Хроники собачьего пира

Серия первая. Часть 1

Когда-то, семдесят лет назад, не иначе как из ада, в мир людей заявились «демоны». И захватили власть на земле. Те немногие, кто воспротивились их тирании были заключены на холодном острове, вдали от суши.

И был построен на острове город…

Она смотрела на него через стекло. Разгорался рассвет, золотя крыши домов. Улицы горели редкими огнями. Город всё ещё спал.

Она стояла на крыше единственного на острове дома-исполина высотой аж двенадцать этажей. Ему было столько же лет, сколько и городу. Он был построен, что бы стать приютом для двух сотен первых заключённых.

Это потом, город разросся, оброс многочисленными двух- и трёхэтажными домами, извилистыми улицами, спальными и офисными районами.

Над всей этой суетой, всё это время, исполин возвышался молчаливым свидетелем.

На его крыше был парк со смотровой площадкой. Края крыши были огорожены высоким стеклянным забором. Здесь стояли ларьки и небольшие магазинчики. Пока что, они были закрыты. Было утро выходного дня. Из громкоговорителей доносилась тихая классическая музыка.

Сегодня Пэлла праздновала своё девятнадцатилетие. Она родилась на исходе суток, примерно в это же время.

Увы, но у неё не было торта, что бы это отметить. Вчера, она задержалась допозна на работе и как назло, в связи с «Гостевой неделей» многие заведения решили закрыться на час раньше (но не ресторан в котором она работала, ага).

Обидно остаться в день рождения без торта. Но если отбросить излишнюю ритуалистику и закрыть глаза на формальности, сроки всегда можно сдвинуть на следующий день.

Она подняла руку и посмотрела на свои часы. Они показывали 7:30. Через полтора часа начнутся новые сутки и она официально сможет заниматься различными непотребствами недопустимыми для несовершеннолетних.

Прекрасное начало дня, если б её интересовали непотребства.

Она потянулась, кинула взгляд на просыпающийся город и пошла к выходу.

Её квартира была на десятом этаже.

Она открыла дверь и вошла внутрь, снимая ботинки. Её встретила тишина нарушаемая лишь тиканьем старомодных механических часов. Если прислушаться сильнее, то можно было услышать едва слышимое гудение холодильника.

Когда она только заехала сюда: сбежавшая в тринадцать лет от матери, растеряная и одинокая, то всем сердцем возненавидела этот тёмный, тесный угол без окон, по недоразумению названый квартирой.

Это было казённое жильё выданное ей Управлением. Как безработной малявке, ей было непозволено крутить носом.

Прошли годы и ненависть превратилась в любовь. Привычки - страшная вещь. Когда ей два года назад предложили жильё получше, она уступила своё место какой-то беременной незнакомке. Конечно, не из-за внезапно вспыхнувшей альтруистичности, а потому что мысль о переезде приводила её в ужас.

Пэлла плюхнулась на диван, закинула ноги на пуфик и включила телевизор. Слишком бодрый, для ранннего утра, голос телеведущего вещал что-то о погоде, о «гостевой неделе» и забитом ливнестоке на улице Серых Котов.

Потом скучная новостная телепередача сменилась детским мультиком.

Когда главные герои толпой мутузили несчастного злодея, из сюжета Пэллу вырвал телефонный звонок.

— Да кто звонит-то в такую рань? — Пробурчала она, агрессивно топая к телефону.

Услышав голос на противоположной стороне провода, она захотела незамедлительно бросить трубку.

— Привет, дорогая.

Фу, какой противный тон. И неуместно фамильярный. Она сразу узнала противную тётку из бухгалтерии колледжа народных художественных промыслов, откуда с треском вылетела этой весной. Что им-то надо?

— Нужно срочно явиться сегодня в колледж к четырём часам. Проверка из главного управления. Обязательно.

Ах, вот оно что - показуха перед чертями с материка.

— А я тут причём? Я у вас даже не числюсь больше.

— Числишься, не числишься. Тебе сказали - надо, значит собираешься и приходишь. По документам ты сейчас в академическом отпуске.

Пелла усмехнулась. Когда её с криком и скандалом прогоняли, был подписан указ об отчислении, которым ей едва не протёрли лицо. К слову, на руки она его так и не получила. Не то что бы он ей был нужен.

Что касается всех просьб и требований нисходящих из администрации «любимой» шараги…

— Я не приду. Я болею. До свидания.

«Всего плохого»

Плевать она хотела на все эти выставочные мероприятия. Пусть ищут для массовки кого-нибудь другого. И бросила трубку.

На всякий случай, она заблокировала все входящие. Если кому-то, что-то надо - пускай обломятся.

Пэлла снова посмотрела на время. Было около девяти часов. До открытия кондитерских оставался час. Ну раз уж её подняли с дивана, отчего бы и не прогуляться? Мультфильм уже закончился - на экране шли титры. Из-за бухгалтерской грымзы она так и не узнала выжил ли злодей после группового избиения или нет.

Одевшись, она вышла во двор. В лицо ей дунул ледяной сентябрьский ветер. Вот и осень наступила, что б её. А ещё пару недель назад можно было ходить без куртки. Дорожки были усыпаны влажной буро-жёлтой листвой. Вид был меланхоличным и унылым.

Она свернула со двора на улицу и побрела, опустив голову и сгорбившись, по тротуару вдоль дороги. Пэлла знала как свои пять пальцев: что вокруг, куда идти дальше. Она особо не обращала внимания что происходит поблизости. Но что-то заставило её кинуть взгляд на дорогу. Краем глаза она заприметила яркое фиолетовое пятно.

Мимо проехал блестящий, новенький и стильный автомобиль, а за ним ещё несколько таких же. Это был большой кортеж.

А вот и гости.

Серия первая. Часть 2

Она смотрела вслед кортежу пока он не скрылся за поворотом, хмыкнула и пошла дальше.

Для неё всегда было загадкой зачем «демоны» всего несколько дней в году открыто шарахаются по городу наводя шороху, а затем внезапно пропадают и только несколько из них безвылазно остаются сидеть в Управлении.

Она так же непонимала, какое отношение «гостевая неделя» имеет к рядовому обывателю, раз среди таковых начинается переполох. В этом году самые бурные страсти обошли её стороной, но каждый прошлый год она была свидетелем столкновения неистовой ненависти и столь же неистовой любви, споров до хрипоты, заканчивающихся частенько мордобоем. Дурдом.

Она дошла до кондитерской и хмуро уставилась на надпись: «Идёт учёт. Перерыв - полчаса».

День начинается не с кофе, однако.

А потом, когда она дождалась открытия, ей вручили полностью ледяной торт, прямо из морозильника. Впрочем, тут роль сыграло её упрямство, ведь она захотела именно тот торт, который не был готов к продаже: без декора, с простым составом, похожий на те, которые выпекают домохозяйки.

«Подумаешь, замороженый торт. Это не беда. Разморозится», — подумала Пэлла, расплачиваясь. Она ещё и сэкономила.

Пусть это будет точкой в череде сегодняшних беспокойств.

Впрочем…по пути домой она встретила соседку, Гостел. Та была тридцати двухлетней женщиной: лёгкой и наивной. Гостел была всё время «на позитиве» и не вылазила из всяких сект.

Увидев её, она тут же двинулась навстречу, широко улыбаясь.

— Привет, Пэлла.

— Привет, Гостел. По какому поводу?

«Что надо?»

— Это у тебя надо спрашивать. Идёшь с тортиком.

— Есть повод кое-что отметить, — туманно выразилась Пелла, будто её день рождения было тайной, которой не стоит делиться.

— Понятно. Придёшь на вечерние чтения?

О, нет, только не эта скукотища со сборищем тоскливых поэтов.

— Ни за что! И вообще, я когда нибудь соглашалась? — Спросила Пэлла, немного насмешливо.

Она не собиралась выходить из амплуа угрюмой затворницы.

— Моё дело предложить, — пожала плечами Гостел — Жду когда ты оттаешь.

— Я ледник на северном полюсе, — мрачно сказала Пэлла.

— Ну ладно. Передумаешь — завтра в восемь. Будет тот симпатичный мальчик со второго.

«Ага, мальчик. Двадцати девяти лет, в разводе».

— Нужны мне твои мальчики, — пробурчала Пэлла — Твоему мальчику уже почти тридцатник.

— Не моему, а твоему. Ты сама сказала, что он самый симпатичный мужчина на твоей памяти.

Пэлла закатила глаза. Она такого не говорила. Просто имела неосторожность заметить, что среди местных, он - красавчик. И вообще - красивое личико, разве повод влюбляться? Если психологически тебе пятнадцать, то наверное - да.

— Короче, я не приду. Я пошла. Хорошего дня. Дашь этому типу мой телефон - можешь больше не просить денег в долг.

— Какая ты вредная! Но помни - в восемь. В восемь!

Пэлла развернулась и ушла. Написать себе на лбу что ли: «не сватать - жду трамвай в дом престарелых?»

Вернувшись домой, она поставила торт размораживаться на кухне. Включила телевизор и обнаружив по всем каналам абсолютную скукатень, решила, что это знак - пора заняться делом и прибрать свой свинарник.

На пустом месте решила умаяться как настоящая женщина.

За уборкой, время летело совершенно незаметно. Увы, но её снова потревожили.

На этот раз, ей позвонили в дверь.

Пэлла зло бросила тряпку в ведро, забрызгав мутной водой свежепомытый пол. Чертыхаясь и костеря визитёра недобрыми словами, она поспешила найти салфетки что бы вытереть руки.

Открыв дверь, Пэлла обнаружила на пороге свою однокурсницу с пакетом и в нелепой красно-зелёно-жёлтой куртке. Либнис была встрёпанная и запыхавшаяся. Ужас, шарага подобралась слишком близко.

— Чего тебе? — Не особо гостепреимно спросила Пэлла.

— Меня за тобой послали…послала бухгалтерша эта, как её…кудрявая такая, — сказала Либнис.

— Я уже сказала ей, что не приду.

— Ну, щас. Не придёшь, ага. Ты мне должна. Преподша по пространственной геометрии обещала мне обнулить пропуски, если я тебя приволоку! — Нагло заявила Либнис — Так что давай, собирайся. Будешь спасать мою стипендию. Ещё и похаваешь на халяву. Там такую поляну накрыли, закачаешься.

Пэлла зарычала. Действительно у неё имеется должок, но как же не вовремя - она уже встала в позу, а теперь придется сдавать назад.

— Что, для красивой картинки не хватает одной моей рожи?

— Да не знаю зачем ты там нужна. Но ты не дрейфь, они с самого утра бегают и бегают, словно их осы жалят, так что никаких разборок и скандалов не будет. Делегация приедет, так что они будут вести себя как паиньки. Это вчера они всех затюкали, мегеры. Даже директорша из своей пещеры выползла, что б на всех наорать.

— Ты ведёшь меня в медвежье логово. Хочешь замазать моей кровью свои косяки? Предательница.

— Ой, не бухти. Ты ж девочка взрослая, в свободном полёте, а я холоп подневольный. Сжалься, — театрально умоляющим тоном взвыла Либнис. Артистка.

— Ладно, — сдалась Пэлла — Но потом я точно тебе ничего не должна.

— Ага…Ты ещё это…приоденься чутка. Уж прости, но видок у тебя будто ты шоппинг на мусорке устроила.

— У меня есть только спецформа официантки, — отмахнулась Пэлла — Либо так, либо я никуда не иду. Нет у меня парадных шмоток.

— Ну, допустим это лучше того, что на тебе надето — почесала нос Либнис — У твоего руководства просто не может быть чувства стиля хуже чем у тебя.

«Кто бы говорил» — хмыкнула Пэлла, уставившись на клоунскую куртку гостьи.

— Мне надо закончить уборку. Вали на кухню и не тараторь. Чай на плите, конфеты в вазе. Торт не трожь! И фиолетовые конфеты тоже лучше не бери - они горькие.

— Лады, — сказала Либнис, шустро сбрасывая с себя ботинки и топая мимо неё на кухню.

— Не смей чувствовать себя как дома! Ты в гостях! — крикнула ей вслед Пэлла.

Это было верхом её гостепреимства.

Серия первая. Часть 3

Пока вторженка чем-то шуршала и гремела на её кухне, Пэлла быстро завершала уборку. У неё даже получалось не обращать внимания на тихий бубнёж Либнис, которая имела потребность всё время издавать какие-то звуки и в отсутствии собеседника начинала болтать сама с собой.

Помыв руки, приведя себя в порядок и переодевшись, Пэлла встала около зеркала. На неё смотрела унылая девушка с хмурым выражением лица, чья жизнерадосная ярко-рыжая шевелюра, чужеродным пятном смотрелась на её голове. Природа подарила ей тёмно-русые волосы, серые, как мышинный мех, которые она отчаянно закрашивала последние лет…восемь? Но тёмные корни отрастали снова и снова.

Она посмотрела на фотографию в углу зеркала: её мать и брат - оба рыжие. Не такие рыжие как она, но то был природный цвет, а не результат совместных усилий химической промышленности и кривых рук доморощенной парихмахерши.

Пэлла вздохнула, поправляя воротник. Лёгкий макияж исправил бы её лицо, но уж нет - возни с косметикой ей хватает каждое утро перед работой.

— Фу, какая гадость, — донеслось с кухни.

«Надеюсь, это не про меня».

Пэлла заглянула на кухню и увидела как кое-кто всё же покусился на её любимые конфеты.

В любви к горькому шоколаду она была всё ещё совершенно одинока.

— Я же сказала, что они горькие! — Возмущённо крикнула Пэлла.

— Я думала, ты преувеличиваешь, — ответила Либнис. Принципы не позволили ей выплюнуть конфету и она её проглотила, запивая водой прямо из-под крана — Как можно это есть?

Вот поэтому Пэлла не любила гостей.

Они вышли из дома вовремя, что было чудом, учитывая близкое присутствие Либнис - легкомысленного источника хаоса и вопиющего разгильдяйства (удивительно как она вообще доучилась до четвёртого курса).

Поездка в автобусе стала тем ещё испытанием. Либнис нашла собеседника в лице какого-то из её знакомых и всю дорогу протарахтела с ним, раздражая окружающих.

Пэлла отчаянно делала вид, что она просто так стоит возле этой девушки в дурацкой куртке. Вообще - знать её не знает и не имеет понятия как заткнуть ей рот.

Но наконец, на горизонте замаячила знакомая остановка. Пэлла быстро выскочила из автобуса и застыла извоянием возле столба с расписанием, пока он не поехал дальше. И только когда он скрылся за поворотом, она соизволила обратить внимание на Либнис.

— Смотри какие тачки! — Вопила она, тряся её за плечо.

— Я их уже видела сегодня, — сказала Пэлла, быстро отстраняясь от чужой руки — Не ори как мартышка.

Она взглянула на табличку у входа в колледж: «Добро пожаловать» - гласила надпись. Захотелось добавить, «…в ад». Табличку, кстати наконец-то покрасили. Случилось это через месяц после того как её попросили покинуть сиё славное место. Все прошлые года она любовалась на ржавчину местами прикрытую клочьями серой краски.

Колледж был неизменен: бетонное, монументальное здание с огромным крыльцом и узкими окнами. Летом здание утопало в зелени - колледж стоял на территории парка.

— Вон, смотри, «демон» стоит, — тихо сказала Пэлла, наклонившись к Либнис — У входа.

«Демоница» прислонясь к стене, перебирала бумаги в папке. Выглядела она задумчиво. У неё была серо-малиновая кожа, яркие жёлтые волосы, маленькие тёмные рога и длинный-предлинный хвост.

Её одежда выглядела одновременно старомодно и слишком…иновационно, мягко сказать: полосатый оранжевый костюм, красная рубашка с рюшами и длинная юбка почти в пол. Красивое кукольное лицо и стройная высокая фигура - мало какая человеческая женщина могла бы посперничать с ней.

«Демоница» не обратила на них никакого внимания. Видно ей было совсем плевать, что рядом бегают какие-то букашки-переростки - по крайней мере так это восприняла полная предвзятости Пэлла.

Девушки тихо прошли мимо неё, стараясь не смотреть в ту сторону даже краем глаза.

Пэлла могла быть сколько угодно дерзкой, но «демонов» она опасалась. Было много причин для этого. Холодность и предубеждение были взаимными чувствами. Она, как «второе поколение», дитя мятежников, находилась под постоянным надзором и контролем. Ей постоянно напоминали: «Мы рядом и смотрим за тобой. Только дёрнись и пощады не будет».

Либнис была просто нелепым щенком, который совершенно ничего не боялся (тем более каких-то там «демонов»). Но была не против побояться за компанию.

Демоница, конечно же заметила их партизанские выкрутасы, но не стала нервировать человеческих детишек.

Идут и идут.

Девушки прошмыгнули в здание и сразу наткнулись на толпу в холле. Стены этого заведения редко видят подобную посещаемость.

Всех буроражили жёлтые световые сферы, что летали среди студентов.

Глаза Либнис загорелись, когда шарик полетел к ним.

— Смотри Пэл, какие милые крохи. Как живые.

Пэлла брезгливо поморщилась. Досмоторщики. Сейчас…шарик загорелся оранжевым и бесполым голосом приказал ей:

— Сложите руки на груди и не двигайтесь.

— Они могут разложить тебя на атомы. Милашки, — саркастично сказала Пэлла.

Либнис испуганно захлопала глазами. Вряд ли ей, «четвёртому поколению», доводилось сталкиваться с досмоторщиками.

— Расступитесь, — послышался уверенный женский голос.

К ним, из толпы вышла высокая смуглая женщина с длинной чёрной косой через плечо. Её уже можно было спутать с человеком, если бы не слишком светлая, серебристая радужка глаз.

— Здравствуйте, — Поздоровалась она с Пэллой — У вас есть с собой опасные предметы?

Она понятия не имела. Может быть, забыла что-то в кармане?

Женщина, казалось, пыталась продырявить её взглядом. Пэлла отказывалась отводить глаза, что б не показывать слабость.

Серия первая. Часть 4

Эта «демоница» была, вероятно - менталисткой. Наверняка рыскает сейчас у неё в голове и чем быстрее найдёт искомое, тем быстрее оттуда свалит.

Они некоторое время поиграли в гляделки. Женщина усмехнулась.

— Досмоторщик среагировал на вашу стальную перьевую ручку, которой вы записываете заказы. Я советую не носить их в карманах, часто попадается брак, а чернила плохо отстирываются.

Вот, блин. Виноват чёртов директор. Послало же небо в начальники эстэта. Всё же должно быть рэтро, даже ручки.

Хотя, любые ручки считаются «опасными предметами» если ты происхождением не вышел.

Женщина ушла и Либнис подёргала её за рукав.

— А у меня с собой канцелярский нож и пилочка. Что мне с ними делать? — С волнением спросила она.

— Ничего не делать. На мне метка, поэтому эти твои «милашки» меня не очень любят. На тебя им будет плевать. Эта система безопасности тупая и дырявая, ловит только совсем уж недоумков, которые с ножами на демонов кидаются.

— Ты кидалась на демонов с ножами?! — Поражённо спросила Либнис громким шёпотом.

Некоторые студенты обернулись и посмотрели на них подозрительно.

— Нет, у тебя репа вместо мозгов что-ли? По-твоему, я б сейчас стояла рядом с тобой, если б такое сделала? У меня отец этим увлекался. Теперь лежит, отдыхает. Целых два квадратных метра земли получил за свои подвиги.

— А ты причём? — Не понимала Либнис.

— У меня половина его генов. Вдруг мне тоже взбредёт в голову что-нибудь…эдакое.

— А ты хочешь броситься на кого-то с ножом? — С живейшим интересом спросила она.

— Нет, мне не нравиться когда много крови.

На них смотрели со всё большим подозрением.

Пэлла поняла, что пора сворачивать этот интереснейший диалог пока её прямо тут не скрутили.

— Есть какие-то идеи как пробраться к спорт-залу сквозь вот всех этих людей? Я не полезу в толпу. Не думаю, что они скоро разойдутся.

— Хм, пойдём через столовую на второй этаж, — соорентировалась Либнис — А потом спустимся к актовому залу через чёрный вход. Надеюсь, он открыт. О, а если там что-то интересное, а мы пропустим?

— Что пропустим? Раздачу блинов и шариков? Всё как обычно: пошатаются по зданию с директоршей, потом концерт, потом объявление счастливчиков, потом все обжираются, демоны сваливают, конец, все по домам. Окстись, одна и та же концертная программа каждый год.

— А если в этом году объявят тебя? Меня точно объявят, я знаю: подруга моей мамы замужем за братом девушки которая работает в управлении…

Пэлла закатила глаза.

— Хочешь, что бы я тебе завидовала?

— …и она сказала, что я есть в спи…Ой, прости! Но тебя же вызвали сегодня специально. Не просто же так.

— Это из-за моего наступившего совершеннолетия. Сегодня проходят эти поганые интервью для неблагонадёжных. Этим как раз занимается материковое управление. В позапрошлом году так же вызывали Бола.

— Но я помню, что делают это в двадцать. Болу исполнялось двадцать всего через неделю. Я знаю. У брата моей мамы есть племянник…

— Могут раньше…И пошли уже, там видно будет.

Её случай - точно исключение.

Хоть её дело и «похоронили» где-то в архиве, мать любила рассказывать каким бравым бойцом и лидером был её отец. Выходило, что он не только знатно накуралесил, но ещё и возглавил повстанцев.

Удружил он, конечно.

Извилистыми путями они дошли до актового зала. Там было уже много студентов, хищно окруживших столы и бдящая завучь с преподшей по прикладным искусствам. Они следили, что б никто ничего не стащил раньше дозволенного.

Были раставлены стулья и на сцене кто-то возился с аппаратурой.

Пэлла присела в уголочке пока Либнис бегала хвастаться своей добычей (в её лице) к преподавателям.

И вскоре к ним подошли рыжая бухгалтерша…как там её и очень низкая и тощая женщина лет шестидесяти - госпожа Марген, которой Либнис задолжала посещения. Женщиной Марген была нудной, строгой, но всё таки справедливой и профессиональной. Потому Пэлла, при её появлении соизволила встать и поздороваться.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, здравствуй. Что это у тебя на голове - клоунский парик? Колористику проходят на первом курсе - забыла как смешивать цвета?

— Что хочу, то ношу. Вас не касается.

Ещё они обе были хамлом, поэтому между ними существовало своеобразное понимание.

— Как вы разговариваете с преподавателем? — Возмутилась бухгалтерша.

— Молодёж совсем охамела, — согласилась Марген, но нудеть на эту тему долго не стала — Иди быстро на первый этаж, в архив. Там лежит твоё личное дело. Ты не подписала согласие на возвращение его в Управление. Или забери его.

— А по телефону нельзя было это сказать? — возмутилась Пэлла — У меня Управление через три улицы. Я б сходила и написала бы согласие там.

— А если б ты захотела его забрать? — Спросила Марген.

— На кой ляд оно мне? Захотела бы - тогда бы пришла. Мне оно нафиг не сдалось. Пока я сюда ехала, я б уже трижды в Управлении это чёртово согласие написала.

— Дурная ты девка, — покачала головой преподаватель — Свои документы беречь надо, а не отдавать их кому ни попадя.

— Да, неблагодарная, — подключилась бухгалтерша — Тебе следовало такую характеристику накатать, что б тебя работать ни в одно приличное место не взяли. А мы выбор тебе даём, нянчимся с тобой. Ей видети ли лень ехать.

— Спасибо, конечно, но выбор можно было мне по телефону дать.

Вечная секретность на ровном месте, непонятность и обтекаемые фразы - у чиновников это отдельная дисциплина?

— Подпишу я это согласие и могу идти? — Спросила Пэлла.

Бухгалтерша поджала губы и резко возразила:

Серия первая. Часть 5

— Как это идти? Нет. Тебе вчера исполнилось девятнадцать. Я с ними разговаривала, они готовы не ждать год и побеседовать с тобой сегодня. Я сказала, что ты согласна, а ты согласна. Тебе метку нужно менять. Мы не можем тебя вычеркнуть из списка учащихся пока они тебя на учтут.

Ах, вот оно что. Вот и вся «забота». Как бы побыстрее выкинуть её из списка студентов. Она в принципе не против, но предпочла бы, что б её не дёргали из-за бюрократических мелочей.

— И сколько мне ждать этого…интервью?

«Допроса, если сказать прямо».

Она ж даже не придумала, что будет врать.

Может - ну его. Пойти домой, сослаться на живот, на голову, на больные пятки? С другой стороны, её всё равно дёрнут рано или поздно по этому поводу. Почему бы не разобраться с будущими проблемами сегодня, а потом безмятежно спать?

— Во время концерта, в кабинете методиста. В четыре часа всё начнётся, но сначала сходи в архив.

— Это всё? — Нахально спросила Пэлла — А то если вы ещё раз меня вызовете, то уже не дождётесь, что я к вам приду.

Бухгалтерша разразилась очередной гневной тирадой по поводу дерзкой, испорченой молодёжи, но Пэлла технично удалилась.

Архив…архив. Где вообще он находится? Она там никогда не была во время учёбы и не собиралась появляться. Двигаясь между столпившихся студентов, она мысленно по памяти, восстанавливала схему здания колледжа.

И пришла к выводу, что архив, скорее всего находится над спортивным залом, где был медкабинет. В то крыло она заходила пару раз и только там могли находиться всякие помещения о которых она ни сном, ни духом.

Схема эвакуации на которую Пэлла посмотрела лишь ради интереса, ничего ей не говорила - кабинеты были отмечены номерами, да и она не ориентировалась в картах в принципе, путая лево и право.

Поэтому пришлось руководствоваться логикой и воспоминаниями.

Побегав по лестницам, избегая толпы на первом этаже, она попала в противоположное, тихое и пустующее крыло. Услышала за дверью с надписью «Хранилище спорт-инвентаря» красивое хоровое пение. Видимо здесь проводили финальную репетицию. Немного пройдясь дальше она открыла для себя, что в родной шараге был карантин и душ для медперсоонала. И через стену от душа - архив, гениально. Сохранность всяких бумажек гарантирована. Им же так полезна влажность.

Ну, архив она нашла. И к счастью, он был открыт.

Внутри её ждал пожилой мужчина, про которого она думала, что он работает дворником. Она редко его видела, только на всяких торжественных линейках и празничных шествиях.

Пэлла не знала почему считала его дворником, не видя его даже одного раза с метлой.

Он подслеповато сощурился, взглянув на неё сквозь толстые стёкла очков. Освещение здесь было оранжевым и тусклым.

— Колвонс…?

— Карвалс, — Отозвалась Пэлла — Фамилия имперскими буквами.

Он пошёл куда-то вглубь стелажей и вынес увесистую папку с неаккуратно торчащими из неё бумагами. Открыл её и пролистал.

— Ага, да. Что ж вы милочка, так долго шли?

— Я сегодня только узнала об этом согласии.

— Вот вам бланк, заполняйте. Вот ещё два запасных, если ошибётесь. Без помарок, пожалуйста. Образец на столе под стеклом — сказал архивариус и удалился пить чай.

Запасные бланки были кстати, потому что Пэлла как раз испортила два. Она не заметила как провозюкалась с бюрократической лабудой сорок минут. Архивариус всё ещё пил чай. Закончив, она вздохнула. Зря, она конечно подписалась на интервью сегодня. После такой нервотрёпки, ей бы домой и тоже лечить нервы чаем с тортиком.

Недовольный архивариус подошёл к ней, пробежался глазами по бланку и кивнул ей, мол, всё - иди.

Она вышла из архива и у неё заслезились глаза от яркого света светильников в коридоре.

Пэлла посмотрела на время и чертыхнулась. Она столько провозилась с бумажками, что не заметила как пролетело время. Хотя, она успевала. Было где-то без десяти четыре.

Раздались шаги и из-за поворота внезапно вырулила психолог в паре с демоницей, которую Пэлла с Либнис видели у входа в колледж. Демоница шла летящими широкими шагами, держа ровную осанку. Психолог рассказывала что-то о каких-то показателях, активно жестикулируя и пыталась догнать спутницу на своих каблучищах.

На Пэллу никто не обратил внимания. Она посмотрела им вслед и с разочарованием увидела, что основание демонического хвоста скрывается под полами полосатого костюма. Ей было интересно делают ли демоны специальные дырки для своих нечеловеческих частей тел.

Эта тема терзала её весь путь пока она шла к кабинету методиста и топталась возле двери в ожидании пока кто-нибудь подойдёт.

В итоге, подошла всё та же демоница и психолог с ключами, открывшая им дверь в кабинет - она тут же ушла.

Пэлла осталась с демоницей наедине. И только тогда она вспомнила, что у неё тут собеседование.

«Хоть бы чего не ляпнуть».

