камин не топится. В нем должна жить огненная саламандра. Так же, как и в шкафу-леднике должен жить снежный аспид. И угадайте что? Правильно, у меня нет на это денег. С подработками глупо надеяться заработать около девяноста серебряных монет. Так что на моей кухне на столе стоял графин-самоналивайка с водой. Два граненых подстаканника с печатями на разогрев, если вдруг захочу чая. Блюдо с булочками и хлебом, которое мне перепадает от пекарни. На этом все.

Я снял куртку и оценил степень повреждения. За меня сыграло то, что она черная. Четыре рваные дыры на плече… да что здесь думать? Пока придется ходить так! Рубашку тоже имеет смысл попробовать спасти, а вот футболку я, пожалуй, просто отстираю и оставлю как домашнюю.

— Твой временный дом? — подумав, подкинул вариант фей. — Значит, я теперь живу здесь?

— Пока да.

— Эти вонючки сказали, что если я буду хорошо себя вести, то ты не выкинешь меня на улицу?

Я посмотрел на фея. Мне бы хотелось сказать, что выкину, но я понимал, что не смогу. Чертова эмпатия! Чертовы вонючки-полицейские! Они меня так подставили!

— Нет, не выкину, — феи прекрасно чувствуют ложь. Вслушавшийся в мой голос фей выдохнул, выпрямился и в приказном тоне скомандовал: — Корми меня, человечек!

— Меня зовут Ян, а тебя? — протянул ему руку.

— Я Левант Октябрьский Туман! Не вздумай сокращать мое славное имечко, человечек Ян! — гордо произнес он и положил свою правую руку поверх моего указательного пальца.

Воспользовавшись моментом, я без всякого стеснения дернул с самой поверхности его эмоциональный фон. Печаль и огромный, просто непередаваемо огромный океан самодовольства. Засланца накормили в отделении. Но человечек нуждался в воспитании. Я. Я — человечек, которому нужно знать свое место! Если бы меня устраивала такая постановка вопроса, то я бы до сих пор с Еленой встречался.

— Так вот, Левант Октябрьский Туман, у меня дела.

Я взял приготовленную одежду, мыльные принадлежности и отправился приводить себя в порядок. Воспитатель мне нашелся!

Душевая была одна на каждые четыре комнаты. Я тщательно вымылся и минут пятнадцать просто простоял под приятной водой, пока не понял, что голова стала очень сильно кружиться. Когда я вернулся в комнату, фей сидел ко мне спиной, весь поникший, и, уставившись в гобелен, ворчал:

—Тряситель. Давитель. Вампирюге скормитель. И… не кормитель. Бесполезный человечек Ян…

Все это звучало как-то грустно.

От занятий меня на сегодняшний день освободили, так что я собирался потратить время до работы на то, чтобы посидеть в библиотеке и почитать. Я решил оставить «Ментальную поддержку» и в этом году получить по ней корочки. Так что нужно решить, какой предмет взять в этом году: некромантию, медиумизм (по-другому называют — спиритуализм) или изготовление талисманов? Выбор был сложный.

— Лот, булочку будешь?

Фей встрепенулся, повернулся, а потом подозрительно поинтересовался:

— Это ты мне?

— Да.

Он яростно вскочил и потряс кулачками:

— Нельзя, глупый человечек Ян, сокращать моё достославное имечко!

— Тебе не нравится? Просто я слышал, феи не любят говорить свое имя посторонним… А Лот — это же твои инициалы, и никто лишнего не узнает, — «А еще, — подумалось мне, — имя Юлий мне и так доставляет: что короткая, что полная форма — длинные! На Юлю же он меня закрыл печатью молчания на целый день! А у этого организма чуть больше ладошки вообще имя больше его по длине! Вот мои родители постарались: коротко и ясно!»

Фей замер:

— Инициалы?

— Да, первые буквы твоего полного имени.

— Лот?

— Да.

— Булочка где? — он вытянул ладошки и пару раз их сжал-разжал.

Я постелил на письменный стол салфетки, поставил блюдце с кусочком булочки и налил ему воды в крышечку. Потом транспортировал фея. Тот принялся кушать, понемногу отщипывая кусочки.

— Скажи, а что феи, кроме хлеба, едят?

— Все едим, мы великолепные!

— И мясо?

— А есть мясо? — встрепенулось волшебное создание.

— Пока нет.

— Дразнитель…

Сначала, как и планировал, я отправился в библиотеку и просидел там до часа дня. Потом пошел добывать мясо. В университете было только одно место, где водилось безопасное и склонное к добыче мясо.

В столовой уже схлынул ажиотаж, а за моим любимым столиком сидел Юлий. Я взял грибной суп, пюре с котлетой, салат и присоединился к нему.

— Привет гению теоретической магии.

— И тебе привет, постигший сущность человеческую.

— Ты где пропадаешь?

— О, брат, я так попал!

Я уже приготовился поведать некоторую часть своих неприятностей, когда к нашему столу подошла Елена. И элегантно, но совершенно бесцеремонно села напротив меня, рядом с Юлием.

— Добрый день, мальчики. Чудесная сегодня погода, не правда ли? — Елена была милой. Не к добру.

Я посмотрел на всё прекрасное, что стояло передо мной на столе, и смиренно спросил:

— Ты можешь сразу перейти к делу?

— Могу, — Елена еще слаще улыбнулась. Хорошо, что я не брал десерт. — Мне птичка на хвосте принесла забавную новость. Оказывается, у одного нашего студента в комнате завелась фея.

— Какой-то недоразвитый протащил фею на университетскую территорию. Даже думать не хочу, что с ним сделают… Отправят убирать вольеры.

— Ах, дорогой Юлий, — Елена посмотрела на моего друга с жалостью. — Ты удивишься, с кем дружишь.

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Нет, — уверенно сказал мой друг, а потом, повернувшись ко мне, уточнил: — Нет же?

— У меня есть разрешение от администрации, — это все, что я мог сказать в свою защиту.

— Ян!

— Ладно, потом на него поорешь, — прервала его Елена. — Сначала мои дела.

— Так что ты хочешь?

— Фейскую пыльцу. Естественно, с крылышек. Я хорошо заплачу. У меня есть…

— Погоди, Елена. Мой фей нелетающего вида.

— В смысле? — озадачилась девушка.

— У него нет крылышек. Вообще.

Юлий и Елена переглянулись. Мне не понравились выражения их лиц.

— Говорите.

— Тебе нужно от него быстро избавиться, — сказал Юлий.

— Да, — поддержала его Елена, — ты эмпат, тебе нельзя.

— Ничего не понял. Но избавляться от него я точно не собираюсь.

Они опять переглянулись.

— Понимаешь, Ян… — начал Юлий.

— Нелетающих видов фей не существует, — закончила Елена.

— Но у него нет крыльев...

— Да, и такое случается в двух случаях: когда от фея отказался его род или… — Юлий опять замялся.

Елена раздраженно закончила:

— Или его род мертв. У фей матриархат не просто так. Фея может выжить одна и даже создать новый род, а вот фей — нет. Итог для мужчины-фея в этих двух случаях один: он скоро исчезнет.

— Исчезнет?

— Он волшебное создание, они не оставляют после себя гниющие тела. Он просто развеется в воздухе.

Глава 6

6 глава

Я зашел к себе в комнату и нашел фея, спящего на столе и укрывшегося полотенцем. Посмотрел на опустевшее блюдце — удивительно, сколько помещается в такое маленькое тело! Положил в него всё то, что купил в столовой. На душе было очень тяжело. Пора было собираться на работу. Я договорился с Юлием, что он присмотрит за феем в мое отсутствие.

Знакомый колокольчик и непередаваемый запах выпечки подействовали на меня бодряще. Я поздоровался с хмурым Мишей, поцеловал в щечку Дашу, от которой сегодня пахло сладкими абрикосами. Переодевшись, начал загружать опустевшие лотки. Работать приходилось быстро, так как клиентов никто не отменял.

— Волчара что-то тебе сделал? Он тебе угрожает? — Миша был еще более хмурым, чем обычно.

Я вздрогнул от неожиданности. Честно говоря, я и думать забыл об этом скользком господине Северове. Сейчас меня занимали совсем другие проблемы.

— Нет, Миша. На самом деле в каком-то роде это я нашел для него проблемы.

— Проблемы для Хозяина Арены? Ты? — голос вер-медведя прозвучал очень удивленно. Это было похоже на: «Мелочь, а ты не много ли думаешь о своих возможностях укусить волка за нос?»

— Это была случайность.

Замечательная такая случайность! Нет чтобы случайно выиграть в лотерею! Нет. Зачем нам подаяния от судьбы!

Миша помолчал. Он стоял близко, и я мог улавливать отголоски его мыслей. С одной стороны, он не хотел связываться с волками, так как они предпочитали нападать скопом. С другой стороны, он уже считал меня частью своей территории.

— В тот день мы ездили в полицию.

— В полицию? — переспросил медведь и озадачился.

Веры старались решать свои вопросы по-тихому, не привлекая внимания властей. Но обращение в полицию, как ни странно, его скорее успокоило. Было забавно наблюдать, как менялось его отношение ко мне: от настороженности и неприятия до... Сейчас он воспринимал меня как недоразвитого ребенка. Мне не было обидно, ведь, по сути, в этом мире мне всего два года. Хотя нельзя сказать, что определение «недоразвитый» я воспринимал как комплимент. И тут мне вспомнилась вчерашняя ночь. Ну ладно, может, это и комплимент...

Мы закончили с Мишкой уборку, и за моей спиной звякнул колокольчик. Работать здесь осталось всего два дня.

На улице было много народа. Я смотрел по сторонам, разглядывал прохожих, ловил образы и мысли. Обычно от этого я уставал до головной боли, но сегодня это служило доказательством того, что я пережил вчерашнюю ночь, а не остался один. Мимо меня деловито пролетели две феи. Я проводил их взглядом. Они были прекрасны: вечно юные, чудесные, их крылышки сверкали и светились. Они смеялись и танцевали прямо в воздухе.

«Разве это не решение? — подумал я. — Лота нужно просто помирить с его семьей. Не верю, что он мог натворить что-то непростительное! А если семья откажется... Что ж, есть еще один вариант».

Я немного знал о феях, но читал, что их мужчины уходят в семью невесты. Значит, Лоту нужно просто найти жену. Отличная идея! Теперь оставалось найти того, кто подскажет, насколько она хороша и, самое главное, исполнима.

Когда я вернулся в комнату — уже в значительно лучшем настроении, чем уходил, — то попал на холодную войну. Юлий что-то чертил на полу, а надутый фей упорно смотрел в стену. Оба покосились на меня с раздражением и вернулись к своим делам. Я хмыкнул и занялся своими.

Куртка и рубашка... Тут нужно было обратиться к специалисту. Футболку я уже постирал, но кровь до конца так и не отошла. При общежитии была прачечная, где работали домовые. С ними всегда можно было договориться. Только вот цена... Домовых не интересовали деньги, и никогда не знаешь заранее, что они попросят. Я слышал, как один огненный стихийник целую ночь работал у них лучиной, а водник искал самую вкусную родниковую воду. Как я понимаю, принцип простой: если ты озадачил их работой, то и они найдут задание для тебя.

Я задумчиво просунул пальцы в дырки, оставленные когтями крысы. Из-за моей спины вдруг протянулась рука Юлия:

— Не понял. Это кто тебя так?!

— Забавная вышла ситуация. Прогуливался ночью… — я лихорадочно подыскивал слова. Хотелось объяснить всё так, чтобы не рассказывать, почему именно я оказался с Северовым в полицейском участке и не вернулся в общежитие до комендантского часа. Не знаю почему, но я до сих пор не хотел втягивать Юлия в дела с фейским наркотиком.

— Прогуливался? Ты? Ночью?

М-да… Не то чтобы я раньше был замечен в любви к ночным прогулкам… Свой рассказ я начал с того, как заметил одинокого фея.

— Эй, ты, Ян-человечек! Не вещай обо мне, при мне и без моего разрешения! — Лот подпрыгивал на столе и возмущенно тянул ко мне руки.

— Да, конечно. Какой же рассказ без тебя?

Я посадил Лота на плечо.

— Я милостиво разрешил этому человечку подносить мне лучшие хлеба! — хвастливо подбоченился фей.

Его чистая гордость и искреннее чувство собственной значимости напоминали яркие эмоции ребенка.

Когда Юлий ушел, я достал две большие энциклопедии. Положил их на стол друг на друга поближе к стене, а с двух сторон придвинул подставки для книг, сооружая импровизированную кровать. Сложил в несколько раз самое пушистое полотенце, делая из него матрас, а сверху постелил наволочку вместо простыни. Так же организовал подушку и одеяло. Подумав, что в комнате все же холодновато, я положил поверх еще и шарф. Фей пристально следил за происходящим. Видимо, сравнивал мою работу с тем, что приготовил ему Юлий.

Я шагнул в сон не для того, чтобы отдыхать. У меня был долг. Завтра на занятии я должен создать сон, и, надеюсь, он понравится клиенту.

Я очнулся уже на тонком плане. Находился я в своей комнате, а перед окном стояло огромное кресло. Я сел в него и коснулся указательным пальцем своего лба, медленно вытягивая тонкую нить. Это костяк — весна. Я наматывал нить между пальцами. Второй этап — пробуждение мира: триумфальный щебет птиц, капель и первые листочки. Третий этап — запахи: едва заметный аромат зимы по утрам, крылышки фей…

Я вздрогнул. Нить лопнула, мгновенно теряя стабильность. По комнате моего сна порхал фей.

— Человечек Ян! Я летаю! Смотри, смотри, разве я не великолепен?!

Я смотрел на него, затаив дыхание. У Лота были прекрасные крылышки! Ничуть не хуже, чем у встреченных мною на улице фей.

— Лот, как ты оказался в моем сне?

Фей подлетел поближе. Он порхал прямо у моего лица, внимательно рассматривая меня:

— Ты можешь вернуть мне крылья, человечек Ян?

Я резко проснулся. На моей голове что-то лежало. Лежало и храпело… Слов нет…

Утром пришлось решать: брать его с собой или оставлять одного. Как ни посмотри, держать его тайно в комнате уже не было смысла. Елена узнала обо всем еще вчера. Значит, сегодня весь университет уже будет в курсе.

— Лот, ты можешь выбрать, пойти со мной или остаться. Только имей в виду: на парах тебе придется вести себя тихо… Иначе нас выкинут отсюда вдвоем.

— В кусты? — ужаснулся жующий Лот.

— М-да, учитывая погоду, думаю, через пару дней от кустов останутся лишь прутики, — сказал я, выглядывая в окно. — Ну так что? Идешь со мной или остаешься?

— Иду. Буду вести себя хорошо, — он грустно шмыгнул носом. — Не хочу в прутики.

— Сначала мы пойдем в одно прекрасное место. Оно тебе очень понравится.

— Да-а-а? — заинтересовался фей.

Столовая была практически пуста. Все нормальные студенты еще досыпали последние минуты. За это я и любил утренние часы. Я подошел к витрине. Фей схватился за мои волосы и нагнулся, стараясь рассмотреть всё поближе.

— Человечек Ян, давай здесь жить! — восхищенно заключил он.

— Я уже пробовал. Выгоняют. Но пока мы здесь, ты можешь выбрать то, чего тебе больше всего хочется.

Это было воистину сложное решение. В конце концов Лот остановился на манной каше — его подкупила тарелочка малинового варенья, которая шла в комплекте. Лоту даже выделили маленькую ложечку. Для него она всё равно была не очень удобной, но хотя бы как-то соизмеримой с его размерами.

Тише всего Лот сидел на лекциях по праву. Что, впрочем, неудивительно — кто бы на них не сидел тихо! Но в целом первые три пары прошли без эксцессов.

Когда мы пришли на обед, бедного Лота чуть не разорвало от сложности выбора. Пришлось популярно объяснить ему, что квартирует он у очень бедного и одновременно жадного человечка. В конце концов мы все-таки дошли до стола. Через некоторое время к нам присоединился хмурый Юлий. Он привычно придвинул к себе мой чай, за что сразу получил пинок по руке от Леванта Октябрьского Тумаки Раздающего.

— Ворователь едов! Нищий!

«А вот этому слову я научил его всего две минуты назад!» — подумал я с гордостью.

