Хроники Расколотого мира. Пробуждение Тьмы

Пролог

– Стуканец, да ты совсем рехнулся?! – проорал бригадир, детина бугаистого вида, весь в поту и копоти. – Ты что, оглох, объявлена эвакуация!

Он схватил тщедушного мужичка в шахтерской робе, который отстал от остальных работников, и развернул к себе лицом.

Вокруг творился ад: черный едкий дым заполнил все тоннели шахты, но пламя пока бушевало только в главном стволе, не добравшись до спасительных боковых отвалов.

– Я должен всех вывести на поверхность, – заявил бригадир, но тут же громогласно добавил: – Да ты посмотри, Стуканец, ногу повредил, весь в кровище! Я тебе больше не позволю самовольничать, – и прикрикнул: – На выход! Быстро!

Бригадир отпустил работника и отпрянул.

– Твои глаза, Стуканец…

Но тут же отмахнулся от странных мыслей – мало ли, чего привидится в таком пекле. Шахтеры народ суеверный.

Стуканец растворился в дыму прямо на глазах. Бригадир поморгал, открыл было рот, но тут же спохватился, что в шахте чрезвычайная ситуация, и он обязан организовать эвакуацию рабочих.

Стуканец пробился сквозь огонь и пересек границу миров, сразу же ощутив леденящий холод родных эрфийских подземелий. Как же ему не хватало этого воздуха. Фонарь на каске помигал и потух. Людская техника никогда особенно не дружила с магией. Этот Карман он приметил, когда выводил запаниковавших коллег.

Шахтер оказался в просторной пещере, где царила темнота, но такие, как он, были рождены для жизни под землей, потому и прекрасно видели во тьме. В центре пустого пространства имелось возвышение, вроде постамента, на котором кто-то лежал.

Стуканец направился к нему – вдруг нужна помощь, но подвернулась раненая нога, и окровавленным коленом он рухнул прямо на постамент. Его сразу же парализовала невыносимая боль, словно в тело воткнулась сотня раскаленных игл.

В его голове потухла последняя мысль: «Отыскать ее и передать весть»…

Глава 1. Сердце Турула

Стоял один из последних ясных сентябрьских дней. В саду под окном щебетали припозднившиеся на юг птицы, а желтые солнечные лучи лениво пробивались в комнату через стекло и криво ложились на поверхность письменного стола. Дэн, пятнадцатилетний нескладный увалень, считал преступлением проводить такой замечательный выходной день в обнимку с учебниками. У него был здоровый цвет лица, длинный нос и волнистые, чуть более длинные, чем требовалось, русые волосы и серые смеющиеся глаза. Парень неловко ерзал в компьютерном кресле, в котором ему было тесновато.

Но Геля была непреклонна – к завтрашнему тесту по английском языку они должны подготовится более, чем на «отлично». Это единственный предмет, который давался ей с трудом, и предоставлять Ларисе Александровне новый повод высмеять ее произношение перед всем классом она не собиралась.

Дэн предпочел не спорить, поскольку этому лоботрясу удавалось хорошо учиться только благодаря дружбе с Гелей. Списывать она ему, разумеется, не давала, заставляла выполнять задания самому, но тот не справлялся и все равно получал тетрадь с ответами.

А тут неровен час подруга завредничает, и тогда придется иметь дело с грозной маман. Дэн Мантис был на полторы головы выше и в три раза крупнее своей миниатюрной матери, но боялся ее, как огня. Тетя Натали нередко устраивала сыну разносы, а в случаях с отягчающими обстоятельствами могла и отходить пластиковой папкой по спине. Так что несколько часов за изучением иностранного языка не самая высокая цена за мирное небо над головой.

Дэн нарочито громко повздыхал, сделал оборот вокруг оси своего кресла и взмолился:

– Может, телек посмотрим?

Все-таки доза английского языка была запредельной для неокрепшего юношеского мозга.

Геля свирепо уставилась на друга. У нее было упрямое лицо с большими карими глазами, которые становились почти черными, когда та злилась, и длинные темные волосы с красноватым оттенком, которые она предпочитала собирать в хвост.

– Мы ответили неправильно на вопросы восемнадцать, сорок четыре и восемьдесят два.

– Так это все равно больше девяноста процентов, – промямлил Дэн, заранее зная, что битва проиграна.

– А должно быть сто, – отрезала Геля и сунула ему в руки брошюрку с заданиями.

Дэн застонал и уткнулся лицом в книжонку.

Тут скрипнула дверь и в комнату проплыла Гелина мама с огромным подносом. Ладислава Залесова была стройной и очень привлекательной женщиной с короткими светлыми волосами, отливавшими на свету зеленым, и глазами цвета озерной глади.

– Вы уже давно занимаетесь, – произнесла она, – сделайте маленький перерыв и перекусите.

Дэн сразу приободрился и заулыбался.

Ладислава поставила перед ребятами блюдо с горой подозрительного вида бутербродов в виде двух неровно накромсанных толстых кусков хлеба, между которыми из поддающегося опознанию были только листья салата, и две кружки чая. Даже всеядный Дэн, у которого предательски заурчало в животе, не рискнул притронуться к кулинарным шедеврам Гелиной матери. Гастрономия не входила в число талантов Ладиславы Залесовой, как, впрочем, и любые другие домашние дела, поэтому все хозяйство было на плечах ее дочери, сколько та себя помнила.

Дэн быстро схватил кружку, справедливо рассудив, что уж чай испортить невозможно, и включил телевизор. Там шли новости. Миловидная дикторша на фоне каких-то ангаров вела репортаж:

– Спасательные службы полностью разобрали завалы, но тело последнего горняка так и не было обнаружено, поэтому Гвилим Стуканец до сих пор считается без вести пропавшим. Напомню, месяц назад, двадцать девятого августа, на минералодобывающей шахте «Апатит-3» в Хибинских горах произошло возгорание на глубине около четырехсот метров…

На экране появилось фото мужчины лет пятидесяти с нечесаной бородой, закрывающей всю нижнюю часть лица, длинным крючковатым носом, глубоко посаженными черными глазами под кустистыми бровями и совершенно лысого.

– Мда-с, просто красавчик, – прокомментировал Дэн, отхлебывая чай.

Геля попыталась устыдить лучшего друга – все-таки произошла трагедия. Хотя мысленно не могла ни согласиться, что пропавший шахтер на «Мистера Мира» явно не тянул.

– Стуканец… – прошептала Гелина мама, и в ее зеленых глазах появилась таинственная искорка.

– Ты его знала? – тут же спросила Геля.

Жизнь Ладиславы Залесовой была разделена на две части – до появления в Озерогорске с новорожденной дочерью на руках и полной амнезией и после. Геля никогда не знала своего отца, даже дату рождения в документах ей оставили день их появления в городе, тринадцатое июля.

Порой Ладислава становилась мрачной и задумчивой, словно у нее в памяти всплывали какие-то картины прошлого. В такие минуты она уходила в себя на несколько часов.

Мама потрясла головой, как будто отгоняя неприятные мысли, и с улыбкой подвинула к Дэну поднос с бутербродами.

– А знаете, что двенадцатого июля две тысячи третьего в Хибинских горах мощное полярное сияние было летом, – сообщил тот, чтоб хоть как-то отвлечь внимание Гелиной матери. Та заинтересовалась, даже глаза засияли ярче.

– Его-то и зимой редко увидишь, – продолжил Дэн, лишь бы не дегустировать бутерброды. – Там куча факторов должна совпасть. Да и солнечный ветер в тот день был незначительным и вызвать свечения в верхних слоях атмосферы не мог.

– Откуда ты все это знаешь? – восхитилась Ладислава.

Парень пожал плечами.

– Реферат по географии задали… За месяц до моего рождения – вот и запомнилось как-то.

«И за день до моего», – отстраненно подумала Геля.

– Лучше б ты так английский запоминал, – упрекнула она и выключила телевизор. Там как раз шел сюжет про серию странных убийств, совершенных с особой жестокостью каким-то маньяком.

Дэн даже чаем поперхнулся. Ладислава подвинула поднос еще ближе. Парня спас рокот мотора у ворот дома Залесовых.

– Это Максимилиан прибыл, – всплеснула руками мама и побежала встречать гостя.

Любопытства ради Дэн карандашом аккуратно приподнял кусок хлеба на одном из бутербродов.

– Да твоя мать шеф-повар, – усмехнулся он.

Под коркой обнаружился прожаренный в уголь кусок мяса с соусом из меда и крупно наструганного сельдерея.

Максимилиан Мантис, или дядя Макс, как называла его Геля, был отцом Дэна. Невысокий худощавый мужчина лет сорока с залысиной и усиками габаритами уступал сыну раза в два. Ребята тоже вышли его поприветствовать. Тот с растерянным видом и двумя большими пакетами с продуктами стоял по середине дорожки, ведущей к дому. Мантисы владели сетью магазинов здорового питания «Салюс», и зная полную хозяйственную несостоятельность Ладиславы, еженедельно до отказа забивали холодильник Залесовых, чем значительно облегчали Геле жизнь.

– Натали сейчас постоянно пропадает в музее, Даниил – у вас, а Вафлику одному дома скучно… – словно извиняясь, пробормотал дядя Макс.

Из-за кустов появилась Ладислава в обнимку с дрожащим всем телом серым жирным котом Мантисов, поэтому девушка сама догадалась, что произошло. Животные всегда как-то странно реагировали на мать, поэтому к великому Гелиному сожалению питомцев в доме Залесовых не держали. Этот экземпляр был еще и отменным трусом, поэтому, наверняка, бросился бежать, куда глаза глядят, а мама отправилась вдогонку.

Дядя Макс напомнил об обещании помочь его жене с занесением в каталог экспонатов для новой экспозиции. Дэн застонал, как от зубной боли, но Геля подтвердила согласие за обоих.

– Мне нужно в Череповец, к поставщикам мяса, – сказал дядя Макс. – Все равно буду проезжать мимо, могу подбросить до музея.

Вафлика (официально – Варфоломея) передали из рук в руки, и тот прижался к груди хозяина за пазухой кожаной куртки.

– Ну так что, едем? – бодро поинтересовался Дэн, который уже успел оценить ситуацию: от музейной работы все равно не отвертеться, иначе маман решит углубиться в сыновьи дела и вскроет пару-тройку грешков, о которых пока не знает, а английским он был сыт по горло. К тому же лучше добраться до музея с комфортом в отцовском внедорожнике, чем потом топать туда пешком.

Дядя Макс вопросительно посмотрел на Гелю. Та хотела было возразить, что к тесту они еще не полностью подготовились, но вспомнила про новомодную методику обучения, согласно которой необходимо сменить вид деятельности, чтобы изученный материал хорошо улегся в голове.

Дэн попросил сделать остановку у ближайшего ларька, чтобы купить чипсов, поскольку в доме Залесовых подкрепиться так и не удалось. Здесь же возводился новый магазинчик – пока только каркас, но вполне опознаваемых очертаний. Дядя Макс расстроился

– Еще один строят… Урсич на короткой ноге с мэром, вот тот и разрешает ему ставить этих уродцев на каждом клочке свободного пространства.

Сеть супермаркетов «Приманка» являлась основными конкурентами магазинов, принадлежавших дяде Максу. Между семьями Урсичей и Мантисов уже много лет шла холодная война, коснувшаяся и их отпрысков, учившихся в одном классе.

Дядя Макс категорически запретил Дэну сорить чипсами в салоне машины. Парень с тоской поглядел на цветную пачку, но нарушить отцовский запрет не решился.

Историко-краеведческий музей был единственной достопримечательностью Озерогорска, помимо отсутствующих озер, в честь которых, собственно, и был назван город. Он находился в самом центре, в старинном купеческом доме. К крыльцу двухэтажного бревенчатого строения с черепичной крышей и резными окнами вела тропинка, вдоль которой были высажены лиственницы. Три сотки парка вокруг музея окружал деревянный заборчик высотой до колена. Над крыльцом было натянуто громадное полотно с надписью «Тайны Вселенной в камне. Скоро открытие». Гелина мама принимала самое деятельное участие в его изготовлении.

Тетя Натали, миниатюрная женщина с копной волнистых темных волос и добрым лицом, встретила мужа, Дэна и Гелю в своем кабинете. Она критично оценила неопрятный внешний вид сына, недовольно сощурилась, но от комментариев воздержалась. Тот даже как-то притих.

Тетя Натали являлась директором музея. В Озерогорске мало что происходило, поэтому она старалась хоть как-то разнообразить жизнь горожан, раз в полгода обновляя экспозицию. И на удивление посетителей на выставках было немало. На этот раз ей удалось уговорить минеролога с мировым именем и по совместительству уроженца Озерогорска, Аркадия Никодимова, выставить свою коллекцию камней.

Запасник музея находился в плохо освещенном полуподвале. Помещение было большим, но захламленным стихийно расставленными разномастными стеллажами, на полках которых пылились экспонаты, дожидавшиеся своей очереди. И к каждому прикреплялась бирочка с названием и каталожным номером. В этом хаосе могла разобраться только тетя Натали.

Денег на содержание музея почти не отпускалось, поэтому его функционирование давно стало делом семейным: тетя Натали договаривалась на проведение выставок, дядя Макс обеспечивал транспортную поддержку, Ладислава рисовала плакаты, а Геле и Дэну доставалась каталогизация экспонатов. Все держалось на чистом энтузиазме – из официальных работников в музее были только директор и старый ночной сторож дед Гораций.

Тетя Натали вручила ребятам длиннющий список и показала только что привезенные камни из коллекции Никодимова. Увидев объем работы на воскресный вечер, Дэн застонал, но под взглядом матери тут же умолк.

– Мне нужно оформить кое-какие бумаги, я буду у себя, – сообщила тетя Натали и вышла, но через секунду вернулась. – Не смей лопать чипсы в музее.

Дэн, который в предвкушении жаренной картошечки уже открывал пачку, сразу пал духом, но как только стук каблуков в коридоре затих, тут же вернулся к прерванному занятию.

Геля развернула список, в котором значилось название экспоната и описание камня. Ребятам необходимо было их идентифицировать и наклеить бирку. Дэн прижал лист черным тяжелым камнем в форме неровного овала.

– Аметистовая жеода Млечный путь, – прочитал он. – Что такое аметистовая жеода?

– Возьми и прогугли, – посоветовала Геля. – А вообще здесь написано – «камень высотой два метра с вкраплениями кристаллизованного аметиста».

– Очень познавательно, – огрызнулся друг, возившийся со смартфоном, – и как он выглядит?

– Как камень выше тебя ростом. Ага, по все видимости, этот.

Млечный путь оказался фиолетовой сверкающей пластиной внушительных размеров, которая и впрямь чем-то напоминала глубины космоса. Геля промаркировала экспонат.

– Опал Тайна глубин океана, – прочитала Геля и покачала головой, – камень с ярко-синими светящимися вкраплениями…

У минеролога Никодимова оказалась поразительная фантазия – все экспонаты имели высокопарные названия – Восхождение луны, Взрыв сверхновой звезды и дальше по списку в том же духе.

– Черт, интернет не ловит, – пожаловался Дэн, который устроил шаманские пляски с телефоном у зарешеченного окна.

У Гелиного телефона связи тоже не было. Странно, в хранилище никогда проблем с сотовой сетью не наблюдалось.

Ребята опознали еще с десяток экспонатов. Вернее, опознала Геля, которая очень выразительно поглядывала на радостно хрумтящего чипсами друга, и после третьего напоминания о цели их нахождения в этом подвале Дэн присоединился к процессу.

– Сердце Турула, черный камень с ртутным блеском, – огласила Геля. – И приписка – похоже, рукой Никодимова – «в нем есть тайное очарование» …

– Моя прелесть… Горлум. Горлум, – саркастически отозвался Дэн.

Геля пнула друга. Тот ойкнул, но не обиделся.

– Похоже, этот.

Геля указала на камень, который не давал списку скататься в рулон. Он, словно сиял изнутри.

– Что, и это экспонат? – удивился Дэн. – Чего-то он бледнеет на фоне остальных «тайн Вселенной».

Геля подняла Сердце Турула, и ее пальцы стало приятно покалывать. Дэн отобрал камень и снова придавил им список.

– Для пресс-папье в самый раз.

Ребята продолжили проводить каталогизацию коллекции Никодимова. Дэна хватило минут на пятнадцать, и он снова стал крошить чипсами на экспонаты, но тут в коридоре послышалось цоканье каблуков тети Натали, и парень в панике смел все, что было на столе в рюкзак, чтобы скрыть следы преступления.

– Флюорит Лабиринт отражений, – нарочито громко зачитал Дэн, – полупрозрачный камень кубической формы со сверкающими на свету фиолетовыми бликами. Вот он!

Тетя Натали с прищуром посмотрела на чересчур честное лицо сына, но, видимо, ничего подозрительного не обнаружила и предложила на этом прерваться. Уже вернулся дядя Макс и готов развести всех по домам.

Геля распрощалась с Мантисами у калитки. И уже на крыльце дома она почти физически ощутила пристальный взгляд в спину, даже слова почудились: «Аристократическая кровь… сладкая…». Девушка резко обернулась, но ничего, кроме слабого шороха листьев в неухоженном саду не услышала. По выходным надо отдыхать, решила она и пошла повторять английский.

Глава 2. Лесное озеро

На следующий день Геля все-таки умудрилась провалить тест по английскому. Новомодная методика изучения иностранного языка совершенно себя не оправдала – к началу урока у девушки в голове оказалась полная неразбериха. Она перепутала все, что выучила вместе с Дэном, а в довершение праздника Лариса Александровна еще и вызвала к доске. Пятнадцать минут позора окончательно вывели Гелю из равновесия, так что как только прозвенел спасительный звонок, она побросала в сумку вещи и первой выбежала из класса, процедив сквозь зубы «Лариса-Крыса!», правда, предусмотрительно убедившись, что англичанка вне зоны слышимости. Но на этот счет она сильно ошиблась.

Если день не задался, то не задался с раннего утра. Сначала Гелю чуть не сбила ватага байкеров у ворот дома, а теперь еще и неприятности в школе. Следующим уроком значилась алгебра, которую вела классная руководительница, Надежда Леонидовна, грузная женщина в твидовом старомодном костюме цвета переспелой малины и белой блузке в мелкий желтый цветочек. С порога она нехорошо посмотрела на Гелю, из чего девушка заключила, что та уже в курсе ее злоключений.

– Ребята, – сладеньким голосом начала Надежда Леонидовна после традиционного приветствия, – давайте с вами еще раз поговорим о важности дисциплины. Вы вступаете в ту фазу, когда ваше поведение влияет на всю дальнейшую жизнь.

На эту философскую тему классная руководительница рассуждала еще минут пять, обращаясь вроде бы ко всему классу, но глядя исключительно на Гелю. Она пыталась угрожающе нависать над провинившейся ученицей, но на девушку такой маневр не произвел впечатления. Геля все ждала, когда же наконец перейдут на личности. Это Надежда Леонидовна любила и наслаждалась своим превосходством.

– Ангелина, как ты могла так обидеть педагога.

Классуха покачала головой и театрально всплеснула руками. Можно подумать, Геля укусила англичанку, хотя своего поступка вовсе не оправдывала.

– Ты стоишь на пороге старших классов, когда пора определяться с жизненной дорогой. Ты неплохо учишься, но такое поведение может свести все твои усилия на нет. Ты должна извиниться перед Ларисой Александровной, при всех, – приторно улыбнувшись, добавила она. – Необходимо соблюдать уважительное отношение к старшим не только по возрасту, но и по положению.

Девушка нацепила самую ослепительную улыбку из своего арсенала и подумала: «Ни за какие коврижки…».

– Ангелина, я бы хотела побеседовать с твоей матерью. Пусть она придет завтра в школу, – проговорила классуха и сунула Геле записочку, написанную мелким каллиграфическим почерком. Девушка улыбнулась еще шире и клятвенно пообещала, что мать обязательно придет.

До самого звонка Геля слышала с задней парты противное хихиканье Анатоля Урсича, сына хозяина «Приманок», и ей так хотелось запустить в поганца увесистым учебником по алгебре.

Анатоль изводил Гелю весь учебный день, и только на последнем уроке, физкультуре, у нее появилась возможность расквитаться. Занятие проводилось на свежем воздухе, в ближайшем Буковинском лесопарке, который занимал чуть ли не четверть площади Озерогорска. Начинал накрапывать мелкий дождь, но физрук, долговязый и тощий молодой человек по имени Николай Николаевич, прозванный Чупа-Чупсом за блестящую розовую лысину и почти полное отсутствие бровей и ресниц, не придумал ничего лучше, как заставить учеников нарезать круги по тропинкам парка.

Геля рванула первой и оказалась во главе колонны одноклассников. Стройная и достаточно высокая для своего возраста, она бежала легко в отличие от большинства ребят, которые уже метров через триста стали хвататься за бок. Дэну удалось догнать подругу только на втором круге. Его длинные руки и ноги с большими ладонями и ступнями были мало предназначены для физических упражнений, да и для любого вида работы тоже.

– Слушай, какие первые признаки инфаркта? – хватая ртом воздух, поинтересовался он.

– Дэн, сердце слева.

Друг скривился в ответ.

За спиной послышалось тяжелое пыхтение. Дэн закатил глаза к хмурому небу и, не оглядываясь, ускорился – вернее, с прогулочной трусцы резко перешел на торопливый шаг.

С Гелей поравнялся Анатоль Урсич, имевший габариты молодого кабанчика, конопатое до безобразия лицо, маленькие бесцветными глазки и рыжие торчащие в разные стороны кудри. Он раскраснелся от непомерных усилий и пыхтел, как паровоз. Урсич не упустил возможности в очередной раз зацепить Гелю, но та решила последовать примеру Дэна и не реагировать на провокацию. Ей даже не потребовалось ускоряться, чтобы оторваться от трясущего тремя подбородками Анатоля.

– Давай-давай, Урсич, шевели батонами! Тебе еще шесть кругов осталось, – подбодрил Чупа-Чупс и пошел гонять филонящих учеников, в числе которых оказался и Дэн Мантис.

Геля ничего не могла с собой поделать. Плюющийся лавой вулкан недовольства собой требовал выхода, а Урсич был такой привлекательной мишенью.

– Шесть кругов-то еще протянешь? Копыта не откинешь?

Раздался рев раненого зверя, и девушка резко остановилась, вытянув ногу. Анатоль растянулся во весь рост, подняв в воздух ворох опавшей листвы.

По инерции натыкаясь друг на друга, собралась толпа хохочущих одноклассников. Дэн был в первых рядах. Даже Чупа-Чупс подтянулся посмотреть импровизированное шоу.

– Николай Николаич, Залесова мне подножку сделала, – тут же пожаловался Урсич.

– А ты куда смотрел? Поднялся и побежал! – проревел физрук. – Семь кругов.

– Их же было шесть...

– Дополнительный за отсутствие грации.

Анатоль одарил Гелю взглядом, явственно говорящим, попадись-ка ты мне в темном переулке… Правда, этот переулок случился пятнадцать минут спустя, когда Чупа-Чупс отвлекся на телефонный звонок. Геля и Дэн, уже пробежавшие свою дистанцию (во всяком случае, Дэн клялся, что пробежал), прогуливались по гребню холма в ожидании, пока остальные одноклассники придут к финишу. Урсич подкрался к увлеченным беседой ребятам и столкнул их со склона, но не удержал равновесие и покатился за ними следом.

По пути к подножию Анатоль отделился от Гели и Дэна и застрял где-то в колючем кустарнике. Оба в мокрой земле и прелых листьях ребята переглянулись – высота холма оказалась нешуточной, благо, все кости остались целы. Дэн наотрез отказался подниматься – ему выше крыши хватило пробежки, поэтому он предложил пойти в обход.

Дождь прекратился, и сквозь кроны деревьев стали пробиваться зеленоватые лучи. Ребята поплелись туда, где густая поросль немного расступались. Выйдя на лесную прогалину, они сделали поразительное географическое открытие – оказывается, в Озерогорске все-таки есть озеро, в дремучей чащобе Буковинского лесопарка. Водоем был почти идеально круглой формы, диаметром с самый маленький выставочный зал Историко-краеведческого музея и слегка светился бирюзой. На противоположном берегу озера расположились два человека в черных кожаных костюмах – один совсем юный, почти их ровесник – блондин с волосами до плеч, а второй немного странный – очень приземистый, в два раза шире среднего мужчины, но не толстый, а мускулистый. У него была длинная борода, заплетенная в три косички и лохматые черные волосы по пояс. Рядом стояли три мотоцикла. Только вместо слова «припаркованы» на языке почему-то вертелось слово «пасутся».

Дэн хотел было окликнуть незнакомцев и спросить, как выйти к центру Озерогорска, но Геля схватила друга за рукав парки и затащила в ближайшие заросли ракитника. Это были те самые байкеры, которые утром чуть ее не сбили.

Блондин с силой запустил камень в озеро, тот бултыхнул совсем рядом с убежищем Гели и Дэна. Парень был невысокий, крепкий и достаточно накачанный, симпатичный, но хмурый. Сдвинутые брови и напряженные скулы выдавали глубокую задумчивость. Он наклонился за вторым камнем, но бородатый отобрал и закинул себе за спину.

– Почему сейчас? – спросил блондин, не глядя на собеседника. Тот пожал плечами.

– Потому же, почему и всегда, – голос у бородача был низкий и хрипловатый. – Трезубцы не хотят опалить свои шкуры. Да и что им до дел чаростасей и разнобалей – ни почета, ни заработка. Зато всадникам до всего и всех есть дело. Да и платят нам не сказать, что много за опасный труд.

Блондин усмехнулся и сел напротив.

– Ты знаешь, что я о другом. Ветал не появлялось уже пятнадцать лет с тех пор, как...

Бородач приблизил свое лицо к парню и пристально на него посмотрел. Голос его стал раздраженным и злым.

– Меньше слушай старожилок в Купищах. Они и не на такие байки горазды. Нет больше того, кто призвал Тьму в прошлый раз, – отрезал он. – Этих ветал Древние ордами создавали еще до Раскола. Они практически бессмертны, а этот так на Земле веками в оцепенении был, потому и обнаружить его сложно. Оброс их атмосферой. А убивает потому, что за годы спячки ослаб, ему свежая плоть нужна.

– Его нет, а Тьма есть… – тихо проговорил блондин и как-то странно посмотрел на собеседника. Геле показалось, что тот даже зарычал в ответ.

Дэн в полном недоумении смотрел на подругу.

– Иностранцы какие-то, – прошептал он.

Геля хотела поинтересоваться, с чего он так решил, но тут в поле ее зрения появилась серебристая молния на кожаной куртке. Она медленно подняла взгляд. На полторы головы над ней возвышалось острое худощавое лицо молодого человека лет двадцати, все в веснушках, с хилой рыжей бородкой и пушком под носом. Он изо всех сил пытался выглядеть грозно, но казался скорее нелепым, чем страшным.

– Так, так… Шпионим, – сквозь зубы процедил незнакомец и поморгал глазами, видимо ожидая, что из них вырвется искра и поразит неприятелей прямо в грудь.

– Н-нет… Мы это, заблудились… – проговорила Геля, запоздало сообразив, что на два байкера приходилось три мотоцикла.

– Отец разберется.

Веснушчатый грубо схватил ее и совершенно ничего не понимающего Дэна за шиворот и потащил к своим товарищам.

– Смотрите, кого нашел, – сказал парень. – Прятались в кустах на том берегу.

Бородатый байкер встретил ребят свирепым взглядом. Геле даже показалось, что зрачки его глаз засветились синевой.

– Шпионы…

– Вот и я так подумал.

Со зловещим пыхтением бородач обошел вокруг ребят. В бирюзовом сиянии озерной воды грубоватые черты его лица казались демоническими. Геля боялась даже дышать – от этого странного человека исходил ореол едва сдерживаемой ярости, который ощущался почти физически.

– Теперь понятно, почему Экки так тщательно составлял все пункты контракта, – с жуткой ухмылкой произнес он. – Решил уличить в нарушении какого-либо из пунктов.

Байкер резко приблизил свое лицо к Гелиному. Та вздрогнула и попятилась, но уперлась в того, кто ее сюда приволок.

Бородач был чуть ниже ростом. Его глаза и в самом деле сверкали ярче сапфира.

– Он и на соглядатаях решил сэкономить, – прорычал байкер, осматривая сначала Гелю от резинки на волосах до шнурков на кроссовках, потом Дэна в полный рост.

– Так вот, передайте Экки, мы никогда не нарушаем условий договора. Никогда!

Дэн отпрянул.

– Чего ему нужно? – уголком рта поинтересовался он.

– Не знаем мы никакого Экки. И про договор не слышали, – в отчаянье прокричала Геля. – Мы просто заблудились. Там, за холмом наш класс и учитель физкультуры. Отпустите…

Последнее слово девушка произнесла со всхлипом. Как ни пыталась она сдержать слезы, горячие струйки медленно зазмеились по щекам. Дэн в изумлении наблюдал за подругой, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

Между ребятами и бородачом встал блондин, сложив руки на груди и упрямо на него уставившись. Он оказался чуть выше Гели, а в его длинных волосах были заплетены три тоненькие косички.

Бородатый глотнул холодного воздуха и, казалось, успокоился.

– Обыщите их, – велел он, и веснушчатый байкер рьяно взялся за дело. Он что-то извлек из внутреннего кармана Дэновой парки и передал отцу. Тот зарычал, как дикий зверь. В его руках оказалось Сердце Турула, которое Дэн, похоже, прихватил из хранилища музея. Остальные двое тоже напряглись.

– Так ты трезубец! – громогласно проревел он, и его гнев, который начал было затухать, вспыхнул с новой силой. Сапфировое сияние глаз стало свирепее и ярче.

Дэн ответил испуганно-непонимающим взглядом.

– Да еще с учебки! – рыкнул байкер. – Магистрам претит самим марать аристократические ручонки?

Потом он резко повернулся к Геле. Та испуганно дернулась и ударилась макушкой об острую бороду веснушчатого парня. Тот громко ойкнул над ухом.

– А ты, значит, кобра… – свирепо процедил бородач, и его глаза сверкнули синей молнией.

Его ярость, казалось, передалась и Геле. У нее внутри, где-то в районе живота, разгорелось пламя, но не пылкое и горячее, а обжигающе леденящее. Так вскипает долго сдерживаемая злость, которую хочется выпустить наружу, чтобы ледяной пожар испепелил всех и вся на своем пути. Гелины паника и ужас прорвались наружу, отчего на секунду сдвинулся мир, и она мысленным взором увидела, что все вокруг пронизывают светящиеся потоки разной яркости – от почти затухающих грязно-бежевых до ослепительно-белоснежных. Удивительным образом они обходили стороной только Дэна.

Все, что происходило дальше, девушка видела, как в замедленной съемке. Она успела только подумать, что мерцающие коконы вокруг байкеров тоже вплетены в общую паутину, как все пришло в движение. В области груди появилось приятное тепло, которое, как электрический импульс, растеклось по всему телу. Кончики пальцев стало покалывать, и Геля неосознанно схватила в кулак ближайшую светящуюся нить и дернула за нее. Раздался хлопок, и длинноволосого блондина откинуло в озеро. Девушка отчетливо увидала испуганно-растерянный взгляд его васильковых глаз. Веснушчатый верзила отлетел в другую от водоема сторону и встретил спиной ствол векового дуба. Бородача тоже сильно качнуло, но он лишь упал на одно колено. Его оглушило, и пока байкер приходил в себя Дэн, единственный из всех, которого, казалось, совсем не задело, выхватил из его ручищ Сердце Турула, схватил Гелю за руку и потянул за собой прочь от чертового озера.

Они неслись, не разбирая дороги вверх по склону холма. То, что еще час назад казалось непреодолимой преградой, вдруг стало лишь досадной помехой на пути к спасению. Через короткое время Дэн выдохся, и в авангарде оказалась уже Геля.

Когда ребята оказались в окружении одноклассников и обеспокоенного физрука, вновь стал накрапывать дождь. От облегчения у обоих разом подкосились колени, и Геля с Дэном рухнули в жухлую траву.

– Руки-ноги целы? – непривычно мягким тоном спросил Чупа-Чупс. Геля угукнула. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Чтобы такого больше не было! – проорал физрук, но не Геле и Дэну, а Анатолю Урсичу, у которого, как с удовольствием заметила девушка, ссадин на лице было куда больше, а из волос торчали обломки веточек кустарника.

Глава 3. События пятнадцатилетней давности

Не прошло и часа, как почти вся школа знала о произошедшем на уроке физкультуры в девятом «Б». Гелю и Дэна встречали как героев, сумевших поставить на место сына олигарха местного разлива. Всем хотелось знать подробности их приключения. Дэн в нерешительности поглядывал на подругу, но ту силы оставили окончательно. Тогда он пожевал нижнюю губу, собираясь с мыслями, и начал свое эпическое повествование. Правда, в этой версии Дэн отважно отвлек на себя внимание главаря байкеров, пока Геля (пардон, Ангелина) светом из рук раскидала его подельников.

– Светом из рук? – уточнил физрук и перевел взгляд с одного на другую. Дэн с честным видом закивал, а Геля посчитала за благо просто промолчать.

Через пятнадцать минут за героями дня приехал дядя Макс. С одной стороны, он был горд за сына и его лучшую подругу, что те дали достойный отпор отпрыску Урсича, но с другой – его ужасала мысль о последствиях их деяния. Но Геле было все равно, ее сильно клонило в сон.

Последствия наступили на следующее утро. Не успела девушка переступить порог школы, как на нее набросилась классная руководительница с вопросом, когда явится Ладислава Залесова. Геля закусила губу – за всеми событиями вчерашнего дня она совершенно забыла про записку Надежды Леонидовны. Классуха тут же обвинила девушку в безответственности и ехидно добавила:

– В учительской тебя дожидается участковый. – И проводила ее таким взглядом, словно всегда знала, что Геля закончит свои дни за решеткой.

Напротив полицейского, дюжего мужчины в форменной куртке с суровым лицом и совершенно седого, уже сидел измученный Дэн.

– Старший участковый уполномоченный Стрелецкий, – встав, откозырял полицейский. В нем оказалось метра два роста. – Вы Ангелина Залесова?

– Так точно, – ответила девушка, подавив желание сделать книксен. Дэн хихикнул, но под пристальным взглядом участкового попытался выдать смешок за кашель.

– Гражданин Мантис, можете идти на урок, – пробухтел полицейский.

Дэн скривился, но так, чтобы тот не заметил. Первым уроком на сегодня была физика, с которой парень особой дружбы не водил.

Участковый ничего не выражающим взглядом уставился на Гелю. Та занервничала.

– Расскажите о группе из трех мотоциклистов, с которой вы вчера столкнулись в Буковинском лесопарке.

Геля выдохнула – хвала небесам, речь пойдет не об инциденте с Урсичем-младшим. Но облегчение длилось лишь мгновение. Она понятия не имела, что наплел Дэн о вчерашнем дне – ну не о лучах же из ее рук в самом деле.

– Эээ… Дэ… Дани… Гражданин Мантис уже все вам рассказал. Мне добавить нечего, – сказала она и глупо хихикнула, попытавшись претвориться блондинкой. Выражение лица участкового не изменилось.

– Я хочу услышать вашу версию.

Девушка тяжко вздохнула и рассказала все, за исключением последней части, в которой байкеры разлетелись, как кегли в боулинге. Здесь, пожалуй, Геля не сильно покривила душой, ибо сама мало понимала, что произошло.

Полицейский задумчиво постучал указательным пальцем по столешнице.

– Вы с гражданином Мантисом путаетесь в показаниях, – сказал он серьезно. – Один называет их иностранцами, вы же с ними разговаривали, причем на русском. К тому же, как мне доложили, вы имеет определенные проблемы с иностранным языком.

Геля возмущенно фыркнула. Классуха уже и здесь подсуетилась.

– Да и нет в Озерогорске никакого озера, – несколько раздраженно проговорил полицейский.

– Как это нет?! – не выдержала Геля. – А мы с Дэном где вчера были? Да нас там чуть не порешили эти байкеры!

Полицейский мрачно вздохнул, но ответить не успел. В учительскую ворвалась Ладислава Залесова в изящном пальто и полусапожках на высоком каблуке. Вид у нее был, как у фурии перед нападением – глаза метали зеленые искры.

– По какому праву вы допрашиваете мою дочь в мое отсутствие?

Геля с удивлением заметила, как на волевых скулах участкового проступили розовые пятна. Он открыл было рот, но мать не дала ему и слова вымолвить.

– Вы пытаетесь оправдать безобразный поступок этого гадкого мальчишки за счет моей девочки…

Полицейский сделал несколько попыток оправдаться, но с Гелиной матерью спорить было бесполезно. Она выдвигала ему все новые и, надо признать, совершенно не справедливые обвинения. И только, когда Ладислава выдохлась, у участкового появился шанс хоть что-то сказать.

– Прошу прощения, э, гражданка Залесова? – несколько смущенно поинтересовался он. Мать молча кивнула. – Ваша дочь ни в чем не обвиняется. Она может быть свидетелем по очень важному делу о группе хулиганов на мотоциклах…

Глаза Ладиславы сверкнули изумрудным блеском.

– Всадники… – пробормотала она и провела рукой по своим коротким волосам. Мать сразу сделалась угрюмой, и Геля поняла, что с ней случился один из тех эпизодов, когда в ее памяти всплыли обрывки прошлого.

Участковый вызвался проводить Ладиславу Залесову, чему Геля была только рада. Через пару часов мать вернется к привычной жизни, даже попытается произвести в доме уборку, чем устроит еще больший беспорядок.

По всей видимости, в той же манере Ладислава успела пообщаться и с Надеждой Леонидовной, поскольку та устроила Геле настоящий террор, отчего Анатоль Урсич был в полном восторге. Да и Дэн вел себя как-то особенно чудаковато. Он уже три раза выскакивал на нее из-за угла с воплями «Где детонатор?!» и внимательно наблюдал за реакцией. Четвертая попытка, случившаяся уже после экзекуции на уроке алгебры, принесла другу ощутимый тычок в ухо.

– Какого черта ты творишь? – выпалила Геля, которая никак не могла угомониться.

– Чего драться-то? – потирая ушибленное ухо, обиженно проговорил Дэн. – Я проверял.

Геля вопросительно уставилась на друга.

– Ты же вчера кастанула, когда испугалась. Вот я и решил напугать тебя еще раз, для проверки.

– Что сделала?

– Кастанула. – пояснил друг. – Ну применила какую-то магию. Я ж видел, как из твоих рук вышли лучи.

И Дэн изобразил давешнюю сцену в виде пантомимы.

– А еще, знаешь, что удивительно? Ты понимала этих байкеров.

– Конечно, понимала, – устало согласилась Геля. – Что ты Стрелецкому наплел про них?

Дэн сел на подоконник.

– Язык у них был какой-то немецкий, но не совсем…

Геля скептически подняла бровь.

– Немецкий, но не совсем?

Друг сделал неопределенный жест рукой и сменил тему:

– Так кто же все-таки этот Турул? Я вчера весь вечер родаков допрашивал, но они ни сном ни духом…

– А прогуглить ты не догадался? – усмехнулась Геля.

– Представь себе, догадался, только у меня со вчерашнего дня с интернетом проблемы – ни домашний не фурычит, ни на смартфоне.

Тогда девушка достала свой телефон, постучала пальцем по экрану, даже потрясла аппарат для верности, но и у нее связи не было.

Дома Гелю ожидал погром, который Ладислава Залесова назвала уборкой. Поэтому девушке пришлось сначала навести порядок, а уже потом сесть за уроки, причем сразу на несколько дней, поскольку она обещала тете Натали помочь с организацией выставки, открытие которой намечалось на ближайшие выходные. И только перед самым сном Геля заметила, что сотовая связь восстановилась. Она набрала «Сердце Турула». Первая ссылка сообщила, что турул – это птица из венгерской мифологии, вестник богов, а во второй было интервью того самого минеролога Аркадия Никодимова. Статья начиналась с фото ученого – невыразительное лицо, в очках с толстенными линзами, и залысины на висках. Оказывается, он и в обыденной речи выражался также высокопарно, как именовал свои бесценные камни. Геля пропустила большую часть текста, пока не нашла то, что ее интересовало.

– Этот камень я обрел в Венгрии, в грозовую ночь. Ветер хлестал по ветвям деревьев, нещадно лил дождь. На вершине горы Келен, той, что высится над бурными речными волнами находится цитадель, с которой открывается вид на весь Будапешт и Дунай. Всполох молнии – и я увидел, как прямо из грозовых облаков спускается гигантская птица, посланник небес. Он ударился о землю и превратился в молодого человека в черном плаще. Капюшон скрывал его лицо. Незнакомец посмотрел на меня, и глаза его загорелись алым пламенем. Он что-то проговорил на венгерском языке, а потом разорвал свою грудную клетку и кинул к моим ногам свое сердце, которое тут же обернулось камнем, но я готов поклясться, что оно еще билось. Потом незнакомец вновь обернулся птицей и скрылся в грозовых облаках.

«Ну и романтик этот Никодимов, однако», – подумала Геля и уснула.

Террор со стороны классной руководительницы не закончился ни на следующий день, ни через день. Дэн предположил, что Урсич-старший сделал несколько вояжей в учительскую с желто-красными пакетиками, полными товаров из «Приманки». Впрочем, другу и самому приходилось несладко. Тетя Натали нашла в кармане его куртки Сердце Турула и устроила серьезную выволочку.

Обычно Дэн искал любой повод отлынуть от общественно полезного труда, но на этот раз к удивлению тети Натали и Гели парень охотно согласился помогать в музее. Как выяснилось позднее, у друга были далеко идущие планы.

– Маман, а, правда, что именно ты первой встретила тетю Ладу с Гелькой в Озерогорске? – спросил Дэн в пятницу, накануне выставки, когда ребята помогали директрисе музея с оформлением документов.

Та на мгновение застыла и ностальгически улыбнулась.

– Точно, – ответила она. – Лада была такая вся перепуганная, с кнопкой – тобой – на руках, – женщина кивнула Геле, – и громадным старомодным саквояжем. На перекрестке Окаянной и Бравадной. Я тогда тоже уже на сносях была. Мы как-то сразу подружились.

Геля никогда не слышала названия этих улиц, поэтому поинтересовалась, где они находятся.

– Сразу за Буковинкой, в Древней части Озерогорска, – ответила тетя Натали. – Есть там такое местечко, куда мы со школы бегали, чтобы доказать свою храбрость. Говорили, там какие-то сектанты жили, гипнозом обладали – вот и творилась там всякая чертовщина. Видела я их несколько раз – в старомодной одежде, все в рюшках, длинных юбках. У некоторых даже воротники такие плоеные были, представляете? – тетя Натали по-девичьи хихикнула. – Помню, боялись мы их до жути.

– Что, сатанисты какие-то? – подавая папку с бумагами, спросил Дэн.

Тетя Натали пожала плечами.

– Да не похожи вроде. Но все равно они какие-то другие были, не наши, словом.

Женщина некоторое время молчала, пока вносила какие-то данные в компьютер. Потом отвлеклась и задумчиво произнесла:

– К слову сказать, и твоя мать, Ангелина, была в старомодном сарафане. Мы тогда с Максом и подумали, что вы у этих сектантов в плену были или что-то в этом роде, потому и постарались спрятать побыстрее. А потом выяснилось, что у вас в Озерогорске дом имеется и наследство…

Когда Дэнова мать уехала по делам, оставив ребят наедине, Геля поинтересовалась, к чему были все эти расспросы.

– Я тут тоже немного информацию поискал про все это, а нашел знаешь, что? – и тут же сам себе торжественно ответил: – Стойкого оловянного солдатика.

Геля вопросительно подняла правую бровь. Дэн фыркнул.

– Да старшего уполномоченного участкового Стрелецкого. Я вчера его в архивном отделе библиотеки встретил.

– Библиотеки? – поразилась Геля другу, который даже произведения школьной программы предпочитал читать в суперсокращенном варианте. – Ты-то что там делал?

Дэн закатил глаза к потолку.

– Интернета так и нет, вот я и решил воспользоваться дедовским способом… Короче, спрашиваю я Стрелецкого, поймали ли тех байкеров, а он мне пятнадцатью сутками пригрозил.

Девушка расхохоталась. Дэн насупился, но все же продолжил.

– Я потом посмотрел, чем он там занимался. Представляешь, читал подшивку газет за две тысячи третий.

Дэн достал из кармана мятый листок пожелтевшей газетной бумаги, разгладил и протянул Геле. Заголовок гласил «Серия загадочных убийств наводит ужас на жителей страны».

– Ты что, библиотеку разорил? – вяло возмутилась она и пробежала глазами статью: пятнадцать лет назад в разных уголках страны было совершено двадцать три убийства никак не связанных между собой людей, но совершенно одинаковым способом – жертвам разрывали грудную клетку и извлекали сердце. Гелю подвела чересчур богатая фантазия, и она поежилась.

Дэн указал на какую-то фразу в тексте.

– «Кроме того, на месте каждого из совершенных преступлений свидетели встречали загадочных мотоциклистов или ездоков верхом на лошадях…», – прочитала девушка. – Ездоков на лошадях?

Друг пожал плечами.

– Может, тех самых сектантов в рюшках. Так или иначе, последнее убийство было совершено двенадцатого июля две тысячи третьего, и все, маньяк словно в Лету канул, – сказал он.

– Двенадцатого июля… – задумчиво повторила Геля, и ей вдруг стало не по себе.

– Вот именно, ровно за день до того, как вы с тетей Ладой появились в Озерогорске. А сейчас снова объявились «загадочные мотоциклисты», – Дэн ткнул пальцем в текст. – А что, если твоя мать потеряла память, потому что увидела что-то ужасное, связанное с этими убийствами.

Геля попыталась осознать все только что сказанное. Бред какой-то… Но тут же в памяти всплыли слова того бородача «ему свежая плоть нужна, потому он и убивает».

– Ты хочешь сказать, что эти байкеры и есть те самые «загадочные мотоциклисты», которые пятнадцать лет назад?.. – отрешенно спросила она.

– Да, похоже, наш Стойкий оловянный солдатик тоже так думает. Не зря же он подшивки эти просматривал. К тому же опять начались странные убийства, по телеку рассказывали, и последнее было – в Анненке. Тут всего-то километров триста.

У Гели волосы зашевелились на затылке от мысли, что они с Дэном были в лапах жестокого маньяка, который пятнадцать лет назад вырвал сердца у двадцати с лишним человек. Даже представить страшно, что могло бы случиться, если… если бы она не раскидала преступников лучами из рук.

– Стой, Дэн, но двое из этих байкеров совсем молодые – они в лучшем случае под стол пешком в третьем ходили, если вообще ходили…

Девушка вспомнила лицо самого юного из троих байкеров, блондина с длинными волосами и голубыми глазами. Да ему максимум лет семнадцать.

– Но тот маньяк с горящими глазами мог, – сказал Дэн. – Ты помнишь, как он смотрел на нас? До сих пор мороз по коже…

Дэн зябко передернул плечами, но негативные мысли надолго в его голове не задерживались, поэтому он вновь зажужжал, как назойливая муха, и стал генерировать кучу новых теорий относительно произошедших пятнадцать лет назад событий и их связи с нынешними. Для него это было своего рода развлечением, лишь бы не заниматься каталогизацией музейных экспонатов – что хотел, он выяснил, поэтому можно снова отлынивать от музейной работы.

Геля мало вслушивалась в его рассуждения. Она раскладывала по стопкам промаркированные разноцветными стикерами бумаги, а сама размышляла над тем, от чего бежала ее мать, и что такового страшного оставила позади, раз даже малейшее напоминание о прошлой жизни доводит ее до апатии. Кстати, про всадников она тоже вспомнила…

– Ну так что, завтра с утречка? – спросил Дэн.

Геля вздрогнула и тупо уставилась на друга. Тот снова закатил глаза к потолку.

– Говорю, съездить нужно на этот перекресток мистический, – произнес Дэн чуть ли не по слогам. – Давай завтра утром.

– Завтра открывается выставка.

Друг застонал.

– И как я забыл. Маман на электрический стул отправит, если не явимся… Тогда в воскресенье.

На том и порешили.

Глава 4. Тайны Вселенной в камне

В семь часов утра субботы в дверь дома Залесовых раздался настойчивый стук. Геля натянула одеяло на голову и решила, пусть мир провалится хоть в преисподнюю, но подниматься в такую рань она не намерена. Стук не прекращался – незваные гости готовы были снести дверь с петель. Геля застонала, нащупала на кресле махровый халат и, как зомби, поплелась открывать. На пороге оказался участковый Стрелецкий, еще более мрачный, чем в давешний вторник, когда устроил ей с Дэном допрос. Он снял форменную фуражку и засунул под мышку.

– Ночью случилось чрезвычайное происшествие, – с порога объявил полицейский с каменным лицом, – поэтому мне нужно поговорить с вами – в присутствии вашей матери, разумеется.

Геля нервно усмехнулась. Утро Ладиславы Залесовой начиналось не ранее десяти часов, о чем она честно проинформировала участкового. Полицейский все же настоял на ее участии. Почти через час, когда мама с трудом поднялась с постели, приняла ванну, сделала макияж и оделась, как на прием к мэру, слегка смущенный участковый объявил:

– Вашу дочь и гражданина Мантиса с родителями вызывают в отделение для дачи показаний.

Ладислава грозно сверкнула глазами

– Моя дочь всю ночь находилась дома в своей постели.

Стрелецкий смутился еще больше.

– Дело касается хулиганов, которые напугали детей в Буковинском парке пять дней назад. Граждане Залесова и Мантис единственные, кому удалось их рассмотреть, и только они способны помочь составить фоторобот преступников.

В отделении уже были взбудораженный Дэн и дядя Макс. Пока родители выясняли, в чем дело, друг сияющий, как червонный рубль, прошептал Геле на ухо:

– В Буковинке произошло убийство. Похоже, работа того самого маньяка.

Девушка не увидела поводов для такого восторга.

– Дело в свои руки взяли московские полицейские, вот Стойкий оловянный солдатик и бесится.

– Опять вырванное сердце? – прошептала пораженная девушка. Дэн хмыкнул и признался, что не в курсе. Столичные следователи держат подробности в секрете, даже от Стрелецкого.

– А ты откуда узнал?

Дэн заговорщически поиграл бровями и сказал, что подслушал, спрятавшись в раздевалке, но был обнаружен.

– Москвичи нашего Солдатика настолько достали, что он даже не пригрозил меня в кутузку упрятать.

– И что, опять байкеры?

Дэн пожал плечами.

– Ну раз мы здесь, то, как минимум, подозреваются в соучастии.

Через десять минут явились родители с мужчиной в гражданском лет пятидесяти, с красным лицом и залысиной на макушке. Он с неприкрытым недовольством поглядывал на Гелину мать, которая выглядела слегка раскрасневшейся, со сверкающими изумрудным блеском глазами.

– У нас есть два часа, – раздраженно объявил он. – Прошу пройдемте.

Ладислава направилась следом, но полицейский ее остановил. Она хотела было возразить, но дядя Макс примирительно положил ладонь ей на плечо и предложил свою кандидатуру в качестве сопровождения детей.

Два с лишним часа московские следователи и художник допрашивали ребят. Дэн, прикинувшись простачком, то и дело пытался задавать вопросы о «чрезвычайном происшествии», которые полицейские сначала игнорировали, потом стали злиться и намекать, что любопытной Варваре… В конце концов дядя Макс ощутимо пнул сына под столом, чтобы тот угомонился.

Итогом совместных трудов явились три фоторобота, из которых, по мнению Гели, только один был более-менее похож на оригинал – портрет юного блондина. Изображение лидера байкеров походило на рисунок языческого божка с грубыми чертами лица и кустистой бородой, а веснушчатого верзилы – на мультяшного Антошку в подростковом возрасте.

Когда ребята с родителями покидали отделение полиции, около здания собралась толпа журналистов, которые с растерянным видом бродили и изучали окрестности одной из центральных улиц Озерогорска. Видимо, никто из них ничего толком не знал. При появлении свидетелей журналисты оживились, но исполинский Стрелецкий закрыл их своей мощной грудью, молча погрузил в ведомственный автомобиль и развез по домам.

Оказывается, недовольство московского следователя было вызвано тем, что Гелина мать ограничила время допроса, поскольку всем четверым необходимо было присутствовать на открытии выставки в местном музее. Полицейский пытался спорить, даже угрожать, но, как выразился дядя Макс, усмехнувшись в усы, «у железной леди нашлись железные аргументы».

Открытие экспозиции «Тайны Вселенной в камне» было намечено на послеобеденное время. У здания музея уже толпился народ, среди которого там и тут мелькали утрешние репортеры. Приехали и местные телевизионщики.

На мероприятие тетя Натали надела свой лучший костюм – красный с черными вставками. Правда, Ладислава ее затмила в своем бирюзовом платье, в котором выглядела, как королева.

Ровно в три часа Дэнова мать взяла слово и рассказала о тернистом пути минеролога Аркадия Никодимова, как он еще в школе притаскивал домой всякие интересные камни, как выбрал именно это поприще в качестве своей профессии и насколько ему было трудно в самом начале своей карьеры, на чем с официальной частью было покончено. Посетители, коих на удивление оказалось немало, смогли насладиться коллекцией. Все гости вели себя непринужденно, видимо, о произошедшем минувшей ночью в Буковинском лесопарке убийстве пока еще никто не знал.

Геля и Дэн побродили среди стеклянных витрин: никодимовские камни им успели опостылеть еще во время каталогизации в хранилище музея, да и все мысли ребят были заняты событиям минувшей ночи. Дэн стал поглядывать на часы – ожидался небольшой фуршет, и минут через пятнадцать тетя Натали пригласила гостей выставки перекусить. Друг, довольно потирая ладони, стал теснить Гелю к столу с канапе и напитками, лучшими образчиками магазинов «Салюс».

Дэн, похоже, решил если уж не съесть все представленные разновидности угощений на длинном, застеленном скатертью столе, то во всяком случае надкусить. Геле есть особенно не хотелось, поэтому она вернулась в зал экспозиции. Посетители еще трапезничали, поэтому там было почти пусто. Девушка обратила внимание на светловолосого парня в кожаной куртке в углу зала. Это был тот самый байкер-блондин. Он улыбнулся ей и поманил к себе. Никто из немногочисленных гостей на него внимания не обращал.

– Ты в курсе, что тебя с подельниками ищут по всему Озерогорску? – выпалила Геля. – Мне стоит только крикнуть, и тебя тут же скрутят.

Парень удивленно поднял брови.

– Отец не одобрит мой поступок, но я пришел предупредить вас, леди. Похоже, ветала ищет кого-то из вас двоих, и идет целенаправленно по следу.

Геля потрясла головой, словно скидывая с себя наваждение. Такой бред мог придумать только Дэн в своих невероятных теориях.

– Послушайте, в древние времена, еще до Раскола, этих тварей создавали сотнями и натравливали на врагов. Когда Тьма стала съедать Эрф, тени переловили многих, но некоторые скрылись на Земле и оцепенели за неимением пищи. Этот по непонятной причине очнулся, а кому-то из вас не повезло быть потомком его жертвы. Он не успокоиться, пока не насытится, выпив вашей крови.

Экспозиционный зал стал заполнятся повеселевшими после перекуса посетителями, но юного байкера по-прежнему никто не замечал. Некоторые из них, едва наткнувшись на парня, резко меняли направление и шли в другую сторону. Сам он на столь странное поведение не обращал никакого внимания.

– Отправляетесь обратно в Дать. Рано или поздно мы его поймаем, – и, усмехнувшись, добавил: – Отец всегда выполняет свои контракты, за этом можете не беспокоиться.

Геля ровным счетом ничего не понимала.

– Почему тебя никто кроме меня не видит? – спросила она. Парень подозрительно прищурился, а потом его голубые глаза удивленно расширились.

– Изгои… – прошептал он.

В соседнем зале началась какая-то суматоха. Геля оглянулась выяснить, что произошло, а когда мгновение спустя вновь обратилась к парню, тот словно растворился в воздухе. Девушка удивленно поморгала и начала подозревать, что странные события последней недели довели ее до нервического расстройства – вот и стало видеться, черт знает что.

Крики и ругань в соседнем помещении стали громче. Геля поплелась туда вслед за любопытными гостями и обнаружила сцену драки, в которой участвовали участковый Стрелецкий, дядя Макс и несколько журналистов. Рядом прыгал и махал руками Дэн, подзуживая отца и полицейского, а тетя Натали кричала на всех участников потасовки, чтобы не побили глиняные горшки, которым уже почти восемьсот лет. Полукругом, как зрители на гладиаторской арене, стояли посетители музея и поддерживали свистом и улюлюканьем драчунов.

Геля попыталась выяснить, что случилось.

– Эти стервецы пристали к твоей матери и стали допрашивать относительно убийства в парке, – ответила тетя Натали, героически прикрывая собственным телом бесценные гончарные изделия, – видели ее утором в отделении. А она… в общем, у нее начался «тот» эпизод. Макс, как только все это увидел, попытался выпроводить журналюг, – она презрительно сощурилась, – но не тут-то было. Потом появился участковый…

– Который всем пригрозил пятнадцатью сутками ареста, – весело перебил возбужденный Дэн. Тетя Натали, поджав губы, грозно посмотрела на сына, но тот только отмахнулся.

– А где мама? – забеспокоилась Геля.

– Не знаю, вышла на свежий воздух, кажется…

Девушка пошла за ней на крыльцо, но Ладиславы там не оказалось. Только несколько раскрасневшихся мужчин курили в сторонке.

– Вы не видели женщину в зеленом платье? – спросила у них Геля. Те кивнули в направлении Буковинки.

В стороне от протоптанной тропинки в лесопарке на сырой земле девушка нашла свежие следы от каблуков маминых ботильонов. Какого лешего она вообще поперлась в лесную чащу? Геля уныло поплелась за ней. Куртка осталась в музее, поэтому она довольно быстро продрогла до костей. Следы терялись в зарослях можжевельника, но девушка и так поняла, где оказалась – у подножия того самого холма, куда их с Дэном столкнул Урсич-младший, даже еще обнаруживалась примятая трава и поломанные ветви кустарника. У Гели появилось нехорошее предчувствие – едва ли это совпадение. И тут же ей почудилось, что за ней наблюдают. Она нервно оглянулась, но никого не увидела и решила, что разыгралось воображение.

Сразу за деревьями было то самое озеро идеально круглой формы с неестественно синими водами. И пусть Стрелецкий еще раз хоть заикнется, что оно не существует в природе.

Ладислава стояла у кромки воды, завороженно наблюдая за безмятежной гладью. Она поглаживала себя по волосам, которые в бирюзовом свечении озера казались совсем зелеными, и что-то неразборчиво бормотала себе под нос.

– Мама… – тихо позвала Геля, но та не прореагировала.

За спиной, где-то совсем рядом, послышалось рычание. Девушка резко обернулась, и увидела, как прямо над ней вниз головой висело... Очертания монстра были определенно человеческими. Он всеми четырьмя конечностями держался за толстую ветку ясеня. Его кожа имела сероватый оттенок и местами слазила, обнажая грязно-красную плоть. Окровавленный рот, полный длинных игольчатых зубов, алчно скалился и из него вырывалось утробное рычание. Шипящий голос, от которого вставили дыбом волоски на затылке, раздавался прямо в голове, минуя уши: «Истребить их всех… Пусть исчезнет из династия…».

Геля перестала дышать, а ее сердце заколотилось так, что готово было сломать грудную клетку. Тварь медленно опускалась, не спуская с девушки пустых глазниц. «Аристократическая кровь… Сладкая…». Монстр высунул длинный красноватый язык и облизнулся, пахнув на девушку могильным смрадом.

У нее внутри взорвалась сверхновая. Она словно ослепла и оглохла, но перед ее внутренним взором снова появилась паутина переплетенных светящихся нитей. Совершенно не осознавая, что делает, Геля оборвала ближайшие к ней – и они сразу потухли и почернели, а вместе с ними погасли и соседние, сеть стала реже и бледнее. У девушки было только одно желание – уничтожить, и оно дало ей сил. Она мысленно сплела из черных канатов колючую сеть и набросила на монстра. В это мгновение окружающий мир словно вздрогнул. Девушку качнуло, и она едва устояла на ногах.

Раздался разрывающий барабанные перепонки вопль, и тварь стала скукоживаться, как будто ее засасывало внутрь себя самой, с мерзких звуком ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Прямо на Гелиных глазах монстр превратился в черную горошину, которая с хлопком лопнула, и наступила жуткая тишина, даже шелест листьев и озерный плес исчезли из мира звуков.

Девушку словно парализовало. Она с ужасом смотрела на то место, где только что было чудовище, и у нее почему-то нестерпимо жгло за правым ухом.

В окружающую действительность вернулся шум. С треском поломанных веток на берегу появились все три байкера с бородачом во главе. Геля все еще не соображала, что же только что произошло.

Бородач по-звериному зарычал:

– Что ты натворила!

Его глаза яростно сияли синим, лицо исказила ненависть. Но больше был поражен блондин. Он смотрел на Гелю с не меньшим ужасом, чем испытывала в это мгновение она сама.

– Как ты посмела вмешаться в наш с Экки контракт?! – бешено орал бородач и попытался было наброситься на девушку, но товарищи его удержали. Геля же безучастно глядела в пустоту. Она разом обессилила, и появилось лишь одно желание – упасть в листву и уснуть.

– Отец, не надо, – напряженно сказал блондин, но приближаться к Геле опасался. Веснушчатый смотрел на девушку с отвращением.

Тут бородач перестал вырываться из рук своих сыновей и уставился куда-то за спину Гели, а потом сделал им знак. Байкеры отпустили своего лидера и направились к озеру. Все еще оглушенная девушка посмотрела им вслед. На фоне загадочного бирюзового блеска воды стояла Ладислава Залесова, широко раскрытые глаза которой горели изумрудным пламенем.

– Моя сила – моя коса, – пробормотала мать безучастно, – не смогла я уберечь от Тьмы.

Бородач кивнул сыновьям, и те схватили женщину за плечи. Он оглянулся на Гелю и расплылся в жуткой ухмылке.

– Кобра воспрепятствовала выполнению контракта, – хрипло сказал байкер, – но она предоставила кое-что более ценное. Вот за кем охотились недотрезубцы. Все честно, кобра, ты уничтожила мою добычу, я заберу твою.

С этими словами он коснулся водной глади озера, а та завертелась в разноцветном вихре. Байкеры вместе с Гелиной матерью вступили в водоворот.

– Отыщи… – последнее, что успела прокричать Ладислава прежде, чем все четверо исчезли. С девушки словно спало оцепенение, и она бросилась за ними следом, но лишь провалилась в ледяную воду.

Глава 5. Перекресток Окаянной и Бравадной

Геля совершенно не помнила, как вышла из чащи Буковинского лесопарка. Последующие несколько часов она провела, словно во сне. Девушку встретили до смерти перепуганные тетя Натали и дядя Макс, где-то на заднем фоне мелькала любопытная физиономия Дэна. Тут же нарисовались московские полицейские и стали о чем-то настойчиво расспрашивать, но Геля слышала их, как сквозь вату. От слабости подкашивались ноги, и было единственное желание – погрузиться в сон на недельку-другую. Громадный Стрелецкий, несмотря на угрозы увольнения и даже ареста за неповиновение приказу, оттеснил столичных следователей и укутал промокшую до нитки Гелю в свою форменную куртку, которая оказалась ей велика размера на три. Затем участковый погрузил девушку и все семейство Мантисов в автомобиль с мигалками, где она и отключилась.

Проснулась Геля только на следующий день к полудню, в комнате Дэна и на его диване. Сам он дрых на скрипучей раскладушке, скрючившись в три погибели. Девушка села, обняла колени и попыталась разобраться в том, что же вчера произошло. Байкеры похитили мать, страшно даже подумать, что они могут с ней сделать. В памяти тут же всплыли ужасающие подробности из статьи, выдранной Дэном из старой газеты. И кем был тот монстр, что вверх ногами висел на ветке? Как же его назвал тот блондинистый? Геля спрыгнула с дивана и включила Дэнов ноутбук.

– Ты что вскочила в такую рань? – невнятно пробормотал друг.

– Уже первый час.

– Говорю же, рань.

Геля потратила почти десять минут на то, чтобы при помощи поисковика набрать слово «ветала». Первая же ссылка сказала, что это злой вампироподобный дух, охотящийся на людей свесившись вниз головой с ветвей деревьев, из индийской мифологии.

– Сначала венгерский орел, теперь индийский вампир? – зевнув, спросил Дэн, который из-за Гелиного плеча прочитал статью.

– Эта тварь напала на меня в Буковинке.

Друг сел на полу по-турецки.

– Что там вообще произошло? Стойкий оловянный солдатик и родаки устроили тут тайны Мадридского двора, но ходят слухи, что была еще одна жертва… – он слегка замялся, поскольку деликатность не входила в число его достоинств.

– Это не моя мама, – уверенно ответила Геля.

И она пересказала Дэну все, что случилось, начиная от предупреждения блондина, только умолчала о своей роли в уничтожении веталы, представив его как тайну, покрытую мраком. Друг оказался не самым терпеливым слушателем, постоянно перебивал и вставлял свои комментарии.

– Что правда, всамделишный вампир? Втянулся внутрь самого себя? И у твоей матери горели глаза, как у того бородатого маньяка? Ухты, думаешь, озеро – портал? – не унимался Дэн и тут же выдвинул свою версию событий.

– Возможно, рядом с нами существует другой, скрытый от простых обывателей, мир, в котором живут эти самые всадники, турулы, веталы и… ты с матерью.

Геля усмехнулась, бóльшего бреда она пока не слышала даже от Дэна Мантиса, мастера фантастических теорий.

– Да сама подумай, тетя Лада ничего не помнит, потому что ее память специально стерли.

– В прошлый раз причиной амнезии было то, что она стала свидетельницей убийства, – скептически произнесла Геля.

Тот только отмахнулся от нее, сей досадный факт нестыковки не остановил полет его фантазии.

– Помнишь, физик как-то упоминал «теорию пустых пространств»?

Пожалуй, это был единственный случай за всю историю обучения Дэна в школе, когда он внимательно слушал учителя, который рассказывал о существовании уголков планеты, не видимых обычным зрением, но регистрируемых некоторыми приборами. «Они вроде как есть, и их вроде как нет», – сказал тогда физик.

– И сам же признал ее несостоятельность, – парировала Геля.

– Стрелецкий с москвичами облазили всю Буковинку, сантиметр за сантиметром, но так и не нашли озера, – упрямо продолжал друг. – До сих пор спорят, где ты так вымокла.

Геля тяжко вздохнула.

– Чертовщина какая-то… – и тут же задумчиво добавила: – Мне нужно побывать там, где тетя Натали впервые встретила нас с мамой.

Эта мысль не покидала ее с того самого момента, как байкеры утащили Ладиславу Залесову через портал. Ей и в самом деле казалось, что разгадка всех странностей последней недели в прошлом матери, единственная ниточка к которому может находиться в том месте, откуда она пришла с ребенком на руках.

Дэн хмыкнул.

– Удачи. Маман со Стойким оловянным солдатиком прямо спелись на почве обеспечения нашей с тобой безопасности – бдят, понимаешь. Ты пока поживешь у нас. Маман собрала тебе вещи на первое время, – Дэн указал подбородком на сумку в углу. – Стрелецкий все уладил с соцработниками. Ну и угрюмый же он тип, однако, – поморщившись, добавил он.

Вскоре Геля ощутила на своей шкуре настойчивую заботу тети Натали, которая следила за каждым шагом девушки, та даже оставила на время свои дела в музее, чтобы побольше времени проводить с сыном и дочерью лучшей подруги. С этого дня на учебу и с учебы ребят возил дядя Макс, поэтому не было никакой возможности тайком смотаться в Древнюю часть Озерогорска.

Да и в школе Геля и Дэн оказались в центре внимания как учеников, так и учителей. Новость о том, что в городке, где до сих пор самым серьезным преступлением был переход дороги в неположенном месте, произошло два жестоких убийства, и Залесова с Мантисом имеют к этим событиям непосредственное отношение, быстро облетела учебное заведение, поэтому ребята быстро превратились в звезд местного масштаба. Дэн упивался внезапно свалившейся на него популярностью и всеми вытекающими последствиями, особенно повышенным интересом к своей персоне со стороны девочек. Раз от раза его рассказы о случившемся были все эпичнее, а его роль все героичнее, вплоть до того, что парень в рукопашную сразился со всеми тремя байкерами, остановив их на полном мотоциклетном ходу.

Гелю же все это сильно раздражало и, в первую очередь, сочувствие на лицах. Никто не знал подробностей исчезновения ее матери, и многие всерьез полагали, что второй жертвой маньяка стала именно Ладислава Залесова, но в интересах следствия это не разглашается. Даже Лариса Александровна стала снисходительней относиться к Геле и больше не позорила ее знания английского языка перед всем классом. Только Надежда Леонидовна и Анатоль Урсич не придерживались общего мнения. Первая считала, что таким образом ученица избегает наказания за проступки, а второй никак не мог простить публичного позора.

Тянулись дни, а о Гелиной матери не было никаких вестей. Участковый Стрелецкий как-то быстро превратился в друга семьи и заходил к Мантисам чуть ли ни каждый день. Вначале он о чем-то шептался с тетей Натали и дядей Максом, а потом угрюмо молчал весь вечер и ни на какие расспросы Гели и Дэна не реагировал. Девушка интересовалась у Дэновой матери, как продвигается расследование, но та грустно отвечала, что ничем порадовать не может.

С того самого дня байкеров никто больше не видел, да и маньяк, видимо, на время решил залечь на дно, поэтому через несколько недель московские следователи отправились восвояси. За это время «Тайны Вселенной в камне» успели уже поднадоесть озерогорцам, поэтому тетя Натали была вынуждена вернуться к работе в музее. Тем не менее, Геля и Дэн постоянно находились под пристальным надзором Дэновых родителей и участкового, поэтому вылазку в Древнюю часть города ребятам осуществить так и не удалось.

Вспоминая последнее, что успела сказать мама перед исчезновением – «отыщи…», Геля начинала думать, что, может, стоит поискать дома, но где-где, а уж там она знала каждый уголок, ведь все хозяйство лежало на ее плечах. Впрочем, в отчий дом, опечатанный собственноручно Стрелецким, девушку тоже не пускали одну. Дядя Макс был вечно занят переговорами с поставщиками экологически чистой продукции для своих магазинов, так что ребятам приходилось порой его по часу-полтора ждать после уроков; тетя Натали активно искала экспонаты для новой экспозиции, поэтому посещение дома Залесовых постоянно откладывалось. И только, когда в Озерогорске совсем похолодало, Гелю наконец повезли в родные пенаты за теплыми вещами. Да и то все пошло не как задумано – в последнюю минуту тете Натали позвонил какой-то коллекционер и потребовал ее немедленного присутствия, иначе он совсем откажется работать с музеем, поэтому в качестве сопровождения в дом Залесовых отправился только Стрелецкий.

Геля в присутствии участкового испытывала неловкость. Он постоянно был мрачен и молчалив, и ей приходилось вести беседу за обоих, что несказанно утомляло. Девушке нужно было провести обыск в своем доме так, чтобы у Стрелецкого не возникло даже подозрения. Но он таскался за ней, как привязанный. Тогда Геле ничего не оставалось, как демонстративно уронить на пол свой лифчик.

– Упс… – закусив губу, она выразительно посмотрела на участкового. Тот сразу покраснел и поспешил ретироваться на кухню.

Облегченно вздохнув, Геля начала свои поиски. Не обнаружив ничего интересного на первом этаже, она поднялась на второй и остолбенела. Прямо напротив лестницы в потолке обнаружилась дверь на чердак, которого в доме Залесовых никогда не было. Во всяком случае, она была совершенно в этом уверена все пятнадцать лет проживания в нем. Размышлять об очередных странностях было некогда. Аккуратно посмотрев вниз, не наскучило ли Стрелецкому на кухне, девушка с часто бьющимся сердцем дернула за металлическое кольцо. Дверь подалась, и тут же с грохотом вниз съехала лестница. На первом этаже послышались шаги.

– Ой, все труселя попадали! – громко сказала Геля. Звук шагов затих.

– Все нормально? – прогрохотал участковый. Девушка заверила, что у нее просто руки растут не из того места.

Геля медленно поднялась на чердак. Там все было покрыто толстым слоем пыли. Она начала копаться в грудах хлама, но проблема состояла в том, что девушка не имела ни малейшего представления, что, собственно, нужно искать.

Чего здесь только не было – старомодный пузатый комод, куча пустых деревянных коробок, старый игрушки – причем, не Гелины, продавленное кресло-качалка. Через десять минут бесплодных поисков девушка рухнула в то самое кресло и уставилась в пустоту. В скором времени явится Стрелецкий, будет задавать неудобные вопросы, а она так ничего важного и не обнаружила, поэтому остается только перекрестокОкаянной и Бравадной. Тут Геля сообразила, на что смотрит – кожаный старомодный саквояж, совсем такой, как описывала тетя Натали.

Внутри оказались выцветшие бумаги, на которых ничего невозможно было разобрать, длинная коса из натуральных волос зеленого цвета и золотая вилка с блестящей черной рукояткой размером с увесистый тесак.

Геля быстро побросала находки в большую дорожную сумку, сверху прикрыв теплыми вещами, и спустилась к участковому.

Вечером Дэн, вооружившись огромной лупой, пытался хоть что-то выудить из бумаг, обнаруженных в саквояже, но вынужден был признать, что прошедшие пятнадцать лет их не пощадили. Его так восхитила новость о существовании в доме Залесовых тайника, что он порывался бежать покопаться в пыли, но грозная маман быстро охладила его пыл.

Гелю куда больше заинтересовала зеленая коса.

– Думаешь, это волосы тети Лады?

Та пожала плечами. Сколько она помнила свою мать, у той всегда была прическа «под мальчишку». Она даже в парикмахерскую никогда не ходила, потому что волосы у нее не отрастали.

– Это настоящее золото, – констатировал Дэн, повращав в ладонях вилку, даже попытался попробовать ее на зуб, но Геля ударила его по рукам, и вещица со звоном упала на пол.

– С ума сошел, мало ли что это такое!

– Как что – твое нехилое наследство. Представь, сколько стоит этот трезубец.

Геля застыла.

– Как ты назвал эту штуку?

Дэн еще раз покрутил вещицу в руках и пожал плечами.

– Трезубец он и в Африке трезубец.

– Так ты, оказывается, трезубец… – пробормотала девушка, глядя в пустоту. Дэн смотрел на подругу так, словно готов был выставить ей диагноз безумия.

– Так тебя назвал тот бородатый байкер, помнишь?

В его глазах тут же зажглась маниакальная искорка.

– Хочешь сказать, что эта штука из другого мира?

Дэн принялся изучать трезубец более пристально, повертел в руках, даже на свет настольной лампы посмотрел. Геля его отобрала и вместе с зеленой косой неизвестного происхождения запихнула в свой рюкзак.

– Я уже совсем ничего не понимаю, – тяжко вздохнув, сказала она. – Получается, я совершенно не знала собственную мать.

Геля откинулась на подушку и наконец озвучила то, что уже несколько дней не давало ей покоя:

– Дэн, давай завтра продинамим школу и поедем в Древний город.

– Угу, и классуха тут же отелефонирует маман, а та Стрелецкому, и через пять минут явится группа захвата, повяжет нас прямо в автобусе – и закроют нас уже не на пятнадцать суток, а на пятнадцать лет. Или того хуже, привлекут к общественным работам.

Впрочем, Дэн оценил желание подруги прогулять уроки.

Все последующие дни ребята пытались сочинить для родителей стóящую причину съездить в ту часть города, но ни Геля, ни Дэн там никогда не были, поэтому не знали, что и придумать.

И наконец им представился шанс. На последнем в четверти уроке физкультуры Чупа-Чупс оставил только тех, кто не сдал все нормативы. Среди несчастных к великому удовольствию ребят оказался Урсич-младший. Даже совершенно не спортивный Дэн худо-бедно дотянул до звания физкультурника.

Ребята быстро покидали вещи в рюкзаки и помчались на остановку, надеясь, что успеют вернуться до приезда дяди Макса тем более, что тот всегда задерживался, как минимум, минут на тридцать.

Автобус номер пять долго плелся вдоль Буковинского лесопарка. Одно дело знать чисто теоретически, что он занимает четвертую часть города, и совершенно другое – увидеть воочию, насколько он громадный. Неудивительно, что где-то там в чащобе затерялось озерцо.

Ребята вышли на конечной остановке, которая так и называлась «Древний город». Дэн сильно удивился тому, что, оказывается, и здесь живут люди. В этой части Озерогорска были кривые улочки и старые двухэтажные дома.

– Ну и где здесь тот самый мистический перекресток? – почесав затылок, поинтересовался Дэн. Смартфоны ребят хоть и перестали чудить, но карту этой местности показывать отказывались, а прохожих, как назло, не было.

Ребята поплелись по самой широкой улице Древней части города. Ни на одном из домиков не было ее названия, даже таблички с номерами имелись не на каждом из них. Наконец появился перекресток с такой же крупной по местным меркам улицей. Гелино внимание сразу же привлекло необычное явление – сразу за пересечением дорог шел проливной дождь, в то время как перед ним стоял ясный, хоть и достаточно холодный день.

– Бывает же, – прокомментировала она. Дэн ее не понял. – Ну смотри, там ливень, здесь нет.

Парень уставился на подругу, как на сумасшедшую. Они дошли до перекрестка, и Геля ткнула ему пальцем – смотри, здесь сухо и ветрено, а там льет, как из ведра, и протянула ладонь под холодные капли.

– Черт возьми! – воскликнул пораженный Дэн, его серые глаза испуганно расширились.

Накинув капюшон, девушка переступила невидимую черту и оказалась под дождем. Друг непонимающе озирался, и она сообразила, что тот ее не видит.

– Гелька, ты куды делась-то? Вот блин, маман с Солдатиком меня повесят на первом же столбе! – простонал он.

Геля хотела было выпрыгнуть на друга из своего укрытия и напугать, но тут из-под земли раздался нарастающий гул, и из подземного перехода (во всяком случае, с первого взгляда ей показалось, что это подземный переход) повалил народ. Надо сказать, очень странный народ, совершенно не похожий на людей. Среди них были существа всех возможных форм, расцветок и размеров, со звериными и жабьими лицами, с несколькими парами глаз или без них вообще, с дополнительными руками и ногами. Геля так и остолбенела с разинутым ртом. Часть из них подходила к краю перекрестка, тыкала себе куда-то в грудь, тут же приобретая вполне человеческий вид, только в старомодной одежде, и шла в город. Остальные же направлялись вдоль по улице. Поток подхватил Гелю и потащил за собой.

Глава 6. «Колодец»

Девушку толкали, дергали за куртку, несколько раз даже заехали по уху, и она поняла, если сейчас не вырвется из толпы, то ее попросту затопчут. Активно работая локтями и наступая тяжелым ботинком на разномастные конечности, Геля вырвалась из живого потока и нырнула в ближайший проулок. Там было темно, но по крайней мере безлюдно и относительно сухо. Она уселась на перевернутый ящик и задумалась на тем, куда попала, а, главное, как отсюда выбраться. Она достала из кармана телефон, готовая и к группе захвата и к общественным работам, но аппарат уныло пискнул и отказался ловить сеть. Девушка чертыхнулась и выглянула из-за угла – народу стало чуть меньше, возможно, через полчасика толпа и вовсе рассосется, и тогда Геля с повинной отправится к Мантисам и участковому.

– Вах, кто в наших краях! – прокаркал чей-то недружелюбный голос за спиной.

Геля резко повернулась и тут же вжалась в холодную стену. Перед ней стояли три тощих создания, почти на голову выше ее ростом, с хилыми нечесаными волосами до плеч, из которых торчали заостренные кончики ушей, и желтыми светящимися в полутьме глазами. Вместо одежды на них висело грязное тряпье, а ноги представляли собой когтистые звериные лапы.

– Чего молчишь, чародей? А ну-ка покажи, чего у тебя там в кармашках-то.

И все трое мерзко заржали.

На Гелю наступали, и ей почему-то вспомнился один из уроков физкультуры, когда Чупа-Чупс демонстрировал на Анатоле Урсиче приемы самообороны: «Локтем в живот, пяткой в колено, кулаком по спине, коленкой под зад и бежать!». Геля тогда мало представляла, как все это осуществить да еще в критической ситуации, но тело сработало, не посоветовавшись с головой, и ей чудом удалось повалить одного из нападавших, только убежать не получилось. Ее схватили за рюкзак. Тот, что был повержен, поднялся на лапы и стал прямо на глазах раздуваться до гигантских размеров.

– Чародеи не имеют права нападать на чаростасей в Стезинском осколке, это наша территория! – громогласно проревел он, все разрастаясь и нависая над перепуганной девушкой.

Неожиданно все вокруг окутал сизый удушливый дым. Неприятели закашлялись и разжали лапищи, удерживающие Гелю. Она было рванула прочь, но тут же ее схватили снова и потянули куда-то вглубь проулка. Геля была готова повторить свой подвиг с демонстрацией боевых навыков, но из густого тумана выплыло худенькое девичье личико с золотистыми глазами. Ее каблучки цокали по мощеному булыжником проулку.

– Должны были получиться пушистые белые хлопья… – шмыгнув носом, убито пробормотала спасительница. Ее голосок напоминал журчание ручья. – Прости, кажется, Облачное заклятие не вышло.

– Ноги унесли и ладно, – проговорила Геля, восстанавливая дыхание после пробежки. Девчонка сразу же расцвела в счастливой улыбке.

На вид она была чуть младше Гели, с круглым личиком, носиком кнопкой и губками бантиком, только волосы, заплетенные в две длинные тугие косы, имели необычный цвет – прядь белая, прядь черная. На ней был золотой, под цвет глаз, плащ по щиколотку и длинная белая юбка в пол.

– Кто это? – все еще оглядываясь, спросила Геля.

Девчонка махнула рукой.

– Эти боггейны местные хулиганы, не обращай на них внимания, они всех задирают.

– Не обратишь тут внимания, когда на твоих глазах превращаются в великана…

Девчонка хихикнула.

– Да это только иллюзия. Боггейны вообще не очень сообразительные, они и лиц-то не запоминают, особенно чародеев – переоделся, и все дела.

Где ж тут переодеться-то?

Девчонка привела Гелю к малоприметному заведению. Дождь лил, как из ведра, но ветра не было, тем не менее, вывеска над крыльцом в виде каменного колодца болталась с громким скрипом.

– Это мой колодец, – почти торжественно объявила она, но тут же уныло добавила: – Лучше зайти с черного хода.

Геля вошла в самую необычную кухню из тех, в которых ей когда-либо приходилось бывать в своей жизни. Изнутри помещение казалось значительно просторнее, чем снаружи. Половину одной из стен занимал огромный очаг с открытым огнем, над которым по кругу, как на колесе обозрения, перемещались кипящие котлы. Правда, Геля не заметила вращающего механизма – они словно витали в воздухе над пламенем. В самом центре размещался длинный стол из белого камня, посередине которого была расставлена кухонная утварь, а по периметру – раскаленные докрасна металлические диски с поспевающими на них кондитерскими изысками. По стенам висели начищенные до сверкающего блеска ковшики, поварешки и дуршлаги всех возможных форм и размеров, а с потолка на специальных крючках спускались пучки трав, окорока и птица. Освещение было тусклое – от нескольких десятков парящих толстых золотистых свечей и оранжевого пламени очага. Запах стоял изумительный, так что у Гели вдруг заурчало в животе – завтрак, казалось, был тысячу лет назад.

– И ты одна управляешься со всем этим хаосом? – разглядывая необычную кухню во все глаза, поинтересовалась она. У нее на языке вертелся миллион вопросов, но Геля не решалась их озвучить, пока не разберется, почему незнакомка спасла ее от хулиганов.

Девчонка немного смутилась.

– Конечно же, нет. Здесь всюду Казины чары, – и покраснев, как помидор, печально добавила: – Я так не умею.

«И снова чары…», – подумала Геля. Тут волей-неволей согласишься с выводами Дэна о существовании другого мира, который для остальных людей воспринимается как «пустое пространство». Не увидел же ее друг за стеной дождя, как и не увидел сам ливень.

– Меня, кстати, зовут Агнешка, для друзей – Агни.

По тону, как она это произнесла, Геля решила, что друзей у Агни немного.

– А я Геля, то есть Ангелина, – она протянула ей ладонь, на которую та посмотрела с удивлением.

– Геля – мило звучит, – улыбнулась Агни, все еще разглядывая ладонь новой знакомой. Вдруг она ойкнула и понеслась к белокаменному столу, на котором уже пылали булочки. Она в панике закусила губу и стала перебирать маленькими пальчиками, что-то бормоча себе под нос. Булочки пыхнули до потолка, опалив висевшую над ними тушу фазана.

– Казя меня убьет, – простонала Агни, в ужасе глядя на дело рук своих. Геля тут же схватила громадный медный ковш, зачерпнула воды из бочки в углу и залила пожар. Булочки было уже не спасти – они превратились в четыре черных промокших уголька, а фазанчик приобрел аппетитный коричневый оттенок и потек жирком на белый камень стола.

– Спасибо, – поблагодарила Агни.

Геля усмехнулась.

– Зато ты придумала новое блюдо – фазан на булочных углях.

Агни совсем повеселела, но тут скрипнула тяжела дверь. Девчонка охнула и уронила Гелю под стол.

– Что здесь происходит? Что за грохот? – грозно поинтересовался чей-то женский голос.

– Вот, уронила, – ответила Агни с фальшивой бодростью в голосе. Если бы Дэн Мантис таким тоном отвечал матери каждый раз, когда провинился, то был бы постоянно под домашним арестом.

Внизу оказалось много глиняных кувшинов и склянок с разноцветными жидкостями, за которыми грозная дама вряд ли ее увидит, если только не решит заглянуть за стол. По каменному полу кухни стремительно процокал подол длинного платья из нежно-розовой материи под таким же, как у Агни, золотистым плащом.

– Ты блички принесла от госпожи Гризбы?

Девчонка громко охнула и начала оправдываться, все также неумело, но ни словом не обмолвилась про Облачное заклятие и Гелино спасение от хулиганов.

– Да неужели ты не в состоянии исполнить простейшее поручение?! – тяжко вздохнула женщина. – А это что такое?

Она процокала к тому месту, где всего минуту назад был пожар, ахнула и принялась отчитывать Агнешку за обугленные кулинарные изделия и испорченную птицу. Та лишь убито повторяла:

– Да, Казимира.

– Немедленно приберись, – кричала та, – и без магии. Давно бы пора понять, что чародейская магия не для тебя, а своей ты так и не овладела. Как приберешься, иди обслуживать посетителей в зал. Мне этим заниматься некогда – у нас сегодня особый гость, и я занята с ним. Все понятно?

– Да, Казимира.

– И будь добра, не преврати никого из наших завсегдатаев в угли.

– Да, Казимира.

Грозная дама удалилась, приговаривая:

– И что мне делать, с этой несносной девчонкой, совершенно ни к чему не приспособлена.

Геля вылезла из своего укрытия. Агни, закусив нижнюю губу, растеряно глядела вслед ушедшей.

– Кто это? – спросила Геля, кивая в сторону дубовой двери.

– Моя старшая сестра, Казя, – шмыгнув носом, пробормотала она и схватила метлу.

– Ну, подумаешь, булочки подожгла, – поддержала ее Геля, – с кем не бывает?

– Со мной бывает постоянно, – печально сказала Агни. – Я вечно все порчу. Нет от меня никакого проку – нескончаемое расстройство для сестер, – уныло бормотала девчонка заученный текст

Уборку Агнешка делала примерно также, как и Ладислава Залесова, поэтому через пять минут Геля не выдержала и напросилась в помощницы.

– Вот видишь, никакого проку, – прокомментировала девчонка, с удовольствием вручив новой знакомой инвентарь.

– Может, просто ресторанное дело – это не твое?

Агни тяжко вздохнула и уселась на бочку.

– Я всегда хотела быть чародейкой, – горько сказала она.

– Ну так еще не все потеряно.

Девчонка как-то странно посмотрела на Гелю.

– А что ты вообще делала в том проулке? Чародеи, если и появляются в Стезинке, то только в «Хрустальном доме». В «Колодец» вы заглядываете редко, – она счастливо улыбнулась. – Сегодня вас даже двое.

– Это тот ВИП что ли?

Агни удивленно подняла брови.

– Ну тот особый гость, про которого говорила твоя сестра, – пояснила Геля.

– Ну да. Я даже его не видела. Но ты так и не ответила на мой вопрос.

– Почему ты спасла меня от тех хулиганов? – поспешила сменить тему та. Мало ли, как Агнешка отреагирует, когда узнает, что Геля вовсе не чародейка, да и об этом мире ничего не знает, кроме того, что не все его могут видеть.

Агни подняла на нее изумленный взгляд.

– Трое на одну, пусть и чародейку, нечестно. К тому же в Стезинке права чародеев ограничены. Кстати, пойдем я дам тебе во что переодеться – ты вся промокла, да и от повторной встречи с боггейнами.

Она пристально оглядела функционирующую саму по себе кухню на предмет источника нового пожара, но ничего не заметила, поэтому повела новую знакомую через малозаметную дырку в углу рядом с очагом. Проход вел в короткий коридорчик, упирающийся в низенькую дверцу, за которой оказалась каморка с кроватью, столиком, кривым шкафчиком и огромным количество полок, забитых книгами.

– Это моя комната, – объявила Агнешка. – Тебя здесь никто не будет искать.

Она протянула ей теплую курточку насыщенного синего цвета, но почему-то с двумя дырками на спине, и вязаный бирюзовый шарф.

– Переоденься, а как будет спокойно, я тебя выведу. Мне нужно к посетителям, а то Казя опять меня отругает.

Девчонка тяжко вздохнула.

Вдруг раздалось громкое птичье не то карканье, не то кукареканье, и Геля увидела на жердочке почти под самым потолком уродливую курицу – с зубастым клювом, длинным ощипанным хвостом и оперением пыльного цвета.

– Это мой клобук Курчик, – сказала Агни. – Он эээ… немного вороват.

И, пожелав удачи, поспешила удалиться.

Геля рухнула на кровать. У нее столько вопросов, и ни одного из них она не задала, о матери ничего не узнала. Она надела вещи Агнешки, которые ей оказались малы – девчонка была почти на голову ниже и щуплого телосложения. И как долго ей здесь сидеть? Дома тетя Натали и участковый уже, наверное, Национальную гвардию привлекли к ее поискам.

Геля принялась просматривать книги на полках, чтобы хоть как-то убить время. Большинство из них оказались про отважную чародейку Адамину Баттерфляй, ее говорящего сокола и благородного разбойника Теобальда Браудера за авторством мадам Лаландж. Адамина оказалась знатоком всех возможных заклинаний и мастером приготовления сложнейших зелий, поэтому через пятнадцать минут читать о ее приключениях стало скучно. И тогда любопытство пересилило осторожность – Геля решила хоть одним глазком взглянуть на посетителей «Колодца», за одно и выяснить, сколько ей еще здесь торчать.

Она пробралась внутрь и спряталась за зеленой гардиной. Внутри царил полумрак, потому что освещение состояло из парящих в воздухе немногочисленных свечей. Посетителей в «Колодце» было немного. Внутренне помещение было разделено на три примерно одинаковых по площади зала, которые обслуживали Агнешка и еще две очень на нее похожие официантки, тоже в золотистых плащах до щиколоток. Геля решила, что те были сестрами девчонки – с таким же необычным цветом волос и глаз. Несмотря на гул, стоящий в трактире, было отчетливо слышно цоканье каблуков официанток по каменному полу заведения. И не устают же ноги в такой обуви за весь день.

В первом зале народу было больше всего. Приглядевшись, Геля заметила, что не все они оказались людьми. Скорее, человекообразность среди посетителей этого зала являлась исключением.

Во втором зале, чуть более чистом и лучше освещенном, были в основном люди. Во всяком случае, такого разнообразия цвета кожи, волос и глаз, Геля среди этих посетителей не обнаружила. И лишь третий зал был закрыт чем-то очень походим на белесую пелену. Туда чаще всего бегала одна из официанток, на вид самая старшая, со строгим, даже высокомерным, лицом – видимо, та самая Казимира. Лишь подходя к преграде она цепляла на губы заискивающую улыбку и исчезала с подносом за ней. Геля решила, что в том зале находится высокопоставленный посетитель, не желающий общаться с другими завсегдатаями трактира.

Агни много суетилась, пыталась угодить всем клиентам, но выходило ровно наоборот – она то соус прольет, то перепутает заказ. Казимира смотрела на нее волком, а средняя сестра с широкой улыбкой устраняла последствия всех Агнешкиных промахов.

Геля пряталась рядом с границей первого и второго залов «Колодца». В самом темном углу она заметила еще одну слегка мерцающую пелену, за которой, видимо, тоже скрывались посетители, не жалевшие, чтобы им мешали. Геля уже хотела вернуться обратно в каморку Агни, как до нее долетел обрывок разговора двух серокожих созданий в темных мантиях. Лица у них были одутловатые, с крючковатым носом и заплывшими глазами. Для Гели они казались совершенно не различимы, только по цвету одеяния – один в темно-синем, другой в бордовом.

– Всадники мирно сгинули, и в Купищах теперь все спокойно, – произнес тот, который был в бордовой мантии.

– И как Экки додумался подписать с ними контракт? – спросил второй, опорожняя стакан с янтарной тягучей жидкость. – И обратился-то к самому непредсказуемому. Они все всадники родительницу продадут за гонорар, но поговаривают, что этот Арватагар потомок риода Кунгентара, и в его крови тоже есть Одержимость.

Первый поставил свой стакан на столешницу и сделал знак официантке добавить, что Агни немедленно и сделала, немного расплескав напиток.

– Есть или нет, но он со своими приемными сыновьями лучший, – и понизив голос, заговорщически продолжил: – Ты же знаешь, что за слухи среди чаростасей ходят – будто Тьма возвращается в Эрф. А Экки добра нажил и расставаться с ним не хочет. А как только непонятно кто стал убивать и наших и землян, так он перетрухнул за свою шкуру и богатство. Говорят, первым был стуканец, ну тот, помнишь, что из разрушенного Умптека переселяться не захотел...

Собеседник покивал, а потом спросил:

– А почему ж всадники без компенсации-то ушли? На Арватагара непохоже.

Первый пожал плечами.

– Да вроде какого-то опасного преступника поймали, – он хохотнул, – чуть ли ни потенциального поселенца Долины проклятых. За такого трезубцы вчетверо больше отстегнут, нежели Экки заплатил бы.

Геля попятилась – это ее-то мать опасный преступник? Вдруг она столкнулась спиной с человеком, укутанным в серый плащ с головы до ног. Девушка выронила рюкзак, из которого вывалился золотой трезубец. Незнакомец подхватил его и тупо уставился на штуковину. Геля не видела его лица, но ощущалось, что тот был поражен до глубины души.

– А это еще кто! – завопила Казимира, которая заметила непрошенную гостью своего заведения.

– Это мое! – Геля выхватила трезубец и бросилась к выходу из «Колодца» в то время, как незнакомец похромал к черному входу. И побег бы ей удался, если бы Агнешка в искреннем желании помочь новой знакомой не попыталась расчистить ей путь к отступлению, тем самым толкнув девушку на барьер третьего зала заведения. Столкновение было очень болезненным, отчего Геля тут же потеряла сознание.

Глава 7. Леди Аполлинария

– Что это такое? – прошептала над самым ухом тетя Натали.

– Не имею ни малейшего представления, но это ее собственная кожа, – также шепотом ответил незнакомый мужской голос.

Геля почувствовала за ухом холодное прикосновение и вздрогнула.

– Ну слава богу, очнулась, – с явным облегчением проговорила тетя Натали, но в ее голосе прозвучали едва заметные тревожные нотки. – Как ты нас всех напугала.

– Где я? – спросила Геля и попыталась сесть, но у нее резко закружилась голова, и она рухнула обратно на подушку. А следом пришла боль во всем теле – казалось, каждая мышца вдруг решила громко и явственно заявить о себе. Геля застонала.

– Не вставай, я сейчас сделаю укол, – проговорил второй голос, который, оказывается, принадлежал доктору. Он сделал инъекцию и ретировался.

– Это же надо было додуматься представить себя доморощенными детективами, – сердито проговорила тетя Натали, и на ее миловидном лице отразился праведный гнев. – Ну ладно, Даниил балбес, но ты…

Но тут же громко всхлипнула и крепко обняла Гелю, у которой снова перед глазами все поплыло.

– Даже боюсь представить, что могло случиться… – пробормотала женщина.

– А что, собственно, случилось? – поморщившись, спросила Геля. В голове стояло настойчивое жужжание, словно там поселился пчелиный рой, поэтому любая попытка сосредоточится отзывалась болью в виске.

Тетя Натали заметно напряглась.

– Я думала, это ты нам расскажешь.

В Гелиной памяти всплывали отдельные картины произошедшего: граница проливного дождя, великан с желтыми глазам, Агнешка, «Колодец» и непроницаемый барьер… В голове полыхнуло, и она снова простонала.

– Как я оказалась в больнице? – спросила она и убедилась, что тетя Натали прячет от нее глаза. В отличие от сына, который врал и не краснел, мать подобным даром не обладала.

– Тебе нужно отдыхать, – ласково проговорила она и подоткнула одеяло. Геля не сопротивлялась, тем более что от укола, сделанного доктором, начинали слипаться глаза. Девушка хотела спросить что-то еще, но язык уже не слушался.

Проснулась она от сильной тряски, голова безвольно моталась из стороны в сторону. Геля нехотя открыла глаза, и перед ней появилось слегка раздраженная раскрасневшаяся физиономия Дэна.

– Ну и хорек ты, однако. Добрых десять минут тебя добудиться не мог.

В Гелиной голове была каша. Ей потребовалось несколько минут, чтоб сообразить, кто она и где. Все это время Дэн продолжал дергать ее за плечи в надежде, что таким образом шарики и ролики в черепной коробке подруги быстрее найдут друг друга. За окном было пасмурно, поэтому оказалось затруднительным определить, какое нынче время суток.

– Почему я в больнице? – наконец спросила Геля, разглядывая свою крохотную палату. Здесь была всего одна койка с маленькой тумбочкой и деревянным табуретом, крашенные в желтый стены, и единственное окно, но при этом имелся балкон, дверь которого в данный момент был раскрыта настежь.

– Потому что тебя сюда притащила твоя бабка, – ответил Дэн.

– Закрой, пожалуйста, балкон, холодно, как в морозильнике.

Геля потерла висок.

– Погоди, кто меня притащил?

Дэн загадочно улыбнулся, и в его глазах появился маниакальный блеск.

– У тебя есть бабушка.

Геля поморгала, пытаясь осознать только что сказанное другом. Сколько она себя помнила, вся ее семья состояла только из нее самой, матери и Мантисов, которые были почти как родня. Ладислава Залесова не помнила себя до жизни в Озерогорске, поэтому и родственников не имела, хотя и получила приличное наследство, которого вполне хватало на безбедное существование. Адвокат, принесший извещение об этом событии, вручил соответствующее извещение, все необходимые бумаги и загадочным образом исчез, прежде чем его успели хоть о чем-то расспросить. И долгих пятнадцать лет никто объявлялся, а тут почти сразу после похищения матери обнаруживается родная бабушка. Вряд ли это совпадение.

Геля поделилась своими соображениями с Дэном. Тот чуть ни лопался от переполняющего его энтузиазма.

– Я был прав, Гелька, он существует! – воскликнул он, но тут же прикрыл рот рукой и перешел на шепот. – Вообще-то меня здесь нет.

Девушка нахмурилась. Тот закатил глаза к потолку и кивнул на дверь.

– Маман и Солдатик уверены, что это я втянул тебя в неприятности, поэтому не подпускают, пока ты окончательно не поправишься.

– И как ты прошел кордоны? – поинтересовалась Геля.

Дэн поморщился.

– Балкон.

Она удивленно посмотрела на покачивающиеся за окном верхушки деревьев и поняла, что палата находится этаже на пятом, не ниже. И как, спрашивается, не отличающийся атлетизмом Дэн забрался сюда? Видимо, ее мысли отразились на лице, поэтому парень сказал, небрежно махнув рукой:

– Здесь пожарная лестница.

– Так кто существует? – шепотом спросила Геля.

– Эрф! – снова воскликнул Дэн, но спохватился и приглушил голос. – Скрытый ото всех мир. Леди Аполлинария, ну твоя бабка, мне все объяснила. Я не смог попасть с тобой в Стезинку, потому что у меня не было этого.

Он извлек из нутра куртки Сердце Турула. Камень загадочно сверкал в тусклом освещении.

– До этого, правда, я и сам додумался.

– Ты что, опять музей ограбил? – слабо улыбнулась Геля.

– Да этот камень сильно терялся на фоне остальных тайн Вселенной, поэтому маман его сама убрала.

– А ты спер.

– Реквизировал.

Дэн сделал неопределенный жест, показывая, что все это не суть важного.

– Леди Аполлинария говорит, что этот булыжник из Эрфа. – Он светился, как медный рубль на ярком солнце. – С ним я вполне могу попасть туда, представляешь.

У Гели распухла голова от перебора информации.

– Значит, мою бабушку зовут леди Аполлинария, – прошептала она, глядя в пустоту. – Она что, так и представилась?

Дэн яростно замотал головой.

– Да если б она такое сказала, маман и Стрелецкий быстро б ее в психушку упекли, – усмехнулся он. – Официально она Аполлинария Аристарховна.

Ни чуть ни менее чуднóе имя, решила Геля.

– Они и так ей совершенно не доверяют, задают много вопросов и, в первую очередь, где она была пятнадцать лет и почему нарисовалась только сейчас.

– И правда, почему? – этот вопрос Гелю тоже заинтересовал.

Дэн вздохнул.

– Леди Аполлинария очень богата, она разослала по всем Осколкам своих агентов, но те ничего не могли найти все это время…

– Она знает, что с моей мамой?

Взгляд Дэна стал непривычно сочувствующим.

– Она с ней даже не знакома. Леди Аполлинария мать твоего отца.

Все равно совершенно не понятно, как она ее нашла спустя столь длительный срок да еще так вовремя.

– Ее агентам удалось выяснить, что след лорда Эдуарда теряется в Стезинке, но здесь очень много чаростасей, ну существ всяких, которые чародеев недолюбливают.

– Ага, знаю, столкнулась… – мрачно прокомментировала девушка.

Дэн захихикал.

– Мне рассказали, какой ты переполох устроила в той забегаловке. Кстати, именно там леди Аполлинария тебя и нашла, бесчувственную.

Геля тяжко вздохнула: как много случайных совпадений, неудивительно, что Мантисы и участковый относятся к ее бабушке с подозрением. К тому же им известна лишь половина истории. Расскажи Геля вторую, и с леди Аполлинарией они окажутся в одной палате психиатрической клиники.

– Я хочу с ней познакомится, – сказала девушка.

– Она тоже хочет, но маман не подпускает и ее, боится, что у тебя случится шок.

Геля откинулась на подушку. Она очень любила тетю Натали, но порой ее гиперопека просто выводила из себя.

– А где мой отец?

Дэн пожал плечами.

– Сына она так и не нашла.

– Все равно непонятно, с чего она решила, что я ее внучка, – задумчиво проговорила Геля.

– Леди Аполлинария мне объясняла, но я толком ничего не понял. Что-то вроде «магические и кровные узы каждый уважающий себя чародей почувствует», – видимо подражая бабушке, проговорил Дэн. – Она решила, что ее сын стал Изгоем, что бы это ни значило… Короче, она все эти годы не теряла надежду, и вот нашла тебя.

Геля впервые задумалась над тем, как круто изменилась ее жизнь за последний месяц. Еще несколько недель назад самой серьезной проблемой в ее жизни были неудачи в изучении английского языка, а теперь она потеряла мать, но обрела бабушку, и стала частью неведомого ей Эрфа. Для того, чтобы осознать все это, потребуется ни один день.

За дверью палаты послышался шум. Дэн мигом нырнул под койку и потянул за одеяло, чтобы скрыть свое присутствие от посторонних глаз. Геля не успела притвориться спящей, как на пороге появилась высоченная фигура Стрелецкого, как всегда, мрачного, миниатюрная тетя Натали, казавшаяся на фоне участкового фарфоровой куколкой, и незнакомая пожилая женщина царственного вида. У нее были живые блекло-синие глаза, седые волосы, собранные в причудливую прическу, острый нос и большой упрямый рот. Одета она была немного старомодно, но вполне приемлемо для женщины ее возраста. Хотя, впрочем, слово «старушка» – последнее, что придет в голову при встрече с леди Аполлинарией.

– Какая здесь холодина, – возмутилась тетя Натали и принялась укутывать Гелю ее же одеялом.

– Мне жарко, – соврала та, но гусиная кожа выдала ее с головой.

– Не трогайте девочку, раз она считает, что ей жарко, значит, жарко, – голос леди Аполлинарии оказался очень моложавым.

Тетя Натали состроила недовольную мину, но оставила Гелю в покое.

– Познакомься, Ангелина, – сказала она напряженно, – это твоя бабушка, Аполлинария Аристарховна, мама твоего папы.

Новоявленная родственница открыто улыбнулась, и вокруг ее губ и глаз прорезались многочисленные морщинки.

Геля рассматривала ее во все глаза. Ощутимый толчок под матрасом напомнил, что для приличия нужно удивиться, ведь предполагается ее полная неосведомленность о неожиданно появившейся бабушке.

– Правда? – фальшиво поразилась девушка. – Очень рада знакомству.

Женщина слегка поклонилась в ответ.

– Аполлинария Аристарховна отбила тебя от хулиганов, – продолжила тетя Натали, пристально глядя на Гелю. Та почувствовала, что от нее требуется подтверждение.

– Да, хулиганов помню, – поморщившись, сказала она. – Их было трое.

Тут заинтересовался все это время молчавший участковый и стал задавать уточняющие вопросы, что не понравилось ни Геле, ни тете Натали. Тогда он снова погрузился в угрюмое молчание, но с таким видом, что запомнил, на каком месте был прерван допрос.

– А не могли бы вы оставить нас с внучкой наедине, – улыбнулась леди Аполлинария. – Нам нужно наверстать столько времени.

Тетя Натали сощурилась и кинула на Гелю вопросительный взгляд, девушка покивала в ответ. Тогда она в поисках поддержки посмотрела на участкового. Тот не изменился в лице.

– Все бумаги в порядке, – пробухтел он.

Тетя Натали поджала губы и гордо удалилась из палаты, за ней прошествовал Стрелецкий.

– Бумаги? – поинтересовалась Геля.

Леди Аполлинария хохотнула.

– Твой друг Даниил рассказал мне о юридических тонкостях опекунства в вашем мире. Мои агенты быстро все уладили. Кстати, можешь вылазить, лишних больше нет.

Из-под больничной койки показалась взъерошенная голова Дэна.

– Фух, спасибо, – пробормотал он, – если бы маман меня обнаружила…

– То снова бы оборвала тебе уши, – весело закончила леди Аполлинария.

По реакции друга Геля поняла, что именно такому наказанию он был подвергнут за несанкционированную поездку в Древнюю часть Озерогорска.

– Я сразу ощутила магию твоего мориона, – сказала женщина, а потом задумчиво добавила: – И все-таки она какая-то очень знакомая…

Геля перевела взгляд с одной на другого.

– Что такое морион?

Взглядом попросив разрешение присесть на краешек койки, леди Аполлинария со вздохом ответила:

– Морионы камни весьма капризные – подчиняются только тому, кого сочтут достойными своей силы. – Она по-девичьи хохотнула. – Поэтому у аристократических династий нередко возникают казусы при передаче мориона от родителей к потомкам, когда камень отказывается признавать очередного отпрыска.

Леди Аполлинария посерьезнела.

– Хотела бы я знать, почему этот подчинился обыкновенному человеку. – Она перевела взгляд на Дэна. – Никто из твоих предков не был выходцем из Эрфа. Мои агенты все проверили и перепроверили, а они могут все, если хорошо заплатить.

Друг выглядел несколько сконфуженным. Женщина попросила Сердце Турула и повертела его в руках.

– У этого мориона очень странная магия… Может, потому он и решил подчиниться землянину?

У Гели в мыслях все смешалось. За последние десять минут она услышала столько непонятных слов, что в голове снова зажужжал пчелиный рой.

– Наталья права, ты переутомилась, – сказала леди Аполлинария. – Столкновение с Заслоняющим заклятием удовольствие довольно сомнительное.

Геля заверила, что с ней все в порядке, и попросила рассказать про отца. Оказалось, что лорд Эдуард был черным трезубцем, который сбился с истинного пути.

– Трезубцы, или, вернее, гвардейцы Гвэнора, – это что-то вроде ваших участковых, – пояснила леди Аполлинария в ответ на недоуменный взгляд внучки. – Только оберегают они спокойствие исключительно верхушки общества.

Еще до Гелиного рождения в рядах черных трезубцев произошел разлад, продолжила женщина. Отступники, как их прозвали, выступали за то, чтобы артефакты были доступны всем эрфийцам, а не только небольшой группе аристократических династий. Девушка снова непонимающе уставилась на рассказчицу, но ответил ей Дэн:

– Это такие штуковины, в которых сосредоточена настоящая магия.

Геля сделала вид, что поняла – с этим можно разобраться и позже.

Идеи отступников не нашли поддержки среди других аристократов, поэтому те решили их отстаивать с оружием в руках. Однако на самом деле оказалось, что главный зачинщик, которого звали Станислав Радзивилл, просто хотел власти и прикрывался благородными целями, а мальчишки, вроде Гелиного отца, свято верили в слова своего лидера. Отступники предсказуемо проиграли, Радзивилла подвергли какому-то страшному заклятию, а его соратников отправили в ссылку без права возвращения. Но юному Эдуарду удалось сбежать на Землю, где трезубцы не могут применять магию, поскольку она здесь попросту не существует.

– Так мой сын стал Изгоем, – печально закончила леди Аполлинария. – Так называют тех эрфийцев, которые навсегда ушли из нашего мира.

Геля даже не знала, как реагировать на этот рассказ. Безумнее его она еще ничего не слышала, и червячок сомнения так и подрывал заявить, что все этой совершенно не уместный розыгрыш, но ведь она собственными глазами видела растущего до размеров великана боггейна, летающие сами по себе котлы и свечи.

– Ты устала, Геля, – мягко произнесла леди Аполлинария. – Можно мне тебя так называть?

Девушка кивнула.

– Что такое Долина проклятых? – вдруг спросила она.

Леди Аполлинария удивленного подняла левую бровь.

– Те су… чаростаси в «Колодце» сказали, что мою маму отправят туда.

Женщина охнула.

– Мне жаль, Геля, но оттуда не возвращаются…

– Но…

Геля не успела закончить, как дверь в палату снова открылась и появилась сердитая тетя Натали.

– Вы уже час наверстываете, – грозно проговорила она, чуть не высекая молнии из глаз. – Ребенку нужно восстана… А ты как тут оказался?!

Дэн сразу как-то сжался.

– Ясно, вы все против меня! Даже собственный сын!

Тетя Натали развернулась на каблуках и, грозно цокая каблуками, исчезла в коридоре. На прощанье она одарила сына таким взглядом, что можно было не сомневаться, дома парня ждет разнос похлеще предыдущих вместе взятых. Дэн горестно вздохнул и смерился с жестокостью судьбы.

– И в самом деле, Наталью лучше не дразнить, – согласилась леди Аполлинария, лукаво сверкнув глазами, – в гневе она похлеще фурии. Отдыхай, завтра мы снова тебя навестим.

И она с сомнением поглядела на Дэна, которого вечером ожидала серьезная взбучка.

Глава 8. Купищенский рынок

На следующее утро повалил снег. За окном Гелиной палаты закружили крупные хлопья, а лысые верхушки деревьев принарядись в белые пушистые шапки. Леди Аполлинария пришла, когда Геля завтракала невкусной больничной кашей, и поставила на шаткую прикроватную тумбочку большой пакет.

– Я не очень разбираюсь в гастрономических пристрастиях землян, – призналась она, – поэтому выбрала по одному экземпляру всего, что было во фруктовом отделе магазина.

Геля искренне поблагодарила. Склизкие овсяные комки были уже поперек горла, поэтому она сразу же угостилась.

Леди Аполлинария глубоко вздохнула и присела на краешек койки.

– Геля, Даниил мне немного объяснил местные обычаи и про твою учебу в школе... Видишь ли, я не могу долго находиться в этом мире, мои способности слабеют, поэтому в скором времени мне придется вернуться в свое поместье. – Она посмотрела внучке в глаза. – И мне очень хотелось бы, чтобы ты поехала со мной.

Геля поперхнулась, залив всю пижаму соком манго. Такой стремительности развития событий она никак не ожидала.

– Я ни в коем случае не хочу на тебя давить, – очень мягко продолжила леди Аполлинария, – но тебе здесь не место. Удивительно, что за пятнадцать лет, прожитых на Земле, ты не утратила магического дара. Обычно чародеи за полгода, проведенного в этом мире, лишаются способностей навсегда. Эта атмосфера просто тянет из нас силы.

– То, что я сделала тогда на озере, – это… магия? – спросила Геля. О своей роли в уничтожении веталы она никому так и не рассказала. Она ощущала себя убийцей, хоть от ее руки и погиб кровожадный монстр.

Леди Аполлинария кивнула.

– Причем, довольно мощная. – Она грустно улыбнулась. – Ты явно пошла не в отца, он был не самый сильный чародей, вот и вступил в гвардию…

– Значит, моя мать чародейка?

Леди Аполлинария пожала плечами.

– Я, правда, не знаю. Эдуард с самого детства рвался в гвардию, чего я никогда не одобряла. А с того момента, как начал обучение в Гавроньей дати, он мало рассказывал о себе и своей жизни.

Геля дрогнувшим голосом задала наконец вопрос, который мучил ее весь предыдущий вечер:

– Почему вы сказали, что из Долины проклятых не возвращаются?

Взгляд леди Аполлинарии исполнился сочувствия. Она немного помолчала, видимо, собираясь с мыслями, и ответила, тщательно подбирая слова:

– Темная магия в Эрфе запрещена. Именно она несколько тысяч лет назад расколола наш мир. Но в древние времена нередко применялись настолько могущественные проклятия, что сила их не иссякла до сих пор – и сейчас они также опасны, как в день наложения. Поэтому всех подвергшихся такому проклятию свозили далеко на север. – Она невесело усмехнулась. – Во всяком случае, до Раскола это была заполярная пустошь. Где сейчас находится Долина, не знаю, я совершенно не разбираюсь в земной географии. – Леди Аполлинария тяжко вздохнула. – Множество проклятий такой силы, собранные в одном месте, создают непроницаемую стену. Испокон веков в Долину проклятых отправляли очень опасных преступников, потому что возврата оттуда нет.

– Моя мама не опасный преступник! – выкрикнула Геля. Леди Аполлинария примирительно положила ладонь ей на плечо.

– Мои агенты во всем разберутся, обещаю.

Геля закивала, как китайский болванчик. Она пыталась сдержать слезы, но те горячими струями текли по щекам. Девушка вытерла лицо уголком одеяла и, шмыгнув носом, спросила:

– Но если стена так непроницаема, как за нее попадают преступники?

– У трезубцев есть несколько очень действенных артефактов, которые способны создавать в ней врèменные коридоры. Эти артефакты не менее опасны, чем сами смертельные проклятия.

Геля уставилась в пустоту. Оставалось надеяться, что она неправильно поняла тех серокожих чаростасей в «Колодце», и речь они вели о другом арестанте всадников-байкеров, а ее мама заперта где-нибудь в теплом сухом погребе с кучей еды и напитков. А бородач со дня на день предъявит требования о выкупе, раз уж он, по слухам, готов продать родную мать.

– Через неделю начинаются осенние каникулы, – вздохнув, сказала Геля, – это самое подходящее время для переезда.

Леди Аполлинария лучезарно улыбнулась.

– Твой друг Даниил проведет каникулы в нашем поместье.

У Гели глаза полезли на лоб.

– И тетя Натали его отпустила? – И тут же ей на ум пришла неприятная догадка. – Вы ничего с ней не сделали?

Леди Аполлинария звонко расхохоталась и искренне ответила:

– Наталья очень строгая женщина, но у нее золотое сердце. Она прекрасно понимает, что тебе куда лучше жить с родными людьми. И как бы она ни хотела, чтобы ты осталась, она все же смирилась с неизбежным. А Даниила отпустила, чтобы тебе было легче адаптироваться на новом месте. В конце концов, мальчик никогда не выезжал за пределы этого городка. Пусть посмотрит мир. – Она хитро подмигнула. – Хоть и чужой.

На следующий день Гелю выписали из больницы. Тетя Натали была явно расстроена скорой разлукой с дочерью лучшей подруги, но старалась держаться, как обычно. Только чересчур грустный взгляд выдавал ее чувства. У Гели разрывалось сердце. Дэн же чуть ни прыгал до потолка от радости, тем более что леди Аполлинария обещала в середине недели свозить ребят на самый популярный рынок Эрфа, что оказалось как нельзя кстати, потому что через несколько дней у дяди Макс должен быть день рождения.

Геля посещала школу, но училась без особого рвения, поскольку в скором времени ее предстояло покинуть навсегда. Однако и Дэн забросил учебу, так что у нее закралось подозрение, что друг не собирается возвращаться из Эрфа. Он неоднократно делал недвусмысленные намеки, раз Сердце Турула его выбрало, то и место его в другом мире. Накануне вылазки на эрфийский рынок Геля решила серьезно поговорить с Дэном на эту тему, но тот ничего не захотел слушать и заявил, что все для себя уже решил.

– Да ты с ума сошел! – в сердцах воскликнула девушка. – Ты представляешь, что будет с твоими родителями! Ты о них подумал?

Дэн от нее отмахнулся, как от назойливой мухи.

– Я сам разберусь, без посторонних советов, – сердито отрезал он.

Ребята разругались. По пути в Древний город, где находилась часть Эрфа, которую именовали Стезинский осколок, они смотрели в разные стороны, а леди Аполлинария бодро пыталась поддерживать беседу за троих.

На этот раз в Эрфе погода не отличалась от земной, с той лишь разницей, что в Озерогорске уборочная техника худо-бедно разгребла снежные завалы, а в Осколке лежали сугробы по колено высотой. С Сердцем Турула в кармане Дэн смог туда проникнуть вместе с Гелей и леди Аполлинарией.

Теперь Геля смогла рассмотреть Стезинку, чего ей не удалось в прошлый раз. Главная улица состояла из похожих на пряничные домики строений, а самое крупное из них напоминало мини-замок с хрустальной крышей, но леди Аполлинария предпочла отправиться в «Колодец» во избежание случайной встречи с «заклятыми знакомыми». За последние несколько дней близкого общения со своей бабушкой, Геля успела заметить, что та обладала всеми замашками особы из высшего общества, но при этом совершенно недолюбливала аристократов, к которым принадлежала по праву рождения. Она с иронией говорила внучке, что ей теперь положена личная горничная, вывод в свет на великосветские мероприятия и представление к двору Триумвирата. Леди Аполлинарию все это несказанно забавляло, а Геле становилось страшно, как она, не имеющая никакого представления об эрфийских порядках, выдержит все эти тяжкие испытания.

Оказалось, что «Колодец» находился всего в двух шагах от «Хрустального дома», на соседней улице, правда уже не такой «пряничной». Здесь было куда больше кособоких построек, скрипучие вывески, издававшие душераздирающие звуки даже в отсутствие ветра, и кучи хлама возле парадных дверей. Прохожих было немного, в основном чаростасей, но и на этих редких гуляк Дэн глядел с раскрытым ртом. Геле так и хотелось пнуть друга, чтобы так не пялился по сторонам, но она с ним не разговаривала.

Сегодня в «Колодце» посетителей было много, стоял невыносимый гул, и отовсюду в полумраке светились разноцветные глаза клиентов заведения. Словно из воздуха, возникла Казимира с широченной фальшивой улыбкой и предложила уединиться за Заслоняющими чарами. Она была все в том же золотистом плаще, но из-под него выглядывала юбка светло-салатового цвета. Леди Аполлинария представила свою вновь обретенную внучку и ее спутника. Казимира перевела взгляд на Гелю и, несомненно, ее узнала, отчего улыбка стала картонной, а взгляд золотых глаз стеклянным. Геля в свою очередь приосанилась и с апломбом заявила, что предпочтет общий зал, ибо Заслоняющие чары до головной боли гудят. Леди Аполлинария с восхищением наблюдала за импровизированным концертом внучки.

– Организуйте освещение поярче того столика, что у окна, – все с той же надменностью продолжала Геля. Она бы тоже позабавилась реакцией Казимиры, если бы та не выводила ее из себя. – И да, пусть обслуживает нас Агнешка.

Дэн переводил недоуменный взгляд на каждого участника разговора поочередно.

– Как вы это пшиканье-то понимаете? – удивился он, когда все трое разместились за выбранным Гелей столиком.

Леди Аполлинария охнула и с лукавой улыбкой посмотрела на Дэна.

– Это все Восприниматель языков, – пояснила она, – заклятие, которое накладывается на каждого родившегося в Эрфе, чтобы между нами не было никаких барьеров, – и, резко помрачнев, добавила: – Во всяком случае языковых.

– Да уж, если на мне такое ценное заклятие, что ж мне английский-то так не дается? – фыркнула Геля.

Леди Аполлинария заинтересовалась и после некоторых пояснений со сторон Гели и Дэна поняла, о чем идет речь, и сразу захихикала.

– Потому, очевидно, и не дается, что на тебе с рождения Восприниматель.

Вот здорово, решила Геля, оказывается, все ее проблемы в школе были обусловлены ее иномирным происхождением. Было бы забавно объявить Ларисе Александровне, что она, Геля, не виновата в том, что перепутала времена глаголов, это все Восприниматель языков.

– А на меня можно наложить такое заклятие? – забеспокоился Дэн.

– Есть в Купищах один ловкий заклинатель… – подмигнула леди Аполлинария.

Друг тут же просиял, и Геля поняла, что уже позабыла утрешнюю ссору.

Цокая каблучками, прибежала перепуганная Агнешка.

– Чего изволите? – проговорила она.

– Чего-нибудь сладенького, но только не булочек, – попыталась пошутить Геля, но девчонка сразу побледнела, как полотно.

– О, Геля, – слабо улыбнулась она и оглядела остальных гостей за столом, задержав взгляд на Дэне, который без зазрения совести рассматривал Агнешку во все глаза. Та сильно засмущалась.

– Так что будете заказывать? – тихо повторила она, пряча глаза в свой блокнотик. Леди Аполлинария что-то продиктовала Агни, и та, споткнувшись о подол собственной юбки, удалилась.

Казимира вырвала у нее из рук листок с заказом и во очередной раз за что-то отчитала. Агни понуро поплелась на кухню.

– Как мы доберемся до Купищ? – сгорая от нетерпения, поинтересовался Дэн.

– Через портал, – пояснила леди Аполлинария. – Сейчас перекусим и пойдем, в Купищах я бы не рискнула принимать пищу.

– То озеро в лесу… тоже портал? – задумчиво спросила ее Геля. Та пожала плечами.

– Скорее всего, незарегистрированный.

– И куда он ведет?.. – загорелась девушка.

Леди Аполлинария ласково улыбнулась.

– Все не так просто, – мягко сказала она. – Незарегистрированные порталы могут привести, куда угодно, даже на океаническое дно. И если не знать точно, карту его направлений… может произойти большая неприятность.

Вернулась расстроенная Агни с подносом, на котором было три аппетитных пирожных и три кружки с дымящимся оранжевым напитком. Она неловко поставила его на столешницу, опрокинув одну из кружек на Дэна.

– Вах, горячо! – воскликнул тот. На ее одежде расплылось пятно. – Это была моя любимая куртка.

Агни бросилась вытирать салфеткой материю, чем устроила еще бóльшие бедствия, промокнув своим рукавом пирожное и размазав его по Дэновой физиономии. Тот довольно облизнулся и прокомментировал, что так даже вкуснее.

Тут налетела Казимира и стала отчитывать младшую сестру. Дэн не понимал ни слова, но по выражению его лица было видно, что ситуация ему совершенно не нравится.

– Ну не надо так ругаться, все окей, – сказал он Казимире чуть ли не по слогам. – Я не в обиде.

Та недоуменно уставилась на странного посетителя. Интересно, как Восприниматель языков перевел ей Дэновы слова? Геля решила вмешаться, чтобы сменить тему и не вызвать подозрения у сестер:

– Агни, а у тебя выходные бывают?

Девчонка что-то невнятно пробормотала себе под нос. Геля нахмурилась и повторила вопрос.

– Сегодня, – громче ответила Агни.

Геля кинула вопросительный взгляд на леди Аполлинарию. Та пожала плечами.

– Мы собираемся на Купищенский рынок, не хочешь составить нам компанию?

Агни просияла, но тут же понурила голову под грозным взглядом старшей сестры. Из-за их спин пробилась средняя сестра, также одетая в золотистый плащ, из-под которого выглядывала голубая юбка в пол, и с двумя черно-белыми косами длиной до бедер.

– Всех посетителей беру на себя! – бодренько заявила она и кивнула младшей сестре. Агни расцвела счастливой улыбкой, а Казимира недовольно надула губы.

Портал, ведущий на Купищенский рынок, находился на самой окраине Стезинского осколка и тоже представлял собой озеро, вокруг которого возвели здание, очень похожее на земной стадион, но только значительно меньше в размерах. Все официальные порталы находились под контролем Гвэнора – как поняла Геля, это что-то вроде правительства Эрфа. Чаростаси почти не пользовались порталами, потому что это очень дорогое удовольствие.

Леди Аполлинария заплатила за проход через портал несколько золотых монет с дыркой в центре. Дэн восхитили диковинные деньги.

– В них заключена частичка первозданной магии, поэтому ни украсть, ни подделать их невозможно, – сказала леди Аполлинария и, заметив хитрое выражение лица парня, строго добавила: – Не вздумай экспериментировать.

Переход через портал напоминал провал в широкий, но короткий тоннель. На той стороне оказалась шаткая поверхность, с которой Дэн чуть плавно ни спланировал в мутную воду, но Геля и Агни сумели его удержать за куртку. Купищи представляли собой плавучий город из небольших покачивающихся на волнах лавчонок. Портал находился в самом центре рынка в виде огороженного участка водоема, от которого во все стороны расходились деревянные мосты. Народу здесь было немерено – и чаростаси, и люди.

Казалось, в Купищах можно было найти все, что душе угодно. Леди Аполлинария отсыпала всем, включая Агнешку, по горсти золотых эрфийских монет и предупредила ни в коем случае не есть местную пищу, а общий сбор объявила у того самого заклинателя, к которому собиралась отвести Дэна. У ребят разбегались глаза. Она зашли, казалось, в каждый плавучий киоск. К счастью, с ними была Агнешка, которая рассказывала о предназначении того или иного товара (а Геля уголком рта переводила Дэну). Ребята накупили всяких безделушек, а, главное, подарки для дяди Макса. Геля выбрала чудесный набор для ухода за усами, который, по словам двух заросших с головы до пят волосами, продавцов-чаростасей, чуть ли ни самостоятельно выполняет их стрижку и укладку. Дэн же купил громадную соляную лампу, и на немой вопрос, зачем его отцу этот уродец, ответил, что в хозяйстве все сгодится. Друг так разошелся, что пригласил Агни (при посредстве Гели) на торжество, и та с превеликим удовольствием согласилась, тем более что она никогда не была на Земле.

Леди Аполлинария сказала, что дом заклинателя они узнают с первого взгляда – так и произошло. Его жилище сильно выделялось на фоне прочих магазинчиков, которые в целом мало отличались от земных, не считая ассортимента продаваемых в них товаров. Прямо на воде плавал – за неимением более подходящего слова – вигвам, из верхушки которого валил дым в форме правильных колец. Ребята вошли внутрь. Изнутри дом заклинателя казался значительно больше, чем снаружи. В самом центре горело открытое пламя, достававшее до самой крыши, но не причинявшее ей никакого вреда. По периметру были развешаны странные предметы – зубы, кости, перья, а на стеллажах высотой до потолка были склянки с разнообразными жидкостями.

Леди Аполлинария была уже здесь и о чем-то беседовала с похожим на грифа чаростасем с крючковатым носом, желтыми глазами и кожей с бронзовым отливом, который стоял за прилавком. Он положил ей что-то блеснувшее золотом в ладонь.

– Ну что, готов, Даниил, – улыбнувшись, спросила она. Тот кивнул. Тогда заклинатель увел его куда-то за прилавок.

– С ним все будет в порядке? – забеспокоилась Геля.

– Более чем. Свонк нагуаль, у них очень мощные чары, порой даже более сильные, чем человеческие.

Послышался громкий вопль, и Агни, которая рассматривала жилищу заклинателя, отпрянула от клетки, в которой была… мини-женщина-птица? Существо было размером с крупную индюшку и походило на несколько подросшую Дюймовочку, всю обросшую рыжей шерстью, из которой торчали оранжево-желтые перья, удлинявшееся на плечах, превращаясь в крылья.

– Ты человеком хочешь стать! – истошно орало создание на бледную, как приведение, Агнешку. – Такой могу совет я дать: всего один лишь способ есть – ты в жертву все свое должна принесть.

Геля попыталась оттащить от клетки безвольную Агни и попала в поле зрения птицы, которая забилась в клетке и заорала еще громче.

– Тьма! Тьма! Тьма! С тобою рядом – ты сама…

Нагуаль накрыл клетку черной материей.

– Это володара, – скрипучим голосом сказал он. – Они были созданы Древними при помощи темной магии, и по сей день видят Тьму повсюду. Никудышные провидцы, но иногда бывают кое в чем полезны.

– А стишки, однако, дрянные, – прокомментировал Дэн, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Тем не менее, Геля и Агни возвращались в Стезинку в подавленном настроении, леди Аполлинария пыталась их успокоить, и только Дэн был доволен, как слон, результатом вылазки в Купищи.

Глава 9. «Йормунганд»

Несмотря на то, что леди Аполлинария, как и нагуаль Свонк, утверждала, будто бы володары просто глупые курицы с человеческим лицом, которым Древние дали способность говорить, Геля никак не могла отделаться от мысли, что в словах недоптицы была доля истины. В ее памяти раз за разом выплывала ужасающая сцена уничтожения веталы на берегу лесного озера – что это, если не темная магия. Узнай об этом черные трезубцы, Гелю б давно проводили за белы рученьки за непроницаемую стену Долины проклятых. Впрочем, не все еще потеряно, всадники не могли ни видеть, что она тогда натворила, и это только вопрос времени – пока те ни выторгуют контракт повыгоднее.

Тетя Натали наметила торжество в честь дня рождения мужа на вечер пятницы, потому что в субботу и воскресенье все время отнимут сборы в дорогу. Ей самой заниматься организацией было некогда – она готовила новую экспозицию в Историко-краеведческом музее, да и пропажа Сердца Турула не прошла незамеченной. Стрелецкому, проявившему чудо дипломатии, удалось уладить конфликт с хозяином коллекции камней Аркадием Никодимовым, но тот успел изрядно потрепать нервы тете Натали. Поэтому Геля и леди Аполлинария с удовольствием взялись за подготовку к празднованию дня рождения дяди Макса. Дэн сразу же растворился в воздухе, когда подруга всучила ему список покупок, да и из леди Аполлинарии оказался так себе помощник – у нее в поместье для подобных дел имелся целый штат прислуги. Геле же было не привыкать заниматься домашними делами в одиночку.

Девушка задумалась над тем, что делать с Агнешкой, которая не говорила по-русски. Дэна этот вопрос больше не волновал, потому что заклинатель вполне успешно наложил Восприниматель языков, да он и вовсе забыл об опрометчиво сделанном приглашении. Однако Геля была уверена, что Агни о нем не забудет и обязательно придет. О преодолении языкового барьера обещала позаботиться леди Аполлинария.

В качестве подарка Агнешка принесла громадный трехэтажный торт со взбитыми сливками и украшениями в виде бордовых сахарных цветов, скромно заявив, что это наколдовала Жèна, средняя сестра. Агни взвизгнула от восторга, когда увидела в коридоре Вафлика, жирного наглого кота Мантисов. Однако бедный зверь в истерике забился под Дэнову раскладушку и до конца торжества не казал оттуда нос, даже на предложенную куриную ножку не реагировал.

– Так всегда, – печально вздохнула Агни, – животные недолюбливают чаростасей, поэтому живут у нас только чаронимы. – И улыбнувшись добавила: – Зато у меня есть Курчик.

Оказалось, чаронимами в Эрфе называли магических животных.

За праздничным столом собрались все трое Мантисов, Геля, Агнешка, леди Аполлинария и Стрелецкий. Тетя Натали, скорее всего, из вежливости задавала Агни много вопросов. К облегчению Гели никаких проблем с пониманием иноязычной речи не возникло Девчонка постоянно кидала выразительные взгляды на леди Аполлинарию, которая, видимо, успела ее проинструктировать, как себя вести среди землян и что говорить. В отсутствие грозной старшей сестры Агнешка оказалась очень компанейской и словоохотливой барышней, которая очень понравилась родителям Дэна. Даже угрюмый Стрелецкий пару раз сделал попытку улыбнуться ее забавным рассказам о посетителях «Колодца».

В целом вечер прошел в уютной обстановке, дядя Макс порадовался подаркам, даже безобразной соляной лампе Дэна, которую обещал поставить в своем кабинете в «Салюсе». Однако сын настоял, чтобы лампа осталась в их с мамой спальне.

– Когда теперь мы соберемся вот так все вместе? Гелечка нас покидает надолго, а Ладочка… – гнусаво произнесла тетя Натали, когда за гостями закрылась дверь, и расплакалась. Дядя Макс и Геля долго ее успокаивали, обещая, что в скором времени все наладится, Стрелецкий обязательно найдет Ладиславу, и все станет по-прежнему.

Вся суббота и большая часть воскресения ушли на сборы. Пришедшая в себя тетя Натали активно руководила процессом, заставляла Дэна аккуратно складывать вещи в чемодан, чтобы те не помялись. Парень ворчал себе под нос, что стоит вытащить пару брюк, и все перемешается, но перечить матери не стал.

К трем часам дня воскресенья все было упаковано. Дядя Макс порывался отвезти путешественников на вокзал, но леди Аполлинария мягко его отговорила. Родители Дэна как-то совершенно спокойно приняли, что распрощаться им предстоит здесь, на пороге их дома, отчего у Гели закралось подозрение, что какая-то магия на Земле все же действует. Пока тетя Натали давала кучу наставлений непутевому сыну, леди Аполлинария отвела внучку в сторонку и протянула ей небольшую бархатистую коробочку. Внутри оказалась золотая цепочка с кулоном в виде листа каштана.

– Что вы, не стоило… – сказала Геля.

– Это символ нашей династии, – пояснила леди Аполлинария. – Я хочу, чтобы ты не снимала этот кулон. У всех Кетенов (оказалось, что такова фамилия Гели по отцу) такой же. – И она продемонстрировала свой.

В Стезинку они прибыли рано. Из портала, что находился в этом Осколке, попасть в поместье Кетенов было невозможно, поэтому им предстояло прокатиться несколько остановок на «Йормунганде», который представлял собой что-то вроде поезда, способного перемещаться между Осколками Эрфа. Такой способ путешествия был в разы дешевле по сравнению с порталами, но достаточно долгий. Им в основном пользовались чаростаси и небогатые чародеи, которых леди Аполлинария называла разнобалями.

До прибытия «Йормунганда» оставалось еще порядка получаса, которые путешественники решили скоротать в «Колодце». Их снова встретила Казимира с фальшивой улыбкой и проводила к тому же столику у окна, вокруг которого уже витали дополнительные свечи. Геля попросила, чтобы обслуживала их Агнешка, но старшая сестра ответила, что той нездоровится. Леди Аполлинария заказала всем троим какие-то напитки. Их принесла средняя сестра, которая украдкой посмотрела, где Казимира, и шепотом произнесла:

– Казя ее наказала и заперла в погребе.

У Гели внутри все вскипело, но леди Аполлинария примирительно положила ладонь ей на плечо.

– Агнешка была накануне у нас в гостях, – сказала она Казимире с улыбкой, но при этом в ее глазах появился опасный блеск. – Возможно, ей нездоровится от земной пищи. У нас есть снадобья, способные облегчить состояние девочки.

– Я передам, – еще шире улыбнулась Казимира, отчего возникло ощущение, что кожа на ее лице вот-вот лопнет.

– Земные снадобья штука тонкая, – с легким оттенком угрозы продолжила леди Аполлинария, – я бы предпочла сама убедиться, что лекарство принято правильно.

На мгновение на лице Казимиры отразилась неуверенность, но она быстро приняла решение:

– Через несколько минут. Проверю, в подобающем ли виде моя сестра предстанет перед благородной леди.

– Да она же сейчас, как ни в чем ни бывало вытащит ее из подвала и засунет в постель, – прорычала Геля ей вслед. Леди Аполлинария тяжко выдохнула:

– Помочь девочке можешь только ты, леди Ангелина.

Агни, бледная, как полотно, с растрепанными черно-белыми локонами, лежала укрытая лоскутным одеялом до самого подбородка. Она слабо поздоровалась, настороженно поглядывая в сторону старшей сестры, не пожелавшей оставить ее наедине с гостями.

– За что тебя наказали? – грозно спросила Геля, боковым зрением заметив, как Казимира поменяла позу. На лице Агни отразился ужас.

– Со мной все в порядке… То есть я захворала, но… поправлюсь…

– Вот видите ничего страшного, – сказала старшая сестра, а Агнешка закивала, как китайский болванчик.

Геля резко развернулась к Казимире, которая даже вздрогнула от такой стремительности.

– Эта девушка станет моей личной горничной, – проговорила сквозь зубы она. Та презрительно фыркнула.

– Чаростась горничная благородной леди?..

Геля кинула вопросительный взгляд на леди Аполлинарию. Та подмигнула в ответ.

– В конце концов я дочь Изгоя, мне можно все, – раздраженно заявила девушка.

Казимира продолжала ухмыляться, что несказанно выводило из себя.

– Агнешка, почему ты еще валяешься в постели, наш «Йормунганд» через пятнадцать минут.

Раздался радостный вопль. Девчонка вскочила и, уже совершенно не обращая внимания на старшую сестру, начала крутиться в своей тесной каморке, в которой и так находилось четыре лишних человека. Из-под кровати она вытащила огромный кованый сундук и стала лихорадочно в него скидывать вещи, в первую очередь свои книги про чародейку Адамину Баттерфляй, не забыла и про Курчика, которого заперла в клетку.

Остановка «Йормунганда» оказалась под землей. Транспорт ожидало большое количество народа, но для леди Аполлинарии был отдельный кабинет, откуда можно было сражу же попасть в свое купе. Раздался гул, стены заходили ходуном, и с фиолетовой вспышкой словно из неоткуда появился транспорт. Сделан он был из странного, отдающего ртутным блеском, материала и напоминал огромную длинную ракету, перевернутую на бок, и со множеством окон.

Носильщик-чаростась с двумя лишними наборами рук подхватил вещи и занес в купе, которое оказалось роскошным, почти как номер-люкс в шикарном отеле, что ребята видели только по телевизору. Леди Аполлинария, как ни в чем не бывало, сразу же расположилась в апартаментах, а Геля, Дэн и Агнешка еще долго таращили глаза на окружающее великолепие.

Тем не менее, минут через десять ребятам стало невыносимо скучно. Дэн принялся было расспрашивать леди Аполлинарию, как «Йормунганд» перемещается между Осколками, но та лишь пожала плечами и сказала, что это секрет Даммеров. Так звали хозяев предприятия.

Вскоре Дэн проголодался и потянул за собой Гелю и Агнешку на поиски местного вагона-ресторана. Пришлось прихватить и клобука, который верещал не умолкая и несказанно докучал леди Аполлинарии. Ребята немного поблуждали по коридору, напоминавшему пятизвездочный отель не меньше, чем купе, пока наконец ни набрели на роскошный ресторан. Посетителей было немного, но каждый презрительным взглядом проводил Агни, которая затравлено глядела по сторонам. Да и на Гелю с Дэном в их земных нарядах смотрели неодобрительно. Ребята выбрали столик подальше от любопытных глаз. К ним тут же подбежал официант-чаростась, высоченный тощий парень с длинным, похожим на клюв носом и на птичьих ногах.

– Чего изволите? – степенно спросил он. Агнешка просияла.

– Здраствуй, Йоэль!

С парня тут же слетела вся надменность.

– Агни? А ты-то тут какими тропами? – Йоэль немного картавил.

Девчонка гордо выпятила грудь и заявила, что она теперь личная горничная леди Ангелины Кетен.

– Залесовой, – исправила Геля.

Йоэль перевел удивленный взгляд на работодательницу подруги и совсем другим тоном предложил:

– Сейчас все организую.

И быстренько удалился.

Агни рассказала, что Йоэль уроженец Стезинки, которого пару лет назад пристроили к Даммерам.

К великому счастью оголодавшего Дэна официант вернулся с целым подносом вкусностей. Геля пригасила его присоединиться, но тот с ужасом отказался, и только после непродолжительных уговоров сел за стол, предварительно убедившись, что никто этого не видит. Дэн тут же принялся допрашивать парня о принципе работы «Йормунганда». Но Йоэль знал о нем ничуть не больше леди Аполлинарии. А потом заговорщическим тоном добавил:

– Ходят слухи, что господин Арнольд Даммер был камердинером лорда Грегора, ну того самого…

Агни охнула, а Геля и Дэн непонимающе на них уставились.

– Леди Ангелина дочь лорда Эдуарда Кетена, ставшего Изгоем, – пояснила девчонка. Йоэль восхищенно присвистнул и тут же спохватился, что такое поведение совершенно не подобает для официанта ресторана в «Йормунганде».

– Лорд Грегор герой, – сказал он, – который пытался остановить лорда Станислава, ну того…

– Про лорда Станислава мы слышали…

– Так вот, – продолжил Йоэль, немного наклонившись к собеседникам, – ходят слухи, что господин Арнольд кой-чего стащил тогда, потому что сразу после поражения отступников его семья стала чуть ли не самой могущественной в Эрфе.

Парень хохотнул.

– Да только кровь у них жидкая. Они все эти годы ищут по Осколкам себе артефактик, да только, похоже, Добижа стали последней аристократической династией Эрфа.

Геля непонимающе уставилась на Йоэля, но ответила Агни:

– Когда какая-то семья получает артефакт, в котором заключена первозданная магия, еще до Раскола, то она сразу же становится аристократической.

Такой способ получения привилегий у Гели не укладывался в голове, но восхитил Дэна.

– И не надо никаких ратных подвигов, – усмехнулся он, – нашел древнюю штуковину, и ты в дамках!

– Не так уж это и просто. Самые древние династии добывали артефакты с риском для жизни, – сказала Агни. – Их кровь самая сильная, даже есть семейные чары, которые передаются по наследству. У других семей нет.

Йоэль весело подтвердил.

– А какая кровь у Даммеров? Хотя, говорят, его сын довольно талантливый чародей. – Он хохотнул. – В начале сентября у господина Гидеона было совершеннолетие, так господин Арнольд не поскупился на торжество. Даже нам досталось!

Парень мечтательно закатил глаза к роскошному потолку ресторана.

– Какова была медовуха! Я так перебрал, что мне примерещился чаростась за бортом во время прыжка в Амалфейский осколок.

Он ностальгически вздохнул.

– Так, может, и правда зацепер? – предположил Дэн и наткнулся на недоуменный взгляд Агни и Йоэля.

– Что вы, господин Даниил, – испуганно ответил парень после разъяснений значения этого слова, – там такая концентрация магии во время прыжка, что ничего живого там не останется. Нас экранирует чистейший гномий латам.

За спиной Йоэля появился невысокий человечек с пылающими яростью глазами салатного цвета.

– Какого черта ты тут делаешь! Посетители тебя уже двадцать минут ждут.

Парень сразу скис.

– Да, господин Чирни. Бегу, господин Чирни.

Йоэль напоследок скривил страшную мину и умчался исполнять свои обязанности официанта.

Господин Чирни извинился перед леди Ангелиной и ее свитой и призвал не слушать болтуна, которого давно пора перевести в закусочную в хвосте «Йормунганда», и только природная жалость не позволяет ему обидеть сироту.

– Вы в самом деле юная леди Кетен? – спросил ломающийся голос, принадлежавший полноватому мальчишке с надменной круглой физиономией, который занял место за соседним столиком. – Ронгвальд Хогдарген, единственный наследник лорда Олафа Сигварда. Позволите присоединиться?

Гелю так и тянуло сказать «нет», но вместо этого она с фальшивой любезностью пригласила его за свой столик. Мальчишка ей совершенно не нравился, особенно то, с какой неприязнью он поглядывал на Агни.

После процедуры знакомства Ронгвальд он плюхнулся на стул и приторно улыбнулся, глядя исключительно на Гелю и абсолютно игнорируя остальных.

– Скорей бы старикан отправился к Древним, – сказал он. – Мне бы не пришлось участвовать в Испытаниях. Однако мои родители почти с самого рождения побеспокоились.

Он с важным видом продемонстрировал тисненую золотом открытку со своим именем. Геля боковым зрением заметила, как занервничал Курчик при виде блестящей бумажки.

– Мне подобрали замечательный трезубец, и я подготовлен лучшими учителями, так что даже не сомневаюсь, что попаду в гвардию. Но лучше все-таки быть не неясытем, а кем-нибудь поприличнее.

Геля совершенно не понимала, о чем идет речь, да и сам напыщенный Ронгвальд вызывал у нее отвращение, поэтому девушка стала думать, как избавиться от непрошенного собеседника. Но этого не понадобилось, поскольку на горизонте появилась дама в пышном бордовом платье с корсетом, и судя по круглому скучному лицу, очень похожему на Ронгвальда, являющаяся его матушкой, которая тут же набросилась на Агни.

– Как это смеет находиться в обществе моего сына, будущего лорда Хогдаргена. Таким, как она место в хвосте «Йормунганда», – визгливо орала дамочка.

– А таким, как вы, за его бортом!

Геля сделала вычурный книксен и поспешила удалиться от неприятной семейки. Дэн и Агни поплелись следом.

Кипя от ярости, девушка пересказала эту сцену леди Аполлинарий, которая задорно расхохоталась.

– Девочка моя, твое место в Гвэноре. Пора расшевелить закостенелые порядки Эрфа.

Гели фыркнула и рухнула на мягкие подушки и только сейчас заметила, что Курчик все это время пытался привлечь внимание своей хозяйки.

– Ой нет, – простонала Агни, когда клобук выплюнул ей в ладони приглашение Ронгвальда Хогдаргена на Испытания. Девчонка тут же решила вернуть его владельцу, но Геля ее остановила.

– Да он без пяти минут аристократ, его без этой штуки примут в гвардию

И на душе у нее вдруг потеплело.

Глава 10. Поместье Кетенов

Озеро-портал, ведущее в Капаиллский осколок, где находилось поместье Кетенов, было значительно больше Стезинского. Создавалось впечатление, что его владельцы подглядели идею на Земле и возвели вокруг портала целый торгово-развлекательный комплекс со множеством маленьких магазинчиков и забегаловок с разносортной едой. Дэн с тоской поглядывал в сторону заведений общественного питания – из-за конфликта с мамашей почти-аристократа Ронгвальда нормально поужинать так и не удалось, но леди Аполлинария строго-настрого запретила здесь перекусывать.

Озеро находилось на самом нижнем уровне торгово-развлекательного комплекса. Если в отдельчиках работали в основном чаростаси, то обслуживающий персонал портала состоял исключительно из людей. Сотрудники в темно-синей форменной одежде сновали тут и там в толпе желающих попасть в место назначения и распределяли потоки к нужным операторам. Народу было много – и людей и чаростасей, но леди Аполлинария, как всегда, оказалась почетным клиентом, имевшим право перехода вне очереди.

В Капаиллский осколок никто, кроме нее со спутниками, не перемещался. На выходе из портала их ожидала громадная карета, запряженная шестью совами размером с приличных пони, со скучающим кучером и двумя лакеями в бежевых ливреях.

– Ооо, каньонки! – восхитилась Агни и подошла погладить перья одной из необычных птиц. Та не пошевелилась, лишь слегка прикрыла круглые желтые глаза от удовольствия. Оперение сов было коричневым с темными причудливыми пятнами, напоминавшими видящее око.

У кучера вместо вожжей была панель, инкрустированная разноцветными камнями. Он отсалютовал хозяйке и провел ладонью по синим кристаллам. Большие совы сразу же выпрямились и… у каждой в середине лба открылся третий глаз с сапфировым зрачком. Агни это совершенно не удивило. Она лишь ласково потрепала птицу за длинные перья по бокам головы.

Лакеи поклонились леди Аполлиании, чуть не коснувшись носами земли, а затем раскрыли створчатые двери кареты.

– Здесь минут пятнадцать полета, – сообщила леди Аполлинария и удобно расположилась на мягком диванчике. – Это большие каньонные совы. Благодаря третьему глазу, они отыщут дорогу в любое место Эрфа, да и всегда знают, где их хозяин.

– А вы не пытались с их помощью найти сына? – спросила Геля. Леди Аполлинария грустно улыбнулась.

– На Земле они слепы.

Почувствовался легкий толчок, и карета стала набирать высоту, но ощущения полета не было – она словно плыла по ровному течению реки.

– Гномья технология, – пояснила леди Аполлинария. – Чародейская магия не такая комфортная.

Внизу мелькали крохотные деревушки, словно сошедшие с лубочных картинок, что некогда вставлялись в Историко-краеведческом музее Озерогорска.

– Кетены хоть и достаточно древняя, но не самая могущественная династия, – прокомментировала леди Аполлинария. – На наших вотчинных землях не более двух десятков поселений, в основном чаростасей.

Солнце уже клонилось к закату, окрасив горизонт в багровые оттенки. На их фоне вырисовался роскошный особняк с несколькими башенками и весь в зелени. У Гели перехватило дыхание – ничего подобного ей еще видеть не приходилось.

– Прежде, чем попадем в поместье, я должна вам дать Разрешение, – сказала леди Аполлинария, – иначе заклятие Древнего права вас не пропустит.

Она подошла сначала к Дэну и, положив ему ладонь на грудь, что-то тихо прошептала, потом к Агнешке.

– А я? – возмутилась Геля. Леди Аполлинария звонко хохотнула.

– В тебе кровь Кетенов, это твой дом.

Вдруг возникло ощущение, словно карета прошла зону более плотного воздуха. У Гели закололо между ключицами.

– Друзья мои, вы успешно преодолели заклятие Древнего права, – объявила леди Аполлинария. – Добро пожаловать в поместье Кетенов!

Тут голос подал Дэн.

– Интереса ради, а что было бы, если Право не пропустило?

Леди Аполлинария пожала плечами.

– Наверное, ты бы остался за барьером.

– На высоте пятидесяти метров?

– Но Право же пропустило, – похлопав парня по плечу, улыбнулась она. Однако Дэну такой ответ не понравился, и он продолжал пялится куда-то в направлении барьера, недовольно бурча себе под нос.

На лестнице дома собралась вся прислуга, и Геле показалось, что это целая армия в бежевых мундирах, состоящая в основном из людей. Лишь где-то на заднем фоне мелькали чаростаси. От группы отделились мужчина, невысокий, плотноватый с пышной седой шевелюрой и усами, в более дорогом костюме по сравнению с прочими слугами, и смуглая женщина, высокая и тощая, со строгим лицом и в одеянии, выделявшемся цветовой гаммой, – в розовом платье. Геле она почему-то напомнила злобного фламинго.

– Ваша милость, – задыхаясь, произнес мужчина и поклонился хозяйке, – мы очень рады вашему возвращению.

– Это наш дворецкий, господин Клоган, – представила леди Аполлинария. Тот улыбнулся в усы и поклонился Геле.

– И моя личная горничная, мадам Науакани.

Та лишь слегка кивнула.

– Моя внучка, леди Ангелина.

Девушка сделала неловкий книксен. Глаза господина Клогана озорно блеснули, а горничная кинула на нее укоризненный взгляд.

– А также ее близкий друг, господин Мантис, и личная горничная, Агнешка.

Мадам Науакани просканировала девчонку презрительным взглядом.

– С остальными слугами ты познакомишься позже, – сказала леди Аполлинария внучке, а потом обратилась к дворецкому: – Разместите детей в их комнатах да организуйте им вечерний перекус. Мы все слишком устали, чтобы устраивать полноценный ужин.

Господин Клоган снова поклонился и позвал ребят за собой. Геля и в самом деле едва держалась на ногах, но, тем не менее, не могла ни заметить, что внутреннее убранство дома поражало своим великолепием: старинная мебель, широкая мраморная лестница и ряды колонн, которые делили холл первого этажа на несколько помещений.

Комната, предназначенная для Гели, находилась в одной из башен, откуда открывался вид на все поместье Кетенов. В самом центре располагалась огромная кровать под балдахином, на которую девушка упала не раздеваясь и мгновенно уснула.

Рано утром, когда тусклые солнечные лучи только стучали в окна, Гелю разбудила Агнешка. Ее личико выражало крайнее беспокойство.

– Дай поспать, – невнятно пробормотала Геля и накрылась с головой одеялом.

– Ваши милость, нужно вставать, ее милость леди Аполлинария предпочитает завтракать очень рано.

– Ну и путь себе завтракает.

Агни не отставала.

– Нет-нет, ваша милость, – чуть ли не со слезами в голосе говорила она, – в этом доме все подчинено распорядку дня ее милости.

– Отстань, Агни, – начала сердиться Геля, – у меня в конце концов первый день каникул.

– Мадам Наукани опять меня будет ругать… – убито пробормотала она.

Геля застонала и скинула одеяло.

– Что значить «опять»?

Агни слегка покраснела и поспешила предложить Геле кружевное нечто.

– Что это такое? – отшатнулась та.

– Пеньюар, ваша милость, – расстроено произнесла горничная. – Вам необходимо принарядиться к завтраку.

Геля решила, что снова уснула, и ей приснился кошмар.

– В ухо бы тебе дать от вашей милости. Мы с тобой подруги.

Агни потупилась. Она уже успела облачиться в бежевые цвета Кетенов, но свой золотистый плащ так и не сняла.

Столовая особняка Кетенов по площади примерно равнялась первому этажу дома Залесовых. Посередине помещения стоял обеденный стол длиной метров семь, за которым уже были леди Аполлинария, мадам Наукани и растрепанный Дэн. Хозяйка дома сидела во главе стола, по правое плечо от нее горничная и где-то посередине – друг. Гелю проводили на противоположный край. Она пригласила Агни сесть рядом. Та в испуге отпрянула, но девушка чуть ли не силком усадила ее за стол. Даже с дальнего расстояния Геля почувствовала неодобрительный взгляд мадам Науакани, который почему-то был, как целительный бальзам на душу.

Геля пришла в ужас от количества столовых приборов – одних только вилок было четыре штуки. Она украдкой глянула на Дэна, который решил эту проблему просто – схватил первую попавшуюся и с аппетитом уплетал свой завтрак. Леди Аполлинария предложила отведать какое-то блюдо, но Геля не услышала. В конце концов перекрикивания с одного конца стола на другой всем надоели, и было принято решение сесть рядом. Мадам Науакани фыркала и воротила нос от Агнешки. Впрочем, она бы и к Геле относилась точно также, если бы ни ее статус отпрыска династии Кетен.

– В пятницу пройдут Испытания, в этом году юбилейные, – начала леди Аполлинария, отложив в сторону столовые приборы, – так что будет весь эрфийский бомонд, даже триумвиры обещали почтить своим присутствием. Это самое подходящее мероприятие для первого вывода в свет.

Геля пришла в ужас от того, что так скоро ее представят на общественный обзор, словно экспонат в музее.

– От некогда целой планеты под названием Эрф остались лишь жалкие Осколки, и все их жители друг друга знают. Долго в тайне твое существование держать не удастся. Так что лучше не дать слухам и пересудам опередить тебя.

Девушка тяжко вздохнула и пожалела о тех недавних временах, когда все ее проблемы составляли лишь нетвердо выученные уроки. Но старая жизнь закончилась вместе с исчезновением матери и внезапным появлением бабушки. Геля в последнее время нередко задумывалась над тем, почему предыдущие пятнадцать лет никто из эрфийцев, живущих всего в нескольких километрах от дома Залесовых в Озерогорске, никогда не появлялся на его пороге, а все произошло так внезапно и драматично, но, видимо, как нередко говорила леди Аполлинария, пути магии неисповедимы.

– А что произошло с планетой, раз она раскололась? – встрял Дэн, уже закончивший свой завтрак. Леди Аполлинария вздохнула.

– Темная магия. Господин Теагаскор, старый наставник лорда Эдуарда, расскажет лучше меня. Все эти дни до Испытаний он будет обучать первоосновам магии. – И, несколько посомневавшись, добавила: – Даниил, для тебя это тоже будет полезно.

Дэн просиял.

– Я договорилась показать твой морион одному очень известному ученому, но он очень занят в последнее время. Думаю, мы сможем с ним поговорить на Испытаниях.

Леди Аполлинария понаблюдала за тем, как внучка сражается с ножом и вилкой, и добавила:

– Пожалуй, уроки этикета вам тоже не помешают. Этим займется мадам Науакани.

Геля поперхнулась, а лицо личной горничной хозяйки поместья приобрело траурный вид.

После завтрака дворецкий показал леди Ангелине и ее друзьям дом, который был поистине громадным и богато обставленным, но поскольку в нем жила одна лишь леди Аполлинария, вся эта роскошь казалась какой-то мертвой. Штат людской прислуги, за исключением нескольких высокопоставленных, жили на чердаке, слуги-чаростаси – в полуподвале. Геля и Дэн, фактически выросшие в Историко-краеведческом музее, быстро пресытились созерцанием похожих на экспозиционные залы комнат, и только Агни искренне восхищалась каждому новому виду. Единственное в доме Кетенов, что поразило всех троих, – это библиотека. Геля никогда не видела столько книг в одном месте. Идеально круглое помещение находилось в сердце дома под самой большой башней; стеллажи с книгами, уходящие в высоту под самую крышу, располагались концентрически, а в центре круга стоял большой дубовый стол с удобным креслом. Даже у Дэна, ничего серьезнее комиксов читать не любившего, вырвался восторженный вопль.

Господин Теагоскор оказался очень старым чародеем, который обучал еще дедушку лорда Эдуарда. Он был невысок ростом, коренаст и очень крепок для своего возраста, с суровым лицом, но лучащимися добротой глазами под кустистыми седыми бровями – иной растительности на его голове не было. Одежду наставника составлял кожаный костюм, очень похожий на те, что были на всадниках, и в кирасу из странного материала, который казался живым – постоянно перетекал из одного цвета в другой и порой, словно реагировал на эмоции и действия хозяина.

– Первое, с чего всегда начинается обучение юного отпрыска любой династии, – начал наставник; голос у него был с хрипотцой, – это семейные чары. Как правило, даже самые слабые чародеи не имеют с ними проблем.

Он слегка поклонился Геле и протянул неизвестно откуда взявшуюся цветущую ветвь.

– Семейные чары Кетенов – перемещение, – сказал он. – Переместите этот каштановый цвет из своих рук в мои или лучше – вашего друга.

Геля уставилась на господина Теадоскора в полном непонимании того, что нужно сделать. Тот улыбнулся беззубой улыбкой.

– Сосредоточьтесь и ощутите, как магия окружает цветы…

– Это такой светящийся кокон вокруг ветки?

Господин Теадоскор кинул на ученицу пытливый взгляд.

– Вы его видите? – хрипло поинтересовался он. Геля пожала плечами.

– Не всегда, только когда… – она вспомнила предыдущие разы, когда мысленным взором смогла узреть окутывающую Эрф светящуюся паутину линий, – …когда очень взволнована.

Старик изумленно поднял дремучие брови.

– Вы меня поразили, леди, это весьма редкий и, надо сказать, опасный дар.

Геля нахмурилась.

– Чего в нем опасного-то?

Господин Теагоскор на секунду задумался, а потом ответил:

– Сила чародея во многом определяется способностью ощущать магические потоки Эрфа и силой этого ощущения – кому-то доступна первозданная магия, коей в нашем мире осталось совсем немного, кому-то – лишь потоки низкого ранга. Но в любом случае, мы можем лишь интуитивно их использовать, не влияя на них. А те, кто их видит… – наставник внимательно посмотрел на Гелю, словно в чем-то ее подозревая. – Эти чародеи способны их искажать и обрывать.

– И это темная магия… – пробормотала девушка.

Старик кивнул.

– Выходит все темные чародеи видят потоки магии? – спросил Дэн. Господин Теадоскор покачал головой.

– Темным чародеем может стать любой, применив темные чары.

– Но если он не видит потоки…

– … то использует заклятия, придуманные теми, кто видит, – закончил наставник.

Геля провела рукой по лицу, словно отгоняя наваждение, и призналась, что ничего не поняла.

– Заклятие – это определенный набор действий и слов, приводящих к ожидаемому результату. Большинство из них придуманы Древними.

– Все этих Древних поминают, – вмешался Дэн. – Кто они такие-то?

– Первые чародеи, которые смогли приручить магию, но пользовались они как светлой, так и темной, которая, как я уже сказал, рвет и извращает магические потоки, и однажды это привело к тому, что Эрф раскололся.

– Что вот так взял и раскололся, потому что потоки рвались? – не унимался Дэн. Наставник раздраженно поиграл желваками и напомнил Геле, что дал ей задание.

Девушка сосредоточилась, но никаких магических потоков не смогла ни увидеть, ни почувствовать. Она мысленно вертела пресловутую каштановую ветвь и так и сяк, даже успела в воображении отхлестать Дэна ею по физиономии, но та как была в ее ладони, так и осталась. Господина Теадоскора Гелина неудача ничуть ни обескуражила, и он объяснил, что длительное проживание на Земле не прошло бесследно, но со временем все восстановится.

Занятия с наставником проходили ежедневно по несколько часов. Он показывал простенькие упражнения, которые стали получаться у Гели и даже Дэна, правда только с Сердцем Турула в кармане. Господин Теадоскор осмотрел морион и сказал то же, что и леди Аполлинария, – странная и очень знакомая у него магия. И вот на третий день упорных тренировок у Гели наконец вышло передать каштановый цвет Дэну. Правда, девушке показалось, что наставник чем-то обеспокоен, но он промолчал и сдержанно поздравил с успехом.

Значительно хуже дела обстояли с уроками этикета. Мадам Наукани всем своим видом показывала, что из неотесанной девчонки за неделю не сделаешь леди. От такого отношения Гелю тянуло делать все с точностью до наоборот, что только подтверждало подозрения горничной. Дэн попросту забил на эти занятия, порешив, что от того, какой вилкой есть мясо, менее вкусным оно не станет, а уж аристократы совершенно точно не перемрут, если он не научится витиевато махать шляпой с перьями. Зато у него есть Сердце Турула.

Тяжелее всего приходилось Агнешке. Ее комната в доме Кетенов, разумеется, была просторной и хорошо обставленной, но людская прислуга считала, что чаростаси место в полуподвале, как и другим таким, как она. Мадам Наукани по пятам следовала за девчонкой, постоянно находя, за что ее отчитать – получилось, что несчастная Агни избавилась от тирании старшей сестры, но попала в немилость личной горничной хозяйки дома, возомнившей себя главой над всей домашней прислугой. Геля пыталась поговорить на эту тему с леди Аполлинарией, но та как-то незаметно сменила тему на предстоящий выход в свет, что девушка напрочь забыла о первоначальной теме разговора.

Апогей конфликта двух горничных наступил накануне Испытаний, когда ночью насмерть перепуганная Агни прибежала в Гелину комнату и чуть ли не забилась от страха под кровать. Геля попыталась выяснить, что же произошло, но бледная, как полотно, Агнешка что-то невнятно твердила про кровожадный ужас со светящимися глазищами, что висит под потолком библиотеки.

– Ты часом не читала произведения мадам Лаландж на сон грядущий? – поинтересовалась Геля, выбирая вазу поувесистее. Агни сразу потупилась. – Понятно…

В библиотеке раздраженная, как фурия, мадам Наукани спускалась с винтовой лестницы между стеллажами и кричала, что редкие магические книги не предназначены для нужд прислуги. Ее глаза и впрямь высекали искры. И как же должна была Агни боятся эту злобную «фламингу», чтобы перепутать с ночным чудищем. Геле так хотелось воспользоваться своим оружием, но она ограничилась лишь тем, что отчитала мадам Наукани за неуважение к своей личной горничной, которая в ночные часы выполняет распоряжения хозяйки и ищет нужные тома в библиотеке.