Она так и не заготовила план по вранью. Но хотя бы правды не говорить - она должна с этим справиться.

Демоны могут вытащить из головы что угодно, при желании и ей было нечего скрывать, но добровольно изливать душу - увольте. Она вынуждена подчиняться им и их законам, потому что они сильнее. Она не псина, готовая вилять хвостиком, выпрашивая косточку.

— Проходите. Вы Пэлла?

— Да.

Они вошли в кабинет и сели друг напротив друга. Получилось забавно, но демоница села в кресло для посетителей, а Пэлла - на место методиста.

— Меня зовут Бедтани Жанзестас. Я одна из управляющих двадцать седьмого региона. Вы согласны на собеседование? В результате собеседования ваша категория и предохранительные меры применяемые к вам могут измениться.

Серия первая. Часть 6

Пэлла на миг пожалела, что вот так, с ходу, прыгнула в эти тёмные воды. Надо было слинять отсюда и подготовиться.

С другой стороны - собеседование, лишь формальность. На острове сидели свои собственные менталисты, которые работали с населением. Собственно, они и влепили ей Д7-категорию. Эти - с материка, всего лишь утверждали выводы своих коллег и могли незначительно их корректировать.

— Согласна, — сказала Пэлла.

Женщина достала из неоткуда (буквально - из воздуха!) папку.

— Это ваше личное дело. Хотите ознакомиться с ним? — Спросила демоница.

— Не сейчас. Оно ведь передаётся в архив Управления?

— Да, вы сможете запросить его через восемь дней. В течении «гостевой недели» оно останется у меня.

— Я почитаю его позже.

Занятное чтиво. Ржать как лошадь и сгорать от вселенского стыда она предпочитала без свидетелей. Нет, ни за что Пэлла не прочитает ни строчки из этого шедевра дабы сохранить лицо.

В прошлый раз, личное дело попало ей в руки при окончании школы и она захотела его немедля сжечь.

Бедтани открыла папку вначале.

— Я задам вам несколько вопросов: о вас, вашей семье, о планах на будущее. Первый вопрос - вам известно что-нибудь о вашем брате?

— Нет, — сказала Пэлла — Но в прошлый раз, когда меня допрашивали по этому поводу, сказали, что дело было закрыто и его, якобы, смыло в океан.

Демоница посмотрела на неё изподлобья и ничего не сказала по этому поводу. Она сразу задала следующий вопрос.

— Ваша мать сейчас находится в психиатрической клинике. Вы навещаете её?

— Нет, — сказала Пэлла — Я видела её два раза, четыре года назад. С тех пор как я ушла из дома, мы не общались.

Её вечно вынуждали оправдываться за этот факт, стыдя и читая нотации. Но посторонним было не объяснить, что та, кто называлась матерью, неистово её ненавидела. Она пускала пену изо рта и билась об стекло, разбивая руки в кровь - настолько ей хотелось разорвать собственную дочь.

Цильсия подписала отказ от любого лечения ещё до того как сошла с ума. Врачи разводили руками и отказывались давать ей хотя бы успокоительное. Всё что могла сделать местная психиатрия - изолировать её.

Суд всё ещё шёл. Пэлла боролась с бюрократией, что бы мать получила лечение. Она пыталась доказать, что Цильсия была недееспособна уже в то время когда писала отказ - страдала от бреда и паранойи, поэтому отказ стоит признать недействительным.

Пока Пэлла отказалась от посещений, боясь только усугубить ситуацию. Пока её или демонов не было рядом, у матери не случались приступы зверинной агрессии, она даже разговаривала, хоть и несла нечто бессвязное.

— Но вы постоянно связываетесь с её лечащим врачём? — Спросила демоница.

«Скорее с наблюдающим, а не лечащим» — Подумала Пэлла.

— Да, он рассказывает мне о её состоянии.

— Ваше заболевание наследственное. Я вижу, что вы каждый месяц получаете препараты, но в повышенной дозировке. Как ваше самочувствие?

— Да вроде нормально, не жалуюсь.

На самом деле у этого препарата полно пообочек. Но увы - у неё малопривлекательная альтернатива уехать в мягкую комнату по соседству с мамой.

Демоница записывала что-то на листочке, который наверняка станет очередной писулькой в пёстром личном деле.

— Вы ушли из дома в тринадцать, воспользовавшись «правом на независимость». Это довольно нежный возраст. Как вы это пережили?

Демоница не стала спрашивать почему она ушла, будто избегая вопроса на который Пэлла заготовила целую кучу тёплого, свежего вранья.

Пэлла решила выдать только ту информацию, которая не вызовет дополнительных вопросов.

— Я просто дальше ходила в школу. И старалась не прогуливать. Пошла на кружок лепки, что бы занять свободное время. И старалась ни о чём не думать. Чувствовала я себя нормально, домой мне не хотелось.

«И у меня не было пути назад. Не тогда, когда в глазах матери я стала предательницей, побежав в Управление на попечение демонов. Если б я вернулась, она б придушила меня».

Пэлла не могла позволить тёплым чувствам затуманить ей рассудок и привести домой, из чувства самосохранения.

— Впервые в школу вы пошли в тринадцать. Сразу как сбежали из дома. До этого вы были на домашнем обучении. Ваша успеваемость в школе была на очень низком уровне, хоть за вами и не было замечено прогулов. Вы умели читать только на имперском и обучить вас читать на общем смогли только к выпускному классу. Почему так получилось?

— Я всегда легкомысленно относилась к учёбе, — сказала Пэлла, стараясь в этот момент образовать в голове вакуум. Ей вот вообще не хотелось что б демоны заглядывали под половик, под который много лет, старательно заметали всякий мусор.

— Позвольте, я проведу маленький тест, — сказала Бедтани.

Она снова достала из воздуха какие-то бумажки (ух ты - бесплатные фокусы!). Это были четыре картинки. И на пятой - короткий текст.

— Посмотрите на них и скажите что на них не так.

— Ну, тут ветер сильный, а дым из трубы прямо поднимается. Тут дождь сквозь зонт проходит. Это моль на воде сидит - они так не умеют. А тут корабль едва касается дном поверхности воды и практически летит над морем, а должен быть вместо этого погружён в воду как минимум на треть.

Пэлла помнила этот тест. Так определяли разные формы слабоумия у детей и тормозили мамаш, которые пытались детсадовцев раньше времени запихать в школу.

— …Бабочка, — поправила её демонесса — На воде сидит бабочка и они действительно так не умеют…все известные мне виды.

Пэлла развела руками.

— У нас букашек с такими крыльями называют молью. Просто я книжное название забыла.

— Что ж. Зачитайте текст. Половина на имперском, половина на общем.

Текст состоял из сложных терминов на обоих языках.

Пэлла легко его прочитала, но не поняла смысл.

О чём и сообщила.

— Это просто бессмыслица, — ответила демоница — Каждое слово приходиться читать заново, а не угадывать его по контексту. Что ж поздравляю, вы вполне способны освоить школьную программу. Прискорбно, что вы это не сделали. Я задам вам два последних вопроса и думаю, мы ненадолго разойдёмся.

Серия первая. Часть 7

— Могу я узнать ваши планы на будущее? Я знаю - вас хотят отчислить. Чем собираетесь занятся после? Планируете ли продолжить обучение в другом месте?

Бедтани внимательно смотрела ей в глаза. И Пэлла совершенно растерялась. Увы, но тут ни соврать, ни сказать правду она бы не могла. У неё были абсолютно нулевые идеи по этому поводу. Она даже не смогла бы придумать, что будет делать через неделю, кроме как ходить на работу и смотреть телевизор по вечерам. Строить планы было не в её стиле.

— Я работаю официанткой. Не вижу смысла продолжать напрасно тратить время на учёбу. Я не преуспела ни в чём. Мои работы по сравнению с работами однокурсников - детские поделки.

Бедтани кивнула и опять что-то записала. А затем задала совсем уж неожиданый вопрос:

— Вот, скажите. Допустим - вы видете моего раненого погибающего сородича. Что вы сделаете?

«Добью» — пронеслось в голове у Пэллы.

Она считала, что её правдивый ответ будет именно такой, полный скрытой ненависти. Пэлла задумалась, что соврать, что бы спрятать это. Но прежде чем ложь была готова сорваться с её языка, она неожиданно заговорила и сказала совсем не то, что планировала:

— Я бы позвала на помощь других демонов. Если б могла с ними связаться. Но сама бы просто ушла, потому что демон может подумать, что я хочу его добить и убьёт меня. Я вообще не уверена, что когда-то встречу раненого демона. И не хочу вообще никого встречать раненого. Что б с ним не возиться.

Это было наглое вторжение в мысли Пэллы: принуждение сказать правду и менталисты часто прибегали к подобному, когда хотели узнать что-то значительное.

Бедтани слегка выгнула бровь. Или Пэлле показалось, ведь на лице этой женщины во время всего разговора не промелькнуло даже тени эмоций.

Пэллу же захлеснула досада. Её всегда раздражала и завораживала способность менталистов проникать в чужой разум. И доставать оттуда даже то, что лежит там, куда даже хозяин не заглядывает.

Этот ответ был циничен, аморален и возмутителен. Конечно, вариант «добить» был ещё хуже и Пэлла была удивлена, почему из неё вытащили совсем другое. Её подсознание оказалось более миролюбивым, чем сознание.

Бедтани не стала это комментировать. Вместо этого, она сказала:

— Я, конечно не настаиваю. Вы вольны называть магов как это принято называть у вас - людей. Но сами себя - я и мои сородичи называем магами, а не демонами. Впрочем, это не имеет значения.

Бедтани встала и поправила свой костюм.

— Что ж. Собеседование окончено. Увы, но я вынуждена сообщить, что ваша категория останется неизменной. У моих коллег были причины отнести вас именно к Д7. Но я прошу вас пока не покидать здание колледжа. Я понимаю вас и ваше желание отправиться домой, но мне надо связаться с коллегами по поводу вашей метки. Это займёт где-то около часа.

Пэлла приободрилась. Ух ты, она умудрилась не налажать!

В её случае то, что категория не улетела выше - благодать небесная…или адская.

— Внизу, кажется увлекательное мероприятие. Почему бы вам не посетить его? Оно как раз закончится через час, — предложила демоница.

«Увеселительное мероприятие»? Это школьный то концерт? Скукатища.

Лицо Пэллы красноречиво сморщилось. Но не будет же она болтаться по этажу как неприкаяное приведение.

Были и плюсы - можно пойти и побесить недругов своим довольным и расслабленым видом. Пусть думают, что у неё всё хорошо и бесятся.

— За вами зайдёт Рёна. Моя коллега. Сегодня она досматривала вас у входа, — сказала Бедтани.

Пэллу выдворили из кабинета. Демоница закрылась внутри.

Пришлось идти куда послали, но путь был длинный и пока она дошла, то передумала входить внутрь. Может, дело в захлестнувшей ностальгии или в желании побыть немного в спокойствии? Коридоры были безлюдны и по ним гуляло эхо.

Ей даже на миг захотелось войти в какую-нибудь аудиторию и посидеть за столом, прямо как на обычной паре. Только чтобы было тихо и никого вокруг. У неё дома на редкость неудобное рабочее место.

Прискорбно, но единственная аудитория возле актового зала была закрыта. Не удалось даже заглянуть внутрь так как окно заклеили картонкой. Наверняка там спрятали какой-нибудь неприглядный инвентарь.

Тогда Пэлла просто залезла на подоконник на котором было запрещено сидеть, но сейчас некому накричать на неё. Компанию ей составил горшок с кислицей, бумажный самолётик оставленый кем-то на окне и погрызаный колпачёк от ручки.

Её умиротворение было разбито громким, вульгарным смехом. Из туалета вышла компания из пяти юношей и девушек (а между прочим, на этом этаже находился только мужской туалет). Они в обнимочку шли по коридору как одна большая противная многоножка. По крайней мере, такая ассоциация у Пэллы возникла. Лица-то знакомые.

«Многоножка» расспалась. Пэллу заметили. Вразвалочку к ней подошёл Тито - идиот из шестой группы.

Хм, именно из-за них она торчала снаружи и не входила в актовый зал. Боялась, что при виде «дерьмовой четвёрки» её стошнит при всём чесном народе. Теперь это «дерьмовая пятёрка»? Нашли нового подсоса пока её не было?

— Приветик Пэлла. Как дела? Как жизнь трудовая? — Спросил Тито — Жаль что ты ушла. Мы без тебя скучали.

Мегесса встала позади него и насмешливо смотрела на неё, сложив руки на груди.

Серия первая. Часть 8

Пэлла отзеркалила её позу. И даже выражение лица. И это Мегессе не понравилось.

— Тито! Сколько лет, сколько зим. А ты похудел, — промурлыкала Пэлла — Жаль что вы соскучились по мне, но увы, не могу вернуться. Меня, кажется, исключают окончательно.

Тито был тупым, агрессивным олухом, но легко обезвреживался как только видел самку. К несчастью Мегессы, Пэлла была симпатичней её и ей часто удавалось манипулировать Тито, который был негласным главарём. Её уловки, увы - вылезли боком. Но по-прежнему работали безотказно.

Ей было немного жаль, что она не родилась мужчиной. Всем этим ужимкам, Пэлла предпочла бы старый добрый мордобой как во времена детства, когда толпу задиравших её мальчишек она могла отмутузить в одиночку, задавив их весом. Но биология беспощадно покромсала её возможности и перспективы, превратив бывшие груши для битья в непобедимые груды мышц, а её - в тонкую, звонкую немощь.

И вот к чему привела её жизнь - приходится флиртовать с безмозглым самцом.

— Ну, это, — почесал затылок Тито, стушевавшись. Видимо, вспомнил по чьей вине она попала в списки отчисляемых — Ты не держи обид. Хреново вышло. Я пошутить хотел. Кто-ж знал, что карга Бабри заявится?

«Мне не нужны твои извинения, валенок» — У Пэллы дёрнулся глаз — «Просто отрежь свой стручок и мы будем в расчёте».

Но вслух сказала, конечно же, другое:

— Хм, давай забудем об этом. У меня уже давно другая жизнь. И планов на дальнейшую учёбу нет. Я сейчас работаю, там зарплата неплохая и…

— Может тебе подыскать училище с программой…полегче. Соответственно твоему уровню, — с ехидной улыбочкой, вмешалась в разговор Мегесса.

Пэлла просто проигнорировала её, продолжив говорить про свою работу так будто никакой реплики не было. К несчастью, у неё испортилось настроение и иссякли моральные силы. Видимо, этот день принёс ей слишком много ярких впечатлений и бренной суеты. Что бы сцепиться со злобной дурой, ей нужны были дополнительные нервы.

— Эй, ты меня что, игнорируешь!? — Мгновенно вспылила Мегесса заорав на весь коридор.

— А? Ты что-то сказала? Прости, я задумалась, — как будто бы рассеянно отозвалась Пэлла.

Тито нервно заозирался и дёрнул свою подружку за локоть.

— Мег, не ори, твою мать. Здесь ЭТИ.

Пэлла обрадовалась предоставленной возможности избавиться от компашки.

— Думаете, они оттуда слышат? В актовом зале громко. Я подходила спросить когда мне можно будет уйти, но меня никто не услышал. Может, я тихо спрашивала? У меня всё время при виде них горло сдавливает.

— А зачем тебе у них что-то спрашивать? — Всё ещё озираясь спросил Тито.

— Меня сегодня выдернули из дома на собеседование. Типо - утверждение категории, всё такое. И тётенька, которая меня собеседовала сказала мне ждать здесь, пока ко мне не подойдёт другая демоница.

Тито - яркий представитель категории Б, явно не обрадовался возможности встретиться с демоном.

— ***, пошли обратно в туалет, пока эта хрень не закончится, — обратился он к своим подсосам — Я думал, они в актовом зале будут все сидеть.

— Может, вообще свалить? — Предложил новенький из группы.

— Ага, Карбофоска сказала, что всех отметит после напутственной речи. Если меня не будет, она опять деду позвонит. И я - труп.

Вся компашка мгновенно забыла про Пэллу и гурьбой отправилась туда, откуда недавно вылезла. Какое интеллегентное дерьмо - знает, что его место в сортире.

Только Мегесса обернулась и посмотрела на неё подозрительным взглядом. И отвернулась, напоследок показав ей выражение полного презрения на лице.

Ссутся спалить свои мутные делишки перед менталистами. Когда Пэлла училась, у всех до одного была категория Б. Ниже пасть рядовой гражданин уже просто не может. Дальше только тюрьма.

Как только они скрылись в недрах туалета, взади неё, внезапно раздался голос. Пэлла издала беззвучный вскрик и подпрыгнула.

— Почему вы до сих пор не заявили на него?

Пэлла обернулась. Это была демоница Рёна выпрыгнувшая чёрти откуда, сверкающая горящими глазами.

Будь сейчас темно, Пэлла б, наверное, поседела от таких фокусов.

— Ивините - не хотела напугать.

Будь госпожа Рёна человеком, Пэлла обложила бы её отборным матом и сказала бы в какой позе видела её мать. Но чувство самосохранения сработало быстрее.

— Вот, честно - не хотела, — положа руку на сердце, сказала Рёна — Я всё время забываю, что люди не видят что у них за спиной.

— А демоны - видят?

Испуг Пэллы мгновенно сменился любопытством.

— Ну да. Многие. Все мои коллеги - точно. Так почему вы не заявите на этого мальчишку?

Видимо, эта Рёна всё же основательно порылась у неё в голове.

Пэлла не знала почему спустила Тито домогательство. Он же урод, ещё и тупой.

Наверно потому что ей стало жалко его деда, которого она знала будучи ребёнком. Он всегда выплачивал штрафы за внука. А ещё она с Тито флиртовала, да. Даже не всегда с целью уберечь себя от нападок его шайки, а просто что б над ним поиздеваться и позлить Мегессу, которая вечно ходила за своим мужиком влюблённым прицепом.

Он, конечно, всё равно остался персонажем на букву м…Но до опасного насильника ему как до луны раком. Так - трусливый, слюнявый домагатель.

Полезь он к ней без повода, то просто так бы не отделался. А так, она виновата - заигралась, он - псина бестолковая. Пэлла была недостаточно возмущена, что бы бежать в управление, к демонам и жаловаться на результат своих неосторожных манипуляций.

Пошёл он к чёрту, короче.

— Это наши личные с ним разборки, — сказала Пэлла — Но если он это повторит с какой-нибудь другой девушкой, я с радостью присоединюсь к свидетелям и потребую упечь его за решётку.

Рёна кивнула каким-то своим мыслям и сменила тему:

— Я думаю, вам лучше не бродить по коридору в одиночестве. Вы любите злиться и злить других. Поэтому почему бы нам не присоединиться к остальным в актовом зале?

Серия первая. Часть 9

«Грязные исинуации! Я бодра, радостна и несу в мир добро с позитивом!» — Возмущённо подумала Пэлла.

Она кинула взгляд в сторону туалета. Самые отвратительные личности, она надеялась, останутся там надолго. Вот пусть и сидят.

Что же, Пэлла не против посетить сеанс скукатищи ради чувства ностальгии. Всё-таки все эти бездарные казённые мероприятия с шариками - часть её молодости.

Она плечом толкнула тяжёлую дверь. Рёна вошла следом. На них обратила внимание общественность, вылупив глаза.

Ну, зашибись. Ещё подумают, что она предатель человечества. Порой, у неё плохо получалось ненавидеть демонов. Неудивительно - управление уже как дом родной - бегает Пэлла туда как бабка в собес. Укоряюще на них посмотрела Марген. Запоздало, Пэлла поспешно отбежала от демоницы, сделав вид, что её черезвычайно заинтересовали передние места.

Она увидела как, смотря на неё, перешептывались две подружки. Оставалось надеяться, что они обсуждают спадающие лямки от лифчика.

Она увидела Либнис в третьем ряду. Рядом с ней не было мест, но имелось два свободных места в четвертом, почти рядом. Пэлла, поползла через сидящих, к ней, бормоча извинения.

Либнис встретила её восхищённые взглядом.

— Вы прямо вместе вошли? Круть! А чем она пахнет?

Ну и вопрос! Ещё и достаточно громко. Пэлла догадывалась, что интересы Либнис весьма специфичны, но что б настолько?

— Дура, такое спрашивать? Я их нюхала что-ли? — Тихо прошипела Пэлла.

Либнис тоже перешла на шёпот.

— А Махания говорила, что демоны пахнут как сыр.

Махания - её старшая сестра и она работала в столовой Управления.

— С чего Махания решила, что они все так пахнут? Это неудачный парфюм или кто-то забыл помыться.

— Они же не будут все одним парфюмом брызгаться?

— Спасибо ей скажи. Мне этой информации всю жизнь не хватало, — закатила глаза Пэлла.

Не выдержав их шептаний, к ним повернулась бухгалтерша с баклажановыми волосами (их имена вообще мало кто помнил - это даже обидно).

— Девочки, сидите тихо, пожалуйста.

Пэлла злорадно ткнула Либнис в плечо.

— Слышала? Сиди и молчи.

Дальше они сидели и просто смотрели концерт. Было скучно, как Пэлла и ожидала. Ей понравилось только выступление хора и бальный танец выпускников прошлого года.

Когда на сцене, студенты поочереди зачитывали стихи с ванильно-наивным содержанием, Пэлла зевнула и украдкой взглянула на места где сидели демоны. Видны были только их затылки, но Пэлла без труда узнала кто это: Ненсилин и Уйефаль. Они были из островного Управления, а из материковых, была только Рена.

Странно, местное Управление посылает всегда только одного работника в помощники материковым демонам. Ну, потому что у них столько работников не найдется на все учебные заведения (а ведь им ещё надо успеть покошмарить другие государственные учреждения, вроде больниц и полиции). Штат у них, что ли увеличился?

Ненсилин - низкая, полная девушка с бараньими рогами и блондинистыми волосами. Её знал почти каждый в городе. Должность этой демоницы звучала угрожающе - чёрный счетовод, но по факту она просто вела учёт тех кто помер. А так-же следила, что б тело не закопали, а отдали на вскрытие и кремацию. Её регулярно пытались поднять на вилы местные мракобесы, но безуспешно.

Пэлла недавно была у неё - по поводу брата, с которым неизвестно, что случилось и который вызвал переполох на острове. Он был первым пропавшим без вести со дня основания города. Ненсилин записала его в мёртвые спустя пол года безуспешных поисков.

Второй - Уйефаль. Примечателен он тем, что был одним из трёх демонов-мужчин в Управлении - «бабьем логове». Уйефаля знали немногие. К несчастью, его хорошо знала Пэлла.

Это был талантливый менталист высокого класса. Он ей не нравился, а она очень не нравилась ему. Уйефаль любил долго размышлять на тему отсталости, неполноценности и ничтожности жалких людишек, которых хорошо бы прижать к ногтю. Он был просто эталонным демоном из рассказов бывших повстанцев: высокомерный, жестокий и желающий поработить человечество.

По меркам демонов Уйефаль был молод, находясь в свои сорок лет в своеобразном пубертате. Выглядел как потрёпанный, серый клерк: с непримечательной, вполне человеческой внешностью, носил серые пиджаки и прятал под одеждой крысиный хвост. Рост у него был впечатляющим - почти два метра, при очень худом теле. Похож на говорящую доску.

У него были жуткие чёрные глаза выделявшиеся на блеклом лице, которые препарировали любого, кто посмотрит в них. Иногда он скрывал их за желтыми очками, когда разговаривал с другими демонами.

Уйефаль почувствовал её взгляд ему в спину и обернулся. Она хотела отвернуться, но было поздно: демон поймал её взгляд, оскалился, обнажив частокол острых желтоватых зубов. Наверно всем, кто видел эту улыбку, поплохело.

«Как ваше скромное “ничего”, Пэлла?» — Услышала она звенящий голос в голове — «Печально остаться без подарка в свой день рождения. Но не лейте слезы по этому поводу - за вами всегда наблюдают. Лучший подарок - это жизнь».

Это была угроза? Она не уловила смысл слов.

Пэлла не боялась его. Перестала, где-то в шестнадцать. Он всегда был поистине жутким типом и любил страх - он буквально подпитывался ими. Зная, что страх - его лакомство, она успокаивала себя тем, что он нервирует её ради еды, а не потому что хочет убить. Хотя, может и хочет. Но видя эту жуткую рожу раз в месяц, устанешь боятся то.

Серия первая. Часть 10

Пэлла поняла, что слишком много мыслей посвятила ему и попыталась образовать в голове ваакум. Он больше не пытался залезть в её голову, склонился к Ненсилин и о чём-то с ней говорил.

Пэллу пробила нервная дрожь. Вот же…крыса, причём реально - крыса.

Её отвлекла Либнис, дёрнув за руку. Она умудрилась как-то оказаться уже рядом с ней и сесть на соседнее сидение.

— Смотри, сейчас будут взрывать хлопушки.

Раздались хлопки и в воздух полетело конфети. Студенты, закончили рассказывать стихотворения. На сцену поднялась завучь.

Аппаратура издала протиный писк. Ну - это классика.

Следом за завучем, на сцену вышел Уйефаль. Ненсилин осталась сидеть в зрительном зале, что-то записывая. Пэлла старалась не смотреть на сцену или хотя бы не поднимать взгляд выше ног выступающих.

— Как вы знаете, сегодня особенный день, — взяла вступительное слово завучь — Наши, особо отличившиеся будущие выпускники получат возможность отправиться на дальнейшее обучение в любой из университетов мира. Это великолепная возможность и я передаю слово господину Уефалю, готовому назвать имена участников программы: «Открытый мир».

— Я рад предоставленной возможности, — крыс приторно улыбнулся — Не представляете, как.

Забрал микрофон у завуча и не глядя в листок, который держал в руках, начал перечислять имена в алфавитном порядке. Студенты вставали: кто-то радостный, кто-то растеряный и шли к сцене где завучь вручала им бумажки и пожимала руку.

Раздавались жидкие апплодисменты. В лучшем случае хлопали одногруппники или близкие друзья вызываемого. Если бы зависть можно было увидеть, Пэлла бы не увидела ничего кроме неё. Ещё бы - те кто не попал в сегодняшние списки, вряд ли вообще когда-то выберутся с острова.

Предоставленная возможность, ха. Скорее отобранная и теперь выдаваемая с барского плеча щепотке избранных.

Либнис вцепилась в её руку изо всех сил, практически вонзая ей в плечо свой радужный маникюр. Боль Пэлла игнорировала, скучающе разглядывая спинку переднего сидения.

Имена на букву, которая была первой в её имени, давно закончились.

— Либнис Ял.

Со стороны Либнис раздался приглушённый визг. Она наконец разжала пальцы и оттоптав ей ноги (а так же всем остальным в ряду, пока пробиралась к сцене), выбежала на сцену, пару раз запнувшись.

Зря она конечно, так переживала. Мало того, что у Либнис категория аж Ё, так она ещё и прощённое ,«четвёртое поколение».

Завучь вручила ей разрешение, грамоту и пожала руку.

Пэлла расчётливо уставилась на стол. Дело близилось к всеобщей обжираловке. Она надеялась, что в кабинет к Бедтани её не позовут до того как она сможет набить себе брюхо. У неё слишком плохое настроение, что б оставаться голодной.

Собственно, традиционно такую богатую поляну и накрывали, что б неудачники могли заесть своё горюшко.

Либнис вернулась со сцены красная, бубня извинения всем кому оттоптала ноги. Ей весьма грубо высказали на этот счёт, грубо даже для Пэллы, которая в подобных ситуациях всегда выражалась матом.

— Я обо всём забыла, — расстроено сказала Либнис, вернувшись на место — Прости.

«У тебя слишком мало мозгов, что б я обижалась» — подумала Пэлла, но ничего не сказала, что б не добавлять свою ложку дёгтя в её бочку мёда.

— Я прощаю тебя, — великодушно сказала Пэлла.

— Спасибо, — просияла Либнис.

Со сцены прозвучало ещё несколько имён.

Пэлла на мгновение потеряла бдительность и встретилась глазами с Уйефалем. Он смотрел на неё своими жуткими чёрными глазами и улыбался едва заметной улыбкой. В этой улыбке могло причудится, что угодно: от лютой ненависти до желания отыметь извращённым образом, но только не доброжелательность.

«Вам бы в фильмах ужасов сниматься», — сформировала чёткую мысль Пэлла — «И работать там - мне как раз запрещено смотреть ужастики».

Проще говоря: «ты стрёмный - век бы тебя не видать».

Ей тут же прилетел ответ, отозвавшийся лёгкой ноющей болью у неё в висках.

«Я умею быть страшным. Вы же способны быть только никем. Постарайтесь вызывать хотя бы жалость».

