Обложка Хроники ОРКС. Битва за Асти. Том 2

Хроники ОРКС. Битва за Асти. Том 2

Igor Wasiljew

0% прочитано
Стандартный
Igor Wasiljew

Хроники ОРКС. Битва за Асти. Том 2

Глава 76. Подмога

Утро в гостинице Фергюса выдалось тихим и напряжённым. После ночного переполоха, когда Риванна принесла окровавленную Сиану на руках — белую, безвольную, с глубокой раной на хвосте, из которой толчками выходила тёмная кровь, — а Кристина, вернувшись из гильдии, едва не разнесла номер от ярости, наступило затишье. Но это было затишье перед бурей. Не той, что гремит взрывами и криками, а той, что зреет внутри, в сердцах тех, кто ждёт. Тишина, пропитанная тревогой, тянулась, будто густой сироп, и каждый звук — скрип половицы, далёкий крик чайки, шорох одеяла — отдавался в ушах.

Муо не спала всю ночь. Она сидела на низком табурете рядом с кроватью и меняла повязки на хвосте Сианы каждые несколько часов, хотя регенерационный гель, щедро нанесённый на раны, делал своё дело, и кровотечение остановилось почти сразу. Глубокий порез на хвосте ламии — рваная, уродливая рана, оставленная зубами подводного мутанта, — затягивался на глазах, но всё ещё выглядел пугающе: края разреза были неровными и каждый раз, когда Муо снимала старую повязку, её сердце сжималось. Сама Сиана лежала, свернувшись кольцами на широкой кровати, которая едва вмещала её четырёхметровое тело. Она то проваливалась в забытьё, то просыпалась от боли — резкой, пульсирующей, — и каждый раз, открывая глаза, видела склонённое над ней лицо Муо и полупрозрачную фигуру Дианы, парящую в воздухе. Искусственный интеллект без устали отслеживал жизненные показатели сестры и тихим, спокойным голосом докладывал Муо о малейших изменениях: «Пульс стабилен, шестьдесят два удара в минуту. Регенерация тканей — семьдесят три процента от нормы. Рекомендую сменить повязку через двадцать минут».

Кристина сидела на полу у двери, прислонившись спиной к стене. Она не спала. Она смотрела на свои руки — огромные, красные, способные крушить скалы, — и в её голове крутились одни и те же мысли. Она была там, в гильдии, в двух шагах от порта, когда Сиана ныряла в чёрную воду. Она была занята своей ролью, своим представлением, и не могла броситься на помощь, когда Риванна взмыла в небо. Она, Кристина, самый сильный демон в галактике, который клялся защищать своих друзей, сидела в баре и орала на матросов, пока её подругу рвали на части под водой. И хотя разумом она понимала, что всё сделала правильно, что отвлекла внимание и дала Сиане возможность уйти, червь сомнения грыз её изнутри.

Но она не унывала в своём стиле — у неё просто не было другого стиля. И когда Сиана в очередной раз открыла глаза, застонав от боли, Кристина широко улыбнулась и бодро произнесла:

— О, змейка наша просыпается! Выпьешь отварчику? Мерзкий, кстати, но Су говорит, помогает. В нём столько трав, что можно газон разбить прямо в желудке! Честное слово, я один раз попробовала — мне показалось, что у меня во рту кто-то умер. Причём умер давно. И не один.

Сиана слабо улыбнулась в ответ на её бодрый тон и попросила не шуметь так громко, потому что у неё даже чешуя болит. Кристина театрально зажала рот рукой, прошептав:

— Молчу, молчу. Буду тихой, как мышка. Слышишь? Уже тише. Я вообще сама нежность. Самая нежная демоница в этой галактике. Просто моя нежность звучит громко. Это особенность голосовых связок, анатомическая.

Муо тем временем поправила повязку и тихо добавила, что рана чистая, воспаления нет и гель работает отлично. Кристина, услышав это, подхватила с облегчением:

— Ну вот! Я же говорила! Сиана у нас крепкая, как бронированный вагон! Эти мутанты просто не знали, с кем связались! Им ещё повезло, что я сама не нырнула следом. А то бы они увидели, что такое настоящая ярость. Правда, я не очень хорошо плаваю, но это детали. Я бы просто пошла по дну. Пешком. И крушила бы всё, что попадалось под ноги. Вода бы расступилась от ужаса.

Сиана тихо рассмеялась, и этот смех, слабый и хриплый, был лучше любого лекарства. Но затем Кристина замолчала. Её лицо, только что такое оживлённое, вдруг стало серьёзным. Она смотрела в пол, и её огромные руки, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки.

— Я должна была быть с тобой, — сказала она тихо, и её голос, только что бодрый и громкий, упал почти до шёпота. — Я там со своими кулаками, а ты там одна, в темноте, под водой, и эти твари... Я должна была быть рядом. Я не смогла уберечь тебя. Я корила себя всю ночь, пока ты спала. Потому что я — главная ударная сила, а ударная сила должна быть там, где опасно. И мне плевать, что Муо скажет, что всё было по плану, и что я отвлекла тех идиотов в гильдии. Я всё равно чувствую, что могла бы успеть. Понимаешь?

Сиана, превозмогая слабость, протянула руку и коснулась запястья Кристины.

— Ты спасла меня тем, что отвлекла их, — тихо, но твёрдо сказала она. — Если бы ты не устроила этот шум, меня бы ждали не три мутанта, а десяток. Я бы не выплыла. Ты сделала свою работу. И ты здесь. Сейчас. Со мной. Этого достаточно. Это больше чем достаточно.

Кристина отвернулась к окну, чтобы скрыть подозрительно заблестевшие глаза.

Она снова широко улыбнулась и погрозила кулаком, добавив, что эти твари ещё заплатят за каждую царапину на хвосте их змейки и что она лично разорвёт их на куски. Муо и Сиана понимали её без слов. Они слишком хорошо её знали. Знали, что за всей этой бравадой, за громкими шутками и неуклюжими попытками казаться бесчувственной скрывается сердце, которое болит за каждого члена команды. И это сердце сейчас кровоточило сильнее, чем хвост Сианы.

Ближе к полудню, когда солнце стояло высоко и заливало комнату светом, пробивавшимся сквозь пыльные занавески, планшет Муо ожил. Она вздрогнула, схватила его и быстро пробежала глазами по сообщению. Её лицо, напряжённое и усталое, осветилось облегчением.

— Это от Неферит! Они с Виком выдвинулись на глайдере. Два часа. Через два часа будут здесь!

Кристина вскочила на ноги и издала победный вопль, но тут же зажала рот рукой, вспомнив, что Сиане нужен покой. Муо быстро отправила ответ — точные координаты гостиницы и краткое предупреждение, что город небезопасен, а их могут отслеживать. Отправив сообщение, она выдохнула и впервые за всё утро позволила себе слабую улыбку. Помощь едет. Теперь главное — продержаться эти два часа.

Кристина уже стояла у двери, сжимая кулаки, и заявила:

— Если кто-то попробует войти, неважно кто, им придётся иметь дело со мной и моими кулаками. Я буду стоять здесь, как стена. Как скала. Как... как очень злая скала с рогами и клыками.

Риванна, сидевшая на подоконнике с копьём в руке, просто молча кивнула, готовая взлететь в любой момент. Диана, парящая в воздухе, подвела итог:

— Прибытие подкрепления ожидается через сто девятнадцать минут. Рекомендую отдохнуть, пока есть возможность.

***

Глайдер нёсся над трактом на высоте десяти метров, беззвучно рассекая воздух. Маскировочное покрытие работало безупречно — серебристый корпус сливался с небом, и ни один случайный взгляд снизу не мог бы заметить стремительную тень, скользящую над прерией. Под ними проплывали поля, перелески и редкие крестьянские лачуги. Всё это было таким мирным, таким обыденным, что казалось почти нереальным после ада, который они только что устроили.

Вик сидел за штурвалом, откинувшись на спинку кресла. Его руки лежали на панели управления, но автопилот уже вёл глайдер по заданному маршруту. Он молчал, глядя на горизонт, где скоро должен был показаться портовый город. Потом повернулся к Неферит. Та сидела в пассажирском кресле, скрестив руки на груди, и тоже смотрела вперёд. Её профиль был, как всегда, безупречен, но что-то в ней сегодня было иначе. То ли тень усталости под глазами, то ли едва заметная мягкость в уголках губ. Она казалась чуть менее надменной, чем обычно. Чуть более настоящей.

— Су рассказала мне перед отъездом, — произнёс Вик. — О том, что случилось на стене. Эльфийка, Милла. Она бы погибла, если бы не ты. Ты спасла её.

Неферит даже не повернула головы, но её красный хвост, лежавший на коленях, чуть заметно дрогнул.

— Я была занята боем. Я не видела её. Я вообще не знала, что там, на вышке, кто-то есть. Это вышло... случайно. Я почувствовала что-то. Будто кто-то позвал. И среагировала.

— Ты не обязана оправдываться, — спокойно ответил Вик. — Ты спасла жизнь. Это факт. И неважно, случайно или нет. Важно, что ты это сделала. Ты могла бы не успеть. Могла бы не заметить. Но ты успела.

Неферит долго молчала, прежде чем заговорить снова. Глайдер мчался вперёд, рассекая воздух, и тишина внутри кабины была заполнена лишь мерным гулом двигателя.

— Знаешь, что самое странное? — произнесла она наконец, и её голос прозвучал непривычно тихо. — Я даже не заметила, как это произошло. Я просто почувствовала — и эфир отреагировал. Раньше... раньше я бы не стала. Раньше я думала только о себе. О своей силе. О своей мести. Я была одна, даже когда командовала армией. Я никому не доверяла. Никому не помогала. Я была... как камень. Твёрдая. Холодная. Непробиваемая. Даже союзники были для меня лишь средством. — Она замолчала, глядя на проплывающие внизу поля. — А потом появился ты. Ты — бессмертный идиот, который спас меня по прихоти, когда я уже отчаялась и ждала конца. Ты дал мне второй шанс. Ты привёл меня в команду. Ты заставил меня... заботиться. О ком-то, кроме себя. Я не знаю, благодарна ли я тебе. Это слово слишком маленькое, чтобы описать то, что я чувствую. Эта жизнь, которую ты мне дал, — она... другая. В ней есть смысл. В ней есть люди, мои люди.

Она снова замолчала, подбирая слова, которые давались ей с трудом, и в этом молчании было нечто важное. Впервые за много лет маска её характера треснула, явив ту, что пряталась глубоко внутри — не высокомерного монстра, а ту, что когда-то, в далёком прошлом, была просто одинокой девушкой, мечтавшей о чём-то большем.

Вик не перебивал. Он просто слушал. И это было самое ценное, что он мог ей дать.

Затем на её лице снова появилась та самая надменная ухмылка, знакомая всем, кто её знал.

— Но не думай, что я стану мягкой и пушистой, — добавила она, и в её голосе зазвучали привычные язвительные нотки. — Я всё ещё считаю, что ты идиот, а большинство наших — безнадёжные болваны. Просто теперь это мои болваны. И если кто-то захочет их тронуть, ему придётся иметь дело со мной. А теперь хватит сантиментов. Сколько ещё до Фергюса?

Вик усмехнулся и перевёл взгляд на панель управления.

— Минут сорок. Может, меньше. Если ветер попутный.

— Ветер попутный, — отрезала Неферит. — И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто я сказала что-то милое. Я не сказала ничего милого. Я просто констатировала факт.

— Я молчу, — сказал Вик, и его улыбка стала ещё шире.

— Молчи. И жми быстрее. У нас нет времени.

Сумерки опустились на Фергюс, окрашивая небо в густые фиолетовые тона. Глайдер, невидимый для посторонних глаз благодаря маскировочному покрытию, бесшумно скользнул над городской стеной и приземлился в заброшенном складе на окраине, который Вик заприметил ещё на подлёте. Старое здание из потрескавшегося камня и гнилого дерева, с огромными воротами, стояло особняком, в стороне от оживлённых улиц, и внутри пахло плесенью, рыбой и запустением. Глайдер, мягко загудев, опустился на земляной пол, подняв облако пыли, и Вик, выключив двигатель, первым спрыгнул на землю.

— Не самое роскошное место, — заметила Неферит, оглядывая затянутые паутиной стены и горы какого-то хлама в углу. — Но сойдёт. По крайней мере, нас никто не видел. А теперь веди в эту вашу гостиницу. Я хочу увидеть Сиану своими глазами. И заодно высказать всё, что я думаю о её героическом нырянии в кишащий мутантами порт. Потому что я, знаешь ли, очень много об этом думаю. И ни одна из этих мыслей не является комплиментом.

Они двинулись через город. Фергюс вечером был не похож на Асти: здесь жизнь кипела даже после заката. В порту гремели цепи, матросы разгружали корабли при свете факелов, а из таверн доносились пьяные песни и звон кружек. Никто не обращал внимания на двоих путников в плащах, пробирающихся по узким улочкам. Муо скинула точные координаты, и через полчаса они уже стояли перед дверью гостиничного номера.

Дверь открыла Кристина. Её лицо, озарённое тусклым светом масляной лампы, на мгновение застыло, а затем расцвело в широкой ухмылке. Она не сказала ни слова — просто схватила Вика в охапку и сжала так, что у обычного человека хрустнули бы рёбра.

— КОМАНДИР! — взревела она, но тут же понизила голос до громкого шёпота, вспомнив о Сиане. — Ты приехал! Я знала! Знала, что ты не бросишь нас! И Неф! — она отпустила Вика и обернулась к Неферит, явно намереваясь заключить в объятия и её, но та выставила вперёд руку.

— Только попробуй, — ледяным тоном произнесла Неферит. — Я тебе не командир. Я тебе голову откушу. И не посмотрю, что ты демон.

Кристина расхохоталась, но отступила, пропуская их внутрь. Комната действительно была крошечной. Две кровати, стол, пара табуреток и узкий проход между ними, в котором едва умещалась Кристина. На одной кровати, свернувшись кольцами, лежала Сиана. Её хвост, перевязанный бинтами, свешивался на пол. Рядом, на табурете, сидела Муо с планшетом, а в воздухе парила полупрозрачная фигура Дианы. Риванна, как всегда, заняла подоконник, сложив крылья за спиной.

— Тут негде повернуться, — проворчала Неферит, оглядывая комнату. — Вы что, не могли найти что-то попросторнее? Я понимаю, скромность украшает, но не до такой же степени. Тут даже для меня тесно, а я, между прочим, не самая крупная в этой компании.

— Это была самая большая комната в гостинице, — тихо ответила Муо. — И самая безопасная. Она на верхнем этаже, её не видно с улицы. А ещё отсюда хороший обзор на гавань. И хозяин не задаёт вопросов. Мы заплатили вперёд.

— Ладно, — Неферит отмахнулась. — С этим разберёмся позже. Сначала — Сиана.

Вик уже опустился на колени рядом с кроватью. Он достал из внутреннего кармана небольшой металлический цилиндр — портативный инъектор с дозой нанитов, тех самых, что когда-то спасли Неферит, особенных. Жидкость внутри мерцала серебряным светом, переливаясь, будто жидкое серебро. Сиана, почувствовав его присутствие, открыла глаза.

— Вик... — прошептала она. — Ты приехал...

— Конечно, приехал, — спокойно ответил он, прилаживая инъектор к её хвосту. — А ты чего ждала? Что я оставлю вас тут одних? С мутантами, с подводными пещерами, с Кристиной, которая чуть не разнесла гильдию? Нет уж. Я лучше сам приеду и всё проконтролирую. Будет немного больно. Но зато через час будешь как новенькая. Терпи.

Он нажал на спуск. Инъектор тихо загудел, и наниты устремились в кровоток. Сиана тихо вскрикнула — боль на мгновение пронзила хвост, — но тут же затихла. Рана, которая ещё утром выглядела пугающе глубокой, начала затягиваться прямо на глазах. Края разреза сходились, ткани восстанавливались, и Кристина, наблюдавшая за этим, присвистнула.

— Никогда не привыкну к этой магии, — пробормотала она. — То есть к технологии. Один хрен — чудо. Настоящее чудо. Если бы я не видела это своими глазами, я бы не поверила. А я вижу. И всё равно не верю.

— Это не чудо, — Вик убрал инъектор. — Это наука. Эти наниты — очень ценное средство, но для моей команды ничего не жалко. Даже нанитов. Даже если они стоят как небольшая планета. А теперь — к делу. У нас нет времени. Утром мы идём в пещеру. И я хочу, чтобы все были готовы.

Кристина тут же выпрямилась, приняв серьёзный вид. Риванна спустилась с подоконника. Даже Сиана, превозмогая слабость, приподнялась. Вик активировал голографический проектор, и над столом развернулась трёхмерная карта порта с отмеченным входом в пещеру, который нашла Сиана. Двадцать метров под водой. Массивные двери. Кристаллические заросли вокруг. Подводные мутанты — как минимум тройка, но, возможно, их там больше. И лаборатория, скрытая в скале.

Вик склонился над картой, изучая отметки. Потом выпрямился и начал доставать снаряжение, которое привёз с собой, раскладывая его на столе. Дыхательные устройства — компактные, похожие на прозрачные маски, закрывающие нос и рот, с микро-баллонами, способными фильтровать кислород прямо из воды на глубине до ста метров, и с встроенными коммуникаторами, работающими даже под водой. Несколько штук. Муо, увидев их, тут же схватила один, покрутила в руках и с довольным видом принялась проверять настройки.

— Это работает, ты проверял? — спросила Кристина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Я имею в виду, под водой? На глубине? Прямо из воды?

— Прямо из воды, — подтвердил Вик. — На глубине до ста метров. Фильтрует кислород, отсекает всё лишнее. Можно дышать, не всплывая. И говорить. Коммуникатор встроенный. Так что мы будем на связи. Это важно. Если что-то пойдёт не так — я хочу слышать каждого.

Затем Вик изложил план. Под водой самое эффективное оружие — это эфир Неферит. Он не зависит от плотности среды, ему всё равно, вода вокруг или воздух, и мутанты, которые едва не убили Сиану, для неё — не более чем мишени.

Неферит выслушала это с надменной ухмылкой.

— Разумеется, я справлюсь. Я разорву их раньше, чем они поймут, что случилось. И даже не намокну. Эфир — это не магия, которой нужна сухая земля и звёзды в правильном положении. Это сила. Чистая сила. Ей всё равно, где работать. Под водой, под землёй, в вакууме. Если я захочу — я и в космосе смогу разорвать кого-угодно на части.

Кристина, подхватив, заявила:

— Моя задача — дверь. Если она заперта, мы с Виком вынесем её вдвоём. Если за ней окажется ещё что-то — мы и с этим разберёмся. Я вообще не люблю двери. Они меня раздражают. Стоят на пути, не пускают. Я всегда мечтала выломать какую-нибудь дверь. По-настоящему. С треском. С грохотом. Чтобы щепки летели.

— Это будет металлическая дверь, — заметила Муо. — Не деревянная. Щепки не полетят. Полетят осколки.

— Тогда осколки! — не смутилась Кристина. — Ещё лучше! Осколки — это круче, чем щепки.

Вик обвёл всех взглядом и назначил операцию на утро. За ночь Сиана восстановится. Все отдохнут. А на рассвете они ударят.

Все присутствующие, включая Неферит, которая коротко кивнула, подтвердили, что вопросов нет и каждый знает свою задачу. Тишина в комнате, только что полная споров и обсуждений, сменилась напряжённым, но спокойным ожиданием.

Кристина, уже устроившаяся на полу у двери — она настояла на том, чтобы охранять вход, — вдруг подняла голову и тихо сказала:

— Эй, командир. А что будет, когда мы найдём эту лабораторию? Ну, когда разнесём её? Что дальше?

Вик помолчал, глядя на голографическую карту, которая всё ещё мерцала над столом.

— Дальше? — переспросил он. — Дальше мы вернёмся домой. В Асти. И выпьем. Много. Я угощаю.

— Вот это я понимаю! — Кристина просияла. — Вот это по-нашему! А то я уже начала думать, что мы тут навсегда застряли. В этой рыбной вони и с мутантами в обнимку. Пора зажечь по-крупному! Все молчу! Молчу! И не смотрите на меня так!

Неферит, стоявшая у окна, тихо фыркнула. Но в этом фырканье было что-то похожее на смех. Настоящий. Не наигранный. И это было самое странное, что случилось за весь день.

Глава 77. Глубокая гниль

Ночь опустилась на Фергюс, укрыв портовый город тёмным покрывалом, расшитым огнями факелов и редких масляных фонарей, которые дрожали на ветру. В крошечном номере гостиницы, где ещё недавно кипели споры и строились планы, теперь воцарилась тишина — та самая, напряжённая, какая бывает перед решающим броском. Сиана спала на своей кровати, свернувшись кольцами и укрывшись одеялом; наниты завершали восстановление тканей, и её дыхание было ровным и спокойным, а на лице, обычно напряжённом, сейчас блуждала тень умиротворения. Кристина дремала, привалившись спиной к стене и тихо похрапывая, и при каждом её выдохе пламя масляной лампы испуганно колыхалось. Муо проверяла снаряжение, перебирая дыхательные маски и настраивая коммуникаторы, и её пальцы двигались с той особой, профессиональной быстротой, которая появлялась только перед серьёзной операцией. Неферит сидела в углу, уткнувшись в планшет и делая вид, что всё идёт по плану, хотя её красный хвост нервно подрагивал, выдавая внутреннее напряжение. А Вик стоял у окна и смотрел на спящий порт, дымя сигарой и молча прокручивая в голове детали завтрашнего штурма.

Риванна, как обычно, заняла подоконник. Её белые крылья были плотно прижаты к спине, а в руках она держала голографический планшет, который Вик выдал ей полчаса назад. Она всё ещё не до конца понимала, как им пользоваться — её пальцы, привыкшие к древку копья, неуверенно касались сенсорной панели, — но схему порта, которую развернула Муо, уже вполне различала: зелёная точка — свои, красные пульсирующие — возможные цели, жёлтые — неизвестные сигнатуры.

— Я поняла, — тихо произнесла она, водя пальцем по экрану. — Вот здесь вход в пещеру, здесь — вы. Если на карте появится что-то ещё, я сообщу. Немедленно.

— Именно, — кивнул Вик и отошёл в угол комнаты, где стоял длинный кофр, который он принёс с глайдера. — Ты остаёшься здесь. Твоя задача — быть на связи, отслеживать обстановку и предупреждать нас, если кто-то попытается сунуться в гостиницу. С крыльями особо не поныряешь, а вот в воздухе ты незаменима. И раз уж ты остаёшься, самое время вручить тебе кое-что, что мы подготовили для тебя ещё в Асти. Мы хотели отдать его в более торжественной обстановке. Но сейчас, когда Фергюс кишит наёмниками, а наше укрытие засвечено, лучшего момента не найти. Это тебе. Открой.

Сердце Риванны пропустило удар. Медленно, будто во сне, она отставила планшет, подошла к кофру и опустилась на колени. Щёлкнули замки, и крышка плавно поднялась на бесшумных петлях. Внутри, в ложементах из мягкого композита, лежало то, что заставило её замереть.

Костюм, который она увидела, был именно таким, о каком она мечтала всю жизнь, даже не осознавая этого, — лёгким, стремительным и смертоносным. Первое, что бросилось в глаза, — высокий воротник-чокер из матового белого композита. С мягкой внутренней подкладкой, которая обещала комфорт даже в самом долгом полёте, и тонкой дугой тактического визора. В обычном состоянии дуга была сложена, но Вик показал, как она выдвигается по лёгкому прикосновению: тонкая золотистая полоска скользила вдоль левой скулы, и на ней загорался полупрозрачный сегментированный экран, проецирующий данные прямо на сетчатку. Риванна затаила дыхание, когда увидела, как на визоре вспыхнули строки: скорость ветра, текущая высота, тепловые сигнатуры целей, состояние щитов, оптимальная траектория полёта.

Нагрудный каркас, асимметричный и почти невесомый, крепился к торсу тонкими ремнями, оставляя открытыми живот, спину и руки — именно так, как она любила. Плечевые накладки защищали ключевые суставы и служили точками крепления для главного элемента костюма — крыльевого экзоскелета. Вдоль позвоночника, от основания шеи до копчика, проходила гибкая кибернетическая лента на основе графеновых нитей, которая обещала считывать нервные импульсы за миллисекунды до сокращения мышц и отдавать команду сервомодулям, закреплённым на лопатках и у корня крыльев. Вик объяснил, что при взмахе экзоскелет будет усиливать движение, многократно увеличивая силу ударной волны и скорость полёта без дополнительных затрат энергии носителя.

Кинетический щит, встроенный в пояс, дополнял систему выживания. Гироскопы в наголенниках мгновенно ориентировали тело ногами вниз при падении, а встречный гравитационный импульс гасил инерцию, гарантируя, что даже падение с неба на камни превратится в мягкое, контролируемое приземление.

И наконец, в отдельном ложементе покоилось плазменное копьё. В походном положении его древко было компактно сложено, но, когда Вик показал, как оно телескопически раздвигается и фиксируется с характерным глубоким звуком — низким, металлическим, похожим на меч, вынимаемый из ножен, — Риванна вздрогнула: наконечник загорелся слепящей плазмой, способной пробить танковую броню. Импульсный эмиттер под наконечником позволял прицельно метать плазменные заряды на расстояние до полусотни метров, а система самонаведения по визору делала бросок точным, как удар молнии.

Цветовая гамма костюма заставила её замереть. Матовый белый композит, золотистые линии, повторяющие цвет татуировки вокруг её пупка и мягко светящиеся, когда активирован щит, и гравировка в виде стилизованного крыла на чокере. Это был не просто доспех. Это была ода её душе. Её сути. Тому, кем она была и кем становилась.

Риванна смотрела на всё это, и её руки дрожали. Она, суровая и сильная, почти никогда не плакала, но сейчас на глаза навернулись слёзы — крупные, горячие, совершенно неожиданные для неё самой.

— Это... это для меня? — прошептала она, и в её голосе смешались изумление, недоверие и благоговение. — Вы сделали это для меня?..

— Да, — ответил Вик. — «Крылья Бури». Костюм для тебя, Риванна. Чтобы ты могла летать быстрее, бить сильнее и возвращаться домой целой. Ты заслужила это. Ты — наши крылья.

— Я... я не знаю, что сказать... Это слишком... слишком много. Вы сделали это в Асти, пока мы были здесь?

— Да. Клелия и Винни помогали — подавали инструменты, проверяли схемы. Неферит критиковала дизайн, но в итоге добавила несколько полезных функций, без которых костюм был бы неполным. Су проводила биометрическую калибровку. Но сущность костюма — это ты. Твоя сила. Твоя скорость. Твоя свобода. Мы просто облекли её в металл и свет.

Риванна встала, расправила плечи и одним движением застегнула чокер на шее. Тот мягко загудел, подстраиваясь под её позвоночник. Она взяла в руки сложенное копьё.

— Я не подведу. Клянусь своими крыльями. С этим... с этим я смогу защитить кого угодно. Я стану бурей, которую вы заслуживаете.

Неферит, наблюдавшая за этой сценой из своего угла, тихо фыркнула.

— Неплохо, — произнесла она, не поднимая глаз от планшета. — Только не вздумай геройствовать и подставляться. Мне не нужны мёртвые герои. Мне нужны живые люди. И желательно в вертикальном положении.

Риванна слабо улыбнулась и кивнула. Впервые за долгое время она чувствовала себя не просто воином. Она чувствовала себя частью чего-то большего.

Рассвет ещё не наступил, но небо над морем уже начало сереть, окрашиваясь в бледно-розовые и сизые тона. Команда покинула гостиницу, крадучись по пустым переулкам Фергюса. Впереди шёл Вик, за ним Неферит, Кристина, Сиана, уже полностью восстановившаяся, с катаной на поясе, и Муо с плазма-винтовкой наперевес. Риванна осталась на крыше — её белый силуэт, теперь облачённый в сияющий доспех с мерцающими золотыми линиями, был едва различим на фоне светлеющего неба.

У поворота к порту путь им преградили шестеро наёмников в тёмных плащах с капюшонами — тех самых, что следили за ними прошлой ночью, и тех, кого Кристина отвлекала в гильдии. Они вышли из теней, обнажая мечи и арбалеты, и их лица под капюшонами были холодны и решительны. Главарь, высокий мужчина со шрамом через пол-лица, усмехнулся и процедил:

— Дальше вам нельзя. Приказ хозяина.

Кристина, стоявшая позади всех, радостно потёрла руки.

— О! Наконец-то! Я уж думала, вы никогда не выйдете.

Главарь наёмников не удостоил её ответом. Он смотрел на Неферит, которая стояла, скрестив руки на груди, и на её губах играла та самая кокетливая ухмылка, которую знали все, кто хоть раз имел несчастье с ней столкнуться.

— О, какая прелесть, — протянула она, и её голос сочился ядом пополам с мёдом. — Сторожевые псы. Маленькие, глупые, лающие не на того прохожего. Знаете, что бывает с собаками, которые переходят дорогу боссу? Им отрывают хвосты. Иногда вместе с головами.

Она шагнула вперёд, даже не подняв рук. Тени в переулке сгустились, будто притянутые к ней невидимой силой, и фиолетовые всполохи эфира, сорвавшиеся с её пальцев, обрушились на наёмников, даже не дав им закричать. Их отбросило в стороны, впечатало в стены с глухим стуком, и они рухнули без сознания — живые, но полностью выведенные из строя. Один из них, самый молодой, попытался выстрелить из арбалета, но эфирное щупальце перехватило болт в воздухе и швырнуло его обратно, в стену рядом с его головой. Он потерял сознание от страха раньше, чем от удара.

Кристина, стоявшая позади, возмущённо всплеснула руками:

— Эй! А мне?! Я тоже хочу! Почему ты всегда всё делаешь сама?! Я стою тут, понимаешь, готовая крушить, а ты — р-раз! — и всё! Даже ни одного не оставила! Это нечестно! Я жаловаться буду! Я до самого императора дойду! Ну, то есть, до бургомистра. Или до кого-нибудь. Я найду, до кого дойти!

— В следующий раз, — Неферит даже не обернулась. — Когда будет больше шестерых. А сейчас у нас нет времени на твои развлечения. И на твоё нытьё. Соберись.

Команда вышла на пирс. Вода была тёмной и спокойной, лишь лёгкая рябь пробегала от утреннего бриза, принося запах соли и водорослей. Где-то там, на глубине двадцати метров, скрывался вход в логово врага. Вик оглядел каждого и коротко скомандовал:

— Проверить дыхательные устройства.

Все закрепили маски — прозрачные, плотно прилегающие к лицу. Плазменная взрывчатка, закреплённая на поясе Вика, тихо гудела в режиме ожидания. Неферит, Кристина, Сиана и Муо были готовы. Операция началась.

Холодная вода сомкнулась над головами, и мир вокруг изменился. Звуки исчезли, остался лишь глухой, размеренный шум собственного сердцебиения да тихое шипение дыхательных аппаратов, фильтрующих кислород прямо из воды. Вик плыл первым, прокладывая путь в зеленоватом полумраке. За ним, будто тени, следовали Неферит, Кристина, Сиана и Муо. Света под водой было мало — лишь редкие лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь толщу воды, да холодное свечение их собственных фонарей, закреплённых на наплечниках.

Металлическая платформа, которую Сиана обнаружила во время первого погружения, возникла из темноты внезапно — огромная, покрытая водорослями и ракушками, она казалась частью самого морского дна. А за ней, в скале, зияли массивные двери, окружённые зарослями синих кристаллов, которые пульсировали мерзким, неестественным светом.

В наушнике раздался голос Риванны — чёткий, но с лёгким напряжением:

— Вижу движение. С юга, вдоль скалы. Около дюжины целей. Быстро приближаются. Встречайте.

Неферит, услышав это, даже не моргнула. Она просто развернулась в толще воды, и её фиолетовые глаза вспыхнули, будто два маяка в темноте. Эфирные поля, не зависящие от плотности среды, сорвались с её пальцев и устремились в темноту, рассекая воду с тихим, вибрирующим гулом.

Мутанты, которые плыли плотной стаей, даже не успели среагировать. Фиолетовые всполохи прошли сквозь них, и тела разорвало на части — вода вокруг мгновенно окрасилась тёмной кровью, и обрывки плоти закружились в водовороте, медленно оседая на дно. Те немногие, что уцелели, бросились врассыпную, но эфирные поля настигли их, будто живые щупальца, и раздавили. Один из мутантов попытался уйти вверх, к поверхности, но эфирное лезвие рассекло его пополам, и две половинки медленно опустились на платформу, подняв облако ила.

В наушнике снова раздался голос Риванны.

— Путь чист. Все цели уничтожены. Можете идти дальше.

А затем, чуть тише, с тем особым оттенком благоговения, который редко пробивался сквозь её обычную сдержанность:

— Это было... невероятно. Ты разорвала их, так быстро. Я даже не успела предупредить об их количестве. Они просто исчезли.

Неферит, не оборачиваясь, коротко бросила в коммуникатор:

— Я знаю, сколько их было. Я чувствовала их. А теперь следи за остальным. Докладывай, если появятся новые. И не отвлекайся на комплименты.

Кристина, плывшая рядом, тихо хмыкнула, но промолчала. Даже она понимала, что сейчас не время для шуток. Почти.

Вода вокруг всё ещё была мутной от крови и ила, когда Вик и Кристина достигли дверей. Они были огромными — в три человеческих роста, из толстого, потемневшего от времени металла, покрытого толстым слоем ржавчины и ракушек. Но главное — они были закрыты. Мощные запоры, похожие на корабельные шлюзы, удерживали створки на месте.

Вик оглядел двери, прикидывая, сколько сил понадобится, чтобы их открыть. Кристина, зависшая рядом, нетерпеливо постучала кулаком по металлу, и звук, искажённый водой, глухо разнёсся вокруг.

— Командир, давай вместе. С двух сторон. Я чувствую, они тяжёлые, но не настолько, чтобы мы не справились. На раз-два!

Вик кивнул, и они заняли позиции. Кристина ухватилась за край правой створки, её мышцы вздулись буграми, а кибер-топ загудел. Вик взялся за левую. На мгновение они замерли, а затем рванули одновременно.

Металл заскрежетал, застонал — древний, проржавевший, он сопротивлялся изо всех сил, но против объединённой мощи этих двоих у него не было шансов. Засовы лопнули, срываясь с креплений, и через несколько секунд, с оглушительным даже под водой лязгом, обе створки были сорваны с петель и отброшены в сторону. Они рухнули на каменное дно, подняв гигантское облако ила, которое на мгновение скрыло всё вокруг.

Кристина, глядя на поверженные двери, удовлетворённо кивнула.

— Вот это я понимаю! Никаких тебе «откройте, пожалуйста». Никаких замков, ключей, отмычек. Просто взял и вырвал. С мясом. С петлями. С ракушками. Красота!

— Вперёд, — коротко скомандовал Вик, и команда устремилась в темноту за дверями.

Туннель, открывшийся за дверями, уходил вглубь скалы и вверх. Стены его были сплошь покрыты кристаллами — синими, пульсирующими, мерцающими в темноте, будто живые. Но здесь, в глубине, к ним примешивались другие — коричневые, матовые, похожие на застывшую грязь, которые не светились, но источали странное, давящее ощущение. Вода становилась теплее, и с каждым метром это тепло нарастало.

Команда плыла около ста метров, и туннель постепенно поднимался вверх, пока наконец их головы не показались над поверхностью.

Они оказались в подземной пещере. Огромный свод терялся в темноте, сталактиты свисали сверху, будто каменные сосульки, с которых капала вода. Кристаллы здесь были повсюду — они росли из стен, из пола, из потолка, переливаясь синим и коричневым. Воздух был спёртым, влажным и имел странный, металлический привкус. Какая-то неестественная энергетика витала в нём, заставляя волосы на затылке шевелиться.

Команда стянула дыхательные маски. Кристина, жадно вдохнув, скривилась и заявила:

— Тут воняет, как в могильнике! Нет, серьёзно, вы чувствуете этот запах? Как будто кто-то умер, а потом ещё раз умер, и всё это пролежало тут несколько сотен лет! И ещё кто-то сверху пописал! Много раз! Извините, конечно, но я демон, у меня чувствительное обоняние. Я такое за километр чую. И, честно говоря, предпочла бы не чуять.

Муо, не теряя времени, достала из герметичного контейнера инструменты и начала собирать образцы: её ловкие пальцы откололи несколько фрагментов синего и коричневого кристаллов, упаковали их в отдельные капсулы и спрятали в рюкзак для дальнейшего анализа.

— Это не просто кристаллы, — пробормотала она. — Я чувствую какую-то... органику. Будто они живые. Или были живыми. Не знаю. Но это точно не минералы. Это что-то другое. Что-то, что раньше было частью чего-то большего.

Впереди, насколько хватало глаз, тянулся широкий туннель. Их никто не встречал, и это настораживало. Тишина была такой глубокой, что каждый шаг, каждое движение эхом отдавались от стен. Вик двинулся первым, положив руку на пояс с плазменной взрывчаткой.

Они не прошли и сотни метров, как из боковых проходов хлынули мутанты. Дюжина, не меньше — огромные, искажённые, покрытые костяными наростами твари, которые двигались с пугающей, дёрганой скоростью. Но Кристина уже была готова.

С рёвом, который эхом прокатился по пещере, она бросилась вперёд быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Её кулак с отвратительным хрустом проломил грудную клетку первого мутанта. Тварь отлетела в стену, оставив на камне длинный кровавый след. Схватив второго за заднюю лапу, она раскрутила его над головой и разорвала пополам. Кровь и внутренности брызнули во все стороны, и Кристина, не останавливаясь, продолжила крушить врагов, хохоча и выкрикивая оскорбления в адрес «ходячих кусков дерьма, которые даже не умеют нормально сдохнуть».

— Я ВАС ВСЕХ ПОРВУ! — гремела она, разрывая очередного мутанта на части. — СЛЫШИТЕ?! ВАШ ХОЗЯИН — ТРУС, РАЗ ПРЯЧЕТСЯ ЗА ВАШИМИ СПИНАМИ! ВЫХОДИ, УБЛЮДОК! Я ТЕБЕ ЛИЧНО ГОЛОВУ ОТОРВУ! И ЗАСУНУ ЕЁ ТЕБЕ ЖЕ В... В ОБЩЕМ, ТЫ ПОНЯЛ!

Сиана прикрывала её с фланга, и её катана рубила в полумраке пещеры, оставляя за собой длинные, светящиеся дуги. Один из мутантов попытался обойти Кристину и бросился к Муо, но ламия перехватила его, срезав голову одним точным, ювелирным ударом. Другой прыгнул на неё сверху, с потолка, но был разрублен пополам прежде, чем его когти коснулись её плеча.

Неферит стояла чуть позади, её эфирные поля, будто живые щупальца, добивали тех, кто пытался убежать или спрятаться за кристаллами. Муо, заняв позицию за спинами бойцов, вела прицельный огонь.

Через две минуты всё было кончено, и пол пещеры покрылся ошмётками того, что когда-то было живыми существами. Запахло горелой плотью и озоном, и этот запах смешивался с уже привычным смрадом пещеры, создавая тошнотворный коктейль.

Кристина, улыбаясь во все свои акульи зубы, оглядела поле боя.

— Ну вот. Разминка закончена. Где там наш главный урод? Я хочу с ним познакомиться. Ближе. Чтобы, так сказать, наладить личный контакт. Кулаком.

— Впереди, — коротко ответила Неферит, и её фиолетовые глаза сузились. — Я чувствую что-то. Что-то большое. И живое. И оно не мутант. Оно... другое.

Команда двинулась дальше, и туннель постепенно расширялся, пока не вывел их в огромную залу.

Это было помещение таких размеров, что свод терялся в вышине, а дальние стены тонули в призрачном сине-коричневом сиянии. Оно исходило от кристаллов, которые покрывали здесь всё: стены, потолок, пол. Они были не просто вкраплениями — они были самой сутью этого места, сливаясь с породой настолько, что казалось, будто плоть земли заменили на нечто инородное. Кристаллы пульсировали в унисон, будто дышали, и это дыхание отдавалось в воздухе низким, едва различимым гулом.

И в центре этого океана кристаллов возвышалось оно…

Гриб. Гигантский, живой, пульсирующий, полупрозрачный. Его шляпка, усеянная кристаллическими наростами, медленно поднималась и опускалась в такт какому-то неведомому ритму, будто дыхание спящего чудовища. Ножка уходила глубоко в пол, оплетённая густой сетью синих и коричневых жил, которые расходились во все концы залы, будто корневая система. Но самым ужасным, самым отвратительным, было то, что гриб был частично покрыт плотью. Мерзкой, влажной, шевелящейся плотью, которая, казалось, жила собственной жизнью и соединялась с чем-то глубоко под землёй через пульсирующие трубы и каналы, по которым текла мутная, зеленоватая жидкость.

Вокруг гриба, на полу, лежали существа. Десятки, возможно, сотни. В разных стадиях мутации. Те, что были ближе к центру, уже почти превратились в полноценных мутантов — огромные, бесформенные, покрытые костяными наростами и кристаллическими вкраплениями. Дальше лежали те, кто ещё сохранял человеческие очертания, но уже был искажён до неузнаваемости: искривлённые под неестественными углами конечности, провалившиеся, остекленевшие или выпученные глаза, кожа, покрытая язвами и кристаллической коркой.

Среди них виднелись фигуры детей — маленьких, беззащитных, скорчившихся в неестественных позах. Кто-то ещё дышал, и его грудь слабо, едва заметно вздымалась. Кто-то уже нет. Их тела были подключены к корневой системе гриба тонкими, пульсирующими трубками, по которым медленно текла мутная жидкость, — и было очевидно, что эта жидкость и есть источник мутаций.

Животные — собаки, лошади, даже несколько диких зверей, каким-то образом пойманных и притащенных сюда, — лежали вперемешку с людьми, разделяя их судьбу. Овца с наполовину человеческим лицом. Собака, чьи лапы превратились в человеческие руки. Телёнок, покрытый кристаллической коркой, из которой торчали кости.

В правой части залы, у самой стены, стояли клетки. Грубые, из ржавого металла, с тяжёлыми замками. В них сидели дети — живые, но истощённые до предела, грязные, с расширенными от ужаса глазами. Некоторые плакали, забившись в угол и обхватив колени руками. Некоторые просто смотрели в одну точку, сломленные и потерянные, и в их взглядах не было ни надежды, ни страха — только пустота. Рядом с детьми, в отдельных клетках, находились животные — козы, овцы, пара телят. Они ещё не начали мутировать, но их время, очевидно, приближалось.

Вся эта картина — гриб, кристаллы, плоть, мутанты, клетки с детьми, трубки с мутной жидкостью — создавала ощущение такого глубокого, такого всепоглощающего ужаса и омерзения, что даже Кристина замерла на месте с ошарашенными глазами. Она стояла, сжав кулаки до побеления костяшек, молча глядя на этот кошмар, и её обычная бравада куда-то исчезла, оставив только холодную, тяжёлую ярость.

Муо прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рвотный позыв, и её глаза — огромные, голубые — наполнились слезами. Сиана побледнела так, что её чешуя стала почти белой; её глаза тоже наполнились слезами, и хвост нервно задрожал, выбивая дробь по каменному полу. Она смотрела на детей в клетках, и в её памяти снова всплыла арена. Она сама была таким же пленником. Беспомощным. Загнанным. Ждущим, когда кто-то придёт и спасёт. И сейчас, глядя на этих детей, она поклялась, что спасёт их. Всех. Даже если это будет стоить ей жизни.

Вик стоял неподвижно, переваривая увиденное, и его челюсти были сжаты. Он уже видел грибницы раньше — на других планетах, в других мирах, — но они были другими. Ещё никогда геоиды не использовали гуманоидов или скот для мутаций. Раньше они выращивали кристаллических монстров с нуля, как клонов. Но это... это заставило даже его замереть. В его глазах, обычно насмешливых и ленивых, сейчас горел тот самый холодный, беспощадный огонь, который появлялся только в самые страшные моменты. Моменты, когда он переставал быть просто Виком. Когда он становился тем, кем был на самом деле. Бессмертным существом, созданным для уничтожения.

И даже Неферит стояла как вкопанная и молчала. Долго. Слишком долго для той, кто всегда находила слова — язвительные, колкие, уничтожающие. Ничего подобного в свой кровавой жизни она еще не видела. Затем, тихо, почти шёпотом, с дрожащей ухмылкой, она произнесла:

— Это... это не война. Это не эксперименты. Это... генетические зверства… над самой сутью жизни. Фабрика по переработке живых существ. Я видела много дерьма в своей жизни — я сама была этим дерьмом, — но такое...

Она замолчала, и её голос, когда она заговорила снова, был полон ледяной, беспощадной ярости.

— Таких, как те, кто это создал, я уничтожу собственными руками. Медленно. Всех кристаллических мразей, до последнего! Чтобы они прочувствовали каждую секунду. Каждую каплю боли, которую испытали эти существа, животные, дети. Каждую секунду ужаса, который они пережили в этих клетках. Я обещаю. Ты слышишь меня, Вик? Я обещаю. Такого не должно существовать, даже я это понимаю.

В её фиолетовых глазах, обычно надменных и насмешливых, сейчас горел холодный, беспощадный огонь. Огонь, который не потушить ничем, кроме крови виновных. Она не просто злилась. Она взяла на себя клятву — и эта клятва была страшнее всего на свете.

И Вик, глядя на неё, впервые за долгое время увидел не просто соратницу. Он увидел ту, кто не остановится ни перед чем. Ту, кто будет идти до конца. Он кивнул и тихо сказал.

— Я знаю. Мы все это сделаем. Мы уничтожим эту грибницу. Мы спасём детей. И мы найдём тех, кто за этим стоит. Всех до единого.

Глава 78. Улыбка бездны

Команда стояла на краю залы. Клетки с детьми, чьи глаза были полны такого ужаса, что сама надежда, казалось, навсегда покинула эти крошечные тела. Ряды мутирующих тел, разложенные, будто товар на прилавке мясника, и подключённые к пульсирующим трубкам, по которым тёмная жидкость перетекала от гриба к жертвам и обратно. Гигантский гриб в центре залы — живой, дышащий, покрытый шевелящейся плотью. И этот гриб был не растением. Он был сердцем всего кошмара. Насосом, качающим смерть.

Вик смотрел на клетки. На детей. На маленькие руки, вцепившиеся в ржавые прутья. На лица, которые когда-то смеялись, а теперь застыли в одинаковом выражении пустоты. Он видел многое за свои столетия. Он видел, как горят города, как умирают миры, как целые цивилизации превращаются в пыль. Но это... это было хуже. Это было хуже всего, что он видел.

Кристина стояла рядом, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на клетки и в её глазах, обычно горящих весельем и вызовом, сейчас было что-то другое. Что-то, что она редко показывала. Что-то, что она прятала за громкими шутками и бесконечными подколками.

— Я не знала, — произнесла она тихо, и её голос, лишённый привычной громкости, звучал почти жалобно. — Я думала, это будет... я не знаю. Пещера. Мутанты. Может быть, несколько монстров. Я думала, что мы просто подерёмся, разнесём всё к чёртовой матери и пойдём домой. А тут... — она обвела рукой залу, — тут дети. Живые дети, животные. И все ждут этой мерзкой участи. Как... — она замолчала, не в силах подобрать слово, и её кулаки медленно сжались. — Кто-то построил это. Кто-то привёл их сюда. Кто-то... — она сглотнула. — Я их найду. Я найду каждую тварь. И я не буду спрашивать, почему. Я не буду слушать их оправдания. Я просто... я просто буду бить. Пока не перестану чувствовать. Пока не перестану видеть эти клетки. Пока не перестану видеть эти лица.

Муо стояла чуть поодаль, и её лицо было мокрым от слёз. Она не вытирала их. Она просто смотрела на детей и плакала, и её пальцы, сжимавшие плазма-винтовку, дрожали так сильно, что оружие едва не выпадало из рук.

Сиана стояла молча. Её катана была обнажена, и клинок тихо гудел, наливаясь энергией. Но её глаза были прикованы к клеткам, и в них было что-то, чего не было раньше. Что-то твёрдое. Что-то, что появилось после арены. После того, как она сама была пленницей. После того, как Вик вытащил её оттуда. Она помнила это чувство. Чувство, когда ты думаешь, что всё кончено, что ты умрёшь здесь, что никто не придёт. И она помнила, как это чувство исчезло, когда она увидела лицо Вика. Когда она поняла, что спасена. И сейчас она хотела быть этим лицом. Для этих детей. Для всех, кто ещё жив.

Неферит стояла в стороне. Она не смотрела на клетки. Она смотрела на гриб. На его пульсирующую плоть. На трубки, по которым текла мутная жидкость. На детей, подключённых к этой системе. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Тем самым спокойствием, которое появлялось у неё перед тем, как она собиралась сделать что-то очень, очень плохое. Но скулы были напряжены. Её красный хвост замер, перестав двигаться. Её руки, обычно такие выразительные, сейчас неподвижно висели вдоль тела. А в фиолетовых глазах медленно разгорался холодный огонь. Который она когда-то давно, в прошлой жизни, использовала, чтобы сжигать города. Но сейчас — сейчас она была готова обрушить его на это чудовище.

— Кто-то, — произнесла она медленно, и её голос был тихим, почти шёпотом, — кто-то сидел и придумывал это. Кто-то разработал эту технологию. И это не Геоиды, судя по данным, которые я знаю. Кто-то... — она замолчала, и на её губах появилась та самая ухмылка. Кокетливая. Надменная. И абсолютно, совершенно безжалостная. — Я хочу познакомиться с этим кем-то. Очень хочу. Я хочу посмотреть ему в глаза. Я хочу... — она сделала паузу, смакуя каждое слово, — я хочу… я хочу, чтобы он умер. Медленно. Очень медленно. И я хочу, чтобы он знал, что это я. Что это Неферит пришла за ним. Что это Неферит держит его жизнь в своих руках. И что она не собирается его прощать.

Она замолчала и посмотрела на Вика. Их глаза встретились. И в этом взгляде было всё, что не нужно было говорить словами. Согласие. Понимание. Обещание. Они сделают это. Вместе. Они уничтожат это место. И они найдут тех, кто за этим стоит. Всех до единого.

И вот тогда, будто в ответ на их присутствие, что-то под грибом начало двигаться.

Сначала это был едва заметный толчок — такой, какой бывает, когда огромный зверь ворочается во сне. Затем ещё один, сильнее. Кристаллы на полу залы, синие и коричневые, начали раскалываться с резким, пронзительным треском, и из трещин повалил густой, удушливый пар, пахнущий гнилью и раскалённым металлом. Земля задрожала — сначала мелко, потом всё сильнее, — и с потолка посыпались каменные крошки, застучавшие по плечам. А затем, с отвратительным скрежетом, который эхом разнёсся под сводами и отдался в зубах, из-под земли начало подниматься нечто.

Это был Геоид.

Но не такой, которого Вик убил в Тривиаруме — маленького, почти человекоподобного, прячущегося под капюшоном и пытающегося сбежать. Это был настоящий монстр, средний тип, достигший своих максимальных размеров. Существо, состоящее сплошь из кристаллов и минералов, — живой камень, который каким-то чудовищным, противоестественным образом обрёл способность двигаться и мыслить. Оно поднималось из-под земли медленно, неотвратимо, и каждый сантиметр его тела, появляющийся на свет, вызывал у наблюдателей приступ тошноты. Воздух вокруг него дрожал и плавился, а кристаллы на стенах начали резонировать, отзываясь на его присутствие, будто приветствуя хозяина.

Три массивные трёхсуставные ноги, каждая толщиной с вековой дуб, заканчивались не ступнями, а острыми, как копья, кристаллическими наростами, которые при каждом шаге пробивали каменный пол, оставляя в нём глубокие, дымящиеся выбоины. Туловище, лишённое какой-либо симметрии, напоминало бесформенную глыбу, из которой в разных, случайных направлениях торчали десятки конечностей разной длины. Одни заканчивались клешнями, способными перекусить стальную балку. Другие — извивающимися щупальцами, усеянными мелкими, острыми как бритва кристаллами. Третьи — просто длинными, зазубренными шипами. И над всем этим возвышалась голова — если это вообще можно было назвать головой. Она представляла собой массивный кристаллический нарост в форме перевёрнутой, усечённой пирамиды, на котором не было ни глаз, ни носа, ни рта в привычном понимании. Только огромная, изогнутая трещина, усеянная рядами острых, зазубренных кристаллических зубов, которая растянулась в подобии шипастой, леденящей душу улыбки. Уродливая. Неестественная. Жуткая. Улыбка, которая не обещала ничего, кроме мучительной смерти.

Геоид издал звук — низкий, резонирующий гул, который прокатился по зале, отдаваясь в груди каждого из команды глухой, неприятной вибрацией. Воздух задрожал, кристаллы на стенах загудели в ответ, будто живые, и этот гул был похож на древнее, замогильное пение. И словно по его зову, из-под пола, пробивая толстую кристаллическую корку, начали подниматься ещё трое.

Меньше, но не менее уродливые. У первого было вытянутое, змееподобное тело на десятке коротких, суставчатых конечностей, он двигался волнообразно, извиваясь и переливаясь в свете кристаллов, будто гигантская, каменная многоножка. У второго туловище походило на бесформенный валун с шестью массивными руками, каждая из которых заканчивалась тяжёлым кристаллическим молотом, и при каждом его шаге пол пещеры под ним проседал. Третий был похож на паука — с длинными, негнущимися суставчатыми лапами и головой, вросшей прямо в туловище, а на его спине пульсировали какие-то органы, похожие на гроздья светящихся яиц. Все они были сделаны из того же материала — живого камня, пульсирующего внутренним, мертвенным светом. И все они двигались с единой, неумолимой целью.

Одновременно с их появлением по всей зале начали шевелиться мутанты. Те, что лежали ближе к грибу, — почти готовые, завершившие свою трансформацию, — открывали глаза. Безумные, лишённые разума, но полные первобытного, неутолимого голода. Их было около тридцати. И они уже поднимались, разрывая трубки, соединявшие их с грибом, и из ран толчками вытекала мутная, зеленовато-светящаяся жидкость. Они вставали — шатаясь, неуклюже, — и их пустые глаза уставлялись на пришельцев.

— Три малых, один средний, — голос Вика прозвучал глухо, но в нём не было страха. Только холодная, просчитанная ярость, которая бывает у человека, уже проходившего через этот ад. — И около тридцати мутантов. Кристина, это твой первый раз. Ты не видела грибницу раньше. Я и Муо видели. На Земле, давно, когда нас вызвали на зачистку. Но даже тогда всё было по-другому. Таких зверств я ещё не видел.

Он помолчал, и на его губах появилась та самая ленивая, злая усмешка.

— Знаешь, что самое хреновое? Я даже не удивлён. Геоиды всегда были кончеными ублюдками. Просто раньше они были кончеными ублюдками с камнем вместо мозгов. А теперь у них появился вкус. И, судя по всему, они решили, что дети — это деликатес.

Кристина, которая всё это время стояла с раскрытым ртом, медленно перевела взгляд с гигантского геоида на Вика.

— Да тут... тут целый завод по производству уродов! Эти штуки вылезают прямо из-под земли! Как сорняки! Мерзкие, вонючие, каменные сорняки! И этот, большой... он что, главарь?! Он так смотрит на нас своей дурацкой улыбкой, будто мы — его ужин! Будто он уже предвкушает, как будет нас пережёвывать!

— Это не главарь, Кристина, — тихо ответила Муо, и её голос, обычно робкий и едва слышный, сейчас был напряжён до предела. Она не сводила глаз с геоидов, и в её огромных голубых зрачках стоял тот самый, давний, незабытый ужас. — Это средний тип. Они очень сильные. Очень. Наши обычные винтовки и катаны не пробьют их броню. Даже плазма только царапает. Я помню, как на Земле один такой убил целый отряд за несколько минут — просто прошёл сквозь них, как нож сквозь масло. Пока Вик не... пока не остановил его. — Она сглотнула. — А тут их ещё трое маленьких. И мутанты. Я... я не боюсь. Но я помню. Я видела это дважды. И каждый раз... каждый раз были жертвы. Люди, которые просто хотели жить. Которые не успели даже понять, что происходит. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не здесь. Не с ними. — Она кивнула в сторону клеток.

— Я не могу пробить их катаной? — переспросила Сиана. Она уже выхватила клинок, и тот тихо гудел, наливаясь энергией. Но в голосе ламии слышалось сомнение, смешанное с горечью. — А кинетическими волнами? Диана, что скажешь?

— Броня среднего геоида представляет собой многослойную кристаллическую решётку с адаптивной плотностью, — раздался спокойный голос ИИ. — Кинетические волны сестры способны нанести урон малым формам, но против среднего типа их эффективность не превышает двенадцати процентов. Рекомендую атаковать малышей. Среднего оставить Кристине и Отцу. И, сестра, если ты собираешься игнорировать мой совет, как ты обычно делаешь, пожалуйста, хотя бы не умирай.

— Я постараюсь, — ответила Сиана, и в её голосе впервые за всё время прозвучала тень улыбки.

— Они слишком плотные, — подтвердил Вик, не оборачиваясь. — Их броня — это не просто камень. Это кристаллическая решётка, усиленная на молекулярном уровне. Твои волны могут повредить малых. Но среднего — нет. Для него нужно кое-что посерьёзнее. Кристина знает. Правда, Крис?

— Ага, — она медленно расплылась в ухмылке, и часть прежней бравады вернулась к ней, зажигая в жёлтых глазах весёлый, опасный огонёк. — Для таких, как этот большой, есть только одно лекарство. Я. Принимать внутрь, через прямое попадание кулака в морду. Побочные эффекты включают мгновенную смерть, разложение на молекулы и полное аннигилирование. Рецепт проверенный. Не благодарите. И да, у меня есть ещё один рецепт — для тех, кто поменьше. Называется "Кристина и её нога". Тоже очень эффективно. Особенно против паукообразных. Я их, знаешь, с детства не люблю. Они мне в детстве в суп заползали. Ну, не в суп. В похлёбку. Но всё равно. Противно.

Неферит, которая всё это время молчала, вдруг шагнула вперёд. Её лицо было бледным, но в фиолетовых глазах горел холодный, беспощадный огонь, который появлялся только в моменты высшей опасности — и высшей ярости. Она смотрела на трёх малых геоидов, и те, казалось, чувствовали этот взгляд: змееподобный замер на стене, перестав извиваться; тот, что с молотами, чуть отступил, перенеся вес на задние конечности; паукообразный на грибе поджал лапы.

— Значит, малых я беру на себя, — произнесла она, и её голос прозвучал почти спокойно, почти буднично. — Мутантов — Сиана и Муо. А эту уродливую гору с шипастой улыбкой... это ваше. Но если вы затянете, я вмешаюсь. И тогда не жалуйтесь, что я украла вашу добычу. Я не шучу. Я вскрою этого гиганта, как консервную банку, и посмотрю, что у него внутри. Мне всегда было интересно, как они устроены — может быть, там есть что-то, что можно использовать. Какая-нибудь железа. Или орган. Или просто красивые кристаллы, которые я добавлю в свою коллекцию. А теперь — вперёд. Чего вы ждёте? Приглашения? Оно вам улыбается — улыбнитесь в ответ. Я, например, улыбаюсь.

И она действительно улыбнулась — той самой надменной, хищной улыбкой, от которой у врагов когда-то кровь стыла в жилах. Но сегодня в этой улыбке было что-то ещё. Что-то, очень похожее на обещание. Обещание, что никто из этих тварей не выйдет отсюда живым. Никто. Даже если ей придётся разорвать их голыми руками. Даже если ей придётся сжечь это место дотла. Она не отступит. Потому что она — Неферит. И она никогда не проигрывает. Никогда. Даже если ей придётся для этого умереть.

Геоид в центре залы издал ещё один низкий, резонирующий гул, и все мутанты, как по команде, двинулись вперёд. Они шли быстро, не обращая внимания на боль, которую причиняли им осколки кристаллов под ногами, их дыхание было хриплым, звериным. А за ними, не спеша, двинулись малые геоиды — каждый по-своему, но одинаково жутко. Змееподобный пополз по стене, оставляя за собой глубокую, оплавленную борозду в камне. Тот, что с молотами, просто пошёл вперёд, раздвигая тела мутантов, будто заросли сухого тростника. Паукообразный взобрался на гриб и замер там, готовый прыгнуть в любой момент.

А в центре всего этого кошмара стоял средний геоид. Его шипастая улыбка, казалось, стала ещё шире — если такое вообще было возможно. Трещина на его морде растянулась, обнажая новые ряды кристаллических зубов, и из неё вырвался низкий, скрежещущий звук. Он не был похож на смех. Но он был похож на предвкушение.

И тогда Вик шагнул вперёд.

— Ну что, красавчик, — произнёс он, его голос, усиленный командирскими модуляциями, разнёсся по зале, перекрывая гул. — Ты, я смотрю, любишь улыбаться. Это хорошо. Я тоже люблю. Особенно когда улыбаются те, кому я сейчас буду ломать челюсть. Так что давай, покажи мне свои зубы. Я хочу посмотреть, сколько из них останется после того, как я познакомлю твою морду с моим кулаком.

Он повернулся к Кристине.

— Готова, Крис?

— Всегда, командир, — ответила она, и её ухмылка стала ещё шире. — Пойдём разомнёмся. Только, чур, я первая бью по морде. Ты в прошлый раз меня опередил. С этим, как его... Горреном. Я до сих пор обижена.

— Договорились, — кивнул Вик и сжал кулаки. — Тогда вперёд. И, Крис... постарайся не разрушить тут всё. Нам ещё детей выводить.

— Я постараюсь, — ответила она, и в её голосе не было ни капли искренности. — Но ничего не обещаю.

И они бросились в бой.

Глава 79. Не смейте ранить моих людей!

Мутанты бежали, прыгали, ползли, карабкались по стенам и потолку, цепляясь когтями за кристаллические наросты, и их многоголосый, раздирающий уши рёв эхом разносился под сводами пещеры. Все эти звуки сливались в единую, оглушительную какофонию, от которой вибрировал воздух. Земля дрожала под их лапами, с потолка сыпалась каменная крошка, и весь подземный мир, казалось, вот-вот обрушится. Воздух наполнился запахом гнили и сырого, разогретого камня. Запах смерти, смешанный с запахом ярости.

Муо заняла позицию за спиной Сианы, вскинув плазма-винтовку к плечу. Её лицо, обычно такое робкое и застенчивое, сейчас было холодным и сосредоточенным. Лицо профессионала, который знает своё дело и не позволит страху вмешаться. Она не боялась. Она делала свою работу. Первый выстрел — ослепительно-зеленый сгусток плазмы — с ревом ударил в грудь ближайшего мутанта, бежавшего прямо на неё. Тварь взвыла, завалилась на бок и покатилась по полу, оставляя за собой дымящийся, обугленный след. Второй выстрел — и ещё один мутант, помельче, но быстрый, как ящерица, разлетелся на куски, даже не успев пискнуть. Третий — и хитиновая броня следующей твари лопнула, разбрасывая во все стороны осколки и вязкую слизь. Четвёртый. Пятый. Шестой. Муо стреляла без остановки, и каждый выстрел находил свою цель — то голову, то грудь, то коленный сустав. Она двигалась с грацией опытного снайпера, перетекая с одной позиции на другую.

— Один, два, три, — бормотала Муо себе под нос, её голос, обычно такой тихий, сейчас звучал почти безэмоционально. — Четыре, пять, шесть.

— Муо, ты там не заснула?! — проорала Кристина, которая как раз отшвыривала в стену очередного мутанта.

— Я работаю, — отозвалась Муо. — Не отвлекай.

— Не отвлекать?! Я — Кристина! Я — главная ударная сила! Я — та, кто сейчас разорвёт этого гиганта на части! Как можно не отвлекаться на меня?!

— Очень просто, — ответила Муо, нажимая на спуск. — Я смотрю в прицел и не смотрю на тебя. Видишь? Работает.

Сиана стояла впереди, прикрывая Муо от тех, кто подходил слишком близко. Её катана резала и кромсала в полумраке пещеры, оставляя за собой длинные, сверкающие дуги, похожие на следы комет. Кинетическая волна, сорвавшаяся с лезвия, разрубила сразу двоих мутантов, не добежавших до неё каких-то пары метров. Их тела развалились на части и рухнули на пол, заливая кристаллы тёмной кровью. Ещё один прыгнул на неё сверху, с потолка, — она встретила его ударом хвоста, усиленного экзоскелетом, и отбросила в стену с такой силой, что камень треснул. Мутант сполз на пол, оглушённый, и Сиана добила его коротким, точным взмахом. Тварь с огромными клешнями попыталась обойти её справа, но ламия, развернувшись на месте, снесла ей голову одним движением и, не останавливаясь, тут же рубанула следующего, подсекая ему лапы. Её хвост работал как живой таран, сбивая с ног тех, кто пытался зайти сзади.

— Муо, слева! — крикнула Сиана, твёрдым, как сталь голосом.

— Вижу, — ответила Муо, и её винтовка рявкнула, отправляя сгусток плазмы в мутанта, который пытался зайти с фланга. Тот разлетелся на куски. — Спасибо.

Один из мутантов, особенно крупный и уродливый, с тремя руками и костяным гребнем на спине, бросился прямо на Муо, игнорируя ламию. Но Диана, парившая в воздухе, мгновенно материализовала руку, схватила ближайший обломок кристалла — острый, как копьё, — и швырнула его в морду твари. Мутант взвыл, затормозил, и этого мгновения хватило Сиане, чтобы оказаться рядом. Катана описала сверкающий круг, и голова мутанта, отделённая от тела, покатилась по полу.

— Диана, — произнесла Сиана, тяжело дыша, — я тебя люблю. Ты знаешь это?

— Знаю, сестра, — ответил ИИ, а в её голосе, обычно таком спокойном, прозвучала тень тепла. — Я тоже тебя люблю. Но сейчас не время для сентиментов. Справа ещё двое.

Винтовка Муо не замолкала ни на секунду. Она стреляла без остановки, успевая лишь краем глаза следить за показателями на планшете. Очередной мутант рухнул с простреленной грудью, не добежав до неё нескольких шагов. Ещё один, пытавшийся зайти с фланга, получил заряд прямо в пасть и разлетелся на куски. Диана тем временем не только давала бесценные расчёты траекторий — она то и дело материализовала свои конечности, отражая внезапные атаки, которые могли бы достичь Муо. То её рука возникала из воздуха и отшвыривала мутанта в сторону, то нога подсекала бегущую тварь, то целый торс материализовывался и принимал на себя удар, который должен был достаться снайперу. Это было похоже на странный, смертоносный танец, где трое — ламия, снайпер, и ИИ-помощник — сражались как единое целое.

— Знаешь, — сказала Муо, перезаряжая винтовку, — я никогда не думала, что буду сражаться бок о бок с ламией и искусственным интеллектом, который материализует руки из воздуха. Это... странно. Но приятно.

— Ты привыкнешь, — ответила Сиана, отрубая голову очередному мутанту. — Я вот уже привыкаю. Даже Кристина привыкла. Хотя она до сих пор иногда спрашивает, может ли Диана материализовать пиво. Ответ — нет. Она пробовала. Не работает.

— Я слышала! — проорала Кристина с другого конца залы. — И я до сих пор считаю, что это несправедливо! Почему руки можно, а пиво нельзя?!

— Потому что пиво — это не конечность, — ответила Диана. — Это жидкость. Я не могу материализовать жидкость. Это создаёт... помехи.

— Помехи! — фыркнула Кристина. — Вот всегда вы так! Технологии, помехи, нестабильность! А я хочу пива! И я его получу! Когда мы выберемся отсюда, я лично найду самую большую кружку в Фергюсе и выпью её до дна!

Пока шёл этот бой, Вик и Кристина прорвались сквозь толпу мутантов, даже не замедляясь. Они были подобны ядрам, выпущенным из рельсотрона, и всё, что оказывалось у них на пути, просто отлетало в стороны. Кристина, одним ударом кулака отбросив в стену оказавшегося на пути мутанта, развернулась и, ускорившись, понеслась прямо на гиганта в центре залы. Её шаги сотрясали пол, кулаки загорелись синем пламенем, а из глотки вырывался боевой клич, похожий на рык разъярённого дракона. Вик двигался параллельно, чуть левее, чтобы зайти с фланга, и его зелёные глаза горели в полумраке, как два маяка.

— Крис, помнишь, как мы в первый раз встретились? — спросил Вик на бегу, и его голос, несмотря на грохот боя, звучал почти буднично.

— Ты имеешь в виду, как ты меня чуть не убил? — отозвалась Кристина, не сбавляя шага. — Помню. Было больно. Я до сих пор иногда чувствую этот шрам. Хотя его уже нет. Но память осталась.

— Я тогда думал, что ты монстр, — сказал Вик. — А теперь ты моя подруга. Странно, как всё меняется.

— Это ты сейчас пытаешься меня разжалобить в бою? — Кристина усмехнулась. — Чтобы я не так сильно тебя била, когда мы будем спарринговать в следующий раз? Не сработает. Я всё равно тебя уложу. Может быть, не сегодня. Но когда-нибудь обязательно.

— Мечтай, — ответил Вик, и они ударили одновременно.

Кулак Кристины, усиленный кибер-топом и всей её демонической яростью вперемешку с огнём, врезался в бок Геоида с такой мощью, что по кристаллической броне побежали трещины, и несколько осколков брызнули в стороны, зазвенев по полу. Вик ударил с другой стороны — его кулак, способный крушить холмы, врезался в одну из трёх ног твари, и та подогнулась с хрустом. Свод пещеры задрожал, со стен посыпались кристаллы, и по всему подземелью прокатился низкий, утробный гул.

Средний геоид издал яростный рёв — низкий, резонирующий звук, от которого завибрировали внутренности, — и, развернувшись, обрушил на них свои бесчисленные конечности: клешни, щупальца, шипы, всё разом. Но Вик и Кристина уже были в движении, уклоняясь от ударов с той невероятной скоростью, на которую были способны только они. Они наносили новые удары, и каждый из них оставлял на теле геоида новые трещины, заставляя его отступать.

— Он медленный! — крикнула Кристина, уворачиваясь от очередного щупальца. — И тупой! И уродливый! И... и я не знаю, что ещё сказать! Но он мне уже надоел!

— Не отвлекайся! — ответил Вик, хватая геоида за одну из конечностей и выкручивая её так, что та треснула. — Он регенерирует! Видишь? Я только что сломал ему руку, а она уже заживает! Это не обычный геоид! Это улучшенная модель, так сказать!

— Улучшенная модель?! — Кристина взревела. — Ты хочешь сказать, что кто-то специально сделал его таким?!

— Именно! — Вик увернулся от шипа, который пролетел в сантиметре от его головы. — И, судя по всему, этот кто-то очень гордится своей работой! Смотри, как он улыбается!

— Сейчас я сотру эту улыбку с его морды! — Кристина бросилась вперёд с удвоенной яростью.

На другом конце залы Неферит вступила в бой с тремя малыми геоидами. Они надвигались на неё, и каждый был по-своему ужасен. Змееподобный, извиваясь, полз по стене, оставляя за собой оплавленную борозду в камне, и с его пасти капала какая-то светящаяся, шипящая жидкость, которая, падая на пол, прожигала в нём дыры. Молотоподобный просто шёл вперёд, размахивая своими шестью руками-молотами. Паукообразный, готовый прыгнуть в любой момент, неотрывно следил за ней.

Неферит, стоя посреди этого кошмара с надменной усмешкой на лице, выбросила руки вперёд. Эфирные поля сорвались с её ладоней и ударили в ближайшего Геоида — того, что с молотами. Его отшвырнуло назад с силой, он пролетел несколько метров и вспахал борозду. Две руки оторвало, и они, вращаясь, улетели в темноту. Но уже через мгновение на их месте начали расти новые — сначала медленно, потом быстрее, кристаллическая плоть восстанавливалась прямо на глазах, и вот уже геоид снова стоял, размахивая своими молотами.

— Восстанавливается, — произнесла Неферит, почти спокойным голосом. — Как интересно. Как предсказуемо. И как скучно.

Змееподобный атаковал с фланга — эфирное лезвие, тонкое как бритва, рассекло его пополам, но обе половинки тут же начали срастаться, соединяясь тонкими кристаллическими нитями, и тварь, извиваясь, поползла дальше. Паукообразный прыгнул на неё сверху — она блокировала его щитом, но удар был такой силы, что Неферит пошатнулась и отступила на шаг.

— Недостаточно, — прошептала она, и её глаза сузились, превратившись в две фиолетовые щёлочки. — Этого недостаточно. Эти твари... они регенерируют быстрее, чем я режу. Они смеют... смеют не умирать, когда я их убиваю?! Они не понимают, с кем связались? Они думают, что могут просто... восстанавливаться?! Что я, великая Неферит, позволю им такую наглость?!

Тем временем Вик и Кристина продолжали свой бой. Средний геоид был ранен, но всё ещё опасен. Его конечности двигались с невероятной, размытой скоростью, и одна из них — длинная, усеянная острыми, как бритвы, шипами — настигла Кристину. Удар пришёлся в плечо, пробив красную кожу, и по руке демоницы потекла кровь — тёмная, почти чёрная, густая. Кристина взревела — не от боли, а от ярости, и её рёв был похож на рёв раненого зверя, который стал только опаснее.

— ТЫ ПОСМЕЛ МЕНЯ ПОЦАРАПАТЬ?! — заорала она, и её голос эхом разнёсся по пещере. — А НУ ИДИ СЮДА, УРОД!!! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКУЮ ТРЕПАНАЦИЮ УСТРОЮ, ЧТО ТЫ СВОИ КРИСТАЛЛЫ ПО ВСЕЙ ПЕЩЕРЕ СОБИРАТЬ БУДЕШЬ!

Она бросилась вперёд с утроенной яростью. Схватив одну из конечностей геоида — ту самую, что ранила её, — Кристина напряглась, мышцы вздулись, и она оторвала её с мерзким, хрустом ломающихся кристаллов. Тварь взвыла, и этот вой был полон боли и ярости. Не останавливаясь, демоница схватила вторую конечность, упёрлась ногой в туловище и вырвала и её, отшвырнув в сторону, будто ненужную ветку.

Неферит злая на регенерацию и атаку малых геоидов, увидела, как Кристину ранили. И что-то в ней надломилось. Какая-то древняя, первобытная ярость, которая всегда дремала глубоко внутри, запертая за стенами самоконтроля и надменности, вырвалась наружу. Неферит замерла. Её волосы, начали светиться изнутри, и фиолетовое сияние, исходившее от неё, стало таким ярким, что осветило всю залу, затмив свет кристаллов. Мутанты, сражавшиеся с Сианой и Муо, замерли на мгновение, ослеплённые этим светом. Даже средний геоид, который только что обменивался ударами с Виком и Кристиной, повернул свою уродливую голову в её сторону, и его шипастая улыбка чуть дрогнула.

Эфир вокруг Неферит превратился в бурю. Фиолетовые вихри закружились вокруг неё с такой силой, что подняли в воздух осколки кристаллов, куски породы, останки мутантов. Она сама, казалось, стала центром этого урагана — неподвижная, но окружённая смерчем чистой, концентрированной силы. Её хвост хлестал воздух, оставляя за собой фиолетовые разряды, которые били в стены и потолок. Глаза сияли так, что на них было больно смотреть. И её лицо — лицо, которое всегда выражало лишь презрение и скуку, — сейчас исказилось в гримасе яростного, почти безумного восторга. Восторга от того, что наконец-то можно выпустить всё. Всю силу. Всю ярость. Всю ту тьму, что она так долго держала внутри.

— ВЫ ХОТИТЕ ИГРАТЬ?! — её голос, усиленный эфиром, прокатился по пещере, как раскат грома. — ВЫ, ЖАЛКИЕ ОСКОЛКИ, ДУМАЕТЕ, ЧТО МОЖЕТЕ ВОССТАНАВЛИВАТЬСЯ?! ЧТО МОЖЕТЕ ПРОТИВОСТОЯТЬ МНЕ?! МОЖЕТЕ РАНИТЬ МОЮ КРИСТИНУ?! Я — НЕФЕРИТ!!! Я — ТА, КТО ЗАСТАВЛЯЛА ПАДАТЬ ВРАГОВ НА КОЛЕНИ! Я — ТА, КОГО БОЯЛИСЬ ЦЕЛЫЕ АРМИИ! И ВЫ, ТРИ КУСКА ГОВНА, ПОСМЕЛИ ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ ОТСТУПИТЬ?! НИКОГДА!!! СЛЫШИТЕ?! НИ-КО-ГДА!!!

Эфирные поля взорвались. Во все стороны от неё разлетелись сотни тончайших нитей, каждая из которых была острее любого лезвия, тоньше любого волоса и прочнее любой стали. Они опутали змееподобного геоида, сжали — и разрезали на тысячи мелких кусков, которые посыпались на пол, словно осколки разбитого стекла. Нити были так тонки, что их почти невозможно было увидеть, но их было так много, что воздух вокруг геоида на мгновение стал фиолетовым. Паукообразный попытался прыгнуть, но нити настигли его в воздухе, спеленали в кокон, и разорвали на части, не дав даже коснуться земли. Его конечности, голова, туловище — всё разлетелось в разные стороны, каждая часть, упав на пол, была тут же изрезана на ещё более мелкие фрагменты в кристаллический фарш. Молотоподобный, последний, попытался прорваться к ней, размахивая своими новыми руками-молотами, и его рёв был полон слепой, нерассуждающей ярости. Но Неферит просто сжала кулак — и эфирное поле, окружавшее геоида, превратилось в гигантские тиски, которые сомкнулись со всех сторон одновременно. Раздался оглушительный хруст ломающихся кристаллов, и тварь, раздавленная в лепёшку, рухнула на пол, рассыпавшись на мелкие фрагменты, которые уже не могли регенерировать.

Ни один из них не восстановился.

— Вот так, — произнесла Неферит, тяжело дыша, но с прежней надменной ухмылкой. — Вот так это делается. Никакой регенерации. Никаких вторых шансов. Только пыль. Только смерть. И я — её посланник.

Она помолчала, оглядывая результаты своей работы, и добавила, чуть тише, почти про себя:

— И не смейте ранить моих людей!

Кристина, которая как раз отрывала очередную конечность среднему геоиду, услышала это и расхохоталась.

— Неф! Ты была великолепна! Я почти прослезилась!

— Не отвлекайся, — ответила Неферит, и её голос снова стал холодным и надменным. — У тебя ещё есть работа. И, судя по всему, немало.

— Давай, командир! ГОЛОВА! — крикнула Крис, и в её голосе звенел чистый, незамутнённый азарт.

Вик, который только что принял на себя град ударов, отвлекая Геоида, не нуждался в повторном приглашении. Он подпрыгнул высоко вверх, под самый свод пещеры, и на мгновение завис в воздухе. Затем, перевернувшись, он обрушился на него сверху. Его кулак, усиленный всей его чудовищной мощью, ударил в центр кристаллической головы — в самый центр этой мерзкой, шипастой улыбки. Раздался оглушительный треск, похожий на взрыв. Голова геоида взорвалась на тысячи осколков, которые веером разлетелись по всей зале, зазвенев по стенам и полу. Улыбка исчезла. Остался лишь обрубок, из которого ещё сочился какой-то светящийся пар.

— Вот и всё, — произнёс Вик, приземляясь на ноги. — Улыбка стёрта. Навсегда.

Но тварь всё ещё шевелилась. Её тело, лишённое головы, продолжало дёргаться, и конечности беспорядочно молотили воздух. Тогда Вик и Кристина, встретившись взглядами всего на долю секунды, без слов поняли друг друга. Каждый схватил геоида за одну из оставшихся конечностей и потянул в свою сторону. Чудовищная сила двух самых сильных существ в этой пещере разрывала тело твари на части. Кристаллы трещали, ломались, конечности вырывались из суставов с отвратительным звуком. Тело геоида, ещё мгновение назад бывшее единым целым, теперь разваливалось на куски.

Последний штрих нанесла Неферит. Она стояла неподалёку, всё ещё окружённая клубящимся фиолетовым сиянием, и её глаза, горевшие потусторонним огнём, смотрели на останки Геоида с выражением холодного, почти философского презрения. Эфирное поле, тонкое и острое, как лезвие хирурга, прошло сквозь останки, и те начали рассыпаться. Кристаллы теряли своё мерзкое свечение и превращались в серую, безжизненную пыль, которая медленно оседала на пол, смешиваясь с кровью мутантов и осколками породы.

— Нечего и собирать, — произнесла Неферит, а её голос прозвучал почти разочарованно. — Даже сувенира не осталось. А я так надеялась на что-нибудь красивое. Для коллекции. Что-нибудь, что можно поставить на камин и сказать: "А вот это я вырвала из груди Геоида, который посмел мне улыбнуться". Но нет. Только пыль. Никакой эстетики.

— Бедная ты, бедная, — фыркнула Кристина, вытирая кровь с плеча. — Никакого сувенира. Как ты вообще живёшь с таким разочарованием?

— С трудом, — ответила Неферит. — Но я справляюсь. Каким-то образом.

В зале воцарилась тишина. Битва была окончена. Кристина оглядела поле боя, вытерла кровь со своего плеча и широко, победно улыбнулась.

— Ну что, кто-нибудь ещё хочет нас задержать?! Нет?! То-то же!

Она помолчала, оглядывая залу, и её улыбка стала чуть мягче.

Глава 80. Пеплом к звездам

Битва в пещере завершилась. Последние отголоски грохота ещё гуляли под сводами, отражаясь от кристаллических стен и возвращаясь призрачным, затихающим эхом. Оружие замолкло. Средний геоид рассыпался серой, безжизненной пылью, которая медленно оседала на пол, смешиваясь с кровью и осколками. Малые были разрезаны на тысячи фрагментов, настолько мелких, что их уже невозможно было собрать в единое целое. Мутанты лежали неподвижно, и их кровь, тёмная и густая, смешивалась с кристаллической крошкой, создавая на полу залы жуткие узоры, похожие на посмертные маски. В воздухе стоял тяжёлый, удушливый запах: озон от плазменных разрядов, горелая плоть, раздробленный камень и ещё что-то едкое, химическое, что сочилось из разорванных трубок гигантского гриба. Гриб всё ещё пульсировал в центре залы, но теперь агонизировал.

Вик оглядел поле боя. Его белая рубашка, и без того превратившаяся в лохмотья во время битвы за Асти, теперь была покрыта слоем серой пыли и тёмной крови. Кристина стояла рядом, потирая раненое плечо, но на её лице играла довольная, хоть и усталая ухмылка. Неферит медленно опускала руки, и последние эфирные всполохи, похожие на затухающие молнии, гасли вокруг её пальцев, втягиваясь обратно в тело. Сиана, убрав катану в ножны, оглядывала зал с выражением глубокой, непроходящей усталости. Той самой, что приходит не от битвы, а от осознания увиденного. Муо уже опустила плазма-винтовку и теперь держала в руках планшет, быстро сканируя окружающее пространство. Её пальцы, всё ещё дрожавшие от напряжения, порхали над сенсорной панелью.

— Здесь есть ещё проходы, — негромко произнесла Муо, вглядываясь в планшет. Её голос звучал глухо, но в нём слышалась та особая, профессиональная сосредоточенность, которая всегда появлялась у неё после боя. — Система туннелей. Я вижу их на сканере. Они уходят на запад, под континент. Если я правильно сопоставляю координаты с картами, которые мы составляли в Асти, они тянутся прямо к городу. Скорее всего, именно через эти туннели мутанты вышли на поверхность и двинулись к стенам. Те, кто напал на нас, шли отсюда.

Вик подошёл к ней и взглянул на экран. Красные линии туннелей, пульсирующие на голографической карте, тянулись на десятки километров, разветвляясь, как корневая система чудовищного растения. Он смотрел на них несколько секунд, затем кивнул. Коротко. Весомо.

— Нужно уничтожить этот комплекс. Полностью. Включая все туннели. Иначе всё повторится. Мы убьём одну грибницу, а через месяц появится другая. У нас есть плазменная взрывчатка. Ставим здесь, в зале, под грибом. Это будет центральный заряд. И закладываем ещё несколько в ключевых точках туннелей, чтобы обрушить своды и перекрыть все выходы на поверхность. Муо, покажешь, где лучше всего разместить заряды для максимального обрушения. Кристина, ты со мной. Будешь таскать взрывчатку и держать периметр, если что-то уцелело. Сиана и Неферит, займитесь детьми. Выводите их. Тех, кто может идти, ведите. Тех, кто не может, несите. Мы уходим отсюда.

— Принято, — коротко ответила Муо и, не теряя ни секунды, направилась к одному из боковых туннелей, сверяясь с планшетом. Вик и Кристина, нагруженные плазменными зарядами, последовали за ней. Втроём они скрылись в темноте прохода, и их шаги ещё долго отдавались эхом от каменных стен.

Сиана и Неферит остались в зале. Тишина, наступившая после ухода остальных, была почти оглушительной. После грохота битвы она давила на уши, и в этой тишине каждый звук казался громким. Ламия медленно, будто во сне, подползла к клеткам. Дети, те, кто ещё были в сознании, смотрели на неё расширенными от ужаса глазами. Они были грязные, истощённые, в рваной, провонявшей сыростью одежде. Они не плакали. Сил на слёзы уже не осталось. Кто-то из них провёл в этих клетках недели. Кто-то больше. Они просто смотрели на странную женщину со змеиным хвостом, которая только что убивала чудовищ, и ждали, что будет дальше. Ждали, убьёт ли она их тоже. Или, может быть, всё-таки спасёт.

Сиана опустилась на хвост, чтобы быть с ними на одном уровне. Её глаза, обычно спокойные и мягкие, сейчас были полны слёз, которые она не пыталась скрыть.

— Мы вытащим вас отсюда, — тихо произнесла она. — Обещаю. Вы больше никогда не будете здесь. Вы больше никогда не увидите этих стен. Мы отвезём вас домой.

Девочка в ближайшей клетке, с растрёпанными волосами и огромными глазами, посмотрела на неё и вдруг спросила тонким, дрожащим голосом

— А мама? Вы найдёте маму?

Сиана замерла. Её горло сжалось, и она не смогла ответить сразу. Она не знала, жива ли мать этой девочки. Она не знала, найдут ли они её. Она не знала ничего. Но она посмотрела в эти глаза, полные надежды, и поняла, что не может сказать правду. Не сейчас. Не так.

— Мы попробуем, — сказала она, и её голос дрогнул. — Мы обязательно попробуем. А пока ты будешь с нами. Мы позаботимся о тебе. Обещаю. Слышишь? Обещаю.

Девочка медленно кивнула и прижалась лбом к прутьям клетки. Её маленькие пальцы вцепились в ржавый металл, и она закрыла глаза. Сиана протянула руку и коснулась её волос через прутья. Она ничего не могла сделать. Ничего. Пока. Но она могла быть здесь. Могла дать этой девочке хоть каплю тепла в этом ледяном аду.

Неферит стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и её лицо было непроницаемым. Она смотрела на детей, но мысли её были заняты другим. Это место нужно уничтожить. Полностью. Без остатка. Взрывчатка, которую устанавливал Вик в туннелях, должна сжечь всё: споры, кристаллы, останки тех, кого уже не спасти. Но что делать с теми, кто пока что выглядит как люди? С теми, кто уже покрылся пятнами, но ещё дышит? С теми, чей мозг уже повреждён паразитом, но сердце ещё бьётся? Она знала ответ. Знала с того самого момента, как увидела ряды тел на полу. Но произнести его вслух — это совсем другое.

Через десять минут Вик, Муо и Кристина вернулись. Заряды были установлены. Десять мощных плазменных мин, активированных и готовых к подрыву. Взрывчатка была размещена в стратегических точках туннелей: там, где своды были наиболее уязвимы, там, где обрушение перекроет все выходы на поверхность на километры вперёд. Подрыв должен был произойти дистанционно, после того как все выйдут. После того, как они сделают то, что должны.

Команда собралась у клеток. И тут Кристина, которая всё это время молчала и хмурилась, задала вопрос. Тот самый, который вертелся в голове у каждого.

— Что будем делать с животными? — её голос прозвучал непривычно тихо. — И с детьми, которые... — она запнулась, подбирая слова, и её огромные руки, только что крушившие геоида, беспомощно повисли. — Которые уже не с нами? Ну, те, что лежат. И те, что с пятнами. Все заражены. Я видела, как Су говорила. Помните, когда Тобина оперировали? Если из них не вытащить паразита, они умрут. Превратятся в мутантов. Мы не можем просто бросить их здесь. Мы не можем...

Она замолчала. Её голос сорвался. Кристина, которая могла разорвать врага голыми руками и смеяться при этом, сейчас стояла, опустив голову, и её плечи дрожали.

— Мы не можем спасти всех, — холодно, почти безжалостно произнесла Неферит. Её голос прозвучал как удар хлыста, и все вздрогнули. — Это не вопрос желания. Это вопрос возможностей. У нас нет столько медицинских модулей. Даже если бы они были, мы не успеем прооперировать всех. Каждый такой паразит требует часов работы ювелирной точности. Те, что уже покрылись пятнами и не реагируют, они уже потеряны. Их тела почти завершили трансформацию. Паразит укоренился слишком глубоко. В нервную систему. В мозг. Если мы заберём их, они умрут по дороге в страшных мучениях. Или, что хуже, превратятся в тварей. И тогда погибнут и те, кого мы могли бы спасти. Это не жестокость. Это факт. Это математика войны.

— Ты говоришь, что мы должны их бросить?! — в голосе Сианы закричала боль. Настоящая, рвущаяся наружу. — Просто оставить их здесь, вместе с этим ужасом?! С этим грибом, с этими кристаллами, с трупами?! Дети же... Они же ещё дышат! Я видела, у одного пальцы шевелятся! Может быть, ещё не поздно! Может быть...

— Я говорю, что мы должны спасти тех, кого можем, — перебила её Неферит, и впервые за всё время в её голосе не было ни насмешки, ни сарказма, ни высокомерия. Только спокойная, холодная логика. И странная, почти неуловимая горечь. — Те, кто ещё в сознании. Те, кто отвечает на вопросы. Те, кто может идти или хотя бы держаться за нас. Те, чей мозг ещё не тронут. Их мы заберём. А остальные... остальные останутся здесь. Вместе с этой лабораторией. Я не приму другое решение, потому что другого решения нет. Я бы хотела, чтобы оно было. Но его нет.

Кристина опустила голову. Её плечи, способные выдержать тонну, дрогнули. Муо молчала, сжимая планшет, и по её щекам текли слёзы. Беззвучно. Одна за другой. Она уже просчитала варианты. Она уже знала ответ. Сиана, не в силах вымолвить ни слова, посмотрела на Вика. В её глазах стояла немая мольба. Скажи, что это не так. Скажи, что есть другой выход. Скажи, что мы можем спасти их всех.

Вик долго молчал, глядя на детей, которые прижимались друг к другу в клетках. Затем заговорил. Его голос был похож на скрежет камня.

— Слушайте меня внимательно. Всех, кто ещё в нормальном состоянии, забираем с собой. На «Фениксе» есть десять стазисных медицинских модулей. Криогенные камеры, способные погрузить тело в состояние глубокой заморозки вместе с паразитом. Остановить все процессы. Полностью. Паразит не сможет расти, если тело заморожено. Потом, когда у нас будет время и ресурсы, когда мы вернёмся на корабль, мы сможем оперировать их по одному. Без спешки. Без риска. Су справится. Она уже делала это с Тобином. Но детей больше тридцати, — он обвёл взглядом зал, и его челюсти сжались. — В нормальном состоянии только двенадцать. Двенадцать из тридцати. Остальные уже покрылись пятнами. Они лежат неподвижно. Они не реагируют на голос, не реагируют на свет, не реагируют на прикосновения. Их мозг повреждён паразитом. Даже если бы мы вытащили их, они остались бы пустыми оболочками. Мы ничего не можем для них сделать. Животные тоже. Их не спасти. Они останутся здесь.

— Нет! — голос Сианы сорвался, и это был крик не гнева, а чистой, незамутнённой боли. — Ты не можешь так сказать! Ты не можешь просто... просто решить, что они не спасутся! Ты же Вик! Ты всегда находишь способ! Ты спас меня! Вытащил с арены! Ты спас Винни! Ты спас Неферит! Почему ты не можешь спасти их?! Почему?!

— Потому что я не бог, Сиана. — Голос Вика прозвучал глухо, и в нём была такая усталость, какой она никогда раньше не слышала. — Я бессмертен. Я силён. Я могу разорвать армию голыми руками и выжить после падения с орбиты. Но я не могу воскрешать мёртвых. Их мозг уже мёртв. Мы можем спасти только тех, кто ещё здесь. Кто ещё с нами. Двенадцать детей. У нас есть двенадцать шансов. И мы используем их все. Мы не потеряем ни одного из этих двенадцати. Я обещаю. Это всё, что мы можем.

Сиана опустилась на хвост. По её щекам текли слёзы, и она не пыталась их скрыть. Кристина молча подошла и положила тяжёлую, горячую руку на её плечо. Муо, с глазами полными слёз, прижалась к Сиане с другой стороны, и её маленькая ладонь легла на чешуйчатый хвост. Неферит стояла в стороне, но её лицо, обычно надменное и непроницаемое, сейчас было бледным. Только кончик красного хвоста едва заметно дрожал, выбивая по полу дробь, полную невысказанной боли. Она тоже чувствовала. Но не позволяла себе показать.

Диана через квантовую связь передала сообщение на базу в Асти. Краткое, сжатое, с координатами. Су, получившая сигнал на тактический стол, немедленно дала указание Риванне покинуть Фергюс, найти глайдер по координатам и встречать команду у выхода. Война здесь была окончена. Пора было возвращаться домой.

А здесь, в пещере, началась эвакуация. Детей, которые ещё могли идти, выводили из клеток. Самых слабых несли на руках. Сиана бережно подняла двух малышей, мальчика и девочку, брата и сестру, судя по одинаковым рыжим волосам, и уложила их на свой длинный хвост, закрепив ремнями. Кристина взяла на руки сразу троих, прижимая к груди, как пушинки, и что-то тихо им говорила. Неразборчиво, но успокаивающе. Муо вела за руку девочку лет семи, которая молча смотрела вперёд и не говорила ни слова. Неферит и Вик замыкали процессию с остальными.

Перед тем как войти в туннель, Сиана обернулась. Она посмотрела на клетки, где ещё оставались животные. Козы, овцы, телята. Они смотрели на неё большими, испуганными, непонимающими глазами. Она посмотрела на тела детей, которые уже не реагировали ни на что. Они лежали неподвижно, некоторые ещё дышали, но это дыхание было последним. Рваным, поверхностным, агонизирующим. Через несколько минут здесь всё будет кончено. Плазменный огонь сожжёт этот ад дотла, и никаких следов не останется. Ни гриба, ни кристаллов, ни клеток, ни тел. Только пепел. И память.

Сиана смотрела на них и чувствовала, как что-то внутри неё разрывается. Что-то, что она не могла починить. Что-то, что останется с ней навсегда. Она была на арене. Она была в клетке. Она ждала спасения. И её спасли. А этих детей не спасли. Не успели. И она знала, что эта вина будет с ней до конца. До самого конца.

— Простите, — прошептала она, и её голос дрогнул, сорвался. — Простите нас. Мы не смогли спасти вас... Мы не смогли... Мы должны были прийти раньше. Мы должны были найти вас раньше. Простите...

Кристина, шедшая впереди, остановилась и обернулась. Её лицо было мокрым от слёз, но она не стыдилась их. Демоница, которая могла разорвать врага голыми руками и смеяться при этом, плакала, глядя на тех, кого не удалось спасти.

— Мы запомним вас, — тихо произнесла она, и её голос, обычно громогласный, сейчас был тише шёпота. — Каждого. Мы запомним. Мы расскажем о вас. И это больше никогда не повторится. Я клянусь своей кровью. Я Кристина. Я клянусь.

Муо, сжимая руку девочки, молча кивнула, и слёзы капали на её белый шарф, оставляя на нём тёмные пятна. Она не могла говорить. Но ей и не нужно было. Неферит не сказала ни слова. Она просто развернулась и первой вошла в туннель. Но перед этим, на одно короткое мгновение, она задержала взгляд на детях, которые оставались в зале. И в её фиолетовых глазах, обычно холодных и надменных, мелькнуло что-то, чего никто из команды никогда раньше не видел. Что-то, очень похожее на скорбь.

Команда двинулась по туннелям на запад, прочь от подземной лаборатории. Путь был долгим и трудным. Коридоры, пробитые в скальной породе, были узкими и извилистыми. Местами приходилось пригибаться, местами перешагивать через глубокие трещины в полу. Кристаллы на стенах постепенно редели, уступая место обычному, не тронутому заразой камню. Их мерзкий синий свет тускнел, а потом и вовсе исчез. Воздух становился свежее, прохладнее, чище. Дышать становилось легче.

Через час они вышли на поверхность. Над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо. Такое же, как всегда. Равнодушное и прекрасное. Но сейчас оно казалось особенно близким, особенно тёплым, будто сами звёзды тянулись к ним, чтобы утешить. Дети, которых вынесли из пещеры, жались к своим спасителям и смотрели на звёзды так, будто видели их впервые. Может быть, так оно и было. Может быть, для них этот свет был первым светом за долгие недели. Может быть, для них это было началом. Началом чего-то нового. Чего-то, что не было клеткой.

Вик отошёл на сотню метров, и активировал детонатор. Секунда. Две. Три. А затем земля под ногами вздрогнула. Из глубины донёсся глухой гул. Низкий, мощный, сотрясающий всё вокруг. Там, внизу, плазменные заряды сделали своё дело, и кристаллическая грибница, все её туннели, все клетки, все останки, всё превратилось в пепел. Сгорело в пламени, способном плавить сталь. Столб дыма и пыли вырвался из входа в пещеру где-то далеко позади, но здесь, наверху, было тихо. Только ветер шумел в кронах деревьев. Только звёзды смотрели с небес. Только дети, прижавшись к своим спасителям.

Обратного пути не было. Теперь оставалось только вернуться в Асти. Туда, где их ждали. Где ждали Су, Винни, Клелия и все те, кто выстоял в битве за город. Где уже был «Феникс», готовый принять раненых детей в свои стазисные модули. Впереди был долгий путь. Но теперь у них были эти двенадцать жизней. Двенадцать причин идти вперёд.

И где-то глубоко внутри, под слоем боли и усталости, каждый из них знал: они сделали всё, что могли. Этого было недостаточно, чтобы спасти всех. Но этого было достаточно, чтобы спасти хоть кого-то. И, может быть, в этом и был смысл.

Кристина, шедшая впереди с тремя детьми на руках, вдруг остановилась и посмотрела на небо. Её лицо было мокрым, но она улыбалась. Слабо. Едва заметно. Но улыбалась.

— Эй, малыши, — тихо сказала она, обращаясь к детям. — Видите звёзды? Красивые, да? Это дом. Наш дом. И теперь ваш. Я знаю, вы не понимаете. Пока. Но однажды поймёте. Однажды вы посмотрите на небо и вспомните этот момент. И поймёте, что всё было не зря. Всё. Каждая секунда. Каждая боль. Каждая слеза. Всё было не зря. Потому что вы живы. Потому что вы здесь. Потому что вы свободны. И это самое главное. Самое-самое главное.

Один из мальчиков, что был у неё на руках, поднял голову и посмотрел на неё.

— А мы теперь будем жить? — спросил он тихо. — По-настоящему жить? Не в клетке?

Кристина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она сглотнула и кивнула.

— Будете, — ответила она, и её голос дрогнул. — Будете жить. По-настоящему. Я обещаю. И я никогда не нарушаю обещаний. Никогда. Слышишь? Никогда.

КОНЕЦ 2 ТОМА.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге