Хроники Оси: Обруч Мина.

Глава 1. "Сделка"

Вечер. Два дня до Совета Семей.

Где-то на севере Города.

Нат вышел из узких и кривых переулков трущоб на просторные улицы района Фьерд и сбавил шаг. Ночь окутывала Город, и прохожие спешили разойтись по домам до наступления темноты. Керосиновые фонари уже зажгли, но эти маленькие светлячки не могли разогнать страх горожан перед сгущающимися сумерками. Парень не боялся ночных улиц, он вообще не боялся темноты. Его пугали всего две вещи: старшая сестра, разозлить которую было хуже, чем прогневать стражу Города или боженьку, и вода. Да. Вода пугала его больше всего. При одном приближении к водоёму его начинало мутить. Запах сырости, стоячей воды, зыбучая бездна ила и липких водорослей, которые душат и тянут на дно… Нат настолько ненавидел воду, что ни разу за все десять лет, что прожил в Городе, не был на набережной. Это было не так-то просто, учитывая, что Река делила Город почти пополам. Но Натан знал обходные пути на другой берег. Хотя, с тех пор как Семьи Карнели и Минамото развязали новую войну за влияние, использование некоторых тоннелей стало рискованно. Да, и в целом ночи в Городе стали небезопасными.

Впрочем, Ната это не беспокоило, Он и так всегда привлекал к себе много внимания — пепельно-белые волосы буквально светились в темноте, пёстрая одежда, отблески пирсинга, всё кричало «Эй, я тут, обратите внимание!» — парень вечно ходил похожий на ярмарочный балаган, такой же яркий на вид и дерзкий на язык.

Кафе «У Мери»

«Бессовестные студенты, — думал Генри, проверяя очередное эссе, — даже списать адекватно не могут!». Генри Альберт фон Шилле уже 3 час вымарывал чужие чудеса эпистолярного жанра, желая порешить своих подопечных. Тотальное незнание молодёжью собственной истории всегда раздражало немёртвого. А уж Гена на память не жаловался и с завидной занудностью старался воспитать её у студентов. В Университете за ним закрепилось прозвище Крокодил Гена, Генри хотел бы думать, что обязан этому своей добротой, подобно странному крокодилу из легенд, спасавшему детишек от Речных, но не тешил себя иллюзиями. Он сознавал, что причиной прозвища являются 2 ряда острых акульих зубов, делающих даже самую милую улыбку хищной, а не любовь студентов к забытым мифам.

Оторвавшись от очередного бездарного опуса о начале Первой Войны Семей, Генри посмотрел на часы и понял, что в Университете давно наступил комендантский час, а не выгнали его из кафе, видимо, только из-за того, что в припадках неодобрения он корчил кислые рожи.

Генри собрал эссе в аккуратную стопку и отложил на край стола. Почесав переносицу, он достал из сумки запечатанный конверт, разгладил, но открывать не стал. Выведенное тонким почерком, имя отправителя, как бы не хотелось профессору, не думало сменяться на иное. Медлить и дальше, определенно, было нельзя. Нервно постукивая пальцами по столу, уставился в пустоту.

Западный Вокзал.

Из окна купе уже были видны огни вечерних районов. Вот он — Город. Столица, которую любили и ненавидели одинаково сильно. Эмилия не относила Себя ни к тем, ни к другим. Она видела пространство и возможности. А если они есть — кто-нибудь ими воспользуется. Почему бы ни ей.

Накинув на себя расшитую вышивкой накидку, женщина подошла к зеркальной двери купе. Оглядела себя с ног до головы, поправила пару прядей в причёске и уверенно толкнула дверь. За дверью ждал Бенджамин, он склонил свою тронутую сединой голову и, отступив в сторону, пропустил хозяйку к выходу из вагона.

— Бен, письма достигли своих адресатов?

— Да, мисс!

— Все ли они распечатаны?

— Все, кроме одного, мисс, одна магическая печать не тронута.

— Полагаю, того письма, что ты направил Генри?

— Да, мисс.

— Убогий Крокодил, неужели он думает, что остался хоть кто-то, питающий иллюзии относительно его местонахождения?

Бенджамин выгрузил на тележку увесистые чемоданы с гардеробом мисс Бенд. Человеческий поток стремился к зданию Вокзала. Эмилии было приятно, что слуга, оберегая её личное пространство, вынуждал приезжих расступиться. Возможно, кто-то из них тоже видел перспективы и возможности, которые дарил центр Мира, но вряд ли они зашли так далеко, как зашла дочь семьи Бенд. Как сейчас тележка расчищала путь перед ней, так и её дела во благо человечества обратят к ней взор всех существ.

Мягко ступая по брусчатке перрона, ведьма вернулась к мыслям об одном представителе древних ящеров.

Стоит отметить, Университет действительно отличное место, чтобы спрятаться прямо на виду, прямо в сердце Города! Но что ты будешь делать теперь, сосущая тварь? Ну ладно, Гена не из того вида вампиров, что сосут кровь, такие, как он, оставляют гораздо больше увечий, чем пара скромных дырочек на шее. Но Эмилии нравилось так и сяк сочетать глагол «сосать» с проклятым носферату. Каков фрукт, никакой реакции! Стоило колдунье напасть на его след, он тут же испарялся, не выходя на контакт.

Эмилия была злопамятна. Ох, как злопамятна. И даже оставленный им ей на откуп Обруч Мина не покроет убытков, которые она понесла в Биом-сити. Она собиралась отыскать зубоскала и вскипятить его холодную кровь прямо внутри его паршивого тела. Ну, перед этим насладиться шикарным зрелищем его падения. Во всех формах, смыслах и позах.

Но сначала дела поскучнее. Как говорится, делу Время — потехе час. Нужно было навестить хозяйку одного из Домов, чьим покровительством она пользовалась, и разузнать обстановку.

Район Фьерд.

Нат поёжился. Он стоял через дорогу от кафе и изучал посетителя через окно. Заказчик ждал «У Мери» уже с полчаса, но входить парень не торопился. Вот надо же было этому Крокодилу назначить встречу именно в кафе сестры.

Услышав прозвище информатора, Нат подумывал отказаться от его услуг и найти другой доступ к Архиву, но на деле оказалось, что никакого отношения к речным профессор не имел. А поставленные им условия и вовсе подогревали интерес. Мало кто предпочитал получить от дельца ответную услугу, вместо оплаты. Да и, личной встречи представители высшего света предпочитали избегать.

Среди клиентов «главного торговца антиквариатом города» было много любителей истории и хватало всяких тварей: людей, нелюди, чернокнижников, немёртвых и даже представителей Семей; обращались к нему и птицы более высокого полёта, и всё же с чванливой элитой Университета парень сталкивался впервые. Это было любопытно. Зачем высокомерному учёному мужу связываться с подпольным скупщиком и торгашом? Впрочем, что бы не понадобилось этому Генри фон как его там, Натаниэль мог достать что угодно. Его репутация в Городе ничуть не уступала любому Дельцу из семьи Минамото и даже крокодилу голубых кровей из Университета.

Но какого ж… почему именно это место?

Мерзкий звон дверного колокольчика над головой заставил Ната снова поёжиться…

Кафе «У Мери»

Тихая трель колокольчика отвлекла Хлою от подготовки к закрытию кафе.

— Добро пожаловать! — Удивительно, как за пару недель работы она привыкла встречать посетителей. А вот они к ней — нет. Почти все гости кафе пялились на неё так же, как светловолосый парень, зашедший только что. До её прихода в кафе «У Мери» всегда были только сама хозяйка Мери и Борис — двухметровый громила, в котором сложно было заподозрить лучшего кондитера Города. Разумеется, если бы не дядя Ричард, Хлою ни за что бы не взяли на работу, но просьбе брата главы Семьи Карнели сложно было отказать.

Девушка поспешила было принять заказ, но теперь пришла её очередь удивиться. Наглый парень подсел к Профессору!

Постоянный посетитель — Генри Альберт фон Шилле — преподаватель Университета — сидел на своём любимом месте уже несколько часов и был невозмутим и элегантен, как всегда. Хлоя восхищалась им. Она подала заявление на поступление в Университет ещё в прошлом месяце и с нетерпением ждала ответ.

Университет был её мечтой. Это было единственное место в Городе, где девушку могли воспринимать не как полукровку-бастарда одной из Семей, а как равную среди студентов. В тех стенах не имели значения происхождение, раса и достаток, только знания! А уж своими знаниями Хлоя гордилась. Девушка не вылезала из книг годами. Во всём Доме Карнели вряд ли найдётся хоть одна книга, не побывавшая в её руках. То ли дело библиотека Университета! Хлоя с замиранием сердца представляла себе огромные лабиринты книжных стеллажей. И, конечно же, просторные аудитории, где читают лекции учёные и преподаватели. И, разумеется, профессор фон Шилле — один из лучших историков континента.

***

Когда колокольчик сообщил о посетителе, Профессор смахнул конверт обратно в портфель и достал другой, заметно разбухший.

Генри пристально и откровенно оценивающе разглядывал Дельца, резво юркнувшего на диванчик напротив него. Да, было за что зацепиться взглядом! Как он с такой маскировкой справлялся с самыми сложными заказами, оставалось загадкой. Пялясь на парня, которого вовсе не смущал его взгляд, Профессор задумался, вдруг в таком виде нынче можно затеряться в толпе? Он не так часто покидает стены альма-матер, а если и покидает, то курсирует по привычным маршрутам: Кампус — городская библиотека —Мэрия — да пара Домов, где ему рады, несмотря на расу.

Проблема расового и классового неприятия была центральной в этом столетии. Генри отлично помнил пару других проблемных веков, трагизм которых был значительно серьёзней, но они не вызывали тошнотворного презрения у вампира.

Во времена Первой войны Семей ставки были иными. После изматывающих войн за территории и блага Предки заключили ожидаемый всеми Мир, в какой-то мере найдя согласие между собой и создав Город. Столица стала олицетворением этого мирного договора. С высоты птичьего полёта Кварталы Семей словно лепестки окружали центр Города, Университетский остров. Те, кто называют себя сегодня семьёй Карнели, — потомки тех, кто издревле промышлял охотой и военным делом. Оружию, а потом и украшениям дома Карнели не было равных в мире. Потому не удивительно, что, прикрываясь старыми лозунгами, они решили повысить спрос на свой продукт, развязывая на улицах потасовки. Назвать это «Войной» могли лишь такие неучи, как студенты его группы. Ну этих он сделает адекватными.

Каждая Семья в Городе имела Дом-представительство на территории подконтрольного квартала. Сейчас они находились на территории семьи Фьерд, пришедшей с далёких северных островов в эти земли. Поговаривали, в садах Дома Фьерд живёт волшебный олень, один из тех, о ком в Городе уже и не помнили. Семья Фьерд оберегала род северных оленей. Основная их масса жила на родном севере, а в Городе, созданном когда-то, как символ мира, сегодня семья терпела поражение за поражением на всех фронтах, — миролюбивость и наивность никогда не помогали в борьбе за власть.

***

Нат недоумевал, откуда здесь взялась эта мелкая рыжая девчонка?! На вид ей никак не больше 18, к тому же она определённо человек! Живой, даже слишком на его вкус… ну сколько можно так преданно глазеть на этого Крокодила? Нат не привык, что всё внимание достаётся кому-то другому. Впрочем, сам профессор вниманием собеседника не обделил, рассматривал Ната с ног до головы так, что казалось дыру в нём прожжёт. Вот эта реакция ему больше нравилась. Даже льстила, учитывая, что теперь стало очевидно — перед ним немёртвый. Кто точно, Натаниэль пока не разобрал… точно не призрак, и навряд ли мертвяк или упырь, скорее вампир или вендиго. В любом случае немёртвые «живут» долго, и тот, что сидит напротив, явно разменял не первую сотню лет. А значит удивить его — дорогого стоит. Он, небось, застал ещё постройку Города…

— Кофе, — крикнул Нат. Девчонка вышла, наконец, из ступора и метнулась за стойку. Он тут же прикусил язык — не стоило расслабляться лишь потому, что сестры не оказалось в зале. Нужно скорее переходить к делу. Парень покосился на лежавший на столе конверт и снова посмотрел прямо в глаза заказчику.

— И так, что же Вы ищете?

***

— Вы, я смотрю не любитель долгих реверансов? — Генри было ухмыльнулся, показывая зубы, но тут же одёрнул себя и привычно сомкнул губы в тонкую линию.

Видимо, этого парня что-то нервировало в этом кафе, и Генри было приятно осознавать, что это не имело к нему никакого отношения. Парень спокойно выдержал оценивающий взгляд, но было ощущение, что ждал подвоха со спины. Вампир изучающе перевёл взгляд назад, на девушку, принёсшую кофе Дельцу. Та залилась румянцем, став почти такой же красной, как её волосы. Ммм! «Поцелованная огнём!» — так говорилось в какой-то современной пьесе? Или как там оно сегодня называется.

Очевидно, волнение юноши не было с ней связано, вампир не почувствовал никаких признаков, выдававших бы его, ни в запахе, ни в сердцебиении.

Когда девушка вернулась за прилавок, он решил, наконец, ответить на вопрос.

— Натаниэль, верно? Хотел бы сразу уточнить, что обратиться к Вам меня вынудили обстоятельства, обычно я не полагаюсь на кого-либо, кроме себя. Но случай — особый. Возможно, Вы в курсе, что уже довольно скоро в Город прибудет ряд именитых персон. Формальным поводом является ежегодный Совет Семей и праздник в честь дня Сбора урожая, но думаю, для человека с Вашим родом деятельности, не секрет их реальные мотивы. Среди прибывающих будет одна дама, Эмили Бенд, с собой она везёт одну вещь, интересующую многих в этом городе. Я говорю об Обруче Мина, и не в моих интересах, чтобы кто-либо из Семей его получил. Должен Вас предупредить, что дама эта довольно сильная колдунья, да и ожидает охоты за Обручем. Вам понадобится весь ваш опыт и чутьё, чтобы отличить его от подделки и заполучить.

Генри не стал уточнять, что недолгое время сам был хранителем Обруча Мина, да и с Эмили Бенд был хорошо знаком. Настолько хорошо, что прятался от неё не первый десяток лет. Ошибки прошлого неизменно дают о себе знать, как бы ни казалось, что они скрылись под толщей пыли. Вот теперь, не без его участия, один из семи Ключей Оси Города уже скоро окажется совсем к ней близко. Да, Университет, с его подводной криптой, самое безопасное место, рассчитанное на защиту Оси от колдунов и ведьм, несогласных с её положением. Это стало одной из причин, по которой Генри согласился с работой здесь. Бонусом — сама Эми тут его не достанет. Но ведь знала ведьма, чем его выманить. У вампира было такое ощущение, что, помимо личной навязчивой идеи, её мало что интересует! А то, что последствия её манипуляций могут угробить весь Город, — для неё мелкие неприятности. Генри воспользовался моментом и похвалил себя за гуманизм и заботу о ближних своих. Он высокомерно считал это истинно редким достоинством среди разменявших третью сотню существ. И полагал, что уж Эмили этим даром не обладает.

Пока он в очередной раз прокручивал в голове варианты событий, прошлых и будущих, выпав из реальности, Нат допил свой кофе и уже мастерил из салфеток какие-то диковинные формы. «Чёрт, он наверняка припишет меня к тем представителям немёртвых, которые настолько дряхлы, что выдают по фразе в час и считают это Скоростью… судя по его выражению лица, я пропустил всё, что он говорил, мимо ушей!»

Сделав вид, что так всё и было задумано, Генри подвинул пухлый конверт Натаниэлю и снова заглянул ему в глаза. Вот бы был конфуз, прослушай он отказ!

***

Девчонка, и правда, вздыхала по этому крокодилу. Когда она подошла, то чуть не опрокинула кофе на Ната, а её сердце колотилось, как у кролика. Как же она раздражала! Или это всё зависть? Иногда Нат уже забывал, что такое учащённый стук сердца, впрочем, у него и сердца-то как такового нет… это тело принадлежит ему лишь формально. Рука дрогнула на пути к чашке. Надо было принять лекарство перед выходом…

— Натаниэль, верно?

Вампир, а Нат уже убедился, что перед ним сидел именно носферату, наконец, приступил к делу. Парень слушал, не перебивая. Голос Генри слегка дрожал от возбуждения, похоже, проблема была серьёзной и сильно его беспокоила, а учитывая, что он немёртвый… Что может напугать немёртвого?

На этот вопрос Нат знал ответ, как никто другой. Есть вещи гораздо хуже смерти.

Эмили Бенд… о ней профессор говорил почти с восхищением, «колдунья» — не ведьма. Это дело более личное, чем могло показаться на первый взгляд. Очевидно, вариант договориться напрямую не рассматривается, иначе профессор не стал бы рисковать репутацией, связываясь с Дельцом.

Об Обруче Мина Нат слышал впервые, но виду не подал, лишь отпил кофе и кивнул. А вот о семье Бенд слухи ходили разные, но все скверные. Небольшое семейство, не чета столичным, но чернокнижники имели дурную репутацию. Нат знал только одного — Чумной ворон… да… это вариант…

Что? Отличить от подделки? Парень мельком глянул на левое запястье, из-под куртки выступала часть татуировки — орнамент Джуго. Тот ещё был вор, но кончил плохо — создал тату-заклятье, способное распознать магию любой силы, да вот схватился за какую-то древность и умер от болевого шока. Рисунок начинает жечься при прикосновении к артефакту. Чем сильнее магия — тем сильнее боль. Но Ната это не пугало, боль, как и учащённое сердцебиение, уже давно в прошлом, но он чувствовал достаточно, чтобы распознать, что за артефакт перед ним.

— Я не приношу подделок, — парень сделал вид, что его оскорбляет подобное предположение, хотя сам уже давно привык к тому, что его недооценивают. Все видели в нём лишь человека. Обычного смертного дельца, решившего поживиться на поприще Семьи Минамото. — Есть что-то ещё, что мне стоит знать?

Вампир надолго замолчал, а потом просто пододвинул конверт. Это следовало понимать, как конец разговора.

Стоило уточнить детали, но Натаниэль слишком торопился свалить отсюда.

Совет Семей должен быть через три дня. Город ждал его не меньше чем сам День Урожая: большие гости в Городе — большие заказы для Дельцов.

— Что ж. Договор перед Богами. — Произнёс Нат обиходное выражение, оставшееся от некогда обязательного контракта Заказчиков и Дельцов Семьи Минамото. — Работа будет готова через четыре дня. Я сам найду Вас и сообщу о месте передачи.

Он вскочил с кресла, даже не заглянув в конверт, тот был слишком большим, чтобы сомневаться, а вампир слишком серьёзным, чтобы шутить. Как ни странно, Нату понравился этот Крокодил. И его ухмылка — такие зубки ни с чем не спутаешь, хоть парень и не встречал прежде носферату.

— Нат? Не знала, что ты зайдешь…

Глава 2. "Мери"

Вечер. Два дня до Совета Семей.

Кафе «У Мери»

Мери удивилась, увидев брата за одним столиком с профессором фон Шилле. Натан никогда не приходил в кафе, лишь забегал к ней за лекарством раз в сезон.

Видя, что разговор уже окончен, Мери окликнула брата.

— Нат? Не знала, что ты зайдёшь.

— О, сестрёнка? — парень натянул подобие улыбки на своём лице. — Я просто проходил мимо.

— У тебя всё в порядке? Его ещё хватает?

Мери была спокойна, хотя попытка брата улизнуть не осталась незамеченной.

— Более чем, — быстро ответил Нат. Слишком быстро. — Я сам справлюсь со своей жизнью, — буркнул парень уже в дверях.

Мери сделала глубокий вдох. Упрямство брата ей уже порядком надоело. Приходилось каждый раз напоминать себе, что он всего лишь ребёнок. Пускай и в теле двадцатилетнего, но он никогда не повзрослеет, не станет мудрым и зрелым. Просто маленький упрямый мальчишка.

Могла ли она представить, потеряв родителей 15 лет назад, что они с братом переберутся из глухой деревни в столицу и станут...

Мери посмотрела на свои руки, перевязанные от запястья до локтя атласными белыми лентами. «Кровавая Мери» — таким прозвищем наградила её Семья Фьерд, после своей попытки предъявить права на кафе Мери. Неудачной попытки. С тех пор мало кто из Семей приходил сюда по своей воле.

Впрочем, количество клиентов мало волновало женщину. Все приходили к ней хоть раз, так или иначе. А таких постоянных клиентов, как профессор фон Шилле, в Городе довольно мало. Мери обратилась к мужчине:

— Прошу прощения за сцену, Господин фон Шилле, надеюсь, мой брат не причинил вам неудобств?

Справа тихо звякнуло, и хозяйка кафе перевела взгляд на Хлою. Эта девочка была так энергична, в свои 18 она была уже куда взрослее братца Мери. И у неё всё ещё было впереди. Девочка вырастет прекрасной женщиной, если эта Война ей позволит.

Когда Мери впервые увидела Хлою — её родной дядя Ричард привёл её на откуп, словно цирковую зверушку. Он хотел убедиться, что Мери примет сторону Карнели в обмен на Жертву. Но Мери не собиралась принимать сторон в этой войне. Её не заботили глупые распри Семей. Но одно она знала наверняка — их следующая встреча с «добрым дядюшкой» девочки будет для него последней.

***

Хлоя виновато улыбнулась, заметив на себе взгляд хозяйки. Это была уже не первая расколотая ей чашка. Здорово, что дядя устроил её работать именно сюда! Мери и Борис были совсем не такими, как её семья. Они добрые и никогда не ругают её. Дядя хотел, чтобы Хлоя была подальше от войны, поэтому кафе «У Мери» и комнатка на втором этаже стали идеальным вариантом. Оно было одной из немногих нейтральных территорий в Городе.

Вторым таким местом был Университет. Хлоя снова мечтательно улыбнулась.

***

— Прошу прощения за сцену, Господин фон Шилле, надеюсь, мой брат не причинил вам неудобств?

— О нет, Мери! Мне приносит особую радость общение со всеми членами Вашей семьи. — Генри не стал ловить себя на мысли, что опять утонул в размышлениях, пропустив разговор брата и сестры. Ещё меньше он хотел признавать, что виной тому были не философские думы, как обычно, — а сама Мери. Женщина обладала Убийственной красотой. Генри ощущал такое давящее присутствие нуминозности рядом с ней, что готов был расщепиться на мельчайшие частицы и собраться заново. Он бы давно признался себе, что таскается в это кафе проверять Эссе вовсе не из-за того, что двери тут были открыты любому чудищу, а потому, что его влекли сюда тёмные бездны глаз хозяйки, но трёхсотлетнее Эго и привычка к затворничеству вычёркивали такой вариант на корню, словно неверную дату в тесте.

Чувствовать себя школьником Генри не любил, да и время было позднее, в кафе не было посетителей кроме него. Вампир смахнул лежавшие на столе работы студентов в портфель, оставил на столе несколько крупных купюр и поспешил подняться. Мери стояла у прилавка со сладостями. Заглянув ей в глаза, он словно провалился в тёмный колодец и выпил Правдивой воды:

— Ах, как жаль, Госпожа Мери, что мне пора... И... я не могу дать того, что у Вас в цене в силу обстоятельств. Будь моя жизнь не взаймы — вся была бы Ваша.

Выйдя из такого родного нежити дурмана Смерти, Генри натянул на себя улыбку максимально похабную, дабы попытаться скрыть искренность своих слов. И поспешил добавить:

— Судя по всему, лишь я мешаю закрытию, думаю, мне стоит поторопиться!

Гостиная Дома Глориан.

Эмилия сидела уже добрых сорок минут в голубой гостиной, когда Хозяйка Дома соизволила к ней спуститься. О, эта милая любовь аристократов показывать свою значимость. Увы, Эмилию этот спектакль ни капли не впечатлил. Осознание того, что это лишь попытка поставить её на место, — грело душу лучше пунша, что ей принесли.

Тонкий шёлк платья Хозяйки зашелестел так близко, и та присела на кушетку рядом с ней.

— О, дорогая! Как я вам рада! Какой чудный наряд! Какая брошь! Вижу, Ваш вкус к украшениям, как всегда, безупречен! Ха-ха! — Хозяйка залилась звонким хохотом, будучи в восторге от собственного остроумия.

Эмилия расправила чёрную атласную ткань своей юбки, подумав, что тонкий стиль и элегантность эта пошлая Леди точно не понимает, и то была очередная шпилька в её сторону. Ну что ж, не все жабы начинали как жабы. Иногда это приходит с возрастом.

— Могу ли я сделать вывод, что Вы с мужем ознакомились с моим письмом?

— Да, душечка моя! Что за радостные новости Вы нам принесли! Обруч Мина, да ещё и в Городе. Жаль, Вы не знаете, кто же его везёт!

— Да, простите меня за эту оплошность, но думаю, тот факт, что Обруч заявлен на аукцион, делает намерения инкогнито прозрачными.

— Душечка, не смешите меня! — глаз Эмилии уже начал дёргаться, ещё одна «душечка» и эта Леди станет похожа на игольную подушечку! — То, что Обруч выставили на аукцион, — полный вздор, просто заявление! Все знают, что Ключи Оси были созданы тайно, и только главы-основатели Семей знали их смысл и форму. Лишь, когда три из них были обнародованы, современным потомкам Семей стала известна их сущность. И не без Вашей помощи, мисс Бенд! Все семьи Вам очень обязаны, моя дорогая! Ну, кроме тех, что по Вашей милости лишились доли в балансе!

— Ну, что Вы! Это не только моя заслуга! Да и я бы не сказала, что это такое уж дело. Обычные люди до сих пор и знать не знают об Оси Города, семи Артефактах, и что именно благодаря им в мире сохраняется магический баланс. О, тот, у кого собирается хотя бы 3 Ключа, сможет совершить настоящий переворот!

И если бы не один Крокодил, её, Эмилии, переворот бы уже состоялся!

Кафе «У Мери»

Мери весь вечер не давали покоя слова носферату. За те 15 лет, что она была Мореной, ей пришлось повидать разное отношение к смерти: слёзы, гнев, отрицание, торг. Даже немёртвые относились к ней с почтением. Лишь профессор так легкомысленно говорил о смерти. И Нат. Он тоже всегда говорил, что лучше бы сестра дала ему умереть, но разве она могла?

Когда они попали в аварию — родители погибли на месте, а детей выбросило в реку, Мери тогда только исполнилось 16. Напуганная и обессиленная она барахталась в воде и видела, как её маленький семилетний брат тонет, как его тело обвивают водоросли, и утягивают под воду руки наяд и русалок. Разве могла она оставить его там?

Старая Яга обманула наивную и отчаявшуюся девушку. Обещая, что, став преемницей старухи, Мери сможет вернуть брата, она свалила на неё бремя Смерти. Старуха была первой, кого молодой Морене пришлось забрать на ту сторону. С тех пор уже пятнадцать лет Мери без устали провожает в мир иной своих гостей.

Она вернула брата через год. Вырвала его душу из лап Полоза и речных тварей. Ещё год потребовался, чтобы привязать дух призрачной Мавки, бывшей когда-то её маленьким братишкой, к созданному чернокнижником телу с помощью рисунков и её крови.

Но те два года стали для них сущим кошмаром и изменили обоих.

Глава 3 "Бурная ночь"

Ночь. Два дня до Совета Семей.

Район трущоб.

Натан соврал сестре. Лекарства от силы хватит до конца недели, но ему не хотелось признавать, что Мери снова права, как всегда. На то, чтобы справиться с заказом, время есть, а там посмотрим. Может, назначит вампиру встречу прямо там же в кафе и убьёт двух зайцев разом, а может, нагрянет к нему прямо на лекцию... Нат улыбнулся, представив лицо Крокодила, если он припрётся к нему посреди пары на защищённый остров Университета.

Остров... Ната передёрнуло, и улыбка сменилась гримасой отвращения. Остров посреди Реки, нет, туда он не сунется. И пусть все твердят, что речные уже давно передохли на своём дне. Его пугали не злобные русалки и водяные, не безмозглые наяды, и даже не Король всех речных тварей — Полоз, а сама вода.

Каких трудов стоило раздобыть это тело и расписать его всеми заклятьями, что он смог найти. И просрать всё ради шутки над носферату? Это уже чересчур.

Рассуждая, парень уже добрался до цели своего визита в трущобы. Подвал Чумного ворона, как всегда, был завален книгами, колбами и чучелами птиц. Безумный Птичник не выходил из своей лаборатории годами, грезя воссоздать некогда существовавшую расу птицелюдей, или что-то вроде того. Нат частенько принимал от него заказы на самую разную работу. Но их знакомство началось ещё до переезда с сестрой в Город. Именно Птичник помог Мери создать тело для брата, и, надо сказать, Нат уважал за это старика и был ему благодарен. Провести целый год никому невидимым и неслышимым — было ужасно.

— О! Нат? Как серьга святого Рора? Справляется?

— Неплохо, святоши знают своё дело. — Нат уселся на высокий табурет, пока Птичник, не отрываясь, ковырялся в чьих-то останках.

— Ты тратишь слишком много сил на то, чтобы сохранить своё тело от распада, а мог бы просто быть собой.

— Заткнись, Птичник, тебя спросить забыл, — беззлобно огрызнулся Нат. — Штопай своих горгулий.

Чумной ворон оторвался от операции, лишь чтоб поправить длинные седые волосы и взглянуть на мальчишку с укором.

— Так зачем пожаловал?

— Слышал, Эмили Бенд приезжает.

— Эми? — Чумной выронил скальпель, которым ковырялся в очередной животине. — З-зачем? Что ей тут делать?

— Хм... — кажется, эта женщина нагоняет страху на всех мужчин. — Ты бы хоть иногда вылезал из своего склепа. Ты уже больше похож на призрака, чем я, старик.

Птичник осмотрел парнишку с головы до ног.

— Ну-ну... Нату не понравился этот взгляд.

— Так что на счёт этой Эмили? — переспросил он.

— Эмилия, — поправил его старик, сел на стул и, вздохнув, закурил. — Она сумасшедшая социопатка и… моя племянница.

Нат удивлённо присвистнул. Он знал чернокнижника давно, но тот ни разу не упоминал свою семью. От реакции парня Птичник лишь ссутулился больше прежнего.

— Она безумна! И это я тебе говорю — некромант, уже сорок лет пытающийся воссоздать древних Хоттов, понимаешь? Она из тех, кто несёт с собой смерть и разрушение. — Натаниэль хмыкнул, и Ворон опустил глаза. — Прости. Конечно же, она не такая, как твоя сестра. Но всё же она сеет хаос и смуту всюду. Ей, в отличие от Мери, доставляют удовольствие чужие мучения, боль и смерть. Если для тебя есть что-то страшнее смерти, Эмилия узнает и непременно заставит тебя самого пойти на это.

— Какой кошмар! — Нат демонстративно зевнул. — А по делу что?

— Смотря что тебе от неё нужно?

— Клиент заказал добыть у неё одну вещь. Обруч Мина.

Чумной так и застыл с сигаретой в зубах и приоткрытым ртом.

— Во что ты вляпался, Нат? Откажись от заказа!

— Я вляпался? Старик, ты сам подкинул мне работёнку. Сказал, что у тебя есть свой человек в Университете. Не думал же ты, что такие услуги делают задаром?! Позаимствовать бумаги из Архива Ректора — это не на рынок сходить!

— Ох, Генри... Эмилия его погубит, — проворчал Птичник. Он явно нервничал от таких новостей. — Пойми, Натан, Обруч — это не игрушка и не цацка из легенд! А если один из семи Ключей снова в Городе — это не просто совпадение, что именно Эми притащила его сюда, — чернокнижник уже почти кричал, брызжа слюной. — Откуда Генри знает, что Обруч у неё? Это точно? Он уверен?! Пора валить, да, нужно убираться из Города как можно скорее!

Ворон затоптал выпавшую сигарету и стал в судорожно кидать в чемодан, который вытащил из-под стола, всё подряд. Он был в панике. Нат никогда ещё не видел этого дряхлого старика в такой спешке.

— И что всё это значит?! — с нажимом спросил парень, наблюдая, как Чумной тщетно пытается вытащить фолиант из-под его табуретки. Чернокнижник был взволнован не на шутку. Что за дерьмо подкинул ему проклятый Крокодил!

— Это значит, мальчик, — Птичник перегнулся к нему через стол и зашипел, глядя прямо в глаза, — у твоей сестрёнки скоро будет много работы.

Старик запулил в Ната ворохом бумаг, перевязанных бичёвкой, щёлкнул замком чемодана и скрылся в соседней комнате, гремя там своими склянками. Надпись на собрании сочинений гласила «Тайна семи Ключей». Авторами труда числились аспирант Университета Генри Альберт фон Шилле и студентка исторического факультета Эмилия Бенд.

— Закрой дверь, когда будешь уходить, Нат, — крикнул Птичник, давая понять, что мальчишка больше ничего от него не добьётся.

Жаль. Натан уже понадеялся, что Чумной сведёт его с племянницей напрямую. Но, похоже, это плохая затея.

У всего есть цена и все чего-то желают. Именно так Нат и вёл свои дела. Всё сводилось к сделкам, услугам и одолжениям. Но, похоже, в этот раз всё не так просто. Желания ведьмы могут стоить куда дороже, чем Нат готов заплатить, а свести всё к банальному воровству было не в его интересах. Парень не боялся гнева чернокнижницы, стражей правопорядка или Семей. Но чего будет стоить его репутация, если его заказчиков станут обвинять в краже или убивать?

Хммм... Подделка... в голове Натана начал созревать план...

Район Фьерд.

Генри вышел из кафе в растрёпанных чувствах. Внутри что-то зрело, нагнетённое последними событиями. Он огляделся по сторонам и неспешно двинулся на запад. Возвращаться в Университет не было смысла, он будет закрыт ещё около пяти часов. Спать Крокодилу вообще почти не требовалось из-за своей сущности. Следовало как можно скорее избавиться от метки Эмили. Она уже могла приехать в Город, а значит будет чувствовать его передвижения в радиусе всего Города. Да, существуют экранированные места, как Университет, но Генри не хотел себя ограничивать, это бы значило ещё точнее выдать своё местоположение. Но он, Полоз побери, не знал как! Чуткий слух немёртвого уловил неровную торопливую женскую поступь в паре кварталов. Генри ощутил на губах привкус охоты...

Вдова Райс спешила на очередной вызов. На соседней улице у молодой девушки начались схватки. Знахарка давно наблюдала за беременной и ожидала сложных родов.

Женщина и так спешила, когда почувствовала, что за ней следят. Она ускорилась, насколько позволял тяжёлый саквояж с медицинскими средствами. Обернувшись за спину, знахарка никого не увидела в свете фонарей. Слегка успокоившись, она повернулась обратно и вздрогнула. Перед вдовой стояло трое молодых мужчин в плащах одного из Домов.

— Что же делает так поздно ночью на улицах эта Пожилая Леди? — парень отбросил густую чёлку назад, он был явно слегка пьян. — Позвольте проводить Вас до дому? Мой друг, — он ухмыльнулся тому, что справа, — понесёт ваш саквояж!

Все трое истерически заржали. — Молодые люди, давайте обойдёмся без метафор. Я, вдова Райс, лекарь в кварталах Фьерд. Лечу только людей, хвала Рору, и пользуюсь покровительством Семьи Фьерд. Вы из другой Семьи, но должны быть в курсе, что медики неприкосновенны даже во время войны.

— Хах, что нам твоя Семья Фьерд! Когда я с братанами выхожу развлечься — ты либо дома, либо мерт...

Договорить парень не успел. Откуда-то сверху мелькнула тень и заслонила от банды вдову. Хулиганы уставились на незнакомца.

— Ты кто, блять, такой?

Внутри Генри разгорался огонь охоты, жаль только, «эти» даже не побегут. Впервые за долгое время проффесор от души улыбнулся. Тонкие губы разомкнулись, а их уголки оказались где-то за ушами, обнажая острые зубы.

Парней охватило оцепенение настолько сильное, что они не могли оторвать взгляд от золотых глаз с крошечными чёрными зрачками. Они даже не могли закричать.

Грудная клетка немёртвого уже с трудом сдерживала внутреннее пламя и качала воздух, как доменная печь.

Генри слегка разомкнул зубы и затяжно со свистом начал вдыхать воздух. Мужчин затрясло, что-то неуловимое начало покидать их тела. Было видно, как пряди их волос меняют свой привычный цвет на пепельно-белый.

Вдова Райс тоже поддалась оцепенению, не смея сделать и шага. Она видела, как, подчиняясь древней воле, постепенно ослабли тела и осели на брусчатку. Видела она и то, как мягкой довольной поступью монстр подошёл к своим жертвам, едва сдерживая голод. Помедлив с секунду, он набросился на тела. Знахарка могла поклясться, что видела глаза нелюдя прямо над основанием его шеи со спины, голодный блеск этих глаз лишил её последней смелости, и она зажмурила глаза. Гулом в ушах раздавались хлюпающие звуки и хруст костей.

Когда всё стихло, женщина позволила себе вновь посмотреть на мир.

Прямо перед ней, разглядывая, стоял Фон Шилле. Он склонил голову набок, будто бы что-то решая.

— Вы ещё успеваете, мадам Райс, — глубокий гортанный голос шёл будто из самых глубин. — Позволите мне вас проводить?

Удивительно, но к ней вернулся голос.

— Монстр! Убийца! Нелюдь!!!

Генри поморщился, вдова продолжала орать, пялясь на его вновь открывшиеся, окровавленные зубы. Монстр поймал её взгляд, и она снова умолкла. Генри зарычал:

— Скажите, нужна ли Вам в практике кровь немёртвого? Отвечайте! Да или нет?

Он снова позволил ей говорить.

— Да чтоб ты провалился, упырь прокляты...

Генри погасил звук. Подошёл ближе к оцепеневшей вдове и легонько дунул в лоб. Та стекла на брусчатку. Профессор быстро и деловито открыл её саквояж, достал пару колбочек и шприц. Наполнив склянки своей кровью, он подхватил вдову и поспешил к дому через пару перекрёстков. Оставив мадам Райс у порога, он нажал на дверной звонок и испарился. Она успеет, он это знал.

Двигаясь дальше на запад, он корил себя за несдержанность. Воистину, Мери будила в нём странные порывы. Её магия будто отматывала пару столетий вспять, и он снова чувствовал свою инстинктивную жажду убийства, как в юности — остро.

Сегодня всё зашло слишком далеко. Те ребята точно не заслуживали смерти!

Генри облизал зубы, вновь почувствовав вкус крови. И когда трёх жертв ему было достаточно? В былые времена то был лишь аперитив.

Вот и сейчас он понял, что крови пары паршивых людей — ему недостаточно. Нужна кровь высшего сорта. Кровь настоящей феи.

Абсолютно на автомате Фон Шилле добрался до знакомого здания. Дом горел огнями, изо всех окон слышались то приглушённые голоса, то смех. Немёртвый завернул через арку во внутренний двор, молниеносно и бесшумно забрался на балкон четвёртого этажа по фасаду.

Генри помедлил, предвкушая деликатес, который запрещал себе непозволительно долго. Отодвинув штору, хищник оказался в погружённой во тьму комнате. На широкой кровати с балдахином лежала тонкая фигура, золотые волосы локонами рассыпались по спине и бёдрам.

Генри приблизился к кровати, тенью навис над обнажённым телом. Он провёл рукой по спине и зарылся носом в золотую макушку. Ровное сонное дыхание прервалось, с губ вот-вот был готов сорваться звук, но Генри зажал их ладонью. Другая рука в это время уже спустилась в ложбинку меж напрягшихся бёдер. Послышалось испуганное мычание, а затем раскатистый рык, смешавшийся со смехом. Челюсти немёртвого сомкнулись на плече, кромсая ключицу.

Глава 4 "Золотые локоны и кошачьи когти"

Утро. Один день до Совета Семей.

Комната над кафе «У Мери».

Солнце пробивалось сквозь шторы, и тёплый луч, словно зайчик, скакал по рыжим волосам девушки. Хлоя проснулась с первых нот будильника, вскочила и, как маленький огненный вихрь, забегала по комнате.

Сегодня. Сегодня наконец она должна получить ответ из Университета! Девушка на цыпочках прокралась по коридору второго этажа, спустилась в кафе и прошмыгнула в заднюю дверь.

Её комната у Мери хоть и была маленькой и скромной, но куда лучше, чем та холодная и неуютно просторная спальня в Доме Семьи Карнели. Борис помог девочке обустроить книжные стеллажи во всю стену. А широкий подоконник с подушками просто манил её каждый вечер и утро: «Сядь, почитай, окунись в мир знаний и волшебства». Возвращаться в мрачный особняк — источник разочарований и плохих воспоминаний — не хотелось. Но письмо должно было прийти именно туда. Хлоя решила не беспокоить Мери и Бориса. Она только туда и обратно. Заберёт письмо из ящика и даже не станет заходить в дом. Университет был до жути старомоден и присылал письма исключительно на бумаге и с магической печатью. Впрочем, этим отличались многие и в её Семье.

Доходный дом.

Эмилия сидела на открытой веранде и купалась в лучах утреннего солнца. Сегодня она была во всём белом. На щеках её играл румянец, Эмилия водила пальчиком по ажурной тени от высокого плетёного кресла у себя на коленях. Она перевела взгляд на шпиль Университета и мечтательно прикрыла глаза.

— Маама! — детский восклик развеял хрупкую идиллию момента. — Ах, мамочка! Вы приехали! Я вчера никак не могла сомкнуть глаз, но миссис Потс, — девочка обернулась к гувернантке в строгом платье, — уверила, что чем быстрее усну, тем быстрее увижу Вас!

Девочка приземлилась на пол у кресла Эмилии и положила голову той на колени.

Колдунья запустила пальцы в золотые локоны девочки и нежно погладила.

— Ах, мама, в столице так прекрасно! Ни дня без развлечений! Какие сладкие пирожные я попробовала «У Мери»!! Мама, мы должны сходить туда вместе! Уверена, тебе понравится.

— Крошка моя, я вся в делах и, увы, не смогу ближайшую неделю проводить с тобой много времени, — Эмилия нежно потрепала девочку по щеке, — но у нас с тобой есть завтраки! Ты же довольна выбором квартиры, дорогая?

— Да, мама!! Такой прекрасный вид! Слышно, как поёт Река, и Остров как на ладони! — девочка подбежала к перилам балкона и вдохнула утренний воздух полной грудью. Недолго полюбовавшись крышами домиков, выстроившихся на первой береговой линии, она резко повернулась. — Но мама! Мой день рождения мы же проведём вместе? — девочка сияла.

— Да, родная, мы будем вместе весь день!

Дом Семьи Карнели.

Ричард увидел девчонку из своего окна. Почему это рыжее отродье до сих пор живо? Она не могла сбежать из лап Смерти сама. Неужели это значит, что молодая Морена не приняла их дар?! Старший брат решился, наконец, вступить в открытый конфликт с Минамото только после заверений Ричарда, что сама Смерть будет на стороне Карнели. Похоже, эта полукровка и вовсе ни на что не годится. Досадно, ну ничего, первый шаг уже сделан, и пути назад у брата нет. Послезавтра будет Совет, и на нём Карнели выступят в полной силе. Всё уже почти готово. Ричард, наконец, заполучил один из семи Артефактов Оси, а теперь, если письмо той женщины не врёт, то Обруч Мина в Городе и сам идёт ему в руки. Никто больше не встанет на пути у Семьи Карнели. На его пути!

А что касается молодой Морены. Ричарда не было в столице десять лет назад, когда Мери поселилась в центре, на территории Семьи Фьерд. До него доходили слухи, что, вступив с девушкой в конфликт, фьерданцы проредили свой род вдвое. Но то всего лишь слухи. Они явно преувеличены. К тому же эти глупые северяне не чета Великому Семейству Карнели, ведущему свой род ещё от основателей Города и являющих собой прямых потомков Лилит. Так же как молодая Морена не чета своей предшественнице — старой Яге. Встретившись с ней лично, Ричард в этом убедился. Один её Цербер чего стоит! Старая карга держала на цепи бешеную тварь с тремя головами, изрыгающую пламя, а эта новенькая наняла на работу псоглавца, и всё, что он делает — это торты да пирожные. Смешно. Поговаривают даже, будто у неё есть смертный брат. Интересно, каково будет ей лично забрать его душу на тот свет?

Сейчас главное — чтобы брат не узнал о Хлое. До собрания никто не должен знать, что их жертву отвергли. Ричард проследил, как девчонка удалялась вдоль ограды, и поспешил одеться. От неё нужно избавиться во что бы то ни стало и как можно скорее.

Проследить за этой алой гривой было не сложно. Ричард нагнал Хлою на середине пути. Между районами Семей Карнели и Фьерд пролегали трущобы, бывшие когда-то территорией Семьи горных гномов, а нынче — заселённые всяким отребьем. Но сейчас они были как нельзя кстати. Сначала вервольф хотел заговорить девчонке зубы, как делал это обычно, и избавиться от племянницы по-тихому, но увидев в её руках письмо с печатью Университета — просто обезумел от такой наглости. Сколько ещё эта девка собирается позорить его Семью!

Он набросился на Хлою, затащив в переулок. Сильные жилистые пальцы впились в её горло. От неожиданности девушка не успела даже закричать. Только сдавленный писк и хрип вырывался из её груди. Она отчаянно махала руками и ногами в надежде оттолкнуть дядю. Но он был в два раза крупнее и намного сильнее. Глаза Хлои наполнились ужасом, и в этот момент она пробудилась...

Кровь вскипела, когти полоснули Ричарда по лицу, наконец, освободив своё горло, Хлоя отпрыгнула назад, вдохнула полной грудью и зашипела на дядю. А после бросилась наутёк. Ричард было рванул за ней, но на выходе из переулка столкнулся с каким-то оборванцем в цветастом шмотье и потерял огненную бестию из виду. От досады он хотел отыграться на блондинистом пареньке, но и тот куда-то исчез. Какого водяного?! Лицо кровоточило. Нужно было срочно вернуться в Дом и обработать рану. Девчонка никуда от него не денется. Надо же было ему сорваться и вызвать преждевременную инициацию у перевёртыша. Эта дикая кошка ещё натворит дел.

Кафе «У Мери».

Мери стояла у окна кафе и смотрела на ясное небо над Городом. Солнечные лучи не грели её и не могли развеять дурное предчувствие. Моренам не снятся кошмары. Уже на первом году вид растерзанных тел и душ перестал пугать девушку, и смерть стала рутиной. Но сегодня Мери проснулась в поту. Ей снился самый настоящий кошмар. Город пылал в огне. Языки пламени поглощали улицы и дома. Люди кричали от боли и ужаса. Запах горелой плоти и серы заполнил всё вокруг. Город, Университет, Великие Дома, даже Река! Всё полыхало в алом пламени.

Мери встряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.

— Ты тоже видишь это, девочка?

Погрузившись в свои мысли, она не услышала колокольчика.

Старуха медленно проковыляла к ближайшему столику, опираясь на трость из оленьего рога. Её седые волосы были сплетены в косы, а светлые одежды колыхались словно призрачные. Старшая Норна Семьи Фьерд — единственная из северян, кто не боится приходить к Мери. Пожилая женщина села и посмотрела на Морену своими льдисто-голубыми глазами.

— Грядёт буря. И ты её чувствуешь как никто. — она не спрашивала. Знала, что права. Норны — предсказательницы и ведуньи Семьи Фьерд. Говорят, что именно благодаря им слабейшая из Семи Великих Семей выжила, тогда как другие, такие как Семья огненных магов — Бартоломью и потомки горных гномов — Семья Дорм, канули в лету.

— Что тебе нужно, карга?

Мери была не в настроении выслушивать причитания старухи о том, как она испортила им жизнь, поселившись в Городе, и сгубила самых бравых воинов Семьи.

— Этой ночью кто-то растерзал троих подчинённых Семьи Минамото.

— Да, они уже приходили, — кивнула Морена, проходя за стойку. Хлоя как всегда не спешила спускаться к открытию, наверное, читала до утра. Этот ребёнок не вылезает из своих книг. — И ты пришла, чтобы в очередной раз обвинить меня во всех бедах Вашей Семьи?

— Я стара, но не дура. Тебе ни к чему превращать тела людей в... то, что осталось от этих бедолаг. — Старуха скривилась, представляя себе то, что описали ей патрульные. Мери продолжала спокойно расставлять угощение на прилавке. К ней бывало приходили и в худшем состоянии, чем те трое. — Но вот твои гости... — продолжила упрямая фьерданка гнуть своё. — Сюда кто только не заходит!

«Вот уж точно», — подумала Мери, бросив взгляд на ворчливую старуху и пропуская мимо ушей её дальнейшие разглагольства. Чай уже заварился, и пора разбудить Хлою. Девочка ещё так и не спустилась.

Мери обошла стойку с пирожными и нависла над пожилой фьерданкой.

— Если ты ещё раз придёшь читать мне нотации, то я заберу всех твоих оставшихся сыновей, — спокойно сказала она.

— Ты и так всех забрала. Никого не осталось, — с вызовом ответила Норна, глядя Морене прямо в глаза.

Мери выдержала взгляд.

Старуха встала и направилась к выходу.

***

Разговор со Смертью дался Норне не легко. Её собственный час близок.

Предшественница Мери — старая Яга — была хитра, но сговорчива. У неё всегда можно было выторговать пару лишних лет или подарить чужую жизнь за одолжение. Но Мери ещё по-юношески непреклонна. Вот почему зал её кафе всегда полон, но посетители приходят лишь раз, они приходят на свой последний ужин перед проходом на ту сторону. Старые и молодые, живые и нежить, люди и нелюдь. Все идут к ангелу смерти. А кто не пришёл сам, за тем Мери посылает гончих псов.

Фьерданцы делегировали Норну, надеясь, что та убедит натравить этих псов на след того, кто сеет беспорядок в Городе накануне Совета. Но надежды на благоразумие Морены было мало.

Яга была мудра, потому жила в самой чаще. Подальше от людей, нелюди, нави, лесных и речных. Уединённо и тихо. Молодая Морена ещё наивна. Она пришла в Город и обосновалась в самом центре. Она ещё не знает, что её появление несёт лишь холод и разрушение. С её появлением Город застыл в ожидании. Крысы попрятались в норы, а речные ушли на дно. Но прошло десять лет, и все начали забывать, что в Городе поселилась Смерть.

Где-то в трущобах.

Хлоя бежала, пока не выбилась из сил. Она завернула в узкий тупичок и наконец позволила себе отдышаться. — Нехило ты его разукрасила. – Хлоя резко обернулась, так что в глазах запрыгали огоньки. Голова шла кругом от избытка адреналина. Жёлтые джинсы, красная куртка, татуировки и пирсинг на губе. Девушка узнала его, этот нахальный взгляд, брат Мери стоял в нескольких шагах, облокотившись о противоположную стену, и с интересом наблюдал за тем, как Хлоя пытается справиться с паникой. — Что ты сделала? — он всё видел? Нет, невозможно, это было далеко, он не мог гнаться за ней всё это время. Парень был спокоен, дышал ровно, и человек не смог бы угнаться за перевёртышем, пусть и обратилась лишь одна рука и всего на мгновение.

— Ко мне приставали, я расцарапала ему лицо и убежала, — это не было ложью. Не стоит раскрывать первому встречному свою суть, даже если он брат Мери.

— Хмм, — протянул парень, — я Нат. Мы виделись вчера у Мери.

— Да, я помню тебя. — Хлоя отдышалась и, наконец, взяла себя в руки. — Ты брат Мери. — она оперлась на стену, ноги переутомились от бега и еле держали её.

— Это был Ричард? Что он хотел?

— Ты видел дядю? — Хлоя прикусила язык.

— Дядю? Так ты тот самый бастард? Дочь Главы Семьи Карнели… Похоже, твой дядя не очень тебе рад… Хочешь я разберусь с ним? — внезапное предложение незнакомца и предательство дяди. Все мысли смешались в голове девушки. Вкрадчивый голос снова спросил. — Договор перед Богами, я сделаю так, что он больше тебя не тронет! — воспоминания нахлынули на Хлою: сильные руки на её шее, тяжёлое дыхание, сдавленный стон, ужас и страх, боль и обида от предательства единственного члена Семьи, что, как ей казалось, заботился о ней. Все эти чувства она попыталась подавить, чтоб не дать вырваться зверю внутри себя.

— Да, — прошептала она. Пусть делает, что хочет, лишь бы всё это оказалось страшным сном.

— Держи, ты обронила. — у Хлои перед носом возник запечатанный конверт с гербом Университета. На глаза навернулись слёзы. — Взамен мне понадобится одно одолжение, — продолжил Нат.

Не в силах произнести больше ни слова девушка закивала.

Красный дом, район Глориан.

Генри сел на кровати и отдышался. Давно он так замечательно себя не чувствовал. Кровь внутри искрилась, как газировка. Он схватился за край шёлковой простыни и потянул на себя, чтобы стереть кровь с губ и шеи.

За окном занималась заря, холодные солнечные лучи ещё не добрались до балкона. Но комната постепенно стала озаряться светом от невесомых и едва осязаемых летающих шаров. Они появлялись и лопались то там, то тут, словно мыльные пузыри.

Шёлковая простыня рывком улизнула из ладоней Генри. Он рассмеялся.

— Ты бы мне ещё голову отгрыз, потрошитель недоделанный. Напугал до жути! Откуда я знал, что это ты? — Фил обернулся в ставшую алой простынь, как в тогу, и перебросил копну золотых волос на левое плечо, то, что не чесалось.

— Ну хочешь, ещё раз залижу? — Генри улыбнулся фею одними глазами.

— Нет, лучше косичку заплети. — Фил неуклюже протопал к немертвому в самодельном наряде и доверчиво плюхнулся на задницу спиной к нему. — АУЧ! Да что с тобой такое? Сначала пропадаешь месяцами, потом врываешься средь ночи и ведёшь себя как неофит!

— Да ладно, ты же любишь пожёстче, я знаю.

— Но я спал! И никого не ждал! Застигнут врасплох! Обезоружен! И не было тебе до меня дела четыре сраных месяца!

— Вот это неправда! Неужели ты не почувствовал, как я по тебе соскучился?!

— О, да, почувствовал вот этим самым местом! — Фил похлопал себя пониже крестца.

Генри доплёл хитрую косу, аккуратно заправив кончик в высокую причёску. Он обнял парня за плечи и прошептал:

— Обещаю, в следующий раз пошлю тебе перед визитом летучую мышь, — он куснул фея за мочку, едва сдерживая смех, — и Мадам твоей мышь пришлю, и всем шлюхам борделя.

— Нет, остальным шлюхам не надо. — Фил повернул мордочку навстречу Генри и скользнул взглядом по губам. — Они сначала начнут напрашиваться на групповушку, а потом уведут у меня лучшего клиента.

Генри мягко чмокнул парня в уголок губ.

— Ты же знаешь, что ни у кого из них нет такой бешеной регенерации как у тебя. Думаю, они захотят переспать со мной, лишь если решат отправиться на небеса таким изощрённым способом. Дуй в ванную, а я следом.

— Ура! Купаться! Потрёшь мне спинку? — Фил в прямом смысле лучился радостью. Была у фей такая особенность.

— Но только спинку! У меня собрание в Университете через пару часов!

Дом Семьи Карнели.

Уходя от Птичника, Нат уже знал, куда направится дальше. Во-первых, следовало как можно скорее использовать полученный от Крокодила конверт по назначению. Солнце встало, а значит двери Дома Фьерд уже открыты. Нату ни к чему было знать, зачем норнам понадобились бумаги из запретной части библиотеки Университета, но любопытство было ему не чуждо, так что он внимательно изучил содержимое конверта, прежде чем отдать. Ничего интересного для себя он там не нашёл. Всего лишь история одной из давно истреблённых Семей. В эти неспокойные дни даже упоминать о них считалось плохой приметой.

Хоть ворота Дома северян и были открыты с рассветом, Нату всё же пришлось подождать, так как помощницы старшей Норны на месте не было. Вторым пунктом его дня стал поиск информации об Эмилии и, собственно, цели — Обруче Мина.

Просмотрев рукописи, отданные ему Птичником, Нат понял лишь то, что Эмилия послала своё исследование дядюшке, исключительно чтобы потешить свою гордыню. Не изощрённому в научной терминологии чернокнижнику пришлось расшифровать и подписать чуть ли не каждое третье слово. Так что в этой старой заумной писанине не было ни грамма полезной для Дельца информации и ни намёка на то, где искать Обруч. Зато в исследовании имелись картинки, рассматриванием которых Нат и занимался, пока ждал заказчицу.

Сбагрив наконец товар, мавка мог полностью посвятить себя новому заказу.

Как ни странно, но больше всех в Городе знали люди. Обычные смертные были самой недооценённой расой, а между тем, работая прислугой почти во всех Великих Домах, они всегда были в курсе всех новостей. А кто может знать больше, чем прислуга сильнейшей Семьи столицы?

На кухне Карнели парня уже узнавали даже мыши. И дело не только в броском наряде. За десять лет в Городе парень завёл много знакомых, и на этой кухне были те, кого он даже мог бы назвать, нет не друзьями, но приятелями.

— Нат! Что-то ты зачастил. Неужто сестра тебя совсем не кормит? — добродушная повариха Клара уже готовила завтрак, когда Делец вошёл с чёрного хода.

— Скорее русалки разоденутся в шубы и начнут бегать по Городу, чем моя сестра подойдёт к плите, — проворчал Натан, примостив свой зад на кухонный стол и высматривая что бы стащить. Не то чтобы мавке нужно было питаться, он даже вкуса почти не чувствовал, но сам факт того, что он объедает одну из Великих Семей, доставлял ему удовольствие.

— Я бы на такое посмотрел! Русалки! В Городе?! Хаха! — гоготнул Рони. Мальчишке было лет тринадцать, маленький служка был самым расторопным, но и самым болтливым из всех слуг в Доме Карнели.

— Типун тебе на язык, Рони! — вмиг посерьёзнела Клара. — Нельзя такого желать! И ты, парень! Нечего даже упоминать речных в чужом доме. И чему вас только родители учат. Нынче молодёжь живёт без страха. Река спокойна уже десять лет. Стоит молить Святого Рора, чтобы так было и впредь.

Мальчишка стыдливо потупился, но уже через мгновение снова забалаболил.

— Без страха. Можно подумать. Ты так говоришь просто потому, что мы под опекой Карнели. А вот на улицах, говорят, не спокойно! — мальчишка встал у стола на мысочки и заговорщицким шёпотом зашипел Нату в ухо, отрывая его от поглощения булочек с корицей. — Этой ночью напали на прихвостней Минамото. Все думают, что их Карнели порешили, а наши говорят, их сожрала ночная тварь. — служка сделал многозначительную паузу и попытался тоже слямзить булочку со стола, за что немедленно получил лёгкий подзатыльник от поварихи. — Ричард с рассвета рвёт и мечет! Ему бы радоваться, что врага потрепали, а он рычит на всех, как бешеный зверь, — продолжил мальчишка, обиженно потирая затылок. — А вчера такой добрый был! Дал мне двойную плату за доставленное письмо!

— Какое письмо? — будто невзначай поинтересовался Нат, выглянув в окно, выходящее на парадную улицу.

— Вавическое. — Рони таки дорвался до булки и запихнул её в рот целиком, пока Клара не успела отобрать. — Магическое — письмо с магической печатью Семьи Бенд, — уточнил он, когда наконец прожевал. — Кажется, приглашение на какой-то аукцион.

— Вот как, — задумчиво произнёс Нат, всё ещё не отрываясь от окна, его внимание привлекли огненно-рыжие волосы той самой девчонки из кафе его сестры. И теперь Делец с интересом наблюдал, как Ричард, оглядываясь по сторонам, следовал за девушкой в направлении трущоб.

— Рони, а не сделаешь ли ты мне одно одолжение? — прошептал мальчишке Нат, уводя его с кухни.

Когда Натан покинул Дом Карнели, та парочка уже затерялась в трущобах. И нагнал он их, только когда Хлоя убегала, а Ричард был в ярости, ранен и готов убить девчонку. Его лицо сильно кровоточило, а глаза уже полыхали янтарём.

Делец сделал шаг из-за угла и коснулся Ричарда тыльной стороной ладони. «Тебе нужно домой. Раны слишком сильные. Девчонка никуда не денется». Карнели на миг запнулся, провёл рукой по разодранной щеке. Огонь обращения в его глазах начал затухать. А Ната уже и след простыл. Сила внушения у мавок не так развита, как у русалок или сирен, но за годы общения с чернокнижником парень кое-чему научился. Да и рисунки на его теле были вовсе не для красоты.

Глава 5. "Женские чары"

День. Один день до Совета Семей.

Квартира Ната. Трущобы.

Договориться с девчонкой не составило труда. Если бы мавка дал девушке отдышаться и разобраться что к чему, договор бы не состоялся. Потому Натан действовал не мешкая. Тут внушение использовать было нельзя, договор должен быть по обоюдному согласию, но вмешательства и не потребовалось. Хлоя была так напугана и подавлена, что согласилась на всё без раздумий, и это было замечательно, потому что мавка не собирался пояснять, что за одолжение ему потребуется.

Стоило им переступить порог его комнаты на чердаке, как Хлоя потеряла сознание. Здесь Натан мог не опасаться чужих глаз, а потому, не мешкая, приступил к работе.

Всё, что требовалось, это сделать надрез у себя под ребром и разорвать этим заклятье-татуировку, удерживающую его дух в теле голема. Дух девчонки был настолько ослаблен, что войти в её тело и вытолкнуть её саму не составило труда. Дальше серьга Рора сделала всё за него, втянув беспризорную душу в тело голема. Нат встал и подошёл к зеркалу. Новое тело было ниже ростом и лёгким как пушинка. Он давно уже не практиковал перемещение, тем более в живое тело, но разве должно так ломить и жечь? Дело в том, что она девушка? В живых он прежде вселялся нечасто, а в женское тело тем более, но сейчас что-то было иначе. Нат вертелся перед зеркалом, рассматривая хрупкие черты девчонки, как вдруг его скрутило. Он повалился на четвереньки. Полоз бы побрал эту рыжую! Почему она не сказала, что уже прошла инициацию перевёртыша! Натаниэль изо всех сил пытался совладать с превращением, тело его не слушалось, оно отвергало незваного гостя. Медленно, словно в киселе, мавка добрался до голема, в котором бессознательная Хлоя лежала на кушетке. Когтистой лапой, покрытой жёсткой рыжей шерстью, Нат дотронулся до вязи на шее голема. Рисунок цепи дёрнулся и, словно строй муравьёв, переполз на новое тело, опоясывая его цепями и обращая превращение вспять. Дрожь прошла, тело стало послушнее.

Через несколько минут Нат уже полностью вернул себе контроль над ситуацией. На девушке его татуировки смотрелись чужеродно, придётся все их спрятать под одеждой. А жаль, её формы позволяли расширить спектр возможностей. Порой соблазнительной леди готовы рассказать куда больше, чем следует. Натан подошёл к Хлое и провёл пальцем по надрезу под ребром голема, запечатывая его. Ей придётся побыть тут без сознания какое-то время. Не хватало ещё, чтоб она проснулась и пошла к сестре в таком виде.

Последний штрих. Мавка в теле Хлои направился к стеллажу и взял одну из шести склянок с кровью. Открыл её зубами, сделал резкий выдох и выпил залпом. Кровь сестры разлилась по венам перевёртыша, обжигая, словно раскалённый свинец. Тело голема на кушетке дёрнулось. Даже на расстоянии связь бастарда Карнели с её телом была сильна. Это хорошо, значит, у неё больше шансов прожить до возвращения Ната. Хотя этого в договоре и не было. Он лишь обязался разобраться с её дядей…

Дом Семьи Карнели.

Вернувшись домой, Ричард был в недоумении. Конечно, регенерация потомков Лилит была не такой быстрой, как у фей. Порой им приходилось зализывать раны с неделю. Да и когти перевёртыша — это не просто царапина от ножа.

И всё же возвращаться так спешно не было надобности.

Впрочем, теперь уже поздно об этом думать. Беглянка подождёт.

На пороге Дома его ждал посыльный. Эмилия Бенд любезно приняла его приглашение посетить Оружейную. Чтож, хоть одна хорошая новость за это отвратное утро.

Следовало срочно привести себя в порядок.

Галерея бутиков. Район Минамото.

Стоя перед зеркалом, Эмилия оценивала себя придирчивым взглядом. Конечно, она была страсть, как хороша. Девочки помощницы семенили за ней по магазину, подхватывая те модели, что она отвергала, и относя на кассу те, что пришлись ей по вкусу. Эмилия была уверена, у них давно не было столько продаж за одно утро. Остановив выбор на пепельно-сером платье с высоким кружевным воротом, она попросила упаковать остальное в коробки и отправить на адрес.

Теперь пришло время заняться делами. Бенджамин открыл перед ней дверцу машины, вежливо склонив голову.

— Госпожа изволит наведаться к профессору Фон Шилле?

— Нет, для этого ещё рано, ко мне залетела пташка от Ричарда Карнели, мы встречаемся в Оружейной, так что вези по набережной, — этот пустоголовый индюк думает напугать её оружием?

Эмилия подумала, что, попробуй Ричард впечатлить её фамильными украшениями, может быть, у него был бы шанс, лет этак сто пятьдесят назад. Может и хорошо, что он не выбрал ювелирный, тогда бы она сочла, что её считают легкомысленной, а так — считаются как с игроком. Ну ладно, может, этот индюк не такой уж и пустоголовый. Колдунья опустила взгляд на сложенные ладони, которые украшала пара колец. Эти кольца служили иным целям, нежели простые побрякушки.

Паромашина плавно повернула на набережную. Эмили прикрыла глаза и сосредоточилась. Не поднимая ресниц, она нащупала на одном из колец тонкую гравировку магической печати. Острая иголка на внутренней стороне кольца вонзилась в безымянный палец женщины. Она лишь поморщилась. Тонкая струйка крови побежала по коже, но Эмилия не обратила на это внимания. Перед её внутренним взором уже предстала та же набережная, по которой они держали путь, но выглядела она совсем иначе.

Это был почти бесцветный мир, вязкий и глухой, цветных пятен в котором было не так много. То тут, то там мелькали серые фигуры людей, бывшие словно динамическими декорациями, дополняющими пейзаж и не имеющими магического свечения. Эмилия почувствовала пару оборотней в радиусе пятнадцати метров. Два молодых зелёных пятна бились и не отставали от её машины. Значит, Карнели уже следят за ней.

Эмилия сосредоточилась на своей метке.

Картинка дрогнула и расплылась, через пару секунд она увидела тонкую чёрную линию, движущуюся по другой стороне набережной Реки. Крокодил был сыт и доволен. Слишком доволен. Эмилия сжала тонкие ладони. Неслыханно. Не прячется, жрёт, трахается, да как так-то? Она не могла поверить, что её появление не вызвало никакой реакции. Эмилия начала терять самообладание, и картинка начала рассыпаться мозаикой. Последнее, что она увидела внутренним взором, как тонкая чёрная молния потонула в ярком золотом столбе Оси, теряющемся высоко в небесах.

Они остановились у Оружейной. Ей потребовалась пара минут, чтобы вернуть самообладание. Раскрыв шёлковый мешочек, ведьма достала платок и стёрла с пальцев следы крови. Сдвинув кольцо, она удостоверилась, что следа от укола не осталось. Своей кровью ведьма не разбрасывалась, потому аккуратно свернула испачканный платок, чтобы вновь вернуть в мешочек, откуда достала на этот раз тонкий флакон с духами. Повертев бутылёк в пальцах, она, будто решившись на что-то, увлажнила парой капель ключицы и запястья. Взглянув напоследок в зеркальце, ведьма элегантно вышла из машины и расправила подол.

Район Минамото.

Пусть покойник мирно спит; Есть монаху тихий скит; Птице нужен сок плода, Древу — ветер да вода. Я ж гляжу на дно ручья, Я пою — и я ничья. Что мне ветер! Я быстрей! Рот мой ягоды алей! День уйдет, а ночь глуха, Жду я песни пастуха! Ты, пастух, играй в трубу, Ты найди свою судьбу, В сизых травах у ручья Я лежу — и я ничья.*

Ощущения от пребывания в живом теле опьяняли. Дуновение ветра, тепло солнца, неровные камни мостовых. Нат наслаждался всем этим обилием чувств. Особенно здесь, в самой яркой и шумной части Города. От речного порта и до границы с районом фьерданцев самую большую часть территории Минамото занимал рынок. Торговые ряды перетекали в улицы выстроившихся в ряд бутиков, а те вновь выводили на главную рыночную площадь, где стоял дом аукционов Семьи Минамото. Натаниэль частенько там бывал по рабочим делам, и вся эта толкотня вокруг его обычно никак не волновала. Однако, не в этот раз. Слишком громкие голоса, слишком резкие запахи, толпа народа и летняя жара быстро начали раздражать. Потому-то вырваться к галерее дорогих заморских бутиков было таким блаженством. Не многие могли позволить себе закупаться в таком месте, улица была пустынна и свежа. Конечно, большую роль в настроении мавки играли эмоциональность Хлои и восприимчивость перевёртыша, но пока это не мешало ему контролировать тело — всё в порядке. Так он думал.

Вечером перед Советом Семья Карнели организовывала приём. Они считали себя главными в Городе и без устали напоминали об этом остальным Семьям. Приём был лучшим способом встретиться с Эмилией и разузнать об Обруче.

— Заверните ещё эти два. И то золотое платье для девочки. — ведьма уже с полчаса выбирала себе наряд и, похоже, скупила полмагазина. Из какого захолустья Семья Бенд? Беном-сити? Там что не продают одежды?

Нат стоял у зеркала, наблюдая за Эмилией. Ему тоже следовало принарядить тело Хлои для вечера.

Он выбрал шикарное платье из зелёной ткани с золотой фейской вышивкой и бисером из фьерданского стекла. Платье было слишком открытым, но мавка не мог устоять перед взглядами, обращёнными на него.

Тот давнишний год, когда сестра забрала его от речных, давал о себе знать. До их встречи с Птичником никто не видел Натана. Он был лишь духом. Бестелесным призраком. Никто не слышал его, не чувствовал присутствия. Лишь сестра видела его, как и всех своих гостей, идущих на ту сторону. Но ему туда путь закрыт. Да и тут нет места. Так он и метался без дела, проходя сквозь этот мир словно дым.

Потому, когда Птичник создал первого голема и нашёл заклятье, подчиняющее его, когда раздобыл серьгу Святого Рора... Нат пообещал себе, больше никогда не становиться мавкой.

Но обещанию не дано было сбыться. Первый голем прослужил всего неделю, но что-то изменилось, Натаниэль понял, что теперь может вселяться и в других. В мёртвые тела легче, в людей получалось хуже, в нелюдь — сложнее всего. Следующий голем был готов через несколько дней, так что парень быстро бросил попытки. В мёртвых телах было мало приятного. Они сгнивали буквально на глазах из-за его вмешательства. А хоть кровь сестры и сдерживала разложение, совладать с обуревавшими живые тела эмоциями недавно умерший мальчик тогда ещё не мог.

Но теперь он стал опытнее и полагал, что справится с телом Хлои. То, что она перевёртыш, конечно, усложняло дело, но рисунки должны были справиться. У него есть по крайней мере сутки. Нужно успеть до завтрашнего утра.

Женщина наконец-то покинула магазин, и Нат отправился за ней. Платье подождёт.

Он следовал за машиной, пока та не свернула на набережную. Даже в этом теле Нат не мог позволить себе приблизиться к воде. Но в этом не было необходимости. Он уже знал, куда едет Эмилия — Оружейня Карнели. Выходит, ведьма приняла предложение о встрече, и Ричард опередил его.

— Что ты здесь делаешь? — Нат обернулся. К нему приближался молодой парень с гербом Карнели на пиджаке.

— А ты?

— Ричард велел мне проследить за гостьей!

— И мне. Не думаешь же, что он доверил это одному.

— Знай своё место бастард, — огрызнулся прихвостень дяди.

Нат подошёл вплотную к волчонку, потупил янтарные глазки Хлои и провёл пальчиком по его груди. Он слышал, как заколотилось сердце оборотня. Будь Нат в теле голема — всего одно движение, и он вырвал бы это сердце без особых усилий.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — Нат поднял глаза и заискивающе посмотрел на волчонка. Он игрался и с трудом сдерживал смех, наблюдая, как лицо парнишки заливается краской.

— Н-нет... раз Ричард сказал... м-можешь остаться...

Парень был смущён и быстро ретировался.

На самом деле, оставаться тут смысла не было. Натан уже понял, куда направлялась ведьма — Оружейня Карнели представляла собой большой выставочный зал, расположенный прямо на набережной Реки. Соваться туда мавке совсем не хотелось, к тому же подойти ближе в теле перевёртыша — означало бы наверняка попасться на нюх Ричарда. Рассудив, что детали договорённостей между чернокнижницей и вервольфом не повлияют на его план, Нат не спеша побрёл обратно в бутик.

Примечания:

*Стих А.Н.Толстого — «Мавка»

Глава 6. "Заманчивое предложение"

День. Один день до Совета Семей.

Оружейная Семьи Карнели. Выставочный павильон.

Ричард не любил ждать. Но ради Обруча Мина он был готов пойти на уступки женской гордости. К тому же Эмилия опоздала лишь на 20 минут. Для женщины это была невероятная точность, по мнению Ричарда.

Стоило колдунье переступить порог, и его интерес к ней стал ещё больше. Она была красива. Не слащава или вульгарна, как обычные смертные. Но властна и сильна. В отличие от любвеобильного старшего брата, состоявшего уже в шести браках за свои двести лет и заделавшего прорву бастардов помимо рыжей бестии, Ричард был хладнокровен и расчётлив даже с женщинами.

Но Эмилия... он уже пожалел, что не назначил встречу в более интимной обстановке. Нет, конечно, не в Доме. Нельзя забывать об основной цели встречи. А в Доме Карнели слишком много ушей. Брату и так, наверняка, донесут о том, как он вернулся утром взмыленный и весь в крови.

Шрам на лице чуть кольнуло. Впрочем, он мужчину несильно заботил. Через пару лун от этой царапины и следа не останется. Его гордость была задета куда сильнее.

Голос леди Бенд вырвал Ричарда из досадных воспоминаний.

***

— Ричард, здравствуйте, рада Вас видеть! — Эмилия протянула мужчине ладонь в тонкой кружевной перчатке. Тот вместо того, чтобы пожать её — взял нежно в руку и поцеловал, наклонившись. Ведьма в очередной раз уверилась в том, что нет никаких чар сильнее истинно женских, пусть и слегка усиленных.

— Вижу, Вы в отличной форме и не против активных взаимодействий. — Эмилия посмотрела на едва видимые шрамы. — Война — мужское дело, созданное ими же, чтобы тешить своё самолюбие. — Она забрала свою ладонь, всё ещё бывшую в его руках, и прошла к одной из демонстрационных витрин. Помедлив, женщина обратилась к его отражению в стекле.

— Я рада была получить Ваше приглашение, но, позвольте, совершенно не понимаю, зачем я Вам потребовалась. Всё, что мне известно, я написала в письме, Обруч Мина в Городе и будет выставлен на праздничный аукцион после Совета. Одна из моих пташек мне это донесла. Быть может, Вы удивлены этому, зная, по словам Генри Альберта фон Шилле — бывшего хранителем Обруча Мина — что он остался в моих руках, так я вам скажу — что это неправда.

Ведьма обернулась и посмотрела в глаза Ричарду. Постаравшись сделать это максимально искренне и невинно, но видя, что её слова возымели мало эффекта, продолжила:

— Вернее, это было правдой, тогда в Биом-сити. Но в городе царил такой Хаос, что обстоятельства разделили меня с Обручем. К сожалению, тогда пропало ещё два Артефакта, Глаз Гора и Перо Пепла. Не слыхали ли Вы что-либо о них? — возможно, вопрос был задан слишком прямолинейно, но колдунья и не рассчитывала на искренний ответ, она прочитает правду по мелким движениям глаз, губ и рук мужчины. Эмилия гордо взбросила пряди чёрных локонов и продолжила:

— Предупреждая Ваши опасения — смею заверить, мне дела нет до войны Семей, моё дело — исследования, и интерес к Артефактам Оси у меня — научный.

И опять же, ведьма умело использовала правду, смешанную с ложью в равных пропорциях. Ведь всё начиналось именно с научного интереса. Аспирант фон Шилле и юная чернокнижница задались поиском информации об основании Города, первых Богах и их войнах. И раскопали то, с чем не рассчитывали столкнуться. Годы исследований привели их к выводу, что Семьи сами не знают, какой силой и властью обладают на самом деле. В тот злополучный год они добились встречи Семей на нейтральной территории в Биом-сити, чтобы рассказать им правду об Артефактах, о форме и расположении которых не знали уже и сами Семьи.

Тогда наивный Крокодил думал, что они делают это ради общего блага, чтобы те случайно не натворили дел, зная, что где-то у каждого из них есть обоюдоострый инструмент. Но у Эмилии уже тогда был иной план. Всю свою жизнь она сталкивалась с предрассудками и принижением людей, всегда все эти «существа» их недооценивали! Она решила избавиться от них их же силами, а потом обвинить в бедах всего мира, сделав самих потомков рас — изгоями.

Как она и ожидала, отпрыски вырождающихся Семей не нашли понимания тогда в Биом-сити. Лишь Семья Дорм передала свой Артефакт на хранение и анализ Университету, но другие Семьи не последовали их примеру. Уже очень скоро развязалась резня, переросшая в Хаос во всём сити, а потом... Нашептать пару слов одному доверчивому вампиру не составило труда. Потерявший рассудок и перешедший в свою истинную форму, Крокодил разрушил и так шаткий баланс между Семьями. В ожесточённых распрях исчезли малочисленные Бартоломью, те, кто называл себя потомками Хоттов, и пытавшиеся вразумить всех Дорм.

Очнувшись, сентиментальный носферату не вынес бремени, что оказалось на его плечах, и пустился в бега с Обручем Мина в лапах, запутав следы и куда-то перенаправив другие 2 Артефакта. Израненный и измотанный, он не смог убежать далеко от сити. Эмилия настигла его и хотела привязать к себе навечно, но — воспользовавшись Обручем, как отвлекающим манёвром — Генри сбежал. Незаконченное заклинание привязи, болтающееся на его шее, как поводок, стало меткой для Эмилии, по которой она всегда сможет его найти. Но, видимо, кто-то помог засранцу, ведь больше ей не удавалось подобраться к нему близко. Никогда так близко, как в этот раз.

***

Ричард поравнялся с Эмилией и подставил локоть, приглашая пройтись. Женщина чуть помедлила, но всё же взяла его под руку. Они продолжили разговор, не спеша прогуливаясь вдоль витрин с самыми изощрёнными способами убийств. От древних мечей до новейших винтовок. Ричард лично собирал эту коллекцию и любил ей похвастаться.

— Давайте будем откровенны, миледи, — обратился он к гостье с лёгкой улыбкой, — у нас обоих достаточно чужих ушей и собственного ума, чтобы распознать истинные намерения друг друга. Артефакты Семей — это не просто историческая находка и научное открытие. Прежде всего это оружие и, как любое оружие, рано или поздно оно будет использовано по назначению. Вопрос лишь в том — кем? Вы, безусловно, способная и умная женщина, а потому могли бы быть очень полезны Семье Карнели в грядущей войне. — Ричард наблюдал, как Эмилия реагирует на его слова, но она была весьма сдержана. — Вы больше других знаете об Артефактах. Но всё же, далеко не всё, верно? — собеседница лишь слегка наклонила голову, мол, продолжайте, но Ричард не спешил. Он остановился напротив витрины с мечом, узорчатый клинок и голова волка из обсидиана на рукояти. Это был его любимый меч.

— Это Чёрный Клык. Именно им я обезглавил главу Семьи Бартоломью. Тогда Перо Пепла ускользнуло из моих рук. Но я всегда получаю то, чего хочу. — в отражении витрины он увидел, как Эмилия удивилась, лишь на мгновение, но от его волчьего зрения не ускользнуть. — Да, всё верно. Перо у меня. И я полагаю, вы не откажете себе в удовольствии продолжить его изучение, а также... возможно... — Ричард понизил голос, — в обозримом будущем... и изучение Когтя Лилит — Артефакта моей Семьи.

Ричард выпустил руку женщины и повернулся, чтоб посмотреть ей в глаза. Всё это будет доступно Вам для изучения, при условии, что Вы отдадите мне Обруч, разумеется. Нет. Не надо отрицать. Я знаю, что он у Вас. Я предлагаю Вам сотрудничество. Вы, наверняка, хотите отомстить бросившему Вас в Биом-сити фон Шилле. Тогда как у меня есть... свои счёты...

Не дождавшись ответа, Ричард продолжил путь вдоль витрин.

— Полагаю, вы не верите в то, что Перо может быть у меня. Проклятые носферату никогда не ладили с нашей Семьёй. И вы правы. Фон Шилле не доверял мне хранение Артефакта. Он оставил его единственной выжившей из семьи Бартоломью — жрице. Мы схватили её много времени спустя. И потребовались годы, чтоб она наконец раскололась и рассказала, как активировать и управлять Артефактом. К сожалению, до настоящего момента она не дожила. Но может это и к лучшему? Вы так не считаете? Никто кроме меня не сможет совладать с Пером.

Оборотень скалился и просто лучился от гордости. Эти сведения дорого ему обошлись. И он скрывал их так долго, что уже не мог промолчать. В конце концов, как бы она не была красива, это всего лишь человек. Если вздумает перечить — он убьёт её. Но лучше бы она согласилась. Ричард быстро облизнул пересохшие губы. Ну же, у тебя нет выбора, соглашайся.

— Так что Вы решили, мисс Бенд? Вы присоединитесь ко мне?

***

Эмилия не ожидала такой прямолинейности от этого Волка. Этим он спутал ей все карты. Она не привыкла играть напрямую. Всегда действуя чужими руками, ведьма лишь изредка выступала в открытые противостояния, а атмосфера в зале именно к этому и вела.

— Ричард, кажется Вы неправильно понимаете значение слова аукцион. Дело в том, что равноценное предложение я получила уже вчера, в голубой гостиной потомков Глорианы. Жена Короля фей оказалась не так глупа, как я думала. Видимо, руководство борделями прививает предпринимательскую жилку. — как этой вычурной Мадам достался Глаз Гора, она и сама была бы рада узнать, но располагала она лишь такими же «словами чести», что только что получила от Карнели. — Я совершенно не солгала, сказав, что Обруча у меня нет. Могу выдать вам ключи от своих апартаментов, если желаете. Боюсь, убрать меня из уравнения так просто не получится, так как без меня найти его будет просто невозможно.

Эмилия резко повернулась на каблуках к Ричарду, столкнувшись с ним нос к носу. Нежно взяв его под оба локтя, она продолжила.

— Ну что Вы хмуритесь! Неужели, если бы я планировала принять сторону фей, я бы обмолвилась хоть словом о том, что у них уже два Артефакта? Ричард, — она провела ноготками по пуговицам на его жилете, — мне очень льстит расположение Семьи Карнели, а Ваше особенно. Я вижу Ваши лидерские задатки. Может быть, моё позволение сопровождать меня на приёме развеет тучи, собравшиеся на Вашем челе?

Эмилия нервничала. В руках Глорианов и Карнели уже было по два Артефакта. А в её руках только один. День рождения приближался неумолимо. Ненавистный Крокодил. Простить ему Биом-сити она не могла. Ведьма начала переживать, что лишится и своего Артефакта. Да, перед приёмом она обязательно проверит, на месте ли он!

Где-то на северном берегу Реки

Нат дошёл до магазина и, выкупив отложенное платье, начал обдумывать дальнейший план.

Ричард очень торопился со встречей, а значит, вероятно, у него свой интерес к Артефакту, и уже готово предложение для аукциона, вряд ли этот высокомерный ублюдок снизошёл бы до личной встречи с чернокнижницей просто так. К тому же Эмилия появилась в резиденции фей сразу по приезде в Город, а они тоже не упустят возможности заполучить Обруч, чем бы он ни был. Странно, что Минамото ещё молчат. Эти торгаши своего вообще никогда не упустят. Такими темпами шансов заполучить Обруч не так много.

Если Эмилия гарантировано не оставит его без защиты, это станет проблемой. Лучший вариант — предоставить ей возможность получить оплату за Обруч без сделки. В Доме Карнели ходят слухи, что Ричард прячет что-то важное в своём кабинете... Насколько подобные слухи смогут привлечь внимание ведьмы?

За десять лет в Городе Нат выполнял уже бесчисленное множество поручений самого разного рода. И особняк Карнели не единственный хорошо известный ему Дом. Но в теле Хлои он не может раскрывать тайн Дома фей. Это было бы слишком фальшиво.

За размышлениями Нат добрался до доходного дома, в котором остановилась ведьма, и как раз вовремя. Эмилия вернулась со встречи. И… не пошла в дом. Навстречу ей выбежала златокудрая девочка. По виду — фея, но издалека Нат не был уверен. Эмили отпустила слугу, а затем и шофёра. На девочку она почти не обратила внимания, гувернантка буквально оттащила ребёнка от чернокнижницы. Как только дверь захлопнулась, Эмилия накинула на себя плащ и торопливо направилась на север, к границе кварталов Карнели и трущоб.

У Ната было слишком мало времени на раздумья. Он стянул тело Хлои цепями так, чтобы даже самый чувствительный пёс не мог почуять её присутствия, сел на скамейку и сложил рядом покупки. А потом легонько надрезал запястье, на котором появился рисунок цепи. Ну что за мерзкое ощущение. В теле перевёртыша было так тепло и уютно. Выскользнув из тела, мавка поспешил за ведьмой. Лишь украдкой обернувшись на осевшую рыжую фигуру.

Эмилия явно была чем-то встревожена. Постоянно озиралась и останавливалась. Но кроме мавки слежки не было.

Глава 7 "Логово чернокнижника"

День. Один день до Совета Семей.

Трущобы.

Колдунья торопливо шагала по переулкам, всё дальше уходя от цивильных районов Города. Она несколько раз проверяла внутренним взором нет ли за ней хвоста. Слежки не было, но тревога оставалась. Эмилия решила, что близость развязки так влияет на неё. Палец, израненный кольцом, саднил.

Бродяга, изучавший свой скарб у обочины, заметил яркую вспышку в переулке, заинтересовавшись, он уставился в том направлении. Но из переулка вышла всего лишь старая женщина в поношенных, но опрятных одеждах. У таких даже воровать нечего, кроме остатков их достоинства.

Эмилии жуть как не хотелось менять личину, но появление кокетки из благополучных районов точно не осталось бы незамеченным. Она шла дальше, углубляясь в самые трущобы. Здесь было так тесно, что двое едва бы разошлись при встрече, всюду висело тряпьё, воняло нечистотами, то тут, то там пробегали вереницы крыс.

Наконец ведьма свернула в проём одного из строений. Она поднялась на самый верхний этаж и вышла на балкончик, давно лишившийся ограждения. Она постучала по дощатому полу и нащупала тонкую щель. Открывшаяся ниша была широкой, но плоской. Ведьма достала из волос шпильку и кольнула себе палец. Капля крови упала на дно, заваленное всякими безделушками. По поверхности прошла рябь, и всё содержимое её испарилось, как и дно. Эмилии открылась лестница, ведущая вниз и освещённая огоньками. Спускаясь, ведьма вернула свой привычный облик.

Спустившись в залу, она первым делом проверила и укрепила печати призыва големов. Стоит кому-либо кроме неё ступить в эту комнату, пять сильнейших стражей задержат его. У привратников была отличная способность собираться вновь, как их не кроши.

Ведьма прошла дальше и зашла в крошечный кабинет, заваленный книгами. Здесь хранились все её былые исследования. Открыв один из десятков свитков, валявшихся на столе, она начертила на нём пальцем замысловатый узор, и на столе перед ней звякнула, открываясь, шкатулка. Вверх поднялось несколько полочек, на которых аккуратно лежали разнообразные украшения. Эмилия осмотрела полочку с браслетами — Обруч был на месте. Она перевела взгляд на полочку повыше и взяла в руки тонкую асимметричную цепочку, на одном конце которой было кольцо почти размером с браслеты, что лежали ниже, а на другом висел острый длинный клык. Эмилия взяла украшение и надела. Она была уверена, после Совета возможность использовать его представится.

Ведьма хлопнула по закрытой крышечке шкатулки, и та испарилась с лёгким перезвоном. Теперь можно было спокойно возвращаться и готовиться к вечеру.

***

Вернуться в тело Хлои было сложнее, чем в первый раз. Оно не хотело поддаваться, остыло и закостенело. Ната не было минут пятнадцать, но для пустой оболочки это слишком долго. Видимо, придётся выпить ещё крови сестры, чтобы не дать телу разложиться без души перевёртыша. Но риск того стоил. Теперь, когда он знает, где логово змеи, осталось совсем немного.

— Хлоя! А я смотрю из окна и всё гадаю: ты ли это!

Златокудрая девочка подбежала к Нату так внезапно, что он чуть не выпрыгнул из тела ещё раз от неожиданности.

Девочка и правда оказалась феей. Она без умолку щебетала что-то про «маменьку», «кафе у Мери», «восхитительные пирожные дяди Бориса», «день рождения» и ещё ворох всего. Остановить златовласку было невозможно. Нату оставалось только кивать и улыбаться. Под её щебет о сладостях и вкусняшках живот Хлои заурчал и вскоре заболел так сильно, что Нату казалось, будто что-то пожирает его изнутри. Он поспешил вежливо отвязаться от маленькой феечки, пообещав заказать Борису лучший торт на день рождения девочки, и скрылся в переулках. Мавка слишком долго прожил в теле голема, и ему не пришло в голову, что его самочувствие обусловлено обычным голодом. Живому телу Хлои требовалась еда. Но Нат решил, что это один из признаков разложения и поспешил домой.

Выпив целых два пузырька крови Морены за раз, он был уверен, что больше за вечер это тело его не подведёт. Теперь следовало переодеться к званому балу и добыть последние недостающие фрагменты плана.

Посмотрев на голема, мирно лежащего на кровати со спящей душой перевёртыша внутри, Натан задумался. Всё же семейное сходство в заклятьях Эмилии и Птичника налицо. Конечно, уже сроднившийся с ним голем был несравним с теми неприглядными глиняными фигурами, что охраняли логово ведьмы. Но оно и понятно. Старик посвятил полжизни на воскрешение расы птицелюдей, он знал всё об искусственных телах, потому-то голем Ната мало чем отличался от человеческого тела. Разве что почти ничего не чувствовал.

А вот узор, что ведьма начертила на свитке, был чуть ли не идентичен. Птичник тоже помечал свои исследования подобным «замком». Нат быстро набросал его по памяти, чтоб не перепутать, когда придёт время.

Совсем иначе дела обстояли с цепочкой. Только взглянув на неё, Нат понял, что основа заклятья такая же, как у его рисованных цепей, которые Птичник использовал, чтобы дать мавке контроль над телами. Но заклятье Эмилии было куда сложнее и изощрённее. Нату даже завидно стало. Ведьма неплохо потрудилась, чтобы подчинить кого-то своей воле. Кого-то, должно быть, очень сильного. Так что сравнивать её творение с каракулями старика было нелепо. Это всё равно, что сравнить песчаную ящерку с крокодилом. Ната осенило! Он вспомнил, как заказчик говорил об Эмилии — со смесью восхищения и страха. Страх? И это у немёртвого? У носферату? Да уж, если тот ошейник предназначен ему, то бедняге не повезло. Впрочем, Ната ведь это не касалось… Да, их отношения — вовсе не его дело. Договор был только об Обруче. Который, кстати, хвала Богам, оказался обычным браслетом. Хорош бы он был, если бы это было двухметровое колесо!

Натаниэль ещё раз внимательно изучил иллюстрации в рукописях, столь любезно предоставленных ему Чумным вороном. Зарисовки Ключей, конечно, были весьма условны. Кто бы не взял на себя эту часть труда, ведьма или Крокодил, рисовал он как кэлпи ластами. Но всё же не узнать в Обруче Мина браслет из шкатулки ведьмы было бы сложно.

Кафе «У Мери».

День близился к концу, и поток посетителей, наконец, иссякал. Мери начала готовить кафе к закрытию. Сегодня гостей было больше чем обычно. В Городе становится совсем неспокойно. Но Хлоя так и не появилась. Удивительно, что Мери это приносило некоторое облегчение. Выходит, что бы ни случилось с девочкой, она всё ещё жива. Морена не могла вспомнить, когда последний раз переживала за живых… Наверное, ещё до приезда в столицу. Когда выслушивала мольбы Бориса.

Псоглавец, словно услышав её мысли, вышел из кухни.

— Девочка так и не вернулась? — пробасил он. Двухметровый здоровяк был одет в чёрный китель и белый фартук. Он неспешно вытирал руки, по локоть перемазанные в муке и сахарной пудре. — Должно быть, что-то случилось. — он обеспокоенно покосился на Мери. Без сомнения, Хлоя очень ему нравилась — такая милая и жизнерадостная девочка. Она, наверняка, напоминала Борису дочь.

— Это уже не важно, — ответила Мери, не глядя на псоглавца и продолжая прибираться в кафе. Кондитер вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Это всё уже не имеет значения… да... — Мери кивнула каким-то своим мыслям, а потом внезапно заявила, — Думаю, скоро мы переедем, Борис.

— Неужели? — мужчина понурил голову. Он смотрел на свои огромные сильные руки и остро ощущал, насколько он беспомощен. — В другой район? — с надеждой спросил он.

— Нет. — голос Мери был спокоен и неумолим, несмотря на воспоминания, проносившиеся у неё перед глазами. Весь Город охвачен огнём. Шпиль Университета обваливается в полыхающую пасть этажей древнего здания. Облако дыма и пепла застилает собой солнце. — Мы уедем из Города, — чуть помедлив, она добавила, — мне приснился сон.

Трущобы.

Генри нервничал. Он вышел после Университетского собрания по поводу нового приёма и устремился вглубь северных районов Города. Утром он почувствовал, как невидимый ошейник на шее стал затягиваться. А это не может значить ничего, кроме одного: Эми рядом и использовала поиск. Значит у него вовсе не осталось времени! Немёртвый очень надеялся, что Натаниэль выполнит свою часть сделки.

Свернув за угол, Генри ступил на ступени, ведущие в хорошо знакомый подвал. Его отношения с Аргусом Бенд сложились значительно лучше, чем с его племянницей. Но, стоит отдать ей должное, если бы не она — они бы и не познакомились. Генри любил старика, но тяжёлые воспоминания, неминуемо всплывавшие в его голове, заставили ограничиваться лишь визитами вежливости последние пару лет. Шагнув в душное помещение, профессор закрыл за собой дверь и позвал:

— Есть кто дома?

— Есть, — услышал он в ответ угрюмый голос. — Чего тебе, Генри, заблудился?

Аргус сидел посреди своей «птичьей» лаборатории и опустошал уже третью бутыль какого-то пойла.

Генри поднял одну бровь:

— Тогда бы я заблудился куда-нибудь в другое место. — профессор присел на краешек барного стула, стоявшего прямо на ковре из исписанных бумаг. — С моим вопросом мне вряд ли кто поможет лучше тебя. Хоть ты и ведёшь жизнь затворника, семейные узы обязывают помнить многое... Уж мне ли не знать!

Немёртвый, не стесняясь, ухмыльнулся.

— На мне, стыдно признать, незаконченный поводок твоей племянницы. Думаю, ты в курсе, что она в столице. Вот мне и прикипело его снять. Отсюда уже некуда бежать, Ректор вне Города, да и он уже помог всем чем мог... Есть мысли?

— Да уж... бежать отсюда некуда, — сокрушённо проговорил старик, — поводок говоришь? Ну давай посмотрим, что там моя племянница натворила. Показывай метку. Да и вот угощайся, или ты что ж, ночной кошмар, не пьёшь людское пойло? — Птичник выудил из-под стола ещё одну колбу и плеснул туда... кажется, это всё-таки был ром.

Генри взял колбу и посмотрел на просвет тусклых газовых ламп. Кому, как не ему, знать, что в землях Богов — Город лучшее место, чтобы спрятаться или затеряться. А куда бежать, если тебя и тут нашли? Разве что за море, да только это было почти невозможно. Лишь безумцы Минамото решались на такое, но это отдельная песня. Профессор решился и выпил напиток залпом.

— Конечно пью, но предпочитаю кофе. Обычно. — немёртвый подтолкнул колбу обратно Аргусу, мол, наливай. — Да, вот она метка, — он распустил ленту на шее и опустил голову к столу, показывая шейные позвонки, там стояла маленькая аккуратная золотая метка, — красиво, правда? Только я бы лучше вывел это тату.

Профессор вернулся в исходное положение, но ворот заправлять не стал.

— Ну и ещё, — Генри смущённо пробежался взглядом по каракулям на ближайшем пергаменте, — если это важно, она вырвала у меня один из зубов. Больших зубов. На этот раз профессор многозначительно взглянул на Аргуса из-под бровей.

— Эх, — Птичник разлил остатки бутыли на двоих, — племянница никогда не искала лёгких путей. Но потому, даже незавершённые, её заклятья держатся на жертве как клещ. Само по себе заклятье мне знакомо, но оно превосходит то, что на мальце... а впрочем, не важно. — оборвал себя Аргус. — Говорю сразу — снять метку с тебя я не смогу. По крайней мере без записей Эмилии. Но есть и другой вариант. Поводок можно разорвать. У неё должна быть своя часть заклятья, скорее всего она носит её при себе. Браслет или цепочка, может. Если сможешь уничтожить её часть, то метка станет бесполезной. А что касается зуба... тут уж просто её извращённое чувство юмора... тьфу. Даром он там не нужен. Ей нравится над тобой издеваться, носферату.

— То есть нужно будет подобраться к ней близко или пробраться в её лабораторию. — Генри рассуждал вслух, как если бы остался наедине с собой. — Но как мне избежать хоть временно её внутреннего взора? При худшем исходе, если она заметит меня, сколько времени ей потребуется, чтобы завершить привязь? — профессору ох как не хотелось приближаться к Эмили. Перспектива стать её ручной страшилкой не радовала, а ощущения, полученные при появлении привязки тогда... Лучше бы ему вырвали все зубы!

Аргусу было над чем тут подумать. Птичник слез со стула и неуверенным шагом подошёл к бумагам, разбросанными по рабочему столу в углу лаборатории.

— Не то, и это, нет, не сработает, — бормотал он, перебирая бумаги. — Вот. Это должно сработать. — наконец, сказал он, выудив старый пергамент из-под вороха документов. — Заклинание старое, ещё моего деда. Вряд ли Эм брала его в расчёт. Оно слишком простое для неё. — старик вернулся к Генри, с трудом забираясь обратно на барный стул. Он был уже изрядно пьян. — Заклятье называется Пелена. Оно скрывает присутствие магии. Любой магии. Метка на тебе останется. Но для Эмилии она перестанет существовать, даже если та тебя за шкирку поймает. Когда до неё дойдёт в чём дело, Эмилия легко сможет рассеять заклятье, так что времени у тебя будет немного.

— Хоть какое-то подспорье! — профессор благодарно склонил голову. — А если опять представить худший вариант, что Пелена сорвана и Эм заметила меня, сколько времени ей потребуется, чтобы закончить привязь? Коснуться меня? Дорисовать печать? Прочитать стих, стоя на табуретке?

— Вот нашёл, что спросить, — проворчал Аргус, не отвлекаясь от сотворения заклинания. — Это магия Эм. Тебе лучше знать, что она хочет с тобой сделать, — усмехнулся чернокнижник. — Впрочем, раз ты ещё свободен, очевидно, нужен более близкий контакт... для сильнейших заклинаний — физический. А дальше всё зависит от степени её извращённой любви к тебе, ночной кошмар.

Птичник дорисовал печать и скомандовал Генри:

— Ну-ка повернись!

Он приблизил пергамент с магическими узорами к шее немёртвого, прошептал слова заклинания, и пергамент словно растворился в коже Генри, не оставив следа.

— Ну вот. Говорил же, простое. Ни тебе кровавых обрядов, ни спецэффектов. Сорвёшь его с шеи, когда понадобится. Полог заберёт образ метки с собой, Эмилия будет в шоке, не обнаружив её. Это даст тебе какое-то время. — старик сел на место. — Впрочем, зачем тебе самому к ней лезть? Разве не проще было дать это задание мальчишке? Зачем ты его в погоню за Ключами втянул??

— Мальчишке? А, ты о своём дельце. — Генри улыбнулся. — Рассчитываю, что Эми не возьмёт его в расчёт. А поводок... С этим я должен разобраться сам, раз оказалось, что дистанционно этого сделать никак нельзя. Во-первых, я не знаю, как он выглядит, ну помимо моего зуба, видимо. Во-вторых, я не доверяю Натаниэлю настолько, чтобы доверить ему личную свободу. Генри погрузился в размышления. Самым безопасным он видел припереться на бал, там его Эм, точно, выглядывать не станет. Хорошо бы подобраться поближе и как-то вычислить свой поводок. Немёртвый смекнул, что уж свой зуб-то он сможет почуять... Если только ведьма не растолкла его и не съела с супом... А поводок и вовсе ничем не выделяется. Мысли роились в голове монстра, не давая конкретного результата. Он столько прятался, столько убегал, что теперь всё его существо противилось смене стратегии.

Выйдя из раздумий, он посмотрел на Аргуса. Тот тихо сопел лицом в тетради. Генри подошёл, подхватил лёгкое тело старика и отнёс на кушетку за бордовой шторой. Замечательный человек, разве что с чудинкой. Генри вспомнил, что сам является одной из причин, по которой Аргус помешался на птицелюдях. Сердце в груди болезненно сжалось, качая чужую кровь. Медлить было нельзя. Профессор всегда был одет как на приём. Потому, выйдя на широкую улицу, он поймал паромашину и направил водителя к резиденции Карнели. Небо над Городом окрасилось в красный цвет. Золотая летняя луна спешила занять свои права на небе.

Глава 8 "Приём в честь Совета Семей."

Вечер. Один день до Совета Семей.

Приём в честь Совета. Дом Семьи Карнели.

Да, с телом Хлои Нат не прогадал. Как, хоть и незаконной, но всё же дочери Главы Семьи Карнели, никто не мог запретить ей присутствовать на вечере в её Доме. В то же время никто из присутствующих не знал девушку в достаточной мере, чтобы заметить подмену. Признаться, до столкновения с маленькой феей Натан вообще полагал, что у перевёртыша нет друзей. Но, видимо, кухонные сплетники великого Дома знали не всё.

Как и думал Нат, остальные Семьи были рады поглазеть на рыжую девчонку. Первая ошибка Семьи Карнели за целый век — перевёртыш. Среди оборотней браки заключались лишь в кругу одного клана, то есть рода, носящего ген одного животного, или с людьми — смертными, чья кровь была не способна разбавить звериную. Перевёртыши же рождались от скрещивания видов. Волки, как ни один другой род оборотней, следили за чистотой крови своих наследников. Разумеется, это не мешало похотливой стае совокупляться с другими зверолюдьми. Но только не старшей ветви! Наследники должны быть непогрешимы. И пусть Хлое до наследования пришлось бы ещё пережить шестерых братьев, само её присутствие в Городе было из ряда вон. Потому все гости с ехидными улыбками наблюдали за ней и за звереющим от гнева Ричардом. Только старая Норна, прищурившись, смотрела на девушку, словно оценивала. Неужели старуха что-то заподозрила? Не-ет, вряд ли. Она хоть и провидица, но мавки слишком редкое явление, чтобы брать их в расчёт. Последний гнилой дух был истреблён экзорцистами лет за пятьдесят до появления Ната. А тем более редки мавки, способные худо-бедно контролировать чужое тело, не разлагая его при этом в прах.

Вообще-то, самым уникальным Нат считал свой пол. Даже речные полагают, что если уж кто и может стать мавкой, то это лишённые тел души ундин — невест Полоза — их Короля. Но у Реки свои правила. Впрочем, за бестелесное существование Нату скорее следовало сказать спасибо сестре и старой Яге.

Натан стоял в отдалении от всех, пронзаемый косыми взглядами гостей, и крутил в руках бокал шампанского, пока, наконец, не заметил свою первую цель.

— Вы ненавидите их, да? — Нат подошёл к Эмилии, когда она закончила разговор с феями, и те отошли на приличное расстояние. Взгляд, что она бросила в спину Жене Короля фей, был весьма красноречив.

— Я тоже их ненавижу, — заговорщицкий шёпот удавался голосу Хлои на славу. Он говорил вполне искренне, в конце концов, он завидовал им и ненавидел всех живых и нелюдь в особенности. Будь он одним из них, никогда не стал бы тем, кем стал. Никогда не умер бы так глупо, не был бы столь беспомощным...

— Они все такие высокомерные. — он усмехнулся и приподнял бокал шампанского, приветствуя проходящего мимо Ричарда в компании гостей. Тот побагровел от злости, но продолжил разговор с фьерданцами как ни в чём не бывало. — Вот бы они все утопли где-нибудь в болоте. — Нат залпом выпил бокал и, наконец, посмотрел на собеседницу. — Мы, кажется, не знакомы. Я — Хлоя, дочь Клауса Карнели — Главы Семьи Карнели. Незаконно рождённая, как Вы понимаете. Должно быть, ваша дочь рассказывала Вам обо мне. — Нат не переставал улыбаться. Его забавляла реакция Эмилии и прислушивающийся к ним издалека Ричард. Парень подозвал к себе официанта и поменял бокал на полный. Он не пьянел разумом, но тело Хлои, явно не привыкшее к алкоголю, отвечало именно так, как ему требовалось. Всем вокруг уже давно было ясно, что девушка совершенно пьяна.

— Вы, должно быть, думаете, что я выжила из ума, раз желаю смерти отцу и всем таким как я. Но это не так. Я не такая. Не всегда была такой. — Нат опустил голову и выдержал многозначительную паузу. — Я не знаю, кем была моя мать, но я родилась человеком. Отец обратил меня. С помощью какого-то Артефакта Лилит, полагаю. Слышала, он способен наделить нелюдь невероятной силой, а любого человека обратить в нелюдь. Но отец, очевидно, напортачил, — Нат горько усмехнулся, — и вместо Первой в истории Девочки-волчонка — Воплощения Лилит — появилась я, очередной перевёртыш. Можете представить себе его досаду? — Нат развёл руками, словно прося посмотреть на Хлою и оценить масштаб трагедии. А сам снова обратил свой взгляд на Эмилию. Ему показалось, или в её глазах, помимо гнева и отвращения, мелькнуло что-то ещё... Сочувствие? Интерес? Он не врал. По крайней мере не совсем. Пусть это и были всего-навсего слухи, ходившие по Дому Карнели среди прислуги, и всё же Хлоя была уникальна. В Семье Карнели рождались только мальчики. И это знали все. И пусть Нат не Хлоя, но уж он-то точно когда-то был человеком. И его насильно обратили в то, чем он стал. Он, и правда, ненавидел это.

В этот момент в зал вошёл Клаус Карнели. Ну, наконец-то. Нат уже не знал, о какой ещё чуши болтать, если бы отец Хлои задержался. Сейчас. Парень залпом допил содержимое бокала.

— Он здесь, — злобно прошипел мавка тихим голосом Хлои, но достаточно громко, чтоб ведьма его услышала, после чего сжал опустевший бокал с такой силой, что осколки разлетелись в разные стороны.

— Ох, простите! — воскликнул он, доставая платок и начиная стряхивать осколки и капли шампанского с платья Эмилии. — Простите, простите, я такая неуклюжая, — причитал он, не обращая внимания на попытки чернокнижницы высвободиться от цепких рук Хлои. И вот его поиски увенчались успехом. Крохотная царапина на руке Эмилии кровоточила. Всего капля крови на платке, но этого было достаточно.

— Ох, простите меня ещё раз, мисс Бенд, кажется, я выпила слишком много. — сдержанный взгляд Эмилии был пропитан ядом и отвращением. Но Нату было всё равно, он не собирался больше иметь с ведьмой дел. Даже в своём собственном обличии. Хоть она и была племянницей Птичника, но её высокомерие бесило Натана не меньше высокородных Семей. Парень быстро переключился на следующую цель.

Теперь у него есть всё, что нужно, чтобы пробраться в логово змеи, но предстояло ещё снять подозрения с его клиента и разобраться с заказом Хлои.

Кабинет Ричарда был на другом этаже, а в таком ярком наряде улизнуть от гостей было непросто. До появления Клауса, по крайней мере. Стоило Главе Дома войти в зал, и всё внимание гостей устремилось к нему. Никто даже не заметил, как неуклюжая, пьяная девчонка, причитая, поспешила в уборную.

Подняться на этаж выше. Зайти в кабинет Ричарда. Служка с кухни обещал оставить его открытым. Ещё не хватало только возиться с замком в таком-то виде. И вот — последний ингредиент плана готов: пара волосков Ричарда со спинки кресла, пуговица с гербом Карнели от пиджака. Улик не должно быть слишком много, но и уйти от големов, не оставив следов, оборотень бы не смог.

Мавка выскочил из кабинета, притворив за собой дверь, и вернулся было в зал, но там его ждал сюрприз.

На приёме появился ещё один гость, увидев его, Нат тут же юркнул обратно в тень лестницы. Что он здесь делает?! Приход Крокодила слил все планы русалке под хвост. Чтобы выполнить оба договора: достать Обруч профессору и разобраться с дядей Хлои — лучшим вариантом было свалить кражу на Ричарда. Но присутствие Гена на этой встрече бросало на него тень подозрения. А этого нельзя допустить.

Теперь было лишь два пути: стоять и смотреть, как носферату копает себе могилу, в которой эта ведьма зароет его живьём на добрую тысячу лет; или выдать себя вампиру и тем самым открыть свою суть всему Городу.

До сих пор он десять лет более или менее удачно маскировался под наглого и дерзкого, но всё же человека — живого из плоти и крови, а значит не представляющего никому угрозы и допускаемого всюду. Его недооценивали и ему доверяли. Но всё в миг изменится, стоит Городу узнать, что он мавка — призрак, способный завладеть чужим телом или проклясть одним касанием, гнилая душа, разлагающая всё вокруг, несущая чуму и смерть. Больше, чем мавок, живые боялись и презирали разве что самого Короля речных. Да Нат и сам презирал свою суть. Даже обычные призраки, накопив достаточно сил, могли проявлять свой облик, двигать вещи и однажды уйти с миром. Но не мавки. Он не принадлежал ни миру живых, ни миру мёртвых. И был обречён жить, как паразит, в чужих телах, постепенно разлагая их. Ему повезло когда-то встретить Птичника — мастера големов. Да и кровь сестры останавливала гниение. А если кто-то всё узнает… голем не вечен, да и старик Птичник тоже. Нет, парень не мог довериться вампиру. То, что он клиент и уважаемый профессор в Университете, да даже симпатия Ната к нему не делали его ни другом, ни соратником. Никому нельзя доверять. У всех есть своя цена. А тем временем глупый Крокодил продолжал общаться с другими гостями, ничего не подозревая.

Был ещё один вариант — внушить профессору, что ему пора уходить. Но татуировка сирены осталась на тыльной стороне ладони голема, а без неё сила мавки мало на что годилась, да и может ли вообще это подействовать на древнего носферату?..

***

Эмилия чувствовала себя на приёме как русалка в воде. Все эти взгляды, полутона речи, намёки нравились ей. Когда они с Ричардом вошли в залу, не было глаз, что не обратили бы на пару свой взор. Эмилия была в тонком красном платье с узким глубоким вырезом, в котором блестела цепочка, продетая через кольцо.

Вечер начал портиться, когда Жена Короля фей стала активно намекать, что Эмилия неспроста пришла на приём под руку с Ричардом. Подразумевая связь и цели, которые каждый хочет реализовать, совмещая приятное с полезным. Дама совсем уже помешалась на своей профессии. Везде видит секс и только его мнит рычагом воздействия. И ведьму бесило, что в игре с Ричардом ей действительно пришлось положиться на женское обаяние, делая слова Жены менее вздорной чепухой, чем хотелось бы.

Затем эта рыжеволосая девчонка. Её слова поначалу откликнулись внутри знакомой болью, но потом, когда стало понятно, что Хлоя вместо действий топит обиду в вине — Эмилия потеряла к ней интерес. Слова без дела — мало что значат. Боги всемогущие, а потом этот стакан. Ведьма думала только о том, сколько стекла оказалось у неё в вырезе. Не дай бог хоть капля крови окажется на цепи, тогда поводок активируется, и у неё будет меньше суток на окончание привязи, иначе случится откат, и цепь придётся заряжать заново. На это уйдёт не меньше трёх дней. Эмилия подхватила фужер с вином и вышла на балкон. Хотелось осмотреть себя без лишних свидетелей. Наверное, она слишком любит магию крови. Может, стоит обратиться к чему-то более простому?

***

Генри вышел из машины и направился прямиком по шикарной лестнице в бальный зал. Раньше он любил приёмы, но не теперь, не после Биом-сити. На них не было места истинному веселью. Только интригам. Ну и было место алкоголю. Тот, кто более стойкий, узнает сокровенное у того, кто наклюкался раньше. Большинство дам и господ не обращали на него никакого внимания, это было удобно. Немёртвый видел, как Эм удалилась на балкон. Значит, у него есть время. Ведя бесполезную беседу с какой-то молодой мадам, не испугавшейся более близкого знакомства с немёртвым, он принюхался, да определённо. Его зуб, как бы это не было смешно, был тут. Значит, прямо сейчас у ведьмы с собой привязь. По трофею будет легко её узнать. Генри уже хотел двинуться в сторону балкона, когда почувствовал на себе чужой взгляд. Недовольный взгляд! Это была Хлоя из кафе Мери. Что она тут делает? Профессор не думал, что официантки ходят на приёмы такого уровня. Очевидно, девушка не так проста как кажется. Во всех смыслах. Только теперь Генри по достоинству оценил её красоту. Оставив собеседницу без лишних реверансов, он направился к огненной красавице. Та, кажется, разозлилась ещё больше. Ох, Генри любил, когда девушки злились. Его всегда цепляли строптивые женщины. Эта была ещё ребёнком, конечно, но это не значит, что с ней нельзя весело поперекидываться колкостями, а того и гляди, может она поможет ему с Эм. Отвлечь хотя бы.

Мысль о том, что в кафе Хлоя вела себя совершенно иначе, ещё не посетила немёртвого.

— Добрый вечер, какой сюрприз, не ожидал Вас тут увидеть!

Глава 9 "Эрготизм"

Вечер. Один день до Совета Семей.

Приём в честь Совета. Дом Семьи Карнели.

Ещё переселяясь в тело Хлои, Нат вспоминал, как девчонка строила глазки его клиенту, и думал, что помрёт со смеху, если придётся разыгрывать сцену при встрече с ним.

На деле всё оказалось не так весело. Совсем не так. Когда носферату обернулся, сердце девушки больно ударилось о рёбра. Невозможно. Он выпил целых два пузырька с кровью Морены! Тело должно слушаться его и только его! Связь перевёртыша с телом, безусловно, была сильна, но не настолько же! Мавка попытался выровнять дыхание. Но тут этот проклятый Крокодил оборвал разговор и направился к лестнице. Да он издевается! Натан чувствовал, как кровь приливает к лицу девушки по мере приближения профессора. Да чтоб тебя. Он стянул цепи, чтобы хоть как-то унять сердцебиение девчонки. Не хватало ещё только обращения. Мавка не знал, что случится, если перевёртыш станет зверем, останутся ли цепи под слоем шерсти или его попросту выкинет из тела? Нужно было сохранять хладнокровие. Он уже получил на этом приёме всё, что было нужно. Пора уходить. Но для этого надо успокоиться и пройти через зал к выходу. Нат попытался сделать шаг, но что-то словно придавило его к месту. Он не мог вырваться из оцепенения. «Не подходи!» — вертелось у него в голове. Ещё шаг этого глупого профессора в сторону Хлои, и Нат сорвётся, наплевав на свою легенду. Но всё было тщетно — носферату подошёл к девушке.

— Добрый вечер, какой сюрприз, не ожидал Вас тут увидеть!

— А почему бы дочери Клауса Карнели не быть на приёме отца? — огрызнулся Нат, стараясь улыбнуться. Парня разозлило то, каким беспечным казался вампир, в то время как его самого крутит и ломает в этом дурацком девчачьем теле. — А вот что Вы здесь делаете, профессор? — сил на приветствие и манеры у него уже не было, но он старался изобразить Хлою как мог. Мавка изо всех сил стягивал цепи, так что в какой-то момент даже не заметил, что часть татуировки уже виднелась из-под выреза платья.

***

Немёртвый состроил самую очаровательную улыбку, на которую был способен, естественно не открывая рта, не хватало, чтобы девушка хлопнулась в обморок. Она и так подавала признаки человека выведенного из равновесия.

— Прошу прощения, если обидел, я не знал Вашей родословной. Позвольте, может, Вам нехорошо?

Генри изучающе осмотрел девушку. Взор невольно упал на странные рисунки, видневшиеся из выреза. Испугавшись, что его взгляд был слишком откровенным, Генри взметнул ресницы вверх и встретился с холодным прищуром. Девушка совсем переменилась, саркастичная усмешка расплылась по лицу. Это точно была не та Хлоя, что роняет чашки в кафе…

***

Нату захотелось стереть эту мерзкую улыбочку с лица носферату. Не хорошо? Ха! Да ты даже не представляешь! Что творится внутри этой девчонки. И хватит уже пялиться на её грудь! Старый извращенец! Голова шла кругом, Нат старался уцепиться взглядом за тёмный силуэт перед собой. Надо сконцентрироваться. Он обхватил себя и ногтями впился в руку так, что проступила кровь. От боли жар немного отступил. Краем глаза парень заметил, что Ричард вернулся в зал. Пришлось попятиться в тень. Спиной Натан наткнулся на мраморную стену, и она вдруг оказалась такой прохладной в отличие от Хлои, тело которой буквально горело изнутри. Он опёрся на стену и опустил голову. Это было невыносимо. Как же он устал. Не хорошо? Да с самой встречи в кафе всё идёт наперекосяк! Влез во что-то, чего даже старик боится. План рушится на глазах. Это тело никак не хочет слушаться, и всё из-за тебя, глупый Крокодил. Лучше бы ты убрался отсюда, пока твоя бывшая тебя не засекла...

Нат резко открыл глаза. С какого момента он начал говорить вслух?

***

Грозовые тучи, казалось, нависли над Генри. Он понял, в чём было дело. Кажется, опять из-за него страдают окружающие. Вот теперь милая девушка из кафе. Его заказ стал причиной того, что ей воспользовались. Ну да не время каяться. Нужно помочь проныре, немёртвый видел, что тому всё хуже в чужом теле. Он потом подумает, как парень провернул такой сложный трюк, но без его великолепной сестры тут точно не обошлось.

Генри шагнул в тень за Натом и легко взял того под локти. Парень резко встрепенулся, как воробей, и грозно посмотрел в глаза немёртвому. Тому того и надо было. Поймав его взгляд, Генри сконцентрировался на авантюристе. Да, в теле девушки было порядком крови Морены. Успокаивая пожар, бушевавший в нём, немёртвый следом прочёл свободолюбивую и взрывную натуру оборотней. Из-за неё внушение давалось ему сложнее, чем с людьми. Но легче, чем с феями. Они и вовсе чистый заряд энергии. Когда-то ему пришлось успокаивать Фила, и прочная кожа Генри в тот день сгорела полностью.

Наконец, Нат задышал спокойно, Генри выпустил его взгляд, он уже думал, напасти закончились, но не успели они и рта открыть, как рядом возник Ричард. Вот уж кто терпеть не мог Генри, да и бастарда брата, наверняка...

***

Нат попытался вырваться, но сильные руки вампира крепко держали девушку. Крепко, но осторожно, словно что-то очень хрупкое. Мавка поднял голову и не смог отвести взгляд. Он буквально утонул в чёрной бездне зрачков носферату. Вся язвительность мигом исчезла. В голове осталась только одна мысль: «Он всё видит. Он знает». По телу Хлои пробежал холодок, потом ещё и ещё, словно волны, так успокаивающе. Сердце девушки всё ещё ухало в груди, но огонь отступил. Нат невольно расслабился. Впервые за долгое время мавка испытывал такую благодарность. Всё вокруг исчезло и перестало беспокоить. И тут Генри отвёл взгляд. Наваждение рассеялось. Но уже было поздно.

— Ты! — скорее прорычал, чем сказал по-человечески Ричард. — Проклятая девчонка!

Он схватил Хлою за руку и потащил было за собой, скрывая от гостей. Но Нату было уже плевать на конспирацию. После внезапного пробуждения к нему вернулась злость на вампира, что тот догадался, на себя, что расслабился, и на Ричарда за то, что он вмешался... и просто урод. Парень резко дёрнул руку оборотня на себя и, когда их глаза поравнялись, скомандовал: «Гори!»

Ярость, что клокотала в душе Ричарда, казалось, вырвалась настоящим огнём. ЕМУ так казалось. Пытаясь сбить несуществующее пламя, вервольф обернулся зверем, огромным рычащим, и, как щенок, принялся кататься по залу на потеху публике. Но Нату уже было не до него. Метка сирены, мимоходом оставленная на Карнели ещё при первой встрече, была рассчитана на другое. На более важный случай. Ну и пускай! В омут всё! Мавке было уже безразлично. Лишь бы убраться из этого безумного места.

***

Норна весь вечер наблюдала за гостями. Ей было к чему присмотреться. Эмилия Бенд, не появлявшаяся в столице со времён Биом-сити, важно вышагивала под руку с раздувшимся от гордости глупцом. Пожилая леди уважала Главу Карнели, пусть он и был распутником, но свою стаю держал крепко. А вот его брата всегда недолюбливала. То, что именно волки разбередили старые раны и начали новую борьбу за власть, удивило Норну. Она, как и все предсказательницы Дома Фьерд, многое предвидела, но одно дело видеть последствия и совсем другое — осознать истинную причину. Так, даже месяцами мучаясь от видений Биом-сити, тогда ещё молодая Норна не смогла изменить исход.

Что же касается младшего брата Карнели, этот зазнайка всегда прятался в тени брата. И к добру его выход в свет не приведёт.

Не только фьерданку расстроило появление этой пары. Жена Короля фей искрилась от негодования. Эта женщина никогда толком не понимала своего положения, считая себя чуть ли не королевой. Увы. Норна знала, что той осталось недолго, и ей не было жаль. Жалость вообще была не свойственна фьерданцам. Холодный народ, Северные варвары, у городских было много прозвищ для них. За столетия в столице фьерданцы так и не стали здесь своими. Прежде всего потому, что они были единственной человеческой Семьёй в Совете. Высокие, сильные, способные к магии и предвидению... и всё-таки Люди. Даже Норна в свои сто двенадцать лет была всё ещё человеком, и магия долголетия не могла этого изменить. Её срок подходил к концу тогда, когда чей-то только начинался.

Хлоя. Милая девочка из кафе «у Мери», перевёртыш Карнели, Норна слышала множество слухов о ней, но ни один из них не был так ужасен, как истина. Да, теперь, наконец-то, увидев ребёнка своими глазами, Норна была уверена. Эти алые локоны похожи на языки огня, а в жёлтых, как солнце, глазах перевёртыша горело пламя. Фьерданка вспомнила своё предсказание. Город в огне. Бушующее пламя захлёстывало улицы, словно волнами. Она уже видела такое прежде. В Биом-сити. Когда Бартоломью, зажатые в угол и лишённые шанса на спасение, выпустили из себя весь гнев и боль, что снедали их. Да, фьерданка сразу узнала это всепожирающее пламя. Но найти его причину стоило больших усилий. Тогда она и связалась с торгашом из трущоб. Странный парнишка. Норна не видела его судьбы. Никогда прежде с ней не случалось подобного, и вдруг обычный мальчишка с улицы, дерзкий и наглый и абсолютно... пустой. Ни прошлого, ни будущего. У всех было хоть что-то. Даже у немёртвых было прошлое, даже у Морены было будущее, но он. Просто белое пятно на ткани мироздания. Это заинтриговало Норну, но она также не чувствовала и угрозы от человека в отличие от наследия Бартоломью. Потому она отпустила парнишку с поручением, и он выполнил его без промедления. Старые документы из хранилища Университета лишь подтвердили догадки пожилой леди. Бартоломью возродятся, дабы отомстить. И теперь, похоже, Норна знала как. Красноволосая девочка, наивная и... похоже, уже весьма пьяная. Отвлёкшись на приход хозяина Дома, Норна потеряла девочку из виду. Но немного погодя обнаружила её в невообразимой компании. Фон Шилле. Норна знала, что носферату в Городе, она предвидела его приезд. Фьерданка была одной из немногих, кто знал, что такое носферату. Кто видел его собственными глазами. Она никому не рассказывала, что увидела маленькой девочкой, забившись в угол зала Совета в Биом-сити. Но к моменту приезда вампира в Город Норна стала уже стара, мудра и видела вещи куда ужаснее его истинного облика. А потому, слушая от учащихся в Университете молодых фьерданцев о хорошем, но излишне дотошном профессоре фон Шилле, пожилая леди решила не вмешиваться и просто наблюдать. И вот теперь она смотрела, как носферату приближается к Хлое, загоняя её в угол. Если бы он знал, кто эта девочка, то не посмел бы смотреть на неё с такой улыбкой. Норна напряглась, когда эти двое пропали из её поля зрения, и не только она.

Ричард чуть ли не бегом пересёк зал. Такой прыти пожилой женщине было уже не развить, и она осталась болтать с остальными гостями, попутно продолжая следить за разворачивающейся сценой.

Фьерданка стояла слишком далеко, чтобы понять, что именно девочка сказала своему дяде, но результат поверг Норну в ужас. Она не могла разделить веселья остальных гостей. Волк, катавшийся по мраморному полу зала, словно пытался сбить с себя пламя. Магия внушения такого уровня недоступна ни Карнели, ни Бартоломью. Только феи и речные могут так забавляться с разумом живых. Но это невозможно! Девочка определённо не фея, а о речных никто не слышал уже десятилетия, а их полукровок попросту не бывало. И всё же, могла ли Норна ошибиться? Красные волосы могли быть просто рыжими, а огонь в глазах — лишь отблеском шампанского.

Следовать за убегающей девочкой пожилой женщине было не под силу. И она направилась к той, с кем Хлоя провела первую часть вечера.

Но и тут её опередили.

Глава 10 "Капля крови"

Вечер. Один день до Совета Семей.

Приём в честь Совета. Дом Семьи Карнели.

Всё закрутилось так быстро, что Генри сначала растерялся. Натаниэль и Ричард были уже в середине зала, их обступили зеваки, а когда вервольф начал кататься по полу — так и вовсе раздался оглушительный смех. Тонкому слуху немёртвого это было неприятно.

Эмилия вышла с балкона, привлечённая общим переполохом. Профессору было сложно не заметить её и то, что уже почти сотню лет делало из древнего хищника боязливого кролика. Спускаясь в глубокое декольте, цепочка с его зубом, продетая через золотое кольцо, отразилась в расширившихся зрачках монстра. Ведьма была явно шокирована представлением, смесь отвращения и злости отразилась на её лице. Названая Глориана смеялась и кидала косые взгляды на Эмилию, обмахиваясь кружевным веером. Ведьме было сложно сдерживать раздирающее внутреннее желание испепелить всех присутствующих, а эту любительницу голубых гостиных — особенно.

Генри понял, что лучшего момента не представится. Эмилия, поглощённая яростью, так и остолбенела у балконной двери. Пользуясь всеобщим замешательством, монстр бесшумно вскарабкался по стене под самый потолок. Его облик неуловимо менялся. Острые и тонкие, как иголки, когти нежно цеплялись за шёлковые обои, почти не оставляя затяжек. Генри преодолел разделяющее их расстояние и как раз завис над Эмилией, когда хохот усилился и Ричард поднялся с пола. Беспокоиться о Натаниэле не было времени, пока Эмилия не пришла в себя — нужно действовать. Носферату широко открыл пасть, настолько, что зубы его выгнулись острыми саблями за границы губ. Тонкий язык медленно и осторожно показался из глубины глотки и, неестественно удлиняясь, потянулся к шее колдуньи.

Ричард уже покидал зал, Эмилия топнула от злости ногой, опустила голову и сжала кулаки, оглядывая гостей с нескрываемой агрессией из-под чёрных бровей. Для Генри это был идеальный момент, он поддел языком тонкую цепочку, лежащую на открывшихся взору изящных шейных позвонках, и аккуратно потянул вверх. Мгновение и клык прошёл через широкое кольцо, и вот уже вся цепочка у него перед глазами.

Эмилия слишком поздно поняла, что что-то нежно щекочет её шею, а когда обернулась, за спиной никого не было. Балкон был пуст, но она точно чувствовала чьё-то присутствие... Она потёрла шею и осознала, что цепочки на ней нет, испуг и понимание мелькнули в её глазах. Ведьма вскинула голову выше в единственную слепую зону и увидела ухмыляющийся оскал. Вампир совсем не прятался, исказившееся лицо было довольным, как никогда. Пожалуй, таким довольным он не был даже тогда, когда они впервые наткнулись на упоминания об Артефактах.

Генри, как игривый котёнок, потряс цепочкой, запутавшейся в его игловидных зубах. Да этот конченый ещё и издевается! Хуже этого вечера Эм и не могла себе представить. Упустить Крокодила в последний момент, когда ему уже некуда было бежать! Она столько гналась за ним, стольким пренебрегла ради этой цели, нет, она не сдастся так легко... Цепочка всё ещё здесь, нужно только схватить её.

Генри еле сдерживался от смеха, когда увидел, как, осознав потерю, Эми подпрыгнула и попыталась схватиться за кольцо. Ха, девчонка, что ты без своих книг? Теперь у тебя нет никакой власти над этим немёртвым! Из глубины его пасти раздалось что-то отдалённо напоминающее смех. Теперь уже их пара привлекала всеобщее внимание. Пора было сматываться, но как же хотелось отыграться за долгие годы в бегах. Поглумиться над глупой колдуньей. Видя неудачные попытки ведьмы добраться до него, Генри уже было закатился новым приступом смеха, но воздух резко покинул его лёгкие.

Сердце пропустило удар, зрачки сжались в точку. Монстр упал на пол, как таракан, сражённый ядом. Пасть его разжалась, и цепочка, высвобождаясь, будто змея поползла по груди вампира, а затем закрутилась вокруг шеи и сдавила до предела.

Эмилия не верила своим глазам. О, это прекрасное чувство, когда одна неудача стала причиной твоей победы! — Не разбей пьяная девчонка свой бокал, ты бы праздновал победу, мой милый Генри. Но сама судьба оказалась на моей стороне! — она поставила аккуратную туфельку на вздымающуюся грудь вампира. — Это значит лишь одно — тебе небесами предначертано быть моим ручным зверем.

Глаза Генри пылали страхом и гневом. Остатки воли утекали в поводок. Нет, это он существо, чья воля подавляет и устрашает! И вот теперь он чувствовал, как начинает забывать что это такое. Нет, только не это, не иметь возможности ослушаться чужого слова — немёртвый не знал ничего более ужасного. Осознавать разумом, чувствовать, но слушаться чужого приказа вне зависимости от его жестокости… Неужели это случится с ним опять!!

Эмилия наклонилась к его лицу, нежно провела ладошкой по щеке, а потом ударила наотмашь. Взявшись за кольцо удлиняющейся самой собой цепи, ведьма шепнула: «Встань!». Вампир послушно встал, последние капли свободы стекли в кольцо, Эм чувствовала её жар своими пальцами. Она, не стесняясь, повела свою добычу к выходу.

— Прошу прощения у высокородных дам и господ, им пришлось увидеть, как Госпожа вернула себе своего нерадивого слугу. Он Вас больше не потревожит.

Удовольствие от победы и такой долгожданной возможности мести опьяняло ведьму. Она выбросила в воздух печать забвения, и все, кто не знал до этого вечера Генри, забудут лица участников этой стычки. А остальные… уже скоро Мир изменится, и вряд ли их будет волновать судьба зубастого профессора.

Район Карнели.

Вечер, начавшийся с праздника в сопровождении прекрасной мисс Бенд, закончился катастрофой.

Брат был в ярости, мало того что Ричард выставил себя полным идиотом в глазах гостей, он ещё и выставил своего брата лжецом в глазах стаи.

Морена не приняла жертву. Над Карнели потешаются в их же Доме. Брат перевернул всё вверх дном от ярости. А Ричард стоял как провинившийся щенок. Ему почти двести лет, а он стоял и выслушивал упрёки как мальчишка. Нет, больше он не потерпит такого обращения. Клаус сам виноват, что не может держать на цепи своих бастардов. Им следовало просто перерезать глотки всем тем «гостям», что смеялись над Ричардом.

Нет! С него хватит! Как Клаус посмел отлучить его от Совета! Во что бы то ни стало Ричард должен туда попасть! Он ждал слишком долго! Он не может потерять всё в последний момент!

Ричард быстрым шагом шёл по опустевшим улицам в направлении дома Эмилии, на ходу разрывая в клочья последние остатки своего и без того скудного рассудка.

***

— К дому! — Бенджамин послушно закрыл за парой дверь паромобиля и сел за руль. — Меня не беспокоить. — Эмилия потянула за рычажок, и с механическим свистом поднялась шторка между передним и задним сиденьем. Какое-то время ведьма смотрела перед собой, а затем резко повернулась к вампиру, смерив его презрительным взглядом. Тот сидел неподвижно, глядя в пустоту. Все его эмоции ушли в глубину, он не хотел дарить бывшей подруге такую радость, как любые его реакции, не теперь, когда для него всё кончено. Не было сомнений в том, какая участь и роль его ждёт.

Выждав с минуту и поняв, что никакой реакции не дождётся — Эм наклонилась к вампиру и прильнула ко рту, но вместо поцелуя сжала зубами нижнюю губу профессора и с силой потянула на себя. Генри так и не шелохнулся. Отстранившись, ведьма увидела на его губах пару капель крови, ранка же зажила мгновенно. Ублюдок сыт. Эмили снова начала бить дрожь. Не отрывая взгляда от неподвижного вампира, она грубо сбросила с плеч бретельки платья, и красный шёлк слетел ей на бёдра. Она стёрла кровь с его губы и смазала золотое кольцо, затем, растянув его, надела ему на шею. Размер ошейника подстроился под комплекцию вампира. Она потянула за цепочку и накрутила конец с клыком на своё правое запястье. Резко дёрнула, так что Фон Шилле повалился вперёд, а связь оборвалась и растворилась в воздухе, оставшись на запястье ведьмы тонкой цепочкой — браслетом с клыком.

Генри медленно вернулся в исходное положение, он не смел поднять глаз на обнажённую ведьму. Когда-то он и сам хотел этого, но теперь, после Биом-сити, он боялся вновь увидеть в ней женщину.

— Посмотри на меня, — слова раздались приказом в голове вампира. Он поднял глаза и встретился с её изучающим взглядом. Удивительно, но он не видел разницы. Казалось, на него смотрела всё та же студентка Университета, влюблённая в историю Мира и монстра-аспиранта, сторонившегося любых знакомств. — Кажется, тебе что-то мешает? — Руки Генри потянулись к ошейнику, такая фраза оставляет простор для воображения и действий. Ведьма быстро поняла свою оплошность.

— Я имела в виду одежду! — непослушные пальцы вампира начали теребить ворот, который никак не хотел расстёгиваться. Эмилия не стала дожидаться, пока мужчина закончит свои неуклюжие потуги. Она высоко задрала подол красного платья и села на колени к Генри. А затем силой сдёрнула рубашку вместе с пиджаком вниз. Вампир опять уставился куда-то себе в пупок. Эмилия отвесила ему звонкую пощёчину, вторую за вечер и точно не последнюю. Да почему же от него никакой реакции не добиться?

— Я не позволяла опустить взгляд! — как хлыстом лицо Генри подбросило вверх. Она вглядывалась в его глаза и искала в них что-то. Но видела только своё раздражённое лицо в блюдцах расширенных зрачков. Негодование возрастало с каждой секундой. Даже будучи так близко — его не было рядом. — Ты. Отдашь. Мне. Своё сердце, Крокодил! — прошипела ведьма.

Ни один мускул не дрогнул на лице вампира, когда он сделал надрез своим же когтем на груди и начал медленно протискивать руку между рёбер. Рука погружалась глубже и глубже, а колдунья смотрела на это как зачарованная. Кашель сорвался с губ Генри, и тонкая струйка крови побежала по подбородку.

— Стоп! — ведьма остановила его. — Ты мне ещё нужен живой. Но я запомню, как это работает!

Генри вытащил руку, и она упала на сиденье. Монстр глубоко дышал. Глаза Эми засияли, впервые она увидела какую-то реакцию на этом бесчувственном лице. Рана на груди тем временем уже затянулась. Ведьма обвила руками голову профессора и нежно облизнула тому подбородок. Из глаз вампира снова ушла жизнь. Негодуя, ведьма решила, что нужно ещё раз проучить Генри, но паромобиль остановился, и она услышала хлопок передней двери. Значит они уже дома. Она наспех натянула платье и вернулась на своё место. Когда Бенджемин открыл дверцу паромобиля и она вышла, верный слуга и вида не подал, что для него не секрет произошедшее на заднем сиденье. Потому он и был жив до сих пор. — Я в ванную, а ты, Крокодил, иди за Бенджамином. Он выделит тебе комнату. — ведьма поправила волосы и вальяжно поднялась по лестнице.

— Приведи себя в порядок и жди меня. И не смей отрывать взгляда от двери.

Эмилия прошла в свою спальню. Её трясло. Она не понимала от радости, от злости или от негодования. Все чувства смешались в один змеиный клубок. Ванна успокоила её, она расчёсывала волосы у зеркала, когда Бенджамин сообщил, что Ричард Карнели ждёт её в холле. Что это разочарование тут забыло? Она решила, что Карнели теперь недостоин её хлопот, и спустилась прямо в домашнем халате и с наспех сделанной причёской.

— Что привело Вас к нам в этот поздний час, Ричард? — спросила ведьма, остановившись на последних ступенях.

Апартаменты Эмилии Бенд.

Гнев Ричарда улетучился при виде Эмилии в шёлковом халате, лишь слегка запахнутом на бёдрах.

Кровь побежала быстрее по венам, и он забыл, зачем пришёл. Но холодный взгляд чернокнижницы остудил зверя. Пришлось взять себя в руки.

— Я хочу заключить сделку, — начал он без промедления. На это сейчас не было времени. Совет уже скоро, а его план по избавлению от брата трещит по швам.

Эмилия взяла Ричарда под руку и проводила в соседнюю комнату. Усадив того на кушетку, сама налила морса из графина. Карнели был нестабилен. Этим нужно было воспользоваться. И уж точно нельзя допустить, чтобы он сорвался в доме. После случая на приёме колдунья реально сомневалась в трезвости рассудка оборотня.

Тот отпил пару глотков. Эмилия приземлились рядом и, закинув ногу на ногу, спросила:

— О какой сделке речь?

Ричард сглотнул слюну при виде обнажённых ног Эмилии. Ещё ни одна женщина не вызывала в нём столько желания.

— Вам всё ещё интересны Артефакты Семей Бартоломью и Карнели? — все эти древности и их легендарные силы были до лампочки оборотную, в отличие от вполне реальной власти над стаей и более чем реальной мести. Да, мести он хотел сейчас больше всего. За все унижения, которым брат подвергал его с самого рождения. Одним своим существованием старший «идеальный» брат был всегда для Ричарда угрозой, от которой он не мог избавиться. И теперь, когда его многолетний план разрушала всего одна мерзкая девка. Он не мог пойти на попятную. Раз не получится самому устроить переворот. Он сделает это с помощью того чудовища, что уже стало причиной гибели целых Семей.

— Я готов поделиться ими в обмен на услуги... Вашего питомца.

Глядя на раскинувшуюся в кресле женщину, ему хотелось попросить о совсем иных услугах... но всё же жажда мести жгла сильнее похоти.

Ведьма вскинула брови.

— Помнится у Вас на него самого был зуб? — Эмилия демонстративно поправила локоны рукой, на которой блестела цепочка с трофеем. — Какая же именно помощь Вам нужна? Раз Вы готовы отдать за неё оба Артефакта. Звучит как безумие или глупость!

— Артефакты и легенды древних — это удел слабаков и чернокнижников. Я привык полагаться только на свою силу. — Ричард увидел, как женщина поморщилась от его слов, и поспешил поправить себя. — Я, конечно, не имел в виду Вас, миледи. Ваш интерес чисто научный, и я уважаю Вас и Ваши исследования. — Эмилия пропустила его лесть мимо ушей и посмотрела прямо в глаза, требуя перейти к делу. Ричард откашлялся и продолжил. — Так вот. В связи с недавним инцидентом... я был лишён привилегии участвовать в Совете. Прежде по моему плану уже было условлено, что этот Совет станет последним для моего брата. Но теперь моё отсутствие может поставить план под удар, а значит и Артефакт Карнели останется вне нашей досягаемости. — Ричард ожидал хоть какой-то реакции на слово «нашей», но её не последовало. — Мои союзники начнут переворот, как только я появлюсь на Совете. Но, чтобы попасть туда без промедления, мне нужен этот монстр. Иначе Главы Семей, что там соберутся, успеют среагировать и поднять защиту. Мы упустим шанс, которого пришлось ждать годы.

Эмилия решила, что глупо отказываться от удачи, раз та сама шла к ней в руки. Уже второй раз за день. Два зверя на поводке лучше, чем один. Похоже, сегодня ночью Крокодил не сомкнёт глаз лишь потому, что будет пялиться на закрытую дверь. Её заклинание подчинения, на котором основывалась печать цепи, было подкреплено древнейшей магией — магией плоти и похоти. Древнее её была разве что магия крови.

Ничего не ответив, Эмилия встала и вышла за дверь, а секунду спустя ошарашенный оборотень увидел тонкую руку ведьмы, держащую невесомую ткань. Лишь когда она скользнула на пол, Ричард понял, что то был халат хозяйки дома. Глаза его загорелись жёлтым, и он рванул за ней.

Глава 11 "Тайны колдуньи"

Утро. День Совета Семей.

Квартира Ната. Трущобы.

Хлоя очнулась в незнакомой комнате. Повсюду были разбросаны вещи.

Она попыталась встать, но всё её тело болело, и она упала с кушетки, на которой лежала.

— Проснулась, наконец. — Нат подошёл к девушке со стаканом воды и протянул ей. Хлоя жадно выпила весь стакан. Голова раскалывалась, руки и ноги не слушались, и она была ужасно, просто невыносимо, голодна.

— Что произошло? Где мы? — девушка продолжала озираться, сидя на полу, встать не было сил.

— Ты не помнишь? — Натан постарался вложить побольше удивления в свой голос. Ему хотелось побыстрее спровадить девушку и лечь спать. Он кошмарно устал за прошлые сутки, а вечером предстояло не менее сложное дело. Днём Ричард будет на Совете, а после его обвинят в краже, так что к Хлое он больше не приблизится. Нат зевнул. Спать...

— Ты была так напугана там в переулке. Я привёл тебя к себе, а ты упала в обморок, как только пришли, и проспала тут целый день.

Девушка посмотрела на брата Мери. Да, теперь она вспомнила. Дядя Ричард напал на неё, а этот парень её успокоил, он сказал, что разберётся с дядей, и вернул ей письмо из Университета. Точно! Письмо!

Девушка уцепилась за единственную хорошую новость. Ей не хотелось думать обо всём остальном. Это может подождать. Удивительно, но в этой маленькой коморке под крышей Хлоя чувствовала себя в безопасности. Даже брат Мери, показавшийся ей в кафе вульгарным и грубым, сейчас был добр и терпеливо ждал, пока она придёт в себя. Нат попросту засыпал, сидя напротив девушки на полу. Что она там ищет? Аа, то письмо. Будущая ученица Крокодила просияла от радости, прочитав ответ о поступлении. «Повезло», — промелькнуло в голове у парня. Повезло? С чего бы? Он никогда не рвался в это чванливое учреждение. С чего бы ему ей завидовать?

«Наверное, это потому, что Университет на острове. Это единственное место в Городе, куда я не могу попасть, вот и завидую», — решил для себя Нат.

Солнце уже взошло, на отдых осталось не так много времени, и медлить дальше было нельзя.

Нат потянулся к Хлое и провёл тыльной стороной ладони по её руке, девушка оторвалась от письма, и он поймал её взгляд.

— Тебе пора, Мери и Борис, наверняка, беспокоятся. Только не говори им, что была у меня. Никому не говори. Девушка медленно кивнула и улыбнулась. Он знал, что она и сама уже хочет домой, в кафе, и не хочет никому рассказывать о том, что произошло. Мавка не мог заставить кого-то против воли, не мог подавлять, как это сделал носферату. Он, как и все речные, лишь разжигал то, что чувствовали другие. Доводил желание до исступления, сомнения до паранойи, а гнев до буквально пожирающего изнутри пламени ярости.

Конечно, это в идеале, при воздействии печатью сирен. И это отнимало много сил. Последних сил. Девчонке лучше бы поторопиться.

Впрочем, Хлоя не заставила себя долго ждать. Перевёртыш на удивление быстро приходила в себя. То ли дело в её молодости и наивности, то ли в сущности зверя, но она, очевидно, уже собралась с мыслями и встала.

Кафе «У Мери».

Хлоя пришла в кафе уже после открытия. Мери сделала вид, что ничего не произошло, и девушка была даже рада такой тактичности хозяйки. Ей не хотелось обсуждать семейные распри здесь, только не здесь. Кафе стало её первым убежищем, и именно сейчас она не могла его потерять.

А вот Борис не был столь деликатен. Мужчина набросился на Хлою с объятиями и вопросами, но услышав, как её живот бурчит на всё кафе, расхохотался и потащил Хлою на кухню. Однако, даже наевшись до отвала, девушка так и не смогла рассказать, где была и что случилось. Она даже захотела... но почему-то не смогла. Лишь виновато смотрела на Бориса. Впрочем, мужчина уже успокоился и перестал настаивать.

— Это твоя жизнь. Но постарайся больше не пропадать. Пожалей старика, я же волнуюсь. — он улыбнулся, потрепал красную гриву девушки и принялся убирать со стола.

Борис вовсе не был стар. Высокий, широкоплечий, с короткими волосами и бородой. На вид ему лет сорок, хотя возможно и того меньше, только его старила борода. А ещё иногда рано утром или поздним вечером Хлоя замечала, как от него пахнет собакой, хотя она была уверена, что животных в кафе нет. Тогда она думала, что Борис подкармливал их остатками со смены, но теперь поняла, что это не так. Борис был псоглавцем. Чуткий после недавней инициации нос перевёртыша не мог этого не заметить. Так же как и того, что Мери не совсем человек. И кафе не такое уж тёплое и уютное, как было раньше. Всё вокруг изменилось... Или точнее — Хлоя сама изменилась.

Девушка поднялась к себе в комнату, чтоб переодеться, и не заметила, как снова уснула. Всё-таки её тело и разум были очень уставшими.

Апартаменты Эмилии Бенд.

Эмилия потянулась и села на кровати. Обернувшись на Ричарда, она удостоверилась, что тот ещё спит. Взяв с прикроватной тумбочки заколку, она кольнула оборотня в плечо и собрала пару капель крови. Подцепив с подушки пару волосков оборотня, ведьма вышла в ванную, располагавшуюся за скрытой дверкой. Там она открыла небольшой шкафчик у зеркала и, погремев чем-то, достала тонкое блюдо, куда положила заколку, волоски и тонкую золотую цепь, точно такую же, как та, что сейчас щекотала запястье, теша самомнение ощущением власти над Генри.

Ведьма что-то прошептала и начертила в воздухе печать. Последним штрихом стала капля её крови. Она не стала делать привязь такой сильной, как для Генри, во-первых, у неё не было столько времени на раскрутку привязки, во-вторых, воля Ричарда была слабее.

Ведьма сгорела бы от стыда, узнай кто-нибудь историю о том, как она стала такой мастерицей цепей. Будучи студенткой, она очень долго пыталась привязать к себе одного аспиранта, совершенно не верившего в отношения и моногамию. Годы шли, а вампир всё так же прыгал из одной койки в другую, предпочитая необременяющие связи и разрывая любые намекающие на продолжение.

Все первые страницы её личной Книги заклинаний исписаны приворотами, какой стыд! Потом она догадалась совместить семейные традиции и любовную магию, создав непревзойдённые оковы. Но сердце и цели её уже изменились до неузнаваемости.

Трущобы.

«Родной мой, спустись»

Возвращение в голема не вернуло Натану душевное равновесие. А голос во сне стал лишь ещё одним тревожным звоночком. Что-то было не так. Но время Совета неумолимо приближалось, и мавка оставил самокопание до лучших времён. Он подошёл к шкафчику и взял бутылёк с кровью Морены. Оставалось всего два. Да уж, ещё ни один заказ не требовал от него ТАКИХ затрат и не доставлял ТАКИХ проблем. Надо будет стребовать компенсацию. Что такого в этом Обруче? Впрочем, таких вопросов клиентам лучше не задавать. Это может быть что угодно, хоть оружие массового уничтожения, хоть плюшевый кролик прапрабабушки. Или нет? Нат склонил голову набок, прислушиваясь к своим сомнениям. Нет, показалось. Он закрыл шкафчик и пошёл переодеваться. Как бы ему не нравились броские вещи, сегодня стоило быть осторожнее.

Вернуться в логово Эмилии не составило труда. Нат знал трущобы как родные. Он расставил ловушку перед входом в здание, чтобы быть уверенным, что никто его не потревожит.

Отыскав нужную доску в покрытии балкона, парень открыл иллюзорный тайник и кинул туда платок с кровью Эмилии. Заклятье рассеялось, и перед ним появились ступени. Спускаться до конца Нат не стал. Остановился на предпоследней ступени и сел вне поля активации големов.

Этот момент плана проникновения ему нравился меньше всего. Никогда ещё на заказ не уходило столько сил. А о переносе в другое тело обычно и речи не заходило. Но тут всё было необычно. Вещь, тот, у кого она, и даже сам клиент. Нат вспомнил вампира. Зубастая ухмылка, крепкие руки, чёрные глаза, подавляющие всё вокруг. Нат тряхнул головой, выходя из оцепенения. Да что это с ним? Надо продолжать, пока никто не явился.

Снова сделав надрез над ребром, Нат высвободился из своего голема и направился к глиняному изваянию, созданному младшей Бенд.

Ощущениями от неодушевлённого куска глины были лишь холод и пустота. По сравнению с живым и горячим телом Хлои просто удушающая пустота. Но зато управлять им было легко. Как Нат и предполагал, големы семьи Бенд были предназначены для вселения в них сущностей так или иначе. От спиритических духов до охранной нечисти. Нату просто повезло, что Эмилия не потрудилась вселить кого-то в эту парочку.

Когда Нат в теле голема-охранника прошёл в кабинет, другие даже не шелохнулись, оно и понятно — расчёт вёлся на гостей, а иначе они бы только и делали, что дрались.

А вот внутри дела обстояли хуже. Голем был неповоротлив до жути. Вывести рисунок печати на столе стоило неимоверных усилий. Но всё же он справился и даже достал браслет, не потревожив остальные побрякушки. А вот на обратном пути Нат приостановился. Он увидел Книгу. Не просто какой-то трактат старых писак, а Книгу ведьмы. У Птичника тоже была такая. Помимо дневника исследований Семьи Хоттов. Книга заклятий. Нат понимал, что её в заказе не было, и он никогда не брал что-то сверх необходимого. Он не какой-то воришка, но... старик будет рад этому Гримуару. Он найдёт там кучу полезного для своих птиц. С тех пор как его отлучили от семьи Бенд, Чумной ворон только и вспоминает, какую мощь имели их семейные тайны. На долгие раздумья времени не было, мавка прихватил Сборник заклятий чернокнижницы и поспешил к лестнице. Его тело так и сидело на ступенях, опираясь на стену. Натан положил добычу на первую ступень и вернул охранника на место.

Осталась заключительная часть.

Вернуться в привычное тело было уже проще. С каждым разом он всё лучше привыкал к перемещениям. Хотя поначалу после куска глины движения были чуть резковаты, не чувствуя больше чужого сопротивления. Нат сладко потянулся и, перешагнув ступень, спустился.

Големы-стражи пробудились.

— Что ж, друзья, пора размяться? — Нат с весёлой улыбкой пошёл им навстречу.

Глава 12 "Тень над Городом"

Утро. День Совета Семей.

Квартира Ната. Трущобы.

Нат вернулся в своё логово уже к полудню. На то, чтобы пошалить в кладовке у ведьмы, ушло больше времени, чем он рассчитывал. Он был весь в песке и ссадинах. Големы Эмилии были славными ребятами и хорошо охраняли её тайны. В какой-то момент мавка даже усомнился в правдоподобности своей легенды, пара волосков и пуговица — это явно не всё, что должно было остаться от сунувшегося к ним оборотня. Но было уже поздно что-то менять.

Натан вышел из душа и ещё раз осмотрел добычу. Стальной сплав был на удивление лёгким, а инкрустированный в него камушек был прозрачным как стекло. За почти девять лет работы дельцом парень поднаторел в распознавании драгоценностей, но, не знай мавка, что это Артефакт, не дал бы и гроша за подобную безделушку. Зато печать Джуго не дала ошибиться. По пути домой запястье жгло в стократ больше обычного, так что Нату даже пришлось скрепя сердце стереть заклинание. Не зря вещица носила имя одного из Богов, в ней была заключена поистине завораживающая мощь. Мавка чувствовал её ещё в логове ведьмы. Без сомнения, это было то, что заказал Крокодил. Можно передохнуть. Цель у него, и теперь осталось только назначить встречу с вампиром и завершить сделку.

Свёл Натана с клиентом Птичник и, так как парень не собирался ломиться в Университет к профессору, надо было идти к чернокнижнику и просить его повторно назначить встречу.

Нет, в кафе сестры он не пойдёт, у него сейчас нет сил даже смотреть на неё. К горлу Ната подступил ком. Почему? Он давно уже смотрел на Морену не как на родную старшую сестрёнку. Она перестала ей быть, вообще перестала быть кем-либо. Но сейчас в груди всё сдавило от этой мысли.

С големом творится что-то неладное, с тех пор как он вернулся. Откладывать визит к Птичнику было нельзя, так что мавка снова оделся в разноцветные шмотки и направился к старику.

Лаборатория Птичника. Трущобы.

— Вряд ли Генри всё ещё нужны твои услуги, что бы он не заказал, это ему уже не поможет, — печально ответил старик на просьбу Натана о встрече.

— В каком смысле?! — опешил Нат.

— Я почувствовал, когда Эмилия сожгла мой Полог. Вероятно, она уже посадила нашего знакомого носферату на цепь. Так что добычу можешь оставить себе.

— Ты издеваешься! — Нат вскочил со стула, опрокинув его на ворох бумаг. — Да я столько пережил, чтоб достать ему этот чёртов... Проклятый Крокодил вздумал слинять, не завершив сделку? Его аванс того не стоил! — Птичник смотрел на парня, с удивлением приподняв бровь. А мавка продолжал негодовать. — Ты и представить не можешь, старик! Мне пришлось трижды покидать тело! Прожить сутки в теле какой-то девчонки-перевёртыша! Вселиться в песчаную головешку! И слоняться по Городу в истинном обличии целых два часа! И что теперь? Просто выкинуть эту штуковину! Ну уж нет. Я его из-под земли достану! — Нат перевёл дыхание и посмотрел на ухмыляющегося чернокнижника. — Ну что ты ржёшь?! Мне паршиво, старик! С тех пор как провёл сутки в той девчонке, даже вернувшись, не могу восстановиться. Тело ноет, в груди боль, в... Да что я тебе рассказываю! — Нат вздохнул, отошёл от стола и плюхнулся в кресло.

Птичник, не отрываясь, смотрел на парня.

— Интересненько... — старик достал из стола толстенный дневник, открыл на свободной странице и начал что-то записывать, поглядывая на Ната. — Значит, говоришь, с тех пор, как вернулся из девочки, всё кувырком? Ага... а сколько там был... а тут... а сам по себе... а потом... — чернокнижник успокоился, только исписав под сотню страниц. Нат, поначалу злившийся, сник и привычно отвечал на вопросы старика. В конце концов, то было единственной платой за сотворение его тела — отчёт обо всех изменениях, что происходят с големом.

Наконец Чумной ворон закончил и, с торжественным видом закрыв дневник, сидел и гладил его по обложке. Это было, безусловно, его лучшее творение.

— Ну и? — спросил Нат, состроив кислую мину. Он не понимал, чего старик так напыжился. — Скоро всё полетит в бездну, да? — вяло спросил он.

— Нет. Всё и-де-а-льно! — Птичник был безумно горд собой. — Твоё тело станет прекрасным сосудом для рода Ра! Ну, то есть не твоё конкретно. Его можешь оставить себе, ты заслужил.

— Вот уж спасибо... — проворчал Нат, который последние сутки уже не был так уж уверен в идеальности голема, но чернокнижник его не слушал.

— Всё это время я не мог понять, почему реакции так ничтожны. Ты не испытывал боли, эмоции были вялыми, выработка адреналина и дофамина была минимальной. Но теперь всё встало на свои места. — Птичник смотрел на Ната с таким восхищением, что тот невольно подался вперёд. Сердце неприятно ухало в груди. — Да, теперь я уверен, — заявил старик, — дело было не в големе. А в тебе! Ты не чувствовал боли и голода, возбуждения и страха, холода и тепла, но не потому, что голем не мог, а потому, что за два года без тела, пережив столько потрясений и будучи ещё ребёнком, ты просто забыл, что это!

Чернокнижник развёл руками.

— Ну, а теперь, побывав в теле живой и, судя по твоим словам, очень впечатлительной особы, ты вспомнил. Вспомнил, каково это. Быть живым!

Птичник улыбался, глядя на своё творение. А Натан тем временем откинулся в кресле с раскрытым ртом... Он понимал, что старик прав, что эта чудовищная, удушающая волна — чувства, а не какая-то болезнь или поломка. Просто обычные человеческие чувства. Но в его голове крутилось только одно: «Выходит, это никогда не закончится». К горлу подступал ком, справиться со всем, что копилось в нём годами, было тяжело.

Надо было срочно что-то предпринять. Подумать о других проблемах. О чём мы говорили до этого... точно, заказ, клиент, профессор-носферату, который пытается улизнуть, не расплатившись. Такого Нат не допускал. Все клиенты всегда платили вовремя.

Парень резко вскочил, подхватил Книгу из сумки с добычей и кинул её на стол Птичнику.

— Книга твоей племянницы. Подумал, ты сможешь найти в ней что-то полезное. И найди мне этого вампира, я из него душу вытрясу.

Чернокнижник жадно схватил Книгу ведьмы и начал листать.

— Ох, бедная девочка, покачал он головой. Вся первая часть Книги заклятий просто забита любовной ерундой. — Да ладно! — удивился Нат. — Твоя «бедная девочка» уже давно выросла. И теперь это ходячая секс-бомба! Ты бы видел её на приёме у Карнели! — Натана откровенно веселила эта находка. — Её феромоны не учуял разве что мертвец, а по сравнению с её нарядами, фейские шлюхи в борделе одеваются как скромные монашки!

Птичник неодобрительно покосился на парнишку.

— И давно ты ходишь в бордель фей, малыш?

— Я уже давно не ребёнок, — с укором проворчал Нат. Но не стал уточнять, что заходил туда по работе. Мадам Цветных домов фей, да и их девочки и мальчики были частыми клиентами, посредниками и ещё чаще информаторами в его делах.

— Ну и? Кого же могучая ведьма так старалась приворожить?

— Похоже, что нашего общего знакомого.

— Крокодила Гену? Серьёзно?! — вот теперь уже Нат заржал от души. Птичник смотрел на него с укором, мол, над чужой бедой не смеются. Но мавка никак не мог остановиться. Смертная, влюблённая в носферату, и носферату, влюблённый в Смерть. Что может быть абсурднее. Да, Нат заметил, КАК Генри смотрел на его сестру в кафе, тогда он не придал этому значения, но теперь парню стало даже немного жаль бедного вампира.

Аргус тем временем продолжил изучение Книги. Отсмеявшись, Натан сел в кресло и стал терпеливо ждать. Он знал, что Птичник дотошен и непременно найдёт то, что ищет.

Мэрия. Южный берег Города.

У закрытых дверей Мэрии остановилась машина. Двое элегантных мужчин поднялись по парадной лестнице и скрылись в тени широких колонн.

Следуя за велением немилосердного солнца, тени медленно и нехотя скользили по ступеням.

Окошко заднего сиденья опустилось, и черноволосая ведьма зажмурилась навстречу солнцу. Закрыв глаза и улыбаясь, она принимала с наслаждением этот день. Даже раздавшиеся крики и грохот из здания Мэрии не разрушили идиллию момента. Улыбка колдуньи стала лишь шире.

Когда тени стали длинными и тонкими, а на небе стали появляться стальные оттенки, женщина повернулась на звук грузных, тяжёлых шагов. Над машиной нависла широкая тень. Даже несмотря на гул и крики, охватившие улицу, Эмилия чётко слышала свистящее дыхание монстра.

Где-то совсем рядом раздался визг тормозов паромобиля. Водитель выскочил из кабины и было начал поносить людей, кидавшихся ему под колёса. Но, наткнувшись взглядом на чёрную массивную фигуру, разумно посчитал, что жизнь дороже старой колымаги. Пропищав молитву, он скрылся в хаосе, охватившем улицу.

Хмыкнув, мисс Бенд вышла из машины, поправила короткую курточку и смахнула пару капель крови, упавших сверху. Чудовище нависало над ней, сверля безумными глазами. Ведьма дотронулась до пасти чудища и что-то произнесла одними губами. Этого оказалось достаточно для того, чтобы раздался утробный вой и вампир повалился на землю. Уже через пару секунд у её высоких сапог лежал обнажённый, свернувшийся клубком Генри. Немёртвого била мелкая дрожь, глаза были полны ужаса и отвращения к самому себе. Из груди рвались сдавленные рыдания, смешавшиеся с рвотными позывами и кашлем.

— Что ж, такого я тебя в машину не пущу. Догоняй нас.

Эмилия бросила взгляд на здание Мэрии. Своё слово она сдержала, расчистила для Ричарда дорогу на Совет. Теперь уже скоро в её руках окажутся необходимые три Артефакта. Уже сегодня она ждала Карнели к себе с Пером и Клыком. Теперь можно не опасаться достать Обруч Мина из тайника. Хлопнула дверца машины, взвизгнули тормоза, и фигура, лежавшая на мостовой, неестественно подорвалась и рванула за машиной, на бегу теряя человеческие очертания.

Трущобы.

Женщина и монстр спускались по ступеням. Встречая их, зажигались огоньки то тут, то там. Когда свет озарил залу — помещение заполнил истошный вопль ведьмы. Книги посыпались с полок, а стеклянные сосуды, уцелевшие в битве големов, бились о стены и своды.

Кажется, теперь Эмилия растеряла всю свою любовь к изысканности и медлительной элегантности. Растрёпанная, обезумевшая она оседлала монстра, и тот, взвыв от одному ему ощутимой боли, рванул из подземелья. Оказавшись на балконе, ведьма наклонилась к уху Генри, и глаза монстра снова наполнил страх. Огромные зрачки сжались и забегали из стороны в сторону, словно ища выход. Из-за спины раздалось шипение. Сложно было представить, что эти звуки издавала хрупкая женщина. Эмилия пришпорила монстра, и тот взревел пуще прежнего. Спрыгнув на плоскую крышу соседнего здания, он закрутился вокруг своей оси, словно пёс, собирающийся улечься. Но итогом этого странного танца стали два гигантских кожаных крыла, прорвавшихся из его спины. Спустя пару секунд чудовище взмыло в воздух.

Эмилия направлялась туда, откуда начала визит в столицу в этот раз. Воистину, пора голубой гостиной окраситься алым. Так по-женски, подставить любовника, хоть он и не был им до вчерашней ночи. В воспоминаниях пронеслись все колкости Глориановой Жены, что она вытерпела за это короткое время в Городе. Подлинно, ни у кого здесь не было столько желания унизить и обскакать её, как у этой профурсетки. Нужно было решить всё немедленно.

Подлетая к знакомому району, Генри надеялся лишь на то, что Фил нашёл сегодня повод покинуть привычную среду обитания. Мелькнувшая надежда от осознания, что его заказ выполнен и теперь есть шанс спасти Город, погасла, когда он понял, что Глаз Гора тут, у Хозяйки борделей. Это стало очевидно, когда после его тяжёлого приземления на крышу Дома кусочки черепицы, словно букашки, поторопились вернуться на своё место. От взгляда колдуньи это тоже не ускользнуло.

Кафе «У Мери».

В кафе «У Мери» скользнула очередная тень. Похоже, Совет Семей закончился неважно. Сегодня у Смерти был аншлаг.

— Морена! — Клаус Карнели заговорил с порога. — Верни меня обратно! Я должен поквитаться с братом. — Его негодование и гнев клокотали не меньше, чем кровь из перерезанного горла. — Ты слышала меня! Девчонка! Верни меня к жизни! Сейчас же!

— И вам Добрый вечер, Клаус, — спокойно ответила Мери, продолжая одновременно убирать столик кафе и «провожать» очередного гостя, чья грудь была пробита насквозь.

— Да как ты смеешь меня игнорировать, тварь! Я приказываю тебе вернуть меня к жизни! Этот паскуда Ричард должен ответить за то, что сделал. Я не позволю ему стать Главой Семьи!

— Успокойтесь, Клаус. Вы уже сделали всё, что могли. — в голосе Мери зазвучала сталь. За сегодня она выслушивала подобное не меньше сотни раз. Клаус сверлил Морену взглядом, но она была непробиваема.

— Хорошо. Раз ты не хочешь это сделать, я найду того, кто сделает, — заявил он и, развернувшись, пошёл прочь из кафе.

Десертная ложечка в руках Морены со звонким хрустом сломалась пополам. Девушка медленно выпрямилась и посмотрела в спину удаляющемуся призраку сквозь толпу «посетителей». Все разом замолкли, а стоящие на пути её взора разбежались как тараканы. Неспешным движением Мери развязала узелки на обоих запястьях. Белые атласные ленты с тихим, но угрожающим шелестом слетели с её рук. По кистям заструилась густая алая кровь. Она капала с кончиков пальцев и застывала в воздухе, образуя причудливые формы, пока, наконец, не обрела силуэты морд и хребтов двух огромных псов. Гончие Смерти утробно зарычали, прижав уши, и, повинуясь безмолвному приказу своей хозяйки, ринулись за беглецом, оставляя за собой кровавые следы невидимыми лапами.

Глава 13 "Фил"

День Совета Семей.

Красный дом. Район Глориан.

В Борделе был праздничный переполох. Все носились туда-сюда активнее, чем обычно. Девочки метались между любимыми нарядами, не решаясь выбрать. Филу всегда казалось, не прерывай их в такие моменты Мадам — они бы делали это вечно и порвали временную постоянную. Фей только что вернулся с рынка, где регулярно закупался продуктами для себя и ближайших друзей. Уворачиваясь от снующих из комнаты в комнату шлюх всех мастей и цветов, он практически с боем прорывался на четвёртый этаж.

На пролёте второго этажа его поджидала Бе-ё, совсем ещё девчушка, новенькая здесь. Бе-ё тянулась к нему, потому что ещё не потеряла истинной любви к Жизни, и фей — редкое существо в Городе — был для неё маяком в море повседневности, говорившим, что и здесь есть место для волшебства.

— А ты чего не готовишься? До вечерней смены осталось совсем немного. — Фил поставил пакеты на пол и достал пару мандаринов, один он протянул спрыгнувшей с подоконника Бе-ё.

— Мандаринка! О боги! Спасибо! — девушка вертела в руках фрукт. — Я обязательно отдарюсь, Фил! Да было бы к чему готовиться! Что так, что сяк — клиент найдётся. — в голосе девушки уже не было радости.

Фей нежно посмотрел на неё.

— Вот привлекла бы себе Господ побогаче, всегда бы мандаринами питалась! Сейчас много приезжих гостей. — Фил кокетливо стрельнул голубыми глазами. — Вдруг один из них влюбится в тебя и увезёт в свои края? — фей обнял себя за плечи и крепко сжал, изображая на лице то ли горечь, то ли страсть.

— Хах, вечно ты шутишь, Фил! — девчушка уже лопала вторую дольку мандарина. — Куда мне, обычному человеку! То ли дело ты! Дитя Леса! Я вообще не понимаю, что ты тут забыл?! Давно бы сменил профессию, да жил бы с каким-нибудь Принцем.

— Дорогая! — фей перебросил косу за плечо на манер длинного шарфа, отклячил бедро и погрозил ей указательным пальцем. — Для феи нет ничего вкуснее чужого удовольствия и счастья, а тут я купаюсь в нём целыми днями. Я дарю удовольствие другим и получаю его сам!

— Ну да, ну да! Но ты же, наверняка, мечтаешь дарить это счастье одному существу? Любимому?

— Бе-ё, все шлюхи романтичны. Тут и спрашивать не надо. — он начал поднимать пакеты, девушка подхватила последний. — Пойдём, я сам причешу тебя. И дам что-то из своего.

— Еееей! Ура! Фил, ты лучший! — девушка обскакала фея и крутанулась на лестнице. — А пока будем наряжаться, расскажешь мне ещё про Большой Лес?

— Хаха, опять? Ну ладненько.

Тонкие фигуры феи и девчушки, заглядывавшей ему в глаза, скрылись в хаосе четвёртого этажа. Какое-то время отследить их можно было только по пакетам, поднятым над головами.

Когда они закрыли за собой дверь в квартиру Фила, тишина свалилась на них тяжёлым пологом. Во всех квартирах борделя была отличная звукоизоляция. Фил скрылся в гардеробной, откуда то и дело вылетало какое-то тряпьё, да восклики «Не То!», «Старьё!» и прочие междометия.

Бе-ё прошлась по комнате, оглядываясь, она была здесь уже много раз, но никак не могла привыкнуть к лесному влажному запаху и приглушённому неоновому сиянию, возникавшему то тут, то там. Лес будто бы прорастал там, где был Филипп. Она была уверена, что если попробует, то найдёт под кроватью целую экосистему, а в наполненной ванной — стайку рыб.

— Нашёл! — Фил вывалился из гардеробной, еле видимый из-под вороха тканей. — Раздевайся! Он сбросил клубок на кровать и поспешил к девушке, стягивавшей с себя «дежурную» тогу.

Увидев обеспокоенный взгляд фея, Бе-ё повернулась спиной смутившись.

— Кто это сделал? — Фил провёл рукой по свежим ссадинам и синякам на теле девушки. — Ты доложила Мадам? Фей настойчиво пытался поймать взгляд человека, но та вертелась, как юла. Филу это надоело, и он схватил её за плечи, разворачивая к себе. На глазах Бе-ё выступили слёзы. Она недовольно скривила дрожащие губы.

— Конечно, я сказала! Но кто меня слушал? Думаешь, Мадам носится со всеми как с тобой? Только ты у нас Звезда! — девушка почти кричала, а под конец и вовсе толкнула Фила.

Тот если и был задет, то не подал виду.

— Я не Звезда, я огонёк! — Фил скорчил рожу, надув губы трубочкой, а брови сведя домиком. Девушка не удержалась и засмеялась. Противиться обаянию феи было невозможно. — Так, стой и не двигайся! Сейчас мы всё исправим! Только глаза закрой. И не подглядывай!! А то магии не получится!

Девушка недоверчиво посмотрела на хрупкого парня, ей не верилось, что будь у того хоть капелька магии — он бы всё ещё был в этом доме разврата. Фил выразительно посмотрел на неё из-под бровей, вытянув губы в длинную прямую. Мол, не выпендривайся и закрывай глаза. Замешкавшись, Бе-ё всё-таки выполнила просьбу.

Фил обошёл её кругом и для проверки помахал ладонью перед лицом. Точно закрыла. Фей начал разминаться, как перед пробежкой, делая совершенно идиотские па, наклонялся, приседал, разминал мышцы лица, то открывая рот до невозможности широко, то закрывая его. Теперь он принялся бежать на месте, высоко поднимая колени и тряся руками, будто пытался сбрызнуть с них несуществующую воду. Но спустя пару секунд с его пальцев, и правда, стали слетать крошечные золотые капли, разлетаясь вокруг и с нежным треском сталкиваясь с полом и стенами. Когда они набрали силу, Фил остановился и подошёл вплотную к девушке.

— Всё, теперь можешь открывать, если хочешь. — Бе-ё открыла глаза, и ей сразу пришлось зажмуриться, в полумраке комнаты Фил сиял, словно маленькое солнышко.

Он коснулся её плеч и начал нежно разминать. Под кожу девушки потекли струйки света, уносимые по капиллярам и сосудам, и вот уже она сама светилась изнутри. Синяки и ссадины растворялись в считанные секунды.

Спустя пару минут дело было сделано. Бе-ё заглянула в глаза фея и одарила его благодарностью, Фил впитал её полностью. Фей уже вернулся в обычное состояние и начал торопливо куда-то собираться, мечась по комнате.

— Стой, ты куда?! А причёска?? — Бе-ё не могла понять, какая муха того укусила. Фил резко развернулся, подтащил её к туалетному столику и усадил на пуф. Взяв в одну руку щётку для волос, а в другую собрав длинные смоляные волосы Бе-ё над её головой, он размашисто зачесал их вверх парой резких движений, собрал лентой и выскочил за дверь.

Девушка подорвалась за ним.

— Эй! А рассказать про Лес? Аллооу!! — Фил уже у лестницы обернулся на девушку, чернявая пальма из волос на её голове уже съехала в сторону. Фил не удержался и заржал.

— Сказки потом! Платье выбирай любое, те, что на кровати — все тебе подойдут! И хвостик переделай! И дверь захлопни! Прости-и-и!!! — фей козликом поскакал по лестнице вниз. Ко второму этажу стало так тесно, что оставшийся пролёт он преодолел, съезжая по перилам.

В парадной он накинул один из дежурных плащей, скрывая свою приметную внешность, и поспешил к главному Дому Семьи. Их Мадам должна была быть сейчас там, вместе с Женой Глориана. Такое зверское обращение! Да кто бы он ни был, тот клиент! Этого было нельзя так оставлять! Не в его смену! Сам Фил любил жестокие игры, но только иногда и в приятной компании. Но эта девушка — человек! У неё нет такой регенерации, нет способов защиты, даже права голоса нет!

Лаборатория Птичника.

Старик уже с полчаса внимательно изучал записи племянницы.

— Вот оно, — наконец воскликнул он, заставляя Ната вздрогнуть от неожиданности. — Заклятье завязано на цепочке с кольцом.

— Да, я видел его на ней на приёме у Карнели, — прокомментировал парень, подойдя и заглядывая в Книгу через плечо старика.

— Хм, выходит как раз, когда Генри приходил ко мне за помощью. Он хотел выкрасть цепь, но, видимо, там она его и поймала, Полог слетел всего через несколько часов.

— Говорил же, зря он туда припёрся, — проворчал Нат.

— Заклятье активируется её кровью… Как я и ожидал от Эмилии, — продолжил Птичник, — после чего у неё есть час, чтобы жертва дотронулась до цепочки.

«Её кровь» — Нат вспомнил бал, глубокое декольте ведьмы, из которого, как змея, тянулась к шее золотая цепочка с кольцом, брызги шампанского, осколки бокала, капля крови на её руке… только ли руке? Натан чуть не взвыл. Получается, это он виноват, что дурацкая цепочка активировалась, именно когда Ген пришёл её забрать?! Парень упал обратно в кресло и закрыл лицо руками. Никогда ещё всё не выходило из-под его контроля настолько. Уметь всё просчитать наперёд, знать все выходы и входы, заранее узнавать всё о клиенте и жертве — это основы навыков дельца. Он редко задавал вопросы напрямую, но всегда был в курсе всех слухов и сплетен. И в этом заказе тоже было всё учтено, как ему казалось. Всё ведь было по плану, пока тело девчонки не начало сопротивляться на том балу, при виде профессора… Её тело? Но это ведь невозможно. Какой бы сильной не была связь перевёртыша с телом, её чувства не могли повлиять. Ведь так? Нат хотел было спросить об этом у Птичника, но вдруг понял, что ответ ему не понравится. Чернокнижник тем временем догадался, что расстроило парня.

— Эх, вот оно что. Да, натворил ты делов. Что ж, молодой человек, теперь на тебе лежит ответственность… Обычно Нат огрызался на «молодого человека» — он может и молод, но уж точно не человек. Но в тот момент просто пропустил это мимо ушей.

— Просто скажи, что ты уже нашёл что-нибудь, чтобы снять эту грёбаную цепь с Крокодила.

— Крокодила? — переспросил Птичник. — А-а, Генри! Да, да, уже ищу.

Парень снова откинулся в кресле и вытащил из-за его спинки бутылку красного вина. Голема не брал алкоголь, да и вкуса Нат почти не чувствовал, а потому притаскивал старику всё, что получал от благодарных клиентов. Он много чего ему приносил, постоянно пополняя и без того огромную кучу хлама, которую тот называл лабораторией. По мнению Ната, это был просто бардак, но всё же он любил сюда приходить. Такому, как он, здесь было уютно. Отпив прямо из бутылки, под привычный шелест бумаг и шёпот погрузившегося в изучение заклятья старика парень потонул в своих мыслях и не заметил, как задремал.

— Деда, а кто такие мавки?

— Что? Где ты про них слышал?

— Ромка рассказывал, сказал, у них в деревне забили мавку. А зачем их бить?

— Хмм... Мавки, Натаниэль, это отвратительные твари. Это злые духи, которых Полоз насылает на поселения, чтоб распространить мор и чуму. Духи предков — которым мы молимся — добрые, понимаешь. Они являются к нам и предостерегают от бед. Мавки же другие. Озлобленные и безумные. Они вселяются в тела детей и стариков, больных и слабых, а потом заставляют их убить всю семью и соседей, и друзей. Они мучают души людей, и те сходят с ума. Тела их вскоре начинают разрушаться. И всё, к чему они притрагиваются, разлагается подобно им самим. Запомни: узнать мавку легко — от неё всегда пахнет гнилью. Тело мавки быстро становится отвратительным на вид, кожа оплывает, оголяя мясо и кости. А душа жертвы всё это время мучается. Никому не пожелаешь такой смерти.

— Т-так т-тот человек и правда был мавкой?!

— Боишься? Не бойся. Это просто легенда. На моей памяти ни разу не встречалось мавок в округе. Но, по поверью, тела, в которые вселились мавки, разносят чуму и другие болезни — вот люди и боятся. Как только заметят кого, усыпанного оспинами, так и забивают. А бывает, и простые шрамы, да ожоги за признаки мавки принять могут. Но экзорцисты ордена Святого Рора не допустят, чтобы настоящие мавки по деревням, да селениям ходили. Не бойся.

— А я и не боюсь! Я ничего не боюсь!

— Да неужели, братишка?

— Ай! Мери, пусти! Щекотно! Пусти! Не подкрадывайся так!

Мавка рывком вскочил из кресла. Птичник всё так же корпел над заклятьем, прошло не так много времени. Нат встряхнул головой, избавляясь от остатков воспоминаний. Он догадывался, что вместе с чувствами вернётся и кое-что ещё. Но надеялся, что не так скоро. Впрочем, теперь, поняв, что происходит, мавка уже не так раздражался из-за перемен в големе. Осознание причин вернуло ему контроль над собой. Сердце больше не билось как пташка в клетке, раздражение не кипятило кровь. Он был спокоен, почти как раньше.

— Ну что? Нашёл что-нибудь? — Нат уселся прямо на стол рядом с разложенными Птичником бумагами. Старик наконец оторвался от своего исследования.

— Что, уже пришёл в себя? — проворчал он, вырывая из рук парня свои бумаги, которые тот с усмешкой вертел и так и сяк, пытаясь разобрать корявый почерк чернокнижника.

— Вот. Нашёл выход. — лукаво улыбнулся Чумной ворон и помахал обрывком пергамента перед носом мавки. — Метка исчезнет, если носитель умрёт.

— Это, по-твоему, выход?! — Птичник с удовольствием отметил, что, как бы мальчишка не думал, что вернул контроль, на его лице теперь отражалось куда больше искренности.

— Нет, — успокоил он парня, — выход в том, что носителем не обязательно должен быть Генри.

Нат, наконец-то, вырвал листок из узловатых пальцев старика и просмотрел.

— Как думаешь, справишься? — полюбопытствовал Агрус. — Придётся подобраться очень близко.

— Это не проблема…

— Проблема! — перебил он Ната. — Ты не знаешь, кто такой Генри! На что он способен, тем более в руках Эмилии. — Да, видел я его ухмылочку. Такие зубки любому кровушку повысосут, ну а мне-то что?

— Это лишь толика от того, что он на самом деле из себя представляет.

Нат скептически посмотрел на старика. Тот любил драматизировать. Да и сложно представить, что этот Университетский профессор вылезет из своего отутюженного костюмчика и начнёт творить невесть что.

Глава 14 "Кошмар в Голубой гостиной"

День Совета Семей.

Район Глориан.

На подходе к Дому Фил почувствовал что-то неладное. Чем ближе он был к Дому — боль в груди нарастала. Фей знал это чувство и вспомнил, что оно означает. Кто-то ему родной по крови страдал. Но в Городе не было ни одного его родственника! Фил остановился и стал непонимающе озираться по сторонам. Это невозможно...

Откуда-то сверху раздался бешеный рёв. Глаза Фила взметнулись вверх, чтобы увидеть, как на одну из крыш Дома приземлилось чудовище. Огромный чёрный покрытый толстенной кожей монстр несколько раз оступился на черепице. Крылья его гоняли воздух, позволяя туше не упасть на мостовую. Что-то произошло, и демон истошно взвыл, выворачивая шею куда-то к спине. В этот момент вместе с болью Фила пробило осознание, что существо, которое он чувствует, совсем рядом с монстром. Фей начал не спеша двигаться вперёд против течения паники, уже заполняющей площадь перед Домом. Фил не понимал, как это было возможно, но сопротивляться боли существа родного по крови он не мог, хоть разум и не мог разгадать головоломку.

Парень не видел фей, вокруг были только люди: размалёванные актёры театров и кабаре выныривали из переулков, ещё трезвые художники и поэты вытаскивали угашенных пыльцой бедолаг из притонов, слуги Глориановой Жены выбирались из поместья. Фей подождал пару мгновений, когда служебная дверь станет свободной, и юркнул внутрь. За минуту до того он видел, как монстр с грохотом приземлился на балкон при голубой гостиной и со звоном бьющегося стекла ввалился внутрь.

Фей отлично знал главный Дом, он не раз бывал тут на закрытых вечеринках, да и просто подрабатывал официантом на обычных приёмах, когда хотел отдохнуть от борделя. Перепрыгивая через ступени, он нёсся к служебному входу в голубую гостиную. Кажется, Дом уже опустел, или те, кто не успел убежать, затаились по углам. Остановившись у нужной двери, парень её приоткрыл и уставился в щёлку меж двух портьер.

Глаза его округлились и наполнились слезами. Он надеялся больше никогда не видеть ничего подобного. Голубая гостиная стала бордовой. Среди мёртвых тел была пара фей, но Фил всё ещё чувствовал адскую боль в груди, а это значило, что его кровинушка ещё жива, это удерживало парня в здравом рассудке. Он с трудом оторвал застывший взгляд от того, что осталось от разодетых дам и господ, и нашёл глазами чудовище. Его сложно было не заметить. Но Фил всё-таки увидел то, что не бросилось в глаза сразу. Рядом со значительно сдавшим в размерах чудищем, совершенно не боясь, стояла женщина. Чёрные кудри, высокие сапоги и лёгкая курточка. Она была одета для охоты! Женщина что-то кричала сидевшей перед ней на коленях Глориановой Жене. Та, вся в крови, что-то мычала сквозь сопли и рыдания. Звонкая пощёчина остановила этот невнятный поток. Дрожащими руками молодая Жена Короля что-то вытащила из ложбинки декольте и протянула черноволосой. Та взяла вещицу в руки, и Дом сотрясся, будто от землетрясения. Стало слышно, как валится на мостовую черепица, ставшая алой мебель гостиной со свистом и хлопками начала рассыпаться и приобрела такой вид, будто её в щепки разнесла огромная кошка. Остекление балкона снова со звоном осыпалось на пол.

Крик Глориановой Жены оторвал Фила от созерцания мебели. Женщина с мольбами ползла в его сторону, пятясь спиной, её медленно преследовало чудище. Оно походило на гигантскую, размером с вервольфа, лысую и человекоподобную летучую мышь. Если бы Филу не было так страшно, он бы точно заржал. Вид был совершенно идиотский, а фей умел видеть смешное даже в самые дурные моменты. Да что уж там, он позволил себе хихикнуть, представляя, как бы эта громила смотрелась, пытаясь быть элегантной. Хотя зачем ей это?

Услышав смешок, чудище дёрнулось и метнуло взгляд меж штор. Филипп встретился с совершенно испуганными и смутно знакомыми глазами. Кажется, он уже понял, когда грудь пронзила острая боль, вызванная приказом черноволосой бестии. Но восклик боли Фила потонул в рёве Генри. Вампир накинулся на Жену и одним ударом лапы пробил её грудную клетку. Кровожадная женщина что-то шептала ему, и тот продолжал уродовать уже мёртвое тело.

Фил отвернулся и прислонился спиной к косяку двери. Медленно сполз на пол и схватил голову руками. Генри! Боги! Что-же произошло?! Именно его боль он чувствовал, ведь в немёртвом пульсировала кровь Фила. Но почему? Почему он делает это? Очевидно, эта сумасшедшая ведьма управляет им. Фей всем телом ощущал боль Генри, которую тому приносили приказы и их исполнение. По лицу парня ручьём стекали слёзы. Он начал убаюкивать себя, качаясь вперёд-назад.

Когда он очнулся, в голубой гостиной было уже тихо. Он вошёл в неё, поняв, что Генри и ведьма скрылись, вновь воспользовавшись балконом. Фей поторопился отыскать хоть кого-то живого в этом кровавом море. Но таких не было. Не в этой гостиной. Оставляя красные следы на натёртом паркете, Фил понуро шёл по коридору, опустив немигающие глаза. Чужие всхлипы вернули его в реальность, и он склонился к нежной пташке, забившейся в угол у лестницы.

***

Весь Северный Берег был охвачен паникой. Слухи о сорванном Совете и крылатом монстре уже наводнили Город. Натаниэль готов был поклясться, что без ведьмы и Крокодила тут не обошлось, а потому направился прямиком в район фей, туда, где сходились все ниточки.

Несмотря на суматоху на узких пёстрых улицах района Глориан, на подходе к ближайшему Цветному дому, как обычно, были слышны весёлые песни, звон бокалов и смех. Эти здания жили своей жизнью вечного праздника, оторванные от мира то ли магией фей, то ли какой другой фигнёй. Нату никогда особо не нравилось это место. Приторная радость на лицах работников и клиентов борделей доставляла речной мавке дискомфорт. Но пользы от общения с ними было больше, чем вреда, а потому приходил он сюда частенько. В домах удовольствий знали все слухи и сплетни Города, да и заказы от них поступали регулярно. В основном по мелочи, конечно, — всякие игрушки-побрякушки.

А вот здание в конце улицы, казалось, мрачно нависало над мостовой в звенящей тишине. Разношёрстные обитатели района разбежались от поместья Глориановой Жены, как тараканы. Слово «мрачно» вообще никогда не подходило к Дому Семьи Глориан. Вычурное здание, облепленное декором, как девичье платье рюшками, теперь было похоже на старую клячу. Облупившаяся штукатурка свисала пластами, осыпавшаяся на мостовую черепица валялась, разбитая вдребезги. Подоспевшие лекари направились к тем, кому не повезло стать жертвой былого богатства Дома фей. Натан недолго мучился догадками о том, что могло произойти. Лучше было поскорее войти и выяснить всё наверняка. Прошагав мимо врачующих пробитые черепицей головы магов, Нат вошёл в Дом через парадный вход.

В огромном холле было, на удивление, пусто. Знатные Дома всегда кишели толпой прислуги, но особой верностью она не отличалась. Вот и сейчас люди успели покинуть здание ещё при малейшей опасности, оставив хозяев самих разбираться с угрозой. Мавка насторожился и прислушался к шорохам опустевшего Дома. Татуировки принялись медленно скользить по его телу, принимая боевое расположение. Откуда-то сверху донеслись прерывистые всхлипы. Парень поспешил к лестнице, но его опередили. Когда Натан поднялся и увидел плачущую, забившуюся в угол нимфу — видимо, одну из работниц Дома — над ней уже склонился Фил. Он присел и что-то говорил девушке. Нежно и успокаивающе, как только феи это умеют.

Нату нравился этот длинноволосый фей. Единственный, кто зовёт своих клиентов любовниками и не раскрывает их тайн. Хотя он несколько раз становился заказчиком. Всегда весёлый и искрящийся парень радовался возвращению Натана с заказом, как ребёнок подаркам. В его улыбке, в отличие от других обитателей борделей, никогда не было фальши. Но его беспечность почему-то не раздражала так, как наивность Хлои. От фея просто всегда веяло теплом и светом так, что даже мавка это чувствовал. В детстве, когда они с сестрой приезжали на лето в деревню к деду, он рассказывал истории о лесных, Нату нравились легенды о феях, но сколько бы он не сбегал в лес за деревней — так и не встретил ни одной. Каково же было его удивление при виде Фила в первый раз. Фей! Реальный фей! И где? Посреди Города! В борделе! После мавка ещё не раз пересекался с лесными в Городе, их было не много и они редко покидали свой район, но даже те ничем не походили на героев и героинь сказок из его детства. Высокомерные и надменные, они мало чем отличались от нелюдей из остальных Великих Семей. Фил был другим, и всё же Нат не мог расслабиться в присутствии фея. Всё его благодушие могло в миг испариться, узнай Фил, кто перед ним на самом деле. Какими бы милыми и хрупкими они не казались, не стоит злить фей. И пусть Нат не меньше их терпеть не может речных, но всё же они отчасти правы, и в глазах окружающих мавка всегда будет одним из скользкого народца. А значит — всегда будет для них заклятым врагом.

***

Тонкий слух Фила уловил шаги по лестнице. Фей поднял на ноги молодую служанку и повернулся навстречу звукам. По лестнице поднимался Нат, его хороший друг и товарищ. Фил обожал этого парня! Такой яркий, такой смелый и крутой! Фил не раз представлял себе, как они вместе участвуют в каком-нибудь удивительном приключении. Обычно в конце Нат получал все сокровища, а Фил — Принца. Тут его фантазии сворачивали в другую плоскость, и их дороги с Натом расходились. Он тащился от засранца, но что-то помимо его воли ставило в нём блок на «такие» фантазии с Натом, будто бы это было противоестественно. Фил не понимал почему, но заниматься самокопанием ему было лень. Сейчас Нат выглядел не менее обеспокоенным, чем он сам. Фил заметил, как тот оглядывает его испачканную кровью одежду. Осмотрев фея с головы до ног, делец проследил взглядом до поворота в парадные залы Дома, куда тянулась цепочка кровавых следов. Из гостиных доносился запах крови и смерти. «Похоже, у Мери будет много работы», — пронеслось у Ната в голове.

— Это... Это не моя... Нат, что ты тут делаешь? — поспешил отвлечь друга фей.

Фил подтолкнул еле стоящую на ногах девушку к лестнице и, приобняв, подвёл к Нату. Та чуть не свалилась на парня, отвлекая его от размышлений. Ему пришлось помочь фею спустить явно напуганную служанку вниз и вывести из Дома.

На улице снова стало людно. Толпа зевак уже во всю галдела о произошедшем. Стоило выйти из парадного входа, как к девушке тут же подбежала стайка таких же пташек. Очевидно, более расторопные служанки переживали за подругу, но не решались войти в разваливающийся на глазах Дом. Они усадили девушку на мостовую, бедняжку всё ещё била мелкая дрожь.

Фей тоже был тише и как-то тусклее обычного. Теперь уже Нат постарался вывести фея из оцепенения. Тот всё ещё неотрывно смотрел на радостно воссоединившихся подружек, вероятно, подпитываясь их толикой счастья.

— Что там случилось? Ты в порядке? — вопрос был глупым, учитывая регенерацию фей, даже будь он ранен пару минут назад, сейчас Фил был уже в норме. Но всё же мавка чувствовал, как беспокойство вяжет узлы в его животе. Беспокойство. Да уж, теперь многое придётся наверстать. Ощущения, к которым не так-то просто привыкнуть.

Нат утянул фея в сторону от напирающих зевак, и Фил прислонился к кованой ограде театрального дворика, располагавшегося напротив Дома Семьи Глориан.

— Нат, там творился какой-то кошмар. Я не понимаю! Я ничего не понимаю!! Почему Он? Как? Как так вышло! Генри никогда бы по своей воле!.. — мысли в голове фея путались, губы заплетались, ком встал в горле, а глаза наполнились слезами. Фил поднял взор и встретился со взглядом Ната.

Фей плакал. Чёрт, да самое радостное создание на свете плакало навзрыд. Нат даже не понял, в какой момент его руки сами потянулись к Филу. Он обнял его и стоял, боясь пошевелиться, пока футболка не пропиталась кровью и слезами. Но мысли мавки уже неслись куда-то ещё.

Генри. Фил сказал, что Генри был там. Значит, Нат не ошибся. Крокодил и ведьма. Он уже наступает им на пятки, но надо догнать. Где они? Куда могли пойти дальше? Что им нужно? Что ей нужно?

Нат вспомнил кровавые следы, уходящие в черноту залов. Кто это сделал? «Генри никогда бы по своей воле...» — это сделал Крокодил? Носферату. Мавка обругал себя за то, что не поверил Птичнику. Старик любитель приврать. Но тут, похоже, был прав. Нат понятия не имел, с чем столкнётся. Но ему придётся это сделать. Чем дальше, тем больше была его решимость.

— Где он? — спокойно спросил Нат, мягко отстраняя от себя заплаканного фея.

— Почём мне знать? — Фил оттянул майку Ната, оголяя татуированный торс, и смачно высморкался в неё. — Я вообще не понимаю, что тут творится! Они ворвались в Дом, эта сумасшедшая кричала, что-то требовала у Глориановой Жены. Верещала о краже... Потом та что-то достала из бубенцов и отдала истеричке. Дом аж посыпался. — Фил активно жестикулировал руками. — А потом они в окно и чао-какао!

Кажется, к Филу возвращалось самообладание.

— Ты знаешь эту сумасшедшую? Только не говори, что ты на неё работаешь. Жена была той ещё сучкой, но такой смерти не заслуживала! Что она сделала с Геной? Ты откуда его знаешь? Нужно спасать Крокодильчика!! И вернуть ему приличный вид! А то совсем в животное превратился...

Нат брезгливо осмотрел футболку, залитую кровью и соплями, пока фей, размахивая руками, нёс какую-то тарабарщину. В конце концов он смирился с потерей. Стянул с себя то, что когда-то называлось одеждой, скомкал и бросил в груду осыпавшейся штукатурки и черепицы, валявшуюся неподалёку.

Превратился в животное, да?.. Да что же происходит?!

Думай, Натаниэль, думай! Будь Ген собой, мавка без вариантов отправил бы за ним в Универ. Ищи он встречи с Эмилией, пошёл бы в её съёмный дом. Но сейчас он и представить не мог, где искать эту парочку.

Было ещё одно известное Нату звено — Ричард. По слухам, вервольф ушёл с Совета на своих двоих. А его сговор с Эмилией был налицо. Чёрная тварь, оказавшаяся Генри, побывала и там, по всё тем же слухам, расчищая Карнели дорогу. Шанс, что он сейчас в Доме Карнели, велик. Его зад только и ждёт, что посидеть на троне. Но приведёт ли он Ната к носферату? Мавка наконец успокоился и вернул себе ясность ума. Чувства там или ещё что, но сейчас это только мешало.

Натан осмотрел насупившегося фея перед собой. Кажется, он ждал ответов на вопросы, которые Нат попросту прослушал. Фил уже окончательно пришёл в себя, по крайней мере он выглядел прежним, за исключением одежды, перепачканной кровью, конечно. Вряд ли Нат сможет добиться чего-то ещё от него и этого места. Оставаться нет смысла. Потому лучше скорее направиться к Дому Карнели. Следовало торопиться.

— Что ж. Похоже, ты в порядке. Ну... тогда, удачи. — Нат неловко похлопал фея по плечу и поспешил удалиться. Фил охренел с такого поворота событий. Обычно такой приветливый Нат сейчас просто развернулся и, погружённый в свои мысли, заторопился прочь. Фил догнал его и дёрнул за плечо.

— Эй, мачо, ты ничего не забыл? Меня, например? Не говоря уже о потерянном стеснении. — Фил поиграл бровями, намекая на отсутствие майки. — Нат, если ты идёшь спасать Генри, я с тобой. Я помогу, я не только в постели кувыркаться умею! Уверен, вместе мы что-нибудь придумаем!!! Например, если Крокодил будет на расстоянии пятидесяти метров, я почувствую его. — фей с надеждой заглядывал в глаза дельца. О, да! Мечты станут реальностью! Вот оно — их приключение! Фил не знал, зачем это Нату, но он готов был порвать всех на лоскуты за своего Принца. Стеснение, прежде Нат и вовсе его не знал. Он всегда вёл себя вызывающе. Чем больше внимания он привлекал, тем ему было спокойнее. Он здесь, его видят, он существует. Да и проворачивать дела проще за яркой ширмой наглости и бахвальства. А вот что теперь, и правда, вызывало в нём стеснение, так это недавний прилив нежности к фею. Так что мавка, как мог, старался избегать испытывающего взгляда Фила.

— Хорошо, тогда идём, — бросил он, возвращаясь к первоначальной траектории. — С какой стати ты чувствуешь Крокодила?

Фей смутился, потупил взор, но ответил:

— Феи чувствуют эмоции и боль близких родственников... — Фил замялся. — Кровные узы, понимаешь! Ну, Генри сейчас мне ближе мамы родной, так как крови моей в нём сейчас почти столько же, сколько во мне. Фил нервно засмеялся.

— А ты не много знаешь о феях? Или Крокодилах...

— Хмм? Не особо, — протянул Нат. Он уже пожалел, что спросил, мог бы и догадаться, что носферату клиент фея. После его психованной бывшей это прям кардинальная смена интересов.

Нат решил переменить тему.

— Кстати, о феях. У людей же не могут рождаться лесные, да?

— Конечно! Не могут. Феи рождаются только в Лесу. — Фил поднял палец, будто поучая. — Деток фей берегут как зеницу ока и не выпускают из Лесу до совершеннолетия. Нат остановился как вкопанный, так что еле поспевавший за ним фей влетел в него на полном ходу.

— А у ведьмы есть один. Девочка. На вид лет двенадцати. Малышка зовёт её мамочкой.

— Милый, это просто невозможно! Король бы этого не допустил никогда! Да маленькая фея, не контролирующая свою пыльцу, может сделать такой Бум, что у Оси перебой случится. Слабенький. Но перебой. На энергию деток полно гурманов, особенно среди всяких скользких тварей. Так что наш Король бережёт их всех как родных!

Фил старался не сбиваться с шага и идти в такт с парнем. Они покидали район, и это его очень будоражило. Слова про скользких тварей резанули мавку, но он не подал виду. И продолжил путь, но теперь уже в другом направлении. У парня появилось нехорошее предчувствие. Если маленькая феечка здесь неспроста, то кому — как не Птичнику — знать, что затеяла его племянница.

— Ось? — переспросил Нат по привычке. — Это ещё что?

— Ось — чистая магия, это такой столб света в самом центре Города, умные дяди из Университета этот столб охраняют. И не только они, наверное. Мы — феи просто видим Ось, как и некоторые другие волшебные существа. — фей почесал макушку. — Мне про неё и в школе чутка рассказывали, но больше Генри. Он про неё, наверное, всё знает. Именно он несколько сотен лет назад раскопал данные о её создании. Там тогда такая круговерть случилась! Сплошные скандалы. Гена всё кричал: «Я ничтожество! Я дурак! Как я мог оставить ей Обруч! Да лучше бы я сдох тогда, но спас и третий Артефакт!» Ох, сколько же мне пришлось его утешать.

Фил заулыбался и погрузился в приятные воспоминания.

Разумеется, мавка был в курсе про луч, бьющий из шпиля Университетской башни. Ось была неотъемлемой частью Города. Её свет озарял центральные улицы даже в самую тёмную ночь. Но лишь для тех, кто жил по её законам. Люди за Городом об Оси и не подозревали. Городским знать было не положено. Лишь чванливые Университетские студентики могли изучать Ось и магию, что она давала нелюдям, но те хранили свои знания даже лучше, чем Семьи. Служка в одном из Домов, имея хороший слух, знал об Оси и прочих магических штуках больше любого чернокнижника из глубинки. Да вот только видеть Ось смертные не могли. А потому сами особо не болтали, если не хотели нажить проблем. А мавка, за столько лет привыкший притворяться человеком, даже погружённый в свои размышления, не выходил из образа.

Они уже подошли к лаборатории, когда Нат пробурчал, теперь уже обращаясь скорее к своим мыслям, чем к фею: — Значит, Ось, да? В Университете... На острове... Посреди грёбаной Реки?!

Артефакт, Обруч, Она, Ось, маленькая феечка... все детали пазла крутились в голове Ната, вставая на свои места.

«Родной мой, спустись»

Нат нервно хмыкнул от всплывшего в голове голоса.

Не дожидаясь реакции попутчика, делец начал спускаться. Фей поспешил за ним, стараясь держаться поближе. Удивительно, что его, кажется, это не беспокоило. Либо Фил ещё не осознал, что им светит встреча с речными лицом к лицу, либо считал, что те, и правда, покинули Город с десяток лет назад. Мавка же не был так наивен. Полоз мог уходить в спячку на столетия, но если в его владениях появятся сразу две феи, да ещё и Нат в придачу. Нет, этот старый извращенец, наверняка, выйдет поглазеть. Мавка со вздохом переступил порог лаборатории Птичника.

Глава 15 "Вечер после Совета Семей"

Вечер после Совета Семей.

Лаборатория Птичника.

— Эй, старик! — окликнул Нат, проходя в лабораторию. Птичник всё ещё изучал Книгу Эмилии. И, как всегда, не сразу заметил гостей.

— О, ты как раз вовремя, — Птичник замялся. — Тут такое дело. Кажется, Эмилия...

— Хочет разнести всё к херам? — закончил за него мавка. Попутно роясь в шкафу в поисках оставленной на хранение одежды. Нашёл. Нат развернул свёрток и достал красную майку и зелёную куртку. Полпути сюда прохладный ветерок приятно обдувал торс, но очередной безумный день подходил к концу, а летние ночи были уже не такими тёплыми. Если это тело теперь чувствует окружающую температуру, то, чего доброго, и болеть умеет. Наткнувшись на ещё одну куртку — розовую, он не глядя кинул её фею.

Фил всё ещё стоял на пороге, жадно озираясь. Да уж. Логово Птичника было доверху забито всякими редкостями и странными штуками, книгами и ветхими манускриптами, колбами с органами и частями големов. Зрелище было впечатляющее и жуткое даже для заядлых искателей приключений, а уж для безвылазно торчащего в борделе фея и подавно.

— Э-это мне? — спросил Фил, поднимая куртку с пола, он не смог заметить её вовремя, чтобы поймать, и теперь виновато комкал в руках.

— Холодно же, — буркнул Нат, усаживаясь напротив старика и пододвигая к себе Книгу. — Ну и? Когда ждать беды? Аргус только теперь заметил гостя и, выпучив глаза, переводил взгляд с фея на мавку и обратно. «Да они с Филом прям как два желторотых птенца». Нат чуть не рассмеялся от их вида.

— Да. Фей. Настоящий. — ответил парень на невысказанный вопрос старика.

— Твой друг?

— Ты сам-то понял, что сказал? — настроение шутить сразу пропало. Птичник-то уж должен был понимать, что мавка и фей друзьями стать не могут. Нат надеялся, что рассеянность старика не доставит ему проблем, а потому выразительно посмотрел Птичнику в глаза, намекая, чтобы он не поднимал эту тему.

Фей же тем временем обиженно поджал губки и наконец-то прошёл в помещение. Он уселся рядом с Натом и, демонстративно взяв его под руку, прижался к плечу.

— Да, друг! — с вызовом ответил он Аргусу, застигнув Ната врасплох и развеселив своим ребячеством. Птичник — тот и вовсе был в шоке, что это чудо ещё и разговаривает.

— А можно я Вас изучу?

Фил явно не понял вопроса, но обращение на Вы ему польстило, и он благосклонно кивнул. Ну прям как дети, честное слово. Эти двое смотрели друг на друга, как малыши, впервые попробовавшие сладости. «Будет у Фила новый клиент», — промелькнуло в голове мавки. Но он тут же одёрнул себя: «Чур, чур меня». Этого ещё не хватало! Картинки, всплывшие в его голове, были премерзкими.

Он решил, что пора прервать гляделки этих двоих и заняться делом.

— Ну, и что там?

Птичник наконец-то вернулся в реальность, и парням пришлось выслушать целую лекцию о том, что безумная ведьма собралась сделать с Осью, что такое Артефакты, зачем ей Обруч Мина, маленькая феечка и носферату. Похоже, план Эмилии был детально прописан на годы вперёд, и мавка даже зауважал её за такую дотошность.

После лекции Птичник таки добился от Фила осознанного разрешения на изучение, и Нат оставил их. Он засел в своё любимое кресло, пока Аргус возился с пробирками и своими записями. Чернокнижник взял у фея кровь, прядь золотых локонов, кусочек ногтя... Он суетился вокруг Фила, восхищённо глядя на фея, а тот крутился по сторонам и лучился радостью от такого внимания. Нет, не от внимания. Нат только сейчас осознал это. Фей питался! Он заряжался энтузиазмом и эйфорией старика, для которого не было большей радости, чем его исследования.

Похоже, они оба извлекали выгоду из происходящего и были этим довольны.

Нат снова вернулся к размышлениям. Судя по записям: всё произойдёт в катакомбах под Университетом. Эмилия смогла договориться с кем-то из речных, охранявших Ось, на проход в обмен на малышку феечку. «Вот уж нашли, кого поставить в охрану суперважной Оси мироздания», — мысленно ворчал Нат. Время сделки было назначено на полночь. А значит, до заката мавка и фей могли передохнуть тут, вместо того, чтобы носиться с поисками по всему Городу. Помимо теперь уже неизбежной встречи с речными тварями и, возможно, даже самим Полозом, были и другие проблемы. Сталкиваться в лобовую с Эмилией и Ричардом, который, вероятно, пойдёт с ними, не хотелось. А вот с Генри, обращённым в нечто, схватиться придётся. Сможет ли Нат успокоить его печатью сирены или ранить обычным клинком, чтобы добыть хоть немного крови? Так или иначе, драться с ним будет бесполезно, голем не настолько силён, да и фей вряд ли сможет помочь, разве что отвлечь ведьму и оборотня. А значит, главное — выждать момент. Закончив, наконец, с измерениями, Птичник с радостью устроил фею экскурсию по своим «богатствам». Нат так и не смог понять, действительно ли Филу интересно, или же он просто, наконец, осознал серьёзность их предприятия и решил насытиться вдоволь. Старик, к слову, больше не упоминал ни про Ната, ни про способ, которым он собирается вернуть носферату свободу, ни про речных, за что мавка был ему благодарен. Правда так или иначе раскроется сегодня вечером, но Нат предпочёл бы оттягивать этот момент как можно дольше.

Пока фей и чернокнижник, казалось, забыли о его существовании, Натан вернулся к столу. Старик сказал, что Обруч Мина усиливает любую магию. И, как оказалось, пользоваться им не так сложно. Парень покрутил браслет в руках. Использовать вещь, приобретённую для клиента, противоречило его правилам, но поскольку она может спасти клиенту жизнь или по крайней мере свободу, он счёл это приемлемым допущением. Мавка тайком надел браслет, и тот, сжавшись на запястье, скрылся под кожей, оставив новый татуированный узор на руке. Собственно, так делец поступал со всеми заклятьями и Артефактами, за исключением серьги Рора и ещё нескольких побрякушек. Особых изменений Нат не почувствовал.

Для того, чтобы добыть кровь Крокодила, Нат повесил на пояс ремень с парой коротких кинжалов, засунул один из скальпелей Чумного ворона в сапог и, подумав, спрятал ещё маленькое лезвие под кожу так же, как Обруч пару минут назад. Добраться до уязвимого места вампира в целости он надежды не питал. Но хоть что-то же должно остаться при нём. В ином случае придётся его укусить. Хотя это было бы смешно. У голема нет ни клыков, ни когтей.

Лаборатория Птичника находилась в подвале, но мавка чувствовал, что солнце приближается к горизонту, а значит, им пора выдвигаться.

Апартаменты Эмилии Бенд.

Эмилия сидела за столом и вертела в руках Глаз Гора. Пёстрая эмалированная вещица легко помещалась в руке. Сжимая и разжимая Артефакт в руках, ведьма наблюдала, как фарфоровая чашечка перед ней то сыпется на скатерть, то собирается, будто и не билась никогда. Глорианова Жена додумалась лишь до того, чтобы держать Дом в идеальном состоянии с его помощью. Какой идиотизм. Глаз был, очевидно, способен на большее.

Эмилия постучала острым ноготком по столу. В игру за Артефакты вступил ещё один игрок. Но совершенно не ясно, был ли это кто-то из Семей или новая сила. С феями она просчиталась, ну да Глаз — неплохое утешение.

Добиться правды от Жены не стоило труда, ведьма уверилась в своей ошибке, никто бы не смог соврать хоть сколько-нибудь достоверно после зрелища, которое устроил Генри.

Генри. Эмилия сморщилась. Посадив вампира на поводок, она осознала — не такой победы она желала. Да, было весело наблюдать, как бедняга страдает из-за своих гуманных заморочек. Ведьма не понимала, почему такое древнее существо до сих пор держалось за такую относительную вещь как мораль.

А ведь он был таким всё время, что она его знала. Отстранённый от мира людей, поглощённый исследованиями он вступал только в необходимые социальные контакты. Подобравшись ближе, молодая чернокнижница поняла, что за защитным барьером скрывается яркое и страстное нутро. Но стоило вампиру понять, что их связывает не только любовь к науке и сексу — барьер отстранённости встал между ними, как могильная плита. И что бы она ни делала, становилось только хуже. Затем разлад коснулся и их научных воззрений. Только в этот раз Эм не совершила ошибку, раскрывая карты сразу. Она укутала лабораторного жителя паутиной лжи и недомолвок, так что он до последнего не понимал, как их «научные» цели различны.

— Госпожа, будить девочку? — голос гувернантки вырвал Эмили из раздумий.

— Через часик, я жду Ричарда Карнели, и мы отправимся на праздник.

Как замечательно, что Ричард не стал спрашивать, какой именно эксперимент она собирается поставить в крипте под Университетом. Мужчинами, поглощёнными своей мечтой, так легко воспользоваться.

В Университет ей были закрыты двери после Биом-сити, но сегодня ночью она проберётся туда с помощью Генри. Ректора не было в Городе, а это значит, что никто из Деканата не мог узнать в монстре профессора фон Шилле. А допуск на остров у него должен был остаться.

Переправу по подземной Реке, ведущей к основанию Оси, должны были организовать речные, которым она ещё десять лет назад пообещала дитя Леса. Девочке через пару часов исполнится двенадцать, Эмилия полагала, что речные оценят такую щепетильность к деталям.

До прихода Ричарда оставалось полчаса.

Дом Семьи Карнели.

Ричард сидел в главном зале Дома Карнели. Гостиная была пуста. Он сам всех выгнал. Его утомили гвалт и рычание Семьи. Не все были рады его приходу к власти. Ну, ничего. Они смирятся. А кто нет — последует за Клаусом.

Да. Ричард смаковал эти воспоминания. Как ещё горячая кровь брата стекала по его рукам. Как легко нож перерезал горло вервольфа. Не когти, не зубы. Ричард не дал брату и шанса умереть в поединке. Нет, он хотел напоследок унизить Клауса. Поступить с ним так, как старший всегда поступал с ним самим.

Ричард сильно сжал кулак от нахлынувших чувств, и Коготь Лилит впился ему в ладонь. Это заставило нового Главу Карнели вернуться в настоящее.

Ему предстояло ещё одно дело. Пора было принять решение. В одной руке Ричард держал Артефакт Семьи Карнели, а в другой висел медальон с пером — Артефакт Бартоломью — Перо Пепла.

Оба Артефакта были обещаны ведьме. Впрочем, теперь, когда Семья вервольфов, наконец, стала и правда главенствующей Семьёй в Городе, кто посмеет упрекнуть его в нарушенном слове?

Конечно, он признавал, что Эмилия выполнила свою часть сделки безукоризненно, хотя основное веселье и досталось этому монстру-носферату. Ричард поморщился, вспоминая внешний вид фон Шилле, разрывающего на части охрану Совета.

А вот другие воспоминания о мисс Бенд вызывали в Ричарде куда более определённые и первобытные чувства. Невесомый пеньюар, призывно слетающий на пол с её руки, гибкое тело, маняще поднимающееся по лестнице прямо перед ним, шёлк постели, ласкающий кожу женщины. Страсть и похоть захватили разум волка. Ни одна из ночей, проведённых в борделях фей, не могла сравниться с этим наслаждением.

Из груди оборотня вырвался утробный рык. Всплывающие в голове картинки вызывали в нём новую волну желания. Солнце клонилось к закату, и ему уже стоило направляться к дому Эмилии, если он не хотел опоздать ко времени назначенной встречи.

Карнели резко поднялся и сложил оба Артефакта в один кулак. От резонирующей силы они заметно вибрировали. Всего лишь маленькие побрякушки и такая мощь.

Ричард направился к двери. Он уже принял решение.

Апартаменты Эмилии Бенд.

Прислушиваясь к звукам дома, Генри перебирал склянки с жидкостями, стоящие на краю купели. Да уж, отравиться ему тут нечем. Панику и страх сменила апатия. Надо было думать, как сорвать поводок, но его компетенции просто не хватало. Лучше бы Эмилия убила его, на него и так неподъёмной глыбой давил Биом-сити, а теперь у него и вовсе только два варианта: сойти с ума или умереть. Ни того ни другого пока не получалось.

Генри вспомнил глаза Фила, тот всегда смеялся, когда ему было страшно. Фей узнал его. И вряд ли ему теперь светит увидеть искреннюю улыбку этого простофили. А он так надеялся вытащить упёртого балбеса из борделя. Теперь уже не судьба. Ну может найдутся те, кто покажут фею, что есть в мире ещё места, где он сможет реализовать себя. Генри услышал, что разговор Эмилии и Ричарда подходил к концу, значит пора вылезать из купели. Скоро Эм придёт за ним, и профессор не хотел опять валяться перед ней голым. Хорошо, что она не лишила его полной свободы действий. Его ограничивала цепь, не дающая отдалиться от ведьмы, да прямые приказы.

Фон Шилле натянул домашние штаны и майку. Так непривычно было без своего гардероба. Но от его одежды уже ничего не осталось. Это, видимо, были вещи Бенджамина — личного слуги Эм.

Услышав лёгкие шаги за дверью, Генри отвернулся к окну. Едва различимая за сиянием Оси луна безучастно смотрела на профессора. Значит уже совсем скоро план Эм придёт в действие.

Эмилия оставила Ричарда в гостиной. Всё шло как по маслу. Обиженный на стаю и опьянённый победой вервольф с радостью принял предложение сопровождать её в каменный лабиринт под Университетом. Ему было важно чувствовать свою нужность и силу, видимо, Ричарду льстило то, что она, несмотря на монстра на поводке, просит его о помощи в путешествии в логово речных. Она бы, и правда, в ней не нуждалась, не появись в её расчётах неизвестный, стащивший Обруч.

Вычислить вора она никак не могла. Это не Карнели и не Минамото, за них Ричард ручался, Ректора нет в Городе. Муравейник Глориана она проверила сама. Оставались фьерданцы и новая Яга. У фьерданцев кишка тонка, да и нет среди них таких, кого бы интересовало что-то помимо оленей, а у Морены — банально нет мотива... Выходит, или в её расчётах ошибка, или есть ещё кто-то. Этим кем-то мог бы быть Генри, но он никак не мог подставить Ричарда. Он ничего не знал об их общении, а о сговоре с кем-то и речи быть не могло, фон Шилле всегда был одиночкой. Только ей когда-то удалось стать ему напарником. А после Биом-сити он уж точно не смог бы никому довериться.

Всё ещё в раздумьях ведьма вошла в комнату и присела на краешек кресла. Она дала Генри возможность заговорить первым, но он опять ей не воспользовался.

Сейчас, не видя его лица, она снова чувствовала себя молодой девчонкой, которую вот-вот отчитает за ошибки старший.

— Генри, послушай, — она сама удивилась мягкости своего голоса, — скоро это всё будет уже в прошлом. Уже завтра всё изменится, и тебе не придётся выполнять всю грязную работу...

Кресло скрипнуло, когда ведьма, пытаясь убедить вампира в искренности своих слов, подалась вперёд, сжимая резные подлокотники.

Генри только повёл плечами. Будто отмахиваясь от её слов, как от мух.

— Пожалуйста, не осуждай меня, — её голос слегка дрожал. Нелегко давались эти слова Эмилии, но даже после стольких лет ей хотелось перед ним объясниться, — тебе ли не знать моих истинных желаний. Я же хочу как лучше, чтобы все на самом деле стали равны...

— Как лучше? Как лучше? Равны?? Да о чём ты вообще? — резко развернувшись, немёртвый горой вырос над креслом. — Всё и так было идеально! Баланс был настроен Богами, потомки которых хоть и были глупы и корыстны, но были живы! И по своему процветали! Все и так были равны!!

Эмили, как завороженная, слушала Генри, не смея пресечь первые живые эмоции, полученные от него. Это именно то, чего она так долго ждала. Хоть какой-то реакции на её действия. Улыбаясь, она жадно ловила все изменения на его лице. Тот, очевидно, совсем иначе понял её улыбку и умолк, ожидая ментального удара. Но его не последовало. Эмили, опьянённая контактом, перешла на тон выше.

— Ты опять забываешь! Ты опять не учитываешь нас — людей! У всех «вас» есть магия, даже у фьерданцев, но не у нас. Мы — пустышки. Лишённые связи с Небом! Нам только и остаётся, что черпать энергию по крупицам из окружающей среды! О, и видят Боги, я исправлю их ошибку! Не останется обделённых внутренней искрой! — колдунья не на шутку завелась, в её глазах танцевали крошечные огоньки одержимости. — Ну конечно! Такому, насквозь пропитанному магией Крови существу, этого никогда не понять!

— Конечно не понять! Если мы опять переходим на личности, напоминаю — Я УБИВАЮ ради и из-за этой магии!! Эмилия подорвалась и подошла к вампиру вплотную.

— Идиот, это нормально! Котлета в ресторане тоже бегала бычком. Один всегда жрёт другого! Вампир отпрянул. Сжав зубы, он постарался успокоиться. Этот разговор между ними повторялся по кругу уже не раз, тогда в Университете много лет назад.

— Да, но не всегда убийство совершается ради удовольствия. Как это было в голубой гостиной.

Эмилия схватилась за голову. Меряя шагами комнату, она всё больше теряла самообладание. Неужели никто не понимает её? Генри должен!

— Аааргх! Да знаешь ли ты, сколько я натерпелась от них за век? Сколько надменности, сколько пренебрежения! И всё потому, что я ЧЕЛОВЕК!

Генри следил за её метаниями и как-будто сдулся. Он видел, что колдунья совершенно искренне верит в то, что говорит... Наверное, в том, что она стала такой, была и его вина. Он не должен был отталкивать её, должен был уделять больше времени её трескотне, идеям и... комплексам, которые он проглядел за показной активностью...

— Эм, только ты презираешь себя за то, что ты человек...

Тишина повисла в комнате. Она смотрела в его глаза. Секунда-другая и по щекам женщины потекли слёзы. Генри снова поразился тому, что где-то внутри помешанной волшебницы ещё жила девушка, которую он когда-то полюбил. Такая глупая и наивная.

Помедлив и преодолев неловкость, он притянул её к себе и обнял. Колдунья разревелась. Шмыгая носом, она заговорила, тараторя слова:

— Никто, никто не обращал на меня внимания. НИКТО! Даже семья. — Эми дышала глубоко и часто, будто задыхаясь, руки её дрожали, и колдунья, протиснув их под локтями профессора, сцепила замком за его спиной. Она продолжила, уткнувшись ему в ключицу. — Никто и никогда не видел меня, только ты. Ты дал мне надежду, подарил идеи, вдохновил и дал сил. А потом, — ведьма начала колотить по его спине кулаками то ли крепче обнимать, — потом даже ты от меня отвернулся! Быть одной невыносимо, но лишиться обретённого ещё больнее!!

Руки вампира гладили Эмили по спине, успокаивая. А вот тонкий розовый язычок скользил вдоль локтя ведьмы, а затем попытался подцепить цепочку с зубом на запястье. Он как раз пытался отыскать хоть какой-то способ его стащить, когда дверь в спальню с размаху открылась.

— Какого речного тут происходит? — Ричард стоял в дверях. Он гулко дышал, в золотых глазах плескалась нескрываемая ревность.

— Всего лишь провожу воспитательные беседы, — Эмилия вышла вперёд, заслоняя собой Фон Шилле, будто защищая, — профессор может быть полезнее, будь на нашей стороне не только его сила, но и ум.

— Да? А облизывать Ваши руки тоже входит в процесс воспитания?

Колдунья резко крутанулась на каблуках, стреляя глазами в вампира. И встретилась с привычным холодным взглядом. Взаимопонимание, вернувшееся на пару минут, было безвозвратно утеряно.

— Ах, вот оно что! — ей не составило труда разгадать его план. Генри сдавленно замычал и упал на колени. — Я смотрю, твой длинный язык доставляет слишком много хлопот. Кусай!

Крик боли наполнил комнату. Ричард с улыбкой смотрел на кровь, стекающую по растянутой майке Фон Шилле. Он усмехнулся.

— Не знаю всего о Ваших методах воспитания, Мисс, но эта часть мне нравится больше. — он протянул локоть ведьме. Та приняла его, отвечая:

— О, Вы ещё узнаете, Ричард, обещаю... — они развернулись и покинули комнату. — Выдвигаемся! Генри, переоденься, не хочу пугать ребёнка.

Через пятнадцать минут трое взрослых и ребёнок направились к Университету. И, кажется, только ребёнок не затаил злобы на кого-либо из присутствующих.

Глава 16. "Зов Реки"

Ночь после Совета Семей.

Центр Города. Университетский остров.

Пылью под пологом Голос мне Полоза слышится... Полные голода Очи-золото в пол-лица... Он зовёт меня вниз: «Родной мой, спустись, Обниму в тридцать три кольца...»*

Нат шёл по главному мосту Университета, нервно насвистывая давно знакомую мелодию. Фил вприпрыжку бежал впереди. С самого их выхода от Птичника фея переполняла жажда свободы и приключений, и теперь он скакал по мосту от одной стороны к другой, осматривая вид на Город и Реку. А вот мавка, наоборот, шёл прямо по центру моста, стараясь вообще не смотреть на воду. Нат как мог оттягивал этот момент, а потому они шли сюда переулками, а не по набережной. Паромобиль Эмилии промчался по опустевшему после комендантского часа Университетскому мосту пять минут назад, Натан видел её из-за угла и потому не спешил, старался держаться на расстоянии. А о чём думал фей, ему не было ведомо.

Проклятый мост, наконец, закончился, и, ступив на твёрдую землю, мавка смог оценить великолепную архитектуру Университета. Остроконечные шпили учебного корпуса, галереи со стрельчатыми окнами трёх корпусов общежитий, веером расходящихся по острову. Впрочем, они не на экскурсии, так что не стоит надолго терять из виду цель. — Они спускаются куда-то. Там. — Фил показал в сторону восточного склона острова и поспешил вперёд. Что-то словно подхлестнуло фея, и он больше не глазел по сторонам, как ребёнок на прогулке.

Нат понял, что спуск к воде неизбежен, и постарался собраться с мыслями. Как только он ступит на территорию речных, никакие чувства и даже их отголоски не должны проявить себя. Это единственный вариант выбраться оттуда.

Паромобиль Эмилии стоял на парковке возле лестницы, ведущей к берегу. Её слуга остался ждать за рулём. Нату и Филу пришлось пойти в обход и спуститься на узкий пляж не самым приятным способом. Прямо на попе по травянистому склону. Хотя фея-то это порадовало. Натан еле успел поймать его за шкирку после спуска, чтобы тот не улетел прямо под ноги Эмилии и компании. Ведьму сопровождал довольный до тошноты Ричард и всё ещё наивно что-то щебечущая феечка, позади понуро плёлся Крокодил. Фил был как на иголках, увидев малышку, и Натан уже пожалел, что взял его с собой. Они спрятались за камнями и дождались, пока все четверо подойдут к массивной чёрной скале, обрывающей пляж и уходящей своим основанием далеко под воду. В воде камень становился ещё чернее, он весь порос мхом и тиной, и водоросли, покачиваясь на волнах, ласкали чёрную твердь...

— Эй, да что с тобой! Они же уходят!

Нат очнулся от наваждения, только когда Фил с силой дёрнул его за плечо, разворачивая к себе. Наконец-то оторвав взгляд от чарующей воды, мавка увидел обеспокоенное лицо фея.

— Да, прости, я просто задумался, — буркнул он, и хотя было не похоже, что фей ему поверил, расспрашивать он не стал.

Оказалось, что Генри уже успел открыть проход. Фил пытался объяснить, что сделал Крокодил, но Нат шикнул, чтобы фей заткнулся, и тот снова обиженно надулся. Портал, открытый вампиром, оказался просто расщелиной в камне. Огромной такой расщелиной. Туннель вёл под землю, стены были из всё того же камня, да и ступени, наверное, тоже. Нат плохо видел. Тут было абсолютно темно. И гулко, потому приходилось вести себя очень тихо, чтобы не выдать своего присутствия.

Зато они смогли заранее услышать, что компания остановилась и что-то обсуждала впереди.

Спуск заканчивался в большой пещере, половина которой представляла собой бассейн. Весь пол был выложен мозаичными узорами и покрыт тонким слоем воды, стены были из необработанного камня, а с потолка свешивались сталактиты и, как ни странно, люстры, заливавшие зал тёплым светом. Бассейн же был просто ступенью в полу, уходившей в подземную часть Реки, вода которой омывала противоположные стены зала.

Нат с Филом спрятались за выступом лестницы и наблюдали. Несмотря на разносившееся эхо, было сложно разобрать, о чём говорили те четверо.

Вскоре их беседу прервали. Сначала послышались лёгкие всплески, то тут, то там начали мелькать плавники и поблёскивать чешуя, а затем на край бассейна Реки вылез первый речной. Тритон сидел на краю пола, оставив хвост в воде. Его зеленоватое тело постепенно приобретало человеческий цвет, плавники втягивались и жабры закрывались. Ещё два тритона и несколько русалок всплыли из Реки, но подходить не спешили. Всё же в воде они были куда сильнее и увереннее, чем на суше.

Фил смотрел на речных, как завороженный, и на этот раз Нату пришлось пихнуть его локтем в бок, чтобы привести в чувство.

Хвост тритона уже принял очертания человеческих ног, вокруг бёдер осталась повязка из большого лоскута ткани с привязанными к ней обсидиановым кинжалом и раковиной. Мавка помнил, что такой раковиной, дуя в неё, словно в рог, сирены и тритоны призывали слуг. И он не ошибся. Стоило тритону переговорить о чём-то с Эмилией, как он подул в раковину, и из воды начали вылезать мелкие склизкие твари. Впрочем, мелкими они были только по сравнению с двухметровым тритоном.

Ростом наяды были с детей. Пока их хозяин спускался обратно в бассейн, они обступили Эмилию и спрятавшуюся за неё феечку. Ведьма оттолкнула руку девочки, и речные схватили её. Тритон кинул что-то чернокнижнице и махнул рукой в сторону открывшегося туннеля на краю бассейна. Жертва была принята. Эмилия и её спутники могли идти дальше. Туннель вёл куда-то вглубь острова, его пол уже не покрывала мозаика и вода. Просто земля и Река уходили параллельно куда-то в темноту.

***

Фил изо всех сил старался хоть как-то уменьшить напряжение, витавшее в воздухе. Но Нат не отреагировал ни на одну из попыток. Для Фила оставалось загадкой, что же так напрягает парня?! Понятное дело, ситуация не из простых, но излишняя нервозность только помешает спасению Мира и одного хладнокровного.

Когда Филипп увидел феечку, на него нахлынули воспоминания. Он так давно не был в родном Лесу и деток не видел так же долго.

Детство, Лес, семья и друзья. Настоящие друзья для него были на вес золота, не так уж их было и много. С детства Фил отличался от других фей. Его считали сумасбродом, чудаком и даже сумасшедшим. Слабое чувство самосохранения да любовь к неизвестному — и ребёнок попадает в кучу неприятностей. Но дар — смотреть на мир другими глазами — не раз выручал парня.

Он старался не принимать никаких суждений на веру и всё проверять лично.

Так позднее он понял, что феи могут получать гораздо больше энергии пыльцы, не пассивно содержа бордели, а активно участвуя в «процессе». Но их консервативное общество восприняло эту новость как унизительную. Дорога вверх по иерархии внутри Семьи была для Фила закрыта. Как и внешний Город. Приказом из главного Дома Филиппу было велено покинуть Университет и запрещено покидать Район, дабы не позорить фей. Для парня была загадкой причина его изоляции в Городе, так как даже после инцидента многие узнавали о его специфическом мировоззрении... По всей видимости, его возвращение в Лес сулило сородичам большие проблемы.

Сидя за лестницей, Фил еле удерживал себя, чтобы не сорваться и не броситься спасать девочку. Он понимал, отклонение от плана грозило катастрофой и могло погубить всех.

Появление речных заставило фея на время забыть обо всём. Красивые, блестящие и такие другие. Никакие не «скользкие твари», как говорил Учитель. Интерес внутри перевешивал страх и всё, что рассказывали в школе. Фил понял, что, если они выживут сегодня, он не раз ещё заберётся сюда, чтобы хоть глазочком посмотреть на эту красоту.

Когда девочку, и правда, повели к тритону, Фил помрачнел, он не надеялся, что многовековая вражда тоже окажется сказкой. Деликатесом детки Леса быть не перестали. Начинать знакомство с жителями Реки с неприглядной стороны — было неприятно. Ну да ничего. С Генри они тоже плохо начали!

Девочка снова закричала, и Фил увидел, как один из наяд с силой вывернул ей руку за спину. Ещё мгновение и хрустнула бы кость.

***

Да твою ж... Внимательно следя за Генри и ведьмой, Нат упустил из вида Фила и не успел остановить фея, когда тот всё-таки рванул в сторону речных, что тащили девочку к воде. Ещё чуть-чуть и малышка ступит в Реку, а оттуда её будет не вернуть. Девочка кричала и брыкалась, пытаясь выскользнуть из склизких лап речных тварей, но наяды были сильнее. Нат пересилил себя, разулся и ступил на покрытый тонким слоем воды пол подземелья. Он всё ещё озирался на исчезающие за поворотом силуэты, а потому так и не понял, откуда взялись золотистые искорки, разлетевшиеся от фея. Они со звоном сталкивались с речными, заставляя их шипеть, морщиться и пятиться от нападавшего. Филу удалось вырвать малышку из лап наяд, но те уже привыкли к маленьким искорками, обступили теперь двух фей. Нат шёл к ним не спеша, на его оголённых щиколотках проступили из татуировки тонкие цепочки с маленькими бубенцами. Звон разносился по воде с каждым его шагом. Наяды шипели, но расступались от неприятного их слуху звука. Русалки во главе с тритоном, до того не вступавшие в противостояние, подплыли к краю бассейна. Мавка как раз подошёл к феям, схватил Фила за руку и резко дёрнул, увлекая его и девочку себе за спину, становясь между ними и выступающими из воды речными. Он начал пятиться к выходу. Справиться с этой компанией в воде нет ни шанса, а на суше... может, и повезёт. Натан снял куртку и накрыл ей феечку.

— Держитесь за мной и, что бы ни произошло, не бойтесь. Ваш страх лишь подпитает их силы.

Сказать-то он сказал, но девочку уже било крупной дрожью, да и Фил, кажется, был в шоке. Но успокаивать их было некогда. Русалки уже вышли на сушу, пока ещё неуверенно стоя на новых ногах. Их длинные волосы обвивали нагие тела, а в руках они сжимали гарпуны и трезубцы. Твари были из охраны Реки, а потому умели держаться на суше и обращаться с оружием. Татуировки на теле Ната пришли в движение, от чего Фил отпрянул в удивлении.

— Не отходи! — скомандовал мавка.

Он провёл рукой по боку под майкой, медленно доставая из очередного рисунка длинный чёрный хлыст. Натан сильно сжал рукоять в руке и почувствовал, как та нагревается. Прежде магия Великих Семей ему давалась слабо, как бы Птичник не экспериментировал, соединяя разные виды заклятий. Но теперь Обруч Мина упрощал задачу. Так что, хоть он и не Хотт, хлыст должен его слушаться. Нат замахнулся и с силой рассёк воздух прям перед носом у первой приблизившейся русалки. Та отскочила, шипя и рыча. От голода речные становились больше похожи на зверей. Нат продолжил без остановки бить хлыстом направо и налево, отпугивая и порой задевая теснящих их к стене пещеры речных. Хлыст резал тела водных тварей как масло, а на полу от его ударов оставались глубокие борозды. Вода вокруг них вскипала и испарялась от скорости и трения магического Артефакта, что позволяло держать врагов на расстоянии.

Но это не могло продолжаться вечно. Кровь речных облепляла хлыст, словно тина, удары становились всё слабее, и к тому моменту, как их прижали к стене пещеры, он стал бесполезен. Нат выругался и дёрнулся рукой за спину. Из рисунка морского узла на спине проявился длинный промасленный канат. Мавка раскинул его полукругом перед собой и феями, бросил рукоять хлыста Хоттов в ближайшего тритона и движением заправского фокусника, вытащив из неоткуда зажигалку, поджёг верёвку. Пламя вспыхнуло стеной. Фил и феечка прижались к холодному камню пещеры, жар от огня внутри полукруга был сильным, но русалкам было ещё хуже. Вода с пола утекла в расщелины, оставленные хлыстом, и огонь, вырвавшийся из зачарованной верёвки, обжёг тварей. Барьер не давал оставшимся приблизиться и воспользоваться оружием, но, чтобы убить речных, фокусов Ната было недостаточно. План — проскочить незамеченным — не сработал, как и чары фей, а значит выход только один. Мавка тяжело вздохнул и набрал полную грудь воздуха.

— ПОЛОЗ!!!!

Примечания:

* Песня группы "Мельница" — "Невеста Полоза"

Глава 17. "Полоз"

Ночь. Один день после Совета Семей.

Катакомбы Университетского острова.

Полоз наблюдал. Он выжидал и изучал.

В этот раз ему дали поспать всего десяток лет. Маловато, ну да ладно. Без него речных знатно потеснили, не удивительно, что молодняк начал охотиться на стороне. Но привести фею СЮДА! Позволить войти людям?!

Этого он просто так оставить не мог.

Змей наблюдал из воды, таясь в тени. Люди. Они никогда не меняются. Так спесивы и уродливы в своей алчности, посмотреть хотя бы на эту ведьму, что считает себя самой умной. Нелюди вроде этой псины, пришедшей с ней, ничем не лучше. Даже этот зубастый выродок. А ведь когда-то подобные ему бороздили небеса. Они были равны по силе Богам. И выродились вот в это. Полоз брезгливо бросил взгляд на корчащегося от боли носферату, когда тот было попытался встать между наядами и феечкой.

Феи. Змей почуял их ещё сквозь сон и, выйдя на поверхность, надеялся сразиться с кем-то достойным. Но одна девочка уже дрожала, не в силах даже зареветь от страха, а вторая... Полоз присмотрелся: с ней было что-то не так. Что-то в этом взгляде, которым златовласка смотрела на речных, отличалось от обычного озлобленного презрения лесных к подводному народу. Только когда незваный гость вышел из-за укрытия и поспешил на помощь сестре, Змей понял, что ошибся. Парнишка. Молодой фей казался таким хрупким и слащавым с этой длинной золотой косой, что Полоз принял его за девчонку.

Как интересно.

Фей был невероятно смел, раз ринулся спасать сестру в одиночку против толпы.

Но Полозу пришлось признать, что он снова ошибся. Не смелый, а глупый. Он даже себя защитить не может. Звон разнёсся по воде, и Полоз перевёл взгляд на Ната. Малыш изменился. Нет, тело голема, конечно, осталось таким же, как и десять лет назад, но что-то в нём точно изменилось. Как бы мавка не пытался казаться прежним, но он уже не тот опустошённый мальчишка, что вошёл в Город десять лет назад. Натаниэль, которого знал Полоз, не стал бы заслонять собой фей, не вступил бы в заведомо проигрышную битву и уж точно не вернулся бы к нему сам.

— ПОЛОЗ!!!! — Нат закричал так, что речные забыли о своих ожогах и уставились на него, а Фил, судя по всему, решил, что его друг спятил.

Зрачки Короля речных сузились в тонкие щёлочки, он всё никак не мог разглядеть причин, побуждающих Натаниэля действовать так неразумно, импульсивно, эмоционально... Вот оно что... Полоз скрылся под водой только затем, чтобы через минуту всплыть уже на самом краю бассейна и нависнуть над непослушными детишками.

Отбившиеся от рук будут наказаны так или иначе, другого он и не планировал. То, что своевременная казнь стала ещё и одолжением мавке — лишь бонус.

По расширенным от удивления глазам обоих фей, которые даже испугаться забыли, речные поняли, что что-то не так. Фил смотрел сквозь затухающий огонь, как за спинами окруживших их русалок и тритонов медленно и бесшумно поднимался гигантский белый Змей. Некоторые тритоны обернулись сразу и успели с разбега нырнуть обратно в бассейн, остальным же не так повезло. Вышедший из спячки и голодный Змей заглотил несколько предателей разом без раздумий. Оставшийся же на ногах тритон упал на колени и замер, дрожа от страха.

Змей навис над Натом и застыл в метре от его лица.

— З-зачем ты з-завал мня, мальч-шка? — прошипел Полоз так, что, казалось, пытался сдуть наглеца.

— Затем, что, если тебя не позвать, ты и задницу от дна не оторвёшь, — проворчал Нат, казалось не обращавший внимания на подавляющую ауру Полоза, пытаясь затушить остатки верёвки.

«А малыш-то снова дерзит, как при первой встрече», — подумал Змей, который тем временем вытащил весь свой хвост из бассейна и потихоньку начал меняться. Белая чешуйчатая кожа с тихим шипением испарялась, пока на гладкий пол пещеры не опустились белые лакированные оксфорды. За обувью из рассеивающегося пара показалась фигура в белом костюме-тройке. Одежда сильно контрастировала с загорелой кожей Полоза, но подчёркивала его короткие пепельные волосы.

Элегантный мужчина переступил с ноги на ногу, прикрыл рот ладонью в белой перчатке и протяжно зевнул.

— Ну а кричать-то так зачем, Родной мой. — Полоз неспешно приближался к мавке, всё ещё пытавшемуся дотушить магический пожар. Натаниэль торопился, чтобы феи могли спокойно выйти, не опалив ноги, а сам он мог продолжить путь за Генри.

Змей теперь пристальнее рассматривал фей. Да, девочка ещё совсем малышка. Её тут быть не должно, слишком нестабильна. Запах страха пропитал её насквозь, так что даже забившиеся по углам наяды не могут устоять перед соблазном полакомиться им. А вот от длинноволосого парнишки веяло теплом, он прижимал к себе и успокаивал девочку. Как интересно. Полоз проскользнул мимо Ната за спину молодому фею и осторожно, еле касаясь, пробежался холодными пальцами по позвоночнику Фила. Нет, безумием он не пахнет. Как и страхом, почти. Странный. — О чём задумался, Златовласка?

— Эй. Тронешь их, и я тебя на сапоги пущу, — без особой злости окликнул Короля речных Нат. Он, наконец, закончил и кивнул Филу, мол, можете выходить.

Полоз с трудом оторвался от своей добычи.

— О, нет! — наигранно воскликнул он и картинно поднял руки. — Как ты жесток, Родной мой! — он расслабился и погрозил мавке пальцем. — Нельзя так говорить с папочкой.

— Ты мне не отец. — отмахнулся Нат и направился к туннелю. — И хватит уже паясничать, лучше сопроводи фей к выходу.

Злиться или бояться Полоза — означало лишь давать ему то, чего он хочет, а потому мавка давно научился просто игнорировать старого извращенца. И всё же, за то, что позвал его, мавке придётся заплатить, но об этом он подумает позже. Сейчас рядом со Змеем — самое безопасное место для фей. Нат не сможет их защитить, а вот Полоз, хоть и тот ещё говнюк, но к своему слову относится серьёзно. И раз он охраняет Ось, то не позволит смерти фей внести разлад в её работу. А никто из речных не посмеет выступить против своего Короля в открытую.

— Это Договор перед Богами?

Нат поморщился, но времени на раздумья не было.

— Да!

— И куда же это мы так спешим?

— Там есть кое-кто, кому нужно помочь.

— Ты?! Помочь?! — Полоз разразился смехом. Но и на это Натан лишь закатил глаза.

— Отвянь, гадюка.

Полоз в ответ обиженно цыкнул.

— И хватает же наглости этому детёнышу. — но Нат его уже не слышал, скрывшись за поворотом туннеля. Ох, снова грубости от этого ребёнка. И с чего это он вдруг такой чувствительный. Неужто подружился? С феем?

Помочь? Кому? Уж явно не ведьме. Неужели тому носферату? С чего бы такой интерес к немёртвому?

Полоз уже даже был рад, что его разбудили. Давно он не чувствовал такого трепета от неизвестности. Похоже, нынешнему поколению есть чем его позабавить.

— Хмм. — Полоз повернулся к феечкам. — И что же мы с вами будем делать?

— 3500 — ночь, 15 000 — сутки! — выпалил Фил. Как всегда+ в опасные моменты парня пропёрло на «ха-ха». Но даже завороженный глазами Змея и выбитый из колеи он поспешил спрятать девочку за своей спиной.

— Ой!..

Решившись участвовать в спасательной операции сегодня ночью, он не думал, что всё станет так запутанно. Количество неизвестных росло в геометрической прогрессии. Кто кого и зачем куда волок? Кто кому родня, кто кому папаша? К чему тут Договоры перед Богами? Зато хоть стало понятно, почему Нат такой напряжённый. Похоже, у него с речными свои счёты.

Когда истошный крик Ната чуть не лишил фей слуха, Фил уже думал, что пора собираться к праотцам на постоянку, но оказалось, совершенно немузыкальный восклик кардинально изменил ситуацию в пещере. Ощутив, как отчаянно Делец защищает его с малышкой, сердце Фила окончательно и бесповоротно впустило этого парня внутрь. Никто и никогда теперь не сможет убедить его в бесчувственности Натаниэля.

То существо, что вызвал Нат, было не только огромным, но ещё и древним, как дерьмо лесного мортола.

Ещё пару минут назад Фил глаз не мог оторвать от гигантской белой Змеи. Блестящая чешуя переливалась в брызгах воды, золотые глаза с тонкими щёлками зрачков были просто созданы, чтобы гипнотизировать. Величие и мощь древнего Змея поражали и приглашали подчиниться.

Когда Змей испарился, а на его месте остался статный мужчина, Филиппа озарило, и он признал в нём Короля Змей. Великого и ужасного. Того самого Белого Змея, с которым Король Глориан вёл многовековую войну. Оо, тут было чему восхищаться! Король фей — сильнейший из его народа, но с Полозом они никогда не могли выяснить отношения раз и навсегда.

Чем сильнее восхищался фей Королём Змей, вспоминая уроки истории, тем более странным казалось ему поведение речного. Полоз вёл себя как типичный завсегдатай борделя. Ну разве что был красивее большинства. Когда тот подошёл к нему, разглядывая, деловито прикоснулся, будто прицениваясь, Фил чувствовал себя как на смотринах в Красном доме. Не сболтнуть лишнего после подобных сравнений фей позволить себе просто не мог!

Полоз снова пристально осмотрел парня с ног до головы. Нет, не похоже, что фей сумасшедший. Тряпки на нём, конечно, странные... Впрочем, от куртки явно пахнет Натаниэлем, как и от той, что на девочке. Очевидно, мавка пытался этим приглушить их запах. Умно. Но что же их связывает?

— 15 000, говоришь? — он склонил голову набок и посмотрел в глаза фею. — Ты в моём доме. И требуешь денег? За что, позволь спросить?

Фил осознал, что сморозил глупость. Спина в тех местах, где коснулся Полоз, слегка покалывала, это могло означать, что Король использовал речную магию. Надо было собраться с мыслями.

— Ваше Змейство, это шутка. Профдеформация. Я дииико извиняюсь. Мне не нужны Ваши деньги! Парень пятился к лестнице, придерживая девочку.

— Позвольте отметить, что Вы гораздо красивее, чем в учебниках! И хвост у Вас длиннее, и зубы на месте, и глаза не в кучку!

Что он несёт? Какая деформация? Зубы? Хвост?

— Ха... Ха... Ахаха! — Полоз разразился смехом. Давненько он так от души не смеялся. Паренёк сильно смущался и порол какую-то чушь, пятясь к лестнице. Всё это было настолько нелепо, что даже девочка за его спиной перестала трястись и уже почти улыбалась.

Змей за пару широких шагов преодолел расстояние, на которое феи отступили за всё это время.

Он наклонился вперёд так, что чуть не столкнулся с Филом нос к носу, чем, очевидно, ещё сильнее смутил парня, хотя куда уж больше. А затем запустил руку ему за спину и вытянул из-за неё девочку. Змей выпрямился и без каких-либо усилий поднял её, словно пушинку. Теперь девочка сидела на руке Змея, и он аккуратно придерживал её другой рукой.

— Ни к чему меня так бояться, — ласково обратился он к малышке, — я пообещал Натаниэлю, что сопровожу вас наверх. И сдержу своё слово.

Он подмигнул девочке, и та неуверенно кивнула в ответ.

— А что касается тебя, Златовласка... расскажи-ка лучше, что я проспал? И в каких таких учебниках пишут, будто у меня короткий хвост?

Полоз, приказав оставшемуся в живых тритону дожидаться его возвращения, обошёл ошеломлённого фея и начал подниматься по лестнице, не сомневаясь, что златовласка последует за ним. Речной, надеявшийся было, что про него забыли, вздрогнул и покорно опустил голову, продолжая сидеть на мозаичном полу.

Фил поторопился за Королём с дитём на руках, довольный, что их не проглотили одним махом из-за его глупости. — Учебники?! Так это в нашем Лесу. Кажется, Вам не доводилось там бывать? Хотя пару уроков я прогулял... Могу быть не в курсе... Жаль, меня теперь не пускают в Лес, уж я бы раскрыл глаза придворному художнику!

Фил представил, как он с грохотом врывается в дворец, разбросав стражников, и перед всей знатью Двора развеивает миф о таком ужасном Змее! Не веря своим ушам, господа преподносят ему мольберт и холст. Брызги краски разлетаются в стороны, искра, безумие — и все поражены красотой Полоза и художественным мастерством Фила! Искры пыльцы вздымаются в воздух тронного зала! Вспышка! Его носят на руках и превозносят! Ему снова открыта дорога в Лес... Теперь навсегда.

Наваждение развеялось так же быстро, как появилось. Фей даже застрял на лестнице. Глупый ты мечтатель, Филипп, никогда такому не бывать... Очевидно же, что это политическая пропаганда. Эмпатия к врагу — плохой помощник в противостоянии... Особенно в таком долгом, что можно сказать вечном.

Он посмотрел на Полоза, тот ждал его на последней ступени. Отсюда уже и расщелина в камне была видна. Фей опустил глаза, снова столкнувшись со взглядом змеиного Короля.

— Тааак, ну а что произошло? — Филипп теребил кончик косы, которая изрядно растрепалась. — За последние сутки чего только не произошло! Нападение на Совет, всю гвардию Гена покрошил! Но это не он! Это она! А потом они к Глориановой Жене! Там столько крови! Бедный Гена! Убил Жену Короля! — забыв, что только что робел в присутствии Его Змейства, Фил дал волю своим эмоциям и принялся в красках изображать события, имитируя звуки и пародируя лица. — А эта чернявая всё: «Ха-ха да хи-хи! Больше мяса! Больше крови!» А Генри уже плюётся. — фей изобразил рвотные позывы, поднеся два пальца ко рту. — Ну не надо ему столько! Да и неприятно, когда тебя воли лишают! А она опять — жри, говорит! Ну, Вы подумайте, Ваше Змейство, кому это по вкусу будет? — фей активно кивал головой, не дожидаясь ответа от Полоза, считая согласие разумеющимся по умолчанию. — А потом Нат и Птичник помогли мне до Гены добраться, но тут Вы, и я теперь даже не знаю! Вы же меня туда не пустите?

— А ты снова хочешь Туда? — с недоверием уточнил Полоз. Хотя, по всему виду фея было понятно, что хочет. Он очень переживал за своих друзей. Нат и этот носферату, которого, очевидно, звали Гена.

Генри... Хмм... Не тот ли это носферату, что, по слухам, выжрал три Великих Семьи не так давно?.. И что же он делает рядом с Осью? Чем занимается Ректор Университета? Стоило отлучиться ненадолго и развели такой бардак! Полоз вздохнул и опустил девочку на песчаный пляж. Он чувствовал, что незваные гости подбираются всё ближе к Оси, и возиться с детьми у него времени нет.

— Спи, — шепнул он маленькой феечке, и та опустилась на остывший песок, как на мягкую перину. Полоз накрыл дитя своим пиджаком, выкинув куртку Ната в кусты. Сам он остался в серебристом жилете поверх тонкой белой рубашки. После несложного заклятья феечку накрыл мерцающий купол.

— Её никто не тронет до рассвета, — прокомментировал он, обернувшись к фею. Прищурился. Парнишка всё ещё глазел на него, не отрываясь. Своими небесно-голубыми глазами. В них искрилось любопытство и восхищение. Давно на него так не смотрели.— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Да, я должен быть там... — Фил с нескрываемым интересом проследил за тем, как творится речная магия. Он никогда до сего дня не видел ни речных, ни их волшебства. Увидеть самого Короля змей и не рассчитывал вовсе. Всё в этом мужчине было ему интересно. Магия, облик, манера держаться, его голос — всё это было непривычным и чрезвычайно познавательным, заставляя ловить каждое движение и взгляд. Другой возможности могло и не представиться.

Мир Филиппа был ограничен Лесом и Городом, куда он переехал после выпуска из школы. Парень даже поступил в Университет, но отучился лишь полгода, когда пришло распоряжение о его «домашнем аресте».

Полученная таким страшным способом свобода, временная или нет, пьянила Фила. Не зная, что грядущий день готовит, он твёрдо решил взять от этого сполна. Оказавшись в западне района Глориан, поначалу фей не унывал. Он занимался чем хотел, и никто из других фей его не трогал. Филипп счёл это за благо. Через пару лет он сполна ощутил, что это такое быть отвергнутым своим народом. Круг его общения составляли лишь люди. Феи редко посещали Цветные дома лично, а на улице они нос воротили от Фила. Встретить их с большей вероятностью можно было лишь в Доме Глориановой Жены. Но в дни официальных визитов двери для парня туда были закрыты. Он пробирался в Дом тайком, чтобы понаблюдать издалека.

Впервые за пять лет Фил приблизился к сородичам по настоящему близко вчера в Голубой гостиной. Но такого кошмара — врагу не пожелаешь. Потому потерять и малышку феечку он не мог. Теперь, когда магический купол накрыл спящую, парень был спокоен за девочку. Бедняжка, пережить предательство в таком юном возрасте. Для феи это не может пройти бесследно. Если он сам переживёт эту ночь, то проследит, чтобы малышка вернулась в Лес. Смотря на то, как бережно и нежно Полоз опустил девочку на песок, Фил всё никак не мог понять, как так оказалось, что страшный змеиный Король стал для них спасителем да и продолжал вести себя, как истинный джентльмен. Услышав вопрос, заданный ему, фей поспешил ответить:

— Меня зовут Филипп, Ваше Змейство, можно просто Фил. — парень потупил взгляд. Он совершенно перестал бояться Полоза, и сам этот факт его настораживал. Так ведь и поступают змеи искусители? Фей мял рукава куртки Ната. Нат, Генри — им может понадобиться помощь. Пусть Фил не боец, но он может лечить и очень хорошо. Фил продолжил:

— Наверное, феям нельзя в Ваши подземелья?

— Отчего же нельзя? Просто они сюда почему-то не ходят. — развёл руками Змей. Ну да, не ходят... Разве что выжили из ума или им надоело загнивать в своём дремучем Лесу. Пару раз Король фей пробовал заслать гонцов, да все вернулись обратно. По частям.

У Полоза не было ненависти к феям, он всех на суше одинаково... терпел. Разве что с самим Глорианом у них были давние счёты. А вот их дети ненавидели друг друга лютой ненавистью. За века жизни Полозу настолько осточертело править, что он просто позволил детишкам делать то, что они хотят. Но всё же иногда приходит пора вмешаться. Когда всякий сброд забывает своё место. Привести в его дом сухопутных... непростительно. Но кто может запретить ему самому привести в дом фея?

Никто.

— Что ж, Филипп, идём, если не боишься. Посмотрим, как себя ведут мои незваные гости.

Змею и самому не терпелось посмотреть своими глазами, что происходит там внизу. Натаниэль, должно быть, уже догнал нарушителей. Что мальчишка собирается делать? Похоже, его ждёт увлекательное представление. Полоз чувствовал, как Ось резонирует с Ключами. Давно уже он не видел, чтобы их собиралось так много в такой близости от источника. И то, что для Короля речных значило «давно», для большинства живых означало «никогда».

Фей пропустил Полоза вперёд, и они направились обратно в пещеры. Змей отлично видел в темноте, а вот Фил и по дороге туда и обратно спотыкался на каждом шагу, словно зрение фей могло чем-то уступать глазам речных. Короля забавляло наблюдать за этим неуклюжим парнишкой.

— И откуда же берутся среди лесных неженок такие храбрецы? Чем ты занимаешься, Златовласка?

Не успев сформулировать ответ, Фил снова ощутил, что Генри приходится не сладко. Внизу точно была схватка, а это значит, что Нат, вероятно, уже обнаружен. Парня совсем не радовала перспектива потерять одного друга из-за клыков другого.

При каждом ментальном ударе, что посылала ведьма, Фил спотыкался, пронизываемый пока лёгкими уколами. Боль становилась сильнее по мере приближения к немёртвому.

Фей вспомнил момент, когда Генри попытался защитить малышку фею. Будучи так близко к единокровному, Фил чуть снова не закричал, как тогда в Голубой гостиной. Лишь решимость спасти носферату и присутствие Натаниэля помогли тогда ему сжать зубы.

Последний вопрос, озвученный Полозом, порядком надоел Филу, ему задавали его слишком часто. Хотя, надо отдать должное Королю, задал он его тактичнее других. Дурака заменил на храбреца, а по профессии, видать, не прошёлся, так как и подумать не может, что фея перед ним — шлюха.

— Спасибо на добром слове, Ваше Змейство. Занимаюсь я очень древним ремеслом, да только не принято у фей в нём лично участвовать. Глупость моя, которая храбрость, сподвигла меня самому попробовать дарить наслаждение жаждущим их существам. Вот и втянулся. Весело! Да только проблем огрёб не меньше веселья...

Теперь пришла очередь Полоза споткнуться. Но он стойко выдержал потрясение и продолжил идти как ни в чём не бывало. Бордель! Фей — работник борделя! Ни спонсор, ни хозяин, а компаньон. И, должно быть, не из дешёвых… «3500 — ночь, 15 000 — сутки!» Да уж… Змей редко наведывался в район фей, ему там были, мягко говоря, не рады. Да и развлечений ему хватало дома, так что он не был в курсе нынешних расценок Цветных домов. Но подозревал, что это далеко от цены стандартной шлюхи.

Полоз в очередной раз мельком оглядел фея. Подумать только. Впрочем, это многое объясняло. То, что не давало Полозу покоя, нечто странное, что он ощущал в фее — была просто сытость. За сотни лет Змей и забыл уже, что так бывает. А ведь когда-то все феи охотились так же, как и речные. Поджидая одиноких путников и заблудившихся торговцев, феи и речные доводили людей до безумия. Одни — наслаждением, а другие — страхом. Бывало, соревнуясь в мастерстве, отдельные Семьи лесных и речных могли опустошить целые деревни. Но теперь феи считают ниже своего достоинства питаться напрямую. Они заставляют людей и других тварей делать за себя всю работу, содержа свои «фермы счастья», и считают, что получаемые ими крохи энергии — это единственное возможное. Всё из-за гордости Глориана. Магия Большого Леса истощается, и феям пришлось связаться с людьми, дабы не ударить в грязь лицом. Боясь стать отбросами общества, как охотящиеся в своё удовольствие речные, феи решили быть пастухами своему корму. Потому-то их Король и не выносит Полоза. Он просто завидует. Вот уж кто в своё время был тот ещё охотник, а теперь и носа из Леса не показывает. Да, такое в их лесных учебниках не пишут. Старые лицемеры стыдятся своей истории, а молодые о ней и не догадываются.

А Златовласка оказался не так уж глуп. Куда умнее и решительнее своих высокомерных братьев, так наивно кичащихся собственной непогрешимостью.

— Надо же, фей на охоте! — позволил себе восхититься Король речных. — Я уже и забыл, что такое бывает. Однако, что же заставило тебя связаться с Натаниэлем? Мальчик вряд ли подходит на роль «сытного ужина». — Полоз догадывался, что мёртвый мальчик уже не такой же безэмоциональный голем, как десять лет назад. И всё же, вряд ли он успел стать клиентом борделя. Пусть фей не смог распознать в нём речного, но призраки, даже такие как мавка, и без того энергией не пышут. Питаться там лесному особо нечем.

— На охоте? Вы это так называете? — фей понял о чём речь. Сам факт, что ни в голосе, ни в манерах Короля не появилось презрительных ноток, порадовал Фила. — Что ж, тогда, наверное, это самый абсурдный вид охоты. Где и добыча, и жертва получают удовольствие, да и процесс погони всем приятен. — Филипп позволил себе посмотреть в глаза Змея. Те сжались в тонкую линию и заблестели смешинками.

Фей продолжил:

— С Натом нас связывают совсем не «такого» рода отношения. Мы давно знакомы, да. Он мне достаёт то, что я не могу в своём районе найти. Тряпки, цацки, краски иногда... Отсутствие свободы передвижений — одна из плат за мои взгляды. — Фил не хотел думать о запрете, особенно сейчас, когда он его нарушил, и поспешил сменить тему. — А Вы, видно, Ната лучше моего знаете, он так с Вами говорил, будто вы не одну бутылку вместе распили!

Фею льстило то, что Король, не раз доводивший до отчаянья Глориана, сейчас снизошёл до общения с ним, обычным феем. Да ещё не высказывает никакого пренебрежения ни к его расе, ни к роду деятельности. Довольный и возбуждённый Фил сам не заметил, как начал слегка светиться от переизбытка чувств, освещая их путь по пещере слабым неоновым светом.

— Ну-у, — протянул Полоз, отворачиваясь, неоновое свечение фея слепило змеиные глаза, — можно и так сказать. Да уж, фей был энергичен чрезмерно. Не удивительно, что путь обратно в Лес малышу заказан. Глориан не позволит никому вспомнить каково это — буквально светиться от счастья. Правда, от чего Златовласка светится в данной ситуации, Полоз понять не мог.

— Натаниэль когда-то жил недалеко от Русалочьих озёр. Там мы и познакомились с ним... И его сестрой. — Полоз поморщился от воспоминаний о Мери. Эта мигера доставила ему немало проблем в своё время. Да как она вообще посмела отобрать у него мальчика.

— Впрочем, он вряд ли назвал бы это приятным знакомством. Мальчик любит драматизировать.

Где-то впереди Генри снова пришлось несладко, и по свечению Фила прошла рябь, а потом фей и вовсе остановился, перестав светиться. Парень согнулся пополам и слегка застонал.

Фей не надеялся, что Полоз этого не заметит. Полоз виду не подал, продолжая медленно идти вперёд.

— Не знал, что у Ната есть сестра! Должно быть, чудная девушка! Не заметил, чтобы он особо драматизировал... а вот то, что Делец лишний раз не болтает — пожалуй. Это и Ваша черта, смею заметить. — Фил изобразил самую милую улыбку, склонив голову набок. — Жаль, эта его немногословность доказывает, что только я считаю нас друзьями. Для меня он незаменим, а я для него один клиент из многих.

— Друг, да? Ты ведь понятия не имеешь, кто он, верно? — Полоз видел, что с феем творится что-то неладное. Да он и сам чувствовал, что там внизу происходит кровопролитие. Волны страха, гнева и боли накатывали из глубины пещерных залов.

— Думаю, нам стоит поторопиться, если мы хотим застать представление.

Глава 18. "Схватка у Оси"

Ночь. Один день после Совета Семей.

Катакомбы Университетского острова.

Три тени скользили по влажным ребристым стенам, освещённым светом магического огонька. Зелёный огонёк, будто живой, летал между идущими, что придавало их теням причудливые динамичные очертания. Казалось, они танцуют. Эмилия и Ричард тихо перекидывались фразами и не обращали внимания на Генри. Монстр понуро шёл последним. В его ушах всё ещё звучал крик маленькой девочки, оставленной речным. Он не мог не думать об участи, которая ожидала феечку.

Тогда в первом гроте Генри знал, что у него нет и шанса на спасение девочки, но всё же потратил все последние крупицы воли, чтобы попытаться. Теперь поводок на его горле затянулся ещё туже, почти не оставляя свободы для самостоятельных действий.

Язык, откушенный в спальне, уже отрос, но профессор не подавал голоса. Мозг немёртвого в истерике пытался придумать хоть какой-то способ остановить Эмили. Колдунья погубит всех и себя саму. Наивно полагать, что тогда, около ста лет назад, они досконально разобрались в работе Ключей.

Чтобы послать на другие Ключи сигнал — достаточно одного у панели управления. Хотты, создавшие и настроившие механизм, который сдерживает Ось — потрудились на славу. Чтобы получить доступ к корректировке некоторых его настроек, достаточно трёх Ключей, но этого мало, чтобы хоть как-то сдвинуть возведённый барьер или, не дай Боги, отключить. Ну а разрушить Ось просто невозможно. По сути это всё, что они узнали точно за время исследований. И профессор был уверен, что Эмилия не раскопала ничего нового за последнюю сотню лет.

Фон Шилле по крупицам выискивал лазейки в магии цепей, чтобы наскрести на пару минут действий. Мысли скакали, как моль с полки на полку, сталкиваясь с приказами и запретами. Время играло против него.

Погрузившись в работу, Генри чуть не упустил важную деталь. Разговор между оборотнем и Эм не клеился. Колдунья пару раз бросала на него нечитаемые взгляды, видно, Ричард оказался не таким послушным, как ей хотелось бы. Это давало призрачную надежду, что ситуация всё ещё может измениться. А отклонение от плана может привести к его срыву.

***

Тем временем Ричард начал сомневаться в своём решении. Мало того, что так называемое «исследование» Эмилии требовало такой спешки, так ещё и жертва, принесённая речным, не сулила ничего хорошего.

Даже развязывая войну, он старался не впутывать в неё фей. Ну а отдать их ребёнка речным! Это наверняка навлечь на себя гнев Короля шлюх. Нет. Добром это точно не кончится.

Все ответы чернокнижницы на его вопросы были расплывчаты и уклончивы. А его внезапно возросший интерес к происходящему, похоже, начал раздражать мисс Бенд.

***

Эми чувствовала, что Ричард может вот-вот сорваться с крючка. Потому, привычно поправляя волосы, она аккуратно порезала палец любимой шпилькой, а затем натянула тонкую перчатку обратно. Теперь она в любой момент могла накинуть поводок на оборотня. Кинув взгляд на Генри, она поняла, что для чуткого носа вампира её манипуляции не остались незамеченными.

— Позвольте, я попробую ещё раз объяснить. Мы движемся к главному залу Оси. Там я проведу эксперимент, повернув три из семи Ключей. Зафиксировав все полученные данные, я верну всё на круги своя, а вам отдам ваши Артефакты. Затем мы все отправимся обратно. — она заглянула в глаза мужчины. — Я обработаю данные, а после мы можем отпраздновать успех вместе...

***

Ричард почти повёлся на обещание «отпраздновать успех». Он уже вкусил этот плод, и тот был сладок как никогда. Но... Вернёт Артефакты? Сразу после единичного эксперимента? Его звериное чутьё, встревоженное после встречи с речными тварями, не давало взять верх возбуждению.

И не зря.

Стоило им выйти из очередного туннеля, как из воды показались речные. Целая свора. Была ли это засада Эмилии или их чем-то не устроила принесённая жертва, Ричард разбираться не стал.

Хорошо, что он поставил условие: самому донести свою часть Артефактов до места проведения эксперимента. А не отдал их чернокнижнице ещё на входе.

Ричард медленно попятился от выступающих из подземной Реки тварей. Похоже, ведьма была тут ни при чём. Она выглядела не менее удивлённой.

Так и знал, что всё этим обернётся. Скользким чешуйчатым нельзя верить. Все Семьи это знают. Но людишки слишком глупы и самонадеянны. Даже такие красивые, как мисс Бенд.

А жаль. У Ричарда были большие планы на эту соблазнительную ведьму. Но умирать ради них он не собирался. Оборотень оказался за спиной у выступившего вперёд по приказу Эмилии носферату. А затем, резко развернувшись, направился было обратно в туннель.

***

Они были уже так близко, слабые сполохи свечения Оси уже виделись у выхода из туннеля. И тут из воды полезли речные. Откуда? Как? Неужели они не сдержали слова? Ведьма своими руками передала дитя Леса скользким тварям.

Не было времени на раздумья, что пошло не так. План не может быть сорван, не сейчас, когда они уже на месте. Эми мысленно подстегнула вампира, и тот вырвался вперёд. Одежда на его теле трещала по швам и лопалась. Лицо теряло человеческие очертания. Момент, и кожа сменила цвет на иссиня-чёрный. Скулы вытянулись, отчего светящиеся глаза будто проваливались в глубину глазниц. Для того, чтобы отбросить речной народ назад — полуоборота было достаточно.

Уверившись в своей безопасности, Эми нашла взглядом Ричарда. Пёс, только что изображавший матёрого вожака, удирал поджав хвост. Нет, милый, тебе это не удастся. Хаос ворвался в её план, словно ветер в тихую гавань. Ведьма не могла лишиться отличного воина на своей стороне.

Сбросив перчатку, колдунья побежала вслед удиравшему волку. Она бы упустила возможность поймать его, но путь к отступлению перекрыл подоспевший отряд наяд.

Ричард затормозил, и в воздух взлетела мелкая взвесь камней, засыпав речных, словно град. Обернувшись назад, он увидел, как ведьма бросает магическую печать, та откинула речных на пару метров в туннель, но встала барьером и для его побега.

Не давая волку опомниться, Эми вытянула из петельки пиджака тонкую цепь и протащила через залитую кровью левую ладонь.

Замахнувшись, она бросила поводок в сторону Ричарда. Цепь не долетела пару метров и упала. Затем, будто живая, учуяв что-то знакомое, вещица поползла и броском кобры вцепилась в ногу вервольфа. Тот попытался сбросить тонкую цепь, но было уже поздно. Она обвила его до колена.

Эм чёткими движениями стала подтягивать упавшего наземь мужчину к себе, словно тот был легче пушинки. Где-то позади слышались шипение речных и рёв Генри.

Эми посмотрела на Ричарда сверху вниз. В глазах её не осталось ни капли нежности.

В руках женщина держала тонкий браслет, соединённый с цепью на ноге мужчины.

Когда колдунья лёгким движением рук растянула золотой браслет, в глазах Ричарда отразилось понимание.

— О, Ричард! — злорадство переполняло женщину. — Я же обещала, что ты узнаешь больше о моих методах воспитания? Разве есть что-то лучше, чем собственный опыт?

Ведьма склонила голову набок, изобразив на лице пародию на наивность.

— Я даже рада, что так получилось, мне осточертело видеть снисхождение и похоть в твоих глазах! — Эмилия слегка дёрнула за цепь, словно проверяя её прочность. — Скоро никто не сможет смотреть так ни на меня, ни на кого-либо из людей!

С треском порвался барьер, удерживавший речных.

— Вперёд, псина! Порви их для меня, а после возвращайся к ноге!

Смешинки в её голосе не уменьшили силы ментального удара, и оборотень бросился в туннель.

***

Нат смотрел на происходящее с широко открытыми глазами. Он догнал Эмилию и остальных, как раз когда сумевшие спастись от Полоза речные добрались до них. Не ясно толком, пытались ли русалки и наяды отомстить за несостоявшуюся сделку или выслужиться перед своим Королём, прикончив гостей, но в любом случае им не удавалось даже приблизиться к ведьме. Носферату метался, сминая и разрывая на части всё и всех, кто попадался ему на пути. А Ричард прикрывал тыл от горстки наяд, обогнувших троицу со стороны туннеля. Огромный зал, залитый светом из центра подземного озера, был наполнен шипением наяд, криками русалок и бульканьем зеленоватой студенистой крови речных, что хлестала из разорванных глоток и оторванных конечностей.

Натан с трудом оторвал взгляд об беснующегося Генри, в котором уже сложно было распознать профессора. Вампир был больше похож на зверя. Огромный, чёрный, безумный и...

— Охрененный... — прошептал Нат.

Да, Фил и Птичник были правы. Мавка и не подозревал с чем столкнётся.

Вервольф тем временем покончил с наядами и вернулся к ведьме, как верный пёс.

Теперь Эмилия и Ричард держались в стороне от битвы, что мешала им пройти дальше. Нат уже понял, что Союз Карнели с ведьмой нарушил его планы, и теперь сделка с Хлоей могла не состояться. Такой расклад был недопустим, но после того, как поводок будет перемещён на голема, шанса расправиться с целью может уже не представиться. Самым простым способом было бы снова вывести Ричарда из равновесия печатью Сирен, сейчас, когда её усиливает Обруч, любые эмоции можно разжечь до такой степени, что вервольф сойдёт с ума и непременно сцепится с носферату. В том, кто выйдет победителем из этой схватки, сомневаться не приходилось, но отчего-то этот план сильно коробил проснувшиеся от долгой спячки чувства мавки. «Генри никогда бы по своей воле!» — предательски всплыли в голове слова Фила.

Как только оборотень и ведьма повернулись к нему спиной, Натан решился и рванул вперёд. Он проскользил по разлитой по полу зала крови речных прямо за спину Ричарду. Тот почувствовал угрозу своим звериным чутьём, но обращаться почему-то не спешил. Нат увернулся от неуверенного удара Карнели. Кулак соскользнул по склизкой крови наяд, не задев мавку, а тот снова оказался за спиной вервольфа. Удар в ногу заставил Карнели припасть на одно колено. Нат действовал молниеносно, не давая врагу опомниться и обратиться в зверя. Тело голема, предназначенное для Семьи Хотт, было сильным. Гораздо сильнее обычного человека и даже представителей некоторых Семей, но с полностью обернувшимся взрослым вервольфом ему не сравниться ни в силе, ни в опыте. В руке мавки сверкнул нож, и он полоснул упавшего Ричарда по горлу. Слишком слабо. В попытке скорее нанести удар Нат свёл на нет его силу. Такая царапина не убьёт оборотня. Но, по крайней мере, задержит трансформацию, и к тому же теперь Карнели приходилось одной рукой зажимать кровоточащее горло.

Нат встретился взглядом с ошеломлённой Эмилией и не нашёл ничего лучше, чем помахать ей рукой. В конце концов, это их первая встреча лицом к лицу.

Ведьма что-то крикнула, и Ричард словно пришёл в себя. Он резким выпадом дотянулся до мавки. На этот раз звериные когти пропороли бок Ната, оставив глубокие борозды разорванной ткани и плоти. Но даже с вернувшимися чувствами физическая боль была для голема лишь тенью по сравнению со сжигающим огнём внутри тела Хлои. Нат лишь улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд Ричарда, всё ещё зажимавшего своё горло.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш междусобойчик, но меня попросили передать Вам послание от горячо любимой племянницы.

В глазах Ричарда мелькнуло понимание. А Нат лишь пытался своими издёвками выиграть время. Он чувствовал, как по венам разливается сила Обруча Мина, тот стягивал его правое запястье, наполняя тело голема, словно батарейка. Прежде магия Великих Семей, заключённая в этом теле стариком, проявлялась лишь незначительно. Мавке не хватало сил на то, чтобы использовать её на полную. Регенерация оборотней, оживающие татуировки Семьи Минамото — это лишь мелочи. Но в теории голем был способен на большее. И, учтя недавний успех с кнутом Хоттов, мавка решил рискнуть. Магия фьерданцев позволяла им не носить брони. Они сами могли становиться неуязвимыми, превращая свою кожу в сталь.

Парень почувствовал, как по его мысленной команде освободилось заклятье. По руке от кончиков пальцев поднимался холодок. Обруч Мина тихонько звякнул о стальное запястье, материализовавшись. Остальные рисунки успели самостоятельно переместиться выше по плечу.

***

Ричард был весь в мерзкой слизи речных. Ошейник, затянутый на нём ведьмой, жёг шею оборотня. Мерзкая тварь! Да как она посмела. Ричард хотел порвать её на куски, содрать кожу живьём, чтобы ведьма молила о прощении. Но заклятье не позволяло ему даже малейшую трансформацию. Очевидно, Эмилия не торопилась испытывать покорность волчьей крови.

Именно из-за этого, даже почувствовав нападение со спины, Ричард не смог вовремя среагировать. Он обернулся, но было поздно. Юркий пацан уже проскочил мимо и нанёс удар первым. Это был не речной. Кто он и откуда взялся?! Ричарду показалось, что он уже где-то видел эти белые волосы.

Шею обожгло резкой болью. Ричард вспомнил, как ещё несколько часов назад сам убил брата, перерезав ему горло. Вот гадёныш! Хвала Богам, парень был не настолько силён, как Ричард. Порез был не смертелен.

Зато Эмилия, наконец, пришла в себя и, ослабив поводок, позволила вервольфу защищаться.

Он начал обращение и, не мешкая, нанёс удар. Достал! Пацан был быстрым, но увернуться от Главы Карнели не может никто!

Что за?! Блондин просто стоял и улыбался. Его бок был распорот когтями. Кровь лилась, как водопад, а он лыбится как ни в чём не бывало?!

— Простите, что вмешиваюсь в ваш междусобойчик, но меня попросили передать Вам послание от горячо любимой племянницы.

Вот оно что! Рыжая сучка наняла кого-то разобраться с дядюшкой. Ну она ещё получит. Ричард решил, что, как только выберется отсюда, сначала прикончит Эмилию, а потом и Хлою. Он всегда говорил брату, что женщины его погубят. Но чтоб самому влипнуть в такое. Ну уж нет!

Тут вервольф не поверил своим глазам. Татуировки на правом плече наёмника пришли в движение, а сама рука уже отливала металлическим блеском. Невозможно, даже если он полукровка — никто не может использовать магию сразу двух Великих Семей! А учитывая его реакцию на раны, он вообще не может быть живым существом!

— Да что ты такое?! — рана на горле почти затянулась, и Ричард хрипел, но уже был в порядке. Нельзя дать противнику воспользоваться своей магией. Он ринулся в атаку.

***

Эмилия недолго наслаждалась триумфом над вервольфом. И дело было вовсе не в речных. Кто это? Откуда взялся этот парень? Стоя неподалёку, ведьма смотрела на него не моргая. Когда нанесённый Ричардом удар не возымел эффекта, стало понятно, что это точно не речной. С его телом что-то было не так... Но что именно, колдунья пока не могла разобрать...

Следующее потрясение заставило её руки биться мелкой дрожью. Мало того, что малолетка использовал вперемешку магии Великих Семей, так он ещё и присвоил себе Обруч Мина. Шипение, переходящее в стон, сорвалось с губ ведьмы.

Почему? Почему всё пошло наперекосяк? Она же всё так тщательно посчитала! Она же хочет улучшить магический баланс, так почему Боги играются с её удачей? То даря её, то отбирая обратно. Неужели она ошибалась, и в Их планах она никогда не была посланцем их Воли?

Так не вовремя к глазам подступили слёзы. Чёрные кудри взметнулись в воздухе, когда женщина резко обернулась, вглядываясь куда-то за спину вампира, который не пропускал ни одной твари к ней и близко.

Вот она — Ось! Её сияние здесь было хорошо различимо и без туманного взора. По озеру разливался тёплый золотой свет, становясь почти невидимым у берега. Этот свет — чистая магия. Магия, которая может засиять и в людях. Всего лишь нужно увеличить диапазон рассеивания на пару градусов! И во всём мире не останется обделённых магией. Всего пара метров и она добралась бы до одного из трёх необходимых замков!

Ведьма сжала зубы, подавляя слёзы! Посмотрела вверх, туда, где сияние Оси скрывалось в сводах грота. Ещё ничего не кончено! Она ещё не проиграла! Мало кто способен сравниться в силе с оборотнем! И у неё всегда есть и будет Генри.

Она метнула взгляд на вампира. О, он был прекрасен в своей звериной форме. Глупый, он всегда стеснялся даже своей улыбки. Считал её уродливой и пугающей. Но Эмили умела видеть истинную красоту. Генри — дитя Смерти и Ночи — их мечты и воплощение. Сердце чернокнижницы забилось чаще. Она с трудом оторвала взгляд от картины, которая бы у большинства вызвала рвотный рефлекс.

То, что Эм увидела, отведя глаза от Крокодила, выбило колдунью из колеи, упав на колени, она закричала. Генри пропустил чей-то удар и нашёл глазами ведьму. Кто-то раздирал его плечо в клочья, но картина, которая разворачивалась перед Эми, отодвинула всё остальное на задний план.

Глава 19 "Крушение плана"

Катакомбы Университетского острова.

— Да что ты такое?! — прохрипел Ричард, горло оборотня почти затянулось, и он был готов вот-вот обратиться полностью.

Переполненный яростью зверя он снова ринулся на Ната. На этот раз парень не стал уворачиваться.

Перехватил когтистую руку Карнели и одним ударом стальной кисти пробил грудь вервольфа. Фокус удался на славу. Даже мавка не ожидал, что выйдет так легко. Сердце оборотня, выскользнувшее из стальной ладони, со смачным звуком шлёпнулось на пол. Ну вот. А он уже надеялся пафосно достать его из груди Ричарда и показать ему ещё бьющимся. Похоже, перестарался. Отпихнув от себя тело Карнели, мавка посмотрел в его затухающие глаза. Интересно, Мери уже спит?.. Наверное он её разбудит... Вряд ли этот выскочка станет дожидаться утра...

Отвлёкшись на свои мысли, Нат не успел среагировать на приказ Эмилии. Генри одним мощным прыжком напал на Ната. Рёбра хрустнули. Правая стальная рука парня отлетела в сторону, когда он попытался ей защититься. Её просто вырвало. Сила клыков носферату была несравнима с когтями вервольфа. Чудище придавило Натана к полу, впиваясь своими когтями в то, что осталось от голема.

— Ауч. Мне вообще-то больно, знаешь ли. — мавка как завороженный смотрел в глаза носферату. Когти монстра впивались ему в живот. Цепь рисунков, удерживавших его в теле голема, была нарушена. Контроль постепенно начал ускользать. Нат поднял оставшуюся руку, он смог дотянуться и провести по «лицу» зверя тыльной стороной ладони. — Решил сбежать, не оплатив заказ, Крокодил? Ну и стрёмная же у тебя сейчас рожа. — могла ли печать Сирены достучаться до того, что осталось от воли Генри? Что-то ведь от неё осталось? Должно было... мавка очень на это надеялся. За последние дни все его планы с завидной регулярностью летели к чертям, так что он просто надеялся. Чудище застыло, нависнув над Натаном, его пасть с острыми, как сабли, клыками была так близко, что парень чувствовал его дыхание, такое горячее, оно буквально обжигало кожу. На секунду Нату показалось, что в наполненных болью глазах существа мелькнуло что-то знакомое. Он не опускал руку. Печать не могла заставить Генри отбросить узы Эмилии, но она помогала вампиру в желании вернуть человеческий облик, а Натан не был уверен, что ему хватит сил ранить носферату в таком обличии. Лицо вампира начало проступать сквозь очертания монстра, зубы-сабли прятались, становясь обычными клыками носферату. И в этот момент мавка резко дёрнул рукой. Лезвие, спрятанное в татуировке на левом запястье, резануло вампира по шее, перерезая артерию. Носферату взвыл, но Нат обхватил шею Генри и, притянув к себе, впился в него. Когти вампира ещё глубже вонзились в живот голема. Горячая кровь разливалась по полу, и уже было не отличить где чья.

— Ну и кто из нас вампир, а? — прошептал Нат, отстранившись. И только потом, наконец, разжал ослабевшую руку.

Он лежал на полу и смотрел прямо в глаза вампиру, слизывая его кровь со своих губ. Метка медленно, словно нехотя, меняла хозяина. Нат почувствовал, как кольцо ошейника сдавило ему горло и, насколько смог, вздохнул с облегчением. Получилось. Сознание угасало, боль, и правда, была невыносимой. Ха-ха, надо же. Боль. Давно он не чувствовал себя таким живым, как в эти несколько дней. Что ж, за это надо будет поблагодарить Птичника, что познакомил его с этим чокнутым Крокодилом...

***

Казалось, ещё пару секунд назад вспышка надежды озарила тьму безысходности, окутывающую Генри. Непонятно откуда взявшийся Натаниэль лишил Эмили подневольного пса и встал преградой между ней и двумя Ключами — Бартоломью и Карнели.

Подмога, пришедшая откуда не звали, придала профессору сил. Но следующий закономерный приказ Эм привёл его в ужас.

Ведьма кричала, почти перейдя на ультразвук. Раскалёнными прутами по рёбрам Генри ощутил приказ колдуньи: «Убить! Растоптать! Не оставить и живого места!» В этот момент Генри понял, что всё это время Эм по-своему щадила его. Ни один приказ до этого не обладал такой чудовищной силой. Разум Генри плавился, будто в жерле вулкана. Словно ведомая невидимыми нитями марионетка, туша монстра метнулась в сторону Ната.

Прыжок, и чудовище придавливает Ната к земле. Нет! Только не опять! Боль и отвращение к самому себе плескались в глазах монстра. Сколько невинных и достойных погубят эти когти, прежде чем земля не сможет больше выносить его присутствия?! Зря, зря он поверил Ректору, что всё изменится. Созданный убийцей он предназначен разрушать.

Тело, мягкое словно глина, поддавалось когтям Генри.

Мальчишка смотрел на него во все глаза и улыбался.

Что? О чём он говорит? Складывалось впечатление, что Нат даже рад боли, как старому приятелю в баре.

Воспоминание разрядом прошло по позвоночнику немёртвого. Это тело — голем! У души пацана ещё есть шанс! Аргус вытащит его! Да и, если подумать, Аргус никогда не отзывался о Нате, как о берсерке, рвущемся напролом. У мальчишки был план!

Нат шутил, и это успокаивало монстра. Будто всё это безумие было просто театральным представлением. Нежное прикосновение, сочувствие? Забота? Генри почувствовал, как некая сила всколыхнула в нём остатки воли и подняла со дна на поверхность. Нужно спрятать когти! Тогда, возможно, это тело ещё можно будет спасти! Мери! Боги, вот уж кому он не хотел доставлять ещё больше хлопот... Генри всё больше и больше уверялся в осознанности действий Дельца. Но что он хочет сделать?

Отвлёкшись, Генри поздно заметил лезвие в рабочей руке голема. Острая боль в горле ослепила немёртвого. Что это?

Но то, что происходило дальше, стало ещё большей неожиданностью для Генри. Парень лакал его кровь с шеи, как котёнок молоко. Из Дельца бы, и правда, вышел классический вампир...

Обжигающая боль метки сходила на нет с каждым новым глотком. Нат перетягивал её на себя вместе с получаемой кровью! С каждой секундой носферату мог дышать всё свободнее, наблюдая, как душа Натаниэля, напротив, теряет связь с телом.

***

Полоз вёл фея по обходному туннелю. Развернувшуюся битву стало слышно ещё до того, как темноту пещеры впереди прорезало яркое свечение Оси.

Они вышли с края смотровой площадки. И Змею пришлось удержать Фила от необдуманных действий.

— Тиш-ше, Златовлас-ска. Не с-спеш-ши.

Впереди била светом в потолок Ось. Эта осточертевшая Полозу штуковина слепила глаза. Мощь и сила всей магии этого мира. Рядом с ней даже Змей чувствовал себя мелким и бессильным. А он не любил об этом вспоминать.

Для речных сделка, даже заключённая просто на словах, совсем не тоже, что для всех прочих. Видимо, так наказали их Боги. Но Полоз уже не помнил за что.

«Охранять Ось от этого мира» — так звучала его клятва. И он держал слово. Пусть уже давно нет тех, кому он его дал. Пусть давно ушли те, кто слышал его обещание. И даже те, кто знал о том, что оно когда-то было дано.

Мир изменился. Всё ушло и забылось.

А он остался. На страже Оси. Как верный пёс. Связанный своим обещанием.

«Охранять Ось от этого мира».

Глаза Полоза наконец привыкли к свету, и он увидел поле битвы. Кровь речных покрывала смотровую площадку и часть берега озера под ней. Русалки и наяды уже не выглядели нападавшими, скорее жертвами разъярённого чёрного монстра. Вот что делает сближение со смертными. Даже величие и могущество драконов смогло обмельчать. Как можно так исковеркать свою суть?! Да к тому же ещё и оказаться на поводке у человека! Полоз досадно вздохнул, глядя на Генри. Нет, себе он так низко пасть не позволит.

Чёрный монстр тем временем метался от одного речного к другому, пока его не остановил оглушительный крик. Ведьма билась в истерике, приказывая носферату убить кого-то по ту сторону площадки.

Фил снова попытался ринуться вперёд. Но Полоз не собирался лезть в чужой бой. Ему нравилось наблюдать за битвами. А вот пачкать костюм — нет. К тому же он попросту не видел причин вмешиваться. Пускай они сами поубивают друг друга.

А вот фей, очевидно, так не думал. На этот раз Полозу пришлось схватить мальца, чтобы тот не выбежал из тени тоннеля.

— С-стой. Куда с-собралс-ся? — он шипел, пытаясь удержать вырывающегося Фила.

Собственно, не то чтобы Змея это сильно беспокоило. Но мавка знал, что делает, когда просил Полоза сопроводить фей. Змей согласился и этим дал ещё одно обещание. Фей должен выйти из его владений на своих двоих. Кто же знал, что у Златовласки такая тяга к самоубийству.

Ну ничего, за это Натаниэль ещё расплатится. Теперь он в долгу у Полоза. Сделка всегда имеет две стороны. И свою цену он мальчишке ещё не назвал...

Как глупо. Натаниэль никогда не разбрасывался словами. А теперь сам подставлялся под удар. И вот снова? Что его связывало с носферату? Договор? Очевидно, да. Как ни крути, мавка тоже речной. Сколько бы мальчик это не отрицал. Но свои сделки он так же не может нарушить. Впрочем... Вряд ли мавка заключил бы сделку, включающую в себя подобные... услуги.

Ох, ну да. Вот и всё. Похоже, голему конец. А помнится мальчишка так радовался этому телу десять лет назад. Удивительно, что оно продержалось столько времени. Какая потеря...

Генри смотрел в остекленевшие глаза голема, который стал так похож на обычную куклу, лишившись хозяина. Мужчина медленно отстранился от тела, с которым его всё ещё соединяли, словно паутина, густые и вязкие кровавые нити. Он поднимался медленно и неуклюже, будто медведь, вышедший из спячки.

***

Словно наваждение, Генри услышал истошный вой Фила. Что фей тут делает? Профессор не на шутку испугался. Филу было опасно тут находиться. Здесь территория речных, никогда не жаловавших фей. Он было начал искать того глазами, но крик Эмилии отвлёк его.

— Генри, помоги! Генри-и! — в голосе ведьмы не осталось металла, она не приказывала, она умоляла, ища спасения. Трое речных зажали её на усыпанной песком и кровью лестнице. Эмили держала магический щит из последних сил, сильно раненная и растрёпанная. В её глазах колыхался кристально чистый страх.

Расправив плечи, монстр медленно двинулся в её сторону. Краем глаза он заметил золотую косу, метнувшуюся ему за спину. Фил. Парень бросился к телу Ната и притянул к себе. Фей дрожал и плакал, тщетно пытаясь залечить раны голема. Ничего, Фил не дурак, скоро он поймёт, «что» держит в руках... Генри перевёл взгляд на мужчину, вышедшего из тени. Их глаза встретились. Полоз. Ректор рассказывал профессору о нём. Фон Шилле остановился и наклонил голову в почтительном поклоне.

Помедлив, Генри продолжил путь к тройке, зажавшей Эм. Раз Полоз ещё не остановил его, значит хочет посмотреть, что Генри будет делать дальше.

Носферату бесшумно приблизился к речным, увлечённые страхом Эм они не замечали его. Зато заметила Эм. Улыбка сошла с её лица, когда Генри одним рывком сорвал ставший бесполезным золотой ошейник. Он посмотрел на неё исподлобья, будто пытаясь передать всю гамму невысказанных эмоций. Звон покатившегося вниз обода привлёк внимание речных. Они развернулись плавно и быстро, как это умеют только жители вод. Но взгляд на монстра позади был фатальной ошибкой. Они больше не сдвинулись. Глаза Генри наполнило сияние, умноженное отблесками Оси. Вампир начал медленно вдыхать, вытягивая жизненную силу из речных. Пасть его распахивалась всё шире и шире, давая свободу острым иглам зубов.

Речные упали к его ногам. Немёртвый перешагнул то, что от них осталось. Он не отрывал взгляда от Эмилии. Та попятилась вдоль стены и оступилась. Упав навзничь и перелетев несколько ступеней вниз, она вновь подняла взгляд на Генри, медленно следовавшего за ней.

— Генри, пожалуйста! Генри! — казалось, ведьма не знала других слов, она лишь шептала мольбы, голос её осип и почти не слушался. Восклики переходили в сдавленные хрипы.

Не разрывая зрительного контакта, Генри вплотную подошёл к ведьме и присел рядом у кромки озера. Дождавшись, когда она успокоится и умолкнет, он прошептал:

— Эм, слишком поздно, Эм. Я уже не смогу спасти тебя. Не в этот раз.

Колдунья не мигая смотрела ему в глаза. Она понимала, что вампир вот-вот оборвёт её жизнь, но не могла перестать любоваться. Сейчас он был так прекрасен. Сильный, свободный и такой... живой. В его глазах читалась бесконечная нежность и печаль. Столь искренняя, что ведьма перестала плакать. Она так истосковалась по этому взгляду, она и забыла, каково это — видеть в Его глазах любовь.

Генри взял её лицо в свои руки и прислонился к щеке. Боднув, словно кот хозяйку — прижался лбом ко лбу. Слёзы текли по скулам мужчины. В последний раз он заглянул в глаза ведьме, стараясь запомнить навсегда. Она улыбалась.

Генри первым не выдержал и отвёл взгляд, сощурился, глядя на Ось. Нет, всё не должно было так заканчиваться. Но заканчивается именно так.

Эмилия потянулась ближе к нему, вжимаясь жадно, будто стараясь раствориться в нём. Ослеплённый Осью Генри нашёл её уста и поцеловал. Жарко и сильно, сминая губы.

Перед мысленным взором монстра одно за другим проносились воспоминания Эми. Такова была плата за отнятую жизнь: повторить самые важные моменты жизни вместе с ней. Одни — тусклые и печальные, другие — яркие и радостные, воспоминания потоком вливались в него.

Солнечное утро их первой встречи. Вот, нежная и лёгкая она заглядывает ему через плечо, бросая кружевную тень от белого зонтика на страницы книги. Не дожидаясь его позволения, она опускается на лавочку рядом с ним. Минутная неловкость, и они улыбаются друг другу, будто зная, что будут неразлучны ближайшие десять лет.

Забирая её жизнь, Генри чувствовал, как отчаянно страстно Эми отвечала на смертельный поцелуй, пока силы не начали покидать её. Бывшие только что чёрными волосы осыпались тонкими седыми прядями на мокрый песок. Кожа истончалась и крошилась. Магия, уходя вместе с жизнью, забирала красоту ведьмы. Когда Генри оторвался от её губ, на руках он держал иссохшую мумию, обвивающую его руками, словно корнями, ломкими и хрупкими. Увидев во что она превратилась, мужчина не смог сдержаться и, запрокинув голову, заплакал, укачивая труп, словно ребёнка.

— Фил... Фил... — шептал немёртвый. — Фиииил!!!

И снова крик о помощи эхом пронёсся по гроту.

Глава 20. "Ось"

Ночь. Один день после Совета Семей.

Катакомбы Университетского острова.

В последний момент фей всё-таки вырвался из рук Полоза, его истошной крик на мгновение оглушил речного. Вот же эмоциональная батарейка. И как столько сил прячется в этом тщедушном тельце.

А вот носферату напротив, кажется, наконец успокоился. Любопытно. Полоз сделал шаг из тени. Драконий выродок заметил его. Ни капли страха. Только тьма и сила внутри. Решимость и непоколебимость. Да, верно. Таким и должно быть наследие небесных владык. Ухмылка расползлась на лице Речного Короля. Таким монстр ему определённо импонировал больше. Змей с жадностью смотрел на то, как носферату, расправив плечи, словно крылья, поглощает речных. Человеческий писк немного портил картину, и всё же Полоз давно не наблюдал подобного зрелища.

Воздух, и без того пропитанный магией из-за близости к Оси, сейчас был просто переполнен отчаянием и страданием. Полоз вдохнул полной грудью. Физическая боль павших в бою не могла сравниться с тем, что творили с собой эти трое. Фей всё ещё подвывал над големом Натаниэля, а носферату и ведьма прощались, сплетённые последним поцелуем.

Да, придётся признать, что в том, чтобы кормиться, не прилагая усилий, что-то есть. Может Глориан не так уж и неправ. Все живые существа порой причиняют столько боли сами себе, сколько никто другой никогда не сможет.

Полоз зевнул, прикрыв рот перчаткой. Завтрак удался на славу. Без аперитива в виде охоты, и всё же — недурно.

Когда Генри позвал фея, трапеза Полоза была прервана. Отчаяние и боль, до того витавшие в воздухе, сменились чем-то иным. Змей разочарованно вздохнул и не спеша направился к опустевшему голему.

— Ооу, какая жалость! — протянул Полоз, склоняясь над телом. — Надо же было так потрепать мальчонку. Зубастик просто монстр.

Он брезгливо отступил от растекающейся лужи крови.

— Эй, ты! — обратился Король к трясущемуся от страха тритону, покорно следовавшему за ним из первого зала и теперь прячущемуся в темноте туннеля позади. — Ну-ка тащи сюда свои ласты! Заверни это, — он указал на изорванное тело Ната, — и отправь его сестре. Мери будет просто в восторге! — Полоз облизнулся, предвкушая ярость Морены от такого зрелища. — И руку не забудь! — скомандовал он, махнув в сторону оторванной конечности, лежащей неподалёку.

***

Боль ментального приказа раздавалась эхом внутри Фила, когда Генри погружал свои лапы всё глубже в тело Ната. Сильные руки Полоза, удерживавшие его, в какой-то момент просто исчезли, Фей сам не понял как. Он бежал к Нату, почти ничего не видя из-за слёз, застилавших обзор.

Тщетно пытаясь собрать тело друга, Фил изо всех сил напрягался, пытаясь пустить искры по его венам. «Ну же, давай, Нат! Мало таких ран, которые не могли бы излечить феи!» Но чем больше Фил концентрировался на процессе, чем дальше уходила паника, сменяемая трезвым желанием спасти друга, тем быстрее фей сознавал, что магия, посылаемая в тело, просто делает круг и возвращается владельцу. Так просто не бывает. Только когда плоть давно разложилась, или если это и вовсе не живое вещество. Но тело Ната было ещё тёплым, а значит в тканях теплилась жизнь! Фил ещё раз постарался запустить пыльцу в тело, но та, пройдя круг, снова вернулась.

В голове всплыли образы лаборатории Аргуса... Вот оно! Видимо, это его работа.

— Фиииил! — крик Генри эхом раздался по гроту. В нём было столько отчаянья, что Фила подмывало без раздумий ринуться к нему, но прежде чем сделать это, парень аккуратно опустил то, что осталось от друга, на песок. Перепрыгивая через ступени, Фил думал, что нужно скорее хватать Генри и нести то, что осталось от Ната, Птичнику. Втроём они точно что-нибудь придумают.

Фей проскользил по мокрому песку и приземлился на колени рядом с вампиром.

Он бросил встревоженный взгляд на Генри. Лицо того давно было человеческим, но глаза его заполонила плотная чёрная пелена. Фей отпрянул. Ощущения — охватившие его всего на мгновенье при зрительном контакте — пугали.

— Генри... Нат... он... — Фил не знал, как подобрать слова, смутные догадки о сути друга вертелись в голове, не желая складываться в картинку.

— Это не его тело, с ним всё будет нормально. — чёрная пелена слетела с глаз Генри. — Уверен, Мери и Аргус смогут вытащить его. Фил... я прошу тебя, — немёртвый посмотрел на руки, в которых прахом осыпалось то, что осталось от ведьмы, — давай попробуем ещё раз...

— Боги! Нет! Зачем? С ней? — Фил вскочил на ноги, нескрываемое отвращение к Эмилии отразилось на его лице.

— Я прошу тебя. В том, что случилось, есть и моя вина. — мужчина с горечью посмотрел на останки в руках. — Она заслуживает последний шанс...

Укол ревности пронзил сердце Фила. Эта женщина мучала Генри, но этот наивный простофиля после всех её деяний прощал и брал на себя её грехи. Немного побурлив внутри, гнев сменился на сочувствие глупому Крокодилу. Впрочем, фей никогда не мог устоять перед его просьбами.

— Но в прошлый раз у нас ничего не вышло... — Фил вспомнил обстоятельства их знакомства. Тогда, наоборот, это Фил нуждался в помощи и поддержке. Несмотря на все их усилия, им не удалось спасти Берта, не хватило чего-то. Энергии? Фил поборол слёзы, снова подступившие к глазам.

— В прошлый раз мы не были у Оси, Фил.

— Ладно, давай попробуем. Заводи свою шарманку, только в этот раз я отвернусь... — мордочку Фила перекосило отвращение, он демонстративно поднёс два пальца ко рту, будто его мутит.

Генри проигнорировал мизансцену и сосредоточился на Эмилии. Он положил останки на землю. Заострив когти, монстр начал раздирать остатки мумии, ища что-то в глубине грудной клетки. Достав оттуда сердце ведьмы, он протянул его за спину отвернувшемуся Филу, тот бросил на него беглый взгляд, поморщился и сказал:

— Ещё пригодно. — он посмотрел вверх на лестницу, там происходило какое-то движение, ну и ладно, главное, к ним не суются.

Фон Шилле вернулся к своему мерзкому занятию, а Фил подобрал пару камешков с берега и начал забрасывать на смотровую площадку. Он всеми силами пытался даже не представлять, что происходит у него за спиной.

Получив одобрение фея, Генри посмотрел в последний раз на сердце. Широко открыв пасть, он обвил его тонким удлиняющимся языком, а затем сердце Эмилии скрылось в глубине его пасти. Поначалу ничего не происходило, разве что по лицу Генри можно было предположить, что съел он что-то отвратительное, и оно скорее просится обратно наружу. Что, в сущности, и произошло спустя пару мгновений. Профессор встал на четвереньки и, словно кот, подавившийся комком шерсти, стал содрогаться в безуспешных попытках опустошить желудок. Когда же ему это удалось — на песке перед ним оказался бесформенный склизкий кулёк весь в крови и слизи. Генри поднял его и отряхнул от песка, для уверенности облизав пару раз языком. Когти его неестественно удлинились, и, сев на корточки, монстр стал вертеть кулёк когтями, как паук, делающий из мухи куколку. Всё больше склизкой кровавой жижи окутывало то, что было когда-то сердцем ведьмы. Закончив, Генри сосредоточился и вдул в куколку жизненную силу и воспоминания, что ещё недавно он высосал из Эмилии. Оставалось надеяться, что это что-то даёт...

— Готово. — хриплый голос оторвал Фила от его скучного занятия. Фей обернулся к уже стоящему в своей человеческой форме Генри и принял у него из рук скользкую личинку.

— Боги, какая гадость! — Фил поморщился. — Только ты идёшь со мной. С тобой мне спокойнее. Я тогда это точно понял.

— Фил... я... спасибо, что делаешь это для меня...

— Ну давай, опять нюни распустил, страдалец. Пойдём уже! — Фил схватил друга свободной рукой и уверенно зашагал в воду.

Волна нежности и благодарности заполнила Фила, и он посмотрел в глаза Генри. Боже, как же вкусно! В Крокодиле таились поистине колоссальные по силе и накалу эмоции. В их ночных встречах, ставших периодическими после трагического случая, всегда выигрывали оба. Кровь феи, эмоции монстра... У вампиров Фил никогда не замечал подобного. Генри и правда особенный...

Зайдя в воду по пояс, они остановились. Стоя друг напротив друга и держа кулёк между собой, они встретились взглядами и синхронно закрыли глаза. Фил сосредоточился и начал разгонять в себе энергию пыльцы, будто взбалтывая воду в бутылке с газировкой. Энергия закипала в нём, готовая вырваться. Здесь, рядом с Осью ему и минуты не потребовалось. Тогда... с Бертом всё было иначе. Он битый час потратил на разгон.

Поняв, что он готов, Фил начал вкачивать золото пыльцы в личинку, и та покрылась золотыми прожилками, пульсирующими, разгоняющими золотой свет по организму.

— Получается, Ген, получается!! — Фил распахнул свои глаза, ставшие чистыми золотыми сферами. — Почему мы в прошлый раз сюда не пошли?

— Да кто бы нас пустил? То, что мы сейчас здесь и делаем это — стечение обстоятельств! Наша удача, что нас ещё не остановил Полоз...

— Милейший господин этот Полоз! — Фил улыбнулся во все тридцать два.

— Ты думаешь? — Генри было хотел развить цепочку рассуждений, но замешательство на лице Фила остановило его.

— Ген, что-то не так! Отойди!

Фей плечом толкнул Крокодила, и тот плюхнулся в воду, потеряв Фила из виду на пару секунд. Когда он вынырнул, глазам его предстала страшная картина. Фил, замерший, словно статуя, стоял в столбе света, будто младшем брате Оси, сиявшей в отдалении. Луч проходил через фея, как раскалённый металл по желобу, и казалось, что Фил вот-вот в нём растворится.

Ужас осознания отразился на лице Генри. Что он наделал? Идиот, на что он подбил Фила. Мальчик был слишком добр, согласился ему помочь, а теперь может умереть ради той, которая и ногтя его не стоит. И всё из-за его дурацкого комплекса вины.

Монстр прыжком преодолел разделяющее их расстояние и сжал фея в объятьях. Кожа в тех местах, где они соприкоснулись, мгновенно сгорала, улетая вверх, словно бумажный пепел. Генри зарычал, за спиной его с чудовищной скоростью стали расти крылья. Когда они достигли достаточного размера, немёртвый попытался укрыть их ими, словно зонтиком, желая оборвать круговорот энергии, в который попал Фил. Прижав фея к себе, Генри звал его по имени, не обращая никакого внимания, во что и сам уже превратился. В какой-то момент ему удалось поймать взгляд парня.

Он ринулся внутрь сознания фея, преодолевая сопротивление древнейшей силы, заполняющей друга. Это помогло, и крыльям удалось спрятать их в чёрный кокон. Спустя мгновение крылья рассыпались пеплом вместе со столбом света, а Генри и Фил упали в воду.

Фил поднялся первым, всё ещё раскалённый и светящийся, словно молния, он озирался по сторонам и улыбался.

— Ахах, это было офигенно! Что это было, Ген? Это словно оргазм длинною в вечность!! — Фила раздирали сила и эмоции, он чувствовал себя чистым зарядом энергии, готовым на любые безрассудства. — Генри? Генри?

Фил забеспокоился, озираясь по сторонам. И тут в метре от него вынырнул профессор. Раны на его теле еле затягивались, повреждения были слишком велики. Причиной тому, что мужчина не терял сознания, видимо, была целебная вода озера. Глубоко дыша, он подошёл к Филу.

— Прости, Фил, я не думал...

— О чём ты! Это было восхитительно! Я и подумать не мог, что так бывает! Никогда! Никогда, слышишь, я не чувствовал себя таким живым!

Генри снова хотел начать оправдываться, но тут их отвлёк тонкий писк, доносившийся из рук Фила. Они взглянули на куколку. Изнутри что-то толкалось, пытаясь прорвать тягучую оболочку. Генри вспорол кокон острым ногтем. Существо залилось ещё большим плачем.

— Боги, Генри... что это? — Фил озадаченно посмотрел на немёртвого.

— Понятия не имею...

Фон Шилле было хотел забрать ребёнка, чтобы рассмотреть получше, но движение на берегу отвлекло их.

***

Полоз почувствовал колебание Оси, когда незваные гости ступили в озеро.

Он замешкался всего на секунду, но после ринулся к успевшему отойти на несколько метров тритону. Змеиный хвост, сменивший ноги Полоза, позволял ему двигаться очень быстро. Выхватив тело из рук речного, Змей рванул на себя серьгу из уха голема, безжалостно раздирая мочку. Он раскрыл острый крепёж серёжки, и голем безжизненным камнем упал на пол, когда Полоз схватил речного за жабры.

— Открой рот! — прорычал он.

Тритон был не в силах сопротивляться, и Змей, извернувшись, воткнул острый конец серьги Рора в язык речного. Тот взвыл от боли, но Король речных осадил своего слугу одним взглядом.

Следовало торопиться. Колебания Оси могут затянуть мавку в себя, и тогда Полоз потеряет свой единственный шанс. Нет, он этого не допустит. С нарушителями он успеет разобраться потом. Сейчас главное — вытащить мавку.

Но ничего не происходило. Тогда Змей подхватил оторванную руку голема, и, силой сорвав с неё Обруч Мина, заставил тритона сжать его так, что кости хрустнули. Это не важно. Скоро от него вообще ничего не останется. Речной слишком слаб, чтобы долго удерживать в себе мавку. Но, по крайней мере, это выиграет время, пока Ось не успокоится. Полоз чувствовал, что та начинает резонировать с феем. Нарушение договора начинало жечь Полоза изнутри, когда глаза тритона закатились, и он упал на пол рядом с големом, трясясь в мелких судорогах.

— Ч-ч... Что... это было?

Нат наконец-то пришёл в себя в теле речного. И Полоз смог приступить к своим прямым обязанностям. Стремительно развернувшись, он, обратясь змеёй полностью, рванул вниз к берегу озера. Проскользив по песку и воде, Полоз настиг нарушителей в тот момент, когда крылья носферату осыпались, и они с Филом смотрели на нечто, что фей держал в руках.

Не успели те двое обернуться на шелест змеиного тела, как Полоз сбил их с ног хвостом и откинул обоих на верх смотровой площадки.

— Тыс-с! — шипел огромный белый Змей, нависая над свернувшимся в комочек феем, прижимавшим к груди какой-то кулёк.

— Ш-што ты наделал, мелкая ф-фейс-ская ш-шлюх-ха!!!

В этот момент подоспевший было Генри попытался помешать Змею.

Полоз поймал когтистую лапу Генри и без особых усилий швырнул его через весь берег. Тот с характерным хрустом ударился о стену и повалился на сырую землю пола. Раны, полученные в попытке успокоить Фила, ещё не зажили, а теперь и переломанные конечности носферату не успели встать на место, но Полоз уже оказался рядом с ним. Снова приняв человеческий облик, словно концентрируя всю свою силу. Он наступил на колено немёртвого, не давая тому срастись и обнажая белую кость.

— З-знай с-своё мес-сто, З-зубас-стик! — Полоз продолжал шипеть, несмотря на человеческий облик. Змей наклонился, схватил Генри за волосы и резко дёрнул на себя, заставляя жертву оторваться от пола. — Думаеш-шь, ш-што с-смееш-шь вс-ставать у меня на пути-сс?! — он шипел, приблизившись к лицу нарушителя так, что длинный змеиный язык щекотал тому кожу. — Т-ты только ш-што уничтож-жил с-с полс-сотни моих-х детиш-шек. А пос-сле решил ос-сквернить с-свящ-щенное оз-зеро с-своей кровью?! Ты, драконье отродье!

Змей уже был готов растерзать свою жертву, упиваясь напуганными подвываниями фея, всё ещё лежавшего позади, когда булькающие звуки привлекли его внимание.

Тритон стоял в нескольких метрах от них. Подумай Нат влезть в драку — у него не было бы и шанса. Тело речного распадалось на глазах. Покрываясь волдырями, гниющая плоть сползала вниз, оголяя мясо и кости. В серых глазах тритона уже не было жизни, там даже мавку было трудно заметить. Полоз просто знал, что Он там. Мечется и проклинает его снова и снова.

Бульканье, вырывавшееся из оплывшего горла речного, уже не могло даже отдалённо напоминать речь. Но Полоз и без того знал, что Нат хочет сказать. «Договор». Он напоминал о договоре, о том, что фей должен выйти живым и сам. Вот только к носферату это не относилось.

Полоз снова навис над Генри, но на этот раз взмолился фей.

— Нет, пожалуйста! Прошу Вас! Умоляю!

В этот момент кости речного хрустнули, и он, подкосившись, упал на колени. Это тело больше не могло служить убежищем. Но этого и не требовалось. Энергия Оси уже пришла в норму. Полоз тяжело вздохнул и немного отстранился от своей жертвы. Задумался, а потом резко отпустил голову Генри.

— Впрочем, — заговорил он уже нормальным голосом, отходя назад, — детишки нарушили мой приказ. Так что, вероятно, ты даже оказал мне услугу, наказав их.

Король речных наблюдал, как носферату медленно встаёт и как излечиваются его раны. Фил подбежал к Генри, всё ещё держа что-то на руках.

Полоз подошёл к покачивающемуся стоя на коленях тритону. Он был омерзителен. От подобного зрелища даже древнего Змея немного мутило. Он уже почти двести лет не встречал мавок до Натаниэля. Отвратительные создания, отвергаемые природой и Осью. Будучи не в состоянии самостоятельно получать энергию Оси, они пожирают её из тел, в которые вселяются. Удивительно, как мальчик до сих пор сохраняет рассудок. Прежде те немногие, кого видел Полоз, были поглощены ненавистью и голодом. Должно быть, это из-за Мери. Морена наверняка что-то сделала с братом.

Полоз запрокинул голову тритона, погружаясь рукой в мерзко хлюпающую полуразложившуюся плоть, и с громким чавкающим звуком вырвал язык речного вместе с серьгой. Безжизненное тело мешком упало на пол, а Змей не спеша отошёл, вытирая руку белым платком из петлицы, и, завернув серёжку в него, спрятал её в карман.

После чего вновь обратился к нарушителям.

— И всё же, я не могу позволить вам уйти безнаказанными, а потому Ты, — Полоз повернулся к носферату, и взгляд его узких змеиных зрачков пронзил Генри насквозь, — лично отнесёшь Это, — он указал на остатки голема, — его сестре. И не забудь во всех кровавых подробностях описать, как твои когти терзали мальчишку, пока он ещё был жив. А ты, — теперь Змей перевёл пронизывающий взгляд на фея, — расскажешь ей, как полез в то, о чём ни черта не знаешь, и чуть не утянул душу своего так называемого друга прямиком в Ось, где она расщепилась бы вместе с твоей никчёмной тушкой. — гнев и злорадство переполняли Полоза. Каждое его слово, словно плеть, хлестало нарушителей, и он упивался их болью.

— И тогда, если... — Змей сделал многозначительную паузу и перешёл на злобный шёпот, заставляющий незваных гостей дрожать от страха. — Если вдруг Морена сочтёт возможным оставить вас в этом мире... Советую больше никогда не попадаться мне на пути. Тебя, Зубастик, если вновь вздумаешь выступить против меня, знай... Я заставлю тебя лично вскрыть каждого из твоих знакомых, каждого любимого ученика, каждого друга и всех тех, кого ты когда-то хоть немного любил. Ты утонешь в их криках, крови и кишках.

Полоз видел, чувствовал, знал все самые страшные кошмары носферату.

Вдруг он резко переменился, неестественно широкая улыбка расплылась на лице.

— А тебя, Златовласка, я отправлю в твой любимый Лес ненаглядному Глориану. По частям. Кусочек за кусочком. Как и всех твоих собратьев прежде.

Змей прошёл мимо фея к подземной Реке, немного задержав на нём взгляд. Страх. И всё-таки он смог напугать даже его. Ничего не сказав, Полоз стёк в воду, обернувшись огромным белым Змеем, и исчез на глубине.

Полоз не был уверен, что заставило его отпустить носферату. Вряд ли кто-то осмелился бы предположить, что сердце Речного Короля растаяло под натиском двух мальчишек. Змей никогда не славился жалостью к врагам, даже если это такой редкий и любопытный экземпляр, как драконий выродок. И всё же. Неужели он стареет?

Впрочем, Полоза больше заботило, что мавка всё ещё где-то тут. Летает вокруг бестелесным призраком и проклинает Змея всеми Богами. Ну-ну, ещё посмотрим, как ты заговоришь, снова оказавшись под водой.

Продолжение следует...