Хроники Короны. Лицо Зла.

То, что называется прологом. Уже во второй раз.

За один круг до исчезновения Бертрана Гринбейла. Север Короны.

Ночь ушла, остался день,

Как при взгляде напрямик.

Ты – невидимая тень,

Я – не вырвавшийся крик.

МенестрелИ – “Монолог”

Под ночь в Онфосте разразилась непогода. Тяжёлые снежные хлопья ударяли по крышам и шапкам припозднившихся горожан. На улице, казалось бы, не было ни души. Вечер втянул в свои сети людей незаметно, словно умелая красавица-певица из кабаре, куда заглядывали одни лишь негодяи. Снежная буря загнала детей по домам. Скрипуче скрипел снег, липуче он лип к ботинкам и дамским туфлям с тончайшим каблуком. Наблюдательный пост, что занимал место на Терриякки, пустел. Он постепенно превращался в гигантский или не совсем сугроб, а стёкла в краткие сроки покрывались паутиной инея. Местный шварц, Скобель Тарасович, в период снежного шторма, какие частенько посещали северные провинции зимой, решил отбросить работу в сторону конца мира и уже сладко дремал под широким одеялом в собственной квартире в доме №7. И хотя Мистер с довольно пышными усами храпел без устали, около Площади Свободы появилось нечто пугающее, злое, прячущееся под крышами домов…

Громом пробили гигантские часы с Площади Свободы. Кто-то тяжело дышал. Вниз по улице Терриякки, шлепая рваными сандалиями, торопилась некая фигура. Нет, это была не одна из тех слабеньких фигур, что убегали прочь без оглядки. Она была из тех теней, которые беспричинно угрожали, охотились и дёргали тряпичных кукол за их прогнившие крючочки. Но какой бы злодейской не выглядела та фигура, всё равно она оступилась на скользкой лестнице, покрытой свежезастывшим льдом, рухнула на и без того больной зад и покатилась вниз с яростными воплями:

— Швондер бы вас всех задрал!

Затем фигура, что очень важно, дополнила:

— Да пошло всё к Асданошу! Там хотя бы нет таких скользких лестниц!

К счастью, тёмная фигура болела сильным кашлем и при этом хрипела и сопела. Именно тот самый факт не дал окружающим с чёткостью расслышать четырехстенную ругань, какую ещё придумать – отдельный вид искусства. Мистер, бродящий среди бурной метели, планировал вломиться хотя бы к кому-нибудь, ведь он мечтал вернуть старые воровские умения, однако судьба всё лично решила за беднягу-взломщика. И всё повернулось иначе. Кто-то скатился на Площадь Свободы, ударившись при этом пару десятков раз. Он потер ушибленное место и, ворча под нос, пошаркал дальше, к тому месту, где проживал. А проживал подозрительный джентльмен в крохотном тупике между домами, под тряпичным одеялом, служившим неким подобием крыши, походящим на навесы с улицы Саранди. Возможно, жителям Онфоста могло показаться, что тряпка та и есть навес с Саранди. Что ж, так и было на самом деле.

Не стану долго тянуть, поэтому поведаю о том, что той снежной ночью тупик между домами отнюдь не пустовал и, что крайне важно, сама загадочная фигура об этом не задумывалась.

Фонарных столбов в той части улицы не находилось по той причине, что людям, обученным устанавливать фонари на улицах Короны, назовём их фонарщиками, не доплатили за их услуги. Именно поэтому сам союз фонарщиков отказался заканчивать работу на самой последней улице Онфоста, улице Терриякки. Особенно сильно местные господа и мадмуазели не возмущались – умные голоса в головах внушали их хозяевам, что им абсолютно наплевать. Да и кому вообще может понадобиться фонарь, истуканом закреплённый около тупика? И вот вышло так, что в тот выцветший день в тупике царил жуткий мрак, в который боязливо было бы погружаться даже ценителям атмосферы из невероятных ребяческих книжонок. Не могу не отметить, что употребляя в речь слово “день”, я имею в виду значение “ночь, на которую свалилась нежданная метель”.

Странный злодей, являющийся таковым лишь в отражении дамского зеркальца украденного у одной из танцовщиц концертного-паба “У Шона”, настороженно огляделся, не забыл заглянуть в окно дома №10, где располагалась квартирка замшелой от старости дамочки. Бездомный зорким взором прочесал по крохотной комнатушке и обнаружил её жительницу в привычном для неё расположении. Её сухие ноги выглядывали из-под кровати, куда мадам частенько пряталась от кошмарных снов. Мисс всегда и везде видела гадких риелторов, которые охотились за её имуществом. Уверен, что со стороны она выглядела давным-давно издохшей и крайне убитой, а затем нелепо спрятанной, однако из суток в сутки на подоконнике появлялись остывшие куски пирога. Створки не закрывались, а всё потому, что пироги те предназначались для таинственной зловещей фигуры, выползающей с заходом солнца. Незаметно окно отворилось, занавески разлетелись в стороны от ворвавшегося внутрь ветра, а проворная рука ухватилась за стеклянный поднос и вытащила его наружу.

Господин-воришка прикрыл бесплатно заработанный ужин своей промокшей шинелью и потопал обратно, к тупику. Уголок Саранди, скрытый на Терриякки, представлял собой нечто неопрятное и не-очень-приятно-пахнущее. В дальнем углу хранились в холщовых мешках собранные по свалкам и карманам горожан Онфоста вещички. Их было видно не так ясно, так как свет, как я уже упоминал, не касался и малейшей части сконструированного обманщиком логова. Мистер-обманщик довольно прошёл под навес, снег перестал падать на его плечи. В предвкушении человек уселся на подкладку из чьей-то съеденной молью шубы, он уселся, как усаживаются только жители востока, перекрестив ноги, чиркнул спичкой по скомканному коробку, получив пламя, и обратил внимание на поднос. К фарфоровой посудине прилепились два буро-болотных куска отменнейшего пирога с листьями розоцветов и лапками швондеров. Разве не объеденье? Вроде бы даже видны заплаканные жучиные глаза, застывшие перед смертью! Прелесть! Только хотел бродяга приступить к желанной трапезе, как на его глаза попалось заляпанное жиром письмо без конверта. “Дорогой дух риелтора, — писалось на листочке. — Я в который раз благодарю тебя за то, что ты не являешься ко мне по вечерам, чтобы придушить меня. Я признательна и надеюсь, что ты задушегубил какого-нибудь задолжавшего нищего, у которого нет ни гроша. Надеюсь, ты отобрал чьи-то квартиры без какой-либо причины. Удачи! В честь тебя я испекла отменный пирог из пыли и иных ингредиентов, которым ты насытишься вдоволь. Признательна тебе.

С любовью и одновременно ненавистью, твоя клиентка под защитой”.

Господин фыркнул. Сбрендившая старуха считала его призраком мстительного риелтора, который мстил алчным и отвратительным людям. Ну что за нелепость? Мистер-вор выбросил старательно написанное письмо прочь и принялся похрустывать начинкой. Блюдо, как бы мерзко это не звучало, удалось на славу. Славу, что потухла уже как кругов пятьсот. Внезапно холщовый мешок с вещами за спиной злодея зашебуршал. “Наверняка, крыса, пойманная три дня назад на чёрный день, ещё не высохла” — без энтузиазма решил неудачливый бедняк. Он уверенно поднялся с ещё болящего зада, оставив поднос на мёрзлой каменной плитке, какими покрывались дороги северной провинции, и подскочил к хранилищу награбленного. Не представите себе, но шорох стих, словно его и не было. Крыса или что-то там ещё затаилось. Неожиданно спичка догорела и едва не обожгла бродяге руку. Тупик одиночки погрузился в сумерки, если не в черноту. Не отчаявшись, мужчина начал шарить по содержимому, выискивая грызуна, но вместо холодного предмета он нащупал что-то волосатое, источающее тепло. Будто чьи-то волосы.

И тогда нищая злодейская фигура, считавшая себя злодейской, разглядела того, кто скрывался в темноте. Содержимое мешка распрямилось, а в зрачках бедняка отразилось нечто алое и манящее. И тогда бродяга из тупика с Терриякки завопил так, как не вопил с младенчества.

Томас и Бертран Гринбейлы вздрогнули от раздавшегося где-то на улице мужского крика. Хотя, скорее, визг напоминал девчачий писк, однако легче от этого не стало. Но потом всё пропало. Бабушка Аделия, полноватая, простоватая, иногда грубоватая и бойковатая мадмуазель в кругах, озабоченно вскочила с кресла-качалки и кинулась в прихожую. Старушка надела на ноги пробковые тапочки, провернула ключом в замочной скважине и распахнула входную дверь, серьёзно уставившись вдаль. Удручающе пел безнадёжную песнь ветер, ворвавшийся в гостиную дома №3 с Терриякки. Массивные хлопья, снежинки, переплетённые и разнообразные, без разрешения или какого-либо права пересекли порог и закружились по комнатам, постепенно истончаясь и погибая от тепла, исходящего из потухшего камина. Городские часы, висящие на самом верху башни Маленького Льва, пару-пятёрку минут назад пробили нуль. Настал новый день, который точно наполнится скучной рутиной, но только чуть позже, к утру.

Бабушка Аделия, одетая лишь в типичное для себя платье с цветочками, поёжилась и вернулась в дом. Она притворила дверь, не став запирать её обратно, и вернулась к двум братьям. Томасу, кудрявому и лохматому мальчишке было шесть кругов, Бертрану, младшему Мистеру из семейки Гринбейлов, всего лишь пять. Совсем скоро Томасу следовало отправиться в школу, угнетающее здание, стоящее на Широкой улице, на другом конце города, напоминающее тюрьму или колонию для несовершеннолетних. Мальчишка не хотел покидать родной дом, где его вместе с братом обучала превеликоуважаемая обожаемая бабуля, однако он неумолимо взрослел, хотя это было не так заметно со стороны.

Теперь же, если слово «теперь» означает нынешнюю ночь, когда тройка Гринбейлов собралась в гостиной, Аделия вернулась в кресло-качалку и встревожено бросала взгляды за окно в надежде рассмотреть того, кто кричал минутой ранее.

— Что там такое? — поинтересовался Томас, наблюдая за Делией, как её ласково называл здешний шварц, Скобель Тарасович. — Кто-то кого-то прирезал?

— Томас! — покачала головой дама в кругах. — Это не культурно! Что я тебе рассказывала об этикете?

— Да, бабушка, — вяло отозвался кудрявый. — Я прекрасно помню, что не стоит употреблять в речь слово “прирезать”. Нужно говорить “оказал психическое и физическое давление с использованием заточенного ножика”.

— Верно, — кивнула благородная леди. — Если вдруг ты когда-нибудь появишься в высшем свете, то не вздумай сквернословить в их присутствии. И не напивайся в кабаре, а иначе ты наверняка познакомишься с какой-нибудь красоткой в пышном платье. Поверь, ничего чудесного из этого не выйдет.

— Ну, так что ты увидела, когда выглянула наружу? — не сдался Томас. — Вдруг там появился какой-нибудь злодей, какие существуют только в книженциях и древних легендах. Не томи!

— Не говори глупостей, — отмахнулась старушенция, отвлекаясь от тревожащих её мыслей. — На улице безмолвно, как всегда. Ни одного прохожего, а лишь валит снег и бушует ветер. Вы и сами заметили, что погодка не очень.

— Почему ты не закрыла дверь на ключ? — задался вопросом вклинившийся в разговор Бертран, занимавший место на ковре, вместе с братом. — Разве не лучше находиться в безопасности?

— Нет, конечно, — согласилась Аделия. — Безопасность – это хорошо, однако нынешние законы не позволяют игнорировать чужие вскрики. Мы обязаны открывать двери нуждающимся, так как Туман способен затронуть их внутреннее здоровье. То, что прячется в головах и заставляет нас думать перед тем, как что-либо сказать.

— Но метель – это же не Туман! — не согласился младший из братьев. — Поэтому с чего мы должны соблюдать закон Властителя Норша?

— Тс-с-с! — тсыкнула бабушка. — Никогда не упоминайте имя нашего Властителя в негативном контексте. Нам не нужны проблемы. Хватит и того, что хвалённая Золотая Гвардия присутствует только в Мейне. До нас она ещё не добралась.

— Разве Золотая Гвардия плохая? — удивился Томас. — В приключениях и историях, которые ты мне покупаешь, в которых она участвует, гвардейцев показывают честными и благородными людьми. Да и откуда ты можешь знать о Золотой Гвардии, если всю жизнь прожила в Тинсане, а теперь переехала сюда пять кругов назад?

— Я не настолько часто сидела дома, как ты думаешь, — иронично ответила старушка. — Моя жизнь полна разнообразных приключений и интриг, о которых вам и слушать рано. Взять, к примеру, историю с моим отцом. Хотите услышать её?

— Естественно! — восхитились братья Гринбейлы.

Они уж точно не планировали ложиться в кровати и дрыхнуть до утра, когда бабушка предлагала очередную историю из детства. Делия частенько ностальгировала по ушедшим временам, но старость всё же брала своё. Хотя, на удивление окружающих ворчливых дамочек, Аделия Гринбейл оставалась жизнерадостной и энергичной и явно не планировала ложиться под могильную плиту.

В гостиной дома №3 с Терриякки горел тусклый фонарный свет. Тусклым он считался потому, что денег на качественные домашние фонари у семейки не находилось. Казалось бы, вы прикупите отнюдь не дешевый фонарь. И что тогда? А тогда возрастут и траты на горючее, ведь достойная вещь требует достойного обращения. Добавлю, что зимний холод в гостиной Гринбейлов совсем не чувствовался потому, что последний уголёк только что догорел в камине. Воздух же пока оставался нагретым и способствовал посиделкам, какие зовутся “уютными”.

— Что ж, — начала бабушка. — О своём отце вам я никогда не рассказывала, да и никогда не нуждалась в этом. Дело в том, что папаша мой – тот ещё типчик. Я бы назвала его умалишенным, ведь отчасти он таким и являлся.

— Но как же можно жить с умалишёнными? — не совсем понял Томас. — Разве они осознают, что делают?

— Я сказала, что он сумасшедший лишь отчасти, — недовольно разъяснила бабуля. — Его сумасбродство проявлялось весьма в странном для вас виде. Итак, как вы давным-давно знаете, я появилась на свет в Горреве и, как вы можете догадаться, я не помню собственного младенчества.

— А почему это ты не помнишь собственного младенчества? — перебил Делию Бертран. — С нами-то всё понятно. Почти всё. Мы не знаем наших родителей и вообще не можем ответить на вопрос: существовало ли наше младенчество?

Для своих пяти кругов Бертран Гринбейл был слишком мозговитым. Возможно даже, что младший брат превосходил старшего в умственных способностях. Как и Томас, пятикруговой ребёнок читал приключенческие книги и уже практиковался в написании букв. Иными словами Берт учился писать, пока остальные его сверстники тратили время на прогулки и дружбу. У него же имелся брат, интересы которого походили на его список. Передав вам данную информацию, я нисколько не удивлюсь в том, что кожа обоих мальчишек выглядела бледной, словно у мертвецов. Что невероятно, зная особенности жителей севера, горожан городов Онфост и Нью-Вестфорн, я стану утверждать, что кожа братьев выглядела ещё бледнее и мертвее, ведь они не любили выходить на свежий воздух.

— Раз вы здесь, то младенчество у вас присутствовало, — занегодовала бабуля. — Однако так как оно подошло к концу, то пора начинать учиться не отвлекать меня от насильных возвращений в детство. Оно же не мне надо.

— Прости, бабуля, — извинились в единый голос Томас и Бертран. — Продолжай.

— Благодарю, — ехидно подмигнула Аделия. — Так вот. Об отце я помню точно. Он являлся человеком достаточно крепким и крупным, а всё из-за его работы, ведь Мистер работал сразу на трёх заводах Горрева до тех пор, пока не родилась я. Тогда же с ним случилось нечто серьёзное. Он купил поместье в Тинсане и переехал туда с женой, после мужчина переменился и продолжал меняться до тех пор, пока я не достигла совершеннолетия. Звучит, как бред, но да, я сама не верила в подобное. Моя кровная мать умерла, когда мне исполнилось двадцать кругов. Отец же обезумел и стал творить ужасные вещи. По ночам он забирался в подвал дома и прятался там до утра. Попасть в нижнюю комнату не получалось, поэтому иногда я подслушивала. Внутри звучали неизвестные мне слова и наречия, словно какое-нибудь колдовство. Затем начались его постоянные отъезды в другие города. После подобных поездок мой папаша возвращался с новыми женщинами, которых он под ручку заводил в подвал. Некоторые из них походили на одиноких учёных леди, некоторые – на распутных девиц из бандитских кабаков. И знаете, что важно?

— Он всех их позвал замуж, а они отказали? — предположил Томас. — Ну, вдруг он походил на лысого карлика по имени Мистер Стэрджес?

— Не-ет, — продолжила рассказ Аделия, не отвечая на вопрос. — Как-то, вернувшись домой в конце рабочего дня из одного заведения для клерков, тинсанских трудяг, я обнаружила, что дверь в подвал открыта. Не скрою, что я залезла на подземный этаж и обнаружила комнаты, заваленные мусором, стеллажи и шкафы валялись на полу так же, как и битое стекло, толстенные энциклопедии и фолианты, хотя это одно и то же. Наиболее страшным показался мне тот факт, что на полу валялись клоки волос, словно их вырвали из головы…

— Возможно, твой папочка учился на парикмахера? — высказался Бертран.

— Естественно, нет, — вздохнула старушенция. — Как выяснилось, те мадмуазели пропадали насовсем после визитов в подвал моего папаши. Он что-то творил с ними.

— И тот человек, по-твоему, сумасшедший лишь отчасти? — иронично подметил Томас.

— Он осознавал, что творит, а меня в те мрачные дела не ввязывал до рокового дня, когда я заглянула в подвал. Нет, он не ворвался туда с красным от сумасшествия лицом и не старался меня придушить. Тем же вечером он спрыгнул с крыши самого высокого здания в Тинсане и погиб. Как он ввязал меня в те дела? А так, что в дом ворвалась группка леннов с обыском и разрешением на арест. И я сбежала из дома. Теперь вы знаете секрет нашей бедности. Замечу, что тех дам так и не нашли.

— Мне кажется, что эта история не правдива, — пожаловался Бертран. — Крайне подозрительно, что пропавших женщин никто так и не нашёл. Да и тот факт, что твой отец сбросился с крыши здания Управительного штаба, не выглядит достоверным.

— Не соглашусь, — помешал закончить брату старший Гринбейл. — Если те леди – пропавшие, то это явно значит, что их уже не найдут, а иначе зачем им пропадать?

— Твоё дело, Бертран, — поднялась бабуля с кресла-качалки. Мальчишки не заметили, как постепенно седеющая с кругами женщина поморщилась. — Верите или не верите, мне уже без разницы. Но знайте, обличать ложь в чужих словах – умение достойное, которое пригодится в будущем.

Аделия заворожено приблизилась к окну и протянула:

— Какая сегодня восхитительная Луна. Она покрасивее Синей звезды, уж точно. Интересно, куда же попал и пропал мой сбрендивший папаша после смерти? Куда каждый из нас попадёт за содеянное на сложном жизненном пути?

Старушка внезапно отошла от окна и вынесла вердикт:

— Пора спать, дети. Что-то мы засиделись.

— Но мы ещё не хотим в кровать! — запричитал Томас. — Мы ведь никуда не собираемся завтра?

— Нет, но режим сна важен для вашего здоровья, — не согласилась женщина в возрасте. — Хотите превратиться в сумасшедшего Ландела Гринбейла? Или как там его звали? Его имя словно стёрлось из памяти.

Двоица мальчишек встала с ковра и колонной отправились наверх. Аделия последовала следом, прихватив горящий фонарь. Дети заняли единственную кровать, предназначенную для них. Берт лёг слева, Том – справа.

— Засыпайте, — мило прощебетала бабушка, поцеловав подкиданных внучков во лбы. — Завтра отправимся в гости к моей подруге, пока она не померла от скуки. Бедняжка осталась без мужа, умершего от непереносимости к мокроте.

— Бабуля, — попросил Бертран. — Ты споёшь нам колыбельную?

— Конечно, мальчик мой, — нехотя вздохнула старушка. — Спою, спою.

Бабушка Аделия вынула из кармана цветочного платья музыкальную шкатулку, купленную специально для колыбельных. Дамочка, широко зевнув, закрутила ключом в специальном отверстии шкатулки, и игрушечная девочка в костюме танцовщицы, на славу созданная мастерами, принялась вертеться кругом, при этом поворачивая миниатюрной головкой то вправо, то влево, поднимая правую руку, в которой находилась дамская трость. Из недр музыкальной игрушки повернулись крохотные шестерёнки, а что-то принялось крутиться. Зазвонили резвые колокольчики, а затем до троицы донеслась та мелодия, какие обычно издают музыкальные шкатулки. Женщина в отставке запела. Повседневный голос бабули мог показаться прохожим грубоватым и низковатым для уважаемой леди в кругах, однако пела она тонким-претонким тоном.

— М-м-м, — протянула старушенция, — Воет ветер за окном.

Колыбельная лилась медленно, словно черепаха. Пугающая черепаха, которая под панцирем хранит револьвер, предназначенный для убийства двух дрожащих кудрявых мальчишек.

— М-м-м, — продолжила мычать Аделия. — Оно заберётся в любой дом.

Тихо, тихо, горит свеча,

На улицах Туман,

Не видно ни сверчка,

Но всё же кто-то в дверь стучит,

Словно мертвец молчит.

В этот момент сильный порыв ветра снаружи принялся жутко завывать, отчего Бертран и Томас вскинули головы к одному из окон, будто ожидали, что кто-нибудь ворвётся в детскую комнату сквозь стекло.

— Будто свет от фонаря,

Он пробудит все кошмары,

Заберётся на чердак,

Испугает и поймает.

Томас ненавидел песенки о туманных монстрах, ведь кудрявый паренёк боялся их. А вдруг они действительно съедают ещё живых людей? Вот и теперь старший брат с головой укрылся под одеялом, дабы успокоиться.

— М-м, — повторилась бабушка Аделия. — Воет ветер за окном.

М-м-м, оно заберётся в любой дом.

Не сказать, что та

Тварь существует,

Не сказать, что жива она.

Но пока пропадают люди,

На улице царит тишина.

Где-то снаружи диким воем завыла чья-то псина. Остальные бродячие и домашние собаки подхватили лай. Что-то спешило по улице Терриякки, но что именно? Разваливающийся на части ржавый почтовый автомобиль? Тогда почему нет гудения мотора? Да и как машина заедет на Терриякки через узкий проход? Какой-нибудь припозднившийся пьянчуга возвращался из забегаловки с Саранди? Тогда почему именно он привлёк внимание онфостских псин? Тогда почему не расслышать оскорбления и падения на скользких тропинках? Или на Площадь Свободы заявилось нечто тёмное и омерзительное, пропитанное Туманом и злом, ненавистью к живому и жаждой крови. Туманный монстр.

— Стук-постук, — не замолкала бабуля, рассчитывавшая на то, что дети уже погрузились в дремоту. —

Скрипят половицы,

Прячется по углам.

Динь-дон,

Луна за окном

Кто-то крадётся в дом.

Ветер перестал свистеть, животные заткнули полные слюны пасти, получив тапком по пасти от хозяев. Обычно с ними не церемонились. Затем Делия беззвучно удалилась с чердака, располагавшегося на втором этаже. Тёплый, тусклый свет от фонаря пропал из виду. Бертран сопел где-то позади, а Томас осознавал, что он засыпает…

Неожиданный шорох у кровати вырвал ребёнка из приятной пелены сна. Кто-то шуршал совсем рядом.

Кровать стояла по центру комнаты, поэтому предугадать, где находилось неведомое существо, не представлялось возможным. “Это туманный монстр” — ясно осознал Томас Гринбейл. Если на улицы не спустился Туман, то подобный факт не означает, что злодейская тварь не явится. Она голодна и мечтает об ужине двумя неумными глупцами и их бабушкой, которая не закрывает входную дверцу на замок.

Томас открыл правый глаз, чтобы осмотреть комнату. Вылезать полностью он боялся, поэтому мальчишка приподнял только край одеяла. Никого или ничего не нашлось. Что может быть страшного в отсутствии жутких теней? Только то, что твари, которым принадлежат те тени, выжидают подходящий момент. Посапывающий неподалёку Бертран замер неподалёку. Он точно видел волшебный сон, в котором царило лишь счастье и танцы. Гринбейл Старший, превозмогая себя и излишнюю пугливость из-за темноты, ответственно откинул одеяло.

Во всём доме было темно. Ручной фонарь бабушки Аделии, вернувшийся на первый этаж, успел затухнуть. Снизу слышался храп, перебивающий жужжание швондера, забравшегося в кладовку. Чердачное окно, выходящее на Терриякки, не пропускало свет уличных огней, так как на стеклянную поверхность налепились надоедливые снежные хлопья. Точнее, они налепились на крышу и поднялись высоко-высоко, перекрыв вид. Окно, выходящее на Недтерринг, показывало силуэт тёмного здания напротив. Все спали, либо притворялись спящими. Выкинув сомнения из мыслей, Томас, накрывшись, улёгся обратно.

И тут снова послышался скрип половицы. Затем тяжёлый шаг, после – следующий. Дрожь проскользнула по телу Томаса. Гринбейл во второй раз откинул одеяло и... комната снова оказалась пустой и неосвещенной. Дверной проём, выходивший на лестницу, ведущую вниз, также оказался пуст. Но вот Томас, успокоившись, снова спокойно улёгся на спину и повернулся набок, к стене. Внезапно его глаза пересеклись с чужими. Блестящие алые зрачки неизвестного существа недобрым блеском сверкнули в темноте. И всё померкло. Пропало. Затерялось в лабиринтах памяти.

Настал час перемен.

Тинсан. Всё та же роковая ночь после вторжения на День Объединения.

We've got a steampunk revolution,

We're tired of all your so-called evolution.

We've darted back to 1886,

Don't ask us why; that's how we get our kicks.

Out with the new,

In with the old.

Abney Park – "Steampunk Revolution".

Топ. Топ. Топ. По улицам маршируют угрюмые солдаты в масках. Брямс. Стучат сильные руки в двери подъездов и личных домов. Спросонья одни горожане не осознавали, что произошло, а остальные продолжали дрыхнуть, словно ничего такого и не случилось.

На крыше Управительного штаба, около парапета, замер Неизвестный. Главарь, тиран, безжалостный убийца – как только его не называли. Но именно подобные омерзительные особы приходили к власти и подло захватывали города по ночам. В Тинсане свергли правительство, бесследно пропали известные в руководстве личности, сотрудники тайной организации и простые ленны, уже мёртвые и остывшие, лежали на окровавленных каменных плитах. Входы и выходы закрыли, город окружили. Никто не узнает о произошедшем раньше назначенного срока, никто не расскажет, никто не предаст.

Злодей подошёл к краю крыши и уставился вниз, на потемневший город. Тинсан напоминал собой сгусток мрачности и уныния. Его длинные, широкие улочки потонули в клубах плотного тумана. И тут, и там монотонно, без какого-либо интереса под кожаными сапогами солдат, облачённых в черные металлические доспехи, скрипел снег. Бойцы передвигались без какой-либо гордости, они шли чинно, словно под шлемами находились не люди, а бездушные уроды, готовые перерезать глотку любому встречному, не согласному с новыми порядками. К чему же врать, восставшие так и делали. Вереницами опустошенные в душах заговорщики пробивались в газетные редакции, чтобы установить свои порядки. Сдались абсолютно все, ведь никто не планировал погибать зря. Журналюги и писатели статей уже уселись за печатные машинки и принялись напряжённо клацать. Клац. Клац. Голова обращается к листку, полному квовавых пятен, с особым пурпурным штампом – образцу того, что стоит перепечатать. Несчастные типы из типографий стояли совсем рядом, с приставленными к горлам лезвиями клинков, которые обещались перерезать жизненно-важные сосуды или что там ещё есть у людей в том случае, если в тексте появится хоть единственная ошибка. К утру горожан ожидал крайне занятный номер и к тому же крайне короткий. Правда, не могу не упомянуть, что какая-то из газетных редакций успела собрать вещички и скрыться в неизвестном направлении. Из опустевшего полуподвального помещения пропали стопки дешёвых бумаг, банки с нуарными красками, даже печатные машинки, будто кто-то доложил их хозяевам о грядущем нападении на город.

“Новый мир – новые правила! — гласил жирный заголовок, оспорить который с той ночи считалось преступлением. — Время перемен настало. Мы создадим своё будущее сами, пока лживое руководство прячется от заслуженной казни!” Конечно же, это был блеф, и в помощи народа никто не нуждался. Теперь бразды правления принимал на себя Великий и Неоспоримый Неизвестный, новый Властитель Короны. Естественно, командир крупной армии даже не сомневался в своей будущей победе. Если Тинсан вздрогнул и затих за час, то и Мейн долго не протянет. Хотя в столице подмена шварцев и многочисленные взрывы не помогут столь сильно, сколько в духовном городе. В Мейне понадобится сокрушающая сила, страх, ужас, гигантская масса, от которой забьются, остановятся сердца. Нет, не буквально, конечно. Корона уж слишком расслабилась за прошедшие круги без войн. Сам отец Неизвестного рассказывал сынку, что Города ослабли за долгое время, они погрязли в обмане и коррупции за краткие сроки с начала своего существования. Кому, как не потомкам расхлёбывать ошибки предыдущих правителей?

Тик-так, тик-так. Рекой текут секунды, а мужественная фигура так и не двигается ни на фут. Глаза, полные удовлетворения, изучают Тинсан сверху.

Штамп. Чирк. И получился первый, свежеотпечатанный лист бумаги. Штамп. Чирк... И так далее, пока на типографских столах не собралось несколько десяток толстенных стопок. Около них понуро стояли невыспавшиеся сироты, которые обязаны были разносить газеты. Надсмотрщик в сером, что не отвлекаясь наблюдал за работой печатных машинок и иных механизмов, свистнул в свисток, а сиротки сразу же бросились к стопкам с протянутыми нечистыми руками.

Вдох. Выдох. Пар вырывался изо рта одного мальчонки, отправившегося на улицу Фринлорд. Он страшился выходить в Туман и в кратчайшие сроки принялся чихать и давиться от раздражающей мокроты. Разносчик приблизился к здешней доске для информации и стал робко отрывать последние указы правительства. Обрывки и клочки прошлого отправились прочь. Сейчас были необходимы иные законы. Вместо старья на доске появились новенькие правила, прибитые холодными гвоздями.

“Разыскивается...” — гласили чернильные буквы на желтоватой бумаге. А имён там напечатали невероятное количество.

Разыскиваются: Мистер Пиквиг, Мистер Цеза и Мистер Хелпер, бывшие управленцы Тинсана. Обвиняются в обмане народа и превышении полномочий. Удар молотком и только что отпечатанный лист закрепился на месте надолго.

Разыскивается Мистер Рекк, глава Министерства СИД. Обвиняется в бездействии. Разыскиваются детективы Айверхилл и Сузерхэл. Виновны в мошенничестве и вранье. Разыскивается Мистер Маггер, глава фирмы наёмных охранников. Обвиняется по решению Властителя. Разыскивается Вилбрен Рейнольдс, сбрендивший маньяк и предатель, оказавший сопротивление нынешнему правительству. Разыскивается, но не столь сильно: Мсье Говард Хай, крупный артист и лжец.

Закончив стучать инструментом, сирота убрал его за пазуху пальто. Мальчонка положил оставшиеся листовки под мышку и потёр окостылевшие ладони друг о дружку. Зимней ночью было довольно мерзко и мерзляче, а перчаток или шарфов беднякам не полагалось. Единственное, что разрешалось носить из обогревательного – пальто, снегоходные ботинки, тонкие, рваные местами штанишки и вязаные шапочки, да и то не все из последних подходили впору и закрывали раскрасневшиеся уши ребят. Оглянувшись по сторонам и насторожённо прислушавшись к маршу солдат где-то поблизости, юный герой сорвался на следующую улицу, чтобы закончить работу. Работу, которую, естественно, приказал выполнить угрюмый надсмотрщик без лица. Точнее, его лица не было видно.

Как только ребёнок или уже подросток, возраст которого не так важен для нас, скрылся из виду, входная дверь ближайшего подъезда отворилась и к новостной доске приблизился молодой человек, лицо которого скрывалось под плащом. Господин рассмотрел написанное на прибитых гвоздями бумажках и резко сорвал некоторые из объявлений.

— Вот оно что, — хмыкнул незнакомец. — Куда только катится мир, а ведь с вторжения прошёл всего один час.

Человек в плаще не тронул остальных разыскиваемых, уже сорванные листочки собрал в единственную стопку, после чего разорвал её и выбросил непонятно куда. Молодой человек исчез с улицы Фринлорд, а с доски пропала информация о преступниках-детективах, Мистере Маггере и Мсье Хае.

В иной части города всё на той же самой крыше возвышался Неизвестный, обрадованный неслыханным успехом. Внезапно люк, выходящий наверх, отворился, а к главарю армии зашагал господин в типичной для шварцев одежде. Его острый чёрный воротник, отличавшийся от воротничков сотрудников тайной ленниции только невзрачностью, торчал к небу, полному толстых, хмурых облаков, какие привыкли называть тучами.

— Господин, отряды захватили типографии, дирижабли взяты под контроль. Наблюдательные посты шварцев уничтожены так же, как и заведения, предназначенные для работы леннов, — отчеканил гость. — Выходы из города также перекрыты, поезда успешно остановлены, но только один успел уехать по направлению к Тиниану. Это произошло ещё до нашего вторжения.

— Прекрасно, прекрасно, Менгель, — довольно тепло для злодея ответил Неизвестный. — С каждым часом мы становимся сильнее, а Корона слабее. Не чудесно ли это?

Бледнолицый Мистер в костюмчике и шляпе-цилиндре на застежках нервно поправил хозяина:

— Простите, о Великий, но я не Менгель.

— О-о, — протянул Неизвестный. — Что ж, прими мои извинения, Фергий. Я постоянно путаю тебя с братом, ведь он решил взять на себя более ответственную работу – вербовку преступников в Онфосте. Подумать только, кому хватит смелости собственноручно напасть на хоть и престарелого, но сильного старика! Я наслышал, что тот шварц не потерял сознание от вспышки. Живчик явно предан своей работе, но пусть он всё же побудет в плену. До казни. В тот день, когда Столица падёт от моих бесстрашных бойцов, я предложу усатому старику принести мне присягу. Чувствую, он откажется становиться одним из нас, прислужником тьмы. А зря.

— Сэр, — перебил главу восстания заговорщик. — Я приплёлся к вам, прервав ваш сеанс одиночества, не с пустыми руками, а с кратким докладом. Даёте ли вы мне право зачитать?

— Конечно, — согласился злодей, кивая. — Я очень внимательно слушаю тебя.

Он стоял спиной к Фергию, брату серого Менгеля, что появился на улице Терриякки, чтобы обдурить народ, и любовался тёмным горизонтом.

— Только что приползло письмо от моего брата, — собрался с мыслями заговорщик. — Он сообщает, что его доставили на место.

Фергий не обладал способностью, какая есть у ораторов, поэтому связывать слова для серьёзных разговоров считалось не его стезёй. Герой вытащил из кармана нелепо распечатанное письмо и стал читать то, что находилось на самом конверте.

— Данное письмо адресовано Великому полководцу и человеку, который кардинально изменит мир. Написано в тайной штаб-квартире с заходом солнца в День Объединения. Совершенно секретно. Передать Фергию Б., ответственному лицу.

Затем Фергий Б. обратил внимание на внутренности сообщения, пришедшего от Менгеля.

— Приветствую вас, о Великий, — начал он с серьёзным тоном. — Надеюсь, что сообщение добралось до вас и до моего брата. Спешу сообщить, что после вторжения в Онфост я, по вашей просьбе, отправился в город М. Что ж, я успел прибыть на место и сейчас имею честь контролировать перевозку пленных. Осведомлю вас, что ни один схваченный горожанин не сбежал из клеток и не скрылся. Всё идёт по вашему плану и, как вы успели меня заверить, Мейн действительно падёт в ближайшие сроки. Не думаю, что Золотая Гвардия нынешнего бездарного правителя Норша справится с армией в чёрном облачении. Пишу это сообщения, дабы поздравить с очередной победой, ведь я нисколько не сомневаюсь в успехе нападения на Тинсан. Буду признателен, если вы разрешите отослать моему брату ответ с помощью гонца. Необходимо знать, не пострадал ли он. С нетерпением ожидаю вашего прибытия в Столицу. Всё пройдёт как по маслу.

На этом письмо завершилось, и Фергий сложил его обратно.

— Я разрешаю отправить гонца с ответом к Менгелю, — отозвался Неизвестный. —Я всегда поддерживал связи с родственниками. Добавь, что я признателен Менгелю за его работу и приверженность мне.

— Хорошо, Хозяин, — поклонился заговорщик. — А теперь давайте я поведаю вам о схваченных этой ночью персонах. Мы начали вламываться к важным особам в дома, чтобы их завербовать. Многие уже на нашей стороне!

— Не надо слов. Лучше подойди ко мне, — приказал Неизвестный.

— Но я же ещё не закончил, сэр... — возразил Фергий.

— Подойди сюда, — с нажимом повторил хозяин противозаконников. — Пока у тебя не возникли проблемы.

Побледневший и без того бледный паренёк на негнущихся ногах приблизился к Великому. Фергий заранее ощутил зло, исходящее от сгнившей полностью душонки мужчины. Само древнее Зло, казалось, засело в сердце управленца чёрной армией, численность которой всё продолжала и продолжала расти. Приспешник вздрогнул от такого скопления зла, что нёс в себе мужчина.

Злодей повернулся к Фергию и, к удивлению, обнял подручного. Обнял не так, как родного человека обнимает его семья, а так, словно повзрослевший ребёнок сжимает подряхлевшую игрушку, которой он владеет. Вдруг пальцы правой руки Неизвестного в кожаной перчатке сомкнулись на шее Фергия, словно крайне надёжный замок. Брат Менгеля дико захрипел и вытаращил глаза, попытался вырваться, но совсем не смог пошевелиться. Тело заговорщика, попавшего в ловушку, вздрогнуло от секундной конвульсии, а затем Неизвестный отпустил верного слугу, тут же упавшего на скользкую, заснеженную крышу.

— Тебе нечего страшиться, друг мой, — успокаивающе произнёс хозяин. — Пока ты верой и правдой верен мне, тебе нечего бояться. Как я уже обещал, перед вами откроется невероятная долина, состоящая из несметной кучи дивных денежных древ и миллионов шансов и возможностей.

— Да, господин, — прохрипел Фергий, стараясь отдышаться.

Молодой человек не поднялся, а для начала в ужасе отполз подальше. Лишь пару мгновений назад он находился на волоске от смерти. Чувство неприятное, признаюсь я вам. Неизвестный поднялся на парапет, небрежно вытеснив сапогом нападавший на него снег. Белая масса полетела на землю, разделилась на сотни, тысячи разных крупинок и исчезла в плотном Тумане.

— Вернёмся к планам, — принялся вспоминать он, как ни в чём не бывало. — Так как Крысолов отправился на особо важное задание, а твой брат тщательно наблюдает за пленными, то твоей задачей станет подготовка Мейна к захвату. Возьми сколько хочешь людей и внедри их внутрь, да так, чтобы ни "гениальный" Властитель Норш, ни Казначей, ни кто-либо ещё не прознали о происходящем.

— Но господин, — обратился к хозяину дрожащий Фергий. — Как же так? Мы думали, что вы продумали план нападения давным-давно! Разве это не так?

— Всё верно, — согласился злодей с невинным видом. — Мой план, несомненно, хорош собой, и я знаю, что Корона падёт раз и навсегда, а тех, кто выступит против, мы убьём. Но, надеюсь, ты понимаешь, что я не бессмертен, хотя с этим можно в какой-то степени поспорить. Мне нужен достойный преемник, когда я решу отойти от дел или отправиться в поход. Человек, который сгодится на эту роль. Человек, который станет управлять новой Империей, которая в свою очередь станет противостоять иной Империи. Той, что пролегает где-то вдали от нас, за морем, — не скрыл человек в белой маске в виде черепа.

— И что же вы хотите? — приподнял брови бледнолицый заговорщик.

— О-о, я полагаю, что ты догадываешься, Фергий, — ответил Неизвестный. — Я предлагаю тебе и твоему брату занять моё место в случае чего. Тогда, когда это понадобится.

— Н-но сэр, — принялся зап-пинаться от волнения брат Менгеля. — Я не думаю, что мы сможем оп-правдать ваши ожидания…

— Не стоит врать, — перебил его мужчина. — Я прекрасно понимаю ваше с братом стремление. Вы относительно молоды, целеустремлённы и умны, поэтому я решу за вас. Отправляйся в Мейн и жди необходимого сигнала. Придумай собственный план, заставь меня гордиться за будущего преемника. Ничего не могу обещать, но мы прибудем в Столицу завтра. Как только наступит полночь.

Рядом с ближайшим пунктом приземления дирижаблей работали злодеи. Ровно и плавно махина опустилась вниз, как тут же на неё закинули канатные крюки, с помощью которых заговорщики в чёрном принялись залезать на палубу. Кто-то оскорблённо завизжал.

— И, кажется, я знаю, как мы вторгнемся в Мейн, — намекнул Фергию Неизвестный. — Крайне решительно и эффектно.

И где-то вдали прогремел пугающий грохот. Громадная статуя Великого Власа, расположенная на перекрёстке, статуя, что стояла рядом с Приветливой улицей, обвалилась прямо на проезжую часть.

— Добро пожаловать в новый мир, союзник мой. Он начинается прямо отсюда.

Глава 1. Часть 1. О невежливых джентльменах и том, почему не стоит повышать голос в вагонах-ресторанах.

Снег идет, снег идет, Словно падают не хлопья, А в заплатанном салопе Сходит наземь небосвод.

Борис Пастернак – “Снег идёт”.

— Так как же всё произошло на самом деле? — заинтересовано спросил девчачий голос. — Как вы узнали о заговорщиках и их планах? Как спаслись и не попали в плен? — Это довольно затянутая местами история... — протянул другой голос, мальчишеский. — У нас как раз есть время для того, чтобы пересказать всё до малейших точностей, — произнёс третий голос, также принадлежавший парню-подростку.

Вокруг Туман. Разглядеть местность за окном казалось невозможным, однако изредка особо внимательные пассажиры замечали проносящиеся мимо стволы елей. Тяжёлый локомотив дрожал и нёсся по нескончаемым рельсам уже около тридцати минут после отхода со станции Сталгород. Вагоны неистово тряслись, но люди, занявшие купе и одиночные сиденья, не обращали на это внимания. Им было всё равно, ведь они привыкли к подобным ощущениям.

Пар вырывался из многочисленных почерневших труб. Помощник машиниста с серым от пыли лицом забрасывал уголь в топку. Мистеру Трудяге было жарко, с его лба скатывались лёгкие, незаметные невооружённым взглядом капельки пота, однако мужчина уверенно не останавливал работу, так как понимал, что от него зависело положительное мнение расфуфыренных дамочек, планирующих приехать в Тиниан, пригород Тинсана, до того, как пустые улочки покроются плотной, противной дымкой, именуемой Туманом. И вновь лопата с отчётливым хрустом вгрызлась в гору угля.

В небольшом, сказал бы, среднего размера купе засела небольшая, сказал бы, среднего размера компашка, состоящая из трёх ребят с таким разным характером, но схожей, несправедливой судьбой. У окна расположилась уже взрослая и ответственная леди пятнадцати кругов, одетая в элегантную белую рубашку и в подходящие по размеру дамские брюки. Знакомые называли девушку Лорсан Варди, потому что это наименование и служило ей именем и фамилией. На типично бледном для жителей из Онфоста личике скакали красно-оранжевые веснушки, а каштановые волосы собирались в конский или конный хвост. Не совсем уверен в точности данного понятия, ведь я, как известно, не разбираюсь в издевательствах над волосяным покровом. Не удивлюсь, если некая дамочка в дорогой, расфуфыренной шубёнке однажды вслед Лорсан пробурчит:

— Какая нелепая, юная девчонка без матери! Вы только всмотритесь в её жутко-белое лицо! А вы заметили тот гигантский прыщ на её левой щеке? Что? Что значит, это грязь, полученная в результате побега от сбрендившей огненной ведьмы? Вздор! Вот уродина.

Ах, да. С вами снова я, мой превелико уважаемый читатель – несменный рассказчик. Не скрою, что моя личность так же, как и бесконечно неподходящие к моменту шутки, могла заинтересовать вас не раз, однако спешу заверить, что когда-нибудь вы узнаете правду о моей личности. Возможно, уже скоро. Что ж, дорогой искатель или искательница приключений, крайне рад увидеть вас вновь на страницах книги, повествующей о героях и злодеях, о любви и предательстве, о добре и зле, о кудрявом, несносном мальчишке по имени Томас и его храбрых друзьях. Думаю, что книга также рада увидеть вас и почувствовать ваше драгоценное внимание. Что говорите? У неё нет глаз, чтобы превнимательно разглядеть вас с прищуром? К великому недоразумению, отвечу, что у книг на самом деле имеются глаза, однако толстенные фолианты и тонюсенькие повести, хранители знаний и судеб, попросту стесняются их открывать. А ещё старинные или не очень книженции просто обожают дрыхнуть на полках в компании себе подобных. Именно поэтому в библиотеках вас просят соблюдать тишину. В пыльных помещениях, полных заучек, тёплых в душе старушек и подозрительных надсмотрщиков, помимо энциклопедий, любовных романчиков и детских рассказов кроются захватывающие тайны. Тайны, шебуршащие на полках и перепрыгивающие со шкафа на шкаф в надежде на то, что их заметят, выслушают и сохранят в памяти.

Но вернёмся к Лорсан. Девушка являлась тем человеком, которому подходило слово “привлекательная”, ведь Варди пошла в свою мать, к горечи, давным-давно покойную. Напомню, что среди школьных сверстниц Варди мало кого называли умной или привлекательной ученицей. Были лишь “слепые”, “беззубые” и так называемые “Мисс”, в свои пятнадцать выглядящие, словно прокуренные русалки на пенсии. Отмечу, что Лорсан являлась ученицей прилежной и способной. Она умела в краткие сроки придумывать выходы из любой ситуации, какие только встречались на её пути. Именно таких людей стоит назвать лидерами, но лидеров у троицы юных героев не имелось – в трудном приключении все должны быть равны.

Что до других героев, то рядом с Варди восседал до сих пор взбудораженный после произошедшего пятьдесят-шестьдесят минут назад Томас. Мальчишка находился в возрасте тринадцати кругов и прямо сейчас ехал на энергичном паровозе в Тиниан без присутствия рядом взрослых. Да и о каких взрослых могла идти речь, ведь с младенчества Гринбейл считался сиротой, подброшенной на порог дома довольно приятной женщины. И теперь, в связи с некоторыми событиями, та приятная женщина оказалась в плену у Неизвестного, злодея, вторгнувшегося в родной город Томаса, и испарилась, удаляясь от приёмного “внука” в не понятном ему направлении. Теперь же героя и его друзей на каждом шаге подстерегали сумасшедше-безбашенные приспешники Неизвестного, худшим примером из которых служила переевшая серая крыса, а лучшим – её мрачный хозяин с ломящей спиной, Крысолов. Человек в крысиной или мышиной маске уже повстречался с Гринбейлом и оставил тому весьма смешанные эмоции после первого “рандеву” и крысонашествия на улице Лонгрен, когда массивный зверь вырвался из-под земли благодаря игре приспешника Неизвестного и предателя Короны на управляющей грязными грызунами флейте и громкому свистку.

Ноги юного искателя приключений непреодолимо зудели и покалывали, а всё благодаря случившемуся за последние полтора дня. Подумать только, ребята из Онфоста без какой-либо помощи скучных взрослых и с помощью только одной весьма нескучной гадалки добрались до Онфоста, встретились со злодеями и направлялись в следующую точку назначения. О-о, а Тиниан уже, безусловно, поджидал пророчественную троицу, готовый захлопнуть сети, в которые так незаметно плыли рыбы подросткового возраста.

Говоря о троице, не могу не упомянуть о последнем человеке, нервно сидевшем в купе. Мальчишку, являвшегося лучшим и, вероятно, единственным другом Томаса, звали Джимом Логаном, и он был потомком великого пра-пра-трёх-тысячи-пра-правнуком Джима Логана, спасшего Корону. Как я неоднократно рассказывал вам, мой внимательный читатель, тот самый Джим, старый и давно умерший, во время гражданского восстания против злостного тирана Орландо Асданоша ворвался во Дворец, расположившийся в Мейне и служивший местом правления самопровозглашённого властителя, со своей отважной группой и героически проредил путь остальным восставшим. При этом потери капитана Логана Старшего составили минимальное число среди потерь иных групп.

Но не станем забегать в дела минувших времён, ведь они никак не повлияют на паровоз, Томаса, Джима или Лорсан, и вернёмся к внешности Логана Нынешнего. Он обладал хорошей, по моему мнению, внешностью. На макушке держались угольные волосы, туда и обратно в сторону входной двери метались карие глаза, а его лицо с крохотным родовым пятном излучало типичную онфостскую бледноту, однако совсем недавно оно побледнело из-за одного человека в маске. Где-то у бьющегося в ускоренном темпе сердца через тонкую ткань рубашки холодил стеклянный медальон-часы, некогда принадлежавший Джеймсу Логану, отцу Джима, пропавшего следом за неродной бабушкой Томаса. Теперь на лице черноволосого виднелось опустошение, а в мыслях витала дилемма. Так называемый выбор, трудный и жестокий, как выбор между убийством родного человека или предательством двоих последних людей, на которых поставила таинственная Мадам Фон Ба-Суд.

— Моя история началась не так поздно, — начал пересказ произошедшего Гринбейл. — А точнее, вчерашним утром, когда на улице Терриякки, моей улице, собралась толпа недовольных горожан. Тогда я узнал, что знакомый шварц по имени Скобель Тарасович срочно отправился в Мейн на никому не известное награждение, и услышал я это от совсем нового смотрителя за порядком, Менгеля. Он был белолицым, высоким и ходил с прямой спиной, угрожающе, словно стервятник, готовый растерзать невинных мышат. Затем я, конечно же, не поверив тому подозрительному Менгелю, отправился к наблюдательной будке Скобеля, где обнаружил то, что и ожидалось.

Мальчишка покопошился во внутреннем кармане пальто и вытащил на фонарный свет монокуляры с битыми стёклами, и Лорсан показалось, словно они слетели с шварца при сильном ударе и раскрошились под чьим-то тяжёлым ботинком. К тому же подобные окуляры плотно крепились к голове, чтобы не слететь в Тумане, поэтому абсолютно всё визжало о том, что со Скобелем стряслась беда.

— Затем, — продолжил Томас, бережно убирая окуляры обратно. — Я отправился в школу и проучился там до конца дня. Оставшись на послеурочном занятии у наиболее жуткой грымзы в Онфосте, Миссис Крунсберг… Её все знают.

— Почему это она грымза? — не поняла Варди. — Она была самой лучшей учительницей в школе. Понимающей и работающей на качество наших знаний, а не на количество исписанных страниц в тетрадях.

— Но она же всех ненавидела! — не согласился с союзницей кудрявый мальчишка. — Она обожала издеваться над нами и ставить твуты.

— А может, стоило учить догородской язык, чтобы она ставила хорошие оценки? — поинтересовалась девушка.

Томас повернул голову к Джиму, чтобы услышать его смешок и шутку по типу “а я говорил, что её здесь не должно было быть”, но друг молчал и опустошённо смотрел замутнённым взглядом на не понятную Гринбейлу точку. Товарищ словно находился в совершенно ином месте, не в безопасности.

— Джим, — обратился к нему кудрявый. — Ты ненароком не заболел? Выглядишь бледным. Вернее, бледнее обычного.

Логан вдруг перевёл взгляд на мальчишку и, придя в типичное своё состояние, переспросил:

— Что ты спросил?

— Он сказал, почему бы тебе не сходить в вагон-ресторан, — встряла Варди, замечая, что черноволосый продрог. — Там греют получше. Выпьешь чай, поешь свежую еду. А то нам нельзя отправляться за следующими Хранителями в больном виде. Необходимы силы и ясный разум.

— Ладно, — простодушно согласился Джим и подтянул с металлического пола рюкзак, чтобы взять горсть серебряных монет.

— Так вот, на чём это я остановился? — вернулся к рассказу Гринбейл. — Ах, да. Когда я находился в классе Одри, в котором также сидел и Джим, на улице появилась знакомая морда. Менгель, незваный псевдо-шварц, покинул улицу Терриякки, пересёк Площадь Свободы и направлялся непонятно куда. Я решил проследить за высоким и сбежал с урока Миссис Крунсберг.

— Прямо-таки сбежал? — не поверила Лорсан. — И она не попыталась тебя поймать?

— Я лично видел, как он за пару секунд пересёк классную комнату, а Том сидел в конце, у окна, и выскочил наружу. Мы, помню, тогда ещё выслушивали брань и упрёки Одри и наблюдали, как он мчится по улице, натягивая пальто на ходу. Карга собиралась наказать его на следующий день, но потом вышло то, что вышло.

— Так вот, — продолжил рассказчик. — Следуя за Менгелем, я выбрался на улицу Саранди, где кто-то попытался напасть на него, но обманщик сбежал и двинулся в концертный паб “У Шона”, где встретился с группой заговорщиков. Там ещё на сцене выступал Мсье Хай, мой недавний знакомый.

— А когда ты успел с ним познакомиться? — задала вопрос Лорсан.

— Первая встреча состоялась в пабе, в котором началась драка, однако тогда я скорее улепётывал, чем убегал, — пояснил юный искатель приключений. — А вторая, чистой воды совпадение, случилась сегодня в парке, что у стоянки заказных горрендов.

— Что ещё за стоянки горрендов? — встрял Джим. — Я о таких никогда не слышал.

— В каком смысле? — не до конца понял Томас. — Водитель сказал мне, что он не может ехать на станцию Билборд! Его ещё звали по-странному, Вилбрен Рейнольдс.

— Не существует никаких остановок для заказных машин, — нахмурилась Варди. — По-моему, ты что-то путаешь, ведь всегда платные водители довозят до нужного места.

— Вы считаете, что я неправ? — возмутился Гринбейл. — У меня есть подтверждение моих слов. Когда меня попросили выйти у парка, то там неподалёку стояли и другие машины.

— Уже не так важно, — махнула девушка. — Продолжай. Что произошло в концертном пабе “У Шона”?

— Так вот, — выкинул неважное из мыслей кудрявый мальчишка. — Там из разговора заговорщиков я услышал, что уже вечером начнётся восстание. Они говорили об этом так спокойно, словно восстания для них всего лишь муторная обыденность, происходящая ежедневно. Противозаконников было несколько: амбал и карлик, мерзкая-премерзкая женщина, что не любила тюрьмы, трое толстяков с розовыми рылами, визгливый и басовитый и, конечно же, сам Менгель. Я уже хотел выбраться из паба, но меня заметили!

— И что? — заволновалась Лорсан. — Тебя схватили? Связали?

— Нет, — покачал головой Гринбейл. — Я вырвался из лап злодеев, однако мне пришлось попотеть. Началась дикая драка, тут и там по залу летали бутыли с хмельными напитками! Мне даже пришлось ударить одним из них женщину. Как хорошо, что она была на стороне врага, ведь возможно я выбил ей зуб. Выбравшись из переполошившегося заведения, я постарался спрятаться за чьим-то прилавком. Напомню, что я находился на Саранди. Мимо прошли басовитый и пискляк, и вот тогда я впервые услышал о Крысолове.

Логан, отчитывающий оставшиеся после Тинсана серебряные монеты, вздрогнул. Это не укрылось от Томаса, но он решил вернуться к истории.

— Двое болтали нечто глупое, однако я разузнал, что Крысолова в той компашке сильно боятся. А ещё они сказали о многочисленных шпионах из городов. Я до конца не понял, о каких городах и шпионах речь, но вероятно, что уши у человека в маске крысы везде. Быть может, нас и сейчас кто-то подслушивает.

В купе воцарилась тишина. За выдвигающейся дверью не раздалось ни скрипа.

— Что ж, я просто хотел проверить, — пожал плечами кудрявый.

— Так тебе удалось сбежать от них или ты так и просидел на Саранди до заката?

— Обижаешь, — горделиво хмыкнул мальчишка. — Злодеи ушли, а я путём усилий и перевоплощений в старушку пробрался домой, на Терриякки. Бабушки там не оказалось, а входного ключа у меня не нашлось, так что мне пришлось лезть по трубе, где я порезал палец о ржавый и острый угол. Надеюсь, это не заразно.

Гринбейл продемонстрировал посеревший за день бинт, закрученный на левом запястье.

— А я и не замечала, что у тебя там порез, — смутилась Лорсан. — У меня с собой есть необходимые для обработки руки лекарства.

— Я же джентльмен! — возразил мальчишка. — Я ее нуждаюсь в каких-то там лекарствах!

— Ага, — иронично посмотрела на "джентльмена" Варди. — Не удивлюсь, что ты промыл рану и забинтовал её без обеззараживания. А ещё бинт надо сменить. Видишь, после Гневной Девы и грязного Тинсана он полностью серый!

— Подожди, — отказался от помощи Томас. — Дай мне сначала закончить.

— Но потом ты дашь мне перебинтовать рану, — заспорила девушка.

— Ладно, — сдался Гринбейл. — Так вот. О чём я говорил?

— О том, как ты залез в дом на Терриякки, — помог Джим, закончивший отсчёт денег и приготовившийся выйти из купе, но заинтересованный мнением Лорсан о случившемся до восстания.

— Ах, да, — кивнул он. — Потом я заснул, а после ко мне наведался Джим. Он планировал вернуть школьные принадлежности, но ещё не знал о том, где я побывал вместо скучного урока от Миссис Крунсберг. До заката я успел поведать ему обо всём за чашкой чая, но вечер настал, а бабушка Аделия всё не возвращалась и не возвращалась.

— Неужели она примкнула к заговорщикам? — предположила Варди.

— Нет! — Встрепенулся Томас. — Они и в жизни мухи не обидит. Она часто отлучалась к подругам или на рынок, что на Площади Свободы, и не ждала меня так рано. Я собрал с собой вещи на всякий случай, если начнётся что-нибудь жуткое и, как оказалось, не прогадал. К сожалению. Не дождавшись бабушки, мы с Джимом отправились к его отцу, Джеймсу, но и его не нашлось дома, на Шлоппс. Тогда Джим собрал вещи и, главное, взял деньги, которые уже выручали нас в путешествии не раз. А то не уехали бы мы в Тиниан и не отыскали Барда вовремя. Мы бросились обратно, но опоздали.

— Кстати, прости за встревание, но есть ещё один момент, который ты пропустил, — произнёс Джим. — По пути на Шлоппс мы пытались предупредить прохожих и одним из таких прохожих была Лорсан с отцом.

— Точно! — охнул Гринбейл. — Почему ты не поверила нам и не покинула город?

— А вы бы сбежали из города, когда какой-то подросток тараторит о грядущем восстании и всяких заговорщиках? — выгнув бровь поинтересовалась девушка.

— Резонный ответ, — уважительно пробормотал Логан. — Как мы только не учли всю странность той ситуации.

— С вашего позволения я добавлю кое-что о Менгеле, — не умолкал Томас. — Он, стоящий у входа в Онфост, поднял горящий факел и дунул в рог. Позже ему ответили со стороны леса, а потом всё и завертелось. Началась паника, город загорелся, мы встретили тебя, затем разразилась снежная буря, во время которой мы попали к гадалке Ба-Суд, после – столкновение с Ронной, ведьмой, управляющей огнём, и победа над призрачным бардом. Вот и всё. Хотя есть ещё кое-что, о чём я умолчал...

— Потом! — отрезала Варди. — А теперь снимай свой бинт!

— А вы уверены, что Бард сказал правду? — между тем поинтересовался слишком нервный Джим. — Точно ли следует ехать в Пригород? Нет ли в Тинсане ещё какого-нибудь предмета?

Лорсан старательно вытаскивала из рюкзака всё необходимое и застыла от вопросов Логана на мгновение. У неё в копилке точно хранился страх того, что где-то они ошиблись по пути. Так называемый синдром отличницы.

— Я считаю, что мы добыли всё, что скрывалось в городе, — отозвалась она. — Думаю, теперь нам стоит волноваться о совершенно иных вещах. Мы должны подготовиться ко встрече со следующим Хранителем, который, скорее всего, обитает в Тиниане.

— Тогда отлично. Где-то минут через двадцать-тридцать мы прибудем в Пригород. Надо успеть отдохнуть перед следующим ненормальным существом. Призраки, ведьмы, управляющие огнём. Кто дальше? Сумасшедший учёный? Судьба точно планирует устроить нам очередную взбучку. Вот бы встретить её и дать ей по носу.

— Сейчас говорить можно что-угодно, — тихо сказа девушка. — Лишь бы поезд добрался до Тиниана поскорее, до того, как что-то опять стрясётся.

Юные путешественники спешили, ой, как спешили, понимая – скоро начнётся Туман. А до этого стоило найти укрытие с крышей, четырьмя стенами, застеклёнными окнами, через которые туманная дымка не проскочит мимо, и одновременно с этим разыскать третий таинственный, как убийцы из Анфоста, пророчественный предмет. Время поджимало и жестоко хлестало по ногам, ведь было не на стороне трёх неуверенных героев.

После того, как Лорсан заполучила струну барда, она встретилась с Джимом, который где-то простудился и, вероятно, переутомился – мальчик дрожал, будто его знобило, постоянно оглядывался в поисках чего-то и, к удивлению девушки, молчал. Конечно же, ни Варди, ни сам Гринбейл, что выбрался с красным от долгого бега лицом, не знали и толики правды о случившемся в переулке между домами. Если бы Джим только мог намекнуть или шепнуть правду…

Черноволосый мальчишка покинул купе и очутился в пустом коридоре. Трёхместные купе для пассажиров со средним уровнем состояния располагались рядом с рубкой машиниста и комнатой кочегара примерно в двух мало освещённых вагонах от Логана. Те два вагона обычно занимались бедняками, имеющими с собой только дохлого кота и трёх мух в кармане, поэтому на них не тратили керосин, газ и что-либо ещё. Проём, через который Джим разглядел сопящего на холодном полу старика выглядел брошенным, покинутым. Где-то оттуда слышался пугающий скрип колёс и удары железной лопаты о нечто твёрдое. Видимо, об уголь.

Покинув неприятную темноту, мальчишка выбрел на свет, в коридоры для богатеев. У окон крепились миниатюрные столики, за которыми принимали пищу голодные людишки. Они мерзко чавкали, противно откусывали песочные торты, сыпавшиеся на пиджаки и пол, затяжно отхлёбывали чай из блюдец и булькали животами. В этой части поезда царила типичная для ресторанов и концертных пабов оживлённость.

Войдя в вагон-ресторан, Джим, не смотря на окружающих, сразу двинулся к очереди за выпечкой и травяным чаем. Пахло свежестью, дамскими духами и денежной жизнью, а протолкнуться оказалось нелёгкой задачей. Дорогу Логану перегородила вопящая и кричащая девчонка в едко-жёлтом платье. Она рыдала и действовала на чужие нервы, в том числе и на нервы Джима. Черноволосому мальчишке захотелось, чтобы кто-нибудь заткнул ей рот ротозатыкательным платком. В нашем герое проснулась некая ненависть к невинной и не знающей правил приличия юной Мисс. Отдалившись от неё, черноволосый подросток попытался успокоиться. Он не понимал, что на него нашло, он всегда был спокоен к крикам детей, ведь когда-то являлся одним из них. Выкинув плохие желания в форточку памяти, Логан занял очередь, чтобы купить себе наинежнейшие булочки с малиновым вареньем, какими смаковали господа вокруг, и железную чашку чая.

Где-то вдали от многочисленных посетителей и ужинающих стоял миниатюрный рояль, занимавший шестую часть вагона. За ним восседал скромный мужчина с бородой, собранной в одну косичку. Особенностью неизвестного артистичного джентльмена являлась дыра в волосах на нижней части подбородка. Голову его и двух спутниц, стоящих справа и слева от клавишного инструмента, покрывали голубенькие шляпы-федоры, а на их телах висели на размер большие смокинги того же оттенка. Старушка в окулярах с красным стеклом, скрывающим глаза, замерла с сжатым в ладонях тромбоном, а женщина с пухлой шеей в одной из рук ловко держала маленький треугольник, в другой – ударную палочку. И вот в тот самый момент, когда часы Джима Логана, спрятанные во внутреннем кармашке пальто, ни с того, ни с сего задребезжали, потому что три стрелки случайным или не совсем образом достигли отметки в полночь, троица экстравагантных и весьма молчаливых музыкантов свистнула, и они, словно ожившие каменные статуи, начали играть. Скромная толпа затеяла нечто странное, насмешливое уже по первым звучаниям тромбона, будто скачущего по ступенькам. Затем после недолгого вступления присоединился и рояль, переплетаясь и сливаясь в один непрерывный звук. Мужчина чистым голосом принялся петь.

Логан, Логан, бедный мальчик,

В голове его аврал,

Всё смешалось в мыслях странных.

Как же так он проиграл?

Стоя в очереди за выпечкой, Логан не замечал и не слышал выступления, хотя, возможно, вообще никто не слышал непонятных людей. Возможно, они и не являлись артистами, но кого это волновало? Джиму не нравились очереди. А кому они нравились? Тягучие, жидко-слизисто-текущие и долго заканчивающиеся. За вечер, перешедший в ночь, мальчик и без того переволновался, что ему казалось, что все вокруг над ним издеваются. А песня продолжалась и не умолкала.

Логан, Логан, он не ждал,

Злодея из Тумана,

Логан, Логан, не имеет шансов,

А иначе папочке каюк.

Черноволосый, бедненький мальчонка,

Едет в поезде сейчас,

И не слышит нас,

И не слышит мерзких нас.

Краем уха мальчишка уловил разговор двух сварливых старух, выбиравших пироги спереди. Они о чём-то яростно спорили, перебивали друг друга, напоминали двух чирикающих и взбалмошных чаек.

— А я уже поведала тебе, что почта в Короне в последнее время слишком уж расслабилась! — гаркнула первая. — Понабирали хилых работничков да распустили их по домам в честь праздника!

— А я пытаюсь доказать тебе, — что всё в порядке! — прошамкала вторая. — Только сегодня утром мне привезли посылку о смерти моей прапраюродной бабушки! Её везли всего лишь две недели!

— Тогда почему пошла третья неделя, а мне так и не отправила ответ моя четвертьпятнадцатиюродная кузина из Онфоста? — вновь возмутилась первая. — Мне необходимо узнать, как её взрослая дочурка перенесла роды! Нужно понять, кто родился!

— Да она просто устала тебя терпеть! — махнула вторая. — Как она только выдерживала тебя при встречах!

Спустя секунду дам пригласил приодетый в белую рубашку с зелёным бантиком продавец, осведомившийся о том, чего же они желают. А на заднем плане всё исполняли и исполняли высмеивающую Джима Логана песню:

Как же так, и как так можно?

Вдруг попасться в ловушку.

Крысолов потерял свою игрушку,

Осталась под горренбусом она.

Логан, Логан,

Всех подвёл друзей,

Логан, Логан,

В приключеньях вместе веселей.

Две женщины в возрасте уже ушли с двумя кружками, полными шиповниковой настойки, а Джим продвинулся вперёд. Мелодия замедлилась, а голос мужчины с подпаленной бородой стал тихим, успокаивающим, как бы завершающим музыкальную композицию.

Но окажется однажды,

Что предатель где-то рядом,

Потеряет друга Томас,

А Джим Логан свою честь.

Однако вновь руки музыканта с силой ударили по чёрно-белым клавишам рояля. Старушка в красных очках с напором принялась дуть в тромбон и притопывать ногой в такт. Так же поступила и женщина с немного толстой шеей, ударявшая по треугольнику. Песня вот-вот приближалась к своему финалу. Мужчина повторил начальные строки, чуть-чуть изменённые в конце.

Логан, Логан, бедный мальчик,

В голове его аврал,

Почему же с ним случилось?

Почему в беду попал?

Песня затихала, а вскоре тройка музыкантов и вовсе испарилась. Видимо, платили за исполнение музыки в вагоне-ресторане не так хорошо. Схватив тёплую, металлическую чашку ароматного чая с засушенной клубникой и долькой лимона и ещё горячую булку с персиковым джемом Джим протиснулся между кампанией хохочущих дам и раздражённый всеобщей радостью двинулся прочь. Он не понимал, как можно радоваться, когда где-то погибают от рук Чёрной Армии горожане. В тот момент черноволосый мальчишка не осознавал, почему никто не способен остановить злодеев и даже не думал, что кому-то удалось спастись из Онфоста или Тинсана. А ещё герой до сих пор не знал о захвате последнего из городов, поэтому предполагал, что времени на спасение – куча. Но зло в лице белой маски с черепом наступало и следовало расписанию, не пропуская перерывы на завтраки, обеды и ужины. Из всех действий Логана, его состояния и настроений можно сделать вывод, что член пророчественной троицы боялся.

А Джим и вправду боялся. Страх подкрадывался к мальчику с бедной участью, словно волк, подбирающийся к молоденькому ягнёнку или олененку, мешал его мыслям течь в нужное русло, внушал, что зло где-то рядом, а разбушевавшееся воображение находило среди прохожих в городе и пассажиров длинной паровой машины знакомые очертания Крысолова. Ему казалось, что злодей снял жуткую маску, смешался в толпе. Интересно, почему он вздрагивал от взглядов пассажиров, ведь Логан ни разу не видел человека в маске, подобравшегося незаметно, как противная ранняя зима. Он везде чувствовал слежку, посторонние заинтересованные крысиные глазки чудились черноволосому на каждом углу, хотя крыс не должны пускать в поезд. Ну, пока они не заплатят за проезд.

Джим, не выпуская еду из рук, планировал подойти к одинокому джентльмену, курившему в холле папиросу и выдыхающему дым в оконную форточку, чтобы уточнить, скоро ли паровоз прибудет в пункт назначения, как заметил серый хвост, а затем и крысу полностью, снующую вокруг людских ног. Толстенная крыса, та самая, из-за которой Логан попал в подлую ловушку на ярмарке, не пища и не кусаясь, ловила крошки, падающие изо ртов любителей поесть за коридорными столами. Но вот беда – мышь тоже опознала подростка и её мокрая, довольная рожа изменилась, блохастая дамочка неслышно фыркнула. Она язвительно высунула коричневый от шоколада язык, словно человек, и безразлично двинулась по холлу, по направлению к купе, в котором находились Томас и Лорсан. Тварь нарочно издевалась над Логаном, потому что по-другому её “лукавый взгляд” нельзя было воспринимать.

О, а как грязный грызун любил Хозяина. “Хозяин умный, Хозяин могущественный, Хозяин то, Хозяин сë”, – говорила толстушка своим товарищам и вместе с тем думала о некой симпатии к Крысолову и пыталась угодить ему во всëм. Вот и сейчас безвольная тварь не просто так очутилась в поезде, у неё было особое задание. Она вызвавшись на слежку за мальчишкой, прозванным Хозяином, как “голодный червяк”. По задумке злодея парень должен “выесть дыру в яблоке”, загрязнить его, пустить гниль внутрь, чтобы последний урожайный “фрукт” сорвался с доброго дерева. А потом то яблоко собирается найти заядлый фермер, который, в свою очередь, осмотрит яблоко и отправит его в компостную кучу. Разве это не гениально?

Нервы Джима не выдержали, и он решил отомстить этому вечно лезущему куда не надо животному. Мальчик, не проливая и капли чая на пол, покрытый махровыми коврами, направился прямо к шпионке. Он, пропустив вперёд полную женщину с чёрной сеточкой на лице, которая с интересом проводила его взглядом, хотел схватить настырную шпионку, а затем безжалостно размазать крысу по полу и без того запачканной подошвой, однако серая мышь сорвалась с места и исчезла в темноте неосвещенного вагона для нищих. В той части локомотива сгустился мрак. Не горело ни свечи. Логан уставился вдаль и не нашёл прежнего силуэта старика на полу.

С другого конца вагона для бедняков в нижней части дверного проёма без какой-нибудь двери поднялась нога, обутая в дорогую лакированную мужскую туфлю. На той туфле уверенно восседала и ехидно улыбалась, если грызуны умеют улыбаться, толстая крыса. Чёрная перчатка с той стороны ухватилась за тонкую стену, разделяющую худший и средний классы. Мгновение спустя в кромешном мраке зловеще сверкнули тёмно-красные глаза выглянувшей маски. Крысолов бесшумно поднял указательный палец к тому месту, где располагался его рот, и прошипел:

— Тс-с-с, мальчиш-ш-шка. Ещ-щё рано.

А затем фигура мужчины пропала вновь. Джим опустошённо глядел на ту точку, откуда выглянул злодей в пальто. Мир Логана, безусловно, рушился, как карточный домик. Злодей здесь, а значит, рассказать друзьям о человеке в маске не получится. Чай и булка с джемом едва не выпали из ладоней, но черноволосый опомнился и схватил их покрепче. Не время расстраиваться и волноваться, ответственно решил Логан. Если Крысолов ещё не схватил его друзей, то, вероятно, он ждёт, когда Джим разобьёт часы. И здесь у мальчишки появился план. Хороший, надёжный план по спасению союзников от властителя крыс. Они обязаны попасть в Тиниан и скрыться от мужчины в маске в уличных клубах Тумана. Всё просто! Но вот только не потеряться бы героям в неясной рассеянности…

Воодушевлённый мальчишка обрадованно поплёлся в купе, где уже находились Томас и Лорсан. Дойдя до двери, черноволосый опустил правое ухо, чтобы проверить: не мешает ли он двоим и не прерывает ли серьёзный разговор. Ожидания Логана оправдались, однако разговор тот был не из приятных. Почему? Да потому что говорили о нём. Внутри комнатушки Варди, по ощущениям, размахивала руками, стараясь объяснить что-то Томасу, а тот не соглашался.

— Он ведёт себя не так, как прежде! — доказывала она. — Я почуяла по его глазам – он что-то скрывает! И, полагаю, ничем положительно влияющим это не обернётся!

— Ты и вправду не веришь, что Джим переутомился или устал от побегов и поисков? — не понимал Гринбейл.

О Логане спорили, словно он не был частью команды. Его обсуждали за его же спиной, словно он не являлся членом пророчественной троицы. Весьма пренеприятно, когда тебе не доверяют последние на свете люди, которым можно доверить жизнь.

— А ты не смотрел на него? — изогнула бровь девушка. — Я изучала его пристально. После ярмарки он сам не свой. Логан не шутит, не смеётся, не оскорбляет меня, разве это не удивительно?

— Разве он не мог привыкнуть к тебе за день приключений? — защищал друга кудрявый подросток. — Вдруг он изменил мнение о тебе?

— Люди не меняются, Томас, — цыкнула она, показывая разочарование. — Особенно в краткий срок.

Да, несомненно, попутчица в синей шубе умела обличать ложь так же, как и сам Томас, потому что её невозможно было не заметить. Представьте, вы говорите: “Я сходил в театр”, а единственный в городе театр снесли пару кругов назад из-за неуплаты долгов, при этом ваш голос постоянно дрожит, а вы заикаетесь. Тут поведение Джима выглядело примерно так.

— Мне кажется, он врёт нам, — протянула Варди, — Полагаю, с ним на ярмарке что-то произошло, и теперь Джим отмалчивается. Хотя возможно встреча с леннами, спустившими нас по лестнице, не прошла даром, и он ударился не только пятой точкой, пока летел по парадным ступенькам.

— И что же ты предлагаешь? — не понял намёков Гринбейл.

— Нам стоит устроить допрос, — то ли в шутку, то ли всерьёз шепнула девушка.

— В мире обитает множество людей, и, если бы каждый из них говорил правду, случались бы непоправимые вещи. Вот, например, старик, идущий по рыночной площади, здоровается с продавщицей со словами “какой же ужасный день, прямо как вы”. Она же его со свету сживёт! Так вот, я имею в виду, что проблемы Джима – это его личное, и если он сам захочет, то расскажет. Что, если он просто встретил знакомого человека, и у них произошёл не очень тëплый разговор, а заболел он в самом деле?

— Доверься мне, — тихо сказала Лорсан. — Мадам Фон Ба-Суд наказала нам верить тому, что решит сердце.

— Да причём вообще здесь эта дамочка? — фыркнул подросток от несогласия. — Она прочитала своё пророчество, дала каждому по бесполезной вещи, которую мы ещё не использовали, и обрекла нас на смертельную опасность! Как ты можешь полагаться на неё, если ты до конца не веришь в магию?

— Но теперь же я вижу, что волшебство реально, — не согласилась Варди. — Конечно, происходящее не совсем нормально, но что уж тут поделаешь?

Подавленный и бедный Логан решил, что пора вмешаться в спор. Он тихо отошёл от двери, а после постучал и зашёл внутрь. Варди в то мгновение восседала прямо перед Томасом, запястье которого скрывалось под чистым или не до конца бинтом, и мерилась с ним негодующим взглядом.

— Как там в вагоне-ресторане? — резко сменил тему кудрявый мальчишка, обращаясь к товарищу. — Не слишком людно?

— Толпы голодных и раздражающих любителей поесть, — сдержанно ответил Джим сквозь зубы, пытаясь не пролить чай.

Он поставил чашку и булочку с фруктовым джемом на столик, уселся рядом с Томасом.

— Значит, нам необходимо посетить его до того, как поезд прогудит. Гудок – всегда предупреждение о скором прибытии, — пояснила она для Гринбейла. — Тебе советую поесть, чтобы не тратить припасы, взятые из дома. Кто знает, куда заведут нас пророчества “какой-то там Фон Ба-Суд”.

Девушка, обиженная с виду, пошарила в собственном рюкзаке. Она, сложив десять тумагустов в карман, юркнула в пустой холл, не закрывая купе. Мальчишки остались наедине. Подождав, когда Лорсан удалится на определённое расстояние, Томас поднялся, но не удалился. Подросток задержался и вдруг спросил Джима:

— Что с тобой происходит? — произнёс он. — Я же вижу, что ты словно иглу проглотил. Ничего не хочешь рассказать?

Логан нисколько не сомневался, что лучший друг его раскроет – за несколько кругов знакомства Гринбейл сразу замечал малейшие неловкости товарища, его смешанные чувства. Кудрявый подросток всегда знал, что молчание черноволосого ознаменовало серьёзные события в его жизни. Когда Джим молчал, он мог ощущать себя отвратительно, скрывать не известные никому больше проблемы за маской не выспавшегося дурня, однако Томас помнил привычки друга наизусть. Логан заволновался, что Гринбейл раскрыл его. Он уже ожидал, что тот накинется с расспросами, но виду не подал. Дверь не закрыта, а за приоткрытыми дверьми частенько присутствуют чужие крысиные уши.

— О чём это ты? — сыграл роль слепой старушки с деменцией Джим, стараясь скрыть излишнюю нервозность. — Со мной всё в полном порядке.

Гринбейл взглянул на Логана с искренним недоверием. Тот явно отнекивался и пытался скрыть что-то важное. Хотя кудрявому искателю приключений могло казаться.

— Я же не дурак, — прищурился Томас. — И ясно вижу, что с тобой что-то случилось. Что-то, о чём ты не собираешься рассказывать. По крайней мере, пока.

— Нет-нет, — заторопился с ответом Джим. — У меня всё в полном порядке, и я совершенно ничего не скрываю.

— Нет? — попытался вызнать Гринбейл. — Лорсан только что ушла, поэтому тебе не стоит прятать что-либо от меня.

— Мы же давние друзья, Томас, — надавил на жалость ровным голосом мальчишка. — Если бы со мной что-нибудь случилось, то разве я не поведал бы тебе об этом раньше? Разве это не так?

— Да, это так. Прости, — стыдливо согласился товарищ. — Ты никогда и ничего от меня не скрывал. Но почему тогда ты словно не в своей тарелке?

— Я в порядке. Всего лишь немного знобит. Возможно, я подхватил холодеющеконечностит или кашлегрипп во время поисков второго Хранителя на ярмарке.

— Если так, то тебе не стоит выходить из купе. Накройся одеялом и пей горячий чай. Бабушка Аделия в случае заболеваний заставляла меня пить чай кастрюлями.

— Хорошо, — согласился Джим и закашлял для достоверности. — Мне и вправду лучше остаться здесь.

Гринбейл кинул взгляд на "больного" и поплёлся за Варди, плотно прикрыв купе и запечатав Джима там.

“Ох, Томас, Томас, — рассказал бы тайну Логан, если бы он решил рискнуть безопасностью отца. — Знал бы ты, что именно задумал коварный Крысолов”.

Ложь. Сколько боли она способна принести тому, кто говорит её знакомым, почти близким людям. Тогда же на усе вертится слово "предатель", прекрасно характеризующее начинающего злодея. И именно так рождается само зло в человеке. Небольшой толчок, разрыв и тогда прости и прощай, прежняя жизнь, полная добрых знакомых.

А разрывом служит не что иное, как обличение лжи.

***

В вагоне-ресторане присутствовала праздничная атмосфера. Хотя и наступила поздняя ночь, а с ней и новые сутки, никто и не думал останавливать веселье. Естественно, ведь его работягам уж точно не хватало. Постоянная нервотрёпка, постоянная толкучка на улицах и паровозных станциях, постоянные хамы и не приносящее счастье бездельничество, именующееся работой за низкую зарплату, отравляли их настроение и уменьшали желание жить, танцевать и петь. В ту ночь люди за исключением добропорядочных горожан Тинсана, перешедших под новую власть, и старомодных жителей Онфоста, вывезенных в клетках для гигантских животных и упрятанных так называемое тайное место, ели, пили и радовались.

Когда Томас и Лорсан проникли в длинное, но не совсем широкое подобие зала, уже настал момент для второго позднего ужина или же нулевого завтрака. Барышни в расфуфыренных одежках занимали проходы, гоготали с подругами и незнакомками и щебетали, словно райские, но весьма зудящие на уши птички. Голодные и измученные джентльмены предпочитали отдыхать за столами, скрытыми под белыми кружевными скатертями, и рассказывать шуточки первым встречным. Например, знаете ли вы, чем отличается глупый огр с подбитым глазом и дубинкой от несносной и подхмельнившейся мачехи со скалкой? Вторая бьёт своих пасынков с большей силой. Теперь же Томас знал данную шутку и уже хотел поделиться ей с приболевшим Логаном.

Выждав, пока закончится бесконечная очередь, двоица заплатила за бодрящий, крепкий чай с ложкой клубничного сиропа и вкусные ватрушки с вырезанным на твороге очертанием Короны. Томас планировал вернуться в купе к Логану, однако Лорсан потянула Гринбейла в зал. Она не желала возвращаться к Джиму, а одной оставаться не хотела, возможно, боялась, что в поезде произойдёт нечто опасное. Что ж, девушка оказалась права…

В вагоне-ресторане не нашлось свободных столов, и лишь в углу помещения виднелись два свободных стульчика. Однако где-то рядом с теми стульями уже находился странный, серый, невзрачный человек. Подобных типов встречали в короне крайне редко, и сейчас я поведаю, чем именно он отличался от остальных. Дело в том, что неизвестный тот заранее не снял верхнюю одежду в купе и сидел, укутавшись в тёмный плащ до лодыжек. У мужчины, а может, и у юноши кругов двадцати пяти, из макушки торчали русые, длинные, блестящие с помощью единственного в Короне геля для укладки причёсок “Хаиршайн” от Мадам Бьюти, отнюдь не дешёвого удовольствия, волосы. Нижняя половина лица укрывалась под потрёпанным шарфом, явно повидавшим многое: от погонь и перестрелок до взрывов и ограблений. Но и Лорсан прослыла девушкой не из бесстрашных, ведь она пережила убийство отца, нападение огненной ведьмы и не упала в обморок при виде призрачного парня, страдающего манией величия.

— Надеюсь, что вы не против нашей компании, — бросила она и уселась перед незнакомцем, обомлевшим от подобного нахальства.

Томас, подождав пару секунд, опустил чашку чая на стол и, опустив взор в пол, присел слева от Варди, ближе к проходу. Неизвестному Мистеру такое нахальство не понравилось. Он явно не мечтал о том, чтобы рядом с ним находилась двоица подростков. Господин в шарфе осторожно изучал детей, осматривая черты их лиц. Особенно часто глядел молодой человек на ничего не подозревающую Лорсан, уплетающую ватрушку. Человек-из-угла, как прозвал его кудрявый мальчишка, не стеснялся и не смущался зыркать в сторону героев. Даже когда Гринбейл ответил тому собственным оценивающим взглядом, незнакомец не перестал слежку. Он не походил на Вилбрена Рейнольдса из заказного горренда или чем бы там оно не являлось. Возможно, тот старик и не работал никаким платным водителем.

— Лорсан Варди? — резко осведомился молодой мужчина.

Услышав имя и фамилию, данные при рождении, из уст странного Мистера, девушка подавилась чаем и закашлялась. Отдышавшись, она переглянулась с обескураженным Томасом, и полюбопытствовала:

— Что вы сказали? Мне показалось или…

— Ты – Лорсан Варди? — невинно переспросил он, отпив воды из чистого стакана.

— Разве мы знакомы? — уточнила она.

— Нет, но по описаниям одного уважаемого преступника ты точь-в-точь похожа на Лорсан Варди.

— Кто вы такой? — потребовал информации Гринбейл. — Назовите себя.

— О-о, — улыбнулась где-то под серым шарфом неизвестная личность. — Люди, читающие новости с криминальными сводки отгадали бы моё имя в мгновение ока.

— Вы – преступник? — проверила догадку Лорсан.

Незнакомец же вместо пояснений вынул из кармана пальто скомканный листок плотной бумаги, обычно используемый для поиска нарушителей. Действительно, на весь лист красовалось лицо человека в шарфе и шляпе с заплатками, а подпись внизу гласила:

Разыскивается: злоумышленник Бередитт или же Лодочник. Джентльмен дурных манер обвиняется в крупных ограблениях, проведённых в городе Анфост. Также он участвовал в краже Изумруда гадалки и владелицы Выступного Борделя Мисс Камнеглотт Лягштампляля. *(см примечание). При обнаружении следует привести противозаконника в ближайший смотрительный пост шварцев или леннов. Вознаграждение: признательность Короны, Властителя Норша и других важных и неизвестных личностей.

*примечание – к ограблению также относятся Динер Варди, Амелия Хаммелли и некто по прозвищу Мистер Чихлисс.

— Теперь ясно, кто ты такой! — прокомментировала прочитанное девушка с каштановыми волосами. — Ты знаешь моего дядю, сбежавшего из дома, когда мне не исполнилось и восьми кругов!

— Погоди, у тебя есть дядя? — не понял Гринбейл. В отличие от Логана он до сих пор не знал об этом факте. — Но ты же сказала, что у тебя никого не осталось?

— Он ушёл из дома и стал грабить людей и торговые лавки, — пояснила Варди. — Долгая история.

— Да, я знаю его и работаю с ним, — кивнул Бередитт. — Он специально рассказывал нам о тебе, чтобы мы передали его послание при случайной встрече. Кто же знал, что встреча случится так скоро.

— С чего это он решил мне что-то передать? — возмутилась юная Мисс. — Он ушёл, оставив за собой только оскорбления и спор с моим отцом. Он разорвал все связи и пропал, а позже мы не вспоминали о нём до тех самых ограблений, когда к нам в дом не пришли с визитом и вопросами ленны. Всё же родственничек.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — спокойно проигнорировал слова девушки Лодочник. — Насколько мне известно, именно твой отец выгнал Динера из дома, пригрозив сдать того ленниции. Он не хотел видеть его, потому что тот решил оставить семейное дело. Уже тогда Динер Варди добывал деньжата нечестным трудом, однако грабил он только богачей, что делает его благородной персоной. Не так ли?

— Вероятно, мой дядя солгал вам о многом, потому что я ясно помню последний разговор между ним и отцом. Я знаю, что Динер врал мне с самого детства, а по словам отца, ему нельзя доверять, — высказалась девушка. — И что ещё за семейное дело? Судейство? Насколько знаю, дед по отцовской линии работал вовсе не судьёй, а продавцом животных.

— Без понятия, кем работал твой дед и папаша Динера, но знаю, что семейное дело у вас было и есть до сих пор. Разве твой отец ничего не рассказывал?

Внезапно в голове Лорсан встрепенулось нечто давнее и забытое. Перед Варди начала вырисовываться некая картина, однако девушка отодвинула её прочь. Того, о чём она подумала, быть не может. Мельком взглянув на пьющего чай и закусывающего ватрушкой Томаса, она произнесла:

— Нет, я не знаю ничего такого, — воздержалась она. — Может, ты расскажешь, о чём речь? Вдруг ты знаешь побольше меня.

— Мне не стоит совершать ошибок, — отрезал Бередитт, хотя в прошлой своей фразе расспрашивал Лорсан об этом. — Динер потребовал от нас молчания – он не мог допустить, чтобы ты знала.

— Знала что?

— Ответ ты можешь получить только от него, — заговорщицки подмигнул Лодочник. — Динер Варди ждёт тебя.

— И где же он сейчас? — возмутилась каштановолосая. — Ещё прячется в какой-то лавке?

— Откуда ты знаешь? — прищурился Бередитт. — Нас как-то раскрыли, и ты имеешь к этому отношение?

— Меньше месяца тому назад отцу пришло письмо из Мейна. Мельком я успела заметить, что оно направлено из Лавки Пыльностей, а потом отец заявил, что его брат написывает ему после долгих кругов.

— Неужели этого он не скрыл? — иронично, сам для себя пробубнил Бередитт. — А что вы здесь делаете? — заинтригованно вспомнил он о насущном. Кто ты такой?

Противозаконник ткнул пальцем в Томаса.

— Мы как бы в бегах, и он со мной — призналась Варди за кудрявого.

— В бегах? — изумлённо захохотал Бередитт. — А я считал, что ты – порядочная девчушка. По крайней мере, по мнению Динера.

— Так и есть, — подтвердил Гринбейл. — Порядочней её нет никого в Короне, но мы бежим совсем не от леннов.

— А от кого же? — вновь отпил воды из стакана Лодочник. — Возможно, на вас вышла тайная ленниция? Имел я как-то с ними дело в Анфосте. Ими руководил старик с намыленной шевелюрой. Не могу забыть его ужасный нрав – даже у писклявых старушек он получше.

— Нас преследует человек, управляющий крысами с помощью флейты, — сообщил кудрявый мальчишка. — А также некоторые злодеи-заговорщики, которые вчерашней ночью захватили Онфост.

Троица замолчала. Вокруг нечего не изменилось. Дамы и господа шутили, набирали вес и хрюкали. На рояле в конце вагона-ресторана играл седой, сгорбленный старичок. За окном падал снег, клубился Туман.

— Разыгрываете меня? — прищурился молодой человек.

— Ни в коем случае, — опроверг слова Бередитта Томас. — Буквально вчера армия людей в чёрных доспехах сожгла Онфост, а сегодня наверняка захватит Тинсан.

— Не может быть такого! — посерьезнел молодой человек. — Я как раз еду из Тинсана и ни о чём подобном не знаю. А мой неродной отец только-только запланировал завтрашний погром в почтовом отделении!

— Боюсь, что это так. — развеял мнение Лодочника Гринбейл. — Армия противозаконников, что намного хуже вас, скорее всего, планирует захватить Корону в кратчайшие сроки.

— Но почему нет тревоги? — принялся недоумевать беловолосый в шарфе и шляпе. — Почему Золотая Гвардия Властителя Норша не направляется в захваченные земли?

— Никто не знает, и никто не может передать информацию в Мейн. — оставила догадку Лорсан. — Возможно, злодеи перерезали передатчики сигналов, а дороги, по которым путешественники и другие люди едут в захваченные города, перехвачены.

— Что ж, значит, над планом восстания работали тщательно и не пару дней. Вероятно, оно готовилось месяцами, ведь от вас я услышал, что у армии есть доспехи. И их либо создали лучшие мастера, либо оружие и защиту выкрали.

— И что же вы станете делать теперь? — захотел узнать Томас у русоволосого.

— Ничего, — спокойно ответил он. — Восстание восстанием, жизнь на этом не кончается.

— Почему же? — разозлился кудрявый мальчишка.

—Время течёт своим чередом. Если происходит восстание, то стоит лишь привыкать к новой жизни. Надежды в таких случаях – лишь угасающие крупицы. Против целой армии Золотая Гвардия Норша вряд ли выстоит – они совершенно не готовы к подобному. С юности им внушали, что в Короне ничего необычного не произойдёт.

— Откуда ты это знаешь? — прищурилась Варди. — Обманываешь на ходу?

— Когда-то я был одним из служителей Дворца. — пояснил Бередитт. — И смею утверждать, что на Золотую Гвардию надеяться нельзя. Как и на самого Властителя Норша. Что он сделает? Выйдет к захватчикам и пригласит их на мирное чаепитие, после которого преступники уведут войска и оставят Корону?

— А так можно? — встрял Гринбейл.

— Нет, — ответили ему Лорсан и Бередитт одновременно.

Лодочник умолк, сложив ладони и ухватившись пальцами за пальцы. Ему не было дела до проблем ребят. Захватят Корону или нет – да кому это важно?

— Где твой отец? — поменял тему разговора молодой человек. — Он в этом паровозе?

— Вчера его убили на Площади Свободы в Онфосте. На глазах у горожан. — гордо заявила девушка с каштановыми волосами. — Он пожертвовал собой, ради народа.

— Зная его, я бы не поверил в твои слова. Чтобы зажиточный Судья умер, ради бедняков? Где такое видано? — развёл руками Бередитт. — Но люди меняются.

— Не суди по титулу, преступник, — съязвила Варди. Атмосфера накалилась так, что некоторые пассажиры обернулись на троицу из угла.

— Успокойся, девочка, — спокойно шепнул противозаконник. — Не привлекай внимание к человеку в бегах.

— А ты не отзывайся так о моём отце.

— Я полагаю, что наше обсуждение зашло в тупик. — отметил Бередитт. — Вероятно, ваш и мой пути и мнения расходятся, поэтому перед тем, как закончить разговор, я вручу тебе, Лорсан Варди, визитку. Там ты найдёшь меня и своего дядю, который, как оказалось, является твоим последним родственником.

На белом кусочке картона, протянутом русоволосым господином, писалось:

Лавка древностей и пыльностей “Вор в законе”. Искать по адресу – Мейн, старый квартал, улица Мохнатого Носа, дом №0.

— Улица находится неподалёку от чёрного мусороуничтожающего завода братьев Бейтсов. Мимо него не прошмыгнуть, он тянется ввысь чернильными трубами. Теперь попрошу вас простить меня, — откланялся Лодочник, вставая со стула. — Но паровоз скоро прибывает в Тиниан. Мне ещё целую ночь сквозь жуткий Туман добираться до Мейна на первой попавшейся мне машине, которую я украду. Только бы там были хорошие стёкла…

А в соседнем вагоне появилось что-то огромное, противное и в плохом настроении…

В купе для богачей, расположившемся в вагоне от наших героев, открылась дверь, принёсшая беды пассажирам паровоза. Громадный человек с розоватым лицом, в черном пиджачке, которым вполне можно было укрыть от метели бездомную семью, в чёрной шляпе-поркпай и в солнцезащитных очках, прячущих узкие щёлочки, которые назывались глазами, со скоростью улитки выполз из купе в коридор, где за скромными столиками восседали за ночным ужином джентльмены и леди. Никто не заметил, что из комнаты, снятой на время поездки, доносились мольбы о спасении, не слышимые из-за импровизированного кляпа во рту у невезучего заложника. Господин повернул складчатую шею туда-обратно, посмотрел направо, на бесконечный коридор, уходящий в начало паровоза, к вагону машиниста, затем посмотрел налево – туда, откуда парил по воздуху аромат корицы и синевики. Туда он и двинулся, задевая столы и сидящих пассажиров.

Однако на этом дверь купе не закрылась, и из тёмного проёма с трудом протиснулся второй толстяк, идентичный прежнему. Его розовое от напряжения, появившегося из-за трёх сделанных шагов, рыло так же впилось в джентльменов и мадам, недовольных и уже отодвигающих свои стулья к окну. Второй мужчина завершил осмотр и направился вслед за братом. Он планировал вкусно поесть этой ночью, ведь его ночной перекус в тинсанском ресторане "Ler'Chaumant" не увенчался успехом – с ним, как с главным и самым умным братом, связался Его Хитрейшество Крысолов, приказавший сесть на поезд в Тиниан. Сам же он находился где-то здесь, но вылезать раньше прибытия не собирался. Он словно что-то выжидал, будто десятиножный паук, выплетающий паутину.

И тут в коридор вырвалась третья фигура. Такая же полная и обрюзгшая, как и прежние. Младший брат с надутой мордой повторил повадки старших, захлопнул своими короткими ручонками выдвижную дверь купе и повернул вставленным в замочную скважину ключом. После тяжёлая туша в пиджаке последовала за себе подобными под изумленные взоры пассажиров, ведь ключ так и остался храниться в замочной скважине.

Как стеллаж с книгами, какие бывают в библиотеках, трое вползли в вагон-ресторан и, расталкивая недовольных посетителей, направились к съёжившемуся продавцу.

— Несите нам всё, что у вас есть! — гаркнул старший из свиноподобных злодеев.

— Какие неблагородные джентльмены! — воскликнула старушка, стоящая рядом с Томасом.

Томас же обернулся на противный голос и тут же отвернулся, спрятав лицо в пальто. Он помнил тех огромных типов.

— Что с тобой? — не поняла Лорсан.

— Прячься! — шикнул он. — Тебя не должны узнать.

Под поднятые брови Варди кудрявый мальчишка сполз со стула и пропал под круглым столом.

— Это те самые толстяки, о которых я рассказывал тебе в купе. — отозвался Гринбейл. — Они состояли или состоят в банде Менгеля!

Варди сдалась и вскоре появилась около Томаса.

— Это те самые люди, которые тебя искали? — задала вопрос на всякий случай девушка.

— Они самые! Заговорщики из Онфоста. — подтвердил подросток, высматривая в толпе толстяков.

А тем временем у одного работника совсем не задался день, точнее, уже ночь. Беднягу окружили недовольные великаны, желающие сожрать всё, что попадётся им на глаза, в том числе и самого беднягу.

— Простите, господа, — отнекивался он. — Но я не имею право выдать вам всю еду, которая у нас имеется. Это противоречит правилам этики! Что подумает ваша маменька?

— Нашу маменьку загрызли волки, когда нам исполнилось десять кругов! — словно похвалился младший из кабанов. — О правилах этики мы забыли через три дня после её смерти! Так что выкладывай и наливай!

— Ведите себя прилично! — сорвался на визг работник, когда средний из братьев попытался утянуть булку с мёдом. — Я вызову охрану!

— Какую? — осклабился старший из братьев. — Та, которая выхаживала по коридорам? А нет больше у вас охраны!

— Как нет? — смутился молодой человек. — Вы её съели?

— Можно и так сказать! — захрюкал младший. — А вообще. Почему мы с тобой церемонимся? — затем он заорал, вытаскивая револьвер из кармана пиджака и поднимая пистоль к полотку. — ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ!

В железно-чугунное небо ударились две пули, уши пассажиров заложило на треть секунды, а после особо впечатлительные леди устроили парад выкриков.

— Никому не шелохаться и не жаловаться на несправедливость! — ошибся в глаголе младший. — Вы все здесь в заложниках!

Старик, служащий управляющим музыкой в поезде, сыграл нагнетающую мелодию, после чего вскочил с табуретки и запрыгнул прямо в рояль, прикрыв за собой крышку инструмента. Пассажиры застыли в недоумении, оставшись на своих местах.

— А ну неси нам пожрать! — приказал средний брат работничку. — Не то пристрелим и не посмотрим на то, что у тебя есть семья.

Человечек заторопился, вытаскивая подносы с пирожными, ватрушками и пончиками наружу. Господин вытащил графины с чаем, компотом, втайне насыпав в последний из них острый перец.

— Вам нужен счёт? — уточнил работник. — Вдруг в вас есть хотя бы частичка доброты?

— Добро покинуло нас уже давненько, — ухмыльнулся младший. — Оплаты при ограблении нет и не будет, но за свою исполнительность возьми чаевые!

Толстяк быстро вскинул руку с револьвером и нажал на курок. Прогремел выстрел, и пассажиры ужаснулись, однако человек, занимавшийся набиванием животов клиентов, успел упасть на пол. Пуля попала в стеклянную банку с сахаром. Она разбилась вдребезги, а белое и крайне сладкое вещество посыпалось на удачливого беднягу.

— Сегодня, видимо, без чаевых, — мерзко констатировал факт средний из братьев.

— Эй! — проревел вдруг старший из братьев. — Мы приказали оставаться на местах!

Взгляды обратились на странного Мистера, пробирающегося к выходу. У него имелись длинные белые волосы, шарф, натянутый до глаз, потёртая шляпа-цилиндр и пальто, которое тот носил в помещении. Он застыл и повернулся к троице свиней.

— Вы это мне? — невинно спросил молодой человек.

— Тебе-тебе, — противно промямлил младший, вскидывая курок в сторону Бередитта. — Ну-ка, отойди к стене и подними руки. Ты выглядишь опасным.

— Предлагаю пристрелить его! — предложил средний брат.

Тем временем Томас поманил Лорсан к проходу в следующий вагон.

— Пора выбираться отсюда, переждём в более спокойном месте.

Двоица тихо поползла к проёму, находящемуся за роялем и ведущему к спасению.

— У нас не было приказа убивать горожан, — требовательно потребовал остановиться старший преступник. — Не надо сеять общую панику.

Младший толстяк убрал револьвер в карман пиджака, предварительно введя пистоль в безопасный режим.

— Мы пока перекусим в вашей кампании, — заявил средний, хватая булку с синевикой и полностью засовывая её в рот, словно это какое-то крохотное пирожное. — Навеемся, вав всо устраиваеть! — проговорил он с набитым ртом.

— Нас не всё устраивает! — пробурчала ворчливая старуха в сторону троицы злодеев. — Почему мы заложники, а там не известные никому дети крадутся к выходу?

Пассажиры охнули в предвкушении. Кого-то вот-вот пристрелят! Кого-то вот-вот убьют! Абсолютно каждый вылупился на подростков, почти подползших до коридора в следующий вагон.

— Погодите, — прищурился старший Мистер, обращаясь к братьям. — Не тот ли это кудрявый мальчишка из Онфоста, которого мы ищем?

— Он самый! — самодовольно обрадовались двое других. — Пора схватить мальчонку!

— А меня тут, похоже, нет, — закатила глаза Лорсан.

Толстяки в пиджаках ринулись за Варди и Гринбейлом, однако им помешали.

Русоволосый человек в шарфе бесстрашно преградил путь, ведущий к двум беззащитным детишкам. Троица злодеев недоумённо уставилась на незваного гостя: братья явно не ожидали, что кто-то заступится за каких-то там подростков. Да кому они вообще нужны? Сумасшедшие, излишне уверенные и без умолку болтающие о восстании.

— Ты кто такой? Разве ты с ними? — не поняли злодеи. — Тебя послала дрянная гадалка, которая так благоволит троице?

— Какая ещё гадалка? — не понял Бередитт, оборачиваясь к двоице. — У вас есть связи с гадалками?

— Осторожно! — крикнула Лорсан.

Нечто тяжёлое и объёмное сбило белобрысого человека в шарфе на пол вагона-ресторана. Ниф, младший из ширококостных братьев, без раздумий накинулся на Бередитта с кулаками, однако не ожидал сопротивления. Сбросив с себя полуторацентнеровое "пальто", молодой человек отскочил в сторону.

— Нападайте, но только по одному, — иронично воскликнул победитель. — Но не стоит жульничать и использовать удары стульями по голове сзади.

За дракой внимательно следили люди и персонал. Ниф, позорно перекатившись в удобное положение, поднялся обратно и с побагровевшим лицом ринулся прямо на защитника подростков, но и в этот раз его силовая попытка не увенчалась успехом.

Отпрыгнув к стенке, являющейся прочной оболочкой поезда, и оттолкнув ужинающих по ночам дам прочь, он принял стойку пружины и резко выкинул ноги вперёд, с силой отбрасывая противника назад, на чей-то стол с двумя чашками, наполненными кипятком. Люди, сидевшие там, кинулись к выходу из вагона-ресторана, выплёвывая оскорбления. Но никто не слышал их, ведь профессиональным борцам и болельщикам было не до этого. Понимая, что сам Ниф не справится, к нему на подмогу поспешил Наф, средний брат. Ситуация накалялась.

Подростки, наблюдавшие за нечестной схваткой, надеялись, что Бередитт справится с тремя розорылыми в одиночку, но всё же Нуф, старший брат среди трёх толстяков, имел мозг размером с грецкий орех. В этот момент данная фраза означает, что Нуф был самым умным, ведь у двух других злодеев какие-либо умственные способности отсутствовали совсем.

Герои устремились к единственному спасению – к лестнице, ведущей на крышу. С лёгкостью отвинтив люк и забравшись по лестнице, они поднялись наверх. Наверху было холодно и темно, порывы ветра желали сбить попавших в передрягу детей с паровоза.

Вдвоём они с осторожностью перемещались по крыше тарахтящего и трясущегося состава. Крыша скрывала под скромным слоем снега чистый, не хрустящий под ногами лёд. Лорсан, словно пиратка с многокруговым стажем, проскользила вдоль вагона и перепрыгнула через небольшую пропасть. Остановившись и ухватившись за специальный поручень, какие крепились для проводников, предпочитающих лазить по верхушкам паровозов, и смотрителей за порядком, девушка протянула руку Томасу, застывшему в неуверенности.

— Прыгай! Просто не смотри вниз! Высота — это не страшно!

Как мы помним, Томас Гринбейл совсем не боялся высоты, однако причиной его заминки в этот раз могла служить скорость, с которой по рельсам спешил паровоз. В голове мальчишки отдалённо звучал гудок паровоза, осведомляющий пассажиров о приближении к мосту и резкому повороту, что в свою очередь означало приближение к Пригороду, в который так стремилась попасть троица. Гринбейл чувствовал пульсирование в раскрасневшихся, горящих изнутри ушах и видел перед собой жуткую картину, как он срывается с поезда вниз, с убийственной резвостью падает на землю и не может пошевелиться, так и оставаясь там, посреди леса, навсегда.

Но кошмары вернули мальчишку в реальность, когда из люка на крышу вылез противозаконник. Он с трудом пролез в дыру и, пытаясь не упасть, стал наступать.

— А ну остановитесь! — шумно гаркнул толстяк. — Ради вашей же безопасности!

Томас и Лорсан же настойчиво скользили вперёд, надеясь, что паровоз, окружённый непроглядным туманом, не перевернётся на ходу по непонятным причинам.

— С чего бы тебе заботиться о нашей безопасности? — парировала Лорсан, перескакивая на следующий вагон и хватаясь за следующий поручень.

— Вы требуетесь повелителю Неизвестному живыми, а я не смогу представить вас ему, если вы сорвётесь вниз и погибнете от мощного удара о ствол дерева, который разорвёт вас на половинки! — попытался перекричать шум ветра Нуф.

— Зачем мы ему нужны? — постаралась выяснить как можно больше информации Лорсан. — Почему Неизвестный хочет нас схватить?

— Во-первых, он ищет трёх мальчишек. Девчонки ему ни к чему! Во-вторых, вы верите в волшебство! — гаркнул мужчина в чёрных очках. — Вы не должны добраться до Хранителя и пробудить его от волшебного сна! Он способен остановить нас и наши планы, убить Неизвестного и армию в чёрных доспехах, но этого не произойдёт! Нас, приверженцев Зла, – толпы! Вы не доберётесь до Мейна и не спасёте Корону – мы остановим вас! А пока не двигайтесь! — приказал злодей. — Иначе я пущу пулю в девчонку! Вы не нужны мне живыми в полном комплекте!

С его раскрасневшегося от бега лица каплями лился пот. Он боялся, но знал, что если не выполнит задачу, то плохо станет ему. В ладони тяжелел потрёпанный пистоль.

— Не дёргайся, Томас! — потребовала Варди внезапно, повернувшись к Гринбейлу. — Мы не хотим, чтобы он пристрелил меня!

— Что? — удивился мальчишка. — Ты совсем с ума сошла? Он же передаст нас заговорщикам и противозаконникам, хотя это одно и то же.

— Не гляди за спину толстяку, чтобы он ничего не понял, — шепнула Лорсан кудрявому и продолжила погромче. — Нам нужно сдаться, Томас. Здесь нас никто не спасёт!

А за спиной Нуфа что-то происходило. Кто-то беззвучно скользил по вагону и перелезал на следующий. Нет, это были не братья свиноподобного Мистера, а человек, укутанный в шарф так, что виднелись лишь уверенные глаза. От ветра и скорости паровоза его длинные волосы витали на ветру, словно клубок змей, готовый укусить недоброжелателей.

— Согласен с этой непонятной девчонкой, — осклабился Нуф. — Идите-ка сюда, ребятишки. Пора отправить вас к Неизвестному.

В тот момент Бередитт с кулаками накинулся на злодея, но револьвер так и не вырвался из ладони толстого господина. Томас и Лорсан продолжили побег, оставив дерущихся позади, в клубах Тумана.

Внезапно поезд вздрогнул и затарахтел, предупреждая о том, что пассажиров вот-вот ждёт взбучка. Паровая машина добралась до высокого-превысокого моста, под которым вдалеке виднелась замерзшая от низкой температуры река. Как только паровоз взобрался на мост, тут же в разные стороны полетел снег, мешающий движению по рельсам. Снежинки порхали, словно обезумевшие чайки, и камнем рушились на свежий, тонкий лёд, исчезали за дымной завесой.

Паровоз, набравший достаточную скорость, чтобы успеть до Тиниана до того момента, как Туман поглотит всех и вся, совершил поворот в спереди-левую сторону. Люди почти не заметили, как машина оказалась на пугающей высоте. Лишь у какого-то единственного в своём роде Мистера с блюдца, что расположилось на краю столика, упала чашечка дурманящего чая. А вот гости, решившие посетить крышу, ощутили толчок в полной мере. Сначала они с шлепками и криками удивления упали на спины, а затем внезапно поскользили к обрыву. Герои старались ухватиться за что-нибудь, но под руками виднелась только корочка застывшей воды.

Лорсан покатилась первой, за ней к пучине отправился Томас, ощущающий, что его старая вариация смерти в лесу выглядела намного привлекательнее. И как бы не хотелось мне обрадовать вас в данный момент, но Томас Гринбейл, поравнявшись с девушкой уже попрощался с жизнью и бабушкой, запертой в каком-то тёмном месте. Сначала взвизгнула тонким голоском Варди. Гринбейл почувствовал, как кто-то ухватился за его ногу, утягивая его с конца крыши. Кудрявый, испуганный Томас сорвался.

Но тут же раздался треск, какой раздаётся, когда рвётся какая-нибудь одежда. И в этот момент черное пальто героя зацепилось за некий крючок, а точнее за громкоговоритель, накрепко приделанный к паровозу. Но вот беда – он не мог выдержать два тела одновременно.

Где-то наверху прогремел выстрел из злодейского револьвера, что-то бросил от внезапной боли, вероятно, Бередитт, а после с жутким рёвом, примерно в футе от двоицы, в неясный Туман сорвался толстяк Нуф. И он так и вопил, пока не коснулся льда и не провалился в воду, пойдя на дно. Но заговорщик уже не видел дно или саму реку. Его сердце разорвалось от страха ещё тогда, когда он ещё падал в серую дымку.

Снег налипал на лицо. Кругом царила темнота. За нависающими тучами прятались Луна и звёзды, словно боясь узнать о несправедливой судьбе Томаса Гринбейла и Лорсан Варди. Громкоговоритель, последняя надежда обоих, со скрипом подался и приготовился оторваться и вместе с тем оторвать души подростков от их тел. Осторожно, медленно Гринбейл пытался ухватиться за крышу, но скользкая поверхность не позволяла ему подтянуться. Пальцы Лорсан, болтающейся ближе к пропасти, начали ослабевать на мужских туфлях мальчишки. Томас закрыл глаза, вздохнув от бессилия. Громкоговоритель сорвался, а двоица... осталась висеть в воздухе, ведь кто-то в последнюю секунду ухватился за тянущуюся к спасению ладонь Гринбейла. Его рывком втянули обратно, а затем совершенно так же обхватили ладони Лорсан, цеплявшиеся за Томаса, подняв её наверх.

Перед перепуганными героями оставался тот же бессменный и явно бессмертный Бередитт, живой и подстреленный. Его плащ и рубашка порвались от пули, а сама она прошла без проблем, задев только два миллиметра левого плеча. Красного пятна и хлестающей ручьями крови не присутствовало, хотя редкие капли в тайне от смотрящих впитывались в ткань.

— Я так понимаю, вы постоянно встреваете в подобные ситуации? — выдохнул беловолосый спаситель.

— На поезде мы в первый раз, — дрогнул голос Лорсан. — Надеюсь, что в первый и последний раз.

Впереди донёсся до ушей троицы очередной гудок, означавший, что паровоз подходит к Тиниану. Спустя пару минут поезд стал снижать ход.

Глава 1. Часть 2. Туман и беспокойный дом на улице Шмыгль.

В синем небе радуга висит,

Терем расписной под ней стоит,

Но молва идëт вся лишь о том,

Терем этот – сумасшедший дом.

“МенестрелИ”

Что вы знаете о сумасшедших людях? Они, по сути своей, когда-то сошли с ума. Фраза “сходить с ума” имеет несколько смыслов. Во-первых, сходить с ума – это очень сильно восхищаться кем-либо. В пример приведу своё восхищение новой коллекцией ступенчатых шляп от неотразимой Мадам Бьюти. Во-вторых, для того, чтобы начать сходить с ума, вы можете заставить себя беспокоиться и волноваться за кого бы то ни было. Например, напишу предложение: я схожу с ума по той причине, что Бертран Гринбейл исчез в туманной дымке шесть кругов тому назад, тёмной и холодной зимой. И в-третьих, набор слов “сходить с ума” означает постепенное превращение человека адекватного и интеллигентного в сумасбродное существо, лишённое чистого разума и особого мышления. Такие люди не полностью становятся психически неуравновешенными, в них иногда кроется и здравый смысл. И именно о третьем значении фразы вскоре и пойдёт речь.

После стрельбы в вагоне-ресторане и трагедии на крыше паровоза, в результате которой погиб один толстяк, сорвавшийся в бездну, Бередитт, вовремя пришедший на помощь, Лорсан и Томас спустились обратно, где двух оставшихся братьев уже крепко-накрепко связали пойманные и оглушённые ранее охранники порядка. Пассажиры аплодисментами встретили героев, но вскоре совсем о них забыли, ведь паровоз прибывал на единственную в Тиниане станцию. Дамочки с воодушевлением выкатывали чемоданы в коридоры. Джентльмены же никуда не спешили, а замирали, терпеливо сложив руки за спиной и наблюдая за саквояжами у своих ног, словно те обладали способностью сбежать от хозяев без задних или вообще ног. В вагонах засеменили редкие поездные проводницы, заботившиеся скорее о себе, чем об окружающих.

Поезд замедлил ход и через пару минут остановился вовсе. Паровоз прогудел ровно пять раз и замер, выходы открылись и морозный зимний воздух ворвался внутрь. Туман принялся медленно заползать в проёмы, полные спешащих Мистеров, Мисс и Миссис. Двоицу толстяков торопливо вывела охрана поезда. Она повела их к выходу наружу, где уже дожидалась злоумышленников толпа леннов с кислыми мордами и заряженными револьверами. Хранителям порядка не нравилось покидать тёплые станционные комнатушки, чтобы выполнять дела, за которые им платят. А ещё ленны пропустили празднование, потому что выполняли профессиональный долг – следили за шамкающим губами двухзубым стариком, хрумкающим чёрным вороном и скрывавшимся где-то под крышей станции. Бездомный, сошедший с ума, с помощью длинных ногтей ещё вечером забрался под самую кровлю каменной крыши по серой колонне, а теперь свисал вниз, ухватившись за первую попавшуюся железку одной ногой, словно мартышка, и не планировал спускаться.

— Пшли от меня! — мрачно пошипивал он. — Ишите от меня прошь! Прошь!

У сотрудников, следивших за безопасностью, не имелось высоких лестниц, поэтому им только и оставалось, что зябнуть и мокнуть в Тумане, иногда швырять в чокнутого старика камнями, подвернувшимися под руку.

Когда двух обезвреженных и обезоруженных злодеев выводили из паровоза, они жутко брыкались и выкрикивали бранные словечки, после которых ленны тут же засунули им в рот удачно попавшие под руку тряпки.

— А ну передвигайте ногами! — прикрикнул недовольный мужчина в униформе. — Грядёт Туман, надо успеть доставить вас в камеру, где вы проведёте пару деньков до отправления в основную тюрьму Мейна. Подумайте над своим поведением! Нечего захватывать вагоны-рестораны на голодный желудок!

Цок. Цок. Цок, – цокали каблучками брезгливые Миссис.

Тьфу. Тьфу. Тьфу, – отплёвывались от мокроты и сырости модные джентльмены.

Четверо серых, невзрачных людишек сошли с последнего паровоза из Тинсана и направились прочь от серых колонн станции, на одной из верхних частей которых, прищурившись, фыркал сумасшедший старик.

— Уровень погоды: красный. Туман ожидается в течение десяти-пятнадцати минут, — донеслось из какого-то там проржавевшего громкоговорителя. — Будьте бдительны и осторожны, покиньте улицу любой ценой и избегайте безумцев, каких здесь развелось немало.

— Поверить не могу, что, сидя в купе, я пропустил такое! — возмущался Джим Логан, совсем недавно окончательно успокоившийся и наевшийся. — Надо же! Залезть на скользкую крышу, сбросить толстяка в пиджаке, у которого был револьвер, и подружиться с настоящим преступником!

— О, ты мне льстишь, парень, — порадовался комплименту Бередитт, хотя это был совсем не комплимент. — Я ещё начинающий нелегальный перевозчик и воришка.

— Но всё же, Бередитт, — перебила его Лорсан. — Мы благодарны тебе за помощь. Конечно, ты совершил благородный поступок, но почему не хочешь помочь нам спасти Корону?

— А что я сделаю? Я уже давно не бессмертный, — честно признался он. — И в тридцать или что-то около того кругов начинаешь задумываться: а оправдан ли риск? И хотя мой возраст чуток поменьше, а сам я прочитал такое в цитатнике, купленном на рынке в Анфосте, прошу меня не благодарить за помощь, ведь я спасал лишь твоего дядю от горестных мук, вызванных твоей вероятной смертью. Было бы печально, но что здесь поделаешь?

Преступник вытащил из кармана пальто позолоченные часы, только что украденные у одного из смотрителей за порядком и заставившие Джима подумать о собственной тяжёлой ноше, и пробормотал:

— Что ж, господамы подросткового возраста, прошу меня извинить. Мой путь до Мейна обязан начаться примерно сейчас, пока видимость ещё на среднем уровне. Поэтому пора откланяться, иначе я не разберу направление, в котором мне стоит перемещаться. — Мистер Бередитт прошёл вперёд по улице и остановился рядом с одним пухловатым господином, съевшим, наверняка, не одну жареную утку в честь праздника. Между ними завязался разговор, не известный никому господин облокотился на сияющий в тусклом фонарном освещении критан и, закатив глаза, принялся что-то объяснять беловолосому незнакомцу. Вдруг Лодочник, выждав, пока явный богач отвернётся от него, со всей дури вмазал тому кулаком по затылку.

— Он в этом деле точно профи, — вылупился на Бередитта Джим.

Молодой человек оттащил ослабевшее тело к ближайшему дому, скорее всего, принадлежавшему тому уважаемому человеку, что сейчас лежал без сознания, запрыгнул в салон автомобиля, завёл машину, провернув украденным десять секунд назад ключом, и на прощание крикнул стоящей в стороне троице, а именно Лорсан:

— До встречи в Мейне! Твоему дяде будет, что рассказать за прошедшее время!

Русоволосый плотно прикрыл дверцу и опустил мужскую туфлю на педаль газа. Автомобиль, прорычав, выпустил клубы черного газа и сорвался к выезду из Пригорода.

— Будем надеяться, что ему хватит горючего, чтобы доехать до центрального города, — фыркнула раздосадованная девушка. — Хотя, чтобы добраться до туда, ему потребуется час, а то и целых два.

— Откуда ты знаешь, сколько времени займёт поездка из Тиниана в Мейн? — подозревая Варди, прищурился Логан.

— Я разве не рассказывала, что часто путешествовала вместе с отцом? — ответила Лорсан. — Мы приезжали и сюда.

— Мне кажется, или ты побывала во всех точках Короны? — съязвил Джим. — От задымленного и полного гари Горрева до мало кому интересного Юнскирда, из которого нам возят удобнейшую одежду?

— В Юнскирде я ещё не появлялась, — созналась девушка. — Но Горрев посещала и относительно недавно. Где-то в начале последнего осеннего месяца, Листа, отца вызывали туда на суд. Вроде бы он имел отношение к разборкам между братьями Бейтсами, владельцами первых мусороперерабатывающих заводов, и Мистером Трекъюлом, хозяином заведений, происходящих стёкла для окон.

— Почему ты вечно называешь своего отца отцом? — решил спросить Томас. — Разве у него нет имени?

— Оно есть, однако не называю я его, потому что привыкла к просьбам бывшего Судьи. — разъяснила Варди. — Как известно, с его высокоуровневой работой мы вечно присутствовали среди высшего общества, где называть отца по имени считается позором. Главное - краткость, серьезность, пунктуальность и немятый вид.

— Так как же его звали? — не понял Гринбейл. — Ты уходишь от темы.

— Не ухожу, а рассказываю важное, — обиделась в шутку Лорсан. — Его звали Критур, для близких - Критти.

— Весьма детское прозвище для насупившегося господина Судьи, — поделился мыслью Логан.

На крайне близком от троицы расстоянии прошаркала укутанная в драный плед старуха, явно из сообщества местных сплетниц без доказательств. Она подёргивалась от мутной погоды и кряхтела:

— Время для Тумана, время для Тумана. Всё покрыто пеленой обмана.

Вспомнив о насущном, герои поспешили вглубь Пригорода, чтобы найти какую-нибудь удобную гостиницу. Кто же хочет мёрзнуть зимней и в будущем мокрой ночью.

— Где нам укрыться? — Джим едва поспевал за товарищами по путешествию, потому что постоянно оборачивался в поисках крысы и её хозяина, не находя их. Правда, мальчишка снова чувствовал чей-то недружелюбный взгляд, скрытый за станционным паром, оставленным позади и исходящим от последнего до раннего утра поезда. — За десяток или больше минут нам не найти укрытия!

— Поищем съёмные ночлежные комнаты, — выразила очень по-взрослому умное мнение. — А бояться, что мы потеряемся, не стоит. В Онфосте многие оставляли двери не закрытыми на ключ, поэтому подобные дома стоит поискать и здесь. Вряд ли кто-то откажется помогать троице подростков, попавшей в беду.

— Ключевое слово “вряд ли”, — пессимистично изрёк Логан.

И вот группа подростков, молодых любителей приключений, последовала в сторону довольно живых изнутри, несмотря на позднее время, домов, совсем не замечая, как красные глаза из сумерек, горящие презрением, пристально следят за ними.

Кругом восторжествовала неясность. Жуткое погодное явление сжалось вокруг пророчественной троицы, словно надеялось заточить трёх храбрых мышей в туманную клетку. А ведь самое пугающее ещё не началось… Но никто не пускал бедняг. Кто это там стучится в дверь, когда на улице творится ужас? Неужто сошедшие с ума прохожие?

Улицы превратились в пустыню без песка. Нормальных людей, гуляющих вне квартирок, не осталось. На освещение в Тиниане явно много денег не тратили, потому фонари стояли друг от дружки на расстоянии пятнадцати-двадцати футов и одаряли припозднившихся героев лишь тусклым огоньком, замершем в железной клетке, окрашенной в цвет отсутствия мечты у ребёнка. То есть в чёрный. Блуждая по призрачному Пригороду, пророчественная троица ощущала себя не в безопасности. Да и правильно ощущала, ведь в Тумане обитали отвратные-преотвратные существа. Чтобы разрядить обстановку, Лорсан ангельским голоском затянула песню-считалочку, заставившую Томаса вздрогнуть.

— Пока идёт вокруг беда, — начала девчонка. —

Мы не исчезнем никогда.

Ни в круги тёмные войны, ни в смуте разумов иных,

Мы от болезней не умрём,

Врага с собою унесём.

Над головами ребят всколыхнулся ветер. Он резко задул ледяными порывами. Поток воздуха едва не сорвал шляпу-поркпай Гринбейла с его кудряшек. Томас ухватился за неё сильнее – шляпа служила для него эталоном джентльменности.

— Туман густой, опасность в нём,

Тварь скрылась, мы её найдем.

— Один, два, три, — подключился сжавшийся, словно броненосец, Логан. Он явно не находился в восторге от напряжённой, вымершей атмосферы. — Ты бойся, ты страшись,

Четыре, пять – её ты берегись,

Томас ненавидел считалочку, как мы с вами можем понять. Когда-то она перевернула его жизнь с ног на голову, ведь её обожал произносить из раза в раз Бертран Гринбейл, младший брат Томаса. И шептал он её в тот день, когда бесследно исчез. Если так подумать, а думал над этим Томас миллион раз, дети Гринбейл попали к бабушке Аделии особым способом – некто подкинул из к порогу дома на Терриякки. И старшего брата неистово пугала одна мысль: что, если Туман забрал младшего в неизвестность? А вдруг Томас станет следующим? Вдруг Бертран вернётся, чтобы забрать Томаса?

"Избегай Туман", — вторил внутренний голос мальчишки. — "Не попадись любой ценой".

Где-то слева, в кромешной темноте, юркнула в водосточную трубу покрытая засохшей грязью мартышка с пеной, вытекающей изо рта. Беспризорное животное ловко принялось забираться вверх и очень скоро планировало очутиться в квартире наверняка беззащитной старушки, дремлющей в кресле у камина и вместо спиц для вязания держащей охотничье ружьё. Под тремя парами ног словно сварливая соседка скрипел свежий снег.

Справа по растрескавшемуся тротуару заскрипели колёса инвалидной коляски и по нему прокатил безжизненный лысый мужчина со свистком во рту. Он неслышно дул него, но казалось, что это завывает наваливший ветер. Вокруг стало тяжелее дышать, а убежище всё не находилось. Ни приоткрытой двери, ни наблюдательной будки шварцев. Не было места, которое ребята способны использовать в качестве укрытия.

— Шесть, семь – вдали есть огонёк, — взволнованно продолжали петь Джим и Лорсан, не глядя на побледневшее сильнее прежнего лицо Гринбейла. —

Восемь – воск у свечи подтёк,

Девять – ты к свету не спешись,

Десять – а ну-ка обернись!

— Да угомонитесь вы уже! — сорвался он на Варди и Логана.

— А что такого в детской считалочке? — пожал плечами черноволосый парнишка.

— Слишком мрачно, — слишком мрачно заявил Томас. — Я считаю, сейчас не подходящий момент для проявления артистизма. Необходимо напрячь уши востро, дабы не пропустить третьего Хранителя или некую угрозу со стороны Неизвестного.

— Какую такую угрозу?! — поинтересовалось обвисшее собачье лицо, вместо зрачков у которого виднелись розовенькие пуговицы.

Внезапный вопрос с сильной хрипотцой заставил гордых героев загорланить во весь голос. Из Туманнной дымки выплыл ослепляющий ручной фонарь с практически потухшей свечой. Именно она осветила незваного жителя Тиниана, решившего присоединиться к компашке, гуляющей по его кварталу как не кстати. Альбинос с красными, безумными глазницами поднял руки вверх, как бы сдаваясь.

— Зачем вы так орёте? — прогудел он. — Люди же спят!

— Вы нас напугали, Мистер, — среагировала Лорсан моментально. — Как вам не стыдно подкрадываться так резко? И почему мы не видели ваш горящий фонарь?

— Так я только что его включил, — пожав плечами, ответил на последний вопрос мужчина.

— Вы что, расхаживали по Туману без света? — прищурился Томас.

— Конечно! — обрадованно хлопнул в ладоши, едва не уронив приспособление со свечой, незнакомец. — Зачем ходить по городу и сиять, словно синяя звезда или Луна? Чтобы кто-нибудь ударил меня по башке и обокрал? А вдруг за мной ведётся слежка?

— Извините, вы не могли бы назвать себя? — потребовала смягченным образом девушка.

— Меня зовут Мистером Лубтипом, а это мой верный товарищ, Мистер Питбуль. Мы с ним дружим уже целых четырнадцать кругов!

— Но он же мёртвый! — брезгливо отозвалась Лорсан. — Разве вы не видите?

— Не мели чушь, милочка, он живее всех живых! — взвился альбинос. — Ещё два дня назад он лаял и собственноножно передвигался по квартире! Только вчера Мистер Питбуль приболел, ослаб, поэтому праздничным утром я отнёс его нашему вечно работающему портному.

— Портному? — уточнил Джим. — Кто ходит к портному, что вылечить животное от болезней?

— Конечно, к портному, — улыбаясь, завертел головой Мистер Лубтип. — Они действительно творят чудеса и умеют абсолютно всё. Например, сегодняшним утром я попросил знакомого портного подлатать моего лучшего псиного друга, и вот – результат на лицо! — альбинос воодушевлённо ткнул пальцем в гниющую изнутри тушу собаки.

— Видимо, Мистер Питбуль не в настроении поговорить с нами, — отметил Джим.

— Совершенно верно, — подтвердил сумасшедший. — Он обиделся на меня из-за того, что я бросил его на часок-другой, когда его приводили в порядок.

— Мистер Лубтип, — вмешалась словоохотливая Варди. — Вы не могли бы приютить нас на некоторое время, пока Туман не скроется насовсем? Или, может быть, у вас найдутся крайне доброжелательные знакомые, способные выручить нас из беды?

Мужчина замер, обмозговывая протараторенные слова девчонки с одной каштановой косичкой, что походила больше на конский хвост. Его рука с фонарём потрясывалась, пламя от свечи бросалось то вправо, то влево.

— М-м-м, — промычал он. — Пожалуй, нет. В моём доме совсем нет лишнего места.

— Пожалуйста, Мистер Лубтип, — попросила ещё раз Мисс Варди. — Вы поместимся в самую крохотную комнату.

— Но у меня всего одна комната, — почесал голову мужчина. — Разве вы поместитесь в будке?

— В будке? — изумленно переспросил Логан, покрутив пальцем у виска. — Вы живёте в будке?

— Естественно, — не удивился господин, переглядываясь с трупом собаки. — А что в этом такого? Когда мы познакомились с Мистером Питбулем, он прозябал там в одиночку, но теперь, когда мы подружились, мы соседствуем вместе.

— А что же до хозяев будки и Питбуля? Они не против?

— Простите, Мистер Лубтип, но мы сильно опаздываем. Нам нужно безопасное место, чтобы перетерпеть до восхода. — перебила Джима Лорсан. — У вас есть товарищи? Возможно, вы помните какое-нибудь заведение-гостиницу в округе?

Вдруг позади ребят за гулом ветра появилось некое отчётливое шипение, становившееся всё громче и громче с каждой секундой.

— Оу, — поморщил нос Мистер Лубтип, делая шажок назад от пророчественной троицы. — Я думаю, что нам с Мистером Питбулем пора уматывать пятки. Туман уже накрывает Тиниан, а кому хочется в нём исчезнуть? Бегите, пока есть лишнее время! Удачи найти укрытие!

Противная белая морда утонула в темноте, едва видный огонёк ручного фонаря скрылся, как и тот человек, который когда-то зажёг его.

— Мадам не любит, когда люди бродят по туманам. Стоит прятаться в чёрных домах. — послышалось оттуда, куда убрался странный тип. — Там спокойней, чем здесь…

— Он знает ту Мадам, которая приходит в голову при слове “Мадам”? — поделился мыслью Логан, как будто никто из троицы не подумал об этом раньше.

Томас мотнул головой по противоветровому направлению и охнул.

— Не совсем подходящий момент, чтобы обсуждать данную странность, случайное совпадение. Мадам в Короне пруд пруди, не только Мадам Фон Ба-Суд. Но вот он уже здесь, — устало высказал Томас, повысив громкость на местоимении “он”. Мальчишка мечтал о хорошем сне, ведь переживания на крыше не исчезли попросту, но отдыхать было негде да и некогда. — Туман грядёт.

Ветер появился в Пригороде ой как не зря. Он нёс с собой не только мурашки и отвратное настроение, но и нечто рассеянное, напоминающее смертельную лавину.

Туман! Да, это был он. Словно гигантский великан, каких не видывал свет, на пророчественную троицу неслась наиболее устрашающее погодное явление. Казалось, умереть под снежными глыбами в горах намного приятней, чем остаться в клубах Тумана навечно и сойти с ума.

И вот жуткая дымчатая масса, что нёс совсем не кстати появившийся ветер, надвигалась на Тиниан. Её было не так трудно заметить, ей не нужны были набухшие тучи, какие висели в небе совсем недавно, когда на Корону обрушилась метель, — она неслась напролом с присущим ей змеиным шипением, готовая поглотить Пригород. Так и случилось и тогда въезд в Тиниан и начальные её улицы скрылись в неизведанность.

— Полагаю, нам снова придётся побегать, — нервно сглотнул Джим и сорвался прочь от грядущего.

Не расслаблялись и оставшиеся Лорсан и Томас. Последний в ужасе от происходящего рванул, опережая товарища. Почему же кудрявый мальчишка так сорвался? Страх? Именно, страх.

В надежде на укрытие, троица подбегала к чужим домам и с тревогой звонила в оповестительные колокола, однако никто не открывал. А ужасный и крайне мутный поток дыма, или пара, или чего бы то ни было уже добрался до ребят.

Осознав, что никто не откроет дверь в такую погоду, да ещё и глубокой ночью, подростки поспешили дальше – вдруг встретится будка шварца, типичная для Онфоста или Тинсана? Нет, их в Пригороде осталось малое количество. Штуки две-три, каков шанс, что хотя бы одна из них попадётся героям?

Свернув на новую улицу, троица не сбавила скорость, а только наоборот. Бамс, бамс, откройте! — изнутри тишина. Вы бы впустили странных детей в городе сумасшедших? Ведь Пригород просто кишел ими.

Тук. Тук. Тук. Топот ног. И снова стук.

— На этой улице нам точно не откроют! — тяжело дыша проголосила Лорсан. — Скорей на следующую!

Однако бежать ребятам от Тумана долго не пришлось, ведь он всё же нагнал юных искателей приключений и практически полностью укрыл их в момент. Жуткое явление преследовало пророчественную троицу по пятам, касался их локтей, спрятанных под пальто и шубой, и сапог. Дышать стало невыносимо тяжело из-за повышенной как минимум в пять раз влажности воздуха. Наши герои окунулись в дымку с головой. Она леденила кожу, словно замороженная в горах еда, но вот еда совсем не была опасной, если в неё не добавили смертельный яд.

Томас Гринбейл, известный храбрец, бежал быстрее всех. Бежал, не останавливаясь, не оборачиваясь назад и не глядя на друзей. Если бы, например, Джим Логан споткнулся бы и потерялся в дымчатой лавине, то кудрявый парнишка уж точно не вернулся бы обратно, чтобы помочь. Всему виной ужас, хлынувший по разгоряченным венам.

— Эгоистично! — сразу же запричитаете вы, а я отвечу:

— Да, но будь вы в опасности, подумали ли бы вы о друзьях или близких? А если то, что происходит вокруг – это ваш самый-самый кошмарный сон? Что, если вы кругами страшились неведомо чего, и нынче это "неведомо что" мчится к вам напрямую? Вдруг Бертран вернётся за слишком правильным братом в образе мохнатой твари с голодной слюной у рта?

Наконец, спустя шесть кругов после исчезновения младшего и первого своего друга Томас снова почувствовал себя на улице Терриякки. Он будто очутился в очередном ночном кошмаре, и если там, в стране разума и страхов, мальчишка привык к дымке и туманному монструозному в буквальном смысле брату, то в реальности “обыденный” Туман наверняка вызывал у Гринбейла неистовый ужас.

— Пройдём вглубь Пригорода и отыщем любую открытую дверь? — фыркнул Логан позади. — Ты не учла, что мы не в старом добром Онфосте, где каждый второй ждёт гостей!

Троица героически продолжала вилять по узким улочкам в поисках укрытия, однако ни один дом не хотел принять оказавшихся не в то время, не в том месте ребят. И вот они миновали крутящуюся со скрипом табличку “Улица Шмыгль. Личные дома”.

— Я же не могла знать заранее об отсутствии дружелюбности здешних снобов, к тому же в Тиниане с отцом я провела лишь одну ночь в съёмной квартирке какого-то странного блохастого человека! — возмутилась Варди.

— Ну хоть бы мы остались в гостинице Мистера О'Нилла! — жаловался Джим. — На съёмку омерзительного номера мне бы хватило денег, будь тот вымогатель неладен!

— Да? А что, если Неизвестный с армией уже добрался до города? Как бы ты выбрался тогда? — ехидно поинтересовалась Варди.

— Скача на швондерах-переростках!

Благодаря пробежке юные путешественники запыхались и валились от усталости, об отдыхе, что естественно, мечтал каждый. Особенно Джим, ведь тридцати минут к купе ему не хватило – присутствие Крысолова не помогло отдохнуть в полной мере.

— В том, что Неизвестный в Тинсане, я не сомневаюсь, — поделился мнением Томас откуда-то спереди.

— И откуда у тебя такая информация? — спросила Лорсан, которой надоело двигать ногами.

— Возможно, я кое о чем не успел вам рассказать, — постарался витиевато ответить кудрявый. — Дело в том, что Крысолов заявился в Тинсан уже вечером.

— Что? — ошеломленно переспросила девчонка. — Не может быть такого! Как он смог опередить нас, и где ты его увидел?

Джим Логан испепелял спину Томаса в надежде на то, что человек в маске тоже посмел шантажировать его. Вот тут они и раскроют карты – в туманной стене, несущейся с помощью ветра. Всё сходилось, бабушка Гринбейла, Аделия, также находилась среди плененных жителей Онфоста.

— Когда я отправился на станцию Билборд, он попытался схватить меня, но это совсем не страшно, — начал с лёгкого Томас.

— И ты молчал? — удивилась Варди.

— Я хотел пересказать произошедшее ещё в поезде, но ты заменила мне бинт, а после мы встретили тройку толстяков.

— Он тебя поймал? — нетерпеливо вопросил Логан.

— Нет, — покачал бы головой Томас, если бы не его положение. — Он устроил настоящее крысонашествие на улице Лонгрен. На неё из-под земли вылезла громадная крыса-мутант, которая съела старушку в розовом.

— Ты не шутишь? Таки съела старушку? — ужаснулась девчонка.

— Она выглядела противной, так что сильно не волнуйся, — мысленно махнул рукой Гринбейл.

Улицу Шмыгль также заволокло рассеянностью. Её нельзя было разглядеть и казалось, что впереди лишь отражение в размытом зеркале, не мытом месяцами. Вокруг возвышались четырех-пятиэтажные домишки, у каждого из которых имелась своя территория - кусок земли. Пара домов, вскользь замеченная ребятами, представляла собой сплошные нагромождения, скрипящие и угрожающе раскачивающиеся на ветру.

— И что же потом? — уточнила Лорсан. — Та огромная крыса скрылась под землёй? Крысолов имеет силы, чтобы призвать её назад?

— Он не имеет ни малейшего шанса, — похвалился запыхавшийся Томас. Разговор с девушкой позволил ему отвлечься от жути, клубящейся и справа, и слева, и даже снизу. — Её довольно удачно сбил несущийся по проезжей части горренд.

— Какой кошмар. — откровенно созналась Варди. — Удивительно, как ты только не рассказал о случившемся ещё в Тинсане.

— Я хотел опередить Крысолова. Что если он следил за нами с помощью подвальных крыс и уже знает, что мы отправились в Тиниан? Тогда дела наши не очень, ведь злодей доберётся сюда к раннему утру. Например, к восходу.

Томас, Томас, — грустно промелькнула в мозгу Джима Логана мысль. — Знал бы ты, кто кроме трех толстяков присутствовал в паровозе.

— Погоди, — нахмурилась Лорсан. — А Крысолов заявился на станцию в маске, или всё-таки ты разглядел его лицо?

— Нет, лица я не увидел, — признался кудрявый мальчишка. — Всё, что я рассмотрел, это трость твоего отца, которую Крысолов забрал на Площади Свободы в Онфосте, черный плащ и маска с железными прорезями для глаз. Попрошу заметить, красных глаз, испускающих тусклый свет.

— Не может этого быть, — вслух прошептала Варди. Она вспомнила нечто покрытое пылью, растворившееся ещё в детстве, и не верила. Многие детали складывались, однако в теории оставалось несколько но.

— Не может быть чего? — поинтересовался Джим.

— Ничего особенного, — утихла девушка с каштановыми волосами. — Мне не нравится, что этот Крысолов, видимо, выслеживает нас по-отдельности и при том не любит снимать маски раньше времени.

— Смотрите! — приостановился промокший от конденсации Томас — Задняя дверь того дома приоткрыта!

Гринбейл в первую очередь разглядел будущее спасительное место – высокое пяти-шестиэтажное, довольно старинное здание. Выглядело оно пугающим и более широким, чем иные дома в округе. Древний, вероятно, гнилой изнутри особняк нагнетал страх на любую паршивую собаку, но только не на пророчественную троицу. Оно имело два входа – парадный и, легко догадаться, непарадный или же чёрный. Учитывая чернильный цвет дома, задний вход был вдвойне чёрным. Парадный вход представлял собой крыльцо-лестницу, ведущую на первый этаж, а задний вёл в подвальное и наверняка заброшенное помещение. Жители Короны предпочитали запускать подполы и чердаки и страдали аллергией на уборку, поэтому там и не только там редко проводились капитальные уборки.

Вдвойне чёрный ход расположился справа от парадного и несмотря на приоткрытую дверь был перекрыт сугробом высотой до колена. Видимо, хозяин или хозяйка не утруждали себя чисткой снега, либо наняли ленивых служанок.

На первом этаже свет не горел совсем, заглянуть в окна не получалось – на них или же чуть подальше от стекла, не разбираюсь в интерьере личных домов, висели бархатные, темно-изумрудные шторы, однако из пустых окон последнего этажа чуть-чуть проглядывали лучи от пары домашних фонарей.

Обрадованные члены пророчественной троицы ринулись к спасительному проёму. Они перемахнули через низенькую деревянную ограду без каких-либо проблем, выгребли снег и завалились в подвальное помещение, захлопнув за собой дверь и отрезав себя от отвратительной уличной атмосферы и остального мира. Герои с шумом выдыхали пар и благодарили Власа за несомненную удачу.

— Ненавижу бегать, — признался Джим, сползая по каменной стенке.

И хотя снаружи здание выглядело построенным из темного дерева, внутри всё же присутствовал твёрдометалльные внутренности вперемешку с крепящимися друг на дружке кирпичами. Нулевой этаж оказался простым захламленным складом ненужных вещей, — так подумал Гринбейл, пытаясь выровнять дыхание и успокоить дрожь в коленях.

С необделанного потолка стекали редкие капли неизвестно чего, а по проходам из какой-то крохотной дырки в стене дул ветер, хотя он совсем не ощущался внутри дома. Он в основном свистел снаружи. Троица настороженно направилась вперёд, сквозь относительную темноту, к которой ребята только-только привыкли.

— Жутко здесь, как-то зловеще. — поёжился Логан, потирая замёрзшие плечи. Ну ничего. Вот доберутся они до Мейна, где ярко светит солнце и почти не бывает снега, и жизнь наладится после спасения Короны. — И где же жители этого дома? Эй! — прикрикнул черноволосый. — Простите за вторжение в ваш дом, но дверь была открыта, а снаружи Туман! Мы не сильно хотим заходить к вам на первый этаж, если вы против, но знайте, что мы благодарны вам, сэр или Мисс!

Ответом послужило безмолвие и шипение Тумана за входной дверью. Вдоль подпольного помещения красовались или же загнивали и ржавели дубовые и стальные стеллажи с широченными тысячестраничными книженциями.

На полу, в редких шкафах, что у стен, лежал многочисленный мусор: пустые банки из-под чернил, обломки деревяшек и брусков. По помещению разбросали сломанную мебель и приборы для нужд, кучи металлолом. До потолка тянулись ряды стеллажей, непонятно для чего здесь поставленные. Вероятно, чтобы не мешать наверху.

— Вот это мусорка, конечно, — присвистнул Логан. — Есть кто дома? Мы видели горящий свет наверху! — ответом послужила тишина.

— Думаю, если кто-то здесь и есть, то точно не среди этих пыльных обломков и остатков. Лучше поискать владельцев дома и объяснить им всю ситуацию. — проявила наставничество Варди, всё-таки она была в троице самой старшей.

— А нельзя остаться тут и подождать, пока кто-нибудь придёт? — решил узнать Джим. — Мне не очень нравится слоняться по вымершему с виду особняку. А вдруг здесь по лестнице швыряются туда и обратно всякие твари из историй про Туман?

— Мы пойдём наверх, — отрезала Лорсан. — Или ты хочешь, чтобы нас приняли за воров?

— А мы на них похожи? — осматривался Гринбейл.

— Ты и Логан в первую очередь подходите на роль малокружных воришек, а я на их координатора.

Завершив очередные препирательства, иными словами, зовущиеся разговором трёх товарищей, герои медленным шагом прошагали вперёд, не обращая внимания на неслабый скрип половицы над головами.

По подвалу валялась куча разбросанных листов с перечеркнутыми надписями. Многочисленные стальные коробы и ящики с пустыми бутылками. На полках оставалось битое стекло, стаканы без дна, тонкие, подозрительные трубки с иглами на концах.

— Вы знаете, — сообщил черноволосый парнишка. — Что-то мне не нравится это место. Довольно странные вещи хранятся в типичном подполье, подобное присуще пытальщикам из Онфоста, прячущимся на улице Саранди.

— Вероятнее всего, это не пытальщик, — разъяснила Лорсан. — Тиниан считается пригородом Тинсана, но он также близок и к Мейну, а Мейн – главный центр развития науки. Полагаю, что тут обитает умный человек, который с холодным умом оценивает ситуации.

Юные проникатели в чужие дома практически прошли через заброшенную библиотеку воспоминаний, как совсем рядом с ними о каменный пол лязгнуло нечто металлическое.

— Кто здесь? — первее остальных встрепенулся Гринбейл, отступая назад. — Мы прибыли из Тиниана и попали в Туман, нам нужна помощь!

Резким и весьма отточенным движением из-за ближайшего стеллажа выглянуло заточенное округлое лезвие, прицепленное к древку. Чёрная алебарда глядела прямо на неожиданных для хозяина участка гостей. Конечно, я довольно часто употребляю фразу “незваный, либо что-то похожее на “незваный” гость”, но что здесь поделать, если ваш родной город сожжён дотла, а в иных местах у вас нет знакомых.

В ту секунду незнакомца членам троицы было бы сложно описать, ведь они, естественно, находились в кромешной темноте. Однако поведать вам о внешнем виде человека могу я. Именно я знаю того человека по газетным обрывкам и новостям прошлых кругов. Тех кругов, когда о Восстании ещё никто не слышал …

Хозяин чёрного особняка выглядел, одним словом, сумасшедшим. Я бы дал ему кругов так семнадцать-девятнадцать при встрече на онфостском рынке, но жаль, что подобные люди не гуляют в подобных противных местечках. Лакей. Именно так назвал его Томас, если бы его жизни не угрожала бы алебарда. Житель дома выглядел угрюмо и не очень приветливо, а на голове висели коричневые волосы. В ту ночь незнакомец вырядился в ветхий, как потерпевший крушение и опустившийся на морское дно корабль, серый пиджачок с мелкими царапинками. Серые брюки и серый галстук позволяли ему произвести впечатление на троицу, если бы не серые домашние тапочки, со следами от укусов.

— Вы кто такие и что забыли в моём Приюте? — настороженно спросил он, выставив опасного вида острую штуковину, прикрепленную к длинной палке.

Томас вспомнил уроки истории, о таком орудии рассказывали не раз – оно называлось Палачом Тирана. И называлось так не зря, ведь алебарды использовались во время Революции и правления Мучителя Асданоша. Откуда она взялась в тинианском доме, Гринбейл не понимал, ведь даже в редких для Короны музеях центральных городов лежали одни прототипы и муляжи – после победы народа Короны подлинники попросту пропали или затерялись.

— Эй вы, я к вам обращаюсь! — не успокаивался подросток. — Признавайтесь или вместо куска мяса, которое я недавно приготовил на поздний ужин, на разделочном столе окажетесь именно вы! Задумали украсть что-то? Я не позволю красть моё имущество. Признавайтесь, иначе я вернусь наверх за своим ружьём!

— Не надо нести никакое ружьё, сэр, — взял на себя инициативу Томас, подняв обе руки. — Мы ни в коем случае не собирались воровать и портить ваше имущество. Да нам и вовсе ничего не нужно из материального, только укрытие от Тумана.

— Планировали захватить мой дом?! — взвился парень с алебардой. — Влезли внутрь и уже готовились напасть на меня?!

Юные искатели приключений застыли в нерешительности. Человек перед ними по характеру походил на вспыльчивых домохозяек, которых обычно приглашают присмотреть за детьми, пока их родители весело проводят вечер, скача на столах под аплодисменты напившихся бедняков.

— Нет, господин, — покачала головой Варди. — Мы действительно попали в беду, возвращаясь с ярмарки в Тинсане. Мы тут проездом, а гостиниц не нашлось. Подул ветер, затем на нас понёсся туманный шквал. Мы просили о помощи, но совершенно никто не помог нам.

— И вот вы решили вломиться ко мне, открыв дверь дешёвой отмычкой! — уверенно заявил владелец особняка. — Какой стыд, должно быть, вы теперь испытываете!

— Дверь уже была открыта, — перебил его Джим.

Господин с орудием возможно-в-будущем-произойдённого убийства почесал нос и гаркнул:

— Ложь! Мои двери закрыты для каких бы то не стучащихся посетителей с конца осени.

— Это вы нас обманываете, сэр, — вставил словечко кудрявый мальчишка. — У нас нет никаких отмычек, револьверов или воровских потребностей. Скорее всего, вы не заперли чёрный вход, потому что наверняка делали три дела сразу. Вы определённо гениальный человек!

Лесть. Да, соглашусь, что она не так хороша, когда вы правильный человек. В таком случае вы совсем не врёте, не обсуждаете людей за их спинами и не увольняетесь из бумагомарательной конторы во время наплыва клиентов, но всё-таки отлично, когда вы не такой. А лесть, что ж, она частенько даёт плоды.

— Вы льстите мне, молодой человек? — задал риторический вопрос незнакомец. — Уверен, что так и есть, так как я могу в любой момент снести вам головы. Я не стану совершать ошибку, лишая вас шанса познакомиться со мной, выдающимся человеком.

Парень выглядел не так хорошо, как следовало в его возрасте: на ушах держались кривые окуляры с толстоватыми линзами, за которыми глаза господина увеличивались в два раза, коричневатые волосы имели блестящий оттенок, какой частенько виднеется у людей в отставке, а сам житель чёрного дома излишним ростом не выделялся и немного превосходил Томаса или Джима. О предполагаемом возрасте говорил строгий самовосхваляющий взгляд, словно у авторитетного борзого пса, охраняющего единственное родное место – свою будку. Горделивый взгляд – признак моральной молодости, помогающий не всегда.

— Ты думаешь, я глупец? — изогнул бровь владелец старинной алебарды. — Разве я не вижу, что мне заговаривают зубы? В закрытый изнутри дом невозможно попасть просто так, как нельзя глупцу из никчемного человека стать богатым и уважаемым окружающими членом высшего общества. Как вы сюда проникли?

— Да-а? — возмутилась подобному хамству в сторону товарища Лорсан. — Сегодня мне хамили, не верили, предлагали выйти замуж за толстяка, а также спускали меня по лестнице и пытались убить. Больше я ничего не боюсь, а вас особенно! Раз вы такая мозговитая персона, так сходите проверить, и тогда вы узнаете: открыта дверь или нет. Открытая дверь в Короне – не просто символ гостеприимства, хотя он здесь вовсе не чувствуется, открытая дверь – закон, и принимать людей, не успевших дойти до знакомых или родственников и попавших в Туман, – обязанность каждого! Так что тут мы находимся на полных правах, или на Тиниан приказы Властителя не распространяются?

Парень разочарованно фыркнул и опустил чёрную алебарду. Та рухнула на пол с лязгом, за которым последовало эхо.

— Стоило казнить её до того, как она открыла рот, чтобы такие вредные девчонки, как эта, не появлялись в достопочтенных домах. Видите ли, передо мной находится уникум, знающий законы Короны. Да кому они вообще сдались?

— Хам! — надоел неизвестный Варди.

— Да ты зубрилка, сразу видно! — не остался в долгу парень. — Да и не забывай, у кого в данный момент оружие, хоть и валяющееся в пыли.

— Вы полное невежество, с девушками так не общаются! — вспылила Лорсан.

— Если ты спорила с гадалкой в прошлый раз, то в этот раз не думаю, что это сработает, — посоветовал Джим.

— Именно, — кивнул господин. — С какими гадалками бы ты не спорила, всё равно я не она. Им важны клиенты, а мне наплевать даже на правила поведения, потому что они замедляют прогресс.

Гринбейлу и Логану не нравилось следить за перепалкой и изредка переглядываться. Они не совсем понимали Варди, спорящую с любым вторым незнакомцем, потому что соображали: судьба их мокрых макушек в руках у молодого человека в сером пиджаке, прогрызенном крысами… Конечно, споры важны и нужны, но они не всегда помогают и делают что-либо лучше.

Молодой парень, скорчив мину угрюмства, прошествовал к двери и толкнул её правой ногой. Она подалась вперёд, туман тут же постелился в подпол, а гора снега с улицы заползла за порог.

— Крайне странно, что тут открыто. Не могу понять, кто оставил её в таком положении. Ну раз вы сюда не вторгались, то я никого не разорву на части. — огорчился парень.

— Смотри, как бы мы тебя не разорвали, — буркнула измученная за день девчонка с каштановыми волосами.

— Она всегда такая? — осведомился житель дома, на что получил подтверждение от двоицы мальчишек. — Совсем не удивительно, что тебе хамили.

Мистер, прикрыв чёрный вход, вернулся на прежнее место и произнёс:

— Я предлагаю вам пройти со мной в трапезную и отведать позднего ужина в качестве извинений. Пройдёмте, — позвал ребят парень, — В подпольном помещении лучше не находиться, можно и упасть лицом в битое стекло.

Троица, не спеша, последовала за проводником, проходя мимо роскошного интерьера. Первый этаж значительно отличался от нулевого. Томас и черноволосый товарищ спешили разглядеть всё в точных подробностях, где ещё встретишь подобный антиквариат? Кирпичные стены покрывались тёмно-зелёными обоями с белыми узорами, на потолках висели не функционирующие лампы с хрусталём. Пол, покрытый паркетом, не сварлил под тяжестью четырёх тел. Стены украшали ветхие картины, портреты привлекательных юношей и девиц, мужчин и женщин, стариков и старух. Некоторые из них походили скорее не на людей, а на придуманных существ – с одной картины хмурилась бледнолицая девчонка с паучьими клыками и четырьмя рядами глаз, неподалёку расположился джентльмен в шляпе-цилиндре с расправленными крыльями.

“Ну что за бред? — решила Лорсан. —Такого не существует, значит, какой смысл рисовать этот ужас?”

— У вас красивый особняк, сэр, — заявил Томас, в восторге бросая взгляды на миллионы чудесатых приспособлений, явно старинных.

Путь героев освещали десятки вычищенных канделябров, оставляющих кривые тени. Столовая-трапезная расположилась в нише, слева от лестницы с резными чугунными перилами. Она встретила путников невероятным ароматом домашней курицы. Томас, сам того не подозревая, улыбнулся. Бабушка Аделия готовила вкусную курицу, но перестала из-за нехватки денег.

Золотистая птица возвышалась на паровой жарильне, видимо, её ещё не успели снять. Рядом на фарфоровой тарелке лежали свежие мясистые помидорины. И откуда они там только, когда за окном зима? Домашний фонарь возвышался на столе для готовки, стол для набивания живота же пустовал.

— Проходите, присаживайтесь, — проявил дружелюбность молодой человек. — Уверен, вы не против перекусить.

— Мы поели в поезде, — отказалась Лорсан. — Там было достаточно, чтобы наесться.

— И всё же я настаиваю, чтобы вы насладились ароматным блюдом, — не принял отказ хозяин особняка.

— А мы совсем не против перекусить ещё раз. — вежливо высказал своё мнение Джим Логан.

— Без меня, — попросила Варди.

Томас решил присоединиться к другу. Двоица послушно уселась в удобные кресла, Варди присоединилась, оставшись недовольной. В мягкой мебели было довольно приятно проводить время – их обделали пухом, крепко пришитым к поверхности, поэтому и наши герои словно пришились к креслам.

— Очень рад, что вы согласились отведать поздний ужин со мной, — оскалился незнакомец. — А то мои друзья спят уже как два часа, а к утру всё уже остынет.

— Ваши друзья? — осведомилась девушка. — То есть вы живёте не один?

Мистер отодвинулся к столу для готовки, прибитому к стенке, и схватился за три объёмные тарелки. Оставив их на месте, незнакомец вытащил с другой полки крупный тесак для мяса. Мощным ударом господин отрезал три куска курицы и уложил их в тарелки. Лорсан поёжилась, так как вспомнила Ронну, Гневную Деву. Её искривлённое лицо и падающий на пол нож не так сложно запомнить.

— Конечно, я живу не один, — подтвердил парень в сером пиджаке. — В подвале у меня плавает клыкастая рыба, под лестницей обитает змея. На каждом этаже свои зверюшки: черный орёл, безобидная паучиха, даже геккон. Я безусловно обожаю всяких тварей, а они обожают меня. Ведь вы попали в Приют.

— Вы как раз выглядите, как учёный, разбирающийся в животных, — не умолкал Джим.

— Не в любых животных. Пока только в насекомых, пресмыкающихся и птицах, — разочарованно развёл жирными руками владелец здания. — Однако вскоре я планирую изучить и млекопитающих. Саблезубых волков, медведей с заточенными когтями, редких диких скрамблкарамбалов, охотящихся за морем. Да и про плотоядных и упругих обезьян не забывайте.

Моложавый Мистер опустил рядом с кусками птицы по мытому томату и перенёс тарелки с готовочного стола на тот, за которым сидели герои. Две он поставил перед Томасом и Джимом, третью – перед собой. Само самой, его порция была больше.

— Приятного вам аппетита, юные гости, — пожелал парень.

— И вам, — счастливо промямлил Логан, отбросив джентльменские правила поведения.

Парень в окулярах вгрызся в курицу голыми руками, мальчишки последовали за его примером. Лорсан поморщилась. Глядеть на причмокивание и чавканья – ощущение не из приятных. Особенно проголодался, незнакомец. Он откусывал и проглатывал, с неимоверной кровожадностью жевал и смаковал. А как хрустели в его зубах переламывающиеся косточки.

Варди не верила, что случайно попала в этот дом. Думаю, даже вы, мой дорогой читатель, не до конца доверяете реальности происходящего. Чтобы судьба благоволила подросткам, стремящимся спасти Корону? Да когда вы такое видели? Именно так решила и Лорсан. Что там вякнул Мистер Лубтип со своим дохлым Питбулем? “Мадам не любит, когда люди бродят по туманам. Стоит прятаться в чёрных домах”. Бред ли? Та ли это Мадам, ведь если так, то она явно подсказывала что-то группе неудачливых путешественников. “Доверьтесь сердцу” – вот слова экстравагантной гадалки из чащи леса.

Лорсан подозрительно прищурилась: умный парень никак себя не выдавал, но всё-таки что-то определённо скрывал. Почему он не спал поздней ночью? Отчего ведёт себя так некультурно? Откуда у него вообще есть алебарда? Тиниан – прирогод Тинсана. Об этом знали все. Варди же для себя сделала иной вывод: Тиниан – город сумасшедших. В первый раз она путешествовала с отцом, но уже тогда ей показалось, что народ тут сумасбродный. Человек, у которого неполноценная семья снимала комнату на ночь, дёргался и иногда пугливо оборачивался, будто чего-то опасался.

Вспомнив того бредового человека, девушка вспомнила и об отце. Она так и не смирилась с его смертью. Она обрушилась на Лорсан, словно тысячи валунов на город под горой. Роковой вечер, естественно, не предвещал беды. Господин Судья попросил дочь собраться, они вышли на улицу и проследовали на улицу Саранди, тёмное местечко, скрытое рваным тряпьём. Пробравшись в глубокие дебри противозаконности, отец попросил её остаться снаружи, а сам скрылся в запущенном заведении под названием “Закрытые ставни Мсье Р”. Именно там он планировал встретиться с неким инкогнито. По пути Господин Судья сказал, что направляется на встречу с клиентом, жаждущим срочной аудиенции с ним. Некто желал прояснить некоторые вопросы, касающиеся действующих законов Короны. После встречи отец вышел с бледным лицом, выражающим истинную злость. Он поджал губы и повел Варди в сторону дома, в самый конец Шлоппс. Мужчина был рассержен поведением клиента и его завышенными ожиданиями. На Площади Свободы они, по просьбе Лорсан, свернули в кондитерскую “Сладкий городок”, где купили карамельные кексы – лучшее лакомство на свете.

Позже благодаря наскоро закрученной веренице событий бездыханное тело Господина Судьи осталось валяться на серой каменной плитке. Вот и финал его жизни. Скучный, крайне негероический, опустошающий.

Варди отвлеклась от представлений трупа отца. Вдруг он до сих пор лежит там, среди гари и золы, поедаемый бешеными крысами. То, что закралось в голову Варди ещё при встрече с Бередиттом в вагоне-ресторане, неправда. Это всё красные глаза из того зловещего леса. Её отец здесь не при чём.

Ученый продолжал поздний ужин. Расправившись с курицей, проглоченной с кожей, он принялся за яркие томаты. Незнакомец с хлюпаньем откусил от сочного овоща, и алый сок потёк по его щекам. Жидкость капала, порой брызгала каплей-другой, напоминала человеческую кровь.

“Ловушка, – внезапно произнёс низковатый женский голос с иностранным акцентом. – Ищи, что обязана”.

— Ба-Суд? — прошептала Варди. — Это ты?

— Ба-Суд? — встрепенулся хозяин дома. — Кто это такая?

— Наша знакомая, — увильнула от ответа девушка. — Мне просто послышалось, что она здесь. Признаю, полный бред.

— И как же она может быть здесь, если здесь лишь мы с вами? — завершил трапезу Мистер. — У неё есть дар к телепатии? Конечно, наука не признаёт магию и так далее, но ради интереса хочется узнать.

— Нет, она обычная женщина, — встрял дожевавший кусок мяса Томас.

— А она случаем не гадалка? — Господин покрутил вентиль кухонного крана и подставил ладони под ледяную воду.

— А вы разве знаете её? — спросил заинтригованный Логан.

Незнакомец повернулся к троице лицом и хмыкнул.

— Больше, чем хотелось бы, — холодным тоном бросил парень. — Гадкая, паршивая овца. Подослала ко мне каких-то детишек.

Ребята, осознавшие, что ситуация резко сменилась с бриза на ураган, поднялись с кресел. Томас и Джим застыли в нерешительности. Владелец особняка взглянул на Варди и нахмурился.

— Сядьте обратно, пожалуйста, — попросил он.

— Нет, мы, пожалуй, постоим, — отрезала Варди, захотев потрепать лишние нервы зазнайки.

— Что с тобой не так, девочка? Не порть мне настроение! — сорвался он. — Учитывая, что новости в последние сутки не сильно радостные. Что не так, гости? Я – чистосердечный учёный, меня не стоит бояться.

Юные искатели проблем шагнули к выходу из трапезной.

