Хроники Тириса. Книга 5

Глава 1

Императорский дворец

Система Инвикта-прайм

Тронный зал императорского дворца был закрыт. Придворные, опасливо озираясь, собирались небольшими группами по закоулкам, обсуждая происходящее. Само по себе событие было не самым необычным — Лириан Четвёртый часто закрывался, чтобы поговорить со своими советниками без посторонних ушей. Вот только ещё ни разу за всю историю империи Тирис не было такого, чтобы прибывшие на встречу советники выглядели так, словно их выдернули с поля боя. Учитывая ситуацию с уничтоженным Вераском, это пугало и заставляло задуматься о сборе вещей и поиске безопасной системы.

Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда в дело вступают ксорхианцы? Тем более те, которые умеют уничтожать целые звёздные системы?

Перед императорским троном стояли шестеро. Одинаковые одежды, одинаковые взгляды металлических глаз, одинаковые позы. Единственное, что отличало советников друг от друга — лица их «сосудов». Тех, кого единый разум преобразовал в своё продолжение.

Разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом, стоял крайним слева и смотрел на остальных, прекрасно понимая, что смотрит практически на идеальное отражение самого себя. Пятеро других были такими же измученными, посеревшими, с тёмными провалами под глазами. Но это было не самым плохим. Хуже всего было то, что седьмое место, где когда-то стоял Станис Соларион, пустовало. Седьмой советник перестал существовать и именно его смерть ударила по единому разуму. Случилось то, чего не было никогда в истории. Верховный ксорх уничтожил одно из продолжений единого разума, напомнив о том, что в этом мире нет бессмертных существ. Рано или поздно умрут все. Потому что так было заложено создателями.

И это именно то, что желал изменить единый разум.

Император Лириан Четвёртый стоял на летающей платформе, не желая опускаться на трон. Это требовало сил, которых у единого разума и так осталось мало. Красный плащ, обычно застывший идеальными складками, обвис на плечах, а металлические глаза заметно потускнели.

— Прямая передача сейчас отключена, поэтому будем обмениваться информацией голосом, — произнёс император. — Этот способ архаичен, но сейчас является единственно доступным. Начнём с главного. Разум, отправленный за Троном, уничтожен. Верховные ксорхианцы действовали не так, как мы прогнозировали. Вместо того, чтобы сорваться к Вераску всей троицей, они разделились. Двое остались у Трона, один ринулся в наши владения. Это в корне переворачивает всю дальнейшую стратегию нашего противостояния. Верховные научились предсказывать наши действия.

— Что с верховным, который уничтожил Вераск? — спросил Лоран Соларион. — Империя волнуется. Она жаждет информации.

— Верховный вернулся домой, — ответил император. — Уничтожение планетной системы стоило ему около девяти десятых накопленной силы. Подобные действия не проходят бесследно даже для подобных творений создателей. На восстановление ему потребуются годы, если не десятилетия. Остальные верховные тоже покинули Трон, отправившись охранять сосуды.

— Это ловушка, — произнёс советник, находящийся в центре.

— Естественно, — ответил главный разум. — Они ждут нас. Готовы вернуться к Трону в любой момент и атаковать. Значит, отправляться за Троном нам больше нельзя. Потеря одного из разумов слишком сильно бьёт по нашей эффективности.

— Мне отправить за Троном адепта везучести? — спросил Лоран Соларион.

— Его пока не трогаем, — ответил император. — Если я правильно понимаю, верховные считают его уничтоженным вместе с Вераском. Пусть считают так дальше. Живое воплощение везучести является нашим активом, о котором противник не знает. Подобные инструменты применяют всего раз, в момент, когда промах исключён. То, что ему повезло стать в глазах верховных мёртвым, лишний раз доказывает его везучесть.

— Её можно изучить, — предложил один из советников. — Разобрать его на части и найти, что помогает ему выкручиваться из ситуаций, из которых выкрутиться невозможно. Он не должен был покинуть Вераск. Однако он не только покинул, но и добыл двести сорок килограмм миона. Это нужно проанализировать.

— Возражаю, — произнёс разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом. — Живое воплощение везучести принесёт нам гораздо больше пользы, чем его вероятное изучение.

— Он наёмник, — возразил третий советник. — За ним охотятся Кироны и «Чёрный норк». Либо мы забираем его на опыты, либо он погибает, и мы не получаем ничего. Если же вы так хотите оставить его живым — нужно дать защиту. Наш актив должен находиться в безопасности, а не рисковать каждый день своей головой.

— И ещё раз возражаю, — ответил Лоран Соларион. — Актив должен работать. Набираться опыта и личных сил. Должен доказывать свою уникальность. Только там мы можем гарантировать, что он всё ещё актив, а не просроченный товар. Что касается нашей защиты — считаю, что она только навредит. Уникальность этого человека в том, что он действует по собственной воле, вытворяя то, что не придёт в голову ни одному разумному. С защитой его навыки атрофируются. И из актива он превратится в пассив.

Император молча смотрел на то, как его разум спорит сам с собой. Древняя машина предтеч умело распределила свои ресурсы между клонами, позволяя рассматривать вопросы с разных сторон. И сейчас главный разум был согласен с Лораном. Потому что запирать жужжащую букашку в коробке нельзя — она может сдохнуть. Пусть летает, обучается прятаться от хищных птиц. Если выживет — букашка принесёт пользу. Если нет — не очень-то и хотелось.

— Вопрос с Золотым решён, — произнёс император. — Его не трогаем. Пусть возится со своим отрядом, как хочет. Переходим к следующему вопросу. Потеря седьмого разума возмещена.

Лестница у трона дёрнулась и поплыла вверх, высвобождая проход, о существовании которого знали единицы. Ни одно сканирование не могло показать его существование — оно строилось самим единым разумом по технологиям, которые сейчас считаются утерянными.

В тронный зал из прохода вышла новая фигура. Новый сосуд единого разума ничем не выделялся среди остальных, разве что кожа его была свежей, без серого налёта истощения, да взгляд металлических глаз ещё не приобрёл той тяжести, которая приходит вместе с нагрузкой. Шестеро посмотрели на седьмого без приветствия и без любопытства, потому что смотреть на самого себя не имеет смысла.

— Кандидат, которого мы готовили, интегрирован этой ночью, — произнёс император. — Совместимость полная, перенос прошёл в штатном режиме. Отныне его имя Станис Соларион. Лицо сосуда приведено в соответствие, документы и внешние связи сохранены, и через месяц он вернётся к исполнению всех функций второго советника. Империя Тирис не должна заметить потерю одного из нас.

Империя действительно ничего не узнает. Сотни триллионов людей продолжат жить в уверенности, что советники императора вечны и неизменны.

— Корвин, — император перевёл взгляд на сосуд с настолько неприметным лицом, что его не запомнил бы ни один лишённый матрицы человек. — Что по основному проекту?

