Хроники Люцериуса-3

Глава 1

Дем Михайлов

Цикл: Мир Вальдира

Хроники Люцериуса Великолепного

Книга третья

Глава первая

Я проснулся! – и посему требую

немедленной бурной всеобщей радости и боготворения.

(Изречение Люцериуса Великолепного Первого и Единственного!)

Послеобеденное время. Невыносимая жара плавила глазные яблоки крокодилам и с хрустом сгибала исходящий паром бамбук. Растекшиеся по плавающим лужам лягушки не квакали, а хрипели, вроде как на своем зверином умоляя принести им холодного пивка или хотя бы бросить в милосердно прохладную купель из кипящего оливкового масла. Вылезший из соленой грязи черный хищный корень, дымясь, теряя пересыхающую кору, торопливо закапывался обратно.

Чешлотросово Солегрязье. Обычный ясный день. То самое время спасительной сиесты, когда все нормальные существа прячутся в густом теньке, пьют холодные напитки и дремлют, давая своим телам и душам спасение от безумного пекла.

Но это никак не касалось суматошно мечущейся почти обнаженной зеленокожей девушки в черном купальнике, вооруженной лишь плевательной трубкой. Ее распущенные густющие волосы вобрали в себя столько растительного мусора, что добавили ей маскировки, а пролетающая птица попыталась совершить посадку, но была встречена столь злобным взглядом, пробившимся сквозь грязные пряди, что предпочла изменить курс и плюхнуться в воду на радость варящимся заживо крокодилам.

– Я хочу стать богатой. Очень богатой. Самой богатой в мире Вальдиры!

Стоящая на скользких бревнах плота, Тефнут яростно и одновременно тоскливо отплевывалась, обеими руками выбирая из волос плети гнилых водорослей.

– Ты это уже говорила! – рявкнул с высокой вышки развалившийся в кресле полуорк.

Вышка была установлена посреди плота, сжигаемого безжалостным солнцем. Самого короля от солнца прикрывал навес из пальмовых ветвей – его возвела Тефнут, но нежилось под ним его королевское величество.

– И почему-то с каждой новой минутой я все сильнее сомневаюсь, что будущее богатство можно заработать на склизком плоту посреди вонючего соленого болота, – тяжело вздохнула девушка, ударом ноги сбрасывая с бревна мелкого тощего крокодильчика.

– Зря! – уверенно заявил будущий островной король. – Ну что? Уже готова к бою?

– А чем я сейчас занималась?!

– Визжала пугливой девицей и пинала крокодильих детей…

– Да я только что завершила схватку с большой змеей! И вышла из нее победителем!

– Я видел, – кивнул Люцериус и ненадолго замолк, занятый пристальным оглядыванием болота и пережевыванием пригоршни обжаренного в щедро перченом меду арахиса.

С трехметровой высоты вышки его королевский взор медленно скользил по мутным водам прибрежного болота Чешлотросово Солегрязье, выискивая подходящую тварь. А немалых размеров плот, пока пустой и все еще несущий на себе следы прошлой ночной битвы, на последние деньги был отшвартован у самого дешевого причала, увешанного старыми гамаками. В гамаках дрыхли пираты – в дневное время эти пропитанные дешевым черным ромом создания соглашались бодрствовать только в случае абордажа. Денег у авантюристов больше не было, а из всех активов имелись только три солидных бочонка рома и бочка подтухшей солонины. Эти средства позволят оплатить услуги пиратов на еще один ночной вояж, а вот починку плота оплатить уже было нечем, но Люцериуса это не особо волновало.

Сейчас он был увлечен другим – воспитанием соратницы, занимаясь этим уже второй час.

– Пора переключиться на дела финансовые, – робко напомнила девушка, искренне надеющаяся, что ее пытка сейчас закончится.

Она вышла победителем из четырех первых затянувшихся сражений с превосходящими по уровням и защите противниками. При этом ей самой было запрещено пользоваться снаряжением, а из оружия имелись лишь изрядно отощавшая еще вчера колода карт и плевательная трубка с истощившимися запасами дротиков.

Заметив всплеск соленой воды в нескольких метрах от плота и уловив очертания немалого веретенообразного тела, полуорк кивнул и величаво приподнявшись, ткнул зеленым пальцем:

– Кинь в него чем-нибудь, кошка. А когда тварь явится, дабы сожрать тебя – убей ее! Нам требуется мясо – надо кормить пиратов…

– Сейчас… – подобрав из-под ног большую откушенную от бревна последним врагом щепку, Тефнут замахнулась, вгляделась в цель и замерла в испуге. – Ты спятил?! Там здоровенный крокодил! Тридцать второго уровня!

– Уровень невелик… все же я слишком милостив к тебе, грязная кошка…

– Я грязна из-за тебя! – рявкнула девушка, продолжая стоять в позе окаменевшего метателя и все еще не оставляя надежд отговорить полуорка от глупой затеи. – Извалялась тут в помоях и рыбьих кишках… Люц! Эта тварь сожрет меня!

– Тогда смерть очистит твое тело и душу…

– Нет уж! Слушай… я же не против боя. Я сама хочу стать сильнее и опытнее. Но у меня не осталось ни одной стоящей карты, а в волосах не больше пяти дротиков… Блин! Дротики! В волосах! Я как дикарка!

– Твое тело – твой арсенал, – полуорк протяжно зевнул. – Зачем еще женщинам роскошные длинные волосы, если не прятать в них отравленные кинжалы, шпильки, дротики и флакончики с огненным ядом? Без этого и женщина – не женщина!

– Это все твои ненормальные фантазии! Нормальные женщины пахнут уточненным парфюмом, в волосах ничего, кроме следов отличного бальзама, а ходят они не в облепленном грязью бикини, а в красивых черных юбках и полупрозрачных блузках кремового цвета!

– Полупрозрачная блузка поможет им справиться с крокодилом? – изумился Люцериус. – Я всегда знал, что женская мода убийственна… но чтобы настолько…

– Да нет же…

– Вперед, кошка! – рыкнул игрок. – И не вздумай проиграть в этой решающей битве. Бросай грязную щепку в крокодила, и пока зубастая смерть плывет к тебе, представь, что ты последняя из группы авантюристов и находишься где-то на нижнем уровне данжа. Выжила только ты. На тебя возложены все тяжкие упования улетевших на плиту возрождения. Вот только ты ранена, ты устала и почти безоружна. Алхимия кончилась. И никто не поможет тебе. Все надежды лишь на собственные силы. Ты, усталая, но несломленная и гордая, стоишь перед надвигающимся на тебя монстром и знаешь, что собираешься не умереть с честью, а победить! Победить любой ценой и любым оружием, даже если ради этого придется забить изумленную таким поворотом событий трехсотлетнюю магессу обычным грязным булыжником, вырванным из вспоротого живота ее верхового кабана! Ты поняла меня, огненная кошка?!

– Да!

Брошенная ставшей весьма меткой рукой тяжелая щепка пролетела несколько метров и ударила острым концом точно в центр очередного всплеска. Спустя мгновение из темной воды поднялась сначала продолговатая голова, а затем появились и очертания двухметрового бугристого тела. Здоровенный крокодил развернулся и, набирая скорость, двинулся к стоящей на крайнем бревне зеленокожей девушке. Страшное создание за считанные секунды ускорилось настолько, что это позволило ему с легкостью вымахнуть на плот больше чем на половину тела, оставив в воде задние лапы и хвост.

Плот был причален так хитро, что частично на него распространялась окружившая высокие платформы мирная зона. Вышка полуорка в мирную зону попадала, а вот передняя треть плота –как раз та, где Тефнут продолжала выжидать подходящего момента – нет. Крокодил развернулся и разинул пасть. Тут же среагировав, девушка коротко и сильно дунула, посылая в зев монстра отравленный дротик.

Схватка началась…

– Сюда бы темного пива с долькой любеа, – тяжело вздохнул полуорк. – Никаких условий для королевских особо в этом грязном амфитеатре…

Монстр ударил хвостом, и девушке лишь чудом удалось уйти от внезапно крутнувшегося крокодила. Отпрыгнув, она сдержала порыв и сберегла дротик. Спрятав трубку в волосы, вытащила оттуда же пару карт

– Красный слим! Желтый слим!

На бревна шлепнулись два комка полупрозрачной цветной слизи. Они были тут же подхвачены и с силой посланы в гибельный полет. Оба слима ударились о крокодилью морду и прилипли, что заставило монстра закрутиться в попытке сбить их. Первоуровневые слимы ничего не могли сделать крокодилу и были обречены на гибель, а пославшая их в бой кардмастер – на неизбежный откат. Счет шел на секунды, и как только отвлекшаяся тварь чуть отступила, Тефнут плюнула еще одним ядовитым дротиком, после чего бросилась к грязной воде и выловила из нее шипастый сук. Шаг… еще… и примитивное копье с силой ударило во всю ту же многострадальную пасть. Выбора и не было – ничто из арсенала девушки не могло пробить природную броню крокодила. Она хорошо помнила недавние напутствия Люца, держа в уме все уязвимые точки этой твари.

Глаза. Пасть. Два темных пятна на брюхе ближе к хвосту. И тонкая полоса на горле, будто созданная для острого кинжала.

Вот только крокодил был быстр и не собирался переворачиваться на спину и подставлять пузо врагам. Глаза были на виду, но они настолько крохотные, что кажутся блестящими черными пуговками – попробуй попади. А вот пасть эта тварь разевала частенько…

Красного слима растерли по бревнам за секунду до того, как прыгнувшая вперед девушка подхватила желтого и отбросила подальше. Двойной откат ей ни к чему. Ударив тут же сломавшейся палкой, она выбила крит и, шатаясь, отбежала. Присев, отодрала от бревен пару затоптанных водорослевых плетей и втянула их в рот, как спагеттины, восстанавливая несколько хитов драгоценного здоровья. Массивная злобно шипящая туша двинулась к ней, сдирая с бревен кору. Тефнут продолжала «пастись», прямо во время боя наслаждаясь вкусом мелкого шального моллюска. В трех шагах от нее смелый желтый слим продолжал ползти в атаку, но пройдет еще вечность, прежде чем он доберется до врага и погибнет под его когтистой лапой.

Плевок. Третий дротик ударил в пластину брони и отлетел, канув в болото.

Плевок… этот дротик ушел в приоткрытую пасть, и тварь задергалась в ярости, переживая очередное отравление.

Поднявшись на ноги, Тефнут сделала три больших шага, оказавшись вплотную к огромной твари. Присела и… почти ласково воткнула последний дротик в левый крокодилий глаз. Она не сумела избежать тычка тяжелой морды и отлетела на метр. Упав рядом со слимом, бросила его в сторону врага, и тот повелся, тяжело развернув шипящую морду к комочку бравой слизи. Этих нескольких драгоценных секунд девушке хватило, чтобы выловить из болота еще один проплывающий мимо предмет, сломать его несколькими ударами и, перехватив обломки, добить ими чертова крокодила. А затем она просто рухнула на мокрые бревна рядом с тушей, находясь в полном изнеможении. Ее едва хватило на то, чтобы с миром отпустить поползшего к периллам желтого подраненного слима.

– Святые мучебуки! – проорал стоящий на краю нависающей над плотом платформы игрок шестидесятого уровня. – Она только что забила крокодила стулом!

Выронив из руки треснувшую ножку, Тефнут со стоном уселась, вытерла с лица густую бурую слизь, продолжив движение, частично очистила шею и грудь от той же субстанции и мрачно взглянула на высящегося над ней задумчивого полуорка.

– Неплохо, – кивнул будущий островной король, поднимаясь с кресла. – Очень неплохо, огненная кошка. Тренировка окончена. Хочешь отдохнуть?

Последний вопрос он задал таким вкрадчивым тоном, что уже собравшаяся было кивнуть девушка подумала и… отрицательно качнула головой:

– Нет. Хочу отмыться, одеться и заняться укреплением социальных связей, заработком денег и восстановлением запаса своих зелий и дротиков. Ну и карты еще нужны…

Полуорк оскалил клыки в довольной усмешке:

– Хорошо… У тебя два часа, Тефнут. Потом немного отдохнешь, и мы отправимся в болотное плавание. Сегодня мы выступаем пораньше. Но только после сытной вкусной трапезы с бокалом неплохого сладкого вина…

– Вино и трапезу, надо полагать, должна организовать я?

– Нет, – улыбка Люцериуса стала шире и чуть добрее. – Сегодня я угощаю тебя, кошка. Ты выказала настоящую стойкость и заслужила час спокойствия в моем лучезарном обществе.

Сверкнув ответной улыбкой, Тефнут поднялась и потопала к ближайшему месту, где можно было смыть с себя грязь. Вообще помывка стоила медяк, а у девушки при себе не имелось ни гроша, но она уповала на знакомство со стеснительным и явно пускавшим на нее слюни вожделения пареньком. Ему не обломится ничего, кроме легкой улыбки, а в обмен красотка получит кусочек цветочного мыла, пару минут под потоком чистой воды и какие-нибудь вполне могущие оказаться интересными здешние сплетни…

Затем она повидается с несколькими торговцами и обсудит с ними все тяготы болотного бизнеса. Надо еще поздороваться со стражей и обязательно пообщаться с владельцами жаровен, что всегда делают ей скидки на готовые блюда. Осталось только придумать, где раздобыть змеиного яда для дротиков, не покидая при этом мирной зоны. Ну и она уж точно не откажется от пятидесяти метров крепкой веревки и нескольких пустых бочек – все это требовалось для починки плота. Люц не просил об этом, но она решила проявить инициативу. И не ради этого наглого клыкастого насмешника! Просто не хочется отправляться в гиблое болото на разваливающемся плоту…

**

Закат был волшебным. И развалившийся в старом кресле Люцериуса соизволил снизойти к его чудесной красоте, благостно внимая и чарующему хору разоравшихся в камышах лягушек, не подозревающих, что к ним уже направляются умелые ночные охотники – багровые кваквы. Сделав глоток вина, будущий король ленивым окриком подогнал старательных пиратов, коих сегодня было всего пятеро – остальных скосил жесточайший недуг, в простонародье именуемый черным похмельем. Да и те, кто остался на ногах и сумел выйти в море – то бишь в болото – внешне уподобились поднятым из могил мертвякам. Они кое-как орудовали шестами и нет-нет да поглядывали на обнятый зеленокожей девушкой одинокий бочонок у подножия вышки с креслом.

В бочонке был самый дешевый мутный ром, один глоток коего мог убить пять принцесс и трех рыцарей, а страдающего пирата омолодить и поднять на ноги чуть ли не под явственно звучащие в его ушах ангельские песнопения. Одна беда – никто не позволял припасть к сему спасительному источнику. Злая и измученная сегодня старпом Тефнут, перед тем как уснуть, пообещала прибить любого излишне наглого пирата, буде он рискнет сунуться к рому без спроса. По чарке получат не раньше, чем окажутся на месте – а сегодня их ждал иной пункт назначения, ведь со столь малой командой нет никакой надежды справиться с беснующимися крокодилами. Пираты покорились стальной воле старшего помощника Тефнут, но среди их уже начал назревать намек на бунт, а кое-кто хватался за рукоять ржавого кинжала, но, поймав на себе ленивый изучающий взгляд огромного голубоглазого полуорка, сидящего в кресле… возвращался к шесту…

Поднимая невысокую волну, плот медленно продвигался по соленому болоту, огибая мелкие островки, пробиваясь сквозь водную растительность и с трудом перебираясь через поросшие чахлым колючим кустарником отмели.

– Каррамба! – тихо-тихо прошептал одноглазый каноничный пират с багровым носом, черной бородой и лихим косым взглядом. – Пират без рома – не пират! Верно я говорю, братья?

– Верно! – прошептал в ответ сосед с шестом, втягивая голову плечи и косясь сначала на вышку, а затем на сбившего их в шайку Фломша Крова. Этот забулдыга сегодня был мерзко трезв и противно вдохновлен, с силой толкая дно на корме плота. – Но ты потише… А то вжух… и вместе с галстуком…

– Вместе с петлей висельника, – обидчиво поправил его одноглазый, ласково проводя ладонью по свисающей с его шеи почернелой старой веревочной петле. – На ней вешали самого Брымха Лютозарного!

– Да ну?

– Вот тебе и «да ну»! Настоящая волшебная вещица!

– Как достал?

– Отдал за нее прохудившуюся в пяти местах шлюпку, кожаную подпаленную шляпу, шесть пустых бутылок из-под рома и три глотка гномьей бормотухи. Славная была сделка!

– Ты купил задешево, брат! – закивал третий пират, обладающий шикарным ирокезом, семью медными серьгами в левом ухе и драными на заднице штанами. – А что петля дает?

– Власть! – уверенно заявил одноглазый и, покосившись на бочонок рома, тяжело сглотнул. – И право на мятеж! Я за бунт во имя рома…

– Прирежу! – хрипло донеслось с кормы, где уже развернувшийся к шепчущейся троице Фломш тянул из-за пояса острый кортик. – А потом вздерну на рее!

Тут же забывшие о бунте пираты мигом вернулись к работе и налегли на шесты, тоненькими голосами затянув тоскливую песенку:

– Кто без рома живет, тот жизни не поймет,

Кто рома не пьет, тот от тоски помрет.

Э-э-э-х ухнем подналяжем…

Э-э-э-х ухнем подналяжем…

Работавший рядом с Фломшем на корме четвертый пират вдруг бросил шест, развернулся к поющим, разорвал на груди гнилую рубаху и, странно растопырив пальцы, размахивая руками, смешно приседая и едва не теряя слишком большие для него мешковатые сползающие штаны, вдруг хрипло зачастил:

– Дай рома, дай! Дай-дай мне рома, дай!

Черного рома в чарку налей и со мной испей!

Бутылку в пол, кулаком в стол, песней в шалфей!

Дай рома, дай! Дай-дай мне рома, дай!

Черный ром – моя ус… Хек!

С этим непонятным окончанием, схлопотав затрещину от Фломша, певец так вот в «растопырку» и улетел с плота. Щелкнул челюстями крокодил. Поспешно выскочив обратно на плот, мокрый пират схватился за шест и увлеченно им заработал, позабыв про странные песни. Замолкла и тройка пиратов на носу. Вновь заголосили певуче лягушки, а краснеющий закат уже не пугал выползающие из зарослей тростника густые тени. Чешлотросово Солегрязье готовилось погрузиться в уже подкравшуюся ночь. Но молчавшего все это время будущего островного короля ночь не особо волновала: на плоту лежала целая связка хорошо просмоленных факелов, раздобытых трудолюбивой кошкой Тефнут.

Еще через какое-то время хаотичных с виду блужданий по болоту большой плот тяжело ткнулся в берег небольшого высокого островка – одного из многих, косой цепочкой тянущихся через всю локацию и заросших почти здоровыми деревьями. Густые влажные заросли были богаты плесенью и вечно мокрыми съедобными листьями – что привлекало улиток. А улитки привлекали Люца…

Едва заметно кивнув верному Фломшу, игрок удивительно неслышно и мягко для своих нешуточных габаритов спустился с вышки, обошел спящую девушку, вытащил несколько факелов из связки и оставил на мокрых бревнах две небольшие бутылки рома. Они мгновенно приковали к себе взгляды всех пиратов, замерших в картинных позах – словно из лучших фильмов про ковбоев. Заметивший это Люц тихонько засвистел знаменитую в прошлом мелодию, подпалил факел от старой масляной лампы, закрепленной на ноге вышки, и спрыгнул на песчаный вязкий берег. Полная темнота еще не наступила, но сумерки уже сгустились настолько сильно, что только факел позволил разглядеть десятки жирных превосходнейших улиток в желтых полупрозрачных шипастых панцирях, ползающих по мокрым стволам и листьям. Улитки тринадцатого уровня и в пищу не годятся никому, кроме лохров. Да и те лишь с голодухи польстятся на эту не самую здоровую пищу. А вот для ловли жирные неторопливые улитки годились прекрасно, и вскоре первый десяток уже оказался в большой заплечной корзине Люца. Поймав ритм, выбрав тактику, будущий король неспешно двинулся от дерева к дереву, собирая ядовитых красавиц с удивительной скоростью, в то время как на плоту Фломш с помощью кулака вразумлял особенно наглых выпивох, добавляя к похмелью головной боли. Когда в корзине оказалась первая сотня, Люцериус позволил себе минутную передышку, потратив ее на задумчивое пережевывание пластинки не самой лучшей ягодной пастилы. Ну кто мог додуматься добавить мяту в малиново-яблочное лакомство? Поистине у них не осталось ничего святого…

Люц уже собирался вернуться к ловле, когда до его слуха донесся чей-то явно злой мужской крик. Еще через мгновение крик повторился вновь, и прилетел он с соседнего островка. Чуть склонив голову, полуорк сделал пару шагов и вслушался.

– Лови ее! Загоняй! – злой крик наполнился не менее злым ликованием. – Гони к воде! Там ей деться некуда!

– Заходи слева! – тут кричал уже кто-то второй. – Я завяз по колено! Она меня завела!

– Не вижу ее! Вот черт!

– Там! За деревьями!

– Вижу! Давай выбирайся!

Чтобы принять решение, Люцериусу понадобилось не больше секунды, и он рванул вдоль берега, круто спускаясь к воде. Добежав, швырнул факел через узкую протоку, убедился, что там нет никаких тварей, кроме выжидательно смотрящего на него огромного крокодила, и прыгнул, приземлившись точно на его спину. Раздался хруст – то ли брони, то ли хребта – крокодил булькнул и ушел под воду, но игрок уже был на берегу другого островка и двигался вдоль кромки воды на неутихающие крики. Далеко идти не пришлось: клочок суши был размером не больше теннисного корта, и пересечь его за пару секунд мешала только густая мокрая растительность. Но потраченные на обход секунды лишними не оказались: они позволили опытному игроку буквально на слух определить количество агрессоров и даже их игровой «возраст». Агры были новичками на сто процентов. Парой новичков, решивших пойти по «кровавой» дороже и по темной стороне Вальдиры.

Челюсти Люцериуса сжались еще крепче – эти твари забавлялись. Они гоняли кого-то в тине, как мокрую взъерошенную крысу – не добычи, а забавы ради. Таких Люц ненавидел всей своей королевской душой. Он понимал разбойников и воров, он, бывало, посмеивался над проказами умелых воров-карманников, но тех, кто нападал, только чтобы поглумиться… таких он ненавидел крепко.

Лишь одного убавивший шаг полуорк еще не понял: на кого охотилось это мерзкое глумливое хулиганье. Судя по крикам агрессоров, там была только одна еще живая жертва – причем девушка. Но она молчала. Ни звука. Лишь изредка слышался треск ветвей там, где она пыталась укрыться в мокрых кустах. Но она мало влияла на уже составленную полуорком картину будущего боя, и начал он сразу же, как только шагнул на высокую болотную кочку. Царственным гневным жестом ткнув в широкую спину рыщущего среди веток полуголого полуорка, Люцериус активировал карту, заодно указав и жертву:

– Речная гадюка!

Карта вспыхнула и распалась в его пальцах облачком зеленых искр. Но пальцы пустовали не долго – в них появился еще один прямоугольник плотной магической бумаги.

– Гигантский рак!

Карта рассыпалась голубыми искрами, и резко обернувшийся на чужой голос агр успел увидеть эти тающие огоньки – но не самого Люца. Будущий король силу и ловкость не прокачивал – разве что из большой необходимости и ради бытовых удобств. Он же не туполобый голем какой… Но ничто не мешало Люцу находиться в постоянном мерном движении, почти не тратя запасы не столь уж великой бодрости. Шаг сюда, потом туда, здесь чуть ускориться, а тут, за корявым стволом, наоборот – замедлиться… В результате столь нехитрой тактики крутящийся юный агр никак не мог поймать топающего и чавкающего где-то в болотном сумраке врага, в то время как посланные вперед монстры почти достигли своей вкусной цели…

– Ты где?! Ты кто?! – завопил человек с красным ником Бум-Салаббум и длинным копьем в правой руке. – Чего тебе надо?! И… Ай!

Это «Ай» прозвучало очень по-детски. Тоненько, испуганно, заранее опечаленно… А вот действия с криком не вязались, хотя оставались столь же глупыми. Подпрыгнув, игрок крутнул достаточно красивое сальто, кувырком уходя на пару метров в сторону. Значит, ловкость качает… Но недоумок плебейских кровей не учел местности и с размаху сам себя всадил в бочаг с густой грязью, подернутой зеленой ряской.

– Ух! – изрек Бум-Салаббум и вдруг завопил еще испуганнее, задергавшись всем телом.

Он бросил копье. Зашлепал ладонями по грязи, попытался откопать себя, но жидкая масса с готовностью стекала обратно, медленно затягивая в себя недотепу.

– Вытащи меня! Ай! Ой! – он испуганно вскрикивал, то глядя на продолжающего мерно шагать по кругу Люца, то снова таращась на холодную грязь. – А-а-а-а-а!

Будущий король не сдержал ехидной усмешки, что так мало приличествует его гигантской доброй королевской душе. Дело в том, что первой до врага добралась юркая гадюка и сходу поступила, как каждая порядочная змея – забралась негодяю в сапог и только затем укусила. Это породило сальто и прилет в бочаг. А гадюка из сапога никуда не делась, продолжая кусать раз за разом, щедро отдавая яд и героически утопая вместе с агром.

– Вытащи меня!

Люц не снизошел до ответа. Он, подобно огромному медведю, ходил вокруг, хрустя ветвями, запоминая боевую арену и наслаждаясь видом погибающего врага. А ведь тот даже не разглядел его ника – особенно сейчас, когда не мог даже повернуться. Туповатый агр наконец сообразил и во всю глотку заорал:

– Пент! Пе-е-ент! На меня напали! Давай сюда! Вытащи меня! Спаси! Я завяз! Меня кто-то жалит!

Этот бессвязный бред никому, кроме него, не был понятен. Но страха и злости в его оре было столько, что вскоре послышался ответный ободряющий крик и донесся приближающийся хруст веток. Судя по громкости хруста, тяжелым бухающим шагам и общему движению напролом, сюда двигался еще один тяжеловес. Отпустив гадюку до того, как монстр погиб, Люц приказом чуть отвел рака от полной грязи и лопающихся пузырей ямы, после чего принялся ждать. Секунда… другая… и из мокрых кустов вывалился очередной громила, сшибая с себя недовольно жужжащих светляков и пискливых неоновых тумглов. Игрок со светящимся алым ником Пентуарий Скрижанутый удивленно поглядел по сторонам, но никого не увидел: его напарник уже погрузился с головой, хотя, судя по поведению полуорка-агра, еще был жив. Но это ненадолго… яд и удушье внутри черной болотной ямы… Вальдира бывает очень жестокой.

– Бум! Отзовись!

Ответом были лопающиеся пузыри у ног игрока. Но на яму он едва взглянул, продолжая искать дружбана среди гнутых елок и осин. А стоящий в укрытии Люц с большой задумчивостью глядел на крохотный пенек у своего сапога – древесный обрубок диаметром сантиметров в двадцать едва заметно подергивался. Сильно похоже на знаменитого пожирателя, но это не он – эта тварь куда слабее, но в чем-то гораздо хуже. И ее часто используют для тех злых шуток, после которых вдруг резко хочется облегчиться…

– Бум! Эй! Ох… умер! – в голосе Пент зазвучало изумление. – Ты сдох, что ли?! Обалдеть… крокодилам достался?

– Держи, – предложил ему звучный голос сзади.

Подпрыгнув, агр ошалело обернулся и… истошно заорал, когда ему в лицо полетело нечто почти бесформенное, но разлапистое и с круглой зубастой пастью, светящейся ярким пульсирующим фиолетовым огнем. Долго кричать он не смог: ему в рот влетела мощная струя болотной жижи, затем на лице сомкнулись жадные острые корни. Перепугано забулькав, агр попытался отодрать монстра от лица, и у него уже началось получаться, когда ему в живот ударила могучая нога будущего короля. Шагнув назад, игрок запнулся о с готовностью подползшего огромного рака и спиной вперед ухнул в ту же самую яму, ставшую для глумливых разбойников общей могилой. Хотя второй был пока жив и, завязнув вниз головой по пояс, яростно размахивал ногами. Шагнув вперед, Люцериус одновременно сделал два добрых дела: дал свободу болотному раку и надавил сапогом на ногу тонущего, помогая ему быстрее найти дорогу к добру.

– Доброта погубит меня, – вздохнул король, глядя на пузырящуюся яму. – Я слишком добр…

Ему что-то послышалось, и он круто обернулся, бросил взгляд на мокрые заросли. Там была темень. А факел с шипением догорал шагах в десяти – не ходить же с ним по кругу, когда требуется скрытность. Там – в темноте – журчала вода, чавкала всегда разжижающаяся ночью грязь, что становилось гибельным для незнающих об этом игроков, решивших встать лагерем на островке. Поговаривают, что островки не растеклись лишь благодаря крепким корням растительности и злобному палящему солнцу, что превращало верхний слой в твердую корку. Как хорошо запеченный пирог с густой вишневой начинкой, что только и ждет шанса вырваться наружу…

– Спасибо, добрый воин, – тихий, нежный и почему-то чуть пугающий голосок донесся от дугообразной осины, пытающейся врасти вершиной обратно в землю.

– Я есть не воин, но король, – ответил незнакомке Люц, отходя от ямы. – Желаю я тебе удачи. И шагай на свет.

– Ну нет, – ответила ему темнота и вдруг тоненько и насмешливо рассмеялась.

Смешок был пугающим. Визгливым. И чуть булькающим. Этого смешка хватило, чтобы Люцериус понял, кому он помог этой темной ночкой.

– Обычно короли ведьм не спасают, а казнят, – заметил он, – отправляя прямиком на пылающий хворост…

– Пламя нам с Перси не нравится… очень не нравится, – ответил ему ставший чуть ближе голосок. – Мы любим воду…

– Покажись, ведьма! – велел Люц, уставший глядеть в темноту. – Яви свой лик моим светозарным очам! Желаю видеть я тебя!

– Король… и чей же ты король, оглобля?

Поперхнувшийся Люц едва не поскользнулся.

– Как смеешь ты! Ведьма!

– Казнишь меня теперь за это? За шутки, полные добра и ласки?

Новый смешок заставил Люца поежиться и вспомнить свое очень и очень давнее позорнейшее поражение от одной из ведьмы. Он, конечно, жестоко и благородно отомстил, но унижения забыть не мог по сию пору. Как и эти проклятые ведьминские смешки…

Махнув рукой, он развернулся и двинулся обратным путем к плоту, на прощание буркнув:

– Уходи в жилье. В мирных зонах вы скроете себя легко. Если не знаешь – почитай про имбирный ведьминский пряник.

Он преодолел заросли, спустился на берег, где его и догнал вежливый девичий голосок:

– А что за рецепт?

– Прочти в сети.

– Сеть на мне… и в ней ничего, кроме нескольких монеток, запутавшихся рыбьих косточек и водорослевых красивых ниток…

– А? О чем ты, несчастная? И чего ты плетешься за мной?

От очередного хитрого смешка он зябко передернул плечами и ускорил шаг. Где там проклятый крокодил-мостик?

– Ты меня спас…

– Ну, спас…

– Защитил от злобных негодяев. Я благодарна.

– Оставь благодарность себе, ведьма. И ступай с миром, – проворчал будущий король.

Рядом с ним плеснула вода, мелькнула чья-то тонкая высокая тень, послышалось недовольное сонное мяуканье.

– А если я не хочу уходить с миром?

– Хочешь битвы? Воистину правду молвят: от ведьм благодарности не жди. Таких, как ты, спасет костер…

– Пламя не по мне…

– Вы с Перси любите воду, – закончил за нее Люц. – Я уже слышал. Что еще за Перси?

– Перси – лапочка и джентльмен.

– Сие несовместимые понятия.

– Но ведь я уже помогла тебе…

– Это как? Писком в кустах?

– И этим тоже. И да – не получилось у меня самой. Но яму с жижей создала! Но заманить туда я не успела…

Следующий смешок прозвучал даже грустно, и Люцу почудилось, что ведьма рассмеялась нарочно, явно заметив его отношение к этим звукам. Но тут до него дошли слова ведьмы, и он круто остановился, повернувшись к плещущейся вонючей воде.

– Та яма, где утопли двое агров… Ты создала ее?

– Яма была… но не такой глубокой и почти сухой.

– Какой у тебя уровень, ведьма?

– Леди о таком не спрашивают…

– Яви свой лик пред очи мои! – потребовал Люц, упирая руки в бока. – Не верю! Будь ты так сильна – как те двое злобных неудачников сумели бы тебя загнать и почти убить? Они гнали тебя, как мокрую курицу!

– Ха! И вовсе нет!

– А вот и да!

– Шссокло-докло-некло! Ту яму создала я!

– Ты лжешь! Все ваше племя лживо…

– Да как смеешь ты…

– Я король! Я все могу!

– Правда?!

– Правда.

– Так позолоти мою ладошку, а затем расправь золотые крылья и улети, озаренный ярким светом, – попросила темнота.

Плеск. Смешок. И к королю шагнула тонкая высокая фигура. В ее руке ярко вспыхнул зеленым большой хрустальный шар в какой-то сетке, освещая как Люца, так и владелицу магической лампы.

– Дай мне золота побольше, раз можешь все, – попросила она, протягивая к нему ладошку, полную грязной воды.

– Э-э-э-э…

– Пять золотых монеток я прошу… еще рубин большой хочу и пару изумрудов. А может быть, ты дашь сапфир? Клади же прямо в руку… давай! Клади!

– К-хм…

Гигант-полуорк опустил сверкающие синие глаза, откровенно разглядывая вышедшую из воды страннейшую особу.

Девушка. Красива… или страшна? Ее испачканное тиной лицо чем-то притягивает и отталкивает одновременно. Длинные мокрые зеленые волосы ниспадают на плечи и грудь. Тело плотно обмотано старой рваной рыбацкой сетью, куда набилось немало грязи и водорослей. Сетка прикрывает лишь половину ее бедер, и там же позвякивают несколько медных колокольчиков. На ее левом плече важно восседает питомец – полностью лысый кот с огромными ушами и умными зелеными глазами. Кот очень велик: он размером с хорошего ротвейлера и на узеньком плече едва-едва помещается – большая его часть свисает, и владелице пришлось отклониться в противоположную сторону, чтобы удержать пета и собственное равновесие. Опустив взор ниже, полуорк убедился, что девушка боса и ее ноги по колено в зеленой тине. Но хотя бы ноги, а не хвост – на миг ему почудилось, что он повстречался с русалкой. Проигнорировав кота, Люц снова попытался разглядеть лицо девушки, но был ослеплен ответным, откровенно изучающим взглядом очень ярких зеленых глаз. Какие они все… зеленые…

– Ведьма… – пробормотал он, глядя на копошащихся в ее волосах рачков.

Она пошевелила пальцами, ожидая деньги. Кашлянув, Люц признался:

– Я все потратил…

– Фи… зеленый мерзкий лгун…

– Как смеешь ты! Офонарела?! – Люц взревел так громко, что ему ответила перепуганными воплями половина здешних обитателей. – Я король!

– Так дай монетку! Не жмись на корм для Перси! Он тот еще балун…

Будущий король промолчал. Девушка с зелеными глазами и мирно-зеленым ником подступила еще ближе. Встала почти вплотную. Привстала на цыпочки. Заглянула в синие глаза полуорка и спросила шепотом:

– Денег дашь? Твое величество…

– К-хм… с собой нету! – нашелся Люц, сердито сжимая кулачища.

Он вынужден оправдываться! И перед кем?! Проклятье!

– Шссокло-докло-некло… какие все лгуны… и жадные котлеты…

– Пять золотых монет! – рыкнул игрок. – Я дам тебе пять золотых монет! К вечеру следующего дня.

– И имбирный пряник?

– Его не обещал.

– Но ты король и можешь все…

– Могу, – Люцериус наконец успокоился и начал брать контроль над разговором в свои умелые руки. – Но не слишком ли ты требовательна, незнакомка из болота? Я спас твою мокрую шкуру. И не услышал даже спасибо…

– И я благодарна, – девушка присела, чуть опустила голову и… испустила долгий насмешливый смешок. – Но не слишком…

– Ведьма!

– Жадный великан! И лгун! Трепло! И нищета!

– ДА ЧТОБ ТЕБЯ, КИКИМОРА!

– Я не она. О нет, – широко-широко улыбнувшись – и улыбка вышла очень пугающей и даже зубастой – она указала рукой на воздух над своей мокрой головой. – Не видишь? Имя мое прекрасное…

– Шизуля, – мрачно прочитал Люц, испуская долгий вздох. – Тебя зовут Шизуля… и ты…

– Ну да, – она, хотя это казалось невозможным, улыбнулась еще шире. – И я ведьма. Прекрасная ведьма Шизуля… Рада нашей встрече, будущий король… А ты? Ты рад?

– А я не очень…

– Но это пока. Однажды станет очень, – пообещала она и, сбросив кота в грязь, пошла по кругу вокруг полуорка. – Ты знаешь… мне необходим слуга… такой, как ты – с дешевой манией величия… Что скажешь?

– К-к-к-к-к-к-к…

– Кашель болотный пробирает? – с огромным сочувствием спросила мокрая с головы до ног зеленоволосая девчонка, пускаясь в странный танец вокруг замершего столбом полуорка, борющегося со своими эмоциями. – Тебе надо поесть гнилушек осиновых и прополоскать рот водицей из елового старого пня. Сразу полегчает! – если не помрешь…

Она с удовольствием сделала два больших круга, танцуя и что-то бормоча, прежде чем Люцериус зашелся в громком раскатистом хохоте, стоя на богом забытом островке посреди соленого болота и глядя в черное звездное небо. Отсмеявшись, он потопал дальше, ругаясь на чем свет стоит:

– Вот так спасаешь жертву невинную, а она оказывается ведьмой проклятущей… ехидной…

– Еще какая ведьма! – подтвердила опять ушедшая в воду Шизуля.

Ее тонкий смешок донесся от кувшинок и напугал с плеском шарахнувшегося крокодила.

– Она виделась мне дамой в беде… а оказалась мокрой насмешливой лягухой.

– Заколдованной лягухой! Соглашайся мне служить!

Люц споткнулся, с трудом удержал равновесие и потопал дальше, размахивая ручищами и круша тонкие, ни в чем неповинные побеги ночных светящихся цветов.

– И она еще смеет! Я ее спас! А она посмела…

– Да-да-да! Я смеющаяся, смелая и даже смельчаковая! А еще я буду щедро платить тебе – когда-нибудь… подумай, зеленый!

– Кто тут еще зеленый?! – заорал Люцериус, поворачиваясь к черной булькающей водной массе, но опять не увидев ничего, кроме светящихся крокодильих глаз.

Тут медлить нельзя – крокодилы атакуют и на суше. Главное – продолжать движение, шустро уходя из их зоны атаки. А находиться в воде – так чистое самоубийство для игроков малых уровней.

Стоп…

Резко остановившись, будущий король уставил в болото свои уже не гневливые, а более чем задумчивые синие очи и позвал:

– Эй, ведьма!

– Да-да? – ее голос раздался за его могучей спиной, и он круто развернулся.

Мокрая девушка стояла в шаге, с радостным ожиданием глядя на клыкастого громилу:

– Ты уже надумал стать моим слугой?

– Что? Нет! Я будущий король, ведьма!

– А я будущая богиня. А короли служат богам… да?

– Я никому не служил и служить не буду!

– Тогда будь не слугой, а прислужником… я дам тебе орден из слепленных тухлым медом светлячков… Живая многолапая могила на твоей груди… мы назовем это орденом «Отличившегося слуги» третьей степени…

– К-к-к-к…

– Кашель тебе надо лечить. Я видела тут пень с водицей! Еще я слышала, что можно подышать над сырой картошкой, брошенной на спину пламенного тернокта… но где найдем мы эту тварь?

– Тернокты водятся далеко на севере, – машинально ответил Люц и, опомнившись, потряс головой в бесполезной попытке вытолкнуть из нее весь напиханный ведьмой бред, после чего склонился к девушке и требовательно пророкотал: – Кто ты такая, ведьма?

– Ведьма я! – подцепив пальчиками облепляющую ее тело рыбацкую сетку, девушка присела в элегантном книксене, заодно уронив на землю обиженно урчащую жирную жабу, тут же ставшую добычей шипящего лысого кота, вынырнувшего из-за ее спины. – Перси! Не ешь жабуху! Ну вот… а как же наш уговор посидеть на водорослевой диете?! Эх…

– Ведьма, – кивнул Люц, отгоняя от лица наглых светящихся кровососов, решивших отведать его королевской крови. – Ты ведьма… но какая?

– Особенная… щедрая… подарить тебе особую тайную вещицу? Выглядит, как комок желтой глины с парой сучков… но если поставить на полку – можно любоваться!

– Кто ты, ведьма?! Твой цвет? Ты не зеленая… не алая… ты не можешь быть и черной… Ты не мультикласс… И ты постоянно хихикаешь…

– Ведьмы любят посмеяться над муками врагов… и над глупыми слугами, вслепую бредущими в потемках жизни…

– Кто ты? Ты не в бою, но смеешься… значит, используешь какую-то магию и делаешь это постоянно. Какая-то аура? Но откуда столько маны в твоем тщедушном тельце? Еще ты передвигаешься в воде – и тебя не трогают болотные твари. По земле ходишь бесшумно и незаметно… Что ты такое, ведьма?

Сверкнув глазищами, Шизуля шагнула ближе, оказавшись вплотную к полуорку. Положила ему на грудь мокрые ладони напротив цифрового сердца и тихо спросила:

– А если открою тайну… будешь мне служить, король?

– Ха! Я не служу никому!

– А я не открою тайну…

– Ну и катись в свое тухлое болото, ведьма! Не больно нужен твой секрет! – проревел Люц, но звучащая в голосе раздраженность выдавала его. – Иди и утони!

– Уже утонула, – рассмеялась отступающая девушка, медленно растворяясь в ночи.

– Ты у меня в долгу! Я спас тебя, ведьма!

– Я охотилась на глупых разбойников… а ты мне помешал…

– Они бы убили тебя!

– Или я их… я уже собиралась утащить одного самого шумного в восхитительно глубокое болото и отдать в жертву крокодильему богу… Но ты мне помешал.

– В этом болоте нет богов!

– Еще как есть!

– Кто?

– Я!

– Тьфу! Я трачу время зря… прощай, ведьма!

– Прощай, глупый король…

– Ввакх шварсс дук!

Прошипев это почти запретное грязное гномье ругательство, полуорк ускорил шаг, затем перешел на бег, прыгнул, приземлившись на спину только-только оправившегося от предыдущей наглости крокодила, перемахнул протоку, проломился с треском через мертвые заросли и оказался на освещенном факелами плоту, где его с облегчением встретили уже примирившиеся и чуть пьяные пираты.

– Капитан!

– А мы переживали, тайфун нам в корму!

– Хей-хо, старшой!

Пробормотав что-то в ответ, спрыгнувший на бревна Люц протопал к связке факелов, едва не сломав, выдернул один, подпалил и, шумно дыша, направился обратно к суше, где его ждали сотни и сотни улиток. Только методичная спокойная долгая работа могла сейчас успокоить бриллиантовые нервы будущего короля. Проклятая ведьма!

– Служить ей! – рявкнул полуорк, не дойдя шага до вязкого грязевого берега и зло топнув. – Я! Ей! Кощунство!

Завозившаяся у бочонка Тефнут поднялась и с оглушительным зевком потянулась всем телом. Встряхнувшись как кошка, она еще сонно уставилась на Люца:

– Я что-то пропустила?

– Да! Меня! – радостно ответила показавшаяся из воды Шизуля, положив руки на бревна. Ее зеленые волосы плыли во воде, ноги баламутили грязь, а на макушке сидел всем недовольный лысый кот. – Привет!

– Господи…

– Шварсс дук инкх!

– Ты все еще кашляешь, – вздохнула девушка. – Пей больше гнили из пней!

– Я послал тебя во тьму, ведьма! Изыди!

– Привет! – повторила Шизуля, требовательно глядя на пораженную Тефнут. – Ты очень красивая! Я Шизуля! А это Перси. А вон тот крикливый громила – мой слуга!

– Я тебе не слуга! – заорал развернувшийся полуорк. – Я король!

Сбившиеся в кучу пираты одновременно поворачивали головы то туда, то сюда, с большим интересом наблюдая за происходящим и передавая друг другу украденную из пожитков Тефнут бутылку рома. Проигнорировавшая злого будущего короля Шизуля спихнула кота на бревна плота, одним ловким движением уселась на край и поинтересовалась у Тефнут:

– Он твой слуга?

– Э-э-э-э… может, и хотелось бы, но скорее наоборот, – призналась девушка. – Это я служу ему, выполняя все его дурацкие королевские прихоти. Но взамен я получаю многое… Стой… почему я тебе это рассказываю?

– Потому что я древняя ведьма, умеющая разговорить юные вкусные язычки простушек… – смешок Шизули унесся в болото и заставил пиратов торопливо забормотать отгоняющие беду заклинания.

– Ведьма?

– Ведьма, – подтвердил снова заулыбавшийся Люц. – Проклятье… она уже дважды щелкнула меня по носу… болтлива… неблагодарна… я спас ей жизнь!

– Я охотилась на глупцов, а ты помешал, – возразила Шизуля, поерзав, опустила ладонь на голову замурлыкавшего кота и попросила: – Возьмите меня к себе…

– На плот?

– На плот и в жизнь… вы кажетесь очень интересными… особенно тот синеглазый чудик…

Пошатнувшийся полуорк скрежетнул клыками и, проговаривая слова нарочито медленно, постарался донести до глупой ведьмы истину:

– Я Люцериус. Будущий островной король – величественный, могущественный и справедливый. Скоро я буду прощать и карать. И карать буду куда чаще, чем прощать… Я буду восседать на золотом троне и попирать ногами великие сокровища всех южных островов! Я завоюю эти земли! Я воссяду на престол – и уже скоро! А ты… мокрая жалкая ведьма… ты… ты можешь идти своей дорогой. К нам тебе путь заказан! Прощай!

– А кто тогда будет тебя бесить? – удивленно спросила ведьма. – Кто будет отравлять тебе каждый миг твоей жалкой спесивой жизни? Чьи мокрые пальцы стянут с тебя корону и уронят ее в кишащую кровавыми мухами вонючую лужу? Кто будет смеяться над тобой и твоими глупыми надеждами? Без меня никак нельзя – сам видишь!

– Она мне нравится! – твердо заявила Тефнут, подходя ближе и протягивая мокрой грязной девушке свою крепкую руку. – Она мне очень нравится!

– Не вздумай, кошка! Не трогай ведьму!

– А она точно ведьма?

– Точно! – это слово произнесли хором все на плоту.

Особенно старались пираты, продолжающие шептать заклинания и махать татуированными руками в попытке отогнать беду.

– И ведьма темная, – добавил задумчиво Люц, чуть опуская факел. – Я не могу понять ее класс…

Принявшая ладонь Тефнут ведьма поднялась во весь рост и снова присела в элегантном книксене:

– Я Шизуля. Ведьма с большими планами на эту жизнь. И я ведьма не простая: я ведьма мертвая; ведьма, утопленная в гнилой воде; ведьма, переродившаяся в ведьму мертвую… я навь!

– Ух-х-х, как круто, – засмеялась Тефнут. – В тебе пропадает большой театральный дар, Шизуля. Я Тефнут Огненная. Вон тот злой, но умный и даже мудрый переросток иногда называет меня кошкой. А это наша пиратская команда. Представьтесь, парни! Покажите свою храбрость!

Пираты заулыбались и боязливо попятились. За их спинами щелкнул пастью огромный крокодил, и они торопливо перебежали на другую сторону плота, замерев тесной группкой и чем-то походя на пьяных тропических пингвинов.

– Ей с нами не быть! – категорично заявил Люц и наткнулся взглядом на обиженные глаза двух девушек. – Подумай сама, кошка! Безумная и наглая болотная ведьма просится к нам на плот… к нам в команду… да еще и врет про свой класс!

– Я не вру! – возмутилась Шизуля. – Я – Мертвая Ведьма!

– Такого класса нет!

– Откуда тебе знать?

– Уж я-то знаю… – заверил ее Люц.

– Тогда ты ошибаешься, о будущий король, – тихо рассмеялась зеленоволосая девушка и, сделав пасс, открыла экран своего статуса, сделав его видимым для Люца и Тефнут. – Смотрите же!

– Мертвая ведьма, – прочитала Тефнут. – Она же Навь Проклятуша. Так и написано… Ты прочитал, ваше величество?

– Ты прочитал, ваше величество? – повторила ее слова Шизуля, заглядывая в глаза стоящего столбом Люцериуса. – Прочитал каждую буковку?

– Такого быть не может…

– Но такое есть и вот оно – красивое и злое, – широко-широко улыбнулась девушка. – Каково тебе быть неправым, о глупый король? А глупее короля я еще не видала…

– Она мне нравится, – повторила Тефнут, не в силах сдержать столь же широкой улыбки. – Она мне очень нравится… Шизуля шикарна!

– Шизуля очень шикарна! – подтвердила мертвая ведьма и пустилась в пляс по плоту…

Глава 2

Глава вторая

Охота за улитками не задалась.

Нет, сам процесс благодаря помощи духа лоа и магии вуду шел вполне себе быстро, никакие монстры на островок не совалось, медлительных прожорливых улиток было в избытке – только знай собирай в заплечную корзину, чем его величество и занимался, «набивая» важнейший счетчик. Тут проблем никаких. А вот душевное состояние… оно оставляло желать лучшего. Король не то чтобы был взбешен… так… разъярен чуток… Из-за расстроенных чувств он то и дело допускал ошибки в ловле, вследствие чего очередная безвинная улитка улетала прочь, чаще всего шлепаясь на плот. Не то чтобы Люц метился туда специально, но… да – метился специально и попадал. Он не был особо меток, но промахнуться мимо здоровенного плота было почти невозможно.

Сам по себе монотонный и методичный труд по сбору улиток может легко вогнать в благотворный успокаивающий транс. Люц знал об этом не понаслышке, в не столь далекой молодости потратив несколько сотен часов на сбор молодых листочков чая на элитных островных плантациях – в реальном мире, само собой. Сбор улиток мало чем отличался – и именно он успешно успокаивал полуорка в моменты, когда тот вспоминал проклятого дракона и страшную трагедию, в которой вполне справедливо винил себя.

Да… он разленился. Они с прежней командой были на гребне волны успеха, что несла их в радужное будущее. Тем страшнее было падение в огненную бездну, сожравшую жизни и конечности, отнявшую друзей и веселье, оставившую после себя лишь несколько выжженных душ и яростную жажду мести… Да… когда Люцериус ночами не мог заснуть даже в цифровой Вальдире, где этого можно было добиться одной командой в интерфейсе, он вставал и тратил полчаса, а то и час на успокоительный сбор улиток и возвращался в свой ясельный гамак даже радостным и умиротворенным.

Да…

Этой же ночью он даже и не вспоминал о драконе. Да это было и невозможно! Стоило ему только представить себе злобную чешуйчатую бестию, как с плота доносился очередной взрыв девичьего смеха, а с дрогнувших пальцев вываливалась очередная удивленная улитка. Люц подхватывал ее, швырял через плечо «в том самом направлении». Тотчас слышался стук панциря о бревна и радостный пьяный возглас какого-нибудь пирата:

– Еще одна!

– В бульон ее! – командовала колдующая над большим котлом Тефнут и тут же добавляла в темноту, где трудился будущий король: – Кидай больше! И можно прямо в котел!

Тут же раздавался тонкий вибрирующий смешок утопленной ведьмы, и скрежещущий клыками полуорк не справлялся с очередной добычей. Опять бросок. Возглас. Бульканье. Призыв кидать еще. Противный тонкий смешок…

О-о-о-о-о-о…

– На эшафот! – выдохнул Люц где-то после сотой сорвавшейся улитки, сбрасывая с плеч полную тяжелую корзину. – На эшафот всех ведьм! Эй! Пираты! Еще корзину мне! А груз на плот!

– Есть, капитан!

– Я король!

– Есть, король-капитан! – льстиво проревел Фломш Кров. – Вам похлебки оставить?! С перцем и ромом! Вкусная!

– Я… я потрапезничаю на берегу…

– Ась?

– Тащи жратву сюда! – рявкнул король.

– Вот теперь понял! – обрадованно заголосил бывший пират, бросаясь к котлу. – Лучшую порцию нашему господину!

– Лучшее мы уже слопали! – ответила Тефнут, опуская черпак в котел. – Но чего-нибудь ему наскребем.

– И долейте гнилой водицы – от кашля! – заботливо добавила проклятая ведьма.

Дыша с шумом вовсю раздуваемых кузнечных мехов, полуорк сделал небольшой круг по островку, выбирая дерево с наибольшим количеством улиток. Такое обнаружилось через минуту, но под ним сидело безобразное почти голое существо с глазами навыкате, мокрой кожей, длинными руками и подобием рваной набедренной повязки. Попав в свет факела, существо закрыло морду руками и жалобно пробулькало:

– Улитки! Улитки есть! А рыбы нет!

Перед полуорком скрючился лохр. Представитель не самой благородной разумной расы – водяного шумного народца с безобразнейшими манерами.

– Н-на! – лохр сгреб сразу десяток жирных улиток и протянул их будущему островному королю. – Кушай! Хрусть-хрусть, чавк-чавк, ням-ням!

Набрав в грудь побольше воздуха, Люц выдохнул начало прижившегося у него в клыкастом рту гномьего ругательства:

– Шварсс дук ин… – но вдруг замолк, не договорив, заглянул в жалобные глаза дрожащего от страха существа, медленно протянув ручищу, сгреб подарок, чуть помолчал и спросил: – Рыбы хочешь? Много.

– Хочу! – тут же ответил лохр. – Очень хочу!

– Имя?

– Корнш Грязный я! А рыба где?

– Знаешь вон там платформы большие? Над болотом.

– С дымами и башнями, – сморщился лохр и часто закивал. – Знаю! Как не знать! Меня оттуда пять раз выгоняли… А я всего лишь рылся в помойке… ну, в последний раз подрался с наглой крысой и черепахами из-за куска сырной лепешки… Добычу я отбил, хотя крыса меня так шарахнула задней лапой, что я…

– Платформы, – перебил его игрок. – Следующим утром. Мое имя Люцериус. Приходи – и я накормлю тебя до отвала.

– Я приду! О-о-о-о, я приду! Только ты жди! И не обмани!

– Не обману.

– Громадины обманывают часто!

– Не обману, – повторил Люц и шагнул к соседнему дереву. – Завтра…

На этом их беседа закончилась, и следующие четыре часа более чем упорный игрок очищал деревья от пожирающих их улиток. Он наполнил три здоровенные корзины, дважды съел двойную порцию пересоленной похлебки и вскоре после полуночи вернулся на погруженный в беспробудный сон плот. Девушки спали у бочонка, пираты вповалку лежали на корме. Кое-как держался только верный Фломш: с трудом стоя на ногах, он опирался на шест всем телом, качаясь вместе с ним. Толкнув пирата в плечо и тут же поддержав, чтобы тот не упал, игрок прижал палец к губам и кивнул на шест. Чуть очнувшийся от сна пират понятливо кивнул, и вскоре они вдвоем изо всех сил налегали на вонзенные в дно шесты. Тяжелый плот, к счастью, не завяз в грязи, и вскоре им удалось вытолкать его на место поглубже и лечь на курс, ведущий к родной платформе, где всех их ждали залатанные гамаки, немного рома и хороший отдых.

Изредка поглядывая на спящих прямо в игре девушек, король умело работал шестом и мудро использовал инерцию плота для маневров, а опытный в лавировании пират ему помогал.

– Скоро я выйду в море и уже не вернусь на это болото, – тихо произнес будущий король.

Проведя по мокрому пьяному лицу пятерней, Фломш хрипло поинтересовался:

– А меня возьмешь?

– Мне нужен боцман.

– Возьмусь.

– Тогда добро пожаловать на борт, – кивнул Люц, и на этом их беседа закончилась.

Они вели плот широкими протоками по почти «зеленому» маршруту, что позволило избежать драк с крокодилами и прочими здешними тварями. Изредка слышались голоса и крики сражающихся вдалеке игроков, были видны всполохи боевой и защитной магии, но сами плотоводы держались в тени, потушив все факелы. И когда рядом с ними свистнула стрел, они знали, что стреляли не по ним – просто отряд агров охотился на очередных бедолаг-добытчиков. Возможно, среди агров были и те, кого прикончил недавно Люц, получив за это достижение. За своими пожитками на тот островок они так и не вернулись – скорей всего, там не было ничего достаточно ценного…

**

Ночью будущий король спал нервно. Сначала ему мешали собственные тяжкие мысли, а затем тревожили плаксивые завывания безутешной хозяйки приютного древа, что так и не получила пока свой топор – хотя Люцериус уже обещал его вернуть и никак не мог взять в голову, чего тогда рыдать? Но необъятную могучую толстуху не мог утешить даже забористый черный ром, а рыдала она так горестно, что разбередила души даже лягушкам. Заснуть удалось только под утро – хотя, надо признать честно, игрок просто не торопился погружать себя в целительный цифровой сон, впервые за долгое время решив заново перетряхнуть весь придуманный еще в больнице план.

Тогда продумывание глобального многоходового плана было единственным, что помогло не свихнуться. Как только ожил его ослепленный виной и болью мозг, отупелая безразличность начала отступать, сменяясь жаждой мести – куда более огненной и жгучей, чем та боль, что терзала его искалеченное, обожженное тело.

Люц не забыл. Люц не простил. И никогда не простит…

Потратив несколько часов на обдумывание, король написал пару коротких писем, после чего наконец заснул, зная, что завтра ему понадобятся все накопленные силы… и нервы… проклятые ведьмы…

Раннее утро застало его зевающим во весь рот и подносящим к губам кружку с крепчайшим кофе. Люц оседлал пивной бочонок и, прихлебывая напиток, ждал, когда молодой повар зажарит ему десяток самых жирных болотных улиток, и заодно следил, чтобы ничего не напутали с простеньким рецептом. Масло для жарки огорчало – судя по запаху, оно было даже не третьего отжима, чего уж тут вспоминать про благословенный первый холодный отжим… Когда улитки были спрыснуты соком плода любеа и поданы на треснувшем глиняном блюде со слишком простым узором, полуорк досадливо поморщился, но честно рассчитался, вложив в протянутую мозолистую ладонь серебряную монету.

Он как раз заканчивал поглощение пищи, одновременно читая восстановленную им собственноручно потрясающую книгу «Потерпевшие кораблекрушение», когда на королевскую фигуру упала чья-то жалкая трясущаяся тень. Подняв недовольные глаза, Люцериус узрел жалобно улыбающегося испуганного лохра. Представитель болотного народца сжался в пугливый комок, зная, что таких, как он, обычно не жалуют в селениях. И на самом деле, не прошло и полминуты, как один из торговцев всяким хламом зло крикнул:

– А ты что тут делаешь? Стянуть чего хочешь? А ну, брысь!

Лохр перепугано дернулся обратно к перилам, откуда по доскам к его ногам тянулся мокрый след, но был остановлен властным жестом игрока. Привстав, Люц сердито глянул на раскричавшегося «местного», и тот, хотя выглядел вполне крепким, а на поясе имел тяжелую деревянную дубинку, вдруг замолк и, сплюнув, отвернулся.

– Утра вам светлого и щедрого, добрый господин! – лохр неумело заулыбался, прижимая скрюченные руки к груди.

Полуорк мимоходом отметил, что левая рука визитера выглядит изрядно пожеванной, а затем неправильно зажившей. Критически оглядев своего нового знакомого, Люц, ответив небрежным кивком на вежливое приветствие, спросил о самом главном:

– Кушать хочешь?

– Ой хочу! Очень хочу! – в доказательство своих слов лохр ткнул пальцем в прилипший к ребрам урчащий живот. – Улитками и лягухами сыт не будешь…

– Ну да, – буркнул вставший игрок и, оправив еще сохранившую свой опрятный вид и яркость красную рубаху, направился к ближайшему пирсу, для чего пришлось спуститься по крутой лестнице.

Приседающий на каждом шагу лохр по имени Корнш Грязный едва поспевал за ним, держась слишком близко и то и дело порываясь ухватить широко шагающую громадину за ногу, но вовремя останавливая себя.

Финишировав рядом с длинной почернелой рыбацкой лодкой, полуорк несколько секунд играл в гляделки с зевающим молодым рыбаком из «местных». Тот, додавленный многопудовой харизмой странноватого полуорка наконец не выдержал и, кивнув, поинтересовался:

– А вам чего?

– Рыбы, – буркнул пребывающий не в самом лучшем расположении духа игрок.

– Рыбы! – пискнул Корнш Грязный, предусмотрительно держась за своим покровителем, ибо знал, как рыбаки относятся к лохрам.

– Рыба есть, – ответил повеселевший рыбак, откидывая тряпку с длинного деревянного корытца у своих ног. – Пожалста!

Оценив не особо богатый речной улов – доставленный сюда этой самой лодкой – Люцериус увидел несколько сазанов, пару молодых щук, десяток бодро шевелящих клешнями раков, всякую рыбью мелочь, а на самом дне лежало темное полено усатого сома.

– Сколько за все?

Рыбак откровенно обрадовался:

– Все заберешь?! Тогда задешево отдам вместе с корытцем: две серебряные монеты – и все твое, чужеземец!

– Сам ты чужеземец, – проворчал будущий король, отсчитывая монеты. – Держи. И пусть откровение постучится тебе в дно…

Парень изумленно выпучил очи:

– А? Как-как?

Но ответа он не дождался. Забравший облепленное чешуей, мокрое и уже треснувшее корытце, игрок отнес его к другой стороне причала, где тот прилегал к большой платформе. Тут все было завешено сушащимися крабовыми ловушками, дешевыми гарпунами и прочим добром сонных болотных добытчиков, но полуорка интересовали не они. Найдя свободное от инвентаря местечко, он протиснулся под платформу, оказавшись в грязной благословенной темноте. Вдаль вела покрытая плесенью балка – по ней эта колоритная парочка и двинулась, пару раз поднявшись на «этаж» выше, пока не оказалась под главной платформой, где покачивались над крокодилами гамаки отсыпающихся пиратов. Здесь, усадив трясущегося от жадности и голода лохра прямо на балку, Люц поставил перед ним корытце с рыбой и коротко кивнул.

– Моя? – осторожно спросил Корнш, боязливо опуская перепончатые лапы на край щедрого дара. – Прямо моя рыбка? Вкусные сазаны и хрусткие щуки…

– Твои.

– И раки мои?

– Твои.

– И усатый квелый сом…

– Все твое! – не выдержав, рявкнул Люц и, с шумом выпустив воздух, покачал огромной головой. – Ну простонародье… ну деревенщина… ешь, Корнш! Все твое! Кушай!

– Благодарю, добрый Люцериус! Благодарю!

Корнш согнулся горбатой тенью над корытцем и жадно заурчал, захрустел, пожирая сырую рыбу и что-то бормоча на своем родном языке. Люц отвернулся, постоял немного, оглядываясь и начал собирать улиток, забрасывая их в опустевшую корзину, освободившуюся после того, как усталая Тефнут продала всю вечернюю добычу. Деньги Люцериус оставил ей, выдав новую обучающую задачу, а себе в карман опустив всего три серебряные монеты. На выскочившее вполне ожидаемое оповещение от игровой системы игрок глянул лишь мельком:

Поздравляем!

+2 доброжелательности к отношениям с лохром-изгоем Корншем Грязным.

Изгой…

В этом игрок и не сомневался. Лохры живут в основном мелкими и редко крупными племенами, и они крайне зависимы в социальном плане друг от друга. Такая уж у них особенность. Видишь одинокого, побирающегося или ловящего рыбу грустного лохра – можешь быть уверен, что это изгой. Изгнан за какую-нибудь провинность из родного племени. А вожди у лохров те еще самодуры… Видимо, Корншу приходилось совсем туго, раз система оценила степень пронизавшей его благодарности и доброжелательности аж на две единицы.

Корнш закончил с пожиранием подарка за рекордное время, не забыв вылизать посудину. Улегшись на спину, он что-то просипел и затих, свесив руки и ноги с балки. Под ним тут же закружили обрадовавшиеся крокодилы: уж они-то знали, как часто на их головы падают такие вкусные и алкогольные пьяные пираты. Еда только для взрослых. Считай, выпивка в бутылке из плоти и старой рваной одежки – как от такого отказаться?

Но лохру не было суждено упасть этим утром: следующие два с небольшим часа за ним бдительно приглядывал собирающий улиток Люцериус. А когда пришлось уйти на соседнюю балку, то на посту приглядывающего его сменил отоспавшийся Фломш, уже откупоривший заработанную вчера личную бутылку черного крепчайшего рома. Закусывал он сырой оранжевой репой, и хруст стоял на всю нищенскую опочивальню…

Набрав достаточно улиток – он не смотрел на количество, зная, что до следующего достижения «Улитколов» еще слишком далеко – игрок ненадолго отлучился в мир нормальных, где продал улов, выручив три серебряные монеты и горсть медяков. Большую часть заработка он тут же потратил, притащив вниз пяток бутылок рома, несколько караваев еще свежего хлеба, вязанку вяленых осьминожьих щупалец и кукан свежей рыбы. Последнюю часть меню он вручил проснувшемуся радостному лохру, остальное передал Фломшу, чтобы тот дал перекусить уже начавшим шевелиться пиратам, а себе оставил только кусок хлеба и самое жирное щедро перченое щупальце.

Поздравляем!

+2 доброжелательности к отношениям с лохром-изгоем Корншем Грязным.

– Добрый господин! – бурчал хрустящий рыбой лохр. – Очень добрый господин Люцериус! Щедрый, умный господин Люцериус!

– И великий, – добавил довольно щурящийся будущий король. – И венценосный…

– Великий! И венценушный!

– Тьфу! – скривился полуорк, втягивая в рот остатки вполне себе вкусного щупальца.

– Очень венценушный! Зело венценушный!

– Хватит! – рыкнул раздосадованный до глубины королевской души Люц, убоявшись, что эти слова услышит кто-нибудь из говорливых.

Ему вовсе не хотелось услышать однажды этот отнюдь не лестный титул в свой адрес…

Люцериус Венценушный… Он едва удержал простецкий порыв сплюнуть три раза через могучее левое плечо. Вот еще – так можно и потрепанный яркий плащ испачкать…

Вспомнив, что он вроде как беседовал с лохром, Люц глянул на собеседника и понял, что тому не до него – лохр старательно дожирал сырую рыбу. Смирив нетерпение, игрок вернулся к сбору улиток: так он пусть медленно, но он все же движется в нужном направлении.

Корнш Грязный завершил второй завтрак минут через десять и на этот раз не стал заваливаться спать. Придерживая лапами отяжелевший живот, он пришлепал к трудящемуся королю и подарил ему благодарную неумелую улыбку.

С этими изгоями надо быть осторожней – особенно с лохрами. Они невероятно прилипчивы. Покорми несколько раз или помоги – и не избавиться, как от репейного листа. Вот только будущему королю сейчас это было на руку. Продолжая ловить жирных улиток, почти не встречая от них сопротивления, а главных бунтовщиц отправляя к жадным крокодилам, полуорк не спешил с началом беседы, прикидывая, не надо ли еще разок умаслить лохра.

Проследив за вороватым взглядом сидящего рядом Корнша, полуорк широко улыбнулся – он только что вспомнил о еще одной слабости болотного народца. Они весьма и весьма любят горячительные зелья. Обычно им свойственно изготовлять собственные, весьма сомнительные алкогольные напитки, и порой в окраинных магазинчиках можно даже отыскать экзотичные бутылки с аляповатыми этикетками вроде «Дибилуха», «Лохро-брык», «Изгоевщинка горькая». Но любого из лохров вполне можно попытаться угостить обычным дешевым пойлом вроде огненного пиратского черного рома.

Выпучившийся на небольшую бутылку лохр не сразу поверил своему счастью. Сначала он робко глянул на слишком уж щедрую громадину, затем на бутылку и только затем ме-е-едленно протянул дрожащие лапы. Как только посудина оказалась у него, он умело выдернул пробку обломанным левым клыком, для чего-то дунул в отозвавшееся свистом горлышко и тут же приложился к нему, сделав несколько больших жадных глотков.

Поздравляем!

+2 доброжелательности к отношениям с лохром изгоем Корншем Грязным.

– Кто бы сомневался, – проворчал Люц, бросая в корзину еще одну шипастую и словно бы заснувшую улитку.

Вскоре в сумраке под платформой зазвучала заунывная песенка лохра-изгоя, глядящего на крокодилов, и показывающего им не самые пристойные жесты и части тела. Разок он чуть не упал, но Люц успел его поймать за шкирку и вернуть на балку. Когда Корнш ненадолго задремал, обняв ногу своего нового господина, игрок понял, что время пришло. Будущий островной король, конечно, безумно щедр и баснословно добр, но в этот раз он надеялся получить немного особой выгоды, если только его не обманула та показанная Корншем удивительная сноровка…

Все дело в умениях «местных». Кем бы они ни были, пусть даже самыми бездарными и туповатыми, «местные» обладали хотя бы несколькими достаточно значимыми для них умениями и знаниями – этакой крепкой базой, что в первую очередь важна для бытовой жизни или выживания.

К примеру, в каждых Яслях мира Вальдиры при желании игрок обязательно сможет отыскать деревенскую травницу, старенького огородника, рыбака или дровосека. И каждый из этих «местных» будет обладать набором важных для него умений: знание различных трав, прополка и возделывание огорода, рыболовство, рубка деревьев и колка дров… При правильном подходе каждый из них согласится поделиться своими знаниями: в обмен на услугу, за деньги или просто за пару добрых слов. Чем серьезней и сильнее «местный», тем больше у него умений и тем серьезней они развиты. Это касается и знаний, хотя сейчас будущего короля интересовали именно умения. Еще Люцериус прекрасно знал об автоматической заботе мира Вальдиры о всяческих изгоях, беглецах, отставших, заплутавших в дебрях и прочих «местных», вдруг оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Эта забота являлась жестко прописанным и почти никому неизвестным законом Вальдиры. Закон был прост и гласил примерно следующее: оказать помощь нуждающемуся малым набором подходящих для повышения шансов выживания случайно сгенерированных умений.

Так единственный выживший после драки с разбойниками воин-новичок вдруг приобретает начальный навык охоты, а вдобавок к нему – умение ориентирования и навык перевязки ран. Вроде бы мелочь, что влегкую учится в любой гильдии или у наставника, но там, в лесу, этот набор сыграет огромную роль. Все это служит для поддержки как самих попавших в сложную ситуацию «местных», так и для игроков, получивших квест на поиск пропавшего отряда и спасение выживших.

Это правило относится и к изгнанным всех мастей и уровней. В том числе и к нечастным лохрам.

И даже к эльфам – хотя среди них изгнания редкость, и они скорее предпочтут убить ушастого собрата, но не дать ему уйти из священных лесов с поистине драгоценными тайными умениями. Но бывает и у них… особенно после случившегося в их рядах величайшего темного разлада, тщательно ими скрываемого.

Но сейчас Люцу было не до эльфов – хотя в прошлом он с друзьями навел немало шороха в эльфийских драгоценных священных лесах. На мгновение губы полуорка скривились в насмешливой и в чем-то ностальгирующей усмешке, но он быстро выкинул из головы высокомерных ушастых и обратил все свое королевское внимание на грязного оборвыша, что пьяно икал у его ног.

– Корнш…

– Да, о великий венценушный господин!

– Зови меня просто – король.

– Король! – глаза лохра сияли пьяной преданностью. – Мой венценушный король!

– Просто король!

– Мой король! Корнш любит своего короля! Хочу остаться со своим королем!

Подумав мгновение, игрок пожал широченными плечами и кивнул:

– Хорошо.

– Я люблю рыбу! Неиспорченную огнем или солью хорошую рыбу! Вкусную рыбу!

– Хорошо.

– И ром! Я люблю ром!

– Хорошо.

– Я люблю долго спать на солнышке! И ничего не делать!

– Ты будешь делать то, что я тебе прикажу, Корнш. Отныне я твой король.

– Эх…

– Так что?

– Я могу остаться?

– Ты можешь остаться, – подтвердил Люц,

Поздравляем!

+1 доброжелательности к отношениям с лохром-изгоем Корншем Грязным.

– Мой король Люцериус! Мой король Люцериус!

– Первый подданный так себе, – вздохнул полуорк и не удержался от широкой улыбки. – Ну и ладно. Эй, Корнш!

– Да, мой король?

– Мне нужна твоя помощь. Скажи… ты умеешь ловить улиток? Вкусных жирных улиток…

– Могу… но они не такие вкусные, как свежая рыбка, мой король. Корнш не любит улиток.

– Но ловить ты их умеешь?

– О да! Меня научила этому старая прабабка, когда прибыла в наше племя на общинном плоту с далекого южного островка, где обитает ее племя. Она жрица! Тоже венценушная, как и ты!

– Расскажи о своем умении…

– Она научила меня умению ловить улиток, слизняков, диких черных дибилидов и протеев! Хотя протеев и дибилидов я никогда не встречал. А еще она обучила меня особой песне!

– И что эта песнь делает?

– Эта песня может усмирить стаю взбесившихся протеев! Но я что-то нигде не видывал взбешенных протеев…

– Хм… Это умение… ты можешь научить меня ему?

– Король Люцериус хочет научиться ловить улиток и слизняков?

– Да.

– Но ведь ты можешь купить много вкусной свежей рыбы! Это лучше!

– Считай это моей королевской прихотью, – терпеливо улыбнулся громадный полуорк, нависая над скрюченным у его ног лохром. – Научи меня. А я угощу тебя свежим осьминогом.

– Я готов учить, мой король! Уже учу! Смотри – я уже учу! Вот улитка, и она – глупая! А ты не глуп, о мой король! Король Люц умнее улитки! Гораздо умнее!

– Учи уже!

– Учу!

Лохр наконец перешел к делу и на практике начал показывать, как подхватить ползущих безмятежных созданий. Одним ловким быстрым движением он сгреб сразу четырех улиток в ладонь и показал их внимательно наблюдающему игроку. Все четыре улитки спрятались в домики и не пытались атаковать. Лохр повторил свою манипуляцию еще раз, поймав двух улиток и одного крупного черного слизняка с алой полосой.

Вы успешно изучили умение «Малая склизкая удача голодного лохра». Вы получаете: +2 к ловкости, +1 к мудрости, + 6% к шансу поймать улитку, слизняка, протея или дибилида, +10% к шансу увидеть прячущуюся улитку, слизняков,

обычных протеев и черных диких дибилидов.

Вы успешно изучили умение «Загребущие лапы голодного лохра». Шанс поймать и удержать сразу до пяти созданий (зависит от мудрости и ловкости).

– Я научил! – гордо сообщил чуть пришедший в себя после бутылки рома лохр. – Я научил короля! Корнш хочет осьминога!

– Хорошо, – улыбнулся вернувший себе самое благостное настроение будущий островной король Люцериус. – Будет тебе осьминог. Скажи, Корнш… на каком там островке обитает племя твоей мудрой прабабки?

– На юге! Я хотел туда! Очень! Но волны… акулы… мне не доплыть…

Поведя рукой, полуорк накрыл ладонью группку улиток и сжал пальцы. Три создания замерли в его ладони, а одна пошла на бунт и тут же поплатилась за это жизнью, булькнув к крокодилам.

– Мы навестим твою прабабку, Корнш, – пробормотал полуорк, глядя на ладонь с тремя улитками. – Мы обязательно навестим ее… Наши планы немного меняются…

– Я попаду к бабуле? – глаза лохра наполнились слезами.

– Ты попадешь к бабуле…

– О мой король! О мой король!

– И перестань обнимать мою ногу, ибо делаешь ты это неумело и без должного почтения… – прорычал игрок. – Пошли за осьминогом…

– Пошли за осьминогом, мой король!

**

Приобретшая опыт Тефнут не только применила на деле советы будущего короля, в три раза преумножив данное им серебро и в буквальном смысле слова обратив его в золото, но еще и успела побывать в реальном мире, дав себе чуть сна и настоящей пищи. В Вальдиру и на соленые болота она вернулась после полудня – в самое пекло, когда от темной воды поднимался густой пар, превращающий всю эту локацию в невероятно душную баню. Но высокую бревенчатую платформу обдувал идущий с океана достаточно прохладный ветер, принесший с собой крикливых чаек и великое облегчение всему живому.

Люцериуса, будущего короля, Тефнут застала рядом с деревом приютом. Он восседал в опустевшем кресле ушедшей поспать горюющей толстухи. Босые ноги полуорк закинул на один из трех стоящих вокруг него высоких бочонков, второй был занят большим медным блюдом, заваленным различным мясом, а на третьем восседал улыбающийся лохр с пальмовой веткой, усиленно обмахивая его величество и заодно отгоняя надоедливых мух. Его величество пил свой второй бокал красного вина со льдом и читал лежащую на ногах развернутую газету «Вестник Вальдиры».

– Ну это уже ни в какие рамки, – простонала Тефнут, украдкой оглядываясь. – Ну ни в какие же рамки, Люц!

– Я король! И не собираюсь втискиваться в какие-то там рамки! – лениво возразил удивительно благодушный Люцериус, перелистывая газету. – Корнш! Сбегай еще за винцом!

– Да, мой король! – схватив несколько медяков, лохр поймал брошенный ему бокал и рванул к торговому прилавку, где продавали вино в разлив, а лед добавляли бесплатно.

– И пусть лед будет северным! Подсоленным! – крикнул ему вслед Люц. – И два ломтика лимона!

– Да, мой король!

Многие игроки приостанавливались, наблюдали за сценой, изучали безмятежного улыбающегося полуорка и шли себе дальше, пожимая плечами. Мало ли чудиков в мире Вальдиры…

– Ты нашел себе раба? – вздохнула девушка, уже не удивляясь выкрутасам этого игрока.

– Король против рабства, – проворчал Люцериус. – Он мой слуга.

– Как Санчо Панса?

– Ха! Да как смеешь ты?! – полуорк наморщил сердито лоб, но голос звучал по-прежнему благодушно. – Санчо Панса служил чудаку, возомнившему себя важной персоной!

– Ну да…

– А я король…

– И совсем не чудила, да?

– Кошка! Остерегись! Короли страшны в гневе – а я особенно!

– Пф! – фыркнула Тефнут, успев понять, что ей вряд ли удастся вывести Люца из себя. – Ты в слишком уж хорошем настроении. Я чего-то не знаю?

– Скоро мы покинем это место, – удивил ее король.

Тефнут невольно подпрыгнула от удивления:

– Правда?! – в ее голосе зазвучала неприкрытая радость. – Мы отправимся в какой-нибудь крупный город и займемся столь же крупными денежными делами? Я подумываю о мощной финансовой империи, и нам пора бы подумать о…

– Мы отправляемся на юг. На остров Чука-Дука.

– А? Куда-куда?

– Остров Чука-Дука, – повторил терпеливый сегодня король.

– И-и-и… и что там? – осторожно спросила девушка, очень боясь услышать какую-нибудь плохую новость.

И ее опасения полностью подтвердились через пару секунд:

– Там обитает племя лохров, – радостно произнес Люц.

– О господи! Только не это! Они же грязнули с ожерельями из радужных ракушек! Дикари!

– Мы не дикари! Мы просто особенные и счастливые! – заверил ее вернувшийся лохр Корнш, с неумелым поклоном вручая Люцу новый стакан вина. – Прошу, ваше величайшее из величайших величество!

– О-о-о-о… – Тефнут закатила глаза. – Проклятье… Когда мы уже заработаем нормально денег?!

– Сегодня ночью, – неожиданно удивил ее полуорк.

– И сколько мы заработаем? – почти без надежды спросила девушка. – Хотя бы двадцать золотых?

– Куда больше, жадная ты кошка, – улыбнулся игрок. – Половина – лично твоя. Остальное потратим на увеличение плота и его снаряжение для непродолжительного океанического похода.

– Погоди… Мы собираемся добраться до острова Тука-Мука вплавь?

– Чука-Дука, – исправил ее Люцериус. – И да – мы пойдем под парусом на плоту.

– Зачем?! А свитки телепортации?!

– Затем, что такова моя воля, – улыбнулся Люц. – Ну и потому, что по пути мы навестим одно особенное место… которое тоже принесет нам деньжат…

Оглянувшись, Тефнут подошла ближе и прошептала:

– Много?

– Много, – подтвердил Люц. – А если на острове Чука-Дука одна престарелая особа из рода лохров соизволит поделиться одним нужным умением, то впереди нас будет ждать целая золотая гора…

– Я… я выдавлю из этой престарелой особы все умения, которые она знает! – заверила девушка, сжимая кулаки. – Я эту бабку…

Тут она увидела потрясенного такими угрозами лохра, позабывшего обмахивать короля, и поспешно добавила:

– Я эту бабушку завалю шикарными дарами…

– Бус и ножей накупить надо много, – согласился Люц, задумчиво почесывая по-королевски волевой зеленый подбородок. – Ну а пока надо успеть до вечера раздобыть все нужные ингредиенты для одного заклинания. Вот список.

Взяв длинный, исписанный лист желтой толстой бумаги, девушка пробежала его взглядом, отметив, что многие пункты снабжены пояснениями, где раздобыть искомое. Воистину сегодня Люц был доволен и светел, как никогда…

Жало взрослого песчаного скорпиона (любая алхимическая лавка).

Панцирь болотной мраморной черепахи (найдется у торговцев на болоте).

Четыре глазных яблока циклопной рыбы (любая алхимическая лавка) …

Всего пунктов было семнадцать, и они представляли собой такую невообразимую мешанину, что Тефнут даже голову себе ломать не стала, предпочтя принять все как есть. К тому же она не хотела задавать лишних вопросов, боясь, что несносный будущий король передумает покидать уже надоевшее ей болото. Нет, она здесь много чему научилась и продолжает учиться, но как же хочется увидеть новые чудесные локации…

– Я найду все необходимое! – заверила она игрока. – Что-нибудь еще нужно?

– Остальное я отыщу сам, – ответил будущий король и покосился на лохра за своим левым плечом. – Маши чаще, лентяй!

– Да, мой король! Машу!

– Тогда я пошла? – спросила Тефнут. – Постараюсь еще раз провернуть подсказанную тобой схему.

– Ступай, – разрешил король. – Но вставь в схему шестой пункт – предпоследним.

– Это какой?

– Полученный бурый жемчуг высыпь в чашку с чистой родниковой водой и добавь туда ложку дешевого эльфийского уксуса. Выжди семь секунд ровно и брось в бурлящую воду осколок рубина или четверть чайной ложки рубиновой пыли.

– И что будет?

– Увидишь, – улыбнулся король. – Если не будет лень – попробуй то же самое с изумрудной пылью.

– Поняла! – запылав любопытством и нескрываемой жаждой денег, девушка заторопилась к торговому прилавку, но ее остановил ставший чуть холоднее голос Люца:

– А ведьма…

– А что «ведьма»?

– Ты отвадила ее?

– Ну…

– Ты наказала ей раз и навсегда забыть про нас?

– Как бы… Слушай! А зачем ты читаешь «Вестник Вальдиры»? Ту же самую информацию можно отыскать и на игровом форуме.

– Не всю, – возразил король. – И «Вестник» куда важнее форума.

– Почему?

– Потому что форум не читают они.

– Кто?

– Оглянись, – посоветовал будущий король.

Последовавшая его совету Тефнут огляделась и удивленно заморгала. А ведь и верно… «Вестник Вальдиры» был популярным чтивом и среди «местных». Вон торговец погружен в изучение раздела купля-продажа. А там «местный» волшебник в дорожной мантии задумчиво просматривает раздел о найме…

– Поняла, – тихо обронила Тефнут. – Ого… а они только читают или…

– И размещают собственные предложения, – ответил Люц. – И с каждым годом все чаще и чаще.

– Неожиданное открытие. Ладно! Увидимся вечером!

– Стой! А ведьма?!

Сделав вид, что не услышала, Тефнут ускорилась, перепрыгнула невысокие веревочные перила и исчезла из виду. Вскоре до королевского слуха донесся ее азартный голос – она уже торговалась там с кем-то, пытаясь сбить цену на черепаший панцирь…

– Она отвадила ее, – кивнул будущий король и сделал, возможно, чересчур большой глоток. – Она отвадила ведьму… о, я уверен в сем…

Вверху утробно взвыло и Люц раздраженно рявкнул:

– Да верну я тебе твой топор!

Из одного из подвешенных к сухим ветвям плетенных гамаков с нечленораздельным воплем выпал какой-то пьянчужка и канул за борт платформы. Внизу плеснуло. Защелкали челюстями крокодилы. С наигранно тревожными возгласами в болото нырнули сразу несколько игроков: ведь за спасение утопающего акальроумская стража обязательно наградит какой-нибудь мелочью, а то и одарит благосклонностью или выдаст хороший квест. Люц не шевельнулся, продолжая цедить вино и читать статьи из «Вестника Вальдиры», чьи сегодняшние кричащие заголовки могли бы заставить содрогнуться от ужаса даже самых закаленных воинов…

«Резня на бриге "Святой Валентин!" Влюбленные убили всех!»

«Неведомое чудище завелось в Людоедном Лесу! Людоеды прячутся и молят о защите!»

«По кровавым слухам в заброшенный гномий рудник Дотлевара вернулся легендарный огненный змей!»

«Огромный пожар накрыл Дождевые джунгли! Лесопилки выгорают одна за другой! Убытки колоссальны!»

«Неведомый мор ударил по городку Лагенброк! Треть больна, десятки жителей уже на кладбище!»

«Срочно! Мэр города Лагенброк готов щедро заплатить отважным лекарям и знатокам по магической чуме!»

«Тревожная активность в селениях гихлов! Коротышки снова затевают что-то недоброе?»

«Наводнение подмыло древний орочий могильник Вэргх Арн и смыло печати! Нежить восстала!»

Оторвав глаза от страниц, Люц увидел одного из заторопившихся собратьев по расе: могучий полуорк-«местный» нахлобучил тяжелый шлем, закинул за спину двуручный топор и заспешил следом за уходящей на север плотной группой авантюристов, живо обсуждающих вопрос о том, сколько может оказаться скелетов в могильники Вэргх Арн и удастся ли отыскать в грязи злато, самоцветы и оружие? К бодро топающим приключенцам уже спешили со всех ног юные игроки, услышавшие о том, куда они направляются, и хотящие предложить свои услуги.

Разумеется, большинству из них удастся стать частью этого отряда. Но у скольких из них получится пережить эту авантюру? Люц хорошо знал, насколько среди бывалых «местных» ценится дешевое игровое пушечное мясо: однажды он со своим тогдашним отрядом попал в подобную ситуацию, и выкрутиться им удалось лишь с огромным трудом. Они потом отомстили отряду авантюристов, некогда известного под громким именем Шесть Тузов и Две королевы, отправив их в небытие.

А еще Люц хорошо знал страшный могильник Вэргх Арн, чье название на одном из искаженных древних орочьих наречий означает Дыхание Смерти. Возможно, там сгинут не только игроки, но и сами глуповатые «местные», спешащие на запах наживы. Опасно охотиться за золотом мертвецов…

Пожав плечами, полуорк вернулся к безмятежному чтению, в то время как обмахивающий его опахалом лохр изо всех сил старался не заснуть.

«Новая диверсия на многострадальных верфях клана Архитекторов! Алхимический пожар уничтожил три корабля!»

«Рыбаки Найкала клянутся, что видели в водяной толще гигантского озера нечто страшное и прекрасное!»

«Рыбаком Туффлером Златосом впервые пойман доныне неизвестный вид пресноводной рыбы! Она проглотила его вместе с лодкой!»

Не выдержав, Люц отбросил «Вестник Вальдиры», глянул на очнувшегося от дремы лохра и зычным приказом отправил его в свою комнату – пусть охраняет пожитки. Вовремя поймав Корнша за шкирку, Люц подтянул его к себе и примерно с минуту вкрадчивым тихим голосом пояснял, что он с ним сделает, если поймает на том, что лохр касался его драгоценных книг.

Слушающий королевскую речь лохр серел на глазах, в то время как его собственные глаза выкатывались все сильнее и едва не лопнули, когда будущий король пообещал устроить ему настоящую лупфа-моркотора – легендарную лохровскую смертельную пытку с помощью бычьей жабы, одного трехвершкового шипастого сучка и двух раздавленных болотных ягод го-мо. С шипением выпустив воздух подобно проткнутому мячу, лохр часто закивал и на цыпочках посеменил к веревочной лестнице, одну лапу держа на подаренному ему королем кухонном ноже.

Когда он скрылся в лачуге, считавшейся здесь элитным жильем – о боги! – игрок допил вино и… двинулся вдоль перил, собирая с них сонных улиток. Да здесь все было сонным из-за невероятной жары. Злобное солнце подняло испарения еще выше, ветер утих, и теперь все двигались в густом влажном тумане, пахнущем гниением и сушеными светлячками.

Король не считал собранных улиток, горстями забрасывая их в корзину и мерно шагая вдоль края платформы. Спустившись на причал, он миновал десяток яростно спорящих игроков, занятых дележом шести подвешенных крокодильих хвостов, свернул за спину огромного рыбака, что с ворчанием чинил порванные сети, откинул в сторону гнилую бочку из-под селедки и наткнулся на настоящее гнездилище всяких тварей – алые мокрожалые пауки, улитки, сизые тритоны и юркие ядовитые хамелеоны оказались на солнце и заторопились прочь.

Люц собрал здесь обильную жатву, глянул на смело застывшую на мокрых досках драконовую изумрудную ящерицу и… аккуратно закрыл ее бочкой. Эта крайне редкая мелкая сорокауровневая тварь входит в список знаменитых «дисбалансных» монстров и в сем списке находится далеко не на последнем месте. Ящерица страшна своей последней атакой: она в ярости кусает сама себя и… взрывается огненной вспышкой. Взрывной огненный шар диаметром в два метра – и это от сорокауровневого моба! От подобной мелочи этого просто не ожидаешь – и посему не счесть погибших от ее взрыва игроков-новичков.

Методичной и спокойной ловлей изредка улыбающийся полуорк занимался еще пару часов, доверху наполнив большую корзину. Продав весь улов за семь серебряных монет, он прошелся по торговым лоткам, сделал различные мелкие приобретения и вернулся к приютному древу. Поднявшись, не сразу обнаружил лохра, наконец найдя его забившимся в угол под королевским гамаком. Положив рядом с ним сверток со свежей рыбой, король уселся перед небольшим столиком и принялся раскладывать перед собой все необходимое для кропотливого восстановления книг.

Стопка измятых и покрытых неприглядными пятнами книжных листов легла слева, место перед собой Люц пока оставил пустым, а чернильницу, шило, катушку прочных ниток с воткнутой иглой, плошку с рыбьим клеем и прочие удивительные штуковины он живописно разложил по краям. С тихим стуком встала на край стола уже откупоренная бутылка красного полусухого вина «Радость Виноградаря» с этикеткой, изображающей осоловелого пузана с бутылкой в руке, привалившегося к увитой виноградными лозами кирпичной стене. Стеклянный бокал, треснувший и потемневший, купленный за целый серебряный, неслышно опустился рядом – на бокал были наложены вечные простенькие чары, и, выпив из него раз в три часа, можно было получить пятнадцатиминутный баф, дающий две единицы мудрости. Нарезав прямо на столе кусок деревенской брынзы южного посола, Люц счел себя готовым и бережно взялся за оторванную обложку разорванного романа «Жемчужина Лабуана», также известного как «Тигры Момпрачена».

За окном умирало в жаре соленое болото, сражались и тоже погибали отчаянные бойцы, с надрывом кричали заблудившиеся в соленом тумане птицы и с плеском крутились в воде убийцы-крокодилы, но увлекшемуся процессом Люцериусу было не до них: он бережно восстанавливал очередную полумертвую книгу, неспешно истреблял соленый сыр, запивая его сладким вином и потихоньку радуясь, что у его ног лежит сверток из рваной овечьей шкуры, а в нем еще три ждущие своего часа потрепанные книги…

Уже к вечеру, когда безумные светила начали с шипением погружаться в океан за горизонтом, Люцериус устало выпрямился и опустил ладонь на стопку из трех восстановленных книг. Посидев так немного, король откинул обложку и начал читать начало первой главы романа «Золото Клондайка».

Под гамаком хрустел рыбьими костьми проснувшийся лохр, порой делая крохотные глоточки из бутылки с оставленным для него вином. Иногда в комнатушку залетали огромные жалящие мухи с алыми крыльями, и тогда Корнш смело бросался на них в атаку, загонял в угол и убивал, после чего съедал насекомое и возвращался к основному ужину.

Полуорк был настолько поглощен чтением, что даже не обратил внимания на очередное достижение, просто смахнув его с виртуального экрана.

Достижение!

Вы получили достижение «Реставратор книг и листовых материалов!» третьего ранга!

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+3% к шансу успешно восстановить реставрируемый объект, +5 к мудрости.

Текущий уровень бонуса: +9% к шансу успешно восстановить реставрируемый объект, +10 к мудрости.

Глава 3

Глава третья

Очнулся Люц лишь вечером, поняв, что больше половины книги проглочено, вино и закуска закончилась, а дела заждались. С большим сожалением закрыв книгу, он бережно положил ее в одну из двух стопок своей рождающейся библиотеки и поднялся. Глянув на подскочившего сытого и всем довольного лохра Корнша, коротко велел:

– Стереги тут!

– Да, мой король! – ответил лохр, и в его перепончатой лапе будто сама собой возникла длинная темная костяная игла. – Буду стеречь дом!

Этим «местный» дал понять о наличии у него базовых навыков пригляда за доверенным имуществом – что свойственно далеко не каждому жителю Вальдиры. К тому же многое зависит от характера и расы. Но лохры… лохров стоит уважать и даже чуток побаиваться этих мстительных полуводяных созданий.

Настоящему королю, конечно, страшиться тут нечего – а он король настоящий – но вот остальным стоит поостеречься. Обидел лохра – оглядывайся почаще. Особенно в ванне… А сколько историй можно припомнить с ностальгической улыбкой… Чего только стоит та дивная быль про некоторых туповатых представителей клана Алый Крест… Клан по сию пор делает все, чтобы легенда забылась – не среди игроков, конечно, что попросту невозможно, а среди «местных», с кем им еще иметь дела и нарабатывать репутацию. Но и сейчас во многих трактирах можно обратиться к одному из менестрелей, заплатить ему полновесную золотую монету, и тот, взявшись за старую потертую гитару, начнет историю под названием «Алый Крест и Утонувший Замок Нутрадаля»… И скорей всего, но необязательно, историю он начнет со следующих слов: «Пришли в болото три героя: дурак, шутник и пьяная маркиза…»

Зевая, потягиваясь и покачиваясь, полуорк спустился вниз, прислушался к хныканью толстухи-хозяйки и развернулся к уже ждущей его Тефнут. Та, улыбаясь, покачивала в руке большую полотняную сумку с эмблемой одного из сетевых алхимических магазинов – владельцами сети многочисленных алхимических лавок с вполне доступными ценами являлись кланы Золотые Амбериты, Неспящие и Продажношкурые. Все это цепкий разум опытного игрока отметил машинально, хотя сейчас его больше интересовало содержимое сумки.

– Выспался? – жизнерадостно поинтересовалась донельзя бодрая Тефнут, беспричинно пританцовывая.

– Начитался, – улыбкой на улыбку ответил благодушный будущий король, чье настроение продолжало расцветать с того самого мига, как он узнал про бабушку лохра. – Вижу, у тебя получилось?

– Я просто обалденный торговец! – подтвердила Тефнут и весело крутнулась. – Я подняла крутые деньги! Но радуюсь не только поэтому! О будущий король всех островов и земель Вальдиры! Позволь угостить тебя вкусным ужином и бутылочкой почти элитного вина «Эльфийская Слеза»?

– Хм… – полуорк задумчиво уставился на улыбающуюся девушку, пытаясь понять, в чем подвох. – Ну, угости… угости…

Далеко идти не пришлось: Тефнут распорядилась сервировать пустую винную бочку с закрепленной на ней дверью, прикрытой куском полосатого старого паруса. Темнота уже сгустилась, и поэтому два канделябра на три свечи каждый светили особенно ярко, давая увидеть блюдо с целиком запеченным поросенком, весомым кубом студня с морепродуктами и светящимися нитями водорослей и большую цветастую супницу, которая – судя по аромату – была полна знаменитым супом из хвоста крокодила с добавлением моллюсков, здешних корнеплодов, ростков бамбука и огромного количества жгучего перца.

Все это находилось в небольшом закутке за жаровней, окруженном со всех сторон рыбацкими сетями, и никто не мог потревожить трапезничающего короля. Одобрительно кивнув, Люц уселся, взялся за двузубую вилку, что больше походила на гарпун, и вонзил ее в поджаристый бок поросенка, глядя, как Тефнут умело открывает бутылку. Звонко ахнула пробка. Икнул жаждуще проходящий мимо алкаш.

– Рассказывай, – велел полуорк, в то время как в большой хрустальный кубок лилась струя алого вина. – Но если каяться собралась, то делай это, как положено – с челобитьем о полено…

– Да щас! – фыркнула девушка и, отставив вино, выдержала картинную паузу, после чего опустила на стол небольшой туго затянутый мешочек. – Вот!

– И что там? – прочавкал Люц.

– Помнишь, я считала тебя абсолютным придурком, когда ты велел потратить немалую часть наших несчастных грошей на всякие дурацкие инвестиции?

– Конечно, помню. Я король. Память моя безгранична и крепка, как…

– Да-да-да… ты крут и вообще. Но вот! Гляди! – Тефнут развязала тесемки и высыпала на ладонь не меньше пары десятков мелких, но ярких изумрудов и крупных розоватых жемчужин. – Вот! Знаешь, это откуда? – и не дав полуорку и слова вставить, она сама же и ответила: – Изучение затопленных пещер Игласса-Норгвэс дало первый результат! Исследователи едва углубились, но уже отыскали столько всего, что я хочу все бросить и рвануть туда! И рванула бы – будь уровнем повыше.

– Пещеры под Южным лесом, – кивнул полуорк. – Да… Мы с тобой вложились независимо друг от друга. Это все мое?

– Наше! – поспешно ответила девушка, ссыпая все в мешочек. – Поделим честно пополам! Хотя идея была твоя и…

– Поровну, – Люцериус благодушно махнул рукой и, чтобы королевский замах не прошел впустую, на излете подцепил супницу и подтащил к себе. – Подлей вина.

– Конечно! Вот… – долив дорогого вина, она продолжила: – Хутор! Мы купили по малой доле земли восстанавливаемого хутора на берегу реки Хинна. Времени прошло всего ничего, первая телега только прибыла на место, как…

– Явились ушастые?

– В точку! Из леса вышли несколько эльфов, очаровали всех улыбками и сходу предложили выкупить этот клочок земли за удивительно крупную сумму.

– И как?

– Там, среди желающих заняться восстановлением, был бывший наследник из разорившихся дворян, и он сначала уперся рогом, но когда эльфы предложили триста золотых монет прямо сейчас и разрешили всем желающим остаться на этом месте, поставить дома, разбить сады и огороды… он тут же согласился и первым протянул руку за деньгами.

– Сколько мы выручили?

– По пятнадцать золотых монет чистой прибыли каждому из нас!

– Сойдет…

– Сойдет?! Да мы даже пальцем не пошевелили! Люц… я хочу еще!

– Погоди. Еще мы вкладывали деньги в постройку дороги через эти болота.

Улыбка девушки потускнела:

– Там все увязло. В буквальном и переносном смыслах. Бросаемые в болота камни тонут, рабочих жрут крокодилы, из ниоткуда явились друиды с огромными претензиями и боевыми заклинаниями, а в довершение всех бед там еще и пожар случился и сжег немало заготовленных бревен. Там мы наши денежки потеряем…

– Эти пятнадцать монет вложи туда же, – распорядился мерно жующий Люц, не упустивший ни слова и моментально сделавший какие-то свои выводы.

– Да это как в болото деньги швырять!

– Пусть так, – усмехнулся Люц. – Швырни мои монеты.

– А мои?

– Решай сама.

– Я… я, пожалуй, придержу денежки на банковском счету.

– Тебе решать.

– Так дорогу построят или нет?

– Кто знает…

– Тогда придержу пока! – твердо решила Тефнут. – А с твоим жемчугом и изумрудами что делать?

– На мой банковский счет, – вздохнул будущий король.

– Могу поменять их на монеты.

– Нет.

– Как скажешь. Люц…

– М?

– Спасибо!

– Продолжай благодарить неумело, – кивнул продолжающий жевать Люц, изредка делая большие глотки вина.

– Слушай… я еще хочу…

– Еще благодарить? Благодари…

– Еще инвестировать! А ты хочешь?

Чуть подумав, будущий король кивнул:

– Хочу. Я вложу восемь золотых монет. Которые ты мне сейчас подаришь.

– Эй! Продай свой жемчуг и…

– Нет.

– Но у тебя на счету есть деньги!

– Есть. Я же король, а не нищеброд.

– Вот! Оттуда и…

– Нет, – улыбка короля стала такой широкой и в чем-то насмешливой, что позавидовал бы любой из магических летающих котов. – Это еще один урок, кошка.

– За все хорошее надо платить?

– Верно. За все хорошее надо платить.

– Но мы же друзья!

– Любишь использовать друзей, кошка?

– Не-е-ет…

– Восемь золотых монет.

– Фиг с тобой! Пф! – вытащив из заплечного мешка «Вестник Вальдиры» со всеми вкладышами, она шлепнула его на стол у правой руки будущего короля и открыла на нужном месте оранжевого раздела. – Вот!

– Читай, – велел полуорк, отправляя в рот дымящийся кусок мяса. – Ох… хорошо-то как… А есть еще вино?

– Приберегла еще бутылочку… для ублажения твоего жадного величества, – пробухтела недовольная внезапными тратами Тефнут.

– Вот и ублажай. И читай вслух.

– «Большой отряд профессиональных авантюристов твердо намерен очистить от разбойников и людоедов лес Темный Край. Им нужны средства для закупки магических заклинаний и…»

– Нет.

– Но там сказано, что вся добыча будет продана и поделена между теми, кто вложил свои средства в это благое дело. Плюс гарантировано повышение репутации у стражи Рогхальроума и…

– Нет, – повторил Люц и добавил: – Они идиоты! Темный Край состоит не из многовековых деревьев. Нет! Темный Край сплетен из злобных разбойников и дезертиров, кровожадных людоедов, отрядов воинственных орков… и все это стянуто паутиной огромных ядовитых пауков и накрыто аурой темной ненависти… Темный Край не раз глотал целые армии, с презрением выплевывая их блеющие перепуганные остатки рядом со спрятавшимися за высокими частоколами поселениями. Эта авантюра обречена на провал, и я не стану тратить деньги на кормежку людоедов… а ты как хочешь.

– И я не буду…

– Читай дальше.

– Ну, тут мелочь… «Одинокий крепкий рыбак Рупргрх Черногривый собирает шесть золотых монет для покупки и полной оснастки крепкой плоскодонки для последующей ловли креветок и крабов в соленом болоте Черто…

– Берем.

– Да его сожрут!

– Решай сама. А я вкладываю и прямо сейчас – рыбак ведь где-то здесь, на платформе?

– У северного причала сидит. Ждет средства…

– Считай, дождался. С меня шесть…

– Три! Я тоже три добавлю! – заторопилась Тефнут. – Но с чего ты взял, что рыбака не сожрут вместе с лодкой?

– Имя, – ответил Люц. – Руп-как-его-там Черногривый.

– И?

– Черногривыми называли ныне распущенный боевой отряд полуорков-наемников. Они почти все погибли в настоящем побоище, а те, кто чудом выжил, превратились в одиночек. Можно смело сказать, что это не Рупргрх оказался в крокодильем болоте, а крокодилы в болоте Рупргрха. Иди и пообщайся с ним прямо сейчас. И предложил вложить в его дело не шесть, а пятнадцать золотых монет. И выслушай, что он там прорычит в ответ. Потом соглашайся. И не вздумай торговаться.

– Но торговаться надо всегда!

– Не с Черногривыми. Запомни это.

– Хм… так я побежала?

– Беги, – кивнул Люц, зачерпывая ложкой похлебку. – Вкусно… действительно вкусно…

– Слушай… – глаза вернувшейся Тефнут горели любопытством. – А как погиб их отряд?

– Их нанял клан Неспящих. За огромные деньги. И бросил всех в атаку на ударные отряды рвущихся к мелководной тропе кланов. Черногривые уничтожили немало игроков и не пускали к тропе никого, пока могли сражаться.

– А куда вела эта тропа?

– Это был один из путей к Кровавым Рифам, где позднее отыскали табличку с древним заклинанием. Беги, кошка. И сумей стать главным и единственным спонсором рыбака Рупргрха Черногривого.

– Хорошо!

– Называй его по имени! И не вздумай ошибиться!

– Уф-ф-ф-ф… Да чего он там вообще нарыбачит? И сколько лет будет отдавать эти пятнадцать золотых монет? Не говоря уже о сладкой выгоде…

– Тут дело не в деньгах, – усмехнулся Люц. – И мой тебе наказ, кошка: проверяй дела Черногривого регулярно. Не реже, чем раз в неделю, а лучше чаще.

– Так мы же уплываем отсюда! Как я буду мотаться?

– А это не мои проблемы, – отозвался Люц, вновь вернувшись к еде.

Но он все же убрал руку от кубка с вином – с большим сожалением! – и начал лениво перелистывать оранжевые страницы, также намереваясь изучить и финансовую вкладку. Глупцы судят о происходящем в мире по новостям политическим. А судить надо по новостям торговым. Ибо политики врут, а торговцы воюют и управляют политиками.

Так вот он и завершил свой почти роскошный ужин, приговорив две бутылки вина и покачиваясь направившись к причалу, где ждал своего повелителя укрепленный плот. Но спокойно Люцериусу дойти не дали – едва он миновал пару торговых прилавков и подошел к лестнице, как из густой тени слева к нему шагнула невысокая узкоплечая фигура.

Это был мужчина: смуглый человек с густыми черными бровями и короткой черной бородой с яркими седыми прядями. Умные серые глаза смотрели без агрессии, уровень сорок шестой, зеленый мирный ник чуть подергивается подобно старым неоновым лампам, что многое подскажет опытному игроку: незнакомец не скрывал свой ник и уровень, но во со статусом у него была беда. Агр. Его «родный» цвет – красный и преступный. Разбойник и убийца – вот кто подошел к величественно шествующему по своим монаршим делам Люцериусу.

– Вечер добрый, – мирно улыбнулся человек, вставший на пути остановившегося полуорка и на его фоне выглядящий пигмеем. – Прошу прощения за беспокойство, господин Люцериус.

Люц промолчал, внимательно рассматривая игрока. Его тело скрыто свободно висящим плащом, на голове темный тюрбан, игровой ник – Мертвый Феллах, а корона и названия клана недвусмысленно указывают, что он является лидером клана Мрачная Мастаба.

Ничуть не смутившись тяжелым молчанием собеседника, Феллах прижал правую руку к сердцу, левую оставив скрытой в свободном рукаве и с глубоким печальным вздохом склонил голову:

– Жаль… действительно жаль… но мне придется убить тебя семь раз, полуорк Люцериус. Ты обречен на многократную смерть…

Люц молчал. У Феллаха удивленно дернулась бровь при виде такой невозмутимости, но он сумел сдержать эмоции и уже чуть другим голосом поинтересовался:

– Может, спросишь о причине?

Люц широко улыбнулся и просто шагнул вперед. Феллах не позволил им столкнуться, бесшумно и ловко уйдя в сторону, мягко крутнувшись и зашагав слева от полуорка:

– Да, ты суров… и опытен… убил двоих ты на том островке, хотя уровнем намного ниже их… Кто ты такой, Люцериус?

– Я будущий король, – впервые нарушил молчание зарокотавший полуорк.

– Ого! А я…

– Твоя тень пачкает меня… отойди…

Не сдвинувшись даже на сантиметр, Феллах продолжил идти рядом как ни в чем не бывало, удивленно крутя головой:

– Что ж… я принял тех парней в ряды нашей общины…

– Мелкий агр-клан…

– Все так. Ты знаешь значение слова «Мастаба»?

Люц промолчал. Агр не унимался:

– А знаешь ли ты значение слова «феллах», о будущий король?

Полуорк остановился и сверху вниз взглянул на улыбающегося агра:

– Послушай… крестьянин…

– Ого! Да ты образован!

– Мой тебе совет… не связывайся со мной, – мягко и спокойно произнес Люц, неотрывно глядя в улыбчивые глаза посмевшего ему угрожать разбойника. – Иди своей красной и темной дорогой, житель мрачных гробниц. А я пойду своей.

– Да я бы рад… но уже дал обещание. А слово я свое привык держать. Но зачем усложнять? Давай ты спустишься на болото и умрешь – и так семь раз. Все будут довольны. И дело этим кончится.

– Ты услышал мой совет, – кивнув на прощание, Люцериус отвернулся и начал спускаться.

Скрывать направление своего движение он не стал. Это ниже его достоинства. К тому же агру ничего не стоит проследить и выяснить любые интересующие его детали.

– Мастаба проглотит тебя! – зловеще прошептали ему вслед и… что-то мягко ударило в спину.

Резко остановившись, полуорк сдернул с себя потрепанный яркий плащ, глянул и… зло зашипел, увидев безобразное черное пятно с двумя светящимися в темноте алыми буквами ММ. Он швырнул в него краской! Испятнал его плащ…

– Казню! – пробормотал Люц, комкая так нравившийся ему плащ и швыряя его в мусорную корзину с парой сонных слимов. – Убью…

Сделав пару глубоких вдохов, он чуть успокоился, сошел по лестнице и… остановился как вкопанный, увидев сидящую на краю борта знакомую и уже почти ненавистную фигурку в рваных сетях.

– Супин сын! – возликовала при виде него Шизуля, ударив ногами по грязной воде и пальцами одной руки указав на полуорка, а ладонью второй шлепнув себе по груди. – Похлебкина дочь! Мы снова вместе! Иди же и весели меня, веселый амазонский попугай!

– Гхы… – проскрежетал пошатнувшийся Люцериус. – Гк-к-кхы…

– Ты так похож на амазона! А ну скажи: супин сын, супин сын, супин сын! Ну, говори же! Я дам тебе вкусняшку! – в доказательство своих слов проклятая ведьма помахала чем-то вроде выуженной из рваной сети дохлой сушеной ящерицы.

– Казню… – просипел будущий островной король Люцериус Великолепнейший. – Убью…

– Ну а если серьезно… – проклятая ведьма вспенила ногами воду, безбоязненно спустилась в болото по пояс и, повиснув на краю плота, весело объявила: – Я закончила все свои важнецкие дела и теперь всегда буду рядом! Ты рад?

– Я… – сделав глубокий медленный вдох, с трудом сдерживающийся полуорк признался: – Я впервые в жизни очень жалею о том, что спас чью-то игровую жизнь… Может, скормишь сама себя крокодилам и исчезнешь навсегда, ведьма?

– Не-а! Я Шизуля! И я всегда с тобой! Да?

– Нет! – отрезал Люцериус и ткнул ручищей в зеленоволосую ведьму. – Изыди!

– Но я уже попрощалась с друзьями! Куда мне теперь идти-брести – несчастной и одинокой?

– В топь! – посоветовал будущий король. – Подумай о болоте Кровавая Гать! Хотя что там думать? Иди и ныряй!

– Я пригожусь тебе, добрый молодец, – прищурилась не собирающаяся сдаваться Шизуля, выбираясь обратно на плот.

– Я уже принял решение! А короли своих решений не меняют!

Следя за полетом золотокрылой бабочки, Люц наткнулся взглядом на темную фигуру, притаившуюся среди бочек, стоящих у дальнего края пирса, перевел глаза выше – на нависающую над ними платформу – и успел увидеть скользнувшую прочь тень в тюрбане. Оценивающе оглядевшись, он взглянул на ведьму и проворчал:

– И я решил, что сам тебя убью однажды, ведьма! А пока что ты на борту… и отправляешься с нами.

– Ей-ей, ведьмо-рейв! Гуси танцевали, уток запекали и белым кролям подавали! – выпрямившись, девушка прижала ладонь к виску и лихо отдала честь. – Капитан трухлявого плота приветствует сановитого пассажира! Прошу на борт, ваше чудачество!

Неожиданно фыркнувший Люц круто повернулся и едва не столкнулся со спешащей Тефнут, с трудом тащившей бочонок рома. За ней шагали трое несущих различные свертки оборванцев-пиратов, хотя теперь рваньем они могли похвастаться лишь ниже пояса, а вот выше были облачены в новехонькие тельняшки-безрукавки, выставляя напоказ синие от татуировок руки. От выбитых на цифровой коже якорей и виселиц рябило в глазах. Все припоздавшие мигом очутились на борту, а следом неспешно шагнул Люц, забывший о своей злости и теперь занятый внешне ленивым рассматриваем платформы.

Прозвучало несколько команд, тяжелый плот вздрогнул, шесты уперлись в вязкое дно, на причал полетели веревки. Новенькая, едва попав в состав, тут же совершила святотатство и забралась в установленное на вышке кресло, откуда ее начала извлекать шипящая от злости Тефнут. Пока девушки возились и переругивались, а пираты дружно толкались шестами, выводя плот в болото, король неподвижно стоял на бревнах и не сводил мрачного взгляда с удаляющейся платформы. И он дождался: из-за высоких и покрытых желтой плесенью винных бочек вышел Мертвый Феллах и поклонился с издевательской улыбкой, одновременно чиркая себя пальцами по горлу.

– Бон вояж! – крикнул он с широкой улыбкой. – Скоро встретимся.

– Встретимся, – тихо подтвердил будущий король, и его услышал лишь стоящий рядом Фломш, правильно понявший интонацию благодетеля и тут же положивший ладонь на рукоять торчащего за поясом кинжала.

Вскоре плот развернулся и, подминая под себя плавучую растительность, распугивая жаб и гигантских водомерок, двинулся в глубины соленого болота. Отвернувшийся от платформы Люц, не обратив внимания на вышку, где продолжались разборки, начал отдавать приказы, направляя их неуклюжее средство передвижение в известное лишь ему место на мелководье…

**

Плавание в болоте – спорт не для королей.

Но ради этого дела имидж пришлось подмочить и хорошенько окунуться.

Погрузившийся по грудь Люцериус огляделся, убеждаясь, что оказался в нужном месте, затем глянул на темное небо, сверяясь со временем, и наконец присел, окунаясь с головой. Как только его голова погрузилась в грязную воду, с глаз будто сдернули мутную пелену – вода оказалась кристально чистой и прозрачной, из грязевого дна росли светящиеся красные цветы, что колыхались вокруг серого возвышающегося среди них камня. Скрестив ноги, будущий король уселся на дно и затих, неотрывно глядя на медленно ползущее к камню яркое светящееся пятно. Ему пришлось дважды вынырнуть, прежде чем «пятно» подползло ближе и оказалось на месте, свободном от ядовитых зарослей бурых корней с мелкими шипами. Как только крупный ало-синий полосатый панцирь показался из шипастых зарослей, вокруг него тут же сомкнулись крепкие ладони.

Секунда…

Другая…

И огромная улитка втянулась в свой светящийся домик. Полуорк выпрямил ноги, поднялся из воды и опустил добычу в заранее подготовленную новенькую бамбуковую клетку. Захлопнув дверцу, он позволил себе облегченно выдохнуть. Забравшись на плот, Люц кивнул ждущей сигнала Тефнут, и она мгновенно отдала несколько приказов пиратам.

Решительный Целикс пойман. Улитка двадцатого уровня смирно сидит в клетке.

Еще через четверть часа Люц лениво восседал в своем кресле, пил красное вино из бокала, не обращая внимания на зло поглядывающую на него изгнанную с вышки ведьму. Ей тут недолго обретаться… если бы не поднятая этими недоумками-аграми шумиха с местью, то и ноги ее бы тут не было. Но раз угораздило спасти это мокрое оборванное недоразумение, то придется пока ее потерпеть – Люц знал, что агры не угомонятся и будут убивать ведьму много раз.

Допивая вино, игрок лениво просматривал только что написанное небрежное сообщение. Убедившись, что там все верно, он ткнул в «отправить» и стал ждать ответа. Адресат был тот же: Голдманит из клана Бонзы Ганеша.

«Болото Чертосолье. Сторожевой пост Чешлотросов Оплот. Буду там через десять минут вместе с пойманным Решительным Целиксом. Желаю обменять Целикса на пятьсот золотых монет, три бутылки Мерло Соллиус трехлетней выдержки, бочонок рома Пиратская Кровь и три бочонка любого дешевого черного рома позабористей. Ждать буду не больше получаса. Время уже пошло.

П.С: В обмен на еще пятьсот золотых монет открою заповедное улиточье место Чертосолья. Сегодня я добр и щедр…»

Ответ пришел через минуту и был предельно лаконичным:

«Жду! С уважением!»

– Еще бы без уважения, – пробормотал Люцериус, откидываясь на спинку кресла и тянясь за бутылкой вина. – Но лучше бы ждал с нижайшим благоговением и слезами радости на просветленном моим величием лице…

**

Голдманит был деловит и чуть суетлив. В этот раз Люцериус не стал писать подробности, но этого и не потребовалось – ему в руку вложили очередной увесистый кожаный саквояж и доверительно шепнули в благосклонно подставленное монаршее ухо:

– Я добавил не три, а пять бутылок Мерло. И позволил себе присовокупить элитное иллюстрированное издание знаменитого романа «В поисках древних кладов» за авторством достопочтенного Уилбура Смита. Проходил мимо книжного в Альгоре, а книга оказалась в витрине, и я сразу подумал о моем добром знакомом Люцериусе… Решил вот подарить…

– Дар принимаю, – кивнул Люц, передавая саквояж Тефнут.

Та вцепилась в него с такой решительной клыкастой улыбкой, что становилось ясно сразу всем – за эти деньги она прибьет любого. Ведь девушка уже знала, что от этой суммы ей полагаются сто золотых монет и одна бутылка вина – как, к ее великой радости, небрежно сообщил Люцериус. Рыскнув по сторонам злым взглядом, она прижала сумку к груди и заторопилась к ближайшему отделению банка Вальдиры.

– Там тысяча, – шепнул Голдманит.

– На карте отмечено место, – благодушно отозвался Люцериус, передавая сложенную карту, что тут же исчезла в засветившемся на миг зачарованном кармане темного камзола Голдманита. – Там же я набросал несколько строк о тонкостях ловли…

– Искренне благодарствуем. Наш клан Бонзы Ганеша был бы рад…

– Не интересует. Я выше этого. Я выше вас.

– Понимаю.

– Скоро…

– Да-да? Что «скоро»?

– Достаточно скоро я планирую поймать одну легендарную улитку…

– Краптекс? Нет… он слишком велик уровнем… Или мы говорим о Даровитом Траплсе? По слухам он водится в болоте Рэйвендарк…

– Нет… мне интересна другая добыча, – едва заметно улыбнувшийся полуорк неопределенно пошевелил пальцами. – Особая… Прежде еще никем и ни разу не пойманная…

– Понимаю… Мы заинтересованы. Очень. И готовы предложить особые условия, – Голдманит широко улыбнулся.

– Я черкну пару слов, – ответил игрок и, снизойдя до кивка в знак прощания, пошел по своим делам, провожаемый нейтральным взглядом оставшегося на месте Голдманита.

Когда полуорк отошел достаточно далеко, к Голдманиту шагнули сразу два игрока в одинаковых зеленых плащах, хороших кожаных доспехах и с копьями за спинами. Один из них, воин сто семидесятого уровня, ткнул легонько торговца в плечо и рассмеялся:

– Ты слышал, как это чучело смешно разго…

– Цыц! – шепотом рявкнул Голдманит, и смеющийся игрок осекся на полуслове. – Рот не разевай!

– Да чего ты…

– Цыц! Понял?! – в глазах ушлого торговца читалась неприкрытая злость. – До тех пор, пока этот доблестный уважаемый и царственный полуорк Люцериус умудряется добывать столь редкую добычу и делиться такой информацией… он будет вести себя с тобой так, как ему пожелается. А мы будем вежливо улыбаться и дарить ему щедрые подарки. Ты понял, чучело?

– Э-э-эм… ну… понял…

– Вот и хорошо. Бери клетку, и двинули в кланхолл. Я хочу увидеть радостный пляс лидера…

– Да что в этих улитках такого особенного, чтобы они стоили аж пять…

– Цыц! – зашипел Голдманит.

– Пять… пять серебряных монет, – вывернулся игрок с копьем. – Уф… можно меня в следующий раз в охрану на такие дела не брать? Чувствую себя лосем в гончарной мастерской…

– Ты и есть лось! – вздохнул Голдманит, доставая из другого кармана свиток телепорта.

Вскоре они исчезли в одной из многих вспышек телепортации, что то и дело загорались на оживленной в ночное время суток платформе.

**

– Держи! – перед рыдающей хозяйкой приютного древа тяжело упал опутанный водорослями грязный двуручный топор. – Нашла из-за чего рыдать… ох уж эти простолюдины…

– А-а-а-а! – провыла толстуха, падая на любимый топор и закрывая его собственным телом. – О-о-о!

– Да уж, – почти бесстрастно произнес полуорк и начал подниматься к своему «люксу», где лежали его вещи и дожидался хозяина лохр с многоговорящим именем Корнш Грязный. – Да! Я съезжаю с этого насеста… Королевские и зело важнейшие дела ждут меня…

– О-о-о, – продолжала причитать хозяйка, не обращая внимания на слова полуорка.

Миновав пару подвесных мостков, Люц вошел в свой номер и… замер на пороге, глядя на клубящийся на полу красно-серебристый сгусток посмертного тумана. Тут умер игрок… а у кровати застыл шипящий Корнш с выставленным перед собой ножом и длинным костяным шипом. Судя по внешнему виду, Корншу изрядно досталось. Щеря местами обломанные коротенькие клыки, нервно дергаясь, лохр подполз к ногам задумчиво осматривающегося хозяина и, заглянув ему в глаза, широко улыбнулся:

– Говосюк матюк не прошел! Книжку трогать хотел – но я спал тама вот! – Корнш указал на пространство под гамаком – Я проснулся! Смотрю – крадется! Замер, подождал… а как он лапу к книжке потянул – воткнул костяную шунксу в самое его туччи-сакко! Ох как он запел! Как затанцевал! Вижу – нравится. И я воткнул шунксу поглубже!

– Молодец, – одобрительно прогудел Люц, опуская руку на дрожащее плечо явно испуганного, но не сдавшегося лохра. – Ты справился. Ты сохранил мои вещи. Я не забуду твоей услуги, выходец из мелкого славного народца… придет время – и я отплачу.

– Мой король уже отплатил! Рыба вкусная! – начавший успокаиваться Корнш убрал оружие в складки набедренной повязки, с хрипом набрал побольше слюны и плюнул на пол. – Убить воровского гада!

– Когда это случилось?

Мучительно наморщивший лоб лохр поскреб в затылке, поковырялся в пупке, засовывая палец в него так глубоко, что у любого защемило бы в кишках, а затем виновато вздохнул и развел руками:

– Не шибко давно.

– Молодец, – повторил игрок, запуская руку в посмертный туман.

Вскоре на полу оказались нехитрые пожитки покусившегося на гостиничный номер негодяя. Кожаные штаны и такая же рубаха на девятнадцатый уровень. Кинжал с отравленным лезвием, два утяжеленных метательных ножа, пара шипастых приспособлений на ноги, чтобы карабкаться по стенам, моток крепкой дешевой веревки, два малых зелья здоровья – их Люц тут же передал сидящему рядом лохру. Еще там нашлись три медные монеты, черная бандана с пиратским черепом и человеческая сухая бедренная кость с вырезанной на ней надписью «Мастаба». Кость с одной стороны была обломана и заострена. А еще на ней имелось какое-то слабенькое, судя по едва заметной серой ауре, но все же проклятье. А судя по тяжелому цветочному запаху увядающих роз, проклятье было кровавым и некоторое время действовало даже после смерти и возрождения.

– Мастаба, – повторил Люц, отдав одежду и монеты лохру, а оружие бросив в большую корзину. – Что ж… крестьянин сделал свой выбор… поднял взор на сияющего короля…

– На короля! – поддакнул лохр. – Моего короля! Это все мне?

– Тебе, – кивнул игрок и начал собирать свои аккуратно разложенные сокровища в корзину. – И это еще не все: моя награда будет получше грязной рубахи и драных штанов! Готовься к пиршеству, мой верный Корнш!

– Мой король! – обрадованно заверещал Корнш, затягивая на макушке бандану с черепом. – Лучший! Лучший! И великий!

– Хорошие ты знаешь слова, – усмехнулся игрок и шагнул к выходу. – Двинулись…

Он сделал пару шагов и снова замер на пороге. Не ожидавший этот лохр ткнулся ему в спину и охнул.

– Я понял твою судьбу, лохр Корнш, – задумчиво произнес Люц, сверху вниз глядя на крохотного на его фоне тощего лохра. – Я доверю тебе многое… не подведи!

Не понявший его лохр пожал плечами и часто закивал, подтверждая свою готовность сделать для нового господина все что угодно. И это, кстати, вполне может оказаться правдой. Была у лохров еще одна крайне важная и почти никому неизвестная характеристика, что всегда высоко ценилась: верность нанимателю, а не собственным принципам и убеждениям. И готовность выполнить почти любой приказ…

Эта странная парочка с шумом спустилась с древа, миновала прильнувшую к кружке с пивом хозяйку, что не выпускали из руки снова обретенный любимый топор, и двинулась к пирсу. Люц обернулся лишь раз – чтобы глянуть с некоей даже ностальгией на крохотную каморку на вершине уродливой ночлежки. Там было бедно и грязно. Но там он читал хорошие книги и пил вкусное вино… Такие воспоминания уже стоят многого… На саму хозяйку полуорк смотреть не стал – хватит и того, что из-за ее топора два его пирата теперь страдали заразной тропической икоткой и сидели в изоляции на корме плота. Еще погибли два игрока – но эти любопытные дураки сами виноваты. Нечего было уподобляться бестолковым мотылькам, летящим на зеленый мистический свет, что исходил из дымящейся чаши… Вот и поплатились… Так что на них плевать. А вот пиратов жалко: в таком состоянии они не могли пить ром и от этого погрузились в глубокое горе, стеная и завывая, как заикающиеся банши…

Полуорк и лохр уже почти добрались до ведущей вниз лестницы, когда в ночном сумраке, что едва разгонялся масляными фонарями и светлячковыми лампами с парой вляпавшихся в ловушку хищных псевдофей – те еще твари, если в стае, и не стоит их оставлять там, внутри! – Люц заметил нечто очень интересное. Откинув край разложенного поверх сундука старого бордового ковра, он похлопал ладонью по не менее старым крашеным доскам и повернулся к сонному молодому торговцу из местных.

– Сундук, – обронил игрок, указывая рукой на приглянувшийся ему товар. – Почем?

– Это пустое старье? – молодой торговец недовольно скривился, и в его удивительно большом рту неожиданно мелькнули идущие в два ряда острые игольные зубы. – Это подставка для роскошного ковра! Ковер стоит пять серебряных монет. Если купишь – забирай вместе с сундуком!

Сделав свое предложение, он широко улыбнулся и, спохватившись, налил в крохотную чашку несколько капель густого, как смола, кофе из серебряного кофейника и двумя руками с полупоклоном подал полуорку. Люц кофе принял и… передал его лохру. Тот радостно что-то вякнул и вмиг осушил посудинку, в то время как сам Люц уже требовательно вытянул руку за второй порцией. И он ее получил, хотя зубастый торговец смотрел на заполучившего угощение лохра с большим неудовольствием и нескрываемым презрением.

Неудивительно… за прилавком стоял никто иной, как представитель расы рифодрифов, с недавних пор в простонародье именуемых дриффами. А до недавних пор этой расы вообще не было – их породило, а вернее выпустило наружу открытие одной ныне почти забытой и ничем непримечательной локации Кровавые Рифы. Не слишком многочисленное племя рифодрифов обитало на скудных берегах этого страшного места, выживая на мелководье. И как только спала закрывавшая локацию печать, все рифодрифы рванули оттуда прочь с невиданной прытью. С тех пор прошло не так уж много времени, но дриффы успели разбиться на несколько постоянно растущих общин, что держались преимущественно теплого южного побережья Старого Континента. Дриффы были умны и дружелюбны, быстро переняли немало чужих обычаев, что позволило им прекрасно уживаться в любой прибрежной деревушки – была бы рядом любимая ими свежая морская вода. Другую они пить не могли.

В общем, рифодрифы дружили со всеми светлыми расами. Но только не с лохрами. Лохров они недолюбливали и откровенно презирали, ничуть не пытаясь скрыть этих своих ярких чувств. Вот и сейчас рифодриф глядел на чмокающего лохра примерно так, как эльф смотрит на гнома…

– Вот деньги, – произнес игрок, допив свой кофе и бросив на прилавок требуемую сумму.

Свернув ковер, он обнажил большой просторный сундук из крепких толстых досок. В сундуке имелось несколько дыр, с одного бока он был жестоко опален, массивная крышка покрыта бороздами, петли для замка вырваны… в общем, вид у сундука был довольно жалким, но Люца это не смутило. Запихнув ковер внутрь, он захлопнув скрипливую крышку, взялся за вбитое в один из боков сундука бронзовое кольцо и пошел дальше, не глядя на недовольно фыркающего дриффа. Но тот сам остановил его вежливым вопросом:

– О чужеземец… ты статен и высок… так почему же ты позволяешь брести за тобой этому несчастному грязнуле, воняющему затхлым болотом и столь уродливому, что ему, пожалуй, следует еще гуще обмазаться черной грязью, дабе не смущать взгляды красивых созданий вроде нас с тобой…

Люц медленно обернулся, неспешно осмотрел улыбающегося дриффа.

Да… рифодрифы выглядели удивительно красиво. Кожа оливкового цвета, густые волосы любых цветов, преимущественно свитые в сотни косичек, правильное и почти человеческое телосложение, симпатичные улыбчивые лица с поразительно яркими большими глазами и гордая осанка. На фоне дриффов вечно скрюченные лохры проигрывали во всем – и даже в плавании. Дриффы, с их выдвигаемыми костяными перепонками и тонкими пальцами, были просто отменными стремительными пловцами, и плыть они могли очень долго... А как они дрались этими природными веерами – позавидует любой мастер боя…

– Не лезь в мои дела, торговец, – ответил Люц, решив не ввязываться в бесполезную беседу. – Торгуй себе… торгуй…

– Да, добрый чужеземец, – опомнился рифодриф и снова коротко поклонился. – Благодарю за покупку!

Он проводил странную парочку долгим взглядом, а затем снова опустился за стойку, где его наверняка ждал большой чан со свежей морской водой, благо до океана тут рукой подать и всегда можно нанять пару носильщиков с ведрами на коромыслах…

Старый сундук с грохотом опустился на бревна под вышкой с креслом. Указав на крышку, Люцериус отдал короткий веский приказ:

– Защищай ценой своей жизни, Корнш!

– Да, мой король! – бодро вякнул уже пришедший в себя лохр и тут же заурчал от радости, увидев протянутый ему сверток с парой торчащих из него жирных рыбьих хвостов. – Ры-ы-ыбка-а-а!

Почти сразу забыв о принявшемся трапезничать слуге, Люц огляделся, убедился, что вся команда уже на борту расширившегося за счет еще четырех толстых бревен плота, а за вышкой выросла высокая мачта со свернутым сейчас старым парусом, оценил взглядом ряд из бочек и ящиков и величаво кивнул:

– Можно…

Тут же оживший Фломш начал рявкать как голодный доберман, мигом заставив пятерку бывших пиратов зашевелиться и схватиться за шесты. Вскоре тяжелый плот медленно отошел от причала, развернулся и пошел по хлюпающей болотной воде, уходя от окутанных зыбким светом безопасных платформ. Будущий король не торопился занять место в кресле на вышке. Он стоял на корме и задумчиво смотрел на медленно тающие в темноте угасающей ночи очертания сторожевого поста, окруженного платформами пониже, и размышлял о чем-то своем. В то время пока ведьма Шизуля о чем-то ругалась с протестующе визжащим лохром, не желающим слезать с крышки доверенного ему здоровенного сундука, к Люцу подошла Тефнут и молча передала ему глиняную кружку:

– Свежий сбитень, – пояснила она и добавила к подарку связку еще горячих баранок, повесив ее на широкое запястье полуорка. – Лопай в прикуску… король.

Тефнут была настроена благодушно и даже не язвила. Еще бы! За прошедшие сутки она заработала столько золотых монет, сколько вряд ли хотя бы снилось игрокам ее уровня. А благодаря советам Люца она еще приумножила свои торговые знания, завела полезные знакомств и вложила деньги в несколько потенциально прибыльных дел и авантюр.

А еще они наконец-то покидали это душное вонючее болото – ей уже успели надоесть крокодилы, пьяные пираты и хлюпающие под ногами опасные дощатые тропы. Хотелось чего-то нового, но она помалкивала, зная, что стремящегося к своим целям Люца не переубедить. Но тут вдруг подвернулся тощий визгливый лохр, и… случилось чудо – они отбывают!

Пока Люцериус хрустел баранками, ведомый ругающимися матросами плот пробил себе путь через хрустящие заросли, подняв в воздух армию светлячков, что закружились над ними тысячами разноцветных безвредных искр. Даруемый ими свет был так ярок, что осветил не только плот, но и пространство вокруг него. Впрочем, вскоре ненужная иллюминация по большей части угасла, хотя некоторые из светлячков опустились на мачту и вышку, высветив контуры идущего через болота плота. Тайно уйти не получилось – но Люц и не стремился к этому, прекрасно зная, что при нужде их выследят и в кромешной тьме.

– У тебя ведь были совсем другие планы на это болото? – поинтересовалась Тефнут, продолжая стоять рядом с молчащим полуорком.

Забросив в рот вкуснейшую баранку – ох уж эти простолюдины, умеющие из ничего сделать истинное кулинарное великолепие! – Люц кивнул и прочавкал:

– И большие.

– Расскажешь? Что отменилось?

– Хм… я должен был наловить еще тысячи и тысячи улиток.

– Это я знаю. Но ведь не только это? И не только посреди того странного уловистого места в глубине болота?

– В соленых болотах есть пара островков с бамбуковым лесом, охраняемым жестокими пандами-убийцами. Островки кишат дорогими вкуснейшими улитками.

В Тефнут тут же екнула торговая жилка:

– И насколько дорогие там улитки?

– Каждую легко продашь за три медяка на ближайшей платформе.

– Хм… не так уж и дорого… Но ты ловишь их сотнями, так что… – вытащив из заплечного мешка украшенный серебряным узором абак, Тефнут бодро защелкала костяшками, высчитывая потенциальную прибыль. – Хм… я начинаю жалеть, что мы покидаем вонючее болото…

– В Акальроуме на любом рынке ты бы продала этих улиток по четыре медяка за штуку.

– А до Акальроума я могу пешком добраться за час…

– Ну а в Рогхальроуме каждую из этих не водящихся в тех краях улиток, что обладают особо приятным для полуорочьих и орочьих языков пряным вкусом, купят как минимум по серебряной монете за штуку.

– Ух ты! Но… Рогх далек… очень далек от нас…

Из темноты позади протянулась опутанная обрывками водорослей мокрая рука. И протянулась не куда-либо, а прямо к покачивающейся связке одуряюще пахнущих баранок. Вовремя перехватив мокрую воровскую лапу, Тефнут укоризненно покачала головой и вручила ведьме несколько уже остывших булочек. Удовольствовавшись этими дарами, Шизуля уселась на край плота, спустила ноги в воду и принялась за еду, внимательно прислушиваясь к продолжившейся беседе, в то же время вооружившись прутиком и сталкивая в воду стремящегося к подруге зеленого светлячка, едва слышно приговаривая:

– Не будет тебе с ней счастья, увалень… ты лампочка с ногами, а она личность… пойди подохни ты в болоте, закуска карасей…

Сдавшийся светлячок упал в темную воду, и его искра тут же была пожрана мелькнувшей на миг длинной тенью, прошедшей под беззаботными ногами ведьмы.

– Рогх далеко, – согласился Люц.

– Но если воспользоваться быстрым дешевым транспортом… скажем, несколько конных фургонов… а охрана? А заклинания усыпления для улиток? Нет… так много не заработаешь… если только ты не знаешь секретов быстрой доставки…

– Секреты и уловки есть всегда. Их надо знать и ими надо уметь пользоваться, – проворчал Люцериус. – Но я никогда не был торгашом… во всяком случае, прежде…

– А сейчас?

– Я будущий король. А король должен понимать в каждом деле, если хочет благоденствия и процветания для своего королевства, – пробурчал полуорк и с хлюпаньем втянул в себя добрую порцию сбитня.

Покосившись на тянущую к его кружке ведьму – святотатство! – он отвернулся, и Тефнут подлила ему медовой сласти, не забыв потом отдать бутыль обрадовавшейся Шизуле. Тяжело вздохнув – ох, нелегко удается ей выкручиваться в этом компашке чудиков! – Тефнут продолжила вытягивать из Люца желанные знания:

– Я слышала, что Рогхальроум – самый бедный из Великих городов.

– Мягко сказано… там обитают главные нищеброды Вальдиры – если мы говорим о плебеях и о Великих городах.

– И почему так?

– Так задумано изначально. Это ведь азы геополитики Вальдиры, кошка… и причина множества уже случившихся смертей… и тех смертей, что однажды еще случатся…

– Расскажи!

– Взгляни на карту Старого Континента и все поймешь, – проворчал полуорк, не сильно желая отрываться от своих мыслей, но признав, что Тефнут не забыла о его любви к вкусностям, игрок все же продолжил: – Возьми карту на самом деле. Хватит и цифровой – она есть на форуме и постоянно пополняется. На карте указаны пять Великих городов, построенных исчезнувшей расой Древних. В центре расположена Альгора. На равном удалении от нее выстроены Рогхальроум, Акальроум, Храдальроум и Вхассальроум. Дальше идем по расовым азам. Альгора – город людей и одновременно центральное королевство. Дураки из людей радуются такому ее местоположению, но те, кто поумнее, относятся к этому с куда меньшим восторгом. Храдальроум – город гномов и по сути является гигантской заснеженной горой, обжитой как внутри, так и снаружи. Вхассальроум – город эльфов посреди древнего леса. Акальроум…

– Людской! Еще его называются общим…

– Это город ахилотов, – возразил Люц. – Место, что одинаково хорошо подходит как для сухопутных рас, так и для ахилотов. Венеция Вальдиры, где почти каждый дом снабжен затопленным просторным подвалом. И наконец Рогхальроум – город орков и полуорков. И с каждым годом племя ахилотов приобретает все больше недвижимости в Акальроуме.

– Ясно. Но как это влияет на бедность или богатство городов?

– Земли вокруг, – ответил Люц, переводя взгляд на засветившуюся перед ним многоцветную карту Старого Континента, развернутую в пространстве Тефнут, сделавшей ее доступной для полуорка и поднявшей лицо Шизули, оторвавшейся от разлучения очередной светлячковой парочки.

Когтистый зеленый палец сместился к северо-западу и ткнул сначала в жирную точку Рогхальроума, а затем очертил границы всего королевства.

– В Вальдире сильна экономика. Тут мало что берется из ниоткуда. Еда выращивается или ловится. Альгора – самое обжитое и богатое королевство, раскинувшееся на плодороднейших землях. Но Рогхальроум… ему совсем не повезло. Большая часть его территории – бесплодные скалы. В королевстве сильная постоянная вулканическая активность. То и дело клочки скудной, серой и едва родящей земли накрывает пеплом из вечно плюющихся огнем вулканов, убивая все урожаи. С севера не слишком теплый и куда менее богатый рыбой океан, а прибрежная зона отравлена все теми же вулканами. Поэтому рыболовство дает мало… С юго-запада от города огромная часть земель представляет собой лавовое плато Юдоль Мрака…

– Там высится Барад-Гадур – клановая цитадель Неспящих! А на его вершине всевидящее Око!

Презрительно фыркнув, Люц продолжил:

– Лавовое плато не дает ничего. Да еще и отравляет своими миазмами земли и воды вокруг. Западные земли королевства… это скопление гор и скал, кишащее дикими воинственными орками. Им самим не хватает пропитания, и они убивают всех, до кого могут дотянуться. Дальше на западе приткнулась тянущаяся до самого побережья Соленая Гряземь – еще одно просоленное болото. К югу от города лежит старый и очень злой лес.

– Дикий Край. Там людоеды!

– Охотиться в том лесу тяжело… и охотники часто сами становятся добычей людоедов, разбойников, дезертиров и различных тварей. В том же лесу обитают воинственные мятежные эльфы…

– Я поняла. Куда ни кинь – везде клин. Рогхальроум посреди бесплодья и вечного катаклизма…

– Верно. Был когда-то проект по усмирению вулканического плато Юдоль Мрака. Начали даже строить цепь из башен вокруг него – в них должны были разместиться мощные гномьи артефакты, усиленные чарами Гильдии Магов Альгоры. Но проект не сросся…

– Не хватило денег?

– Проекту помешал кто-то очень влиятельный, – ответил Люц. – Кто-то, кому требовалось, чтобы Юдоль Мрака продолжала яростно полыхать и изливаться раскаленной лавой…

– Ты знаешь кому?

– Знаю.

– Но не скажешь?

– Напряги светлую голову, – фыркнул полуорк и протянул опустевшую кружку девушке, требуя новую оплату.

– Договорились, – ответила Тефнут, забирая кружку и вставляя в пальцы полуорка бокал с вином.

Плот пробил еще одни заросли, и на бревна опустилась новая армия медленно угасающих светлячков. Темные воды вокруг щелкали крокодильими пастями, били длинными чешуйчатыми хвостами, но атак пока не было: плот двигался по условно безопасному маршруту и двигался точно на юг, пробивая путь сквозь быстро растущую болотную зелень. Еще пара минут… и снующих вокруг крокодилов стало в разы меньше, зато в воде появились светящиеся водоросли и мелькающие рыбьи силуэты. Плот приближался к океану, и вода на глазах становилась чище…

– Но почему Рогхальроуму так не повезло с местностью? Понятно, что сделано намеренно… но почему?

– Раса, – ответил Люц и сделал огромный глоток неплохого вина.

У него был еще запасец того самого Мерло, но его лучше приберечь на потом…

– Раса орков и полуорков, – протянула Тефнут и ткнула коленом сидящую у ее ног Шизулю. – Есть мысли?

– Орки – гады кровавые, – ответила ведьма, обвязывая вокруг пояса веревку. – Злобные…

– Это не ответ! – буркнула Тефнут.

– Это ответ и хороший, – возразил Люцериус. – Ведьма права. Орки – разбойники. Они всегда жили грабежом окрестных земель, а их дикие сородичи продолжают пробавляться этим кровавым ремеслом и сейчас. Вальдиру планировали с умом. И к каждой расе подходили с учетом ее особенностей и требований. Гномы – редко нападают, но их политика, кузнечные шедевры, воспетое во всех легендах накопительство злата и вечная язвительно-здоровая наглость часто приводят к нападению на них самих. И поэтому Храдальроум – самый защищенный их всех Великих городов Вальдира. Город-крепость. А орки… орки знают свои тропы, быстро двигаются по любым скалам, с легкостью дышат и видят в самом дымном ядовитом воздухе. Некоторые из них могут без проблем переплыть лавовую реку – при особых воинских умениях. И они не боятся Дикого Края – ведь они сами монстры, а раньше людоеды были их верными союзниками, равно как и обитающие там же иные темные твари. Оркам легко нападать из Рогхальроума на окрестные земли и захватывать пропитание. Они нападают, хватают и тут же уходят, оставляя за собой трупы, уводя рабов и унося мешки с добычей. А преследовать их тяжело – попробуй догони огромного быстроногого орка, бегущего пылающими тропами или между древними злыми деревьями, что только рады таким вкусным преследователям… Рогхальроум – родина разбойников и грабителей. Вернее, должна была таковой быть…

– Точно! Я что-то не читала в Вестнике о кровавых нападениях с территории королевства Рогхальроум.

– Их сдерживают и сдерживают сильно, – подтвердил Люц. – Чтобы вечно злобные полуорки не взбунтовались с голода, в город завозят тонны дешевой еды. Порой себе в убыток.

– Да кому это надо?!

– Много кому. Это уже политика, Тефнут. Высокая политика, приведшая к искусственному сдерживанию очень воинственной расы. Пока все тихо. Но однажды огонь полыхнет… и уже не получится его затушить. Грянет большая война – и это неизбежно.

– Ого…

– Но мы далеко на юге. И уйдем еще дальше на юг, – заметил Люц. – И для нас, как для тех, кто торгует и пытается извлечь прибыль как с продаж, так и с инвестиций в авантюры, надо с большой опаской глядеть на любые предложения, связанные с дымным королевством Рогхальроум. Смекаешь, кошка?

– Смекаю…

– Уи-и-и-и! – спрыгнувшая в воду ведьма закувыркалась в кильватере, держась за веревку и не обращая внимания на скользнувший поодаль высокий и подозрительно похожий на акулий плавник. – Я режу мирозданье левой пяткой, а правой мучу само бытие! – пропищала Шизуля, пытаясь встать на ноги, но не преуспевая из-за медленного хода плота. – Поддайте ходу!

– Зачем нам эта ведьма? – с большой задумчивостью поинтересовался полуорк, поддевая сапогом привязанный к железному штырю конец дрожащей веревки. – Один рывок… и моей королевской душе станет так легко…

– Вот сырок со слезой! Кушай! – Тефнут поспешила вручить сберегаемый ей для вечера кусок сыра.

– Чья слеза на нем? – осведомился Люц. – Надеюсь, не сыровара?

– Родниковая! – рыкнула девушка. – Не трогай Шизулю! Она мне нравится!

– Чем?

– Всем! Она веселая!

– И придурошная…

– Да в каждой команде авантюриста должна быть такая вот персона! С веселой придурью и озорной мудростью.

– Где ты в ней мудрость узрела, женщина? – поразился полуорк, указывая когтем на болтающуюся в воде ведьму. – Погляди! Она ртом с волн планктон собирает!

– Как она питается – ее личное дело! Отстань ты от нее! Лучше скажи – такие особенности у каждого из Великих городов?

– У каждого, – подтвердил Люц.

– А вот Вхассальроум эльфийский… с ним что не так? Расскажи!

– А что мне за это будет? – поинтересовался полуорк, уже успевший расправиться со вкуснейшим, в меру посоленным сыром. – Я бы не отказался от акальроумской брынзы с найкальским медком…

– Где я тебе это все возьму сейчас?! – окрысилась Тефнут. – Потом найду! А сейчас могу предложить еще вина…

– Можно поднимать парус! – крикнул Фломш. – Ветер попутный!

– Поднять паруса! – бодро рявкнул Люц, и радостно загомонившие пираты ринулись к мачте. – Ахой! Лечь на курс! Мы выходим в глубокие воды!

Квадратный парус пару раз хлопнул, словно разминаясь перед долгой тяжелой работой, а затем надулся, изогнувшись крутым горбом. Заскрипела мачта, радостно завопили пираты, а резко прибавивший ходу тяжелый плот устремился навстречу светящемуся утреннему горизонту.

– Всем по чарке рома, Фломш! – крикнул Люц, прекрасно знающий, как завоевать сердца пиратов.

– Р-Р-Р-Р-А-А-А-А! – отозвались пираты.

– Флага нет, – сокрушенно вздохнул Люцериус, отворачиваясь от удаляющегося, подернутого туманом болота и поворачиваясь к раскинувшемуся океану. – Такого, чтобы с высокой короной над моим добрым, но суровым королевским челом и парой ятаганов позади: никто… никто и никогда не должен забывать, что только доброта моя отделяет дерзких наглецов от плахи палача… Тефнут!

– Ау?

– Займись флагом… большим флагом…

– Надеюсь, не черным? Ну и вряд ли белым…

– Алым и с золотой каймой! – прорычал Люцериус, закладывая руки за спину и выпрямляясь во весь свой немалый рост. – Ну и черный тоже пусть будет… на всякий случай… И кто-нибудь… вытащите вопящую ведьму из воды… мой королевский слух утомился слушать ее визги…

– Шизочка! Розочка моя! – засюсюкала Тефнут. – Хватит уже купаться. Выбирайся из воды…

– Нет!

– Я угощу тебя шоколадными конфетами с коньяком и вишней! А?

– Тащи меня!

– А мне? – оскорбился полезший на вышку будущий король. – А мне конфет с коньяком и вишней? Все самое вкусное сначала предлагать королю! А потом уже ведьмам!

Вытягивающая веревку Тефнут горестно вздохнула и пожаловалась светлеющему небу:

– Вот за что мне это все? За что?

Глава 4

Глава четвертая

Плот вышел в океан вместе с рассветом. День пробудился. Но вместе с ним проснулись и волны, что сразу же взялись за дело, устроив широкому плоту жестокую трепку. Толстые бревна стенали так громко, что могли вызывать ужас даже у главного певуна в хоре призрачных завываний. Мачту выгибало, она трещала и теряла прочность прямо на глазах – в буквальном смысле слова. Впрочем, прочность медленно, но верно убывала и у всего плота. А волны становились все выше, по мере того как плот уходил дальше от берегов Южного побережья. Впрочем, несмотря на грозящую им смерть, бывшие пираты не унывали – они были пьяны в зюзю и продолжали накачиваться ромом из бочонка. Игроки тоже не унывали – им было некогда.

Первой в дело вступила мокрая ведьма – лежа на носу, перегнувшись через дощатое ограждение, она опустила руки в воду и тихо проникновенно запела. Все с надеждой уставились на море… но волны и не думали утихать. Когда Тефнут в недоумении кашлянула, обернувшаяся Шизуля глянула на нее и радостно пояснила:

– Да я просто петь люблю…

– Гык! – вежливо ответила Тефнут и пошатнулась, когда, задев ее, вперед шагнул будущий король.

Ударом кулака выбив слабую крышку большой бочки, Люц заглянул в ее нутро, удовлетворенно хмыкнул и, выудив из кармана потрепанных штанов бумажный пакетик, бросил его в бочку. Сразу зашипело, в воздух поднялся столб серо-зеленого дыма. Закрыв бочку, полуорк кивнул пиратам, и те, перекатив огромную емкость по бревнам, уронили ее за левый борт. Через пару секунд гулко грохнуло. В воздух поднялся фонтан воды, плот качнуло и… вокруг него волны стали серыми и опали. Полного штиля не случилось, но плот перестал раскачиваться и ходко пошел вперед, будто летя по серым волнам с черными пенными бурунами. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Тефнут невольно поежилась и обрадовалась, когда сквозь мертвую серость начала пробиваться привычная синева чистых вод. Но рано она радовалась: в океан ухнула следующая бочка, и все повторилось. Слегка качающийся плот прошел усмиренными на время водами, миновал серое пятно и оказался в синем, но уже куда более мирном океане.

– Пробились, – проворчал Люц, оглядываясь на бушующие позади них волны.

– Что это было вообще такое? – не выдержала Тефнут.

– Ты знаешь состав.

– Конечно, знаю! Я ведь все закупала по твоему безумному списку. Четыре бочки тухлой ворвани и столько же малых свертков из алхимической лавки – с дробленными зелеными кристаллами и древесной пылью старых кораблей… Но почему воды успокоились?

– Старый полузабытый секрет северных моряков, – небрежно пояснил Люц и, стоя на краю плота, поманил Тефнут: – Подойди. Посмотри.

Она послушно подошла, взглянула вниз и… пораженно ахнув, упала животом на бревна, всматриваясь в воду. Плот шел по мелководью. И прямо под ним тянулось морское дно – но дно очень необычное. Там были дома и улицы, там имелись площади и густые зеленые скверы, там по мощенным камнем мостовой спешили куда-то по своим делам крохотные фигурки, а еще больше живых существ не бежали, а плыли, стремительно рассекая водную толщу. Медленно и вальяжно над улицами вдоль и поперек проплывали тяжело груженные вьюками и ящиками киты и косатки, охраняемые оседланными акулами с высокими плавниками. Туда, под воду, солнечный свет еще не проник, и во многих окнах продолжали гореть яркие огоньки.

– Как же плохо видно! – пожаловалась Тефнут, и ее жалоба была услышана.

– Купленные зачарованные рыбацкие очки, – напомнил Люцериус, и упомянутое им приспособление мгновенно оказалось у девушек на лицах – ибо Шизуля уже вдоволь напелась и не желала пропускать веселье.

Лежа на боку, обе участницы этого немного несуразного и, несомненно, опасного морского путешествия жадно всматривались в открывающийся прояснившимся взорам ярчайший подводный мир. На несколько мгновение их внимание приковала ожесточенная битва двух акульих всадников, но тут они увидели нависшую над городскими улицами огромнейшую светящуюся медузу и еще долго не могли оторвать от нее глаз.

– Что за медуза такая?

– Охраняет этот мирный подводный город, – пояснил полуорк, снисходительно глядя на впервые прикоснувшихся к этой стороне Вальдиры девушек. – Подводная синева манит?

– Ой манит… – неожиданно призналась Тефнут. – Я еще в Яслях оценила красоты мелководья… Но тут… иной мир… волшебный мир…

– Так и мы в таком живем.

– Тут вдвойне… ой! Там базарная площадь! Я вижу, как торговка зазывно машет зелено-синими плащами! Под водой машет!

– Водорослевые накидки.

– Машет накидками под водой! Шик и блеск! И шляпы… а там продают копья…

– Скорее, гарпуны.

– А там горит огонь! – ожила Шизуля. – В воде! Да они безумны!

– Термитное пламя, – сказал Люц. – Жуткая вещь. Горит почти везде. Термит используют и в войнах. Им сжигают плетеные эльфийские крепости…

– Какая опасная штука! А те два перепончатых чудика жарят на нем котлеты!

– О! Дно стало еще ближе! – завопила или, вернее, пробулькала Тефнут. – Светлый песок… целая долина… и там тоже дерутся! С какими-то хищными… ракушками?

– Блопы.

– Не выражайся на борту! – возмутилась Шизуля, и Люцу стоило немалых усилий не выпнуть ее за борт.

– Так называются эти существа – блопы. Они разных цветов и разной степени агрессии. Неплохая добыча для промысла.

– Ты бывал там, Люц?

Не ответив, игрок тихо хмыкнул и пошел к носу: в отличие от неопытных девушек он не забывал о возможной опасности и то и дело поглядывал вокруг. Сейчас его внимание привлек небольшой одинокий парус, что увлекал за собой идущий перпендикулярно им рыбацкий баркас. Эти суденышки лишь кажутся безобидными скорлупками – на самом деле они обладают хорошей прочностью бортов, отличной ходкостью и более чем вместительными трюмами.

– Там какого-то чудика с копьем и щитом атаковали два красных блопа разом, Люц! Он отмахивается как может, а за его спиной прячутся две девушки! Что делать будем?

– Наслаждаться зрелищем, – буркнул Люц, не отрывая взгляда от баркаса. – Эй, Фломш… поди-ка…

Послушно подбежав, качающийся от рома Фломш вопросительно уставился на Люца. Показав на ставший чуть ближе баркас, Люц задал вопрос, надеясь на обязанные иметь место навыки пирата и морехода:

– Что скажешь про его ход?

– Медленно! – тут же ответил Фломш, из-под ладони вглядываясь в баркас. – Парус приспущен и подвязан. Открыт не в полную ширь. Сто чертей в корму этим трусам! Боятся идти полным ходом и лишь позорят свой баркас! Эй! Там! Освободите парус из неволи!

– Да вряд ли они трусы, – пробормотал Люцериус, поворачиваясь к выстроившимся в ряд бочкам и ящикам. – Наблюдай за ними в оба глаза, Фломш! Если пойдут на нас – дай знать!

– Есть, капитан!

– Король, – поправил Люц.

– Капитан! – не согласился пират. – На корабле нет его главнее! Вы наш капитан!

– Капитан! – грянули пьяные пираты.

– Король! – возразил открывший очередной бочонок игрок.

– Торговый партнер! – крикнула оторвавшаяся от океана Тефнут, утирая мокрое лицо.

– Мой личный клоун! – пропищала Шизуля.

– За борт ведьму! – рявкнул полуорк, вытаскивая из карманов два свертка и пока держа их в рукаве. – Пусть прогуляется по доске! Ну или на рею ее! Да повыше!

– Баркас сменил курс, капитан! – тревожно крикнул Фломш. – Идет прямо на нас!

– Флаг?

– Флага нет! Но парус поднят и раскрыт. Идут полным ходом – и прямо на нас!

– Кто бы сомневался, – проворчал Люц, успев приготовить еще несколько внешне ничем не примечательных предметов. – Тефнут! Где карты с пухлыми додидосами?! Дай три!

– Есть! Стоп! У меня нет таких… что еще за пухлые?! Люц!

– Я же повелел купить!

– Уйми спесь, король! Не говорил! Ты сказал купить величавых палгорров! И не дороже чем по серебрухе за карту!

– Вот! Давай три!

– Тьфу! – поднявшая очки на лоб Тефнут передала Люцу три карты с зеленой рубашкой, некоторое время наблюдала за его быстрыми четкими действиями и, ничего не поняв, сердито спросила: – Что ты вообще делаешь такое?!

– Готовлю щедрый дар, – Люц широко клыкасто улыбнулся и добавил: – Включи запись! Никто из нас чтобы в кадр не попал. Снимай только идущий к нам баркас и постарайся сделать все с правильного ракурса…

– То есть мне лезть на мачту?

– Не зря я считаю тебя в меру сообразительной… И возьми с собой трубку!

– Ты! Научись не оскорблять людей!

– Короли не учатся! Короли снисходят до знаний… и лишь до некоторых…

Но Тефнут уже не слышала Люца – она неумело, но старательно поднималась по мачте, представляющей собой дешевое сырое сосновое бревно. Неошкуренное, сучковатое, покрытое липкой пахучей смолой, колючее, в буквальном смысле отщипывающее жизнь, оно не остановило упорную девушку, взобравшуюся так быстро, что Люц даже усмехнулся, уловив ее скорость краем глаза:

– Не зря кошкой себя назвала…

– Я это услышала! Сейчас бананом кину!

– Тогда ты не кошка, а…

– Не вздумай оскорбить женщину во мне!

– А там есть кто-то еще? – изумился Люц и отшатнулся, когда брошенный банан пролетел мимо его королевского чела. – Да как ты смеешь?!

– И откуда тут вообще бананы зеленые и алые?! Бред какой-то!

– Это я там повесила на сучок! – весело отозвалась Шизуля, что уже некоторое время наблюдала за перепалкой. – Не благодари!

– ЗАЧЕМ?!

– Чтобы жизнь слаще была! А еще я взяла с собой баночку милых огненных термитов и… к-х-х-х…

Заболтав ногами, ведьма повисла в хватке могучего полуорка. А тот, оскалив клыки, подтащил девушку поближе к себе и вежливо осведомился:

– А?

– Но я… кх-х-х… их не выпустила еще… качка – стошнит же усатеньких!

– А в банке их будто не стошнит, – буркнул Люц, выпуская шею девушки. – Не вздумай, ведьма!

– Так в банку же стошнит, а не нам под ноги древесной пережеванной трухой, – резонно заметила ведьма. – О… они подняли флаг! Черный, как душа моего клоуна!

– Ну почему… – выпрямившийся во весь свой немаленький рост полуорк воздел ручищу к рассветному небу. – Ну почему слова этой ведьмы так колют мою душу?! Она ведь никто! Мелкий и мокрый ехидный…

– Ангел? – с надеждой осведомилась Шизуля.

– Нет! Ты… ты самая настоящая…

– АГОНИЯ! – проорали совсем, с другой стороны, а затем дополнили сей крик пояснением: – Вас атакует «Журавлиная Агония»! Готовьтесь к абордажу, олухи!

Стоящий на носу игрок с красным ником агра весело улыбался и имел для этого все основания: сто шестой уровень, тело прикрыто чешуйчатым доспехом, в руках двуручный меч-пила, а за спиной приплясывают двое подручных «местных» самого звероватого вида и злого нрава. К тому же на носу баркаса закреплена пусть плохонькая, но все же гарпунная пушка, что была ими куплена в одной мелкой пиратской бухте неподалеку отсюда. Жаль, что пришлось отдать за эту грозного вида пушку аж восемь золотых монет, но хотя бы половину этой суммы они вернут сразу же, как только ограбят этих придурков на плоту…

– Пушка! – рявкнул Люц, и разбойник с ником Агонираптор удивился, услышав в этом рычащем голосе не страх, а скорее оживление. – Пушку швыряйте сюда!

– Сдавайтесь, коли хотите сохранить свои жалкие жизни! – завопил один из подручных, потрясая шипастой дубиной. – Мы проломим вам головы!

– А потом отпустим! – добавил второй.

Игрок-предводитель поморщился – этих звероватых было легко уговорить на самые темные дела, но вот умом и блистательной речью они не отличались. Та еще морская деревенщина…

– Пушку сюда! – повторил Люц. – Тогда отпущу!

– Да ты спятил! – крикнул в ответ Агонираптор. – Я один вас сейчас прикончу! Абордаж начинается! Сами виноваты – нашли куда плыть на плоту! Здесь океан! А это что?

Он машинально взмахнул мечом, и брошенная зеленоволосой чудилой в рваной сети склянка со звоном разлетелась на осколки. Часть стекла упала в воду, остальное зазвенело по палубе. Рассмеявшись, агр сокрушенно покачал головой:

– Это ведь даже не взрывное зелье! Это просто… а что это?

– Огненные термиты! – радостно ответила ему девушка с ником Шизуля. – Танцуй! Приказываю!

– Да иди ты в… а, черт!

От палубы потянулись пока еще едва заметные, но быстро становящиеся гуще дымные струйки, и забывший о своей наглой самоуверенности агр запрыгал по доскам, пытаясь затоптать огонь и вопя:

– Воды! Воды мне, черти! Поживее! Горю!

Два ведра соленой влаги подоспели мгновенно и с ног до головы окатили танцующего агра в тяжелых доспехах. Часть дымных струек исчезла, но другие быстро набирали силу. На досках появились прожженные черные линии, что расширялись прямо на глазах.

– Туши-и-и-и! Проклятье! Я убью вас за это! Убью!

Прыгающий игрок яростно вбивал окованные сталью каблуки сапог в палубу, выстукивая вполне ритмичную чечетку. Сообразив, что баркас тем временем продолжает двигаться вперед, а он совсем не отслеживает происходящее, агр поспешно обернулся и… обомлел, увидев уже прыгнувшую четверку каноничных пиратов в черных банданах, с кинжалами в зубах, с абордажными саблями в правых руках и дымящимися шарами в левых.

– Контрабордаж! – в ужасе возопил Агонираптор, замахиваясь мечом.

Он справится! Эти оборванцы не похожи на умелых бойцов и… разорвавшиеся на палубе бомбы отбросили его назад, а подручных выбросило за борт. Оглушенный, ничего не видящий в дыму, он с трудом завозился, поднялся, взмахнул мечом, рассекая дымный воздух и… оружие не встретило преграды. Отступив в сторону, агр взглянул на нос баркаса и… не увидел гарпунной пушки. Как и пиратов. Еще он успел заметить, что исчезли стоявшие под палубой ящик с припасами и бочонок пиратского рома. Палуба трещала от злобно вгрызающихся огненных насекомых, дым густел, на борт вскарабкались уцелевшие подручные и… к его ногам упали три странных существа, что больше всего походили на огромных и почему-то раздутых дождевых червей.

– Тухлая ворвань! – весело крикнул тот насмешливый полуорк, в то время как плот проходил в считанных метрах по правому борту. – Их от нее тошнит! Вот прямо… щас!

Забившиеся раздутые создания разом приподнялись подобно кобрам, нацелили безглазые головы и… с ревом выпустили струи серой вонючей жижи, залившей агра и удивленных амбалов с ног до головы.

– А еще у них кремневые зубы и умение метанового рыга-рога, – добавил Люцериус как раз в тот момент, когда в пасти одного из существ щелкнула одинокая искра, а следом раздалось протяжное удовлетворенное рыгание, пронёсшееся над палубой несчастного дымящегося баркаса подобно предвестнику зловонной погибели…

Бум!

Огненный шар окутал судно и дымно лопнул. Но не успел рассеяться дым, как раздалось двойное рыгание и… уже горящий баркас накрыло двойным огненным выхлопом.

– Сволочи! – доносилось из огня. – Мой корабль! Моя «Журавлиная Агония»! Мы в агонии… мы в агонии… Тушите! Тушите же!

С треском завалилась мачта, горящий парус с шипением упал в воду. Плот авантюристов быстро уходил на юг, продолжая удаляться от темной линии берега.

– Острова, – пробормотал Люц, стоя у мачты и искоса наблюдая, как пираты вместе с Тефнут пытаются установить гарпунную пушку, в то время как Шизуля ползает по бревнам и ловит одинокого огненного термита.

Приняв от сияющего Фломша бокал с ромом, будущий король сделал большой глоток и одобрительно кивнул:

– А неплохо!

– Знатный ром нам достался, капитан! Наша первая боевая добыча! Кому сколько долей?

– Мне три, тебе и Тефнут по две, а пиратам по одной, – распорядился будущий король, без особого интереса глядя на содержимое трофейного ящика.

– А мне?! – возмущенно пропищала Шизуля. – Я тоже воевала!

– А тебя бы за борт – мечтательно вздохнул будущий король. – Вот это был бы царский подарок…

**

Уже потухшую, но все еще дымящуюся, с прожженными насквозь бортами, с чадным обломком мачты, похожим на великанский свечной огарок, «Журавлиную Агонию» выплюнула на берег осерчавшая от такой ноши пенная волна. Уткнувшись почерневшей скулой в песок, баркас замер, и лишь где-то в его глубине продолжало что-то шипеть, а в небо тянулся серый дым. Голодные чайки вились над баркасом, туда же сбежались крабы, но им не досталось ничего, кроме содержимого выброшенного сильной рукой дымливого мешка с провизией – и то неплохо! Вся подпорченная еда исчезла еще до того, как один за другим на берег спрыгнули двое уцелевших: «местный» детина с дубиной и сам капитан Агонираптор – в прожженной одежде, босиком, с опаленными волосами и черным от сажи лицом, выражающим так много всего нехорошего, что вороватые чайки предпочли отлететь подальше…

Отойдя на десяток шагов от кромки воды, Агонираптор глянул в тоске на дымящиеся останки любимого корабля с таким громким и певучим названием – им самим в муках творческих выдуманном! – и едва не завыл подобно волку. Сжав кулаки, он пинком отбросил и убил десятиуровневого краба и зарычал на весь дикий пляж:

– Найду! Убью! Отомщу! Люто отомщу!

– Вот это правильное обещание истинного пирата и разбойника, – одобрительно послышалось со стороны прибрежных зарослей.

Агонираптор рывком обернулся, схватился за рукоять висящего за спиной меча-пилы. Он не сразу увидел говорящего – тот удивительным образом слился с темными зарослями вроде как даже покачиваясь в унисон с колючими стеблями. Тень неизвестного приблизилась, и горюющий игрок наконец сумел его разглядеть.

Высокий. Человек. Дочерна загорелая кожа, густые черные брови нависают над темно-серыми и какими-то безжизненными глазами, вполне соответствующими его игровому нику – Мертвый Феллах. Уровня не видно, равно как и цвета игрового ника, но Агонираптор каким-то ничем не объясним внутренним чутьем понял, что перед ним одного с ним кровавого поля алая ягодка, и попятился назад, беря меч наизготовку.

– Ну-ну, – тонкие змеиные губы Феллах скривились в улыбке. – Не разочаровывай меня, разбойник. Хотел бы я тебя убить… – он щелкнул пальцами, и в уже нагретый солнцем песок одна за другой воткнулись три стрелы с разноцветным оперением. – Я ведь здесь не один. Я с кланом.

Клан…

Да… только сейчас Агонираптор сообразил, что он не увидел над головой собеседника самого главного – там была корона. Перед ним стоял не простой игрок и даже не клановый воин, а настоящий лидер.

Лидер клана Мрачная Мастаба.

– Вернее, с малой толикой нашего юного, мрачного и пока мало кому известного клана убийц и грабителей. – Феллах снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка оказалась еще уродливей.

– К-хм… это… а от меня-то вам чего надо? – спросил незадачливый морской разбойник, вдруг испытав жгучий стыд за свой неприглядный вид и явные следы позорного проигрыша на берегу позади. – Я… ну… ну вот, в общем, – он для чего-то махнул рукой на продолжающий дымить баркас, вокруг которого расхаживал туповатый приспешник. – Была тут стычка небольшая. Я проиграл. Баркасу почти конец. Одного бойца потерял – оказывается, он плавать не умел. А ахилотам теперь хоронить… к-хм… это шутка такая.

– Вижу в тебе задатки комедийного гения, – одобрительно кивнул Мертвый Феллах, и из густых зарослей за его спиной донеслось несколько хрюкающих смешков.

Агонираптор побагровел, набычившись, опять поднял меч и нацелил его на грудь собеседника.

– Давайте уже! Нападайте!

– И морской полководец из тебя отменный…

Смешки повторились.

– Хватит ржать, придурки! Да, я проиграл – но я отомщу этому зеленому гаду! Отомщу!

– Вот! – неожиданно став более чем серьезным, Феллах странным смазанным движением скользнул вперед и вдруг очутился вплотную к Агонираптору, легко миновав его меч. – Это я и заметил на твоем лице, мой гневливый и несдержанный новый друг…

– Эй! Да что с тобой такое? – разбойник торопливо шагнул вперед, запнулся и упал, зацепившись пятками о песчаный гребень.

Он удивленно смотрел на эту песчаную кучу и мог поклясться, что тут не было никаких кочек. Песок был почти идеально выровнен прибрежными ветрами, и Агонираптор оставил на нем первые следы. Нагнувшийся Феллах зачерпнул горсть песка, пропустил его сквозь пальцы, любуясь светлыми ручейками. Переведя мертвые глаза на удивленно хлопающегося ресницами собеседника, переставшего хвататься за меч, лидер клана поинтересовался:

– Так и будешь сидеть?

– Что у тебя за класс такой? – вдруг спросил Агонираптор, внимательно изучая ничем не примечательного игрока в серой одежде и полоскающемся на ветру дешевом буром плаще. – Почему ты такой быстрый? Это ты что-то сделал с песком за моей спиной? Той кучи не было…

– Песок… – задумчиво произнес Мертвый Феллах. – Песок всегда хорош… особенно если в нем нет и капли жизни или воды, что порой одно и тоже… Мертвый прокаленный злым солнцем песок – вот лучшая стихия…

– Эй… ты о чем вообще?

– Ты проиграл… и обгорелые обломки твоей гордости и чести выброшены на берег… Что ты сейчас чувствуешь?

– Отвали! – буркнул Агонираптор и, отвернувшись, набычившись, зашагал к «Журавлиной Агонии». – Пошли вы все… хотите – убейте! Мне плевать!

Он шагал быстро, глядя на то, как его прожженные сапоги вдавливаются в сухой шуршащий песок.

Мертвый прокаленный песок… Этот странный тип в тюрбане вообще нормальный? Несет всякую чушь…

Решили посмеяться над ним? Да и плевать! Он и их тоже запомнит! А потом найдет и убьет! А вообще…

– А вообще? – мягко поинтересовался знакомый голос.

Раптор будто о стекло ударился… Резко остановившись, он изумленно уставился на стоящего в тени его несчастного баркаса Мертвого Феллаха. Как он сумел его обогнать? Да еще сделав этот так тихо и незаметно! Песок противно шуршит даже при мягком касании, но он не слышал ничего – кроме шума собственных шагов. И откуда Феллах знает, о чем он думал? Если только не… к своему дополнительному стыду, Агонираптор понял, что не просто думал, а еще и бормотал себе под нос, как обиженный мальчишка с впервые в жизни расквашенным носом.

Позорище!

– М-м-м-м… – застонал незадачливый пират и разбойник.

– Достойные обещания, – кивнул Мертвый Феллах и, оглядев баркас, продолжил: – Я наблюдал в зачарованную подзорную трубу. Видел и даже записал полностью побоище, что учинила тебе та наглая чудная свора…

– Ох… не выкладывай никуда! А то мне потом только на перерождение…

– И не подумаю. Эта запись для тебя. Лови.

Раптор на автомате принял предложение, и к нему начала «перетекать» видеозапись битвы, которую он не особо-то и хотел снова увидеть…

– Зачем тебе это все?

– Тот зеленый… Люцериус…

– Гад!

– У меня с ним тоже личные счеты. Я дал обещание убить его семь раз… а после первой и пока последней с ним беседы, я решил, что его стоит прикончить минимум раз десять… за его спесивый нрав и неумение следовать правильным путем…

– А ты сам можешь говорить чуть проще?

– Я могу многое… например, могу помочь тебе с починкой и усилением твоего славного баркаса… могу добавить тебе в команду пару пока еще не слишком сильных, но старательных разбойников. Могу дать тебе возможность влиться в ряды жадной до свежей злой крови Мрачной Мастабы… да… я предлагаю тебе стать одним из нас, а затем броситься по еще горячему следу тех наглецов на дурацком плоту… я предлагаю тебе нагнать их и утопить… предлагаю тебе насладиться своей местью… Что скажешь, разбойник Агонираптор?

– О… ого… вот прямо «ого»…

– Что скажешь? – бесстрастно повторил Мертвый Феллах.

– А потом… если я все сделаю… если я убью Люцериуса и его друзей десять раз… ты расскажешь мне, откуда у тебя такие умения, какой у тебя класс и почему ты такой быстрый и бесшумный?

– Кто знает… песок шуршит… ветер свистит… жизнь умирает…

– Э-э-э…

– Ну?

– Я согласен! Но ждать и откладывать не буду – хочу отыскать тех гадов и прикончить их как можно скорее!

– В этом наши желания полностью совпадают, мой юный новый брат по крови, – змеиная улыбка Мертвого Феллаха не сделала его темное лицо добрее. – Вытяни руку и прими кровавую метку клана Мрачная Мастаба! Поклянись в верности… а затем отправляйся в погоню и покарай своих врагов!

**

– Чего ты все оглядываешься? – с большим интересом спросила мокрая насквозь ведьма, вдоволь наплававшись в теплейшем океане, обплыв плот и забравшись на него с другой стороны.

Ну… на самом деле за борт ее спихнул сам будущий король, серьезно осерчав на не слишком лестное высказывание Шизули касательно его изрядно поистрепавшегося облачения. Да, рваные штаны, выцветшая рубаха и ставший бурым шейным платок мало подходят королевской особе. Но ведь древние мудрые короли не раз обряжались в отрепье, чтобы спуститься на самое дно жизни и, выпивая вместе с другими оборванцами сомнительного букета мутное вино, вслушиваться в то, что говорят о королевском дворе… Вот и он, можно сказать, в том самом тайном рейде в глубины жизни! И нечего тут…

Шизулю спасла начавшая злобно орать Тефнут, успевшая бросить веревку отстающей ведьме, вызвериться на безмятежно принимающего солнечные волны Люцериуса, рявкнуть на Фломша, подопнуть сонных от рома матросов и не забыть при этом подбросить дров под закипающие медные котелок с чайником – короля надо вовремя поить и кормить. Уж кто-кто, а Тефнут эту истину уяснила превосходно: сытый король куда лучше голодного монарха… Вот и сейчас, закончив спасательно-карательные операции, она согнулась над котелком и начала закидывать в него куски недавно ею же выловленной жирной рыбы, внимательно вглядываясь в мерцающий перед ней текст простенького рецепта. При этом она не забывала прислушиваться к начавшемуся диалогу между Люцем и Шизулей, в то же время раздумывая над тем, как долго ей еще терпеть эти ужесточившиеся муки и зачем она на свою беду сжалилась над несчастной мокрой ведьмой, которая и для нее все еще была загадкой о семи замках…

– Там ведь ничего интересного позади, – добавила ведьма, отжав мокрые волосы и тяня из них розовую живую нить паразита с парой огромных глазных яблок на другом конце. – Все интересное только впереди!

Подскочивший Фломш с неумелой галантностью забрал у дамы паразиты и, засунув живую спагеттину в рот, заторопился обратно к корме, на ходу жуя скулящее угощение.

– Баркас врага, – обронил Люц, с большим интересом следя за кухарящей Тефнут. – Добавь и рыбьи головы, женщина! От них самый вкусный навар!

– Тут написано – «только жирные части»! Никаких хвостов и голов!

– Добавь головы! – возопил будущий король. – Не гневи рыбацких богов!

– А есть и такие?

– Всякие есть! Или были… божков частенько убивают… Добавь головы!

– Да добавила! Получится гадость – твои проблемы! Будешь вкушать с плачем!

– Будет вкусно, – возразил игрок, жадно втягивая ноздрями воздух. – Эх… туда бы щепотку соляной найкальской смеси!

– И такая есть, – с достоинством ответила Тефнут, доставая из объемистой дополнительной сумки склянку с нужной бело-зелено-красной смесью. – А ну не мешай!

– Ты почти незаменима, кошка… – вздохнул Люцериус. – Придет время – и я озолочу тебя!

– Уж надеюсь! За все-то мои муки…

– Что?

– Муку, говорю, добавлять не буду пшеничную…

– Конечно, нет!

– Баркас врага, – Шизуля потянулась всем телом и начала отжимать подол своего платья-сети, с каждым мигом поднимая его все сильнее и все выше показывая стройные длинные ноги.

– А ну не сбиваться с курса, черти морские! – хрипло заорал поспешно отвернувшийся Фломш и отвесил тумака застывшему пирату. – Тельняшку в рот! Ботфорты тебе в…

– Шизуля! – рявкнула Тефнут, останавливая грозное для духа команды самообнажение ведьмы. – А ну прекратить колдунство женское, всеми религиями запрещенное! А то в костер тебя пихнут!

– Так пусть расскажет про горящий баркас! Вот чего он оглядывается? – ведьма обижено надулась, и в этот же миг с мачты злобно зашипел угнездившийся на рее лысый кошак. – Баркас ведь потонул! Термитики прожрали дно!

– Нет, – возразил Люц, оглядываясь уже в сотый раз за прошедшие четыре часа безмятежного путешествия. – Баркас черпнул воды. Под водой огненные термиты не грызут. Не их стихия. Значит, и дна не пробили. Ветер был от берега – но вот течение тащило обратно к нему. Баркас должно было выбросить на побережье километрах в пяти-шести к западу от соленых болот. Там нет ничего, кроме бесконечных пляжей, колючих зарослей и ядовитых змей…

– Ну, значит, его там и сожрали…

– Возможно, – согласился будущий островной король. – Возможно… Но я видел его глаза…

– Многозначительные и грозные?

– Злобные и мутные, – фыркнул игрок. – Он никто… но он воспылал жаждой мести еще до нашей последней насмешки… а мстительный никто – это уже кто-то. Никогда не сбрасывайте с игровой доски фигурки, полные мести – всегда помните о них. Вот и я помню…

– Да бред! – возразила прагматичная Тефнут. – Нет, не спорю, что тот Агонираптор прямо пылал злостью. Я это видела. Я это запомнила. Но мы встретились не к северу от Акальроума. Мы столкнулись и разошлись в открытых водах. Его посудина горела и чадила, уносимая течением прочь. Даже если он добрался до берега и потушил свое дырявое корыто – ему еще придется хорошенько потрудиться над баркасом, чтобы вернуть ему плавучесть и ход. Да, я не спец в кораблестроении. Но блин… я уверена, что без нужных умений и тонны хорошего материала ему эту задачу не выполнить. А тем временем мы полным ходом двигаем дальше на юг. И к тому же мы почему-то сменили курс. Лохр показывал на несколько градусов левее!

– Я показывал, о женщина, портящая рыбу, – согласился сидящий на старом сундуке побитый жизнью лохр и улыбнулся во все свои обломанные клыки. – Не порти рыбку! Давай кушать так – сырую и со всеми сочными кишочками! М-м-м-м… там много полезного – в тех кишочках! Бабуля моя так сказывала! Там питательные рыбьи косточки, подгнившие кусочки мяса, немного песка и много-много буро-черного соленого…

– А ну! – взвившаяся Тефнут с размахом швырнула в лохра толстой рыбиной.

Та была мгновенно поймана, после чего лохр скрылся за сундуком. Вскоре до слуха авантюристов донеслось похрустывание и сочное чмоканье.

– Ох как в кишочках полнехонько… ох как вкусно-то… тут рыба е-е-е-есть… но с речной и озерной в сравнение не идет даже! Наша родная пахнет иначе…

– Баркас! – сердито напомнила ведьма.

– Кто ты такая, ведьма? – задумчиво спросил Люцериус, пристально разглядывая закутанное в рванье тощее недоразумение. – Всплывшая утопленница?

– Я? Ха! Я великая обладательница секретного класса! Я будущий столп мира! Я – не то что ты!

– Я будущий король!

– А я та, кто однажды возглавит Тринадцатицветное Древо!

Изумленно моргнувший Люц тихо покачал головой:

– Ого… знаешь ли ты, о чем говоришь, ведьма?

– Знаю!

– О чем она? – жадно спросила Тефнут, бросая в котелок большую морковку и пару луковиц. – Ну?

– Древо Висельниц – всего лишь одна из главных темных легенд Вальдиры, – тихо ответил Люцериус, вместе с прочими наблюдая, как мокрая ведьма танцует на плоту. – Третья по счету легенда в темном и чуток запретном сборнике.

– Не читала.

– Тогда не получила двух даровых единиц мудрости и не обогатилась знанием фольклора Вальдиры, – хмыкнул Люц. – Это темные сказки этого мира. В третьей легенде рассказано о существовавшем на заре Вальдиры ковене могущественных ведьм, что правили некогда там, где ныне раскинулась Великая Северная Пустыня. В те времена там существовал огромный лес, а в том лесу была высокая искривленная гора с голыми склонами. И на вершине той горы рос главный символ ковена – гигантское древо с тринадцатью ветвями. На каждой ветви росли листья своего особого цвета, символизируя цвет ведьмы. Древо Тринадцати.

– Но ты назвал иначе…

– Прочти третью легенду «Тринадцатицветное древо». Там все и узнаешь.

– Было бы у меня время читать! Давай вкратце!

– Да там все просто. Ведьмы настолько обнаглели, что на них пошли войной чуть ли не все мужи Вальдиры. Лысая гора была взята штурмом, все ведьмы перебиты, а предводительниц тринадцати ведьминских орденов повесили прямо на том самом древе – каждую на своей ветви – перед тем как сжечь все дотла и сровнять гору с землей. Уцелевшие ведьмы разбежались по миру и затаились. Так с тех пор и живут – прозябая хихикающими жабами в болоте. Кстати – хихикают они с тех самых пор, как погибли их предводительницы и было сожжено древо. Это посмертное проклятье погибших верховных ведьм – месть за то, что не все ведьмы явились на финальную битву, предпочтя сохранить свои жизни и отсидеться в темных болотах…

– Ого…

– Да уж, – хмыкнул Люц. – Найди мне этот сборник. Иллюстрированный. С переплетом из алой козлиной кожи. И чтобы закладка из ведьминских волос с пропущенной сквозь них золотой тесьмой.

– Да где я тебе такой возьму? Наверняка ведь и запрещенка…

Полуорк покачал головой и покосился на пронзительно хихикнувшую ведьму, что продолжала танцевать:

– Не слишком. Считай, коллекционный предмет. Раньше он имелся лишь в Запретной библиотеке. Но по трактирам ползет слух, что благодаря некоему добравшемуся до старых знаний игроку многие книги были скопированы и отправились в путешествие по светлым дорожкам Вальдиры, порой оставляя на них темные пятна…

– Баркас! – завопила Шизуля.

– Да уймись ты уже наконец, ведьма! – рявкнул Люц.

– Да нет же! Там, позади! Баркас! – возразила приложившая к глазам старую подзорную трубу ведьма. – Идет на нас! Я узнала его пожженный термитами нос!

На этот раз обернулись все – включая шипящего лысого кота. Пираты злобно заорали – им так положено, Тефнут выругалась, Шизуля радостно захлопала в ладоши, а вот Люц… будущий король не произнес ни слова и даже не встал. Но дотянулся до подзорной трубы, брезгливо приложил даже не позолоченный окуляр к глазу, взглянул… и тихо рассмеялся:

– А эта чернь умеет держать свое слово…

Тефнут встревоженно встрепенулась:

– Ты это о чем?

– Следи за ухой, женщина! Не пришло ли время вынуть и откинуть рыбьи головы?

– Люц!

– Ищи ответы сама! – прорычал полуорк, протягивая ей подзорную трубу. – Чем наблюдательней ты будешь – тем дольше проживешь.

– А ну…

Девушке понадобилось меньше минуты, чтобы найти ответ на слова Люцериуса. На этот раз она выругалась куда громче, не забыв добавить морскую нотку в свою сухопутную брань:

– Каракатицей об пол! Мачту мне в суп! Там пиратский флаг, а на нем – большая обломанная кость с надписью «Мастаба»! Это ведь тот темный клан, что объявил нам настоящий ультиматум!

– Прокляну-у-у-у! – завыла начавшая боксировать с воздухом ведьма. – Порчу напущу-у-у…

– Да как чертов Агонираптор умудрился так быстро отыскать наших врагов и даже подружиться с ними? – продолжала негодовать Тефнут, в то время как пираты уже вооружались и на все лады склоняли нагоняющий плот баркас. – Я, конечно, понимаю, что враг моего врага – мой друг, но… Как он отыскал Мастабу? На форуме про нас написал?

– Не, – хмыкнул Люц. – Скорей всего, не Агонираптор отыскал Мастабу, а она нашла его… Гниль к гнилью… За нашим отходом от берега следили по-любому. Минувшей ночью мы оставили агров с носом: они не ожидали, что мы на обычном плоту рискнем выйти в океан. Считали, что мы отправились на ночную ловлю и вскоре вернемся. Ну или просто упустили момент для атаки. Но следить за нами не перестали и не должны были пропустить короткий морской бой неподалеку от берега.

– Мощная подзорная труба?

– Или арендованная морская птица с хорошими глазами. Над нами тогда кружило с пяток орущих чаек… еще я видел крупного альбатроса и сероголового орла. Да и оптику никто не отменял. Чернь следила за нами… посмела пялиться на монаршую особу…

– Люц! Приструни эго больное!

– Это у вас больное эго! – буркнул будущий король, недовольно скривив губы. – Потому что постоянно сдерживаете его, и оно у вас мечется, как бешеная куница в тесной клетке! А мое эго живет привольно – высотой с гору и шириной с мир… чего ему болеть?

– То есть Мастаба договорилась с Агонираптором?

– Конечно. Тот жаждал отомстить как можно скорее – и агры дали ему такую возможность. Давай… перечисляй, что видишь.

– Так… а что там важного?

– Перечисляй вообще все.

– Может, ты сам? Ты быстрее нужное увидишь.

– Нет. Давай ты, – возразил Люц, вытаскивая из кармана жиденькую колоду сине-зеленых карт и начиная их неспешно тасовать. – Учись.

– Сейчас совсем не время сидеть за партой, – пробормотала Тефнут, внимательно изучая приблизившийся барка. – Так… начну с очевидного: его скорость выше нашей больше чем в два раза. Такими темпами баркас нагонит нас минут через пятнадцать – двадцать…

– Дальше.

– На палубе вижу только скалящегося Агонираптора. Прямо сейчас мы играем с ним в злобные гляделки. О… теперь он показывает совсем неприличный жест, еще виляет задом и что-то там артикулирует… не могу прочесть по губам…

– Он говорит, что его бабушка любит морской балет! – убежденно заявила Шизуля. – И что он сам сутки напролет готов захлебываться в восторженном менуэте…

Покосившись на ведьму, Тефнут продолжила перечислять:

– Гарпунной пушки нет. Но на палубе добавилось несколько больших мешков. Как думаешь, Люц – он один? – девушка пыталась сдерживать напряжение, но оно звенело в ее голосе туго натянутой струной.

– Нет, – усмехнулся полуорк, закончив с картами и принявшись рыться в одном из ящиков. – Под палубой найдется кто-то еще. И скоро этот «кто-то» покажется.

– Зачем? Я бы сохранила эффект неожиданности.

– Тогда не стоило вешать на мачту флаг Мрачной Мастабы, – ответил Люц, достав большой арбалет и десяток болтов.

– И точно! Глупо ведь они поступили…

– Грязный Феллах не дурак, – хмыкнул Люц. – Нет. Он понимал, что потеряет эффект внезапности, но предпочел заранее оповестить о приближении своего клана к моей драгоценной особе. Так он показывает, что от них не уйти и не скрыться нигде – даже в океане.

Шизуля насмешливо фыркнула и запрыгала на корме, устроив приближающемуся баркасу перформанс бурной жестикуляции с таким многослойным и потрясающе оскорбительным смыслом, что покраснели даже осьминоги.

– Давай, – Люц швырнул Фломшу арбалет. – Ты знаешь, что делать.

– Горящими, капитан? – глаза пирата полыхнули недобрым огнем.

– О-о-о-о да! – усмехнулся Люц и перевел властный взгляд на рулевого: – Руль влево, матрос! Движемся на те скалы!

– Ай-ай, капитан!

– А нам что делать? – спросила Тефнут, машинально хватаясь за висящую на груди плевательную трубку.

– Пока просто наблюдайте, – ответил бывалый игрок и указал глазами на пиратов. – Вот в чем прелесть бывших душегубов. С нами они такие добренькие, но ведь в прошлом взяли на абордаж немало торговых бригантин и утопили немало невинных душ… И они прекрасно знают не только как преследовать убегающую добычу, но и как обороняться от других пиратов, как уходить от королевского флота и как биться с огромными подводными чудищами. Пираты знают и умеют так много, что обычным морякам и не снилось. Смотри…

Первый горящий болт с визгом ушел в воздух. Дымной линией прочертив небо, он воткнулся в одну из ленивых волн в нескольких метрах в стороне и перед баркасом врага. Оценив траекторию, Фломш чуть сместился, вытащил из огня один из девяти воткнутых в него болтов, снарядил арбалет, прицелился и нажал на спуск. Визг. Дымный след снова испятнал воздух и ударил в воду у самого носа. Злобно оскалившийся пират схватил следующий болт, приподнял арбалет и, что-то пробормотав, выстрелил.

– Попал! – взвизгнула Тефнут и тут же смутилась таким девчачьим проявлением чувств.

– Парус, – подтвердил Люц. – Но этого мало…

В ярком солнечном свете огня не было видно. Но вот потянувшийся от туго натянутого паруса хорошо заметный серый дымок с каждой секундой становился гуще. Баркас был уже так близко, что на плоту все услышали яростный требовательный крик Агонираптора. Хлопнула какая-то дверь, на палубу выскочил тощий человек в серой мантии. Подняв руки, он ударил по расползающейся по парусу дыре ледяной магией, мигом потушив пламя. Скрываться было уже поздно, и на палубу поднялся еще один – крепкий широкоплечий полуорк в стальной кирасе на голое тело, с бицепсами, перехваченными широкими ремнями, и вроде как с двуручным топором за плечами. Новенькие выжидательно замерли, глядя на настигаемый ими плот.

– Идиоты, – прокомментировал Люцериус. – Они смотрят только на наши уровни. И на автомате решили, что мы для них легкая добыча.

– Но на самом деле мы крепкие орешки?

– На самом деле Фломш уже успел всадить еще два горящих болта им в нос, пока эти негодяи с открытыми ртами сначала пялились на горящий парус, а потом с дешевым торжеством на нас…

– Ой! Точно! – на этот раз Тефнут не стала стесняться своих чувств и радостно запрыгала. – Горит скорлупка!

– Это еще не все, – произнес Люц. – Фломш! Давай термитные!

– Да, капитан!

Два болта один за другим с визгом ушли к цели и… ударили в воду под бушпритом.

– Мимо! – вскрикнула Тефнут Огненная.

– Нет, – полуорк безмятежно улыбнулся. – Оба выстрела нашли свою цель. Они воткнулись в борт и прямо сейчас горят, прожигая толстые просмоленные доски. Но ты только погляди на этих идиотов…

Два агра, в то время пока Агонираптор оставался у руля, заметили наконец дым, свесились за борт и вырвали из досок над ватерлинией горящие болты. Маг тут же затушил тлеющий огонь, начал подниматься и… поймал спиной термитный болот.

– Корск! – Люц повернулся к другому пирату, замершему рядом с бочками и побалтывающему в левой расслабленной руке какой-то темный ремень. – Давай! Огонь и кислота!

Пират выпрямился, смачно сплюнул себе в ладонь, вытер о тельняшку, запустил руку в висящую на боку старую кожаную сумку, вытащил пару небольших шариков, вложил в какой-то кармашек на ремне, крутнул и… в баркас со свистом улетели два стеклянных подарка.

– Праща! – выдохнула Тефнут. – Это ведь я ее купила ночью. Думала, ты меня заставишь учиться ей пользоваться…

– Заставлю, – кивнул Люц. – Всех заставлю. Смотри, кошка… смотри…

Там, на баркасе, извивался всем телом горящий ледяной маг, накрывая себя снежным облаком. Вокруг бегал другой агр, пытаясь выдернуть застрявший в спине напарника снаряд, но тот не поддавался, и тощий маг мотался хилым прутиком из стороны в сторону. Уперев наконец ногу в спину друга, агр толкнул, и хитрый наконечник болта вырвался из цифровой плоти… а маг кувыркнулся за борт.

– М-мать! – донеслось до слуха авантюристов на плоту.

– Вытащите меня! – перепугано донеслось из воды. – При мне столько свитков ценных! Феллах убьет!

Ему не ответили – по полыхающей палубе баркаса яростно прыгали Агонираптор и агр-полуорк девяностого уровня с ником Биго-Босс-Блэк. Агонираптор с криком активировал синий свиток, и на баркас немедленно обрушился бурный ливень. Он затушил огонь и смыл кислоту. Но от паруса остались жалкие лохмотья, баркас сбился с курса и начал рыскать, уходя в сторону, а в довершение всех бед еще и тяжело осел в воду. Почувствовавший неладное Агонираптор нырнул под палубу, и оттуда понесся его уже совсем не наигранный злобный вой.

– Не ори! – зло крикнул второй агр. – Накладывай магический пластырь и запускай водоглотов! Хвосты их за борт! Пасти в воду в трюме! Тройной шлепок по головам!

– А ты?!

– Я тушу-у-у…

На плот агр не смотрел, продолжая прыгать по дымящейся почернелой палубе и хлопая ладонями по мачте. Пока он тушил, преследуемые старательно поджигали, экономно тратя болты и стеклянные шарики с алхимическим пламенем.

Вскоре стрельба затихла – неуправляемый баркас повернулся к плоту кормой и окончательно потерял ход. Накренившись на борт, «Журавлиная Агония» снова дымилась. К ней греб тощий маг. А плот, тараня тупым носом волны, вальяжно уходил все дальше, одновременно приближаясь к указанному Люцем ориентиру.

– Уяснили уроки? – поинтересовался Люц, усаживаясь на крышку сундука и милостиво кивая подавшему ему вино лохру.

– Пираты – это круто! – отреагировала Тефнут.

– Восторженный менуэт не помогает при обстреле термитными болтами! – добавила Шизуля.

Поморщившийся полуорк медленно кивнул:

– Пираты – это круто. Да. Но только до тех пор, пока ты хранишь им верность, как они тебе. Но однажды они чего-нибудь натворят по натуре своей, к тебе придут королевские стражи и потребуют выдать виновников. Если выдашь – станешь врагом вообще всех пиратов. Но если после этого спасешь из тюрьмы или прямо с эшафота – черную метку с тебя снимут.

– Ого…

– У каждой монеты есть оборотная сторона, – хмыкнул Люц. – И чтобы не было беды – держи пиратов железной хваткой. Всегда.

– Поняла.

– Что еще усвоили?

– Ну… на ум приходит только то, что мы такие вот малыши по уровням, но сумели отбиться от куда более серьезных противников…

– Да. Морской бой – это не битва игроков. Это битва кораблей, снаряжения и опыта.

– Ну теперь-то эти гады от нас точно отвяжутся, – наивно заявила Тефнут, и Люц рассмеялся.

– О нет… теперь они от нас точно НЕ отвяжутся. Отныне Мрачная Мастаба – наш враг.

– И Агонираптор.

– А он уже часть клана, – хмыкнул полуорк. – Ты головы рыбьи достала, женщина?

– Когда бы я успела?!

– Доставай немедленно! И пусть бульон будет прозрачным как слеза!

– Постараюсь… А что там впереди? – Тефнут указала на лежащие прямо по курсу наполовину увитые зеленью серые мрачноватые скалы. – Напоминает букву «П» с рожками, – добавила она. – И там вроде дымки…

– Опоры Мулхва, – ответил Люц и, не дожидаясь логичного следующего вопроса, пояснил: – Здесь был уничтожен легендарный алхимический голем Мулхв. Верхняя часть его тела обрушилась в воду и лежит сейчас на мелководье – мы пройдем прямо над ней. Его глаза еще ворочаются – так что не дергайтесь с испугу.

– И зачем нам его ворочающиеся глаза?

– Не нужны они нам. Мы идем к Опорам. Там небольшой наблюдательный пост Гильдии Торговцев Акальроума, а ночью зажигается малый маяк. Это последнее место, где мы сможем отдохнуть, пополнить припасы и починиться. Еще там можно выполнить пару каких-нибудь пустячных квестов и насобирать множество улиток и вкуснейших креветок. Улиток собираю я. Креветок – вы все. И ты тоже, ведьма! Иначе дальше с нами не пойдешь!

– Пф-ф-ф-ф…

– И торговать там можно не только с гильдией. Там сыщутся и торговцы-ахилоты. И если захотите – покатают по подводному миру в надутом пузыре. Глупое занятие, конечно. Кому он сдался – этот подводный мир? Но…

– ДА-А-А-А-А-А! – девушки завопили так дружно и так громко, что поморщившийся король только развел руками и потопал лично проверить, как там поживает булькающая уха…

Глава 5

Глава пятая

Между двух соединенных массивным перешейком высоких скал царил полный штиль. На остатках хода плот вошел внутрь, а дальше его погнали вперед крепкими шестами, вонзая их в каменистое дно. Вода была прозрачнейшей, между камнями покачивались яркие разноцветные актинии, и стайки блестящих полосатых рыбок беззаботно носились меж хищными цветами подводного мира. Ажурные кораллы образовывали тянущиеся к поверхности воды причудливые украшения, облюбованные улитками и морскими слизнями. Голотурии, ярко светясь, медленно ползли по песчаному дну, отпугивая хищников и подманивая доверчивых мальков, чтобы схватить их венчиком шипастых щупалец. Все это было настолько красиво, что непривычные к подобному зрелищу девушки провели все причаливание, лежа на краю плота и окунув головы в воду. Когда чуть потрепанный волнами плот был пришвартован, Люц, устало потянувшись, указал Фломшу на еще непочатый бочонок темного рома и, выждав, когда утихнут радостные хриплые вопли морских пьянчуг, добавил:

– Будет и еда.

– Благодарю, капитан!

– Будет и груз. Погрузите и закрепите.

– Есть!

Закончив на этом распоряжения, полуорк порылся в своем ящике, взял несколько вещей и горстку серебряных монет, кликнул подпрыгивающего от нетерпения лохра и шагнул на чуть наклонный природный причал. Там его ждал высокий человек в розово-зеленом старом плаще поверх голого торса, с надорванным сверху желтым высоким цилиндром на голове, в продранных во многих местах красных штанах и в просящих каши сапогах со шпорами и высокими голенищами. Улыбнувшись во все немногие оставшиеся почернелые зубы, незнакомец дохнул адским перегаром, щелкнул каблуками и представился:

– Бульчик! К вашим услугам!

Поморщившийся игрок уже хотел было пройти мимо, но что-то заставило его передумать. Внимательней осмотрев выдубленного ветрами и солнцем жилистого доходягу, он отметил матросские татуировки на его руках, синюю руническую вязь, спиралью тянущуюся по испещренной шрамами груди, и медленно кивнул. В этот раз игровая судьба столкнула его с опустившимся дельргом. Поняв это, он сдержался от вполне очевидной для любого неопытного игрока глупости вроде попытки подать милостыню. Этот не возьмет. Но молча оскорбится и уйдет, чтобы больше никогда не заговорить с обидчиком – слишком уж мелка обида, чтобы мстить.

– Чем же ты можешь услужить мне, Бульчик? – лениво поинтересовался Люц, продолжая отмечать прочие мелкие детали.

Волосы короткие и, выбиваясь выцветшими прядями из-под дурацкого цилиндра, выглядят остриженными ножом – чтобы в глаза не лезли. Но дельрги всегда гордились своими просмоленными косами с вплетенной в них серебряной освященной проволокой. Не видно оружия, кроме рукояти обычного ножа за поясом штанов – но дельрги никогда не расстаются с копьем, а другое боевое оружие не признают. Ну и главное: нигде не видно верного товарища – боевого коня, что никогда не позволит усесться на спину никому, кроме своего хозяина. И это, пожалуй, самое странное…

– Помочь с чем? – уже куда проще заговорил Бульчик, хотя вряд ли это его настоящее имя. – Вещи перетаскать? Бочки перекатить? Могу смолить, неплохо обращаясь с молотком и пилой. Знаю здешние места и могу быть проводником в пещерах западной скалы.

В животе Бульчика громко заурчало, и он сердито ударил себя мозолистой ладонью по тощему пузу.

– Хорошо, – медленно кивнул Люц. – Ступай за мной… Бульчик…

– Кто этот усталый человек? – тихо спросила Тефнут, успевшая научиться от Люца таким важным вещам, как не судить по внешнему виду, не клеить сходу ярлыков, не кривить лицо и не делать громких глупых замечаний.

Девушка стояла за правым плечом Люца, тогда как за левым пряталась ехидно улыбающаяся и мокрая с ног до головы ведьма – и полуорк успел заметить краем глаза, что она намеренно хорошенько искупалась в воде, несколько раз полностью погрузившись, прежде чем выйти на сушу. А еще ему показалось, что она от пуза напилась морской соленой воды. И он отчетливо видел, как она наполнила этой же водой несколько болтающихся на сетке-одеянии раковин и бутылочек. У ее ног сидел сердитый и одновременно несчастный лысый кот-питомец, и – к своему стыду – Люц вообще ничего не знал о таких петах.

– Живущий здесь и желающий помочь, – ответил полуорк в стиле Тефнут и пошел по ведущей вверх узкой тропе, что то и дело переходила в несколько ступеней, а затем снова змеилась вверх по камню.

Там, внизу у причала, где приткнулся на отдых их плот, тихо покачивались две большие рыбацкие лодки и изящное, ходкое даже на вид суденышко с высокой мачтой. На палубах в гамаках дремали уставшие моряки. Одну из лодок многоопытный Люц определил как пиратскую, вторая выглядела торговой, а третья – ходкая – наверняка выполняла курьерские функции по доставке не слишком мелких, но и не слишком крупных грузов в прибрежной южной зоне.

Тропинка привела компанию к большой каверне западной скалы. Стена у нее имелась только одна – что и держала на себе всю массу нависшей над головами вершины. С трех других сторон наблюдалась закутанная в полог растительности пустота. По краям квадратного пятачка расположились крохотные навесы и прилавки, у каменной стены имелся навес покрупнее – там было всего оживленнее. Центр почти пустовал – не считая бьющего из камня танцующего родничка, чьи воды скапливались в грубой каменной чаше, выбегая из пары мелодично позванивающих медных труб-флейт, а затем скатывались через край в море. У чаши сидело несколько сосредоточенных игроков, совместными усилиями пытающихся аккуратно вскрыть знатную добычу – гигантскую раковину с забаррикадировавшимся в ней упрямым моллюском. Судя по характерной раковине, это была тридакна – ее довольно редкий алый подвид. В такой раковине при удаче можно было обнаружить так называемый стеклянный жемчуг – дорогой пустотелый хрупкий жемчуг, внутри которого скапливалась праннара, являющаяся по своей сути жидкой жизненной энергией. Многие называли морскую праннару живой водой, и она была весьма ценным алхимическим ингредиентом, хотя работать с ней могли лишь истинные мастера. В результате стоимость производимых ими гигантских зелий здоровья и усиливающих эликсиров была запредельной…

Вдруг остановившийся Люц сердито взглянул на улыбающуюся Тефнут: оказалось, что эта хитрая проныра задала ему вопрос, и он, погруженный в свои монаршие думы, сам не заметил, как начал делиться с девушками знаниями. Надо отдать должное – Тефнут, эта наглая огненная кошка, тут же принялась задавать следующие и куда более практичные вопросы:

– А как ловить тридакн? Или их собирают? А где водятся? Глубоко? Есть способы открыть похитрее – без зубила и крепких выражений?

– Я не выражался! – поторопился заявить игрок-человек тридцать шестого уровня с ником Венчик Творения.

– Ты сказал: угмырахх бельгургдахр! – тут же обличила его сидящая рядом девушка с коротко подстриженными желтыми волосами и дочерна загорелой кожей.

– Я же ни на кого не показывал! Черт! Как же ее открыть?!

– Белое вино расслабляет, – обронил Люцериус, снова приходя в движение и целеустремленно зашагав к навесу, откуда доносился вкуснейший запах жареной рыбы.

– Так иди и расслабься уже! – буркнул ему вслед Венчик Творения.

– Тише! – одернул его третий игрок, до этого поглощенный наполнением кожаных бурдюков. Его ник гласил Бонно Саливан, тогда как обличающую девушку звали Красной Марси. – Уважаемый! А много ли вина пьют такие моллюски?

– Влей бутылку, – хмыкнул Люц. – И не трать серебро на дорогое…

– Спасибо!

– Ты серьезно поверил? – запыхтел Венчик Творения. – Собрался поить моллюска вином? Да он дурит тебя! Шутник, блин! Эй! Как тебя там! Поди-ка сюда!

– Венчик… – отставшая зеленоволосая ведьма обернулась и зашлась в смехе. – Венчик Творения… ты серьезно, шут? Так твое имя?

– А что? – игрок гордо выпрямился. – Крутое имя! Венчик Творения – сотворивший все сущее! Венчик дома – то, на чем все держится! И он же – царская шапка! Венчик короля!

Люцериус аж споткнулся, но сумел выровнять шаг…

– Ну да… – Шизуля ехидно улыбнулась. – Ну да… удачи тебе… Венчик… продолжай цвести… и тесто месить…

Ведьма заскользила дальше, оставляя за собой мокрые следы. За ней же метнулся противно орущий лысый кот. Озадаченный игрок обернулся к друзьям:

– Чего это она? У меня же крутой ник!

– Крутой, крутой, – поспешно закивала Красная Марси. – Давай держи вот тут. Ага… а ты, Бонн, доставай вино. У тебя ведь есть бутылка.

– Да оно дорогое, блин! Три серебрухи стоит, и получил я его за выполнение квеста от такой шикарной женщины в Акальроуме… И влить эту благодать в горло склизкого моллюска?

– Если в нем полная праннары большая жемчужина, то ты сможешь купить ящик таких бутылок и отвести ту шикарную женщину на лучшее в ее жизни свидание!

В руке Бонно будто сама собой появилась бутылка темного стекла, и он склонился над сжавшей створки раковиной:

– Пей, с-скотина донная! Пей! И мне пару глотков дай хлебнуть!

Игроки продолжали переросшее в попойку сражение с моллюском, а Люц преспокойно дошел до главного навеса, с большим одобрением взглянул на подрумяненную рыбу на жаровне, но от еды и питья пока решил воздержаться – были дела поважнее. Повернувшись к спутницам, он задумчиво глянул на стоящего за их спинами проводника в цилиндре и, кивнув своим мыслям, заговорил:

– Мы задержимся здесь на пару часов. Плот требует ремонта, а наши жалкие преследователи – пригляда. Приглядом за почти столь же царственным, как я, океаном займусь лично, – полуорк повернул голову к зеленой колышущейся завесе, за коей открывался прекрасный вид на океан и едва различимую черную полоску далекого южного побережья. – А у вас будут другие дела.

– Это какие? – с нескрываемым подозрением спросила Тефнут.

– Самые что ни на есть примитивные игровые, – улыбнулся Люц и кивнул на проводника. – Побеседуйте с нашим новым знакомцем Бульчиком, угостите его чашкой крепкого соленого бульона и парой добрых слов, узнайте о нем, как можно больше – но уже на пути к пещерам западной скалы и внутри них. С собой возьмите две сотни пустых склянок. В здешних пещерах обитает сонм злобных рыбоедных летучих мышей. Противники они опасные, но если их не будить – сражаться не придется. Наполните склянки – и возвращайтесь.

– А чем заполнить?

Игрок широко улыбнулся:

– Золотым гуано.

– Чем-чем? – пискнула Шизуля и вылила себе на голову поставленный перед ней на стойку большой стакан воды. – Гуано – это ведь…

– Фекалии, – проворчала Тефнут. – Золотые… А что в них такого?

– Да ничего особенного, – полуорк пожал плечами. – Не считая их рыночной цены в Акальроуме в две серебряные монеты за одну склянку. А крупные алхимические фирмы купят и подороже – так что идти следует не на рынок, а, скажем, в магазин «Магнум Опус».

– Две серебряные за склянку! – пробормотала Тефнут, снимая с пояса верный абак и начиная щелкать костяшками. – Три сотни склянок… А если продать еще дороже, то… хм… а почему не взять четыре сотни склянок в те пещеры?

Люц снова пожал плечами:

– Если унесете…

– Унесем! – заверила Тефнут. – Мы унесем! Шизуха в деле!

– Я это не понесу! – твердо заявила ведьма.

– Куда ты денешься, после того как я замолвила за тебя словечко! – прошипела Тефнут.

– Пусть клоун носит! Он зеленый и большой!

Люц начал медленно приподниматься, намереваясь высказать чертовой ведьме все, что думает, а затем послать ее за снежные буераки Микодима Ледыхи, благо путь как раз через весь Старый Континент лежать будет, но верная помощница встала между полуорком и ведьмой, что-то прошептала той на мокрое ухо и…

– Я в доле! – круто сменила свой настрой Шизуля и вылила на себя еще один стакан.

Удивленно поморгавший торговец из «местных» налил ей еще раз – здесь вода была бесплатной и служила скорее знаком гостеприимства, учитывая бьющий в пяти шагах родник. Но нечасто гости дорогие воду выливали на себя.

– Нам нужны деньги, Люц! – тихо зарычала Тефнут, лично наливая полуорку бокал вина из заканчивающейся бутылки особого белого. – Много денег! Я помешана на деньгах! На этих блестящих тяжелых золотых кружках, на похрустывающих ценных бумагах, на длинных списках с именами задолжавших мне по гроб бедолаг…

– И… и что?

– Так, может, в тех пещерах есть что поценнее золотых фекалий?

– Есть, – кивнул Люц. – Золотые сердца седых мышей-альбиносов.

– Ты серьезно?

– Полностью.

– Они только на вид золотые или…

– Настоящее золото.

– Вес? – с холодной деловитостью поинтересовалась Тефнут, опять доставая абак.

– Грамм десять – пятнадцать, насколько я помню.

– Уровень седых мышей?

– Вот тут начинаются сложности, – рассмеялся будущий король. – Их уровни стартуют от пятидесятого. Но на их защиту встанет все остальные мыши поблизости. И если они нанесут единый акустический удар…

– Хм-м-м… А седых мышей много?

– Их всегда семь. Убьешь одну седую – тут же поседеет другая. Всегда в рандомном месте. Всего там больше шестнадцати пещерных залов с высокими потолками и не меньше десятка мелких закутков. Лучше всего убивать седую мышь в закутке – проще, быстрее и мало кто ее защитит. Непростое это дело…

– Так пойдем с нами.

– Не-а, – полуорк покачал головой. – Тебе надо учиться, Тефнут. Пора становиться лидером группы. И раз ты прибрала себе под кошачью лапку эту мокрую вредную ведьму… тебе с ней и маяться. А я прикуплю вон у того дедушки свиток с заклинанием магического взгляда, поставлю на тебя метку и буду наблюдать за вашими злоключениями.

– Это же деньги, Люц!

– Вот и зарабатывай, – усмехнулся Люцериус. – Но помни, кошка: я посылаю тебя и ведьму туда не за наживой! У тебя много других целей: получить практический опыт, прокачать умения, научиться совместным действиям с ведьмой, познакомиться с проводником и заставить его делать большую часть работы. Элитная цель – наладить отношения с Бульчиком, подняв их минимум на две единицы.

– И что это даст?

– Тогда он, возможно, отправится с нами. Вернее – с тобой. И поверь: в правильном снаряжении этот жилистый оборванец может очень многое. И одна из его главных функций – телохранитель.

– Для тебя?

– Для тебя, – поправил ее Люц.

Бульчик слышал каждое их слово, но внешне остался равнодушен – будто и не о нем говорили. Почесывая голую татуированную грудь, он с такой заинтересованностью разглядывал переплетение лиан, словно видел их в первый раз жизни.

– Выбирай верные слова, – добавил Люц, глядя на проводника. – Старайся выжать максимум. И не торопись с ворохом склянок в темные вонючие пещеры. Я дал тебе вводные, кошка. И дам тебе пару советов, повторив то, что однажды рассказал мне стоящий на твоем месте уродливый старик «местный»: получше расспроси всех здешних обитателей перед заходом в пещеры.

– Это один совет. А ты говорил о паре, – заметила Тефнут.

Люц одобрительно кивнул:

– А второй совет: не заходи в зал, если увидишь на потолке сразу трех или больше седых мышей.

– Почему?

– А вот это тебе предстоит узнать самостоятельно, – хмыкнул Люц.

– Блин! Не жадничай!

– Чем больше подробностей получаешь на блюдечке – тем меньше включаешь свой мозг, кошка. Напрягись! Разузнай! Разговори! Подкупи! Подслушай! Выпытай! Но добудь сначала всю нужную инфу, затем сделай паузу на бутылочку темного пива «Абл и Габр», выработай с напарниками стратегию, а затем и тактику. После чего снарядись, проверь все еще раз – и в путь.

– Сколько у меня времени?

– Пять-шесть часов, – ответил Люц. – Ну или до полуночи. В темноте мы выйдем в океан и под прикрытием ночи двинемся к острову лохров.

– Боишься пиратов?

– Короли не боятся никого и ничего! – отрезал Люц. – Вот только одно дело справиться с глупым капитаном глупого баркаса…

– А вот если пошлют за нами боевой фрегат, то… – закончила за него Тефнут, даже не пытаясь скрыть полыхающий в ее глазах огонь алчности и жадности. – Ладно! Что-нибудь еще?

– Да. Вот тебе мое напутствие номер один: не вздумай поднимать слишком много уровней! Помни: опыт набрать легко, но прокачанные навыки и умения куда важнее!

– Ясно… что-нибудь еще?

– Да. Вот тебе мое второе напутствие – не умирай!

– Ладно! Тогда вот тебе моя просьба, Люц: займись рутиной на плоту. Обычно это делаю я, пока ты балдеешь с бокалом вина на солнышке, но раз уж я отправляюсь за золотом…

– И какахами! – добавила начавшая подпрыгивать Шизуля, позвякивая своими колокольчиками и бутылками.

– То будь добр – проверь все припасы, поговори с пиратами и…

– Ты вздумала меня учить, кошка? – изумился будущий король.

– Ой все… удачи тебе! Шизуля! Двинули!

– Ему в челюсть? Я первая!

– А ну прекрати! Господи! Будет у нас в команде кто-нибудь нормальный?! Ну, кроме меня…

Ворчащая кошка утащила ведьму и проводника, оставив Люца с сонным лохром. Покосившись на Корнша Грязного, будущий островной король предложил:

– По пиву?

– Да-а-а! – потирая лапы, оживился лохр. – Но лучше рому! И рыбы!

– Ром с рыбой! – игрок аж скривился. – Уф-ф-ф… эй! Как тебя там, любезный?

– Фуньк Татуиндр, добрый чужеземец! Чего желаете?..

Отдав несколько коротких и со знанием здешнего меню распоряжений, полуорк заказал максимально сытный и при этом невероятно дешево ему обошедший обед для лохра. В него входила большая сырая рыба, бутылка рома и миска подкисленных лаймом живых морских червей. Все это – кроме контрабандного рома – ловилось и выращивалось прямо здесь и посему было крайне дешево, хотя за тот же перечень блюд в каком-нибудь элитном ресторанчике Акальроума пришлось бы отдать как минимум пару золотых.

Себе Люц заказывать ничего пока не стал, решив для начала позаботиться о вверенных ему пиратских душах. Перейдя к сидящей под тем же навесом торговке, он провел с сонной женщиной краткий диалог, после чего деньги перешли из рук в руки, а сам игрок отправился вниз в сопровождении двух мускулистых носильщиков. Пираты выразили бурное одобрение, получив два бочонка солонины, бочонок рома и пару десятков плодов лайма. Пока команда шумно насыщалась, Люц осмотрелся, убедился, что бухта все также спокойна, прихватил из ящика корзину с деньгами и нужными мелочами и снова потопал наверх, сетуя про себя на отсутствие лифта для титулованных персон.

Усевшись за большой столик у обрывистой скальной стены, испещренной многочисленными отверстиями, откуда в темное время суток вырывались стаи летучих мышей, игрок разложил принадлежности, принял от услужливого Фунька Татуиндра доверху наполненную пивную кружку и тарелку с волокнами круто посоленного копченого сыра, благосклонно взглянул на мисочку с перченым арахисом и кукурузными зернами, после чего сделал большой безмятежный глоток и углубился в работу. Он был занят восстановлением очередной разрозненной книги, уже зная, что тут далеко не все страницы, но при этом будучи уверенным, что однажды восстановит книгу целиком. Роман назывался «Имя розы», и о нем у Люца были самые лучшие воспоминания, что не помешает ему прочесть книгу еще раз.

Через час с небольшим игрок отложил на четверть восстановленный роман, взглянул тяжело на лежащий перед ним ворох отдельных страниц, обрывков, клочков и полосок кожи… Тут к нему и подошел с глиняным кувшином Фуньк, глянувший туда же, подливший пива и посетовавший:

– Такие вещи хранить бы в надежных кошелях для бумаг, добрый чужеземец.

– Указывать ты смеешь королю?

– А жена моя как раз такие и шьет – неказистые, но надежные. Из козлиной кожи. А зверюг этих рогатых я самолично на скалах добываю – а как не бить коз треклятых, коли они плодятся без остановки? Так всю зелень пожрут, и останемся мы тут на голом камне, аки гномы пыльные… Но не пропадать же добыче? Грешно! Шкуры выделываю, мясо копчу или делаю солонину для торговли, да вы вроде как и купили бочонок козлиной солонинки-то! Еще обувку и жилетки шью в свободное время. Я ведь вроде как и кожевенник немного…

– А песни не поешь?

– Как не петь! Бардов сюда ничем не заманишь – вот и приходится порой лютню со стены снимать, а жена на там-таме деревянной ногой ритм задает. Она ведь у меня прежде пираткой знатной была! А как ногу и глаз потеряла, так решила осесть и детишек нарожать. Меня выбрала для жизни семейной – дала разок в челюсть, чтобы я не слишком брыкался, а затем и предложение чин по чину сделала. Ну как тут не согласиться, когда такая красотка в любви признается! Вот мы и наделала семерых чад… все уж давно выросли, возмужали и на большой берег убыли. Старший ныне в Альгоре седельником, а тот, что чуть младше, подпортил нам, конечно, родословную древнюю – читать выучился, поганец, да вздумал писарем стать. Возюкает теперь пером гусиным по бумаге и письма по трактирам сочиняет. Кому сказать – дак стыд берет за умника этого треклятого…

– Кожаные кошели для бумаг! – напомнил Люц.

– Три серебряные за один! Коли возьмете сразу три – скину до двух монет за кошель!

– Неси – гляну, – велел Люц и кивнул на тарелку. – И сыра добавь.

– А соленые плавники ската не желаете? Дороговато, конечно, для простых авантюристов, но вы-то личность видная… солидная, я бы сказал…

– Неси и плавники. Что еще есть? – заинтересовался Люц.

– Поджаренные тушки летучих мышей. Подаются с огненным соусом…

– Две порции!

– Уже несу, добрый господин. Уже несу… О!

– Не окай в сторону короля!

– Да вспомнил я о мус… вернее, о лежалых бумагах в старом ящике. Есть там и книжные страницы…

– Неси!

– О цене бы сговориться… Я вот думаю о золотой монете…

– А я думаю об эшафоте и просмоленной веревке на передавленной хрипящей шее наглеца, – вздохнул будущий король. – Принеси ящик – там посмотрим.

– Бегу!

Еще через четверть часа игрок стал значительно беднее, потратив практически всю наличность из деревянного сундука на плоту, но приобрел столько всего интересного, что ничуть не сожалел о незапланированных тратах. Раз уж Людовик Пятнадцатый мог себе позволить жизнь не по средствам – то ему, Люцериусу Величайшему, сама судьба кричит об этом – Трать! Трать! Трать!

Надо сказать, хитрый Фуньк Татуиндр сильно приукрасил размеры деревянного ящика, оказавшегося обычной треснувшей шкатулкой с настолько примитивной косоватой резьбой, будто ее делал пьяный в зюзю резчик. Как раз когда Люц взялся за шкатулку, снизу, от отвесной скалистой стены, донесся душераздирающий вопль Тефнут, прилетевший из одного из темных отверстий:

– Да куда тебя черти морские понесли?! Шизуля! Нет! Нет! О Господи! Нет! Не туда! Не-е-е-ет!

Дослушав крики до конца, Люц покачал головой, отпил пива и произнес, обращаясь к океану:

– А я говорил…

Истошные вопли продолжались еще с полминуты, а затем внизу все затихло. Прикинув время, зеленокожий игрок тяжело вздохнул:

– И десяти минут не продержались… житие мое…

Насколько он помнил, плита возрождения находилась в небольшой каверне к востоку от обжитого места. Буквально в двух шагах. Вскоре оттуда и притопали злобные «усопшие». Их встретили насмешливые приветствия разобравшихся с гигантской раковиной игроков, но не успели те войти во вкус, как Тефнут бросила им буквально пару слов, и насмешники разом стушевались и замолкли, втянув головы в плечи. Проводник, живой и здоровехонький, присоединился к марширующим девушкам шагов через пять, вручив им их вещи – они явно договорились об этом заранее – и… остановился вместе с ними, когда Люцериус поднял в останавливающем жесте ладонь:

– Не-не. Сами давайте!

– Да я… – начала Тефнут.

– Знаю, – скорбно кивнул полуорк.

– Да она…

– Слышал…

– А он…

– Бывает…

– И вообще!

– Само собой и никак иначе…

– Люц!

– Что «Люц»? Почему я не прогнал мокрую ведьму? Так я пытался – ты остановила, – задумчиво произнес полуорк, сдувая пыль с крышки купленного ящика.

– Но…

– Обучай и слаживайся, либо прогоняй ее ко всем морским чертям! – буркнул Люц. – Других вариантов нет! Ну? Что решила? Прогоняешь или оставляешь? Я приму любое твое решение, кошка!

Тефнут глянула на улыбающуюся Шизуля. Ведьма привстала и двумя руками протянула грязную ракушку:

– В дар!

– Возьми эту раковину и…

– Хороший дар! Там может быть жемчужинка! Или комок тухлой гнили – что тоже очень неплохо!

– Ф-ф-ф-ф-ф-ф! – на несколько секунд Тефнут уподобилась закипевшему чайнику и наконец разродилась обвинением: – И посоветоваться, блин, не с кем! Сидит тут…

– Сижу, – согласился Люц.

– Пиво пьет…

– Пью, – подтвердил будущий король.

– Плавники жует…

– Может, хватит очевидностей? Идите вон за тот столик и снова совещайтесь, – проворчал Люц. – И у тебя есть советчик, кошка ты бесноватая. Ваш проводник опытен. Угостите его пивом и спросите, что и где вы сделали не так…

– Да это Шизуля вдруг почувствовала себя танком и рванула в атаку на…

– Мне неинтересно, – оборвал девушку Люц.

– Ну да… конечно… тебе не до этого – ты ведь весь из себя такой величавый гурман и эстет… наслаждаешься тут солено-сладким, а мы там погибаем. Но для тебя новые вкусы важнее старых друзей…

– Это не так. Я люблю пробовать новое. Но предложи мне край, богатый соулфудом и магией вуду… и я останусь там навеки, сидя в старом кресле, наслаждаясь холодным пивом и смотря, как старая толстая кухарка готовит для меня двойную порцию грязного риса или джамбалайи… Я истовый фанат каджунской кухни и старой магии вуду. Я тот, кто никогда не откажется от кружки пива и кольца копченого будена…

– А может, хватит жрать и пить?! Может, задумаешься о чем-нибудь еще?

– В этом суть, кошка, – тихо ответил Люц. – В этом вся суть. Я ем, я пью, я тону в фальшивых вкусовых ощущениях. Я постоянно думаю о цифровой поджаристой, печеной и фаршированной еде… и я делаю это лишь с одной целью.

– Какой?!

– Не думать о драконе…

– Что?

– Не думать о драконе, – повторил полуорк и поднял кружку пива. – А теперь идите и совещайтесь! И запомни, Тефнут: если у вас не получится со второй попытки… если у вас не наладится совместная работа…

– То ты нас бросишь?

– То я не дам тебе связанный с этим местом дополнительный совет по заработку… и прогоню ведьму…

Беззвучно ахнувшая Шизуля парой мелких шажков подошла поближе, для чего-то подпрыгнула и крикнула:

– Суккоташ!

Выдержав паузу, Люц кивнул:

– Хорошее блюдо. И что?

– Угощу! И приготовлю!

– А знаешь как?

Ведьма подкралась поближе и прошептала:

– Тайный рецепт суккоташа!

– Не врешь?

– Нет!

– Тогда дозволяю вам погибнуть еще раз, – милостиво кивнул Люц и снова взялся за ящик. – А теперь сгиньте…

– Совет! – возразила Шизуля. – Иначе прокляну! Глаза увеличатся втрое! Выпучатся из глазных орбит, глянут друг на друга, затем обнимутся в тоске и… лопнут!

С шумом вздохнув, Люц покачал головой, глянул на подернутую паром ведьму и проворчал:

– Ты проклинаешь дистанционно?

– Могу… но это долго. Касанием – мгновенно! – похвасталась Шизуля.

– Плохо. Тогда вот вам главный совет, о несчастные… не можете справиться своими силами? Тогда или призовите на помощь друзей…

– Так мы к тебе и пришли! – сердито выпалила Тефнут.

– Или наймите олухов покрепче, – усмехнулся Люц и указал глазами на радостно переговаривающихся игроков у фонтана. – В обмен на часовой рейд пообещайте им раскрыть секрет по нахождению прибрежных тридакн.

– А такой секрет есть?

Поманив рукой, Люц дождался, когда Тефнут подойдет поближе и тихо зашептал ей на ухо. Шизуля, не выдержав, подбежала, привстала на цыпочки и тоже сунула ухо. Через пару минут повеселевшие девушки умчались прочь, утащив за собой зевающего проводника. От дальнего столика донесся сердитый выговаривающий голос Тефнут и виноватый писк ведьмы. Еще через минуту Тефнут Огненная, гордо выпрямившись, крикнула:

– Эй! Неудачники у фонтана! Нам нужна помощь в пещерах западной скалы!

– Ха! Мальки! – крикнул ей в ответ Венчик. – Нам-то это зачем?

– А как насчет секрета? Мы знаем, как с лодки быстро отыскать скрывающуюся в водорослях тридакну…

– Врете!

– Ну и валите! – буркнула Тефнут и перевела взгляд на новую группку мокрых игроков, поднявшуюся от причала. – Может, вон те джентльмены окажутся более практичными…

– Стой! – заторопился Венчик. – Сначала расскажи, что требуется… вдруг это так легко, что мы даже согласимся…

Люц тихо усмехнулся – кошка делает успехи…

Авантюристы согласились. Чтобы не уронить честь, они попытались поторговаться, но Тефнут не дала перейти беседе в проклятый вот уже как сто лет цикл «вечером деньги – утром стулья, утром деньги – вечером стулья» и оборвала разговор на самом пике, поставив вопрос ребром. Авантюристы помялись, попереглядывались и согласились. Вскоре увеличившаяся в числе шайка «уплыла» в темноту пещер, а Люцериус вернулся к своему неспешному продуманному занятию.

На этот раз вылазка увенчалась успехом – ну… почти. Никто не умер. Все вернулись живыми. Скопом дошли до облюбованного полуорком столика и сгрузили рядом тяжелый позванивающий мешок, всякие странноватые ноздреватые камни и связки длинных подергивающихся корней. После этого Венчик ткнул пальцем в мокрую Шизулю и громогласно заявил:

– На такое мы не подписывались! Секрет на стол!

Тефнут глубоко вздохнула и прошептала тому на ухо то, что недавно ей поведал будущий король. Венчик просиял, хлопнул одного из друзей по плечу и уже собрался было уходить, но вдруг повернулся и, выдвинув вперед челюсть, процедил:

– Но если наврала, то…

Он не договорил, наткнувшись взглядом на потемневшие глаза подавшегося вперед Люцериуса. Мгновение потратив на вглядывание в странную, туманную, темную бездну в синих очах полуорка, Венчик кашлянул и совсем другим тоном добавил:

– То это было бы достаточно подло с вашей стороны, сеньора Тефнут. Всего хорошего!

Несколько секунд его друзья оторопело смотрели ему вслед – видимо, впервые от него такое услышали – но затем очнулись и заторопились в ту же сторону. Когда они ушли, небольшая площадка с фонтаном опустела, хозяин жаровни и навеса занялся уборкой посуды, а Тефнут… девушка взорвалась с силой гномьей праздничной шутихи, что от боевого зелья отличалась лишь наклейкой оттенком повеселее.

Как она орала… и весь ее гнев был направлен на Шизулю, которую она, пользуясь большей силой, преимуществом в росте и явно заранее выставленными между ними системными настройками дозволенного, тащила за мокрую сетку к краю обрыва. Люц особо не вслушивался, ведь он заранее ожидал подобного и понимал, что эту ведьму так просто не взять, ведь ведьмин характер одними лишь добрыми словами и увещеваниями не перешибить.

Да… Это всего лишь игровой класс – хотя в случае Шизули будущий король пребывал в глубокой задумчивости. Он перебрал в своей далеко непустой голове все, что знал о ведьмах – а знал он очень немало – но не обнаружил там класса подобного Шизулиному. Она не подпадала ни под одни из критериев – разве что кроме смешков, что обычно «активизировались» при использовании ведьмой определенных навыков и в бою, хотя Шизуля с удовольствием мерзко хихикала при каждом удобном случае и удивительно умело «попадала» в нужное время. Даже сейчас, пока ее, явно серьезно расстроенную, тащили за шкирку подальше от чужих ушей, она тонко хихикнула, и хозяин навеса испуганно вздрогнул, выронив из рук уже вымытую глиняную тарелку, чей предсмертный звон скорбно отразился от скал…

Ведьма – это в первую очередь характер. И чтобы быть преуспевающей ведьмой, характер требуется жестче, чем стальные бинц-бунцы самого сурового и фанатичного паладина, служащего столь же повернутому светлому божеству.

Быть ведьмой очень непросто… Пробуют и пытаются многие. Но обжигаются и уходят из этого класса, либо остаются жалкими хихикающими пародиями, что чаще всего играют лишь вспомогательную роль и мало на что способны без всемерной помощи родного клана. Независимые и успешные ведьмы – величайшая редкость. Истинные ведьмы – те, в ком свой характер идеально сочетается с ведьмовским классом… таких одна на пятьдесят тысяч… цифры не точные, конечно, но вполне могут оказаться правдой.

И Шизуля… она чем-то зацепила присмотревшегося к ней Люца – так же, как когда-то его зацепили замеченные им обычные с виду игроки, впоследствии ставшие ближайшими соратниками, с кем он прошел через самые страшные битвы и эпичные приключения мира Вальдиры. С кем он встретил в реале того самого финального босса, оказавшегося им не по зубам…

– Тебя мало убить, дракон… мало… – пробормотал Люц, начав было проваливаться в темные мысли, но тут же встряхнувшись и решительно отбросив их прочь.

Короли не скулят и не рыдают от потерь! Короли мстят! А затем, развалившись лениво на троне, с легким интересом наблюдают за мучениями недруга…

– НУ?! – Тефнут яростно шагала вокруг неподвижной ведьмы. – Ты ведь обещала?!

– Обещала, – пискнула та.

– Клялась?

– Клялась…

– НУ?!

– Так ведь это…

– Что «это»?!

– Ведьма ведь я… создание переменчивое и плутовское… хи-хи…

– Я тебя… я… Слушай сюда, ведьма чертова! Я даю тебе последний шанс! На этот раз – клянусь! Если ты подведешь меня еще раз… даже продолжать не стану! Реши уже раз и навсегда, Шизуля – либо ты с нами, и мы играем плечом к плечу… либо уходи! Не мучь себя и меня!

Люц тяжело вздохнул…

Да…

Ведьмовской характер – он такой: непредсказуемый и порой неконтролируемый даже своим собственным владельцем. Во всяком случае неконтролируемый здесь, в мире Вальдиры – где каждый игрок наконец-то мог сорвать с себя ненавистную маску разумного коммуникабельного человека и превратиться в злобного эльфа-разбойника, вора-пройдоху, безжалостного наемного убийцу или жестокую, непримиримую темную ведьму…

И ладно бы – для этого игра и создана, чтобы в ней отдыхать. Вот только с такими, как Шизуля, зачастую начинаются огромные проблемы… Ведь тем, к кому примкнула ведьма не только по классу, но и в душе… им приходится несладко. Нет контроля, нет уверенности, а любой план разлетается на кусочки.

Да, этими жесткими недостатками страдают не только ведьмы. Те же паладины порой – та еще головная боль с их взглядом на жизнь. Но Шизуля… эта девушка подобна сидящей в дырявой мокрой корзине бешеной мамбе… с тоненьким нежным голоском и виновато опущенными глазами. Ага… глаза опущены… а на губах змеится та самая особая улыбочка…

– Ты на кого лыбишься, ведьма?! – зарычала Тефнут. – Ты же клянешься все делать правильно – а лыбишься на меня, как голодный каннибал на пухлого пастыря!

– Я просто такая…

– Какая «такая», ушиби тебя ляжкой диплодока?! Какая «такая»?!

– Ведьма…

– У-у-у-у!

– Да все… все… поняла… мне самой обидно было – клянусь пупком тритона!

– У них нет пупков!

– Откуда тебе знать?!

– Шизуля!

– Честно! Все! Я поняла! Не прогоняйте сиротинушку…

С шумом выдохнув – в который уже раз за сегодня – Тефнут кивнула:

– Пробуем еще раз.

– А хиляки-то ушли…

– Вот! Это одна из причин – зачем ты их хиляками называла?! Придется теперь без них…

Люц кашлянул. Живо обернувшаяся девушка проследила за его взглядом и замерла – как лиса, учуявшая запах серого кролика. У фонтана стоял улыбчивый игрок двадцать пятого уровня. Человек. Мускулистый, высокий, в черных штанах и кожаных сапогах, голый выше пояса, но в стальных наплечниках. За его спиной висел башенный щит, а с пояса свисал одноручный топор. Игровой ник гласил – Черноблэк Тьма.

– Здра-а-авствуйте, – Тефнут улыбнулась удивленному приветствием игроку так масляно, что у будущего короля чернильница сама заскользила по столу. – Как водица? Вкусная? У вас такой мощный брутальный ник…

– Э-э-эм… – изрек Черноблэк. – Ну, это…

– А какие мышцы… качаетесь?

– Ну… я воин…

– Вижу-вижу, – закивала девушка, подходя ближе. – Суровый могучий воин, выброшенный на эту скалу волной судьбы…

– Эм…

– Возможно, наша встреча не случайна? Возможно, воин хочет подзаработать? Хочешь?

– Хочу! – чистосердечно признался Черноблэк. – Очень хочу! А то я совсем без них, а совсем без них прямо плохо…

– Понимаю-понимаю, – закивала Тефнут. – Думаю, мы сумеем помочь друг другу. Я Тефнут. Могу называть тебя Блэком?

– Ну да. Я так и хотел…

– Пойдем, Блэк. Обсудим наше многообещающее партнерство, – улыбнулась девушка, подхватывая мускулистого парня под локоть и увлекая к дальнему столику. – Заодно познакомимся с нашими братьями и сестрами по приключениям. Ты вообще откуда? Какой город был начальным?

– Акальроум.

– Тебе понравился он? Хороший ведь город?

– Большой и мокрый… но красивый…

– Как ты верно подметил… вот что значит истинная прозорливость…

– А?

– Умный ты мужик, Блэк.

– Это да-а-а…

Их разговор превратился в неразборчивое бормотание, перемежающееся вскриками и смешками Шизули. Будущий король перестал следить за этой разношерстой и нескладной компанией, предпочтя заняться собственными делами. А дела его заключались в разговорах с лохром и владельцем навеса. Вскоре к словам добавился звон монет, а уж это средство заставило зашевелиться и дюжего охранника.

Сначала на плот отправились бочонки с черным ромом и несколько просмоленных пустых бочек – для укрепления плота. Туда же Люц отправил и лохра с блюдом вареных раков и мешком свежей солонины. Вернулся верный слуга не с пустыми руками – задыхаясь от натуги, лохр приволок с собой королевский сундук, сумев поднять его по крутым ступеням. Дождавшись, когда вместилище зарождающихся сокровищ окажется у его ног, Люц величественным жестом подозвал владельца торгового навеса и протянул ему две серебряные монеты.

– Твори свою волшбу, колдун.

– Так не колдун я, добрый чужеземец. Ты уж не возводи напраслину.

– Твори-твори…

Вздохнувший мужичок обошел задумчиво старый сундук, осмотрел его со всех сторон и предложил:

– Его бы обстучать хорошенько. Гвозди торчат, а некоторых и нехватка. Тут вот подбить надо, а тут подкрасить не помешает. Я сделаю. За еще одну серебрушку.

– Делай, – кивнул Люцериус, доставая блестящую монету. – И делай как следует…

С сундуком торговец, подрабатывающий еще и мастером на все руки, закончил только через полчаса. За это время он с помощь молотка, гвоздей и добрых слов хорошо укрепил сундук – прочность выросла до ста процентов – а затем наложил еще и чары укрепления, долго прижимая едва заметно светящиеся ладони к старому дереву и бормоча протяжные заунывные слова. Отдышавшись, торговец наведался к своему прилавку, обслужил двух девушек-морячек, громко радующихся быстроходности своего ялика с гарпуном, порылся в ящичках и вернулся с несколькими геммами.

– Еще серебряную заплатишь?

– За что?

– Вот тут у меня средняя гемма на уменьшение веса, а вот эта – на дополнительную крепость.

– А та средняя гемма… она облегчает сундук с грузом? Или же уменьшает вес только лишь самого сундука? – поинтересовался Люц, не собираясь попадаться в эту детскую ловушку.

– Только самого сундука, – со вздохом признался ушлый торговец, с уважением глянув на опытного авантюриста. – А тебя на карасях на проведешь и на угре не объедешь…

– Три медные монеты за каждую гемму. Вместе с установкой, – решил будущий король.

– Договорились!

– Тогда вперед, хитрая ты душонка.

– Торговля идет не шибко. Тут не схитришь пару дней – и придется зубы на полку класть.

– Так можно же рыбачить.

– Так я в торговцы подался, чтобы не рыбачить…

– Ну да… – хмыкнул игрок. – А скажи-ка мне, не любящий рыбачить хитрец… почем бы ты продал мне три средние бочки соленых водорослей нукку?

– Есть такие! Вещь дорогая и…

– Не вешай мне нукку на уши, торговец. Эту водоросль собирают здесь, вокруг скалы, и тут ее полным-полно. А во время штормов ее валом выбрасывает на берег – знай собирай. Считай, сорная трава.

– Ну так все одно не бесплатно мне достается! Надо ходить, сгребать! Опять же соли сколько уходит! А я еще и специй добавляю от души!

– Ой врешь! Плачет твоя шея по эшафоту…

– Ась?

– Две серебряные за бочку. И ни единой медной монеткой больше.

– Это не цена, а смех!

– Поди посмейся над своей торговлей, – лениво рыкнул Люц. – С рассветом мы покинем эту скалу. И либо я увезу купленные по две серебряные монеты за бочку товары, либо пусть они остаются у тебя.

– Эх! Как же мне разбогатеть, коль прибыток столь невелик? – вздохнул торговец и предположил: – Может, молиться чаще? Боги пособят…

– Трудись чаще, – проворчал Люц, запуская руку в приоткрытый сундук. – Торгуем?

– Чего уж тут… торгуем… а не хочешь еще и маринованных моллюсков купить? Завалялась у меня пара бочонков…

– Смотря по какой цене.

– Цена – как ты любишь – смешная…