Хроники Рольфанда

Глава 1 Хандра

Габи была зла. И злилась из-за глупости, по-детски. Раздражение накапливалось уже несколько дней, но выплеснулось именно сегодня. Женщину с самого утра всё бесило. И виной тому было вынужденное двухнедельное безделье. А поведение её напарника Гая никак не способствовало успокоению расшатанных от нудного ничегоделания нервов.

Они встретились три года назад и с тех пор практически не расставались, работая в паре. Гай мог вскрыть любой замок и обойти магические ловушки, если знал их устройство. Габи была неплохо подкована в теоретической магии, знала с какой стороны их может ждать в этом отношении опасность, и прикрывала отходы. Работали всегда слаженно, понимая друг друга с полуслова-полувзгляда. Идеальные партнёры. Деньги никогда не делили, распоряжалась ими всегда Габи. У неё был дар экономить так, что они и не нуждались, и на выпивку могли спустить энное количество звонких монет, и кошелёк никогда не оставался пуст.

За эти годы бывало разное: и ругались, и мирились, и голышом друг друга видели, только никогда не оказывались в одной постели, словно то хрупкое чувство дружбы и доверия, возникшее между ними, было дороже любых, даже самых страстных любовных отношений. И если была возможность, то на постоялых дворах и в гостиницах всегда старались заказать две разных комнаты.

В этом городе повезло не сильно. Более менее приличная комната оказалась всего одна.

Когда Габи проснулась сегодня утром, Гая уже не было, и судя по остывшей кровати, ушёл он рано. Ушёл и опять не сказал — куда. Если поблизости оказывалась сговорчивая девица, Гай обычно не проходил мимо. Габи и сама по случаю могла запасть на какого-нибудь симпатягу. Но нынешние отлучки явно не имели никакого отношения к любовным делам. Габи хандрила. Гай что-то от неё скрывал, и это злило.

Повалявшись в постели ещё с часик, она все же решила спуститься и позавтракать. Затем до полудня шаталась по городу. Забрела в книжную лавку. Какое-то время рылась в старых свитках, небрежной кучей сваленных в деревянный ящик в самом тёмном углу небольшой пыльной комнатки. Нашла два, в которых описывались магические ловушки, ранее не встречавшиеся Габриэлле. Она заплатила за них серебряную монету и неспеша вернулась в гостиницу.

Было ещё по-сентябрьски тепло, настоящей осенью и не пахло. Второй день стояла пасмурная и душная погода. А сейчас тучи казалось вот-вот накроют собой весь город, и он навсегда исчезнет под этими пуховыми перинами.

Женщина спросила у хозяина о своем спутнике. Нет, тот ещё не появлялся. Так ей ответил хозяин этой гостиницы с полуулыбкой на губах, пряча лукаво блеснувший взгляд. Возможно, что френьён занят своими делами. И если ля'фрён одиноко, то кто-нибудь может возжелать составить ей компанию? Габриэлла пропустила намек мимо ушей. Заказала хлеба, сыра, жареную курицу и небольшой кувшин пива. Приторно сладкую медовуху, которую здесь в основном пили женщины, терпеть не могла, а запить кусочек солёного сыра глотком освежающего, в меры горьковатого пива — самое то!

Расплатившись, всё это велела принести в комнату и стала подниматься по лестнице. Невольно бросила взгляд на свою правую руку, затянутую в тонкую кожаную перчатку. А хозяин наблюдателен и знаком с обычаями разных народов. Вряд ли в этом городе нашлось бы много людей, кто признал, что единственное украшение Габи, тонкое, словно сплетённое из серебряных волосков, является обручальным кольцом и что одето оно на средний палец после смерти её мужа.

За несколько лет скитаний к ней впервые правильно обратился посторонний человек: ля'фрён — госпожа-вдова. Даже Гай не подозревал об этой части её жизни. Да он никогда и не пытался выспрашивать её о прошлом, так же, как и она — о его. Но это уже не могло вызвать в её душе таких бурных эмоций, как раньше. Лишь терпкий привкус лёгкой горечи во рту. Словно вновь глотнула "Брачный напиток". А хандры ей в последнее время и без воспоминаний хватает.

Когда в комнату принесли заказ, Габи, изголодавшаяся на свежем воздухе, умяла курицу. Затем углубилась в изучение свитков, прихлёбывая пиво и заедая его сыром. Это занятие её настолько увлекло, что она заказала ещё кувшин и просидела за чтением до позднего вечера.

Гай, как всегда, появился в своей манере — бесшумно. Лишь порыв воздуха, заставивший дёрнуться огонек свечи, выдал его появление в комнате. Габи в молчаливом ожидании проводила взглядом стремительно передвигающуюся тень. Но, как оказалось, Гай не только не собирался объяснять своё отсутствие, но и ночевать по-видимому был не намерен. В полумраке, который тщетно силился разогнать дрожащий на столе огонек, Габриэлла скорее угадывала по его движениям, чем видела, как её напарник избавляется от своего оружия. Когда он закончил и подошёл к столу, на его поясе был закреплён лишь арапник из тонкой, но необычайно прочной кожи файхи. По лицу Гая стало видно, что он чем-то озабочен или даже раздражён. Он опёрся руками о стол и, наклонившись вперёд, отрывисто произнес:

— Мне нужны деньги.

— Сколько? — хмуро поинтересовалась Габи.

— Десять монет, — каждое слово, словно вбитый в землю камень.

— Десять золотых монет... — задумчиво прокомментировала женщина, стараясь сдержать рвущееся наружу недовольство и отсчитывая тускло поблескивающие кругляшки. — Ты что, решил кого-то подкупить?

— Нет! — не слишком умело соврал он. — Просто решил поразвлечься!

— А шлюху подешевле ты не мог найти?! — взорвалась Габриэлла, уцепившись за эту мысль, как за соломинку. — Может вообще решил переехать к ней жить? Нашёл тихую вдовушку, а деньги в качестве приданого!

Гай нехорошо усмехнулся.

— Ты что, мне мораль собралась читать? Тебе что-то не нравится?

Габи понимала, что перегибает палку, но остановиться уже не могла.

— Мне?! Мне всё не нравиться! Осточертел этот город, погода, твои бесконечные отлучки..!

Она набрала в грудь побольше воздуха, намереваясь продолжить, но Гай, воспользовавшись возникшей паузой, невинно поинтересовался:

— Ты сегодня поплыла?

Габи задохнулась. Собрав со стола монеты, мужчина постарался побыстрее ретироваться. Едва за ним захлопнулась дверь, как в неё врезалась кружка.

— Скотина!

Во вновь приоткрывшейся двери возникла голова Гая.

— Если что, я в святилище Шай-Мин.

И тут же исчезла, спасаясь от кувшина с остатками пива.

Глава 2 Пьянка

Пометавшись по комнате и не найдя успокоения, Габриэлла спустилась вниз и заказала ещё выпивки.

Пиво не из тех спиртных напитков, которым можно быстро упиться, но Габи умудрилась опровергнуть эту истину: за полчаса опустошила четыре кувшина и опьянела настолько, что пытаясь взять в руки стакан с остатками пива, едва не опрокинула его.

Когда кто-то опустился на скамью напротив, женщина пару минут соображала, пока не признала Алка. Буркнула:

— Чего тебе?

— Дело есть.

— Я... не хочу-у есть дело! Я хочу пить пиво!

И она махнула хозяину, выразительно щёлкнув пальцами по пустому кувшину. Ей тут же притащили полный. Алк с заговорческим видом наклонился в её сторону, едва не улёгшись на стол.

— Пей, что хочешь — я что, против? Я тебе работу предлагаю, — с терпеливостью доктора пояснил он.

— Да-а? — проявила вялый интерес Габи. — И что эт-то?

— Лабиринт.

Габриэлла с минуту подумала, словно никак не могла понять, о чем толкует её собеседник. Затем с пьяным энтузиазмом выдала:

— По-здрав-ля-ю! Это не самая плохая шутка, что я услышала за сегодняшний день...

— Я серьезно! — попытался вразумить её Алк.

Габи отмахнулась, как от надоедливого насекомого, опрокинув при этом стакан, благо тот оказался пустым. Женщина тут же исправила это досадное упущение и заявила своему собеседнику:

— Ты — пьян! Иди... это... проспись.

Алк нахмурился.

— Где Гай?

— Думаешь, он полезет в этот чертов Лабиринт? Хотя, пусть проваливает, куда хочет.

Глаза Тар'Траса заинтересованно блеснули.

— С чего это вдруг?

— Что — с чего? — уже потеряла нить разговора Габриэлла.

— С чего ты так на Гая взъелась? — Очень он мне нужен, твой Гай! Ушёл, так пусть хоть вообще не возвращается. А если уговоришь его полезть в Лабиринт, то пусть на меня даже и не расчитывает! Я ещё с ума не сошла.

— Так он что, ушёл и ничего не сказал?

— Почему? Сказал, что пошёл в святилище Шай-Мин. Там его и найдёшь. И провалитесь вы оба ко всем чертям!

Последнюю фразу она бросила уже в спину уходящему Алку. Посидела ещё немного, а затем пошатываясь выбралась на улицу, с вполне естественным после такого количества выпитого намерением.

После постояла, запрокинув голову и ощущая, как на лицо ложится мелкая морось, больше напоминающая туман, чем дождик. Решила, что пора идти спать и вернулась в помещение. Возле самой лестницы к ней вдруг прицепился какой-то смазливый паренёк. Явно не из приезжих, какой-нибудь господский сынок, из тех, что от скуки вечно ищут приключения на свою голову.

Вцепившисьв её запястье довольно-таки сильными пальцами, он вкрадчиво поинтересовался:

— И не скучно в такой пасмурный день такой миловидной фрё?

— Мальчик, если я разденусь, тебе станет плохо — на моем теле шрамов больше, чем золота у твоего папаши в сундуках. Иди молочка попей.

Паренёк побледнел и оскалился, видимо намереваясь добиться своего уже насильно. Он дёрнул Габи, потянув её на себя. Быстрым движением вывернув руку, она вцепилась в запястье настойчивого ухажёра и со злостью вдавила свой большой палец в точку около сгиба его кисти. Обычно этот прием используется, чтобы вынудить противника разжать кулак и выронить оружие, но если к этому прибавить силу Габриэллы, то реакция будет несколько иной: парень не только растопырил свою ладонь, которая стала походить на странный бледный цветок, но и начал сгибать колени, оседая на пол.

Габи не дала ему упасть. Продемонстрировав своё превосходство, она оттолкнула от себя, ставшую вялой, руку и, чуть пошатываясь, стала подниматься по ступенькам. Даже ни разу не обернулась, поинтересоваться, не собираются ли её потыкать в спину кинжалом за оскорбление. Но повидимому паренёк воспринял это, как урок. Во всяком случае, до своей комнаты женщина добралась живой, заперлась и рухнула на постель, даже не попытавшись раздеться.

Глава 3 Потеря друга

Утром проснулась поздно. В первую очередь направилась в угол комнаты к умывальному тазику, рядом с которым стоял полный кувшин с водой. Выхлебав почти половину, прижалась лбом к боку холодной ёмкости, постояла какое-то время.

Габи мучила ещё одна потребность. Открыв ставни небольшого окна, она увидела лишь серость, перечёркнутую нитями монотонно моросящего дождя; поёжилась.

Захлопнула ставни и достала из под кровати ночной горшок. А потом просто выставила его на площадку под дверь. Кто-нибудь из прислуги уберёт. Сполоснув руки, Габи вновь завалилась спать.

Второе пробуждение далось легче. Приведя себя в порядок, женщина надумала пообедать. Мельком отметила, что Гай так и не появился. Но сегодня это её практически не волновало. Или хандра, превысив свою критическую отметку, вчера вся выплеснулась. Или, что вероятнее, назревало новое дело. Габи словно идущая по следу зверя собака чуяла, что их вот-вот найдет новый заказ. И тогда этому бессмысленному торчанию на одном месте наконец-то придёт конец.

"Только потом надо будет сразу найти Гая, — думала она, спускаясь в обеденный зал гостиницы, — посоветоваться и, как обычно, обговорить все детали. А то, по-моему, он тоже от безделья начал сходить с ума."

Габриэлла уже сидела за столом и уминала кашу с мясом, запивая её ягодным квасом. Хлопнула входная дверь, и в помещение проскользнул мальчишка лет десяти. С его плаща на пол стекала вода. Подросток откинул капюшон и направился к стойке, за которой скучал хозяин. О чём они говорили, Габи не расслышала, но увидела кивок в свою сторону.

Получив необходимые сведения, парнишка направился к столу, за которым в одиночестве обедала женщина. С уважением покосившись на меч, торчащий за её спиной, он мотнул головой, изображая поклон и затараторил:

— Доброго дня, фрё! Это вас зовут Габриэлла?

— Меня. Что ты хотел?

Мальчишка смущенно шмыгнул носом. Видимо он не до конца был уверен, что найдет именно того, о ком ему говорили, поэтому и дознавался так тщательно. Откуда-то из складок своей одежды он вытащил кошелёк и чуть подмокший, аккуратно сложенный лист неплохой бумаги и выложил это на стол перед женщиной. Габи привычным жестом подбросила на ладони кошелек — тяжёлый. Явно золото. Не понимая, откуда деньги, она развернула записку.

" Спасибо за помощь! Гая мы нашли именно там, где ты указала. Правда, он тоже не хотел идти в... сама знаешь куда.

Пришлось ему привести убийственные доводы. Так что, вряд ли вы еще увидетесь. Но, я думаю, тебя утешит компенсация. Алк."

Дочитав до конца, Габи побледнела. Вспомнила, что за работу предлагал ей вчера Тар'Трас, о чём он ещё говорил, свою обиду и пьяную болтовню. Она резко поднялась, перегнулась через стол и сгребла за грудки топтавшегося рядом парнишку. У того от испуга глаза стали вдвое больше прежнего.

— Кто велел передать записку и деньги?

— Френьён... богатый.., — затараторил мальчишка, — Мне серебряную монетку дал. Сказал, если работу не выполню — найдет и голову оторвет!

— Где он сейчас?

— Уехал! Еще до рассвета!

— Один?

— Нет! Со свитой! В свите эльфы были!

Нехорошее предчувствие кольнуло где-то под сердцем. Она отпустила мальчишку, и тот с перепугу не устоял на ногах. Шлёпнулся на пятую точку. Пытаясь подняться, запутался в плаще и с минуту барахтался на полу. Как только смог встать, поторопился убраться подальше и побыстрее от странной нервной сеньоры. Но Габи уже забыла про посыльного. Забрав кошелёк и бросив недоеденную кашу, женщина поднялась в съемную комнату за плащом, вышла под дождь. Она направилась в другую гостиницу, где, как она знала, останавливался Алк Тар'Трас.

Войдя в полупустое помещение Габи сразу нашла глазами владельца. Подошла.

— Доброго дня вам, хозяин...

— Тромс, фрё.

Женщина кивнула. Она достала кошелёк Алка и подбросила его на руке.

— Мне нужен один из ваших постояльцев. Френьён Тар'Трас.

Она убрала кошелек, но на прилавке, как по волшебству, осталась золотая монета. И тут же исчезла. Хозяин изобразил просто-таки вселенское раскаяние:

— Сожалею, фрё! Он отбыл рано-рано утром! У вас к нему какое-то дело?

— Долг хотела отдать, — обманчиво безразличным тоном объяснила она.— Услышала, что он тут остановился и вот — оказывается опоздала.

Перед хозяином вновь блеснула и тут же исчезла монета. Габи наклонилась над стойкой, вкрадчиво поинтересовалась:

— Куда он направился?

— В Шапстантен. По дороге, что идёт вдоль берега моря. Я слышал это краем уха.. случайно. Мне бы... не хотелось, чтоб он узнал, откуда вам стало известно о...

— Не беспокойтесь! Он так будет рад меня видеть, что забудет обо всём остальном.

Последние слова Габриэлла произносила так, словно забивала гвозди в крышку гроба, при этом она мило улыбнулась и перекинула на спину свою косу, которую теребила во время разговора. От её улыбки у хозяина Тромса по спине словно куском льда провели. Он вздохнул с облегчением, когда эта странная женщина покинула его гостиницу.

Выйдя на улицу, Габи посмотрела на небо и бросилась бегом назад. Дождь прекратился, но погода не сулила ничего хорошего. Туман, клочьями плывущий по улицам, приносил не меньше влаги, чем недавняя морось. Женщина торопилась. В одном дне пути от Лангринанта на пересечении дорог расположился постоялый двор. И если Алк не желает трястись в седле сутки напролет, то должен будет там остановиться.

Влетев в свою комнату, Габи собрала вещи — свои и Гая. Они заплатили за постой вперед, могли бы спокойно жить ещё несколько дней, но Габриэлле и в голову не пришло забрать эти деньги назад. Все мысли были лишь об одном: успеть!

Оседлав двух лошадей, которых они так и не решились продать, закрепила все вещи и вывела животных во двор. Взлетела в седло и, ведя лошадь Гая на поводу, рысью направилась через город. Когда Габи выехала на простор, она пустила коней в галоп, не обращая внимание ни на вновь начавшийся дождь, ни на летящую из под копыт грязь.

Глава 4 Встреча родственничков

С двумя небольшими остановками, меняя лошадей, она преодолела двеннадцатичасовой путь за девять часов. Уже в сумерках проехала через открытые ворота постоялого двора. Залаяли, сидящие на цепи собаки. Из дверей добротного каменного строения вышел молодой парень, коренастый, с широкими плечами и сильными длинными руками. Увидев сидящую верхом худощавую женщину с длинной светлой косой и рукоятью меча, выглядывающей из-за правого плеча, чуть улыбнулся и склонил голову в коротком приветствии.

— Фрё Габриэлла. Рад вас видеть.

— Здравствуй, Камиш.

Она спешилась и отдала ему поводья.

— Как ваши дела? Как отец, жена?

— Благодарение богам, всё благополучно. Иза рада будет вас видеть. А френьён Гай?

— Он... будет чуть позже. Камиш, у вас сегодня остановился один человек: черные волосы до плеч, усы и бородка, с ним в свите эльфы. Богат.

— Да. Они часа два назад приехали. Ваши друзья? — осторожно поинтересовался молодой человек.

— Скорее партнеры. Хорошо, боялась, что не догоню.

— Я позабочусь о лошадях. Проходите. Там Иза, она приготовит вам комнату.

Габи кивнула и направилась к двери. Она попала в приятное тепло. Горел камин, и по зале плыл одуряющий запах жареной крольчатины. Женщина сглотнула и тут же наткнулась взглядом на Алка. Не обращая, казалось, никакого внимания на то, что происходит вокруг, он увлеченно, с изяществом аристократа отправлял в рот кусочки мяса, запивая их вином. Габриэлла развесила свой плащ на оленьих рогах, прибитых рядом с камином и направилась к столу Тар'Траса.

Темноволосый мужчина женщину заметил сразу, как она вошла, и даже не удивился, лишь едва заметно усмехнулся. Но взгляд от тарелки оторвал лишь тогда, когда она опустилась на табурет напротив, а на стол перед ним лёг его же кошелек. Алк поднял взгляд и в удивлении изящно изогнул бровь.

— Габриэлла? Ты захотела присоединиться к нашему маленькому походу или решила, что тебе мало заплатили?

— Где Гай? — Габи старалась сохранять хладнокровие.

— Спит. В повозке на дворе, — Заметив, как дрогнули у неё пальцы, Алк предостерёг:

— Не советую. Заклятие может снять только тот, кто его наложил. Можешь, конечно, забрать своего напарника и любоваться, хоть до скончания века, на то, как он спит. И никто не даст никаких гарантий, что ему там, во сне, очень хорошо.

Наступила тишина. Он маленькими глоточками пил вино и ждал. Она о чем-то мучительно размышляла, пожёвывая нижнюю губу. Алк поставил стакан на стол.

— Ну что, присоединишься?

Габи посмотрела на него немного отрешённым взглядом, словно ещё не полностью избавилась от своих сомнений.

— Я хочу обменять Гая на себя.

Тар'Трас хмыкнул, но ничего сказать не успел. Позади женщины раздался до боли знакомый голос, который припечатал её к месту не хуже хорошего удара кувалдой. — Габриэль, солнце мое ненаглядное! Какими судьбами?

— Не поверишь, по тебе соскучилась.., — буркнула Габи, не глядя на присевшего по левую от нее руку эльфа.

— Точно — не поверю.

— А вы оказывается знакомы? — с лёгким, теперь не наигранным, удивлением, вопросил Алк, увлеченно прикидывая, во что же теперь выльется данная ситуация.

— Да-а, — с каким-то воодушевлением протянул Лайлах, — можно сказать, выросли вместе.

— Серьезно?

— Эль — моя кузина,— ласково пояснил эльф.

При этом у Алка создалось впечатление, что Лайлах мысленно стискивает шею Габриэллы. Становилось всё интереснее, особенно, если кое-что уточнить.

— А-а..? — многозначительно протянул Тар'Трас, ткнув пальцем куда-то вверх, вдоль своей щеки.

— Габриэль — моя троюродная сестра.., — начал пояснять эльф, но женщина его перебила, зная, в какие дебри родословной может залезть помешанный на своей знатности кузен.

— Я — полукровка.

Коротко и ясно.

Краем глаза она заметила Камиша, спешащего на верх с её вещами, повернула голову и наткнулась на внимательный взгляд прищуренных глаз Лайлаха. В них не было ни тени улыбки. Тон голоса был сухим и резким.

— Так, какие же дела привели тебя к нам? Не по моей же особе, в самом деле, заскучала? Да и вряд ли ты знала, что я здесь.