— Лот, я не плачу за его еду.

Лот посверлил Юлия подозрительным взглядом, тот ответил тем же и начал демонстративно отхлебывать чай. Причем с такими звуками, что на нас стали оборачиваться, а чтобы добиться подобного в университетской столовой, нужно иметь настоящий талант.

Напротив меня села Елена. Она посмотрела на балующегося Юлия и красноречиво приподняла бровь. Юлий тут же захлебнулся и закашлялся. Пока я помогал другу прийти в себя, восхищенный Лот вовсю разглядывал холодную Елену. Сама девушка была явно не в восторге от такого пристального внимания маленького создания.

— Эта самая лучшая! — вынес вердикт фей. — Самая-самая! Она как фея!

Выражение лица Елены не изменилось, только губы чуть дрогнули, пытаясь скрыть улыбку. Сегодня она была очень хороша. Видимо, окончательно восстановила волосы, пострадавшие от огня на учениях. Теперь они красиво обрамляли ее лицо, спускаясь до самых колен черной гладкой рекой — последние дни она носила прически, скрывающие повреждения. Аккуратные черные брови, высокий чистый лоб, красиво прорисованные скулы, четкая линия челюсти, прямой нос и капризные губы. А еще — водянистые желто-зеленые кошачьи глаза и длинные густые ресницы.

— Человечек Ян! — фей развернулся ко мне, бесцеремонно ткнув пальцем в сторону девушки. — Давай заберем ее себе!

— Я уже пробовал. Она сопротивляется, — ответил я.

Я не обижался на Елену за то, что она прекратила наши отношения. Скорее, в свое время я каждый день удивлялся самому факту, что они у меня вообще есть. Точнее, были. Мы не подходили друг другу. Говорят, что противоположности сходятся. Наверное, это правило работает только для элементарных частиц. Мы же никак не стыковались — словно два пазла из разных наборов.

— Смотрю, ты решил оставить фея у себя? — в ее голосе сквозило легкое презрение. Презрение не к Лоту, а к моей слабохарактерности. Когда долго общаешься с человеком, начинаешь хорошо чувствовать малейшие полутона.

Я просто улыбнулся. Что бы я сейчас ни сказал, мне не выиграть этот спор. Да и говорить мне было особо нечего.

Я повернулся к Юлию:

— Возьмёшь Лота на эту пару?

— Конечно.

— Нет! Я не хочу с этим… ворователем! — Лот подбежал ко мне и мертвой хваткой вцепился в рукав.

— У меня сейчас ничего интересного не будет, Лот. Тебе станет скучно, — мягко объяснил я. — А у Юлия практика в оранжерее. Знаешь, там собраны растения со всех уголков Земли. Уверен, ты ничего подобного еще никогда не видел.

Фей задумался, а потом резко кивнул. С огорчением и робкой надеждой он покосился на Елену, но колдунья мастерски проигнорировала намек.

Кабинет снохождения был как всегда тих и уютен.

— Ян, это отобрал наш заказчик, всё уже оплачено, — Серафима Владимировна выложила на стол несколько коробочек и мешочков для ювелирных украшений, а рядом положила стопку активаторов.

Я открыл ближайшую коробочку. Там лежало кольцо с небольшим зеленым камушком. Сто процентов женское. «Значит, заказчик — женщина», — сделал я мысленный вывод. Открыл следующую. Не понял... Снова кольцо, но на этот раз подчеркнуто мужское: тяжёлый перстень с ониксом. Интересно. Остальные футляры я проверять не стал. Надел одно кольцо на левую руку, а второе — на правую.

Тонкий план принял меня как родного. Одногруппники немного обижаются на меня. Они считают, будто я просто не хочу объяснять им, как у меня получается так легко туда погружаться. Но я и сам не знаю. Это как петь. Ты либо умеешь это делать, либо нет. В последнем случае ты, конечно, можешь приложить силы и научиться. Проблема лишь в том, что стараться и учиться гораздо сложнее, когда у кого-то рядом всё получается само собой, просто потому что природа наградила его талантом.

Я бы с удовольствием погулял сегодня по тонкому плану города, но меня снова ждала работа. Часть нужного сна уже была готова в виде наброска.

Повернув кресло, я сел и максимально выбросил лишние мысли из головы. Тонкая нить. Костяк — весна. Второй этап — пробуждение мира: триумфальный щебет птиц, капель, первоцветы и первые нежные листочки. Третий этап — запахи: едва заметный аромат зимы по утрам, горячий кофе… Я нанизывал ассоциации и ментальные крючки. Они должны зацепить подсознание заказчика и не дать ему вырваться за пределы предложенного сюжета, но при этом никак не ограничивать развитие фантазии. Четвертый этап — образы: рассвет, берег реки и лед, медленно плывущий вниз по течению. Пятый этап — полет. Его я добавил просто так — мне самому очень нравится летать во снах. Но на всякий случай встроил предохранитель, если вдруг у человека окажется страх высоты.

Когда я только выбирал носитель, то предполагал, что этот сон подойдет для женского кольца с зеленым камнем. Однако в процессе работы всё переиграл и в итоге поместил «Весну» в тяжелый мужской перстень.

Я посмотрел на часы. Одинокая стрелка показывала, что время у меня еще есть. Немного подумав, я снова коснулся лба и потянул новую нить. Костяк — вечерний город. Второй этап — закат: плавная смена цветов от белого к оранжевому, розовому, красному и глубокому фиолетовому. Третий этап — город зажигает огни. Мимо пролетают оживленные, полные шаловливого веселья феи. Они искрятся крылышками и танцуют прямо в воздухе. Дети смотрят на это представление, широко открыв полные восторга глаза. Здесь я напрямую наложил свежий слепок собственных утренних мыслеобразов.

Когда второй сон был закончен, я с облегчением выдохнул. Для меня это стало настоящим достижением. Вы, конечно, спросите: «В чем тут достижение? Мастер может клепать такие сны в промышленном масштабе!» Ну, так я пока и не мастер. Знаете, довольно сложно жить на магических территориях и отчетливо понимать, что там, совсем недалеко, остался привычный мир со всеми его благами. Например, там не нужно ждать, пока сноходец запишет образ фильма и продаст его тебе за серебро. Можно просто пойти в обычный кинотеатр. Хотя здешние «фильмы», конечно, совсем другие. Ты можешь пережить сюжет сам, выступая как сторонний зритель или как непосредственный участник событий — всё зависит лишь от уровня профессионализма Мастера Снов.

Серафима Владимировна сортировала работы моих одногруппников. Я аккуратно выложил свои.

— Ни один не сломался? — поинтересовалась она.

— Да, всё целое, — я не мог сдержать радости.

Для меня было очень важно, что я смог закончить плетение, не разбив ни одного магического носителя. Да, мои сны пока простенькие. В них не хватает детальной проработки, нюансов и много чего еще. Но их концепцию я придумал сам. Они не статичные. Они настоящие, живые.

— Это прекрасный результат! — Серафима Владимировна никогда не скупилась на похвалу.

Она принялась убирать наши работы в разные шкатулки для последующей оценки. Если изделие окажется достойным, ему присвоят порядковый номер, и оно пройдет сертификацию. Дальше у артефакта три пути.

Первый путь: университет продает то, что попроще, по фиксированной цене. Если же в работе есть хоть какая-то уникальность или повышенная сложность, ее отправляют на аукцион. По этой дорожке шли все сделанные мною сны, кроме того, который я приготовил в подарок Юлию. Второй путь: если студент сам оплачивает все издержки на материалы, то результат принадлежит ему — и со своим сном можно делать всё что угодно. Но есть еще и третий путь — лом. Если результат оказался сомнительным или опасным, проверяющий его бракует. Кольцо или перстень разбирают, вытягивая сон уже в виде чистой энергии. Ею потом заряжают, например, те же активаторы. Многие студенты считают такую систему несправедливой, ведь нам-то все материалы продают за полную стоимость.

Мне бы очень хотелось, чтобы один из моих сегодняшних снов по-настоящему понравился заказчику.

Сдав работу, я направился к оранжерее. Нужно было срочно спасать Юлия… Ну, или Лота. Вообще непонятно, как у них там всё сложилось!

Оранжерея была наполнена светом и теплом. Здесь в обязательном порядке практиковались все стихийники и колдуны, а вот нас, сенсоров, пускали сюда от силы раза четыре в год. Оно и понятно. Стихийники обеспечивали работу самой оранжереи, поддерживали нужный климат и влажность. Колдуны-зельевары обязаны были досконально разбираться в свойствах как обычных, так и волшебных трав. А сенсоры… Ну, подорожник от одуванчика отличить можешь? Да ты гений! Держи зачет.

Занятное зрелище застало меня врасплох. На длинном рабочем столе были разложены аккуратные пучки разных трав, а Юлий с Лотом, склонившись голова к голове, что-то оживленно обсуждали, расстелив на свободном уголке чертежную схему.

— Так, значит: полынь, мята, крапива, бузина — это внешний контур формации, — бормотал Юлий.

Лот больно дернул его за волосы:

— Совсем, что ли?! Мята?! Какая мята?! Бери осину! А вот теперь уже добавляй усилители!

— Железнолистник и каменный терновник… — Юлий, к моему удивлению, вообще никак не реагировал на то, что им нагло командует крошечный фей.

— Первым слоем лучше пустить эхо-лозу в пропорции четыре к трем!

— Да, — подумав, согласился Юлий. — Хорошая идея.

Лот гордо выпрямился, выпятил грудь и огляделся в поисках того, кто мог бы оценить, насколько он умен. В этот момент он и увидел меня. Фей тут же припустил по столу, ловко перепрыгивая пучки сушеных трав. Добежав до самого края, он требовательно вытянул ко мне руки. Всё больше и больше он напоминал мне капризного ребенка, хотя я отчетливо понимал: с огромной долей вероятности этот малыш старше моего прапрадедушки.

— Человечек Ян! Я намного умнее этого ворователя! Корми меня, а его не корми!

Юлий возмущенно подорвался с места:

— Ах ты мелкий паршивец!

Но Лот уже носился по столу как маленький метеор. Он легко уворачивался от загребущих рук Юлия, громко хохотал, обзывался и вовсю распевал издевательские дразнилки:

Велик, как дуб, умен, как пень,

Стоит и тупит целый день!

Штаны большие, как мешок,

Внутри башки лежит песок!

Я, как настоящий верный друг, всё же решил спасти Юлия, который сейчас проигрывал мелкому вчистую:

— Лот, пошли кушать.

Фей резко затормозил прямо перед носом разозленного парня, в последний момент увернулся от его ладони и вприпрыжку поскакал ко мне на плечо, задорно напевая на ходу:

Сила есть — ума не надо,

Для ворон одна отрада!

В столовую мы пришли втроем. Двое недовольных — Лот и Юлий. И один развлекающийся — я. Юлий угрюмо сел за стол, а мы с Лотом пошли выбирать еду, достойную королевского вкуса фея.

— Ты же не будешь его кормить? Только меня? — нервничал Лот, ерзая у меня на плече.

— Тебе понравилось в оранжерее? — спросил я.

Феи не лгут. Они могут чего-то не понять, так как их мышление устроено совсем по-другому, да и правила человеческого мира они не осознают в полной мере. Но лгать волшебные существа физически не способны — это глубоко противоречит их природе.

— Да, — медленно, прищурившись, признал Лот. Он явно пытался сообразить, к чему я клоню.

— Тебе было весело?

— Да-а, — еще медленнее согласился фей.

— В человеческом мире принято платить добром за добро.

— За весело — еду?! — искренне поразился фей.

— Нет. За то, что тебе было весело, ты сейчас, когда мы вернемся к столу, скажешь Юлию «спасибо».

— Нет! — воскликнул Лот, упрямо сложив руки на груди.

— Скажешь, потому что ты благородный, великодушный и самый-самый на свете воспитанный фей.

Каждое чувство сидящего на моем плече существа было для меня открытой книгой. Лот колебался. Его маленькое сознание порхало, точно птичка колибри, отчаянно пытаясь выбраться из моей ловушки.

— Ты ведь самый благородный, великодушный и воспитанный фей, верно?

Грустно усевшись на моем плече, Лот прислонился к моей шее, словно к стволу дерева, и тяжело вздохнул:

— А ты… Ты самый-самый-самый хитрый, как облезлый лис!

— Можно обойтись без «облезлого»? — улыбнулся я.

— Нет! Ты облезлый лис!

— Ладно. А теперь давай выберем десерт, который будет достоин твоего «спасибо».

Лот возмущенно подскочил.

— У тебя ведь дорогое «спасибо»? — вовремя остановил я новый фонтан фейского недовольства.

Я отправился на работу, едва скрывая улыбку. Юлий и Лот удивительно похожи. Юлий получил свое пирожное, Лот, внаглую отжав половину согласился, что остальное моему другу нужно отработать и они спокойно остались на вечер доделывать защитный контур. Уверен, это будет что-то грандиозное!

Сегодня определенно хороший день. Солнце светило вовсю, хоть на улице и было прохладно. Покупатели приходили в «Волшебные булочки» в прекрасном настроении и с удовольствием разбирали свежую выпечку. Особенно быстро улетали горячие пирожки с фирменными начинками: картошка с лесными грибами, квашеная капуста со свеклой, морковные и медово-яблочные. Бедная Даша не отходила от плиты, без устали жарила новые партии!

Вечером, когда мы с Мишей закончили уборку и начистили витрину до блеска, Даша вынесла мне небольшую плетеную корзинку, бережно прикрытую полотенцем. Внутри лежало по два пирожка каждого сорта. Я даже не пытался изобразить вежливый отказ! Это было слишком вкусно, чтобы отказываться.

Я вышел на улицу. Да, это точно лучший день за последнее время! Я потянулся, непроизвольно прислушиваясь к тонкому плану — в последнее время у меня это получалось всё лучше и лучше. Возможно, у меня снова поднялся уровень сил.

«Совсем крысёнок. Я его одной левой скручу…» — откуда-то из пространства подцепилась чужая неприятная мысль.

Я резко огляделся. Улица шумела своей обычной повседневной жизнью. Попытался снова настроиться и услышать подробности, но город гудел на обоих планах, и вычленить что-то конкретное в этом хаосе было сложно. Однако не успел я дойти до угла, как в голове отчетливо прозвучало:

«А вот и он…»

Я поднял глаза. На противоположной стороне улицы, небрежно прислонившись к столбу, стоял человек и с удовольствием уплетал сахарную вату. «Вер», — мысленно поправил я себя. В городе было полно оборотней, но почему-то именно этот тип вызвал у меня липкий страх. Холод пробежал между лопаток, и я невольно поежился. Что там народная мудрость говорила про храброго льва и трусливую собаку?.. Вроде: лучше быть живым псом, чем мертвым львом!

«Ну что ж, гав», — подумал я и резко развернулся в обратную сторону. Ближайший пост охраны находился как раз в том направлении. И пусть у меня паранойя, но рисковать жизнью я не собирался...

Навстречу мне целенаправленно шли два парня, одетых в одинаковую одежду дорожных рабочих. Они двигались с самоуверенностью танка.

Куда идти! Дорога к посту отрезана, как и в другую сторону! Я рванул в сторону «Волшебных булочек». И мне повезло: табличку «Закрыто» я перевернул сам, а вот дверь Миша за мной закрыть не успел!

Динь-динь — истерично звякнул колокольчик. Я успел сделать шаг в магазин и увидеть удивленные глаза обернувшегося Миши, как меня выдернули наружу, зажав рот. Хорошенько долбанув головой о перила, меня взвалили на плечо и куда-то потащили. В ушах стоял тошнотворный звон. Я улавливал злое раздражение и образы неприятного окончания моей жизни, которые транслировал тот, кто меня нес.

Ди-и-инь, ди-и-инь, ди-и-инь. Набатом отрикошетил звук в оглушенной голове. Я выгнулся, приподнял голову и увидел то, что никогда не видел воочию, только в кино — обращения вера! В кино всё было вранье! Одежда вообще не рвалась! Из магазина вылетел разъяренный Миша и, перепрыгнув перила, с которыми у меня недавно случилось неприятно близкое знакомство, в воздухе полностью обратился в огромного бурого медведя! Из двери следом выскочила испуганная Даша и, на мгновение опешив от увиденного, яростно взревела, обратившись прямо на месте.

В детстве я очень любил вестерны, и мне всегда было любопытно, куда же девались горожане, когда начиналась перестрелка между шерифом и бандитами. Так вот, на собственном опыте: минуту назад полная жизни улица была пуста! Наверное, нужно признать: горожане Урочинска — это в каком-то роде жители того самого Дикого Запада, когда все вооружены, но никто не хочет попасть в чужие разборки!

Пытаясь удержать сознание, я начал проваливаться в тонкий план и видел драку как театр теней. Размазанные силуэты сталкивались и перемешивались. Меня в какой-то момент бросили, и я хорошенько приложился к мостовой. Это очень помогло прочистить мозги. Я кое-как встал. Два огромных медведя гоняли вер-крыс.

Надо отметить, что пусть размеры Миши и Даши были огромны, в целом они не особенно отличались от обычных медведей, а вот вер-крысы на крыс ничем не походили. Они больше смахивали на каких-то демонических гончих — со впалыми живота́ми и непропорционально развитой мускулатурой передних и задних лап. Морды вытянутые, с оголенными деснами и острыми мелкими зубами с четырьмя выдающимися клыками. Крысы?! Что в них от крыс?!

В этот момент я увидел, как одна из вер-крыс щелкнула длинным хвостом Дашу по носу. Медведица отступила. Да, точно, хвост! Реально крысиный! Длинный, толстый, покрыт чем-то вроде мелких чешуек.

Медведи были сильны, но крыс было больше. Неизвестно, чем бы закончился бой, если бы не появились новые участники — четыре огромных волка. Увидев их, крысы переглянулись и разбежались. Три волка бросились вдогонку, а четвертый пошел ко мне, оборачиваясь в дядю господина Северова.

— А ты везучий малыш!

— Везучие так часто не отовариваются… — меня шатало. На месте крыс я бы просто свернул мне шею, а не устраивал бой посреди города. А, ну да… Совсем забыл... На магических территориях суд принимал показания мертвых с большой охотой.

Меня поддержал Миша. Внезапно Даша возмущенно вскрикнула и подняла что-то с земли. Разорванный ремень. Миша начал перемещаться мне за спину.

— Натуральная кожа?! Я тебе говорила, что тот хорёк — мошенник?! Пять серебряных монет! — Даша потрясла обрывками ремня.

Потом прибыла полиция, с нас взяли показания, мне подлечили голову и увезли в университетский городок.

Наверное, это всё же хороший день!

Глава 7

7 глава

На следующее утро я с трудом встал. Вроде целитель всё вылечил. Но голова трещит, всё тело чувствует себя так, будто его разбили, а потом склеили. Криворукие клеятели.

Лот в красках рассказывал, как они дорабатывали защитный контур Юлия и какой он весь из себя героический и мудрый. А я с трудом ворочал мыслительным процессом. Непонятно было, что делать со всей этой ситуацией… Зачем я понадобился крысам? Если бы я вчера лучше соображал! Наверняка что-то можно было прочитать и на какие-то вопросы найти ответ прямо там, на месте! Правда, у меня была уважительная причина. Встречу головы с чугунными перилами, можно же считать уважительной причиной?

Вторая проблема, — щебетала, предаваясь самолюбованию, устроившись у меня на плече. Нужно было вылечить Лота. Для этого нужно было узнать, что случилось, почему его лишили семейной поддержки. А там уже решать: мирить с родной семьёй или путём брака искать ему новую. Я и так откладывал этот момент, как мог. Признаться честно, не только из-за чувств Лота, а скорее оттого, как их прочувствую я. Хватит себя уговаривать, нужно просто открыть рот и спросить! Просто спросить. Может, там нет ничего слишком драматичного? Внутренний голос громко поржал над последней мыслью. Я помнил, какая всепоглощающая печаль переполняла маленькое волшебное создание, когда я впервые его встретил. Она до сих пор с ним, просто жизнь со мной как будто намела пыль на остроту чувств, а сейчас я вновь их заточу… К сожалению… Первая пара — «Магические территории», тянуть больше некуда.

Мы, студенты, этот предмет в шутку называли «Люди и другие твари». Каждый предмет вёл какой-то один, ну, иногда два преподавателя, кроме этого. Его вели люди, обладающие уникальными знаниями о существах. На некоторые темы университет приглашал даже консультантов из числа волшебных существ! Например, в прошлом году, весной, лекции о русалках вёл настоящий водяной. Для этих лекций мы спускались в специально оборудованную лекционную — с бассейном вместо кафедры, связанным напрямую с рекой. С начала учебного года нам читали серию лекций о взаимоотношениях видов. Никаких интересных гостей. Просто кто-то из преподавателей. Что в моём случае хорошо! Было бы глупо спрашивать водяного о феях… Сейчас всё узнаю у Лота и спихну его со всеми душевными травмами Юлию…

Раздался тихий стук, и, не дожидаясь ответа, в комнату тихо затёк заспанный Юлий. Как говорится: вспомни солнце — вот и лучик!

Контур на моей двери пропускал только троих: меня, Юлия и коменданта общежития. Мой друг не был склонен к ранним подъёмам: он либо спал как сурок, либо работал сутками в своей лаборатории, так что в такую рань приходил редко. Уверен, его привело любопытство — это, пожалуй, единственное, что может поднять его из кровати. Это и ковш ледяной воды. Как-то я не мог его добудиться, так этот метод прекрасно сработал. Правда, его месть не заставила себя ждать.

Целитель меня вчера, конечно, подлатал, но одежду привести в порядок было негде. После моего вчерашнего явления в порванной, грязной куртке со следами крови Юлий, конечно, с пониманием отнёсся к моему желанию упасть и забыться, но стоило ожидать, что объяснения придётся давать с самого утра. Хотя он вовремя.

— Лот… — я проигнорировал взгляд ждущего объяснений Юлия, — Лот, прости за вопрос…

Я протянул руку к фею, и когда он встал на ладошку, помог ему перейти на письменный стол. Я достал и надел перчатки, подаренные Юлием. Конечно, я не верил, что смогу полностью закрыться от эмоций Лота, но хотелось бы сохранить способность спать по ночам. Ну и так, по мелочам… не рехнуться, например…

— Чего тебе, человечек Ян? — настороженно спросил Лот.

— Скажи, почему ты лишился крылышек?

Лот замер. Он неверяще уставился на меня, распахнув глаза. Юлий нервно смотрел то на одного, то на другого.

— Могу ли я как-то уговорить твою семью простить тебя?

Фей вдруг успокоился. Сел на стол и посмотрел на меня с улыбкой:

— Человечку Яну не стоит беспокоиться. Некого просить за Лота.

Юлий, как рыцарь печального образа, резко спросил:

— Почему некого?

— Они все ушли.

— Куда, Лот? Как их найти?

— Человечек Ян, ты такой глупый! — Лот солнечно рассмеялся. — Разве можно найти ушедших по дороге из света?

Почему я даже не рассматривал такую возможность? Почему думал, что Лот просто что-то натворил? Ведь я знал о такой вероятности. Елена говорила об этом. Но мне казалось, и, признаться, до сих пор кажется, что невозможно убить фея! Они же вечные…

— Как это произошло? — Юлий явно собирался всё выяснить.

— Лот не знает, — фей немного поколебался, но продолжил: — Мы маленькая семья. У нас мало ресурсов. Скоро зима. Семья отправила нас, разведчиков, найти что-то, с чем можно торговаться за место для зимовки.

Фей замялся, а потом протянул ко мне руки. Я подставил ему ладонь и подсадил на плечо. Он тихо прошептал мне на ухо:

— Мы нашли дикий мёд.

Даже я знал, какое это сокровище для маленького народца.

Юлий не пытался услышать, что говорит мне Лот. Он отошёл к кровати, упал на неё и слушал продолжение истории, пристально изучая потолок.

— А потом… наша семья начала уходить. Мы полетели быстрее назад! Но не успели. Мосс Белый Дубравный и Мист Холодная Роса совсем молодые, они сразу ушли следом… Лот остался один.

Юлий резко встал:

— Нам нужно найти для него другую семью, — сказал он спокойно.

Лот сел на плече и как-то весь сжался. Я снял перчатки и отложил их. Со всем этим нужно разобраться сейчас.

— Феи — самые великолепные. Мы не человеки. Мы уходим, но мы когда-нибудь вернёмся. Это человеки придумали смерть! Такая глупая придумка! Я тоже схожу на ту сторону и вернусь.

Я слушал не глупые слова маленького глупого фея — я слушал его печаль и стыд.

— Говори, — попросил я.

Фей прижался к моей шее и тихо-тихо сказал:

— Мы маленькая семья. У нас нет сильных фей. Даже наш уход никого не накажет.

Лот шмыгнул носом:

— Мы — роса, мох, туман и сырость. Никто не отдаст дочь за…

Он не закончил. Мне было не нужно, мне было достаточно. У меня перехватило дыхание от чувств маленького создания.

— Пошли завтракать?

Я оставил Лота с Юлием и отправился на первую пару. «Магические территории». За кафедрой стояла Аделаида Григорьевна. Как же, блин, так! Хотя… она, наверное, больше всех в университете знает о том, как заставить фея выйти замуж…

— Горчаков… тебе делать нечего? — устало и как-то без обычной агрессии поинтересовалась она. — Впрочем, молчи. Ничего не хочу знать. Консультация — двести пятьдесят медных.

Я вытащил кошелёк и отсчитал требуемую сумму. Конечно, оплата в «Волшебных булочках» несравнима с Ареной, но поднакопить немного удалось.

— Не знаю, каким местом ты слушал на лекциях… — правильно, начать ответ с оскорблений — это как воздух… естественная необходимость. — Торгуйся. Феи — те ещё продажные душонки. Найди семью поменьше, торгуйся получше. Только учти: чем меньше семья, тем слабее будет предоставленная сила.

Она помолчала, я не торопил её:

— Ты же для своего бескрылого ищешь?

— Да.

— Нужна средняя семья. Крылья у фея — не крылья у птицы, они — чистая магия, данная семьёй и собранная за годы. Твой фей ещё в этом мире, так как постепенно расходует свой внутренний запас магии. Он в темноте светится?

— Да, но неярко.

— Это хорошо. Значит, пара месяцев у вас есть. Но я бы не тянула. Чем он слабее, тем меньше желающих будет заключить сделку и тем дороже она тебе встанет.

Раздался удар колокола. Занятия начались. Думаю, никто за всю преподавательскую деятельность Аделаиды Григорьевны не шёл на своё место в её аудитории с такой улыбкой, которую у меня никак не получалось спрятать. На меня оборачивались и крутили пальцем у виска. А мне было хорошо! Невидимая рука, сжавшая моё горло после рассказа Лота, разжалась, и я мог наконец-то нормально дышать. Аделаида Григорьевна недовольно на меня покосилась, но ничего не сказала.

Второй парой была практика спиритуализма — или медиумизма, как будет угодно, оба названия использовались в расписании. Мы уже отрабатывали небольшие призывы, и у меня ничего не получалось. Видимо, в этом деле таланта у меня нет.

Перед парой ко мне подошла староста и спросила, купил ли я схемы призыва и активаторы. Схемы я начертил сам, под бдительным контролем Юлия, а вот активаторов было всего два. Мог и встрять. Она предложила мне ещё три за полцены и одну схему в подарок. Я заплатил и приготовил всё к началу занятия.

Преподаватель Астра Васильевна была весьма экзальтированной женщиной. Как по мне, на медиума она не особенно походила. Высокая, полноватая, всегда сильно накрашенная, в длинной красной юбке, не сочетающейся с желтым верхом и в ботинках со шнуровкой — будь она не шатенкой, а брюнеткой, то ни дать ни взять — цыганская гадалка. У неё часто менялось настроение. И она меня пугала больше Аделаиды Григорьевны. Меня всегда напрягали истерично-нервные женщины.

— Детишечки, — проворковала она, когда все заняли места, — надо поспешить! Иначе мы ничего не успеем. Достаньте ваши схемы. Капните каплю вашей крови на печать хранителя. — Пока она говорила, домовые, плюясь и ругаясь, ставили на каждый стол какой-то предмет, дух владельца которого мы сегодня будем вызывать. — Все готовы? Положите носитель связи в центр. Проведите активацию схемы. И призовите своего Гостя! — торжественно вскинув руки, провозгласила она.

Часы в кабинете пробили двенадцать. Моя схема хоть и активировалась, гость приглашаться привычно не собирался.

— Астра Васильевна, у меня что-то не то получается, — растерянно прозвучал голос слева от меня.

Я посмотрел туда. На схеме моего соседа закручивался чёрный смерч.

— Давайте посмотрим, почему не получается, — преподавательница медленно двинулась к зовущему, раскачиваясь, как баржа.

Что-то знакомое… Я присмотрелся. В середине активированной схемы, не очень-то похожей на те, что я чертил на прошлой неделе, лежала моя пуговица от куртки с торчащими нитками. Я даже не столько узнал саму пуговицу, сколько эти нитки! Пуговица была чёрная — стандартная, а вот пришита она была к чёрной куртке нитками синего цвета, у меня ещё были белые, так что это был лучший вариант.

Я не успел ничего сказать. До стола наконец-то дошла Астра Васильевна.

— Что это? Нет-нет и ещё раз нет! — она театрально прикрыла рукой глаза, демонстрируя, насколько она поражена тем, что студент может напортачить. — Эта схема неверна! Эта схема вызова…

Громкий, пронзительный рёв тревоги раздался по всем корпусам.

Кажется, у кого-то проблемы?

«ЭВАКУАЦИЯ! ЭВАКУАЦИЯ! ВСЕМ ПОКИНУТЬ ТЕРРИТОРИЮ ЧЕТВЁРТОГО КОРПУСА!»

В кабинете появилось с десяток домовят, вооружённых…

Смерч на схеме развернулся в невероятно худую женщину в платье, сотканном из дыма, мрака и черноты. Лица у неё практически не было: из-под занавеси чёрных волос виднелись две пустые глазницы и несуразно широкий разрез рта без губ. Руки были настолько длинными, что пальцы с острыми когтями волочились по полу. Чернота мгновенно расползлась по едва освещаемому хрустальными шарами кабинету, пытаясь заглушить последний свет.

Домовята, вооружённые вениками, пошли в бой! Они старались, как могли сдержать тьму, но не в этот раз — силы были слишком неравны. Приблизиться к твари они вообще не могли — сразу дематериализовались, но честно возвращались, снова бросаясь вперёд!

— О боже! — вскрикнул кто-то.

Женщина в чёрном не обратила внимания. Действительно, с чего бы ей! Ведь пуговица моя!

Я не стал ждать у моря погоды и рванул к выходу. Пробегая мимо Астры Васильевны, я понял, что она мне не помощник: преподавательница впала в ступор от ужаса.

Дальше я бежал, а за мной бесшумно скользили мрак и ужас. Я не сразу понял, что никаких шансов у меня на самом деле нет. Я повернулся, чтобы оценить, как далеко она от меня, и уставился в провалы вместо глаз. Она находилась впритык ко мне, как будто я и не бежал вовсе, а стоял на месте. Её длинные руки просто волочились за ней. Когда я посмотрел, её рот треснул, будто в улыбке. Через мгновение я был прижат к стене. Вокруг меня свет съела тьма.

Мне нужно продержаться до того момента, пока на помощь не придут.

Я так хочу домой… О магических территориях рассказывают как об ожившей сказке… А это не сказка! Я один раз устроился на работу… Мне эти заработанные двести медных монет уже поперёк горла стоят…

Тварь держала меня за шею одной рукой. Её лицо приблизилось ко мне так близко, словно она собиралась меня поцеловать. Я бился, пинался, но всё было бесполезно. Из трещины рта она выдохнула ледяной, смрадный туман. Я перестал дышать и замер. Она встряхнула меня, явно недовольная. Значит, я всё делаю правильно. Жаль, долго не дышать не смогу. Лёгкие болели, всё во мне умоляло сделать вдох.

Внезапно раздался тихий хлопок и разгневанный крик Лота:

— Отпусти немедленно, некрасивая женщина!

И, влетев в небольшой зазор, оставшийся между мной и тварью, на непонятно откуда взявшихся крылышках, Лот засиял!

Тварь бесшумно вскинулась, выпуская меня и покрываясь рваными ранами света.

