Хроники Мышбурга

Глава 1. Крылья и когти

I

В усталом Мышбурге на рассвете все еще кипит жизнь. Туда-сюда по улочкам снуют небольшие тележки, наспех собранные из старых деревянных коробок, да пуговиц. В качестве скакунов в них запряжены крупные мускулистые сверчки, а поводьями ловко управляют почтальоны, торговцы, гонцы и скромные фермеры, с трудом способные прокормить свои семьи. Пока городские свечники тушили остатки ночных огней в закоулках, сквозь небольшое отверстие под полом одной из людских кладовых уже пробились первые лучи утреннего солнца. Они спешили коснуться верхушек крыш Мышбургского королевского замка, а следом за ним и старинного храма, похожего со стороны на груду бочек и кадушек, украшенных сверху сверкающими осколками бутылок.

Именно в храм и спешила, пожалуй, одна из самых старых повозок в городе, принадлежащая маленькой мышиной семье, много поколений обитающей на самой окраине города. Пока все жители готовились к дневному отдыху после ночной ярмарки, трескучие колеса громыхали по узким улочкам. Измученный сверчок с трудом тащил гремящую, почти развалившуюся коробку, едва держащую равновесие на трёх деревянных пуговицах, в то время как взволнованный фермер уже отчаялся подгонять несчастное насекомое, и смиренно ждал, пока оно доставит его к подножию сверкающего храма, гордо стоящего в самом центре, посреди огромной рыночной площади. Как только повозка остановилась, ее хозяин поспешил спрыгнуть со скрипящего сидения и напоить уставшего сверчка.

– Доброе утро, Кант! – махнул шляпой садовник с длинными подвижными усами и черными глазками-бусинками, - Твой скакун видно совсем стар.

– Да уж... – растерянно пробормотал в ответ исхудавший фермер, не сильно отличающийся от своего сверчка по состоянию здоровья и внешнему виду, - Отец Варгус еще не выходил на утреннюю службу?

– Появится с минуты на минуту. Послушай, тебе и самому не помешал бы отдых.

Садовник ловко поправил шляпу и со звонким хрустом отрезал тонкий стебель крошечного розового кустарника, обильно украшающего территорию храма. Его собеседник явно не был настроен на разговор.

– У меня срочное дело к нему, Николас. Прошу прощения!

С этими словами, не успев даже перевести дыхание, Кант бросился к храму. Едва мелькнул в проеме дверей серый облезлый хвост. Садовник проводил взглядом старого знакомого, озадаченно почесал затылок и поспешил снова поправить шляпу, постоянно норовящую соскользнуть с круглых ушей. Только спустя несколько минут он вдруг осознал, что рубашка фермера была в бурых пятнах, напоминающих спекшуюся кровь. «Ну, дела...» - подумал было Николас, но списал все на утреннюю суматоху и пришел к выводу, что рубашка скорее всего в свекольном соке, ведь как раз разгар осени – самый сезон. Недолго думая, садовник привязал к ограде сверчка, едва стоящего на дрожащих лапках, слегка потрепал его за усы и вернулся к своим обязанностям, которые ни коим образом не касались ничего, кроме миниатюрных розовых кустиков, цветущих в Мышбурге почти круглый год.

Храм встретил гостя тусклым светом свечных огарков, которые еще не успели сменить. Царящий в помещении полумрак резко контрастировал с занимающимся рассветом снаружи. Однако, как только солнце достигнет бутылочных осколков, составляющих основную часть крыши здания, оно зальется разноцветными мерцающими лучами. Именно к ним спешили местные прихожане каждое утро, и под ними ежедневно проповедовал истину своим крошечным пушистым братьям Отец Варгус Дальтон.

Не дождавшись, пока за спиной закроются величественные ворота, фермер подбежал к импровизированной трибуне, с которой обычно вещал святой отец и бросился ему в ноги.

– Кант Дьюфор! – удивленно воскликнул Отец Варгус, - Что стряслось!?

Он сразу узнал старого друга и попытался поднять его с колен.

– Варгус, я... – гость наконец дал волю эмоциям, и по давно обломанным мышиным усам покатились крупные капли слез, – я кажется потерял их!

По огромному залу эхом прокатились глухие рыдания.

– Кого потерял? Кант, это кровь на твоей одежде!?

– Адею, крошку Кальвию, всю свою семью. Прошу, помоги мне разыскать их!

– Но Кант, я всего лишь священник, – пожал плечами Отец Варгус, – как я могу помочь тебе?

Он медленно подвел гостя к лавке, тот казался совсем обессиленным.

– Послушай, я ведь знаю, какой путь ты прошел, прежде чем возглавить храм. Подними старые связи, помоги мне найти их, пока есть еще время!

Варгус нервно огляделся и поспешил отвести фермера в одну из крошечных боковых комнат, подальше от чужих глаз и ушей.

– Этой истории не нужно звучать в стенах храма, Кант.

– Я готов разнести ее по всему свету, если потребуется. Варгус, мне действительно нужна помощь.

На секунду Святой отец уловил стальной холод в глазах старого друга. Во всяком случае, этот взгляд был давно ему знаком, но он не сталкивался с ним с тех самых пор, как будучи еще совсем юными, Кант Дьюфор и Варгус Дальтон угодили в логово хищных крыс во время одной из воровских вылазок. Кант всегда был быстрее и сильнее. Он из последних сил тащил на себе израненного товарища. Благо, что они достаточно времени провели в подземельях, и видели в темноте не хуже их кровожадных обитателей. Красноглазые, озлобленные, невероятно крупные крысы мчались за ними вот уже несколько миль по подземным городским тоннелям. Варгус умолял Канта бросить его, но тот не послушал. Разве что дал клятву, что это будет его последняя кража. Вернувшись в Мышбург с добычей, а именно – гранатовой брошью, хранимой крысами в зловонных нечистотах людской канализации, они получили заслуженную награду от будущего короля. Добрая часть денег ушла на лечение Варгуса, сильно пострадавшего от острых когтей и зубов. Именно в то время Кант подарил ему крошечный экземпляр Нового завета, неполный и частично сгрызенный кем-то из нерадивых горожан, чем изменил жизнь юного Варгуса навсегда. На оставшиеся деньги ему удалось отстроить храм, а своему спасителю – ферму, о которой тот мечтал с детства. На этом история двух наемных грабителей окончилась, и сейчас об этих событиях напоминало лишь изодранное ухо, которое Святой отец старался прятать под головными уборами.

– Я благодарен тебе, и обязан всем, что сейчас имею, – вдумчиво проговорил Варгус, – но я не могу оставить храм. Дай мне время, я что-нибудь придумаю.

– Пожалуйста, - дрожащим голосом проговорил фермер, - поторопись.

– Отправляйся домой, Кант, и постарайся вспомнить все до мельчайших подробностей. Сегодня у тебя будут гости, – Святой отец открыл дверь и жестом пригласил гостя в коридор к выходу.

– Спасибо, друг мой.

Фермер вытер влажные серые щеки и поспешил покинуть стены храма. Он был так сильно охвачен своим горем, что не обратил внимание на игривые разноцветные солнечные зайчики, танцующие на каменном полу за его спиной. Они будто пытались подбодрить его. У входа уже ждал чуть отдохнувший старый сверчок, запряженный в трехколесную телегу. Кант, не торопясь, двинулся в обратную дорогу. Ему было страшно возвращаться в дом, где еще сегодня утром хлопотала по кухне любимая Адея, а в колыбели тихо ворковала его крошечная дочь Кальвия, только-только покрывшаяся мягким серым пушком.

Хижина встретила своего хозяина одиноким полумраком, тишиной и какой-то необъяснимой тяжестью, сгущавшей воздух так сильно, что становилось трудно дышать. На кухне все еще тянулась к трубе тонкая струйка дыма в печи, Кант едва успел затушить огонь перед тем, как отправиться в путь. За свою не столь долгую мышиную жизнь он никогда еще не был так напуган. С тяжелым сердцем фермер опустился на лавку, отодвинул пустую миску и, схватившись за голову, принялся вспоминать роковое утро для семьи Дьюфор.

II

До рассвета было еще далеко, но Кант и Адея были уже на ногах и во всю готовили мешки к ярмарке. Их зерно всегда пользовалось спросом, оно было самым крупным во всем Мышбурге, а отлично воспитанные сторожевые многоножки защищали поля Дьюфоров от вредителей.

Роса ещё поблескивала на желтоватых лепестках, старательно высеянных в большом ящике с землей, оставленным где-то в подвале людьми. Не менее сотни мышиных плеч в свое время перетащили его под дерево в человеческом парке, где сквозь крупную нору среди могучих корней пробивался солнечный свет.

Фермы всегда находились довольно далеко от Мышбурга, благополучно расположившегося в одном из подвалов кладовой городской закусочной в самом центре Тирадэна - огромной столицы государства Дорвэйл. Мышиная столица чувствовала себя вполне комфортно без наступления сильных холодов, снега, а также в близости от всевозможных запасов в виде объедков и крошек. Горожанам вполне хватало дневного света, проникающего с поверхности сквозь большие окна и проломанное копытом осла отверстие в трухлявом полу. Однако, цивилизованное мышиное общество вот уже несколько поколений обеспечивало себя производством и торговлей, а полям необходимы дожди, снег, туманы и постоянный доступ к солнцу, поэтому жизнь фермеров была нелегкой. Мало того, что им приходилось мириться с непредсказуемой погодой, так еще и до города порой приходилось добираться часами, что достаточно долго, учитывая короткий мышиный век.

После того, как ящик был доставлен, семья Дьюфор потратила несколько недель на то, чтобы наполнить его черноземом и засеять зерном. Урожай не заставил себя ждать, что не могло не радовать Адею, которая с самого начала сомневалась в решении мужа о покупке фермы, но теперь они были весьма обеспеченной семьёй, с самым большим и урожайным полем в округе.

Как и всегда, в это утро Миссис Дьюфор металась между мужем и колыбелью Кальвии, последним мышонком из выводка. Остальные умерли, не успев прожить и дня. Врачи предположили, что причина в излишней физической нагрузке во время беременности. Кто такие простые фермеры, чтобы спорить с учеными умами? Им оставалось лишь смириться и беречь изо всех сил последнее свое сокровище, сонно сомкнувшее глазки-бусинки среди заботливо взбитого пуха в колыбели, искусно выполненной из крупного грецкого ореха.

В миг, когда последний мешок был погружен в телегу, из дома вдруг раздался пронзительный визг, сопровождающийся скрежетом и грохотом. Следом за этим последовал голос Адеи, она звала мужа так громко, как позволяли крошечные легкие.

Когда он вбежал в дом, ни жены, ни дочери в комнате уже не было. Лишь колыхались на ветру занавески, выпачканные кровью, и неизвестно, принадлежала ли она им. Кант выскочил на задний двор, обошел дом, то и дело выкрикивая имена жены и дочери, но ответом ему была пугающая тишина, а вокруг дома не осталось ни единого следа похитителя. Фермер пробовал подняться на поверхность по корням дерева, среди которых стоял дом, но там также царила полная безмятежность, а на крики отчаявшегося Канта отзывался лишь шелест сверкающей от росы свежей травы. Стоило же ему спустить вниз, как рухнул хлипкий сучок, по которому можно было подняться в город. Теперь туда можно было попасть только на крыльях.

III

Из тревожных мыслей фермера выдернул настойчивый стук в дверь, Не дождавшись, пока Кант встанет из-за стола, она отворилась, и в комнату заглянула совсем юное лицо. Серое, с белым ромбом на лбу.

– Это дом семьи Дьюфор? – бодро проговорил незнакомец и поторопился скинуть холщовый капюшон.

– Да. Вы от Варгуса Дальтона?

– Я его сын, Раймонд. Отец сообщил, что вам нужна помощь.

Фермер обреченно вздохнул и сжал кулаки.

– Он должен был послать кого-то, кто действительно сможет спасти мою семью, а не мышонка вроде тебя! Проваливай, Раймонд.

Черные глаза на секунду совсем округлились.

– Уверяю вас, я хорошо обучен. Вряд ли отец смог бы найти следопыта лучше. Расскажите, что случилось с вашими родными?

– Это какая-то шутка? Подросток вроде тебя и до окраины не доберется.

– Прошу прощения,– - юноша на секунду опешил, но потом вдруг вытащил из-под рубашки орден с королевским гербом, – подростки вроде меня часто носят королевские ордена?

– Откуда мне знать, что ты не украл его?!

Кант был безутешен. Он выхватил орден из рук гостя. На обороте поблескивала крошечная надпись "Раймонду из дома Дальтонов за отвагу"

– Именной... – вдруг смягчился фермер, - и что же ты умеешь?

– Все, что умел мой отец и вы, когда-то. Итак, вам все еще нужна помощь?

- Твой отец был лучшим вором из всех, кого я когда-либо знал.

Раймонд осторожно ступил на порог и поклонился хозяину дома.

– Он не может оставить приход. К тому же, возраст взял своё, - юноша протянул руку, чтобы забрать свой орден, - так или иначе, вам решать.

– Проходи, - обреченно пробормотал фермер и жестом пригласил гостя в дом, - все случилось в соседней комнате рано утром. Можешь осмотреться, Раймонд.

– Можно просто Рай.

Судя по мебели и обилию всевозможной яркой мелочи, это была детская. Рай тщательно осмотрел колыбель, проследовал к окну. Сейчас занавески, все еще слегка влажные от крови, почти не двигались. Он не торопясь заглянул под подоконник, провел пальцами по каждой трещинке, после чего ловко, словно молодой кузнечик, перемахнул через окно на задний двор и принялся шарить рукой по траве. Когда Кант подошел к нему, обойдя при этом пол дома, Раймонд уже стоял во весь рост и прищурившись смотрел на голубое небо, освещающее небольшую ферму сквозь заброшенную заячью нору под деревом. Так он провел около минуты, после чего вдруг заметил рядом с собой хозяина дома и с улыбкой протянул ему крошечные серебряные серёжки.

– Они живы, мистер Кант.

Фермер трясущимися руками взял украшения из рук Раймонда. Когда-то он отдал за них последние деньги, только чтобы сделать Адее предложение. Она любила носить их на одном ухе вопреки обычаям. Кант поднял глаза на юношу. Тот подошел к ездовому сверчку, снова накинул капюшон и поправил на плече ремень походной сумки.

– Я сделаю все, что в моих силах, но сейчас мне нужно вернуться в город. Ждите меня к завтрашнему рассвету.

Глава 2. Рассвет и кристалл

I

Раймонд влетел в часовню отца, словно подхваченный ветром лист. Старый священник и глазом моргнуть не успел, как заметная часть ненужных, на первый взгляд, вещей его сына оказалась во вместительной походной сумке.

— Куда ты собираешься?

Варгус попытался поймать взглядом юношу, но то тут, то там мелькал лишь кончик хвоста с крошечной кисточкой на конце.

— Наверх, - сосредоточенно буркнул Рай, с силой затягивая ремень на плече.

— Как наверх!?

— Родные Канта Дьюфора похищены.

— Я отправил тебя в надежде, что ты передашь дело жандармам, - грызуну таки удалось схватить сына за подол плаща, - ты отличный следопыт, Раймонд, но наверху опасный мир. Неужели ты совсем не боишься людей? Хищников?

— Они страшат меня намного меньше, чем скучная жизнь под полом.

— Глупый юный мышонок, - покачал головой Варгус, - мои рассказы совсем ничему не научили тебя?

Глаза священника на секунду стали совсем влажными. Рай обернулся, взял отца за руку

— Они вдохновили меня. Я обязательно вернусь, отец.

— Сначала ушла Габриэль, теперь ты...

— Ты обязан Канту жизнью, и всем, что имеешь. Это прекрасный шанс тебе вернуть долг, а мне - отыскать маму.

Дальтон старший на секунду зажмурился и разжал крошечные пальцы, впившиеся в ткань темно-синего плаща.

— В записке она просила не искать ее, прошло слишком много времени.

— Я никогда не верил этой дурацкой бумажке. До встречи, отец, постарайся не тревожиться обо мне, - мышонок слегка улыбнулся и приобнял священника, - все будет хорошо.

Вырвавшись, наконец, из храмовых стен, Раймонд решил в первую очередь озаботиться транспортом. Едва ли ездовые сверчки выдержат натиск толп людей, сотни ног, подошв то и дело пересекающие Тираден. Имеющихся монет не хватило бы даже на самого старого ездового воробья. Недолго думая, юноша направился в ближайший кабак, где по обыкновению собирались все местные любители хмеля. Порой, среди безобидных крошечных грызунов всех пород и мастей можно было увидеть даже рептилий. Городские ящерицы частенько захаживали в город, ведь король Мэлон подписал соглашение, позволяющее опасным хищникам посещать мышиную столицу в обмен на защиту. В свое время это вызвало немало протестов, но мудрость и терпение правителя принесли плоды - вот уже четыре поколения Мышбург не знал нападений и разрухи, за исключением последних месяцев, слишком часто с окраин стали бесследно пропадать жители.

Кабак "Лысый хвост" встретил Раймонда Дальтона тусклым светом огарка свечи, табачным дымом и непрестанным гулом. Только близился закат, наступающий по обыкновению немного раньше, чем на поверхности, и пьянствующие грызуны еще не успели напиться до беспамятства. Само здание представляло из себя смятую коробку из-под овощей, буквально втиснутую между стенами жилых домов. Столы и стулья из швейных катушек и наперстков давно покрылись липким слоем пролитого пенного и пыли, из-за чего сложно было угадать в них первоначальные предметы.

— Приветствую, юный господин! Вам как обычно, или чего покрепче? - улыбнулся усатый толстый хомяк с темной полосой на загривке.

— Как обычно, - кивнул Дальтон младший, подумав про себя, что если бы этот диалог услышал его отец, реакция была бы незамедлительной.

Тме не менее, "как обычно" относилось к вкуснейшему лимонаду на ключевой воде, который здесь никто, кроме Раймонда, и не заказывал никогда.

— Уже определился с женитьбой?

Упитанный хомяк ловко забросил в деревянный стакан крошечную дольку лимона и мяту.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну как же, Рай! Весь город ждет, когда бравый сын священника присоединится к королевской гвардии, хотим на свадьбе погулять.

— Вот только ни одной состоятельной девушке не подойдет моя партия.

Мышонок отпил пару глотков освежающего напитка и с наслаждением прикрыл глазки-бусинки.

— Не болтай ерунды, - махнул рукой хомяк, - уж старый Сэм видит, как девчата смотрят на тебя.

Он подмигнул своему юному собеседнику и одним движением протер столешницу, искусно сделанную из тупого кинжала.

— Я ухожу из Мышбурга. Свадебные хлопоты мне сейчас ни к чему.

Кабатчик покачал головой. Он не раз слышал от Дальтона младшего разговоры о желании вырваться на поиски приключений и, разумеется, знал и об их семейной утрате - пропавшей несколько месяцев назад Габриэль Дальтон. Пожалуй, проще перечислить, чего не знал старый Сэм, чем вспомнить всю информацию, которой владел. Каких только историй не наслушаешься в питейном заведении! Он хотел было ответить мышонку, как вдруг мимо пронесся стакан и со звоном разбился вдребезги о стену.

— Хрусталь! - схватился за голову хомяк, сжал кулаки и поспешил выйти из своего места в зал, где явно назревала заварушка.

Раймонд обернулся. В последнюю секунду успел он увернуться от пролетевшей вслед за стаканом ложки. Среди поднявшегося шума отчетливее всего можно было услышать крики пьяного ящера с обрубком вместо хвоста, и яростно спорившего с ним тушканчика.

— А я тебе говорю, в Тирадене нет грызунов!

— Я тебе что, шутка!? - возмутился тушканчики запустил в ящера вяленый помидор. Мягкий сочный овощ растекся по изумрудной чешуе подобием томатного соуса.

Тот сжал кулаки, подался вперёд и схватил собеседника за крошечный платок, повязанный на шею в виде галстука.

— Ты-ы? — засмеялась рептилия, — Ты домашняя мышка, игрушка принцессы!

Он легко поднял грызуна над столом и приготовился проучить как следует таким же мягким, переспевшим баклажаном.

— Тем не менее я мышь! Мышь из Тирадена! — гордо заявил тушканчик, барахтаясь над столом, и зажмурился, приготовившись принять баклажановый снаряд с честью.

Не успел ящер как следует замахнуться, как хомяк схватил обоих за руки и потащил к выходу, сметая на пути стулья и шатающихся пьянчужек.

— Негодники! Чтобы я больше вас здесь не видел!

— Прости, Сэм! — взмолился тушканчик, — мы немного перебрали...

— Только попробуйте показать здесь свои наглые морды! Хрусталь нынче не достать в Мышбурге, паршивцы вы эдакие!

У самого входа Раймонд успел остановить разъяренного кабатчика. Провинившиеся выпивохи тем временем перевалились за порог и распластались под дверью Лысого Хвоста.

— Сэм, держи. Это тебе за разбитую посуду, — мышонок протянул хомяку несколько горошин крошечного медного бисера.

— Ты за них еще и заступаешься?! Гнать их в шею! - хомяк смачно сплюнул в сторону буйных посетителей, — думаешь, это первый раз?! Пора сдать их жандармам, и дело с концом.

— Не первый, но теперь уже с последний. Под мою ответственность.

— Господь с тобой, Рай. Если Варгус узнает, с какими проходимцами ты путаешься...

— Надеюсь, не узнает. Ты же позаботишься об этом? — последние три бусины мелькнули в крошечной ладошке.

Старый кабатчик тяжело вздохнул, похлопал мышонка по плечу и скрылся в проеме двери, не взяв ничего.

Сумерки уже давно опустились на полусонный Мышбург, всюду бесшумными тенями носились свечники, оставляя после себя след из искр и зажженного пламени в фонарях, чаще всего представляющих собой колбы от лекарств на вязальных спицах. Разноцветное стекло придавало пламени множество оттенков, от чего мышиная столица казалась совсем праздничной. Под полом заброшенной закусочной нет звездного неба, и мыши старательно стаскивали вниз любые огарки свеч, лучин и пропитанные маслом фитили. Именно фонари обеспечивали местным жителям ночи, кипящие жизнью, ведь днем почти все грызуны предпочитают отдыхать, и только ночами здесь начиналась настоящая суматоха. То тут, то там шуршали рабочие, открывались ночные лавочки, ремесленники выставляли на продажу изделия, сделанные накануне, и только ночью в кипящем жизнью Мышбурге можно было встретить множество загадочных личностей, о которых в дневное время лишь шептались. Разумеется, если знать особенные места.

Одним из таких мест был Тихий Закоулок, известный своей дурной славой среди посетителей Лысого Хвоста. Именно оттуда за всем произошедшим наблюдали едва заметные красные глаза, скрытые темнотой.

Ящер и тушканчик шатаясь поднялись на ноги и поспешили опереться друг о друга, чтобы хоть как-то устоять на ногах, хмель совсем расслабил их. Сначала их глаза зацепились за дверную ручку, оба хотели продолжить начатое в кабаке под звоны пивных кружек, но строгий взгляд юного мышонка слегка отрезвил их.

— Мне нужно на поверхность, — сразу начал Дальтон младший, — я услышал ваш разговор.

— И ч-што с-с того? — заикаясь на все шипящие и свистящие звуки пробубнил ящер, — Мы сами по себе!

— Да. Сами по себе, — пискнул тушканчик и чуть не упал на спину от икоты.

— Я могу вернуться и забрать деньги. Сэм тут же побежит к жандармам, будьте уверены.

Раймонд демонстративно потянулся к ручке двери.

— Стой! Не надо! — пискнул пьяный грызун.

— Помогите мне. Я не останусь в долгу.

Рептилия неуклюже уселась на камень и тяжело вздохнула. Ночная прохлада уже начала выветривать хмель из голов буйной парочки.

— Прошло наше время приключений, малыш. Тем более наверху, там сейчас опасно, как никогда, - ящер протянул собеседнику руку, — меня зовут Вахадж Аль-Бади.

— Раймонд Дальтон, — мышонок ответил на предложенное рукопожатие, — что происходит на поверхности?

— Говорят, темные времена настали, — включился вдруг в разговор тушканчик,— животных почти не осталось в Тирадене, люди озлобились. Не стоит тебе соваться туда.

— Боюсь, у меня нет иного выхода.

— А у нас нет денег на ездовых птиц, все пешие выходы разрушены или охраняются. Я Артур, кстати, — представился грызун.

Пусть в Мышбурге практически не бывает ветров, изредка можно было уловить легкий сквознячок, просачивающийся сквозь доски пола, под которым расположился город. В эти минуты он даже стал каким-то особенно холодным и свистящим. Ветерок будто вторил словам, разнося их по округе. Даже самые тишайшие разговоры не остаются незамеченными, если рядом найдутся достаточно чуткие уши и корыстный умысел. Красные глаза в закоулке в очередной раз блеснули, и из темноты показалась костлявая ладонь с когтистыми узловатыми пальцами, перемотанная грязными бинтами.

— Ра-а-аймонд, — раздался зловещий шепот, — я могу помочь тебе.

Юный Дальтон обернулся.

— Вы слышали это?

— Что именно? - насторожился тушканчик, плавно водя носиком по ветру.

— Ничего...Только с-с-свист сквозняка, — подтвердил Вахадж.

— Кто здесь?! — громко вскрикнул мышонок и снял с плеч крошечный лук.

Уродливая рука поманила его к себе.

— Не бойся, подойди. Я здесь, в темноте-е.

Рай приблизился к закоулку. Торчащая из кромешной темноты лапа, да еще и сверкающие красные глаза вызывали у мышонка приступ холодных мурашек на загривке, но он не подал виду.

— Выйди на свет!

— Свет убьет меня. Выполни мою просьбу, и я хорошо заплачу вам.

— Что за просьба?

Тем временем ящер и тушканчик с интересом наблюдали, как их новый знакомый общался то ли сам с собой, то ли с пустотой. Друзья переглянулись и поспешили схватиться друг за дружку - их заметно мутило после выпитого спиртного.

— У меня украли очень важную вещь. Подойди ближе-е-е.

Мышонок сделал неуверенный шаг вперед и поспешил натянуть тетиву.

Неестественно низкий, тихий шепот из темноты с каждой секундой становился все отчетливее, но сколько не силился Раймонд разглядеть его обладателя в темноте, все было безуспешно: только глаза и когтистая лапа с пятью вытянутыми пальцами.

— Какую вещь?

— Это небольшой кристалл, юный Дальтон. Кристалл, который очень нужен мне.

— Не помню, чтобы называл вам свое имя. Где мне начать поиски?

Красные глаза слегка прищурились. Следом за этим рефлекторно сжались пальцы Раймонда на рукояти лука.

— Твое имя уже давно достояние общественности. Кристалл украла мышь. Ты найдешь ее в самом светлом месте вашего города-а-а. Приведи мышь сюда до первых солнечный луче-ей.

Стоило незнакомцу в темноте произнести это, как поднялся ветер и закружил в воздухе вихри пыли, сена и пшеничной шелухи.

— Как мне узнать ее? — уточнил Раймонд, перекрикивая ветер.

Вахадж и Артур все также с оцепенением наблюдали за жуткой сценой. В глубинах памяти ящер отыскал смутные воспоминания о том, как некоторые пьянчужки рассказывали байки о страшном голосе из темного закоулка, который подзывал их к себе. Но он и представить себе не мог, что подобная бессмыслица может оказаться чистейшей правдой.

— Ты почу-увствуешь, — прошелестел голос и умолк.

Погасли и красные огоньки в тени. Раймонд вдруг почувствовал жжение, будто коснулся раскаленного чайника, и поспешил снять перчатку. На розовой мышиной ладони проявились темно-коричневые символы, заключенные в круг, словно печать. В ее центре расположился знак, напоминающий перевернутую чашу. Ничего подобного Раймонд никогда не видел, и уже через мгновение боль прошла, оставив после себя лишь уйму вопросов.

— Что это было?! — выпалил ящер, внезапно прекративший заикаться.

— Это наш путь наверх, господа, — Раймонд спрятал в колчан стрелу, повесил на плечо лук и сверился с крошечными кварцевыми часиками, — до рассвета надо отыскать одну вещицу.

Глава 3. Свеча и орех

I

Ночной Мышбург ожил. Засверкали огни ярмарок, прыгающими цветными бликами затанцевали искорки света на взгроможденных друг на друга домиках, собранных из чего попало, самых причудливых форм и размеров. Неплохо быть мышью, ведь ты можешь проделать дверь в чем угодно и превратить любой хлам в уютные апартаменты. Особенно в этом ремесле преуспели хомяки, запасливо тянущие в свои жилища всякую мелочь. Отличительной чертой их домов было обязательное наличие кладовой или большого вместительного погреба. Надо сказать, именно они чаще всего устраивали ночные распродажи и держали на крошечных пушистых плечах экономику всего города.

С трудом выкатывая тележки с товаром, грызуны всех пород и мастей торопились занять свои места на городской площади, но то тут, то там между колесами мелькали три шустрых зверька, двое из которых могли похвастаться длинными гибкими хвостами, а третий лишь жалким обрубком. Они торопились к замку короля Мэлона, так как с его смотровых башен можно было увидеть всю столицу, как на ладони, и найти самое светлое ее место.

— И как мы до рассвета отыщем мышь в мышиной столице, среди других таких же мышей в самый разгар ярмарки?! Тут с минуты на минуту начнется настоящий балаган! — негодовал Артур, еле поспевая за Раймондом.

При желании он мог вырваться вперед и обогнать любого жителя Мышбурга, но предпочитал не подпрыгивать, а бегать, забавно перебирая явно не предназначенными для этого длинными задними лапками, — почему этот странный тип сам не отыщет свою драгоценность?!

— Голос сказал, что я почувствую кристалл...он был похищен в самой светлой части города, свет убил бы этого господина.

— Я бы на твоем месте в принципе не заключал бы сделки с теми, кого убивает с-с-свет, — прошипел в ответ Вахадж.

— В любой другой ситуации, я думал бы точно так же, как вы, ребята, но обстоятельства требуют решимости.

— А я требую рассудительности! — пискнул Артур и вдруг остановился, уставившись куда-то вверх.

Ящер проследил за взглядом товарища и поспешил схватить за сумку Раймонда, чуть было не пробежавшего мимо.

Прямо над их головами, высоко над городом, почти на самом потолке, коим являлся пол старой закусочной, заменяющий мышиной столице небесный свод, болтался на паутине крупный орех. Внутри него слегка подрагивало пламя Вечной свечи. Поколениями этот огонь поддерживался в память о Великом переселении мышиного народа из леса в столицу. Орех же являл собой настоящее чудо природы. Выросший в родных краях первых городских мышей до невероятных размеров, он был памятником для будущих поколений, чтобы они никогда не забывали, кем были их предки, и откуда родом. Присматривали за реликвией специально обученные степные мыши-малютки, вот уже больше двадцати поколений. Каждое утро они меняли ароматное масло и фитили внутри, чтобы Вечное пламя непрерывно светило над Мышбургом, и помогало каждому грызуну найти путь домой.

Едва ли под полом было много пользы от подобного маяка, учитывая бурную ночную жизнь и ярко освещенные улицы, но он определенно был важным символом для всех жителей мышиной столицы, и первым огнем, зажженным в городе, когда сюда пришли переселенцы - его основатели. Конечно, столь ценный объект тщательно охранялся властями.

– Думаешь, это оно? – прищурился Раймонд, глядя на огонь, – не сказал бы, что Вечная свеча достаточно яркая.

– С-стоит проверить. Если бы я хотел спрятать что-то от тени, то выбрал бы место, где вс-сегда светло, – отозвался Хадж сквозь одышку.

Артур кивнул в знак согласия с другом и шустро засеменил между палатками к стенам города, от которых тянулась вверх паутина, поддерживающая орех. Тушканчик все еще слегка шатался от выпитого спиртного, но с каждой минутой все меньше и меньше.

– Это безопасно? – недоверчиво уточнил мышонок и оглянулся в поисках охраны.

– Да кому сдался этот орех! Висит себе и висит. Мы с Раймондом можем забраться вверх, но тебя паутина не выдержит, – обратился тушканчик к ящеру, проверяя на прочность паутинный канат.

– Я дождусь вас здесь.

Не успел юный Дальтон обдумать решение, как обнаружил себя висящим на паутине высоко над городом. "Надеюсь, оно того стоит", - подбодрил он себя, стараясь не смотреть вниз. Орех со свечой слегка покачивался, заставляя грызунов действовать медленно и осторожно. Урони они столь ценную реликвию, город не простит никогда.

Вахадж поначалу с волнением всматривался вверх, готовясь в случае чего подхватить и без того неуклюжего Артура, но практически неподвижная короткая шея рептилии быстро затекла. Убедившись, что оба грызуна медленно, но уверенно ползут вверх, Ящер отошел к стене. Паутина над ним слегка подергивалась от каждого шага Артура и Раймонда, словно натянутая струна арфы. Возможно, в тишине можно было бы даже расслышать ее звучание, но столичная суета заглушала не то, что звуки, но и мысли. "Интересно, слышал ли кто-нибудь, как звучит паутина на ветру?" - задумалась рептилия, оперевшись плечом о холодную каменную стену, выложенную из гальки. Ходят слухи, что в строительстве Мышбурга участвовали ласточки, помогали грызунам скреплять между собой мелкие камешки, словно кирпичи.

Погруженный в свои мысли, ящер не заметил, как что-то трогает его за плечи. Мягкое и пушистое, словно мышиный хвост, будто ощупывает. Столь внезапные прикосновения заставили Хаджа брезгливо стряхнуть с себя чужие конечности и резко обернуться. Открывшееся зрелище повергло его в леденящий ужас, и ящер отскочил на добрые полметра от громадного восьмилапого чудовища, нависшего над ним. Упитанная черная паучиха, охраняющая орех, как раз изучала чужака в поисках уязвимого места, чтобы вонзить ядовитое жало, но добыча оказалась достаточно шустрой.

– Это ты здесь трогаешь паутину? – проскрипели друг о друга острые жвала.

В следующую секунду Вахадж понял, что теряет сознание от шока. Он никак не предполагал, что эти существа умеют разговаривать. Во всяком случае, в его родной пустыне они не произносили ни звука, но успешно уничтожали дюжину-другую его сородичей каждый месяц. Взяв в себя в руки, он замер. Пауки очень плохо видят – это ящер знал с самого детства.

– Д-да, – заикаясь от страха ответил он, про себя отметив, что только обрадовался окончившейся проблемой с шипящими после похмелья, и вот снова.

– Зачем?!

Паучиха медленно двинулась в сторону голоса потенциального ужина.

– Мне поручили проверить п-прочность паутины, – промямлил Хадж, не сумев придумать ничего лучше.

– Что вы говорите? – насмешливо съязвила паучиха, ощупывая лапами каждый предмет перед собой в попытке найти неудачливого ящера, – паутина прочна, я слежу за ней.

– Министерство хотело убедиться в этом лично и прислало меня.

– Если бы они кормили меня вкусными упитанными ящерками и мышками вместо насекомых, им не пришлось бы беспокоиться о качестве паутины.

От этих слов из прочных хелицер восьмилапого монстра засочилась липкая слюна.

– Мне очень жаль, миледи, что вам приходится терпеть такую несправедливость... – начал было Хадж и медленно попятился назад, с опаской поглядывая на все ползущих вверх Артура и Раймонда.

Паучиха не дала ему договорить и запрыгнула на канат.

– Прочная она! Прочнее некуда! Можешь передать своему толстолобому ушастому хозяину!

II

Артур миллиметр за миллиметром преодолевал расстояние до ореха, периодически окликая Раймонда. Хмель окончательно выветрился из его головы, и теперь подобные приключения уже не казались такой уж хорошей идеей, но поворачивать назад было поздно. До Вечной свечи оставалось ползти не более трех локтей. Вдруг паутина всколыхнулась с такой силой, что оба грызуна подлетели в воздух. Раймонд в последнюю секунду успел ухватиться за канат и поймать второй рукой за хвост тушканчика. Перевернутый город на высоте птичьего полета, относительно крохотного тельца заставил его покрыться сотнями мурашек и замереть.

– Я держу тебя! – процедил Раймонд сквозь зубы и попытался медленно вернуть на паутину задние лапы.

– Черт, Раймонд! У нас очень большие проблемы, – дрожащим голосом пролепетал грызун, боясь даже дышать лишний раз.

Прямо под ним громадный паук водрузил свою тяжелую тушу на канат и в упор смотрел на дрожащего Вахаджа.

– Я не могу повернуться, что ты видишь?

Мышонок старался сохранять спокойствие, но чувствовал, как рука медленно немеет, тушканчик был не намного меньше его самого.

– Паучиха! Видимо она и устроила нам встряску. Сидит прямо на паутине!

– Я не смогу долго так висеть, надо вернуть тебя на канат, – с трудом проговорил Раймонд и попытался осторожно раскачать Артура, чтобы он смог ухватиться за тонкое прочное волокно.

– Стой-стой-стой! Раймонд, не делай этого! – взмолился тушканчик, беспомощно размахивая в воздухе короткими передними лапками, – она прямо на нитях! Одно движение, и бросится сюда.

– Ты знал о ее существовании?

– Знал, – со стыдом признал Артур, понимая, что совсем позабыл об опасности под влиянием пива.

– Если выживем, я лично внесу вас во все позорные списки, чтобы ни одно питейное заведение не открыло вам дверь!

С этими словами мышонок принялся раскачивать товарища под непрерывные бормотания и просьбы остановиться. Артур успел уже несколько раз попрощаться с жизнью.

– У тебя есть два варианта, Артур, – сцепив зубы процедил Дальтон младший, – разбиться в лепешку или попасть в лапы паучихи.

– Думаешь, она быстро доберется сюда?

– Сейчас проверим, хватайся!

Из последних сил Раймонд подбросил товарища за хвост и разжал пальцы, успевшие посинеть за время их диалога. Барахтающийся в воздухе тушканчик запищал и отчаянно потянулся к канату. Стоило его лапкам коснуться мягких, но невероятно прочных волокон паутины, как он сжался, вцепился в нее всеми конечностями, включая хвост и крепко зажмурился. Мышонок тем временем размял онемевшие пальцы, подтянулся и потихоньку двинулся дальше.

– Всё позади, Артур. Надо двигаться вперед.

Стоило ему произнести это, как паутина затряслась под быстрыми шагами восьми чудовищных лап за их спинами.

III

Хадж с ужасом наблюдал за висящим над городов Артуром. Он никогда не молился, но в эту секунду чувствовал невероятную потребность в хоть какой-нибудь вере. В то же время паучиха не торопилась слезать со своего творения. "Черт", – ругнулся про себя ящер и подошел ближе.

– Мы благодарим вас за проделанную работу и обещаем в будущем позаботиться о качестве питания, – медленно и вдумчиво произнес ящер в надежде,что паучиха скроется в своей пещере, но стоило грызунам наверху продолжить свой путь, как чудовище на удивление ловко развернулось и со всех восьми ног почалось вверх, предусмотрительно выстрелив в своего собеседника липкой массой.

– Ты не двинешься с места, пока я не вернусь!

– Это просто ветер! Вернитесь, миледи! – прокричал ей вслед Хадж, безуспешно пытаясь выпутаться из свежей паутинной сети.

Она явно была очень голодна. Несмотря на обещания министерства пересмотреть график кормления сторожевого птицееда, задача явно была не в приоритете, и паучиха в лучшем случае получала по одному небольшому сверчку или таракану в неделю, чего было достаточно для существования, но никак не для полноценной жизни. При этом свои обязанности она выполняла отлично. Никто и не думал предпринимать попытки добраться до ореха, кроме мышек-малюток, поддерживающих горение свечи, а их паучиха определяла по запаху и весу безошибочно. И только двум забулдыгам, да юному мышонку, понятия не имевшему о громадном пауке посреди столицы, могло взбрести в голову подобное безрассудство.

Хадж бросил попытки выпутаться из паутины с помощью когтей, и принялся усердно грызть ее крошечными, похожими на терку, как и у большинства рептилий, зубами. Надо сказать, это принесло куда больше пользы. К моменту, когда паучиха приблизилась к грызунам, ему удалось освободить одну ногу.

IV

– Давай же, Артур! – кричал Раймонд оцепеневшему тушканчику, – поднимайся, орех уже близко!

– Я не могу, – еле слышно пискнул он в ответ.

Мышонок осторожно подполз к товарищу и схватил его зубами за шиворот. Пришлось пятиться вверх задом, да еще и тащить за собой весьма нелегкого грызуна. Сейчас глаза Артура казались такими же несуразно огромными, как и его уши.

Тем временем огромная черная туша приближалась к ним с завидной скоростью.

– Глупые мышата, – скрипели черные глянцевые хелицеры, истекая слюной, – я аппетитно замариную вас с травами в уютных коконах!

– АРТУР! – крикнул Раймонд и с силой укусил товарища за холку. Тот вдруг очнулся и рванул вперед, когда черные пушистые лапы уже практически коснулись его головы. Вдвоем они за считанные секунды преодолели оставшееся расстояние и буквально влетели в пустой орех, посреди которого подрагивал аккуратный небольшой огонек на конце фитиля, опущенного в ароматное фундуковое масло. Паучиха не отставала от них. Стоило грызунам влететь в укрытие, как она просунула внутрь жуткую морду, увенчанную восемью сверкающими голодом и яростью глазами. Раймонд и Артур вжались в дальнюю стену, а сильные челюсти клацнули в воздухе в паре сантиметров от их пушистых тушек.

– Глупцы, вам некуда бежать, – прищурилась паучиха и попыталась достать шустрых вкусных грызунов длинными лапами.

Юный дальтон выхватил нож и выставил его вперед.

– Уходи, если не хочешь остаться без лап.

В ответ паучиха зашипела и в ярости бросилась вперед, сильно раскачав орех.

– Я буду здесь, сколько потребуется, достану вас из любого угла!

В неистовстве щелкая мощными хелицерами ей удалось схватить за кончик хвоста Артура. Тушканчик успел лишь пискнуть, в то время как паучиха рывком выдернула его из ореха и подмяла под себя, чтобы вонзить в мягкую холку жало.

Рай не растерялся. Он выхватил из-за плеч лук, стрелу и прицелился в один из круглых, сверкающих глаз. Артур пищал и отбивался как мог, от чего первый выстрел пролетел мимо.

– Замри! – крикнул мышонок товарищу и снова натянул тетиву.

– Она сожрет меня! – завопил тушканчик и попытался закрыть шею руками, уворачиваясь от острого, словно копье наконечника жала. На секунду ему даже показалось, что с него свисает крошечная капля яда.

Раймонд выстрелил. Вторая стрела попала точно в цель, пронзив круглый и блестящий, словно черный жемчуг глаз паучихи. Она зажмурилась и принялась махать лапами над головой в попытке вытащить инородное тело из раны. Тем временем Раймонд протянул руку тушканчику и втащил его обратно в орех.

– Держи свой хвост при себе!

Стрела прочно засела в глазу паучихи. Приняв несколько безуспешных попыток избавиться от нее, она с недовольным шипением побежала назад. Так или иначе внизу ее ждал еще более вкусный и упитанный ящер, надежно упрятанный в паутинный кокон.

– Там Хадж в ловушке! – схватился за голову Артур, – Дай мне нож!

Раймонд протянул оружие тушканчику. Тот шустро вылез, стараясь лишний раз не наступать на канат и не привлекать внимание членистоногого хищника, после чего вскарабкался на орех, привязанный к двум нитям: одна тянулась с земли, вторая с потолка, и уходила так высоко, что не видно было ее конца. Тушканчику пришлось попотеть, чтобы перерезать канат с паучихой, успевшей уже преодолеть половину пути. Орех сильно качнуло, но он остался висеть на месте, в то время как чудовище рухнуло вниз, шипя и разбрасывая вокруг брызги слюны и жидкой паутины. В последний момент ей удалось уцепиться за натянутые гирлянды над ночной ярмаркой. Вскоре агрессивное шипение птицееда утонуло в голосах недовольных жителей, поспешивших загнать паучиху в ее пещеру под угрозой вил и факелов. Орех же остался висеть на одной единственной нити, уходящей высоко вверх и прочно закрепленной среди деревянных досок, из которых состоял пол людской закусочной.

Стоило разъяренному арахниду скрыться в тени, как ящер окончательно избавился от липких нитей и выбежал на площадь, под самый орех. До него не сразу дошло, что Раймонд и Артур теперь не смогут спуститься тем же путем. "Придется подождать", – подумал Вахадж и устало опустился на край ящика с изюмом.

– Хей! – окликнул его то ли хомяк, то ли упитанная мышь, – отойди от прилавка, если не собираешься ничего покупать!

"Ну неужели он не знает, что рептилии не едят фрукты?" – мысленно удивился ящер и поспешил скрыться в толпе, сил на спор у него совсем не осталось. В кармане изношенного плаща чуть слышно шуршали сушеные мухи, запасливо прихваченные Хаджем с поверхности, в Мышбурге такое лакомство редко можно встретить. Он с наслаждением проглотил пару штук и принялся наблюдать за возней в гигантском орехе, подвешенном на остатки паутины высоко над Мышбургом. В голове крутилась лишь одна мысль: "Лишь бы не сорвались".

Тем временем Раймонд помог тушканчику влезть обратно, к свече, и внимательно осмотрелся. Стенки ореха были сильно почерневшими от пламени и практически глянцевыми. Сапоги мышонка почти полностью погрузились в масло, источающее сладковатый ореховый аромат, а посреди своеобразного масляного "озера" торчал фитиль, на конце которого чуть подрагивало Вечное пламя.

– Рай, – выдернул его из мыслей Артур, – как мы спустимся вниз?

– Я еще не думал об этом, – отмахнулся Дальтон младший, – осмотрись хорошенько, может где-то остались следы.

Тушканчик пожал плечами и всмотрелся в черную копоть на стенках громадного ореха. Помимо его и Раймонда здесь могло поместиться еще с десяток небольших грызунов. Едва ли пламя освещало все в достаточной степени, чтобы можно было разглядеть что-то помимо бликов на зеркальной поверхности масла.

– Здесь нет ничего, кроме фитиля, – прошептал Артур.

Вдруг печать на ладони юного Дальтона закипела, словно охваченная огнем. Мышонок вскрикнул и поспешил снять перчатку. Помимо боли, однако, не было ничего, кожа даже не покраснела, в отличие от символов, они слегка замерцали в полутьме голубоватым мягким светом. И в его мягких лучах, в самом дальней части ореха на стене появились два блика. Раймонд подошел чуть ближе и вгляделся в черноту.

– Не может быть! – подхватил тушканчик и одним прыжком преодолел расстояние до стены, ощутимо качнув орех при этом.

Прямо на них со стены смотрели два крошечных черных глаза. Их обладательница неподвижно стояла, прижавшись к стене. Ее шерстка и одежда настолько плотно покрылись копотью, что она практически полностью сливалась с черной стеной, а равномерное пламя свечи не давало уловить изгибы тела. Только при движении огня проявлялся едва заметный силуэт. Стоило незнакомцам подойти ближе, как обитательница ореха вытащила из-за пояса крошечный сверкающий клинок.

– Не приближайтесь.

– Здравствуй, – поклонился Раймонд, – нас привело сюда поручение, мы не причиним вреда.

– Кто вас прислал?

Мышь, казалось, еще сильнее вжалась в орех.

– Нас прислал господин, пожелавший остаться неизвестным. Ты украла у него кристалл.

– Я ничего не крала, – пискнула она и замахала ножом, – уходите! Оставьте меня!

На круглых глазках блеснули слезы. Раймонд вдруг понял, что их новая знакомая не старше его самого, сильно напугана и явно находится здесь уже очень долго.

– Ты голодна? – поинтересовался мышонок и протянул ей очищенное тыквенное зернышко.

Мышка схватила угощение и тут же набросилась на него..

– Раймонд Дальтон, – представился незнакомец под аппетитный хруст семечка, а это Артур.

– Артур Блайн, – уточнил тушканчик.

– Меня зовут Ливи. Ливи Спаркл, – в спешке пролепетала мышка, шустро прожевывая семечку.

– Ты говоришь, что не крала кристалл, но я полагаю, он где-то здесь?

Мышка кивнула в отчет и приложила черную, словно смоль ладонь к такой же черной груди.

Раймонд и Артур переглянулись.

– Что это значит?

Ливи помотала головой в ответ и погрузила в рот последний кусочек семечка.

– Не хочешь говорить? – включился в разговор тушканчик.

Обитательница ореха с мольбой взглянула на чужаков и сжала пальцами рубашку на груди.

– Хочешь, но не можешь? – уточнил Раймонд, проверяя наличие стрел в колчане. Осталась последняя.

В ответ мышь активно закивала головой и указала пальцем на мерцающую печать.

– Тебе знаком этот рисунок?

Ливи снова кивнула в знак согласия.

– Что ж... Думаю, тот господин сможет пролить немного ясности на историю с кристаллом. Пора выбираться.

– Вы не заберете меня отсюда, – снова заговорила мышка, сжимая рукоять ножа, – уходите.

– Сомневаюсь, что ты сможешь нам помешать, – ответил Раймонд, затягивая завязки на кожаной перчатке.

Он подошел к краю отверстия в орехе и взглянул вниз. Далеко под ними суетился город, горели гирлянды, шумел разгоряченный народ. Самый разгар полуночной ярмарки. До рассвета оставалось не более четырех часов. Внизу мышонку удалось отыскать глазами дремлющего, оперевшись на стену, Хаджа.

– Черт! Артур, ты поторопился с решением перерезать канат.

– Вахадж – мой единственный друг. Ради него я готов немного повисеть над Мышбургом.

– Паучиха нескоро сплетет новую паутину, да и не хотелось бы снова с ней встречаться.

Юный Дальтон пошарил в сумке и откопал на дне моток веревки, представляющий из себя остатки шелковой нити, тонкой и прочной. Тем не менее, ее длины никак не хватало, чтобы достать до земли. Единственным вариантом, который сейчас казался возможным к воплощению – привязать конец нити к стреле и запустить ее в сторону замка. Его крыша острым концом была не намного ниже ореха, но находилась на небольшом расстоянии от него. Если стрела зацепится за кровлю или намотает веревку на штык, они смогут перебраться в замок, и спуститься вниз по его стенам, выстроенным из отборной белой гальки. Одна беда: у Раймонда осталась последняя стрела.

– Я попробую зацепить веревку за башню, – озвучил свои мысли Рай и взялся за работу.

– Хватит ли ее длины? – засомневался тушканчик, почесывая затылок.

– Должно хватить.

Прочный узел у конца стрелы был готов. Второй конец нити Раймонд обвязал вокруг пояса тушканчика, больше в орехе не за что было зацепиться.

– Стой спокойно, Артур, – попросил Дальтон младший и с трудом прицелился, превозмогая обжигающую боль под тканью перчатки.

Тетива прозвучала, словно натянутая струна. Стрела устремилась вперед, рассекая воздух, наполненный шумом города, аппетитными запахами и светом огней.

В один момент нить натянулась, слегка потянув за собой вперед Артура. Тот с перепугу схватился за Раймонда, будто бы крошечная стрела была способна утащить его в пропасть. Острие слегка коснулось навершия башни и упало вниз. Длины веревки не хватило. Раймонд шустро затянул стрелу обратно в орех и подвел тушканчика к самому краю.

– Попробуем еще раз, держись за меня.

Он снова выстрелил. В этот раз острие почти вонзилось в кровлю, но веревка резко натянулась и не дала ему закрепиться. Слишком далеко находился замок Мэлона.

Мышонок развязал трясущегося товарища и отошел от края. Его мысли беспорядочно блуждали в поиске решения сложившейся ситуации, но их прервал тихий голос Ливи.

– Я помогу вам спуститься. Но не отдавайте меня Морогу.

– Морог? Так зовут существо из тени? – удивился Артур.

– Да. Если он найдет меня, случится что-то очень страшное.

– Что именно? – отозвался Раймонд из противоположного конца ореха.

– Я не могу об этом говорить, – ответила Ливи мышонку и снова обратилась к Артуру, – тебе знакомо имя теневого господина?

– Скажем так...– задумался тушканчик, – оно звучало в очень далеких отсюда краях.

– Надо торопиться, – снова включился в разговор Рай.

– У меня есть ездовой воробей. Он спустит нас по очереди, но в замен вы поможете мне отыскать одного волшебника.

– Ливи, у нас нет на это времени. Мне нужны деньги, чтобы подняться на поверхность и спасти трех жителей Мышбурга.

– Мне тоже нужно на поверхность. Но если я буду одна, Морог найдет меня в любой тени.

Боль от печати и нахождения рядом кристалла начинала сильно действовать мышонку на нервы. Ливи заметила, как он периодически жмурится и скрежечет зубами.

– Мне проще отдать тебя ему, получить свои деньги и избавиться от этой дурацкой метки.

– Значит, мы останемся сидеть здесь, пока паучиха не сплетет новый канат. Думаю, она будет счастлива обнаружить здесь вкусных, упитанных грызунов.

Раймонд задумался. Артур подошел к нему, забавно задирая длинные задние лапки над маслом и положил руку ему на плечо.

– Соглашайся, Рай. Сделки с тенью – опасная штука. А там разберемся.

Мышонок кивнул в ответ.

Ливи шустро, будто бы не веря в реальность происходящего, начала рыться в карманах, пока не откопала среди всяких нужных, и не очень, мелочей выточенный из бамбука свисток.

Словно птичья трель пронесся его свист над городом и утонул в шуме ярмарки. Одна попытка, другая, третья. В секунду, когда Раймонд снова взялся за шелковую нить, чтобы еще раз попытаться зацепить ее за башню, над орехом раздалось отчетливое хлопанье крыльев. Еще через пару мгновений небольшой воробей с серенькой грудкой уселся на край дыры и с интересом уставился на трех грызунов. Он не сразу признал в неясной черной субстанции свою хозяйку, но потом радостно прыгнул к ней, подставляя голову под ласковые поглаживания.

Орех снова качнулся. Послышался треск волокон паутины.

– Ливи, скорее! – вскрикнул Рай, прижимаясь к стене.

Мышь тут же вскочила на спину птице и рванула прочь из ореха, наказав оставшимся Артуру и Раймонду быть наготове. Через пару минут воробей вернулся, подхватив с собой испуганного тушканчика, еще не отошедшего от ощущения пропасти под собой и перевернутого городского пейзажа. Последним спустился Раймонд. Перед тем, как запрыгнуть на птицу, он заметил зарубки на стене в месте, где сидела их новая знакомая, там стена была не такой черной. Несчастная мышка провела здесь несколько месяцев, судя по всему, питаясь чем придется. Если повезет, и какая-нибудь малютка пожалеет ее, меняя масло или фитиль, то ей перепадали хлебные крошки или семена, но мышки-малютки не могли брать с собой много, чтобы не порвать заветную паутину.

Внизу Ливи познакомилась с Вахаджем, и за пару минут, которые потребовались Раймонду, чтобы спуститься, Артур успел протараторить ящеру все их приключения.

– Так значит, мы не вернемся к Лысому хвосту?

– Нет, Хадж, – ответил Рай и потрепал на перышки умного воробья, – Ливи поможет мне выбраться наверх. Вы можете идти по своим делам, я благодарен вам за участие. Как и обещал, я сделаю все, чтобы очистить вашу репутацию в Мышбурге.

– Я так много лет провел в пьяном бреду, – начал ящер, – это приключение, словно глоток воздуха. Мне хотелось бы отправиться с тобой и вернуть себе доброе имя самостоятельно.

Артур встал рядом с другом.

– Куда он, туда и я. Мы всегда путешествуем вместе.

– Я буду счастлив, если вы сопроводите меня, – улыбнулся Раймонд сквозь обжигающую боль, – пора в путь.

Глава 4. Город и след

I

Безутешный Кант Дьюфор встретил Раймонда и его новых друзей у крыльца. Было видно, что грызун совсем не спал, и первые утренние лучи солнца осветили пыльную пушистую мордашку с грязными потеками от пролитых слез. Несмелый ветерок, сквозящий из щелей погреба слегка тревожил золотистые колосья поля, с заботой обработанного лапками пропавшей Адеи, и сейчас шелест пшеницы напоминал Канту ее шепот, такой же ласковый и тихий. Шорох чужих шагов, однако, не сразу выдернул его из собственных мыслей.

– Вы не на повозках?

– Я отправлюсь на поиски не один, – ответил ему Раймонд, – нужен целый экипаж, чтобы такую толпу возить.

– Как скоро ты планируешь вернуться с новостями?

В глазах старой мыши читалась лишь пустота и скорбь. Ничто не волновало его сейчас, кроме своей потери. Дальтону младшему даже показалось, что за последние несколько часов Кант заметно постарел.

– Я надеюсь справиться за несколько дней, мистер Дьюфор. Точно сказать не могу, у меня мало информации.

Не смотря на жгучую боль в ладони, мышонок старался говорить спокойно, но это давалось ему огромным трудом.

– Я благословляю вас, – кивнул старый фермер и поспешил открыть ворота на задний двор, где сохранился последний в Мышбурге прямой путь наверх, в великое людское королевство Дорвэйл и его столицу Тирадэн.

В лучах рассвета громадный корень, ускользающий ввысь напоминал легендарную башню фей. Никто никогда не встречал их, как в человеческом, так и в мышином мире, но жители Дорвэйла верили в их существование, и традиционно оставляли сладости, злаки и мёд в самых укромных уголках леса, чтобы приблизить весну. Неизвестно, пользовались ли этим феи, если они и существуют, но местные грызуны уж точно то и дело таскали в норки всякие вкусности от щедрых людей.

Глядя наверх, Раймонд чувствовал трепет и волнение, ведь он никогда не покидал Мышбург, в отличие от Артура и Вахаджа, для которых город людей был, пожалуй, роднее, чем мышиный город. Он вдруг подумал о том, что мир на поверхности огромен, и отыскать в нем пару крошечных грызунов будет совсем непросто. А с охваченной огнем рукой – и подавно, боль совсем не давала ему сосредоточиться. Хадж подошел к мышонку и положил когтистую лапу на его плечо.

– Я тоже волновался, покидая родные края. Одному тяжело, а у тебя есть мы.

– Мы знакомы всего несколько часов, Хадж.

– Имеет ли это значение, когда стоишь на пороге неизвестности?

– Время покажет.

Ящер усмехнулся. Он отметил про себя, что мышонок порой проявляет мудрость, не свойственную его возрасту.

– Время покажет, Рай.

Пока они стояли у подножия исполинского корневища, Ливи снова позвала воробья. Шустрая птица явно была где-то неподалеку, и скорее всего лакомилась молочной пшеницей на поле Дьюфоров. Стоило ему спикировать на землю, как Артур тут же вскочил в седло и рванул вверх. Он никогда раньше не сидел в воробьином седле, и несмотря на шок от приключения с пауком, летать верхом ему очень понравилось. Тушканчик помахал друзьям и скрылся в тонких, словно лианы, зарослях корней у самой поверхности.

Следом за ним отправилась Ливи. Стоило ей отдалиться от Раймонда, как боль утихла, позволив мышонку наконец вдохнуть полной грудью и разжать челюсть.

– Лети следующим, Хадж. Мне нужна небольшая передышка.

Ящер пожал плечами и взгромоздился в хлипкое седло. Воробей с трудом доставил его на поверхность. Вернулся он к Раймонду совсем обессилевший. Грызун в очередной раз проверил ладонь. Ничего, только печать снова почернела и не мерцала больше. Вздохнув с облегчением, Дальтон младший поспешил напоить уставшую птицу колодезной водой и ласково потрепал ее за хохолок.

– Давай, малыш. Это последний перелет.

Воробей слегка кивнул и наклонил голову, позволив наезднику вскарабкаться в седло.

Взмах пятнистых крылышек оставил после себя легкое облако пыли над землей, позади дома Дьюфоров. Несчастный фермер помахал на прощание воробью и поспешил вернуться в дом. Там его ждало одиночество, тревожный едва уловимый свист редкого сквозняка в щелях и тяжелый, прерывистый сон.

II

Зрелище, открывшееся друзьям на пару минут, лишило их дара речи. Закусочная, под которой располагался Мышбург была недалеко от центра города, в то время как ферма Дьюффоров находилась аккурат под Громадным дубом посреди чудесного сквера. Как раз около его ствола и очутились путники. Буйство красок кружило голову, свежий ветер трепал мягкие шубки грызунов и щекотал чешую Вахаджа, а исполинские постройки невероятной красоты вызывали благоговейный трепет, ведь подобных размеров в жизни обычной мыши, как правило, не встречалось. То тут, то там можно было уловить человеческие голоса, запахи свежей выпечки, овощей и фруктов, и еще множества всего незнакомого, но настолько аппетитного, что у Раймонда вдруг засосало под ложечкой, ведь он ничего не ел вот уже сутки, что для юного мышонка уже было достаточно долго.

– Здорово, правда? – улыбнулся тушканчик и забавно засеменил к какому-то низкорослому кустику.

За пару ловких прыжков ему удалось собрать в крошечных лапках целую охапку малюсеньких ягод на тонком стебле. Довольный собой Артур вернулся к товарищам и раздал каждому по одной штуке, не забыв при этом и отважного воробья. Получив порцию, Ливи подошла к нему и обняла пернатую шею. Вахаджу даже показалось, что птица прильнула к плечу хозяйки в ответ. Она отдала ему свою ягоду и отстегнула ремни, удерживающие на коричневой спинке седло и ошейник.

– Пора нам прощаться, милый друг, – с горечью прошептала она и перекусила бамбуковый свисток, – больше никто не станет твоим хозяином. Лети, малыш!

Воробей радостно чирикнул, расправил крылья и с невероятной легкостью взмыл в воздух. Он несколько раз облетел Ливи и ее новых друзей, и скрылся в листве могучего дуба.

– Почему ты отпустила его? – поинтересовался Рай, дожевывая сочную черно-красную ягоду, такую сладкую, что своим ярким вкусом она заглушила вернувшееся жжение на ладони.

– Потому что он мне не питомец, а друг. Этот воробей помогал нам потому что дал слово мне, и теперь его обещание выполнено.

– Мне кажется, вас связывает интересная история.

– Да, но... – мышь на секунду прервалась, зажмурилась, и уже знакомым жестом схватилась за грудь, – я не могу говорить об этом.

Артур забавно облизал пальцы от липкого ягодного сока и, прищурившись, взглянул куда-то вдаль. Вдруг его глаза округлились и засверкали так, будто он увидел нечто совершенно невероятное.

– Там замок короля Эйдена! Я жил в нем когда-то. Подойдем поближе?!

Стоило последнему слову вылететь из его крошечного рта, как грызун радостно рванул вперед. Ящер поспешил схватить друга за воротник холщовой рубашки и оттащил подальше от куста с ягодами.

– Ты соскучился по ласковым объятиям городских котов, Арчи?!

– Брось, Хадж! Я уверен, что указ короля уже отозван.

– А не кажется ли тебе в принципе странным такое рвение человека изловить всех мелких зверей в королевстве? – вдруг вышел из себя Вахадж, – и часто ли ты встречал котов, беспрекословно выполняющих указы? Все не так просто, не стоит рисковать.

– Но нам так или иначе придется изучить все окрестности, как иначе? – включился в разговор Раймонд, – не вижу ничего плохого в том, чтобы взглянуть поближе на замок.

Ящер на секунду сжал кулаки. Его кожа и широкий воротник вокруг головы покрылись мелкими колючками, как происходит со всеми его родичами – бородатыми агамами в тревожные моменты. Со стороны могло показаться, что он сейчас повысит голос, но Хадж, напротив, заговорил медленнее, вдумчивее. Разве что снова начал тянуть шипящие и свистящие звуки от сдерживаемых эмоций.

– Надо сос-ставить грамотный план. Никто не должен знать, что мы здес-сь.

– Можно воспользоваться грязными трубами людей, – высказал идею Раймонд.

Вахадж и Артур дружно рассмеялись.

– Их называют канализацией, – с одышкой после приступа смеха ответил ящер, – неплохая мысль. Но нам бы для начала понять, куда идти. Тебе известно, в какую сторону отправился похититель ваших горожан?

– Я в целом с трудом могу представить себе поиски мышей среди людей. Но практически уверен, что это была птица.

– Еще лучше, – нахмурился тушканчик.

Вокруг повисла неловкая тишина. И действительно, куда идти? Грызуны и за весь свой недолгий век не исходят целую столицу со всеми ее закоулками, площадями, и это не считая особых, тайных мест, скрытых от посторонних глаз мраком, неприметной наружностью или даже искусной магией.

Рассвет, занимавшийся над городом в эту самую секунду заставил Раймонда окончательно позабыть обо всем. Такой красоты, величия и яркого солнца он никогда не видел. Прищурив сверкающие черные глазки, мышонок смотрел на лиловое небо, плавно окрашивающее в лазурно-голубой нежный оттенок, вдыхал чистый воздух, наполненный ароматами цветов и аппетитной выпечки. В одну секунду он даже подумал: «Смогу ли я вернуться под землю? Как это прекрасно...».

Трогательное наслаждение первым в своей жизни рассветом прервал полушепот Ливи.

– Нам нужно отправиться к волшебнику. Он связан с тем, что вы ищите.

Артур, Раймонд и Вахадж резко обернулись, будто позабыли о существовании мышки, и вдруг резко она напомнила о себе.

– О ком ты говоришь? – спросил юный Дальтон, с ужасом представляя себе расстояния, которые им предстоит преодолеть.

– Я не знаю его имени, но он живет рядом с феями.

– С феями? Это просто детские сказки, Ливи, – с облегчением выдохнул мышонок, – а если и нет, то люди никогда не смогли бы найти их дом.

– Это не человек.

Артур вдруг заметил, что глаза ящера округлились и в изумлении устремились прямо на Ливи.

– А кто же он тогда? – полушепотом поинтересовался Вахадж, – магией могут овладеть только люди.

– Это крыса.

Ящер, казалось, в секунду побледнел и весь покрылся испариной.

– Я знаю, о ком ты говоришь. Но о нем никто ничего не слышал вот уже более десяти лет! Крысы не живут столько.

Артур и Раймонд удивленно переводили взгляд то на одну, то на другого. Но ничего, кроме того, что уже сказала, Ливи больше не знала о таинственном волшебнике.

Пока друзья выясняли, откуда начать поиски, они и не заметили пары сверкающих золотистых глаз, внимательно изучающих их из зарослей шиповника неподалеку. Легкий ветерок заглушил едва различимый рык и шорох мягких подушечек по свежей траве. В одно мгновение огромный рыжий хищник очутился совсем рядом. Цепкая лапа взмыла в воздух и, блеснув крючковатым когтем, опустилась прямо на Раймонда. Мышонок успел лишь пискнуть, острые когти вонзились в мягкую сырую почву, пригвоздив его к самой земле.

– Рай! – Воскликнул Артур и подбежал к другу.

Не раздумывая ни секунды, грызун схватил юного Дальтона за капюшон его старой темно-синей мантии, и с силой потянул на себя. Казалось, кот даже не почувствовал этого, лишь хищно сверкнули золотом глаза. В последнюю секунду Ливи и Вахадж оттащили отважного тушканчика от задыхающегося под тяжелой лапой Раймонда.

«Бегите, я справлюсь», – читалось по шевелящимся губам мышонка.

– Скорее, надо найти укрытие! – поторопил друзей ящер и рванул вперед, прочь от городского сквера. В последнюю секунду Ливи увидела краем глаза, как кот схватил зубами Раймонда за холку и побежал в сторону замка. С облегчением про себя она отметила, что хищник не стал есть ее нового друга, значит они еще могут его спасти.

Вахадж уверенно пересек одну мостовую, другую. Артур прыжками довольно быстро нагонял рептилию, в то время как Ливи еле поспевала за ними, старательно перебирая короткими лапками. В момент, когда ее занесло на одном из резких поворотов, Хадж подхватил мышку на спину и побежал на четырех конечностях, с непривычки хрустнув коленями. Кот не преследовал их, и людей на улицах было пока не так много. Друзья не боялись очутиться под ногами у какого-нибудь городского зеваки, куда страшнее было сейчас привлечь внимание наводнивших Тираден кошек.

– Ты знаешь, куда бежать?! – отозвалась Ливи из-за чешуйчатого загривка.

– Да, – ответил ей Хадж.

С этими словами он нырнул в небольшое окошко, закрытое редкой решеткой в паре сантиметров от земли. Друзей тут же охватило ощущение сырой прохлады, а в нос ударил запах земли, вполне привычный жителям Мышбурга.

– О нет! – воскликнула мышка и поспешила слезть со спины ящера. Она шустро подбежала к решетке и прижалась к ней спиной. Надо сказать, что в тени Ливи походила на неясный черный комочек, сажа все еще покрывала всю мышь с ног до головы, и едва ли кто-то мог даже предположить, какого цвета на самом деле ее шубка.

– Ливиан, отойди оттуда! – крикнул ей Вахадж, осторожно пятясь от решетки вглубь их импровизированного укрытия.

– Она не может, – пояснил Артур, – Морог охотится за ней. Нужно всегда быть рядом со светом.

– Если Тень настигнет меня, случится что-то очень-очень страшное, – почти со слезами проговорила мышка, – мне очень нужен волшебник, вы не понимаете!

– Насколько страшное? – поинтересовался Вахадж из темноты.

– Это коснется всех. Даже людей.

– Почему ты не можешь говорить об этом?

– Потому что иначе я погибну, а если меня не станет, ничего не получится изменить.

– Да что же ты за мышь - то такая?! – вдруг вспылил Артур в страхе, что из-за нее их заметят местные хищники, – то паук рядом с тобой, то коты!

По черной, перемазанной сажей пушистой щеке покатилась крохотная слеза.

– Успокойся, Арчи. Дайте мне пару минут полной тишины, – прервал его ящер и закрыл глаза.

Грызуны замерли и погрузились в свои мысли. На улице тем временем все ожило. Голоса стали бодрее, громче, их звучание наполнило город на каждом углу. Судя по всему в городе был какой-то праздник или просто замечательный солнечный выходной день. Здесь же будто время остановилось. Ливи то и дело оглядывалась на улицу и всматривалась в пространство между мелькающих человеческих ног, не притаился ли там кот или еще кто страшнее. Она ни на минуту не могла забыть скрежещущий голос, глаза, состоящие из кровавого света посреди кромешной тьмы и бритвенно острые когти. У нее остался шрам на всю спину от них, и стоило ей вспомнить события прошлого, как он начинал ощутимо ныть, еще сильнее погружая мышку в воспоминания. Они, словно липкий мазут, такие же черные, горячие и несмываемые, то и дело обжигали ее сердце, стоило Ливи оказаться в темноте. Она уже была на грани того, чтобы провалиться в пучину того, что она пыталась забыть долгое время, как вдруг впереди появился свет.

Первые несколько секунд Ливи думала, что ее глаза просто привыкли к темноте, но с каждым мгновением все отчетливее впереди виднелся Вахадж. Он сидел у стены подвала скрестив задние лапы. Его ладони были чашечкой сложены на уровне груди, и в них постепенно из ниоткуда разгорался белоснежный свет, не похожий ни на огонь, ни на что-либо еще. Спустя минуту блики достигли изумленного Артура, стоящего примерно в десяти шагах от друга.

– Боги, – прошептал тушканчик, – что это?

– Магия, Артур.

– Но только люди...

– Да-да, только люди умеют колдовать, – отмахнулся Вахадж, – я же говорил тебе, что кое-что умею.

– Но никогда не показывал.

– Я и не должен делать то, что ты видишь сейчас, но случай исключительный. Ливи, иди к нам.

В свете неосязаемого огонька воспоминания и страх отступили. Мышка поспешила присоединиться к друзьям. Шаг за шагом они преодолевали странные витиеватые коридоры, уставленные всевозможными сосудами с жидкостью, казавшимися просто огромными. Ливи с удивлением осматривалась по сторонам, в то время как ящер и тушканчик с жаждой косились на каждую бочку. Разумеется, они знали, что это такое. Вахадж привел друзей в свой любимый винный погреб, который он частенько посещал первое время, как только прибыл в Тираден много лет назад. Охранял же это место от вездесущих крыс его старый закадычный друг – обученная и прикормленная человеком старая ласка по имени Улисс. Именно ее и надеялся встретить ящер среди редчайших сортов крепкого виноградного напитка.

И он не ошибся.

III

Кот бежал с такой скоростью, что съеденная Раймондом ягода в скором времени покинула его желудок тем же путем, которым туда попала. Мышонок несколько раз пытался окликнуть хищника, но безуспешно. Коты славились своей сговорчивостью и продажной натурой, но этот словно под чарами мчал вперед, не замечая ничего вокруг. С трудом юному Дальтону удалось достать крошечный нож и даже вонзить его в розовую десну хищника. Кот даже усом не повел, его челюсти были сомкнуты так, что даже тончайшее лезвие не могло разжать их. Бросив попытки выбраться, Рай постарался примотать себя к клыку веревкой, чтобы его не раскачивало как лист на ветру, но к моменту, когда ему это удалось, кот совершил последний прыжок, как потом выяснилось – через ров, и приземлился посреди королевской площади.

Безмолвная исполинская фигура человека в сверкающих доспехах наклонилась, небрежно подхватила мышонка на ладонь и сжала кулак, не оставляя места не то, что на маневр, но и на полноценный вдох. Через несколько минут путешествия в полнейшей тьме за сомкнутыми пальцами, Дальтон младший почувствовал холодную пустоту вокруг, после чего больно приземлился на что-то очень гладкое и холодное.

Только когда его глаза окончательно привыкли к полумраку, мышонок понял, что его бросили в какую-то большую стеклянную колбу, сужающуюся вверху. Он предпринял несколько безуспешных попыток вскарабкаться вверх, но в конце-концов решил передохнуть и собраться с мыслями. Ощущение чего-то неправильного и нелогичного не покидало его с самого первого взгляда на кота. Стоило мыслям чуть упорядочиться после тряски, Раймонд вдруг понял, что его смутило при первом же взгляде на хищника – кот постоянно улыбался и совсем не моргал. Человек же, который принес его в это место тоже показался мышонку странным. Он не был уверен, так как никогда их в живую раньше не видел, но ни в одной книжке мышонок не встречал людей с полностью черными глазами, а именно такие странные, словно обсидиановые глаза смотрели на него сквозь щель в шлеме прежде, чем сжать кулак.

Глава 5. Стекло и розы

I

Среди десятков бочек прохладного вина помимо вездесущей пыли можно было заметить лишь одно живое существо. Красновато-бурая ласка с белоснежным животиком в первые секунды ощетинилась и приготовилась к прыжку, но стоило ящеру заговорить, как ярость сменилась дружелюбной улыбкой, и маленький хищник бросился в объятия старого друга.

– Вахадж! Сколько лет!

– Здравуствуй, Улисс, – ответил ящер, безуспешно стараясь спрятать обрубок хвоста от глаз ласки.

– Где же твой хвост? И почему с тобой грызуны? – с легкой ухмылкой поинтересовался Улисс и поспешил окинуть взглядом свои владения.

– О, это очень долгая история, друг мой.

– Что ж, у меня здесь полно времени. Давайте я угощу вас...

– Мы очень торопимся, – с сожалением прервал его Хадж, – это мои друзья. Артур и Ливи из Мышбурга.

Ласка на секунду прищурилась, пытаясь лучше разглядеть в полумраке непонятный пушистый черный комочек, представленный, как Ливи, после чего глубоко вдохнул и с укоризной покачал головой.

– И как всегда в бегах. Тебе следует хотя бы иногда тормозить ход своей жизни, иначе совсем выдохнешься.

– Улисс, моя жизнь очень долго стояла на месте, я сказал бы даже – погрязла в болоте. Сейчас все изменилось.

– Да, времена сейчас непростые. Так что привело вас из самого Мышбурга? Я слышал, там настоящий рай для маленьких зверей.

Крошечный хищник все же надеялся хоть на какую-то интересную историю, ведь ничего, кроме бочек, он не видел. Улисса приручил местный винодел около пяти лет назад, и зверь исправно выполнял свою работу. Он был благодарен доброму человеку за кров, пищу и возможность не бояться королевских гончих и котов. В свое время Улисс угодил в ловушку местной ребятни, которые хотели было забить несчастное животное, но какой-то рослый широкоплечий мужчина выкупил его за пару серебряков у мальчишки, готового было уже занести над головой булыжник. Как выяснилось потом, его спасителем стал известный во всем Дорвэйле винодел Брендон Джонс. Самое малое, чем мог его отблагодарить Улисс – это отгонять от ценнейших бочонков крыс, и других мелких грызунов, частенько портящих припасы. За хорошую работу хозяин кормил его мясной нарезкой, свежей рыбкой и вареной курятиной. Совсем скоро счастливая ласка стала самым настоящим любимцем семьи. Иногда Улиссу даже удавалось переночевать в уютной комнате дочери мистера Джонса. Девочка лет восьми с радостью укладывала его в колыбельки своих любимых кукол и одевала в какие-то странные человеческие тряпки. Улисс не сопротивлялся, ведь в родных краях ему, как представителю самых маленьких хищников, приходилось постоянно доказывать право на существование, а здесь его любили без всяких условий.

– В Мышбурге сейчас неспокойно, – уточнил Артур, – участились пропажи жителей, и наш друг Раймонд хотел в этом разобраться.

– А где же он сам? – снова прищурилась ласка.

– Его поймал местный кот, как только мы покинули город. Поэтому так спешим, – уточнил Хадж и перевел взгляд на Ливи, – с этой мышью вообще интересная история.

Улисс на секунду задумался, после чего поправил крошечный сюртук, заботливо расшиты бисером маленькой мисс Джонс.

– Я расскажу вам что знаю, поможет вам это или нет. Но пообещайте, что когда все закончится, вы обязательно поведаете мне о ваших приключениях. Я привязан к этому месту, сам понимаешь...

– Конечно, друг мой! Мы с радостью разопьем с тобой пару кубков нектара или вина, когда все закончится, – ящер подмигнул тушканчику, – но сейчас нам очень нужно понимать, что происходит в Тирадене, и где мы можем найти нашего друга?

– Какого окраса был тот кот? – полушепотом спросила ласка, на всякий случай обглядевшись вокруг.

– Рыжий. Большой рыжий кот.

Ливи показалось, что Улисс чуть дрогнул, когда услышал это.

– Он из королевской гвардии, там теперь полно хвостатых. Все рыжие коты служат нынче при дворе. Не повезло вашему другу, – покачал он головой, и после недолгой паузы продолжил, – из замка никто не возвращается, если попадает в их лапы.

Артур округлил и без того огромные темные глаза и прижал уши. Он не был на поверхности уже около года, и никак не ожидал, что из приветливого и живого города Тираден превратится в центр тирании для таких как он.

– Раймонд хотел увидеть замок... – начал было он с несмелой скорбью в голосе.

– И увидит. Мы обязательно его вытащим, как и он уберег нас от тюрьмы, – ответил ему ящер.

– Нам нужно к волшебнику, – снова повторила Ливи, – только он может нам помочь нам. И Раймонду.

Вахадж устало закатил глаза. Ему уже порядком надоело упорство мыши. Он уже несколько раз прокрутил в голове самые короткие пути к замку и принял решение отправиться туда немедленно, пока ночные по своей природе коты сладко спят в приятной полутени многочисленных скверов и парков Тирадена. Улисс позволил грызунам набить карманы и рюкзачки остатками хозяйских трапез, хранившимися в подвале, в самом прохладном его месте, и тепло попрощался с новыми знакомыми. Дал он им в дорогу и спичечные факелы. Тем не менее, тревога ни на секунду не покидала его, ведь в отличие от Артура, Ливи и Хаджа, он изо дня в день видел, что творится в городе, и как сотни других мелких животных терялся в догадках о причинах и целях происходящего. Только за последний год несчастная ласка потеряла большинство друзей и близких. Судьба их, и тысяч других пропавших без вести маленьких обитателей подвалов и лесов оставалась неизвестной и по сей день.

II

Раймонд в очередной раз протер глаза и прищурился. Казалось, что темнота постепенно рассеивается, или же он просто начал к ней привыкать. Колба, в которую угодил мышонок стояла почти на самом краю стола. Судя по всему, тот, кто притащил его сюда, не отличался особой сообразительностью. Юный Дальтон отошел назад и с разбега влетел в переднюю, пузатую стенку сосуда. С глухим звоном отлетела назад пушистая тушка, но колба слегка качнулась. Стоило мышонку подняться и собраться силами для следующего броска, как по сероватому загривку побежал знакомый холодок. Из темного угла комнаты прямо на него смотрели красные светящиеся глаза.

– Предатель, – проскрипел зловещий голос, – маленький неудачливый предатель.

– У Ливи нет ничего.

– Печать-то боли-и-ит, – противно протянуло существо из тени и приблизилось к колбе.

Раймонд с ужасом увидел две пустые ноздри и множество острых, словно иглы, зубов.

– Мне намного больше хочется верить ей, нежели вам, – еле слышно пискнул мышонок, борясь с леденящим страхом.

– Даю тебе последний шанс, Раймонд. Кристалл у мыши в груди, у самого сердца. Достань его оттуда и оставь в каком-нибудь темном уголочке.

С этими словами костлявые пальцы, будто бы сотканные из черного дыма и пепла, качнули колбу.

– Я не стану убивать невинное существо.

– Такое уж невинное? – усмехнулся Морог, – что ты знаешь о Ливиан?

– Я не убийца. Прости.

– Дело твое, юный Дальтон. Очень жаль такое горячее и смелое сердце отдавать на нужды королевства.

Прохлада окутала Раймонда со всех сторон, после чего вместе со сквозняком Морог исчез, и в комнате заметно посветлело. Мышонок устало опустился на дно колбы и закрыл глаза. С трудом ему удалось осознать бушующие в груди чувства: страх, боль, одиночество и множество других эмоций, заставляющих дрожать крошечные пальцы. Тем не менее, среди всего круговорота не было сожаления. Раймонд не жалел о том,что ушел из родного дома, не жалел о том, что выполнил просьбу Ливи и не отдал ее в лапы тени. Не сожалел он и вспоминая отчаявшегося Канта Дьюфора. Раймонд чувствовал, что все делает правильно. «Доверяй только себе. Вера не может ошибаться, а Бог живет в каждом сердце», – не раз повторял ему отец, с теплотой протягивая огрызки листов Библии со стихами о любви и справедливости. Мышонок осторожно дотронулся до крошечного крестика, висящего на шее. Когда-то его смастерила из можжевеловой щепки Габриэль Дальтон, его несчастная пропавшая мать. Так или иначе, Рай был именно в том месте, в котором должен был находиться здесь и сейчас. А значит, все должно произойти так, как ему предначертано, как он сам решит. И смерть явно не входила в планы юного мышонка.

Он снова разбежался, врезался в стенку. Колба сдвинулась вперед. Снова и снова повторял Раймонд эти действия, неумолимо толкая тяжелый сосуд к краю стола. В какой-то момент гладкие стены слегка завибрировали и колба с резким звоном рухнула вниз, разлетевшись множеством осколков. После непродолжительного полета мышонок обнаружил себя на полу среди груды битого стекла, градом осыпавшего его. Он вскочил на ноги, стоило только падающим крошечным стекляшкам утихнуть. Осторожно, стараясь избегать острых осколков, Раймонд поспешил спрятаться за старой облезлой метлой в углу комнаты. Только здесь он обратил внимание на тонкую струйку крови, скользящую по виску. Стекло разорвало нежное мышиное ухо, оставив длинный надрез, как у большинства самых опасных мышбургских преступников. «По крайней мере, ноги целы», – подбодрил сам себя Рай и осторожно выглянул из своего пыльного убежища. В темноте с трудом можно было разглядеть очертания предметов, но судя по запахам он очевидно оказался в подвале. Слегка терпкий аромат земли смешался с удушливым запахом сырости, плесени и еще чего-то едва уловимого, сладковато-пряного. Старая полусгнившая мебель походила на исполинских чудищ, готовых наброситься на несчастного мышонка из темноты, а крошечный луч света, проникающий из-под тяжелой двери создавал удивительную игру тени, превращая старый сырой подвал в мрачную сказочную пещеру. Раймонд пригляделся. Он никак не смог бы пролезть в щель под дверью, едва ли туда можно было просунуть и лезвие ножа. Еще несколько минут потребовалось юному Дальтону, чтобы распознать тот самый пряный аромат, едва пробивающийся сквозь всевозможные запахи подвала. «Гвоздика!» – вдруг вспомнил мышонок и уверенно двинулся за сладковатым шлейфом.

Источник терпкого гвоздичного амбре находился аккурат под столом. Это был небольшой льняной мешочек, благоразумно оставленный рядом с гниющими остатками овощей и фруктов. Недолго думая Раймонд достал оттуда пару гвоздиков. Одним он тщательно натер черно-серый мех, а второй спрятал в походную сумку. Юный Дальтон надеялся, что это поможет ему сбить с толку тонкое кошачье чутье. В дрожащих лучах, а вероятно это был яркий свет факелов и свечей, едва различимо танцевали вездесущие пылинки. Крохотными огненными искорками блики плясали среди остатков разбившейся стеклянной колбы. «Надо поторопиться», – подумал было грызун, в очередной раз жалея, что умеет видеть в темноте, подобно вечным усатым врагам рода мышиного. По шершавым деревянным ножкам исполинского стола Дальтон младший ловко вскарабкался обратно, где еще буквально несколько минут назад стояла его холодная гладкая импровизированная темница. Исходя из того, насколько хватило бы воздуха испуганному, часто дышащему мышонку в той колбе, Раймонд сделал вывод, что очень скоро сюда должен явиться кто-то. И лучше ему быть готовым к встрече, какой бы она не была.

Стрела с веревкой все еще гордо торчала из колчана среди обычных. Прицеливаться в темноте, конечно, оказалось не очень удобно, но попасть в огромную полку над столом оказалось несложно. Раймонд несколько раз потянул за канат, проверяя его прочность, после чего, вполне удовлетворенный результатом взобрался наверх. Отсюда уже вполне можно было различить все устройство комнаты, заваленной всевозможным хламом. Рядом с ним на полке стояли пузатые банки с жидкостями и сыпучими веществами, но какими конкретно – невозможно было различить на бирках. Не прошло и пары минут с момента, когда мышонок очутился на столе, как в коридоре послышались тяжелые шаги, сопровождаемые лязгом металла о каменный пол. Юный Дальтон поспешил притаиться за одной из склянок и в последний момент смотал длинную веревку, привязанную к стреле. Тяжелая дверь противно скрипнула и в проеме показались две высокие широкоплечие фигуры в доспехах.

III

Добраться до замка под городом в конечном итоге оказалось невозможным. Магических способностей Вахаджа не хватило бы, чтобы осветить столь длинный путь, а Ливи наотрез отказывалась идти вперед в темноту. Не смотря на охапку факелов, искусно сделанных из сухих спичек Улиссом, она со слезами просила тушканчика и ящера идти прямо по Тирадену, еще и посреди дня. Делать нечего – друзьям пришлось выбраться в город, уже наполненный шумной и быстрой жизнью его обитателей. Центральная улица, а именно улица Роз рассекала город, словно огромный шрам. По обе стороны краснели красивейшие цветочные кусты, и аромат их наполнял город все сильнее и сильнее, испаряясь с прохладной ночной росой под лучами летнего солнца.

– Ты вообще понимаешь, что из-за тебя Раймонд попал в ловушку? – сокрушался Артур, шустро перебирая лапками в попытке поскорее скрыться с открытой местности в розовых зарослях, – а теперь ты и нас подставляешь!

– Я смогу все объяснить, когда мы доберемся до волшебника, – со слезами отвечала мышь, осторожно переступая через колючие стебли, – мне очень жаль, правда.

– Может стоило отдать тебя Морогу? – буркнул Хадж и уверенно направился в путь, – ты совсем не осознаешь, что Раймонд сейчас пропал как те, кого он хотел спасти?!

– Осознаю, – мышь вытерла влажную щеку, – но я не могу вам всё рассказать сейчас!

– Мы-то подождем, когда ваше величество соизволит объяснить, что происходит, но есть ли у Рая хоть минутка!? Если мы уже не опоздали...

– Не думай об этом, Вахадж! – выкрикнул Артур, пересекая очередной узенький проулок, – Дальтон смышлёный парень, он обязательно выкарабкается.

– Хотелось бы верить, Арчи. Осторожно!

Ящер в последнюю секунду успел схватить тушканчика за хвост на краю глубокого дождевого стока, бегущего от дворцовой площади через улицу Роз в рвы на окраине.

Ливиан же с разбега влетела в ледяную воду, не успев ухватиться за заботливо подставленную чешуйчатую руку. Мышь принялась неуклюже барахтаться посреди стока. Тушканчик и ящер стояли и молча наблюдали за ней. И только когда в черных глазках сверкнул сковывающий ужас, когда мышь уже готова была уйти под воду, Вахадж подплыл к ней и вытолкнул на мостовую.

– Точно также сейчас чувствует себя Раймонд. Мы направляемся в замок и точка. Не хочу ничего слышать о твоем волшебнике, пока не увижу мышонка.

Артур помог Ливи выбраться. С удивлением грызун обнаружил, что она вовсе не черная. Под слоем сажи была шелковистая белая шерстка с крупными рыжими пятнами, и даже сверкающие глаза были обведены рыжим, словно охрой. Продолжили они свой путь в глубоком молчании. Ливи чувствовала себя ужасно виноватой, и жесткий урок заставил ее задуматься о многом.

Замок короля Эйдена гордо возвышался над Тираденом, и вызывал трепет, не сравнимый, пожалуй, ни с чем другим. Мышбургскому замку и рядом не стоять с величием белых каменных стен, окруженных скалами, которые в свою очередь утопали в цветущих ароматных розовых кустах. Башни, украшенные золоченными навершиями, утопали в облаках, заслоняя собой солнце, а флаги Дорвэйла развевались на ветру даже в самую тихую погоду. Сама площадь окружалась внутренним рвом, соединенным тонкими стоками с внешним рвом, защищающим сам Тираден от вторжений и редких набегов разбойников. Мост к замку, искусно украшенный резными перилами, по которым вился свежий плющ сейчас был поднят, и замок оставался абсолютно неприступным.

– Так странно, – начал Артур, – последний раз, когда я был здесь, мост опускался рано утром и площадь оставалась открытой для всех желающих до позднего вечера.

– Даже спросить не у кого.

Вахадж с опаской осмотрелся вокруг и поспешил спрятаться в зарослях камыша подле рва.

– Как же мы проникнем в замок? – полушепотом поинтересовалась почти полностью обсохшая Ливи.

– Возможно, придется немного прогуляться.

Взгляд ящера устремился вдоль рукотворного берега, огибающего исполинское строение. Друзья двинулись вперед. Для таких маленьких зверей, как они, замок может оказаться не таким уж неприступным. Густой камыш надежно скрывал их от глаз хищников, а его тихий шепот заглушал шуршание лап по земле. В какой-то момент идущий впереди процессии Артур расслабился и даже начал мычать какую-то незамысловатую песенку. Периодически она помогала ящеру не потерять друга из вида, пока вдруг задорный мотив не затих совсем. Вахадж несколько раз окликнул тушканчика, убедился, что Ливи следует точно за ним, после чего рванул вперед. Он бежал, то и дело раздвигая ногами мелкие заросли – Артур был намного ниже Хаджа, и ящер надеялся вот-вот увидеть его притаившимся среди трав, как вдруг перед ним выросли две рыжие колонны, впившиеся когтями в землю. Аккурат между ними стоял дрожащий тушканчик, прижав к голове несоразмерные уши. Его снова парализовало от страха, в то время как огромная туша загородила собой солнечный свет. Прямо перед ними, словно из-под земли вырос стройный рыже-красный лис.