Хроники Метро. Архипелаг.

ГЛАВА 1. Смысл.

Голова раскалывалась. "Не надо было пить эту паль, чёрт бы её побрал... Проклятый самогон." - думал про себя я, неохотно вставая со старой металлической скрипучей кровати-раскладушки. Когда встал - нехило пошатнуло, еле удержался на ногах. Надо развеяться. Я достал из кармана армейской куртки пачку сигарет. Спички всегда при себе. Чиркнул о коробок, огонёк пошел... Я затянулся едким дымом. В голову полезла всякая дрянь: столы, стулья - всё как в карусели, прозрачные стаканы с жутким пойлом в них, пьяные голоса... Я встряхнул головой, дабы прогнать наваждение, и тут же пожалел об этом. Разболелась еще сильнее. Подошёл к окну. Передо мной открылась небольшая улица деревеньки, человек так на сто. Поселение называлось Приморское. Близ Северодвинска. В голову сразу лезут воспоминания... Ядерная война... американская боеголовка - стратегический объект Севмаш... Работа ПВО - и спустя секунд тридцать - взрывы... Осколки боеголовки упали прямо на город. Сам Северодвинск почти не пострадал... Но фонит там теперь, конечно, нехило...

Мои размышления прервал стук в дверь.

- Кого там нелёгкая принесла?

Голос за дверью ответил:

- Пилигрим, открывай, твою налево, старые знакомые пришли! Свои, одним словом!

Я усмехнулся:

- Свои в такое время дома сидят и телевизор смотрят.

Парировал я фразой из советского известного мультфильма, но голос потребовал настойчивее, и, наконец, назвался:

- Да хорош уже клоунаду гнуть, это Колун, открывай.

Я напрягся. Странно. Что он тут забыл? Мы уж давно с ним не в ладах, да и не работаю я больше на этого грязного доходягу. Раньше я работал на этого гада, и знаю - этот человек не остановится ни перед чем ради наживы. Редкостный ублюдок. До ядерной катастрофы тринадцатого года был полковником полиции, когда грянула ядерная война, организовал свою шайку, точнее даже ОПГ, под названием "Оплот", с которой грабил торговцев и простых бродяг - убивал каждый день, как по традиции.... На всякий случай я достал из под кровати свой новенький, до блеска начищенный АКМ с подстволом. Затем намеренно усталым голосом сказал:

- Да иду я, иду... Сейчас открою.

Дверь со скрипом отошла, это действительно был Колун. Он по хозяйски завалился через порог. На нём была простая кожанка, бертсы и армейские брюки, во рту была сигарета.

- Ну здравствуй, Пилигрим. Не ждал?

Едко спросил он, осматривая помещение. Его взгляд остановился на моём "калаше"

- Ты ствол-то опусти... - Затушив сигарету, слегка нервно сказал он. - Я к тебе по делу приш...

- Не хочу я иметь с тобой больше делов! - Сухим тоном огрызнулся я - Ты и так нехило подпортил мою репутацию своими гнусными грязными руками! - Я был в ярости.

- Не глупи, Пилигрим! - Прорычал он в ответ, покраснев от злости - Тебе нечего терять в этой жизни, тем более репутацию...

Он смачно сплюнул прямо на коврик, который лежал рядом с дверью. Я с отвращением посмотрел на растекающуюся желтую харчу.

Он как ни в чем ни бывало продолжил:

- Надо будет тебе достать мне пару эксклюзивных вещиц, которые должны уйти за неплохие деньги... - Колун явно уже предвкушал это момент... Его морда разъехалась в довольной улыбке

- Только придётся побегать... Но ничего, я оформлю тебе машинку в Архангельск, а вот обратно, может, и не придётся!

Он зашёлся противным громким хохотом, его шутка ему очень понравилась. Я же стоял с каменным лицом, все так же с "калашом" наперевес. Наконец, он откашлялся, продолжил:

- Твоя цель - Северный Морской музей. Точнее, пара экспонатов в нём. Ты наверняка знаешь, ты опытный сталкер.

Он на секунду замолчал, как бы ожидая от меня ответа:

- С чего ты решил, что я буду выполнять это? - Последнее слово я произнёс с явным отвращением и неприязнью

- Потому что тебе нечего терять, Пилигрим. У тебя ничего нет. - Холодным тоном продолжал он.

- Ты ищешь новых ощущений от жизни. Я знаю тебя как облупленного

С торжеством взглянул он на меня. Затем он снова недоверчиво посмотрел на ствол в моих руках, сказал:

- Я пойду. Надумаешь - приходи ко мне. Сам знаешь куда, в общем... За мной не заржавеет, да и деньгами не обижу...

Он неуклюже развернулся в проходе и наконец вышел вон. Я бессильно опустился на стул. Действительно. Что мне терять?..

Я достал из нагрудного кармана армейской куртки, висевшей на вешалке

Старую фотокарточку еще две тысячи десятого года... С нее на меня смотрит молодая девушка лет восемнадцати в очках, которая широко улыбается - моя супруга. Я погладил фото рукой, будто глажу нечто живое... Ирина... Где она сейчас?

Я поднял голову наверх, тяжело выдохнул. Если бы ни эта проклятая командировка в Северодвинск - то я бы мог быть с ней сейчас, защитить ее... А теперь... Глаза неприятно защипало. Уже много лет хочу ее найти... Я бывалый, чёрт возьми, сталкер, который бродил без противогаза по развалинам Петербурга, который в одиночку справлялся с целыми гнёздами мутантов, и теперь волей судьбы должен сидеть в каком-то загнивающем поселении? Я в ярости треснул кулаком по старенькому столу. Стопка, стоявшая на краю стола, со звоном упала на пол, полился стеклянный дождь из осколков, но я даже не обратил внимания. Я лишь молча встал и направился туда. К Колуну. Мой единственный шанс выбраться отсюда - согласиться на его задание. Для себя я твёрдо решил - сделаю всё, чтобы найти ее. Найти свой нынешний смысл жизни...

Я взял калаш, накинул свою армейскую куртку, надел военные брюки завязал берцы, и уверенно вышел на улицу.

ГЛАВА 2. Колун.

Лицо сразу неприятно обдало холодным ветром. Я быстрым шагом направился по улице к центру поселения. На улице было прохладно, несмотря на то, что была весна. Хотя, в нынешних реалиях и наших краях некорректно различать времена года - постоянно одна сплошная зима...

Берцы хрустели по замершему грунту, прохожие с опаской оглядывались на меня и мой АКМ за спиной - не доверяли. Чужаков тут не любят. Я - чужой, оказался тут по воле случая. Неприятные воспоминания вновь врезались в голову, словно острое лезвие ножа... стая волков, голов так пятнадцать ... Я ранен, одна обойма в старом "Макарове", последние шаги - и я падаю в снег... Заснеженное небо - и ничего больше... Потом очнулся уже в поселении... Выходили, приютили... В душе что-то будто затеплилось...

А ноги тем временем машинально несли меня вперёд - к хижине Колуна.

Дом Колуна представлял собой чуть ли не целый особняк: два этажа, красивый экстерьер, крепкие антикварные двери из дуба с тяжёлым чугунным засовом - будто не из мира сего.

Я резко отрываю дверь, несмотря на ее тяжесть. Она даже не скрипит - смазана на "ура". Перед собой вижу настоящий "люкс": красивая мебель, всё так же - антикварная, ковры на полу и на стенах, подсвечники, лампы - все сверкает роскошью и богатством. Грязно нажитым богатством. Прохожу чуть дальше, и вижу Колуна в майке-алкоголичке, сидящего на шикарном кресле, обитом красным бархатом. Он, наконец, заметил меня. Улыбнулся своим оскалом:

- Здравствуй, Егор... Пилигрим...

Он усмехнулся, как бы смаковал слова, прежде чем их сказать.

- Значит, передумал всё-таки... Ну чтож, отлично...

Он тяжело поднялся с кресла, держа в руках бокал с дорогим по виду вином. Пошел куда-то, затем пришёл с замызганной, уже почти порванной картой, на которой что-то было отмечено. Он протянул эту карту мне.

- На, смотри. Видишь точку красную? Это и есть твоя цель. Там есть ценные вещи, экспонаты. Ты, в общем, уже слышал.... - Его голос был уверенным и самодовольным

- Я предоставлю тебе машину... Отправлю с тобой двух моих людей...

После этих слов в моей голове пронеслась мысль: "Чёрт. Только не это.", но я не подавал виду, продолжая внимательно слушать.

Спуста двадцать минут объяснений, которые, откровенно, мне нахрен не сдались, я вышел из его "особняка", и направился к себе - домой, готовится к вылазке.

"Как давно моё сталкерское обмундирование не видело наших северных пейзажей и городов... Как давно не изрыгал мой "Калашников" град раскаленного смертоносного металла, который летит в тушу какой-нибудь огромной мутировавшей твари..." - именно с такими мыслями я собирался на вылазку. В животе летали бабочки, но не от счастья - от волнения. Взял разгрузку - надел ее поверх армейской куртки, закрепил, повесил магазины для АКМ и аптечку. На голову - неизменный советский ПМК. Зашнуровал берцы покрепче, сунул в одну из них армейский нож. Накинул портфель - всё. Готов. Вперед, к свободе.

ГЛАВА 3. К свободе.

На улице меня уже ждал обещанный Колуном "Уазик" с двумя бойцами. Я ухмыльнулся. Своеобразные "няньки" для меня, будут следить - чтобы не сбежал. Если что - пустят пулю в затылок. Один был за рулём, другой на пассажирском рядом с первым. Оба были экипированы одинаково, различалось лишь оружие: у водителя был АК-74, а у рядом сидящего редкий нынче М4А1. Я без лишних разговоров запрыгнул в "Уазик", и иы покинули периметр поселения... Ехать недалеко. Километров 40, не больше. УАЗик подпрыгивал на ухабах и кочках, а я наблюдал в окно бесконечные парады чуть заснеженных хвойных деревьев, да мёрзлые поля, которые простираются на много километров вдаль....

Наконец выехали на магистраль. Дорога стала ровнее - асфальт, пусть и потрескавшийся. В моей голове крутились мысли о моём плане. Надо было действовать... Но рано, рано, чёрт возьми... И я ждал. И вот, когда уже добрая половина пути была позади, водитель вдруг спросил глухо, сквозь резину противогаза:

- Эй, сталкер, тебя как зовут то хоть?

В его голосе не было злобы или издевки - чистое человеческое любопытство.

- Позывной Пилигрим у меня, - спокойно ответил я.

Водитель усмехнулся:

- Да нет же, как тебя мать назвала? Ну, человеческое имя?

- Егор.

- Ну, будем знакомы, меня Артём зовут. Ветер - позывной

Тут в разговор вмешался второй:

- Меня Игорь звать.

Я удивился. По голосу - он совсем еще мальчик! Не больше 19 точно!

- Чтож, будем знакомы

Улыбнулся я сквозь маску противогаза, надеясь, что мои "спутники" услышат мою улыбку.

Слово за слово, и мы разговорились. А тем временем до Арха оставалось совсем немного, а значит - времени у меня все меньше и меньше... Надо действовать. Но меня что-то держало... Рука не тянулась к ножу, физически не могла! В горле встал горький ком. Они же простые ребята, даже хорошие, можно сказать! У одного вообще вся жизнь впереди... Но если я этого не сделаю - то никогда не смогу попытаться обрести то, что мне так дорого, и сейчас заставляет меня жить, двигаться, говорить. Мысленно глубоко извинившись перед ребятами, я быстрым движением руки достаю нож из берцы, перерезаю шею впереди сидящему пассажиру. Он дергается в конвульсиях, истекая ручьями светлой артериальной крови... Мне жаль этого молодого парнишку... Глаза защипало, но что делать, Игорёк, ты встретил меня не в то время не в том месте... А я же теперь переключаюсь на водителя. Принцип действия тот же - хоть и печален, но максимально эффективен. И вот уже на передних сиденьях, все в крови, в полулежачем состоянии валяются два трупа солдат "Оплота".

Я остановил УАЗик, выволок тела на землю. Стянул противогаз, в ноздри ударил горький холодный воздух и запах крови. Молча посмотрел на них - внутренне помянул. Думал даже закопать, похоронить по человечески - но нет, земля слишком мёрзлая. Замучаешься копать... Хотел уже было уйти - но вернулся, забрал магазины на "калаш". Мертвому они ни к чему, пусть послужат живым. Только после этого я посмотрел на окуляры своего ПМК, будто он мог посмотреть в ответ. Натянул его вновь, сел за руль машины, завёлся - и поехал. Поехал в родной город, за ответами на все вопросы. В Архангельск.

ГЛАВА 4. Сульфат.

Старый довоенный УАЗик скрипит осями, я въехал в город. Меня встречает печальный вид Окружного кольца - оно как никогда серое и безжизненное.... Выезжаю к району Маймакса... Как я давно тут не был. Хочется снять противогаз и вдыхать полной грудью, полными легкими этот воздух свободы... Но нельзя. Слишком много "свободы" - смертельно опасно. В воздухе куча пыли, да и лучевую недолго схватить. Город как будто вымер. Ни одной души, ни одного поселения людей - ничего. Лишь шум ветра и рокот старого мотора теперь уже моего УАЗика. "Воспоминания... Воспоминания... Это хорошо. Но я здесь с другой целью... Где же жила она? Где жили мы вместе? Вспоминай..." - я пытался выудить ту крупицу воспоминаний, что была мне нужна... И вдруг щелкнуло. Район близ Сульфата.

Сульфат - завод. Огромная махина, пережиток Советского союза. Некогда он дымил своими огромными трубами на полархангельска, производя важнейшие химические удобрения и добавки. Теперь же он стоит в горделивом вечном одиночестве, возвышаясь над серыми тусклыми полуразрушенными кварталами зданий...

Я заворачиваю в какой-то квартал - чисто по памяти, интуитивно... В моей голове рой мыслей. Вот вроде тот дом, тот подъезд... Найти хоть что-то! Хоть намек! Куда уехала, выжила иль не выжила... Всё важно для меня.

Я заглушил мотор, вышел из машины. Тишина. Огляделся вокруг. Меня окружали колоннады серых хрущёвок, которые выстроились в ряд как на параде, пара разбитых и уже почти растащенных на запчасти машин во дворе, да совсем небольшая речка Соломбалка, которая выглядит как никогда уныло и серо. В сердце неприятно кольнуло. Чувство какое-то паршивое... Вдруг посыпалась бетонная крошка со стены хрущевки, я резко оборачиваюсь, и вижу большую когтистую лапу, которая царапает стену. И тут из за угла дома вылетает белесая тварь внушительных размеров. Своим видом оно воплощало воистину животный, первородный ужас... Оно было сплетено из множества сухожилий, было видно, как деформированные мускулы перекатываются под толстой белой кожей ужасного существа. Я пустил очередь из своего АКМ прямо в лицо твари - кожа будто бы остановила все пули - ни царапинки. Это нечто пронзительно заверещало и оскалило свои острые как бритва зубы на меня. Я сорвался в сторону, нацеливая свой подствол прямо в морду этому созданию. Типичный звук пустого выстрела подствольного гранатомета - бах! Белая плоть полетела во все стороны, в воздухе запахло палёным. Тварь взревела дико, схватилась своими деформированными конечностями за оставшуюся половину морды, и со всей своей животной яростью понеслась на меня... Я еле успел откатиться в сторону - существо пролетело мимо, ударившись о стену противоположного здания. Я, зарядив еще один ВОГ в подствол, прицелился в ноги тварине. Глухой выстрел - взрыв! Правая когтистая конечность существа отлетела на пару метров - оно обездвижено. На мандраже, с трясущимся телом я забежал в подъезд. С улицы всё еще доносился предсмертный рёв мутанта. Я ни медля ни на секунду быстро стал искать нашу бывшую квартиру... 104, 105, 106, 107... Вот же! 109 квартира.

Старенькая дверь вылетела с петель от удара ногой. Передо мной открылась абсолютно пустая от мебели и всего прочего прихожая. Я стал обшаривать квартиру на предмет признаков или подсказок от моей жены, где ее искать. Было много воспоминаний о этой квартире. О том, как мы сидели вместе на диване, обнимаясь. Как мечтали тут о светлом будущем, о детях.. Но всё в прошлом. Теперь лишь настоящее. И не факт, что будущее будет вообще.

Но в конце концов, я таки нашел кое-что. В моих дрожащих руках лежала бумажка, записка, оставленная на столе под стеклом, видимо, чтобы не затерялась. Я бегло пробежался по записке глазами. Было написано:

"Привет, милый мой! Если ты жив - то ты, скорее всего, меня ищешь, я знаю. Если ты читаешь это, то со мной, скорее всего, всё хорошо, я просто переехала отсюда в более безопасное место. Я жду тебя, ищи меня в..." и в конце что-то неразборчивым почерком.. Что то по типу букв Пе.е..у..с.кий М.тр..... А дальше вообще не разобрать. Чёрт его знает. Видимо, торопилась.

Я сел на ближайший диван. Мысли путались, руки и ноги дрожали, но ясно было одно: надо продолжать поиски, она явно жива, явно жива! Я бережно сворачиваю записку и сую её за пазуху. А сейчас надо валить, пока на крик большого мутанта не сбежались его сородичи помельче.

Я вылетаю пулей из подъезда, сажусь в УАЗик, завожу его (удивительно, с первого раза), и уезжаю наконец из этого места. Из места несбывшихся мечтаний. Я выезжаю на Окружное, готовясь выехать из Архангельска, не посещая сам город. Там еще опаснее. Но в догадках и размышлениях на мгновение теряю бдительность, руль заклинивает, и автомобиль летит в кювет. Я инстинктивно крепко зажмуриваю глаза - тупой удар - и разум постепенно мутнеет, В глазах потемнело окончательно....

ГЛАВА 5. Варяги.

Не знаю, сколько времени я так валялся. Очнулся я в небольшом помещении, сидящем на стуле. Попытался пошевелиться - чуть не упал вместе со стулом. Оглядел себя - привязан. На мне не было ничего, кроме майки-матроски да армейских брюк с берцами. Всё остальное, видимо, забрали любезно "приютившие" меня люди. Я осмотрелся по сторонам. Тесная комната, пол и стены деревянные, в углу стоит ещё один стул. Видно, что доски сильно отсырели, и через пару сезонов неизбежно сгниют. Прямо напротив моего "трона" дверь, обитая искусственной кожей. Я сверлил ее взглядом. Вдруг по ту сторону двери, где то издалека послышался глухой стук армейский старых сапог по коридору. Шаги всё приближались. Наконец, дверь открылась. В мою "каморку" зашел человек приятной наружности. Ухоженные, но мужественные черты лица и аккуратно подстриженные усы выдавали в нём человека, который в наше время старается следить за своим видом, что нынче весьма проблематично. Одет он был как типичный военный: кирзовые старые сапоги (как я и предполагал), мундир и, что удивительно, галифе, явно на манер советского солдата. Он подошёл ко мне. Его аура была удивительно сильной, она будто подавляла любое сопротивление, направленное против её владельца.

Мужчина взял стул из угла комнаты, поставил его напротив меня, сел, пристально посмотрел мне в глаза. Из его уст прозвучал лишь один вопрос:

- Кто ты такой? Откуда взялся тут? Какой чёрт тебя сюда принёс?

Тон его был ледяным, как северный ветер: обжигал кожу и угнетал душу.

- Обычный сталкер я, Пилигримом кличут, - ответил я нехотя.

Товарища майора (судя по погонам) такой ответ удовлетворил лишь частично Он нахмурился, его густые брови съехались к переносице, что придавало еще более грозный вид.

- А откуда ты, а? Кто тебя шпионить послал, гад?

Он с неприязнью относился ко мне как к "диверсанту", это было слышно по его тону. Я выдохнул:

- Никто меня не посылал... Из Приморского поселения сюда приехал сам, добровольно. Но я не шпион! - осмотрительно добавил в конце. Про еще двух "спутников" я решил тактично умолчать.

Взгляд майора стал более спокойным, но всё еще подозрительным.

- Из Приморского, говоришь? - он задумался - ну чтож. Был я там, был... Только оттуда просто так не выходят по своему желанию. Там прямо "объект строгого режима" - зайти - пожалуйста, а выйти - уж изволь, не получится!

В глазах майора промелькнула весёлая искра. Разговор явно выходил на более теплые тона, и это не могло не радовать.

Мужчина продолжил:

- Раз выехал оттуда - значит, с каким нибудь заданием или поручением. Ну, мужик, рассказывай, чего греха таить?

Его голос как бы подначивал продолжить диалог именно на эту тему, и я наконец сдался:

- Да там авторитету местному надо было пару вещей достать из Сев мор музея, - неохотно начал я:

- То ли для коллекции, то ли для продажи - не знаю, я такими делами не занимаюсь, но не за этим я тут, это лишь предлог, чтобы выехать за поселение...

Майор хмыкнул:

- Но твой "работодатель" явно же не одного тебя отправил, где твои спутники?

Я многозначительно посмотрел на майора. Он почти сразу всё понял, чуть растерянно кивнул. Я улучил момент, чтобы расспросить майора о интересующих меня вещах:

- Товарищ майор, где мы находимся вообще? Как вас зовут, кто вы такие? Группировка? Организация?

Он поднял на меня глаза, неохотно, но ответил:

- Можешь называть меня майор Фролов. Я возглавляю небольшой военизированный отряд, 60-70 человек нас примерно. Имя нам - "Варяги". Следим за порядком в городе, дабы никто из чужаков не точил зуб на наши территории. Еще сохраняем культурное наследие нашего города, насколько это возможно, - майор хмыкнул - Для будущих поколений, так сказать. Если у человечества вообще есть будущее, конечно.

После он достал из-за пазухи самокрутку, закурил. Последние слова прозвучали как философское заключение. Ну чтож, хотя бы цели и миссия у "Варягов" этих благие. Это радует.

- Может, развяжете меня? - заметил я аккуратно. Фролов дёрнулся, кивнул, достал из ножен армейский кинжал и перерезал верёвки, которые стягивали мое тело со стулом. Я вздохнул с облегчением.

- Спасибо.

Майор кивнул:

- Не за что. Пойдём со мной, что ли?

Фролов жестом пригласил меня следовать за мной. Он открыл ту самую обитую искусственной кожей дверь, и мы вышли в небольшой коридор, который вел еще к одной двери. По лучам света, которые просачивались сквозь щели в дверном проеме - за ней уже улица.

Уличная дверь отошла тяжелее, мы вышли на свежий воздух. Мы были в большом центральном квартале города, с парой хрущёвок внутри , который был обнесен забором и колючей проволокой. Также по периметру было еще пару зданий. Мой взгляд упал сразу на костёр, вокруг которого сидели хорошо вооружённые военные, с полной экипировкой. Они о чём то говорили и громко смеялись. Рядом на земле стоял ПКМ в очень даже хорошем состоянии. Зверь-машина! Рядом, у бочки, опершись на нее, стволами вверх как на подборку, стояли три семьдесят четвёртых "калаша" с оптикой и складными прикладами и одна СВД-С. Стоило мне чуть-чуть приглядеться - и я увидел там свой АКМ, разгрузку, противогаз и куртку! Я уж думал, не найду моего снаряжения. Но я не успел сказать ничего насчет моего обмундирования Сталкеры вокруг костра заметили меня, чуть приутихли. Постепенно вокруг меня собрался небольшой полукруг из военных, которые пришли посмотреть на "пленника". Лица у всех были серьёзные, но в то же время и любопытные. Майор Фролов откашлялся, и начал свою речь:

- Товарищи бойцы! Хочу представить вам вашего нового товарища! Зовите его Пилигрим

Не успел я еще возразить, мол какой новый товарищ, а майор уже похлопал меня по плечу.

-Ну, вливайся в коллектив, боец!

Он добродушно рассмеялся, развернулся, и направился в сторону большого серого здания, видимо, штаба Варягов. Я ошарашенно стоял, не понимая, когда я успел стать одним из Варягов.

Бойцы сразу плотно обступили меня, стали расспрашивать, кто да откуда. Все были разные - но относились ко мне одинаково дружелюбно: кто-то подсунул махорки покурить, кто-то нехилый по размерам сухарь, кто россыпь патронов 7.62 на 39, как раз для моего АКМ. Я заметил кротко, пытаясь перекричать шум дружелюбной толпы военных:

- Мужики, там оружие моё у вас да одежда, верните пожалуйста, - и пустил в ход последний козырь:

- По-братски!

Среди толпы пронёсся одобрительный гул, и мне почти мгновенно передали мою одежду и калаш. Я поблагодарил солдат, еле успел натянуть куртку, как уже был утянут к костру. Меня посадили на лучшее место, все расположились или рядом, или чуть поодаль. Мы разговаривали, смеялись, рассказывали истории из сталкерской жизни. Слово за слово, и дело дошло до моей судьбы...

- Ну так зачем полез-то сюда, Егор? Ты же вроде мужик здоровый, крепкий, зачем полез чуть ли не на верную смерть? - поинтересовался один из бойцов. Я тяжело вздохнул. Было весело, но надавил он мне на больную тему...

- Была у меня еще до третьей мировой жена... Уехал, черт возьми, перед роковым днём в командировку, а она дома осталась, - снова тяжко вздохнул.

- Вот, теперь ищу ее везде... Надеюсь, найду живой.

Все вокруг резко приутихли. Сидят, сочувственно переглядываются. Кто-то сзади ложит руку мне на плечо и говорит тихо:

- Ты это, мужик, не грусти. Найдётся жена твоя, все путём будет...

Настроение в коллективе резко изменилось. Несмотря на ситуацию, мне было приятно осознавать, что в наше время остаются люди, которые могут сопереживать, и таких, как видно, немало. Это очень важное и человечное качество, которое невероятно трудно нынче сохранить. Почти все сейчас думают лишь о себе, и им нет дела о делах других - лишь бы самим выжить + любым способом, даже если придется идти по головам... В конце концов, я не философ, чтобы размышлять на такие темы...

Мои раздумья прервал майор Фролов, которой уверенным чуть ли не строевым по привычке шагом шел ко мне.

- Пилигрим, ты мне нужен на пару слов.

Он окинул своих подчинённых взглядом.

-Надеюсь, мужики, вы с ним хорошо познакомились. Завтра нам предстоит большое дело, - сказал он военным.

- Какое - сообщу завтра. А теперь отбой!

После последнего слова майора все солдаты забрали своё оружие и побежали к хрущевкам по периметру... Видимо, хитрые Варяги приватизировали их под подобие казарм.

Пока я подмечал интересные детали в их беге, мои ноги сами несли меня за майором Фроловым в штаб.

Когда мы зашли в светло-серое здание почти без окон, меня только сейчас будто смутило: "о каком общем деле говорил майор?.." Но не успел я довести свою мысль до финала, как мы зашли в просторный холл, обустроенный довольно просто, но не плохо. Я сел за стол напротив майора. Перед нами на столе лежала большая старая карта. В верхнем правом углу красовалась надпись "Схема г. Архангельск". На карте были поставлены несколько красных точек и еще пара пометок. Моё наблюдение прервал голос Фролова:

- Кхм, послушай, сталкер, - аккуратно начал майор:

- Знаешь Железнодорожный вокзал на улице 60-летия Октября?

Я ответил с некоторым любопытством:

- Ну, знаю. Был там до войны много раз.

Майор кивнул:

- Отлично, - он тут же замялся:

- Мне просить не позволяет гордость и честь, но нам нужна твоя помощь, - Фролов поднял глаза на меня.

- Судя по тому, что ты рассказывал, ты сталкер опытный, и явно знаешь многое...

Я осмелился перебить майора:

- Так в чём я должен вам помочь?

Фролов будто "переключился", и начал:

- Да, точно... Вот. Как докладывает наша разведка, на ЖД вокзале находится рабочий состав во главе с локомотивом. Он нам стратегически важен. Благодаря ему мы сможем торговать и контактировать с другими городами, поселениями - показать всем, что архангелогородцы живы, и русский Север не сгинул в пожарище ядерной войны.

Лицо майора сияло, его радовала такая перспектива, да и меня задела, честно говоря. Майор продолжал:

- Да вот только гнездо мутантов там, плодятся быстро, твари... Мы уж и так к этому вокзалу, и эдак - всё бестолку! Лишь раненые да погибшие... - майор повесил голову.

- Вот тут то ты нам и нужен. Может, знаешь какие-нибудь окольные пути, чтобы пробраться в центральное здание? - сказал Фролов, с надеждой смотря на меня.

Я задумался. Вокзал я знаю хорошо... А гнездо, по всей видимости, находится внутри здания. Так может...

- Рвануть его? - продолжил я мысль вслух.

- Что? - переспросил майор.

- Рвануть гнездо, само здание. Заминировать и рвануть!

Фролов задумался:

- Хм... Где ж мы столько тротила то достанем?

- Важно не количество, важно то, что где мы будем закладывать этот тротил, - тактично сказал я и почувствовал себя чуточку умнее:

- Надо заложить прямо над самим центром, или под ним. И потом уже после взрыва направить ваших людей на штурм.

На пару секунд повисла тишина. Было видно, что майор колеблется.

- Ладно! - в конце концов решился Фролов.

- Бог с тобой. Сделаем все так. Ты только проведи нас максимально незаметно, чтобы ребята были в безопасности.

Майор Фролов, несомненно, как человек, вызывал у меня уважение еще с первой минуты встречи с ним, но после этих слов... Он заботился о своих подчинённых. Я почти был уверен, что они для него - как сыновья, а он им - батька. Я с уважением посмотрел на майора.

- Я сделаю всё возможное, чтобы ваши бойцы остались целы, - я выдохнул.

- Но все же осмелюсь спросить: что я получу взамен?

Фролов, скорее всего, ожидал такого вопроса, так как он вообще не удивился, а лишь кивнул головой:

- Понимаю, парень... У тебя наверняка есть свои цели и личные мотивы, так что будет справедливо отплатить услугой за услугу. Попытаемся помочь максимально. Я тебя слушаю. - Фролов слегка подался вперед.

Я задумался. Железная дорога...

Вдруг вспомнил. Пошарился за пазухой неизменной армейской куртки, достаю аккуратно свёрнутую записочку. Ту самую, от Иры. Разворачиваю, смотрю на неразборчивый текст в конце. Эврика. Петербургский метрополитен. Как я раньше не догадался! Просьба сама собой материализовалась в голове:

- Товарищ майор, я хотел бы, чтобы вы помогли мне добраться до Петербурга, - выпалил я.

Майор выкатил глаза:

- Куда куда? Парень, да ты чего, до Питера почти восемьсот километров в вагоне болтаться! - он тяжело выдохнул. Его явно потрясла такая просьба. Спустя пару минут молчаливой тишины, наконец, майор говорит:

- Только если вперед. Обратно как хочешь добирайся. Отправлю с тобой своих людей... Двух человек. Будет тебе прикрытие.

Фролов встает из-за стола. Ему нехорошо, он направляется к выходу. Затем останавливается, оборачивается, спрашивает:

- Когда ты нас поведёшь на вокзал?

Я пожал плечами:

- Да хоть завтра с утра. Чего тянуть?

Фролов кивнул. Молча вышел.

Я ещё с минут 5 сидел один в помещении, пока наконец не вышел на улицу. Ночной холодный воздух пробирался под армейскую куртку и тельняшку, пронизывая будто насквозь всё тело. Я дошел до одной из "казарм-хрущевок", и пошел занимать своё место среди коек, которое мне так любезно уступил один из солдат ещё у костра...

ГЛАВА 6. Судный день.

Не привык я просыпаться под гласное "рота подъем", но пришлось. Умылся холодной водой, прилизался, и пока все "Варяговцы" были на построении, я перебирал свои немногочисленные вещи. Три банки тушёнки, которые я позаимствовал из рюкзаков моих бывших "спутников", Спирт этиловый, 25 мл - если что то обеззаразить, или если на душе плохо станет. Пакет сухарей - самая практичная еда в нынешних условиях. Аптечка на поясе разгрузки. Пока обратил внимание на разгрузку - пересчитал патроны для моего АКМа, чтобы не забыть потом. 126 пулек - четыре магазина, да еще 6 на запас. Протер линзы ПМК, заточил нож. Всё - готов. Распихал ВОГи для подствола по карманам, надел разгрузку, взял АКМ. Натянул на лицо противогаз, вышел на улицу. Резина неприятно холодила кожу, окуляры запотевали, но на душе было легко. Будто на прогулку иду.

Когда вышел на плац - меня встретили тридцать бравых ребят, все как один - в полной амуниции, у каждого оружие: у кого то калаш семьдесят четвёртый, у кого-то тот самый ПКМ, а вот и снайпер с СВДС. Я подошел к майору Фролову. Он тоже был подготовлен: неизменные старые кирзовые сапоги, армейская куртка, но поверх нее разгрузка подобного ей камуфляжа. Галифе, и старенький ГП-7. Я молча кивнул ему, он мне в ответ.

——————————————————————

Два грузовика "Урал" подъезжали к Железнодорожному вокзалу, остановились в двухста метрах от него. Сначала меня и еще пару "Варяжцев" нагрузили тротилом. Надо заминировать центр. Я не помню, как мои ноги вели меня по давно знакомому подземному пути. Когда дело было сделано, центр заминирован, а мы вернулись обратно, все начали потихоньку подтягиваться к самому зданию. Все были готовы. Напряжение росло. Было видно уже первые стайки мутировавших псов, которые, учуяв нас, хищно скалились в нашу сторону, не решаясь подойти. И тут кто-то крикнул: "Ложись!" - мгновенье - и здание вокзала ухнуло, вылетели оставшиеся окна, содрогнулись стены, запахло палёной плотью. Из главных дверей здания вокзала повалили орды мутантов, в основном псов, но затем из-за угла здания со стороны перрона вылезли две больших белесых твари, по типу той, которую я сразил у завода сульфатов. Заработали "калаши", загрохотал пулемёт, мутанты были дезонентированы и Варяжцы пошли в наступление... Сквозь грохот выстрелов и свист пуль было слышно визг умирающей и сгорающей в очищающем огне плоти мутантов.

Я слишком поздно заметил, что на меня бежит псина, но все же успел выпустить очередь из своего АКМ в её черепушку. Мутант споткнулся, покатился кубарем, оставляя на бетоне кровавый след своей раскроенной на две части головой. Я повернул голову налево - там беспомощный "Варяжец" стреляет из своего АК-74 в большую белесую тварь.

Я тут же навелся на нее, выпустил больше половины магазина - но парнишка был обречен. Существо полоснуло его по животу своими острыми когтями. Боец вскрикнул, кольца кишок вывалились из брюшной полости, медленно опускаясь на холодный бетон, источая от себя теплый пар в холодном весеннем воздухе. Я, дрожащими от стресса руками навёл подствол на существо. Выстрел, взрыв! Мутант покачнулся, повернул на меня своё лицо, которое заряд подствола превратил в кровавую кашу, и с грохотом упал на бетон рядом с парнишкой. Всё было как в замедленной съёмке и очень смутно... Крики, визги, рёв, тяжелые выстрелы ПКМа... Всё смешалось в одно целое... Я очнулся, когда с криком "Ураааааа!" все мои собраться по оружию пошли уверено в здание вокзала... Мой АКМ работал до отказа от перегрева... Подствольник плевался горячим металлом. Бойня прекратилась лишь к вечеру. В главном здании вокзала ужасно пахло палёной плотью и кровью. Всё вокруг было в бетонной крошке, стены были изрешечены пулевыми отверстиями, а на полу алели пятна крови и валялись туши мёртвых мутантов. Я подхожу к Фролову, снимаю свой противогаз. В нос неприятно ударяет гнилью и запахом крови, морщусь. Майор снимает противогаз вслед за мной.

- Вот и всё... - говорю я. На нечто большее просто не хватает сил. Майор кивнул.

- Сколько погибло ребят?

- Шесть...

Фролов немого согнулся. Его голос хрипит. Ему трудно принимать смерть фактически собственных сыновей. Я спрашиваю его бровями: "стоила ли игра свеч?", он молча мотает головой... Не стоила.

Спустя пару часов мы нашли тот самый рабочий состав - угольный паровоз, теперь дело за малым.

- Спасибо вам, майор, - жму руку и чудом выжимаю из себя кислую улыбку.

- Тебе спасибо, сынок, - отвечает майор тепло. Рядом со мной уже стоят два "Варяжца", которые и будут меня сопровождать по дороге в Петербург.

- Топлива хватит, все будет хорошо, - говорит майор Фролов.

- Удачи вам.

Я киваю. Этот человек стал для меня нечто большим, чем просто знакомым. Он стал для меня отцом. Неприятно защипало в глазах, в горле встал ком.

Я быстро прогоняю эти мысли из головы, захожу в вагон паровоза, оборачиваюсь. Небольшой состав трогается, увозя меня от прошлого, увозя в новый мир.

ГЛАВА 7. Няндома. Архипелаг.

От Архангельска отчалили без происшествий. Ехали уже так часа четыре. За это время я успел познакомиться с моими спутниками по несчастью. Первого звали Артём. Позывной "Море". Ростом он был невысокий, но на удивление сильный мужик. Кидал уголь в топку лопатами только так! Тридцать пять недавно стукнуло ему. Сказал, что любимое оружие у него - АКС74У, или как он ее ласково называет "Ксюха". Его "Ксюха" выглядит как новая: затвор щелкает как надо, вся блестит, обвесов много, но только самые нужные, без фанатизма. Видно, что оружие для него - не просто железяка. Второго "Варяжца" звали Иван, или по позывному - Скала. И, признаться честно, выглядит он действительно как скала: мощное телосложение, мускулистые руки. Ему 24. Оружие у него, как нетрудно догадаться - ПКМ. Просто уничтожающая мощь. Честно, всегда мечтал иметь ПКМ, да только дорогой он, и в обслуживании непрост, поэтому довольствуюсь АКМом. Мы весело болтали и так, слово за слово, не заметили, как уголь начинает потихоньку заканчиваться. Надолго нам не хватит. Не один я заметил недостаток угля, Море тоже тут же спохватился, и начал в своём обычном тоне:

- Ёк макарек, а уголь то уже почти закончился! - сильнее заглядывает в отсек для угля:

- Ваще на донышке лежит!

Я чуть улыбнулся, посмотрел вперед, и увидел пару пристроек. Потом еще, и еще. Наконец стало ясно, что мы въезжаем в немалый такой по размерам населённый пункт. Я тут же сказал об этом Морю, который и отвечал у нас за уголь. Он тут же спохватился:

- Эй, братан, Скала - тормози паровоз к едрёной фене! Угля надо найти, или сядем мёртвым грузом!

Скала, который по натуре был неразговорчив, лишь кивнул, потянул рычаг тормоза. Пока паровоз останавливался, мы смотрели в окна. Сбоку рельс большая белая жестянка на сваях гласила: "Няндома". Перед нами мелькали полуразрушенные двухэтажные деревянные дома. Видимо, мелкий город.

Наш паровоз остановился прямо около перрона станции. Нас встретило немаленькое серое здание вокзала. Оно было меньше, чем архангельское, но выглядело чище и аккуратнее - как-то уютнее, что ли...

Мы вышли из дверей локомотива уже в полной готовности - экипировались еще на подходе к городу. Оружие было наготове - предохранитель снят. Посмотрел на Скалу - до сих пор меня поражает то, как он постоянно держит тяжеленный ПКМ наготове. Мы стали медленно продвигаться с перрона на рельсы, чтобы поискать вагоны с углём, если таковые остались. Своей небольшой тройкой мы медленно шли в полуприседе, постоянно озираясь по сторонам. Но к нашему счастью было весьма тихо. Лишь прохладный ветер мчался над поверхностью земли, огибая бесконечные грузовые составы и призрачные пассажирские вагоны, и уносился в неведомую даль. Наконец мы нашли то что нам нужно. На старом вагоне было написано почти стертой напрочь краской: "для транспорта угля".

Я залез наверх вагона по небольшой лесенке, которая была предусмотрительно встроена в каждый грузовой вагон. Он был не до самого верха наполнен углём, но на половину точно. Нам хватит с головой. Я слегка выглянул вниз и сказал:

-Добро, мужики, есть уголь. Осталось его перетаскать в наш паровоз.

Море тут же возразил с хитрой улыбкой. Это было слышно и видно даже сквозь противогаз:

- Зачем же таскать, если можно перецепить прямо к нашему составу?

Я был в легком замешательстве:

- А ты умеешь?

Море усмехнулся:

- Ну ты даешь, брат. Стал бы предлагать, если бы не умел? Раньше железнодорожником работал, меня поэтому с тобой и отправили!

Он поманил меня рукой:

- Давай, спускайся к нам, надо будет паровоз на другие пути перевести.

Я кивнул, вылез. Пока мы возились, уже завечерело. Горизонт оделся в багрянец. Солнце пылало огненным шаром, который всё так же, как и во все времена, греет нашу ныне уже неживую планету. Оно уходит на ночной покой, чтобы утром вновь осветить нашу землю в тихой надежде, что где-то там еще теплится жизнь.

Мы перегнали паровоз на другие пути, перецепили вагон, но надо поспать. Ночью идти на вылазку в город небезопасно, да и устали все.

Мы легли спать в пассажирский вагон нашего состава, глаза слипались моментально, да и не надо было меня заставлять - я почти сразу провалился в глубокий сон.

Посреди ночи меня растолкал Море. Он тормошил меня как не в себя, ещё и тихо говорил:

- Проснись, Пилигрим, проснись, твою налево!

Я сонно заморгал, поднялся. Скала уже сидел готовый, но тоже чуть сонный. Я посмотрел на него:

- Что случилось?...

Он отвечал в тихой панике:

- Я видел, как наш состав обходили какие-то люди... Человек так пять! На всех комбинезоны городского окраса, по бронику, и пушке иностранной!

Я мигом проснулся от таких известий. Перспектива быть убитым или захваченным в плен не радовала. Но кто же это может быть? Точно не бандиты. Откуда у них такое, что описывал Море?

Мы быстро схватили своё оружие, и приготовились к осаде. Было слышно, как топают тяжелые сапоги снаружи вагона. Если бы они хотели, то превратили бы уже нашу маленькую "спальню" в металлическое решето. Но ничего подобного не случалось. Спустя пять минут гнетущей тишины с улицы послышался типичный гнусавый звук рупора:

- Вы находитесь на территории научно-исследовательской организации "АРХИПЕЛАГ", просим вас не оказывать сопротивление и выйти с поднятыми руками. В случае оказания сопротивления в любых его проявлениях будет открыт огонь на поражение!

Мы втроём переглянулись. Надо было что-то решать. Незнакомцы явно настроены решительно, и не намерены долго ждать.

Все понимали, в том числе и они, что сопротивляться нам бесполезно. Всё равно перебьют быстрее. Вздохнув, все пошли к выходу, я на всякий случай сунул в рукав свой верный армейский нож.

Мы покинули вагон, вышли на улицу с поднятыми руками. Наше оружие висело безвольно на лямках у нас на плечах. Как только мы вышли, у каждого на груди сразу появилось по точке от лазера, а у Скалы аж две.

Море почти был прав. Перед нами стояли шестеро человек в городском камуфляже, с австрийскими Steyr AUG, обвешанными лазерами и фонариками. У каждого был буржуйский противогаз М50. Их линзы беспощадно смотрели на нас. Затем вперед вышел один солдат, видимо, начальник. Из-за фонарей, свет которых бил нам в глаза, его лица не было видно. Наконец фигура заговорила ледяным, железным тоном:

- С какой целью вы проникли на территорию "АРХИПЕЛАГа"?

Море ответил:

- Да мы просто проездом! Мы вообще не знали, что тут кто-то есть!

Фигура не обратила на ответ внимание.

- А вы знаете, что любое перемещение между населёнными пунктами, да еще и по железной дороге, может быть чревато проблемами? - спросила фигура. Она не стала дожидаться, пока мы ответим на этот вопрос, а спросила снова:

- Куда направляетесь, сталкеры?

Я ответил чётко:

- В Петербург.

Фигура почему-то немного вздрогнула, затем отчеканила голосом, холоднее металла:

- В Петербург нельзя. Там ужасный фон.

Я возразил:

- Нам надо в Петербургский метрополитен, у нас важное задание, - соврал я.

Но фигура была непреклонна:

- Я неясно выразился? В. ПЕТЕРБУРГ. НЕЛЬЗЯ. Вы либо сейчас же разворачиваетесь обратно, едете туда, откуда приехали, и больше никогда не суёте свой любопытный нос в этом направлении, либо прямо сейчас мои люди превратят ваши жаждущие приключений тушки в решето. Что предпочтёте? - злобно поинтересовалась фигура. Я разозлился, да и Море был не в восторге. Скала просто стоял насупившись. Надо действовать. Я еле заметно кивнул, перехватил в рукаве нож за лезвие, резким движением руки метнул его в фигуру чуть ли не вслепую. Человек впереди взревел, схватившись за плечо. Море уже схватил свою мобильную компактную "Ксюху", Скала поднимал свой ПКМ. Я крикнул истошно:

- В ПОЕЗД!

Точки лазеров сбились с наших тел, загрохотали выстрелы. Отстреливаясь от темноты, меня дёрнуло в левое предплечье. По руке разошлась жгучая боль. Я вскрикнул. Море заорал:

- Б####! Пилигрим ####!

Товарищи затащили меня в поезд, закрыли двери. Было слышно, как многочисленные выстрелы бились об металл вагона, выбивали стёкла, даже прошивали тонкие металлические части. Мы в спешке и панике раскочегарили топку. Паровая махина тронулась с места. Вдогонку нам летели бесконечные выстрелы. Море ругался отборным матом и пытался как можно быстрее разогнать нашу крепость, Скала кидал в топку уголь, я же сидел, держась за предплечье, и время от времени поглядывал в зеркало, пока его не разбила очередная пуля. Спустя время мы оторвались. Поезд шёл на полном ходу. Мы опасались погони. Наверняка средства позволяют этому "АРХИПЕЛАГу" организовать за нами преследование.

Море чуть успокоился, сейчас он сидел рядом со мной, перевязывая мое предплечье:

- Пуля насквозь вышла, везучий ты.

Он уже подуспокоился, но не забывал описывать меня нелестными выражениями. Уголок моего рта дернулся в улыбке: переживает, прохвост.

А поезд всё дальше мчался по старой железной дороге с нумерацией 006 "Архангельск-город - Санкт-Петербург"...

ГЛАВА 8. "Криминальный Петербург".

Оставшуюся ночь я лишь смотрел в окно и размышлял. Что есть из себя этот "Архипелаг"? Связано ли с географией? Неясно... Я повернулся на моих спутников. Из пассажирского вагона слышался громкий храп Скалы. На управлении стоял Море, сонно улыбаясь в пространство и слегка покачиваясь. Я позвал его:

- Море.

Нет реакции. Всё такой же сонный взгляд...

- Море! - повторил я громче.

Он дёрнулся, сонное наваждение сошло на пару секунд с его лица, но затем, повернувшись ко мне, всё так же беспрепятственно вернулось на его блаженное лицо:

- Чаго тебе? - намеренно с таким акцентом спросил он.

- Вот как думаешь, что за "Архипелаг"? Я сижу - голову ломаю. Сколько за пределы Архангельской области не ходил - никогда о них не слышал, да и не видел, - я призадумался.

- И почему по их словам в Питер нельзя? Я ж был там, хоть и давненько.. - я почесал затылок:

- Да, фонит там. Но не настолько сильно, чтобы прямо табу!

Море сонно пожал плечами. Казалось ему было совсем все равно сейчас на все теории заговора и на волнующие меня вопросы. Он ответил рассеяно:

- Да ч-ч-чёрт их знает, главное - что мы ушли от этих уродов! - торжественно-сонно констатировал Море.

Я покачал головой:

- Не думаю, что всё так просто. Ты же сам видел их вооружение. Судя по нему, возможностей у них огромное количество!

И так мы, а по большей части я, потому что вся сила воли Моря уходила на поддержание бодрствования, рассуждали о назначении "Архипелага" и какие цели они преследуют. А за окном в это время светало... Ранним утром проехали Вологду. Любил в детстве этот город. С мамой однажды туда ездили на школьных каникулах. Как сейчас помню то мороженое... Затем спустя часа три по ощущениям - Череповец.

В моменте было видно высокие трубы Северстали - завода-коллоса, ныне мёртвого исполина, который своим мраком и видом моментально нагоняет какой-то неземной ужас и уважение к своему могучему существу.

Затем было еще много потенциальных остановок: Бабаево, Заборье, Ефимовская. Но нашей небольшой командой решили в них не выходить. Решили остановиться в Тихвине. До Питера совсем чуть-чуть осталось. Я вышел из локомотива, достал дозиметр из портфеля, замерил уровень радиации - был неприятно удивлён. Счетчик Гейгера недружелюбно затрещал, стрелка колебалась по дисплею. Значит, сегодня прогулочка без противогаза отменяется. Не хотелось бы скоропостижно скончаться от лучевой болезни. К тому времени на улицу подтянулись и мои товарищи. Море уже был бодрячком, он неплохо проспался, пока я рассказывал Скале свои догадки. Мы пошли по потрескавшемуся перрону в сторону главного здания вокзала. Но не успели мы пройти и полпути, как из дверного проёма показалась стая собак-мутантов в 20 голов. Мы замерли, в надежде, что нас не заметят, но собачий нюх и глаз не подвёл. Одна из псин покрупнее оскалилась, зарычала, и вся дикая свора полетела на нас. Скала вскинул ПКМ, прицелился, тяжелый, тягучий звук выстрелов разрезал тишину Тихвинского вокзала. Несколько особей покатились по земле, издав лишь предсмертный визг. Мощный винтовочный 7.62 на 54 не оставлял шансов тварям. Затем подключилась "Ксюха" Моря. Он злорадно приговаривал, пока стрелял в собак:

- Нааа! нааа! подавись! вкусно!? Пшли отсюда, псы смердящие!

Затем и я передернул затвор своего АКМ...

Несмотря на то, что стая редела под нашим расчётливым огнём, из здания вокзала выбегали всё новые псины. Я переглянулся со Скалой и Морем, и мы стали отходить к поезду. Спустя еще две минуты перестрелки, мы наконец забрались в локомотив, раскочегарили механизм, и под гавканье и рык собак уехали из Тихвина несолоно хлебавши.

Я спросил:

- Ну что, все целы? Никого не укусили?

Море первым выкрикнул свою реплику:

- Да какое! Я бы сам их покусал, там! Уххх, гады!

Несмотря на наше тактическое отступление, Море, казалось, был очень доволен исходом сражения. Я обратил взор к серьёзному как всегда Скале. Он ответил низким спокойным голосом:

- Всё хорошо, не волнуйся, Пилигрим, - и кротко мне улыбнулся. Я улыбнулся в ответ.

Прошло часа три, которые мы потратили за чисткой оружия и подсчётом запасов. Во время этого я рассказывал парням свой план, что да как мне нужно. Эта своего рода рутина продолжалась, пока не увидели, как проявился чисто индустриальный пейзаж: промзоны, гаражи, мёртвые серые спальные районы, сплетения железнодорожных путей, постепенно сменяющиеся уже не жилыми кварталами, мостами и реками. Приехали. Санкт-Петербург. Мы ударили по тормозам, наш паровоз стал медленно останавливаться. Мы остановились на Финляндском вокзале.

По крайней мере, так гласила надпись. Мы вышли из локомотива, взяв все вещи, что у нас были. И к сожалению, по уговору с майором Фроловым, ребята должны были покинуть меня и вернуть обратно состав. Когда я сказал им это, они были ошарашены. Но потом Море подошел ко мне чуть ли не вплотную, и сказал серьёзно, положив руку мне на плечо:

- Ты совсем рехнулся, Пилигрим? Нет нет нееееет, брат. Так дело не пойдёт. Мы тебя не бросим. Мы теперь одна команда, почти группировка! - его тон сам собой перешёл из серьёзного в весёлый. К нам подошёл Скала. В порыве эмоций я обнял их, похлопал по спине, и сказал:

- Спасибо, мужики, спасибо вам за всё.

В глазах защипало. Ребята стали мне новой семьей. Как братья кровные.

Но время не щадило. Надо было спускаться в Питерское метро, как я и планировал. Мы аккуратно пошли в сторону прохода, который вёл глубоко вниз, а вверху красовалась большая буква "М". До прохода было метров сто. Мы медленно пробирались сквозь завалы, которые словно оборонительные сооружения покрывали чуть ли не всю площадь снаружи вокзала. Было красиво. Виднелись золотые купола храмов, скошенные кресты. Культурная столица продолжала оставаться культурной столицей даже после ядерного апокалипсиса. Мы в расслабленном состоянии почти не наблюдали за местностью. Я уголком глаза заметил за грудой обломков неподалёку какую-то фигуру, похожую на человека. Она удивительно сливалась с ландшафтом, и мой мозг даже не сразу сообразил что это может быть опасностью. Но когда все таки стукнуло, я тут же схватил моих товарищей за комбинезоны, и с силой дёрнул вниз. Низкорослый Море упал, а Скала лишь нагнулся, как и я. Автоматная очередь прочертила воображаемую линию над нашими головами, а закричал:

- Засада, мужики, в укрытие!

И в полусобранном полусознательном состоянии я потащил их за ближайшую насыпь из обломков здания и кирпичей. Как только я затащил их в укрытие, от него стали отскакивать пули, жужжать мимо нашей головы. Было ясно, что стрелков много, а не один человек. Море уже понял, в чём дело, да и Скале долго объяснять не пришлось. Это явно бойцы "Архипелага", узнал по форме, хоть и видел краем глаза. Я снял АКМ с предохранителя, моя команда тоже привела оружие в боевую готовность. Началась ожесточённая перестрелка. Бойцов "Архипелага" было около шести человек, нас всего трое. Двукратное преимущество на их стороне. Мой АКМ огрызался короткими очередями. Я не рисковал надолго выглядывать. Море действовал более отчаянно: он чуть ли не в открытую порой "выныривал" из-за укрытия, и долгой очередью поливал предполагаемые месторасположения наших врагов. Молчаливый Скала стрелял почти постоянно вёл огонь на подавление, сильно помогая нам с Морем. Длинные очереди из ПКМа не давали врагам шанса выглянуть. Спустя пять минут стали потихоньку кончаться патроны. Я крикнул Морю сквозь выстрелы:

- Сколько тебя еще патронов?

Он отвечал, так же криком:

- Пару-тройку гадин положить успею! - затем снова выглянул, начал стрелять. Но вдруг тело нашего товарища дёрнуло несколько раз, он сдавленно вскрикнул, рухнул на холодную плитку. Я в то же мгновение затащил его обратно за укрытие, осмотрел тело. Два ранения в живот, одно в плечо... Море сдавленно мычал сквозь зубы, говоря:

- Ну вот и всё братки, тут и буду лежать, в городе чужом... Спасибо за всё вам, мужики...

Я заорал на него:

- Б####, даже не вздумай умирать! Ты будешь жить, слышишь!? Будешь! - я быстро сориентировался. Я не чувствовал подавленности в этот момент. Лишь чистую ярость и расчёт:

- Скала, бери его, только аккуратно, я возьму ПКМ. Надо дойти до входа в Метро, иначе всем нам тут п###а.

Он коротко кивнул. Сам понимал тяжесть ситуации.

Он аккуратно взвалил на себя Море, который тихо простонал. Я поднял ПКМ.

Мы выбежали из-за укрытия под град пуль. Я, на своё удивление, быстро навёлся и начал стрелять: грохот машины убийств вновь заполнил улицу, отнимая жизни, чтобы спасти другую.

Скала на удивление быстро добрался до входа в метро. Я же был еще в метрах пятнадцати. Я перестал стрелять, и со всех ног побежал в сторону входа. В трёх метрах от цели, я споткнулся, сначала не понял почему. Попытался встать - тут же лёг обратно, сдержал стон. Острая боль разлилась по всей плоскости бедра. Истекая кровью я дополз до Скалы. Протянул руку к Морю, посмотрел на Скалу:

- Простите, мужики....

А потом он стал отдаляться и отдаляться, и вскоре я провалился во тьму....

ГЛАВА 9. Военные врачи.

Не знаю, сколько времени я провел в беспамятстве. Когда я открыл глаза, первым делом увидел над собой порядком пожелтевший тент. Палатка. В ноге неприятно тянуло. Ранение давало о себе знать. Повернув голову направо, я увидел Море, который лежал на койке как мумия из детских книжек про Египет - весь в бинтах. Рядом сидел Скала, и смотрел в пол. Когда он увидел, что я очнулся - улыбнулся и подошёл ко мне:

- Ну как самочувствие, пулемётчик? - он низко протяжно засмеялся:

- Еле дотащил вас вдвоем до Метро... Благо, на Финляндский вокзал прибыли. Как раз станция Площадь Ленина. Удачно мы так попали к военным врачам!

Он снова добродушно улыбнулся.

- У них есть хорошие лекарства, да и ребята они хорошие. Быстро на ноги встанете! - Скала сочувственно посмотрел на Море:

- А его еле откачали... Чуть не умер... Сказали, ранения тяжёлые. Долго ему тут лежать, даже несмотря на медецинский потенциал военных врачей, - он вздохнул. Видно, что он беспокоится за своего напарника, и беспокоится, кстати, не он один.

Я попытался встать с кровати, но нога подкосилась, и моя тушка чуть не навернулась на холодную плитку перрона. Благо, Скала поддержал меня. Я смог встать, при этом немного покачивался.

Скала сказал вдруг:

- Еще все так удивились, когда мы все с поверхности притащились. Стали спрашивать, что мы там забыли, с какой станции... Я говорю, что с Архангельска вообще, с другого города, так отмахнулись и лишь посмеялись. Не знаю, не верят, - пожал он плечами.

К нам подошёл опрятный человек в спецформе, к моему удивлению, обратился ко мне:

- Молодой человек, вас просят к товарищу Воробъеву.

Я спросил:

- Кто это?

- Так главврач наш, - отвечал мужчина,

- Уж больно ему интересно, откуда вы пришли, - добродушно улыбнулся человек, - и не только ему интересно, к слову. Ну, пойдемте, я вас провожу.

Я поковылял за мужчиной. Вскоре он привёл меня к небольшой каморке с металлической дверью. Он постучался, заглянул, спросил:

- Сергей Васильевич, к вам можно? Я привёл одного из наших загадочных пациентов.

Изнутри раздался звук одобрения, меня пропустили вперед, дверь закрыли. Передо мной за столом, заваленным всякими бумажками сидел благообразный мужчина с залысинами примерно пятидесяти лет.

- Присаживайтесь, молодой человек, - сказал он чуть хриплым голосом, и указал на табурет напротив него.

Я сел. Он устроился поудобнее, и спросил деликатно:

- Ну-с, рассказывайте, с какой вы станции.

Я ответил вежливо:

- Мы не местные, мы прибыли из Архангельска, знаете город такой?

Воробъев рассмеялся:

- Молодой человек, это невозможно. Все города мертвы, помимо нашего Санкт-Петербурга и, собственно, Москвы! Нас регулярно информируют об этом.

Я выдохнул устало:

- Позвольте, а кто информирует?

- Есть у нас исследовательская организация, если память не изменяет, "Архипелаг" называется. Они ведут исследования на территории нашего севера и утверждают, что все города вымерли. И у нас нет поводов им не верить, - Воробъев развел руками.

Меня как током ударило. Почему? Зачем они вводят петербуржцев в заблуждение?

- Молодой человек, с вами всё в порядке? - спросил главврач, - Выглядите так, будто вам поплохело.

- Бойцы Архипелага стреляли в нас, когда мы пытались к вам попасть, - лишь сказал я, смотря с волнением в глаза Воробъеву.

Он сочувственно посмотрел на меня:

- Милейший, у вас бред, вам надо отдохнуть, пожалуйста, как можно скорее идите к себе в палату и отдохните, затем мы вас отпустим, если вам надо.

Я вздохнул. Ему не доказать, что мы из абсолютно другого города. Я лишь киваю, и спрашиваю:

- Ваша помощь платная?

Воробъев ответил:

- Нет нет, молодой человек, идите, идите, можете не платить!

Он вывел меня за дверь, и пожелал напоследок:

- Скорейшего вам выздоровления!

Я похромал в свою палатку к Морю и Скале, и всё думал: зачем Архипелагу держать метро в информационной блокаде? Какая им выгода от этого? Но помимо этого у меня есть и другая цель: найти мою любовь всей прошлой жизни. В конце концов, я за этим сюда и пришёл.

Наконец, дошёл. Откинул брезентовый вход, зашёл внутрь. У койки, на которой лежал море, стоял врач. Он что-то объяснял Скале, тот сосредоточенно кивал. Врач закончил объяснять, развернувшись, увидел меня, приветственно кивнул и вышел из палатки. Я сажусь на свою койку и спрашиваю у Скалы:

- О чём он тебе говорил?

Тот отвечал расстроено:

- Говорил, что Артёму нашему совсем плохо... Жить будет точно, да лежать ему тут еще долго... Недели четыре как минимум, - он вздохнул.

Я задумался. Четыре недели...

- Но мы не можем столько ждать! Нельзя стоять на месте! - воскликнул я.

Тут я услышал позади себя тихий голос. Море очнулся:

- Мужики... Я для вас сейчас мёртвый груз, если надо - идите без меня, я выкарабкаюсь.

Я развернулся к нему, положил руку на нераненное плечо:

- Но я... Я не могу тебя бросить здесь!

Он фыркнул:

- Оперный театр! Ты же меня не на поверхности на съедение псам оставляешь, а в цивилизованном обществе с высокой медициной! - он с улыбкой важно поднял палец вверх.

Я горько улыбнулся:

- Спасибо тебе за всё... Брат, - я теперь по праву мог так его называть.

Я отвернулся на секунду, залез в свой рюкзак, достал оттуда магазин, который я давно забрал с оплотовского "товарища" близ Архангельска, отдал его полностью Морю:

- Держи, патроны - деньги, сам знаешь. Тут 30 пулек. Пригодится, - я улыбнулся ему, он мне в ответ.

Когда Море заснул, я и Скала стали собираться двигаться дальше. По быстрому собрали рюкзаки, зарядили и почистили оружие, и, сердечно попрощавшись с Морем, вышли из палатки. Прямо перед нами в палатку хотел зайти врач, мы чуть не столкнулись с ним.

- Уже уходите? - поинтересовался он.

Я кивнул, потом вдруг вспомнил кое-что, достал из отсека разгрузки второй "трофейный" магазин, отсчитал десять пулек оттуда, отдал врачу, посмотрев ему серьёзно в глаза:

- Пожалуйста, позаботьтесь о нашем товарище.

Он кивнул, сунул россыпь патронов в карман, зашел в палатку. Мне надо было еще сходить к Воробъеву, спросить кое-что. Я сказал Скале:

- Подожди меня здесь, я скоро приду.

Он кивнул.

Я развернулся и быстрым шагом пошёл к кабинету главврача. Вот уже та пристройка, те двери, и я без стука влетаю в кабинет.

Воробъев растерянно смотрит на меня, замечает, что я в полном обмундировании:

- вы уже уходите, молодой человек?

Я киваю, запыхавшись:

- Да, мы уходим. Товарищ главврач, можно вас кое о чём спросить?

- Да, конечно, я вас слушаю, - он прищурил глаза.

Я дрожащими от волнительного ожидания руками достаю из нагрудного кармана фотокарточку моей супруги, протягиваю её доктору:

- Подскажите пожалуйста, была ли тут эта девушка? Неважно когда, просто была ли?

Воробъев всматривается в фото минут 5, затем отдает фотокарточку и смотрит на меня:

- Да. Была. Тоже с поверхности, тоже из "другого города", как и вы, - заметил он с усмешкой. Но около года назад она ушла. Помнится мне она говорила, что поехала в Мурманск.

Он снова усмехнулся:

- Хотя зачем - жизни там нет, как и в других городах. В общем, дорогой мой, скорее всего, мертва ваша странная подруга.

При слове Мурманск - вспоминаю, что там у нее, вроде как, родители живут... Цель ясна. Я молча глотаю упрёки и оскорбления про мою жену, холодно благодарю Воробъева, и выхожу из кабинета.

Скала меня ждёт все там же. Я подхожу к нему, объясняю план действий, и куда нам надо попасть. Он удивлён, но не возражает. Мы доходим до гермодвери станции. За ними поверхость. Я спрашиваю:

- Готов?

Он отвечать низким тоном:

- Готов. Вперед.

Мы отодвинули тяжелый засов, дверь отошла с гулом. Нам в лицо ударил яркий свет. Горечь уличного воздуха чувствовалась даже сквозь противогазы. Мы двинулись навстречу свету - в новую дорогу.