Пэлла до крови прикусила внутреннюю сторону щеки.

Уйефаль отвернулся и спустился со сцены.

Следом вышел директор и объявил долгожданную обжираловку. Только Пэлла уже потеряла желание подходить к столу.

Слова крыса ударили по ней как железный прут. Она почувствовала себя лишней, больной и уставшей. Вся её нелепая жизнь пронеслась перед глазами. Время утекало как песок сквозь пальцы, а её мотало по жизни как пустой пакетик.

Никаких достижений, ничего, что она бы смогла довести до конца. С разорванной на лоскуты памятью из которой постепенно стирались воспоминания.

Не имея шансов завести семью, потеряв семью, которая у неё была, она жалко ела хлеб из рук врага.

Пэлла раздражённо отмахнулась от Либнис, которая пыталась вместе с ней пойти к столу и резко попросила оставить её в покое.

Ей хотелось домой.

И закончить сегодняшний день. Желательно - побыстрее. Пэлла так и просидела, запрокинув голову, смотря на побеленый потолок, пока её медитацию не нарушила Рёна. Она подошла к ней и спросила:

— Всё в порядке?

— В полном, — ответила Пэлла, безжизненным тоном.

Звучала она слишком неубедительно. Рёна не выглядела убеждённой. Она неуверенно сказала:

— Нас ждёт Бедтани. С вами точно всё хорошо?

Серия первая. Часть 11

— Я решила погрустить. Подумала, что у меня есть повод и право на это, — пожала плечами Пэлла — Меня расстроило непопадание в списки «избранных».

Врать менталистам было делом бесполезным, но она знала, что не все из них могли копаться в чужой голове с одинаковой лёгкостью. Пэлле было неприятно то, что о каждой своей неурядице она вынуждена докладывать.

Пэлла бы предпочла хранить маленькие тайны в своё удовольствие.

К счастью, Рёна прекратила расспросы.

Они покинули шумный актовый зал и пошли по тихим, пустым коридорам обратно в кабинет психолога.

Пэлла прислушивалась к эху своих шагов и это помогало ей обрести душевное равновесие. Демоница рядом с ней шла беззвучно, будто по воздуху.

Рёна открыла перед ней дверь кабинета, пропуская вперёд.

Внутри сидела Бедтани обложившись бумажками и что-то яростно чёркала на листе. Заметив их, она отложила свои дела.

— Присаживайтесь госпожа Пэлла. Пока вас не было, мы с коллегами вели переговоры и сошлись на мнении, что вы не заслуживаете всю жизнь провести в категории Д. Как я понимаю, консервативные лекарства, которые вы принимаете имеют множество пообочных эффектов. От препаратов на основе инкубьей крови вы отказались?

— Да, она вызывает бесплодие.

Сейчас, Пэлла не была бы настолько категорично против как пять лет назад. Немного позже она поняла, что не сможет выносить здорового ребёнка в любом случае: даже если он не унаследует её проблемы с психикой, то на девять месяцев ей нужно будет отложить приём лекарств, а это было недопустимо.

Она, прищурившись посмотрела на Бедтани. Что же она хочет предложить?

— Существует метод кардинального лечения ментальных заболеваний без уничтожения репродуктивной системы.

Пэлла подумала, что если цена окажется слишком высока, то она, пожалуй откажется.

— Этот метод тоже предпологает использование инкубьей крови. Есть небольшой шанс, около трёх процентов, что вы всё же останетесь бесплодной.

— В моём случае, девяносто семь процентов - слишком много, что бы быть правдой — сказала Пэлла — Я слышала, что инкубья кровь - приговор для женщины желающей забеременеть.

— Операция требует дополнительного оборудования. Метод заключается во временной изоляции репродуктивной системы от притока заражённой крови. Антигены инкубьей крови распадаются спустя три часа и нормальное кровоснабжение восстанавливается.

— Тогда, почему мне раньше не предложили это лечение? — Настороженно спросила Пэлла.

— Дело в том, что оборудование нельзя перевезти на остров. Оно сложное в изготовлении и любое повреждение, нарушение тонких настроек - огромные траты и трагедия для казначейства. Никто не повезёт его сюда - проще привести больного к нему.

— А я невыездная, — начинала понимать Пэлла. Её просто зря не обнадёживали.

— У меня есть полномочия вас вывезти, — сказала Бедтани — под мою ответственность и с условием, что после лечения вы вернётесь на остров.

Это было сильно неожиданно.

— И что я за это должна? — Ещё более осторожно спросила Пэлла.

Впервые, на безмятежном лице Бедтани появилось нечто похожее на усмешку.

— Не обижайтесь, но с вас нечего взять…по крайней мере того, что бы меня интересовало. За вас ранее очень просили из нескольких отделов Управления - я не буду их перечислять, потому что они захотели облагодетельствовать вас анонимно. Вы довольно часто появляетесь на пороге Управления и к вам привязалось большое количество чел…магов. Хотя, люди среди них тоже были.

Пэлла почувствовала себя крайне неудобно, потому что каждый раз приходила туда со скорбной миной, иногда выдавливая из себя скромное «Здрасьте».

— Я готова за вас поручиться и у меня есть к вам просьба, но не условие:

— Я слушаю, — нехотя, выдавила из себя Пэлла.

— Я прошу вас закончить обучение и освоить базовую школьную программу. И я говорю о той части, которая под силу даже людям с нарушениями интеллекта к коим вы не относитесь. Если вы это не сделаете, повышение вашей категории до Ё будет невозможным, а мне весьма непрозрачно на это намекали.

«Категория Ё?! Мне послышалось? Я сплю?» — Подумала Пэлла. И потеряла дар речи. Она не могла это никак прокомментировать.

Категорию Е получить было несложно, если ты не больной на голову, законы не нарушаешь, живёшь себе тихо и не бросаешь в Управление зажигательные смеси и тухлые яйца (хотя принцип распределения по категориям был тайной, но кое о чём народ догадывался). А вот категорией Ё была всякая интеллегентская элита, мастера своего дела и прочие выдающиеся личности (это тоже не точно, ведь она знала одного добровольно бомжующего из категории Ё. На талантливую, выдающуюся личность этот паренёк не тянул).

Главной привелегией категории Ё была возможность путешествовать, а то и навсегда покинуть остров.

— Я никогда не слышала, что бы «второе поколение» попадало в эту категорию, — наконец, произнесла Пэлла.

— У магов никогда не было строгих запретов на этот счёт. Дети не ответственны за деяния родителей. Но признаюсь, у моих коллег часто имеются определённые предубеждения. Я готова поручиться за вас надеясь на то что вы не отплатите мне вопиющей неблагодарностью. Я ценю умение соблюдать договорённости. Мне нужно что бы вы не пытались сбежать, не душили котят, и не грабили магазины. Что б ко мне не возникало вопросов как я позволила вас выпустить за пределы острова.

Серия первая. Часть 12

Пэлла нервно почесала шею. Как то это было внезапно. Но она не дура, что бы отказываться от данной возможности.

— Я согласна.

02:05 ночи. Управление. отдел по учёту населения.

Раздался стук в дверь.

— Войдите — Не отрываясь от бумаг, сказала Бедтани.

Внутрь прошмыгнула, сверкая большими красными глазами, молодая магичка. Перевёртыш. Люди называли таких бесами. Её голова, руки и плечи были покрыты тёмно-изумрудными перьями, кожа бледна, а рост совсем невысокий - полтора метра.

Выражение лица у неё было робкое.

— Госпожа Бедтани. Мне нужно забрать личное дело госпожи Либнис Ял.

Бедтани ободряюще улыбнулась. Многие демоны побаивались её чисто инстинктивно.

— Вы Ирин? Да, Байэ́дрэ предупреждал, что вы зайдёте. С края стола, возьмите. И можете называть меня просто по имени - я всё же ваша коллега.

— Хорошо, Бедтани.

Девушка забрала папку и тут же выскочила из кабинета, где столкнулась в дверном проёме с Рёной.

— Бэди! Заканчивай всё вот это вот! — Заорала Рёна и заметив, что в неё врезался кто-то маленький, недоумённо посмотрела вниз — Здраствуйте.

Когда Ирин убежала, на Бедтани обрушился водопад нравоучений и лекций. Он завершился угрозами:

— Меня послали бдить за тобой! Можешь сколько угодно гневно сверкать глазками, но если ты сейчас не сложишь в стопочку свои бумажки и не отправишься спать, я тебя раздену, свяжу и накрою одеялком!

— Что в твоей голове? — с весельем посмотрела Бедтани на неё. Нет, такие угрозы не впечатляют — Раздеть и связать - тебе поздновато так развлекаться. Твой муж будет против, а дети расстроются.

— Накрою одеялком, бумагофильская ты извращенка! В твоём омуте, черти, я смотрю, откормленные, — сложила руки на груди — Это всё твои папочки.

— Управление ещё работает, — возразила Бедтани — Почему я не могу?

— Все с крыши спрыгнут и ты пойдёшь прыгать? Рабочий день окончен - всё! Мне зачем следить за другими сумасшедшими? Ты у меня главный пациент. Трудоголики сраные. Герои сражались за шестичасовой четырёхдневный трудовой день, что б вы тут поубивались на своих бумажных галерах? Давай, давай - сворачивай свою деятельность. Время два часа ночи. Не то я позвоню Монтэру и сообщу, что такая-то такая, совсем обнаглела: не спит, не ест, не пьёт. Работает, а не трудиться, как завещали великие. И он отправит тебя в отпуск.

Слово «отпуск» звучало более грозно, чем «раздеть и связать», поэтому Бедтани решила отступить. Нельзя, ни в коем случае нельзя доводить дело до отпуска: всё рухнет, национальная валюта обвалится и в мир вернётся ипотека. Стоит ей расслабиться - всё обязательно так и будет.

В этот момент, дверь снова открылась и к ней заявился третий посетитель.

«Два часа ночи - проклятый час», — вспомнила Бедтани человеческое поверье.

Это был слабый и молодой, но черезвычайно талантливый менталист. Инкуб, чистокровный маг. Он сопровождал их сегодня в колледж народных ремёсел, но его имя не отложилось у неё в памяти.

У него был очень холодный «след». И это было весьма дискомфортно. Встретившись с ней глазами, он оскалился. Не спрашивая приглашения, он сел на сундук и постучал по нему ногой.

— Подбираете выброшенные вещи, госпожа Бедтани?

Бедтани махнула рукой встревоженной Рёне, прося её не вмешиваться и выйти. Та шагнула в тень, исчезнув.

— Что вы имеете ввиду? — Прищурившись, спросила она.

Он согнул палец и из стопки документов вылетела папка - личное дело Пэллы Карвалс - Бэдтани сразу узнала его. Оно оказалось в когтистой лапе мага.

— Я вот об этом, — сказал он, небрежно раскрывая папку и так же небрежно закрывая её. А затем бросил на пол.

— Я даю вам десять секунд, что бы покинуть кабинет, — холодно сказала Бедтани, когтями процарапав поверхность стола.

— Это слишком много, — тонко улыбнулся маг и рассыпался горой иллюзорного снега, что постепенно исчез, даже следов не оставив.

Бедтани протянула руку и личное дело Пэллы влетело в неё. Посмотрев на папку в задумчивости, она положила её в свою сумку.

Из тени вышла Рёна.

— Для такого слабого демона, Уйефаль уж слишком дерзкий. Слышала, что он ненавидит людей и вообще он что-то натворил и его сослали сюда голову остудить.

А затем она возмущённо добавила:

— Нормально, что его отправили к людям? Он же дикий! Может отлупить его, что б притих?

Она кровожадно стукнула кулаком об ладонь.

— Не вмешивайся, — остудила её горячую голову Бедтани — Я сама с ним разберусь. Не наломай дров.

Тут Рёна вспомнила, зачем пришла:

— А ты - собирайся. Куда опять на стульчик свой гнездишься? Монтэра всё ещё ждёт мой звонок о твоём отпуске…

Чуть раньше. 23:25 ночи. Высотка.

Она вернулась домой поздно, намного позднее чем могла бы. А всё потому что сначала её задержала госпожа Марген со своим странным разговором, а потом у выхода поймал Чазел и потребовал, что бы она немедленно составила компанию ему и остальному поддатому коллективу бывших одногруппников, черти их дери. Там тоже оказался небольшой должок и она с мрачной рожей сидела на пьянке, оповестив всех, что ей вообще-то нельзя пить. Совсем. Только кефир. Около одиннадцати удалось удачно слинять из логова разбушевавшихся экстравертов.

Она медленно поднималась по леснице на свой десятый этаж. Дом был оживлён: отовсюду слышались крики, грохот и визг детей.

На четвёртом этаже, сорок вторая квартира была открыта дверь нараспашку. В проёме стоял стол, а за столом сидела женщина в цветастых шалях. «Гадания, недорого» - было написано у неё на табличке.

Это у неё тут бизнес был такой.

Пэлла прошла мимо, вяло поздоровавшись:

— Добрый вечер.

Этой женщиной была Гостел.

— Спокойной ночи! Я всё ещё жду тебя на вечерних чтениях!

Не дождётся.

Квартира встретила её запахом ветхости.

Пэлла грустно посмотрела на оставленный размораживаться торт и закинула его в холодильник.

Не раздеваясь, легла на диван и прикрылась кардиганом.

В задницу этот день.

Конец первой серии...Вторая выйдет 31 января. Трейлер-текст ко второй серии: Появился ли Тот Самый в первой серии или ещё нет? Может ли он прятаться за круглыми очками архивариуса? Правда ли что архивариус работает дворником? Так почему Пэллу погнали поганой метлой из шараги и что она там вытворяла такого? Сколько заповедей божьих нарушила Бедтани, прежде чем её стали бояться другие черти и почему она держит верёвку в сумочке? На один из этих вопросов мы получим ответ в следующей серии, а другие ответы лучше, однако, не знать.

Серия вторая. Часть 1

Пэлла стояла в коридоре, прислонившись к стене. Она была оглушена и ошарашена. Подумать только - Бедтани просто так предложила ей новую жизнь, чёртову прорву возможностей, взамен попросив какой-то пустяк.

Её терзали сомнения: всё не так просто. Не может такого быть. Она была упряма в своей параноидальной рациональности и искала скрытые мотивы. Но упорно не находила.

Может быть, Пэлла слишком мало знала о мире в котором живёт? И упускает возможность понять демонические намерения из-за невежества?

Её тяжёлые думы прервались, как только она услышала звуки шагов на лестничной клетке. На этаж кто-то поднимался. Она подняла голову, смотря кого принесло и кто смеет нарушать её уединение.

И это оказалась Либнис на пару с Марген. Они подошли к двери в кабинет психологии. Там всё ещё сидела Бедтани.

Но Либнис не должна проходить собеседование! У неё и метки-то нет. Или она по другому поводу? Либнис заметно нервничала.

Пэлла думала, стоит ли ей лезть в чужие дела и поняла, что не хочет это делать.

Либнис выглядела так будто её вызвали в отдел полиции, но вряд ли случилось что-то серьёзное. Преступницу бы не сопровождала одна пожилая Марген.

Пэлла спросит как-нибудь потом.

Либнис то ли не заметила, то ли проигнорировала её. Всё это время она смотрела на свои ногти, будто под ними прятались секреты мироздания.

Дверь открылась и Либнис скрылась в кабинете психолога. Марген подошла к Пэлле, смотря на неё холодно и…разочаровано?

— Пэлла, как прошло твоё…собеседование? — Спросила Марген.

— Нормально, — ответила Пэлла. Хорошо, что в словаре есть такое замечательное слово.

— Я хотела бы с тобой поговорить. Но снаружи здания.

«А можно, я домой пойду?» — Подумала Пэлла. Вот надо было линять сразу как она вышла от демоницы. Что б никто не приставал с разговорами.

— Ладно, — не скрывая недовольства в тоне, согласилась Пэлла.

Они молча спустились по леснице и вышли на улицу. Появились первые признаки того, что день клонится к вечеру: солнце пожелтело и скатилось ближе к горизонту.

— Ты кажешься весьма беспечной в общении с чудовищами.

— Выражайтесь более политкорректно, — нахмурившись, сказала Пэлла — Мне не нужны неприятности и я отказываюсь вести разговор в подобном ключе.

Марген посмотрела на неё неодобрительно, сказав:

— И пресмыкаешься перед ними, словно собака.

Пэлла пожала плечами.

— Пока что, я хочу просто жить. Не забивая себе голову революционными идеями. И я никогда перед ними не пресмыкалась, просто демоны сильнее меня и мне приходиться соблюдать их глупые правила. Пресмыкаться - это несколько другое, на мой взгляд.

— Нет, ты уже слишком с ними заигрываешь. Держишься рядом, будто не боишься их. Послушай старую женщину - заканчивай с этим.

Может быть - в другой раз. Сейчас Пэлла не может показательно шарахаться от демонов - это было бы неудобно, после того как она согласилась прибегнуть к помощи ИХ медицины, что б спасти свой разум. Пэлла могла сколько угодно ненавидеть демонов за притеснение её прав, но факт есть факт - человеческая медицина не способна подарить ей исцеление.

Она не могла ответить неблагодарностью на благодеяние.

— Я их не боюсь, — дерзко ответила Пэлла приподняв подбородок.

Марген нахмурилась ещё сильнее. Метка под рёбрами снова напомнила о себе острой болью.

— Глупость!

Слова Марген потонули в белом шуме. Зрение помутилось. Её искажённый голос доносился до слуха, меняясь до неузнаваемости.

«Они уничтожали нас…Детей и взрослых. Они заходили в дома и убивали…убивали как скот на бойне. А потом, тех кого не убили сажали в клетки и везли прочь от родных мест. И всё это они делали с нами молча».

Её голос стал хриплым, визгливым и истеричным. В нём не осталось ничего от Марген: ни её тембра, ни интонаций. Она б никогда не позволила себе скатиться в настолько эмоциональный монолог. Нет - с Пэллой говорил уже кто-то другой.

«…Разве можно понять это, Пэлла? Разве можно простить? Такую подлость, такую низость? Мы не заслужили такого! Почему мы не умерли там все до единного? Мы не заслуживали жить! Не заслуживали дышать, Пэлла. Мы так ненавидели друг друга! Нам было так всё равно! Мы так боялись, когда беда приходила в наш дом и молились, что б она ушла к соседу! Мы молились! И Небеса…»

«…ответили нам» — раздалось раскатистое рычание.

Пэлла оказалась в кромешной тьме.

Голос, говоривший с ней превратился в безэмоциональный шёпот.

«Они желали нашего суда. Они жаждали освобождения от тления. И каждый считал, что он достоин быть избранным, достоин лучшего мира. Нам жаль. Но мы не просим прощения».

Пэлла обнаружила себя на чёрно-красной шахматной доске. Как одинокая фигура. По краям сгрудились ряды серых безликих каменных статуй с завязанными на них красными галстуками.

«Кому ты молишься, Пэлла? Кто? Твой? Бог?»

Она вскинула голову и увидела багровое небо. Оно темнело, искажалось и из тёмных тучь появлялись глаза. Множество глаз - все они смотрели на неё.

И тучи превращались в красно-бурые крылья, заслоняющие небо. Словно дождь, сверху летел красный пух.

Она услышала скорбный вой и плачь, чьи-то вопли. Пэлла была не в силах отвести взгляд от небесных глаз, но прикосновение холодных пальцев вывело из транса.

Она поняла, что лежит на каменной плите и вокруг стоит стая волков с красными глазами. Они ждали.

Жертву.

Раздался свист и волки нетерпеливо взвыли.

Из огня появился жрец в белых одеяниях. Его безумные глаза смотрели на Пэллу и в руках он держал кинжал.

Волки превратились в собак, что гремели цепями и лаяли.

Она не чувствовала страха. Она слушала голос, что напевал колыбельную. Её древний мотив звучал всё громче, заглушая собачьи голоса.

Красные перья с небес кружили в воздухе тихо приземляясь рядом с её лицом.

«Твой бог всегда рядом. Он слаб. Он бросил тебя над океаном и плачет. Протяни руку вверх, Пэлла. И ему не хватит сил спасти тебя.»

«Поэтому - брось его в Бездну»

Рука Пэллы осталась неподвижна. Она заплакала в неудержимой скорби. Жрец встал рядом с алтарём, скалясь острыми зубами, поднимая вверх кинжал и вонзая его в её грудь.

Чувство, что рвалось из её груди было сильнее боли. Это было горе: столь сильное, что разрывало душу.

И тогда она проснулась.

Серия вторая. Часть 2

Пэлла вскочила с постели, хватаясь за сердце. Было тяжело прийти в себя после такого шоу.

Вот это кошмар! Ей давно ничего не снилось, а тем более - такой страшной дичи.

Во всём виновата Марген, вчера запугивающая её рассказами о Судном дне, когда на минуточку, демоны истребили третью часть населения планеты. Вот ей и приснилась эта ядрёная бесовщина. Аж осветить себя божьим знаменем захотелось, несмотря на атеизм.

Или это очередные побочки от препаратов?

Пэлла нахмурилась. Ей бы сон понравился если бы не рожа её брата у жреца. Красочно, реалистично, спецэффекты - просто отвал башки.

«Кто твой бог», спрашиваете? Уж точно не тот у которого брательник на подсосе. Она в гробу видала такого коллегу.

Пэлла потёрла затёкшую шею и потянулась, сходила в душ, потом на кухню - пить свои таблетки. Села на стул и стала бессмысленно втыкать в стену. В очередной раз подумала, что неплохо бы переехать в квартиру с окном. И снова отбросила эти глупые мысли, споткнувшись о слово «переехать».

Потом вспомнила о торте в холодильнике и приободрилась. Поставила чай разогреваться. Теперь-то можно праздновать чёртов день рождения, хоть он и был аж позавчера.

Она уже нарезала торт как услышала звонок в дверь. Медленно и терпеливо положила нож на блюдце, дабы никуда его случайно не воткнуть.

Кто бы мог подумать - на пороге снова тёрлась Либнис. В чёрной куртке и набекрень одетой шапке. Она была расстроена и смотрела на неё глазами полными затаённой надежды. Это сулило неприятности.

— Меня все ненавидят, теперь, — сказала Либнис и дрожащим голосом добавила — Никто не хочет общаться.

Ну, это было неудивительно. Зависть порождала ненависть.

«И что ты хочешь от меня?» — Подумала Пэлла.

Хуже чем она, было трудно кого-то найти на роль плакательной желетки. У крокодила, пожалуй нашлось бы больше терпения и сострадания. Пэлла чужое нытьё не выносила. Сама она ныла молча и в уединении.

Тем более - ей было трудно понять причину расстройства Либнис. Если тебя не донимают всякими разговорами - это ж хорошо.

— Ну и чего ты хандришь? У тебя легион друзей на острове, что, все прямо взяли и обьявили тебе бойкот? По-моему, ты чересчур драматизируешь.

— Ну, не все, — неуверенно сказала Либнис, — но те с кем я общаюсь постоянно, отказались со мной говорить. И попросили больше не звонить.

— Ну, херово ты выбираешь друзей, значит. Могу выделить тебе кусок торта и чашку чая. На большее не расчитывай. Я вчера устала и чуть не сдохла, так что на душевные разговоры не настроена. Вообще - чего ты ко мне то припёрлась?

— Мама сказала позвать тебя в гости. Мы собирались отметить моё приглашение на учёбу. Она думает, что мы лучшие подружки, — ответила Либнис.

А, госпожа Айсай - мама Либнис: приятная, добрая, скромная женщина, преподаватель в археологическом училище. Весьма молчаливая, в отличие от дочери. Она была упорна в своих заблуждениях насчёт Пэллы.

Ещё она вкусно готовила. Казалось - вообще что угодно она способна приготовить на ресторанном уровне.

Пэлла регулярно столовалась у Либнис дома, пока училась в колледже. Видимо, мать Либнис переживала, что у её дочери нормальных друзей нет - одни неформалы и чудики. Ещё и кидалы.

Пэлле было стыдно пользоваться гостепреимством этой женщины, так что в гости она никогда не ходила с пустыми руками.

Сейчас у неё не было ничего такого. Торт был уже разрезан и продегустирован.

— Я не могу пойти к тебе в гости, — категорично сказала Пэлла.

— Это почему? — Обижено спросила Либнис.

— Мне неудобно. Твоя мама думает, что мы с тобой подружки, а мы - не подружки.

— А кто мы тогда? — Возмутилась она.

— Периодические товарищи, — сказала Пэлла, отводя глаза.

— Ну иди в гости как периодический товарищь! Маме всё равно - мама будет рада! Она столько всего наготовила, а ко мне в гости никто не пришёл.

Ладно. Это грустно.

— Только не называй меня своей подружкой при маме, — поставила условие Пэлла — Кстати, сколько народу будет?

— Там будут родственники и пара маминых подружек…

Пэлла думала, что «родственники и пара маминых подружек это тихое семейное чаепитие на кухонке». А не шумная гулянка в столовой напротив Управления на почти пять десятков человек с визжащими детишками.

«Тихий райончик. Велосипеды не крадут» — однажды сказала Либнис на вопрос Пэллы, а не стрёмно ли жить рядом с бесовским логовом.

Пэлла нервно выпила компот. Её подло надули.

— Ты ж приглашала меня домой, — высказала претензию она своему вероломному периодическому товарищу Либнис.

— Так это мой дом, — пожала плечами эта лисица.

— Но мы не у тебя в квартире!

— Ой, да ладно тебе. Все родственники в квартиру бы не поместились. Поэтому мама арендовала зал в столовой.

— Чего-то вас много расплодилось, — прошипела Пэлла.

— Тут же не все кровные родственники. Ещё их жёны и мужья и пара маминых подружек, — перечислила Либнис, загибая пальцы.

— Хочу тортик! — Дурным голосищем взвыл рядом чей-то спиногрыз. У Пэллы аж уши съёжились. В этот момент, она наконец поняла почему все взрослые на таких застольях нещадно бухают.

Она бы тоже налакалась, но алкоголь весьма причудливо сочетался с её препаратами. Интересно - если получиться родить детей, они будут такими же горластыми?

Хоть еда была вкусной - всё, кроме закусок готовила госпожа Айсай. Даже вино - домашнее.

«Его готовил папа», — нежно сказала Либнис и Пэлле в этот момент резко захотелось её ударить.

Её папаша тоже умел готовить всякие коктели, но с иным назначением. Горели они хорошо, а вот гастрономическая ценность была под вопросом.

Серия вторая. Часть 3

Пэлла поперхнулась и закашлялась.

— Косточкой от вишни подавилась? — Забеспокоилась Либнис.

«Мне зависть горло перекрыла» — Подумала Пэлла.

Она представила как тот мрачный, безумный тип, по несчастью ставший её отцом возится с домашним вином.

Фантазия дорисовала как он нарушает рецептуру, разливает свою бурду по банкам, поджигает и забрасывает ею Управление.

Тьфу.

Когда она откашлялась, Либнис придвинулась к ней и тихо спросила.

— Кстати. Мама хочет узнать почему тебя выгнали из училища. Что ей сказать?

— Скажи как есть. Бабри застукала меня с Тито за непотребствами на учительском столе, — пожала плечами Пэлла. Ей было всё равно, что о ней подумают.

Может её перестанут звать в гости, но на это тоже наплевать. Хотя, будет слегка досадно.

— Ну ты даёшь, конечно, — широко раскрыла глаза Либнис — Как я это маме скажу? Придумай что-нибудь другое.

— Не буду я ничего придумывать. Прослыву ещё не только куртизанкой, а ещё и брехлом. Всё равно - все в курсе уже.

Остров - большая деревня на почти сотню тысячь человек, где многие друг друга знают. Если госпожа Айсай захочет, то легко узнает что случилось на самом деле. Она же преподаватель, как и Бабри, а они часто собираются вместе на всяких ежегодных профсоюзных съездах.

— Мама не одобряет разврат, — нахмурилась Либнис — Она захочет тебе вправить мозги.

— Вот ещё, — фыркнула Пэлла — Я развернусь и уйду.

И стоило Либнис заговорить о своей маме…

— А, Пэлла! Ты пришла! — Услышала она радостный голос и повернулась.

К ней шла госпожа Айсай собственной персоной. Очень целеустремлённо.

Пэлла привстала, что-бы поприветствовать женщину.

— Ой, опять эти твои формальности, — отмахнулась Айсай — Либнис уже тебя разоблачила, что в колледже ты не особо вежлива к старшим.

— Здравствуйте, госпожа Айсай. Не вижу проблемы: хочу быть вежливой и буду вежливой, — с непреклонностью сказала Пэлла.

Да, она не со всеми раскланивалась, но проявляла уважение к тем кто проявлял уважение к ней. Либнис - трепло.

— Мам, я так не говорила! — возмутилась Либнис — Я бы такое не сказала. Не выдумывай.

— Как тебе закуски, Пэлла? — Спросила Айсай.

— Всё очень вкусно, спасибо. Вы превосходно готовите. Мне очень понравились фаршированые перцы и вишнёвый компот. Жаль что я не увлекаюсь готовкой, иначе попросила бы у вас рецепт.

— Ой, спасибо. Махания помогала мне делать перцы. Передам ей, что тебе понравилось. Это фирменное блюдо нашей семьи.

Они ещё немного поболтали о том и о сём: о погоде, о проклятых налоговиках, о том, что скоро выпадет снег. Всё это время Либнис стояла рядом и переодически щипала Пэллу.

Пэлла упорно держала лицо.

«Ну и задам я этой козявке!» — Кровожадно думала она, продолжая улыбаться.

Айсай вскоре спохватилась. У неё сегодня было много гостей и нужно было уделить внимание всем.

— Ладно, девочки. Не буду вас отвлекать скучными разговорами. Веселитесь дальше.

Она ушла и Пэлла резко развернулась к Либнис, закидывая ей руку на шею и применяя удушающий приём.

— Ты что смертница, оборзела?

— Я думала, в тебя вселилась тётка, — весело сказала Либнис — Старомодная и занудная. Ну ты и развела тут силь ву пле с па си журом. Ты год назад за углом шараги на кортанах семечки щёлкала и старшую мастерицу за углём из задницы посылала. А тут такие манеры, как у девицы из пансиона. Да мать в жизни не поверит, что ты с каким-то фуфелом в классе обжималась.

— Я разностороняя личность. А тебя щас в салат рожей макну.

— Вот. Теперь хоть на человека похожа, — одобрительно сказала Либнис — Но салат не порти. Он вкусный.

Конечно Пэлла не стала бы никого никуда макать. Они просто дурачились.

Празднество набирало обороты. К Пэлле постоянно кто-то подходил мешая набивать живот всякими вкусностями. Это была многочисленная родня Либнис, в основном - младшее поколение.

Подходила и Махания. Та самая, которая унюхала, что демоны пахнут сыром. Пэллу так и свербело спросить каким образом велись исследования. И лишь чудом она не ляпнула чего-нибудь возмутительного.

Махания была красивой девушкой с золотисто-русыми волосами, зелёно-карими глазами и мягкими чертами лица. Дети Айсай были во многом похожи друг на друга.

— Нужно обязательно подавать аппеляцию, — заявила Махания, когда речь в очередной раз зашла об исключении Пэллы из училища.

Пэлла устало вздохнула. Уже несколько раз ей приходилось обьяснять что она плевать хотела чего там решили насчёт неё. Хотят отчислить - пускай отчисляют. Лишь бы не пришлось иметь дело с бумажной волокитой.

Она изначально припёрлась туда ради стипендии, а потом устроилась на работу и нужда в училище отпала.

— Я этим потом как-нибудь займусь, — обречённо пообещала Пэлла и конечно - набрехала.

Внезапно, мир вокруг будто бы поблек. И сосредоточился в определённой точке пространства. Там находился вход в столовую.

Она услышала краем уха как хлопнула дверь и раздался цокот каблуков. Почему-то всё её внимание оказалось направлено на эти звуки, вычленив и отделив их от громкой музыки и гомона человеческих голосов.

Шаги становились ближе. В зал вошёл человек в одежде курьера. Глаза его были скрыты кепкой. В руках у него была коробка.

При виде него, дурное предчуствие завопило благим матом.

— Спасибо за заказ, — мелодично сказал он, будто пропел, бросил коробку посреди зала и летящим шагом устремился к выходу.

— Заказ? Кто-то что-то заказал? — Недоумённо спросила Махания.

Внутри Пэллы что-то скрутилось в тугую спираль, готовое в любой момент с неистовой силой ударить. Ей показалось, что внутри неё тикала бомба готовая в любой момент взорваться и заляпать ошмётками её плоти всё вокруг.

Бомба?

— Бомба! В коробке! Ложись! — закричала она и сама бросилась на пол. Пэлла даже не подумала о том, что её могут счесть сумасшедшей.

Рядом сверкнул жёлтый свет, что-то щёлкнуло и запахло озоном. Музыка резко прекратилась.

И Пэлла увидела как Либнис вытянула руки вперёд и от её тела в разные стороны разлетелись золотые вспышки маленьких молний.

В следующее мгновение её ослепил яркий свет, а затем всё поглотила тьма, раздался грохот и остался лишь оглушительный звон в голове.

Серия вторая. Часть 4

Для мертвеца, у Пэллы было слишком много мыслей.

Первой мыслью было небезызвестное и всемогущее: «пофиг». Это про Либнис и её магические способности.

Вторая мысль: какого чёрта под носом у демонов ходят-бродят террористы? Куда смотрит служба безопасности? Почему государственные органы, вот уже который год кошмарят мирного гражданина в её лице в то время как рядом бегают подрыватели?

Вот она никогда ничего не подрывала, кроме петард в школьном туалете.

Это было всеоблемлющее возмущение и грешным делом, она подумала, что щас восстанет из мёртвых мстительным призраком. Специально, что бы закатить самый безобразный скандал в Управлении.

И она действительно встала, вернее - села.

Она была готова к немедленному расчехлению своего матерного запаса, несмотря на окружавшую её кромешную темноту.

Но рядом послышался знакомый голос, мигом остудивший её пыл.

— Вам не следует делать резких движений. Буквально три часа назад вам заменили роговицу.

Это был Уйефаль, которого в последнии дни стало очень много. Всякий раз когда случалась передозировка крысы в её жизни, это значало непрекращающуюся чёрную полосу.

— Слишком дерзкие и поганые мысли для жалкого и беспомощного ничтожества, — сказал он, конечно услышав все её мысли.

— Что случилось с остальными? — Спросила Пэлла. Это был самый волнительный и интересующий её вопрос.

— У них схожие травмы. Ожоги роговицы, лопнувшие барабанные перепонки, парочка сердечных приступов у двух пожилых обезьян. Всех откачали и все живы. Вы догадываетесь почему?

— Либнис? — Спросила Пэлла, пропустив пассаж про обезьян.

— Верно. Ваша маленькая подружка смогла погасить взрывную волну и заблокировать осколки, но так как не обучена должным образом, она не справилась с магической отдачей и теперь лежит в соседней палате.

Пэлла прислонила руку к забинтованому лицу.

— Так меня магией приложило?

— Хорошо что вас приложило магией, а не тремя киллограмами тротила. Вы, обезьяны, не умеете быть благодарными.

Он слишком часто употреблял слово «обезьяна» надеясь то ли вывести её из себя, то ли поживиться за счёт её негативных эмоций, но скорее всего - всё сразу. И никакого милосердия к раненым.

Это было ей не в новинку. Уйефаль собрал комбо -измов: сексизм, расизм и шовинизм. И приправил это жирной порцией махровой ненависти к человечеству в целом. Она принципиально не вступала с ним в идеологические споры. Язык у него был подвешан и Уйефаль мало того что беспощадно выливал на её голову ушат помоев, так ещё травил разум, заставляя частично соглашаться со своими доводами.

С его стороны был опыт, интеллект, знания, с её - юношеская пылкость, жажда справедливости, плохие ораторские навыки и невежество.

Бой был безнадёжен. Она, чувствуя своё интеллектуальное подажение, просто лелеяла мечты ему однажды врезать.

Но это была такая же фантомная цель, как и попытка его переговорить.

Со временем она научилась ощущать его как неприятное погодное явление.

Кстати, назрел вопрос.

— А вы тут зачем?

Бедный, несчастный Уйефаль сидел около её кровати и наверняка сильно переживал, да? Терзался беспокойством и мрачными мыслями иначе она не понимала какого хрена он тут делает, когда должен работать?!

— Сейчас ночь, — сказал он — И вообще-то, меня отправили что бы стереть вам память. Вы увидели то, что не должны были видеть.

«Стирайте и валите».

— Вы очень жалкое существо, — насмешливо скажал Уйефаль — До сих пор не понимаю зачем вам эти мятежные убеждения? Помойму, вам идёт роль послушной игрушки без лишних амбиций. Признаюсь, ваше положение и самоощущение мне по душе, но версия помладше была гораздо забавней. «Ах, демоны такие злые - я вас всех ненавижу», «не смейте мне лезть в голову».

Пэлла вздохнула, легла, закинув руки за голову.

Ей казалось - она слышит голос полночного приступа испанского стыда, который приходит в моменты бессоницы и начинает выворачивать на тебя всякий позор, который ты старательно собирал в копилочку своего бытия.

Но рано или поздно, приходит смирение. И это единственное лекарство от стыда.

Со стороны Уйефаля она услышала сдавленное шипение, полное досады и злости.

— Не смей относиться ко мне как к говорящей стене, обезьяна! — Возмущённо зарычал демон. Голос его был искажён. Высокий, звонкий тембр, внезапно превратился в низкое клокотание. Впрочем - ненадолго. Уйефаль вновь заговорил нормальным голосом, будто щёлкнув выключателем.

— Я пришёл заключить сделку. Я оставлю вам память, а вы сделаете кое-что для меня и скажете. Дайте руку.

Она вслепую протянула руку туда откуда доносился его голос. Уйефаль схватил её за запястье ледяными пальцами (он вообще живой, нет?) и всунул в ладонь что-то металлическое. Это была какая то подвеска на цепочке, будто повреждёная и согнутая.

— Это сломаный артефакт. Носите его при себе и если спросят - говорите, что я вам его дал. Я ведь должен заботиться о вас, как ваш попечитель. Это версия для тех кто заинтересуется почему никто не превратился в фарш при взрыве. Говорите, что сработали защитные чары на этом артефакте и он пришёл в негодность. Завтра сюда нагрянет толпа журналистов.

Звучало безобидно. Но если Уйефаль собирается так добавить очков к своей репутации, то затея дохлая.

— Это не моя затея, — недовольно сказал крыс — Это решение старых кошёлок из материкового Управления. Держи рот на замке если не хочешь что б тебе изменили воспоминания. Эти не будут жалеть твои бракованые мозги. У них свои грязные секретики и что бы скрыть их они с лёгкостью отправят тебя в палату к мамаше. Не задавай вопросов про Либнис и не говори ей ничего. Она будет думать, что тебе поправили память. И лучше вообще не общайся и не приближайся к ней, поняла?

Пэлла кивнула.

Ей, в общем то до магии Либнис дела не было. По важности это стояло между вопросом как какают киты и зачем местные суслики издают по осени такое громкое и противное пищание.

— И ещё одно условие - не шатайтесь по улице ночами.

Он что-то завязал на пальце у неё. Какую-то нить.

— Ваши примитивные человеческие мозги не смогут скрыть не одной тайны. Эта паутина не даст менталистам увидеть этот разговор, показавая им ложные воспоминания вместо истинных. Не вздумайте снимать и теребить её, пока она не срастётся с вашей кожей. Пока вы сами не растлеплете, никто не узнает про это соглашение. На этом всё.

Серия вторая. Часть 5

Он действительно тот час изчез. Она это сразу ощутила. Пэлла оказалась в полной тишине и одиночестве.

Убедившись что в её руки не навтыкали каких нибудь иголок от капельниц, она тут же отправилась вслепую изучать палату наощупь.

Палата оказалась двухместной с пустой соседней койкой. И тут Пэлла вспомнила, чем грозят травмы роговицы. И поняла что её малейшее неосторожное движение, возможно, отправит кропотливую работу местных хирургов к бесам.

Персонал данной больницы был крайне бестолков. У неё ведь написано в медкарте «не дружит с головой» (если перевести с научных терминов на человеческий). Неужели нельзя было привязать её к кровати?

Если бы Уйефаль не сказал об операции, она бы развязала к чертям бинты и попыталась бы слинять домой, что бы не провести последний выходной в палате. Жива - значит здорова - это её кредо.

Глупость и безответственность. И со стороны отдела безопасности при Управлении, и со стороны больницы, и особенно - со стороны одной больной на голову мадамы которая медленно ползла обратно к койке.

Забравшись обратно, она занялась более безопасным для себя вредительством - осторожно потыкала нить, которую Уйефаль повязал ей на палец. Ощущалось как выпуклый нарост на коже, который инстинкты потребовали немедленно поковырять, но она удержалась.

Ещё хотелось немедленно открыть окно, что бы выветрить стойкий крысиный дух. Запах Уйефаля - она знала и её предупреждали - содержал феромоны, вызывающие безотчётный страх и тревогу, а так-же очень яркие ночные кошмары с сонным параличём вприкуску.

Но она передумала лезть к окну. Мало что ли рисковала? Не маленькая - полежит и поскучает. Спать Пэлла не рискнула потому что во время кошмара она могла и резко дёрнуться, и свалиться с кровати.

Она думала о высоком и крутила у себя в голове разнузданную эротику с разными придумаными персонажами. Помогало и бодрило. Так развлекалась она пока не услышала оживлённый топот в коридоре больнице.

Судя по всему настало утро.

— Я же сказала положить всех в одну палату и поставить наблюдать санитарку! — Кричала женщина — А вы мало того что всей сменой смотрели сериалы пока больные разбегались как умертвия недоучки-некроманта, так ещё и не проверяли их ночью!

— Так никто же не умер. Вы поколдуете и всё заживёт.

— На мои услуги вы будете скидываться со своей зарплаты! Нас четверо, на стотысячный город, разрываемся между инфарктниками и прочими желающими откинуть ласты вот прямо щас. А вы не справились с ожогами двадцати пациэнтов! Чудом, что к утру всего двое повторно пострадавших. На месте ваших хирургов я бы вас обоссала!

— Так здесь нету, больших палат-то. Тут раньше была инфекционка.

— Вторая пустая операционная вам на что? Что б вы там сношались?

И к ней в палату ворвалась Гсили - демонический медик. Вместе с медсестрой и блеющим медбратом.

Она пронеслась как ветер, обхватила голову Пэллы.

— Пэлла, девочка. Тебе глазки вчера лечили. Полежи тут до полудня спокойно, не двигаясь, а то они выпадут. А если снимешь бинты, то укатятся. Придут мои коллеги и всё поправят. Хорошо, ласточка моя?

— Ага, — серъёзно сказала Пэлла.

Чё бы им не укатиться то?

Женщина вручила ей конфету, бутылку витаминного раствора и погладила по голове.

— Чего у тебя так мышатиной-то пахнет? Фу! Поставте больничные мышеловки. Упаси вас Тьма понапихать в палату дешёвых прищепок как в прошлый раз. Я их вам на пальцы одену!

Гсили не знала что такое профессиональная солидарность. Наверное, все здесь узнали, что их лечат идиоты. Но демоны никогда не прикрывали косяки коллег и не понимали зачем это делают люди. Веселей всем навтыкать.

Пэлла отвинтила крышку и попробовала раствор: горький, грейпфрутовый. Прямо как она любила. Может совпадение, а может Гсили запомнила как она при ней пыталась махнуться с соседом по палате и обменять сладкий персиковый на кислый гранатовый. Помнит же она её имя, хотя в Управлении они не пересекались вот уже шесть лет.

Пэлла тоже запомнила имя, голос и манеру речи демоницы сохранившей ей руку от обморожения.

Увы, но поймать Гсили и вручить ей хотя-бы коробку конфет - задача из разряда невыполнимых.

Нет, она сказала тогда «спасибо», но хотелось вручить что-то более существенное.

Но ничего - жизнь долгая. Тётенька с острова ещё долго не уедет. Пэлла наполнилась решимостью.

А Гсили громко чихнула в коридоре.

У демоницы холодок по шее пробежал.

— У вас ещё и сквозняк тут гуляет! Лишу зарплаты, премии! Сопляки недоношеные!

Через минут двадцать суета улеглась.

Пэлла вновь увязла в эротических фантазиях, прерываемых лишь на походы в туалет по маленькому. По-большому запретила здоровенная санитарка, угрожая клизмой.

Её страдания прервала Рёна. Видимо демоницу с материка подрядили помогать в экстренной ситуации. Слыханое ли дело на тихом острове - такие страсти и несколько десятков пострадавших?

Пэлла не слышала и не помнила ничего подобного.

— Ух, я вас нашла. Мне точно влетит за фаворитизм. Ну как вам на вкус последние минуты жизни сапёра? Ой, извините, — стушевалась Рёна. Пэлла не обиделась. Ха-ха, смешная шутка. Но роль сапёра всё же досталась Либнис.

— Ярко и громко. И недолго. Не успела распробовать, — ответила Пэлла.

— Хорошо что не успели. Будь вы в сознании больно бы было. Я пришла вас долечивать. Всего полчасика и можете идти домой. Больничный выписать не могу, увы. Придётся идти на работу, — сказала Рёна.

— Прям не денёчка? — Хитро спросила Пэлла — А как же моральная травма?

— Теперь прорабатывается только в нерабочее время, кроме прямого насилия. Все взяли моду лечить психику неделями. Прыгнет кто-то с крыши и треть района на работу не явится, — неодобрительно сказала демоница.

— А вы медик? — Спросила Пэлла.

— Ага, имею лицензию. Можешь посмотреть…вернее пощупать. Но и посмотреть тоже сможешь, но после лечения. Тебе вшили протез роговицы, твоя родная приказала долго жить. Сейчас прирастим и уверяю - ты не заметишь разницы.

Серия вторая. Часть 6

— Мне стало интересно, — сказала Пэлла — А почему нельзя создать магические протезы, которые сами бы прирастали? Это наивно?

Рёна села рядом с ней, сунула прохладную карточку с ребристой поверхностью ей в руки.

— Ага. Если не знать магию, — со смешком сказала Рёна — Лампа накаливания выделяет тепло пока подключена к розетке, а магия излучает энергию, которая может изменять и трансформировать человеческие клетки. Магия весьма своевольна - она может решить тебя переплавить по своему образу, а может - уничтожить, потому что ты ей не понравился. На самом деле такие протезы есть, которые сами прирастают, но они только для демонов. С людьми же приходиться работать лично, что бы энергия самовольно не решила преобразить человека в демона или не убила его. Если честно - смертей довольно много. Да и куча новоявленых демонов никому не нужна.

Рёна замолчала, а потом сказала, как будто смущённо:

— Я именно так стала демоном. Мать принесла домой магический артефакт, решив, что это металлолом. А на следующее утро у всей моей семьи пошла кровь из ушей и глаз. И они умерли. Все одиннадцать человек. Одна я осталась жива. Артефакт правда был мощный - боевое оружие. Роговица-протез не идёт ни в какое сравнение так что не пугайся раньше времени. Магической энергии в протезах - крохотный мизер способный ну разве что немного поврежить близлежайшие ткани. И то только «самоприрастающий» протез, как ты выразилась.

Пэлла подумала, что во время взрыва её так-то неплохо накрыло магией или чем там швырялась Либнис. Ей же это ничем не грозит?

Да и сломаный артефакт переданый Уйефалем теперь беспокоил.

— А допустим, — спросила Пэлла — мне в руки попал демонический артефакт. Например, переданый моим попечителем. Он сказал, что артефакт защитного свойства. Его излучение опасно?

Всё равно она засветит артефакт перед журналистами.

Рёна шумно выдохнула.

— Любой артефакт опасен для человека который стал владельцем и для окружающих. Если не зачарован на крови человека который собирается его носить. Их изготавливают на заказ и за очень дорого…Возможно, на него взглянуть? Хотя, я не вижу на вас опасного магического излучения. И не думаю, что Байэ́дре позволил бы протащить на остров неименной артефакт.

— А, он со мной. Он спас меня от взрыва и сломался.

Пэлла вытащила его из под подушки и передала в руки Рёне.

Она присвиснула после недолгово изучения.

— Какая жалость, что он безнадёжно испорчен! Денжищи тут не хилые! Это работа божественного клана змей. Он был зачарован на вашей крови, определённо. Но лучше от него избавиться - сломаные артефакты часто превращаются в вампиров. Хотя этот ведёт себя прилично. Но Уйефаль? Серьёзно? Он же нищий изгой! У него конечно есть богатый дружок из фазанов, но клан змей Уйефаля не переваривает. Он им какую-то гадость сделал и теперь затихарился здесь, под крылышком Байэ́дре. Они бы точно ничего по его заказу делать не стали. А артефакт точно не пострадал бы при таком маленьком взрыве. Больше похоже, что его сломали магическим оружием.

Рёне снова замолчала, а потом вернула ей артефакт и похлопала по голове.

— Но это ваши вопросы с попечителем. Даже если это Уйефаль. Я могу лишь сказать, что артефакт не опасен и пока что - не вампир. Но всё таки лучше его выкинуть, а ещё лучше - отдать Байэ́дре, что б он его окончательно уничтожил.

— Спасибо. Вы меня успокоили, — поблагодарила Пэлла.

— Ну что? Приступим к лечению? — Хлопнула в ладоши Рёна.

Новая роговица благополучно приросла к глазу и Пэлла наконец смогла размотать бинты и почесать лицо. И засесть в туалете по большому. Ей стоило избавиться от балласта прежде чем общаться с местной прессой.

Но сначала - она проигнорирует наказ Уйефаля не контактировать с Либнис. Ей же нужно обьяснить ей, что с этого дня они не должны общаться. Иначе Либнис может снова нарисоваться на её пороге.

Она нашла её в соседней палате. Либнис уже собирала вещи. Увидев Пэллу она сделала виноватое выражение лица.

В этой палате тоже висел острый мышинный дух. Хотя - вероятно, скорее - крысинный.

Либнис почти сразу выпалила, едва увидев её:

— Пэлла, я не могу пока что с тобой общаться!

— А? Ну ладно, — отреагировала Пэлла.

Причину для расставания с переодическим товарищем она не смогла придумать. Хорошо что переодический товарищь сделал первый шаг. Крыс, вчера, вероятно заглянул и к ней.

— Ты не обижаешься? — Спросила Либнис.

— Нет. Мы ж итак не виделись целых пол-года. И пока тебя не было рядом, я вспоминала нашу дружбу с ностальгией. И чем дольше тебя не было рядом, тем теплей были мои чувства. Я хочу вернуть это.

— Да иди ты! Я же серьёзно! — И обиделась и рассмеялась Либнис. В этом была вся Пэлла - полное нежелание с кем-то общаться.

— Да ладно. Ты итак скоро свалишь отсюда по программе «открытый мир» и мы не сможем видеться. Считай что мы заранее разъехались.

— И даже не спросишь, почему? — Вздохнула Либнис.

— Ты ввязалась в какое-то мутное дело и тебя хотели подорвать. И теперь нам нельзя дружиться, что бы я не была впутана в твои мутные дела. Не то что бы я тебя кидаю, но с острова мне деваться некуда и я хочу вести здесь тихую, мирную жизнь. Нам не по пути, босс — ответила Пэлла, почесав нос.

— Говоришь, как будто я из мафии какой-то, — пряча глаза, сказала Либнис.

— Да чёрт тебя знает.

— Тогда увидемся когда-нибудь потом? — Улыбнувшись, спросила Либнис.

— Ага, я не прощаюсь. Когда-нибудь увидемся, — кивнула Пэлла, выходя из палаты. Потом вернулась и сказала:

— Береги себя. И всех там убей, — напутствовала она.

— Я не мафия! — Крикнула Либнис вслед.

Серия вторая. Часть 7

Что ж, раз свершилось трогательное прощание, она отправится домой.

Пэлла выглянула в окно. Журналюги дежурили около входа. Стоило напомнить им, что преследование и препятствование свободному перемещению карается законом.

Ладно бы они просто стояли, но санитарка жаловалась, что всех выходящих они хватали за руки или одежду и окружали, не давая пройти.

Ещё они были не местные. Приехали с материка. Демоны или люди это были - неизвестно.

Пэлла не представляла сонных тетерь с местного телеканала, привыкших освещать остросюжетную бытовую поножовщину и торжественные спасения котов с городских тополей, в роли агрессивных журналюг. Если б они повели себя настолько нагло по отношению к местным, им бы запросто потом устроили тёмную.

Было возмутительно ещё и то, что рядом с журналюгами стояла знакомая демоница из отдела безопасности, Киилбрис. Она не спешила разогнать всю эту братию, хотя в её обязанности входила защита населения. Вместо этого, она подпирала столб.

Пэлла приосанилась. Если битвы не избежать - она примет её с достоинством.

Пэлла запихала в пакет одежду в которой была на празднике и которая была безнадёжно испорчена вылитым на неё антисептиком. И отправилась к журналистам в больничной казённой пижаме, пообещав кастелянше вернуть её в следующие выходные.

Куртки у неё не было. Она осталась где-то в гардеробе столовой. А на улице прохладно. Но она вообще никогда ничем не болела, поэтому не парилась.

Она вышла из больницы и направилась к воротам. Киилбрис махнула в её сторону рукой. Эй, она сдала её сейчас что-ли? Журналисты тут же побежали на неё как стадо взбесившихся поросей из открывшегося загона.

— Вы Пэлла Карвалс? — Задали ей вопрос, ткнув в лицо микрофоном.

— Да, — спокойно ответила Пэлла, отодвигая пальцем посторонний предмет от лица.

Журналисты наперебой заголдели, задавая вопросы. Из этого галдежа она ничего не поняла, поэтому молчала. И так пару минут. Со стороны она смотрелась очень высокомерно. Она была бы точь в точь как гламурная сучка из сериалов, которую обступили папарацци, если бы не мятая больничная пижама и пакетик в руке. Колхозная сучка получалась. Почуствуй себя звездой, называется.

Они всё галдели и галдели. И она решила не дожидаться пока их посетит мысль говорить поочереди и решила громко намекнуть:

— Я вас не понимаю! — Проорала она — Говорите по одному!

На неё посмотрели как на душевнобольную коей она и являлась (у неё даже справка была). Но шум вокруг поутих и она смогла различить кто там и что от неё хочет.

Вопросы про семью Либнис она пропускала мимо ушей.

— Что случилось в столовой напротив Управления? Вы видели подрывателя?

— Во время праздника зашёл мужчина с коробкой, оставил её, а затем быстро ушёл. Взрыв случился через несколько минут, — ответила Пэлла. Журналисты чуть отошли от неё, что бы запечатлеть её стервозное выражение лица с некоторого расстояния.

Видимо, сюда прибыли две команды из противоборствующих контор, ибо они всё время пихали друг друга и пытались мешать работать.

— Как же получилось так что никто не пострадал? Это счастливое стечение обстоятельств или своевременное вмешательство службы безопасности?

Какая служба безопасности? Пэлла недобрым взглядом покосилась на Киилбрис, которая ранее позволяла журналистскому хулиганью хватать пациэнтов за руки.

— На самом деле, — сказала Пэлла, приложив руку к сердцу. Выражение её лица смягчилось — Мой попечитель подарил мне артефакт на девятнадцатилетие.

Она явила всем сломанную магическую фиговину, крепко её держа, что б никто не выхватил. У журналюг она не заметила наличия ни стыда, ни совести, ни наличия воспитания. Кто-то всё же потянулся рукой, но был остановлен.

— Не трогай. Нельзя брать чужой артефакт. Проклятье хочешь словить?

Раздался бубнёжь:

— Блин, придётся это вырезать.

Артефакт сфотографировали и сняли с разных сторон. На Пэллу посыпались новые вопросы.

— Это именной артефакт? Кто автор?

— Какие у вас отношения с вашим попечителем?

Внезапно вмешалась Киилбрис. Она словно ледокол вошла в толпу, небрежно расталкивая журналюг, схватила Пэллу и выдернула её из окружения.

— Достаточно, — сказала она — Вы задали все заранее обговорённые вопросы. Убирайтесь.

Пэлла подумала, что зря ей не дали ответить на вопрос о взаимоотношениях с Уйефалем. Сейчас ещё надумают чего-нибудь. Впрочем, ей впервой что ли? Какие о ней слухи только не ходят. Домыслы о великой любви между ней и крысой были уже не первой свежести. Уйефаль однажды подбросил дровишек в костёр, взяв Пэллу под личную опеку и устроив в процессе скандал с истерикой в кабинете Байэдрэ, когда ему только намекнули, что ей стоит дать выбор.

Киилбрис грубо вцепилась в её плечо и потащила за собой. Журналисты не последовали за ней.

— Госпожа Ирин! — Крикнула она, когда они отдалились.

Из неоткуда появилась красивая девушка невысокого роста, которая тут же вцепилась в Пэллу и обняла её, смотря снизу вверх радостным взглядом жутких, но симпатичных алых глаз.

— Госпожа Пэлла. Мне велено проводить вас до дома, — сказала она с энтузиазмом — Пока вы со мной, никто-никто нас не увидит.

Пэлла равнодушно отреагировала на вторжение в своё личное пространство. В конечном итоге, это Ирин запросила столь странную плату за парочку просьб. Теперь при каждой их встрече, она прилипала к Пэлле как репей к собаке.

— Киилбрис - ты можешь идти, — холодным тоном, отослала её Ирин.

Это было неожиданно.

Пэлле сделалось не по себе. Она никогда не думала, что зелёная, пернатая мелочь может быть большой шишкой. Серьёзно Пэлла всегда считала, что Ирин робкая и…неудачница, которую сослали в эту тьму-таракань.

И тут она просто приказывает лютой стерве убираться с глаз долой. И та слушается.

— А хотите, мы полетим до вашего дома? — Предложила Ирин — На моей спине?

— Нет, спасибо! — Резко отказалась Пэлла.

Если у демона имелись слуги, значит он был выходцем из какого-то знатного клана. Ещё не хватало кататься на спине дочери какого-нибудь демонического босса.

Серия вторая. Часть 8

Так они и пошли по улице: Пэлла и мелкая прилипала (которой может быть - перевалило за сотню лет).

От Ирин исходили волны тепла и Пэлла почти не чувствовала холода.

Они были словно призраки. Люди огибали их, но не замечали, даже проходя рядом.

Пэлла вдруг поняла что почти ничегошеньки не знает о личностях демонов работающих в Управлении. Нет, это конечно - не удивительно. Она всё таки человек. Зачем ей это? Но с другой стороны, все эти люди…черти влияли непосредственно на её жизнь.

То что тут затесалась какая-то принцесса раздающая приказы, стало неприятным сюрпризом для неё.

Разве в Управление не запихали всяких должников-нищебродов из мира демонов?

— Ирин, ты какая-то знать? — Прямо спросила Пэлла. Ну не любила она экивоки.

Ирин задумчиво посмотрела на неё, а затем осторожно ответила:

— Госпожа Пэлла, если честно, то я не знаю как обьяснить разницу между человеческой и магической аристократией. Я не изучала общественное устройство людей. Но слышала, что наши кланы похожи на знатные семьи, так как мы сохраняем власть, богатство и традиции.

Пэлла вспомнила уроки истории.

— Ну типо, аристократы - это такие господа, которые строят большие дома, владеют землёй и бьют крестьян плетью и к которым надо обращаться по-особому: Ваше Сиятельство, Ваше величество.

Хотя, это было слишком давно. Аристократия почти исчезла задолго до Судного Дня. Вернее, переродилась во всяких там губернаторов и начальников дорожной полиции.

— В наших кланах не бьют никаких крестьян плетью. У нас нет никаких особых обращений. Некоторые называют меня Повелительницей, Владыкой или лордом. Это маги которые поклялись служить мне и моей семье. Остальные зовут меня просто по имени или добавляют "госпожа" если они младше меня. О чём так переживает госпожа Пэлла? Вы не переживали об этом раньше, — сказала Ирин.

— И сколько таких…лордов в Управлении? — Осторожно спросила Пэлла.

Ирин капризно вздохнула и крепче обняла её руку.

— Ну вообще - трое. Вы с ними знакомы: Я, Байэ́дре и Ниит.

И пробормотала, тихо:

— Хотя Байэ́дрэ не лорд, он - божество. У него нет тех, кто давал ему клятву. А его земля - везде где ему молятся.

Ирин была недовольна, что от Пэллы веяло настороженностью.

— Не понимаю почему вас это так беспокоит. Вы раньше не задавали таких вопросов. Вы чего-то боитесь? Я могу узнать?

— Я обращаюсь к тебе на «ты», а ты ко мне на «вы». Это нормально, вообще? Вот сколько тебе лет?

— Сто девяносто два, — ответила Ирин.

Пэлла подавилась воздухом.

Ирин поспешила продолжить:

— Если я не поправляла госпожу Пэллу, значит - мне всё нравилось. Госпожа Пэлла должна проявлять уважение к моим желаниям и ничего не менять в обращении ко мне.

Она добавила, с коварными, мурлыкающими нотками в голосе:

— Иначе я буду оскорблена.

Пэлла подумала, что маленькая демоница с небольшим таким прибабахом.

Но на острове нормальных было не найти. Местный климат не оставлял психике не шанса.

Пэлла иногда чувствовала себя бастионом спокойствия и обладательницей самого здорового разума здесь. Но её мед-карта поспорила бы с ней.

Они дошли до её квартиры и только там Ирин отлипла от Пэллы, поспешно слиняв, как только она пригласила её внутрь.

— Между нами разница культур, — госпожа Пэлла, — драматично заявила Ирин — Вы иной раз не ведаете, что творите. Думаю, я сегодня с вами попрощаюсь.

Пэлла пожала плечами. Она пыталась быть вежливой.

Прийдя домой, она первым делом плюхнулась на диван. Но не смогла почувствовать себя расслабленно. Ей ведь на работу уже завтра, а выходные - ох, вечная трагедия - промелькнули в один миг. Случилось так много чего, что ей показалось будто она, от такого отдыха устала больше, чем когда работала работу.

Остаток вечера она просидит приложением к телевизору, смотря слезливые женские сериалы от которых скукоживался мозг (очень приятное чуство позволяющее забыть о бремени разумного человека).

К несчастью - это были всего лишь планы. И их разрушил звонок.

Пэлла подняла трубку и внезапно услышала голос, который должен доноситься с того света.

— Привеет! — Раздалось с другого конца провода — Извини за вчерашнее, Пэлла. Знаешь, не думал, что ты будешь там. Ну знаешь - в той столовой.

— Ты жив, — равнодушно сказала Пэлла, констатируя факт — Брансек.

— Как же холодно, сестрица. Впрочем, иного от тебя трудно ждать.

Слово «сестрица» он произнёс с отчётливой насмешкой.

— Ты же понимаешь, что я тебя сейчас же сдам? — Спросила Пэлла. У неё не было желания покрывать тёмные делишки брата. Но заниматься доносительством она хотела ещё меньше и раздражалась оттого, что он сам объявился вместо того что-бы засесть где-то тихо под плинтус.

Удивлена ли она? Была ли шокирована тем, что братишка чуть не подорвал её и пять десятков людей? Нет.

Она знала чем занимаются повстанцы. Они и раньше этим занимались: нападением на мирных жителей, которые жили не желая присоединяться к борьбе против демонов. Террор, обман, разрушение чужих семейных и союзнических связей.

— Конечно. Я не против что-бы ты побыла моим гонцом. Будь добра, передай им всем - наша земля будет очищена от демон…

— Фантазии, — прервала его Пэлла — такие же жалкие и глупые как у папаши. Я думала - ты повзрослел. Хочешь такого же конца как и этот старик?

Серия вторая. Часть 9

Брат истерически рассмеялся напомнив Пэлле, что будет если не принимать вовремя таблетки. Этот хохот вызывал страх.

— Моя дорогая вероломная сестра, — сказал Брансек — Наш отец воспитывал нас одинаково, но почему ты так ничему и не научилась? Солдаты не должны думать. У меня нет никаких фантазий. Воображение - привелегия немногих.

— Не говори так, будто хочешь выставить себя марионеткой. Я ушла - ты мог уйти следом. Но тебе по душе игра в революцию. Только ваша возня плодотворна как попытки безмозглой мухи пробить стекло башкой.

Её слова лишь вызвали новую волну смеха.

— Сестрица. Просто передай мои слова. Будь хорошей девочкой. Или мне придётся поискать другого гонца и он может пострадать.

Пэлла недовольно цыкнула. Было бы лучше если б она никогда не рождалась в этой семейке.

— Как там? «Наша земля будет очищена от демонов?»

— Наша земля будет очищена от демонов. И умоется кровью нефелимов. — Уточнил Брансек.

«Нефелимы?» — С недоумением подумала Пэлла.

В древней мифологии это потомки посланников богов, известных как ангелы. Демонов (или как они там себя величают) Пэлла видела много, но ничто не намекало на хотя бы существование ангелов. Они оставались исключительно на страницах священных писаний.

— Я передам, — неохотно согласилась Пэлла и положила трубку.

Бешеных ловить и вести с ними переговоры - обязанность Управления. Пусть голову ломают как упечь её братишку обратно в тюрьму.

Но вот же непруха! Ей ведь теперь придётся немедленно шлёпать к Уйефалю. Ещё и на ночь глядя, а он сейчас почти наверняка «голодный».

Ночной «негативный инкуб» зрелище не для слабонервных.

Она может зайти в отдел безопасности, но это было бесполезно. Работникам-людям послание от терроририста не передашь, а демоны сейчас на дежурстве. Выходило что эти выходные будут полностью осквернены крысой.

Пэлла достигла новых высот в понимании всех граней смирения с неизбежным.

Она одела куртку и отправилась в тёмную осеннюю ночь.

Улицы были пусты. И темны. Но одинокая девушка без страха передвигалась по слабоосвещённым дорогам. Единственное что ей угрожало - автомобили и ямы на тротуаре.

Управление было самым тёмным зданием среди соседских. Она действительно жила недалеко от него, почти рядом.

Пэлла прошла через ворота.

В Управлении не было никакой охраны. Всё равно вошедший человек не смог бы открыть дверь ни в один кабинет. И даже поджечь здание у злоумышленника не получилось бы.

Пыхтя, Пэлла открыла тяжеленную деревянную дверь, которая была красива и исторична, но норовила кого-нибудь покалечить своим солидным весом.

В Управлении стояла тишина. И даже воздух казался застывшим.

Ни одной живой души.

Она прошла по огромному пустому фойе и поднялась на второй этаж. Прошла по длинному коридору и упёрлась в тупик. В конце коридора была скромная слегка обшарпаная светлая дверь. На позолоченой табличке было написано «Уйефаль К. Лафий. Отдел по работе с опасными психами.» Так сказать - без двусмысленностей. Точно не заплутаешь в тяжёлых официальных формулировках.

Кабинет был закрыт, но не для Пэллы. Она положила ладонь на плиту рядом с дверью и замок открылся.

Автоматически включилось освещение.

Попав внутрь, кто-то мог подумать, что случайно телепортировался в комнату маленькой девочки. Розовая мебель, светло-розовые стены. Шкафы с полками на которых сидели плюшевые игрушки…А ещё - жуткие куклы, чьи блестящие глаза заглядывали прямо в душу.

Специалист по работе с опасными психами сам был поехавшим.

Пэлла открыла шкаф, стоящий в углу и отодвинула фальшивую заднюю стенку. Открылся секретный проход. Вниз вела крутая лесница с которой можно было запросто свалиться. Логово крысы находилось на пути к обители Байэ́дрэ. Они тут обитали вдвоём.

Здесь было прохладно. Не так холодно как на улице, но значительно холодней, чем в квартире обычного гражданина.

Комната Уйефаля оказалась пуста. Крыс никогда не запирался, живя нараспашку. Байэ́дрэ, по его словам, был слишком вежливым и нелюбознательным соседом.

Пэлла прошла чуть дальше и остановилась перед огромной дверью в три её роста.

Она, несмотря на свои размеры открылась легко и плавно закрылась вслед за ней.

Пэлла оказалась один на один с живой тьмой, что заняла всё пространство большого помещения.

«Чем обязан в столь поздний час?» — Спросил Уйефаль пряча свой ужасающий облик в чёрном тумане — «Впрочем вижу - с тобой связался брат. Эх, а я так надеялся, что он сдох».

Уйефаль говорил исключительно мысленно. Вполне возможно, что сейчас его рот был не вполне способен воспроизвести человеческую речь.

— Он сказал, что хочет очистить землю от демонов и умыть её кровью нефелимов, — сказала Пэлла. Она передала послание и собралась уходить.

«Я кажется, говорил вам не шататься ночью по улицам. Вы могли дождаться утра».

Пэлла возмущённо уставилась в темноту. Никого она там не видела.

— Я не собиралась ждать утра.

Она сложила руки на груди и заносчиво вскинула подбородок.

Она уже не маленькая. Не для того она дожила до девятнадцати, что бы взять и отказаться от использования привелегий взрослых.

Если ей обьяснят причину столь странного запрета, тогда она будет сидеть дома после заката. Хотя бы намёк. Но спонтанные капризы она выполнять не собирается.

Серия вторая. Часть 10

Со стороны Уйефаля раздался недовольный демонический клёкот. Послышался тихий цокот когтей по бетонному полу.

Она даже не вздрогнула когда из темноты вылетела огромная зубастая пасть и мощные челюсти с оглушающим звуком сомкнулись в полуметре от её лица.

Ей показалось - из груди куда-то пропало сердце, решив что тут его полномочия - всё.

О - это была огромная пасть в которой она могла бы поместиться в полный рост. Голова чудовища была размером в половину автомобиля.

Затем в ней поднялось раздражение.

Тьма, тем временем, вновь полностью скрыла Уйефаля. И он отошёл назад.

«Ах, какой вы сложный ребёнок. Ничем вас не проймёшь» — посетовал демон — «Мир на острове превратился в безопасное болото. Дети не знают кто такие хищники и что они могут сделать с их маленькими, слабыми тушками. Но откуда им знать - не ведающим остроты чужих зубов?»

«Это плохо или хорошо?» — Спросил он, как будто у самого себя. А затем вновь обратился к Пэлле. Его голос был полон насмешки.

«Скажите, смогли бы вы противостоять чудовищу вроде меня? Хотя бы - осознать свою неминуемую смерть?».

Пэлла подумала, что - нет. Пасть показалась из темноты без единного звука. Когда Уйефаль щёлкнул зубами, страх ещё даже не успел зародиться в ней. А потом…

Было бы поздно.

— Я не имею идей, — сказала Пэлла — Что это значит? Меня кто-то пытается сожрать?

Сам Уйефаль был первым подозреваемым, учитывая его отбитые вкусы и пристрастия. Иногда хотелось посоветовать ему вести себя как порядочный инкуб.

«Вас слишком мало, что бы вы вызывали аппетит. Но раздавить как блоху, одним моментом - желающих больше чем хотелось бы».

Пэлла не прониклась.

— Если кто-то желает меня убить - он с лёгкостью сделает это и днём. Прятаться только ночами - полнейший вздор.

Её слова звучали бы логично. Если б в обстоятельства не вмешивалась магия.

«Я порой забываю о глубинах вашего невежества. Но вы ведь знаете - остров стережёт Байэ́дрэ», — ответил ей демон, глубоко вздохнув — «Он - бог. А у богов есть свои обязанности, которые им трудно игнорировать. Лишь днём, его внимание полностью занимает остров и кучка живущих на нём смертных. Но ночью, бремя Чёрного Оленя заставляет его слушать и слышать молитвы верующих. Он утрачивает остроту восприятия. И это знает каждый демон. Это не имело значения раньше, но сейчас остров стал опасней. Поэтому извольте оставаться дома в тёмное время».

Пэлла ударила кулаком об ладонь.

— Так я могу молиться Байэ́дрэ, перетягивая его внимание на себя?

«Вы будете молиться демону?» — Насмешливо спросил Уйефаль.

А чего бы и нет? Она всё таки атеистка. И в детстве вполне обладала навыком неискренних молитв к невидимой сущности. Сейчас у неё имелся хотя бы осязаемый адресат.

«Спешу вас расстроить - ваша идея сработает лишь отчасти», — осадил её Уйефаль — «На родине Байэдрэ, желающих ему помолиться - наберётся парочка миллионов. И ваш голос всё равно безнадёжно затеряется среди них так как они будут молиться искренне, а вы просто поболтаете сами с собой. Если не уверуете, конечно. Неужели вы думаете, что я не рассмотрел столь очевидный вариант?»

Пэлла обиделась на несправедливость бытия.

И собралась домой. А чего делать? Если она сюда пришла - значит надо отсюда уйти.

Уйефаль услышавший её мысли, подобрался, готовясь кинуть в неё чего-нибудь парализующие и мерзопакостное, но затих.

Пока длиться «гостевая неделя» - она в безопасности. Об этом говорило его чутьё. Некто сдерживал свои убийственные намерения с тех пор как на остров прибыли чужаки.

У него есть несколько дней подумать как заставить девчонку сидеть дома.

Вполне возможно - ничего придумывать и не понадобиться. Она не склонна к глупости. Но может недооценивать опасность и игнорировать именно его указы.

Да и размещать её на ночёвку негде. В Управлении везде прохладно и сквозит. Демонам всё равно, а вот хрупкие людишки могут заболеть.

Поэтому - пускай валит. Его, к тому же, раздражала роль её няньки.

Он в очередной раз поймал взгляд Пэллы. Она, казалось, смотрела прямо на него. Но их разделяла непроглядная мгла.

Уйефаль с интересом прищурился и тихо, глуша все звуки, перебрался в другую часть комнаты. Её взгляд расфокусировался и (невозможно!) последовал за ним.

В её мыслях не было его образа и она не «ощущала» его как это делают демоны. Но её тело реагировало само.

Это было очень интересно. Он ни разу подобного не встречал.

Дальнейшие исследования были прерваны Пэллой, которая отвернулась от него и ушла.

Уйефаль прижался к полу и перевернулся на спину как делают кошки, нежась на солнышке, подставляя лучам пушистое пузо. Вот только его оружала холод и тьма, а спину покусывала ледяная поверхность пола.

В этом положении лучше думалось. И меньше хотелось жрать.

Пожалуй, Пэлла права - если кто-то и попытается её проглотить, то это будет он. Её тушка не насытит его ни на миг, зато у него больше не будет проблем (кроме долгов).

Чёртовы Старейшины. Мерзкие людишки. Проклятый остров пропитаный скверной.

Интересно, каков на вкус «брат» этой девчёнки? Какой же смертник рискнул оживить ничтожного экзорциста, после того как Уйефаль выдрал ему позвоночник?

В отличие от Пэллы, рыжий выродок был жирной добычей. В прошлый раз Уйефалю не разрешили его проглотить. Но если он найдёт Брансека раньше всех остальных зануд. То…

Демон мечтательно прищурился всеми восемью глазами.

«Это будет славный пир».

Серия вторая. Часть 11

Работа - сколько в этом слове слилось родного и противного. Особенно сложно было влиться в трудовой процесс после выходных. От них голова кругом.

В кафе звучала классическая музыка. Очень тихо - они делили здание с библиотекой. В зале было светло. Серо-синий интерьер с холодным освещением бодрил разум и призывал к подвигам.

К подвигам не была готова Пэлла. Она до трёх ночи сидела перед теликом. Сама виновата, но осознание своих ошибок не исправляло гудящую голову и слипающиеся глаза. Ещё и голова под париком нещадно чесалась.

Начальство - пухлый, пятидесятилетний бодрый дед, чересчур энергично носилось по кафе. Не к добру. Но может и пронесёт.

— Эх, хочу домой, — вздохнула рядом с ней Клауна, рассеяным взглядом взирая в пустоту.

Девочка с прибабахом. Спокойная и мечтательная, красивая. Заказ запомнить не в состоянии зато с лёгкостью донесёт поднос до клиента хоть на голове.

Работали они в паре: Пэлла принимала заказ, Клауна относила еду в зал. Обычно официант обслуживал свой столик от заказа и до получения оплаты, но эти две девы по отдельности были настолько ужасны, что только работая в паре могли обходиться без эксцессов.

Криворукая косиножка Пэлла запиналась об собственные ноги, об стулья и об воздух. Сколько она поцеловалась с полом в кафе - и не сосчитать. Начальник, до прихода Клауны, сохранял за ней рабочее место из сострадания к блаженным. Ну и потому что у неё была красивая мордашка, а также связи в Управлении. Ещё Пэлла могла понять и запомнить даже самый длинный и косноязычный заказ так что как официант она не была полным нулём (до тех пор пока в её руки не попадал поднос).

Пэлла носила на голове парик потому что задолбалась каждый день делать укладку в стиле ретро. А так же она не хотела каждый месяц красить волосы. Корни у неё отрастали очень быстро и голова начинала выглядеть неряшливо. Начальник тогда ругался.

У парика были свои раздражающие минусы. Например - молодой стажёр как-то решил подёргать её прямо в зале за волосы. Долго он не продержался, но впечатлений оставил надолго всем.

И чесалось всё, да.

Пэлла сонным взглядом окинула зал. Всего двое человек посетителей. Облокотившись о стойку, бармен смотрел телевизор. Шёл выпуск новостей.

Какая-то мысль мелькнула в голове у Пэллы, но уснула. Впрочем, долго ждать ответа вселенной не пришлось.

«Во вторник, в четырнадцать часов дня, на улице Подъездная, в столовой номер восемь, произошёл взрыв. Сорок семь человек пострадали, двадцать два были доставлены в больницу с травмами средней и лёгкой тяжести. К счастью - погибших нет. У девушки посетившей столовую в тот день находился с собой магический артефакт, благодаря которому ущерб удалось минимизировать».

На экране появилось её заблюреное лицо. Изменённым голосом она поясняла за ситуацию.

Взбодрившаяся Пэлла оглядела коллег: узнали или нет? Было бы хорошо если б не узнали.

— О, это же Пэлла, — сказал бармен — Твои клоунские патлы за милю видно.

Пэлла с досады прищёлкнула языком.

— Тебе показалось.

— Ага, ага. Твои две родинки рядом с ухом тоже нарисованые. Не бреши.

Пэлла пожала плечами. Когда она давала интервью, то не думала, что её личность хотя бы попытаются скрыть. Но было бы хорошо если бы она смогла избежать обсуждений на работе, у себя под носом. За спиной пусть чешут языком сколько угодно.

Она не стала отрицать ставшее очевидным.

— Ну да. Была я там.

Кстати, в новостях не было ни слова о том, что взрыв был кем-то устроен. Ну, взорвалась столовая и взорвалась - спите граждане спокойно. Ту часть интервью где она рассказывала про неизвестного мужчину попросту вырезали.

Ни слова о том, что где-то рядом бегает не пойманый террорист-подрывник.

— И чё взорвалось? — Лениво спросил бармен.

Пэлла подумала и ответила.

— Слушай, отстань. Забыла я. Провал памяти. У меня хрупкая психика, знаешь ли.

В любой непонятной ситуации: «А у меня справка есть».

— Понятно, — сказал бармен — Что-то мутное. Прямо напротив Управления. Свежо.

Остальные предпочли помалкивать. Уборщица засела в подсобке, все повара на кухне, Клауна предпочитала слушать, а не говорить. Посетители просто ели свою еду. Взрыв их не очень то обеспокоил. Вряд ли кто-то на острове вообще понимал опасность взрывов. Тут от пожаров-то никто не погибал, а местная пиротехника не могла никого даже покалечить.

— Чего тут свежего? — Проворчала Пэлла.

— Шутишь что ли? Ничего уже давно не происходит. Я мужчина, мне нужен драйв, азарт, а повсюду бесконечная скукатища.

Пэлла скептически выгнула бровь? Это он сейчас серъёзно? Драйва ему не хватает! Иди, поработай на рыболовецком судне и будет тебе счастье. Там этого драйва - завались. И вечно работников не хватает.

Вслух спорить она не стала. Разве разумно пререкаться с переросшим детём у которого в голове бродят столь незрелые мысли?

В кафе кто-то зашёл. Тихо звякнул колокольчик.

Работники вытянули шеи рассматривая вошедшего. В этот момент, в зал вбежал начальник и заломив руки, воскликнул.

— Быть не может!

Пэлла тяжко вздохнула. Она увидела кто пришёл.

В кафе вошла девушка в тёмно-красном костюме. Её длинные волосы были бледно-жёлтыми как лепестки цветов ванили. Кожа была светлая, с коричневато-сероватым оттенком, будто в молоко плеснули немного какао. За её спиной красовались нетопыринные крылья, голову венчали бараньи рога а длинный хвост заканчивался как будто бы острым наконечником стрелы. В виде сердечка.

У неё было красивое, хищное и высокомерное лицо. Это была самая знаменитая демоница на острове - Ниит собственной персоной.

Серия вторая. Часть 12

Ниит была ссукубом и немножко - вампиром. В том и заключался секрет её известности. Она будоражила воображение мужчин от двенадцати и до восьмидесяти. Её существование раздражало одну половину женщин, а вторая половина от неё фанатела и пыталась ей подражать. Лишь некоторые были совершенно равнодушны к ней. Например - витающая в высших сферах Клауна, редко спускающаяся в мир обычных смертных.

Пэлла вообще не могла смотреть Ниит в глаза. Хотя она не была её фанаткой, но красота демоницы смущала. Кроме того - эта женщина, блин, со всеми флиртовала, невзирая на пол. Кроме Уйефаля. Ниит его не выносила.

Пэлла предпочитала избегать Ниит и её ссукубского очарования. Но она чувствовала, что демоница заявилась по её душу. Какая вообще вероятность, что демон будет рассиживать в человеческом кафе?

А если учитывать, что Ниит из отдела безопасности, а вчера Пэлла разговаривала со своим внезапно живым братом-террористом, разговора ей не избежать.

Она надеялась, что Ниит не настолько жёсткий и грубый дознаватель как Киилбрис. Та легко применяла физическую силу. Пэлла однажды схлопотала от неё пощёчину. В прошлый раз речь тоже шла о Брансеке, которого тогда демоны потеряли.

Опасения Пэллы подтвердились. Начальник, который храбро подошёл к демонице «разведать обстановку», вскоре подозвал Пэллу.

— Это к тебе твои черти пришли, — шёпотом сказал он.

Как мило - её черти. В какой момент всё к этому пришло? Папаша в гробу извертелся, наверное.

Пэлла подошла к Ниит. Та чарующе улыбнулась ей.

— Грязная крыса сегодня доложила, что с тобой связался брат. Уйефаль ведь уже предупреждал тебя не выходить ночью на улицу?

— Да.

— Не волнуйся. Никто не станет допрашивать тебя. В прошлый раз это была…самодеятельность.

— Рада это слышать, — честно сказала Пэлла, но подозрительно прищурилась.

И что она хочет тогда?

Ниит усмехнулась.

— Не делай такое милое лицо. Я, можно сказать, передаю тебе послание от Бедтани. Мы с ней старые знакомые. Она сказала, что твоё лечение назначено на май и она лично встретиться с тобой, но в конце гостевой недели. Сейчас у неё много дел.

— Но стоит ли ради этого идти в такую даль? — Всё ещё подозревала Пэлла. Она не знала в чём подозревать, поэтому подозревала во всём. На всякий случай.

— Конечно я не нанималась посыльным, — сказала демоница и добавила совершенно невинно — Мне просто нужен был повод взглянуть в твои чудесные глаза.

Ну всё, начинается.

Пэлла сбежала даже без благовидного предлога. Просто молча спряталась в мойке. Опять бабуля за старое.

Ох уж эти демоны похоти. Они все такие?

Ниит, к счастью быстро ушла вдоволь «поиздевавшись» над барменом и начальником (между прочим он был женат, а краснел как рак). Немного попыталась надкусить Клауну, но та уже слилась с транцедентностью в попытке избежать тягот трудовых будней.

Пэлла выползла из мойки аккурат когда за Ниит захлопнулась дверь.

И встретила осуждающие взгляды коллег со всем возможным нахальством.

— Ты сбежала! — Высказал неоодобрение бармен.

— Отступила, — возразила Пэлла.

Начальник протёр свою покрасневшую лысину и призвал всех:

— Всё. Возвращайтесь к работе. Не надо вот это вот…без дела ходить.

Клауна зевнула и подумала:

«Лучше бы тётенька демон взорвала бы тут всё. Тогда можно было бы и домой».

—————

Визит Ниит имел более практическую цель, но об этом было известно только ей. Вернувшись в управление, она разыскала свою ученицу. Бедтани сидела в архиве. Она заглянула ей через плечо.

И злобно прищурилась, встретившись с глазами Уйефаля с фотографии.

Она видела заранее видео, которое сегодня ушло в выпуск новостей: обе версии одну из которых покажут на материке, а вторую - только на острове. В телевиденье пытались пустить запись где было открыто лицо Пэллы и Ниит пришлось вмешаться, что бы предотвратить это.

Ниит ненавидела Уйефаля, потому что тот получил опеку над Пэллой до того как она поняла КТО на самом деле эта девочка.

Было загадкой почему он это сделал. Догадался ли? Но какой для него в этом смысл?

Ей было не под силу заглянуть в его разум. Он был похож на могильную плиту: безмолвную и холодную, придавившую чужие секреты своей тяжестью.

Хотел ли он подставить Пэллу? Но его подпись с запретом публикации её лица она получила без труда. Было похоже, что ему просто всё равно.

И этот артефакт в руках девочки, с божественной печатью Зелёной Змеи, Каана…

Было похоже на то, что Уйефаль действительно догадался.

Но Ниит не могла избавиться от него. С непонятными целями, Байэ́дрэ защищал крысу. Да и Каан тоже оказывал ему некоторое покровительство, несмотря на все те слухи, что они чуть ли не злейшие враги.

Уйефаль - негативный инкуб, выродок восставший против природы демона снов. Обречёный мучиться от вечного голода ведь нет ничего желанней для демона похоти, чем чужое удовольствие. Но вместо живой страсти он поглощал безумие, страх и страдания, как низшее полуразумное порождение Скверны.

На столе перед Бедтани лежало три документа.

«Соглашение о забвении - Пэлла Карвалс» с тремя подписями Уйефаля, Байэдре и Ирин, которая была не менее мутной личностью чем Уйефаль и раздражала не меньше. Но Ниит не видела в ней ничего однозначно отрицательного.

«Отчёт об изменении памяти» за подписью одного только Уйефаля.

А также «Запрет на вмешательство в разум Пэллы Карвалс без разрешения её опекуна» с подписью Байэдре и Уйефаля.

На краю стола, едва не падая, лежала папка не относящаяся к архиву Управления. Она была привезена Бедтани с материка.

Папка с делом о радикальном патриархальном тайном обществе, которое разоблачил Уйефаль двадцать лет назад. (И в котором, по слухам - долгое время состоял) Отвратительное и мерзкое дело: принудительные браки несовершеннолетних с взрослыми мужиками, изнасилования, подпольные роды без медпомощи.

И это почти под носом у божественного клана Бирюзовых Журавлей. От этой истории они и поныне не могут отмыться.

Но почему это дело здесь?

Серия третья. Часть 1

Март. Месяц капелей и медленного пробуждения природы. В марте расцветает сакура и гиацинты, прилетают перелётные птицы из южных стран. Весна, благодать, солнышко припекает. Где-то.

Пэлла видела такой март только в телевизоре. За окном, тем временем…Добро пожаловать в пояс вечной мерзлоты! Какая оттепель? Сегодня с утра прогноз пообещал им неделю крепких морозов - настолько крепких, что было обьявлено черезвычайное положение. Впрочем и сейчас не лучше - за окном была снежная метель и первые этажи к чертям завалило снегом. Абсолютно нулевая видимость и так уже третий день.

У всего этого разгула стихии был только один плюс - никакой работы ещё неделю. На время пока не кончится метель, демоны разогнали всех по домам. Работали только экстренные службы. Находиться на улице сейчас было рисковано - могло сбить с ног порывом ветра или завалить упавшим с крыши снегом. Местные ветра это ужас.

Морозы тут были привычным делом, но когда на улице даже дышать было трудно от холода, народ по кафешкам не ходил, поэтому выходные затягивались.

Справедливости ради - такое в марте случается редко. Всё таки, обычно - экстремальные морозы это февральская история. Но в этом году природа решила устроить для людишек увлекательный аттракцион вместо ожидаемого потепления. От долгой зимы все устали. А тут ЭТО. Март стартовал неудачно.

На улицу, сказали, выпустят только когда ветер перестанет сшибать с ног. Но если кто и хотел нарушить предписание, то всё равно не мог - по улицам сейчас можно было передвигаться только прорывая себе тоннель под трёхметровым (а где-то и пятиметровым) слоем снега. Входную дверь намертво придавило. Что-то расчищать имело смысл только после окончания метели.

Это второе вынужденое затворничество за эту зиму. Впрочем, тут она всегда щедра на приключения.

Дверь её квартиры была открыта. Пэлла чувствовала себя некомфортно. Вот-вот должна была прибыть гуманитарная помощь из Управления, поэтому старшая по подъезду попросила не запираться.

— Приехали, спускайтесь! — Вызвали жильцов. Наналь громко била половником об алюминиевый таз, ходя по этажам. Такой шум и за закрытой дверью не проигнорируешь.

Убедившись, что народ повылазил из квартир, Наналь поднималась выше. Жильцы, тихо ропча, спускались в холл.

— Нельзя к дверям всё принести? Почему я должна потом всё на своём горбу тащить? — Возмущалась сорокалетняя женщина в салатовом спортивном костюме и с волосами цвета свекольного сока.

Пэлла удержалась от того что бы закатить глаза - слишком много свидетелей.

В холле собралось около сотни людей - половина жителей двенадцатиэтажного здания. Выглядели они по-домашнему: в халатах, в майках, с бигудями в волосах, парочка мужчин в футболках и трусах. Мамочки с орущими младенцами и дед с трёхлитровой бутылкой пива. Пэлла была одна из немногих кто сподобился переодеться в «уличное». Всё же гостей, заранее оповестивших о своём приходе, встречать в чём попало - это свинство. Вряд ли правила базового этикета изменились со времён её обучения в школе.

К ним с гуманитаркой пожаловала Сеши - белый счетовод. Она занималась учётом родившихся, заведовала свадьбами и разводами. Отношения с Пэллой у них были ровные - они редко замечали существование друг друга.

У Сеши были волосы сливочного цвета и карие глаза. Большие рябые крылья за её спиной слегка намокли от растаявшего снега. Несмотря на адский холод «за бортом», демоница щеголяла всего лишь в джинсах и свитере.

Рядом с ней, с бумагами, стояла человеческая сотрудница Управления. Она, в отличие от демоницы была в шубе, варежках и синтепоновых штанах.

— Все собрались? — Спросила Сеши подошедшую Наналь.

— Из каждой квартиры пришёл хотя бы один человек, — сказала она.

Помощница Сеши открыла список и начала вызывать людей. Процесс был небыстрым. Подзывали по два-три человека одновременно и ждали пока они унесут все свои коробки. Количество коробок разнилось в зависимости от количества членов семьи. К счастью, в их доме было запрещено проживать больше трёх в квартире.

Как всегда в таких случаях кто-то начал скандалить, но Сеши пообещала позвать на помощь кого-нибудь из отдела безопасности и скандалисты резко потухли.

Увы, но быстрее было никак нельзя. В прошлые разы, некоторые жители похватали чужие коробки, воспользовавшись тем, что никто за ними пристально не следил и вокруг было столпотворение. В итоге - теперь мучались все.

Пэлла только месяц назад узнала от Ненсилин, что колдовать на этажах их дома было запрещено и что гумманитарку не оставляли под дверьми (раньше так и делали) именно по этой причине. Сеши доставала коробки из воздуха (опять колдунство!) и видимо она не могла делать это нигде кроме холла.

Причина, по которой именно в их доме нельзя было колдовать, была неизвестна, но Байэ́дрэ наложил это ограничение примерно пять лет назад.

Так что жильцы поднимали коробки своими силами.

— Пэлла Колвонс.

— Карвалс, — привычно поправила Пэлла.

— Извините, — ровным тоном извинилась помощница Сеши.

— Ничего страшного, — столь же формально ответила Пэлла.

Это уже как ритуал.

Ей вручили две коробки. Она поставила их одна на другую и что бы никого не раздражать, решила отнести наверх обе разом.

Справлялась она неплохо до третьего этажа. На пролёте между третьим и четвёртым она выдохлась и поставила коробки на пол, что бы передохнуть.

Там её и застала «армия спасения» в виде Малинойи - того самого двадцати девятилетнего красавчика, которого сватала ей Гостел (и по сей день сватает, что б её).

Серия третья. Часть 2

Он не был похож на типичного мужика живущего на острове. Всегда гладко выбрит, в чистой одежде, с симпатичным лицом и милой родинкой над губой. Не выглядит как обезьяна и потому - подозрительный тип. И имя слишком демоническое - Малинойя.

Вдвойне подозрителен потому что не пьёт. Как это? На острове все мужики беспробудно бухают и мрут, не дожив до пятидесяти. Это женщины могли не пить (это было социально неодобряемо), а мужики все пили. Даже демонов это правило не обошло стороной: Уйефаль и Байэ́дрэ́ ещё как прикладывались к спиртному.

Пэлла, конечно, сильно преувеличивала. Трезвенников на острове хватало, но в её окружении было всё очень с этим плохо.

Ещё Малинойя был в разводе и с «прицепом» в виде младшего сына. Ещё и с алиментами на старшего. Гостел его очень жалела и пыталась женить на ком-нибудь. Как же так - мужик и с дитём? Мучается поди, бедный. Надо срочно найти ему бесплатную обслугу в лице женщины, что бы она спасла его от ответственности и домашнего быта. Сам Малинойя её энтузиазма не разделял, ни с кем знакомиться не пытался.

— Может я вам помогу? — Спросил он.

Пэлла терпеть не могла помощь от мужчин. Принципы её жизни: не принимать помощь и подарки от них, не улыбаться им, не делать комплименты, не говорить с ними дольше одной минуты. Уйефаль называл её радикальной феменисткой, но она если честно слабо понимала кто это - здесь такие не водились. Просто заметила, что любое взаимодействие мужчины воспринимают как приглашение в кровать. Это ни капли не пугало её, но предсказуемость мужского пола вызывала брезгливость. Это выглядело чертовски примитивно. Словно разговариваешь с голубем о высоком, а он в ответ тебе: «курлык-курлык, самка» и ты понимаешь, что он думает только о сношении.

Но также, она считала - всегда стоит давать человеку шанс. Иначе можно так и сгнить со своим высокомерием.

— А вам не надо нести свои коробки? — Спросила Пэлла.

Он взлохматил себе волосы.

— Я позвонил в Управление и попросил ничего мне не присылать. Мы не нуждаемся в помощи. По правде сказать, я заранее закупился, когда узнал, что ожидается затяжная метель.

Пэлла почувствовала лёгкий стыд. Она и не подумала отказываться, хотя тоже не нуждалась. Она закупилась всякими дорогими вкусностями, рассчитывая на халяву.

Пэлла давно отказалась от идеи вести себя благородно.

Она также подумала, что невежливо вести допрос человека, который вроде как подошёл помочь. Даже если он подозрительный тип.

— Если вам нетрудно. Помогите, пожалуйста донести одну коробку на десятый этаж, — попросила она.

Чё она будет зазря пыхтеть? Лучше порадует местного рыцаря.

И они стали вместе подниматься. Вскоре оказалось, что выносливостью Малинойя от неё не отличался. И они остановились передохнуть на восьмом.

Она в очередной раз заметила, что он симпатичный: карие глаза и русые кудри с рыжеватым отливом, лицо мальчишки-студента без агрессивных маскулинных черт вроде массивного подбородка. А родинка над губой добавляла его внешности «изюминку».

Вот у Пэллы никаких «изюминок» не было. Она просто была красива, но иногда ловила себя на мысли, что её красота какая-то слишком «посредственная». Глаз не цеплялся.

Она тоже, мать её, хотела себе такую родинку.

— Извините, — сказал он — Хотел помочь, а в итоге вас задерживаю.

Он выглядел сожалеющим.

— Куда это вы меня задерживаете? — Спросила Пэлла со смешком — Спешить мне некуда - на улице сейчас не лучшая погода для срочных дел.

— Мало ли. Вдруг по телевизору ожидается интересная телепередача? — Заулыбавшись в ответ, сказал Малинойя.

— Ничего подобного. Скукота, — ответила Пэлла.

— Ласаль сказал тоже самое совсем недавно. Он ждёт мультики. Это мой сын.

«Я тоже жду мультики» — Подумала Пэлла.

Передохнув, они потащили коробки дальше.

Добравшись до десятого этажа, нелицензированые грузчики синхронно выдохнули.

Оба сожалели, что природа обделила их физической силой.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Пэлла — Я не очень люблю сладкое. Могу поделиться чем-нибудь к чаю.

Но Малинойя отказался.

— Думаю, мне не стоит приносить домой сладости. Ласаль съел всё сладкое подчистую в первые дни после того как я закупился продуктами. Думаю, стоит проучить его. Ему стоит научится сдержанности и умению распределять ресурсы.

Вспоминая себя в детстве, Пэлла хотела пожелать папаше удачи. Дети и сдержанность - несовместимо.

Малинойя попрощался и ушёл.

Пэлла затащила коробки в квартиру и сунула нос в содержимое: три тары с молоком, пара киллограмм яблок, бутылка растительного масла, несколько киллограмм разных овощей, несколько пакетов с крупами, корнеплоды, десяток рыбных консерв с местного завода, кусок солёной грудинки и окорочка. А так же пакет чая, концетрат апельсинового сока и банка мёда. Бедненько, по сравнению с тем что обычно привозят в качестве гумманитарки. В январе ей досталось три коробки. В конце февраля, остатки из продуктового хранилища увозят в детские сады и школы, а также - в фонд материальной помощи малоимущим. Потому что от марта не ждут жёстких морозов. Видимо это остатки остатков.

Пэлла снова почувствовала укол совести, но быстро её придушила. Демоны замуровали её на этом острове только потому что у неё проблемная семья. Так что ей причитается клок шерсти с этой паршивой овцы.

Серия третья. Часть 3

Она распахнула окно и ей в лицо полетел колючий снег. Она быстро запихала быстропортящиеся продукты в пространство между решёткой и окном (таким способом хранения здесь пользовались почти все, если не хватало места в морозилке) и поспешно запахнула створки обратно пока вся квартира не превратилась в холодильник.

Что-то она умаялась.

Она включила телевизор, но вредная коробка отказалась радовать её. «На,» — говорила она, — «вот тебе скучные новости, танцульки мужиков в трико, и историческая передача про войнушку. И больше нету у меня».

Видимо, Пэлла не доросла до подобного вида развлечений. Особенно - до бородатых дядей в обтягивающих лосинах.

Сиё зрелище её усыпило.

И приснилось ей жаркое лето в благостной деревеньке «несогласных». Глупый, извращённый мир в котором она родилась и жила лет до восьми. Она бегала за кошкой и деревья вокруг были большие - не такие маленькие как на острове, а раскидистые и мощные. Во сне небо было ослепительно голубым, а листва яркого, зелёного оттенка.

Сюжет сна резко изменился. Теперь не она бегала за кошкой, а кошка бегала за ней. Деревня изчезла, превратившись в серый остров. Она обернулась и увидела мать с искажённым страшной гримасой лицом. Она бежала за ней и люди-тени отходили с её дороги.

Она почти догнала её.

Пэлла взмахнула руками, словно крыльями, оторвалась от земли и взлетела. Она поднялась над крышами домов и рассмеялась глядя на маленькую, жалкую мать.

Её крылья были столь мощны и быстры. Даже если Цильсия взлетит вслед за ней, то ни за что не догонит.

У неё были красно-бурые перья. Как скалистые склоны освещённые багровым солнцем, как чайная заварка в прозрачной чашке, как свежая кровь, пролитая на глину.

Этот бескрайний океан был для неё маленькой лужей и она могла легко перелететь через него и выбраться из этой тюрьмы.

И когда она собралась улететь, появился Уйефаль стоящий верхом на швабре и стал бить её большой костью по голове. Кость подозрительно походила на человеческую берцовую.

Тук-тук-тук.

Она резко проснулась. По подбородку стекали её слюни. В дверь кто-то настойчиво долбился.

«Тьфу» — подумала Пэлла, поспешно вытерла слюни воротником и открыла дверь.

— Пэлла. Остальные жильцы настаивают, что бы мы провели общедомовое собрание прямо сейчас, — с порога, огорошила её Наналь — Сама понимаешь - у всех работа, дела. Сейчас самое время всем собраться.

«Какое общедомовое собрание?» — Пыталась прийти в себя Пэлла. В памяти были ещё живы образы зелёного деревенского лета. Мозги отказывались заводиться - прямо как двигатель авто из прошлого века — «Кто я и где я?»

С трудом, но смысл слов Наналь всё таки до неё дошёл.

— А? Сейчас прийду, — рассеяно сказала Пэлла.

Наналь пошла по остальным квартирам. Пэлла потёрла шею. Болело всё, будто она не спала, а вагоны разгружала. Хотелось положить тело в горизонтальное положение и продолжить тихий час.

Но она ж потом ночью не уснёт.

Пэлла умылась, хмыкнула, увидев на голове оранжевый бардак с торчащими, намагничеными волосьями. Лицо «радовало» бледностью - ещё немного и можно в гроб ложиться. И в таком виде она появилась перед Наналь. Срамота.

Она немного привела себя в порядок, одела шлёпки и потащилась на третий этаж, где обычно происходили все эти «сходки». Шла она медленно, как древняя развалина, шкрябая ногами. Соседская старуха, идущая в том же направлении что и она, бодро обогнала её и быстро скрылась, миновав лестничный пролёт.

Пэлла недовольно хмыкнула и сильнее завернулась в свой потрёпаный временем кардиган.

На третьем этаже был большой зал, который, по задумке, должен быть библиотекой, но вместо этого - сначала стал складом ненужных вещей, потом долго стоял закрытым, а потом сюда принесли старые плиты и телевизор, что бы те кому отрубили электричество за неуплату, смогли пользоваться благами цивилизации.

Места оставалось тут ещё много. Здесь проходили всякие «вечерние чтения», голосования и общедомовые срачи пополам с перемыванием костей демонам.

Пэлла прибыла на место и увидела толпу. Не такую большую как раньше, в холле, где раздавали гумманитарку, но где-то пятьдесят человек набралось бы.

Собрание ещё не началось, а срач и разборки между соседями уже шли полным ходом. Как бы до мордобоя не дошло. Иначе все жильцы будут иметь дело с отделом безопасности, которые придут выяснять какого чёрта людишки устроили тут во время черезвычайного положение. Визитом участкового дом не отделается. Участковый сегодня не работает.

— Вы постоянно перекрываете мне выход своим грязным велосипедом! Я испачкала штаны! Не пройти, не проехать! Он с лета стоит у моих дверей. Ваш велосипед - держите возле своей двери!

— Да пошла…вы! Я устал слушать вашего спиногрыза. Он орёт - днём и ночью, днём и ночью…

— Ему три месяца!

— А мне шестьдесят три года! У меня сердце больное! Я терплю вашу визжалку! Вы терпите мой велосипед!

За спиной кто-то бесновался насчёт того, что кто-то периодически ссыт ему на коврик.

Ну, этого ссыкуна уже месяц выслеживали все ибо ссал он везде и не только на коврики. Под подозрение попадал недавний новый жилец с одинадцатого у которого были проблемы с алкоголем и который переодически долбился в дверь Пэллы с криками, что это его квартира. Ещё два дня назад она видела как он расстёгивал штаны на девятом. Спалившись, дебошир убежал к себе на этаж с незастёгнутой ширинкой.

Осталось дождаться пока метель утихнет. Участковый был бестолковым, придётся идти к Уйефалю. Это было бы жестоко по отношению к ссыкливому алкашу, но он уделал ей дверь!

Работа Уйефаля собственно заключалась в том, что бы держать в страхе тех, кто может отравить всем жизнь. Злостные нарушители санитарных норм попадали в категорию «опасных психов».

— Когда вы уже заплатите за уборщицу?! Или платите или каждую неделю сами мойте лестницу! У неё трое детей, а вы ей на шею сели! Тунеядец! — Орала женщина лет пятидесяти на деда с пивом.

На этой драматичной ноте вернулась Наналь.

— Граждане жильцы! Немедленно прекратите этот балаган!

Серия третья. Часть 4

Она окинула суровым взглядом всех собравшихся. Недовольное бурчание со всех сторон продолжилось, но стало сильно тише. Вместо оров и криков, жильцы начали шипеть друг на друга.

— Ещё тише, пожалуйста! — Крикнула Наналь — У нас на повестке дня важные вещи. Во первых - ремонт двери в холле…

А дальше она начала перечислять куда и на что нужны деньги. К счастью, суммы были достаточно скромные.

Опять поднялся гвалт, который не смогла подавить сила авторитета Наналь. Не справившись с толпой она присоеденилась к орущим.

Финансовые вопросы были самыми болезненными для всех. В этом доме жили-то одни нищеброды. Квартиры в доме были типовыми и тесными, звукоизоляция никакая, из окон сквозило, постоянно ломалась канализация, много алкашей, переодические нашествия насекомых. Те у кого были деньги, улепётывали отсюда - только пятки сверкали.

Оставались только безработные на пособиях и всякие чудики вроде Пэллы, которых смена обстановки пугала ещё больше, чем жизнь в неблагополучном доме.

Кое-как, но по финансовым вопросам, большая часть жителей пришла к согласию. Дверь в холле так и не будет починена в ближайшее время.

Наналь перешла к разбору полётов. В этот раз досталось и Пэлле.

— Ты продаёшь слишком много солений. Или сокращай обьёмы или сворачивай свою лавочку, — сказала ей Наналь.

— Маринадов, — буркнула Пэлла.

В доме у многих был свой маленький бизнес, не облагаемый налогами по закону. Соседи, вступившие в клуб «подъездных торговцев» могли покупать друг у друга какую-нибудь продукцию. Нельзя было продавать ничего посторонним из домов не входящих в определённый район. Кто-то делал чашки из глины, кто-то - гнал на балконе самогон. На седьмом этаже можно было подстричься и сделать маникюр. На четвёртом - прибегнуть к услугам гадалки.

Пэлла закручивала и продавала банки в допустимых количествах. По настроению и нерегулярно. Налоговая не интересовалась количеством проданного пока соблюдалось правило - продажа только «своим». Но Наналь часто руководствовалась дурацким принципом «кабы чего не вышло», а не только писанными законами.

Пэлла руководствовалась другим принципом: «плыви по течению - ты ничего не сможешь изменить».

Она не стала защищать свой «бизнес».

Пэлла согласно кивнула.

— Ладно - свернуть, значит - свернуть.

— Я не говорю тебе прекратить этим заниматься, — примеряюще сказала Наналь — Я говорю - сократить объёмы.

— Мне стало лень и неохота, — пожала плечами Пэлла и отмахнулась, показывая что не намерена продолжать этот диалог.

Больше всего она ненавидела неопределённость. Сталкиваясь с ней, Пэлла быстро теряла жизненные силы и впадала в апатию. Пытаясь избежать уныния, она уклонялась от малейших рисков.

Иметь дело с тем, что не прописано в законах, она не собиралась.

Пэлла могла устроить скандал в Управлении - парадокс. Но она почти не вступала в споры с людьми. Только в случае крайней необходимости.

Наналь переключилась с неё на другую соседку.

Затем, после разбора полётов, начались типичные разговоры ни о чём и обо всём. Главной темой стала, конечно же - гумманитарка.

— Эти дешёвые окорочка, — возмущалась женщина с бордовыми волосами — Мой сын ест только грудку.

— Отдай мне! — Крикнул дед с пивом.

— Вот-вот. Нормального мяса не положили вообще. Сало, курица и рыба - всё самое дешёвое побросали, — поддержал женщину мучина средних лет в полосатой рубашке и семейных трусах — Лучше бы вообще ничего не давали, чем эта подачка.

Пэлла закатила глаза. Вообще-то всё это закупалось на бюджет Управления, который формировался не из налогов, а из личных средств Байэ-дрэ и денег всяких материковых меценатов. Она вообще не понимала это возмущение.

На острове было куцое производство: рыбзавод, выращивание капусты и гороха. Всё. Налогов мало - то что доставлялось с материка - куплено на демонические денежки. Немного шло на экспорт с рыбзавода, но этого был едва ли достаточно, что бы обеспечить продуктовое изобилие на прилавках местных магазинов.

Люди продолжали возмущаться. Многие были недовольны отсутствием яиц и конфет, тем что из фруктов были только опостылевшие многим яблоки, что молока было всего три литра, а не шесть, как обычно.

Пэлла со стороны наблюдала за этим воем капризных детсадовцев. Вмешиваться она не собиралась.

Внезапно, влез Малинойя.

— Прекратите! По закону, мы должны сами создать продуктовый запас после предупреждения о плохой погоде! — громко сказал он.

Ага, так и есть. Но зачем озвучивать это в помещении полном злобных тёток? Можно подумать - он не в этом доме живёт.

На него предсказуемо вызверелись.

— Должны? Почему это я должна? Я - человек свободной воли! Выискался тут - охранитель! Это они мне должны - моего отца убили, бабку убили, мать покалечили! С чего это я им что-то должна?!

Малинойя немного помог ей, поэтому Пэлла, как человек который умудрялся ладить со всеми этими злобными тётками (а кто не станет злобным в таком климате?), решила влезть в скандал.

— Нужно выразить коллективное возмущение! — Сказала она, с энтузиазмом — И написать претензию в Управление! Собрать подписи.

— Вот-вот, напиши! — Бодро поддержал её народ.

Она ж известный ходок в бесовские окопы. У неё там связи.

— Нужно что бы возмущение было коллективным! — Сказала она — Нужно что б все написали по притензии. Иначе всё будет бесполезно.

Народ приуныл. Вот же трусы. Как сотрясать воздух так они первые, а как делать дело так никого нет. Впрочем - она сама такая.

Малинойя продолжил драконить общественность, несмотря на то что Пэлла дала ему шанс избежать конфликта, перетянув внимание на себя.

Серия третья. Часть 5

— Мы ведь с вами взрослые люди, — сказал Малинойя — здоровые и дееспособные. Можете пожалуйста воздержаться от истерик?

В его голосе отчётливо прозвучали насмешливые нотки. Некая оскорбительная снисходительность.

Вот это метаморфозы! А казался таким мягким интеллегентом. А у него там черти пляшут!

«Блин, ему больше всех надо? Начистят же ему его смазливую мордашку», — с досадой подумала Пэлла. Он весьма активно лез на рожон.

Малинойя работал в Управлении довольно долгое время. Прикипел к демонам, небось. Но нельзя же вот так явно выступать на их стороне. Местный сброд, чертей терпеть не мог.

Демонам то какая разница? Они могут уничтожить всех жителей этого острова не моргнув глазом. Им защитники не нужны. А вот этот товарищ и его сын могли пострадать. Он либо имеет «крышу» в Управлении, либо он самоувереный дурак.

— Ты чё, берега попутал, а? — На него насел здоровый мужик с красным, свекольным лицом. Двухметровый бычара явно собирался как минимум сломать ему нос. Он даже замахнулся. Малинойя сунул руку в карман, собираясь что-то достать.

На руке бугая повисли две почтенные дамы средних лет.

— Прекратите немедленно! Никаких драк! — Закричали они.

Одна была учительницей, вторая - врачом и ссора с ними отправляла тебя в чёрный список. Мужик мгновенно передумал применять насилие.

Сейчас, опасность миновала.

— Господин Малинойя, — обратилась Пэлла к нему — Можно вас на секундочку?

Он кивнул. Она повела его на шестой этаж, в ещё одно хламохранилище. В доме было некоторое количество помещений, которые задумывались как места для культурного досуга но в итоге туда запихивали санки, коляски, велосипеды и ссаные матрасы. Конкретно этот склад мог похвастаться прекрасной звукоизоляцией.

Здесь любили лобызаться парочки. И не только лобызаться.

Пэлла пригласила Малинойю войти и плотно захлопнула дверь.

— Господин Малинойя, — сходу сказала она — Мне кажется вам нужно быть поосторожней со словами. Если вы не собираетесь в ближайшее время переезжать. Я бы на вашем месте уже поковала чемоданы.

Это было грубо вообще-то.

Малинойя посмотрел на неё устало.

— Я не умею лицемерить, — сказал он — Хотел бы, но не могу.

Пэлла прищурилась и недовольно сложила руки на груди.

— Вы уж постарайтесь. Как вы уже сказали - мы все здесь взрослые люди. И должны вести себя соответствующе. Не думаю, что вы не знаете - здесь все ненавидят демонов и тут не стоит проявлять к ним симпатию. А если пострадает ваш сын?

Пэллу беспокоила больше судьба ребёнка. Взрослый мужчина вполне способен сам постоять за себя.

Малинойя был рассеян и её почти не слушал. У него был несколько отсутствующий взгляд. Это вызывало у неё раздражение.

Он недооценивает опасность? Нельзя быть таким высокомерным если есть те кто от тебя зависит.

— Ласаль…он может постоять за себя, — сказал Малинойя — И я тоже.

Может стоило бы ему пару раз вмазать? Да жаль портить такое красивое лицо.

Ну что маленький ребёнок может сделать против полоумных взрослых?

Вся мимолётная симпатия к этому человеку мгновенно выветрилась. Казался интеллегентом, а на деле - кретин кретином. Не повезло Ласалю с папашей.

Может стоит узнать с кем работал Малинойя в Управлении? Что б они там голову ему прочистили. Если это не кто-то кому наплевать.

Она не хотела трагедий. Уже были случаи когда демонолюбцев сильно калечили и даже - убивали.

Пэлла раздражённо прошипела сквозь зубы, развернулась и открыла дверь что бы уйти.

А за порогом стоял шкет с бритыми висками и проколотыми ушами, с длинными крашеными зелёными волосами и светло-рыжими корнями. Лицо очень наглое, руки в карманах. На растянутой футболке - тусклая надпись.

Он окинул Пэллу скептическим взглядом и посмотрел ей за спину.

— Пап, только не говори мне что тётя Пэлла станет моей мамой.

Она уже видела этого шкета. Летом он вечно торчал на скейт-площадке. В доме они как-то не пересекались.

Ему было где-то одинадцать. Почти подросток. Видимо, Малинойя стал отцом в очень раннем возрасте. Ласаль ещё и младший. Во сколько Малинойя его зачал? Лет в пятнадцать? Вопиющая безответственность во всём.

— Ласаль, не груби, — пожурил сына Малинойя.

Пэлла обошла мальчика, сдерживая желание ущипнуть его за ухо. Уж очень хотелось.

Она отправилась обратно на общедомовое сборище. Может, чего путного услышит. Ещё издалека она услышала ругань. Да уж - пустые надежды.

Метель окончилась внезапно. Ещё днём за окном выл ветер и ничего не было видно, но вечером наступил полный штиль.

И так же внезапно, среди ночи - с дорог и крыш пропал снег. Вдоль тротуаров теперь возвышались гиганские сугробы в три человеческих роста. Демоны частично отменили черезвычайное положение и по улицам стали шарахаться несчастные, которым в такие лютые морозы нужно было куда-то «по делам».

Пэлла была одной из таких несчастных. Она одела несколько кофт, дублёнку, валенки и поскрипывая синтепоновыми штанами отправилась в Управление.

Ресницы мгновенно покрылись белыми льдинками. Шарф колол лицо.

Было раннее утро. Застать Уйефаля на рабочем месте можно было только поздно вечером, либо утром до восьми. В остальное время он бродил по городу с неизвестными ей целями.

Из окон Управления светил золотистый цвет. Помниться, пять лет назад она впервые увидела это здание и оно показалось ей сказочным дворцом. Теперь она считала, что его фасад довольно прост и лаконичен, но достаточно эстетичен что бы в первую встречу вызвать восхищение.

Серия третья. Часть 6

Тяжёлая дверь встретила её негостепреимно и прищемила бока. Из-за толстой куртки Пэлла ничего не почувствовала, но произнесла парочку непечатных слов.

Увы, но из-за того что демоны были сильнее, они не понимали почему людишки не могли справится с этой дверью. Никто её менять не собирался настолько, что для немощных и слабых был прорублен в стене отдельный вход. Пэлла вторым входом не пользовалась и упрямо шла через главный, хотя даже крепкие мужики порой, шли в обход. Что б ничего не прищемило.

Большой зал, где регистрировались обращения жителей был полон людей. Несмотря на раний час. Демонов здесь редко можно было встретить - для этого нужно подняться на второй этаж где находились кабинеты.

Огромная люстра висящая посреди зала красиво переливалась и сверкала.

Пэлла поднималась по лестнице, когда внезапно увидела, что облакотившись об ограждение, вверху стоял Ксансас, глядя на снующих внизу людей. Она могла поклясться, что секундой назад его там не было.

Ксансас Тауста был демоном. Третий демон мужского пола, работающий в Управлении. Он был чертовски красив, но вот должность у него была…мда - считать местных курв (звери такие, полярные) и следить за их популяцией.

Кто и за что его так? Даже у Уйефаля должность звучала престижнее.

Было Ксансасу девяносто с чем-то лет. Для этого возраста он неплохо сохранился (по меркам демонов - возмутительно молод). У него были длинные серебристые волосы, почти белая кожа, янтарные глаза и большие белоснежные крылья.

Однокурсницы которые любили почесать языки в её присутствии, называли его ангелом. Его манера одеваться во всё светлое и прекрасный облик выбивали из их головушек любые здравые мысли.

Ангелов никто не видел. Уйефаль говорил что они были выдумкой людей, а Ксансас - гусь обыкновенный.

Пэлла была влюблена в этого девяностолетнего деда с тринадцати до шестнадцати, но к счастью, со временем у неё выработался иммунитет к демонической красоте. И она вздохнула спокойно когда из неё выветрились бушующие гормоны.

Ксансас не был менталистом - вообще крутой мужик.

Ксансас рассеяно глядел вниз, выстукивал когтем ритм и мурлыкал себе под нос какую-то мелодию.

Когда Пэлла поравнялась с ним он резко развернул голову.

— Доброе утро.

Она даже немного испугалась.

Голос его был тихим и будто бы хриплым. Он был таким всегда - возможно под высокими воротниками Ксансас скрывал последствия некой травмы. Он никогда не появлялся с открытой шеей.

— Здраствуйте. Доброе утро, — вежливо ответила она.

— Ты всё ещё ходишь к Уйефалю? — Поинтересовался он — Разве ты уже не совершеннолетняя?

Она могла избавиться от опекунства Уйефаля. Но зачем? Они друг другу не мешали.

К тому же, как ограничено дееспособная, полностью от опеки и надзора она избавиться не могла. Уйефаль стоял стеной между Пэллой и отделом безопасности, щедро посылая им отписки если они желали потрясти её насчёт брата. Поколебать Уйефалевское «нет» мог только Байэ-дрэ.

Ксансас терпеть не мог Уйефаля. Уйефаль его - тоже. Потому что не мог залезть ему в голову и сильно от этого бесился.

Иногда, поочереди, они говорили ей гадости друг о друге. Так, она узнала, что Уйефаль - импотент (как бы она жила без этого знания?), а Ксансас никакой не ангел, а гусь.

— Может быть он тебя запугивает, м? — Спросил Ксансас.

— Если вы хотите друг с другом поругаться, — немного укоризненно сказала Пэлла — Пожалуйста, ругайтесь не через меня.

«А лучше - вообще прекратите».

Ксансас отступил.

— Как я мог забыть? Ты весьма решительная леди. Но если ты устанешь терпеть крысу, знай, что тебя поддержит большинство.

— Ага, — отмахнулась Пэлла.

Она спешила закончить этот утомительный диалог. В Управление она пришла с другой целью.

Ксансас вернулся к созерцанию суеты на первом этаже, но теперь он недовольно хмурился.

Она пошла дальше по коридору.

Уйефаль, к счастью, оказался на своём рабочем месте. Он бил баклуши, развалившись на диване и читал книгу с названием «анатомия смертных: органы пищеварения». Чтиво на любителя.

Заметив её, он отложил книгу и поднялся с дивана. Правилам приличия он следовал безукоризненно, правда - весьма избирательно. Мог говорить мерзкие гадости, обращаясь исключительно на «вы».

— Что-то случилось? — Спросил он.

— Здраствуйте. Хочу пожаловаться. Какая-то свинья нарушает санитарные нормы и ссыт в подъезде.

Псих. Опасный. Ваша компетенция.

Уйефаль брезгливо поморщился, когда ему в голову прилетел образ лужи под дверью.

— Тс, в чёрные бараки ему дорога.

Чёрные бараки - почти тюрьма. Условия жизни там отвратительные. Туда ссылали буйных дебоширов и тех с кем жить невозможно по причине их тотального засранства.

Альтернативой была психушка. Но она только для страдающих слабоумием.

— Вышвырну его послезавтра. Фу, отвратительно. В вашем гадюшнике как всегда. Сколько раз я уже говорил вам - пишите заявление и убирайтесь оттуда.

— Нормально там всё. Везде свои неадекваты, — возразила она.

— Действительно. Кстати, раз уж вы пришли - загляните к Байэ-дрэ. Он просил отправить вас к нему как только вы ко мне заявитесь.

Пэлла почесала нос. Ну ладно. Ах, да.

— Там у нас один чудик живёт, человек. Зовут Малинойя. Он напрашивается на взбучку и задвигает пламенные речи. Вы случайно не знаете в каком отделе он работал?

— Нет-нет, — резко сказал Уйефаль — Не суйте туда свой нос. Я могу лишь сказать, что ни Малинойи, ни его сыну ничего не угрожает.

Он заложил руки за спину. На языке его тела это означало «больше ничего не скажу, а если будете настаивать: разозлюсь и вышвырну вон».

Пэлла цокнула языком. Понаразводили тут тайн. Приличным людям (и демонам) заниматься таким ни к чему.

Серия третья. Часть 7

Пэлла не горела желанием вмешиваться в чужие дела. Не стал бы Уйефаль врать, что Малинойи ничего не угрожает. Может тот борзый такой именно потому что уверен в своей неуязвимости?

— Пойду тогда к Байэ-дрэ. Через шкаф, — сказала Пэлла.

— Ага, — ответил Уйефаль.

Для того что бы спуститься к Байэ-дрэ не нужно было лезть в секретный ход. Достаточно спуститься в подвал через первый этаж.

Но так повеселее будет. И лестница удобней. С той навернуться - раз плюнуть.

Путь ей осветили искуственные огни. Она спустилась вниз и задумчиво остановилась. Пэлла успела позабыть какой проход ведёт к Байэ-дрэ. Тут их было много - некоторые вели туда куда она не разу ни ходила.

Под Управлением будто орудовал поехавший крот.

К Байэ-дрэ вёл четвёртый справа проход. Она вечно путалась. Но ещё ни разу не терялась. Потому что зайди она в третий или пятый проход (или в любой другой, кроме восьмого и четвёртого) она бы через некоторое время упёрлась в невидимую стену.

Там было что-то секретное - очевидно.

С проходом она угадала.

Гуляя по этим извилистым подземным кишкам можно было заметить, что Управление стоит на сваях. Сваи выглядели несколько загадочно: на них были вырезаны странные символы и иногда они будто гудели как трансформаторная будка, отчего Пэлла обходила их стороной. Хотя Уйефаль говорил, что они безопасны. И вообще-то, она не должна ничего чувствовать и слышать, находясь рядом с ними.

Некоторые столбы торчали прямо посреди дороги, другие едва выглядывали из стен.

Она так задумалась об этих столбах, что очнулась только едва не вписавшись носом в дверь кабинета Байэ-дрэ.

Пэлла постучалась. Дверь приоткрылась. Изнутри послышался голос:

— Проходи, Пэлла.

Кабинет выглядел так, будто не являлся частью подземелий. Ровные стены, обычный потолок, обычный пол.

В одной из стен была ниша, а в ней - огромный аквариум с большими камнями и корягами, редкой растительностью. В нём плавала всего одна рыба. Она была похожа на миниатюрного восточного дракона, с недовольным «лицом». У неё была серебристая чешуя с тёмными пятнами и бордовые плавники.

Обои в кабинете были чёрными, с золотым рисунком, мебель - коричневая. Три угла были полностью заставлены тропическими растениями, над которыми висели лампы с голубым свечением. Владелец кабинета ютился в четвёртом углу. Справа от него был массивный книжный шкаф.

Байэ-дрэ редко показывался людям на глаза. Считал свою внешность уж слишком «шокирующей».

Он был похож на жнеца.

Особенно в полумраке. Он носил чёрные одежды и в общем - любил этот цвет. Его глаза были тёмными провалами без зрачка и радужки - чистый мрак. Светло-серая кожа, казалось могла принадлежать только мертвецу. Она казалась белой в полумраке.

Волосы у него были очень длинные, чёрные, волнистые. Его голову венчали ветвистые оленьи рога.

Он был высок, так же тощь как Уйефаль. Его многослойный халат с серебряной вышивкой на подоле и на рукавах можно было увидеть на иллюстрациях в учебниках истории, с припиской «до нашей эры».

Возможно, из-за глаз без зрачков, было трудно различить его эмоции.

Пэлла никогда не замечала в нём ничего «божественного». Демон как демон. Квасит у себя в подземельях алкогольную бурду и витает в облаках. Во время разговора с ним лучше быть готовым к тому, что он «улетит» и придётся повторять сказаное дважды.

Байэ-дрэ был таким древним дедом, что застал старобиблейские времена. Один из первых демонов.

Но разговаривая с ним, она никогда не чувствовала неловкости. Пожалуй, если бы не Байэ-дрэ, её отношения с демонами были бы более напряжёнными.

Он слегка наклонил голову, приветствуя её. Пэлла отзеркалила жест.

Байэ-дрэ подошёл к книжным полкам и достал сверху тканевый свёрток.

— Я слышал, Уйефаль передал тебе сломаный артефакт, — сказал он.

А, та штуковина, которую она показывала журналистам?

— Я отдала её обратно Уйефалю, — сказала Пэлла.

— Хорошее решение, — одобрил Байэ-дрэ — Этот испорченый артефакт был опасен. Я был против что-бы в твои руки попадала такая вещь. Но Уйефаль дал клятву, что проконтролирует ситуацию.

Да ведь он забыл! Если б она не напомнила, артефакт всё ещё был бы при ней.

Крыс отмахнулся от неё, сказав, что артефакт на самом деле завязан на его крови. Уйефаль всего лишь временно «исправил» его, приклеив к корпусу её волосы (когда он успел их выдрать?) и немного поколдовав, что бы обмануть чужой глаз и скрыть истинного владельца.

Он так же «обрадовал» её тем, что эта штука уже давно вампир, но интереса к ней она бы не проявила. Артефакт, проголодавшись вернулся бы обратно к нему даже если бы Пэлла решила его припрятать.

Уйефаль был мазохистом, однако. Зачем кормить пиявку? Артефакт, как она поняла, утратил свои первоначальные функции и просто тянул силы из владельца.

Она, кстати чувствовала себя хорошо несмотря на то что таскала эту штуку около себя полтора месяца. Даже бодрее чем обычно.

Байэ-дрэ подошёл к ней.

— Вскоре ты почти на месяц покинешь остров. В последних числах апреля тебе уже нужно будет уехать. Время для меня может протекать незаметно, поэтому, пока я помню - отдаю тебе эту вещь.

Он передал свёрток ей в руки.

— Это артефакт. Живой и рабочий. Он был настроен для того что-бы ты смогла им пользоваться.

— Это зачем? — Растерялась Пэлла.

— Я не смогу тебя защищать если ты покинешь остров. Уйефаль отправится с тобой, но как ты могла заметить, он не слишком озабочен твоей защитой. Снаружи слишком много вещей, которые будут его отвлекать.

Пэлла развернула свёрток. И увидела костянную рукоять. Она была тяжеловата. Сколько весило лезвие?

Рукоять явно была рассчитана на большую и крепкую мужскую ладонь. Взяв её в руки, она подумала, что не для её маленьких девичих ручек такая оглобля.

И в тот же момент…рукоять уменьшилась и будто бы обновилась: исчезли царапины и сколы. Она стала коричнево-красной и глянцевой.

Какой красивый цвет. Такой необычный тёмно-терракотовый оттенок.

На рукояти был выгравирован знак - похожие она видела на сваях под Управлением.

— А разве такие штуки не очень дорогие? — Подозрительно спросила она.

Она интересовалась у Ирин. Стоимость как у однокомнатной хаты в городской черте. Сделать артефакт так что б он не навредил человеку и даже служил ему - артефактору, как выразилась Ирин «надо вывернуться через уши».

Серия третья. Часть 8

— Мне он достался бесплатно, — сказал Байэ-дрэ. Он посмотрел поверх головы Пэллы, будто увидел за её спиной давно минувшее прошлое — Его сделал мой дорогой друг, для моего ученика. Но ученик погиб накануне Судного дня. Было бы грустно если бы эта вещь, в которую вложено столько сил, лежала бы и пылилась в темноте.

В его голосе не было сожаления. Лишь холодное смирение. А может - безразличие?

Пэлла не стала задавать других вопросов. Она доверяла Байэ-дрэ. Пожалуй, только ему одному.

Она не хотела ковырять чужие старые раны. Возможно - он скорбел. Но это не точно.

Пэлла была уверена, что деректриса школы в которой она училась, втайне мечтала что б половина её подопечных провалилась в ад. Она не знала как к своему ученику относился Байэ-дрэ.

Пэлла покрутила рукоять. У неё не было идей как её использовать для защиты. Рукоять была, а лезвия не было. Можно было метнуть её в голову супостату и поставить ему крупную шишку. Это если она в него вообще попадёт.

Вещь волшебная, значит должна худо-бедно работать.

— Так это мне подарок? — Осторожно спросила Пэлла.

— Это подарок. Не смотри на меня как на скупого лавочника, — сказал Байэ-дрэ с лёгким укором — Я ничем не торгую, поэтому нет нужды думать об оплате. Береги себя и будь осторожна - это будет твоя благодарность мне. Ты хорошее дитя, поэтому я не оставляю тебя без помощи.

Дед говорил очень бестыжие слова. У неё заполыхали кончики ушей. Сколько себя помнила Пэлла, она всегда была «негодным», «неблагодарным», «отвратительным» ребёнком. «Хорошей» девочкой Пэллу называли только мужики в ресторане, желающие её оприходовать. Но Байэ-дрэ как-то странно в этом подозревать, учитывая что он всегда держался на расстоянии.

— Спасибо, — пробурчала она, нервно протирая носком ботинка пол.

— Может присядешь и выпьешь со мной чаю? Хочу узнать что там наверху. Отсюда не видно всего, — предложил Байэ-дрэ.

Пэлла не стала отказываться, но спросила есть ли кофе.

Байэ-дрэ был страшным сладкоежкой. Его вкусовые предпочтения - кошмар для неё. У него не было классической заварки - он кидал в кипяток какие-то кубики и они были убийственно сладкие. Потом он добавлял туда свою алкогольную бодягу (тоже очень сладкую), а сверху…сахар. Что б наверняка всё слиплось.

Кофе у него нашлось, быстрорастворимое. Но на него Байэ-дрэ взирал очень неодобрительно.

— От него портятся зубы, — сказал он.

Пэлла чуть не хрюкнула. Зубы портятся от кофе, ага. А от углеводной бомбы в его чашке, видимо, начинают расти новые.

В качестве компромисса, кофе был щедро разбавлен молоком.

Они сели друг напротив друга.

— Ты выросла, — сказал Байэ-дрэ — Я вижу это. Совсем недавно ты была на три сантиметра ниже и на четыре - уже.

Пэлла неблаговидно поперхнулась.

Байэ-дрэ растерянно спросил:

— Я что-то не так сказал?

— Что я пожирнела, — сказала Пэлла, почти смеясь.

Дед и его комплименты всё так же оригинальны. Ещё три года назад он утешал её тем, что «ваше лицо соответствует канонам красоты принятым в начале прошлого века». Это после того как Маркада назвала её прыщавой обезьяноподобной уродкой и она к своему стыду, разревелась прямо в Управлении.

С демоницей, этой злой кобылой они поцапались из-за Уйефаля. Уйефаль был «счастлив» узнать, что он, оказывается имеет половую связь со своей шестнадцатилетней подопечной. Пока он выяснял с Маркадой отношения, Байэ-дрэ выполз из своих подземелий и поспешно увёл Пэллу подальше ибо крыс начал «выражаться в очень некультурном ключе».

В общем, с тех самых пор, Пэлла и Байэ-дрэ периодически гоняли чаи. Со временем, она начала разбираться в его причудливых словесных конструкциях.

— В мои времена, женщина считалась идеальной если её нельзя было полностью обхватить руками, — заявил Байэ-дрэ — И сколько я живу, никогда худоба не считалась идеалом красоты. Первыми от голода умирали тощие. Это последние двести лет молодёжь начала сходить с ума.

Байэ-дрэ скатился в привычное стариковское ворчание.

— Но ведь это хорошо, с какой-то стороны — заявил он — Я рад, что сейчас проблема голода решена. Я не хотел тебя обидеть, но все эти годы ты сохраняла болезненную худобу. И только недавно стала идти на поправку.

Пэлла была весьма полной в детстве. Лет до семи. Потом Цильсия посадила её на очень жёсткую диету из одних овощей и каш.

Сначала Пэлла испытывала жуткий голод, потом у неё вообще пропал аппетит и она уже физически не могла съесть ничего мясного или жирного.

Когда она заявилась в Управление зимой три тысячи сто двадцать первого, в регистрационном документе её записали как ребёнка «примерно девяти лет». Она не могла говорить потому что ночевала практически в сугробе. То что она половозрелый подросток, обнаружила Гсили, когда пыталась оживить её практически мёртвую руку.

С тех пор Пэлла подросла, но хреновый аппетит оставался с ней вплоть до восемнадцати.

Из-за угроз Уйефаля отправить её в психушку за самовредительство, потому что она «портит ему репутацию своим полудохлым видом», Пэлла стала понемногу добавлять мясо в свою еду. Понемногу всё пришло в норму.

Но сладкое она по сей день ест очень неохотно. А если ест, то только из упрямства, что б показать мамке кукишь (хотя той всё равно - она слюни пускает).

Пэллу пытались изьять из семьи когда ей было девять, потом - когда исполнилось одиннадцать. Но она отказалась. По законам демонов, ребёнка старше шести нельзя было отлучать от матери без его согласия. Потому что свобода воли ценилась демонами сильнее чем жизнь. И даже свободу безмозглого дитя они были готовы чтить и уважать. Тупо это или нет - Пэлла не определилась до сих пор.

Если бы Цильсия убила бы её своими диетами, только тогда бы её судили.

Серия третья. Часть 9

Байэ-дрэ вдруг сказал.

— Прости.

Пэлла вздрогнула, очнувшись от своих тяжёлых размышлений.

— Ты много страдала, потому что я не стал переступать через закон. Я сожалею.

Байэ-дрэ порой переживал о всяких глупостях. Слишком сентиментально для древнего божества.

— Не сожалейте. Я страдала из собственного упрямства. Вы пытались, но я предпочла оставаться с матерью. То что у меня не было чувства собственного достоинства - не ваша вина.

Байэ-дрэ прикрыл глаза.

— Ты была ребёнком не ведающим другой жизни. Не спеши отпускать мне этот грех. Позже ты сможешь попросить меня об услуге. Но не сейчас. Пока ты слишком порывиста и наивна.

Пэлла хмыкнула:

— Единственное чего я хочу - покинуть этот остров.

Байэ-дрэ мягко улыбнулся:

— Подумай ещё. Покинуть остров ты сможешь и без моей помощи. Разве дева Жазнестас не говорила тебе? Сдай экзамен на знание базового школьного курса и этот вопрос решиться.

Пэлла почувствовала досаду. Она не любила учиться.

Она пробовала себя везде: в науке, в исскустве, в спорте и везде получала отрицательный результат. Похоже, судьба Пэллы до конца жизни работать неуклюжей подавальщицей.

Байэ-дрэ покачал головой.

— Я знаю какие мысли бродят у тебя в голове. Но ты ещё слишком молода, что бы знать о себе всё.

Пэлла сложила руки на груди.

— Демоны долго живут. Для людей, девятнадцать лет - уже весомый срок, — сказала она.

Улыбка Байэ-дрэ немного дрогнула.

— Для тебя Пэлла, девятнадцать лет всего лишь начало очень долгого пути.

Больше он ничего не сказал на эту тему.

Дальше Пэлла рассказывала (жаловалась и проклинала) о своих соседях. Байэ-дрэ очень любил слушать её рассказы, несмотря на то что всё время наблюдал за творимым на острове безобразием.

Потому что Байэ-дрэ и она - по разному реагировали на происходящие вещи. То что ей казалось возмутительным, Байэ-дрэ считал не стоящим внимания. Иногда - наоборот.

Как говорил он - весьма любопытно взглянуть на жизнь людей её глазами.

Вдоволь всех обругав, кроме себя, конечно же, Пэлла посмотрела на время и поняла что сидела в подземельях целых три часа. Наверное, стоило сматывать удочки.

Хотя компания Байэ-дрэ была ей приятна, но всё же, она неизменно предпочитала одиночество.

Лимит слов на сегодня был исчерпан.

Когда она уже выходила из кабинета, Байэ-дрэ сказал ей:

— Я был бы счастлив если бы ты заходила сюда чаще чем раз в несколько месяцев.

Пэлла закатила глаза. Это невозможно. Меньше всего она любила людей которые часто маячили перед глазами. Чем дольше разлука, тем сильнее её симпатия.

— Я подумаю над этим, — буркнула она.

На её языке это означало: «забуду и выкину это из головы».

Она решила не возвращаться тем же путём которым пришла сюда (Она снова запуталась в проходах). И решила подняться по «официальной» лестнице. Там были неудобные перила и слишком крутой спуск.

Демонам было всё равно. Люди не могли даже подойти к лестнице ибо Байэ-дрэ не желал видеть их в подземелье.

Почему на Пэллу это правило не распостранялось - она не знала. Уйефаль сказал, что это потому что она почти не производит «скверну».

«Скверна» - это такая штука, которую производит магия «замарывая» ей нехороших по её мнению людей и демонов. Очиститься от неё можно только испытывая эмоции высшего порядка, на которые не способны те чей образ мыслей очень примитивен.

Пэлла что-то не замечала за собой никаких «прозрений». Она конечно считала, что абсолютная и подавляющая масса двуногих - клинические кретины, но вряд ли это можно назвать эмоцией высшего порядка.

Она думала об этом, когда поднималась по лестнице. Ей давно хотелось задать вопрос Байэ-дрэ - отчего такой фаворитизм? Но она боялась, что ответ её разочарует и молчала.

Обычно пустая лесница была оживлена.

Сверху вниз, кто-то ехал по ступеням, пересчитывая их своей задницей. Пэлла, всё ещё витая в облаках, схватилась одной рукой за перила, а второй - за воротник ездуна. Что-то хрустнуло - наверное, её сустав.

Она поймала здоровую девушку «крестьянского» крепкого телосложения. Судя по всему - демоницу. Незнакомую.

Эй, а ведь «гостевая неделя» давно минула. Что тут делает пришлый демон?

У демоницы был короткий хвост с кисточкой и светящиеся в темноте глаза. Она была крупнее Пэллы на одну треть. Неудивительно, что у неё что-то хруснуло. Хорошо что не оторвалось к чертям.

Демоница встала и Пэлле пришлось задрать голову что бы посмотреть ей в глаза. Да она выше среднего мужика. И шея сильная и плечи широкие. Пэлле бы такое тело - она б наваляла хотя бы Тито.

Демоница совсем не казалась мужеподобной. У неё было красивое лицо, и очень женственные формы. Крупные чёрные локоны струились по плечам, кожа была смуглой, а глаза - пронзительно синие.

Она была в бежевом костюме и бежевых брюках. Стоило надеяться, что лестницу тут хорошо моют.

Девушка протянула ей руку для рукопожатия:

— Здаров, молодая госпожа. Ловко вы меня поймали. Я уж думала - в кабинет к Оленю на жопе въеду.

Она пожала ей руку. Снова что-то хрустнуло. К счастью - боли не было, но было дискомфортно. Пэлла только что поняла, что засунула руку практически в пресс - силища у демонов была ого-го.

— Так-так. Вы, значит - человек? Приятно познакомиться, я - демон, меня звать - Ракгама.

— Пэлла.

Она представилась в ответ.

У неё возникло чувство, что она где-то слышала это имя.

Демоница щёлкнула языком.

— Вы случайно не уйефалевская ли подопечная?

— Да.

Пэлла предпочла бы смыться, потому что её нервировал незнакомый демон.

— А. Он мой друг. Вместе учились. Он обо мне не рассказывал?

— Я не запомнила, — дипломатично ответила Пэлла.

— Ну ладно, — просто сказала демоница — Дадите свой профиль в соцсети? Вы есть в БСИ?

Пэлла долго соображала, что значит «профиль в соцсети».

— У нас нет интернета, — сказала Пэлла. В глубине души, она облегчённо выдохнула.

Хорошо что у неё нет никакого профиля, который нужно давать. Тем более - уйефалевским товарищам.

Серия третья. Часть 10

Демоница хлопнула себя по лбу. Звук был очень громкий. У Пэллы было подозрение, что такой хлопок с лёгкостью раскалывал черепушку…человеческую.

— Блин, всё время забываю! — Эмоционально воскликнула она — Здесь работает только маг-интернет и то - хреново! Ефиль, зараза! Ну нафига ему эта дыра?

Ну, стоило признать, Уйефаль в местную атмосферу серости и безнадёги вписался как родной.

— Я о вас только слышала. Вообще иначе вас представляла, — сказала Ракгама — Уейфаль говорил, что вы маленькая. Он так вас описывал, что я представляла девочку лет двенадцати. Хотя он говорил, что вы уже совершеннолетняя.

Демоница очень быстро виляла хвостом, смотря на неё с любопытством, но как бы искоса. Пэлла давно заметила - многие демоны избегали прямого взгляда.

Ракгама словно опомнилась.

— Ой, я ж куда ехала-то…Ладно, в следующий раз поговорим. Мне надо к Байэ-дрэ. Увидемся ещё!

Демоница неуклюже стала спускаться дальше по ступеням. Похоже, даже у демонов были проблемы с этой лестницей. Подниматься по ней легко, а вот спускаться…

Пэлла была почти наверху, когда снова услышала шаги.

Засунув руки в брюки, королевской походкой вниз шёл Уйефаль. Увидев её, его лицо вмиг скривилось.

