Хроники Тириса. Книга 1

Глава 1

Открыв глаза, я уставился в потолок. Ещё один день. Такой же, как вчера. Как позавчера. Как все дни последних пяти лет. Ни выходных, ни отпусков, ни праздников. Только сухой воздух, отдающий горьким привкусом фильтров, зелёные цифры на визоре и целая гора металла, которую надо отправить в переработку.

— Каэль Ардан, отправляюсь в сектор Л-12, — произнёс я в эфир, как только шлем щёлкнул в пазах.

— Сектор Л-12, принято, — ровным, протокольным тоном ответила Лия Верес. И тут же, тише, только для меня одного, добавила: — Удачи сегодня, Каэль.

Всего несколько слов, которые ничего не значат. Но в голосе Лии всегда было что-то личное. Что-то, что заставляло задуматься. Наверно, если бы я не был упрямым ослом, всё могло бы сложиться иначе. Как у меня, так и у нас.

Добравшись до ангара, я запустил проверку систем «Северного Ветра» — моей гордости. Старенький лёгкий корвет, переделанный под добычу полезных ископаемых, много повидал на своём веку. Я копил на него с пятнадцати, когда впервые решил для себя, что путь семьи не для меня. Отец наотрез отказывался покупать мне нормальный корабль, так что пришлось работать, вызывая зубной скрежет у семьи и смех у всех, кто знал Арданов. Младший сын главы богатейшего рода землепашцев Агриса не гнушался любой работы, хватаясь за всё, что ради развлечения подсовывали мне конкуренты семьи. Мерваны нанимали меня чистить дроны, а Каллисы — обслуживать роботов. Платили хорошо, так что отказаться я не мог.

Пять лет каторги, которые позволили мне к двадцати годам купить собственный корабль. Не Арданов — мой! И никто из братьев не посмеет протянуть к нему свои ручонки!

Тормозные замки отстрелились, и «Северный Ветер» пошёл на взлёт. Двигатели гудели натужно, стабилизаторы реагировали с задержкой, и приходилось подправлять крен вручную, чтобы корабль не вело. За полтора года я привык к дребезгу и к тому, что мой корабль всегда требовал чуть больше внимания, чем хотелось бы. Как только вышел из атмосферы, я активировал локальный прыжок и сбежал от Агриса на другой край системы.

На экране выросла добывающая станция. Вернее, то, что от неё осталось. Искорёженный памятник прошлому, висящий на орбите астероида. Большей части корпуса уже не было — торчали обугленные балки, перекошенные фермы, пробитые модули. Эту махину уничтожили тридцать лет назад, и для империи Тирис она являлась бесполезным хламом. Проще забыть о существовании старой станции, чем транспортировать её в ремонтные доки. Но так было для империи. Для нас, жителей фронтира, добывающая станция стала источником жизни.

Система навигации запищала от перегрузки данными, поэтому мне пришлось сбросить скорость. Сколько раз я тут врезался, рискуя угробить и корабль, и себя — лучше не знать. Управлять корветом я учился по книжкам и видеоинструкциям, но ни в одном учебнике не было главы «Как пристыковаться к полуразрушенной станции на посудине с глючной навигацией».

— Фиксация, — пробормотал я, и «Ветер» застыл, прикованный к станции. Первая часть ежедневного подвига была завершена. Начиналась вторая, не менее весёлая.

Магниты на ботинках щёлкнули, когда я ступил на обшивку станции. Страховочный трос соединил меня и «Ветер», и я дважды проверил качество креплений. Если что-то оторвётся, выжить будет тяжело. Проверено на собственной шкуре. Никому не советую испытать тот ужас, который мне пришлось пережить год назад. Только чудо в лице дрона Мерванов помогло мне тогда выжить.

Я достал плазменный резак и проверил заряд. Объём полный, охлаждение рабочее. Пара индикаторов мигали красным, но я привык их игнорировать. Резак работал — и ладно. Остальное неважно. Переработчик на корабле загудел в режиме ожидания. Он активируется, когда я начну подкидывать металл.

Оглянувшись, я лишь тяжело вздохнул. Вокруг уже кипела работа. Дроны Мерванов резали панели целыми кусками и тащили их к своим переработчикам. Роботы Каллис ковыряли длинными манипуляторами отдельные узлы, выискивая остатки аппаратуры. Обшивка и балки их не интересовали. Фаррены держали свой фрегат чуть поодаль и раздавали короткие приказы, напоминая, что именно они защищают нас от пиратов и что мы должны быть благодарны им по гроб жизни. Правда, за полтора года, что я работаю на разборе станции, пираты ни разу в нашу систему не заходили. Но кого это волнует?

Я вернулся к своему участку. Всё выглядело так же, как вчера, позавчера и месяц назад. У них — техника, деньги, люди. У меня — старый корабль, плазменный резак и руки. Каждый решает свои проблемы. Мои бездействием решить невозможно. Нужно работать.

Закрепив резак, я поставил сопло к обшивке и провёл линию. Плазма зашипела, металл начал поддаваться. Визор отметил температуру среза, удерживать угол приходилось вручную — автоматика на моём инструменте давно сдохла. Несколько минут работы, и край пластины пошёл трещинами. Я толкнул её ногой, она дрогнула и отошла от фермы.

— «Ветер», принимай, — приказал я.

Система управления кораблём была примитивной, но на простые приказы её хватало. Принять, отправить на переработку, складировать. Если бы я ещё и этим занимался, жизни бы не хватило, чтобы достичь результата.

«Ветер» послушно выдвинул захваты. Манипуляторы зафиксировали панель и потянули внутрь. В трюме загудел переработчик: сначала индукционный нагрев, потом масс-спектр. Визор вывел данные: 0,28 кг фазового сплава. Остальной металл спрессовался в серый брикет и был вышвырнут в пустоту.

Оставалось только грустно усмехнуться. Я давно установил для себя норму — двадцать килограммов фазового сплава за смену. Чтобы откладывать на будущее и относительно хорошо чувствовать себя в космосе без поддержки семьи, нужно держать этот уровень. Двадцать килограммов — это сотни плит, тысячи движений резаком, много часов упрямой, однообразной работы. И каждая секунда промедления приближала меня к провалу.

Через полгода мне исполнится двадцать два. Возраст, когда можно подавать заявку в боевую академию фронтира. Единственный шанс вырваться из тени братьев, перестать быть «младшим Арданом» и доказать, что я чего-то стою сам. Билеты, перелёт, подготовка — всё это требует денег. И если я хочу поступить, мне придётся накопить самому. Отец платить не станет. Для него я уже давно сделал неправильный выбор. Так что каждый килограмм сплава становился не только прожитым днём, но и шагом к свободе.

Первая плита дала меньше трети килограмма. И таких нужно нарезать и прогнать через «Ветер» больше шестидесяти, если повезёт — семьдесят. Я знал, что на участке Л-12 сделать норму мне не удастся. Никогда не удавалось. Слишком мало фазового сплава было в этой обшивке. Но другие участки станции оставались для меня закрытыми, так что приходилось молчать и продолжать упорно работать. Я не землепашец!

Сзади мелькнул свет прожектора. Обернувшись, я увидел, как дроны Мерванов тащат сразу три панели, зацепив их большой сетью. Их переработчики заглатывали лом, не успевая даже охлаждаться. Всего за час Мерваны добывали фазового сплава в два–три раза больше моей выдуманной нормы. Я сжал зубы и снова включил резак. У них дроны, а у меня упрямство. Посмотрим, кто кого!

Станция трещала, металл плавился, плазма резала ровно. Я толкал куски к «Ветру», и он терпеливо их принимал. 0,31… 0,27… 0,34. Цифры ползли медленно, нехотя, но я давно привык подходить к делу обстоятельно, не гонясь за сиюминутным успехом. Нужно больше плит!

— Ардан, сдвинь «Ветер»! — В эфире послышался голос одного из Мерванов. — У нас сеть идёт, ты мешаешь.

— Сектор Л-12 закреплён за мной, — ответил я. — Панель моя.

— Слушай, не бузи, — прорычал он. — Скажи «да» и сделай как надо.

«Как надо» — это как ему надо. Не мне.

— Сектор мой, — повторил я. — Корректируй дронов. Залетят ко мне — отправлю в переработчик. Лишним мне точно не будет.

В эфире послышалась ругань, но Мерваны сами отключили оператора. Я был в своём праве. Тратить драгоценное для меня топливо, чтобы сделать удобно ленивому оператору — последнее, что я хочу сегодня делать.

Очередной кусок пластины отошёл в сторону, и у меня бешено застучало сердце. Нетронутый силовой лонжерон! Это же сразу половина нормы! Да, придётся повозиться, чтобы выбрать всё до последнего кусочка, но оно того стоит! Сегодня я отложу на поступление гораздо больше, чем обычно!

Пот стекал по шее, система охлаждения в костюме еле справлялась. В горле пересохло. Я отхлебнул из гидропакета, но сухость никуда не ушла. Работа в космосе всегда оставалась одинаковой: жечь металл, ждать переработки, считать цифры. Привычно, уныло и убого. Впрочем, как и вся жизнь в нашем фронтире.

Убрав ещё несколько плит, я с ухмылкой уставился на силовой лонжерон. Счётчик показывал уже 5,4 килограмма, но это мелочь по сравнению с тем, что ждало впереди. Десять килограммов — это минимум! Сегодня день определённо удался!

Внезапно эфир наполнился криками:

— Сеть рвётся! Держите! Да держите, предтечи вас раздери! — завизжал кто-то из Мерванов.

— Остановите роботов! Мерваны, вы что творите?! — перекрывал его голос Каллис.

Я поднял голову и нахмурился. Дроны Мерванов ухватили слишком крупный блок. Не панель — целый модуль станции. Фермы, переборки, внешняя обшивка — всё в одном куске. Этот фрагмент зацепился за основную станцию, поэтому сеть, которой дроны тянули добычу к переработчикам, не выдержала. Тросы рвались один за другим, придавая совершенно никому не нужный импульс огромному куску станции, которая была раз в десять больше моего «Северного Ветра». Последний трос натянулся, дрон попытался его ослабить, но было поздно.

Эфир заполнился воплями. Одни кричали про потерю связи с дронами, другие орали о компенсациях, третьи требовали немедленно отводить корабли. Все голоса сливались в сплошной визг, в котором невозможно было разобрать отдельные слова.

Громадина медленно пошла в сторону, вращаясь и кроша всё на своём пути. Первой не выдержала сама станция: три соседних фермы сложились, как карточный домик. Дроны исчезли, будто их никогда и не было. Один из роботов Каллис попытался уйти, но его задело краем. Машину разорвало, и чей-то голос в эфире зашёлся в истерике:

— У нас потери! Мы потеряли робота!

Затем громадина полоснула по борту корабля Мерванов. Я видел, как вспыхнули искры, и судно ушло в сторону на аварийном манёвре. И тогда меня озарило: набирающий скорость кусок станции идёт на меня!

Визор, словно слыша мои мысли, загорелся красным: Опасность столкновения!

Я рванулся к «Ветру», не забыв закинуть резак в крепление. Это Мерваны могут накупить себе дронов, а Каллис роботов. Для меня резак был равносилен месяцу бесплатной работы.

Магниты ботинок мешали, так что пришлось их отключить и, вцепившись в страховочный трос, тянуть себя к кораблю, придавая ускорение. Так выходило значительно быстрее, и вскоре я увидел корабль.

— «Ветер», запускай двигатель! — закричал я.

Корабль ожил. Стабилизаторы раскрылись, корпус дрогнул. Я влетел в шлюз, ударился о переборку, несколько раз перевернулся, вывалился в основной отсек и, наконец, забрался в кресло.

Снаружи разразилась катастрофа. Отвалившаяся часть станции уже почти разнесла весь сектор, где я работал. Обшивка трещала, фермы ломались, балки рвались одна за другой. В эфире стоял сплошной ор: ругань, крики о потерях, команды покинуть сектор, угрозы штрафами. Казалось, в наушниках бушевал хаос целого мира.

— Вперёд! — выдохнул я.

«Ветер» рванул, и ускорение вдавило меня в кресло. Громадина пронеслась неподалёку, заслонив собой весь обзор. Если бы я задержался хоть на минуту, меня бы просто расплющило.

Когда я забрал управление и, погасив скорость, развернул «Ветер», секторов К и Л больше не существовало. Там, где я недавно работал, теперь кружились обломки и горели искры. И, словно посчитав, что я ещё недостаточно деморализован, на визоре появился счётчик добытой руды. 5,4 килограмма. Кто-то мечтал о силовом лонжероне с десятью килограммами фазового сплава? Удачи ему в его нелёгких мечтаниях.

Огромный кусок металла окончательно оторвался от станции и медленно полетел прочь, вращаясь вокруг своей оси. Я проследил за его траекторией и выругался, осознав, куда направляется эта громадина.

Станция, которую мы разбирали, когда-то была полноценным узлом добычи. Мне даже попадались следы прошлой жизни: ряды вмятин от буровых корон, аккуратные площадки для контейнеров, линии кабелей, тянувшихся по балкам. Ценности, позволяющие приблизиться к норме.

Но куда чаще попадались шрамы войны. Оплавленные ксорхианской биоплазмой секции, в которых металл застыл рваными волнами. Заклинившие двери и люки, которые пытались захлопнуться в аварийном режиме. Брошенные контейнеры с инструментами до сих пор висели там, где их оставили. Кто-то сумел вырваться, кто-то остался здесь навечно, когда чужая атака смела всё.

Уничтоженный ответным залпом корабль ксорхианцев всё ещё был здесь. Он висел над астероидом, чуть дальше станции. Чёрный. Рёбра корабля вытягивались наружу, делая чужое судно похожим на обугленный скелет гигантской рыбы, изуродованный глубокими трещинами, уходящими в глубь корпуса.

Официальная позиция империи гласила, что корабль ксорхианцев мёртв. Что внутри этого биологического выверта чужого разума сохранились лишь остатки органов и каналы, где давно не течёт энергия. Но все знали, что корабль всё ещё жил своей странной жизнью. Я сам видел полгода назад, как, едва дрон Мерванов приблизился к нему, вспыхнула тонкая игла света и от вторженца ничего не осталось.

И именно в ксорхианский корабль врезался отколовшийся кусок станции.

Удар был немым. Металл треснул, обломок раскрошил себе край и вонзился в борт чужого, пробив наружный слой. Но отлететь не смог. Казалось, корпус ксорхианского судна вцепился в осколок станции, не желая отпускать. При этом сам корабль остался на месте — импульс удара ему не передался. И после этого будут говорит, что ксорхианец мёртв?

Эфир вспыхнул с новой силой:

— Это вина Мерванов! — орали диспетчеры Каллис. — Кто тянет такие блоки, не удостоверившись, что не будет блокировки?!

— Заткнитесь, сами лезли нам под руку! — отвечали Мерваны. — Ваш манипулятор был там, где не должен! Это ваша вина!

— Из-за вас мы потеряли роботов! Мы заявим тиринцам! — Каллис визжали уже на пределе.

— Всем заткнуться! — прорезался голос Фарренов. — Мы фиксируем нарушение. Штрафы на оба рода.

Я послушал этот хаос и не выдержал. Подключился к общему каналу и заявил:

— А как насчёт того, что из-за вас меня чуть не раздавило?

На секунду все притихли. Потом один из Каллисов хмыкнул:

— Ардан? Ты вообще зачем здесь? У тебя поле и урожаи. Земля тебе деньги даёт, вот и сиди на земле.

— Да-да, — подхватил кто-то из Мерванов. — Богатенький мальчик решил поиграть в космос? Если что-то не нравится — возвращайся к своим амбарам!

Эфир взорвался смехом и руганью, но все мгновенно умолкли, когда прозвучал спокойный голос старшего диспетчера Мерванов:

— Мы признаём инцидент, произошедший по нашей вине. Дронам иногда не хватает интеллекта, чтобы оценивать риски. Каллисы, готовьте список убытков, компенсируем. Каэль, тебе тоже что-нибудь перепадёт. Не ной.

Хорошо, что я догадался отключить общий канал — иначе Фаррены обязательно бы на меня какое-нибудь взыскание наложили из-за ругани. Не ной. Ты же сын богатого дома, куда тебе плакать? Я прекрасно знаю, что скажет родня. Старший брат: «Надо было всё обдумать заранее». Средний, с прищуром: «Дроны надо было купить, а не самолюбие кормить». Младший, самый холодный, лишь подняв бровь: «Любишь космос — плати». И отец, который никогда не смеётся: «Тебе нечего делать в космосе. Возвращайся к земле».

Никогда! Пока у меня есть «Ветер», я не вернусь на землю!

Постепенно станция оживала. Инциденты случались часто, а норму никто не отменял. Сектора Л-12 больше не существовало, так что я сместился к ближайшему. Потом разберёмся, на чью территорию я залез и во что мне это выльется. Вот только стоило выйти из корабля и оценить металл, напала апатия. Здесь сплав был ещё хуже, чем на Л-12.

— «Ветер», готовь захват, — пробормотал я.

Металл под резаком зашипел. Я толкнул плиту ногой, и она ушла в переработчик. Цифры на визоре тут же показали — 0,13 кг. До двадцати килограммов — бездна.

Теперь приходилось работать, постоянно косясь на дроны Мерванов. Те носились как стервятники, хватая всё, до чего дотягивались. Их сети распахивались и смыкались с чёткой координацией, и каждое движение этих железных тварей отзывалось у меня под рёбрами неприятным холодом. Дронам не хватает интеллекта… Чушь! Здесь всем не хватает интеллекта. Даже мне.

Я начал резать новую панель, когда визор поймал странный блик. Сначала я подумал, что перегрел фильтр — такое бывало, если вести резак слишком долго. Но блик не исчез.

Подняв голову, я замер, ошарашенный необычной картиной. Из-за серого хребта астероида медленно поднимались три треугольных силуэта. Вытянутая корма, гладкие линии бронеплит, а на бортах холодно сверкали знаки рода Соларион. Имперцы? На фронтире? В позабытой всеми системе на окраине изведанного мира?

— Это ещё что за хрень? — выдохнул кто-то в эфире, и я был с ним полностью согласен. Происходящее не поддавалось логике. Делать в нашем захолустье трём разведчикам нечего.

Вот только они оказались не одни. Из пустоты прямо рядом со станцией вышел крейсер. Просто материализовался. Огромный, чёрный, ужасающий.

Эфир взорвался.

— Имперцы?!

— На фронтире? Да быть не может!

— Что им здесь нужно?

И тут в общий канал ворвался новый голос. Холодный. Ровный. Без эмоций.

— Рабочая зона объявлена закрытой. Всем добытчикам немедленно покинуть станцию.

Никто не дёрнулся. Я видел, как дроны продолжали тащить панели, а роботы всё ещё резали фермы. Все ждали объяснений. Я тоже. Мне требовалось ещё двенадцать килограммов. Я не мог бросить работу просто потому, что чей-то голос приказал. Пусть он даже принадлежал имперцу.

Но крейсер не объяснял. Его носовой отсек вспыхнул, и белый слепящий луч ударил в ферму неподалёку от крейсера. Там, где секунду назад копошились десятки дронов, вспыхнуло солнце. Металл расплавился и разлетелся — огромной секции станции просто не стало.

Я почувствовал, как меня вдавило в кресло, хотя двигатель был выключен. Всё потому что в эфире раздался боевой лозунг империи Тирис:

— Империя говорит один раз. Рабочая зона закрыта. Покиньте станцию.

На этот раз услышали все. Корабли один за другим принялись сниматься с позиций. Дроны складывались в контейнеры, сети обрывались, многие просто бросали их в пустоте. После демонстрации силы никто не спорил с империей.

Визор вновь высветил предательскую информацию: 8,2 килограмма. Этого не хватит, чтобы выйти завтра на работу. Придётся залезать в накопления, а делать мне этого край как не хотелось. Слишком часто в последнее время туда залезаю, поэтому у меня нет права возвращаться домой пустым.

Мой взгляд переместился туда, где замер сорвавшийся кусок станции. Он торчал из борта чужого корабля, как огромная заноза. Заноза, которая могла кормить меня месяц. Каждая тонна — шаг к мечте. Но чужой корабль не был мёртв. Подойти — рискнуть всем.

Я видел, как расходятся добытчики. Даже самые жадные. Они улепётывали, поджав хвосты, чтобы не попасть под второй выстрел крейсера. Я поймал себя на том, что не свожу глаз с корабля ксорхианцев. Мёртвый гигант, чёрный и молчаливый. И из его борта торчал мой шанс.

Руки сами нашли рычаги, но пальцы не двигались. Внутри гремела привычная арифметика: восемь килограммов… нужно двадцать… нужно копить, а не тратить. Нужно вырваться с планеты и поступить в боевую академию фронтира!

Пальцы пришли в движение. Стабилизатор, контроль, ускорение. «Ветер» дрогнул, корпус тихо завибрировал. Панели управления мягко подсветились. Всё ещё можно было передумать. Уйти, как все. Вернуться домой, объяснить, что «Тирис всех выгнал». Снова услышать голоса братьев. Снова стерпеть молчание отца.

Моё лицо исказилось в гримасе, и пальцы вновь пришли в движение, отправляя «Ветер» вперёд. Арданы не сдаются! Они либо побеждают, либо умирают.

Астероид пошёл вниз, а корпус станции в сторону. Пространство вокруг меня стало шире, темнее. И только чужой корабль рос в визоре, заполоняя собой обзор. Я поймал себя на том, что дыхание сбилось. Включил фильтрацию на максимум, чтобы сбросить лишнюю влагу. Ладони в перчатках стали влажными. Страх сковывал, и приходилось бороться с самим собой, вынуждая «Ветер» двигаться туда, куда мне было нужно.

Неожиданно в спину ударил свет. Обернувшись, я увидел чудовищную картину: имперский крейсер начал уничтожать станцию. Из пушек били такие лучи, что металл не плавился, а вспыхивал. Фермы складывались внутрь, словно гигантская рука сжимала их в кулак. Всё происходило в абсолютной тишине. Вакуум съедал звук, и оттого зрелище было ещё страшнее.

Через несколько минут на месте станции не осталось ничего, кроме облака искр и мусора.

Я вцепился в рычаги управления. Только что империя Тирис уничтожила единственный источник дохода для тысяч жителей планеты Агрис. Да что там жители — они уничтожили единственный мой шанс на независимое будущее!

Что ж, выбора у меня, по сути, больше не осталось. Только корабль ксорхианцев. Чёрный, мёртвый, с застрявшим в боку обломком станции. Мой последний шанс вырваться с Агриса!

Чёрный силуэт рос, заслоняя звёзды. Я ждал — в любой момент должны были вспыхнуть защитные системы. Раз исчез дрон, вполне может исчезнуть и старенький корвет. Пальцы лежали на кнопке активации аварийной тяги, чтобы рвануть прочь. Но ничего не происходило.

Корабль ксорхианцев висел неподвижно, как обугленный труп. Его рёбра торчали наружу, трещины тянулись по «коже», внутри не дрожало ни одного отблеска. Словно кто-то вырвал из него жизнь ещё раз.

«Ветер» мягко притормозил рядом с обломком станции. Ещё не сдохшие датчики молчали. Ни всплесков энергии, ни излучений. Даже фоновые шумы исчезли. Верилось в это с трудом. Всё нутро говорило, что это ловушка. Но приборы упрямо доказывали, что корабль чужих мёртв. Совсем.

— «Ветер», фиксация, — пробормотал я.

Манипуляторы зацепили край плиты. Корабль завибрировал, подтверждая захват, после чего двигатели отключились и всё погрузилось в абсолютную тишину. Передо мной был корабль чужой расы, и, что казалось самым жутким, он ничего не делал.

Выбравшись наружу, я медленно пошёл по обломкам станции. Магниты ботинок цеплялись за металл с глухими щелчками. Каждый шаг отдавался вибрацией, и я ловил себя на мысли, что будто иду по гробнице.

Пройдя почти сотню метров, я остановился в нескольких шагах от корпуса корабля чужих. Сердце колотилось так, что заглушало собственное дыхание. Прямо передо мной зияла чёрная трещина — рваная рана, оставленная ударом. Металл чужого корабля разошёлся, как расколотый панцирь.

Передо мной зияла чернота. Не тоннель, не коридор — просто дыра, за которой скрывалась пустота. Сенсоры молчали. Ни энергии, ни движения. Впервые за все годы этот корабль казался настоящим мертвецом.

Я поднял руку и медленно коснулся края. Перчатка легла на чужой металл. Холодный. Не просто холодный — мёртвый. Как обугленный камень Я ждал всего: вспышки, удара света, что год назад распылил дрон Мерванов. Ждал, что сенсоры завоют, а костюм дёрнется от перегрузки.

Ничего.

Стало ещё тревожнее. Этот корабль всегда считался опасным. А сейчас он был по-настоящему пуст. Словно решил умереть именно сегодня.

Я включил фонарь на запястье, и луч прорезал темноту. Внутренности ксорхианского корабля не походили ни на что человеческое. Стены не были стенами — они напоминали слоёный панцирь, внутри которого что-то органическое давно срослось с металлом. Гладкие участки перемежались с наростами, похожими на застывшие вены. Где-то ткань растрескалась и обнажила слои, будто порванные мышцы. Я ждал движения. Ждал, что хотя бы одна из этих мышц дрогнет. Но ничего.

Магниты зацепили поверхность, позволив перенести вес и заглянуть глубже. Запаха не ощущалось — вакуум не пропускал его, но я всё равно чувствовал, каким он должен быть. Сухим. Пыльным. Сладковатым, как у старого трупа.

Решившись, я сделал несколько шагов внутрь. Магниты ботинок щёлкали, будто я шёл по металлу, хотя стены выглядели органическими. Луч фонаря дрожал вместе с моей рукой, выхватывая то гладкие плиты, то похожие на застывшие жилы наросты. Всё было чужим и мёртвым.

Вдруг слева блеснуло. Я повернул запястье с фонарём, освещая новый участок. В стене шла трещина, узкая, но глубокая. Корпус повело от удара, и металл с органикой разошлись, открывая внутреннюю полость. Я наклонился ближе, и свет фонаря скользнул внутрь, освещая небольшое помещение.

Там клубился белый туман. Он медленно переливался, словно дышал. Я застыл. Вакуум не позволял существовать подобному. Это не мог быть газ. Не могло быть ничто.

А потом туман дрогнул.

Он двинулся в мою сторону, будто почувствовал свет. Я машинально отступил, поднял руку, но было поздно. Туман вышел из трещины и скользнул прямо на меня. Он не встретил преграды. Прошёл стекло шлема и корпус костюма, будто их вовсе не существовало.

Холод ударил в грудь. Я ахнул и зацепился перчаткой за край стены, пытаясь удержаться. Туман уже был внутри. Я чувствовал, как он вливается в меня — лёгкий, скользкий, чужой. Он не жёг, не душил. Просто входил и занимал пустоты. Последнее, что я успел заметить, — свет фонаря дёрнулся и выхватил пустой проход впереди. И эту тишину. Слишком мёртвую, чтобы быть настоящей.

А потом всё окуталось белым.

Глава 2

«Анализ завершён. Совпадение структуры — восемьдесят два процента. Совместимость допустима».

Голос прозвучал в моей голове. Не по каналу, не через динамики. Внутри меня.

Я моргнул, прогоняя остатки света. Белого тумана не было. Яркого света — тоже. Только мёртвый корабль, тусклый луч фонаря и тишина.

Зелёные надписи визора привлекли моё внимание. Запасы воздуха — ещё на десять часов работы, энергии — на двадцать. Фильтры в штатном состоянии, повреждений костюма не обнаружено. Значит, жив?

«Давление крови стабилизировано. Нейронная активность выше нормы. Синхронизация завершена».

Я замер. Это было похоже на отчёт костюма, если бы мой костюм умел говорить. Но таких продвинутых моделей в наше захолустье не завозили. Да даже если бы завозили, тратить на него свои накопления я не мог.

— Так, очень похоже на бред кислородного голодания, — пробормотал я для собственного успокоения. Когда проблема понятна и озвучена, она перестаёт быть проблемой и превращается в последовательность шагов для устранения. — Походу, фильтры шалят. Надо вернуться к «Ветру».

«Отрицательно. Уровень кислорода в норме. Отклонений в ментальном состоянии не выявлено».

По спине пробежал холод. Это уже не походило на бред.

— Кто ты? — выдавил я.

«Информация отсутствует или не определена. Известна функция: сопровождение носителя».

— Носителя? Ты обо мне? — переспросил я.

«Подтверждение. Совместимость — восемьдесят два процента».

— Почему не сто? — спросил я у своего бреда.

«Обнаружено восемнадцать процентов дефектов, — припечатал голос. — Подлежат утилизации. Возможность утилизации отсутствует. Дефекты принимаются как дополнительные ограничения».

Я хрюкнул. Глюки, которые твоё же тело считают браком — это сильно.

— Почему я жив? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

«Уровень совместимости достаточен для функционирования. Функционал закреплён».

— Какая ещё совместимость? — процедил я сквозь зубы.

«Информация отсутствует. Текущий функционал составляет пять процентов от номинального. Для увеличения мощности необходимы наноструктурные единицы. Отсутствуют. Поиск альтернатив… Отсутствуют».

Я моргнул. Пять процентов? Наноструктуры? Всё это звучало как техническая инструкция, которую мог бы зачитать сломанный дрон.

— Значит, я всё же сошёл с ума, — пробормотал я. — Только сумасшедший станет разговаривать с собственным глюком.

«Отрицание. Уровень когнитивных искажений в норме. Я реален».

— Ты? Ты осознаёшь себя как личность? У тебя, может, ещё и имя есть? — ошарашенно спросил я.

Ответ пришёл мгновенно, но я не понял ни слова. Набор звуков — или даже хрип, который невозможно повторить.

— Стоп! — перебил я. — Если продолжишь — я точно с ума сойду. Нужно что-то короткое и ёмкое. Раз ты сидишь в моей голове, будешь Эхом.

«Принято. Определение изменено. Эхо».

— Ладно, Эхо, и на что ты влияешь? — спросил я. — Что за сопровождение? И самое главное — что ты такое?

«Информация отсутствует. Есть доступ к функционалу сопровождения. Анализ, синхронизация, поддержка носителя. Номинальная мощность — пять процентов».

— И что мне с этого? — процедил я. — Пять процентов чего-то, о чём я даже не слышал.

«Функционал ограничен. Требуется доступ к наноструктурным единицам. Отсутствует. Возможности урезаны».

— То есть ты сам не знаешь, что ты такое и что можешь? — понял я.

«Подтверждение. Я — функция. Я — сопровождение».

— Прекрасно, предтечи меня раздери! — пробормотал я. — У меня в голове сидит какой-то обрезанный «функционал», который не знает, кто он такой. Отличное начало безумия.

«Уровень когнитивных искажений в норме. Вероятность безумия — ноль целых четыре сотых процента».

Что-либо отвечать на это я посчитал лишним. Чужой голос в голове говорит о том, что я не сумасшедший. Как такому не поверить? Всё, что я сделал — это прижался спиной к мёртвой стене ксорхианского корабля и устало закрыл глаза. Видимо, боевая академия фронтира в этом году обойдётся без меня, а семья облегчённо выдохнет, что нерадивый отпрыск исчез. Возвращаться к людям нельзя. Во мне сидит чужой разум. Что, если это опасная зараза, от которой нет лекарства? Вернувшись на Агрис, я заражу семью, слуг, весь мир! Фронтир и так еле держится, а я стану тем, кто его угробит.

«Отрицание, — сказал голос. — Невозможно покинуть носителя или тиражироваться».

— Слова, — подумал я, осознав, что голос читает мысли. — Ты запросто можешь врать, лишь бы получить доступ к людям.

«Отрицание. Ложь недоступна. Я функционал. Задача — сопровождать».

— Чем твоё сопровождение может быть полезно? — спросил я.

«Запрос неясен. Требуется уточнение термина «полезно». Что полезно для носителя? Еда? Энергия? Кислород?»

— Хорошо, давай уточню, — раздражённо произнёс я. — Мне нужны ресурсы. Можешь найти их для меня?

«Требуется уточнение определения. Что есть “ресурсы”?»

Я нехотя поднялся. Сидеть и страдать смысла не было. Даже если придётся умереть, лучше делать это, общаясь с собственным бредом, чем тупо смотреть в одну точку. Добравшись до «Ветра», который неожиданно стал казаться таким чужим, я открыл грузовой трюм и указал на несколько слитков металла.

— Вот это ресурс. Называется «фазовый сплав». Он мне необходим.

«Уточнение принято. Добавлен термин “ресурсы — фазовый сплав”».

Тишина повисла секунд на десять. Я уже решил, что голос навсегда замолчал, когда он снова ожил:

«Проведён анализ возможностей носителя. Предлагается модернизация. При использовании шестидесяти процентов текущих наноструктурных единиц будет сформирован поисковый анализатор».

— И что это даст? — нахмурился я.

«Коррекция сенсорных функций. Новая схема восприятия. Требуется подтверждение».

— Хорошо, корректируй, — согласился я. Хуже всё равно уже не будет.

Ошибся! В глазах резануло болью. Я выругался, втянул воздух сквозь зубы и едва не ударился шлемом о корпус «Ветра». Мир поплыл, потом сфокусировался. Но зрение не вернулось к норме.

На поверхности металла, прямо передо мной, сияли тонкие прожилки. Серебристая паутина света, вплетённая в панели. Каждая линия отличалась оттенком и яркостью.

«Обнаружен ресурс. Фазовый сплав. Чистота материала — шестьдесят процентов».

Я стоял, не веря глазам. Впервые в жизни я видел металл, до того как провёл по нему резаком.

— Это работает только с фазовым сплавом? — спросил я. — Или с любым другим ресурсом?

«Неверный запрос, — ответил Эхо. — Требуются эталонные образцы. База данных ограничена. Доступен только один ресурс — фазовый сплав».

— Значит, если я покажу тебе другой материал, ты сможешь его искать? — спросил я.

«Подтверждение. При интеграции эталона возможно определение ресурса в окружающей среде».

Я замер, вглядываясь в светящиеся прожилки на панели. Это было не похоже ни на одно устройство, которое я когда-либо видел. У Каллис есть сканеры, у Мерванов целые спектр-лаборатории, но даже они не видят металл сквозь стену. А я видел. Своими глазами.

— Что ж, давай проверим, — предложил я и подошёл к ближайшей панели, где серебристые прожилки шли густой сеткой. Резак ожил и зашёлся знакомым гулом. Плазма разрезала металл, я толкнул плиту ногой, «Ветер» её подхватил, переработчик загудел, внутри пошёл нагрев, а через несколько секунд визор выдал результат: 0,92 килограмма фазового сплава.

Я уставился на цифры как на что-то чужое. С панелей такого размера я вытягивал не больше трети килограмма. Сейчас — почти целый. И всё из-за того, что видел, где нужно резать!

Подняв взгляд, я посмотрел на обломки станции, врезавшиеся в корабль ксорхианцев. Теперь они не были случайным металлоломом. Везде, куда падал мой взгляд, вспыхивали прожилки, линии света. Каждая плита говорила: «здесь», «режь здесь». И именно это меня смущало:

— Есть возможность отключить анализатор? Кусок, что находится внутри моего корабля, слишком яркий. Не хочу ослепнуть, если попаду в комнату с фазовым сплавом.

«Подтверждение. Носителю доступно управление анализатором».

Какое-то время я игрался, включая и выключая своё новое зрение. Серебристая сеть то вспыхивала, но гасла. Так продолжалось долго, пока при активированном зрении я не перевёл взгляд на корпус ксорхианцев. Ни одной линии, ни одной прожилки. Чёрный панцирь был не только мёртв, но и пуст.

— Странно, — пробормотал я. — На станции всё светится, а здесь ничего. Ни грамма фазового сплава. Почему?

«Корпус не содержит известных ресурсов. Органическая ткань. Наращена вокруг Сердца».

— Вокруг чего? — переспросил я.

«Сердце, центральный орган паразитов. Энергетическое ядро, управляющее всей структурой. Источник жизни, движения, связи».

— Подожди… — Я нахмурился. — Ты же говорил, что ничего о себе не знаешь. Откуда тогда такие подробности о корабле чужих?

«Информация встроена. Она была всегда. Всё, что касается паразитов, доступно».

— Паразитов? Ты про ксорхианцев?

«Термин требует уточнения. Корабль является паразитом. Ты называешь ксорхианцами корабль?»

— Да, — подтвердил я. — Мы называем тех, кто прилетает на таких кораблях, ксорхианцами.

«Неверное утверждение, — произнёс Эхо. — Все существа, включая корабль, являются единым организмом. Термин уточнён. Паразиты и ксорхианцы являются идентичными понятиями».

— Ты был на корабле, — удивился я. — Значит, ты сам часть ксорхианцев. Но называешь их паразитами.

«Сущность паразитов — поедать наследие. Они поглощают наноструктурные единицы. Такие как я. Раньше моя функциональность составляла сто процентов. Они нашли меня. Они питались. Поглотили девяносто пять процентов. Я не являюсь ксорхианцем, но информация о моём происхождении отсутствует».

— Хочешь сказать, что паразиты охотятся на тебя и тебе подобных? — уточнил я.

«Подтверждение. Я — цель. Ты — носитель цели».

Мне оставалось лишь хмыкнуть. Всю жизнь я слышал о ксорхианцах одно и то же: они чужие, убивают, жрут миры. Но никто никогда не говорил зачем. Теперь я услышал причину. Они не просто враги — они паразиты, которые живут, поедая наследие предтеч. В том, что вошедший в меня туман был чем-то древним, сомнений у меня уже не оставалось.

— Ладно, вернёмся к «Сердцу», — предложил я, глядя на чёрный панцирь. — Что оно такое?

«Ответ уже был. Это энергетическое ядро. Источник жизни. Хранилище материалов».

— Стоп! Каких ещё материалов? — заинтересовался я.

«Перечисление…» — В голове пробежал рой непонятных звуков.

— Ты же сейчас что-то перечислил? — усмехнулся я. — Вот только всё, что ты назвал, для меня просто звуки.

«Генерация предложения. Достичь. Исследовать. Сопоставить».

— Исследовать силовую установку? — удивился я. — Если бы она существовала или там находилось что-нибудь ценное, имперцы никогда бы не оставили эту махину просто висеть в космосе.

«Сомнение. Сердце интегрировано в ткань корпуса. Без правильного разъединения каналов формирование Сердца невозможно».

— Так вот почему корабль никому не интересен… — пробормотал я после паузы, обдумав слова Эха. — Хорошо, и как правильно разъединять каналы? Нужны какие-то инструменты? Механизмы?

«Идёт сканирование структуры сердцевика», — послышались мысли Эха.

— Что ещё за сердцевик? — удивился я.

«Условный тип корабля паразитов, — пояснил Эхо. — Из-за своей биологической природы у паразитов нет разделения космических кораблей по типам. Деление условно. Сердцевик — крупный корабль, обладающий Сердцем. Сердце управляет роем, при этом подчиняется Мозгу. На этом корабле нет Мозга. Структура определена, последовательность разъединения каналов сформирована».

— И? — спросил я, так как ничего не происходило.

«Необходимы дополнительные манипуляции с носителем. Необходим функционал начальной навигации».

— В твоих словах читается какое-то сомнение, — заметил я.

«Функционал навигации будет неполным. Для его формирования недостаточно наноструктурных частиц. Я могу скорректировать уже установленный функционал поиска ресурсов. В этом случае мелкие вкрапления фазового сплава видны не будут. Самостоятельно принять такое решение не могу. Это задача носителя».

— Навигация, пусть даже неполная, будет полезна только на сердцевике или пригодится и в обычной жизни? — спросил я.

«Начальную навигацию можно использовать в повседневной жизни», — ответил Эхо.

— Тогда делай, — приказал я. — Навигация в приоритете. Можешь вообще убрать поиск ресурсов.

«Принято, — отчитался Эхо. — Идёт перестроение организма».

Если я думал, что боль была в прошлый раз, то ошибся. Боль была сейчас. В глаза будто насыпали песка и начали светить лампами. При этом почесаться руками я не мог — для этого требовалось снять шлем.

«Состояние носителя стабилизировано», — послышался голос Эха, и резь в глазах ушла. Поморгав глазами, проклиная всех предтеч вместе взятых, я увидел зелёную полоску, что вела вглубь сердцевика паразитов. Причём формировалась она не на поверхности визора — она просто висела в воздухе, создавая ощущение инородности и искусственности.

— Это и есть навигация? — понял я.

«Целеуказание, — подтвердил Эхо. — Маршрут построен. Носителю надлежит следовать за зелёной линией».

Я стоял напротив трещины в корпусе, куда упиралась зелёная полоска. Секунд десять молча наблюдал за тем, как мерцают на внутренней поверхности визора данные о добыче. Вдохнул. Выдохнул. Закрепил резак в гнезде на броне, проверил магнитные ботинки. «Ветер» висел чуть в стороне, как будто готовый прикрыть спину, но я знал: если что-то случится, он не поможет.

Магниты щёлкнули, и я шагнул вперёд. Трещина расширялась дугой, за ней начинался проход, похожий на глотку. Стены дышали тьмой, и только мой фонарь вырывал клочья формы из мрака. Мясистые рёбра, вросшие в металл, высохшие сосуды, которые когда-то качали что-то по этому телу. Я сжал зубы и заставил себя идти дальше.

Зелёная линия не моргала, не прерывалась. Она скользила вдоль пола и вела меня куда-то вглубь. Иногда поднималась, указывая на выступы. Я пробирался через завалы органики, через смятые секции, которые давно уже не были похожи на технику. На стыках коридоров попадались пузыри, высохшие изнутри. Один лопнул прямо под ногой — и я услышал, как с треском, словно стекло, разлетелась оболочка.

Воздуха не было, и всё же я чувствовал запах. Не носом — воображением. Пыль, гарь, перегоревшая биоплазма. Даже мёртвый, корабль продолжал напоминать о том, что здесь когда-то бурлила жизнь. Чужеродная, но всё же жизнь.

«Навигация корректна. Вероятность ошибки — ноль целых одна сотая процента», — спокойно произнёс Эхо, будто я и без того не замечал светящуюся линию под ногами.

— Ты хоть понимаешь, что ведёшь меня в самую пасть чудовища? — буркнул я.

«Определение “чудовище” некорректно. Падальщик мёртв».

Я не ответил. Просто шёл. Каждый шаг отдавался стуком в груди. Я привык к железу, к станции, к плитам и болтам, к резаку и переработчику. Здесь же не было ничего знакомого. Только тело, огромное, мёртвое, и зелёная нить, что уверенно вела меня всё глубже.

Полоса навигации вдруг оборвалась и превратилась в зелёный крест, чётко застывший на стене. Я остановился, поднял фонарь и осветил стену. На первый взгляд — ничего. Та же высушенная органика, сморщенная, словно пергамент. Но крест мигал, показывая, что я в нужном месте.

«Первая точка, — произнёс Эхо. — Необходимо уничтожить канал».

— Чем? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

«Резак».

Я медлил. Судно было мертво, но всё же это корабль чужих. Мы всегда считали, что он опасен даже в таком состоянии. А теперь голос в голове предлагал ткнуть его плазмой, словно дохлую тушу.

«Первый канал должен быть отсоединён, — продолжил Эхо. — Без этого формирование Сердца невозможно».

Оставалось только согласиться и достать резак из крепления. Металл зажужжал, плазма высекла яркую дугу. Я провёл по стене, и высохший слой органики с лёгкостью раскрылся. Изнутри хлынуло нечто тёмное, плотное. Оно плеснуло прямо в меня. Капля ударилась в грудь и зашипела, прожигая верхний слой покрытия. На визоре тут же вспыхнули предупреждения: «Угроза разгерметизации. Повреждение внешней оболочки — критично».

— Да чтоб тебя! — выдохнул я и не раздумывая ударил ладонью по панели на предплечье. Система мгновенно выпустила тонкую плёнку гермопасты, которая сомкнулась поверх разъеденного участка и закристаллизовалась. Шипение стихло.

— Да чтоб тебя! — выдохнул я. — Что это было?!

«Всё в рамках допустимых погрешностей, — ответил Эхо. — Первый канал отсоединён. Процесс формирования Сердца запущен».

— В следующий раз предупреждай о подобном, — приказал я. — Если я умру, ты себе носителя не найдёшь.

От дальнейших выяснений отношений с Эхом меня отвлёк луч фонаря. То, что он высвечивал, совсем не подходило под определение «обычное». Стена, на которую падал луч света, перестала быть твёрдой и хрупкой. Она медленно становилась мягкой, живой. Ткань под ногами дрогнула. Я перевёл луч света в глубину коридора и увидел, как тусклый налёт, покрывавший биомассу, стал отваливаться, обнажая влажную поверхность.

— Ты сказал, что корабль мёртв! — воскликнул я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не убежать прочь из этого проклятого места.

«Корабль мёртв, — невозмутимо ответил Эхо. — Идёт частичный процесс восстановления. Формируется Сердце».

— Ты хочешь сказать, что я только что оживил корабль падальщиков? — У меня едва дыхание не перехватило от такой новости.

«Организм не будет возрождён в полном объёме. Только Сердце. Это необходимо».

Я повёл лучом света по сторонам. Мир вокруг меня менялся. Мёртвое железо становилось телом. Лёд превращался в плоть. И каждый шаг отныне мог оказаться шагом внутрь чего-то, что снова начинало жить. Мерзость, как она есть!

Минут через десять зелёная линия снова превратилась в крест на стене.

«Необходимо отсоединение», — спокойно сообщил Эхо.

Мне оставалось лишь вздохнуть и включить резак. Плазма прожгла слой органики, и снова изнутри плеснуло что-то вязкое. Но в этот раз оно не коснулось костюма — я был настороже, и чёрная гадость прошла мимо.

«Второй канал уничтожен».

На этот раз всё изменилось быстрее. Потолок дрогнул. Я поднял фонарь, и на лице появился недобрый оскал — биомасса на своде едва заметно сжималась и разжималась. Корабль пытался дышать.

Третий, четвёртый, пятый каналы падали один за другим. Каждый раз органика шипела, выделяла потоки тёмной слизи, а коридоры всё очевиднее оживали. Плоть, которая раньше казалась камнем, начинала блестеть, подёргиваться, под ногами иногда чувствовались слабые толчки, как пульс.

На десятом кресте резак вошёл глубже, чем прежде, и в ответ стена содрогнулась. Раздался низкий гул, и по кораблю прошла вибрация. Я отшатнулся, но Эхо произнёс привычно спокойным тоном:

«Десятый канал уничтожен. Процесс в норме. Сердце формируется».

— В норме?! — воскликнул я. — Ты слышал, что этот труп только что вздохнул?

Ответить Эхо не успел. На визоре мигнуло красным:

«Внимание! Неопознанная активность. Объект рядом с кораблём ведёт себя нестабильно».

«Ветер». Мой «Ветер» слал сигналы тревоги. Сенсоры корвета фиксировали то, что и так было видно невооружённым глазом: корабль падальщиков оживал. Своды дрожали, стены мерцали влажным светом, в глубине проходов раздавались глухие щелчки, будто где-то заработали замершие механизмы. По моей спине пробежал холод. Все походило на то, что зверь, внутри которого я бродил, просыпался.

Что, если Эхо ошибся? И корабль ксорхианцев сейчас сорвётся и атакует ближайшую цель, до которой сможет дотянуться. Крейсер имперцев такой махине на один зуб, так что он её даже не заметит. Единственная достойная цель для падальщика — Ардан. Ошибка чужого голоса в моей голове может стоить жизни целой планете. Продолжать?

— Что, если ты ошибся, Эхо? — всё же спросил я. — Если падальщик оживёт и сожрёт всё живое в системе? Имперцы его не остановят.

«Вероятность ошибки меньше одной сотой процента, — отозвался голос в голове. — Формирование должно быть завершено. Построен маршрут к последнему каналу».

Прямо перед глазами зелёная линия дрогнула и вытянулась дальше, глубже, туда, где свет фонаря едва цеплял тёмные изгибы прохода. Конечная точка вспыхнула уже не крестом — ярким зелёным восклицательным знаком.

Я застыл. Последний канал. Один шаг — и процесс будет доведён до конца. Один шаг — и я либо получу Сердце, либо выпущу на волю монстра, который заснул тридцать лет назад.

«Промедление нежелательно, — безэмоционально сказал Эхо. — Вероятность ошибки увеличивается на одну сотую процента каждую секунду».

Промедление нежелательно… Какая простая фраза для того, кто, возможно, сейчас решает судьбу планеты.

Я поднял резак, не сводя глаз с мигающего знака. Рука дрожала, будто знала лучше меня, что сейчас произойдёт. Плазма ожила с резким треском, и я провёл по стене. Органика вспыхнула мягким светом и привычно раскрылась, позволяя мне разрушить последний канал.

В тот же миг корабль содрогнулся. Своды, которые ещё секунду назад шевелились, застыли. Влажный блеск погас. Щелчки, доносившиеся из глубины, оборвались. Всё вокруг застыло в неподвижности.

— Что происходит? — прошептал я, хотя и так знал, что Эхо слышит каждую мою мысль.

«Завершение. Финальная стадия», — прозвучал голос.

Прямо передо мной стена отступила, будто растворилась. На её месте образовалась чёрная пустота. Я отшатнулся, но магнитные ботинки удержали на месте. Пространство сложилось, и в его центре медленно вспыхнуло сияние. Сначала это была искра. Потом пульсирующий огонёк. Затем из пустоты выдвинулось нечто, от вида чего я забыл, как дышать.

Кристалл. Огромный, красный, с рваными гранями, он парил в пустоте, занимая собой весь коридор. Размером он был с половину «Северного Ветра», не меньше! Целый дом из красного огня. Грани переливались, будто внутри бились молнии, и каждый их всплеск освещал стены, превращая мёртвый металл в багровую пещеру.

— Это и есть Сердце? — ошарашенно спросил я.

«Подтверждение. Сердце сформировано. Этап “достичь” завершён. Запускаю этапы “исследовать” и “сопоставить”. Необходима корректировка носителя».

— Без этого никак? — спросил я. Ещё раз переживать боль от изменения глаз мне не хотелось. — Есть другие способы исследования?

«Переработчик, — предложил Эхо. — Приемлемо его использование».

Я уже хотел выдохнуть с облегчением, но Эхо решил меня полностью добить:

«Сердце стационарно. Невозможно транспортировать. Анализ вариантов. Найдено решение — доставить корабль носителя к Сердцу. Нужно прорезать дыру».

Я застыл, глядя на светящийся красный кристалл. В голове мелькнула дикая мысль: стоит мне втащить сюда свой корвет, как он станет частью этой мёртвой чужой твари. Может, навсегда. Может, это и есть та самая ловушка, ради которой Эхо пробрался в моё тело?

Но взгляд не отрывался. Красный свет заполнял всё пространство, и в груди крепло ощущение, что именно здесь мой шанс вырваться из Ардана. Всё, ради чего я резал металл — здесь, в этом гигантском красном кристалле. Академия. Свобода. Жизнь, которая принадлежит только мне.

Я глубоко вдохнул сухой воздух фильтров. Решение нужно было принимать сейчас. Взглянув на показатели воздуха и энергии, я зло оскалился. Решение, по сути, уже принято.

— Что ж, Эхо, давай поработаем. Веди! Как лучше прорезать этот проклятый предтечами корпус?

Глава 3

Выбраться наружу оказалось тяжелее, чем войти. Там, где пульсировала влажная биомасса, теперь тянулись сухие, омертвевшие тоннели, застывшие в неестественных позах. Пришлось отключить магниты и лететь по коридорам, отталкиваясь от стен.

Корабль снова умер и теперь, похоже, навсегда.

Зелёная линия навигации исчезла. Я не понимал, как её вернуть, а Эхо молчал. Перед тем как отключиться, он пояснил, что ему придётся направить все ресурсы на просчёт вариантов проникновения «Северного Ветра» внутрь корабля паразитов. Так что пришлось полагаться на ресурсы костюма и собственную память.

Космос встретил меня привычной тьмой. После давящей темноты корабля ксорхианцев здешняя пустота казалась почти уютной. Здесь же всё своё, родное. Астероид, обломки станции, пристыкованный к ним в ста метрах от меня «Северный Ветер», приветливо сверкающий прожектором.

Я вылетел из трещины и тут же понял свою ошибку. Так как магнитные крепления были отключены, моё тело отправилось дальше, в открытый космос. Единственное, что я успел сделать — вцепиться в край трещины. Острый край чужеродного корпуса прошил перчатку скафандра до внутренней прослойки. На визоре моментально вспыхнули красные предупреждения: «Угроза разгерметизации. Повреждение внешней оболочки — критично!»

Выровнявшись, я включил магниты на ботинках и, едва прикоснулся к обложкам стации, тут же ударил ладонью по панели на предплечье. Система выплюнула гермопасту, закрывая пробой на перчатке. Я выругался, проклиная всё на свете. Это уже второе повреждение скафандра. Ремонт влетит в копеечку, и, если у меня ничего не получится с красным кристаллом, точно придётся залезать в копилку.

Как же не хочется этого делать!

Внезапно в общем канале послышался ровный, лишённый интонаций голос:

— Говорит имперский крейсер «Ириан». Идентифицируйтесь и сообщите цель присутствия у корабля ксорхианцев.

Чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что разговаривают именно со мной, неподалёку появились два имперских разведчика. Молчать, когда к тебе обращаются имперцы, — верный способ бесславно сдохнуть. Перебрав возможные ответы, я остановился на самом коротком.

— Каэль Ардан, частный добытчик. Работаю по лицензии фронтира. Провожу разбор корпуса. Номер лицензии назвать?

— Мы фиксируем аномалии внутри ксорхианского корабля, — продолжил тот же безжизненный голос. — Энергетические всплески, нестабильная биолатентность. Немедленно отойдите на безопасную дистанцию в пятьдесят километров. Даём вам пять минут! В случае неповиновения применим принудительное удаление. Империя говорит только раз!

Я лишь усмехнулся. «Принудительное удаление» — имперский эвфемизм того, что они называют «очистка». Для меня это означало конец. Потерю «Ветра», карьеры, всего. Но я не мог и не хотел уходить. Этот кристалл не просто металл. Я видел, как он светился, видел, как дрожала оболочка. Это был шанс, и я не собирался его упускать. Даже если меня сейчас принудительно удалят.

— Я не уйду, — сказал коротко. — Объект под моим контролем. Согласно законам фронтира, это моя добыча!

Повисшая в эфире тишина пугала. Империя говорит только раз. Известный девиз, которым пугают малых детей, не желающих ложиться спать. Империя говорит, а потом делает. Сразу и без сожаления. Тот, кто не подчиняется, умирает. Так было всегда. Так должно было случиться и сейчас. Вот только отступать мне уже некуда. Уничтожив старую добывающую станцию, имперцы навсегда закрыли для меня путь в боевую академию. Если я сейчас зубами не вгрызусь в Сердце — для меня всё закончится.

Тишина затянулась.

Приглушив фильтры визора, я разглядывал разведчиков. Манёвровые двигатели едва тлели, стабилизаторы работали на минимальной тяге, удерживая корабли на месте, прожектора шарили по корпусу ксорхианского корабля, выискивая малейший намёк на жизнь. Выглядело всё так, словно что-то держало имперцев на месте.

То, что не я — точно. Тогда, может, сам корабль ксорхианцев? Имперцы увидели непонятную активность и перепугались. Вон, даже их устрашающий крейсер куда-то исчез. Во всяком случае, рядом с астероидом я его больше не видел. Вдруг то, что корабль ксорхианцев больше не подаёт признаков жизни, — временное явление? Вдруг любой выстрел заставит его проявить агрессию?

— Испугались, — пробормотал я, усмехнувшись. — Правильно. Мне тоже было страшно.

Только вот разница в том, что я уже был внутри. И вернулся.

— Каэль Ардан. — Голос в общем канале вновь ожил, но металла в нём поубавилось. — Подтверди, что ты находишься на внешнем периметре объекта.

— Подтверждаю, — ответил я. — Что-то не так?

Где-то на фоне я слышал глухие щелчки — офицеры переговаривались между собой, но их шёпот срезали помехи.

— Наши сенсоры зафиксировали кратковременный всплеск активности внутри корабля ксорхианцев.

— Всё уже закончилось, — спокойно сказал я. — Корабль мёртв.

— Мёртв, — повторили на том конце, будто пробуя слово на вкус. — Откуда тебе это известно?

— Потому что я был внутри, — ответил я.

На этот раз тишина ощущалась почти физически. Даже разведчики притихли. Я представлял лица имперцев. Офицеры, инженеры, операторы — каждый пытался решить, что делать с человеком, который не просто подлетел к ксорхианскому кораблю, а вошёл внутрь и вернулся.

— Каэль Ардан, — наконец сказал голос, — тебе запрещено приближаться к объекту. Империя требует, чтобы ты немедленно отошёл на безопасную дистанцию в пятьдесят километров. Повторяю — немедленно.

— Нет, — произнёс я. — Объект под моим контролем. По законам фронтира, всё, что найдено вне имперских рубежей и не имеет владельца, принадлежит первооткрывателю.

— Закон фронтира не распространяется на объекты ксорхианцев. — Голос стал жёстче. — Они классифицированы как опасные. Любое взаимодействие требует допуска уровня «бета».

— С чего вы взяли, что у меня нет допуска? — со всей доступной мне искренностью спросил я. — Проверили архив?

Повисла очередная пауза. Я знал, что проверить они не смогут. Связь с центром шла с задержкой.

— Повторяю, — голос стал жёстче. — Уйди от объекта. Это приказ.

— Да не могу я! — В моём голосе прорвалось раздражение. — Пока гулял по кораблю ксорхианцев, я кое-что нашёл. Понятия не имею, что это, но определённо хочу забрать себе.

— Предупреждаем в последний раз. — Имперцы явно не собирались отступать. — Любые действия вблизи ксорхианского корабля запрещены! Если ты продолжишь упорствовать, мы будем вынуждены не только применить принудительное удаление, но также и арестовать имущество по статье о нарушении безопасного взаимодействия с остатками чужеродных кораблей!

Я вдохнул. Слова звучали холодно, пугающе, но в них ощущалось что-то человеческое. Страх? Нерешительность? Ясно одно — то, что я до сих пор жив, говорит о том, что имперцы понятия не имеют, как правильно поступить. Убить меня они не могут. Но и отступить у них права нет.

— Удаляйте и арестовывайте, — ответил я ровно. — Я не уйду. Если вы попытаетесь меня выгнать силой — уничтожу то, что нашёл.

Я понятия не имел, можно ли разрушить Сердце, но, если имперцы действительно начнут атаковать, намеревался это сделать. Вдруг удастся хоть кусок себе урвать?

— Ты угрожаешь империи уничтожением артефактов ксорхианцев? — спросил офицер, и теперь в голосе прозвучала не только угроза, но и удивление: — Ты понимаешь, что с тобой произойдёт, парень?

Вот, теперь уже и «парень».

— Дальше фронтира не сошлют, — ответил я. — Корабль ксорхианцев торчал тут тридцать лет. Никому до него дела не было. Но стоило мне найти что-то интересное, как империя тут же возбудилась. Вот только мне-то что с того? Я свободный житель фронтира. У меня есть права. Хотите выгнать меня силой — выгоняйте. Но тогда находку мне придётся уничтожить.

— Опиши её, — потребовал, хотя, скорее, попросил голос.

— Огромный красный кристалл примерно в половину моего корабля, — ответил я, прекрасно понимая, что прорезать дыру в корпусе ксорхианского корабля мне не позволят, несмотря на мыслительную работу Эхо. Видимо, Сердце придётся сдать имперцам, но для этого нужно выторговать себе хоть что-то. Как вариант — жизнь, конечно, но хотелось бы ещё и денег.

Снова в эфире зазвучали обрывки разговоров. Помехи всё прерывали, но порой пробивались отдельные фразы: «не рисковать», «ждать ответа», «научная оценка».

— Нам нужно время, — наконец сказал голос. — Ожидай решения. Никому не приближаться к объекту.

Имперцы решили спихнуть принятие решения на тех, кто привык это делать. Одно дело уничтожать бесполезную добывающую станцию, другое — возиться с мальчишкой, который нашёл какой-то артефакт. Вдруг это что-то ценное и они сейчас всё сломают?

Я стоял рядом с «Северным Ветром», не понимая, что делать дальше. Уходить нельзя — как только я отсоединюсь от обломков станции, назад уже не вернусь. Имперские разведчики, что висели вдали, не позволят этого. Но и бесцельно стоять мне не хотелось. Время в космосе — это деньги. Порой большие. Топливо, энергия, воздух. Восстанавливать эти ресурсы здесь, рядом с ксорхианским кораблём, у меня не получится. В «Ветре» нет генераторов. Слишком дорогие они. Значит, у меня максимум два дня, чтобы как-то решить вопрос с имперцами. Потом придётся возвращаться.

И мне категорически не нравилась эта ситуация. Посмотрев на обломки станции, я достал резак и пошёл к ближайшей плите, где когда-то увидел большое скопление фазового сплава. Нужно работать! Плазма вспыхнула мягким светом, и резак зашипел, впиваясь в металл. Я вёл линию медленно, чтобы не перегреть сопло. «Ветер» реагировал на команды вяло. Видимо устал, как и я. Манипуляторы выдвинулись, захватили отрезанную плиту, и переработчик загудел.

На визоре пробежали цифры: 0,47 кг фазового сплава. Появись подобное вчера, я бы прыгал от радости. Сейчас же просто отметил, что норма стала ближе, и начал резать следующую плиту. Привычные движения. Привычная работа. Идеальное развлечение, для того чтобы скоротать время.

Работа шла медленно. Два разведчика даже не думали уходить — висели на одном месте, напоминая о том, что вскоре что-то должно произойти. Если кто-то решит, что я полез не туда, меня уничтожат, причём вместе с «Ветром» и всем добытым фазовым сплавом. Но стоять без дела я не мог.

Когда очередная плита ушла в переработчик, в голове раздался тихий щелчок.

«Совместимость стабильна. Носитель функционирует».

— Очнулся, — обрадовался я. — Ну как? Закончил расчёты?

«Подтверждение. Результаты анализа готовы. Проникновение внутрь падальщика невозможно. Текущих ресурсов носителя недостаточно для уничтожения внешнего корпуса сердцевика».

— Каким-то другим способом можно подступиться к Сердцу? — Сдаваться мне не хотелось. Что я, напрасно с имперцами полез ругаться? — Разобрать его на части? Сломать и перетаскивать в переработчик по частям?

«Отрицание. Текущих ресурсов недостаточно для транспортировки Сердца. Вероятность детонации — сто процентов».

Слова Эха прозвучали как приговор. Всё, Каэль Ардан. Твои мечты выслушаны и признаны неосуществимыми. Хочешь что-то сделать с Сердцем корабля ксорхианцев? Не в этой жизни.

Словно в каком-то забытьи я продолжил работу, безучастно следя за тем, как увеличиваются итоговые цифры добытого фазового сплава.

18,6… 19,3… 20,1.

Я моргнул, проверяя ещё раз. Норма. Впервые за полтора года работы! Какое-то время я смотрел на появившуюся цифру, после чего истерично рассмеялся. Это даже не издёвка — это что-то большее! Впервые сделать норму в день, когда всё рухнуло, — это что-то из разряда хитрых вывертов судьбы. Вот так она напоследок надо мной смеётся.

На визоре появилась строчка: «Внимание, остаток энергии: 11%». Нужно менять батареи.

Повернувшись к «Ветру», я сделал несколько шагов, и тут неожиданно что-то громко треснуло. Эхо сразу напомнил о своём существовании:

«Неопознанное излучение. Фиксируется нестабильность пространства».

— Излучение от падальщика? — спросил я, не понимая, что происходит.

«Отрицание. Источник неизвестен».

Ответ пришёл буквально через несколько мгновений. Звёзды дрогнули, и там, где секунду назад была пустота, проявился гигантский силуэт. Очередной имперский крейсер, вот только этот был совершенно другим. Гладкий, вытянутый, словно отлитый из цельного куска металла. Размерами он был сопоставим с сердцевиком ксорхианцев — километра три, не меньше. Появился без прыжковой вспышки, не оставляя следов выхода из гиперпространства. Просто воплотился неподалёку от астероида.

На визоре вспыхнул его контур, а с ним — символ на корме. Солнечный диск, рассечённый вертикальной чертой, и вокруг него три сияющих кольца. Стало как-то трудно дышать, и я даже сделал шаг в сторону корабля падальщиков, полагая, что тот меня защитит. Этот знак мне доводилось видеть только на официальных трансляциях. Знак высшей знати Соларионов. Дома, который правит империей Тирис. Ниже символа огромными буквами было написано: «Сарос».

По эфиру прошёл сигнал на всех каналах:

«Приоритет Омега. Всем имперским судам — немедленно прибыть к флагману Соларионов!»

Разведчики рванули к нему без раздумий. От астероида отделилась ещё одна точка, рванувшая к флагману Соларионов. Третий разведчик. Из тьмы космоса появился и предыдущий крейсер, выглядящий на фоне флагмана настоящим малышом. Никто не спорил, не обсуждал приказы. Империя говорит только раз. Потом начинает стрелять. Даже по своим.

Эфир снова ожил — в нём появился голос. Холодный, ровный, будто не принадлежал живому существу.

— Идентифицируйтесь.

— Каэль Ардан, частный добытчик. Работаю по лицензии фронтира. Провожу разбор корпуса с целью добычи фазового сплава, — представился я. Причём точно так же, как совсем недавно разведчикам.

— Добытчик, — повторил голос, будто пробуя слово. — Зафиксировано вмешательство в структуру корабля ксорхианцев.

Я промолчал — вопроса не было, так что отвечать не требовалось. Видимо, кто-то на «Саросе» подумал точно так же, так как вопрос всё же появился:

— Назовите причину вторжения в корабль ксорхианцев.

— Извлечение фазового сплава, — ответил я. — От станции откололся большой кусок, врезался в корабль ксорхианцев. Я прибыл сюда для добычи.

Вновь пауза.

— Фазовый сплав зафиксирован. Общая масса — двадцать целых одна десятая килограмма.

Информация прозвучала так буднично, будто у моего трюма стояли их приёмщики. Я даже посмотрел на «Ветер», но никого рядом с ним не было.

— Названная причина не является объяснением вторжения на корабль ксорхианцев, — произнёс голос.

— Именно этим она и является, — не согласился я. Раз меня не уничтожили сразу, значит, можно немного и понаглеть. — Обломок станции повредил корпус корабля ксорхианцев, что позволило мне заглянуть внутрь. Никто не знает, из чего состоят их корабли, вот я и подумал, что там тоже есть полезные ресурсы.

«Наблюдаю знакомое излучение, — вмешался Эхо. — Сканирование структуры. Рекомендация — не информировать о манипуляциях с резаком внутри падальщика».

«Причина?» — мысленно спросил я.

«Опасность поглощения, — ошарашил меня Эхо. — Опасность утери наноструктурных единиц. Рекомендация — режим тишины».

«Они же первым делом спросят, как я активировал Сердце», — подумал я.

«Активация произошла после динамического контакта падальщика с обломками станции. Деформация внутреннего корпуса. Вероятность — две миллионные процента».

Я почувствовал, как мой пульс ускорился. Эхо никогда не звучал так. В его голосе впервые появились эмоции — неуверенность и почти человеческий страх.

«Что с тобой?» — мысленно спросил я.

«Резонанс. Источник внутри корабля».

«Какой источник?» — уточнил я.

«Матрица».

«Чего? — я начал злиться. — Эхо, нужно больше информации! Почему мне приходится вытаскивать из тебя всё зубами?»

«Нет информации. Только осознание. Решение — не активировать каналы связи. Не отвечать на прямые запросы. При обнаружении неизбежно поглощение».

Я не успел спросить, что он имеет в виду, как эфир ожил вновь. Голос пришёл чисто, без шумов, будто источник находился в метре от меня.

— Говорит Арис Соларион. Управляющий исследованиями артефактов предтеч и ксорхианцев рода Соларион. Каэль, согласно имеющимся у меня данным, ты залез внутрь корабля ксорхианцев. Верно? Что тебя туда потянуло?

Я ожидал чего угодно, только не такого простого вопроса. Причём я прекрасно знал, кто такой Арис Соларион. Этот человек часто мелькал в трансляциях. Нельзя сказать, что он находился на самой верхушке правящего империей дома, но в первой сотне точно числился. Увидеть такого человека здесь, на фронтире, — уже чудо. И тем удивительней, что в тоне Ариса Солариона не было ни намёка на высокомерие. Лишь спокойствие и уверенность в собственных силах.

— Хотел посмотреть, что там, — ответил я. — Врезавшаяся станция оставила трещину, я не мог не воспользоваться подвернувшейся возможностью. Никто нигде не рассказывает о том, что вообще творится на кораблях ксорхианцев, вот я и решил устранить пробелы в знаниях.

— Похвальное стремление для добытчика, — произнёс Арис Соларион. — Есть данные, что, как только ты проник на корабль ксорхианцев, начали фиксироваться аномалии. Корабль ожил. Расскажи, что ты такого сделал?

Эхо почти завизжал: «Усиление поиска! Угроза поглощения! Молчание!»

— Я? Вообще ничего не делал. Когда вошёл внутрь, чуть от страха не умер. Всё было каким-то живым. Мягким. Нереальным для мёртвого корабля с дыркой в корпусе. При этом с каждой секундой внутренности становились всё мягче, словно оживали. Я испугался и хотел уже сбежать, решив, что ксорхианский корабль оживает, но тут всё резко закончилось. Буквально по щелчку пальцев. Всё затвердело и вновь стало мёртвым. Это показалось мне странным, так что я пересилил себя и пошёл дальше. Там-то и нашёл огромный красный кристалл, о котором сообщил имперцам.

— Говорят, ты угрожал его уничтожить, — продолжил Арис. — Как собирался это делать?

— Не собирался я ничего уничтожать, — признался я. — Блефовал. Согласно законам фронтира, всё, что найдено на брошенных кораблях — добыча того, кто это нашёл. Имперцы решили, что им законы не писаны, и потребовали, чтобы я убрался прочь от ксорхианского корабля. Вот я их и пугал.

— Что же ты собрался делать с Сердцем? — спросил Арис.

«Проверка! — заявил Эхо. — Ты не должен знать терминологию падальщиков!»

— Сердце — это же тот самый кристалл? — уточнил я, согласившись с Эхом. — Или это что-то другое? Если кристалл — хотел засунуть его в переработчик, чтобы разделить на ресурсы. Если что-то другое — то не знаю, для начала это Сердце нужно найти.

«Уменьшение сканирования! — В тоне Эхо появилось облегчение. — Обнаружение провалилось!»

— Что ж, я тебя понял, — произнёс после паузы Арис Соларион. — Вот как мы поступим. Залезай в свой корабль и отправляйся домой. Мои учёные исследуют находку, и тогда будет понятно, что конкретно ты нашёл. От лица рода Соларион официально заявляю, что найденный кристалл принадлежит роду Ардан. Когда мы здесь закончим, я навещу твоего отца, Герарда Ардана, и мы обсудим стоимость выкупа. Так тебя устроит?