— Проект готов к развёртыванию, — ответил разум, привыкший называть себя Корвином Соларионом. — Производственные планеты в зоне «Чёрного норка» вышли на расчётную мощность одиннадцать месяцев назад. Совершенные вызревают из них стабильными партиями, проблем с адаптацией к жизни и сбоями в управлении не выявлено. Каждая партия проходит калибровку до полной функциональности. Накопленных объёмов достаточно, чтобы заполонить совершенными несколько систем за пределами зоны действия «Чёрного норка». Мы готовы к замене неудачного опыта создателей на наше совершенство.

— Запускаем, — произнёс император. — Время людей подходит к концу. Эксперимент создателей продлился дольше любых разумных сроков, и его пора завершать.

— Без Трона мы не сможем гарантировать нужные объёмы совершенных, — напомнил разум, привыкший называть себя Лораном Соларионом. — Нам не хватит ресурсов.

— Поэтому мы меняем только несколько систем, — заявил император, ставя в этом вопросе точку.

Возражений не последовало, поскольку возражать сейчас было некому. Единый разум принял решение задолго до этого собрания, и всё происходящее в тронном зале было лишь оформлением давно просчитанного. Создатели заложили в этот мир смерть, и единый разум намеревался исправить их ошибку. И начинать исправление следовало с самого неудачного из их экспериментов.

Двери тронного зала открылись, и семь советников императора вышли к притихшим придворным ровным, размеренным шагом, с одинаково спокойными лицами. К вечеру по дворцу пополз слух, что положение дел в империи полностью под контролем, и придворные, облегчённо выдохнув, отложили сборы. Империя Тирис не заметила ничего, как не замечала уже добрую тысячу лет.

* * *

Вызов по защищённому каналу пришёл ровно в два часа по стандартному времени. Секунда в секунду, словно граф Дариан сидел над кнопкой с часами и выжидал нужного момента. Я даже уважительно покачал головой — уважаю людей, которые не заставляют себя ждать. Сам-то я сидел перед терминалом уже минут двадцать, потому что опаздывать на разговор, от которого зависит благополучие не только моё, но и «Малышей» в целом, может позволить себе человек либо очень богатый, либо очень глупый. Я пока не относился ни к тем, ни к другим, хотя, если верить Зорине, уверенно приближался ко вторым.

— Барон, — граф Дариан Вейран возник на экране и приветственно кивнул. Закреплённое в кабинете ректора шаткое сотрудничество не растаяло, как дым. Это хорошо. Значит, есть возможность договориться и выторговать себе какие-то преференции. Планшет пискнул, показывая входящее сообщение и я невольно оторвался. Слишком специфичным оказался этот звук. Хм, а вот это уже интересно!

— Два миллиона кредитов переведены на счёт «Малышей», — продолжил граф, как только увидел мою реакцию на поступившее сообщение. — Я жду информацию.

Вот, значит, как граф решил начать? Не с момента обсуждения дальнейших поставок, а с информации? Что же, вариант вполне рабочий и меня полностью устраивает. На встрече с ректором я обозначил цену в два миллиона за информацию о том, каким образом мы получили мион. Граф назвал цену обсуждаемой, видимо, граф обдумал, граф заплатил. Даже стало как-то неловко — в голове сидел план поднять цену до двух с половиной миллионов, сославшись на эксклюзивность. Была у меня чёткая уверенность, что Вейраны начнут торговаться, пытаясь сбить цену. Не начали. Что ж — в следующий раз буду требовать сразу такую сумму, чтобы ни о чём не жалеть.

Пришлось рассказывать. Причём ту же самую историю, что и ректору, слово в слово. Легенда, по-разному рассказанная двум разным людям, перестаёт быть легендой и становится бредом. Так вот! «Грувака» изображает приманку на окраине системы, ксорхи стягиваются на неё всей своей биомассой, освобождая коридор, малый фрегат проскальзывает к планете, находящиеся на фрегате смертники уничтожают коронников, собирают с них мион, пока коронники «тёпленькие», затем группа уходит тем же путём, что и прибыла. На всё про всё уходит ровно пять часов. Больше нельзя, так как ксорхианцы почувствуют неладное и передислоцируются. Как выжили на планете, полной драксов, брутов и прочей ксорхианской нечисти? Чистое везение. Смертники, что с нас взять.

Рассказ получился красивым, героическим и почти правдивым. Мион-то я действительно собирал на Вераске, так что даже эликсир правды подтвердил бы моё сочинение на вольную тему. Да и сбежал я с уничтоженной планеты буквально за доли секунды до того, как она была уничтожена. Любое промедление — меня бы здесь не сидело.

Дариан слушал практически молча, редко задавая уточняющие вопросы, и по его каменному лицу невозможно было понять, верит он мне или прикидывает, сколько будет стоить моя тушка на аукционе Киронов. Когда я закончил, он какое-то время молчал, после чего кивнул.

— Занятная история, барон, — произнёс он. — Не могу сказать, что верю каждому слову, но я купил именно то, что хотел. Мион взят с коронников Вераска, а не выкраден с наших складов. Остальные детали меня не касаются. Теперь перейдём к вопросу, ради которого мы вообще сейчас разговариваем. Поставки миона. Меня интересуют объёмы, сроки и конфиденциальность.

Я мысленно хмыкнул. Выведен со складов? Это что там у Вейранов за склады, что с них можно вытащить двести сорок килограмм миона, не поставив на уши всю галактику? Или я чего-то не знаю? Если второе, то заинтересованность графа Дариана в нашем небольшом предприятии является не просто странной, а опасной. Тем не менее пришлось отвечать, так как мне задали вполне конкретный вопрос.

— Объём — двадцать килограмм миона за одну поставку, — произнёс я. — Сроки — каждые четыре месяца. Конфиденциальность — здесь не очень понял вопроса. Хотелось бы конкретики, о чём идёт речь. Кричать на каждом углу о том, что мы работаем с графом Дарианом Вейраном ни я, ни мой отряд не собираемся.

— Когда будет первая партия? — граф Дариан проигнорировал моё уточнение.

— Через четыре месяца, — ответил я. О том, где взять мион, «Малыши» уже прикинули. Оставалось дело за малым — заняться этим вопросом. Тем более что сейчас каникулы и такая возможность присутствует.

— Ты планируешь передавать мион под прикрытием гаранта? — задал следующий вопрос граф и тут мне стало всё понятно. Вот, значит, о какой конфиденциальности он говорил! Лишние свидетели, тем более Соларионы, Вейрану не нужны. Как не нужны ему никакие официальные договора, на которые можно сослаться. Что переводит наше соглашение из официального в понятийное поле.

— Передача будет осуществляться тому человеку, которого вы укажете, — ответил я. — В месте, которое мы согласуем. Гарант требовался только во время первой встречи, чтобы заявить о себе и своих возможностях. Дальше мы будем действовать вне юридического поля.

— Приемлемо, — кивнул граф Дариан, перенося «Малышей» из разряда «прилипал» в «стратегический резерв». Один такой кивок значил больше, чем сотня подписанных договоров.