Вмешался Алк. Очень своевременно, так как у Габи всё сильнее нарастало желание провалиться хоть в преисподнюю, лишь бы быть подальше от "обожаемого" братца.

— Габи, — почти промурлыкал Тар'Трас, — подружка нашего Гая. Предлагаю ей присоединиться к нам, но она хочет его обменять.

Эльф очень заинтересовался: — Есть на что?

Габриэлла беспомощно взглянула на Алка, мучительно пытаясь выдавить из себя вразумительный ответ. Тар'Трас впервые видел её такой, он пригладил аккуратную бородку и решил помочь:

— На себя.

Лайлах выдвинул губы трубочкой. Обвел взглядом помещение, затем с поскучневшим видом повернулся к кузине. Весь его вид красноречиво говорил о том, что он не заинтересовался её предложением, скорее, даже был разочарован.

— Ты хорошо владеешь мечом, — твой отец, не спорю, позаботился об этом, — но не более того, Гай же — первокласный вор. Ты же не станешь отрицать очевидное? Ты слишком умна для этого. Что бы достать то, что мне необходимо, нужен именно вор, а не боец. Можешь присоединиться, но меняться...

— Я все же убеждена, что лучше справлюсь с работой, чем Гай, не смотря на твой скептицизм, — глухо отозвалась на его слова Габи. — Ты прав насчет моего напарника. Но он всего лишь вор. А я...

Она замолчала, и эльф в заметном оживлении наклонился в её сторону.

— Да-а? И кто же ты?

— Я — хаал'ла'тах.

Алк ничего не понял, он впервые слышал это слово, но видя, как переменился в лице эльф, решил, что это нечто необычное и весь обратился в слух. А Лайлах с такой стремительностью подался к Габриэлле, что та невольно отшатнулась. Его жёлтые глаза вспыхнули так, что казалось, их заполнило расплавленное золото.

— Я хочу это видеть!

— Что... прямо здесь? — ошарашенно выпалила Габи.

— Ты права. Пошли!

Лайлах поднялся и чуть ли не взлетел вверх по лестнице. Женщина поплелась следом. Алк даже не допил свое вино и теперь нетерпеливо топтался позади Габриэллы, подстраиваясь под её скорость.

Комната, которую снял Лайлах, была довольно просторной. Эльф замер у окна. Алк с непринужденностью беспардонного человека уселся на кровать. Габи остановилась посреди комнаты. Вздохнула и прикрыла на секунду глаза. Услышала напряженный голос кузена:

— Я слышал, что всё происходит очень-очень быстро. Но ты можешь это замедлить? Хочу рассмотреть во всех подробностях.

Её передернуло. Даже при мгновенном обтекании бронёй ощущения не из приятных, если не сказать похуже. А если послушаться Лайлаха, то отдача будет такой, что хорошо, если наизнанку не вывернет. Но не возразила, лишь слегка кивнула головой. И разбудила симбиота.

Алк являл собой абсолютную невозмутимость. Лишь внимательно присмотревшись, можно было заметить, как подрагивают его пальцы. За скукой, написанной на его лице, скрывалось возбуждение в ожидании небычного. Но когда из одежды женщины, вдоль её позвоночника, выметнулись сотни тончайших белесых, извивающихся, словно черви, нитей и стали медленно расползаться по её телу, закутывая его, словно личинку в кокон, маска Алка дала трещину. Мужчина отшатнулся и вжался в стену, словно желая раствориться в ней. Эльф же подался весь вперёд, с жадным любопытством стремясь рассмотреть всё до мельчайших деталей.

Ла'тах продолжал обтекать своего носителя, создавая живую и, в какой-то мере, разумную броню. Коса при этом стала частью тела, и от самой головы вдоль всего позвоночника протянулось утолщение, словно какой-то диковинный нарост.

Габи спокойно переносила, пока прохладные склизские нити симбиота покрывали её тело снаружи, но когда они с той же медлительностью полезли внутрь, чтобы заполнить собою носоглотку и пищевод с желудком, она поняла, что ее сейчас вырвет и больше ничто на свете не заставит повторить подобное. Женщина перестала контролировать ла'тах, и он моментально завершил работу. Видя, что черви полезли в рот и нос Габриэлле, Алк побледнел и зажал ладонью нижнюю часть своего лица, но остался на месте.

Женщина по завершении облачения в броню превратилась в диковинное существо, при виде которого оторопь взяла бы даже смелого человека. У хаал'ла'тах не было ни глаз, ни ушей. Габи воспринимала информацию сразу со всех сторон, самые тишайшие звуки и те, которые человеческое ухо было не в состоянии уловить. Не тронутым остался только меч, хотя ножны тоже вросли в броню.

Алк так и сидел не шевелясь, не в силах подавить в себе чувство омерзения при виде застывшей посреди комнаты белёсой, словно покрытой плесенью фигуры. Зато Лайлах, не отрывая жадного взгляда, кружил вокруг хаал'ла'тах.

— Все ли правда, что говорят о способностях носителей, слившихся с симбиотами?

Губы, покрытые броней, шевельнулись и раздался приглушенный голос женщины: — Здесь мало места для демонстрации всей силы. А на улице посторонние. Ты же не хочешь собрать толпу зевак?

— Думаю, это не очень разумная мысль, — выдавил из себя Алк.

Эльф остановился перед тем, что должно было быть лицом Габриэллы.

— За такой дар очень многое можно отдать.

Женщина не шевельнулась, но казалось, что плечи ее поникли.

— Не знаешь, о чем просишь — это не дар, а проклятье!

— Я хочу все знать о симбиотах. И почему именно ты стала носителем? Об этом ходит столько легенд.

— Я не скажу о хаал'ла'тах ничего! Я войду в Лабиринт, чтобы попытаться вынести от туда рог Шай-Мин. Это всё.

— Ты готова спорить о такой малости, зная, что твой подельник у меня в руках?

— Я ничего не скажу, — упрямо повторила она, — но выполню работу. Выбирай.

Симбиот, получивший мысленный приказ, моментально извлек из под кожи тысячи микроскопических отростков, соединенных с нервными окончаниями, чем вызвал по всему телу женщины непродолжительную, но болезненную судорогу. Когда отпустило, Габи пошатнулась от накотившейся слабости и сделала шаг вперёд, чтобы устоять на ногах. Симбиот уже водворился на свое место. Между приказом Габриэллы и исчезновением брони прошло пару секунд — быстро для постороннего наблюдателя, но обычно ситуацию контролировал сам ла'тах, успевавший осознать смертельную опасность раньше, чем его носитель, и процесс обтекания и снятия брони происходил ещё быстрее. Взглядом невозможно было за этим проследить.

Лайлах обратил внимание на состояние кузины. Восторженное выражение уже сошло с его лица, уступив место сосредоточенности. Эльф поинтересовался:

— Всегда так, в конце?

Габи повернула к нему бледное лицо.

— Чем дольше находишься внутри, тем хуже. А иногда кажется, что сходишь с ума и твоими мозгами уже завладела эта чужеродная тварь.

— И все же, ты готова идти вместо Гая? Я теперь убедился, что у тебя очень хорошие шансы, чтобы покинуть Лабиринт, вот только, в каком состоянии ты выберешься на поверхность? Может действительно сойдёшь с ума... окончательно.

— Это мое дело, — упрямо ответила она.

Лайлах поджал губы.

— Кто он тебе, этот вор, что ты, одна из представительниц Домов Стихий, готова кинуться спасать его очертя голову?

— Друг.

Эльфа это простое объяснение явно не удовлетворило.

— Ты спишь с ним?

В этот раз Габи позволила себе лёгкую полуулыбку. Высокомерно-снисходительный тон Лайлаха её не обманул, она интуитивно почувствовала проскользнувшую в его словах ревность, хотя кузен и попытался её скрыть как можно тщательнее. Видимо он забыл, с кем сейчас пытается играть, слишком долго они не виделись. И ля'фрён Габриэлла, более искушённая в жизни и мужчинах, чем при их с эльфом последней встрече, подпустила бархатистости в свой голос:

— Это тоже мое дело!

Глаза Лайлаха сузились.

Глава 5 Заключение договора

Незримая и бескровная, но от этого не менее яростная война между троюродными братом и сестрой длилась уже полтора десятка лет.

У них был общий прадед.

Хиландит Морте, эльфийка из Дома Стихии Воздуха, предпочла связать свою судьбу с человеком из Дома Стихии Огня. Двоих влюбленных сочли достойной парой. У них родилось пятеро детей; Габриэлла была самой младшей.

Лайлах стал навещать свою тетю по делам семьи, когда Габи исполнилось тринадцать. Он был старше её на шестьдесят лет, но выглядел как двадцатилетний молодой человек. Воспитанный, обаятельный, таинственный. На балах девушки окружали его толпой, но он почему-то решил осчастливить именно Эль, как он её называл с первых дней знакомства, хотя она и не входила в число его фанатичных поклонниц.

В общении с кузеном девочка, затем уже девушка, была ровна и неизменно вежлива. Уделять внимание гостям и уметь вести светские беседы обязывало положение дочери хозяйки Дома. Почему эльфу пришло в голову выбрать в спутницы жизни именно её и что толкнуло на тот шаг, было в последствии не понятно даже для него самого.

Расчет, зарождающееся чувство, настолько глубокое, что ещё не распознанное ими, или просто слепая судьба подтолкнула в спину? На тот момент Лайлах не думал ни о чем, просто поддался минутному порыву. И если бы он обрёк своё предложение в более достойную словесную форму, может быть и суждено было зародиться новой семье. Но эльф с высока своего возраста и положения светского льва ляпнул, какую, мол, честь оказывает он этой девочке, обратив в её сторону свой благосклонный взгляд.

На что "девочка", уже пятнадцатилетняя барышня, вместо того, чтобы восторженно попискивать и краснеть от свалившегося на её голову счастья, ответила своему незадачливому кузену такой тирадой, что у эльфа весь оставшийся вечер горели уши, а ярость оскорблённого достоинства, клокотавшая в груди, неделю не давала спать.

С тех самых пор они и оскалили зубы друг на друга. Габриэлла никак не могла простить своему кузену, что он вообразил, будто она, как безмозглая дурочка, готова идти за ним следом лишь по мановению его холёного пальца. Лайлах же больше злился на себя за свой импульсивный поступок, хотя и не признавался себе в этом. Он действительно был уверен в положительном ответе.

Её отказ, да еще в такой обидно-насмешливой манере, был для эльфа шоком. Над ним посмеялась какая-то сопливая девчонка, тогда как любая другая женщина или эльфийка почла бы за великое счастье стать его спутницей жизни.

Спустя четыре года Габриэлла выбрала себе мужа. Когда Лайлах увидел их вместе, только зубами скрипнул. Ничем не примечательный молодой человек: не красавец, без славы обольстителя, не авантюрист, не герой, не вспыльчив, с ровным спокойным характером. Сомнительное достоинство — безупречная служба королю, без взлетов в падений.

Сначала Лайлах фыркал: у девочки совсем отсутствует вкус — предпочесть мне ЭТО! Потом начал заигрывать, а затем и вовсе попытался соблазнить. На что в ответ получил не менее лестную характеристику своих умственных способностей, что и прошлый раз. Самолюбие эльфа вскипело, словно смола. Война разгорелась с новой силой.

Перед сегодняшней встречей они не виделись почти шесть лет. Только годы отдаления друг от друга в их отношениях ничего не изменили. И теперь, после своей последней фразы, глядя в сузившиеся глаза Лайлаха, Габи поняла, что он не упустит своего шанса отыграться на ней за попранное самолюбие.

Сейчас было самое время развернуться и уйти. А потом всю оставшуюся жизнь ненавидеть свое отражение в зеркале. А может к предательству можно привыкнуть? И не сдерживаться от желания разбить зеркало или замутить воду, из которой на тебя с укором смотрит твое собственное лицо? И кто вообще об этом узнает? Гай не выйдет из Лабиринта — это так же очевидно, как и то, что утром вновь встанет солнце.

Если она сейчас развернется и уйдет, кто её осудит? Алк готов продать всех и каждого только ради собственного развлечения. Если бы она взяла деньги, то в глазах Лайлаха этот её поступок выглядел бы более естественным, чем то, что она пытается сейчас сделать.

Женщина тряхнула головой и перестала улыбаться. Тихо попросила:

— Отпусти Гая. Он все равно не принесет тебе то, что хочешь.

Лайлах нехорошо усмехнулся:

— Желаешь заключить договор Ладони? Я буду работать с тобой только на этих условиях. Слишком уж ты... самостоятельная и непредсказуемая.

Чем дальше, тем веселее. Габи не думала об этом. Но, чуть помедлив, кивнула.

— Только не расчитывай, что тебя спящую, как твоего дружка, повезут в повозке! Ты до самого Лабиринта поедешь в качестве рабыни. И обращаться с тобой будут соответственно: прикажу грязь убрать или объедки — уберешь, прикажу ноги раздвинуть — покорно ляжешь на спину, — прошипел он.

Габриэлла покраснела и чтобы что-нибудь не ляпнуть в ответ, прикусила язык. Ей тяжело далось молчание. Глядя на обозленную его словами, тяжело дышащую кузину, эльф невинно поинтересовался:

— Еще не прошло желание остаться? Хочешь что-то сказать?

Женщине с трудом удалось справиться со своими эмоциями. На это ушло около минуты. Заодно нарисовалась красочная картина, во что превратиться её жизнь, если сию же секунду не послать Лайлаха куда подальше и не хлопнуть дверью, желательно так, чтобы при этом вылетел косяк. Габи не шевельнулась. Выдвинув вперед челюсть, из-под лобья посмотрела в золотистые глаза эльфа.

— В качестве рабыни — значит в качестве рабыни. Но договор будет действовать лишь до тех пор, пока я не переступлю порог Лабиринта. А ты не трогаешь Гая.

Лайлах кивнул, и она стала чертить перед собой в воздухе замысловатую фигуру, оставляя туманный след.

— Ты подтверждаешь договор?

Лайлах помедлил, прежде чем заговорить:

— Его перенесут сюда, и он проснется через сутки. Я заплачу за постой. Это тебя устраивает?

Габриэлла кивнула. Увереная, что кузен не станет причинять вред Гаю.

— Договор подтверждаю!

Эльф быстро вычертил такую же фигуру и прижал свою правую руку к левой стороне груди. Из под ладони пыхнуло облачко голубоватого света и тут же растворилось. Габи повторила жест. Растаяли и фигуры из тумана.

— Ты уже сняла комнату? Гая перенесут в неё. До утра ты свободна. Алк, распорядись!

Выпроводив обоих, Лайлах долго стоял у окна, глядя в темноту, и слушал шум дождя. О чем он думал в эти минуты, какие чувства испытывал, по лицу было не разобрать. Да он и сам, похоже, до конца не понимал, что творится у него внутри.

Габи сидела на подоконнике в конце коридора. Ждала и старалась ни о чём не думать. Старалась, только напрасно. Мысли сами лезли в голову, наползали друг на друга, наслаивались. В груди образовалась неприятная пустота. Женщина уже в сотый раз прокрутила в голове состоявшийся разговор. В зависимости от эмоций, вызванных теми или иными словами, на неё накатывали волны то холода, то жара.

На лестнице показался Алк. За ним тяжело ступал здоровяк двухметрового роста. Он, словно тряпичную куклу, нёс перекинутого через плечо спящего вора. Габи сползла с подоконника и шагнула за порог своей комнаты. Слуга, не смотря на вполне ощутимую мощь, уложил бесчувственного мужчину на кровать с аккуратностью сестры милосердия. И, не говоря ни слова, сразу же удалился.

Алк остался стоять в дверях. Скрестив на груди руки, он несколько секунд с задумчивым видом рассматривал Габриэллу. Вздохнул.

— Вы с Гаем оба чокнутые. Я ему такие деньги предлагал! Он меня послал.

— Давно надо было.

Алк усмехнулся.

—Вы же воры. Не все равно — из чьей руки и за что деньги брать?

Габи не сочла нужным ответить на этот вопрос. Тар'Трас ни чуть не огорчился её неприязнью. Вышел.

Минут через пятнадцать зашел Лайлах. Выгнал Габриэллу, и она, чтоб не маяться под дверью, решила спуститься поесть. Еду запихивала в себя против воли, знала, что силы понадобятся. Когда поднялась, эльфа уже не было, а в состоянии Гая что-то неуловимо изменилось. Лайлах снял заклятие.

На этом постоялом дворе их давно знали. Хозяин обещал хорошо позаботиться о френьёне Гае. Владелец двора не посмел ни о чем спрашивать, стараясь принимать бесстрастно причуды постояльцев, но по глазам было видно, что его снедает любопытство. Что же это за дела такие, что, столько времени неразлучная, пара вдруг расстается.

Габи аккуратно сложила все вещи Гая, что привезла с собой. О том, чтобы оставить какую-то записку и думать не стала.

Глава 6 Требование Лайлаха

Рано утром вся кавалькада выметнулась за ворота. Повозку, в которой спал вор, за ненадобностью оставили. Ехавшие верхом шесть эльфов, два человека и одна полукровка, передвигались сегодня быстрее, чем вчера. До появления Габриэллы следующую ночь расчитывали провести в лесу. Теперь же, сделав всего одну остановку, они успели въехать в ворота Шапстантена фактически перед самым их закрытием.

Отряд без промедления направился к центру города, в гостиницу. После размещения Лайлах с двумя своими эльфами куда-то исчез. Когда он, спустя где-то час, проследовал в свою комнату, Габриэлла пыталась запихнуть в себя мясо, тушёное в горшочке. Это был заказ Алка. Он же и вина приказал принести и стаканы. Налил и один подвинул Габи.

— Пей!

Для него самого это был уже второй кувшин. Женщина поковыряла в горшочке деревянной ложкой. Поинтересовалась:

— А ты не слишком много пьешь? Такое ощущение, что ты пытаешься залить неприятные воспоминания.

Алк провел пальцем по своей бородке. Зло хмыкнул:

— Нет, ты точно ненормальная! Сама по уши в дерьме, а меня жалеть пытаешься.

Габи отпила глоток из стакана, поморщилась.

— Я хотя бы знаю, за что.

Алк зло блеснул на нее черными глазами. Допил залпом свой стакан и выбрался из-за стола. Поднялся наверх.

Габриэлла удивлённо посмотрела в след Тар'Трасу, ей было странно видеть его в таком состоянии. Обычно этот человек всегда был доволен собой и жизнью. Она отпила ещё вина. Терпкий сладковатый вкус густо-красного напитка был непривычен и неприятен. Но у Лайлаха её пристрастие к пиву вряд ли вызовет восторг. Фи! Какая без вкусица — аристократка, предпочитающая плебейские напитки!

Задумавшись, женщина не заметила, как Алк появился вновь. С хмурым видом он опять уселся за стол и наполнил свой стакан.

— Иди... Хозяин зовёт. — В голосе ни следа насмешки.

Он вообще стал странно к ней относиться после того, как увидел, во что она может превращаться. Габриэлле не нравился Алк. Слишком часто он выказывал черты характера, вызывающие у неё стойкую неприязнь к этому человеку. Явно было, что чувства их взаимны. При встречах Тар'Трас частенько отпускал на счёт Габи и её отношений с вором скрабезные шуточки и двусмысленные замечания. Она в долгу тоже не оставалась. Всё было просто и понятно. Теперь же легкость их отношений куда-то пропала.

После заключения договора Габриэлла была обязана выказывать свое почтение Лайлаху и не смела теперь и слова ему поперёк сказать. Это было чертовски трудно. Но вытерпеть можно многое, если знаешь, ради чего.

Можно было отрываться на Алке. Благо, на его счёт не было сказано ни слова. Но он, внезапно, враз поменялся — стал через чур серьезно относиться к женщине. И это угнетало, даже злило — слишком смахивало на жалость.

Распаленная своими мыслями, Габи быстро взбежала по ступеням. Но на верху замедлила шаг, а перед самой дверью остановилась. Лайлах явно что-то замыслил на её счёт. При мысли о том, что он хочет получить и за что посчитаться, почувствовала, как волна жара ударила в голову. На несколько долгих секунд даже все звуки исчезли. Когда женщина смогла взять себя в руки, она несколько раз глубоко вдохнула, успокаивая скачущее сердце, толкнула дверь. Закрыла её за собой и осталась стоять на пороге, ожидая, что скажет кузен.

Дождь, сделавший днём передышку, вновь монотонно забарабанил по крышам в темноте. Этот звук вызывал меланхолию и лёгкую тоску.

Лайлах же, как и все эльфы, всегда остро чувствовал настроение природы. Сейчас он стоял у окна, хоть за клубящейся там сырой мглой и нельзя было ничего рассмотреть, и повернулся ни сразу. Вдоволь налюбовавшись её отражением в стекле, Лайлах с легким насмешливым удивлением констатировал:

— Быстро пришла!

Габи постаралась не обращать на его подначки внимания, произнесла медленно, но без запинки:

— Вы что-то хотели, ла'дрэ?

— Надо же? — вновь "удивился" эльф. — Какая покорность и почтительность! Впервые вижу тебя такой. — Он коснулся кончиками изящных пальцев левой стороны своей груди.

— Здесь не печет?

Вопрос был риторическим, и Габи промолчала, глядя не на кузена, а в пол.

Лайлах и сам видел, что женщина не позволила себе проявить неуважение в голосе. Договор Ладони являлся не только соглашением, которое было невозможно нарушить, если только не возникало желание умирать в муках пару дней, при этом находясь в полной ясности сознания, но так же его можно было назвать изощренной пыткой. В случае с Габи контролю подвергались лишь действия, мысли и чувства оставались свободными. Существовал и другой договор — в нем коррекции подвергались эмоции. Но в этом случае разумное существо быстро превращалось в амебу. Лайлах не этого добивался. Ему хотелось сбить спесь с самоуверенной девчонки.

Только сейчас эльфу не давало покоя ещё одно желание. Габи ждала, но вопрос Лайлаха застал её в расплох.

— Если я сейчас прикажу рассказать все о хаал'ла'тах? Тебе придется повиноваться.

Габи испуганно уставилась в глаза брату и отчаянно замотала головой. Жестко отказалась:

— Нет!

— Ты должна подчиняться мне! — Нет! — теперь уже прохрипела Габриэлла.

Она пошатнулась, оперлась спиной о дверь. Левая сторона груди с отпечатком Ладони начинала гореть, словно её жгли из нутри. Лицо побледнело, лоб покрылся испариной. Требование эльфа испугало женщину по-настоящему. Она знала, насколько он может быть упрямым в желании достичь своей цели, но её уста были запечатаны клятвой, нарушить которую она не могла ни при каких обстоятельствах. И если кузен и дальше будет упорствовать в своем желании, то до Лабиринта она не доедет. Через час процесс наказания Ладонью станет необратимым, пламя охватит её тело, медленно выжигая всё внутри. И Лайлаху тогда не останется ничего другого, как вернуться за Гаем.

Ноги ослабли, и женщина медленно опустилась на колени. Боль чуть отпустила. Стал рассеиваться туман перед глазами.

Лайлах опешил. Он знал, что испытывает его кузина. Каждый посвященный на практике получал полные знания о каждом договоре.

— У тебя ненормальное стремление к самоистязанию?! Хочешь умереть?!

— Не могу... сказать...

— А Гай?

— И Гай... умрет в... Лабиринте. Ничего не скажу...

Её скрутил новый приступ. Лайлах понаблюдал, как она корчится, и в раздражении прошипел:

— Все! Хватит! Ничего не хочу слышать ни о ла'тах, ни о их трижды проклятых носителях!

Он отвернулся. Боль стала стихать. Помогая себе руками, Габриэлла почти поднялась с колен, но не удержалась и тут же уселась на пятую точку, привалившись к двери. Немного отошла и поднялась. Хрипло поинтересовалась:

— Что-то еще, ла'дрэ?

— Сиди здесь!

Взмахом руки заставив её убраться с дороги, Лайлах вышел. Хлопнул дверью.

Габи подошла к окну. Уткнулась горячим лбом в стекло. Монотонный шелест дождя проникал в комнату, заползал в голову, навевая тоску. Знобило. Она закуталась в одеяло и села в кресло. Привычная жесткость меча вжалась между лопаток, даря чувство защищенности. Облегчение от того, что боль отступила, почти стёрло все другие эмоции. Женщина чувствовала себя опустошенной. Постепенно пригрелась и задремала.

Проснулась от звука открываемой двери. Вот её захлопнули, в замке повернулся ключ. Так не хотелось открывать глаза! Но долг! — будь он трижды проклят...

Габи выпуталась из одеяла и поднялась. После сна свет масляной лампы под потолком резал глаза. Лайлах остановился перед ней, долго всматривался в лицо. Что желал увидеть в нём? Признаки того, что она вновь проявит непокорность к его желанию? Он протянул руку и коснулся её шеи под косой. Всегда прохладная, если не сказать холодная, ладонь на разгоряченной коже — физическое ощущение вспышки, больше похожей на боль, чем на ласку. Габриэлла вздрогнула. Его тихий напряженный голос:

— Посмотри на меня!

Габи подняла взгляд. Глаза Лайлаха светились из под упавших на лицо волос от неестественного возбуждения. Словно он что-то принял. Вновь принялся рассматривать её лицо, стискивая пальцами шею. Тем же напряженным голосом, но отстраненно, словно обращаясь невесть к кому, поинтересовался:

— Неужели стерпишь? Даже не попытаешься воспротивиться или хотя бы какую-нибудь гадость сказать?

Габи проглотила вязкую слюну. Кровь замедлила свой бег по венам. Сердце бухало тяжело, с натугой, пытаясь протолкнуть через себя эту загустевшую массу. Сейчас женщина больше напоминала куклу, чем живого человека. Эльф провел по её лицу раскрытой ладонью. Оттолкнул.

—Раздевайся!

Габи отступила ещё на шаг. Взялась дрожащими руками за свои ремни. Стала расстегивать. Тело будоражил страх перед тем, что должно произойти, но с примесью ненормального желания испытать унижение до конца. Она выложила на лавку оружие и рядом бросила одежду.

Лайлах облизнул пересохшие губы.

— На живот.

Габриэлла легла, накрыв голову руками. Эльф неспеша разделся. Молча лег сверху. В его действиях не было и намека на нежность или любовную ласку. Только жёсткое овладение. Желание объяснить, как можно яснее, кто теперь хозяин. Объяснить и наказать.

Когда всё завершилось, так же молча поднялся, одел брюки. Его гибкое жилистое тело поражало своей белизной. Особенно в контрасте с обветренной и загоревшей кожей Габриэллы. Он откинул с лица длинные темные волосы и сел в то же кресло, где до этого дремала его сестра.

Пытающаяся забыться Габи внезапно почувствовала едва уловимый противный приторно-сладкий запах, который невозможно было ни с чем спутать. Она подняла голову. Лайлах держал в руках пузырек с черной тягучей субстанцией — вытяжку из семян клихта. Он глотнул из склянки, заткнул и небрежно бросил её на стол. Убрал из кресла одеяло, скомкал и швырнул его на кровать. Расположившись поудобнее в освободившемся кресле, он закатил глаза и застыл. Словно впал в спячку. Обманчивое впечатление.

Клихт был наркотиком, высвобождающим скрытые резервы, заставляя организм работать в полную силу и блокируя страх. Мечта наёмника. Только одна неприятность — человека выжигало за год. Эльфы очень быстро регенерировали, но в конце концов клихт и их заставлял расплачиваться за пагубную привычку.

Габи скривила губы и отвернулась, закутавшись в одеяло по самые уши. Она не плакала очень давно. В Семье её учили терпеть боль, но не учили терпеть унижения. Наоборот — учили никогда их не терпеть. Но она больше не была частью Семьи. И возможно, ей давно уже следовало бы пересмотреть свои приоритеты.

Габриэллу душили слезы. Лайлах попользовался ею, словно вещью и забыл. Будто и не он столько времени добивался её расположения. Женщина была абсолютно уверена, что он тоже не получил никакого физического удовольствия от полового акта. Словно необходимую работу выполнил. Удовлетворил ли он при этом свою попранную гордость? — тоже был вопрос.

Когда Лайлах, проведя ночь в кресле, решил наконец-то включиться, Габриэлла уже сидела на постели полностью одетая. Рукоять неизменного меча так же торчала над плечом.

Несмотря на то, что утро уже вступило в свои права, в комнете было темно. Тучи густым слоем покрывали осеннее небо. Масло в лампе выгорело полностью. Но эльф видел не хуже, чем в полнолунную ночь. Золотистые глаза мягко светились в темноте, под всё ещё не закончившимся действием клихта. Он облизнул сухие губы. Насмешливым взглядом окинул сестру.

—Ты когда-нибудь расслабляешься?

Его голос звучал тягуче и неспешно.

Она парировала в ответ:

— Когда мы виделись последний раз, перед тем, как уйти из Семьи, ты еще не страдал подобными пристрастиями.

Габи не удержаласть от подначки, и грудь обожгло моментальной болью, словно предупреждение.

Лайлах улыбнулся в темноте, видя, как она вздрогнула.

— А я уж испугался, решив, что ты сломалась. Но ты все так же не почтительна к своему ла'дрэ. Хочешь попробовать? Ты ведь знаешь, как клихт усиливает боевые способности.

— Нет, — тихо прошелестело в ответ.

— А если я прикажу?

— Клихт... сведет с ума ла'тах, и не известно, во что тогда превращусь я.

Эльф поднялся и стал одеваться.

— Ла'дрэ еще что-то нужно от меня?

Комнату постепенно заполнял рассеянный свет утра. Лайлах быстро облачился в тонкую рубашку переливчатого зеленого шёлка, поверх которой накинул куртку из мягкого материала, похожего на замшу. Он явно спешил куда-то или хотел создать видимость, но при прозвучавшем вопросе движения рук стали не такими стремительными. Эльф медленно застегнул одну пуговицу... вторую...

— Я был в Шри-ку-Йинн два года назад. Там впервые пришлось попробовать эту дрянь... Я и в Лабиринт пошел бы сам, но ты же знаешь — мне теперь туда ход заказан! А ты так любезно согласилась разрешить эту мою проблему.

Начав говорить спокойно, Лайлах под конец разазлился на себя за свою откровенность и грубо бросил:

— До обеда — свободна! Меня не будет. Что надо, у Алка спросишь.

Он обулся. Накинул плащ и вышел.

Глава 7 Новые лица

Габриэлле стоило огромных усилий подавить вспышку ярости. Красный туман застил глаза. Пальцы подрагивали от кипящих эмоций. Она пометалась по комнате и, не найдя способа выпустить пар, решила спуститься.

Ещё на ступеньках она увидела Алка, что-то жующего и, как всегда, запивающего это вином. Сегодня к нему соизволили присоединиться эльфы из свиты Лайлаха.

Заметив подошедшую Габи, Тар'Трас c вялым любопытством поинтересовался:

— Как ночка?

Обратив внимание на его бледноватый цвет кожи и покрасневшие глаза, женщина парировала:

— Выспалась, в отличие от некоторых, — И ядовито поинтересовалась: — Кто-то мешал?

Алк поморщился, словно глотнул уксуса, но промолчал. Габи попросила у трактирщика стакан, а потом отобрала у Тар'Траса кувшин. Налила себе.

—Ты же вино не пьешь? Или тебя всю ночь кодировали?

— С вашей компанией поведешься и не таким гадостям научишься!

Габриэлла оставила в покое кувшин, посчитав, что тащить его с собой будет излишним и выбралась на улицу.

Погода решила порадовать. Воздух был теплым, покров из туч истончился, и, возможно, к обеду должно было проглянуть солнце.

Во двор влетела лошадь и замерла, остановленная умелой рукой всадника. Но когда Габи присмотрелась повнимательнее, поняла, что это всадница, одетая в мужской костюм. Она уверенно сидела верхом, свысока окидывая взглядом местность. В ворота въехал ещё один всадник. Он спрыгнул и поспешил к своей госпоже, чтобы помочь ей сойти.

Оказавшись на земле, женщина отступила на шаг и стегнула юношу гибким коротким хлыстом по лицу. Кожа на его щеке лопнула, и капелька крови сбежала по подбородку. Слуга не увернулся, не попытался закрыться рукой, хотя движение женщины легко было уловить — делала она это с неспешной уверенностью в своей силе и безнаказанности. Но юноша лишь вздрогнул и прикрыл глаза.

— Нерасторопный увалень. Отведи лошадь в конюшню. И позаботься об остальных, когда они прибудут.

В голосе женщины ни намека на агрессию — похоже было, что это её естественное поведение, как для Габи смахнуть палкой раскинувшуюся на дороге паучью сеть, что мешает пройти.

Женщина поднялась по ступенькам и, толкнув дверь, исчезла в помещении. Габи отпила вина и опёрлась о высокие перила открытой веранды. Слуга, которого она видела только левым боком, развернулся и посмотрел вслед своей госпоже, скользнул взглядом по Габриэлле и, взяв лошадей под уздцы, увел их. Его длинные, по лопатки, волосы пепельно-серого оттенка были стянуты в хвост, оставляя лицо открытым. И очень хорошо можно было рассмотреть две татуировки на его лице. На лбу — клеймо вора, на щеке — стилизованный герб, означающий, что этот слуга — собственность какой-нибудь знатной семьи. В её клане тоже практиковалось подобное — брать себе в услужение раскаявшихся преступников, на перевоспитание.

С утра пораньше вино на голодный желудок — плохая практика. Но теперь, ощущая лёгкое опьянение, Габи по крайней мере смогла утихомирить свои чувства. С такими бурными эмоциональными всплесками надо что-то делать. Если она сорвётся — загубит и себя и Гая. Ладонь просто выжжет её, а Лайлах от своего не отступится и всё-таки запихнёт в Лабиринт вора. Но если всё время полагаться на выпивку, то даже за такой короткий срок можно спиться, что тоже не выход из положения.

Во двор въехала карета. Её сопровождали трое вооруженных всадников. Вновь появился юноша-слуга с клеймами-татуировками. Дверца кареты распахнулась, и из неё выбралась девочка лет четырнадцати. Увидев парня с пепельными волосами, подбежала к нему. Голосом, полным жалости, протянула:

— О! Яро! — Тонкими пальчиками коснулась его подбородка. Достала кружевной платок и хотела отереть кровь. — Опять? Да?

— Ничего страшного, Тайли. Не стоит так обо мне беспокоиться.

Он ласково улыбнулся, словно младшей сестрёнке, но руку девочки остановил с достаточной твердостью.

Трое всадников, сопровождавших карету, явно охрана, своих скакунов не решились доверить никому. Сами повели в конюшню. Девочка-камеристка и парень-слуга принялись разгружать карету. На удивление, вещей оказалось немного. Они прошли мимо Габриэлы.

Габи уже допила вино, но уходить не хотелось. Спустя немного времени вышел слуга с клеймами и занялся каретой. Немного понаблюдав за этим процессом, женщина решила, что стоит наконец-то чего-нибудь поесть. Но промедлила с осуществлением задуманного и была наказана. Во дворе внезапно появился Лайлах. Спешившись, он бросил поводья сопровождавшему его эльфу. Стремительно поднялся по ступенькам и остановился почти вплотную к Габриэлле.

— Как верный телохранитель волнуешься за своего ла'дрэ? — в голосе какие-то неясные интонации — то ли сарказм, то ли раздражение.

Мгновение помедлив, женщина опустила глаза и склонила голову, тут же почувствовала, как сильные холодные пальцы сомкнулись на её шее сзади. И если Габриэлла, как полукровка, не смотря на кажущуюся хрупкость, по силе превосходила большинство мужчин, то хватка Лайлаха была железной. Если бы эльф захотел, мог бы, не особо напрягаясь, сломать сейчас ей шею. А так только синяки останутся.

Не делая попытки вырваться, Габриэлла почувствовала на грани подсознания нечто, отдаленно напоминающее недовольство — ла'тах сейчас ощущал угрозу для своего носителя, следовательно и для себя. Ибо они были настолько тесно связаны, что смерть одного так же означала и окончание жизненного пути другого. Последние дни Габи почти постоянно приходилось контролировать симбиота. Это выматывало.

Лайлах развернул её голову так, что ухо женщины оказалось рядом с его губами.

— Попрошу с этого дня без моего разрешения ни капли спиртного. Мне бы не хотелось, что бы ты спилась... От горя.

Он разжал пальцы и вошёл в дверь гостиницы.

Габриэлла втянула носом воздух и задержала дыхание на долгих пять секунд. Когда выдыхала сквозь стиснутые зубы, подняла голову и натолкнулась на внимательный взгляд паренька с клеймом. Он тут же сделал вид, что случайно проходил мимо. Габи резко развернулась и толкнула тяжёлую дверь.

Эльфы испарились, но Алк всё так же продолжал дегустировать любимый им напиток. Увидев её, хлопнул ладонью по столу и развязно махнул рукой.

— Присоединяйся!

Габи села напротив. Возле стола тут же появилась дочь хозяина. Получила заказ на жареного зайца и новый кувшин вина и быстро умчалась на кухню, не забыв перед этим стрельнуть в Тар'Траса озорными глазами. Вернулась она довольно быстро. Кувшин тут же загреб себе Алк. К зайцу прилагались большой пук зелени и теплые сырные лепешки.

Тар'Трас дёрнулся было поделиться вином с Габи, но та тут же отняла у него свой стакан. Быстро проглотила полупрожёванный кусок мяса.

— Я не буду пить.

Алк откинулся назад, упёршись спиной в стену.

— Что, хозяин запретил все удовольствия, оставив на замену лишь себя, любимого?

Габи не отреагировала на подначку.

— Может и тебе хватит? Такими темпами ты к вечеру напьёшься, как последний подмастерье, а утром либо на своей лошади не усидишь, либо она подохнет от твоего перегара.

— А вот и нет, — состроив довольную морду, не согласился с ней Алк. — У Лайлаха планы изменились. Он столкнулся тут с одной знакомой. Ты должна была её видеть. Дамочка в мужском костюме. Из высшей знати, судя по её манере поведения.

— Судя по твоей манере поведения, ты — разорившийся дворянчик, пропивающий последние папины денежки, а я — воровка, родившаяся в квартале бедняков. В нас с тобой высшую знать рассмотреть довольно-таки трудненько, — ехидно парировала женщина, желая поддеть Алка.

Но тот не повёлся. Видимо с повышением градусов в его организме повысилось и благодушие настроя.

— Кто бы она не была, — он зевнул и потянулся, — мы задерживаемся тут денька на два, а то и на три.

— А разве Лайлах не торопится завершить свое дело? — женщина вновь едва не подавилась,спеша проглотить очередной непрожёванный кусок превосходно приготовленного зайца.

Ей не хотелось находиться под Договором ни одной лишней минуты, а тут неизвестно сколько дней придется проторчать на одном месте.

Раздались голоса. Габи и Алк одновременно повернулись в одну сторону. По лестнице спускался Лайлах. Одет он был так, словно собирался присутствовать на королевском балу. Габриэлла и не подозревала, что он таскает с собой в походных баулах подобный хлам. Сама она привыкла обходится самым необходимым.

Эльф галантно поддерживал под руку любительницу хлыстов, которая тоже успела принарядиться в более подобающее её положению платье. Темно-вишневый бархат тяжёлыми складками спускался до пола, прибавляя своей обладательнице возраста и солидности. Черные густые волосы убраны под сетку из красного золота, украшенную россыпью крохотных голубых алмазов. От этого создавалось впечатление, что в её причёске вспыхивают запутавшиеся звёздочки. Парочка, тихо беседуя, заняла отдельную комнату, предназначенную для таких персон.

Глава 8 Новое знакомство

После обеда Лайлах отослал Габриэллу с поручениями. Она до самого вечера моталась по всему городу, разыскивала по продиктованным адресам нужных людей, чтобы достать у них то, что требовалось эльфу. Погода не оправдала возложенных на неё ожиданий, и опять пошёл дождь, мелкий и нудный. И весь последний час беготни Габи шлёпала в раскисших сапогах по грязным лужам.

Вскоре она побывала в последнем указанном месте, выполнила последнее поручение и теперь брела в гостиницу в полной темноте, зябко кутаясь в промокший насквозь плащ. Переступив порог и очутившись в благословенном тепле, женщина облегчённо вздохнула. Она устало поднималась по лестнице, оставляя за собой лужицы грязноватой воды, и ёжилась при мысли о том, что её ещё куда-нибудь пошлют.

Габриэлла вообще-то была привычна к походной жизни. Комфортом её и дома не слишком часто баловали. В их Семье не делали различий между мальчиками и девочками и обучали всех одинаково: этикету, экономике, стихосложению, родовой магии и воинскому искусству. Так что отец частенько забирал с собой в казармы на несколько дней, а то и недель всех своих детей — двух девочек и трёх мальчиков, чтобы пожили на свежем воздухе. А с тех пор, как она покинула Семью, ей свежего воздуха хватало, вот только одно дело, когда ты решаешь свои дела, а другое — когда бегаешь по чьей-то указке.

Она остановилась перед дверью Лайлаха и постучала.

— Кто там?!

— Это я, ла'дрэ.

— Заходи.

Женщина переступила порог комнаты. Алк без стеснения валялся на кровати и просматривал какой-то свиток. Эльф занимался тем же самым, но только сидя за столом. Он поднял взгляд.

— Все достала?

— Да, ла'дрэ, — устало ответила Габи и водрузила на стол сырой мешок средних размеров. В нём ничего не звякнуло. В каждом месте, где побывала Габриэлла, ей что-то вручали — что-то небольшое, тяжёлое и замотанное в несколько слоев ткани.

Лайлах положил на мешковину руку и затем с задумчивым видом окинул взглядом женщину.

— Если не произойдет ничего непредвиденного, то до обеда можешь быть предоставлена самой себе. И... выпей горячего сито́, не хочу любоваться твоими соплями.

Габриэлла молча развернулась. Она почти скрылась за дверью, когда Лайлах окликнул ее:

— Постой!

Габи вернулась. Эльф поднялся из-за стола и покопался в одной из своих сумок. Через пару минут Габи, со слегка рассеянным видом, шла по коридору, прижимая к груди пару мягких замшевых полусапожек. Она спустилась вниз, нашла хозяина. Поговорила с ним и поднялась в свою комнату.

Не прошло и часа, как она нежилась в большой лохани, наполненной горячей, прямо-таки обжигающей водой. Служанке, которая пришла забрать её вещи и обувь, чтоб привести их в порядок, она дала указание, через полчаса принести ещё два ведра воды, смыть с себя пену.

Городской колокол пробил девять часов вечера. Время детское. Переодетая во все чистое и сухое, Габи энергично тёрла полотенцем волосы. Гай знал простенькое заклинание, благодаря которому её грива уже через пару минут была бы сухой. К сожалению, женщина была лишена дара использовать магию, могла лишь видеть её.

В семье Кервинас отсутствие магического дара было делом неслыханным. Когда девочку в четыре года обследовали и не нашли у неё магической силы, родители Габи испытали шок. Отец даже не смел думать, что жена могла ему изменить с кем-то из низших, но та сама настояла на установлении происхождения ребенка.

Законность рождения Габриэллы подтвердилась. Следов порчи или проклятия не нашли, ещё какое-то время поохали... и смирились. А через пять лет отец отдал её в обучение магу-наставнику. Тот-то и соединил ее с симбиотом. А когда понял, что ребенок выжил и становится полноценным хаал'ла'тах, начал тренировки.

С грехом пополам просушив волосы, женщина расчесала их и заплела в косу. Потом решила последовать совету кузена.

В трапезной было уютно. В камине весело потрескивало бревно, выстреливая искрами. Габриэлла хотела было сразу направится к стойке за заказом, но услышала знакомые голоса. Слегка перегнувшись через перила, Габи увидела стоящую внизу девочку-камеристку, которая кому-то что-то высказывала злым шёпотом. Габриэлла усмехнулась — она догадалась, кто может прятаться в нише под лестницей.

В зале было занято половина столов. В основном это были постояльцы, большая часть которых из благородных, остальные — это те, у кого хватало денег здесь останавливаться. Алк так и не взял у неё назад кошелек со своим золотом. Габи плюнула на его упрямство и оставила половину денег Гаю, вторую часть забрала с собой.

Женщина подошла к стойке и заказала сито́. Минут через пять служанка поднялась из погреба с небольшим, литров на семь, деревянным бочонком. Из неё нацедила в литровую металлическую кружку слабоалкогольной ягодно-травяной настойки. Девочка нагрела сито́ и перелила его в глиняный кувшин с толстыми стенками, который Габи забрала с собой, прихватив и два стакана.

Сидеть сейчас одной у неё не было никакого желания. Алк куда-то пропал, хотя она была бы рада и его обществу и Габи решила найти себе новую компанию. Если ей там конечно будут рады. Под лестницей образовалась довольно-таки уютная ниша.

На удобной широкой лавке, застланой парой волчьих шкур, сидел клейменый парень. С тоской в глазах и выражением полной покорности обстоятельствам на лице он внимал своей напористой защитнице, которая, насколько успела понять Габриэлла, рвалась заступиться за него перед хозяйкой.

— Привет! — прервала поток словоизлияний Габриэлла, — Не помешаю?

Парень скользнул взглядом по кувшину и стаканам. Оживился.

—Нет.

Камеристка лишь сердито засопела, посверкивая из-под пышных локонов черными бусинками глаз.

Габриэлла присела рядом и с чуть виноватым видом приподняла кувшин.

— Только у меня — всего лишь сито.

—Не думаю, что моя госпожа будет довольна, если я выпью чего-нибудь покрепче. А согреться не мешало бы.

Габи подала ему стакан, налила туда из кувшина, затем себе и тут услышал обиженный голос:

— А мне?!

Парень хотел было ответить, но женщина его опередила:

— Тащи кружку.

Когда влюбленная, по всем признакам, камеристка унеслась за ёмкостью, Габи решила продолжить разговор:

— Я не слишком навязчиво нарушила ваше уединение?

— Знаешь? Я сидел и молился, что бы что-нибудь подобное произошло. Не хочется обижать Тайли — она старается от всего сердца... Но слишком уж навязчиво пытается оградить меня от того, чего не знает. Шипит, как разъяренная кошка и рвется заступиться за меня перед госпожой.

Тайли подлетела, как вихрь и, похоже, не расслышала, что говорят о ней. Стакан в маленьком кулачке с острыми костяшками ткнулся Габи чуть ли не в самый нос. Она отшатнулась. Девушка стояла перед ними с таким угрожающим видом, словно подозревала, что от неё решили избавиться. Габриэлла сдержала усмешку и наполнила стакан до краев.Тайли отпила, умудрившись не расплескать ни капли, и опустилась на маленькую табуреточку.

Сито́ имел сладковатый чуть терпкий вкус с примесью мяты. Напиток еще не успел остыть, и все трое смаковали его маленькими глоточками, чувствуя, как тепло расходится по телу до самых кончиков пальцев. В голове появилась приятная легкость.

—Меня зовут Яро, а эта кроха —Тайли.

В ответ "кроха" едва не поперхнулась очередным глотком и выдала взгляд, способный прожечь дыру в стене. Парень оказался огнеупорным — ни чуть не смутившись, он повернулся к женщине.

— Габи.

Яро скользнул взглядом по рукояти меча, торчащей за правым плечом. Габриэлла настолько привыкла к своему оружию,ичто готова была спать с ним ложиться, если бы это не причиняло неудобств.

— Ты действительно умеешь с этим обращаться или это для антуража?

Женщина подобралась.

— Хочешь проверить?

Парень замотал головой.

— Ни боже ж мой! Я швейную иглу держу в руках с большей уверенностью, чем это колюще-режущее.

Они допили, и Габи вновь наполнила два стакана. Тайли попыталась было вытребовать и себе, но Яро решительно пресек её инициативу.

—Хватит! И вообще — брысь спать.

Тайли вскочила и топнула ногой.

— Не обращайся со мной, как с ребенком!

На что Яро решил сменить тактику и вкрадчиво поинтересовался:

— А разве ты не должна сейчас быть возле фринан Баванды?

Полупридушенно пискнув, Тайли словно заяц сорвалась с места, уронив при этом стакан, который от падения на пол треснул и развалился на несколько черепков. Яро тихонько засмеялся, глядя на выражение недоумения на лице Габи.

— Жёстко ты с ней.

— По другому её активность не утихомирить.

Он отпил, посмотрел на свои ноги — казалось, он собирается с решимостью.

— Скажи.., почему позволяешь так обращаться с собой?

Габриэлла невесело хмыкнула.

— Кто бы говорил...

Яро покрутил в руках стакан, отпил ещё. Помолчал. И все-таки решил продолжить разговор:

—Мое наказание —заслуженное. И...добровольное.

— А я похожа на человека, которого можно заставить?

Теперь хмыкнул Яро.

— Хотел бы я на это посмотреть.

Габи вдруг ощутила потребность выговориться.

— Я заменила собой друга, который благодаря мне же и попал в этот переплет.

Женщина рассказала о Гае. О том, что обязалась выполнить работу, не упоминая конкретно о роге и Лабиринте.

— Так что, не стоит удивляться моему поведению или жалеть. Не заслужила.

Яро выслушал её молча, не перебивая. А когда Габи замолчала, вздохнул и выдал:

—А я — маг. Недоучка...

Глава 9 Исповедь

Парень посмотрел в нутро пустого стакана и поставил его на скамеечку, где до этого сидела Тайли.

Время от времени в поле зрения женщины попадала служанка, Габриэлла подловила этот момент и привлекла её внимание. Когда девушка подошла, её отослали ещё за одной порцией сито́. Минут через десять Габи вновь наполнила стаканы. Яро глотнул и продолжил. Видимо, желание высказаться посетило в этот вечер сразу двоих.

— Я единственный ребенок в семье. Мама едва не умерла при родах. И хотя все обошлось, и лекари предсказали, что подобного больше не повторится, отец запретил ей ещё рожать. Сила проснулась во мне очень рано. Я был слишком импульсивным и несдержанным, и семейному магу постоянно приходилось меня контролировать, чтобы я чего-нибудь не поджёг или не взорвал.

В восемь лет меня отдали в местную школу магии. Учителям пришлось со мной нелегко. Происхождение, большие способности, плюс гордыня — адская смесь. При этом полное отсутствие желания кого-либо слушать или методично учиться.

В общем, мои родители из большой любви ко мне не замечали моих недостатков, видя лишь мои способности и мечтая о моем блестящем будущем. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, родительская гордость за меня всё же преодолела их безмерную любовь ко мне, и они решили отправить меня в Академию. Ну, а там я чуть больше года проучился.

Поначалу я был ошеломлён! Как же— такое легендарное заведение, не всякому желающему по силам туда попасть. Не знаю даже, что сотворили мои любящие родители, но факт остаётся фактом — я был принят. Мои способности радовали моих учителей и вдохновляли, только... лучше бы они на меня поменьше внимания обращали.Это окончательно убедило меня в собственной исключительности и вседозволенности.

Я быстро расстался с усидчивостью и уважением к стенам Академии. Учеба давалась легко, и я быстро добрался до заклинаний, которые были строго запрещены для первокурсников. Начался новый учебный год, когда это и случилось.

В Академии обучался ещё один ученик. Только он находился уже на четвертом курсе. Его популярность была сродни моей. И.., — Яро виновато развел руками и криво улыбнулся, — где-то через полгода мы сцепились. Я даже... уже и не помню, с чего все началось.

В общем, швыряться заклинаниями мы стали прямо во дворе, перед главным входом. Разнесли брусчатку и по-побили половину стёкол. Я был в такой ярости, что, не задумываясь о последствиях, стал плести смертельное заклинание. Направленное в грудь противника, оно должно было остановить его сердце, если бы тот не успел поставить щит.

—"Сжатый кулак", — задумчиво произнесла Габи.

— Что?

— Заклинание твоё так называется. Создаётся энергетическая проекция ладони. Проникая в тело врага, она обволакивает сердце и медленно сжимает его. Больно и страшно...

— Ты — маг? — оживился Яро.

— Теоретик. Меня пытались учить — только бестолку. Но испробовали на мне многое — так что, я хорошо знаю, как действуют на человека такие заклинания.

— Тебя, что — наказывали? — не понял Яро.

— Нет. Просто обучали.

Яро передёрнуло.

— Жестоко.

—Не считаю. Если готов убить, то должен знать, что испытывает тот, кого убиваешь. Ну... или мучаешь. Вот если бы в Академии действовали так же, то ты сто раз наверное подумал, прежде чем применить такое заклинание.

— Да уж.— Парень потёр лоб. — Наверное, ты права. — Он отпил ещё и продолжил:

— В общем, вылетел я с треском. Хорошо, хоть в темницу не заключили, в память о былых заслугах. Домой я возвращаться не захотел. Выслушивать сетования родителей не было сил. Да и жизнь их мне не нравилась — слишком тихая и спокойная. В общем, убрался я подальше от Академии и стал продавать свои услуги. — Он замолчали и исподлобья бросил взгляд на Габриэллу.

— Я — воровка. Не забыл?

Яро смущённо улыбнулся.

— Занимательно. Чтоб на паре квадратных метров сошлись два вора и ничего не делили — такое редко бывает. Точно — я стал воровать. Магические вещички или ценности, находящиеся под магической защитой. Два года назад мне поступил заказ — достать некую книгу у одного мага. Дом оказался под хитроумной защитой. Я выпросил у клиента месяц и предупредил, что не гарантирую исполнение заказа. Обойти защиту я так и не смог и пошёл другим путём. Утром его экономка, выйдя за продуктами, натолкнулась у порога на полуживого от избиения молодого человека.Так я попал внутрь.

Габи недоверчиво хмыкнула.

— Пошёл на такое?

— По другому никак. Он бы догадался. Была сломана рука и пару ребер.

— А если бы маг оказался слишком подозрительным и вредным? Они в основном такие...

— Пришлось рискнуть. Оплата была слишком заманчивой. Когда меня выходили, довольно таки быстро, я рассказал плаксивую историю своей жизни, конечно слегка видоизмененную. Побои были настоящими, магический талант налицо, а старик явно задавался мыслью найти ученика — всё совпало, словно сами боги собрали нужные кусочки воедино.

Месяц почти подходил к концу,когда я нашел наконец-то искомый фолиант. Мага дома не было. Экономку погрузить в сон было делом пары минут. На книге не было никакой защиты, она просто пылилась на дальней полке.

Я-то искал сокровище, укрытое под самыми хитроумными заклинаниями! Сняв с полки здоровенный том, стоял в нерешительности — я наконец-то мог закончить обучение, стать настоящим магом. Но воспоминания о том, какие это нудные занятия, мысли о золоте, которое меня ждало и о том, что я вновь подтвердил репутацию самого удачливого молодого вора в округе, пересилили мое желание остаться. Я сбежал.

Яро допил сито́ и помолчал. Глядя на его умиротворенное лицо, Габи задала волнующий ее вопрос:

— Ты продал книгу?

Полумаг-полувор улыбнулся и покачал головой.

— Не смог. Не знаю: или я привязался к старику, или на книгу было наложено заклинание, но я просидел сутки в каком-то заброшенном доме с этой грудой бумаги в обнимку, а на следующее утро пошел назад... Сдаваться.... Старый маг всё-таки решил взять меня учеником, но положил наказание — два года в услужении у его племянницы.

— Не слишком сурово за одну книгу?

Яро улыбнулся, на этот раз более открыто.

— За эти два года я научился главному — терпению.

— И что дальше?

— Ну... срок моего наказания скоро заканчивается — где-то через месяц. И я вновь стану учеником, на этот раз усердным и смиренным.

Глава 10 Разборка с Тар'Трасом

Городской колокол пробил одиннадцать часов ночи. Яро извинился, нужно было глянуть лошадей и карету госпожи, а затем отправляться спать. Хозяйка непредсказуема, могла поднять когда угодно. Габриэлла его понимала. Парень встал, потянулся, желая размяться от долгого сидения на одном месте и отправился на двор, исспросив у дремлющего за стойкой мальчишки масляную лампу. Габи выглянула из своего укрытия. Зал был почти пуст, не считая пары запоздалых постояльцев.

Лайлах с фринан Бавандой опять закрылись в полюбившемся им кабинете. Чем они там могли заниматься, Габи даже предполагать не хотела. Не зная, что её может ждать завтра, решила последовать примеру мага-недоучки и отправилась спать.

Проснулась женщина поздно. Потом ещё с час валялась в постели, пока её не подняли естественные надобности. Солнечные лучи через стекло проникали в комнату, образуя на полу яркий квадрат. Тучи развеялись без следа. Габриэлла делась. Спустилась в пустующую трапезную. Огонь в камине потух.

Дверь была открыта, и тёплый воздух с улицы наполнял помещение, вызывая желание выбраться под яркое солнце. Что Габи и сделала. От испаряющихся луж воздух был душным, но после нескольких дождливых дней погода радовала.

Прогулявшись, женщина вернулась в комнату и умылась. Затем вновь спустилась на первый этаж. Есть хотелось невыносимо. Служанка предложила ей холодного цыпленка и сыра. Спросила, какого вина подать. Габриэлла отказалась от спиртного. Попросила ещё яиц поджарить и налить воды в стакан. Вскоре она уже уплетала глазунью с зеленью, солоноватый сыр и куриное мясо, запивая всё это простой колодезной водой и думала, думала...

Что-то не сходилось. Они должны опережать Гая на сутки. Зная своего напарника, как облупленного, женщина была уверена, что он все поймёт и ринется их догонять. Они не скрываются и не едут окольными путями. В этом городе не так уж много приличных гостиниц. А в этой вся их компания уже второй день зависает, ожидая неизвестно чего. Гай не знал Лайлаха, но знал повадки Тар'Траса, и найти их для вора не составило бы большого труда. А он до сих пор не появился. Эльф не мог соврать, ему не за чем причинять Гаю вред. Значит случилось что-то непредвиденное.

Габриэлла положила на стол монетку и вышла на веранду. Теплый ветерок приятно овевал лицо и оголённые по плечи руки, солнце радостно, по летнему ярко, заливало своим светом двор, птицы вились в небе, будто и не осень вовсе пришла, а весенние деньки наступили, а сердце сжималось в предчувствии какого-то неопределенного страха. Мысли хаотично копошились в голове, не давая расслабиться.

Габи уже и рада была бы, чтобы Лайлах её чем-нибудь занял, но кузен, как на зло, сегодня не проявлял никаких признаков своего существования.

За её спиной раздались знакомые шаги. Алк остановился в дверном проёме. Зевнул. Задумчиво поглаживая свою бородку, сонно оглядел двор. Было тихо. Казалось, город вымер. С улицы фактически не доносилось не звука.

— Хоть кто-то изволил подать признаки жизни.., — буркнула Габриэлла.

Алк посмотрел на неё так, словно только сейчас заметит, что он тут не один. Снисходительно спросил:

— А ты что, не знаешь?

— Чего?

— Эльфы слиняли! А нас тут бросили...

Сказать, что женщина удивилась, значит не сказать ничего. Её словно молотом по голове огрели. Сердце остановилось, внутри стала расти паника — а Гай.., а она.., а теперь что делать.., ДОГОВОР?!! Горло перехватило, и она еле смогла выдавить из себя:

— К-к-куд-да?!

Полюбовавшись с сочувствующим видом на её огорошеное лицо, он выдержал драматическую паузу и, глядя на Габи абсолютно честными и невинными глазами, нейтральным голосом выдал:

— В гости.

Габи моргнула раз, второй... После третьего раза Тар'Трас попятился.

—Эль, солнышко.., —Лучше бы он её так не называл! Это было любимое обращение Лайлаха. — Я пошутил! Э-э-э... Меня нельзя калечить!!!

Он сиганул со ступеней. Окованные каблуки его сапог выбили звонкую дробь на каменных плитах, которыми вымостили двор. Габриэлла поймала в горсть воздух. Тяжело дыша от ярости, она сделала шаг вперёд.

— Тар'Трас, скотина спившаяся! Да я тебя сейчас в тот самый рог скручу, — прошипела женщина, — и Лайлаху подарю в качестве сувенира!!!

Алк сделал еще пару шагов назад.

— А вот этого не советую. Я ему нужен живым и здоровым! Мы с ним партнёры.

— Насколько я знаю своего братца, — Габи шагнула на ступеньку вниз, — ему не нужны партнёры, только слуги и рабы.

— Поверь! Я ему оооочень нужен. Я много чего знаю, — Видя, что воровка не собирается останавливаться, он попятился и, выставив перед собой руку, заявил:

— Я и тебе нужен!

Габриэлла презрительно сплюнула. Усмехнувшись, она хрустнула шеей, как это делают уличные бойцы, красуясь перед зрителями. Алка заметно передёрнуло. Но своего самообладания он все же не потерял. Подпустил её вплотную, и когда Габи взяла его аккуратно левой рукой за горло, он вкрадчиво поинтересовался:

— Тебе ведь наверняка интересно, почему твой напарник нас ещё не догнал, хотя мы плетёмся, как стадо беременных коров?

Воровка сжала пальцы чуть сильнее. Тар'Трас слегка побледнел, инстинктивно вцепившись в её запястье, но даже не предпринял попытки освободиться. Габриэлла глубоко вздохнула, выдохнула сквозь стиснутые зубы и... убрала руку.

— Пошли!

Она развернулась и зашагала к ступеням. На веранде, облокотившись на перила, стоял Яро и с интересом наблюдал за разыгравшейся сценой.

— Хорошее сегодня утро, не находите? — Габи кивнула в ответ, ещё не в силах произнести что-нибудь вразумительное. Яро видел, как её оппонент тайком потер шею и покрутил головой. Пряча усмешку, протянул:

— Ве-есело у вас!

— Да уж... — буркнула Габриэлла и остановилась на пороге, развернувшись. Алк оказался у неё за спиной.

— И вам доброго утра, молодой человек! Не желаете ли присоедениться к трапезе, пока наши Высшие развлекаются? Я не думаю, что фринан Баанда и благородные эльфы рано освободятся.

Яро недоверчиво хмыкнул:

— Своими ушами не услышал, ни за что бы не поверил — господин приглашает за стол слугу, да ещё и клейменного...

Алк пожал плечами и пригладил взъерошенные волосы.

— А у нас вообще странная компания.

Он исчез в дверном проёме. Яро посмотрел на Габи. Та в ответ повторила жест Тар'Траса, не в состоянии ничего объяснить. Вспышка злости на Алка прошла, оставив после себя опустошенность. Женщина на несколько секунд замерла на месте, не в состоянии осознать, кто она и что сейчас нужно сделать. Голова стала лёгкой, в ушах появился звон, словно Габриэлла надышалась дыма от грёз-травы. Затем всё резко вернулось в норму. Она слегка вздрогнула от грохота въехавшей во двор кареты.

Казалось, что до сего момента их троих окружала сфера тишины, сейчас лопнувшая, словно мыльный пузырь. И на воровку со всех сторон обрушились звуки: топот ног, конское ржание, голоса, доносящиеся из двери гостиницы.

Габи была уверена, что её состояние длилось несколько долгих минут, на деле же прошло всего пару мгновений. Никто ничего необычного в её поведении не заметил. Вслед за Яро Габриэлла прошла в трапезную.

Алк, не дожидаясь их, занял один из столов в самом углу и сделал заказ. От заячьей похлебки шел такой одуряющий аромат, что женщина, не смотря на недавний завтрак, не устояла. Яро тоже не стал разыгрывать скромность. Кукурузные лепешки и острый сыр, нарезаный тонкими пластинками пришлись всем по душе. В кувшине, на удивление, оказался холодный клюквенный морс, а не вино.

Ели молча. Когда тарелки опустели, служанка принесла три куска вишневого пирога, явно заказаные ранее. Габриэлла чувствовала себя объевшейся, но пирог дразнил ароматом ягод, её любимых. Она откусила кусок, прожевала, неспешно глотнула холодного морса. Подняла глаза на Алка. Он к пирогу не притронулся. Сидел и со странным выражением рассматривал её. Словно впервые за все время знакомства воспринял всерьёз.

— Ты мне что-то желал поведать...

Тар'Трас слегка смущенно хмыкнул. Неосознанно коснулся пальцами шеи.

— Никогда не думал, что ты настолько сильная.

— Я полуэльф. Не забыл?

Яро даже жевать перестал. Алк бросил мимолетный взгляд в его сторону.

Если это и был намек, Габи никак не пожелала среагировать на него, упрямо продолжая гнуть свое:

— Что с Гаем? Почему он еще не догнал нас?

— Ничего страшного.., — Тар'Трас, решившийся было на драматическую паузу, заметил, как она переменилась в лице, непроизвольно отклонился и поспешил закончить:

— Потеря памяти. Временная, как после конкретной попойки. Последствие заклинания. Пока он вспомнит, где он так надрался, куда ты подевалась, и как он очутился в этой гостиннице, пройдет четыре-пять дней.

Габриэлла испытала такое облегчение, что это укрылось ни от Алка, ни от Яро. Тар'Трас раздраженно дернул плечом.

— Что ты о нем так печёшься? Взрослый мальчик, сам в состоянии о себе позаботиться. Его проблемы теперь не твоя печаль. Да и сделать ты в данный момент ничего не можешь.

— Тебе не понять, — Габриэлла чуть заметно улыбнулась. — А вот завидовать грешно! Хотя для тебя — одним больше, одним мешьше... — Язва ты, — Казалось к Алку вдруг вернулось хорошее расположение духа.

Он активно налег на кусок пирога. Один Яро сидел молча, сытый и довольный. Слушал их перепалку и наслаждался редкими минутами покоя. Его хозяйка ещё вчера до полуночи покинула гостиницу, приняв чье-то приглашение посетить какой-то светский приём. Где и с кем она была, не его ума дело, главное, что её не будет до самого вечера. А завтра на рассвете они продолжат путь. До родового поместья госпожи меньше дня пути осталось.

Глава 11 Пикник

Габриэлла кое-как промаялась до вечера. Лайлах заявился на закате, изволил отужинать. И заперся в своей комнате. Она тоже решила лечь пораньше. Неизвестно, что будет завтра. Сейчас эльф казалось забыл о её существовании, но может в любой момент пинком поднять с постели и дать какое-нибудь поручение, для дела или просто от скуки. На удивление, сон женщины оказался крепким и спокойным.

А на утро её ждало новое потрясение — Лайлах принял приглашение фринан Баванды Эйлоран. И теперь их отряд в полном составе направлялся в её поместье. Видимо высший эльф не так уж и спешит к конечной цели своего похода, раз так часто решает задерживаться на одном месте. У Габриэллы даже закралось бредовое подозрение, что её кузен боится получить наконец-то то, к чему так стремится.

Она читала в детстве старинные эльфийские легенды и предания. Шай-Мин, которого люди тут почитали, как одну из множества ипостасей Создателя, на самом деле являлся древним божеством эльфов. Устав от этого мира, он покинул его, но оставил кое-что для связи с собой, так, на всякий случай. Рог, подув в который можно было пробудить древнюю силу. Вот только, что конкретно при этом произойдет никто толком не знал.

Одни источники утверждали, что явится сам разъяренный Бог, и миру придет конец. Другие считали, что звуки, извлечённые из этого артефакта, пробудят огромную силу природы, и леса заполонят собой всё свободное пространство, заставив людей бежать из разрушающихся городов и в страхе прятаться.

Было и ещё одно сказание, мало кому известное: якобы Рогу подчиняется огромное воинство, скрытое до поры в складках времени. Бессмертные непобедимые солдаты, сотканные из листьев, воды, земли и воздуха. С такой армией легко можно стать властелином мира.

Габриэлла почему-то не верила, что у её кузена что-либо получится с этим древним раритетом — ну не дурак же, в самом деле, этот Бог, чтоб детям такую опасную игрушку оставлять. Только эти вот размышления её сейчас меньше всего волновали. Сработает артефакт или не сработает — дело десятое. У нее шанс выбраться из Лабиринта живой один к тысяче.

Почему гробницу эльфийского божества, в которой должно было быть захоронено его последнее физическое тело, выбранное им для пребывания в этом бренном мире, называли Лабиринтом, Габи не знала. Никто не знал, что там внутри. Никто ещё не вышел из него живым.

В полдень их разношёрстная группа остановилась на привал. Лайлах вспомнил все свои светские манеры и устроил настоящий пикник. Место подобралось чудесное, словно его специально искали. Березовая роща, откуда доносилось неустанное щебетание птиц, пестрая, от обилия осенних цветов, поляна с мягкой травой, рядом журчит ручей.

Габи усмехнулась — не поход, а загородная прогулка какая-то. Она сидела в стороне от всех на нагретом солнцем и покрытым мхом камне, с которого согнала перед этим греющуюся там ящерку. Жевала кусок мяса с лепёшкой. Лайлах до сих пор не обращал на неё внимания, был занят — активно флиртовал с госпожой Эйлоран.

Габриэлла не знала, замужем ли фринан Баванда или вдова, но точно была уверена, что эту ночь черноволосая амазонка проведет в одной постели с её остроухим кузеном. Даже от сюда было видно, как блестят ее глаза и раздуваются ноздри. А как призывно приоткрываются её алые губы, как звонко смеётся она, прижимая, словно невзначай, кружевной платок к пышной груди, открытой взору благодаря глубокому декольте её верхового костюма, когда Лайлах шепчет ей что-то на ушко.

Габи отвернулась и задумалась о своем, поэтому не видела, как кузен, бросив задумчивый взгляд в её сторону, исспросил на что-то дозволения у своей черноволосой спутницы. Та снисходительно кивнула и подозвала Яро.

Воровка слышала, как он подходит, и неспешно повернула голову. У мага-недоучки в руках была небольшая корзинка. Он поставил это мастерски выполненное из ивовых прутьев изделие у её ног и присел прямо на траву напротив. На дне корзинки стояла бутылка вина, два глиняных стакана, кусок козьего сыра, две кисти мелкого винограда без косточек и яблоки.

— Что это? — Удивленно воззарилась она на парня. Но похоже, что Яро пребывал в не меньшем недоумении.

— Фринан прислала, с пожеланием скрасить твое одиночество.., — как-то беспомощно ответил он.

— Да мне и так не скучно, — Как отрезала. И уже хотела отказаться от подозрительных подношений, но Яро ее опередил. Совсем тихо произнес, почти прошептал:

— Это больше на приказ походило... Да и, похоже, не её эта идея.

Габриэлла нахмурилась и тяжелым взглядом уставилась в спину Лайлаха, то ли пробуя прожечь в ней дыру, то ли пытаясь привлечь его внимание. Но до них с Яро было дело только одному человеку — бедная Тайли с трудом сдерживала слезы, видя их вместе, но не смея ни на шаг отойти от госпожи.

А чего, интересно ей, добивается её кузен? Хочет заставить кузину ревновать его к этой красавице и слугу прислал ей в общество, давая понять, где ее место? — значит совсем дурак и ничуть не поумнел за эти годы. Или послабление с барского плеча кинул, от хорошего настроения — на, мол, развлекись, пока я занят буду, расслабься перед тяжелой работой. Ага! Утрётся. Не желала Габи этого мальчишку соблазнять.

Даже не догадываясь, какие мысли крутятся в голове женщины, Яро сидел тихо и не делал ни одной попытки привлечь её внимание, пока она размышляла. Так ни в чем и не разобравшись, Габи цокнула языком и произнесла:

— Дают — бери, бьют — беги... Наливай. Попробуем, что там за вино.

Парень вздохнул, сдаваясь, и откупорил бутыль.

Глава 12 Зеркальная комната

Солнце клонилось к закату, темно-алое, словно налитое яблоко. В прохладном воздухе уже явственно ощущались нотки ранней осени. Тишина вокруг стояла поразительная. Родовое гнездо семьи Эйлоран, даже при наличии неуёмной фантазии, назвать крепостью язык не поворачивался. Это был большой трехэтажный дом из светлого камня, с красной черепичной крышей, широкими окнами, пристройками и украшениями в виде башенок.

Здание окружал красивейший сад с аллеями, беседками, прудами и фонтанами. Даже эльфы на мгновение замерли в восхищении от открывшегося великолепия. Лайлах не смог сдержать порывистого вздоха. И Габриэлла внезапно почувствовала к нему мимолётную жалость — похоже, что её родственник, так же, как и она, несколько лет не видел своего дома.

Их приняли, как дорогих гостей. Вскоре с верхних этажей послышалась спокойная ненавязчивая музыка, хозяйка развлекала эльфов и Тар'Траса. Габриэлле позволили поесть на кухне и отвели в маленькую каморку. Тут было чисто и тепло. Что ещё требуется уставшему человеку после долгой дороги?

Она минимально разделась. Скинула сапоги, но брюки снимать не стала и, со вздохом облегчения, растянулась на жёсткой узкой койке. В сон провалилась мгновенно. А ближе к полуночи начался кошмар.

От стука в дверь Габи проснулась мгновенно. — Да! — отозвалась хриплым спросонья голосом.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула Тайли. Девушка была бледна и выглядела испуганной. Нервно теребя оборки рукавов, скороговоркой затараторила: — Вас господин к себе требует. Немедленно. Я провожу.

И она выскочила. Габриэллу после этих слов словно сдёрнули с кровати. Испуг служанки передался и ей. Женщина выбежала в коридор. Тайли привела её на второй этаж и остановилась перед богато украшенными дверьми. Постучала. Раздался капризный окрик. — Жди! Позову...

Служанка отшатнулась к стенке и застыла, пытаясь сгрызть костяшки пальцев. Габи не понимала, что творится. Её позвали, привели, но не впускают. Остается лишь ждать и гадать. То, что Лайлах находится в этих же покоях, она нисколько не сомневалась. Переступив ногами в поисках более удобной позы для длительного ожидания, женщина внезапно осознала, что стоит босиком. Сходить обуться не вариант, кузен мог в любую минуту потребовать её к себе. Она решила, что переживет. Не впервой, тем более, что стоять было тепло — весь коридор покрывала толстая ковровая дорожка.

От стука резко распахнувшейся двери обе подпрыгнули. В дверях показался эльф, скользнул по стоящим в коридоре фигурам рассеянным взглядом, словно по пустому месту, и отошёл. Вместо него из покоев выбрались два здоровенных мужика, самые приближенные слуги хозяйки. Они легко и без напряга, словно куклу, тащили за руки... бессознательного Яро. На парне из одежды были только короткие кальсоны — видимо, так же вытащили из кровати, как и Габриэллу. Его спину пересекали несколько свежих шрамов.

Тайли едва слышно всхлипнула, но даже попытки шевельнуться не предприняла, настолько был силен её страх перед фринан Бавандой. Из покоев вновь раздался окрик, и служанка испуганным зверьком метнулась туда. Лайлах вышел, закрыв за собой дверь. Габи не успела додумать мысль о больных наклонностях их радушной хозяйки, как ее ла'дрэ приказал следовать за ним.

Эльф передвигался бесшумно. Не шёл, а словно крался по коридору, затем по лестнице вниз. И ещё вниз, как-будто в подвал. Сейчас его сильно гибкое тело хищника распространяло вокруг себя ауру угрозы. На нем не было рубашки, только тонкие брюки да сапоги на мягкой подошве. Волосы распустил, и они свободно укрывали его спину ниже лопаток.

Свет множества свечей сопровождал их всю дорогу. Дикое расточительство. Ещё одна лестница, и , кажется, они глубоко под землёй. Ковров в этом коридоре не удосужились постелить, и воровка шлёпала босыми ступнями по холодному камню. Несколько неказистых деревянных дверей с наружными засовами навевали нехорошие мысли о тюремных или пыточных камерах. Габи чувствовала, как от ног вверх по телу неспешно расползается холодная дрожь. Эльф остановился и развернулся. Габриэлла замерла в паре шагов от него, всем своим видом выражая полную покорность. — Подойди! — небрежно приказал он.

Она приблизилась практически вплотную. Лайлах с силой, причиняя боль, прижал её к себе, обхватив одной рукой за талию, на вторую руку неспеша намотал косу и, запрокинув ей голову, впился в губы жёстким и злым поцелуем. Женщина замерла в его руках, не сопротивляясь, но и ни как не отвечая на такое проявление чувств. А чувства на этот раз были и ещё какие! Лайлах тяжело дышал. Его глаза неестественно блестели, а бледные скулы украсил лихорадочный румянец. Эльф был в возбуждённом состоянии. Только вот чем оно было вызвано, не вполне понятно: то ли прошедшим свиданием с красавицей-хозяйкой, то ли проведенной после этого экзекуцией.

Несмотря на всю свою нелюбовь именно к этому эльфу, Габриэлла чувствовала в его поведении какую-то болезненную неправильность, словно он не вполне контролировал свои действия. Хотя и смешно было думать такое про Лайлаха — с его-то жёстким аналитическим умом, безграничным честолюбием и почти полным отсутствием угрызений совести.

Габи так и стояла с запрокинутой головой, стараясь при этом не встретиться глазами с кузеном. А он в этот момент внимательно рассматривал её лицо, словно новую любопытную разновидность жизни. Задумчиво провел по своим губам языком. — Не хочешь... А я ведь могу тебя заставить. И ты начнёшь целоваться с такой страстью, с какой не целовала ни одного мужчину в этом мире. И отдаваться мне будешь с радостью и восторгом на своем красивом породистом лице.

Говорил неспеша, наслаждаясь каждой секундой своей власти над ней. Габриэлла вздохнула и, стараясь, чтобы её голос звучал почтительно, на выдохе произнесла: — Как вам будет угодно, ла'дрэ...

Ей почти удавалось держать эмоции под контролем, даже сердце стучало спокойно. Вот только холод донимал всё сильнее. Мелкая противная дрожь ледяной змейкой безудержно ползла по позвоночнику.

На точёных скулах Лайлаха вздулись желваки. Повторил за ней медленно и раздельно: — Как. МНЕ. Угодно.., Оттолкнул. Жестом указал на дверь.

Габриэлла без труда отодвинула мощный засов, толкнула дубовые доски, вошла. Её ослепил свет. Свечи. В напольных канделябрах по всему периметру круглой комнаты. И все стены были забраны зеркалами от пола до потолка. Реальность, отражаясь в них, дробилась, пересекалась, десятки раз повторяя саму себя.

Женщина чувствовала, как плывет сознание, рискуя затеряться в этом зазеркалье. Её тело словно затягивало в воронку бесконечности. Габи зажмурилась и стала падать, даже не замечая этого. Лайлах сжал её плечи, как клещами, помогая устоять на ногах. — Ну, ну... Какие мы впечатлительные стали... Не замечал раньше за тобой таких слабостей.

Воровка сейчас рада была даже такой поддержке. Переждав пару секунд, она открыла глаза, но не рискнула оторвать взгляд от пола. Утвердилась в вертикальном положении и слегка кивнула, давая понять, что ей лучше. Эльф отошёл в сторону, закрыл дверь. Прислонившись к зеркальной поверхности спиной, он скрестил руки и с интересом стал наблюдать за дальнейшим поведением сестрёнки.

Габриэлла сделала несколько глубоких вдохов и постаралась абстрагироваться от окружающего антуража. Требовалось понять, чего хочет "обожаемый" кузен. Тут до её слуха донёсся слабый полувздох-полустон. Женщина судорожно дёрнула головой вверх и тут её затрясло по-настоящему и не только от холода — посреди комнаты висел Яро, едва касаясь ногами пола. Связанные руки нанизаны на крюк, коим оканчивалась спускающаяся с потолка цепь. Похоже, парень только сейчас начал приходить в себя. А Габи, глядя на его исполосованную спину, призадумалась о том, кто же на самом деле держал руках стек. Лайлах прошел мимо неё к безвольно свисающему телу. Прижал большим пальцем одну из ран на спине и медленно повел вдоль неё, стирая кровь. Яро дёрнулся и не смог сдержать нового стона. Габриэлла прижала к груди стиснутые в кулаки руки, боясь шевельнуться. А в голове билась и билась мысль, что высший эльф видимо сошёл с ума. Раньше она не замечала за ним таких ненормальных наклонностей. Похоже, что вытяжка клихта разрушала ему мозг быстрее, чем это происходит обычно.

— Подойди! — Лайлах приказал ей, хотя в этот момент внимательно рассматривал лицо с клеймами, зажав подбородок парня своими сильными пальцами. Женщина сделала несколько осторожных шагов в их сторону. Эльф махнул кистью руки себе за спину. — Сядь там на колени, и замри. Ты будешь молчать, смотреть и слушать.

Габриэлла исполнила всё приказанное, — просто не смогла бы ослушаться. Договор Ладони никто не отменял.

Эльф вновь обошёл парня так, что находился сейчас сзади того и чуть сбоку. Теперь Габи видела лица обоих. Яро был в сознании, но сам не понимал, что происходит. Одна скула у него была рассечена, губы разбиты в кровь. Взгляд мутный от боли.

—Понимаешь, Эль, солнце мое! Этот молодой человек, которому ты так симпатизируешь, находится здесь на перевоспитании, — Голос Лайлаха звучал мягко и обволакивающе. Во взгляде нежность, словно он с любимой женщиной общается. — А он, вместо того, чтобы быть благодарным за науку и кров, разочаровывает свою госпожу. И я предложил помочь ей — этому беззащитному, хрупкому и нежному созданию.

Он выжидательно уставился на Габи, словно ожидал, что та нарушит его волю и заговорит. Она же молча, с бесстрастностью изваяния наблюдала всё это. — Посмотри на него... У него симпатичное лицо, ты не находишь? — Лайлах вновь вцепился бедному парню в подбородок, другой рукой дёрнул его за волосы, заставляя смотреть прямо. — Ты же любишь таких вот... судьбою обиженных. — Эльф разжал руку и положил ладонь Яро на грудь. Медленно, словно лаская кожу, повел пальцами вниз. — Глядя, как вы подружились, мне тоже хочется его полюбить...

Маг-недоучка дёрнулся от такого признания всем телом. А Габи не поверила своим ушам! Чего хочет ее кузен?! А Лайлах обхватил парня второй рукой поперек груди и, прижав к себе, зашептал на ухо: — Что ты дёргаешься, дурачок? Это не больно... почти. А тебе должно понравится, как я буду тебя любить! — Его рука уже добралась до темной дорожки, сбегающей по животу вниз.

Яро рванулся и закричал. Страшно и безнадежно. Эльф прижал парня сильнее, и крик застрял у того в горле. Габриэлле даже показалось, что послышался хруст ребер. Инстинктивно она подалась вперёд, желая подняться, остановить. — Лайлах, прекрати! Её тело выгнуло дугой. Женщина замерла, боясь шевельнуться, переживая огненный шквал в груди. Когда немного отпустило, вернулась в исходную позу, продолжая умоляюще смотреть на высшего эльфа. Рискнула прошелестеть: — Лабиринт.., — Вздрогнула от мимолетной боли.

Лайлах зло оскалился. Всё шло не так, как ему хотелось бы. Судьба подарила ему шанс отыграться за некогда попраное самолюбие, но и тут успела все извратить. Яростно желая наказать своевольную девчонку, он и не заметил, как сам вляпался в свою же игру по самые кончики острых ушей. В стремлении сломать Эль и сделать её покорной не понимал, что на самом деле жаждет, чтоб она с такой же заботой и вниманием на него смотрела, как сейчас смотрит на этого мальчишку.

А как сомоотверженно она того вора защищала! Почему? Кто они ей — эти никчёмные людишки. Что их жизни, по сравнению с его? — пыль! Дунул, и нет её. Она — полуэльф, из высшей знати! Её ждёт такая же длинная жизнь, как и его. А она разменивается на какие-то глупые мелочи, общается с людьми, о которых через каких-то сто лет никто и не вспомнит.

Лайлаху с трудом удалось усмирить ярость, клокочущую в груди. Сведёные судорогой злобы мышцы лица наконец-то расслабились. Звериный оскал сполз, уступая место обычной маске безмятежности и скуки. — Говори.

Габриэлла незаметно вздохнула. Склонив голову и не поднимая глаз, постаралась вложить в эту позу максимум покорности.

— Мой ла'дрэ! Я прошу вас отпустить этого человека. Не наказывайте его, — Слегка приподняла глаза. Взгляд эльфа выражал разочарование её словами. Боясь, что сейчас случится что-нибудь непоправимое, Габи быстро продолжила: — Он пойдет со мной в Лабиринт. Яро вор и маг. Вдвоём у нас будет больше шансов доставить вам нужный артефакт.

Лайлах прищурился и задумался. Он настолько глубоко ушёл в себя, что вздрогнул от голоса троюродной сестры. А та вдруг заговорила на языке своей матери. На его родном языке. Хрустальные трели и переливы эльфийской речи дико звучали в этом месте. Певучим словам не хватало лесного простора, они безнадежно бились в бездушные зеркала и, превращаясь в льдинки, со звоном раскалывались о холодные плиты пола. Оглушали.

Габриэлла пыталась пробиться к его сознанию, молила вспомнить, кто он такой. Ледяные осколки её слов больно жалили, жгли его кожу, словно стремились пробить её, добраться до сердца.

И Лайлах не выдержал. Он легко, как ребенка, снял Яро с крюка и отпустил. Тело парня затекло от такого малоудобного положения, он не смог устоять на ногах. Упал и скорчился на полу, переживая боль. Эльф с брезгливой жалостью смотрел на него какое-то время, затем тяжёлым взглядом упёрся в женщину. Ткнул в ее сторону пальцем. — Чтоб с места не сходила. Пока я не появлюсь и не прикажу следовать за мной. — Слушаюсь, ла'дрэ, — на выдохе прошелестело в ответ. Он стремительно развернулся и покинул зеркальную комнату.

Глава 13 Разговор по душам

Габриэлла чувствовала себя всё хуже. Ноги стали затекать от такой неудобной позы, от холода уже зуб на зуб не попадал. Яро зашевелился. — Как ты? — Жить буду, — Он повернул голову на бок, чтоб видеть её. — Спасибо. — Помолчал. — Слушай.., — Маг-недоучка замялся. Он прикрыл глаза и облизал пересохшие губы, видимо вновь пережив недавние жуткие минуты. Затем все-таки решился спросить: — А он... действительно мог бы сделать... то, о чем говорил?

Габи задумалась всерьёз над этим вопросом. — Не знаю. Раньше за Лайлахом подобных наклонностей не замечалось. Но мы давно не виделись. — Ты своего господина так просто по имени называешь? — Нуу... Он ещё и мой троюродный брат.

Яро недоверчиво хмыкнул. Не громко пробормотал нечто, явно неприличное по содержанию. Габриэлла не разобрала, на каком это языке. Он с трудом сел и попытался развязать руки. Узел никак не желал поддаваться. — Поможешь? — Я не могу встать...

Парень поднялся и, пошатываясь от слабости, сделал к Габриэлле несколько шагов. Опустился рядом на колени, протянул к ней руки. Габи с трудом, но всё же удалось распустить узел. Яро отбросил верёвку в сторону. Он пересел на пятую точку и стал растирать опухшие кисти.

— А если бы сейчас с этим эльфом твой друг ехал, с ним бы тоже так обращались? Габриэлла мотнула головой. Её всю трясло от холода и от нервного напряжения. — Не думаю. Гай спал, когда я их догнала. Скорее всего его в таком виде и довезли бы до места назначения, а там разбудили. — А с тобой что? — Древняя история. Это у нас с братцем взаимное. Если бы не это соглашение, я его уже прибила бы давно. А сейчас без разрешения не могу даже двинуться с места. — Это магия? — Эльфийская. — Я смотрю, ты совсем окоченела. Габи кивнула. Она сжалась в комок, пытаясь сохранить остатки тепла, но это мало помогало. — А ты как?

Яро в ответ хитро улыбнулся. — А я не мёрзну. Чуток магии, самой примитивной. А эффект просто потрясающий. Самое интересное, — заговорчески зашептал он, чуть наклонившись, — что на меня ограничение наложено по использованию силы. Ни одно заклинание не действует, а это работает.

Тут он виновато пожал плечами и сожалеюще произнес: — А тебе вот не могу помочь. Твой эльф может и под утро заявиться. Ты же окоченеешь за это время. — У меня тоже есть способ согреться. Только вот.., — Она замолчала. — Что, вот? — Ну... Я не совсем человек. Я не эльфийскую кровь имею ввиду, — быстро пояснила Габи, видя что Яро хочет что-то сказать. — С некоторых пор во мне живёт нечто... жутковатое. Людей это очень пугает. И, чтоб согреться, я должна буду это выпустить наружу.

— Эта... тварь, она что, так опасна для других? — он непроизвольно отодвинулся. — Нет. — невесело усмехнулась женщина. — Я его полностью контролирую. Просто видок у меня будет ещё тот. Лучше бы ты отошёл и отвернулся. А?

Яро поднялся и сделал несколько шагов назад. Но отворачиваться не стал. Габриэлла выжидательно уставилась на него, но парень лишь упрямо мотнул головой. Она вздохнула. — Ну смотри, сам напросился. Маг-недоучка вздрогнул, когда Габи через мгновение превратилась в белесый кокон. Несколько раз моргнул, не доверяя своим глазам. Потом медленно приблизился и присел рядом. Словно любопытный ребенок, колупнул её коленку. Габи не шелохнулась. Тогда он коснулся пальцем её лба. — Эй! Ты там живая? — Живая, живая, — приглушённо, с нотками веселья, раздалось в ответ. — Что смешного? — смутился парень — Извини, — Габи хихикнула. — Я просто впервые вижу такую реакцию. — Что это? — Моя броня. — Женщина с удовольствием расправила плечи. Живительное тепло от симбиота вливалось в её тело, изгоняя из него дрожь. По ногам побежали сотни микроскопических иголочек, восстанавливая кровообращение.

А Яро её вновь удивил. Он провел по белесой руке пальцами и в восхищенни выдохнул: —Какое ощущение необычное! Оно теплое и гладкое на ощупь. И... живое? Маг-недоучка трепетно водил по её запястью рукой с отсутствующим видом, словно прислушиваясь к чему-то, что оказалось доступно только его пониманию. А Габриэлла, будучи в ступоре, явственно чувствовала, как внутри нее симбиот... МУРЛЫЧЕТ? в ответ на эти прикосновения?! О, Боги! Даже эта тварь жаждет, чтоб её любили...

— Смотри! Я ему понравился! — Яро вел себя, как ребенок, которому подарили долгожданного щенка. А Габи в ответ смогла издать только несколько маловразумительных звуков. Её симбиот оплел ладонь парня, соеденив их руки и, кажется, был счастлив от этого.

Габриэлла согрелась. Ла'тах почувствовал это, словно с сожалением отпустил руку Яро и мгновенно втянулся в тело своего носителя. На этот раз не было никакой слабости, ни головокружения, ни тошноты. Симбиот свернулся внутри неё теплым пульсирующим комочком. Поддавшись порыву, она мысленно потянулась к нему, погладила. Тут же появилось ощущение, что у неё на плече уснул ласковый пушистый котенок.

Так они и просидели какое-то время друг против друга в тишине. Каждый напряженно размышлял о чём-то своём. Яро вывел из задумчивости Габриэллу вопросом, которого она так боялась: — Габи, а что это за лабиринт, про который ты сказала этому эльфу? Она немного пожевала губу и невесело ответила: — Почти стопроцентная смерть, — Подняла на парня сожалеющий взгляд. — Прости, но скорее всего, в эту минуту твоей госпожой фринан Баванда уже не является. И магом стать тебе, наверное, тоже не суждено.

Яро потянул колени к подбородку, закинул сцепленные в замок руки за голову и с силой потер ими затылок. Несколько пепельных прядей упали вперед, частично закрыв его лицо. Женщина услышала приглушенное: — Вот черт! Потом раздался тихий смех. Она испугалась, что у парня началась истерика. Оказалось, ничего подобного. Нервы у того оказались крепкими. Яро убрал с лица волосы и философски шныгнул носом. —Закономерный финал моей карьеры. Надо было сидеть дома, у мамки под юбкой, теперь поздно каяться, — Он посмотрел Габи в глаза и признался: — Я не смерти боюсь, — сколько раз по краю ходил, — я твоего эльфа боюсь, — Он провел по лицу ладонью. — А ты?

Габриэлла устало прикрыла глаза. — Всё, чего я боялась, уже произошло... Остальное не страх, а так — привычка. Оба дернулись от звука неожиданно распахнувшейся двери. Лайлах предстал перед ними бодрый и полностью одетый. Он шагнул к Яро, и того словно пружиной подкинуло вверх. Парень, как на параде, вытянулся перед эльфом в струнку. Лайлах медленно поднял руку. Маг-недоучка от этого жеста побледнел и судорожно сглотнул, но с места не двинулся, глядя прямо перед собой широко открытыми глазами. Эльфа явно позабавила такая реакция. Он провел указательным пальцем тому по лбу и щеке, выжигая с помощью магии татуировки. Яро сцепил зубы — процедура неприятная, но терпимая.

—Она, — Высший качнул головой в сторону, все еще сидящей на полу, Габриэллы, — за тебя попросила. Сказала, что ты спустишься с ней в гробницу Шай-Мин и поможешь добыть там нужный мне предмет. Я выкупил тебя у фринан Баванды.

Лайлах вновь протянул руку и заботливо заправил за ухо пепельную прядь, упавшую Яро на лицо. Тому пришлось всю свою волю собрать в кулак, чтоб остаться на месте. — Но я не хочу заставлять тебя делать это. Ты волен отказаться и уехать сейчас отсюда в любом направлении, — Эльф отступил на шаг назад. Он развел в стороны руки широким приглашающим жестом и проникновенно закончил: — Ты свободен!

И, словно внезапно потеряв интерес к дальнейшей судьбе Яро, Лайлах заложил руки за спину и обратил свой благосклонный взор на Габриэллу. — Поднимайся. Поешь и собирай вещи. Через час выезжаем.

Собрался разворачиваться на выход. Голос парня остановил его на половине оборота. — Нет! Эльф с мимолётной заинтересованностью взглянул в его сторону. — Что — нет? — Я не побегу, — Яро был бледен, но на высшего смотрел с твердой решимостью. — Хочешь сейчас сказать, что добровольно спустишься в Лабиринт, в который вошли многие, но никто ещё от туда не вышел живым? Получив в ответ кивок, Лайлах непонимающе поинтересовался: —Зачем?

Маг-недоучка, холодея от своей дерзости, чуть наклонился вперед и, понизив заговорчески голос, доверительно пояснил: — Любопытство, чёрт бы его подрал! У меня репутация самого удачливого вора в этих местах. Я такие схроны взламывал, которые другим оказались абсолютно не по силам. Неужели здесь спасую? Лайлах внезапно расхохотался. Отсмеявшись, кивнул. — Собирайтесь. Оба.

Глава 14 Гробница Шай-Мин

Мало кто знал, что гробницу Шай-Мин называют ещё и Лабиринтом. Но практически все знали, где она расположена. От родового поместья семьи Эйлоран три дня пути не по самым глухим местам. На этот раз Лайлах останавливался только по необходимости. Нигде ни одной лишней минуты не задерживались, хотя и не гнали по-бешеному.

Почти тысячу лет назад покинуло божество этот мир. К его захоронению была проложена широкая добротная дорога, вот только местом активного паломничества гробница так и не стала. Считалось, что на ней лежит проклятье. Лишь редкие авантюристы с жадным упорством продолжали штурмовать Лабиринт. За многие столетия вокруг гробницы вырос лес, дорога поросла бурьяном, некоторые плиты вывернуло корнями.

В конце третьего дня лес расступился. Старая дорога привела всадников на широкую поляну около ста метров в окружности, в середине которой стояло словно вросшее в землю небольшое неказистое сооружение. Древние камни покрылись грязно-коричневым сухим мхом. Стены оплёл вьюн. По случаю наступающей осени бледные соцветия уже повяли и свисали с гибких стеблей выцветшими потрепанными тряпочками. И вообще это место навевало тоску.

Все спешились. Эльфы привязали лошадей и принялись разбивать лагерь. Развели костер. Приготовили какое-то аппетитное варево. Габриэлла жевала, не замечая ни вкуса, ни состава. Яро глотал, кажется вообще не пережёвывая. Обоих телепало нервное возбуждение, взгляды то и дело обращались к гробнице. Когда с трапезой было покончено, все собрались у входа. Нелюбопытных и равнодушных не осталось. Воров снабдили едой и водой на три дня. Именно столько времени проходило с момента входа в Лабиринт, до того, как мертвые тела, не понятно каким образом, оказывались снаружи. Один из эльфов из свиты Лайлаха, по его приказу, надрезал себе ладонь, прижал руку раной к камню с выгравированным на нем знаком Бога. Произнес на языке первородных: — Да будет во веки почитаем тот, чья частица покоится здесь! Да придет он на помощь детям своим, если они будут нуждаться в нем! Ничего не произошло. Габриэлла в нетерпении протянула руку. Её братик ревниво поморщился, но нож ей отдали. Она повторила процедуру. Каменная плита дрогнула, отошла немного вглубь и... провалилась вниз, подняв тучу пыли. Когда все прочихались, то их взорам открылась небольшая квадратная комната. На стене напротив входа такой же знак. Видимо вторая плита пропускала внутрь самой гробницы, тогда как первая наглухо перекрывала путь назад.

Яро первым шагнул внутрь. Габи уже собиралась последовать за ним, когда до её слуха донёсся дробный стук копыт. Хотя её это мало заинтересовало. Бросив мимолётный взгляд через плечо на приближающегося всадника, женщина тут же выкинула его из головы. Кто бы это ни был, тут и без неё разберутся. А путник, догнавший их, уже спешился, но был остановлен двумя подбежавшими эльфами. Тар'Трас тоже оказался рядом. Мужчина попытался прорваться, его схватили за руки. Он зло и раздражённо рванулся. —Да пустите же, олухи остроухие!

Габриэлла едва не споткнулась и резко обернулась на знакомый голос. Эльфы были сильны, но Гай обладал поразительной ловкостью и изворотливостью. Вот один из остроухих уже пропахал породистым носом землю, второй будто сделал попытку взлететь, крутанулся в воздухе и шлёпнулся на пятую точку. Оба так и не поднялись с травы, видимо шок был слишком сильным. А Гаю наперерез кинулся Алк, что-то пытающийся ему втолковать, за что и получил незамедлительно в зубы. Ну этот точно долго проваляется без сознания. И дай-то Бог, чтоб ему мозги полностью не отшибло.

Мужчина стремительно приближался. Лайлах слегка шевельнул рукой, и его свита тут же расступилась. Гай остановился в шаге. Тяжелым взглядом, не обещавшим ничего хорошего, прошелся по напарнице, мало заинтересовался присутствием рядом с ней кого-то незнакомого и выжидательно уставился на Лайлаха. — Ты кто?

Высший эльф даже на пару мгновений растерялся от такой наглости. Высокомерно вскинул подбородок. И ничего умнее не придумал, как ляпнуть: — Я — заказчик! — Ага.., — Гай задумчиво потер свой нос. Затем кивнул на вход. — Я с ними. Не возражаешь? — Похоже, его не сильно интересовал ответ на этот вопрос. — Пожрать в дорогу чего-нибудь найдется?

Нашлось. Гай протиснулся в гробницу к Габриэлле и Яро, с улыбкой помахал эльфам. И тут же забыл про них. Теперь все его внимание было перенесено на напарницу, и он ядовито поинтересовался: — Ну что? Где ключ?

Женщина вздохнула, похоже, разговора не избежать. И плевать Гай хотел на то, где они сейчас находятся. Она повернулась к стене, сделала еще один надрез и прижала ладонь к камню. Проговорила положенные слова. Внешняя плита дрогнула и медленно поползла на место. Стало стремительно темнеть. Яро щелкнул пальцами и запустил под потолок светляка. Тот бесшумно закружил над их головами, словно живой. Тронулась с места вторая плита. Так же провалилась в пол. И одновременно с этим, Габриэлла почувствовала освобождение от договора.

Все трое дружно кое-как прочихались. Пыль осела. Невольные соратники напряженно уставились в темный коридор, уходящий вглубь и вниз. Тишина стояла поразительная. От неё густел воздух и становилось трудно дышать.

Габриэлла решила атаковать первой. Она уперла кулаки в бока, развернувшись к Гаю. — Ну и какого черта, изволь спросить, ты тут делаешь? — Я что тут делаю? — Мужчина в ответ на её жест скрестил руки на груди. — Тебя сюда каким ветром занесло?! Без меня, да ещё в компании этого прохвоста Тар'Траса? Очень надеюсь, что он недосчитается зубов, когда очухается! — Постой, постой! — Габи схватилась за голову. — Так ты сам, что ли, хотел сюда забраться? Для этого и шлялся в святилище. Ты что, с монахами, договаривался о заказе?! У тебя с головой непорядок?!! — У меня, значит с головой не лады, а сама сейчас где стоишь? Габи присела у стены на пол, уткнув лицо в ладони, простонала: — О, Боги! Дайте мне терпения, — Подняла голову. — Ты мне почему не сказал? — Хотел тщательнее подготовиться, чтоб у тебя возникло меньше возражений, — Гай ткнул пальцем в сторону выхода. — Кто это был, не просвятишь? Кому еще эта штуковина так понадобилась? Женщина невесело усмехнулась. — Не поверишь, но это мой троюродный братец. Прямой наследник эльфийского Дома Стихий. — О как... Мужчина взъерошил волосы и развернулся к Яро. — А ты-то, парень, в чем провинился, что попал в эту мышеловку? Их новый невольный напарник пожал плечами и филосовски изрек: — Просто не повезло...

Габи поднялась на ноги. Пытаясь схватить за хвост стремительно проскользнувшую рыбкой мысль, обратилась к вору: — Значит ты получил заказ на этот рог и твердо настроен был добыть его... Ты что, узнал что-то такое, что позволило бы нам покинуть это место живыми? — Не-а! Просто интуиция. Предчувствие хорошее было. Пробившийся было через слой безысходности росток надежды засох на корню. Габриэлла, пальцем зацепив вырез расстегнутой на пару пуговиц рубашки Гая, подтянула того к себе поближе и ласково пообещала: — Если выберемся живыми, самолично придушу! — Согласен! Никто не возражает, если я сейчас покамандую? Ну и ладушки. Ты..? — Яро. — Хорошо. Ты кто? — Вор, — Его слова Гая изрядно повеселили. — И маг. — Что лучше всего умеешь? — Взламывать защиту. Пока ещё не нашлось такой, чтоб устояла, — В голосе парня проскользнули нотки гордости. Гай в ответ чуть заметно хмыкнул. — А вот это мы и проверим, — Обратился уже к Габриэлле: — Он как, в курсе твоих свособностей, на стену не полезет?

Вместо ответа женщина моментально облеклась в броню. Поддразнила: — В отличии от тебя, Яро не стал первый раз орать. Но вора оказалось трудно вывести из себя. — Просто у меня впечатлительная натура и очень ранимая душа. Ладно. Пошутили и настроились на работу. Я впереди, Яро следом, Габи замыкающая,

Видя, что парень пытается что-то возразить, пояснил: — Я магические ловушки чувствую очень хорошо, тебе же придется их ликвидировать, а Габриэлла прикрывает тылы, потому что у нее сейчас глаза даже на заднице. Женщина, кажется, чем-то поперхнулась, но промолчала. — Ну что? Вопросов больше нет? Тогда пошли.

И они стали продвигаться по коридору, который заворачивал вправо и шел под уклон, а через десяток шагов и вовсе закончился лестницей, что по крутой спирали уходила в глубь земли. Пришлось спускаться. Расстояние от стены до стены не превышало метра. Светляк послушно плыл над головой Гая, хорошо освещая путь.

Спускались долго. Устали ноги. Постоянное напряжение не способствовало хорошему самочувствию. Временами начинало казаться, что стены клонятся, в стремлении задавить непрошеных гостей. Но внезапный конец путешествия не принес облегчения, лишь недоумение и разочарование.

В конце спуска они очутились в небольшом склепе. Посредине на возвышении находился простой каменный саркофаг, крышку которого обильно устилала пыль. До каждой стены было по полметра свободного пространства. До потолка с клочьями паутины Гай легко доставал вытянутой рукой. Они осторожно обошли склеп по периметру. Затем уже смелее ещё несколько раз, оставляя за собой следы.

Яро остановился в ногах саркофага, Гай, как-то незаметно для себя, оказался в головах. Они несколько секунд смотрели друг на друга, затем вор ухмыльнулся. — Ты думаешь о том же, о чём и я? Яро пожал плечамии. — А где ещё ему быть? Оба парня уже собирались взяться за крышку, но тут раздался приглушённый бронёй и до оскомины рассудительный голос Габриэллы: — Гай! Тебе не кажется странным, что тут такой слой пыли, словно его пару столетий не тревожили, а? — Габи, у нас один шанс из миллиона, выбраться от сюда живыми, и пытаться мыслить рационально — это явно не он. Женщина вздохнула и убрала симбиота. Гай заволновался: — Ты зачем броню сняла? — Думаешь, в этих условиях она поможет? Ну. Не тяните, открывайте! Крышка оказалась чертовски тяжёлой. Пыхтя и сопя вор и маг стянули её вниз и прислонили к постаменту. А когда прочихались от пыли и смогли наконец-то заглянуть внутрь саркофага, то... — Ничего не понимаю... Каменный гроб оказался пуст. Полностью. Словно в нём никого и не хоронили. Гай на всякий случай провёл по дну рукой. Мо;рока не было, как и следов магии. — И что дальше, нерациональные вы мои?

Гай поморщился — временами Габи бывала невыносима. Но сейчас он не знал, как ей ответить. А Габриэлла вздохнула и пошла шарить по стенкам руками. Яро и Гай последовали за ней.

За час они обследовали каждый миллиметр стен. За два — выучили все трещинки в них. Через три часа знали в лицо каждую прожилку в камне. — Всё! Я жрать хочу. Гай сел прямо там, где стоял и стал разбирать сумки с припасами. По мере извлечения продуктов глаза у него округлялись всё больше: тут были копчёные колбасы, несколько сортов сыра, окорок, куски запечёной рыбы, солёные лепёшки, медовые лепёшки, фрукты. Две бутылки янтарного эльфийского вина. — Золотце, напомни мне, сколько стоит этот божественный напиток на рынке? — осипшим от волнения голосом обратился он к полуэльфийке. У Габи дрожали ноги от усталости, ныли руки и спина. Она махнула рукой. — Ешь. Утку перед праздником тоже деликатесами откармливают. Они пили дорогущее вино, обычно доступное лишь оооочень знатным и богатым особам, прямо из горла. Наелись, словно в последний раз в жизни. Хотя это было и не далеко от истины. Рогом здесь и не пахло. Выйти там же, где и вошли, они не могли. И если что-нибудь не придумают, то через три дня Лабиринт их выплюнет, точнее их тела, как и остальных.

Габриэлла сидела, прислонившись к постаменту. Сидеть было тепло, словно камень снизу подогревали. От усталости и сытного обеда всех троих неудержимо клонило в сон. Габи зевнула, прикрыв рот ладонью. — Мне не даёт покоя вопрос, почему гробницу Шай-Мин прозвали Лабиринтом? Либо это чья-то глупая шутка, либо мы что-то упустили.

— Возможно и пропустили, — Гай растянулся на каменных плитах, подложив под голову свою куртку. — Но сейчас надо отдохнуть. Может за ночь какие умные идеи в голову придут.

Яро улёгся с другой стороны. Габи облеклась в броню и свернулась на полу, словно кошка. Когда закрыла глаза, появилось ощущение, что легла спать в уютном гнёздышке. Симбиот не переставал её удивлять. Она мысленно погладила его и вскоре уснула под негромкое внутреннее мурлыканье.

Глава 15 Портал

Солнечный зайчик, пробившись сквозь листву, упал Габриэлле на щеку, слегка нагрел её и внаглую запрыгал по векам. Она зевнула, потянулась. Потом замерла, повела носом, принюхиваясь. В широко распахнувшихся глазах недоумение, пополам с опаской. Она моментально скрылась под бронёй, которую симбиот, пока она спала, почему-то снял. Только тогда медленно поднялась на ноги. Яро ещё спал. А вот Гай лежал, закинув руки за голову и бездумно глядя в яркое синее небо.

Солнце уже прошло треть небосклона, и Габи не могла понять, как она могла проспать утро. Звонко щебетали птицы. Где-то поблизости журчала вода. Яро шевельнулся. Потом вскочил на ноги и ошалело завертел головой. — Где мы??? — Вот и я хотел бы знать, — с философским спокойствием изрёк Гай. Габи почувствовала себя глупо, будучи готовой к бою в таком месте, где всё дышало покоем и умиротворением, и вернулась к своему нормальному облику. — Видимо, Лабиринт — это портал. Только какая опасность может здесь грозить? — Габи очень хотелось вот так, как и её напарник, вытянуться на травке и наслаждаться теплом. Похоже, что осенью тут и не пахло. — Точно. Какая? Слишком уж покойно вокруг. Словно специально усыпляют бдительность непрошеных гостей.

Гай одним движением оказался на ногах. Огляделся, прищурившись, словно в прицел самострела, и стал взбираться на холм, что мешал обозревать окрестности; с других сторон поляну от внешнего мира скрывал лес. Холм оказался невысоким и полого спускался к реке, через которую был перекинут простой деревянный, но добротный мост — строили добросовестно и надолго.

Ошарашенные открывшимся видом, трое авантюристов медленно спустились к реке и перешли мост, не отводя взгляда с противоположного края долины, в которой они очутились. Невысокий скалистый хребет, сплошь покрытый яркой сочной зеленью, с одной стороны загибался полукругом, подступая к самой реке и заключив её в каменное ущелье, а с другой стороны уходил прямо в даль, и не возможно было рассмотреть — кончается ли он или тянется бесконечно.

Но не это так поразило невольных путешественников, а водопады. Их было четыре — мощные и широкие потоки воды, низвергающиеся в долину, каждый в ложе из огромных полупрозрачных драгоценных глыб, что сказывалось на цвете потоков и радугах из водяной пыли, котрые роскошными арками висели над ревущей водой. Один водопад был изумрудным, второй — рубиновым, третий — алмазным, четвертый — янтарным. Вода низвергалась в озеро, переливающееся всеми известными цветами, а оттуда через протоку попадала в реку.

На берегу озера кто-то построил уютный двухэтажный домик с крыльцом, балконом, башенками и флюгером на крыше. В десятке метров от него росло самое необычное дерево, из когда-либо виденных ими: его макушка находилась на высоте шести-семи человеческих ростов, ветви, как у ели, были направлены вниз и так же были опушены, только не иглами, а мягкими, длинными и узкими листьями; на конце каждой ветви набухал огромный, раза в два больше головы взрослого, бутон.

Все цветки были малиново-красные, но с прожилками разных цветов: коричневыми, лиловыми, желтыми, оранжевыми и фиолетовыми. Воительница, вор и маг остановились на поляне перед домом. Никто не вышел. Но когда Габи, завороженая красотой дерева, хотела коснуться цветка, позади нее раздался спокойный голос: — Я бы не стал этого делать. Все трое подпрыгнули, так как ещё секунду назад рядом с ними никого не было.

Габриэлла резко развернулась и столкнулась взглядом с прозрачно-зелёными глазами высокого невообразимо старого эльфа. Лицо гладкое, длинные волосы белые, как у всех Детей Луны, тело без следа дряхлости — и всё-таки все трое ясно ощутили, насколько он стар. Возможно, он был таким же древним, как и их мир. Возможно даже, что он один из тех, кто стоял у первоистоков.

Настороженность Габриэллы моментально сменилась почтением, и она, на глазах у изумлённых напарников, опустилась на колени, скрестила ладони у груди, затем повела их вверх и вперёд уже горстью. Развела руки в стороны и уронила их. Глядя на эльфа блестящими от слёз глазами, произнесла на языке первородных: — Благослови, Шай-Мин — Великий Прародитель, владеющий Первозданной Силой. Я твоя недостойная дочь, ибо эльфийская кровь во мне размыта человеческой, но даже в малой капле силен зов Первоисточника! — Встань, дитя. Ты слишком преувеличиваешь — я просто старый-старый эльф. Он улыбнулся и обратился к одному из мужчин: — Я вижу — в тебе тоже есть наша кровь. Это хорошо! Габриэлла в недоумении обернулась. Шай-Мин смотрел на ошарашеного Яро. — Я?! — Его голос внезапно осип. — Но... как?! — Твоя пра-пра-пра-бабка была эльфийкой. Абсолютно законно вышла замуж за твоего пра-пра-пра-деда. Кстати, твои родители знают об этом.

Тут он замер на несколько мгновений, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем повнимательнее взглянул на Габи и совсем неожиданно для всей троицы весело и задорно рассмеялся. У невольных гостей в голове возникла одна и таже мысль. — О нет! Нет, я не сошёл с ума от старости или одиночества. Просто я сейчас понял, что твоя пра-пра-пра одновременно является и её матерью. Значит эта девочка — твоя пра-пра-бабушка.

Габриэлла впала в ступор. Если честно, она никогда не задумывалась, сколько же её матери на самом деле лет. Хиландит даже спустя сорок лет после свадьбы выглядела, как шестнадцатилетняя девчушка, только с острыми ушками. Рождение пятерых детей никак не повлияло ни на её внешность, ни на фигуру.

Высшей знатью называли не только тех, кто мог похвастаться благородным происхождением, прежде всего это были те, кто рождался с магическим талантом и мог легко оперировать Силой. Все остальным слоям населения приходилось пользоваться амулетами, недостатка в коих не наблюдалось. В любом мал-мальски уважающем себя городке имелось хотя бы две-три лавочки, торгующие дешёвыми и доступными артефактами. Про крупные города и говорить не приходилось — в некоторых из них подобных заведений насчитывалось никак не меньше сотни.

Представители Домов Стихий являлись не просто Высшей знатью. На них были завязаны основные магические силы этого мира. Эльфы контролировали магию Воздуха, гномы, естественно — магию Земли, водяной народ из Дома Стихий — соответственно магию Воды, у людей был Огонь.

Достаточно было, если бы только кто задался вдруг подобной безумной целью, уничтожить полностью представителей одного из четырёх Домов Стихий, остальные три уже не смогли удержать всю магию в равновесии. И она вольготно расплеснулась бы по всей планете, даря всем без разбора огромную и необузданную силу, кого-то превращая в монстров, получивших неограниченные возможности, других — слабых духом — сводя с ума, слабых телом попросту выжигая. Война была бы неизбежна и она неминуемо расколола этот мир на части, уничтожив всё живое.

Кровь имела огромное значение. Мужчины и женщины из Высшей знать очень редко соединяли себя узами брака с представителями других сословий не столько от того, что брезговали отношениями с низшими, сколько по причине того, что подобные связи заканчивались беременностью лишь в одном случае из ста. Но даже это не гарантировало блогополучного разрешения при родах. Многие из таких детей умирали во младенчестве.

Подобная перспектива могла напугать кого угодно, какой бы силой он не обладал и к какой бы народности не относился. Это же касалось и связей между Высшей знатью и представителями Домов.

Но если всё же одному из таких детей удавалось появиться на свет и выжить, даже если связь была внебрачной, ребёнок полностью признавался семьёй и окружался чуть ли не большей заботой, чем остальные, так как вырождение от постоянных внутривидовых браков никто не отменял, и закон этот не обходил никого.

Глава 16 Странный мир

У Гая тоже был шок, но по другому поводу. Плевать он хотел на родословную Габриэллы. Ещё меньше его интересовал сейчас маг-недоучка. Вор приблизился к эльфу. И хотя Гай сам был немаленького роста, на Первородного ему пришлось смотреть, задрав голову вверх.

— Ты что, и есть Шай-Мин? Тот самый Шай-Мин?! Бог??!

Эльф раскатисто рассмеялся.

— Ты знаешь, я как-то не в курсе, почему вы, люди, вдруг стали считать меня своим богом. Нас было семь пар. Четырнадцать эльфов мужчин и женщин, тех, кого первыми призвали в мир, что был некогда назван Рольфандом, более десяти тысяч лет назад, тех, кто стали родоначальниками семи эльфийских кланов. Так как мы были на тот момент единственными разумными существами, то и самая большая часть магии досталась нам. Мы стали почти богами. — Он внимательно посмотрел на Гая. — Почти. Но, всё же -- мы не боги.

— А что это за место? — полюбопытствовала Габи.

— Это подарок, за хорошую работу, — Первородный невесело усмехнулся. — Со временем я устал. Мы все устали. Нам безумно надоело создавать, делить, мирить. И постепенно у каждого возникла мысль о смерти. Семь древнейших пар страстно возжелали умереть... И мы таки умерли.

— Но вы живы! Или... нет? — перебил эльфа Яро.

— Живы-живы. Как я потом узнал, нас всех погрузили в сон на триста лет. Мы с женой проснулись здесь. Остальные пары в местах, идентичных этому. Мы имеем возможность общаться. Можем следить за вашим миром. Но как только у кого-то появляется усталость от жизни, пара вновь погружается в сон. Кто бы не был здесь богом, он не собирается нас отпускать, — Шай-Мин вздохнул. — Ну хватит пока историй. А то жена меня убьёт, за то, что я держу долгожданных гостей на пороге, — Первородный приглашающе повёл рукой. — Прошу!

Габи первая направилась к дому, Яро с Гаем, переглянувшись, последовали за ней, Шай-Мин замыкал процессию. На пороге каменного крыльца, увитого цветами, их поджидала высокая красивая эльфийка в тёмно-зелёном струящемся платье в пол. В её длинные, почти до самых пят, волосы были вплетены многочисленные шёлковые ленточки изумрудного цвета, остроконечные уши украшали колечки и цепочки из лунного серебра.

— Приветствую вас, дети мои. Меня зовут Мирриил-Латтээль.

Гай придушенно закашлялся. Габриэлла удивлённо посмотрела на него, но потом вспомнила, что Мириал, это приближённый ангел человеческого бога. Она незаметно усмехнулась: бедный её напарник — сколько потрясений в один день!

Вслед за эльфийкой все прошли в светлую просторную горницу. Стены справа и слева почти целиком окон. В центре комнаты с потолка свешивалась красивая люстра из молочного хрусталя с магическими светильниками, расположенными в два яруса. Прямо под люстрой стоял большой дубовый стол с резными ножками, накрытый белой кружевной скатертью. Вокруг были расставлены восемь таких же добротных стульев с высокими спинками: по одному — с торцов и по три — с каждой стороны.

Мирриил-Латтээль приглашающе повела рукой.

— Присаживайтесь! Вы наверное устали и проголодались? Я сейчс накрою на стол.

— Да у нас с собой! — попытался остановить её Гай, но эльфийка лишь молча улыбнулась и скрылась за дверью, противоположной входу в дом.

Шай-Мин пояснил:

— Нет. Здесь вы должны есть только нашу пищу. Так же и с водой. Иначе не проживёте и до конца дня.

Гай моментально напрягся. Габи нахмурилась. Только Яро с безмятежным видом любовался пейзажем из окна.

— Этот маленький замкнутый мирок создан для нас с женой. Кто бы сюда не попал, они не выживают. Умирают без причины, словно из них уходит вся жизненная сила. Местная еда помогает продержаться до трёх дней, но не больше.

— Значит, мы обречены? — подал голос Яро.

— Ну... — протянул эльф, задумчиво оглядев всю их компанию, — Я имею возможность открыть портал, но вот пропустит ли он вас? И какую цену вы готовы будете заплатить?

В комнате появилась эльфийка, неся большую тарелку со стопкой горячих золотистых ажурных блинчиков. Габриэлла удивилась:

— Когда вы всё это успели напечь?

— Мы знали о вашем появлении. Когда проход в гробнице перебрасывает сюда гостей, через магическую структуру этого мира идет волна возмущения, и мы очень хорошо её чувствуем.

Вскоре на столе появились чашки, большой чайник, из носика которого струился ароматный пар, и многочисленные вазочки с медом и вареньем. Пока Мирриил-Латтээль разливала чай, Шай-Мин принёс поднос с фруктами. Блинчики просто таяли во рту, вкус варенья вызывал восторг, чай прибавлял сил, и плохое настроение просто улетучивалось вместе с душистым паром.

Какие чары властвовали в этом месте, и кто их наложил, было неизвестно, и троих искателей приключений это сейчас меньше всего волновало. Они фактически забыли обо всём. Где-то на границе своего сознания всё ещё думали о Роге, за которым пришли, и о том, что совсем скоро могут умереть, но ни одна из этих мыслей уже не вызывала таких сильных эмоций. Все вкусно и сытно пообедали, и Первородный эльф пригласил гостей на прогулку.

Шай-Мин повёл их к Радужному озеру, так он его назвал, через луг, усеянный многочисленными цветами. Габи восторженно комментировала всё, что видела вокруг. Она успела сплести три венка: один себе, а два водрузила на голову своим напарникам, и те, с глупыми улыбками на счастливых физиономиях, беспрекословно позволили ей это. Все трое скакали, и смеялись, и валялись на траве, словно маленькие дети. Если бы Габриэлла смогла в этот момент увидеть себя со стороны, она решила бы, что вся их компания повредилась в уме.

День пролетел как-то незаметно. Эльфийка приготовила гостям комнаты, постелила постели. Им нагрели воду для купания и забрали всю одежду, чтобы привести её в порядок. Габи беспрекословно отдала свой меч. И вскоре она, чистая и румяная после ванны, в новенькой ночнушке, с распущенными волосами, отчаянно зевающая, поднималась на второй этаж в комнату, что ей отвели. Где были в этот момент Гай и Яро, её совершенно не волновало. Она нырнула под легкое и пушистое одеяло, фактически утонув в перине, и сразу же провалилась в сон.

Глава 17 Рог

Габриэлла проснулась моментально, как только почувствовала прикосновение к плечу. Лапнула по кровати рукой в поисках меча и не нашла его.

— Не волнуйся, дитя моё! Это я.

Шай-Мин приподнял светильник, и женщина сощурилась от света, резанувшего по глазам.

— Что... Что случилось? — хриплым спросонья голосом поинтересовалась она.

— Портал на подходе. Вскоре я смогу открыть его. Но, пока твои друзья не проснулись, я хотел бы поговорить с тобой наедине. Одевайся и спускайся.

Эльф оставил ей светильник и вышел. Габи потёрла глаза, прогоняя остатки сна. Она увидела свою одежду, что аккуратной стопкой лежала на стуле. Меч был прислонён к стене. Рядом стояла обувь. Женщина с минуту посидела, пытаясь вспомнить прошедший день, но память упорно отказывалась выдавать адекватную информацию. Габриэлла вздохнула, решив оставить это на потом, и стала быстро переодеваться.

Вскоре она сошла вниз, где её ждал эльф. Он повёл её за собой на кухню, через которую они спустились в обширный подвал. Часть стен в нём занимали полки, на которых были расставлены какие-то ящики и баночки, лежали свёртки.

Шай-Мин хлопнул в ладоши, и по всему помещению зажглись светильники. Первородный подошёл к одной из полок и достал от туда большую лакированную шкатулку чёрного дерева, украшенную эльфийскими письменами, настолько древними, что у Габриэллы не хватило познаний для их прочтения. Она смогла ухватить лишь одно слово: "Рог"! Эльф поставил шкатулку на находящийся тут стол и приглашающе повёл рукой.

— Открой. Просто надави пальцем на этот кружок.

Габи подошла к столу, едва дыша. Она приложила палец в указанном месте и нажала посильнее. Раздался негромкий щелчок. Женщина откинула крышку. Шай-Мин явно понял по её лицу, что она разочарована в увиденном, и расхохотался в голос. Габриэлла чувствовала себя обиженной, словно ребенок, у которого перед носом потрясли долгожданной конфетой, а в рот засунули ложку с супом. Она держала сейчас в руках обычный охотничий рожок, ничем не отличающийся от множества таких же. И ничего мистического или сверхъестественного в нём не видела. Инструмент даже не был ничем украшен.

— Да-да. Это он и есть. Легендарное оружие Шай-Мина, за которым все охотятся, — отсмеявшись, пояснил эльф. — Но ты не волнуйся, что он так выглядит. В вашем мире он преобразится так, что ни у кого не останется никаких сомнений.

Первородный внезапно погрустнел. От недавнего веселья не осталось и следа. Он положил артефакт назад в шкатулку и закрыл крышку до щелчка, говорящего о том, что замок надёжно заперт. Габи вся подобралась.

— Что-то случилось?

— Мы не всё рассказали вам о том, как предстоит выйти отсюда, — Светлые глаза старого эльфа потемнели, на лицо набежала тень глубокой печали. Он несколько минут молчал, словно собираясь с решимостью, потом вздохнул и продолжил. — Сегодня, очень скоро, мы с женой сможем открыть портал, чтоб вы смогли вернуться назад, в Рольфанд, так как наш мир через день вас всех просто убьёт, -- Шай-Мин вновь замолчал на одну долгую минуту. — Но порталу нужна будет жертва...

— Ка.., — Габи кашлянула от такого откровения и придушено закончила, — ...кая!

— Человеческая... Или эльфийская. Это не имеет значения.

— Как это не имеет?! — возмутилась женщина, постаравшись выразить свои эмоции не слишком громко, не желая, чтоб остальные знали о новой проблеме, пока она сама не разберётся с ней. — Ещё как имеет! Кого-то из нас придётся принести в жертву, а вы говорите, что это не так уж и важно?!

Она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Одно дело, когда ты бьёшься с противником, и ещё не известно, чья возьмёт. Совсем другое, как вот сейчас, когда тебя ставят перед фактом, и ты ничего не можешь сделать, словно поднимаешься на эшафот, в кандалах, а палач уже наточил свой топор и смотрит на тебя, прищурив глаз, будто примеряясь, куда лучше нанести удар.

— Девочка моя! — Шай-Мин ласково погладил её по волосам, словно любящий дедушка. В его словах было столько нежности, что Габи ощутила ком в горле. Нет, всё же это место как-то странно действует на них, — что-то вроде мысли промелькнуло на задворках её сознания и пропало до конца неосознанным. Странно, что ла'тах за всё время их прибывания здесь ни разу не подал признаков существования, словно его усыпили. Габриэлла вдруг поняла, что начинает мыслить более здраво, чем ещё пару минут назад — впервые со времени обеда.

Женщина до боли в мышцах сжала челюсти и внимательно посмотрела на Первородного, уже не чувствуя к нему той бесконтрольно-восторженной симпатии, что возникла при их первой встрече. Спокойным, и даже холодным тоном поинтересовалась:

— И кто должен умереть?

Если Шай-Мина и удивила перемена в её настроении, то он не показал вида. Он выпрямился и сразу перестал быть похожим на доброго родственника.

— Один из вас. Но это не можешь быть ты.

На одной из полок стоял кувшин и несколько чаш для питья. Эльф поставил три из них на стол и наполнил радужно переливающейся водой. Одну из чаш он сдвинул в сторону и что-то капнул в неё из склянки, что достал из складок своего одеяния. Закончив приготовления, Шай-Мин спрятал руки в широкие рукава и посмотрел на Габриэллу.

— Чтобы беспрепятственно пройти в портал, нужно выпить воду из озера. Но если вы все трое пройдёте, он сам выберет жертву, а я этого не хочу. Ты обязательно должна вернуться живой.

— Почему? — Габи уже начинала смотреть на эльфа, как на врага.

— Ты ведь часто задавалась вопросом, почему не обладаешь Силой, хоть и родилась в семье магов стихии? — вкрадчиво поинтересовался Первородный. Если он хотел завладеть вниманием женщины, то у него это несомненно получилось. Она дёрнулась от его слов, как от удара и побледнела.

— От...куда вы..! — Габриэлла не смогла закончить -- горло перехватил спазм.

— Следить за Рольфандом, это одна моих обязанностей. Ты очень важна для этого мира.

— Чем же? — Габи почувствовала нарастающую в груди боль, от которой, как ей казалось, она давно смогла избавиться. — Своей бесполезностью? Я прекрасно знаю магические схемы и формы плетения заклинаний, но не вижу их. Я даже талисманами и артефактами не могу воспользоваться! Магия проходит через меня, как сквозь решето!!! Что со мной не так?! Меня словно прокляли! — Габриэлла издала смешок, который больше походил на всхлип, видя, как реальность расплывается в душащих её слезах. Разозлившись на проявленную слабость, продолжила более жёстким тоном: — Я думаю, что отец не перестал считать меня своей дочерью лишь из большой любви к моей матери, а та, в свою очередь, не бросила меня из жалости, — И совсем тихо закончила: — Только один человек любил меня такой, какая я есть.

Эльф грустно улыбнулся.

— Ты ошибаешься — твои родители любят тебя ни чуть не меньше, чем остальных своих детей. И ты не проклята. Такие люди, бесчувственные к любым, почти, проявлениям магии, просто необходимы Рольфанду и рождаются где-то раз в сто-сто пятьдесят лет. И если Дома Стихий обеспечивают своим существованием равновесие всей магии в мире, то такие как ты служат равновесием для самих Домов.

Габриэлла смотрела на Шай-Мина приоткрыв рот и кукольно хлопая глазами. Его слова внезапно перевернули весь её мир. Из боли, что родилась от осознания своей никчёмности в этой жизни, она выстроила себе под ногами прочный фундамент, и возвела на нём защитные стены жёсткости и грубости, которые скрыли от всех её некогда любящую и нежную душу. И сейчас она чувствовала, что её прочный защитный кокон просто рассыпается на кусочки, как керамическая чашка, которую уронили на пол.

— Вот именно поэтому ты и должна выжить. Ты должна вернуть в Рольфанд мой Рог.

Габриэлла непонимающе смотрела на Первородного. В душе бушевала целая буря эмоций, которые грозили затянуть её в свой бешеный водоворот, а он о каком-то роге ей толкует. Шай-мин решил вернуть её в эту реальность другим способом.

— Эль! Солнце моё! — произнёс эльф чужим голосом.

Ушедшая в свои мысли и переживания Габи от этих слов получила незабываемую встряску. Она нервно дёрнула головой в попытке оглядеться. Потом осознала, что Лайлаха здесь ну никак не может быть, и облегчённо выдохнула. Её взгляд прояснился, а способность связно мыслить почти вернулась в норму. Женщина долгим взглядом окинула ряд чаш, затем перевела его на шкатулку.

— Зачем эту штуку нужно переносить в Рольфанд?

— Время от времени магия в вашем мире слабеет и истощается. Её надо подпитывать, иначе Рольфанд, лишённый силы, постепенно начнёт умирать. Созданные нами артефакты, которые различные авантюристы пытаются достать, думая, что это оружие, — старый эльф издал смешок, — именно для этого и служат. Но только мы и лишённые магии могут взять их в руки. Вот для чего ты важна.

Габриэлла подошла к шкатулке и погладила её, пытаясь хоть что-то ощутить.

— Он правда настолько насыщен Силой?

— Правда. Другие не то, что в руки взять — смотреть вблизи на него не способны, чтоб не ослепнуть. Даже эта шкатулка не спасает полностью от свечения.

— А для того, чтобы рог отдавал Рольфанду свою магию, его необходимо достать отсюда? — Женщина словно задумавшись, водила пальцем по лакированной крышке.

— Нет, — необдуманно ответил Шай-Мин.

— Значит, — Габи медленно протянула руку к чаше, что стояла чуть в стороне от остальных, — мне совсем не обязательно возвращаться живой.

Первородный сделал движение, словно собирался помешать женщине, но остался на месте.

— Я ведь правильно поняла? — Габриэлла взяла чашу в руки и спокойно, без тени страха, посмотрела на старого эльфа. — Здесь яд?

Шай-Мин медленно кивнул. Удивлённо спросил:

— Разве ты не хочешь жить?

Габи грустно улыбнулась.

— Хочу. Особенно после того, что вы мне рассказали. Но не могу... Вот так. За чей-то счёт. Это моя работа. Я вообще должна была одна тут оказаться.

Слегка склонив голову Габриэлла отсалютовала чашей, словно на хмельном пиру.

— Передай им большой привет от меня.

И стала пить отраву маленькими глотками. После шваркнула посуду об пол. Глиняные черепки разлетелись по помещению, но ей было глубоко плевать на это.

Шай-Мин кивнул и почему-то улыбнулся. Его глаза вновь ярко зазеленели.

— Положите шкатулку в сумку, накинете её мне через плечо и вытолкните меня в портал. Правда, Гай останется без денег, а Лайлах без игрушки, — Габи говорила всё более вялым голосом. Попыталась рассмеяться, но у неё не получилось. Губы и язык начали неметь.

— А я... Я ост...танусь лежааать возле гроб... гробнисы, -- Сознание стало терять связь с реальностью, перед глазами всё плыло, как после хорошей попойки. Онемение пошло по рукам. — Во кррруххх меня пст... ст... строят хрррм...ам...

"Хорошо, что не больно!" — последнее, что успела подумать Габриэлла, перед тем как провалиться во тьму небытия.

Глава 18 Возвращение домой

Сумрак раннего осеннего утра давал мало пищи для глаз. Габи видела лишь смутные силуэты. Она никак не могла сообразить, где находится и как сюда попала. В голове стояла необычайная лёгкость, напрочь вытеснившая все мысли.

Глаза ли привыкли к темноте, либо утро неумолимо вступало в свои права, только Габриэлла спустя несколько минут стала видеть лучше: на фоне сереющего неба отчётливо проступила кромка близкого леса, который вскоре начал распадаться на отдельные деревья.

Оглядевшись вокруг, женщина поняла, что лежит на поляне рядом с мрачным непривлекательным сооружением. Гробница Шай-Мин! В голове что-то лопнуло, на миг заложило уши, вернулась память.

Габи начала суматошно ощупывать себя. Живая... И даже шкатулка в сумке через плечо на месте. Открыв её, воровка увидела лежащий в ней рог. Мороз продрал от макушки до самых пяток: если она выжила, не смотря на выпитый яд, то кого же забрал портал?

Женщина осмотрелась ещё раз — недалеко от неё лежали два тела. Отбросив шкатулку и сумку она быстро перебирая конечностями на четвереньках добралась до Гая. Облегчённо выдохнула — вор спал, слегка прихрапывая. В ту же минуту Яро привлёк её внимание тем, что произнёс:

— Чёрт, я жив?! — и начал ощупывать лицо.

Испытав огромное облегчение Габриэлла уселась на траву рядом с Гаем — ноги отказывались её держать. Она ощутила, как в горле нарастает ком — вот ещё только разреветься от радости не хватало. Возникло непреодолимое желание убить паршивца, который втянул их во всё это. Габи обещала его придушить, но вместо этого пнула вора сапогом в бедро и рявкнула:

— Подъёооооом!!!

— Ааааа! — заорал тот спросонок и вскочил на ноги. — Где я? Что это было?!

Яро тоже подорвался с земли, как ужаленый, и начал дико озираться, явно ничего пока не соображая. Сил смеяться у Габриэллы не было. Она повалилась на траву, раскинув руки, и выдохнула:

— Отбой! Мы дома...

Их идиллию нарушил Лайлах, выбежавший из-за угла склепа. И кажется он пребывал в ещё большем шоке, чем они. Утро всё настырнее вступало в свои права, и хорошо было видно, какое благоговение появилось у эльфа на лице, когда он увидел шкатулку. Не веря себе, ткнул в направлении артефакта дрожащим пальцем и прохрипел:

— Это он..? Эль, солнце моё драгоценное, порадуй своего ла'дрэ: скажи, что это то, за чем вы ходили!

Габриэлла поднялась, отряхнула штаны и устало подтвердила:

— Да. Это именно то, что ты хотел. И ты мне больше не ла'дрэ.

Она шагнула по направлению к кузену, сжимая и разжимая кулаки, которые так и чесались съездить по этой благородной аристократической роже. Гай угадал её намерение, он бесшумно возник рядом и положил руку на плечо, останавливая. Габи подобралась, словно зверь, у которого пытаются отнять законную добычу, но пару секунд спустя успокоилась — Лайлах в любом случае неисправим.

А её кузен в это время ни о чём не подозревая пытался подобраться к шкатулке. Габриэлла только сейчас обратила внимание на то, что он прикрывает глаза, словно от яркого солнца и не может приблизиться к рогу ближе, чем на пару метров. Появившаяся следом за эльфом свита молча наблюдала за его неудачными попытками.

— Что происходит?! — Лайлах наконец-то соизволил обратиться за помощью к воровке. В его голосе проскользнул истеричные нотки. — Почему я не могу взять его?! Кто-нибудь принесите мне шкатулку! — приказал Высший, обратившись к своей свите.

Все эльфы, а за тем и Алк, попробовали подойти к артефакту, но с тем же успехом. Габи поняла наконец-то, почему Гай остановил её, не дав ввязаться в конфликт с братом. Скрестив на груди руки, женщина с нескрываемым наслаждением наблюдала за всеми попытками Лайлаха подобраться к заветной шкатулке.

Некоторое время спустя, когда на лице кузена проступило отчаяние от понимания того, что все его мечты о мировом господстве рушатся, воровка неспеша подобрала ящичек и открыла его. Все поотворачивались, жмурясь и прикрывая глаза, словно их ослепило.

Габриэлла сделала шаг по направлению к Лайлаху.

— Ты этого хотел?

Высший эльф отступил, не в силах выдержать сияния святыни. Его глаза слезились.

— Ну же... Бери. Он твой. — Габи продолжала медленно наступать. — Что? Ты больше не хочешь свою игрушку?

Лайлах запнулся об корень и упал на спину. Габриэлла закрыла шкатулку и спрятала её в сумку.

— Почему ты можешь брать его в руки?! — В голосе кузена было столько изумления и недоверия, что в глубине её души шевельнулось нечто, похожее на жалость.

— А это потому, что я лишена возможности пользоваться родовой магией. Кроме меня никто в этом мире не сможет взять рог в руки.

— Эль, солнце моё, — вкрадчиво произнес Лайлах, — ты даже не подозреваешь, какая в тебе таится сила! Ты сейчас владеешь самым мощным оружием. Представляешь, сколько мы с тобой можем всего сделать?

— Мы..? — Габи показалось, что она ослышалась, — Ты хочешь править миром вместе со мной?

— Да! Ты ведь все правильно поняла! — Эльф протянул ей руку. — Ты станешь моей госпожой. Только ты достойна этого.

— Я?! — Габриэлла рассмеялась. — Воровка! Отверженная! Бывшая твоей рабыней!

— Прости меня за всё! — Лайлах поверг всех в шок, упав перед кузиной на колени. — Ты должна стать моей женой. В тебе течёт эльфийская кровь! Зачем тебе эти людишки? Они умрут, а ты продолжишь жить! — Он вновь протянул к ней руки. — Умоляю, стань моей женой, и весь мир падает к нашим ногам!

Габриэлла подняла взгляд на одного из эльфов, что стоял за спиной своего господина. Гай так и не понял, что за знак подала женщина, но тот сделал рукой быстрое движение, что-то прошептал, и Лайлах без сознания повалился на траву. Впрочем упасть ему не дали, тело Высшего вытянулось и зависло в воздухе на высоте метра от земли.

Габриэлла обратилась к свите своего брата по-эльфийски:

— Все вы знаете, кто я такая. Сейчас я говорю с вами, как Высшая. Ваш ла'дрэ очень серьёзно болен. Он принимает клихт, и вы знаете, чем это грозит. Ваш долг отправить его к отцу и всё ему объяснить.

— Что мы можем рассказать про вас, ля'фрён?

— Всё, что хотите, — Габи пожала плечами, — это не имеет значения.

Эльфы поклонились. Один из них открыл портал, и вся свита, с плывущим между ними по воздуху Лайлахом, исчезла в нём.

У Гая и Яро просто не нашлось слов, чтобы хоть как-то описать свои впечатления от произошедшего. Парни посмотрели друг на друга и синхронно пожали плечами.

Свидетелями разыгравшейся несколько мгновений назад сцены стали Алк и двухметровый верзила, чья роль в данной компании Габриэлле так и не стала понятной: то ли он являлся телохранителем Тар'Траса, то ли слугой Лайлаха? Как бы то ни было, но этих двоих эльфы бросили на произвол судьбы, так же, как и своих лошадей со всеми пожитками.

Алк выглядел растерянным. Его явно очень давно никто так жёстко не обламывал. Он понял, что Лайлах долго теперь не вспомнит про него, с мировым господством тоже ничего не вышло, и артефакт в руки не даётся. Гай заметил, что Тар'Трас стал приглядываться к брошенным лошадям. Вор быстрым шагом пересёк поляну и нетерпящим возражения голосом заявил:

— Всё, что осталось после эльфов — наше!

— Это ещё почему? — возмутился Алк.

— Потому что это мы рисковали в Лабиринте. Забирайте своих коней и уматывайте от сюда

Алк попытался отстоять свои позиции.

— Вам артефакт достался. Мало что-ли?

Гай сунул под нос Тар'Траса кулак.

— Ещё раз зубы пересчитать? — вкрадчиво поинтересовался он.

Верзила потянул из ножен здоровенный меч. Габи, находящаяся к нему ближе всего, моментально облеклась в броню. Увидев перед собой монстра, мужчина прохрипел что-то невразумительное, шарахнулся в сторону, едва не упал, споткнувшись о корень и стал пятиться, складывая пальцы в знаки, оберегающие от нечисти, порчи и сглаза. Добравшись до своего коня, вскочил в седло и едва ли не с места пустил его в галоп. А через несколько мгновений только пыльный след указывал, в каком направлении он унёсся.

Алк понял, что шансов у него никаких. Но отступать без боя было не в его натуре. Он поднял руки в жесте примирения.

— Ладно! Я ни на что не претендую. Но вы ведь не заставите меня путешествовать одного? Эти места не так уж и безопасны.

— Пошёл. Вон. От. Сюда, — четко и медленно произнёс Гай. — Я всякой подлости мог ожидать от тебя, но продать меня сумасшедшему эльфу — это было слишком! Исчезни и молись всем святым, чтобы ты больше не попадался у меня на пути. Увижу ещё раз — и выбитыми зубами не отделаешься!

Гай выглядел спокойным, но Габи знала его не первый год. Она видела, что её напарник в ярости, и достаточно было любой мелочи, чтобы произошёл взрыв. Вероятно Алк тоже это понял. Тар'Трас побледнел, получив такое оскорбление, но не сказал ни слова. Молча развернулся и направился к своему коню.

Когда они остались лишь втроём, Гай с царственным видом оглядел прибавление в хозяйстве, потёр руки и предложил:

— Ну что — позавтракаем?

Никто не возражал. Эльфы оказались очень запасливыми, их едой можно было роту накормить. А благодаря несложной бытовой магии, их продукты очень долго не портились. Всё ценное, что нашли в седельных сумках честно поделили на троих.

Пока сидели и жевали колбасу, запивая её вином, Гай попытался разобраться в ситуации.

— Кто-нибудь может мне сказать, почему я жив?

— А почему ты должен быть мёртв? — поинтересовалась Габриэлла, у которой в голове уже начали формироваться кое-какие предположения. — Можешь рассказать, что с тобой произошло?

Вор, на удивление, выглядел слегка смущённым. Он проглотил кусок, запил его и пояснил:

— Шай-Мин разбудил меня, сказав, что скоро откроется портал. Напомнил про жертву и предложил три чаши с водой на выбор. В одной был яд, и я её выпил.

Габи посмотрела на Яро. Тот покраснел и вздохнул.

— У меня то же самое.

— Поздравляю. Я тоже выбрала яд. Похоже, это была проверка.

Гай недоверчиво хмыкнул.

— Хочешь сказать, что за все это время мы единственные, кто её прошёл? Думаешь, ядовитой была сама вода?

— Возможно. А каждый из нас, пытаясь защитить других, наоборот выпил противоядие. — Она потёрла лицо. — А может никакого яда вообще не было, а мы живы только потому, что этот рог должен был попасть в наш мир.

Глава 19 Награда

Через неделю они вернулись в Лангринант и заселились в ту же гостиницу. Габи на этот раз досталась отдельная комната. Женщина тут же приказала нагреть воды и целый час отмокала в большом деревянном корыте.

Лишних лошадей со всей сбруей продали ещё при въезде в город. Так что вся троица оказалась при деньгах.

Габриэлла уже переоделась во всё чистое, когда в её дверь постучали. Вошёл Гай. Сказал, что они с Яро заказали еду прямо к себе в комнату. Женщина уже заплела мокрые волосы в косу. Она повернулась спиной к напарнику, тот провел по её волосам ладонями и моментально их высушил.

Вечерело. Яро зажёг масляный светильник под потолком, сегодня могли себе позволить. Гай разлил по глиняным стаканам вино. Конечно с эльфийским не сравнить, но это было лучшее, что нашлось здесь.

— Предлагаю выпить сегодня за завершение нашей миссии.

Все трое выпили и с жадностью набросились на еду.

— Что дальше? — спросила Габриэлла.

— Завтра мы едем в храм, где я получил заказ и продаём им их святыню.

— Думаешь, они захотят так легко расстаться с деньгами!

— Уверен!

Наевшись и выпив по бутылке вина на каждого, разбрелись по постелям и с чистой совестью провалились в спокойный здоровый сон.

***

— Отче! Там..! Там..!

— Утихомирься, отрок! — поморщился тот, кто передавал народу волю божества Шай-Мина. — Что там?

Послушник казалось сейчас лопнет от переизбытка возбуждения. Его лицо так покраснело, что великий жрец испугался, как бы того не хватил апоплексический удар. Послушник глубоко вздохнул и понизил голос до заговорческого шёпота:

— Вернулся вор, которому вы заказ делали.

После этих слов главный жрец подобрал подол длинного белого одеяния, чтобы не путалось в ногах, и с неподобающей его возрасту и сану прытью поскакал встречать долгожданного гостя. Но перед дверьми, ведущими в общую залу святилища, остановился, оправился и вошёл спокойным шагом.

Зал представлял из себя круглое обширное помещение с алтарем, расположенным строго в середине и являвшим собой постамент со статуей, изображавшей красивого мужественного мужчину с протянутыми руками, которым явно чего-то не доставало.

Жрец остановился перед алтарём. При виде вора, с которым они заключили сделку пол месяца назад, у него сердце подскочило к самому горлу, а затем пошло неровными толчками.

Вор опустился перед жрецом на одно колено.

— Благословите, отче!

Жрец простёр над ним руки, стараясь, чтобы они не слишком заметно дрожали. Он бормотал положенные слова, а в голове билась мысль: неужели свершилось то, о чём он так долго мечтал?

Следом подошёл Яро и тоже получил свою порцию благословения.

— А кто сия дева? — низким певучим голосом поинтересовался великий жрец. — Она не желает очиститься? Или она не нашей веры? Тогда ей нежелательно находиться в храме.

— Она желает, отче, просто сейчас не может подойти.

— От чего же?

— Она принесла то, что вам так нужно, — улыбнулся Гай.

Жрец спрятал руки в широкие рукава своего одеяния, чтобы не было видно, как они задрожали. Он вздохнул и тем же певучим голосом предложил:

— Пусть покажет.

Габриэлла везла шкатулку, замотав её во множество тряпок. Это не смогло полностью скрыть свет, но вроде приглушило его. И сейчас она извлекла этот ворох их сумки и стала разматывать артефакт. По мере извлечения шкатулки на свет, глаза жреца становились всё больше, а щеки всё бледнее. Он не выдержал и быстро направился к женщине, но в паре шагов от неё замер, не в силах преодолеть оставшееся расстояние. Он обернулся к Гаю.

— Что это такое? Почему я не могу подойти?

От подал плечами.

— Никто кроме неё не может подойти.

Он кивнул Габи, и та открыла шкатулку.

Жрец вскрикнул и отвернулся, пряча лицо. Он отошёл к алтарю и попытался вновь взглянуть на артефакт. Шкатулка в руках женщины ярко сияла, окутывая её этим светом. Габи выглядела ангелом, спустившимся с небес. Великий жрец даже замер на какое-то время от восхищения.

Но его прагматизм не позволил долго любоваться этим зрелищем. Служитель Шай-Мина наморщил лоб и удивлённо поинтересовался:

— Если мы не можем взять святыню в руки, как же нам тогда поступить?

Гай улыбнулся.

— А мы сейчас покажем. Табуреточка не найдётся?

Послушник вскоре принес просимое. Габи встала на табурет перед статуей и вложила в её руки рог. Великий жрец онемел от увиденного: алтарь засиял так, словно на него прямо с неба спустилось божие благословение.

Но в планы Гая не входило долгое любование местными достопримечательностями. Он потёр руки и отвлёк жреца от медитативного созерцания чуда.

— Отче! Хотелось бы получить оплату. Вот только теперь её следует утроить.

— Окстись, сын мой! Тебе не совестно просить деньги за святую работу?! Я тебя уже благословил!

— Отче, — вкрадчиво проговорил Гай, — бог велит делиться. А жадность есть грех великий. — Он сожалеюще развёл руками. — А то мы ведь можем сходить и туда, где нам будут более рады, чем тут.

— Грешник! Угрожаешь мне?

— Предупреждаю. Подумай, отче, сколько прихожан привлечёт в твое святилище данный артефакт. И охранять не надо — никто его в руки взять не сможет. Да вы меньше, чем за месяц не только окупите траты, но и наваритесь сверху.

Выждав несколько минут, но так и не получив ответа, вор кивнул напарнице. Габриэлла вновь взяла рог в руки. Жрец завопил:

— Положи на место! Сейчас всё будет, кровопийца!

Они вышли из святилища, довольные, как коты, наевшиеся хозяйской сметаны. По возвращении поделили золото.

Гай поинтересовался у Яро:

— Куда ты теперь?

— Я теперь ученик мага. Продолжу учиться, и возможно, что из меня выйдет что-то путное.

Он обнял Габи, пожал Гаю руку.

— Как-нибудь ещё увидимся.

— Всё может быть, — улыбнулась Габриэлла.

Когда напарники остались вдвоем, женщина поинтересовалась:

— А чем нам теперь заняться? Будем сидеть здесь, пока не найдётся заказ или куда-нибудь отправимся?

Гай таинственно улыбнулся.

— Смотри, что я нашел в сумках твоего ненормального кузена.

Мужчина положил на стол записную книжку в красивом переплете с серебряным тиснением и свиток. Габи скептически поморщилась.

— И что это?

— Карта!

— Чего?

— Местности, где Лайлах был намерен отыскать ещё один артефакт. Прогуляемся?

— Ты чокнутый!

Гай довольно осклабился:

— А то ты не знала!