Хроники сломанного мира. Книга Первая: Право изменить судьбу

Глава 0. Пролог

— Какой же идиот… Ну как так можно было? И это ты считаешь восстановлением клана? Одна грёбаная дочь. Дочь, мать твою. В мире, где, блять, даже принцессу клана Хьюга отдали в семью мужа, и дети носят фамилию Узумаки, ты решил, что одной дочери будет достаточно?.. — продолжал яриться Виталий, впервые увидев новости о продолжении своего любимого аниме — «Наруто». Когда он увидел, как его любимый персонаж, Саске Учиха, всё твердит о величии клана и его восстановлении, имея всего одну дочь. — Да ещё и назвали аниме «Боруто». Очень, вашу мать, оригинально. А что самое главное — что вы сделали с Хинатой? Где грудь пропала? Ууу… Кх… кхх… ха… кха…

Из палаты, откуда недавно раздавался разъярённый крик, послышался затяжной кашель. Но персонал больницы уже привык к такому. Этот пациент лежал здесь больше пяти лет, и единственной его отдушиной были фильмы и аниме. Иногда у него проскакивала то критика, то радостная похвала.

Но, услышав тяжёлый кашель, который внезапно прервался каким-то хрипом, медсестра влетела в палату и обнаружила синего, трясущегося в конвульсиях мужчину.

Время смерти: пятница, 13.04.2017 года, 13:13.

Записал главный дежурный врач.

⸻

— Кхе… кха… кхе… Уаааа! — раздался в родильной палате крик младенца после того, как его похлопал по спине ирьёнин.

— Ау, кто по спине бьёт? Я вообще-то больной человек… — попытался я открыть глаза и посмотреть на этого нехорошего человека.

Но я ничего не видел. Только размытый силуэт. А потом почувствовал какую-то качку, и меня куда-то уложили. Я слышал какие-то голоса, но так, будто был погружён под воду. После чего меня начало клонить в сон. И я поддался этому чувству полностью, погрузившись в объятия Морфея.

⸻

— Итачи, присмотри за Саске, я пойду приготовить ужин.

— Хорошо, ка-чан, — проговорил мальчик и посмотрел в колыбельку, откуда ему прямо в лицо тут же прилетел игрушечный кунай, попав точно в нос.

Не ожидавший такого Итачи не успел увернуться и был вынужден принять удар на себя. Благо игрушка не была твёрдой. Посмотрев в колыбель снова, он увидел, как маленький Саске с прищуром смотрит на него.

И только расплылся в улыбке.

— О, Саске, ты станешь великим шиноби, раз уже в год можешь так точно кидать кунаи.

Итачи решил почесать ему голову, но тут же получил кунаем, который всё ещё был в руке его младшего брата.

И только расплылся в ещё большей улыбке.

⸻

Тем временем Саске Учиха. В девичестве — Виталий Щука.

Если подумать, то я, как человек, который прошёл многое за последние пять лет, думал, что проживаю худшую часть своей жизни. Из-за странной болезни, которая понемногу отнимала чувствительность моего тела, начиная с конечностей и поднимаясь вверх, пока не остановилась на голове.

Тогда я думал, что более ужасного времени уже не будет.

Но я ошибался.

Через самый паршивый этап проходят абсолютно все, и начинается он сразу после рождения — пока ты не сможешь хоть немного управлять своими конечностями.

Первые несколько дней я нихрена не видел. Ну, как… контуры, силуэты — да. Но не видел нормально. Со слухом всё было лучше, но это не помогало. Я ничего не понимал. Разговоры шли на каком-то другом языке, будь то китайский или японский — я, честно, не помню.

Но это были ещё цветочки.

Ягодки начались в тот момент, когда ты начинаешь всё чувствовать. Твоя кожа настолько чувствительная, что каждый перепад температуры ощущается как личное оскорбление. Тебе холодно — ты плачешь. Тебе жарко — ты плачешь. Почему? Потому что это единственный способ сказать миру, что что-то не так.

Но самое жуткое — это когда у тебя что-то начинает чесаться.

Ты можешь плакать сколько угодно. Тебя покормят, помоют, укачают… но не почешут именно там, где надо. А сам ты не управляешь даже рукой, не то что пальцами. Она двигается как хочет. Я так пару раз себе глаз чуть не выбил.

И только тогда осознал, зачем младенцев укутывают. Не чтобы им тепло было, а чтобы они сами себя не убили.

Хотя кому я это рассказываю? Всю прелесть ситуации всё равно никто не поймёт.

Но вот прошёл год мучений, и теперь я могу управлять руками, ногами, а иногда даже сам вставать. И каждый раз, как вижу морду Итачи, стараюсь чем-нибудь в неё заехать, чтобы донести до него, какой он редиска.

Но этот увалень только улыбается и продолжает меня мучить.

Ничего. Я подрасту и отомщу. И месть моя будет страшна.

Кстати, об Итачи.

Когда я спустя полгода худо-бедно начал понимать, о чём разговаривают окружающие, то был в чистом, неописуемом шоке. А когда понял, что это действительно мир «Наруто»… ну, герб на спине у всех окружающих в виде веера как бы намекал.

И тогда я настолько обрадовался тому, что меня называют Саске, что аж обдела…

Нет, это не из-за того. Просто тело не слушается. Да. Именно так. И никаких грязных инсинуаций.

Так вот, на чём я остановился? Ах да.

Теперь, когда я в этом теле и с моими знаниями… Всё же любимое аниме и ни один фанфик не был пропущен. Жаль только, что написать свой не получилось из-за нерабочих рук.

Блин, что-то я отвлекаюсь.

Так вот. С моими знаниями я смогу сделать всё правильно. И первое, что мне нужно, — спасти как можно больше Учих.

И да, спасти всех не получится. Их не переубедить. Но у меня будет ручная эс-ка через несколько лет, и её можно натравить на тех, кто мутит воду. А остальных, кто не хочет переворота, нужно сохранить.

Почему я решил, что не все хотят переворот?

Да всё просто. Не все же настолько тупые со своим: «Учиха должен стать Хокаге, мы этого достойны».

Да хрен там.

Где хотя бы один эс-класс из клана в настоящее время? Фугаку? Нет. Если у него и есть МШ, то он это скрывает. Шисуи? Даже если у него он есть — ему сколько было? Шестнадцать? Как бы так себе кандидат на должность главы всей деревни.

Но им подавай силу. Их, видите ли, принижают.

Но даже если это и так — получи силу, получи признание большинства, заключи союзы с другими кланами, и тогда уже кто-то сможет стать Хокаге.

Но нет. Им это не нужно. Они и так «сильнейший клан», и никто им не указ.

Ага. Разобрали за один вечер девяносто девять и девять десятых процента клана.

Итачи можно смело переименовывать в Доместос.

Но теперь мне нужно этого не допустить.

И начнём мы с промывания мозгов Итачи на тему того, что семья главнее деревни.

Ну… как только говорить научусь.

Глава 1

Открыв глаза, первое, что пришло в голову, — это то, что прошло уже два года с моего появления здесь. И за это время я достиг многого. Первое — я уже научился бегать и говорить. Даже буква «р» получается. Но я не знаю, почему конкретно такая быстрая обучаемость и развитие. Возможно, это из-за чакры? Или же из-за того, что я взрослый мужчина в теле маленького мальчика?

(Звучит максимально странно, но это не то, что вы подумали.)

Ведь язык я уже не только понимаю, но и могу говорить. Причём идеально и без акцента. Но никто из родных не говорит, что это странно или ненормально. Значит, наверное, чакра.

Вот только отец довольно доволен, когда сидит со мной. Хотя, когда он с кем-то другим, морду держит кирпичом. Возможно, это из-за моих вопросов про историю клана.

Вот сейчас я сижу у него на коленях в кабинете. От окна тянет свежим воздухом, а рядом на низком столике медленно дымится чашка чая. Сам кабинет почти пустой. Только шкафы со свитками, стол и символ клана на стене. И вот сейчас я слушаю про Мадару Учиху.

— После той битвы была создана Коноха, а Мадара стал советником Хокаге. Но мир не был слишком долгим. Наш предок хотел, чтобы Коноха объединила весь мир шиноби, чтобы войн больше не было. Но Шодай Хокаге был против этого, так как боялся большой войны деревень и решил захватить биджу и раздать их каждой великой деревне, чтобы они сдерживали оппонентов.

— То-сан, а кто такие биджу? — задал я вопрос.

Пока что всё идёт по канону, и это вроде хорошо… а вроде смогу ли я изменить будущее? За это время я явно привязался к этим людям и не хотел бы, чтобы их постигла судьба, которая была в оригинальной истории.

— Биджу — это самая могущественная сила в нашем мире. Демоны, именуемые хвостатыми зверями. От однохвостого до девятихвостого. Этих существ невозможно окончательно уничтожить, и есть возможность только запечатать.

— Так это значит, что, когда Хаширама раздавал биджу, он их запечатывал?

— Что-то вроде того. На Совете Пяти Каге было разделено так: Кумогакуре получила двух- и восьмихвостого, Ива — пяти- и четырёххвостого, Кири — трёх- и шестихвостого, Коноха — девятихвостого. Такигакуре получила семихвостого.

— А как же Сунагакуре? А почему Такигакуре получила хвостатого? И где однохвостый?

На все эти вопросы Фугаку только улыбался. Ему явно нравилось, что я задавал вопросы, поэтому, наверное, он и любил проводить со мной такие рассуждающие беседы.

— Сунагакуре уже имела биджу. Они запечатали однохвостого ещё до того, как это предложил делать Хокаге. А также они отказались от семихвостого и вместо этого попросили плодородные земли у Конохи, так как Суна находится в пустыне и припасов для неё не хватает. Тогда Хокаге согласился. И было решено дать семихвостого Такигакуре но Сато. Хоть она и не являлась великой деревней, но число джонинов там почти не уступало Суне. А если брать процентами, то вообще сорок процентов шиноби Такигакуре были джонинами.

— Ого… Ну а почему не оставили хвостатого себе?

— Считалось, что девятихвостый сильнейший, и такое усиление и так сильной Конохе не нужно.

— Ну ведь тогда биджу распределили неправильно, — яростно замахал я руками, едва не свалившись с его колен.

— Почему? — удивился он.

— Ну вот смотри. Если девятихвостый у нас, и он сильнейший, то выходит, что сила в хвостах. То есть нужно было сделать так: девятихвостый у нас, семихвостый и двуххвостый у Кумогакуре. Выходит девять. В Иве правильно — тоже девять. В Кири также правильно — девять. А если бы Суна не отказалась от восьмихвостого, то было бы и у них девять. Всё ровно, как и должно быть.

Фугаку даже задумался. Пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла, а взгляд ненадолго ушёл куда-то в сторону окна.

А ведь действительно — почему не поделили так?

— Ну, на этот вопрос могут дать ответ только те, кто был на том совете. А так ты выдвинул вполне реальную теорию. Но узнать мы уже не сможем, так как все, кто там участвовал, давно мертвы.

— Эхх… — грустно протянул я, опечаленный новой тайной.

— Не унывай, сынок. Хочешь, я покажу тебе, как правильно складывать печати?

Услышав это предложение, я забыл, о чём вообще думал, и, подпрыгнув с его колена, быстро закивал.

— Хо-хо-хо, что и ожидалось от моего сына. Такое рвение похвально. Пойдём на задний двор, я тебе всё покажу, и ты сможешь сам практиковаться.

— Да, то-сан!

На улице было тепло. Деревянный пол веранды ещё хранил дневной жар, а где-то неподалёку слышались удары тренировочных кунаев о мишени. Даже странно… я уже начал привыкать к этим звукам.

⸻

— То-сан, ты свободен сегодня? Я хочу тебе кое-что показать.

Спустя месяц я решил показать отцу свой прогресс.

— Если только это будет недолго. В последнее время у меня не хватает времени. Слишком много дел.

Он устало потёр переносицу и отложил свиток в сторону.

— Это быстро, смотри.

Я начал складывать печати, которые он мне тогда показал. Но чтобы исполнить их правильно и научиться быстро использовать, у меня ушло полмесяца, за которые я несколько раз донимал Итачи просьбами снова продемонстрировать их.

Я быстро сложил всю последовательность, на что отец похлопал меня по голове.

— Хо… Я не думал, что ты так быстро этому научишься.

И судя по чуть сильнее обычного раскрытым глазам — это действительно так.

— Это ещё не всё, — перебил я его.

— Не всё?

— Да, смотри.

Я сложил определённую серию ручных печатей для ниндзюцу Огненного шара. После чего остановился и сложил ещё одну — для Цветков Феникса, и последнюю — для Дыхания Дракона.

После чего широко улыбнулся и посмотрел на отца.

— Саске, ты, конечно, молодец, но это опасно.

Он был как-то задумчив и в то же время шокирован, так как печати я складывал очень быстро даже для выпускника академии. Итачи сам так сказал, когда я вытряхивал из него последовательности для техник.

— Я знаю, то-сан. Но я не пытаюсь использовать чакру. Хоть я её пока что не чувствую, но знаю, что это может мне навредить. Я просто решил научиться складывать печати этих техник, чтобы, когда смогу использовать чакру, быстрее научиться самим техникам. Ведь я хочу стать сильным. Сильнее Итачи.

Услышав мои обрывистые объяснения, он, мне кажется, даже прослезился.

— Что и ожидалось от моего сына.

Эта его фраза, мне кажется, показывала искреннюю гордость за себя и своих детей.

— То-сан, ты покажешь мне ката в тайдзюцу?

— А не слишком рано?

Ну да. Мне всего два года с хвостиком, куда мне. Но времени у меня нет, поэтому придётся рвать жилы. Физические тренировки для повышения силы пока что мне не помогут — только хуже себе сделаю. Но поставить базу, хоть и медленно, нужно уже сейчас.

— Нет. Я не буду усердствовать, но мне нужно привыкать правильно двигаться уже сейчас. А Итачи не хочет меня учить. Боится, что я стану сильнее него.

На это он незаметно улыбнулся.

— Хорошо. Но давай не сегодня. Мне уже нужно идти на совет.

— Ладно, то-сан. Пойду поищу Итачи, может, он сегодня согласится.

И я унёсся прочь из кабинета отца.

Блин… Я и подумать не мог, что у детей столько энергии. Я буквально не могу ничего не делать. Ноги сами несут тебя куда-то, будто внутри маленький моторчик. Так… где там может быть Итачи? Академия закончилась три часа назад. Жаль, что не могу выходить за пределы квартала.

По дороге мимо пробежало несколько детей постарше с деревянными кунаями, а где-то вдалеке пахло жареной рыбой и дымом.

Я, кажется, реально начинаю считать это место домом.

⸻

Глядя вслед выбежавшему мальчику, Фугаку только печально улыбнулся.

— Как жаль, что такие таланты должны рисковать своей жизнью в столь раннем возрасте… Итачи уже познал поле боя, хоть и начал тренировки позже. Чего же сможешь достичь ты, Саске?..

Глава 2

Как и ожидалось, Итачи найти так просто у меня не вышло. Но зато я нашёл Изуми, которая сидела у пруда и смотрела на воду. Лёгкий ветерок гонял рябь по поверхности, а сами карпы лениво плавали почти у самого берега.

Как я слышал, она будущая жена Итачи и дочь старейшины Теццу. Их буквально поженили ещё в момент рождения Изуми. И меня, скорее всего, ожидает то же самое, так как такова судьба детей из главных семей.

Брак по расчёту.

Но Изуми очень хорошая и добрая девушка. Жаль только, что у неё такая печальная судьба.

— О, Саске-кун, ты что тут делаешь?

Блин. Так влез в размышления, что завис, и она меня обнаружила.

— О, Изуми-чан, привет. Я ищу Итачи, ты его не видела? — быстро придя в себя, начал я разговор.

— Нет… — грустно начала она. — Я его уже неделю не видела. Может быть, он на меня обиделся?..

Оу… У неё даже глаза начали блестеть. Сейчас ещё и плакать будет. Нужно срочно спасать ситуацию.

Подбежав к ней, я плюхнулся на деревянный помост, свесив ноги вниз.

— Изуми, ты что? Он ведь уже учится в академии, и у него мало времени. Он даже со мной не играет и не хочет тренировать.

Я надул щёки, и девочка, глядя на это, немного повеселела. После чего села рядом и начала прутиком водить по воде.

— Изуми, ты ведь в этом году поступаешь в академию?

— Да, это так.

— Круто. Значит, ты сильная и умная, раз тебя туда взяли, — покивал я головой, будто подтверждая свои же слова.

— Наверное…

— А что ты уже умеешь? Умеешь Огненный шар пускать? А кунаи бросать? А у тебя уже есть Шаринган?

Быстро закидав её вопросами, я улёгся на спину и начал смотреть на облака. Но в какой-то момент буквально на периферии зрения заметил, как тень на дереве шевельнулась.

Хмм… возможно, это он.

— Ну, меня учил дед кидать кунаи, и говорил, что у меня неплохо получается. Но нужно больше практиковаться. А Огненный шар я не умею, у меня он не получается, хотя я и много стараюсь. А Шарингана нету… но я очень хочу.

Как-то грустно она сказала последнее предложение.

Ну ничего. Сейчас мы кого-то разведём на уроки Огненного шара.

— Слушай, а покажешь, как ты кидаешь сюрикены?

Я вскочил и дал ей руку, помогая подняться.

— Но где? У меня их нету. То-сан запрещает носить их с собой.

— Ничего страшного, — гордо проговорил я, не сводя взгляда с дерева. — У нас есть камни и мишень. Давай: кто больше попадёт в заднюю часть дерева рикошетом, тот и победил.

Естественно, я не умел их нормально кидать, да и силёнок надолго не хватит. Но несколько раз докинуть смогу.

— Хорошо.

Она начала подбирать наиболее плоские камни, а я взял первые попавшиеся. Мне победа не важна. Мне важен результат.

— Да, а теперь бросай.

Естественно, у неё большинство раз попадало в ветку, но рикошет уходил не туда, куда мне надо. Я вообще три из четырёх раз промахнулся по ветке.

Но вот Изуми взяла особенно плоский камень, прищурилась и резко швырнула его в дерево.

Рикошет был идеальный.

И судя по тихому ойку сверху — попала точно куда надо.

Да-а-а… Трёхочковый.

Я быстро оббежал дерево и изумлённо уставился на Итачи, который сидел на ветке и чесал лоб.

— Ооо, ни-сан, а что ты тут делаешь? Я тебя ищу по всему кварталу, а ты прячешься? Ещё и сестрёнку Изуми избегаешь.

Услышав это, Изуми подбежала ко мне и тоже уставилась на Итачи, в которого явно прилетел камень.

— Изуми, ты победила и попала точно в мишень.

— Итачи-кун, ты что там делаешь? А… Итачи-кун, прости, я не знала, что ты там.

— Ничего, Изуми. Прости, что не спустился. Я тренировал скрытность и слежку. Нам про это в академии рассказывали, и я решил попробовать.

— И поэтому целую неделю от меня убегал?

В голосе юной Учихи появились такие нотки, какие иногда издавала мама, когда сердилась на отца. И лицо Итачи моментально изменилось.

Кажется, он тоже что-то такое почувствовал.

Он быстро спрыгнул с дерева, встал перед Изуми и низко поклонился.

— Прости.

Проговорил он, не поднимая головы.

И, глядя на Изуми, я понял, что она уже его простила и вовсе не сердится.

Но я не мог дать ей простить его так быстро, поэтому влез первым.

— И ты считаешь, что простого «прости» будет достаточно за такой проступок? Ни-сан, я был о тебе лучшего мнения.

Итачи резко поднял голову и увидел меня, стоящего перед Изуми со скрещёнными руками и максимально серьёзным выражением лица.

Я был уверен: глаза у Изуми сейчас не сильно уступают глазам Итачи по размеру. Хоть у него они и были шокировано вылуплены на меня, я этого не замечал.

— Саске, ты…

— Ты вроде такой умный, а делаешь такие глупости. Ведь все знают: чтобы вымолить прощение у девушки, нужен букет цветов и что-то сладенькое. А ты тут — «прости».

Я отчитывал его тоном сержанта, заставшего на посту спящего рядового.

— А ещё ты слышал, что у твоей невесты не выходит Огненный шар. Так что ты должен ей в этом помочь.

На всю мою тираду Итачи только молча кивнул.

А я таким же серьёзным тоном обернулся к Изуми.

— Ведь так, Изуми?

— Да, Саске-кун, — чуть ли не вытянулась в струнку девушка.

После этого Итачи показывал Изуми технику и объяснял, как правильно её использовать, а я, пожиная плоды своих трудов, внимательно слушал. Чуть ли не записывая объяснения в голове.

Но это уже было бы слишком подозрительно.

⸻

И вот спустя два часа, когда у Изуми начал получаться шар — хоть и небольшой, но прогресс был, — мы, проводив её до дома, отправились обратно.

Вечерний квартал Учих уже начинал пустеть. Где-то хлопали двери, с кухни тянуло жареной рыбой и соевым соусом, а над улицами медленно зажигались фонари.

Задумчивый Итачи наконец начал разговор.

— Саске, скажи, как ты меня обнаружил?

— Обнаружил? Ты о чём? — сразу врубил я дурачка.

— На дереве. Ты явно не просто так предложил Изуми эту игру.

— Я увидел твою тень. Она в какой-то момент двигалась, вот я и подумал, что ты там.

Закинув руки за голову, я смотрел в небо и передвигал маленькими ногами.

— Тогда зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты хотел вывести меня на открытое место?

Мне показалось… или он реально обиделся?

— Слушай, Итачи. Я понимаю, что ты хочешь стать самым крутым шиноби. Но ты в погоне за силой отстраняешься от семьи и в какой-то момент допустишь большую ошибку, сделав больно всем, кого любишь. И тем, кто любит тебя.

Сделав максимально серьёзное лицо, я продолжил:

— Больно мне, то-сану с ка-чан, Изуми, Шисуи. Стоит ли оно того?

И, увидев, что он крепко задумался, тут же вскричал:

— Эй, ни-сан, понеси меня! У меня ноги болят столько идти.

На что тот вздрогнул и, улыбнувшись, присел передо мной, чтобы я залез ему на спину.

— Вааа… Как тут высоко. Я ещё не видел клан с такой высоты.

Тёплый вечерний ветер бил в лицо, пока Итачи спокойно нёс меня по улицам квартала.

⸻

— Саске, я иду за продуктами в деревню.

— Что?! Ка-чан, возьми меня с собой! Ну пожалуйста! Я буду слушаться и не отходить от тебя!

Я, конечно, ни на что не надеюсь, но до этого момента я ещё ни разу не был в деревне, ограничивая своё передвижение только пределами клановых земель.

Микото смерила меня каким-то пытливым взглядом и спустя несколько секунд кивнула.

— Хорошо, Саске. Но если ты будешь себя плохо вести, то больше не выйдешь из квартала до поступления в академию.

Серьёзно. Она вообще не шутит.

Но что я, маленький? Конечно, буду слушаться.

— Даааа! Подожди, я пойду одеваться! Не уходи без меня!

— Хорошо-хорошо, я подожду тебя тут.

И пока Саске убежал, Микото задумалась о том, каким спокойным был Итачи. Он почти ничего никогда не говорил. Иногда она забывала, что в доме вообще есть ребёнок. Он больше вёл себя как взрослый отшельник, лишь изредка что-то спрашивая.

Но Саске не такой.

Он постоянно чем-то интересовался, что-то спрашивал, бегал, шумел. Даже Фугаку, который всегда был серьёзным, стал чаще улыбаться и больше времени уделять воспитанию мальчиков.

Этот малыш буквально добавил в их семейную жизнь новых красок.

Он даже заставил Фугаку подарить мне собственноручно сорванные цветы, когда я была не в духе. И тот, на удивление, послушал.

Я даже начала смотреть на него так же, как тогда, когда увидела впервые.

Улыбаясь своим мыслям, она не заметила, как Саске прибежал обратно, одетый в новую одежду, которую ещё ни разу не носил. Видимо, решил, что это настоящий праздник и нужно выглядеть хорошо.

— Пошли, ка-чан. Я готов.

Глава 3

Выйдя из дома, мама активировала барьер, так как дома никого не оставалось. Я впервые увидел, как это делается, и, естественно, не удержался от вопросов.

— Ка-чан, а как ты это сделала? Это же барьер, да?

— Да, Саске, смотри, — она указала на кольцо. — Это одно из управляющих колец владельцев дома. С его помощью можно управлять барьером и настраивать его функции.

Только сейчас я заметил, что по внутренней стороне кольца идут какие-то мелкие символы. Они едва заметно светились голубоватым цветом.

— Ого, круто. А у меня и Итачи тоже такие будут?

— Наверное, когда-нибудь они достанутся вам. Я бы хотела, чтобы у вас уже были такие же кольца, но, увы, мастеров, способных их создавать, больше не осталось.

— А где они делись? Кто-то их прогнал?

Да, я знаю, что Узумаки вроде как были уничтожены, но лучше не подавать виду, что я в курсе этого. Хоть я и позиционирую себя как гения с большим любопытством, такие знания мне пока что взять неоткуда. Да и, возможно, так я узнаю больше.

— Это долгая история, сынок. Я расскажу тебе её позже, хорошо?

Она улыбнулась мне, но улыбка была печальной и будто говорила, что она вспоминает кого-то, кого уже нет.

Ладно. Пока не буду поднимать эту тему. А то ещё передумает брать меня в деревню.

— Хорошо, ка-чан.

⸻

Квартал клана складывался из нескольких секций. Лес за кварталом, где размещались полигоны. Затем жилой район, в центре которого находилась площадь, а перед ней — дом главы. Самое большое здание в квартале. Чем-то напоминает мини-версию императорских дворцов Японии. Только двухэтажную.

Даже отсюда было видно красные столбы, широкую крышу и символ клана над главным входом.

Потом шла рыночная зона, перед которой стояли ворота с охраной. По сути, именно она связывала квартал с остальной Конохой.

Я никогда не выходил сюда в одиночку, так как здесь постоянно было полно посторонних людей, пришедших на рынок. В основном шиноби, так как тут находилась знаменитая кузня клана Учиха, которая почти не уступала мастерам из Тетцу но Куни. Ею заправлял отец Изуми.

Также здесь находился главный участок военной полиции. Как рассказывал отец, в Конохе было четыре участка — по одному на каждую сторону деревни. И служили там только шиноби клана Учиха.

Иногда мимо проходили люди в форме полиции с веерами на спине, и обычные жители тут же старались отойти чуть в сторону.

Но вот мы подобрались к внешним вратам.

Они были открыты, а стоящий там чунин поклонился маме и что-то записал в блокнот. Наверное, вели записи всех, кто входит и выходит.

После выхода мне в лицо сразу ударила пыль улиц.

Здесь была толпа людей. Каждый шёл куда ему нужно, нередко толкаясь локтями. Мама тут же взяла меня за руку и прижала ближе к себе.

— Сегодня довольно многолюдно. Держись поближе ко мне.

— Хорошо.

Но пройдя метров сто, толпа стала меньше, и теперь можно было нормально рассмотреть деревню, а не следить, чтобы меня не затоптали.

Ну что я могу сказать… Коноха была странной.

Здания зачастую были в несколько этажей, но в совершенно разном стиле. Было ясно, что сперва здесь всё строилось одноэтажным, а уже позже делались достройки. Вот только это уже была другая эпоха, стиль изменился, но переделывать нижние этажи никто не стал.

И выглядело это… довольно неплохо. Даже уютно.

Где-то висели бумажные фонари, на балконах сушилась одежда, а из открытых окон тянуло запахами еды.

Улочки были вымощены камнем, но из-за толпы людей тут всё равно набралось немало пыли. Среди людей было довольно мало шиноби, но если посмотреть на крыши, то иногда можно было заметить мелькающие силуэты.

Эхх… Когда же придёт тот светлый день, когда и я смогу так передвигаться?

— Да это и ста рё не стоит, а ты хочешь тысячу! — раздался грубый басовитый голос.

— Но господин, это нерушимый сервиз прямо из Сунагакуре! Он прослужит не только вам, но и вашим детям! — начал оправдываться в ответ чем-то писклявый женский голос.

Самих владельцев голосов я не видел из-за толпы, но по этим репликам стало ясно — мы наконец пришли на рынок.

И если честно, я не особо впечатлён. Такой рынок есть и в квартале. Здесь просто ларьков побольше и встречаются более интересные вещи.

Хотя запах жареного мяса был хорош. Очень хорош.

Но в какой-то момент мама встретилась с другой женщиной.

— Йошино, привет. Как ты? О, это малыш Шикамару? Он так подрос. Очень похож на отца.

И да, рядом с ней стоял мелкий пацан с причёской, которая в будущем станет похожа на ананас. Пока что у него был просто маленький хвостик. На лице читалась смертельная усталость и желание где-нибудь поспать.

Но увидев меня, он будто немного взбодрился.

— О, Микото. Это маленький Саске? Тоже очень подрос. И смотри какой красавчик.

— Привет, я Саске, — протянул я руку мелкому.

Он некоторое время задумчиво её рассматривал, но всё же пожал.

— Я Шикамару. Приятно познакомиться.

После чего он осмотрелся, заметил лавочку и направился туда.

— Пойдём. Это явно надолго.

Я посмотрел на маму, и та только одобрительно кивнула.

Но перед тем как пойти к нему, я подошёл к ларьку неподалёку и за свои собственные отложенные деньги купил нам с Шикамару по палочке данго.

Он удивился, когда я протянул ему одну, но всё же взял.

По нему сразу было видно, что мальчик — гений из клана умников. Но, кажется, я его всё-таки удивил.

И вот, сев на лавочку, я впервые увидел лица Хокаге. Правда, смог разглядеть только Минато и Хирузена, так как остальные закрывали постройки.

Даже отсюда каменные лица казались огромными.

— Вааау… — протянул я.

— Нравится? — улыбнулся чему-то своему Нара.

— Да. Вот это сколько же сил нужно было потратить, чтобы сделать такие лица? Они же огромные. Это же Сандайме и Йондайме?

— Ага. Отец говорил, что эти лица специально делали без использования чакры.

— Что? Серьёзно? Но почему? Разве так не проще?

— Да-а-а. Я тоже говорил, что делать всё вручную было очень напряжно. Когда можно использовать техники — так было бы проще.

— Ага…

Повисла недолгая пауза, но я бы не сказал, что неловкая.

— Слушай, а ты много знаешь. Ты часто выбираешься сюда?

— Нет. Это второй раз, но уже надоело. Ка-сан всегда с кем-то сцепится, а мне приходится стоять и часами слушать, о чём они говорят. Агг… напряжно. Куда интереснее наблюдать за облаками или читать книги.

— Что? Ты уже умеешь читать? Когда ты научился?

— Да уже как полгода. Это не трудно. А ты что, не умеешь?

Это был удар ниже пояса.

Да, я действительно ещё не умел читать.

Ахх… Меня уделал сопляк, которому и трёх нет.

Чёрт.

И, видимо, он что-то заметил по моему лицу, потому что начал копошиться в набедренной сумочке.

— Слушай, если хочешь, то я покажу, как правильно читать.

И он вытащил книжку, начав показывать, что означает каждый символ и закорючка.

И, честно говоря, я думал, что у меня скорее пробудится Шаринган, чем я это выучу.

И самое страшное — мне ведь реально придётся это учить.

Спустя час, пока наши матери болтали, я смог запомнить только пять символов. А Шикамару временами бросал на меня такие взгляды, будто я умственно отсталый, потому что ему приходилось объяснять мне одно и то же по несколько раз.

Под конец у меня уже глаз дёргался от этих палочек и закорючек.

И да… кажется, я отбил у него желание становиться учителем, если оно у него вообще когда-нибудь появится.

— Спасибо, Шикамару. Когда-нибудь я тебе чем-то так же помогу.

— Ага… давай.

Он даже не обернулся, просто устало помахал рукой.

А мы ушли с рынка и пришли к большому зданию, за воротами которого слышалось множество детских голосов.

И через несколько минут, которые я на удивление Микото промолчал, я наконец увидел Итачи.

Тут же подбежал к нему, обнял и буквально повис на его шее.

— Саске, ты так рад меня видеть? — улыбнулся он.

— Да. А теперь понеси меня, а то я сейчас упаду.

— Что с тобой?

Но ответа он не получил, потому что как только моя голова коснулась его спины, я мгновенно отрубился.

— Мы встретили Йошино Нара вместе с маленьким Шикамару. И тот учил Саске читать, — ответила Микото.

На это Итачи только понимающе кивнул и, подняв меня поудобнее, направился в сторону квартала.

— Как дела в академии?

— Всё нормально. Я лучший в классе и уже выучил все три техники выпускного класса.

— Да-а? Ты такой молодец, Итачи. Ты подаёшь хороший пример Саске как старший брат.

— Да вот только ему лучше не говорить, что я это выучил. А то он не успокоится. А ему и так нельзя использовать чакру ещё как минимум год.

— И не говори, — рассмеялась Микото. — Он ведь очень хочет нагнать тебя.

— Угу, — улыбнулся Итачи. — Ка-чан, мне сенсей предложил сдать экзамен экстерном, так как я уже всё выучил.

— Правда? И что ты решил?

Микото была очень удивлена. Она не ожидала такого.

— Отец будет горд тобой.

Итачи немного помолчал, а затем спокойно ответил:

— Я отказался.

— Что? Но почему?

Микото действительно удивилась. В последнее время Итачи буквально гнался за силой, поэтому такой отказ выглядел странно.

— Недавно я услышал, что если слишком сильно гнаться за силой, то можно потерять близких. А я не хочу такого.

Он слегка улыбнулся, вспомнив слова, которые когда-то сказал ему маленький брат.

И когда они уже дошли до дома, Микото, взяв свиток, распечатала из него букет цветов и коробочку с данго, на что Итачи уставился как баран на новые ворота.

— Эмм… ка-чан, это что?

— Саске сказал мне, что Изуми-чан на тебя обиделась и нужно извиниться. Поэтому, когда сегодня узнал, что я возьму его с собой, он взял свои накопления и купил Изуми букет и данго. Как он сказал: «Итачи слишком умный, но совсем не понимает, что хотят девочки».

Говоря это, Микото откровенно улыбалась. Но когда Саске потащил её за букетом и начал всё это объяснять, она была в не меньшем шоке.

Откуда он вообще это знает? Ему ведь только недавно два года исполнилось.

Она, конечно, замечала, что Саске зачастую ведёт себя не по годам. Но если вспомнить Итачи, то тот вообще выделялся так, будто уже родился взрослым.

Поэтому они с Фугаку и не придавали особого значения интеллекту младшего сына.

Но теперь она начала понимать, что Итачи, хоть и гений как шиноби, в обычной жизни и эмпатии откровенно плавает. А Саске, со своим бесконечным любопытством и общительностью, может в итоге достичь даже большего.

В этот момент она посмотрела на державшего букет с коробочкой Итачи и улыбнулась ещё шире.

Возможно, этот малыш действительно поможет своему старшему брату понять, что такое простая жизнь.

После чего, погладив спящего Саске по голове, унесла его в дом.

⸻

Тем временем Итачи.

— Зачем он купил букет? Разве это так важно? Изуми же меня простила ещё тогда, когда я обучал её Огненному шару. Тогда зачем?..

Идя по улицам квартала с букетом в руках, он настолько задумался, что не замечал ни улыбающихся, ни внимательно следящих за ним взглядов соклановцев.

И опомнился только тогда, когда уже стучал в дверь дома Изуми.

Спустя полминуты ему открыла её мать.

— О, Итачи-кун, что ты тут делаешь? Ты к Изуми?

Заметив букет, она тут же расплылась в широкой улыбке, а Итачи внезапно почувствовал ранее незнакомое ощущение. Ему даже показалось, что лицо начало немного гореть.

— Здравствуйте, Намика-сан. Да… она дома?

Видя, что Итачи явно смутился, женщина была даже немного шокирована. Она ещё ни разу не видела, чтобы он показывал такие эмоции.

— Да-да, проходи. Я сейчас её позову.

И пока Итачи снимал обувь, со второго этажа уже послышался быстрый топот.

А спустя секунду из-за угла буквально вылетела Изуми.

— Итачи-кун, ты…

Она резко замерла, увидев его с букетом и коробочкой в руках.

— Это… мне?

Итачи молча кивнул, но тут же понял, что нужно что-то сказать.

— Да. Я помню, что был виноват перед тобой, и решил, что должен полностью искупить свою вину.

Но не успел он договорить, как Изуми налетела на него, крепко обняв.

— Спасибо! Спасибо большое! Мне очень приятно! А как ты узнал, что я люблю именно эти цветы?

Вот тут Итачи крыть было нечем.

Но какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что лучше не говорить, что букет выбирал Саске.

— Ну… мне показалось, что они чем-то похожи на тебя.

И только сказав это, Итачи вдруг понял, что действительно так думает.

Теперь, глядя на Изуми, он видел какую-то странную схожесть между этими жёлтыми цветами, похожими на ромашки, и самой девочкой.

Они оба напоминали ему солнце.

Такие же яркие и тёплые.

И в следующий момент Изуми неожиданно поцеловала его в щёку, после чего, смущённо улыбаясь, убежала ставить букет в вазу.

— Итачи, пойдём гулять?

И хотя у Итачи были совсем другие планы на вечер, почему-то идти домой ему сейчас не хотелось.

— Хорошо.

⸻

Когда вечером Итачи проводил Изуми домой и возвращался обратно, то неожиданно понял, что на его лице всё это время была счастливая улыбка.

Причём настоящая.

Не та, которую ему обычно приходилось изображать.

Тёплый вечерний ветер медленно качал деревья квартала, а где-то вдалеке ещё слышались голоса возвращавшихся домой шиноби.

— Так вот что ты пытался до меня донести, Саске… — тихо прошептал молодой мальчик, познавший войну куда раньше, чем настоящее счастье.

Глава 4

Хо но Куни. Башня Хокаге. Зал совета Конохи.

От лица Фугаку Учиха

Придя в эту проклятую резиденцию одним из первых и заняв своё место, Фугаку не рассчитывал ни на что хорошее. Эту тему он поднимал уже множество раз и всегда получал отказ большинства. Но сегодня у него была ещё одна попытка.

Большой зал постепенно наполнялся людьми. Тяжёлые шаги, шелест одежд, тихие разговоры. За длинным столом собирались главы кланов Конохи. В воздухе стоял лёгкий запах табака и бумаги, а из-за высоких окон тянуло прохладой.

— Здравствуйте, Учиха-сан, — поздоровался глава клана Мейдо, одного из верных псов Сарутоби, постоянно ставящих палки в колёса клану Учиха.

— Приветствую, Мейдо-сан.

Затем за Мейдо начали подтягиваться остальные главы кланов. Последним, как и всегда, явился Шикаку Нара, выглядящий так, будто его насильно вытащили сюда из кровати.

Следом за ним, спустя ещё минут пять, вошёл Хокаге вместе со старейшинами.

Уместив шляпу на столе, Хирузен оглядел присутствующих и заговорил:

— Оглашаю собрание кланов открытым. Сегодня на повестке: шевеления в Сунагакуре, а также всплывший конфликт с Кири на миссии Хатаке-сана.

— Судя по докладам шпионов, в Сунагакуре был запечатан Однохвостый. И, по нашим данным, джинчурики является сын Йондайме Казекаге Рассы, — взял слово Данзо, говоря своим хриплым монотонным голосом без малейшей эмоции. — Также известно, что даймё Кадзе но Куни вновь урезал финансирование деревни.

— Возможно, создание джинчурики — это ответ песчаников на такое поведение со стороны даймё, — высказал мысль Хиаши Хьюга, державший морду кирпичом даже старательнее самого Фугаку.

— Вполне вероятно. Но, скорее всего, даймё Ветра увеличит нам количество миссий, так как ранее уже обращался к нам, — задумчиво произнёс Хирузен, медленно постукивая пальцами по столу.

— Это будет крайне плохо, Хокаге-доно, — подал голос почти спящий Шикаку.

И Фугаку был с ним полностью согласен. Коноха ещё не восстановилась после нападения Девятихвостого. Даже сейчас по деревне хватало пустующих домов и полуразрушенных улиц.

— В каком смысле? — встрял в разговор Митокадо Хомура. — Для нас это несёт больший поток миссий и возможность наладить связи с аристократами Кадзе но Куни.

— Да вот только это будет нагнетать отношения с Сунагакуре, что может обернуться для нас плачевно, если учитывать, что мы ещё не восстановились, — высказал своё мнение Фугаку.

— И по чьей вине у нас такая ситуация? — неожиданно проговорил глава клана Юрин, смотря прямо на него.

В зале сразу стало тише. Даже шелест бумаг прекратился.

— Что ты сказал? — медленно поднялся Фугаку.

Стул под ним коротко скрипнул.

— Что слышал. Многие видели Шаринган в глазах Кьюби. И кто у нас владеет Шаринганом? — с плохо скрываемой насмешкой продолжил тот.

— Я уже говорил, что в клане нет никого, способного подавить хвостатого, — буквально проскрипел Фугаку. — И все это знают.

— Да-да, я это слышал. Вот только Шарингана ни у кого из присутствующих нет. Кроме вас.

Ух ты… гадкая крыса.

Знаешь, что тебя защитит Хокаге, и смеешь гавкать?

Ну ничего. Я тебе это ещё припомню.

— Эти глупые дебаты не помогут Конохе в тяжёлое время, — устало проговорил Шикаку, массируя глаза.

— Да. Но я знаю, что поможет.

Это был шанс.

— Так как в деревне сейчас не хватает боеспособных шиноби, я предлагаю позволить влить в полицию Конохи генинов, которые уже несколько лет держатся в этом звании, а также слабых чунинов, чтобы заменить шиноби клана Учиха.

В зале сразу повисла тишина.

— Чтобы вы набрали силу? — фыркнул не унимающийся Юрин.

— Как будто это будет плохо для Конохи, — холодно ответил Фугаку. — Все вы знаете, что Учиха растут на поле боя. А сейчас, в мирное время, мы заперты внутри Конохи и не можем развиваться. Единственное, что нам поможет, — миссии вне деревни.

Он медленно обвёл взглядом зал.

— Сейчас меньше десяти процентов клана выполняют миссии за пределами Конохи. Остальные либо не шиноби, либо остаются в военной полиции.

— А как же безопасность деревни? — подал голос Данзо. — Учиха должны оборонять деревню от диверсантов. Чтобы не повторилось то, что уже было.

— Вот только большинство ситуаций в деревне вызывают обычные гражданские. И только два процента приходятся на шиноби. Вот справка за несколько лет, если вам интересно, Шимура-сан.

Фугаку бросил на стол свиток. Тот прокатился по лакированной поверхности и остановился прямо напротив Данзо.

— К тому же с диверсиями должны бороться бойцы АНБУ, а не военная полиция. И всем вам это прекрасно известно.

— А чем мне поможет Учиха в поле, если мне важна безопасность дома? — вновь подал голос Юрин.

Да эта челядь уже откровенно провоцирует его.

Но нужно держаться. Всё равно прикончить его прямо здесь не получится.

— А чем тебе поможет не обкатанный битвой Учиха против джинчурики? Или твои слабосилки будут стоять в первом ряду? Или, может, кто-то из других благородных кланов вместо Учих, которым удавалось сдерживать вражеских джинчурики?

— Что ты сказал? Слабосилки?!

— Как я что? Или хочешь сказать, что один слабенький джонин на весь клан из семидесяти шиноби что-то решит? Ой, нет, я забыл, что ты протираешь зад в Конохе и не был на миссиях больше трёх лет, ограничившись даже не джонином С-ранга. Или я не прав?

Давление чакры ударило прямиком в Юрина.

По залу будто прошёл холодный ветер.

На мгновение его взгляд поплыл — Фугаку уже втянул его в короткую схватку гендзюцу.

Но почти сразу деактивировал Шаринган.

— Ничтожество. Ты даже до джонина не дотягиваешь.

Юрин тяжело сглотнул и резко отвёл взгляд, а по его виску скатилась капля пота.

Глубоко вдохнув, Фугаку медленно сел обратно и скрестил руки.

— Предлагаю проголосовать за выдвинутое мной решение.

Хирузен тяжело вздохнул.

— Поднимите руку те, кто поддерживает предложение Учиха-сана.

— Я за.

— Поддерживаю.

— Я за.

— Значит, за — шесть голосов. Яманака, Нара, Акимичи, Юхи, Инузука и Хатаке.

— Теперь те, кто против.

Поднялось восемь рук.

— Против: Юрин, Мейдо, Шимура, Сарутоби, Сенджу, Хьюга, Абураме и Курама. Остальные воздержались.

Хирузен прикрыл глаза.

— В вливании в полицию Конохи иных шиноби, кроме клана Учиха, отказано решением большинства.

— Тц… Чёрт с вами. Трусы, которые боятся потенциала Учиха.

— Да как ты смеешь?! — взорвался Хиаши Хьюга.

— А что, разве не так? Назови хоть одну причину, почему я ошибаюсь.

В ответ — только сердитый взгляд.

На это Фугаку лишь усмехнулся и поднялся со своего места.

Здесь ему больше делать было нечего.

⸻

Грёбаные имбецилы.

Что вообще у этого Сарутоби в голове?

Он уже добился уничтожения Сенджу, теперь хочет тем же способом уничтожить и Учих?

Надо этого не допустить.

Тяжёлые шаги эхом разносились по пустому коридору резиденции. За окнами уже давно стояла глубокая ночь, а редкие фонари бросали тусклый свет на деревянный пол.

Чёрт… не надо было использовать Шаринган.

Это ещё сыграет против меня.

В таком мрачном настроении он вернулся домой. На часах уже было за три ночи, и все давно спали.

Даже квартал Учиха выглядел непривычно тихим.

А завтра состоится разговор со старейшинами.

И радости они от этого могут не ожидать.

⸻

Хо но Куни. Коноха Гакуре но Сато. Клановый квартал Учиха.

Саске Учиха.

Прошёл год.

— Аууу… Чёрт, как же больно…

Грёбаная кора. Почему она оторвалась?!

Я рухнул с четырёхметрового дерева и, по ощущениям, точно что-то сломал. В глазах аж потемнело от удара, а из лёгких на секунду выбило весь воздух.

С большим трудом повернув голову, я обнаружил неестественно вывернутую руку.

Твою же мать…

Правую.

Ну всё. Пиздец.

— Ка-чан меня убьёт… — чуть не плача проговорил я.

Локоть пульсировал такой болью, будто туда раскалённый кунай засунули. Даже пальцами шевелить было страшно.

Но нужно подниматься.

И, честно говоря, я думал, что не выдержу и расплачусь, потому что ещё никогда ничего себе не ломал.

Да и тело всё ещё детское. Взрослой выдержки тут маловато помогает, когда тебе буквально хочется выть.

Превозмогая боль, я кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, пошёл в сторону дома.

Каждый шаг отдавался неприятной дрожью в руке.

Ка-чан стояла на кухне и что-то готовила на обед. В доме пахло жареной рыбой и рисом.

Я встал так, чтобы руку не было видно, и обратился к ней, стараясь отрешиться от боли.

— Ка-чан…

— Да, Саске, что случилось? — не смотря на меня, ответила она.

— Тут такое дело… — начал увиливать я. — Пообещай, что не будешь ругаться.

Теперь реакция была уже другой.

Она повернула голову и убавила огонь на плите.

— Я тебя слушаю, — проговорила она тоном, который в моём случае означал, что ругаться уже бесполезно.

— Ну тут такое дело… Я практиковался в хождении по деревьям. И да, я знаю, что ты говорила просто научиться стоять, но я решил немного походить. И вот…

Я вышел из-за двери, продемонстрировав свою красиво висящую правую руку.

На секунду в доме повисла тишина.

— Ох, Саске… Я ведь просила. — Она быстро подбежала ко мне. — Сильно болит?

— Угу… — всхлипнул я, но всё же не заплакал.

Я ведь мужик.

Хотя слёзы уже предательски стояли в глазах.

— Хорошо, потерпи. Я отведу тебя к Минору-сану.

— А как же плита? Сгорит же всё.

— Не переживай, Саске.

Она сложила печать, и рядом с ней с лёгким хлопком дыма появился клон.

Причём, как я успел понять, материальный теневой.

Клон сразу же спокойно подошёл к плите и начал помешивать еду, будто это вообще нормально.

Хотя… для мира шиноби, наверное, нормально.

На мой понимающий взгляд она только вздохнула.

— Даже сломанная рука не унимает твоего любопытства, да?

— Угу. Научишь меня этой технике?

Ну а кто я такой, чтобы не научиться ей?

— Конечно, Саске. Но только когда подрастёшь. Например, где-то в шесть-семь лет. А то твоей чакры пока маловато для такого.

— Эхх… И так всегда…

Блин, а с перспективой обучения клонам я и забыл про боль.

Правда, ровно до того момента, как случайно дёрнул рукой.

— ААААА… Твою мать…

— Саске! Не выражайся!

— Больно же…

Микото только устало покачала головой и осторожно подняла меня на руки.

Благо дом Минору-сана был не слишком далеко.

Прохладный ветер неприятно бил по лицу, а улицы квартала уже постепенно пустели. Где-то вдалеке слышались голоса возвращающихся шиноби и стрекот цикад.

Сам Минору был немолодым мужчиной, на вид лет пятидесяти. С длинными волосами, которые ещё не начали седеть и по-прежнему оставались такими же чёрными, как и у меня.

Он вышел почти сразу, как только мы постучали в дверь, и очень удивился, увидев нас с Микото.

— Микото-сама, Саске-сан, что случилось?

Ого, как уважительно заговорил. Странно слышать такое от человека старше меня в десятки раз.

— Здравствуйте, Минору-сан. Мой сын упал с дерева и, как видно, сломал руку. Вы сможете с этим справиться?

— Да, конечно. За несколько часов будет как новая. Не переживайте, проходите быстрее.

— Если это займёт несколько часов, то я оставлю Саске на вас, — покачала Микото головой в ответ на предложение пройти внутрь.

Но мужчина не опечалился и легко согласился.

— Хорошо, Микото-сама. Если хотите, я потом провожу его до дома.

— Это будет лишним, Минору-сан. Саске сможет добраться и сам, верно, сынок?

— Да, ка-чан.

Странно, почему она такая холодная к нему?

Но если бы он сделал что-то плохое, она бы точно не оставила меня наедине с нехорошим человеком.

Старик же будто не замечал холода и просто проводил меня в дом.

Изнутри дом был простым, с минимумом вещей. Никакой роскоши. Только аккуратно сложенные свитки, шкафы и слабый запах трав и лекарств.

Но особенно выделялась одна комната, оборудованная почти как больничная палата.

На столе лежали бинты, металлические инструменты и какие-то пузырьки с мутноватой жидкостью.

— Итак, Саске-сан, как это случилось? — поинтересовался, как я понял, врач.

— Ну, я учился ходить по деревьям, и чакра вышла немного из-под контроля. Вот я и плюхнулся вниз.

— Оо, правда? Вы уже владеете чакрой в столь юном возрасте? Вы, наверное, хотите стать великим шиноби.

Он явно удивился.

Ну да, как я знаю, чакру пробуждают в пять-шесть лет, а мне только три, и я уже умею ей пользоваться. Пусть и немного.

— Ну конечно. Я стану сильнейшим ниндзя клана. Даже сильнее Итачи.

— Хоо, это похвально. И, как я вижу, вы очень стараетесь. Но нужно быть осторожнее, иначе будете частым гостем в моём доме.

— Ну, по крайней мере, в следующий раз я попаду сюда через несколько месяцев.

— Почему это?

— Ну так пока кости вылечатся, надо много времени. Я в книгах читал.

— Это правда лишь частично. Вы, наверное, читали книги, выпущенные не для шиноби. У нас совсем другие возможности. Вот, смотрите.

Он провёл светящейся рукой возле моей, и я сразу почувствовал боль, которую перестал ощущать ещё тогда, когда этот мужчина впервые коснулся меня у ворот.

— АЙЙЙ! Больно!

И он мгновенно убрал боль.

Будто её вообще никогда не было.

Я даже завис на секунду.

— Как вы это сделали?

— Это называется ирьёнин дзюцу.

— А что это такое?

— Ирьёнин дзюцу — это особый раздел ниндзюцу, где с помощью чакры можно вылечить или исправить очень многое в организме. Ну, это если вкратце. Возможности людей, умеющих использовать ирьёнин дзюцу, очень велики. На высоких ступенях можно даже замедлить старение и вернуть молодость вспять. Правда, это не бессмертие, но в сто лет будешь выглядеть на сорок-пятьдесят.

— Ого, круто. Тогда вам где-то сто лет?

— Хо-хо-хо, нет. Что вы. Мне шестьдесят два. И моя степень не настолько высока, как хотелось бы. У меня нет особого таланта, но где-то на среднем уровне в Конохе я нахожусь. И лет десять назад сдал на третью ступень.

И пока он всё это рассказывал, параллельно проводил манипуляции с моей рукой.

Сперва сложил кость как надо.

Хруст.

— АААААА!

— Потерпите, Саске-сан, иначе кость срастётся неправильно.

Сволочь…

А затем закрепил руку и начал лечение чакрой.

Тёплое зелёное свечение окутало локоть, а боль постепенно начала уходить. Вместо неё появилось странное ощущение щекотки прямо внутри руки.

В его действиях чувствовался опыт, а рассказывал он действительно интересно.

— А сколько есть этих ступеней?

— Всё начинается со стажёра, то бишь пятой ступени. Затем, когда главврач больницы даёт разрешение, ты получаешь четвёртую и можешь практиковаться самостоятельно.

Он говорил спокойно и размеренно, продолжая водить светящимися руками над моей рукой.

Зелёная чакра мягко потрескивала, а воздух вокруг будто слегка нагрелся.

— Затем идёт третья ступень. Но тут уже нужны умения приращивать конечности и возможность подключать чакроканалы к нужным тенкецу. И у каждого этот промежуток занимает очень много времени. У меня, например, ушло пятнадцать лет, чтобы набить руку. Хоть в теории я всё знал назубок.

Пятнадцать лет…

Да уж. В этом мире вообще всё упирается в практику и количество времени.

— Для второй степени необходимы умения лёгкой модификации тела: укреплять мышцы, увеличивать гибкость костей и многое другое. Ходят слухи, что они уже могут продлевать жизнь, но точно тебе не скажу.

— А как же первая степень? Что могут они?

Минору на секунду замолчал.

Даже движения его рук стали чуть медленнее.

— Первая степень очень редкая и требует огромного таланта. В Конохе на данный момент известно о двух ниндзя, получивших эту степень. Первый — пожилой ирьёнин из Хьюга, но он уже давно не практикует. А вторая — Цунаде Сенджу, последняя из этого клана. Говорят, она остановила старение своего тела и теперь всегда выглядит на двадцать пять.

За такими разговорами прошло около двух часов.

За окном уже окончательно стемнело, а в комнате зажглись небольшие лампы.

Когда ирьёнин погасил свечение рук, то попросил поднять руку.

Я с удивлением уставился на неё.

Она была полностью рабочей.

Я несколько раз согнул локоть, покрутил кистью и даже осторожно сжал кулак.

Ничего.

Вообще.

То, что должно было залечиваться месяцами, прошло за два часа?

Да это же буквально чит.

И в моей голове будто щёлкнуло.

Стоп.

Подожди-ка…

Если чакрой можно лечить тело… усиливать мышцы… замедлять старение… менять организм…

То это уже не просто «медик».

Это, мать его, биомантия какая-то.

— Мне нужно… Мне нужно… — шептал я себе под нос.

— Что случилось, Саске-сан? Что-то не так с рукой? — неправильно понял меня ирьёнин и заметно занервничал.

— Минору-сан…

Я резко встал со стола.

— Возьмите меня в ученики. Научите меня ирьёнин дзюцу.

И склонился в поклоне.

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина.

Ирьёнин буквально завис.

А затем побледнел.

— Саске-сан… Понимаете… — начал он хриплым и тихим голосом. — В нашем клане ирьёнинов, так сказать, не уважают. Считая, что мы бесполезны и недостойны уважения, раз не смогли стать воинами.

Так вот почему Микото так себя вела.

Хотя, если подумать, это даже логично.

Клан, который помешан на силе, войне и Шарингане, вряд ли будет уважать врачей.

Только вот…

Какие же они идиоты.

— И я не думаю, что ваши родители позволят вам стать ирьёнином, — грустно проговорил он, не смотря мне в глаза.

И по этому старику было видно, что он действительно любит свою работу.

Не ради денег.

Не ради статуса.

А просто потому, что ему это нравится.

Да и рассказывал он всё с таким огнём в глазах, что даже я проникся.

— Минору-сан, скажите, какой ранг был у всех известных вам ирьёнинов первой степени?

— Эмм… Цунаде Сенджу — одна из трёх Саннинов, имеет S-ранг. Хьюга Иши являлся сильнейшим бойцом клана Хьюга во времена клановых войн, так что тоже S-ранг. Вроде бы в Кумогакуре есть некая Малис — у неё также S-ранг. Ах да, и Хаширама Сенджу тоже был ирьёнином первой степени и Первым Хокаге.

Ну вот.

Спасибо.

Ты только что сам продал мне эту профессию.

— Ну вот, — широко улыбнувшись, я кивнул.

— Простите, молодой господин, но что вы имеете в виду?

— Я стану ирьёнином первой степени, получу S-ранг и стану сильнейшим в клане. А с отцом я договорюсь. Поэтому, Минору-сан, готовьтесь взять меня в ученики.

Старик уставился на меня так, будто не понимал, шучу я или нет.

Хотя… наверное, для трёхлетнего ребёнка это действительно звучит странновато.

— Это будет честь для меня, — тихо проговорил он.

Мне показалось или у него глаза слегка намокли?

М-да.

Похоже, человека впервые за долгое время кто-то искренне оценил.

Когда я вышел из дома Минору, на улице уже была глубокая ночь.

Прохладный ветер слегка шевелил волосы, а квартал Учиха почти полностью погрузился в тишину.

Лишь в некоторых окнах ещё горел свет.

Но я даже не обращал на это внимания.

В голове сейчас крутились совсем другие мысли.

Ирьёнин.

Нет… это не просто медик.

Это контроль над телом.

Полный.

А значит, мышцы, нервы, реакция, восстановление, старение, яды, пересадка тканей, модификации организма…

Да тут возможностей больше, чем в половине ниндзюцу.

И самое главное — в этом мире ирьёнинов почти не воспринимают как серьёзную силу.

А значит, это направление практически никто нормально не развивает.

Улыбка сама собой появилась на лице.

Похоже, я только что нашёл свою золотую жилу.

Правда…

Теперь осталось как-то объяснить это отцу.

Глава 5

— Я дома! — зайдя в дом, я дал знать, что вернулся.

Из кухни почти сразу раздался голос Микото:

— О, Саске, ты вернулся? Это хорошо, мы как раз начали ужинать. Иди на кухню.

— Да, ка-чан.

По пути я забежал в ванную, быстро помыл руки и, немного собравшись с мыслями, пошёл на кухню.

Там уже сидели отец с Итачи, а мама раскладывала ужин.

В доме было тепло, пахло рисом, жареной рыбой и чем-то пряным. После прохладной улицы это ощущалось особенно уютно.

Я сел рядом с Итачи.

— Саске, я слышал, ты сегодня поранился? — первым спросил он.

Он явно переживал за меня. Всё-таки это первый раз, когда я довольно серьёзно пострадал.

— Хи-хи, да, но уже всё в порядке. Видишь? — помахал я уже здоровой рукой.

Итачи внимательно посмотрел на неё, будто проверяя, не скрываю ли я боль.

— Но ты не послушал моего совета и получил травму. Надеюсь, ты понял, что мы тебе говорим это всё не просто так, — нахмурившись, проговорил Фугаку, явно решивший пропесочить меня на эту тему.

М-да. Началось.

— Да, то-сан, я понимаю. Но я стоял так десять минут, потом немного походил… Ну, переступал с ноги на ногу. И я решил, что уже могу ходить. И у меня получалось… Но потом как-то чакра не послушалась, и я упал. И как назло — с самой высокой точки.

— Стоп, подожди, Саске, — перебил меня отец. — Ты сказал, что десять минут стоял? А потом ещё и ходил?

— Ну да. А что?

На это они с Микото переглянулись.

Фугаку шумно выдохнул и устало потёр переносицу.

— Прости, Саске. Я не думал, что ты будешь настолько упорствовать, что доведёшь себя до истощения. Хорошо, что не случилось чего-то более серьёзного.

Он отложил палочки и посмотрел прямо на меня.

— Запомни. Доводить себя до истощения очень плохо. Может случиться даже летальный исход.

Угу.

Вот теперь как-то резко стало не смешно.

— И пусть ты пока что не способен ощутить свой резерв из-за непонимания собственного тела и структуры чакры, но это пройдёт с опытом. Скоро ты начнёшь ощущать свои пределы.

Он немного постучал пальцем по столу, подбирая слова.

— Но также плохо ходить с полным резервом. Особенно в начале пробуждения чакры. Именно сейчас ты создаёшь основу для объёма своего резерва.

Хм…

А вот это уже очень ценная информация.

— Но сейчас я расскажу тебе первые признаки истощения чакры.

Даже Итачи отложил свиток и начал внимательно слушать.

— Первый — ты чувствуешь слабость. Небольшую, будто волнами накатывающую. На этом этапе лучше остановиться и дать резерву восстановиться.

— Потом идёт лёгкое головокружение.

— А последний признак — перебои в подаче чакры. Если не остановиться в этот момент, можно надорвать кейракукей.

— Или вообще расстаться с жизнью.

М-да…

Если подумать, я как раз упал на третьем признаке, благополучно проигнорировав предыдущие.

Нужно быть осторожнее.

А то так и помереть недолго.

— Я понял, то-сан. Спасибо.

— Хорошо. Если чего-то не знаешь — лучше спроси кого-нибудь из нас, — одобрительно кивнул он.

— Угу.

Несколько минут я молчал, собираясь с мыслями.

А затем всё-таки решился.

— То-сан… А кто сильнейший в нашем клане?

Фугаку медленно поднял глаза на меня.

— Сейчас в нашем клане сильнейший — я, — немного подумав, ответил отец.

— Так значит, ты S-ранга?

На мгновение Фугаку улыбнулся. Но как-то… немного печально.

— Нет, сынок. Мой текущий ранг в книге Бинго — A. Возможно, я смог бы сразиться с кем-то S-ранга… Но, скорее всего, проиграл бы.

Ого.

А вот это уже интересно.

Получается, разница между A и S реально огромная.

— Да? Тогда я стану шиноби S-ранга! — вскочил я, подняв руку к потолку так, будто бросал вызов самим небесам.

Итачи тихо хмыкнул, а Микото улыбнулась.

— Конечно сможешь, сынок. Ты ведь такой старательный, — мягко проговорил Фугаку и погладил меня по голове.

— Да! Но чтобы стать шиноби S-ранга, мне нужно стать ирьёнином первой степени.

После этих слов, кажется, даже шум на улице остановился.

Микото перестала мыть посуду.

Итачи замер со свитком в руках.

А отец просто уставился на меня.

— Нет, сынок. Учиха — это воин. А у настоящего воина нет времени на подобные глупости. Пусть этим занимаются другие… но не владельцы Шарингана. — с явным презрением произнёс он.

— Да? Тогда почему все известные ирьёнины первой степени получили S-ранг?

Фугаку слегка нахмурился.

А затем медленно присел передо мной.

— Пойми, Саске. Учихи не становятся ирьёнинами. Мы становимся сильными в битвах и используем там Шаринган на максимум.

Его голос был спокойным, но твёрдым.

— А чтобы стать ирьёнином, нужно потратить слишком много времени. Времени, которое лучше использовать на тренировки.

— Да? Тогда проблем нет. У меня ведь нет Шарингана, а значит, я могу тратить это время.

Я сердито посмотрел на него.

Они что, слепые и не замечают, что без ирьёнинов всё бы давно развалилось?

— Нет, Саске. Я запрещаю.

— Да? Тогда я сам буду учиться, и никто меня не остановит!

Для убедительности я ещё и топнул ногой.

А в следующую секунду Фугаку активировал Шаринган.

Воздух будто резко стал тяжелее.

Сердце пропустило удар.

А потом начало колотиться как бешеное.

Колени предательски задрожали, а по спине прошёл холод.

Твою мать…

Вот это давление.

Казалось, будто на тебя смотрит не человек, а какой-то хищник.

Но я всё равно не отвёл взгляд.

Нет.

Если сейчас отступлю — всё.

— То-сан… Если ты решил меня запугать, то у тебя не выйдет… — с трудом выдавил я.

Несколько секунд он продолжал смотреть мне прямо в глаза.

А затем давление исчезло.

Но Шаринган он не отключил.

— Хорошо, — неожиданно спокойно произнёс он. — Чтобы проверить твои убеждения, я даю тебе год.

Чего?

Я аж завис.

— Но ты должен найти себе учителя и показать мне результат в течение года. Если меня не устроит твой прогресс — ты забудешь про эту глупость.

Вот же…

Хитрый старый лис.

Хотя… это всё ещё победа.

— Хорошо. Договорились.

Я быстро кивнул.

— А сейчас я пойду.

— Иди, — кивнул он, наконец отключая Шаринган.

И только выйдя из комнаты, я понял, насколько вспотел.

Чёрт…

Это было до жути страшно.

Никогда такого не испытывал.

И ведь он даже ничего не сделал. Просто посмотрел.

Хочу научиться так же.

А теперь спать.

Завтра пойду к сенсею.

⸻

Тем временем Микото и Фугаку.

— С чего ему вообще пришла в голову такая глупость? — спросил Фугаку, устало откинувшись назад.

— Возможно, он был впечатлён Минору-саном.

— Этим ничтожеством, неспособным пробудить Шаринган? — фыркнул Фугаку. — Ничего. Думаю, это быстро пройдёт. Он пока слишком мал.

— Ты так думаешь?

Микото вслушалась в немного неуверенный голос мужа.

Фугаку несколько секунд молчал.

— Не могу сказать наверняка. Он выстоял и не отступил под давлением. Я даже ускорил его сердцебиение, чтобы он испытал страх.

Фугаку задумчиво посмотрел в сторону двери, за которой ушёл Саске.

— Но он не отступил.

На губах Микото появилась лёгкая улыбка.

— Характер настоящего Учиха.

— Возможно, — хмыкнул Фугаку. — Пусть попробует. Пока что у него всё слишком хорошо получается. Было бы неплохо, если бы он немного набил себе шишек.

⁃— Минору-сенсей! Минору-сенсей, это я! — вопил я под окнами ирьёнина, куда пришёл быстрее, чем солнце успело нормально встать.

Через несколько секунд дверь дома со скрипом открылась, и наружу вышел старый ирьёнин, потирая заспанное лицо.

Волосы растрёпаны, халат накинут кое-как, а взгляд такой, будто он ещё не до конца понял, в каком мире находится.

— Саске-сан?.. Что вы тут делаете? — он даже не сразу меня узнал, хотя с нашей последней встречи прошло меньше десяти часов.

— Как это что? Пришёл к сенсею за уроками.

Кажется, ему нужно было ещё немного времени, чтобы проснуться, потому что завис он капитально.

— Простите, Саске-сан… Мне кажется, послышалось, что вы пришли за уроками…

— Да, именно так. Отец дал добро. И теперь у меня есть год, чтобы его удивить.

— ЧТООО?!

Сон с него слетел моментально.

— Саске-сан, быстрее проходите!

Он буквально вытянулся по стойке смирно и чуть ли не втолкал меня в дом.

И вот уже через пять минут передо мной лежала стопка книг размером, кажется, с половину меня.

Твою мать…

Он серьёзно?

— Это обязательная база, — с невероятно серьёзным видом проговорил Минору, выкладывая сверху ещё несколько тонких свитков. — Без этого начинать практику опасно.

Он даже составил мне отдельный список: что, где и в каком порядке читать.

— Также в книгах есть мои заметки. Пояснения, примеры, пометки, где что можно использовать, а где это будет вредно или вообще смертельно.

Я посмотрел на названия:

«Чакра и её основа»

«Что такое кейракукей»

«Строение человеческого тела»

«Виды воздействия чакры на организм»

«Методы диагностики»

«Как правильно выбрать орган для операции»

Если собрать всё это в одну фразу, получится примерно так:

«Ирьёнинство для чайников».

— Если вам дали год, Саске-сан, то я доведу вас до четвёртой ступени за этот год! Не быть мне иначе никогда ирьёнином, если не сумею!

У старика аж глаза горели.

Я уже боялся, что сейчас пойдёт речь про силу юности, но, слава Ками, обошлось.

Хотя выглядел он сейчас не менее пугающе, чем Гай в приступе энтузиазма.

А у меня начался очень загруженный период, в котором не будет времени даже немного отдохнуть.

Потому что эти двадцать книг я должен был прочитать и как минимум половину запомнить за неделю.

За неделю.

М-да.

И если честно, моё рвение даже немного поубавилось.

Но видя, как отец смотрел на меня, несущего эту гору книг, буквально взглядом говоря:

«Если хочешь — можешь бросить эту затею. Я знал, что ты не справишься»,

я только сильнее стиснул зубы.

Хрен тебе.

Теперь точно не отступлю.

⸻

И вот прошёл месяц с момента моего ученичества у Минору-сенсея.

И могу сказать только одно.

Это ад.

Этот садист буквально впихивал в меня знания.

Причём без остановки.

После каждой прочитанной книги он проводил практические демонстрации, выкупая из тюрьмы Конохи добровольцев.

И когда я узнал, что такие вообще существуют, мне стало немного жутко.

Хотя, как оказалось, они действительно были добровольцами.

Ну… относительно.

Им уменьшали срок за участие в сомнительных экспериментах.

Понятное дело, такая возможность была не у каждого заключённого, но если срок большой, а преступление не слишком серьёзное — выбор им давали.

Так вот…

Этот старый садюга сам наносил им ранения, а потом лечил прямо при мне, стараясь максимально подробно объяснить, что и где нужно делать.

— Смотрите, Саске-сан, здесь важно не задеть этот канал чакры.

— А вот тут, если ошибиться с подачей чакры, ткани начнут отмирать.

— Видите? Уже пошёл некроз.

— АААААААА!

— Не кричите так. Я же лечу вас.

И всё это максимально спокойным голосом.

Причём если я чего-то не понимал — он повторял процедуру.

Полностью.

От него уже двое подопытных сбежали.

И буквально умоляли не отправлять их обратно к нему.

А ведь прошёл только месяц.

И мы даже не дошли до чего-то серьёзного.

Я боюсь представить, что будет дальше.

Но, несмотря на всё это…

Мне действительно нравилось изучать ирьёнин дзюцу.

Да, знаний было дохрена.

Да, голова у меня иногда буквально кипела.

Но это было интересно.

Очень.

И надо признать: Минору-сенсей подошёл к моей подготовке максимально серьёзно.

Первое, что он сделал, — показал мне требования обучения на курсах ирьёнинов в главном госпитале.

И этот список состоял почти из сотни книг.

Из которых ирьёнину четвёртой ступени пригодятся от силы двадцать.

А также там были огромные пробелы в знаниях.

— Саске, из всех тех книг, которые я прочитал в начале, больше сорока были нужны только после получения третьей ступени, — объяснял он тогда, сидя с чашкой чая. — Тебе нет смысла изучать всё подряд.

Он постучал пальцем по моему списку.

— Я структурировал знания постепенно. До того уровня, до которого дошёл сам. Большинство книг ты потом сможешь изучать по собственному желанию и необходимости. Но эти — обязательны.

И я был ему искренне благодарен.

Не каждый станет так заморачиваться с трёхлетним ребёнком.

Хотя, думаю, видя моё упорство, он и правда поверил, что я серьёзно хочу этим заниматься.

⸻

Также этот месяц не ограничился одним только ирьёнин дзюцу.

К величайшему сожалению Минору-сенсея.

Я научился нормально ходить по деревьям и наконец начал ощущать свой резерв.

Теперь перед сном я медитировал, прогоняя чакру по каналам.

Как объяснил отец, так я постепенно увеличивал их ширину и пропускную способность.

Правда, после таких тренировок я иногда вырубался быстрее, чем голова касалась подушки.

А ещё отец начал учить меня внимательности.

И делал он это максимально по-ублюдски.

Подменял вещи иллюзиями.

Ставил простейшие ловушки.

И вообще превратил мою жизнь в минное поле.

Сейчас я попадался в ловушки максимум пару раз за день.

Но это уже лучше, чем шесть раз в первый день.

О да…

Тогда было особенно обидно.

Я дважды сел на иллюзию стула.

В первый раз подо мной оказалось пустое место.

Во второй — ведро ледяной воды.

Потом трижды влетел в растяжки.

А ещё один раз с разбега прыгнул в кровать, где отсутствовал матрас.

Причём мне ведь казалось, что с ней что-то не так.

Но нет.

Не поверил себе.

Итачи тогда сказал, что отец до сих пор устраивает ему что-то похожее.

Правда, Итачи уже давно ни на что не попадался.

Хотя поначалу ему тоже было трудно.

Чёртов монстр.

— Но сегодня у меня выходной.

Минору-сан ушёл в госпиталь решать какие-то проблемы, а мне нужно было хоть немного отдохнуть от всего этого ада.

Поэтому я просто лежал на берегу реки и потихоньку дремал.

Тёплый ветер слегка шевелил траву, где-то стрекотали насекомые, а вода спокойно шумела о камни.

И вот в какой-то момент я услышал разговор двух девочек лет десяти, проходящих по дороге неподалёку.

— Я слышала, что Шисуи-кун одолел джонина из Кумогакуре.

— Что, правда? А сколько ему лет?

— Ему одиннадцать. И говорят, он скоро получит ранг джонина.

— Вот это да… Эх, хотела бы я, чтобы…

Дальше я уже не слышал.

Они ушли слишком далеко.

Интересные новости.

Шисуи, значит…

В одиннадцать победить джонина из Кумо — это уже ненормально.

Хотя…

Если подумать, Шисуи и в каноне был настоящим чудовищем.

Интересно…

У него уже есть Мангекё Шаринган?

Или ещё рано?

Но талант у него точно монструозный.

Я перевёл взгляд на небо.

Смогу ли я достичь такого уровня к одиннадцати годам?

◦

Глава 6

— Отдыхаешь, Саске?

Я вздрогнул.

Чёрт, откуда он здесь взялся? Я его вообще не слышал. А ведь тут полно листьев, и он должен был ими хрустеть по пути ко мне.

— Привет, Итачи. Как академия? — открыв глаза, я увидел смотрящего на меня брата.

— Скучно. Мне там уже давно неинтересно.

Он лёг рядом со мной, когда я постучал рукой по земле.

— Ну да, ты же гений. А родного брата не хочешь научить ходить по воде. Только о себе и переживаешь, — побурчал я, пытаясь встать, но тот ткнул меня пальцами в лоб.

— Знаешь, я тебе их однажды откушу, — угрожающе прищурился я.

— Хахаха, прости, Саске.

— Если скажешь «в следующий раз», я тебя во сне подушкой придушу.

На это он только красноречиво промолчал.

Но молчание длилось недолго.

— Прости, Саске. В последнее время я тренировался с Шисуи, и у меня было мало времени. Да и ты был постоянно загружен. Кстати, как так вышло, что ты сейчас бездельничаешь тут?

— Хмм… — издал я поистине учиховский звук, передав этим все свои чувства. — Что, мне уже и отдохнуть нельзя?

Но наткнулся на прищуренный взгляд Итачи.

— Ладно-ладно. Сегодня Минору-сенсей отсутствует и решил дать мне выходной. Чтобы завтра я познавал медицину с двойным энтузиазмом, — процитировал я своеобразного ирьёнина.

— Ха, я так и думал.

— Кстати, я слышал, что Шисуи скоро получит ранг джонина? Он что, настолько силён?

— Возможно. Да, Шисуи на несколько голов выше меня. Я в спаррингах пока что не смог заставить его вынуть руку из кармана, — насупился Итачи.

— Да ну?! — вскочил я. — Неужели настолько огромная разница?

— Да. Он говорит, что как только начал выполнять боевые задания, то быстро набрал силу.

Значит, реальные миссии и правда помогают рости быстрее любых тренировок.

Он ненадолго замолчал, глядя куда-то в сторону воды.

— И я подумываю закончить академию экстерном, чтобы не уступать ему.

— Что? То есть ты станешь ещё сильнее? — недобро уставился я на него.

— Наверное, да. Я хочу стать опорой клана, как отец… и как вскоре станет Шисуи. Чтобы суметь защитить тебя и маму.

— Нуу… Тогда вставай.

— Что? Зачем?

— В смысле зачем? Смотри: здесь пруд, ты и я. Научи меня ходить по воде, а то потом у тебя не останется времени на меня со всеми твоими миссиями.

— Ну ладно, пойдём.

Он встал и, подойдя к воде, спокойно пошёл по ней.

— Смотри. Хождение по воде отличается тем, что тебе нужно постоянно подстраивать чакру под движение воды. Если в дереве тебе нужно прилепиться к коре и потом подать чакру ещё глубже, чтобы кора не оторвалась, то здесь тебе нужно расширить область чакры. Своего рода создать островок, на котором можно стоять.

Он слегка топнул ногой по воде.

— На простых водоёмах это несложно. Но вот в открытом море, где волны бушуют и норовят снести твой островок, тебе нужно делать его более плотным и сильным, чтобы удержаться на воде.

После чего посмотрел на меня.

— Давай попробуй поставить ногу на воду и распространить чакру в виде круга.

Я быстро скинул верхнюю одежду, потому что чувствовал: сегодня сухим отсюда не уйду.

Подойдя к воде, я постарался выпустить чакру так, как сказал Итачи, и осторожно наступил на поверхность, пытаясь подобрать правильную подачу.

И на удивление у меня получилось.

После чего я аккуратно ступил второй ногой и уже через минуту стоял на воде.

— Молодец, Саске. Но вот в чём проблема…

Он взял и сильнее наступил на воду, пустив вокруг себя волну.

И когда эта рябь дошла до меня, правая нога сразу провалилась.

В панике я подал слишком много чакры, отчего поднял ещё больше брызг…

ПЛЮХ!

…и благополучно ушёл под воду.

— Да блин… Это труднее, чем кажется.

— Да-а. Я учился этому три дня, прежде чем смог нормально ходить самостоятельно. А в драку на воде я пока что вообще не хотел бы влезать. Боюсь, что потеряю контроль в какой-то момент, и это плохо закончится.

— Звучит как вызов, — проговорил я, снова стоя на воде и пытаясь сделать шаг, следя за чакрой.

— Кто бы сомневался, — тепло улыбнулся он мне. — Если сможешь меня обогнать, то с меня техника вороньего клона.

— Что? Ты серьёзно?!

БУЛЬК.

Блин. Опять под водой.

Но в этот раз я быстро сориентировался и выпрыгнул обратно.

— Угу. Но не думаю, что у тебя получится. Ведь завтра у тебя уроки с Минору-саном.

Он что, сейчас меня подначивает?

— Не переживай на этот счёт. Великий Саске превзойдёт тебя.

Итачи только тихо усмехнулся, будто ни секунды в этом не сомневался.

А затем подошёл ко мне… и снова ткнул пальцами в лоб.

Гадёныш.

ПЛЮХ!

И да, я опять оказался на дне.

Так мы и провели весь день у реки.

А потом я заставил Итачи сгонять в деревню за шашлыком из ресторанчика Акимичи. Сенсей частенько оттуда заказывал еду.

И кто бы мог подумать, но Итачи никогда раньше не пробовал их блюда.

И его реакция была примерно такой же, как у меня в первый раз.

Короче, ели мы так, что аж за ушами трещало.

А после ещё немного посидели, поговорили о всяких мелочах и пошли домой.

Где ка-чан, увидев замёрзшего меня в сухой верхней одежде, но с мокрыми волосами и насквозь промокшими штанами, сначала застыла на месте, а потом отругала Итачи за то, что тот позволил мне целый день мёрзнуть у реки.

Хотя это вообще была моя идея.

Следующее утро

Ранние жители квартала Учих могли лицезреть большой таз для воды, идущий на двух ногах, не разбирая дороги, но, на удивление, не врезающийся в препятствия, хотя головы у него явно видно не было.

Кто-то даже остановился и несколько секунд смотрел вслед этому чуду инженерной мысли. Потом пожал плечами и пошёл дальше. Всё-таки квартал Учих видел вещи и постраннее.

— Ха, Итачи думает, что я так просто откажусь от техники вороньего клонирования. Не бывать этому. Я буду совмещать, хи-хи. — бурчал я себе под нос, таща на голове большой таз, который прилично так блокировал мне обзор.

Вода внутри постоянно плескалась, норовя выплеснуться мне за шиворот. Несколько раз я всё-таки получил холодный душ, но останавливаться не собирался.

Но я за месяц уже хорошо выучил дорогу, а с габаритами смирился, и приходится выкручиваться как могу. И вот где-то здесь…

Снял я с себя таз.

— Иии, да, идеально.

Я остановился прямо перед дверьми сенсея. Тот уже ждал меня на пороге с удивлённым выражением лица.

— Эмм, Саске, а это тебе зачем? — немного обескураженно задал он этот вопрос.

— Я тоже рад вас видеть, сенсей, но можете мне помочь? А то я довольно измотался нести его через полквартала.

— Да, конечно.

Он подошёл, взял таз одной рукой, будто тот вообще ничего не весил, а другой придержал дверь, пропуская меня внутрь.

Чёртово тело.

Вот когда я уже смогу вырасти хотя бы до полутора метров? Ибо так жить ну никак нельзя.

Любая серьёзная вещь превращается в подвиг. Принести таз — подвиг. Донести стопку книг — подвиг. Открыть верхнюю полку — вообще миссия ранга B.

— Так, ученик, ты так и не ответил, зачем тебе таз?

— Таз сам по себе мне ни к чему, мне нужен таз, полный воды, чтобы я мог параллельно учёбе тренироваться хождению по воде. — улыбнулся я.

— Хмм, это-о… — он нахмурился, что-то размышляя.

Я уже было подумал, что сейчас услышу длинную лекцию о том, почему это плохая идея.

— Прекрасная идея! — воскликнул он, ударяя кулак о ладонь. — Почему я сам до этого не додумался? Этим методом ты сможешь не только учиться ирьёнин-дзюцу, но и раскачивать резерв с контролем, а это крайне важно в первые годы использования чакры.

— Вот именно.

Если честно, то я и не думал об этом, но так даже лучше.

Но вот оскаленное в злобной ухмылке лицо сенсея меня буквально пугает.

Думаю, он придумает ещё не одно упражнение похожего рода для моего развития.

И почему-то мне кажется, что благодарить себя за эту идею я буду очень недолго.

— Тогда приступим. Сегодня мы будем учиться извлекать и вставлять печень, а также пройдём урок, как выбрать новую и что будет, если не выбрать правильно.

Сбоку раздался мычащий звук.

Обернув голову, я заметил человека, лежащего связанным на кушетке.

— А? Подопытный-сан, вы хотите что-то сказать? — обернулся учитель к нему.

В ответ только мычание.

Ясное дело — из-за тряпки во рту.

— Ну если так, то говорите.

Мычание стало ещё более возмущённым.

— Нет? Ну тогда прошу не отвлекать нас.

Не услышав нормального пояснения от подопытного, ирьёнин полностью отвернулся от него, продолжив излагать мне план событий.

А я заметил, как из глаз подопытного начали течь слёзы.

Мне даже жаль его стало.

Ну совсем чуток.

И не потому, что я очерствел, а потому что перед каждым новым подопытным Минору даёт мне ознакомиться с личным делом пациента, и там указывается всё, включая причину ареста.

Вот этот нукенин-генин из Кири вырезал деревню крестьян.

Полностью. До последнего жителя.

И Минору явно намекнули, что этот выжить не обязан.

— Что ж, начнём.

Он набрал таз водой и поставил его возле кушетки, а я, встав на воду, начал двойную тренировку.

Вода под ногами неприятно дрожала, стоило хоть немного потерять концентрацию. Приходилось одновременно слушать лекцию, следить за чакрой и не свалиться в таз.

И да, слушать лекцию по этой теме было действительно интересно, так как печень у шиноби нужно выбирать так, чтобы подошла не только группа крови, а ещё и чакра.

Если, допустим, катон и райтон ещё могут сжиться, то вот катон и суйтон точно приведут к отказу, что, соответственно, приведёт к смерти пациента.

Также параллельно сенсей дважды показывал, как правильно продлить жизнь умирающему, и один из вариантов был как тот, что исполнила Сакура с Наруто в оригинале.

То бишь прямой массаж сердца.

Но там нужно быть осторожным, иначе сердце можно раздавить.

Что же, конечно, любящий сенсей и продемонстрировал, оканчивая жизнь преступника.

А я впервые увидел смерть.

И могу сказать, что какого-то рвотного позыва у меня не было.

Ну наверное это потому, что я уже видел, как выглядит распоротый человек на прошлых уроках.

И да, там меня тошнило.

Но здесь и сейчас я просто наблюдал, осознавая, как легко можно отнять жизнь.

И что даже сверхчеловек, способный в одиночку сгеноцидить деревню крестьян, не спасётся от такой участи.

Секунда.

Одно движение руки.

И всё.

Человек, который ещё недавно был жив, просто исчез.

Тело осталось.

А человека нет.

И мне действительно стало страшно.

И страшно из-за своей беспомощности.

Что, если бы я не был попаданцем в Саске?

А простым обывателем?

То меня смог бы убить такой вот маньяк?

Да о чём я вообще думаю, если бы кто-то захотел, то смог бы убить меня, не особо стараясь, ведь сейчас я только немного сильнее подростка без чакры.

— Эй, Саске. Саске-е.

Вывел меня из неожиданного ступора учитель.

— Да?

— О, ты вернулся. — обрадовался он. — Ты уже минуту стоишь не моргая и контроль над чакрой потерял. Всю воду разбрызгал.

Я опустил взгляд.

Таз действительно выглядел так, будто в нём кто-то пытался стирать бельё.

— Простите, сенсей.

Блин.

Вот торкнуло.

А что, если бы такое случилось в бою?

Меня бы уже сто раз прикончили.

— Я понимаю, вид смерти впервые всегда так влияет на человека.

Он положил мне руку на голову и присел рядом.

И с какой-то тёплой и печальной улыбкой, которую я ещё не видел на лице этого садистичного человека, продолжил:

— Понимание того, что жизнь человека настолько хрупка… Я видел, как умирают сильнейшие из нашего клана. Джонины, могущество которых трудно себе представить, но смерть настигала их всех. Кого-то в бою, а кого-то на моих руках и руках таких же ирьёнинов, как и я сам.

И чувство того, что тебя может настигнуть такой же конец, слишком давит на сознание.

Он замолк на долгую минуту, а в его глазах пробегали сотни воспоминаний подобного рода.

— Мой сын умер у меня на руках.

Печаль в этих словах резала сильнее любого ножа.

— Он почти достиг S-ранга, но ему не повезло встретить Какудзу. Хоть ему и удалось отбиться и прибыть в Коноху, но его раны были слишком сильны и…

Он замолчал.

А из его глаз спустилась одинокая слеза.

— И я не сумел. Моих знаний не хватило.

Он посмотрел на меня глазами, которые отличались от простого шарингана.

Чёрт возьми.

На меня смотрел Мангекё Шаринган.

— Саске. Ты знаешь, как называются эти глаза?

— Мангекё Шаринган. Легендарные глаза, — сквозь шок и немного страха произнёс я эти слова.

— Эти глаза, Саске, — он указал на себя, — они прокляты. Цена их получения слишком велика.

Эмоции, которые он излучал, были настолько сильными, что меня аж замутило. Столько боли было в них.

— Я бы не раздумывая отдал их любому, кто бы смог вернуть мне моего сына. Но… но это невозможно.

Он на несколько секунд замолчал, словно собираясь с мыслями.

— И знаешь, что в насмешку мне подарили эти глаза? — он ухмыльнулся. — Они подарили мне возможность заменять состояние организма с тем, на ком использую технику. Любые раны, которые получил я, могу передать врагу, сам исцеляясь. А могу и раны союзника перенести на себя. Но это работает только на живых.

Он опустил взгляд.

— А мой сын таким уже не являлся.

Он безумно засмеялся.

Но в этом смехе не было опасности.

Не было безумия.

Только боль.

Будто человек смеялся над очень жестокой шуткой, которую ему рассказал сам мир.

Он смотрел на меня, и я буквально проваливался под реальность.

Настолько огромное угнетение я испытывал перед могущественнейшим додзюцу моего клана.

Казалось, что даже воздух стал тяжелее.

— Пойдём со мной, Саске. Я кое-что тебе покажу и расскажу.

Я не сказал ни слова.

Просто молча послушался и, не осознав, как покинул таз, уже спускался в подвал, двери от которого никогда раньше не замечал.

Словно их здесь вчера ещё не существовало.

Войдя за сенсеем в комнату, которая была довольно уютно устроена, я осмотрелся.

Сбоку стоял диван.

Посреди комнаты находился небольшой журнальный столик, на котором стояла наполовину пустая бутылка какого-то алкоголя и одинокая пиала.

На столешнице виднелись старые царапины и следы от горячей посуды.

Напротив располагалась стена, на которой висели различные изображения в рамках.

Сенсей сидел и смотрел именно туда.

Не двигаясь.

Я подошёл ближе и увидел на одном из изображений молодого мужчину, похожего на пожилого ирьёнина, но пока ещё без бороды.

Он держал на руках мальчика, который был очень сильно похож на меня.

Буквально копия.

Такие же черты лица.

Такие же глаза.

Даже волосы лежали почти одинаково.

Я перевёл взгляд на Минору.

— Да, Саске, ты очень похож на Хироши. Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что это мой мальчик вернулся.

Он грустно усмехнулся.

— Но ты как похож на него внешне, так полностью и отличаешься внутри. Он был слишком спокойным и, можно сказать, отшельником. Ни к кому не привязывался и всегда был сам себе на уме.

Минору замолчал, продолжая смотреть на фотографию.

— Он был слишком талантлив.

Тихо произнёс он.

— И этот талант привёл его в могилу.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Слышалось только потрескивание лампы под потолком.

— Во сколько он ушёл от вас?

— В момент его смерти ему было пятнадцать. Сегодня ему исполнилось бы тридцать пять.

Каждое слово давалось ему сложнее предыдущего.

Будто он произносил их через силу.

— Но я позвал тебя сюда не для этого.

— А для чего, сенсей? — удивился я.

Он медленно протёр лицо руками и глубоко выдохнул.

Когда Минору снова поднял голову, в его глазах вращался ромб с красной звездой в центре, но сам он выглядел уже куда более собранным.

Словно только что закрыл старую рану и заставил себя двигаться дальше.

— После его смерти я полностью ушёл в исследования шарингана, забывая спать и есть. Я хотел узнать, почему эти глаза даются нашему клану такой страшной ценой.

Он усмехнулся.

На этот раз зло.

— Представляешь? Ирьёнин решил разобраться в том, как работают глаза. Уже тогда половина клана считала меня сумасшедшим. Мол, столетия клан процветал без моих испытаний, что за глупости.

Улыбка быстро исчезла.

— Я бился над этим годами. И в момент, когда глаза начали слепнуть, я осознал одну вещь.

Он посмотрел прямо на меня.

— Мы просто не готовы для них.

— Как это не готовы? — взбудоражился я.

— Всё просто, Саске.

Мангекё Шаринган.

Легендарные глаза.

Проклятые глаза.

— Мы неправильно пробуждаем шаринган. Неправильно воспринимаем наш организм.

Он поднялся с дивана и начал медленно ходить по комнате.

— А что самое смешное, так это то, что мы, гордые носители этих глаз, никогда не подпустим никого к ним, а к тем, кто их не имеет, относимся с презрением. Даже если это наши соклановцы.

Минору резко развернулся.

— Учиха ведь воин!

Неожиданный крик заставил меня вздрогнуть.

Сердце неприятно кольнуло.

Увидев мою реакцию, сенсей сразу осёкся.

— Извини, Саске. Меня иногда накрывает.

Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Но я не причиню тебе вреда. Точно не тебе.

Несколько секунд он просто стоял молча.

После чего продолжил уже спокойнее:

— Так вот. Из-за того, что Учиха — воины, весь клан массово презирает то, что могло бы нас спасти.

А именно ирьёнин-дзюцу.

— Что? Как? — я действительно не понимал.

— Я поясню. — кивнул он, понимая моё замешательство. — Помнишь, я давал тебе учебники по чакроканалам?

На мой утвердительный ответ он продолжил:

— И там было сказано, что чакроканалы у шиноби с кеккей генкаем отличаются от стандарта. У Абураме это увеличенное число чакроканалов. У Сенджу и Узумаки источник куда плотнее и мощнее. А у Хьюг и Учих он не один.

— В смысле не один?

Я даже не заметил, как отвесил челюсть.

— Тут.

Он ткнул меня пальцем в лоб.

— Тут у Учих находится второй источник. Но он развивается вместе с глазами и не виден обычному додзюцу.

Минору подошёл к одной из полок и достал старый свиток.

— Бьякугану он кажется просто необычным скоплением чакроканалов, позволяющим использовать особые глаза. Но это не совсем так.

Он развернул свиток и начал показывать какие-то схемы.

— За ними, можно сказать, на душевном уровне существует источник с особой чакрой.

Я невольно вспомнил все известные мне странности шарингана.

Копирование техник.

Гендзюцу.

Сусаноо.

Аматерасу.

Котоамацуками.

Да там половина способностей выглядела так, будто кто-то однажды решил полностью игнорировать здравый смысл.

— Саске, ответь, как пробуждается шаринган?

— Эмм… от сильного стресса или переживания?

Ну так должно быть по канону.

У меня пока что его нет, но к чему он ведёт?

— Да. — Минору кивнул. — Вот только это провальное решение.

Он сел обратно на диван и несколько секунд задумчиво смотрел на свиток в своих руках.

— Его нужно пробуждать, прогоняя чакру через глаза, и делать это продолжительное время, пока источник не активируется. Так делают Хьюги для пробуждения Бьякугана.

Он покачал головой.

— Не пойму, почему это не делаем мы, но это должно быть так. Ведь вспышки эмоций очень сильно запечатлеваются в памяти вместе с получением силы. По этой причине невозможно найти адекватного владельца Мангекё Шарингана.

Сказал он это с уверенностью человека, который годами пытался доказать свою правоту и давно устал спорить.

— После пробуждения первого томоэ нельзя ни в коем случае останавливаться. Нужно продолжать усиливать поток, развивая источник постепенно, пока он не разгорится и в один момент не эволюционирует в тот, что сейчас у меня.

Его палец коснулся края глаза.

— Саске, знаешь, какая самая большая проблема моих глаз?

— Эмм, вы упоминали, что стали терять зрение.

Ну я знаю, что глаза слепнут, но он сам это упомянул.

— Молодец, внимательно слушаешь.

На этот раз в его голосе даже промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Да, это так. А всё по причине того, что каждый раз происходит взрыв силы в источнике, и он разрастается, но не каналы.

Он развернул свиток ко мне.

На схеме были изображены чакроканалы и несколько отметок, похожих на узлы.

— Представь себе трубу, по которой течёт вода.

Он провёл пальцем по рисунку.

— Если увеличить давление в десять раз, а трубу оставить прежней, что произойдёт?

— Она лопнет.

— Именно.

Минору удовлетворённо кивнул.

— Но чакроканалы способны удерживать эту мощь до момента, когда глаза становятся Мангекё. В этот момент происходит настолько большой выброс чакры, что перекрывает возможности обычного шарингана на порядки.

Он ненадолго задумался.

— А возможно, и на порядки порядков. Сравнений слишком мало.

Что, впрочем, неудивительно.

Большинство владельцев Мангекё долго не живут.

А если живут, то обычно не любят рассказывать окружающим, как именно работают их глаза.

— То есть если прокачивать глаза постепенно и не стимулировать их выбросом чакры через эмоции, то чакроканалы будут развиваться вместе с источником и не будут причинять вред друг другу?

Я попытался собрать его теорию воедино.

— Тем самым можно избавиться от слепоты.

Минору внимательно посмотрел на меня.

— Продолжай.

— А нынешний способ пробуждения Мангекё создаёт слишком большой скачок силы. Источник становится намного мощнее, чем способны выдержать каналы, что приводит к их разрушению и, соответственно, к слепоте.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Потом Минору неожиданно улыбнулся.

— Именно.

Он откинулся на спинку дивана.

— Смотрю, ты внимательно слушал мои лекции.

Ага.

Тут не послушаешь.

— Но есть ещё одна проблема.

Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Какая?

— Даже если моя теория верна, обычных тренировок недостаточно.

Он постучал пальцем по схеме чакроканалов.

— Нужно искусственно расширять каналы прогонкой чакры, но также и укреплять их медицинской чакрой. Медленно. Аккуратно. Годами. Иначе, боюсь, использование техник высшей ступени прорвёт и то, что уже есть. Вот только не так быстро, как это случится с теми, кто так не делал.

— Поэтому вы и занялись медициной?

— Отчасти.

Он устало потёр переносицу.

— Сначала я хотел просто спасать людей. Боль потерь была слишком трудной. Потом, в какой-то момент, я не захотел, чтобы мои действия причиняли кому-то такую же боль, какую чувствовал я. И я оставил стезю шиноби. Но, несмотря на все мои старания в ирьёнин-дзюцу, я был слишком слаб в этом и не смог спасти сына. В деревне не было нормальных ирьёнинов. Тогда была война.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом.

Я не нашёлся, что ответить.

Да и нужны ли тут были слова?

— И когда я, найдя возможное решение, а также перспективную ветвь развития для клана, пришёл к твоему деду, пытаясь донести этот факт, знаешь, что я услышал?

— Что на это нет времени.

Он загнул один палец.

— Что это требует слишком много усилий.

Второй палец.

— Что это не оправдывает себя.

Третий.

— И самое любимое.

На его лице появилась кривая усмешка.

— Учиха — это воин, а не тыловая крыса.

В комнате снова повисла тишина.

Я невольно представил себе разговор между ними.

И почему-то совсем не удивился такому результату.

— Эхх… как и ожидалось.

Я тяжело вздохнул и поклонился.

— Простите, сенсей, за глупость моих предков.

Минору несколько секунд молча смотрел на меня.

После чего неожиданно фыркнул.

— Знаешь, Саске, если бы потомки начали отвечать за все глупости предков, то половину клана пришлось бы казнить ещё лет сто назад.

Он покачал головой.

— Нет. Виноваты не они. Виноваты мы. Потому что каждый следующий глава повторял ту же ошибку.

Он посмотрел на фотографии на стене.

— Раз за разом.

Я проследил за его взглядом.

На стене были фотографии разных людей, но в кругу семьи все выглядели счастливыми.

Семейные праздники.

Совместные фотографии.

Но, увы, жизнь не является такой простой и хорошей. На каждой новой фотографии людей становилось всё меньше. И на последней стоял одинокий Минору Учиха. Проследив за моим взглядом и, видимо, уловив, что до меня дошла мысль этой стены с фотографиями, он продолжил:

— Вот именно поэтому я сегодня тебе это и рассказываю.

Минору повернулся ко мне.

— Я верю, что ты сможешь доказать на практике, что этот подход избавит клан от проклятия Мангекё Шарингана. И пронести моё наследие новым поколениям клана. Так как я остался последним из своего рода.

Он смотрел прямо мне в глаза.

Не как учитель.

Не как ирьёнин.

Не как обладатель Мангекё.

А как человек, передающий свои идеалы следующей ветви клана.

— Я не подведу ваших ожиданий.

Слова вырвались сами собой.

Потому что в этот момент я действительно так думал.

Минору кивнул.

Будто именно этого ответа и ожидал.

— Хорошо.

Он поднялся с дивана и устало потянулся.

Будто за последний час скинул с плеч груз, который таскал десятилетиями.

— А теперь можешь быть свободен.

Он направился к лестнице.

— Завтра жду тебя с утра у меня.

Я последовал за ним.

— Буду учить тебя преобразовывать чакру в медицинскую.

На мгновение я даже забыл обо всём услышанном.

Медицинская чакра.

Наконец-то.

Не теория.

Не книги.

Настоящая практика.

— Да, сенсей. До свидания.

— До завтра, Саске. И да, пусть этот разговор будет нашей общей тайной. Я слишком стар, чтобы опять ссориться с соклановцами.

На что я только понимающе кивнул.

Когда я поднялся наверх и вышел на улицу, солнце уже начинало клониться к закату.

Только сейчас я понял, сколько времени мы провели в подвале.

В квартале было непривычно тихо.

Лёгкий ветер гонял по улице сухие листья.

А я всё никак не мог выбросить из головы вращающийся в глазах Минору узор Мангекё Шарингана.

— Мы просто не готовы для них, — прошептал я себе под нос.

И, кажется, только ветер услышал мои слова.