Последовало ещё несколько вопросов, касающихся общих моментов, вот только всё, о чём мы говорили, включало обязательства «Малышей». Это понимал я, понимал граф. Мне оставалось только ждать, когда тот созреет до предложения. Дариан Вейран долгое время смотрел на меня, переваривая информацию, после чего подался вперёд, опершись локтями о стол.

— Хорошо, барон, твою позицию я услышал, — произнёс граф Дариан. — Готов озвучить свою. Первое — твой малый крейсер переходит на постоянную стоянку в сектор Вейранов. Мне нужны живые и защищённые партнёры. Юго-западный сектор — это территория, где ни Кироны, ни Соларионы, ни кто-либо ещё не решают вообще ничего. Корабль, стоящий у наших причалов, юридически и физически находится под рукой великого дома Вейран. Второе — ремонт, обслуживание и модернизация крейсера будут осуществляться на наших верфях, по внутренним тарифам, без очередей и без лишних глаз. Как я понял, «Грувака» — машинка занятная, и каждому уже понятно, что показывать её нутро посторонним мастерам ты не хочешь. У нас не станут лезть туда, куда ты не хочешь пускать. С этим у Вейранов строго. Третье — любые претензии к вольному отряду наёмников «Малыши», от кого бы они ни исходили, будут разбираться через наших законников и дипломатов. Соларионы, Кироны, пираты, РСМ — нам без разницы. Партнёров мы бережём. Тем более такими. Но всё это будет работать ровно до тех пор, пока будут подтверждённые поставки. Прекращаются они — прекращается защита. Справедливо?

Я внимательно посмотрел на графа. О переезде с РСМ в сектор Вейранов мы как-то не думали. С одной стороны — это огромные риски, с другой — несомненные плюсы. В Республике свободных миров свои законы и свои правила. Если им в какой-то момент не понравится то, что мы творим, они нас просто прихлопнут. И никогда не знаешь, когда это «что-то» наступит. Но и вот так соглашаться на предложение графа я не собирался. Потому что идти в лапы великого дома — это не самое разумное решение. Из них вырваться будет тяжелее, чем из лап РСМ. Там не будет свободы. Вот только свобода, как показывает практика, прекрасная вещь ровно до того момента, пока тебя, всего такого свободного, не начинают убивать все желающие одновременно.

— По поводу последнего — справедливо, — ответил я. — По переезду в сектор Вейранов отвечу позже, такие вещи решаются только вместе с командой. Ремонт и защиту принимаем без вопросов. И, раз пошёл настолько откровенный разговор, есть один неприятный момент, который хочется сразу обсудить. Меня волнует произошедшее на Сильве. Вейраны хотели захватить «Груваку», из-за чего, собственно, гарант передачи миона и появился. Какие гарантии того, что подобного не случится в будущем?

Лицо Дариана едва заметно изменилось, что для человека его калибра было равносильно недовольной гримасе.

— А вот здесь начинается то, что мне не нравится, барон, — произнёс он медленно. — Начальник смены действовал самостоятельно, без приказа сверху. За остановку «Груваки» и досмотр корабля он получил оплату через анонимный счёт в одном из банков РСМ. Стандартная схема, которую мы вскрываем по сотне на дню. Вскрыли и эту. Вот только результата это не принесло — деньги появились на счёте из ниоткуда. Я поднял свои каналы в РСМ, и оказалось, что республика здесь ни при чём. Их структуры этих денег не видели. Соларионы и Кироны отпадают — их финансы считываются легко. Пираты в подобные схемы не лезут. Для них это слишком сложно. Значит, появляется кто-то, у кого есть деньги, не существующие ни в одной известной мне финансовой системе, и интерес к содержимому твоих трюмов. И это, барон, задело меня уже не как партнёра, а как профессионала. Откуда взялись деньги? Кто подкупил нашего офицера? Сколько подобных офицеров куплено ещё? Слишком много неприятных вопросов, ответы на которые нам неизвестны.

Мы обсудили контакты, через которые будем работать, после чего экран погас, а я ещё долго сидел, глядя в тёмное стекло терминала. Новость пришла весьма интересная. Кто-то с деньгами, которых не существует в природе, интересовался моими трюмами, и этот кто-то не был ни Соларионами, ни Киронами, ни республикой. Вырисовывалась какая-то сила, которая стояла вне привычных всем систем координат. Существовать в подобных вводных — не самое приятное занятие, но выбора мне, по всей видимости, никто не оставлял. Придётся думать, как жить дальше.

Каникулы в Императорской военной академии, как оказалось, штука весьма странная. Целый год я мечтал о времени, когда меня никто не будет дёргать, а когда это время наконец-то наступило, выяснилось, что я разучился его проживать. ИВА практически опустела, подавляющее большинство курсантов разъехалось по домам, преподаватели попрятались по своим кабинетам, и даже слухи про уничтожение Вераска, которыми академия питалась последнюю неделю, начали выдыхаться. Практически идеальная тишина, от которой хотелось выть.

Нас в этой тишине осталось четверо. Я, Зорина, Вальтер и Аларик. Остальные отправились в ИБА и, судя по поступающим сообщениям, выли от скуки не хуже нашего. Хотя нет, лукавлю. Выть хотелось не от скуки, а от того, что начала вытворять Зорина. Моя девушка превратила тренировочный зал поместья в филиал ксорхианского ужаса и каждый день заставляла нас его проходить. Вальтер ходил мрачный и буквально каждые полчаса спрашивал, когда мы начнём делать лечебную капсулу предтеч. Без неё ему не видать личностной матрицы, а ждать отпрыск Киронов умел примерно так же, как я умел вышивать крестиком. Единственный, кто выглядел довольным, был Аларик. Он обложился навигационными симуляциями и записями наших полётов, отвлекаясь только на тренировки Зорины. Но даже так он воспринимал их как что-то действительно нужное. В отличие от нас с Вальтером.

Единственной радостью в первую неделю после нашего возвращения в ИВА стало общение с Эхом. Моя личностная матрица уверенно ковырялась в осколке управляющего контура Сердца и делилась наблюдениями с энтузиазмом ребёнка, дорвавшегося до чужого конструктора.

«Он не мёртвый!», — сообщил Эхо, когда я в очередной раз поинтересовался успехами. — «Я-то думал, что отщипнул кусок кристалла, который был частью чего-то целого и без этого целого превратился в красивый камушек. А он не превратился! Он спит, но структура внутри живая, и, когда я прощупываю её своими каналами, она отзывается. Медленно и неохотно, но отзывается. Мне нужен падальщик, Каэль. Хотя бы один, самый завалящий брут, чтобы проверить, дотянется ли контур до его сознания».

«Ага, сейчас», — ответил я. — «Схожу на рынок, куплю тебе брута. Может, сразу парочку, чтобы со скидкой?»

«Я серьёзно», — обиделся Эхо. — «Без этого никак!»