— Я же специально отправил её по этому пути, — прошипел он злобно — Какого чёрта вы всё ещё здесь?! И идёте этой дорогой?!

Он резко подошёл и схватил Пэллу за плечо.

— О чём вы с ней говорили?! — Едва не прорычал он.

Пэлла, не ожидавшая нападения, только ойкнула и спала с лица. Она не смогла произнести ни слова - растерялась.

Уйефаль быстро опомнился и сделал шаг назад и отвернулся.

— Поднимитесь к Ниит. Она исцелит вас. Я не должен был к вам прикасаться.

Его голос прозвучал холодно и тускло.

Он отвернулся и поспешил за своей подружкой.

Пэлла потёрла плечо. И поняла, что Уйефаль проткнул его когтями (а их он никогда не подстригал).

Его огромным недостатком были внезапные истерики. Пэлла вообще опасалась мужчин не способных держать свои эмоции в узде. И вот опять - она отхватила на ровном месте.

Уйефаль не поднимал на неё руку (она бы просто отбросила коньки). Иногда он просто забывал, что она человек и нечаянно калечил её. Вывихнутое плечо, треснувшая кость, проткнутая вена - история взаимодействий со «слабейшим» демоном. Буквально каждый раз когда он её касался - ей приходилось зализывать раны.

Другие демоны почему то могли держать себя в узде, но только не Уйефаль. С другой стороны - ни с одним другим демоном она не контактировала чаще чем с крысой.

Обычно она шарахалась от него дабы он случайно её не задел. Но на этой лестнице, один неосторожный шаг и тебе капец, особенно если падать спиной.

Чего он разозлился-то опять? Ну поговорила она с его подружкой - делов-то.

Хорошо что он никогда не женится - из-за недосоленого борща не будет руку на жену поднимать. Одним кухонным бойцом меньше.

Тяжело дыша она стояла на верхушке лесницы, переводя дух. Подземелья острова опускались вниз на восемнадцать метров - чуть выше, чем десятый этаж на котором она жила.

Пэлла подумала - не зайти ли ей, действительно, к Ниит. Но быстро отбросила эту мысль. Во-первых - она опять будет вести себя бестыже, во-вторых - на Пэлле итак всё быстро и без шрамов заживало.

Управление к этому времени стало очень шумным и многолюдным. Все куда-то неслись. Она сощурилась от яркого света. Её глаза привыкли к слабому свету подземелий.

Только демонов не было видно - сейчас они сидели в своих кабинетах или патрулировали город.

Пэлла отправилась домой.

Что-то она сильно устала. Хотя, вроде бы не от чего. Это старость?

Дом раздражал сильнее чем обычно. Звуки казались громкими, будто резонируя у неё в башке.

Она заподозрила, что что-то не так. Но так и не поняла - что. Её очень сильно тянуло в сон.

Схема: поспи и всё пройдёт раньше работала безотказно. Она завалилась на диван прямо в уличной одежде и накрылась старым выцветшим кардиганом который служил ей пледом.

Она мгновенно отключилась. И очнулась в бредовом сне, полностью понимая, что спит.

Она стояла посреди бескрайней, неестественно ровной степи. Земля здесь встречалась с небом по линии горизонта: не было ни гор не леса. Она с трудом могла воспринимать это огромное пространство. Оно напоминало ей океан, окружающий остров.

Она чувствовала нечто зловещее и безумное в этом месте. Трава ярко-жёлтого цвета шла волнами от невидимого, неслышимого и неосязаемого ветра. По небу плыли низкие бурые облака, будто готовые обрушиться ей на голову. Они выглядели столь опасно, что она была готова руками вырыть яму, что бы скрыться от них.

«Это сон, это сон» — повторяла она, но ничего не могла поделать с первобытным страхом.

Небо было «неправильного» голубого оттенка - слишком тусклое, будто она смотрела на него сквозь фильтр-сепию.

Не было видно солнца - лишь большая луна белела в небе.

Она увидела чёрную фигуру, что приблежалась к ней. И почти сразу узнала в ней Байэ-дрэ. Но его появление вовсе не добавило ей спокойствия.

Его чёрные драные одежды развевались на ветру. В руке у него был серп, а на шее - ожерелье из обломков костей. На его голове был венец из нескольких оленьих рогов на которых висели погребальные колокольчики.

Он не шёл - он плыл над поверхностью земли.

Его присутствие было подавляющим. Лицо с чёрными провалами глаз походило на безжизненную маску.

Чёрный олень - проводник в загробный мир. От которого не сбежать и не спрятаться ибо он вездесущь.

Она знала - он смотрел на неё с холодным равнодушием.

Это был совсем не тот Байэ-дрэ которого она знала.

Серия третья. Часть 11

Он остановился и протянул руку. Он указывал на что-то позади неё. Её тело развернулось само.

Позади, с закрытыми глазами стоял мужчина. У него были красно-бурые волосы (опять этот цвет! - Он её преследует!). На мужчине был длинный саван из неотбелённой ткани, испачканый брызгами крови.

«Эликлес» — раздался шёпот.

— Эликлес! — Раздалось рядом с ней — Князь!

Пэлла вздрогнула. Она сидела во главе огромного стола, одетая в многослойные, тяжёлые одежды. Они душили её. Шелка и меха ей ещё не доводилось носить. Возле её ног крутилась большая собака, поскуливая и тыкаясь носом в колени.

Степь пропала. И теперь она находилась в большом помещении с деревянными стенами. Было трудно дышать от сладковатого запаха чего-то непонятного, жарко и тесно от огромного количества людей.

— Князь! Что нам делать с ним?

С Байэ-дрэ? Да ничего ему не сделаешь.

Он всё также был в драных чёрных одеждах и стоял, глядя на неё невыразимым взглядом. Но уже в новых декорациях.

Она присмотрелась - его глаза выглядели вполне человечно, обзаведясь белком и радужкой и куда-то делись рога. Его кожа приобрела обычный для людей бежевый оттенок, на ней были морщины. Выглядел он всё ещё красивей чем все мужчины в этом зале, хотя внешне постарел на пару десятков лет.

Губы Пэллы шевельнулись и она произнесла, в ужасе понимая, что не контролирует себя.

— Как тебя зовут? Как ты вошёл сюда? — Спросила она…он.

Пэлла мало того что не контролировала себя. Её голос стал мужским! Очень уверенным и самонадеяным, надо сказать. Она б не посмела говорить с дедом Байэ-дрэ в подобном тоне.

Байэ-дрэ не ответил. Он всё так же сверлил её взглядом светло-карих глаз.

Она не могла повернуть голову, но тот непонятный человек в теле которого обретался сейчас пэллин дух, кинул взгляд на свою руку. Рука была, несомненно мужской. И она тянулась за мечом.

«Остановись, дурачёк!» — Мысленно возопила Пэлла — «Чур, тебя. Он дыхнёт - вы все здесь поляжете».

За каких то неизвестных мужиков она, конечно, не переживала. Просто как бы она не легла тут за компанию.

Пэлла раньше не представляла Байэ-дрэ иначе чем как рассеяного любителя приторных чаёв, который любил ввернуть в разговор на любую тему «а вот раньше…».

Но сейчас, ей было легко представить его убийцей.

Увидев, что их главарь достал меч (ну да, потыкай божество своей зубочисткой), прихлебатели сделали тоже самое.

— Повторяю! Как ты прошёл! — Заорал некий князь через чьи глаза она смотрела на этот дурдом.

И наставил меч на Байэ-дрэ.

Тот склонил голову и жутко улыбнулся. Затем, наконец заговорил:

— Я пришёл за тем что мне причитается. Ты, эта земля, твои люди и даже твоя собака - всё я могу забрать в уплату долга.

Некий князь опустил оружие и сказал потухшим тоном.

— Ясно, вышвырните безумца за городские ворота.

— Ему бы перерезать глотку. Разве он не оскорбил вас, князь? — Заискивающе обратился к нему мужичок, который вызвал у неё омерзение сразу же.

Князь долбанул по столу так, что тарелки в двух метрах подпрыгнули.

— Кто наказывает дурака за бредовые речи? Только другой безумец! Я по твоему уже лишился разума?

— Конечно нет, князь, — низко поклонился мужичок.

«И всё же - воняет от этого мужика чем-то» — подумала Пэлла.

«Скверной»

Всё потемнело и вновь сменилась обстановка.

«Люди падали замертво, будто душа их вмиг отделялась от тела».

Она стояла посреди площади и сотни людей лежали вокруг: взрослые, старики и дети. Кружилось вороньё в небе истерично каркая, но не спускаясь. Все были одеты как-то «по-праздничному».

Она стояла около обезглавленного тела мужчины. Его голова укатилась куда-то вниз и там лежала.

Пэлла теперь могла контролировать своё тело, но вовсе не желала видеть эту жуть. Она спрятала лицо в ладони и отвернулась.

Но кто-то подошёл близко и она решилась подглядеть.

Это был снова Байэ-дрэ в своём божественном облике. Он наклонился и поднял отрубленную голову с земли.

— Я вернулся как и обещал, князь.

Он поцеловал голову в лоб и её глаза дрогнули, приоткрылись, посмотрели на Байэ-дрэ слишком осмысленно.

Пожалуй, это самое жуткое, что доводилось ей видеть. Она была в ужасе, но разум удерживал её в этом кошмаре, не давая проснуться.

Пэлла была безмолвным наблюдателем, чьё любопытство было столь сильно, что несмотря на безумие происходящего, она продолжила смотреть.

— Демон, — прошептала голова — Оставь меня.

— Если я демон, — сказал Байэ-дрэ — То попав мне в руки, ты обречён на вечные мучения. Твою волю я волен не соблюдать. Лишь божества исполняют человеческие желания, так признай меня.

— Надо мной нет бога, — ответила голова.

— У меня есть вечность что бы тебе возразить, — ответил Байэ-дрэ.

И вновь всё поглотила тьма.

Но в этот раз, она почувствовала, что просыпается. Невыносимая боль в руке, которую повредил Уйефаль заставила её резко открыть глаза и взвыть.

Перед глазами всё двоилось. Она чувствовала тошноту.

Было ли это заражение крови? Ей нужно было срочно в больницу. Пэлла с трудом соображала, оглушённая болью. Рука болела так сильно, что её хотелось отрезать.

В полубреду, вместо того что бы позвонить в скорую (в которую она раньше никогда не звонила), Пэлла зачем-то кое-как спустилась на второй этаж. И вместо того что бы позвонить в квартиру Наналь (которая как раз жила здесь), она стала ломиться к Малинойе.

Он открыл и она рухнула на него. Он рухнул вместе с ней на пол, не удержав её падающую тушку.

— Позвоните в больницу, — попросила она, прежде чем отключиться.

Пэлла надеялась, что он хотя бы знал как звонить в скорую.

Серия третья. Часть 12

—…ли я узнаю, что ты пытался превратить её в крысиную дочь, я тебя уничтожу!

Она услышала разьярённый голос Ниит, выплывая из забытья. Ей снова снились сны - много снов, очень захватывающих, но сколько бы она не напрягала память - не могла вспомнить ничего.

Рядом ругались двое, не давая сосредоточится.

— Я не озабочен продолжением рода. Мне даже не нужны наследники - я изгнан из семьи, дура! — Отвечал Уйефаль.

— Ты понимаешь с кем разговариваешь?! — Крикнула Ниит.

— Не петушись. Ты что - живёшь в сословном обществе? Вечно тыкаешь в меня своим статусом…

— Ты бесполезный кретин, которому ничего доверить нельзя! Какого чёрта ты делал? Если бы не Малинойя, что бы с ней случилось? Зачем ты стал её опекуном? Ты чуть её не угробил!

Уйефаль тоже начал орать:

— Я не курица-наседка! Она совершеннолетняя! Не будь у неё проблем с башкой, я бы уже перестал быть опекуном! Кто виноват, что всё что я ей говорю - она пропускает мимо ушей! Я отправил её к тебе, а она ушла домой! Мне надоел этот геморой - иди к Каану и устраивай истерики ему! Если он сбагрит девчёнку тебе на шею - я буду безмерно счастлив! Он ведь твой двоюродный дед!

Пэлла не знала кто такой Каан. Из криков Уйефаля она выцепила, что она для него - обуза. Это было неприятно слышать, потому что за все эти года она ни о чём у него не просила (кроме выполнения его служебных обязанностей) и они сосуществовали, как ей казалось - вполне гармонично. Испытывали друг к другу неприязнь, но из-за взаимной выгоды поддерживали эту странную связь.

Что-же, похоже пора искать нового опекуна. Но точно не Ниит. Пэлла терпеть не могла, когда к ней приставали.

Или не надо? Если лечение, назначеное на май будет успешным - нужда в опекуне отпадёт сама собой.

Стоит ли суетиться из-за нескольких недель?

Она решила подать голос. Что б эти двое перестали орать. Хотя в их разговоре можно было услышать что-нибудь интересное, её аж подташнивало от их криков. Это было невыносимо.

Она промычала что-то невнятное и к ней подбежала Ниит.

— Пэлла!

— Потише, пожалуйста, — слабо попросила Пэлла. Её голос был едва слышен — Что случилось?

Ниит будто бы ждала, что бы обругать Уйефаля. Стоило это предвидеть, но Пэлла не тянула на суперумного гения - вот вообще.

— Этот полудурок!…— вспомнив об её просьбе, она заговорила тише — Этот полудурок занёс тебе в рану либо свою слюну, либо кровь. И случилась неконтролируемая реакция. Ты могла превратится в мага или вообще умереть. Ты ведь не хочешь обращаться в мага - магия тебя отпустила. Но это чудовищно опасно - ты получила внутрений ожог, пока она бродила по твоей крови.

— Я же поправлюсь? — Спросила Пэлла, впечатлившись.

— Да. Я могу это исправить. Ты не первая девочка, которую магия решила пожевать и выплюнуть, — сказала она со смешком — У тебя пустяковые ожоги - ты можешь и сама поправиться, но это долго и неприятно. Так что не волнуйся.

Пэлла облегчённо выдохнула. «Ожог внутренних органов» - звучало совсем не вдохновляюще.

Рядом послышались шаги и над ней нависла тень.

— Отойди от неё! — Мгновенно среагировала Ниит. Это Уйефаль решил нависнуть над ней.

— О чём вы думаете? — Спросил он у Пэллы.

Она с недоумением посмотрела на него. Что за вопрос? У него же бессрочный абонемент в её башку.

— А вы не слышите? — Спросила Пэлла.

— Нет, — поджал губы Уйефаль — В вашей голове пустота. Неестественно. Вы всегда о чём-то думаете.

Ниит занервничала. Люди не могли противостоять менталистам. Если могли, то их защищало заклятье или артефакт.

Она обратилась к разуму Пэллы и увязла в его темноте. Это было не похоже на барьер созданый внешне. Это было похоже на внутренюю ментальную защиту, которая свойственна магам.

— Нужно позвать Ненсилин, Уйефаль. Сейчас, — сказала она.

— Какой бред. Семь часов утра. У неё полно работы. Жди до обеда. Я не буду дёргать её по пустякам.

— У тебя подопечная чуть не умерла, тупая ты крыса!

Они снова орали.

— Она бы не умерла! Она бы стала демоном и на этом всё! Если бы девчонку отвергала магия, я бы тоже хотел убить её. Ты зря квохчешь, ещё скажи что хочешь что бы она прожила лет…восемдесят и померла как положено обезьянам. Всем будет лучше если она обратиться.

— Я так и знала, что ты желаешь использовать её как инкубатор!

— Я безродный и мне ***** на наследника, овца. Сколько раз повторять? Мне не нужны спиногрызы! Весь мир на одной девчёнке сошёлся? Я могу купить и обратить любую человечешку и она согласиться избавиться от морщин и климакса. Мне не нужна унылая малолетка, которая осилить школьную программу не в состоянии!

— Что ты себе позволяешь?! — Зашипела Ниит. Она оскалила клыки — Выйдем, ничтожество. Поговорим немного.

Они забыли о ней, собираясь начистить друг другу морды. Уйефаль выпрыгнул в окно, Ниит вышла через дверь, громко хлопнув ею.

Ей полегчало, когда она избавилась от их шумного присутствия.

Надо же - Уйефаля опять записали в претенденты на её тушку. Использовать как инкубатор? Это как вообще? Он же вроде как «чистокровный» и не может иметь общее потомство с «обезьянами» (чем часто и громко кичился). Генетически они не стыковались никак.

Или всё-таки может?

Спросить что-ли у какого-нибудь демона?

Через два часа к ней в палату зашла одна Ниит. Она была в другой одежде. Вероятно, прошлый комплект погиб смертью храбрых на поле боя.

— Уйефаль узнал, что Байэ-дрэ передавал тебе артефакт, — сказала она — Ты главное - не переживай. Мы, возможно не можем читать твои мысли из-за него. Его делал лично Каан, поэтому он может иметь неожиданные свойства.

— Он остался дома, — вспомнила Пэлла.

— Если он привязан к твоей крови, то неважно как далеко ты от него находишься - он будет защищать тебя. Завтра сюда придёт Ненсилин, что бы проверить нет ли в тебе магической энергии.

Глаза Ниит сверкнули в полумраке.

— Но Пэлла…как ты относишься к тому что бы стать магом?…

Серия четвёртая. Часть 1

— Надеюсь, я ничего не забыла, — вздохнула Пэлла, топчась на площади перед Управлением. Будучи чистым жаворонком, она проснулась аж в четыре часа утра и пришла сильно раньше назначенного срока.

Потому что не могла ждать. Двадцать второго апреля грянул «тот самый» день.

Не сказать, что она так уж сильно ждала этой поездки. Та Пэлла которая желала посмотреть весь мир, уже давно покоилась с миром. На могиле её мечты можно было писать - «убита бытовухой».

Ей было всего девятнадцать, но она уже чувствовала что переросла готовность к приключениям.

Тем более - она едет практически одна. Уйефаль слился в последний момент, по неизвестной причине.

Возможно, дело было в произошедшем в середине апреля исчезновении девушек. Их в итоге нашли - на берегу океана, выброшенных волнами. Удивительно, но одну из них удалось откачать и это было невероятное чудо. Байэ-дрэ прозевал - девушек похитили ночью.

Сопровождали Пэллу Ирин и Рёна. Вместо Рёны должна была быть Бедтани, но у ней тоже что-то случилось и она прислала свою напарницу.

Её все кинули - думала она…невсерьёз, конечно же.

С ней порывалась поехать Ниит, но Пэлла попросила Байэ-дрэ остановить её. Она всё ещё малодушно избегала эту женщину.

Возможно, дело было в том, что Ниит выражала симпатию к ней без причины. Они даже не общались толком. Когда Пэлле было четырнадцать и она проходила мимо Ниит в коридоре Управления, та демонстративно обошла её, одарив презрительным взглядам, ещё и сказав, что бы Пэлла «не пялилась на неё».

Но спустя всего два года, она резко изменилась. Из ярой человеконенависницы, она резко переобулась и стала флиртовать с людьми. И пыталась втереться ей в доверие. Пэлле это, конечно, не понравилось.

Она ярко помнила то унижение.

С чего бы демонице ни с того, ни с сего начинать переживать за неё? Она ведь относилась к ней не лучше чем к грязи под ногтями. Уйефаль тогда, несколько лет назад, казался несколько терпимей к людям.

Вспоминая тот разговор, что произошёл, когда Пэлла валялась в больнице после уйефалевских царапин, она всё больше убеждалась что надо держатся подальше.

Ниит очень настойчиво убеждала её стать демоном.

Пэлла была упряма в этом вопросе.

«Нет».

Она не видела себя частью мира демонов. У них были очень странные законы (их практическое отсутствие).

С виду демоны более благополучны чем люди (ни войн, ни сословий, ни религиозного мракобесия). Но если подумать - от их порядков волосы дыбом.

Например, существовали особые демоны, которые могли творить что им вздумается и их остановить могли только другие такие же демоны.

Уйефаль мог убить её и ему б никто слова ни сказал. Хотя - слово может быть и сказали, но никакой ответственности он бы не понёс. Потому что он особенный демон.

Также, демоны жёстко контролировали: кому рожать и с кем. У демонов со всякими недостатками вроде слабого интеллекта было мало шансов обзавестись детьми. Если только тайком, но тогда, когда раскроется чей это ребёнок, родителям несдобровать.

Чем-то это напоминало практики жестоких человеческих диктаторов по селекции собственного населения. Но им-то нельзя, а демонам - можно.

Они не стесняясь, использовали наработки этих самых диктаторов не только на сородичах, но и на людях. Например, следящая метка на Пэлле работала ещё как противозачаточное.

И наверняка много всякой дичи, о которой она не знала, потому что редко болтала с демонами об их порядках.

Не то что бы она сильно осуждала (она и сама хотела запретить соседям-алкашам плодится). Но жить в абсолютно чуждом демоническом мире она бы не смогла.

— Пэлла! — Послышалось сверху.

Это была Ирин быстро летящая к ней. Она облетела вокруг неё и плавно приземлилась рядом.

— А я туточки, — сказала она — Давно ждёте?

— Я пришла минут сорок назад. Не хотела сидеть дома.

От мысли, что дом придётся покинуть аж на целых три недели, её снова схватил мандраж.

— Как знала - надо было пораньше выйти, — огорчилась Ирин.

— Зачем? — Спросила Пэлла — О Времени встречи мы договорились заранее. Я сама захотела прийти пораньше. Идём? Когда там отправление?

— В восемь с половиной. Но мы быстро приедем.

— На автобусе? — Спросила Пэлла.

— Нет конечно, — сказала Ирин — В подземной карете.

«Это ещё что?» — Подумала Пэлла.

Она представила старинную карету запряжённую в лошадь которая тащила её по подземному коридору.

Хотя лошадей нельзя держать на острове. Вообще никаких животных кроме пресноводных рыб (аквариумистика на острове процветала). Что б никто не угрожал популяции местных курв.

В сознании осталась только карета, которая ехала сама по себе.

Ирин взяла её за руку и потащила в Управление. В отличие от Пэллы она горела энтузиазмом.

Тяжёлую дверь на входе она открыла без труда. Ещё и умудрилась её широко распахнуть.

Они прошли насквозь зал обращений, двигаясь в библиотеку.

Кроме Ирин, никаких демонов не наблюдалось.

Только один, но он был незаметен под чарами сокрытия.

Ксансас проводил парочку заинтересованным взглядом. Он снова бил баклуши наблюдая за залом обращений. У него было, очевидно, слишком много свободного времени, хотя смотрителю за курвами наверно и не обязательно было напрягаться.

Он не стал к ним подходить хотя ему было интересно в какую часть света уезжает Пэлла. Очевидно - далеко.

В его глазах сверкнуло золото - стоит ли сказать ей, что за ней тянется густой шлейф чужих убийственных намерений? Он мог видеть это.

Но не стал вмешиваться.

Потому что Пэлла человек, а люди живут непозволительно мало. Для него не было разницы - умрёт она завтра или через шесть десятков лет. Для него это в любом случае звучало как «завтра».

Стоит ли спасать мотылька из лужи если он всё равно проживёт сутки?

В конце концов - он был очень ленивым демоном.

Серия четвёртая. Часть 2

Ирин и Пэлла остановились возле вечно закрытой двери в правой части библиотеки.

Ирин приложила руку к каменной плите и створки разъехались. Пэлла впервые, вживую увидела лифт. До этого, она смотрела сериалы и видела как главные герои залазят в эту штуку и она возит их между этажами. Эх, она бы хотела лифт в свою высотку.

Ирин первая вошла и поманила её рукой.

— Не бойся, заходи.

«А меня дверьми не придавит?» — подумала Пэлла, резко вбегая в кабину. Она боялась этих самозакрывающихся дверей.

Для Ирин это выглядело забавно, но насмехаться над невежественным ребёнком она не стала.

Это выглядело весомым укором всему магическому миру, ведь Пэлла жила в изолированой тюрьме, просто потому что никто не захотел возиться с детьми повстанцев.

Створки захлопнулись. Пэлла немного занервничала, когда с тихим гудением, лифт поехал вниз.

Выйдя, они оказались в незнакомых подземных тоннелях. Хотя подземелья были похожи и ничего уникального в серых щербатых стенах быть не могло, Пэлла могла с уверенностью заявить, что она тут не была.

Уйефаль их ждал, держа в руке что-то непонятное. Выглядел он более потрёпанным чем обычно. Увидев их, он отлип от стены и шагнул навстречу.

— Ифи! — Бодро замахала рукой Ирин.

Уйефаль скривился. Он терпеть не мог когда его имя сокращали. Но всё равно терпел, иногда только ворча, что это плебейские замашки. Как будто кто-то кроме него тут пытался выглядеть благородно.

Он смерил Пэллу внимательным взглядом и протянул руку. В руке у него был цифровой потрёпаный жизнью фотоаппарат и чёрная коробочка.

Пэлла взяла, хотя не понимала зачем ей это.

— Это подарок, — сказал Уйефаль — Мне подарили новый два года назад и этот валялся без дела. Он похуже чем мой нынешний, но снимает всё ещё совсем недурно. Там куда вы едете есть что запечатлеть - воспользуйтесь им, — сказал он — В коробке - аккумулятор. Он заряжается от солнечной энергии. Переодически оставляйте его на солнце - ему хватает пятнадцати минут.

Пэлла не стала отнекиваться от подарка, даже ради соблюдения приличий.

Она бы действительно хотела запечатлеть что-нибудь.

— Спасибо, — сказала Пэлла, пряча фотоаппарат в сумку вместе с коробочкой.

Уйефаль кивнул ей и проигнорировав Ирин, скрылся в боковом проходе.

Ирин надулась.

— Вот зануда. Противный мальчик-старикан! Мог бы и поздороваться — возмущалась она.

— Местами он вежливый и воспитанный — с усмешкой сказала Пэлла.

Но по большей части - истеричка и хамло.

С неожиданными просветами в поведении. Был ли подарок попыткой извинится перед ней за те царапины?

Это было излишним. Она не держала на него обид. Возможно - стоило бы, но Пэлла не умела. Тем более, скрипя зубами он всё же соизволил извиниться через несколько дней. Словами через рот. С лицом, будто его пытали и заставили. Возможно - даже совесть.

Место куда они с Ирин пришли было подземной остановкой. Она была отделена от дальнего тёмного пространства кованным забором с воротами на замке.

— Нас отсюда заберут минут через десять, — сказала Ирин.

— У тебя же нет часов, — сказала Пэлла — Как ты это определяешь?

«У демонов встроеные часы в голове? Удобно наверное»

Мысли Пэллы насчёт магических штук, как всегда были наивно глупыми.

— У меня линзы в глазах, — сказала Ирин — Артефактор моей семьи вкрутил в них несколько полезных в быту функций. А так, они вспомогательно-боевые.

— Понятно, — сказала Пэлла.

Это скучно. Часы в голове звучит веселее.

Через некоторое время откуда-то сбоку раздался грохот и из тонелля выехал…автобус. Точнее - корпус от него посаженый на железные колёса. Грохот от него стоял огромный.

А она то думала откуда этот странный вибрирующий звук, слышимый в Управлении? А это вот такая шумная тарахтелка?

За заборчиком оказалась проложеные рельсы. Она видела их вживую в отличие от лифта. Небольшой участок железной дороги был на территории их рыбзавода, куда она ходила на школьной экскурсии.

Автобус был выкрашен в ярко-оранжевый. В кабине водителя кто-то сидел. Он открыл дверь и поприветствовал их.

— Транспортная служба двадцать седьмого региона! Здравствуйте, — очень громко сказал он. Вернее даже - проорал.

Это был хилый пацан с самым мужественным басом который она только слышала.

Гремя клучами он подошёл к забору, открыл замок и распахнул ворота.

— Можете проходить в салон, пассажиры! — Так же ором пригласил он их. И застыл как истукан.

Пока орал он смотрел не на них, а в никуда. Пэлле стало жутко. Они вошли в салон.

Салон был точь в точь как у типовых пассажирских автобусов разъезжающих по острову. Даже такая же куча бесячих задом-наперёдных мест на которые никто не садился потому что сильней укачивало.

В салоне они были одни. И похожий на психа водитель.

— Эй, — пихнула она локтём Ирин — А наш водитель это человек или демон?

Тот как раз возился с воротами, возвращая замок на место.

— Что жуткий, да? — Ирин быстро догадалась, что Пэлла его побаивалась— Это маг. И не бойся - у нас, на двадцать седьмой территории сервис такой. Он уже двести лет не меняется. У меня тоже детская травма от этих кричащих болванчиков.

Водитель возвратился в салон и они мгновенно перестали шушукаться. Благопристойно сложили руки на коленки и уставились в окно.

Но надолго их не хватило.