А потом персиковый фей выключился, как перегоревшая лампочка и упал мне в руки. Я, стоя на коленях и пытаясь отдышаться, смотрел на него. Он практически помещался мне в ладони, кажется, он стал меньше за то время, что мы с ним знакомы. И он непривычно такой тихий… Я больше не слышал его.

Женщина в чёрном попыталась уйти в тонкий план. Она уже разорвала оболочку реальности. Для всех, кроме волшебных существ и сноходцев, она просто исчезала, но я-то видел хорошо.

Нет. Ты никуда не уйдёшь.

Я никогда в жизни не злился. Эмпатам это не свойственно. Не получается злиться, презирать, ненавидеть. Всё это понятно, сложно злиться, когда ты понимаешь другую сторону как себя. С каждым годом и новым уровнем силы всё сложнее чувствовать свои чувства и легче отражать чужие.

И сегодня впервые меня захлестнула ненависть. Моя ненависть. Немного жалкая, выросшая из бессилия, моя собственная ярость.

Я слышал голоса бегущих сюда людей. Мне уже это было неинтересно. Их помощь мне больше не нужна. Мой враг ступил на моё поле. Я передал домовому Лота и попросил доставить его к целителю немедленно.

Посмотрев на своё пустое тело с открытыми глазами, я шагнул за тварью.

Тонкий план встретил меня тьмой, следовавшей за женщиной в чёрном. Она спешила пройти через него, скользя, как грозовая туча. Она уже миновала город, оставляя за собой только густой шлейф, оседающий на беззащитные улицы жирным пеплом. Хорошо, что до ночи далеко. Плохо, что и сейчас есть спящие люди.

На этот раз я её догонял. Мне не нужно было спешить. Мне нужно было успеть. Один шаг — и я впереди неё. Я развернулся ей навстречу, и она отшатнулась. Когда она держала меня, я чувствовал только её извращённый голод. Казалось, что ничего больше в ней нет. Но сейчас она колебалась.

Подобные существа, насколько я знаю, неуничтожимы, но, если им нанести достаточно травм, они впадают во что-то вроде спячки и некоторое время будут недостижимы для вызовов. Они могут спать столетиями.

Я не знал, что она такое, и понятия не имел, как нанести ей достаточно повреждений. Господи, да она от домовых отмахивалась! Поэтому оставался только проверенный метод Лота. Я не был до конца уверен в своей способности скопировать свет феи…

Тварь побежала. И воткнулась в зеркало. Зеркала собрались вокруг нас как диско-шар, вывернутый вовнутрь. И в каждом, даже самом маленьком, отражался гордый Левант Октябрьский Туман. Мир снов прекрасен возможностью реализовать здесь можно что угодно, лишь бы хватило сил и фантазии.

Тварь бросилась в мою сторону, пытаясь схватить своими чудовищными руками. Каждый из зеркальных Лотов моей памяти нахмурился и засиял. Я не успел закрыть глаза, как планировал, но глазам не было больно, всё вокруг залило таким плотным светом, что казалось — плыву в молоке.

В какой-то момент я почувствовал - твари больше нет, а ещё что сил у меня тоже больше нет.

М-да, не то чтобы эпическая битва… Я с трудом держался, даже находиться в воздухе было проблемой.

Когда свет схлынул, мне на плечо сел Лот. Я посмотрел на него. Он отогнул, казалось, хрустальное крылышко рукой и тщательно его осмотрел.

— Глупый-глупый человечек Ян, — он, наконец, обратил на меня внимание, — тебе нужно быстро возвращаться.

И здесь я вспомнил одну забавную мелочь… Я не знал как. Хорошая шутка? Просто обхохочешься.

Понятия не имею, как выйти из тонкого плана, если ты перешёл в него, собственно, не засыпая и не открывая свою дверь в подсознании. Я вообще не знал, переходил ли кто-то из людей таким образом — через разрыв реальности, по следам твари.

Первые занятия мы с помощью преподавателя во сне искали дверь сюда. Из всех дверей в подсознании нужно было найти верную и открыть. Второй задачей было закрыть её самостоятельно, чтобы не проваливаться в тонкий план каждый раз, как закрываешь глаза. Тогда я быстро нашёл дверь, но закрыть её мне не сразу хватило сил. Сначала приходила Серафима Владимировна и закрывала её для меня. Я помню, как закрыл её впервые сам. Наверное, мог бы в реале взлететь от счастья, что меня переполняло — наконец-то найти в этой дурацкой магии по-настоящему интересное, и теперь оно было моё. Я хорошо помнил, как Серафима Владимировна сообщала студентам, что, к сожалению, снохождение им не подходит и им придётся перейти на другое направление. Как тогда я боялся, что однажды она подойдёт и скажет это мне! Со временем дверь стала открываться и закрываться автоматически по желанию. Только чем сейчас поможет желание? Ладно. Надо вернуться в университет, возможно, там мне помогут.

Шаг — и я в коридоре, в котором пошёл по следам твари. Понятное дело, моего тела уже не было. Я шёл по пустым коридорам. Иногда попадались тени невыспавшихся студентов. Чем сильнее человек жил на автомате, тем лучше я его видел.

Шаг — и я в фойе медицинского корпуса. Здесь я растерялся. Проверять кабинет за кабинетом? Надо для начала определиться хотя бы с этажом. Лот, сидя на моём плече, потянул меня за ухо.

— Вниз, — уверенно скомандовал он. Почему бы и нет? С чего-то нужно начать.

Минус первый этаж Лоту не понравился, и он потребовал спуститься ниже. Только на минус третьем этаже, — он неуверенно остановил меня и показал пальцем направление.

— Ян! Ян!

Я сразу узнал голос Серафимы Владимировны. Она стояла за поворотом и звала меня. Потом тяжело вздохнула и пошла мне навстречу, но я не успел обрадоваться, как понял, что на меня она не смотрит. Она прошла мимо. Лот слетел с моего плеча и облетел её кругом, а потом вернулся на место.

— Глупый, ты такой глупый!

— Знаю, — улыбнулся я.

Недалеко от того места, где меня звала мой преподаватель, в одной из закрытых палат я нашёл своё тело.

Ну, тело есть. А толку? Дверь-то закрыта.

Серафима Владимировна зашла в палату.

— ……………

— Нет, его нигде нет.

— …………....

Я не видел, с кем она говорила, но, видимо, собеседник не только видел, но и слышал её.

— Мы можем рискнуть… Но вы должны понимать: твари тонкого плана будут счастливы найти тело с открытой дверью.

— ………………….

— Возможно, то, что проникнет через них в реальность, будет почище «гостей» из-за Врат.

— ……………..

— Да, конечно, у нас хорошая защита. Только её может быть недостаточно. К тому же тело может просто не принять дух обратно.

— …………………

— ……………..

— Хорошо, давайте попробуем.

Она помолчала, а потом закончила, тяжело вздохнув:

— Вы должны будете быть готовы уничтожить тело, если не сможем подтвердить соответствие.

Замечательно. Прекрасный план. Если у меня не получится, времени на поиск другого решения не будет. Родителям будет приятно знать, что просто так получилось. Не повезло.

Мы переглянулись с Лотом.

— Ты тоже уйдёшь по дороге света?

— Есть такая вероятность… Лот, как бы сегодня дело ни закончилось, постарайся проснуться.

— Зачем? Мы можем вместе уйти.

— Затем, что жить интересно! — я подыскивал то, что сможет стать аргументом для волшебного создания. — Ты даже не всё попробовал в столовой!

Лот встрепенулся. Маленький обжора. Но потом опять поник.

— Юлий обязательно поможет тебе и купит всё, что ты захочешь.

Внезапно разозлившись, Лот завис перед моим лицом, трепеща крылышками, и ткнул в меня пальцем:

— Глупый-преглупый Ян, хватит мне голову морочить! Иди и проснись! Немедленно!

— А куда «человечка» дел? — мне стало смешно от этого гневного тона.

— Ты не человечек! Все человечки! А ты не человечек, ты драный лис!

Он начал порхать по палате и распевать свои песенки-дразнилки:

Рыжий лис, облезлый бок, С головы до самых ног! Хвост весь драный, как мочалка, Посмотреть на лиса жалко!

Он так увлёкся, что не увидел, как Серафима Владимировна коснулась моей головы. Не увидел, как рядом со мной бесшумно открылась дверь. Я посмотрел на эту летающую балду и шагнул за порог, закрывая дверь за собой.

Я зашёл в свою комнату сна, но она была слишком тиха. Не сразу поняв, в чём дело, огляделся. Часы. Часы с одной стрелкой стояли. Они не снимались со стены, стрелка никак не сдвигалась. Обшарив всю комнату и смирившись, я сел в своё кресло, откинулся и посмотрел в открытое окно. Тонкий план города наполняли сумерки.

В комнате раздался зубодробительный скрежет, сменившийся знакомым тиканьем.

Наверное, у меня просто такая удача. Не работает по мелочам. Копится до тех пор, пока не нужно будет спасать мою задницу.

Я открыл глаза. Знакомая палата была полна людей. Все что-то говорили. Мне было сложно сосредоточиться. Впрочем, какой смысл? Моё тело не уничтожили, дух вернулся на место, а всё остальное можно будет обсудить потом. Повернувшись на бок, я уснул. Просто уснул.

Утром я проснулся оттого, что кто-то не мог свои мысли держать при себе.

— Открывай глаза. Я вижу, что ты проснулся.

Юлий сидел на стуле для посетителей и смотрел на меня так, что я начал переживать за недавно приобретённую целостность своего организма.

— Ты… — у него, видимо, не хватало слов, поэтому этот… конь, пользуясь моей слабостью, вероломно… сел на меня! В лоб прилетела пара смачных щелбанов, аж башка загудела!

А потом он встал и вышел.

Не понял.

Я потирал лоб и обдумывал то, что Юлий был явно чем-то расстроен. Может, с Лотом всё совсем плохо?

Когда зашла медсестра, я спросил, не приносили ли сюда фея на лечение?

— Да, фей у нас, — увидев, как напряглось моё лицо от беспокойства, она легко рассмеялась. — Он пришёл в сознание и уже вовсю безобразничает.

— Я могу его забрать?

— Думаю, это стоит сделать как можно быстрее. У него сейчас на обходе госпожа Сикорски, она приложила много сил, чтобы спасти ему жизнь. О чём, возможно, сейчас сожалеет, — с добродушной улыбкой пошутила она.

Медсестра проводила меня до палаты, за дверьми которой раздавался непонятный шум. Она устало покачала головой и открыла дверь.

— А ну, подать мне человечка Яна!

Выпятив грудь вперёд, Лот стоял на тумбе и качал права перед уже порядком разъярённой дородной женщиной-целителем.

— Или ты его съела?! — ужаснулся Лот.

Та-а-аак! Как объяснить фею, что комментарии о женских фигурах лучше держать при себе? Иначе и глазом не моргнёшь, как твоя вечная жизнь окончится! Мучительно и оскорбительно! К примеру, тебя сотрут в порошок и засунут в задницу верблюду! Возможно, так и появился первый фейский наркотик!

Я встал между целительницей и смертником. Лот сзади по рубашке начал карабкаться наверх, громко и недовольно пыхтя.

— Здравствуйте! — женщина посмотрела на меня так, что я понял — это пожелание невзаимно. — Спасибо вам огромное, что смогли его вылечить! Я, честно, даже не надеялась, учитывая уровень истощения энергии! Я, конечно, всегда знал, что в нашем университете самые лучшие специалисты, но вы просто совершили чудо!

Агрессия, кругами расходившаяся от женщины, поумерилась. Я закончил, стараясь выглядеть как можно менее раздражающе:

— Вы не могли бы нас выписать? Или он ещё нуждается в лечении?

Елена как-то заметила, что у меня обаяние любимого бабушкиного внучка. Плевать. Главное, чтобы работало!

Целительница смерила меня взглядом и сказала медсестре:

— Передай рекомендации мальчику. Пусть забирает своего… муха.

— Я мух?! — Лот наконец-то добрался до плеча. — Это ты мух!

— Лот, — сказал я тихо, — тебе помогли. Что нужно сделать?

— Отдать ей пирожное?! — схватился за сердце фей.

— Начни с самого важного.

Он топнул. Я смотрел на него — он на меня, я улыбнулся — он насупился и, повернувшись к двум наблюдавшим за нами женщинам, почти вежливо сказал:

— Спасибо, женщина, за помощь в час нужды, — целительница удивлённо приподняла бровь, медсестра заулыбалась, фей продолжил яростно: — Теперь я понимаю, что лучше бы ты его съела! — он возмущённо потыкал пальцем мне в щёку.

Я быстро ретировался, пока нас обоих не прокляли. Нас выписали домой, медсестра передала нам пачку рекомендаций от наших целителей, несколько фасованных пакетиков с травами и просьбу воздержаться от посещения этого корпуса на неопределённый срок. М-да, прямо достижение!

Надо посмотреть, сколько времени, и бежать на работу. Я посмотрел на часовую башню. Было без пятнадцати десять. Стоп. Как может быть без четверти десять, если пара медиумизма началась в двенадцать десять! И тут я вспомнил… что я видел, как сумерки опустились на город в тонком плане. Я прогулял работу!

Я зашёл в свою комнату полностью потерянным. Это моя первая работа! Не считая Арены. Я дал слово! Даша там, наверное, с ног валилась… Они сражались за меня… Я сейчас со стыда провалюсь в тартарары.

— Эй ты! — Лот попрыгал на моём плече и закричал. — Иди кормить меня!

Сев за письменный стол, я поставил недовольного Лота перед собой. Лот надулся и скрестил руки. Он стал ещё меньше размером. Всё моё недовольство схлынуло. Я выдохнул, нужно решать проблемы по мере возможности, а долги чести — в первую очередь:

— Лот, спасибо тебе. Думаю, если бы не ты, тварь бы меня прикончила.

Лот сощурил хитрые глазёнки:

— И насколько дорогое у тебя спасибо, человечек Ян?

Я вытащил кошелёк-мешочек из стола, добавил всё, что осталось в кармане брюк, и положил перед ним.

— Это всё, что у меня есть.

Фей заглянул в кошелёк и выпучил на меня глаза:

— Теперь всё моё?

— Да, — я улыбнулся и мысленно попрощался со своим первым заработком. Впрочем, я купил на него свою жизнь, мне кажется, это очень дорогое приобретение.

— Неси меня в кушательню, — деловито приказал фей, пытаясь поднять мешочек.

— Мне его взять для тебя?

— Да! Ты такой медленный человечек Ян!

За моим любимым столом сидела довольная, как клубок кобр, Прекрасная Елена.

— Доброе утро, Елена.

Когда Лот наконец-то выбрал то, что он сегодня хочет, и мы, наконец, сели, установилась неловкая тишина. Только Лот шумно бегал от одного блюда до другого со своей козырной ложечкой.

— Мне к одиннадцати надо в «Волшебные булочки»… — намекнул я ей, ведь сто процентов она не просто так здесь оказалась.

— Зачем? — поинтересовалась Елена как бы невзначай.

Её присутствие мешало и думать, и хоть немного расслабиться. Хотя, возможно, она в курсе, почему Юлий на меня так зол, и, возможно, её будет разговорить легче. В зависимости от того, насколько она хочет злорадствовать. А она хочет. Иначе не сидела бы в такую рань в субботу в столовой.

— Я вчера прогулял работу. Хочу сходить извиниться.

Елена поставила свою чашку и посмотрела на меня с тем же любопытством, с каким смотрела на препарированную жабу.

— О, дорогой, — её улыбку можно было сцеживать в колбу, — это было позавчера.

Позавчера?! То есть я проспал два дня и сегодня воскресенье. «Волшебные булочки» не работают. Я сглотнул и опустил глаза. Больше всего на свете ненавидел быть в подвешенном состоянии и не иметь возможности разрешить неприятную для меня ситуацию. Но заявиться к людям в их законный выходной, особенно после того, как из-за моего прогула им пришлось больше работать, неприемлемо!

— Но не волнуйся! После того как Юлий нашёл твой труп и оплакал тебя… — Елена усмехнулась, прямо наслаждаясь своими словами.

— В смысле труп?

— Тебе больше интересно, почему труп, или почему из всего университета первым тебя нашёл лучший друг?

