Хроники Тейна 3: Бездна будущего

Пролог

Комната была вырезана в самом сердце древнего леса. Стены из тёмного дерева и камня, в которые вросли массивные корни, – они проходили сквозь архитектуру, будто лес не был вырублен, а просто уступил место, позволив вписать строение в себя. Узкие окна пропускали скудный свет неполной луны.

Здесь не было тронов. Не было украшений. Был только длинный полукруглый стол из тёмного, потёртого веками дерева. Массивный, практичный, покрытый картами, свитками и мелкими предметами с едва заметным магическим свечением. За столом – четыре высоких кресла.

Слева – Ноурен'вэлин Эленвар, или просто Ренвэл. Мастер путей. Самый молодой из совета – чуть за сто пятьдесят. Многие считали, что он непростительно молод для роли старейшины. Но когда предыдущей мастер путей был убит два с половиной года назад – лучшей кандидатуры на роль просто не оказалось.

Тёмные волосы, острые черты лица. Уверенная, чуть агрессивная поза. Он отвечал за внешние операции, разведку, сеть агентов. На нём была практичная тёмная одежда – никаких мантий, ничего, что могло бы помешать движению.

Рядом с ним – Талион’Маэгор Велкар, носивший краткое имя Талион. Первый клинок. Высокий для эльфа, и все еще в прекрасной физической форме – несмотря на уже немалый возраст чуть более двухсот шестидесяти лет. Пепельно-серая кожа, седые волосы с тёмными прядями, лицо, изрезанное временем, но не потерявшее остроты. По привычке облачённый в боевую броню, он сидел неподвижно, сложив руки на столе.

Далее – Рувиэл'таэрун Ноур, или кратко Эльтаэр. Старшая наставница. Ей было далеко за двести, и она не скрывала этого. Бледная кожа, длинные тёмные волосы с серебряными прядями, собранные в тугой узел. Острые, симметричные черты лица. Холодные, оценивающие глаза. На ней были тёмные одежды, усиленные лёгкими элементами брони – не для боя, для власти.

По правому краю сидел последний из старейшин клана – Мастер знаний Элион'фарун Нолвар, использовавший краткое имя Онфар. Самый старый из совета – магу было уже больше трехсот лет. Сколько точно – не знал никто. Возможно – даже он сам.

Высокий, худой, почти хрупкий. Длинные полностью побелевшие волосы, глубокие янтарные глаза, длинный удобный халат, несколько артефактов на поясе. Взгляд был расфокусирован, будто ему не слишком интересно было все происходящее – в отличие от собственных размышлений.

В зал зашел докладчик. Темный эльф в боевой броне, левая рука – на перевязи. Мастер Сайвен – один из ведущих, командир группы.

– Первый. Старейшины. – Сайвен уважительно кивнул сначала Талиону, затем – всем остальным. Все Клинки, – а именно так назывались непосредственно те, кто выполнял задания, – в первую очередь подчинялись именно Талиону, Первому Клинку.

Талион кивнул.

– Докладывай.

– Цель ликвидирована. Свидетелей нет. Но были сложности, – Сайвен прочистил горло. – По данным от агента у цели было четверо охранников. На деле – восемь. Все с боевым опытом. У одного – артефактный сигнальный браслет. Если бы он успел его активировать – мы бы не ушли.

Ренвэл, Мастер путей, поднял бровь.

– Сигнальный браслет? У охранника?

– Бывший офицер имперской разведки. Вышел в отставку, но связи сохранил. Браслет подключили к городской страже. Один сигнал – и через пять минут у дома была бы целая когорта.

Талион задумчиво постучал пальцем по столу. Повернулся к Ренвэлу.

– Кто продал информацию?

– Агент в гильдии наёмников. Раньше работал на цель несколько раз.

– Мы проверили – он не знал. – Добавил Сайвен. – Усиление охраны произошло незадолго до нашего прибытия.

– И как ты можешь быть уверен, что эта крыса сказала тебе правду? Может он сознательно слил вам неправильные сведения? – Подавшись вперед, жестко, с легкой хрипотцой в голосе, спросила Старшая наставница.

– Не волнуйтесь, мастер Эльтаэр, я не забыл ваши уроки. – Ухмыльнувшись, вежливо поклонился ей Сайвен.

Эльтаэр медленно смерила его с ног до головы, затем удовлетворенно усмехнулась и откинулась в кресле обратно.

Талион задумчиво пожевал губы.

– Потери?

– Трое раненых. Один – тяжело. Ближайшие недели не боец.

– А цель?

– Мертва. Несмотря на сложности, задание выполнено.

– Что с агентом?

Сайвен пожал плечами.

– Слишком явный след. Пришлось убрать его.

Талион помолчал. Потом кивнул.

– Хорошо. Отправь группу на восстановление. Тяжелораненого – к целителям. Остальным – премия.

Эльф кивнул и поклонился, собираясь уходить.

– Постой. Подготовь отчет, как вы двигались до города. Где брали лошадей, с кем общались. Кто знал или мог узнать о том, куда вы направлялись.

Сайвен чуть нахмурился недоуменно, но согласно кивнул и покинул зал.

Ренвэл повернулся к Первому клинку.

– Ты думаешь…

– Мне не нравятся подобные совпадения. Усилившаяся вдвое охрана – буквально за несколько дней до операции. Будто цель предупредили.

Мастер путей задумчиво кивнул.

– Я проверю.

– Хорошо. Перейдем к внутренним вопросам. Какая ситуация?

Ренвэл вздохнул.

– Не лучше, чем неделю назад.

Он взял один из свитков, лежавших перед ним, и развернул его на столе.

– Северный маршрут снова задерживается. Караван должен был прибыть еще четыре дня назад.

Талион нахмурился.

– Причина?

– Один из местных лордов решил, что дополнительный сбор с торговцев является хорошим способом пополнить казну. Сбор от стоимости товаров, так что караваны досматриваются полностью.

Эльтаэр холодно усмехнулась.

– И торговцы согласились?

– Большинство. Они предпочли заплатить, а не потерять груз. Но наш поставщик отказался.

– Почему?

– Потому что в грузе были не только товары. Были материалы для мастерских. Поэтому им пришлось идти в обход.

Талион медленно кивнул.

Оружие, металл, редкие реагенты, ткани для легкой брони – все это было не просто имуществом. Это была основа существования клана. И это были слишком… приметные наборы.

Раньше все подобные товары шли раздельно и быстро. Но в последние пару лет дела у клана шли не очень хорошо. Приходилось менять поставщиков, искать более дешевые варианты. Но это несло дополнительные проблемы.

– Насколько серьезна задержка?

– Если караван не придет в течение десяти дней – придется сокращать часть тренировок.

Эльтаэр впервые за весь разговор проявила недовольство.

– Тренировки сокращены не будут.

Ренвэл посмотрел на нее.

– Я знаю.

– Хорошо.

Она снова посмотрела на свиток перед собой.

– Молодые Клинки не должны страдать из-за ошибок торговцев.

Онфар, до этого почти не участвовавший в разговоре, медленно поднял взгляд.

– Не только торговцев.

Все посмотрели на него.

Старый маг провел пальцем по краю стола, словно размышляя не о словах, а о чем-то другом.

– В последние месяцы слишком много мелких нарушений. Задержки. Ошибки. Несовпадения.

– Ты считаешь это связанным? – спросил Талион.

Онфар пожал плечами.

– Я считаю, что случайность любит притворяться закономерностью. А закономерность иногда любит притворяться случайностью.

Эльтаэр вздохнула.

– Иногда Онфар говорит так, будто хочет помочь – но уже забыл, как это делается.

– Я объяснил.

– Нет.

Талион слегка поднял руку, прекращая спор.

– Следующий вопрос.

Ренвэл взял другой свиток.

– Дом Валькери.

Эльтаэр слегка нахмурилась.

– Все еще?

– Все еще.

– Они должны были оплатить работу два месяца назад.

– Три.

Ренвэл кивнул.

– Заказ выполнен полностью. Цель устранена. Доказательства предоставлены.

Талион посмотрел на него.

– И они решили не платить?

– Судя по тому, что они игнорируют письма и посланников – да.

Все понимали, что это значит. Клан не прощает подобного.

Первой с хищной улыбкой высказалась Эльтаэр:

– Что ж, полагаю молодняку давно пора попрактиковаться в искусстве убеждения. Только дайте мне сюда этого…

– Мы не будем пытать заказчика.

Над столом повисла тишина. Даже Онфар отвлекся от своих размышлений и удивленно посмотрел на Талиона.

– Первый, ты что, предлагаешь простить…

– Разумеется, ничего прощать мы не будем. Но убийство графа нам только навредит. Слишком много внимания – не сейчас, когда наши поставки и так уязвимы.

– И что же теперь… – Начал было с негодованием Ренвэл, но жест Талиона его прервал.

– Я прикажу собрать группу. Если я правильно помню, у Валькери ведь есть резиденция недалеко от города Томбер, верно?

– Да, но они там редко появляются…

– Не важно. Онфар, в группу понадобится кто-то из твоих магов. Кто-то, кто хорошо знаком с контролем огня.

– Х-ха! Неплохо, Первый, неплохо! – Эльтаэр довольно засмеялась. – Довольно заметный намек. Я хочу включить пару ребят из молодых в группу, им будет полезен такой опыт.

Ренвэл задумчиво пробормотал:

– Потеря имущества для знати – серьезный удар. А выставить все можно как случайность. А если донести эту информацию другим заказчикам… – Мастер путей задумчиво кивнул скорее самому себе. – Да, может сработать. А если нет – всегда можно перейти к более жестким методам.

Онфар же задумчиво глядел в потолок.

– Наурия. У девочки есть страсть к огню, как раз работа для нее.

– Значит, решено. Тройка опытных клинков, не более трех учеников и маг. – Подытожил Талион. – Что с пополнением?

– Как я и сказала, есть несколько толковых ребят. Остальные… сойдут. Плюс, через несколько месяцев лояльные кланы должны направить молодняк на обучение. Будет детишек пятнадцать – семнадцать.

– И большинство не проживут и пяти лет у нас. – Философски заметил Онфар.

– Я их не венки плести учу. – холодно ответила Эльтаэр. – Лес сам отберет слабых. Мы лишь ускоряем этот процесс.

Старый маг пожал плечами, мол – как скажешь.

– Также мне нужен ремонт площадки – кое-что поизносилось, нужно менять мишени и перевешивать бревна на…

Талион краем уха слушал доклад Старшей наставницы. Большую часть проблем он уже знал – не было новостью. Часть проблем уже решили, но гораздо больше еще оставались в списке.

Первый клинок снова посмотрел на лежащие перед ним документы. На карты, отчеты, список имен.

Клан существовал не только благодаря клинкам. Он существовал благодаря тому, что кто-то каждый день решал сотни мелких проблем, которые никто никогда не замечал.

Но была одна проблема… сейчас она была незаметна, но рано или поздно он очнется. И Талион понятия не имел, что тогда делать.

Взгляд Первого клинка вновь заскользил по списку дел и замер на последней теме обсуждения. Теме, которая не пропадала из списка уже полгода. Теме, состоящей из одного лишь имени.

Тейн.

***

Ночь. Тишина – лишь шум водопада привычно доносился издали.

В камере было темно. Только слабый свет из-за решётки – от факелов в коридоре – падал на каменный пол, разгоняя тьму ровно настолько, чтобы видеть силуэты. Илария сидела на низкой скамье рядом с лежанкой. Она медленно, автоматически, провела влажной тряпкой по лицу Тейна. Потом – по шее. Потом – снова по лицу. Привычно слушала его дыхание. День за днем, ночь за ночью – лишь это дыхание всегда заполняло камеру.

Раньше она считала дни. Отмечала каждый рассвет, каждый закат. Потом перестала. Каждый день был таким же, как предыдущий. Свет. Тишина. Кормление. Переворачивание. Мытьё. Снова тишина.

Она кормила его тёплым бульоном, который приносили раз в день. Помогала глотать. Переворачивала на бок, чтобы не было пролежней. Массировала руки и ноги, чтобы мышцы не атрофировались окончательно. Протирала тело влажной тканью, потому что никто другой этого не делал.

Все движения доведены до автоматизма. Руки делали то, что нужно было делать. Голова – молчала. Она больше не думала о том, что будет завтра.

Когда-то она надеялась, что именно сегодня он откроет глаза.

Теперь – перестала. Просто делала свою работу.

Илария перевела усталый пустой взгляд на решетки камеры.

В первые дни она кричала. Требовала, чтобы её отпустили. Требовала говорить с кем-то, кто принимает решения. Угрожала местью Академии. Кричала, билась, пыталась вырваться. Её запирали. Оставляли одну. Ей не отвечали.

Потом она перестала.

Не потому что сломалась. Просто поняла, что крики не работают. Что никто не придёт, чтобы ответить. Что она одна.

Сначала её запирали в отдельной камере.

Потом – видимо, поняли, что бежать ей некуда, и оставили в той же, где лежал Тейн. Это было легче. Она могла видеть его. Могла следить за его дыханием. Могла делать хоть что-то.

Когда впервые привели раненого эльфа – молодого, с разорванным плечом, и приказали лечить, она отказалась. Она смотрела на него и видела только врага.

Тогда ей не принесли еды на следующий день. И на день за ним.

А на третий день она начала лечить. Голод был сильнее ненависти к врагу. И она сдалась. А затем – стала ненавидеть себя за слабость. Затем – оправдывать себя тем, что если она умрет – она не сможет заботиться о Тейне.

А затем ей стало просто все равно.

Теперь её жизнь была расписанием.

Проснулась. Кормила Тейна. Переворачивала. Массаж. Протирала. Лечила чужих раненых. Снова кормила Тейна. Снова переворачивала. Снова ложилась спать.

И так бесконечно.

Она перестала считать дни. Перестала строить планы. Перестала вспоминать, как выглядит дом. Как пахнет лес в Лангарде. Как звучит голос отца.

Она жила только от одного кормления до другого. Только от одной процедуры до следующей.

В коридоре послышались тихие, мягкие шаги. Никто не крался к ней – эльфы просто всегда так ходят. Это она поняла быстро.

Отношение клана к ней было странным.

Вначале ее допрашивали. Заставляли рассказывать все, что она знала. Илария оказалась совсем не готова к пыткам и сдалась быстро.

Ей задавали одни и те же вопросы по кругу. Сотни раз. Тысячи раз. Меняли формулировки. Меняли интонации. Иногда били. Иногда спокойно разговаривали, будто пытались помочь вспомнить. А потом начинали сначала.

Но на самый главный вопрос она так и не смогла ответить.

Как он ожил?

Она не знала.

Когда стало окончательно ясно, что больше вытянуть из нее нечего, ее просто… оставили.

Её не били. Не пытали. Не унижали намеренно. Просто – не замечали.

Никто не здоровался с ней. Никто не смотрел в глаза. Все называли её «самкой» или «человеческой девкой» – не с ненавистью, а с равнодушным презрением. Ставили миску с едой на пол, как собаке. Убирали пустую посуду, когда она заканчивала. Разговаривали при ней, не понижая голоса, – хоть она не понимала языка, но казалось – что им просто наплевать на ее присутствие. Словно она была мебелью. Частью интерьера. Неопасной, неважной.

Сначала это бесило. Теперь – привычно.

Безразлично.

Лишь один эльф разговаривал с ней. Точнее – одна. Виэль.

Она часто приходила. Иногда утром, иногда вечером, иногда среди ночи. Она проверяла состояние Тейна – её руки были точными, профессиональными, как у человека, который умеет оценивать. Она никогда не говорила с ним. Только смотрела. Иногда – долго.

Илария не понимала её.

Они почти не разговаривали. Но иногда – когда Виэль задерживалась дольше обычного, когда тишина становилась слишком плотной, – они обменивались словами.

Возле двери остановились шаги. Замок тихо щелкнул.

Илария даже не обернулась. За полгода она научилась различать почти всех, кто приходил к камере. Одни ходили быстро и тяжело. Другие почти бесшумно. Одни открывали дверь резко, будто раздражались уже от самого ее существования. Другие – спокойно.

Эти шаги она узнала сразу.

Виэль.

Дверь открылась. Эльфийка вошла, привычным взглядом быстро окинула камеру и лишь после этого закрыла за собой дверь. Ничего нового. Илария возле лежанки. Тейн без сознания. Пустая миска на столе. Все так же, как и десятки предыдущих вечеров.

Скользнув по девушке холодным взглядом, эльфийка подошла к Тейну. Она присела рядом, осторожно коснулась двумя пальцами его шеи, затем запястья. Приподняла веко, несколько секунд всматривалась в зрачок.

За все эти месяцы Виэль ни разу не поздоровалась с ней. Ни разу не спросила, как она себя чувствует. Все разговоры, если они вообще случались, касались только Тейна.

Лишь закончив осмотр, Виэль наконец посмотрела на Иларию.

Та сидела, молча глядя на Тейна. Всклоченные волосы в полном беспорядке. Одежда в пятнах, местами рваная. Осунувшееся бледное лицо. Взгляд, в котором жизни лишь немногим больше, чем у ее подопечного.

Виэль нахмурилась. Она не понимала эту девку.

Приказ старейшин был ясен – Тейн должен выжить и ответить на вопросы. Так что за ним в любом случае бы ухаживали. Но эта… человек… она просто взяла эту роль на себя.

Молча, не жалуясь, не торгуясь. Зачем?

Виэль уже собиралась уйти, но вдруг, неожиданно даже для себя, сказала.

– Ты здесь полгода. Ты знаешь это?

Самка пожала плечами.

– Возможно…

– Не возможно, а точно. Тебя привезли ровно полгода назад. И все это время ты ухаживаешь за ним. Зачем?

– Кто-то должен… – Голос Иларии был настолько тускл и бесцветен, что у умирающих обычно жизни в голосе больше. Впрочем, подумала Виэль, те умирающие, которых она видела, в принципе вероятно перед смертью проживали самые яркие моменты своих никчемных жалких жизней.

– Если бы ты отказалась за ним ухаживать, ничего бы не изменилось.

Илария подняла голову.

– Что?

– Совет приказал сохранить ему жизнь. За ним бы ухаживали и без тебя.

Человек молчала.

Она действительно этого не знала.

Виэль вдруг почувствовала странное раздражение. Неужели за все эти месяцы ей даже в голову не пришло спросить?

– Ты полгода изматываешь себя без всякого смысла.

– Возможно.

– Какая же ты жалкая. – Прошипела Виэль. Рассказав правду, она хотела вызвать в этой самке… что-то. Гнев, ярость, может быть отчаяние... Эльфийка и сама не совсем понимала, что она хотела получить и зачем. Почему-то ей просто хотелось сделать этой жалкой самке больно.

Но та как была жалкой тенью у лежанки – так ей и осталась.

Виэль уже развернулась и направилась было на выход, когда сзади раздалось:

– Знаешь… даже если бы мне сказали это с самого начала, ничего бы не изменилось.

Виэль замерла. Развернулась и уставилась на Иларию.

– Почему же?

– Потому что мы не бросаем своих.

Виэль скрипнула зубами.

– Каких своих? Вы никто друг другу! Ты для него лишь очередная человеческая самка, которую он вероятно использовал для своих целей!

– Ты не знаешь его…

– Это ты не знаешь его! – Не на шутку рассердилась Виэль. – Я знаю его десять лет! Он учил меня сражаться. Учил становиться сильнее. Учил убивать. Я знаю, кто он и как он мыслит. Очнись, идиотка, он – убийца! Один из лучших! Ты вообще понимаешь, рядом с кем прожила два года? Нас всех растили, чтобы обманывать, использовать и в итоге убивать таких как ты.

Илария покачала головой. Не отрицая, не споря, скорее просто не принимая.

– Он не такой. Он забыл вас. Он не был убийцей, обманщиком, он был… Просто Тейном.

Что-то неприятно кольнуло внутри.

Она сама не поняла, почему именно эта фраза заставила ее разозлиться сильнее остальных.

Виэль сжала зубы, чтобы рассерженно не зашипеть. Вспомнила все тренировки на самообладание. Восстановив дыхание, она решила продолжить атаку.

– Он не приходит в себя уже полгода. Ты хоть понимаешь, что скорее всего он уже никогда не очнется?

– …Да. – В этом ответе впервые за разговор появилась хоть какая-то эмоция. Удивление. Словно она сама не ожидала от себя этого признания.

– И ты все равно ухаживаешь за ним?

– Да. Я должна?

– Кому должна, что за бред?

Илария молча покачала головой, словно не желала объяснять подробно. Не желала – или не могла.

– Себе.

Виэль покачала головой.

Она не понимала. Вообще. Как может взрослый человек добровольно превратить собственную жизнь в бесконечный уход за тем, кто, возможно, никогда не очнется? Где смысл? Где цель?

Где долг?

Она не находила ни одного ответа.

– Он даже не знает, что ты здесь.

– Знаю.

– И может никогда не узнать.

– Знаю.

– Тогда...

Виэль осеклась.

Илария впервые посмотрела ей прямо в глаза.

– Не все делается ради благодарности.

Виэль выдержала этот взгляд.

Странная. Очень странная.

Она так и не поняла ни одного ответа этой человеческой девки.

И это раздражало больше всего.

– Завтра его снова осмотрит Мастер знаний.

Больше сказать было нечего. Она развернулась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Уже шагая по коридору, Виэль поймала себя на мысли, что снова думает о последних словах Иларии.

Это раздражало.

Раздражала эта девка. Ее бессмысленная преданность. Ее смирение. Ее ответы, в которых не было никакой логики.

Раздражал совет. Полгода ждать пробуждения предателя. Полгода чего-то выяснять. Почему просто не закончить все?

– Бесит... – едва слышно выдохнула Виэль.

Илария же так и продолжала сидеть, глядя на Тейна.

Возможно, она делала пустую работу. Возможно, он никогда не очнется. Признаться в этом себе трудно. Но это уже ничего не меняло. Ведь еще труднее было перестать делать то, что она делала каждый день.

Она уже ни на что не надеялась. Просто сидела и слушала его дыхания.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Вдох.

Илария замерла. Ее глаза широко раскрылись, пальцы задрожали мелкой дрожью.

Его дыхание… неужели?..

Глава 1. Из осколков

Держать.

Не забывать.

…

Тейн.

Мое.