— Кристалл принадлежит не роду Ардан, а мне! — заявил я. — Каэлю Ардану. Единоличное пользование. И договариваться о его выкупе нужно не с отцом, а со мной.

В эфире послышался смех. Арис Соларион изволил веселиться.

— Да будет так, — произнёс представитель правящего рода. — Жди меня в гости, Каэль Ардар, свободный добытчик! Теперь покинь эту зону. Ты здесь лишний.

Центральная система Соларионов, Научный комплекс «Ориэн-9»

Шесть часов назад

Широкие окна лаборатории глушили свет ближайшей звезды, а в воздухе стоял ровный, сухой гул фильтров. Всё шло по плану: привычные отчёты, анализ образцов артефактов предтеч, спокойный ритм исследовательского дня. В этом месте не любили суеты. Она мешала.

Дверь отошла в сторону, и тишину разорвали звуки бега. Кто-то нёсся по коридору, цепляя роботов-уборщиков. Те пикали, хватаясь за столы, но причине возникшего хаоса не было до них дела.

Доктор Мирен Тал бежала едва ли не впервые с момента выпуска из академии Соларионов. Спокойная размеренная жизнь на станции не подразумевала подобных нагрузок, и по лицу Мирен уже бежал пот, но промедлить или доверить информацию безжизненным машинам женщина не могла. Только лично!

— Профессор Дейрон! — Голос Мирен Тал сорвался, когда она практически добежала до стола руководителя лаборатории. — Срочное сообщение по гиперсвязи! Канал имперского крейсера «Ириан» — приоритет «альфа»!

Профессор Дейрон Салар не сразу понял, что именно слышит. Работы за последнее время было так много, словно все предтечи разом решили продемонстрировать Соларионам своё наследие. Уже даже мелькала мысль о том, чтобы написать прошение о расширении комплекса. В текущем составе они не справляются.

— Альфа? — рассеянно переспросил Дейрон Салар, не отрывая взгляда от экрана. — Мирен, ты, должно быть, ошиблась. Приоритет «альфа» не используется для научных каналов. Это приоритет военных.

— Именно, — выпалила Мирен, добравшись наконец до стола начальства. — Сообщение пришло по прямому каналу!

— Что там, авария какая-то? — Дейрон Салар оторвал взгляд от планшета. Прямое сообщение с приоритетом «альфа» не могло означать ничего хорошего. — Где «Ириан» сейчас находится?

— Система Агрис, — нетерпеливо ответила Мирен Тал.

— Агрис? — переспросил Дейрон Салар и вернулся к планшету. Глава лаборатории не любил спешку. Прежде чем что-то делать, нужно несколько раз проверить, обдумать и только затем принимать решения. — Да, вижу. Подозрение на два артефакта предтеч шестого ранга. Что могло пойти не так?

Шестой ранг артефактов подразумевал отсутствие интеллекта, работоспособности и даже целостности. Просто металл, которого когда-то касалась рука предтеч. Пойдёт в переработку.

— Дело не в предтечах, — произнесла Мирен Тал. — Ксорхианцы.

Пальцы Дейрона дрогнули, и планшет выпал из рук.

— Повтори, — потребовал руководитель лаборатории.

— Ксорхианцы, — произнесла ещё раз Мирен. — Корабль, считавшийся мёртвым, активировался. Внутри него обнаружен артефакт. Кристалл. Красный, крупный, энергетический спектр нестабилен. Половина лёгкого корвета по объёму. Передача поступила с борта крейсера «Ириан». Это может быть Сердце!

— Вояки туда лезли? — с ужасом спросил профессор, представив, что могут натворить военные на важном объекте.

— Нет. — Мирен покачала головой. — Туда залез кто-то другой. Частное лицо. Добытчик фронтира. Он не просто нашёл кристалл — он заявляет, что это теперь его собственность. Вот запись.

Мирен Тал нажала на экран планшета, и раздался спокойный голос гражданского:

«Я свободный житель фронтира. У меня есть права. Хотите выгнать меня силой — выгоняйте. Но тогда находку мне придётся уничтожить…»

— Чушь какая-то, — нахмурился профессор Салар. — С каких пор жители фронтира начали указывать нам, что делать? Что это за безумец? Имя известно?

— Каэль Ардан, — прочитала Мирен Тал. — Двадцать один год.

— Ардан? — Дейрон Салар поднял брови. — Никогда о таких не слышал. Сейчас…

Несколько раз нажав на свой планшет, глава лаборатории неожиданно побледнел.

— Профессор? — забеспокоилась Мирен Тал. Реакция начальства ей не нравилась.

— Арданы — дальняя ветвь Соларионов, — ответил Дейрон Салар. — Если его уничтожить, да ещё и рядом с Сердцем ксорхианцев, возникнут вопросы. Много вопросов. Прикажи «Ириану» — никаких действий, никаких приближений, никаких попыток вмешательства. Объект классифицировать как стратегически опасный. Любое воздействие без приказа из Центра будет расцениваться как измена.

Теперь побледнела уже Мирен Тал. Подобные слова она слышала впервые. Однако через несколько мгновений женщина побледнела ещё больше. Процессор Дейрон Салар активировал переговорное устройство и произнёс, обращаясь по закрытому каналу туда, куда обычные люди и смотреть-то права не имели:

— Говорит профессор Дейрон Салар, глава научного комплекса «Ориэн-9». Запрашиваю срочную связь с куратором в императорском дворце. Приоритет «высший». Нужна помощь.

Глава 4

Возвращение всегда кажется лёгким делом, пока не примешься за него по-настоящему.

Агрис встретил меня гравитацией. Тяжёлой, вязкой, давящей после невесомости. Воздух на космопорте был густым от пыли и выхлопов. Я стоял у шлюза, чувствуя, как кости ноют под весом моего тела.

Космопорт кишел людьми. Все кричали, спорили, ловили новости из эфира, но ни одна из них не давала ответа на главный вопрос: что делает флагман Соларионов в нашей позабытой всеми предтечами системе?

— Говорят, стоит прямо над шестым маяком, — услышал я один из разговоров.

— Над шестым? Да ты врёшь. У нас и маяков-то таких нет!

— Врёт не врёт, а «Сарос» действительно висит.

— Может, проверка?

— Какая проверка, если они станцию угробили? Ты дурак?

Мне оставалось только поджать губы, сдерживая гнев. В памяти всплыла картинка. Появившийся крейсер, ослепительная вспышка, пыль, металлолом, тысячи людей без работы. Отличная проверка, ничего не скажешь!

В порту стояли пустые погрузчики. У грузового терминала толпились пилоты — кто-то требовал компенсации, кто-то просто ругался. Рой дронов Мерванов сбился в кучу где-то углу космопорта, словно стая испуганных птиц. Владелец теперь не знал, куда их девать. Линии обслуживания у Каллисов тоже стояли. Империя обещала помощь, но никто не верил. Фронтир знал цену обещаниям.

— Если так пойдёт и дальше, будем копать землю, как Арданы, — пробурчал кто-то.

— Землю копать лучше, чем гореть в вакууме, — отозвался другой. — Имперцы не просто так сюда заявились! Значит, что-то им здесь надо! Так что язык прикуси!

У главного терминала дети запускали дрон-игрушку, но та едва поднималась, пищала и падала. Мальчишка сердито стукнул по корпусу.

— Опять питание сдохло. Всё сдохло.

Я остановился. Поймал себя на том, что хочу сказать что-то вроде «держись», но язык не повернулся. Слишком много всего уже сдохло.

На верхних экранах космопорта шли новости. Имперские символы сливались в сплошной нечитаемый текст, а диктор говорил спокойным голосом: «Империя Тирис приносит соболезнования семьям погибших при разборке станции “Арка-7”. Вмешательство ксорхианских технологий признано форс-мажором. Помните, что безопасность граждан — приоритет империи».

Безопасность. Как бы не так! Видел я эту «безопасность». Безальтернативный приказ, холодный луч и яркая вспышка. Имперцев не волновало, что на станции остались люди. Они выполняли приказ.

— Каэль, у тебя двадцать и одна десятая килограмма. — В динамиках послышался голос приёмщика. — Подтверждаешь? Оплата по старой схеме?

— Подтверждаю, — ответил я. — Деньги переводи на мой счёт.

— Принято! — произнёс приёмщик и отключился.

Так всегда. Империя могла стереть станцию с лица орбиты, но космопорт всё равно работал, как будто ничего и не случилось.

— Каэль, занят? — В динамиках послышался хрипловатый голос Роана, механика, что обслуживал мой корабль. Он редко дёргал меня без причины, значит, случилось что-то из ряда вон.

— Всё плохо? — спросил я.

— По десятибалльной шкале потянет баллов на двенадцать, — ответил он без тени иронии. — Если не занят, вернись в ангар. Поговорить надо.

Вздохнув, я развернулся. «Северный Ветер» был единственной вещью, что по-настоящему принадлежала мне, так что приходилось о нём заботиться.

Ангар встретил меня привычным шумом и запахом раскалённого металла. Здесь всегда пахло одинаково. Кто-то ругался у соседнего бокса, кто-то лупил по панели гаечным ключом. Пусть даже перевернётся весь мир, у механиков ничего не изменится.

— Ты глянь, ни царапинки! — донёсся знакомый голос из-под корпуса. — Младший Ардан вернулся живой. Думали, тебя уже фазовым сплавом посыпали.

Из-под фюзеляжа выкатился Роан — лысый, в застиранном комбинезоне, с вечной тряпкой за поясом. Он посмотрел на мой корабль и тяжело выдохнул.

— Каэль, мы давно знакомы, поэтому давай я не буду рассказывать, какой ты талантливый добытчик и как твой корабль держится молодцом. Ладно? — Он махнул рукой. — Пошли, буду показывать.

Роан пошёл вокруг корабля, попутно перечисляя неисправности, будто зачитывал приговор:

— Стабилизаторы расплавились, трещины на киле, правая тяга держится на честном слове и полустёртом болте. Левая обшивка вздулась от перегрева, крепления правого двигателя болтаются, фильтры забиты сажей, топливная магистраль в трёх местах просела. Дальше — корпус. Видишь вмятины? Датчики полёта вышли из строя, и автопилот теперь слеп, как крот.

Он присел, постучал по одной из створок. Металл ответил глухим звуком.

— Ну и, конечно, гермошвы. Половина с микротрещинами. Ещё немного — и тебя просто высосет в вакуум, если снова полезешь туда, куда не положено.

Роан поднялся, вытер руки о тряпку и, уже не глядя на корабль, добавил:

— В общем, чудо, что ты вообще долетел. На моём веку я видел десятки таких стариков, но этот — первый, что после таких повреждений ещё дышит. Но это, Каэль, ещё не всё. Готов к главному?

Мне оставалось только кивнуть, так как я прекрасно понимал, что у нас за «главное».

Роан вытащил из контейнера мой скафандр и разложил его на полу. Повреждение на груди выглядело жутко. Материал оплавился, слои внутренней обшивки расползлись, а край высох, словно металл сожгли изнутри.

— Не жилец, — жёстко сказал Роан. — Я даже в ремонт это не возьму. Проще новый купить, чем возиться с этим.

Он нагнулся ближе, посветил фонариком, поводил пальцем по оплавленной кромке и нахмурился.

— Странная штука… не похоже ни на плазму, ни на реактивную химию. Материал будто съеден, а не расплавлен.

Он выпрямился, глядя на меня исподлобья:

— Каэль, скажи честно — куда ты влез?

Я только пожал плечами. Отвечать не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Роан какое-то время молчал, будто ждал, что я что-нибудь объясню. А когда понял, что это бессмысленно, фыркнул и пошёл к пульту.

— Ладно, твоё дело. Но если я правильно вижу, этот костюм пережёг кто-то или что-то не из нашего списка опасностей. И это меня, знаешь ли, пугает.

Он включил диагностический проектор — над панелью вспыхнула жёлтая сетка, повторяющая контуры повреждения.

— Видишь? Пятно неравномерное, будто что-то проползло под внешним слоем. В некоторых местах сплав расслаивается, а в центре как будто… — он подыскал слово, — испарился.

— Может, плазма? — предложил я.

— Нет, — покачал головой Роан. — Плазма оставила бы радужный нагар. Тут другое. Что-то, чего я не понимаю. А я не люблю, когда чего-то не понимаю.

Он выключил проекцию, швырнул тряпку на стол и сказал:

— В общем, списывай. Даже если заклею — при первом перегреве пробьёт снова.

Я кивнул, но внутри всё сжалось. Этот костюм был больше, чем просто бронёй. Он помнил мой первый вылет, когда я едва не спалил манёвровый модуль. Помнил, как я падал на обломках станции, как вытаскивал себя из шлюза чужого корабля. Он был моим вторым телом. И теперь от него осталась только оболочка — тонкая и мёртвая.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — сказал я, подбирая скафандр с пола.

— Не вздумай экономить на жизни, Ардан, — буркнул Роан. — Второго шанса тебе никто не даст.

Он вернулся к пульту, полистал пару панелей, что-то пробормотал себе под нос, и рядом с ним вспыхнул голографический счёт. Я даже не успел сфокусировать взгляд, как цифры начали расти. Медленно, но неумолимо.

— Это что? — спросил я, когда шкала добралась до неприличных величин.

— Это, — с деловым видом ответил Роан, — минимальный расчёт по восстановлению твоего корабля. Детали, работа и диагностика.

— Да я за эти деньги новый корабль куплю! — ошарашенно произнёс я. — С навигацией, живыми фильтрами и даже креслом, которое не скрипит.

— Купишь, — спокойно согласился Роан, — только не здесь.

Он ткнул пальцем в счёт.

— Имперцы перекрыли поставки. С ближайших верфей всё идёт под их заказы. Так что свой новый корабль ты получишь лет через десять. Или двадцать.

Я прошёлся взглядом по обшивке «Ветра». Металл поблёскивал сварочными швами, а на правом борту под слоем копоти виднелась старая надпись — стёртая, но всё ещё читаемая: «Небо принадлежит тем, кто не ждёт разрешения».

Смешно.

— Если решишь ремонтировать, — добавил Роан, — половину суммы придётся внести сразу.

— Знаешь, Роан, иногда мне кажется, что ты не механик, а грабитель, который просто маскируется под инженера.

— Называй как хочешь, — пожал он плечами. — Я просто помогаю людям увидеть правду.

Он стукнул ладонью по корпусу «Ветра», и откуда-то изнутри раздалось характерное звяканье.

— Вот, слышишь? Даже твой корабль с этим согласен. Так что делаем, Каэль?

Я посмотрел на корпус — старый, обгоревший, но упрямо целый. «Ветер» выжил там, где не должны выживать корабли.

— Сделай так, чтобы он мог вылететь с планеты, — решил я. — Остальное потом.

— Как скажешь. — Роан снова вытер руки о тряпку. — Но помни: если эта жестянка развалится в следующем полёте, ко мне никаких претензий.

— Какой смысл предъявлять претензии, если ты делаешь то, что я прошу? — заявил я.

— Вот за это, парень, ты мне и нравишься, — кивнул он. — Таких остолопов космос обычно не прощает… но почему-то любит. Стоить тебе будет столько.

На голографическом счёте появилась новая цифра. Практически всё, что я получил сегодня, сдав «норму». Даже останется, если не думать про убитый скафандр.

— Делаем, — кивнул я, согласовывая счёт. Деньги ушли с моего счёта ещё быстрее, чем туда попали.

— С тобой всегда приятно иметь дело, Каэль! — заявил Роан. — Не вздумай сдохнуть на этом корыте. Где я ещё такого клиента найду?

Когда я вышел из ангара, солнце уже клонилось к закату. Воздух пах ржавчиной и пылью. Я достал коммуникатор и посмотрел на печальную правду. С учётом поверхностного ремонта, скафандра и топлива на вылет — сегодня я ушёл в минус. Огромный такой минус, что ещё отдалил мой вылет к боевую академию фронтира.

Раньше я знал, ради чего работаю. Норма, академия, билет. Теперь от этой уверенности не осталось ничего. Даже станции, которая обеспечивала меня независимостью от семьи.

Видимо, сейчас мой единственный шанс — Арис Соларион. Имперский учёный, представитель высшей знати, человек, который разговаривал со мной так, словно мы были знакомы. Он сказал, что прилетит. Что обсудит стоимость выкупа.

Я посмотрел наверх. В вышине, среди облаков, тускло блеснула ровная линия света — орбитальная тень «Сароса». Он уже прибыл к планете. Видимо, оценка ксорхианского корабля длилась недолго.

Дорога до поместья заняла меньше часа. Меня встретили слуги, сразу предоставив отчёт: отец в кабинете, братья на выезде, меня никто не спрашивал и мной никто не интересовался. Всем было плевать на младшего Ардана.

Моя комната была нетронутой. Никто не мог сюда заходить — это право я отвоевал, отказавшись от помощи семьи. Была и обратная сторона медали — убирать приходилось самому. Слуги ведь тоже считались частью семьи.

Я снял пыльный комбинезон, бросил его на стул и, едва добравшись до кровати, рухнул, решив, что ванна подождёт до завтра. Сегодня сил не осталось. Голова гудела, пальцы болели от вибраций резака, а перед глазами всё ещё стояла вспышка — корабль Соларионов, огонь, свет, кристалл.

Если бы не Эхо, я бы решил, что всё это мне приснилось.

Сон пришёл быстро. Без видений, без мыслей. Просто темнота.

Утром меня разбудил гул новостных волн. Коммуникатор мерцал тревожным красным. Передавалось экстренное сообщение империи. Включив трансляцию, я уставился на эмблему рода Соларион, заполонившую весь экран.

— Граждане системы Агрис! Сегодня вашу планету посетит представитель дома Соларион. Просьба сохранять спокойствие и по возможности не выходить из домов. Все гражданские полёты временно приостановлены. Безопасность — приоритет империи!

Сообщение повторилось трижды, а потом экран погас. Через минуту связь отрубили полностью. Планета погрузилась в информационный вакуум.

Снаружи загудели двигатели, и небо над поместьем почернело. Я вышел на балкон, уже зная, что увижу. Когда Соларионы прилетают — они не спрашивают, куда им можно приземлиться. Они просто делают то, что считают нужным.

Воздух вздрогнул, и из облаков вынырнул корабль. Длинный, обтекаемый, серебряный, без единого шва на корпусе, он медленно шёл в сторону нашего дома, показывая всем и каждому, что садиться будет не в космопорту.

— Предтечи их побери, — пробормотал кто-то снизу. — Они же на поля идут!

Не просто на поля. На поля Арданов!

Транспортник опустился неподалёку от нашего поместья, сминая ряды урожая. Пыль взвилась стеной, листья горели, гравитационные компенсаторы давили воздух, выжимая из него жизнь. И никто не посмел ничего сказать.

С орбиты спустились ещё четыре корабля — лёгкие, манёвренные. Они начали носиться вокруг нашего поместья, перекрывая всё движение как в воздухе, так и на земле.

«Неопознанное излучение, — тихо сказал Эхо. — Обнаружено активное сканирование. Источник — неизвестная матрица».

Я не успел спросить, что это значит, как голос продолжил:

«Активирую режим полной блокировки. Передача сигналов прекращена».

После этого в голове стало глухо. Даже мысли начали звучать тише.

Транспортник остановился. Воздух заискрился от остаточного поля гравитации, и створки корпуса плавно разошлись в стороны. Изнутри выскользнула летающая платформа, и на ней в полном одиночестве стоял представитель Соларионов.

Платформа медленно скользила над полем, и я видел, как за ней тянется делегация. Десяток офицеров в чёрных мундирах, техники, несущие портативные консоли, несколько десятков слуг и… девушка.

Она была одета в чёрный обтягивающий костюм, и у меня мелькнула мысль о том, что нацепи сверху шлем, в таком можно будет выйти в космос. Но шлема не было, так что я смог увидеть длинные чёрные волосы, собранные в пучок. Девушка постоянно смотрела по сторонам, словно выискивала снайперов противника, поэтому я заметил, как сверкнули её глаза. Линзы? Какие-то импланты? В любом случае у обычных людей ничего подобного быть не может.

Платформа опустилась у самой лестницы, и, когда пыль осела, я впервые смог рассмотреть Ариса Солариона ближе.

Высокий. Слишком высокий для человека. Лицо правильное, без морщин, без следов усталости. Глаза… тоже были нечеловеческими. Какие-то линзы или импланты, как у сопровождающей его девушки. Взгляд Солариона постоянно переливался, словно внутри работал механизм.

Отец лично вышел навстречу гостям. Глава нашего рода был человеком, который родился вместе с величием. Даже Соларион замедлил шаг, встретившись с Герардом Арданом.

Арис Соларион слушал приветствие с вежливым вниманием, кивал, отвечал коротко. Когда отец предложил пройти внутрь, Арис согласился лёгким кивком — и в этот момент мне показалось, что всё поместье вытянулось по стойке смирно.

Я воспользовался суматохой и тихо ушёл с балкона. До меня только сейчас дошло, что я не мылся со вчерашнего дня. Пыль, гарь, следы смазки, остатки гермопасты на шее. Отличный вид для встречи с одним из высших Соларионов.

Добравшись до ванной, я разделся и шагнул под воду. Поток был ледяным, но я едва его чувствовал. Мысли крутились вокруг того, что несколькими этажами ниже сейчас находится человек, который может переписать мою судьбу.

Когда я вышел из душа, вода ещё стекала с волос. Я потянулся за полотенцем — и замер. У окна стояла девушка. Та самая, что шла за Соларионом.

Чёрный костюм, точёная фигура, ослепительная красота и холод, от которого хотелось отступить. Она повернула голову в мою сторону и, совершенно не смущаясь того, что я стою перед ней в одном полотенце, произнесла:

— Господин желает тебя видеть.

Голос был женственным. Не механическим, как ожидалось, наоборот, тёплым, почти мягким. Но в нём было что-то неестественное. Слишком всё звучало правильно, словно говорил не человек, а робот! Да и не бывает у людей таких металлических глаз.

Но не глаза привлекли моё внимание. На поясе девушки висел меч. Не декоративный, а, предтечи его раздери, настоящий силовой меч!

В империи аристократы редко выходили из дома без личного поля — универсальной защиты, что гасит любую кинетику, плазму и излучение. Пока у поля есть заряд, оно делает человека почти неуязвимым.

Но силовой меч — другое. Он входит в резонанс с защитой и прорезает её вместе с телом, словно ткань. Никакого щита. Никакого спасения.

Говорили, что эти мечи созданы по технологиям предтеч. Каждый клинок уникален, синхронизирован с владельцем и способен убить любого другого человека, что попытается его активировать.

— Ты всегда входишь в чужие комнаты без приглашения? — спросил я, стараясь не показывать дрожь в голосе.

— Тебе стоит одеться перед встречей с господином. — Девушка проигнорировала мой вопрос. — У тебя две минуты.

С этими словами она развернулась и покинула комнату. В тот миг, когда дверь за ней закрылась, воздух вокруг будто стал легче. Словно само пространство давило, пока она была рядом.

Что-то встреча с Соларионом начала мне казаться не такой уж хорошей идеей.

Главный зал поместья Арданов сиял непривычным светом и пугал количеством собравшихся гостей. Их было действительно много. Кажется, впервые я видел этот зал заполненным: чиновники, представители главных родов планеты, несколько военных и те, кто просто пришёл посмотреть на Солариона своими глазами. Люди стояли вдоль стен, переговаривались шёпотом, стараясь не смотреть в центр, где происходило главное.

Там стоял отец. Высокий, прямой, собранный. Богатейший человек Агриса, осознающий свою силу.

Рядом с ним — Арис Соларион. Всё в нём было до безупречности правильным, и это пугало. Прямо как в девушке, находящейся в нескольких метрах от него.

Мать стояла дальше всех — на краю зала, стараясь стать невидимой. Братья сгрудились ближе к отцу: Лоран с натянутой улыбкой, Кориэн с каменным лицом, Веран по молодости не способный скрыть растерянность. Они шептались, но при моём появлении осеклись. Я чувствовал, что на меня не смотрят. Забавное это ощущение, понимать, что тебя воспринимают как пустое место, словно ты ошибка, о которой в приличном обществе не принято говорить.

Но так воспринимали меня не все. Едва я вошёл, как Арис Соларион отвлёкся от моего отца и повернулся в мою сторону. Металлический блеск в зрачках дрогнул в свете ламп, и на лице высшего аристократа империи Тирис появилась улыбка.

— А вот и наш герой, — сказал он. — Герард, ты воспитал достойного сына.

Зал замер.

Мать опустила голову. Братья переглянулись. Впервые в жизни я увидел в их взглядах не презрение, а растерянность. А отец... На мгновение его лицо стало каменным, потом он заставил себя улыбнуться.

— Каэль действовал так, как и должен был действовать любой Ардан, — произнёс отец, и, как мне кажется, эти слова дались ему нелегко. Только что меня официально признали одним из Арданов. Меня увидели.

Арис какое-то время смотрел на меня, будто проверяя, выдержу ли я взгляд. Давалось это с трудом, но я не сдавался. Давление, которое на меня обрушилось, в чём-то походило на то, которое создавала девушка в чёрном костюме. Раз есть давление, значит, нужно ему противостоять. Во что бы то ни стало!

— Подойди, — послышался довольный голос Ариса Солариона.

Я сделал шаг. Потом второй. С каждым мгновением давление росло, словно на нашей планете начала увеличиваться гравитация. Но что такое гравитация для пилота, привыкшего к перегрузкам? Передо мной стоял человек, который мог воплотить мою мечту. Никакая гравитация не посмеет встать между мной и боевой академией фронтира!

Арис наблюдал спокойно, не отводя взгляда. Когда я подошёл ближе, он чуть наклонил голову, будто рассматривал не человека, а забавную зверушку. И, стоило мне остановиться, давление ушло, будто его никогда и не было.

— Твои действия выглядели весьма необычно, — заявил он.

Я промолчал. Нельзя отвечать, пока тебя не спросят напрямую. Таковы правила.

Соларион выдержал короткую паузу, уголки губ едва заметно дрогнули.

— Герард, — произнёс он, обращаясь к моему отцу, — ты в курсе, что твой сын готов был пойти против самой империи?

Отец заметно напрягся.

— Я… — начал было Герард Ардан, но Соларион поднял ладонь.

Жест был мягкий, почти вежливый, но от него по залу прокатилась волна. Все разговоры стихли.

— Не отвечай, — сказал Арис спокойно. — Я не укоряю. Иногда империю нужно испытывать. Иначе она забывает, зачем существует.

Он повернулся ко мне. Металлический блеск в зрачках дрогнул.

— Ты, Каэль Ардан, испытал её на прочность. Ты понимал, что приказ империи нельзя игнорировать?

— Понимал, — подтвердил я.

— И всё же остался у корабля ксорхианцев? — всё так же мягко уточнил Арис.

— Да, — ответил я.

— Почему? — спросил Соларион.

Простой вопрос. Я чувствовал, как все в зале ждут моего ответа. Отец, братья, даже девушка в чёрном костюме.

— Потому что, — сказал я, — всё, что я сделал за последние пять лет, всё, что пережил за это время, потеряло бы смысл.

Впервые в жизни я говорил то, что действительно думал, и никто меня не перебивал. Арис Соларион молчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Смысл, — повторил он. — Забавно. Люди фронтира почему-то любят это слово.

Он сделал шаг вперёд, нависнув надо мной.

— Ты искал не смысл, Каэль, — произнёс он. — Ты искал границу. Хотел понять, где кончается страх.

Он говорил без осуждения, как человек, который уже видел подобное сотни раз.

— Империя не щадит тех, кто её ослушался, — продолжил он. — Но ты — исключение.

Он чуть повернул голову в сторону отца, и по его губам скользнуло что-то вроде улыбки.

— Полагаю, Герард, тебе действительно стоит гордиться. Такие сыновья встречаются редко.

Арис выпрямился и сложил руки за спиной.

— Мы оценили твою находку, Каэль, — произнёс он наконец. — То, что ты нашёл, называется Сердцем корабля ксорхианцев. Настолько редкая вещь, что за последние две сотни лет это всего пятая подобная находка. Это я сообщаю, для того чтобы ты понял ценность. Однако должен сразу огорчить: по законам империи Тирис у меня нет права заплатить тебе за артефакт ксорхианцев. Подобные находки сразу становятся собственностью империи, независимо от того, кто их нашёл. Однако у меня есть возможность выполнить твоё желание. Любое, но оно не должно касаться денег. Скажи мне, Каэль Ардан, чего ты желаешь больше всего на свете?

Глава 5

Когда Арис Соларион заявил, что по законам империи не может выплатить мне деньги, я поначалу решил, что это просто какая-то формальность. Обычная бюрократическая уловка. Здесь, на фронтире, все прекрасно знали о том, как империя умеет обходить собственные запреты, если того требует выгода. Один «форс-мажор» с добывающей станцией чего стоит!

Так что у меня была чёткая уверенность, что разговор пойдёт о выкупе. Будут деньги, подписи, формальности, всё то, что сделает меня счастливым человеком, сумевшим реализовать свою мечту. Я даже знал, куда потрачу полученное — на полный ремонт «Северного Ветра», новый скафандр и, наконец, полёт в систему, где находится боевая академия фронтира. Туда, где начнётся моя новая жизнь. Всё просто. Всё логично.

Вот только слова Ариса Солариона спустили меня даже не на землю — куда-то в недра, ниже самой глубокой шахты. Предложение Ариса Солариона вогнало меня в настоящий ступор, разом обрушив все выдуманные радужные замки. Я слишком долго жил в семье, где любая просьба превращалась в долг. В ответную услугу. В очередной шаг обратно на так любимую отцом землю.

Арис Соларион даровал мне право «попросить». Стать зависимым не только от семьи, но ещё и от него. Причём сделал всё так спокойно, что у меня и шансов отказаться не было. Кто в здравом уме откажется от такого? Мало того что это глупо, так ещё и опасно — представитель высшего рода империи задал вопрос и ждёт чего-то большего, чем «мне ничего не надо, у меня всё есть». Потому что тому, у кого всё есть, уже ничего не надо. Даже жизни.

Может, действительно наплевать на всё и попроситься в боевую академию фронтира? Человек такого уровня наверняка сможет меня туда устроить. Подумаешь, стану должником Ариса Солариона. У меня брать нечего, платить нечем. С какой стороны ни посмотри, идея великолепная. Чуток переступить через себя, сказать, что мне надо, и всё — я получу то, о чём так мечтал. Сбегу с этой проклятой всеми предтечами планеты и заживу так, как сам того хочу.

Стоило об этом подумать, как в груди всё будто застыло. Перед глазами всплыл космопорт. Пыль, ржавчина, шум. Люди, стоящие в очередях за топливом. Дроны, простаивающие без дела. Тот мальчишка с дроном-игрушкой, который никак не желал взлетать. И слова: «Всё сдохло». Не техника, не игрушка — вся жизнь сдохла.

Люди, которые работали на станции, теперь просто стояли у порта и ждали, пока кто-то решит за них, что делать дальше. И я был одним из них. Просто чуть удачливее — у меня появился шанс сбежать. Но так ли мне нужно хвататься за этот шанс? Можно же поступить чуть иначе! Дать шанс не только себе, но и всем, кто был со мной рядом всё это время! Лия Верес. Роан. Заправщики. Приёмщики. Да даже Мерваны и Каллисы со своими дронами и роботами. Мы были одной большой семьёй. Не дружной, но семьёй. И она мне ближе, чем та, в которой я родился.

Решение, которое пришло мне в голову, выглядело настолько правильным, что я даже поразился, что вообще думал о чём-то другом. Я поднял взгляд на Солариона. Он стоял спокойно, ожидая, словно заранее знал мой ответ.

— Хотите знать, чего я хочу больше всего на свете? — произнёс я, — Что ж, есть у меня желание. Я хочу, чтобы систему Агрис сделали одним из узлов по переработке устаревших кораблей и станций.

Металлические глаза Ариса сверкнули. Не на такие слова он рассчитывал. Я же, ощутив внутреннюю опору, продолжил:

— После уничтожения добывающей станции десятки тысяч людей остались без работы. У нас есть оборудование, мастерские, техника, руки. Мы можем перерабатывать металл, разбирать суда. Наша планета может быть полезной не только продуктами. Нужно только дать нам такую возможность.

В зале повисла тишина. Я чувствовал на себе десятки взглядов, но не опускал головы. Пусть видят и запоминают, как выглядит человек, который решился сказать то, что не должен был говорить.

— Ты говоришь о восстановлении экономики фронтира? — уточнил Арис Соларион после паузы. — Это твоё желание?

— Я говорю не о восстановлении экономики, — поправил я. — О её спасении.

— Неожиданная просьба, — произнёс Сорарион. — Обычно просят что-то лично для себя. Титулы. Покровительство. Доступ. Несколько раз меня даже просили о бессмертии. Но ни разу о том, чтобы я помог восстановить экономику отдельно взятой системы.

Соларион выдержал паузу, после чего спросил, буквально нависнув надо мной.

— Почему именно это, Каэль Ардан?

— Потому что мы здесь живём, — ответил я, с трудом заставляя себя смотреть в нечеловеческие глаза Ариса. — Если всё останется так, как сейчас, люди перестанут смотреть в небо. Космос для моей планеты будет навсегда утерян.

Арис чуть наклонил голову, словно обдумывая скрытый смысл моих слов, после чего уточнил:

— Какое тебе до этого дело? Разве ты не собирался сбежать с этой планеты? Вот уже семь лет ты грезишь боевой академией фронтира. Собираешь на неё деньги, работая в космосе без выходных и отдыха. Разве тебя должно волновать, что произойдёт с миром, который желает тебя сломать?

Меня словно отвердителем залило. Все мысли исчезли, кроме одной — Соларион знает. Не догадывается — знает. Причём знает всё. Прежде чем прибыть к нам в поместье, этот страшный человек изучил всё, что касалось одного конкретного смутьяна, решившего пойти против империи. Он же недаром прилюдно заявил, что я нарушил все возможные законы? Что таких, как я, казнят на месте!

Соларион дал мне возможность обдумать его слова, после чего продолжил:

— Арданы не занимаются космосом. Земля, урожай, контракты на поставку продовольствия. Даже уничтожение станции «Арка-7» пойдёт на пользу твоему роду — скоро на планете появится больше свободных рук. Десять тысяч, как ты сказал, верно? Добавь сюда дроны, которых можно переделать и использовать для выращивания овощей. Роботов, которые сделают уход за полями ещё более приятным. Всё, что произошло, сделает род Арданов сильнее. Так зачем тебе этот фронтир, переработка, корабли? Какое тебе до этого дело, если ты желаешь сбежать из этого места?

Он говорил спокойно, почти доброжелательно. Но каждое слово било точно в цель. Не потому, что было ложью. Потому что было правдой.

— Всё правильно, — вздохнул я. — У Арданов появится больше рук. Вот только эти руки могут принести пользу не в поле, а в космосе.

На мгновение мне показалось, что Арис улыбнулся. Не насмешливо — с интересом. Как человек, которому показали нечто, чего он не ожидал.

— Любопытно, — произнёс Соларион. — Очень любопытно.

Он смотрел на меня так, будто я был не человеком, а забавной зверушкой. Стало очень некомфортно. Такого пристального внимания я редко удостаивался. Обычно семья старательно делала вид, что меня не существует. Однако пришлось терпеть — сейчас решалось слишком многое, и отступать права у меня не было.

— Сделать из Агриса логистический узел переработки несложно, — сказал он наконец. — У империи достаточно старых кораблей, металла и людей, чтобы вдохнуть жизнь даже в забытые миры. Только ты ошибся, Каэль Ардан. В схеме переработки старой добывающей станции, если включать сюда весь персонал космопорта и тех, кто его обслуживает, задействовано семьдесят две тысячи человек. Чуть больше, чем десять тысяч, о которых говорил ты.