Я тяжело вздохнул:

— Оба вопроса.

— Твой глупый друг с твоим глупым феем ждали тебя здесь. По счастливой случайности я тоже в это время решила пообедать.

Чушь собачья! Елена ела доставку из ресторанов либо присланную из дома от личного повара. Мне ли не знать. Она, конечно, могла разнообразить всё это посещением столовой, но по опыту — никогда не делала этого случайно. Либо встреча, либо чуяла нюхом стервятника, что у кого-то будут проблемы, и хотела насладиться зрелищем.

Не дождавшись уточняющих вопросов, она слегка скривила рот, отпила немного чая и с нескрываемым злорадством продолжила:

— Когда фей с криком, что тебя убивают, исчез, Юлий ушёл через заклинание белл-двери прямо отсюда.

Она ткнула на дверь подсобки. На двери сохранилась печать.

— Я первый раз видела, чтобы кто-то с нуля нарисовал печать с такой скоростью. Кстати, активировал собственной кровью. Правда, домовые не дали подойти близко, — она с сожалением вздохнула, — кровь сразу затёрли.

Её сожаления — показуха. Больше чем уверен, она даже со стула не встала! Кто-кто, а занимающая первое место среди всего факультета колдовства таких просчётов не допускает. Ректор в порошок сотрёт того, кто прикоснётся к крови его любимого внука. Все, у кого в момент активации даже просто зрачок расширился, уже под пристальным вниманием.

— В общем, дальше, со слов некоторых очевидцев. Наш гениальный внук ректора не сразу понял, что ты всего лишь спишь… просто с открытыми глазами и почти не дышишь. И сильно опечалился… — она манерно поднесла салфетку к уголку глаза, намекая на сочувствие. — Это так ужасно — внезапно потерять лучшего друга!

Ах да, точно… вот почему я нисколько не расстроился, когда мы расстались. Она слишком наслаждается чужими проблемами!

— А потом, когда узнал, что ты всего лишь спишь, он, как верный пёс, пошёл в «Волшебные булочки» и отработал твою смену. Ну разве он не умничка?

Ну, теперь понятно, за что мне в лоб прилетело…

Глава 8

8 глава

В понедельник утром меня вызвали к куратору, где сообщили, что я отправляюсь на практику по ментальной поддержке. И что за мной приедет полицейский фаэтон, а фея мне нужно взять с собой.

Лот отыгрывал роль жены-декабристки, весь из себя гордый и несчастный. Смирившись с судьбой, он словно отправлялся в Сибирь — в его случае, в логово голодных вампиров.

— Эй, человечек Ян, сколько стоит не ходить к вампирам? — и он попинал уже теперь свой кошелёк.

— Лот, прекрати. Если хочешь, я могу оставить тебя с Еленой, — во всяком случае, могу её спросить. Воскресенье прошло сумбурно. Юлий меня избегал, а вот Прекрасная Елена, наоборот — ходила хвостиком. Было бы, наверно, приятно, если бы это не напоминало любовь пираньи, почуявшей кровь.

Фея передёрнуло. Он был большим поклонником красоты Елены, тем не менее, видимо, задницей понимал: даже с вампирами у него больше шансов выжить, чем с колдуньей.

— Она же из меня зелье сварит!

В общем, в фаэтон мы садились вдвоём. В отделении у меня уже поднабралось знакомых. Не всех знаю по именам, но многие знают меня. При входе со мной поздоровались патрульные. Дежурный не успел оформить, как рядом появившаяся Люсенька утащила меня к кадровикам. Минут через десять, везде расписавшись и выслушав краткую инструкцию, я оказался в вполне уютном кабинете. И первым, кто ко мне пришёл, был Олег Петрович.

— Горчаков, ты, конечно, фрукт… — он сел и устало посмотрел на меня, — гранат.

— Грант не фрукт.

— Поумничай мне ещё.

Олег Петрович положил на стол пачку документов и передал мне на проверку полученный от Северова мыслеслив. Я проверил и подтвердил.

— Добавить ничего не хочешь? — он постучал пальцем по листку с моими показаниями.

— Нет, там всё, — мне действительно нечего было добавить к написанному.

— Просто непонятно. Ничего не видел, ничего не слышал, а в центре города на тебя отряд зарядили, — Олег Петрович смерил меня оценивающим взглядом. — А нападение на территории университета?! Вообще уму непостижимо!

Кстати, следователь тебя ещё вызовет. Университет основную информацию предоставил, но твои показания как потерпевшего тоже нужны.

— Но… — я замялся.

— Что — но?! — Олег Петрович стукнул по столу и рыкнул на меня. Лот, прятавшийся в капюшоне, пискнул от страха и задрожал.

— Вы спрашивали Лота, зачем он понадобился вер-крысам?

Олег Петрович достал показания фея и просмотрел их:

— Ну, здесь немного… а ценного капля. Он тебе рассказал что-то нужное?

— Ничего такого. Просто если подумать, то мои проблемы начались вовсе не после сообщения Хозяину Арены господину Северову об использовании фейского наркотика. И даже не после визита в ваше отделение. А именно тогда, когда я выкрал Лота из-под носа вер-крыс… Это, конечно, может быть совпадением.

— Может быть, — Олег Петрович собрал бумаги. — Доставай своего писклю. Отправлю его к специалисту по разговору с маленьким народцем.

Олег Петрович с надувшимся феем ушёл, а я, достав инструкцию и должностные обязанности, начал знакомиться с требованиями и ограничениями, которые предъявляли в полиции к практиканту по ментальной поддержке.

В целом всё просто: я должен оценить, насколько сотрудник стабилен и отдаёт отчёт в своих действиях, а также отслеживать общий климат в отделе. По сути, все сложные вопросы проходят через специалистов, а я так, украшение.

Молния пробила с пола по потолок, и в комнате явилась Люсенька:

— Янчик, я заполнила журнал. Все твои клиенты в алфавитном порядке. Время посещения проставишь сам.

— Простите, — решил всё же спросить, — Мне можно назвать вас… Люсенька?

— Конечно, дорогой, это же моё имя! — меня щёлкнули по лбу.

И Люсенька молнией исчезла, оставив после себя чистый запах грозы. Я не успел открыть журнал, как в кабинет тихо постучались и несмело зашла молодая медсестра:

— Здравствуйте. Меня зовут Лариса.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста.

Я показал на кресло напротив стола. В журнале была записана только одна Лариса — Дёмина Лариса Сергеевна, целитель низкого класса. Она села на самый краешек. Болезненно худая, скуластая, с глазами побитой собаки. У неё были амулеты защиты, но какая-то ерунда, поэтому эмоциональный фон не столько гасился, сколько просто перекрывался помехами. Я не стал просить снять защиту, она мне не мешала.

— Я… я стала очень… я часто срываюсь на людей…

«Сами виноваты!» «Ненавижу!» — её мысли были яростными и жёсткими, а эмоции — смазанными и глухими. Сильнейший диссонанс. Я посмотрел записи: упадок сил, эмоциональное истощение, уровень магии снизился на тридцать один процент. Назначение: травные отвары, седативные. Странно.

— Скажите, пожалуйста, а сколько вы спите? — я старался быть как можно более вежливым.

— Сплю? — она неловко поправила волосы, собранные в пучок (весь медицинский персонал ходит с похожими). — Я хорошо сплю. Даже снов не вижу!

«Что ему надо!» «Почему он так смотрит?» — голос в её голове был наполнен подозрительностью и раздражением.

Раздался стук, и в первый раз я увидел, как Люсенька вошла через дверь.

— Извините, что прерываю! — она сложила ладони лодочкой и мило мне улыбнулась. — Ларочка, тебя вызывают!

«Распустила свою паклю…» — поймал я последнюю мысль Ларисы Сергеевны.

— Да-да, конечно, — пациентка как-то засуетилась, встала, снова села. Её руки, будто не зная, что делать в таких ситуациях, исполнили какой-то странный «танец». Наконец она опять вскочила, протянула мне руку, потом удивлённо посмотрела на неё, поднесла ближе, сжала в кулак, подивилась чему-то и покинула кабинет.

Я озадаченно отметил время приёма и причину того, что он так рано окончился. Заодно сделал пометку, что нужно поговорить с тем, кто ставил ей диагноз и назначал столь странное лечение.

Следующей пришла девушка из бухгалтерии. У неё скоро запланирована свадьба, и она очень нервничает, из-за чего постоянно ошибается в цифрах. Кроме «здравствуйте», мне кажется, за первые полчаса встречи я ничего не успел вставить в её монолог. В каком-то роде это было интересно наблюдать! Она рассказывала о том, как они познакомились с женихом, какой он замечательный, потом задавала вопросы, на которые сама же и отвечала, опять переключалась на рассказ о своей кошке, а у жениха собака, и собака тоже очень хорошая.

— Ах, да! Я забыла представиться, — она хлопнула в ладоши и рассмеялась. — Я Вера! Вера Николаевна Берёзкина. Только вы называйте меня Вера! А я вас — Ян, вы не против?

И лавина слов продолжилась. Бесконечные подробности, каждый шаг, кто что сделал и сказал. На девушке не было даже минимальной защиты, все её мысли и образы лились напрямую мне в мозг. Когда она покинула кабинет, у меня голова готова была взорваться.

— Никогда не буду работать в ментальной поддержке! — сообщил я пустому помещению.

До четырёх часов принял восемь человек, семь из которых — женщины! Я был вымотан настолько, что, заполнив все наблюдения, лёг прямо на стол. Казалось, я только прикрыл глаза, как сквозь сон услышал, что городские часы пробили шесть. Я поёжился, но удержал ускользающий сон — нужно было обдумать всё, что услышал за сегодня.

Вер-волчица, которая не может решить, выйти ли ей за выбранного матерью стаи альфу или рано ещё замуж, и патрульный колдун, превысивший полномочия при задержании, — меня не волновали. Первая уже приняла решение, просто не может в нём себе признаться. Второй не раскаивается и считает свои действия верными. Я предложил ему прямое чтение с записью мыслеобраза, и он согласился. На основании этого есть надежда, что там всё нормально и его слова не расходятся с фактами, как бы ни изощрялся нанятый адвокат вер-крыс. Ещё четыре дамы приходили использовать свободные уши — я не против, на самом деле это и есть суть работы ментальной поддержки.

Больше всего сомнений вызвали две первые посетительницы — Лариса Сергеевна и Вера Николаевна. Первая — полностью эмоционально оглушена, при этом очень агрессивна. Вторая — болтушка, влюблённая и счастливая, которая вылила на меня целую жизнь, но… будто книгу мне прочитала. Их эмоциональный фон явно не соответствовал норме.

— Горчаков, просыпайся!

Голос Олега Петровича заставил меня вздрогнуть. От неудобной позы тело затекло, и я кое-как разогнулся. Он хмыкнул и наложил на меня малую целительную печать. Такие продавались в аптеке. Мне стало значительно лучше.

Он посмотрел на открытый журнал:

— Есть вопросы?

— Да, мне нужно встретиться с вашим целителем душевного здоровья…

— Это всё позже… У нас снова ЧП. Ты как сноходец не числишься, но в прошлый раз сработал хорошо. Так что сейчас приедет Александр Алексеевич, и сделаете так же, как в прошлый раз. Не волнуйся, за переработку мы тебе заплатим.

На этот раз я был готов. Хотя нет, к такому невозможно приготовиться! Опять женщины! Но здесь вампир уже поработал. На меня смотрели зачарованные глаза, только фон был ещё полон боли и ужаса. На этот раз что-то страшное было с ногами. У красивой длинноногой девушки рядом обнаружился открытый перелом. Если не знаете, как это выглядит, то лучше и никогда не знать!

Марево сна невидимой лозой заскользило во все стороны, увлекая пострадавших в прекрасный мир подсознания, направляемого моими заготовками. Оставь подсознание разбираться само, и пусть даже зачарованные, но пережившие такие мучения люди остались бы наедине с кошмарами.

Закольцевать и триггер. Я выдохнул. Становится всё проще и проще. Всё же, пожалуй, только снохождение вызывает мой интерес и как-то позволяет смириться с тем, что мечта управлять скоростной машиной останется навсегда мечтой. Чёрт! Я даже не могу летать, как колдуны! Получить взамен запланированного будущего самый неудачный магический дар эмпата… Мне, человеку, который вообще не стремился к общению! Бог действительно любит пошутить!

Мы поднялись с Олегом Петровичем в его кабинет. На кресле хозяина расселся Начальник Департамента, перебирая бумаги.

— Олег, подвижки есть?

Олег Петрович загрустил, даже через его мощную защиту пробивалось желание уволиться, поехать на озёра порыбачить и побухать с водяным.

— Все запланированные мероприятия проведены. Результатов нет.

— Григорий Маркович слепок сделал?

— Толку-то?! — Олег Петрович выдвинул стул. — Он такого плохого качества, что по нему можно задержать половину города, а вторую оставить под подозрением!

Вампир откинулся в кресле и задумчиво хмыкнул.

— И сегодня он опять оказался вне зоны вызова… Проверь его работу за последние полгода. Возможно, нам стоит пересмотреть договор с господином Волосатиком.

Он посмотрел на меня:

— Господин Горчаков, как прошёл ваш первый день?

Я не знал, что ответить. Что-то типа: устал как собака, мозг плавится, а люди — самые надоедливые и вечно ноющие создания! Я планирую уехать и устроиться погонщиком единорогов или следить за популяцией синей птицы в алтайской глуши!

— Спасибо, всё хорошо. Единственное, я бы хотел получить консультацию у вашего целителя душевного здоровья. Мне вообще не очень понятно, почему ко мне направили людей, чьи проблемы явно выходят за пределы обычной поддержки…

Вампир приподнял бровь и внимательно на меня посмотрел:

— Помните, господин Горчаков, три месяца назад у нас был большой прорыв потустороннего?

— Да, — кто ж не помнит! Левый город закрыли на карантин! Тогда охотники из-за Врат приволокли интересного паразита, пожирающего сущность носителя. По официальной версии погибло около двадцати человек, по неофициальной — намного больше.

— Так вот, тогда, чтобы выследить всех, были задействованы штатные сенсоры. И так получилось, что большая их часть до сих пор проходят лечение. Так что мы испытываем небольшой кадровый голод. На подобные случаи привлекаются городские лицензированные специалисты.

Олег Петрович скептически хмыкнул. Видимо, специалисты типа Волосатика не особенно его радовали. Александр Алексеевич его проигнорировал и продолжил:

— Ваш университет предоставляет преподавателей и студентов старших курсов. Вы, конечно, не старшекурсник, но, как заверил ваш ректор, необыкновенно одарённый сноходец и сенсор.

Я глубокомысленно покивал головой. Понятно, работаем за себя и за того парня… Да без разницы! Верните мне наконец фея и отвезите в общежитие!

— Когда меня с Лотом отвезут домой?

Александр Алексеевич посмотрел на своего подчинённого. Олег Петрович пожал плечами:

— Ну, я ему ещё не сказал… — он повернулся ко мне. — В общем, Горчаков, после того как на тебя напала Мара, университет проводит расследование и проверку своего контура безопасности. Так что пока ты находишься на нашем попечении, и мы будем обеспечивать твою безопасность.

Чудно! Университет спихнул меня на полицию! Спасибо тебе, любимая Альма-матер!

— То есть мне ночевать здесь?

В принципе, в лазарете есть койки...

— Изначально так и планировалось, но из-за сегодняшнего наплыва жертв проклятья…

Ну, что ты тянешь! Мне спать на столе в кабинете?!

— Мы решили, что сегодня переночуешь в клане Александра Алексеевича.

А… понятно, что тянул… Новости всё интереснее. Клан вампиров и эмпат. Что может пойти не так? Да, и я совсем забыл о Лоте! Когда он услышит про это…

— Не-еееет! — Лот топал на столе, оправдывал все мои ожидания от этой новости и наотрез отказывался садиться на моё плечо. — Ты бросил меня здесь! Ты не кормил меня целый день!

Я удивлённо посмотрел на Олега Петровича. Он отвернулся. Замечательно! Просто замечательно! У меня нет денег! Кошелёк, который я отдал Лоту, он с собой не взял. Я мог потерпеть без обеда и ужина, но фей…

— Олег Петрович, вы говорили, что оплатите мне работу сноходца?

— Да. Обязательно.

