Хроники острова Юракон. Книга четвертая. Наследие Юракона

Год 1086

Они преодолели последний подъем и теперь стояли на самой вершине холма, глядя, как лучи закатного солнца золотят ледяные пики уже четко различимых на горизонте гор Абара. Перед ними раскинулась широкая полоса степи, и ветер свободно гулял по клонящейся к земле пожухлой траве, кое-где припорошенной снегом. Стоял конец зимы, и морозный воздух неприятно щекотал ноздри, заставляя ежиться.

— Никогда бы не подумала, что здесь так красиво! И это в землях Темных, где, как мы считали, все должно быть сожжено и вытоптано! — воскликнула Ашади, захваченная открывшимся видом.

— В Ярутулле, где идут постоянные сражения, так и есть, — тихо произнес Охвист. — Ты сама видела. А что Темным до этих мест? До этих загадочных гор, хранящих в себе силу, от которой даже у меня тревожно сжимается сердце? Зачем тебе идти туда, в край жестоких вьюг и притаившихся в ущельях чудовищ?

Эльфийка обернулась, чтобы посмотреть своему спутнику в глаза.

— Не думаю, что там чудовищ больше, чем в твоих родных подземельях, — улыбнулась она. — Но теперь, когда я пришла сюда, я чувствую: моя судьба ждет меня в этих горах. И я могу лишь поблагодарить тебя, что ты выполнил свое обещание и провел меня через вражеские земли.

— Ты бы и сама прошла их в этой личине, — покачал головой Охвист, окинув Ашади взглядом.

Она скрыла свою внешность, и темный эльф видел перед собой куадаранку в длинном платье с порванным подолом, которое болталось на исхудавшем теле почти как мешок.

По правде говоря, с тех пор как эльфийка надела эту личину, Охвист чувствовал себя с ней куда увереннее: его собственная мертвенно-бледная кожа и впалые желтые глаза не казались ему столь уродливыми.

Только вот суть Ашади никуда не исчезла, от нее по-прежнему исходил свет любви ко всему сущему. Благодаря этому свету Охвист за время их путешествия научился иначе смотреть на многие вещи: видеть в любой ситуации хорошие стороны, понимать существ, населяющих поднебесный мир, а вместе с тем и лучше разбираться в собственных эмоциях и чувствах.

Путь был непрост: в горы Абара они отправились в начале зимы, когда в Шепчущей Заводи стало заметно холодать. К той поре Охвист окончательно окреп и мог бы сотни раз убежать или причинить вред прекрасной эльфийке. Мог, но не хотел. И именно потому, что она была прекрасна: в разговоре, в походке, в каждом движении ее проявлялась та сила, которая заставляла что-то в душе Охвиста призывно выть, причиняя сладкую боль. Это упоительное страдание почти что стало его наркотиком. Ашади же говорила, что это взывает к нему его эльфийская природа.

— В какой бы личине я ни была, твоя помощь неоценима, — сказала ему Ашади. Затем вздохнула и добавила: — Мне пора идти.

— Зачем? Зачем идти в неизвестность? У нас есть весь Юракон и мы оба свободны! Я бы блуждал вечно по этой земле, пока она не поглотила бы меня и плоть моя не стала бы ее частью! — нервничая и путаясь в словах, заговорил Охвист. Его глаза с надеждой взирали на ставшее столь близким лицо — бледное лицо куадаранки.

Но она всего лишь улыбнулась.

— У каждого свой путь, по нему нам и идти. Отпусти меня, Охвист, отпусти из своего сердца, ведь оно ожило и, я надеюсь, теперь уже никогда не умрет.

— Без тебя умрет. Я снова забуду свою эльфийскую природу и стану служить Дрэку, пока меткая стрела какого-нибудь эльфа или человека не убьет меня, — моля взглядом, пробормотал Охвист.

— Ты не забудешь свою природу, если только не удавишь ее всеми силами своей души. Что же касается служения — это твой выбор. Если ты обратишься к Дрэку, я не осужу тебя. Но, возможно, ты станешь кем-то более значимым и сможешь повлиять на ход этой затянувшейся войны? Множество твоих сородичей затаились в подземельях, и ты знаешь об этом.

— Предлагаешь мне пойти и взять их под свое начало? — почти с сарказмом промолвил Охвист.

— Это, во всяком случае, будет посложнее управления кучкой оживленных мертвецов, — подмигнула ему Ашади и... коснулась рукой его щеки. — Прощай, дорогой Охвист, и будь счастлив.

Эльфийка стала спускаться с холма, а ее спутник, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить хоть слово, молча смотрел ей вслед.

Грязное платье упало, исчезнув в земле, и вместо него стройное тело окутал воздушный балахон. Закат позолотил волосы эльфийки, как осень золотит листву на деревьях, а луч исчезающего за горами солнца будто невзначай скользнул по ее спине, осветив на миг едва заметный, мерцающий ореол.

Личина спала, и темный эльф смотрел на удаляющийся силуэт самого дорогого для него существа. Ему казалось, что вместе с ним уходит частица его души. Кто знает, может, это действительно было так.

Горы Абара встретили Ашади шумом разгулявшегося ветра. Эльфийка понимала, что пришла не в самое лучшее время: зима здесь длилась дольше, чем на равнинах, и мороз давно сковал неподвижные пики. Ашади думала о том, что, быть может, в этих горах замерзнет и она сама.

Но не в ее правилах было отступать, и целительница отважно двинулась вперед, оставляя за спиной запорошенную снегом степь.

Начался подъем, и порывистый ветер обжигал лицо эльфийки, норовил забраться под платье. Ашади не сдавалась — кутаясь в шерстяную шаль, которой укрывалась ночами еще в Шепчущей Заводи, она шла вперед, осторожно вдыхая ледяной воздух.

«Горы Абара всегда славились скверной погодой, — думала она про себя. — А еще здесь много опасных ущелий и крутых подъемов. Обо всем этом я не раз читала в старых свитках, и теперь столкнулась с этим воочию. Мне страшно, ибо я не знаю, что ждет меня здесь. Сама неизвестность гложет больше, чем знание о любом предстоящем испытании. Остается только крепиться и идти навстречу судьбе, которую я выбрала».

Чтобы отвлечься, Ашади вспомнила последние месяцы своей жизни и неожиданно для себя поняла, что они обогатили ее больше, чем предыдущие годы. Она не получила фактических знаний, новых наград и признания, но душа ее будто напиталась музыкой леса, окрепла и пустила корни в духовную суть Вселенной. Да, год был нелегок, было пережито немало минут отчаяния, сомнений, страхов, а когда она ушла из Этрадо, ее не раз мучило желание вернуться. Но если бы теперь Ашади предложили повернуть время вспять и что-то изменить, она бы отказалась. Ведь благодаря принятому решению эльфийка вновь обрела себя.

А Охвист? Темный чародей, служитель Дрэка, не оказался ли он в таком же положении, как она? Два одиноких существа, бывших верными слугами своих господ, неожиданно оказались предоставлены сами себе в глубокой чаще Шепчущей Заводи.

«Интересно, что будет с Охвистом теперь, когда я ушла? Вернется ли он к Дрэку или канет в неизвестность, как это делаю я? Если же ему достанет смелости пойти в Подземелья Эльни и отвадить своих сородичей от Дрэка — хвала Небу! Но я даже боюсь надеяться на это... Он все время проверял, зависима ли я от него, и в итоге сам стал зависим от меня. Не желая признавать это, он следовал туда, куда шла я, боясь минуты расставания и в то же время злясь на себя за проявление столь сильных чувств. Не удивлюсь, если после моего ухода он возненавидит меня и станет убивать эльфов с еще большим рвением».

Мысли Ашади перенеслись к эльфийскому двору и ее службе Эльвикери. Целительница старательно выполняла свою работу, но гонка за почестями и желание услужить королеве не давали успокоения ее душе. Наверное, эти качества присущи всем, кто ставит себе цель выслужиться. Чувством скрытой конкуренции наполнен весь эльфийский двор.

Что же касается ее привязанности к Рикато, то теперь Ашади искренне поражалась собственной глупости. Этот незрелый мальчишка в теле благородного эльфа всю жизнь играл в любимую игру — войну, и не замечал ничего вокруг. В его сердце жила любовь лишь к одной женщине — своей королеве, и то без всякой надежды на какие-то ответные чувства. Служба — вот занятие, которым Рикато был поглощен всецело и без остатка. Ему понадобилось три года, чтобы увидеть заботу и ласку, которыми окружила его Кита, и осознать свои чувства к ней! И то это произошло благодаря неудаче на военном поприще, когда Рикато впервые оказался выброшен из большой игры и был вынужден посмотреть на мир с другой стороны. И она, Ашади, которую считали на редкость умной и уравновешенной, позволила девичьей влюбленности в этого инфантильного эльфа поработить свое сердце!

Теперь Ашади пыталась скинуть все ярлыки, которые навесили на нее в эльфийском обществе.

«Мы так необъективны, что едва ли понимаем, кто мы. Путаясь в том, что думаем о себе сами и в том, что говорят о нас другие, мы пытаемся слепить идеал, но каждый раз он разваливается, как песочная фигура под очищающим дождем разоблачения. И мы снова не знаем, кто мы», — Ашади было жаль тех, кто так и не понял этой истины, но, с другой стороны, она и сама не считала себя вполне объективной. Слишком мало времени прошло, и слишком много стен она выстроила вокруг себя.

«Надо найти место для ночлега, прежде чем наступит ночь. Времени у меня мало», — подумала эльфийка, оглядываясь в сумраке под горными выступами. Наконец она заметила укромное место — узкую щель между трех валунов, сраставшихся наверху в единую скалу.

Холодный камень остался равнодушен к вторжению Ашади, и она долго ворочалась, стремясь устроиться поудобнее. В итоге сон сморил ее, и даже свист разбушевавшегося ветра не потревожил уставшую эльфийку.

Когда наступило утро, Ашади пришлось выбираться из сугроба. Вьюга укрыла ее снегом, как заботливая мать укрывает дитя пуховым одеялом. Ашади могла бы замерзнуть, но благодаря магии ей удавалось сохранять тепло в теле.

Непогода закончилась, и яркое солнце ослепляло, отражаясь от сугробов и ледяных скал, издалека казавшихся застывшими кристаллами.

Ашади потянулась, стряхивая с себя снежное покрывало. На миг ей показалось, что ее тело перестало быть осязаемым и будто растаяло.

«Если я становлюсь бесплотной, то честь мне и хвала! А может быть, все это мне кажется и я на самом деле умираю?»

Но Ашади не намерена была расстраиваться. Она глубоко вдохнула холодный воздух и подставила лицо солнечным лучам. Свет обволакивал ее со всех сторон, и Ашади захотелось, чтобы в этот миг она и вправду исчезла, растворилась в нем. Но ничего подобного не произошло.

Дорожная сумка, как и одежда, сильно отсырела. Эльфийка извлекла из нее гребень и долго расчесывала свои длинные, густые волосы, напитавшиеся влагой. Когда они стали сиять под лучами утреннего солнца, Ашади продолжила путь.

Если в этих горах и были звериные тропы, то их замело ночной вьюгой, и эльфийке пришлось самой прокладывать себе дорогу. Солнечный свет питал ее больше, чем любая пища, которую она могла бы съесть. Она шла наугад, все углубляясь в горный массив, пока не почувствовала себя внутри какого-то неведомого ей доселе духа, который словно принял ее в свои объятия. Тогда Ашади увидела, что перед ней простирается крутой подъем, по которому она начала карабкаться, часто падая на колени и зарываясь в пушистый с виду и колючий на ощупь снег.

Взойдя на вершину, эльфийка почти выбилась из сил и села прямо в сугроб, окутавший ее чуть ли не с головой. Она оказалась на краю длинного ущелья, простиравшегося вдаль в обе стороны. К северу оно уходило в скалы, перебраться через которые едва ли представлялось возможным, к югу, наоборот, мельчало, а спуск к нему становился более плавным.

Ашади внимательно оглядела ущелье и приняла решение двигаться на юг, надеясь в итоге дойти по кромке до его конца.

Конечно, она не могла долго обходиться без еды и тепла, но зов сердца не подвел ее, и эльфийка почувствовала, как уменьшается слой снега, а воздух становится не таким морозным.

Вторую ночь она провела у подножия скалы, кутаясь в свою порядком отсыревшую шаль. Утро встретило ее холодом, прокатившимся по всему телу.

«Еще одну ночь без тепла и пищи я не переживу», — подумала Ашади, заставляя затекшее тело двигаться.

Ущелье постепенно мельчало, пока не растворилось в широком плато, и эльфийка, выйдя на него, свернула на запад, еще больше углубляясь в горы.

Когда наступил полдень, перед Ашади предстал очередной подъем. Она испугалась, что за ним ее ждет новый обрыв и длинное ущелье, которое необходимо будет обходить. Но поворачивать назад не имело смысла, и эльфийка начала карабкаться наверх. Здесь снег снова доставал ей почти до пояса, и прошло более двух часов, прежде чем Ашади взобралась на вершину. Но все, что она увидела перед собой, лишь новый подъем и такое нагромождение скал, что даже солнце было скрыто от ее взора.

Эльфийка села, но не потому, что отчаялась и не знала, куда идти, — наоборот: ее очаровала атмосфера этого места. Она была будто на дне каменного колодца, видя лишь небольшой клочок неба над головой. Горы обнимали ее, и в этих объятиях таилась удивительная сила.

Горы пели ей свою песнь, идущую из глубины земных недр нарастающим гулом, но она не устрашала, а призывала. И Ашади, закрыв глаза, открыла душу горам Абара, доверив им свои горести и печали.

Прошло какое-то время, прежде чем тонкий слух эльфийки уловил отдаленные голоса, принадлежавшие, несомненно, разумным существам. Ашади, не открывая глаз, начала медленно двигаться в их сторону. Неожиданно ноги ее потеряли опору, и она кубарем покатилась куда-то вниз.

Снег спас ее от смертельного падения. Открыв глаза, Ашади увидела, что скатилась в узкую расщелину между скал и попала еще глубже в толщу гор. Небо почти полностью скрылось от ее глаз, света стало меньше. Полежав какое-то время, она снова услышала голоса, и теперь поняла, что они доносятся с северной стороны от ущелья, в которое она попала, и, чтобы достигнуть их, придется преодолеть еще один подъем.

Поднявшись на ноги, Ашади полезла вверх, то и дело спотыкаясь и падая. Ее дыхание сбилось, она урывками глотала ледяной воздух, путаясь в платье и хватаясь руками за сминающийся под ее весом снег. Из последних сил эльфийка достигла вершины и распласталась прямо на снежном покрове.

А голоса тем временем стали звучать куда громче. Ашади расслышала женский смех и суматошную возню где-то внизу. Какое-то время она лежала, не двигаясь, но когда голоса вдруг затихли, эльфийка поднялась, разгладила платье и стряхнула снег с волос. Расправив плечи, она не спеша пошла вдоль склона, отклоняясь к внешней его стороне. Вскоре она разглядела две удаляющиеся фигуры в темных одеждах. Ашади смотрела на них сверху вниз, ощущая, как сила гор пропитывает ее измученное тело.

Постепенно эльфийка начала спускаться вниз, следуя за фигурами. Судя по всему, те принадлежали двум молодым людям. Они шли, весело переговариваясь и чувствуя себя в полной безопасности. Но вдруг резко остановились и оглянулись.

Ашади застыла на спуске — она и сама испугалась своего обнаружения. Куадаранцы, юноша и девушка, также молча смотрели на нее, застыв посреди заснеженного поля.

— Приветствую вас! — громко произнесла Ашади. — Я — Ашади из народа эльфов, целительница и странница, пришла почтить горы Абара!

И Ашади поклонилась в пояс, всем своим видом стремясь показать, что не замышляет ничего плохого.

Молодые люди повернулись, все так же молча глядя на нее. Затем девушка что-то прошептала на ухо юноше. Он ответил ей, и она тотчас побежала к горам, исчезнув где-то за валунами.

Ашади уже испугалась, что люди не понимают общепринятый на Юраконе язык, но тут молодой человек обратился к ней:

— Приветствуем и мы вас, Ашади из народа эльфов! Я Ташир из народа горняков, а моя спутница — Круана. Я отведу вас к нашим учителям. Они с радостью примут вас и познакомят с истинными духами гор Абара.

— Ты красиво говоришь, юный Ташир. Скажи, кто такие ваши учителя и какие знания они вам передают? — приблизившись, поинтересовалась Ашади.

Юноша улыбнулся.

— Их называют Шептателями — теми, кто говорит с духами гор. А мы их ученики.

— А остальные горняки? — спросила Ашади.

— Они живут в долинах далеко отсюда. Эти места — пограничье, где обитают те, кто оберегает эти горы и слышат их песню.

— Я слышала ее, — посмотрев на Ташира, произнесла Ашади.

— Неудивительно, ведь вы — эльфийка, — улыбнулся юноша. — Следуйте за мной, я проведу вас в наше убежище.

«Эти люди и вправду совсем не такие, как степные куадаранцы, — думала Ашади, идя за Таширом. — Они — словно наши ведающие и чувствуют горы так же, как эльфы — леса».

Снова снег заскрипел под подошвами. Ташир был одет в плотный костюм из шкур, подбитый мехом, а на ногах его красовались высокие сапоги, плотно облегающие икры. Ашади невольно позавидовала его одежде и обуви. Ее ботинки хоть и защищали от влаги, но нисколько не грели, и эльфийка уже начинала ощущать охватывающий ступни холод. Ее силы в борьбе с морозом были на исходе.

Ташир повел Ашади к валуну, за которым несколько минут назад скрылась Круана — следы девушки были четко видны на снегу. За валуном следовал узкий проход, открывающий путь к пологому склону, усыпанному примерзшими к земле крупными камнями. Ташир легко петлял между ними, ведя Ашади так же уверенно, как она бы вела его, окажись они в лесной чаще. Эльфийка начинала все больше уважать встреченных ею людей и восхищаться их выносливости.

Постепенно склон начал сужаться и превращаться в ущелье, словно невидимые руки сжали землю с двух сторон и сложили пополам. Когда небо скрылось от глаз путников за каменной толщей, Ташир резко повернул прямо в сторону горы и указал Ашади на незаметный на первый взгляд проход.

— Это — вход в наше обиталище. Я пойду первым, а вы следуйте за мной.

Он протиснулся в щель, пригнувшись и повернув голову вбок. Ашади последовала его примеру. Гора обожгла эльфийку холодным камнем, свет скрылся от глаз, на мгновение стало трудно дышать. Но вот рука ее выскользнула из каменных тисков, и через миг эльфийка вынырнула в пространство внутри горы. Было темно, но Ташир уже зажигал факел.

— Обычно нам свет не требуется, но мы храним заготовки для факелов на непредвиденные случаи — например, если к нам придут гости, — с улыбкой сказал юноша. Судя по его интонации, гости здесь были явлением редким, и Ашади по достоинству оценила добрую иронию в его голосе.

Взяв факел в левую руку, Ташир предложил правую Ашади, и вместе они неспешно пошли навстречу темноте.

Коридор петлял, и эльфийка совершенно не представляла, в какую сторону они идут. Отблески от факела причудливо скользили по стенам. Неожиданно впереди эльфийка увидела силуэт — кто-то стоял посреди коридора, ожидая их. Приблизившись, Ашади разглядела женщину среднего роста с немного угловатой, будто подростковой фигурой. Бледное лицо обрамляли темные пряди волос.

Женщина смотрела на гостью со спокойствием, которое можно было принять за равнодушие, но Ашади сразу поняла, что это не так, взглянув в ее глаза: те были полны необыкновенным умиротворением и теплотой, которые едва ли ожидаешь увидеть у суровых обитателей гор Абара.

Эльфийка очарованно застыла, впечатленная видом куадаранки.

Ташир, подойдя к женщине, почтительно склонил голову. Затем выпрямился и произнес, указав на гостью:

— Это Ашади из народа эльфов, она пришла почтить дух наших гор.

— Добро пожаловать в народ куадаранцев-горняков, Ашади. Мое имя Дэвора, я — Шептательница, — обратилась женщина к эльфийке.

— Благодарю за теплый прием. Я уже третий день в пути и могла бы сотни раз погибнуть. Но, видимо, сами духи гор ведут меня, и вот я здесь, открытая для новых знаний.

— Мы рады гостям из народа эльфов. Не так давно мы узнали, что ваш народ вновь объединился со степными куадаранцами для борьбы с Темными, много лет истязающими землю Юракона. Мы отправили послание степным куадаранцам в Абин. Полагаю, очень скоро наши народы встретятся и станут верными союзниками, — поведала Дэвора.

Ашади задумчиво кивнула и сказала:

— Раньше я служила при королевском дворе и знала обо всем, что намерена предпринять мудрая Эльвикери. Однако уже почти год, как я покинула родные леса и ничего не знаю о планах моего народа.

Шептательница кивнула, будто не ожидала иного ответа, и повернулась к Таширу:

— Ступай вперед с факелом, выйдем в долину. Круана уже устраивает место для нашей гостьи.

Юноша кивнул и пошел вперед, держа факел над головой. Глядя, как снова заплясали тени по потолку, Ашади обратилась к Дэворе:

— Как живете вы здесь, Шептатели, и чем славитесь? Я ничего не знаю о вас, хотя чувствую с вами удивительную близость. От вас веет духом эльфов.

Женщина улыбнулась.

— Вы встретили всего одну Шептательницу — меня. Я общалась с эльфами в молодости и, возможно, переняла часть их силы. Другие Шептатели совсем иные по нраву: многие из них затворники, скитающиеся по подземельям этих гор. А некоторые и вовсе становятся безумцами.

— Горы Абара сводят с ума тех, кто посвящает им жизнь? — насторожилась Ашади.

— Нет, безумными становятся те, кто отрекается от мира себе подобных. У нас есть общины, но мы часто оказываемся в одиночестве. Наша душа становится беззащитной перед страхами, таящимися в нас. Мы кричим об этих страхах горам, но они безмолвны, и тогда некоторые сходят с ума.

— Все же у эльфов и людей разная природа, — покачала головой Ашади. — Наш дух един с духом леса, и нам неведомо чувство пустоты и одиночества. Кроме того, лес отличается от гор — каждое дерево там является частью целого. Вы, должно быть, и сами это понимаете, если жили там... Однако как же вы оказались среди эльфов? Неужто вы родом из степей?

— Верно, — кивнула Шептательница. — Я родилась в деревне недалеко от Зерда, пережила кровавую битву за Сельсу, несколько лет провела в поселении эльфов, когда они еще обитали в Шепчущей Заводи, а затем много лет жила в Абине. Оттуда судьба привела меня в горы Абара и преподнесла мой дух в дар хранителям этих гор. С тех пор я служу им и буду служить до последнего вздоха.

— Как удивительно порой поворачивается жизнь! — воскликнула Ашади. — Я думала, что встречу здесь чужое племя, едва понимающее общий язык, а нашла вас, разделившую горькую участь тех, кто пострадал от Дрэка и его сподвижников.

— Это так, но благодаря духам гор мы получаем многие сведения о том, что происходит на острове, включая и происки Темных. И все же нам известно далеко не все. Земля вокруг гор Абара дрожит от тьмы, пропитывающей ее, и это мешает нам увидеть многое, — поморщилась куадаранка. — Надеюсь, вскоре мы разберемся с этой напастью. А пока поведайте, зачем вы проделали столь трудный путь к нам?

Ашади некоторое время собиралась с мыслями, затем ответила:

— Я слышала, в стародавние времена куадаранцы построили небольшой порт где-то недалеко от гор Абара. Оттуда отплыл корабль, открывший остров Драгара, и оттуда же отплывали корабли, везущие узников на погибель в лабиринтах острова. Но потом порт был заброшен. Знаете ли вы о нем?

— Знаем, но никогда не интересовались им, — пожала плечами Дэвора. — Но зачем вам этот заброшенный порт?

— Я часто думаю о том, что находится за пределами Юракона, — призналась Ашади. — Но покинуть его мне представляется возможным только по морю или же…

— Или же как? — взглянула на эльфийку Шептательница.

— Горы Абара славятся тем, что здесь живут летающие ящеры. Когда-то давно драконы населяли весь Юракон, а теперь, по поверьям, остались только в ваших горах. Возможно, они смогут помочь мне?

Дэвора ничего не сказала. Коридор стал ощутимо идти вверх, и вскоре троица выбралась наружу. Перед Ашади открылся фантастический вид, и она в который раз удивленно застыла, оглядываясь.

Они стояли на утесе, а вокруг раскинулись горы: вдали виднелись огромные скалы с ледяными шапками, под ногами же раскинулась черная пропасть. За спинами троицы вздымалась скала, из которой они вышли, уходившая так высоко, что ее вершина терялась в белых облаках.

— Вот теперь я могу сказать — добро пожаловать! — с улыбкой воскликнула Дэвора, подойдя к самому краю утеса. Она, кажется, и сама была восхищена увиденным.

— Выражаю свое почтение вам, горы Абара! — с дрожью в голосе произнесла Ашади, осмеливаясь сделать шаг вперед.

Шептательница повернулась к ней.

— Если хочешь увидеть далекие земли, это возможно. Духи гор благоволят тебе, главная целительница эльфов. Драконы знают обо всем и перенесут тебя туда, куда стремится твоя душа.

— Да будет так, — улыбнулась Ашади, кланяясь Дэворе.

Ведь она знала, что в этот момент через Шептательницу с ней говорит сам дух гор Абара.

Куадаранцы

— Сегодня — день отпущения всех грехов! День прощения и очищения, когда солнце дарит нам самый длинный день, а тьма отступает. В этот день все мы должны радоваться, ибо нам дан шанс пройти еще один круг, благословляя свет над нашими головами! И я, ваш патриарх, обещаю вам: в такой день темные силы не восторжествуют! В этот раз наши враги потерпят поражение. Мы освободим стонущую от зла и тьмы землю от нечисти. За нашу землю, за наш народ, за наших женщин и детей мы пойдем в этот бой. И будем сражаться, пока последний демон не сбежит обратно в преисподнюю.

С этими словами Эль-Фат стукнул древком своей секиры по полу так, что задрожали доски. Военачальники — обертархи и таускархи — откликнулись на речь патриарха одобрительным ревом.

Эль-Фат внимательно оглядел воинов. Его уставшие, но полные предвкушающего блеска глаза пробежались по суровым лицам командиров: все ли готовы к предстоящей битве? Нет ли на чьем-то лице сомнения?

Патриарх подошел к расстеленной на низком столе карте и произнес:

— Выступаем через три часа. Как и планировали, объединимся с эльфами и направимся прямиком к Крепости. Она будет взята любой ценой. Никто не должен щадить себя в этой битве за наше будущее. Судьба острова решится сегодня.

Среди военачальников, слушающих речь патриарха, был и Ано — таускарх стрелков. В течение последнего года он готовил новобранцев владеть самым эффективным оружием, изобретенным на тот момент куадаранцами, — самострелом. Ано надеялся, что его воины оправдают возложенные на них надежды, ведь дни напролет они оттачивали свое мастерство, чтобы сегодня наконец выйти в свой первый большой бой.

«Юнцы горячи, как молодые корнарки, но глаз их меток, а рука крепка. Сейчас им особенно важна поддержка их военачальника».

Ано собирался дать им эту поддержку, произнеся не менее вдохновляющую речь, чем только что услышал от патриарха. Но когда командующие стали расходиться, Эль-Фат подозвал таускарха к себе.

— Не было ли вестей от твоего брата? — спросил он.

— Увы, я не получал никаких вестей, мой патриарх, — ответил Ано.

— Они обещали помочь, и я надеялся, что это станет залогом нашей дружбы. Но горняки ведут себя скрытно, даже подозрительно, — напряженно произнес Эль-Фат.

— Я не видел моего брата много лет и мало что знаю о народе, принявшем его. Я надеюсь, что наше послание не перехватили и абарцы окажут нам обещанную помощь, — ответил Ано.

— Будем надеяться. А пока ступай и ободри своих бойцов. От них многое зависит в этой битве, — кивнул на слова стрелка Эль-Фат.

Солнце уже стояло в зените, когда две армии, куадаранцев и эльфов, соединились на юго-востоке Ярутуллы и двинулись на север. Это было огромное войско из десятков тысяч воинов и сотен удивительных существ, обученных для боя.

Впереди шли наиболее закаленные в боях белые эльфы и куадаранцы-копейщики. По флангам их прикрывали всадники на корнарках и единорогах. За ними следовали основные силы: куадаранцы, вооруженные мечами, топорами и секирами, алые и белые эльфы. Далее ровным строем шли таускархи стрелков, а в небе над ними парило несколько стай фениксов. Замыкали строй инженерные войска, везущие вперед тяжелые камнеметы.

Кроме того, по всему войску были рассредоточены целители, а также смешанные отряды эльфов и ведающих, готовые обеспечить магическую защиту, если враг снова применит темные чары.

Наконец, помимо фениксов в воздухе парило три молодых дракона, впервые выпущенных в бой.

Эль-Фат возглавлял левый фланг, ведя вперед всадников на своем могучем корнарке. Эльвикери же парила во главе правого фланга, и жезл Златокрылого в ее руках опасно потрескивал, испуская короткие молнии.

Вопреки ожиданиям, командовать основным войском был назначен Торно, а не Рикато. Ходило много слухов, почему главнокомандующий, много сил вложивший в подготовку к предстоящей битве, в итоге уступил главному советнику королевы.

Кто-то считал, что Рикато испугался новой неудачи после первой битвы за Ярутуллу более двух лет назад. Кто-то — что Эльвикери посчитала Торно более опытным для столь крупномасштабной битвы, ведь тот воевал бок о бок с королевой еще во время восстания темных эльфов. Кто-то же был убежден, что кандидатуру одобрил Эль-Фат, отдав большую часть своих воинов под командование эльфа, и королеве пришлось пойти ему навстречу.

Как бы то ни было, и эльфы, и люди возлагали на этот поход большие надежды. И тем символичнее, что его начало выпало на День Всепрощения — важный праздник для куадаранцев и самый длинный день в году.

За предыдущие месяцы оба войска совершили несколько пробных маневров по южной территории Ярутуллы. Однако каждый раз их останавливали Темные, и ни людям, ни эльфам не удалось пройти дальше Крепости.

Удивительный замок, похожий на выросшую посреди степи скалу, возвышался на одном из холмов Ярутуллы. Ходили слухи, что именно там обосновался Дрэк, окруженный верными ему слугами и страшными тварями. Но замок стоял слишком близко к линии фронта — во время некоторых атак отряды союзников даже достигали его, но неизменно бывали отброшены силами Темных.

На этот же раз куадаранцы и эльфы собрали всю свою воинскую мощь и не планировали отступать.

Воины бесстрашно шли по вытоптанной земле, усеянной останками павших. На горизонте возвышалась темная тень Крепости. Ее обступали темные тучи, неумолимо двигавшиеся в сторону войска.

— Снова Темные задумали какой-то трюк, — произнес Эль-Фат, с тревогой глядя на небо.

Со своей позиции осматривал небо и таускарх стрелков Ано Тутморский. Он внимательно следил за надвигающейся тьмой, в то время как в животе его сворачивался неприятный комок.

«Что-то не так. Сейчас начнется», — думал он, стараясь глубоким дыханием успокоить колотящееся сердце.

Его рука сама поднялась вверх, призывая стрелков вскинуть самострелы. Ано повернул голову, встретившись взглядом с одним из сотников. Тот был не менее напряжен и ответил командиру сдержанным кивком. В этот момент слух Ано уловил странный шум. Он снова взглянул на небо и увидел множество черных точек, отделившихся от туч и стремительно летящих прямо на войско.

— Стрелять по летучкам! — крикнул он, поднимая собственный самострел.

По бокам в небе словно запылали сотни костров — это фениксы зашли с флангов, заключая стаю заколдованных летучих мышей в клещи, а прямо на них уже летели драконы, испепеляя своим горячим пламенем. Когда уцелевшие летучки приблизились на расстояние выстрела, несколько тысяч коротких стрел пронзили воздух, и мохнатые трупы дождем полетели на землю. Пехота быстро добивала раненых тварей.

В это время что-то произошло в передних рядах объединенного войска — куадаранцы стали спешно отступать, подгоняемые криками эльфов. К Эль-Фату подъехала Киира, командующая эльфийскими всадниками.

— Патриарх, на нас надвигается черный туман, — обратилась она к нему.

— Думаете, это еще одна уловка Темных? — спросил Эль-Фат.

— Да, поэтому лучше вашим воинам держаться позади. И вам тоже.

— Магия?

— За этим туманом может скрываться что угодно. Пока мы не разберемся, прошу вас занять позиции в тылу, — призвала Киира.

Началась суматоха: эльфы гнали куадаранцев назад, ведающие спешили вперед, а туман медленно приближался, расстилаясь по степи и заслоняя собой очертания Крепости.

— Ставьте магическую защиту! — прогремел голос. Приказ исходил от Эльвикери — на фоне затянутого неба она напоминала огромное искрящееся облако.

Через мгновение из центра этого облака в наступающий туман полетела короткая молния. Что-то треснуло и распалось в нем со звуком разбившегося яйца. Ведающие и эльфы рассекли пространство защитным полем, туман остановился, а прямо из него на войско поплыли огромные светящиеся глаза. Размером с человеческую голову, они парили прямо в воздухе, ведомые чьей-то невидимой волей.

— Это карокулы! — крикнул Торно, возглавивший авангард.

— Не смотрите на них — атакуйте вслепую! — раздался приказ Эльвикери.

Эльфы, занявшие позиции в первых рядах, синхронно выпустили заряды из своих жезлов — те беспрепятственно прошли через магическую защиту и настигли странные светящиеся глаза.

— Кто такие карокулы? — спросил Эль-Фат у ближайшего к нему ведающего, поддерживающего защитное поле.

— Это... околдовывающие глаза. Они заставят посмотревшего в них сойти с ума и атаковать своих соратников, — сказал маг, напрягаясь всем телом, чтобы удержать исходящий поток энергии.

— Всадники, отступаем! Передать приказ стрелкам выйти вперед и готовиться к атаке! — велел патриарх, разворачивая корнарка.

Через минуту к Ано, как и к остальным таускархам стрелков, подъехал один из гонцов.

— Приказано выступать вперед и стрелять по магическим глазам с большого расстояния. Не дайте им околдовать вас, не смотрите в них!

«Стрелять, не глядя на врага? Ну, мы и не такое проходили!» — с усмешкой подумал Ано, отдавая приказ своим воинам.

Защитное поле, установленное эльфами и ведающими, надежно сдерживало противника и даже начало постепенно теснить туман и скрывающихся в нем карокулов вниз с холма. Поэтому, когда стрелки взошли на его вершину, им оставалось лишь стрелять во тьму. Оставшихся летучек испепеляли фениксы, а появлявшиеся из тумана карокулы тут же поражались магическими разрядами эльфийских жезлов.

Неожиданно кто-то будто сдернул покрывало. Туман растворился, и эльфы невольно отпрянули, смешавшись с куадаранскими стрелками. Вся степь до самого горизонта была усеяна Темными. Это была настоящая орда уродливых чудищ: оживших мертвецов, келлапов, агров, гигантских пауков, карокулов, парящих над ними летучек и других неведомых тварей, выползших, должно быть, из самых недр преисподней. Большинством из них управляли чародеи: темные маги и эльфы, рассредоточенные по полю.

Эльвикери парила над головами своих храбрых воинов, сверху вниз взирая на заполоненную нечистью степь.

— Если это — все твои силы, Дрэк, то можешь готовить новый сундук, в который будут сложены твои кости и преданы священному огню! — раздался над полем битвы ее звенящий голос. — Эльфы, убивайте темных магов и карокулов, остальное предоставьте куадаранцам — наши друзья с легкостью справятся с этой грудой оживленного мяса!

Ее слова разнеслись, казалось, по всей Ярутулле, достигнув ушей каждого воина.

«Вот бы мне уметь так говорить, а еще лучше — летать...» — шутливо подумал Эль-Фат, вскидывая секиру.

— Слушайте королеву эльфов, соратники! В атаку! И пусть жалкие отродья обратятся в бегство от ужаса! — неожиданно патриарх захохотал и отправил своего корнарка в галоп прямиком на врага.

Ведающие опустили защитный барьер, и воины ринулись вслед за своим патриархом. Не прошло и минуты, как две армии схлестнулись. Полилась кровь. Стрелки не оставляли вершину холма, стреляя по нечисти. Фениксы с драконами разделывались с летучками и нападали на мертвецов, сжигая их пламенем. Эльфы ловко уворачивались от лап демонов, выискивая и уничтожая темных магов.

Эльвикери с высоты полета внимательно осматривала поле боя и направлялась туда, где Темные подминали под себя силы союзников. Молнии из ее жезла поражали сразу несколько врагов.

Никогда еще Юракон не видел такого побоища — свет и тьма столкнулись, чтобы определить, кому быть властителем этой земли.

В жаркой схватке было трудно понять, на чьей стороне преимущество, — даже Ано с вершины холма не мог разобраться, проигрывают они или побеждают. Его стрелки продолжали разить врага, выискивая в гуще битвы Темных. Иногда нечисть добиралась и до них, особенно с воздуха. Были раненые, были и убитые, но стена славных стрелков стояла намертво.

Эль-Фат потерял своего корнарка и сражался на земле, размахивая огромной секирой. Забыв о том, что час назад он был патриархом и отдавал приказы, он бился с упорством человека, защищающего свой народ и честь.

В пылу сражения Эль-Фат не заметил, как приблизился к Крепости. Он взглянул наверх и понял, что бьется с врагом буквально в ее тени.

«Неужели мы потеснили Темных?» — удивленно подумал он.

Подняв секиру, Эль-Фат побежал вперед, по пути рубя попадавшуюся под руку нечисть.

«Если мы сможем захватить Крепость, земля всей Ярутуллы снова будет наша!» — ликующе думал он, чувствуя, как из-под его сапог вылетают комья земли.

Неожиданно над ним пронесся темный силуэт, и что-то слегка хлестнуло патриарха по спине, заставив упасть на одно колено. Огромное существо опустилось на землю в нескольких шагах от Эль-Фата. Он вскочил и поднял секиру, готовый сразить летающую тварь, преградившую ему путь.

Чудовище выгнуло шею и вдруг резко опустилось на передние лапы. Только тогда Эль-Фат разглядел, что на спине у него сидит... всадник!

— Приветствую, брат мой, патриарх степных куадаранцев! Мы напали на Темных с тыла и взяли Крепость. Дрэк с остатками своего воинства бежал в Пегар. Поздравляю нас всех с победой!

Сказав это, всадник на драконе взвился вверх и растаял в небесах.

«Горняки пришли-таки нам на помощь, но как! Они напали на Темных, когда те меньше всего ожидали этого!» — сообразил Эль-Фат, глядя вслед удивительному воину.

Темные тучи рассеивались, а за ними виднелось темнеющее небо. Оно окутывало величественную Крепость, в окнах которой впервые за много лет загорелись огни. Самый длинный день в году подошел к концу.

***

В большом каменном зале было холоднее, чем на улице. И это несмотря на то, что в огромных каминах пылал огонь.

«Сколько лет никто не отапливал эти стены?» — подумал Эль-Фат, медленно проходя вперед. На сыром полу были в спешке расстелены лежаки, на которые уже укладывали раненых. Стоны и хрипы неприятно резали слух, на их фоне тихие переговоры целителей казались отдаленным гулом.

— Испейте, патриарх! — послышался негромкий голос.

Перед Эль-Фатом как из ниоткуда возникла эльфийка — тоненькая, словно тростинка, она протягивала ему чашу с водой. Он благодарно кивнул и выпил одним махом, бросив взгляд вглубь зала. Его внимание привлек силуэт в длинном плаще, стоящий на противоположном конце у огромного камина и словно кого-то поджидающий. Патриарх направился к нему.

— Патриарх, — чуть склонил голову незнакомец.

— Откуда вы знаете меня?

— Мы знаем многое. И уж точно узнаем правителя, много лет возглавляющего народ наших степных собратьев.

— Кто вы?

— Меня зовут Нуринус, я Шептатель. Как вы уже знаете, мы атаковали Темных со стороны Ябитамы, и те были вынуждены бежать. Теперь эта земля освобождена.

— А как же сама Ябитама? — спросил Эль-Фат.

— Она уже много лет свободна от гнета Темных. Сначала они заняли ее, но вскоре покинули те земли. Слишком уж близко они к горам Абара, а слуги Дрэка опасаются их.

— Ваш соратник сказал мне, что Дрэк бежал в Пегар с остатками своих сил, — произнес патриарх. — Или тот всадник на драконе были вы?

— О нет, это был один из наших воинов, — улыбнулся Нуринус.

Его небольшой рот был обрамлен аккуратной темной бородой, а волосы собраны в небольшую косицу. Такой утонченный вид совершенно не вязался в сознании патриарха с военным ремеслом, и это невольно смущало.

— Я думал, горняки не придут к нам на помощь — мы не получили никакого ответа на отправленное послание, — сказал он, внимательно глядя на Нуринуса.

— Слишком опасно было посылать ответ: из-за постоянных стычек с вашими воинами Темные повылезали из своих нор и окружающие земли буквально кишели ими.

— Неудивительно, судя по той орде, которую собрал Дрэк сегодня, — устало усмехнулся патриарх. — Как бы то ни было, я благодарен вам за помощь. Если бы не драконы, возможно, нам не удалось бы уничтожить такое количество нечисти.

— У эльфов тоже имеются драконы, и они прекрасно показали себя в этой битве, — отметил Нуринус. — Мы, в свою очередь, благодарим вас за отвагу и стремление освободить эту землю от зла. Надеюсь, сегодняшняя битва станет основой крепкого союза между нашими народами.

— Разумеется, — кивнул Эль-Фат. — Сегодня великий день, который войдет в нашу историю. А теперь, Шептатель Нуринус, я хотел бы собрать своих воинов и объявить о победе.

— Как вам будет угодно, патриарх.

Нуринус чуть склонился, а Эль-Фат направился к тронному залу, в котором уже собирались военачальники. Шептатель последовал за ним.

Впервые нынешний патриарх побывал в Крепости еще во времена правления Ур-Ата. Он тогда был простым воином и сражался с вражескими племенами ярутулльцев. Теперь все они большей частью были уничтожены, а остатки давно присоединились и растворились в народе куадаранцев, которым правил Эль-Фат.

«Нет больше вражды между людьми, зато появился новый враг, куда более могущественный и коварный. Впрочем, он тоже скоро будет повержен», — думал патриарх. Тяжелой поступью, стремясь не выдавать накатившую усталость, он вошел в тронный зал и занял принесенное кем-то кресло с высокой спинкой, установленное на древний каменный постамент.

Еще с утра он и представить не смел, что будет восседать под сводами легендарной Крепости, как единовластный правитель всех степных куадаранцев, населяющих Юракон.

«Жаль, Нерука не дожил до этого момента и не может разделить радость долгожданной победы», — с грустью подумал Эль-Фат.

Первое, что сделал Ано, — поднес свою руку к голове и ощупал лоб.

«Повязка. Значит, был ранен в голову. Что-то тяжелое — наверное, летучка скинула камень...»

Осторожно открыв глаза, таускарх стрелков осмотрелся. Над головой раскинулся каменный потолок, и Ано почувствовал, что тот словно давит на него.

«Может, я попал в плен к Дрэку?» — подумал было он, но тотчас отогнал эту мысль. Ано вспомнил, как соединенные войска взяли Крепость.

«Победа. Наконец-то».

В порыве радости Ано приподнялся на локтях. Резкое движение окончательно вывело его из полузабытья: в нос ударил запах крови и сырости, а в уши — страшная музыка стонов и криков. В глазах тут же потемнело, но усилием воли таускарх заставил себя приподняться и сесть. Голова запульсировала от боли, и Ано тяжело втянул в себя воздух, зажмурившись от ярких вспышек перед глазами.

Весь зал был устлан грубыми матрасами, на которых лежали раненые. Между ними сновали целители, в основном алые эльфийки, молчаливые и сосредоточенные. Они наклонялись над воинами и что-то шептали, промывая раны и накладывая повязки. Их магические жезлы иногда ярко вспыхивали под властью произнесенных слов и снова затухали.

— Вы можете подняться, — прошелестели слова над ухом Ано. Он оглянулся и увидел эльфийку. Она подошла сзади и чуть нагнулась, внимательно глядя на таускарха. Словно околдованный взглядом ее чудесных глаз, Ано начал подниматься — медленно, как во сне, пока не обнаружил себя стоящим посреди зала.

«Вот это да! — восхитился он про себя. — С такой силой им ничего не стоит взять под свою власть весь наш народ!»

Но в глазах целительницы читались лишь забота и сочувствие. Она взяла Ано под руку и повела прочь из зала, и пока она касалась его, тело воина словно наполнялось силами.

Они прошли по длинному коридору и поднялись вверх по лестнице — такой же каменной и холодной, как и вся Крепость. Наверху виднелась чуть приоткрытая дверь, откуда лился ровный, теплый свет.

— Вам туда, — негромко произнесла эльфийка и осторожно направила Ано вперед, отпустив его руку. Стрелок покачнулся, схватился за стену, в голове снова забили барабаны, но он устоял, глубоко дыша, а потом медленно пошел вперед, к свету.

— А вот и наш славный таускарх стрелков Ано Тутморский! — прозвучал знакомый голос Эль- Фата. Чьи-то сильные руки подхватили Ано и помогли ему добраться до скамьи. Рядом полыхал огонь — его жар приятно окутал стрелка. Он откинулся назад и прислонил голову к стене, пока зрение его не стало достаточно четким, чтобы разглядеть каменные своды и зажженную доброй сотней свечей люстру, свисавшую с потолка.

«Невиданная красота!» — подумал Ано, переводя взгляд ниже. Некоторые военачальники так же, как и он, находились в полузабытьи, почти распластавшись на скамьях. Другие весело переговаривались, а прислужники уже разносили по залу подносы с пенным напитком и даже какую-то снедь — должно быть, с полевой кухни.

Ано посмотрел в сторону, откуда услышал голос Эль-Фата. Патриарх сидел на кресле с высокой спинкой и выглядел представительно, несмотря на помятую броню и запекшуюся на одежде кровь. Рядом с ним стоял человек, заметно выделявшийся среди остальных, — в черном длинном плаще, с темными волосами и необычно бледной кожей.

Мужчина вдруг повернулся и встретился с Ано взглядом. Потом быстро подошел к нему и коснулся пальцем лба таускарха. Что-то теплое и жидкое, похожее на масло, потекло по переносице, и стрелок ощутил терпкий травяной запах.

— Вы одержали великую победу и заслужили хороший отдых и крепкий сон, — бархатный голос незнакомца ласкал и обжигал слух так же, как целебное масло кожу.

«Что это за человек? Колдун? Но если здесь Эль-Фат, значит, ему можно доверять. Победили. Мы победили. Это главное...»

Чьи-то руки снова подхватили Ано и уложили на мягкую постель. Или ему показалось? Да и откуда взяться перинам в каменном зале? Но таускарх не успел найти ответа на незаданный вопрос — его сознание унеслось в царство сна.

Осенью солнце редко показывалось из-за хмурых туч, но сегодня оно сделало исключение. Лучи отражались от снежных шапок на вершинах гор Абара, делая их похожими на огромные обломки стекла.

— Зеркальные горы — так их называли в древности, — сказала Дэвора, глядя на игру солнечных лучей с горного уступа.

— А кто жил здесь в древности? — спросила Ашади, сидя подле Шептательницы.

— Люди, умеющие летать. А еще ящеры.

— Драконы?

— Нет, их собратья.

— Танголины? То есть они не были созданы Дрэком?

— Кто знает, — пожала плечами Дэвора.

Женщина легко поднялась и подошла к самому краю скалы. Она любила так делать — стоять, наполовину свесившись над пропастью, и, прикрыв глаза, смотреть куда-то в небытие.

— Ты хочешь улететь? — тихо спросила Дэвора у эльфийки.

— Да. Знаю, ты предложишь мне остаться у вас. Наверное... Но я не считаю себя предназначенной для жизни здесь. Мне интересно, что там — за пределами острова, за океаном…

— М-м… — задумчиво протянула Дэвора. — Я не была там, но кое-что слышала от духов. Не так уж много времени пройдет... Впрочем, просто не уходи далеко. Дай о себе знать.

Ашади улыбнулась. Они прекрасно понимали друг друга — эльфийка и Шептательница, которых свела сама судьба.

— Пора, — вздохнула Дэвора. — Твой выход, сестра.

Ашади приблизилась к краю пропасти: перед ней разверзлась бездна, настолько глубокая, что внизу была различима только тьма, стелящаяся словно пересохшая речушка на дне широкого каньона. Но если раньше подобная высота вызывала страх и желание отшатнуться, то теперь эльфийка испытала лишь одно удивительное чувство — предвкушение полета.

Она закрыла глаза и качнулась вперед, вот-вот готовая упасть.

— Лететь придется целые сутки. Это долго.

— Я оделась тепло, как видишь, и на мне непромокаемый плащ, — улыбнулась Ашади. — И даже кое-что из еды прихватила… Ну где же?

— Жди. Ты отрываешь духа земли от его матери, не забывай, — сказала Дэвора, вглядываясь в пропасть.

Прошло несколько минут, прежде чем две женщины одновременно ощутили приближение.

— Тяжелокрылый, — прошептала Дэвора, отступив к скале.

Через мгновение несколько камней где-то внизу сорвались в бездну. Это дракон оторвался от скалы и, расправив крылья, устремился вверх.

У этого вида не было длинной шеи и хлесткого хвоста — тело было плотно сбитым, коренастым, а шкура жесткой, как броня. Огромные крылья напоминали паруса — они ловили потоки воздуха и прекрасно удерживали ящера при полете благодаря небольшой массе тела. Тяжелокрылые драконы выглядели грузными, но считались очень надежными в полете.

Ашади поклонилась подлетевшему к ней ящеру. Тот взмахнул крылом прямо у нее над головой и вцепился в скалу совсем недалеко от места, где стояла Дэвора.

— Да хранят вас высшие силы, — произнесла Шептательница и что-то кинула в сторону дракона. Тот схватил предмет пастью и, поиграв с ним языком, аккуратно проглотил.

— Это был алмаз — они любят такое, хотя не всегда принимают подачки.

— Надо было запастись мешочком драгоценных камней, — хихикнула Ашади.

— Не волнуйся, это не топливо и не сладости, скорее пополнение его коллекции, — сказала Дэвора.

Ашади приблизилась к дракону и ощутила нечто — тепло и что-то еще, притягивающее к себе. От ящера веяло землей, сыростью пещер и раскаленным пламенем. Эльфийка прикоснулась к его грубой спине, ощущая легкое покалывание. В следующее мгновение она запрыгнула на дракона, прижавшись к нему всем телом.

— Прощай, Дэвора! Спасибо тебе за все! — крикнула Ашади, ощущая, что тяжелокрылый вот-вот снимется со скалы.

— И тебе спасибо, эльфийка! Слушай камни! И прощай!

Подняв руку в прощальном жесте, Дэвора снова подошла к самому краю утеса, глядя, как большой крылатый ящер скользит между скалами, унося приникшую к нему эльфийку на запад — в сторону бушующего океана.

Вскоре они скрылись за горой, но Дэвора еще долго продолжала стоять у обрыва, глядя прямо перед собой. Она находилась на одной из самых высоких точек гор Абара — выше были лишь Зеркальные скалы.

«Пора возвращаться домой, Дэви, — подумала женщина. — Но сначала надо увидеть Нуринуса. Ощутить прикосновение его губ к своей шее…»

Шелест крыльев где-то рядом заставил Шептательницу сделать шаг вперед. Нога соскользнула со скалы, и Дэви полетела вниз, чтобы через миг, подхваченная черным как уголь драконом, взмыть в небеса. Ящер издал торжествующий крик, Дэвора засмеялась. Они держали путь на Ярутуллу.

***

Вот уже почти три года прошло с тех пор, как Мелисса с детьми покинула Абин. И теперь она возвращалась, взяв с собой младшую сестру, Малюту.

Весь Зельбарб полнился атмосферой праздника — люди отмечали победу, в каждом селении, в каждой деревушке царило веселье. Когда семья въезжала в столицу, город гудел: прохожие улыбались друг другу, с площадей доносилась музыка. Ветор не мог усидеть на месте — он то и дело вскакивал и цеплялся за край повозки, наклоняясь вперед и задорно смеясь. Внимание мальчика привлекало все вокруг: ярко разукрашенные вывески, выступления акробатов и лицедеев, песни и пляски горожан.

— Да посиди же ты спокойно, Ветор! — не выдержала наконец Малюта.

— Ничего, пусть развлекается, — сказала Мелисса, сжав руки между коленей. — Вечером сводишь их на какое-нибудь представление.

Куадаранка была бледна и безвольно смотрела в одну точку. Элано чувствовала подавленное состояние матери, поэтому сидела смирно, лишь украдкой глядя по сторонам.

— Лисса, не волнуйся так. С Ано наверняка все в порядке, он ведь таускарх, и тем более стрелок — не его посылали сражаться в первых рядах.

— Я все это не раз слышала, сестренка, но от этого не легче. От него не пришло ни единой весточки после сражения!

— Но ведь прошло не больше двух недель! Знаешь, сколько дел у военачальника после битвы? Говорят, все поле вокруг Крепости занято сейчас лагерем наших войск. Там врачуют раненых, подсчитывают потери…

— Именно! А знаешь, какие потери понесли люди в этой битве? Я тоже многое слышала об этом сражении — Дрэк выставил все свои силы! Думаю, это было еще хуже, чем во время атаки на Сельсу. Битва шла как на земле, так и на небе, Темные использовали страшную магию, от которой сходят с ума!

— Но на нашей стороне эльфы, Мелисса. Они наверняка излечивают от подобных проклятий. И даже если Ано был ранен физически, эльфийские целительницы непревзойденные мастерицы, они исцеляли воинов от страшных ран!

— Даже если он ранен... Как ты можешь говорить такое? — запричитала Мелисса. — Когда его ранило стрелой в плечо, рана заживала месяц, и еще месяц прошел, прежде чем лекарь позволил Ано начать упражняться в стрельбе. А если что-то более серьезное? В той давке могло случиться что угодно... Вдруг Ано станет калекой? Он не сможет смириться с серьезным увечьем, он же воин, я хорошо знаю его!

— А вы не мучайтесь и сходите в святилище. Там можно узнать про всех участников битвы. А то зря себя только изводите! — сочувственно произнес возница, подгоняя пару лениво плетущихся корнарков.

— Как только приедем домой, пойду и узнаю, — сказала Мелисса, отводя в сторону взгляд.

Их маленький домик, приобретенный Ано около года назад, стоял в одном из восточных районов Абина, где селились семьи воинов, а испокон веков жили крестьяне. Участок был совсем невелик, а выстроенный из глины и дерева домик почти полностью зарос кустарником. На маленьком окошке висела старая паутина — видно было, что славный таускарх редко бывал здесь и уж тем более не занимался хозяйством.

Несмотря на явную запущенность, Мелисса нашла жилье весьма уютным и даже роскошным по меркам жителей Абина — большинство семей военачальников продолжало ютиться в Домах воинов, которые, по сути, являлись тесными общежитиями.

Пока дети и Малюта осматривали дом, Мелисса решила добраться до святилища на главной площади и попробовать узнать что-нибудь о муже. Она неплохо ориентировалась в городе, да и мало что изменилось с момента ее последнего визита. Меньше чем через час женщина добралась до центра, пересекла несколько оживленных улиц и очутилась у высокого пирамидального здания — места хранения архивов и проведения религиозных ритуалов.

В этот день всю центральную площадь заполонила толпа: люди толкались, переговаривались, на их лицах читалось беспокойство. Женщины украдкой утирали слезы, некоторые мужчины были сильно бледны.

Мелисса решительно стала прокладывать себе путь через массу людей. И чем ближе она приближалась ко входу, тем более напряженной становилась атмосфера. Вот из святилища вышла женщина, поддерживаемая под руку молодым человеком — младшим братом или сыном, сложно сказать. Лицо ее было частично закрыто тканью накидки, которую она судорожно мяла руками, а плечи содрогались от беззвучных рыданий. Отвернувшись, Мелисса стала подниматься по ступеням.

Внутри царила настоящий ад. Духота, гул толпы, неожиданные всхлипы и крики — все это обрушилось на куадаранку, стоило ей войти. Она нерешительно застыла на пороге.

— Убили! Убили! — закричал женский голос, раздался страшный, преисполненный отчаяния вой. Толпа расступилась, и мимо Мелиссы прошли какие-то люди, почти несущие на руках женщину, вопящую и рвущую на себе одежду.

Мелисса содрогнулась, в душе ее похолодело. Она вклинилась в толпу и стала пробираться вперед, к сидящим впереди помощникам жрецов.

«Я должна узнать сейчас же, должна! — вертелась в голове единственная мысль. — Иначе я просто не выдержу и сойду с ума…»

Толпа неохотно пропускала ее, послышались недовольные возгласы, где-то рядом захныкал ребенок.

«И кто мог додуматься притащить сюда дитя?» — подумала было Мелисса, но потом вспомнила, как провожала Ано на войну, оставшись одна с двумя детьми на руках.

Наконец она оказалась у возвышения, на котором в ряд стояли столы. За ними сидели помощники жрецов, принимавшие население.

«Я жена таускарха, мне положено знать!» — подумала Мелисса и подошла к одному из помощников без очереди.

— Куда вы лезете? — послышался было возмущенный шепот стоящих рядом людей.

— Ано Тутморский, таускарх стрелков, — почти с гордостью произнесла Мелисса, схватившись за край стола.

Молодой человек в белом одеянии молча посмотрел на нее, потом достал отдельный список с надписью «Военачальники высшего ранга», быстро пробежал его глазами и обратился к Мелиссе:

— Таускарх стрелков Ано из Тутмора получил незначительное ранение в голову, на данный момент продолжает службу.

— Когда я смогу его увидеть? — запинаясь, спросила Мелисса, почти физически ощущая нетерпение народа за своей спиной.

— Когда он выполнит свой долг, — ответил помощник, посмотрев на Мелиссу как на полную дуру.

Та опустила глаза и поспешила ретироваться.

«Жив. Ранен, но жив. Продолжает службу. Ано, любимый, жив!» — Мелисса очнулась, только невольно увидев, как одна из девушек в очереди, услышав из уст помощника жреца скорбные слова, безвольно повалилась на помост. Женщине стало стыдно находиться здесь со своей радостью, и она поспешила покинуть святилище.

Уже не спеша возвращалась Мелисса домой — теперь и солнце в небе светило ярче, и улыбки людей не казались куадаранке издевательством над ее переживаниями. Она сама улыбалась, боясь показывать свою радость, ведь Ано все еще на войне, хоть и пережил главную битву.

Без труда найдя дорогу к новому дому, Мелисса внимательно осмотрела район, где ей и ее семье предстоит жить ближайшее время. Крестьянские хижины терялись между более представительными домами воинов.

«Немного тесновато, но дети найдут где поиграть. Тут много садов, а неподалеку небольшой лес. Место тихое, не слышно топота копыт и не валит дым из кузен. Тишина и покой — все, что надо для семейной жизни».

Дом Мелиссы был девятым по счету на улице — женщина разглядела несколько фруктовых деревьев на заднем дворе.

«Можно будет разбить настоящий сад, посадить несколько клумб и кустов, а может, удастся вместить и грядки с овощами?» — раздумывала куадаранка.

Тут она заметила женщину, стоящую у их дома, — та вальяжно опиралась на калитку и смотрела прямо на Мелиссу, явно ее поджидая.

Куадаранка немного смутилась под таким откровенным взглядом и, в свою очередь, начала так же изучающе рассматривать незнакомку. Она находила в ней одновременно что-то знакомое и совершенно чуждое. Мелисса приблизилась вплотную, растерянно глядя на женщину.

— Не узнала, сестрица? — улыбнулась та.

— Дэви? — Мелисса даже отступила, будто пытаясь еще раз окинуть взглядом сестру и поверить, что это именно она.

Дэви же выпрямилась и молча открыла объятия. Сестры обнялись, и только тогда Мелисса ощутила, что удивительная женщина и вправду ее старшая сестра, ушедшая в горы Абара десять лет назад. Глаза Мелиссы защипало от слез.

— Поверить не могу, что это ты. Столько лет... Что эти горняки сделали с тобой? Ты изменилась до неузнаваемости!

— Пойдем в дом, сестра, нам есть о чем поговорить, — произнесла Шептательница, открывая калитку.

С порога к ним выбежал Ветор, сияя от восторга.

— А тетя Дэви у нас уже целый час гостит! Она рассказала мне о драконах — мама, они существуют!

— Я увидела, как ты идешь, и решила, что лучше нам встретиться наедине, — пояснила Дэви, заходя за Мелиссой в дом.

На кухне Малюта уже расставляла приборы на столе.

— Конечно, ничего толкового за пару часов после приезда не состряпаешь, но будем рады и тому, что привезли из Тутмора. Садитесь, — с улыбкой пригласила она старших сестер.

Мелисса села за стол, не сводя глаз с Дэви. Та лишь засмеялась, поймав ее взгляд.

— Дэви, я не узнаю тебя! Расскажи, откуда ты приехала и как долго останешься у нас?

— Пару дней погощу, пожалуй. А прилетела я совсем недавно — узнала только у Ано адрес и решила навестить. И очень удачно застала вас, а то твой муж предупреждал, что вы могли решить остаться в Ваираме.

— У Ано? Ты его видела? — пораженно спросила Мелисса.

— О да, я ведь участвовала в битве. Правда, потом вернулась в горы закончить кое-какие дела. Но позавчера прилетела в Крепость, хотя, как оказалось, для меня там нет работы — куадаранские воины и эльфы прекрасно справляются. Они разбили огромный лагерь и готовят специальные отряды для нападения на Пегар — туда бежали остатки войск Дрэка. Правда, его местонахождение точно не известно...

— Но как там Ано? — нетерпеливо перебила сестру Мелисса.

— В добром здравии, как и положено военачальнику его ранга. Командует стрелками и знакомится с Шептателями. Дело в том, что теперь нам придется сработаться, так как, можно сказать, и те, и другие атакуют в воздухе.

— А его рана на голове?

— О, Мелисса, я все время забываю, что ты о нем волнуешься! — покачала головой Дэви. — С ним все в порядке, поверь мне. Ано был очень удивлен нашей встрече, но он-то и направил меня сюда — передать вам, что чувствует себя хорошо и продолжает нести свою службу.

Мелисса наконец расслабилась и глубоко вздохнула.

— Я рада, что с ним все в порядке. Я так переживала!

— Да она всю дорогу в Зельбарб себе места не находила, — покачала головой Малюта, взглянув на сестру.

— Спасибо тебе, Дэви, что смогла приехать и рассказать мне… Я только что была в святилище, и мне сказали, что Ано жив, только ранен в голову, но все равно лучше узнать из первых уст…

Дэви понимающе улыбнулась.

— Она не приехала — она прилетела, — чуть возмущенно произнес Ветор, уминая ломоть хлеба.

Мелисса взглянула на Дэви. Та слегка пожала плечами.

— Ну, я долетела только до окраины Абина, потом отправила дракона обратно. И то он наделал много шуму, — немного смущенно произнесла Дэви.

— Значит, твоя мечта сбылась? — спросила Мелисса.

— Найти драконов? О да! Я добилась своего, — не без гордости ответила Дэви.

— Тото написал нам пару слов в письме, но с тех пор минуло уже больше года, — сказала Мелисса. — Так расскажи подробнее, что за народ живет там, в горах, и как они приняли тебя?

— Это было очень давно, сестрица, когда Тото привел меня в Горденур, — начала рассказывать Дэви. — Меня приняли в семью правителя города и избранного вождя всех горняков — Сабура. Он оказался очень гостеприимен, а его дом богат и хорошо обустроен. Его семья приняла меня как родную, я ни в чем не нуждалась и была окружена заботой и семейным теплом. Особенно я сдружилась с младшей дочерью Сабура, Карини. В то время старшая дочь, Дарана, как раз выходила замуж, и рабочих рук в доме уменьшилось. Я постаралась стать помощницей по хозяйству, хотя меня и не принуждали. Тото часто бывал в доме Сабура, его очень уважают в городе. Останься он жить в Тутморе, вряд ли бы добился такого положения, даже если бы стал лучшим кузнецом во всем Ваираме.

В доме Сабура всегда было много гостей, от простолюдинов до важных лиц: купцов и правителей других городов. Иногда к вождю приходили самые таинственные жители гор Абара — Шептатели. Меня заинтриговали истории о них, а один из Шептателей — частый гость в доме Сабура, Нуринус, заинтересовался мною. Вернее, он всегда знал, что я стану такой же, как он, и это он настоял на том, чтобы Сабур отправил Тото за мной. Сложно объяснить, но тот, кому предначертано стать Шептателем, не может свернуть со своего пути. Духи земли звали меня, еще когда я была в Абине, этому невозможно сопротивляться. Поэтому однажды я покинула дом Сабура и стала той, кем должна была стать.

— Шептатель — это тот, кого принимают драконы? — уточнила Элано.

— Да, иначе стать частью этого общества невозможно.

— И вы что, вправду с ними разговариваете? И как вообще появились такие люди? — поинтересовалась Мелисса.

— Люди давно жили в горах, но в древности держались безопасных мест, куда драконы редко заглядывали. Иногда, правда, они все же посещали даже самые укромные долины — некоторые просто пугали горняков, но были и такие, которые нападали на деревни, сжигали целые поселения. Чаще всего это происходило, когда люди сами начинали искать драконов и досаждать им или грубо вмешивались в дикую природу гор. Но пришел час, и один из людей попал к драконам, и они приняли его. С тех пор драконы перестали нападать на людей и даже не раз защищали их от вторжения темных сил, таких как последователи Дрэка.

— Но как вы слышите, что говорят вам ящеры? Они что, разумны? — спросила Малюта.

Дэви пожала плечами.

— Это сложно объяснить, мы просто чувствуем их. Помнишь, Мелисса, в деревне эльфов нас учили многому такому, о чем здесь лучше не говорить? Для тебя их знания явно не пропали даром, ведь ты назвала дочь в честь одной из эльфиек.

— Верно, — кивнула Мелисса.

— Так примерно и с драконами: мы не разговариваем с ними, как друг с другом. Мы просто понимаем их, чувствуем, что они хотят донести до нас, их характер, их настроение. А они чувствуют нас. В горах Абара много чудес, каждый дракон — это отдельное чудо. Они очень разные, и далеко не на всех можно летать, хотя люди чаще всего интересуются именно этим — зрелище полета завораживает.

— А живете вы где? — спросил Ветор.

— В горах. Иногда приходим в поселения и города. Но, как правило, мы не зависим от них.

— Ты столько удивительных вещей рассказала, Дэви, что не проживи я несколько лет в деревне эльфов, в жизни не поверила бы тебе, — сказала Мелисса. — Но я рада, что ты нашла себя даже в таком необычном деле... А как там поживает Тото, вы давно общались?

— Ано тоже спрашивал о нем. С Тото мы не виделись уже больше года, я давно не была в Горденуре… Но от Нуринуса я слышала, что он сильно располнел и все больше времени проводит с Сабуром, а на охоте его место занял старший сын, — улыбнулась Дэви. — У того, кстати, уже своя семья, и, кто знает, может, вы с Ано уже дед с бабкой?

— Мелисса уж точно на бабушку не тянет, мне бы так выглядеть в ее годы, — засмеялась Малюта.

Дэви серьезно посмотрела на младшую сестру.

— А ты не думала завести семью?

— У меня был любимый человек, но он погиб на войне. Прошло уже три года, но я не думаю о замужестве. Моя семья — Мелисса и дети, дел хватает на каждого, пока мужчины воюют.

— Но вскоре мужчины вернутся с войны. И далеко не все из них женаты, — подмигнула Дэви.

— А у тебя самой есть семья? Там, среди Шептателей? — спросила Мелисса.

— Мы все — одна семья. Но ближе всех мне Нуринус и мой дракон. Ну и еще мои ученики, конечно же. О своих детях мне уже поздно думать.

— Ты учишь людей общаться с драконами? Тогда ты точно вряд ли согласишься остаться у нас, — вздохнула Малюта.

— Не думаю, что получится остаться, но не только из-за учеников. Шептатель — это призвание. Так называют не просто людей, умеющих слышать драконов, — так говорят о тех, кто не ведает своей жизни без них. Если я надолго покину горы, они начнут звать меня, как тогда, когда я еще жила в степях.

Они еще долго беседовали, сидя за кухонным столом, пока вечер не опустился на землю и маленькая Элано не задремала на руках у матери. Тогда сестры решили расходиться по постелям.

Перед сном Малюта подошла к Мелиссе.

— Дэви очень изменилась, правда? — обратилась она к старшей сестре.

— Да, я не узнаю ее, — ответила Мелисса. — Она совсем не та беспомощная девушка, какой была раньше. Но она и не та Дэви, которую я знала в детстве… Знаешь, Малюта, сегодня я почувствовала... Что у меня вновь появилась старшая сестра.

Год 1088

Танголины наэлльские

Четыре года прошло с тех пор, как Ашир потерпел поражение в Алькорке. За это время в древнем городе многое изменилось. Теперь его населяло новое племя Танголин. Мечта Наэлли постепенно сбывалась — под ее незаметным руководством их поселение росло и развивалось, а рожденные в Алькорке детеныши не видели ужасов войны и беспощадности Ашира. Они знали только, что тирон — вождь племени Танголин на другом конце острова, отец их правителя Зирка, а также очень злой и воинственный ящер.

К тому времени как Зирк достиг зрелости, а Кажет вышел из подросткового возраста и начал превращаться в привлекательного юношу, племя наэлльских Танголин насчитывало около полусотни особей. В Алькорк приходили изгнанники, ищущие пристанища, или ящеры, недовольные правлением Ашира. Вскоре в городе стали появляться и свои семьи. Таннанна и Пти образовали пару, мазы, поначалу бывшие самым многочисленным видом, составили отдельную стаю.

Меньше всех в новом племени оказалось ворцисов. Эти рослые и сильные ящеры в то же время были самыми примитивными из Танголин и легко подчинялись чужой воле. Цирст так и остался одиночкой, но не слишком унывал по этому поводу. Он активно охотился вместе с остальными соплеменниками и помогал во всех работах, где требовалась физическая сила. Больше остальных он был привязан к Таннанне, с которой они и пришли в Алькорк после потопа в Лениаре.

Самым романтическим оказалось знакомство трициса Тарха с его подругой Итарной, в одиночку проделавшей длинный путь до Алькорка. Она не смогла смириться с правилами, установленными Аширом для самок в долинах, и покинула горы Алении, не побоявшись в одиночку скитаться по землям острова.

Вскоре двое трицисов создали семью и через некоторое время занялись воспитанием троих птенцов.

Существенные перемены затронули и вершину Алькорка. Джун-отец все реже покидал гнездо, зато его сын Урсул стал самым ловким и быстрым среди сверстников — ему прочили место вождя по переходу в зрелый возраст.

Изменения коснулись и правителя нового племени, Зирка. За прошедшие годы он превратился в рослого и сильного самца. Сын Ашира не спешил обзаводиться парой и был поглощен охотой, тренировками и обучением молодняка. Он стал замкнут и отстранился от матери, Наэлли и Кажета, предпочитая им общество других Танголин.

Такое поведение обижало Канарис, которая порой неделями не видела сына. Она все больше времени проводила в своей пещере одна или рядом с Наэлли и быстро старела. Эльфийку волновало состояние подруги, но не менее тревожилась она и из-за отношений с Зирком — он стал часто спорить или вовсе пропускал ее советы мимо ушей, явно считая Наэлли ниже себя по положению. Такое отношение отчасти распространилось и на Кажета.

Однако юноша и не искал сближения с другом детства. Он часто покидал Алькорк и отправлялся в долгие путешествия на юго-восток лесов Ордано. Наэлли знала, что там, в лесной глуши, куда слухи о войне доходили с ощутимым опозданием, ее сын впервые встретился с себе подобными существами — эльфами, и был принят ими за странствующего охотника. Кажет частенько гостил в нескольких маленьких деревеньках и завел дружбу со многими сородичами. Там же расцвела его первая любовь: в шестнадцать лет он встретил Эльвику — эльфийку, оставшуюся сиротой и отправленную жить в глушь к родственникам. Кажет мало рассказывал матери о своих приключениях, но Наэлли чувствовала, что жизнь Алькорка все меньше занимает сына.

— Если ты хочешь навсегда покинуть племя Танголин, я не буду против, — однажды сказала она Кажету. — Ты родился и вырос среди ящеров, но это не значит, что ты должен прожить среди них всю свою жизнь. Это был мой выбор, а ты волен идти по иному пути.

— Мама, ты прекрасно знаешь, что я тебя не оставлю. Но неужели ты планируешь прожить в Алькорке всю жизнь? — Кажет взглянул на мать, и она почувствовала, какую неприязнь питает ее сын к этому месту.

— Я лишь прослежу, чтобы наше племя, и Зирк в том числе, не уподобилось Аширу и его диким воинам.

— Разве ты сможешь повлиять на Зирка, если увидишь, что что-то идет не так?

— Если возникнет такая необходимость, смогу, — уверенно сказала Наэлли. — Зирк чувствует свою власть над остальными, свою избранность. Он учится управлять, но ему все еще недостает мудрости, кроме того, в его положении сложно не задирать нос. Но если его влияние на остальных даст трещину, он рано или поздно обратится за помощью ко мне — для этого я и нужна здесь.

Кажет только грустно покачал головой.

— Ты права, это твой выбор. Как я и сказал, я тебя не оставлю, но и задерживаться надолго не буду. Танголины — слишком юное и немногочисленное племя, мне же важнее узнать тех, кто жил на острове испокон веков и к народу которых я принадлежу.

— Не забывай, твой отец был человеком, — улыбнулась эльфийка. — А у людей свой, необычный даже для меня быт. Узнав, как живут эльфы, ты рано или поздно столкнешься и с куадаранцами. На будущее дам тебе совет: люди не так мудры и проницательны, как эльфы, они могут не понять и намеренно оскорбить тебя. Если попадешь в беду, ищи встречи с Эль-Фатом, нынешним патриархом. Помни, твой отец Нерука был его лучшим другом и преемником. Не думаю, что тот забыл его.

— Хорошо, мама, — улыбнулся в ответ Кажет. — Надеюсь, они мне поверят.

Танголины Аширские

С каждым годом племя аширских Танголин росло и крепло, пока их не стало так много, что часть из ящеров пришлось переселить в Аллаку — холмистую область на юго-востоке Юракона. И тогда Ашир стал всерьез задумываться о том, чтобы расширить свои владения на север.

От разведчиков он узнал, что в очередной битве за Ярутуллу Дрэк потерпел поражение, а Темные бежали в Пегар или укрылись в Подземельях Эльни. Это стало для Ашира сигналом. Он не мог допустить, чтобы куадаранцы и эльфы набрали большие силы и окончательно побратались.

— Скажи мне, Коатль, как мне разобщить их? Я без труда одолею каждое племя поодиночке, но когда они вместе — даже Дрэк не смог устоять. Я же хочу покорить их, и поскорее! А потом добраться до подземелий...

— Господин, нужен хитрый план, — произнес старый диллоф. За прошедшие годы он вконец одряхлел и почти не покидал дозорного поста в предгорьях Алении, где облюбовал одну из пещер.

— Они все еще считают, что Заводь — их земля, — проворчал Ашир. — Мы то и дело пропускаем отряды этих двуногих через свои леса. Пока что я удерживаю гнев своего народа, но рано или поздно они не вытерпят и нападут на какого-нибудь заблудившегося человека... Нужно действовать, я чувствую — время пришло!

— Племя наше многочисленно, как никогда, великий вождь. Но нужно подстроить ловушку для врага и напасть неожиданно.

— Чтобы перехитрить их, нужно думать как они... Эльфы мудры, их сложно обмануть, но легко убить. Куадаранцы же глупы и упрямы. Кроме того, они очень горды — кичатся своим величием и силой, особенно после победы над Дрэком, — нахмурившись, произнес Ашир.

— У них много слабых мест, надо лишь подумать хорошенько, — прохрипел Коатль.

Ашир потер челюсть.

— Надо поссорить их между собой, но так, чтобы мы остались в тени, а подумали все на Темных. И действовать придется издалека…

— Дальше Шепчущей Заводи нам не пройти, вождь. Но если использовать кого-то, кто мог бы проникнуть в их лагерь…

— Подослать шпиона? — продолжил вслух рассуждать Ашир. — Дрэк так делал, посылая темных магов в селения куадаранцев… Но мы не можем надеть их личины и проникнуть в Ярутуллу или леса Нии.

— Значит, надо использовать кого-то из них, применив магию, — пожал сухими плечами Коатль. — Когда мы охотились на Темных в Заводи, я использовал свою волю для подчинения тварей, околдованных темным эльфом, которого мы потом взяли в плен. Значит, вы или другие жрецы сможете легко повлиять на разум какого-нибудь отбившегося от своих человека…

— Или эльфа, — хмыкнул Ашир, и глаза его недобро блеснули. — Я не зря каждый раз тащусь на окраину Алении, чтобы повидать тебя, старый диллоф. Ты мастер плести хитроумные планы против наших врагов.

— Что вы, господин, я лишь делюсь своими скромными соображениями. А план придумываете вы, — льстиво заметил Коатль.

Он давно уже придерживался тактики поддакивания, благодаря чему оставался у Ашира на хорошем счету. А значит, несмотря на свою физическую немощь, продолжал разделять его власть.

Куадаранцы

Эль-Фат пребывал в смятении. Он мерил шагами один из залов Крепости, отведенных под его покои. В голове патриарха роились мысли, способные сбить с толку и куда более уравновешенного человека.

«Предательство? Заговор? Невозможно! Какой позор! И стоит ли кому-то рассказывать? Слухи поползут в любом случае... Что скажет народ? И стоит ли сообщить Эльвикери? Проявил слабость, повелся... Нет. Не так надо сказать — нельзя ставить себя в положение жертвы. Я патриарх, как я могу? Но тайну сохранить необходимо, иначе произойдет раскол... Правда, и рассказать необходимо, ведь девушка уже заключена в темницу. Но как объяснить? Какое слово подобрать? Впрочем, если сослаться на магию эльфов... Соблазнила. Шлюха! Соблазнила. Да, так сойдет».

— Стража! Доложите Эльвикери, что я желаю видеть ее через полчаса в переговорном зале. Это срочно! — Эль-Фат постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

Словно в каком-то исступлении, он схватил свою секиру, тщательно отполированную и прислоненную к стене в углу комнаты.

Осмотрев оружие, патриарх поставил его на место и окинул взглядом уже себя: укороченные штаны, жилетка из шкур поверх рубахи — весьма небрежный вид. Чуть подумав, он надел кожаный доспех и высокие сапоги, а на плечи накинул тяжелый плащ.

Проведя рукой по коротко остриженным волосам, Эль-Фат решительным шагом вышел из комнаты. Глядя перед собой и сжав от напряжения челюсти, он направился в зал, где обычно проводились встречи представителей двух народов.

Он пришел первым. Тишина и созданный несколькими горящими свечами полумрак немного успокоили патриарха.

В центре зала стоял тяжелый, грубой работы стол и несколько не менее тяжелых на вид деревянных кресел. Патриарх опустился в одно из них, сцепил руки на столе и прикрыл глаза. Стоило еще раз все обдумать, пока не появится королева эльфов.

Пошло минут десять, и мягкое шуршание платья возвестило о приходе Эльвикери. Как всегда, вместе с ней помещение озарил свет, но в этот раз Эль-Фату он показался каким-то навязчивым и отталкивающим.

— Что произошло? — без приветствия спросила она, и Эль-Фат, устало приоткрыв глаза, прочел беспокойство в устремленном на него взгляде королевы.

«Знает ли она? Я доверился ей и ее народу, но по их лицам ни о чем нельзя догадаться…» — Эль-Фат нахмурился, а потом смутился, подыскивая слова для ответа.

— Эльвикери, ваша верноподданная совершила на меня покушение, — почти выплюнул он и посмотрел прямо в глаза Ангелоподобной.

Та не ужаснулась и даже не удивилась, но в ее взгляде проскользнула растерянность, а затем появилась глубокая грусть — будто Эльвикери сразу оценила ситуацию и поняла цену, которую придется заплатить, чтобы сохранить добрые отношения между двумя народами.

— Как это случилось? — спросила она.

— Эльфийка пыталась соблазнить меня и убить. Сейчас она находится под стражей. Я не могу найти объяснение такому поведению. Может, вы объясните мне?

— Мне нечего сказать вам, патриарх. Произошедшее явно направлено на то, чтобы разобщить наши народы. Этому нельзя позволить случиться! Вы уже допрашивали преступницу?

Эль-Фата вопрос королевы удивил. Неужели она забыла условия соглашения или считает, что в критической ситуации патриарх способен поступиться ими? Значит ли это, что, несмотря на все красивые слова об их доблести и верности, Эльвикери считает куадаранцев ненадежными, не способными держать слово?

Эль-Фат еще больше нахмурился и холодно произнес:

— Она ваша верноподданная, вам ее и допрашивать.

До темниц они шли молча. Образ Ангелоподобной плохо сочетался с холодными стенами и витающим здесь запахом сырости, и это еще больше выбивало Эль-Фата из колеи. Однако Эльвикери даже не поморщилась, спускаясь по ступеням в промозглый полумрак. Впрочем, далеко идти не пришлось — патриарх остановился у одной из первых дверей.

Стражник подобрал нужный ключ, тяжелая деревянная дверь с коротким скрипом отворилась, и они вошли внутрь. Свет, исходящий от факела в руке патриарха, выхватил из темноты маленькую, сжавшуюся в комок фигурку. Девушка была одета в легкое платье, уже порядком испачканное о пол подземелья.

— Поднимись, дочь моя, — велела королева. Эль-Фат удивился, как в ее голосе сочетаются ласковые и ледяные ноты.

Эльфийка вскочила, чуть покачнулась и оперлась о стену.

— Патриарх рассказал мне о позоре, который ты навлекла на наш народ своими неосмотрительными действиями. Есть ли у тебя объяснения своему поступку?

— Я… Я сделала это ради вас, Ваше Величество, — пролепетала эльфийка.

Эльвикери почувствовала, как напрягся за ее спиной Эль-Фат.

— Поясни, — приказала она.

— Я слышала голоса, лесные духи говорили со мной. Я никогда не слышала столь прекрасных голосов, я думала, это древние феи пришли поддержать нас! Они говорили мне, что вы в опасности… Наша благословенная королева, которая столько веков оберегала народ эльфов! И что никто не может защитить вас, а вы сами никогда не решите поставить под удар своих верноподданных. Что теперь, когда Ярутулла свободна, эльфы больше не нужны куадаранцам, что они боятся нас, нашей магии, нашей внутренней силы. И они задумали избавиться от вас… — Девушка украдкой взглянула на Эль-Фата. — Я сделала это, чтобы вы избежали большой беды, Ваше Величество!

Эльвикери почти физически ощутила, как патриарх сжимает кулаки, чтобы не дать выход своим эмоциям.

— О несчастное дитя! — воскликнула она, стараясь не обращать внимания на волны ярости, исходящие от Эль-Фата и буквально заполняющие камеру. — Как ты могла подумать, что смерть, совершенная рукой разумного существа, может быть оправдана как добродетель? Ты видела лесных духов, что говорили с тобой? Отвечай!

— Нет... Они всегда ускользали от меня. Я начала слышать их еще в пограничном лагере у Шепчущей Заводи, где служила… Словно сама природа взывала ко мне о помощи… Ваше Величество, все только и говорят, что эльфы теряют связь со своим началом, что мы погружаемся во мрак! А сближение с народом Куадарана и вовсе превращает нас…

— Это правда! — воскликнула вдруг Эльвикери, не дав эльфийке договорить. — Ты своим примером доказала, что эльфы действительно погружаются в невежество! Как можно было перепутать голос природы с нашептыванием демонов? Как можно было не понять, что любое зло, причиненное союзнику, приведет к ухудшению отношений с ним и в итоге ослабит обе стороны? В конце концов, что помешало тебе сначала прийти и поделиться своими мыслями со мной, своей королевой? Несчастная, глупая девочка!

Эльвикери повернулась к Эль-Фату.

— Патриарх, как вы можете понять, ей просто запудрили мозги. Кто-то, кто пытается нас разобщить... Неужели в Шепчущей Заводи еще остались Темные?

— Нет! — воскликнула вдруг эльфийка. — Это не могли быть демоны! Несколько лет назад их отряд попытался напасть на наш лагерь. Их приближение почувствовали все мы — я никогда не забуду мрака в душе, который разверзается при их приближении. А духи, которые говорили со мной, были истинны, они не несли в себе зла!

Эльвикери всплеснула руками.

— И ты еще смеешь защищать их, дитя? Кто внушил тебе, что ты способна распознать любую магию Темных?

Эль-Фат стоял, молча слушая разговор Эльвикери с заключенной. В этот момент в нем будто сражалось сразу несколько сторон: правитель, понимающий, что союз с эльфами необходим для продолжения военной кампании и не стоит жертвовать им ради личных принципов; покровитель своего народа, опасающийся эльфийской магии и всего, что связано с лесными духами, и оттого сомневающийся в их правдивости; и мужчина, обманутый, обведенный вокруг пальца, словно мальчишка, и испытывающий от этого сильный гнев.

— Как зовут тебя? — спросила эльфийку королева.

— Ниола, — тихо произнесла девушка.

— Что же, хоть имя назвала истинное, — произнес патриарх со злой усмешкой во взгляде.

Эльвикери покачала головой.

— Если сказанное Ниолой — правда, то остается только разгадать тайну этих «духов», задуривших ей голову. Вот только Темные в Шепчущей Заводи давно истреблены и точно не могли туда снова проникнуть…

— А как же ваши собратья темные эльфы? Они сподвижники Дрэка и могли бы…

— Нет, — поморщилась Эльвикери. — За прошедшие годы мы хорошо научились различать любую чужеродную магию. Поначалу Темные легко обманывали нас, надевали наши личины, населяли наши леса ядовитыми растениями… Но эти испытания не прошли даром, мы стали чувствительны к их магии, научились искоренять ее. Последним оплотом Темных был лагерь в Шепчущей Заводи, вы сами знаете, сколько усилий потребовалось, чтобы его уничтожить, но, действуя вместе, мы справились, а последнее логово врага разворошили Танголины. Это обнаружили ваши же воины, патриарх, помните?

— Может, тогда это Танголины нашептали вашей эльфийке, что глупые куадаранцы задумали убить Ангелоподобную, и единственный выход — это пробраться в постель к их патриарху и заколоть его ножом? — едко спросил Эль-Фат, недобро глядя на королеву.

— Невозможно, я слышала их речь. Едва ли они могут говорить, как духи леса… Да и чтобы им в голову взбрела такая идея...

— Но додумались же они послать к вам посольство, а? — снова иронично улыбнулся Эль-Фат, хотя и сам сомневался в сказанном. Танголин иногда встречали в Шепчущей Заводи, но они редко нападали и, казалось, стремились держаться от куадаранцев подальше.

Союзники давно считали проблему в виде ящеров решенной и сосредоточились на освобождении северных земель от гнета Дрэка.

— Все равно это не представляется возможным, вы просто издеваетесь надо мной, потому что оскорблены и не верите... Патриарх, я прошу вас, отпустите девушку и все наказание перенесите на меня. Пусть это будет залогом того, что я не принимала участия в этом страшном плане и слыхом о нем не слыхивала, — решительно глядя на патриарха, сказала Эльвикери.

— Не говорите глупостей, Ваше Величество, — усмехнулся Эль-Фат. — Вы ведь наверняка знаете, что наказанием за попытку покушения на патриарха в нашем народе является смерть. И к вам оно неприменимо. А огласка этого случая лишь подорвет доверие между нашими воинами.

— Если у вас есть предложение, как поступить в этой ситуации, поделитесь им. Я сама обескуражена, патриарх. — Королева посмотрела ему прямо в глаза. — Но прежде всего меня волнуют те, кто притворился лесными духами и смог настолько сильно заморочить девушке голову, что она пошла на такое преступление. Ведь она могла быть не одна…

Патриарх отступил на шаг, прислонясь спиной к дверному косяку.

— Может, кто-то из эльфов сделал это? Вы сами признали, что народ лесных духов растерял всю свою мудрость, — предположил Эль-Фат.

Эльвикери задумалась.

— Раньше я бы исключила эту возможность, ведь подобное злодеяние противоречит природе эльфов, да и тот, кто вынашивал бы такие ужасные планы, едва ли бы смог притвориться лесным духом… Однако сейчас я уже ни в чем не уверена. В любом случае, кто бы ни оказался истинным виновником — он будет осужден и предстанет перед вашим судом.

— Тогда он обречен на смерть, — негромко произнес патриарх.

Королева кивнула. Молчание затягивалось, Эль-Фат понял, что Эльвикери ждет от него решения по поводу эльфийки.

— Уберите эту девчонку с глаз моих долой, — бросил он, поворачиваясь. — Оставляю вас.

Поднимаясь по лестнице, патриарх почувствовал неожиданное облегчение, будто совершил правильный выбор. Но гнев все еще не полностью покинул его.

Вечером он созвал военачальников, в том числе и Торно с несколькими эльфами.

— Я собираю отряд в Шепчущую Заводь — были получены сведения, что где-то на границе с лесами Нии притаился невидимый враг. Я хочу лично проследить за его обнаружением. Полагаю, королева эльфов уже дала соответствующие распоряжения. Отберите лучших следопытов. Мы выступаем на рассвете.

Никто не осмелился оспорить приказ патриарха.

На рассвете Эль-Фат с отрядом уехал на юг. Он покинул Крепость впервые с момента отвоевания Ярутуллы. Злые силы, кем бы они ни были, попали в точку: переживания патриарха оказались столь болезненными, что он не смог доверить поиск врага даже самым надежным воинам и предпочел самолично взяться за дело.

Вскоре после Эль-Фата лагерь оставила и Эльвикери со своими ближайшими верноподданными. Они умчались на восток, в леса Нии, но, по слухам, королева намеревалась посетить и леса Ордано, так что ждать ее возвращения в ближайшее время не приходилось.

Главным в Крепости патриарх оставил обертарха пехоты Хэтра Доруна Синайского, прозванного Змееловом. Говорили, что в юности он разорил целое гнездо змей, обосновавшихся в бараке, и связал их в узел потехи ради. Неизвестно, имел ли он дело со змеями в дальнейшем, но прозвище накрепко прилипло к бывалому воину. Став обертархом — командующим пятью тысячами, он продолжал оставаться удалым рубахой-парнем, не боящимся ни огненных демонов, ни мелких гадов.

Вместе со Змееловом из высшего командования в Крепости также остался обертарх стрелков Ано Тутморский, он же являлся фактическим заместителем Хэтра. Прославленный стрелок недавно получил повышение, и в свои сорок четыре года добрался до вершины военной иерархии, командуя всеми стрелковыми подразделениями в куадаранском войске.

После отъезда патриарха и королевы жизнь в лагере мало изменилась. Продолжилось строительство укреплений вокруг Крепости, разведчики регулярно отправлялись прочесывать местность вплоть до границ Пегара и Ябитамы, а в огромном лагере жили, тренировались и готовились к новым битвам тысячи воинов.

За прошедшие полтора года Крепость для многих стала вторым домом, тут появились женщины и даже дети. А в войне снова, кажется, настал длительный перерыв.

Причиной затишья отчасти стали незаметные для посторонних глаз разногласия, возникшие между правителями двух союзных народов.

После победы над Дрэком Эльвикери убеждала патриарха не затягивать с наступлением на Пегар. Эль-Фат же ссылался на их добрые отношения с Шептателями, которые служили гарантированной защитой от Темных. Сначала существовала договоренность, что в течение полугода воины укрепят лагерь, а затем выступят на Пегар и сразятся с остатками нечисти. Но по истечении этого срока Эль-Фат заявил, что куадаранцы пока не готовы к продолжению военных действий.

Пегар никогда не принадлежал племенам, составившим основу современного народа людей. Поэтому после отвоевания Ярутуллы мотивация патриарха сильно поубавилась, особенно когда он узнал, что Темные оставили Ябитаму и, по сути, территории, за которые когда-то сражались предки, теперь снова принадлежат куадаранцам.

Эльвикери негодовала. Для нее было очевидно, что, пока Дрэк жив, острову грозит опасность, и нежелание патриарха продолжать наступление казалась ей проявлением малодушия. Но эльфы понесли большие потери в битве за Ярутуллу, да и сама эта земля нуждалась в очищении от темных сил, поэтому королеве пришлось смириться.

Правда, помимо Пегара существовало и другое место — Подземелья Эльни. И, как подозревала Эльвикери, именно там в итоге укрылся Дрэк и именно эта область представляла наибольшую опасность.

И что же ответил на ее подозрения Эль-Фат? Что в любом случае от куадаранцев в подземельях будет мало проку и лучше бы лесным духам самим придумать, как проверить догадки Эльвикери и выманить оттуда Дрэка.

Если бы эльфы не считали людей заведомо существами на порядок ниже себя, их чаша терпения давно бы переполнилась и, возможно, грянула бы новая война. Но вместо этого миролюбивый народ остался в Крепости и даже в некоторой мере смешался с куадаранцами — за прошедшие полтора года на свет появилось несколько полукровок. В основном это были дети человеческих воинов и эльфийских целительниц. Да и среди самих эльфов в лагере образовалось немало пар.

Это тоже создавало определенное напряжение. Эль-Фат запретил куадаранским женщинам приезжать в лагерь, ведь в таком случае в Ярутуллу переселилась бы половина Абина, а воины окончательно бы расслабились, забыв о том, что на севере по-прежнему неспокойно. В то же время лагерь постепенно становился похожим на обычное поселение, в котором необходимы рабочие руки, и из зельбарбских деревень были приглашены женщины, чтобы готовить и обстирывать воинов.

Кроме того, как и во всяком месте, где живут в основном мужчины, в лагере появились женщины свободных нравов, на присутствие которых патриарх вынужденно закрывал глаза.

Однако на фоне эльфов куадаранские воины все равно казались монахами, и их недовольство постепенно росло. Они роптали на лесных духов, открыто проявляющих чувства и образующих пары прямо под носом у вынужденных жить в разлуке с семьями людей. А приказ патриарха не пускать в лагерь женщин только усиливал недовольство.

Существовала и еще одна проблема. Когда пришел Дрэк, большая часть живущих в Ярутулле племен была захвачена и порабощена. Местные куадаранцы строили для Темных укрепления и выполняли черную работу. Целое поколение успело вырасти в условиях рабства, и даже те, кого удалось освободить от гнета темной магии, слишком привыкли прислуживать и подчиняться. В итоге они стали негласными рабами собственных собратьев по крови: женщины пополнили ряды блудниц, а мужчины взяли на себя самую тяжелую работу.

И Ано, и Змеелов понимали, что отъезд правителей двух народов может окончательно обострить и так растущее недовольство в лагере, а их авторитета не хватит, чтобы предотвратить беспорядки.

Перемены начались, как всегда, неожиданно. Не прошло и недели после отъезда патриарха и королевы, как из лесов Нии пришло сообщение: «Подземелья Эльни ожили, темная сила движется на владения эльфов, и поэтому я, главнокомандующий Рикато, приказываю эльфийскому войску в срочном порядке прибыть в лагерь Этрадо».

В тот же вечер стая фениксов улетела на восток, озарив небо огненными вспышками. На следующий день Крепость покинули всадники на единорогах и первые пешие отряды. За ними потянулись многочисленные обозы, с которыми уехало большинство целителей и ведающих. В Ярутулле остались лишь несколько лекарей и эльфийки, создавшие семьи с куадаранскими воинами, и то только те, кто изъявил такое желание.

— Не к добру это, — произнес Змеелов, глядя из окна Крепости на вереницу повозок, удаляющихся в сторону лесов Нии.

— Мы снова разделены и от этого более уязвимы, — заметил Ано.

— Да все понятно: Эльвикери отозвала войско, так как не поладила с Эль-Фатом. Ходят слухи, будто какая-то эльфийка пыталась соблазнить патриарха, и это его оскорбило, — сказал один из таускархов стрелков.

— Оскорбило? Думаешь, Эль-Фат не пользовался услугами местных шлюх? Приди к нему ночью эльфийка, он не отказался бы показать этой лесной девице, что такое настоящая мужская сила, — фыркнул еще один военачальник.

Присутствующие в зале одобрительно засмеялись.

— Нет, тут что-то другое, — как бы про себя произнес Ано.

— Да они давно не ладили — каково нашему Эль-Фату уследить за желаниями этой эльфийской королевы? Иногда мне казалось, что она словно взбалмошное дитя, а иногда — что и вовсе не от мира сего, — покачал головой главный инженер, отвечающий за метательные орудия.

— Как бы то ни было, Ано прав: мы стали более уязвимы, и если в Подземельях Эльни и вправду проснулась какая-то темная сила, испугавшая эльфов, значит, и на нас может быть совершено нападение, — сказал Змеелов. — Надо быть начеку и перевести все подразделения в повышенную готовность. — И он выразительно посмотрел на своих подчиненных.

Ано отошел от окна и начал рассматривать лежащую на столе карту. На ней были изображены земли западного Юракона от Ваирама до Пегара, а также остров Драгара и часть территорий эльфов, подписанных как «леса Нии».

— Если в Подземельях началось движение, начнется оно и в стороне Пегара. Нечисть всегда действует заодно. Где бы ни был Дрэк, если он решил попытаться напасть на нас, за ним пойдет все зло, притаившееся на севере.

— Предлагаешь организовать дополнительную разведку в Пегар? — спросил Змеелов, и Ано почудилось, что в голосе обертарха прозвучал вызов.

— Это тебе решать, — устало произнес он.

Змеелов кивнул. В этот момент за дверью послышались торопливые шаги. Через несколько секунд дверь отворилась и вошел стражник, чтобы доложить о прибытии гонца, но последний не стал дожидаться приглашения и, потеснив недовольного воина, предстал перед командирами куадаранского войска.

— Прошу извинить, но у меня срочные вести, — без приветствия начал он. — Крупная группа Танголин проникла на территорию Ярутуллы со стороны Шепчущей Заводи и уничтожила один из наших пограничных лагерей.

— Как это произошло? — напряженно спросил Змеелов.

— На нас напали ночью — атаковали с неба, а затем окружили со стороны леса и взяли в клещи. Рептилии разрушили ограждения и ворвались в лагерь. Командующий пограничными отрядами Свиборд приказал мне скакать к вам без передышки на самом быстром корнарке.

— Патриарх был в лагере? — задал вопрос Змеелов.

— Патриарх с отрядом заночевал у нас пять дней назад, а потом отправился исследовать Шепчущую Заводь, — поведал гонец.

— Сколько было нападавших?

— Несколько десятков в небе и примерно столько же на земле. Но предположу, что в лесу их скрывалось еще больше. Да и в темноте сложно было понять… — ответил гонец.

— Я еду туда немедленно, — заявил Змеелов. — Необходимо любой ценой найти и вывезти оттуда патриарха. Со мной отправятся таускархи Ян и Убор. Я забираю две сотни всадников и сотню стрелков, им тоже приготовьте корнарков. За главного в Крепости остаешься ты, обертарх Ано Тутморский. Пошли вслед за мной триста пехотинцев, нам может пригодиться подкрепление.

С этими словами Змеелов вышел из зала, направившись вниз по лестнице и по пути раздавая приказы. Военачальники последовали за ним.

Через полчаса в лагере царил легкий переполох: не успели отбыть последние обозы эльфов, как оставленный Эль-Фатом командующий спешит на юг выручать патриарха, который, возможно, столкнулся в Шепчущей Заводи с ордой Танголин. И откуда только вылезли эти ящеры? Неужто успели расплодиться, пока люди и эльфы отвлеклись на борьбу с Темными?

Корнарки уже были оседланы и всадники вставали в строй, готовые выступать, когда Змеелов подошел к Ано.

— Обертарх стрелков, — без вступления начал он. — Я оставляю тебя командующим лагерем, потому что уверен в твоем опыте и бдительности. Наш патриарх всегда доверял тебе и заслуженно дал высший чин. Теперь от тебя зависит благополучие нашего войска и отвоеванных у врага земель. Если Дрэк решит напасть, ты знаешь, что делать. Я же постараюсь в кратчайшие сроки разыскать патриарха и привезти его в Крепость. Да благоволит нам Небо! Удачи!

Ано успел только кивнуть, а Хэтр Дорн Синайский уже запрыгнул в седло и отдал приказ к выступлению. Корнарки перешли в галоп, едва выехав из лагеря.

«Опыт и бдительность, — подумал Ано, глядя вслед своему командиру и соратнику. — А еще огромная ответственность за тысячи воинов и с таким трудом отвоеванную землю. Надо выставить дополнительные посты и усилить разведку. Пора привести войска в боевую готовность...»

Как предвестник надвигающейся бури с севера раздался гром — темные низкие облака стали медленно затягивать небо, уверенно двигаясь на юг. Воины в лагере с тревогой поглядывали наверх.

— О Небо, будь к нам милосердно! — раздался чей-то отдаленный крик.

Ано, облаченный в кожаные доспехи и плащ, тоже мельком взглянул на тучи. Обычное погодное явление, вряд ли Темные прячут за ними своих летучек. Да и с теми куадаранские стрелки давно научились справляться.

Обертарх тяжелым взглядом обвел собравшихся в зале. Оставшиеся таускархи стрелков, пехоты и всадников, главный инженер, целительница из эльфиек и ученый муж из ведающих — все они уместились за одним столом, а ведь не так давно этот зал ломился от людей и эльфов, входящих в командующий состав союзных войск. Ано нахмурился.

— Мы недооценили врага. Причем не только Дрэка, но и Ашира. У меня нет сомнений, что, после паводков в Лениаре несколько лет назад, он выжил и смог возродить свою орду ящеров. И нам стоит начать считаться с ним. Хоть мы ни разу не видели тирона, факты говорят сами за себя — вот уже почти три десятилетия он правит племенем рептилий, и даже когда, казалось бы, все Танголины сметены с лица нашего острова, он собирает их и ведет в атаку. Мы совершили грубую ошибку, и теперь только нам отвечать за нее. Если Дрэк узнает, что на юге на нас напали ящеры, он может воспользоваться этим и атаковать наш лагерь с севера. Поэтому я удваиваю как сторожевые посты, так и количество разведывательных отрядов. Более того, часть из них должна постоянно дежурить на востоке, ведь опасность может грозить нам и от Подземелий Эльни. Наконец, из действующей пехоты должны быть созданы отряды по охране южной границы Ярутуллы — на случай, если ящеры все же решат напасть на нас.

Я составлю письмо к Ее Величеству Эльвикери и попрошу кого-нибудь из оставшихся ведающих или эльфов доставить его в кратчайшие сроки. Нельзя допустить, чтобы земля, отвоеванная ценой тысяч жизней наших храбрых воинов, вновь была отдана врагу, неважно какому. Мы должны выстоять во что бы то ни стало. И молиться о том, чтобы патриарх вернулся из Шепчущей Заводи невредимым, а наши союзники прислали подкрепление. Командирам я приказываю собрать всех сотников в большом зале. Через два часа я выступлю перед ними. А теперь займитесь делами.

Отпустив присутствующих в зале, Ано сел за письмо королеве эльфов. Составил уважительное послание, потом, чуть подумав, упомянул, что его жена провела в эльфийском селении несколько лет и это благодаря ей удалось понять причину смертельной болезни, поразившей куадаранцев в Абине, и вовремя отправить послов за помощью.

«А ведь если бы не Мелисса тогда, кто знает, может, наш народ оказался бы на грани вымирания. С другой стороны, посол Нерука, возможно, остался бы жив, так как не женился бы на эльфийской принцессе и не погиб потом вместе с ней в плену у Танголин», — раздумывал Ано, запечатывая свиток.

Мелиссу он не видел уже больше года. Спасало лишь то, что между Крепостью и Абином постоянно ездили гонцы, и супруги состояли в переписке. Женщина продолжала вести свои «хроники», тщательно записывая в дневник все события и сведения, которые передавал ей Ано. Сама же сообщала Ано обо всем, что происходит в столице и их семье: о визите Дэви, о том, как они обжили купленный Ано дом, как выросла Элано, а Ветор пошел в военную школу. Скоро их сыну должно было исполниться одиннадцать.

Главнокомандующий передернул плечами. Разлука с семьей затянулась, и ему совершенно не нравилось, что он не видит, как растут его дети, а жена страдает в одиночестве. Но время для подобных мыслей он выбрал неподходящее: чутье подсказывало бывалому воину, что спокойно дождаться возвращения патриарха не удастся и думать надо об укреплении лагеря и обороне Крепости. Оставалось надеяться, что Змеелов преуспеет или на выручку придут отправленные королевой эльфы.

Через три дня, когда после круглосуточных работ был вырыт ров с южной стороны Крепости, прибыл гонец с пограничья Шепчущей Заводи. Вести он принес самые неутешительные.

— Танголины — их целая орда! Они заполонили всю Шепчущую Заводь, часть направилась на Зельбарб, часть — сюда…

Правая рука гонца была исполосована когтями, а из кожаного доспеха торчали ошметки, будто кто-то вгрызался в него зубами.

Собравшиеся в зале военачальники напряженно переглянулись, послышались тревожные шепотки.

Ано ожидал подобного развития событий: командир всегда должен предусматривать наихудший вариант. Ни один мускул не дрогнул на его лице и лишь в душе что-то похолодело и сжалось, отразившись в глазах металлическим блеском.

— Все — на оборону Крепости! — Он махнул рукой, указав на виднеющийся в окне земляной вал, окружающий твердыню с юга. — Таускархи стрелков — отдать приказ сотням занять свои места. Метательные орудия привести в состояние полной готовности. Пехота и конница — готовиться к выступлению.

Вместе с оставшимися командирами Ано спустился во двор замка. Здесь его окружили оказавшиеся рядом воины, а также разведчики и гонцы.

Он повернулся к последним, отобрал трех самых молодых и приказал:

— Скачите в Зельбарб так быстро, как только можете. Передайте о грядущей опасности — все мирные жители должны уходить на запад, в Абин, или дальше — на болота. Ты, — он поманил к себе одного из юнцов и вполголоса произнес: — Скачи, как ветер, до самого Абина. В районе Огородников на пятой улице найдешь девятый дом. Там моя семья — проследи лично, чтобы они ушли в безопасное место. Защищай их, как своих родных, понял?

— Приказ принят! — кивнул гонец. К нему уже подвели оседланного корнарка.

— Еще два гонца! — крикнул Ано, поворачиваясь к спешно подъехавшим всадникам. — Скачите на запад, к горам Абара. Я дам вам два свитка — в них просьба к горнякам лично от меня прийти к нам на помощь. Если что — ссылайтесь на имя моего брата Тото в городе Горденур и моей свояченицы Дэворы, одной из Шептательниц. Опишите все как есть. Крепость в осаде.

— Но как мы найдем их? — спросил гонец.

— Они сами найдут вас, у них там повсюду глаза. Если потребуется, запалите у подножия гор большой костер — кто-нибудь из Шептателей прилетит на пламя, так мы с ними условились.

Наконец, Ано повернулся к еще одной паре гонцов. Это были матерые воины и опытные разведчики, и для них у обертарха была самая сложная миссия.

— Вы отправитесь к эльфам в Этрадо. Неизвестно, смог ли ведающий, отправленный мной несколько дней назад, проскочить мимо орды Танголин и избежать опасности вблизи Подземелий Эльни. Вам придется пройти по лезвию меча, но сделайте все, чтобы прорваться в леса Нии. Там разыщете Рикато, Торно или, если повезет, застанете саму королеву. Опишите ситуацию как есть и просите о помощи. Пусть выделят часть своих войск на защиту Крепости от Танголин. Иначе мы потеряем Ярутуллу, ради которой столько эльфов сложили здесь свои головы. Без помощи не возвращайтесь.

Гонцы кивнули, стукнув кулаком правой руки по груди, и поспешили в путь. Ано окинул взглядом лагерь. Стрелки занимали позиции на земляном валу, вдоль него выстраивались метательные машины, а на поле перед рвом уже начинали строиться пехота и всадники.

— Мы будем стоять за Крепость насмерть, — тихо произнес Ано, и стоящие рядом военачальники кивнули, молча стиснув рукояти своего оружия.

Тучи, много дней гулявшие вокруг Крепости словно голодные хищники, окончательно затянули небо — уже несколько раз накрапывал дождь. Но воины чувствовали: настоящий ливень еще впереди.

Как две огромные волны, разделившееся войско Танголин начало наступление одновременно на Зельбарб и Ярутуллу. Они были подобны стае саранчи, уничтожающей все на своем пути.

Ашир долго готовился и тщательно все просчитал. Ему удалось выманить Эль-Фата из Крепости, а отъезд Эльвикери и неожиданное пробуждение Подземелий Эльни лишь сыграли ему на руку.

Одно войско ящеров направилось в Зельбарб, заставив мирных жителей в ужасе бежать на запад, к Абину, и дальше — на болота. Эта волна состояла в основном из мазов и ворцисов — самых быстрых и кровожадных ящеров. Их целью было заполонить Зельбарб и взять Абин приступом, а если люди окажут серьезное сопротивление — окружить город и дожидаться прибытия Ашира.

Тирон тем временем повел второе войско на Ярутуллу.

Ано обедал, думая, что это, возможно, последняя трапеза в его жизни. Он съел немного копченого мяса и запил пищу нектарным вином — напитком, рецепт которого поведали людям эльфы. В душе главнокомандующего не было страха, по крайней мере за себя. Под его командованием находилось действующее войско куадаранцев. Если в этой битве они проиграют, его народ лишится своей основной силы. Кроме того, если Ано останется жив, рано или поздно ему придется предстать перед патриархом — Эль-Фатом или тем, кто придет ему на смену. И доложить о каждом своем действии, каждом приказе, который он отдал на своем посту. В таком положении нужно мыслить трезво и не давать волю чувствам.

Поэтому единственный страх, за свою семью, Ано загнал глубоко в себя, запретив памяти даже напоминать о нем. Сейчас главное, что он мог сделать для родных, — уничтожить армию противника.

— Главнокомандующий, разведчики доложили о приближении ящеров, — отрапортовал один из гонцов, зайдя в трапезную.

Ано встал и, небрежно утерев рот рукавом, направился к выходу из Крепости. По пути его нагнали два разведчика.

— Танголины наступают, — произнес один, тяжело дыша. — Их ведет огромный ящер: он восседает на жуткой рептилии и вооружен мечом невиданных размеров. Более того, Танголины идут организованным строем, как настоящее войско!

— Значит, Ашир решил поиграть в настоящую войну, — хмуро сказал Ано.

— Хуже то, что у них множество летающих воинов. Они наверняка атакуют первыми… — добавил второй разведчик.

Ано посмотрел на него: совсем еще юный, худой и бледный, с грязными, прилипшими ко лбу белесыми волосами, воин явно нервничал, докладывая о наступлении страшного врага.

— Нет, мы атакуем их первыми, — произнес Ано, ободряюще кивнув юноше.

Во дворе его окружили военачальники и гонцы: часть верхом на корнарках, другие пешие, с оружием на изготовку. Вместе они выехали за пределы стен крепости к внешней линии обороны, состоящей из окружавшего замок земляного вала и рва.

— Всем стрелковым подразделениям приготовиться. Метить в птиц, как только те пойдут на снижение! — отдал Ано приказ.

Неожиданно он вспомнил, что по традиции главнокомандующий должен воодушевить свое войско перед боем. Ано не готовил никакой речи, но чувство гордости и почти отеческой любви к своим воинам неожиданно переполнило его. Он увидел обращенные к нему лица: молодые и старые, смотрящие с надеждой и ожиданием, ищущие поддержки и готовые выполнить любой приказ.

— Одолжи-ка корнарка, — обратился Ано к одному из ближайших всадников — увесистому детине, держащему под уздцы ездовое животное, такое же крупное, как и его хозяин. Ано легко вскочил в седло и выехал чуть вперед. Перед ним протянулся вал, с внутренней стороны укрепленный лесами, на которых стояли многочисленные стрелки. За спиной серой громадой темнела Крепость.

— Воины! — в неожиданно наступившей тишине крикнул Ано. — Совсем недавно я был таким же, как вы, — командиром среди командиров, воином среди воинов. Но Небу было угодно, чтобы сегодня я повел вас в бой. Я не знаю красивых слов — всю свою жизнь я провел на службе, сжимая в руках оружие, как и многие из вас. Теперь мне предстоит вести вас против врага, с которым мы еще не сталкивались — и я прошу вас быть бдительными, ибо он непредсказуем. Помните, что кроме оружия у них есть зубы и когти, а кроме пеших воинов — летающие. Но и вы не зря жили и тренировались в этом лагере в течение последних лет — вы готовы к этой битве! Потому что мы воюем за нашу землю, за наши семьи, за наше будущее — а они просто выполняют приказ кровожадного вожака. Так отстоим же право на наш дом и свободу!

Вдруг послышался шелест многочисленных крыльев. Ано спрыгнул с корнарка, одним махом оказался на валу и, окинув взглядом небо, крикнул:

— Стрелки, га-а-атовсь!

На фоне темных низких туч птицкосы были едва различимыми тенями. Они приближались единой стаей, и до ушей куадаранцев уже доносился клекот и шум рассекающих воздух крыльев.

Не долетев пяти сотен шагов до замка, стая неожиданно разделилась. Никогда Ано не приходилось видеть подобного зрелища, и никогда его душа так не замирала от ужаса: огромные клещи парили прямо в воздухе, удлиняясь по краям и беря Крепость в кольцо.

«Они нападут сразу со всех сторон — пешим ящерам останется только преодолеть ров и земляной вал, чтобы закончить дело», — подумал Ано, холодея.

Как и многим другим куадаранцам, Крепость представлялась ему неприступной твердыней, захватить которую не мог ни один враг, особенно если рядом разбит целый военный лагерь.

Но все оказалось иначе.

Пока птицкосы завершали маневр в небе, от пешего строя Танголин отделился всадник верхом на огромном ящере. Ашир направил Рара прямо ко рву, вырытому перед Крепостью. Он остановился ровно на расстоянии полета стрелы и захохотал так, что гогот его эхом разнесся по округе.

— Вы, кучка жалких людишек, собираетесь спастись за этой насыпью земли в груде камней? Она не спасет вас! Вы ничего не смыслите в жизни в лесах и уж тем более ничтожны в горах! Даже в степях вы можете воевать, лишь вооружившись глупым оружием из дерева и кусков металла, сидя верхом на жующих траву животных, которых мы разводим разве что себе на обед! Одно мое войско уже смело ваши селения в Зельбарбе и захватило город, могуществом которого вы так кичились! Вы никто, слышите! Вы никто и ваши командиры никто!

С этими словами Ашир взмахнул чем-то в своей лапе, и цепкий коготь птицкоса подхватил протянутый тироном предмет, чтобы унести его ввысь и швырнуть внутрь осажденного замка. К ногам куадаранских воинов подкатилась голова Змеелова.

Осажденные замерли в оцепенении, и Ано почувствовал сгущающееся ощущение отчаяния и нарастающей паники. Он и сам был на грани ужаса, но помогло участие в битве за Сельсу — Ано не впервой было оказываться в безвыходной, казалось бы, ситуации.

— На смерть за свой до-ом! — закричал он, пустив первую стрелу. Она ударилась в землю всего в пяти шагах от лап Рара.

Казалось, в Крепости проснулись и завыли страшную песнь призраки. Воины закричали, жаждая лишь одного — чтобы войско противника начало, наконец, наступление.

Ашир фыркнул.

— У них вкусное мясо. Готовьтесь, — сказал он окружившим его воинам, в то время как птицкосы пошли на снижение.

Тирон махнул лапой, и танголинская орда рванула вперед.

Со стороны лагеря, окружавшего Крепость с запада, на Танголин понеслись всадники на дико ржущих корнарках. За ними выступила пехота.

Вскоре две волны схлестнулись в смертоносной схватке. Ано продолжал стоять на валу, оценивая ситуацию. Стрелки били по птицкосам, но вскоре те снизились достаточно, чтобы атаковать куадаранских воинов. Кожистокрылые птицы хватали людей острыми когтями и били клювами, а их наездники запускали в противников метательные топорики и ножи.

«В этот раз смерть точно заберет меня», — подумал Ано, наблюдая, как ящеры буквально подминают под себя куадаранских бойцов и часть Танголин бросается в ров, а следующие за ними бегут прямо по головам сородичей. Не прошло и десяти минут, как рептилии преодолели такими трудами сооруженное препятствие и стали карабкаться на земляной вал, толкаясь и скользя по сырой земле.

Привычным движением Ано вскинул самострел и нажал на спусковой рычаг. Приладил новую стрелу. Потом еще и еще одну. Вокруг раздавались знакомые щелчки, на место павших стрелков поднимались новые.

Но Танголин было слишком много. Кишащая масса верещащих существ под ногами стоящих на валу воинов сводила с ума одним своим видом. Они давили друг друга, напирая и напирая, пока задние ряды не оказались на передних и не достигли вершины вала. Эту массу можно было бы залить смолой, если бы куадаранцы догадались изобрести нечто подобное. Но, увы, междоусобицы на просторах степей не подготовили людское племя к отражению осады в замке: воины на валу отстреливались, ожидая поддержки пехоты, тающая же в сражении пехота ждала, когда ящеры отступят под дождем стрел.

Когда рептилии забрались на вал, Ано откинул самострел и достал меч, начав рубить им во все стороны. Ему казалось, что он режет единую массу зеленых демонов, а не отдельные тела.

Неожиданно над его головой выросло нечто — серый гигант неспешно взбирался на земляной вал, и окружающие ящеры отскакивали в стороны, боясь попасть под его могучие лапы. Ано понял, что надо отступать к Крепости, иначе он и остатки воинов обречены.

Он вспомнил, как молодым юнцом точно так же противостоял атаке Танголин и Темных, стоя на горящем частоколе Сельсы. Горько усмехнувшись воспоминаниям, Ано развернулся и прыгнул, но на этот раз не на крышу близ стоящего здания, а на сырую притоптанную землю, на которой сражались остатки пехоты и взявшие оружие ближнего боя стрелки.

На него тут же налетел диллоф. Ано упал, перекатился и рубанул мечом. Неосторожный ящер взвыл, слюна на его пасти вспенилась, и в главнокомандующего полетел ядовитый плевок. Ано успел только заслониться рукой и почувствовал, как разъедается кожа его наручей. Он вскочил, вскинул меч и снес диллофу голову, но на месте павшего уже возникли новые ящеры.

Действуя по наитию, Ано отскочил и побежал к Крепости — не видя ни чужих, ни своих, он несся к замку и только потом, сообразив, что оставлен здесь за главного, закричал в пустоту:

— Все за стены! Отступаем!

Ему казалось, никто не услышит этого утонувшего в шуме боя приказа, но, подбегая к тяжелым воротам, увидел, как часть воинов защищает вход, в то время как вырвавшиеся из гущи схватки, забегают за ворота.

Кого-то из раненых затаскивали внутрь, а кучка куадаранских смельчаков продолжала держать оборону неразрывным, но все сужающимся под натиском врага кольцом.

Ано присоединился к ним, но уже через несколько минут обороняющиеся были оттеснены во внутренний двор Крепости. Поток Танголин превратился в змею, стремящуюся проскользнуть через ворота.

Ано без устали рубил мечом, краем глаза заметив лишь, как к лязгу оружия присоединились магические вспышки — это эльфийки-целительницы, оставшиеся в замке, присоединились к защитникам.

Неожиданно битва затихла.

Ано упал на колени, но тут же заставил себя подняться. Весь проход в Крепость был завален трупами — телами ящеров и людей. Рядом стояли два ведающих: они применили какие-то чары и смогли закрыть проход тем, что оказалось под рукой. С другой стороны от ворот слышались визг и шуршание, но мертвецы создали надежный затор.

— Всем стрелкам — на стены! Снимайте оставшихся птицкосов и бейте серых гигантов! На других ящеров стрелы не тратьте! Пехота, баррикадируйте проход! Несите сюда мебель со двора и залов Крепости! Нельзя позволить ящерам проникнуть внутрь. Вы двое, — Ано повернулся к двум изможденным воинам, — бегите в северную башню и закупорьте нижнюю дверь в подвале. Эльфийки — соберите все, что необходимо, еду и лекарства, и перенесите в башню раненых. Выполнять!

Ано и сам не ожидал, что у него хватит духу командовать. Но не прошло и получаса, как вход был завален найденными в замке предметами так, что гора трупов исчезла из виду. Ано опасался, что Танголины смогут раскидать тела и прорваться внутрь, но, видимо, ящеры отвлеклись на разорение лагеря. Птицкосов почти не осталось, стрелки подбили всего несколько птиц и свалили пару серых ящеров, по неосторожности подошедших слишком близко к стене.

Вскоре оставшиеся воины и эльфы заперлись в Крепости, соорудив надежные баррикады с внутренней стороны, после чего поспешили к северной башне — самой высокой и неприступной, укрепленной на случай, если придется отражать нападение Темных со стороны Ябитамы и Пегара.

По пути воинам попалась стая птицкосов, случайно залетевших в Крепость. Ящеры и сами были порядком напуганы, оказавшись в темных коридорах замка. Ано перерубил хребет двоим птицам и разделался с их всадниками, другой же из воинов — тот самый детина, у которого Ано одолжил корнарка, голыми руками свернул шею и птице, и ее наезднику.

После короткой схватки главнокомандующий повернулся к нему.

— Имя и звание?

— Дигор, десятник силачей из пехоты, — ответил воин.

— Хорошо, будешь главным после меня, десятник Дигор.

В башню их прибыло чуть более трех десятков. Там уже стонали раненые, которых начали врачевать эльфийки. Было здесь и несколько куадаранских женщин, которые помогали целительницам.

Оценив обстановку, Ано поспешил в подвал и застал двух посланных им воинов за укреплением выхода.

«Будем надеяться, ящеры не найдут этот проход. Если нас атакуют сверху, мы должны иметь возможность выбраться отсюда», — думал обертарх.

Он оставил воинов и поднялся наверх. К концу пути он совершенно выбился из сил: голова гудела, сказывалось старое ранение, да и тело ломило после отчаянной битвы. Об ее печальном исходе главнокомандующий старался не думать: его целью было спасти оставшихся в живых.

Наверху к нему подошел Дигор.

— Я расставил людей по периметру на всех этажах. Пока все тихо. Видимо, нам удалось перебить большинство птицкосов, а остальные ящеры сюда доберутся не скоро, если вообще решатся сунуться в замок.

— На это единственная наша надежда, — кивнул Ано. Он хотел отдать еще несколько распоряжений, но вдруг что-то сдавило его голову изнутри, в глазах помутнело, и главнокомандующий упал на холодный пол, потеряв сознание.

В себя Ано пришел, лежа рядом с остальными ранеными в центральном помещении башни. Было неестественно тихо, если не считать сдавленных стонов и тяжелого дыхания спящих. Приподняв голову, куадаранец увидел эльфийку, дремлющую у входа. Она сидела на сорванной откуда-то шторе, облокотясь на деревянную бочку.

Ано попытался встать. В ушах предостерегающе зазвенело. Преодолев головокружение, он начал медленно подниматься. Чутко спящая эльфийка тут же открыла глаза и вскочила на ноги.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, зачерпнув небольшим ковшом воду из бочки.

— Голова кружится, но в общем сносно. Сколько я был без сознания? — Ано жадно припал губами к протянутому ковшу.

— Меньше суток. Вам необходимо быть внимательнее, чтобы снова не лишиться сознания.

Ано кивнул и обвел взглядом помещение.

— Где все? Что с Танголинами? — спросил он.

— Ящеры заполонили окрестности. В Крепость они не пробрались — возможно, решили, что она пуста. Дигор расставил часовых и с несколькими людьми прочесал замок: принес кое-что из вещей, где смог — забаррикадировал двери и окна. А еще обнаружил сразу две группы воинов, которые смогли спастись, пройдя через потайные ходы…

— Сколько нас в итоге?

— По последним подсчетам, шестьдесят семь.

— С женщинами и… вами? — чувствуя, что сморозил глупость, спросил Ано.

— Да, — просто ответила эльфийка.

Куадаранец горько усмехнулся. Его затрясло.

— И это все, что осталось от многотысячного войска! Сколько людей всего за несколько часов...

— Командир, в этом нет вашей вины. Прошу вас, прилягте. — Эльфийка почти силком заставила его опуститься на разметавшуюся по полу штору.

Ано взглянул на нее: бледная и уставшая, она мало чем отличалась от обыкновенной женщины. Вся магия пропала, осталась только природная красота под слоем грязи и пыли. И все же от целительницы исходило спокойствие, совершенно не сочетающееся с ужасом ситуации, в которую они попали.

«Как я могу не винить себя? — думал Ано. — Это под моим командованием бесславно уничтожено целое войско. Теперь куадаранцы лишились основной защиты. Только вот сколько людей вообще выжило? Возможно, не осталось никого, кроме нас, — эти твари сожрали всех. А мы заперты здесь, проклятые самим Небом, потому что я предал свой народ, я предал своего патриарха, это я убил их всех...»

Мысли Ано медленно сводили его с ума.

***

Ашир соврал, сказав, что Абин захвачен. То ли тирон хотел выдать желаемое за действительное, то ли сообразил, что таким образом можно морально подавить противника. На деле же, когда его полчища окружили Крепость, второе войско Танголин преодолело лишь треть территории Зельбарба и застряло в первых же попавшихся на пути крупных селениях.

Путь к Абину оказался не так уж прост: во-первых, многочисленные деревни и поселки надолго задерживали Танголин, увлеченных грабежами. Во-вторых, у ящеров не было определенного командира, а значит, и дисциплины. Наконец, в-третьих, местные жители оказывали сопротивление разрозненным отрядам Танголин, и чем дальше на запад, тем более организованной становилась оборона.

Абинцы узнали о приближающемся бедствии задолго до того, как Танголины достигли первых зельбарбских деревень на востоке области. Старейшины во главе с почтенным Нагоцу начали формирование отрядов добровольцев для защиты города, а мирные жители и беженцы постепенно переселялись на болота. Когда прибыл гонец от Ано, подготовка ко встрече с врагом шла полным ходом, а из столицы готовы были выступить первые отряды защитников.

В это время другой гонец из Крепости стучался в дверь дома Мелиссы. Ему открыла Элано, а вскоре за спиной девочки появилась Малюта. Женщина вопросительно посмотрела на гостя в запыленной одежде.

— Я гонец из Крепости, от Ано Тутморского, — представился тот. — Здесь проживает его семья?

— Да, проходите, — кивнула Малюта, отводя в сторону племянницу и пропуская молодого человека внутрь. — Его жена, Мелисса, сейчас на рынке, но скоро вернется, — добавила она.

— О, а я думал… — глядя на Малюту, пробормотал гонец и неожиданно покраснел.

— Что я жена Ано? — улыбнулась Малюта. — Нет, я младшая сестра Мелиссы. Малюта, очень приятно.

— А я Этони, мастер-разведчик, но последний год служу больше гонцом…

Он неловко пожал руку Малюте, оставив на ее ладони следы дорожной пыли. Женщина засмеялась.

— Пойдемте, умоетесь и подкрепитесь, пока не придет хозяйка, — предложила она.

— Но на самом деле… — Молодой человек даже побледнел немного. — Сюда движется полчище Танголин. Мне приказано отвести вас в укрытие как можно скорее!

Малюта покачала головой.

— Мы слышали о вторжении ящеров, в центре города уже собрались все, кто только может держать оружие, но женщин туда не пускают. Так что нам остается лишь ждать развязки.

— Но вы живете на окраине — ящеры сначала придут сюда! Они непредсказуемы и не знают пощады. Собирайтесь, — решительно заявил воин. — Как только вернется госпожа Мелисса, я отведу вас в город на болотах, как и обещал главнокомандующему.

— Главнокомандующему? — брови Малюты удивленно взлетели вверх.

— Да, обертарх Ано Тутморский был назначен главнокомандующим после того, как патриарх отбыл из Крепости по срочному делу.

Неожиданно Малюта побледнела.

— Элано, — обратилась она к девочке, — иди, собирай вещи.

— Вещи Ветора тоже брать? — спросила дочь Ано.

— Д-да… О Небо! Он только поступил в военную школу, а его уже привлекли к обороне города. Обещали, конечно, что ученики младших курсов будут исполнять роль посыльных и помощников, но мы все места себе не находим...

Малюта взяла кувшин и помогла гонцу умыться, поливая ему на руки воду над тазом, после чего подала чистое полотенце. Этони благодарно кивнул и сказал:

— Обертарх Ано — великий воин и командир. Его сын наверняка очень талантлив и пойдет по стопам отца. Но не волнуйтесь, уверен, мальчика пока не пошлют в бой, а защитники остановят рептилий прежде, чем они подойдут к Абину.

— Только бы это поскорее закончилось, — пробормотала Малюта.

Через полчаса пришла Мелисса. Она пыталась купить необходимые продукты и вещи, которые могут пригодиться им в случае эвакуации в город на болотах.

Женщина молча выслушала гонца. Она не улыбнулась, услышав о том, что Ано назначен главнокомандующим, и не запричитала, когда Этони рассказал ей об орде Танголин, движущейся на Крепость.

За последние годы куадаранка сильно изменилась: после встречи с Дэви она успокоилась, но длительная разлука с мужем будто притупила ее чувства. Она набрала в весе, на лице проступили первые морщинки, а глаза словно заволок туман каких-то мучающих ее мыслей.

— Дети мои, дети, выживут ли они? — неожиданно спросила она как бы саму себя. Потом взглянула на гонца. — Благодарю вас, что пришли к нам на помощь. Пусть ваш корнарк отдохнет, а мы пока соберем самое необходимое — и двинемся в путь.

Этони кивнул и ушел заниматься ездовым животным. Малюта повернулась к Мелиссе.

— Что с тобой, сестра, тебя терзают дурные предчувствия?

— Уже давно, и я не могу избавиться от них. Это чувство безысходности, Малюта. Безысходности и… конца.

Через полтора часа навьюченный корнарк и женщины во главе с гонцом покинули девятый дом пятой улицы района Огородников и направились на запад — в центр Абина. Мелисса наотрез отказалась покидать город, не узнав о состоянии сына.

На полпути они столкнулись с первыми отрядами воинов-добровольцев, идущими на защиту родной земли. Мелисса высматривала Ветора, но, к счастью, так и не увидела его.

Центр Абина превратился в огромный военный лагерь, вход в который был разрешен далеко не всем. Стражники, оцепившие одну из улиц, никак не хотели пропускать Мелиссу, несмотря на статус жены главнокомандующего. В итоге вмешался Этони, указав на свою форму и сославшись на поручение доставить кое-какие сведения лично от Ано Тутморского верховному жрецу Нагоцу.

— Возьмите корнарка и идите к западным воротам. Я постараюсь разузнать о Веторе и нагоню вас, — велел воин женщинам.

— Надеюсь, он преуспеет, — сказала Малюта, когда они вышли на обходную дорогу.

— Очень чуткий молодой мужчина, Ано знал, кого к нам послать, — произнесла Мелисса и вдруг улыбнулась, взглянув на сестру.

Та ответила непонимающим взглядом, а потом закатила глаза.

— Мелисса, как ты можешь думать о таких вещах, когда Ано и Ветор пропадают неизвестно где?

Женщина пожала плечами.

— Возможно, я просто устала все время бояться и переживать. Ано опытный командир, а про Ветора, будем надеяться, Этони сможет что-нибудь узнать. Я за эти годы приучила себя уповать на высшие силы, ведь сама, увы, ни на что повлиять не могу. А вот ты точно не должна думать только о судьбе зятя и племянника.

Малюта нахмурилась и покачала головой.

— Они моя семья, как и ты. А о другой мне думать уже поздновато, и уж точно не сейчас.

Через полчаса они достигли городских ворот и стали дожидаться Этони.

Воин появился довольно скоро, но принес неутешительные вести: Ветор скрыл свой истинный возраст и записался в один из отрядов добровольцев.

Мелисса сильно побледнела, а потом всплеснула руками.

— Ну что за характер! Соваться в самое пекло! Да защитит его Небо!

Малюта лишь горестно закрыла лицо руками. Элано тихо заплакала.

— А вдруг эти ящеры убьют его? Я что, никогда больше не увижу брата, как и папу?

Этони присел рядом с девочкой.

— Уверен, что и твой брат, и твой отец вернутся невредимыми. Обертарх Ано командует огромным войском, которое сможет отразить нападение Танголин. А Ветора никто в гущу боя не отправит. Говорят, большинство ящеров уже перебиты силами жителей восточных поселений. Если абинским защитникам и доведется встретиться с ними, то это будут жалкие остатки, с которыми легко будет справиться.

— Спасибо вам за поддержку, Этони. Будем молиться, чтобы так и было. А пока продолжим путь, — приобняв Элано за плечи, грустно улыбнулась Мелисса.

Малюта молча утерла слезы и последовала за сестрой. Куадаранка восхищалась силой духа Мелиссы. Как бы ни было страшно за близких, поделать они ничего не могли, но именно бездействие и томительное ожидание отбирали все душевные силы.

Город на болотах представлял собой разрозненные участки суши, на которых росли огромные древние деревья, а в их ветвях устраивались беженцы. Подвесные мосты соединяли оборудованные площадки, а внизу к стволам были прислонены длинные шесты на случай, если кто-то упадет в трясину и его придется вытаскивать. Повсюду висели намотанные веревки, внутри крон располагались небольшие склады и огороженные «безопасные зоны».

Сразу было видно, что раньше тут жили настоящие мастера — самые выносливые и ловкие зельбарбцы, выжившие после нападения Темных и Танголин. Город на болотах не был запущен — его показывали многим приезжим как место памяти о страшной войне. К тому же патриарх часто посылал воинов тренироваться на этой непростой местности. Поэтому в прочности досок и веревок сомневаться не приходилось, однако остро вставала проблема свежей воды и пропитания.

Правда, абинцам этот город казался тоскливой тюрьмой, куда их привели на неопределенный срок скрываться от врага, которого они в глаза не видели.

Семью Мелиссы поселили ближе к центру, в большой роще древних истуканов. Женщины хмурым взглядом окинули прибитые между ветвями дощатые настилы, где им отныне предстояло спать. Казалось, что небеса сыграли с ними злую шутку.

— Город детей и женщин, — тихо пробормотала Мелисса.

— Может, вас и не задержат тут надолго, — ободрил ее Этони. — Если наши перебьют Танголин, а потом помогут главным силам из Крепости, вы скоро вернетесь в Абин.

— А вы тоже пойдете воевать? — спросила у него Малюта.

— Я должен вернуться к главнокомандующему и доложить, что с вами все в порядке. А для этого придется присоединиться к защитникам Абина, — с твердой уверенностью в голосе произнес Этони.

— А у вас самого есть семья?

— Есть родня в Ваираме, на самом юге. За них я не волнуюсь, мой старший брат — прекрасный оружейник и умелец на все руки. Случись что, он поможет своим выбраться.

— Когда... Когда все это закончится, найдите нас, — неожиданно попросила его Малюта.

Воин посмотрел на нее и кивнул:

— Найду, что бы ни случилось. А теперь мне пора.

И он скрылся в ветвях, ведущих к подвесной лестнице.

Малюта села на доски и обхватила руками колени. Волна одиночества и страха накрыла молодую женщину. Элано с тоской смотрела на свою тетку и с беспокойством — на мать, перебиравшую руками бусы, снятые с шеи.

Малюта поймала взгляд девочки и выпрямилась.

— Нет смысла сидеть без дела. Таких, как мы — испуганных и немощных, теперь целое болото. И проблемы у всех схожи. Так что давайте распакуем вещи и приготовим тут все, чтобы чувствовать себя уютнее. А еще надо спросить, откуда нам брать воду и еду — вряд ли наших запасов хватит надолго.

Мелисса согласно кивнула, а Элано заметно воспрянула духом. Вместе они принялись за работу.

***

Поля были засеяны, густые колосья уже шуршали на ветру, но в этот день многие из них стали жертвой жестких подошв сапог. Ровным строем воины шли на восток, готовые в любой момент встретить врага.

Ветор шагал в ногу со старшими воинами. Он считал себя обязанным ни в чем не уступать остальным, хотя и понимал, что не имеет никакого опыта ни в боях, ни в длительных переходах. Меч, подаренный отцом в честь поступления в воинскую школу, привычно висел на поясе. За спиной мерно покачивался самострел. Мальчик до сих пор не мог поверить, что его взяли на настоящую войну — сражаться и, возможно, умереть за свой народ.

— Не боишься? — спросил идущий рядом юноша, старше Ветора на несколько лет.

— Немного. Я раньше не сражался с ящерами, — ломающимся голосом ответил мальчик.

— Я слышал, никто толком не знает, как правильно биться с этими гадами. Говорят, им надо перерубать хребет, но они ведь носят броню. А еще у них есть летающие всадники — их птицы бьют клювом и впиваются в грудь когтями, а они запускают в тебя топорики или ножи. У тебя есть шлем?

— Н-нет, — сглотнул заметно побледневший Ветор, но потом на ходу приосанился и сказал:

— Зато у меня есть самострел — буду стрелять по птицам, пока остальные сражаются на земле.

— Разумно, — улыбнулся юноша. — Меня зовут Игмор.

— А меня — Ветор. Мой отец служит в Крепости.

— Так ты потомственный воин, — хмыкнул Игмор. — А у меня вот отец погиб на войне, хоть воином и не был. Теперь никого не осталось, только семья двоюродной сестры в Ваираме.

— Мои родители оттуда, и я долго жил там, — поделился с новым знакомым Ветор. — Но пока не закончится война, даже в самом тихом месте покоя не будет. Поэтому надо дать бой врагам и постоять за свою землю!

— А ты воспитан в патриотическом духе, — усмехнулся Игмор.

— В каком духе? — переспросил Ветор.

— Ну, в горячей любви к своим земле и народу. Готов жизнь отдать за них, — объяснил юноша.

— Готов, — просто сказал Ветор, положив руку на рукоять меча.

К счастью, до вечера возможности отдать свою жизнь не представилось. Отряды защитников разбили лагеря, растянувшись широкой дугой по лесополосе и равнинам Зельбарба. Выставив дозорных, часть воинов разжигала костры, другая часть освежевывала пойманную дичь, которой тут водилось в изобилии. Через лагеря периодически проходили беженцы: группами и поодиночке, они бежали от нашествия Танголин в столицу. Были среди них раненые, были и те, кто хотел присоединиться к воинам и сражаться за родной край. Командиры распределяли их по лагерям.

Возглавлял небольшое войско ровесник Эль-Фата, готовый уже уйти в отставку Туворт. Несмотря на свои планы, он охотно согласился возглавить добровольцев, считая своим долгом защищать Абин и весь Зельбарб до последней капли крови. Посвятив жизнь военному делу, Туворт был опытным командиром и славился своим нерушимым спокойствием, доходящим до хладнокровия.

Ветор отстоял свой пост на дозоре, не сомкнув глаз. Ближе к рассвету его сменил Игмор. Мальчик устало устроился на земле, кутаясь в тонкое одеяло, которым укрывался еще во время тренировочных вылазок в школе.

От костра остались одни тлеющие угли. Ветор завороженно смотрел на них, надеясь поскорее уснуть, но сон никак не шел. Затем мальчик уловил странный шум со стороны соседнего лагеря. Не зная, как реагировать на эти звуки и стоит ли вообще беспокоиться, Ветор приподнял голову и посмотрел на Игмора. Тот стоял, напрягшись и явно тоже прислушиваясь. Потом, услышав приглушенный крик, подошел к старшему в их отряде воину, спавшему у костра.

— Командир, в соседнем лагере шум, — произнес Игмор, коснувшись его плеча.

Тот поднялся на ноги так быстро и уверенно, будто прилег всего минуту назад. Прислушался.

— Буди всех, — тихо приказал он Игмору, затем посмотрел на вставшего Ветора. — А мы с тобой пойдем на разведку и узнаем, что там стряслось.

Мальчик кивнул и наспех размял плечи — тело с непривычки затекало, а теперь еще и голова стала туго соображать. И зачем в школе так настаивали на соблюдении режима? Теперь от этого одни проблемы!

Но на стороне Ветора были молодость и усиленные тренировки. Он бесшумно закинул за плечо самострел и скользнул в ночную тьму вслед за командиром. Они пробирались по кустарнику, словно два диких хищника: один матерый и осторожный, другой совсем молодой, но быстрый и ловкий.

До соседнего лагеря было шагов сто. За весь переход ничто не потревожило двух разведчиков — природа жила своей ночной, приглушенной жизнью.

Ветор не успел ничего рассмотреть из-за спины командира, а тот уже открыто вышел к костру соседнего лагеря.

— Мы услышали странные звуки, — негромко сказал он вместо приветствия.

У костра стояло около десятка воинов — никто из них не спал. Их командир повернулся к прибывшим и произнес:

— Кое-кто из этих тварей добирается сюда, но в одиночку. Они по-прежнему похожи на диких животных — бросаются, не думая о силе противника. Тупые твари, — с этими словами он указал на тело, лежащее на краю поляны.

Ветор взглянул на труп: это был ворцис, облаченный в броню. Голова ящера была неестественно повернута — ему явно сломали шею.

Несмотря на многочисленные рассказы взрослых о Темных и Танголинах, Ветор все равно испытал ужас, глядя на поверженного ящера. Мальчик представил, как этот монстр, занеся кривую саблю над головой, несется прямо на него, оскалив страшные зубы. Картина получилась настолько реальной, что сердце Ветора на миг сбилось с ритма.

«И как я смогу убить ящера, если его тело скрыто под броней, а ростом он на голову выше меня?» — подумал сын Ано.

— Иди, передай нашим, что это был ящер-одиночка. Пусть будут начеку, — тем временем приказал командир Ветору.

Мальчик хотел было спросить, почему тот не вернется с ним, но испугался, что воин подумает, будто Ветор попросту трусит. Поэтому мальчик собрался с духом и юркнул обратно в кусты.

Свет от костра остался позади, и теперь любой шум, даже произведенный им самим, казался Ветору приближением ящеров. Однако он без проблем добрался до своего лагеря и уже был готов сообщить соратникам о происшедшем, когда заметил несколько странных теней, проскользнувших по небу.

— Что это там? — спросил Ветор, выходя на свет от костра и указывая вверх.

— Сейчас узнаем! — откликнулся один из воинов, в мгновение ока вложивший стрелу в самострел и запустивший ее в удаляющуюся тень. Та дернулась и упала в растущий неподалеку кустарник. Как лесной кот, воин нырнул следом и притащил подстреленного птицкоса с еще живым всадником. У того, кажется, была переломана конечность. Оказавшись в руках человека, он заверещал и заплевался абсолютно безвредной, но липкой слюной. Стрелок скривился, держа ящера на вытянутой руке, а когда тот попытался укусить куадаранца, схватил его за шею.

— И что с ним теперь делать? — спросил Игмор.

— То же, что и со всеми остальными, — усмехнулся воин и одним резким движением свернул ящеру шею.

Хруст позвонков и непроницаемое, с тенью презрения, выражение лица стрелка на всю жизнь запечатлелись у Ветора в памяти.

— Что в соседнем лагере? — спросил у мальчика другой воин.

— Ящер-одиночка, ворцис, — все еще глядя на труп Танголина, произнес Ветор. — Командир приказал всем быть наготове.

— Значит, они приближаются, — произнес самый пожилой мужчина в их отряде.

— Одиночек мы легко постреляем, надо быть готовыми, когда придет основная группа, — заметил стрелок. — А пока дождемся командира.

Ветор сел к заново разведенному костру. Некоторые из воинов начали разогревать над огнем остатки ужина — мясо какого-то лесного зверя. Мальчик старался не смотреть на них — думать о еде он сейчас не мог.

Основные силы Танголин нагрянули на рассвете — в самое неожиданное для людей время. После напряженной ночи наступление утра казалось благословением, но обернулось для куадаранцев тяжелым испытанием.

Ящеры, беспокоившие ополченцев ночью, действительно были отбившимися от основной стаи одиночками, но большая их часть держалась единой группой. И чем ближе к Абину, тем более сплоченными они становились. Куадаранцы не знали, что отрядами Танголин командуют потомки первых жрецов — ящеров, напитавшихся магией в Подземельях Эльни. Это были самые способные и оттого опасные рептилии. Ашир тщательно следил за их воспитанием, сделав из них настоящую элиту танголинского племени. Жрецы были молчаливы, так как общались между собой с помощью телепатической связи и действовали синхронно. Они дали сородичам вдоволь поживиться в первых поселениях Зельбарба, но по мере приближения к столице взяли единый разум Танголин под жесткий контроль.

Ящеры достигли лагерей защитников, как только небо начало светлеть. Многие неопытные воины засыпали чуть ли не с открытыми глазами, и кое-кто из них поплатился за это жизнью.

Ветор тоже дремал, сжав в руке меч и облокотившись на ствол молодого высокого дерева, крона которого создавала прекрасную тень в жаркие дни лета. Видимо, само провидение заставило мальчика рефлекторно выставить перед собой меч — ящер напоролся на него и отскочил, чтобы с предсмертным хрипом рухнуть на землю.

В следующий миг вокруг уже кипела схватка. Ветор поднял меч и кинулся в бой, проявив неожиданную для себя самого храбрость. Он рубил, не задумываясь о том, убивает он или ранит, попадает ли по уязвимым местам или бьет по броне и сколько врагов набросятся на него в следующую минуту.

Казалось, сгущается тьма и утро в этот день решило не вступать в свои права. А может, это просто темнело в глазах? На какой-то момент Ветор уловил, что руки у него натружено ноют, но тут перед ним возник ворцис — такой же, как и тот, чей труп мальчик видел прошедшей ночью. Два взгляда — человеческий и танголинский — встретились, и Ветор неожиданно застыл, точно загипнотизированный. Как во сне, он видел поднимающийся над ним огромный меч — его лезвие отразило голубое небо, ставшее вдруг черным. Через секунду мальчик ощутил жар, окутавший его тело, и зажмурился от яркой вспышки, а потом чьи-то руки подхватили его, унося ввысь, так что ветер засвистел в ушах.

— Палите по ним! Кричите громче! — донеслись слова, и тотчас под ним раздался страшный крик, от которого леденела душа.

— Затыкай уши! — велел Ветору женский голос где-то прямо за ним.

Мальчик почувствовал, как его опустили на чье-то огромное тело, раздувающееся для нового выплеска то ли пламени, то ли рыка. Он послушно заткнул уши, но и через ладони в его мозг проник рокочущий грохот с пронизывающим визгом.

Тут ветер изменил направление, тело под Ветором изогнулось, и когда мальчик осмелился открыть глаза, перед ним с умопомрачительной скоростью пронеслись облака, чтобы потом смениться картиной приближающейся земли.

— Держись крепче! — закричала всадница, удерживая Ветора перед собой.

Дракон снова взмыл в небо, поднявшись высоко над лесополосой, и зашел в пике, издав еще один оглушительный крик. Ветор вжал голову в плечи, но отпустить край седла, за которое ухватился, так и не решился. Затем что-то привлекло его внимание внизу.

— Это же Абин! — воскликнул он, когда огромный ящер выровнялся и пошел на снижение.

— Именно. Где мирные жители? — спросила всадница.

— Не знаю! Говорили, их будут эвакуировать в болотный город!

— Ясно.

Дракон снова взвился вверх и через мгновение уже падал в густые заросли абинских болот. Перед самыми кронами он плавно затормозил и, искусно сложив крылья, проник под приглушенную сень раскидистых крон. Ветор пригнул голову, несколько веток неприятно проехались по спине, а потом он с размаху ударился о жесткую чешую на драконьей шее — и повис на ней, не падая лишь потому, что сзади сидела Шептательница.

— Ну, как полет? — не без самодовольства спросила она. — Сейчас держись сам, я перелезу на ветку.

Ветор чуть не рухнул вниз, вцепившись в край седла, а Дэви — это была именно она — уже стояла на одной из широких ветвей дерева, на которое они опустились.

— Давай помогу тебе! — сказала Шептательница и буквально стянула мальчика со спины дракона.

— Хашатара лиебро шах! — обратилась она к ящеру, неподвижно застывшему на стволе.

Услышав слова, он, как бабочка, расправил крылья и, оторвавшись от ствола, вспорхнул ввысь, провожаемый потрясенным взглядом Ветора.

— Нам надо найти твою мать, — повернулась к нему Дэви.

— Я... я летел на драконе! — выдохнул мальчик.

— В этой жизни будь готов к любым поворотам, даже таким, — улыбнулась Шептательница. — А теперь пойдем, надо успокоить твоих родных.

Вместе они пробирались по зарослям, стараясь не спускаться к топям, пока их не встретили первые дозорные. Они уважительно отнеслись к Шептательнице, а та поведала им о том, как вместе с храбрыми куадаранскими воинами всадники на драконах отогнали Танголин от Абина.

— Позвольте проводить вас, мы знаем, где семья главнокомандующего, — обратился к Дэви один из дозорных.

— Главнокомандующего? — удивленно спросил Ветор.

— Да, нам передали, что обертарх Ано Тутморский был назначен главнокомандующим в Крепости, но после прибытия гонцов не получали от него никаких вестей, — ответил мужчина.

— К нам тоже прибыли двое, — задумчиво произнесла Дэви. — Что же, веди нас поскорее к его семье, сейчас не время медлить.

Немного оробевший от исходившей от Дэворы силы куадаранец поторопился отвести их в центр города на болотах.

— Мелисса, сестра моя! — приветственно закричала Дэви, ловко прыгая с ветки на ветку и не обращая внимания на приколоченные для удобства доски.

— Дэви? Это ты? — из-за ствола показалась Малюта.

— Не прошло и десятка лет, а мы снова свиделись! — жизнерадостно засмеялась Дэвора.

— О Небо, здесь же Ветор! Мелисса, Элано, это Ветор! — закричала Малюта, всполошив всех соседей.

Ветор не был против горячих материнских объятий. А вот когда его стали трепать по голове и тискать другие домочадцы, скромно отстранился.

— Откуда вы? Что произошло? — спросила Мелисса у Дэви, глядя то на сестру, то на сына.

Все женщины в роще обратили взоры на Шептательницу.

— Крупная группа Танголин и ваше войско сразились в лесополосе в дне пути от Абина. Силы, судя по всему, были равны, но когда подоспели наши всадники, ящеры обратились в бегство. Так что Абин спасен от первой напасти. Но радоваться нечему: основные силы Танголин находятся с Аширом у Крепости, и, боюсь, дело там плохо. Советую никому пока не возвращаться домой и ждать распоряжений старейшин. А вас, — Дэви посмотрела на своих родных, — я забираю с собой в горы.

— Нет! Я должна быть ближе к Ано! — тут же запротестовала Мелисса.

— Ты будешь ближе к нему, потому что мы теперь наверняка чаще будем летать в Крепость. А мы куда быстрее, чем гонцы на корнарках. Здесь же тебе придется ждать в неизвестности, — покачала головой Дэви. — Кроме того, в горах достаточно еды, и для детей там будет безопаснее. А еще вы сможете познакомиться с семьей Тото.

Дэви заметила, как сомнение проскочило во взгляде Мелиссы.

— Но как же мы доберемся туда? — спросила женщина.

— Так же, как и мы с Ветором добрались сюда: по воздуху, — ответила Дэви.

Мелисса охнула, а Элано вдруг захлопала в ладоши:

— Всегда мечтала покататься на драконе!

— Тогда собирайтесь, — сказала Дэви. — Мои соратники будут ждать нас на окраине болот.

— Дэви, — произнесла вдруг Малюта, — я не поеду. Кто-то должен остаться, чтобы получить вести об Ано или встретить его самого, если он направится сюда.

— Малюта, если ехать, то всем вместе, — запротестовала Мелисса, схватив младшую сестру за руку.

— Делай, как посчитаешь нужным, — кивнула Дэви, поймав укоризненный взгляд Мелиссы.

Через полчаса Дэвора уже вела сестру и племянников через болотный город. Она прекрасно ориентировалась в незнакомом месте, будто прожила здесь много лет.

— Значит, я больше не буду воевать, — вдруг с явным сожалением заметил Ветор, несмотря на усталость.

— Хватит уже и того, что ты пережил! — воскликнула Мелисса.

— Есть вещи поважнее войны. Ты видел кровь, жестокость и смерть — этого достаточно, чтобы понять истинную ценность мира. Жизнь в горах изменит тебя, даже если ты проведешь там несколько дней. А когда опасность минует, ты сможешь вернуться и заняться тем, чем пожелаешь, — объяснила ему Дэви, не сбавляя шаг.

— Почему ты разрешила Малюте остаться? — в свою очередь недовольно спросила Мелисса.

— Надо дать девушке шанс что-то сделать самой. В семье она хоть и находится под защитой и занимается делами, но из-за этого у нее нет возможности остаться в одиночестве и осмыслить свою собственную жизнь. Ей будет лучше какое-то время побыть одной.

— Может, ты и права по своим меркам, но теперь я буду беспокоиться за нее. И если что-то случится — винить себя в том, что оставила ее, — горестно вздохнула Мелисса.

Дэви вдруг остановилась и повернулась к сестре.

— Иногда надо позволять людям идти своим путем, Мелисса. И не брать на себя ответственность за их судьбы.

Не дожидаясь ответа, Дэви развернулась и продолжила путь. За ней следовали притихшие дети и Мелисса, сгорающая от стыда и гнева, как и всякий человек, которого только что отчитали и не дали объясниться.

Она столько лет в одиночку заботилась сначала о Дэви, потом о детях и Малюте, что привыкла распоряжаться теми, кто от нее зависел. Ано большую часть времени проводил на службе, и все вопросы по хозяйству ей приходилось решать в одиночку, так что это давно стало частью ее натуры. Но Дэви словно снова напомнила ей, что у нее есть старшая сестра, которая знает и умеет больше и которой можно довериться. И от этого забытого чувства на Мелиссу накатила тоска, а внутри что-то сжалось от боли. Но она, как всегда, не показала виду.

На краю очередной рощи, где болота уже закончились и начался обычный лес, их ждали три дракона и два всадника.

— У нас вести, — обратился к Дэворе один из них, поклонившись. Это был Ташир — юноша, которого встретила в горах Ашади.

Дэви отошла с ним в сторону, пока другой всадник, мужчина постарше, представился Мелиссе:

— Я Коль, один из Шептателей. Мы доставим вас в Горденур к вашему родственнику Тото. В горах еще холодно, и мы сделаем остановку, чтобы вы смогли переодеться. Не беспокойтесь, мы одолжим вам свои плащи. Полетим по двое — будете держаться за нас.

— Нет, Коль, вы полетите вдвоем. Будешь везти обоих детей — пусть Элано сядет между тобой и Ветором, у него уже есть кое-какой опыт полета, — сказала Дэви, подходя к ним и протягивая Элано свой плащ.

— А ты куда? — удивленно спросила Мелисса.

— Мне надо срочно отлучиться, снова в пламень войны, — произнесла Шептательница, с какой-то потаенной тревогой взглянув на Мелиссу. — Передайте Тото последние новости, — снова обратилась она к Колю. — А теперь мне пора. Дышите глубже!

И, даже не запрыгнув, а взлетев на спину своего дракона, Дэви умчалась в небеса. Мелисса пораженно смотрела, как гибкое черное тело ящера унеслось ввысь, обдав оставшихся на земле людей странным жаром без огня.

К Мелиссе подошел Ташир.

— Прошу вас, дайте мне ваши сумки, я закреплю их у седла, а потом помогу вам устроиться. В полете держитесь за меня, если станет дурно, просто поверните голову — тряска для пассажиров всегда сильная, а от высоты и скорости с первого раза почти всех тошнит, — объяснил, немного смущаясь, юноша.

— Меня не тошнило, — вставил Ветор.

— Значит, из тебя получится отличный всадник, — хохотнул Коль, поднимая сумки.

Мальчик зарделся от удовольствия.

Драконы не слишком одобрили, когда на них взвалили дополнительный груз, а потом еще и уселись по нескольку человек. Но Шептатели стали успокаивать их, произнося странные, мягкие шипящие звуки, от которых Ветору вдруг ужасно захотелось спать. Зевая, он забрался на драконью спину и от неожиданного толчка при взлете чуть было не упал, судорожно вцепившись в Элано.

— И кто кого тут держит? — фыркнула девочка, ведя себя на удивление отважно.

Тяжелее всего пришлось Мелиссе — дракон Ташира поднимался все выше, и у женщины захватило дух, когда она увидела верхушки деревьев у себя под ногами.

Но отступать было поздно, и Мелисса лишь вцепилась в Шептателя железной хваткой. Дракон же, недолго думая, рванул вперед, желая поскорее добраться до родных гор и сбросить с себя дополнительную ношу.

Они провели в полете около часа и опустились у подножия гор, где Шептатели отдали Мелиссе и Ветору свои плащи.

— Если есть более теплая одежда и обувь, лучше их надеть. Мы приземлимся перед Горденуром и часть пути проделаем пешком, — обратился к ним Коль.

— А я слышал, Тото шел туда много дней, — сказал Ветор.

— Даже зная путь, ты проведешь в дороге не менее недели. Южная часть гор довольно суровое место, поэтому там практически нет селений. А на драконе и весь остров можно пересечь за пару дней, — объяснил Шептатель.

— А почему вообще драконы вас слушаются? — спросила Элано, доставая из сумки одежду.

— Если станешь Шептательницей, непременно поймешь, — загадочно улыбнулся Ташир. Он явно заигрывал с девочкой, и это ей сильно льстило.

— Ну уж нет! — воскликнула Мелисса, все это время сидящая на одной из сумок в попытке прийти в себя. — Не хватало мне еще одной Шептательницы в семье!

— Шептатели — это почти как ведающие, живущие среди эльфов. Мы обычные люди, но занимаемся ремеслом, непонятным для большинства куадаранцев, — пояснил Коль.

— Дэвора как-то рассказывала, что она несколько лет провела с вами в эльфийской деревне, и поэтому в вашей семье к необычным вещам относятся иначе, — обратился к Мелиссе Ташир.

Женщина грустно улыбнулась.

— О, это было так давно! И потом я никогда не возвращалась к эльфам — у меня появилась семья, дети! Все, чему меня научили за те несколько лет, постепенно выветрилось из памяти.

— Ну, при желании можно воскресить, — улыбнулся Коль. — А теперь нам надо продолжить путь. Быстрее прибудем — быстрее мы сможем поспешить на подмогу собратьям.

— А вы нас потом навестите? — спросила Элано, улыбаясь сразу обоим Шептателям.

— Наверняка первой к вам прилетит Дэвора, — ответил Коль.

— Но после войны, я думаю, мы не раз еще вспомним о наших приключениях за праздничным столом, — подмигнул девочке Ташир. Та смущенно опустила глаза. Шептатель засмеялся.

Драконы снова взмыли в небо, поймав поток холодного ветра. Мелисса уже не так отчаянно цеплялась за Ташира, забывшись воспоминаниями о времени, которое она провела у эльфов. С горечью женщина признала, что не воспользовалась большинством знаний, переданных ей тогда лесными духами. В том числе потому, что общество степных куадаранцев не понимало и не принимало взглядов эльфов на жизнь.

После обнаружения отравленной дичи в Абине Мелисса стала все меньше обращаться к своим пробудившимся способностям, и постепенно они угасли. А с появлением детей женщина и вовсе позабыла об умениях, переданных ей эльфийкой Элано.

«В жизни каждого существует много возможностей. Но все они представлены инструментами, дарованными нам высшим духом. А вот воспользуемся ли мы этими инструментами — это уже наш личный выбор, — вспомнила Мелисса слова, часто повторяемые эльфийкой. — Упустила ли я свои возможности? И следует ли мне предпринять что-то, что изменит мою жизнь?»

Ответить на эти вопросы женщина не успела — ее мысли отвлекли величественные пики гор Абара.

Танголины наэлльские

Солнце выглянуло из-за скал и ослепило Зирка, раздраженно прикрывшего глаза лапой.

— Я хотела поговорить с тобой, — услышал он голос Наэлли, подошедшей к нему.

— Что ты хочешь сказать мне? — немного равнодушно откликнулся он.

— Я хочу пригласить тебя на войну, — как ни в чем не бывало произнесла эльфийка, лихо запрыгнув на небольшой валун и усевшись на него верхом. — Так что, пойдешь воевать? Я отправляюсь через пару дней. — И Наэлли сдула непослушную прядь, упавшую ей на лицо.

Зирк немного удивленно посмотрел на свою наставницу. Посмотрел снизу вверх.

— Что-то не так? — взметнулись брови эльфийки.

— Думаю, нам и вправду стоит поговорить, — сказал Зирк, подходя к валуну. — Ты считаешь, время пришло?

— Посмотри на солнце, — предложила Наэлли.

Зирк оглянулся и зажмурился.

— Солнце как солнце. Перестань говорить загадками, эльфийка! — уже раздраженно произнес он.

— Наэлли, — поправила его дочь Эльвикери.

Зирк фыркнул.

— Тебя заносит на поворотах, ящерица, — игриво заметила она, ловко вскочив.

— Что?! — воскликнул Зирк.

— Смотри, как бы тебе не оторвали хвост, пока греешься на солнышке! — смеясь, закричала эльфийка, прыгнув на пологий откос скалы и в мгновение ока вскарабкавшись на вершину небольшого утеса.

Зирк, разозленный словами принцессы, быстро последовал за ней. Он готов уже был наброситься на Наэлли с осуждением и гневом, но та резко повернула его голову на запад, откуда светило заходящее солнце.

— Смотри и слушай, Зирк. Там, на западе, твой отец гробит собственный народ, натравливая Танголин на людей, а ты даже смотреть не можешь в ту сторону, потому что солнце ослепляет тебя. Это должно напомнить тебе, что, будь ты хоть владыкой владык, все равно есть кто-то могущественнее тебя. Мудрый правитель использует солнце в своих интересах. Даже Ашир, к примеру, приказывает своим воинам нападать утром, когда солнце поднимается с востока и слепит глаза обороняющимся. А ты достаточно хитер и силен, чтобы занять место тирона?

Зирк молчал, закусив губу клыком.

— Что ты предлагаешь мне сделать? — спросил он наконец.

— Заявить о своих правах.

— Но кто меня послушает?

— Никто, кроме тех, кто подобен нашим соплеменникам. Остальные не умеют слушать — они могут только выполнять приказы. Приказы того, кто сильнее.

Зирк сглотнул.

— Тогда мне надо хотя бы завести себе Ки-Рара или кого-то подобного. По сравнению с Аширом я в их глазах просто жалок. — Он повернулся к Наэлли, вопросительно глядя на нее.

Та улыбнулась.

— У тебя есть Урсул, о премудрый владыка танголинского племени!

— Хватит издеваться! — вспылил Зирк, но потом вдруг умолк.

— Ну конечно! — вскричал он секундой позже. — Кто победит меня верхом на Урсуле? Он же перекусит клювом Ашира вместе с Раром, стоит только попросить! Как я раньше не догадался?

Наэлли пожала плечами.

— А почему ты не сказала мне об этом?

— Кажется, танголинский принц еще десять минут назад не желал говорить со мной. А я ведь счищала с тебя скорлупу, когда ты вылупился.

Тут Наэлли снова сорвалась с места и в несколько на удивление грациозных прыжков оказалась на тропе, ведущей к гнездам джунов.

— Если пожелаешь, присоединяйся ко мне! Я отправляюсь через два дня на рассвете. А коли решишься, пригласи с собой верноподданных — многие из них уже не один год живут надеждой на свободу своего народа от власти тирона! — крикнула она Зирку, исчезая на вьющейся вверх тропе.

Зирк не стал ничего отвечать, лишь посмотрел вслед Наэлли и снова взглянул на запад, прикрывая глаза от солнца. Где-то там, за многие часы пути, орды Танголин погибали, бездумно бросаясь на мечи куадаранцев по приказу своего вождя.

Эльфы

То же самое солнце, что слепило из-за скал жителей Алькорка, проникало и в окна дворца Этрадо. Здесь, в небольшой круглой комнате со стенами из сплетенных ветвей, сидели Эльвикери, Торно, Рикато, Кита и Эль-Фат.

Патриарх с отрядом попал в леса Нии, скрываясь от орды Танголин, которая двигалась прямиком к Крепости. Крепости, которую они с таким трудом отвоевали и которую он считал главной своей твердыней.

Теперь же Эль-Фат был вынужден сидеть в эльфийских лесах и от этого пребывал в сильном смятении.

— Вы хорошо проверили, вы не могли ошибиться? — в который раз спросил он, бледнея и хватаясь за голову. Волосы у него заметно отросли, отчего в глаза стала особенно бросаться седина.

— Фениксы не ошибаются в своих предсказаниях, — негромко произнесла Кита.

— А я — в своих снах, — грустно улыбнулась королева.

— Мы посылали разведчиков — Шепчущая Заводь была наводнена Танголинами, а теперь они заполонили Ярутуллу. Обертарх Змеелов не допустил бы такого, — сказал Рикато.

— Но что тогда произошло с ним, с моим войском, с лагерем? — нервно спросил Эль-Фат.

— Вы уже слышали мое предположение, патриарх, — еще тише сказала Кита, опустив глаза.

— И как, как мне теперь спасти свой народ? Снова набирать юнцов и стариков?! Может, и женщин заставить взять в руки оружие, раз ваши эльфийки воюют?! — Эль-Фат в который раз вскочил и прошелся по залу.

— От паники тут точно не будет толку, возьмите себя в руки, — почти приказным тоном сказала Эльвикери. — Мы поможем вам справиться с Танголинами и спасти ваш народ. Надеюсь, в ответ вы не будете больше считать эльфов распутными и заносчивыми существами. Но для начала нам надо разведать Подземелья Эльни — происходящее там тревожит всю округу.

— А за это время Танголины разгромят Абин? — Эль-Фат сел на свое место и с негодованием взглянул на королеву.

— Чтобы остановить Танголин, надо уничтожить их вожака — Ашира. Тогда истребить остальных будет гораздо проще. А вот в подземельях живет совсем не нечисть, управляемая неким главарем. Там обитают разумные существа, как мы с вами, но по природе одичалые и жестокие. Каждый из них может причинить столько же вреда, сколько целая орава ящеров, особенно если их поведет Дрэк, — объяснила Эльвикери.

— Так когда вы сможете помочь? — спросил Эль-Фат.

Сидящие в комнате переглянулись.

— Ведающие работают день и ночь, чтобы расшифровать намерения обитателей подземелий по витающим над ними энергиям, — сказал Торно. — Мы должны выстроить магическую защиту, но в то же время не забывайте — нам тоже грозит опасность от Танголин. Поэтому часть нашего войска мы подготовим для скорого похода на Ярутуллу. Но сначала пошлем туда отряды разведчиков, чтобы выяснить, что происходит в замке и есть ли выжившие.

Эль-Фат вопросительно взглянул на королеву.

— Так вы заранее обо всем договорились? — спросил он Эльвикери.

— Не совсем. Торно лишь мельком поделился со мной своим планом, но я полностью доверяю ему и считаю, что он опытнее меня в военных делах. Если он решил распределить наши силы таким образом — да будет так.

Эль-Фат про себя удивился словам королевы.

«Никак мне не понять ее, хотя в обществе эльфов я нахожусь не первый год, а теперь и вовсе застрял в их лесах! Эльвикери то решает все на ходу, ни с кем не считаясь, то доверяет важные решения советникам, а по иным вопросам, наоборот, совещается с эльфами до поздней ночи. Веди я себя так, скоро бы лишился и авторитета, и власти».

— Я со своими людьми хотел бы также отправиться к Крепости в кратчайшие сроки. Позорно мне, патриарху, пользоваться гостеприимством союзников, зная, что мой народ истекает кровью под когтями ящеров! — произнес он.

— Мы ответственны за вашу безопасность, — в который раз сказала Эльвикери.

— Все равно! — Эль-Фат положил ладонь на стол. Будь он у себя дома, ударил бы кулаком, но тут ему постоянно приходилось сдерживаться. — Для меня это позор, понимаете?

Повисло тяжелое молчание. Лица трех эльфийских военачальников стали задумчивыми.

— Пожалуй, мы можем подготовить несколько смешанных отрядов, где будут и эльфы, и воины, прибывшие с патриархом, — сказал наконец Торно. — Один из отрядов, разумеется, вы можете возглавить сами, но прошу заранее простить мои слова, патриарх: в таком случае вам придется принять наши методы разведки и довериться слаженной работе эльфийских разведчиков. Это потребует некоторых действий с вашей стороны…

— Я понял, Торно. Я вроде как должен стать командиром эльфийского отряда и забыть о том, что я патриарх своего народа, верно? — усмехнулся Эль-Фат.

— Вы будете управлять эльфами, а это требует определенных навыков, — мягко отметил первый советник Эльвикери.

— Я согласен. Если Ее Величество не возражает, конечно же, — ответил Эль-Фат, взглянув на королеву.

Та лишь улыбнулась — немного грустно, как показалось патриарху.

Через несколько дней Ангелоподобная стояла на балконе в своем дворце. Внизу был разбит большой сад — почти такой же, как и в Цитадели Орда. Королева вспоминала, как Наэлли любила проводить там свободное время. Счастье принцессы заключалось в том, что все тревоги внешнего мира проходили мимо нее и ничто не мешало ей достигать гармонии и единения с природой.

Когда-то все эльфы были такими: беззаботными существами, живущими среди деревьев. Пока не обрели плоть и не стали утрачивать свою связь с миром духов. Эльвикери порой казалось, что теперь ведающие и то ближе к тонким материям, чем большинство эльфов, посвятивших жизнь службе и ежедневным заботам.

«Эта война окончательно разрушит древние связи моего народа с духом леса. Мы станем такими же, как люди, и сроднимся с ними... Таково предназначение эльфов, однако радоваться можно только за куадаранцев, ведь это к ним перейдет наша мудрость и остатки магической силы. Но оценят ли они это?»

Небо на горизонте стало алым: тысячи оттенков, переходящих друг в друга, переливались вокруг заходящего солнца.

— К тебе Зауна пожаловал, — намеренно будничным тоном прошелестела Ияия, развеяв красоту момента. Эльвикери погрозила фее пальцем — та любила подтрунивать над королевой.

— Позови его.

Зауна за последние годы стал опытным послом и военачальником. Эльвикери доверяла ему не меньше, чем Торно и Рикато, и считала одним из своих лучших советников.

Молодой эльф был представителем нового поколения. Его практически не коснулись переживания из-за утраты эльфами бесплотного обличья, присущие старшим поколениям. При этом он обладал завидным здравомыслием и проницательностью. Эльвикери нравилось беседовать с ним: она часто думала, что, если большинство эльфов в будущем будут похожи на Зауну, для их народа еще не все потеряно.

— Какой завораживающий закат, — произнес Зауна вместо приветствия, выходя на балкон.

— Всегда следует находить время для любования красотой, иначе мир повседневности поглотит тебя… И тогда ты станешь куадаранцем, — губы Эльвикери чуть дрогнули в улыбке.

— А вы не очень высокого мнения о людях. Особенно в последнее время, — Зауна, в отличие от королевы, улыбнулся широко и открыто.

— Я не желаю им зла, но ты прав — мои мысли о них оставляют желать лучшего. Меня мучают нехорошие предчувствия.

— Зря вы так переживаете, Ваше Величество. Сегодня я видел доброе знамение. — Зауна встал рядом с королевой, положив ладони на перила балкона.

— Знамение? — переспросила Эльвикери.

— Да. Я возглавил дозорный отряд всадников, чтобы проверить южные границы. Когда мы выехали на равнину, я увидел кое-что, и, признаюсь, на миг даже оцепенел от восхищения.

— Что же ты увидел? — заинтересованно спросила королева.

— Духа. Я даже подумал сначала, не снизошел ли в наш мир один из ваших сородичей Ангелоподобных. Он был похож на юную деву, танцующую вместе с ветром по равнине: ее волосы то выныривали, то тонули в траве, в то время как она промчалась мимо меня, словно призрак. Я был так обескуражен, что долго еще не мог отвести взгляд от равнины, все выискивая замечательное видение. Но оно, как и следовало ожидать, так и не появилось вновь.

— Если это было послание от Ангелоподобных, значит, нам ниспослано великое благословение, — тихо сказала Эльвикери, неотрывно глядя вдаль. — Если же дух степей явился перед нами — это, несомненно, тоже какой-то знак. Но больше всего твое описание напоминает мне эльфа вне плоти: такими вы были когда-то, такими были ваши предки.

— Но мы жили в лесах, — произнес Зауна.

— Что не мешало вам порой резвиться на равнине, — улыбнулась Ангелоподобная.

Вместе они перешли в просторный холл — в предвечерний час здесь было особенно тихо.

— Ты видел сегодня Эль-Фата? — спросила Эльвикери.

— Только с утра — они с Торно и Рикато распределяли его и наших разведчиков. Надеюсь, он не потеряет хладнокровие, если увидит лагерь, опустошенный ящерами…

— Он — патриарх и воин, у него даже нет семьи, насколько я знаю. Свою жизнь он посвятил службе и за долгие годы отточил свои лидерские качества. Разумеется, ему придется попотеть, чтобы сладить с отрядом эльфов еще и в лесах, которых куадаранцы до недавнего времени упорно избегали, — вздохнула королева.

Собеседники спустились на этаж ниже и вышли в галерею.

— А вон, кажется, и Эль-Фат, — сказал Зауна, указывая на фигуру в саду. — И он, как я вижу, в сопровождении эльфийки.

— Издалека они напоминают мне Наэлли с Нерукой в лучшие времена, — вздохнула Эльвикери. — Они тоже так гуляли по саду Цитадели Орда.

— Может, подберем патриарху невесту среди эльфиек? — в шутку спросил Зауна у королевы, пока она вглядывалась в фигуры беседующих.

— Зауна, а что это за эльфийка? — голос Эльвикери слегка дрогнул.

Белый эльф подошел к перилам между колоннами галереи и нагнулся вперед, разглядывая парочку.

— Я не узнаю ее, Ваше Величество, — произнес он, а когда обернулся, увидел, что Эльвикери уже спешит к лестнице.

Зауна решил последовать за ней. Когда он выбежал в сад, Эльвикери уже осторожно шла вслед за гуляющими, а ноги ее начинали отрываться от земли: вот-вот поплывет по воздуху, подхваченная магией полета.

— Если вы знакомы с полукровками, то знаете, какой у них характер — это эльфы в человеческом обличье и в то же время куадаранцы, прикоснувшиеся к божественным истокам. У них нет чувства долга, они словно ветер...

— Те полукровки, которых я знал, еще младенцы. Но даже в них заметны удивительные способности… Когда я впервые увидел такого ребенка, даже подумал, что кто-то из них в будущем вполне может стать правителем куадаранцев. Но увы, я к тому времени либо умру, либо буду очень стар.

— Вы так пессимистичны! На Юраконе множество источников, дарующих молодость, — вам еще сто лет прожить можно!

— Покажете мне?

— Конечно!

Разговор прекратился, когда собеседники почувствовали присутствие Эльвикери за своими спинами. Первая обернулась Наэлли. Она сначала встретилась взглядом с Зауной, застывшим чуть поодаль, а затем перевела взгляд на королеву. Они молча смотрели друг на друга, пока не услышали голос Эль-Фата.

— Ваше Величество, ваша дочь вернулась.

— Наэлли вернулась, — прошептал вслед за ним Зауна. А затем добавил: — Патриарх, вас уже посвятили в особенности командования эльфийским отрядом? Если у вас есть вопросы, я готов на них ответить.

— О да, конечно, — откликнулся Эль-Фат, все еще глядя на лица двух женщин.

Зауна быстро обошел Эльвикери и повел патриарха по одной из боковых дорожек.

Мать и дочь остались одни в саду.

— Ты стала так похожа на отца, — тихо произнесла Эльвикери.

— У меня совсем не его волосы, — заметила Наэлли.

— Зато его взгляд, — улыбнулась королева.

Наэлли приблизилась к Ангелоподобной. Возможно, им стоило заключить друг друга в объятия, но что-то в душе каждой подсказывало, что прожитые годы слишком сильно изменили их. Почти с горечью Эльвикери вспомнила, как Наэлли, будучи ребенком, прибегала искать у нее утешения, и она гладила ее по шелковистым волосам, прижимая к груди. Теперь перед Ангелоподобной стояла взрослая женщина: зрелая и закаленная, в которой королева с трудом узнавала свою дочь.

Вместе они продолжили прогулку по саду.

— Зауна видел тебя сегодня в поле — принял за доброе знамение, — сказала Эльвикери.

— Я летела вместе с ветром.

— Чем же вызвана такая спешка?

— Решением Ашира начать завоевание.

Королева эльфов мельком взглянула на дочь.

— Ты служила Аширу все это время?

— О нет, — улыбнулась Наэлли. — Я воспитывала его сына — наследника Танголин.

Эльвикери остановилась.

— Что? — спросила она ошарашенно.

— Все это время я жила в племени Танголин и растила их наследника.

— На каких основаниях? — голос Эльвикери неожиданно похолодел.

— Чтобы привести народ Танголин к мирному сосуществованию с другими обитателями Юракона.

— И ради этого ты не давала о себе знать столько лет?

— Да.

Эльвикери не нашла что ответить. В молчании они продолжили идти вперед. Наэлли шла неспешно, заложив руки за спину и чуть наклонив голову. Легкий ветер играл с ее волосами, а на лице застыло выражение задумчивости. От эльфийки исходила древняя сила: напитанная источниками гор Алении и таинственными скалами Алькорка, Наэлли сохранила свою эльфийскую суть и вырастила из нее нечто большее. Она не превратилась в безмятежного духа леса, но приобрела волевой стержень, острый ум и благородство сердца.

— У тебя есть сын, — еще тише произнесла Эльвикери.

— Да, твой внук, — откликнулась Наэлли.

— Но где он?

— Странствует. Может быть, где-то в эльфийских лесах.

— И ты не привела его познакомить нас?

— Это не его война, и я не впутываю Кажета в это. Когда все закончится, он будет представлен эльфийскому народу, если захочет.

Эльвикери покачала головой.

— Доченька, ты слишком давно не была в местах, где бурлят страсти, — непросто закончить войну, длящуюся столько лет.

— Ты права, но только в том, что эта война происходит в наших собственных сердцах. Даже в твоем. Однако я не верю, что за тридцать лет она не опостылела эльфам или людям.

Наэлли посмотрела в глаза матери.

— Колесо судьбы уже начало свое вращение, — произнесла эльфийская принцесса.

Танголины

До этого даже Зирк не знал, что джуны умеют зависать в воздухе. Но вот он на Урсуле спикировал вниз, а стая его молчаливых сородичей неподвижно застыла прямо в небе у него над головой.

— Ты знаешь, зачем я здесь, Ашир! — недрогнувшим голосом крикнул Зирк, глядя на тирона.

Тот только что поднялся на лапы. Он всегда мало спал, боясь нападения, но судьба сыграла с ним злую шутку: вождь прикорнул в занятом им лагере у Крепости после празднования победы над куадаранцами, когда огромная тень закрыла над ним небо, подведя заодно и черту в его жизни.

Кто-то слегка подтолкнул Ашира в плечо. Оглянувшись, ящер увидел Рара — единственное существо, не побоявшееся подойти к нему в этот момент. Ашир погладил Рара по морде и обратился к всаднику на огромной птице:

— Если хочешь занять мое место, для начала убей меня.

Зирк покачал головой:

— Я не ты, Ашир, и не играю в твои кровожадные игры. Прочь с дороги, тирон!

Урсул приподнял голову, которая длиной не уступала росту Ашира. Джун вырос сильным и крупным самцом.

— Нет, самозванец, тебе не убрать меня со своей дороги иначе, чем силой. Такова моя воля, а раз я ставлю условия, значит, я все еще вожак! — И Ашир засмеялся своим грубым, торжествующим смехом. Правда, не так громко и уверенно, как обычно.

Но и Зирк не растерялся. Он встал на спину Урсула и прямо посмотрел на тирона.

— Я вовсе не самозванец, и ты об этом знаешь. В нас течет одна кровь: кровь лучших из лучших. Но я молод, а ты стар. И я имею право на власть!

Ашир лишь ухмыльнулся:

— А знаешь ли ты, что значит власть? Знаешь ли ты, что значит управлять племенем Танголин? — последние слова тирон произнес с особым выражением, глядя на Зирка в упор.

Молодой ящер скривился.

«Унесите его на остров Драгара, там ему самое место», — отдал он молчаливый приказ.

Как попавший в атмосферу астероид, один из висящих в небе джунов сорвался вниз. Рар издал предупредительный рев и кинулся в атаку, но в одночасье был отброшен одним движением клюва подлетевшей птицы. Лапы джуна схватили Ашира, сомкнув когти на его теле, — вождь Танголин исчез в небе так же быстро, как спикировал летающий ящер.

Танголинские воины стояли в оцепенении, словно марионетки, оставшиеся без хозяина. На их мордах, коротких и длинных, хищных и более миролюбивых, застыло выражение растерянности и почти детского страха.

Зирк сошел с Урсула и приблизился к ним.

— Я знаю, что такое управлять племенем Танголин, — произнес Зирк, оглядывая ящеров.

«В горы Алении. Все», — приказал он, чувствуя, как невидимая молния его воли пронзает разум ящеров.

Танголины зашевелились, а потом все ускоряющимся потоком устремились на юго-восток.

Зирк улыбнулся.

Куадаранцы

Отряду эльфов во главе с Эль-Фатом пришлось прятаться на деревьях, чтобы не быть сметенным ордой Танголин, бегущей из Ярутуллы.

— Я бы разорвал их на части, не будь их так много! — сквозь зубы процедил патриарх.

— Видимо, что-то сильно напугало их или вождь дал приказ к отступлению, — предположила алая эльфийка Шарна, выглядывая из ветвей.

— Надо спешить — я хочу увидеть, что сталось с лагерем и Крепостью, — совершенно искренне произнес патриарх.

Эльфы переглянулись, но спорить не стали. Эльвикери предусмотрительно отправила вместе с ними фей, и одна из них тут же упорхнула обратно в леса Нии, чтобы передать королеве последние новости.

Подождав еще немного после того, как последние Танголины скрылись из виду, отряд во главе с Эль-Фатом спустился на землю и поспешил на север. Им предстоял непростой путь по зарослям Шепчущей Заводи, а затем по холмистой местности Ярутуллы.

К вечеру они выбрались на границу Заводи с Ярутуллой. Тут отряд устроил привал, не разводя костра.

Эль-Фат лежал на земле и смотрел на небо. Его мысли унеслись к недавнему дню, когда ему неожиданно улыбнулась девушка, оказавшаяся впоследствии принцессой эльфов.

«А ведь Нерука не прогадал с выбором: она не легкомысленная, как другие эльфы, более человеческая, что ли, и при этом обладает острым умом и отличным чувством юмора. Ее рассудительности могла бы позавидовать и сама Эльвикери. На первый взгляд они совсем не похожи, хотя это и понятно: отец Наэлли был эльфом, а с матерью они не виделись много лет. Стоит признать, я никогда не встречал подобных ей…»

Нельзя сказать, что Эль-Фат был влюблен, но точно очарован. Наэлли настолько отличалась от тех, кого он привык и ожидал видеть в эльфийской обители, что чрезвычайно взволновала его воображение.

«И такая простая в разговоре — искренняя и веселая, словно девчонка… А у нее ведь взрослый сын! Смелый охотник, выросший среди ящеров! И этот юноша — сын моего доброго друга Неруки! В голове не укладывается... Интересно, захочет ли Наэлли стать королевой эльфов и отправить Эльвикери на покой? Признаться, она была бы куда более приятной собеседницей и дипломатом, чем Ангелоподобная. Но не думаю, что принцесса захочет сместить мать, это не в ее природе. Однако с ее появлением многое изменится. Я чувствую это, хоть и не могу объяснить…»

С этими мыслями Эль-Фат погрузился в глубокий сон.

На рассвете его снова ждала дорога. Он с двумя своими людьми и девятью эльфами ступил на вытоптанную тысячами лап землю. Все пограничные посты и лагеря были разграблены, а трупы воинов растащены Танголинами, так что не найти было даже костей. Это угнетало еще больше, ведь славных защитников нельзя было предать погребальному огню и упокоить с миром.

Когда на горизонте показались очертания Крепости, у Эль-Фата защемило сердце. Каждую минуту он надеялся увидеть несущихся навстречу всадников, спешащих гонцов или войско, вышедшее в погоню за убегающим врагом. Но вокруг царило запустение и стояла необычная, оглушающая тишина, словно они шли по древнему кладбищу. Эль-Фат невольно ускорил шаг, и остальные молча последовали за ним.

Шарна положила руку на могучее плечо патриарха, когда он остановился, переводя дыхание и отчаянным, почти молящим взглядом обводя глазами пространство перед Крепостью. Несколько лет назад они одержали здесь великую победу, одолев полчище нечисти. На этом месте вырос огромный лагерь, где жили, тренировались, готовились к новым сражениям тысячи воинов. Теперь от него остались лишь жалкие ошметки: старые окопы и тренировочные площадки перемежались с покосившимися остовами от шатров, на некоторых из которых колыхались остатки ткани. И снова никого: ни живых, ни мертвых.

Не в силах совладать с собой, Эль-Фат бегом бросился вперед — к Крепости. И, как и в первый раз, когда замок вырос перед ним, над Эль-Фатом промчалась стремительная тень. Через мгновение путь патриарху преградил черный дракон.

— Приветствую, патриарх! — громко, но отнюдь не торжественно произнес всадник.

— Приветствую и я тебя, Шептатель. Добрые ли вести ты принес? — Эль-Фат застыл, чувствуя себя полностью обессиленным.

— Увы, патриарх, мы опоздали так же, как и ты, — сказал тот.

— Неужели все погибли? — дыхание Эль-Фата сбилось.

— Выжило чуть больше двухсот человек. Те, кто успел укрыться в Крепости или был в разведывательных отрядах на севере, когда пришли ящеры.

Эль-Фат отвернулся от Шептателя и посмотрел вдаль. Перед его внутренним взором промелькнули последние два года, прожитые в лагере: торжества, тренировки, снаряжение разведки, переговоры с эльфами. Сколько приказов было отдано, сколько сил потрачено на возведение этого палаточного городка, который для многих стал настоящим домом. Когда-то Эль- Фат мечтал, что лагерь превратится в настоящее селение, а Ярутулла станет новым центром его владений. Но теперь ничего не осталось: ни лагеря, ни войска. Лишь пара сотен человек... Счастливцев, считающих себя проклятыми...

Он и не заметил, как колени его коснулись земли, как пелена застлала глаза, как проплыло облако над головой.

«Моих воинов больше нет! Мое войско пало! Я потерпел величайшее поражение в своей жизни, даже не участвуя в сражении! Будь проклята эта война! Проклята, проклята, проклята!»

— Патриарх! Патриарх! — звал его Шептатель.

— Эль-Фат! — окликали эльфы.

А он кричал — кричал, глядя в небо, о том, как он ненавидит его и себя, и свою жизнь, и войну! И крик его разносился далеко за холмы.

Эльфы

Глава ведающих почтенный Керотан собственноручно руководил работами по Подземельям Эльни. Он же первым и почувствовал, что произошло нечто странное. Энергии сменились: темные облака прижались к насыпям, а потом произошел сильный толчок. Невидимый глазу смерч взвился в небеса, растаяв где-то между облаков. Затем все затихло.

— Снимите магическую защиту, но оставьте улавливатели. Следите за каждым изменением и, если темная энергия снова начнет набирать силу, восстановите защитное поле, — приказал Керотан.

— Что бы это могло значить? — спросила Эльвикери, пробежав глазами краткое послание от ведающего.

— В Подземельях перетягивают канат, — ответила Наэлли, сидя на подоконнике в королевских покоях. Их окна как раз выходили на север.

— Что ты имеешь в виду?

— Вероятно, Дрэк хочет, чтобы жители Подземелий выступили против нас, а у тех есть причины упрямиться. В лагере врага неспокойно. Но что из этого выйдет, пока предугадать невозможно.

Наэлли посмотрела в сторону Подземелий.

— Может, отправиться посмотреть? — предложила вдруг она.

Эльвикери чуть было не всплеснула руками. Потом успокоилась и покачала головой.

— Это тебе не Танголины. В Подземельях все иначе. Это другой мир, а его обитатели несут в себе древнюю и подчас темную магию. Пока эта сила концентрировалась в одном месте, она уравновешивала нашу магию, в этом был свой смысл. Теперь же все изменилось, баланс нарушен… Но даже в таком случае послать туда отряд значило бы заведомо обречь разведчиков на смерть.

Тут в дверь постучались. Вошел Зауна.

— Ваше Величество, пришли вести от отряда Эль-Фата, — произнес белый эльф, поклонившись.

Мать и дочь в ожидании приподняли брови — Зауна улыбнулся схожести их мимики.

— Танголины покинули Ярутуллу и, судя по всему, даже Шепчущую Заводь. Они ушли на юг, все до единого.

— У Зирка получилось! — прошептала Наэлли, и глаза ее заблестели от радости.

— Видимо, это так, — улыбнулся Зауна, глядя на принцессу.

В последнее время он стал хорошо понимать Рикато: тот испытывал такое же восхищенно-подобострастное чувство к Эльвикери, какое поселилось в сердце Зауны по отношению к Наэлли. И он ничего не мог с этим поделать.

Возвращение дочери королевы произвело настоящий фурор при эльфийском дворе, а молва разнесла весть даже в самые отдаленные чащи лесов. Не прошло и нескольких дней, как новость обсуждали даже в пограничной деревеньке лесов Ордано, где временно поселился Кажет.

Он лишь загадочно улыбался и никак не комментировал новость, что у наиболее проницательных эльфиек вызвало прилив живого интереса к таинственному охотнику.

Сама Наэлли появилась при дворе в первый же вечер. Она кратко поведала собравшимся о событиях своей жизни после того, как они с Нерукой отправились в Алькорк. Она не стала скрывать своих намерений и призвала эльфов к терпимости по отношению к Танголинам. Теперь ящеры будут обитать на юге острова и их придется принять как новый народ.

Разумеется, у эльфов возникло много вопросов. Они шептались и украдкой спрашивали друг друга, кто отныне будет править их собственным народом: может, Эльвикери отдаст всю власть дочери? Или Наэлли вовсе не собирается задерживаться в их владениях?

Но на эти вопросы они так и не получили ответов — рассказав о прошлом, принцесса не стала приоткрывать завесу будущего.

Наэлли была во многом непохожа на мать: она несла в себе новые идеи и иное мировоззрение. Она говорила о куадаранцах и Танголинах как о равных эльфам. Она была авторитарна, но от нее исходило ласкающее тепло. Тепло, которое при неподчинении могло превратиться в пламень. Она была уверена в себе и в то же время не боялась задавать вопросы или признавать свою неправоту. Наэлли мило заигрывала с самыми серьезными придворными, а через минуту могла железным голосом отдавать приказы. Как итог, многие ею восхищались, многие хотели сойтись с ней поближе, но многие не понимали ее и даже побаивались.

И только Зауна посмел в нее влюбиться. Больше всего он боялся, что она решит уйти обратно к ящерам или отправиться странствовать, как Ашади.

Наэлли расстроилась, узнав, что ее подруга покинула эльфийский народ. Но принцесса поняла ее лучше, чем кто-либо другой: их пути оказались в чем-то схожи. И обе они в конечном итоге изменили судьбу Юракона.

— Что еще передали разведчики? — голос Наэлли прервал вихрь мыслей Зауны.

— Эль-Фат скомандовал идти к Крепости. Судя по всему, Танголины уничтожили войско куадаранцев: ярутулльская земля вытоптана, лагеря разрушены, и за первые дни отряд не встретил ни одного человека, даже следов людей. Ящеры смели все и вся, и Эль-Фат, хоть и понимает положение вещей, не может смириться, пока не увидит все собственными глазами…

— Бедный патриарх, — покачала головой Наэлли. — Может, нам стоит съездить в Крепость — там же остались наши эльфийки и ведающие.

— И почему тебе так не сидится на месте? — улыбнувшись, спросила Эльвикери.

— Я сидела на месте последние шесть лет, к тому же ни разу не была не то что в Ярутулле, но даже в Зельбарбе или Ваираме, на родине моего покойного мужа!

«Вы все еще скорбите по нему?» — так и хотелось спросить Зауне, но он, конечно же, промолчал. Зато тут же предложил свои услуги, снова почтительно поклонившись:

— Если королева позволит, для меня будет честью сопровождать вас, Ваше Высочество. Я долгое время прожил в лагере при Крепости и хорошо знаю те края.

— А у вас нет более серьезных занятий здесь, в Этрадо? — поинтересовалась Наэлли, немного лукаво глядя на него из-под опущенных ресниц.

— Думается мне, вскоре в Крепости состоится важная встреча представителей союзных народов, — вместо Зауны ответила Эльвикери. — Поэтому я отправлю вас в качестве послов, тем более что Зауна давно занимает этот пост и научился хорошо ладить с куадаранцами. Да и ты, Наэлли, нашла общий язык с Эль-Фатом. Постарайтесь поддержать патриарха в трудную минуту, но не забывайте, что наша главная задача — покончить с Дрэком. Вместе с вами отправится отряд опытных воинов, несколько целителей и стая фениксов для защиты с неба, если Темные все же решат что-то предпринять. Да сопутствует вам мудрость и свет, дети мои.

Эльвикери благословила их и вложила в свой жест немного больше значения и силы, чем было принято.

Зауна светился от счастья, хотя и пытался не показывать своих чувств. Но что могло укрыться от взгляда королевы?

Всего через несколько часов отряд эльфов верхом на единорогах тронулся в путь.

Совет пятерых

Эта историческая встреча произошла в Крепости — древнем замке, о происхождении которого знали, быть может, только Ангелоподобные.

Он стоял на небольшой возвышенности посреди пологих холмов. Всего полвека назад по этой плодородной местности кочевали суровые племена куадаранцев. Иногда они устраивали налеты на южные земли Зельбарба, где жили их оседлые сородичи. В лес ярутулльцы не совались, как и в саму Крепость. Они были суеверны и обходили инородное строение стороной.

А потом пришли Темные. Малая часть племен бежала на юг, но большинство было уничтожено или обращено в рабство. Или, что еще страшнее, уничтожено, а потом воскрешено для службы Дрэку. Та же участь постигла и малочисленные племена куадаранцев, живших в предгорной Ябитаме.

Но спустя несколько десятилетий все изменилось. Крепость, долгое время пустовавшая, теперь была населена самыми разнообразными существами: в башнях гнездились фениксы, в подвалах целители варили зелья, на зубцах стен черными статуями застыли драконы.

В тронном зале был установлен круглый стол. Несколько часов назад он еще имел квадратную форму, но эльфы быстро изменили его при помощи магии.

За столом сидели пять представителей разных народов и сословий Юракона: Шептатель Нуринус, как всегда невозмутимый и внимательный, Шептательница Дэвора с живым взглядом больших карих глаз, принцесса эльфов Наэлли, спокойная и в то же время яркая, как полыхающее на сухих ветвях пламя, главный посол и советник королевы эльфов Зауна, немного напряженный, переводящий взгляд своих ясных голубых глаз с одного собеседника на другого, и Эль-Фат — патриарх и предводитель куадаранцев, сильно постаревший за последние дни.

Зал был устлан коврами, на огромной люстре потрескивали свечи, за окном солнце медленно клонилось к закату.

— Когда Темные напали на Сельсу, — начала Дэви, обращаясь главным образом к Наэлли, — мы с сестрой бежали в Шепчущую Заводь, где нас спасли эльфы из одной пограничной деревни. Я много слышала об Эльвикери и ее дочери. С королевой я имела честь познакомиться, но уж никак не надеялась встретить вас.

Принцесса добродушно улыбнулась.

— У нас всех здесь необычные судьбы. Когда-то, еще совсем недавно, каждый из нас не выходил за пределы своих владений, чтил и соблюдал законы своего народа и только их считал истинными. Но приход Дрэка изменил все. Он вызвал такие перемены на Юраконе, каких не видывала наша земля.

Сначала пришлось объединиться куадаранцам — из раздробленных племен они окончательно стали одним народом и встали на защиту своих земель. Но этого оказалось недостаточно для борьбы с нечистью. Тогда к ним присоединились эльфы. Разница в мировоззрении и обычаях потрясла оба народа, но мы преодолели эти барьеры ради восстановления мира на острове. Эльфы порой были высокомерны, ведь многие века они знали о куадаранцах лишь понаслышке, как о вечно воюющих между собой племенах, не имеющих способности к магии. Но они поплатились за свои выводы, ибо появились вы, — Наэлли указала на Нуринуса и Дэви, — горный народ, не уступающий моим лесным собратьям в знаниях и владении магической силой.

Судьба ясно показывает нам, что только вместе мы сможем одолеть врага. Так давайте не будем повторять ошибок прошлого. Сейчас, пока мы вместе, у нас есть возможность раз и навсегда покончить с Дрэком и его сподвижниками.

— Возможность есть у эльфов и горняков, — негромко произнес Эль-Фат. — Моего войска больше не существует, а без него и помочь вам мне особо нечем.

— Ошибаетесь, патриарх — ваши воины сражались за Абин и отбили атаку Танголин, — покачала головой Дэви. — Пока вы обустраивали лагерь в Ярутулле, на южных землях подросло новое поколение, готовое сражаться и защищать свой народ. Даже мой совсем юный племянник уложил несколько ящеров в своем первом бою.

— Согласен, что народ куадаранцев, несмотря на страшные потери здесь, в Ярутулле, далек от вымирания, патриарх, — произнес Нуринус. — И беззащитным его тем более не назовешь, особенно теперь, когда остров почти полностью очищен от Темных. Нам известно, что Дрэк укрылся в Подземельях Эльни. Мы прочесали Пегар, но не обнаружили там и следа нечисти — все Темные скрылись под землей или были уничтожены своими же создателями. Однако в этом и есть главная сложность. Мы, Шептатели, сильны тем, что у нас есть драконы. Но драконы отказываются спускаться в Подземелья. Там властвуют иные духи, и мы не вправе нарушать равновесие. От куадаранских воинов и эльфов в подземном мире тоже будет мало проку: они легко станут жертвой местных обитателей, защищающих как-никак свой дом. Так что все, что нам остается, — это ждать, пока Дрэк начнет действовать первым. Иного выхода я пока не вижу.

— Ожидание уже не раз губило нас, — задумчиво заметил Зауна. — Нельзя позволить случиться этому вновь.

— Вы можете что-то предложить? — спросила Дэви.

— Есть одна сила, способная помочь нам, — произнесла Наэлли.

Все посмотрели на нее. Как и Эль-Фат, Дэви с Нуринусом знали, что все это время эльфийская принцесса жила среди Танголин и неспроста вернулась к эльфам именно в этот час.

— Вы слышали о том, чем я занималась все эти годы. И нынешнее поведение Танголин я могу объяснить, не сомневаясь ни на миг. Сын Ашира и моей подруги диллофы Канарис сверг своего отца и взял основное племя ящеров под контроль.

— Вы с ним договаривались о каких-то дальнейших действиях? — поинтересовался Нуринус.

— Для начала я хочу пояснить вам, почему я так уверена в нем, — принцесса обвела присутствующих взглядом. — Моя подруга при мне высиживала яйцо, из которого вылупился Зирк. Я снимала с него скорлупу, я принимала участие в его воспитании. Зирк вырос скорее среди эльфов, чем среди ящеров, — со мной и моим сыном Кажетом. Лишь позже к нам стали присоединяться другие Танголины, не менее умные и самодостаточные, чем любой из сидящих в этом зале.

Дело в том, что племя Ашира изначально было похоже на муравейник, в котором Ашир был единовластным правителем. Ящеры беспрекословно подчинялись ему и действовали, связанные единым разумом. Но чем дальше продолжалось их развитие, тем больше Танголин стали мыслить самостоятельно. Большинство не сознавали этого факта: кто-то сходил с ума, кто-то бунтовал, и его убивали, а кого-то Ашир приближал к себе, делал своим советником. Но были и те, кто уходил… И если они добирались до мест, где обитали мы с Канарис, они становились нашими новыми соплеменниками. Теперь таких, как мы, уже несколько сотен. Новое племя обитает в Алькорке, и среди них есть удивительные создания. И все они считают своим вождем Зирка. Но он всегда знал, что есть еще множество других ящеров с разумом, подчиненным общей воле.

Признаюсь, мы опасались, что Зирк мог не унаследовать от Ашира способность контролировать основную массу ящеров. К счастью, наши страхи не оправдались — у Зирка получилось. Теперь я должна встретиться с ним и уговорить направить часть ящеров в Подземелья на поиски Дрэка. Ведь он сам заинтересован, чтобы его народу ничто не угрожало. А Темных Танголины всегда боялись больше всего.

— Но есть ли у нас гарантия, что Дрэк не возьмет власть над Танголинами, как он делал это с самого начала? — спросил Нуринус.

— Для этого Зирку придется быть неподалеку и следить за своими воинами. Думаю, скоро возникнет необходимость поставить у нашего стола еще один стул. И признать Танголин новым народом Юракона, — последние слова Наэлли произнесла полным уверенности и энтузиазма тоном.

В зале повисла тишина. Нуринус с явным интересом наблюдал за реакцией остальных. Наэлли немного встревоженным взглядом обводила собравшихся. Зауна вроде бы уже смирился с задумкой принцессы. Оставалось двое — те, чьи жизни были сломаны по вине кровожадных ящеров. Дэви смотрела на стол, ее губы были плотно сжаты. Эль-Фат сжал челюсти, но тоже молчал.

— Мы используем тех Танголин, которые недавно хозяйничали здесь, как убойную силу в Подземельях, — негромко произнесла Наэлли.

— А остальные? По-моему, некоторая доля кровожадности заложена в природе любого ящера, даже воспитанного самой принцессой эльфов. Они были созданы убийцами, — бросив взгляд на Наэлли, произнесла Дэвора.

— Все говорили так, когда я ушла в Алькорк в поисках ответа в том числе и на этот вопрос, — тихо сказала Наэлли. — Я потеряла любимого из-за своих идей, которые все в один голос называли сумасбродными. Смерть Неруки на моей совести, и вы, Эль-Фат, можете винить в его гибели только меня. Но во мне всегда жила вера, что Танголины — не такие уж безмозглые марионетки, какими создал их Дрэк.

— Говорят, он взял диких ящеров, водящихся на севере, изменил их и добавил каплю разума в их мозги, — сказала Дэви.

Наэлли покачала головой.

— Тогда почему они так быстро обрели способность мыслить и развиваться самостоятельно?

— Дрэк допустил промах — он и сам не ожидал такого. Видимо, переборщил, когда создавал Ашира, — фыркнула Дэви.

— Отчасти это так. Ему пришлось уничтожить весь его вид, — усмехнулась Наэлли.

— Что? — не понял Эль-Фат.

— А почему же еще Ашир остался единственным в своем роде? Очевидно, Дрэк понял, что тироны слишком сообразительны, и оставил лишь одного, чтобы тот выполнил особую задачу: нашел и убил патриарха куадаранцев, ныне покойного Яруна, — объяснила Наэлли. — Остальным Танголинам приказали атаковать Зельбарб. Ашир же не стал выполнять приказ Дрэка, а собрал своих сородичей и бежал. Он понимал: чтобы выжить, ему необходимо накопить сил в безопасном месте и затем выступить против врагов. К последним тирон, разумеется, причислял как Темных, которые управляли ящерами, так и куадаранцев, ожесточенно убивавших их. Но Ашир был очень одинок, ведь, по сути, он возглавил толпу менее развитых сородичей. Предположу, что он сам позволил некоторой части Танголин выйти из-под его контроля, чтобы иметь хоть кого-то, равного себе. Этот и многие другие факты наводят меня на мысль, что Танголины не просто созданные Дрэком марионетки. Даже если сначала они были таковыми, за несколько поколений они значительно развились.

— Я не первый год наблюдаю за ящерами, насколько позволяют мне духи гор, разумеется, — подал голос Нуринус. — Сначала я предполагал, что они ведут себя как стадные животные. Потом стал замечать признаки разума и пытался найти нечто общее с драконами. Но в итоге пришел к выводу, что Танголины создали свой общественный уклад, мало чем отличающийся от нашего.

— Верно, — кивнула Наэлли. — У них есть свои законы, свои модели поведения и механизмы контроля. Я жила среди них и наблюдала, как стремительно они развиваются. Это удивительно. В нашем племени последнее поколение птенцов отказывается от сырого мяса, предпочитая запекать его на огне. Кроме того, размер головы самых ранних видов, мазов и диллофов, увеличивается с каждым новым выводком. Они медленнее развиваются и дольше остаются птенцами, но и живут дольше. Канарис родилась в Алькорке и впервые обзавелась потомством уже в три года. Зирк же стал считаться взрослым самцом ближе к семи годам. А нынешние птенцы, судя по их развитию, и к десяти будут считаться еще подростками. Я не знаю, до какой степени дойдет развитие Танголин, но ясно одно: либо Дрэк, сам того не зная, дал толчок для появления совершенно нового народа, либо его идея о создании разумных ящеров основывалась на каких-то знаниях о древней цивилизации рептилий, уже существовавшей на острове ранее.

— Думаешь, когда-то остров населяли разумные Танголины? — таких слов от Наэлли не ожидал даже Зауна.

— Не знаю. И вряд ли Дрэк нам ответит, — чуть грустно улыбнулась эльфийка. — Но если взглянуть на ситуацию с моей точки зрения, Танголины — уникальный народ. И с их помощью мы можем разобраться как в этой войне, так и в истории самого Юракона.

На этот раз Шептатели переглянулись с большей заинтересованностью.

— А Зирк не заупрямится? — спросила Дэви.

Наэлли пожала плечами.

— Он юный амбициозный вождь. После того как он взял под свою власть основное племя, я не знаю, в какую сторону изменились его мысли. Поэтому и предлагаю для начала поговорить с ним, и если все пойдет по плану — привести сюда.

— Что же, других вариантов у нас все равно нет, хотя сотрудничество с Танголинами пока не вызывает большого доверия. Уж слишком много зла они причинили остальным обитателям острова за последние годы, — сказал Нуринус и посмотрел на Эль-Фата.

Патриарх ответил ему тяжелым взглядом. Потом медленно поднялся, чувствуя на плечах усталость и ставшее вдруг явью ощущение старости. Но когда Эль-Фат заговорил, голос его оставался уверенным:

— Я предлагаю заключить союз между куадаранцами степей, горняками и эльфами. Союз о нерушимом мире между нашими народами, который в будущем позволит нам быстро и единой силой выступать против любого внешнего врага. Что касается ящеров, то Нуринус прав: этому Зирку придется хорошенько постараться, чтобы доказать, что он достоин доверия.

Пусть собравшиеся знают: даже если он самолично принесет голову Дрэка, пройдет немало времени, прежде чем люди степей начнут относиться к рептилиям без ненависти. Так что лучше Танголинам держаться подальше от наших владений. Принцесса, — обратился он к Наэлли. — Я выслушал вас без возражений. Однако то, что учинили ящеры в Ярутулле и Зельбарбе, оставило слишком глубокий след в сердцах моих верноподданных и моем лично. Боль и гнев еще долго будут сопровождать любую мою мысль о Танголинах. Вы должны понимать, какой удар они нанесли, сколько детей из-за них осталось сиротами и сколько матерей безутешно оплакивают своих сыновей. Если я начну общаться с любым Танголином на равных, в глазах тысяч моих подданных я стану предателем. Но я привык мыслить стратегически и понимаю, что никто, кроме ящеров, не сможет уничтожить Дрэка в подземельях. Честно признаться, меня греет мысль, что большая часть из них может не вернуться оттуда и в случае чего нам останется меньше работы. Только поэтому я, хоть и без всякой охоты, готов один раз допустить этого Зирка в Крепость. Разумеется, при соблюдении ряда условий и мер безопасности.

— Патриарх, это очень мудрое и великодушное решение. Позвольте выразить восхищение вашей стойкостью, — искренне произнес Нуринус, склоняя голову.

— Я понимаю ваши чувства, патриарх, и глубоко сострадаю. Если вы согласитесь принять Зирка хотя бы один раз, я буду бесконечно вам благодарна, — произнесла Наэлли, вставая.

Эль-Фат лишь еще больше нахмурился и молча кивнул.

— Да будет так, — подвела черту разговора Дэвора.

— Да будет так, — вторил ей Зауна.

Танголины

Коатль умирал. Его дряхлое тело безвольно лежало на шкурах, расстеленных на полу неглубокой пещеры. Он почти не видел и предпочитал держать глаза закрытыми. Редкие солнечные лучи падали на его морду, заставляя растягивать длинную пасть в странном подобии улыбки.

Рядом с Коатлем стояли два ворциса: невозмутимые и молчаливые, ящеры стерегли покой жреца, ожидая лишь смены караула, чтобы поскорее поживиться каким-нибудь лесным зверем.

Коатль втянул ноздрями воздух.

«Влажный. Собирается дождь. Значит, солнце скоро спрячется за облаками. Надо позвать самку, пусть принесет похлебки», — мысли текли медленно, четко отпечатываясь в слабеющем сознании.

— Крарк, найди Риу, пусть принесет мне еды, — прохрипел диллоф, не поворачивая головы.

Ворцис, ничего не ответив, исчез в кустах.

В этот момент лучи солнца исчезли, и Коатль почувствовал слабое дуновение ветерка.

«Возможно, нового рассвета я уже не встречу», — подумал он.

— Ты — Коатль, советник Ашира? — произнес повелительный голос совсем рядом.

Коатль втянул воздух, пытаясь распознать незнакомца по запаху.

«Встал с подветренной стороны, чтобы я не мог его учуять. Хитрец!» — недовольно поморщился диллоф.

— Да, это я, — прохрипел он.

— Тогда тебе придется ненадолго отсрочить свою смерть.

Чьи-то лапы подняли Коатля, словно пушинку, и ящер ощутил, как поток силы вливается в его слабое тело. Его заставили сесть и даже открыть глаза. Размытые образы постепенно обретали четкость, и наконец Коатль увидел перед собой молодого ящера — настоящего красавца по танголинским меркам. От него исходила необычная сила, дарующая жизнь, и жрец невольно потянулся к ней, как к ручью в жаркий день.

— Наверняка ты меня помнишь, старый диллоф. Я — новый вождь Танголин, сын Ашира Зирк. И прежде чем ты покинешь этот мир, тебе придется передать мне часть знаний, которые, к сожалению, не смог поведать мне мой отец.

— Ты убил его? — поинтересовался Коатль, пытаясь привыкнуть к заново обретенной способности видеть.

— Не совсем, но здесь он больше не появится, — ответил Зирк. — Итак, сможешь ли ты ответить на мои вопросы?

— Я постараюсь, — Коатль пожал плечами. — Видишь ли, юный вождь, когда смерть идет по твоему следу, уже сложно чего-то желать в этом мире. Зная, что от нее не скрыться, ты жаждешь лишь успокоения.

— Ты получишь его — быстро и безболезненно. И будешь с почестями упокоен в земле, как ни один Танголин до этого. Но для начала тебе придется мне помочь.

— Когда мы виделись в прошлый раз, ты был еще юнцом. Я смеялся над твоими планами одолеть Ашира и стать главой всех Танголин. Но, как видно, я ошибся. Ты стал вождем.

Коатль закашлялся — слишком много сырости скопилось в горле.

— Мне неинтересно то, о чем я и сам знаю, старик. У меня много дел, и ты можешь помочь мне. Расскажи мне все, — последние слова Зирка подействовали как гипнотический приказ.

Коатль поморщился, но начал рассказ:

— Я старше твоей матери, Зирк. Я родился сразу же после прибытия Танголин в Алькорк. Рос как все и был как все — я мало что помню из своей молодости, память пришла потом, ум появился потом. А именно после того, как я побывал в Подземельях Эльни. Там особая магия, юный вождь, она делит всех Танголин надвое. Большая часть умирает, но некоторые, очень немногие, обретают мудрость. Ашир назвал нас жрецами и доверил нам управление народом. Я не знаю, как это работает, но, вернувшись из подземелий, пропитанный тьмой и кровью своих жертв, я будто пробудился… Начал думать, запоминать свои сны, читать по мордам сородичей, что у них на уме. Начал говорить реже, но правильнее, перестал злиться по пустякам. Но самое важное — во мне пропала жажда крови.

Нас таких было немного — пара десятков из нескольких тысяч тех, кто ушел в Подземелья. Но благодаря нам Ашир обрел новую силу и новую власть. Твое правление только начинается, и ты даже не подозреваешь, какой народ ты взял под свой контроль. Ящеры, собранные Аширом для нападения на куадаранцев, — это лишь часть наших сил. Ты не видел поселения Танголин в горах Алении: там старики под присмотром самок передают свои знания подрастающим детенышам, там ловкие охотники приносят дичь и готовят из нее вкуснейшие блюда, там процветают ремесла и куется превосходное оружие. Самки мастерят причудливые игрушки для птенцов, а для себя — украшения. А еще там находится Хранилище...

Диллоф, закрыв глаза и полностью углубившись в воспоминания, громко закашлялся. Зирк сидел рядом и слушал его, не перебивая.

— А что находится в Хранилище? — спросил он.

Коатль захохотал и снова зашелся в приступе кашля.

— Хранилище! О, как мало тебе известно, вождь! Хранилище... Ашир называл его центром своих владений. Чтобы достать кое-что, он напал на лагерь Темных в Шепчущей Заводи несколько лет назад. Он впервые одолел тех, кто, как мы думали, создал нас! А теперь у нас есть их сила! Нам ничего не страшно!

— Так ты ответишь на мой вопрос? — спросил Зирк. За пределами пещеры собирались тучи. С минуты на минуту должен был начаться дождь.

— А как ты управляешь нашим народом? Раз ты стал вождем, значит, смог взять Танголин под контроль.

— Да, я обладаю подобной силой. Но существует множество моих сородичей, которые не нуждаются в подобном контроле.

— О да, такие как мы, например. Или те, которые родились более развитыми, чем остальные... Но нас не так уж много — несколько на одну тысячу. За остальными требуется тщательный присмотр.

— Или поход в Подземелья, — как бы невзначай хмыкнул Зирк.

— Отправь туда войско — вернется несколько десятков. Часть из них сдохнет на следующий же день, и лишь немногие станут такими, как мы…

— Так что же находится в Хранилище? — снова спросил Зирк.

— Сила. Сила Темных.

— Та же, что и в Подземельях?

— Не знаю. Ашир разбирался в ней, не я. Он знал, что это за сила и для чего она. Может, и ты разберешься... Тебе теперь наводить новый порядок.

В отдалении раздался раскат грома. Зирк повернул голову и увидел диллофу, спешащую к пещере с котелком в лапах. Увидев Зирка, она охнула и присела прямо на землю.

— Накорми его, — кратко приказал Зирк.

— Я говорила, ему нельзя оставаться в пещере! Тут слишком сыро! А отправиться в Город он не захотел... Вы могли бы прожить дольше, будь вы чуть осмотрительнее! — лепетала самка, усаживаясь рядом с Коатлем.

— Ты говоришь об этом постоянно, Риа. Но смысл продлевать свою жизнь, если ты немощен и почти слеп? Я был воином, а потом стал жрецом — глупо было бы умирать в окружении суетливых самок, слушая, как молодняк играет на лужайках, считая себя самым умным и ловким поколением Танголин.

Диллофа лишь покачала головой.

— Новый вождь, ведь ты тоже считаешь себя мудрее и хитрее Ашира! — усмехнулся Коатль, обращаясь к Зирку.

Но никто ему не ответил.

Старик оглянулся, вдыхая воздух, и устало понурил голову.

— Ушел. Он — призрак из нового мира, которого я никогда не увижу. Не надо кормить меня, Риа, — со мной покончено.

И диллоф улегся на шкуры, слушая шум дождя.

Зирк прибыл в горы Алении на следующий день. Первым делом он разыскал пещеры, где родился и вырос, — они, как ни странно, оказались нетронутыми. Разворотив камни и смахнув старую листву, Зирк втянул ноздрями почти забытый, дорогой сердцу запах — запах своего детства. Он нашел даже кое-что из утвари, много лет назад оставленной здесь Наэлли.

«Это место будет священно», — подумал Зирк, глядя на поляну перед пещерой. Место, где его племя разжигало костер, полностью заросло травой.

Тем временем на поляну опустился Урсул, заняв почти все пространство.

— Помнишь эти места, мой друг? — спросил Зирк вслух.

«Первый полет, озеро, мать», — джун вполне разделял чувства юного вождя.

— Да, отличное было время! Я даже соскучился по Канарис и Кажету. Надо будет привести их сюда.

«Прошлое не возвращается», — откликнулась гигантская птица.

— Знаю, но хорошо было бы снова разжечь костер и поболтать обо всем на свете.

Зирк провел лапой по валуну, на который они с Кажетом так часто забирались. Когда-то мальчик даже подсаживал его, чтобы Зирк мог вскарабкаться наверх.

Странное движение не снаружи, а где-то внутри его самого встревожило Зирка.

— Добро пожаловать домой! — почти невидимые тела появились в воздухе, легко колыхаясь на ветру.

— Феи! Разве вы не ушли? — удивился Зирк, обрадованный неожиданной встречей.

— Когда Темные исчезли из этих мест, мы вернулись.

— Рад слышать это. Может, вы поможете мне разобраться, что тут происходит?

— Смотря что ты хочешь знать. — Тела рассеялись в воздухе, но иногда, как бы нехотя, вновь собирались в легкие формы.

Зирк следил за ними, неожиданно воодушевленный.

— Что за силу захватил Ашир у Темных? — спросил он.

— Он перенес в наши горы большую силу. Ты можешь использовать ее, а можешь отпустить.

— Где мне найти ее?

— В одной из долин этих гор. Твои сородичи покажут тебе место, которое они зовут Хранилищем.

— Благодарю. Смогу ли я и впредь ожидать вашей помощи? — Зирк подошел к Урсулу.

— Зови нас, когда сочтешь нужным, вождь Тэнги, — зашелестели духи и... растаяли.

«Тэнги? Что они имели в виду?» — озадаченно подумал Танголин.

«Может, ответ в Хранилище», — предположил Урсул.

Зирк привычно взобрался на джуна и обнял могучую шею.

«Тогда летим туда», — молча скомандовал он.

Солнце только начинало показываться из-за горизонта, а Наэлли уже бодрым шагом направлялась к горам Алении. Она была одна и ничего не боялась — наоборот, была рада встрече с дорогими ей местами и жаждала вдохнуть воздух воспоминаний.

Беременность, беседы с Канарис ночи напролет, знакомство с семьей мазов, жизнь с феями, детство Кажета, вылупление Зирка, прибытие джунов, переход в Алькорк — как много было пережито!

Наэлли улыбалась. Танголины не раз преграждали ей путь, но почему-то всегда отступали. Эльфийка лишь пожимала плечами, будто говоря: «Не хотите — как хотите!»

И вот ноги донесли ее до родных мест, где она тут же ощутила присутствие знакомых духов.

Феи бежали от одного намерения Темных прийти в горы, но прекрасно уживались с разросшимся пламенем Танголин. Разве уже это не является доказательством, что ящеры не несут в себе природу зла?

Зирк обрадовался встрече со своей наставницей. Совсем недавно он был с ней холоден и отчужден, но возвращение в места детства и тот факт, что именно Наэлли подтолкнула его открыто выступить против Ашира, смягчили отношение юного вождя к эльфийке.

— Сложно управлять ими? — спросила Наэлли, усевшись со скрещенными ногами и откинувшись на стену пещеры, в которой они уединились.

— Вовсе нет. В принципе они самостоятельные. Надо просто иногда поддерживать их, давать общую установку.

— Сколько сейчас Танголин, которых ты можешь ощутить?

— Много. Несколько десятков тысяч. Но таких, как Канарис или Тарх, единицы. Только вот…

— Что? — Наэлли заинтересованно вскинула голову, взглянув на Зирка.

— Мне все время говорили, что основная масса Танголин — кровожадные и злобные твари. Я и сам так думал после их нападения на наше племя в Алькорке. Но на самом деле это не так. Я чувствую, что они стремятся к миру и процветанию. Самки растят детенышей, надеясь, что те никогда не станут воевать. Охотники обходят пограничные зоны стороной... Даже воины, отправившиеся по приказу Ашира в Ярутуллу, на деле не жаждали убивать. Им нравится жить на юге: охотиться, играть, воспитывать новое поколение… Многие не хотели оставлять друзей и близких. Но им нужно чувство защиты и уверенности в завтрашнем дне. Именно это и давал им Ашир, поэтому они беспрекословно выполняли его приказы. Теперь же это — моя миссия.

— Рада слышать от тебя такие слова! — с улыбкой сказала Наэлли. — Но я пришла к тебе не просто так. Танголин теперь много, особенно по сравнению с другими народами Юракона. И поэтому я хотела предложить тебе выйти на арену войны и помочь разобраться с Дрэком. А заодно и познакомиться с правителями других народов, ведь ваши подданные все равно будут пересекаться то тут, то там. Не лучше ли договориться обо всем сразу и официально?

Зирк хмыкнул.

— Хотите использовать ящеров для борьбы с Темными в обмен на какие-то туманные договоренности?

— Выгода в этом для тебя не меньше, чем для остальных.

— И какая же?

— Все просто, Зирк. Куадаранцы сейчас сильно ослаблены из-за, между прочим, нашествия твоих подданных, да и эльфы не так уж многочисленны. А Дрэк собирает новые силы в Подземельях Эльни. Если ему это удастся, мы вряд ли сумеем ему противостоять. Прольется много крови, а потом Темные придут и за твоим племенем. Куда выгоднее для Танголин не пытаться одолеть все народы Юракона или ждать, пока другие перегрызут друг другу глотки, а вступить в союз с людьми и эльфами, уничтожить Дрэка и тем самым завоевать свое место на острове. Может, мелкие стычки между людьми, эльфами и ящерами и будут происходить, но в таком случае ты легко сможешь призвать к ответу патриарха или королеву. И уж тем более они не направят свои войска на юг, чтобы очистить эти земли от порождения зла. Ведь ты докажешь им, что Танголины ничем не уступают им.

— И как же ты предлагаешь помочь немощным людям и эльфам? — не без иронии в голосе спросил Зирк.

— Отправь тех, кого сочтешь нужным, в Подземелья Эльни. Практически неуязвимые к магии Танголины смогут показать эльнийцам, что из-за укрывательства Дрэка внешний мир от них не отстанет. Тогда он будет изгнан из Подземелий или останется без союзников. А безопасность Юракона зависит именно от того, будет ли он жив.

Зирк задумался.

— Как интересно все выходит, — протянул он. — Ты вырастила меня, подтолкнула к тому, чтобы я стал вождем, а сейчас через меня пытаешься распоряжаться всем племенем!

— Это ты так думаешь, Зирк, — засмеялась Наэлли. — Я бы сказала, по стечению обстоятельств глупую эльфийку из лап Танголин спасла возлюбленная Ашира, и их сын вырос под ее присмотром, впитывая двойную мудрость — материнскую и эльфийскую. Что и помогло ему не только стать выдающимся вождем и одолеть своего отца, но и в будущем поможет наладить связи с другими народами Юракона и заявить о Танголинах как о равных им. Как тебе такой вариант?

Зирк смерил Наэлли долгим взглядом, на который она ответила со своим обычным благодушием. Она была ему ближе, чем родная мать, и дороже. Зирк долгое время пытался это отрицать, но сейчас, став во главе целого народа, он смог подняться выше своих подростковых переживаний и принять этот факт. Однако он был рожден Танголином, а она эльфийкой…

— Я бы помог тебе, только вот я чту те правила, которые ты мне привила. И мне претит посылать на убой своих сородичей, тем более что среди них я не чувствую ни одного ящера, ищущего славы в битвах.

— Тогда собери то войско, которое участвовало в нападении на Крепость. Необязательно посылать их на убой, Зирк. Так делал Ашир, но ты можешь приказать им только припугнуть жителей Подземелий. Есть разница, — убедительно сказала Наэлли.

— Нет разницы, — покачал головой Зирк. — Танголин, попавший в Подземелье, рано или поздно столкнется с его обитателями и вступит в бой. И, даже победив, он напитается магией этих существ и, скорее всего, умрет.

Пришло время Наэлли задуматься. Наконец она вздохнула и разочарованно повела плечом.

— Ты знаешь, как обстоят дела. Дрэк жив — опасность грозит всем. И он единственный на острове, кто может подчинить Танголин своей воле. Включая тебя. Поэтому уничтожить его в твоих же интересах.

Юный вождь только усмехнулся.

— Все рассчитано до меня, Наэлли, я это ясно вижу. Но ты права — Дрэк должен быть уничтожен. Не зря Ашир ставил своей главной целью победу над Темными. Но у меня есть условия. Во-первых, ни один Танголин не должен пострадать от человека или эльфа по пути к Подземельям. Во-вторых, твоя мать и патриарх куадаранцев примут меня как равного. В-третьих, я не потерплю неуважения к себе или моему народу. Танголины не виноваты, что ими управлял жестокий вождь. И я не задумываясь встану на защиту любого ящера, если поведение твоих сородичей ему как-то навредит.

— Что же, это вполне справедливо, — кивнула Наэлли. — И я благодарна тебе за решение выступить заодно с остальными в борьбе со злом. Однако позволь дать тебе совет на правах бывшей наставницы: уважение в любом случае надо заслужить. Только взаимным желанием достигается мир между враждующими.

— Мне будет достаточно нейтралитета.

— Это пока что, — улыбнулась эльфийка.

Она поднялась на ноги так же легко и беззаботно, как только что сидела на холодном камне. Отвесив Зирку шутливый поклон и игриво сверкнув глазами, Наэлли исчезла. Вождь Танголин еще некоторое время стоял посреди пещеры, криво улыбаясь и глядя на место, где только что стояла эльфийская принцесса. Затем мысленно отдал приказ.

По Зельбарбу, Ярутулле и лесам Нии было во всеуслышание объявлено: никто не имеет права трогать Танголина, если Танголин не нападает первым. Никто не имеет права издеваться или насмехаться над Танголином, когда тот проходит мимо. Никто не имеет права возмущаться приходу Танголин. Ибо только они могут уничтожить Дрэка и его приспешников.

Куадаранцы роптали. Большинство жителей пограничья, несколько десятилетий страдавшие от набегов ящеров, ушли на запад, забрав всю свою утварь. Небольшое войско куадаранцев, по приказу Эль-Фата собранное в Абине, как бы случайно остановилось на границе Зельбарба и Шепчущей Заводи, разбив лагерь на вытоптанных теми же Танголинами полях.

Эльфы отнеслись к известию терпимее. Наэлли со своими речами уже подготовила их к подобному повороту. Основная часть эльфийского войска была распределена по границе лесов Нии с Подземельями Эльни.

Танголины пришли через пятнадцать дней после беседы Наэлли с Зирком.

За это время к Зирку присоединились его друзья из Алькорка. Принять участие в походе решили Тарх, Пти и Ранта. Таннанна осталась ухаживать за Канарис. Диллофа была уже стара, и Наэлли с Зирком чувствовали — осталось Танголине-матери недолго.

У Тарха в Алькорке осталась самка с детьми, но пропустить первое выступление войска Танголин под предводительством Зирка трицис не мог.

Ранта же давно стала негласной главой целой стаи мазов. После гибели матери она замкнулась в себе и посвятила несколько лет усиленным тренировкам и охоте, в итоге прославившись среди соплеменников своей ловкостью и острым умом. Боль от утраты со временем немного стихла, но именно она сделала Ранту сильнее и позволила в полной мере раскрыть свои лидерские качества. Мазы доверяли своей атаманше и готовы были следовать за ней хоть в Подземелья Эльни, хоть в самое обиталище демонов.

Зирк высоко ценил подругу детства и позволил ей разделить с ним управление наземными воинами. Сам он тем временем послал Урсула с другими джунами вперед войска и велел им присматривать за стаей птицкосов, которые должны будут дежурить у входа в Подземелья и следить за действиями не только Темных, но и людей и эльфов, которым вождь не слишком-то доверял.

Сначала Зирк хотел прибыть в Крепость на Урсуле, но потом изменил свое решение и оседлал Рара. Питомец Ашира хоть тосковал по былому хозяину, но Зирка признал, и сын тирона использовал это для своей выгоды. Ведь в глазах других ящеров он еще больше стал похож на Ашира, а значит, вызывал такой же трепет и уважение.

Но у Зирка были свои соображения о том, какими должны предстать Танголины под его управлением перед людьми и эльфами. Он понимал, что должен сразу продемонстрировать свою власть над ними и отличие от отца.

Ящеры впервые шли вперед нерушимым строем, не рыская по окрестностям и не отвлекаясь на охоту. Связанные железной волей вождя, они останавливались, ели и спали по его приказу.

Второй раз за последние два месяца к Крепости подошло войско разумных рептилий, но теперь все было по-другому. Три тысячи ящеров остановились на соседнем от замка холме, где Зирк скомандовал разбить лагерь. Быстрые мазы начертили на земле огромный круг, и вождь запретил своим воинам выступать за его пределы. Скованные почти осязаемой преградой, Танголины занялись обустройством временного жилища и приготовлением пищи: они рыли землянки и разводили костры из запасов дров, которые принесли на себе трицисы. Из долин Алении за Танголинами следовало целое стадо нан-пу и несколько обозов с инструментами и различной утварью. Вскоре в небо над Ярутуллой потянулись тонкие струйки дыма, а по округе распространился запах запеченного мяса.

Пти и Тарх остались следить за порядком, в то время как Зирк с Рантой и небольшим сопровождением направились к Крепости. Они понимали, что им предстоит важная встреча, от которой зависит будущее всего их народа.

Неожиданно из-за облаков показалась огромная тень.

— Кто-то из джунов, — сказала Ранта, задирая голову.

— Иштари, возлюбленная Урсула, — почти сразу определил Зирк.

Крупная, но в то же время изящная для великорослых джунов самка опустилась на землю. Что-то зашевелилось на ее спине и затем вспорхнуло в воздух.

— Варуна! Актав! — радостно приветствовал Зирк венгарар.

— Спасибо, Иштари, что помогла добраться! — крикнула старшая венгарара джуне.

Трехголовых крылатых ящеров Зирк давно не видел и порядком соскучился. Они стали душой его племени: необычные, сильные, умные. Превосходные охотники и верные друзья. Актав за несколько лет сильно вырос и почти догнал свою старшую сестру. Варуна же не уступала размерами боевому корнарку куадаранцев.

— Мы подумали, что не стоит пропускать первую встречу Танголин с другими жителями Юракона. Да и припугнуть их, если что… — невинно похлопав ресницами на всех трех головах, произнесла Варуна.

Зирк покатился со смеху.

— Всего несколько недель прошло, как я покинул Алькорк, а уже отвык от твоих шуточек! — загоготал он.

Варуна, якобы смущенно, спрятала среднюю голову за правой шеей.

Актав фыркнул.

— Хватит топтаться на месте! Теперь у Зирка достойная свита, и мы можем зайти в эту удивительную гору и встретить там хоть самого Дрэка!

— А я так соскучилась по Наэлли, — протянула Варуна.

— Надеюсь, куадаранцы не вспомнят, как мы напали на них в Шепчущей Заводи, — пробурчал Актав.

— Но мы же тогда были совсем детьми! — воскликнула Варуна.

— Что не помешало нам разрушить их лагерь, — нахмурился Актав.

— Брось, там будет Наэлли, она все объяснит. Тем более в той схватке куадаранцы сами напросились!

Под незатихаемый гомон двух венгарар Танголины шли к Крепости.

Новая эра Юракона

— Поверить не могу, что за этим столом будут сидеть ящеры! — Рикато откинулся на спинку стула, качая головой.

— Они не просто будут тут сидеть, но и помогут нам закончить самую длинную и кровавую войну в истории острова, — спокойно произнесла Наэлли.

— Говорят, война с темными эльфами длилась более полувека, — поправила ее Кита, разделявшая, судя по всему, взгляды мужа.

Наэлли лишь вопросительно взглянула на мать. Эльвикери как будто очнулась от сна.

— И в истории куадаранцев есть леденящие душу сражения, — немного безучастно произнесла королева.

Эль-Фат нахмурился.

— Нет смысла сравнивать между собой сражения и войны, погибшие от этого к нам не вернутся. Лучше скажите, надежна ли ваша магическая защита? Дрэк наверняка знает, что мы готовим наступление на Подземелья, и может попробовать наслать какое-то заклятие, пока правители всех народов собрались в одном месте.

— За это можете не переживать, патриарх, — сказала Эльвикери. — Ведающие хорошо знают свое дело, да и я приехала сюда не просто так. Наэлли права в том, что с этой войной пора заканчивать, и риск я считаю вполне оправданным.

Королева поднялась и подошла к окну.

— А вот и наши гости. Наэлли, это ли Зирк, идущий впереди?

— Его нельзя ни с кем перепутать, мама, — откликнулась эльфийка, даже не встав со своего места. Потом внимательно обвела взглядом остальных: — Я хочу обратиться ко всем вам. Мы впервые принимаем Танголин в Крепости. В месте, где еще совсем недавно сами эльфы с куадаранцами настороженно смотрели друг на друга. Теперь нам предстоит новое испытание — терпимость и всепрощение. Терпимость по отношению к новому народу, многие представители которого по-прежнему походят на диких животных, и всепрощение за все то зло, которое причинили нам ящеры. У Танголин новый вождь, и плоды его правления перед вашими глазами. Ни одного нападения на куадаранцев и эльфов — уже немалое доказательство того, что ящеры могут быть вполне цивилизованными, если ими руководит по-настоящему мудрый предводитель.

— Если учесть, что этого вождя вы вырастили собственноручно, он и вправду отличается от Ашира. Но его потомки — будут ли они настолько же миролюбивыми? — обратился к Наэлли Нуринус.

— А что нам мешает подговорить Зирка отправить своих детей на обучение к эльфам? — усмехнувшись, предложил Зауна.

— Интересная идея, — улыбнулась Наэлли. — Но для этого надо сперва убедить Зирка помочь нам и заключить союз между нашими народами.

— Вместе с вождем идут два трехголовых монстра и еще несколько мазов, — сообщил Рикато, выглядывая из окна вслед за королевой.

Наэлли с удивлением поднялась со стула.

— Неужто венгарары решили поддержать Зирка? Дай-ка взглянуть. Это же Варуна и Актав — самые развитые из всех Танголин, которых я когда-либо встречала! У них удивительно острый ум и отличное чувство юмора! Кажется, предстоящий совет будет куда интереснее, чем я предполагала, — вглядываясь в приближающихся гостей, пробормотала Наэлли.

Все собравшиеся, как любопытные дети, поспешили к узким окнам тронного зала.

— Ну и монстры, — прошептала Дэви. — И много таких бродит по Юракону?

— Двенадцать, и все живут в Алькорке, — ответила Наэлли.

Когда стража доложила о приходе Танголин, представители народов Юракона уже сидели на своих местах.

Горняков представляли Нуринус, Дэвора и Жен, один из верховных Шептателей, молчаливый и уже довольно пожилой. Нуринус переговорил с правителями абарских селений во главе с верховным вождем Сабуром и получил право говорить от имени всех жителей гор.

Из степных куадаранцев на собрании присутствовали патриарх Эль-Фат и главнокомандующий Ано Тутморский, за последний месяц постаревший на добрый десяток лет.

По прибытии в Крепость Дэви лично выхаживала зятя. Сам он считал, что его надо казнить за гибель тысяч воинов, которых он не смог уберечь в битве с Танголинами. По иронии судьбы никто, кроме самого Ано, не думал об этом. После прибытия в Крепость Эль-Фат почти сразу был втянут в дипломатические переговоры сперва с горняками и эльфами, а теперь и с Танголинами. Неизвестно, оказали ли на него смягчающее действие речи Наэлли или невидимая поддержка посланных Эльвикери фей, но патриарх будто бы смирился с потерей войска и предпочел сосредоточиться на будущем своего народа. Хотя, возможно, он просто решил не думать о произошедшей катастрофе, чтобы не сойти с ума.

Больше всего на собрании присутствовало представителей эльфийского народа: королева Эльвикери, ее дочь Наэлли, главнокомандующий Рикато, его жена и хранительница тварей Кита, главный посол Зауна и верховный ведающий Керотан.

Наэлли хорошо понимала, что, несмотря на все ее усилия, собравшиеся ожидали прихода Танголин скорее с настороженностью и скрытой тревогой, чем с воодушевлением.

Зирк чувствовал настроение зала, но старался не обращать внимания ни на напряженные взгляды собравшихся, ни на непривычные каменные своды Крепости. Он знал, что никто, кроме Наэлли, не умеет читать эмоции по выражению его лица, для большинства собравшихся все еще остающегося мордой зверя. Но даже будь представители юраконских народов проницательнее, их внимание все равно было отвлечено на огромных венгарар, ввалившихся в тронный зал вслед за Зирком.

Трехголовые Танголины с нескрываемым интересом рассматривали все вокруг, вертя всеми шестью головами.

— Привет, Наэлли! — воскликнула Варуна, как только ее взгляд нашел среди сидевших за столом любимую подругу.

— Здравствуй, Варуна! Вы решили поддержать Зирка на нашем собрании? — дружелюбно обратилась к ней дочь эльфийской королевы.

— Ему бы туго пришлось без нас… Надо же выстроить такие хоромы! Они больше самых крупных пещер Алькорка! — Варуна покачала средней головой, как бы осуждая саму идею существования огромных замков.

— Как там дела, кстати? — чуть тише спросила Наэлли.

— Все в порядке, но кое-кто из молодых хочет присоединиться к Зирку. Думаю, помощь ему понадобится, нелегко управлять такой ордой!

— Это не тебе решать, — впервые подал голос Зирк. Он немного освоился в помещении и теперь спокойно разглядывал присутствующих. Варуна оказала вождю хорошую услугу — своей болтовней дала ему время осмотреться в незнакомой обстановке. Венгарара была очень умна, не зря Зирк так обрадовался ее прибытию.

— Наверное, мне стоит представиться и заодно кое-что рассказать вам, — начал наследник Ашира, не приближаясь к столу, хотя сразу заметил там пустующий стул. — Я знаю, что большинство из вас относится ко мне враждебно, а мой народ боятся и ненавидят. Но не зря моей наставницей многие годы была принцесса Наэлли — это дало мне возможность говорить сейчас с вами и обезопасить свой народ от вашего оружия, точно так же, как и вы сможете раз и навсегда забыть о нашествиях кровожадных, по вашему мнению, Танголин.

— Славно начал, — прошептала Варуна, усевшись, подобно верной собаке, прямо на пол рядом с Зирком. Актав чуть заметно толкнул ее и остался стоять немного позади вождя, внимательно следя за каждым движением в зале. Ранта с сопровождающими мазами застыла прямо за спиной у Зирка, как настоящий телохранитель.

— Я расскажу вам о некоторых особенностях танголинского племени, надеясь, что вы оцените мое доверие к вам, — продолжил Зирк. — Мой отец, тот самый ужасный Ашир, обладал особыми силами. Он мог управлять основной массой Танголин, а также создавать новые виды: от птицкосов до трицисов и джунов. Как это ему удавалось — даже для меня остается тайной. Но каждый новый вид оказывался удивительнее предыдущего. Доказательство тому венгарары, порожденные уже не самим Аширом, а одним из жрецов. Они заслуженно могут называться самыми умными и рассудительными Танголинами, разум которых не подчиняется моей воле и никогда не подчинялся воле Ашира. Что касается меня, то я не являюсь представителем какого-либо вида. Ашир избрал диллофу Канарис, мою мать, чтобы она дала мне жизнь. Я должен был расти под опекой отца и стать его преемником. Однако Канарис связала свою жизнь с эльфийкой, и в итоге меня вырастил не тирон, а Наэлли, передав мне многие знания и ценности народа эльфов.

Зирк взглянул на принцессу. Варуна улыбнулась.

— Я был воспитан вдалеке от войны и привык к мирной жизни. Мне говорили, что Танголины, управляемые Аширом, это дикие и кровожадные рептилии. Но теперь, став вождем, я ясно чувствую: мой народ не стремится к войне и не желает ничьей крови. Единственное наше желание — продолжать жить в отдаленных районах острова, горах Алении и Алькорке, и перестать пользоваться славой вечных убийц. Разумеется, если кто-то из представителей других народов решит напасть на нас, мы будем защищаться и прольем вашу кровь. Но у нас нет намерения атаковать ваши селения и земли. В залог этого я согласился помочь разыскать и уничтожить Дрэка и его приспешников в Подземельях Эльни.

Зирк замолчал. В зале повисла тишина.

Варуна поднялась на ноги.

— До чего же холодный у вас пол! — проворчала она.

— Так чего вы стоите на пороге, шли бы на шкуры, — вторя ее недовольному тону, сказал Зауна, указывая на пространство у стола.

Наэлли сдавленно хихикнула. Варуна покосилась на белого эльфа, повернулась к подруге и подмигнула. Потом последовала в центр зала и улеглась за пустующим креслом, заняв при этом пространство почти во всю длину стола.

Дэви с едва сдерживаемым восторгом разглядывала Танголину. Эль-Фат, сидящий напротив, напрягся так, что вздулись мышцы на могучих руках. Ано рядом с ним сильно побледнел.

— А вы сами знаете, как Ашир смог создать таких… удивительных существ, как вы? — обратилась к Варуне Кита.

Венгарара покачала головами.

— Когда я появилась на свет, Ашир прочил нам судьбу самого изощренного оружия. Но Зирк прав — мы не подчиняемся воле вождя. Возможно, потому, что создал нас не сам Ашир, а один из жрецов, которого Ашир обучил. Но точно мы уже никогда не узнаем.

— Это невероятно, — размышляла вслух Кита. — Откуда у Ашира такие способности? Кем была ваша мать? Как от скрещения обычных ящеров могли появиться такие, как вы? Ваше Величество, — повернулась она к королеве, — я не чувствую тут никакой злой силы. Если это магия, то она древнее наших эльфийских лесов… Если бы Дрэк обладал ею, он без проблем расправился бы с нами. А если нет, то откуда она у Ашира?

— Этими вопросами я задавалась в течение последних пятнадцати лет, — сказала Наэлли. — И до сих пор не нашла ответа, кроме предположения, что Танголины — совсем не те, кем мы их считаем. Возможно, Дрэк все-таки не просто дал разум диким животным, а возродил что-то более древнее?

— С племенем Танголин связано слишком много загадок. А вдруг они обнаружат в себе силу, способную нанести вред нашим народам? Какие гарантии безопасности вы можете нам предоставить? — обратился к Зирку Рикато.

Юный вождь нахмурился.

— Первое предложение уже есть, — ответила вместо него Наэлли. — К тому же после заключения союза у нас вряд ли получится жить обособленно, как раньше. Пусть наши народы торгуют и передают друг другу знания, для всех это станет только благом.

— Если такое произойдет, то очень не скоро, — произнес Эль-Фат, косясь в сторону Варуны. — Не стоит забывать, что всего несколько недель назад те, кого мы сейчас готовы принять в наш совет и сделать равными себе, уничтожили тысячи моих воинов у этой самой Крепости!

Кулак патриарха глухо стукнул по столу.

— Но они действовали по приказу Ашира! — воскликнула Наэлли.

— Значит, они все еще остаются безумными машинами для убийства. И если их новый вождь, пусть даже воспитанный лично вами, принцесса, утверждает, что не желает войны, — где гарантия, что он не прикажет своему народу взяться за старое? Просто из личной неприязни к моему народу, например? Большинство жителей степей потеряло своих сыновей и мужей в боях с Танголинами, и наши дети, растущие сиротами, вряд ли будут рады увидеть убийц своих отцов, разгуливающих по улицам Абина или Зерда! Наконец, где гарантия, что какой-нибудь прислужник Дрэка не проникнет на юг и не возьмет Танголин под свою власть?

— Вы так настаиваете на гарантиях, но сами разве можете дать их? — обратилась к Эль-Фату Наэлли. — Откуда мы знаем, может, вы тоже решите устроить пожар в эльфийских лесах или ваши жрецы будут гнать наших целителей вон из городов, называя их темными колдунами? Так же и вы, заключая союз с нами, шли на риск, опасаясь нашей магии и наших знаний. Но за нас говорят наши поступки: объединившись, мы стали сильнее, хотя еще тридцать лет назад наши народы существовали отдельно и избегали даже случайных встреч. Так почему бы не дать шанс проявить себя Танголинам?

— Танголины уже проявили себя, и им придется приложить большие усилия, чтобы переубедить хотя бы малую долю куадаранцев в том, что они теперь «один из народов Юракона», — процедил сквозь зубы Эль-Фат.

— Я никому ничего не собираюсь доказывать, — подал голос Зирк, продолжая стоять в дверях. — Не желаете иметь с нами дело — мы уйдем и продолжим жить на своей земле, защищая ее от каждого, кто посмеет сунуться…

— Да какая это ваша земля?! — фыркнул Эль-Фат.

— Ну, если предположение Наэлли о том, что Танголины — потомки куда более древнего народа, чем живущие сейчас на Юраконе, правда, то мы имеем права на эту землю, — заметила Варуна, повернув две своих головы к Эль-Фату.

— Это мы вряд ли узнаем, — тихо произнес он, отстраняясь.

— Не стоит забывать, что мы собрались здесь, прежде всего дабы обезопасить Юракон от зла.

Голос Эльвикери подействовал на собравшихся словно охлаждающий душ. Королева эльфов, до этого хранившая сдержанное молчание, поднялась, беря управление расшумевшимся советом в свои руки.

— Зирк, я прошу вас занять место за этим столом, так как на этот совет вы пришли как равный. И не потому, что мы так решили, а потому, что ваш ум и ход мыслей говорят сами за себя. Однажды я имела возможность познакомиться с вашей матерью, диллофой Канарис. Тогда мы считали Танголин существами, несущими лишь смерть и разрушение, но ее речи изменили мою точку зрения. Эль-Фат, я понимаю ваши эмоции и так же, как и вы, считаю большинство Танголин по-прежнему опасными и недостаточно развитыми существами. Это факт, но сейчас мы имеем дело не с ними, а с теми немногими ящерами, которые не уступают любому из нас. И именно вместе с ними нам необходимо решить, как раз и навсегда избавиться от общей опасности. Танголины не меньше нашего заинтересованы в том, чтобы Дрэк — чудовище, породившее их и заковавшее в цепи рабства, был уничтожен.

Ангелоподобная повернулась к Зирку и указала ему на стул. Вождь скривился, но молча подошел к общему столу и сел, свернув хвост.

— На вашу долю выпала трудная задача, — обратилась к нему Эльвикери. — Вы возглавили народ, привыкший к подчинению. В вашей власти изменить сознание Танголин. Но, к сожалению, до того они успели наломать дров. Если бы Ашир не послал их на север, если бы они не погубили такое количество людей, сейчас и вам и нам было бы гораздо легче договориться. Я тоже потеряла некоторых верноподданных во время нападения на Крепость. К тому же уничтожение лесов Нии остается на совести Танголин, пускай приказ и был отдан Аширом... Но эльфам сложно забыть о боли потери мест, которые столетия были их домом. Я говорю это для того, чтобы вы, Зирк, понимали, почему присутствующие в зале смотрят на вас с таким недоверием. Не берите на свой счет, однако поймите, что вам придется потратить много сил и лет, чтобы исправить содеянное вашим отцом. И первым таким поступком, несомненно, может стать ваша помощь в уничтожении Дрэка. Насколько я поняла, вы готовы послать прибывших с вами воинов в Подземелья на поиски Дрэка.

Эльвикери села, вопросительно глядя на вождя Танголин.

— Это так, — кивнул Зирк. — Он представляет для нас такую же опасность, как и для остальных, и мои воины приложат все усилия, чтобы найти его и уничтожить. Однако вы должны понимать, что Подземелья Эльни опасны и для нас. Мало кто из ящеров вернется оттуда, а кто вернется, может умереть из-за перенасыщения темной магией. По сути, я добровольно отправляю часть своего войска на смерть…

— Ваши воины заслужили такую участь, — неприязненно глядя на Зирка, произнес Эль-Фат.

Глаза ящера сузились.

— Мои воины приносят себя в жертву из-за поступка, который они совершили по приказу предыдущего вождя. Но я не он. Они теперь мои верноподданные, и я несу ответ за их жизнь. У многих ящеров на юге остались семья, друзья… Но в отличие от людей или эльфов они не могут сопротивляться моей воле и идут на заведомую гибель, в том числе ради вашего блага. Поэтому не смейте говорить, что они это заслужили.

Обстановка в зале заметно накалилась. Наэлли уже хотела что-то сказать, но неожиданно для всех подал голос Ано. Безжизненный, почти ко всему безразличный взгляд постаревшего воина остановился прямо на Зирке.

— Здесь произнесли достаточно громких речей, ящер. Но они не смогут перекрыть того ужаса, который был пережит мной в этих проклятых стенах, где твои сородичи по приказу Ашира или нет, но совершенно безжалостно перегрызали глотки моим соратникам. И я видел безумство в их диких глазах. Так могу ли я надеяться хоть на какую-то плату за тысячи потерянных жизней, каждая из которых находится на моей совести, хотя должна быть теперь на твоей?

Зирк молча смотрел в глаза главнокомандующего куадаранцев. В этот момент молодой вождь испытал смесь противоречивых эмоций, вытолкнувших на поверхность его ума осознание того, что пережил совсем недавно этот человек и с чем приходится ему мириться за этим столом.

«То же самое, если бы меня здесь убеждали принять Дрэка и всю его нечисть за новый народ Юракона и практически не дали бы права выбора».

От этой мысли Зирк содрогнулся. Он по-новому взглянул на двух сидящих рядом людей: судьба сделала их его врагами, но Наэлли еще очень давно говорила ему, что в любой ссоре ответственность несут обе стороны, даже если одна из них вообще бездействовала.

— Никакой ценой не оплатишь свершенное, — услышал Зирк голос Варуны.

— Но если мы можем хоть что-то предложить вам, помимо нападения на Подземелья, просите, — добавил он, отводя взгляд от Ано и Эль-Фата.

На минуту в зале воцарилась тишина.

— Уничтожьте Дрэка любой ценой и никогда больше не появляйтесь на наших землях, — негромко произнес Эль-Фат.

Наэлли чуть заметно покачала головой.

— Подумайте о будущем, патриарх. Пускай одно поколение проживет, ничего не зная о Танголинах. Но ужас войны забудется. И через эльфов все равно будут проникать вести о народе, живущем где-то на юге. Ваши потомки сами заинтересуются Танголинами.

— Пускай так, но меня к тому времени уже не будет в живых, как и всех тех, у кого само упоминание имени этого «нового народа» вызывает отторжение. А я забочусь о тех, кто живет сейчас, — смерив Зирка тяжелым взглядом, сказал Эль-Фат.

— Я выполню вашу просьбу, патриарх, — промолвил Зирк.

— Да будет так, — произнесла Эльвикери, закрепляя достигнутые договоренности.

— Да будет так, — вторили ей остальные присутствующие.

Зирк лишь кивнул, встал со стула и направился к выходу. Венгарары и мазы молча последовали за ним.

Когда они вышли из Крепости, Зирк остановился и повернулся к Актаву:

— С наступлением сумерек воины обойдут Крепость с востока и направятся к Подземельям. Проследи, чтобы все было в порядке, — я сниму с них весь контроль.

Смеркалось. Заходящее солнце отбрасывало на Зирка приглушенные лучи, когда он взошел на вершину холма, откуда его войско должно было начать наступление. Тарх уже ждал его, держа в могучих лапах поводья Рара. Зирк благодарно кивнул, запрыгнул на питомца и оглядел ряды воинов, выстроившихся прямо перед ним. Им не требовались воодушевляющие речи или громкие приказы. Каждый из ящеров уже знал: он может пойти на смерть сейчас, дабы спасти от гибели своих сородичей, или же бежать прочь, испугавшись предстоящего боя. Впервые Танголинам был дан выбор.

После этой последней своей воли Зирк снял всю власть над умами воинов. И направил Рара на северо-восток.

Наэлли не ожидала, что Зирк решит отправиться в Подземелья вместе с другими ящерами. Это было опасно и безрассудно, ведь если он погибнет, неизвестно, как поведут себя Танголины на юге. Но иначе поступить он не мог, и Наэлли это понимала. Ведь это она воспитала его, это она привила ему понятия благородства и чести.

Теперь ей оставалось лишь судорожно сжимать кулаки, стоя у окна и глядя, как близкие друзья во главе с Зирком уходят навстречу тьме, постепенно накрывающей землю с востока. Эльфийка видела гордый силуэт Зирка верхом на Раре и блики последних солнечных лучей, отразившихся на его зеленой шкуре.

— Он пойдет в Подземелья с остальными, — озвучила она терзающие ее мысли. — Зирк ни за что на свете не пропустит участия в такой битве и тем более не оставит своих воинов без поддержки. Не удивлюсь, если он стремится первым разыскать Дрэка и сразиться с ним.

— Но он даже не знает, что представляет собой Дрэк, — произнес Зауна.

— А мы знаем? — спросила Кита. — Наши народы десятилетиями трепещут перед этим именем, но никто ни разу не видел его. На кого он похож? На человека? На темного эльфа? Или Дрэк такой же монстр, как те твари, которые ему служат?

Эльфийка вопросительно оглядела присутствующих.

— Раньше Дрэк был человеком, — хриплый голос Эль-Фата заставил всех обернуться в его сторону. — По слухам, он родился сотни лет назад в одном из поселений Ваирама. С детства люди насмехались над ним, и он рано озлобился. А когда вырос, захватил власть и развязал одну из самых крупных войн между куадаранцами. Изощренный ум и непомерная жестокость сделали ему имя. Одни считали его богом и поклонялись, другие называли демоном и ненавидели. Но однажды славный воин Клак сразил его в схватке и вырвал сердце из груди тирана. Это сердце поместили в сундук и отвезли на остров Драгара. Там через несколько столетий его нашел темный маг Зума, сосланный на остров за колдовство. Каким образом Дрэк возродился, известно только темному магу, но о нем никто ничего не слышал последнее десятилетие.

— Тайна за тайной… — произнесла Наэлли, опираясь спиной на подоконник.

— Надеюсь, скоро все закончится, — прошептала Кита.

— Конец одного — это начало другого, — заговорил вдруг Жен. — Мы живем на земле, о которой ничего не знаем. И судьба поведет нас по пути разгадки тайн, вот увидите.

Наэлли хотела что-то сказать, но смолчала. Слова Шептателя прозвучали как пророчество.

«Если на то воля Неба, мы будем искать ответы», — только и подумала она.

***

Тьма уже окутала Подземелья Эльни, когда Танголины начали проникать внутрь.

Зирк пошел первым, оставив Ранту приглядывать за Раром. Ей он спускаться под землю настрого запретил.

Маза проворчала что-то про хваленое благородство, но спорить не стала. К тому же она одна из немногих умела влиять на коллективный разум ящеров, и в случае гибели Зирка тот наказал ей отвести остатки войска на юг и при поддержке их алькоркского племени взять остальных рептилий под контроль.

Многие ящеры перед входом в Подземелья в замешательстве топтались на месте. Раньше бы их подстегнул грубый приказ Ашира, но теперь им была дана свобода — свобода выбора. В итоге те, кто видел, как исчез в зияющей тьме проема Зирк, устремились за ним, а остальные двинулись следом за общей массой. Лишь идущие последними так и остались стоять у входа, и Ранта, глядя на их растерянные лица, не винила сородичей за трусость. Ей и самой было жутковато оставаться одной в этом пропитанном магией месте.

Зирк прекрасно видел в темноте, как и другие Танголины. Он чувствовал, как подземный ход спускается все ниже, увлекая его в недра острова. Вождь привык бродить под землей, исследуя Алькорк, но чутье подсказывало ему — здесь совсем другое место. Оно пропахло жизнью, неизвестной ему и очень странной. Зирк ощущал, что вторгся на чужую территорию.

Чуть позади него осторожно шли Актав и Варуна, вытягивая вперед длинные шеи и тщательно принюхиваясь.

За полчаса пути им никто не встретился. Зирк, даже не поддерживая прямой связи с другими Танголинами, знал, где находятся несколько тысяч его воинов, единой волной углубляющихся в подземный мир вслед за ним. Но он был впереди всех — он вел их. Постепенно его лапы стали ощущать сырость на полу, а воздух наполнился удушливой влагой. За очередным поворотом на Танголин дохнуло холодом.

— Ну и местечко… — прошептала Варуна, в очередной раз втягивая ноздрями воздух.

— Тут вроде как живут темные эльфы. Наэлли рассказывала, что часть ее сородичей после обретения плоти увлеклась темной магией и после кровавой войны ушла жить под землю, — поведал Актав, невольно пригибая все три своих шеи к земле.

— Думаю, нас ждали, — произнес Зирк через некоторое время. — Во время первого нападения Танголин на Подземелья ящеры наткнулись на всяких тварей, не успев даже на сотню шагов спуститься под землю, а сейчас все будто спрятались…

— Я вообще не чувствую угрозы… — заметила Варуна.

— Интересно, а на нас повлияет этот воздух, как на остальных Танголин в тот раз? — спросил вдруг Актав. — Ну, вдруг мы станем еще умнее или… или, наоборот, умрем…

— Нашел о чем думать! — шикнула на него Варуна. — Разве ты не чувствуешь? Тут даже сами стены дышат. Мы как будто внутри огромного Ки-Рара… И чем глубже спускаемся, тем больше оживает это место...

Зирк остановился. В одной лапе он сжимал саблю, в другой — небольшой кусок ткани, в который было что-то завернуто. Вождь Танголин глубоко вдохнул воздух и на миг закрыл глаза.

— Здесь что-то не так, — сказал он наконец. — Они знали, что мы придем. И все ушли… в восточную часть. А за ними бежали и все твари — дикие обитатели Подземелий.

— Значит, нам ничто не угрожает? — спросил Актав.

— Тихо! Я слышу Пти!

Зирк замолчал, напряженно рыская невидимой рукой разума по темным ходам.

— Он нашел что-то интересное. Но до него идти около часа — он сейчас в одном из северных ходов.

— Ты знаешь, как пройти к нему? — спросила Варуна.

— Да, примерно. Но я не могу оставить сородичей, многие сильно напуганы.

Зирк поступился обещанием и вновь накинул петлю своей воли на танголинских воинов. Он приказал им двигаться вперед, а затем рассредоточиться по западной части Подземелий и ожидать его указаний.

После этого вождь с венгарарами направился на север, насколько позволяло переплетение подземных коридоров.

Сначала он почувствовал, как его лапы сковывает усиливающийся холод. Неожиданно на Зирка стала наваливаться усталость. Тело все неохотнее подчинялось его воле, а дух терял свою силу.

— Что происходит? — прохрипел он, по инерции бредя вперед.

— Что-то пытается нас околдовать — вытянуть силы, — слабым голосом произнесла Варуна. — Крепись, Зирк, мы должны прорваться.

Танголинам казалось, что они попали в вязкую трясину, которая стремительно затягивает их на самое дно. Еще через несколько минут Зирк выполз на площадку, от которой три коридора уходили в разные стороны. Он услышал, как позади рухнуло чье-то тело — кто-то из венгарар не выдержал напора чужеродных сил.

Темная тень выросла перед Зирком, и на мгновение злая воля ослабла, так что ящер смог вздохнуть и распластаться по полу, пытаясь вернуть себе хоть какие-то силы. Наконец он посмотрел наверх — незнакомец в черном плаще возвышался прямо над ним.

— Кто ты такой и зачем это делаешь? — прохрипел Зирк, пытаясь подняться. Голова его сильно кружилась.

— Я? — тень, кажется, удивилась. — Я ничего не делаю. Это твоя кровь стремится ко мне, ибо она — часть моей крови.

— Пусть так, но кто ты тогда? Дрэк? — Зирк уже смог опереться на передние лапы.

Из-под плаща послышался смешок.

— Если ты один из Темных, я не верю, что моя кровь — часть твоей. Мы другие, и я не чувствую родства с тобой.

— Потому что я не позволяю тебе. Я дал вам совсем немного своей силы, но и этого хватило, чтобы вы обрели больше разума, чем все эти мелочные людишки и живущие веками эльфы. Не это ли доказывает мое превосходство? Ты, Зирк, был выращен теми, кто считает себя венцом творения, но твой истинный творец — я. Без моей магии твои предки так и продолжили бы шастать по каменным лабиринтам, питаясь мохнатыми пауками…

Голос тени звучал приглушенно, временами переходя в хриплое шипение. Зирк оттолкнулся и неуклюже сел, стараясь отползти назад.

— Откуда мои предки? Отсюда? Из Алькорка? — Зирк казался себе жалкой ящерицей по сравнению с этой несокрушимой, могущественной тенью.

— С острова Драгар, — произнесла та, надвигаясь на Зирка.

Тот судорожно сжал лапы и тут почувствовал, как что-то больно врезалось в его правую ладонь.

— Ты говоришь, у нас одна кровь, так напейся ею всласть! — крикнул Танголин, разжимая лапу и протягивая ее к лицу тени. По зеленым пальцам медленно стекала алая кровь.

Тень дрогнула, потом, кажется, усмехнулась, но тут яркий свет разрезал тьму болезненной вспышкой — маленький осколок, которым Зирк вспорол себе ладонь, отлетел в сторону и на миг осветил серые стены подземелий. Из-под плаща раздался сдавленный рев, и существо резко отшатнулось, разметав черный плащ.

Дрожь пробежала по телу Зирка, сердце, казалось, вот-вот должно было разорваться от неожиданного удара, но тут напряжение спало, и Танголин снова упал на пол.

Когда Зирк очнулся, несколько пар рук несли его по длинным коридорам подземелий. Такие же темные тени в капюшонах, как и та, что говорила с ним, только ниже ростом.

Ящер боялся пошевелиться, хотя, вполне вероятно, они несли его по приказу Дрэка в куда худшее место.

Прошло еще несколько минут, прежде чем сознание Зирка окончательно прояснилось. Осторожно втянув воздух носом, он неожиданно ощутил поток свежего воздуха и запах соли.

«Меня несут к морю?» — Танголин с трудом сдерживался, чтобы сохранять тело в состоянии покоя. Кажется, тени пока ничего не замечали.

Его вынесли наружу. Перед Зирком предстали скалистый берег с широкой бухтой, непрерывный ропот волн и блеклый свет луны, большой и желтой, выглядывающей из-за облаков.

Тут Зирка опустили на ноги. Под ним разверзся обрыв, Танголин слышал, как волны ударяются о подводные скалы и тучи брызг разлетаются во все стороны. Чуть в стороне от себя молодой вождь заметил протоптанную тропу, спускающуюся вниз, к самому берегу.

Кто-то легко коснулся плеча Зирка. Темная сухая рука на мгновение высунулась из-под балахона, и длинный жилистый палец указал на тропу. Зирка подтолкнули к ней. Он сделал несколько шагов и обнаружил неровные ступени, выбитые по спускающемуся вниз склону.

Ящер в нерешительности оглянулся и, к своему удивлению, обнаружил, что тени скрылись в подземельях, оставив его одного.

Не имея другого выхода, Зирк пошел вниз по выдолбленным ступеням. Вскоре его лапы ощутили влажный песок и острые края мелких ракушек.

Танголин вышел на пляж. Здесь он вновь остановился, так как впереди увидел еще один силуэт в балахоне. Сперва Зирку почудилось, что это та самая тень из пещеры — Дрэк или какой-то могущественный маг, утверждающий, что он создал весь род Танголин. Но это существо было ниже ростом, более того — тяжелый капюшон был откинут, и в лунном свете можно было различить спутанные пряди темных волос, колышущихся на ветру.

Зирк, все еще несмело, подошел к глядящему на море обитателю подземелий.

— Я ждал тебя, — не оборачиваясь, сказал он.

— Зачем? — тихо спросил Зирк, останавливаясь на полшага за спиной у незнакомца.

— У тебя был осколок. Откуда он у тебя?

— Что это за осколок? В нем спрятана какая-то могущественная сила, я знаю. Объясните, что это значит? — вместо ответа спросил Зирк.

— Этот осколок — ключ к разгадке истории всего твоего народа, Танголин. Он находился во власти Дрэка много лет, а потом он доверил его мне для кое-какой миссии. Пока Ашир не забрал его. Но он бы ни за что не расстался с такой ценностью. Так как он попал к тебе?

— Перешел по наследству, — сказал Зирк, пристально наблюдая за незнакомцем.

Тот слегка повернулся в сторону ящера. На миг блеснули желтые глаза — яркие, как луна на небе.

— Ты — сын Ашира?

— Да, я его преемник. — Зирк гордо выпрямился, понимая, что терять ему уже нечего.

— Я ничего не слышал о тебе.

— Ашир и сам не ожидал меня увидеть на своем месте, — слегка усмехнулся Зирк.

— Как интересно… И где же сейчас первый вождь Танголин? — Незнакомец продолжил смотреть на морские волны.

— На острове Драгара.

На несколько минут воцарилось молчание. Затем незнакомец вздохнул и снова обратился к Зирку:

— Видишь там, на горизонте, темные пятна?

— Похоже на смерчи.

— Это корабли Дрэка. Он плывет на остров Драгара со своими слугами.

— Как? — удивился Зирк. — А разве не он разговаривал со мной в подземельях?

— Он. Но то, что ты принес с собой, заставило его бежать. Не от тебя и не от осколка, вы Дрэку на один зуб. Но он испугался, что ты доберешься до Зеркала первым, что ты знаешь, кто такие Танголины на самом деле.

Зирк сглотнул.

— Я знаю о силе, но не знаю о ее истоках. Расскажи, что такое Зеркало и откуда мы взялись?

Незнакомец слегка пожал плечами.

— Зеркало находится на острове Драгара. Большего сказать я тебе не могу. Все разгадки — там. Но Зеркалу не понравилось, когда от него откололи целый кусок. Осколок обладает силой, но она несравнима с мощью Зеркала. Верни ему утерянную часть, и ты узнаешь свою истинную суть. Советую поторопиться, ведь Драгар — главная обитель Дрэка.

Незнакомец протянул в сторону Зирка руку. На широкой зеленоватой ладони переливался белым светом небольшой кусок стекла — на его остром крае Зирк заметил засохшие следы собственной крови.

— И помни: Дрэк думает, что ты знаешь больше, чем он предполагал. Это — твое преимущество. Используй его в свою пользу.

Зирк взял с ладони незнакомца осколок и бережно спрятал его в мешочек за поясом.

— Но как мне выбраться отсюда? — спросил он. — Обратно через подземелья?

— Сейчас это не слишком безопасно, новый вождь Танголин. Думаю, тебе стоит призвать своих помощников. Они не так уж далеко, как кажется.

— Джуны, точно! — воскликнул Зирк, восхищенно глядя на застывшую у берега фигуру. — Можно ли мне узнать, что произошло в Подземельях после появления Дрэка и почему вы не последовали за ним? Вы отвергли его?

— Тебе не кажется, что твоему племени хватит вопросов, связанных с вашим происхождением, Танголин? Зачем забивать себе голову еще и этими?

— Мне и моим друзьям важно это знать.

— Ах да, — как будто вспомнил незнакомец. — Ты же наверняка знаком с эльфами, а может, даже водишь дружбу с куадаранцами? С последними мы никогда не якшались, а вот первые в нас очень заинтересованы… Что же, передай своим друзьям, что в ближайшие годы Подземелья не доставят им проблем. В наш край пришли перемены, и лучше никому из поднебесного мира в них не вмешиваться.

Что-то огромное закрыло на мгновение лунный свет.

— А вот и джун! — заметил незнакомец, отходя от берега и начиная удаляться по каменистой тропе. — Удачи, танголинский вождь!

— Подожди! — закричал Зирк. — Ты темный эльф, так ведь? Как тебя зовут?

Ставшая снова похожей на тень фигура на минуту остановилась.

— Меня называют Гостем из Поднебесья. Хотя не такой уж я и гость, если подумать…

Недовольное ворчание Урсула глухим гулом отдалось в голове Зирка. Джуну тут явно не нравилось.

«Ладно, ладно, иду», — послал Зирк мысль огромной птице.

Вскоре джун уже уносил его на своей могучей спине. Они летели на запад — в сторону Крепости.

Стражник Крепости — белый эльф из отряда, пришедшего с Эль-Фатом, чуть было не задремал на своем посту. Но не успел еще заняться рассвет, как его разбудили торопливые шаги, слишком мягкие и частые для ног куадаранских воинов. Эльф выбросил вперед жезл, осветив сгущающуюся вокруг темноту, и увидел целую группу ящеров, застывших прямо перед ним.

— Нам необходимо поговорить с Наэлли и теми, кто в Крепости. Разбудите их, это срочно! — поджарый диллоф говорил на юраконском настолько четко, что эльфу сперва показалось, будто кто-то невидимый озвучивает Танголина.

— Чего стоишь? За дело! — шикнула на стражника рослая маза.

Белый эльф оглянулся в поиске своего соратника. Тот только что проснулся в небольшой каморке, устроенной специально для стражи, и с удивлением смотрел на собравшихся.

— Я… Я позову всех, — не растерялся спросонья стражник и исчез за маленькой дверцей у ворот.

Белый эльф остался наедине с добрым десятком Танголин. Невольно сглотнув, он смотрел на ящеров, но те, кажется, не замечали его.

— Надо спасать Зирка! — взывал диллоф, первый заговоривший с эльфом. — Взорвать все эти Подземелья, но найти его!

— Все, что мы можем, — отправиться на его поиски, Пти, — более спокойно заметила маза.

— А я бы сказал, что важнее всего удержать наших воинов от бесчинств и разбоя. Они ведь понимают, что вождь больше не держит их в узде, — пробасил огромный трицис.

— Мне кажется, это была засада… Они все знали и все успели просчитать, — разочарованно вздохнула маза. — Слава Ки-Рару, венгарары быстро очнулись, иначе войско совсем бы обезумело…

— Варуна воспитала одиннадцать себе подобных, справится и с простыми воинами… — рассудил Пти. — Ну когда же твой напарник приведет кого-нибудь? — раздраженно обратился он к белому эльфу. — Или, может, все-таки пропустишь нас? Мы несем важные новости, а они все еще боятся, что наши челюсти усеяны острыми зубами!

— Пти, не кипятись, ты и так сильно измотан. А впереди серьезный разговор, — пыталась утихомирить его маза.

— Я был бы рад впустить вас, но лучше дождаться кого-нибудь из вышестоящих, — как можно деликатнее произнес эльф.

— Ладно, может, покричать им там? — задумчиво спросил Пти, задирая голову.

В этот момент боковая дверца снова отворилась, и из-за нее показался Зауна, одетый в свою военную форму. Кажется, он еще не ложился.

— Вестники из Подземелий? — спросил он у Пти, стоящего ближе всех.

— Да. Я диллоф Пти, друг Наэлли. У нас много новостей.

— Рад приветствовать, — обратился к нему Зауна, а потом повернулся к стражнику. — Скажи слугам разбудить всех участников совета. Пусть собираются в тронном зале. Передай, что вернулись первые посланцы из Подземелий Эльни. А вас прошу пойти за мной, — вновь обратился он к Танголинам.

— Пусть откроют большие ворота, иначе Тарх не пройдет! — потребовала Ранта.

— Будет сделано, госпожа! — улыбнулся Зауна, чем немало смутил Танголину.

Они шли по коридорам Крепости так быстро, что в тронный зал ворвались почти как налетчики. За столом уже сидели сонная Кита и сосредоточенный Эль-Фат, смотрящий прямо перед собой. Рикато расхаживал туда-сюда по устеленному коврами полу. Эльвикери появилась откуда-то с другой стороны зала. Впервые рядом с ней можно было увидеть Ияию: едва различимый светящийся силуэт.

Несколько слуг торопливо зажигали свечи и разводили огонь в каминах.

— Шептатели отбыли до рассвета, а Наэлли сейчас придет, — сказала Зауне Кита.

— Если что-то срочное, нет времени их ждать, — Эль-Фат внимательно посмотрел на гостей.

Танголины сгрудились у входа, большинству из них явно было неуютно в каменном помещении. Тарх, едва протиснувшийся в дверной проем, даже в большом зале казался настоящим гигантом.

«Любопытно — сейчас здесь Танголин больше, чем нас. Один бросок — и плакал совет народов Юракона», — подумал патриарх, глазом опытного стратега оценивая ситуацию.

Но Танголины, казалось, сами были сильно испуганы. Наконец Ранта вышла вперед и как ни в чем не бывало уселась в кресло, которое в прошлый раз занимал Зирк.

— Во-первых, наш вождь пропал без вести. Мы нашли венгарар, которые сказали нам, что все время шли за Зирком, пока странная сила не сморила их. Во-вторых, Подземелья не представляют угрозы, по крайней мере, как обитель тьмы. Мы не почувствовали даже тени черной магии и связанной с ней опасности. Наконец, нам удалось взять в плен одного из приближенных Дрэка.

— Где он сейчас? — спросил Рикато, усаживаясь рядом с Рантой.

— В нашем лагере под присмотром венгарар. Был без сознания, когда мы ушли.

— И кто же он? — спросил Эль-Фат.

— Кажется, это темный маг Зума. У Танголин от Ашира сохранились сведения, что ближайший слуга Дрэка всегда носил красную мантию, а у этого как раз такая. Да и очень уж он силен для простого мага.

— Надо привести его сюда, где сосредоточение магических сил больше, — заметила Эльвикери, останавливаясь у стола.

— А еще надо отправиться на поиски Зирка, — сказал Пти, становясь за спиной у сидящей Ранты.

— Что с ним? — раздался встревоженный голос Наэлли у дверей.

Зауна повернулся к эльфийке, явно желая что-то сказать, но та как-то странно посмотрела на него, и белый эльф смущенно замолчал.

— Зирк пропал в Подземельях, — ответила Ранта. — Варуна сказала, что некая сила утащила его в глубину коридора, а их с Актавом лишила сознания.

— А еще мы взяли в плен мага Темных, — добавил Пти. — Я могу послать за ним.

— Нет, лучше нам самим сходить посмотреть на него, — тут же откликнулась Наэлли, удивив всех присутствующих. — По крайней мере, я иду прямо сейчас.

Любопытство и желание поскорее разобраться в ситуации заставили присутствующих покинуть Крепость.

Только выйдя в ночь, Эльвикери поняла, что, как и остальные, поддалась исходящей от Наэлли непоколебимой уверенности. Принцесса быстро шла вперед, и остальные следовали за ней, словно доверчивые питомцы, хотя еще вчера с содроганием думали о лагере Танголин, развернувшемся на соседнем холме.

«У моей дочери талант вести за собой тех, кто еще совсем недавно не доверял ей. Даже я поддалась исходящей от нее силе. Однако такая слепая вера в свои идеи не всегда приводит к благому исходу», — раздумывала королева, паря чуть над землей вслед за остальными.

Они шли по напитанной влагой земле навстречу усиливающемуся гомону, от которого даже у Ангелоподобной что-то сжималось внутри.

— Зажгите огни! — приказала Наэлли, и впереди вдруг стали вспыхивать небольшие факелы.

Перед членами совета раскинулся своеобразный лагерь из вырытых наспех землянок, сооруженных кое-где навесов, расставленных телег с утварью. Где-то горели костры, над некоторыми ящеры варили ужин в больших котлах. Откуда-то с западной стороны раздавались крики нан-пу, которых держали в отдельном загоне. И все это Танголины организовали буквально за несколько часов, после чего почти без передышки отправились в подземелья на верную смерть!

Граница, установленная Зирком, судя по всему, еще действовала: никто из Танголин не выходил за пределы лагеря и не бросился навстречу прибывшим. Вскоре стало ясно почему: по периметру невидимого круга неспешно вышагивали венгарары, охраняя границу подобно сторожевым псам.

Неожиданно откуда-то из центра раздалось свирепое рычание.

— Рар с воинами охраняют мага, — тихо прокомментировал рык Пти. — Идемте.

— Варуна! — позвала Наэлли.

— О, милая моя, вы все пришли! — Большая тень спешно приблизилась к гостям. — Этих Танголин не так легко было бы удержать, если бы они не были так напуганы.

— Что случилось в подземельях? — спросила Наэлли.

— Какая-то сила заставила нас потерять сознание. Зирк все полз вперед, так что я думаю… Кто-то захотел видеть его. Может быть, даже сам Дрэк…

Наэлли вздрогнула, но ничего не сказала. Молча они пошли за Пти, окруженные сопровождающим отрядом Танголин.

Остальные ящеры расступались, едва завидев их, но Эль-Фату все равно казалось, что живыми их отсюда не выпустят. События этой ночи стали походить на какой-то кошмарный сон, который патриарх предпочел бы забыть, проснувшись утром в покоях Крепости.

«Хорошо, что я велел не будить Ано. Шептательница дала ему успокаивающего отвара после сегодняшней встречи с ящерами. А уж такой прогулки он бы точно не вынес», — думал патриарх.

Однако открывшаяся впереди картина заставила все мысли вылететь из его головы.

Толпа ящеров выстроилась противоестественно ровным кругом, стоя спиной к приближающемуся отряду. Поджарые диллофы, широкоплечие ворцисы, могучие трицисы и даже обычно суетливые мазы застыли без движения, словно чья-то железная рука заставила их замереть.

Когда Пти подошел к ним, ящеры чуть расступились, образуя узкий коридор. Они не обратили внимания ни на Эль-Фата с огромной секирой в руках, ни на парящую в воздухе и светящуюся в темноте Эльвикери.

В самом центре безмолвного круга, словно придавленный исходящей от ящеров силой, лежал человек в грязной алой мантии. Прямо над ним, вселяя ужас одним своим видом, застыл Рар. Его усеянная острыми зубами пасть склонилась над пленником. Слюна липкими струйками свисала с нижней губы, и пара огромных капель уже впитывалась в мантию мага.

— Таким, наверное, и должно быть обиталище грешников: никаких цепей, никаких темниц, но сразу понимаешь, что спастись отсюда не удастся, — негромко произнес Эль-Фат. Наэлли, стоящая рядом с ним, слегка поежилась.

Патриарх осторожно вышел вперед. Он почувствовал, как напряглось тело Рара, и вопросительно посмотрел на Пти. Тот повернулся к Варуне. Венгарара вытянула среднюю голову прямо к Рару и что-то проворковала ему на языке без слов.

Ящер неохотно отступил. Эль-Фат подошел к магу. За его спиной выросла Эльвикери, и это придало патриарху уверенности.

Ногой перевернув скорчившегося пленника, он отстранился и взглянул на Пти:

— Его обыскивали?

— Конечно, как только смогли его одолеть. Ящерам пришлось постараться, этот человек обладал большими магическими силами, — ответил диллоф.

— Как вы вообще нашли его? — спросила Наэлли.

— Наткнулись в подземельях. Я тут же передал Зирку, и он пошел в мою сторону, а между ящерами и этим магом завязалась схватка. Поэтому я потерял связь с вождем. Несколько наших воинов он испепелил, я сам чудом не пострадал… К счастью, на нас слабо действует магия, ты же знаешь. Мы подавили его волю, и с тех пор он без сознания. А его вещи вот, даже сапоги сняли на всякий случай. — Пти подвинул к Наэлли свернутый плащ.

— Интересно, — прошептала Кита, нагибаясь к вещам Зумы. Эльфийка осмотрела мешочки, приделанные к поясу мага, и, довольно хмыкнув, взяла один из них.

— Этот порошок мертвого поднимет, — сказала она, глядя главным образом на королеву.

Эльвикери кивнула, и Кита, наклонившись над магом, дунула порошком прямо ему на лицо. Несколько секунд ничего не происходило. Потом послышался сдавленный стон.

— Надо бы связать его, — сказал Эль-Фат, настороженно глядя на зашевелившегося мага.

— Здесь магическая защита сильнее, чем где бы то ни было, — произнесла Наэлли. — Танголины поддерживают ее, и именно она и не позволяет им разбегаться — каждый чувствует себя обязанным быть здесь.

— А откуда взялась эта защита? — спросил Рикато.

— Думаю, Танголины сами создали ее, когда притащили сюда мага. Именно поэтому ящеры разместились так, чтобы он оказался в самом центре круга.

— Эти рептилии преподносят все больше сюрпризов, — покачал головой главнокомандующий эльфов.

Тем временем маг стал шевелиться. Сперва он свернулся, как эмбрион, потом медленно перевернулся на спину. Его длинные белесые волосы разметались по земле, оголив некрасивое желтое лицо с неестественно длинным и узким разрезом глаз.

— Ты слышишь нас, маг? — обратился к Зуме Эль-Фат.

Тот болезненно сморщил лицо, а потом открыл глаза.

Тут вперед выступила Эльвикери.

— Позволь мне, — сказала она Эль-Фату, вытягивая вперед свой серебристый жезл.

Неяркий свет охватил Зуму со всех сторон, а затем его тело поднялось над землей в вертикальном положении.

— Я буду задавать тебе вопросы, и ты ответишь на каждый из них, — произнесла королева холодным тоном.

Тело медленно покачивалось в облаке прозрачного света.

— Тебя зовут Зума? — задала Эльвикери первый вопрос.

— Да, — голос мага звучал хрипло и тихо.

— Где сейчас находится Дрэк?

— Он сбежал.

— Куда?

— На остров Драгара.

— Почему?

— Потому что ваши сородичи не приняли его.

При упоминании темных эльфов как своих сородичей Эльвикери слегка скривилась.

— Что он собирается делать на Драгаре?

— Он не говорил мне.

— А как ты сам думаешь?

— Не знаю. Копить магию, набирать служителей. Может быть, он там что-то скрывает…

— Дрэк бросил тебя?

— Я не знаю.

— Ты предавал его?

— Нет.

— Расскажи, что произошло в Подземельях с момента вашего прибытия?

— Сперва все подчинились нам, но потом бывший слуга Дрэка, Охвист, поднял восстание. И сами Подземелья отторгли нас.

— Кто такой Охвист?

— Выходец из Подземелий. Он пришел к Дрэку после того, как Танголины впервые потревожили его дом. Это он командовал отрядом, перебившим Танголин во время потопа, а потом попал в плен к Аширу. Но ему удалось вернуться, и теперь он объединил многих обитателей Эльни.

Эльвикери кивнула каким-то своим мыслям, потом снова обратилась к магу:

— Это ты воскресил Дрэка?

— Да.

— Как ты это сделал?

— Я знал один запрещенный ритуал воскрешения. Но он не понадобился. Дрэк сам призвал меня и подсказал, что делать. Я был лишь его орудием.

— С какими силами бежал Дрэк на остров Драгара?

— Он уничтожил большинство своих слуг. И забрал себе их силу. С ним осталось несколько сотен.

— Может, Дрэк хочет сделать остров Драгара своим пристанищем и накопить там невиданную силу? — предположила Наэлли.

— Он мог бы хотеть этого. Но он понимает, что мы узнаем, куда он направился. Поэтому ему стоит поспешить… — произнес Эль-Фат.

— Как, вы собираетесь на остров Драгара? — удивленно спросил у него Пти.

— Я надеюсь, что мы все прибудем туда, чтобы уничтожить Дрэка. И нам тоже следует поторопиться, пока он не собрал там новые силы.

Эль-Фат задумчиво взглянул на мага.

— Задавайте свои вопросы, Зума слабеет, — сказала Эльвикери.

— Пусть расскажет нам все об острове Драгара, — обратился к королеве патриарх.

Та кивнула пленнику.

— Остров Драгара… Это проклятая земля. Там все пропитано магией. Она гнездится за каждым углом. Везде ловушки, неизвестно кем расставленные. И оживленные мертвецы. Лабиринты такие запутанные, что бродить по ним можно бесконечно, а за каждым углом поджидает голодная тварь. Дрэк смог почерпнуть свои силы из того места и возродиться. Я думаю, если он обоснуется там, ему ничего не стоит одной лишь магией стереть всех вас с лица Юракона. Хотя я не уверен, что Дрэк сам понимает, какую силу дает ему остров.

— Поэтому и не остался там, думая, что способен захватить наши земли и так… — пробормотал Эль-Фат.

— Нам известно очень мало, но выхода нет — надо как можно скорее организовать экспедицию на Драгар, перенести часть войск, закрепиться на побережье и исследовать лабиринты, — начал вслух разрабатывать стратегию Рикато.

— Он может слышать нас? — спросила Наэлли у матери.

— Только то, что я позволяю ему, — произнесла Эльвикери.

— Что нам с ним сделать? — спросил Пти.

— Съесть, — с сарказмом выплюнула Ранта.

— Нет, — сказал Зауна. — Если мы собрались на остров Драгара, то его используем как источник информации.

— Но пока нам следует вернуться в Крепость и обсудить план, — кивнул Эль-Фат.

— А как же Зирк? — негодующе спросил у него Пти.

— Следует послать кого-нибудь в Подземелья. Раз там нет Дрэка, с темными эльфами можно просто поговорить и узнать, что случилось… — предложила Наэлли.

— Да, но вряд ли они будут рады таким, как мы, — пробурчал Пти. — Тем более и самого Зирка они могли взять в плен, или же это сделал Дрэк и увез с собой… Если не…

Пти не стал договаривать вслух и так тяготившую всех мысль о возможной гибели Зирка.

Эльвикери снова повернулась к Зуме. Было видно, что маг быстро теряет силы, его голова безвольно опустилась на грудь.

— Вы знали заранее о нападении Танголин на Подземелья? — спросила она у него.

— Дрэк знал, что ящеры идут. Ему это не нравилось… Он, он хотел атаковать, но эльницы не позволили. Тогда он решил схватить их вождя…

— Вот с этого и надо было начинать! — недовольно воскликнула Ранта.

— И что он хотел сделать с вождем? — не обращая внимания на возглас мазы, продолжила допрос королева.

— Не знаю… — почти шепотом произнес Зума.

Эльвикери осторожно положила тело мага на землю и убрала поле. Красная мантия выцвела. Под ней тело колдуна тяжело вздымалось, словно он пытался вдохнуть побольше воздуха.

«Был могуществен при Дрэке, но один артефакт Ангелоподобной превратил его в ничто», — подумал Эль-Фат.

Тарх почти бережно поднял тело Зумы.

— Отнесу его в Крепость, — пробасил трицис, направляясь к замку. Все последовали за ним.

— Будет ли в ближайшем будущем у нас спокойная ночь? — как бы про себя спросила Кита, идя под руку с Рикато.

— Не знаю, но скучать точно не придется, — откликнулся белый эльф.

А на рассвете прилетел Зирк. Урсул опустил его прямо на башню Крепости, где только что приземлились Нуринус и Дэвора — они летали в горы Абара.

— Что же, если Дрэк отправился на Драгар, нам надо последовать за ним, а заодно разгадать тайну этого древнего места, — спокойно заключил Нуринус, выслушав рассказ Зирка, пока они направлялись к тронному залу.

— Да, у нас ведь есть джуны, птицкосы и драконы, — подхватил Зирк. — Мы сможем разглядеть сверху все ходы и без труда найти убежище Дрэка.

— Лабиринты Драгара затянуты туманом, иначе мы давно составили бы его карту, — покачала головой Дэви, спускаясь по ступенькам башни.

— Видимо, пора этим заняться, — тихо заметил Нуринус.

Весть о возвращении Зирка обрадовала всех присутствующих. Даже Эль-Фат, кажется, вздохнул с облегчением. Всех волновало, как поведут себя Танголины, если их вождь не вернется.

— Тарх с Варуной и Актавом продолжают удерживать воинов, — доложила Зирку Ранта, как только тот вошел в зал.

Сама Ранта вместе с Пти как раз пришла в Крепость, чтобы обсудить план по поиску Зирка.

— В этом нет надобности. Они под контролем, — ответил подруге детства Зирк. — Лучше расскажи, что произошло после моего исчезновения.

Ранта кивнула и охотно поведала Зирку про то, как им с венгарарами удалось удержать контроль над воинами и вывести их из Подземелий Эльни, а Пти взял в плен самого мага Зуму.

Зирк особенно заинтересовался новостью о последнем.

— Так мы можем его показать, он сейчас здесь, в Крепости! — тут же оживился диллоф.

Пока в тронном зале собирались члены совета, Зирк с Пти поднялись в одну из южных башен, в которую был заключен Зума. Стерегли его драконы — самые надежные стражи, блокирующие всякую магию одним своим присутствием.

Вскоре после этого начался второй совет, на котором присутствовали представители всех народов Юракона.

Зирк вкратце рассказал о своих приключениях в Подземельях и показал осколок Зеркала, который многое мог объяснить Танголинам об их происхождении.

— Ты помнишь пророчество фей в Алении? — тут же спросила его Наэлли.

— Да, я вспомнил о нем, еще когда только нашел этот осколок в Хранилище, где его прятал Ашир, — кивнул Зирк. — Феи тоже намекали, что некое Зеркало на острове Драгара может открыть нам правду. Видимо, мы на верном пути.

— Этот темный эльф, который с тобой разговаривал, скорее всего, и есть Охвист, о котором поведал нам Зума, — предположил Рикато. — Интересно, почему Дрэк передал ему осколок, тем более что сам Охвист, судя по всему, несколько лет провел в Шепчущей Заводи…

— Мне куда интереснее, почему Охвист воспротивился Дрэку после стольких лет службы и сумел даже объединить против него обитателей Подземелий — впервые за всю историю, насколько я знаю, — промолвила Эльвикери.

— Ответы на эти вопросы мы, возможно, никогда не узнаем, — вздохнула Наэлли. — Но остров Драгара, кажется, самому Дрэку не слишком-то мил, раз он ни разу не посетил его за все эти годы.

— Еще бы! Ведь его сослали туда на несколько сотен лет. И даже не его, а сердце в сундуке… — хмыкнул Зауна.

— А еще для Дрэка может оказаться сюрпризом встреча с Аширом, — произнес Зирк. — Джун отнес тирона на Драгар и оставил на побережье. Но жив ли он сейчас и кем станет Дрэку — рабом или врагом, неизвестно…

— Ашир скорее убьет себя, чем подчинится Дрэку, — заметил Пти.

— Но Дрэк может подчинить себе волю Ашира, — не согласилась с ним Ранта.

— Как бы то ни было, нам нужно сформировать объединенные отряды, которые смогут прочесать остров Драгара и уничтожить Дрэка и его отродья, — сказал Нуринус.

— Но кто-то должен остаться и на Юраконе. Мы не можем оставить наши народы без должной защиты, — напомнила Эльвикери.

— Я еду на Драгар и могу быть там представителем от эльфов, — тут же сказала Наэлли.

— А может, лучше тебе остаться здесь? Привести ко двору Кажета и начать постигать искусство правления народом эльфов? — предложила Эльвикери, явно не желая отпускать дочь в столь опасное место.

— Никто не справится с этой задачей лучше тебя, мама, — улыбнулась Наэлли. — Да и я не стремлюсь занять трон. Вот исследовать остров Драгара — другое дело!

— Это очень опасно! Мы все слышали, что о нем рассказал Зума: это место пропитано магией, а на каждом шагу хитроумные ловушки и опасные твари, — возразила Эльвикери.

— Алькорк тоже считался опасным, пока Танголины не заселили его! А теперь я считаю этот древний город своим домом, — не согласилась с королевой Наэлли. — Кроме того, эльфам будет спокойнее, если ты останешься. И Кажету будет к кому обратиться в случае чего…

— А по мне, лучше бы ты осталась в лесах. Зауна помог бы тебе освоиться среди придворных…

Присутствующие в зале с интересом наблюдали за этой почти семейной перебранкой.

— По правде говоря, я бы сам с удовольствием отправился на Драгар, — смущенно улыбнувшись, произнес Зауна. — Торно сейчас в лесах Ордано, а у Рикато есть обязательства перед основными нашими войсками. Мне же, как главному послу, будет лучше присутствовать при тесном взаимодействии представителей разных народов…

Эльвикери неодобрительно посмотрела на своего советника.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество, я присмотрю за ними, — ведающий Керотан, лишь утром прибывший в Крепость, медленно поднялся, обратив на себя всеобщее внимание. — Остров Драгара концентрирует в себе необычные магические силы, поэтому я с группой сподвижников в обязательном порядке отправлюсь туда для исследований.

— Ну хорошо, — согласилась Эльвикери, смирившись. — Кто еще собирается на Драгар из присутствующих?

— Я поеду, — заявил Эль-Фат. — Я хочу лично убедиться, что с Дрэком покончено. Если я вернусь, то буду считать прожитую жизнь достаточно насыщенной, чтобы сложить с себя полномочия и уйти на покой. Если же нет… Во всяком случае, это будет достойный конец.

— Но кого же вы оставите вместо себя, патриарх? — спросила Эльвикери.

— Главнокомандующего Ано Тутморского, — взглянув на стрелка, произнес Эль-Фат. — Он опытный воин, его жена в молодости жила у эльфов, а невестка и вовсе Шептательница.

— Патриарх, но разве… Разве можно так? Ведь это под моим началом все наши силы… Я имею в виду, мы потеряли все наше войско, — побледнев, тихо спросил Ано.

— Может, на меня так повлияло пребывание в эльфийской компании, — со вздохом произнес Эль-Фат. — Но ведь что было, того не вернешь. И надо воспитывать новое поколение. Этим ты и займешься. Да и войско, надеюсь, уже не понадобится в таких размерах…

— Мы отправимся с тобой, Эль-Фат, — сказал Нуринус, кладя ладонь на руку Дэви. — И с нами будут другие Шептатели и драконы. Пора горнякам и степнякам понять, что, несмотря на различия, мы — единый народ.

— А что насчет вас, Танголины? — обратился к Зирку Рикато.

— Отправлюсь я и часть моих воинов, особенно пригодятся птицкосы и джуны. Остальными Танголинами пусть управляет Варуна и другие венгарары — у них отлично получается.

— Уверена, Варуна будет против и обязательно напросится с тобой. Ты же ее знаешь… Как и меня, — с вызовом сказала Ранта.

Зирк обреченно вздохнул.

— Хорошо, вы обе и Актав отправитесь со мной. В конце концов, венгарары были в Подземельях и заслуживают поучаствовать в завершении этой истории. Заботу о воинах и народе я оставляю на тебя, Пти. Привлеките с Тархом младших венгарар, чтобы удержать основную массу Танголин в узде, — распорядился Зирк.

Пти согласно кивнул. Кажется, он один из немногих не рвался на остров Драгара.

— Надо запастись провизией и постоянно поддерживать связь с Юраконом, — заметил Зауна.

— Покинуть Юракон, о Небо… — пробормотал Эль-Фат, и сидящая рядом Наэлли уловила тень суеверного ужаса, проскользнувшую по лицу патриарха.

«А ведь и вправду, кто знает, что находится за пределами нашего острова? Может, есть и другие земли?» — подумала эльфийка.

Никто из жителей Юракона никогда не задумывался, почему они называют свои земли островом. Так повелось испокон веков, вошло в юраконский язык и укоренилось в нем. Но ведь где есть понятие об острове, должно быть и понятие о материке…

— К новой луне мы отправимся на Драгар, — сообщил всем Зирк.

Вскоре совет перешел к обсуждению деталей. Предстоял новый поворот в юраконской истории.

Остров Драгара

Остров Драгара был расположен на северо-западе от Юракона, сразу за горами Абара. Пролив, образованный между Драгаром и Юраконом, носил название Надтрэх. Большую неприятность доставляла погода, царящая в этих краях: от Драгара будто исходил злой дух, постоянно волновавший море, и высокие волны вздымались до самого неба, наталкиваясь на подводные скалы. Сильные ветра и промозглая сырость лишь добавляли острову неприглядности.

Несколько видов птиц гнездились на прибрежных скалах. Их стаям было далеко до птичьего базара, да и вели они себя молчаливо: как черные тени скользили их крылья над водой, а редкие крики пронзали тишину, как нож — мягкую плоть. Шептатели прозвали их «крылатые призраки».

Зирк с трепетом оглядывал берег Драгара, на который только что ступила его лапа. Серая, твердая, холодная почва, усыпанная множеством острых камней. Издали берег казался зеленоватым из-за мелкого неказистого мха, росшего почти повсюду.

— Да, это место слишком ужасно даже для самых отъявленных преступников, — заметила Ранта.

— Интересно, тут жили те же существа, которые построили Алькорк? — задалась вопросом Варуна.

— Алькорк?! Да этот остров пострашнее самых глубоких Подземелий Эльни! — воскликнул Актав. — Алькорк — надежное убежище, Драгар же…

— Для кое-кого тоже надежное убежище, — негромко сказал Зирк, направляясь к лабиринтам.

— Может, разобьем лагерь здесь и будем действовать с побережья? — робко предложила Ранта.

Зирк покачал головой.

— Нам надо изучить местность и найти какую-нибудь площадку, желательно выше основного лабиринта. Если он сродни руинам Алькорка, то мы сможем найти подходящее место. Поэтому сперва птицкосы вместе с Шептателями исследуют территорию.

— А ты тогда куда? — голос Ранты зазвенел от тревоги.

Зирк рассмеялся.

— Не беспокойся, я всего лишь хочу немного осмотреться.

Танголины и Шептатели были первыми, кто прибыл на Драгар. Остальные готовились к переправе на кораблях, которые эльфы спешно создавали по старым куадаранским чертежам на западном побережье Зельбарба. Иначе перевезти запасы провизии, оружия и строительных материалов не представлялось возможным. Работа кипела уже вторую неделю, а на преодоление коварного пролива союзникам потребуется еще несколько дней.

Джуны, к удивлению Зирка, отказались оставаться на острове дольше, чем требовалось для высадки пассажиров. Они предпочитали ночевать и охотиться в горах Абара. Вот и теперь Урсул с Иштари покинули Драгар, оставив здесь небольшой отряд Танголин.

Зирк посмотрел на небо, но его скрывал тяжелый туман, нависший повсюду над островом. Однако вождь внутренним чутьем ощутил, как стройный клин птицкосов и несколько Шептателей на драконах пролетели над ними и углубились в изучение лабиринтов.

«Нам нужна просторная площадка над уровнем лабиринта, — думал Зирк. — Чтобы было удобнее поддерживать связь с Юраконом и отправлять птиц с посланиями. И чтобы никто не мог свалиться на наши головы, хотя от этого места можно всего ожидать».

Зирк думал еще и о том, где может находиться Зеркало — удивительный портал или магический артефакт, хранящий в себе разгадки множества тайн. Ведь если Дрэк нашел его и даже смог отколоть кусок, давший ему немалую силу, то смогут это сделать и другие. Но для этого все равно придется исследовать Драгар. И встретиться лицом к лицу со всеми сюрпризами, которые готовит гостям это место.

Несмотря на всю свою решительность, Зирк не смог заставить себя подойти к лабиринту. Танголин побрел вдоль берега, разглядывая округу. Ранта, Варуна и Актав молча шли следом.

— А ты знаешь, где джун высадил Ашира? — спросила у Зирка маза.

— В южной части острова. Насколько я понял, берег там более спокойный, даже есть небольшой пляж, но потом сразу начинается лабиринт. Он проглатывает прибывшего, как огромный кит — мелкую рыбешку.

— Никогда не видела китов, — вздохнула Варуна.

— Они водятся в океане на юге, — сказала Ранта. — Пока Зирк укреплял власть над основной массой Танголин в Алении, мне посчастливилось побывать на побережье Талима — и там одного кита выбросило на берег. У него оказалось на удивление питательное мясо…

— Кстати, кто-то думал о том, что мы будем тут есть, пока не приплывут эти куадаранские корабли с провизией? — недовольно пробурчал Актав.

— Можно ловить рыбу и морских птиц, — немного безучастно предложил Зирк.

Прошло еще около часа, в течение которого друзья ходили туда-сюда по берегу и тихо переговаривались. Наконец рядом с ними опустился черный дракон, со спины которого спустилась Дэви.

— Ну и местечко! — поежившись, произнесла Шептательница, положив ладонь на морду дракона.

— Нашли что-нибудь? — спросил ее Зирк.

— Ближе к центру туман так сгущается, что перестаешь видеть хвост впереди летящего, — покачала головой Дэвора. — Поэтому мы облетели окраину. Там стены лабиринта тонкие, кое-где проломленные. Зверья на первый взгляд немного, но, судя по всему, достаточно, и среди них есть довольно жуткие твари. А еще куча костей и паутины… Мы нашли что-то вроде небольшой древней площади на возвышенности — пространство совсем небольшое, даже нашим драконам не приземлиться. Но оттуда можно начать более тщательное исследование.

— А драконы — они спокойно отнеслись к этому месту? — поинтересовался Зирк.

— Драконы не подвержены влиянию магии, а именно она здесь наводит страх. Вот туман им заметно мешал — они хорошо чувствуют землю острова, но теряются там, где видимость закрывается дымкой. Сейчас я предлагаю вам добраться до той площади — это не слишком далеко и вполне безопасно. Не считая всякой жути в лабиринте, конечно же…

— А… а лабиринт почувствует, что мы вторглись в него? — испуганно взглянула на молчаливые скалы Ранта.

Дэви пожала плечами.

— Наверное, почувствует, как и любое место. Ваш Алькорк, наши горы Абара, Подземелья Эльни — все они в какой-то мере живые и чувствуют наши намерения.

— Если лабиринтом Драгара управляет Зеркало, оно должно понять, что мы идем, чтобы вернуть ему его часть, — уверенно произнес Зирк.

— Но оно может подумать, что мы пришли отколоть еще один кусок, — сказала Варуна.

— Все равно у нас нет выбора. Может, стоит только убрать туман и магию, это место станет совсем не таким… устрашающим. — Ранта все еще с опаской разглядывала лабиринт.

— Ладно, пошли, — вздохнул Зирк, направившись к скалам.

— Я полечу над вами и буду сообщать о любой опасности, — сказала Дэви, запрыгивая на своего дракона.

Лабиринт мало чем отличался от знакомых Танголинам мест Алькорка. Такой же сырой и хмурый, с гуляющими по проходам сквозняками.

Сначала им попадались разве что старые ошметки паутин да пара скелетов каких-то мелких зверьков, похожих на крыс.

— Слева будет поворот, там в закутке много паутины, — сообщила Дэви.

Шептательница скользила над самыми головами Танголин, другие всадники летели чуть выше.

Неожиданно Зирк начал ощущать слабое покалывание по всему телу. Его глаза заслезились, и он увидел, как стены лабиринта начинают слабо фосфоресцировать. В растерянности вождь остановился.

— Вы чувствуете то же, что и я? — тихо спросил он.

— Тусклое свечение, и шкура чешется, — произнес Актав.

— Что случилось? — обратилась к Зирку Дэви.

— Мы видим слабое свечение от стен, и моя кожа… Ее покалывает…

Дэви молча спрыгнула с дракона в лабиринт. Повертелась, походила вокруг Танголин.

— Ничего не чувствую. Может, это как-то связано с осколком Зеркала?

— Но он у меня, а перемены произошли у всех нас, — несчастным голосом произнес Зирк.

— Не паникуй, пойдем дальше. Если что-то будет меняться — сразу говори, — спокойно сказала Дэви, направляясь вперед.

— А как же опасность? Кто нам сообщит о ней? — пролепетала Ранта, почесываясь.

— У меня связь с драконом, он предупредит, да и другие всадники наготове, — отозвалась Дэви.

По мере углубления Танголин в лабиринт свечение стен усилилось, странное же покалывание, наоборот, начало проходить.

— Может быть, у вас просто такая адаптация к этому месту, — рассуждала Дэвора. — Вам же было сказано, что Танголины родом с Драгара. Здесь Дрэк нашел что-то, что позволило создать ваш народ.

— Или возродить, — произнесла Варуна.

— Надеюсь, мы это выясним, — кивнула Дэви. — Мы почти пришли.

Вскоре Танголины взобрались на небольшую площадку. Она действительно походила на вымощенную булыжниками площадь, большая часть которой обвалилась при изменении рельефа.

— Тут лагерь не разбить, — произнес Зирк, оглядываясь.

— Здесь куча тумана, и я даже не вижу края площади, — вздохнула Дэви.

— Это наверняка морок для ваших глаз, — сказала Варуна. — Я вот не вижу никакого тумана, наоборот, все вокруг блекло светится — будто из-под мха и грязи выглядывает само солнце!

— И далеко видно? — спросила Дэви.

— Я, кажется, вижу подходящее место, — произнес Зирк, вглядываясь куда-то. — Одно ясно — эльфам придется перепробовать разную магию, чтобы найти что-нибудь, снимающее туман, в противном случае от них и куадаранцев пользы будет немного…

— Определенно, это что-то значит, — задумчиво сказала Дэви. — Может, перенести вас на ту площадку, которую ты увидел?

— Давайте осмотрим ее, а потом вернемся на побережье, — предложил Зирк. — Надо дождаться остальных…

В течение следующих дней на Драгар при помощи джунов и птицкосов прибыло несколько десятков Танголин.

Еще через неделю на горизонте показались три черные точки, постепенно выросшие в простые, но вместительные корабли, плывущие в основном при помощи магии.

Вскоре на берег Драгара сошло около сотни воинов, целителей и ведающих, а хмурое небо осветили полыхающие перья фениксов.

Эль-Фат с явной неприязнью осмотрел лежащий впереди лабиринт. Рядом с ним остановились Наэлли, Зауна и Керотан.

— Мы нашли подходящее место для лагеря, — сказал им Зирк. — Это сравнительно недалеко отсюда. Только вот есть одна трудность…

И вождь вкратце поведал о густом тумане, застилающем лабиринт, а также о невосприимчивости к нему Танголин.

— Есть ли какие-то мысли по поводу тумана? Это и вправду морок? — обратилась Наэлли к Керотану.

Глава ведающих почесал седую бороду.

— Думаю, дело обстоит немного не так. Это не морок, а вполне естественный туман. Для Танголин же он невидим, потому что это место позволяет им не замечать его. В любом случае у нас хватит магических сил, чтобы создать защитный купол над лагерем и нейтрализовать любые чары внутри него. Однако это может привлечь ненужное внимание…

— Будем надеяться, Драгар на нас не обидится, — хмыкнул Зауна.

— Честно признаться, нет никакого желания как-то задабривать это место, — нахмурившись, произнес Эль-Фат.

За прошедшие дни Зирк с друзьями успел изучить основные ходы лабиринта от побережья к площадке, где ящеры уже начали разбивать лагерь. Вождь уверенно вел прибывших вперед.

— А что там с Зумой? Может, надо было привезти его сюда? — поинтересовалась Ранта.

— Его оставили в Крепости под присмотром драконов. Все равно только мамин жезл способен заставить его отвечать на вопросы, — ответила Наэлли.

Вскоре они достигли указанной Зирком площадки. Ведающие тут же начали ставить защитное поле, а воины переносить необходимые материалы и инструменты с кораблей. Кипящая работа немного развеяла угнетающую атмосферу этих мест.

— Не ощущаешь ли ты чего-то нового в себе, побыв в этом месте? — спросила Наэлли Зирка чуть погодя.

— Все вокруг будто светится, но это появилось в первый же день, — пожал плечами Зирк. — Что касается тумана, я его тоже вижу, но словно в отдалении. Он не мешает обзору, но клубится в расщелинах и закоулках. Наверное, ваш маг прав, и Драгар почему-то развеивает туман именно для нас. Только вот зачем?

— Драгар умеет хранить свои тайны, — вздохнула Наэлли.

— Как и своих обитателей, — добавила подошедшая Ранта.

— Только вот считает ли Драгар «своими» Дрэка с его слугами? — спросила Наэлли.

— Мне кажется, Дрэк для Драгара тот же, кто и мы, — пришелец извне. Только вот Дрэк покусился на Зеркало… Будем надеяться, остров воспримет это не в его пользу. — Зирк задумчиво посмотрел куда-то вдаль.

Неожиданно туман расступился — ведающие с эльфами поставили защитный купол. Теперь создавалось впечатление, что все находящиеся на площадке попали в плен густой дымки, клубящейся вокруг.

Следующие несколько дней в лагере кипела работа. Разведывательные группы осматривали окрестности, не рискуя, правда, удаляться слишком далеко. Каждая такая группа включала в себя представителей всех народов Юракона и обязательно — летающих воинов.

— Кажета бы сюда, в два счета бы все разведал! — не раз с сожалением вздыхал Зирк, а Наэлли возмущенно грозила ему пальцем и заверяла, что Кажета сюда приведут только через ее труп.

Пару раз на разведчиков нападали большие пауки и дикие ящеры, но разделаться с ними не составляло труда.

Гораздо сложнее приходилось при встрече с врагом невидимым: странными чарами и темными силами, которые разведчики прозвали «жутью». Жуть могла ожидать за любым поворотом: она заковывала в леденящий холод, набрасывала цепи сонливости или страха, лишала сил или просто сводила с ума. Бороться с ней можно было только при помощи собственной воли или мощной светлой магии. Здесь особенно выручали эльфы, хотя в остальном в разведке от них, как и от людей, было мало толку — туман не позволял видеть им дальше нескольких шагов.

Ни одно заклятие не смогло даже на время снять дымку — защитное поле лишь отодвигало ее, а Танголины не умели разглядеть жуть, и та нападала всегда неожиданно. Правда, вскоре выяснилось, что дело тут вовсе не в темных духах, бродящих по лабиринту, а в самих разведчиках. Это они натыкались на «ловушки», невесть кем и когда расставленные, и попадали в плен чар. И не только они — многие животные оказывались подвержены странному колдовству. Этим и объяснялось обилие скелетов на полу лабиринта.

— Никаких следов Темных, никаких намеков на Зеркало или хоть какой-нибудь другой артефакт, — качала головой Наэлли после возвращения одного из отрядов. — А тем временем отсутствие солнца и вездесущая магия вытягивают силы из наших воинов. И отряды несут потери: каждый день приносят раненых, а еще чаще — выживших из ума. Вскоре наш лагерь станет настоящим домом для душевнобольных!

— Каким домом? — поинтересовалась Варуна.

— Нерука рассказывал, что у них в поселениях людей со странностями старались держать в отдельных домах при госпиталях, — пояснила принцесса.

— Звучит не очень разумно! Это же какая концентрация умопомешательства в одном месте! Целители, наверное, тоже становились сумасшедшими, постоянно общаясь с такими пациентами! — покачала средней головой Варуна.

— Когда я был ребенком, таких людей просто ссылали в леса, где их ждала неминуемая смерть, — хмуро заметил Эль-Фат. — И пока наш лагерь и вправду не помешался, может, молодой вождь Танголин попробует что-нибудь сделать? У тебя же есть осколок Зеркала, неужели ты ничего не чувствуешь?

Зирк скривился.

— Если бы я почувствовал хоть что-то, дал бы знать. Мои воины каждый день подвергают себя опасности, и я не меньше других заинтересован поскорее разобраться с Дрэком и убраться отсюда.

— Не отчаивайся! — поддержал его Зауна. — Каждый день мы расширяем зону наших поисков, осваиваем новые территории — мы найдем и Зеркало, и Дрэка.

— Драгар в полтора раза больше Алькорка, а лабиринт здесь куда более запутанный. Такими темпами нам понадобятся годы, чтобы исследовать его. Наэлли права, это место опасно и каждый день кто-то из воинов выбывает из строя, — покачала средней головой Варуна.

— Ну, с другой стороны, паникуя и сокрушаясь, мы точно не добьемся успеха, — сказала Наэлли и повернулась к Зирку. — Мне кажется, тебе не нужно ждать порыва или вещего сна. Ты должен показать Зеркалу, что пришел сюда с благими намерениями. Должен действовать самостоятельно.

— Я думал об этом, но, признаться, опасаюсь. — Зирк снова с тоской поглядел в сторону центра острова. — Опасаюсь, что Дрэк или Ашир появятся и подчинят своей воле меня и других Танголин, и из-за этого все мы окажемся в опасности.

— Мы не можем предугадать, что будет, — сказала Наэлли. — Но нам надо сделать что-то такое, что разорвет паутину времени и позволит ясно взглянуть на вещи.

Зирк кивнул и направился к западному краю лагеря. Здесь начинался подъем наверх — узкая тропа была будто специально проложена для путников и манила Танголина мягким золотистым сиянием.

Вдруг откуда-то издалека послышались странные слова:

В дыму, туманном, словно сон,

Лежал в пещере дракон.

Блестел лишь глаз один во тьме,

И шип торчал в старой спине.

Зима крепчала — в лапах лед

Застыл. Они закоченели.

И много приглушенных нот

Блуждало в горле. На постели

Из золота он возлежал

И воли к жизни уж не жаждал.

От мира блага он не ждал,

Вкусил уж крови вкус однажды.

— Что это за песня? — спросил Зирк, оборачиваясь.

— Песнь о драконе. Дэвора часто ее поет в последнее время, — ответила Наэлли, подходя к своему воспитаннику. И подхватила нескладные для юраконского уха слова:

И не вернуться никогда

Туда, где пыль от звезд кружится,

Сияет в небесах луна.

Но свет в глазах не отразится…

И скрипнут зубы, завопит

Гран, схваченный во тьме когтями.

Но клык уж кость не раздробит,

И даже тихий вой ночами

Уж не дает уснуть, хоть выл

Зверь вечно на луну.

И в сердце пыл борьбы остыл,

И клонит глаз ко сну…

— Я должен найти отца, — произнес вдруг Зирк.

— Думаешь, он поможет тебе? — перестала подпевать Наэлли.

— Дело не в этом. Я могу установить с ним связь. До этого момента я сторонился даже мысли об этом — боялся, что ненароком отдам ему власть над Танголинами или над собой… Но ведь он Танголин, такой же, как и я! Если он жив, я могу понять, где он, и прийти к нему! В любом случае это хоть что-то…

— Ты можешь попробовать прямо сейчас?

— Да, пожалуй… Только я хочу отойти отсюда. — Зирк неуверенным шагом направился по сияющей тропе.

Наэлли жестом позвала Варуну. Вскарабкавшись на спину венгарары, эльфийка попросила ее следовать за Зирком.

Зауна в тревоге смотрел на удаляющихся друзей. Потом страх за Наэлли пересилил чувство долга, и он бросился на поиски Актава. Вскоре второй венгарар, неся на себе белого эльфа, поспешил по золотистой тропе прочь от лагеря.

Зирк в это время поднялся на небольшую площадку, ведущую в новую сеть лабиринтов. Он бывал здесь множество раз, отправляясь на разведку или просто бродя вокруг лагеря в тщетных попытках разгадать это место.

«Золотая паутина. Весь остров окутан ею. Постепенно ты теряешься в ней, растворяешься, как будто сходишь с ума… Может, и ты, родитель мой, давно помешался и угодил в ловушку? Откликнись, Ашир, первый вождь Танголин! Я открываю свой разум навстречу тебе!»

Невидимая рука простерлась над лабиринтом: сознание Зирка осматривало каждый закуток, каждый угол. Оно обнаружило и накрыло несколько разведывательных отрядов — некоторые из них ушли уже достаточно далеко от лагеря. Рука двинулась дальше, но теперь она растворялась в огромных пространствах. Зирк почувствовал, что теряет сознание — теряет себя. Не он подчинял своей воле — земля Драгара охватывала его, опутывала золотой паутиной.

«Опасно! Опасно!» — паниковал ум, хотя внешне Зирк оставался недвижим.

Он судорожно замедлил ход своих поисков, пытаясь отстраниться от затягивающей силы. Связь тут же ослабла, будто остров не настаивал на своих попытках подчинить разум Танголина. Зирк нерешительно потоптался на месте, затем снова стал медленно пробираться вперед, мысленно ощупывая все новые территории.

Но сердце дракона след

Оставило в груди,

След ослепительных побед,

Несбывшейся мечты.

Другие где-то в небесах — в погоне за звездой,

Застыло время на весах,

А он лежит, немой.

Пусть долго воет на луну

Зверь, позабыв о сне,

И враг дрожит в ночном лесу.

Не буду вспоминать о дне,

Быть может, так усну...

«Что дальше? Почему пение прекратилось?» — Зирк невольно вздрогнул, осознав, что песня приходила к нему не извне и не лилась со стороны лагеря. Сам Драгар дарил ее звуки Зирку.

«Что бы это могло значить?» — подумал Танголин, устремляя свое сознание прямо в гущу невиданных сил. И тогда ему послышался женский голос:

«Я спою тебе ее до конца, если придешь ко мне!»

«Кто ты?»

«Дух острова».

«Зеркало?»

Дух будто испытал удивление. Зирк смущенно попятился.

«Мне надо отдать ему кое-что. Осколок. Часть его. Я за этим пришел».

«Осколок нужен тебе, Зирк. Носи его с собой и покарай тех, кто причинил тебе зло».

«Ты имеешь в виду Дрэка? Где он?»

«Много существ ютится здесь».

«Мне сказали, что Зеркало может дать ответы на многие вопросы. Не могла бы ты сказать, где оно находится?»

Зирк замер, ожидая ответа. Какое-то время царило молчание. Затем голос вернулся.

«Другие скоро придут к вам. И будет страх, страдания и боль. И много крови. Я не имею права ничего менять. Но я могу помочь. Когда снова услышишь песнь о драконе, иди за ней…»

Голос пропал, сила ушла, и все вокруг замерцало привычным золотом. Зирк открыл глаза. Оказывается, он сидел на земле прямо перед очередным подъемом.

— Ты нашел отца? — тихо спросила Наэлли.

— Нет. Но я узнал, что Темные скоро придут.

Зирк рассказал друзьям то, что слышал от духа.

— Никогда бы не подумал, что это женская сущность! — удивился Зауна.

— А я вот подозревала. Но никак не могла установить контакт, — задумчиво произнесла Наэлли. — Это место и вправду особенное — здесь и магия странная, и климат угнетающий. А что под всем этим? Что в земле?

— Это только Шептатели знают! — усмехнулся Зауна.

— А вы спрашивали? Спрашивали у Дэви? — Зирк внимательно посмотрел на друзей. — Ведь она пела ту песню, и остров узнал ее!

— Пойдем спросим, — предложил Зауна.

Дэвора сидела у костра, собирая на нитку странного вида камешки с проделанными в центре отверстиями, — получались причудливые бусы. Она приветливо махнула Зирку и эльфам, когда те приблизились.

— Дэви, Шептатели же имеют связь с землей? Через драконов? — без приветствия начала Наэлли. — Просто разве вы совсем не чувствуете связи с Драгаром?

Дэви связала два конца нити. Осмотрев поделку, она протянула бусы Наэлли.

— Взгляни. Вот тебе Драгар на ладони. Камни из разных мест, камни разных времен. Драгар — осколок куда более древней цивилизации, чем мы можем представить. Он пережил в три раза больше событий, чем Юракон. Он как кладезь, в котором хранятся записи обо всех эпохах. И он очень стар. Стар и погружен в дрему, накрывшись магическим покровом.

— Но мы же не видим тумана! — удивился Зирк.

— Но вы и не знаете своей истории.

— Она как-то связана с островом, это точно. И из-за этого я уже много ночей не могу нормально спать!

— Рано или поздно все загадки будут разгаданы, — Дэви повернула к Зирку похудевшее лицо. — Интуиция подсказывает мне, что нам следует выспаться.

Зауна согласно кивнул.

— Зирк сказал, Темные вышли из своего укрытия. Скоро станет жарко.

***

Удары о купол начались с воздуха. Керотан тревожно посмотрел вверх, наблюдая странные темные проблески в гуще тумана — на их месте появлялись трещины, которые магическая защита старалась поскорее затянуть.

— Все ведающие и эльфы — на защиту купола! — крикнул он и глубоко вздохнул. Силы оставляли старика. Опершись на свой посох, маг заковылял к центральному кострищу — там собирались юраконцы, чтобы соединить свои силы и отразить атаку.

— Это магия? Или Дрэк послал своих слуг? — спросила у Керотана Ранта, тревожно осматривая купол.

— Разве ты не видишь? — удивился маг.

— Я вижу тени, но не могу понять, что скрывается за ними! Зато я чую, что с запада приближается орда. Правда, она не торопится — знает, что, пока наш купол стоит, делать им нечего.

— Птицкосы передали, что войско Дрэка все как в черной дымке — против этого морока даже у нас нет защиты. Но я чувствую запах келлап и агров. А вот мертвецов нет — Драгар не дал Дрэку воскресить своих покойников, — произнес Зирк.

— Может, натравить на них птицкосов? — спросила подошедшая Варуна.

— Нет, сначала мы попробуем отразить атаку магией, — сказал Зауна.

— А вот потом можно будет выпустить Танголин, потому что Темные не знают о вашей способности видеть в лабиринте, — заметил Керотан, обращаясь к Зирку.

— Мы понятия не имеем о том, что они знают, — тихо произнес вождь.

Ведающие и эльфы расположились в центре лагеря, их окружили Танголины. Неуютнее всех чувствовал себя Эль-Фат со своими воинами. В их глазах патриарх видел суеверный страх, который те изо всех сил старались скрыть.

«Тяжело моим людям в этом проклятом месте, среди тварей, еще несколько лет назад считавшихся нашими врагами, и эльфов, до недавнего времени бывших для нас чужаками», — поморщился Эль-Фат.

Он взглянул на Шептателей. Дюжина фигур в длинных плащах держалась вместе. Их драконы, как статуи, замерли на сооруженном для них насесте, а трое лежали прямо на земле, почти слившись с ней.

Тут в наступившей тишине Дэви подняла голову и крикнула Зирку:

— Прикажи птицкосам следовать за нами. Мы проведем их в тылы войска Дрэка и внесем в них сумятицу!

— Земля острова да поможет нам! — вместо ответа произнес Зирк, и Дэви улыбнулась.

Сорвавшись с места, двенадцать всадников на драконах взмыли вверх, и Эль-Фат почувствовал себя еще более одиноким. За драконами устремились птицкосы — юркие и ловкие, узким клином они вышли за пределы спасительного купола и растворились в тумане.

В этот момент Наэлли почувствовала связь с островом. Будто волна прошла по лабиринту, проникла за магическую завесу и ворвалась в душу эльфийки. Это было подобно крику — женскому крику о помощи. Наэлли поняла, что достучалась до того, что хранилось под всеми заклятиями, чарами и ловушками. Достучалась до недр Драгара.

«Это словно прилив. И сейчас будет обратная волна, — подумала Наэлли. — Она прокатится от нас к войску противника и расстроит его ряды. Шептателям, чтобы долететь до тылов, нужно не больше трех минут. Значит, они уже почти на месте».

— Зауна, выступаем! — крикнула Наэлли, вскакивая и вынимая из-за пояса жезл.

Белый эльф оторопело выхватил оружие, глядя на принцессу. Видя, что ее не остановить, он крикнул что было силы:

— Юраконцы, за мной!

И как только они пересекли границу купола, по земле прокатилась новая волна. Она обогнала их отряд, когда до Темных оставалось всего несколько десятков шагов, и обрушилась на злые силы. Еще через мгновение первый клинок вонзился в грудь келлапа и первый ядовитый плевок попал в лицо темного мага.

Противник совершенно не ожидал подобного поворота событий. Со стороны юраконцев такой ход попахивал настоящим самоубийством, ведь их было значительно меньше.

Но неожиданность часто дает преимущество. В тылах разгорелась схватка птицкосов с летучками. Драконы испепеляли пауков и гипнотические ока, а с келлапами и аграми юраконцы научились ловко справляться за годы войны.

Зирк сражался наравне со всеми, пробираясь в самую гущу боя. Он махал своей огромной саблей направо и налево, жалея лишь об одном — что с ним не было любимца Урсула или хотя бы Рара и он не мог атаковать врагов верхом, разя их из самострела.

На шее у юного вождя висел осколок Зеркала — накануне Дэви проделала в нем аккуратную дырочку, и теперь Зирк носил его на кожаном шнурке.

Именно осколок указал Танголину, как действовать дальше. Липкая паучья слизь впечаталась прямо в грудь танголинскому вождю, и Зирк ощутил резкое жжение. Оно напугало его больше, чем наступление врага. Танголин схватил осколок и тут же с криком отпустил его — слизь на груди застыла, как пчелиный воск, и с хрустом отвалилась. Осколок освободил сам себя и засиял, как первозданный алмаз. Враги вокруг застыли, словно ослепленные, и Зирк без труда расправился с ними. «Песня! Я должен услышать песню!» — подумал вдруг Зирк, запрыгивая на келлапа. Сабля пронзила бедро демона, тот заорал и пыхнул жаром, но осколок как будто втянул весь огонь в себя — Танголин не мог больше терпеть жар и сорвал шнурок со своей груди. Вытянув лапу с сияющим осколком вперед, Зирк побежал, распугивая окружающих.

Он услышал мелодичный женский смех.

Но дракон в последний раз

Вдруг крылья распустил.

Эй, молодняк, пробьет ваш час!

Час испытанья сил!

«Вот она! Обещанная песня!» — торжествовал про себя Зирк, пробираясь все глубже по лабиринту. Он не замечал сгустившегося вокруг черного морока, не замечал сонм демонов, окружающих его со всех сторон.

Вскоре Зирк прорвался через тылы и выбежал на одну из верхних площадок лабиринта.

«Что дальше? — вскричал он про себя. — Веди меня, дух Драгара! Пой мне! Час испытанья сил…»

Шагнул вперед и заревел,

И голос тот вдали

Прощальным эхом песнь пропел…

Зирк услышал эхо. Странный звук, будто кто-то приложил ему к ушам морские раковины. Все еще держа осколок перед собой, Танголин побежал во тьму лабиринта. Ему чудилось, что за эхом он слышит ускользающий женский смех. Зирк боялся, что дух Драгара обманет его, и от этого смех становился громче и веселее.

И, зовом снов гоним,

Шагнул тот дракон во тьму…

Прошло какое-то время, а он все бежал, окруженный свечением осколка. Куда пропал золотистый свет стен? Весь Драгар был окутан теперь гнетущим мраком.

«Если эльфы видели вокруг себя именно это, поразительно, как они протянули на острове все прошедшее время…» — подумал Зирк.

Последний бой пришел к нему,

И эхом песни дальней

Звучал рев прожитых побед.

Неожиданно Зирк осознал, что его окружает не только тьма, но и тишина. Неестественная тишина. У Зирка не осталось ничего, кроме осколка. Он шел вперед, освещая себе путь.

Притихло все, замолкло,

Остался только крыла след,

Да шип торчал иголкой.

Ему показалось или свет осколка усилился? Зирк, тяжело дыша, заставил себя идти быстрее. Он чувствовал чье-то присутствие в этой кромешной тьме, но оно не таило в себе угрозы.

И тишина, и никого —

Все силой сна объяты.

Лишь где-то дракон вступал

В святые неба врата.

Наконец впереди Зирк разглядел светящуюся точку. Осколок потянулся к ней, как ребенок, завидевший вдалеке свою мать.

«Зеркало! Дух не обманул!» — воскликнул про себя Зирк и побежал. Осколок тянул его все сильнее, и Танголину оставалось или отпустить его, или мчаться за ним что было сил. Притяжение все увеличивалось, свет впереди разрастался, и в конце концов кожаный шнурок выскользнул из лапы Зирка и пропал в пылающем облаке. Зирк остановился, тяжело дыша.

Зеркало было похоже на арку, стоящую на возвышении и испускающую из себя ясный белый свет — ослепительный и мягкий одновременно.

— А ты хотела, чтобы я убил осколком Дрэка! — произнес Зирк, сам не зная зачем. — Разве мог я использовать его как орудие убийства, когда он так стремился к своему создателю?

— Мы все стремимся к целостности, Зирк, — послышался знакомый голос.

— Ашир? Отец? — пораженно спросил Танголин.

— Не Ашир, но отец рода Танголинского, — вновь прозвучал голос, заставив Зирка выпрямиться и подойти вплотную к Зеркалу. — Окуни в меня свои ладони и прозрей!

Зачарованный окружающим его сиянием, Зирк покорно протянул лапы по ту сторону арки.

Куадаранцы

Еще до перелета на Драгар Дэви навестила своих сестру и племянников в Горденуре — именно там они жили последние несколько недель.

Обняв Мелиссу, Шептательница без вступлений сказала:

— Вы скоро отправитесь в Абин. Эль-Фат отбирает воинов для похода на Драгар и лично возглавит отряд. Пока его не будет, исполнять обязанности патриарха предстоит Ано.

— Что?! — не поверила своим ушам Мелисса.

Она знала, что Ано был одним из немногих выживших в битве с Танголинами. Разумеется, женщина переживала за мужа, но жизнь в Горденуре порой настолько захватывала ее внимание, что мысли о происходящем на просторах степей попросту вылетали из головы. Как и всегда, она успокаивала себя тем, что он жив, а ее эмоции все равно ничего не изменят.

— Ано станет патриархом, а Эль-Фат с нами будет искоренять последних приспешников Дрэка. Кроме того, насколько я поняла, если Ано преуспеет, Эль-Фат после миссии на Драгаре не планирует возвращать себе власть. Ты нужна мужу, как никогда, — заверила сестру Дэви.

— Да, разумеется… — произнесла Мелисса, все еще приходя в себя от новости.

Вскоре они с детьми отправились в Зельбарб.

В это время Ано в сопровождении патриарха и отряда воинов, среди которых были и эльфы, уже прибыл в Абин. Через день Эль-Фат выступил на ступенях Святого Храма, поведав народу о событиях последних дней.

Он объявил, что Дрэк бежал на остров Драгара, и избранные воины трех юраконских народов последуют за ним. Куадаранский отряд патриарх возглавит лично, чтобы исполнить свой долг и воочию убедиться, что Дрэк будет повержен. Своим преемником он объявил главнокомандующего Ано Тутморского, представив его как человека с железной волей, пережившего страшные испытания, но не утратившего веры в победу.

Речь произвела неизгладимое впечатление не только на народ, но и на собравшихся жрецов и военачальников. Голос патриарха звенел, как сталь. Он напомнил толпе, что именно куадаранцы повинны в появлении на свет такого существа, как Дрэк.

«Наше невежество и жестокосердие привели к тому, что на этой земле было вскормлено столь мстительное и коварное существо. И я приложу все усилия и отдам, если потребуется, свою жизнь, чтобы уничтожить это воплощение зла», — громыхал патриарх, потрясая кулаком.

Повернувшись к Ано, стоящему чуть позади, Эль-Фат сжал похудевшие, но все еще сильные плечи стрелка и негромко сказал:

— Никогда никому не позволяй обвинять себя в ошибках прошлого и сам себя не вини, иначе не продержишься и дня. Правь смело и завоюй любовь народа!

На бледном лице Ано отразилось подобие благодарности и покорности, однако за ними скрывалась гримаса явного страдания. Тем не менее, когда Эль-Фат торжественно накинул на Ано плащ патриарха и вручил меч, все это время хранившийся в Храме Абина, воин со всей серьезностью принял дары.

Спустя несколько дней Эль-Фат с эльфами, группой рабочих и инженеров уехал к западному побережью Зельбарба, где у старой гавани началось строительство кораблей. Вскоре к нему присоединились Наэлли с Зауной.

Ано, в свою очередь, собрал в Святом Храме совет, на котором присутствовали жрецы, военачальники и абинская элита.

Они смотрели на него с любопытством и ожиданием, будто видели впервые.

За спиной Ано стоял Дигор и еще несколько верных воинов — за прошедшие недели они стали братьями по несчастью и в то же время единственными представителями своего народа, которые присутствовали в Крепости во время судьбоносных решений. Все они, включая Ано, чувствовали себя прошедшими через преисподнюю и возродившимися к жизни по какой-то нелепой случайности.

Но именно это удивительное стечение обстоятельств вместе со словами патриарха и опустошенностью, царящей в его душе, рождали внутри стрелка невиданную ранее решимость исполнить свой долг и вести свой народ к победе вопреки всему.

Новый патриарх встал и медленно обвел взглядом собравшихся.

— Я был назначен главнокомандующим за несколько дней до того, как пришел Ашир со своей ордой и швырнул нам под ноги голову обертарха Змеелова, — без вступления начал он. — Ашир заявил, что захватил Абин и разграбил Зельбарб. Когда его воины начали наступление, каждый из нас готов был умереть, чтобы воссоединиться с близкими, которые, как мы думали, уже погибли от лап безумных ящеров. Но также в каждом из нас пылала огнем жажда мести, и мы сделали все, чтобы забрать с собой побольше врагов. На каждого нашего воина приходилось несколько десятков ящеров. Их зеленые шкуры сливались в единый поток, который мы рубили, как огромного живого демона. Верещание Танголин до сих пор стоит в наших ушах, и каждую ночь нам снятся кошмары о той битве. Жизнь после такой бойни подобна проклятию. Единственное, что держит нас на этой земле, — это долг перед великим воином и правителем Эль-Фатом. И раз он счел нужным водрузить священный плащ на мои плечи, я буду выполнять свой долг, пока на то есть его воля и воля Неба. Если есть кто-то, кто желает высказаться по этому поводу, пусть говорит сейчас или замолчит навсегда.

В зале Храма повисла напряженная тишина. Наконец со своего места поднялся верховный жрец Нагоцу.

— Да прославит Небо вашу храбрость, патриарх. Вы побывали в чреве тьмы и вернулись оттуда, чтобы никогда более не допустить наш народ до подобной участи. В древних летописях сказано, что лишь переживший хаос может восстановить гармонию и лишь переживший страдания может уберечь любовь. Да достанет вам силы духа сделать и то и другое.

— Благодарю, Ваше Святейшество, — чуть склонил голову Ано. — Что же, если больше никто не хочет высказаться, перейдем к делам. Пока Эль-Фат борется со злом на Драгаре, нам необходимо приложить все силы, чтобы восстановить порядок на наших землях. Прежде всего, необходимо вернуть беженцев в их поселения в Зельбарбе, а всем желающим предложить заселить Ярутуллу. Также ради общей безопасности будут сформированы военные отряды, которые проверят все пограничные территории и Шепчущую Заводь. Вместе с этим пошлем гонцов к эльфам — лето заканчивается, а урожай был вытоптан Танголинами. Королева Эльвикери обещала помочь с провизией…

Все последующие дни Ано занимался вопросами восстановления поселений Зельбарба после набега Танголин. Он почти не спал, мало ел и находился, казалось, повсюду, успевая и отдать приказы военачальникам, и проверить обозы с провизией, и поговорить с простым народом.

Его бессменно сопровождал Дигор и еще несколько человек из Крепости. Глядя на них, казалось, что какие-то потусторонние силы были посланы Небом, чтобы направить народ Куадарана по нужному пути: столько энергии и какой-то глухой решительности было в этих людях. Многие побаивались смотреть им в глаза, и даже жрецы старались лишний раз не беспокоить нового патриарха.

На пятый день Ано, осматривая сформированные для разведки территорий отряды, заметил молодого мужчину, спорящего о чем-то с одним из его личных стражников.

— Что тут происходит? — спросил Ано, приблизившись.

— Этот человек хочет говорить с вами, патриарх, — доложил стражник.

— Меня зовут Этони, мой патриарх, — представился мужчина. — Я служил разведчиком и гонцом в ярутулльском лагере. Вы отправили меня в Абин предупредить о нашествии Танголин и отвести вашу семью в убежище.

— Помню, — кивнул Ано. — Шептательница Дэвора сказала, что нашла мою семью в городе на болотах в полной безопасности. Я в долгу перед тобой, воин.

— Что вы, патриарх, я пришел вовсе не за наградой! — поспешил сказать Этони. — Убедившись, что с вашей семьей все в порядке, я присоединился к защитникам Абина. Я хотел найти вашего сына, но потом узнал, что его спасла Шептательница Дэвора. Когда я вернулся на болота, то нашел там только Малюту, она все мне и рассказала. Вместе мы вернулись в Абин, и сейчас я продолжаю службу в оборонном отряде города.

— Ты храбрый и верный воин, Этони. И хотя ты исполнял приказ, я все равно должен отблагодарить тебя за заботу о своей семье, — сказал Ано.

— Патриарх! — протестующе покачал головой Этони и неожиданно покраснел. — Для меня честь служить под вашим началом, и, повторюсь, никаких наград мне не нужно. Но, если позволите, у меня есть просьба, из-за которой я и пришел…

— Слушаю, — чуть склонил голову Ано.

— Я хотел просить у вас руки вашей свояченицы Малюты.

— Вот как! — губы Ано впервые за последние месяцы дрогнули в улыбке. — Я слышал, что Малюта осталась в Абине, но понятия не имел, что это приведет к таким благим последствиям. Что же, если она не против, я даю согласие на ваш брак. Дэви обещала, что вскоре привезет Мелиссу и детей. Когда вся семья будет в сборе, обсудим детали и назначим дату свадьбы.

Этони просиял.

— Приходите сегодня вечером в Храм, отужинайте со мной, — предложил патриарх. — Я давно не видел Малюту и буду рад послушать новости о семье.

— Это честь для нас, мой патриарх, — поклонился осчастливленный воин.

Но когда наступил вечер и Ано, порядком уставший, вошел в выделенные ему покои, он встретил вовсе не Малюту с Этони. С радостным визгом, потрясшим стены Храма, к нему на шею бросились Ветор и Элано.

Давно стрелок не переживал таких сильных чувств радости и облегчения. Как мог он забыть о своей семье?! О единственных на свете людях, для которых не имеет значения, преемник ли ты патриарха или простой воин, герой своего народа или виновник сокрушительного поражения! Как же получилось, что, загнав страх за родных глубоко в себя, Ано забыл о них самих, будто их и не существовало?

Ветор — как он вырос, как возмужал! Даже успел принять участие в сражении за родной город! Совсем не похож на двенадцатилетнего парня…

А Элано — когда они в последний раз виделись, она была совсем ребенком, а теперь уже почти девушка. Какие чудные у нее глаза, а прическа, а улыбка! Кажется, Ано надо готовиться к наплыву юношей с предложениями руки и сердца…

Мужчина обнимал детей, не в силах вымолвить ни слова. Сколько напряжения, обиды, боли скопилось у него внутри и теперь рвалось наружу! Но разве мог он, патриарх, позволить себе заплакать? И, чтобы не дать волю слезам, Ано засмеялся: смеялся и смеялся вместе со своими детьми, обнимающими его и прыгающими от восторга.

— Никогда мы с вами больше не расстанемся. Никогда, обещаю! — шептал он.

Наконец с глаз сошла пелена влаги, и Ано увидел Мелиссу. Женщина стояла в проеме дверей и с улыбкой наблюдала представшую ее взору сцену. По щекам куадаранки ручейками сбегали слезы. Первые седые пряди прокрались в волосы, непривычно посеребрив их.

«Она сильно постарела — это видно по лицу, по глазам… Но сколько статности в ее фигуре, сколько железной воли спрятано внутри! Как мог я доставить столько страдания женщине, не послав ей даже весточки из Крепости? Ведь Дэви наверняка рассказала, в каком я состоянии! И она все это время смиренно ждала, пока нам представится возможность снова свидеться…»

На мгновение перед Ано предстала картина из далекого прошлого: девушка в простом платье сидит на берегу и окунает стройные ноги в прохладную воду ручья, задумчиво глядя на струящийся поток… Такая необыкновенная, одновременно хрупкая и сильная, наивная и мудрая…

— Мелисса… — прошептал Ано, и сорвавшееся с его губ имя ударило женщину, словно током.

Они приблизились друг к другу, не смея бежать, не смея кричать от радости — слишком много чувств переполняло их израненные сердца. Заключив друг друга в объятия, они стояли, как статуи, слившись воедино, потеряв счет времени. Смех их детей был музыкой, биение сердец — часами.

— Прости меня, любимая, — прошептал Ано, и тело Мелиссы начало дрожать от сдерживаемых эмоций. — Я должен был написать, передать хоть какую-то весть. Я забыл, что у меня есть семья, думал только о себе, о своей загубленной чести… Я поступил жестоко, да покарает меня Небо за это…

— Дэви мне все рассказала, — тихо произнесла Мелисса. — Но я знала, что ты справишься, преодолеешь все трудности. Самая большая борьба всегда происходит внутри нас. И ты одержал великую победу. Ты выжил и был назван преемником самим Эль-Фатом. Не время теперь вспоминать о былом. Я безмерно горжусь тобой и верю, что при твоем правлении наш народ возродится и придет к своему величию.

— Ах, Мелисса! Пока ты рядом, я преодолею что угодно! И больше не позволю горечи разлуки поселиться в наших сердцах. А теперь нам надо успокоиться и встретить гостей. Ты знала, что у Малюты появился жених? Я дал согласие на их брак, и они должны вот-вот прийти на ужин. Как здорово, что мы сможем разделить радость встречи все вместе!

Вскоре семья собралась в небольшой трапезной. Малюта была счастлива вновь увидеть не только Ано, но и Мелиссу с детьми, и обычный ужин превратился в настоящий праздник.

Этони смущался и краснел, но вскоре непринужденная беседа и веселая болтовня детей окончательно разрядили обстановку. Ветор и Элано взахлеб рассказывали о Горденуре, семье Тото и, конечно же, путешествии верхом на драконах. Мелисса между делом расспрашивала Малюту о ее жизни в Абине и оставленном ими доме.

— Кстати, а жить вы будете в нашем доме или в Храме? Ано ведь патриарх, ему полагается находиться здесь… — поинтересовалась Малюта.

— Думаю, лучше будет Мелиссе с детьми переселиться в один из особняков в центре города. Это ближе к Храму и к военной школе Ветора, да и я тогда смогу ночевать там. А дом пусть будет приданым Малюты к свадьбе, — улыбнулся Ано.

После ужина Малюта деликатно забрала детей к себе, предложив сестре остаться в Храме.

Ночью, лежа в объятиях друг друга, Ано с Мелиссой никак не могли уснуть. Переполняющие их чувства будто переливались из сердца в сердце, не давая покоя. Окно спальни выходило на запад, за ним раскинулось звездное небо с редкими облаками.

— Насколько я помню, я первый преемник патриарха, у которого есть семья, — тихо сказал Ано, глядя на небо.

— Ну, если подумать, не так уж много у нас было патриархов, чтобы они успели задать какие-то традиции, — улыбнулась в темноте Мелисса.

— На моей памяти было трое, — произнес Ано. — До Ур-Ата правило еще несколько, насколько я помню, и первый был в большей степени жрецом, чем воином.

— А до этого?

— Откуда мне знать? Наши племена жили здесь испокон веков. Ваирамцы и часть зельбарбцев объединились при Ур-Ата, и Ярун бы продолжил его дело, если бы не Дрэк.

— И все же было бы интересно узнать, откуда мы произошли, — прошептала Мелисса.

— Может, Эль-Фат узнает на Драгаре? От эльфов я слышал, что он древнее Юракона. И что, возможно, созданные Дрэком ящеры на самом деле были возрождены от какого-то давно жившего, но вымершего потом народа… Хотя мне в это с трудом верится.

— Главное, чтобы им удалось победить Дрэка и вернуться живыми. Дэви, Нуринус, Эль-Фат — все они готовы принести себя в жертву, чтобы мы наконец обрели мир…

Ано согласно кивнул. Мелисса заснула, а он все смотрел на виднеющееся в окне небо, моля высшие силы лишь о том, чтобы его дети никогда не увидели тех ужасов, которые пришлось пережить ему самому.

Пробуждение

Впервые за тысячу лет солнце осветило лабиринт Драгара. Темные тени сжались, охваченные предсмертной судорогой, и пропали под светом лучей. Птицы закричали по всему побережью, с недоумением глядя на раскинувшуюся перед ними панораму: скалистый лабиринт с величественной горой в центре встречал рассвет. Сверху он казался гигантским заброшенным муравейником: многие ходы обвалились, стены поросли мхом.

Наэлли очнулась, убежденная, что находится в своей любимой пещере в Алькорке. Первые лучи солнца всегда будили ее, призывая к новому дню. Открыв глаза, эльфийка сладко потянулась и тут же в ужасе спихнула с себя чью-то руку. Резко вскочив, она потеряла равновесие и вновь упала, теперь уже четко разглядев высохший труп мага, распростертый на земле. Схватившись за голову, Наэлли какое-то время пыталась привести в порядок свои мысли. Она отчетливо помнила битву, жар огня и запах крови, а потом все исчезло в небытии.

От осознания произошедшего ее отвлекло странное пение, доносившееся откуда-то сбоку. Это была даже не песня, а легкое насвистывание, вполне сочетавшееся с наступившим утром, но никак не подходившее для поля битвы.

Осторожно подняв голову, Наэлли обвела взглядом округу. Ее глазам предстало множество иссохших трупов и искореженных тел, истлевших и почти полностью ушедших в землю.

«Сколько же я провела без сознания?» — ужаснулась про себя эльфийка.

Вновь поднявшись на ноги, она обнаружила себя на широком плато. С запада вверх уходила гряда скал, между которыми виднелась тропа. На севере шел крутой подъем на новую ступень лабиринта. На востоке… поглядев в ту сторону, Наэлли увидела фигуру певца. Именно он насвистывал приятную мелодию, неспешно идя по усеянной телами земле.

— Зирк! — тут же узнала Наэлли певшего.

— Наэлли! — откликнулся Танголин, поспешив к эльфийке.

Они встретились посреди поля и… заключили друг друга в объятия. Такого не случалось со времен далекого детства, когда вся их семья ютилась в небольшой долине гор Алении.

— Что случилось? Где все? — спросила Наэлли, удивленно глядя на Зирка.

— Спят. Ты, как всегда, проснулась первой, — улыбнулся ящер.

— А битва? Мы выиграли битву?

— Я нашел Зеркало, Наэлли. И, да, — мы победили.

— Ох! — принцесса прижала руки к сердцу. — Но куда же делся туман? Я уже забыла, что значит видеть солнце! Это ведь ты сделал?

— Ну… На самом деле это остров. Он скинул покров. Потому что мы пришли. Танголины.

— Что же поведало тебе Зеркало? Ты узнал, откуда вы? — Наэлли глядела на Зирка сияющими глазами, не выпуская его лап из своих рук.

— Я узнал все. Даже больше чем все. Но сначала нам надо пойти в лагерь — я всю ночь перетаскивал туда тела. Остров потихоньку поглощает тех, кто пришел со злом, а всех остальных я пытался разместить подальше от этого места. Аж спина болит, — пожаловался Зирк, притворно кряхтя.

Наэлли рассмеялась.

— По твоему пению заметно!

Но вместо того чтобы пойти в лагерь, она осталась помочь Зирку с оставшимися воинами. Танголины, эльфы, несколько куадаранцев — все они лежали на земле вместе с истлевающими останками Темных.

Совсем недалеко от места, где очнулась она сама, Наэлли увидела Зауну — его придавило телом келлапа, от которого теперь уже почти ничего не осталось. Наклонившись над белым эльфом, Наэлли взяла его лицо в свои руки. Бледная кожа отливала синевой, а под глазами пролегли темные круги. Тонкие губы были сомкнуты, в белых как снег волосах запутался песок и веточки мха.

— Зауна! — тихо позвала Наэлли, проводя пальцами по впалым щекам эльфа.

Легкий вздох сотряс его тело. Обмотанный ошметками тлена жезл выпал из ладони воина и с глухим стуком покатился по земле. Ресницы дрогнули, и Зауна приоткрыл веки, поразив Наэлли пронзительной голубизной своих глаз.

— Наэлли… — одними губами произнес эльф и с трудом сглотнул, пытаясь привести голос в порядок.

— Да, это я. Мы победили, Зауна. Победили.

Эльф быстро поднялся, почти не держась за Наэлли, и осмотрелся.

— Поверить не могу — остров пробудился! Морока больше нет! — произнес он и совершенно неожиданно для Наэлли заключил ее в крепкие объятия.

— Я боялся никогда больше тебя не увидеть… А потом ты стала падать, перед глазами все поплыло, и я кинулся в твою сторону, но огромный келлап свалился прямо на меня, — шептал Зауна, зарываясь в спутанные волосы принцессы.

— Это остров, остров нас всех сморил, когда Зирк нашел Зеркало, — так же тихо бормотала Наэлли, не зная, что еще ей сказать.

Зауна взял эльфийку за плечи и посмотрел ей прямо в глаза.

— Никогда больше я не позволю кому-либо подвергнуть тебя опасности. Мне все равно, что ты наша принцесса и что твой сын — наполовину человек, а друзья у тебя сплошь и рядом одни ящеры. Я люблю тебя и ни на шаг не отойду от тебя, куда бы ты ни решила следовать. Это мое окончательное решение.

Зауна замолчал, в упор глядя на опешившую Наэлли. Та была не в силах пошевелиться и лишь растерянно заморгала. Еще через мгновение ее щеки залил алый румянец, и Наэлли смущенно опустила взгляд.

— Хорошо, — только и прошептала она, пытаясь найти силы для глубокого вдоха.

Зауна негромко рассмеялся. Этот смех, радостный и уверенный одновременно, потряс Наэлли не меньше, чем сказанные слова.

Пытаясь вспомнить свое далекое прошлое, эльфийка не находила в нем подобных ощущений. Даже к Неруке она не питала подобных чувств, а ее душа не отзывалась таким трепетом. Нерука был человеком, грубоватым воином, первым восхитившимся красотой Наэлли, увидевшим в ней не просто принцессу и дочь Эльвикери, а женщину — чистую и прекрасную. Зауна же был совсем другим: чувственный и в то же время сильный духом эльф, он осознавал всю неоднозначность характера Наэлли и безумство ее идей, но любил и принимал ее такой, какой она была.

От охвативших чувств у Наэлли голова пошла кругом. В ушах послышался ритмичный стук, будто сердце собиралось выпрыгнуть наружу.

— Эй! Эй там! — через глухие удары услышала эльфийка голос Зирка.

Он смотрел на них с крутого подъема.

— Идите сюда, коли духу хватит, — у меня есть кое-что любопытное!

Вместе Зауна и Наэлли поспешили наверх. Здесь тоже пахло тленом и царил дух недавней битвы — на земле валялось несколько тел птицкосов, но всадников нигде не было видно. Зирк стоял рядом с чем-то, привлекшим его внимание. Когда эльфы приблизились, он как раз наклонился и поднял что-то с земли. Разглядев находку, Наэлли невольно отпрянула, натолкнувшись на грудь стоящего позади Зауны.

— Да это же сердце Дрэка! — выдохнула она, прикрывая рот ладонями.

— Да, именно оно! — со странной улыбкой произнес Зирк. — Подумать только, Дрэк снова в ловушке того единственного, что осталось в нем от человека. И это находится у меня в руках!

— Что ты намерен делать? — спросил Зауна.

— Отнесу к Зеркалу — я теперь знаю, где оно. Пусть дух острова примет этот дар как искупление вины за все то, что тут произошло.

В это время со стороны лагеря послышались крики.

— Просыпаются, — заметил Зауна, оборачиваясь. — Думаю, нам следует пойти к ним и успокоить.

— Это следует сделать Зирку, наша победа — его заслуга, — сказала Наэлли.

Но Зирк покачал головой.

— Мне надо закончить с Дрэком. Теперь эти места не опасны. Я скоро вернусь.

Он подошел к лежащему крылатому ящеру и толкнул его лапой. Кожистокрылая птица зашевелилась, удивленно гаркнула и перевернулась на живот. Зирк легко вскочил на нее и через несколько секунд умчался в небо.

Наэлли и Зауна проводили Танголина взглядом.

— Пойдем? — спросил белый эльф.

— Пойдем, — ответила принцесса.

Взявшись за руки, они направились к лагерю.

Год 1089. Крепость

На первом Большом Сборе присутствовало по нескольку сотен представителей от каждого народа Юракона. Куадаранцы с эльфами организовали небольшой палаточный городок к западу от Крепости, а Танголины разбили лагерь на соседнем от замка холме.

Несмотря на это, не обошлось без возмущений и стычек, но ничего критичного не произошло, и уже это Наэлли, больше других ратующая за мир между всеми жителями острова, считала немалым достижением.

— Наши воины не могут спокойно спать, пока с соседнего холма доносится верещание ваших подданных, — обратился к Зирку Эль-Фат, хмурясь в седую щетину.

— Если бы ваши воины не ошивались рядом с нашим лагерем, то вряд ли вообще услышали хоть что-нибудь, — буркнул Зирк.

— Если вы продолжите в том же духе, вас придется разнимать эльфам, — хмыкнул Кажет, прохаживаясь по стене Крепости, на которой они стояли.

— До чего же похож на отца! — воскликнул Эль-Фат. — Такой же самоуверенный, только ростом повыше вышел… Головы на две.

Кажет чуть смущенно улыбнулся.

— Надеюсь, я больше не вырасту, в лесах это только мешает. До скольких лет растут люди?

— Хм, лет до двадцати, но я бы на твоем месте не переживал. С твоими ростом и сноровкой пойти бы на военную службу — блестящую бы карьеру сделал, парень! — подмигнул Эль-Фат.

— Нет, моя стезя — странствия, — покачал головой Кажет.

— И что думаешь делать дальше? — спросил бывший патриарх. — Неужели всю жизнь скитаться по эльфийским лесам?

— Нет, — покачал головой Кажет. — Я уже достаточно изучил Юракон, побывал в большей части острова. Меня влечет неизведанная даль…

— О чем это ты? — удивился Зирк.

— Я говорил на днях с Дэворой. Она рассказала об Ашади, маминой подруге, покинувшей остров. Думаю, я вскоре последую за ней.

— Покинуть Юракон? Да как такое возможно?! — воскликнул Эль-Фат. — Хотя теперь, пожалуй, все возможно…

— Ну, не совсем. Просто стало возможным то, что раньше было скрыто, — сказал Кажет.

— А, по-моему, на Юраконе полно дел, и бросаться неведомо куда неведомо зачем — верх безрассудства, — назидательно сказал Эль-Фат.

Кажет рассмеялся.

— А кто сказал, что у меня ясный рассудок? Я же полукровка, выращенный Танголинами! Вряд ли в моем случае уместно говорить о здравомыслии.

— И Наэлли согласна с твоим выбором? — спросил Зирк.

— Она всегда принимала мой выбор. Тем более сейчас у нее новая жизнь… Они с Зауной возглавили посольство. Очевидно, они станут связующим звеном между эльфами, куадаранцами и Танголинами. Так что дел у них полно.

Троица спустилась со стены во внутренний двор замка, где к ним подошел главнокомандующий эльфийской армией Рикато. Он отпустил небольшую бороду, из-за чего стал выглядеть старше своих лет.

— Скоро обед, за ним Ее Величество Эльвикери хочет переговорить со всеми и заодно попросить Зирка еще раз рассказать о произошедшем на острове Драгар, — сказал Рикато, подходя к гостям. — Твои слова запишут в свиток и будут хранить в твердыне Орда, — обратился он к вождю Танголин.

— Важная миссия, — заметил Зирк, почесывая морду. — Ну что ж, расскажу всю правду, чтобы потомки не упрекнули.

— Думал уже о потомстве? — подмигнул Кажет другу.

— Ох! После всех этих происшествий на Драгаре самки, побывавшие там со мной, словно помешались. В них, видите ли, проснулась… Как они это называют? Особая чувственность? Тьфу, мне этого не понять! Одна Ранта ведет себя сносно. Может, ее я и выберу, для своего же спокойствия.

Рикато с Эль-Фатом недоуменно переглянулись.

В коридорах Крепости к ним присоединилась Варуна с Тонтриком — младшим венгараром-самцом в выводке. Правда, за прошедшие годы он почти догнал в росте Актава, хотя по-прежнему уступал ему в силе.

— Поскорее бы возвратиться на Драгар! Мне хочется продолжить исследования, а не торчать здесь, в этой сутолоке, — ворчала Варуна.

— Успеешь, венгарарам отведен долгий век. Еще пылью покроешься, вот увидишь! — небрежно сказал ей Зирк, проходя вперед.

Тронный зал встретил их аппетитными запахами самых разнообразных блюд, размещенных на длинном столе.

Наэлли и Зауна уже заняли свои места и что-то возбужденно обсуждали с Рантой и Эльвикери. Патриарх Ано с семьей стоял чуть в стороне, беседуя с Дэви и Нуринусом. Последний в битве на Драгаре получил несколько ранений, и теперь длинный шрам пересекал всю щеку Шептателя. Кита беседовала с семейством венгарар и еще несколькими Шептателями.

— Прямо полный сбор, — тихо произнес Зирк.

— Даже фея Ияия тут, — улыбнулся Кажет.

— Ох, я постоянно забываю об этих существах, — покачал головой Эль-Фат.

— Ладата тоже всегда со мной, — сказал Кажет.

— Вот и сбылась мечта Наэлли и Канарис о мире между всеми народами, — вздохнул Зирк. — Жаль, мать не дожила до этого момента.

— Но дело, которому она посвятила жизнь, будет продолжаться, и это главное, — ободрил его Кажет.

Канарис умерла еще до того, как юраконцы вернулись с Драгара. Она была похоронена в одной из пещер Алькорка, ставшей у Танголин чем-то вроде мемориала. В Алькорк переселялись многие ящеры, хотя Зирк лелеял мечту когда-нибудь перевезти сородичей на Драгар. К этому месту он питал особые чувства.

«Вряд ли это когда-либо удастся. Танголины так долго искали свой дом, что теперь наверняка откажутся сниматься с насиженных мест. Для многих из них раем стали горы Алении, а родиной их предков — Алькорк. И они недалеки от истины», — размышлял про себя вождь.

— Только что пришли вести от Торно, — говорила Эльвикери дочери и Зауне. — В Орде готовят праздник в вашу честь. И Кажета хотят видеть. Кажет! — позвала она внука. — Тебе придется поехать с нами в леса Ордано!

— С радостью поеду, Ваше Величество! — дружелюбно крикнул Кажет, а друзьям своим прошептал: — И вы еще удивляетесь, почему я хочу покинуть остров!

Эль-Фат рассмеялся и подошел к Ано с семьей. Он поздравил со свадьбой стоящих рядом Малюту с Этони, обещал Ветору научить его владеть секирой и сделал пару комплиментов в адрес юной Элано.

— Будем надеяться, девица унаследует красоту своей матери и будет оставаться молодой и цветущей долгие годы, — глядя на Мелиссу, сказал Эль-Фат.

Он вспомнил, как впервые увидел женщину во время эпидемии в Зельбарбе. Тогда он принял ее за юную девушку и был поражен ее умом и отвагой.

Гомон, веселье и смех создавали в зале атмосферу настоящего праздника. Зирк с Варуной стояли неподалеку от входа и с интересом наблюдали за происходящим.

— Мир во всем мире, как мы и хотели, — произнесла Варуна.

— На самом деле наш народ еще не знает, что такое мир. Пройдет много лет, прежде чем все встанет на свои места, — задумчиво промолвил Зирк. — Да и куадаранцам надо решить немало проблем. Будут еще жаркие деньки, поверь мне.

После обеда Эльвикери, как и предупреждал Рикато, обратилась к Зирку с просьбой поведать собравшимся о Драгаре.

Зирк поднялся и глянул на разместившихся в углу писцов.

— Я понимаю ваше желание узнать правду из первых уст, королева, — сказал он. — Ведь после возвращения с Драгара мы ограничились вестью о том, что с Дрэком покончено. Мы понимали, что правда о происхождении Танголин может многих поразить и вызовет ненужные волнения. Но сегодня я расскажу вам все, что узнал на острове. На самом деле Драгар — древний город, созданный нашими предками. Я имею в виду предков Танголин. Мы вовсе не обученные твари, и Дрэк не наделял нас разумом при помощи темной магии. Наши предки были древним народом, населяющим Юракон и Драгар еще до появления Ангелоподобных. С ними, кстати, мы прекрасно уживались. Но настал день, и племя Тэнги сгинуло, уступив земли острова куадаранцам и эльфам. Осталось лишь два древних города — Алькорк и Драгар, а в них — множество артефактов, которые только предстоит найти. Дрэк смог обнаружить один из них и возродил Танголин. Разумеется, он растил нас как изощренное оружие, и нам понадобилось время, чтобы стать теми, кем мы были тысячелетия назад. А Тэнги были миролюбивым и мудрым народом: они ценили красоту так же, как эльфы, и уделяли много внимания развитию ремесел и искусств. Все эти знания я получил от древнего артефакта, Зеркала, в которое Тэнги записали всю свою историю. Однако Зеркало открывается лишь тем, кто по духу похож на древний народ. Я узнал, что Ашир, которого я приказал оставить на Драгаре, пытался проникнуть к Зеркалу, но артефакт не открылся ему из-за черствости и властолюбия тирона. У каждого из нас свое предназначение в этом мире, и он свое выполнил, а теперь я выполняю свое.

Зирк замолчал и сел, задумчиво рассматривая свой свернутый хвост.

— То есть ты хочешь сказать, что изначально весь наш остров был заселен ящерами? — спросил Зирка Ано.

— Тогда откуда здесь появились люди? — вторила ему Мелисса.

— Этого я не знаю, — пожал плечами Зирк. — Но, может быть, мы вскоре это выясним. Надеюсь на Кажета.

Все взглянули на юношу. Тот ничуть не смутился.

— Я никого не призываю менять свой взгляд на вещи, но этот мир гораздо больше, чем изображенные на наших картах земли. И я собираюсь узнать, что находится за пределами Юракона. Главная целительница эльфов Ашади уже узнала, и я отправляюсь за ней, — сказал Кажет.

— Ашади ушла с Юракона? — удивленно спросила Кита.

— Улетела, — поправила ее Дэви. — Наш мир и вправду гораздо больше, и, хотя никто из нас, Шептателей, не покидал пределы Юракона, драконы знают путь в другие земли. И они могут доставить нас туда. Настало время узнать больше.

Присутствующие переглянулись. Вопросов у них по-прежнему было больше, чем ответов. Но новое поколение было намерено их найти во что бы то ни стало.

Твердыня Орда нисколько не изменилась за прошедшие десятилетия. Темно-синие стены сияли в лучах полуденного солнца, будто вылитые из диковинных кристаллов. Вокруг замка раскинулся огромный, хорошо защищенный город. Но теперь стволовая стена стала любимым местом для детских игр, а пузыри Квиты по праздникам испускали тысячи безвредных пузырей, веселящих народ. Здесь, как и у Крепости, царила атмосфера радостной суеты, и сюда же со всех соседних поселений стекались тысячи эльфов: посмотреть на воскресшую из мертвых Наэлли и ее уже взрослого сына Кажета, первого ребенка человека и эльфа. Торжественный парад возглавляла главная всадница Киира. По усыпанной золотым песком дорожке прогарцевали белоснежные единороги, а на небе три молодых дракона устроили настоящее огненное шоу. На головы эльфов сыпались лепестки цветов, разносимые певчими птицами, а звуки музыки сливались в одну прекрасную мелодию, исходящую будто из недр самого Орда.

Вечером фениксы развлекали гостей и жителей города огненными рисунками в небе, а сладкий нектар и медовый напиток лились рекой под исполнение веселых песен и древних танцев эльфийского народа. Это был праздник окончания войны и прославления королевской династии.

Глядя на это изобилие, Кажет лишь качал головой, думая о том, что теперь ему точно придется вернуться на эльфийский престол, если только Наэлли не обзаведется детьми с Зауной, что было бы неплохим выходом из ситуации.

— Надеюсь, Ладата будет сопровождать тебя, — услышал юноша голос матери.

Наэлли стояла рядом с ним, как и он, глядя на резвящихся эльфов.

— Конечно, после Алькорка я ни за что с ней не расстанусь, — улыбнулся Кажет.

— Тогда я спокойна. Но никогда не забывай, что у тебя есть дом и родные, которые всегда будут любить и ждать тебя.

— Это самое ценное, что я мог услышать, мама.

Наэлли обняла сына. Глаза ее наполнились слезами.

— Не плачь, мама. Я обещаю, что вернусь, чтобы рассказать об увиденном. Просто я думаю, что это и есть мой путь, и хочу идти по нему.

— Понимаю тебя, сынок, — сквозь слезы улыбнулась Наэлли. — Но только когда у тебя самого будут дети, ты поймешь, как тяжело отпускать их, будь то другая семья или далекие края.

К матери и сыну приблизилась Эльвикери. Кажет практически не уступал ростом эльфийской королеве и один из немногих мог прямо заглянуть в ее пронзительные синие глаза.

— Ты собрался лететь из гор Абара? — спросила Эльвикери.

Кажет кивнул.

— Тогда дождись завершения праздника и следуй своей судьбе. — Губы королевы дрогнули в улыбке. — Надеюсь, ты когда-нибудь вернешься, чтобы занять место своей матери на эльфийском троне, так же как она займет вскоре мое.

— О, я вовсе не горю желанием править эльфами! — махнула рукой Наэлли. — Ты еще запросто продержишься и сотню лет!

Втроем они подошли к распахнутому окну замка. Глядя на горящие огни города и ночное небо над ним, Эльвикери произнесла:

— Я правлю уже много сотен лет, дорогие мои. И даже Ангелоподобная может устать. В каждом из вас течет кровь моего народа, и это дает вам особую силу и власть, а вместе с ними и ответственность. Ответственность за сохранность этих земель и народа эльфов. Именно поэтому я прошу вас не рассчитывать на меня, а прислушиваться к себе — священная искра живет прежде всего в вас.

— Я обещаю, что займу свое место, когда придет мое время, — сказал Кажет. — Но также надеюсь, что это будет не скоро, хотя одно Небо знает, сколько отведено времени такому существу, как я.

— Даже малая капля крови Ангелоподобных дает тебе право самому выбирать, сколько жить и когда уходить. — Эльвикери положила руку на плечо юноши.

— Да, поэтому не трать ее куда попало, — подмигнула ему Наэлли.

Кажет усмехнулся.

— Дэви рассказывала мне о тех землях, что за пределами Юракона. Через драконов они знают о них. Там тоже есть люди и эльфы, и еще какие-то народы, которым сложно дать название. Поэтому я хочу отправиться туда и узнать о них побольше, а может, даже отыскать Ашади.

— Она станет тебе хорошим другом и наставником, если понадобится, — сказала Наэлли. — Жаль, что мы не встретились до ее ухода.

— Кто знает, может, еще и свидитесь, — улыбнулась Эльвикери, глядя на далекие звезды. В этот праздничный день даже они, казалось, сияли ярче, торжествуя воцарившийся мир.

На рассвете Кажет покинул твердыню Орда. Перед отъездом Торно подарил ему меч — он не был похож ни на один из известных эльфам видов оружия.

— Его нашел твой дед Мартэн на юге Юракона. Он великоват для рядового воина, но в самый раз для тебя. И это еще не все.

Старый Керотан, неспешно приблизившись, достал из своей сумки необычного вида сверток.

— Это мне передали феи. Они чтят тебя за твое внимание к силам природы.

И ведающий извлек из обертки необычного вида доспех: он был сделан из едва различимых металлических колечек. Искусная и неизвестная мастерам Юракона работа!

Недолго думая, Кажет надел на себя доспехи, а ножны с мечом приладил к поясу.

— Благодарю вас за ценные дары. Неизвестно, что пригодится мне в далеких землях, но я буду надежно защищен, это точно.

К Кажету подошла Наэлли.

— Счастливого пути тебе, сынок. С тобой всегда будет моя любовь.

Обняв сына, она прошептала:

— Береги его, Ладата. Надеюсь, твоя связь с другими феями останется неразрывной и я смогу узнавать обо всем, что происходит.

Зауна и Рикато пожали Кажету руку, а Кита подарила ему перо феникса на удачу.

Когда юноша запрыгнул на белоснежного корнарка, подаренного Эль-Фатом, Эльвикери произнесла благословение:

— Да будут чисты намерения твои и благородно сердце. Да будет силен твой дух и ясен ум. Будь бдителен и неси самое лучшее, что получил ты от тех народов, чья кровь течет в тебе, к тем, кого повстречаешь на своем пути. Благословляю тебя Словом Своим!

— Я есть тот, кто я есть, — произнес Кажет слова, заканчивающие напутствие, и подстегнул своего скакуна, помчавшись вперед.

Широко распахнутыми глазами Наэлли наблюдала, как всадник из ее видения уносится вдаль.

Эпилог

— Ты говоришь, что эта война была необходима, что она была уместна. Но ведь она принесла столько страдания и страха, столько жизней забрала, столько семей разлучила!

— Ты считаешь страдание и смерть неизбежным злом. Но я, сама потерявшая любимого, даже после самых кровавых битв не могу с тобой согласиться. Да, война — это страшно, но посмотри на все с иной стороны. Если бы не было войны, куадаранцы никогда не сблизились бы с эльфами и не смогли дать друг другу то, в чем все мы нуждались. Не появилось бы Танголин, разгадавших тайну нашей истории и ставших тем камнем преткновения, с помощью которого мы воспитали в себе терпимость и взаимопонимание. Да и подумай еще немного — не казалось ли тебе, что наши народы сами накликали на себя войну? Эльфов жгло чувство несправедливости за то, что они теряют свою былую мудрость и силу. Они не могли понять, что просто обретают новую форму, а вместе с нею и новые возможности. А куадаранцы? Погрязшие в своих междоусобицах, они в скором времени могли бы превратиться в жестокосердных и бесчувственных созданий, считающих, что лишь кровопролитием можно разрешить все проблемы. Появление Дрэка или подобного ему в таких обстоятельствах оказалось неизбежным… Возможно, как последний шанс нам одуматься и выбрать лучший путь.

— Но разве цель здесь оправдывает средства? Я не говорю о себе или тебе, но подумай о других: сколько судеб было искорежено, сколько потрясений пришлось пережить! Земля захлебнулась в крови, матери рыдали над телами сыновей, пострадали не только воины, но и мирные жители! Голод, эпидемии — разве можно все это назвать благом?

— Но разве, когда мы умираем, земля не впитывает нашу плоть и кровь? И разве страдания не делают нас мудрее и сильнее? Оглянись вокруг: наши народы никогда не будут такими, как прежде. Теряя, мы понимаем ценность того, что имели.

Все произошедшее стало великим уроком для всех вместе и для каждого в частности. Да, мне тоже хотелось бы, чтобы не было жертв, не было страданий. Это претит моей природе, ты же знаешь. Но в мир является лишь то, что вынашивается внутри наших умов и сердец. Таков порядок вещей.

Да и думаешь, что война прекратилась оттого, что несколько войск объединились и победили врага? Нет. Матери и дети молились, чтобы она закончилась. А когда кровь полилась рекой, даже сами воины пожелали, чтобы прекратился этот ужас. Наконец, Эль-Фат, воин до мозга костей, посвятивший этой войне всю свою жизнь, — даже он всей душой захотел, чтобы она завершилась. Только когда весь Юракон, такой противоречивый и полный страстей, возжелал мира, тогда и только тогда затеплилась надежда на спасение. И после этого злые силы начали уходить: Танголин повел за собой Зирк, и зло для нас обратилось добром, а Дрэк бежал, и земля Драгара поглотила его, ибо его присутствие в этом мире перестало быть уместным.

Гляди выше, дорогая. Война — это не наказание, это последствие нашего исковерканного восприятия мира. Войны случаются только тогда, когда иного выхода к просветлению не остается…

Мелисса растерянно посмотрела на собеседницу.

— Мне трудно воспринимать все так, как ты говоришь. Но ведь ты даже в рептилиях разглядела то, что они сами в себе тогда не видели. Думаю, и тут ты знаешь истину… Наверное, мир тем и интересен, что можно говорить о целом событии или о жизни одного существа, но одна история будет не менее значима, чем другая.

— В этом есть свое очарование и своя тайна, которую нам пока не дано познать.

— Что же нам вообще дано? — спросила Мелисса.

— Выбор. Можно выбрать топтаться на месте или идти вперед, учиться любить или продолжать кричать о несправедливости мира — любое решение будет принято, но и вызовет последствия, с которыми нам придется иметь дело. И тогда мы снова будем делать выбор — этого права у нас никто не отнимет.

— Правда, выбор — это большая ответственность, — заметила Мелисса.

Наэлли улыбнулась.

— Приятная ответственность, если выбирать любовь.

Год 1090-й. Юракон

Конец