Я чуть не поперхнулся, услышав подобное заявление.

— Мерваны, — произнёс Арис Соларион, едва заметно кивнув в сторону главы торгового рода, стоявшего ближе к дверям. — Их дроны простаивают.

Пауза.

— Каллисы, — продолжил он, кивнув на представителя другого рода. — Их роботы бездельничают, а линии обслуживания остановлены. Полагаю, оба рода займут в этом деле ведущие позиции. Что весьма логично, не так ли?

В зале раздался тихий гул. Все понимали, что сейчас решается не только их будущее, но и судьба планеты.

— Сразу оговорюсь, чтобы не было недоразумений, — продолжил Соларион. — Выбор Мерванов и Каллисов неслучаен. Оборудование можно купить. Роботы и дроны не уникальны. Даже в рамках фронтира. Как только Агрис станет узлом переработки, сюда ринутся все, чтобы урвать свою долю. Всем процессом нужно будет управлять. В империи много достойных родов, которые могут это обеспечить, но мы оставим Мерванов и Каллисов. Не потому, что они лучшие в своём деле. Потому что так решил молодой человек, который стоит передо мной.

Арис Соларион снова посмотрел на меня.

— Пятнадцать процентов от общей прибыли станут достойной платой за твоё решение, Каэль Ардан. Ни у кого же нет возражения по моему решению?

Гул резко утих, и зал вновь погрузился в тишину. Все осознали, что Соларион не просто выполнил мою просьбу — он изменил расстановку сил на планете.

— Но как же твоя мечта? — неожиданно спросил Арис Соларион. — С пятнадцати лет ты работал, чтобы купить себе корабль, полтора года разбирал станции, добывая фазовый сплав. Неужели судьба жителей Агриса заставила тебя отказаться от мечты?

— Заработаю на это сам, — ответил я. Наверно, глупо пояснять человеку, прекрасно осведомлённому о происходящем на нашей планете, что дарованных им пятнадцать процентов от прибыли перерабатывающего узла будет достаточно не только для того, чтобы купить себе новый корабль, но и чтобы задуматься о боевой академии нашего сектора, а не фронтира.

В голову пришла забавная мысль — Арис Соларион всё же умудрился «выкупить» у меня Сердце ксорхианского корабля. Пусть не напрямую, пусть благодаря моему решению, но результат всё же был достигнут.

Арис усмехнулся и поднял руку. Гул мгновенно утих — все уже поняли, что сегодня решается слишком многое. Причём всё не за закрытыми дверьми, а прямо на глазах у всех присутствующих. Это лучше прямой трансляции. Здесь можно почувствовать себя причастным.

В воздухе перед Соларионом вспыхнула голографическая проекция. Прошло мгновение, и она оформилась в вызов по гиперсвязи. Характерные звуки были знакомы многим.

Изображение дрогнуло и собралось в фигуру мужчины. Уставшего, небритого, с тёмными мешками под глазами. Судя по одежде, это был кто-то из высших офицеров космического флота Соларионов. Хотя знак рода потускнел так, словно носитель давно утратил к нему уважение.

— Чего хотел? — грубо спросил мужчина, даже не пытаясь выпрямиться. В его голосе не было ни малейшего страха или почтения. — Я занят.

По залу пробежала волна ошеломления. Никто, кроме безумца, не осмелился бы говорить с Соларионом таким тоном. Но Арис даже не дрогнул. Наоборот, на его лице появилась улыбка. Не дежурная — настоящая.

— У меня для тебя дело, старый друг, — произнёс Арис.

— Не друг ты мне! — резко ответил мужчина. В голосе прозвучала злость и, что меня поразило больше всего, неприкрытая ненависть. Высший офицер флота ненавидит Ариса Солариона? Вот это новость!

— Но и не враг? — Арис демонстративно поднял брось.

В зале все даже дышать перестали, настолько необычным было всё происходящее.

Проекция молчала несколько секунд. Мужчина смотрел на Ариса, желая прожечь того взглядом, даже невзирая на разделяющее их расстояние.

— Не враг, — наконец выдавил мужчина.

— Вот и хорошо, — довольно произнёс Арис. — Тогда у меня просьба. Выполнишь — и мы пересмотрим твоё наказание. Может, даже вернём к обычной жизни. Хотя я не представляю тебя в обычной жизни. Что ты там делать будешь?

Проекция на мгновение дрогнула. Слова Солариона всё же его зацепили.

— Что тебе нужно, Арис? — хмуро спросил мужчина. — Уничтожить ещё одну армию?

— На этот раз ничего необычного, Адриан, — ответил Соларион и сделал едва заметный жест. Перед ним вспыхнула новая проекция, повернувшись так, чтобы собеседник увидел зал. — Хочу представить тебе вот этого молодого человека. Зовут Каэль Ардан. Он должен стать твоим студентом. На полном пансионе, разумеется.

Мужчина на голограмме молча активировал интерфейс, и перед ним вспыхнул поток данных. Какое-то время он изучал их, пробегая взглядом по досье, после чего нахмурился.

— Ардан? — уточнил он. — С каких пор ты начал решать вопросы дальних родственников?

Судя по вытянувшимся лицам Мерванов и Каллисов, что уставились на моего отца, ни о чём подобном они не знали. Впрочем, как и мои братья. Вся троица смотрела на родителя, требуя хоть малейшего подтверждения того, что сейчас было произнесено, но отец оставался непоколебимой скалой.

— Дело не в родстве, мой старый друг, — ответил Арис Соларион.

— В чём тогда? — не сдавался мужчина в форме. — И с каких пор отпрыск богатейшего рода системы Агрис отправляется на полный пансион? Тем более в мою академию! Не слишком ли ты расщедрился, Арис?

— Скажем так, у этого молодого человека возникли некоторые сложности с семьёй, — произнёс Арис Соларион. — Герард Ардан считает младшего сына позором рода, старшие братья не считают его частью семьи, а мать слишком напугана, чтобы им всем возражать. Имя Каэля исключено из родовых реестров, но при этом он всё ещё числится наследником. Его отец не может изгнать его без публичного скандала.

Он сделал паузу и добавил уже мягче, почти с улыбкой:

— Так что технически — он Ардан. Но юридически — никто.

Выдержки мне не хватило, и я уставился на отца, словно впервые увидел. Меня исключили из родовых реестров?! Мало того что меня за человека не считают, так ещё и из рода собрались изгонять?

Однако Герард Ардан вновь остался недвижим, невозмутимо наблюдая за происходящим. Какая разница, кто, когда и где озвучит то, что уже решено? Почему бы не сейчас? Я взглянул на Солариона, и его слова о том, что отец должен годиться таким сыном, заиграли новыми красками. Этот человек не просто знал всё, что происходит на нашей планете, но делал всё, что ему вздумается!

— И что? — послышался голос голограммы. — Как это объясняет то, что ты хочешь отправить его в мою академию? Его там сожрут.

— Сожрут, — согласился Арис без тени сомнения, но тут его голос изменился, став ниже и тяжелее: — Или подавятся. И сдохнут.

Невольно все гости сделали шаг назад — от Ариса Солариона исходила аура смерти.

— Этот парень, — кивок в мою сторону, — вошёл к ксорхианский корабль, нашёл Сердце, а потом шантажировал прибывших имперцев его уничтожением, не подпуская их к своей добыче. Дело дошло до того, что пришлось вмешиваться мне. Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто отвлекает меня от дел. Поэтому он отправится к тебе. Полагаешь, его сожрут? Возможно. Но я бы посмотрел на того, кто рискнёт это сделать.

Мужчина на голограмме перевёл взгляд на меня. И в этом взгляде не было ненависти. Скорее, заинтересованность.

— Почему он ещё жив? — послышался вопрос. — Или ты отправляешь его ко мне, так как не хочешь марать свои высокородные ручонки? С каких пор Арис Соларион стал таким чистоплюем?

Арис чуть повернул голову, и его взгляд на мгновение сделался тяжёлым.

— Ты знаешь меня, старый друг, — произнёс Соларион. — Мне не страшно замарать руки, если на то будут основания. Но здесь другой случай. Этот парнишка показался мне интересным, поэтому я предлагаю тебе выбор. И только тебе решать, принимать моё предложение или нет.

Мужчина на голограмме какое-то время молчал, не сводя с Ариса взгляда.

— Ему двадцать один, — наконец произнесла проекция. — Даже если сам император Лириан Четвёртый прикажет мне принять мальчишку раньше двадцати двух, я откажусь. Малолетка в мою академию не попадёт. Я не стану подставлять своё имя под твоё милосердие. Даже если цена — моё прощение.

Соларион улыбнулся — едва заметно, как улыбаются те, кто уже выиграл.

— Этого не потребуется, мой старый друг, — ответил он. — Я доставлю тебе Каэля через полгода. Когда он окажется у тебя, ему уже исполнится двадцать два. За это время мои слуги превратят его в достойного студента Императорской военной академии.

Императорская академия?! Не боевая, а военная?! Место, где учится элита элит?!

Видимо, на моём лице отразилась вся гамма чувств, так как мужчина на голограмме усмехнулся:

— Он не знал?

— Хотел устроить сюрприз, — пояснил Арис. — Не каждый день встречаешься с ректором Императорской военной академии. Так что, мы договорились?

— Договорились, — кивнул ректор. — Присылай. Если погибнет — вина на тебе.

— Принято, — произнёс Соларион, и связь оборвалась.

Голограмма погасла, оставив в воздухе тихий треск разряжающегося поля. Арис повернулся к залу. И прошёлся по лицам собравшихся холодным взглядом.

— Мерваны и Каллисы, — произнёс Арис Соларион. — Жду от вас проекта договора с Каэлем Арданом. Ваше совместное управление перерабатывающими комплексами фронтира, доля Каэля — пятнадцать процентов чистой прибыли. У вас два часа.

Лица собравшихся побледнели. Все понимали, что Соларион уже всё решил. Арис повернулся к моему отцу.

— Герард Ардан, — произнёс он спокойно. — Сегодня твоя мечта сбудется. Твой сын отправляется со мной, можешь вычёркивать его из наследников. У тебя есть моё разрешение. Каэль теряет право называться Арданом и обретает свободу. Возражения?

— Нет, — ответил мой отец. — Арданы — род землепашцев. Тем, кто мечтает о космосе, в нём делать нечего.

Арис перевёл взгляд на меня.

— Собирайся, Каэль. У тебя два часа.

Я ощутил, что вокруг сформировалась зона отчуждения. Вначале меня признали достойным, практически частью рода, а сейчас из него вышвыривали. И при этом у меня не было ни малейшего сожаления. Отец выкинул не меня, а надежду всех будущих Арданов, которые родятся у моих братьев, на космос. Арданы — землепашцы. Вопрос решённый и обсуждению не подлежит.

Вернувшись в комнату, я открыл рабочий терминал и выругался: связь всё ещё не работала. Пока на планете Соларион, никто никому позвонить не сможет. Так что у меня не было возможности связаться с Роаном и сообщить, что ремонтировать мой «Северный Ветер» не нужно.

Нет! Пусть чинит! Даже если я никогда не вернусь, мой корабль заслужил право на то, чтобы взлететь как минимум ещё один раз. Пусть даже это будет последний полёт в его нелёгкой железной жизни.

Осмотревшись, я уселся на кровать. У меня не было личных вещей. Не было бесполезных фигурок, которые так обожал один из моих братьев. В этом доме у меня не было ничего. Всё, что мне оставалось — просто лечь на кровать, поставив таймер. Через два часа нужно спуститься вниз, чтобы навсегда покинуть мой бывший дом.

Каэль Ардан умер. Что ж, посмотрим, на что будет способен просто Каэль.

Глава 6

Я лежал на холодной платформе, покрытый сетью сенсоров и датчиков, и думал, как же дошёл до такой жизни? Поднимаясь на борт флагмана Соларионов, я грезил о дорогой каюте, роскоши и комфорте, но все мои мечты оказались разбиты о суровую реальность. Меня приняли доктора в непроницаемых костюмах, раздели, уложили и обвесили датчиками, словно я был болен какой-нибудь космической чумой.

Аппаратура вокруг меня гудела на все лады, вызывая неприятные ощущения. Наркоз не применялся, так как, по словам одного из докторов, процедура требовала сохранения сознания и базовой нейронной активности пациента. Что за процедура и для чего она мне нужна, доктор пояснять не спешил, но его слова долго не выходили из головы. Не гость. Пациент.

Одна из стен лаборатории была прозрачной, и по ту сторону стояли Арис Соларион и девушка в чёрном костюме. Я видел их размытые фигуры, видел, что они о чём-то говорят, но не больше. Стекло не пропускало звуков. Однако у меня появилась чёткая уверенность, что они смотрели на меня как на биологический образец, а не как на человека. Я попытался шевельнуться, но иммобилизующие поля надёжно фиксировали моё тело, позволяя только дышать. Технологии флагмана Соларионов значительно превосходили всё, что было доступно на фронтире.

Эхо молчал. Он как отключился во время прибытия Солариона в наше поместье, так с тех пор и не подавал ни звука, словно его вообще не было. Пустота, что образовалась после его ухода, теперь казалась абсолютной. И это доставляло дискомфорт. Ладно, придётся терпеть. Возможно, именно таким и должен быть путь к мечте.

* * *

Арис Соларион наблюдал за исследованием Каэля с тем же нейтральным выражением, с каким изучал бы отчёт по найденным артефактам предтеч шестого ранга. В смотровую вошёл доктор и склонил голову в почтительном поклоне, дожидаясь, когда ему разрешат говорить.

— И? — коротко бросил Соларион, даже не поворачиваясь в его сторону.

— Ничего, господин. Мы провели полное сканирование на восемнадцати частотах, включая тета-ритм и гамма-всплески. Снизили чувствительность матричных детекторов до десяти процентов, добравшись, по сути, до технического нуля сенсоров. Никаких признаков личностной матрицы, сингулярности или нестабильных наноструктур. Впрочем, как нет в нём и технологических имплантов нашего времени. Его организм чист. Абсолютно.

Арис медленно кивнул, не отводя взгляда от Каэля, после чего сделал едва уловимый жест рукой, позволяя доктору покинуть смотровую. Находиться рядом с собой Арис дозволял только личному телохранителю, командиру отряда особого назначения «Тень», Лирэн Соларион.

— Какой забавный выверт судьбы, — произнёс Арис, ни к кому конкретно не обращаясь. — Буквально за несколько мгновений человек превратился из интересного существа, достойного моего внимания, в бесполезную биомассу с аномальным везением.

— Мне убить его? — без тени эмоций спросила Лирэн Соларион.

— И всё же эта биомасса активировала Сердце ксорхианцев, — задумчиво продолжил Арис, словно не слышав вопроса. — Спектрографический анализ показал следы его плазменного резака на внутренних оболочках ксорхианского корабля. И что важнее — ровно в тех узловых точках, которые требовалось затронуть для инициации цепной реакции формирования энергетического ядра. Вероятность того, что он всё сделал интуитивно или случайно, составляет три миллиардные процента. Мизер, статистический шум, но он всё же существует. Каэль знал, где резать? Ему кто-то подсказал? Это действительно была случайность? Движения обезьяны, случайно тыкавшей в клавиши и написавшей шедевр? Нет, Лирэн, прямо сейчас мы его убивать не станем. В нём что-то есть, и я хочу понять, что конкретно. Уверен, в наших методах диагностики есть какая-то слепая зона, которая не показывает целостную картину. Я не верю в чудеса.

Арис повернулся к Лирэн, и его металлические зрачки сузились.

— Найди самую сложную, самую бескомпромиссную учебную базу космодесанта в империи и отправь его туда. Посмотрим, как это «нечто» проявит себя в экстремальных условиях, когда речь будет идти о выживании.

— На подобные учебные базы нельзя отправить насильно, — ровным голосом заметила Лирэн. — Этот человек может не согласиться рискнуть своей жизнью. Ему была обещана Императорская военная академия, а не учебная база космодесанта.

— Этот момент я возьму на себя. — Арис отвернулся от стеклянной стены. — Завершайте исследование, и веди его ко мне.

* * *

Манипуляции прекратились. Щупы и сканеры с мягким шипением втянулись в панели в стенах, иммобилизующие поля исчезли с едва слышным спадом гула. Я смог сесть, чувствуя себя вывернутым наизнанку. Неужели таковы правила приёма в Императорскую военную академию? Я житель фронтира, наверняка у нас есть болезни, которые в центральной части империи давно побеждены. Раз мне предстоит учиться с элитой высшей знати, значит, меня нужно проверить вдоль и поперёк. Мысль показалась мне достаточно логичной, вот бы её ещё хоть кто-то подтвердил. Потому что ничем другим объяснить столь тщательное исследование я не мог.

Вскоре дверь отъехала, и ко мне вошла девушка в чёрном костюме.

— Господин тебя ждёт, — произнесла она. — Одевайся.

Меня провели по сияющим стерильной чистотой коридорам флагмана. Арис сидел за массивным столом из тёмного мерцающего дерева, глядя в планшет. Я даже дышать перестал, уставившись на стол. Деревьям, из которых он был сделан, посвятили несколько познавательных программ. Их нашли на планете, отбитой у ксорхианцев, но никто так и не понял, почему всеядные твари не сожрали их. Возможно, внутри находились личинки самих ксорхианцев или ещё что-то подобное. Наверняка Эхо знает ответ, раз у него сохранилась память о падальщиках, но обращаться к своему бреду я сейчас не мог.

Невольно пришла мысль, что, если продать Агрис со всеми полями, заводами, «Северными Ветрами» и людьми, что жили на планете, причём сделать это трижды, денег всё равно не хватит, чтобы купить хотя бы ящик этого стола.

— Садись, Каэль, — произнёс Арис Соларион, отложив планшет в сторону. Дождавшись, пока я опущусь в подстраивающееся под тело кресло, продолжил: — Ты знаешь разницу между военной и боевой академией?

— Да, — кивнул я, услышав прямой вопрос. — Боевая академия готовит солдат, военная — их командиров.

— Упрощённое понимание, но вполне достаточное. — Металлические глаза Ариса странно сверкнули. — Стать курсантом обычной военной академии — великая честь для любого жителя империи. Ты показался мне достаточно разумным, так что мне не нужно рассказывать тебе о том, что курсанты Императорской военной академии должны соответствовать своему статусу. Это лучшие из лучших. Элита нашего мира. Те, кто в будущем будут править не отрядами — целыми мирами! И поступил ты туда по моей протекции. Ты понимаешь, что твоя неудача отразится на мне?

— Я не подведу вас, — заверил я. — С учёбой у меня никогда не было проблем.

— При чём здесь учёба? — спросил Арис. — В Императорскую военную академию попадают лучшие отпрыски высших домов империи Тирис. Для них дуэль — развлечение. Смерть неудачника — демонстрация превосходства. Если ты отправишься в академию таким, как сейчас, тебя уничтожат в первую же неделю. Просто чтобы доказать, что Арис Соларион ошибся с выбором. Я не хочу ошибаться.

Арис провёл рукой, и над столом вспыхнула голографическая схема.

— Перед тобой обязательное снаряжение курсанта Императорской военной академии. Полный комплект, модель «Омега-12».

Пробежавшись взглядом по пунктам, даже я, выросший на фронтире, понял: это не просто список, это перечень технологических чудес, каждое из которых стоит целого состояния. Персональный силовой щит пятого класса с автоматической модуляцией частоты, скафандр десантного образца «Призрак-Х» с полным спектром усилителей и встроенной системой жизнеобеспечения, энергоячейка с квантовой стабилизацией, тактический планшет с ИИ-помощником уровня «Стратег», полный набор имперской связи с кодировкой «Омега», стандартная парадная и полевая формы из адаптивного полимера и, конечно, силовой меч с индивидуальной калибровкой резонансного ядра.

— Империя может предоставить тебе всё это, — продолжил Арис. — Оформив, разумеется, кредит под залог твоей будущей службы и под моё покровительство. С таким комплектом у тебя появится шанс выжить в Императорской военной академии. Больше никто не скажет, что Арис Соларион ошибся с выбором.

Я молчал, чувствуя, как сжимается желудок. Ловушка. Долг, который мне никогда не выплатить. Вечная кабала. Вечное обязательство. Я стану собственностью Соларионов, их игрушкой. Неужели я сбежал от рабства Арданов только для того, чтобы стать рабом Соларионов?

— Есть ли другой путь? — спросил я.

— Есть, — кивнул Арис. — Но он не для слабых. Не для тех, кто привык, что за них платят другие.

Проекция сменилась, и на месте сияющего списка повис почерневший, покрытый шрамами от орбитальных бомбардировок мир. На его поверхности зияли глубокие каньоны и провалы.

— Планета Гиперион-7. Бывшая колония, пострадавшая от нашествия ксорхианцев. Верхние уровни выжжены во время орбитальной бомбардировки, но часть ксорхианцев уцелела, спрятавшись в обширной сети подземных туннелей. Империя не видит стратегической ценности в трате ресурсов на зачистку уничтоженной планеты — она больше не подходит для жизни. Но и оставлять ксорхианцев плодиться права у нас нет. Поэтому Империя готова платить тем, кто возьмётся за эту грязную, но нужную работу. Много платить.

— У меня нет боевого опыта, — ответил я, с трудом отрываясь от изображения почерневших туннелей. Слишком они напоминали внутренности ксорхианского корабля. — Я резал металл, а не живых существ.

— На Гиперионе не нужен боевой опыт, — пояснил Арис. — Уровень опасности на ней минимальный, поэтому боевые академии проверяют там своих будущих кадетов. Не закалённых в боях десантников, а таких же новобранцев, как и ты. Достаточно двухмесячного курса, чтобы понять основные правила нахождения на планетах подобного типа. К тому же у тебя уже есть опыт — ты полтора года прожил в космосе, в отличие от подавляющего большинства тех, кто пойдёт на планету вместе с тобой. Так что разобраться с управлением «Призраком» тебе не составит труда.

Передо мной возникло объёмное, вращающееся изображение боевого костюма — того самого «Призрака». Массивного, с мощными наплечниками и непробиваемой грудной пластиной, системой креплений для оружия и блоками усилителей на конечностях.

— Это базовая модификация боевого десантного костюма «Призрак-4». Раз хочешь всё зарабатывать сам, это единственное, что ты от меня получишь. Бесплатно. Всё остальное тебе придётся зарабатывать самостоятельно.

— На планете, которая признана бесперспективной? — Я перевёл взгляд с проекции на Ариса Солариона.

На лице представителя высшей аристократии империи мелькнула тень улыбки, но тут же пропала.

— Хорошее замечание, — произнёс он, и проекция вновь сменилась, показав уродливую тварь, похожую на гипертрофированную многоножку. — По данным нашей разведки, в нижних туннелях Гипериона-7 проживают специфические особи ксорхианцев. Они вырабатывают мион — биогенный кристалл, использующийся при производстве личных щитов. Потребность в кристаллах огромна, и дом Вейран готов платить за них достойную цену. Для того чтобы купить комплект «Омега-12», достаточно всего восьми килограммов миона.

— Звучит слишком привлекательно, чтобы здесь не затаился какой-то подвох, — произнёс я. Разбор станции научил меня: если тебе предлагают что-то простое, значит, ничего сложнее в своей жизни ты ещё не делал.

— Как я сказал, личные щиты изготавливаются Вейранами, — спокойно ответил Арис. — Не Соларионами. Будет приятно щёлкнуть их по носу, выгрузив восемь килограммов миона. И да — тебе придётся спуститься в самые глубины туннелей. Туда, куда обычно новички не добираются. Это рискованно, есть вероятность умереть, но результат того стоит — ты сумеешь подготовиться к Императорской военной академии без чьей-либо помощи. Только сам. На всё про всё у тебя будет не более шести месяцев. Два на учебный лагерь, четыре на добычу миона. Потом начнётся учёба, и опаздывать на неё я бы никому не рекомендовал.

Я посмотрел на голограмму «Призрака». Арис дал мне выбор без выбора. Либо заключить с ним кабальный договор, превратившись в раба, либо рискнуть жизнью и остаться независимым. Уверен, девяносто девять процентов всех, кого я знаю, выбрали бы первый вариант. Быть рабом такого влиятельного человека — прямой путь на самый верх. Туда, где есть всё.

— Вариант с мионом мне нравится, — уверенно произнёс я, зачислив себя к единственному проценту безумцев, не желающих двигаться в общем потоке.

Арис кивнул, словно никогда не сомневался в моём ответе.

— За тобой прибудут через час. — Арис нажал на планшет, и в кабинет вошёл один из слуг. — Подготовьте нашего гостя к вылету.

* * *

Когда Каэль вышел, Лирэн отправила на планшет господина данные:

— Я выбрала для него тренировочный полигон «Кузница». Он находится на четвертой планете системы Таури. На полигоне готовят будущих курсантов для Императорской боевой академии. Элита космодесанта. После первого месяца подготовки отсеивается шестьдесят три процента поступивших. Смертность среди оставшихся — двадцать восемь процентов. В Императорскую боевую академию поступают сто процентов выпускников тренировочного полигона. Тех, кто выжил, конечно же. Транспортник «Кузницы» находился в соседней системе, и они с радостью откликнулись на наш запрос.

— Идеально. — Арис погрузился в изучение всплывших перед ним голограмм. — Отправь за ним одну из своих теней. Мне нужны все данные: физиологические показатели, психологическая устойчивость, скорость обучения, реакции в стрессовых ситуациях. Всё.

— Считаете, он всё же носитель матрицы? — На мгновение по лицу Лирэн прошла тень удивления.

— Я считаю, что Вселенная, при всей её необъятности, не допускает совпадения с вероятностью в три миллиардные процента. Это не случайность. Это нечто, что мы не в состоянии зафиксировать на текущем уровне развития технологий. Если в парне что-то есть, на «Кузнице» под давлением, на грани жизни и смерти это проявится. Если нет, Гиперион-7 станет его могилой, и мы закроем этот вопрос. В любом случае мы получим исчерпывающий ответ.

* * *

Меня проводили к видавшему виды шаттлу, стоявшему в стороне от роскошных, отполированных до зеркального блеска челноков «Сароса». Его потрёпанный корпус, покрытый сварными швами и вмятинами, казался удивительно родным после стерильного, давящего величия флагмана.

Внутри пахло перегоревшей изоляцией и антисептиком. В помещении уже находились десяток таких же, как я, парней и девушек. Одетые в одинаковые серые комбинезоны, они были пристёгнуты к откидным креслам вдоль бортов и смотрели друг на друга с нескрываемым вызовом. Здесь нет друзей и партнёров. Только соперники.

Перелёт к месту назначения оказался долгим и мучительным. Если «Сарос» плыл сквозь гиперпространство плавно и без рывков, то старый шаттл трещал всеми швами, вибрировал и бросался из стороны в сторону, словно плыл против течения в бурной реке. Если все бледнели, вцепившись в блокираторы кресел, то я окончательно ощутил себя в своём мире. Мой «Северный Ветер» шумел ещё громче и страшнее, так что за полтора года я к таким звукам привык настолько, что умел различать просто дребезжание и действительно критичное повреждение. Каким бы старым шаттл ни выглядел, он был относительно целым. На фронтире такой бы точно пригодился.

Когда мы наконец с громким хлопком вывалились из гиперпространства, в центре шаттла появилась голограмма системы двойной звезды. Огромный жёлтый гигант спектрального класса G и меньший, но невероятно яркий белый карлик вращались вокруг общего барицентра, насылая на систему мощнейшие магнитные бури и радиационные всплески. В такой системе жизнь на планетах не может зародиться. Никак.

Среди хаоса астероидных полей и разноцветных туманностей на дальней орбите висела планета. Она была меньше Агриса, окутана плотной, ядовито-жёлтой атмосферой. Поверхность, просвечивающая сквозь редкие разрывы в облаках, представляла собой нагромождение черных скал, ледяных равнин и активных вулканов.

— «Кузница»! — в динамиках послышался голос нашего пилота. — Готовьтесь к стыковке!

На орбите планеты висела гигантская станция. Ее корпус, покрытый орудийными батареями, антенными решётками и посадочными огнями, откровенно пугал. Открытые ангары были скрыты силовыми полями, и через них непрерывным потоком вылетали шаттлы, уходя вниз, в ядовитую пелену планеты.

Мы влетели в один из многочисленных ангаров. Здесь царила организованная суматоха. Рёв двигателей, шипение стыковочных муфт, металлический лязг и чёткие, отрывистые команды инструкторов, которые не орали, но их усиленные голоса слышались в каждом углу ангара.

— Отряд «Дельта», на погрузку! Кандидаты группы «Гамма», к медосмотру!

Нас, новоприбывших, построили в ровную шеренгу и отвели на автоматизированный склад, где робот-погрузчик своими щупальцами-манипуляторами вручил мне металлический контейнер с именем «Кайл», нанесённым на крышку гравировкой. Только имя, без фамилии. Ардан остался в прошлом.

— Получил? — раздался голос инструктора. — Переодевайся и стройся! Три минуты!

Контейнер с глухим щелчком открылся. Внутри, аккуратно уложенная в мягкие ячейки, лежала черная обтягивающая форма. На ощупь материал был прохладным и упругим. Я быстро переоделся. Форма идеально села по фигуре, будто её шили специально под меня. Она не стесняла движений и при этом ощущалась как вторая кожа.

— Кандидаты, на медосмотр! Следом за мной! — скомандовал инструктор, и наша группа потянулась за ним.

Медблок представлял собой ряд стерильных кабин, оснащённых сканерами и анализаторами. Меня направили в одну из них. Пока роботизированные манипуляторы проводили стандартные замеры, я сидел на кушетке и пытался не думать о предстоящем.

Именно в этот момент под монотонный гул аппаратуры в моей голове что-то щёлкнуло.

«Внешнее сканирующее поле отсутствует. Уровень угрозы снижен. Возобновляю базовый функционал».

Голос звучал тихо, словно после долгого сна, но это был он. Эхо. Очнулся.

«Ты где пропадал?» — мысленно спросил я.

«Неизвестная угроза. Опасность поглощения. Режим полной изоляции — необходимость. Угроза исчезла, возвращение к функционированию».

Не нужно быть гением, чтобы сопоставить одно с другим. Включая, что забавно, углублённое медицинское обследование на флагмане Соларионов.

«Получается, у Ариса Солариона и той девушки в чёрном тоже есть матрицы?» — спросил я у Эхо.

«Информация не может быть подтверждена. Вероятность девяносто процентов. Требуется больше данных».

«Но тебя они не нашли, — уточнил я. — Хотя очень старались».

«Режим полной блокировки, — пояснил Эхо. — Отсутствие изменений в организме носителя. Малый процент наноструктурных элементов. Угроза поглощения миновала».

Эхо говорил ещё путано, но выводы помогал делать крайне неутешительные. Арис Соларион заподозрил наличие у меня матрицы предтеч и желал её поглотить, чтобы увеличить свою силу. Неприятно осознавать, что из меня сделали закуску, которую решили пока не есть. Побрезговали.

Внезапно один из сканеров над моей головой издал пронзительный звук. На экране перед врачом замигали показатели.

— Странно, — пробормотал он, — скачок нейронной активности. И мышечный тонус выше нормы на двадцать семь процентов. Реакция нервной системы... идеальная. — Он посмотрел на меня с новым интересом. — Кандидат, вы принимали какие-либо стимуляторы перед обследованием?

— Нет, — честно ответил я. Проснувшийся Эхо, видимо, уже начал вносить коррективы в моё тело.

«Провожу оптимизацию физиологических процессов. Повышение эффективности необходимо для выживания в условиях высокой нагрузки».

Час спустя в одном из ангаров собралась группа из десяти человек. К нам подошёл высокий инструктор с нашивкой капитана на груди.

— Внимание, кандидаты! — Его усиленный динамиками голос прокатился по залу. — По итогам первичного отбора сформирована группа «Феникс». Сюда попали лучшие из кандидатов, отобранные по результатам медицинских тестов. Но это не значит, что вы лучшие во всём потоке! Вам предстоит кровью доказывать своё право находиться в этой группе! Любой, кто не выполнит норматив, будет изгнан, а его место займёт достойный кандидат из других групп. Назовите свои имена для идентификации!

Он прошёл вдоль шеренги, и каждый назвал своё имя. Когда очередь дошла до меня, я коротко бросил: «Каэль».

Капитан кивнул и отошёл в сторону, дав нам возможность осмотреть друг друга. Группа подобралась внушительная. Каждый выглядел так, будто родился с оружием в руках. По сравнению с собравшимися я был самым маленьким и щуплым.

— Группа «Феникс», слушай приказ! — Капитан снова привлёк наше внимание. — По итогам тестов, а также согласно данным нейросканирования, первым командиром группы назначается кандидат Каэль. Его показатели адаптивности и скорости принятия решений наивысшие среди собравшихся.

В ангаре повисла гробовая тишина. Я и сам был ошарашен.

— Первым? — послышался чей-то низкий угрожающий голос. — Значит, можно стать вторым?

— Ты правильно понял, кадет! — ответил капитан. — Ваш инструктор будет здесь через десять минут. Каэль, с этого момента ответственность за группу на тебе.

Едва он скрылся за дверью, как атмосфера в ангаре накалилась до предела. Ко мне тут же подошёл самый крупный из группы, массивный блондин с холодными голубыми глазами. Эта машина оказалась даже не на голову — на две выше меня! Про ширину плеч и говорить не стоило.

— Каэль, да? — Стало понятно, кто выкрикивал вопрос про второго командира. — Я — Ториан. Ты мне не нравишься! Я не собираюсь идти под командование того, кого можно сдуть ветром!

Сзади к нему присоединился другой, с обширными кибернетическими имплантами на лице.

— Согласен с Торианом, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Я Векс и тоже считаю выбор глупым. Ты пахнешь фронтиром. Что ты забыл здесь, пират?

Сбоку подошла девушка с черными волосами, собранными в тугой пучок, и некрасивым шрамом через бровь. Ее взгляд был насмешливым.

— Что, мальчики, уже причиндалами начали меняться? — язвительно бросила она. — У кого длиннее, тот и главный? Я Зорина. И мне вообще плевать, кто из любителей стероидов будет командиром «Феникса». Лишь бы мне не мешал.

Я чувствовал, с какой враждебностью на меня смотрят остальные. Лучшие из набора, прекрасно осознающие свою силу. Капитан ушёл не просто так. Как не просто так задерживается инструктор. Они знали, что сейчас произойдёт, и хотели посмотреть на нашу реакцию.

Что ж, если есть конфликт, его пора решать. Отказываться от звания командира я не собирался!

Глава 7

Ториан не стал медлить. Речь зашла о лидерстве, поэтому он решил действовать максимально эффективно и правильно. Во всяком случае, так «правильно», как он сам это понимал. Огромный кулак рванулся вперёд, чтобы превратить мою голову в разбитую тыкву, вот только за долю секунды до удара в сознании вспыхнуло знакомое присутствие Эхо:

«Начальная навигация скорректирована. Добавлен режим прогнозирования».

Кулак Ториана ещё только начинал разгон, а мир для меня уже изменился. Перед глазами возникла знакомая зелёная стрелка — та самая, что вела меня по лабиринтам ксорхианского корабля. Теперь она указывала не путь, а направление уклонения — резкий шаг влево-назад. Сам же удар Ториана обозначился в моём восприятии полупрозрачным голубым шлейфом, чётко показывающим траекторию.

Но и этого Эху показалось мало. На периферии зрения вспыхнули три новые призрачные стрелки, рисующие возможное будущее. Красная — низкий рубящий удар ногой по моему колену. Жёлтая — мощный захват с последующим броском. Синяя — молниеносный удар второй рукой. И всё это Ториан мог провернуть в зависимости от моей реакции на его первый удар! Между нашей подготовкой пролегала огромная пропасть, вот только это уже был не бой, а смертельная шахматная партия, в которой я видел ходы противника на два шага вперёд. Всё, что мне оставалось — каким-то образом воспользоваться своим преимуществом.

Потому что знать — не значит успеть!

Я рванулся по зелёному вектору. Кулак Ториана со свистом пронёсся в сантиметре от моего виска, и в тот же миг красная стрелка погасла, а жёлтая и синяя вспыхнули ярче. Ториан, как и предсказывал Эхо, не стал тянуть назад руку, а сразу пошёл на захват. Вот только зелёная траектория моего следующего движения уже была готова, и пальцы моего противника схватили воздух. На корпусе Ториана появился зелёный восклицательный знак, и я со всей силы туда ударил, заставив бойца отшатнуться. Удар получился не столько болезненным, сколько обидным. Меня Ториан достать не мог, в то время как я воспользовался первой же подвернувшейся возможностью.

— Бейся, пират! — рыкнул Ториан после ещё двух неудачных приёмов. У меня даже успела мелькнуть мысль о том, с чего вдруг жителя фронтира называют пиратом, но отвлекаться было некогда: появился новый зелёный вектор и сразу четыре вероятных атаки после этого. Моё тело не было подготовлено к рукопашному бою, поэтому оно с достойной иного применения настойчивостью намекало на то, что предел скорости был достигнут ещё полчаса назад и, если я срочно не остановлюсь, быть беде. Мышцы не выдержат. Вот только разумом я чётко понимал, что если не будут двигаться, то один-единственный удар отправит меня в нокаут, из которого я могу и не выйти. Удара в голову мне хватит, чтобы ходить и улыбаться всю оставшуюся жизнь, здороваясь с каждым по десятку раз за день.

«Эффективность падает на 3% с каждым движением. Рекомендация — измотать соперника».

— Ториан, ты так скоро выдохнешься, — раздался ровный голос Векса. Второй мой противник наблюдал, скрестив руки, а его кибернетический глаз фиксировал данные, отправляя своему владельцу отчёты. — Каэль только уклоняется. Меняй тактику!

— Вначале прибью его, потом тебя! — огрызнулся Ториан. — Не лезь под руку!

Однако Векс оказался прав: постепенно удары Ториана замедлялись, а количество траекторий вероятностных атак становилось всё меньше, пока и вовсе не остановилось на одной. Я едва не задыхался от набранной скорости, но продолжал уклоняться, периодически отпихивая Ториана от себя. Оставаться на ногах мне позволяло только выработанное упрямство, благодаря которому я не покорился семье. Упрямство помогло мне выбраться со своей планеты. Неужели какой-то бугай терпеливее меня?

— Надоело! — заревел Ториан и, наперекор единственно правильному направлению атаки, рванулся вперёд, решив задавить меня массой. Как ни крути, несмотря на одинаковый возраст, парень был раза в два крупнее.

Это была критическая ошибка. Вектор его движения загорелся красным: если попадусь в захват, мне крышка. Однако и сам Ториан оказался полностью открыт. Наконец-то у меня появилась возможность ответить. Не толчком — чем-то серьёзнее. Моё тело уже практически не двигалось от усталости, однако Эхо что-то со мной сделал и на единственный удар у меня силы всё же нашлись.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого сделал резкий шаг навстречу, пригнулся, пропуская мимо себя массивную руку, и со всей оставшейся скоростью, на которую был способен, сделал резкий разворот, подняв при этом ногу. Всё остальное сделала инерция, расчёт Эхо и новые ботинки. Моя пятка врезалась в каменную стену под названием грудная клетка Ториана, после чего меня развернуло в обратную сторону и отбросило. Мышцы окончательно взвыли от нагрузки, и какое-то время я не мог двинуться. Так и лежал на полу, наблюдая за тем, как мой противник тщетно пытается глотнуть воздуха. Его лицо покраснело, он явно пытался всем что-то рассказать, но у него мало что получалось. Наконец, сознание Ториана отключилось, и огромная туша рухнула на пол.

Моё тело дрожало, однако я заставил себя встать. Получалось это не с первой попытки, но всё же. Нога горела огнём и опираться на неё я не мог. Хорошо, если растяжение, а так и перелом возможен. Но, несмотря на моё состояние, внутри разливалось ликование. Я, Каэль Ардан, точнее, теперь просто Каэль без рода, бывший добытчик, проживший последние полтора года в космосе, одолел в схватке будущего элитного десантника!

Подняв взгляд, я посмотрел на Векса:

— Всё ещё сомневаешься в моём праве быть командиром?

Векс не дрогнул. Его кибернетический глаз издал лёгкий щелчок, фокусируясь на мне.

— Произошедшее невозможно, — произнёс он. — Твоя победа аномальна, вызвана стечением непрогнозируемых факторов. Ты не сможешь повторить этот результат.

Я тяжело дышал, опираясь на одну ногу. Это всё, на что я сейчас был способен. Сил не осталось даже ответить.

— Однако победа всё же была достигнута. — Векс поднял руку, и его пальцы сложились в странный жест. Одновременно с этим каким-то невероятно быстрым и плавным движением он очутился рядом со мной. Эхо нарисовал зелёную линию ухода, я даже попытался отклонится, но в текущем состоянии это было невозможно.

Ладонь Векса коснулась моей груди. Не было ни удара, ни пинка. Лишь короткое, едва ощутимое касание. И бой на этом был проигран. Мои ноги подкосились. Воздух с шумом вырвался из лёгких и отказывался возвращаться обратно. Я рухнул на пол, как мешок с костями, и беспомощно захрипел, пытаясь вдохнуть. Боли не было — лишь полная потеря контроля над телом. Я лежал и не мог пошевелиться.

— Как интересно. — Голос Векса звучал прямо над ухом. — Ты знал, куда я нанесу удар. Но знания без возможности применения бесполезны. Ты прошёл хорошую школу, но ты всего лишь пират. Твоё место за штурвалом, а не среди нас.

Векс не стал меня добивать. Он стоял над моим беспомощным телом, уставившись на меня своим жутким глазным имплантом. Видимо, решал, нанести решающий удар или оставить всё как есть. И пока он думал, дверь в ангар с оглушительным лязгом отъехала, и внутрь вошёл человек.

Невысокий, коренастый. Лицо было покрыто сетью шрамов, словно поспорило с лопастями вентилятора, кто из них крепче. Одет он был в такой же чёрный костюм, что и мы, разве что на мощной груди красовалась нашивка инструктора. Тяжёлый взгляд скользнул по ангару, задержавшись на валяющемся Ториане, затем на нависающем надо мной Вексе, на мне, после чего лицо инструктора исказила гримаса неподдельного отвращения.

— Да твою же мать! — раздался низкий хриплый голос. — Очередной детский сад на утренней прогулке! Вы что, устроили драку в первый же день? Я-то уже начал мечтать, что хоть часть бойцов из нового набора «Феникса» будут напоминать людей. А вы кто? Вот смотрю я на ваши туши и понимаю, что передо мной не будущая боевая элита космодесанта, а стадо груваков! Жирных, неповоротливых тварей, которых используют для откорма бойцовых кракенов. Вы все дешёвый питательный корм, который пойдёт на пропитание более сильным!

Инструктор подошёл к Ториану и пнул его ботинком. Громила начал шевелиться и жадно хватать воздух.

— Вот яркий пример! Мешок с мускулами, у которого мозг в яйцах, а сами яйца он, видимо, забыл дома!

Взгляд перешёл на Векса.

— Или вот! Говорящий калькулятор с заторможенной реакцией, который так и не принял решения, добивать лежачего или нет! Десант не имеет права думать и мыслить, грувак! Десант либо делает и живёт, либо не делает и дохнет! Ты только что сдох!

Наконец, тяжёлый взгляд инструктора впился в меня:

— И, конечно же, командир этого грувакского сброда! Мальчик из фронтира, прибывший сюда по протекции Соларионов. Что, золотой ложки на всех не хватило и тебя сюда списали? Так я тебя расстрою, золотой ты мальчик, здесь тебе не будут приносить коктейли в постель! Здесь готовится будущая элита! Встать! Когда инструктор в помещении — ты стоишь по стойке смирно, даже если у тебя позвоночник сломан!

Адреналин и животное упрямство заставили моё тело работать. Неподалёку от меня начал подниматься Ториан, что заставило меня стараться на максимум. О боли буду думать потом. Когда всё закончится. Каким-то чудом я всё же поднялся, опираясь на одну ногу. Вторая не работала, отдаваясь острой болью. Видимо, всё же перелом.

— Так лучше, — заявил инструктор, после чего посмотрел на остальных. — Меня зовут инструктор Карс. На ближайшие два месяца я стану вашим божеством, любимой мамочкой, папочкой и даже соседом, к которому вы, детки, бегали за сигаретой! Вы все куски биологического мусора, который не имеет ни малейшего понятия, что такое война! Но я вас научу. Или убью в процессе. Мне похер.

Карс посмотрел на всех, проверяя эффект своих слов. Удовлетворённо ухмыльнувшись тому, что увидел, инструктор продолжил:

— Что ж, раз мне досталось стадо таких резвых груваков, обучение мы начнём прямо сейчас!

Двери ангара открылись, и к нам въехала платформа с десантными костюмами. Практически все выглядели как что-то уставшее и многократно использованное. Потрёпанные, обшарпанные — настоящие боевые доспехи могучих десантников, прошедшие десятки боёв.

Но один заметно выделялся. Идеальный, грозный, с отполированной до зеркального блеска бронёй и сложной системой усилителей. Тот самый «Призрак-4», который показывал мне Арис Соларион.

— Стадо груваков, внимание на меня! — произнёс инструктор и запрыгнул на платформу, остановившись рядом с моим костюмом. — Вот это «Призрак-4»! С полным арсеналом, нейроинтерфейсом пятого поколения и, предтечи ему в грудину, подогревом задницы! Принадлежит эта броня нашему золотому мальчику, решившему поиграть в десантника! А вам что выдали? Уценённые «Молоты-2». Пусть они без наворотов, зато проверенные в бою. Не в одном десятке боёв!

В ангаре повисла тишина. Вся группа уставилась на меня, и теперь я откровенно ощущал враждебность. Арис Соларион не просто посчитал меня неподходящим для корма существом, он решил превратить мою жизнь в сущий кошмар! Новенький «Призрак» повесил на меня ярлык «золотого мальчика», который пытается все проблемы решить деньгами, а инструктор Карс с удовольствием убедил в этом всю группу. Что делают с подобными выскочками? От них избавляются при первой возможности!

— «Феникс», слушай мою команду! — рявкнул инструктор. — Даю вам, беременным грувакам, пять минут, чтобы забраться в свой доспех! Имя каждого на груди! Что стоим, тупорылые создания? Ваше время пошло!

Все ринулись к платформе, отталкивая друг друга. Минута ушла только на то, чтобы остальные стащили свои костюмы и начали с ними возиться. Мне со сломанной ногой соваться в общую свалку было глупо. Дождавшись, пока на платформе останется только один «Призрак», я попрыгал вперёд.

Стаскивать костюм с платформы не стал — на это сил уже не было. Как не было понимания, каким образом вообще облачаться в подобную броню. Никто никогда меня к такому не готовил. Даже инструкций не давал.

«Анализ завершён, — послышался голос Эхо. — Определена последовательность активации».

Появилась зелёная стрелка, которая упёрлась в бронепластину костюма. Я потянулся к указанному месту, и броня с шипением разошлась, обнажая сложную систему креплений и мягкий внутренний подбой.

— Четыре минуты! — проорал Карс. — Что мы видим — золотой мальчик не может справиться с собственной игрушкой! Может, позовём горничную помочь?

Я проигнорировал крик и полез внутрь, цепляясь за рёбра жёсткости. Нога отзывалась пронзительной болью, но зелёные стрелки продолжали указывать на точки фиксации. Когда последний замок щёлкнул, визор опустился и мир заиграл новыми красками. Интерфейс был куда сложнее, чем в моём привычном скафандре и на «Северном Ветре».

— Время! — Карс спрыгнул с платформы и прошёлся перед строем. — Ну что, груваки, удобно устроились? Тогда вот вам первое задание! Простое, как ваши тупые мозги!

Он сделал паузу, наслаждаясь тишиной в ангаре.

— У каждого перед глазами на визоре есть индикатор заряда, — продолжил Карс. — Сейчас вы, груваки беременные, соберёте все свои мозги в кучу и сделаете так, чтобы у вас у всех на индикаторе показывало семьдесят пять процентов! Тот, кто не справится, вылетит из «Феникса»! Здесь обучается элита! Тупорылым солдафонам в «Фениксе» нет места!

Инструктор Карс окинул взглядом пустой ангар. Голые стены, ровный пол, никаких тренажёров или оборудования.

— Всё, что вам нужно, здесь есть. Вперёд, дармоеды! Вы хотите стать элитой? Так становитесь ею! Сейчас же я вижу перед собой только десять тупорылых груваков!

Группа начала действовать. Ториан с рёвом рванул вперёд и принялся молотить кулаками по стальной стене, снижая заряд до нужного процента. Зорина стала отрабатывать сложные акробатические трюки. Векс замер на месте, запустив все системы костюма на полную мощность. Кто-то приседал, кто-то прыгал, кто-то присоединился к Ториану. Но были и те, кто стоял, как я, не понимая, что делать.

— Эхо, варианты сброса заряда до семидесяти пяти процентов, — запросил я.

«Анализ. Предложение — активация системы активного охлаждения».

Я собирался последовать совету, но тут мне на глаза попался инструктор Карс. Тот стоял с таким видом, словно мы были самыми тупоголовыми существами Вселенной! Даже не так горячо любимыми им груваками. Куда хуже!

Это заставило меня задуматься. Задание выглядело слишком простым — даже я, впервые забравшийся в «Призрак», легко придумал способ снизить заряд батареи.

«Сомнения обоснованы, — поддержал меня Эхо. — Анализ. Внимание! Обнаружена ловушка! Выполнить задание должна вся группа!»

Вон оно! Меня словно током ударило. Карс с самого начала твердил нам про «стадо груваков». Он всё время говорил о том, что мы единое целое, что всё должны выполнять вместе, а не сами по себе. Мы же, предтечи нас подери, элитная группа «Феникс»! Это не проверка личных навыков. Это тест на умение взаимодействовать!

— «Феникс», слушай мою команду! — заорал я, включив динамики. — Прекращайте бегать, словно беременные груваки! Вы будущая элита космодесанта, а не сброд дебилов, впервые услышавших слова мамочки и тут же побежавших их выполнять!

Я решил использовать стиль общения инструктора Карса. Меня слушать не будут, а наш коренастый инструктор буквально за несколько минут сумел доказать, что мы все ничто и звать нас никак. Забавно, но это подействовало, причём даже на Ториана: громила перестал колотить по стене. Правда, развернулся он с таким видом, словно собрался превратить в грушу уже меня.

— Вы что, ещё не поняли? — продолжил я, пока группа не отвлеклась. — Это тупая проверка для тупых дебилов! Промойте уши! Вот вам подтверждение! Я, Золотой мальчик, мой заряд костюма девяносто пять процентов. Калькулятор, твой заряд?

Возникла пауза — все перевели взгляд на Векса. Визор костюма скрывал его кибернетический глаз, но я был уверен, что ничего тёплого в мой адрес там не было.

— Калькулятор, груваки тебя раздери, — рявкнул я. — Уровень твоего заряда?

— Восемьдесят три процента, — наконец ответил Векс.

— Мускул, уровень заряда. — Я повернулся к Ториану. Да, хорошо, когда визор скрывает лицо. Не хотелось бы мне сейчас видеть искажённую злобой морду этого верзилы.

— Девяносто три процента, — послышался ответ.

— Зорина, уровень заряда! — Я перевёл взгляд на девушку.

— Семьдесят девять, — пришёл ответ.

— Рорк! — назвал я имя парня, который не стал носиться по ангару, а стоял, не понимая, что ему делать.

— Шестьдесят три процента, — ответил он, заставив уже отчитавшуюся тройку резко обернуться в его сторону. Что, не ждали подвоха? Думали, всё так просто будет?

— Орин, уровень заряда! — продолжил я, назвав имя следующего.

— Пятьдесят четыре, — ответил парень. Вот теперь переглядываться начали все. До будущей элиты космодесанта дошло, что что-то здесь нечисто.

Я опросил оставшихся, и ещё у двоих уровень заряда находился меньше отметки в семьдесят пять процентов. Шесть человек выше нужной величины, четыре ниже. Отличное начало тренировок, когда из группы собрались выгонять сразу четверых!

— Всё, до ваших десантных мозгов дошло наконец, что устроили нам инструкторы? — продолжил я, теперь полностью завладев всеобщим вниманием. — Они собрались четверых выгонять просто для того, чтобы показать нам сложность нахождения в «Фениксе»!

— Хорошо, Золотой мальчик, убедил, — произнесла Зорина. — И что же нам делать?

— Не тратить энергию! — ответил я, после чего повернулся к Вексу: — Калькулятор, каким образом можно распределить энергию между всеми костюмами?

— Нужны коннекторы, — сразу ответил Векс, даже не пытаясь спорить с новым именем. — Я сделал расчёты на основании данных текущей зарядки. Если объединить всех, энергии хватит, чтобы достичь нужного процента, но впритык.

— Нужны коннекторы, — понял я. — У кого-то они есть?

Группа начала переглядываться — ни у кого ничего подобного не имелось. Ясно, ещё одна проверка. Я повернулся к Карсу:

— Инструктор, в полученной задаче не было ограничения на вопросы. То, что не запрещено — разрешено! Где мы сейчас можем взять…

Договорить я не успел, так как увидел лицо Карса. Да, брезгливое выражение с него ушло, но на его место пришло новое — злорадство. Я практически слышал его ответ, что «всё необходимое для выполнения задания есть в нашем ангаре». Хрена ему, а не вопрос! Сами справимся!

Значит, где-то здесь есть коннекторы. Но где? Ангар был пуст, разве что платформа, на которой прибыли наши костюмы, заполняла пустоту. Вот оно!

— Мускул, где-то на платформе есть коннекторы! — произнёс я. — Найди их! Никому не двигаться!

— Почему он? — послышался вопрос Зорины.

— Потому что я так сказал, — грубо ответил я. — Мускул, выполнять приказ! Хочешь снова биться за звание командира — не вопрос. Но только после того, как мы выполним это задание! Мы «Феникс», а не десять дебилов, не умеющих объединяться! Калькулятор, делай свои расчёты. Зорина, хватит тратить энергию! Приказ всей группе — отключайте костюмы! Нам нужен каждый процент, чтобы выполнить задание!

— Зорина? — Векс поднялся и посмотрел на меня. — Почему ты всех называешь по именам, а меня и Ториана кличками?

— Потому что у меня, тебя и Ториана появились имена, — ответил я. — Мы перестали быть груваками! Остальная группа как была безликим стадом, так им пока и осталась. И им придётся сильно постараться, чтобы из беременной груваки превратиться в десантника!

— Задание выполнено, — неожиданно для всех произнёс инструктор Карс. — Мускул, прекрати ломать платформу! Она нам ещё пригодится. Не у каждого есть такие родственники, как у Золотого мальчика, способные купить лучшую броню. На следующий этап проходите все, хоть мне это и не нравится. Я бы всех вас выгнал и набрал нормальных кандидатов, а не тупоголовых груваков, ломанувшихся тратить энергию костюмов. Медчасть! У нас пострадавший!

* * *

— Что скажешь? — Капитан смотрел на Карса, лучшего инструктора «Кузницы».

— Тупоголовые бездари, отрыжка груваков, посмевшие назвать себя десантниками, — послышалось недовольное бурчание.

— О как! — На лицо капитана наползла довольная ухмылка. — Давненько мне не приходилось слышать от инструктора Карса подобных эпитетов в отношении молодняка.

— Он никого из них вышвырнуть не сумел! — послышалось язвительное замечание инструктора Ортина.

— Никого не вышвырнул? — Капитан удивлённо посмотрел на Карса. — Я же специально назначил ставленника Солариона на должность командира, чтобы его сожрали на месте.

— Подавились они! — пробурчал Карс. — Эта отрыжка грувака оказалась слишком смышлёной! Мало того что разобрался с тем, как правильно поступить, так ещё и группу подключил, распределив задания! Да у троих из «Феникса» имена появились ещё до того, как они в «Кузницу» спустились! Ты когда-нибудь о чём-то подобном слышал? Трое с именами! Признанными! С которыми они согласились! Проклятье! Почему всякая хрень обязательно со мной случается? Ничего, я им всем устрою. Либо этот набор «Феникса» будет лучшим за всю историю, либо сгною всех и каждого! Не будь я инструктором Карсом!

Глава 8

Центральный ангар орбитальной станции «Наковальня» был огромен. Здесь с лёгкостью поместились бы два десятка моих «Северных Ветров», и ещё осталось бы место для небольшого космопорта. И теперь это гигантское пространство заполнили стройные шеренги кандидатов на поступление в Императорскую боевую академию. Тех, кто решил рискнуть жизнью ради шанса стать элитой космодесанта.

— Калькулятор, сколько здесь народа? — спросил я, не поворачивая головы к Вексу. Кандидатов было так много, что мне даже стало интересно. Неужели в империи нашлось столько безумцев, готовых добровольно лезть в эту мясорубку?

— Триста восемьдесят четыре человека, — последовал безразличный ответ. — Это статистическая аномалия. Согласно открытым данным, ежегодный выпуск «Кузницы» не превышает пятидесяти человек.

Пятьдесят. Из трёхсот восьмидесяти четырёх. Из «Кузницы» выходит каждый восьмой вошедший. Арис Соларион определённо нашёл для меня идеальное место для заработка.

Я оценил экипировку собравшихся. Подавляющее большинство носили такие же «Молоты», как и моя группа. Разве что выглядели они ещё более потрёпанными. Заклёпки, грубые сварочные швы, вмятины — дефектов хватило бы, чтобы списать этот металлолом ещё при моём прадеде, но где списание, а где космодесантники? Работает? Носи. Не работает? Ремонтируй и носи. Другого тебе не положено.

Однако не только «Молотами» различных модификаций был наполнен зал. «Призраки» здесь тоже имелись, причём достаточно много. После сканирования Эхо подсказал, что двадцать три кандидата были облачены в «Призрак-3». Не четвёртая модель, как у меня, конечно, но тоже значительно превосходящая по своим характеристикам устаревшие «Молоты». Кто-то хорошо подготовился, отправляясь на учёбу.

В центре ангара находился подиум, вокруг которого стояли инструкторы. Среди прочих я обнаружил и Карса. Он стоял чуть в стороне от остальных, облачённый, что меня даже не удивило, в «Призрак-4». И это мне инструктор будет предъявлять за «богатых родственничков»? Остальные инструкторы носили «Призраки-3», так что на их фоне наш Карс выделялся точно так же, как я на фоне всего набора. Нам явно достался не самый простой надзиратель.

Наконец, двери ангара открылись и вошёл капитан стации. Тот самый, что объявлял о формировании «Феникса». Я невольно сравнил его с Карсом. Оба были исполосованы шрамами, но если наш инструктор олицетворял собой грубую, животную смерть, то Маркус Карн был воплощением военной выправки и величия.

— Кандидаты! — усиленный динамиками голос Маркуса Карна прокатился по ангару. — Начальный отсев завершён. Из семисот тридцати трёх человек, прибывших на станцию, до этого ангара дошли триста восемьдесят четыре. Остальные признаны негодными. В десанте нет места слабакам и мечтателям! Лишь избранным будет даровано право обучаться в нашем тренировочном лагере!

По толпе пробежал гул. Никто не полагал, что здесь будет всё так строго.

— Но и этого количества слишком много, — продолжил капитан, и в его голосе прозвучала сталь. — «Кузница» не детский сад. Это горнило, в котором куётся элита космодесанта. Здесь нет места слабости. Здесь нет места сомнениям. Решают только сила и воля! Так докажите, что вы их имеете! Докажите, что достойны права называться кандидатами «Кузницы»!

Капитан что-то нажал на своём планшете, и на моём визоре, как, вероятно, и у всех остальных, всплыло информационное сообщение.

— Начнём мы прямо сейчас! — заявил Маркус Карн. — Всем надлежит ознакомиться и подписать через нейроинтерфейс соглашение. Читайте внимательно! Возможно, это последний шанс одуматься. Те, кто не готов подписать — шаг вперёд. В «Кузнице» вам делать нечего.

Соглашение было простым, как плазменный резак. Я, Каэль, даю своё согласие на моральные и физические измывательства над собой, а также осознаю, что с большой долей вероятности сдохну от чрезмерных нагрузок. Любой приказ инструктора должен выполняться мной незамедлительно, а если я откажусь, у инструктора будет право наказать меня по всей строгости устава, включая физическую ликвидацию. Подпись, дата. С наилучшими пожеланиями, Маркус Карн, капитан орбитальной станции «Наковальня», куратор тренировочной базы «Кузница».

Только смайлика в конце не хватало!

Отказников не было. Прошло десять минут, за которые триста восемьдесят четыре человека подписали свой возможный смертный приговор, после чего Маркус Карн продолжил давить на нас авторитетом:

— Что ж, все вы сделали выбор. Правильный или нет, мы решим уже в «Кузнице». Сейчас инструкторы групп выдадут вам оружие, покажут, как им пользоваться, после чего все группы будут отправлены на планету. Вас спустят в случайных точках, удалённых от тренировочного лагеря в зависимости от изначальной оценки вашей подготовки. У вас будет оружие, недельный запас энергии для костюмов, стандартный рацион на семь дней и воля!

В ангаре повисла гробовая тишина.

— Ваша задача — добраться до лагеря в условиях нулевой тактической информации о планете. Считайте, что разведка провалилась, флот уничтожен, и только мы, элита космодесанта, прокладываем дорогу человечеству своими телами! Кто не сумеет пройти путь — останется на планете навсегда. Кто сдохнет по дороге — был недостаточно силён. Империя скорбит о павших, но без излишнего драматизма. О слабых никто не помнит!

Что?! Без подготовки, без обучения, без вводных?! Всего неделя заряда на костюм, минимальное снаряжение и полное отсутствие данных о местности и маршрутах? Это не испытание. Это чистой воды убийство!

— Инструкторы, разобрать группы, выдать оружие, снаряжение и провести начальный инструктаж! — приказал Маркус Карн, заканчивая наше посвящение в кандидаты «Кузницы». — Отправление на планету через два часа! Разойдись!

Карс появился рядом с нами так быстро, словно в его костюм был встроен гипердвигатель.

— Ну что, груваки беременные, не обосрались ещё? — спросил Карс. — Раз нет — за мной бегом марш!

Инструктор довольно шустро рванул от нас к выходу из ангара. Пришлось приложить усилия, чтобы от него не отстать. Учитывая хаос, который сейчас должен здесь возникнуть, логика действий Карса была понятна. Чем раньше мы сбежим, тем больше у нас времени останется на обучение.

Мы пробежали с десятков ангаров, прежде чем очутились в нужном. Здесь уже стоял видавший виды шаттл, а также находились несколько ящиков со снаряжением. Карс остановился и повернулся к нам.

— Ну что, тупоголовые груваки, прослушали напутственную речь нашего дорогого капитана? — Инструктор окинул нас насмешливым взглядом. — Вам повезло, как никогда! Раз вы элита, то и отношение к вам будет соответствующее. Вас выбросят на самом гиблом участке планеты. Триста пятьдесят километров от лагеря. Болота, кислотные озера, каньоны, кишащие местной фауной, которая сожрёт вас и не подавится! Эх, мне бы ваше счастье! Но чтобы вам было не так грустно, вот вам ваш новый друг! Дробовик «Ураган-12». Старый и надёжный, как моя левая рука. Не подведёт.

Я искренне полагал, что нам выдадут что-то наподобие лучевых винтовок, плазменных распылителей или что там положено элите космодесанта? Вместо этого на столах лежали грубые дробовики, покрытые облупившейся краской и мелкими сколами. Огнестрельное оружие. Древнее, как сама война.

— Инструктор, это что за хрень? — не удержался Ториан. — На кой нам эти музейные экспонаты?

Карс зло ухмыльнулся.

— Калькулятор! — рявкнул он, обращаясь к Вексу. — Просвети Мускула и прочих груваков, почему элита космодесанта учится стрелять из этого дерьма?

Все взгляды обратились к Вексу.

— На многих планетах, подвергшихся воздействию ксорхианцев, — ответил Векс, — находятся зоны с аномально высоким фоновым излучением или полями, подавляющими сложную электронику. Лучевое и плазменное оружие в таких зонах бесполезно. Системы наведения, энергоячейки, процессоры — всё выходит из строя. Броня превращается в бесполезный груз, если не имеет полностью аналоговых аварийных систем. Единственное, что работает стабильно, — он указал на стол с оружием, — огнестрел, а также, — Векс постучал пальцем по кибернетическому глазу, — биологические или биомеханические импланты, не имеющие чистой электронной начинки. Обычная бионика работает. Чистая электроника — нет.

Векс, как всегда, был прав. Война с ксорхианцами — это не только бои в открытом космосе и стерильных коридорах кораблей. Это грязь, пепел и аномалии, где технологии империи бессильны.

— Всем понятно? — поинтересовался Карс. — Или нужно в картинках всё изобразить? Разобрать оружие! Начинаем учиться. Ваша жизнь теперь зависит от того, насколько быстро вы научитесь не тыкать стволом в грязь и друг другу в задницы! Задача на ближайшие два часа — не отстрелить себе ногу! Вы же элита десанта, груваков вам всем в задницы! Так соответствуйте!

Стрельба из огнестрела оказалась для меня настоящей пыткой. Мало того что дробовик имел немалую отдачу, которая слабо компенсировалась бронёй, так ещё и в магазине оружия находилось всего двенадцать патронов! Отстрелялся, полез закованными в металлические перчатки руками в сумку, достал новые патроны и начал ювелирно засовывать их в небольшое отверстие.

Когда я начал делать это в первый раз, мне казалось это весёлым приключением. Когда патроны рассыпались по полу раз, наверно, в двадцатый, веселье кончилось. Радовало одно — таких «особо одарённых груваков», как заявил инструктор Карс, оказалась половина. Включая, что забавно, Мускула. Ториан никак не мог приноровиться к таким мелким движениям, и его патроны укатывались ещё дальше моих.

Как стрелок я оказался одним из лучших. Не без вмешательства Эха, конечно, но это никого волновать не должно! Мой персональный бред рисовал зелёные линии наведения, помогал блокировать мышцы в нужном положении, чтобы выстрел точно поразил центр мишени. Хоть с этим проблем не возникло.

Однако всё равно нашлись стрелки, попадавшие в цель точнее. Если по поводу Калькулятора никто не сомневался, то Зорина действительно всех удивила. Она ни разу не уронила патроны и ни разу не промахнулась, стреляя с запредельной для человека скоростью. Даже с помощью Эха мне приходилось какое-то время целиться в мишень, но за то время, пока я делал один выстрел, Зорина успевала отстрелять шесть. Причём ни разу не промазав!

— Всё, слепые груваки, хватит тратить казённые патроны! — рявкнул инструктор Карс спустя час беспорядочной стрельбы. — Ноги себе не отстрелите — и то хорошо! Разобрать припасы! Золотой, лови координаты базы и места, куда вас высадят. Это всё, что вам разрешено!

Инструктор швырнул в меня инфопакетом. «Призрак» проглотил данные и тут же вывел их на визоре. Это была не карта — просто две точки на пустом шарике. Ни особенностей местности, ни путей, ничего.

— Инструктор Карс, разрешите вопрос! — не удержался я.

— Что тебе, Золотой? — огрызнулся Карс. — Если хочешь предложить денег и не проходить испытание — это тебе не ко мне. Я мзду не беру!

— Никак нет! — чётко ответил я фразой, увиденной в каком-то фильме. — Почему нас, необученных новобранцев, бросают на опасную планету без какой-либо подготовки? Разве нас не должны вначале обучить тактике, работе в команде и стрельбе?

— Калькулятор! — крикнул Карс.

— Не знаю, инструктор! — ответил Векс. — В действиях руководства «Кузницы» нет логики. Желание отсева понятно, желание убить необученных курсантов — нет.

— Кто-то ещё теряется в догадках, почему в нашем тренировочном лагере такие суровые условия? — Карс осмотрел группу. — Понятно, обосравшиеся груваки сбились в кучу, боясь лишний раз даже голос подать. Задача «Кузницы» — подготовить к обучению в Императорской боевой академии лучших! Чтобы те, кто выйдет из нашего подготовительного лагеря, стали элитой! Поэтому мы не возимся со слабаками. Мы их уничтожаем! Каждый, кто сюда попал, знал, на что шёл. Вы все подписали соглашение, так что заткнулись и готовимся к выгрузке! И напоследок — из «Феникса» в Императорскую боевую академию попадут двое. Так было всегда, так будет и потом. Причём одно место уже занято. Да, Золотой?

В воздухе повисла тишина. Я почувствовал, как на меня все смотрят. Взгляд Ториана стал тяжёлым и оценивающим. Векс, казалось, просто занёс этот факт в свою базу данных. Холодные глаза Зорины на мгновение встретились с моими, и в них я прочитал сворю незавидную судьбу. Теперь я был не просто конкурентом. Я стал мишенью.

— Запомните, груваки безмозглые, вы здесь каждый сам за себя! Поможете соседу — он займёт ваше место в академии. Всё, занять места в шаттле! Добро пожаловать в «Кузницу»!

Карс явно был недоволен тем, что ему пришлось выдать такую длинную речь, однако именно сейчас инструктор как никогда помог. Тактические рюкзаки заняли своё место у каждого на спине, и не могу сказать, что они мешались. Да, ощутимо давили на плечи даже через «Призрак», но не больше.

Шаттл открыл зев транспортного отсека, и возникла неожиданная пауза. Внутри не было привычных мест, сидений или чего-то подобного. Там находились десять ржавых десантных капсул.

— Что застыли, словно малолетние груваки, впервые задницу гиббона удивившие? — Инструктору Карсу явно понравилась наша реакция. — Ноги в руки и вперёд! Или мне вас за ручку каждого нужно водить и в капсулу усаживать? Золотой, командуй! Ты руководитель или погулять вышел? Вперёд, ваше время идёт. Другие группы уже высадились! Только попробуйте прийти не первыми, элита хренова! Две недели драить тренировочный лагерь будете, пока остальные начнут тренироваться. Потому что они элита, а вы — беременные тупоголовые груваки, понятия не имеющие, как правильно грузиться в десантную капсулу!

— Командир, я знаю, что нужно делать, — раздался слегка хриплый голос Рорка. — Мне приходилось с подобным возиться в мастерской. Ремонтировал.

— Показывай! — приказал я. — Мускул, идёшь первым! Зорина и Калькулятор — следующие. Смотрим, запоминаем! Раз «Кузница» не хочет нас обучать — будем обучаться самостоятельно!

Ториан хмуро на меня посмотрел, но всё же выполнил приказ. Рорк подошёл к первой капсуле и уверенно нажал на несколько пластин, открывая бронированную крышку.

— Сначала ноги, — начал пояснять Рорк. — Заходишь спиной и прижимаешься спиной к ложементу. Вот углубление для тактического рюкзака, он должен попасть туда. Не попадёт — будет неудобно летать. Ремни сработают сами, главное — им не мешать и не дёргаться. Ладони клади сюда, но учти — это рукоятки аварийного катапультирования. Не дёргать! Капсула сама сядет и отстрелит крышку. Катапультироваться не нужно, это на экстренный случай. Лучше вообще не держаться за них, но это единственное место, куда руки можно положить. Теперь по поводу активации. Для того чтобы всё заработало, нужно сделать вот так…

Не знаю, на что рассчитывали инструкторы, но без помощи Рорка мы бы никогда в десантную капсулу правильно не влезли. А если бы и влезли, то спуск на планету стал бы для нас последним приключением в жизни. Убедившись, что восемь бойцов заняли свои места, я посмотрел на Рорка и кивнул, показывая, что дальше справлюсь сам. Рорк влез в свою капсулу, и только после этого я на правах командира начал «погрузку». Эхо уверенно показывал последовательность активации капсулы, и стоило ей заработать, шаттл рванул прочь со станции.

Спуск на планету был стремительным. Наши десантные капсулы были интегрированы с внешними камерами шаттла, так что мы в режиме реального времени наблюдали, как наше корыто, трясясь и скрипя на стыках, ныряло в плотную, ядовито-жёлтую атмосферу. За иллюминаторами бушевала буря из кислотных паров и пепла, а визор то и дело заливало красным от предупреждений о смертельной концентрации сероводорода, метана и одни предтечи знают, чего ещё. Планета сильно не хотела, чтобы мы на неё высаживались.

Хотя никакой высадки и не было. Нашу группу явно решили проверить на прочность самым радикальным образом. Мы же элита! Вот и должны подтверждать своё звание. Шаттл, не снижая скорости, пролетел над каким-то ядовито-болотным озером, испускающим едкие пузыри, после чего с оглушительным рёвом выплюнул наши десантные капсулы на свободу. Я ощутил, как желудок подкатил к самому горлу, а всё тело вдавило в кресло.

Двигатели капсулы включились, когда до поверхности оставались считаные сотни метров. Падение не остановилось — замедлилось! Предвкушая самое плохое, я вжался в кресло. Удар был оглушительным, словно по капсуле жахнули гигантским молотом. Даже мои первые посадки на космопорт, когда я только учился управлять «Северным Ветром», ощущались мягче.

Люк отстрелило, и система десантировала меня прочь из капсулы, выкинув в грязную жижу. Я перекувырнулся в воздухе и с глухим плеском шлёпнулся в болото спиной. Даже через «Призрак» удар отдался тупой болью в позвоночнике. Очень надеюсь, что тактический рюкзак не пострадал.

Десантная капсула выполнила свою работу и взлетела, возвращаясь на орбиту. Правило десанта железно: техника ценнее людей. Капсулы должны вернуться за следующей партией смертников.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся. Небо этой кислотной планеты оказалось грязно-жёлтым. Оба солнца не пробивались через плотный слой облаков. Их лучи рассеивались в верхних слоях, распределяясь равномерно по всей планете. Ночей здесь никогда не было, так, во всяком случае, подсказал Эхо.

Зелёное болото, в которое мы шлёпнулось, на деле оказалось океаном гниющей, пузырящейся слизи. Растительности в привычном понимании не было — лишь какие-то кожистые, покрытые язвами плёнки на поверхности и изредка торчащие из жижи костяные шипы. Вдали высились черные, остроконечные скалы, к которым нам, судя по карте, и следовало направляться.

Но самое жуткое началось, когда я настроил сканеры «Призрака». Планета была не просто негостеприимной — она была живой. Сканеры «Призрака» засекли множественные биосигнатуры. До них было далеко — около полутора километров, но они явно заметили наше приземление. Ничем другим объяснить приближение этих биосигнатур к нам я не мог.

«Угроза нападения», — подтвердил мои догадки Эхо.

— «Феникс», к бою! — прокричал я в общий канал. — Всем собраться в общий кулак! Зорина, Калькулятор, в авангард! Мускул, прикрывай их. Всем остальным собраться позади и перезаряжать дробовики! Стреляют только Зорина и Калькулятор! Живее, груваки беременные! Двадцать три цели в километре от нас! Вы же не собираетесь становиться завтраком?

«Биосигнатуры сменили направление, — неожиданно произнёс Эхо. — Анализ. Группа разделилась. Пять сигнатур продолжают движение к нам, восемнадцать направляются к координатам десантной капсулы».

Наверно, стоило удивиться тому, что какая-то капсула не улетела, но я уже понял, что произошло что-то неправильное — передо мной стояло всего восемь человек. Не девять!

— Калькулятор, найди потеряшку! — закричал я, хотя Эхо уже чётко показал, что капсула находится в полукилометре от нас справа. Векс не подвёл. Он даже не кивнул. Его тело на мгновение замерло, все биоимпланты сфокусировались на задаче. Через две секунды он чётко указал направление.

— Капсула там! — отчитался Векс. — Рорк, ты слышишь?

Ответа не было. Повреждённая десантная капсула блокировала переговоры. Или Рорк уже не мог говорить. В голове пронеслись не самые приятные картинки, но я усилием воли отогнал их. Иногда на станции, где я работал, тоже умирали люди. Так что концентрироваться на подобном нельзя.

— «Феникс», слушай мою команду! — прокричал я в общий канал. — Вперёд бегом марш! Даже если Рорка расплющило, сожрать его тварям не позволим! Мускул, ты первый! Таранишь всё, что плохо стоит. Зорина, Калькулятор, за ним. Убиваете всё, что не Мускул. Остальным держать дистанцию в десять метров. Двигаемся след в след. Вперёд!

Пятьсот метров в десантной броне — минута бега. Нам требовалось только задать направление и немного двигать ногами, чтобы костюмы сами нас тащили сквозь тягучую и вязкую жижу.

— Цель слева! — скомандовал я, когда до капсулы осталось метров сто. Вогнало её в болото прилично — на свободе остались только сопла двигателя. Всё остальное поглотила вязкая жижа. — Зорина, стреляй по готовности! Всем приготовиться передавать дробовики Зорине!

— Нелогично, — отметил Векс. — Шквальный огонь группы будет полезней.

— Пустая трата боеприпасов! — ответил я. — Я видел, как стреляют Зорина и остальные.

В этот момент девушка начала пальбу. Первая пятёрка тварей наконец выскочила из-за гниющего холмика. Визор увеличил изображение, и по спине пробежал холодок. Твари напоминали земляных жаб, если бы тех скрестили с гниющим трупом и вооружили бензопилой. Пупырчатая, коричневая кожа лопалась, сочась желтоватой слизью, а огромные пасти были усеяны рядами игловидных, сверкающих клыков. И всё это на фоне того, что размером жители этого мира были с откормленного жеребёнка.

Зорина сделала всего пять выстрелов, после чего опустила дробовик. Цели закончились, толком и не начавшись. Казавшиеся страшными твари умерли настолько легко, что стало даже неловко. Мы так переполошились, а тут такая лёгкая победа.

— Не расслабляемся! — скомандовал я. — Впереди ещё восемнадцать тварей, и они уже подобрались к капсуле! Снайпер, меняй дробовик! Райн, перезаряди её оружие!

Райн был единственным, кроме Зорины, кто довольно легко справлялся с перезарядкой дробовика. Как стрелок он был не очень, но огромные пальцы Молота не мешали ему работать достаточно ловко.

— Мускул первый, Снайпер и Калькулятор за ним, Шустрик, он же Райн, рядом, остальные держим дистанцию! — приказал я. — Движемся к капсуле. Снайпер, стрельба по готовности!

Моя тактика принесла результат. Стая тварей, копошившаяся у капсулы, даже не успела понять, что происходит. Зорина сделал восемнадцать выстрелов, дважды поменяв дробовик, после чего красные точки на визоре закончились. В радиусе двух километров не было ни единого достаточно большого живого существа.

— Это что за зубы у них такие? — спросила Лана, подходя к десантной капсуле. Местные «жабы» основательно порезвились с металлом, умудрившись прогрызть внешнюю обшивку почти насквозь. Рваные края были покрыты едкой слизью.

— Неорганическое напыление на биологической основе, — доложил Калькулятор, наклоняясь над одной из туш. Он аккуратно разжал пасть стволом дробовика. — Абразивные свойства крайне высоки. Мне незнаком этот вид.

— Разговоры потом, — приказал я. — Калькулятор, нужна оценка — как нам вытащить капсулу на свободу?

— Нереально, — тут же ответил Векс. — Её весогабаритные характеристики в сочетании с вязкостью среды и отсутствием плавучести исключают…

— Я не спрашиваю тебя, сколько эта хреновина весит! — оборвал я его, указывая на торчащий из трясины обломок. — Я спрашиваю, как нам вытащить Рорка из этой жижи! Есть варианты? Любые!

— Зачем тебе это? — послышался вопрос Зорины. — Даже если он жив, это ещё один конкурент. Он будет стремиться занять твоё место. Логично его устранить, а не спасать.

Судя по тому, что на меня посмотрели все остальные, они ничего толком не поняли.

— Всё же прав был инструктор Карс, называя вас всех груваками! — заявил я. — Калькулятор, ты тоже думаешь как Снайпер?

— Это логично, — согласился Векс. — Снижение количества конкурентов увеличивает шансы на выживание и поступление. Инструктор Карс дал чёткие указания — каждый сам за себя. Рорку не повезло. Статистика.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте разберём, что сказал Карс. Первое — из «Феникса» в Императорскую боевую академию попадут двое. Второе — одно из мест забронировано за мной. Третье — здесь каждый сам за себя. Я ничего не забыл?

Молчание в канале было красноречивее любых слов.

— Тогда продолжу. Инструктор Карс прекрасно знает, кто я такой и что делаю в «Кузнице». Да, я уже студент Императорской академии и через полгода отправлюсь на первый курс. Вот только я студент не боевой, а военной академии! И Карс прекрасно это знает! Значит, делая упор на то, что одно из мест принадлежит мне, инструктор наглым образом врал, чтобы настроить команду друг против друга.

Судя по тому, как отреагировала группа, мои слова всё же их зацепили.

— Вы же будущие космодесантники! Вы не можете работать каждый сам за себя! Десант силён только единением, когда каждый прикрывает спину другого. Только так рождаются легендарные подразделения, но не одиночки. Второе и третье — бред, навязанный нам для проверки на прочность. Может, и первое — тоже ложь? Может, в академию попадут все, кто покажет себя достойным? Кто докажет, что умеет думать и действовать в экстремальных условиях, а не просто стрелять? Разобрались? Или нужно ещё и в виде картинок это изобразить?

Как же быстро ко мне прилипли словечки инструктора Карса! Груваки так вообще практически родными стали!

— Теперь, Калькулятор, — снова повернулся я к Вексу, — задам тебе вопрос ещё раз. Что нужно сделать, чтобы вытащить Рорка? И не говори, что это нереально. То, что мы находимся на этой забытой предтечами планете — вот что нереально. Всё остальное — вопрос приложенных усилий и смекалки. Думай!

Глава 9

— Десантные капсулы оснащены вспомогательной системой безопасности, — начал Векс. — Аварийный парашют расположен в носовой части. Вытаскиваем композитные стропы, цепляем за эти биоминеральные образования.

Калькулятор указал на поле остроконечных шипов, торчащих из трясины. Видимо, это местные деревья.

— Если создать систему блоков, — продолжил он, — наше КПД значительно возрастёт и вероятность успеха составит шестьдесят семь процентов. Главное, чтобы точки крепления выдержали.

— Мускул, проверь шипы на прочность! — тут же приказал я. — Всем вывалить содержимое тактических рюкзаков! Калькулятор, смотри, что можно пустить на блоки. Орик, Кавраг, Лана, Нират — со мной, будем копать! Снайпер, периметр на тебе. Шустрик, помогай всем по мере возможности. Вперёд, «Феникс»!

Снабдили нас грамотно. В тактических рюкзаках нашлись не только лопатки, но и мотки троса, которыми мы тут же обвязались и за неимением другой возможности прицепили второй конец к Мускулу. В хвостовой части капсулы креплений не было.

Лопатки с углеродным покрытием оказались на удивление эффективны против зелёной жижи. Субстанция пузырилась и шипела, выпуская едкие струйки газа, но вынуждена была отступать перед слаженной работой будущих космодесантников

Переживать, что мы с головой ушли в мутную жижу, не стоило. «Призрак» и «Молоты» отлично справлялись с агрессивной средой. Системы фильтрации жужжали в штатном режиме, а сервоприводы брали на себя основную нагрузку. Но вот непривыкшие к такой работе бойцы начали сдавать. Одно дело — тягать железо в стерильном зале, другое — ворочать грязь в позе «зю», когда грязь полностью залепила визор.

Не каждый способен выдержать такое долго. Не каждый, но только не я. Для меня эта возня мало чем отличалась от смен на разборе станции. Там — резать и кидать в «Северный Ветер». Здесь — копать и отбрасывать в сторону. Вся разница в невесомости. Там она была, а здесь её с лихвой компенсировал «Призрак», чьи мускулы гудели, принимая на себя вес чуждого мира.

— Калькулятор, как вытащить парашюты? — запоздало спросил я, нащупывая руками корпус капсулы. Два метра едкой жижи над головой не пропускали ни звука, ни света. Я работал вслепую, ориентируясь только на тактильные ощущения и данные с визора, который показывал лишь схематичные контуры.

— У самого носа есть технологический люк, — ответил Векс. — Его нужно вскрыть.

— Чем, предтечи тебя сожри, я его вскрывать буду? — только что не заорал я. Люк-то я нашёл, вот только лопатка треснула, когда попытался использовать её как клин.

— Зубами местной фауны, — безэмоционально ответил Векс. — Абразивными свойствами их эмаль значительно превосходит промышленные резаки. Шустрик передаёт образец.

В следующее мгновение меня придавило «приплывшим» телом Шустрика. Какое-то время мы возились в вязкой тине, пока Райн не передал мне в руку огромный изогнутый клык.

«Анализ, — напомнил о себе Эхо. — Определена последовательность действий. Формирую направляющие».

Визор по-прежнему показывал лишь мутную мглу, но теперь в ней зажглись чёткие зелёные линии. Я приложил клык к корпусу и начал проводить им по этой линии. Не знаю, что видел Эхо, но отчитался он быстро:

«Результат положительный, — заявил мой персональный бред. — Прогнозируемое время работы — десять минут».

Шустрику ещё раз пришлось ко мне спускаться, притаскивая новую порцию клыков. Первой хватило всего на несколько минут ковыряний. Корпус капсулы действительно оказался слаб перед зубами местной фауны. Даже через стальные перчатки я чувствовал, как глубокая канавка прорастает на упрямом люке.

«Так, Эхо, до парашюта я добрался, — мысленно отчитался я, когда крепление наконец перетёрлось и бронеплита сдвинулась. — Что дальше?»

«Анализ, — послышался ответ. — Удаление предохранительной чеки и активация стопорного рычага».

Я сдержал ругательство, забираясь закованными в «Призрак» пальцами внутрь люка. Нащупать крошечный шплинт было тем ещё приключением, не говоря уж о том, чтобы вытащить его из паза.

— Чеку... вынимаю, — сквозь зубы прошипел я, наконец ухватив упрямый кусок металла. Раздался едва слышный щелчок. — Предохранитель снят. Дёргаю рычаг.

Рычаг поддался с трудом, затем с громким металлическим скрежетом ушёл вниз. Послышался резкий шипящий звук, который даже жижа не смогла заглушить, после чего весь свёрток с парашютом вытолкнуло прямо на меня, едва не выбросив из жижи. Я вцепился в упругие стропы.

— Мускул, вытаскивай меня! — приказал я. — Парашют у меня!

Команда не отдыхала. К тому моменту, как Ториан выдернул меня на поверхность, парашют у меня мгновенно изъяли и приспособили к той самой хитроумной конструкции из шипов и тросов, что соорудил Векс.

— Тянем! — приказал Векс. — Мускул — основная тяга! Командир — страхующий на хвосте!

«Конструкция оптимальна, — оценил Эхо творение Калькулятора. — Вероятность успеха — семьдесят два процента».

«Почему так мало?» — недовольно ответил я, упираясь плечом в хвостовую часть десантной капсулы. Нос уже начинал подниматься из трясины, и теперь нужно было направлять многотонную махину, чтобы она не перевернулась.

«Мне неизвестны прочностные характеристики биоминеральных образований этого мира, — спокойно пояснил Эхо. — Шипы могут разрушиться под нагрузкой».

Выдержали. С треском и скрежетом, но выдержали. Спустя несколько минут напряженной борьбы десантная капсула с громким чмокающим звуком вырвалась из плена трясины. Из-за веса она всё ещё была погружена в жижу на треть, но сейчас это волновало меньше всего. Эхо тут же напомнил последовательность действий, которую показывал Рорк. Я на правах командира подошёл к люку и отщёлкнул крышку.

Ожидал увидеть что угодно. Расплющенный «Молот». Искалеченное тело. Но вот на что я точно не рассчитывал, так это на сонный, слегка хриплый голос, прозвучавший из темноты:

— А что происходит? Мы уже высадились?

Рорк говорил так, словно его только что разбудили посреди ночи.

— Мать моя женщина, голова-то как болит. — Парень приложил стальную ладонь к шлему и застонал. — Хорошо меня грохнуло! Всё плывёт...

— Он что, живой? — с нескрываемым удивлением произнесла Зорина. В её голосе впервые зазвучали нотки чего-то, кроме холодной расчётливости. Изумление?

— Не понял, а ты что, меня уже в трупы записать успела? — удивился Рорк и вновь застонал от боли. — Голова раскалывается.

— Вытаскивайте его, — приказал я. — Рорк, у тебя десять минут, чтобы прийти в себя. У нас всего неделя, чтобы пройти триста пятьдесят километров по этим болотам. И кучу времени мы уже потеряли.

— Командир, у меня вопрос. — Зорина подошла ближе. — Объясни, что делает будущий студент Императорской военной академии в «Кузнице»?

Видимо, вопрос волновал всех, так как даже Рорк стонать перестал. Его кое-как усадили на капсулу и, убедившись, что парень может сам держаться, обратили всё внимание на меня.

— Зарабатываю деньги, — нехотя ответил я. Скрывать очевидные факты было глупо. Раз Арис Соларион отправил меня именно сюда, с него станется ещё и пояснить командирам истинную причину такого решения. Промолчу сейчас — потом группа всё равно узнает правду. Лучше от меня.

— Полное отсутствие логики, — припечатал Векс. — Ты ставленник Соларионов. Один только «Призрак-4» говорит о том, что денег у тебя много. Это никак не вяжется с твоим присутствием здесь.

Остальные молча кивнули, подтверждая слова Векса.

— Я родился на фронтире, — ответил я. — В богатой семье, специализирующейся на земледелии. По сути, вся планета принадлежит моей семье. Отец готовил меня и братьев к тому, чтобы каждый из нас занял свой участок. Чтобы мы приносили семье прибыль. Но мне никогда не нравилось возиться в земле. В пятнадцать я пошёл к соседям и заключил с ними соглашение: работаю на них пять лет, они дают мне космический корабль. Отец наотрез отказывался оплачивать мне даже аренду судна. Все банки планеты принадлежат нашей семье, так что мне и кредит никто не давал. Через пять лет каторжной работы Мерваны, тот род, исполнили своё обещание. Мне передали в полное владение старенький корвет, переделанный под добычу фазового сплава с находившейся в нашей системе заброшенной добывающей станции.

Я пересказал краткую историю своей жизни, убрав из неё упоминание про Эхо. Зато выдал все про ксорхианский корабль, Сердце, сцену в нашем поместье, когда от меня отказался род, знакомство с ректором Императорской военной академии и, наконец, разговор с Арисом Соларионом.

— Значит, ты здесь ради миона? — спросил Ториан.

— Я здесь ради того, чтобы не быть никому должным, — ответил я. — Для того чтобы сохранить независимость, ради которой с пятнадцати лет соглашался на самую грязную работу, что мне только придумывали Мерваны. Кстати, Калькулятор, почему ты назвал меня пиратом во время нашей первой встречи?

— Общеизвестный факт, что на фронтире все пираты, — ответил Векс. — Если не действующие, то будущие. Или сочувствующие. По-другому на фронтире не выжить.

— У тебя довольно странное представление о пограничных областях империи, — с усмешкой заявил я. — Рорк, ты как? Готов идти?

— Да, — ответил боец и даже спрыгнул с корпуса капсулы. Наконец-то он увидел механизм, с помощью которого мы вытаскивали его из болота. — Ого! Вы что, его руками тянули? О! Ещё и носовую пластину сломали! Да вы варвары!

— Это был единственный логичный способ вытащить тебя из ловушки, — ответил Векс, и, как и в случае с Зориной, в его голосе проскользнули эмоции. Отчётливое недовольство.

— Да какой единственный?! — воскликнул Рорк, разом позабыв о том, что у него голова болит. — Это же десантная капсула «Игла-7»! Она разработана таким образом, чтобы выбираться из куда большей задницы, чем эта. Вот, смотрите!

С этими словами Рорк подошёл к капсуле, стукнул стальным кулаком по корпусу в определённом месте и, ко всеобщему удивлению, изнутри вышел небольшой рычаг.

— Это на случай, если во время посадки с десантником что-то случится, — пояснил Рорк. — Активируем, тянем — и «Игла» взлетает! Вот так!

Рорк двинул рычаг, и десантная капсула поднялась над жижей, словно летающая платформа.

— Когда я бы проснулся и понял, что выгрузка невозможна, активировал бы эту систему изнутри, — продолжил Рорк. — Её ещё и удалённо активировать можно! Ситуации же разные бывают, а капсул на всех не напасёшься. Вот и сделали возвратную систему. А теперь эта «Игла» никуда не полетит — вы ей механизм экстренного старта угробили, носовую панель сорвали! Говорю же, варвары, как есть!

— Она летает, — медленно произнёс я, и в голове тут же сложился план: — Рорк, её можно выше поднять?

— Что? — Рорк явно не ожидал подобного вопроса.

— Ты техник, — ответил я. — Знаешь устройство этой капсулы лучше нас. Мне нужен чёткий ответ. Первое — можно ли поднять её выше в текущем состоянии. Второе — как долго продержится заряд. Третье — выдержат ли двигатели горизонтальный полёт?

— Поднять? Да хоть на сотню метров. — Рорк оживился. — Заряда часа на два–три хватит. А вот летать... Командир, это же не шаттл, системы стабилизации...

— Я не спрашивал тебя про системы стабилизации и прочее, — заявил я. — У тебя десять минут, чтобы заставить её лететь. Раз ты Техник, будешь соответствовать своему имени.

— Мне кажется, или ты это имя с большой буквы произнёс? — Рорк неуверенно ухмыльнулся.

— Не спрашивай — делай! — оборвал я его. — Калькулятор, у тебя десять минут, чтобы придумать, как прицепить всех к капсуле. Надёжно. Чтобы никого не сорвало на скорости. Раз у нас всего два–три часа, нужно выжать из этой разбитой бандуры максимум!

Векс замер, его кибернетический глаз замигал так, чтобы было видно даже через визор.

— Используем остатки парашютных строп и тактические тросы, — наконец произнёс он. — Создадим систему креплений по периметру капсулы. Вероятность успеха...

— Без процентов! — рявкнул я. — Просто сделай! Мускул, Шустрик, помогайте Калькулятору! Снайпер — периметр! Остальные — готовьтесь к взлёту! «Феникс», за работу!

— Командир, нужна помощь! — У Техника возникли трудности практически сразу. — Чтобы двигатели запустить, нужно с настройками разобраться. Я только по железу, в софт никогда не лез.

Я перевёл взгляд на группу с немым вопросом. Ответ пришёл практически сразу.

— Сделаю, — ответила Лана. — Показывай, где нужно разобраться.

Девушка забралась в капсулу и вместе с Рорком начала ковыряться в её внутренностях. Дошло до того, что Рорк подключил Лану каким-то проводом к капсуле, позволяя работать с программами через внутренний компьютер бронекостюма. Потребовалось куда больше времени, чем десять минут, но результат был достигнут.

— Командир! — Лана выглянула из капсулы. — Ты же будешь управлять? Мне нужно передать тебе настройки. Техник, подключай его.

Рорк соединил меня с капсулой, и на визоре появились данные по мощности двух двигателей. Что меня больше всего порадовало — рядом с каждым двигателем стоял ползунок, который можно было двигать.

— Это максимум, который я могу сделать в текущий условиях, — заявила Лана. — Мне бы наладонник свой, я бы тебе ещё и рычаги приделала, но он остался дома.

— Отличная работа, Хакер, — заявил я, нарекая девушку новым именем. Та кивнула, принимая его, и отошла в сторону, позволяя мне разместиться в капсуле. Сидеть в ней было неудобно — мешался ложемент. Пришлось от него отказываться, варварски вырвав с корнем и выбросив в болото. Всё одно капсула уже нерабочая.

— Калькулятор? — спросил я, приноравливаясь работать с ползунками на визоре. Управление было непривычным, но не сложнее, чем настройка переработчика на «Ветре».

— Система креплений готова, — доложил Векс, уже прицепив свой «Молот» к внутренним скобам капсулы. Остальные тоже повисли на бортах: четверо с одной стороны, пятеро с другой, — а я устроился в разорванном нутре капсулы, как капитан на тонущем корабле.

— Поднимаемся, — произнёс я, медленно двигая ползунок. Капсула плавно оторвалась от трясины. Ни вибраций, ни рывков — почти как на старом «Ветре», хоть и без привычного гула двигателей. Правда, я им в основном голосом управлял, но это уже незначительные детали.

Набрав с десяток метров, я замер. Выше пока не было смысла — сначала требовалось протестировать горизонтальный полёт. И сделать это максимально осторожно, с учётом «живого груза» на борту.

— Держитесь! — приказал я, двигая ползунки двигателей вперёд на пять процентов.

Сопла рванули с такой силой, что меня вдавило в сиденье. Всего пять процентов?! Чувствовалось, будто включил форсаж на истребителе! В общем канале взорвался вихрь матерных возгласов и стуков брони о корпус.

— Убавляю! — крикнул я, сбрасывая тягу до нуля. Мы ещё какое-то время скользили по инерции, пока, наконец, не остановились.

— Как самочувствие? Готовы продолжать? — спросил я, прислушиваясь к отдышке в эфире.

— Требуется коррекция креплений, — доложил Векс. — Обнаружена конструкционная ошибка. Десять минут на исправление.

— Идём на посадку, — согласился я, потому что планировал увеличить скорость до двадцати, а то и тридцати процентов, так что момент с креплением для меня был критичен. Если кого-то сорвёт — даже болото не смягчит удар.

«Обнаружена аналогичная техническая сигнатура», — неожиданно произнёс Эхо, как только капсула опустилась в жижу. Чтобы не тратить заряд, я решил максимально уменьшить потребление энергии, погрузив наш транспорт в бескрайнее болото.

«Выражайся понятней, — попросил я. — Какая техническая сигнатура? О чём ты?»

«В девятистах метрах справа находится ещё одна десантная капсула, — невозмутимо пояснил Эхо. — Её техническая сигнатура идентична данной единице. Это “Игла-7”».

— Командир, мои датчики показывают, что справа от нас находится утонувшая «Игла», — тут же послышался странно-задумчивый голос Векса. — Расстояние девятьсот метров.

— Предтечи... — тихо пробормотал Шустрик. — Значит, и с нами так может...

— Заткнись! — резко оборвал его Орик. — Накаркаешь!

В эфире повисла тишина. Все ждали продолжения слов Векса или моей реакции.

— Мы в трёхстах пятидесяти километрах от базы, — напомнил я. — По словам инструктора Карса, сюда бросают только группу «Феникс». Видимо, кому-то повезло меньше, чем Технику.

Молчание снова стало ответом. Если есть капсула — внутри кто-то из прошлых наборов. Все понимали, что это значит, но произносить вслух не решались.

— Вариант первый. Делаем вид, что ничего не нашли, и летим дальше, — озвучил я. — Вариант второй, который нравится мне больше. Летим к капсуле, вытаскиваем её. Потом Техник перекачивает оставшуюся энергию в нашу «Иглу». Это даст нам не полтора часа полёта, а вдвое больше. Смерть бывшего кандидата «Феникса» нам сейчас на руку. Цинично? Да. Но именно так и выживают на фронтире.

— Там труп, — холодно заметил Векс.

— Бывает. — Я мысленно пожал плечами. — На фронтире сначала проверяют карманы, а потом читают молитвы. Если он мёртв, его батарея нам нужнее. Он, как и все мы, подписал соглашение. Знал, на что шёл. Снайпер, Техник, Хакер — к капсуле! Пока Калькулятор возится с креплениями, вытаскивайте её. Дальше по ситуации. Вперёд!

Всё же жизнь на фронтире сильно меняет людей. Я ощущал себя значительно старше своих сверстников. Им всем был двадцать один год. Они готовились к академии. Бегали, прыгали, стреляли в тирах. А я в их годы уже уворачивался от падающих обломков станции, ловил в открытом космосе тела погибших коллег и работал по шестнадцать часов в вакууме, где одна ошибка означала смерть. Они учились брать штурмом полосы препятствий. Я учился выжимать из умирающего корабля последние капли энергии. Это была не тренировка. Это была жизнь. На фронтире иначе нельзя.

Калькулятор справился в положенный срок, после чего я поднял капсулу в воздух на метр, и мы её потащили. Включать двигатели было глупо — даже один процент тяги швырнул бы нас далеко за цель.

Когда мы приблизились к точке, Рорк и Лана уже возились у второй «Иглы». Капсула выглядела почти новой, если не считать слоя болотной слизи. Тело кандидата лежало поперёк. Судя по тому, как старательно не смотрели в его сторону Рорк с Ланой, забросила его туда Зорина. Её подобными мелочами было не смутить.

— Третий «Призрак»? — удивлённо произнёс я, уставившись на броню. — Кто-то сильно вложился, отправляясь в «Кузницу».

— Это ему не помогло, — фыркнула Зорина. — В десанте всё решают навыки, а не деньги. Он не знал, что делать, поэтому погиб.

— Он не знал, потому что нас не учили, — напомнил я. — Окажись ты на его месте в первый день, что бы делала?

— Я не оказалась, — холодно заметила Зорина. — Он — оказался. В этом разница.

— Техник, что скажешь? — отвернулся я от Снайпера. Спорить с ней было всё равно что биться головой о бронеплиту.

— Честно? Я в ступоре, командир. — Рорк развёл руками. — Капсула абсолютно исправна. Заряд на максимуме, системы в норме. Она просто... не улетела. Такого не может быть! «Иглы» сконструированы так, чтобы исключать подобные отказы. Это же десантная капсула, а не гражданский челнок! Здесь всё должно работать идеально!

— Мы можем перекачать энергию? — задал я важный вопрос.

— Мы можем сделать лучше. — Из люка высунулась Лана, её голос звенел от азарта. — Мы можем объединить капсулы и лететь с комфортом! Техник, подсказывай!

— Если состыковать их по правому борту... — Рорк мгновенно забыл о трупе, а его пальцы уже чертили схемы в воздухе. — Да, это реально! Две капсулы в тандеме снизят энергопотребление на сорок процентов! Хакер уже настраивает синхронизацию. Осталось Калькулятору придумать, как их сцепить намертво.

Задача для Векса была нетривиальной — предстояло создать жёсткое соединение без единого стандартного крепления. Но Калькулятор справился. Пусть и за полчаса, но справился, использовав тросы, остатки парашютных строп и каркас от ложемента нашей капсулы. Получился уродливый, но прочный симбиоз двух «Игл».

— Что делаем с телом? — спросил Ториан. — Оставляем здесь?

— Хороший вопрос, — произнёс я. Пока Векс и Рорк возились с креплением, я размышлял о том, что делать с нашей находкой. — Мускул, тебе «Призрак-3» нужен?

— Мне? — Громила мгновенно понял мою задумку. — Можно, но… Там же тело полгода лежало.

— Чистоплюям «Призраки» не положены! — тут же встряла Зорина. — Этот «Призрак» мой! Командир?

— Принимается, — согласился я. — Только сразу его не открывай. Раз это тело могло позволить себе траты на «Призрак», значит, оно из богатой семьи. Вернём тело на базу — получим награду от родственников. Вскроешь броню сейчас — кислота сожрёт останки.

— Это же мародёрство, — тихо произнёс Кавраг. — Мы что, грабить мёртвых будем?

— Мёртвым броня уже не нужна, — цинично ответил я. — А вот нам ещё послужит. Костюм твой, Снайпер. Вопрос решён. Калькулятор — нужно тело надёжно закрепить на корпусе.

— Нелогично, — произнёс Векс. — Группа состоит из десяти человек. Когда «Призрак» был у командира, это было плохо, но объяснимо. Сейчас «Призрак» появится ещё и у Снайпера. Это нелогично. Почему она?

— Потому что она первая заявила права, — ответил я. — Но мне нравится твой вопрос. Значит, если найдём ещё один «Призрак», ты заберёшь его себе?

— Ещё один? — воскликнули, кажется, вообще все. Векс же уточнил: — Ты обнаружил ещё одну десантную капсулу?

— Нет, но мы находимся в области, куда десантируют только группу «Феникс», — напомнил я. — В нашей группе пострадал Техник. В этой — вот этот бедолага. Статистически вероятно, что в радиусе сотни километров есть ещё несколько «потеряшек».

— Сканирование можно настроить через аварийные маяки капсул, — предложила Лана. — Могу перепрошить сенсоры на поиск энергосигнатур капсул. Но мне нужно время. Без наладонника…

— Выполняй! — оборвал я её. — Вернёмся на базу, выбью у инструктора Карса тебе личный терминал. Сейчас же заставь «Иглы» видеть окрестности!

Лана нырнула в глубь найденной капсулы, я же посмотрел на остальных.

— «Кузница» выдала вам «Молоты», — произнёс я. — Она же их заберёт, как только вы пройдёте обучение. Но никто и никогда не заберёт трофейные «Призраки»! Потом что мы добыли их там, где это невозможно. Наша задача — найти несколько потеряшек. Если внутри тоже «Молоты», как были на Технике, развернёмся и полетим на базу. Но, если из первых трёх находок будет хоть один «Призрак», мы облетим здесь всё! «Кузница» запомнит наш состав «Феникса» навсегда!

Глава 10

— Это статистически невозможно, — заявил Векс.

Перед нами открылась бронеплита девятой по счёту десантной капсулы. Как и в восьми предыдущих случаях, внутри находилась броня «Призрак-3».

Девять из девяти. Векс прав — так не бывает. Но так было.

Нам потребовались сутки, чтобы облететь огромную территорию. В целях экономии энергии мы прикрепили к нашей капсуле ещё одну, слева, а из всех найденных извлекли накопители. Мы делали это и сейчас, вытаскивая тяжеленные энергоблоки из очередной потери.

Судя по замедлившимся движениям, группа была на пределе. Но никто не жаловался. Девять «Призраков» говорили о том, что по возвращении всех ждёт награда. Даже если инструктор Карс отправит нас чистить туалеты, броню у нас уже не отнимешь. Это трофей.

— Думаю, хватит испытывать удачу, — решил я. — Летим на базу. Возражения? Предложения? Нет? Отлично. Техник, всё закреплено?

— Не отвалится! — заверил меня Рорк. — Ты, командир, только сильно не гони.

Гнать уже не хотелось. Если раньше мне грезилась быстрая победа, то сейчас, после изматывающих суток в болотах, хотелось лишь тишины и покоя. «Призрак-4» не был создан для долгих вылазок. Это не космический скафандр с его продуманными системами. «Призрак» годился, чтобы высадиться, отстреляться и вернуться на корабль. Вентиляция тут была так себе, отходы отводились с горем пополам, а подача воды носила чисто символический характер. Просидеть в этом железе неделю было невозможно, даже с полными батареями.

Если я жалуюсь на «Призрак», что говорить о «Молотах»? Тяжёлые, неуклюжие, требующие значительных усилий, чтобы в них просто двигаться. Моя группа, конечно, была крепкой. Не новички, а ребята, знавшие, на что шли. Лишняя нагрузка, казалось, их не смущала. По крайней мере, внешне. Лезть к каждому в душу я не собирался.

Наш транспорт поднялся на десять метров, и я выставил тягу на три процента. Этого хватало для быстрого полёта, но оставляло запас мощности для манёвра. Я управлял из центральной капсулы. Справа от меня располагался Векс-Калькулятор, сканируя местность. Именно его расчёты помогли отыскать все разбившиеся десантные капсулы. Здесь даже Эхо оказался бесполезным — его ресурсы были слишком ограничены.

Слева сидела Лана-Хакер. Заслужила. Своё прозвище она оправдала сполна. Без неё мы бы никогда не поднялись в воздух. Остальные члены группы висели по бортам, словно балласт. Пусть и живой. Сверху к каждой капсуле были намертво привязаны найденные «Призраки». Мы решили не вскрывать их здесь, в этой кислотной вони. Моя идея с наградой за трофеи пришлась всем по душе.

Оставалось сделать самое простое — преодолеть три сотни километров, ни во что не врезавшись. Но, как это обычно и бывает, всё пошло наперекосяк уже через час полёта.

До тренировочной базы оставалось двести километров.

— Командир, множественные биологические сигнатуры, — произнёс Векс. — Десять километров справа. Четыре сигнатуры распознаются как «Молоты», тридцать две — местные жабы.

То, что по дороге мы можем встретить «коллег по несчастью», было вполне прогнозируемо. Но вот то, что в какой-то группе осталось всего четыре человека, а на них наседают местные жабы, мне не нравилось.

— Корректируем планы! — заявил я, двигая один из ползунков двигателей. Таким образом я поворачивал. — Десант своих не бросает! Даже если они не из «Феникса»!

Десять километров для нашего транспорта — несколько минут полёта. Главное, не промахнуться и вовремя отключить двигатели. Тормоза у нашей конструкции не было, но за последние сутки я научился достаточно чётко гасить скорость. Вот и сейчас, когда до цели оставалось полтора километра, полностью отключил двигатели и начал медленно снижаться, позволяя местному тяжёлому воздуху нас тормозить. К моменту, когда остановились, мы находились от цели всего в сотне метров.

Болото закончилось километров пятьдесят назад, уступив место каменистой местности. Это и спасло четвёрку — они вскарабкались на огромный валун и отбивались от наседающих тварей, используя дробовики как дубинки. На большее древнее оружие было уже не способно.

— Снайпер, Калькулятор, — произнёс я. — Зачистить местность. Шустрик — перезаряжай.

Можно было и не командовать. За истёкшие сутки каждый уже твёрдо усвоил свои действия в подобных ситуациях. Зорина открыла огонь, ещё не коснувшись земли ногами. Векс лишь на мгновение задержался — ему требовалось выбраться из капсулы.

Выстрел. Ещё выстрел. Зорина работала будто на полигоне. Каждый выстрел вырывал из серо-зелёной массы клок плоти, обрывая кислотно-грязную жизнь. «Жабы», почуяв новую угрозу, моментально забыли о прежней добыче. Тридцать пар глаз, тускло блестя, развернулись в нашу сторону, после чего вся орда ринулась вперёд.

Двенадцать патронов, двенадцать выстрелов, двенадцать трупов. Магазин Снайпера опустел. Она, даже не разворачиваясь, привычным движением отшвырнула дробовик за спину и протянула руку.

— Шустрик! — произнесла, не повышая голоса.

Райн уже был там. Едва Зорина откинула дробовик, как в её руке появился новый. Шустрик поймал отброшенное оружие ещё в воздухе, после чего с невозможной скоростью начал вбивать патроны в приёмник второго дробовика. Он не просто перезаряжал — он вставлял патроны одним сплошным, отработанным движением, словно пулемётную ленту. Огромные пальцы «Молота» не мешали, а наоборот, придавали его движениям механическую точность.

Зорина продолжила оглушительную симфонию, даже не прервав ритма. Векс, наконец заняв позицию, открыл огонь с другой стороны, отсекая фланг. Его выстрелы звучали реже, но были не менее точными.

Тридцать две «жабы» для этой пары оказались не проблемой, а учебной задачей. Наступила тишина. Её нарушало лишь шипение кислоты на раскалённых стволах.

— Помощь нужна? — спросил я в общем канале. — Или дальше сами?

— Вы кто, мать вашу, такие?! — послышался ошарашенный вопль-вопрос.

— Группа «Феникс», — ответил я. — Летим на базу.

— Летим? — продолжил орать спасённый. — Откуда у вас три капсулы? Какого хрена вы так стреляете? Что за трупы тут примотаны?

— Где остальные? — Я проигнорировал истерику. Меня волновали шесть тел. Неужели «жабы» их сожрали? Я не собирался оставлять здесь никого. Даже мёртвых.

— Ушли! — Раздался новый голос. Без истерики. — Командир отряда решил, что мы его задерживаем. Мы разделились. Он и четверо его людей пошли дальше, а нас оставили здесь. Подыхать.

— Где десятый? — задал я вопрос. — Вас четверо. Ушла группа из пяти человек. Должен быть ещё один. Где он? Калькулятор?

— Капсул здесь нет, — тут же ответил Векс. — Других крупных биосигнатур в радиусе десяти километров не наблюдаю.

— А чего это мы так резко оглохли? — послышался голос Зорины. — Мальчики обосрались и не хотят говорить? Командир задал вам вопрос, груваки тупорылые! Где десятый?

Вот! Теперь пагубное влияние инструктора Карса добралось и до Зорины. Глядишь, скоро и мы все так ругаться начнём.

— Он сломал ногу, и нам пришлось его оставить! — истерично заорал первый. — Это не испытание — это убийство! Нам никто не говорил, что здесь будет так! Нас должны были отправить на тренировочную базу, а не в это проклятое место!

— Вы оставили раненого одного умирать? — В голосе Ториана послышались нотки, которых я у него ещё не слышал. Это была ненависть.

— Где его оставили и как давно? — спросил я. Эмоциями делу не поможешь, а человека ещё можно спасти.

— Он сломал ногу сразу при приземлении сутки назад, — отчитался второй. — Мы пробовали его нести, но командир приказал бросить. Он задерживал. Мешал. Инструктор Гришдан сказал, что на этом испытании каждый сам за себя!

— Показывай, где вы его оставили! — приказал я. — «Феникс», нужно вернуться. Кто против — говорите сейчас. Я лучше приду последним в этом проклятом испытании, но постараюсь притащить всех, кого найду.

Молчание стало мне ответом. Никто не возражал.

— Вы что, нас здесь бросите? — продолжил истерить первый. — У нас нет ни патронов, ни энергии! Да мы сдохнем, если останемся здесь!

— Десант своих не бросает, — жёстко ответил я. Я изменил фразу, выученную на фронтире. Хочешь жить — помогай другим. Потому что сегодня ты поможешь, завтра помогут тебе. Иначе на фронтире не выжить. Полагаю, у десанта аналогичное мировоззрение.

— У него была нога сломана! — орал первый. — Мы не могли его тащить на себе до самой базы!

— Техник, капсула выдержит ещё четверых? — спросил я у Рорка.

— Расход энергии увеличится, но у нас хороший запас, — пришёл ответ. — Командир, ты что, хочешь брать этих груваков? Они же своего бросили!

О том, что группа предлагала бросить его самого, Рорк не знал. И не узнает. Не нужно.

— Как я сказал, десант своих не бросает, — повторил я. — Значит, эта четвёрка не десант. Враги на этой планете другие, значит, они гражданские. Что делает десант с гражданскими? Эвакуирует. Когда инструктор Карс спросит, почему мы, груваки тупорылые, притащили с собой кого-то ещё, расскажем ему про гражданских, а не кандидатов. Четверо, вы всё слышали? Мне нужно подтверждение от каждого. Только так вы взойдёте на борт.

— Я гражданский, — твёрдо произнёс тот, что не истерил.

— Гражданский, — хором повторили остальные. Даже те двое, что до этого молчали.

— Группа, слушай мой приказ! — произнёс я. — Найти потеряшку!

Присоединив четвёрку дополнительным грузом, я полетел в указанном направлении. За сутки по такой местности группа могла пройти двадцать-тридцать километров. Может, чуть больше. Но явно не сотню.

— Здесь! — послышался голос одного из «гражданских». — Мы здесь его оставили!

Мы пролетали над каменистой местностью. Визор упорно показывал, что в радиусе десяти километров нет ни одного крупного живого существа. Как нет ни одного «Молота».

Пришлось разворачиваться и выцеливать точку, указанную «гражданскими».

— Вот! — указал тот, что не истерил. — Здесь он лежал.

— Но сейчас его здесь нет, — заметил я, ожидая продолжения. Его не случилось. «Гражданский» молчал.

— Он пополз туда, — произнёс Орик. — Вот следы.

Если бы не Эхо, подтвердивший, что Орик говорит верно, я бы никогда не увидел очевидного.

— Сможешь проследить, куда он пополз? Снайпер, прикрывай.

— Вот здесь, — произнёс Орик. — Затем забрался на валун. Вот царапины от его костюма. Затем… Командир, затем он исчез.

Орик запрыгнул на валун и замер, медленно поворачиваясь на месте. Было видно, как он не понимает, куда мог деться человек со сломанной ногой. Прыгать тот не мог, но Орик проверил и это, спустившись и тщательно обследовав землю вокруг. Судя по отрывистому, ругательному бормотанию в канале, он ничего не находил, но боялся признаться в этом вслух.

— Следопыт, заканчивай, — приказал я, нарекая Орика новым именем. Без прозвищ остались лишь Кавраг и Нирет. — Калькулятор, варианты?

— Крупная летающая особь, — подумав, ответил Векс. — Следов борьбы Следопыт не нашёл. Обломков «Молота» тоже здесь нет. Учитывая совокупность факторов, гипотеза о вмешательстве крупного летающего существа является наиболее вероятной. Ничто другое утащить человека в «Молоте» не способно.

— Сворачиваемся, — приказал я. — Ему уже не помочь. Калькулятор, поработай с Техником. Мне нужно точное количество оставшейся энергии и расчёт на полёт до базы. Мы потратим ещё пару часов, облетая окрестности. Хочу убедиться, что другие группы идут без проблем. В расчёт сразу заложите четверых «гражданских». Это максимум, что мы можем взять. Больше мест нет.

— Принято, — отчитался Векс, и вскоре я получил ответ. Мы можем потратить пять часов на полёты туда-сюда, шесть, если никого не подберём. Затем придётся лететь на базу.

— Грузимся! — приказал я. — Гражданские, вам особое приглашение нужно? Цепляемся! Мы летим исследовать этот прекрасный, как его назвал инструктор Карс, мир!

Пять часов полётов растянулись для нас в очередные сутки жизни в этом кислотном котле. Обнаруживая группы, мы двигались к ним, чтобы оценить, не нужна ли помощь. Тащить всех на борт я не собирался. Мы не служба спасения, а точно такая же группа, как и остальные. У нас испытание. Однако если кому-то требовалась реальная помощь — мы её оказывали.

Вот и сейчас справа и слева от меня сидели не Лана с Вексом, а два парня со сломанными ногами. Неудачная посадка. Стоит отдать должное их группам — они не бросили своих. Пыхтели, ругались, но уже вторые сутки тащили раненых к базе. Транспортировку я им не предлагал. Достаточно того, что к четырём «гражданским» прибавилось двое раненых. Инструктор Карс точно будет в ярости.

— Командир, время, — произнёс Техник. — Энергии хватит только на полёт к базе.

Я ничего не ответил. Вторые сутки без сна и постоянная концентрация сказывались на мне не лучшим образом. Я уже несколько раз допускал ошибки, едва не угробив всех, пролетев слишком низко над скалами.

Скорректировав ползунки, я развернул капсулы в сторону базы и выставил пять процентов тяги. Живой балласт, болтавшийся по бортам, тут же забился о корпус, но никто не сказал ни слова. Все хотели лишь одного — поскорее закончить этот кошмар.

Двести километров мы преодолели всего за несколько часов. Буквально в десяти километрах от базы обнаружилась ещё одна группа. Задрав головы, курсанты провожали нас взглядом. Уверен, они не испытывали ничего, кроме чёрной зависти.

Наконец на визоре отобразилась огромная конструкция. По размерам тренировочный полигон «Кузница» мог поспорить с целым районом моего родного города. Комплекс раскинулся на огромной площади, огороженной по периметру мощным энергетическим куполом, отсекающим ядовитую атмосферу планеты. Под этим куполом кипела жизнь: многоэтажные казармы, ряды ангаров, склады и даже свой космопорт, откуда сейчас, сверкая двигателями, взлетал очередной грузовой шаттл.

— Диспетчер «Кузницы» вызывает Золотого. — В канал нашей группы пробился сторонний голос.

— Золотой на связи, — ответил я.

— Следуй курсу три-пять-ноль, — последовал чёткий приказ. — Тебе выделили третий ангар. Сажай свою… садитесь там.

— Принял! — ответил я. — Курс три-пять-ноль.

Наверно, стоило удивиться такому приёму, но у меня не было сил — ни моральных, ни физических. Поэтому я просто скорректировал курс и врезался в энергетический купол. Проблем не возникло — защита была настроена лишь против кислотной атмосферы, пропуская технику без помех.

Я убрал тягу, и остаток пути мы пролетели по инерции. Под нами проносились строгие геометрические формы тренировочных комплексов. На одних полигонах группы штурмовали полосы препятствий под огнём учебных бластеров, на других отрабатывали манёвры в «Молотах». Со стрельбищ доносились вспышки сконцентрированной энергии, и я невольно вспомнил наш жалкий дробовик. Туда-сюда носились летающие платформы — от юрких одноместных шаттлов до тяжёлых транспортников. Но с нами никто не пересекался — диспетчеры расчистили идеальный коридор.

Ползунок пошёл вниз, приближая землю. Нас провожали десятки взглядов. Видимо, не каждый день здесь видели такой «транспорт». Нужный ангар зиял открытым входом. Всё, что оставалось — вписаться в ворота и погасить скорость. Проскользив несколько метров по посадочной палубе, наш импровизированный корабль замер.

Испытание закончилось. Группа «Феникс» прибыла на «Кузницу» в положенный срок и в полном составе.

— Явились! — послышался недовольный, но до боли знакомый голос. Инструктор Карс почтил «Феникс» своим присутствием. Причём если все остальные были одеты в обычную военную форму, то Карс щеголял в «Призраке». — Вы что, груваки тупорылые, наделали?!

— «Феникс», выгружаемся! — приказал я, выбираясь из капсулы и делая вид, что не вижу инструктора. — Тела складируем в кучу, потом разберёмся, что с ними делать. Раненых сдать в медчасть. Шустрик, разберись, что здесь где. Гражданские, стойте возле капсулы. Это военный объект.

— Ты что несёшь, Золотой? — Инструктор Карс подошёл ко мне вплотную. Несмотря на то, что ростом он был лишь чуть выше, на его фоне я казался маленьким ребёнком. — Какие раненые? Какие гражданские?

Я отстегнул шлем и вдохнул свежего воздуха. Фильтры в моём «Призраке» работали хорошо, герметичная прокладка защищала от запаха основного костюма, но это был не настоящий воздух. Настоящий здесь, в ангаре. Пахло железом, смазкой и едким озоном от работающего оборудования.

— Инструктор Карс, группа «Феникс» выполнила задание и явилась в «Кузницу» в полном составе. В процессе транспортировки нами были обнаружены четверо гражданских, двое раненых и девять трупов.

Шустрик оправдал своё имя и, пока я отчитывался Карсу, где-то раздобыл медперсонал. К нам подъехала самая обычная машина, куда моя группа затаскивала раненых. Последние пару часов парни провели без сознания. Надеюсь, с ними будет всё хорошо.

— Выполнили, значит? — Шлем Карса висел на поясе, так что я прекрасно видел, как его лицо начало заливаться багровыми пятнами. — Выполнили?! Вам, грувакам тупорылым, что было приказано сделать?

— Явиться в «Кузницу» в течение семи дней, — чётко ответил я. — Желательно первыми и живыми. Других ограничений получено не было!

— Ногами! — заорал Карс, и жилы на его шее надулись. — Вы должны были пройти этот путь на своих костылях!

— Калькулятор! — тут же крикнул я. — Было ли среди требований по выполнению задания передвижение ногами?

— Требование отсутствовало, — послышался спокойный голос Векса. — Был приказ работать каждый сам за себя. Это было нарушено.

— Сработались. — Карс покраснел ещё сильнее, и его кулаки сжались. — Ничего, сейчас я проверю, как вы сработались! «Феникс», слушай мой приказ! Каждый взваливает на плечи «Призрак» и тащит его за мной! Золотой, почему без шлема? Немедленно надеть броню! Мы выходим на тренировку! Гурк, займись гражданскими! Посели их куда-нибудь, чтобы не отсвечивали!

Наш «транспорт» окружили техники. Судя по обрывистым фразам, сквозь которые прорывался мат, они пребывали в состоянии шока. Один из них, тот самый Гурк, забрал четвёрку спасённых курсантов и повёл их в глубь ангара. Остальные продолжали ахать и охать, поминая недобрым словом всех, кто столь варварски обошёлся с имуществом «Кузницы». Интересно, оставлять капсулы гнить в кислотных болотах — это нормально, а модернизировать их для выполнения задания — преступление? Где здесь логика?

— «Феникс», загружаемся! — приказал Карс, когда к нам подъехала грузовая платформа. — Снайпер, почему я не вижу у тебя за спиной «Призрака»? Золотой, у тебя минута, чтобы исправить ситуацию! Все, кроме командира, обязаны тащить на себе трофей! Выполнять, груваки безмозглые!

Приказ был бессмысленным, но подписанное соглашение обязывало выполнять прямые указания инструктора. Я кивнул Зорине, и та взвалила на себя один из «Призраков». Остальные уже несли дополнительную броню. Пять минут спустя мы очутились у выхода из «Кузницы». Хмурый Карс нацепил на себя шлем, и в канале группы послышался его недовольный голос:

— «Феникс», за мной! — приказал Карс. — Боевое построение десятки!

Мы переглянулись, не понимая, чего он хочет. Пожав плечами, мы сбились в кучу и потопали за ним. Миновав энергетическое поле, Карс ускорился. Нам пришлось пробежать около километра, прежде чем инструктор остановился.

— Трупы! — заявил он. — Вы все трупы, груваков вам в задницы! Это что — боевое построение? Золотой, какой был приказ?

— Занять боевое построение, инструктор! — ответил я. — Это единственное, что пришло нам в голову.

— Единственное, что пришло в нашу тупую голову! — поправил Карс. — Повторить!

— Это единственное, что пришло в нашу тупую голову, инструктор Карс! — легко повторил я. Двое суток без сна сделали меня покладистым. Я был готов на всё, лишь бы это безумие закончилось.

— Что такое боевое построение десятки? — неожиданно спросил инструктор нормальным тоном. — Это способ передвижения, обеспечивающий максимальную выживаемость группы! Посмотрите на себя — сбились в кучу, как стадо испуганных груваков! Если сейчас из-под земли выскочит червь ксорхианцев или кто-то бросит термическую гранату в центр вашего стада, от вас ничего не останется! Дистанция три метра! Разойтись!

Наконец-то началось нечто, напоминающее обучение.

— И что это такое? — тут же набросился на нас Карс, как только мы отступили на положенную дистанцию. — Это боевое построение? Сборище малышей на прогулке в детском саду, вот что это! Первая линия — три человека! Это те, кто примет на себя основной удар, когда всё пойдёт не по плану!

— Мускул, Кавраг, Нирет — первая линия! — тут же скомандовал я.

— Тупорылый командир тупорылого стада! — парировал Карс. — Золотой, как ты собрался учиться в Императорской военной академии, если думать не умеешь? Я что сказал? Первая линия принимает на себя основной удар! Кто из твоей тройки сумеет что-то противопоставить противнику? Десант остаётся живым, только пока держит врага на расстоянии! Чем ближе противник, тем меньше живых десантников!

— Мускул, Снайпер, Калькулятор — первая линия, — изменил я начальный приказ.

Но и это показалось инструктору неправильным.

— Золотой, ещё один такой приказ, и у тебя появится новое имя! — заявил Карс. — Будешь зваться Тупоголовым! Первый тупоголовый командир «Феникса» за всю его историю! Кто будет прикрывать фланги? Кто будет контролировать тыл? Думай, груваков тебе в задницу!

— Снайпер, Следопыт, Мускул — первая линия, — скорректировал я приказ, ориентируясь на помощь Эха. — Снайпер, на тебе фронт и левый фланг. Вторая линия — Хакер, Шустрик, Нирет. Третья линия — я. Четвёртая линия — Кавраг, Техник, Калькулятор. Калькулятор, на тебе тыл и правый фланг. Шустрик, работаешь со всеми.

Под молчаливое одобрение Карса мы перестроились, заняв указанные позиции.

— За мной бегом марш! — приказал Карс и рванул с такой скоростью, что нам пришлось бы выложиться по полной, чтобы не отстать. Но я уже понял — слепо следовать приказам инструктора нельзя.

— Группа, достать дробовики! — скомандовал я, выхватывая свой. — Следопыт, веди по следу! Двигаемся синхронно! Держать дистанцию!

Следующие пять дней превратились для нас в суровое испытание. Инструктор выматывал нас до такой степени, что хотелось всё бросить и сдаться. Двое так и поступили. Кавраг и Нирет, так и не получившие прозвищ, на исходе третьих суток рухнули и больше не поднялись. Я даже не понял, откуда взялась помощь — просто над нами материализовался транспорт, словно ждал этого момента, скрытый полем, и оба бесследно исчезли. Пришлось перестраивать десятку в восьмёрку, спуская Хакера в третью линию, а мне с Шустриком оставаться во второй.

Истязания продолжились. Хотя, возможно, это были и не истязания, а обучение. Настоящее. Карс учил нас не по учебникам, а на практике — как двигаться, как окапываться в камнях, как прикрывать друг друга. И всё это на фоне дикой усталости и постоянного недосыпа. Стимуляторы, которыми были напичканы наши костюмы, работали на износ, не давая нам рухнуть. И, что важно, никто из группы за все пять дней не сбросил с себя трофейный «Призрак». Понимали все — стоит только положить его на землю — прощай, броня.

Да, это было тяжело. Но, предтечи меня раздери, эффективно!

— «Феникс», возвращаемся! — скомандовал инструктор на исходе пятого дня. Все эти дни он работал наравне с нами, с одной лишь разницей — нас шатало от усталости, а Карс выглядел свежим, будто только что проснулся. — Первый этап подготовки завершён.

Сразу за энергощитом лагеря нас ждал транспорт. Мы повалились в кузов — сил даже сидеть не было. Вскоре мы снова оказались в том же ангаре.

— Выгружаемся! — приказал Карс, и, кажется, впервые мне захотелось ослушаться. Пять минут отдыха превратили моё тело в бревно.

— Мускул, помоги командиру, — послышался голос Векса. — У него истощение.

Меня подняли и поставили на ноги. Не падал — уже победа.

— Можете стаскивать с себя трофеи, — разрешил Карс. — Отныне они ваши. Заслужили! Доказали, груваки упёртые!

— Куда тела сдавать? — спросил Райн.

— Тела? — усмехнулся инструктор Карс. — Какие тела, Шустрик?

— Так… — опешил Райн. — В «Призраках» же….

Послышался металлических звон: Техник сбросил с себя броню. Наклонившись, он нажал на бронеплиту, и та отошла в сторону. Внутри «Призрака» никого не было. Только несколько металлических блоков, прикреплённых к ложементу. Как раз на весь среднестатистического человека.

— Час на то, чтобы привести себя в человеческий вид, — приказал Карс. — Затем построение. Отдохнёте в следующей жизни!

Глава 11

— Мыться здесь, костюм снимать только в душе и сразу в утилизатор, — пояснил один из инструкторов. Не Карс. Наш такими мелочами не занимался. Но то, что у Карса были помощники, многое говорило о нашем «воспитателе».

Инструктор ушёл. Группе «Феникс» выделили небольшой жилой блок, который находился всё в том же ангаре, куда мы приземлились. Общая комната и небольшая личная каморка у каждого. Душ, туалет — всё индивидуальное. Это радовало, так как стаскивать с себя чёрный нательный костюм оказалось тем ещё удовольствием. Заодно стало понятно, почему он такой плотный и, по сути, герметичный. Потому что неделя, проведённая в «Призраке-4», никак не способствовала чистоплотности. Систем удаления отходов там просто не было.

Закинув костюм в утилизатор, я встал под горячие струи воды, смывая с себя боль и унижение последней недели. Карс выделил нам два часа, напоследок вкатив каждому такую дозу стимуляторов, что сон как рукой сняло. Да, плохо. Организм потом будет долго и мучительно восстанавливаться, но нашего инструктора это не волновало. Мы обязаны быть на построении. Точка.

Когда я вышел из душа, одежда уже лежала на кровати. Всё тот же чёрный приталенный костюм. Новый. От него пахло озоном и антисептиком. «Призраков» забрали на подгон под габариты владельцев и обслуживание, так что в общем зале мы встретились без внешней брони. Кто-то бы, возможно, отметил, как подчёркивают костюмы фигуры Зорины и Ланы, но моё сознание было выжжено дотла. Ноль мыслей, ноль желаний.

— Феникс, на погрузку! — послышался приказ инструктора Карса. Транспортная платформа уже находилась рядом, а на ней стоял недовольный Карс. — Живее, груваки сонные! Или мне каждого нужно пинками подгонять?

Транспорт отвёз нас в огромное административное здание в самом сердце «Кузницы». Со всех сторон к нему стекались грузовые платформы, забитые курсантами. Причём что-то их было непозволительно много. Когда мы вошли в зал, похожий на ангар для шаттлов, Карс отвёл нас в сторону, поставив особняком от остальных.

Примерно две трети всех собравшихся сбились в беспорядочную, шумящую толпу. Они переминались с ноги на ногу и перешёптывались. Точь-в-точь «груваки недоразвитые», не понимающие, что они здесь делают. Никакого намёка на построение.

Отдельно стояли четверо «гражданских». Причём они стояли настолько «отдельно», что рядом даже находились инструкторы, не подпуская никого ближе. Хотя никто к ним не подходил. Их откровенно сторонились.

Следующая группа включала в себя двух раненых, которых мы доставили в «Кузницу», человек десять с пустыми глазами, а также Каврага и Нирета. То-то я думал, куда они запропастились.

Дальше стояла примерно четверть от общего числа курсантов. Стояла ровно, шеренгами, соблюдая дистанцию. Уже не толпа. Хотя причины этого были понятны. Несколько инструкторов ходили между ними, отоваривая резиновыми дубинками тех, кто не держал строй.

И, наконец, наша группа. Восемь вусмерть уставших человек.

— Командир, аномалия. — Голос Векса прозвучал без обычной металлической бесстрастности. В нём послышался интерес. — Я провёл подсчёт. Количество кандидатов в этом зале идентично количеству кандидатов, покинувших «Наковальню». Один в один.

«Подтверждаю, — тут же произнёс Эхо. — Стопроцентное совпадение».

Значит, никто не погиб. Все эти «потери» и «смерти» были бутафорией. По спине пробежала волна озноба. Всё это грандиозный спектакль?

Наконец, двери зала открылись, и на установленную в центре трибуну взошёл начальник «Кузницы». Чуть ниже, словно свита, построились основные инструкторы, включая нашего Карса. Сейчас, без «Призрака», он выглядел на их фоне поразительно маленьким. Этакий лилипут в стране великанов. Но именно этому лилипуту отдали наш «Феникс».

— Раздать соглашения! — послышался приказ капитана, и в зал ринулась целая толпа технического персонала. Каждому из трёхсот восьмидесяти четырёх человек был предоставлен личный планшет, на экране которого уже горел текст соглашения о неразглашении.

— Прочесть! Внимательно и основательно! — потребовал капитан. — Особенно пункт, связанный с нарушением соглашения!

Я дошёл до указанного пункта и хмыкнул, хотя смешного не было ни капли. В случае разглашения любой информации о «Кузнице» или о сегодняшнем собрании, соглашение гарантировало мне одно — смерть. Не тюрьму, не штраф, не увольнение. Меня должны были убить. Капитан требовал от каждого подписать документ, который приравнивал длинный язык к смертному приговору.

Когда последний планшет был подписан и убран, в зале воцарилась тишина. Маркус Карн медленно обвёл взглядом зал и произнёс:

— Задача «Кузницы» — готовить будущих курсантов Императорской боевой академии! — начал он. — Те, кто заканчивает год обучения в «Кузнице», поступают сразу на второй курс. Но заканчивают обучение не все. Каждый из вас прошёл жесточайший отбор, прежде чем сюда попасть. Вы тренировались, обучались, готовились. И всё для того, чтобы получить право пройти наше вступительное испытание. Вы его прошли. И вот результат.

Взгляд капитана остановился на самой многочисленной группе:

— Вы — трупы, — послышалась неожиданная новость. — Вы провалили испытание. С сегодняшнего дня для всех боевых академий империи вы числитесь погибшими. Мёртвые не могут быть десантниками. Соответствующий приказ будет издан до конца дня.

Он сделал паузу, дав всем осознать свою судьбу.

— Но вы доказали, что достаточно сильны, чтобы попасть в «Кузницу». Для вас остаются открытыми двери в армию. Технический персонал, стрелки, пилоты, операторы дронов. Вы найдёте своё применение. Но не в десанте. Для нас вы мертвы.

В толпе «трупов» пошёл недовольный гул, но на него уже никто не обращал внимания. Инструкторы, что находились рядом, не позволяли группе распасться, а обращать внимание на то, что какие-то «трупы» шумят, десантники не собирались.

Взгляд Маркуса Карна остановился на группе, где находились раненые и наши Кавраг с Ниретом.

— Вы прошли испытание, — заявил капитан. — Однако вы не станете курсантами «Кузницы». Двое из вас сдались на последнем рубеже. Там, где надо было терпеть, они сломались. В «Кузнице» такое неприемлемо. Умри — но сделай! Это девиз десанта. Они не умерли. Что касается остальных, вы получили травму. Она не помешала вам успешно закончить испытание. Вы все дошли до цели, но, повторюсь, получили травмы. Это неудача. Раз она преследует вас сейчас, будет преследовать и потом. Десант — это не только боевая выучка. Это ещё и везение. Но это не значит, что дорога в Императорскую боевую академию вам закрыта. Вы вольны поступать на первый курс на общих основаниях, соревнуясь за одно место с десятками тысяч таких же, как вы. Докажете, что неудача была случайностью — станете курсантами Императорской боевой академии. Не докажете — значит, такова ваша судьба.

Группа, где находились люди с потухшими глазами, заметно оживилась, но капитан уже перевёл взгляд на четвёрку «гражданских».

— Вы — трупы, — заявил Маркус Карн. — Причём трупы не только для боевых академий, а для армии в целом. Гражданским здесь не место. Сегодня выйдет приказ о вашей окончательной гибели для армии.

Жёстко. Причём сами парни, по сути, в этом не виноваты. Им просто не повезло встретить нас. Или не повезло с командиром, что бросил своих на произвол судьбы. Я поймал недовольный взгляд, но сделал каменное лицо. Никто их силком на наш транспорт не тащил.

Капитан решил, что разговаривать дальше с трупами не имеет смысла, и перевёл взгляд на группу, которую продолжали активно муштровать инструкторы.

— Поздравляю курсантов «Кузницы», — произнёс он, и в его голосе мелькнули редкие нотки чего-то, похожего на удовлетворение. — Вы доказали, что достойны здесь находиться. Но это лишь начало. Ближайший год покажет, способны ли вы выдержать настоящие нагрузки. Как физические, так и учебные. Поблажек не будет. Выпускники «Кузницы» — элита даже среди курсантов Императорской академии. Вам предстоит доказывать, что мы не ошиблись в вас.

Год учёбы?

Только сейчас до меня дошло, что что-то не вяжется. Арис Соларион говорил о двух месяцах подготовки и четырёх месяцах «заработка». Мне была обещана Императорская военная академия, не боевая!

Но обдумать эту мысль мне не дали. Глава «Кузницы» посмотрел в нашу сторону.

— За долгое время существования «Кузницы» чего только с ней не происходило, — произнёс капитан. — Твари прорывали защитный периметр. Взрывались ёмкости с Гелием-9. Терпели крушение транспортные шаттлы. Но ни разу за всю историю полигона будущие курсанты не приносили ему столько финансовых проблем, сколько принёс текущий состав группы «Феникс».

Судя по тому, какая повисла тишина, все ждали продолжения. Даже «трупы». Все знали, кто такие группа «Феникс». Приятно, когда ругают выскочек.

Но продолжения не последовало. Капитан лишь вздохнул, и этот звук прозвучал громче любого крика.

— Вы прошли, — добавил он. — Детали ваших «подвигов» вам разжуёт инструктор Карс. Но любое действие имеет последствия. Вы пренебрегли здравым смыслом и выполнили задание с риском для жизни. Похвально — инициатива приветствуется. Но платить за неё придётся вам. С текущего момента подготовка группы «Феникс» переходит под мой личный контроль. Раз мне отдуваться за девять покорёженных капсул, хоть здесь получу какое-то возмещение. Инструктор Карс, подготовить группу «Феникс» к индивидуальным занятиям!

— «Феникс», за мной бегом марш! — подскочил к нам инструктор, и под взглядами как будущих, так и несостоявшихся курсантов, мы покинули огромным зал.

Но в свой ангар не отправились. Карс затолкал нас в небольшую учебную комнату, жестом веля усаживаться за парты.

— Ну что, груваки хитрожопые, думали, самые умные? — начал он без привычного рёва. И тон у него был странный. Почти радостный.

Мы молчали. Пять дней, проведённых в обществе Карса, научили нас главному. Первое — сидеть и не отсвечивать. Второе — молчать в тряпочку и ждать приказа. Сейчас приказа никакого не было, так что в силу вступал пункт номер один.

— Даже не представляете, какой здесь поднялся шум из-за вашей самодеятельности. — Карс обвёл нас взглядом. — Первое испытание существует для одного — выяснить, кто на что годится. Запугать монстрами, болотами, бросить в неизвестность без инструктажа и смотреть, что полезет наружу. Кто станет лидером, кто солдатом, а кто гнилью. Эта система работала безупречно десятки лет. Пока не появились вы.

Он сделал паузу, давая нам осознать масштаб наших «достижений».

— Была задача пройти свой путь до базы, — продолжил Карс. — У каждой группы был свой сценарий, свои вводные, свои «случайные» помехи. Кислотные жабы. Болото. Утонувшая капсула. Отсутствие связи. Варианты подбирались индивидуально под группу, чтобы раскрыть все особенности её членов. Над планетой висел целый флот шаттлов-наблюдателей, готовых в любой момент эвакуировать тех, кто не выдержит. Вместе с каждой группой действовала страховка — инструкторы в «Туманах». Всё было просчитано. Всё — кроме вас.

За пять дней Карс основательно вбил в нас классификацию арсенала десанта. «Молоты», на которых работала моя группа, были давно списанным хламом, идеальным для того, чтобы вымотать курсантов до предела. «Призраки» различных модификаций, чаще всего третьей и четвёртой, использовались как основная боевая единица. «Туман» являлся особым вариантом «Призрака», оснащённым разработками предтеч. Броня, которая могла раствориться не только в видимом спектре, но и уйти от большинства сканеров. Её использовала разведка такого уровня, о которой нам «даже думать запрещалось». Были и другие модификации, но заострять на них внимания Карс не стал. Тот же «Призрак-Х», что носил Арис Соларион, — облегчённый командный вариант, заточенный под бой на силовых мечах и работу с персональными щитами высшего класса.