Прозвучало как «когда-нибудь». Я посмотрел на несчастного Лота. Маленький фей выглядел голодным и напуганным. Одну проблему я могу попробовать решить.

— Мне нужно сейчас.

В фаэтоне мы сидели втроём. Я смотрел в окно. Последнее время ночной город стал для меня привычен, но в этом районе ещё не был. Лот спрятался под моей курткой и тихонько бурчал. Я не всё мог расслышать, но, судя по обрывкам фраз, замуж за меня не пойдут, коты в тапки нассут и кикиморы в болота унесут.

— По дороге есть круглосуточные продуктовые или кафе?

Малыш замолчал, явно заинтересованно прислушиваясь.

Вампир удивлённо на меня посмотрел:

— Зачем?

— Не успел пообедать.

Фаэтон резко остановился. В дверь тихо постучали. Александр Алексеевич ненадолго вышел. Когда он вернулся, то был явно раздражён. Эмоции вампиров не похожи на человеческие, их сравнить — как болото и водопад. Поэтому то, что я уловил в стоячей воде хоть какие-то круги, означало: в трясину кинули кирпич.

Кони недовольно всхрапнули, фаэтон разворачивался.

— Господин Горчаков, приношу свои извинения, но вам придётся прогуляться со мной в не самое приятное место.

На этот раз возничий гнал лошадей. Я схватился за сиденье, но удержаться было сложно — всё же фаэтон не автомобиль. Мы остановились в какой-то грязной подворотне.

— Идемте. В случае чего поработаете свидетелем.

— Живым? — у меня вырвался нервный смешок.

Александр Алексеевич кинул на меня острый взгляд и изобразил улыбку:

— Пока да.

Он пошёл быстрым шагом по переулку, я еле поспевал за ним. Под курткой молча трясся мелкой дрожью голодный фей.

— Господин Горча…

— Простите, — прервал я его, — Я понимаю: субординация и границы… но давайте хотя бы в нерабочее время просто Ян?

— Хорошо, пусть будет просто Ян. Так вот… Ян, посещали ли вы когда-нибудь Нижний город?

— Студентам запрещено бывать в подобных местах под угрозой отчисления.

— Я не об этом спросил.

— Нет, не был.

— Значит, я сегодня буду вашим экскурсоводом.

— Мне бы скорее пригодился телохранитель.

Александр Алексеевич бросил на меня насмешливый взгляд:

— Я думал, что юноши вашего возраста полагают себя во всём способными. Даже потягаться с Нижним.

— Я эмпат. Я чувствую себя способным потягаться разве что с чашкой супа.

Непримечательную дверь в заваленный гараж я бы даже не заметил. За ней вела лестница вниз. Коридор с уклоном, и снова двери, переходы. В какой-то момент проход расширился до вполне себе дороги. Стали попадаться странные прохожие, некоторые точно под веществами, многие в масках. Особенно запомнился некромант в сопровождении двух поднятых. Несмотря на то, что они выглядели как обычные люди, понять их суть с моим уровнем не составило труда. Некромант сразу сообразил, что я всё понял. Он посмотрел мне в глаза и угрожающе улыбнулся. Я не стал бодаться взглядами и просто отвернулся. Поднятые находились в серой зоне закона — буквально на прошлой неделе нам читали об этом лекцию.

С двух сторон появились лавки и закусочные. Я увидел пирожки, но побоялся отстать от своего сопровождающего. Александр Алексеевич шёл очень быстро.

В какой-то момент дешёвые лавчонки сменились дорогими витринами и стоящими при входе охранниками. Мы подошли к самому вычурному заведению. Два громилы на входе, одетые в дорогие костюмы (что никак не вязалось с их работой), увидев Александра Алексеевича, упали на колени, повернув головы под странным углом. Я не сразу понял, что это предложение горла. Читать об этом приходилось и даже в кино видел, но не думал, что в реальности это может выглядеть так буднично и жутко одновременно.

Мы зашли в великолепный холл, украшенный коврами, хрустальными люстрами и позолотой. За стойкой регистрации стояли прекрасные девушки-вампирши. К нам подлетел юноша в лёгкой одежде и босиком. Он так же, как охрана, выполнил ритуал предложения горла, но быстро вскочил и побежал к лифту. Мы последовали за ним. До того, как двери закрылись, Александр Алексеевич тихо сказал:

— Вызвать некроманта и целителя на этаж.

Я успел увидеть, как крайняя девушка кивнула и с её руки слетели две заготовленные заранее птички-письма.

Лифт ехал вниз. На панели были обозначены шесть этажей. Мы остановились на третьем. Коридор был выстлан красным ковром. Нам навстречу вышла женщина-вампир.

— Ой, Саша, — жеманно и одновременно покровительственно проворковала она, — не понимаю, зачем тебя отвлекли от дел! Ничего же не случилось…

Последнюю фразу она произнесла с придыханием, глядя Начальнику Департамента в глаза, и провела пальцем по пуговицам его рубашки.

Дальше события происходили молниеносно. Александр Алексеевич сломал женщине шею. Мгновенно. Только что она улыбалась и заигрывала с ним, и вот уже летит в даль коридора с головой, буквально вывернутой набок.

— Сюда, — произнёс сопровождающий нас парень. Он нисколько не удивился случившемуся. Я — удивился. Нет, я знал, что вампира таким способом не убить, но знать и видеть, как существу, похожему на человека, наносят травмы, несовместимые с жизнью — очень разные вещи!

Проводник подбежал к номеру 311:

— Этот! — он протянул ключ, но не успел.

Александр Алексеевич уже пробил дверь рукой параллельно замку и открыл её изнутри.

Первое, что бросалось в глаза — это огромная кровать, второе — запах крови. И почему-то только после этого приходит понимание, что простыни на самом деле когда-то были белыми. Теперь на них лежал искусанный парень. Шея, руки, ступни — повсюду раны. Джинсы надеты, но на одной ноге штанина распорота от ремня вниз, немногим ниже колена. Нога согнута, и от паха тоже всё изранено. Укусы отчётливо видны, потому что кровь из них не сочится.

От этого зрелища меня сильно замутило. Лот тихонько заскулил, и этот звук вместе с ощущением тепла, которое он мне давал, заставил меня прийти в себя.

Кроме парня, на кровати спали три девушки. Прошу прощения, вампирши.

Александр Алексеевич повернулся ко мне:

— Мне не стоит ни к чему здесь прикасаться, это замедлит расследование. Ян, я прошу вас проверить воспоминания жертвы и сохранить их для следствия. Он жив. Но как надолго — зависит от того, как быстро сюда доберутся лекари. Вам нужно поторопиться.

Я подошёл к пострадавшему и, стараясь не коснуться ран, начал снимать слепок памяти.

Его зовут Артём, и он приехал за однокурсниками. Они отрывались в туристической зоне. Один из группы предложил отправиться в Нижний город, рассказав о баре, в котором можно получить и красотку, и кайф всего лишь за триста миллилитров крови. Артём не поехал, вернувшись в номер. Вскоре к нему постучали и сообщили, что его друзья потратили сверх лимита, поэтому его попросили оплатить счёт и забрать их. Он захватил деньги и отправился со встретившим его человеком. Никаких документов, необходимых для того, чтобы пользоваться заведениями с услугой укуса вампира, он не подписывал. Это была вполне легальная услуга, но только если вы сами берёте на себя ответственность за последствия. Артём не планировал её получать и нигде не расписывался. Его перехватили на выходе и просто скрутили силой — та самая женщина, которой Александр Алексеевич сломал шею. Она не накладывала на него чары, а магия недавно обращённых не могла его вырубить, ведь их укусы не содержали токсин удовольствия. Ни забвения, ни кайфа — они рвали его без всякой анестезии…

Я закончил фиксацию воспоминаний и рванул в ванную комнату. Аккуратно придержав Лота, упал на колени. Меня выворачивало одной желчью. Ненавижу вампиров! Пережитое чужое прошлое навсегда останется со мной. После того как я солью картинки в мыслеслив, станет легче, потеряется острота. Я упакую их, как и те с Арены, и задвину подальше. Но отголоски не исчезнут…

Выйдя из ванной, я огляделся. Лекарей всё ещё не было, и с каждым мгновением у парня оставалось всё меньше шансов на спасение. Вампирши всё так же спали, Александр Алексеевич сидел в кресле, задумчиво глядя на израненное тело. Парнишка, который привёл нас, подал мне флэшку, и я, выдохнув, быстро записал всё увиденное.

Посмотрев на моё лицо, Начальник Департамента, видимо, решил меня успокоить:

— Если ситуация станет критической, я его обращу…

— У него нет договора, — хриплым после рвоты голосом сказал я.

С каждой спячкой вампиры теряют всё больше эмоций и получают больше сил. Начальник Департамента исключительно силен.

Он наклонился вперёд:

— Повторите?

Аделаида Григорьевна — не самый приятный человек, но хороший преподаватель права, она бы сказала что-то типа: «Горчаков, знать всю пройденную программу — не заслуга, а ваша обязанность!» И я её знаю. Отлично знаю, насколько сильно разнится наказание в случае, если оговорённые договором игры зашли далеко и человек пострадал или даже погиб, и если такого документа нет. В последнем случае клан теряет право жизни на магических территориях. А это огромная потеря!

— У жертвы нет договора. Он никогда не соглашался на укус, — в моём родном мире без магии подобная информация с такими ставками, пожалуй, бы стоила мне жизни. И поймите правильно, на благородство, совесть и что-то подобное я бы не стал рассчитывать, сообщая её. Просто здесь вампиры прежде всего контролируются сородичами, так как по правилам их популяция согласована и неизменна. А вот если выдворить какой-нибудь клан, то откроются вакантные места, а это сила и влияние. Отследить гибель парня не составит никакого труда. Магия магией, но перевёртыша или двойника поймают в момент перехода между территориями. Усугублять виновность убийством студента — значит подставить весь клан ещё сильнее. Александр Алексеевич — вампир, старый вампир, уверен, за его плечами трупов не перечесть, но он работает на город. Он притащил меня как свидетеля, значит, не собирался спускать случившееся на тормозах. Как там говорится? Знакомое зло? Цинично. Ну, да.

Вампир смотрел на меня такими глазами, что я засомневался в своих умозаключениях. Возможно, мне всё же свернут шею — глубина ситуации, так сказать, стала даже для него сюрпризом. Он резко встал, я отшатнулся и отступил к стене.

— Господин Горчаков, вы понимаете, что говорите?

В номер зашёл добродушный полноватый дяденька с бородой и в очках.

— Вечер добрый! Что у нас тут?

Он подошёл к парню, взмах руки — и вокруг раненого закрутилась с дюжину печатей.

Дяденька скорбно поцокал языком:

— Что ж вы так неосторожно, батенька? — он осуждающе посмотрел на Александра Алексеевича, а потом на меня. Только тогда я увидел в линзах его очков полноценные формации, судя по цвету — высшего класса. Как там говорится? Нижний город — это помойка! Скорее да, чем нет, но эта помойка может себе позволить услуги Целителя-гранд-Мастера.

— Под обращение? — уточнил целитель деловито. — Сорок процентов плюс.

— Нет, — Александр Алексеевич, казалось, как-то посерел и выцвел после сказанных мною новостей. Казалось, прожитые годы упали не на лицо, которое оставалось прекрасным, а на плечи. — Снять все повреждения, уровень потери крови восстановить… В общем, всё, что нужно для разбора. И включите вызов в суд в оплату.

Целитель хмыкнул и как-то по-отечески похлопал по плечу вампира:

— Тогда скину. Пусть будет двадцать плюс. И где мой коллега?

— Уже здесь, — знакомый некромант зашёл с двумя поднятыми и парнишкой сопровождения. Стало очень мало места. Я отошёл за кровать. Поднятые отследили моё перемещение и синхронно моргнули. Я сглотнул и отступил ещё дальше.

Некромант тоже осмотрел парня, они посовещались с целителем и вынесли свой вердикт.

— Парень не маг, — специалист довольно ухмыльнулся, он явно наслаждался происходящим.

Ух ты! Вот это вывод!

Целитель бросил на него осуждающий взгляд:

— Действительно, мой коллега указал на самую существенную из наших проблем. Мы можем залечить его раны, но для восстановления крови нужно отправить его за грань, а назад мы его вернуть не сможем. Впрочем, даже если бы он был магом, это и то был бы риск.

— Есть три варианта: обратить, дать умереть и найти чистого донора.

Некромант опять ухмыльнулся:

— Пояснить, что значит чистый? Никаких стимуляторов — немаг от них сразу откинется, а очистка займёт слишком много времени. Никакого вер-вируса или вампиризма, даже в виде прикормки. Никаких стихийников. Остальные сойдут. И у вас на поиск минут шесть, — он не скрываясь улыбался. — Мне прямо любопытно, как вы в вампирском притоне будете искать чистый экземпляр. Да и вообще в Нижнем городе!

«А чего ему искать? Он с собой притащил, как чувствовал!» — я не мог не подумать о том, что чуть меньше двух недель назад все мои проблемы состояли лишь из того, что очень хотелось есть.

Александр Алексеевич пристально посмотрел мне в глаза:

— Ян, я хочу, чтобы вы понимали: я ни на чём не настаиваю. Если вы против, мы поищем кого-нибудь ещё.

— Да, Ян, — некромант сделал притворно заботливое лицо, — вы не волнуйтесь, подумаешь, из-за вас сдохнет какой-то там человек. Он вообще сам виноват! Нормальные люди по вампирским притонам не шарятся.

Я его проигнорировал. А что я ещё мог сделать? Запонимать его до смерти?

— У меня четвёртая положительная, — сказал я целителю.

— Ничего, мальчик мой, для плазмы сгодится.

— Александр Алексеевич, не могли бы вы… — я замялся. Пожертвовать кровь парню — не проблема, проблема — проконтролировать, чтобы данная добровольно она не ушла налево. Очень бы не хотелось!

— Я сделаю всё, что в моих силах. И если этого окажется недостаточно, присутствующие станут личными врагами моего клана.

Некромант резко перестал лыбиться и посмотрел на Александра Алексеевича с выражением «ты что, серьёзно?». «Ну да, — поддержал я его мысленно, — я тоже что-то сомневаюсь…»

— Ой, сколько вас здесь, — проворковал знакомый голос, и в номер вплыла недобитая вампирша. Она буквально потёрлась о парня, который нас сопровождал, но тот впечатлён не был, скорее — напуган. — Сашенька, к чему столько драмы? Ну, поиграли девочки… Обрати его — и все дела! У нас же есть открытая квота!

Целитель вопросительно посмотрел на Александра Алексеевича.

— В приоритете сохранить жизнь, двойной чек, — сказал тот. — Ольга, выйди отсюда.

— Да куда же я выйду, — манерная дама, которую, по всей видимости, звали Ольга, продолжила испытывать терпение Начальника Департамента, — Это же мои маленькие птенчики!

Целитель попросил меня снять куртку. Я разделся, старательно прикрыв питомца и завернув его, передал свёрток Начальнику Департамента. Потом мне закатали рукав рубашки выше локтя, и лекарь наложил печать. Она крутанулась пару раз и вскрыла мне вену. Вампирша Ольга замолчала и посмотрела на то, как кровь крутится в сиянии магии, после чего зачарованно потянулась рукой.

— Мадам, вы нам мешаете, — некромант, видимо, решил, что он достаточно развлекся и пора зарабатывать деньги, наложил свою печать поверх первой. Жидкость стала растягиваться и менять цвет. Видимо, это и есть плазма. Никогда раньше не видел. Две печати образовали странную изогнутую восьмёрку, в которую всё постепенно втекало. Голова начала кружиться, а рука — неметь. Интересно, а сколько им всего нужно?

Целитель и некромант наконец-то занялись травмами парня. Я уже видел, как человеку приживляли отрубленные ступни, но и здесь зрелище впечатляло. Кстати, применение некромантии в излечении — это гордость нашей страны. Лот семьдесят назад весь мир удивила разработка первых некроцелительских печатей. Я читал, что изобретатели оттолкнулись от сказки о живой и мёртвой воде. Удивительно то, что у этих направлений общая

предрасположенность к стихии воды, а вот вторая различается. Некромант — это вода и земля, а целитель — вода и воздух. Первый может излечить любые травмы точно так же, как поднять разложившийся в пыль труп, но вот заставить кровь бежать по венам и биться сердце может только второй. Так что реально — живая и мёртвая вода.

— Ольга, последний раз тебе говорю. Выйди.

Пока я размышлял, вампирша снова попыталась подойти ближе к раскручивающейся в восьмёрке плазме.

— Ой, ты такой жадина!

Только что томно ворковавшая женщина резко обернулась в сторону коридора и растерянно сказала:

— Господин идёт… Зачем сюда идёт господин?

В номер зашли три вампира. Первым шёл молодой парень лет двадцати, он выглядел как наш с Артёмом одногодка. За ним двое — женщина и мужчина, одетые в стилизованные доспехи с лицами, закрытыми металлическими масками. В городе такое не новость, некоторых «гостей» можно убить только холодным оружием, при нашем университете на боевом факультете всех учат владеть ножом и мечом как классикой. Ольга и Александр Алексеевич оба встали на колени. Парень легко помахал рукой, разрешая им подняться. Он, как и спутница Александра, очень заинтересовался летающей кровью, но не попытался прикоснуться, просто осмотрел и, весело хмыкнув, занял кресло, на котором ранее сидел Начальник Департамента.

— Александр, ты попросил меня вызвать, что за срочность?

— Господин, он как всегда лезет не в своё дело! — Ольга опять упала на колени и подползла к ногам пришедшего. — Это мои птенцы, и я имею право их обучать!

— Имеешь, — согласился парень и вопросительно посмотрел на Александра Алексеевича.

— Ян, ты можешь дать мыслеслив?

У меня занята была только левая рука, правой я легко достал флэшку из кармана брюк и протянул её Александру Алексеевичу. Но ко мне шагнул мужчина в доспехе. Я отдёрнул руку и вопросительно посмотрел на Начальника Департамента. Он кивнул. Я отдал. Накопитель передали сидящему парню, которого очень позабавило то, что мне понадобилось разрешение, чтобы передать вещь. Тот сразу подключил устройство, просматривая записанное.

Моей крови набралось, не знаю, с пол-литра где-то, в глазах периодически темнело, но держаться сильно помогал адреналин. В какой-то момент восьмёрка образовала ещё один усик, который протянулся к руке уже приведенного в порядок парня соединяя нас.

Тот кого вампиры назвали «господин» закончил просмотр мыслеслива. Он больше не улыбался. Он жестко схватил Ольгу за подбородок и посмотрел ей в глаза:

- Когда юная девочка делает глупости ее называют "дурочка", когда глупости делает женщина "дурой", как же называть двухсотлетнюю, которая подставила весь клан?

Он оттолкнул ее. Она упала на бок. Губы Ольги дрожали, она искренне не понимала, в чем проблема. Ведь она не сделала ничего плохого.

Глава 9

Господин перевел взгляд на лежащего на кровати парня. Он следил за тем, как плазма медленно перетекает в вены. Пока он жив, есть надежда договориться, а если сильно повезет — откупиться, не повезет — так за живого изгнания все равно можно избежать. Удивительно, болото эмоций двух старых вампиров оказалось вполне способно волноваться как настоящий океан.

Как только заклинание отпустило меня, я забрал свою куртку с Лотом и ушел в ванную комнату. Фей был в ужасе, он даже не жаловался, он просто смотрел на меня потерянными и напуганными глазами. Его эмоции давили как бетонная плита. Я надел куртку и позволил ему спрятаться. Голова очень кружилась, я напился воды из-под крана. Лучше не стало. Только с удвоенной силой затошнило. Я не хотел возвращаться в комнату. Так хотелось спать. Я очень устал.

Целитель и некромант закончили свою работу как раз тогда, когда я все же покинул свое прохладное убежище. — Живучий, — с некоторой грустью заметил некромант. — Да, — целитель довольно огладил бороду, — исключительного везения юноша! Действительно! Это же какой удачей нужно обладать, чтобы так встрять! Хотя… не мне критиковать чью-то удачу.

Александр Алексеевич и Господин переглянулись, последний спросил: — Будут ли рекомендации? — О, да! — некромант щелкнул пальцами, сделав деловой вид. — Либо не жрите, либо доедайте! Хорошо. Признаю, был неправ — он неплох.

Целитель был более обстоятелен: — Очень рекомендую найти юноше целителя ментального здоровья или хорошего эмпата, который смог бы переключить его со случившегося. — В любом случае мы свою работу сделали, — намекнул некромант.

Господин понятливо кивнул женщине в доспехах. Она расплатилась. Интересно, сколько стоят услуги Целителя-гранд-мастера и некроманта высокого ранга? Вампирша заплатила золотом. Золотом! Магическое золото — это не просто металл! Это сплав стихий! Активацию золотой магической монеты по силе можно измерять в килотоннах. Поэтому в городе в ходу медь и серебро. Как-то зельевары что-то там намудрили, эвакуацию провести удалось, обошлось без жертв, но вот корпус сложился как карточный домик. Пришел заместитель ректора, грубо выругался и активировал печать Тутела с помощью такой монеты. Я слышал, что корпуса университета неуничтожимы, как и большинство зданий города, но тогда первый раз увидел, что это конкретно значит. Печать Тутела, одна золотая монета — и меньше чем за час огромное здание было восстановлено в первозданном виде! И сейчас некроманту с целителем заплатили по золотой монете! М-да, что я могу сказать: ошибки дорого стоят…

Некромант с целителем ушли. Ольга все время так и стояла на коленях. Ей никто ничего не объяснял, с ней больше не разговаривали, и это ее очень пугало — ну, настолько, насколько вообще можно напугать вампира. — Грузите всех, — Господин махнул рукой на кровать.

Женщина в доспехах закинула одну из девушек на плечо и вышла. Вскоре пришли два обычных охранника и забрали остальных девушек. Ольга ушла за ними, несколько раз оборачиваясь, будто ожидала, что ей что-то скажут, но Господин и Начальник Департамента хранили молчание. Мужчина в доспехах осторожно поднял Артёма и вынес его.

— Кто это? — спросил Господин Александра Алексеевича. — Это по работе. Он остановится у нас. — О, я так понимаю, вместо повышения зарплаты тебе платят бонусы нахлебниками? — Вы против? — Нет, вовсе нет, — Господин улыбнулся. — К тому же от этого, по крайней мере, есть польза.

Он повернулся ко мне: — Что ты хочешь за свою помощь?

Странно просить деньги за спасение человека, которому я помог бы даром, да еще и у вампиров, обеспечивших меня жильем и охраной — Ужин.

Господин рассмеялся. Наверное, этот смех можно было назвать заразительным.

Когда мы шли назад, я увидел знакомое лицо, точнее сказать сначала я услышал знакомые мысли:

«Размалеванные куклы» «Только бы хвостом крутить…» «Лгуньи!» Но в этот раз я внезапно почувствовал сшибающую волну ненависти: «Да чтоб ваши языки отсохли»

- Александ Алексеевич, ведьма! – закричал я показывая на неприметную женщину Ларису Сергеевну. Только сейчас до меня дошло почему такая двойственность. Эмоции были такие мертвые не из-за успокоительных которыми ее пичкали! А из-за того, что выгорали в пепел после того как она проклинала все чему завидовала!

Фаэтон подъехал к высоким кованым воротам. Они отворились, пропуская нас внутрь, и закрылись, когда мы проехали. Длинную аллею я не смог рассмотреть, так как она была совершенно не освещена. Особняк был действительно очень большой. Три видимых этажа, но, зная любовь местных строителей к подземным этажам, уверен, что там есть еще как минимум один. Посреди холла располагалась широкая лестница, а всего я насчитал пять дверей, включая входную.

— Отец! — в холл впорхнула девушка-вампир, очень хорошенькая, с длинными золотыми волосами и голубыми глазами. Она подбежала к тому, кого я продолжал называть в голове Господином, так как никто так и не назвал его имени. — Отец, куда ты ходил? Что случилось? Это новый братик? Еда?

Она заинтересованно оглядела меня. От нее веяло голодом и холодным расчетом — это совсем не вязалось с ангельской внешностью. — Ада, познакомься, это наш гость Ян.

А вот имя подходило!

Меня проводили в комнату, признаться, очень уютную. Я огляделся. Большая кровать с тяжелым балдахином, толстый ковер, письменный стол и шкаф. В дверь постучали, и вошла женщина в доспехах, но теперь без маски. Она чем-то походила на Одри Хепберн — актрису старого кино, которое любит моя мама. Только ее взгляду не хватало фирменной наивности.

Она безразлично посмотрела на меня: — Вас приглашают на ужин. Я провожу.

Мне накрыли в столовой. Стол был сервирован на одну персону. О том, что Александр Алексеевич не забыл о Лоте, говорили только дополнительные маленькие приборы — кофейная ложечка и… не знаю, для чего используют такие крошечные вилочки. Приготовлено все было очень вкусно! Но самым поразительным оказался десерт! Что-то невообразимое из мороженого, фруктов, тертого шоколада и коньяка. То что в десерте есть алкоголь, я понял, когда немного оттаявшего, но все еще нервного Лота явно повело. Я едва успел его подхватить, когда он попытался упасть со стола. Его мысли и эмоции стали немного ватными. Казалось, на всего фея наложили анестезию. Что ж, возможно, это даже к лучшему…

Спал я тревожно. Мне все время казалось, что я то куда-то лечу, то падаю. Я видел странные образы. Сначала думал, что это от нервов и потери крови, но потом понял, что цепляю сны Лота. Один из снов заставил меня резко сесть на кровати. Мне показалось, что там я увидел того самого молодого стихийника с Арены! В этом сне поляна со смеющимися и резвящимися феями была полностью заморожена. Стихийник пустыми глазами смотрел на огненный водопад.

Я подскочил на кровати, задыхаясь. Как это возможно?! Никак… Видимо, игра подсознания.

У двери в ванную раздался шорох. Я включил ночник. В первый момент я подумал, что снова провалился в сон. Там стоял стихийник. Тот самый! С Арены! — Ты кричал.

Я вздрогнул. Как-то захотелось покричать еще. Не каждый же день галлюцинации с тобой разговаривают. Заспанный Лот сел на подушке и, зевнув, спросил: — Это кто?

Что ж, по крайней мере, одно мы прояснили. Лот его тоже видит, а значит, все нормально и я не тронулся головой. — Мне кажется, я его где-то видел… — Лот задумчиво рассматривал парня.

Тот, видимо, потерял терпение, развернулся и вышел — так же, как и зашел, через ванную. Вечером, когда я умывался, я видел там лишнюю дверь, но был так вымотан, что просто забил на это.

Завтракать меня пригласили в семь. За большим столом сидело слишком много вампиров. Впрочем, даже один — это уже слишком много. Двенадцать — вообще перебор. Все они цепко проводили меня взглядом до места рядом с Александром Алексеевичем. Напротив сидел стихийник. Он такого интереса не вызывал. Наверное, еда, которая может упокоить, вызывает несварение. — Эмпат, — почти нежно проворковала Ольга и облизнулась.

Я промолчал и опустил глаза. Мне нечего противопоставить им в открытую. Но я могу обеспечить её кошмарами. Внезапно эта идея показалась мне удивительно привлекательной. Чего боятся вампиры? Совсем недавно я видел, как два старых вампира переживали вполне сильное чувство. Значит, нужно только найти, чего боится конкретно эта мадам. Оказывается, идея нарушать закон очень заразна. Стоит ли щелчок вампирше ограничения в лицензии, если докажут? Надо подумать… Докажут ли — вот в чем вопрос. Морально-этические нормы — это очень интересно, но хотелось бы иметь что противопоставить, кроме надежды на чью-то сознательность и доброту. Особенно когда являешься кормовой базой для того, на чьи теплые чувства рассчитываешь.

Вампиры пили кровь, разбавленную вином. Мне и стихийнику подали омлет, салат и бутерброды. Из напитков — какао и сок. Я завтракал и наблюдал, как он заторможенно копается в еде, иногда замирая и вновь приходя в себя. Мне нужно было о многом его спросить, но способен ли он ответить?

— Сашенька, ты так и не представил нам своего гостя, — наконец не выдержала Ольга.

Рядом с ней сидели те самые девушки, которые спали, обожравшись крови Артёма на кровати. Они, все трое, были похожи на Ольгу. Вампиры не могут иметь детей, значит, они либо её родной крови — внучки, например, либо это запредельный уровень нарциссизма и она нашла максимальное подобие себя.

Александр Алексеевич медленно поставил бокал и молча посмотрел на Ольгу. Он смотрел не мигая. Три девушки, которые и так боялись поднять глаза, съежились и стали казаться еще меньше. Ольга встретила взгляд с улыбкой, которая медленно увяла. Она сглотнула и в панике бросила взгляд на Господина, ища поддержки.

— Ну-ну, Саша, зачем же портить всем настроение, — он сочувственно похлопал Ольгу по руке, она прильнула к его плечу, с благодарностью и заискивающе заглядывая ему в глаза. — Если город примет неприятное для всех нас решение и нам придется расстаться с таким сокровищем, — Господин провел ласкающим жестом по шее вампирши, — разве вы не будете сожалеть?

Лицо Ольги застыло.

Завтрак заканчивали в тишине.

Я вернулся в комнату к Лоту, захватив тарелку с бутербродами. Несчастный фей прятался на кровати между подушками и, весь заливаясь слезами, выбежал мне навстречу. Он так переживал за меня! Думал, что вампиры меня уже съели и скоро придут за ним. Страх и тяжелые мысли, тем не менее, не помешали ему навернуть целую тарелку бутербродов. Все же удивительно, как столько еды помещается в такое маленькое тело!

— Ты! Ты драный лис! Позавтракавший Лот топал ножками и скандалил, требуя вернуться в университет.

Мне тоже хотелось назад, в свою комнату в общежитии. И помириться с Юлием. Я сел за письменный стол. В верхнем выдвижном ящике оказались письменные принадлежности и бумага с печатью почты-птички. Я написал Юлию письмо, где выкручивался как уж на сковородке, пытаясь одновременно все объяснить и не сказать ничего лишнего. Для человека, который не любит лгать, я так часто не договариваю, что соврать было бы честнее. Серенький неприметный воробушек вспорхнул, унося мои очередные сказки.

Я взял чистый лист без печати и попробовал подбить все то, что мне известно.

Первое: вер-крысы используют наркотик из фейской пыльцы для того, чтобы контролировать магов. Это имеет смысл. Но зачем светиться на Арене? Да, ставки там большие, но не настолько, чтобы рисковать, зарабатывая на боях.

Второе: пока на сто процентов не известно, сами ли они убивают фей. То, что они охотились на Лота — доказательство этой версии. Опять же, я не понимаю, какой смысл был поднимать такой шум из-за одного умирающего фея?

Третье: после спасения Лота моя жизнь сильно осложнилась. Во всяком случае, мне кажется, именно после этого на меня обратили внимание. Попытка захвата в центре города — это раз. Нападение в университете Мары — это два. До этого момента, признаться, я был уверен, что университет — неприступная крепость. Оказалось, не такая уж и неприступная!

Можно ли Лота считать связующим звеном? Я тяжело вздохнул и лег на стол. Все шито белыми нитками. Одни сплошные догадки. Ну да… я не следователь, не Великий детектив и даже не гений, как Юлий…

— Лот, — я безнадежно поинтересовался, — не мог бы ты пустить меня в свою память?

Просьба… Эта просьба из тех, на которую никто не согласится! Как мне это вообще в голову пришло?! Надо извиниться, сказать, что сморозил чушь!

— Хорошо. — Хоро… Что?! — я подскочил, неверяще на него глядя. — Ты действительно не против, если я загляну в твою память?

Лот, сидя на моей подушке, важно кивнул: — Человечек Ян, я не против, чтобы ты посмотрел. Только не порти. В моей памяти живет моя семья!

Я смотрел на этого маленького, самоотверженного фея, который готов пустить меня в самое сокровенное, что есть у любого существа — в свою память. Читать память для эмпата моего уровня просто, но как сноходец я мог дать Лоту право самому решать, что мне показывать, а что нет. Да и упорядочить увиденное так будет проще.

Я лег на заправленную кровать, оставив место для Лота на подушке. — Я опять смогу летать? — мечтательно улыбнулся Лот. — Да. Сколько угодно.

