Хроники падших

Пролог

2023 год от Рождества Христова.

Голубое небо затягивалось серыми тучами. Лучи майского солнца скрылись, оставляя лишь сырой и порывистый ветер. Природа замерла, создавая ощущение надвигающейся катастрофы. Время остановилось. Улицы города опустели, не оставив ни единого следа хоть одного живого существа вокруг. Рекламные листовки летали по городу словно стая диких птиц. Хранившуюся тишину нарушил вой сигнальных сирен. Громкий гул наполнил улицы пронзительным визгом.

По одной из улиц бежала женщина. Ее лицо было закутано плотной тканью, оставалась лишь прорезь для глаз. Одежда на женщине была грязной, а весь ее внешний вид был безобразным. На редких участках бледной кожи виднелись кровавые язвы. Из ран сочилась кровь, смешанная с желтым и едким гноем. Беглянка держалась руками за большой круглый живот. Каждое движение ног было для нее адской пыткой и отдавалось во всем теле невыносимой болью. Вой сирен лишил слуха, а оставшиеся немногочисленные силы были на исходе. Женщина добежала до одной из дверей частного дома и тут же упала на каменный порог. Сил бороться не осталось. Болезнь, что так долго убивала тело женщины, пыталась забрать теперь и ее душу. Незнакомка протянула руку и совершила несколько слабых ударов в дверь. Действие забрало у нее последние силы. Бледная рука упала на землю. За дверью раздались тихие шаги и чье-то шарканье.

— Кто там? — за дверью раздался грубый мужской голос. — Чего надо?

— Прошу вас, помогите... — женщина зашлась в приступе сильного кашля. — Вы моя последняя надежда.

— На дворе давно ввели карантин. Любые выходы из дома и контакты с незнакомцами запрещены!

— Знаю, — между приступами удушающего кашля произнесла она. — Но у меня никого не осталось.

— Проваливай отсюда! Я не собираюсь нарушать закон ради незнакомки, — за дверью послышался скрежет закрывающихся замков. — Ты уже не жилец.

— Знаю, — женщина схватилась за живот, пытаясь сдержать нарастающую боль. — Но прошу вас, спасите ее.

— Кого ее? — голос за дверью стих, и все звуки тут же пропали. — Ты здесь не одна?

— Она во мне, — беглянка стонала, все сильнее хватаясь за живот. — Если вы не поможете мне, то она умрет вместе со мной. Прошу вас, спасите ее…

За плотной дверью раздались тихие шаги. Послышались звуки отпирания замков и затворов. Дверь стала медленно открываться, образуя узкую щель в проеме. Из возникшего пространства на женщину смотрели хмурые глаза и жесткие черты лица неизвестного мужчины. Неизвестный держал в руках пистолет, направляя его на лежавшее около его дома дрожащее тело. — Ты беременна? — мужчина продолжал осматривать незнакомку с недоверием и опаской — Как ты умудрилась заразиться и выносить ребенка?

— Не знаю, — непрекращающийся кашель вызвал слабое кровотечение из ее миниатюрного носа. — Я проходила с этой заразой девять месяцев и все еще не умерла.

— С какой из них? — мужчина смотрел на надувшийся живот с презрением. — Эта зараза пострашнее вируса будет.

— Прошу вас, спасите ее, — девушка закричала — Я долго не выдержу!

Хозяин дома схватил ослабленную женщину и поспешил занести ее в помещение. С неба стали срываться мелкие капли дождя, а порывы ветра усиливали свои обороты. Как только мужчина зашел в дом, он тут же положил незнакомку на старый и потрепанный диван. Женщина стала громко стонать, невольно сжимая кулаки.

— Что с тобой? У тебя так «Генезис» проявляется?

— «Генезис» здесь не причем. Я, по-моему, рожаю!

— Твою налево! — суровые черты лица мужчины сменились на панику и страх в глазах. — Не могла подождать?

— Простите, — женщина истошно закричала: — Помогите ей выжить!

— Как я тебе помогу? Я военный и не имею понятия, что с тобой делать!

Очередной крик незнакомки заставил мужчину действовать вопреки здравому смыслу. Он подбежал к одному из шкафов и достал стопку сложенных полотенец. Мужчина тут же постарался подложить полотенца под бьющуюся в агонии женщину. Ее крики становились с каждой минутой все громче и громче. Не придумав ничего лучше, мужчина встал около бледной фигуры, с ужасом смотря на происходящие с ней изменения.

— Ты это, как его, тужься.

Женщина испустила последний крик и обмякла. В комнате раздался громкий плач, а на руках мужчины оказался бледный ребенок. Как только пуповина была перерезана, роженица стала задыхаться, захлебываясь потоками собственной крови. Ее угасающий взгляд упал на плачущего ребенка, а губы тихо прошептали:

— Екатерина... Моя Катя. Я люблю тебя…

Глаза женщины закрылись, а дыхание угасло. Ее тело испустило последний вздох, и на этом жизнь оставила израненную плоть. Мужчина держал кровавыми руками новорожденного младенца, не веря в увиденное. Он обтер ребенка полотенцем и попробовал закутать в одну из простыней. За свою долгую жизнь мужчина ни разу не имел дела с новорожденным дитя. Его долг заключался в охране остатков прежнего государства и в оказании помощи выжившему населению.

— И что мне с тобой делать?

Усталые глаза мужчины смотрели на лежавший сверток. Крик младенца бил по ушам, вызывая головную боль. Найдя в закромах припасенный презерватив, он растянул резиновую защиту по поверхности бутылки, соорудив импровизированную соску. Ребенок стал активно сосать «пустышку», поток громкого плача тут же прекратился.

Как только в комнату вернулась тишина и покой, мужчина положил младенца на кресло и глубоко вздохнул. Из тела незнакомки все еще сочилась кровь. Ее металлический запах заполнил все пространство дома. С тяжелым сердцем мужчина завернул тело в плотное одеяло и оттащил в коридор. Набросив на лицо плотную маску и респиратор, он взял лопату и вышел на улицу. Спустя пару часов мужчина уложил завернутое в одеяло тело в глубокую яму. Он поспешил закопать недавно почившую женщину в яму, плотно трамбуя грунт. После того, как тело было скрыто за плотной пеленой земли, мужчина вытер пот со лба и тяжело вздохнул.

— Не знаю, кем ты была до всего этого беспорядка и как тебя звали, но покойся с миром, детка.

Бросив горсть мокрого грунта на свежую могилу, мужчина покинул двор и вернулся в дом. Сверток с младенцем лежал без движения на своем прежнем месте. Мужчина аккуратными шагами подошел к креслу, заглядывая внутрь свертка. В какой-то момент ему показалось, что малыш лежит без движения и не дышит. Мужчина развернул простынь. Маленькая девочка начала сильно выгибаться и издавать странные звуки.

— Тихо, тихо, дитя. Тебе не стоит плакать.

Мужчина взял младенца на руки и стал качать на руках. Как только малыш почувствовал тепло рук, он тут же утих. Мужчина нежными движениями качал ребенка из стороны в сторону. Как только ребенок окончательно успокоился, он тут же тихо засопел. С непривычки мужчина положил ребенка обратно в кресло и вышел в соседнюю комнату. Он пытался понять, как ему поступить с невинным младенцем. «Катя. Мать девочки сказала, что ее зовут Екатерина». В соседней комнате раздался хлопок. Натренированный военной практикой мужчина тут же принял боевую позу и поспешил на громкий звук. Как только он забежал в небольшую гостиную, на его руках появился младенец, который стал громко плакать.

— Что за черт? Как ты...?

По спине мужчины прошелся холодок. Ребенок буквально ниоткуда материализовался на руках бывалого военного. В подобную мысль сложно было поверить и принять ее. Мужчина смотрел на мелкие черты лица беззащитного младенца и у него в голове возник вопрос: «Что же ты такое?».

Глава 1

Восемнадцать лет спустя.

— Ты вновь сдалась, — жестокий и грубый голос отца не отражал ни единой эмоции. — Почему ты не продолжила оказывать сопротивление?

— Ты сбил меня с ног, — из меня вырвался тихий стон. — Как я могу бороться с мужчиной, имеющим военную подготовку за плечами? Мне всего-навсего восемнадцать лет, и я не служила в армии!

— Если бы не твое женское начало, то ты бы у меня давно в полку служила, — отец презрительно фыркнул, но протянул мне свою мозолистую ладонь. — Ты могла бы стараться быть сильнее и добиться поставленной цели.

— Ты можешь сделать мне небольшое послабление в честь дня рождения?

— В честь чего? Твой день рождения — не повод проявлять слабость и расслабляться.

— Но я устала каждый день получать от тебя тумаки, — слова отца и его поведение вызвали у меня новый поток злости. — Я могу один день в году посвятить себе и немного побыть девушкой, а не бойцом?

Не знаю, как вели себя люди прошлого, но я терпеть не могла дни рождения. В этот день отец был всегда напряжен сильнее обычного. Он с самого утра был не в духе, и я всегда старалась избегать нашего прямого контакта. Еще с раннего детства я не выносила ранних подъемов. Каждый божий день отец будил меня в ранний час и заставлял заниматься физической подготовкой. Изо дня в день он проводил мне жестокую и беспощадную тренировку, после чего собирался и уезжал из дома по своим делам. И мой день рождения никогда не был исключением.

За свои восемнадцать лет я привыкла к жестокому и беспощадному образу жизни. Все пережитки прошлого, что попадались мне на глаза, говорили о том, что прошлый мир был прекрасен. Сколько я ни читала книг о жизни людей до эпидемии, мне с трудом получалось представить подобный уклад жизни. Мир без ограничений, изобилующий всеми благами человечества. Я завидовала людям прошлого. Вокруг них было неограниченное количество возможностей и благ. Доступная медицина, развлекательные центры и разнообразные технические устройства. Все это люди прошлого воспринимали как должное. Мы же о подобных вещах могли только мечтать.

Мой отец не сильно любил рассказывать о мире до эпидемии. Он был человеком строгих порядков и не уставал твердить мне о том, что нет смысла жить прошлым. На все мои расспросы о жизни людей до эпидемии отец всегда отвечал одинаково:

— Рассказы о прошлом не помогут тебе в настоящем. Твоя задача — выжить здесь и сейчас, а не предаваться ненужным грезам.

Эти слова я слышала с первых дней своей жизни. Виной всему был вирус под названием «Генезис». Болезнь, что возникла из ниоткуда и за несколько месяцев распространилась по всей планете. «Генезис» убивал организм своего носителя незаметно и медленно. В самом начале его присутствие в мире не сразу было взято во внимание. У обычных людей симптомы болезни проявились спустя несколько недель после заражения. Вирус действовал нетипичным для всех известных заболеваний образом. Он распространялся по всему организму своего носителя и практически проникал в ДНК. Как только вирус менял геном человека, тот начинал страдать от недугов и в конечном счете умирал. Особенность «Генезиса» заключалась в том, что его симптомы проявлялись у всех по разному. У некоторых людей начинали отказывать органы, у других возникали раковые опухоли, которые разрастались по организму в геометрической прогрессии. У третьих «Генезис» вызывал гнойные язвы и множественные кровоизлияния. Подобные вещи не могли не вызвать паники среди общества. Ученые всех стран долго пытались выявить закономерности действия вируса и процесс заражения. В конечном счете установили, что вирус содержится в самой атмосфере планеты и распространен во всех ее уголках. Сам вирус активизировался лишь во время вспышек на солнце и действовал под действием большого количества ультрафиолетовых лучей.

Как только ученые выяснили данную закономерность, по всему миру ввели тотальный карантин. Людям было запрещено выходить из дома во время повышенной солнечной активности. Правительства всех стран мира ограничили общение людей друг с другом и запретили любые выезды за пределы нынешнего места жительства. Но как бы власти не стремились защищать населения своих стран от вируса и ограничить его распространение, все попытки оказались тщетными. Вирус был повсюду, и люди тотально умирали под его влиянием. Все это привело к краху привычного мира и падению экономики всех стран планеты. Жизнь оборвалась, и многие люди впали в первобытное состояние. Борьба за ресурсы и пропитание, убийства себе подобных за те или иные блага, беспощадная охота за остатками медикаментов. Столь яростные столкновения стали для людей единственным выходом на пути к выживанию.

Я родилась спустя год после появления «Генезиса» на планете. Моя мать умерла во время родов, оставив меня на попечение отца. Он был не образцом чуткого родителя, но я была благодарна отцу за его опеку и внимание. Он был полковником в отставке, оставившим службу после тяжелого ранения. В условиях краха политических систем и разрозненности общества мой отец решил взять власть в свои руки. Его навыки командира и жестокий характер позволили отцу навести хоть небольшой, но порядок внутри нашего поселения. По понятиям прошлого, наверно, отца назвали мэром нашего поселения. В конечном счете его мудрость и власть стали неоспоримы для людей и его признали лидером всей нашей общины номер шестьдесят один. Благодаря его положению, отец имел возможность навести порядок в разрушенном мире. Но он решил занять столь высокий и ответственный пост не только по этой причине.

Судьба сыграла с отцом злую шутку. Его собственная дочь оказалась одной из тех, кого отец должен был преследовать и изолировать от общества. По своей природе я не могла назвать себя обычным человеком. Точнее говоря, я являлась представителем нового поколения человеческой расы. Люди дали нам отдельное название. «Поколение G». Этот термин был создан на основании названия вируса, что убил две трети населения всей планеты Земля. И такие люди, из-за их особенных способностей, были признаны опасными для общества.

Мои способности телепортации проявились ещё в первые дни моей жизни. Отец рассказывал, что я смогла телепортироваться спустя несколько часов после появление на свет. В самом начале отец боялся моих способностей и меня саму. Но не смотря на мои это, отец не смог бросить меня на произвол судьбы и всеми силами защищал от внешнего мира.

В скором времени после появления подобных мне людей правительства объявили охоту на всех представителей «поколения G». Всех подобных детей забирали из семей и увозили в неизвестном направлении. Отец был тем, кто охотился за одаренными и защищал обычных людей от воздействия подобных сущностей. Вопреки своим правилам отец не смог сдать собственную дочь властям. Он намеренно занял пост главы общины, чтоб снять с меня все подозрения и оградить от любых угроз. По общим представлениям дочь главы общины была вне подозрений. Подобное положение в обществе далось мне нелегко.

Ещё в раннем возрасте отец запретил мне пользоваться своими способности и заставлял вести себя самым рядовым образом. Всем представителям «поколения G» вирус был не страшен, и мы могли спокойно ходить без респираторов под лучами солнца. Но чтоб соответствовать стереотипам остального общества и смешаться с толпой, мне приходилось всю жизнь ходить по улице в наморднике и скрывать свою кожу от солнца. В детстве я воспринимала все это как необходимость, но с возрастом эта игра начала выводить меня из себя. С каждым новым днем мне было все труднее и труднее скрывать свои способности и подражать обычным людям.

На этом фоне у нас с отцом возникли конфликты, которые обычно оканчивались яростными спорами. Свою мать я не помнила и не имела представления, как она выглядела и каким человеком она была. По своим внешним данным я предполагала, что внешностью я пошла в мать, а вот мой тяжелый и упертый характер был явно взят у отца. Наши конфликты перерастали в нескончаемую череду противостояний. В подобном ритме прошли долгие восемнадцать лет. Жизнь была скучной и однообразной. Каждодневная борьба за выживание, добыча ресурсов и скрывание своей истинной сущности. Все это составляло каждый день моей унылой жизни и было неотъемлемой частью моего жалкого существования. Я была уверена, что в подобном ритме пройдёт вся моя жизнь. Знала бы я тогда, как же я сильно ошибалась.

— Екатерина, отставить споры, — отец отряхнул свою военную форму и взял в руки фуражку. — Я в штаб. У нас чрезвычайная ситуация в поселении, и мне стоит срочно разобраться с возникшей проблемой.

— Что случилось? — подобные новости не предрекали ничего хорошего. — Ты теперь пропустишь мой день рождения, и тебе плевать на мое совершеннолетие?

— Я постараюсь быть вечером дома, — из отца вырвался тихий вздох отчаянья. — Но у нас на территории появилась банда мародеров, которая пытается грабить наши склады. Я не позволю нарушать порядок своей общины.

— Банда мародеров? Я думала, что у нас подобных вещей нет.

— До недавнего времени не было. Но как доложили мне наши дозорные, в банде замечены представители «поколения G», а это в разы усложняет задачу. Эти выродки вновь идут против нас и пытаются избавиться от мирного общества.

— Пап, ты не забыл, что я тоже являюсь представителем «G»? Я же одна из них.

— Ты не одна из них, — морщинистый лоб отца стал ещё более хмурым. — Ты выросла среди людей и не используешь свои способности. Ты самый обычный человек и никогда не будешь такой, как они.

— Но я одна из них. Я могу спокойно ходить по улице, и я не подвержена «генезису». Мне не нужны все эти средства защиты, и я никогда не болею. Почему я должна скрываться все это и держаться в тени? Я не могу быть ни с людьми, ни со своими истинными соплеменниками. Я всегда нахожусь одна!

— Катя, ты живешь в общине и являешься ее частью.

— Сидя сутками дома в одиночестве и избегая любого общества? Это, по-твоему, означает быть частью общины?

— Это меры безопасности. Никто не должен узнать наш секрет и раскрыть тебя, — отец взял меня за руку и крепко сжал горячую ладонь. — Я не смогу простить себя, если тебя раскроют и заберут. Я восемнадцать лет оберегаю тебя от всех угроз и буду делать это до самого конца.

— Ладно, — в подобные моменты я не могла перечить отцу и спорить с ним. — Я буду аккуратна и не буду выходить из дома.

— Умница, — отец коснулся своими сухими губами моего лба. — Ты же помнишь все правила?

— Дверь никому не открывать. В незнакомых местах не бывать. Выходить только с респиратором и стараться ни с кем не разговаривать. Вроде все.

— И главное…

— Ни при каких обстоятельствах не пользоваться способностями. Я помню, пап.

Глава 2

Как только фигура отца скрылась из моего поля зрения, я тут же приступила к скоропостижным сборам. Побег из дома был для меня обыденной вещью. Я позволяла себе нарушать запреты отца с самых незапамятных времен. В день своего совершеннолетия я сильнее обычного жаждала проявить характер и поступить по-своему. Надев все необходимые атрибуты для нахождения на улице, я прокралась к дальней стене высокого забора, который защищал наш дом по всему периметру. Я редко пользовалась своими способностями. Каждое перемещение давалось мне с большим трудом и забирало большое количество энергии. Сконцентрировав все свое внимание на пространстве за забором, я смогла оказаться по другую его сторону. Я поспешила скрыть лицо за плотной тканью и респиратором, после чего направилась в сторону городского поселения.

Хоть контакты людей были ограничены, но бытовой уклад жизни никто не мог до конца искоренить. Подпольные магазины по обмену одних товаров на другие существовали в каждом населенном пункте нынешнего мира. Отец не пытался преследовать спекулянтов и давал им своеобразную свободу в действиях. Его основная задача заключалась в охране хоть минимального, но порядка, и в поимке всех представителей «поколения G».

«Отец сказал, что он охотится за бандой мародеров, в которой есть люди G. Я должна увидеть эту банду и хоть одним глазком взглянуть на такого же мутанта, как и я». Идея пришла ко мне внезапно. Я знала расположение базы местных дозорных от и до. Отец брал меня в штаб до тех пор, пока мой возраст не позволил мне оставаться дома в одиночестве. Но и после этого мне часто приходилось бывать на базе. Отец сам рассказал обо всех помещениях и заставил выучить схему их расположения наизусть. По его мнению это могло помочь мне скрыться в случае опасной ситуации.

Пробраться в штаб не составило особого труда. Я сделала это с помощью тайного прохода, о котором знали только я и отец. Проходя по коридорам базы, я прислушивалась к каждому шороху, боясь в любой момент дать обнаружить себя местным дозорным. Вдалеке раздался гомон голосов. Я не могла разобрать, что происходило за закрытой дверью и о чем говорили люди внутри помещения. Мой интерес возрос до неимоверных размеров. Я знала, что данная комната использовалась в качестве переговорной. «Что, если отец поймал мародеров и сейчас допрашивает их? Я должна услышать, о чем они говорят и откуда они пришли в наше поселение. Если эти люди являются такими же, как я, то я хочу знать о них все».

Я знала устройство переговорной до мелочей. Мне пришлось долгое время концентрировать свое внимание на пространстве стоящего в ней шкафа. После немногочисленных попыток переместиться я услышала тихий хлопок и оказалась в темном помещении. Шкаф был набит вещами и всевозможной хозяйственной атрибутикой. Несмотря на происходящий в мире беспорядок, отец был дотошен в плане чистоты и уборки. Весь его штаб был начищен до блеска, как и каждая комната в нем.

Сквозь щель я увидала молодого парня, привязанного колючей проволокой к стулу. Его руки и ноги были закрыты в плотные наручники, которые скрывали пальцы и не давали возможности шевелить конечностями. Голова парня была опущена, а из его рта стекала тонкая струя крови. Тёмные волосы незнакомца были коротко подстрижены, а на лбу виднелись шрамы.

— Петр Иванович, вы это слышали? — в комнате раздался голос молодого бойца. — Как будто стрельба или небольшой взрыв.

— Отставить разговоры, — я сразу различила суровый и жестокий голос отца. — Андреев, тебе заняться нечем? Могу поставить тебя в дозор на ближайшую неделю, чтоб не было времени отвлекаться от поставленной задачи.

— Но там был какой-то звук, — молодой боец с опаской косился на шкаф. Я с паникой стала вжиматься в одежду, боясь самого страшного. — Петр Иванович, вдруг за этим выводком пришли его приятели?

— Андреев, ты предполагаешь, что диверсанты сидят в нашем шкафу и прячутся среди швабр и верхней одежды? — по голосу отца я поняла, что он выходил из себя и был на грани срыва. — Отставить лишние разговоры! Сходи лучше проверь наших заключенных. Я хочу поговорить с этим выродком наедине.

— Так точно, Петр Иванович.

Парень отдал честь отцу и поспешил покинуть комнату, кинув напряженный взгляд в сторону шкафа. Суровый взгляд отца обратился к бессознательному телу. Отец достал из-за пазухи шокер и ударил парня слабым разрядом тока. Тело незнакомца дернулось. Парень застонал, плотно сжимая губы в тонкую линию.

— Очнулся, выродок, — отец спрятал шокер в карман и зажал лицо парня в своих массивных ладонях. — А теперь ты мне расскажешь все, что меня интересует.

— Служивые не знают такого понятия, как этикет? — в комнате послышался слабый хрип. — Хотя, откуда вам его знать. Вы же безмозглые служители систем и ее бесправные рабы.

— Поговори мне, — сквозь щель я увидела, как ладонь отца замахнулась и ударила парня по лицу. — Мы единственные, кто охраняет руины этого мира от его уничтожения такими, как ты. Ты же выродок и ошибка природы, не знающая понятия чести и достоинства. Вы причина разрушения мира и его краха. И пока вас всех не истребят, мир не получит шанса восстать из руин.

— Зиг хаиль, товарищ Гитлер, — парень хрипло рассмеялся. — Продолжаете дело нацистов и устраиваете геноцид? Похвально. Ваши деды были бы рады знать, что их потомки повторяют путь того, с кем они воевали до последней капли крови.

— Ублюдок, нацист здесь только один, — отец презренно фыркнул и плюнул прямо в лицо парня. — Что ты делаешь в моем селении и кто помог тебе пробраться сюда? Кто твои информаторы и подсобники?

— Так я тебе и сказал, — парень поднял лицо, и я смогла разглядеть его глаза пронзительного зеленого оттенка. — Мы пытаемся выжить в этом мире, как и все оставшиеся в живых люди. Мы имеем право на жизнь также, как и все остальное население этой убогой планеты.

— Вы угроза этого мира и его главная зараза. «Генезис» не так страшен, как вы и ваши способности.

— «Генезис» породил нас. Мы не выбирали эту жизнь, и наши способности никак не угрожают людям, — парень зашелся в приступе удушающего кашля. — А я всего-навсего пытаюсь выжить и спасти ни в чем неповинные жизни от таких, как вы.

— Спасти? Ты нарушаешь установленные в обществе правила, считая себя выше закона. Ваши силы дают вам понятие того, что вы лучше и выше нас. Но это не так. Вы все раковая опухоль этого мира, которую надо вырезать, не дав возможности убить всех нас. И именно этому делу я посвящаю последние восемнадцать лет своей жизни.

— Пошел ты. Как только я выберусь отсюда, то постараюсь освободить нас от таких фанатиков, как ты. Мы имеем право на свободу и жизнь в этом мире. Это и наш мир в том числе.

— В другой жизни, выродок, — отец замахнулся и ударил парня своим мощным кулаком. — Завтра тебя казнят. Сегодня я должен отлучиться по важному делу, но завтра я уничтожу ещё одну угрозу с твоей стороны. Я сделаю все возможное для защиты своих людей.

— Как и я, — зеленые глаза парня сверкнули. — Вояка, я могу сказать тебе тоже самое.

Дверь в кабинет резко распахнулась. На пороге показался небольшой отряд из дозорных во главе с первым помощником отца. Это был мужчина средних лет, который был таким же военным, что и мой отец. Карие глаза мужчины были полны напряжения, а лоб усыпан множеством морщин.

— Петр Иванович, у нас чрезвычайная ситуация.

— Александр Владимирович, что случилось?

— В штабе засекли ещё одного диверсанта. За этим выродком кто-то пришел.

— Как это возможно? — отец подорвался на ноги, — Где были наши дозорные? Как они пропустили посторонних в штаб?

—Это... — мужчина замялся, сглотнув ком в горле. — Это ещё один выродок. Их здесь двое.

— Что? Что значит их двое?

— Этот урод работает с кем-то из своих, — взгляд военного переместился к парню. — Кто пришел за тобой? Что это за выродок и что он может?

— Я не знаю, о чем идет речь. Я работаю один, и я единственный представитель G здесь.

— Ты лжешь! Твой дружок пробрался к нам в штаб и исчез прямо перед дверью этого кабинета. Я все видел, и твой друг раскрыл себя перед камерами.

— Что значит исчез? — на лице отца я видела легкую панику и страх. Я сразу поняла, о ком шла речь и кого засекли военные на камерах наблюдения. — Как это возможно?

— Я не знаю. Этот парень подкрался к двери, а затем исчез. Он бесследно испарился. Петр Иванович, что если он обладает способностью к телепортации? Это может означать, что он сейчас где-то в штабе и может в любой момент напасть на нас.

— Саша, возьми нашего пленного под стражу, — отец побледнел. — Я разберусь со вторым.

— Вам прислать отряд дозорных? Нам надо срочно поймать его пособника и нейтрализовать. Если он действительно обладает способностью к телепортации, то это создаст нам огромное количество проблем. Нам надо как можно скорее найти этого засранца и нейтрализовать.

— Подожди с преждевременными выводами, — отец тяжело вздохнул, кинув в сторону шкафа задумчивый взгляд. — Осмотрите каждое помещение на предмет присутствия посторонних. Пленного заключить под круглосуточный надзор. Ни при каких обстоятельствах не давать ему шанс освободить руки. Все ясно?

— Предельно. Петр Иванович, что нам делать со вторым в случае его обнаружения?

— Не стрелять. Он нам нужен живым и целым. Москва дала четкие указания по поводу всех представителей «поколения G».

— Но вы же приказали казнить пленного. Разве Москва допустит казни пленных без их одобрения?

— Этот случай особенный, — отец осмотрел сидящего на стуле парня.

— Данный экземпляр заслуживает смерти и слишком опасен для нас и нашей общины. Москве не обязательно знать о нем и о его поимке. Ясно?

— Так точно, Петр Иванович.

— В таком случае приступайте к выполнению, Александр Владимирович. А мне нужно заняться своей миссией.

Дозорные схватили парня и поволокли его ослабленное тело прочь из комнаты. Я сидела внутри шкафа, содрогаясь под действием накрывшего меня ужаса. Как только фигура отца покинула кабинет, я тут же перенесла себя за пределы штаба. Оказавшись на улице, я с дикой паникой кинулась прочь. Меня одолевал неконтролируемый страх. В самых жутких кошмарах я не могла предположить, что так глупо могу раскрыть себя и смогу подставить отца, подвергнув его и мою жизнь под угрозу смерти.

Глава 3

Стены родного дома казались мне божьей благодатью. Я не была религиозной и придерживалась позиции яростного атеиста. Бог, если он существует, самый главный злодей во всей Вселенной. Он допустил крах своего же мира и позволил сгинуть миллиардам ни в чем неповинных людей. Я отрицала Бога и его существование. Но сейчас, впервые за восемнадцать лет я позволила себе обратиться к высшему разуму. «Если ты существуешь, и все еще следишь за нами, то прошу всем сердцем, не дай военным шанса раскрыть меня. Прошу тебя, отведи все подозрения от нас и направь их по ложному следу».

Я закрылась в комнате, боясь предстоящей встречи с отцом. По выражению его лица в штабе я поняла, что он раскрыл личность неизвестного «диверсанта». Он понял личность нарушителя и знал, что я сижу в шкафу и все слышу. Но вот предположить, что меня ждет за подобный проступок я боялась. За окном день сменился ночью и город погрузился во тьму. Лишь свет от зажжены костров и факелов рассеивал гнетущую темноту. У нас в доме стоял портативный генератор и солнечные батареи, которые помогали накапливать электричество для темного времени суток. Но в данный момент я испытывала дикий страх перед светом, боясь каким-то образом привлечь излишнее внимание со стороны. За дверью раздался звук тихого шарканья. Я знала, что последует в скором времени и поспешила спрятаться за кровать. Тем временем с другой стороны кто-то пытался открыть дверь. Ручка дергалась из стороны в сторону, а деревянный массив двери шел ходуном.

— Екатерина, я знаю, что ты меня слышишь, — грозный тон отца звучал максимально жестоко и безжизненно. — Открой дверь.

— Я не могу, — я еще плотнее прижалась к кровати, обхватив себя руками. — Я не хотела...

— Катя, открой дверь, — голос отца стих. — Я обещаю, что ничего тебе не сделаю. Мы просто поговорим. У тебя сегодня день рождения и я хотел сделать тебе подарок.

Слова отца вызвали приступ дикого удивления. За восемнадцать лет отец говорил подобные слова впервые. В душе возникло ощущение, что поведение отца не было добрым жестом и оно было связано далеко не с моим днем рождения. Немного поколебавшись, я встала на ноги и проследовала к двери. Дрожащей рукой я открыла замок и отошла на пару шагов в сторону. Дверь в спальню медленно открылась. В темноте комнаты возник мрачный и массивный мужской силуэт. Плечи отца впервые были опущены, а спина сгорблена. Я не могла припомнить, когда видела его в подобном виде. Отец прошел в комнату и сел на край кровати. Я смотрела на его поникшую фигуру и не решалась начать разговор.

— Ты устроила знатный переполох, — взгляд отца устремился в сторону окна. — И как ты могла не заметить камеры перед переговорной. Я учил тебя быть внимательной к деталям и всегда обследовать обстановку вокруг себя.

— Пап, я... — я так и не смогла найти подходящих слов, чтоб оправдать свои действия. — Прости меня.

— Твои извинения уже не имею смысла.

— О чем ты? Они что-то узнали?

— Еще нет. Но в любую минуту они могут понять, кто был в штабе на самом деле.

— Пап, ты же можешь остановить их, — я подошла к отцу, впервые решившись взять его за руку. — Я не думала, что меня смогут засечь. Клянусь, я была аккуратной.

— Недостаточно.

— Что нам теперь делать?

— Нам? — холодный взгляд отца устремился в мою сторону. — Боюсь, что пришло время пустить тебя в свободное плаванье.

— Пап, — меня затрясло. — Ты... Ты сдашь меня властям?

— Я не сдам тебя даже под угрозой жизни. Но тебе придется покинуть пределы нашего города и научиться выживать самостоятельно.

— Я не могу уйти. Здесь мой дом и я не смогу жить вдали от тебя.

— Ты с пяти лет сбегаешь из дома, — губы отца вытянулись в ухмылке. — И успешно скрывалась от всех угроз. Пришло время применять полученные навыки на практике.

— Но куда я пойду? Ты всю мою жизнь твердил о том, что мир за стенами города опасен! Все мосты и выезды были перекрыты и забаррикадированы еще семнадцать лет назад. Из города невозможно выбраться без сопровождения военных и разрешения властей!

— Все так, но из любого правила есть исключения, — из отца вырвался тяжелый вздох. — Сейчас ты соберешь все необходимое и переместишься в самую отдаленную точку от дома. После этого попробуй пробраться через выезд в сторону аксайского шоссе. Вдоль трассы м4 найдешь автомобиль и будешь двигаться в сторону Москвы. Поезжай в столицу. Там проще всего затеряться среди сотни тысяч жителей. Что, что, а теряться среди людей я тебя научил.

— Ты предлагаешь мне бежать в Москву? Каким образом?

— Я уже сказал каким, — строгий взгляд серых глаз прожигал меня насквозь. — Екатерина, ты уже не ребенок. Прекратить истерику.

— Хотя бы сейчас прекрати строить из себя бесчувственного вояку! — меня накрыл настоящий психоз. — Ты отправляешь родную дочь за тысячу километром от дома в неизвестность! Неужели в тебе нет и доли сострадания?

— Екатерина, я должен был давно рассказать тебе правду. Но до сих пор не мог решиться на это, — отец выждал долгую паузу, впервые пряча свой взгляд от моих глаз. — Катя, я не...

В доме раздался громкий треск. Стекла в окне разлетелись на тысячи осколков. Дверь в мою спальню распахнулась и на пороге появился целый конвой военных. Дула пистолетов были направлены в нашу с отцом сторону. Я кинулась в объятия отца, прячась от военных в его крепких объятиях.

— Игнатьев, в чем дело? — крик отца был громче всех остальных звуков. — Вы совсем из ума выжили?

— Петр Иванович, — мужчина средних лет поежился, но выдержал взгляд отца на себе. — Вам следует проследовать с нами.

— В чем дело? — отец встал на ноги, расправив плечи. — Игнатьев, я требую ответов!

— Мы засекли второго диверсанта. Его след обрывается около вашего дома... — мужчина замолчал, осматривая спальню и учиненный в ней беспорядок. — Мы не думали, что вы уже дома.

— То есть, ты предполагаешь, что у меня в доме диверсант?

— Так точно, товарищ главнокомандующий, — мужчина отдал честь. — Мы считаем, что он преследует цель убить вас и вашу дочь. В связи с чем штаб принял решение забрать вас обоих в безопасное место.

— Приказы здесь отдаю я. Не штаб.

— Мы связались с Москвой. Руководство дало четкие указания по поводу сложившейся ситуации. Вы и ваша дочь проследуете в штаб и будите находиться там до прибытия спецподразделения из столицы, — взгляд мужчины устремился в мою сторону. — Вашей дочери ничего не будет угрожать. Как и вам, Петр Иванович.

— Что с диверсантом? Вам удалось выяснить, кто он такой? — задавая свой вопрос отец сжал мое тело сильнее прежнего.

— Его лицо так и не удалось разглядеть. Этот ублюдок скрылся за капюшоном. Но его прыжки были видны по всему городу. Этот выродок телепортируется. Я впервые видел подобные способности. Телепортов не было ни в одном жилом поселении. Он, видимо, совсем недалекого ума, раз так глупо раскрыл себя.

— Видимо... — отец вздохнул и отпустит меня из объятий. — Игнатьев, я лично отправлюсь за этим прыгуном. Отныне я беру командование операцией на себя. Екатерину доставь в штаб. Проследи, чтоб она находилась в безопасности.

— Пап, я...

— Отставить разговоры, — незначительным жестом отец показал мне знак помалкивать. — Ты поедешь в штаб и будешь ожидать меня там. Как только станет безопасно я сразу же заберу тебя домой.

— Петр Иванович, Москва дала указание взять командование операцией на себя. Вам было предписано остаться в стороне и находится вместе с дочерью под наблюдением.

— Это еще почему? Игнатьев, как Москва узнала о произошедшем?

— Мы сообщили главному штабу в Москве о телепорте. Нам приказали всеми силами найти прыгуна и доставить в столицу живым. Этот парень особо опасный государственный террорист и он должен ответить перед высшим руководством страны за совершеннее преступления.

— Террорист? — впервые на моей памяти отец был удивлен и растерян. — От кого получена эта информация?

— Верховное управление России дало нам четкие указания. Не в наших правилах сомневаться и оспаривать решение властей.

— Вот как. Молодец, полковник. Выражаю тебе свою благодарность за оперативность действий.

Отец был хладнокровен и непоколебим. Но в его взгляде я видела легкий страх и еле уловимую панику. Его рука легким движением вложила мне в карман какой-то предмет. Я поняла, что действие отца было тайным и преднамеренным. Никак не подав виду военным по поводу нашей безмолвной сделки, я отошла от отца в сторону.

— Петр Иванович, вы проследуете с нами.

— А что насчет моей дочери?

— Насколько нам известно с сегодняшнего дня она совершеннолетняя. Она проследует с подполковником Рыковым и останется под его пристальным надзором. В связи с наступлением совершеннолетия нам не требуется вашего согласия на заключения вашей дочери под стражу.

Я и отец переглянулись. Действия военных были нетипичными для спасательной операции. Все их действия походили больше на заключение и поимку преступников. «Они знают. Военные знают обо мне и намерено разлучают нас, пытаясь ввести отца в заблуждение». Отец впервые за свою жизнь обнял меня и тихо прошептал:

— Чтобы не случилось в твоей жизни всегда помни о том, я люблю тебя. Никогда не забывай мои слова и выполни мой последний приказ. Екатерина, ты мое прямое наследие и моя истинная дочь. Не подведи меня.

Сидя в бронированном уазике я смотрела на соседний автомобиль со слезами на глазах. Отец был единственным близким человеком в моей жизни. Как бы я иногда не злилась на него, но мне сложно было представить свою жизнь без отца в ней. Как только военные отъехали от нашего дома я украдкой нащупала в кармане продолговатый предмет. Заглянув в карман, я обнаружила некоторое устройство. Насколько я могла знать, эти устройства использовали люди прошлого для выхода в интернет и беспрерывной связи друг с другом. Что были удивительным фактом, устройство работало. Я видела такие в ломбардах города и знала, что некоторые жители пользовались технологиями прошлого, как источником развлечений. Всемирные сети и мобильной связи давно уже не существовало. Но устройство работало и могло выполнить минимальный набор функций. Затертый корпус тяжелым грузом лежал у меня в руках. Я тяжело вздохнула. Подарок отца был воистину странным. Он всегда избегал моего контакта с подобными вещами и всю жизнь ругал меня за попытку узнать о прошлом устое жизни. Но теперь он приносит мне одно из устройств догенезийских времен. Я спрятала устройство в максимально укромное место, не желая выдавать своих намерений военным. Мне предстояло пережить самую тяжелую ночь в жизни. В глубине души я понимала, что шанс пережить эту ночь у меня невелик. Если военные узнали о тайне отца и о моих способностях, то его расстреляют как предателя и пособника терроризма. Меня же либо расстреляют следом за отцом, либо направят в столицу в места содержания политических преступников. Оба варианта были фатальными для меня. «Отец учил меня никогда не сдаваться. Раз я стала причиной нашего заключения, то я должна найти способ выбраться из заточения. Любой ценой я спасу жизнь отца и вытащу его из лап гадких и безжалостных вояк» Смысл жизни только в одном — в борьбе. На ум пришли слова одного из философов прошлого Альфонса Де Сада. «Тот, кто желает в одиночку бороться против общественных интересов, должен знать, что погибнет».

Глава 4

Пустая и темная комната давила на меня своим мрачным окружением. Потрескавшаяся под действием времени краска вызывала ощущение безысходности. Вот уже час, как я сидела в одном положении, пытаясь совладать с внутренней паникой. С того момента, как меня доставили в штаб, я ни на секунду не оставалась в одиночестве. Конвоиры все время стояли над душой и следили за каждым моим движением. Я так и не смогла прочитать записку от отца и понять, что он хотел мне сообщить. Неизвестность пугала. Мне хотелось любой ценой увидеть отца и узнать, что с ним случилось. На все мои вопросы об отце вояки не давали никаких ответов. Этот факт злил и выводил меня из себя. Я сжимала листок бумаги в своем кармане, желая поверить в то, что отец жив и ему ничего не угрожает.

— Дмитрий Сергеевич, — я решила нарушить тишину и попытаться поговорить со своим надзирателем. — Как долго вы продержите меня взаперти? И когда я смогу увидеть отца?

— Екатерина, вы пробудите здесь столько, сколько потребуют обстоятельства, — голос вояки не выражал ни единой эмоции. — Ваш отец выполняет свой долг. Вам ли не знать об этом.

— И в чем заключается его долг? — я повернулась в сторону мужчины, прожигая его насквозь. — Когда я смогу увидеть отца?

— Вам следует отсидеться в безопасности. Ситуация серьезная. Вы подверглись нападению диверсантов и могли пострадать от действий опасного террориста. Ваше заключение — это необходимые меры безопасности.

—Нападения террориста? — я знала, что слова военного чистой воды ложь. — Что известно об этом диверсанте? Кто он, сколько ему лет и как он пробрался в наш город? Где были ваши конвои, когда в город пробиралась банда диверсантов?

—При всем уважении к твоему отцу я не намерен делиться конфиденциальной информацией с малолетней девчонкой

—Мне исполнилось восемнадцать лет. Разве у вас на службу не берут как раз с этого возраста? — моя бровь взметнулась вверх. — И не вы готовите своих будущих служителей с раннего возраста?

—Ты точная копия своего отца. Но ты женщина и твой характер может сыграть с тобой злую шутку.Рация мужчины.

Вояка громко фыркнул и впервые за долгое время отошел в сторону. В динамике раздался чей-то хриплый голос. Из диалога мужчин я смогла разобрать несколько слов. «У нас чрезвычайная ситуация. Мы не можем... Срочно приступить к действиям! Главнокомандующий, он...». Разговор резко оборвался. Я не могла поверить в услышанное. Сообщение явно было о моем отце. В стенах штаба происходило что-то неладное. Мужчина спрятал рацию и повернулся ко мне спиной.

—Сиди здесь и не выходи. Я оставлю тебя на некоторое время. Если ты хочешь выжить, то ни при каких обстоятельствах не покидай стены этой комнаты.

Вояка покинул кабинет стремительным шагом. Я же осталась сидеть на прежнем месте, радуясь возможности остаться наедине с собой. Я потянулась к заветному клочку бумаги, что уже давно лежал у меня в кармане. Развернув скомканный лист, мои глаза впились в корявый и плохо различимый почерк отца. «Екатерина, Катя. Если ты это читаешь, то мои действия оказались бессмысленными. Заранее прости старика за все его грехи и за эту тяжелую ложь, длиною в восемнадцать лет.

Со дня твоего появления на свет жизнь изменилась. Еще до наступления апокалипсиса я был всегда одинок. Большую половину своей жизни я отдал на служение Родине и защищал интересы нашей страны. Россия тогда была не в лучшем положении. Мир стоял на грани третей мировой войны, и я был нужен своей стране. Но отдавая долг Родине я лишился права обрести счастье. Я так и не смог заиметь семьи и не смог узнать, что такое любовь. Но твое появление все изменило. Я не знал твою мать и не знал, кем она была и откуда пришла. В тот день, когда ты родилась, она появилась на моем пороге, моля о помощи. Я не смог бросить девушку в ее тяжелом положении. Я был до мозга и костей одиночкой. Безжалостным и бесчувственным солдатом. Но когда я принял роды у твоей матери, и взял тебя на руки мой мир перевернулся. Твоя мать умерла сразу после твоего рождения. Она успела произнести лишь твое имя. Екатерина. Это была ее последняя воля. Труп твоей матери я закопал на заднем дворе своего дома. Когда я вернулся домой и увидел новорожденного младенца, то понял, что не смогу больше бросить тебя. Ты стала моим лучом света. Как писал Островский в своем произведении «Гроза»: Катерина - луч света в темном царстве. Ты и есть этот луч света и всегда им будешь. Пусть я не был твоим биологическим отцом и не был связна с тобой кровной связью, но ты моя духовная дочь. Я никогда не забуду твой первый скачок на мои руки. Твои ручки тянулись ко мне, а комнату пронизывал жалобный и отчаянный писк. Этот писк стал твоим криком и твоей силой. Используй свою силу с умом и никогда не забывай, кто ты. Ты дочь генерала Петра Ивановича Вознесенского и всегда ей будешь. Теперь ты свободна в жизни. Я больше не смогу защищать тебя и сдерживать твою силу. Используй силы, данные тебе Богом, во благо людей, но никак не во вред. Где-то в этом разрушенном мире есть лекарство от этой заразы. Я верю, что мир придет в норму и ты увидишь его таким, каким видел его я в своем детстве. Ты достойна большего, чем сидеть взаперти загнанным зверем. Пари словно гордый орел по жизни и никогда не давай сломить тебя. Будь тем гордым волком, который ни при каких обстоятельствах не исполняет чужие команды. Пусть я не говорил тебе этого в жизни, но на бумаге я могу сказать тебе, как сильно я люблю тебя. Екатерина, ты мое наказание и моя награда. Мое проклятье и мое освобождение...»

Руки предательски тряслись. Последние слова я разбирала с большим трудом из-за обильных слез в глазах. Я не могла поверить в прочитанное и в то, что отец не был мне кровным родителем. Он всю жизнь защищал меня и каждый день рисковал своей жизнью и своим положением ради меня. И к чему это привело? Отец будет казнен сразу после того, как меня раскроют. Он погибнет ради девчонки, которая даже не была ему родной дочерью. Ход моих мыслей прервал звук хлопка. Дверь в комнату распахнулась и на пороге показался бледный и запыхавшийся отец.

— Папа! — я взвизгнула, кидая в сторону мужчины. — Ты жив? Но как? Они тебя не раскрыли?

— Нет времени объяснять. Хватай вещи и бегом за мной.

— Папа, я не понимаю. Твое письмо. Ты...

— Отставить разговоры! — крик отца и его жестокий взгляд заставили меня собраться и заглушить все эмоции. — Без лишних слов и разговоров следуй за мной и не произноси ни звука. Задача ясна?

Я, молча, кивнула и схватила небольшую сумку с немногочисленными вещами, взятыми еще из дома. Отец схватил меня за рукав и потащил в сторону коридора. У самого порога он вытащил пистолет и снял его с предохранителя. Вид боевого оружия не удивлял меня. Но я не верила, что отец может начать силовое столкновение со своими же подчиненными. Это было невозможно. Мы быстрым шагом двигались по коридору штаба. На каждом повороте отец останавливал наше движение, и жестом отдавал мне приказ сидеть тихо и не высовываться. Я не знала, куда мы идем. На одном из поворотов мы заметили конвой, который внимательно осматривал кабинеты здания. Оружие военных было заряжено и в любой момент могло начать действовать. Отец затащил меня в одну из комнат и тихо закрыл дверь за нами.

— Екатерина, ты помнишь, где располагаются камеры заключенных в штабе?

— Камеры? Ты про карцер?

— Именно. Ты сможешь переместить нас туда?

— Нас?

Я взвизгнула. Ладонь отца тут же зажала мой рот. Он затащил мое тело за большой письменный стол и усадил на грязный пол. Отец выглянул из-за стола, осматривая дверь и вход в комнату. Дуло его пистолета было направлено прямиком на дверной проем. Убедившись, что комната по-прежнему пуста, отец вернулся на свое прежнее место.

— Нас. Это наш единственный шанс выбраться отсюда живыми. В ином случае мы оба обречены.

— Я никогда не перемещала других людей. Я себя не всегда могу перемещать и делаю это на близкие расстояния. Я не смогу...

— Катя, вспомни все, чему я тебя учил. Никогда не позволяй себе испытывать неуверенность и страх. Если ты хоть на мгновение позвольшь себе отдаться эмоциям, то твоя жизнь оборвется также стремительно, как гаснет пламя свечи под действием ветров.

— Папа, я не смогу сделать этого. Нам надо найти другой выход.

— Другого выхода нет, — строгий взгляд отца продолжал прожигать меня насквозь. — Теперь возьми себя в руки и сделай все для нашего спасения.

Перед дверью раздались шаги. Сквозь деревянную поверхность я различила несколько мужских голосов. Ручка на двери стала дергаться и издавать тихий скрип. Я схватила руку отца и закрыла глаза. Адреналин в крови возрос до предела. Перед глазами встал туманный образ помещения карцера, где я была всего пару раз за всю свою жизнь. Послышался тихий хлопок. В глазах мгновенно потемнело. Рука по-прежнему сжимала потную и холодную ладонь отца. Разом все звуки прекратились. Голоса военных пропали, как и скрип старых дверных петель. Как только зрение вернулось я смогла различить темное помещение карцера. Пустынные и мрачные клетки были пусты. Я и не знала, что в карцере не было ни единой души. По моим предположениям здесь должны были находится несколько диверсантов и особо непокорных жителей города. Но карцер был пуст и безжизнен. Отец отпустил мою ладонь и бросился к глухой железной двери. Массивное сооружение напоминало больше вход в бункер, но никак не камеру заключенного. Отец открыл дверь в бункер и тут же шагнул в царившую внутри тьму. В нос ударил едкий запах плесени, крови и экскрементов. У меня возник легкий рвотный позыв, который я всеми силами пыталась сдержать. Сквозь темноту загадочного бункера я расслышала громкое шарканье и чье-то яростное мычание. В мгновение из темноты показался бледный отец, который нес на своем плече чье-то тело. Сквозь бледный свет настенных фонарей я смогла различить бледный и изнеможенный силуэт парня. Его опухшее от побоев лицо сложно было узнать, но я смогла разглядеть в нем пойманного отцом диверсанта из допросной. Парень хоть и был изрядно искалечен, но продолжал выражать попытки освободиться из сильной хватки отца. Тело парня было заковано в цепи и колючую проволоку. Лицо было прикрыто плотной маской, а руки закованы в нечто, что напоминало железные рукавицы. Отец сбросил тело парня на пол и попробовал снять маску с его лица.

— Если ты решил таким образом заставить меня говорить, то можешь сразу вернуть меня обратно, — глаза парня были полны лютой ненависти, а голос звучал максимально жестоко. — Я не имею привычки сотрудничать с фашистами.

— Молчи, — отец за малым сдерживал весь спектр накрывавшего его негатива. — Сейчас ты закроешь рот и выслушаешь меня. Я дам тебе шанс выбраться отсюда живым и отпущу тебя на все четыре стороны.

— В чем суть? Пытки не дали никаких результатов и ты решил добиться от меня содействия, сыграв добродетель? — парень изобразил максимально ироничный и фальшивый смех. — Боюсь тебя огорчить, но я не ведусь на столь убогие разводки. Особенно со стороны фашистов.

— Послушай меня, идиот. Я предлагаю тебе шанс выжить и избежать утренней казни, — отец сжал кулаки. — Но мне от тебя нужна будет одна услуга.

— Тебе? От меня? — парень засмеялся еще более наигранным смехом. — И что же? Если ты попросишь встать на колени и совершать непристойные действия, то я лучше выберу самую жестокую казнь, что имеется у вас в арсенале, чем пойду на подобное.

— Прекрати этот треп! — отец схватил парня и поставил его прямиком перед собой. — Ты сейчас сбегаешь вместе с этой девушкой и помогаешь ей добраться до Москвы. Ты поможешь ей скрыться и быть необнаруженной. После этого можешь идти на все четыре стороны и отправляться прямиком в ад.

— Что? Ты просишь меня спасти какую-то девчонку и устроить ее в столице? И это после того, как ты приказал убить меня и подвергал жестоким пыткам? Пошел ты, Гитлер. — парень плюнул прямиком в лицо отцу.

— В последний раз призываю тебя одуматься. Другого шанса выбраться у тебя не будет, — я впервые наблюдала за тем, как отец не реагировала На провокации в его адрес. — Помоги ей выбраться. От тебя зависит и твоя и ее жизнь.

— С чего мне помогать ей? И кто она вообще такая?

— Она такая же, как и ты. Она относится к людям «G.

— Она? — парень впился в меня глазами. — Ты думаешь, я поверю, что ты спасаешь девчонку поколения G? Ты умом тронулся? Я никогда не поверю в это и никогда не стану помогать тебе!

В коридоре раздалось эхо множества бегущих ног по полу. Шорох от грубой подошвы армейских берцев нарастал с каждой новой секундой. Громкие мужские голоса наполняли пустынное и мрачное пространство карцера. Отец выхватил пистолет из-за пазухи и тут же снял его с предохранителя.\

— Катя, хватай этого недоумка и перемещайся в самую дальнюю точку от города, в которую сможешь прыгнуть.

— Я не уйду без тебя! — я схватила отца за руку, осматривая его лицо с неконтролируемой паникой. — Они же казнят тебя. Ты теперь такой же террорист, что он или я! Ты должен бежать с нами.

— Мы оба знаем, что ты не сможешь переместить всех нас, — голос отца стих. — Я восемнадцать лет пытался заглушать твои силы и пытался сделать из тебя обычного человека. Твоя сила не подвластна тебе и в этом виноват я. Мне не стоило заставлять тебя быть кем-то другим и заглушить твою природу. Но теперь эта ошибка будет стоить мне жизни. Я отдам свою жизнь за тебя и за шанс обрести долгожданный покой.

— О чем ты? — я вскрикнула, сглатывая стекающие по щекам слезы. — Ты не можешь остаться здесь и ты не должен жертвовать собой ради меня. Я же даже не твоя родная дочь! Я тебе никто и не имею никакого права забирать твою жизнь...

— Ты ее не забираешь, — ладонь отца провела по моим мокрым от слез щекам. — Ты дала моей жизни самое ценное — смысл. Путь ты не моя кровная дочь, но ты мой истинный и духовный ребенок. Катя, будь сильной и никогда не позволяй себе эмоции. Борись за жизнь и за себя. Никогда не доверяй людям и будь всегда готова к тому, что самые близкие могут предать.

— О чем ты?

— Я соврал тебе, когда говорил, что не любил. У меня была девушка, на которой я хотел жениться. Но началась пандемия Генезиса. У новорожденных детей проявлялись странные симптомы, а люди вокруг умирали тысячами. Моя невеста умерла из-за помощи ребенку, чьи глаза стали искриться. Младенец выжил лицо моей Виктории, вместе с ней уничтожив любовь в моей душе. Но ты все изменила. Ребенок, что каждую минуту перемещался на мои руки. Ты подарила старику счастье и позволила вновь почувствовать любовь...

— Ты из-за этого так ненавидел всех представителей поколения G?

— Да. Но из всех правил есть исключения, — отец притянул меня к себе и обнял. — Никогда не забывай, кто ты и кто твой настоящий отец. Генерал в отставке Петр Иванович Вознесенский.

В коридоре послышался свист пуль. Стены тут же стали осыпаться под действием крупнокалиберных снарядов. Отец прикрыл меня спиной, закрывая моя тело своей массивной фигурой. Он указал мне на тело парня, который все это время сидел закованный на холодном полу. Я пыталась схватить рукав отца и не позволить себе оставить его в стороне. Пули просвистели в нескольких сантиметрах от моего лица. Я взвизгнула. В этот момент хватка отца ослабла. Его тело стало шататься и трястись. Из коридора показались силуэты вооруженного конвоя. Отец из последних сил прикрывал меня от свистящих вокруг пуль, в то время как его тело испускало последний жизненный рывок. С истерикой и громким криком я отпустила руку отца. Он тут же упал на колени и обмяк. Я взялась за закованного в кандалы парня и закрыла глаза. Раздался громкий хлопок и все разом прекратилось.

Глава 5

Подступающая рвота обжигала горло горьким привкусом страха. Как только тело оказалось на ровной поверхности я тут же высвободила содержимое своего желудка наружу. Запах туманной ночи наполнился кислым зловонием рвоты. Рядом со мной упало что-то тяжелое. Сквозь слабость и невыносимую тошноту я открыла глаза и увидела виды пустынных степей. Около меня лежал парень, тело которого было усыпано глубокими царапинами. Из множественных порезов сочилась алая кровь. Над головой светила полная луна, и вокруг было непривычно тихо. Как только тошнота отпустила, перед глазами встала ужасающая картина. Обмякшее тело отца и его тускнеющий взгляд. Его последние слова и мой стремительный побег. «Я бросила отца умирать. Я убила своего отца...». Из глаз потекли потоки обжигающих слез. Я закрыла глаза и отвернулась в противоположную от парня сторону.

— Какого…? — хрип незнакомца нарушил окружающую тишину. — Это ты сделала?

— Сделала что? — незаметно втянув вступившую из носа воду, я постаралась скрыть недавнюю истерику. — Бросила отца на растерзание воякам и сбежала, как подлая крыса?

— Как иронично, — ухмылка парня вызвала во мне дикую агрессию. — У главнокомандующего южным округом дочь оказалась террористкой. Оказывается, генерал был двуличным, лживым и лицемерным подонком.

— Не смей говорить об отце подобным образом! — я не выдержала и накинулась на парня с кулаками. — Ты и слова не посмеешь произнести в адрес моего отца пока я рядом. Уяснил?

— Дочь своего отца, — прижатый к земле парень пытался дать отпор. — Но тебе явно не хватает физической подготовки для боя с реальным противником.

Одним резким рывком я ударила парня по голове, лишив его концентрации. Из-за пазухи я достала пистолет отца и приставила прямиком к затылку наглеца.

— Теперь ты закроешь свой рот и выполнишь данное моему отцу обещание, — я сняла пистолет с предохранителя и вдавила стальную поверхность в череп парня. — И только попробуй сдать меня или обмануть. Я тебя из-под земли достану и спущусь в ад за твоей гнилой душой.

— Уяснил, — парень расставил руки в сторону. — А теперь убери от меня ствол. Я не планировал умирать настолько жалкой смертью.

Я еще несколько секунд удерживала пистолет в прежнем положении. Но спустя минуту убрала дуло от черепа парня и установила предохранитель в прежнее положение. Парень громко выдохнул. Он медленно повернулся ко мне лицом, осматривая меня изучающим взглядом.

— Признаю, у тебя имеются необходимые данные для выживания, — губы парня вытянулись в улыбке. — Ты уже убивала людей?

— Ты будешь моей юбилейной жертвой, — я прожигала наглеца взглядом. — Сотым трупом на моем счету.

— Сотым? — парень еще сильнее усмехнулся. — Сколько тебе лет? Пятнадцать?

— Восемнадцать. И не строй иллюзий по поводу моей детской наивности. Я давно не ребенок и никогда не была им. При первой возможности я убью тебя самым жестоким способом.

— А вот ума тебе явно не достает, — парень встал на ноги и расставил руки в стороны. — Давай. Стреляй.

— Что? — реакция парня и его действия дезориентировали меня. — Ты только что умолял сохранить тебе жизнь.

— Я передумал. Стреляй, — наглец сделал несколько шагов в мою сторону. — Я готов уйти из жизни и обрести покой.

— Но ты же...

— Что я? Я прожил двадцать три года, восемнадцать из которых нахожусь в аду. Для меня тот свет будет казаться настоящим раем.

— Тебе двадцать три? — я с опаской осмотрела фигуру парня. — Кто ты такой и откуда взялся?

— Твой папаша-нацист не рассказал тебе, кто я?

— Не смей упоминать отца! Он никогда не был нацистом! Он защищал невинных и оберегал меня. Если бы не я, то он... — голос сорвался, а руки затряслись.

— Был бы все еще жив. Но ты помогла миру избавиться от очередного безмозглого слуги системы. Плюс тебе в карму за это.

— Ты чудовище. Настоящий и безжалостный монстр. Выродок!

— Такой же, как и ты, — парень усмехнулся и вновь стал сканировать меня пристальным взглядом. — Значит телепортация. Интересно. Первый раз встречаю телепорта в жизни. И давно это у тебя?

— Тебя удивляет наличие сил у представителя поколения G?

— Силы меня не удивляют, но твоя способность к телепортации воистину необычна, — парень отвернулся в сторону. — Так зачем твой одержимый отец просил доставить тебя в Москву?

— Я не знаю. Я не видела мир за пределами нашего селения и не знаю, как он устроен.

— Ты не бывала за пределами Ростова? Как ты смогла переместиться на пустошь, никогда не бывая здесь?

— Не знаю. Смогла и все. К чему эти допросы?

— Я знал многих представителей нашего вида и видел разные способности, но телепортацию вижу впервые.

— Насмотрелся? — мне уже сложно было сдерживать порыв съязвить наглецу. — Расскажи о себе. Кто ты такой?

— Я не привык откровенничать. Тем более с заносчивыми малолетками. Мое доверие нужно заслужить.

— Пошел ты. Мне плевать на тебя и твое доверие. Но раз от тебя зависит моя жизнь, то мне стоит знать, с кем я имею дело.

— Дикарка, прекращай строить из себя генерала. Ты хоть и его дочь, но точно не тянешь на вояку и жестокого лидера. Личико слишком мягкое и детское.

— Еще одно слово и я перемещу тебя обратно в карцер на растерзание конвою!

Далее сдерживать эмоции я не могла. Этот напыщенный и заносчивый кретин выводил меня из себя. Меня тошнило от одного его вида, не говоря уже о раздражающем хриплом голосе. Я схватила лежавшую на земле сумку и направилась прямиком по пустырю в противоположную сторону от города.

— Далеко собралась?

— Далеко. И чем дальше от тебя, тем лучше.

— Ты знаешь куда идти? — тишину пустоши пронзил ироничный смех. — Для справки. Москва находится в другой стороне и до нее чуть больше тысячи километров пути. За пару месяцев дойдешь.

Слова парня заставили меня остановиться. Сложно было признавать свою беспомощность, но парень был прав. Мир за пределами моего поселения был мне неизвестен. При всем моем желании я не смогу добраться до Москвы самостоятельно. Каким бы раздражающим не был этот недоумок, но мне придеться терпеть его присутствие рядом.

— У тебя есть конкретные предложения? Или ты так и продолжишь вести себя, как законченный кретин?

— Предложение есть, но оно не помешает мне продолжать вести себя, как законченный кретин.

— Если ты намерен продолжить этот путь со мной, то у меня будет несколько условий.

— У тебя? Условия? В данной ситуации ты зависишь от меня и это я должен выдвигать требования.

— Во-первых, ты замолкнешь и не будешь общаться со мной без острой надобности. Во-вторых, ты больше ни единым словом не обмолвишься о моем отце. В-третьих, ты не оставляешь меня ни на минуту. Пока мы не доберемся до Москвы ты следуешь за мной словно тень.

— Дикарка, не много ли ты на себя берешь?

— Последнее и самое главное условие. Ты никому и ни при каких обстоятельствах не рассказываешь о том, кто я и что могу. Я просто девчонка, которую ты случайным образом встретил на своем пути. Ты умолчишь о моем отце и о произошедшей в моем поселении истории.

— К чему такая конфиденциальность? Боишься предстать перед ответом за грехи своего отца?

— Я не обязана отвечать за то, над чем я была невластна. Мой отец погиб и все его дела остались в прошлом. Я же должна начать жизнь с чистого листа и скрыть свое прошлое.

— Генерал успел подготовить тебя к подобному. Папаша предполагал твой побег, или это случилось по твоей воле?

— Никаких разговоров. Помнишь? Я не собираюсь обсуждать с тобой отца и свою жизнь. Доведи меня до места назначения и мы забудем о нашей встрече.

— Идет. И раз тебе так нетерпится отправиться в путь, то нам следует раздобыть хоть какой-то транспорт, — парень окинул пустырь изучающим взглядом. — Но для начала я предлагаю устроить небольшой привал. Я не ел уже несколько дней и еле стою на ногах. Твой отец и его вояки не отличаются особым гостеприимством.

Я заметила, что фигура парня все время шаталась. Его истощение было заметно невооруженным глазом. Представить, где мы могли раздобыть еду посреди пустоши, и как мы найдем транспорт было за гранью моего понимания. Незнакомец упал на траву и закрыл глаза. Поведение этого чудилы было далеким от нормального. Настолько невыносимых людей я еще никогда в жизни не встречала.

— Эй, дикарка. Я помню, что нам запрещено разговаривать, но могу я задать один вопрос?

— Чего тебе?

— Как тебя зовут?

— Екатерина. Но я привыкла к простому Катя.

— Екатерина значит. Как императрица?

— Я не сильна в истории.

— Куда тебе, дикарке, знать историю, — не открывая глаз парень изобразил улыбку. — Энтони.

— Это что еще значит?

— Мое имя. Меня зовут Энтони.

— Что за имя такое? Ты вообще откуда родом?

— Это долгая и запутанная история. А у нас стоит запрет на личные разговоры. Не так ли?

— Так, — сарказм парня вызвал у меня недовольный рык. — А есть сокращенный вариант? Твое имя слишком сложное для произношения.

— Тони. Но если совсем просто, то Антон.

— Антон? К чему тебе столько имен?

— Личные разговоры, — рука парня взметнула вверх, махая указательным пальцем. — Забыла?

Сил и дальше пререкаться с наглецом у меня не было. Для одного дня событий оказалось слишком много. Еще утром я была дома и проводила рядовую тренировку с отцом. А уже ночью я сижу в пустошах с нахалом, чье имя вызвало большое количество вопросов. В душе возник слабый интерес к персоне загадочного парня. Кто он такой, откуда он родом, чем занимается и какие способности имеет.

Я расслышала тихое сопение. Парень обмяк прямиком на траве, склонив голову на бок. Жесткие черты лица, темная борода и густые волосы на голове. Этот парень был первым, с кем я осталась наедине ночью. «Чувствую, дорога будет непростой и долгой. Он еще выпьет у меня крови. Граф Дракула недоделанный». Холод ночи пронизывал до костей. Мне не осталось ничего другого, как найти сухой хворост и развести костер. Как только темноту вокруг рассеял мягкий свет огня, а по телу разошлось тепло, я устроилась на ночлег возле кострища. В кармане куртки я нащупала подаренный отцом аппарат. Устройство продолжало исправно работать. Я распутала обмотанные вокруг устройства наушники. Отец знал, как я любила музыку, и что только она помогала мне справляться со всем негативом в душе. Я была не сильно знакома с устройствами прошлого, но интуитивно нажала на иконку с изображением ноты. Вставив оба наушника, я нажала на кнопку «play» и закрыла глаза. Музыка и успокаивающий мотив неизвестных мне песен помогли успокоиться и позволили мне отдаться во власть сна.

Я не прошу судьбу вернуть тебя ко мне.

Я знаю, счастье не приходит дважды.

Плыву по ветру, но река моя в огне.

А я всего лишь парусник бумажный.

В поту холодном просыпаюсь, боль в груди.

Мне не даёт забыть прощальные объятья.

Последний крик любви, последнее "прости".

Я не забуду тебя никогда.

Твою любовь, твою печаль, улыбки, слёзы.

А за окном всё также стонут провода.

И поезд мчит меня в сибирские морозы.

Вино допито, свет погас, но дом чужой.

Чужая жизнь, чужая женщина разбудит.

Но боль потери не расстанется со мной.

Пока истерзанное сердце биться будет.

Пускай тепло твоё останется с тобой.

А мне мой лёд несбыточных желаний.

Я стал одним из всех, сольюсь теперь с толпой.

И поплыву в потоке разочарований...

Сибирские морозы (исп. EMIN, Владимир Кузьмин)

Глава 6

— Папа, что такое «самолет»?

— Самолет? Откуда ты узнала это слово?

— Просто узнала, и все. Расскажи мне.

— Зачем тебе это знать?

— Я читала, что самолет может унести тебя куда угодно. Я хочу найти самолет. Но для этого мне надо знать, что искать.

— Вот оно что. Ты опять выбиралась из дома? Куда ты на этот раз отправилась?

— В заброшенный торговый центр на западе. Там было пусто, и никто меня не видел.

— Самолет не птица, но летать они умеют.

— Если это не птица, как он летает?

— В прошлом самолетами называли специальные летательные аппараты с крыльями, которые могли перевозить множество людей в любую точку нашей планеты. Мир тогда был открыт для посещений, и все люди могли свободно перемещаться по всему земному шару на самолетах.

— Пап, давай найдем самолет! Я тоже хочу летать!

— Екатерина, самолетов давно не существует. Мир пал еще в 2023 году, и он закрыт на карантин вот уже десять лет. Тебе не стоит покидать пределы нашего поселения. Остальной мир слишком опасен для тебя.

— Но почему? Почему я не могу выйти в мир? Мне не нужен респиратор, и я не боюсь "Генезиса".

— Запомни на всю жизнь. Для всех остальных людей ты такая же смертная, как и все. Ты боишься "генезиса" и всегда ходишь в маске. Ты можешь заразиться, и тебе стоит всегда бояться вируса, как и всем нормальным людям. Ты не одна из выродков поколения G и никогда им не станешь.

— Но я не боюсь вируса. Я не хочу всю жизнь просидеть в этом доме. Я хочу увидеть мир!

— Мир никогда не будет прежним. Тебе не увидеть другой жизни, и ты никогда не выйдешь за пределы города. Смирись с этим.

— Я найду способ. Я обязательно увижу мир за пределами поселения, и я найду самолет. Клянусь тебе. Я найду этот чертов самолет и улечу отсюда...

Дыхание перехватывало, легкие горели от недостатка кислорода. В воздухе стоял запах истлевшего хвороста и приближающегося утра. Влажный тяжелый воздух никак не хотел поступать в легкие. Воспоминание из детства все еще стояло перед глазами: строгий взгляд отца, мое переполненное злости лицо, оглушительный детский визг и мои сжатые в кулаки пальцы. Эта картина из прошлого вызывала невыносимую душевную боль.

«Ты обещала отцу сбежать и покинуть пределы поселения. Ты сдержала свое обещание, но какой ценой тебе это далось...».

Я открыла глаза и увидела первые лучи рассветного солнца. Оглядевшись вокруг, я поняла, что моего попутчика нигде не было. «Неужели этот нахал мог оставить меня здесь одну? Какой же он законченный проходимец!» - подумала я.

Злость и раздражение переполняли меня. Я пыталась собраться с мыслями и найти план действий, отгоняя панику, которая могла бы помешать мне. Несмотря на то, что я не знала, в какую сторону мне нужно двигаться и где находится столица, я решила найти трассу М4 и двигаться вдоль нее.

Как только я начала свой путь, я заметила приближающийся ко мне силуэт. В прямой осанке и широких плечах я узнала вчерашнего нахала из карцера. Он шел с пакетом в руках. Его лицо заметно посвежело, а вид был намного лучше, чем накануне вечером. Волосы были собраны в тугой узел, на теле была новая куртка, которой у него не было раньше.

— Далеко собралась? — парень с интересом посмотрел на сумку в моих руках. — Не боишься, что тебя заметят бывшие подопечные твоего папаши? К твоему сведению, нас разыскивают все ближайшие патрули.

— Я была уверена, что ты решил оставить меня, — я бросила в сторону парня презрительный взгляд. — Ты ушел, не предупредив меня об этом. Это было подло и низко с твоей стороны.

—Я что-то не припомню в твоем договоре пункт про обязательное отчитывание перед тобой.

—Там был пункт про то, что ты не должен отходить от меня ни на шаг. Или у тебя проблемы с памятью?

—С моей памяти все в порядке, — парень подмигнул мне и устроился около потухшего кострища. — И если ты разведешь огонь, то, возможно, я поделюсь с тобой своей добычей.

—И что это такое? Откуда ты взял еду?

—Здесь неподалеку есть небольшой городок, который давно покинули жители. А еще есть заброшенный торговый центр. Я потратил на поиски несколько часов, чтоб обеспечить нас пищей. Прояви хоть немного благодарности моим стараниям.

Я демонстративно отвернулась от парня. На его лице все еще была наглая ухмылка, но отрицать голод и потребность в пище я не могла. В животе предательски урчало, а в груди стояла невыносимая тошнота.

Мне пришлось пойти на перемирие и разжечь костер. Как только теплые волны огня распространились вокруг, я протянула руки к пламени. Тепло помогло мне привести мысли в порядок. Парень открыл пакет и начал доставать съестные припасы. Старые консервы, крупы быстрого приготовления и несколько бутылок с чистой водой. Антон протянул мне небольшой ковш с водой. Я установила ковш над огнем, чтобы согреть воду для приготовления пищи. В какой-то момент мой попутчик достал упаковку с лапшой быстрого приготовления, что вызвало у меня сильное удивление.

—Ты... Ты нашел лапшу? — при виде столь редкого лакомства мой рот наполнился слюной. — Она же на вес золота ценится.

—Кто ищет, тот всегда найдет, дикарка, — парень усмехнулся и открыл упаковку с лапшой. — В свое время подобная пища считалась едой бедняков и малообеспеченных слоев населения.

—Это шутка? За эту лапшу многие душу готовы продать! Это же ценный деликатес.

—Для нашего мира, да. Но в прошлом ее ели подсобные работяги и гастарбайтеры. А еще студенты, чье финансовое положение оставляло желать лучшего.

— Гастар ... Кто? Это кто еще такие?

—Гастарбайтеры? Иммигранты из бедных стран, что приезжали в крупные города на заработки, работая на самой паршивой работе. Дворники, подсобные рабочие, посудомойки, они брались за любую работу. Тебе отец не рассказывал об этом?

—Нет. Отец не любил говорить о догенезийских временах. Он считал, что разговоры о прошлом не дают возможности выживать в будущем.

—Я с ним не согласен. Знаешь, как говорили профессора истории в прошлом?

—Что за профессора?

— Люди, которые занимались научной деятельностью в различных областях науки, — парень бросил на меня презрительный взгляд. — Ты настолько ограничена в своих знаниях?

— Что же говорили эти профессора? — я решила не акцентировать внимание на замечании парня.

— Они говорили, что история дана человечеству для того, чтобы люди настоящего учли ошибки прошлого и не допустили их в будущем. Забывая уроки истории, мы обрекаем себя на нескончаемые ошибки в нашем будущем.

—Ты говоришь слишком заумными речами, — я подкатил в глаза, а затем перевела свой взгляд на огонь. — Но в твоих словах есть нечто интересное. Отчасти, в большей степени, я соглашусь с подобным мнением.

—Ты смогла меня удивить, — парень протянул в мою сторону ковш с приготовленной лапшой. — Но довольно разговоров. Когда я ем, я глух и нем.

Впервые за долгое время я получила огромное удовольствие от еды. Вкус лапши был просто невероятным. Эти ощущения от соленого и острого вкуса специй и сытной горячей пищи распространялись по моему организму приятными волнами.

Как только с едой было покончено, мы постарались убрать все следы нашего присутствия. Перед тем как мы отправились в путь, парень достал из сумки странный контейнер, который напоминал тубус для карт, но был слишком маленького размера.

— Что это у тебя в руках? — поинтересовалась я.

— Это? — парень поднял загадочный предмет. — Это очень важная и полезная вещь. Надеюсь, тот, кто оставил ее в своем доме и позволил мне найти ее, попал в рай без очереди, — парень засмеялся. — Ты правда не знаешь, что это такое?

— Если бы знала, то не спрашивала бы об этом. Это что-то опасное? Это какое-то оружие?

— Да, оружие. Оно страшнее атомной бомбы и может уничтожить все живое в радиусе сотни километров. Но я не позволю тебе прикоснуться к нему без моего разрешения.

— Пошел ты. Это же не оружие, верно? Скажи, что это такое.

— Возьми и узнай, — парень протянул мне загадочный предмет. — Открой крышку и попробуй ее содержимое.

— Что? Что там внутри?

— Открой и узнай. Но будь осторожна, можно обжечься.

Я с осторожностью взяла предмет из рук парня. Пальцы обожгло, но я смогла открыть плотную крышку. Когда я открыла флягу, то почувствовала сладкий фруктовый аромат, который напомнил мне чай с ароматизатором, который отец держал у нас дома. С опаской я сделала маленький глоток и почувствовала тепло, которое прошло по горлу приятной волной. Во рту возник вкус чая и сладкий привкус сахара. Я была удивлена, что предмет оказался железной флягой с чаем и сахаром.

—Это чай с сахаром? — спросила я, указывая на термочашку.

—Нет, это ядерное топливо со вкусом чая. Разве не похоже?

—Хватит! — я ударила его по руке, держа термочашку на расстоянии. — Я забираю ее себе.

—Но почему? Термочашка — большая редкость. Я впервые нашел ее за целый год и не расстанусь с ней ни при каких обстоятельствах.

— Найдешь еще одну. Эту флягу я заберу в качестве компенсации морального ущерба.

— Компенсации морального ущерба? К твоему сведению, это не фляга, а термочашка. В таких термосах люди в прошлом употребляли горячие напитки и могли переносить их с собой на долгое время, сохраняя тепло напитка.

— Откуда у тебя столько знаний о прошлом? Ты не так уж и стар, чтобы помнить те времена.

— Мне было пять, когда произошел Армагеддон. Но я внимательно изучил образ жизни людей догенезийского периода. Там тоже не все было гладко. Военные конфликты, политические споры, борьба за ресурсы и периодические экономические кризисы. А еще была пандемия коронавируса в две тысячи двадцатом году. Тогда весь мир был парализован целый год, и были запрещены все социальные контакты.

— Люди прошлого пережили что-то подобное «генезису»? — рассказ парня и его осведомленность о жизни в прошлом вызвали у меня неподдельный интерес. — Как люди справились с этим?

—Через год Россия и США разработали вакцины, которые распространили по всему миру. Коронавирус не был так страшен, как «генезис», но он стал его предвестником и генеральной репетицией перед настоящим апокалипсисом.

—Так значит, пандемия этого вируса произошла за три года до пандемии «генезиса»? Чем коронавирус отличался от «генезиса»?

Коронавирус по своим симптомам был похож на осложненный грипп или простуду. Вирус вызывал поражения в легких людей. Заражение происходило при прямом контакте с зараженным человеком, а также при прикосновении к зараженным предметам. Однако сам коронавирус не был таким страшным, как его последствия. У каждого человека коронавирус вызывал различные осложнения. Кто-то страдал от проблем с сердцем, кто-то от астмы или зарабатывал инсульт, а кто-то и диабет. Но в основном коронавирус вызывал проблемы с сосудами и тромбами. Коронавирус вызывал различные заболевания и убивал иммунную систему человека. — Разве «генезис» не делает то же самое?

— Именно, — губы парня растянулись в приторной ухмылке. — Понимаешь, что это значит?

— Хочешь сказать, что «генезис» является формой того коронавируса, который возник в мире еще в две тысячи двадцатом году?

—По крайней мере, я пришел к подобному выводу. Именно коронавирус стал истоком «генезиса» и его прародителем. Мы должны сказать больше «спасибо» своим потомкам за то, что они убили наше будущее и обрекли нас на подобное существование.

—Энт... Тони. Или как тебя называть?

—Для этих земель используй привычное всем Антон. Не стоит лишний раз вызывать у людей лишние вопросы по поводу моего имени.

—И откуда у тебя такое странное имя? Что за Энтони?

—Личные разговоры, — снова это жест указательным пальцем вывел меня из себя. — Никаких личных разговоров.

—Больно надо, — я закинулась сумку за плечо. — Какой у нас план?

—Идем к торговому центру и находим хоть что-то, что напомнит нам автомобиль. Сольем бензин с других автомобилей и заправим наше транспортное средство на максимально возможный уровень. На первое время нам хватит.

—А что будет дальше? Как мы доберемся до Москвы после того, как бензин закончится?

—Найдем новый, — парень подмигнул мне и направился в сторону горизонта. — Ты со мной?

Глава 7

Ноги гудели от усталости. Моя физическая подготовка находилась на довольно высоком уровне, но я не привыкла к долгим хождениям по пустошам. Виды заброшенных магазинов, домов и бывших ларьков вызывали у меня уныние. Когда-то давно здесь кипела жизнь. Сотни и тысячи людей ежедневно проезжали по этим дорогам. Они заезжали в торговые ларьки и заправляли автомобили на заправочных станциях. Их каждодневный образ жизни хоть и был однообразным, но он был идеальным. Я отдала все в жизни ради одного дня в подобном ритме. Увидеть настоящую и нормальную жизнь своими глазами. Мечта, которой никогда не суждено сбыться.

Вот уже два часа мы шли по пустынным местам. Когда на горизонте показалось большое здание торгового центра, я не могла скрыть свою радость. Мой спутник был молчалив. На протяжении всего пути он не произнес ни слова. Когда мы добрались до здания торгового центра, Антон повел меня вокруг заброшенной подземной парковки. Я не стала спрашивать причины такого решения.

Подойдя к зданию, мы увидели десятки сгнивших от времени автомобилей. Серые бетонные стены были в трещинах, а фасад здания зарос дикими растениями. Руки Антона крепко держали меня, когда мы направились в сторону ближайших кустов. Его расширенные зрачки осматривали парковку невидимым сканером. Сквозь шелест листьев я услышала тихий шорох. Где-то в глубине помещения раздавалось эхо шагов. В темноте мрачного помещения я увидела призрачный силуэт незнакомца. За его спиной появилось еще несколько размытых фигур. Я с ужасом посмотрела на возникший перед нами патруль. "Если они нас поймают, то смерть отца будет напрасной", - подумала я.

Я невольно прижалась к своему спутнику. Мышцы Антона напряглись, и он начал медленно отступать назад.

— Не издавай ни единого звука. Двигайся строго за мной. Поняла? Я слегка кивнула. Парень бесшумными шагами направился в противоположную от конвоя сторону. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Медленные движения заставляли мышцы напрягаться до предела. Каждый мускул в моем теле сжимался и был натянут, словно гитарная струна. При очередном движении ногу свело судорогой. Пальцы стало выкручивать в разные стороны, а икры пронзила резкая боль. Я вскрикнула и тут же зажала рот руками. Антон бросил на меня гневный взгляд и замер. В глубине парковки раздался громкий возглас.

— Вы слышали? Здесь кто-то есть. Обыскать периметр!

Я была так удивлена, что потеряла равновесие и упала на холодный бетон. В заброшенном помещении раздался звук глухого удара. Весь конвой военных ринулся в нашу сторону. Антон быстро вскочил и бросился к мусорному баку. Около меня пронеслась череда выстрелов. Я вскрикнула и побежала к своему спутнику. В самый последний момент я успела спрятаться за мусорным баком и избежать пуль. Звук выстрелов громко разносился по всему помещению. Я прижалась к телу Антона и зажмурила глаза.

Антон достал из-за пояса пистолет и начал отстреливаться. Началась настоящая перестрелка. Мне ничего не оставалось делать, как достать припрятанный в сумке пистолет. Я умела стрелять, так как отец обучал меня этому еще до того, как я научилась ходить.

Спрятавшись от очередного выстрела, я выглянула из-за мусорного бака и выстрелила в сторону ближайшего военного. Мой выстрел в голову был фатальным для него. Военные окружили нас кольцом и направили на нас все имеющееся оружие. Когда к нам вышел командир отряда, Антон наклонился ко мне и прошептал.

—Не издавай ни звука. Я все разрешу.

—Что ты разрешишь? Нам конец.

—Это не конец. Верь мне и не совершай резких и необдуманных действий. Сиди тихо и не двигайся.

Когда солдат вышел вперед, он направил дуло своего автомата прямо мне в голову. Он издал громкий рык и дернул рукой. Антон резко встал на ноги. Он вытянул руки в сторону конвоя и громко закричал. В одно мгновение все оружие в руках военных выскользнуло из их рук и взмыло в воздух. Оружие сделало оборот в воздухе и теперь было направлено в сторону конвоя. Антон двинул рукой в сторону оружия. Парковка наполнилась звуком нескончаемых выстрелов. Весь конвой упал замертво перед нашими ногами. За одно мгновение на полу оказались десятки мертвых тел. Меня охватил ужас. В своей жизни я не видела ничего подобного. Мои ноги онемели, и моя способность двигаться перестала работать. Я словно приросла к холодному бетону. Парень осмотрел тела военных внимательным взглядом. Его глаза переместились к моей дрожащей фигуре. Я же не подавала ни единого признака жизни.

— Тебя не зацепило? — спросил парень холодным голосом, который был суров и строг. — Ты в порядке?

— Что... Что это было? Ты... Ты убил их?

— Конвой прикончил бы нас, не моргнув и глазом. У нас не было другого выхода.

— Ты убил всех, — я до сих пор не могла осознать произошедшего. — Они же были ни в чем неповинными людьми. Все эти люди жили и боролись за свои жизни. А теперь они мертвы.

— В нашем мире, где все выжившие борются за возможность жить, главное правило заключается в том, что если ты не убьешь первым, то убьют тебя.

— Это абсурдное утверждение. Человечество находится на грани вымирания, и такие люди, как ты, только усугубляют наше положение. Мы должны бороться за выживание, а не убивать всех подряд. Ты только что убили десяток ни в чем неповинных людей!

— Насколько я могу заметить, смерть некоторых из этих людей лежит на твоей совести. Их кровь также и на твоих руках, — бровь парня взметнулась вверх. — Ты впервые убила человека?

— Я... Я не хотела никого убивать. Это была случайность и самооборона...

— Я могу сказать то же самое о себе. Я защитил наши жизни. В противном случае, нас бы застрелили без суда и следствия. Или, что еще хуже, отправили бы в Москву принудительно. А это было бы гораздо страшнее смерти.

— О чем ты?

— Неважно, — Антон протянул в мою сторону свою массивную ладонь. — Давай забудем об этом и вернемся к нашему плану побега.

— Как ты это сделал?

— Что именно?

— Как ты подчинил себе оружие и заставил его летать?

— Телекинез может и не такое, — парень усмехнулся. — Но попрошу тебя не распространяться об этом случае.

— Ты скрываешь свои способности? — слова парня вызвали у меня множество вопросов и подозрений. — Почему ты скрываешься? Разве ты не один из террористов, которые стремятся истребить обычных людей и оставить в живых только людей нового поколения?

— Я не террорист. И я не убиваю обычных людей. Запомни это, наконец.

— Сказал человек, который на моих глазах убил целый конвой военных силой мысли.

— Я уже устал повторять тебе, что это была необходимость. В иных случаях я не убиваю людей без причин.

— Тогда за что отец взял тебя под стражу и хотел казнить?

— Твой отец был тем, кто хотел истребить всех людей нового поколения. Люди боятся нас и стремятся искоренить угрозу, исходящую со стороны нового вида. По-твоему, что вызвало Всемирный апокалипсис?

— И что же?

— Стремление глупых и чересчур амбициозных людей выиграть в бессмысленной и никому не нужной войне за власть.

— Что это значит? Ты же говорил, что на Земле произошла пандемия какого-то коронавируса, вызвавшая вспышку «генезиса» Разве не так?

— Все так. Как ты думаешь, откуда взялся коронавирус? Его создали ученые под руководством одной из сверхдержав прошлого, желая ослабить недружественные страны. Но все вышло из-под контроля. Люди прошлого были слишком самоуверенными и думали, что им все по плечу. Но их ошибка и стремление к абсолютной власти на планете стоили нам будущего. Теперь мы расплачиваемся за их грехи.

— Для террориста ты слишком много знаешь о прошлом, — в разуме возникло ужасающее и шокирующее осознание. — Подожди. Ты говорил, что тебе двадцать три года.

— Верно. Что тебя в этом удивляет?

— Вспышка «генезиса» произошла в две тысячи двадцать третьем году. Значит, ты родился в две тысячи восемнадцатом, когда ни «генезиса», ни твоего коронавируса еще не было на Земле. Откуда у тебя способности к телекинезу? Только люди нового поколения, поколения G, обладают такими способностями. Но ты не можешь быть одним из них. Ты слишком стар для этого.

— Есть вопросы, на которые не стоит знать ответы, — лицо парня осунулось, и он тут же отвернулся в сторону. — Мое прошлое не имеет никакого отношения к настоящему.

— Но мне интересно, как возможно, что человек, рожденный в догенезийские времена, обладает силами и относится к поколению G?

— Мне самому интересно это узнать. И над разгадкой этой задачи я бьюсь все свою сознательную жизнь, — из парня вырвался глубокий вздох отчаянья. — Слушай, я не люблю говорить об этом и открывать людям свою сущность. Эту тайну я стараюсь оберегать от внимания посторонних. И я буду тебе признателен, если ты поможешь оставить все так, как есть. Так будет лучше для нас обоих.

— Так отец не знал, что ты родился в догенезийские времена? Он думал, что ты такой же представитель поколения G, что и я.

— Никто об этом не знает. Для всех я самый обычный человек. И мое положение в обществе должно остаться неизменным. Это ясно?

— Но как с такими способностями тебя смогли поймать и почему отец назвал тебя одним из террористов? Он знал, что ты представитель поколения G. Однако, твой внешний вид явно не соответствует восемнадцатилетнему возрасту и более младшему периоду.

— Главнокомандующий застал меня врасплох. Мне пришлось использовать свои способности и раскрыть свою личность. Когда меня схватил один из конвоиров, твой отец пытался узнать информацию о том, кто я такой и откуда у меня в таком зрелом возрасте взялись способности людей поколения G.

— Ты полон сюрпризов. Тебя поэтому хотели казнить? Из-за твоих способностей и твоего возраста?

— Твой отец боялся меня и видел во мне угрозу. Но я не осуждаю его. На месте твоего отца я поступил бы точно так же.

— Отец хотел убить тебя. Что значит, ты не осуждаешь его?

— Его страх вполне обоснован. Может показаться глупым, но это справедливо. Ведь люди с начала времен боялись всего, чего не могли понять и объяснить. Поэтому подобное явление не могло восприниматься военными как что-то нормальное. Если бы я был рядовым представителем поколения G, меня бы отправили в Москву, как это предусмотрено протоколом вышестоящих органов власти.

— Почему в таком случае отец доверил меня тебе? Если он боялся ьебя и хотел убить, маловероятно, что он мог доверить жизнь своей дочери подобному человеку.

— Он знал, что я не из тех, кто легко сдается. Я буду бороться за свою жизнь до последнего. Ведь если я смог выжить в течение двадцати трех лет и не попасться, значит, у меня есть необходимые для выживания навыки. У твоего отца не было другого выбора, кроме как довериться мне.

— Откуда ты родом? — рассказ парня все больше порождал во мне интерес. — Почему у тебя такое странное имя?

— Разве запрет на личные разговоры был снят? — на лице парня заиграла самодовольная ухмылка. — Позволяешь себе нарушать свои же правила. Отец был бы разочарован тобою.

— Мой отец учил меня досконально изучать обстановку вокруг себя. От тебя зависит моя жизнь. Мне необходимо знать, с кем я имею дело.

— Надо было думать об этом до того, как ты составила целый список запретов, главным из которых был запрет на личные разговоры. Не так ли?

— Какой же ты невыносимый нахал! — я вскрикнула, отходя на пару шагов назад. — Ты умеешь быть нормальным?

— К сожалению, понятие "нормальность" давно утратило свое значение. Этот мир, в котором мы живем, кажется, умер, а мы стали его призрачной тенью. В этой тени правила морали и нравственности перестали существовать вместе с большей частью человечества.

Я с отвращением отвернулась в сторону. Вид мертвых тел все еще вызывал у меня тошноту. Запах сырости, наполнявший парковку, смешался с металлическим запахом крови. Я мечтала поскорее покинуть это место и больше никогда не видеть подобной ужасной картины.

Мой спутник равнодушно пожал плечами и начал осматривать тела, лежавшие на полу. Собрав все найденные боеприпасы, Антон направился к оставленным автомобилям. Превозмогая отвращение и брезгливость, я заставила себя осмотреть оставшиеся тела. К счастью, мне удалось найти пистолет с полным магазином патронов, а также пачку спичек и шокер - эти вещи были на вес золота. Спрятав все находки в сумку, я подошла к своему спутнику.

По пустынной парковке разнесся звук взревевшего двигателя. Фары одного из автомобилей зажглись. Я подошла к пассажирской двери и села на переднее сидение. Антон держался за руль двумя руками, на его лице сияла широкая улыбка.

— Среди этого хлама нашелся живой экземпляр. Осталось слить бензин из оставшихся здесь развалин и запастись дополнительным аккумулятором.

— Как ты смог завести ее? Этот автомобиль стоял здесь почти двадцать лет. Он давно уже должен был прогнить.

— Что касается его внешнего вида, то он недостаточно хорош. Но техническая часть оказалась на удивление живой. Здесь даже моторное масло на половине уровня, — взгляд парня упал на приборную панель автомобиля. — Если повезет, то эта рухлядь довезет нас до столицы в целости и сохранности.

— Сомневаюсь, — я осмотрела салон автомобиля скептическим взглядом. — Ты умеешь водить?

— Умею. В своей жизни я обрел все нелюдимые для вышивания навыки.

— В таком случае давай покончим с этим и как можно скорее прибудем на место. Я слишком вымотана, чтоб продолжать спорить с тобой и выслушивать эти язвительные комментарии.

— Тебе и вправду подходит это имя. Царица, каких поискать. Но манеры оставляют желать лучшего. Дикарка.

Когда я услышала громкий смех парня, я кинула в его сторону гневный взгляд и отвернулась. Автомобиль медленно начал движение в сторону выезда из торгового центра. Это был мой первый опыт поездки на настоящем автомобиле. В своих мечтах я часто представляла себе этот момент. Мне нравилось фантазировать о том, как люди в прошлом осуществляли передвижение между городами. Я часто представляла, как окажусь в автомобиле и смогу пережить настоящее дорожное приключение. И вот моя мечта сбылась. Однако, вместо радости от долгожданной поездки, я чувствовала груз вины, сожалений и переживаний, которые разъедали меня изнутри. Моя душа разрывалась на множество осколков, которые впивались в разум подобно острым клинкам. Эта боль была невыносимой. Моя жизнь была невыносимой. Но ради моего отца и его жертвы, я должна была идти вперед. Я обязательно выживу и сохраню в себе остатки моей человечности.