Хроники Тёмного кряжа

Хроника первая (Если в первом акте на стене висит костыль, то в последнем – он точно выстрелит)

Хроника первая (Если в первом акте на стене висит костыль, то в последнем – он точно выстрелит)

Сон не принес ни отдыха, ни хотя бы облегчения. Ни забвения. Сквозь щелястую дверь барака заглядывали зябкие утренние сумерки. Рана ныла, никак не желая заживать. Всемогущих целительниц Аард-Сиален больше не было. А с ними - и надежды на полное восстановление не было. Как и надежды вообще.

Стараясь не греметь костылём, Мéлен дохромал до выхода, и больше упал, чем сел, растирая бедро.

- Шаад-гар, что-то случилось?

Сиаль выскользнула за ним, высокая, и оттого кажущаяся еще более исхудавшей, с отливающей серебром кожей. Светлой, как у всех тёмных эльфов до того, как они станут взрослыми. Посмотрела на его ногу, и смутилась, сообразив, что титул жреца-танцора, и так-то на его взгляд нелепый, прозвучал вовсе как издевка. Но молодости свойственно верить, что все беды мира – конечны. Сиаль цеплялась за его звание, как будто оно могло отменить и его хромоту, и разрушенную столицу. И скорую погибель эльдерилов как народа.

- Отец, что-то случилось?

- Ничего, девочка. Иди поспи, ещё есть немного времени. Сегодня будет трудный день.

Как и вчера. И позавчера. И месяц назад.

Сиаль дернула тонким плечиком и присела рядом, сложила ладони на коленях. Мéлен посмотрел на её руки, загрубевшие от тяжелой работы. Тёмные эльфы сильные. Из всех рас, которые Боги создали в дурном, на его взгляд, состязании, сильнее тёмных были, пожалуй, только дети Аард-Ильмарё, орки. Но и у тёмных эльфов девочки не были приспособлены изо дня в день толкать тяжелые тележки с драгоценным орихариконом из штольни. Чья драгоценность отнюдь не облегчала его вес. Однако ж выбивать руду из каменной стены было ещё тяжелее.

- Привет, мракобесы.

С другой стороны бесшумно подсел Вендиль. Когда люди вторглись в пределы Тёмного кряжа - он был в поле со своими студентами, увлеченно откапывая далеко на севере очередные останки далёких предков. В столицу вернулся уже после того, как отгремел штурм и по домам прошлась дивизия «Мёртвая рука». Вытаскивавшая из домов всех и сортирующая на тех, у кого кожа светлее серебряного шеврона с отрубленной кистью на белом поле. И тех, у кого темнее.

Взрослых уводили. Как говорили – в трудовые лагеря. Великодушно разрешая матерям забрать совсем малышей. Обещая, что старшие дети будут отправлены в специальные воспитательные интернаты. Где будут усердно приобщаться к высокой мировой культуре и смогут построить новое свободное государство, живущее в мире и процветании.

Пустая дорога Вендиля не особо насторожила – на север ездили редко. Он несколько удивился бездействию городских служб, увидев, как над Чёрной Бездной – главной достопримечательностью столицы и охраняемым историческим объектом, кружат гарки-падальщики. По городским правилам их в черту города не только не допускали, но и активно боролись как с разносчиками заразы. Ещё бы пара кварталов и он увидел бы и разрушенный шпиль храма Аард-Сиален, и провал вместо южных ворот. И, может, успел бы уйти сам и увести учеников.

Но, пожалуй, больше Вендиля удивился патруль Отдельного экспедиционного корпуса, когда прямо на них, в совершенно пустом городе, вышла целая группа взрослых эльдерилов.

При попытке залезть в повозку, досмотреть и конфисковать, старший патруля был незамедлительно встречен Вендилем в зубы. Восхищенные наставником ученики активно поддержали неравный бой. Бой четверых тёмных против всего шести человеков – никак нельзя назвать равным. Говорят, подкрепление, в составе которого был настоящий боевой маг, подоспело вовремя, потому как группа Вендиля уже готова была, вооружившись трофейными алебардами, произвести быструю разведку боем на предмет что же тут случилось, кто виноват и как его лучше покарать.

Личной неудачей Вендиль считал тот факт, что маг был из «настоящих», обучавшихся в Белой Башне, уровнем не ниже Алого. Будь это рядовой экстерн, которых обычно и приписывали к экспедиционным частям, магии жалкой пары амулетов, может, и не хватило бы пробить природный иммунитет тёмных.

Алый же походя кинул рут, приковавший тёмных к месту. И без всякой паузы - оглушение, лишившее сознания всех чужих и одного своего, с которого защитный знак был сорван в ходе драки.

Мелен же, наоборот, считал, что это была судьбоносная удача. Ибо, когда командир патруля, отплевываясь кровью, предложил было сбегать за «проверочным шевроном», Алый брезгливо сморщил тонкие губы. Распорядился загрузить всех в повозку и доставить к шахте. «Ты мне лично будешь выработку в шахтах делать?» Простой же экстерн за выработку не отвечал и вообще вряд ли знал про главное задание Совета Магнатов. Так что маленький отряд Вендиля имел все шансы пополнить рацион гарок оглушенным эльфийским мясом в глубинах особо охраняемого исторического объекта.

Так Вендиль стал третьим взрослым в их маленьком лагере, вторым мужчиной и единственным хоть сколько-то здоровым.

- Ну так что не спим, мракобесы? Элейна встала уже?

- Тётушка и не ложилась. – отозвалась Сиаль.

Элейну в лагере любили. Многие из детей знали и раньше. Ее пекарня стояла у самых южных ворот. Бойкое, хорошее место. Где все приезжие могут впервые попробовать настоящий лебеас, маленькие сладкие пирожки в форме листьев. А вернувшиеся - почувствовать, что наконец-то дома. Да и сам Мелен помнил, как уже тогда пожилая Элейна оттащила его, мелкого негодника, за ухо к родителям после неудачной попытки украсть ее фартук. Как же было не опробовать отцовские книги с заклинаниями в действии? И кто ж знал, что чары невидимости будущим танцорам в принципе не подвластны… Как и любая активная магия.

После разрушения южных ворот, Элейна провела девять ночей под обломками и готовилась уже повстречаться с Аард-Сиален, милостиво принимающей все души в своё подземное царство. Но командир экспедиционного корпуса решил, что для транспортировки спасаемых на юг реликвий нужна дорога пошире и распорядился разобрать завалы.

Так что Элейну в лагере любили и звали Тётушкой. И никогда не говорили с ней про невесток и четверых внуков, которых она оставила перед штурмом дома, отлучившись за книгами в лавку. В конце концов их шахта была не единственной. А кто-то успел уйти на восток, через Орочий перевал.

- Легка на помине, - проворчал Вендиль, заметив идущую со стороны ключа высокую сухую фигуру.

- Сиаль, буди остальных. Приведите себя в порядок. И причешись ради всех богов. Скоро приедут… эти. Не надо давать им повод смотреть на нас как на животных.

Элейна пригладила влажные седые волосы, задумчиво глядя вглубь барака.

- Мелен, детям мало еды, которую нам дают …эти. Надо больше. И скоро зима. Нужно сделать хоть какие-то запасы. Иначе мы умрём тут.

- Или бежать. - фыркнул Вендиль.

- Куда? В сезон осенних ветров - через перевал с этим хромоножкой и кучкой истощенных детей? Или пробираться по лесу к Светлым? В обуви из коры и тряпок на ногах? Это два дня дороги в мирное время. А сейчас, ночью по лесу – вся неделя. Где я тебе возьму припасов в дорогу? Из вершков и корешков, которые день собираешь – полчаса ешь? Если даже каким-то чудом я придумаю из чего запасти хотя бы на неделю еды - где я тебе возьму сохраняющие чары?

- А я говорил! Мы слишком зависимы от магии! Люди вон могут и вовсе без нее – и одежду шить, и лошадь подковать! А стоило оставить вас без вашей разлюбезной магии – как тут же все и сдулись.

Вендиль виновато осёкся. Ну да. Именно он, Мелен, мог бы дать эту самую магию. Ту самую, ману, незримую и эфемерную. «Вдох жизни» называют ее в своих песнях светлые эльфы. Которая позволяет досыта накормить сорок человек пятью хлебами, как пророк Аиша во время Долгого Исхода.

У каждой расы был свой способ обхитрить природу и присвоить немного живительной энергии. Темные пользовались Кругами Крови. Вероятно, когда-то их предки, выпасая в горах стада овец, заметили, что среди скал попадаются выходы странной породы на поверхность. Идеально округлые, с гладкой, словно полированной поверхностью. Именно цвет камня дал название Кругам. А вовсе не «жестокие жертвоприношения младенцев, пропитавшие болью невинных душ даже камень», как пугали человеческие матери непослушных детей.

На таких кругах лучше отдыхалось. Крепче спалось. И невозможно было замерзнуть холодными горными ночами.

Неизвестно, в честь чего кто-то из пастухов решил станцевать на таком круге. Может овца у него двойней разродилась. Может, удачно отбился от волков – и отару сберег и шубой жене разжился. Может, в карты у другого пастуха выиграл. Как и не было никаких сведений, как быстро он заметил изменение в своих простых безделушках после танца. То, что нож лучше режет, кресало разжигает костер с первой искры, а молоко во фляге не портится неделями.

Сначала Круги обросли легендами. А после – и храмами. Самый большой и крайне удачно расположенный дал начало столице Тёмного Кряжа, Mornost Orod.

Это сейчас каждый школьник знает, что кровавик – всего лишь верный спутник орихарикона, загадочным образом аккумулирующего ману в себе. Те же гномы, при полной невосприимчивости к магии, научились подчинять орихарикон с помощью своей хитроумной инженерии.

Светлые пели своим деревьям в священных рощах и те сочились волшебным соком.

Орки играли с огнем. Во всех смыслах. Доподлинно о способе добывания маны орками не знал никто. Но несколько лет назад над их землями взвилось зарево. И полыхало настолько долго, что мировое сообщество успело не только встревожиться, но и собрать эмиссаров всех мастей, включая шпионскую, с «гуманитарной помощью» в надежде наконец-то проникнуть в Восточные степи.

Орки заверили, что Совет Вождей держит ситуацию под контролем и ни в какой помощи не нуждается. Гуманитарные миссии вежливо развернули на границе. Шпионов тоже вернули, но несколько позже. Некоторых – по частям. Количество частей было прямо пропорционально удаленности места поимки от границы.

На следующем Высоком совете мировое сообщество старательно извинилось за неподконтрольных энтузиастов, не имеющих никакого отношения к официальным структурам. Орки сделали вид, что поверили. И выразили готовность к дальнейшей педагогической работе с энтузиастами. Дипломатическая напряженность спала.

У тёмных главным элементом был танец. Сколько бы ни пробовали покорить Круги Крови другими способами, безотказно срабатывал только танец. Исполняемый в особом ритме и далеко не каждым. С подпоркой вместо ноги шансов поддерживать нужный темп не было. Даже если бы в окрестностях и нашелся Круг, обойденный вниманием картографов. Потому как карту Кругов Тёмного кряжа каждый танцор знал наизусть.

У людей для использования маны не было ничего, кроме заряженных другими расами амулетов. До недавнего времени.

- Ну так и найди еды на тридцать голодных ртов! Я сготовлю ее тебе без всякой магии! На костре! Как … эти! – и Элейна гордо подняв голову прошествовала мимо него в барак, шваркнув хлипкую дверь так, что с неструганных досок посыпалась кора.

- Можно подумать, до сего дня я ел с королевских чар. – проворчал Вендиль. – Но если серьезно… Как твоя нога? Сможешь идти час?

- До забоя или после?

- До - уже не успеем. - Вендиль многозначительно кивнул на дорогу, где уже показался авангард еженедельного отряда, к которому уже спешил старшина охранников Михаль.

Мелен опёрся на костыль и побрёл к воротам. Сегодня отряд приехал неудачным составом - Седой и Наглый, как про себя назвал их Мелен. Человеческие имена, будучи для него простым набором звуков, никак не задерживались в памяти. Если б Седой и Рыжий – точно можно было бы договориться о дополнительном пайке. Но присутствие Наглого крайне осложняло передачу самородка в обход мешка с печатью, в обмен на пару горшков мёда. Роль говорящего от имени реабилитантов, как их официально именовали в приговоре Совета Магнатов, прилипла к нему сама собой. Ибо Элейна вообще не разговаривала с ЭТИМИ, а Вендиль, наоборот, говорил много. И такое, что каждая попытка разговоров кончалась тем, что Мелен махал киркой в забое один пару дней. Выработка падала. И лагерь штрафовали на и без того скудный паёк.

Михаль придержал шаг, пошёл вровень. Было видно, что тоже не рад Наглому. От взаимовыгодного обмена Михаль имел маленькую, но стабильную прибавку к жалованью, оседавшую стараниями Седого на одном из гномьих счетов вне зоркого ока Совета Магнатов. Мелен не очень разбирался в возрасте людей. В голове не укладывалось, что пятьдесят – это уже, считай, старость, а не ранняя молодость.

- Болит?

- Болит.

- Хочешь, я подам рапорт чтобы прислали целителя?

- Кому целителя? Заболел кто-то из охраны? – Седой, командир отряда, был уже рядом.

- Ему. – махнул головой старшина.

- К серомордому не отправят. Ещё долечивают наших раненных. Даже боевых магов припрягли.

- А если к охране? Мы с парнями организуем … серьёзное заболевание.

Командир собрался было ответить, но замолчал при виде второго офицера.

- Старшина, это саботаж. – Наглый, красуясь, специально горячил коня. – Я буду вынужден доложить …!

- У меня их всего двое – кто может эту вашу выработку давать. Остальные только на бумаге – тридцать. Бабка и дети. А требуете как с полноценных тридцати гномов. Он обезножит – мне своих парней в шахту посылать? По одному в день – как раз на три дня хватит! Я четвертым пойду. – завёлся Михаль.

- Сейчас даёт? Вот пусть так и даёт. – поставил точку в разговоре Седой. – Убежавшие? Умершие за неделю? Нет? Вот и славно. Сдавай выработку.

Наглый ещё покрутился у телеги с пайком, но заскучал смотреть на подсчеты и унесся к ручью.

- Сопляк. - неодобрительно отозвался Седой, но облегченно выдохнул.

- Молодой ещё. – нейтрально высказался Михаль. – Привёз?

- Привёз. Посмотришь в мешке с тряпьём. Высокий Совет озабочен содержанием реабилитантов, прислали вот тёплые вещи. Поделите сами.

Сверток с самородком всё же перекочевал из одной мозолистой руки в другую.

Долгий пересчёт опечатанных мешков и заверения Михаля, что все мешки одинаковые по весу, а эти три просто кажутся меньше, Мелен слушал вполуха. Главное – привезли тёплые вещи. И часть «премиальных» продуктов для охраны достанется им. А значит, сегодня дети наедятся. Хорошо, что у людей нет иммунитета к первородной магии орихарикона. Если тёмные, танцуя свои танцы практически по поверхности руды, со временем перерождались в довольно странных существ, то люди просто сгорали в течение пары дней. Поэтому вынести слиток из шахты и завернуть его в тряпицу с защитной руной, которую рисовала Элейна, могли только тёмные.

И уже перед самыми воротами Седой окликнул Михаля.

- Тут ещё такое дело. Совет, с целью гуманного отношения к реабилитантам, постановил предоставлять один день отдыха в неделю.

- А нормы выработки за выходной снизили?

- А про нормы выработки Совет ничего не постановил.

И отряд потянулся прочь по лесной дороге.

…

Вылазку к находке Вендиля решили не откладывать. Вендиль шёл впереди, подсвечивая факелом дорогу. Наличие орихарикона позволяло тёмным видеть и без огня – прожилки струящейся магией руды давали достаточно света. Но мало радости получить в лоб случайным куском чистой породы. Пожалуй, ради вот этих умений сделать без всякой магии огонь и похлебку, и стоило становиться амагистом.

А еще ради того, чтобы орихарикон не стучал магией в виски неразличимым шепотом, на который нельзя откликаться. Ни за что нельзя откликаться, пока ты под землей.

- Я ж больше по полям, чем в горах. Может и раньше бы нашел.

Вендиль внезапно погасил факел. Мелен незамедлительно приложился любом.

В сторону от основного хода светился голубым узкий лаз.

- Ну да. Я-то только и делал, что по горам скакал… Я, считай, кроме храма и не был-то нигде. Ну практика была на одном из диких Кругов и пара отпусков с семьей на западном побережье. Какого ж духа ты туда лазил…

- Там можно протиснуться. А дальше будет пещера. Ошалеешь.

Нога протестующе взвыла. Но Мелен упорно карабкался вперед. Собственно, зная, какого духа… С первого дня в лагере, едва отлежавшись после стычки, Вендиль отлучался на час-два, обследуя соседние проходы. Штольня когда-то была узким входом в естественный лабиринт под Тёмным Кряжем. Когда-то его расширили и укрепили для легкого доступа исследователей, а то и добытчиков. Но после серии неудачных попыток повторить гномьи разработки интерес к месторождениям угас, а Квента открыл ещё одну школу танцоров и установил стипендии для одарённых учеников.

Вендиль, как он думал - втайне, надеялся, что какой-то из проходов позволит пройти под перевалом. А залежи орихарикона на входе не допустят человеческой погони.

Пещера и впрямь оказалась впечатляющей. Влажный воздух, пропитанный терпким запахом грибницы, от которой и исходило голубое сияние. Внизу журчал ручей. Мелен оглядел стены и понял, что напоминало ему свечение. Новомодное заведение «Радость тьмы», где эти грибы подавали как легкую закуску «для радости». И уж Вендиль-то точно не мог обойти это заведение стороной.

- Ты был прав. Я… удивился, что ты не знаешь, что это за грибы. Я думал ты их тонны сожрал. Точное название тебе скажет Элейна, но их точно можно есть. Хоть и не без определенных последствий.

- Может и сожрал… Завидуй молча. Я про другое. Смотри - ручей льется с уступа, на который одному не забраться. А так – я тебя подсажу.

- И что я там буду делать? На одной ноге?

- Ну руки-то две. Подтянешь меня.

Лаз над уступом вывел их в очередную галерею. Промокший и злой, Мелен идти дальше отказался. Ему еще назад ковылять. А костыль до самого входа, считай, бесполезен. Остался сидеть у уступа, на который они выбирались битый час.

Он почти задремал, когда острый эльфийский слух уловил торопливые шаги и хриплое дыхание. Вендиль буквально проявился в голубом свечении орихарикона, сдавленно вскрикнул и рухнул с уступа.

Мелен обернулся на звук. Неведомая тварь – темное пятно на фоне прожилок породы. Ростом ему по бедро. С длинным и гибким телом. То ли тварь раньше не сталкивалась с такой добычей, то ли была не слишком голодна и раздумывала - стоит ли связываться.

Оба замерли. Только ручей журчал.

Наконец, темное пятно, определившись с планами на обед, сдвинулось ближе и левее.

Мелен привстал и поднял костыль перед собой. Не то чтоб он верил в защитные свойства деревянной палки, но и сдаваться без боя было бы совсем глупо.

А дальше события понеслись галопом как сорвавшаяся с палочки детская вертушка.

… Нога предательски подломилась.

…Тварь прыгнула.

…Тёмный приложился спиной о злополучный уступ.

…Зубы лязгнули у самого горла (по звуку – немалые).

…Костыль натужно хрупнул, тварь взвыла и уперлась мягким подбрьюшьем в сжатые вокруг деревяшки руки.

…На руки хлынуло тёплым. Остро запахло кровью.

…Лобастая голова боднула его в подбородок.

…Затылок ударился о скалу.

И оба они соскользнули прямо вниз. «Хорошо потанцевали» - успел подумать Мелен, чувствуя, как холод сковывает пальцы, всё ещё сжимающие на удивление многофункциональный, но ныне уже покойный, костыль. И расползается по телу, погружая сознание в темноту.

…

- Глупые мальчишки! Вы могли погибнуть и на кого бы вы оставили всех этих детей? И ради чего?

«Мальчишки» угрюмо переглянулись и промолчали. Трудно многозначительно молчать из положения лёжа, не в силах пошевелиться.

Элейна, поняв, что ответа не дождётся, патетично воздела руки к небесам. Но в их прибежище с небесами было не густо, так что руки ударили в низкий потолок и вызвали грязепад из приличного количества пыли и одного перепуганного паука.

За стеной захихикали.

- Эту дрянь даже нельзя есть. – она пнула тушу и раздраженно встряхнула волосами. - Она вся пропитана парализующим ядом. Потому вы и отключились так надолго. Ваше счастье, что у Сиаль есть кровная связь с отцом и она не прогуливала уроки. Ваше счастье, что дети нашли вас до того, как вы попросту замерзли бы. Ваше счастье, что поблизости не было товарки этой твари. Они живут парами.

Вендиль покосился на шуршащую стену и тихо, чтоб слышали только взрослые, сказал:

- За весь месяц, что я здесь, ни этих тварей, ни даже их следов, мы ни разу не замечали. Как думаешь, откуда она появилась? Я вот думаю, заблудилась. Зашла через другой вход в пещеру и заблудилась. Причем, где-то не близко. А может – даже с той стороны перевала.

Хроника вторая (Кто в армии служил – того скоморохи не радуют)

Дарайна ещё раз поправила волосы, проверила шпильки, стягивающие жалкий пучок на затылке. Помотала головой. Прядь снова вырвалась из плена и упрямо легла на лоб.

Собираясь поступить в Специальный Экстернат, она отстригла косу под корень. Она девушка серьезная. Она пришла стать боевым магом, а не замуж. Она готова упорно учиться. Что, вы господин офицер, какие женские глупости, когда родина изо всех сил борется за свою независимость?

Три пары внимательных глаз впились в нее взглядом.

Дари покраснела. Мужчина в офицерских погонах усмехнулся. Метресса поджала губы. Медик приподнял брови и вытянул шею, присматриваясь еще тщательнее.

- Девочка, ты хорошо понимаешь, что ты никогда не вернешься домой? – пожилая метресса вкрадчиво перебила её на полуслове.

Дари с ужасом вспомнила все сказки про ужасных ведьмаков с вертикальными зрачками, теряющими рассудок от зелий и магии. Она знала сотни таких историй – и исправно пугала младших сестер на летних ночевках в полях рассказами про боевых мутантов, жестоких магичек, прекрасных снаружи и безобразных внутри, и дриад, ворующих детей и скармливающих их деревьям. Видимо, слишком изменилась в лице.

- Да нет же. – метресса раздосадовано поморщилась. – Не потому, что тебя превратят в мутанта. Мы ж не изверги из легенд мэтра Анджеуса, чтобы калечить детей. Ты не сможешь вернуться по причинам более прозаическим. Ты должна понимать, что...

Принимающий от армии нарочито откашлялся, не дав закончить соседке.

- Армия приветствует таких молодых энтузиастов.

- А главное – таких здоровых! – назидательно поднял вверх пухлый палец медик. – Вы не представляете, коллеги, кого приходится набирать! Истощенные, умственно отсталые…да попросту больные!

Военный, поначалу одобрительно кивавший в такт словам, на последней фразе подавился воздухом уже по-настоящему и успешно возместил несвоевременность громкостью.

- Воды? – ехидно предложила метресса, небрежно проведя рукой над столом, где тут же образовался наполненный стакан.

У Дари отвисла челюсть.

- Вы должны понимать, что война с серыми...

- Не гневи Духов, Рольф. Что может понимать этот ребенок? Выросший в … - метресса заглянула в бумаги. – Бжищах. Сколько это дней пути от Прешавицы? Пять? Спроси её – что вообще она знает о мире? Она хоть раз видела серого вживе?

- Видела. – смущенно пискнула Дари. – Мы ездили на ярмарку летом и там были их купцы.

По правде сказать, лето это случилось лет семь назад, когда отцу надо было помочь в дороге, а мать поехать не смогла – был самый срок разрешиться пятой из младших сестер. Потому десятилетняя Дари и попала с отцом в поезд. Как общий вклад в стирку и готовку. Самих серых она все же не видела. Только бегала с местными сорванцами смотреть на страшный шатер со светящейся меткой, где, вполне возможно, разделывали непослушных человеческих детей ради страшной темной магии крови. Её отец рассказывал о них — высокие, с кожей цвета ночной тучи, холодные и жестокие.

- И я понимаю, что серые …захапали весь орех, чтобы у людей не было магии! – Дари вспомнила, что рассказывал странствующий сказитель. – И приносят человеческих детей в жертву!

Метресса поморщилась, но промолчала.

- Коллеги, я полагаю, что добровольность вполне подтверждена. Подпиши согласие. – Медик смущенно кивнул на стол. - Можешь просто поставить крестик.

Но Дари гордо выписала стилом первую букву своего имени.

- А как же проверка на магию?

- Если бы у тебя не было способностей, ты бы просто не смогла поставить на листе …подпись.

Дари так и не поняла тогда – послышалась ли ей грусть в голосе пожилой метрессы.

С тех пор волосы так и не отросли. Каждый раз, как она пыталась отпустить волосы, требовалось куда-то ехать, где уход за волосами был лишней тратой времени.

И вот снова. Похожая комната, похожий стол. Правда, она уже не стоит, заикаясь от смущения, а сидит напротив.

Пусть всего лишь лейтенантские, но – офицерские – нашивки. Более чем для девочки из деревни. Большая часть ее однокурсников, учившихся с ней десять лет назад (десять? прошло уже десять?), не дошли до этой ступени. Кто-то предпочел уйти из армии сразу после Луин Калакир. Кто-то – после пустых улиц Морност Ород. И часть из них – их жизни.

Другой медик, в отличие от того, первого, худой и немногословный. С уставшим взглядом за маленькими стеклами очков. Другой военный. Сухой и подтянутый, только начавший седеть. С тонким шрамом на виске. Мечта экстернок.

И та же метресса. Всё такая же.

- Лейтенант, вы должны хорошо понимать всю сложность нашей ситуации. Боевые действия окончены. Нам необходимо не только обеспечить контроль над новыми территориями, но и обеспечить лояльность местного населения. Сохранить уникальную культуру для будущих поколений серых, готовых сотрудничать и влиться в мировое сообщество…

Метресса нисколько не растеряла своей язвительности за прошедшее десятилетие.

- Для обеспечения лояльности и сотрудничества не надо было направлять детей на рудники! И не называть эльдерилов серыми. Не прожигай…те меня взглядом, господин полковник. Вы не мясо вербуете, которое радостно побежит за громким лозунгом и стабильным жалованием. Лейтенант, вас вдохновляют лозунги?

Дари усмехнулась. Стабильное жалование бы не помешало. С вдохновением было сложнее.

- Госпожа метресса, я принимала участие в штурме Тёмного Кряжа.

…когда передовые отряды вошли в ночной город, вместо потоков испепеляющей магии их встретила тишина. И ни капли магии. Даже знаменитые эльфийские фонари не горели. Город потратил весь свой запас, до последней капли, до последнего амулета, на усиление стен. Чтобы дать уйти хоть кому-то через Орочий перевал. Так никого не встретив, их отряд дошел до храма Аард-Сиален, где должен был закрепиться. И нашел только развалины. Дарайна, согласно распорядку, продержит щиты до утра. А утром в город войдет дивизия «Мертвая рука».

- Дари, - метресса вздохнула. – Мы вытащили пустышку. Мы выгнали эльдерилов из Морност Ород. Но оказалось, что мы можем только сидеть на жопе ровно возле залежей орихарикона. И то – не ближе, чем на двести локтей.

Метресса умолкла. Полковник усмехнулся. Медик почтительно молчал, не собираясь встревать в конфликт между армией и Белой Башней. Именно Белая Башня лоббировала штурм Морност Ород в Совете, заверяя, что захват города даст людям собственный источник. И почему-то никто не удивился, что светлые пропустили людей к эльдерильским границам поломавшись лишь для вида. С современно мизерным по меркам Совета бюджетом, выделенным на взятки. Ещё более жалким, если задуматься о количестве золота, осевшего в кармане каждого, участвовавшего в передаче.

- Нам так и не понятно – как они извлекали энергию из него без разработки месторождений. – Метресса игнорировала насмешливый взгляд военного. - Храм разрушен. Живые жрецы или мертвы или убежали. Гномий способ – это разработки и уничтожение исходного материала. Да и гномы не горят желанием делиться технологиями. Гномий палантир в Белой башне наши техники только что не трахнули. Но так и не поняли – как он работает и как его повторить. Они продают нам готовые накопители или амулеты. Но в части технологий совместные исследования вести отказываются.

Ну да. Помнится, с серыми всё тоже начиналось с «совместных исследований». Справедливости ради, Дар Виан действительно сумел завоевать доверие горного народа. Идеалист, путешественник и бессребреник, он составил самое полное этнографическое описание соседних народов и, говорят, добрался даже до орков. Именно тогда у Совета Магнатов и появилась подробная карта месторождений Темного Кряжа. Но в последней, изъятой из всех библиотек, главе его «Происхождения рас» был поставлен под сомнение Великий акт творения. Что, несомненно, посягало на устои, скрепы и божественное происхождение людей. В связи с чем «Происхождение» осталось только в закрытых разделах, небогатое имущество было конфисковано в пользу казны. Сам же ученый случайно избежал сожжения заживо. Ибо на момент вынесения приговора уже стал первым подтверждением смертоносного влияния орихарикона на человека.

А потом Красная смерть навсегда встала между людьми и тёмными.

…

Когда умер старший обоза, доставившего очередную партию накопителей из Морност Ород, никто не забеспокоился. И не называл неведомую болезнь Красной смертью. Никто не забеспокоился. Ибо уважаемый был сильно в возрасте, а разъездной характер работы и постоянный стресс не располагают к долголетию. Да, болезнь проявлялась страшно, начинаясь с простой лихорадки и заканчиваясь массированным кровотечением, когда больной захлебывался собственной кровью.

Маги Белой Башни убедились в том, что никто больше из сопровождения груза не заболел, и успокоились. Но мало ли хворей может постичь человека, регулярно посещающего места, богатые орихариконом, столь смертельные для человека. Именно поэтому сопровождение в Морност Ород набирали в основном из потомков смешанных браков.

Но через неделю в дне пути от Прешавицы собственной кровью захлебнулась недавно родившая дочь старосты. А через две очаги Красной смерти полыхали по всем людским поселениям.

Для Дари Красная смерть с Нели. Сестрёнка уже вовсю плела косы, но всё равно пришла слушать ночные сказки с младшими к Дари на сеновал. Вдруг закашлялась, плеснув чем-то тёплым на предплечье. Дари укоризненно одёрнула её – мол, прикрывайся. Но Неля не надерзила привычно, а молча осела тряпичной куколкой на солому.

Отец отнёс Нелю в дом на руках. И через два дня она умерла, несмотря на отвары матери, наговоры местной шептунки и палочку с рунами, которые вырезал отец, для постели больной.

Следующими заболели самые младшие, близнецы.

Все в деревне заперлись по дворам, опасаясь не то что встречаться с соседями, но и вовсе выходить наружу. В закромах лежал только что собранный урожай. А воду качал оплаченный вскладчину гномий насос, потреблявший совсем немного маны. Только староста стучал в двери каждого дома, выспрашивая живых. Ведя печальный список потерь. Через неделю появились белые кресты на домах, в которых больше никто не отзывался.

- Все живы? – раздалось ежеутреннее.

- Мирра померла. – закашлялся отец. – Снесли на ледник.

Отец говорил ровно. Когда заболели близнецы он как будто запретил себе горевать.

- Ты сам…?

- Да нет. Поперхнулся. Был гонец из города?

- Был. Но толку-то…

Судя по звуку, староста сел на верхнюю ступеньку. Был он человек уже не молодой и грузный. И ежедневный обход давался ему тяжко. Дари насторожила ушки. Если староста сел передохнуть – значит, расскажет новости от гонца.

- Говорит, хворь эту окрестили Красной смертью. Маги вроде как умудряются её лечить. Если рано прихватывают. Но магии всё равно не хватает.

- К нам поедут?

- А сам-то как думаешь? Гонец сказал – никто не поедет. В столицу с Тёмного кряжа прислали своих лекарей на помощь. А накопители зажали. Серомазые твари.

Староста закряхтел, поднимаясь.

- Бывай, Тихомир. Завтра ещё зайду.

Отец потрепал её по макушке, отходя от двери.

- Пойди, проверь – как там мама.

Мама говорила, что это просто от горя и усталости. И прятала от Дари красные пятна. А Дари накрывало волной ярости.

«Серомазые твари» - именно так через полгода будет написано над воротами госпиталя, на которых будут висеть трупы эльдерилов в лекарских мантиях.

Дари одобрительно кивнёт надписи и повернёт направо, к главной площади, где располагался вербовочный пункт.

Поэтому да, Дари не нужны были лозунги. Развешивание по магистратам плакатов с надписями «Доступную магию в каждый дом» она считала бессмысленным. Ибо как плакаты помогут добыть ману?

Но регулярное офицерское жалованье несомненно грело её душу. И облагораживало банковский счёт.

…

- Ты же знаешь. Мой контракт кончается.

- Дари, это пустая формальность. - Óрин потянулся ленивым котом, заняв и без того тесную кровать. - Но там мне нужна именно ты.

Гостиничный номер не баловал комфортом. Но Дари была убеждена, что любая кровать значительно лучше полного отсутствия кровати.

- А я сыта этим всем по горло. Ходить строем, вскакивать по тревоге...

- Отдавать честь, - заржал Орин, всё же откинувшись к стене.

- Ахах. - Орину необязательно было знать, что маленькая ферма уже куплена на имя одной из младших сестёр и дожидается хозяйку.

Её пальцы нашли шрам на его виске — тонкий, как след от клинка. Потом щеку, покрытую щетиной (он всегда брился небрежно перед увольнительной). Потом шею, где пульс бился ровно, несмотря на её блуждающие руки.

- Дари, давай серьёзно.

Он подпер голову рукой, наблюдая, как её пальцы скользят по его груди.

- Ты опытная, талантливая. Что важно - с мозгами.

Она приподняла бровь.

- Что тебе делать на гражданке? Для гражданских магии нет и не предвидится.

Её пальцы скользнули ниже, к поясу.

- Два ветеранских накопителя в год - ты не заработаешь даже на противозачаточных заклинаниях. Санитаркой в госпиталь, приживалкой к своим в деревню…

- Проституткой в бордель… - Дари хмыкнула, чувствуя, как его дыхание участилось.

- Остановись. - Орин накрыл её ладонь своей. - А мне ты идеально подходишь.

Он перевернул её на спину, внезапно серьезный.

- Ты подсознательно вызываешь доверие.

Дари рассмеялась:

- С чего ты взял, что у серых будет такая же реакция?

Её рука мягко высвободилась из плена его ладони и снова упорно двинулась вниз.

- На тебя у всех такая реакция, - вздохнул он, сдаваясь. - Доверяю же я тебе самое дорогое!

И незамедлительно прижался всем телом, не оставляя сомнений в том, что самое дорогое в наличии и готово к немедленному применению.

- Ты забыл сказать, что я ещё и красивая.

- О да! Ты ещё и красивая. - он согласно куснул её за ухо.

Место для серьёзных разговоров было действительно неподходящее.

…

Они все-таки задержались, решив, что завтрак тоже можно отдать врагу. Вслед за вчерашним ужином. А потом еще раз задержались. В конце концов для закупок на рынке есть адьютант. Они бы задержались ещё, но тогда им пришлось бы бежать в расположение части бегом. Голыми.

- Ты всё же подумай. – напомнил Орин, торопливо шнуруя сапоги.

Дари подумала. Она уже дважды продляла контракт. В первый раз она вернулась домой. И поняла, о чем говорила мэтресса в первую встерчу. Она не нашла себе там места. Дом родителей стал ей тесен. К младшей сестре уже захаживали матери соседских парней. И Дари то и дело ловила на себе косые взгляды. Потому что будь ты хоть трижды ветеран и герой битвы за Луин Калакир, незамужняя стриженная девица выбивалась из представления селян о должном и надлежащем. Но сейчас Дари была уверена, что вполне уживется наедине с собой в маленьком поместье на выселках столицы.

- Съезди на свою ферму. И возвращайся. – закончил Орин, кинув ей забытый ей гребень. – А я подожду. Ещё какое-то время.

И расхохотался, увидев ее ошалевшее лицо.

- Ну разведка мы или где?

Ну что ж. Он был прав. Она продержалась на ферме всего неделю. И вернулась.

Дарайна в последний раз глянула в зеркало. Парадная медицинская мантия ещё не стала привычной, высокий ворот неудобно колол шею. Упрямый завиток снова выбился из прически. Она вздохнула и пошла докладывать о прибытии нового штатного медика командиру Отдельного экспедиционного корпуса.

Хроника третья (Не всё, что нас не убило – делает нас сильнее)

- Ну, ты как?

Михаль протиснулся в закуток, отгороженный чем придется от общей спальни. Воздух здесь был спёртый, пропитанный запахом пота, лекарственных трав и чего-то кислого - вероятно, остатков вчерашнего ужина, который Элейна умудрилась превратить в нечто, лишь отдалённо напоминающее еду.

Мелен дернул плечом. Нормально, мол. Говорить не хотелось. Жить тоже не особо. Контакт с кровью твари сказался самым печальным образом. Если Вендиль отделался легким испугом, то Мелен неделю лежал мешком, проваливаясь раз за разом в бредовое забытье.

Элейна ругалась и кормила его так несчастливо найденными грибами. От которых и без того забористый бред принимал совсем уж фантастическую окраску.

Сиаль тайком плакала.

Михаль волновался и навещал дважды в день. Он всё-таки отправил гонца тем же вечером.

А уже под утро гонец вернулся в сопровождении Седого и двух солдат из конвоя.

Вендиль потом рассказывал, при встрече слова «дерьмо» и «гномья жопа» звучали одинаково часто.

…

- Мы в гномьей жопе, Михаль. Я буду вынужден доложить командованию. – Седой не угрожал, просто ставил перед фактом. – Комиссия будет. Дерьмо дерьмовое.

- Кончается он. – Михаль вздохнул. – И тварь эта из шахты. Что если она там не одна? Я таких и не видел никогда. А проверка и так и эдак будет. За эту неделю сдавать нечего. Я закрыл добычу.

- Михаль, поклянись, что это не саботаж. Если будут проверять – перетрясут всё. Раскопают что было и даже то, что быть не собиралось. В том числе и небольшие, но регулярные транши в один малоизвестный гномий банк.

- Это не саботаж. Я так думаю - это побег.

Михаль окинул взглядом обманчивый край леса, подступавшего почти вплотную к шахте.

Всего в пятистах шагах притаились охранные заклинания, наверняка убивавшие любого, попытайся он уйти этим путём. Двое отчаянных учеников Вендиля так и лежали обгорелыми кучками, четко обозначая допустимый периметр. Экстерн, ставивший барьер, утверждал, что защитные амулеты охранников вполне настроены на людей и позволяют пересечь незримую границу. Теоретически. Проверять на практике желающих не нашлось.

В глубине же шахты орихарикон непредсказуемо извращал ткань любого заклинания, делая результат подчас диаметрально противоположным задуманному. Но на карте, вывезенной из развалин Аард-Сиален, штрек был отмечен тупиком. Что по понятным причинам никто не проверил. Но меньше всего Михаль рассчитывал, что излишнее доверие командования к вражеским картам поможет лично ему, Михалю, избежать наказания.

– В рапорте я написал про несчастный случай. Нападение неизвестного животного. Можешь с рапортом тушу забрать.

- Заберу. А соображения твои про побег озвучивать не буду. И ты помолчи. Может, обойдется. Как думаешь, эти… серые - проколются? Про излишки? Может, обвал? Это сняло бы все вопросы.

- Это как раз и будет… саботаж. Если за малоизвестный гномий банк в худшем случае разжалуют, то тут точно повесят. Причем, меня. Дерьмо вариант. – сплюнул Михаль.

- Гномья жопа. – согласился Седой.

…

Что удивительно, медика всё-таки прислали. Во всяком случае, в какой-то момент Мелен проснулся. И понял, что просто проснулся, а не вынырнул из горячечного бреда.

Михаль огляделся и не найдя ничего подходящего уселся на край топчана, безбожно толкнув больную ногу. Мелен, приготовившийся было к боли, с удивлением прислушался к себе.

- Ну да, госпожа медичка своё дело знает. – расплылся в улыбке охранник. – А уж как она с тобой всю ночь провозилась. Колдовала так, что вашим пришлось у нас пережидать. Повезло тебе.

- В гномью жопу такое везение…

- Зря жалуешься. Месяц назад никто бы целого мага сюда бы не прислал. Это сейчас экстернов не знают куда девать – переучивать или в отставку. И тратить ману не стали бы. Она на тебя штук десять амулетов извела. Я акт о списании подписывал.

- Передай госпоже мою глубокую признательность и почтение, – съязвил Мелен.

Ну да. Именно экстерны решили исход войны, разметав простой волной силы хитроумные защитные заклинания Морност Ород.

«Это профанация! – морщили точеные носики светлые эльфы. – Искусство магии постигается десятилетиями. И то – при должной селекции».

«У людей просто не хватит амулетов, чтобы расплести защитные чары города. – отмахивались от донесений в тёмные. - А сами они не могут контактировать с орихариконом».

«Гномий палантир в Белой Башне едва покрывает базовые потребности людей. Они не могут себе позволить даже освещение на улицах, не говоря уж о канализации» - заверяли гномы.

Единственный присутствовавший на тайном сборе магических школ орк сыто отрыгнул и промолчал. Орочья мимика несколько отличалась от представителей других гуманоидных рас. Поэтому остальные так и не смогли решить была это согласная, несогласная или просто отрыжка.

Кто ж знал, что люди учтут свой проигрыш при Луин Калакир. И сделают ставку на экстернов, обученных только одному навыку - без всяких затей разряжать амулеты волной силы.

Кто ж знал, что светлые братья всё же пропустят людей через свои земли, тысячи лет бывшие непреодолимой границей между Тёмным Кряжем и Семью Королевствами. Такое удачное для торговли расположение горной столицы обернулось ее же проклятием. Людям хватило всего суток марша.

Уцелевший Страж границы обогнал врага всего часов на шесть.

Мелен вспомнил, как его выдернули в храм, по совместительству - и Зал Совета, и Библиотеку, и даже госпиталь. Хотя он в тот день и не дежурил.

«На всякий случай», - сказал посланник спешно собравшегося Военного совета.

Послу Светлых предъявили гневную ноту и спросили прямо – что происходит, наш светлый брат? Светлый брат только виновато развёл руками, напомнив, что он тоже тут – в границах городских стен. И направил срочный запрос руководству стационарной телепочтой.

Отсутствие ответа красноречиво свидетельствовало о том, что нерушимые договоренности братских народов не так уж нерушимы, несмотря на вполне себе кровное братство.

Человеческие дипломаты в Морност Ород отсутствовали, ибо были высланы ещё до Луин Калакир.

На Военном совете впервые прозвучало предложение об организованной эвакуации. Но разве можно всерьез воспринимать человеческих недоучек?

Военный совет ждал переговорщиков. Ведь осадить город, зажатый неприступными скалами – невозможно. Однако молчание светлых наталкивало на мысль, что без определенных уступок для импорта продовольствия в город останется только Орочий перевал. А орки… такие орки.

Проект пересмотра предельных норм добычи орихарикона был уже почти закончен. «В крайнем случае – предложим концессию».

На самом деле, проект концессии, где серые заряжают подготовленные людьми амулеты, готовили ещё в год Красной смерти. Несмотря на то, что болезнь страшно и неотвратимо губила только людей, жрицы Аард-Сиален не исключали, что рано или поздно болезнь преодолеет межрасовый барьер. Как уже неоднократно случалось.

Целители эльдерилов первыми спешно отправили в людские поселения своих эмиссаров. Лечили, заходили в самые опасные очаги распространения болезни, позволяя человеческим магам избежать смертельной угрозы. Собирали информацию об ужасной хвори. И искали, искали возможность предотвратить дальнейшее распространение.

Именно тогда впервые встал вопрос о том, чтобы передать людям часть магических технологий и знаний.

А потом случилась резня. Никто не знал, почему именно на серых ополчилась толпа. Их выволакивали из госпиталей. И вешали, зачастую вместе с человеческим персоналом. Массовые беспорядки подавили спустя четыре дня. Через неделю власти принесли извинения заместителю посла. Ибо самого посла как раз снимали с ворот. И, хотя люди даже выплатили компенсацию семьям погибших, вопрос о концессии, да и вообще о каком-либо сотрудничестве, снялся сам собой.

Поэтому да. Совет ждал переговорщиков.

Однако переговорщики так и не пришли. Вместо этого люди развернули порядки, и под прикрытием высоких щитов сотни вчерашних недоучек активировали по первому амулету. Храм ощутимо тряхнуло. Впервые за всю историю Морност Ород над городом раздался сигнальный вой. Говорить об организованной эвакуации стало поздно.

Тонкая вязь охранных заклинаний на городских стенах зазвенела и вспыхнула, став видимой. Осаждённый город огрызнулся стрелами. Не рассчитывая на особый эффект - люди вполне уверенно держали щиты, держась на недосягаемом для лучников расстоянии. Маги на стене уже плели атакующее заклинание. Слаженные, отработанные годами слова и движения должны были не только сокрушить щиты, но и значительно убавить численность личного состава противника. И в это время над щитами пронеслась и ударилась волна силы, заботливо накопленная и выпущенная в едином усилии. Сметая обрывки защиты, круша и плавя камень тысячелетних стен.

…А Мелен уже бежал к кругу. Разуться. Коснуться чуткими босыми ступнями кроваво-красной поверхности. Пережить первый миг жаркой боли, заструившейся по жилам. На грани с наслаждением. За годы службы он научился не сбиваться с дыхания. Говорили, что со временем, когда меридианы превратятся в черные разводы на его теле, отмечая путь силы, боль первого контакта притупится. Как и эйфория, которую дарил «танец» на круге.

Держать темп.

Не замедляться, убегая от боли.

Не спешить - в погоне за блаженством.

Вкрадчивый голос в его голове. Ты здесь. Ты дома. Ты любим. Ты счастлив. Прими меня. Будь со мной.

«О, Сиален… Великая мать и утешительница. Дарительница жизни и повелительница мертвых. Я здесь. Я здесь. Я с тобой. Я твой».

Почувствовать, как обволакивает не то что тело – саму душу, упругая горячая волна. Как пульсация в висках раскрашивает стены храма в невиданные цвета.

Волны жара изливались в пространство, где их подхватывали и направляли маги, напитывая защитные чары. Мелен изменённым в танце сознанием ощущал их как пустые сосуды. Во времена студенчества особая доблесть и хулиганство – дождаться, пока они наполнятся и … не останавливаться. Магов потом позорно тошнило. У юных шаад-гар мужественно шла кровь носом. За что и тем и другим влетало от наставников.

Став взрослыми, одни научились сбрасывать излишки в амулеты. А другие – вовремя останавливаться, осознав, что каждый «танец» на круге – это шаг в бездну. Из которой не будет возврата.

Но в этот раз сбрасывать было нечего – всё уходило без остатка. Продолжая кружиться, он видел запавшие глаза соратников, застывших на границе круга. Заострившиеся скулы. Судорожно сжатые челюсти. Чувствовал как и на него постепенно наваливается усталость. Как боль заполняет его полностью. Как подкатывает экстаз, смертельно опасный в круге.

Не сбиваться с темпа.

Не обращать внимания на боль.

И в этот момент стены содрогнулись, здание застонало и наступила тьма.

Кто бы ни был тот, успевший набросить защитный купол на круг – он не выжил. На его счастье. Иначе Мелен убил бы его собственноручно.

За то, что, когда люди пробились через руины стен к сердцу храма, его нашли оглушенным, но всё ещё живым.

За недолгий полёт в Черную Бездну на гору трупов.

За то как глупо он попался, когда спустя пару дней попытался выбраться из города. Тогда у него ещё была надежда. Наверняка, кто-то остался жив. Наверняка, учеников из школы, где была Сиаль, успели увести через перевал. Наверняка, люди не смогут добраться до диких кругов в горах. Ещё ничего не потеряно. Он сможет напитать других и на диком круге. Ученики школы смогут направить потоки. И найдется хотя бы парочка восприимчивых к кругу. Он научит.

- Смотри-ка, как зыркает серомазый. Того и гляди – зенки выпадут. Ну что… где… твоя… долбанная магия!

Значимость каждой фразы старшина подкреплял пинком в рёбра.

- Что ты с ним возишься. Решай его побыстрее - да и всё. – патрульным не терпелось вернуться в тепло.

- Нету теперь такой команды. Теперича команда всех живых – отправлять на рудники.

- Да ведь сбежит же. Пока до комендатуры довезем – сбежит.

- Не сбежит. – старшина недобро прищурился, стёр снова выступившую кровь из укуса на щеке и вытащил меч. – Чай, в забое кайлом махать обе ноги-то не нужны. Держи его покрепче, ребята.

Вот тогда Мелен взвыл. И надежды не стало.

…

Дари машинально выстучала сложный ритм с ударением на вторую долю, прерывая мысленный контакт. Телепатия тем и хороша, что не подвержена искажениям орихарикона и не расходует резерв. Чужое отчаянье постепенно отпускало сознание. Адски болела нога.

Что ж, можно доложить Орину, что тут, прямо под носом у комендатуры, есть целый живой шаад-гар. Ну, почти целый. И что других можно искать по характерным разводам на коже. Которые она, несомненно, заметила именно во время лечения.

Дари пододвинула к себе бумагу и перо. Орин был не в курсе ее маленького внешкольного увлечения телепатией и хорошо бы оно так и оставалось тайным. Как и некие шалости с гномьим банком, которые она была намерена обсудить с начальником охраны. Михаль, вроде? В самое ближайшее время.

…

Дари привычно взялась одной рукой за амулет выставив вторую вперед. Пациент упорно притворялся спящим. Ее это вполне устраивало - легче провести диагностику, когда клиент больше озабочен тем, как дышать ровнее и лежать неподвижнее, чем кипит от бессильной ярости к ненавистной человечке. У телепатии были и свои минусы. С ядом она тогда справилась довольно быстро – в первую же ночь. Причем большая часть амулетов была разряжена на сканирование, ибо т’хэры никогда не попадались в западных землях, являясь обитателями восточных границ орочьей степи. Как было упустить такую возможность изучить воздействие их яда, пусть даже и на организм тёмного? Особенно – на организм тёмного.

Но с раной всё было хуже. Её изначально нанесли, чтобы максимально обездвижить конечность. Потом, судя по всему, долго не лечили. Ибо сомнительные повязки нельзя назвать должным лечением даже с минимальной натяжкой. Странно, что дело ограничилось только воспалением. Она бы поставила на гангрену. Как говорил старший медик перед ампутациями – проще новую отрастить, чем эту залатать. Отращивать конечности маги не умели. Ни себе, ни другим.

- У тебя паскудная рана на бедре, тёмный. Я могу только наложить обезболивающие чары.

Тёмный промолчал. Наблюдал за ней из-под опущенных ресниц.

- Рана, говорю, у тебя паршивая. Ты так и будешь хромать всю жизнь. Ты понимаешь всеобщий? Кем ты был в Морност Ород?

Мелена царапнуло нехорошее предчувствие.

- Немного… Библиотекарем.

Голос прозвучал хрипло. Человечка недоверчиво вскинула брови.

- У вас все библиотекари … такие?

- Какие – такие?

Проклятие. Она же видела его, когда лечила. В том числе - и черные разводы на коже, проступившие после той, последней ночи, когда он выжигал себя в круге. Не то чтобы тёмные скрывали свою магию. Но и на всех углах об этом не рассказывали.

- Физически развитые, – она без затей ткнула его в грудь.

- Благотворное влияние реабилитации. – оскалился Мелен. – Натуральная еда, регулярные физические упражнения.

Человечка отвернулась, копаясь в сумке. А Мелен мысленно застонал. Немного? Библиотекарь? Он не знал, на что опирались люди в развитии умения направлять потоки. Среди стоявших у круга, в отличие от шаад-гар, попадались всякие – и хилые, и слабые. Но дураки - никогда. Заметила или нет?

- Ты не находишь, что болящему не стоит хамить тому, у кого в руках лекарство?

- А этот кто-то лишит себя удовольствия пытать пленного? Именно это ты делала на Луин Калакир? – он кивнул на ее нашивку с рунами LC.

Человечка обернулась и холодно уставилась на него.

- Мне бесконечно жаль лишать себя этого удовольствия. Но мне будет легче расспросить тебя о встрече с т’хэром, если ты не будешь скулить от боли.

И резко дернула кистью, словно вытаскивая иглу из раны. Темный зашипел сквозь зубы.

- Нечего рассказывать. Стучал кайлом во благо мирного сосуществования всех рас и Анклава. Пришла… т’хэра. Я ее убил. Почти случайно. Отрубился.

- Т’хэр. Орки называют это животное т’хэр. Ты не знал? Не сталкивался с ними раньше?

- Элейна не говорила как она… оно называется.

Человечка кивнула.

- Где именно это случилось? Покажи. – она подсунула ему план штрека.

Мелен с облегчением понял, что лабиринт, начинавшийся с грибной пещеры, на карте не обозначен.

- Я плохо помню этот день. Возможно, тут. – он ткнул пальцем в первый попавшийся отвилок от основного хода.

- Ты знаешь с какой стороны подошёл т’хэр? Может – услышал?

- Может и услышал бы. Мне мешали удары железа по камню. Не слышали раньше? Очень рекомендую. Сначала бьет по ушам. На третий день привыкаешь. На седьмой – начинаешь слышать музыку. Например, про семерых гномов, усыновивших человеческую девочку.

- Любопытно. И что девочка?

- Вышла замуж. Как все человеческие девочки. Нарожала других человеческих девочек. И умерла молодой, не дожив до ста. На счастье всех остальных рас мира.

- Я начинаю уставать, тёмный. Анклав требует от Совета магнатов обеспечить реабилитантам безопасность. А Совет магнатов поручил обеспечить эту безопасность – мне. Я очень ответственно отношусь к поручениям. Чтоб ты знал, т’хэры – парные животные. То, которое убил ты – самка. Молодая и глупая. Значит самец сейчас ее ищет. Ваши же тащили тушу прямо по земле? Убей ты ее там, где показал – к моему приезду лагерь был бы уже мертв. Потому что самцы – крупнее, хитрее и крайне нервно относятся к посягательствам на свою подругу.

Мелен похолодел, представив как чёрная тень несётся на Сиаль, идущую к ручью. Тогда, очнувшись в Бездне, он пролежал неподвижно до самого заката, вглядываясь в мертвые лица. И со стыдным облегчением понял, что не видит никого из школы. Когда его столкнули с телеги в лагере – и Сиаль разревелась, схватив его за руку, сначала решил, что бредит. Элейна сказала, что то, что они оказались вместе – настоящее чудо и знак Богов. А он решил, что кара. Не иначе Боги решили, что смерть жены на Луин Калакир причинила недостаточно страданий. И надо показать ему как их ребёнок медленно угасает у него на глазах.

- Молчишь? Может, скажешь, где действительно случилось нападение? Я закрыла вход. Но мы не можем позволить себе прекратить разработку. Не будет выработки – не будет пайка. Рано или поздно – вход придется открыть. Рано или поздно ты снова окажешься там. Один на один с тварью. Потому что я не буду сидеть здесь вечно. Я очень ответственно отношусь к поручениям. Но не настолько, чтоб положить всю жизнь на охрану … серых.

- Лучше погибнуть от яда т’хэра или как его там. Чем добывать вам очередную победу. Чтоб вы все сдохли тогда от этой вашей Красной смерти!

Человечка пожала плечами и сунула карту в сумку. Ей тоже было что сказать тёмным. За Красную смерть - в том числе.

Хроника четвертая (Охотник не всегда тот, у кого в руках лук)

Хроника четвертая (Охотник не всегда тот, у кого в руках лук)

Дарайна молча смотрела на начальника охраны сверху вниз. Тянула паузу. Тот, поначалу вольготно развалившийся на предложенном стуле, явно начал испытывать беспокойство, настороженно глядя исподлобья. И вздрогнул, когда Дари магией захлопнула дверь. Наверное, в сотый раз поклялся себе смазать эти чертовы петли. Именно его комнату, одну из двух в домике на границе защитного круга, заняла Дари.

- Что ж. Объяснения вполне понятны и логичны. – Дари решила, что клиент уже созрел для откровенности. – Но эту лапшу вы можете развешивать на уши вашему непосредственному начальнику. Господин Михаль, вы хорошо понимаете, что грозит вам за сокрытие попытки побега? Может, вы сочувствуете тёмным?

Старшина сглотнул.

- Так как им бежать, госпожа?... Калека, бабка. Да детишки еле ноги таскают. Пришибленные они все какие-то с самого начала…

- Детишки? Вы, господин Михаль, жалеете эльдерильских детишек? Где вы, господин Михаль, были, когда Красная смерть убивала наших детей? Серые тогда могли спасти их всех! Всех, господин Михаль! Нам было нужно только больше руды. Всего вдвое. Всего за год вперед. Но нет. Это же так опасно для равновесия!

Дари осеклась, в очередной раз поняв, что это всё ещё слишком личное. Выдохнула.

- Ваши… подопечные, господин Михаль, не умирают, захлебываясь собственной кровью. Они просто выполняют посильную им работу. Искупая преступление своих отцов упорным трудом. Их кормят, одевают и … лечат. Тут нечему сочувствовать.

Михаль предпочел бы оказаться сейчас в самой заражённой деревне в разгар мора, нежели в одной комнате с обозленной магичкой. Его самого Красная смерть, забиравшая большей частью детей, обошла стороной. Ибо своей семьи он так и не завёл. Сложно завести семью, неся службу на самых дальних рубежах. Но был наслышан. Даже на их пост, на границе Семи королевств и Пустоши, доходили страшные вести. Не верилось, что такое и впрямь возможно – и непобедимая смертельная хворь, и кровавое буйство после.

- Господин Михаль, крайне неудачным я считаю тот факт, что начальник охраны не занимается непосредственно охраной вверенного ему объекта, не сообщает о нарушении периметра и о потерях среди подопечных. И при этом высказывает недопустимое сочувствие врагам нашей, человеческой цивилизации. Граничащее с пособничеством, я бы сказала, сочувствие.

С каждой фразой Михаль всё больше втягивал голову в плечи. Недопустимое сочувствие кончалось обычно плохо. Он насмотрелся на таких … сочувствующих. На тех, кто помогал серым из Семи Королевств, избежать гнева людей за Красную смерть. За проигранную битву. И за всю несправедливость мира. Их тела были главным украшением деревьев, растущих вдоль тракта на Луин Калакир. Вперемешку с телами серых, которым этого гнева избежать не удалось.

- Но, как ветеран ветерану… - Дари постаралась максимально смягчить интонацию. - Я могу проявить малую толику понимания и солидарности.

Начальник охраны торопливо кивнул.

- А старый солдат мог бы проявить вполне материальную признательность другому… старому солдату, внеся исключительно добровольный благотворительный взнос в один персональный ветеранский фонд.

Михаль вздохнул и решил, что легко отделался.

- И каким же должен быть … взнос?

- Господин Михаль, поскольку взнос исключительно добровольный, разговор о размере я нахожу весьма неуместным. Но могу вас заверить, что понимание и солидарность будут прямо пропорциональны размеру этого самого взноса.

Дари прошлась по комнате. Все три шага.

- Вернемся к побегу. Сейчас выработка закрыта. Но до моего прибытия вход был открыт. Это сколько? Неделя? Вы уверены, что не происходило ничего необычного? Следы? Кто-то еще пропал? Периметр не активировался? Рекомендую ответить максимально честно.

- Нет, госпожа. Ничего такого. Все… подопечные на месте.

Дари кивнула.

- Что ж. Значит, зверь не выходил наружу. Ночью я построю ловушку и попробую зверя выманить. Убедительно советую не лезть и не высовываться. И тщательнее следить за … подопечными.

- Госпожа, а если …эта штука не выйдет?

- Значит, повторю следующей ночью. И буду повторять каждую ночь, пока не убью. Или пока не удостоверюсь, что твари нет. Мы не можем потерять ещё один рудник.

…

- Библиотекарь! – его разбудил громкий шепот. - Одевайся. Мы идем на охоту. Для ловушки нужна твоя кровь. Свежая.

Мелен поморщился. Человечка бесцеремонно бросила в него комком тряпья. Глаза ее светились в темноте. Она и впрямь была готова к охоте, накачавшись магией по уши.

- Девочка, с чего ты взяла, что моё мнение со вчерашнего дня изменилось?

- С того, что именно ты убил т’хэра. Он будет искать тебя. Сначала. Потом, после того как сожрёт тебя, он будет искать похожих на тебя. В дикой природе они убивают не только источник угрозы, но и весь его прайд. Угадай, с кого он начнёт? Что б ты понимал, парализующий яд обычно используют хищники, пожирающие жертву живьем... Или ты рассчитываешь, что вы справитесь сами? Допускаю такую возможность. Но вы сначала скормите т’хэру пол-лагеря. Может, ты всё же дашь мне вам помочь?

- В гномью жопу тебя, твою помощь и всех вас.

- Ты прав. Я зря трачу время. Завтра я сниму щит перед входом в штрек и уеду. Мне, в принципе, всё равно. Пусть тварь вас тут всех сожрёт.

…

Элейна деликатно присела рядом, накрыла его ладонь сухонькой ручкой. Вендиль всем видом показывал, что он категорически не согласен.

- Помоги ей, Мелен.

- Элейна, ради чего? Не проще ли покончить со всем одним махом? Я иногда завидую тем, кто остался в Черной Бездне. Смысл тянуть дальше, работая на благо убийц?

- Я не имею права просить тебя об этом. Но так надо. Надо, чтобы эти дети могли дожить до дня, когда всё изменится.

Вендиль упрямо сопел. Ему претило сотрудничество с людьми. Но присутствие зверюги разрушало, как он вбил себе в голову, единственный путь побега.

Она ласково коснулась сухонькой ладошкой его щеки.

- Я не могу сказать – как оно изменится. Найдет ли этот олух путь для побега. Или Старшие расы вразумят людей. Или сама Сиален придёт на землю.

- Элейна, я просто не могу помогать … этим.

Элейна отняла руку.

- Я очень стара, мой мальчик. Я знаю, что иногда перемен надо просто дождаться. Прошу тебя, дай нам всем эту возможность.

…

- Девочка, ты всё же собралась ловить тварь среди ночи?

- Т’хэры – ночные хищники. Днём зверь может не выйти.

Тёмный выругался сквозь зубы и скинул тряпку, заменявшую ему одеяло. Встал и пошатнулся. Нога яростно напомнила, что она всё ещё с ним. И не согласна вставать и куда-то бежать посреди ночи.

Человечка подошла к нему вплотную, оказавшись гораздо ниже, чем ему виделось с постели. Резкая боль, от которой он вцепился в её плечо и тут же тёплый поток заскользил по бедру вслед за ее рукой, даря облегчение. Он, помимо воли, замер, радуясь передышке от боли.

- Библиотекарь, я хочу закончить дело до утра. - стряхнула она его руку. - И оденься уже в конце концов. Старый хрыч.

За занавеской кто-то сдавленно всхлипнул.

Тогда, в первый раз, он с любопытством смотрел как человечка прошлась мелкими шажками у входа в штрек, притопывая каждый третий, потом каждый четвертый шаг. Мелен никогда не видел, как колдуют людские маги. Каждый её шажок как будто снимал пелену, застилавшую вход, которую он заметил только сейчас.

Ну надо ж ты. Человечка не только закрыла вход, но и скрыла чары. Все-таки, люди многое восприняли от светлых братьев, стиль магии которых тёмные считали неоправданным выпендрёжем. Чары над чарами требовали порой больших затрат, чем плетение первичного заклинания.

Сегодня, на пятый день безуспешной охоты, он больше мечтал вернуться в сомнительное тепло постели и доспать хотя бы пару часов. Элейна развела бурную деятельность по заготовке еды, потому как на этой неделе пайка уже не предвиделось вовсе. Но взгляд, помимо воли, цеплялся за едва различимую фигуру, танцующую у входа.

Дари усмехнулась про себя. Смотри, тёмный, смотри. Ей было все равно как добиться концентрации, традиционно построенной на счёте. Она предпочитала решать квадратные уравнения. Но тёмный каждый раз с такой тоской смотрит на танец. Немного общего, да?.. Подстройся, дыши в такт. Шажочек за шажочком, пядь за пядью, и ты, шаад-гар, сам расскажешь мне всё, что знаешь о том, как вы заставляете орихарикон поделиться магией не разрушая его.

Она привычно наметила границы ловушки. Не сильно узко, чтобы тварь не почуяла. В единственном справочнике, где ей попалась описание т’хэра, о восприимчивости животного к магии не было сказано ровным счетом ничего. Не сильно широко, чтобы не тратить слишком много на и без того затратный пресс, который размажет тварь наверняка. Она снова прикинула, что самец по описанию в полтора раза больше самки и накинула всё же ещё пять локтей, чтобы т’хэр не мог перепрыгнуть ловушку одним махом. Хотя при ударе по площади расход возрастал по экспоненте.

Жаль, что нельзя в такой близости от входа нельзя поставить амулеты, как на периметр.

- Подойди. Мне нужен последний ингредиент, тёмный. - Она протянула ему нож. – Сюда.

Мелен уже привычно резанул по внешней стороне предплечья. Хотя на всех героических картинах герои предпочитали резать ладонь. Однако если охота пройдет успешно – уже сегодня ему придется брать в эту ладонь кайло.

- Пожалуй, хватит. – человечка проделала привычный фокус, что и раньше, одновременно залечив рану и убрав боль.

Сделала пасс и его кровь на земле запахла резко и остро.

- И что теперь?

- Снова будем…

Ждать – хотела сказать Дари. Хотя она уже сомневалась, что тварь появится. В конце концов, и среди т’хэров могут быть одиночки. Но в этот момент усиленный магией слух уловил мягкие шаги внутри пещеры. Тёмный тоже услышал, вопросительно поднял брови. Черт, он же, наверное, не видит границ ловушки. Их-то она не вытанцовывала, решив, что хорошего помаленьку. Зверь прошуршал у самого входа, шумно втянул воздух. И в тот же миг прыгнул.

Дари ждало два сюрприза.

Первый сюрприз заключался в том, что зверюга была отнюдь не в полтора раза больше. А, прямо скажем, в три. Вздыбленная холка была выше острых ушей эльдерила. Дари еле успела отскочить назад за границу. Тварь с разбегу врезалась в магическую преграду и затрясла лобастой башкой.

Вторым сюрпризом стал тёмный, наугад отпрыгнувший с линии атаки - аккурат в центр ловушки. Дари мысленно застонала. Пресс перемелет всё, находящееся внутри границ, в кровавую муку.

- Серый, лови!

Начальник охраны, предупрежденный вибрацией его знака, замер в опасной близости. Кто б мог подумать. Намедни так трясся от одной перспективы обвинения в пособничестве. А тут не пожалел табельного меча.

Четыре пары глаз уставились на летящий клинок. Михаль – с отчаяньем. Дари – с надеждой. Т’хэр - с интересом. Мелен – с сожалением. Нет, он как все тёмные эльфы, учился обращаться с подобным оружием. Лет сто назад. Теоретически, мог вспомнить. Через пару недель тренировок.

Клинок воткнулся в землю. Мелен отскочил. Тварь оживилась и воодушевленно потянула носом.

- Мелен, беги к бараку! – Дари прикинула ближайший край ловушки.

Но тут тварь оскалилась и одним мягким движением заступила этот путь для отхода.

Дари, пытаясь отвлечь, толкнула зверя лёгкой волной силы. Тот отмахнулся гибким хвостом и, припадая к земле пошел вокруг эльдерила, по-кошачьи припадая на передние лапы. Дари послала ещё импульс. И ещё. С тем же успехом. Надо будет обязательно проверить потом останки на резистентность.

- Да беги ты уже! У меня так не хватит ни на барьер, ни на пресс!

И т’хэр прыгнул, наконец подставив под выстрел голову. «Жжённый сахар» – на нем экстерны первого набора оттачивали простые двухфазные заклинания. Объект-связка-действие. Сделай правильно – получишь леденец. Ошибись – получишь ожог. Мелен поднырнул под стремительно летящий комок мышц и кувырком ушел прямо в пещеру. Зверь бесновался в границах ловушки и царапал лапами вскипающие на морде глаза. Дари ставила щит за щитом, стараясь не допустить зверя ко входу, где тёмный пытался неудачно совладать со своей чертовой ногой и гравитацией. Но зверь неистовствовал слишком близко от входа - орихарикон рассеивал эти щиты едва ли не быстрее, чем её простенькое обезболивающее заклинание.

- Мелен! Выбирайся оттуда! У меня запас на исходе. Ловушка не продержится долго!

…первое правило, которому учили маленьких танцоров - не спускаться под землю. Никогда! Ты слышишь, Melentir Tenië? Никогда не буди потоки в подземельях Морност Ород! Если чистый орихарикон извращает суть заклинания, то что он сделает с шаад-гар, который сам становится заклинанием во время танца?

Мелен с сожалением окинул лагерь взглядом. Вендиля, несущегося от леса к шахте с жердью наперевес. Элейну, припавшую спиной к закрытой двери барака, в которую отчетливо молотили в несколько рук. Михаля, суетливо вытаскивающего из-за пояса нож. Стало тоскливо.

В одном человечка была права. Если тварь вырвется, неизвестно – скольким придется заплатить за его глупость. «Будь со мной. Прими меня…» - прошептал вкрадчивый голос. И тёмный впервые за последние месяцы потянулся в ответ, не глядя влепившись ладонями в холодный камень. Старые знакомые, боль и экстаз, пронзили исскучавшееся по магии тело. Он почувствовал, как волна дрожи прошла до самых кончиков ушей. В отличие от долгого танца в круге, потоки откликнулись мгновенно, заполнили его полностью, отозвавшись болью в затылке. И он толкнул упругую волну жара в сторону человечки. Последним проблеском сознания успев заметить, как ее глаза разгораются красным пламенем в утренних сумерках.

«Надо же… светает уже».

Ощутил, как теплое льется по подбородку.

И потерял сознание.

…

«…По существу заданных мне вопросов могу пояснить следующее.

В нарушение приказа вышестоящего офицера, вызванного крайней необходимостью, я покинул убежище и лично присутствовал при уничтожении опасного животного, именуемого т’хэр. Со слов госпожи лейтенанта, она планировала применить заклинание типа «пресс».

В ходе операции по уничтожению животного госпожа лейтенант не смогла применить заклинание незамедлительно, поскольку в зоне действия заклинания находилось гражданское лицо, привлеченное к операции по уничтожению животного. В связи с чем госпожа лейтенант была вынуждена сначала применить отвлекающий маневр, что позволило гражданскому лицу переместиться ко входу в шахту и только после этого применила заклинание «пресс».

В ходе применения указанного заклинания животное, именуемое т’хэр, было уничтожено. Останки направлены мной в комендатуру незамедлительно.

После уничтожения животного госпожа лейтенант предприняла попытку спасения гражданского лица. Однако во время попытки спасения произошло обрушение входа шахты. О дальнейшей судьбе госпожи лейтенанта и гражданского лица сведений не имею, поскольку на момент моего убытия по требованию командования работы по востановлению доступа в шахту не были завершены.»

Орин задумчиво уставился в окно кабинета на руины Аард-Сиален. Всё это крайне неудачно. Только, казалось бы, они отыскали уцелевшего жреца. И тут же он гибнет при странных обстоятельствах. А вместе с ним и его, Орина, личный агент.

Если это диверсия, то что было основной целью? Рудник? Вряд ли. Та жалкая выработка, что давало именно это предприятие, картину особо не изменит. Завал уже должны были разобрать. Или разберут в ближайшие дни.

Дари? Выявленный ей шаад-гар?

Орин поморщился. Что-то царапало, не давало просто отложить бумагу в сторону и взяться за представление к награде. Посмертной.

Не в его правилах было отмахиваться от собственных сомнений. Опыт, подчас горький, наглядно свидетельствовал, что у его сомнений всегда были веские основания.

Он ещё раз пробежал глазами текст.

Попытался представить происходящее. Благо к рапорту была приложена вполне сносная схема места происшествия.

Что знала Дари о звере? Вряд ли по дороге к лагерю она нашла новые сведения, кроме тех, что направили ей по его личному приказу. Если бы она предполагала неблагоприятный исход, она бы всё равно попыталась. Но оставила бы начальнику охраны подробные инструкции на такой случай. Инструкций не было. Значит, рассчитывала на исход вполне благоприятный. А Дари никогда не страдала излишним оптимизмом. И не была склонна к геройству. Предпочитала действовать наверняка.

Что она ставила?.. Орин заглянул в расшифровку донесения, где агент, в отличие от начальника стражи имевший дело с боевыми магами ранее, описывал как минимум саму ловушку хоть и затруднялся с уровнем заклинания, три низкоуровневых воздействия, которые он не смог классифицировать, «Жженный сахар», несколько щитов. И «пресс».

Орин начал нервно вышагивать по кабинету. Именно тут что-то не давало ему покоя. Вот Дарайна устанавливает ловушку. Появляется зверь. Гражданский, по совместительству чудом найденный ею жрец, оказывается за каким-то чертом внутри периметра. Специально? Попытался сорвать операцию? Или просто неудачливый недоумок?

Она бьет один раз. Видимо, пытаясь отвлечь животное от жреца. Потом ещё. И ещё. Почему не сразу «Жжённый сахар»? Потому что он неэффективен, если не попал на уязвимые части тела. В этом месте животное то ли повернулось к ней, то ли идиот-жрец перестал перекрывать ей обзор. Несколько щитов. Наконец, кастует пресс.

Орин остановился. Слабым местом магов был лимит – предел маны, которую они могли усвоить, чтобы потом оперировать. Разряжаешь амулет - плетешь заклинание. Или выпускаешь волну силы. В отличие от Старших рас, которые могли оперировать магией напрямую. Особо продвинутые могли впитать запас нескольких амулетов. Дари могла. Но все равно на пресс у нее бы уже не осталось достаточного запаса. А он видел то, что осталось от зверя. Перекрученные кости и ткани до сих пор смердили магией.

Могла она подзарядиться в процессе? Могла, конечно. Но, судя по донесению агента, времени на подзарядку у нее не было.

А что жрец? Со слов Дарайны – полностью деморализованный, сломленный инвалид. Крайне нелояльный. Вот он чудом избежал зубов твари и укрылся, если верить начальнику стражи, в пещере. Убежал вглубь? Вряд ли. Ни агент, ни начальник об этом не пишут. И зачем бы иначе Дари потребовались эти несколько щитов? Она прикрывала ими жреца.

Единственный, кто мог ее подпитать на заключительный пресс – это чертов жрец. Надо, конечно, исключить другие возможности. Но его интуиция просто кричала, что дело именно в этом. Несмотря на неоднократно подтвержденную в Белой Башне невозможность прямой подпитки людей без использования специально адаптированных амулетов.

Это надо крепко обдумать.

Орин потер виски и наметил себе план на завтра. Запросить опись снаряжения, переданного Дарайне для выполнения миссии. Встретиться с агентом и подробно опросить о происходящем в каждое мгновение с пресса и до обрушения входа. Возможно, опросить начальника охраны.

Вопреки расхожему мнению он крайне ревностно подбирал и не любил терять сотрудников. Иллюзий относительно судьбы лейтенанта у него было. Орин надеялся, что «крайне нелояльный» жрец не справился со всей скорбью эльдерильского народа и даровал ей лёгкую смерть. У Дар Виана, как гласил отчет, смерть лёгкой не была.

Хроника пятая (Не все грибы одинаково полезны)

Хроника пятая (Не все грибы одинаково полезны)

Мелен с трудом разлепил глаза. Постепенно в темноте проступили тусклые разводы орихарикона. Во рту пересохло, мышцы горели как после нескольких часов в круге. Память услужливо подкинула воспоминания – беснующаяся тварь, мгновенное откликнувшиеся потоки, разгорающиеся пламенем глаза.

Рядом застонали. Надо же. Человечка тут.

Он осторожно сел и огляделся насколько позволяли тусклое мерцание руды. Входа не было. Но край осыпи подозрительно ровный. Щит? Она, что, щит тут ставила? Чему их только учат… С другой стороны, возможно поэтому их не засыпало.

Мелен чувствовал в человечке остатки перенаправленного потока. И то, что она жива. Магия крови, вопреки суевериям, давала тёмным возможность почувствовать связанных с ними кровным родством достаточно подробно. Он, например, знал, что у Сиаль сейчас саднят ладони. Что она устала. И беспокоится. Видимо, разбирают завал. Но в отношении чужаков он мог только почувствовать жив…или не жив наблюдаемый объект. Причем, находящийся в прямой видимости.

Вендиль считал, что это врожденное качество, с магией потоков никак не связанное. Потому как орихарикон никак на это умение не действовал.

- Эй! Человечка!

Она не откликалась. Мелен дотянулся до ее лица и тут же наткнулся на кровь, сочащуюся из раны на лбу. Он с трудом подавил в себе желание обхватить руками эту тонкую, податливую шею и сжимать, пока она не перестанет хрипеть. Но… Неизвестно, как быстро их откопают, а сидеть рядом с трупом радости мало. Хватило ему Бездны…

Он встал и поковылял вглубь. Нога, на удивление, болела меньше обычного. Надо бы дойти хотя бы до воды. Он с опаской касался стен, стараясь не задевать рудные жилы. Шёпот навязчиво звучал в голове. За последнее время он уже почти притерпелся к нему, непрерывно звучащему где-то на грани сознания. Но после контакта зов вновь обрёл реальность, стал различим. Мелен всерьез испугался, что сойдет с ума быстрее, чем до них доберутся. Он сосредоточился на шагах и воспоминаниях.

Шаг – Равен смеется в утренних лучах. Они тогда были на практике у горного круга. Последний год, походная романтика. Завершающих обучение всегда отвозили к одному из диких кругов. Потом выбор Пути, который изменит их навсегда. Он нарвал ей каких-то цветов прямо за лагерем. Стараясь, чтобы он всё же меньше походил на веник. Тщетно. Она увлеченно разбирает букет. Перемежая восторги от очередной травки обвинением в варварском отношении к природе и редким растениям.

Шаг – отец удивленно смотрит на него через стол. Женишься? Мама молчит и понимающе улыбается. Обычно так рано никто не женится. Не то чтобы это запрещено, но случается достаточно редко. Надо хотя бы выбрать Путь. Ведь Пути могут оказаться очень разными и остается только надеяться, что ваши Пути ведут в одно место. Или хотя бы идут рядом.

Шаг. Сиаль вскарабкалась на руки Равен и тянется за его подвеской, серьезная и сосредоточенная. «Прости, милый… Ты же понимаешь... У людей не хватает целителей. А тем, что есть – не хватает магии. Им не справится с Красной смертью без нашей помощи». Равен гладит его по щеке. Он тогда смирился. Таковы целители Аард-Сиален. Чем дальше они уходят по Пути – тем невыносимее им становится чужая боль. «Я вернусь», - обещала она. Сиаль, наконец, хватается за подвеску и радостно смеется.

Шаг. Луин Калакир. Жемчужина земель эльдерильских. Уникальная дубрава, растущая над залежами орихарикона на западных отрогах их гор. Единственная долина. Единственная граница с людьми. С самым краем их незаселенных земель.

Мелен устало опёрся на балку. Закрыл глаза. Он рванулся туда в нелепой надежде. Не мог оставаться дома. Хотя шаад-гар нечего делать там, где красная руда скрыта под слоем почвы. Израненные, измученные беженцы. Тёмные, сумевшие вырваться от обезумевшей толпы. Он жадно вглядывается в каждое новое лицо во время дежурства. И обходит временный лагерь в надежде узнать хоть что-то между дежурствами. Беженцы отводят глаза.

Шаг. Пожар человеческой ненависти в ответ на отказ Совета в дополнительных поставках вспыхнул в столице. И первым сгорел как раз столичный госпиталь, где работали целители-волонтеры. Может, кто-то и успел уйти к Светлым, обнадеживали его. Он не хотел надеяться, он хотел знать. Потом, после сражения, когда они откинут армию людей, он узнает, что в ночь Изгнания Сиаль захлебывалась плачем дома, на руках у его матери, впервые почувствовав смерть близкой крови.

Шаг. Отец не смотрит на него, говорит тихо. Совет огласил списки погибших. «С ней милость Аард-Сиален». Он был неправ. Знание не приносит облегчения. Боль станет тише. Но не настолько, чтобы совсем уж не скрипеть зубами, когда Совет вновь начнет переговоры с людьми. «Любая война кончается переговорами, сын». Когда человеческие послы прибыли в Морност Ород он специально вызвался вести студентов на горный круг. Он боялся, что убьет любого человека, попавшегося ему на пути.

Шаг. Ненависть и рожденная ей ярость – плохие советчики. Как глупо и безрассудно бросился тогда на людей. Как его с головой накрыл гнев и желание вцепиться зубами в эти ненавистные розовые лица. Но с того момента, как он увидел в лагере Сиаль, он запретил себе вспоминать. И ненавидеть. Какой смысл выжигать себя ненавистью, если твой единственный способ спасти остальных - сотрудничать с администрацией…

Мелен опустил руки в ручей. Вода приятно холодила обожженные ладони. Он бросил несколько грибов в воду, надеясь, что вода хоть сколько-то вымоет токсины.

Мелен усмехнулся. Рано или поздно придется идти ко входу. Но лучше поздно, чем сейчас. И, возможно, человечка умрёт раньше, чем он доберется назад. Помнится, Дар Виан умер в храме спустя всего неделю с того момента, как с любопытством делал зарисовки свечения орихарикона. Равен рассказывала, что умирал страшно.

- Мелен, сохрани ей жизнь.

Они почти никогда не звали друг друга по имени, придумывая друг для друга забавные, ласковые или смешные прозвища. По имени Равен обращалась к нему только в моменты крайнего неудовольствия. А неудовольствие обычно покладистой Равен заслуживало крайне пристального внимания и быстрейшего устранения причины это неудовольствие вызвавшей.

Мелен усмехнулся. Мало ему хромоты, теперь ещё и голос в голове. К тому же недовольный. Зачем бы ему пытаться спасти обреченную человечку? Да и как? Единственное, что грозило ему – это новое обрушение. Даже в отсутствие еды его организм мог протянуть достаточно долго. И он точно дождется пока вход в такую ценную для людей шахту откопают. Для человечки он выхода не видел совсем. Она все равно умрет – не от раны в голове, так от отравления рудой. Может, оно и к лучшему - смерть милосердная.

- Мелентир Андар Терендис! – судя по голосу, Элейна была просто в бешенстве. – Слушай, что тебе говорят старшие! Если не хватает своей головы подумать!

Мелен захихикал. Будь тут реальная Элейна – она б человечку сожрала бы живьем. Причем начала бы с ног. Отрезая по кусочку. По маааааленькому кусочку.

- Шаад-гар, спаси её, – он даже не знал имени этого новенького, стоявшего тогда у круга. В голосе сопляка звучал явный укор.

- Это твое подсознание. Ты нажрался грибов и теперь твое подсознание подсказывает тебе. – в голосе Вендиля, как всегда, звучало легкое занудство.

Ну не так чтобы прямо нажрался… Так, пару грибочков, чтобы не проголодаться и потом действительно не нажраться до розовых коней.

- Надо сссспассссти. – прошипел т’хэр.

- Зачем? Пусть они все умрут! Все, какие пришли на нашу землю. Жадные, грязные обезьяны.

- Кто бы говорил, - съязвила Элейна.

- Можно подумать ты сам чистый, - Вендиль поддержал Элейну, чего в жизни никогда не делал.

- Чисссссстый, - издевательски просмеялся т’хэр.

- Мелен, ты выше расовых предрассудков, - сообщила Равен. – Вспомни самое главное.

Мелен попытался вспомнить – что могло быть настолько важного. Вспоминались только розовые кони. Почему-то, с одним рогом во лбу.

- Я не знаю, - пожаловался он.

- Ты знаешь, милый, - проворковала Равен.

- Не тупи!

Интересно, Вендиль так же общался со своими студентами?

- Ты знаешшшшь, - отозвался т’хэр.

- Подумай, произошло что-то, чего раньше никогда не было, - голос новенького был неизменно грустным.

- Да спасу, я спасу. Только заткнитесь уже!

Что там надо умирающему? Стакан воды? Мелен огляделся. Никаких стаканов, кувшинов и прочих емкостей не наблюдалось. Плюнул и оторвал рукав рубахи. Новой, между прочим, шерстяной рубахи. Потряс ей перед невидимыми собеседниками. Мол, вот – рубахи последней лишаете! Ничего не жалею!

- Жмот! – сказал Вендиль.

- Тебе не стыдно? – вопросила Элейна.

- Сссстыдно, - заверил т’хэр.

- А ведь я спас тебя и умер, - грустно сказал новенький.

Равен укоризненно промолчала.

- Да я бы всех их убил! – Мелен сорвался на крик.

- Не убил бы. – откликнулся эхом голос Элейны.

- Думай. Ты знаешь – так надо. – Вендиль, как и в жизни, не мог не вставить своё слово.

- Поторопись, милый. – Равен как будто коснулась его щеки.

- Посссспешшши…

Мелен обильно намочил рукав, выловил из ручья остатки грибов и побрел к выходу, сопровождаемый голосами, слившимися в нескончаемый гул.

Человечка еще дышала. И даже больше – пришла в себя и сидела, привалившись к опоре.

- Вот! Твой стакан воды! – он поднял рукав с которого уже не капало и швырнул в темную фигуру. – Я сделал, что вы просили! Заткнитесь уже все наконец…

Свернулся калачиком на камнях, пытаясь натянуть остатки рубашки на голую руку. И провалился в сон. С непременными розовыми конями.

…

Дож вольного города Прешавицы в задумчивости мял перо. Ему так лучше думалось. Поэтому перед ним всегда стоял тройной комплект письменных принадлежностей, постоянно пополняемый горничной.

- Так что там докладывает этот, как его? Начальник разведки?

Секретарь заглянул в бумаги.

- Полковник Орин, ваша светлость. Он докладывает, что возможно имела место прямая подпитка человеческого мага от серого.

Эрагаст раздраженно отбросил измятое перо.

- И что ты думаешь?

- Раньше таких случаев никогда не отмечали. Хотя все расы в тот или иной период пытались освоить чуждые способы взаимодействия с орихариконом. Все такие попытки кончались плачевно. Стоит ли собирать Совет? Но и целенаправленных попыток не было. А после Луин Калакир и не могло быть.

Секретарь пожал плечами. Эрагаст поджал губы. Секретарь был хорош собой, получил прекрасное образование и имел отличную память. Что, в сочетании с полной неспособностью самостоятельно мыслить и отсутствием амбиций, делало его практически идеальным помощником. Поэтому его должность обошлась его семье несколько дешевле, чем могла бы. Дож держал его при себе именно для таких случаев. Ибо если его секретарь в чем-то сомневался, значит, сомнений быть не могло.

- Юноша, если бы мы ждали подтверждения, что недоучки-экстерны смогут смести столетиями сплетаемые заклинания в цитадели тёмных, мы бы никогда не взяли Морност Ород. - проворчал Эрагаст. – Направь приглашения всем членам Совета. На завтра.

Секретарь недоуменно кивнул, замешкавшись в дверях чтобы пропустить горничную-оркушку, выносившую из кабинета пучок сломанных перьев.

…

- Ты полагаешь, что люди нашли способ запитываться от тёмных? Почему ты так уверен?

Глава менестрелей госпожа Иавель особенно эффектно смотрелась на фоне цветущих белодрев.

Риаль кивнул. Внутренняя роща, святая святых менестрелей, сама по себе располагала к молчанию.

- Прямого подтверждения нет, конечно. Наш агент, к сожалению, не смог скопировать отчёт. Да и сам отчёт видел только мельком…

- Это… странно. – Глава менестрелей мелодично вздохнула, отщипнула от ягодку от кисти и скормила ее сидящей тут же на столе птице. – И может быть неприятно. Это может испортить нам всю песню.

Вторая ягодка отправилась вслед за первой. Риаль ждал. Главу менестрелей крайне не рекомендовалось перебивать.

- Риаль, нам надо больше информации. - Иавель подняла на него полный светом белодрев лиловый взгляд. – Нам необходимо точно знать. Если это действительно так… Возможно, скоро нам придется вмешаться в дела младшего братского народа.

Менестрель снова кивнул и почтительно замер. Госпожа думала. Только прислужница из орков бесшумно скользила возле стола, подкладывая фрукты на блюдо.

…

- Это полная чушь! Люди сгорают от этой самой магии – от сырого орихарикона, – тяжелый кулак ударил по столу. Стакан подпрыгнул и опрокинулся.

Наедине со своим другом детства Король-под-Горой мог себе позволить быть резким и в жестах, и в высказываниях.

- Грон, до твоей бородатой башки не доходит. Если всё окажется так, как написано, то наш приятный бизнес с палантиром накрылся ржавой вагонеткой.

– Даже если у людей появился один выродок, которого не сожгло орехом в первую пару дней – он все равно не протянет больше полувека. И наш палантир снова станет единственным источником людей.

Старшина Механиков откинулся на спинку кресла, давая маленькой зеленокожей служанке вытереть со стола.

- Ты делаешь из кочки гору…Ваше Величество.

…

- Тёмный, проснись. – его трясли за плечо. – Замёрзнешь.

Тело и впрямь ломило. Спать на камнях – не лучшая идея. Что-то пробуждения становятся с каждым разом все хуже. Виски ломило, но голоса, слава духам, стихли. И даже вкрадчивый шёпот руды стал как будто тише.

- Что это было? - Человечка сунула ему в руки грязную тряпку, покрытую глиной и раздавленными грибами.

- Рукав.

- Я не об этом. Ты был… не такой как обычно. Когда я очнулась – тебя рядом не было. Хотя, когда меня вырубило – был тут без сознания. Потом ты пришёл откуда-то из глубины. Кинул в меня этим. Заявил, что ты меня спас.

Мелен поморщился. Интересно, если её игнорировать – она будет молчать в ответ? Он бы молчал.

- Правда, я убей не понимаю – отчего может спасти грязная тряпка от… - она смешно потянула носом. – Хоть от чего-то. И ты был вроде бы этим спасением не доволен. Зачем тогда спасал? Потом упал прямо, где стоял и сказал, что будешь теперь спать, и чтобы все заткнулись. Ты во сне разговаривал, кстати. Кто такая Равен? Это так на тебя действует контакт с рудой? Он на всех серых так действует?

Серый вздохнул. Её глаза возбужденно блестели в слабых отсветах рудных жил. Наверное, лучше всё-таки ответить

- Нет, это так действует контакт с грибами. Судя по всему, только на меня. Обычно не разговариваю. Не твоё дело. Не зови меня серым. Меня зовут Мелен. Ты задаёшь слишком много вопросов.

- Мелен, - голос в сумраке стал грустным. – Если нас не откопают за несколько часов – одной мёртвой женщиной станет больше. Я уже никому не смогу задать эти вопросы. Тебе жалко? Кто такая Равен?

- Не хочу рассказывать одной умирающей женщине про другую мёртвую женщину.

Она отодвинулась, забрав с собой тепло, и замолчала. Но снова - ненадолго.

- Тут есть вода? – голос стал деловитым.

- Ты ж умираешь. Какая тебе разница?

- Ну ещё не умерла же. Когда умру – клянусь, ты узнаешь первым.

Тёмный поднялся. Помешкал и протянул ей руку.

- Пошли, проведу познавательную экскурсию по подземельям Тёмного Кряжа. Дорогие гости нашей столицы, следуйте за мной. Прошу не заходить за ограждение и не кормить животных.

…

Дари плелась за серым, прокручивая в голове последние события. Она уже привыкла разбирать прошедший день шаг за шагом, анализируя свои действия. Её чуть не снесло тогда потоком. Темный был как сто амулетов, впитанных одновременно. И этот поток всё не кончался. Если один жрец может выдать столько силы… Не удивительно, что людям пришлось за семь лет научить сотни экстернов и копить амулеты, экономя на всём, чтобы стало возможным перекрыть такие потоки. Магия сама изливалась из неё, без всяких усилий. И над всем этим - восторг. Такой, какого ей не доводилось испытывать ни разу. Если адепты из башни каждый раз чувствуют такое, понятно, почему маги из Башни встали на сторону тёмных в конфликте при Луин Калакир, когда Анклав пригрозил полным запретом поставок орихарикона в Семь королевств.

Дари вдруг ощутила себя обманутой. Столько лет… Она училась и думала, что занимается настоящей магией. А оказалось, что это жалкие крохи, несравнимые ни на мизинец с тем, что даёт настоящий поток.

Пресс тогда получился даже без пасса. Одной мыслью. Она поискала взглядом тёмного и увидела его у самого входа, влепившегося ладонями в камень. Застывшего в неестественной, напряженной позе. Судя по выгнувшейся спине и оскалу – дело было плохо. А поток всё не иссякал. Её затошнило. Дари кинулась к тёмному. Безуспешно попыталась оторвать от скалы, но он не поддавался. Балка, подпирающая свод, затрещала. Дари с отчаяньем обхватила его запястья и, направив силу в кисти, потянула его от скалы. Этот простенький фокус, не требующий плетения, позволял рвать металл как бумагу. Но ладони серого словно вросли в камень. Она уже испугалась, что оторвет ему так руки, но камень, наконец, отпустил своего пленника и они оба упали навзничь.

Дари прикинула – получится ли самой быстро вытащить или лучше позвать тёмных, не рискуя самой лишними минутами пребывания возле руды. И тут балка прогнулась, скальная порода над входом застонала и поползла вниз. Одним движением Дари отпрыгнула назад, и метнулась вглубь хода, волоча тёмного за шиворот. А за ними следом, секция за секцией, ломая подпорки, рушился потолок. Дари чувствовала, что сила, выданная ей тёмным, на исходе. И поставила щит. Щит продержался пару мгновений и рассыпался светлячками. Очередная секция рухнула уже совсем рядом с ними. В голове зашумело. Сквозь запах пыли пробился остро запахло кровью. Она провела рукой по лицу, нащупала на лбу, как ей тогда показалось, огромную рану и, удивившись сама себе, потеряла сознание.

- Как думаешь, нас… тебя скоро откопают?

- Не знаю. Если вообще решат откапывать. Не думаю, что ты такая большая шишка, ради которой будут суетиться.

- Выработка хорошая, от неё так просто не откажутся. Вопрос в том, будут ли они копать, стараясь нас спасти или будут без спешки восстанавливать доступ. Они ж не знают – живы мы вообще или нет.

- Про меня знают. Сиаль чувствует, что я жив.

- Это ваша магия крови, да?

- Ты поражаешь меня своими познаниями. А я думал, вы считаете, что суть магии крови – в убийстве человеческих младенцев.

- Ну что ты. Мелен, я – дипломированный маг. – сказала Дари. – Но в записях о вашей расе не было особых подробностей. Как вы это делаете? Надо специально …прочувствовать? Или это постоянно ощущается, как запахи? А во сне? Вы чувствуете всех? Даже троюродного дядю двоюродной племянницы бабушки? Разом?

Она, наконец, умолкла и перестала сыпать вопросами.

Мелен задумался. Не то чтобы магия крови была такой уж тайной, но, научившись ещё в школе закрываться и направлять поиск, он никогда больше об этом не задумывался. Попытался представить себе положение в их клане троюродного дяди двоюродной племянницы бабушки и сбился на племяннице.

- Это… пожалуй, действительно, как запах. Но мы учимся закрываться. И да. Обычно близость родства – важна. Как и расстояние. Сейчас мы достаточно близко.

– Наверное, это здорово, почти всегда знать – живы ли твои близкие и что с ними. – вздохнула она.

- Не всегда.

Дари вспомнила про Чёрную Бездну и прикусила язык.

Хроника шестая (Из сложной ситуации всегда есть выход. Обычно он там же, где и вход)

Хроника шестая (Из сложной ситуации всегда есть выход. Обычно он там же, где и вход)

Орин потёр шрам на виске и досадливо отдёрнул пальцы. Не любил он навязчивых привычек. Ни у других, ни у себя. Отправив донесение со своими предположениями дожу, полковник всё же помчался в лагерь, где Дари так удачно поохотилась на жреца и так неудачно на т’хэра.

В комнате начальника охраны всё ещё лежали её вещи. Сам же начальник охраны по-прежнему ютился с подчинёнными.

- Кто там их, этих магов, знает – что они на свои сумки наколдовывают.

И был прав. Орин был более чем уверен, что любой, кроме владельца знака разведки, получил бы крайне неприятный опыт, попробуй он коснуться её вещей. На его расспросы о конкретных последствиях Дарайна загадочно улыбалась и уверяла, что никогда не пренебрегала режимом секретности, но неукоснительно чтит субординацию.

У входа кашлянули.

- Проходите, старшина! Как идут работы?

- Господин полковник! – Михаль изобразил шаг на месте. - Вроде как пока дошли до второй секции. Перерыв сейчас.

- Старшина, мне объяснить вам как организовать посменную работу?

- Так… Они сами. Как только ухнуло, так все сразу и побежали. И того-этого…

Орин молча смотрел на старшину.

- Дети же. И бабка… И этот, на голову ударенный.

Михаль всё больше втягивал голову в плечи под его взглядом.

- Да, конечно, товарищ полковник, сейчас организуем… посменно.

Орин повернулся к столу, где были разложены амулеты – как заряженные, так и те, которые Дари разрядила, уходя на охоту. Он не был магом. Но в механике магии вполне себе разбирался. Уж соотнести затраты с номиналом на амулетах, выведенных светлоэльфийскими рунами, мог вполне достоверно. Теперь он точно был уверен - с этим резервом ни на какой пресс после стольких щитов ей бы уже не хватило. Но пресс – был.

Орин вышел и сел на приступку у домика охраны, наблюдая за тем, как Михаль, издалека кричит тёмным, размахивая руками. Кучка подростков хмуро смотрит на него издалека с плохо скрываемым злорадством. Подростки – везде подростки. Очень удобно бунтовать, зная, что человек не сможет подойти близко к завалу. Единственный взрослый мужчина, вдоволь насмотревшись на усилия старшины, с усмешкой подошёл ближе и начал что-то басить в ответ на всеобщем.

Потом обернулся к своим и бросил пару фраз на эльдерильском.

Орин поморщился. Люди считали эльдерильский одной из ветвей эльфийского. Но на самом деле, несмотря на общую письменность, языки звучали совершенно иначе.

Сидящие у завала разделились надвое. Юноши и мальчики поднялись и взялись за импровизированный лопаты, а девочки поплелись в сторону барака, переговариваясь между собой. Только одна из девочек упрямо мотнула головой и осталась на месте.

- Ela tai, Sial!

Высокая и, судя по тёмной коже и серебристым волосам, сильно уже пожилая женщина, взяла её за плечи и почти силой повлекла за остальными к бараку.

- Talen var adar. Anar ven shal…

Орин прислушался. Отец? Adar в равной степени могло означать и отец, и старший в клане. И вождь.

- Shaad-gar tai mel'is, ela var nara ven. Ela var ven'dor shal-at, ru'in marth.

Орин не любил эльдерильский. И говорил на нём с отвратительным акцентом - ему плохо давались гортанные звуки. Но понимал отлично. До, во время и после Луин Калакир у офицеров разведки было очень, очень много практики.

«Шаад-гар и так знает, что ты рядом. И что ты не поможешь ему загнав себя до смерти.»

Значит, Дари не ошиблась. И там, под завалом, действительно самый настоящий, и главное – живой жрец. Один из тех загадочных служителей храма, чья роль не была описана Дар Вианом. О которых тёмные молчали на допросах. Но Орин давно пришёл к выводу, что именно эти …шаад-гар были тем самым звеном между орихариконом и эльдерильскими магами. После разрушения храма в Морност Ород оставалось достаточное количество живых магов. Но они не оказывали никакого достойного сопротивления. Ни при одном из них не было найдено ни одного накопителя и чего-либо похожего на него.

А значит, надо ускорить работы. Для начала – подыскать толкового телепата. И запросить личные дела на всех перевоспитуемых. Он снова потянулся к виску.

***

- Шептуха-шептуха, сколько мне жить осталось? – Дари усмехнулась, рассматривая темные разводы грибницы на мерцании орихарикона.

- Кто?

- Шептуха. Птичка такая. Орёт как будто ей хвост выдирают. Люди спрашивают «сколько мне жить осталось», а потом считают сколько раз крикнула. Говорят, что она кричит только для живых. А мёртвым шепчет. Так что пока она тебе кричит – у тебя всё в принципе неплохо. У вас в лесу нет таких?

- Я был только в Луин Калакир. А там было не до орнитологии.

- Ты же библиотекарь. Должен был много читать.

- Я предпочитал книги о ядах.

- Недостаточно читал, видимо. - Дари со смешком коснулась тёмной шляпки. – Серьёзно. Сколько времени прошло, как думаешь? Мелен, поговори уже с умирающей женщиной. Которая, кроме прочего, спасла тебе жизнь.

- А ты недостаточно умираешь, раз тянет на разговоры.

Мелен не стал уточнять, что сначала эта женщина вполне себе чуть эту самую его жизнь и не угробила.

Дари прислушалась к себе. Насколько она знала, «рудная смерть» проявлялась быстро и крайне неприятно. Но пока ничего подобного не ощущала – не было ни озноба, ни тошноты. Даже наоборот, рана на голове стала болеть меньше. Возможно, то, что она всё ещё «недостаточно умирающая» – это вопрос времени. Но как определить время в этом монотонном журчании и ровном мерцании вокруг?

Она печально вздохнула, добавив в голос смирения и обреченности.

- Ну серьезно. Мелен, ты же чувствуешь своих снаружи. Что там?

Мелен смутился, прислушался.

- Копают. Устали.

- Значит, не скоро. Или ты почувствовал бы надежду.

- Мы давно не чувствуем надежды.

Она встала, прошлась до ручья. Слизнула капли воды с ладони. Отстегнула фибулу и скинула форменную мантию. Это вам не парадная тряпочка. Эту ткань вполне можно расстелить на камни и она не даст вытянуть остатки тепла.

- Советую выпить воды и идти ко мне.

Мелен фыркнул.

- Мелен, мне холодно. И тебе тоже. Ждать ещё долго. Тут нет безопасной еды. В этом ручье тоже не самая чистая вода под небом – он бежит прямо по вашим весёлым грибочкам. Ты вернее дождёшься помощи, если ты хоть какое-то время не будешь мёрзнуть.

Он подумал о Сиаль и передвинулся ближе. На мантии и впрямь было теплее. Человечка со вздохом прижалась к его боку. Приятно тёплая в пещерной промозглой влажности.

- Мелен…Знаешь, я не боюсь умирать. Но как вспомню – как они тогда умирали, от Красной смерти. Особенно мелкие. Мама тогда даже не плакала. Только молилась, но молитвы не помогали. Помогали маги. Но их и самих было мало. А накопителей для них – и того меньше. Я поэтому ушла учиться в маги, когда школы открыли для всех.

- Моя жена уехала тогда помогать. В госпиталь. В Пыржавиц?

- Прешавиц. – она невольно улыбнулась. – Какая она была?

- Отважная. Она считала, что милость Сиален должна быть доступна всем. Вне зависимости от расы и веры. И умерла за свой дар целительства, когда озверевшие люди…

Тишина. Даже ручей будто притих.

- Красная смерть – такая паскудная штука, - наконец сказала она. - Сначала кашель. Потом кровь начинается сочиться сквозь кожу. Потом человек просто медленно захлебывается собственной кровью. Они царапали себе горло, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Мелен не ответил. Он знал об этом из рассказов беженцев в Луин Калакир.

- Не было никаких лекарств, понимаешь? Обычно болезни всё равно поддаются немагическим способам лечения, а эпидемии в той или степени поражают все расы. Но эта… Поражала только людей. В основном – детей. И лечилась только магией. Даже яды для лёгкой смерти не давали эффекта.

- Ты хочешь сказать, что это мы...

- Откуда мне знать, библиотекарь? Я всего лишь рядовой медик. Я даже не настоящий военный. Вправляю вывихи, гипсую переломы. Может ты мне расскажешь – может и впрямь это старшие расы придумали как истребить треть человечества?.. Что вам в этом? Почему вы тогда не дали ни руды, ни накопителей? Да, вы прислали своих магов. Но и только. И они тратили наши же запасы. В каждой семье кто-то потерял близкого. У каждого из нас кто-то умирал на руках, истекая кровавыми слезами. Почему вы не согласились тогда на дополнительную поставку? На одну единственную поставку. Мы же просили тогда…

- Откуда мне знать? Я ведь рядовой библиотекарь. Беру книги, расставляю по полкам.

Она судорожно вздохнула и Мелен с удивлением понял, что она плачет всё это время.

Мелен на самом деле не знал. Никогда не интересовался политикой. Да и вообще, по совести, не интересовался ничем кроме танца. Путь на то и Путь, что ты отдаешь ему всего себя. Но Красная смерть и впрямь была странной болезнью. Он помнил санитарные кордоны на границе со светлыми. А потом стало понятно, что Красная смерть не только смертельная исключительно для людей, но и вовсе обходит стороной все остальные расы. Кордон переквалифицировался в таможенный пост, поскольку контрабанда амулетов приобрела просто невиданные масштабы. И ее старательно пресекали. Потому как адаптированных для людей амулетов не стали выпускать больше, а неадаптированные для людей не просто не годились, а вели себя непредсказуемо.

- Я правда не знаю, девочка, почему всё вышло так, как вышло. И я не верю, что Пресветлая Аард-Сиален желала чтобы всё обернулось именно так.

- Называй меня Дари, Мелен.

Дари учуяла в его настроении лёгкую грусть и сочувствие. И удовлетворенно закрыла глаза. Можно сказать, первая фаза установления контакта прошла неплохо. Учитывая обжигающую ненависть при первой встрече – так и вовсе великолепно.

Температура тела у тёмных в норме была выше человеческой. Дари бесцеремонно прижалась теснее к такому теплому боку и задремала.

***

Прикомандированный дожем толковый телепат недоуменно смотрел на Орина.

- Сколько дней она уже там? Пять? И вы хотите …чего? Простите, полковник, но я не могу устанавливать ментальную связь с трупом.

Увидев мэтра у въезда на территорию лагеря, Орин сразу понял, что задача переводится из задач умеренной сложности в практически невыполнимые. Потому что мэтр Айгиль не просто был гражданским, но из самой … неприятной для совместной работы категории гражданских.

Мальчик из богатой семьи, с детства привыкший к исключительности своего уникального дара. Ещё более уверовавший в собственное превосходство в ходе обучения в Белой Башне. Недавний золотой ребёнок, с которым носились сначала многочисленные няньки, а после – наставники.

- Уважаемый мэтр Айгиль, предлагаю исходить из того, что в данном случае вам надо установить связь с живым человеком.

Стоявшего рядом Михаля передёрнуло от вкрадчивых интонаций полковника. Но юнец только отмахнулся.

- Я понимаю, что ваш уровень образования не позволяет реально судить о свойствах телепатии. Но, доверьтесь моему опыту, господин полковник. И я вам, как эксперт, говорю – это невозможно! Какого лешего меня вообще дернули в эту глушь? Было же ясно, что там уже пад…

Михаль с удивлением смотрел, как краска быстро сбежала с юношеского лица. А Орин с удовлетворением кивнул.

- Ну что ж. В вашей квалификации, как вы видите, я не сомневаюсь. Но, насколько я понимаю, Их Светлость не до конца пояснил вам суть вашей миссии. И характер наших отношений. Но для большей убедительности я могу вспомнить ещё пару случаев из своей практики, связанных последствиями невыполнения приказов. Моих приказов. У меня профессионально хорошая память на детали.

Орин с усмешкой проследил как кадык судорожно дёрнулся вдоль пошедшей белыми пятнами шеи.

- Что вам необходимо для выполнения задачи?

- Лучше всего прямой контакт … с объектом. Но, как я понимаю, в данном случае это невозможно?

- Работы ведутся. Но мы не знаем насколько далеко простирается завал. - отчитался Михаль.

- В таком случае нужна какая-нибудь личная вещь для настройки? Покой… Лейтенант владела телепатией?

Орин вопросительно приподнял бровь.

- Это проблема?

- Сложно сказать. Телепат может влиять на контакт. Облегчать или затруднять его.

- Нет. Насколько мне известно, лейтенант не была телепатом.

Надо что-то личное. Айгиль провёл тонкими пальцами по вещам, разложенным на столе. Зеркальце не подойдёт. Искажает восприятие. Особенно у женщин.

Его пальцы скользнули дальше. Гребешок... Мэтр поднял растерянный взгляд на Орина. Полковник в ответ лишь холодно улыбнулся. Браслет. Простенькая деревянная поделка на детскую руку.

Айгиль мысленно потянулся к браслету. Так гончая водит носом, выискивая нужный запах. Впадая в особый транс. И почти сразу его «накрыло». Он чувствовал, как кровь залепила глаза, проложила горячие дорожки на щеках. Как кончился воздух. Он задыхался и в груди клокотало в полной невозможности вдоха. Он знал, что это. Он видел, как умирала его мать, с которой его привели попрощаться. Именно тогда он впервые сумел проникнуть в чужой мир и, помнится, долго мучался кошмарами. Сейчас разум помнил, что весь этот страх – всего лишь отблески чужого страдания. Но легче от этого не становилось.

Айгиль уже нащупал тонкую нить сопереживания и утраты, которая могла вывести его на хозяйку браслета. Но внезапно его просто вышвырнуло из транса. Айгиль очнулся в луже воды, а старшина старательно тряс его за плечи.

- Эй, парень, ты живой вообще?

Если полковник и видел раньше, как работают телепаты, то для старшины это зрелище оказалось, видимо, весьма неожиданным.

Айгиль презрительно смерил взглядом обоих. Насколько это было возможно из положения лёжа на полу. В центре лужи.

- Прошу прощения, полковник. Но пока неудачно.

Орин с досадой вырвал кувшин из рук старшины. Телепаты, конечно, птицы редкие. Но чтобы принять транс за падучую?

- Мэтр Айгиль, убедительно прошу вас продолжить.

- Телепатия, господин полковник, это не … ведро в вашем сарае. Захотел – налил, перехотел – вылил. Следующую попытку, благодаря вашему отлично проинструктированному подчиненному, я смогу предпринять не ранее завтрашнего утра. И, будем надеяться, что ещё не будет слишком поздно.

Если бы взгляд мог испепелять, на месте Михаля осталось бы небольшое пятно сажи. А на месте уважаемого мэтра – пятно только немногим больше.

Оставшись, наконец, один, Айгиль вытер щёку и с облегчением убедился, что на руке всего лишь вода. Иногда он ненавидел свой дар. Только недотёпам кажется, что знать чужие тайны – весело. И первое, чему учились бедолаги, у которых обнаруживался этот редкий и уникальный дар – не устанавливать связь, а прерывать её. Но за пределами их узкого круга об этом не распространялись.

Информацию о нащупанных на том конце связи щитах мэтр Айгиль решил пока оставить при себе.

***

- Мелен?

- Что?

Человечка всё вертелась у него под боком, и никак не могла устроиться.

- Как думаешь – что произошло? Что говорят ваши хроники? Такое случалось раньше?

- Какое – такое?

- Ну… между эльдерилом и человеком?

Мелен задумался. Нет, не случалось. Насколько он знал, межрасовая подпитка потоком в принципе была невозможна. Немногие накопители, которые шли на экспорт людям, светлые, через которых и шёл экспорт Тёмного кряжа, как-то специально заколдовывали поверх. Полученные напрямую от тёмных накопители вели себя непредсказуемо в человеческих руках. Могли работать как должно. Могли взорваться. А могли и вовсе выжечь мага.

- Раньше вообще такого не случилось – чтобы одноногий смог перенаправить поток. – грустно усмехнулся он.

Человечка удивленно приподнялась на локте.

- А зачем магу ноги? Были бы руки целы и голова на месте.

Дари вспомнила Важека, оставившего обе ноги под Луин Калакир. Насколько она знала, жил он сейчас вполне благополучно, получая не только положенную пенсию, но и вполне ощутимый доход за мелкое лечение. На какое хватало ветеранских амулетов.

- Чтоб были. Танцевать. - Мелен прикусил язык.

Она не переспросила. Но он всем телом чувствовал её ожидание.

В конце концов Дари наскучило молчание.

- Знаешь, я вот думаю, что именно поэтому у меня ещё не началась рудная болезнь. Я всё ещё чувствую остатки потока внутри. Твой поток, он… ну что ли не пускает внутрь «сырую» силу орихарикона. Это было в сто раз сильнее, чем от накопителей. Если у вас у всех и всегда так – странно, что вы ещё не стерли нас с лица земли.

- Не у всех.

Мелен вспомнил, как проходил испытание Кругом, обязательное для всех мальчиков. Круг вовсе не со всеми делился силой. Один на сотню. В лучшем случае. И долгие годы обучения. И страховка. Потому что Круг мог внезапно охладеть к незадачливому танцору и вместо радости единения ввергнуть шаад-гар в беспамятство. Или выжечь дотла сразу, не растягивая на годы. Если только жрец не покинет Круг раньше, почуяв неладное. И никогда в него больше не вернётся.

- Мелен, а ты мог бы повторить? Ещё раз – как у входа?

Он с ужасом представил как поток сметает его рассудок. И нет никакой возможности прервать этот контакт.

- Нет! Никогда!

- Прости. Я понимаю.

Она, наконец, затихла. А Мелен почувствовал себя идиотом. Нет, он не забыл ни о чём. И, наверное, встреть эту… Дари за границами лагеря – убил бы не задумываясь. Но сейчас он понял, почему Равен оставалась со своими больными до конца. Даже когда толпа уже ломала ворота. На которых потом и повесили вперемежку – и светлых, и эльдерилов. И пару лекарей из людей.

Хроника седьмая (Новая надежда)

Хроника седьмая (Новая надежда)

Мелен резко проснулся. Что-то изменилось. От человечки несло жаром и кровью. Дыхание стало хриплым и прерывистым. Он коснулся ее лица и почувствовал, что рана на лбу снова открылась. Мелен осторожно отполз к ручью и намочил многострадальный рукав. Лучше такая вода, чем никакой. Он ничего не знал о лечении людей, но человечка говорила, что ей понадобится вода.

- Спасибо. – прошептала она. – Лучше… чем никакой.

Мелен еле расслышал её из-за хрипов, вырывавшегося при каждом слове.

Он сползал ручью ещё раз.

- Они работают, Дари. Они всё ближе. Надо просто ещё чуть-чуть продержаться.

- Это уже неважно. Мелен, это рудная болезнь. От неё нет лекарства.

- Ты уверена? Ты говорила, что она должна была начаться раньше. Мне кажется мы тут уже четыре или пять дней. Дар Виан вроде как умер уже к этому времени?

Дари, честно говоря, тоже надеялась. Ведь так легко убедить себя, что рудная болезнь просто мало изучена. И никто даже не выяснял – существует ли к ней резистентность. А вдруг у неё она врожденная? Или, может быть, контакт с маной дает устойчивость? Никто в здравом уме не стал бы ставить опыты над магами, которых и так было сильно меньше, чем требовалось. Все сведения опирались на общеизвестный случай Дар Виана, описанный для людей тёмными, пытавшимися его спасти. И на несколько менее известных, связанных с попытками нелегальной добычи орихарикона под носом у тёмных.

Особенно легко себя убеждать, когда сначала всё было так хорошо. Тогда ей казалось, что они запросто дождутся подмоги. Ну поголодают. Помёрзнут. Ей ли бояться? Разве может теперь случиться плохое? Если уж её не выжгло потоком, если уж пресс кастуется одной мыслью…

Мелен лежал, уставившись в темноту, прислушиваясь к ручью. Человечка больше не говорила. Только сипло дышала и крупно дрожала, прижавшись к нему спиной.

Росчерки рудных жил расчерчивали свод пещеры причудливой паутиной. Мерцали, переливались. Он привычно старался не вслушиваться в зов руды.

«Коснись меня» - мягко толкнулось ему в пальцы, соскользнувшие с мантии. «Будь со мной», шептали светящиеся нити.

А если и правда…? От воспоминания о силе, полученной у входа, накатывала тоска. Он не хотел надеяться. Но это могло бы стать новым началом. Для него. Для его народа. Для всех них – погибших месяц назад.

Помимо воли, пробежался пальцами по породе в знакомом ритме. Как в детстве, когда только учился танцу.

Поток радостно откликнулся, теплым котенком ткнулся в ладонь, прошил его тонкой нитью. Затих.

Мелен повторил свою дробь. И снова тонкий ручеёк силы плеснул в него.

Счастье единения с силой, о котором он запретил себе вспоминать, настойчиво билось о его отстраненность. Он засомневался. Он боялся поддаться. А если он не удержится? Их откопают – мёртвую человечку и обезумевшего его.

Но даже если и выйдет? Куда потом? Танцоры не творили чары сами. Не могли. Куда потом деть всю эту силу? Даже в накопители её переливали другие…

«Прими меня» - шептала ему сила.

Возможность пережить этот восторг ещё раз. И вот же – пока ещё живой… маг рядом с ним.

И он решился. Огрубевшие за время работы отбивали ритм, почти не слышный на камне. Тонкие ручейки потока сливались, заполняя его. Сначала робко. Но постепенно набирая силу. Пока, наконец, сила не захлестнула его, звеня в ушах.

… Не замедляться, убегая от боли.

Не спешить - в погоне за блаженством.

Вкрадчивый голос в его голове. Ты здесь. Ты дома. Ты любим. Ты счастлив. Прими меня. Будь со мной.

«О, Сиален… Великая мать и утешительница. Дарительница жизни и повелительница мертвых. Я здесь. Я здесь. Я с тобой. Я твой».

Почувствовать, как обволакивает не то что тело – саму душу, упругая горячая волна. Как пульсация в висках раскрашивает стены пещеры…

Чувствуя, как проваливается в экстаз, он последним усилием он оторвал руки от камня и толкнул поток в человечку.

Дари снился золотой свет, постепенно заполнявший её. «Наверное, я умерла». Стало тепло и не больно. Дари открыла глаза и увидела всё ту же расцвеченную орихарикона темноту. Дышалось легко. Тёмный лежал рядом и глаза его светились в темноте.

- Мелен?

- У меня получилось! Опять. Ты представляешь? Получилось! Без Круга! Без танца!

Мелен захлебывался восторгом. Может быть эйфория была каким-то побочным эффектом от контакта?

- Ты же чувствуешь?

Дари прислушалась к себе. Да, она чувствовала. Как поток гуляет внутри неё, как будто не пуская внутрь тягостное давление руды. А Мелен радовался. Он не понимает. Он просто не понимает, что будет, когда их откопают. Что будет со всеми тёмными, оказавшимися в плену.

Насколько она успела понять из воспоминаний тёмного – совсем не все переживут контакт…с Кругом? Мелен, вроде как, был избран и учился с самого детства. А сейчас считает, что совершил невозможное. Похоже, решение Совета магнатов о приоритете трудоспособного населения оказало им всем медвежью услугу…

В каком возрасте должны быть дети для испытания Кругом? Кто будет учить маленьких пленников? Сколько их умрёт пока этот вопрос будут выяснять опытным путём? Как там говорит Орин? Это надо крепко обдумать. Наедине с собой. Дари подняла щиты. Благо на ментальные щиты никакие эманации орихарикона не влияли. И, проваливаясь в светящееся забытье почувствовала, как кто-то осторожно толкнулся в них снаружи.

***

- Орин, - дож доломал несчастное перо и потянулся за следующим. –Я читал твой доклад. Но я хочу услышать от тебя лично.

Дядюшка Эрагаст, как величали его внутри их клана, пристально уставился на Орина. За этими белёсыми, навыкате глазами, скрывался недюжинный интеллект.

- И сядь ты уже в конце концов!

Орин привычно коснулся виска и отдёрнул руку.

- На раскопки было потрачено шесть с половиной суток. Оба истощены и обезвожены. Хромой был в сознании. Лейтенант состоянии, которое ваш высококвалифицированный телепат, - не удержался Орин, – определил как глубокий транс.

- Когда ты покинул лагерь?

- Четыре дня назад.

Дож вопросительно приподнял брови.

- Я счёл необходимым сопроводить транспорт с лейтенантом. Она так и не пришла в себя. Сейчас в нашем госпитале.

- Хромой?

- Хромой в лагере. Продолжает работать.

- Опасно.

- Эвакуация Хромого в столицу могла бы вскрыть наш к нему интерес.

Эрагаст задумчиво домучивал перо. Орин смотрел, как белый пух постепенно устилает стол. Нет, всё же решение оставить Хромого в лагере было единственно верным. Слишком непредсказуема дорога в столицу через земли Светлых. Они и так привлекли внимание к лагерю, которое пришлось оправдывать появлением т’хэра за пределами Восточной степи.

Светлые союзники, так легко согласившиеся на предательство младшего брата, никогда не допустят появления у людей иных способов кроме покупки амулетов через них или руды через полностью подконтрольных им гномов.

Совет Магнатов сколько угодно может думать, что в пользу альянса сыграли их взятки, розданные «нужным» чиновникам. Но глава разведки иллюзий не питал.

- Что говорят врачи?

- Врач. Доступ к лейтенанту позволен только двоим – врач из наших и санитарка без знания всеобщего, натурализованная нашей службой специально для таких случаев. Остальных не пускают под предлогом карантина. И он не решается делать прогнозы.

Орин замолчал.

- Сколько тебе потребуется на внедрение другого агента?

- Сложно сказать. Хромой крайне нелоялен. Добровольно сотрудничать он не будет. Я запросил личные дела всех в лагере. Но информация неполная, мне потребуется время.

Орин просчитывал все возможные варианты склонения к сотрудничеству. В той или иной степени добровольному. Была ли девчонка в лагере действительно дочерью тёмного? Или шаад-гар просто занимал в их группе самый высокий социальный статус? Очень, очень не хватало информации.

Особенно о том, что же произошло за эти шесть с половиной суток. А что-то явно произошло. Тёмный не только не убил Дари. Хотя, собрав историю жреца буквально - по крупицам, Орин был уверен – что убьёт. Он бы убил. Погибшая жена. Исчезнувшая после штурма дочь. Увечье.

Начальник охраны дал весьма спорную, на взгляд Орина, характеристику. «Он поломанный весь, господин полковник. Потому сотрудничает – куда ему деваться-то…Смирился». Но полковник не питал иллюзий. Такие, внешне смирившиеся, покалеченные, сломленные, на поверку и оказываются самыми ожесточенными мстителями.

Сам бы Орин тоже бы изображал покорность. Не сразу, конечно, а получив положенную порцию мордобоя. Хотя, в отличие от тёмного, точно избежал бы настолько фатальных увечий. И выжидал бы удобного случая. Чтобы вцепиться зубами в горло своим тюремщикам.

…Или много лет, отложив словари и сняв мантию Высокой академии, подниматься, ступенька за ступенькой, по карьерной лестнице. Год за годом вербуя агентов, создавая сеть внутри сети...

Но вместо того, чтобы приложить её по голове камнем и списать всё на последствия завала, тёмный трепетно ухаживал за ней пока она была в беспамятстве. Молодец девочка. Знать бы за какие именно ниточки она потянула… Очень, очень подвёл мэтр Айгиль. Но у дядюшки наверняка были свои мотивы прислать на задание именно этого своего «племянника».

Орин ценил семейственность их клана. И вполне доверял мнению «дядюшки». Но иногда ему казалось, что такая клановость вредит делу.

***

Сегодня госпожа Иавель пренебрегла и птицами, и фруктами. Стол был по-деловому пуст.

- Риаль, ты уверен?

- Госпожа, люди, конечно, раструбили о появившихся на прииске т’хэрах. Но при всей уникальности данного события вряд ли оно требовало присутствия на прииске сначала личного эмиссара, а после – и самого начальника разведки.

- Орин любопытен как лисица. Это вполне в его духе. Чем закончилась история с т’хэрами?

- Судя по всему эмиссар начальника разведки пострадал в схватке. Был затребован проход через наши земли медицинского транспорта, который господин Орин сопровождал лично. Но в любом случае- не ясно, что раненный эмиссар делал в лагере шесть дней? Почему не был эвакуирован сразу?

- Не ясно, почему на этом прииске у тебя нет своего агента. – Иавель раздраженно поджала губы.

- Слишком маленький гарнизон. Любой посторонний будет заметен. А средства слежения сбивает охранный контур.

Глава менестрелей сплела тонкие пальцы.

- Это плохо, Риаль. Что-то там происходит. А мы не знаем, что именно. Мы не сможем разыгрывать карту Красной смерти постоянно. Если правда всплывёт – они просто снесут нас числом. А знаешь – что хуже, чем бесконтрольно размножающиеся люди? Это бесконтрольно размножающиеся люди, не ограниченные нами в магическом резерве.

***

- Да, гхаш-тар. Она действительно произносила эти слова. – Маргаш задумалась на минуту. - Но надо учесть - её сознание было охвачено лихорадочным бредом. Мы не можем с уверенностью утверждать, где кончались её собственные мысли и воспоминания и начинались порождения горячечного сознания.

Маргаш почтительно склонила голову. В полумраке таверны дорожный плащ её собеседника почти сливался со стеной, на которую тот небрежно опирался. То, что в ответ на её донесение, одно из многих, так стремительно прислали аж целого гхаш-тара, наводило на определённые размышления. Спустя всего сутки ей пришел сигнал о срочной встрече от куратора. А, явившись на встречу, она обнаружила не куратора их ячейки, а руководителя сети всего региона собственной персоной.

- Можно было бы попытаться направить бред больной — осторожными наводящими фразами, - предложила Маргаш. - Такие приёмы иногда срабатывали с особо восприимчивыми пациентами. Но цена ошибки... Это раскроет моё знание всеобщего и вызовет подозрения. Нет, я смогу объяснить, что за месяцы жизни в столице я научилась языку. Но вряд ли у меня сохраниться доступ к интересующим нас пациентами.

- Ты права. Я бы точно не оставил тебя допуск.

Маргаш покосилась на сверкнувший на запястье собеседника браслет. Когда-нибудь и у неё будет такой. Гхаш-тар был довольно молод для такой должности. Но она знала – кто перед ней. И этот браслет вовсе не был не заслуженным. Именно он долгие годы вёл наблюдение за Орденом Менестрелей у светлых. И, говорят, даже учился их магии.

Сама Маргаш предпочла специализироваться на людях. Живут мало, много торопятся. И почти никакой магии.

Она была права. Руководитель региона не зря явился лично. Всегда есть нюансы, которые не отражает рапорт. Так и Маргаш, зная о магии только в рамках человеческих практик, не придала особого значения словам очередной больной.

Если человеческая магичка выживет... Тогда, очень возможно, что грянет буря. Этот шторм сметёт древние устои, перевернёт все представления о возможном и невозможном. И глупец тот, кто попытается встать на пути у разъярённой стихии.

Гхаш-тар прижал острые уши, что соответствовало человеческому пожатию плечами. У эльфов и эльдерилов уши тоже были заостренными. Но шевелить ими они не могли. Он пока не мог принять решение. Возможно, лучший выход – пресечь бурю в зародыше, убив магичку? С другой стороны – единственный эпизод ещё не говорит о том, что такое возможно «пустить на поток». Кроме того, люди старательно вырезали почти всех шаад-гар. Надо, кстати, запросить – есть ли ещё жрецы среди беженцев.

Хотелось бы знать, что теперь предпримет полковник Орин? В любом случае – надо уведомить Совет Вождей. И дождаться ответа.

А, значит, раскрывать Маргаш нельзя.

- Продолжай наблюдать. Отчёт дважды в сутки, лично мне. Нужна вся - абсолютно вся -информация по этой больной.

С третьей стороны – если у людей получится, то это положит конец монополии светлых на накопители. И значительно пошатнёт их положение в Высоком Совете. А это, скорее, хорошо.

Но все эти размышления имеют смысл только в том случае, если человечка выживет. И придёт в себя.

***

Дарайна открыла глаза.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.