Хроники расколотой вечности 2. Цикл Эйрин

Пролог

Ночь всегда приходит одинаково.

Сначала — тишина. Потом — холод. А затем — её дыхание, которое я слышу раньше, чем она открывает глаза.

Я не должен быть здесь. Каждый раз я говорю себе одно и то же.

И каждый раз оказываюсь рядом.

Она лежит на земле, едва заметно дрожа. Слишком маленькая. Слишком живая. И слишком похожая.

Я не двигаюсь.

Если она откроет глаза — всё начнётся сначала.

Если не откроет — это закончится быстрее.

Я уже видел это… слишком много раз. Её пальцы слабо сжимаются, будто она пытается ухватиться за что-то, чего не существует. Дыхание сбивается.

Я закрываю глаза.

Бесполезно.

Я знаю, что будет дальше.

— …холодно, — шепчет она.

Тот же голос. Каждый раз — тот же голос.

Я выдыхаю и, вопреки себе, делаю шаг вперёд.

Проклятие.

— Потерпи, — говорю я тихо, опускаясь рядом.

Она не слышит. Никогда не слышит с первого раза. Мои пальцы касаются её щеки — и в этот момент я снова понимаю, что ошибся.

Это не она.

Ещё нет.

Но станет. Всегда становится.

Я смотрю на её лицо дольше, чем следовало бы.

Запоминаю. Как будто это что-то меняет. Как будто в этот раз всё будет иначе.

Ложь.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, заранее зная, что ответ разобьёт меня.

Она медленно открывает глаза. Те, как всегда, вспыхивают льдом.

Она смотрит прямо на меня.

И улыбается. Не от того, что узнала. Не от того, что влюблена.

— Лагерта.

…конечно.

Я тихо смеюсь.

И в этот момент понимаю, что снова опоздал.

Глава 1. Акт I. Девочка, в которой всё неправильно

Мир тогда был моложе.

Горы ещё не были рассечены дорогами, королевства только начинали расти, а легенды ещё не успели стать сказками.

С изгнания прошло тридцать лет.

Я скитался между землями людей и зверолюдов, избегая городов и дорог. Изгнание и отличие от всех постепенно стирали во мне всё человеческое: имена, лица, эмоции. Я привык быть тенью среди лесов, ветра и старых руин.

Окружающие меня люди взрослели. Менялись. Сначала никто не замечал, но потом, кто-то однажды акцентировал внимание на моей внешности. Сказал, что я не старею и в свои тридцать выгляжу, как семнадцатилетний. Я тоже посчитал это странностью, но сослался на зверолюдскую кровь и шикарную внешность.

Но, вскоре, они начали от меня отворачиваться.

Я уже устал считать, сколько раз слышал слово: “проклятый”.

И уже начал верить, что мне никогда не встретится кто-то похожий.

Но я ошибался.

Это произошло поздней зимой.

Лес Серебряной Пыли получил своё имя из-за странного явления: каждую ночь туман ложился на землю так густо, что в лунном свете казалось, будто воздух заполнен мерцающей пылью. Особенно прекрасен он был зимой.

Я пришёл сюда из-за слухов. В деревнях говорили, что в лесу появилась белоснежная ведьма, которая не использует магию, но держит в страхе даже лесных тварей. Я сначала не поверил, но любопытство заставило свернуть с дороги.

Ночь была тихой. Только треск веток под ногами и дальний крик совы.

Я шёл осторожно. Улавливал малейшие звуки леса. Хоть я и не боюсь смерти — всё же, она освободит меня. Я больше прислушивался, чтобы понять, куда идти.

В один момент я услышал рык. Это был обычный волк. Не интересно.

Но сразу после него раздался другой. Не совсем звериный.

Я учуял запах железа. Слишком знакомый запах. Я встрепенулся и ускорился. На поляне, укрытой снегом, отчётливо виднелись следы крови. Много крови.

А после мой взгляд упал на тела.

Три мёртвых волка. Но четвёртый ещё был жив. Огромный зверь прижимал к земле девочку в тенях деревьев. Она была крохотной. Без оружия. Одетая в старое тряпьё.

Я среагировал быстро — в моей руке уже заискрилась магия. Но следующее мгновение остановило меня. Искры в ладони испарились. Я ощутил чувство, схожее с облегчением.

Луна вышла из-за облаков и осветила её лицо. Хоть она и была измазана в грязи, но я отчётливо увидел…

Белая кожа. Белые волосы. Ярко-голубые глаза.

Я ощутил, как сердце пропустило удар.

Альбинос.

Я должен ей помочь. Не из жалости — из-за сходства. Мои пальцы вновь вспыхнули, я уже вышел из-за дерева, целясь в волка, но внезапно магия исказилась. Сначала — огонь сменился на воду, ручьями растёкшись по моей руке. Потом вовсе испарился.

Я опешил, мельком глянув на ладонь — такое происходит впервые.

После мой взгляд метнулся к девочке. И я удивился ещё сильнее. Потому что… она улыбнулась волку.

А потом её тело изменилось. Кости начали изгибаться. Плечи расширились. Пальцы вытянулись в когти.

Волк явно тоже удивился увиденному — он не нападал, хотя мог бы в секунду стереть ухмылку с лица ребёнка. И вряд ли я успел бы помочь.

Через несколько секунд под волком уже был не ребенок.

А маленький зверёныш. Нет… нечто другое.

Она была бела, как снег, глаза сверкнули магическим льдом, даже искрами, словно молния, а голову еле заметно украшали рога. Извилистые и тонкие, как у оленей. На спине проступили светящиеся иероглифы — будто кто-то оставил на её теле заклинание.

Волк даже не успел понять, что произошло. Мгновение — и его горло было разорвано.

Лес снова погрузился в тишину. Волчонок тяжело дышал. А я стоял неподвижно.

Я видел многое за свою жизнь… Но это… Это ломало все законы мира. Человек не может становиться зверем.

Это дар зверолюдов.

Мой дар.

Почему он у неё?

Я сделал шаг вперёд и ветка под ногой хрустнула. Волчица резко повернула голову. Наши взгляды встретились.

И мир будто бы замер. Я снова ощутил странное чувство — словно она была моим продолжением. Природа перепутала наши дары, потому что мы оба — альбиносы? На секунду я засомневался. Стоит ли к ней приближаться?

Или… если я отберу у неё своего волка, то стану полноценным?

Однако волчица, пережившая нападение диких волков, насторожилась быстрее. Она резко сорвалась с места. Двигалась быстро, почти скользя по снегу. Я попытался отступить, но расстояние сократилось слишком быстро.

Зверь прыгнул, сбив меня с ног. Мы рухнули в снег, подняв облако белой пыли. Я защищался инстинктивно, отталкивая волчицу и стараясь её не ранить. Сам не понимая почему… ведь я только что думал об её убийстве. Волчонок рычала, напряжённая и яростная, стараясь удержать преимущество.

Но какое преимущество может быть у щенка перед магом?

Волчонок повисла в воздухе, продолжая клацать зубами. Магия вновь пошатнулась.

Волчица упала в сугроб. А после наступила тишина.

Я отполз на несколько шагов. И только сейчас понял — я не чувствую в ней магии. Ни капли. Прямо как в Кхарр-Тарре.

В сугробе начало что-то происходить. Я уловил короткие шорохи и скрип снега.

И вот, в снегу лежала девушка.

Её взгляд — дикий, почти животный, был направлен прямо на меня.

На секунду я испугался.

А она — нет.

Она просто посмотрела на меня так… будто знала меня всю жизнь и просто села, отряхнув снег.

— Ты тоже белый, — сказала она.

Я молчал.

Она наклонила голову, как любопытный зверёк.

— И глаза…не человеческие.

Я не понимал, как реагировать на неё.

— Ты…человек, — неуверенно произнёс я, продолжая лежать в холодном снегу.

— Да. Если можно это так назвать, — девчушка неловко хихикнула, почесав затылок.

— И ты превратилась в зверя.

— Да, — она улыбнулась, внимательно смотря в мои глаза. — А ты — зверолюд.

— Откуда ты знаешь? — я удивился, но мои брови нахмурились.

Она пожала плечами, ткнув себя в нос.

— Чувствую.

И только тогда она произнесла то, что заставило меня замереть.

— Но ты странный, — она прищурилась. — Я не чувствую в тебе зверя.

По моей коже прошёлся холодок, а сердце тихо ухнуло. За три десятка лет никто никогда не говорил этого. Она видит то, чего другие не могут.

— Зато у тебя есть магия, — продолжила она.

Я резко поднял на неё взгляд.

— У людей есть магия, — она нахмурилась.

— Да.

Девчушка встала и подошла ближе, опустившись на корточки прямо передо мной так, словно смотрела на цирковую зверушку.

— Но у меня её нет. Совсем.

Она сказала это спокойно, без сожаления. Словно это было чем-то очевидным.

Девочка протянула руку.

— Меня зовут Эйрин.

Я медленно опустил взгляд и долго смотрел на её крохотную ладонь. Люди редко касались меня. Обычно они чувствовали во мне что-то неправильное.

Но она…

Она говорила со мной так, будто встретила кого-то родного.

Я тяжело вздохнул и пожал её ручку.

— Ильраэн.

Я уже привык к этому имени, хоть оно и говорило обо мне, как о проклятии.

И в момент, когда наши руки соприкоснулись, произошло нечто странное. Ветер прошёл по лесу. Ветви заскрипели. А старое дерево на краю поляны… внезапно пустило побеги, хотя была поздняя зима.

Эйрин оглянулась.

— Ой, — она улыбнулась. — Лес нас слышит.

В тот момент мне показалось, что она — ответ на всё, что я искал.

Но я ошибался. Я ещё не знал, что через несколько десятилетий она умрёт у меня на руках.

И что я буду искать её снова и снова через века.

Но в тот момент я точно знал…

Я больше не один.

И тогда ещё не понимал, что это — начало моего проклятия.

Глава 2

Прошло много лет с той ночи в лесу Серебряной Пыли. Сначала я не считал их. Время текло спокойно и тихо, как замёрзшая река.

Я был уверен, что она такая же. И что мы не будем стареть вместе.

Эйрин ушла из своей деревни почти сразу после нашей встречи. Она сказала, что люди всегда боялись её: ведьма без магии, белая девушка, которая может стать зверем. Однажды она честно призналась, что боялась, что я тоже её покину.

И я понимал этот страх.

Потому что я боялся того же.

Но мы выбрали друг друга.

Я редко привязывался к людям. За тридцать лет я научился одной простой истине: все люди уходят слишком быстро. Поэтому я обычно уходил первым.

Но с Эйрин всё было иначе.

Мы путешествовали вместе — через леса, реки и старые дороги. Она смеялась часто и громко, удивлялась каждому новому месту, разговаривала с птицами, будто те могли понять её. Иногда она превращалась в зверя и бежала через поля так быстро, что ветер едва поспевал за ней.

А я только наблюдал.

И даже не заметил, как из назойливого ребёнка она выросла в дерзкую и храбрую девушку.

И как мои чувства от “просто опекать и быть рядом” переросли во что-то большее.

Я понял это жарким, летним днём. Когда она с волчьим разбегом нырнула в озеро, а вынырнула уже девушкой — и я словно увидел другого человека.

Капли в свете солнечных лучей, словно маленькие звёзды, стекали по её фигуре. Уже не детской. Уже обретшей свои формы. Я не заметил, как долго смотрю на её спину — но она заметила.

— Ты меня рассматриваешь.

Я поднял взгляд выше. На её лице играла хитрая ухмылка, а в голубых глазах блестели задорные искры.

— Разве? — выдохнул я, прикрыв глаза и отвернувшись.

— Да. И слишком откровенно.

Она развернулась и вышла на берег. Без стеснения приблизилась ко мне. А моё сердце забилось ещё быстрее.

— Ты каждый день меня наблюдаешь, — тихо сказала Эйрин, пытаясь взглянуть на моё лицо. — Только сейчас заметил, что я женщина?

— Нет, — коротко ответил я, уставившись на поваленное бревно перед собой.

Я замолчал. Не знал, как передать словами то, что начал ощущать. Эйрин улыбнулась. Опять хитро, словно задумала что-то… опасное. Я невольно сжал её одежду сильнее.

— Посмотри на меня, Иль.

Я не послушался её сразу.

— Это сложно.

— Почему? — не поняла она, сделав шаг в сторону и закрывая бревно собой. — Боишься, что увидишь что-то страшное?

Я сфокусировал взгляд на её лице, перебарывая желание опустить его.

— Боюсь, что не смогу больше смотреть на тебя иначе.

Она изменилась в лице. Ухмылка сползла с её лица, и я не до конца мог понять — испугалась ли она, или серьёзно обдумывала мои слова.

— Иль… — слишком резко прошептала она, опустив взгляд, — ты когда-нибудь был влюблён?

Я опешил от неожиданности. Она залезла в самую душу этим вопросом.

— Нет.

Её взгляд стал внимательным. А я не упустил крохотную каплю, что стекла по её шее к ключицам.

— Никогда? — прищурилась Эйрин.

— Нет.

Она тихо рассмеялась. И тем самым расслабила меня.

— Странно.

— Почему?

Она пожала плечами и повернулась ко мне спиной.

— Потому что я — да.

Тишина между словами стала предзнаменованием. Ветер усилился. И, почему-то, в груди что-то больно кольнуло, и эта боль несравнима с той, что оставляли лесные твари на моём теле.

— В кого? — наконец произнёс я тихо, будто не желал услышать ответа.

Она посмотрела на меня из-за плеча. Слишком долго. Слишком мучительно.

— В тебя.

Моё тело дрогнуло. Я не ответил. Я не знал, что сказать. Я прожил среди людей столько лет, но такие слова… никто никогда не говорил мне.

Эйрин вздохнула, отвернувшись.

— Видишь? Я же говорила, что ты странный.

Она шагнула обратно к озеру, но я остановил её, аккуратно перехватив за локоть.

— Подожди.

Эйрин не обернулась. Я уловил звук её сердца, что, на мгновение, будто остановилось. И впервые позволил себе посмотреть на неё не как на человека, которого нужно защищать.

А как на кого-то… кто важнее этого.

— Я не знаю, что такое любовь, — сказал я честно, приблизившись к ней вплотную. — Но когда ты исчезаешь из поля зрения… мир становится слишком тихим.

Эйрин тихо выдохнула и обернулась ко мне с улыбкой:

— Это почти то же самое.

Я опустил голову, уперевшись лбом в её висок. Влажные волосы скользнули по моему лицу. Эйрин тяжело и обрывисто выдохнула. По её коже, там, куда падало моё дыхание, пробежались мурашки.

— Эйрин…

Из её груди вырвался слабый рык. Не озлобленный. Не предупреждающий.

— Помолчи.

Она резко развернулась, прижавшись всем телом ко мне и обняв за шею. Но остановилась. Остановилась так близко, что я успел ощутить тепло её губ без прикосновения. Я протяжно и шумно выдохнул, уловив её запах на своей коже. Рваные дыхания перемешались.

Мы не смотрели друг другу в глаза. Не знаю, почему она не смотрела, но я просто не мог решиться. Казалось, что увижу в голубых глазах что-то, что может меня остановить.

Она словно сомневалась… или позволяла мне самому принять решение.

И я его уже давно принял.

Я сорвался первым. Медленно накрыл её губы, перехватывая за талию и прижимая к себе ещё сильнее. Её одежда выскользнула из моих рук. И это стало пусковым крючком для неё. Она впилась в меня так жадно, словно ждала этого момента всю жизнь. Словно, я был единственным глотком воздуха, а она только сейчас научилась дышать.

Неловкость испарилась.

На её место пришла страсть.

И я осознал — я ждал этого не меньше её.

Но тогда произошло нечто странное.

Магия внутри меня — та самая энергия, которую я всегда сдерживал — мягко вспыхнула. Воздух вокруг стал тяжелее. Ветер закружил, словно пытался укрыть нас от всего мира. Озеро ожило. Листья срывались с деревьев.

Эйрин отстранилась первая и тихо прошептала в мои губы:

— Твоя магия…

Но она не испугалась и подняла взгляд на мои глаза.

Я смотрел на неё. Не произнёс ни слова.

Мне совершенно плевать, что будет с моей магией — пусть она вырвется потоком, что иссушит это озеро, но не станет тем, что прервёт этот поцелуй.

Я снова поцеловал её, буквально проглотив писк, сорвавшийся с её губ.

В тот момент, когда наши губы снова соприкоснулись… магия взорвалась мягкой волной. Но не разрушительной.

Тёплой.

Светлой.

Она прошла через тело Эйрин. И впервые в её жизни произошло нечто невозможное. На тот момент я не понял, что именно она ощутила, но сдавленный вдох заставил меня отстраниться. Я тихо выругался, не желая отпускать Эйрин.

— Я сделал тебе больно? — нахмурился я, ослабив хватку.

Она улыбнулась, покачав головой.

— Нет, — она снова посмотрела на меня. — Я ощутила… энергию. Не как силу, а как… отзвук.

Я нахмурился. Существо без магии не может её чувствовать. Такого не бывает. Но она ощутила.

Эйрин усмехнулась, заметив моё напряжение.

— Не принимай это так близко к сердцу, — её рука скользнула к моей щеке. — Это значит, ты делишься со мной своей природой.

Я не смог с ней спорить. Коротко выдохнул, снова прижав её:

— А ты делишься со мной своей, — шепнул я, коснувшись кончиком носа её.

Она рассмеялась прямо мне в губы.

— Тогда это честно.

И поцеловала меня более сдержанно.

На этот раз магия вокруг вспыхнула мягким серебряным светом.

И где-то в глубине мира… разлом между мирами на мгновение дрогнул.

Глава 3

Осень наступила рано. Суровая, холодная, с проливными дождями. Именно в такие дни Эйрин не упускала возможности прижаться ко мне лишний раз. А я позволял себе не отстраняться.

Мы оба понимали, что ощущаем холод не так, как люди. Я — из-за зверолюдской крови и магии. Она — из-за оборотной стороны.

Но оба пользовались возможностью быть ближе.

Ту осень и зиму мы решили переждать в одном месте и поселились в старой сторожевой башне у края гор, куда ни одно существо не решит заглянуть в таких условиях. Это стало нашим идеальным пристанищем.

Но и самой большой ошибкой.

Она начала реже бегать по лесу. Сначала я списал это на холод. Но в одну из ночей я услышал, как Эйрин кашляет. Тихо, сдержанно, стараясь не разбудить меня. Сначала я не придал этому значения, но спустя время я учуял запах.

Терпкий. Ясный и холодный. Слишком знакомый.

Я молча подорвался, нависая над Эйрин и разворачивая её к себе. Она не успела среагировать. Лишь ошарашенные глаза и маленький след в уголке губ.

— Всё нормально, — она отвела взгляд, сжав кулак.

Я не ответил.

Перехватил её руку и раскрыл пальцы. На её ладони было несколько капель тёмной крови.

Я почувствовал странное, холодное ощущение.

— Ты больна, — тихо прошептал я.

— Люди иногда болеют, — пожала она плечами и попыталась вырваться из моей хватки.

Я не стал удерживать.

Лишь взглядом следил за тем, как она тяжело поднимается со шкур и подходит к ведру с водой, чтобы умыться.

— Как давно?

— Не знаю точно… пару дней назад поняла, что утомляюсь быстрее обычного.

Пару дней.

В моей груди ухнуло. Так болезненно, что не сравнится ни с чем другим, что я испытывал раньше.

Я никогда не чувствовал недомогание. Никогда не болел за все…

А сколько мне уже.

— И ты молчала?

— Не злись, Иль, — она обернулась на меня с болезненной улыбкой. — Я не хотела тебя тревожить этим. Всё пройдёт.

— Я мог бы тебе помочь, если бы ты сообщила мне об этом раньше. Теперь я не знаю, смогу ли…

— Знаю.

Эйрин медленно заползла обратно, обняв меня и мягко нажимая, утягивая за собой.

— Ты всегда мне помогаешь.

— Это моя обязанность.

— Нет, — она чуть подняла голову, ловя мой взгляд. — Это твоё желание.

— Но не твоё?

Эйрин нахмурилась, фыркнув мне в лицо.

— Глупости не говори, — она зарылась носом в мою шею. — Я просто думала, что оно пройдёт само.

— Оно стало хуже, волчонок…

Она замолчала. Я уловил её хриплое сопение. Слишком быстро задремала…

Внутри меня что-то оборвалось. Это не нормально. Оно не может быть так… почему она заболела? Почему её тело слабее моего?

В ту ночь я больше не спал. Следил за её дыханием.

Несколько дней спустя я отнёс Эйрин в деревню у подножия гор, когда её состояние ухудшилось. Там жил старый лекарь. Я редко просил помощи у людей. Но в этой ситуации не знал, как могу поступить.

Старик долго осматривал её. Его магия скользила по её телу мягко, почти осторожно. Проверял дыхание. Слушал сердце. Потом молча отложил травы.

Я понял сразу: что-то не так.

— Говори.

Старик посмотрел на Эйрин.

— Ты знаешь?

Она тихо кивнула, а я почувствовал, как внутри поднимается холод.

— Что она знает?

Старик вздохнул.

— Её лёгкие повреждены.

— Из-за чего?

— Возможно, болезнь. Возможно, холод. Возможно, старая рана, — лекарь перевёл взгляд на меня. — Она проживёт… может быть лет десять. Может меньше.

Слова повисли в воздухе. Я не сразу понял их смысл.

Лишь уловил, как Эйрин тяжело выдохнула. И как учащённо бьётся моё сердце.

Десять лет.

Для меня это было… одно мгновение. Я не сводил глаз с неё.

— Это неправда.

Она спокойно посмотрела на меня в ответ.

— Это правда.

— Я найду мага.

Эйрин покачала головой.

— Целителей.

— Ильраэн.

— Я найду кого-нибудь сильнее меня.

— Разве такие существуют? — рассмеялась она и с усилием поднялась, взяв меня за руку.

Её ладони были тёплыми. Живыми.

— Послушай.

Я впервые увидел в её глазах печаль.

— Я человек.

Мои губы дрогнули. Я сжал её пальцы, отведя взгляд.

— Нет.

— Да, — снова улыбнулась она, но улыбка была тихой. — Люди стареют. Умирают. Это нормально.

Я ощутил, как мир внутри меня треснул пополам.

— Но ты…

Я не смог закончить фразу. Эйрин медленно посмотрела на старика, что возился с травами у своего котелка, оставив нас, а после перевела взгляд обратно на меня. Я дрогнул. Она поняла, что я хотел сказать.

— Звери тоже умирают, Иль.

И в этот момент я понял, насколько слаб. Слаб в магии. Слаб в этом мире. Слаб… перед ней.

Мы осторожно вышли из хижины. Старик дал нам настой из трав и даже не потребовал оплату. Отпустил так, словно корил себя за то, что не смог ничем помочь. Я не злился на него. Не злился на Эйрин за её молчание.

Я злился на себя. На свою… беспомощность.

Эйрин остановилась, подняв голову к небу:

— Снег.

Она всегда наслаждалась тем, как с неба падают снежинки. Это было похоже на магию, которой у неё нет. И только благодаря ей я тоже начал наслаждаться снегопадами. Но сейчас — я не мог отвести от неё взгляд.

— Эйрин.

— М? — она перевела на меня взгляд.

— Сколько тебе лет?

Она подняла взгляд, задумавшись.

— Не знаю… наверное, двадцать?

Под моей кожей появилось мерзкое, почти скользкое чувство.

— Когда я нашёл тебя… тебе было около шести.

Она улыбнулась.

— Значит, мы живём вместе уже четырнадцать лет.

Я опустил взгляд на ноги. Это не должно быть так…

— Эйрин… посмотри на меня, — прошептал я и поднял на неё взгляд.

— Что? — она склонила голову вбок.

— Я изменился?

Она какое-то время смотрела на меня, потом тихо рассмеялась.

— Нет. Ни капли.

Я шумно выдохнул… то чувство оказалось страхом.

Четырнадцать лет.

Но моё лицо не изменилось ни на день.

Первая трещина в сознании.

— А ты?

Она моргнула.

— Что?

Я потянул Эйрин за руку к себе ближе, укладывая ладонь на её щеку. Но в уголке её глаза я вдруг заметил очень тонкую линию. Почти незаметную.

Морщинку. Её не было раньше.

В этот момент что-то внутри меня остановилось.

В моей голове всплыли воспоминания. Каждый год. Каждая зима. Каждая весна. Я вспомнил её ребёнком. Вспомнил, как она становилась выше. Как менялся её голос. Как она росла.

А я… не изменился вовсе.

Я отпустил её руку.

— Иль?

Сделал шаг назад.

— Подожди.

— Что случилось?

Я посмотрел на неё так, будто впервые видел. Она нахмурилась.

— Ты странный.

— Ты… меняешься, — прошептал я, не веря своим же словам.

Эйрин моргнула.

— Конечно. Все меняются.

— Но я… нет.

Она некоторое время смотрела на меня. Потом её выражение стало мягким.

— Я заметила это.

— Что?

— Что ты не стареешь, — она шагнула ко мне, мягко коснувшись щеки. — Иль… сколько тебе лет?

Я задумался, ища ответ в голубых глазах.

— Когда я нашёл тебя, мне было тридцать восемь.

— Значит, сейчас тебе… пятьдесят два?

Она сказала это так легко, будто это не имело значения. Но для меня вдруг имело.

Я смотрел на неё и впервые видел то, чего раньше не замечал. Как она иногда устаёт после долгой дороги. Как она быстрее мёрзнет. Как её дыхание становится тяжёлым после бега.

Я никогда не думал об этом. Потому что люди вокруг меня всегда были временными.

Но Эйрин…

Я думал, что она будет рядом долго. Очень долго. Может быть всегда. Но в тот момент пришло осознание.

Я буду рядом.

Буду любить её.

Буду смотреть, как она стареет… и ничего не смогу с этим сделать.

И однажды… мне придётся держать её руку, когда она сделает последний вдох.

Я уже устал ошибаться.

Глава 4

Прошло всего три года. Осень тогда была долгой и мы не ждали, что всё закончится так.

Леса стали золотыми, потом медными, потом почти чёрными. Листья опадали медленно, будто сами не хотели отпускать ветви. Эйрин любила осень. Говорила, что в ней есть честность: ничто не притворяется вечным.

Но в этот раз она уставала быстрее. Я заметил это задолго до того, как она призналась. Она всё реже превращалась в зверя. Всё чаще останавливалась на дороге, чтобы перевести дыхание.

Но я ничего не говорил. Когда ночью сидел у костра и смотрел на её спящее лицо, пытался запомнить каждую линию. Словно память могла остановить время. Слушал её дыхание. Следил за каждым вдохом, считая секунды между ними. Словно память могла остановить время.

Мы ушли далеко на север.

Туда, где начинались высокие холмы и старые леса, которые не принадлежали ни людям, ни зверолюдам.

Эйрин сама выбрала это место.

— Здесь тихо, — говорила она.

Мы нашли старый домик охотников на краю озера. Им уже много лет никто не пользовался. Крыша была прохудившейся, стены покосившимися, но я быстро поправил всё магией.

Мы прожили там последние месяцы её жизни.

Просто.

Тихо.

Как будто мир за пределами леса больше не существовал. Иногда она сидела на берегу озера, наслаждаясь последними острыми, но живыми вдохами. Иногда превращалась в зверя и лежала рядом со мной, положив белую голову ко мне на колени, вместо того, чтобы уходить в лес. Иногда просто смотрела на небо.

Будто уже знала, что её срок подходит к концу.

А я пытался запомнить её как можно чётче. Как она говорит. Как двигаются её пальцы. Как звучит её голос.

Всегда был рядом. Перестал уходить далеко и надолго.

Снег пошёл рано. Однажды утром лес стал белым. Эйрин вышла из дома, укутанная в мой плащ.

Она долго смотрела на падающий снег.

— Красиво, — тихо сказала она.

Я стоял рядом. И уже чувствовал.

Её сердце билось слишком медленно.

— Хочешь прогуляться? — спросила она.

Я лишь кивнул. Мы шли по тропе к озеру. Её шаги были медленными. Дыхание тяжёлым. Но она улыбалась. Когда дошли до берега, Эйрин остановилась.

— Помнишь, как мы встретились?

— Да.

— Там тоже был лес.

— Да.

Она посмотрела в мои глаза. Её взгляд потускнел, но даже так она была спокойна.

Слишком спокойна.

— Ильраэн.

— М?

— Можно я кое-что попрошу?

— Всё что угодно.

Она немного помолчала. Потом тихо сказала:

— Не пытайся удержать меня магией.

И тогда я напрягся.

— Я мог бы.

— Я знаю.

Моя магия действительно могла замедлить смерть. Оттянуть её. Может быть даже на годы. Я потратил слишком много времени, чтобы найти хоть какое-то решение.

Но не остановить.

Эйрин мягко коснулась моей руки.

— Я не хочу жить так.

Я закрыл глаза, отвернувшись.

— Я не хочу жить без тебя.

— Ты будешь, — прошептала она не дав и шанса на протест.

Она отошла на несколько шагов к озеру.

— Я хочу ещё раз пробежаться.

Я понял.

Невольно сделал шаг к ней — в моей руке мягко заискрилась магия. Тёплая и живая. Она уже тянулась к спине Эйрин.

Мне стало плевать на её желание.

Плевать на её принятие.

На её жертву.

— Пожалуйста, — вдруг обернулась Эйрин, а я замер.

Я молчал. Эйрин улыбнулась так искренне, как только могла. И так болезненно… спокойно.

Магия исчезла. Быстро и бесшумно. Так, будто её никогда и не было.

Я тяжело вздохнул.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что? — усмехнулся я, отведя взгляд.

— За мою жизнь.

Мой голос дрогнул. Она прощается.

— Это была твоя жизнь.

Она покачала головой, подойдя ближе.

— Нет. Это была наша, — прошептала она уже в мои губы.

И только тогда я понял, как рвётся моё сердце.

Она повернулась к лесу.

— Ты найдёшь меня снова.

Я резко поднял голову. С губ сорвалась горькая усмешка. Тогда мне казалось, что она сказала это как утешение. Или как намёк на то, чтобы я продолжал жить… без неё.

Я не ответил. Не потому что не хотел, а потому что любое слово сделало бы это реальным. Она улыбнулась. Будто всё равно взяла обещание в моём молчании. И её тело начало меняться. Кости мягко треснули. Мех вырос на коже.

Через несколько секунд передо мной стояла белая волчица. Но теперь она выглядела… старой. Не слабой. Но уставшей. В её взгляде больше не было той безумной живости. Она подошла ко мне и ткнулась носом в мою руку. Я опустился перед ней на колено, аккуратно скользнув ладонью по ушам. И обнял её.

Я замедлился вместе с ней. Как будто пытался прожить этот момент настолько глубоко, чтобы он не закончился.

Потом она развернулась и побежала. Через заснеженный лес. Через холмы. Через тишину.

Я чувствовал её через связь, которая появилась между нами за эти годы. Я слышал её дыхание. Её силу. Её сердце. И чувствовал, как она… становится тише.

И вдруг — ничего. Ни дыхания. Ни сердца.

Только пустота.

Я ждал у озера. Слушал. Мой взгляд застыл между деревьев. Там, где она исчезла из моего поля зрения. Сам не заметил, как начал дышать тише — будто мой вдох мог заглушить её.

Но она так и не вернулась.

И когда я не смог учуять её запах даже спустя время, я осознал: я снова один.

С того дня я начал ненавидеть зиму. Она познакомила меня с Эйрин, и она же её и забрала. Я перестал задерживаться в городах. Перестал искать.

Потому что больше не верил, что в этом мире есть то, что можно найти дважды.

Глава 5. Акт II. Девочка, которая стала надеждой

После смерти Эйрин я заходил в деревни только ради провианта. Либо продать, либо купить — ни больше, ни меньше. Ночевал в лесах рядом с озёрами. Охотился. Иногда знакомился с друидами. Мы помогали друг другу выжить. Их называли “ошибкой природы”, но почему-то именно они были ближе всех к ней. Знали больше, слышали глубже. Я видел в них какое-то… отражение себя. Но была между нами разница — они умирали быстрее. А я же ни на день не старел.

Так прошло ещё одиннадцать лет.

Мне уже было шестьдесят три. Но я всё ещё выглядел также, как выглядел в свои двадцать. Это начало меня пугать. Я не понимал своей природы, а друиды не могли объяснить мне, почему я… настолько другой.

— Ты отличаешься, — говорили они. — В тебе течёт кровь зверолюда также, как и магия. Они в балансе. Но ты — нарушение баланса. Как такое возможно?

Если бы я знал.

Однажды я познал секретное искусство мастеров-красящих, использующих древние природные рецепты, передаваемые из поколения в поколение. Друиды научили меня скрывать свою внешность не магией — а тем, что даёт природа. На волосы они нанесли густой раствор из измельчённых корней и древесной смолы. Это сделало мои волосы насыщенно чёрными. Но с первыми каплями воды раствор смывался.

С глазами было сложнее. Они не смогли изменить их магией, поэтому прибегли к алхимии — друиды-мастера создали отвар из измельчённых камней оникса и турмалина. И вливали в глаза. Это не изменило основной цвет, но приглушить удалось.

Так я мог спокойно ходить к людям без опаски быть “проклятым”.

Я благодарен тем друидам, но задерживаться перестало быть моей привычкой.

И тогда я снова ушёл.

Я не мог останавливаться. Каждый прожитый день напоминал о ней. Каждое растущее чувство. Каждый намёк на привязанность.

Все эти одиннадцать лет я чувствовал её.

Не как раньше. Не физически. Как память.

Первое время я невольно искал её в толпе, даже если всеми силами пытался убедить себя в том, что её больше нет. И никогда не будет.

Возможно, теми словами она хотела, чтобы я полюбил снова. Но одна мысль об этом… и меня тошнило.

Потом перестал. Я не искал ледяные глаза. Не искал её запах. Её голос. Настала тишина. Я даже перестал слышать её в своей голове. Наступило смирение.

Я смог жить дальше без неё, но всё так же — один.

Я даже начал искренне улыбаться людям, если они этого заслуживали.

Однажды весной я оказался на севере. В маленькой деревушке у границы человеческих земель. Зашёл на рынок только за едой. Не больше. Люди вокруг шумели. Торговались. Смеялись. Молодая торговка — видимо, дочь хозяина, — слишком откровенно меня рассматривала.

Я уже знаю этот взгляд.

За шестьдесят-то лет научился определять интерес в чужих глазах без ошибки.

И тогда я не отвернулся, как делал это раньше. Я устал жить мечтами о той, кто уже давно умерла. И впервые позволил себе забыть.

Ту ночь я провёл не в лесу.

— Ты путешествуешь? — спросила меня молодая торговка.

— Да, — коротко бросил я, рассматривая её тёмные кудри, прокручивая их в пальцах.

Солома зашуршала под её движениями, когда женщина подняла голову с моей груди и посмотрела на меня так, будто готовилась услышать долгую историю.

— Должно быть, много где побывал, — её лицо озарила широкая улыбка. — Много чего повидал?

— Леса везде одинаковы.

Она рассмеялась.

— Ты только по лесам путешествуешь?

— Можно сказать и так.

— Это странно. Пахнет от тебя, как от городского.

— Это как? — я усмехнулся.

Женщина прищурилась, недолго глядя в мои глаза. После чего приблизилась, принюхиваясь к моим волосам.

— Табаком. Дорогим, — она вдохнула чуть сильнее. — И чем-то экзотичным. Сладким.

Я не ответил. Эйрин всегда знала, что это за запах. Он въелся в нас обоих.

Мы как-то забрели в леса на юге, граничащими с Пустошью Сайрех. И именно там мы открыли для себя новый фрукт, который понравился нам обоим. И который мы не смогли забыть.

Вишня.

Я не ушёл даже когда солнце встало. Решил дать шанс себе на новую жизнь. Возможно, торговка удивилась этому, когда вернулась в ангар и увидела меня снова.

Я задержался в этой деревне уже на неделю. Помогал Тале — той самой молодой торговке, её отцу. Хоть он и выглядел настороженно по отношению ко мне, но от помощи не отказался.

— Ильраэн, помоги мне с хлебом. Он вон там, — Тала кивнула на дальний прилавок, куда они складировали ящики с готовой выпечкой.

Я кивнул, тут же подходя к прилавку. Нужный ящик сам скользнул в мои руки.

И в тот момент что-то внутри меня треснуло.

Я почувствовал её.

Не как память. Не как отголоски.

Я обернулся, ища взглядом по толпе. Но ничего не увидел.

Однако странное ощущение не покидало меня.

— Показалось, — выдохнул я тихо, разворачиваясь обратно и поднимая взгляд на Талу.

Моё сердце остановилось. Не метафорически. На один короткий, оглушающий миг — действительно остановилось. Шум рынка исчез. Голоса, шаги, смех — всё провалилось куда-то вглубь, будто мир вдруг стал немым.

Осталась только она.

По ту сторону прилавка.

Маленькая. Лет десяти.

Белые волосы. Белая кожа. Глаза цвета ледяного пламени.

Я уже видел эти глаза.

Нет. Невозможно.

Я сделал шаг назад. На секунду мне показалось, что я не в деревне. Что под ногами снова снег.

И что если я сделаю шаг — всё повторится.

— Чего тебе, ведьма? — рыкнула Тала, надменно глядя на девочку.

— Можно мне… кусочек хлеба?

— Проваливай с глаз моих, пока тебя опять не избили.

— Но моя сестра…

— Ты глухая? — Тала замахнулась, а девочка стушевалась.

Но не отошла.

Я на мгновение дёрнулся. Нога сама шагнула вперёд — быстрее, чем я успел подумать. Магия уже дрогнула под кожей, откликнувшись на знакомое… слишком знакомое чувство.

Защитить.

Я узнал её. Не разумом — телом. Но остановился. Резко. Так, будто наткнулся на невидимую стену.

Нет. Я не повторю. Не снова. Она же не моя. Не в этой жизни.

Рука сжалась в кулак. Магия затихла, болезненно, как будто её вырвали.

Я не стал вмешиваться.

Раздался шлепок. Девочка рухнула на землю.

Я отвёл взгляд. Секундой позже понял — не потому что не хотел видеть. А потому что не выдержал.

Вокруг уже собралась толпа. С разных уголков доносился шёпот:

— Ведьма.

— Проклятая.

— Почему она здесь?

— Прогоните её уже.

Девочка поднялась, снова глянув на Талу.

— Прошу, госпожа… моя сестра больна.

Торговка раздражённо цыкнула.

— Убирайтесь из нашей деревни! — Тала магией подняла черствый хлеб в воздух и швырнула им в девочку. — Лучше бы вы сдохли со своими проклятыми родителями!

Я сжал ящик с хлебом до треска, будто ломал не дерево.

Девочка подобрала хлеб и поспешно убежала. В её спину лились проклятия.

Я всё ещё стоял неподвижно.

Запахло гарью. Я перевёл взгляд на свои руки и тихо выругался.

— Ильраэн, где хлеб? — Тала со вздохом обернулась. — Ильраэн?

Но меня там уже не было. Лишь подпаленный ящик с недовесом в одну буханку хлеба.

***

Я нашёл их в лесу. В заброшенной хижине. Эйрин сидела возле своей старшей сестры, пытаясь накормить ту хлебом, смоченным в воде. Она отличалась от Эйрин, но была более… человеческой.

Затхлая половица скрипнула под моей ногой и белоснежная девочка тут же обернулась, взъерепенившись, словно маленький котёнок.

— Чего вам нужно? Тоже кинуться хлебом пришли?!

Я молча опустил взгляд на хлеб в своей руке и протянул его. Но девочка не обратила на это внимание. Её глаза стали звериными.

— Фейя… не надо.

Девочка, лежавшая на полу, громко закашлялась. Младшая тут же прильнула к ней, подавая черпак с водой.

— Не напрягайся пожалуйста… — прошептала Эйрин… нет. Фейя.

Другое имя.

Немного другое лицо. И тот же зверь.

Я шагнул к ним.

— Не приближайся! — крикнула Фейя, кинув на меня испуганный взгляд.

— Тише, волчонок, — грустно усмехнулся я, опускаясь на корточки перед старшей. — Я могу помочь.

— Как ты… С чего бы нам верить тебе?!

Наши глаза встретились. Те же глаза. Сердце пропустило удар. Я сжал челюсть, борясь с желанием прикоснуться к ней. Но отвёл взгляд и вздохнул.

— К вам хоть раз приходили люди с помощью?

— Это-то и подозрительнее.

Я снова вздохнул. Глаза упали на черпак в её руке. Я осторожно протянул руку:

— Позволь? — я не собирался получать от неё ответ, уже забирая черпак.

Следующим движением я окатил свою голову водой. Её было мало, но хватило для того, чтобы смыть чёрный цвет.

Они обе ахнули.

— Фейя… он, — старшая смотрела на меня с куда большим восхищением.. — Он такой же.

— Чушь собачья.

Я склонил голову вбок.

— Неужели ты не чувствуешь?

Фейя нахмурилась.

— Ты зверолюд.

Я улыбнулся.

— А зверолюды могут так? — я взмахнул рукой, и в хижину ворвался поток ветра. — Или так? — я не сводил взгляд с Фейи, но моя рука метнулась в сторону разрушенного камина, в котором тут же вспыхнуло пламя.

Девочки наблюдали за этим так, будто впервые видели магию.

— Ты маг… — прошептала старшая.

Я посмотрел на неё и кивнул.

— Но как такое возможно…

— А как возможна человеческая девочка со зверем внутри? — мягко улыбнулся я.

Фейя не сводила с меня нахмуренного взгляда.

— Теперь ты позволишь мне помочь твоей сестре?

Она отвела взгляд, какое-то время смотрев на пламя в камине и нехотя кивнула.

Тогда я приблизился к старшей.

— Как тебя зовут?

— Эй… — она кашлянула.

Моё сердце пропустило удар.

— Эйра…

И тогда я чуть было не усмехнулся. Какова ирония. Но в груди появилось будто… облегчение.

— Я уже видел подобный кашель, Эйра, — прищурился я. — Как давно ты болеешь?

— Несколько дней…

Я выдохнул.

— Славно.

— Славно?! — подала голос Фейя.

— Я могу это вылечить, — я тут же перевёл взгляд на неё. — Если бы немного позже… я бы помог лишь временно.

Фейя сжалась. А я не стал медлить. Осторожно коснулся пальцами живот Эйры. Тёплая. Слишком тёплая. Болезнь уже пустила корни. Плохо. Я сдвинул ладонь выше — к груди. Почувствовал, как сбивается её дыхание.

— Тише… — выдохнул я почти беззвучно, уже не ей — себе.

Магия откликнулась сразу. Не резко — как раньше. А мягко. Почти… осторожно. Серебристое свечение медленно растеклось по её телу, как вода. Я видел это. Болезнь. Тёмная. Густая. Засевшая в лёгких, как чужеродное нечто.

Та же.

Я сжал зубы.

Не в этот раз.

Потянул магию глубже. Осторожно. Почти бережно. Если ошибусь — убью её быстрее, чем болезнь. Я провёл поток вверх — к горлу. И вытянул. Резко.

Эйра захрипела. Согнулась. Кашель прорвался сквозь неё, как будто её рвало изнутри.

— Ты сделал хуже! — крикнула Фейя.

Я не ответил. Только смотрел. Ждал.

Ещё немного…

Давай.

Эйра вдохнула.

Глубоко. Слишком глубоко. И впервые — без боли.

— Нет, — она коснулась своего горла. — Я… не чувствую.

Я выдохнул. И только тогда понял, что всё это время не дышал.. Эйра глянула на меня, в её серых глазах блеснула жизнь.

— Фейя, он вылечил!

Старшая засмеялась, обнимая сестру так крепко, что они повалились на пол. И только сейчас Фейя расслабилась, рассмеявшись. Эйра снова посмотрела на меня, осторожно отпуская младшую и подползая ко мне.

— Спасибо, — она обняла меня.

Мимолётно, но тепло.

И снова схватила Фейю.

Я недолго наблюдал за ними. Затем тихо встал и ушёл.

Она окликнула меня, когда я уже почти скрылся за деревьями.

— Ты уходишь? — Фейя смотрела на меня глазами, полными надежды.

— Так будет лучше, — бросил я через плечо, не оборачиваясь.

— Но…

Я втянул воздух через нос. И всё же посмотрел на неё.

— Поверь, Фейя. Без меня тебе будет лучше.

И мне без тебя тоже.

Она хотела меня остановить. Я это знал. Но я не хочу… я не переживу это снова.

— Проживи полную жизнь, Фейя, — я отвернулся, закрыв глаза. — Я уже однажды сделал выбор. И знаю, чем он заканчивается.

Проживи её без меня.

И ушёл, не обернувшись. От той хижины. От Талы. От неё.

Я больше никогда не вернусь в ту деревню. И сдержал обещание.

Глава 6

Я избегал ту деревню на севере следующие пятнадцать лет. Это оказалось сложнее, чем я думал изначально. Стоило мне задуматься, как ноги сами несли меня туда. И каждый раз я останавливался. Каждый раз одёргивал себя, когда ловил знакомое имя или описание в чужих разговорах.

Я не хочу знать, как она. Не хочу.

Если правильно посчитать, то сейчас ей около двадцати пяти. Она уже пережила Эйрин… должна пережить. Значит, я должен и дальше держаться от неё подальше.

С этими мыслями я ушёл так далеко, как только мог. На юг. Ближе к человеческой столице.

Город процветал. Рос в своём темпе. За шестьдесят лет, когда я был тут последний раз, он значительно изменился. Стал больше. Многочисленнее. На престол взошёл сын предыдущего короля. Малец неплохо справляется с развитием.

Я зашёл в ближайший трактир и сел в дальний угол. Без лишних взглядов и разговоров. Как всегда.

Но что-то было не так. Я почувствовал это раньше, чем понял. Не запах. Не звук. Что-то глубже. Словно… мир чуть сместился. Или я.

Я задрал голову, осматривая посетителей трактира. Сердце сделало лишний удар. Я медленно выдохнул и сжал пальцы в кулак.

— Показалось. Это невозможно…

Но в глубине души я знал, что хотел увидеть её. И надеялся на это совпадение.

Но в трактире я не остался. Не смог.

Я шёл по улице, вдоль следов от повозки. И невольно вслушивался в каждый звук. Чужие шаги. Чужие разговоры. Чужое дыхание.

И смех. Живой. Тёплый. Знакомый до боли.

Я замер. Не обернулся. Не сразу.

Удары сердца били по ушам, эхом отзываясь во всё теле.

Первый. Второй. Третий.

Не оборачивайся.

Четвёртый.

И только потом — я медленно повернул голову.

Она стояла за углом, разговаривая с кем-то из местных. Смеялась. Рядом в воздухе висело два мешка, но она держала корзинку с травами в руках. Без магии… Я почувствовал, как перестал дышать. Мир вокруг стал глухим. Далёким. Как будто я смотрел на всё через воду. А в центре — она. Но не та. Не маленькая девочка, гонимая всей деревней. Старше. Выше. Настоящая.

Живая.

Она не заметила меня. Продолжала говорить, улыбаться, отбрасывать волосы с лица тем же движением, которое я знал лучше собственного дыхания. И в этот момент я понял самое страшное. Для себя.

Она жила.

Без меня. И, кажется… была счастлива.

Мои пальцы дрогнули. Этого же я и хотел? Этого я желал для неё? Я сделал шаг назад. Инстинктивно. Как тогда, в лесу. Когда решил уйти. Когда я уже выбрал потерять её.

“Так будет лучше.”

Мысль всплыла сама. Привычная. Правильная.

Я развернулся.

— Эй, — голос ударил в спину.

Я снова замер. Нет. Не смотри на неё.

Но я обернулся.

Она смотрела прямо на меня чуть нахмурившись. С прищуром. Как будто пыталась вспомнить.

— Мы… знакомы?

На мгновение сердце сорвалось. И рухнуло слишком глубоко.

Я смотрел на неё долго. Слишком долго. В её взгляде не было узнавания. Только любопытство. И лёгкая настороженность. Прямо как в той хижине.

И тогда я осознал: она действительно меня не знает.

— Нет, — тихо ответил я.

Голос прозвучал хрипло. Чужим. Словно эти слова произнесли за меня. Она ещё секунду смотрела на меня.

— Странно… — она шагнула ко мне навстречу. — Такое чувство, будто мы уже виделись, — и только после пожала плечами. — Обозналась.

Это должно было стать концом. Я мог уйти. Снова. Правильно. Как и решил. Но я не сдвинулся с места.

Потому что в этот раз было иначе.

Тогда я ушёл от девочки, которую не знал. Сейчас я смотрю на женщину… которую любил.

Я проиграл ещё в тот момент, когда обернулся. Просто тогда ещё не понял этого.

— Подожди.

Слово сорвалось раньше, чем я успел подумать. Она остановилась. Снова посмотрела на меня. Я сделал шаг к ней. Медленно. Будто подходил к чему-то, что может исчезнуть.

— Как тебя зовут?

Она чуть удивилась, но ответила:

— Фейя.

Я закрыл глаза на секунду. Конечно.

— А… сколько тебе лет?

Она нахмурилась, фыркнув.

— Неприлично у девушки такое спрашивать.

— Ты права.

Я отвёл взгляд.

— Двадцать семь, — вздохнув, ответила она. — А тебя?

Я посмотрел на неё. И на короткий миг ужаснулся. Я не должен называть ей своё имя…

Не должен.

— Ильраэн.

Она наклонила голову вбок и повторила моё имя, будто пробуя его на вкус.

— Иль… раэн.

И улыбнулась. Легко. Беззаботно.

И в этот момент я осознал: всё начнётся заново. И в этот раз я не смогу уйти.

Она всё ещё смотрела на меня. С интересом. С лёгкой настороженностью. Но без узнавания.

И это било сильнее всего.

— Ильраэн, — повторила она, будто запоминая. — Редкое имя.

Я усмехнулся краем губ.

— Мне говорили.

Она чуть прищурилась, изучая меня внимательнее. Не отводила взгляд. Как тогда. Всегда смотрела прямо.

— Ты не отсюда, да?

— Нет.

Коротко. Слишком коротко. Я поймал себя на том, что сжимаю пальцы в кулак, и заставил руку расслабиться.

Не смотри на неё так.

Она заметит.

— Путешественник? — продолжила она, чуть наклонив голову.

Я кивнул.

— Можно и так сказать.

Неловкая пауза не возникла. С ней никогда не возникало. Она просто… продолжала быть рядом.

— А я Фейя, — сказала она, будто это нужно было уточнить, хотя уже говорила.

Я кивнул.

— Я знаю.

Она моргнула.

— Знаешь?

Чёрт.

Секунда — и я уже сделал шаг назад внутри себя.

— Ты назвала своё имя раньше, — спокойно ответил я.

Ложь легла слишком легко.

— Точно, — пожала она плечами и улыбнулась.

Легко. Как будто ничего не весит. Я не выдержал и отвёл взгляд. Потому что если смотреть дольше — я сломаюсь.

— Ты странный, — вдруг сказала она.

Я тихо усмехнулся.

— Я уже это слышал.

— Нет, — она сделала шаг ближе. — Не в этом смысле.

Я поднял на неё взгляд.

Зря.

Она смотрела прямо в глаза. Слишком внимательно.

— Такое чувство… — она замялась, подбирая слова, — будто ты меня знаешь.

Сердце ударило так сильно, что на мгновение стало больно. Я не ответил. Потому что если открою рот — скажу правду. А я не имею права.

— Мы точно не встречались? — тихо спросила она.

Точно.

Я смотрел на неё.

На ту же линию губ. На тот же взгляд. На жизнь, которая шла без меня.

И кивнул.

— Нет.

Слово далось тяжелее, чем любое из тех, что я говорил за последние годы. Она какое-то время молчала. Потом выдохнула и улыбнулась чуть мягче.

— Жаль.

Я замер.

— Почему?

— Не знаю. Просто… кажется, это было бы что-то хорошее, — она быстро пожала плечами, разводя руками.

В груди что-то резко сжалось. Я отвернулся. Поздно. Слишком поздно.

— Ты надолго здесь? — спросила она.

Я хотел сказать «нет». Сразу. Без раздумий. Как делал это всегда. Но слова застряли.

Я уже знал ответ. И ненавидел себя за него.

— Не знаю, — тихо сказал я.

И это была самая честная вещь, которую я произнёс. Она кивнула, будто этого было достаточно.

— Тогда, может, ещё увидимся.

Не вопрос. Просто факт. Как будто она уже решила. Я не мог отвести от неё взгляд.

— Возможно, — ответил я.

Но внутри уже знал. Не «возможно».

Я остался в тот момент, когда назвал ей своё имя.

Глава 7

С той встречи прошло несколько дней. Мы больше не пересекались. По-крайней мере, напрямую. Я следил за Фейей едва ли не с утра до поздней ночи, пока она не вернётся в свой дом. Держался на безопасном расстоянии, чтобы она меня не учуяла.

В голове всё путалось: ей уже двадцать семь, и она пережила Эйрин. Не нарушу ли я этот хрупкий порядок своим присутствием? Или же… Так и должно было случиться?

За эти дни я выяснил, почему она оказалась так далеко от родной деревни. Её старшая сестра, Эйра, выросла прекрасной целительницей. И, естественно, захотела увезти свою… “чужую” сестру подальше от людей, не принявших их.

Стал ли я тем, кто сподвигнул их на этот путь? Я не мог найти ответ.

Эйра почувствовала моё присутствие раньше, чем Фейя, — и поняла, кто я, тоже раньше.

Это был один из тех вечеров, когда Эйру внезапно потащили в дом, где произошло несчастье, и она не смогла ничем помочь.

В маленькой комнате собралась толпа. Женщины плакали. Мужчины отводили взгляды. Людям было тяжело смотреть на мёртвые тела, но не им. Эйра накрыла безжизненные лица тканью, а Фейя, хмурая и будто бы безучастная, продолжала стоять рядом, держа в руках ведро с тёплой водой и тряпки.

— Сестра, — слишком спокойно произнесла Эйра, даже не повернувшись к Фейе. — Выведи всех отсюда. Я провожу их в последний путь.

Фейя не ответила, молча повернулась к толпе и кивнула на выход, а после принялась поторапливать взвинтившихся. Дверь захлопнулась тихо, словно страшась нарушить покой. Эйра сползла на пол, встав на колени возле тел. Она молилась молча. Даже её дыхание стало едва слышно.

Я оставался в тени. Почему-то, именно сейчас я не последовал за Фейей — остался, наблюдая за её сестрой.

Я должен был уйти.

Эйра тяжело выдохнула, наконец расслабившись.

— Я же просила выйти всех, — тихо произнесла она.

Я дрогнул. Она почувствовала? Но как?

Эйра медленно повернулась в мою сторону, но взгляд был направлен мимо — будто она не могла разглядеть того, кто скрывается в тени. Но отчётливо понимала, что помимо неё, здесь есть кто-то ещё.

— Должно быть, вы сильный маг, раз смогли спрятаться даже от моей сестры, — она поднялась, подходя к окну. — Вот только… между нами есть разница, — открыла тяжёлые ставни, впуская в комнату прохладный воздух и магический свет, озаряющий улицу. — Хоть и слабо, но я чувствую ваш поток магии.

Наши взгляды пересеклись. Я разоблачён, смысла скрываться дальше нет, а потому я сделал шаг к ней. Голубовато-зелёный свет упал на моё лицо.

Эйра замерла, глядя на меня.

Слишком долго.

Не как на незнакомца.

— Мы… не встречались? — тихо спросила она.

Сердце неприятно сжалось. Уже второй раз. Я прищурился. Ветер резко ворвался в комнату, подхватив занавески. Я даже не сразу понял, что сделал это сам. Эйра замерла, в её взгляде появилась перемена.

Не страх.

Узнавание.

— Это ты… — её голос сорвался почти до шёпота.

Я так и не изменил выражения лица, стоял, не двигаясь.

— Ты спас меня тогда.

Я молчал.

— В той хижине, — продолжила она тише. — Я помню.

Конечно помнишь.

— И ты… не изменился.

Вот оно. Я опустил взгляд, усмехнувшись.

— Как это возможно? — Эйра сделала шаг ко мне.

— Я зверолюд, — наконец выдавил я, чувствуя, как эти слова звучат неправдой даже для меня самого.

— Зверолюды стареют. А ты… — она замолчала на мгновение. — За пятнадцать лет не состарился ни на день.

Я почувствовал, как моё лицо напряглось. Челюсть сжалась. Если бы она только знала… но я сам не знал причину. Я шагнул к ней, и в ту же секунду в комнату ворвалась Фейя.

— Эйра! Ты слишком долго, всё в по… — она резко оборвала себя, встретив мой взгляд. — Ты! — быстро перевела глаза на сестру. — Вы знакомы?

Эйра напряглась. Но виду не подала, мягко улыбнувшись и подойдя к Фейе.

— Да. Он иногда помогает мне.

Фейя хмуро взглянула на меня.

— Помогает? — она посмотрела на меня. — Ильраэн, верно?

Эйра ухмыльнулась — точно, она же не знала моего имени.

— Почему ты не сказала мне раньше, что у тебя кто-то ещё есть? — Фейя снова повернулась к сестре, дёрнув бровью.

— Не люблю быть в центре внимания, — отозвался я, шагнув к выходу.

Эйра не хочет сразу выдавать меня сестре, и я могу это понять.

— Вот как? — процедила Фейя, недоверчиво провожая меня взглядом.

— Идём, Фейя, — Эйра ласково коснулась её плеча. — Не будем здесь задерживаться.

Но продолжить разговор со мной им не удалось: стоило мне выйти за порог, как я исчез из их поля зрения. Не хотел сейчас отвечать на их вопросы.

И захочу ли?

***

Дом встретил их гнетущей тишиной. Она висела в воздухе словно затяжное облако, плотный и вязкий, будто сами стены пропитались этим молчанием. Кажется, даже за стены проникала какая-то древняя грусть, застывшая навсегда.

Фейя захлопнула дверь чуть резче, чем следовало, и тут же повернулась к сестре. Её глаза сияли решимостью, но внутри кипело что-то другое — тревога, незрелая и слабая, как трещина в стекле.

— Кто он? — спросила Фейя почти шёпотом, словно боясь разбить эту стылую тишину.

Эйра сняла накидку. Её движения были плавными, будто она прикасалась к чему-то очень ценному. Об осторожности говорила даже её ладонь — будто каждое движение могло разрушить найденный сейчас покой.

— Эйра… — голос Фейи стал чуть жёстче. — Ты его знаешь?

Эйра не оборачивалась. Вместо этого тихо ответила, словно произносила что-то важное для себя:

— Да.

Фейя выдержала короткую паузу, прищурилась. Взгляд старшей сестры пронизывал её, словно искал заступничество, какую-то слабость или тайну.

— Откуда он? — спросила Фейя, будто боясь услышать что-то ужасное.

Эйра провела пальцами по гладкой поверхности стола, словно стряхивая невидимую пыль — или память, которая вдруг стала тяжелой и грязной.

— Он помог мне однажды.

— Когда? — прошептала Фейя, но её голос звучал резко.

— Давным-давно.

Эйра произнесла эти слова спокойно, словно указывала на далекое, недоступное прошлое.

Фейя сделала шаг ближе, её лицо заиграло тревожной тенью.

— Насколько давно? — настаивала младшая, чуть приоткрывая губы.

Эйра подняла взгляд и встретилась с голубыми глазами. В них загорелась искра старых воспоминаний.

— Задолго до того, как мы сюда пришли, — тихо произнесла Эйра.

Глаза Фейи узнали во взгляде что-то тайное и болезненное. Она отвела взгляд, словно поняла, что начала копаться в давно забытых ранах.

— Я его не помню, — сказала Фейя, и голос её был мягкий, но твёрдый.

— И не должна.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Фейя нахмурилась, словно почувствовала что-то опасное.

— Он странный, — вдруг сказала она, чуть запинаясь. — И ты… — она замерла, подбирая слова. — Ты его боишься?

Эйра на мгновение отвела взгляд. Внутри заколыхалась тень — лживая, едва заметная.

— Нет, — ответила она тихо, почти шепотом. — Я не боюсь.

Ложь звучала почти натурально, но в глазах мелькнула тень сомнения.

— Тогда почему ты раньше не сказала мне? — спросила Фейя, чуть приподняв брови. И тут тишина заполнила пространство.

Эйра медленно выдохнула, словно снимая с себя тяжелый груз.

— Потому что я не думала, что снова его увижу.

Фейя некоторое время смотрела на неё, затем отвернулась, устало потерев шею, словно хваталась за ниточку спасения.

— Он смотрел на меня так, — тихо сказала она. — …будто он меня знает. Не просто видел.

Эйра молчала.

— Это — неприятно, — произнесла Фейя, чуть погружаясь в размышление.

— Он тебя не обидит, — голос Эйры был спокойным, но в его тоне звучала неуверенность, словно она сама сомневалась. — Он не причинит тебе вреда.

Только произнеся это, она вдруг поняла — не уверена в собственных словах. Внутри всё застонало.

Фейя хмыкнула, словно почувствовав далекую дрожь.

— Ты надеешься? — спросила она.

Эйра подняла взгляд, и в его глубине застыл тревожный вопрос.

Она не ответила.

Я не выдержал. Я не должен следить за ней. Эйра слишком быстро что-то выяснила, но молчит. Для чего? Опасается? И не зря.

Я ушёл так далеко, насколько только смог. Настолько, что исчезли не только зрение и слух, но и всякая чувствительность к её дыханию. Поступил таким образом, чтобы потерять её запах, её тепло — чтобы не чувствовать её присутствия.

Только когда за спиной остался город — его мерцающие огни и шумные улицы — я остановился. Должен был успокоиться в тишине леса, погрузиться в его мягкую, густую тень, где ветви шепчут свои тайны, а листья шумят глубоким, уравновешенным гулом.

Но она не давала мне спокойствия.

Этой тишине не суждено было меня утешить.

Я закрыл глаза.

Глупо.

Гораздо глупее, чем кажется — я это знал. Эта привычка возвращалась ко мне, словно неизбежность, — когда мне было тяжело, когда я хотел сбежать, я закрывал глаза и делал вид, что всё — просто сон.

Я уже делал это однажды. Знал, чем всё закончится. Но сердце било тревожно, и внутри всё сжалось. Я повернулся — и ушёл, облачившись в невидимый щит, который вдруг стал так хрупок. Пустился в бег, оставляя за собой всё — город, прошлое, её образ. Я ушёл, потому что так решила моя воля. Или кажется, что решил.

И всё же, самое главное, — я оставил её.

Оставил её — и… чем всё закончилось?

Только пустотой.

Я провёл рукой по лицу, ощущая, как зубы крепко сжаты, словно от этого могли исчезнуть вся та боль, что пожирала меня изнутри.

Она выросла. Живёт. Смеётся. И делает это без меня.

Разве я этого не хотел?

Мой шаг словно слился с землёй, я шёл без сопротивления и размышлений.

Но тут я остановился.

Обернулся назад — словно невидимая рука задела меня за плечо, заставив развернуться.

Опять.

Бархатистая рука судьбы, которая поддельно смеётся и вдруг шепчет в ухо: Ты проиграл.

Чёрт.

Мои ноги сами знали дорогу. И я позволял им вести. Уже не сопротивлялся. Уже не боролся. Знал лишь одно: этот миг — последний.

Проиграл в тот момент, когда обернулся.

И сейчас…

Я не собираюсь делать ту же ошибку.

Я вернусь. Но теперь — я сделаю всё правильно. Ни шагу назад. Этот раз — со всеми силами. Потому что больше ничего не сможет забрать у меня её улыбку. Потому что я сам выбрал свой путь.

И он теперь только мой.

И в тот момент, когда я принял это решение… она уже начала понимать.

POV: Эйра

Я дождалась, пока Фейя уснёт. Её дыхание было ровным. Спокойным. Слишком спокойным для этого дня. Я опустилась на стул возле окна, смотрела в тёмный, невыразимый мир ночи. Ветер тёплым дыханием хлопал по стеклу, играя с деревьями, словно пытаясь разбудить их.

Он не изменился.

Пятнадцать лет. Ни одной черты. Ни одного следа времени.

Я провела пальцами по собственному запястью. Кожа уже не та, что была раньше. Я это чувствую. А он — нет. Он сказал, что зверолюд. Но не из-за этого он не изменился. Зверолюды стареют. Медленнее, чем люди. Но стареют. Я видела. Я лечила. Я хоронила. Он — нет.

Я закрыла глаза.

Хижина. Холодный пол. Кашель. И его руки. Тёплые. Спокойные. Уверенные. Он тогда не колебался. Не сомневался. Словно уже делал это раньше.

Словно… знал, что делать.

Я резко выдохнула.

Нет.

Это ничего не значит. Это просто совпадение.

Я открыла глаза.

Дрожь, которая прошла по телу, словно веточка на ветру.

Я вспомнила его взгляд на Фейю. Не как у чужака, не как у какого-то спасителя или исчезнувшей надежды. Там было что-то другое — глубокое, тёплое, слепое к расстоянию и времени.

Он смотрел на неё так, будто она — часть давно забытых грёз, затерянная в песках времени. Нет. Это невозможно. Люди не возвращаются. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Я видела смерть слишком близко. Слишком часто.

Но…

Я медленно вдохнула.

Если он не стареет. Если он был там. Если он смотрит на неё так…

Тогда кто он для неё?

Или…

Кем она была для него?

Я подняла взгляд к тёмному стеклу, и сердце забилось быстрее. В ночной тьме было больше вопросов, чем ответов, — и эта тревога не отпускала.

Надо остудить голову. Но я не учла факт того, что внутри Фейи притаился зверь — и он реагирует быстрее, чем она.

— Ты куда? — сонно спросила Фейя, потирая глаза.

— Спи. Я схожу за водой.

— Так поздно? С ума сошла?! — нахмурилась Фейя, опустив взгляд на ведро в моих руках. — Я с тобой.

Она даже не дала мне шанса ответить. Я лишь вздохнула, ожидая её у выхода.

Улицы молчали. Тёмные и пустынные, они будто исчезли в тёмной бездне ночи, оставив лишь редкие слабые огоньки магических фонарей, колыхающиеся тенью, и шорох тихих шагов по мокрой крошечной мостовой. Фейя шла впереди, держа в руках ведро, её фигура сливалась с ночной тьмой, лишь белоснежные волосы отражали зеленоватый свет. Я держалась чуть позади, следя за ней.

— Это могло подождать утра, — шумно вздохнула она, и голос у неё прозвучал будто тихая тревожная струна.

Я в ответ только легко улыбнулась:

— Ты могла остаться.

— Ещё чего.

Спокойствие в моём голосе было настолько натянутым, что казалось, будто я пытаюсь скрыть всё — страх, предчувствие, и то чувство тревоги, что витало в воздухе.

Но оно было слишком чистым. Слишком ровным, чтобы быть правдой.

Фейя должна была что-то сказать, что-то важное, но вдруг остановилась, словно почувствовав невидимую ниточку, тянущуюся сзади. Она замерла, и её тело напряглось.

Шаги.

И не наши.

Совсем не наши.

Они — сзади.

Тяжёлые, неуклюжие, неравномерные — словно чей-то груз висел на них.

Я медленно обернулась. И увидела его. Высокий, чуть сутулый, с глазами, в которых мерцала злобная тень. Он был слишком близко. Все его движения были медлительными, надменно-нежданными, как у хищника, притаившегося в темноте.

— Куда спешим? — его голос прозвучал хриплым эхом, будто зубы скрипели, когда он произносил эти слова.

Фейя сжала ведро, словно держала себя в руках, чтобы не кинуть им в незнакомца.

— Домой, — ответила я тихо, почти шепотом, ощущая, как сердце бьётся у меня в груди.

— Так давай провожу, — он сделал шаг ближе, и запах ударил в нос — алкоголь, пот, гниль.

Я почувствовала, как внутри закипает тревога, и автоматически шагнула вперёд, закрывая сестру.

— Нам не нужна помощь, — сказала я спокойно, сдерживая рвущуюся из груди волну нервозности.

Он усмехнулся недобро, и моя рука метнулась вперёд, готовая реагировать, но слишком поздно.

Они — его движения — словно предвидели мой ответ.

Рука, выпущенная с яростью, — и всё произошло мгновенно.

Фейя дернулась, уже поднимая ведро, кончики моих пальцев вспыхнули, и в этот миг воздух сжался — резко, болезненно. Я даже не увидела, что произошло. Только услышала удар. Будто невидимая рука сжала пространство вокруг — и мужчина был отброшен назад, словно безвольное полотнище. Он рухнул на землю с глухим стуком, задохнулся, захрипел и замер.

Мы с сестрой переглянулись. И обе поняли — это не моя магия. Я стояла неподвижно, словно забвением окутанная, не в силах вымолвить ни слова. Фейя тоже не сдвинулась.

Она замерла, и я знала — она уже чувствует. Знает.

Из тени меж домов вышел он.

Ильраэн.

Его глаза — холодные, налитые кровью — были будто отражением самой тьмы, в которой скрывался. Он смотрел на того мужчину, как на добычу — безмолвно и хищно, с той же холодной яростью.

Он будто вырос в этом мгновении, освободившись от дневных масок.

— Уходите, — тихий, но внутри зазвучавший как приговор голос.

Он не глядел на нас, казалось, его взгляд был устремлён внутрь чужой души, в самую тёмную её часть. Фейя стояла, будто оцепенев, не сдвинувшись.

— Как ты…? — прошептала она, с мольбой и страхом в голосе.

Он не ответил ей. Только чуть повернул голову.

И в ту минуту их взгляды пересеклись. Мгновение, наполненное молчанием, — такой мощью, что она будто громко кричала.

Многое было в этом взгляде. Слишком многое. Так не смотрят на человека, которому помог в детстве.

Внутри росло понимание, его решение — не просто поступок, а его судьба.

— Идём, — тихо сказала я, сжимая руку сестры и мягко потягивая за собой.

Фейя медлила, словно непонятные ей чувства боролись с внутренней тревогой, но всё же сделала шаг назад.

А он остался, стоял в тени с тем лицом, что уже не знает улыбки, не знает прощения.

И сердце внутри меня судорожно сжалось, когда тень исчезла в глубине ночи. В этот момент я поняла — он не просто вернулся.

Он не собирается уходить.

Глава 8

Утро выдалось тихим. Лес дышал ровно, глубоко, будто ничего в этом мире не менялось и не собиралось меняться. Сырость ещё держалась в траве, цепляясь за сапоги, воздух был прохладным и чистым.

Я знал, где она будет. Не потому что следил. Не потому что искал. Просто… знал.

Фейя всегда уходила вглубь леса, когда Эйре нужны были травы посвежее. Не тронутые людьми, не испорченные дорогами. Там, где тише. Там, где легче дышать.

Я нашёл её раньше, чем увидел. Запах. Движение. Ритм шагов. Она стояла на коленях у старого поваленного дерева, аккуратно срезая стебли, складывая их в корзину. Волосы падали на лицо, и она раздражённо откидывала их назад тем самым жестом…

Я остановился. Буквально на мгновение задержал взгляд на её лице.

Глупо.

Я уже решил.

— Ты их с корнем вырываешь, — сказал я спокойно, выходя из-за деревьев.

Фейя резко обернулась. В её взгляде мелькнуло напряжение — короткое, как вспышка. Рука с ножом чуть приподнялась.

— Ты всегда так подкрадываешься? — нахмурилась она.

— Только когда меня не ждут.

— Значит, почти всегда, — фыркнула Фейя, но нож опустила.

Я сделал шаг ближе, не спеша.

— Если вырывать с корнем, через пару недель здесь ничего не останется.

Она прищурилась, глядя на меня внимательно.

— Я знаю, — ответила она чуть резче, чем нужно. — Просто… спешу.

— Тогда тем более не стоит портить то, к чему вернёшься.

Фейя закатила глаза, но всё же посмотрела на стебли в своей руке. Замялась на секунду. Потом, вздохнув, аккуратно срезала следующий — уже правильно.

— Доволен? — бросила она.

— Немного.

— Какой ты щедрый.

Я усмехнулся, присев рядом. Не слишком близко — ровно настолько, чтобы не нарушать её границы.

— Эйра просила именно это? — кивнул я на корзину.

— Да. И ещё… — она потянулась к другой стороне поваленного дерева, — вот эти, с мелкими листьями…

— Они дальше, — сказал я, прежде чем она договорила.

Фейя замерла, посмотрев на меня.

— Откуда ты…

Я пожал плечами.

— Просто угадываю.

Она хмыкнула, но взгляд не отвела сразу. Секунду дольше, чем нужно.

— Угу. Очень удобно — всё угадывать.

— Привыкай.

— Не планирую, — отрезала она, но уже без прежней жёсткости.

Мы двинулись дальше вместе. Лес мягко расступался перед нами, ветви цеплялись за одежду, где-то вдалеке перекликались птицы.

Она шла впереди, но иногда оглядывалась — будто проверяла, не исчез ли я снова. Интересно, она ждала этого?

— Ты всё время в лесу? — спросила вдруг Фейя.

— Почти.

— И тебе не скучно?

— А должно быть?

— Ну… — она пожала плечами, — люди обычно предпочитают людей.

— Обычно.

— А ты, значит, необычный?

Я усмехнулся.

— Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.

Фейя лишь фыркнула и шагнула через корень — и в следующий момент нога соскользнула. Я поймал её раньше, чем она успела понять, что падает.

Рефлекторно. Слишком быстро.

Её ладонь в моей. Тёплая. Немного влажная.

Она замерла.

Я тоже. На секунду.

— Осторожнее, — сказал тихо, отпуская её.

Фейя посмотрела на меня странно.

— Ты… — она замялась. — Ты как будто заранее знал.

— Просто реакция, — ответил я.

— Угу, — протянула она, не отрывая взгляда. — Очень хорошая реакция.

Я ничего не сказал.

Она отвернулась первой.

— Ладно, — выдохнула она, будто отмахиваясь от собственных мыслей. — Раз уж ты тут… помогай.

— Уже командуешь?

— Пользуюсь возможностью, — усмехнулась она.

И мы продолжили.

Разговор тек мягко. Без напряжения. Без лишних слов. Она шутила — иногда резко, иногда неожиданно легко. Я отвечал. Иногда — чуть раньше, чем следовало.

И каждый раз ловил её короткий, внимательный взгляд. Но она не спрашивала.

Пока.

К полудню корзина была почти полной.

— Думаю, Эйра будет довольна, — сказала Фейя, выпрямляясь и потягиваясь.

— Если нет — скажи, что это я виноват.

— С удовольствием, — улыбнулась она.

И в этой улыбке было что-то… простое. Настоящее. Я не должен был к этому привыкать.

Но уже поздно.

Я слишком быстро перестал замечать, как напрягаюсь от этой улыбки.

— Пойдём, — кивнула она в сторону тропы. — Она ждёт.

Дом встретил нас запахом трав и тёплого дыма. Эйра стояла у стола, перебирая какие-то листья, но остановилась, едва мы вошли.

Её взгляд сразу нашёл меня.

Не удивление. Не страх.

Осознание.

Фейя этого не заметила. Уже высыпала травы на стол, что-то рассказывая — быстро, живо, почти с воодушевлением.

— …и он говорит, что я всё делаю неправильно, представляешь?

— Я не говорил “всё”, — спокойно вставил я.

— Почти, — отмахнулась она.

Эйра слушала. Кивала. Но смотрела — на меня.

Фейя засмеялась.

И в этот момент Эйра осознала. Я понял это по её взгляду. Она слишком… хорошо всё читает.

— Я разберу это, — мягко сказала Эйра, касаясь руки сестры. — Отнеси воду, пожалуйста.

Фейя кивнула, не заподозрив ничего, и вышла.

Дверь закрылась.

Тишина стала плотнее.

Эйра не двигалась несколько секунд. Потом медленно повернулась ко мне.

— Ты не должен был возвращаться.

Я выдержал её взгляд.

— Уже поздно.

Она прищурилась.

— Для кого?

Я не ответил. Потому что ответ был слишком очевиден. Для всех.

Она смотрела ещё секунду. Дольше. Глубже. Потом отвела взгляд.

— Мне это не нравится, — тихо сказала она.

Я усмехнулся.

— Это не новость.

Она чуть сжала губы, будто подбирая слова.

— Ты… слишком вовремя появился.

— Разве это плохо?

Эйра посмотрела на меня внимательнее.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но обычно такие совпадения чем-то заканчиваются…

Я не сводил с неё глаз. Она опасается меня, но как много она успела… выдумать?

Фейя не заставила себя долго ждать. Она опять появилась в самый нужный момент, прерывая мысль Эйры.

Она оглядела нас обоих.

— Вы что, поссорились?

— Нет, — ответила Эйра слишком спокойно и вернулась к травам на столе.

— Нет, — повторил я.

Фейя нахмурилась, но ничего не сказала.

Вечером я ушёл.

Как всегда. Но на этот раз — не так далеко. Я остановился у границы леса, обернулся.

В окне горел свет. И я знал, что она там. Смеётся. Живёт. Без меня.

Пока.

Я закрыл глаза. Возможно, я слишком эгоистичен… но я не хочу жить без неё. Особенно, зная, что она где-то существует.

И Эйра это поняла раньше меня. В её взгляде слишком отчётливо читается:” Если ты останешься — это закончится плохо”.

Я не хотел принимать её правоту. Но это уже ничего не меняло.

Глава 9

С того дня я начал больше времени проводить с Фейей. В какой-то момент даже вошло в привычку ждать её утром у дома. Как и она начала оглядываться по сторонам, если не обнаруживала меня на месте. Мы ходили на рынок вместе, в лес за травами и ягодами.

— Эта трава любит солнце, а ты прямо под тенью. Попробуй здесь, — сказал я, слегка наклоняясь, чтобы показать лучшее место.

Она прищурилась, держа в руках нож:

— Ты как будто живёшь в этом лесу…

— Можно сказать, что знаком с ним немного, — ответил я с лёгкой усмешкой.

Фейя фыркнула и продолжила, но взгляд её задержался на мне чуть дольше обычного. Я не спешил, лишь шёл рядом, иногда поправляя ветки, осторожно подталкивая её к лучшему месту, чтобы не споткнулась.

— Ты снова предугадываешь мои шаги? — спросила она, когда я вовремя поймал её, стоило ей чуть не оступиться.

— Можно сказать, что угадываю. Или просто умею ждать нужный момент, — ответил я, отпуская её руку.

Она покачала головой и рассмеялась. Лёгкий смех, который в этот лес будто вписывался естественно. Я опустил взгляд на корзинку в её руке и легко подхватил её за дно.

— Не стоит тянуть всё самой. Даже сильные девушки иногда нуждаются в помощи, — сказал я с лёгкой иронией.

— Это я не забываю, — ответила она, снова рассмеявшись.

Мы шли вместе, лес тихо перекликался птицами. Иногда я оканчивал её фразу, не насмешливо, а будто подхватывал нить:

— …и тогда я случайно наступила на… — — …на корень старого дуба, — вставил я.

Она остановилась, посмотрела на меня, чуть удивлённо приподняв бровь.

— Я уже это рассказывала? — спросила Фейя слегка растерянно.

— Возможно, — ответил я, усмехаясь.

Маленькая странность начала закрадываться. Она замечала, что я знаю её чуть больше, чем следовало бы. Но прямо спрашивать она не собиралась. Это было к лучшему.

Я старался держаться ближе к ней, но подальше от Эйры. Она никогда не сводила с меня глаз. Я начал чаще замечать её в окне, когда провожал Фейю к дому. Эйра, словно, ждала подвоха… или дня, когда сможет напомнить сестре о чудесном спасении в детстве.

И, честно признаться… я опасался этого дня. Не могу предсказать реакцию Фейи на это. Но был удивлён, что она меня не помнит. Точнее, не узнаёт. Я слишком хорошо научился прятать свою сущность? Или она старается этого не замечать?

Но меня беспокоило кое-что ещё.

За всё это время Фейя ни разу не обращалась волчицей.

Спустя время, взгляд Фейи и поведение поменялись. Она начала вести себя рядом со мной более… сдержанно? Прятать глаза, когда я смотрел на неё в ответ. Вздрагивать, когда я оказывался за её спиной.

И в один день она устала ждать. Лес вокруг нас был полон тихих звуков: шорохи листьев, едва уловимый шелест ветра в кронах деревьев и мелодичный щебет птиц. Дневной свет играл сквозь густую листву, создавая мягкие пляски солнечных пятен на земле.

— Иль… — тихо обронила она, внезапно остановившись.

Я обернулся, глянув на неё через плечо. Она смотрит в ноги. Лёгкий ветер коснулся волос, мягко закрывая её смущение.

Она молчала. Но я ждал.

— Иль… — снова позвала она меня.

— М?

— А… какие девушки тебе нравятся? — Фейя подняла на меня взгляд.

Я замолчал. Слишком близко. Слишком легко она это спросила. Слишком спокойно смотрит — будто не понимает, что делает.

Я изучал её лицо. Эти черты. Это дыхание. Эти глаза.

Не она.

И всё же — она.

Я шагнул ближе. Её сердце сбилось — я услышал это раньше, чем она сама поняла. Слишком быстро. Слишком громко. Ещё шаг — и назад пути уже не будет.

Я это знал. И всё равно сделал. Я остановился почти вплотную. Настолько, что чувствовал её дыхание на своей коже.

— Твоё сердце тебя выдаёт, ты знаешь?

Фейя вздрогнула, и её взгляд на мгновение дрогнул. Она хотела что-то сказать — отшутиться, оттолкнуть, но не успела. Лишь корзинка глухо упала на землю.

Я должен был остановиться.

Должен.

Но вместо этого перехватил её подбородок. Резче, чем собирался. Притянул к себе и поцеловал. Сначала — почти сдержанно. Как будто ещё давая себе шанс отступить. Последний. Но она не отстранилась. И в этот момент что-то внутри оборвалось. Поцелуй стал глубже. Требовательнее. Жёстче, чем я позволял себе за все эти годы. Я больше не контролировал силу, с которой прижимал её к себе. Мир исчез. Осталось только её дыхание — сбившееся, тёплое — и этот момент, который уже нельзя вернуть назад.

Я отстранился, но не полностью — упёрся лбом в её лоб, тяжело дыша. Наши взгляды пересеклись.

— Отличающиеся от всех, — хрипло сказал я, будто только сейчас вспомнив её вопрос.

Она смотрела на меня, всё ещё пытаясь поймать дыхание. И это должно было остановить меня.

Должно было.

Но не остановило.

Она прикусила губу. И этого оказалось достаточно. Из груди вырвался тихий рык, и я снова притянул её к себе — уже без попытки сдержаться. Фейя обхватила мою шею, не желая отстраняться, пока мои руки в это же время скользнули к бёдрам.

— У тебя ещё есть шанс остановить меня, — хрипло рыкнул я, слишком нетерпеливо поднимая её.

— Разве похоже, что я планирую? — тихо усмехнулась она, касаясь губами меня.

В следующее мгновение я прижал её к стволу дерева, буквально срывая с её губ звуки, пробуждающие зверя внутри меня.

***

Я мягко коснулся костяшками её щеки, смахивая белоснежные пряди. Фейя зажмурилась, тихо хихикнув и вызвав тем самым мою улыбку. Она медленно посмотрела в мои глаза. Мы долго лежали под солнцем в тишине.

— Ты слишком долго смотришь, — фыркнула она, садясь прямо. — Это смущает.

— Могу себе позволить, — я проводил её взглядом.

Фейя глянула на меня через плечо. Я едва заметно провёл кончиками пальцев по её спине, вызывая волну мурашек, от которых Фейя слабо задрожала. Она тут же отвернулась. Я скрипнул зубами и прильнул к ней.

— Эйра меня ждёт.

— Что же делать, — коснулся я губами плеча Фейи. — Нам придётся собирать новую корзину, — глянул на разбросанные цветы по поляне.

— Тогда надо поторопиться, — так же тихо усмехнулась она, склоняя голову ко мне.

Я слабо усмехнулся, поднимаясь первым и протягивая руку Фейе. Она мягко вложила свои тонкие пальцы в мою ладонь.

И впервые за долгое время я осознал — именно в такие моменты я действительно счастлив. Счастлив, когда могу не просто наблюдать за ней.

Когда мы возвращались, солнце медленно клонилось к закату. Я, как уже было принято, остановился у самых дверей. Но на этот раз мы задержались.

Она меня задержала. Я даже не успел подумать, как ощутил её губы.

— Заходи со мной, — тихо произнесла она, всё ещё держа меня за грудки.

— Не могу, — спокойно улыбнулся я, смахивая волосы с её лица.

— Почему ты избегаешь мою сестру? — без задней мысли спросила Фейя, ластясь к моим пальцам.

— Мы… немного не понимаем друг друга.

— Тогда… я выйду, когда она уснёт, — серьёзно задумалась она.

Я тихо рассмеялся.

— Хочешь заставить меня ждать тебя здесь всю ночь?

— Не всю… — надулась Фейя, скрестив руки на груди. — Эйра быстро засыпает.

— Безрассудный волчонок, — я нежно очертил контур её лица, но вздрогнул.

Взгляд Фейи изменился.

— Что ты… — она нахмурилась, не договорив.

Я отступил на шаг. Словно совершил самую большую ошибку. Её взгляд на мгновение потемнел — будто что-то скользнуло по краю памяти.

— Иль… как ты меня назвал?

Я отступил ещё на шаг.

Дверь распахнулась. Эйра смотрела на меня прожигающим взглядом.

— Сестра! — вскрикнула Фейя. — Ты меня чуть не…

Эйра утянула её за собой, намеренно хлопнув дверью слишком громко. А я остался стоять неподвижно.

Ошибка.

Я слышал их разговор.

Громкий стук стула, словно в него что-то кинули. Или слишком резко усадили. Шумный вздох Эйры.

— Что происходит? — огрызнулась Фейя. — Ты будто с цепи сорвалась.

— Я? — тихо произнесла Эйра. — Или ты? Что ты делаешь? Я же просила тебя держаться от него подальше.

— Но ты сама сказала, что он не причинит мне вреда.

— Намеренно — не сомневаюсь, — Эйра снова выдохнула. — Но он что-то скрывает, Фейя.

— Да откуда ты знаешь?!

Эйра замолчала. Я пропустил удар сердца. Ноги сами сделали ещё пару шагов назад.

— Ты уже не помнишь… — голос Эйры дрогнул. — Но я отчётливо помню того, кто меня спас. Попытайся вспомнить его, Фейя. Того волка.

Мир вокруг меня замер. Их голоса стали очень далёкими. Я не слышал слова Фейи. Не слышал, как Эйра пытается её успокоить и вразумить.

Я сорвался с места.

Она отвернётся от меня. Оттолкнёт.

Я должен был сам ей всё рассказать…

Глава 10

Я не стал возвращаться. Не смог. За все эти тяжёлые годы я не боялся. Но сейчас — впервые — испугался будущего.

Я ушёл — слишком поздно. Но сердце сопротивлялось. Этого я уже не мог понять — что за сила заставляла меня стоять тут, в этом городе, посреди дождливого дня, и смотреть на её окно.

Прошло больше полугода, прежде чем я решился снова появиться. Могла ли она меня простить? Могла ли она принять? Или всё это — лишь тени, которые она сама пытается прогнать?

Я снова стоял напротив её дома. Перед окнами, где раньше было тепло, сейчас — только холод и пустота. Но даже в этой холодной стене, словно отзвуке прошлого, я чувствовал её — ту самую, что внутри, — и знал: я не могу без неё. Уже проходили это. Неважно, как сильно я пытался себя оттолкнуть, в глубине души я всё ещё тянусь. И никогда не перестану.

Я стоял неподвижно, наблюдая за тем, что происходит внутри. Не чувствовал никого. Только тишину, тень и нечто едва живое трепетало в моей груди.

Вдруг раздался голос за моей спиной. Холод пустоты тут же сжёг меня:

— Вы кого-то ищете?

Я резко обернулся. Пожилая незнакомка — с тихой, чуть хрипловатой добротой в голосе.

— Целительница… — коротко произнёс я, не сводя взгляда с её ясных глаз.

— А-а… — она протянула, тяжело подняв голову, — Та, у которой проклятая сестра? Бедняжки…

Мои кулаки сжались сами собой, подбородок задёргался — я машинально скрипнул челюстью. Внутри будто снова всё сжалось.

— Слышала, они переехали. Младшенькая начала сильно хворать.

— Я слышала, они вернулись в свою деревню с полгода назад, — вклинилась молодая девушка, за которой тянулись корзинки с фруктами.

— Верно-верно.

Я сделал шаг назад. Заболела… Опять… Опять это происходит.

Коротко кивнув женщинам, я поспешно отвернулся и ушёл, едва ли не убегая из города, словно разбившаяся волна — без сил, без надежды и без оправдания.

Снова выбор. И снова я уже принял решение.

Через несколько дней я нашёл её холодным, дождливым вечером. Стояла у колодца, спиной ко мне. Волосы — белоснежные, но слегка серые, тянулись тяжёлой волной по плечам, скрывая боль и усталость.

Но она не выглядела больной. Осанка — прямая. Движения тяжёлые, уставшие, но не болезненные.

Зачерпнув воды, она замерла. Я заметил, как она прикусила губу.

Почувствовала.

Я не двигался. А она не поворачивалась. Я услышал, как её дыхание оборвалось.

— Ты вернулся.

Моё сердце ухнуло. Я до крови прикусил губу, будто, если промолчу — у меня будет шанс сбежать. Фейя опустила голову. Я не смог скрыть этого болезненного рывка. Всё внутри кричало, что я — неправ, что мои решения — лишь боль, что я оставляю ей в этом холоде и дождливом безмолвии.

Молча я сделал шаг к ней, но на мгновение остановился.

— Зачем ты ушёл? Мы могли всё обсудить, — она посмотрела на меня через плечо.

Наши взгляды пересеклись. Капли дождя скатывались по её лицу. Разбита. Это было видно по её выражению. Я невольно сделал ещё один шаг.

— Я… — тихо запнулся я, вытянув руку и тут же вернув её обратно. — Я испугался, Фейя.

— Я тоже, — резко произнесла она. — И я тебя ненавидела за это, — она сжала губы. — Но… это ничего не изменило.

Она разворачивается ко мне полностью. В её голосе — боль и гладкая, трещащая одновременно нежность. Когда её улыбка, мягкая и светлая, коснулась меня, сердце вдруг взорвалось волнением. Но этот взрыв быстро сжался, превратившись в острый укол боли, когда я увидел в её глазах ту самую трещину, которую я так хорошо знал, — немой вопрос, который она сама себе задавала. А затем — невероятное. В её руке — мягкий, чуть вибрирующий жест, — ладонь, которая крепко лежит на животе. И в этот миг, словно нечаянно разбитое стекло, всё внутри меня оборвалось.

Я увидел это. Не просто почувствовал — увидел. Как приговор, от которого нельзя отвернуться.

Взгляд зацепился за её руку — слишком долго, слишком пристально. Пальцы, лежащие на животе. Жест, который нельзя было перепутать.

И внутри — будто что-то сорвалось.

Я отшатнулся. Почти незаметно. Но этого хватило, чтобы потерять опору.

— Ты… — голос не слушался. — Ты беременна?

Слово прозвучало чужим. Нереальным. Как будто это происходило не со мной. Не с нами. Но сердце уже знало. Раньше, чем разум успел догнать. И именно поэтому стало страшно. Внутри меня поднимался шторм — вихрь ушедших чувств: сожаления и надежды, любви и боли, страха и отчаяния. Это было так ярко, что каждое мгновение казалось, что на меня навалились все образы прошедших лет: её смех, её взгляд, рука, гладившая мою щёку — всё смешалось в один рваный, неуправляемый поток.

В этот миг я ощутил, будто вся разорванная душа — остро, болезненно, до самой глубины — переживает это откровение.

Это был не просто шок — это был удар, который медленно, но навсегда превращал моё сердце в разбитый сосуд. Внутри всё сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. Мои руки судорожно сжались в кулаки, словно пытаясь удержать себя, чтобы не утонуть в этой волне горького освобождения.

— Да, Иль, — она выдохнула, продолжая приближаться ко мне. — И, опережая твой вопрос: он твой. Или она. Я попросила Эйру не сообщать мне пол ребёнка.

Фейя коротко, почти нервно рассмеялась. А я не мог поверить, не мигая смотрел на неё, будто застыв во времени.

— Мой…

Я не сводил взгляд с её лица. Не мог поверить, что это правда. Это значительно меняет… абсолютно всё.

Это шанс… шанс, который я однажды уже потерял.

Она приблизилась ко мне вплотную, некоторое время глядя мне в глаза, но вскоре взяла мою руку — осторожно, будто давая мне последний шанс отдёрнуть её. Но я не отдёрнул. Ладонь легла на её живот. Тепло. Живое. И вдруг — движение.

Я замер.

Мир вокруг словно провалился, оставив только это ощущение — под кожей, под ладонью, под самой моей жизнью.

Ребёнок.

Мой.

Не мысль. Не страх. Не возможность. Реальность. Внутри что-то дрогнуло. Не резко — глубоко. Медленно. Как трескается лёд, когда под ним слишком долго давит вода. Я закрыл глаза. Слишком много. Слишком сразу. Её дыхание — рядом. Её пальцы — всё ещё держат мою руку. И под ладонью — новая жизнь. Настоящая. Не воспоминание. Не призрак прошлого.

Я резко вдохнул.

— Я…

Голос сорвался. Я не сразу понял, что пытаюсь сказать. Фейя смотрела на меня внимательно. Без страха. Без отстранённости. Ждёт. И это было страшнее всего.

— Я не должен был уходить, — слова прозвучали глухо, почти пусто. Недостаточно. Я сжал зубы, подняв взгляд на Фейю. — Я думал… — короткий смешок, лишённый веселья. — Нет. Я не думал. Я просто сбежал, — пальцы на её талии сжались чуть сильнее, чем следовало. — И оставил тебя с этим… — я запнулся, глядя на её живот. — Одну.

Слово ударило сильнее, чем я ожидал. Она не отстранилась. Не отдёрнула руку. Только чуть крепче сжала мои пальцы. И от этого стало ещё хуже.

— Я уже однажды это сделал, — почти шёпотом добавил я. — И, похоже, ничему не научился.

Горло сжалось. Я снова посмотрел на неё — теперь уже иначе. Не как раньше. Не как на ту, к кому тянулся. А как на ту, кого чуть не потерял. Снова. Я уже однажды всё разрушил. Но теперь это будет не только её боль. И от этого становилось по-настоящему страшно.

Я медленно провёл пальцами по её животу. Осторожно. Почти недоверчиво.

— Я не знаю, как это… — выдохнул я. — Как быть тем, кто должен остаться.

Честно. Без попытки выглядеть сильнее, чем есть.

— Но я знаю одно, — я поднял на неё взгляд. — В этот раз я не уйду.

Тишина повисла между нами. Не тяжёлая. И не лёгкая. Живая. Я склонился чуть ближе, коснувшись лбом её виска. Закрыл глаза, позволяя себе впервые за долгое время не бороться.

— Даже если ты прогонишь меня, — тихо добавил я. — Я всё равно буду рядом. Я больше не оставлю тебя одну.

Слова повисли в воздухе. Фейя не ответила сразу. Я почувствовал, как её пальцы чуть напряглись в моей ладони. Едва заметно. Но достаточно, чтобы понять — она слышит не только то, что я говорю.

Она медленно отстранилась. Не резко. Без злости. Но расстояние появилось.

— Ты уже так говорил? — тихо спросила она.

Я замер. Вопрос был задан спокойно. Почти мягко. Но ударил точнее любого крика. Фейя отвела взгляд, будто сама не хотела смотреть на мою реакцию.

— Нет… — она покачала головой. — Не говорил. Ты просто… исчез.

Слово прозвучало глухо. Тяжело. Она провела рукой по животу — уже не показывая, а будто защищая.

— Ильраэн, — её голос стал тише, но твёрже, — я не могу позволить себе верить тебе просто так.

Я молчал. Потому что она права. Жилки на моих скулах нервно задёргались.

— Раньше — могла, — продолжила она, всё ещё не глядя на меня. — Могла закрыть глаза, сделать вид, что ничего не произошло… что ты просто вернёшься, — она слабо усмехнулась. — И ты вернулся, — Фейя поджала губы, выдержав долгую паузу, пальцы чуть сильнее сжались на ткани платья. — Но теперь всё иначе. Это уже не только про меня.

Она подняла на меня взгляд. И в нём было всё — и чувства, и страх, и что-то новое. Более жёсткое. Более взрослое.

— Я не имею права ошибиться ещё раз.

Тишина. Дождь усилился, глухо стуча по крыше колодца. Я сделал шаг к ней. Остановился, не решаясь коснуться. Фейя заметила это, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то тёплое. Почти прежнее. Но она не сделала шаг навстречу.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо. Без пафоса. Без попытки смягчить. — Это никуда не делось.

Сердце сжалось. Я проглотил подступивший к горлу ком.

— Но этого недостаточно, — она выдохнула. — Теперь — недостаточно.

Я стиснул зубы, опуская взгляд. Знал. Чувствовал это ещё до того, как она сказала.

— Тогда что… — голос предательски сел. — Что мне сделать?

Фейя смотрела на меня долго. Очень долго. Словно взвешивала не слова — меня.

— Не уходи, — наконец сказала она.

Просто. Без условий. Но именно это и было условием. Я вздрогнул.

— Не исчезай, когда становится сложно. Не принимай решения за меня. И… — она запнулась на мгновение, — не смотри на меня так, будто боишься, что я исчезну.

Я поднял взгляд. Она выдержала его.

— Я здесь, Иль, — тише добавила она, горько улыбнувшись. — Пока ты сам не решишь иначе.

Эти слова резали сильнее всего. Потому что она уже ждёт, что я могу уйти снова. Я медленно кивнул.

— Не уйду.

На этот раз без пафоса. Без обещаний, за которыми ничего не стоит. Просто факт, который я собирался доказать.

Не словами.

И только сейчас Фейя смогла улыбнуться так широко, как улыбалась раньше. Внутри всё затрепетало.

— Пойдём домой, — она протянула руку, — не хватало нам ещё простудиться.

Эйра отсутствовала. Но я не стал задавать вопросов. Прошёл внутрь их домика тихо. Тихо поставил ведро с водой в угол. И так же тихо следовал за Фейей, решившей провести мне экскурсию по маленькому дому. Ближе к ночи Фейя решила сначала спрятать меня от Эйры и поговорить, а уже после объявить о моём возвращении. Разумно. Дверь закрылась за Фейей тихо. Я остался в комнате один. Ненадолго. Эйра слишком догадлива. Эта мысль вызвала усмешку, когда я почувствовал холодок, пробежавший по спине.

— Значит, вернулся.

Её голос прозвучал за спиной. Спокойный. Слишком спокойный. Я не обернулся сразу, ощущая её пронзительный взгляд.

— Да.

Шаги. Она не спешила. Как будто у неё было всё время мира.

— Я думала, ты выдержишь дольше, — произнесла она, остановившись где-то позади.

Я усмехнулся.

— А я — что ты ошибёшься.

— Я редко ошибаюсь.

Тишина между нами стала плотной.

— Сколько? — внезапно спросила Эйра.

Я нахмурился, пальцы дрогнули.

— Что?

— Сколько времени тебе понадобится… чтобы снова её сломать?

Вот теперь я обернулся. Её взгляд был прямым. Без истерики. Без злости.

Хуже.

— Я не—

— Не надо, — перебила она тихо. — Не ври мне.

Она подошла ближе и остановилась на расстоянии, которое нельзя было назвать ни безопасным, ни враждебным.

— Я видела, как она меняется рядом с тобой. Я видела, как она начинает тебе верить. И я видела, как ты исчез. И знаешь, что хуже всего? — Эйра нахмурилась, на секунду замолчав и поджав губы. — Она всё равно тебя ждала.

Каждое слово — ровно. Как диагноз, режущий без ножа.

— И теперь ты вернулся, — она пронзительно смотрела в мои глаза, словно ища ответы в самой душе. — Когда стало слишком поздно не возвращаться.

Мои пальцы сжались сильнее. Я шумно выдохнул.

— Я не знал.

— Знал, — спокойно ответила Эйра. — Просто не хотел принимать.

Тишина. Она смотрела на меня долго. Слишком внимательно.

— Ты понимаешь, что сделал?

— Да.

— Нет, — покачала она головой. — Не понимаешь.

И вот теперь в её голосе впервые появилась трещина. Не истерика.

Боль.

— Теперь всё иначе. Она не может просто закрыть дверь и забыть тебя. Даже если захочет. Потому что теперь ты — не только её ошибка.

Удар. Точный.

— Ты привязал её к себе сильнее, чем когда-либо.

Я выдержал её взгляд.

— Я не собираюсь уходить.

Она усмехнулась. Слабо. Даже… почти устало. Будто слышала это каждый день — и каждый день это оказывалось ложью.

— Ты уже уходил.

И в этом была вся правда. Без украшений. Без попытки смягчить.

Встала пауза. Длинная. Тяжёлая. Почти осязаемая.

— Тогда скажи мне, — тихо произнесла Эйра, — почему я должна верить, что на этот раз ты останешься?

Я не ответил сразу. Потому что здесь не существует правильных слов. Я молча смотрел на неё в ответ, и вскоре вздохнул:

— Не должна.

— Тогда зачем ты здесь? — прищурилась Эйра.

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Потому что теперь я знаю, что будет, если уйду, — я навис прямо над ней, но без попытки надавить. — И я больше не выберу это.

Эйра смотрела на меня. Долго. Очень долго. И впервые… отвела взгляд первой. Но это не было победой.

— Я не позволю тебе сломать её второй раз, — тихо сказала она.

Спокойно. Без угрозы. Как факт.

— Не позволяй, — согласился я.

Она кивнула. Словно этого и ждала.

— Хорошо.

И направилась к двери. Остановилась на мгновение, не оборачиваясь.

— Я не поверю ни одному твоему слову. Но посмотрю на твои поступки.

И вышла, осторожно закрыв за собой дверь. Я медленно опустился на край кровати, будто только сейчас понял, как дышать.

Глава 11

Вечер опускался медленно. Дом наполнялся мягким светом — тем самым, при котором всё кажется спокойнее, чем есть на самом деле.

Эйра стояла у стола, перебирая травы. Пальцы двигались автоматически — точно, привычно. Она даже не смотрела на них. Рядом парили склянки и глиняные чашки, наполнившись — улетали на полки, сменяясь с пустыми.

Но она не была сосредоточена на них. Она слушала. То, что снаружи. Тихий смех.

Фейя.

Эйра замерла всего на мгновение, пальцы сжали стебель, потом она медленно подошла к окну. Осторожно. Почти незаметно.

Они стояли у ворот. Слишком близко. Фейя что-то говорила — быстро, сбивчиво, размахивая руками. Как всегда, когда увлекалась. Ильраэн слушал. Не перебивал. Только смотрел. И в этом взгляде было что-то, что Эйра уже видела раньше. Слишком глубокое. Слишком… знакомое. Фейя толкнула его в плечо — легко, почти играючи.

— Ты опять врёшь, — донеслось до окна.

— Я никогда не вру, — спокойно ответил он.

— Конечно, — фыркнула она. — Тогда объясни, откуда ты знал, что я туда пойду?

Пауза. Короткая. Но её было достаточно.

— Угадал.

Фейя прищурилась. Секунда. Две. И… рассмеялась. Снова. Эйра чуть сильнее сжала подоконник.

Вот оно.

Она не копает.

Не хочет.

Или… уже не может.

Фейя сделала шаг ближе к нему. Слишком естественно. Слишком спокойно для человека, который ещё недавно сомневался.

Ильраэн едва заметно коснулся её руки. Мимолётно. Но Фейя не отстранилась. Наоборот. Осталась. Эйра медленно выдохнула. Тяжело. Как будто это было не наблюдение — а подтверждение приговора. Она уже не сомневалась.

Не в нём. В этом она сомневалась всегда.

В ней. Фейя доверяет. Полностью. Слишком быстро. Слишком глубоко. Как бы сильно не хотела этому противиться.

— Глупая… — едва слышно прошептала Эйра.

Но в голосе не было злости, только усталость. И страх.

Эйра отвела взгляд. Не смогла больше смотреть. Вернулась к столу. Травы всё ещё лежали перед ней. Те же. Но теперь пальцы замерли. Склянки мягко опустились на стол.

В голове звучал только один вопрос:

Остановить… Или позволить?

Она закрыла глаза. Перед внутренним взглядом всплыло:

Его лицо. Его взгляд. Его слова: “Я не уйду”.

И — Фейя.

Смеющаяся. Живая. Счастливая.

С ним.

Пауза затянулась. Длинная. Болезненная. Эйра медленно выдохнула.

И впервые… не сделала ничего.

За окном продолжался тихий разговор, но Фейя внезапно замолчала на полуслове.

— Ты слышал?

— Что?

Она нахмурилась. Несколько секунд прислушивалась.

— Ничего… показалось.

Никто из них не придал значения этому. Однако, состояние Фейи стало ухудшаться, но они заметили это слишком поздно.

***

Шли дни. Эйра продолжала относиться ко мне подозрительно, но я не злился на неё. Это было оправданно. Больше удивляло то, что она позволяет нам с Фейей жить, как обычной паре. Не вмешивалась, лишь молча помогала. И наблюдала.

Но тревожиться ей следовало совсем не обо мне.

Я стал замечать странное поведение Фейи. Сначала это было безобидно — необоснованная подозрительность, осторожность. Сначала я решил, что это обычный инстинкт матери.

Но очень скоро стало ясно — дело не только в нём.

Фейя стала хуже спать. Потом начала вздрагивать от незнакомых запахов. Несколько раз просыпалась среди ночи и проверяла заперта ли дверь. Затем перестала отпускать меня далеко от себя.

Но потом она начала защищать его даже от нас с Эйрой. Слишком часто уходила в лес одна и без предупреждения.

И с каждым днём это становилось всё хуже и хуже.

Пока не достигло пика — агрессии.

Это был обычный вечер, мы как всегда возвращались домой после обхода больных с Эйрой. Но Фейя резко остановилась, низко зарычав на прохожего.

— Не подпускай его!

— Фейя...

— Он смотрел.

— Кто? — медленно спросил я и повернулся к мужчине, тот вздрогнул и попятился. — Фейя, это просто прохожий. Зачем ему наше дитя?

— Он видел ребёнка! Он хочет его, — она присела так, словно готовилась к прыжку. — Он хочет его убить! — закричала Фейя и бросилась на бедолагу.

— Фейя!

Мы с Эйрой успели среагировать. Магия взметнулась по улице, откидывая мужчину в другой конец, пока мы удерживали обезумевшую Фейю. Эйра перегородила нас, а я пытался успокоить бушевавшую жену, чьи клыки и когти резали воздух вокруг.

— Фейя, всё хорошо, слышишь меня? — я осторожно, но с силой взял её руки, вынуждая смотреть мне в глаза. — Вам ничего не угрожает, мы тебя защитим.

— Нет! — рычала Фейя. — Вы не способны нас защитить!

Она дёрнулась с такой силой, что едва не вырвалась.

Я почувствовал, как по её телу проходит дрожь.

Не ярость.

Страх.

Первобытный. Животный. Настоящий.

— Фейя, — тихо сказала Эйра.

Не приказ. Не окрик. Просто голос сестры.

Фейя замерла тяжело дыша, зрачки расширенны. Потом её взгляд медленно сфокусировался на нас. На мне. На Эйре. На испуганном мужчине, лежавшем в грязи у стены. И вдруг вся её ярость исчезла. Словно её никогда не было.

— Я… — она отшатнулась и опустила взгляд на собственные руки. На когти. На следы, оставленные на земле. — Что я сделала?..

Голос дрогнул. И впервые за весь вечер в нём прозвучал ужас. Не за ребёнка.

За себя.

Ночью никто не спал. Фейя сидела у окна, обхватив колени руками. Эйра перебирала книги. Я молча наблюдал. Каждый думал об одном и том же. Но никто не произносил это вслух.

Первой заговорила Фейя.

— Он был там.

— Кто? — спросила Эйра.

— Тот, кто смотрел.

— На улице никого не было.

— Был, — Фейя подняла голову и по комнате вдруг пробежал холод. — Я чувствовала его.

Эйра тяжело вздохнула.

— Фейя...

— Ты мне не веришь.

— Я верю, что ты испугана.

— Нет, — голос Фейи стал тише. — Ты не понимаешь. Он был рядом. Совсем рядом. И он искал нас.

После этого она больше ничего не сказала.

Через два дня появились следы. Утром Эйра первой вышла за водой. И замерла. Глина возле дома была мягкой после ночного дождя. Следы отпечатались отчётливо. Крупные. Глубокие. Слишком глубокие для обычного человека. Они начинались у кромки леса. Подходили почти вплотную к дому. Огибали его кругом. И исчезали обратно среди деревьев. Эйра долго смотрела на них. Потом присела. Коснулась земли. Следы были свежими. Очень свежими.

Кто бы это ни был — он приходил ночью.

Пока они спали.

Пока Фейя говорила, что чувствует чужое присутствие.

Пока сама Эйра убеждала себя, что это лишь тревога беременной женщины.

В груди неприятно кольнуло.

После этого случаи начали повторяться. Фейя всё чаще замирала посреди разговора. Прислушивалась к чему-то далёкому. Невидимому. Недоступному остальным.

Иногда среди ночи она резко садилась на кровати.

— Он опять здесь.

Иногда просыпалась ещё до того, как кто-либо успевал услышать шорох за окном. Иногда говорила о запахе сырой земли и крови. Запахе, которого никто больше не чувствовал. И каждый раз спустя несколько часов находилось подтверждение. Сломанная ветка. Свежий след. Содранная кора на деревьях возле дома.

А потом произошёл случай, который окончательно всё изменил. Фейя исчезла. Ненадолго. Всего на час.

Но этого хватило.

Мы нашли её на старой поляне за ручьём.

Она стояла неподвижно посреди высокой травы. Смотрела в лес. Словно слушала чей-то голос.

— Фейя!

Она не ответила.

Я бросился к ней первым. Развернул к себе. И замер. Её лицо было белым как снег.

— Что случилось?

Фейя медленно моргнула.

— Он знает.

— Кто?

— Тот, кто ищет нас.

Эйра подошла ближе.

— Что именно он знает?

Фейя положила ладонь на живот.

И прошептала:

— Что ребёнок уже слышит его.

Наступила тишина. Такая густая, что стало трудно дышать. Даже птицы вокруг замолчали.

В тот вечер Эйра долго сидела одна на крыльце, смотря на тёмный лес. Впервые за многие месяцы она думала не об Ильраэне. Не о его тайнах. Не о его происхождении. Не о том, что он может причинить вред её сестре. Потому что теперь она видела другое. Каждый раз, когда происходило что-то странное, он был рядом. Каждый раз пытался защитить Фейю. Каждый раз выглядел таким же растерянным и испуганным, как она сама. И вдруг стало невозможно отрицать очевидное.

“Я ошибалась”.

Мысль пришла неожиданно. И оказалась больнее, чем хотелось бы.

Она ошибалась с самого начала. Ильраэн не причина происходящего. Он тоже жертва. Тоже не понимает, что приближается к дому. Что растёт внутри Фейи. Что именно зовёт это из леса. Эйра закрыла глаза. Потом медленно поднялась. И пошла искать меня.

Нашла возле сарая. Несколько секунд молчала. Словно заставляя себя произнести нужные слова.

Потом тихо сказала:

— Нам нужно поговорить.

Я насторожился.

— О чём?

Эйра посмотрела прямо мне в глаза. И впервые в её взгляде не было враждебности. Только усталость. И страх.

— Я больше не думаю, что угроза — это ты.

Ветер качнул ветви над нашими головами.

— Тогда что? — спросил я.

Эйра перевела взгляд на освещённое окно дома, за которым находилась Фейя.

И очень тихо ответила:

— Не знаю.

Это и пугало сильнее всего. Потому что впервые никто из нас не мог назвать врага. Но все уже понимали — он приближается.

Глава 12

Наступила ночь самой сильной бури. Казалось, сама природа рыдала и трясла землю в экстазе ужаса. Ветер вырывал деревья с корнями, ломал их, будто игрушки, грохот и вой сливались в единую симфонию. Небо покраснело кровавым светом, а молнии, словно зрячие глаза безжалостной судьбы, швырялись по всему лесу.

Лес, словно одушевлённый демон, сходил с ума: ветки колыхались без видимой причины, каждая ветвь казалась живой, будто кричала или звала на бой. Животные, почувствовав угрозу, в панике разбегались. Вороньи крики сливались с рыком волков, а где-то вдали — завывания лисы и глупые тени ночи словно смеялись над миром.

В доме, среди бушующей стихии, Фейя кричала. Её голос разрывался на куски: воющий, испуганный, пронзительный. Мучилась, как зверь, сжавшись в клубок, держа меня за руку, словно, чтобы не потеряться, чтобы не утонуть в этом безумии.

Она плакала — слёзы перемешались с кровью. Боль и отчаяние раздирали её изнутри. Тогда, вдруг, всё замолкло.

Это было так внезапно, что казалось — даже сама природа затаила дыхание.

Она посмотрела куда-то за наши с Эйрой спины — будто увидела кого-то в темноте. Кого-то, кого кроме неё никто не видел. И на её лице появилась улыбка. Небрежная, безголосая улыбка, что расплылась по лицу, будто призрак, впервые увидевший свет.

Но не её улыбка.

Не человеческая.

Это было нечто иное.

И тогда я почувствовал — что-то вошло. Или проснулось.

В комнате словно зажглась холодная лампа, и меня охватило отчаяние. Фейя начала меняться. Быстро, страшно — намного быстрее, чем я мог подумать.

Кости скрипели, словно разрываясь и сжимаясь вновь. Она кричит от боли: тело, словно растягиваемое изнутри, превращается в нечто ужасное и неземное. Белоснежная шерсть пробивается через кожу. Клыки и когти растут быстро. Слишком быстро.

А главное — глаза.

Глаза — зеркало всей ночи.

В них сияет холод и смерть. Там нет ничего живого, только бездушие, готовое уничтожить всё, что попадётся на пути.

Она вырывается, почти не слыша мои крики, будто скованная цепями кошмара… Остался только чудовищный инстинкт: убрать угрозу ребёнку. Мы с Эйрой бросились следом. В тёмной, бушующей ночи, в безумном лесу, среди грохота ветра и раскатов грозы, она бежала. Самое страшное, что она всё ещё знает, кто она — или кто была, — где-то внутри. Я это чувствовал. Чувствовал её сопротивление.

Когда она исчезла во тьме деревни, наступил миг тишины — и всё вокруг разлетается. Деревья падают, земля расщепляется, дома трещат по швам. Внутри бушует вой, и каждая тень — враг. Она не охотится.

Не питается.

Не защищается.

Она уничтожает всё вокруг.

Потому что её сознание исчезло.

Остался только чудовищный инстинкт: убрать угрозу ребёнку.

А угрозой кажется всё живое.

Жители деревни бегут в ужасе, огонь охватывает дома, магия вспыхивает, крики и вопли сливаются в грохот ночи. Люди бежали куда глаза глядят. Прятались. Кричали. Пытались спасти хоть кого-нибудь.

Я следовал за ней. Подходил так близко, насколько мог — и в то же мгновение она отбрасывала меня обратно. Я шёл к ней снова, пытаясь донести, что она — не только чудовище.

И она раз за разом меня отталкивает. Я не атаковал её в ответ. Не использовал магию, пока Эйра уводила людей из… этого кошмара. Кровь стекала по моим по рукам и голове, заклинания лечения не помогают. Но я не собирался отступать. Я знаю — она ещё есть, где-то внутри. Я почувствовал проблеск её разума.

И если есть хоть малейшая возможность… я сделаю всё, чтобы спасти её и нашего ребёнка.

И в какой-то момент я увидел проблеск узнавания в волчьих, голубых глазах. Она страдает. Ей так же больно. Но это было лишь мгновение. Её глаза вновь заполонила пелена. И тогда она убежала в самую глубь леса.

Туда, куда Эйра увела людей.

Крики из чащи взорвались в ту же секунду. Запах страха, ненависти и крови заполонили весь лес, но хищники бежали прочь — они боялись того существа, что пробудился внутри белоснежной волчицы.

Но… я не успел.

Она лежала в луже крови. И единственная, кто дышала — Эйра. Тяжело, болезненно, рвано, но ещё дышала. Я опустился рядом с ней, пытался её излечить, но магия не помогала. Кровь не останавливалась.

Эйра смотрит на меня глазами, полными горечи, и улыбается слабо — в них больше нет ненависти, только грусть и понимание.

— Она… — Эйра тут же закашлялась кровью, но не остановилась. — Она меня узнала. Услышала. Я…

— Молчи.

Она послушалась, но лишь на секунду. Эйра слабо и горько улыбнулась.

— Ты её уже терял... да? — хрипло произносит она, размазано ловя мой взгляд.

Я застыл. Не потому, что она угадала. Потому что впервые кто-то произнёс это вслух. Словно дал имя тому, от чего я бежал столько лет.

Я нерешительно посмотрел в её глаза. И этого взгляда для неё было достаточно. Эйра закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Освободи её.

Не верни. Не останови. Эйра понимала нечто, чего я сам ещё не принял. Или не хотел принимать.

Её сердцебиение стало тише.

— Эйра! — воскликнул я, сжав её рану крепче. — Эйра, ты слышишь меня? Дыши, пожалуйста… дыши.

Но было поздно.

Я больше не слышал стук её сердца. Не слышал её дыхания.

Но услышал другое.

Мои пальцы вздрогнули, а дыхание оборвалось, когда из-за деревьев вышла она.

— Фейя… — тихо прошептал я.

Она всё ещё волчица, такая же безумная и испуганная, но в глазах — боль.

— Фейя, ты меня узнаёшь? — я поднялся на негнущихся ногах, густая кровь стекала по моим рукам, перемешавшись с кровью Эйры.

— “Я… я убила её?” — раздалось в моей голове, когда волчица опустила взгляд на тело своей сестры у меня под ногами.

Волчица смотрела на Эйру. Долго. Неподвижно. Будто не понимала увиденного. Потом её лапы подкосились.

И я услышал вой.

Не звериный.

Человеческий.

— Это была не ты… — я сделал шаг к ней.

Фейя отступила, оскалившись, зубы сверкали в свете молний:

— “Не приближайся! Я… я не хочу потерять и тебя…”

— Не потеряешь… я всегда буду с тобой.

— “Я не могу… не могу…”

Она не договорила. Глаза вспыхнули, а из пасти потекла пена.

В следующее мгновение Фейя бросилась на меня всей своей мощью. Удар выбил воздух из лёгких. Я рухнул на землю, успев выставить перед собой лишь первый попавшийся колун. Волчьи челюсти сомкнулись на древке. Дерево затрещало. Так близко. Слишком близко.

Горячее дыхание обжигало лицо. Запах крови, мокрой шерсти и лесной сырости бил в нос так сильно, что начинало мутить. Белая шерсть, когда-то мягкая и знакомая, теперь была слипшейся от грязи и алой крови.

Но хуже всего были глаза. В них всё ещё была она. Испуганная. Умирающая. И отчаянно цепляющаяся за последние остатки себя.

— “Иль… — в её глазах появились слёзы. — Останови это. Ты можешь”.

— Нет! — воскликнул я, надавив на колун в её пасти. — Я спасу тебя и наше дитя.

— “Иль…”

Глаза защипало. Я уже не замечал боль в теле — она не сравнится с той, что я ощущаю, слыша сердцебиение Фейи и ребёнка. Её слёзы падали на моё лицо, теряясь в крови и дождевой воде. Я чувствовал дрожь её огромного тела. Чувствовал, как бешено колотится её сердце. И рядом — второе.

Маленькое.

Слабее.

Но живое.

Наш ребёнок всё ещё был там. Всё ещё боролся вместе с ней.

Я обессиленно всхлипнул, глотая ту боль, что душила меня.

Фейя навалилась всем весом, но вдруг замерла. Когти впились мне в плечи. Челюсти находились в нескольких пальцах от моего горла. Достаточно было одного движения.

Одного.

Но она не двигалась.

Только дрожала. Будто внутри её тела сейчас сражались два существа.

И одно из них проигрывало.

— “В этот раз ты не опоздал”.

Я замер. В глазах волчицы сверкнула горькая улыбка.

Я всё ещё слышал два сердца.

Её.

И малыша.

И от этого становилось только хуже. Впервые за всю свою долгую жизнь я пожалел, что способен слышать их.

И в следующую секунду я закричал. Закричал так сильно, что остальные звуки этого мира стихли. Словно в ожидании.

И вместе с озаряющим ночной лес лучом света, остановилось ещё два сердца.

Волчица обмякла. Медленно. Словно наконец устала бороться. Я поймал её прежде, чем она упала. И впервые за эту ночь наступила тишина. Белая шерсть начала исчезать.

И в моих руках снова лежала Фейя. Её волосы прилипли к лицу от дождя. Будто она просто уснула. Будто сейчас откроет глаза и снова начнёт спорить со мной. Будто ничего не произошло. Но я больше не слышал её сердца. Ни её. Ни ребёнка.

Только дождь.

Глава 13. Акт III. Девочка, которая запуталась

Я сидел возле трёх могил.

Эйры.

Фейи.

И третьей.

Самой маленькой.

Той, что так и осталась пустой.

Сначала прошёл день.

Потом неделя.

Потом месяц.

Я снёс дома, что ещё оставались и похоронил всех жителей той деревни, что на короткий промежуток моей жизни стала мне домом… и что исчезла с лица земли за одну ночь, став кладбищем.

Я не уходил. Не ел. Просто… существовал.

Соседние деревушки прослышали про эту кровавую ночь, и жители приходили какое-то время. Кто-то даже знал здешних жителей.

Я не говорил с ними. Даже не показывался. Это продолжалось недолго.

И в один момент я внезапно услышал сердцебиение.

Новое. Очень далёкое. Очень слабое. Новорождённого ребёнка. Я сразу понял, кому оно принадлежит.

Она родилась.

— Нет… — оступился я, схватившись за голову. — Только не снова.

Я даже не понял, как оказался на том же утёсе, где когда-то был счастлив с Фейей.

И впервые за сотни лет позволил себе перестать бороться.

Я больше не мог слышать собственные мысли.

Только её голос.

Только её последний взгляд.

И сделал шаг вперёд. Без сомнений. Без страха. Без надежды. Ветер ударил в лицо.

А потом исчезло всё.

Боль была короткой. Почти милосердной. И впервые за долгие века мне показалось, что всё наконец закончилось.

***

Когда я очнулся, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Я ещё долго лежал, смотря в небо и не веря тому, что я всё ещё в этом мире.

— Значит, даже это мне не позволено, — тихо рыкнул я и прикусил губу до крови.

В моих глазах вспыхнула ярость, магия вырвалась бурным потоком, деревья вокруг меня затрещали. В безумии я вскочил на ноги, разбрасываясь огненными шарами. Тело отозвалось неумолимой болью переломанных костей, но я не смог остановиться.

— Нет! — кричал я, только и поджигая всё вокруг себя. — Почему? Почему я?! Для чего это всё?

Я даже не заметил, когда начали гореть деревья. Не заметил, когда воздух стал раскалённым. Не заметил, что кричу. Стало трудно дышать. Я вскинул глаза к небу:

— Хочешь моих страданий? Тебе недостаточно?! Больше… больше не получишь.

И тогда я покинул эти земли. Сменил имя. Сменил внешность насколько только смог. Сменил всё. Я больше не позволю ей узнать меня. Я не переживу ещё одну такую смерть.

И я смог скрыться. Позже слухи донесли до меня подробности. Так я узнал, что родилась она у купцов. Они назвали её Реми. Она прожила шесть лет. Я ни разу её не увидел. Ни разу не услышал её голос.

А потом однажды просто перестал слышать её сердце.

Когда она родилась в четвёртый раз, я увидел её издалека. И ушёл ещё дальше. Тогда я начал верить, что всё закончилось и я смог разорвать этот круг.

Я слышал, пятую свою жизнь она прожила счастливо с другим человеком. Я даже не думал приближаться. Впервые за все наши жизни я не захотел быть частью её судьбы.

И если она способна прожить спокойно не зная о моём существовании — я даже намёка ей не дам о своём существовании.

А в шестой жизни я не смог избежать встречи с ней и сам не понял, как спасая деревню от чудовища случайно встретил её. Взрослую, отважную, прекрасную. Она поправила волосы тем же движением, что когда-то делала Фейя. Я почти сломался в тот момент и хотел подойти к ней, но остановился. И сбежал.

Но, видимо, у судьбы свои планы на нас, и она просто смеётся с моих попыток убежать от Эйрин.

Она сама явилась на мой порог. Белоснежные волосы, тёмные одежды и непоколебимая воля.

Не через десять лет. Не через двадцать. Даже не через сотню.

Когда я уже привык быть один.

Когда перестал ждать.

Когда перестал искать её лицо в толпе.

Когда научился жить без неё.

— Ты Ильраэн? — тут же спросила она, когда я открыл дверь.

Я замер раньше, чем успел подумать, не веря глазам. Сердце пропустило удар. Впервые за сотни лет. Я забыл вдохнуть. На одно мгновение. Всего одно. Но этого хватило.

Потому что я сразу узнал её.

И моё молчание, видимо, она восприняла по-своему.

— Ну? — девушка без спроса шагнула внутрь. — Чего молчишь?

— Нет, — наконец ответил я, шагнув и преграждая ей путь. — Вы ошиблись. Моё имя Альк. Уходите.

Но уходить она не собиралась. На её лице тут же появился едкий оскал.

— Правда? — она прищурилась. — А моё чутьё говорит обратное. Слишком долго искала, чтобы ошибиться.

Я хотел возразить, но в её руках тут же появился увесистый арбалет. Острая стрела, смазанная чем-то пряным и явно ядовитым, сверкнула в свете обычных факелов в моём доме.

— И я пришла убить тебя, могущественный колдун, — с этими словами стрела была выпущена прямо мне в голову.

Так наивно. И так медленно. Я увернулся, хоть она и не способна причинить мне вреда, но девушку это явно позабавило. Она ядовито рассмеялась, заправляя следующую стрелу.

Резкий порыв ветра тут же выбил оружие из её рук.

Я молча смотрел в её глаза, пока её выражение лица менялось на гнев. Давай же. Зачем тебе эти примитивные игрушки, когда в твоей власти сила куда могущественнее ядовитых стрел.

— Ни капли страха в твоих глазах, — рыкнула она, моментально доставая из-за пазухи кинжалы, что в следующее мгновение были кинуты в мою сторону. — Не недооценивай меня!

Это был отвлекающий манёвр. И я на него повёлся. Пока я уворачивался от кинжалов, девушка бросилась на меня с когтями.

Она действительно застала меня врасплох. Мало того, что я не ожидал, что она сама явится ко мне, так ещё и с намерением убить. Неужели я действительно сломал этот круг? Или же… это шутки судьбы?

Но это не значит, что я позволю ей приблизиться к себе. Нет. Нельзя.

Я отскочил от неё в сторону, но девушка не позволяла мне ускользнуть так просто. Куда бы я не отпрыгнул, она тут же прыгала за мной. И когда я выскочил на улицу, разбив окно, следом за мной выбежала уже волчица.

Белоснежная.

Как и всегда.

Она гналась за мной вплоть до самого леса, но у человека с магией в лесу явное преимущество перед оборотнем.

И когда я смог от неё улизнуть, она резко остановилась, крикнув мне вслед:

— Беги сколько хочешь, я всё-равно тебя найду! Моё имя Айрин! И однажды ты его вспомнишь!

— Будто для этого мне нужно было имя, — сорвалось с моих губ, когда я остановился, смотря, как она исчезает в огнях города.

Глава 14

С того момента, когда Айрин заявилась в мой дом, прошёл месяц. Я не вернулся туда, знал, что она будет меня ждать. Поэтому я бежал как можно дальше, и, по всей видимости, всё же смог оторваться от неё.

Но меня никак не покидал вопрос о том, почему именно сейчас она стала охотницей на… меня?

Но чем глубже я копался в ответах, тем больше её ощущал. Она продолжает меня преследовать.

Она ищет меня с тем же упрямством, с каким когда-то я искал её.

И в конце-концов находит. Опять.

— Вот и ты.

Я почувствовал её прежде, чем она заговорила. И на одно мгновение мне захотелось бежать. Не сражаться. Не прятаться. Именно бежать. Как тогда.

Я поднял голову — Айрин сидела на крыше моего дома. Потрёпанная, грязная, вся в царапинах и с безумным взглядом преследователя.

Она… ни дня не отдыхала?

— Почему ты меня преследуешь? — спокойно спросил я.

— Потому что ты колдун.

— Тогда ты должна охотиться на каждого человека в этом королевстве.

— Но нужен мне именно ты.

— Почему?

Айрин уже открыла рот, чтобы ответить. И вдруг замолчала. Нахмурилась.

Будто впервые услышала этот вопрос.

— Потому что… — Она осеклась. — Я...

Тишина затянулась, лишь свист ветра скользнул по улице, качая магические фонари.

— Не знаю, — наконец ответила она и раздражённо ударила кулаком по черепице. — И это бесит меня больше всего.

Моё смятение, по всей видимости, зацепило её сильнее ожидаемого, поскольку Айрин тут же разозлилась.

— Потому что… — вспыхнула она, спрыгивая с крыши. — Сколько людей ты убил своей магией?

— Ни одного.

Она усмехнулась.

— Все маги так говорят. А вот про тебя я наслышана. Сколько лет ты ходишь по этой земле? Явно больше сотни, — она шагнула ко мне ближе, разглядывая моё лицо. — Древний колдун, что сжёг целую деревню и не постарел ни на день.

Я вздрогнул.

Перед глазами вспыхнула белая шерсть. Запах крови. Крик Эйры.

И это стало для неё ответом.

— Вспомнил, верно? — оскалилась она. — Ни одного, говоришь? Лжец!

Она вытащила чёрный клинок, тут же замахиваясь. Айрин была быстрой. Даже быстрее, чем в прошлых жизнях.

Я почти не защищался, только уклонялся. Её клинок свистел в воздухе.

Раз.

Два.

Три.

— Почему ты не сражаешься?! — резко сказала она.

— Потому что не хочу причинить тебе вред, — тихо ответил я, в очередной раз увернувшись от ее кинжала.

Она остановилась на секунду.

— Ты думаешь, я слабая?

— Нет.

— Тогда дерись!

Кинжал упал на землю. Её тело изменилось. Кости сдвинулись. Через мгновение передо мной стоял огромный белый зверь. Она прыгнула, а я поймал её. Не силой. Магией. Невидимая энергия остановила её в воздухе. Зверь рычал, пытаясь вырваться.

— Ты не убьёшь меня, Айрин.

Волчица остановилась, и тогда я мягко опустил её на землю.

Ошибка.

Она резко бросилась вперёд.

Клыки сомкнулись на моём плече, совсем рядом с шеей. Она била наверняка. Но я даже не попытался остановить её. Кровь медленно потекла по одежде. Она ожидала, что я упаду. Но я стоял. И смотрел на неё. Спокойно. Возможно, она увидела боль в моих глазах. Не ту, которую причиняют раны. Волчица вдруг замерла. Словно ожидала страха. Или ненависти.

Но не этого.

Она отступила и обернулась обратно девушкой.

— Почему ты… — нахмурилась Айрин.

Рана начала затягиваться. На её лице впервые появилось удивление.

— Ты… монстр, — она сделала шаг назад. — Что ты такое?

Я не ответил. Она долго смотрела на меня. На рваную одежду в крови и отсутствие какой-либо раны.

— Это невозможно.

— Я знаю.

Она коснулась виска.

— Почему… — тихо прошептала она. — Почему мне кажется, что я должна тебя помнить?

Мои глаза на мгновение расширились. Я сделал шаг назад, не пытаясь приблизиться. Наоборот.

— Ты не обязана мне верить.

Она смотрела на меня растерянно. Как будто внутри неё происходила борьба.

Наконец она сказала:

— Продолжай бежать, потому что в следующий раз… — она подняла чёрный клинок с земли и вскинула руку, остриё коснулось моей кожи на шее. — Я уже буду знать способ, как тебя убить. И не остановлюсь.

— Я знаю.

Она исчезла среди деревьев. А я вдруг поймал себя на мысли, что впервые за сто лет жду нашей следующей встречи.

И возненавидел себя за это.

Кровь на одежде уже высохла. Рана исчезла. Но боль осталась. Я тихо сказал в темноту:

— Это тоже часть твоей жизни.

Глава 15

Через несколько дней я зашёл в таверну, по старым привычкам послушать что говорят вокруг. Пытался обмануть сам себя, на самом же деле я понимал, что хотел услышать про неё. Чем она занята. Куда направилась.

И почему-то ни капельки не удивился, когда услышал, что “белоснежная охотница” решила разобраться с местными байками про монстра, что сводит людей с ума.

И в тот же момент я покинул таверну. Нет. Она сильная, сама справится. Я обещал себе больше не вмешиваться в её жизнь.

— Он был там! — внезапно воскликнул охмелевший мужичок возле таверны.

— Да кто, чёрт тебя дери? — негодовал его собеседник.

— Тот, кто смотрел!

Я замер. По спине прошёлся холод.

— Да у тебя крыша совсем поехала, идём, отведу тебя домой.

Я уже слышал эти слова. Точь в точь, слово в слово…

Фейя…

И в тот же миг я сорвался с места. Это не может быть совпадением.

Я нашёл их в пещере. Айрин и её команду.

Поздно.

Она стояла на коленях, смотря куда-то вверх. Но рядом никого не было, кроме её спутников, лежавших без сознания. Я инстинктивно заслонил её собой. И только тогда увидел её лицо.

Та же самая улыбка. Чужая. Неправильная. Улыбка человека, который смотрит не на тебя. Именно так всё началось тогда.

А куда-то дальше.

— Айрин! — я схватил её за плечи и встряхнул, но она никак не отреагировала, смотря сквозь меня. — Айрин, приди в себя!

И внезапно на меня что-то обрушилось, словно глыба, которую я не в силах удержать и… всё внезапно смолкло. Исчезли капли воды. Исчезло дыхание. Исчез звук собственного сердца.

Это было то самое чувство, которое я испытал в ночь безумия Фейи. И тогда я понял.

Присутствие было тем же.

Голос прогремел отовсюду. Слишком громко, но слишком далеко, отрывисто.

— Седьмая… попытка…

Ужас сковал меня ещё больше. Я не помнил, когда в последний раз испытывал страх. Настоящий. Но сейчас мои руки дрогнули. Я обернулся, магия тут же вырвалась из моих рук, освещая всю пещеру. Это не убило его. Но оно ушло… и почему-то я уверен, что не из-за моей магии.

Откуда… откуда оно знает, что Айрин — седьмая? Я никогда не считал её жизни вслух. Что значит “попытка”? Никто не должен этого знать. Никто. Ни про седьмую жизнь. Ни про неё. Ни про нас.

— Ильраэн? — тихо донёсся до меня её голос.

Я застыл. Постарался успокоиться. И только спустя несколько мгновений посмотрел на Айрин через плечо.

— Зачем ты здесь?

Я не ответил. Молча отвернулся и направился к выходу.

— Стой! Ты следил за мной?! — она попыталась встать, но тут же упала обратно.

Я остановился.

— Нет, — коротко сказал я. — Просто оказался рядом.

И мы оба понимали, что это ложь.

— Почему мне кажется, что я уже была здесь? — она резко замолчала. — И почему мне кажется, что я всегда называла тебя короче? — Айрин мотнула головой, словно вообще не хотела это спрашивать.

Мои пальцы дрогнули. Но я не решился посмотреть на неё.

— Я не просила о помощи, — всё же поднялась она, пошатнувшись, и прижала ладонь к виску.

А потом её взгляд снова стал жёстким. Я ощутил его спиной слишком отчётливо.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что ты бы погибла.

— Это не твоё дело.

Я усмехнулся, обернувшись к ней. Она оказалась ближе, чем я ожидал.

— К сожалению, именно моё.

Я сам ненавидел этот ответ. Потому что это действительно моё дело. Всегда было. Её желваки на скулах заиграли. Она действительно злилась и не понимала.

— Зачем монстру спасать нас от монстра? — тихо спросила она, но ответа не ждала.

Её подозрения усилились. И я прекрасно её понимал. Это гораздо опаснее, чем ненависть. Потому что ненавидеть просто.

А сомневаться — страшно.

Я уже собирался вновь отвернуться от неё, как Айрин внезапно бросилась на меня с ножом. Увернуться-то увернулся, но от неожиданности я потерял равновесие и рухнул на камни. А она не оставила попытку меня зарезать и полетела следом. Я перекатился раз, два, только и слыша как её чёрный клинок свистит над ухом.

А когда я отскочил от неё на достаточное расстояние и присмотрелся — даже не понял, как рассмеялся. Не потому что весело. А потому что абсурд ситуации достигает предела.

Я только что помог ей выжить.

А она пытается воткнуть нож мне в шею.

Она остановилась, запыхавшись и сжимая кинжал сильнее.

— Чего ржёшь, чудище?

— Да так… — стирая слезинку с глаз ответил я. — Ты мне кое-кого напомнила.

И взглянул на неё так, словно увидел маленького волчонка из своих воспоминаний. Да, она всегда будет собой. Сколько бы жизней не прожила.

— Кого? — с искренним интересом поинтересовалась Айрин.

Я открыл рот. И понял, что не могу произнести это имя вслух. Поэтому просто ушёл. Потому что стоило мне вспомнить его — и перед глазами снова вставала та ночь, и я снова видел кровь на своих руках.

И на этот раз она не последовала за мной.

Глава 16

С того случая в пещере прошёл почти месяц. Айрин перестала меня искать.

Или мне так казалось.

А я предпринимал… абсолютно ничего. Как бы сильно я не хотел её отыскать. Снова её увидеть. Услышать. Она должна жить сама. Уже жила. Иначе я снова всё испорчу.

Но… меня никак не отпускали те слова.

“Седьмая попытка”.

Я несколько раз ворошил свои воспоминания, считая каждую реинкарнацию человеческого альбиноса, и это не могло быть совпадением.

Айрин — седьмая. Седьмая попытка. Но попытка чего?

Я не мог найти ответ, сколько бы не пытался. Но это не значило, что отступлюсь. Ответ на этот вопрос станет ответом на все остальные.

И с того дня началось моё путешествие. Но не меня одного заинтересовал тот случай. Очень скоро я в этом убедился.

— Не суйся под ноги!

— Ты сама сюда полезла.

Она резко обернулась на меня, хмуро сверкнув голубыми глазами. Если бы не существо, атаковавшее её, и я, оттолкнувший его магией, Айрин наверняка бы кинула в меня свои кинжалы.

Подобные перепалки давно стали привычными.

После случая в пещере мы начали сталкиваться слишком часто. Сначала случайно. Потом подозрительно часто. А потом я просто перестал задаваться вопросом, каким образом Айрин снова оказывается там же, где и я.

— Отвлекаешься, — спокойно выдохнул я, зачесав волосы назад. — Который раз я спасаю твою шкуру? Кажется двенадцатый.

—Я тебя не просила! — огрызнулась Айрин, вынув чёрный клинок из туши мерзкого монстра и вытерла кровь о свою куртку. — Ты ведёшь подсчёт?

— Нет, — пожал я плечами. — Просто предположил.

Она какое-то время молча смотрела на меня, после чего фыркнула и поспешно зашла за мою спину.

— Одиннадцатый, — внезапно рыкнула она так тихо, что, скорее всего, я не должен был услышать.

Я замер на мгновение.

Значит, считает. Сам не знаю почему, но от этой мысли стало теплее, чем должно было.

Потом всё же усмехнулся, проводив её взглядом. И остался на месте.

Айрин же не собиралась останавливаться. Раньше на этом месте она обязательно попыталась бы всадить мне нож в спину.

Сейчас даже не обернулась.

В последнее время она стала чаще зависать посреди разговора. Иногда замирала, словно прислушиваясь к чему-то. Иногда смотрела на меня так, будто вот-вот вспомнит.

Зачистив территорию от мелких монстров здесь, она пошла дальше, в руины. Именно сюда меня привела зацепка.

И её тоже.

Каждое наше столкновение начинается и заканчивается одинаково — она приходит позже меня, нападает, после нас прерывают какие-то мелкие сошки, мы исследуем территорию, чтобы найти хоть какой-то намёк на то существо, и каждый раз всё тщетно. А потом я исчезаю.

И всё равно мы каждый раз сталкиваемся. Как бы далеко меня ни привела зацепка — она находит меня. Или я нахожу её первым.

И с каждым разом становится всё труднее делать вид, что это случайность.

И ещё труднее было смотреть на неё и помнить, чем заканчиваются наши истории.

И сейчас мне стоило уйти.

Развернуться.

Исчезнуть.

Как я делал сотни раз до этого.

Перестать искать ответы. Пока что. У меня ещё будет время.

А её — закончится. И тогда мы больше не столкнёмся.

Я сделал шаг. За ним второй, третий.

И вскоре нагнал Айрин в коридоре древних руин.

Стоило уйти…

— Хватит меня преследовать! — выпалила она даже не глянув на меня.

— Это ты меня преследуешь.

Она не ответила. Но я ощутил, как она разозлилась.

— Посмотрим, как ты будешь шутить, когда я найду способ убить тебя, — в конце-концов сказала она, остановившись перед крупной трещиной в полу.

И тут же сиганула вниз.

— Если найдёшь — я даже сопротивляться не стану, — выдохнул я и прыгнул следом.

Мы оказались в древней библиотеке.

Потолок давно обрушился, стены покрывали трещины и мох. Между обломками шкафов и стеллажей валялись сгнившие книги, разбитые чернильницы и клочья пергамента. Сквозь проломы в камне тянуло холодом, ветер шуршал страницами, словно кто-то всё ещё пытался дочитать забытые истории.

Никаких монстров.

Только руины знаний.

В одном из укромных уголков всё-таки сохранились несколько свитков — тонкие, словно кожа, покрытые древними рунами и письменами. Эти свитки — единственные уцелевшие свидетельства былого знания, слабо мерцают в тусклом свете.

Я сразу направился к ним, пока Айрин никак не могла налюбоваться древностью. Опустившись на корточки, я начал перебирать пергамент.

— Что там написано? — она вырвала из моих рук свиток.

Айрин оказалась рядом слишком внезапно, отчего я даже вздрогнул. Слишком увлёкся чтением? Или она научилась скрывать своё присутствие от меня?

Но я понимал, что она не сможет его прочесть — вряд ли зациклившаяся на поимке колдуна охотница находила время изучать древний язык. Поэтому я просто наблюдал за ней с некой иронией, пока девушка пыталась понять написанное.

— Ни черта не понимаю, ты знаешь этот язык? — фыркнула наконец она, оторвавшись от пергамента.

— Знаю, — коротко ответил я, забрав свиток обратно.

Она молча смотрела на меня, ожидая. А я же молча читал. Айрин скрестила руки на груди, слишком громко топая ногой.

— Ну? — не выдержала она.

— Что?

— Издеваешься? — она присела рядом. — Что тут сказано?

— С чего ты решила, что я тебе расскажу? — склонил я голову вбок, дёрнув бровью.

— Бесишь, давно кинжал в рёбрах не ощущал?

Я невольно засмеялся.

— Ничего путного. Записи о каких-то экспериментах, обследованиях, — всё же сказал я, складывая свиток за свитком рядом.

Айрин вздохнула, взяв в руки пергаменты, которые я ещё не читал, и забегала по тексту глазами.

— Ну как? Многое поняла? — иронично усмехнулся я.

Но она не ответила. Даже не отреагировала. Так и продолжила всматриваться в текст.

И впервые за долгое время мне стало не по себе.

— Айрин?

— Когда два белых дитя снова встретятся под корнями мира, кровь леса станет единой, — она говорила тихо, словно вспоминала. — И не разлука сохранит древо, а то, что веками пытались разорвать. Не жертва откроет путь. Не смерть завершит круг. Лишь то, чему не позволено существовать.

Тишина ударила сильнее любого крика. Сердце пропустило удар. Я медленно поднял голову.

— Повтори.

Айрин моргнула, подняв взгляд на меня.

— Что?

— Последние слова. Повтори их.

— “Лишь то, чему не позволено существовать”?

Она смотрела на пергамент так, словно читала его всю жизнь. Потом мотнула головой и перевела взгляд снова на меня.

— Откуда здесь это пророчество?

Она замерла. Посмотрела на свиток. Потом снова на меня.

— Я… — девушка нахмурилась. — Откуда я вообще его знаю?

— Нет, — я вырвал пергамент из её рук. — Здесь написано другое.

— Другое?

Нет. В этом пророчестве никогда не было этих строк. Я знал его наизусть. Сотни лет. Каждое слово. Каждую запятую. Каждую строчку, из-за которой друиды начали охоту на меня. И каждую строчку, из-за которой я потерял её.

Но сейчас, глядя на выцветший пергамент в своих руках, я впервые не был уверен, что помню его правильно.

Глава 17

Сначала был лес. Не тот, что можно было вспомнить после пробуждения. И не тот, что существовал в мире живых. Этот лес был старше самого понимания “места”.

Корни поднимались из тьмы, переплетаясь так плотно, будто земля пыталась удержать внутри себя что-то, чему не позволено выйти наружу. Они не росли — они помнили форму мира и держали её в узде.

И среди этих корней стоял он.

Белый волк.

Нет… не совсем волк.

Форма была звериной — цельной, выверенной, как будто сама природа однажды попыталась создать идею идеального хищника и не допустила ни одной ошибки.

Но в этом облике было что-то, что не принадлежало зверю.

Сознание. Тишина, в которой слишком ясно чувствовалось “я”.

Глаза — алые. Не яркие. Глубокие. Как след чего-то, что не исчезает, даже когда должно было исчезнуть.

Он смотрел вперёд.

На неё.

Волчица появилась напротив.

Белая.

Но иной белизны — живой, холодной, ещё не определившейся, чем она станет: снегом или льдом.

Глаза — голубые.

И в них было что-то тревожно знакомое, но ещё не оформленное в память.

Они смотрели друг на друга слишком долго. И в какой-то момент это перестало быть взглядом. Это стало движением.

Белый зверь сделал шаг. Потом второй. Не резко. Не как охотник. Как тот, кто наконец узнал направление.

И мир отреагировал.

Корни дрогнули. Сначала медленно. Потом резко. И начали подниматься между ними.

Один. Второй. Десятки. Сотни.

Они не просто росли — они вставали как граница, как запрет, как правило, которое нельзя нарушать.

Белый волк остановился. Но только на мгновение. А потом снова сделал шаг.

И корни ответили мгновенно. Они рванулись вверх и сомкнулись стеной.

Он не отступил. Просто поднял голову. И в этом взгляде не было ярости.

Только упорное, почти тихое: “я всё равно дойду”.

Корни ударили по земле и оплели его лапы, не причиняя боли, но лишая движения. Как будто сам мир удерживал его на месте.

Волчица дёрнулась вперёд.

— Иль…

И в этот момент пространство между ними стало слишком тонким — почти прорываемым. Словно ещё шаг… и всё изменится.

Но корни усилились. Сотни переплетений сомкнулись плотнее, разрывая саму возможность расстояния.

И тогда он впервые не просто посмотрел на неё.

Он попытался дотянуться.

Не лапой. Не телом. Присутствием.

И в этот миг лес отреагировал так, будто это было нарушением закона. Корни вспыхнули движением, разрывая пространство между ними окончательно.

И голос прошёл сквозь тьму — не сверху, не сбоку, а из самого слоя мира:

— Не разлука сохранит древо…

Корни дрогнули. Словно на мгновение узнали смысл, который им запретили помнить.

Но фраза оборвалась.

Как будто мир не позволил ей стать полной.

И лес исчез.

***

Я заметил, что Айрин оказалась рядом лишь тогда, когда её шаги почти бесшумно прошли по каменному полу за моей спиной.

— Нашёл что-то ещё? — тихо спросила она, наклонившись ближе, чтобы взглянуть на свитки, разложенные на старом столе.

Её присутствие всегда было резким — как удар. Даже когда она старалась быть тише. И всё же сейчас в этом не было угрозы. Только привычка. Слишком опасная привычка.

Её волосы на мгновение коснулись моей щеки. Я не отстранился сразу. И сам не понял почему. Запах ударил слишком резко — знакомый настолько, что на долю секунды реальность дала сбой, будто кто-то провёл линию не там, где она должна была быть.

Мир дрогнул. Не остановился. Не исчез. Просто на мгновение стал… неустойчивым. Как будто я увидел что-то поверх неё. Не прошлое. Не будущее.

Что-то другое.

Я резко моргнул. Фокус вернулся. Каменный стол. Свитки. Она рядом. Слишком близко — и одновременно как всегда недосягаемо далеко.

Айрин тут же отпрянула.

— Ты принюхиваешься ко мне?! — рыкнула она, резко закрывшись, будто защищаясь не от меня, а от самого факта моего внимания.

Я медленно повернулся к ней. И только теперь по-настоящему зафиксировал её взглядом. Слишком живую. Слишком настоящую. Как будто ничего не произошло. Как будто только что мир не пытался на мгновение разойтись по шву.

— Что тебе снилось? — спросил я.

Голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Но внутри ответа не было спокойствия. Потому что это не было просто любопытство. И не было заботой.

Это было единственное, что имело смысл после того, как реальность на миг перестала быть уверенной в самой себе.

— Я… — Айрин резко нахмурилась, словно сам вопрос её разозлил. — Я не спала.

Она на мгновение прикусила губу.

И я дрогнул.

— Я не знаю, что ты там себе придумал, но ничего такого не было, — она отвернулась слишком резко, будто пыталась отрезать сам разговор вместе со мной. — Я видела волка… — добавила она уже тише, с раздражением, в котором было что-то неуверенное. — И… было странное ощущение. Как будто я где-то уже это видела.

Она замолчала, стиснув пальцы на рукояти клинка. А я не до конца понимал, как должен реагировать.

— Волка? — переспросил я.

Айрин кивнула. Медленно, коротко и не очень уверенно.

— Из зверолюдского племени. Белого.

Я замер.

Из всех образов, которые мог породить сон, мир почему-то выбрал именно этот.

— Ну ладно, — резко и слишком воодушевлённо вздохнула она. — Возможно, я просто пытаюсь убедить себя, что не единственная в своём роде. Это был просто сон.

Она взглянула на меня и склонила голову вбок, нахмурившись.

Моё сердце болезненно сжалось.

Если бы ты только знала.

— В чём дело? Ты слишком… задумчивый.

— Нет. Просто пытаюсь понять, — коротко ответил я и отвернулся.

Айрин почуяла неладное.

— А почему ты… — она прищурилась, — так этим заинтересован?

Я сжал челюсть так сильно, что та скрипнула.

Вот оно.

Когда Айрин перестаёт пытаться меня убить, она становится по-настоящему опасной.

Потому что начинает задавать правильные вопросы.

Глава 18

Ночь давно опустилась на руины.

Мы не разговаривали. Она сидела у стены, перебирая свитки, хотя я был уверен, что половину из них она держит вверх ногами и видел каждый её вздох, каждый жест, будто читаю чужую тетрадь без слов.

Я делал вид, что читаю, а она делала вид, что не смотрит на меня. Оба врали одинаково плохо.

После того, как я оставил её без ответа на последний вопрос, она не стала на меня давить и просто… попыталась быть полезной. И это было странно. Та Айрин, которая напала на меня с порога, тут же бы потребовала объяснений.

Но сейчас она молча ушла перебирать свитки.

Тишина между нами стала другой. Не напряжённой. Опасной. Словно одно неверное слово способно сдвинуть что-то, что лучше оставить нетронутым.

Я всё же закрыл свиток.

— Кто рассказал тебе это пророчество?

Айрин подняла голову и, дёрнув бровью, посмотрела на меня.

— Что?

— Ты сказала, что знаешь его.

— Я не говорила, что знаю его, — тут же нахмурилась она, выровняв осанку.

Будто это придавало ей сил.

— Тогда как ты прочла строки, которых никогда не видела? — я даже не заметил, как подался чуть ближе — словно это позволяло мне её лучше слышать.

Некоторое время она молчала. Потом отвела взгляд.

— Не знаю, — и впервые за всё время это прозвучало без раздражения. — Будто просто вспомнила, — девушка расправила свиток перед лицом. — На секунду показалось, что я всегда их знала.

Я сжал пергамент сильнее. Это было невозможно. Или должно было быть невозможным. Я отвернулся, вернувшись к тексту. Тишина снова растянулась между нами.

А потом Айрин неожиданно спросила:

— Ты когда-нибудь видел другого альбиноса?

Я внезапно затаил дыхание. Даже бумаги, кружившие над моей головой, на секунду остановились в воздухе.

Она сказала это так просто, будто не понимала, насколько близко подошла к правде.

Я невольно усмехнулся.

— Да.

Айрин тут же подняла голову.

— Правда? — её голос прозвучал удивительно тонко.

Проклятье.

Слово сорвалось раньше, чем я успел его остановить.

Сердце будто запуталось в груди. Нет. Нельзя. Она ещё не готова.

— Нет, — тут же поправился я без объяснений.

— Врёшь, — усмехнулась Айрин, отложив пергамент и поднявшись с пола.

Я перевёл на неё взгляд, просто смотрел на белые волосы. На светлую кожу. На глаза цвета летнего неба.

И понял, что скрывать истину долго я не смогу.

Потому что ответ сидел прямо передо ней.

— Почему ты так решила?

— Потому что ты выглядел так, будто вспомнил кого-то конкретного, — пожала она плечами и подошла ко мне. — Значит, он существует?

— Существует.

— Расскажи мне больше! — девушка облокотилась о стол, за которым я сидел.

— Не стоит.

— Почему?

— Потому что ты смотришь не туда.

— О чём ты вообще?

— Ты ищешь ответы где угодно, кроме самого очевидного места.

Она скривилась, не поняв мои слова. А я лишь тихо выдохнул, вернувшись к чтению.

Сколько ещё раз я буду это скрывать? Сколько ещё раз она задаст правильные вопросы?

— Что это значит? Просто расскажи мне, чёрт бы тебя побрал!

— Боюсь, ты не хочешь этого знать, — тяжело вздохнул я и специально слишком громко хлопнул свитком, расправив его.

— Не тебе решать, чего я хочу, — тихо огрызнулась Айрин, наклонившись к моему лицу опасно близко. — Рассказывай.

Я не смотрел на неё. Не потому что боялся, что она прочтёт всё в моих глазах.

Или как раз таки поэтому.

— У него белоснежная шерсть и красные глаза. А ещё он владеет магией.

Шлепок эхом отозвался от стен разрушенной библиотеки. Я прижал ладонь к затылку, недовольно цыкнув.

— Опять издеваешься?!

— А ты всё кулаками решаешь? — зашипел я, всё ещё растирая зудящую голову после её подзатыльника.

— Нет, просто ты меня особенно раздражаешь, — хмыкнула девушка, дёрнув подбородком. — Скажи спасибо, что не нож.

— Спасибо.

Айрин шарахнулась, удивлённо глянув на меня. А потом слишком резко мотнула головой.

— Не меняй тему! — она ударила руками по столу, что тот затрещал. — Тебе так сложно дать мне конкретные ответы?

Я смял свиток. Сам не понял, как тот вспыхнул в моей руке.

— Да, — крикнул я, не выдержав. — Да, мне сложно, — я подскочил, откинув сгоревший кусок пергамента в сторону, и посмотрел ей в глаза. — Сложно говорить с тобой. Сложно отвечать на вопросы, на которые я не хочу отвечать. Сложно сдерживаться. Сложно быть рядом с тобой и делать вид, что ничего не происходит.

Айрин вздрогнула и лишь открыла рот, но не перебивала. Но её смятение длилось ровно столько, пока я не замолчал.

— Головой тронулся?! — разозлилась она, топнув ногой, как маленький надутый ребёнок. — Я же не прошу тебя отвести меня к нему, а просто рассказать. Что ты так разозлился?!

— Ах, не просишь, — усмехнулся я, сделав шаг к ней. — А знаешь, это и не нужно, — я слишком резко дёрнул себя за грудки, срывая верхние пуговицы.

Рука девушки тут же легла на клинок, она попятилась.

— Ты права, но будет проще показать, — голос сорвался, пока я шаг за шагом приближался к ней.

Куртка треснула, обтягивая мои мышцы, что начали увеличиваться в размерах. Из груди вырвался рык, глаза сверкнули, отражаясь в её голубых зрачках.

Ужас и понимание медленно накатывали на Айрин. До ушей донеслось её учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание.

Я прижал её к стене, нависнув сверху. Когтистая лапа легла на камень рядом с её головой, отчего девушка вздрогнула, со сдавленным писком подняв руки к груди, сжимая всё тот же чёрный клинок.

Я коротко опустил взгляд на него и оскалился в усмешке.

— Ты же помнишь, — наклонился ещё ниже, едва ли не касаясь мокрым носом её уха, — что он бесполезен.

Кинжал выскользнул из рук. Она застыла, задыхаясь, глаза расширены, а руки дрожали — будто весь мир внутри неё вдруг сместился. Она смотрела не на когти, не на клыки… на белую шерсть, так же невозможную, как её собственные волосы.

— Нет... — прохрипела она.

И впервые за всё время в её голосе не было ненависти.

Тогда я понял, что с неё хватит. Сделал два шага назад, позволяя ей выдохнуть. Казалось, её глаза стали ещё шире.

— Ты...

Она осеклась. Впервые за всё время не находя слов.

Я отвернулся, потому что прекрасно знал этот взгляд.

Так смотрят не на чудовище.

Так смотрят на человека, который вдруг оказался слишком похожим на тебя.

Глава 19

Она сидела в нескольких шагах от меня на полу. За прошедшее время я успел перевести большую часть сохранившихся свитков. Ощущая на себе её взгляд, молча посмотрел на девушку.

Она шарахнулась, раскрыв глаза ещё шире и поджав губы. Будто увидела шевелящуюся статую.

— Долго пялиться будешь? — прорычал я, прижав уши к затылку.

— Как же сильно смеётся надо мной судьба, подсунув именно тебя? — с неким удивлением и одновременно восхищением в голосе протянула Айрин.

Я усмехнулся, отведя взгляд. Удивительно, что вместо "серьёзно? Из всех существ в мире именно этот идиот оказался таким же, как я", она произнесла именно это.

— Задаюсь тем же вопросом.

Она медленно наклонилась вперёд. Выставила руку перед собой. За ней вторую.

И начала красться. На четвереньках.

Не поворачивая головы, я посмотрел на неё.

— Что ты делаешь?

— Почему я не почувствовала этого раньше? — снова проигнорировала она меня, продолжая ползти. — Сейчас я очень хорошо ощущаю твою животную ипостась… почему до этого не поняла?

Я отложил свитки и повернулся к ней. Айрин замерла. Ощущение, что разговариваю с волчонком. Абсурд.

— Ты была слишком занята охотой на меня и не замечала очевидных вещей.

Айрин поморщилась.

— Не напоминай.

— Почему?

— Потому что теперь я чувствую себя полной дурой, — она наклонила голову вбок, подползая ко мне и садясь рядом так близко, что наши колени соприкоснулись.

Я опустил взгляд, ощутив её тепло, и поднял обратно на неё.

— Я хорошо различаю зверолюдов и людей, — дёрнула бровью Айрин, всматриваясь в мои глаза. — Как тебе удалось скрыть свою… альбиносость?

На секунду я скривился от её выражения.

— Научился у друидов до того, как они открыли на меня охоту, — я отодвинулся.

Она придвинулась следом.

— Но как бы не шаманили над моими волосами — никто не справлялся, — громко удивилась девушка, взмахнув руками. — Что это за магия?

— Это не магия, — вздохнул я, смирившись. — Это алхимия, — хмуро глянул на неё, — очень болезненная.

Она протяжно промычала, кивнув.

— И ты решил стать обычным человеком?

Челюсть машинально сжалась. Человеком.

Будто всё это время я действительно им был.

Я понимал, что она будет шокирована. Но не предполагал… что её поведение так изменится.

— Да.

— Настолько ненавидел себя?

Я не смог ответить. Она умеет резать без ножа.

Между нами вновь повисла тишина. И пока я бегал взглядом по оборванным строчкам и пытался сопоставить свитки, Айрин продолжала меня рассматривать.

И наконец я наткнулся на строки о Ритуале Разлома, совершённом несколько веков назад.

— Вот, здесь что-то ес… — я осёкся.

Она внезапно потянулась вперёд.

Я машинально отшатнулся.

— Не дёргайся.

— Что ты делаешь?

— Проверяю.

— Что?

— Шерсть.

И застыл, ощутив её пальцы, что зарывались в мою шерсть под ухом. Она не обратила внимания.

Я медленно посмотрел на неё, не шевелясь.

Лицо Айрин было спокойным. Даже… умиротворённым. За сотни лет никто не касался меня так просто.

Без страха.

Без ненависти.

Без желания что-то получить.

Просто коснулся.

Словно во мне действительно не было ничего чудовищного. И почему-то именно это оказалось самым опасным. Сердце забилось так сильно, что на мгновение я испугался. Лишь бы не услышала.

И самое страшное — Айрин не понимала, что только что сделала.

Я вернулся к свиткам уже не посвящая её в подробности. Пытался читать. Переводить.

И ничего не выходит.

Потому что её руки продолжают меня изучать. Причём совершенно спокойно.

— Ты действительно всё это время был зверолюдом? — её голос эхом отозвался в ушах.

Я аж пошатнулся от внезапного вопроса и еле удержался от того, чтобы не ударить себя по морде.

— Нет. Мне просто нравится отращивать шерсть для драматического эффекта.

— Я серьёзно.

— А я нет, — я повернулся к ней. — Я настоящий. Шерсть настоящая. Хвост настоящий. Клыки настоящие. Долго будешь меня обследовать?

В конце-концов она отдёрнула руку, но при этом посмотрела на меня так, будто я отобрал у неё любимую игрушку.

— Странно, — вздохнула Айрин, отвернувшись.

— Что? — закатил я глаза.

— Когда я узнала, кто ты, мне стало спокойнее.

Сердце ухнуло. На мгновение в когтях появилась искра, которую я тут же подавил.

— Такое чувство, будто я должна была догадаться раньше, — продолжила девушка, подняв взгляд к трещине в потолке.

Второй удар.

Я медленно повернулся к Айрин. Ещё ни одна из них такого не говорила.

— Ну у тебя и рожа, — скривилась она, прыснув в кулак. — Хотя да, понимаю, прозвучало странно.

Девушка поднялась, отряхнувшись от пыли и скрылась за поваленными стеллажами. А я наконец-то смог сосредоточиться.

Только без толку. Ритуал Разлома, разделивший людей и зверолюдов. Что-то о последствиях, вроде друидов. Их кратковременная жизнь, неспособность иметь потомство.

Всё это я уже знаю.

Только вот…

"...память должна исчезнуть..."

"...если круг будет нарушен..."

"...Архитекторы не вмешиваются..."

Голова запульсировала, грудь сдавило и тело отдавалось дрожью.

— Нет… — я уставился на строчки. — Нет. Этого не может быть.

Я перечитал строки снова.

Потом ещё раз.

И ещё.

Но слова не менялись.

Пасть расплылась в оскале. Сорвалась нервная усмешка. Пальцы сами сжались. Пергамент затрещал. Магия дрогнула.

А потом дрогнуло всё вокруг.

Земля под ногами застонала и зашевелилась. Сначала это было тихое, почти незаметное дрожание, но вскоре оно усилилось в абсолютной силе, словно сама природа в ярости решила избавить старую библиотеку от её вековой тягости.

Стены заскрипели и треснули. Швы в потолке расширялись, песчинки и пыль начали ссыпаться с трещин, рождая облака древней пыли, что мгновенно заполнили воздух.

Пол начал размыкаться, влажное деревянное покрытие затрещало и прогнулось под тяжестью вибраций — словно старые кости. Бронзовые и железные украшения, прислонённые к стенам, зазвенели и выпали, разбившись о пол, оставляя после себя звон.

В потолке появились новые трещины, и из них начали сочиться тёплые, пульсирующие искры — опасные и непредсказуемые. Внезапно, с резким треском, кирпичные блоки слетели с верхних этажей, обломки посыпались вниз — часть потолка провалилась, грохот их падения эхом раскатился по залам.

— Уходим, здесь сейчас всё обрушится! — выскочила Айрин, ускользая от падающих балок.

Я её не слышал. Свиток вспыхнул в руках. Следом за ним, по одному, начали возгораться все пергаменты.

Она не поняла, что это начал я.

Не увидела.

Не догадалась.

Не испугалась.

— Теперь моя очередь спасать твою шкуру, — огрызнулась Айрин.

И вместо того чтобы бежать… потянулась ко мне. И только спустя мгновение я ощутил, как она пытается поднять меня.

Она. Та, что последние несколько лет пыталась убить меня… сейчас пытается спасти?

И почему-то именно эта фраза заставила меня окончательно прийти в себя. Челюсть скрипнула. Мир всё ещё качался перед глазами. Но когда очередная балка рухнула вниз, тело среагировало быстрее разума. Я поймал её раньше, чем она успела обернуться. Одна рука легла ей на талию, вторая удержала падающую каменную колонну.

Удар отозвался по всему телу.

— Эй!

— Ты идиотка, — прорычал я, упав на колено.

— Что?!

— Бежать надо было.

— Без тебя?!

Я замер.

Всего на мгновение.

Потому что она сказала это так, будто ответ был очевиден. Будто вопроса никогда не существовало. Будто оставить меня здесь было невозможно. Потолок окончательно затрещал.

Я больше не дал себе времени думать.

Подхватил её на руки и рванул вперёд. Коридоры мелькали размытыми тенями. Камни сыпались следом. Позади рушились залы. Горели свитки. Исчезали ответы, которые я искал сотни лет. Ответы, ради которых прожил сотни лет.

И которые сам же уничтожил, едва нашёл.

Но почему-то единственное, что я ощущал по-настоящему, — это её руки, вцепившиеся в мою куртку.

И то, что впервые за очень долгое время она не пыталась оттолкнуть меня.

Глава 20

Позади хрустнула ветка. Я невольно повёл ухом, хоть и прекрасно знал звук её шагов. Рядом приземлилась тушка кролика.

— Не рагу конечно, но тоже неплохо, — со вздохом опустилась Айрин, вытянув руки к костру. — Я так понимаю, обсуждать ты не хоч…

— Нет, — отрезал я.

Девушка поджала губы, кивнув.

— Ладно, — она подтащила к себе кролика. — И снова я обязана тебе жизнью.

Айрин тихо усмехнулась, достав клинок из ножен на поясе. Я аккуратно забрал тушку из её рук.

— Не обязана, — тихо выдохнул я, принявшись разделывать наш сегодняшний ужин.

Она с интересом взглянула на меня, но перечить не стала. Откинулась назад, всматриваясь в ночное небо.

— И всё же я не понимаю, что ты там такого нашёл, что решил спалить остатки древних руин.

Я на мгновение замер.

Догадалась.

Когда я посмотрел на неё, то пересёкся с ней взглядом. И тогда Айрин улыбнулась. Без осуждения. Без ненависти.

— Правда думал, что я не поняла? — усмехнулась она, вновь подняв взгляд к небу. — Я предположила сначала, что нас нашли те, кто хранил те записи, но потом почувствовала твою силу.

— И осталась?

Она тут же глянула на меня. Слишком быстро. Слишком точно поняла, что я спрашивал не о руинах. И промолчала.

Тишину, повисшую между нами, прерывал лишь ветер.

— Сама не понимаю, почему, — всё же прошептала она. — Но… что-то изменилось.

Всё изменилось. Просто я продолжал делать вид, что нет.

— “Не жертва откроет путь. Не смерть завершит круг. Лишь то, чему не позволено существовать”, — внезапно сказала она и поднялась. — Как думаешь, что это означает?

— Или ты прочла его неправильно. Или все остальные.

Айрин насупилась. А я удивился тому, что она запомнила эти строки, прочитав их всего лишь раз.

— Но откуда-то же я их знаю!

— Это ещё ничего не значит, — вздохнул я и воткнул палки с насаженным на них мясом в землю, а потом повернулся к девушке. — Это пророчество существует уже больше сотни лет. И только сейчас именно ты прочитала его с ошибкой. Не кажется это странным?

— Я привыкла доверять себе и своим глазам.

— И как ты им доверяешь, когда прочла то, что читать не умеешь?

Её пальцы впились в землю. Мы оба понимали, что можем оказаться как правыми, так и наоборот.

— Бессмыслица какая-то, — фыркнула Айрин, прикусив губу и прокручивая палку. — А если ошибка как раз в том варианте, который знают все?

Я промолчал.

— Допустим, ты прав. И что тогда?

— Тогда забудь об этом. Проживи спокойную жизнь.

— Какую? Связанную с тобой?

Я напрягся. Она это заметила.

— Ты тоже не в восторге от этой идеи? — прищурилась Айрин.

— Понимай как хочешь, — я поднялся.

— Куда ты? — подорвалась она следом.

— Слышу озеро неподалёку.

Девушка вздрогнула, тут же шлёпаясь на место. Догадливая.

Озеро оказалось ближе, чем я предполагал. Ночью, в свете луны и нескольких светлячков неподалёку оно казалось сказочным.

Как бы хотел я ей его показать.

Я тут же вздрогнул от этой мысли, и замотал головой, прогоняя её прочь. Скинув потрескавшуюся одежду на берегу и войдя в воду по пояс, я посмотрел на свою лапу. Как же давно я не был в этой форме так долго. Под моим взглядом лапа медленно обрела человеческую форму. Шерсть осыпалась, размер уменьшился, когти втянулись внутрь.

Даже спустя столько лет я так и не привык к этому ощущению.

Я глубоко вдохнул и сразу нырнул в воду, пытаясь успокоиться. Вода помогает приглушить запахи, звуки, мысли.

Но не сейчас.

Потому что в голове крутятся фразы из свитков:

"...память должна исчезнуть."

"...не жертва откроет путь..."

И чем больше я думаю, тем страшнее становится вывод. Возможно, проблема никогда не была в реинкарнациях. Возможно, проблема всегда была во мне. Возможно, все эти жизни я бежал не от судьбы. А от правильного ответа.

А потом я заметил кое-что странное. Айрин должна была остаться у костра, но её сердцебиение слышно совсем рядом. Я поднялся на поверхность и вынырнул из воды.

Сидит. Смотрит.

Не потому что следила. Не потому что охотилась.

Она просто пришла. Села на камень. И молчит.

Я подплыл ближе, оставаясь в воде по пояс.

— Следишь? — зачесал я белые волосы назад и скрестил руки на груди.

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

Она сжалась сильнее, обнимая колени, и не сразу нашлась с ответом.

— Не знаю, — честно прошептала Айрин.

И именно это её «не знаю» ударило меня сильнее всего. Потому что так всегда и начиналось. Не с признаний. Не с чувств. Даже не с доверия.

С этого.

С необъяснимого желания остаться рядом ещё немного. С вопросов без причины. Со взглядов, которые задерживаются дольше положенного.

С «не знаю».

— Не надо, Айрин.

Она подняла голову, выпрямляясь.

— Не надо что?

Я открыл рот, собираясь ответить. Но слова застряли в горле, поэтому лишь отвёл взгляд.

— Если ты боишься, что я начну испытывать к тебе какие-то тёплые чувства, то забудь, — тут же фыркнула она, принимая более расслабленную позу. — Скорее трава станет красной.

И сейчас я не понимал, как человек способен ощутить облегчение и сильную боль одновременно.

Потому что именно этого я и хотел.

И именно этого боялся.

Мимо глаз Айрин это не прошло.

— Ты что… — нахмурилась она. — Расстроился?

— Нет, — горько усмехнулся я. — Я безумно счастлив, что ты не собираешься влюбляться в меня.

Она уже хотела сказать что-то едкое, но стоило мне начать выходить из воды, как девушка тут же растерялась, не понимая куда деть свои глаза, куда деваются её руки и как вообще закрыть своё покрасневшее лицо.

Я заметил это. И неожиданно для самого себя почувствовал облегчение. Хотя бы сейчас она выглядела просто Айрин.

Не пророчеством.

Не загадкой.

Не очередной попыткой.

Просто Айрин.

Я усмехнулся, пройдя мимо неё, и подобрал одежду, лежавшую возле камня. Ткань дрогнула в моих руках. Сначала рассыпалась тонкими серебристыми нитями, будто её подхватил невидимый ветер. Потом нити вспыхнули бледным светом и потянулись к телу, обвивая руки, грудь и ноги.

Я мог сделать это раньше, но тогда бы не смог избежать неловкого разговора.

А он — последнее, чего я от неё хочу.

Через несколько секунд от магии не осталось и следа.

Только я в привычной одежде и Айрин, которая смотрела на это так, будто пыталась решить: впечатлиться или разозлиться.

Я обернулся.

Она тут же отвела глаза.

— Выпендрёжник.

— Завидуешь?

Глава 21

Ночь протекала спокойно. Айрин осталась у озера, скорее всего, тоже решила окунуться. Я уловил всплеск воды.

Слишком беспечно. Слишком… обыденно. И это было плохо.

Потому что я снова привыкаю.

А она слишком рискует, расслабившись рядом со мной. Или же специально испытывала. Или провоцировала. Или просто перестала видеть во мне угрозу.

И последнее пугало сильнее всего.

Не хочу думать об этом.

Я потянулся к мясу у костра, проверяя его на готовность. Но кусок в горло не лез. И пока я его рассматривал, погрузившись в свои воспоминания, Айрин уже вернулась.

В форме волчицы. С одеждой в зубах.

Вода стекала с её шерсти, от лап тянулся мокрый след. Она легла напротив, не сводя голубых глаз с куска мяса в моих руках. Я усмехнулся, подкинув его. Она ловко поймала и проглотила, даже не жуя.

— Полагаю, ты привыкла спать в лесу в такой форме, — вздохнул я, откидываясь на спину.

Понимал, что она не ответит. Не способна.

Айрин отвернулась к лесу и, несмотря на все её попытки сопротивляться, всё же тихо засопела с другой стороны костра.

Слишком много произошло за этот день, не удивительно. Я тоже вымотался. Но так и не сомкнул глаз вплоть до того, пока первые лучи солнца не заиграли на её шерсти.

Воспользовавшись моментом, в моей руке из воздуха появились друидские принадлежности. Те самые, которые скрывали мою особенность. За столько лет одиночества я приловчился обходиться без чужой помощи, и когда солнце скрылось за кронами деревьев, волосы уже окрасились в тёмный, а глаза стали как запёкшаяся кровь.

Я понял, что она просыпается, когда её тело начало меняться. Куртка сползла с моих плеч, я медленно поднялся, накрыв Айрин.

И поймал её взгляд на себе. Она не шевелилась.

— Пять шагов, — процедила она.

Я послушался, отступив. Девушка медленно поднялась на руках, сжимая мою куртку и потянулась к своей одежде.

Я отвернулся. И хоть взгляд можно скрыть, то слух же улавливал каждый шорох. Я проклинал себя за это.

— Я думала тебя и след простынет к утру, — фыркнула Айрин.

Я замер. Она права.

Но у меня и мысли не возникло снова сбежать.

Проклятье.

— Хотел убедиться, что ты будешь в порядке.

— Только поэтому?

Я обернулся. Наши взгляды пересеклись.

— Да, — солгал я.

Она молча прожигала во мне дыру. Мы смотрели друг на друга долго. Опасно долго. Я невольно опустил взгляд на её губы и тут же поднял его.

— С белыми волосами тебе лучше, — внезапно сказала Айрин, отвернувшись.

И только сейчас я смог выдохнуть.

— Ты так думаешь? — усмехнулся я, шагнув к ней.

Девушка вновь посмотрела на меня и прищурилась, будто оценивая.

— Да, — хмыкнула она и поднялась. — По крайней мере так ты не подвергаешь себя алхимии.

Вот ведь… лиса. Самая настоящая.

— Подслушивала?

— Нет, — фыркнула Айрин, запинав землю в костёр, хоть тот уже и остыл давно. — Тяжело было не проснуться, когда ты стонешь от боли прямо под ухом.

Она прошла мимо, толкнув меня плечом. Куртка оказалась в моих руках.

И на этом наши пути должны были разойтись. Но я почему-то последовал за ней.

И самое ужасное — что она не была против.

К полудню мы дошли до деревни. Я тут же нашёл крышу своего дома. Ту, на которой совсем недавно сидела она с желанием меня убить.

Айрин остановилась.

И тогда я понял.

— Обычно мужчины провожают девушек до дома, — усмехнулся я без задней мысли.

Айрин серьёзно посмотрела на меня.

— Если ухаживают — да, — она задержала на мне взгляд.

Появилось напряжение. Я нервно сглотнул, но взгляд не отвёл.

— Прекрати на меня так смотреть, — отвернулась она первая.

— Как?

Она потупила взгляд, подбирая слова. Но, по всей видимости, ничего язвительно придумать не смогла.

— Будто собираешься поцеловать, — прошептала Айрин, отведя взгляд в другую сторону.

В груди стало тесно. Потому что она ошибалась.

Я собирался уйти.

— Ты слишком много думаешь, — вздохнул я и, наконец, сделал шаг в сторону деревни.

Я услышал, как она резко вдохнула.

Нет.

Молчи.

Пожалуйста, не останавливай меня.

— Подожди.

Проклятье.

Я обернулся, застыв на месте как вкопанный.

— Я… — запнулась Айрин, сжав пальцы. — Почему… почему мне кажется, что сейчас мы не должны расставаться?

Я скрипнул челюстью.

— Должны, — процедил я и ощутил, как больно кольнуло грудь.

— Но… — она сделала короткий шаг ко мне навстречу и сразу остановилась. — Я не хочу.

Ветер скользнул между нами, подхватив её волосы. На секунду мне показалось, что с её щеки сорвалось что-то, что блеснуло в лучах солнца. До меня донёсся её запах.

Живой.

Болезненный.

Слишком родной.

Я хотел протянуть к ней руку, но сжал их в карманах так сильно, словно только это способно было меня удержать.

— Сейчас — самое время.

— Мы ещё встретимся? — нахмурилась она, всё ещё противясь притяжению.

— Нет, — я солгал раньше, чем успел подумать.

Айрин вздрогнула.

А потом я всё же добавил:

— Возможно.

— Когда?

Я улыбнулся. Горько. Больно.

— Когда трава окрасится в красный.

Я отвернулся раньше, чем успел увидеть её лицо.

Потому что если бы остался ещё хоть на мгновение — мог бы не уйти.

Глава 22

Шли дни.

Месяца.

Годы.

Я оставался всё в той же деревне, в которой Айрин меня когда-то нашла в последний раз. И в которой мы выбрали разные пути.

Я впервые не сбежал. Впервые ушёл от неё и не обернулся, пока она стояла и смотрела мне в спину.

Первый год я ещё вздрагивал от каждого слуха о беловолосой охотнице. На третий перестал спрашивать. На пятый научился не вслушиваться в чужие разговоры. На десятый почти поверил, что у меня получилось забыть.

Она сама выбирает свой путь.

А я не стану тем, кто препятствует её выбору.

С того дня прошло двенадцать лет. Я покинул деревню до того момента, когда моё присутствие начнёт вызывать подозрения.

И сам не заметил, как ноги привели меня к утёсу, на котором так и покоились три могилы. Не тронутые ни природой, ни человеком. Спустившись вниз заметил, как кладбище опустело. Не до конца, но большинство надгробий уже скрылось в земле.

Несколько дней я приводил его в порядок. А после поселился неподалёку, на опушке. Так и стали протекать мои спокойные дни. Спокойные настолько, насколько они вообще могут быть у меня.

А где-то далеко продолжало биться сердце Айрин.

И я ненавидел себя за то, что всё ещё прислушивался. Потому что знал: стоит ему однажды замолчать — я услышу это раньше всех.

Так прошло ещё три года. Пока одним утром я не вышел и на мгновение не потерял равновесие. Сердце пропустило удар.

Нет. Не может быть.

Мы сами придумали эту ложь. Сами выбрали невозможное условие.

Но трава вокруг моего дома была красной. Не вся, не полностью.

Но и этого было достаточно.

— А ты не изменился ни на день.

Я поднял мокрый взгляд, колун выпал из моих рук.

— Прости, они ещё не до конца умеют контролировать магию такого масштаба… Но, думаю, с твоей помощью они станут великими магами.

— Айрин… — имя сорвалось раньше, чем я успел вдохнуть.

Слёзы упали с ресниц. Я не смог это контролировать.

Впервые за сотни лет.

Она стояла в нескольких метрах от меня. Её окружали дети разных возрастов — от шести до тринадцати лет. Кого-то она держала за руку, кто-то прятался за ней, цепляясь за её одежду, а кто-то стоял и смотрел мне прямо в глаза. Их было пятеро.

Шумных.

Растрёпанных.

Живых.

И за очень долгое время я думал о том, что будет дальше, а не о том, что уже потерял.

Я шагнул к ним.

— Я просто… — Айрин тихо усмехнулась, оглядывая детей. — Я не могла их бросить. На деревню напали, и приют был разрушен. И сама не поняла, как… — она резко замолчала, когда я прижал её к себе.

Она всхлипнула, зарывшись носом в мою шею.

— Он странный, — внезапно подал голос один из мальчишек.

— Красивый! — воодушевлённо воскликнула девочка.

Я не сразу понял, почему, но моя рука легла на её русую головушку.

— Прости, я… — Айрин тихо засмеялась, прижимаясь ко мне сильнее. — Я пыталась не думать. Но абсолютно всё сразу напоминало о тебе. И я не смогла смириться с тем, что даже не попыталась.

Я немного отстранился от неё, взглянув в глаза, цвета летнего неба, и мотнул головой, улыбнувшись.

— Я рад, что ты меня снова нашла.

И это была её первая жизнь, когда она находит меня, а не я её.

И первая жизнь, в которой она сама принимает решение остаться рядом.

А я не стану тем, кто будет препятствовать её выбору.

И с того момента мы начали жить всемером. Дети росли, обучались охоте, ремеслу и магии. Трава вокруг дома всё больше и больше разрасталась красным. Сначала я решил, что это проделки детей. Потом — это последствия слишком сильного заклинания.

Но прошли годы, цвет не изменился. Красные пятна расползались всё дальше от дома, как будто сама земля впитывала что-то незаметное. Я несколько раз проверял почву, воду и магические потоки. Ничего.

Как ни странно, но сильнее всего она алела именно там, где Айрин любила проводить время. Я пытался найти закономерность, но вскоре отказался от этого занятия.

Впервые за долгие века мне хотелось жить, а не искать ответы.

Я и глазом моргнуть не успел, как маленькие ребятишки, приведённые Айрин, стали взрослыми юношами и девушками. Мы обзавелись внуками, и наш маленький, уютный домик стал не единственным. Людей становилось больше.

Деревня получила название “Алая поляна” из-за красной травы, окружавшей её.

А Айрин тихо и мирно угасала. Появились первые седые волосы, выбивающиеся из общих белоснежных прядей. Сначала она начала чаще уставать.

Потом всё реже ходила на охоту.

Потом появились морщины, которых вчера ещё не было.

А я впервые возненавидел время не за то, что оно тянется слишком долго, а за то, что летит слишком быстро.

И я не заметил, как…

— Отец!

Мы с сыновьями ворвались в спальню. Одна из дочерей сидела возле кровати, держа морщинистую руку Айрин. Они обе посмотрели на меня. Одна — со слезами на глазах. Вторая — с улыбкой. Усталой. Но счастливой.

Я услышал, как тихо бьётся сердце.

— Айрин… — я опустился рядом, аккуратно беря её вторую руку.

Она медленно вздохнула.

— Не смотри на меня так, — прохрипела она и закашлялась.

— Матушка! — подорвалась девушка, слёзы бурной рекой текли по щекам.

— Не плачьте, — тихо усмехнулась Айрин. — Мы все знали, что это когда-нибудь произойдёт. Иль… — она вытащила свою руку из моей и уложила её на мою щеку.

Я накрыл её холодные пальцы ладонью. Губы предательски задрожали.

— Это не конец света.

— Конец, — отрезал я.

— Не спорь со мной, балбесина, — Айрин стукнула меня по лбу.

Но даже это движение было слишком тяжёлым. Не для меня.

Для неё.

Я горько улыбнулся.

— Я очень счастлива, что сделала правильный выбор.

— Ты даже не представляешь, как осчастливила меня, — я прижал её руку к своим губам и после уткнулся в неё лбом.

Слеза стекла по щеке. Я не справился…

— Иль…

Я поднял на неё взгляд.

— Ты опять смотришь так, будто проиграл.

— Я проиграл.

— Нет, — она улыбнулась. — На этот раз нет. Спа…спасибо…

Её дыхание оборвалось.

— Матушка! — дети припали к ней на кровати.

Крик и слёзы заполонили дом.

Но я ничего не слышал. Даже её сердца.

Мы похоронили её рядом с теми тремя могилами. Где покоились Эйра, Фейя и наш нерождённый ребёнок. А теперь добавилась ещё одна могила.

Дом стал пуст. Голоса детей затихли. Вещи остались на местах.

На столе её кружка.

Книга.

Плед.

Я сидел один. И впервые за много лет не знал, что делать дальше. Потому что в прошлые жизни у меня всегда была цель.

Сначала — найти её.

Потом — оставить её.

Исправить ошибку. Остановить цикл.

А теперь?

Я сделал всё правильно. Я отпустил её. Потом позволил ей остаться.

Не вмешивался.

Не давил.

Не скрывал правду. Рассказал всё. Абсолютно всё, что знаю сам.

Не убегал.

Любил её.

Жил с ней.

Состарился рядом с ней настолько, насколько мог.

И всё равно она умерла. И ничего не изменилось. Абсолютно ничего.

Словно миру было плевать, счастливы мы были или нет.

Я взорвался. Стол перевернулся, а вместе с ним и всё, что на нём стояло. Из книги выпал лист.

— Не понимаю! — рыкнул я. — Что я должен сделать, чтобы уйти вместе с ней?!

Я осел на пол, прижав ладони к лицу. Слёзы душили. Гнев накапливался. Взгляд упал на выпавший лист бумаги. Я резко подобрал его, проверяя, что там написано.

И застыл.

“Если ты это читаешь, значит, я снова оказалась права. Ты опять решил, что виноват. Не смей. Слышишь? Не смей”.

Пальцы дрогнули, смяв края бумаги.

“Если цикл продолжится даже после этой жизни, значит причина никогда не была в тебе. И никогда не была во мне. Значит мы просто ещё не нашли ответ. Так что подними свою мохнатую задницу и иди искать дальше”.

“Так что не вздумай снова прятаться”.

— Найду, — процедил я, закусив губу до крови. — Обязательно найду и закончу это.

Я поднялся. Вернул стол на место, расставил всё обратно.

И покинул дом.

— Ты уходишь?

Я обернулся.

На пороге стояла Кристалина. Русые волосы спутались, лицо опухло от слёз, глаза приобрели глубокий оттенок синего.

— Да, — коротко ответил я и подошёл к ней, обняв напоследок.

— Останься с нами, пап, — хлюпнула носом она, прижавшись ко мне.

— Не могу. Я должен идти.

Губы прижались к её лбу. Слишком долго. Я не хотел их оставлять. Они были моей семьёй. А значит, я обязан был уйти раньше, чем моё присутствие начнёт разрушать их жизнь.

Я всегда знал, что однажды уйду из этого дома.

Просто впервые в жизни надеялся, что первым уйду я.

Глава 23. Акт IV. Девочка, которая знала слишком много

Я не мог найти решение. Казалось, что делаю всё правильно. Как сказано пророчеством, которое ещё Айрин прочла так, как никто не читал до этого.

Поиски водили меня по пещерам, городам, древним руинам, даже в Пустошь Сайрех заводили — именно там и началась вся история. С Разлома.

И всё равно ничего.

Она продолжала умирать. Раз за разом. Жизнь за жизнью.

Иногда рано.

Иногда слишком рано.

Иногда я даже не успевал её найти.

И ещё реже — в старости.

Так прошли века.

Бесчисленные жизни.

Бесчисленные смерти.

И я всё никак не находил решения.

Были жизни, отличные от остальных. И всё не то.

В этой жизни она родилась в северном городе магов — холодном, каменном месте, где библиотеки были выше дворцов.

Её звали Лирия.

Она снова была альбиносом. Снова без магии. Но впервые за все жизни память не осталась запечатанной.

И однажды ночью, когда ей было двадцать, она проснулась с криком, потому что вспомнила всё. Все тридцать с лишним жизней. Все смерти.

И одни и те же глаза рядом.

Каждый раз.

Меч звонко воткнулся в лёд рядом с моей головой.

— Лирия, остановись!

Она нависла надо мной, облокотившись на меч. Её тело дрожало. Из глаз текли слёзы. Губы дрожали от безысходности и ярости. Моё сердце сжималось с каждым её всхлипом всё больше и больнее.

— Убей меня, Ильраэн, — прошептала она, рывком вынимая меч. — Убей!

— Нет! — я перекатился, увернувшись от следующего удара.

— У меня больше нет сил, я вымоталась, — выдохнула она, замахиваясь. — Это проще простого. Просто… вырви… моё сердце.

Я перехватил её руку, задирая ту вверх, и прижал её к ледяной глыбе. Меч выскользнул из рук, глухо приземляясь в снег.

— Прошу… — она смотрела в мои глаза. — Я не хочу жить с этими воспоминаниями.

Я тяжело дышал. Не потому что эта битва забрала все мои силы.

Потому что не мог слышать эти слова.

— Ты сдалась? — тихо спросил я, прижав свободную ладонь к её щеке. — Лирия! Смотри на меня…

Она тихо, но с какой-то истерикой рассмеялась.

— Ты никогда не называл меня прошлыми именами, — она всхлипнула, тяжело выдыхая. — Никогда. Всегда звал так, как зовут их, никогда не путал… Никогда не называл меня Фейей. Или Лагертой. Или Альвари. Никогда. Будто каждая из нас действительно была отдельным человеком.

Я молчал. Пальцы дрогнули.

— Я не могу, Иль… — она поджала губы.

Я шумно выдохнул и коснулся её лица, смазывая кровь. Она прикрыла глаза, приласкавшись к моей руке.

— Я столько лет тебя ждал… — прошептал я, скользя взглядом по её лицу. — И первое, что ты делаешь — нападаешь на меня с мечом? Хоть и знаешь прекрасно, что не сможешь меня убить.

Она горько рассмеялась.

— Я надеялась, что от неожиданности ты убьёшь меня быстро.

— Никогда, — я прижался лбом к её лбу. — Я никогда не убью тебя в первую очередь, пока не попытаюсь исправить.

— Знаю, — она расплакалась во весь голос.

Её тело обмякло, я поймал её и мягко опустился на землю, продолжая держать Лирию в своих дрожащих руках.

— Ты всегда была такой сильной, почему ты думаешь, что не справишься с этими воспоминаниями?

— Потому что это больно… — она обхватила мою голову и прижала к себе. — Больно знать, что столько лет ты любишь меня. Больно знать, что за столько веков ты продолжаешь пытаться меня спасти. Больно знать, что каждый раз ты остаёшься один. Каждый раз смотришь, как я умираю. И всё равно идёшь искать меня снова.

Я обнял её, прижимаясь так сильно, будто боялся, что она вот-вот исчезнет.

— Я не хотел делать тебе больно…

Она вздрогнула, резко поднимая мою голову.

— Нет! — рыкнула Лирия. — Глупенький, ты никогда не делал мне больно. Я… просто я…

— Не хочешь жить с этими воспоминаниями, — закончил я её мысль, выпрямляясь.

Она опустила взгляд на ноги. Я видел, как она борется. Как пытается смириться. Как… больно ей от всех прожитых жизней.

И я понимал её. Понимал, что вспоминать жизнь и смерть больнее, чем раз за разом её наблюдать.

Она разрыдалась, вытирая слёзы грязными руками. Я хотел ей помочь. Пытался. И только сейчас проклинал своё могущество за то, что не способен забрать её боль.

— Как, Иль… Как ты это пережил… Как ты с этим справляешься.

— Я просуществовал очень долго, чтобы научиться жить с этой болью, — я поймал её руки, убирая их от её лица.

— Нет, — резко сказала Лирия, сквозь слёзы посмотрев на меня. — Ты не научился с ней жить. Ты научился продолжать идти. Это не одно и то же.

Я хотел возразить. Сказать, что она ошибается. Что со временем становится легче. Что боль притупляется. Что можно привыкнуть.

Потому что именно так я всегда отвечал сам себе. Каждый раз, когда хоронил её. Каждый раз, когда слышал её последний вдох. Каждый раз, когда приходилось начинать поиски заново.

Продолжай идти.

Просто продолжай идти.

Не думай.

Не останавливайся.

Не смотри назад.

Продолжай идти.

И только сейчас понял, что никогда не называл это жизнью.

— Да, — тихо выдохнул я, улыбнувшись. — Ты права.

— Зачем ты улыбаешься, — она взвыла ещё пуще, напоминая маленького ребёнка— смотря на твою улыбку я больше не хочу плакать.

И только сейчас я смог рассмеяться, прижав к себе рыдающую Лирию.

— Что ты смеёшься, дурак? — она хлопнула меня по груди.

— Потому что рад видеть, что ты никогда не меняешься.

Она хлюпнула носом, смахнув с глаза слезинку. И смогла, наконец, улыбнуться. А я поймал себя на мысли, что смотрю на неё слишком долго. Зарёванную, дерзкую, милую… родную.

Я медленно подался вперёд, сжав её подбородок. И прижался к её губам своими. Жадно, но не настойчиво. Всё ещё позволяя ей думать.

Лирия пискнула, но скорее от неожиданности. И впилась в меня с такой силой, что на мгновение мне показалось, будто собирается меня съесть.

Что-то дрогнуло. Сначала едва заметно.

Будто мир на мгновение пропустил удар сердца.

А потом произошло то, чего не случалось никогда. Магия взвыла, окутав нас ледяным потоком. Льдины разошлись трещинами.

Будто сама вселенная кричала нам остановиться.

— Ты чувствуешь? — прошептала Лирия, чуть отстранившись.

— Плевать, — рыкнул я и снова её поцеловал.

Она тихо рассмеялась, обняв меня за шею.

— Хочешь искупаться в ледяных водах?

— С тобой — хоть в самом жерле вулкана.

Но стоило мне это сказать, как я тут же осознал — она не бессмертна, как я. И пусть воспоминания к ней вернулись, как всё изменится, я ещё не знал.

И в следующий момент нас окутал мягкий свет. Но что-то было не так. Обычно потоки магии текли ровно и послушно. Сейчас же в них появились тёмные провалы. Будто кто-то вырвал целые куски из самого заклинания.

Я перенёс нас ближе к её городу.

— Никогда не привыкну к телепортации, — жалобно простонала Лирия, откидывая голову назад.

— А стоило бы, — усмехнулся я, поднимая её на руки и разворачиваясь к воротом.

Которых перед нами не оказалось.

— Странно, — нахмурился я.

— В чём дело?

— Я уверен, что телепортировал нас к самому городу.

— Нет, он вон там, — Лирия слегка качнулась в моих руках, чтобы указать направление. — Совсем растерялся, аж в заклинаниях ошибься.

Она хихикнула, обвив мою шею руками и укладывая голову на плечо. И я уже думать забыл о своей ошибке.

— Подумай о своём доме, — тихо сказал я, уткнувшись носом в её висок.

— Я не вынесу второй телепортации подряд, — вновь застонала она. — Ты со своей магией совсем обленился, здесь дойти пешком можно.

— Вынесешь. Думай.

В этот раз свет обуял нас быстрее и больше — я не хотел допускать второй ошибки подряд.

Но допустил.

Ледяной воздух северных гор резко сменился на тёплый, летний ветерок. Глыбы стали зелёными полями.

Я ощутил, как Лирия дрогнула, а взгляд — ошарашенный — направлен за мою спину.

— Иль… это…

Я обернулся… и ужаснулся.

Перед нами предстал город, окутанный красной травой.

Девушка сползла с меня, сделав несколько шагов в его сторону.

— Я подумала, что хочу домой… — она обернулась ко мне с улыбкой. — И ты перенёс нас домой. К нам домой.

Она рассмеялась.

А я — нет.

Потому что впервые за всё время ошибся не в расстоянии. Магия привела нас туда, куда мы оба хотели попасть. И это пугало меня гораздо сильнее.

Я не думал, что когда-то вернусь сюда.

Глава 24

Лирия стояла на месте, как вкопанная. Любовалась городом, который когда-то начался с одного маленького домика.

Сейчас же перед нами раскинулся настоящий город. Высокие дома, мощёные улицы, шумные рынки.

— Зайдём куда-нибудь! — воодушевилась Лирия, едва ли не сорвавшись с места.

Я поймал её за руку, мягко оттянув.

— Постой, нельзя же так… — тихо возмутился я. — Мы выделяемся, к тому же…

— Ты боишься… — заметила она, приблизившись ко мне.

— Столько лет прошло. Это уже не тот дом. Не та деревня. Даже люди здесь другие.

— Он всё тот же. Просто немного вырос.

— Как и они.

Её пальцы дрогнули на моей щеке.

— И внуки. И правнуки. И ещё много поколений, — тихо выдохнул я, сильнее прижимая её ладонь.

Сердце болезненно сжалось. Я оставил их тогда. Сбежал. И больше никогда не навещал. Боялся увидеть, что они счастливы без меня. И ещё сильнее боялся увидеть обратное. За несколько веков память о нас с Айрин стёрлась — и я был одновременно рад этому, и почему-то боялся этого.

Взгляд Лирии скользил по моему лицу. Она улыбалась. Но глаза — печальные.

— Покажи мне… где ты нас похоронил.

Ветер стих. Я вздрогнул, сильнее сжав её тонкие пальцы. Это было не то, что я хотел бы показать при первой встрече. И я не понимал, что почувствует Лирия, увидев женщин, которыми когда-то была.

И тем более — маленькую могилу, над которой я до сих пор не мог стоять спокойно.

Но я кивнул.

Не отпуская её руки, отвернулся и повёл туда, куда не приводил никого за многие века. Я ожидал увидеть разрушенное временем кладбище, но когда мы приблизились понял, что кто-то за ним ухаживает. Значит, потомки всё ещё помнят.

Лирия остановилась перед четырьмя могилами. Долго стояла перед камнями, проводя пальцами по высеченным именам.

— Эйра… — тихая улыбка тронула её губы. — Фейя… — она прикрыла глаза. — Айрин была вредной.

Я невольно усмехнулся, понимая, что в каждой жизни она была вредной. И только потом её взгляд опустился ниже на маленькое надгробие.

Без имени.

И улыбка исчезла. Она осторожно коснулась камня.

— Иль… а здесь кто?

Я замер. Пальцы сами сжались.

— Никто, — резко процедил я, отвернувшись.

Лирия обернулась, нахмурив брови.

— Не лги.

— Здесь никого нет, — я вернул взгляд на неё.

Лирия молчала, смотря в мои глаза. Я заметил в них осознание. И вскоре она повернулась, скользя кончиками пальцев по надгробию.

— Тогда почему здесь могила?

Я не ответил. Потому что не мог. Потому что даже спустя века горло сдавливало так же, как в тот день.

— Ильраэн.

Я шумно вдохнул, опустив взгляд на маленькую могилу.

— Он не родился, — слова дались тяжелее любого признания, я неуверенно протянул руку, но коснуться не смог. — Я даже не знаю, был бы это сын или дочь. Не знаю, какого цвета были бы глаза. Не знаю, как звучал бы его смех, — голос дрогнул, а на лице появился едва заметный оскал. — Но он был.

Лирия застыла.

А я продолжал, не в силах остановиться:

— И я не смог просто… оставить это так. Не смог сделать вид, что ничего не было. Поэтому выкопал могилу, — мой смех вышел хриплым, я перевёл взгляд на девушку. — Глупо, да?

Лирия горько улыбнулась, глаза цвета летнего неба заблестели от слёз, становясь темнее, глубже.

— Нет, — она посмотрела на маленький камень и медленно опустилась перед ним на колени. — Здравствуй, малыш, — прошептала она.

Я резко поднял голову.

— Лирия…

— Прости, что заставила тебя ждать так долго, — она коснулась холодного камня. — И прости, что оставила твоего папу одного.

Я почувствовал, как подкашиваются ноги. Потому что за все века я ни разу не думал о том, что кто-то может прийти сюда вместе со мной. Ни разу не представлял, что рядом окажется человек, который не спросит, зачем нужна пустая могила.

А просто поздоровается.

Я рухнул на колени рядом с ней и осторожно обнял Лирию со спины. Её тело дрожало. Дыхание стало таким резким и глубоким, что, казалось, она вот-вот задохнётся.

— Прости, что не смогла подарить тебе этот свет. Прости, что не справилась…

Я сжал её крепче.

И впервые услышал, как она кричит. Не от боли. Не от страха. От горя.

Настолько отчаянно, что в тот миг я был готов уничтожить весь этот проклятый мир, лишь бы вернуть нам то счастье, которое он отнял.

Лирия долго плакала. Долго истязалась. А я не находил ни единого слова, которое могло бы сейчас ей помочь.

И сам не ощущал, как по щекам текли слёзы.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Лирия всё ещё сидела на коленях перед маленьким камнем, а я молча наблюдал за ней, прислонившись спиной к дереву.

— У него даже имени нет? — тихо спросила она.

Я отвёл взгляд.

— Есть.

Лирия быстро обернулась ко мне.

— Ты придумал его? — её глаза сверкнули в свете закатного солнца, а на лице появилась улыбка.

— Да.

— И ни разу никому не сказал?

— Не смог.

Лирия коснулась маленького камня.

— И… как его зовут?

Я прикрыл глаза. Ещё никогда не произносил его вслух. Но всегда носил это имя под сердцем. Знал, что Фейя хотела назвать дитя уже после того, как увидит его.

— Лаэрин.

— Что это значит?

Губы дрогнули в улыбке, я медленно посмотрел на спину Лирии.

— Тот, кому позволено жить.

И тогда её плечи дрогнули. Она вновь тихо всхлипнула.

— Глупый волк… — девушка обеими руками вытирала текущие слёзы. — Даже ему ты пожелал то, чего сам никогда не имел.

Челюсть невольно сжалась.

Она медленно поднялась, обернувшись. Белоснежные волосы тихо колыхались, будто сам ветер боялся потревожить нас. А в голубых глазах, полных печали, заискрилась надежда.

— А если это девочка? — улыбнулась Лирия, сделав шаг ко мне.

Я поднял взгляд к небу, задумавшись.

— Нерриса?

— А это что означает?

— Не знаю, — усмехнулся я. — Просто… красиво звучит.

Фейя бы меня сейчас ударила.

— Глупый ты волк! — Лирия хлопнула меня по груди. — Значит, ты ждал сына?

Я тихо рассмеялся и перехватил её руку, аккуратно притянув к себе. Взгляд скользнул к маленькой могиле.

— Может быть, Сайрэль? — прошептал я, обняв Лирию за талию. — “Дитя новой зари”.

— Нет, — хмыкнула девушка, развернувшись.

Я крепче прижал её за талию, положив голову на плечо. Мы оба смотрели на могилку слишком долго.

— Алия, — вдруг произнесла Лирия и повернулась ко мне. — Долгожданная.

Я задержал взгляд на девушке. Она коротко хихикнула, прижавшись виском к моей щеке. И я никак не мог осознать, что это не сон. Глаза снова защипало.

И почему-то впервые за все эти века маленькая могила перестала казаться пустой.

Я долго смотрел на серый камень. Магия отозвалась почти сразу. Не яркой вспышкой. Не бурей. Тонкие серебристые линии медленно побежали по камню, словно кто-то невидимый осторожно выводил каждую букву. На камне медленно проступило имя.

Лаэрин.

А рядом, чуть ниже, появилась ещё одна надпись.

Алия.

Тот, кому позволено жить. И та, чьё появление стало бы счастьем.

Лирия шумно вдохнула, стиснув мои руки. Но не произнесла ни слова. Для нас этот момент стал самым важным за все века.

— Мы должны найти решение… — прошептала она, повернувшись ко мне. — И я не остановлюсь.

Пальцы невольно дёрнулись. Я понимал, к чему это приведёт. Понимал, что пока она помнит — хочет сделать больше, чем способна. И проклинал себя за эгоистичное желание хоть на мгновение забыть об этом проклятии и посвятить эту жизнь спокойному существованию рядом с ней.

С той, кто помнит.

— Лирия…

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я тоже хочу жить, Иль. Просто жить. С тобой. И однажды привести сюда наших детей. Не по отдельности. Вместе.

Сердце болезненно сжалось. Я уже слышал подобные слова. От Фейи. От Айрин. Каждый раз я верил. Каждый раз надеялся. Каждый раз думал, что именно эта жизнь станет той самой. И каждый раз оставался один. Но стоило Лирии улыбнуться, как все мои страхи становились слабее.

Потому что я всё ещё был достаточно глуп, чтобы надеяться.

Глава 25

Шли дни. Мы с Лирией полностью погрузились в поиски ответов. И пока они не увенчались успехом — для неё, возможно, было что-то в новинку, однако для меня же все записи уже были чем-то очевидным. Я перечитал всё, что только мог. От корки до корки. И всё равно не смог найти никакого намёка на продвижение.

Одним вечером, примерно через месяц наших расследований, мы прятались в пещере от проливного дождя. Лирия сидела, прижавшись спиной к скале, и записывала каждую свою прожитую жизнь. Каждое воспоминание, каждое ощущение. Мягкий свет от магического шарика над головой окутывал, и я не мог упустить возможности отвлечься от всего и тихо наблюдать за ней, пока в котле бурлил ужин.

— Астерия… — тихо произнесла девушка, прикусив перо. — Учёная из исчезнувшего государства, — она подняла на меня взгляд. — Это же произошло, когда ты украл её прямо из-под носа Короля западных земель?

— Да, тогда ты больше всех была заинтересована своей природой. Изучала явление Разлома, как его провели.

Лирия дёрнула бровью.

— И ты решил развязать войну?

— Я не виноват, что они не хотели отдавать тебя добровольно, — пожал я плечами, закатив глаза.

— Поэтому ты стёр с лица земли всё государство, — фыркнула девушка, сдержав улыбку.

— Я не планировал, — усмехнулся я и тут же замер.

Я действительно не планировал уничтожать всё государство под чистую. Тогда моя магия вышла из-под контроля. И я до сих пор не понимал отчего. Тогда… В Астерии было что-то… странное.

Я посмотрел на Лирию, которая продолжала что-то писать. И впервые сфокусировался именно на ней.

— Лирия…

— Да?

— Свет погас… — я махнул пальцами, возвращая светоч над её головой. — Ты не заметила?

Она подняла голову.

— Ой, — удивилась Лирия и посмотрела на свои записи. — Я не заметила разницы.

Я нахмурился, а она лишь рассмеялась

— Даже не знала, что вижу в темноте. То есть, знала, но не настолько было очевидным, что я даже так смогу читать в темноте…

Это не было странным. Зверолюды действительно видят в темноте лучше людей, а Лирия — оборотень. Хоть и не полностью зверолюд, всё же животное начало в ней есть.

Странным было то, что моя магия снова оступилась. Я так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как Лирия оказалась возле меня. Я вздрогнул, заметив шевеление сбоку.

— Посмотри, — сказала она, раскладывая записи передо мной.

Я не понял.

— На что именно?

— Я умирала не одинаково.

— Я знаю.

— Нет. Посмотри внимательнее.

Я вчитался в тексты, особенно цеплялся за те, что Лирия обвела несколькими кружками. И тогда я заметил закономерность. Чем дольше жила каждая из них…

Тем сильнее вокруг неё начинала сходить с ума магия. Но раньше я не понимал, потому что большинство жизней заканчивались слишком рано.

Это было не совпадение.

Это уже был симптом. Не случайность. Не красивый образ.

Симптом, который я принимал за совпадения.

Я вчитался дальше, подняв листы.

— Мирелла — странствующая певица — дожила до тридцати семи, — Лирия ткнула пальцем в строчку. — Её голос был обворожительным, но с каждым годом становился всё звонче. И это происходило не из-за связок.

Я с ужасом посмотрел на девушку. Перед глазами всплыли воспоминания каждой её жизни.

Фейя начала видеть и слышать то, чего не замечали мы с Эйрой.

Айрин прожила до старости, и вокруг её дома выросла красная трава. Магия детей исказилась.

Мирелла очаровывала людей одним голосом.

А сейчас даже моя магия начала ошибаться. Не потому, что слабел я.

Потому что менялась она.

— Это происходило из-за того, что людей вокруг тебя становилось всё больше…

Лирия вздрогнула.

— Иль… — она смотрела на свои записи так, будто впервые их читала. — А что если я умираю не потому, что цикл не сломан?

Ледяной холод пробежал по спине.

Нет.

Нет.

Нет.

Это не может быть правдой. Потому что это означало только одно...

— Что если цикл существует именно потому, что я продолжаю жить? — Лирия распахнула глаза, задержав на мне взгляд.

Я замер, смяв бумагу. Всё тело судорожно задрожало.

Мир не пытался разлучить нас.

Мир пытался спасти себя.

От неё.

Всё стихло. Дождь снаружи будто прекратился. Огонь перестал потрескиваться. Даже ветер исчез.

А в следующее мгновение пещеру содрогнуло.

Камни под ногами треснули. Котёл с ужином опрокинулся, вода зашипела на раскалённых углях. Светоч над нашими головами вспыхнул так ярко, что Лирия вскрикнула, зажмурившись.

Просто почувствовал, как внутри что-то надломилось.

Будто весь тот хрупкий кусок надежды, который я собирал жизнь за жизнью, рассыпался в пыль.

— Ильраэн!

Лирия бросилась ко мне, а я с ужасом смотрел на собственные руки. Пространство вокруг них дрожало.

— Нет… — выдохнул я.

Скала за моей спиной покрылась трещинами.

— Нет… нет…

Я даже не колдовал.

Просто испугался.

И этого оказалось достаточно.

— Иль! — Лирия схватила моё лицо обеими руками, голубые глаза смотрели прямо на меня. — Смотри на меня!

Я вздрогнул.

Её ладони были тёплыми.

Её сердце билось.

Она была здесь.

Живая.

И только тогда магия медленно успокоилась.

— Не смей, — прошептала Лирия, тяжело дыша. — Не смей сейчас смотреть так, будто уже похоронил меня.

— Лирия…

— Мы ещё ничего не знаем, — её голос дрожал. — Это всего лишь догадка. И если весь мир действительно пытается избавиться от меня… — она судорожно выдохнула и через силу улыбнулась.

Я даже не заметил, как ногти вытянулись и впились в ладони. Хоть я и оставался в человеческом облике.

— Нет, — прорычал я. — Даже не смей так думать.

— Но…

— Нет! — магия рванула снова, и пещеру встряхнуло. — Я не позволю тебе договорить это.

— Иль… — выдохнула девушка.

Я тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. По телу скользнула мурашка, я ощутил привкус железа во рту.

— Если весь этот проклятый мир действительно решил, что ты должна исчезнуть… — голос сорвался на рычание. — Тогда ему придётся сначала разобраться со мной.

Сверкнула молния. За ней раскат грома, от которого зазвенело в ушах.

И где-то вдалеке я уловил чьи-то голоса:

— Они там!

— Девушку взять живой!

Друиды. Нашли таки.

Глава 26

Я недооценил нынешних друидов. Если раньше я скрывался от них без особых усилий, теперь они шли по следам слишком быстро. Их стало больше. И, если раньше ими двигало лишь пророчество, которое передавалось из поколения в поколение, то сейчас же — гнев и ярость, а уже потом желание жить.

Им нужна была кровь.

— Отпустите её, — прорычал я.

— Сдавайся, Белая Ошибка Мира, — со звериным оскалом пригрозил мне друид с оленьми рогами на голове. — И тогда мы отделаемся малой кровью.

Я усмехнулся, сплёвывая скопившуюся кровь во рту. Сил становилось всё меньше, регенерация уже не поспевала за ранами. Лирия стояла на коленях прямо перед моими глазами, скованная по рукам и ногам. Белоснежные волосы слиплись от проливного дождя и крови, одежда подрана.

И я ничего не мог сделать. Стоило мне попытаться дотянуться — как друиды тут же причиняли боль не мне.

А ей.

Даже нам двоим оказалось не под силу сдержать несколько десятков друидов, в которых бурлили ненависть и магия.

— Она нужна вам живой, — процедил я, сжав кулаки. — Вы правда думаете, что сможете меня удержать?

Друиды рассмеялись.

Рогатый коротко ударил посохом по земле, и тогда Лирию пронзили разряды молний. Она закричала, задрав голову. Её лицо исказилось в агонии.

Я стиснул зубы.

— Прекрати! — рыпнулся я, и в моё ребро вонзился острый корень, пробившись сквозь землю.

Я захлебнулся собственной кровью.

— Живой — не значит неприкосновенной, Ошибка, — усмехнулся друид и остановил магию.

Лирия упала плашмя, глотая воздух. Её тело всё ещё вздрагивало от пережитой магии, сердце едва билось. Я слышал, как оно сбивается.

Слишком медленно.

Следующий удар может быть последним.

И они это знали.

И я это знал.

— Чего вы хотите? — закричал я.

Друид посмотрел на меня, и на секунду в его зелёных глазах я увидел боль.

— Хотим жить, Ильраэн, — тихо произнёс он, опускаясь перед Лирией и скользя пальцами по её лицу, убирая волосы. — И только ваша жертва способна нам это дать.

— Что вы… собираетесь делать? — хрипло прошептала она, слабо отдёрнувшись.

Рогатый улыбнулся. Спокойно. С той страшной уверенностью, которая бывает только у фанатиков, что приносят жертвоприношение день за днём.

— Ритуал Слияния, — он внезапно поднялся. — Взять их, — задержал на мне взгляд. — Его можно убить, очнётся как раз к ритуалу.

Лирия тут же поднялась в воздух.

— Нет! — завопил я, обрывая корень за корнем, что вонзались в моё тело. — НЕТ! Лирия!

Раскат грома прогремел где-то далеко. Стало тяжело дышать. Со всех конечностей разрывалось пламя, сжигая и разрушая чужую магию. Но их было слишком много. Я дышал огнём, заливал приближающихся друидов острыми иглами льда, но они продолжали наступать.

В глазах темнело. Лирия становилась всё дальше. Я уже не улавливал её дыхание. И впервые за многие века испугался не собственной смерти.

А того, что могу не услышать её снова.

И когда моё горло пробил очередной корень, я вдохнул последний раз. Капли дождя смывали кровь с моего тела, небо озарялось молниями, и вскоре тучи над головой исчезли.

Осталась лишь тьма.

***

Когда я очнулся, то первое, что увидел — это светящийся лиловый камень прямо перед собой. От него исходили еле заметные полосы магического света, что тянулись ко мне.

Нет.

От меня.

Я дёрнул рукой, и цепи звякнули. Я вяло перевёл взгляд на руку и увидел лапу с белой шерстью в кандалах, снова посмотрел на кристалл и усмехнулся:

— Решили выпить море ложкой? — я поднял взгляд на рогатого, стоящего за решёткой, слизывая с клыков кровь. — Вы правда думаете, что сможете убить меня, высосав всю магию?

Я услышал его сердцебиение ещё до того, как открыл глаза. Он вздёрнул подбородок, скрестив руки на груди. Испытывающе смотрел на меня, а потом уголок его губ дёрнулся.

— Мы? Нет, а она… — он сделал шаг в сторону, — да.

Моё дыхание оборвалось. За его спиной была белоснежная волчица. Всё тело покрыто цепями, белая шерсть местами стала ржаво-красной от засохшей крови — она пыталась вырваться. Пасть клацала в разные стороны, когти оставляли глубокие царапины на скалах, она пыталась выбраться или… убить.

Я не узнал в ней Лирию.

Это была одичавшая волчица, жаждущая крови.

И страшнее всего было то, что она тоже не узнала меня.

Ни взгляда.

Ни запаха.

Ничего.

— Что вы с ней сделали… — прорычал я и дёрнул цепи сильнее.

— Ничего, — хмыкнул друид. — Ритуал начался. Скоро вы станете единым целым — и тогда мир спасётся.

Меня охватили ужас и страх. Нет. Это не пророчество.

— Вы творите чёрную магию, — огрызнулся я, схватив цепь и снова её дёрнул.

Но сил совершенно не оставалось. Они измотали меня ещё в лесу, потом убили, сейчас забирают магию — ещё никогда я не чувствовал себя настолько беспомощным. Раны кровили, впервые за столько лет не затягивались, тело слабело с каждой секундой.

— Если Боги требуют для свершения именно это — мы готовы пожертвовать всем.

— А если вы ошибаетесь? — прогремел я, ринувшись к решётке, натягивая цепи до скрипа. — Если пророчество гласит иначе?

— Не пытайся посеять во мне сомнение, Белая Ошибка Мира, — фыркнул друид даже не пошатнувшись. — Пророчество существует уже семь столетий — и ещё никто не усомнился в правдивости написания, — он ударил по стали, сжимая её в кулаках. — Ваша жертва, — его губы расползлись в жуткой улыбке, — станет нашим спасением.

Он оттолкнулся, развернувшись ко мне спиной.

— Я найду каждого из вас, — скрипнул челюстью я. — Неважно, сколько поколений пройдёт, — поднял взгляд, и друид вздрогнул. — И вы будете молить о смерти. Даю слово.

Он усмехнулся, но исходящая от него вонь страха стала для меня единственной радостью за эти дни.

— Освободись сначала, вечный влюблённый. Она тебя убьёт и поглотит, и тогда всё закончится. Я тебя не боюсь.

— Ложь, я чувствую твой страх, — усмехнулся я, и цепи на руках скрипнули.

Друид всё же отшатнулся, быстро убежав к другому друиду, что стоял в кругу, читая заклинание.

Я выдохнул, вернув взгляд к кристаллу. Тот продолжал высасывать мою магию, но я заметил маленькую трещину у самого основания. Пасть раскрылась в ухмылке, потому что даже камень не был создан, чтобы удержать семьсот лет накопленной магии.

Но бушевавшая Лирия вернула меня в чувство. Оскал исчез.

Её глаза светились ярко-голубым, с пасти стекала пена, шерсть стояла дыбом. Она металась, рвала цепи, скалилась и бросалась на сковавшие её цепи, на рядом стоящих друидов, что отталкивали её магией.

Но страшнее было другое. Она тоже не узнавала меня. И впервые за прожитую жизнь я испугался не её смерти.

А того, что могу потерять её раньше, чем она умрёт.

Глава 27

Мир темнел. Я чувствовал, как меня опустошают. Как сердце начинает биться то медленнее, то быстрее, разгоняя кровь. Тело билось в конвульсии. Голоса вокруг стихли. Даже вой и рык Лирии стали глухими. Она не переставала биться. Никого не подпускала, но и это было им не важно.

Важно то, что ритуал действует.

А остановить его некому.

Я вяло скользил взглядом по решёткам, цепям, друидам в мантиях, ритуальному кругу, цепляясь за каждый символ. И понял их дальнейшие действия.

Сначала они выкачают всю мою магию, затем передадут её Лирии, а уже после выпустят меня к ней — чтобы добила.

И в тот момент, когда они заберут от меня камень, я воспользуюсь этим мгновением, чтобы накопить магию заново. Хотя бы на одно заклинание, один рывок, чтобы выбраться. Только бы времени хватило.

Я стал ждать. Не сопротивлялся действию камня, наоборот — отдавал ему всё. Семьсот лет накопленной силы.

Пусть подавится.

Трещина на нём поползла дальше.

— Господин! — тревожно дёрнулся друид с длинными ушами. — Камень может не выдержать, стоит поторопиться.

Я тяжело усмехнулся.

К моей клетке подошли ещё двое — один тот самый рогатый, второй помассивнее. Скорее всего медвежий. Он смотрел на камень и тихо выдохнул.

— Опасно оставлять его с крупицей магии, надо забрать всё, — почесал он затылок.

— А вот и просчёт, — огрызнулся я с улыбкой. — Опасно оставлять, опасно забирать. Не всё вы учли.

— Молчи, Ошибка, — цыкнул друид с рогами и махнул другим, — вы трое, не дайте камню разрушиться, — он обернулся ко мне, едко ухмыльнувшись. — Мы заберём всю его магию.

Трое друидов тут же подбежали к клетке, замявшись у входа.

— Что вы боитесь?! Он слаб, заходите же! — прорычал медвежий друид.

Я молча улыбался, провожая вошедших взглядом. Лапы схватились за цепи, дёрнув их. Друиды подскочили, отпрянув к краю. Я тихо рассмеялся.

— Боитесь, — хрипло рыкнул я. — Правильно.

Они пискнули, но крупный друид треснул плетью по решётке, и троица села вокруг кристалла, поддерживая магию.

Я дёрнул бровью, наблюдая за камнем.

— А вашу магию он не высасывает?

Медвежий рассмеялся, я лениво перевёл на него взгляд.

— Камень тянется к сильнейшему источнику. В данный момент им являешься ты.

— О, интересно, — кивнул я. — Значит, как только во мне останется магии меньше, чем у них, камень примется за другого?

Друиды в клетке вздрогнули. Я сипло рассмеялся.

— Г-Господин, он же прав! — воскликнул один из поддерживающих камень.

— Нет, камень сначала заберёт всё до капельки из него, — нахмурился крупный друид.

— И не стыдно же тебе лгать своим подчинённым, — прохрипел я, глубоко выдохнув. — А они ведь следуют за тобой. Верят тебе.

Медвежий вновь ударил по решётке. Друиды продолжили вливать в камень силу, но я уже заметил сомнение в их лицах.

— Расходный материал, – фыркнул я и напрягся.

— Г-Господин, он специально отдаёт камню свою магию!

— Мы не успеваем!

— Молчать! Делайте, что велено.

— Интересно, насколько масштабным будет взрыв, — рассмеялся я.

Камень затрещал. Казалось, он завопил от переполняющей его магии. Друиды напряглись, на их лбах проступила испарина. Не выдержат. Они действительно готовы пожертвовать собой ради чужого будущего? Как самоотверженно. И глупо.

Но вскоре моё тело обмякло. Я повис на цепях, не в силах пошевелиться. А вот три друида, что сидели со мной в клетке, упали без сознания. Первое заклинание закончено. Друиды в кругу осели на землю, переводя дыхание.

Медвежий рассмеялся.

— А сколько важности, — вошёл он в клетку. — Пустые слова.

Камень накрыли какой-то тканью. Но мне было плевать. Пусть уносят. Я поквитаюсь с каждым из них.

Лирия, ощутив мощь в камне, разбушевалась ещё сильнее. Но… она тянулась к камню. Как голодная волчица к куску свежего мяса. Яростно, жадно, безудержно.

— Что такое, милая? — усмехнулся рогатый, подходя к медвежьему. — Хочешь эту силу, верно? Ты её получишь.

Друиды вновь встали в круг. Ткань с камня была убрана, послышалось новое заклинание. Оно ударило, как гром прямо над головой. Голоса в унисон эхом отдавались от стен пещеры. Лиловая дымка врезалась в Лирию, она завопила. Тело волчицы рухнуло на землю, задрожало в агонии. Она менялась. Кости смещались, становились крупнее. Кровь брызнула из её ран. Глаза засветились ещё ярче, озаряя тьму.

Я застыл, не ожидая такой реакции её тела на мою магию. Пещера содрогалась. Пыль и камни сыпались с потолка. Но друиды не останавливались.

Волчица росла. Цепи обрывались. На её спине проступили светящиеся голубые руны, на голове показался слабый образ ветвистых рогов — и с каждым словом они становились всё виднее.

— Что… с ней происходит? — опешил я.

— Она приобретает истинную форму, — широко раскрыв глаза проговорил рогатый.

И тогда меня пронзил страх.

Потому что я уже видел это. Лишь один раз. В самую первую жизнь, когда она была Эйрин. Но… что-то не складывалось. Эйрин сама была такой.

Не из-за меня. Не из-за моей магии.

Камень в руках медвежьего треснул. Осколок упал на землю. Но никто не обратил внимание, будто так и надо было.

— Остановите… — прошептал я. — Остановитесь!

Никто не обратил внимание. Я забыл о том, что собирался бежать, как появятся силы, но сейчас — уже не мог. Я дёрнул цепи раз, два, три.

— Лирия! — завопил я, продолжая срывать цепи.

Она услышала. Взглянула лишь на секунду. Морда волчицы осталась всё такой же чужой.

Но глаза...

Эти глаза я бы узнал среди тысячи.

И понял, что она узнала меня.

Цепи слетели с моих лап. Я тут же ринулся, но не из пещеры — к ней. Волчица поднялась, забыв о боли. Друиды обернулись. Слишком медленно.

Камень рухнул на землю, рассыпавшись на осколки.

Волчица начала уменьшаться. Её тело засияло — и в мгновение она стала человеком. Лирией. Но с рунами и рогами. Светящимися глазами.

— Убить… — прохрипел медвежий. — Убейте Ошибку!

Сотня корней, молний, огненных и водных заклинаний метнулись в меня, пронзая насквозь. Я задохнулся, кровь хлынула изо рта и из ран.

— Нет! — её голос прогремел, друиды рухнули на землю, придавленные, магия исчезла.

Я упал следом, тяжело дыша. Больно. Тяжело. Не залечить.

Её руки подхватили меня. Она осела вместе со мной, не позволяя упасть. Я ощутил, как магия возвращается. Перед глазами предстала она — Лирия, не какой-то отголосок, не дух. Сама она. Лишь светящиеся руны и рога напоминали, что что-то изменилось.

— Иль, — улыбнулась она.

Не успел я сообразить, как из её рта хлынула кровь. И только после я ощутил, как живот пронзило болью. Взгляд скользнул вниз.

Корень прошёл нас двоих насквозь.

Сначала её.

Потом меня.

— Лирия! — вскрикнул я, ловя её.

Рука легла на её голову, не позволяя упасть. Девушка закашлялась. Кровь срывалась с её губ.

— Лирия! Смотри на меня, — мой взгляд скользнул за её спину.

Рогатый держал дрожащую руку, противясь магии Лирии. Он тут же вспыхнул пламенем и завопил, корчась от боли.

— Лирия…

— Иль… — перебила она меня. — Они… ошиблись…

— Ошиблись? В чём? — скользил я взглядом по её лицу. — Нет, не важно. Молчи. Залечи свои раны.

— Не могу… — улыбнулась она сквозь кровь. — Кажется… всё досталось тебе, — прошептала она, коснувшись моей щеки.

И тогда я понял. Магия возвращалась. Возвращалась слишком быстро.

— Ошиблись… с пророчеством. Их пророчество… — захлёбываясь кровью шептала Лирия, — гласит о том, что один альбинос… должен поглотить второго. И их целью была не я. Но пророчество… ошибочно.

— Молчи!

— Послушай, Иль… — нахмурилась она. — Ищи не меня… Ищи… ответ.

Её рука соскользнула с моей щеки. Дыхание оборвалось.

— Лирия?! ЛИРИЯ!

Её магия исчезла в секунду. Друиды, сбиваясь, начали бежать. Но я не смотрел на них — мой взгляд оставался на ней одной.

Голос надломился. С пасти вырвался вой — отчаянный, болезненный, полный ненависти. Такой, какого я не издавал даже тогда, когда потерял Фейю.

Тогда я ещё верил, что однажды увижу её снова.

Я сидел рядом с ней три дня. Не двигался. Не говорил. Не пытался лечить. Просто держал её в руках, надеясь, что сейчас она откроет глаза.

Но Лирия больше не проснулась.

***

Даже неделю спустя магия не вернулась ко мне полностью. Но бессмертие не исчезло вместе с ней. Как же я ненавижу это… но не сейчас. Сейчас я был благодарен судьбе за шанс.

Я запомнил их. Каждого друида, участвовавшего в том безумии. Каждое лицо. Каждое дыхание.

Я перестал что-либо чувствовать, кроме гнева. Но вскоре ушёл и он, стоило последнему друиду в моём списке испустить свой дух.

Прошло четыре года. Он успел состариться. И он не бежал от меня, а встретил, как давнишнего друга, с усталой улыбкой.

— Значит… Ты убил всех, — тихо произнёс он, не обернувшись.

Я нашёл его в землях вечного песка, рядом с Пустошью Сайрех.

— До единого, — спокойно ответил я, наклонив голову вбок. — Такое не забывается.

— Значит, меня ты решил оставить напоследок, — посмотрел на меня медвежий. — Значит… мы ошиблись. Но в чём?

— В том… — корень вырвался из песка, — что вы убили не того.

Тело медвежьего глухо рухнуло. Я оставил его там, в песках. Не придав земле.

И с того момента я больше не выходил в люди.

Я слишком устал искать.

Слишком устал надеяться.

Слишком устал терять её снова и снова.

Глава 28. Акт V. Девочка, в которой всё правильно

Я веками научился держаться подальше от человеческих королевств. Люди живут слишком быстро. А я — слишком долго.

Я остался в Пустоши Сайрех, потому что в здравом уме сюда никто не приходит. Люди здесь сходили с ума. Зверолюды забывали себя. В Пустошь ссылали тех, от кого надо избавиться без последствий. Люди умирали. Зверолюды — дичали, поддаваясь инстинктам.

И я стал одним из них. Даже одичавшие зверолюды боялись Белоснежного Волка с глазами цвета крови, что пожирал любого, кто дышал рядом с ним.

Ходили слухи, что он способен услышать чужое сердцебиение за несколько миль. Что Белоснежный Волк разрывает живую плоть на куски, стоит лишь почувствовать её тепло.

Я уже забыл, что когда-то был человеком. Пытался им быть.

А зачем?

Не помню.

Сейчас мной двигал лишь инстинкт выживания — убей или будешь убит. А в Пустоши это стало негласным законом. Выживает сильнейший.

Но, рано или поздно, даже сильнейшие становятся добычей.

— Держите его!

Я почти вгрызся в глотку какого-то человечишки, как меня окружил десяток солдат.

— Да он же… одичавший.

— Тут все такие! Где Белая Гвардия?!

На меня упала сеть с тяжёлыми грузами, вдавив в песок. Та тут же вспыхнула всепожирающим огнём, подпалив белую шерсть.

Я поднялся. Глупцы. Пришли на верную смерть.

Налившийся кровью взгляд скользнул к самому слабому — видимо, оруженосцу. Тот дрожал от одного моего присутствия, что уж говорить о магии, которую он увидел. Я бросился на него, но меня остановили рыцари, накидывая верёвку за верёвкой и сковывая движения парализующей магией.

Бессмысленно.

Безумцы те, кто пытался подавить магией того, кто взращивал в себе магию веками.

А сколько лет уже прошло?

Сколько эпох сменилось?

Плевать. Сейчас — убить. Выжить. Остаться наверху пищевой цепочки.

Я ударил по песку — и рыцари разлетелись в разные стороны. Но, почему-то, не отступили. Давили меня количеством.

И самое важное — не пытались убить. Пытались поймать.

Я завыл.

Белый Волк вам не шут при дворе.

Не сказка для детей.

Не картинка на гобелене.

— Наконец-то, держите его!

Я обернулся. С горы спускались другие — одетые в белые латы. Уши прижались к затылку, в когтях заискрилось синее пламя.

Нет.

Бежать.

Сейчас.

Стена синего пламени заревела, отделяя меня от людей. Я рванулся прочь. Путь преграждали воздушные стены и взрывающиеся шары у самых лап.

— Да поймайте же его!

Перед самым носом песок взорвался, поднявшись стеной. Я перевернулся и свернул. Крупицы царапнули у самого глаза.

— Загоняйте его в клетку!

С другой стороны выросла вторая стена. С третьей — ещё одна. И четвёртая. Я метался от стены к стене, ища прорехи, но их не было. Стены начали давить. Я врезался, царапался, но всё без толку.

В одной из стен образовалась брешь — я бросился к ней, но путь преградил человек в белых доспехах с воздушным щитом. За ним ещё один. Третий. Пятый. Десятый. Они наступали со всех сторон, швыряясь заклинаниями и отрезая мне путь к отступлению.

Когда я ощутил их запах совсем рядом — я тут же почувствовал холодный металл на своей шее. И силы покинули.

Я опешил.

Силы исчезли.

Просто исчезли.

В ту же секунду меня впечатали мордой в песок.

— Наконец-то, — прогремело прямо над ухом.

Я откинул человека, вцепившись в ошейник. Но тот не поддавался. Лапу сковала одна цепь, за ней другая. Меня растянули, я рухнул в песок. Со всех сторон держали по несколько человек.

И в последний миг над моей головой сомкнулась стальная клетка, поднявшаяся прямо из песка.

Опять за долгие годы я стал добычей. И впервые за долгие века меня поймали.

Глава 29

Ночь опускалась тихо. Телепортировав нас за пределы Пустоши, солдаты разбили лагерь. Я несколько раз пытался разгрызть прутья клетки — и так же несколько раз меня прошибло молнией.

Теперь я сидел тихо.

Рыцари о чём-то разговаривали, смеялись, ели и пили. Я молча наблюдал за ними. Коснувшись решётки одним пальцем и убедившись, что она больше не ударит меня, я просунул морду между прутьями и принюхался.

Один из солдат заметил.

— Голоден? — спросил он, наклонившись ко мне.

Я скользнул взглядом к куску мяса на его тарелке. Он усмехнулся.

— Покормите бедолагу, а то предстанет перед принцессой худым, словно щенок.

— Бел, ты будто впервые волка видишь. Они вечно голодны, — рассмеялся второй.

Я заворчал, шарахнув по прутьям. Но, почему-то, огонь, которым я хотел ударить, даже не скользнул по пальцам. Я посмотрел на свою лапу.

Смех снова прокатился среди рыцарей.

— Не пытайся, чудной. Ошейник не позволит тебе колдовать.

— Впервые вижу зверолюда, способного колдовать, — посмотрел на меня молодой мужчина, жуя жареную оленину.

— Будто ты удивляешься этому после нашей принцессы, что оборачивается зверем, — фыркнул другой.

Принцесса… человек?

Зверь?

Я поднял голову.

— О ком вы… говорите? — хрипло произнёс я, сжав прутья.

Солдаты опешили. Тишина повисла в лагере. Кто-то даже уронил свой ужин, а кто-то поперхнулся водой. Я нахмурился сильнее.

— Я задал вопрос.

— Он разговаривает! — подскочил тот, что предложил меня покормить. — Он ещё не до конца одичал!

— Слава Святой Каири, — опустился другой солдат перед клеткой. — Значит, надежда всё же есть.

Перед клеткой внезапно возникли рыцари в белых латах. Меня снова ударило молнией. Я отшатнулся, заскулив.

— Эй! За что? Он же вышел на контакт! — в одного из Гвардии прилетела стальная кружка, пролив на того воду.

— Он вас вокруг пальца обводит, а вы и рады, — фыркнул гвардеец, обернувшись к обычным солдатам. — Что потом? Вы поверите в его благоразумие и предложите выпи…

Мужчина в белом захрипел.

— Я. Задал. Вопрос, — процедил я, через решётку схватив гвардейца за горло.

Снова молнии. Но лапу я не разжал, хоть тело и содрогнулось от боли. Я начал привыкать.

— Пусти! — завопил тот. — Сделайте что-нибудь!

По лапе тут же прилетело несколько хлёстких ударов мечом — но не чтобы разрубить. Я разжал пальцы, отступив. Когти невольно легли на ошейник.

Если бы не эта штука…

— Вот же сволочь, — рыкнул гвардеец, ударив по прутьям и растирая шею под латами.

Кто-то из солдат тихо усмехнулся.

— Вот это хватка, даже сквозь броню смог придавить.

— Да что там броню, ты глянь! Ему уже плевать на молнии!

Рыцари рассмеялись, а гвардеец, фыркнув, ушёл прочь. За ним и остальные в белых доспехах.

— Эй, Ильраэн, — присвистнул мужчина.

Я вздрогнул.

Это моё имя.

Я почти забыл его.

Взгляд медленно скользнул к звавшему.

— Ты спрашивал, о ком мы говорили? — солдат рывком забрал кусок мяса от сослуживца, который попытался его вернуть, но быстро отвернулся под взглядом первого. — Её Высочество Вторая Принцесса имеет странную особенность, — протянул мясо через решётку.

Я посмотрел на протянутый кусок. Коротко принюхался. И забрал, тут же прикусив.

— Странная девчонка, — продолжил солдат, сделав шаг назад. — Белая, как снег. Да ещё и волком становится.

Белая… как снег?

Волком?

Как я?

Осознание пришло не сразу. Сначала — короткие воспоминания.

Откушенный кусок встал поперёк горла. Я поперхнулся, выронив остатки.

Нет.

Нет.

Не её.

Не снова.

Не смотри.

Не запоминай.

Не люби.

***

Я пытался сорвать с себя ошейник. А солдаты пытались меня остановить, но клетку не решались открыть. Сам не понял как, но я протиснул нижнюю челюсть под ошейник, вгрызаясь в него.

— Да остановись же ты! Что на него нашло?

Они не понимали.

А я понимал слишком хорошо.

Белые волосы.

Голубые глаза.

Улыбку.

А потом — кровь.

Всегда кровь.

Я крутился на полу своей клетки, царапаясь, не оставляя попытки хоть как-то вырваться. Чёртов ошейник не снимался. Подавлял магию. Клетка не выпускала наружу и время от времени била молнией. Бесполезно, но всё ещё больно.

— Выпустите! — кричал я, в очередной раз протискивая морду между прутьев. — Нет! Нельзя, отпустите!

Шею что-то пронзило. Я отступил на шаг, коснувшись вспыхнувшего болью места и не сразу понял, что теряю сознание. Лишь отдалённые голоса улавливал слух:

— О чём мы и говорили.

— Да что с ним?!

— Он — одичавший. Что с него взять?

И только потом погрузился во тьму.

Солнце щипало глаза. Я попытался их открыть и тут же зажмурился. Сталь на шее тихо звякнула.

— Очнулся? — раздалось сверху.

Я коротко кивнул и только потом осознал, где я.

Вспомнил.

— Славно. Ну ты и выдал вчера, орал так, будто на казнь ведут.

Я впился лапами в решётку, пытаясь раздвинуть прутья.

— Эй! Он опять за своё!

Заискрилась магия, пронзая сталь и моё тело насквозь. Я громко рыкнул, отшатнувшись. Не выходит. Не поддаётся.

Вокруг вспыхнуло золотистое свечение, рыцари по одному начали исчезать.

Я узнал эту магию.

Телепортация.

В следующее мгновение перед глазами предстал дворец — величественный, роскошный. И огромный. Я замер, задрав голову.

Как же сильно здания выросли за те века, что я провёл в Пустоши.

Дверца клетки открылась. Я опустил голову, смотря перед собой. И сразу рванул.

— Ловите его!

— Да он не поддаётся магии!

— Даже в воздухе?!

На меня накинулись несколько солдат — и сверху, и снизу. Ещё и магией придавливали. Держали так крепко, обвив мои конечности, что я едва ли мог сделать шаг.

Я попытался рвануть ошейник ещё раз — и на этот раз ощутил, как магия вспыхнула в глазах. Всего на мгновение.

— Ведите его к Королю!

На шею упали несколько петель. К солдатам подоспели другие — более матёрые, что были чуть меньше меня. Подхватили меня под лапы, и повели по ступеням.

Я пытался вырваться. Скидывал одного за другим, но они продолжали меня хватать. Липли, словно пиявки.

— Гнилостные мрази, знаете где я вас видел?! — зарычал я, толкаясь из стороны в сторону. — Отродье! Вы не имеете права, отпус–...

Я почувствовал её силу прежде, чем услышал, и всё же её кашель эхом отозвался в ушах. Я замер, не контролируя своё тело. Но то, насколько сильно сама Принцесса искажает магию вокруг, я смог ощутить даже сквозь подавление ошейника. Отчего даже мурашка пробежала по телу.

Она буквально ходячий взрыв. Одно неверное движение — и от замка не останется и пепла.

Но поразило меня вовсе не это.

— Ваше Королевское Высочество! — тут же подорвался один из гвардии. — Приносим свои глубочайшие извинения, мы Вас не заметили.

Её запах окутал. Сердце пропустило удар.

Нет.

Беги.

Пока ещё можешь.

— Всё в порядке, я только что пришла, — её голос, мягкий и… такой желанный, пробудил во мне то, о чём я уже давным-давно позабыл. — Почему он притих? Так и не скажешь, что недавний красноречивый поток слетел с его уст. Случаем, сознание не потерял?

Хватка стражников ослабла, когда я перестал сопротивляться.

Бежать.

Надо бежать.

Так почему я стою на месте?!

— Эй, поприветствуй свою Госпожу, — вздохнул гвардеец, хлопнув меня по плечу. — Оглох? — он сжал пальцы сильнее, дёрнув меня.

Я медленно встал, и только спустя мгновение коротко глянул на девушку из-за плеча.

Нет.

Это ошибка.

Я допустил ошибку.

Стоило нашим взглядам пересечься — как грудь сдавило. Дыхание оборвалось.

— Поклонись, невежа! Принцесса перед тобой! — солдат грубо надавил на меня, разворачивая и заставляя опуститься на колени.

Я и не сопротивлялся. Буквально рухнул перед ней на колени. Если бы мог — провалился бы сквозь землю.

Я не смог отвести взгляд от её кристальных глаз. Перед мордой всплыли все её лица, все воспоминания. Все те чувства, которые я подавлял так долго.

— Вы будто призрака увидели, — тихо рассмеялась Принцесса.

Этот смех… прошибал сильнее тех молний, которыми одаривали меня гвардейцы.

— Так и есть, — слова сорвались прежде, чем я успел подумать.

— Как грубо, — фыркнула Принцесса.

— Да как ты смеешь с Принцессой так разговаривать? — рыцарь резко дёрнул меня за плечо. — Простите его, Ваше Высочество. Видимо, жизнь в отшельничестве выбила из него весь этикет.

Она мягко улыбнулась, жестом его останавливая:

— Всё в порядке. Можете оставить нас?

— Ваше Высочество… он может быть опасен.

Он прав. Даже с ошейником, будь на моём месте кто-то другой, тем более одичавший, мог бы разорвать тебя в считанные секунды.

Почему ты мне так доверяешь? Или… хочешь показать своё превосходство?

Глупая девочка.

— Ошейник подавляет его магию?

— Да.

Я сжал челюсть. Взгляд скользнул вниз, к её ногам. Магия всё ещё бурлила где-то внутри, я попытался сконцентрироваться.

И коротко улыбнулся.

Подавляет, да уже не так, как должен.

— Тогда он не опасен. Для меня. Идите. Я отведу его к отцу.

Опасен, Принцесса.

Солдаты тихо ушли. Слишком доверяют этой железяке. Или Принцессе. Или и тому и другому.

В чём в любом случае ошибаются.

Металл на шее звякнул. И в следующий миг, под ногами девушки появилась трещина.

— Странно… — тихо сказала она, заметив трещину в полу. — Этого раньше не было.

Я поднял взгляд на её лицо снова. Она оставалась непробиваемой. Или слишком глупой.

Но… всё той же.

— Ты… — выдохнул я, не находя больше слов. — Человек.

— Вроде того. А вот вы — нет, — она склонила голову вбок, мягко улыбнувшись и опустилась передо мной на корточки.

— Твоё имя? — внезапно вырвалось из моего рта.

Я тут же прикусил язык.

Нет.

Я не должен с ней говорить.

— Вы не знаете? — слегка улыбнулась Принцесса, удивившись вопросу. — Во дворце это редкость.

Мы долго смотрели друг на друга, ожидая, кто скажет следующие слова первым. Она не выдержала.

— Эйрин.

Я услышал собственный стук сердца и на мгновение потерял равновесие. В этот миг я понял, каково это, когда на тебя обрушивается весь мир.