Моя комната с той стороны снов, как всегда, встретила меня полумраком. Часы с одинокой стрелкой возобновили ход. Лот нарезал мертвые петли, разминая свои крылья. Да… и напевал свои песенки. Если бы пожелания в них сбывались, у меня была бы уже третья нога, кривая жена и рога, задевающие небеса!

— Лот, нам пора. Фей сел на мое плечо, и я открыл дверь в его память. Мы выглянули. Царила тишина, темнота и безмолвие. — Не понял, — растерялся я. Мы с Лотом переглянулись. — Может, не та дверь? — пожал плечами он.

Дверей было… одна. Я закрыл и вновь открыл её.

Мир преобразился. Мы шагнули в светящееся и искрящееся лето. Семья — это очень важно для феи. Девушки-феи, деловые и важные, степенно пролетали под ручку мимо хорохорящихся парней, делая вид, что не обращают на них внимания. Отовсюду звенели песенки-прибаутки, дразнилки и оскорблялки, прерывающиеся взрывами смеха. Только Старейшина семьи не смеялась. Рядом сидели старшие члены семьи, их лица были сосредоточенны. Я уловил слова, которые слышал Лот, пролетая недалеко: — Зима близко. Младшие уйдут по дороге из света. — Да и старшие не все выстоят.

Их голоса отражались гулом и звоном. Они отличались от голосов веселящихся: в них звучали усталость и обреченность.

— Нам нужен дом! — маленькая седая фея провозгласила это как решение, но остальные лишь сильнее погрустнели. — Бескрылые не дадут нам приют. — У нас нет денег, чтобы купить… — Нет сил, чтобы отвоевать приют.

Седая фея, прекрасная как свет, задумчиво заметила: — Дети нашего дома нашли дикий мёд. Маги ценят его. Мы сможем поторговаться. — Бескрылые лгут. Они обманут нас… — Я нашла человека, который…

Слова потонули в очередном взрыве смеха.

Лот, слушавший вместе со мной, вспорхнул и завис напротив себя из памяти. Он смотрел на своего двойника, но для меня они не были одинаковыми. Тот, из памяти, был ярким, Лот же из настоящего казалось выцветшим и полинявшим. Да, моя сила позволяла ему летать, но у фейри из воспоминаний крылья были более красивыми и размашистыми.

Лот вернулся и сел мне на плечо.

— Помню, что разговаривали о сделке, когда наш отряд отправляли за диким мёдом.

Я пролистнул память до этого момента. Мимо пролетали дни и ночи. Феи порхали и кружились.

— Вы — надежда нашей семьи! — седая фея взмахнула рукой, и три феи, стоящие напротив по стойке смирно, опустились на колено. Посередине стоял гордый Левант Октябрьский туман. — Наша семья, — продолжала Старейшина, — заключила договор, заверенный!

Она достала свиток и показала его сидящим на ветках феям. К сожалению, что в нем было написано, Лот не видел. Он рассмотрел только печать. Я приблизил её и вздрогнул. Это была печать университета.

— Нам предоставят теплое место на всю зиму!

Торжественные слова маленькой седой феи прогремели для меня как гром среди ясного неба! Я вспомнил огненный водопад из снов Лота. Единственный такой был в парке университета! Тогда я подумал, что просто наложил свои воспоминания на его сны. Но как мой университет оказался в этом замешан?! Я опять приблизил печать. Кто имеет право ставить такую? Ничего не понимаю в этом! Знаю только, что существуют печати каждого факультета и печать ректора. Но я ни разу не присматривался к ним! Да и в памяти Лота отчетливо сохранилась только центральная часть, где была выведена аббревиатура УГУ — Урочинский государственный университет, которая у всех печатей была одинаковой.

Я перебрал воспоминания Лота, но не нашел того, со стихийником, замерзшими феями и огненным водопадом. Возможно, это действительно была работа моего подсознания…

Мы посетили с Лотом еще некоторые воспоминания, но уже просто потому, что он скучал по своей семье и хотел побыть с ними еще немного, а я хотел его порадовать.

Бой часов с одной стрелкой выдернул нас из мира снов. Обычно я стараюсь так не затягивать. Я встал с кровати и пошатнулся. Да, именно так и случается, когда слишком много времени проводишь по ту сторону. Слабоват я еще.

Лот открыл глаза, посмотрел на меня, перевернулся, зарываясь в подушку, и заплакал. Навзрыд. Наверное, я все же не очень хороший друг…

Я решил пойти поискать что-то, что могло бы переключить внимание фея. Кухня располагалась на первом этаже, и я надеялся найти там кого-то, кто сможет мне помочь. В отделанных темным деревом коридорах было тихо. Толстые дорожки скрадывали шаги. Как было бы хорошо встретить Александра Алексеевича! Из всех виденных мною вампиров он, очевидно, самый приятный. Ну, насколько это вообще возможно для вампира! Он кажется мне похожим на серого кардинала — последовательный и жесткий. Господин же напоминает Джокера: ничего не значащие улыбки и продуманная жестокость.

Удар о стену выбил весь воздух из легких. Ольга. — О, наш гость заблудился? — заботливо проворковала она мне на ухо.

Меня пробила неконтролируемая дрожь: — Нет. Я знаю, куда иду. — Как интересно… — она схватила меня за волосы и, вывернув мою голову, проговорила прямо в шею, едва царапая кожу клыками. — И куда же?

Да мать твою волшебницу! Что ж мне так везет?! Как утопленнику! Вампирша давила голодом и тленом, она даже ощущалась не то чтобы живой, а скорее — немертвой. Просто соприкосновение с ней забирало краски из мира. С учетом того, что на эмпатов практически не действуют чары, а то, как ощущаются клыки без них, я уже знал благодаря Артёму, мне хотелось кричать и звать на помощь.

— На кухню, — сдавленно прошептал я. — О, малыш проголодался… Тогда ты поймешь свою сестричку?

Сестричку?! Женщина, вам двести лет! Для вас «прапрабабушка» — уже комплимент! Мне бы хотелось сказать ей это прямо в лицо, но инстинкт самосохранения, забившись под плинтус, визжал, что комментировать возраст женщин — это плохая, а в данном случае — очень-очень плохая идея!

— Сестричка так хочет кушать… — и она прокусила мне шею.

Я до этого момента почему-то был уверен, что она меня просто попугает и отпустит! Было не очень больно: в отличие от своих младших, у Ольги с выработкой нужного токсина все было неплохо. Он впрыскивается в кровь при укусе и работает как анестезия. Артёму тогда так не повезло. В глазах темнело — после вчерашней кровопотери я еще не восстановился. Я увидел в коридоре Аду. Она внимательно смотрела на то, что происходит, и явно не собиралась мне помогать. Хотя… с большой долей вероятности она могла бы и помочь Ольге. Я терял сознание, глаза сами собой закрывались, и я все медленнее их открывал. Поэтому было непонятно, откуда взялся Господин. Он жестко зафиксировал голову Ольги, не давая ей вырываться, и аккуратно извлек её клыки из моей шеи. В ушах стоял гул, но я расслышал, как он сказал, что её тупость слишком дорого обходится клану и он позаботится о том, чтобы у нее было время подумать над своим поведением.

Очнулся я в своей кровати со спящим на моей груди заплаканным Лотом. Ну что ж… Могло быть и хуже. Я потрогал шею. Ожидаемо. Никаких следов. Но на моих размышлениях это не сказалось. Прежде чем я увидел Господина, мне в голову пришла мысль. Университет имеет не только кристальную репутацию, но и статус закрытой зоны — он не допускает на свою территорию не только малый народец, но и в целом фэйри обоих домов! Исключение составляет лишь личное приглашение ректора, иначе просто нельзя пройти сквозь печать на воротах. Для Лота делали такое по просьбе Департамента. Но как проникла целая семья фей на территорию университетского городка? Ректор замешан? Ректор — наркодилер! Звучит смешно.

В комнату зашел Александр Алексеевич и сел в кресло рядом с кроватью: — Наш клан приносит свои извинения. Он помолчал и, не дождавшись моей реакции, продолжил: — Я был бы благодарен, если бы мы смогли решить этот вопрос с помощью компенсации…

— Александр Алексеевич… — Да?

— Если убить фею, земля, на которой это произошло, будет проклята. Я помню перечень: мертвая зона, туман, сумрак, птицы песен не поют, растения не цветут… Начальник Департамента задумчиво кивнул.

— Но что если убива… отправляют по дороге из света целую семью фей? Разве место преступления не будет бросаться в глаза? — Будет, — Александр Алексеевич усмехнулся, — но мы его пока не нашли. Кажется, что может быть проще? Да любой стихийник земли должен такое чувствовать! Урочинск и прилегающие территории мелким гребнем прошли. Но ничего.

Он встал и подошел к окну: — До тех пор пока у нас не появились показания твоего фея, мы думали, что у нас эту дрянь не делают. Искали канал поставок. Феи то появляются, то исчезают. Больше их или меньше — никто не знает. Город считает только те семьи, с которыми заключен договор.

Действительно. Маленький народец никто не считает. Сколько таких семей исчезло? — А университет вы тоже проверяли?

Вампир повернулся и с легким удивлением спросил: — Университет? Господин Горчаков, вы представляете, сколько шансов не заметить Мертвую землю в таком месте? С учетом, что все самые сильные маги в нем преподают, а некоторые постоянно живут в университетском городке?

Снова накатила слабость, думать не хотелось: — Наверное, вы правы… — Спите, Ян. И подумайте, что хотите в компенсацию…

Мне опять снился этот сон. Тот самый, который я безуспешно искал в памяти Лота. Все было немного искажено, но узнаваемо. Теплая ночь, но на деревьях уже видны желтые листья. Стайка восхищённых фей, смеющихся и искрящихся счастьем. Сполохи от Огненного водопада. — Заканчивай.

И все погружается в холод. Травинки обламываются под ногами знакомых вер-крыс, которые собирают замерзших до состояния сосулек фей. Я вижу отражение в полный рост в огненном фонтане — это стихийник.

Я проснулся.

— Да чтоб тебя! Рано! Я не успел все увидеть!

Понятно одно — это я не сон Лота цепанул! Это сон спящего за стенкой стихийника! И это точно университетский парк! Да и голос, который отдал приказ стихийнику… знакомый…

Как же поступить? Когда я писал письмо Юлию, то видел коробочку с мыслесливами. Не знаю, к чему приведет вся эта ситуация, но лучше подстраховаться. Я записал все самое важное, что видел за последнее время, и оставил на столе, так и не решив, кому отправить.

Утром нам с Лотом сообщили, что университет закончил проверку и мы можем вернуться.

— Александр Алексеевич, скажите, пожалуйста, ваш другой гость, стихийник… Много ли он рассказал о том, как оказался в таком положении? — Ян… Его воспоминания фрагментарны и изменены под воздействием фейской пыльцы. На данный момент его лечением занимается маг разума самой высокой в стране квалификации. Это все, что я могу тебе сказать.

Глава 10

Фаэтон доставил нас к воротам университетского городка. Впервые проходя по знакомым дорожкам, я не чувствовал себя в безопасности. Лот все это время был молчалив и много спал. Со всеми этими происшествиями я совершенно не успеваю заняться поиском для него семьи!

— Лот, время завтрака. Пойдем? Из-за пазухи высунулась заспанная мордашка: — Быстрее, человечек Ян, ты такой медленный! — тут же начал понукать меня этот ленивец.

В столовой было мало народа: парочка одиноких студентов и нахохлившийся Юлий. Я сел напротив. Он поднял глаза и неуверенно улыбнулся. — Привет тебе, о мой спаситель! Чаю? — спросил я подобострастно. — Ян, ты такой дурак! — не выдержав, рассмеялся он. — О-о-о, ты себе даже не представляешь насколько!

Впервые за все время на душе внезапно стало гораздо легче. По столу носился Лот, дурачась и поедая все на своем пути. Юлий рассказывал о том, как Елена прокляла очередного кавалера выдуманным заклятием Пургентиус с вполне реальными двухдневными последствиями. Ей сначала объявили выговор, но потом сняли его, так как данное заклинание заклинанием официально не является.

Еще Юлий рассказал, что нашел возможность немного подзарядить Лота. Для этого мне нужно обратиться в оранжерею. Так как феи относятся к первозданной магии Природы и Хаоса, то маги стихии земли к ним ближе всего и могут поддержать его своей энергией.

Я решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу после завтрака отправился в оранжерею. — Удивительно… — сказал я вслух, обдумывая услышанное. — Что тебя удивило, человечек Ян? — Почему-то всегда думал, что вам, феям, ближе стихия воздуха, чем земли. — Воздуха? Почему? — Ну, не знаю… думал так почему-то, — я смущенно рассмеялся. Не говорить же ему, что я так решил просто потому, что феи летают!

В оранжерее, как всегда, было душно и светло. Магические и обычные лекарственные травы соседствовали бок о бок. Зелень буйствовала. Я пошел вглубь: там, среди тропических растений, скрывался кабинет куратора оранжереи — самой настоящей бабушки! Я бы даже сказал, бабушки-ромашки. Полина Сергеевна была маленькой, бойкой, слегка глуховатой дамой лет за сто пятьдесят, но обладавшей звонким, совсем юным голосом.

Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Все так делали.

В кабинете было трое: Полина Сергеевна, Астра Васильевна и вер-крыс — тот самый, который пытался схватить меня в городе, когда Миша и Даша смогли меня отбить. — Студент, вы что-то хотели? — именно этот голос сказал стихийнику во сне: «Заканчивай».

Я попятился и пролепетал: — Да нет, ничего серьёзного, позже зайду…

Вер-крыс усмехнулся и бросился на меня. Встреча с резко захлопнувшейся дверью слегка остудила его пыл. Я бросился бежать, осторожно прижимая к себе затаившегося под курткой Лота. Мне нужно просто привлечь внимание, и тогда они ничего не смогут мне сделать!

Резкий удар по ногам свалил меня. Огромные лианы в мгновение ока оплели моё тело и утащили назад. Помятая о вер-крыса дверь закрылась. — И? Что будем делать? — Астра Васильевна не была похожа на себя прежнюю. Сейчас её лицо было холодным и злым.

— Вариантов немного, — Полина Сергеевна начала обмахиваться большим зеленым листом. Она запыхалась и вспотела: видимо, призыв такой силы дался ей нелегко. — Дорогой, — обратилась она к вер-крысу, — твой груз будет немного тяжелее. — Ничего страшного, для этого груза я всегда готов найти место.

Злопамятный говнюк.

Я не выдержал и спросил: — Зачем? — Ой, дорогуша, разве ты поймешь, как сложно содержать такое хозяйство?! — Полина Сергеевна обвела рукой пространство вокруг. — Сколько нужно магии? А где её взять? Вот и приходится крутиться как могу. — Но ведь смерть фей убивает землю…

Старушка рассмеялась заливистым, безумным смехом: — Современные студенты! Вы ничего не понимаете в магии! Сила перехода феи может как превратить землю в пустыню, так и заставить сады цвести на солевой пустоши!

Ладно, с ней все понятно. Я посмотрел на Астру Васильевну, та снисходительно улыбнулась: — Деньги, Горчаков. Очень много денег.

Меня ударили сзади по голове.

Очнулся я и не сразу вспомнил, что случилось. Хорошо, что Лота не забрали: он залез в рукав и дрожал. — Где мы? — Нас провели за Врата. Мы в Мёртвом мире! Глупый-глупый человечек Ян…

Мы были заперты… в каменном гробу? Я попытался отжать крышку — бесполезно, она слишком тяжелая. Дышать было нечем. Я чуть вновь не провалился в забытье, но сумел удержаться и уйти в мир снов.

Часы с одной стрелкой возобновили свой ход. В городе был день. Скорее всего, до ночи я не доживу и связаться ни с кем не сумею. Оставалась последняя возможность: там, вдалеке, светил один огонек — подарок Юлию. Мой первый зарегистрированный сон. Неизвестно, получится или нет, но я потянулся к этому огоньку, отправляя тень своих снов, чтобы она рассказала Юлию всё… если получится. Об этой возможности я только читал — в альманахе недобросовестных производителей. Надеюсь, выйдет. В любом случае для меня эта история закончилась. Лот, сделав круг почета, сел мне на плечо.

Я закрыл глаза и уснул во сне.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге