Хроники Морна: Холодное крыло

Пролог. Остров Морн

Я приехала в Сент-Оливер в конце октября, когда остров Морн уже смирился с тем, что солнце его оставило.

Паром шёл сорок минут. Всё это время я стояла на палубе, вцепившись в холодные перила, и смотрела, как из тумана проступают серые шпили академии. Они казались продолжением скал - такие же древние, мокрые и равнодушные. Плющ обвивал стены так плотно, что невозможно было понять, где заканчивается камень и начинается живое. Где-то кричали чайки. Ветер пах солью, гниющими листьями и чем-то ещё - сладковатым, как забытая в кармане конфета.

Меня зовут Агата Вейл. Мне семнадцать. И я здесь не потому, что хотела.

Родители сказали: «Так будет лучше». Они всегда так говорят, когда не хотят объяснять. Отец получил контракт в другой стране, мать уехала с ним, а меня отправили сюда - в закрытую академию на острове, где даже мобильная связь ловит через раз. Я не спорила. Спорить с ними - всё равно что кричать в подушку. Ты устаёшь, а результата нет.

На пристани меня встретил парень с растрёпанными тёмными волосами и улыбкой, слишком тёплой для этого промозглого дня. Он был в старой кожаной куртке, из кармана торчали перчатки без пальцев, а на шее болтался шарф, который явно видел лучшие времена.

- Агата? - спросил он, хотя по глазам было видно, что он и так знает. - Я Тео. Тео Марч. Мне поручили встретить новенькую, чтобы ты не заблудилась в нашем чистилище.

Он подхватил мою сумку раньше, чем я успела возразить.

- Чистилище?

- Ага. Сент-Оливер - это не школа. Это место, где все ждут, пока их жизнь начнётся. Или закончится. Кому как повезёт.

Я не поняла, шутит он или нет. Тео шёл быстро, постоянно оборачивался и что-то рассказывал: про столовую, где кормят «почти съедобно», про библиотеку, где по ночам скрипят стеллажи, про директора, который не выходит из кабинета после заката. Я слушала вполуха. Осень на Морне была не золотой, а какой-то ржавой. Листья висели на ветках мокрыми тряпками, дорожки блестели от дождя, а воздух был таким тяжёлым, что его хотелось жевать.

Столовая встретила меня гулом голосов и запахом подгоревшего кофе. Длинные дубовые столы, высокие окна, свечи в кованых канделябрах - всё это должно было выглядеть красиво, но почему-то напоминало декорацию к фильму ужасов. Я села с краю, Тео плюхнулся напротив и тут же начал рассказывать про местные правила: не ходить к старому пирсу после полуночи, не спрашивать, почему в восточном крыле всегда холодно, и не смотреть в глаза Дориану Торну.

- Кому? - переспросила я.

Тео открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Шум стих.

Это было так внезапно, что я вздрогнула. Только что вокруг смеялись, звенели вилки, кто-то спорил о футболе - и вдруг всё оборвалось. Как будто кто-то выдернул шнур из розетки. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не метафорический. Настоящий. Кожа покрылась мурашками, пальцы замёрзли, хотя я сидела в свитере и в двух шагах от камина.

Я обернулась.

В дверях стоял парень. Высокий, в чёрном пальто, с бледным лицом и тёмными волосами, которые падали на лоб. У него были глаза цвета мокрого пепла. Он не смотрел ни на кого конкретно - просто шёл через зал, и люди расступались. Не демонстративно. Просто вдруг оказывались чуть дальше, чем были секунду назад. Старшекурсники, которые только что громче всех смеялись, уткнулись в тарелки. Даже Тео перестал улыбаться.

- Это Дориан Торн, - прошептал он. - Не смотри.

Но я смотрела.

Он проходил мимо, и холод шёл рядом с ним, как собака на поводке. Я не понимала, откуда он берётся. Может, дело было в сквозняке. Может, в старых окнах. Может, в том, что все вокруг перестали дышать. А может, в нём самом.

На секунду наши взгляды встретились.

Я ожидала увидеть презрение, высокомерие, что угодно - то, что бывает у людей, которых боятся. Но увидела усталость. Такую же, как у меня. Только глубже. Намного глубже. Он смотрел на меня ровно столько, сколько нужно, чтобы понять: я не отведу глаза. Потом отвернулся и сел за пустой стол у окна.

Шум вернулся не сразу. Сначала робко, потом всё громче, но прежним уже не стал. Я слышала, как за соседним столом кто-то выдохнул: «Пронесло». Как будто Дориан Торн был не человеком, а стихийным бедствием.

- Он всегда такой? - спросила я Тео.

Тот пожал плечами, но в глазах у него мелькнуло что-то серьёзное.

- Всегда. Только ты первая, кто не отвёл взгляд. Осторожнее, Агата. В Сент-Оливере любопытство - это не добродетель.

Я взяла остывший чай и сделала глоток. Руки всё ещё дрожали.

В тот вечер я ещё не знала, что этот холод станет моим домом. И что тепло, которое я найду позже, будет пахнуть костром, чужими ошибками и мальчиком по имени Тео Марч.

Но пока я просто сидела в столовой, смотрела в спину Дориану Торну и чувствовала, как осень на острове Морн забирается мне под кожу.

Глава 1. Первый день

Утро на Морне не начиналось. Оно просто случалось - серое, мокрое, без всякого перехода от ночи к дню. Я проснулась в своей комнате на третьем этаже западного крыла, и первое, что услышала, - дождь. Он барабанил по стеклу ровно, настойчиво, как будто хотел что-то мне сообщить.

Комната была маленькой, но не тесной. Кровать с железными перилами, письменный стол у окна, шкаф с зеркалом в потрескавшейся раме и старая лампа с зелёным абажуром. Стены - тёмно-серые, с полосами от старых обоев, которые здесь, видимо, клеили ещё при королеве Виктории. Я лежала, укутавшись в одеяло, и смотрела, как капли ползут по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки. За окном - только туман и верхушки деревьев, чёрные, как обугленные спички.

Соседка по комнате так и не появилась. Вчера вечером комендантша - миссис Грэй, женщина с лицом бульдога и голосом, который мог остановить лошадь на скаку, - сказала, что моя соседка «задерживается по семейным обстоятельствам». Прозвучало это так, будто она не вернётся никогда. Я не расстроилась. Мне всегда было проще одной.

Телефон показывал семь утра. До первого занятия - полтора часа. Я лежала ещё десять минут, слушая дождь и пытаясь убедить себя, что это не так плохо. Что это просто школа. Что через год я уеду. Что всё будет нормально.

Ложь. Всё это была ложь, и я это знала.

Расписание лежало на столе - его подсунули под дверь ночью. Я развернула лист и пробежала глазами: литература, история, латынь, философия, естественные науки. Никакой математики. Никакого спорта. Сент-Оливер гордился тем, что готовил «всесторонне развитых людей», что бы это ни значило. Я сложила расписание и начала одеваться.

Форма академии была такой же мрачной, как всё вокруг: тёмно-бордовый пиджак с гербом - сова на дубовой ветке, - белая рубашка, серая юбка до колена. Галстук. Настоящий галстук, который я не носила никогда в жизни. Я провозилась с ним минут десять, пока не завязала что-то отдалённо напоминающее узел. В зеркале отражалась бледная девушка с тёмными кругами под глазами и волосами, которые не хотели лежать ровно. Я отвела взгляд.

В коридоре пахло сыростью и старым деревом. Мимо проходили другие студенты - все в такой же форме, все с одинаково сонными лицами. Никто не смотрел на меня. Никто не улыбался. Я была новой, но, похоже, здесь никого это не интересовало. В Сент-Оливере новенькие появлялись и исчезали постоянно - так мне потом сказал Тео.

Столовая утром выглядела иначе. Вчера она казалась декорацией к фильму ужасов, сегодня - просто мрачной столовой. Свечи в канделябрах догорели, в камине тлели угли, а воздух был густым от запаха овсянки и подгоревшего тоста. Я взяла поднос и огляделась.

Тео сидел у окна в компании трёх парней и одной девушки. Увидев меня, он тут же замахал рукой - слишком энергично для человека, который проснулся в такую рань.

- Агата! Сюда!

Я подошла, чувствуя, как на меня смотрят. Девушка - красивая, с длинными светлыми волосами и идеальной осанкой - окинула меня взглядом с головы до ног. Её улыбка была вежливой, но глаза остались холодными.

- Знакомься, - сказал Тео, подвинувшись. - Это мои друзья. Джонас, Майлз, Кит.

Парни кивнули. Джонас - крупный, с рыжеватыми волосами и добродушным лицом. Майлз - худой, в очках, с блокнотом в руке. Кит - темнокожий, с серьёзными глазами и шрамом на подбородке. Все они выглядели так, будто знали друг друга сто лет.

- А это Лидия, - Тео кивнул на девушку. - Лидия Эшфорд. Она у нас староста западного крыла.

Лидия улыбнулась шире, но глаза остались прежними.

- Новенькая, - сказала она. Это был не вопрос. - Из Америки?

- Из Бостона, - ответила я.

- А, - протянула она так, будто Бостон был где-то между Сибирью и Луной. - Что ж, добро пожаловать. Ты, наверное, ещё не знаешь правил.

- Тео вчера начал рассказывать, - я села напротив. - Но не закончил.

- Я закончу, - Тео отобрал у меня галстук и за десять секунд перевязал его нормально. - Первое: не ходи к старому пирсу ночью. Второе: не спрашивай, почему в восточном крыле холодно. Третье: не трогай книги в закрытой секции библиотеки. Четвёртое…

- Тео, - перебила Лидия. Голос был мягким, но с металлической ноткой. - Не пугай новенькую. Она и так выглядит так, будто вот-вот сбежит.

- Я не пугаю, - Тео улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. - Я предупреждаю.

Лидия повернулась ко мне. Её улыбка стала ещё слаще.

- Не слушай его. Сент-Оливер - не тюрьма. Просто здесь свои традиции. Ты привыкнешь.

Она произнесла это так, будто привыкнуть было единственным способом выжить. Я не стала спорить.

Завтрак прошёл под разговоры о предстоящем осеннем бале - он должен был состояться через две недели. Лидия говорила об этом больше всех, обсуждая платье, музыку и то, кто с кем пойдёт. Каждый раз, когда она обращалась к Тео, в её голосе появлялись особые нотки. Она садилась ближе к нему. Касалась его руки, когда смеялась. Смотрела на него так, будто они были одни в целом мире.

Тео, кажется, не замечал. Или делал вид.

- А ты, Агата? - спросила Лидия, повернувшись ко мне. - Уже нашла кавалера?

- Я здесь первый день, - ответила я.

- Ну да, - она улыбнулась. - Но ты симпатичная. Уверена, кто-нибудь пригласит. Если, конечно, ты не будешь всё время сидеть с Тео.

Это было сказано с улыбкой, но прозвучало как предупреждение. Я сделала глоток чая и ничего не ответила. Тео бросил на Лидию быстрый взгляд, но промолчал.

Первым занятием была литература. Аудитория находилась в главном корпусе - высоком здании с витражными окнами и лестницами, которые, казалось, вели в никуда. Я шла по коридору, пытаясь найти нужную дверь, и чувствовала, как стены давят. Портреты бывших директоров смотрели на меня с высоты, и у всех были одинаковые лица - суровые, бледные, с плотно сжатыми губами.

Литературу вела мисс Харлоу - женщина лет сорока с острыми плечами и голосом, который резал воздух, как нож. Она говорила о романтизме, о «мрачной красоте», о том, что «истинное искусство рождается из страдания». Студенты записывали. Я смотрела в окно, где дождь превратился в морось, и думала о том, что если страдание действительно рождает искусство, то Сент-Оливер должен был быть музеем.

Дверь открылась.

Я не обернулась сразу - просто почувствовала, как температура в комнате упала. Мисс Харлоу замолчала на полуслове. Ручка Лидии, сидевшей через два ряда от меня, замерла над бумагой. Тишина была такой плотной, что я слышала, как капли стучат по подоконнику.

Дориан Торн вошёл в аудиторию.

Он не извинился за опоздание. Не посмотрел на мисс Харлоу. Просто прошёл к последнему ряду и сел у окна. Его пальто было мокрым, волосы прилипли ко лбу, но он не выглядел жалким. Он выглядел так, будто дождь был частью его самого.

Я смотрела на него дольше, чем следовало. Он поднял глаза.

Наши взгляды встретились. И снова - холод. Но на этот раз он шёл не от него. Он шёл от меня. Как будто что-то внутри меня отозвалось на его присутствие. Я не понимала, что это. Я не хотела понимать.

Он отвёл взгляд первым. Я - нет.

Мисс Харлоу продолжила лекцию, но её голос дрожал. Никто не оборачивался на Дориана. Никто не шептался. Все делали вид, что его нет. Только Лидия бросила на меня быстрый взгляд - и в нём было что-то похожее на предупреждение.

После занятия я выходила из аудитории, когда кто-то схватил меня за локоть. Лидия.

- Ты новенькая, поэтому не знаешь, - сказала она тихо, но твёрдо. - Дориан Торн - не тот, с кем стоит связываться. Держись от него подальше.

- Я и не собиралась, - ответила я.

- Хорошо. - Она отпустила мой локоть. - Потому что те, кто подходит к нему слишком близко, плохо заканчивают.

Она ушла, не дав мне возможности ответить. Я стояла в коридоре, смотрела ей вслед и чувствовала, как холод Дориана Торна всё ещё живёт где-то под кожей.

Следующим занятием была история. Аудитория находилась в восточном крыле - том самом, где всегда холодно. Я не придала этому значения, пока не вошла внутрь. Стены здесь были покрыты инеем. Настоящим инеем, который блестел в свете ламп. Батареи стояли вдоль стен, но не работали. Студенты сидели в пальто и шарфах, дышали на руки и старались не касаться металлических частей парт.

- Почему здесь так холодно? - спросила я у Джонаса, который оказался рядом.

Он пожал плечами.

- Никто не знает. Так было всегда. Директор говорит, что это «особенность архитектуры». Но все знают, что это чушь.

- А Дориан? - я не знала, зачем спросила. - Он как-то связан с этим?

Джонас напрягся.

- С чего ты взяла?

- Просто... когда он вошёл в аудиторию, стало холоднее.

Джонас посмотрел на меня так, будто я сказала что-то опасное.

- Не говори об этом. Серьёзно. Просто не говори.

Он отвернулся. Больше мы не разговаривали.

После уроков Тео ждал меня у выхода из главного корпуса. Дождь наконец прекратился, но воздух остался сырым и тяжёлым. Небо было цвета старой монеты, и где-то вдалеке кричали чайки.

- Ну как первый день? - спросил он, забирая у меня сумку. - Выжила?

- Почти.

- Это хорошо. Некоторые не выживают.

Я не поняла, шутит он или нет. Мы шли по дорожке, усыпанной мокрыми листьями, и я чувствовала, как что-то меняется. Тео рядом со мной был тёплым. Не физически - хотя от него действительно пахло костром и кофе, - а как-то иначе. С ним было проще дышать. Проще не думать о Дориане Торне, о холоде в восточном крыле, о предупреждении Лидии.

- Тео, - сказала я. - Кто такой Дориан Торн?

Он остановился. Улыбка исчезла с его лица.

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому что все делают вид, что его нет. Потому что Лидия сказала держаться от него подальше. Потому что в его присутствии становится холодно. Это... ненормально.

Тео молчал. Потом вздохнул и посмотрел на меня серьёзно - впервые за всё время.

- Дориан Торн - не просто студент. Его семья - одна из основателей академии. Они владеют половиной острова. Его отец - председатель попечительского совета. Дориан может сделать так, что человека исключат. Или хуже. Никто не знает, что у него на уме. Он ни с кем не общается. Он всегда один. И да, в его присутствии становится холодно. Никто не знает почему.

- А его друзья? - спросила я. - Я видела, как он сидел с кем-то в столовой. Они все были в чёрном.

Тео поморщился.

- Это не друзья. Это его... свита. Селена, Маркус, Рэйвен. Они такие же, как он. Не подходи к ним, Агата. Я серьёзно.

- Ты как Лидия.

- Лидия умная, - отрезал он. - Послушай её. Послушай меня. Сент-Оливер - странное место. Здесь есть вещи, которых лучше не касаться.

Я хотела спросить, какие именно, но не успела. Из-за угла вышла Лидия. Она увидела нас - Тео с моей сумкой в руках, меня рядом с ним - и её лицо на секунду изменилось. Что-то тёмное мелькнуло в глазах. Потом она улыбнулась и подошла.

- Тео, - сказала она, игнорируя меня. - Ты обещал помочь с подготовкой к балу. Помнишь?

- Ага, - он почесал затылок. - Слушай, я провожу Агату до общежития и приду.

- Я провожу, - Лидия взяла меня под руку. - А ты иди. Там уже все собрались.

Это был не вопрос. Тео посмотрел на меня, потом на неё, и я увидела, как он колеблется. Мне захотелось сказать: «Всё нормально, иди». Но я промолчала. Я не хотела быть той, кто встаёт между ними.

- Ладно, - сказал он наконец. - Увидимся вечером, Агата.

Он ушёл. Лидия отпустила мою руку, как только он скрылся за поворотом.

- Он хороший, - сказала она, глядя ему вслед. - Слишком хороший. Поэтому я его защищаю.

- От кого?

- От таких, как ты, - она повернулась ко мне. Улыбки больше не было. - Новеньких. Одиноких. Которые думают, что могут приехать сюда и всё изменить. Ты не первая, кто смотрит на него так, как ты смотрела сегодня. И ты не первая, кто уезжает.

Она развернулась и пошла прочь. Я стояла на дорожке, смотрела, как она уходит, и чувствовала, как осень на Морне забирается мне под кожу глубже, чем вчера.

Вечером я сидела в своей комнате у окна. Дождь снова начался. За окном было черно, только где-то вдалеке горел одинокий фонарь, и в его свете кружились мокрые листья.

Я думала о Дориане Торне. О том, как все замолкают, когда он входит. О том, как становится холодно. О том, как он смотрел на меня - не с презрением, а с усталостью. Такой же, как у меня.

Я думала о Тео. О его тёплой улыбке. О том, как легко с ним дышать.

Я думала о Лидии. О её предупреждении. О том, что она сказала: «Ты не первая, кто уезжает».

Я открыла дневник - тот самый, который мать подарила мне перед отъездом, - и написала первую строчку:

«Сент-Оливер - не школа. Это место, где все ждут, пока их жизнь начнётся. Или закончится. Я ещё не решила, к какой категории отношусь.»

Затем я закрыла дневник, выключила лампу и легла. Дождь стучал по стеклу. Где-то в коридоре скрипнула дверь. Я закрыла глаза и попыталась не думать о том, что холод, который я чувствовала сегодня, всё ещё живёт где-то внутри меня.

Он не ушёл.

Глава 2. Закрытая секция

Прошла неделя. Остров Морн не стал ко мне добрее - просто я перестала ждать, что станет.

Я привыкла к серому небу, к вечному дождю, к тому, что в столовой всегда пахнет подгоревшим кофе. Привыкла к расписанию, к форме, к галстуку, который Тео завязывал мне каждое утро, потому что я так и не научилась. Привыкла к компании его друзей - Джонас, Майлз и Кит приняли меня без лишних вопросов, как будто я всегда была частью их маленького круга. Мы сидели вместе на лекциях, ели за одним столом, и я начала понимать, что такое - иметь место, куда можно вернуться.

Но были вещи, к которым я привыкнуть не могла.

Восточное крыло. Каждое утро, проходя мимо его запертых дверей, я чувствовала, как холод тянет меня за рукав. Иней на стенах не таял, даже когда в коридорах включали отопление. Батареи там были ледяными. Иногда, если прислушаться, можно было услышать шёпот - не слова, а само дыхание слов. Я спрашивала об этом у Тео, но он только отмахивался: «Старое здание. Сквозняки». Я не верила.

Дориан Торн. Он появлялся на лекциях раз в два-три дня, всегда в чёрном, всегда молча. Каждый раз, когда он входил, разговоры стихали. Каждый раз, когда он садился, температура падала. Я перестала оборачиваться. Но продолжала чувствовать его взгляд - на затылке, между лопатками, как прикосновение холодного пальца.

Лидия. Она улыбалась мне в столовой, предлагала помощь с домашними заданиями, спрашивала, как дела. И каждый раз, когда Тео оказывался рядом со мной - поправлял мой галстук, провожал до общежития, смеялся над моими шутками, - её глаза становились чуть темнее. Она никогда не говорила ничего прямо. Но её «случайные» появления стали слишком частыми, чтобы быть случайными.

А ещё были сны.

Каждую ночь мне снился один и тот же коридор. Тот самый - в восточном крыле. Я шла по нему босиком, и пол обжигал холодом. В конце коридора была дверь. Каждый раз я почти доходила до неё, но просыпалась, не успев коснуться ручки. Я не рассказывала об этом никому.

В пятницу, после последней лекции, я осталась в библиотеке. Мне нужно было закончить эссе по философии - что-то о природе страха, что задала мисс Харлоу. Она сказала: «Напишите о том, чего вы боитесь больше всего». Я смотрела на чистый лист и не знала, что ответить. Я не боялась темноты. Не боялась одиночества. Я боялась того, что чувствовала, когда Дориан Торн смотрел на меня. Как будто что-то во мне узнавало что-то в нём.

Библиотека Сент-Оливера была огромной. Три этажа стеллажей, винтовые лестницы, столы с зелёными лампами, запах старой бумаги и воска. К семи вечера здесь оставались только я, библиотекарь - сгорбленный старик по имени мистер Пенроуз, который, казалось, спал с открытыми глазами, - и тишина. Густая, как вода.

Я писала уже час, когда заметила, что буквы начали расплываться. Глаза устали. Я отложила ручку и пошла к стеллажам - просто размяться. Ноги сами понесли меня вглубь, мимо рядов с историей, философией, литературой. Я шла, не глядя на корешки, пока не оказалась в дальнем углу второго этажа.

Здесь было темнее. Лампы не горели. Пахло пылью и чем-то ещё - сладковатым, как засохшие цветы. Я провела рукой по полкам и наткнулась на верёвку. Красную, бархатную, натянутую поперёк прохода. Табличка: «Закрытая секция. Вход воспрещён».

Я помнила, что говорил Тео. Не трогай книги в закрытой секции. Но верёвка была натянута небрежно, с одной стороны отвязалась и висела, касаясь пола. Как будто кто-то только что прошёл.

Я перешагнула.

Пол под ногами скрипнул. Здесь было холоднее - тот самый холод, из восточного крыла, только сильнее. Иней покрывал корешки книг. Некоторые из них были настолько старыми, что названия стёрлись. Другие были заперты в стеклянных витринах. Я провела пальцем по одной из них - «Хроники Морна. Том I» - и оставила след на пыли.

- Ты не должна быть здесь.

Голос был тихим, но я вздрогнула. Обернулась.

Дориан Торн стоял в конце прохода. Он не подходил. Просто стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на меня. В свете одинокой лампы его лицо казалось высеченным из мрамора. Бледное, неподвижное, с глазами цвета мокрого пепла.

- Я... - начала я, но он перебил.

- Здесь опасно. Возвращайся.

- Почему?

Он моргнул. Казалось, он не ожидал, что я спрошу. Люди обычно не спрашивали. Люди обычно уходили.

- Потому что это не твоё дело, - сказал он.

- Я первая, кто спросил?

Он молчал. Долго. Я слышала, как где-то внизу капает вода. Как скрипит дерево. Как моё сердце бьётся слишком громко для такой тишины.

- Да, - сказал он наконец. - Первая.

Мы стояли друг напротив друга. Он - в конце прохода, я - у витрины с «Хрониками». Между нами было шагов десять, но казалось, что вся библиотека сжалась до этого узкого пространства. Холод шёл от него волнами. Я чувствовала, как пальцы немеют, как дыхание превращается в пар.

- Что здесь? - спросила я, кивнув на витрины.

- Прошлое.

- Чьё?

- Моё.

Он сказал это так, будто признавался в преступлении. Я ждала, что он объяснит. Что скажет что-то ещё. Но он просто смотрел на меня, и в его глазах была та самая усталость, которую я видела в первый день. Только теперь она была ближе. Глубже. Как будто он носил её с собой всю жизнь.

- Почему здесь так холодно? - спросила я.

- Ты чувствуешь?

- Да. Все чувствуют.

Он опустил глаза. На секунду мне показалось, что он собирается уйти. Но он остался.

- Это не сквозняк, - сказал он тихо. - И не архитектура.

- Тогда что?

- Ты не поверишь.

- Попробуй.

Он посмотрел на меня - долго, внимательно, как будто решал, стоит ли. Потом покачал головой.

- Нет. Не сегодня. Возвращайся к своим книгам, Агата Вейл. И держись подальше от восточного крыла.

Он знал моё имя. Я не говорила ему его. Он знал.

Я хотела спросить, откуда, но он уже развернулся и пошёл прочь. Шаги были тихими - слишком тихими для человека в тяжёлых ботинках. Я стояла в закрытой секции, смотрела ему вслед и чувствовала, как холод отступает. Медленно, неохотно, как зверь, которого позвали обратно в клетку.

Когда я вышла из библиотеки, мистер Пенроуз спал. Часы показывали половину девятого. Я не помнила, как прошло полтора часа.

В общежитии меня ждала Лидия.

Она сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа, листая журнал. Увидев меня, она отложила его и улыбнулась - той самой улыбкой, которая никогда не доходила до глаз.

- Поздно, - сказала она.

- Задержалась в библиотеке.

- Одна?

- Да.

Она посмотрела на меня. В её взгляде было что-то новое. Что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок - не тот, что от Дориана, а другой. Более человеческий. Более опасный.

- Знаешь, - сказала она, вставая. - Я видела тебя. Через окно. Ты выходила из библиотеки, и рядом с тобой был Дориан Торн.

Я молчала.

- Я предупреждала тебя, - продолжила она. Её голос был мягким, почти ласковым. - Держись от него подальше.

- Я не искала его. Он сам появился.

- Они всегда появляются сами, - она подошла ближе. - А потом ты обнаруживаешь, что не можешь уйти. Что ты привязана. Что ты... - она замолчала, как будто сказала слишком много. - Просто послушай меня. Я знаю, о чём говорю.

- Ты знаешь его?

Она вздрогнула. Едва заметно, но я увидела.

- Все его знают, - сказала она. - И никто не знает. Это его главный талант.

Она ушла, прежде чем я успела спросить что-то ещё. Я стояла в пустом коридоре, слушала, как затихают её шаги, и думала о том, что Лидия Эшфорд боится Дориана Торна. Не презирает. Не ненавидит. Боится.

В субботу утром Тео предложил пойти к старому пирсу.

- Ты всё время сидишь в академии, - сказал он, когда мы выходили из столовой. - Тебе нужно увидеть остров. Ну, хотя бы ту часть, которую можно видеть.

Джонас, Майлз и Кит уже ждали у ворот. Лидия не пришла - «дела», сказал Тео, но я заметила, как он нахмурился, когда говорил это.

Мы шли по узкой тропе через лес. Деревья здесь были кривыми, с чёрными стволами и мокрыми ветками, которые цеплялись за одежду. Пахло землёй, грибами и солью. Где-то вдалеке шумело море.

- Красиво, - сказала я, хотя это было не красиво. Это было мрачно. Но мрачно по-своему честно.

- Это ещё что, - Тео улыбнулся. - Ты не видела остров весной. Когда всё цветёт. Тогда здесь почти нормально.

- Почти?

- Ну, насколько может быть нормально место, где половина студентов не доучивается до выпуска.

Я остановилась.

- Что ты имеешь в виду?

Тео перестал улыбаться. Джонас и остальные шли впереди, не слыша нас.

- Каждый год кто-то уезжает, - сказал он тихо. - Не выпускается. Не переводится. Просто... уезжает. Родителям говорят, что это «семейные обстоятельства». Или «проблемы со здоровьем». Но никто не видел этих студентов снова.

- Это... странно.

- Это Сент-Оливер, - он пожал плечами. - Здесь всё странно.

Мы вышли к пирсу. Старые доски, почерневшие от воды, уходили в море, которое сегодня было серым и спокойным. На горизонте висел туман. Пирс был заброшен - перила сломаны, кое-где доски отсутствовали, и между ними чернела вода.

- Не подходи близко, - предупредил Майлз. - Здесь реально опасно.

Я стояла у края и смотрела в воду. Она была тёмной, непрозрачной. В ней ничего не отражалось - ни неба, ни деревьев. Как будто это была не вода, а что-то другое. Что-то, что смотрело на меня в ответ.

- Агата? - Тео тронул меня за плечо. - Ты в порядке?

- Да, - я отступила. - Просто... здесь странно.

- Я же говорил.

Мы пошли обратно. Но всю дорогу я чувствовала, что что-то не так. Как будто пирс смотрел мне вслед. Как будто вода запомнила меня.

Вечером я сидела в комнате и писала. Дневник уже почти закончился - я исписала его за неделю. На последней странице я написала:

«Сегодня я видела Дориана Торна в закрытой секции библиотеки. Он сказал, что холод - не сквозняк и не архитектура. Он сказал, что я первая, кто спросил. Я не знаю, что это значит. Но я знаю, что хочу узнать.»

Я закрыла дневник и посмотрела в окно. Дождь снова начался. Где-то вдалеке, за деревьями, горел одинокий огонь - на пирсе. Я видела его всего секунду, потом он исчез.

Я легла спать и снова увидела тот же сон. Коридор в восточном крыле. Холод. Дверь в конце. Но на этот раз я успела коснуться ручки. Она была ледяной. Я повернула её - и проснулась.

Сердце колотилось. В комнате было холодно.

Я села на кровати. На стекле окна - изнутри - был иней. Морозные узоры, тонкие и красивые, как паутина. Я протянула руку и коснулась их. Они были настоящими.

На подушке рядом со мной лежал ключ.

Старый, железный, с гравировкой в виде совы. Я не знала, откуда он взялся. Но я знала, что он от той двери.