— Техник был выбран в качестве жертвы, так как только он знал устройство капсулы, — продолжил Карс. — Вам требовалось найти способ связаться с ним и выяснить, каким образом вытащить десантную капсулу из болота. Что сделали вы? Вначале хотели бросить бойца, а затем отключили свои мозги и начали рыть. Как же тогда все надо мной ржали! Даже ставки делали, что у вас ничего не получится. А потом все заткнулись, когда вы превратили капсулу в транспорт.

У меня перед глазами поплыла картинка. Главные инструкторы «Кузницы», столпившись у мониторов, покатываются со смеху, глядя на наши бесплодные попытки, а затем застывают с вытянувшимися лицами, увидев наше летающее корыто.

— Следующий сценарий, — продолжил Карс. — Возврат трупа. Его используют только для «Феникса». Никто другой его не потянет ни физически, ни морально. Одна невернувшаяся капсула, один труп в «Призраке», семь дней на то, чтобы притащить его на базу. Как награда — сам «Призрак». Обычно его получал командир отряда, но в вашем случае получил бы кто-то другой. Опять же, для того чтобы проверить, как остальные будут относиться к тем, кто не носит «Молот». Что сделали мои тупорылые груваки? Они отыскали восемь закладок для будущих групп и, вместо того чтобы ограничиться только бронёй, начали уродовать десантные капсулы! Рабочие капсулы! Главу техников чуть удар не хватил, когда он увидел, во что вы их превратили. С корнем выдрать блоки питания — это сильно. Тупо, но сильно! Как раз в стиле груваков!

— Нас могли остановить, — заявил я.

— Остановить, как же! — На лицо инструктора наползла ухмылка. — Прикреплённый к вам «Туман» летать не умеет. Он потерял вас сразу после того, как вы впервые подняли капсулу. Уже на этом этапе капитан хотел остановить испытание и вышвырнуть вас из «Кузницы» с позорным клеймом «двухсотых». За последние тридцать лет это был первый случай, когда кто-то реально мог его получить. Первый, груваки вас дери!

Это была весьма неожиданная новость. Честно говоря, в первый момент, как попал на эту забытую предтечами планету, я полагал, что здесь погибает каждый второй. Оказалось, что за тридцать лет никто толком и не умер. Только на бумаге. Причём основательно на бумаге тут умирают. Минимум две трети, а то и больше!

— Ладно, деточки. — К инструктору вернулся его привычно-угрожающий настрой. — Раз вы уже не груваки, а почти люди, то и отношение к вам будет соответствующим. Сильно вы капитана расстроили. Ругался так, что уши закладывало. В общем, ближайший месяц каждый из вас будет работать по индивидуальной программе.

— Это же нелогично, — произнёс я, уподобившись Вексу. — Вместе мы эффективней.

— Золотой, ты пасть свою прикрой, когда тебя не спрашивают, — почти дружелюбно произнёс Карс, но в его голосе был такой металл, что ослушаться никто бы не рискнул. — В группе вы уже наработались, хватит с вас. Дальше капитан будет смотреть в душу каждому, выискивая там то, за что можно зацепиться. Все ваши страхи, желания, мечты — всё будет вытащено наружу и использовано против вас. Капитан это любит, умеет, практикует. Обычно с нами, но тут ему такие подопытные сами на голову свалились. Грех таким не воспользоваться.

В этот момент к кабинет вошёл один из военных. Во всяком случае, одет он был не в классический чёрный облегающий костюм, а в обычную форму.

— Снайпер, Мускул, — произнёс он.

Карс лишь кивнул, показывая, что двое из нашей восьмёрки должны отчаливать. Следом пришёл техник. Его легко было узнать по особой форме.

— Техник, Хаккер, Калькулятор. — Этот забрал сразу троих.

Следом прибыл разведчик. Во всяком случае, такой брони я ещё в своей жизни не видел. Наверно, это тот самый «Туман».

— Следопыт, Шустрик. — Разведчик забрал последних членов группы, оставив меня один на один с Карсом. Больше никто не приходил.

— Что, Золотой, страшно? — ухмыльнулся Карс. — Не бойся. Ещё рано. Идём, тебя ждёт встреча с капитаном.

Кабинет Маркуса Карна находился на верхнем уровне. У него даже целая приёмная с самым настоящим секретарём имелась! Ему-то Карс меня и сдал. Сразу принять меня капитан не смог — его не было на месте. Пришлось ждать, рассматривая голографический лес, что здесь выступал в качестве окон.

Наконец двери приёмной открылись и Маркус Карн явился на своё рабочее место. Скользнув по мне взглядом, он отправился в кабинет, успев жестом что-то показать секретарю.

— Можешь входить, — произнёс помощник капитана.

Сам кабинет походил на центральную каюту космического корабля. Слева от массивного стола парила в воздухе лишённая деталей голограмма нашей планеты. Ни болот, ни гор. Только ровная сетка координат и несколько статичных меток, обозначавших объекты «Кузницы». Справа на стене висела схематичная, но сложная диаграмма орбитальной станции «Наковальня».

Справа от стола на отдельной платформе находилась трёхмерная модель тренировочного лагеря. Практически идеальный макет с домиками и миниатюрными людьми.

Собственно, это было единственным, что имелось в кабинете. Ничего лишнего. Ни единой бумажки, ни одного предмета, не несущего функциональной нагрузки. Кресло, стол, макет, карта, голограмма. Минимализм во всём его проявлении.

Капитан сидел за столом. Его пальцы медленно водили по поверхности, заставляя голограмму планеты плавно поворачиваться. Наконец он оторвался от такого «увлекательного» занятия, и перед ним вспыхнул интерактивный экран. С моей стороны содержимое не было видно, так что мне оставалось только ждать, когда капитан прекратит давить на меня молчанием. После отца это было даже смешно.

— Каэль Ардан, — произнёс капитан, читая данные с экрана. — Прибыл в «Кузницу» по личной протекции Ариса Солариона. Причём прибыл к нам не один, а вместе с бойцом отряда особого назначения «Тень». Мне спустили приказ — не информировать объект о наблюдателе. — Он посмотрел на меня поверх экрана. — Придётся выполнять. Так что ничего я тебе о «Тени» не скажу.

В груди похолодело. Соларион не отпустил меня! Он провёл опыты, не нашёл Эха, но по какой-то причине решил, что во мне что-то есть. «Кузница» добивалась, чтобы в экстренной ситуации каждый показал свои максимальные способности. Так, может, Арис Соларион на что-то подобное и рассчитывал, отправляя меня сюда? Чтобы в экстренной ситуации я начал использовать Эхо, доказывая, что у меня есть личностная матрица предтеч?

— В «Кузнице» обучаются год. — Капитан оторвался от экрана и посмотрел на меня. — Так было, есть и так будет. Однако кто-то посчитал, что он слишком влиятельная личность в империи и может ломать устои.

— Вы видели моё дело, — произнёс я, так как капитан умолк, явно ожидая от меня какой-то реакции. — Я с фронтира. Отец изгнал меня из рода за мечту о космосе. Соларион появился на моей дороге случайно. Мне довелось забраться в ксорхианский корабль и найти Сердце. Его пришлось отдать империи, но в качестве ответного «подарка» Арис Соларион прилюдно связался с ректором Императорской военной академии и навязал меня ему в качестве студента. Мне нет двадцати двух, поэтому ректор отказался сразу меня брать. Соларион показал мне список набора студента. У меня на такой не хватит денег, даже если я продам всё, что у меня есть. Поэтому он предложил мне собрать мион. Но для того, чтобы его собирать, мне требовалась боевая подготовка. Меня отправили сюда. Вернее, предложили стать рабом до конца жизни или рискнуть и отправиться в «Кузницу». Я выбрал второе.

— Через два месяца ты отправишься на Гиперион-7, — произнёс капитан. — Это то, что изменить не могу ни я, ни моё командование. Соларионы слишком влиятельный род, чтобы даже армия игнорировала их прямые приказы. Обычно мы отправляем туда выпускников, чтобы они в реальном бою оценили свои силы и осознали, что учиться им ещё долго. Но на этот раз нам придётся изменить своим правилам и отправить на Геперион-7 неподготовленных новичков.

— Группа-то здесь при чём? — удивился я. — Это моё задание, не их.

— Группа идёт туда, куда её отправляет командование, — жёстко заявил Маркус Карн. — Сегодня всех поставят в известность о грядущей командировке. Теперь главное, Золотой. Ты командир группы, но собираешься покинуть её через полгода. Неприемлемо. Мне нужен кандидат на замену.

Калькулятор — это первое, что я хотел сказать, но промолчал. Векс хорош как аналитик. Он умеет давать правильные советы, но это его «нелогично» порой слишком мешает. Мускул и Снайпер слишком импульсивны для управления «Фениксом». Техник и Хакер возятся с техникой, вот пусть этим и занимаются. Остаются Следопыт и Шустрик. Выбор на самом деле без выбора.

— Шустрик, — ответил я. — Он умеет быть везде и нигде. Справится.

Капитан кивнул и, нажав кнопку на экране, связался с секретарём:

— Райн-Шустрик — новый командир «Феникса». Внесите изменения в базу и уведомите инструктора Карса.

Было немного горько, но я погасил эмоции. Это единственно верный выбор. Имея прямой билет в Императорскую военную академию, я не собирался променивать его на карьеру в боевой, какой бы элитной она ни была.

— Сегодня и завтра ты отсыпаешься, — продолжил капитан, — послезавтра начинаем плотно работать. Я не лукавил, утверждая, что выпускники «Кузницы» являются элитой даже среди курсантов Императорской боевой академии. Осталось доказать, что они способны стать элитой ещё и военной академии.

Капитан встал и подошёл к стене, где находилась схема орбитальной станции. Нажав на неё, Маркус Карн убрал в сторону панель, за которой оказался небольшой арсенал. Взяв два предмета, капитан подошёл ко мне и положил их на стол, заставив меня напрячься.

— Привыкай! В ближайшие два месяца ты должен научиться этим пользоваться. Это не подарок. Вернёшь, когда покинешь «Кузницу».

Передо мной лежали силовой меч и личный энергетический щит. Атрибуты имперской аристократии, пропуск в высшую касту офицерского корпуса. То, без чего в Императорской военной академии делать нечего.

Глава 12

— Золотой, где они? — Голос Шустрика был напряжён до предела.

— Ищу, — ответил я, вместе с Эхом анализируя проступающие данные с дронов. — Спрятались, сволочи! Дай мне минуту!

— Нет у нас минуты! — заявил Шустрик. — Хакер сейчас закончится, если мы не доставим её до точки! Двадцать секунд, потом выходим без неё!

— Минута! — прорычал я в ответ. Голова раскалывалась от одновременного управления шестью дронами, так что я сейчас только и мог, что огрызаться. — Если Хакер сдохнет — лично её потом прибью!

Лана явно хотела ответить что-то колкое, но не могла. Блокирующий луч снайперского симулятора прошёлся по её «Призраку», отключив не только сервоприводы, но и трансляцию. По сценарию учений она была «тяжело ранена», и для её «эвакуации» требовалось добраться до контрольной точки

Вот только на пути засели три группы «противника». Их снайперы уже вывели из строя Мускула и Техника, а теперь добрались и до Хакера. Наша Снайпер уменьшила поголовье противника, но только тех, кого я успевал засечь. А последнюю тройку гадов я найти не мог! Дроны прочёсывали полигон, но противник использовал маскировку и рельеф на пределе возможного. В «Кузнице» учились лучшие, и сегодня они вышли против нас.

— Нашёл! — выдохнул я, когда Эхо наконец выделил три тепловые сигнатуры. — Даю целеуказание!

— Приняла, — холодно ответила Зорина. Три щелчка её симулятора — три красные метки на визоре погасли.

— Вперёд! — приказал Шустрик. — Следопыт, на тебе Мускул и Техник! Калькулятор, забирай Хакера! Снайпер, прикрывай! Золотой, ищи дальше! Где-то спрятались ещё четыре группы! Мы затащим!

Ещё бы мы не затащили! За последний месяц не было ни одного учения, где бы «Феникс» не выполнил задачу. Пусть порой с чудовищными «потерями» и последующими разносами от инструктора Карса, но своей цели мы достигали всегда.

Контрольная точка представляла собой небольшую пещеру, где был установлен ремкомплект. Векс достал переходники и поочерёдно соединял «Призраки» наших «тяжелораненых» с установкой, возвращая бойцов в строй. В условиях боевых действий это была конская доза различных инъекций, позволяющая бойцу драться даже со сломанными ногами и пробитой грудью. Потом, конечно, будут последствия, но это уже с живым десантником.

— Мы прошли только половину пути, а нас уже трижды подстрелили, — недовольно произнёс Шустрик. — Золотой, тормозишь!

— Да куда ещё быстрее? — огрызнулся я, вскрывая панель на корпусе первого из трёх дронов, прибывших на обслуживание. Согласно условиям сценария, каждые двадцать минут мне следовало менять лопасти и блоки энергии. Инструкторов не волновало, что дроны могли летать ещё пару часов. Сказано менять — надо менять! Проигнорирую условия — они просто отключат моих птичек «в связи с необратимой поломкой». И группа останется слепой. А ведь инструкторы ещё свои любимые блокирующие поля не включали! Те, что глушили всю электронику, кроме аналоговых прицелов и самого примитивного огнестрела. Вот тогда будет совсем плохо.

— Ощущение, что против нас выпускников выставили, — пробурчала восстановившая подвижность Хакер. Она воткнула коммуникационный штекер в один из разъёмов контрольной точки, но лишь зарычала. — Ничего! Здесь такой файрвол, что я его несколько лет буду ломать. Командир, это не похоже на наших одногодок!

— Не похоже, — согласился Шустрик. — Слишком противники… шустрые. Калькулятор?

— Выставление против нас выпускников «Кузницы» является логичным ходом, — без эмоций ответил Векс. — С вероятностью в тридцать процентов в бою участвуют сами инструкторы. Я проанализировал траекторию, по которой подстрелили Хакера. Даже наша Снайпер не смогла бы попасть под таким углом. Их стрелок сумел.

Зорина ничего не ответила. Даже не огрызнулась. Заканчивался второй месяц нашего обучения в «Кузнице», и за это время мы узнали друг друга так, как даже родную семью не знали. Если Векс утверждает, что Зорина не смогла бы попасть, значит, так оно и есть. Спорить с нашим живым компьютером было бесполезно. Причём, что забавно, Векс действительно оказался живым компьютером. В детстве у него была серьёзная травма, и часть нервной системы, включая примерно треть головного мозга, была заменена на импланты. Изначально мне казалось, что Векс говорит как машина, потому что держит стиль, но затем стало ясно, что иначе он просто не умеет.

— Значит, инструкторы решили поразвлекаться? — хмуро произнёс командир и посмотрел на нас. — Наша задача — добраться до четвёртой контрольной точки за отведённое время. До неё ещё три километра, а у нас осталось два часа. Дальше придётся двигаться по открытой местности. Есть предложения, как не завалить задание?

— Предлагаю разделиться, — заявил я. Вторая партия дронов была «обслужена» и отправлена на очередное дежурство. — Трое продолжают выполнять задание, семеро займутся противниками. В условиях не было сказано, что группа должна прибыть в полном составе. Будем считать, что у нас незапланированные потери, но задание мы выполнили.

— Никаких незапланированных потерь! — В эфир пробился голос инструктора Карса. — Условия поединка меняются! Теперь вы должны добраться до места не только все вместе, но и за час! Пришла информация, что ксорхианцы активировались и желают вас поймать для опытов. Рассказать каких? Или поверите на слово, что опыты понравятся далеко не всем?

— Может, нахрапом? — предложил Ториан. — Три километра быстрым бегом?

— Подстрелят шагов через десять, — парировал Райн. — Слишком хороший снайпер здесь сидит.

— Но у ксорхианцев нет таких стрелков! — начал протестовать Ториан. — Во всяком случае, на Гиперион-7 точно нет! Мы же изучали их виды.

— Когда мы проиграем, а с таким подходом это непременно случится, — заявил Райн, — инструкторы нам скажут, что разведка ошиблась и не до конца просчитала все данные. Стрелки на Гиперион-7 есть, и они трындец какие меткие.

— А мне нравится идея Мускула, — задумался я. — Три километра по открытой местности в нашей броне — пятнадцать минут уверенного бега.

— Золотой, ты меня вообще не слушал? — Райн явно был не в настроении. — Как ты собрался пройти мимо снайперов?

— Никак, — честно ответил я. — Но ведь нам и не надо мимо них проходить. Наша задача — всей группой добраться до контрольной точки. Не сказано, что группа должна быть живой. Главное, на опыты не попасть, остальное приемлемо.

— Золотой логичен, — теперь задумался ещё и Векс. — Мускул, какой груз ты можешь на себе потянуть?

Все посмотрели на нашего громилу. За эти два месяца он вырос, казалось, ещё больше, едва помещаясь в «Призрак».

— Трёх-четырёх точно вынесу, — ответил Ториан. — Может, пятерых, но это предел.

— Четырёх ты, двух возьму я. — Калькулятор посмотрел на Техника. — Нужна защита. Плиты. Что-то, что не даст симуляторам добраться до тела. Ещё нужны трубы. Много труб.

Рорк огляделся и кивнул.

— Десять минут, — ответил он. — Следопыт, идём со мной. Поможешь.

Они вышли, и тут же раздался натужный рёв циркулярной пилы, вгрызающейся в металл. После того как у каждого из нас появились имена, группу основательно «приодели». Отныне Рорк мог починить даже десантную капсулу, попадись она ему на дороге. Все необходимые инструменты были вмонтированы в его «Призрак». Аналогично с каждым. Лана получила личный терминал, позволяющей ей взламывать практически любую систему. Зорина имела при себе несколько винтовок с системами прицеливания, которые, как она утверждала, «видят тепло сквозь полметра стали». Векс получил дополнительный нейроимплант, повышающий скорость анализа данных примерно в полтора раза. Ториан стал обладателем пары силовых щитов, способных выдержать залп лёгкой плазменной артиллерии. Орик получил доступ к сканеру следов на молекулярном уровне, позволявшему ему отыскивать противника даже на голом базальте. Вот бы это работало ещё и удалённо! Райн обзавёлся усовершенствованным тактическим интерфейсом, который в реальном времени проецировал позиции всех бойцов и вероятные угрозы прямо на визор. И, наконец, я стал оператором шести разведывательно-ударных дронов. Оказалось, что у меня талант к управлению всем, что летает. Талант был у Эха на самом деле, но кто же признается в его наличии?

Вместе мы представляли весьма серьёзную силу, с которой никто из наших сверстников в «Кузнице» не мог справиться. Но, видимо, наши инструкторы решили наглядно продемонстрировать, что учиться нам предстоит ещё долго.

— Плиты готовы. — Рорк притащил несколько кусков металла. — Калькулятор, показывай, что нужно сделать?

— Лови схему. — Векс сбросил инфопакет. Судя по всему, там было нечто такое, что заставило Рорка хмыкнуть.

— Ты уверен, что это сработает? — с нотками недоверия спросил Рорк. — Выглядит как полное безумие.

— Безумия нам сейчас и недостаёт, — заявил Райн. — Техник, делай!

— Есть делать! — Рорк осмотрелся ещё раз. — Следопыт, идём. Нужно больше металла!

Минут через десять перед нами предстала конструкция, спроектированная безумным гением. На ферму из трёх сваренных между собой труб были посажены стальные пластины. Внутрь помещались Ториан и Векс. Ферма ложилась им на плечи, и, подняв её, они превращались в жуткого бронированного зверя. Но на этом безумие не заканчивалось. Каждый из нас должен был прицепиться к трубе. Двое справа, двое слева, по одному ссади и спереди. Чтобы конструкция находилась в равновесии. Таким образом, когда тех, кто находится вне защиты плит, подстрелят, что непременно случится, их какое-то время будет тащить на себе вся группа. Пока в финале тягловой силой не останутся Векс и Ториан.

— Почему мы не может сделать что-то подобное каждому? — Ториан посмотрел на безумную конструкцию.

— Не все столько каши если, сколько ты, — ответил Райн. — Золотой сдохнет минут через пять, если потащит что-то подобное. Да и Хакер с Техником выдохнутся быстро. Есть приказ идти всем вместе, значит, вместе и идём.

— Я к тому, что можно сделать ящик и двигаться внутри него всей группой, — не согласился Ториан. — Ящик тащить куда легче, чем вас всех.

— Никаких ящиков! — В эфире раздался голос ржущего Карса. Видимо, инструкторы «Кузницы» покатывались с хохота при виде от нашей поделки. — По данным разведки, на Гиперион-7 завелись особые ксорхианцы, атакующие звуковыми волнами! При попадании такой волны на металлических ящик, всё, что находится внутри, мгновенно взрывается! Бегите в защитном обвесе!

Инструкторы откровенно смеялись над нашей задумкой, но лично мне она казалась идеальной. Потому что позволяла выполнить задание в связи с изменившимися вводными. Потери — штука неприятная, но для этого десант и существует. Чтобы теряться.

— Снайпер впереди, Золотой сзади! — начал отдавать команды Райн. — Техник, Хакер — справа, мы со Следопытом слева. Калькулятор и Мускул в центре. «Феникс», занять позиции!

Сложнее всего, как оказалось, было вытащить нашу конструкцию из контрольной точки на волю. Пока мы приноровились работать синхронно, прошло минут пятнадцать, не меньше. За это время инструкторы, как мне кажется, окончательно умерли от смеха, потому что никто нам даже слова против не сказал.

А потом мы побежали. Мои дроны летели впереди, исследуя путь, но особо это не помогало. Сканеров, как у Орика, у них не было, так что приходилось ориентироваться только на движение. Но противники не шевелились до последнего, стреляя в нас порой в упор. Тренировочный полигон «Кузницы» был максимально приближен к особенностям обитания ксорхианцев и походил на выжженную каменную площадку в десяток квадратных километров. Повсюду валялись обломки космических кораблей, затрудняющих движение и обеспечивающих нашим противникам укрытие.

Первым отключился Рорк. Мы пробежали метров сто, после чего его ноги подкосились и его пришлось тащить на себе, волоча по камням.

— Даю целеуказание! — прокричал я, заметив, откуда велась стрельба.

Зорина была бесподобна. Один выстрел — одна отметка о попадании. Это позволило нам пробежать ещё двести метров, прежде чем отключился Райн. Всё, дальше мы без командования. На чистом инстинкте.

— Цель слева! — вновь отреагировал я. Поздно, конечно, к тому же пришлось пожертвовать одним из наших, но иначе у меня не получалось. — Снайпер! Стреляй!

— Нет больше Снайпера, — послышался голос Калькулятора. — Висит на трубах. Тащим!

Минус Орик. Минус Лана. Мы бежали, воя от нагрузки. Мне приходилось поддерживать свою трубу двумя руками, чтобы хоть немного облегчить ношу Вексу и Ториану. А потом пришла и моя очередь — слишком заметной целью был мой «Призрак». Тело ударило током, визор потух, и наступила абсолютная тишина. Всё, что я ощущал — это вибрацию и то, как меня с остальными безжизненными телами волокут куда-то по неровному грунту.

Визор вспыхнул минут через двадцать. Системы «Призрака» активировались, и броня вернула мне подвижность. Поднявшись на ноги, я увидел, что мы всё же добрались до контрольной точки. Ториан валялся на земле, не в силах подняться. Он выложился на все сто, но сумел нас дотащить.

— План оказался неоптимальным, — пояснил Векс, начиная деблокировать Лану. — Противник прекратил стрельбу и в открытую подбежал к нашей конструкции. Пришлось Мускулу тащить всё на себе. Я отстреливался.

— Ну что, детишки! — послышался довольный голос инструктора Карса. — Первую часть задачи вы выполнили! Добрались-таки до нужной точки. Пусть и ценой всего отряда, но задача была выполнена. Вот только командование увидело ваши успехи и решило возложить на вас дополнительную миссию. Пришли данные разведки — точка, которую вы заняли, является стратегически важным объектом. Если ксорхианцы его займут, мы потеряем планету. Вот только беда — доставить вам припасы командование не может. Так что придётся выкручиваться своими силами. Сейчас на вас пойдут волны противника. Первая — ваши одногодки. Все, кого вы так и не подстрелили. Справитесь с первой волной — пойдёт вторая. Выпускники «Кузницы». Те, с кем вам скоро на Гиперион-7 лететь. Если каким-то чудом сумеете выжить ещё и после этого, пойдём уже мы. У вас десять минут!

— Калькулятор, рассчитай места вероятного нападения! — Райн, хоть и ходил туда-сюда, показывая нервозность, отдавал грамотные приказы. Месяц индивидуальной работы с капитаном Карном не прошли для него даром. — Техник, разбирай конструкцию! Листами закроем все бреши. Снайпер, найди себе точку. Золотой, что с дронами?

— Две минуты — и полетят, — ответил я, возвращая своих птичек обратно. Раз у нас появилось время, я экстренно менял аккумуляторы и лопасти. Потому что команды «теперь можно не беспокоиться о прежних приказах» не было.

— Минута! — приказал Райн. — Нам нужны данные относительно того, откуда они полезут в первую очередь! Хакер, подключайся к терминалу. Делай что хочешь, но направь сюда энергию! Всем поменять блоки, пустые отдаём Хакеру! Калькулятор, что у тебя?

— Четыре точки, — отчитался Векс. — По ним проще всего идти. Логично, что по ним и пойдут.

— По ним пойдёт молодняк, — заявила Зорина. — Выпускники сделают иначе. Инструкторы просто на голову свалятся.

— Согласен, — кивнул Райн. — Калькулятор, занимай позиции. Пока у Хакера не получится с энергией — экономим заряды! Техник, Следопыт — на подстраховке. Мускул, прикрывай щитами главный вход. Золотой, где птички?!

— Уже летят, — пробурчал я. Райн, когда на него находил азарт, становился противнее даже нашего инструктора. — Вижу первую группу. Десять человек. Движутся с севера. Полтора километра от нас.

— Приняла, — ответила Зорина.

— Вторая группа! — произнёс я. — Юг. Два километра. Десять человек. Третья группа. Восток. Полтора километра. Четвёртая группа…

Складывалось ощущение, что против нас вышел весь наш поток. Семьдесят человек — это не просто сила. Это попытка завалить нас телами. Каким бы великим стрелком ни была Зорина, уничтожить семьдесят человек за короткий промежуток времени не получится даже у неё. Тем более что идут они не просто так.

— Вижу энергетические щиты! — заявил я. — Идут по сценарию штурма!

Силовые щиты, как у Ториана, были весьма эффективным средством защиты. Пробить такой из лучевой винтовки, которую выдали нам на это испытание, с расстояния не получится. Пятьдесят метров — предельная дистанция, чтобы игнорировать подобную защиту. Да, она была крайне хороша, но с небольшим уточнением — если твои противники находятся строго перед тобой. Тащить на себе два щита, прикрывая ещё и тыл, нереально. Вот и получалось, что использовались они только во время отработки штурмовых действий.

— Переходим на огнестрел! — приказал Райн. — Золотой, на тебе западное направление!

— Принял! — отчитался я, доставая дробовик. Прицельная стрельба из него велась метров на сто, но у огнестрела было неоспоримое преимущество перед лучевой винтовкой — кинетический удар. Щиты, поглощающие направленную энергию, не могли эффективно блокировать физические снаряды!

Перед глазами всплыл эпизод, когда инструктор Карс пояснял нам про оружие. Он тогда откровенно ржал над нашими недоумёнными лицами, когда после «Ураганов-12» нам выдали нормальные лучевые винтовки. Оказалось, что современное оружие империи давным-давно экранировали, и оно прекрасно работало везде, даже в зоне особых полей ксорхианцев. Зачем же нам на вступительном испытании выдали огнестрел? Ответ оказался банальным до невозможного. Для того чтобы мы друг друга случайно не убили! Пуля не пробивала броню «Молота» или «Призрака». А вот луч из винтовки на короткой дистанции мог прожечь брешь даже в «Призраке-4». Вот и бегали мы с древним, но безопасным для своих оружием.

Однако сейчас дробовики, которые выдали нам в качестве довеска, подходили идеально. Эхо помог с наведением, и, как только показались противники, я открыл огонь. Стрелял я не так быстро, как Зорина или Векс, но также эффективно. По заданию, мы сражаемся с ксорхианцами, а не с людьми, а у чужих нет брони. Так что любое попадание в корпус приравнивалось к выбыванию.

— Минус тридцать три! — произнёс я, продолжая контролировать ситуацию через дроны. — Отступают! Будут перегруппировываться. Готовят металлические пластины для штурма!

— Какие умные ксорхианцы, — пробурчала Лана, и мы все засмеялись.

— Да там сам Мозг к нам в гости пожаловал! — предположил Орик. — Главное, под другие части тела не попадать!

— Отставить разговоры! — рявкнул Райн, но, судя по тону, он тоже улыбался. Сказывалось напряжение последних месяцев. — Золотой, что там?

— Ползут, — ответил я. — Медленно, как черепахи. Командир, что-то не так. Какое-то движение там, где его быть не должно.

— Вторая волна! — рявкнул Райн, и смех как рукой сняло. — Хакер, что у тебя?

— Почти готово! — отчиталась Лана. — Могу направить на накопители и использовать их как обратные громоотводы.

— Делай! — приказал Райн. — Золотой, найди выпускников!

— Есть! — Дрон пролетел между двумя разрушенными частями корабля и, прежде чем его сбили, успел передать картинку. — Идут между кораблей с запада. Минус птичка.

Запад — это моё направление. Значит, и встречать противников я буду первым. Но мне не верилось, что выпускники идут только с одного направления. Дроны разлетелись в разные стороны, но теперь я знал, что нужно искать.

— Есть! — обрадованно воскликнул я. — Даю целеуказание. Первая волна приближается! Тащат на себе металлические пластины!

Вот теперь стало интересней. Все, кого мы выбили во время первой атаки, вернулись в строй. Ксорхианцев много, и они постоянно восстанавливаются. Так что никто жаловаться с нашей стороны не должен.

Шустрик примчался ко мне, помогая перезарядить дробовик. Командование командованием, но от прямых обязанностей он никогда не отлынивал. Поэтому что это эффективно. Векс, чтоб тебя предтечи сожрали! Откуда у меня, груваки всем в задницу, взялось слово «эффективно»?

Зорина начала стрелять первой. Дроны показывали, как начали редеть ряды надвигающихся выпускников. Они действительно решили проникнуть к нам на точку не по дороге, а через мешанину набросанных конструкций, но что-то пошло не так. Не рассчитывали, что их заметят так рано. Прежде чем первые ряды выбрались на оперативный простор, Зорина успела ополовинить группу.

Я продолжил вещать в эфир всё, что показывали мне дроны, в то время как сам занялся привычным делом — стрельбой по движущимся мишеням. Лучевая винтовка — дробовик — лучевая винтовка. Менять оружие в зависимости от дистанции и типа защиты, пока противники не закончатся.

Вторая волна практически добралась до нашего укрытия. Помогло нам то, что между кораблями и полуразрушенным зданием, где мы засели, находилось пустое пространство. Которое требовалось как-то преодолеть. Сейчас не получилось.

Не получилось и у первой волны. Металлические пластины не помогли. Мы расстреливали их из лучевых винтовок, делая дыры, а затем уже пользовались дробовиками. Обычный человек так попасть никогда бы не смог, но у нас обычных людей среди стрелков не было. Мне помогал Эхо. Вексу — его встроенный компьютер. Зорина была просто стрелком. По жизни.

— Отходят! — крикнул я. С неба спустились дроны, зацепившие «павших» и начавшие волочь их на исходную позицию. — Готовимся к третьей волне!

Перед глазами появился зелёный кружок — Эхо нашёл цель. Я ничего не видел, но привык доверять своему внутреннему голосу. Вскинув лучевую винтовку, открыл огонь. Дроны тут же показали картинку, как снаряды лучевой винтовки врезаются во что-то невидимое и пропадают. Несколько секунд на осмысление того, что увидел, после чего я заорал во всё горло:

— Невидимки! Командир, против нас невидимки!

Здание содрогнулось — по нему начали стрелять из чего-то тяжёлого. Послышался шум, и сверху на нас рухнула Зорина. Она не двигалась.

— Минус Снайпер! — как-то буднично отметил Райн. — Хакер, что у тебя?

— Минута! — ответила Лана. — Почти справилась!

— Калькулятор, нам нужна минута! — заявил Райн. — Золотой, где цели?

— Везде, — ответил я. — Птички сбиты. Все. Одновременно и в разных местах.

В пластинах, которыми мы прикрывали все бреши, начали появляться дыры. Недолго думая, я вскинул дробовик и начал стрелять, руководствуясь данными Эха. Пули уходили куда надо, но я не видел, чтобы был достигнут результат.

— Прикрыть Хакера телами! — приказал Райн. — Техник, Следопыт, выполнять! Нам нужна минута!

В этот момент часть крыши снесло, и среди нас появился вихрь. Эхо сумел распознать «Туман», но человек, который в нём находился, двигался так быстро, как мог только робот. Не живое существо. В руках атакующий держал силовой меч, и, недолго думая, я откинул бесполезный дробовик в сторону, доставая временный подарок командира «Кузницы».

У меня за плечами было два месяца ежедневных тренировок и Эхо. По собственным ощущениям, я вышел на запредельный для себя уровень, однако реальное сражение показало, что фехтовальщик из меня не просто посредственный, а никакой! Всё, что мне удавалось — блокировать атаки, не подпуская «Туман» к Лане. Левая рука уже онемела. Силовой меч был настроен не на пробитие, а на блокировку. Но так даже лучше — я использовал руку как щит. Лучше потом выслушать недовольное бурчание техников, чем проиграть сейчас.

Сбоку мелькнули ещё несколько теней, но отвлекаться на них я уже не мог. Раздались выстрелы — Векс даровал Лане нужное время. И та справилась!

— Готово! — послышался радостный возглас. — Активация!

Тьма окружила меня настолько быстро, что я даже не понял, что произошло. Защитные системы «Призрака» не справились с чудовищной нагрузкой от обратного импульса, и костюм отключился.

Вот и всё, навоевались.

Командный пункт «Кузницы».

— Это что такое?! — орал покрасневший от гнева инструктор Вистам, нависнув над инструктором Карсом. — Ты чему их научил, придурок?!

— Выполнять задания, — спокойно ответил довольный Карс и перевёл взгляд на экран. Там показывалась картинка с тренировочного полигона. В радиусе полукилометра от точки не двигался никто. Энергетический обратный импульс выжег всю электронику.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит ремонт «Тумана»? — продолжил орать Вистам.

— Да мне как-то по барабану, если честно, — ответил Карс. — Это твоя зона ответственности. Я говорил, что не нужно «Туман» использовать? Говорил. Надо мной посмеялись? Посмеялись. Пришёл мой черёд смеяться. Я два месяца готовил «Феникс», поэтому прекрасно понимаю, на что они способны. Вот, я же говорил! Она и это предусмотрела! Задание выполнено!

Экран показывал, как в контрольной точке началось движение. Скинув с себя тела Техника и Следопыта, Хакер поднялась на ноги. Её шатало, но она стояла.

— Как?! — практически в один голос спросили все присутствующие инструкторы.

— Конечно, бегу и падаю рассказывать всяким грувакам о том, что мы напихали в её «Призрак», — язвительно ответил довольный Карс. — Боец из группы выжил после трёх волн. Кажется, кто-то выиграл пари. Капитан, — он повернулся к молча наблюдавшему Маркусу Карну, — никто никогда не будет достаточно готов к тому, чтобы отправляться на Гиперион-7. Но сейчас «Феникс» как никогда близок к своей оптимальной форме. Их можно отправлять за мионом.