…

Мокрый холод на коже. Запах тины. Ночь. Мост.

Мое. Держать.

…

Хрупкая девушка в окружении трех людей. Отчаянный крик. Наглый хохот. Грязный шершавый камень в руке.

Илария.

Мое. Держать.

…

Огромная многотысячная армия. Марш по дороге. Запах пота, ругательства. Отблеск солнца на копьях и бронзовых кирасах. Напряжение, адреналин. Многие умрут…

Не мое. Отбросить.

…

Вечер. Треск костра. Вкус разбавленного вина на языке. Хохот Гракса – Риг рассказал похабную шутку. Тепло.

Мое. Держать.

…

Вечер. Треск пламени – но другой. Фарн, Бург, Риг, Ясра. Тела вспыхивают быстро. Злость. Гнев. Слезы. Решимость. Дым уносит их в темнеющие небеса.

Мое. Держать.

…

Трущобы. Грязь, зной. Старик в подвале был на пределе. Кристалл памяти к виску. Крик.

Не мое. Отбросить.

…

Скала. Холод снаружи. Холод внутри. Ледяной ветер кружит снежинки. Я наблюдаю, как край горизонта золотится восходящим светилом. Ожидаю.

Мое? Не мое?.. Не знаю. Не рисковать. Отбросить.

…

Топот копыт, тряска. Меч взлетает и опускается вниз – прямо на шею бандита. Труп. Мимо пролетает стрела – еще один труп. Осталось четверо. Потом допросить того орка.

Грумнак.

Мое. Держать.

…

Огонь везде. Город горит. Тысячи криков, тысячи смертей. Очередные жертвы очередных игр. Нужно успеть найти цели.

Не мое. Отбросить.

…

Горячее дыхание. Запах пота – но не противный, даже наоборот. Она ускоряется, движется все быстрее. Держу ее за талию, под большим пальцем – шрам от стрелы.

Кайра.

Мое. Держать.

…

Длинный черненый клинок. Перекрестье в форме крыльев ворона. Рука обхватывает рукоятку в кожаной обмотке, так привычно, так удобно.

Не мое.

Почему я помню его вес?

Не рисковать. Отбросить.

…

Взрыв. Тело бросает вперед. Удар. Боль. Недооценил смесь Конрада.

Мое. Держать.

…

Он поворачивается – и чуть заметная судорога боли мелькает на лице. Рука чуть сильнее сжимает трость. Кричит. Один глаз полон жизни, второй – мертв. Неподвижен. Новобранцы начинают бежать быстрее.

Данкарт.

Мое. Держать.

…

Могучий старик с надменным взглядом. Его глаза светятся силой. Его речь полна угроз. Но при взгляде на меня он чуть сбивается. Почти незаметно – но неизбежно. Чуть усмехаюсь.

Не мое. Отбросить.

…

Артефакты останавливаются. Холод внутри. Холод снаружи. Не сковывает. Мешает. Разрушает.

Тьма.

Мое. Не хочу. Но надо. Держать.

***

Первым пришло ощущение. Теплая легкая ладонь на коже. Прямо напротив сердца.

Дальше – знание. Я вдруг понял – рядом сидит человек. Я словно видел его фигуру, не открывая глаз… Нет. Не видел. Чувствовал. Знал.

Дальше – боль. Словно мозг изнутри начали заливать холодным расплавленным свинцов, изнутри распирая его.

Знание ушло.

Но вернулись другие чувства. Звуки. Обоняние. Ощущения. Все смазано.

Я мог открыть глаза. Но не спешил – пытался вспомнить… Пытался понять – что я смог собрать. Кого я смог собрать.

– Тейн? – Голос был слаб. Не только физически. Человек словно сам не верил в свой вопрос.

Нет. Не просто человек. Я узнал голос. Илария. Значит, эту часть я собрал правильно.

Я ответил, так и не открывая глаз:

– Кажется, да.

Секундная пауза.

И затем – звук. Короткий, рваный вдох. Будто она забыла, как дышать, и теперь судорожно училась снова.

Рука на моей груди задрожала. Мелко, часто, с такой силой, что ногти впились в кожу сквозь ткань рубахи.

На ключицу упало что-то горячее и мокрое.

Я не успел понять, что это. Она просто рухнула на меня.

Весь её вес – хрупкий, неестественно лёгкий – придавил меня к лежанке. Её лицо уткнулось мне в шею, и её тело начало сотрясаться.

Это не были тихие слёзы. Это были рвущиеся из груди судорожные, утробные звуки. Она рыдала так, словно её саму ломали по частям. Её пальцы сжимали мою грудь до боли, царапали, не давая вдохнуть.

Я лежал, не в силах пошевелиться, и пытался понять.

Что случилось? Её ранили? Она умирает? В чем дело?

Я резко открыл глаза, пытаясь понять – что происходит? Где враг, откуда опасность? Но свет ударил по глазах, практически ослепив меня.

Я чувствовал только её жар, её бешеную дрожь и этот нечеловеческий, разрывающий воздух плач. Каждый ее всхлип отзывался болью где-то внутри головы, словно только что собранное сознание снова начинало расходиться по швам.

– Илария... – Выдохнул я, но голос снова сорвался в хрип. Я попытался поднять руку, чтобы отстранить её, проверить, где рана, но мышцы не слушались. – Что... что с тобой? Тебя ранили?

Но она не отвечала. Только сжимала меня так, будто боялась, что я растворюсь, и рыдала, рыдала, рыдала...

***

– Значит – полгода? Это объясняет… – Я поднял руку. Она была тонкой, словно высушенной. Будто вдвое меньше привычного. И при этом – вдвое тяжелее.

Я перевел взгляд на свое тело. Ситуация была не лучше. Выпирающие ребра, пожелтевшая кожа. Слабость во всем теле. Даже простое поднятие руки далось с трудом, словно к ней были привязаны несколько бревен. Сейчас я полусидел, опираясь на стену – но даже это удалось лишь благодаря помощи девушки. Сам я подняться не смог.

Не боец.

Я перевел взгляд на Иларию. Эти полгода не прошли для нее бесследно. Бледная кожа. Огромные круги под глазами. Сами глаза были еще красными после слез. Она исхудала – сильно. Одета в какие-то лохмотья, еле ее прикрывающие. А в прорехах – следы. Рубцы. Следы порезов. Ожоги – точечные, от раскаленных прутьев. Ее пытали…

Кулаки сжались… чтобы бессильно разжаться вновь. Не боец.

Но кто-то за это ответит. Если выживу.

– Я одного не понимаю – почему мы еще живы? Мне же был выписан приговор.

Илария пожала плечами.

– Не знаю. Как я поняла, совет старейшин хочет тебя допросить. Но почему, для чего – мне не говорили. Они вообще последние месяцы со мной не разговаривали.

Она чуть замолчала, смущенно пытаясь поправить обрывки одежды.

– А ты что думаешь? Это же… твои.

Я покачал головой. Как бы мало я не помнил из прошлой жизни – одно было несомненным: цели клана всегда умирали. Это был вопрос профессионализма. Вопрос безопасности. С точки зрения логики, самым верным решением было бы убить меня на месте.

Показательный суд? Казнь перед молодым поколением – наглядный пример? Нет, не сходится… Подобная театральность у темных эльфов не в ходу, тем более у Thilísenos.

Тогда зачем? Разве что… Вессара. Академия. Хм… возможно.

– Не знаю. Но есть вероятность, что ради того, чтобы…

Дверь в коридоре открылась. К клетке шли несколько эльфов. Судя по звуку – как минимум трое, в доспехах. Видимо, о моем пробуждении уже доложили. Что ж, сейчас и узнаем, верна ли моя догадка.

Они остановились у решётки. Один из них – тот, что стоял в центре, – посмотрел на меня с холодным любопытством. В голове вдруг зашевелись воспоминания, образы…

– Сорэл'нар. Давно не виделись. – машинально я перешел на эльфийский.

– И правда давно, Вэлтэ'инор. Не ожидал вновь увидеть тебя на землях клана. Или, знаешь – живым. – Холодно улыбнулся он в ответ.

Вэлтэ'инор… В голове вновь потяжелело, во лбу разлилась тупая, мешающая ясно мыслить боль. Да, это мое имя.

Эльфийские имена имели две формы. Полную – и краткую. Краткая обычно содержала два слога из полной формы – из середины, иногда из начала. Так Вэлтэ'инор превращалось в просто Тейн на общем. Сорэл'нар же носил краткое им Элнар.

У меня должна быть и фамилия… Хотя фамилии у эльфов были менее важны, чем у людей – мы не так верили в силу наследственности. Но все же хотелось бы ее вспомнить. Однако память молчала.

Краем глаза я заметил напряжение Иларии. Да, она же не знает языка.

– Почему мы еще живы, Элнар? – Я решил перейти на общий язык, тоном подчеркнув слово «мы» в речи. Элнар поморщился – ему явно было неприятно угождать потребностям человека – но все же тоже перешел на общий.

– Будь моя воля – вы были бы мертвы уже давно. Но Первый клинок приказал, чтобы тебя выходили. У старейшин есть вопросы. И ты на них ответишь.

Последнюю фразу он добавил угрожающим тоном, но я лишь презрительно фыркнул в ответ. Элнар был образцовым Клинком клана – прямой, бесхитростный, верный. И настолько же безынициативный, как настоящий клинок – полностью послушный руке, что его держит. Так что его угрозы без приказа старейшин не стоят ничего.

– И когда же меня хотят видеть?

– Немедленно.

– Хоть одеться дашь? – Я кивнул на себя, одетого по сути лишь в набередную повязку. – Или Первый приказал протащить меня по улице в таком виде?

Элнар замялся и нахмурился, будто не ожидал от меня подобного ответа. Быстро кивнул второму эльфу, имени которого я не знал – или не помнил – и тот швырнул мне что-то вроде рясы из простой холщовой ткани.

Одеться с помощью Иларии стоило мне немалых усилий. Пальцы не слушались, а когда я попытался встать на ноги, мир тут же пошел кругом, а в глазах потемнело. Ноги подкосились, и я бы рухнул, если бы не успел опереться на стену.

Я тяжело дышал, глядя на ожидающих сородичей.

– Еще одна потрясающая новость. Вам придется меня нести.

– Тейн, я могу… – Влезла было Илария.

– Не стоит. Ты тоже не в лучшей форме. А у них приказ. Так что пусть выполняют.

Элнар внимательно посмотрел на меня. Нахмурившись. Озадаченно. В его глазах застыло недоумение. Почему? Он ожидал от меня страха? Паники?

Тем временем Илария чуть тихо спросила меня:

– Он… вы с ним не в ладах?

– Не в ладах? – не скрываясь, переспросил я. – Ну что ты, мы с ним очень близкие друзья. Не так ли, Элнар? Ведь именно он был тем, кто убил меня.

На секунду показалось, что он что-то скажет в ответ. Но нет – он смолчал. И чувствовалось какое-то смущение… недоумение в его глазах, в его движениях.

Странно.

В итоге меня подхватили под руки и буквально понесли наверх по ступеням из темницы на улицу.

Самостоятельно идти я все еще не мог. Ноги дрожали после нескольких шагов, мышцы словно забыли, что от них требуется, а тело казалось чужим и слишком тяжелым. Один из эльфов закинул мою руку себе на плечо, второй подхватил с другой стороны, и дальше я практически висел между ними, лишь изредка переставляя ноги, когда они тащили меня вперед.

Их хватка была мертвой, стальной, не оставляющей ни единого шанса на побег, но при этом удивительно аккуратной – они несли меня так, словно я был не пленником, а хрупким, но ценным грузом. Мой вес, видимо, их не обременял. За эти полгода в темнице я сбросил столько, что от меня остались лишь кожа да кости.

Илария молча следовала за мной, шествие замыкал Элнар, контролируя ситуацию.

Свет ударил в глаза сразу после выхода из темницы, заставив на несколько секунд зажмуриться. Но даже сквозь закрытые веки я почувствовал, как изменился окружающий мир.

Холодный воздух. Запах влажной земли, хвои и старой древесины. Где-то совсем рядом шумела вода.

Я открыл глаза. И увидел лес.

Нет. Не просто лес. Деревню.

Если бы я не знал, где нахожусь, то, наверное, не сразу понял бы, что передо мной вообще находится поселение. Огромные старые ели и сосны почти полностью скрывали постройки, а между их стволами виднелись темные деревянные платформы, лестницы и мосты. Дома стояли не на земле, а поднимались над ней, опираясь на толстые балки, естественные выступы и сами деревья.

Все было именно таким, каким и должно было быть. И от этого внутри стало неприятно.

Я не помнил эту деревню. Но знал ее.

Мы двинулись дальше по земле, между корнями и массивными деревянными опорами. Здесь почти не было жилых построек. Только закрытые хозяйственные помещения, склады, лестницы, ведущие наверх, и редкие проходящие мимо эльфы. Некоторые останавливались и смотрели на меня. Кто-то задерживал взгляд дольше, чем следовало. Некоторые лица казались смутно знакомыми, другие были совершенно чужими.

Одновременно с этим мозг занимался привычной работой – подмечал детали, анализировал, запоминал. Вооружение и броня встречных. Пути подхода, места для укрытия. Переходы между уровнями.

Я поймал себя на этом и мысленно усмехнулся. Некоторые привычки, видимо, невозможно вытравить ничем.

Мы прошли еще несколько десятков метров, и впереди постепенно начал нарастать гул.

Сначала он казался просто низким шумом где-то за деревьями, но с каждым шагом становился все сильнее, пока наконец не превратился в постоянный оглушающий грохот.

Водопад.

Между стволами показалась белая стена воды, падающая с темных скал. Внизу река разбивалась о камни, поднимая над поверхностью холодный туман.

А рядом находился тренировочный комплекс. Большое открытое пространство, окруженное лесом и естественными склонами. Деревянные стены, насыпи, ямы, столбы, канаты и подвесные платформы. В стороне располагались мишени для метания, дальше – несколько площадок для поединков.

Глаза не узнавали его. Но тело… Каждая мышца дернулась словно от кошмарных воспоминаний. При взгляде на столбы – заныли ребра. Полоса препятствий – левое бедро. Поле для поединков – и словно эхо тысяч порезов и ушибов пробежались по всему телу.

Да, это место тело помнило.

На площадке для поединков тренировались двое. Я смотрел на их движения и видел классические ошибки новичков. Один слишком широко отставляет левую ногу. Слишком медленно переносит вес. Второй хорош, но слишком сильно раскрывается после атаки.

Я понял, что подсознательно жду окрика наставника по поединкам. Хлесткий, грубый, уничижающий. С указанием ошибок и приказом повторить все снова. И вдруг понял, что не помню ни его лица, ни имени. Только голос. Интонацию. Вибрацию, что они вызывали в теле – которая была врезана буквально по уровень подкорки.

Где-то дальше несколько новичков проходили полосу препятствий. Они двигались почти бесшумно, не разговаривая друг с другом. Наставник стоял в стороне, следя за каждым движением. Никаких криков, смеха или обычной суеты тренировочного лагеря. Только короткие команды, удары дерева о дерево, свист металла и постоянный грохот водопада.

Когда-то я тоже был одним из них.

Мы миновали тренировочную площадку и подошли к большой деревянной лестнице, ведущей наверх к центру деревни.

Подъем оказался мучительным. После нескольких ступеней ноги окончательно перестали слушаться, и большую часть оставшегося пути меня просто тащили наверх, почти не позволяя ступать самостоятельно.

Слабость. Вот что раздражало сейчас больше всего.

С высоты деревня начала выглядеть совершенно иначе.

Внизу остались река, тренировочные поля, склады и подсобные помещения, среди которых скрылся и темный вход в темницу. Теперь я видел, как многочисленные платформы соединяются между собой, образуя целую сеть переходов между деревьями.

Узкие мосты. Переходы. Площадки для лучников, откуда простреливаются все подходы. Наверху у самых верхушек древних сосен – наблюдательные пункты с обзором на много километров. Хотя с учетом хвойности леса, много ли оттуда увидишь?

«Одиночку или малый отряд – нет. Но армия свое передвижение не скроет» – вдруг всплыл в голове ответ на эльфийском голосом… чьим-то. Кому-то я уже задавал этот вопрос… много лет назад.

Мы вышли на центральную площадку, где стоял тот огромный дом. Под ногами заскрипели старые доски, а вокруг начали появляться жилые дома. Они были небольшими и почти лишенными украшений. Темное дерево, узкие окна, тяжелые двери. Некоторые здания были построены вокруг стволов деревьев, другие стояли на отдельных платформах, соединенных с соседними домами узкими мостиками.

Никаких просторных площадей. Никаких построек, предназначенных просто для демонстрации богатства. Каждая конструкция имела назначение. Каждый переход можно было перекрыть. Каждую лестницу – контролировать. Каждую платформу – превратить в позицию для стрелка.

Я смотрел на все это и вдруг понял – я действительно помню это место. Я не смог бы описать его просто так – но сейчас, когда я здесь…

Вон тот переход ведет к жилому сектору. За тем зданием есть запасная лестница. Если перекрыть этот мост, нижний уровень окажется практически отрезан от остальной деревни.

Я не помнил, откуда пришли эти знания. Они просто были.

Тем временем мы подошли к центральному зданию. Дом Старейшин. Он же – Дом Совета.

Он действительно отличался от остальных зданий, хотя и здесь клан не позволил себе превратить место власти в нечто роскошное. Здание было большим и тяжелым. Несколько древних деревьев проходили прямо через его конструкцию, а стены словно были встроены между их стволами. Казалось, дом не построили здесь, а позволили ему вырасти вместе с лесом.

Именно здесь был архив, казна и склад особых запасов. Именно здесь жили старейшины, управляющие кланом. Первый клинок, Старший наставник, Мастер знаний, Мастер путей.

Мастер путей…

Что-то шевельнулось в голове. Не воспоминание – скорее его тень. Чужой голос. Вспышка стали. Запах дыма. И еще что-то, чего я не успел ухватить, прежде чем боль снова ударила в виски.

Я посмотрел назад. С этой высоты был виден почти весь путь, который мы прошли. Внизу осталась темница. Дальше – тренировочные поля, река и водопад. Выше и дальше переплетались платформы, лестницы и мосты. А над всем этим возвышались деревья. Где-то между их кронами, далеко на севере, виднелись заснеженные вершины гор.

Я смотрел на них и не мог избавиться от странного ощущения. Я вернулся домой. Только дом больше не казался мне своим. Я не помнил, где спал, с кем разговаривал. Кто встречал меня на этих мостах и – кто когда-то провожал отсюда на задания. Но я помнил, как здесь убивают. Где стоят дозорные. Какие переходы можно перекрыть. Где места для засад. Где тайные тропы в лесу.

И почему-то именно это пугало меня больше всего.

Я поднял взгляд. Передо мной были тяжелые двери Дома Совета. И сейчас мне предстояло узнать, зачем они оставили меня в живых.

Глава 2. На грани

Мы вошли внутрь и сразу поднялись наверх еще по одной лестнице и остановились перед огромной двустворчатой дверью. Элнар вышел вперед и дважды стукнул. Услышав отклик, он распахнул дверь и отступил в сторону – давая втащить меня внутрь.

Зал был… не таким, каким я его ожидал. Я не помнил его, но где-то в подсознании сидело прошлое ощущение от него. Ощущение власти, величия клана. Даже страха перед старейшинами, что заседали в нем.

На деле же это был небольшой зал с единственным полукруглым столом на четыре персоны, да местом перед ним. Наверху в потолке – единственный артефактный светильник. Единственный – просто потому что зал был достаточно маленький, чтобы одного источника света хватало.

В стене слева был камин для обогрева в зимнее время – и он казался несуразно огромным для столь небольшой стены. Хотя был и в целом стандартного размера. А так весь зал был лишь вдвое больше той комнаты, где я прожил месяц в столичной академии. Хотя и она по воспоминаниям была весьма небольшой.

Мысленно я усмехнулся. Да уж, избаловала тебя людская цивилизация, Тейн.

За столом сидели старейшины. Первый клинок, Мастер знаний, Старшая наставница и… это должен быть Мастер путей, но я его не узнавал. Вроде был другой, который…

Виски вновь пронзила резкая боль. Проклятая память… Так много потеряно.

Тем временем сородичи усадили меня на заботливо приготовленный стул перед старейшинами. Иларии стула не было – но она просто присела на пол рядом со мной, привычно проверяя мой пульс и внимательно заглядывая в лицо. Проверяя, насколько я в порядке.

Я внимательно обвел взглядом старейшин и вздохнул.

– Почему я еще жив?

Повисла тишина. Недоуменная, некомфортная.

Первый Клинок – память с очередной вспышкой боли подбросила имя – Талион’Маэгор – задумчиво наклонил голову, Старшая Наставница Рувиэл'таэрун жадно подалась вперед. Тот, кто сидел на месте Мастера путей – задумчиво перевел взгляд на Первого клинка, словно передавая тому всю инициативу. И лишь старый Онфар, Мастер знаний, так и сидел, прикрыв глаза.

– Твоя... спутница поведала нам, что ты потерял память. Это правда? – Спросил он меня на эльфийском.

– Правда. Я мало что помню до смерти.

– Но смерть ты помнишь?

Я прикрыл глаза.

…Лязг клинка, я потерял равновесие, отблеск луны на изогнутом лезвии, что ринулось вниз… Падение, удар об илистое дно… Силуэт на фоне луны. Я не вижу лица, но знаю, кто это… Элнар… Прыжок – и лезвие меча входит точно в сердце…

– Такое сложно забыть, Первый.

Талион кивнул. Взгляд спокоен, смотрит внимательно – без вражды, лишь анализируя.

– А ты помнишь, почему тебя убили?

– Нет.

– Нет? – Вступила в разговор Эльтаэр. Голос наставницы буквально сочился ядом. – Хочешь сказать, ты не помнишь, что ты натворил, предатель?

– Я помню, что убил кого-то. И это было предательством клана. Но я не помню – кого и почему. В памяти… – Я вдруг замер. Что-то на краю сознания вдруг зашевелилось, какая-то догадка. Мозаика из наблюдений, догадок и осколков воспоминаний начала медленно стягиваться в единое полотно.

Я перевел взгляд налево. Туда, где на месте Мастера путей сидел эльф, которого я не помнил. Место, где должен был сидеть…

– Мастер Тальвер… я убил его.

Лишь через секунду я понял, что эти слова принадлежат мне. Я сказал их. Это казалось настолько невероятным... убить старейшину клана? Одного из столпов, от кого зависит наше существование? Но…

Огонь… повсюду. Масло из опрокинутой лампы вспыхнуло мгновенно, радостно вгрызаясь в дерево… Я тяжело дышу, дрожащей рукой отпуская рукоять меча… меча, что вошел точно в солнечное сплетение Мастера Тальвера… Я отступаю… Опускаю взгляд и вижу, как на полу…

Виски пронзила резкая боль. Я сжал зубы и с глухим стоном согнулся, пытаясь схватиться за голову – но слабые руки еле слушались.

Илария подхватила меня и что-то заговорила, что-то спрашивала – но за вспышками обжигающей боли я не слышал ее.

И в то же время, среди всего этого огня оставался какой-то тихий спокойный участок моего сознания. Который просто… наблюдал.

И эта часть была иной. Основная часть меня буквально не могла поверить в собственное преступление – ведь это шло в разрез со всем, чему меня учили. Клинок не ранит руку, которая его держит.

Но этот небольшой уголок сознания… для него это было словно не со мной. Словно это было чужое воспоминание. Из чужой судьбы. Чужой жизни.

– Значит – помнишь. – Донесся до меня голос Первого. – Почему?

– Я… – Боль продолжала терзать меня. – Я не помню.

– Не помнишь? Как удобно. – Продолжала давить Эльтаэр. – На что ты надеешься, мальчик? Думаешь, мы не казним тебя, если ты притворишься, что ничего не помнишь?

– Нет. Была причина… но я не помню. Что-то… купец… свиток…

– Что за свиток? – Спокойный голос Первого с трудом пробился сквозь боль.

– Прекратите! Вы что, не видите, он не может отвечать на ваши вопросы! – Илария. Пытается защитить меня. Опасно.

Я сконцентрировался, усилием воли игнорируя боль в висках, и постарался сжать руку девушки.

– Все в порядке. Я справлюсь, Иль. Успокойся.

– Но…

– Не надо. Все хорошо.

– Посмотри на себя, мальчик. – Ядовитый голос Наставницы перебил меня. – Водишься с этой самкой, служишь людям. Разве этому я тебя учила? Разве в этом была твоя судьба?

И тут что-то случилось.

Тот тихий уголок сознания вдруг развернулся. Он не просто противостоял боли – он поглотил её. Холодная, мертвая волна прокатилась по мозгу, отсекая нервные окончания. Облегчение было абсолютным. И абсолютно чужим.

Я поднял взгляд и взглянул на Эльтаэр.

– Я сам определяю свою судьбу. – Где-то на окраине мелькнула мысль, что ответ должен был быть другим. Более… определяющим. Но мысль пропала.

– Какой самоуверенный мальчик. Вот только тебе лучше бы внимательно оглянуться вокруг и подумать еще раз – кто сейчас определяет твою судьбу?

– Вернемся к вопросу. – Талион не повысил голос, но Эльтаэр мгновенно отступила, откинувшись назад в кресле. Авторитет Первого клинка был непререкаем в клане. – Что за свиток ты упомянул?

Я прикрыл глаза. Воспоминания зароились в голове, осколками, фрагментами, кусками картинок… Я ведь уже вспоминал это. Давно, еще два года назад.

…Дом купца… Виэль, ее первое убийство… Обыск… Сейф… документы… свиток на незнакомом языке. Шифр? Чувство любопытства… Я протягиваю руку…

Да. Я помню это воспоминание. Тогда я и вспомнил, что был убийцей. И как оказалось – в этом воспоминании было намного больше важного.

– Задание на убийство. Купец…. Не помню имени. Не важно. Нужно было убить его и забрать документы. Письма из Магистрата. Но было что-то еще… – Я прикрыл глаза, вспоминая. – Свиток. В сейфе. Шифрованный текст. Я забрал с собой.

Талион повернулся к тому, кто сидел на месте Тальвера. Тот кивнул:

– Задание в Рейпорте. Там тоже потом были… следы.

Первый кивнул, вновь перевел взгляд на меня.

– Дальше?

Я покачал головой.

– Не помню. Но, видимо, я его расшифровал. И там было что-то… – Боль снова начала подступать, хотя я пока еще держал оборону, яростно пытаясь вытащить осколки памяти из огненного водоворота. – Что-то важное. Что-то…

Обрывки памяти крутились вокруг, словно дразня. Я будто пытался их ухватить – но это как ловить ветер. Вроде вот он, протяни руку – но он всегда ускользает меж пальцев.

– Что-то, что дало тебе право убить старейшину? Но ты не помнишь, что именно? Что за игры ты затеял, мальчишка? – Вновь раздался ядовитый голос Эльтаэр.

Я медленно перевел взгляд на нее. Поймав ее взгляд, я чуть подался вперед:

– Ты играешь роль. Пытаешься меня оскорбить, напугать, вывести на гнев – не важно. Тебе нужны эмоции. Чем я эмоциональнее – тем вероятнее, что ошибусь, если вру. – Я медленно раздвинул пересохшие губы в улыбке. – Вот только это не работает, если я знаю – что ты именно делаешь. Я могу не помнить твоих уроков допроса. Но видимо ты вбила их в меня достаточно глубоко, Эльтаэр, чтобы я узнал технику.

Ее глаза сузились. Она смотрела на меня одновременно с враждебностью – и растерянностью. Задумчиво. Она явно не ожидала подобного ответа. Странно, она же действительно учила нас всем этим техникам допроса.

– И все же, какая связь между свитком и убийством старейшины? – Спокойно продолжил Талион. За все время разговора он не поменял ни позы, ни выражения лица. Спокоен, уверен, властен. Невозмутим. Непроницаем. Было практически невозможно понять, что он думает и что чувствует по поводу моих ответов.

А ведь именно от него зависит моя жизнь. И жизнь Иларии.

Я вновь посмотрел на девушку. Ей хватило понимания, что лучше молчать и больше не вмешиваться в разговор, но глаза были полны тревоги.

– Я не помню. Следующее, что я помню – это как мой меч пронзает Тальвера. И огонь вокруг. Но я знаю, что это связано с тем свитком.

– Откуда?

– Не знаю, просто… Просто знаю. Потому что… – Виски вновь пробило обжигающей болью.

… меча, что вошел точно в солнечное сплетение Мастера Тальвера… Я отступаю… Опускаю взгляд и вижу, как на полу… догорают остатки…

– Свиток. Он был там. Когда я его убил – тот свиток был со мной. Что бы я там не обнаружил – я принес это на тот разговор.

– Зачем?

– Не знаю. Показать… или спросить. Узнать… – Боль начинала нарастать. Видимо, я дошел до предела. – Нет, не помню.

– Чтобы не было в том свитке – твоя обязанность была предоставить это совету. Вне зависимости от своего содержания, он не давал тебе право нападать на старейшину. – Впервые обратился ко мне новый Мастер путей.

– В этом мастер Рэнвэл прав. Что ответишь, Тейн? – Спросил Талион.

Я молчал. Получается, что я нашел что-то в том свитке. Что-то, с чем я пришел к старейшине. И в результате разговора – убил его. Но почему?

Что-то не сходится. Даже сейчас подобная мысль кажется дикой. А для прошлого Тейна напасть на старейшину было бы верхом немыслимого. Тогда почему?

Я закрыл глаза и начал, невзирая на боль, вновь и вновь прокручивать то, что вспомнил в голове.

Меч в груди Тальвера. Огонь вокруг. Я делаю шаг назад, выпуская рукоять. Потрясение. Рука дрожит.

Да, я был потрясен произошедшим. Это не было хладнокровным убийством. Но тогда почему мой клинок был в его груди?

Я опускаю взгляд. Огонь повсюду. Языки пламени жадно поедают выпавший свиток. Жадно вгрызаются в дерево…

Огонь. Это важно. Откуда он взялся?

Боль продолжала вкручиваться в виски раскаленными прутьями, но я упорно прокручивал этот момент раз за разом.

Огонь. Огонь из опрокинутой лампы. Кто ее опрокинул. Ведь она была у входа… у входа… сзади меня.

...Меч в груди Тальвера. Огонь вокруг. Я делаю шаг назад, выпуская рукоять. Потрясение. Рука дрожит…

Рука… дрожащая рука зажимает левое плечо… там, где его зацепил…

Вот оно.

Я открыл глаза и хмыкнул. Потом еще раз. И засмеялся – точнее. Попытался, но смех быстро перешел в хрип, напомнив мне – в каком состоянии сейчас мое тело.

– И что же смешного, мальчик? – Вновь спросила Эльтаэр, но в этот раз уже спокойно.

– Я вспомнил причину. Все очень просто. – Я обвел их взглядом. – Но проблема в том, что все слишком просто. И вы мне не поверите.

– И что же это за причина?

– Он метнул в меня нож. И бросился следом, когда промахнулся. Вот и все. Он напал – я защитился.

Я вновь усмехнулся. Я прекрасно понимал, как это звучит с их позиции. Предатель, что убил старейшину, сначала заявлял, что ничего не помнит – а затем, что это была самозащита. Да я сам себя бы в такой ситуации приговорил к смерти.

Впрочем, они и приговорили уже один раз.

– Вы не поверите мне. – Сказал я. – Я понимаю. Я бы тоже не поверил.

Я перевёл взгляд на Иларию. Она смотрела на меня – в её глазах был вопрос. Я не знал, что ответить.

– Но это всё, что у меня есть.

Первый Клинок несколько секунд молчал, не сводя с меня взгляда.

– Почему ты так решил?

Я пожал плечами.

– Потому что это звучит как удобная ложь. Особенно если учесть, что единственный человек, который мог бы подтвердить мои слова, мертв.

Эльтаэр едва заметно усмехнулась.

– Наконец-то ты начинаешь понимать положение, в котором находишься.

Я перевел взгляд на нее.

– Я понимаю его лучше, чем тебе кажется.

– Тогда должен понимать и другое. Ты был одним из лучших клинков клана. Ты знал правила. Знал, что означает убийство старейшины.

– Да.

Повисла тишина. Старейшины молча смотрели на меня. Внимательно, задумчиво. Первым нарушил тишину Рэнвэл:

– Что бы ни было в том свитке – почему ты не принес это совету?

Я покачал головой:

– У меня нет ответа. Память ничего не подсказывает по этому поводу.

– Предположи.

Я хмуро посмотрел на него. Что за странная просьба? Какой смысл в предположениях?

Разве что это очередной ход психологической игры. Оценка моей выдумки.

– Не знаю. Может быть, я сомневался и хотел выяснить детали. Может быть, я не расшифровал его полностью, лишь установил связь – но что-то всплыло в разговоре, из-за чего Тальвер и напал. Гадать можно долго, какой в этом смысл? Вы всё равно мне не поверите.

Рэнвэл медленно обвёл взглядом старейшин. Получив короткие кивки от Талиона и Онфара и полное безразличие от мага, он вновь повернулся ко мне.

– Проблема в том, что в главном мы тебе верим, Тейн.

Я моргнул. Боль в висках на миг отступила, вытесненная чем-то более сильным.

– Когда я занял место Мастера Тальвера, я нашёл в его бумагах нестыковки. А позже меня самого попытались завербовать из Империи. Так что факт его предательства установлен нами уже давно – без тебя и без твоих показаний. Тальвер работал не на клан. Он сидел на имперском финансировании и подсовывал нам цели, удобные Империи.

Дыхание, и без того слабое, сбилось. Голова закружилась, боль вновь ввинтилась в виски раскалёнными прутьями. Мне не послышалось?

– Тогда… почему вы убили меня? – Хрипло выдохнул я.

– Потому что у нас не было повода считать иначе – на тот момент. – Ровно ответил Рэнвэл. – Тальвер был мёртв. Ты сбежал. Убийство старейшины нельзя оставить безнаказанным. Своё расследование мы вели уже потом, по косвенным следам. Картина сложилась – но на тот момент группа по ликвидации уже вернулась. И в любом случае – твоя роль была неясна.

Он чуть подался вперёд.

– По сути, сегодня мы хотели выяснить одно: убил ли ты его, раскрыв предательство, или это два не связанных события. И твои показания этот вопрос не закрывают. Но совет принимает, что наиболее вероятен именно вариант с раскрытием. Ты всегда был известен своей дотошностью, Тейн.

Сзади раздался сдавленный выдох. Элнар. Он не сдержался – и я его понимал. Он вогнал мне клинок в сердце, считая убийцей-предателем. А теперь выходило, что он, возможно, прикончил того, кто действовал во благо клана.

Но это были мелочи по сравнению с тем, что поднималось во мне.

Первым пришло облегчение. Тихое, спокойное. Меня не собирались убивать. Все же умирать не хотелось. Особенно зная, что тогда неминуемо убьют и Иларию. Теперь же – есть еще шанс выбраться из всей этой передряги обоим.

А следом пришло раздражение. Тупое, циничное, усталое.

Если они это знали – если факт предательства установлен ими уже давно, без меня и без моих показаний – то зачем весь этот спектакль? Полчаса вопросов, ответы на которые не так уж и важны. Полчаса, пока боль вкручивалась мне в виски, пока Илария до боли сжимала мою руку, пока Эльтаэр играла со мной, как кошка с мышью, выжимая эмоции. Зачем?

И тут же – ответ. Чёткий, холодный, пришедший откуда-то из того тихого уголка сознания, что всё это время наблюдал за мной со стороны. Они проверяли меня. Насколько я помню. Как я реагирую. Не подменяю ли пробелы удобной ложью. Тот ли я Тейн, которого они знали – или что-то другое, сидящее в его коже.

Допрос был не про прошлое. Это была лишь оценка того, кто сидит сейчас на стуле.

Эльтаэр впервые за долгое время подала голос – тихо, почти задумчиво. Будто размышляла вслух – если бы ее глаза не ловили мой взгляд, отслеживая каждую мою реакцию.

– Предатель мёртв. Клану от этого только польза. Я не стану делать вид, что скорблю о Тальвере. – Сказала она. – Но ты, мальчик, не понимаешь, что именно ты сделал.

Она подалась вперёд.

– Ты – Клинок. Инструмент. Ты не имеешь права решать. Не имеешь права проводить расследования. Разбираться с вопросами. Выносить приговоры. – В её голосе не было гнева. Только холодное, почти брезгливое разочарование. – Если каждый Клинок начнёт сам судить без приказа – от клана не останется ничего.

Она помолчала, глядя на меня так, будто видела не сородича, а испорченную заготовку.

– А хуже всего то, чем ты стал. – Её глаза чуть сузились. Она помнила, как я разложил их допрос по косточкам, и это её и бесило. – Мы учили тебя быть клинком. Чистым. Эффективным. Научили выживать, сражаться, убивать. Дали тебе место среди своих. Дали цель. Смысл. И просили взамен только одного – верности.

Ее голос дрогнул, в нем возникла горечь.

– Но ты отбросил все. Отказался от нас. Погряз в привязанностях, в алчности, в ложных целях и мечтаниях. Заковал себя в цепи, что так щедро раскидывают люди и Империя. Так что в каком-то смысле ты все еще предатель. Ты предал наше учение. Предал себя.

Я выдержал её взгляд. Наверное, того Тейна, которого она помнила, эти слова разорвали бы изнутри. Предал себя. Предал семью. Предал всё, что меня сделало. Для клинка, вбитого в эту форму с детства, хуже обвинения не существовало.

Но я не был тем клинком. Я едва его помнил. И когда она говорила «себя» – я не понимал, о ком речь. О том мальчике, которого она выковала? О том убийце, что вогнал меч в Тальвера? Они оба были для меня чужими лицами в чужом зеркале. Кусочками цветной мозаики из причудливой рамы, которые я пытался собрать последние два года. Вот только рама изменилась – я изменился. И старые осколки все равно уже не подходили.

Она требовала, чтобы я вернулся к себе. Не понимая, что это уже невозможно.

Где-то внутри шевельнулся страх. Тот самый, что засел во мне после тех разговоров во тьме. «Ты предал себя». Эта фраза зацепила меня - хоть и совсем не так, как, как рассчитывала наставница. Что-то зловещее было в них... мрачное обещание, темная неминуемость. Я не предавал себя... но смогу ли я остаться верен себе в будущем? Смогу ли остаться собой?

Я не стал ей этого говорить. Как не стал говорить, что настоящую семью я нашёл там, где от меня не требовали быть пустым. Что их «семья» любила во мне инструмент, а та, другая – приняла меня, когда инструмент дал трещину.

Вместо этого я чуть раздвинул пересохшие губы.

– Может быть, – сказал я тихо. – Может быть, я и правда предал того, кем вы меня сделали. – Я посмотрел на неё без злобы, без вызова. Лишь с усталой ясностью, которая бесит сильнее любой ярости. – Но знаешь, Эльтаэр… того Тейна больше нет. Вы сами его убили на мосту. А тот, кто сидит перед тобой сейчас – он твоих уроков не помнит. И твоих обид – тоже. Так что предавать больше некого.

Я помолчал, перевел взгляд на Талиона и задал встречный вопрос. Уже на общем, для Иларии.

– Тогда зачем всё это? Если вы уже сами разобрались с Тальвером, мои мотивы вам больше ничего не дают. Убивать меня вы не планируете – иначе я был бы уже мертв. Но вы держали нас здесь полгода, позволили мне прийти в себя. Зачем? Что вам от нас нужно?

– Именно, Тейн. – Заговорил внезапно молчавший весь допрос Онфар, как и остальные – отказываясь переходить на общий. Его янтарные глаза утратили всякую отстранённость и задумчивость. Теперь они цепко смотрели прямо на меня, будто желая заглянуть прямо в подкорку мозга. – Мы убили тебя. Однако, ты здесь. Живой. И либо отряд, посланный за тобой, солгал об успехе миссии…

На этих словах старик повернул голову в сторону стоявшего у двери Элнара. На мгновение мне показалось, что я даже услышал скрипнувшие зубы моего убийцы, услышавшего подобное обвинение в свой адрес.

– …либо мы имеем дело с чем-то невероятным. Невозможным. И оттого – невероятно интригующим.

Я устало опустил голову на грудь. Заметив выражение лица Иларии, близкое к панике, я пояснил ей на общем.

– Я снова стану подопытным, ничего не меняется. – Я чуть усмехнулся, увидев замешательство в ее глазах. – Разве что с горячей водой тут дела намного хуже.

Глава 3. Клинок из ножен

Дверь камеры закрылась за нами с глухим, окончательным стуком. Меня уложили на лежанку. Эльфы, что тащили меня обратно, не сказали ни слова и не задержались ни на секунду – будто сдали груз на склад. Илария осталась. Она даже не посмотрела им вслед. Она уже опускалась на пол рядом со мной, уже тянулась к тряпке и плошке с водой. Отработанное, механическое движение – будто она делала то, что делала сотни раз.

В течение всего полугода.

Я закрыл глаза. Виски пульсировали – тупо, тяжело, раскалёнными обручами, как после каждого раза, когда я лез в память и вытаскивал оттуда что-то. Допрос выжал меня досуха.

– Не двигайся, – тихо сказала Илария. Её пальцы коснулись моего лба – прохладные, уверенные, привычные. Она стирала с лица пот, а вместе с ним холодная тряпка будто стирала и часть боли.

– Иль, – сказал я. Голос был слабый, хриплый. – Я в порядке. Правда.

Она замерла. Тряпка повисла в воздухе. Полгода она не слышала от меня «я в порядке» – потому что полгода я не мог сказать вообще ничего. Она медленно подняла на меня глаза. Красные, с тёмными провалами под ними, но сухие. Слёз больше не было – те, что вырвались в первый миг пробуждения, вышли все до капли. Но пусть слезы и вышли – напряжение внутри все еще осталось. Словно перетянутая струна, готовая лопнуть от напряжения.

– В порядке, – повторила она за мной, будто пробуя слово на вкус и не веря, что оно сюда подходит. – Тейн, ты лежишь пластом. Ты руку поднять не можешь без того, чтобы тебя не стошнило. Тебя несли сюда на руках, как мешок с зерном.

– Я знаю.

– Ты еле говоришь.

– Я знаю, Иль.

Она опустила взгляд обратно на тряпку. Сжала её в кулаке так, что побелели костяшки – и разжала. Снова намочила. Снова повела по моей шее, по ключице, обходя свежую ссадину, которую оставил доспех эльфа на лестнице. Механические движения, выработанные за время моего беспамятства. Вот только раньше её пальцы, скорее всего, так не дрожали.

– Что теперь, Тейн? Что с нами будет?

Я молчал. Старейшины говорили исключительно на эльфийском. Я же несколько фраз сказал на общем, чтобы держать Иларию в курсе самого важного. Меня не собираются казнить. Меня будут изучать. Снова.

Вот только условия тут действительно будут сильно отличаться от Академии. И мы оба это понимали. Моя шутка про горячую воду не помогла.

– Полгода, – сказала она, не глядя на меня. Тряпка двигалась по моей груди, медленно, методично. – Полгода я слушала твоё дыхание. Меняла повязки. Кормила тебя бульоном по ложке, потому что сам глотать ты не мог. Я лечила их раненых, чтобы мне давали еду, чтобы я могла кормить тебя. Я не спала толком – боялась пропустить, если ты… если что-то изменится. Я молилась, Тейн. Я не верю в богов – но я все равно молилась. Каждую ночь. Каждое утро. Чтобы ты просто открыл глаза.

Она замолчала. Тряпка остановилась на моём плече, над ссадиной. Я ждал. Я знал, что дальше – то самое, ради чего она начала говорить. Что она полгода не позволяла себе произнести вслух. Ведь произнести – значит, признать. А признать – значит сломаться. А ей нельзя было ломаться. Пока я лежал мёртвым грузом – нельзя.

– А теперь ты их открыл. – Сказала она наконец. И голос ее стал ровным, безэмоциональным – будто она сама пыталась скрыть свои чувства от самой себя же. Свой страх. – Ты заговорил. И этот допрос, который они провели сразу, не дав тебе даже поесть. Этот старик… который смотрел на тебя как…

Она замялась, подыскивая сравнение.

– Знаешь, один мой друг в Академии коллекционировал жуков. Самых разных со всей Империи. Он собирал их в специальные закрытые коробки с рунами защиты от разложения. А самих жуков он накалывал на тонкие булавки. И вот то, как он смотрел на этих жуков – именно так на тебя смотрел этот старик.

Она подняла на меня глаза.

– Я полгода молилась, чтобы ты очнулся, Тейн. А теперь я боюсь. Понимаешь? Я боюсь того, что ты открыл глаза. Потому что мёртвого они бы просто сожгли. А живого… живого они теперь не отпустят. И то, что они с тобой сделают, чтобы понять, почему ты живой, – это будет хуже, чем если бы ты так и не проснулся.

Чуть помолчав, она добавила:

– А я… я им ведь тоже не нужна. В лучшем случае – пожизненный лекарь поневоле. В худшем – рычаг давления на тебя. Или смерть.

Я хотел сказать ей, что она не права. Что я справлюсь, что я уже справлялся, что я не дам им себя резать. Хотел – и не сказал. Потому что это была бы ложь. Я не знал, что они со мной сделают. Или с ней. Я не знал ничего – кроме того, что она права в главном: нас не отпустят.

Вместо слов я медленно, превозмогая тупую слабость в плече, повернул голову на подушке и посмотрел на неё. Она этого не ждала – дёрнулась, будто я сделал что-то не по расписанию. Расписания больше не было. Расписание кончилось в тот миг, когда я открыл глаза.

– Иль, – сказал я тихо. – Я здесь. Я живой. Пусть я пока не в форме – но это временно. Я здесь – и я найду способ, как нам выбраться. Просто верь в меня – и дай мне немного времени.

Я перевёл дыхание. И добавил – уже твёрже:

– Вспомни, кто я. Вспомни, что я могу. Верь в меня – никто не посмеет тебе повредить. Если понадобится – я вырежу весь клан, уничтожу всю деревню, сотру саму память об их существовании. Никто больше не тронет ни тебя, ни меня.

Слова повисли в тишине камеры – странно, чужеродно. Мысленно я представил себя со стороны – обтянутый кожей скелет, который даже ходить сам не может. Какое, в бездну, «вырежу весь клан», «сотру саму память»? С чего я решил, что мне вообще это хоть когда-либо будет под силу? Один – против всего клана? В прошлый раз я даже не смог уйти от одной группы.

Но где-то в глубине я действительно верил в свои слова. Верил, что смогу их выполнить. И вновь мелькнувший шрам от пыток в прорехах одежды Иларии лишь подогрел пламя холодной ярости, питавшей эту уверенность.

Она смотрела на меня долго. Потом очень медленно, будто каждое движение стоило ей отдельного решения, наклонилась и поцеловала меня в лоб. Аккуратно, будто боясь, что я разобьюсь.

– Я верю, Тейн. – Произнесла она шёпотом. – Буду лечить тебя так усердно, как смогу. Буду ждать, пока ты наберешься сил. И буду верить. Потому что больше мне тебе дать нечего.

***

Я опустился на корточки и медленно, считая про себя, потянулся вперёд – ладони к полу, колени прямые, насколько позволяли ещё тугие после полугода связки. Тело отозвалось тянущей, терпимой болью по задней поверхности бёдер – хорошей болью, той самой, после которой мышца помнит, что она живая и что ей ещё есть куда расти. Я задержался в наклоне, выдохнул, выпрямился. Перекатил плечи. Повёл шеей по кругу – сначала в одну сторону, потом в другую, слушая, как тихо щёлкает где-то под затылком.

Понятно. Следующий элемент.

Это не было тренировкой. Даже разминкой это было сложно назвать. Просто комплекс движений, которые помогали мне понять – насколько мое тело ослабло за полгода беспамятства. Проверить каждую мышцу, каждую связку – по очереди. Проверить, может ли тело вообще двигаться.

И оно двигалось. Двигалось уже несколько дней как по-настоящему – не так, как в первые утра, когда я доползал до стены на четвереньках и сидел потом полчаса, ловя ртом воздух. Сегодня я стоял на ногах сам, без её руки, без чужого плеча, без трости, которую мне принесли на шестой день и которую я отшвырнул в угол на десятый. А ещё – и это, пожалуй, радовало не меньше, чем собственные ноги – я уже несколько дней ел мясо. Настоящее, жёсткое, которое надо жевать, а не бульон по ложке, который Илария вливала в меня, пока я не мог глотать сам. Тело бралось за еду жадно и как-то пугающе эффективно, будто наверстывало разом всё, чего его лишили, – но я не думал об этом долго. Я ел. Я стоял. Я тянулся. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя почти живым, а не грузом, который перекладывают с рук на руки.

Пока тело привычно, почти без участия мысли, переходило от одного движения к другому, разум делал то, что умел лучше всего в тишине – анализировал.

Пятнадцать дней. Именно столько прошло с моего пробуждения. Восстанавливался я быстро. Слишком быстро – если верить тому, что говорила сама Илария.

– Так не бывает, Тейн, – сказала она, когда я впервые встал. – Даже после нескольких недель беспамятства на восстановление уходят месяцы, а не дни. Даже с использованием магии.

Я тогда промолчал и только кивнул – что мне было ей возразить. За последние пару лет я уже привык, что восстанавливаюсь быстрее других. Раны, которые у наёмников из моего отряда тянулись неделями, у меня схватывались за дни; синяки, которые должны были цвести две недели, сходили за три дня.

Когда-то я списывал это на эльфийскую кровь. Теперь же я знал ответ. Иногда, во сне, я вновь слышал отголоски голоса того существа, который ответственен и за воскрешение, и за регенерацию, и за Тьму. Но знание не означает понимания. А значит, я мог лишь просто принять это как факт и жить дальше. Тем более, что уж повышенная регенерация точно мне лишь на пользу.

Онфар приходил четырежды. Я ждал этих визитов, как ждут удара, который обещали, но всё откладывают – после его цепкого взгляда в зале я был почти уверен, что старик решит меня вскрыть на следующий же день. Но нет – из-за моего состояния опыты пока отложили. Слишком велик риск того, что тело не выдержало бы. А это был риск потерять объект исследований, не получив ответы. Старый эльф прожил достаточно долгую жизнь, чтобы игнорировать свое нетерпение.

Поэтому пока он ограничивался весьма мягкими методами. Тысячи вопросов, проверка артефактами – похожими на те, что были в столичной Академии, но проще, с меньшим количеством регистрируемых параметров. С одной стороны, меня это радовало, с другой – всерьез беспокоило, что произойдет, когда я восстановлюсь. Или когда терпение кончится.

Расставив ноги на ширину плеч, аккуратно наклоняя корпус в разные стороны – проверяя спину и общее чувство равновесия, я вдруг осознал – а ведь я действительно детально понял, что именно делают артефакты Онфара. И что они были проще тех, что были в академии – хотя даже не видел детально руны на них. Дело было в самом токе энергии… в том, как она формировалась и…

Виски затрещали. И вновь: знание не означало понимания. Я вздохнул, прогоняя размышления из сознания.

Эльтаэр приходила тоже. Один раз. Было весьма… интересно. Она не давила, не сыпала ядом, как в зале; она пришла почти ласково, села в кресло у моей лежанки и заговорила тихо, как говорят с сбежавшим ребенком, которого хотят вернуть домой.

– Здесь твоя семья, Тейн, – сказала она, и в её голосе не было ни капли той брезгливости, что в допросе. – Здесь твоё место. Ты заблудился, но ты можешь вернуться. Мы умеем прощать своих.

Мне было скорее смешно. Неужели она правда рассчитывала, что это сработает? Что после всего – после моста, после полугода в коме, после Иларии на полу у моих ног, после шрамов в прорехах её одежды – я услышу слово «семья» из её уст и растаю, как послушный мальчик, которого зовут обратно в строй? В каких же иллюзиях они тут обитают?

Её метод на мне не работал – мне было просто все равно. И, кажется, именно это бесило её сильнее, чем если бы я злился. Со злостью можно работать. Злостью можно управлять. Равнодушием – уже нет.

Я выпрямился в последний раз, встряхнул кистями и опустил руки. Комплекс был закончен. Тело гудело тихой приятной болью. Честной болью восстанавливающегося организма.

Я стоял посреди камеры и глубоко дышал. Сердце билось медленно, спокойно, будто и не было ни растяжки, ни полугода неподвижности, ни этих дней, за которые я заново учился быть живым.

За дверью послышались шаги. Спокойные, размеренные – но не те, кто приходил ко мне раньше. Не легкие мягкие шаги кого-то из магов или лекарей. Ни тяжелые шаги клинков в броне, которые водили меня на допросы. Я медленно повернул голову к решётке. Две недели меня водили только на допросы – и каждый раз я знал заранее, куда меня несут и зачем.

Но сегодня будет что-то новое.

Кто-то остановился возле решетки. Молча. Выжидающе. Я не спеша еще раз встряхнул руками и плечами, сбрасывая легкую истому после растяжки и повернулся.

Посетитель стоял так, что его лицо полностью скрывалось в тени. Увидев, что я обернулся, он сделал шаг вперед.

Виски стрельнуло болью.

«Ты готов, Тейн. Но помни – даже тень может умереть.»

Фраза всплыла вместе с памятью о том, кто именно ко мне пришел. Мастер Мираннор. Мой наставник. Мой ведущий на операциях. Тот, кто научил меня самым смертоносным техникам. Кто практически пытал меня, перековывая в живое оружие. Кто превратил невзрачного эльфа в одного из лучших воинов клана когда-то.

Мастер Мираннор выглядел так, будто его самого выковали, а не растили – сухой, жилистый. Он был невысок, но держался так, будто рост не имеет значения. Он слегка сутулился – не от слабости, а будто все время готовый броситься в атаку. Его возраст, вероятно, уже приближался к двум сотням, судя по морщинам на лице и шее.

Лицо аскетичное, без утончённой эльфийской красоты: острые скулы, смуглая от солнца и ветра кожа, проседь на висках. И шрам – от скулы к углу рта, неровный, бугристый – след от удара копья. Щека срослась криво, стянув мышцы, и теперь на его лице всегда лежала однобокая, чуть кривая ухмылка – словно он смотрит на собеседника с лёгким презрением. Голубые, холодные словно лед, глаза лишь дополняли это впечатление.

Одет он был в кожаную тренировочную броню, которую используют для легкой защиты от незаточенного оружия. Чтобы исключить риск случайного ранения концом клинка – но при этом все равно чувствовать сами удары.

Отперев дверь, он посмотрел на меня оценивающе, без вражды и без теплоты – так смотрят не на ученика, которого давно не видели, а на клинок, который достали из ножен после долгого хранения и проверяют, не заржавел ли. Шрам на щеке чуть дёрнулся, когда он заговорил, и ухмылка стала чуть шире, чуть кривее.

– Собирайся, – сказал он. Голос ровный, тихий, без командных ноток. – Пойдёшь со мной.

И все. Ни приветствий, ни пояснений – ничего. Будто он все еще имел право приказывать мне. Сначала все внутри меня буквально восстало против подобного обращения, но я одернул себя. Собственно, все равно мне нечего было делать – а небольшая тренировка, которую явно задумал мастер, мне нужна и самому.

Поэтому я проглотил раздражение, быстро накинул верхнюю рубаху и последовал за ним.

Как и ожидалось, мы направились в тренировочный круг. По пути наставник не обронил ни слова, даже ни разу не оглянулся проверить, следую ли я за ним.

Мираннор остановился у края площадки – утоптанная земля, ровная, очищенная от камней и корней. По периметру стояли стойки с учебным оружием: тупые клинки, шесты, щиты. Тут же висели и защитные элементы. От одного только вида на круг заныли мышцы и кости – тело помнило те тысячи ушибов и растяжений да несколько десятков переломов, полученных здесь.

Несколько молодых эльфов разминались у дальнего края, отрабатывали связки в парах.

Мираннор вошёл в круг и хлопнул в ладоши. Молодняк мгновенно выстроился в линию, преданно и восторженно глядя на мастера. Ни единого лишнего движения, ни единого возгласа.

Я чуть поморщился. Ведь я когда-то точно также стоял на их месте. Мечтая, чтобы Мираннор обратил на меня внимание, чтобы взял в личные ученики. Он казался таким… сильным, могущественным. Опасным.

И он заметил. И взял – меня и еще троих.

Не помню точно, но кажется, что до статуса клинка дожил только я.

Мираннор обвёл взглядом площадку и коротко кивнул одному из мальчишек у стойки – худощавому, с коротко стриженными тёмными волосами. Совсем молодой, лет сорок – не больше.

Мальчишка выпрямился, как будто его окатили ледяной водой, и быстрым шагом подошёл ближе.

– Твоя задача, – сказал Мираннор, глядя на него. – испытать, насколько восстановился больной. Постарайся не убить его, но и щадить особо не нужно.

Мальчишка кивнул, не глядя на меня. Кинулся к стойке и выхватил короткий меч и кинжал к нему в пару. Двуручный стиль? Не самый умный выбор, ведь я крупнее… Хотя, с учетом моего текущего состояния – пожалуй, как раз наоборот. По силе я вероятно даже уступаю, по скорости тоже – он просто обеспечивает себе быструю победу.

Я надел кожаную кирасу, защитные перчатки и легкий открытый шлем. Взял с ближайшей стойки тупой клинок – короткий, лёгкий, с обмотанной кожей рукоятью. Баланс был средний, примерно на ширину ладони от гарды. Сделал пару взмахов – рука слушалась плохо, тело вело. Во вторую руку взял легкий баклер – и даже его вес был непривычно тяжелым. Драться, даже не всерьез, в таком состоянии будет практически невозможно.

Я не стал об этом думать. Встал в стойку – правая нога чуть вперёд, вес распределён, рука опущена, остриё смотрит противнику в грудь. Простая стойка, базовая, с которой начинают все.

Эльф встал напротив. Его стойка была чуть шире, чем нужно, – от волнения. Клинок он держал чуть выше, чем следовало. Будто угрожая им, желая выглядеть опаснее. Я видел это. Видел так же ясно, как его дыхание – слишком частое, поверхностное. Он нервничал.

Мираннор не сказал «начали». Он просто отступил на шаг в сторону и скрестил руки на груди. И парень ринулся вперед.

Он был быстр – для своего возраста, для своего уровня. Глубокий выпад вперед, восходящий укол корпус практически от выставленного бедра – мощный, стремительный. Но его подвела начальная ошибка – слишком долго он переносил клинок вниз, слишком много времени дал мне. И слишком далеко отвел левую руку.

Я шагнул в сторону. Не отступил – именно шагнул, вбок, под углом. Клинок парня скользнул по защите, уйдя мимо. Мой же уперся ему в бок. Я не ударил, лишь обозначил. Во-первых, не видел смысла, во-вторых – честно говоря, не хотелось тратить силы.

Он замер. Посмотрел на клинок, потом на меня. В его глазах было не страх – недоумение. Видимо, не ожидал от полуживого противника такой быстрой реакции.

Я же мысленно нахмурился. Его клинок не должен был коснуться меня. Я увидел его движение, я выбрал верный ответ… но тело просто не успело отреагировать вовремя. Слаб, все еще слишком слаб.

…СЛИШКОМ… СЛАБ….

Я вздрогнул. Холодный пот прошиб тело.

Нет-нет, все в порядке. Лишь воспоминание. Не более.

Сбоку раздался холодный голос Мираннора.

- Еще раз.

Парень отступил назад на пару шагов и встал в начальную стойку. Но в этот раз она была более оборонительной. Я заставил его опасаться поспешных решений. Плохо. Теперь он будет осторожнее. А осторожный противник – это противник, который не даёт тебе быстрых ошибок, на которых можно выиграть. Это противник, который заставляет тебя работать. А работать – значит тратить силы. Которых у меня было мало. Да что там, их практически не было.

Тем временем эльф замер. Он ждал. Ждал, что я пойду первым. Ждал, что я дам ему ту же ошибку, что он дал мне в первый раз.

Я не пошёл.

Мы стояли друг напротив друга, и тишина круга стала плотной, осязаемой. Мираннор стоял в стороне, скрестив руки, и молчал. Его шрам чуть дёрнулся. Он был недоволен.

Парень заметил это. И я знал, что сейчас пронеслось у него в голове. «Промедление в бою – смерть». Одна из коронных присказок наставника.

И тогда он двинулся. Не рывком, как в первый раз – плавно, осторожно, перенося вес с ноги на ногу, будто проверяя, как я среагирую – куда двинусь. Его клинок описывал короткие полукруги, а кинжал в левой руке чуть сместился левее и выше. Он будет атаковать. И готовит защиту тела и плеч. Значит, атака с нижнего сектора, снова.

Я видел это. Видел так же ясно, как видел его дыхание – ровное, контролируемое, уже не то частое и поверхностное, что было в начале. Он взял себя в руки. Он перестал нервничать. И это было плохо.

Он шагнул вперёд – коротко, быстро, с переносом веса на переднюю ногу. Нисходящий удар сверху – но в середине движения он чуть присел, пытаясь обойти блок и ударить под ребра.

Я видел это. Видел до того, как он начал двигаться – видел в том, как его плечо чуть дёрнулось, как задняя нога напряглась для толчка. Я принял решение – силовой блок на гарду, подшаг – баклером отбить кинжал, что выходит на встречный укол и удар коленом под дых.

Мне просто не хватило скорости. Противник успел отреагировать и отшатнулся назад. Колено не попало ему в живот, а ушло выше, по касательной лишь слегка задев нижние ребра. А его кинжал в ответ ринулся вперед, чувствительно скользнув лезвием по внутренней стороне бедра, пока уже я отшатывался назад, возвращая ногу в безопасную зону. Условный «порез» пришелся ровно на бедренную артерию. И будь кинжал заточен – сейчас я бы стремительно истекал кровью без шанса на победу.

- Хороший удар, парень. – Потирая ногу, кивнул я ему. – Точный.

- Спасибо, мастер Тейн.

Мысленно я хмыкнул. Оказывается, он меня знает. Я его – нет. Или просто не помню.

Парень замер на мгновение, глядя на свой кинжал. В его глазах мелькнуло что-то вроде торжества. Он знает меня – видимо, как одного из сильнейших клинков. И то, что он смог достать меня – даже в таком полумертвом состоянии, – будет предметом его личной гордости.

А я – я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на него. На себя. На это тело, которое помнило всё, что забыла голова, но не могло дать мне ни скорости, ни силы, чтобы это знание использовать. Я видел его движения. Я понимал их. Я принимал верные решения. Но тело – тело было слабым. И эта слабость никуда не делась. Она пряталась за точностью первого обмена, за тем, что парень ошибся сам. Но теперь он не ошибался. И слабость вышла наружу.

Я не стал об этом думать. Не стал злиться. Злость – это лишняя трата сил, а сил у меня было мало. Я просто принял это как факт. Тело слабое. Тело не восстановилось. И это нормально. Но я мог драться. Сейчас. В этом теле. С этой слабостью. Не так, как раньше – иначе. Экономнее. Точнее. Без лишних движений, потому что на лишние движения не было сил.

Парень атаковал снова. Быстрее, увереннее. Клинком – рубящий, сверху, на плечо. Затем - кинжалом – колющий, в корпус, на опережение. И вновь клинком – но уже с финтом, обратным лезвием, с противоположной стороны, чем ожидалась бы логически. Связка была чистой, отработанной.

Я видел. Поворот клинка, движение ног, видел как повернулось запястье перед финтом. И все равно не успел. Отвод, уворот, сбив – но слишком поздно, и кончик клинка задевает грудь и уходит на плечо. Там, где кончается кираса, он раздирает рубаху, оставляя длинную неглубокую царапину на коже.

- Еще. – Вновь раздалась команда наставника.

Эльф ринулся вперед. Стремительно – но осторожно. В его голове все еще сидел урок. Который он получил на первой атаке. Никогда не недооценивай врага. Даже ослабленного. Даже если он при смерти. Потому что даже толики сил хватит на один удар. А один удар – это и есть та грань между жизнью – и смертью.

Удары посыпались один за другим. Он не рисковал, не шел в глубокую атаку – лишь последовательно атаковал разные сектора, заставляя меня все время уворачиваться и защищаться. Все верно, он понял простую истину – мне не хватит выносливости на длинный бой. После очередной атаки уколом из нижнего сектора, я еле увернулся и ногой подцепил и швырнул в него ком земли. Парень быстро отступил назад, ожидая моего броска следом. Но его не было.

Наоборот – я отступил на два шага. Тяжелое дыхание вырывается из стиснутых зубов. Мышцы ноют, руки тяжелеют. Клинок и баклер уже кажутся неподъемными. А ведь бой идет… сколько? Минуту, две? Вряд ли больше.

Парень не стал давать мне передышку. Он шагнул вперёд – быстро, напористо, чувствуя слабину. Серия ударов, которые я отводил круговыми защитами, резкий выпад кинжалом – и тут же клинком в сторону горла.

Тело привычно рвануло назад. Но снова не справилось. Ноги просто не успели – я запнулся и полетел назад. Еще в воздухе попытался сгруппироваться и это даже удалось. Тут же при приземлении я кувыркнулся назад, стремясь разорвать дистанцию… все для того, чтобы в конце оборота получить удар тупым клинком в плечо.

- Достаточно.

Голос был ровным, тихим, без командных ноток. Он просто констатировал. Парень опустил клинок и кинжал, отступил на шаг. Коротко поклонился мне и повернулся к наставнику.

- Продолжайте тренировки.

И все. Эльфы мгновенно вернулись к своим тренировкам.

Я неспеша поднялся. Легкие разрывались, стремясь вдохнуть как можно глубже – хотя были уже на пределе. Горло хрипело, обжигаемое раскаленным воздухом на выдохе. Ноги дрожали, еле удерживая в стоячем положении. Руки повисли. Я даже не был уверен, держу ли меч и баклер все еще в руках – боль забивала все ощущения.

Слаб. Слишком слаб.

Я не чувствовал стыда. Я просто принимал это как факт. Ведь я был почти что мертв полгода. Мне не стоило даже надеяться выйти из поединка победителем. Та первая атака – это лишь удача. И неопытность соперника.

Мне не за что было на себя злиться.

Но я злился. Глухое раздражение бурлило внутри. Нелогичное, нерациональное. Но оно было. Заставляло стискивать зубы и сжимать кулаки – хотя сил на это практически не было.

Я глубоко вздохнул и начал очень медленно выдыхать. Через силу, через безумное желание вновь пуститься в одышку. Выдыхал понемногу, буквально по капле, растягивая выдох так сильно, как только мог. Голова закружилась, ясность мыслей ушла – но вместе с ней начало уходить и раздражение.

Спокойно, Тейн. Спокойно. Просто дай себе время. Прошло лишь пятнадцать дней. Дай себе хотя бы столько же – и тогда посмотрим, кто будет диктовать условия поединков.

Мираннор подошёл ближе. Его светло-голубые глаза смотрели на меня – как обычно, холодно. Непроницаемо. Но откуда-то я знал – он обеспокоен. Задумчив. Встревожен. Что-то явно было не так.

Он молчал. Долго. Так долго, что я начал думать, что он не заговорит.

Но он заговорил.

– Отдыхай, – сказал он. Голос ровный, тихий. Без командных ноток. – Через два дня. Утро. Этот же круг.

И ушёл. Не оглядываясь. Не объясняя.

А я стоял посреди круга и чувствовал, как внутри шевельнулось что-то – не страх, не тревога. Вопрос. Тихий, холодный, без ответа. Что он увидел? Что его встревожило? Почему он не сказал?

Я не знал. Но что-то в глубине мне подсказывало, что ответ бы мне не понравился.

Интерлюдия I

Зал совета был почти тих. Лишь изредка потрескивали угли в низкой жаровне у дальней стены. Четыре старейшины сидели на своих местах. Мираннор стоял перед столом, привычно слегка сутулясь.

Талион кивнул ему.

– Докладывай.

– Физическое восстановление аномальное. Пятнадцать дней назад он не мог самостоятельно встать. Сейчас способен провести полноценный, пусть и короткий, спарринг. Выносливость возвращается быстрее, чем должна. Реакция – тоже. Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро возвращался в строй после даже более легких ранений.

– Не нужно рассказывать нам то, что мы уже знаем. – Скрипуче перебил его Онфар.

Талион бросил быстрый взгляд на мага, будто одергивая его, и кивнул Мираннору:

– Продолжай.

– Важный момент. В камере, когда я пришёл за ним, его состояние было плачевным. Слабость, замедленные движения, тяжёлое дыхание. Непригодный к бою, хоть и намного лучше… – Мираннор запнулся, покосившись на Онфара. Затем продолжил. – Но когда он понял, что ему предстоит сражаться… Он словно изыскал в себе какие-то резервы. Резервы, которых у него физически не должно было быть. Тот, кого я видел в камере, не выдержал бы даже первой атаки ученика. Тот, кто стоял в круге, смог победить в первом обмене.

Повисла тишина. Каждый из старейшин обдумывал услышанное. Лишь Эльтаэр внимательно смотрела наставнику в лицо:

– Ты что-то недоговариваешь.

Мираннор молчал дольше обычного.

– Не то, чтобы… просто некоторые мои ощущения.

– Говори. – Вновь кивнул Талион. – Нам нужна твоя полная оценка, даже ощущения и домыслы.

Мираннор задумчиво поджал губы.

– В какой-то момент мне показалось, что это вообще не Тейн.

В зале повисла тишина. Мираннор молчал, пытаясь вновь сформулировать тот комплекс ощущений, что крутился у него в голове те часы, что прошли после спарринга.

– Он дрался иначе. Другой ритм, другой рисунок, другие приемы. Прежний Тейн управлял боем через игру. Через ложь. Обманные движения, провокации.

Мираннор чуть поморщился, будто сам себе не до конца верил.

– Теперь же… Особенно первый обмен, где он победил. Он буквально прочел атаку противника и среагировал одним точным, четким движением. Абсолютно прямым, бесхитростным, но при этом – максимально эффективным. Также он пытался действовать и далее – но уже не успевал.

– И что в этом такого? У него было мало сил, поэтому он и экономил их. – Нахмурился Онфар. – Что в этом такого?

Остальные старейшины переглянулись. Эльтаэр усмехнулась открыто, Талион и Ренвэл же эмоции скрыли. Они трое были в клане с детства – и каждый из них прошел путь клинка. А Онфар, как и еще несколько магов, присоединились к клану уже в зрелом возрасте – у клана всегда была нужда в магах. Поэтому суровую боевую подготовку они не проходили.

– То, как сражается боец – это результат многолетних тренировок и самосовершенствования. Стиль сражения также уникален, как, к примеру, подчерк. – Пояснил Талион магу.

– Но, если верить той самке и самому Тейну, он потерял память. Логично, что он забыл свой стиль.

– Нет. Не важно, что ты помнишь, а что – нет. Твой стиль сражения – это вопрос мышечной памяти. Строения тела. То, какие мышцы и как ты развивал всю жизнь. Какие связки. Как привыкли двигаться суставы за тысячи повторений. Это нельзя забыть, как имя или дорогу домой.

– У нас были случаи, когда клинки теряли память. Обычно лишь частично, но все же. Но на чистые боевые навыки это не влияло никак. – Добавила Эльтаэр.

Онфар пожал плечами и кивком показал, что принял к сведению. Талион же вновь обратился к Мираннору.

– Ты лично учил Тейна драться в прошлом. Насколько большая разница?

– Как я и сказал – на первом обмене разница была колоссальна. Полностью иной стиль. Точность, предсказание. И то, как он двигался – это не просто импровизация, это была явно привычная работа на опережение. Но далее, примерно со второй половины поединка начали проявляться знакомые вещи. Привычные защитные углы. Старые способы ухода с линии. То, что я и ожидал увидеть от него.

Талион медленно откинулся на спинку кресла.

– Как ты оценишь его потенциал?

Мираннор ответил без паузы:

– С учетом того, что я увидел сегодня – если его тело восстановится полностью, в клане не останется бойца, способного гарантированно победить его один на один. Он и раньше был одним из лучших. Но сейчас, – покачал головой наставник, – Сейчас это совершенно другой уровень. Скорость восприятия, анализ, быстрота и точность движений – они уже выше среднего уровня. При его текущем состоянии.

– Скажи нам, мастер Мираннор, и полном восстановлении запаса сил и физической формы – на каком уровне будут его силы?

– Вне принятых норм. – Твердо ответил наставник. Эту мысль он также обдумывал все время с поединка и был твердо уверен в ее верности. – Если его физические возможности будут восстанавливаться дальше, то при выздоровлении его тело выйдет за привычные нам пределы. При этом у меня создалось впечатление, что сам Тейн этого не понимает. Судя по реакции, он убежден, что сражался плохо.

В зале вновь повисла тишина. Спустя несколько секунд ее разорвал голос Талиона.

– Спасибо, мастер Мираннор. Можешь идти. Продолжай наблюдения.

В полной тишине наставник коротко кивнул и покинул помещение. Но и после его ухода тишина никуда не делась. Старейшины молча сидели, обдумывая услышанное.

Наконец, Талион прервал тишину:

– Итак, что мы имеем на текущий момент? Онфар?

– Помимо регенерации? – Онфар мрачно усмехнулся, задумчиво глядя в стену – точнее, куда-то далеко сквозь нее. – Ну, хотелось бы напомнить, что он еще и воскрес. И если верить этой самке – убил демона в одиночку. А также – что до смерти у него не было магического дара.

Онфар сморгнул и обвел взглядом старейшин:

– Я не слышал ни об одном случае приобретения магического дара – он всегда является врожденным. Либо есть – либо нет. Но сейчас он мало того, что появился – он еще и качественно другого уровня. Ощущение активации рун я уже подтвердил. Работа с рунами на расстоянии – я хотел проверить на следующей неделе, но судя по показаниям Мираннора – можно раньше.

– А другие исследования?

– Артефакты не показывают ничего необычного. Я очень хочу заставить его применить ту самую тьму, но, если верить той самке, – это снова может отправить его в кому.

Онфар откинулся назад, показывая, что ему больше нечего сказать. Он умолчал лишь об одной детали – возле Тейна почему-то постоянно вибрировал кристалл, резонирующий с полем мыслей. Даже если кристалл был не на Тейне. Даже если тот спал. Но старик понятия не имел, с чем это могло быть связано и какой вывод из этого сделать. Пока не имел. Но он докопается до истины.

Талион кивнул и повернулся к Эльтаэр. Та продолжила:

– Мираннор прав – мальчик не просто изменился, это словно другая личность. Первый, ты же сам какое-то время тренировал Тейна.

– Как и всех потенциальных ведущих, да. Но он не желал повышения.

– Именно. Тейн был тихим, нелюдимым. Молчаливый, послушный мальчик. Без амбиций. Без требований. Выполнявший приказы несмотря ни на что. Идеальный исполнитель, идеальный инструмент. – Эльтаэр даже чуть улыбнулась мечтательно. – Теперь же… вспомните первый раз, когда его буквально принесли сюда. Он же с порога попытался забрать контроль над разговором. И то, как он стал говорить – уверен в себе, четко отслеживает собеседника, читает скрытые мотивы… Сам скажи, Талион – какое твое впечатление?

Талион чуть наклонился вперед, сцепив руки.

– Соглашусь, изменения кардинальные. Это поведение того, за кем стоит сила. Того, кто привык общаться, но… – Талион задумчиво повел в воздухе пальцами – Общаться именно с позиции силы.

– Именно. И общение его стало другим. Другое строение речи, другие обороты. Другие, но настолько четко выстроенные, что это невозможно объяснить потерей памяти и тем временем, что он провел в Империи. Тем более, что это явно не уровень общения наемника. А все старые наставления, все догмы, которые были центром его личности раньше – все пропало. Никакого следа лояльности к клану.

– Принято. Ренвэл?

– Все донесения за эти месяцы подтверждают историю, поведанную человеческой женщиной. Тейн действительно состоит в Гильдии наемников. За полтора года до событий в столице собрал свой отряд. Сведений по контрактам получить не удалось, они шли не через общие каналы. Но так как они провели минимум пять заданий на территории бывших баронств – речь явно о диверсиях против Кронншталя.

– И вновь, Талион. – Вмешалась Эльтаэр. – Собственный отряд из незнакомцев. У того, кто отказывался вести отряд в клане. Кто фактически был непригоден к подобным позициям.

Талион кивнул.

– Итак, у нас есть воскресший член клана, который: изменился до неузнаваемости, обрел неизвестные силы и способности, утверждает, что потерял память – и при этом проявляет очень много черт, полностью не похожих на себя прежнего. Мираннор, Эльтаэр и Онфар – все трое высказали мысль, что изменения слишком глубинные и основополагающие. Поэтому я задам один простой вопрос – мы уверены, что это действительно Вэлтэ’йнор?

На зал вновь опустилась тишина. Первым ответил Онфар.

– На предмет маскирующих чар я проверил. К тому же, ни одни чары не могли бы держаться столь долго – ведь он провел у нас шесть месяцев в коме. Ни у него, ни у этой самки при себе не было никаких артефактов для поддержания личины – гримуар ее изъяли, но там не было ни одной нестандартной руны, кроме той, которая сращивает кости – кстати, невероятно полезное приобретение для клана.

– Также он вспоминал некоторых членов клана, включая Элнара и Мираннора. Виэль также утверждает, что еще во время столкновения она увидела признаки узнавания в его взгляде. – Добавила Эльтаэр. – И все же, количество изменений…

– Давайте будем реалистами. – Прервал ее Ренвэл. – Если бы кто-то хотел подкинуть нам лазутчика под личиной одного из клана – это явно был бы не убитый два года назад предатель. Тем более, он проникал бы не под личиной пленника в полугодовой коме – я уж не знаю, как это вообще возможно провернуть сознательно.

– Соглашусь. – Кивнул Талион. – Но все же, различия слишком велики, чтобы их игнорировать. Также не забывайте – тот факт, что он еще жив, бьет по нашей репутации. Но не это самое главное. В первую очередь, я не могу игнорировать следующее – он явно нелоялен к клану. И он знает наше месторасположение.

Все понимающе кивнули. Тайна местоположения деревни клана была по сути единственным залогом безопасности. Это – и тайна их истинного имени.

Thilísenos – это имя знали только члены клана да главы союзных деревень, поставлявших провизию и новых воинов. Имя, которое тщательно оберегалось – в Империи агенты знали их как Клан Воронов. Потому что настоящее имя также было известно в Империи Этернум.

Thilísenos. Скрытый теневой род. Убийцы императоров. Ведь трое из рода Неронианов погибли от их рук. Дважды их деревню уничтожали карательные отряды, во второй раз был вырезан весь клан полностью – как считали имперцы. Это было чуть больше двух сотен лет назад.

Реальность же была немногим лучше – из всего клана выжило чуть больше полутора десятков эльфов – и именно они с трудом возродили клан. Талион сам был одним из первых обучаемых клинков в возрождаемом клане.

И если имперцы узнают, что клан жив – новые карательные отряды не заставят себя ждать. Если потребуется – они сожгут весь лес ради сокрытия своего поражения.

– Мы не можем его вернуть в клан, если он нелоялен. И не можем его отпустить.

– Я хочу, чтобы ты понимал, Талион. – Резко нагнулся вперед Онфар, буквально вцепившись взглядом в Первого клинка. – Что бы с ним не произошло – мы должны выяснить все детали. Подумай еще раз, речь идет о воскрешении. Об обретении магического дара. Об абсолютно невероятной регенерации и превышении возможностей тела. Только представь, что будет, если мы сможем повторить этот эффект!

– Я понимаю тебя. – Спокойно ответил Талион. – Подобное оружие в руках клана открыло бы нам невероятные возможности. Но и соответствующие опасности. Мало того, что подобные вещи в итоге бы просочились наружу – и тогда за нами бы открыли охоту вообще все страны. Но речь в первую очередь о другом. У нас уже есть пример того, как полностью лояльный член клана изменился. Ты уверен, что мы сможем контролировать новых измененных?

– Конечно, риски есть. – Фыркнул Онфар. – Но потенциальные преимущества перевешивают их все. Если мы поймем природу его изменений и сможем повторить их хотя бы частично – это стоит любых рисков.

– Смысл в словах Онфара есть. – Задумчиво добавил Ренвэл. – Если мы сможем как-то воссоздать эти изменения, даже частично… да даже если речь будет ограничена одной лишь регенерацией – это невероятно усилит клан. Даст нам будущее. Извините за прямоту, но на текущий момент мы выживаем. Постоянная экономия, необходимость браться за практически все доступные задания, зависимость от союзников, которая скоро перейдет в уже шантаж… Не такого я желаю клану.

Он обвел взглядом старейшин, ожидая увидеть активную поддержку – но встретил лишь тишину.

– Есть другая проблема. Уже внутри клана. – Мрачно сказала Эльтаэр. – Из-за Тейна.

– Что за проблема?

– Молодняк шепчется. Слухи расходятся – многие знают детали про Тейна. И молодым приходят в голову… неуместные сравнения.

– Какие еще сравнения? – Нахмурился Талион.

– А ты подумай. Кто-то, кто воскрес. Кто обладает невероятными силами. Кто убил демона. Кто появился в тот момент, когда эльфы в упадке. Кто носит внутри ночь и чей запах потеряла сама смерть. – Последнюю фразу Эльтаэр чуть протянула на древний мотив.

– Что за бред? Первый охотник? – Нахмурился Онфар.

– Увы.

– Что за Первый охотник? – Переспросил Ренвэл.

– Старая легенда. Первый охотник, что якобы объединил эльфов и уничтожил монстров. И кто по легенде также воскрес, а также носил ночь внутри – что бы это ни значило. И разумеется, легенда оканчивается тем, что когда-нибудь он вернется.

– У всех народов есть подобная легенда, с разницей в несколько деталей. – Раздраженно добавил Онфар. – Древние бредни. Нет смысла задерживаться на этом.

– Есть. – Твердо ответила Эльтаэр. – Дела в клане действительно идут не очень. Нам приходится ужиматься по многим направлениям. Молодняк недоволен. А тут фигура из легенд, обещающая славную охоту и месть другим расам. Думаете, стоит оставлять это без внимания?

Ренвэл задумчиво откинулся назад. Он не знал эту легенду. Но он в целом всегда больше смотрел вперед, чем в прошлое. Но вероятно нужно будет изучить ее. На всякий случай.

– Значит, Тейн опасен по многим причинам…

– Нет, Талион. – Онфар резко прервал Первого, вновь подавшись вперед и даже сжав кулаки. – Сейчас он в нашей власти. И мы должны… нет, обязаны изучить его. Нам нужно лишь усилить дисциплину и держать его под контролем. Как бы силен он потенциально не был – речь идет лишь об одном эльфе. Мы должны изучить его!

Талион молча откинулся назад, задумчиво постукивая когтями по столешнице. Эльтаэр тоже молчала, погрузившись в себя.

Ренвэл же осматривал старейшин.

«Старики», – подумал он. – «Слишком долго они жили сегодняшним днем. Слишком привыкли считать выживание достаточной целью. Они видят лишь опасность там, где существуют возможность для клана. Лишь Онфар…»

Он бросил на мага короткий взгляд.

«Нет. И тут дело в другом. Старость уже подбирается к нему, и он прекрасно это чувствует. Потому и вцепился в Тейна. Ему нужна не сила для клана. Ему нужно доказательство, что смерть еще можно обмануть».

Мысленно Мастер путей покачал головой.

«Вот почему клан умирает. Небольшого кризиса хватило, чтобы обнажить – насколько мы слабы. Нужны решительные действия, нужны перемены. Но здесь я их не дождусь».

Вслух же он поднял другую тему:

– Эльтаэр, мы никак не можем контролировать Тейна.

– Контролировать – можем. Он явно привязан к той самке по непонятным мне причинам. Еще одно невероятное изменение, кстати. Прежний Тейн не имел привязанностей. Теперь же – мало того, что они есть, так еще и к человеку.

– То есть… заложник?

– Да. Но это жесткий контроль, а никак не лояльность.

– Понятно. Первый, я согласен с Онфаром – нам нужно изучить Тейна. Предлагаю дать магу разрешение на опыты. Разделить Тейна с женщиной, перевести ее подальше. Заставить его сотрудничать. Решить вопрос кардинально мы всегда успеем.

Талион раздумывал несколько секунд, затем кивнул:

– Решено. Онфар, приступай к исследованиям. Эльтаэр – контролируй разброд внутри клана. Ренвэл – переговори с союзными кланами – кто-то должен будет согласиться держать самку у себя, пока вопрос с Тейном не будет закрыт.

Все согласно кивнули.

– Теперь к другим вопросам. Ренвэл, что с Валькери? Поняли ли они намек?..

Глава 4. Чужой клинок

– Как ты себя чувствуешь?

– Слабость. – Пожал плечами я. – И тело… оно странно себя ведет. Будто иногда не совсем слушается.

– Ну а чего ты ожидал спустя полгода беспамятства? – Улыбнулась Илария. – Я вообще удивлена, что ты ходишь. И все же настаиваю, чтобы ты пока отложил эту свою разминку! Есть вполне реальный риск, что ты перенапряжешься и потеряешь сознание.

Я промолчал. Про тот бой два дня назад я ей не рассказывал – понимал, что она будет беспокоиться и может сорваться на Миранноре. И ничего хорошего из этого не выйдет.

Хорошо, что саму девушку в тот день забрали кого-то лечить до самого вечера. Плохо, что Мираннор обещал повторение тренировки уже завтра. А я все еще явно был не в форме.

– Хорошо. Объясни детально, что именно странного в поведении тела?

– Это сложно сформулировать. – Я в очередной раз вытянул руку вперед и начал медленно водить ей по воздуху. – В моменте все идеально. Кроме слабости, само собой. Но контроль вполне нормальный, тело движется именно так, как я хочу. Но потом в моменте будто что-то сбивается – и я могу запнуться на ровном месте.

– Как часто?

– Не то, чтобы была какая-то система. Иногда пару раз за пять минут, иногда часами нет проблем.

Илария задумчиво посмотрела на меня.

– Встань на одну ногу, раскинь руки и закрой глаза.

Я послушно выполнил просьбу… хотя скорее даже требование. Спорить с лекарями – не самая лучшая идея, как бы странно их запросы не звучали.

– Отлично, а теперь поменяй ногу… Снова на правую… Теперь по очереди коснись носа указательными пальцами.

– Надеюсь, только рук?

– На ногах нет указательных пальцев, Тейн. – Строго ответила девушка. Но даже с закрытыми глазами я знал, что сейчас она улыбается. – Теперь пройдись три шага с закрытыми глазами… Так, теперь назад… Все, открывай глаза.

– И зачем это все было? Готовишь меня к цирку?

– Конечно, на следующей неделе будем практиковать то же самое, но на канате. – Хмыкнула она. – А вообще это тест на координацию и равновесие. В учебниках было описано, что иногда такие симптомы, как ты описал, возникают при травмах затылка – там повреждается часть мозга, отвечающая за координацию. Люди словно частично теряют связь с телом. Их руки двигаются не так, как они хотят, ноги не слушаются, и даже просто держать равновесие при ходьбе им становится сложно.

Она чуть помедлила и добавила:

– Такие же симптомы иногда появляются у тех, кто слишком долго был без сознания. И долго – я имею ввиду несколько недель. И далеко не всегда это удается вылечить.

– То есть…?

– Нет, у тебя нет симптомов. Твоя координация вполне в рамках нормы. Ну… – Она выразительно пожала плечами. – Если можно считать нормой то, что ты ходишь, хотя должен был бы лежать пластом.

– Да-да, я понял, что ты сама уже хочешь меня вскрыть и изучить. – Я подмигнул ей в ответ на возмущенный взгляд. – Но если это не оно, тогда что со мной?

– Не знаю, Тейн. Ты слишком нетипичен. С учетом того, что ты стремительно восстанавливаешься, я бы сказала, что это небольшие откаты. И тогда они должны пройти со временем совсем. Но это оптимистичный взгляд.

– А пессимистичный?

– Это может быть какое-то повреждение… Пойми, я не видела ни одного случая столь длительного беспамятства, как у тебя, с выходом из него. Что случилось за это время с твоим телом и, главное, мозгом – скорее всего не может знать никто. И такие проблемы могут быть постоянными…

– Или...? – Спокойно спросил я, увидев, что она замялась.

– Или может становиться хуже. – Тихо закончила девушка.

Я задумчиво посмотрел на свои руки.

– Нет, не думаю. Это вообще не похоже на болезнь или повреждение. По крайней мере, не ощущается так. Просто… – Я замолчал, в очередной раз пытаясь сформулировать ощущения. Как ни странно, вслух это давалось проще. – Как будто тело стало слушаться иначе. Но я все никак не могу понять, в чем именно это «иначе» заключается. Словно…

Я вскинул голову. Шаги. Двое, с оружием.

– Кто-то идет.

По лестнице спустились двое эльфов. Один показался знакомым… какой-то намек на воспоминание тенью мелькнул в сознании – чтобы раствориться, не оставив ни единой детали. Лишь раздражение, что память все никак не восстановится полностью. Но подобное с момента пробуждения я ощущал часто. Наверняка я когда-то знал всех соклановцев поименно — нас было не так уж много.

Тем временем второй обратился к Иларии.

– Тебя вызывают, собирайся.

Илария пожала плечами и встала, подхватив свою сумку.

– Опять видимо кого-то лечить. Тейн, следи за своим состоянием и изменением, позже продолжим.

Я кивнул, провожая ее взглядом. Какое-то неясное беспокойство терзало меня изнутри, но никаких явных причин не было. Продолжив тренировку, я поймал себя на том, что мысленно считаю, сколько времени прошло с момента их ухода.

***

Мираннор пришел на рассвете. Бросив мне защитную экипировку, он молча подал знак готовности и стал ждать, пока я облачусь.

– Где Илария? Ее вчера увели куда-то.

– Думаешь, мне заняться больше нечем, как отслеживать твоих питомцев, Тейн? – Саркастически ухмыльнулся он. Я сжал зубы. «Питомцев», значит?

Но он действительно мог быть не в курсе. А его мнение меня не волновало. Однако, беспокойство не отпускало. Вполне разумно, что после лечения Илария была без сил и нуждалась в отдыхе, поэтому сейчас она должна отсыпаться в своей камере, куда ее отселили после моего пробуждения. Раньше полудня она вряд ли появится.

Надев доспех, шлем и перчатки, я направился за Мираннором. Сегодня было холодно. Изморозь покрывала траву и деревья. Дыхание вырывалось белым холодным паром. А ведь и правда, уже практически зима. Если я был без сознания полгода, то сейчас уже конец Виэнтоса – последнего месяца осени.

Странно… я вроде знаю, что даже в Империи, которая является самой северной из стран, снег выпадает только на месяц. Но тогда откуда в голове воспоминания про огромные леса с деревьями, на которых лежат тяжелые снежные покровы? Может со времен тренировок в горах?

Шли мы, как и ожидалось, вновь в круг поединков.

Что было неожиданным – это то, кто там стоял, явно уже поджидая меня. Виэль, в таких же тренировочных доспехах, а также с коротким мечом и парным кинжалом, с вызовом смотрела на меня. Значит, ученица будет проверять учителя.

Странный выбор. Странная проверка.

Если сами поединки они устраивают просто для того, чтобы оценивать мое состояние – то почему именно Виэль? Ведь подошел бы любой ученик. А моя бывшая ученица сейчас явно уже в статусе полноценного клинка.

Могло ли это быть ее личным желанием? Возможно, но к чему Мираннору идти ей навстречу? Выпускать полноценного, хоть и неопытного клинка против восстанавливающегося бойца, ради… чего?

Размышляя подобным образом, я подошел к стойке с оружием и взял аналогичный комплект – короткий меч и парный кинжал. Чуть покрутил ими в воздухе, привыкая к балансу. С мрачным удовлетворением отметил, что клинок уже не кажется столь тяжелым по сравнению с прошлым разом – восстановление идет успешно.

Выйдя на центр, я встал напротив Виэль и кивнул ей. Та ответила неглубоким поклоном:

– Мастер Тейн.

Весьма спокойно и вежливо. Интересно.

Я скосил глаза на Мираннора, но тот остался невозмутим. Похоже, что слухи о моей невиновности просочились. Либо их и не пытались скрыть, чтобы рядовые соклановцы не задавались вопросом – почему же тот, кого назвали предателем, еще жив. Что ж, в сложившейся ситуации – это хороший знак.

– Здравствуй, Виэль. Я немного помню тебя. Меня назначили твоим наставником, верно? На твою первую миссию.

– Как и на последующие, до вашего… исчезновения, мастер.

Последующие? Я нахмурился. Получается, что все было не совсем так, как мне помнилось.

– И сколько же было их всего?

– Семь боевых заданий непосредственно под вашим руководством, Мастер Тейн. – Нахмурилась эльфийка. – А вы… совсем не помните?

– Нет. – Я покачал головой, обдумывая услышанное. – А сколько прошло времени между твоим первым заданием – тот купец в Рейнпорте – и тем, когда я убил Тальвера?

Виэль вздрогнула. Краем глаза я заметил, что и Мираннор недовольно нахмурился. Видимо, для них эта тема все еще была больной, хоть меня и оправдали. Не удивительно, с учетом того, насколько жестко в клане воспитывали почтение к старшим по иерархии.

Но мне было плевать.

– Около четырех лет, Мастер Тейн. У вас были и отдельные миссии, но иногда я сопровождала вас.

Четыре года. Мне почему-то казалось, что все произошло вскоре после той миссии. А значит, эта девочка знала меня значительно лучше, чем я думал.

Я внимательно осмотрел ее снизу-вверх. Невысокая – буквально мне по плечо, стройная. Пепельные волосы выбиваются из-под тренировочного шлема. Изумрудные глаза смотрели чуть рассеяно и… зло?

– И как я отзывался о тебе в те годы?

Ее взгляд ожесточился. Подбородок упрямо взлетел вверх.

– Вы сказали, что я смогу превзойти вас однажды.

Это явно было важным для нее. И ее взгляд… это выражение – упрямое, требовательное, твердое, но все же полное волнения. Она смотрела на меня не просто как на противника. А как на цель. На того, кого она хочет превзойти. Не ради победы, а ради гордости. Ради… признания, может быть.

Я вспомнил подземелье Академии. То выражение страха и недоверия к себе на ее лице. Возможно ли, что она считала меня своим кумиром, тем, кому нужно подражать?

Но я не помнил ни ее обучения, ни этих миссий. Почему? Просто случайность – или она в моей жизни значила намного меньше, чем я в ее?

Но пауза затягивалась. Действительно ли так важно, как ко мне относится одна из тех, кто хотели убить меня?

– Что ж… – Я встал в левостороннюю стойку и приглашающе махнул кинжалом. – Покажи мне, чему я тебя учил.

Она тут же подобралась и встала в странную, незнакомую мне стойку – левая нога впереди, но правая не на линии, а чуть в стороне. Обе руки подняты и согнуты в локтях, впереди также кинжальная рука. Выглядело это… хищно. Но почему-то казалось неправильным. И незнакомым. Хотя я раз учил ее, значит – либо сам ставил ей эту технику, либо как минимум был с ней знаком.

Я тряхнул головой, отбрасывая лишние мысли. Время сражаться.

Левая нога Виэль впереди. Баланс веса ближе к ней – будет атаковать. Укол мечом? Нет, локоть высоковат. А значит…

– Начали. – Раздался голос Мираннора.

Виэль буквально выстрелила собой вперед. Меч пошел в укол – чтобы на середине резким движением кисти перейти в рубящий на ключицу.

Я принял удар на жесткий блок и тут же сбросил его в сторону, заставив ее чуть провалиться. Укол кинжала в блок я заблокировал своим – и на подшаге просто ткнул ее коленом под ребра, выбивая весь воздух.

Девушка тут же использовала энергию моего удара, чтобы откатиться назад, чуть отчаянно взмахнув мечом поперек, чтобы не дать мне нанести добивающий удар. Перекатившись через спину, она резко бросила тело чуть в сторону с прямой траектории – и только там вскочила на ноги, выставив клинки вперед.

– Тебя подвел локоть. Слишком высоко для укола – предсказуемо. Но уход неплох, молодец. – Спокойно кивнул я в ответ на ее разъяренный взгляд.

Не знаю, почему я вдруг решил вести себя как ее наставник. Будто что-то знакомое в этой ситуации было, что-то шевельнулось в памяти. Кого-то я так уже учил… но кажется, это был не лес. Это было… горное плато? И это была не Виэль, а… какой-то юноша? Но не эльф… Человек?

Виски стрельнуло болью. Бездна! Не время для этого.

Тем временем Виэль, уловив, что я отвлекся, вновь ринулась в атаку. Быстрый прыжок вперед, опора на правую ногу чуть вне зоны досягаемости моего клинка – и резкий прыжок по диагонали с восходящим ударом.

Я отшатнулся назад, пропуская лезвие перед собой, попробовал провести ответную атаку – но Виэль просто отклонила удар кинжалом и тут же присела, прикрываясь мечом – и пытаясь сбить меня подсечкой.

Пришлось еще шагнуть назад. Виэль вскочила и начала осыпать меня ударами, заставляя пятиться и уклоняться. Виэль кружила вокруг меня, все время перемещаясь влево и вправо, постоянно создавая угрозу сразу с двух направлений – и не давая времени перейти в ответную атаку. Я видел каждую атаку, успевал реагировать – но не более. Мне не хватало скорости, чтобы контратаковать, а разбить ее связки я не мог – потому что они были слишком неожиданные. Слишком отличались от того, к чему я привык.

В какой-то момент мне пришлось буквально со всей силы отбить ее меч в сторону и направить кинжал ей в корпус, заставляя девушку отпрыгнуть назад – просто чтобы перевести дух. Очень необычная техника. Вот почему у ее стойки так расставлены ноги – чтобы создать возможность постоянного перемещения по сторонам.

И этому ее учил я? Но я сражаюсь совершенно иначе. Почему? Почему мне незнаком такой стиль?

В глазах эльфийки мелькнуло торжество. Она тоже поняла, что я могу лишь обороняться – и хоть ее стиль был очень энергозатратным – но сил у нее сейчас было все равно больше, чем у меня.

Ее нога напряглась. Новая атака. Она прыгнула вперед – и тут же вынуждена была блокировать мой встречный удар, вместо своей атаки. Я круговым движением отвел ее меч в сторону и быстро нанес укол с левой – его она тоже отвела, и вновь попыталась разорвать дистанцию. Но я уже не отпустил ее, быстро следуя за ней в близкой дистанции и постоянно атакуя. Шесть ударов – и мой меч скользнул сквозь ее защиту, остановившись в миллиметре от ее шеи.

Я медленно выдохнул. Руки ныли от напряжения – не критично, но уже ощутимо. Сил на это ушло гораздо больше, чем хотелось бы. Нужна другая тактика.

В глазах Виэль застыло странное выражение. Досада от поражения – да, но и какая-то неуверенность. Не связанная с тем, что она проиграла. Будто что-то было не так в этом бою и для нее тоже.

– Еще раз.

Голос Мираннора разорвал повисшую тишину. Я кивнул и отошел на пару метров назад на начальную позицию. Виэль встала напротив вновь в свою хищную стойку. И по отмашке атаковала вновь.

Я спокойно отступал, блокируя и отводя удары. Смотрел. Анализировал. Экономил силы.

Стиль был странный. В нем явно чувствовалась какая-то звериная основа. Словно рысь, что бросается в атаку и наносит резкий мощный удар когтями – и тут же отступает, до следующего рывка. Так и Виэль – разве что удар был не один, а целой серией. И затем – отход и наскок с новой, неожиданной позиции. И как бы не был этот стиль мне странен – он все же был весьма методичен. Хотя девочка действительно была хороша – связки менялись постоянно, она упорно пыталась вскрыть мою защиту, импровизируя и пробуя все новые подходы.

Что ж, пора оценить, насколько я восстановился.

Вдох.

Время послушно замедлилось, ровно на очередном отскоке в сторону Виэль. Звуки словно отошли на второй план, заглушенные пульсом крови внутри. Краски вокруг выцвели – но внезапно сам воздух словно приобрел легкие оттенки. Вокруг Виэль, вокруг ее клинков, вокруг меня. Оттенки, реагирующие на движения.

Что-то новое.

Не время.

Виэль чуть приседает. Оттенок меняется. Вижу.

Будет метить в корпус. Кинжалом. Меч на прикрытие. Мышцы в ее ноге напрягаются, колено резко распрямляется, выбрасывая тело вперед.

Полушаг назад. Ровно настолько, чтобы она не достала. Ее нога уже приняла упор, дальше ей не провалиться.

Мечом отвожу ее меч в сторону. Кинжал приставляю к ее шее.

Выдох.

Я медленно убрал клинок от шеи девушки и вздохнул. Что ж, я уже могу вновь использовать боевой транс. Правда, что-то изменилось… но с этим я разберусь позже.

Но все же… я почувствовал, как свинцовая тяжесть начала медленно растекаться по телу. В голове запульсировал комок горячей тупой боли. Нет, цена оказалась все же слишком высока.

Тем временем Виэль в ярости сжимает рукоять меча так, что слышен скрип кожи.

– Солнце тебя забери, почему ты дерешься так…

– Виэль! – Резкий окрик моего бывшего наставника мгновенно затыкает ее, смывая всю ярость. Она отвесила поклон Мираннору и встала на позицию.

– Еще раз.

Девушка приняла новую стойку. Локти ниже, чуть ближе к телу. Вес на заднюю ногу. Ушла в защиту?

Чуть сместившись, я глянул на старого наставника. Он выжидающе смотрел на меня. Видимо, теперь они хотят посмотреть, как я действую в атаке. Но зачем? Чего он не видел за годы тренировок?

Но пусть. Сейчас наши цели совпадают – мне тоже нужно понять, насколько я восстановился. И разобраться с теми ошибками, что я заметил в себе. Во время первой части боя странное ощущение снова несколько раз повторилось. Мне будто приходилось больше контролировать себя, чтобы движения шли именно так, как я хочу. Будто… мышечная память и намерение в голове не сходились – и это давало ошибки.

Я вновь раздраженно тряхнул головой. Середина боя – явно не время для глубокого самоанализа. Перевел взгляд на Виэль – она внимательно следила за мной, ожидая атаки. Ну, что ж.

Сделав шаг на сближение, я выполнил резкий выпад мечом – и тут же вернул его, с подшагом сменив стойку и нанося удар уже кинжалом. Начал быстро наращивать темп, комбинируя рубящие удары и уколы, целя в незакрытые сектора. Приходилось экономить силы, регулируя силу удара – но ведь и поединок учебный.

Виэль, как и я ранее, начала пятиться, отбивая удары – но практически не отвечая. Будто опасаясь чего-то. Но чего?

Спустя несколько атак, она все же начала искать возможности для ответных атак – я сбивал их и вновь наносил быстрые прямые атаки, заставляя ее вернуться в защиту. Но силы кончались. Меч становился неподъемным, обжигающе горячее дыхание с хрипом выходило из легких. Ноги стояли твердо – но шаги замедлились.

Как закономерный итог – в какой-то момент она все же обвела мой клинок, и острие чувствительно ударило под ребра. Будь клинок заточен – мне бы проткнуло кишки. Но и тупым концом сквозь тренировочную кожанку с войлочными слоями тоже приятного было мало.

Я отступил на шаг и поднял руки, взглянув на Виэль.

– Зачтем за ничью?

Она не отвечала. Просто смотрела на меня, словно изучая. Не узнавая. Странная смесь из злости, недоумения и какой-то обиды застыли в ее глазах. На секунду она чуть приоткрыла рот, словно собираясь что-то ответить – или спросить. Но, скосив глаза на наставника, упрямо сжала челюсти.

Не дождавшись ответа, я повернулся к Мираннору:

– Пока хватит. Не знаю, что ты хотел увидеть – но мне нужно восстанавливать силы. Так что подождешь другого раза.

Повисла тишина. Мираннор чуть прикрыл глаза – то ли задумавшись, то ли стремясь не показывать свои эмоции. Все же он скрывал их намного лучше, чем моя бывшая ученица. Спустя секунду он просто кивнул мне.

Я молча вернул клинки на стойку, тут же скинул шлем, перчатки и защитную куртку и направился обратно в свою камеру. Спину мне жгли два взгляда. Особенно – Виэль. Она явно что-то хотела сказать мне. Или спросить.

Я не обернулся. Если захочет – придет сама.

***

Вновь незнакомые шаги. Кто-то спускался ко мне в сопровождении стражника. Брони и оружия не слышно, обувь мягкая – повседневная. Шаг легкий, тихий – но не как у клинков.

Я сел на кровати, повернувшись в сторону двери. И личность гостя меня озадачила.

– И чем же я обязан такой чести? – С легкой иронией спросил я.

Гость молча зашел в камеру и остановился в трех шагах. Подал знак – и стражник молча закрыл камеру за ним и пошел по ступеням наверх.

Я нахмурился, слушая его шаги по лестнице. Перевел взгляд на своего посетителя.

– А если я нападу?

– Чтобы что? Остаться с трупом в закрытой камере? – Спросил он, внимательно глядя на меня. – Ты не производишь впечатление самоубийцы.

– Возможно. – Я пожал плечами. – Но вдруг у меня просто страсть к убийствам старейшин?

Ренвэл усмехнулся. Оглянувшись, он подцепил ногой стул и придвинул к себе. Сев, вновь стал пристально разглядывать меня своими темными, чуть янтарными глазами.

– Что ж, такая репутация у тебя действительно имеется.

Мы замолчали. Просто сидели, изучая друг друга. Словно бойцы перед схваткой – хоть оружия у нас и не было. Физического, по крайней мере. Но переговоры – а новый старейшина явно пришел не за тем, чтобы спросить, как мое здоровье – мало чем отличаются от схватки.

– Чувствую себя хорошо, спасибо. Да, ты прав, действительно похолодало. Ну конечно Кронншталь свое получит, они давно напрашивались.

– Что? – Ренвэл в недоумении уставился на меня, явно сбившись с настроя.

– Вежливая часть разговора. Так принято у людей, знаешь ли. – Я с неприкрытым сарказмом ухмыльнулся. – Поговорить о здоровье, о погоде, о политике. Прежде чем перейти к делу.

– Ах да, разумеется. Хорошо, что мы не люди, Вэлтэ’йнор.

Быстро восстановился. Взгляд вновь тверд, внимателен. Бесстрастен. Очень хорошо контролирует свои эмоции.

– А значит – можешь переходить к делу, Ренвэл.

– Действительно, пропустим необязательную часть. Начнем с простого вопроса. Кто ты – на самом деле?

Глава 5. Изменения.

Один вопрос.

Всего один вопрос, который внезапно дал мне слишком много ответов – и оставил после себя ещё больше вопросов.

Сознание словно раскололось надвое.

Одна его часть привычно начала разбирать прошедшие дни, связывая события в единую картину. Проверки боем. Попытка Эльтаэр нащупать мои слабости. Бой с Виэль. Даже тот окрик Мираннора.

Теперь всё выглядело иначе.

Они изучали меня.

Не Тьму. Не мою регенерацию. Не то, что произошло после смерти.

Меня самого.

Старейшины знали прежнего Тейна. Мираннор знал его лучше остальных. Виэль училась у него. Они могли сравнивать человека, которого помнили, с тем, кто теперь стоял перед ними.

И, судя по всему, разница оказалась слишком велика.

Но вторая часть сознания не слушала этот холодный анализ.

Один простой вопрос ударил под дых сильнее любого кулака.

Кто я?

Я знал своё имя.

Знал, как держать клинок. Знал, как читать противника. Помнил отдельные события. Обрывки разговоров. Запахи. Движения. Боль. Но помнил ли я их? Мои ли это воспоминания? Каждый раз, закрывая глаза, я вспоминаю Тьму, в которой я собирал себя из осколков, пытаясь отсеять свои воспоминания от чужих.

Но что в итоге я собрал? Кого я собрал?

Кто я?

Такой простой вопрос. И такой сложный ответ.

Пауза затянулась. Но Ренвэл не стремился ее прервать, молча выжидая ответа. Его взгляд не отрывался от моего лица. Пытаясь проникнуть мне в мозг – увидеть, прочесть мысли напрямую.

Вот только даже если бы ему удалось – он не был бы удовлетворён увиденным. Результат анализа, который показывает, что я действительно очень далек от себя прошлого, лишь усложняет ответ.

От себя прошлого? Или от Тейна?

– На данный момент я не могу уверенно ответить на этот вопрос. – Максимально спокойно постарался ответить я.

– И как же это понимать?

– Подумай сам. – Пожал я плечами. – Из-за потери памяти я отчетливо помню лишь последние годы. Два с половиной – из которых я полгода вновь был без сознания. Считай, ты общаешься с младенцем.

– Интересный младенец. Который сколачивает собственные отряды и убивает демонов. – Саркастично ответил Ренвэл.

– Что тут скажешь? Видимо, я гениален от рождения.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Я понимал, что мой ответ его не устроит. Он понимал, что другой ответ я ему давать не собираюсь. Можно было бы сказать, что пока ничья – если бы не страх. Холодный, липкий. Он появился сразу после его вопроса и теперь сидел где-то глубоко внутри, не желая отпускать.

Странно. Я почти не помню себя прошлого. И наверно даже не сильно переживаю, что нынешний я так сильно отличаюсь. В конце концов, я – это я. Не наемный убийца из древнего клана. Не послушный инструмент четверки стариков. За прошедшее время я успел смириться с тем, что не вспомню себя прошлого, и вполне успешно начал новую жизнь.

И все же. Что-то в этом вопросе заставляло сердце судорожно биться, а сознание замирать в ужасе. Что-то связанное не с теми осколками прошлого, которые я никак не мог собрать. А скорее…

Голову вновь сковало обручем боли. В бездну, сейчас не до этого. Нужно перехватывать инициативу:

– Но не менее интересен и встречный вопрос – а кто же ты, Старейшина Ренвэл?

Он понял вопрос. Старейшина, который приходит к пленнику на разговор – причем, без свидетелей, наедине. Тот, кого мое положение и не касается напрямую. Не Первый клинок, кому я служил раньше. Не маг, который желает меня исследовать. И даже не Старший наставник, которая сейчас злится из-за того, что ее наивная пропаганда перестала работать.

Так зачем он здесь? В какой роли?

Ренвэл едва заметно усмехнулся.

– Хороший вопрос.

Он немного откинулся назад, продолжая смотреть мне в глаза.

– Как много ты вообще помнишь о клане?

Я покачал головой:

– Немного. По сути, мы – наемники. Убийства, диверсии, кражи. Честно говоря, не сильно отличаемся от теневой стороны гильдии наемников в Империи – разве что подготовка здесь намного серьезнее.

– А кем мы были?

– Ах да, убийцы императоров. – Я усмехнулся. – Проклятый клан, одна из основных причин войны людей с темными эльфами. Хотя у историков народов немного разная точка зрения на последовательность событий.

– В целом, верно.

Ренвэл кивнул. Его взгляд наконец оторвался от моего лица. Он посмотрел чуть в сторону, на стену. И сквозь нее, дальше. Словно пытался взглянуть в само прошлое.

– Если забыть про то, что когда-то двигало нами. И что движет нами сейчас. Ты верно отметил, люди убеждают друг друга, что именно из-за убийства первого императора бастардского рода Неронианов нашим кланом Империя и напала на нас. Хотя на самом деле все было наоборот.

Ренвэл моргнул, вновь посмотрев на меня. Продолжил, с какой-то твердостью и даже злостью в голосе:

– Тогда мы сражались за нас. За темных эльфов, за наше королевство.

Я нахмурился.

– Ты же не начнешь мне сейчас рассказывать про то, как важно быть частью народа, клана и семьи? Думаешь, у тебя получится лучше, чем у Эльтаэр?

– Нет, не начну. – Покачал головой он. И была в этом движении какая-то затаенная горечь. – Те времена давно прошли. Сейчас мы действительно лишь кучка наемных убийц, пытающихся выжить. Которым это не особо удается.

Я молчал. Сказать, что его ответ меня удивил – значит, весьма преуменьшить мою реакцию. По сути, ему этот разговор вполне могли бы зачесть за измену клану. Несмотря на то, – и даже особенно с учетом того, – что он старейшина. И все же, вот он – Мастер путей, что по сути низводит свой клан до шайки лесных бандитов.

Что это, какая-то игра? В чем его цель?

– Возможно. Но зачем ты говоришь это? И более того, зачем ты говоришь это мне?

Вновь повисла тишина. Ренвэл продолжал внимательно рассматривать меня. Затем чуть подался вперед:

– Скажи, Тейн, как ты оцениваешь свое положение на текущий момент.

Я почувствовал, как где-то в глубине начинает зарождаться глухое раздражение.

– Я прекрасно понимаю, что я в заднице. Несмотря на оправдание, есть целый воз причин меня не выпускать. Более того, Онфар наверняка даже во снах уже видит, как разделывает меня на столе, изучая каждый отрезанный кусочек. Лишь ждет, когда моих сил хватит пережить хотя бы первый десяток надрезов.

– И все же, ты абсолютно спокоен. И даже дерзишь.

– Это называется свобода безысходности, Ренвэл. – Усмехнулся я.

Он задумчиво кивнул, откинувшись назад. А я же вновь боролся с раздражением – потому что глубоко внутри меня что-то не желало принимать ситуацию как безвыходную. Будто я действительно не пленник, а просто… гость. Опасный гость, с которым лучше считаться.

Что за бредовые мысли?

– Хватит игр, Ренвэл. Говори, что хотел.

– А с чего ты решил, что я хочу что-то сказать?

– Ты пришел ко мне. Один. Завел разговоры, за которые тебя могут казнить. И хочешь сказать, что за этим не последует какого-то предложения?

– Предложения? – Удивленно поднял брови он. – С чего бы мне предлагать тебе что-то? Видишь ли, Тейн, как я и сказал – клан увядает. Медленно, тихо… необратимо. И вдруг появляешься ты. Бывший клинок, кто изменился настолько, что многие уже не верят, что это действительно ты. Воскрес из мертвых, обрел непонятные силы. Онфар хочет изучить тебя, чтобы продлить свое существование. Эльтаэр видит в тебе лишь свою ошибку, которую хочет исправить. Первый видит в тебе угрозу безопасности клана.

Он резко подался вперед. И маска его спокойствия впервые не просто дала трещину – она буквально слетела с него. Глаза словно загорелись, голос съехал вниз, словно сдерживая эмоции.

– Но они все застряли в прошлом. Что с тобой произошло, где ты обрел свои силы… Никто из них не может или же не хочет посмотреть в будущее. Что ты принесешь клану? Станешь ли ты катализатором изменений? Или просто сгинешь тенью по пути в небытие?

Он медленно отклонился назад, беря себя под контроль. Краем глаза я заметил, как расслабляются его пальцы, до этого судорожно напряженные для атаки когтями – словно он бросался в атаку. Но, по сути, именно это он и делал.

– Мне нечего предложить тебе, Тейн. Потому что я не знаю твоих планов и мотивов. Так может это тебе следует что-то предлагать мне?

Теперь уже я молча отклонился назад, задумчиво взирая на него. Рука вновь привычно потянулась почесать подбородок – чтобы привычно быть остановленной на полпути. Странная привычка, появившаяся после возрождения. Если подумать, она никак не могла принадлежать этому телу – ведь когти эльфов просто не позволяли подобные жесты. Потому и я постоянно царапал кожу.

Но я отвлекся. Мысленно вернулся к тому, что сказал Ренвэл... нет, скорее к тому, как он это сказал. Это не переворот, дело не в том, что он хотел власти. Похоже. Что он действительно верил в клан, в какую-то идею, которую нес в себе. И хотел возрождения величия клана. Отчаянно искал способы для этого.

И тут появился я. И теперь он пытается понять, что с этим делать. Использовать меня? Устранить? Попробовать направить в нужную ему сторону?

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль, что этим нужно воспользоваться. Притвориться союзником, чтобы получить свободу – но все мое естество тут же восстало против этого. Нет уж. Никаких подлых игр.

– Что ж, Ренвэл. Я скажу прямо – мне неинтересен клан. Тот Тейн, что был частью его – умер два с половиной года назад. Нынешний я не считаю это место домом. Семьей. Да и вообще чем-то важным.

– Ожидаемо. Но ты знаешь, что тебя не выпустят.

– Знаю. – Я кивнул. – Меня либо пустят на опыты, либо заставят подчиняться… Иларию ведь куда-то отправили, верно?

– Да. В иной клан. Она в безопасности, пока ты ведешь себя благоразумно.

Я приложил максимум сил, чтобы внешне остаться спокойным. И не показать то ледяное озеро ярости, что медленно разливалось внутри.

– Ты очень привязан к этой человеческой самке, это было довольно очевидно. Почему?

– Ты не поймешь.

– Испытай меня.

Я в раздражении чуть прикрыл глаза. Как это вообще можно объяснить? Когда ты потерял себя, потерял все, что у тебя было. Когда весь твой мир разрушен, и у тебя нет ни малейшей подсказки, что делать дальше. Когда ты понятия не имеешь, кто ты и что ты…

И вдруг появляется кто-то, кто дает тебе путь. Дает тебе возможность увидеть себя в их глазах. Дает тебе пусть минимальную, но опору. Первый булыжник дороги, по которой можно идти. Илария, Данкарт, Фаррик, Ясра, Риг, Оливер, Мирель, Фарн, Бург… даже Лурик, который никогда меня не любил. В какой-то степени даже Гракс, хоть он и предал нас.

Все равно. Это – мои якоря. Те, кто помогли мне создать себя заново. Кто принял меня, несмотря ни на что. Моя новая семья.

Дело не в самой Иларии – будь на ее месте любой из них, я бы чувствовал то же самое. Ну разве что больше верил бы в их стойкость. Все же Илария – маг, а не воин.

– Нет, Ренвэл. Потеряешь память – тогда и поговорим.

– Хорошо.

Я ожидал продолжения разговора, но его не последовало.

Ренвэл поднялся.

– Тогда у меня к тебе последний вопрос.

– Какой?

– Если бы сегодня утром дверь этой комнаты открылась, а за ней никого не было… куда бы ты пошел?

Я нахмурился.

– К Иларии.

– Нет.

Он впервые за весь разговор улыбнулся.

– Это то, за кем ты пошел бы. Я спрашиваю, куда.

Я пожал плечами.

– Вернулся бы в Империю, к отряду.

– Неужели ты настолько очеловечился? Жить среди людей, терпеть их отношение… не думай, что я не знаю, как к нам относятся в Империи. Тебя действительно это устроит?

– Я же просил не замещать Эльтаэр.

– И не пытаюсь. Просто не понимаю.

Ренвэл направился к двери и окликнул стражников.

Когда дверь решетки за ним уже закрылась, он остановился:

– Знаешь, у меня предчувствие, что твое появление не пройдет бесследно. Хочешь ты того или нет. К добру или к худу.

Я сидел и слушал его шаги, поднимающиеся по ступеням. Весьма вероятно, что ты прав, Ренвэл. Потому что не стоило трогать Иларию.

Я не знаю, как и когда. Но внутри меня сидела абсолютная уверенность, что вам придется столкнуться с последствиями.

Никто не смеет трогать мои друзей.

Никто не смеет трогать мое.

***

Голоса доносились из покоев матери. Один голос – знакомый, что сейчас звучал столь непривычно резко. Взвинчено. Отчаянно.

Второй же принадлежал самой матери.

– Ты не можешь просто остаться в стороне!

– Могу.

Ответ прозвучал так спокойно, что после него повисла тишина.

– Но почему? – Голос гостьи почти сорвался. – Почему ты даже не хочешь выслушать меня?

Я толкнул дверь и вошёл.

Мать стояла у окна, выходящего на гранатовый сад. Ее гостья стояла напротив посередине покоев. Кулаки сжаты, зубы стиснуты. А на лице то, что я не видел у нее до этой минуты никогда.

Отчаяние. Страх.

Обе замолчали.

– Приветствую тебя, Сияющая. Мама. – Вежливо кивнул я обеим. – Что происходит?

Мать даже не обернулась.

– Она пытается убедить меня принять участие в войне.

Я посмотрел на неё.

– И зачем это нам?

Сияющая открыла рот, но ответила не сразу.

– Потому что это уже не просто борьба за власть.

– Разве?

– Да.

Она сделала шаг к матери.

– Ты не понимаешь. Если они победят победит, всё изменится. Весь старый порядок рухнет!

– И что? – Развернувшись, вопросительно подняла бровь мать.

– Но ведь это конец всего!

В ее голосе впервые прозвучала настоящая боль.

Она тут же понизила голос.

– Мы были частью этого мира задолго до них. Мы принадлежим этому порядку. Если позволить им победить, они перепишут всё под себя. Они уже считают себя новыми хозяевами.

Мать медленно повернулась к ней.

– И что ты предлагаешь?

– Встать рядом с нами.

– Зачем?

Сияющая на мгновение замолчала.

– Потому что иначе они уничтожат нас.

Она сжала пальцы.

– Я знаю, что ты не хочешь больше иметь дело с наземным миром. Но вспомни – ведь ты была с нами всегда. Мы прошли войну вместе с тобой и твоим мужем. Неужели для тебя это ничего не значит?

В покоях мгновенно стало темнее и заметно холоднее. Я поежился. Изо рта на выдохе вылетело облачко холодного пара.

Мать медленно повернулась. Ее лицо было спокойно, поза расслабленной, руки лежали на поясе скрещенными. И лишь глаза, полные клубящейся тьмы, выдавали ее состояние.

– Тебе лучше дважды подумать, прежде чем продолжить эту тему.

Сияющая чуть отшатнулась. Но быстро пришла в себя.

– Что ж. Пускай. Но ведь они не остановятся на нас. Они придут и за вами!

Она посмотрела на мать почти умоляюще.

– Ты думаешь, они оставят вас в покое? Ты действительно в это веришь?

Мать спокойно смотрела на неё.

– Тогда я встречу их.

– Одна?

– Она не будет одна. – Вмешался я. Сияющая перевела взгляд на меня. – Может мы с братом – и не наш отец. Но наш дом мы защитить сможем.

Мать взглянула на меня с благодарностью и в то же время – горькой печалью. Сияющая же шагнула ко мне.

– Да. Ты действительно похож на него. И пусть твоя мать решила укрыться здесь от всего мира, но ты…

А вот это она зря.

Я почувствовал, как сила матери мгновенно высвободилась, залив все окружение.

Непроглядная тьма моментально заполнила все покои. Температура разом упала на несколько десятков градусов. И этот холод был не просто вокруг – он впивался в само естество, выкачивая все твои силы, обещая лишь ужас и смерть.

Инстинктивно я выпустил часть своей силы, образовав вокруг себя кокон, разрушающий давление энергии матери. Пусть такой уровень мне не опасен, да и она не даст своей силе навредить мне – но все равно мало приятного, когда из тебя медленно вытягивают твою энергию.

– НЕ. СМЕЙ. ЕГО. ВТЯГИВАТЬ. – Голос матери звучал словно отовсюду – от каждой частицы тьмы в помещении, и словно изнутри самого пространства. Словно ночным снежным бураном он прошелся по сознанию, будто ледяными иглами впиваясь в сознание. – ВОН.

Вот теперь Сияющая испугалась по-настоящему. Побледнев, она попятилась к выходу и выскочила наружу.

И тут же покои вернулись в нормальное состояние. Мать вновь выглядела обычно – лишь красноватый отблеск глаз да все еще разлитая в пространстве энергия, медленно возвращавшаяся к хозяйке, напоминали о произошедшем. Ну и иней на мебели.

Я стряхнул изморозь с одежды:

– Я мог бы и сам отклонить предложение.

– Прости, сын. Конечно, мог. Просто у нас с ней старые счеты.

Я кивнул. Мать мало рассказывала про прошлую войну и про отношения с Сияющей и остальными. Но общий настрой было сложно не уловить.

– И все же, почему ты не хочешь присоединиться к ним? Ведь в ее словах есть зерно истины. Молодое поколение действительно не оставит нас в покое.

– И встретят тебя с братом. И меня. – Мать с улыбкой подошла ко мне, нежно провела рукой по щеке. – Мы выстоим. Или они окажутся разумными, и мы сможем договориться. А с этими… я не доверяю своим бывшим соратникам. И тебе не советую. Они давно уже прогнили. Так пусть пропадут в бездну. Старый порядок себя изжил.

Я задумчиво кивнул, глядя на мать. Возможно, она права. И все же, нужно присмотреться к этому молодому поколению. Понять, стоит ли их опасаться.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала звуки, затем запахи, почему-то лишь после них – осязание. Я медленно продирался сквозь холод, сковавший тело и разум, пытаясь понять, где я.

Судя по ощущениям – не в камере. Под руками чувствовалась твердая поверхность. Кончики пальцев ощущали текстуру… Дерево? Да, несомненно. Видимо, я лежу на столе. «Неужели я так долго был без сознания, что меня все же решили вскрывать?» – мрачно подумал я.

Прошла неделя с тех пор, как забрали Иларию. Три дня назад лекари Онфара решили, что я достаточно набрался сил. И начались магические эксперименты. Сначала с восприятием. Затем – с удаленным запуском рун. Все как в столичной академии, по тому же пути. Разве что в академии никто не брал моих друзей в заложники. И вот пришел день, когда от меня потребовали применить Тьму. Как и ожидалось, я вновь потерял сознание.

В голове сквозь боль и холод все еще крутились странные образы. Или воспоминания. Странное место, похожее на подземелье. Странные люди… и люди ли? Холод в сознании медленно сжигал остатки видения, но в разлетающихся во тьму небытия обрывках оставалось смутное понимание их природы. Невероятно далекой от человеческой, эльфийской или любой иной расы.

Стоило ли считать это просто снами? Или это действительно воспоминания Темного?

Я медленно открыл глаза. Деревянный потолок, освещенный бледным светом магических светильников. Явный запах алхимических ингредиентов, особенно смолы для рун. Я в лаборатории Онфара. Там же, где и применял Тьму.

Я медленно приподнялся на столе. Сбоку сидела эльфийка, одна из магов. Она внимательно и молча смотрела на меня. Я порылся в памяти.

– Рилма, верно? Где Онфар?

– Скоро подойдет, я уже отправила весть, что ты очнулся. – Она взяла записывающий кристалл и запустила в него немного жизненной силы. – Опиши свои ощущения.

Я поморщился и обессиленно лег обратно на стол.

– Слабость. Холод. Ощущение, будто вместо каждой кости воткнули ледяные стержни, которые вытягивают все тепло из тела. Причем, эти стержни все никак не могут нагреться.

Я покосился на кристалл.

– Кстати, он не запустился.

– Что? Какого… – Девушка посмотрела на кристалл и увидела, что руна мертва.

– Он был тут, когда я применял свою силу? Его могло повредить.

– Дьявол! – Выругалась она. Схватив карандаш и бумагу, она принялась быстро записывать. – Значит, потеря сил и ощущение холода. Сейчас это продолжается?

– Да, и скорее всего будет продолжаться еще несколько часов.

Холод в голове постепенно рассеивался. С каждой минутой я начинал мыслить все яснее. И, проверяя себя, обнаружил – я нахожусь в более стабильном состоянии, чем обычно после Тьмы. Может в этот раз я применил меньшую порцию? Или просто начал привыкать?

Я чуть пошевелил руками и ногами. Да, я действительно в гораздо лучшем состоянии, чем опасался. Так что возможно через несколько часов я даже смогу встать. Или раньше.

– Что с твоим ощущением… а, ну да. – Прервала она себя, покосившись на кристалл. – Ощущение магии работает.

Она продолжила атаковать меня вопросами про разные аспекты самочувствия, пока через какое-то время я не услышал знакомые шаги мягких сапог. В лабораторию вошел Онфар и сразу направился к столу. Его взгляд требовательно пробежался по мне. Взяв у Рилмы заметки, он быстро пробежался по ним взглядом.

– Записано дословно? – Спросил он у девушки. Та кивнула. Быстро объяснила момент про неработающий кристалл – и что я это заметил.

– Интересно.

Онфар начал медленно ходить вокруг стола, неотрывно глядя на меня. О чем-то размышляя. Иногда я замечал, как его губы непроизвольно дергаются, будто он сдерживает себя, чтобы не начать размышлять вслух.

– Подними руку.

Я не стал спорить и, собравшись с силами, поднял руку над столом. Подержав несколько секунд ее так и, не дождавшись комментариев со стороны старика, опустил обратно.

– Очень любопытно. Скажи, когда ты будешь в состоянии встать на ноги?

Мысленно я нахмурился. К чему он ведет?

– Не уверен. Может быть несколько часов. Зачем? И почему вы все это время держите меня здесь на столе?

Онфар рассмеялся. Его смех, больше похожий на воронье карканье, неприятно резанул по ушам.

– «Все это время…». Именно, Тейн. Из допросов тебя и твоей самки я сделал вывод, что эта твоя сила ставит тебя на край смерти. Ты проводишь без сознания один-два дня, после чего тебе требуется еще неделя, чтобы вернуться в форму. Все верно?

Я кивнул. К чему он ведет?

В лабораторию вошли еще два эльфа, неся с собой артефакт, чем-то похожий на тот, что я видел в Лангардской Академии – с круглым хрустальным стеклом, окруженным обручем драгоценными камнями и рунами. Установив его напротив меня и активировав, они отошли в сторону. Онфар начал изучать показания артефакта сканирования – а это явно был он.

Изучив показания, старик неопределенно хмыкнул. Несколько секунд молча сравнивал их с чем-то в своих записях, затем снова посмотрел на меня.

– Не знаю, что такое – эта твоя Тьма, Тейн. Но точно знаю одно – ее применение не проходит бесследно.

– Я знаю, старик. Каждый раз ощущаю на себе эти следы.

– Ты не понял, Тейн. Речь не только о потери сознания и слабости. Дело гораздо серьезнее.

Он медленно подошел ко мне, наклонился и заглянул прямо в глаза – требовательно, внимательно. Будто ища там что-то кроме самих глаз.

– Ты мутируешь, Тейн.

Глава 6. У развилки

Несколько секунд я молча смотрел на него.

– В каком смысле?

– В самом что ни на есть прямом. Чем бы ни была твоя сила – она заставляет тебя мутировать. Адаптироваться. Скажи мне – сколько раньше ты был без сознания после использования своей силы?

– День-два.

– Так день или два? Или вначале было два дня, а затем период беспамятства сокращался? И что с восстановлением после?

Я задумался, прикрыв глаза. Вспомнил все случаи. Баронство Этрон – в том гроте, бой с командиром. Потом – примерно через год, когда уже во главе своего отряда я попал в засаду – мы тогда должны были перехватить военный караван, но информация оказалась приманкой. Затем – демон. И после – два раза в Академии.

В первый раз я был без сознания двое суток – и потом еще неделю восстанавливал силы. После засады – сутки беспамятства и несколько дней на восстановление. После демона я вновь вышел из строя на сутки, и состояние было даже хуже – но вот только ведь я действительно был в форме уже через два дня после.

И в Академии… да, примерно сутки беспамятства… Но и на ноги я вставал в течение суток-полутора.

Почему я раньше этого не видел сам? Я… или мое тело… действительно адаптируемся ко Тьме.

Исключая последний случай. Шесть месяцев без сознания – но там я использовал Тьму совершенно иначе. Без клинка, на расстоянии. Получается это важно?

Я открыл глаза и посмотрел на Онфара.

– Возможно, ты прав. Как минимум, восстановление точно идет быстрее после каждого раза.

– Именно. То, что было с тобой в прошлые разы, похоже на случаи предельного истощения магических сил. Но конкретно сейчас ты явно в гораздо лучшей форме.

Я задумчиво кивнул. Но тогда нужно проверить еще один момент.

– Сколько я был без сознания? Сутки? Меньше?

Онфар вновь засмеялся своим вороньим карканьем.

– Сутки? Тейн, ты активировал свою силу три часа назад.

Я замер.

Три часа.

Несколько мгновений я просто смотрел на него, пытаясь уложить услышанное в голове.

Двое суток на первый раз. Допустим – первый подобный стресс. Потом – несколько раз примерно суточное беспамятство. И затем – сразу сокращение до трех часов?

Словно вторя моим мыслям, Онфар продолжил.

– Очень странно, что ты так резко сократил время. С суток до нескольких часов. Как будто твоя полугодовая кома изменила тебя. Или же тут важен сам фактор времени? Ведь это полгода дополнительного развития. Либо мутация подстегивается силами – либо она идет постоянно. Но тогда развитие мутации нелинейно… Вероятен и двойной фактор…

Онфар уже явно говорил не со мной – просто размышлял вслух, все так же, не отрывая от меня взгляд. Но как бы чудаковато он ни выглядел в этот момент, все сказанное им было верно.

Я закрыл глаза, отрешившись от бормотания Онфара. И мысленно вернулся в воспоминания, которые старательно игнорировал все эти дни.

Не-место. Не-время.

…ПОД СОЗНАНИЕМ….

Сквозь вновь накатившую боль, сквозь все еще сковывающий тело холод… сквозь собственный страх, я все сильнее погружался в те воспоминания. Воспоминания, которые я прятал от себя. Почему?

Абсолютная тьма, окружающая… давящая… защищающая…

То существо… Темный, как я его назвал для себя… То, что он говорил тогда:

«…– Как мне вернуться?

– СКОРО… ТЕЛО… СЛОЖНО…

– Моя регенерация – тоже твоих рук дело?

– ТОЖЕ… СЛАБ… СТАНЬ СИЛЬНЕЕ…»

Что он имел в виду, говоря про тело? Что оно было повреждено и требовало заживления? Или – изменения?

«…– А когда стану – ты захватишь мое тело?

– ЗАХВАТ… НЕТ…. ОДИН… ДВОЕ… ЕДИНЫЙ… НИ РАЗУ…»

И что значило это?

Почему я забыл это? Почему прятал от самого себя?

– ..йн! Ты здесь?

Я перевел взгляд на Онфара. Кажется, он что-то говорил – но я слишком глубоко ушел в себя и пропустил все.

– Я говорю, нужно повторить эксперимент. Посмотреть динамику.

– Нет.

Онфар замер, недоуменно посмотрев на меня. Будто не ожидал, что у меня вообще может быть свое мнение по этому поводу.

– Что значит – нет? Без этого я не смогу понять, как ты меняешься и почему. – Тут в его глазах мелькнуло раздражение. Он, наконец, понял, что получил прямой отказ – и это явно взбесило его. Он чуть наклонился ко мне, угрожающе понизив голос. – Или ты решил, что у тебя есть право выбора? Кажется, ты забыл, что это не добровольные исследования. Я в любой момент могу щелкнуть пальцами – и тебя вскроют прямо здесь, на этом же столе. И тогда я уже спокойно изучу, что там происходит с твоим телом.

Я выразительно пожал плечами.

– Не угрожай мне тем, на что никогда не пойдешь, старик. Ты жаждешь изучить и мою силу. И то, что она со мной делает. Почему-то второе тебе даже интереснее – но в любом случае, я нужен тебе живой. И даже целый – иначе ты не сможешь быть уверен в результатах.

– Ты – да. А что насчет твоей самки?

Я почувствовал, как в груди разгорается пламя ярости. Это было почти физическое ощущение. Будто внутри меня вспыхнул огонь, мгновенно вытесняя всё остальное. Спокойствие. Усталость. Боль.

Это ничтожество смеет…

Я сжал пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хотелось вскочить со стола, схватить Онфара за горло и заставить его замолчать. Не спорить. Не предупреждать. Просто сломать эту самодовольную ухмылку вместе с шеей.

На несколько мгновений перед глазами будто потемнело. Но я не двинулся.

Как бы сильно это пламя ни горело – ему все же не удавалось справиться с холодом во всем теле, что все еще сковывал меня после использования Тьмы.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Я едва мог подняться со стола, не говоря уже о том, чтобы выполнить желаемое – и уж тем более выжить после.

Но я запомню это, Онфар.

– Если хоть волос упадет с ее головы – я заставлю тебя пожалеть об этом.

Он хотел было рассмеяться в ответ – но, взглянув мне в глаза, осекся. Что-то в них заставило его изменить тактику.

– Тогда сотрудничай. И никто не пострадает. Тем более что ты ведь и сам хочешь знать, что с тобой.

Я промолчал. Несмотря на то, что он был прав, угрозу я не забыл. Рано или поздно спрошу за неё.

Воцарилась тишина. В воздухе явно повисло напряжение, которое, казалось, можно было уже резать ножом.

Первым сдался Онфар.

– Итак, как я и сказал ранее – ты мутируешь. Твое тело меняется. – Вновь переключился он на рассуждения. Кивнув на артефакт со стеклом, он продолжил. – Дело не только в восстановлении. Твоя реакция и скорость тоже растут – это заметили в бою. Это показал и артефакт.

Я нахмурился.

– Как он это показал?

– Все просто. Ты же знаешь, что все твои движения управляются мозгом? Так вот, в теле есть каналы, которые как раз и помогают мозгу доносить команды до разных частей тела – и получать обратную связь. Мой артефакт как раз позволяет анализировать это.

Маг вернулся к артефакту и вновь уставился на показания стекла, которые мне были не видны.

– Эти каналы – как и речные каналы, к примеру – бывают разные. Где-то шире, где-то уже. Где-то можно легко разойтись на трех лодках, где-то едва проходит одна. Улавливаешь аналогию?

Дождавшись кивка, он продолжил.

– И «ширина» этих каналов разная, зависит от многих факторов. К примеру, в среднем у эльфов они шире, чем у тех же людей – поэтому мы быстрее, обладаем большей скоростью реакции. У тренированных эльфов каналы еще шире, чем у обычных. Понимаешь?

– Соответственно, мои каналы еще шире, чем должны были быть у клинка?

– Именно. Неестественно широки. Такого у эльфов я никогда не видел. Но зато видел у кое-кого иного.

– У мутантов.

Я не спрашивал. Это было очевидно из начала.

Невольно вспомнился Эльвион, который тоже утверждал, что я мутирую. Что мои изменения ненормальны так же, как ненормально воздействие аномалий. И вот – я получаю подтверждение его теории.

– Именно, Тейн. Твои изменения очень похожи на мутацию от аномалий – разве что нет внешних изменений. Пока.

– Пока?

Онфар кивнул.

– При мутации от аномалий тоже сначала идут внутренние изменения, и лишь затем – внешние.

– Откуда ты все это знаешь?

Снова каркающий смешок.

– Не забывай, Тейн, с чем соседствует Темный лес. Конечно, я много знаю о мутантах.

Я кивнул. Действительно, ведь на восток за горами расположены Дикие Земли – огромная территория с большим количеством аномалий. Густые леса, заселённые самыми разными видами мутантов и, возможно, даже демонов – ни одна из глубоких экспедиций эльфов, Империи или Драконов не вернулась, чтобы рассказать подробности.

И пусть лес защищают труднопроходимые горы, но все же мутанты иногда прорывались, нападая на эльфов. И скорее всего боевые кланы были именно теми, кто справлялся с угрозой.

Кроме того, к югу от Темного Леса были Мертвые земли – там также существовали зоны с аномалиями высоких уровней. Но наш клан находился заметно севернее…, впрочем, это не мешало Онфару получать данные и оттуда.

– Но у меня нет изменения поведения. Я не схожу с ума, не бросаюсь на окружающих.

– Уверен? – Маг скептически поднял бровь. – Ты ведешь себя намного агрессивнее, чем раньше. Да, ты полностью рационален – даже необычайно рационален, я бы сказал… Но твое поведение очень сильно изменилось. Ты иначе ведешь себя. Иначе сражаешься – ни Мираннор, ни Виэль практически не узнают тебя в сражениях. Иначе общаешься – и общение твое точно стало намного агрессивнее.

Онфар откинулся назад, задумчиво глядя на меня.

– Кто знает, возможно следующий шаг – внешние изменения и безумие.

***

Последние солнечные лучи медленно скользили вверх по стене. Слабые, неровные, они пробивались сквозь верхушки деревьев. Тени на стене колыхались вместе с ветром, гулявшим в кронах.

Наверно, дозорным на верхних площадках уже несладко. Вечерний ветер должен быть уже весьма холодным, ведь скоро зима. Сидишь наверху, всматриваешься в темнеющий лес, пока холодный ветер выдувает из тебя остатки тепла. И думаешь уже не о возможных врагах, а о кружке чего-нибудь горячего.

Я следил за лучами заходящего солнца на стене, размышлял о часовых, о погоде – словно избегая тех мыслей, которые были действительно важны. Словно бежал от них… в страхе.

Но так продолжать нельзя.

В итоге я согласился продолжить эксперименты. Но не сейчас. Через неделю, когда восстановлюсь после использования Тьмы. Конечно, мне нужно меньше времени – я уже мог спокойно вставать и ходить, хотя и чувствовал слабость во всем теле. Но мы договорились, что для чистоты данных нужно гарантированное полное восстановление.

И сейчас я пытался понять – не совершил ли я ошибку. Да, от этого зависит и благополучие Иларии. И я сам должен понимать – что со мной. Но…

Я помнил. Воспоминания, что я закрывал от себя, начали медленно просачиваться в разум. Воспоминания о том… разговоре… если это можно так назвать.

Темный сказал, что Тьма разрушает защиту. Мою защиту от него. И кажется – он сам не знает, что случится, когда эта защита падет.

Что есть я? Как определить самого себя? Что делает человека, эльфа, гнома, орка именно теми, кто они есть?

Их история. Память. Да, можно сказать, что важнее мысли, чувства и действия… но ведь и они – лишь следствие воспоминаний. Мы любим тех, кого помним. Скорбим по тем, кого потеряли. Злимся, когда кто-то покушается на то, что для нас важно. Но что происходит, когда память исчезает? Остаётся ли чувство, если ты не помнишь, откуда оно взялось?

Я уже умер один раз. Конечно, основная причина – это проткнутое клинком сердце, да. Вот только сердце вновь бьется. А вот память…

Я – не прошлый Тейн. Мираннор, Виэль, Онфар, Эльтаэр – все, каждый по-своему, дали мне это понять. У меня нет его памяти. Нет его прошлого. Нет ничего, что могло бы связать меня с тем Тейном, кроме имени.

Нынешний Тейн – странный конструкт, собранный из осколков чужой жизни и недостающих фрагментов, подсмотренных у тех, кто оказался рядом со мной. Их серьёзности, их юмора в тяжёлые моменты, их привычек, реакций, способов говорить и смотреть на мир. Я словно брал понемногу от каждого, заполняя ими пустоты, оставленные там, где должна была быть моя собственная личность.

Я всегда понимал, что очень многое во мне – последствия влияния отряда Данкарта. Но мне всегда хотелось верить, что за всем этим есть что-то свое. Некий центральный стержень, обусловленный тем, кто я был и кто я есть.

Но так ли это? Действительно ли во мне есть что-то своё? Что-то, что существовало до Данкарта, до Иларии, до всего, что произошло со мной после пробуждения? Или нынешний Тейн – действительно лишь набор чужих влияний, воспоминаний и привычек?

Тогда почему я вообще чувствую себя собой? И если меня не узнают мои же соплеменники, среди которых я вырос… кто из нас ошибается?

И словно мало мне этого страха, теперь появился еще один. Будущий Тейн.

Я вновь посмотрел на свои руки. Тщательно изучил когти, кожу, суставы. Никаких изменений.

«Пока…», как сказал Онфар.

Я горько усмехнулся. Эльвион, наверно, был бы безумно рад, если бы услышал выводы Онфара.

Мутация. Если Онфар прав – первый случай в истории, когда мутирует разумный.

Неужели действительно каким-то странным образом аномалия повлияла на меня, не только воскресив, но и запустив этот процесс? И тогда все мои особенности – лишь ее влияние?

Я слышал рассказы о многих мутантах. Есть такие, которые реагируют на магию – чувствуют издали. Есть те, чья регенерация находится на совершенно невозможном даже для заклинаний уровне. Неплохое объяснение моим способностям, не так ли?

Демон в той лаборатории Древних… Он разрушал магию, направленную на него. А рядом со мной отключаются артефакты. Насколько вообще велика разница?

И Темный… все мои видения… Действительно ли это было? Или Онфар прав и я просто начинаю сходить с ума?

Удобная теория. Объясняющая все – или почти все. Может быть даже более разумная, чем наличие какого-то невероятно могущественного древнего паразита. Который воскресил меня чтобы использовать как якорь и не исчезнуть самому.

По крайней мере про существование аномалий я знаю. А вот Темный…

Я лег на кровать, закинув руки за голову. Последние золотистые лучи солнца скользнули к потолку и пропали, отдав лес во власть мягких сумерек. Краски меркли, воздух будто выцветал, обещая впереди лишь ночную тьму.

Два варианта.

Либо меня воскресил какой-то древний… даже не знаю кто. Существо, которое использует меня как якорь и при каждом контакте с Тьмой всё сильнее разрушает мою память. Либо это мутация. И тогда моё тело продолжит меняться, пока вместе с ним не изменюсь и я сам.

В обоих случаях результат один. Я потеряю себя.

И лишь слабая надежда, что существует какой-то иной, третий вариант… Вот только на него ничего не указывает.

Какой-то звук вырвал меня из раздумий. Шаги. Причем – знакомые шаги.

По лестнице вниз спускался Ренвэл в сопровождении охранника. Точно так же, как в прошлый раз, как только за ним закрылась дверь – он подал знак, чтобы охранник оставил нас.

Я сел на кровать, жестом пригласив его занять стул напротив.

– Выглядишь не очень, Тейн.

– Бывало и хуже.

– Возможно. Но по крайней мере пока что ты выглядишь собой.

– Онфар уже рассказал новости совету?

Ренвэл не ответил. Он пристально смотрел на меня, словно ища что-то… брешь в защите. Затем молча достал из рукава сложенный лист плотной бумаги и протянул мне.

– Что это?

– Новости из Империи.

Я развернул лист – и уставился на свой портрет.

Разыскивается живым. Особые приметы… Может быть опасен… последний раз замечен… Предоставившим ценные сведения вознаграждение гарантируется…

– Откуда это?

– Конкретно эта листовка – из Треоска. Но они развешены практически во всех городах.

Треоск? Я вспомнил карту – это северо-восток Империи, а значит – ближайший к клану город. Весьма небольшой, ничем не примечательный – едва ли на тысячу человек населения. И если даже в нем есть листовки – меня ищут всерьез.

– И что с того? – Спокойно спросил я, протягивая назад листовку. Ренвэл жест проигнорировал, продолжая смотреть на меня.

– Твой план. Вернуться к отряду. Ты же понимаешь, что это неосуществимо. Стоит тебе показаться на территории Империи – тебя схватят. Может не сразу, но рано или поздно – обязательно.

Я пожал плечами. Я понимал, куда он ведет. Но все же решил проверить, какую линию он поведет дальше в разговоре.

– У меня с Академией договоренность. Да, они ищут меня. Но, если я вернусь сам, – это недоразумение будет улажено.

– Возможно. Но к отряду ты вернешься только если тебя отпустят из Академии. Что совершенно не точно – как только маги получат хоть какой-то результат опытов – ты застрянешь там навсегда. Ты и сам знаешь.

Я промолчал. Ждал, что он скажет далее.

– И даже если тебя отпустят… Тейн, ты прекрасно понимаешь, что наемник-диверсант никому не будет нужен после такой… известности. А значит, прежней жизни уже не будет. Кому нужен диверсант, который известен на всю страну? – С усмешкой закончил он.

– И почему же мне не заняться чем-то иным? Наемничество не ограничивается одними диверсиями.

– Тогда что? Собрать официальный отряд для действий внутри страны? Это в Империи-то? Думаешь, тебе правда дадут это сделать?

Я вновь промолчал. Здесь он прав. Да, у меня был свой отряд – но только потому, что мы действовали именно в военной зоне. Для этих операций моя раса не имела никакого значения – а местами даже служила прикрытием. Мало кто думал, что темный эльф работает на Империю. И на этом мы пару раз играли.

Но рассчитывать на свой отряд внутри? Я даже дом не мог себе купить в Лангарде, мне просто отказывались его продавать. А уж всерьез вести деятельность… То же самое с любой армейской деятельностью. Да и не вижу себя я никак подчиняющимся солдатом.

А кроме как сражаться – я ведь ничего и не умею.

Ренвэл был прав.

– Кажется, твое видение будущего требует корректировки, Тейн.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, задержав воздух. Мысленно начал считать до десяти, борясь с волной раздражения, поднимающейся с самого дна моего естества. Да, я умею играть в эти игры, но… Бездна, как же я устал.

– Давай мы сразу перейдем к той части, где ты великодушно предлагаешь мне новый, преисполненный благ, путь. – ответил я чуть более ядовито, чем собирался. Все же немного сорвался. – Без этих танцевальных па и прочего. Видишь ли, у меня и так есть, о чем подумать, кроме твоих игр.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Он – пытался понять, насколько мой ответ продиктован отчаянием, а насколько – враждебностью. Я – стараясь максимально усложнить ему задачу. И размышляя. Что может быть ему нужно. Переворот в клане?

– Что ж… Все очень просто. Ты не часть клана, я тебя понял. Мы тебя не интересуем. – Наконец заговорил он. – А что насчет расы?

Мысленно я нахмурился. Это было немного неожиданно.

– В каком смысле?

– Ты умудрился весьма очеловечиться за время вне клана. Но насколько? Если перед тобой встанет глобальный выбор – люди или мы, кого ты выберешь?

Я, уже не скрываясь, хмуро уставился на него. Это что еще за вопросы?

– Что-то я не очень представляю себе такой ситуации. Моя тень не настолько длинна[1].

– И все же, ты в ней. В прошлый раз мы говорили о клане. А что ты помнишь про положение всех темных эльфов?

Я молча смотрел на него. Я уже сказал, чтобы он переходил к делу – и снова играть в его игру «Угадай, что я хочу сказать» я не собирался.

Уголок глаза у Ренвела чуть заметно дернулся. Я чуть улыбнулся, чтобы показать, что я это заметил – что сильно ему не понравилось. Но он все же продолжил:

– Общее положение темных эльфов ненамного лучше. Мы выживаем. Разобщенные, не имеющие ни общего руководства, ни общей цели, гонимые людьми. Вынужденные батрачить на них ради жалких подачек… А ведь мы лучше их, Тейн. Мы живем дольше. Мы сильнее как воины. Мы умнее. У нас есть знания поколений, которые им и не снились. Мы строили цивилизации еще когда они в пещерах жили.

– Тогда что ж мы в такой заднице? – Перебил я его.

– Потому что мы ошиблись. Когда поверили им, когда посчитали их союзниками. Думали, что раз мы вместе охотились, вместе сражались – для них это что-то значит.

Он покачал головой.

– Но эти люди… Им неведома честь. Не ведома верность. Сегодня они клянутся тебе в дружбе, чтобы завтра воткнуть кинжал в спину. Просто потому, что им это выгодно. Их слово ничего не значит, их дружба лжива, их алчность безмерна. Мы не понимали этого тогда – за что и поплатились.

Его голос начал набирать обороты, наливаться оттенками. Эмоциями.

Так вот оно что. Очередной борец за права народа. «Весь мир прогнил, и лишь мы достойны выживать и вести этот мир в будущее». Как это… не ново.

Я вдруг невольно моргнул. А когда я с таким сталкивался?

Но ухватиться за эту внезапную мысль мне помешал Ренвэл.

– И если ничего не предпринять – наши следы исчезнут окончательно. Может не сейчас. Может через три-четыре поколения. Но это неизбежно.

Сначала я не понял малость срока, но затем догадался – поколения он считал эльфийские, то есть около четырехсот-пятисот лет в сумме. Огромный промежуток для людей – но весьма скромный для эльфов.

– А ты, разумеется, знаешь – что именно предпринять, и как вернуть нашей расе главенство в мире, чтобы все иные смиренно ползали у нас в ногах, да подносили яства, смиренно опустив глаза?

Мой вопрос явно сбил Ренвэла с настроя. Он удивленно посмотрел на меня:

– Какой странный образ. Зачем они должны носить нам еду? – Он мотнул головой, будто отбрасывая нелепую мысль. – Нет. Я не тешу себя мыслью, что нам удастся подчинить мир и превратить его в свои охотничьи угодья из легенд. Люди слишком окрепли – и нам в любом случае придется с ними считаться. Но я хочу, чтобы и с нами считались. По-настоящему считались. Как с равными.

– И как же ты собираешься этого добиться.

– Нам нужно возродить Эл’Тарин’Каар.

Эл’Тарин’Каар. Королевство Звездного Леса. Древнее государство темных эльфов, что было разрушено Империей. Поднятое три сотни лет назад восстание захлебнулось, умывшись кровью на пиках и мечах имперской армии. И последовавшие после этого постоянные рейды в итоге окончательно разорвали связь между кланами и деревнями, изолировав их друг от друга.

Сломленные, запуганные, понесшие огромные потери – особенно болезненные на фоне того, что они не способны размножаться так быстро, как люди – темные эльфы буквально исчезли, прячась в Темном Лесу. Лишь древние кроны да остатки воинов, которым было так удобно сражаться в родных краях, защитили расу от полного уничтожения.

И лишь столетие назад темные эльфы вновь начали контактировать с людьми. Но уже в роли просителей. Поставщики редких ингредиентов и алхимических зелий. Наемники всех мастей. Смиренно продающие за бесценок свою добычу охотники.

И конечно – маги. Поступающие в академию, обрекающие себя на пожизненное служение Империи – врагу. Получающие за это хоть какую-то возможность признания.

Я не знал условий обучения и работы после Академии темных эльфов магов. Но почему-то мне казалось, что они были намного менее приятные, чем у людей или даже светлых эльфов.

А ведь во времена Эл’Тарин’Каар все было иначе. Мы действительно были равны людям. Даже в книгах человеческих историков было написано, что разрозненные княжества до объединения Валерианом не рисковали нападать на эльфов – но зато активно торговали с ними. А значит, с учетом цензуры, весьма вероятно, что темные эльфы были намного могущественнее людских княжеств.

После объединения Империя также поддерживала союзные отношения с Эл’Тарин’Каар, включая военный союз – что и помогло им потом при атаках как Султаната, так и во времена вторжения Империи Драконов.

И так вплоть до предательства.

Все это за миг пронеслось у меня в голове. Да, у темных эльфов был счет к людям. И я не удивлен, что кто-то решил его предъявить. Вот только…

– Красивая цель. Вот только одного я не могу понять, Ренвэл. При чем здесь конкретно я?

[1] Поговорка темных эльфов, аналогичная «я – птица не того полета»