«И я серьёзно», — ответил я подстрекателю. — «Ксорхи сидят в местах, куда мы в ближайшее время не сунемся, и это не обсуждается. Изучай то, что можно изучить без экспериментов на живых падальщиках, а полигон я тебе обеспечу, когда придёт время. Оно придёт, не переживай. С нашей везучестью ксорхи сами нас найдут».

Эхо замолчал, но я чувствовал, что работу над осколком он не прекращал ни на секунду. Мой внутренний голос дорвался до игрушки, о которой не мог и мечтать, и отбирать её я не собирался. В конце концов, если из этого камушка действительно получится то, о чём мы оба старательно не говорили вслух, тактику боя с ксорхами придётся пересматривать с нуля. А пересматривать расклады я любил, особенно в свою пользу.

Очередной вечер каникул не предвещал ровным счётом ничего. Я только закончил безумную тренировку с Зориной, выполз из душа, мечтая о том, как бы поскорей сдохнуть, где-то бурчал Вальтер о том, что не видать ему матрицы, как своих ушей из-за медлительности отдельных личностей, Зорина недвусмысленно намекала на то, что через час будет ещё одна тренировка и она понравится мне куда больше первой, так что желание сдохнуть только усилилось. В общем, стандартное такое состояние, в котором мы пребывали последние дни.

И в этом блаженном состоянии мой планшет звякнул коротким служебным сигналом. На экране висело уведомление гильдейского реестра: «Вольному отряду «Малыши» поступило предложение на найм».

Я резко выпрямился, и вся усталость мигом испарилась. За всю недолгую историю нашего отряда контракты нам сами не поступали. Мы их добывали, выгрызали, получали через ректора или через знакомства, но, чтобы кто-то сам, по доброй воле, нашёл в реестре вольный отряд «Малыши» и решил предложить ему работу — такого не случалось ни разу. В мире наёмников «Малыши» были «никем» и звались «никак». Любой заказчик в здравом уме выбрал бы отряд поопытней, поименитее и подешевле. Первый настоящий найм — это для «Малышей» было событием уровня совершеннолетия, и я, честно говоря, представлял его себе несколько иначе.

Потому что предложение на найм было практически пустым.

Мне пришла стандартная гильдейская форма, в которой оказалось заполнено два поля. В одном говорилось, что заказчик желает провести личную встречу с владельцем отряда для обсуждения условий, место встречи готов согласовать, время на усмотрение исполнителя. Ни описания задачи, ни сроков, а вместо подписи стоял идентификатор гильдейского аккаунта, зарегистрированного меньше месяца назад.

Второе заполненное поле заставило меня протереть экран. В поле «страховой депозит» находилась цифра в один миллион кредитов, внесённых единым платежом и зарезервированных по правилам гильдии. Если заказчик не является на согласованную встречу или условия найма не устроят исполнителя, депозит целиком переходит отряду.

— Снайпер, — позвал я, разворачивая планшет к Зорине. — Нужна твоя реакция.

Зорина подобралась. Когда я называл её позывным, речь явно шла не о романтике. Девушка пробежала глазами по экрану, и её брови поползли вверх.

— Грувакская отрыжка это, — сообщила она. — Вонючая, страшная и бесформенная.

Красноречивая реакция, конечно, но она полностью отражала и мои мысли. То, что я видел, на что-то здравое совершенно не походило. Ни один заказчик никогда не позволит себе подобные траты только ради того, чтобы поговорить с наёмниками.

Пришлось устраивать мозговой штурм.

— Кироны, — первым высказался Вальтер, изучив документ. — Дядя потерял флот, жаждет крови, а гоняться за «Грувакой» ему не хочется. Заманить владельца отряда на нейтральную встречу дешевле.

— У Киронов сейчас нет лишнего миллиона, — возразил Аларик. — После Вераска их бумаги просели на всех биржах, цены на топливо взлетели, а каждый крупный платёж дома отслеживается десятками глаз. Провести миллион мимо всех и похоронить его в гильдейском депозите Кироны сейчас физически не могут. И обрати внимание на дату. Аккаунт создан через день после уничтожения Вераска. О том, что Ксорх в этот момент был жив, никто не знал.

— Соларионы проверяют нас на жадность, — предложил Вальтер вторую версию, но уже без прежней уверенности.

— Соларионы не пойдут таким долгим путём, — покачал я головой. — Ректор просто вызовет меня в кабинет и поставит перед фактом.

Я смотрел на пустой контракт, и в голове крутилась мысль, которая мне активно не нравилась. Деньги, которых не существует ни в одной финансовой системе. След, уходящий в свободные миры и обрывающийся в пустоту. Заказчик, объявившийся сразу после гибели Вераска. Миллион, который я получу просто за то, что согласую встречу. В совпадения такого масштаба мне слабо верится.

«Есть кое-что ещё», — неожиданно произнёс Эхо. — «Запрос пришёл через сервер гильдии наёмников, так что мне не составило труда проследить маршрут, откуда он вообще появился».

«И?», — спросил я, так как Эхо умолк. — «Нашёл что-то странное?»

«В том-то и дело, что нашёл», — по-человечески вздохнул Эхо. — «Двенадцать узлов, грамотная маскировка, петли через республику и свободные миры. Одиннадцать узлов чистые, обычные коммерческие ретрансляторы, я проверил каждый по действующим реестрам. А вот с первым узлом, с точкой отправления, возникла проблема. Идентификатор настоящий, подпись валидная, гильдейский сервер принял его без единого вопроса. Но в действующих реестрах связи этого узла нет. Я нашёл его в архивах, которые не обновлялись больше ста лет. Узел числится за релейной станцией старой имперской сети, и станция эта, Каэль, расположена в системе Вераск. Этого узла не может существовать. Мы видели, как умирала система. Там не осталось ничего. Никакой релейной станции, через которую можно было отправить сообщение».

Я озвучил слова Эхо группе и какое-то время мы сидели молча. Первым заговорил Вальтер:

— Проследить маршрут несложно, — заявил он. — Заказчик знал, что мы это сделаем. Тем более по такому странному запросу на найм.

— Кто-то хочет показать, что он знает, что мы сделали, — подтвердил Аларик. — Причём знает не официальную, а реальную версию случившегося.

Я кивнул, соглашаясь с услышанным. Заказчик, чьи деньги не существуют в природе, объявился через день после гибели Вераска и подписал своё приглашение именем мёртвой системы. Меня приглашали на разговор, причём так, чтобы отказаться я не смог. Потому что человек, способный проигнорировать такое, должен быть начисто лишён любопытства, а с любопытством у меня всё в порядке. Даже слишком.

— Что же, давайте заработаем этот миллион, — произнёс я. — Место встречи назначим сами, подготовку проведём сами, и если это ловушка, то захлопываться она будет в тех условиях, которые выберем мы. Скала, свяжись с Шустриком. Нам нужны все «Малыши». Лёд — на тебе план встречи. Терзай Калькулятора, но придумайте мне такую встречу, чтобы ни одна ловушка против нас не сработала. Всё, «Малыши», каникулы закончились! Мы вписываемся в очередное безумие!

Глава 2

— Хреновая идея, — произнёс я. — Хотите, чтобы нас всех прибили? Вас что, в боевой академии обучают созданию глобальных проблем на свою тупую задницу? Чтобы потом героически их преодолевать?

Векс, развернувший над столом голограмму какой-то конструкции, похожей на гигантское колесо от телеги, застыл с самым оскорблённым видом, на какую вообще способен живой калькулятор.

— Ты даже не выслушал, — произнёс он. — Давать комментарии без полной информации — нелогично. Я бы сказал, что контрпродуктивно. Мы работали над этим планом долго.

— И работали хреново, — я не стал подбирать слов, сходу рубя правду-матку. — Ты предлагаешь устроить встречу где-то на отшибе галактики, на заброшенной станции, в области, где нет ничего и никого. Я правильно уловил мысль? Вижу, что правильно. Так вот — это не просто хреновая идея. Такое только груваки могут придумать.

Судя по молчанию остальных, мои слова зацепили всех. «Грувака» висел в открытом космосе где-то посреди систем и, что не могло меня не радовать, здесь собрались все «Малыши». Стоило Вальтеру связаться с Райном и описать проблему, как все наши официальные космодесантники, изнывающие от скуки в боевой академии, сбежали со своей планеты с такой скоростью, словно ректор академии лично гнался за ними, чтобы заставить пересдать все экзамены. Которые, хочу заметить, все «Малыши» сдали на отлично. Те, кто обучался в военной академии, перешли на второй курс, а курсанты боевой — на третий. Причём с такими оценками, словно они только и делали, что тренировались да зубрили. Чувствуется лапа Соларионов, но доказать я ничего не могу.

Как бы то ни было, Аларик с Вексом потратили целые сутки, чтобы приготовить идеальный, по их мнению, план встречи с нашим таинственным работодателем, и вот теперь я его хоронил, даже не выслушав до конца.

— Ксорх, тебе придётся всё же нас выслушать, — Векс подсветил колесо, отказываясь сдаваться без боя, — Это списанный карантинный терминал в системе бурого карлика. Ни планет, ни соседей, ближайший обитаемый объект находится в трёх световых часах. Любой корабль виден за сутки до подхода, спрятать засаду негде. Мы можем арендовать терминал всего за четыре тысячи кредитов в месяц и превратить его в неприступную крепость, чтобы…

— Отличный план, — перебил я. — Который будет работать ровно до выхода из гипера трёх линкоров.

— Это территория РСМ, — заявил Аларик. — Они не пропустят линкоры.

— Так они сами и явятся, — пожал я плечами. — К тому же, кто запретит линкору тех же Киронов явиться куда-то в глубины РСМ? Республика только что пылинки с них не сдувает. Да, сейчас Кироны получили по носу, но они всё ещё монополисты Гелия-10. Так что ругаться с великим домом ради каких-то вольных наёмников республиканцы не станут. Явится к этому терминалу какой-нибудь линкор, разик плюнет из главного калибра и всё, от нас даже пепла не останется.

— Почему ты решил, что это Кироны? — нахмурился Райн.

— Я ничего не решил, — пояснил я. — Я лишь предполагаю. И удивлён, что вы не рассматриваете самые хреновые варианты. Нежели «Малыши» настолько уверовали в свою силу, что забыли о банальной безопасности? Это раньше мы были никому не интересны. Сейчас, как «Малыши» напакостили Киронам и Соларионам, задружились с Вейранами — мы стали объектом пристального внимания. И плюнуть в нас, чтобы утопить, любой великий дом будет только рад. Я за безопасность, поэтому единственное место, где мы можем встретиться с заказчиком, готовым платить миллион только за встречу — это Инвикта-Прайм. Столица империи Тирис. Другого варианта просто не существует.

Секунды три стояла тишина, а потом заговорили все разом. Зорина, разумеется, была громче всех.

— Ты, грувака безмозглая, совсем головой ударился? — она подалась вперёд, и я на всякий случай прикинул дистанцию до её кулака. — Какая, ко всем грувакам, Инвикта-Прайм? Тебе мало того, что Соларионы тобой швыряются, как какой-то бесполезной вещью? Решил сунуться к ним на планету, чтобы они гарантированно придумали нам очередное, мать его за ногу, задание?

— Именно из-за того, что на Инвикте-Прайм сидит император со всей своей придворной мишурой, мы и проведём там встречу с непонятным заказчиком, — пояснил я. — Это самая защищённая планета империи. К ней не прыгнет ни один линкор, туда не протащить ни оружие, ни боевого дрона. Я прекрасно помню процедуру проверки и до сих пор вздрагиваю. Мы встретимся в одном из ресторанов столицы и любой, кто туда войдёт, будет просвечен, взвешен, разобран на молекулы и собран обратно имперской службой безопасности. Причём абсолютно бесплатно.

— Она не только проверит гостей, но и запишет каждое слово, — заметил Вальтер.

— Пусть записывает, — пожал я плечами. — Мы идём обсуждать официальный контракт, поступивший по официальному каналу. Никаких тайн или чего-то подобного. При этом ни заказчик, ни его конкуренты, ни третья сила, о которой мы пока не знаем, не провернёт любимый всеми злодеями финт под названием «выжечь всё нахрен, причём вместе с участниками». На станции, которую вы нашли, мы можем не дожить до конца переговоров. На Инвикте-Прайм, чтобы нас убить, вначале придётся объявить войну империи.

— Этот вариант не лишён смысла, — произнёс Аларик. Судя по тону, он уже всё успел обдумать и принять моё решение. — Попасть на Инвикту-Прайм — весьма нетривиальная задача. Если наш заказчик прибудет на встречу, то мы всё узнаем о нём ещё до того момента, как он откроет рот. Кто, что, куда и зачем.

— Ладно, допустим мой тупорылый грувака не такой и тупорылый, — вздохнула Зорина. — Тогда объясните, гении, а как мы сами туда попадём? С хрена ли нас пустят на закрытую планету Соларионов?

— Не нас, — после паузы ответил я. — Меня. Одного.

Это был тот момент, который мне больше всего не нравился, но выхода иного я просто не видел. «Малышей» в полном составе никогда на Инвикту-Прайм не пустят. А вот одного безземельного барона, кавалера Креста Героя, владельца вольного отряда наёмников, да и просто хорошего человека — могут согласовать. Минусов, конечно, куча, но с ними придётся мириться. Не будет Зорины с винтовкой на позиции, не будет Ториана за стенкой, не будет Рорка с его ледяным мнением. Только я, Эхо и вся имперская служба безопасности в качестве группы поддержки. Причём, случись что, служба безопасности будет спасать не меня, а порядок на планете.

Заявку в администрацию Соларионов я отправил в тот же вечер. Безземельный барон Каэль Золотой просит разрешения на частный визит и деловую встречу в одном из ресторанов столицы с целью переговоров по гильдейскому контракту, номер, запись в реестре, отпечатки пальцев. Всё честно, скучно и почти законно. Я ожидал, что ответ придёт дней через пять, не меньше. Имперская бюрократия не работает быстро даже под угрозой вторжения ксорхианцев.

Вот только я ошибся. Ответ пришёл через четыре часа после подачи документов, причём такой, что у меня появилось искреннее желание всё отменить. Жаль, что отступать было уже поздно

«Безземельному барону Каэлю Золотому. Разрешение на посещение Инвикты-Прайм выдано, коридор согласован, посадочное окно назначено. Просим обратить внимание, что советник Станис Соларион желает побеседовать с вами в удобное для советника время в период вашего пребывания на Инвикте-Прайм».

— Да что б вас всех груваки сожрали, — пробурчал я. — Скала, у тебя вся семья в большой политике. Переведи мне это письмо с имперского на человеческий.

— Словно тут перевод требуется, — усмехнулся Вальтер. — Если дословно, то звучит так: «Мальчик, мы знаем, что ты затеял, нам это тоже интересно. После того, как ты всё решишь, заходи к нам на огонёк, отчитаешься. Заодно спихнём на тебя какую-нибудь грязную работёнку». Ксорх, ты как маленький!

Да, это я понимал и сам, но почему-то хотелось подтверждения со стороны. Соларионы в очередной раз собирались нагрузить меня каким-то заданием и отказаться от него у меня не получится. Причём это уже не ректор, а сам Станис Соларион. Считай, главный среди советников машины, которая сидит на троне империи Тирис. Желай творение предтеч выдать нам простое задание, хватило бы нашего ректора. Но нет! Именно Станис. Можно сказать, в нас из главного калибра стрелять собрались!

Место и время встречи я отправил нашему потенциальному заказчику через официальный канал гильдии наёмников. Планета Инвикта-Прайм, ресторан «Сады Инвикты», небольшая видовая кабинка, день, час. Вот и посмотрим, на что заказчик готов пойти, чтобы сохранить свой миллион. Это мне согласовали посещение столицы за четыре часа. Видимо, слишком тяжёлое задание Соларионы желают спихнуть на мои плечи. Непонятному заказчику, который пользуется непонятными возможностями, придётся повозиться, чтобы получить доступ в столицу.

Вот только я вновь не угадал со сроками ответа. Коммуникатор пискнул через двадцать секунд после того, как я отправил своё сообщение. И в ответе нашего потенциального заказчика было лишь одно слово: «Согласовано».

Что-то мне начинает не нравиться вся эта возня. Может, закончить всё, да продолжить убивать коронников? Ради миона Вейраны обеспечат нам достойную жизнь, лишённую заданий Соларионов, непонятных заказчиков и прочих мелких неурядиц. Главное, поставки делать в сроки. Ага, сейчас всё брошу и поддамся эмоциям. Мне уже интересно стало! Это кто такой важный с нами желает связаться, что он согласился прибыть на Инвикту-Прайм всего за двадцать секунд и уверен, что ему согласуют пропуск?

Инвикта-Прайм встретила меня привычной тишиной и зеленью. В столице Соларионов не было городов. Планета была одним огромным сплошным лесом, уходящим до самого горизонта, и посреди деревьев располагались дворцы знати, органично вписываясь в общую картину. При этом здесь не было никакого транспорта — перемещение осуществлялось через сеть врат предтеч. И единственное, что выбивалось из общей картины зелёного мира — современный космопорт. Видимо, у Соларионов воображения не хватило, как можно озеленить ещё и его. Хотя, раз ведущий высший дом империи так легко относится к вратам предтеч, можно было связать орбитальную станцию с планетой, чтобы даже корабли не имели права опускаться в этот зелёный сон. Но, видимо, я чего-то не понимаю, раз так не было сделано.

Ресторан «Сады Инвикты» находился на кроне какого-то исполинского дерева. Вид, открывающийся отсюда, был настолько ошеломительным, что я несколько минут смотрел в окно, позабыв о цели своего визита. Слуги, ухаживающие за деревьями, превратили лес в произведение искусства, рядом с которым любой дворцовый парк смотрелся бы огородом. Кабинет на фоне этого великолепия выглядел блекло. Терраса между живых ветвей, стол, следящий за температурой блюд, и адаптивные кресла, подстраивающиеся под гостя раньше, чем он успевает сесть. Наверно, выглядело стильно и ультрасовременно, но не шло ни в какое сравнение с открывающимся видом.

«Что по гостю?», — спросил я через коммуникатор у Зорины. Она, как и все «Малыши», находилась на орбите Инвикты-Прайм, старательно изучая все доступные данные.

«Тишина», — пришёл удивительный ответ. — «Судя по данным «Садов Инвикты», ты будешь обедать в гордом одиночестве. Никто к тебе не придёт. Что-то эта грувакская задница мне уже не нравится. Вали оттуда!».

Я проигнорировал последнюю реплику Зорины, сконцентрировавшись на первой. В смысле никто ко мне не придёт? Заказчик подтвердил место и время, так что должен понимать, что миллион кредитов уже мой. Нет, я, конечно, не против — такие лёгкие деньги всегда приветствуются, но мне хотелось посмотреть на человека, умудрившегося зарегистрироваться через терминал, которого не должно существовать.

Официанты принесли чайник с чем-то традиционным и безумно дорогим. Часы показывали, что до назначенного времени осталась одна секунда и, когда я в очередной раз моргнул, в кресле напротив меня сидел человек. Он не вошёл, не вышел из тени, не поднялся из-за соседнего столика. Он просто появился из ниоткуда. При этом адаптивная спинка кресла даже не шелохнулась под новым хозяином.

Заказчиком оказался мужчина неопределённого возраста. Ему можно было дать как сорок, так и шестьдесят лет. Точнее не скажешь. Он был одет в серый деловой костюм, явно видавший лучшие времена. Сидел гость совершенно неподвижно, положив ладони на стол и смотрел мне в глаза.

«Его не было», — ошарашенно произнёс Эхо. — «Его не было! Я держал под контролем каждый сантиметр этого здания и могу уверенно заявить, что секунду назад этого человека не существовало! Но теперь он здесь и сканеры говорят, что он сидел тут всегда. Сердцебиение, дыхание, температура — это не проекция, а живое существо, которого только что не существовало! Пора сваливать из этого места!».

За недолгую, но весьма насыщенную жизнь, мне довелось попробовать разное. И общаться с верховным ксорхианцем, и командовать ксорхами, и сражаться с пиратами, и воевать с великими домами. Так что выбить меня из колеи неожиданным появлением было тяжело. Боевой доспех предтеч, который был на мне, позволял провернуть подобное без каких-либо проблем. Даже удивительно, что Эхо об этом не подумал.

«В первую очередь!», — тут же вклинился Эхо. — «Я умею ощущать доспехи предтеч! Даже те, которые находятся в невидимости! Здесь что-то другое!»

«Просто другая технология», — успокоил я свою личностную матрицу. — «Хватит разводить панику на пустом месте.»

Гость продолжал молча смотреть на меня, поэтому я взял чайник и наполнил вторую чашку. Никаких эмоций или удивления. Подумаешь, заказчик появился из ниоткуда. Да у меня каждый день такое по три раза случается!

— Сразу к делу? — невозмутимо спросил я. — Или обсудим красоту за окном и погоду?

— Искусственный лес не вызывает желания его обсуждать, — ответил гость. — Что касается погоды, сегодня над столицей ясно. Вероятность осадков — ноль целых три десятых процента. Не вижу смысла тратить время на бесполезные разговоры, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Прежде всего хочу определиться с основным моментом — я являюсь посредником и представляю интересы своего клиента на переговорах с наёмниками группы «Малыши». В моих полномочиях изложить условия, согласовать оплату и подписать контракт. Имя своего клиента я не назову. Это условие не обсуждается, торг по нему не предусмотрен, и любые попытки выяснить имя через меня результата не дадут. Предлагаю не тратить на это время.

— Хорошо, — кивнул я, испытав некоторое разочарование. Посредник, конечно, интересный, но он не заказчик. Не он регистрировался через уничтоженный терминал в гильдейской системе. — Тогда начнём со знакомства. Вы знаете, кто я. Я о вас не знаю ничего.

— Можете использовать имя Латт, — ответил гость. — Оно не хуже других.

Вот как? Не хуже других? А этот посредник начинает меня заинтересовывать!

— Что же, Латт, готов вас выслушать, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Для чего вам понадобились «Малыши»?

В руках Латта появился информационный кристалл гильдейского стандарта. Ещё один фокус, который можно провернуть с помощью боевого доспеха предтеч. Это уже даже Эхо подтвердил. Латт положил кристалл на стол и тот сразу активировал под ним сервисную зону, выводя данные в виде голограммы. Так, теперь я хочу подобную мебель себе. Удобно, груваки их побери!

— Двенадцать дней назад ксорхианцы вошли в систему Веллор, — начал Латт спокойным голосом, словно говорил о погоде. — Южный сектор империи, фронтир, единственная обитаемая планета — Веллор-3, родовое владение дома Орвейн. Это аристократы средней руки, их флот состоял из двух устаревших малых крейсеров и классической орбитальной станции. Сопротивления, по сути, не было. За время вторжения с планеты успели уйти четыре гражданских борта. Семьи виконта Орвейн среди них не было.

Я слушал, прокручивая в голове всё то, что знал о таких историях. Знал я, к сожалению, много. Фронтир — это место, где империя давно закончилась. Когда ксорхи появляются в районе ключевых систем, туда сразу же летят имперские линкоры и гремят громкие заявления. Когда те же ксорхи поглощают систему на фронтире, в имперских сводках появляется строчка уровня: «система Веллор переведена в реестр утраченных территорий». На этом всё. Никто не полетит спасать виконта, всё имущество которого ограничивается двумя малыми крейсерами. Ещё, наверняка, и правильных знакомств у дома Орвейн нет. Что могу сказать — им не повезло. Впрочем, как и многим другим.

— Заказчику необходимо, чтобы с Веллора-3 были эвакуированы четыре человека, — продолжил Латт. — Виконт Одрик Орвейн. Его дочь и наследница Илана Орвейн. Двое её сыновей, девяти и двенадцати лет. На момент захвата планеты все четверо находились в родовой резиденции. Под ней расположен защищённый бункер с автономным жизнеобеспечением, рассчитанным на шестьдесят суток. На кристалле находятся полные схемы резиденции и бункера, коды доступа, биометрия всех четверых и данные их жизненных показателей.

— Свежесть данных? — спросил я, переведя взгляд на кристалл.

— Жизненные показатели сняты тридцать один час назад, — ответил Латт. — На этот момент все четверо были живы.

Я кивнул, а Эхо помог сохранить невозмутимое лицо, несмотря на то что в этот момент у меня внутри всё клокотало. Показатели были сняты тридцать один час назад, при этом планета уже как двенадцать дней находится под властью ксорхианцев. Началась орбитальная бомбардировка ядом и вскоре зелёный туман превратит жилую планету в мёртвый кусок камня. В ещё один Вераск. Но не из-за этого я возбудился. Из-за того, что ксорхи сразу подавляют любую связь с поверхностью. Не бывает свежих данных с планеты под ксорхами. Их просто неоткуда взять. Точнее, их невозможно получить, если ты живёшь в стандартной системе координат. Вот только мой заказчик, видимо, существует за её пределами. Несуществующие деньги, регистрация через мёртвые системы и, как вишенка на торте, данные с захваченной ксорхианцами планеты.

«Пульс шестьдесят», — тихо сообщил Эхо. — «Я веду его с момента появления и всё это время его пульс равнялся шестидесяти ударам. Даже когда он произнёс слово «ксорхианцы», пульс не дрогнул ни на единицу».

«При чём здесь это слово?», — удивился я. — «Может, ксорхи не вызывают у него никаких эмоций».

«У всех вызывают, а у него нет?», — не согласился Эхо. — «Даже у тебя, несмотря на управление падальщиками, и то сердцебиение подскакивает на пару ударов при их упоминании. Это нормально. То, что происходит с человеком напротив, вообще к норме не имеет никакого отношения».

— Какие условия предлагает заказчик? — спросил я, не притрагиваясь к кристаллу.

— Оплата по факту эвакуации, — ответил Латт. — Сумма на усмотрение исполнителя в рамках согласованного лимита. Назовите вашу цену.

Вот теперь я нахмурился и даже Эхо не смог подавить мою мимику. Латт произнёс фразу, которой не существует в мире наёмников. В нашем мире заказчик называет цену пониже, исполнитель заламывает повыше, потом обе стороны часами пытаются продавить друг друга, и расходятся, довольные тем, что обманули партнёра. Это ритуал и основа основ. Человек, предлагающий мне самому назвать цену, либо не знает, как устроен рынок, либо знает нечто, что делает деньги несущественными.

Ладно. Хотите проверить мою жадность — у меня для вас плохие новости. Она бездонная.

— Десять миллионов кредитов, — произнёс я тоном человека, называющего справедливую рыночную стоимость подобной эвакуации. Которая, на самом деле, крутилась в районе двух-трёх сотен тысяч.

— Согласовано, — ответил Латт, не отводя от меня взгляда. Он даже в планшет смотреть не стал, чтобы свериться с «согласованным лимитом». Так, а что вообще происходит? На что меня хотят подписать?

— Депозит в миллион не входит в эту сумму и остаётся у отряда сверх оплаты, — добавил я, увеличивая степень наглости.

— Согласовано, — произнёс Латт, не моргнув и глазом.

— Полные права на любые трофеи, взятые в ходе операции, — продолжил я, входя во вкус. — Включая имущество дома Орвейн, не относящееся к спасаемым лицам, и включая любые артефакты предтеч или ксорхианцев, если таковые обнаружатся.

Вот здесь я решил зайти с козырей. Ни один заказчик в здравом уме не отдаст исполнителю права на находки такого класса, не попытавшись хотя бы выторговать долю. Если Латт начнёт торговаться за артефакты — значит, за ним стоят обычные жадные люди. Если не начнёт...

— Согласовано, — сказал Латт без раздумий.

...значит, заказчику плевать на вещи, за которые империя убивает. И от этой мысли мне стало совсем плохо. Но на жадность это никак не повлияло.

— Компенсация расходов на подготовку операции по смете, которую мы подготовим, а также страховые выплаты семьям в случае потерь — по два миллиона на человека, — продолжил я, уже не столько ради денег, сколько ради принципа. Мне хотелось найти потолок.

— Согласовано, — Латт вновь не мешкал. Ладно, а если так?

— Личный линкор с командой, — заявил я. — Розовый.

Вот! Наконец-то за всё время разговора Латт задумался. Причём достаточно долго — он молчал почти минуту. Всё это время он сидел в абсолютной неподвижности, даже не моргая. Эхо уже вовсю орал о том, что происходящее ему не нравится, но я терпеливо ждал ответа.

— Запрос выходит за рамки моих полномочий, — наконец, произнёс Латт. — Мне нужно проконсультироваться со своим клиентом.

— Не нужно, — махнул я рукой. — Это была проверка на чувство юмора, и вы её не прошли. Что со сроками?

— Все четверо должны покинуть поверхность Веллор-3 не позднее чем через двадцать шесть дней, считая от сегодняшнего, — ответил Латт таким тоном, словно никакого розового линкора не было. Вот это переключаемость!

— Откуда такие ограничения? — спросил я.

— После этого срока выполнение задания станет невозможным, — заявил Латт.

Ни пояснений, ни объяснений. Латт не утруждал себя подобным. Его волновало только ограничение бюджета и выполнение задания. Всё остальное отдаётся на откуп исполнителям. Тем более что они особо не ограничивали себя в своих требованиях.

Где-то внизу, под идеально причёсанными кронами, родился тонкий, на грани слышимости звук. Я скосил глаза на зелёную панораму за окном и меня в очередной раз проняло. В небе, в котором на этой планете не летает ничего и никогда, появилась целая стая боевых дронов. И, судя по тому, как они увеличивались, летела эта стая к нам. Твою груваку за ногу! Да что тут вообще происходит?!

— Ещё вопрос, — произнёс я, перемещая взгляд на спокойного собеседника. По оценке Эха дронам лететь ещё минуты две, не меньше. — Передача спасённых. Куда и кому я должен их доставить?

— Координаты точки передачи будут направлены вам после подтверждения эвакуации, — ответил Латт. — Передача будет осуществлена представителю заказчика.

— То есть будет вторая встреча, — осознал я.

— Да, — кивнул Латт.

— Пока нас не смёл рой дронов, удовлетворите моё любопытство? — я откинулся в кресле и позволил себе улыбку. — Задание, если смотреть на бумаги, простое до безобразия и с ним может справиться любой отряд наёмников. Который ещё и возьмёт на порядок меньше нас. Почему «Малыши»?

— Вероятность выполнения задания отрядом «Малыши» оценивается заказчиком как наивысшая, — ответил Латт. — Все действующие группы наёмников, включая военные формирования и элитные отряды, были оценены по ряду параметров, и по показателям эффективности «Малыши» были признаны лучшими.

Вой внизу стал громче и теперь стало понятно, что это такое — сирены. К дронам прибавились тяжёлые платформы и небо столицы стремительно теряло девственную пустоту. Счёт, как я понял, шёл уже на десятки секунд. О минутах можно забыть.

— Что же, тогда последнее, — произнёс я. — Передайте заказчику моё восхищение. Зарегистрироваться через уничтоженный терминал системы Вераск — это сильный ход. Мёртвые системы редко дают о себе знать. Мне понравилось.

— Передам дословно, — ответил Латт.

«Шестьдесят ударов в минуту», — упавшим голосом произнёс Эхо. — «Пульс не увеличивается, зрачки без реакции. Он моргает каждые шесть секунд. Ни разу не сглотнул. При этом это человек. У него обычное тело. Оно дышит, гоняет кровь и двигает мышцами. Но сам он какой-то неживой. Я не понимаю, что происходит и это мне категорически не нравится. Давай откажемся, а?».

Паника Эхо была понятна, но у меня не было права отказаться от десяти миллионов кредитов, которые сами плыли мне в руки. Это только то, что мы получим в любом случае. Ещё что-то удастся урвать во время подготовки к контракту.

Стоило пожать руки, как пискнул терминал — заказчик подписал контракт на всех условиях, что мы здесь обсуждали. Словно он стоял рядом, наблюдая за ходом переговоров. Внизу, судя по сканеру Эхо, началось движение — прибыла гвардия. Ресторан был перекрыт, дроны зависли возле каждого окна, а возле нашего и вовсе обосновались десять боевых «Гераней», нацелив пушки в сторону Латта. Но тот не обращал внимания на подобное. Он дождался, пока я поставлю цифровую подпись в терминале, окончательно принимая задание, после чего кивнул:

— Мой клиент просил передать ещё кое-что, — заявил он. — Вне протокола. Он рад, что вы выжили на Вераске, Ксорх.

Дверь кабинета вылетела из пазов и в наш кабинет хлынуло железо. Два штурмовых андроида, четыре «Герани» и трое элитных бойцов Соларионов в «Призраках» последней модификации. Вот только Латта уже не было. Он исчез.

— Не двигаться! Руки! — рявкнул один из ворвавшихся, и я послушно поднял руки. — Где второй?! Сканеры фиксировали в помещении двоих!

— Прозвучит странно, но этот вопрос волнует и меня тоже, — произнёс я. — Как только поймёте, что происходит, расскажите и мне.

Мне заломали руки и ткнули лицом в пол. Я не сопротивлялся. Боевая броня предтеч могла меня спрятать, но прятаться я не собирался. Потому что происходящее начало меня забавлять. Это что за безопасность у Соларионов такая, что они позволяют появляться на своей планете каким-то невидимкам? Полагаю, как только двери выломали, Латт спокойно покинул кабинет и точно также спокойно спустился вниз, пропуская дроны и элитных бойцов.

Наконец, явившиеся закончили потрошить кабинет. Найти они, разумеется, ничего не смогли, а командир, послушав кого-то в канале, повернулся ко мне. Забрало его шлема ушло вверх, открыв лицо немолодого офицера. Весьма злого офицера, хочу сказать.

— Безземельный барон Каэль Золотой, — произнёс он. — Советник Станис Соларион желает вас видеть. Немедленно.

А забавно прошли скучные переговоры в самом безопасном месте галактики. Какие переговоры тогда можно назвать нескучными? Битву на выживание?