— Вы не тот, за кого себя выдаёте, — выпалила Лорсан. — Поэтому прекратите притворяться! Это некультурно!

— Что-что? — не расслышал джентльмен в пиджаке.

— Следующий предмет хранится в логове боли и бед. Здесь он, близ Тинсана лежит, в подвале мучений монстр не спит. — Зачитала по памяти Варди. — Вы – тот монстр из пророчества барда!

— Звучит довольно правдоподобно, — высказал своё мнение Логан.

— Присядьте, детишки, — мило повторил мистер, чьё лицо в лучах фонаря стало злее. — Вы, должно быть, надышались туманных испарений. Они вредны для здоровья, как я выяснил ранее.

— Вы – третий Хранитель, и мы поможем вам, — уверенно обратилась к нему храбрая Мисс.

— Я сказал, вы сядете! — рявкнул парень, щёлкнув пальцами. — И это не обсуждается.

Кресла, как по команде, поползли к подросткам по полу, а с подлокотников, извиваясь, полезли живые полуканаты-верёвки, что мгновенно оплели руки троицы и заставили тех приземлить пятые точки на сиденья.

— Просто класс, — протянул Джим. — Молчать тебе, Лорсан явно не помешает.

Совсем неприятный мистер улыбнулся плотоядной улыбкой, а его окуляры блеснули недобрым блеском. Его голос изменился на насмешливый и более тонкий.

— Ты ужасно меня раздражаешь, зубрилка. — обратился он к Варди. — Я хотел выждать, но нервы, увы, не вытерпели. Однако стоит найти и плюсы данной ситуации, теперь я смогу представиться.

Владелец чёрного здания уселся перед связанными подростками, неуклюже пытающимися вырваться из пут, и принюхался к ним, словно к будущей еде.

— Меня зовут Господином, и это мой прекрасный дом! — оскалился хозяин. — Приятно наконец увидеть вас, героишки. Надумали спасти Корону по приказу Мадам Фон Ба-Суд? Не выйдет. Полагаю, моё имя вам ни о чём не говорит. Тогда отлично, я готов назвать вам своё “прозвище”. Информация о том, что я являюсь третьим Хранителем, вам что-нибудь подсказывает? Уверен, что да. А теперь занимайте лишние кресла, нас ждёт невероятное приключение! И я надеюсь, что здесь вы останетесь надолго.

Подростков пригвоздило к креслам. Запястья обхватили извивающиеся верёвки, ноги же оставались свободными. По щелчку пальцев Господин заставил сиденья-тюрьмы подвинуться к столу.

— Неужели, ты нас убьёшь? — бросила Лорсан. — Я и не догадывалась, что каждый в Тиниане – самодовольный маньяк.

— Вы пробрались в мой дом, с целью убить меня, и мне это известно. Я долго ждал вас, паршивцы. Почти не покидал пределы данной обители, чтобы не навлечь гнев судьбы на себя. Признаю, я участвовал в кое-каком событии в Тинсане, к которому готовился где-то десяток кругов, но только потому, что мне наскучило находиться здесь.

— Вы участвовали в тех жутких событиях? — изумилась Варди.

— Обижаешь, милочка, — снисходительно опустил на неё взгляд Господин. — Я являюсь одним из инициаторов крушений и трагедий. Но сейчас не об этом.

Противный учёный поднялся с кресла и навис над группкой невезунчиков.

— О-о, вы отлично подходите мне! — облизнулся злодей. — Не могу дождаться, чтобы превратить вас в подопытных.

Логану не нравилась Лорсан, и все мы в курсе дела. Джиму не нравилась девушка, от слова “совсем”. Она была слишком мозговитой, собранной и обладающей лидерскими качествами. Но ещё у неё в сапоге хранился заточенный нож, о котором знала только она, а остальное – не так важно. И прямо сейчас Варди опасливо натянула верёвки, что оплетали её запястья, и положила правую ногу на левую. Девушка дотянулась до орудия и незаметно извлекла его из сапога, принявшись перерезать верёвки. Она протянула руки под стол так, чтобы Господин не увидел их, начала освобождение.

— И сильно не волнуйтесь, я не заинтересован в вашей смерти, — зло проговорил он. — Я заинтересован в вашем дальнейшем изменении, преобразовании. Дело в том, что я великолепный учёный, одарённый и уникальный. Когда-то меня наделили неслыханной силой, вечной молодостью, поэтому я до сих пор не мёртв.

— Самооценка у него не на последнем месте, — шепнул Логан.

— Кроме того, я преодолел границу жизни и смерти, создав эликсир молодости! А теперь целью моей является создание сверхлюдей, которые станут верой и правдой служить мне. Спешу вас обрадовать, вы – одни из первых подопытных!

— Да мы на Власовом небе от счастья! — съязвила Варди, перерезав первую верёвку. Они были отнюдь не самыми толстыми и надёжными, а старыми.

— Допустим, ты, — Господин указал на Джима, — станешь ядовитой ящерицей. Как ты смотришь на это предложение?

— Нет, что-то я не хочу становиться склизким пресмыкающимся.

— Но тебе же пойдёт, подопытный мой, — гоготнул учёный. — Да-да, точно! Я давно хотел попробовать скрестить генетику человечишки и ящерицы! Очень интересно посмотреть, как ты станешь ползать по потолку или отращивать отрезанную ногу! Чудесный выбор!

— А не хочешь ли ты сам превратить тебя в какую-нибудь жабу? — нарочито громко спросила Лорсан.

Логан, стараясь не поворачивать голову слишком сильно, бросил косой взгляд направо. Лорсан уже успела перерезать свои путы и передала нож Томасу, активно занимающегося спасением себя.

— А ты, — Господин посмотрел на Варди, — хм. Кто бы подошёл тебе, дрянная девчонка? На какое животное ты смахиваешь? Знаю! — воодушевлённо выкрикнул он. — Тебе пойдёт ген краснопузого ястреба. Ты станешь толстослоевым существом, покроешься красным оперением, отрастишь крылья, как у моего друга, Трутня, и начнёшь управлять моим “воздушным флотом”. Уже не могу дождаться…

— С чего бы? — прервала его Лорсан. — Ты не можешь придумать что-нибудь покреативней и поадекватней? У меня такое чувство, что у тебя совершенно нет фантазии, а ещё и назвался великолепным гением!

— За подобные слова я готов обратить тебя в поседевшего и больного книжного червя и оставить в пыльном томике какой-нибудь драмы для дамы за семьдесят семь.

— А я бы не останавливалась на этом, — похвалилась Варди, стараясь потянуть время. — И мучала бы тебя и дальше, включая на граммофоне пластинку исполнительницы Визгли-Пизгли Воплешмелль.

Кудрявый Мистер Гринбейл наскоро освободился от оков коварного кресла и передал спасательное лезвие с ручкой Логану. Тогда злодей обратил внимание на колебания Томаса. Сначала он молча подтанцевал к нему, рассмотрел мельком, но после приблизился к мальчику и коснулся его лба указательным пальцем. Убрал палец, облизнул его, вновь отошёл и подошёл, принюхался и оторопел.

— Ты-ы, — владелец особняка вытаращил глаза, полные безумия. — И он. Ты и он!

— О ком это ты? — сбился с толку Томас.

— У вас есть общие черты, я узнаю их, — изучал Гринбейла злодей.

— О ком вы говорите? — вклинилась Лорсан.

— О нём! Как такое может произойти?! Как? Отвечай же! Это ты? Или же ты – это он? — над последним вопросом Господин ненадолго задумался.

— Кто он? А кто ты? — не понял Том.

— Я – это я, — разъяснил парень, а ты – это ты, а не он! Надо же, какая диковинка попалась, стоит рискнуть и использовать на тебе…

Логан старался не слушать бред полоумного недоученого и яростно работал руками. Всё оказалось не так легко, как он думал, ручка, движимая большими пальцами, часто выскальзывала, а путы разрезались не так быстро. Спустя где-то две минуты запястья освободились, и верёвки бесшумно упали на пол, но появилась одна небольшая проблема. А точнее – одна глупая раздражающая крыса. Да, знакомая, серая и толстая. Она решила, что жизнь у Логана какая-то слишком скучная, поэтому выхватила нож из ладони черноволосого мальчишки, не ожидавшего подвоха. Выхватила и ехидно уставилась.

Как же предательское зверьё попало в дом на улице Шмыгль? Всё просто – слежка. Когда паровоз остановился, а троица героев с беловолосым преступником покинула его, крыса выскочила на платформу и последовала за ними. Она рвалась за троицей, утопая в клубах Тумана, едва не очутилась в пасти Мистера Лубтипа, бродящего с мёртвой собакой по опустевшему Пригороду, протиснулась в узкую щель, попав на первый этаж. И вот она здесь! Хозяин её обязательно похвалит, ведь она лучшая из лучших.

Господин же продолжал дискуссию с Гринбейлом и Варди.

— Кто ты, если ты – не ты?

— Я – это я. Разве не ясно? А ты – это ты! – заявил Томас.

— Так он – не ты? И ты и он – ты и он? — обратился он к Лорсан.

— Мы здесь все ты, ты – это ты и он – ты, и я – ты! – пыталась положить конец бесконечному бреду личных местоимений девушка.

— Но как вы можете быть мной? — недоуменно спросил Господин.

— Так о ком вы говорите? — решил вызнать Гринбейл.

— Как о ком? О твоём отце. — простодушно заявил учёный.

— Какой ещё отец? — нахмурился вечный сирота. — Я жил с бабушкой в Онфосте на протяжении двенадцати с лишним кругов. У меня нет отца.

— У тебя не может не быть отца, — поправил кудрявого Господин. — Как же ты тогда появился на свет?

— Но вы не знаете моего отца, — недоумевал Гринбейл. — Его не знаю даже я.

— Дело в том, что вы довольно схожи во внешности, — пояснил парень. — Те же голубые глаза, тот же прямой нос, те же кудрявые волосы, правда, я не помню, менял ли он стиль причёски.

— Тогда вы, должно быть, знаете, где он сейчас? — встряла Лорсан. — Где его отец?

Господин развёл руками в недоумении.

— Если бы я мог сказать вам, однако раскрывать всю правду я не имею права. Хотя нет, могу сказать одно. Он должен быть мёртв.

Слово “мёртв” хлынуло в уши Томаса. Конечно, он был уверен в том, что хозяин черного дома несёт откровенную чушь, но всё-таки жалко, когда ожидание не увенчивается успехом.

А толстая крыса продолжала выжидать что-то, непонятное ей самой. Джим попробовал образумить глупое животное.

— Эй, — шепнул он сквозь зубы, в надежде, что никто не обратит на него внимания. — Если не отдашь нож, то твоему хозяину явно не понравится подобный поступок. У меня с ним честный договор, так что будь добра, медленно положи нож на место. Ты не читала законов Короны?

Крыса взвесила все за и против и решила, что маленькая проблемка никак не повлияет на исход путешествия. Какая разница, когда Логан предаст союзников? Поэтому она вразвалочку проковыляла к мальчику с ножом во рту.

— Отлично, — успокоившись, расслабился Джим.

А после тварь с силой мотнула головой, разжав зубы. Нож вылетел из пасти и с неприятным звоном приземлился на пол, прокатившись прямиком к ногам злодея. Томас и Лорсан с побледневшими лицами посмотрели на Джима.

— Извините за потраченное время, но нам пора закругляться, — робко произнёс мальчишка.

Лицо Господина начало краснеть от ярости. Он не любил, когда все шло не по планам. Без лишних слов ребята схватились за край тяжеленного стола, опрокинув его на Господина. Как оказалось, паренёк не являлся таким уж силачом.

— Вам не покинуть этот дом, глупцы! Я не позволю!

Выбравшись из трапезной, ребята скорым шагом направились в сторону подвала, решив, что лучше промокнуть в Тумане, чем пропасть без вести в чёрном доме. Наверняка в Тинсане найдутся и подходящие дома. А за предметом Хранителя они вернутся и утром, подготовившись ко встрече.

Господин не оставлял попыток вылезть из-под тяжёлой мебели, но не смог благодаря слишком хилому строению тела. Когда попытки не увенчались успехом, из трапезной донёсся громогласный вопль, пронесшийся по каждому этажу и коридору.

— Тревога! Трое детей подло убегают от меня! Перекройте выходы! Это не учебная тревога! Скорей, скорей, как я учил! — А затем молодой учёный завыл, словно сирена.

— С первого взгляда догадался, что он псих, — поделился Джим.

Юные беглецы поняли, что дом отнюдь не такой пустой, как казалось изначально. Не зря Господин назвал его Приютом. Что если тут живут дети, прислуживающие ему? Тогда выкрасть третью вещь будет сложнее.

Они пропустили холл с картинами и добежали до двери, ведущей в подвал. Подростки распахнули её, но не зашли внутрь. Прямо за ней показался молчаливый ребёнок восьми кругов. Он не отличался от привычных людских детёнышей, пока не заговорил.

— Привет, я Пирс, — любезно поздоровался ребёнок с беглецами, после чего раскрыл огромный рот, даже пасть, полную длиннющих заточенных клыков. Его уши заострились, нос деформировался и сплюснулся, как у рыбы-капли, через щёки прорезались жабры, однако это никак не мешало монстру существовать вне водоёма. — Поиграем?

С испуганным воплем (впервые за путешествие испугалась бесстрашная Варди) беглецы развернулись назад.

— Что это за тварь? — выдохнула Лорсан. — И что она здесь забыла?

— Помни, что Господин, это учёный. Он рассказал, что создаёт сверхлюдей. — сообщил Гринбейл.

— Но я не представляла, что ему вправду удалось что-то создать! Это же отвратительно!

— Учитывая, что он третий Хранитель, он способен почти на всё. — обернулся назад Джим.

— Нам нужен парадный выход! — не растерялся Томас. — С помощью него мы выберемся отсюда.

Из того направления, в котором находился злосчастный подвал, уже хлюпали по полу склизкие конечности, напоминающие черепашьи ласты. Чёрный особняк внезапно ожил, словно прирождённый фотограф отвернулся от очередного черно-белого снимка и впервые в жизни увидел окружающую его красоту. Но вот созерцать красоты наши герои пока не станут.

Проскочив мимо коридора с жуткими картинами, уже не похожими на бредовые импровизации, троица достигла цели – впереди виднелась входная, тоже чёрная дверь. Правда, там их ожидала довольно ужасная девочка с узкими зрачками, протяжно зашипевшая на незваных гостей. Чудовищная тварь даже высунула длинный раздвоенный язык, напоминающий змеиный.

— Вот же скрамблкораблендель! — выругался Джим. — Какой же кошмар!

— Больше некуда идти! — ринулись наугад юные путешественники.

В непонимании они остановились перед развилками, представшим им в виде поворотов и комнат. Из ближайшего прохода вразвалку выпрыгнул мальчишка кругов девяти. Страшным в нём оказалось то, что у него на макушке не росли волосы. Вместо этого там располагалось некое подобие панциря. То же ребята разглядели и на его спине. Позади черепахо-человека вынырнул из коридора знакомый нам Пирс с горящей удочкой на голове. В том беззаботном существе было больше хищной рыбы, чем человека.

— Куда же вы убегаете? — прошмыгал он носом–дырой и потянулся к Варди.

— Отстань! — взвизгнула Лорсан. — Давайте на лестницу, там можно закрыться! Наверно.

И единственная надежда Короны вновь понеслась прочь. Лестница нашлась сразу. Храбрые, но не полностью подростки проскользнули мимо трапезной, из которой всё ещё доносились звуки сирены.

— У-у-и, у-у-и! Просыпайтесь, недоумки! Где они? Где они? Да вот же они! Бегут прямо к лестнице? Пере-крыть! Не пус-кать!

Господин уже держался на ногах, стол поставили на место. К своему недоумению, рядом с слабым сумасшедшим учёным Джим заметил высокую тень в тёмном облачении. Логан пятьсот раз успел проклясть гадкую шпионку-крысу, по чьей вине произошло то, что произошло, и пообещал, что определённо раздавит её во время следующей встречи. Ну а сейчас главной задачей паренёк посчитал убраться из обители невообразимых уродов, так называемого приюта.

Топ. Топ. Топ. Именно так топали Томас, Лорсан и Джим по прогинающимися под их ногами ступеням. Поручни, когда-то крепкие и новенькие, погнили и ослабели. Лорсан ненадолго задержалась, чтобы рассмотреть преследователей, и, заметив минимум три тени, следующие за раскрасневшимся Господином, подбадривающим и ускоряющим процессию, поспешила за мальчишками. Двери на этажах открывались, и из них выбирались проснувшиеся жители Приюта.

“Я безусловно обожаю всяких тварей, а они обожают меня” – сболтнул Господин за столом. Что ж, теперь ясно, что слова его касались отнюдь не животных.

Попав на последний этаж, герои забежали в крупное помещение среднего размера. Там в воздухе витал сильный запах лекарств и лесных трав, болезней и прочего омерзительного. Они оказались в последнем помещении черного особняка. Томас с Джимом сразу заперли дверь на деревянный засов, который так удачно лежал рядом. Вовремя, потому что спустя несколько мгновений твари добрались до двери и принялись в неё колотить. Там появился и их хозяин, тяжело дышащий и хватающийся за спину.

— Проклятые детишки Мадам Ба-Суд закрылись! Принесите какое-нибудь бревно! — возмущался Господин. — Руками мои двери не выбить! Скорее! Трутень, останови их!

Измотанные персоны спинами облокотились на дверь и устало рассмотрели помещение, поняв: лучше бы их поймали сразу. Потому что видок на практически чердачном помещении был не из приятных.

Комната на пятом этаже практически не освещалась, чтобы не мешать тяжёлому сну. Сну пленников. Троица, отвернувшаяся от двери, ошеломлённо охнула.

— Влас ты мой, — не мог поверить в происходящее Гринбейл. — Да что же здесь происходит?

Вдоль стены чердака мрачно замерли девять стальных коек – четыре свободных, пять занятых. К кроватям с воздушно-белыми подушками и покрывалами привязали молодых ребят примерно одного и того же возраста. За их омертвевшие лица цеплялось нечто наподобие огромных жилистых зелёных листьев, и это нечто, скорее всего, как раз не давало жертвам проснуться, вгоняло их в беспамятство.

— Какой кошмар, — ужаснулась Лорсан, рассматривая бедных детей, которые уж точно не пришли в чёрный дом по собственной воле. — Неужели они здесь для того, чтобы превратиться в подобных тварей, какие сейчас там, на лестнице? Для чего же такие монстры нужны Господину?

— Не твоего ума дело, зубрилка! — победно вякнул третий Хранитель из-за деревянной “стены”.

Со его стороны донеслось воодушевлённое “И-и р-раз!”, “И-и-и два!”, произнесённое пятью или больше ртами, и дверь содрогнулась от сильного удара, однако не сдвинулась с места.

— Поднажмите, ребятки! — пищал учёный, подбадривая подопечных. — Бейте сильнее! Всё равно ему не больно! Он же черепаха!

Герои двинулись вперёд, разглядывая невинных юных личностей, при этом ища пути к отступлению, что при испуге, сильных толчках в дверь и тусклом оконном освещении было крайне трудно.

— Снова полезем на крышу? — спросил Джим, невольно озираясь на крики позади и узников старых коек.

— Нет, — отрезала Варди. — Из-за Тумана черепицы скользкие, можно случайно разбиться, а мы и так слишком высоко. Выше, чем в деревне-ловушке Ронны. Да и вряд ли снег поможет нам остудить пыл ученого.

Девушка замолчала, а затем внезапно сорвалась на Логана.

— А ведь всё случилось именно из-за тебя! Каким образом ты уронил нож? Никто из нас не оплошал так, как ты! И что с тобой? Ты запинаешься, нервничаешь и делаешь только хуже!

— Я случайно, — заволновался Логан, отходя от Лорсан. — Т-то есть это не я…

— Хватит пререкаться! — перебил их Томас.

— Нет, не хватит! — вырвалось у Варди. — На протяжении всего нашего пути Логан надоедал мне своими шуточками. Какую пользу он принёс за всё путешествие? А я отвечу за тебя, Томас. Никакую!

— Но я не виноват, что всё выходит случайно! — нервно развёл руками черноволосый.

— Ты виноват, и никто кроме тебя!

Раздосадованная Мисс наступала на Джима, пока он не прислонился к стене, что являлась вовсе не стеной, а кожаной ширмой, в темноте сливавшейся с покраской, за которой для глаз героев открылась лаборатория злого гения.

В глубине второй части комнаты горелифонари, которые троица и заметила со стороны улицы, а само место напоминало то, в котором явно творились ужасные и необратимые вещи. На карликовом столе, скорее напоминающим подставку для ног, лежало множество различных трубок, прилегающих к шарообразным, овалообразным, треугольно-пирамидообоазным и, в общем, разнообразным колбам с бурлящей жидкостью. По-видимому, там совсем недавно запустили некий эксперимент, и произошло это ещё до того, как подростки попали в чёрный особняк, полный тайн и мерзостей.

Кипение и остальные процессы продолжались на прилежащих к настоящей стене полке, точнее на полках. Их и вправду было огромное количество. В народе существует крылатое выражение: от количества страдает качество. В случае с бесчисленными полками лаборатории Господина количество не страдало, а мучалось, словно на Асданошевом острове. Полки те кривыми уродами висели на стенке, переплетались, хотя раньше никто не мог и представить подобную монстрообразно-сумбурную конструкцию, и держались на лживом слове.

Под резкий “И-и-и десять!” дверь сорвалась с петель и внутрь влетело так называемое бревно, оказавшееся ребёнком-черепахой, покрытым зеленоватой шестигранной чешуёй. Тварь с виду напоминала синещëких черепах из Анфоста, живущих в местных каналах, однако оставалась человеком. Остальные уродцы не обратили внимания на падение союзника и рванули прямо по нему.

— Никуда вы не денетесь! — прописклявил Господин, следуя за толпой. — Хватайте негодяев!

И здесь, по закону жанра, Лорсан Варди заметила то, что являлось крайне важным для троицы.

Чёрный дом – не просто дом, это очередная ловушка, заманивающая глупых путников или местных и довольно беззащитных людей. Тот дом, который необходим для того, чтобы Томас, Лорсан и Джим двинулись дальше. Дом, в котором хранится третий предмет.

Не случайно они попали сюда, не случайно нашли очередную приоткрытую дверь секретов, не случайно с одним из героев заговорила Мадам Гадалка, да и вообще с момента встречи с Ба-Суд проблемы в прямом смысле стали преследовать ребят, хватая их за плечи корявыми и отвратительно-холодными пальцами, и увы проблемам не суждено пропасть, пока не закончится поиск Великого Хранителя Короны. Таковы правила, но вот только кто вообще их придумал? Или же кто вообще придумал волшебство и магию, пророчества и нераскрытые тайны? А на этот вопрос способна ответить только судьба. Несправедливая, попрошу заметить.

А Мисс Варди заместила блеск, каким мог сверкать лишь один предмет – волшебный, да и не заметить его первым делом казалось преступлением.

В самом центре монструозной конструкции в стальных щипцах хранился причудливый, увесистый пузырёк бордового цвета. Он манил, звал, будто источал саму жизнь и окружающую красоту, но вместе с ними и что-то корыстное, по-настоящему злое и порочное.

Лорсан поняла, что стоит сделать, и сорвалась с места, чтобы добраться до третьего предмета раньше, чем его Хранитель доберëтся до неё, но не учла, что не все твари вступили в игру, а вот Джим явно понимал, кого не хватает.

— Остановите её немедленно! — визжал сумасшедший учёный. — Трутень, мне наплевать на моё имущество, останови их, любой ценой, пока не стало поздно!

За единственным чердачным окном промелькнула тень мужчины, а затем треснуло стекло. Человек в тёмном одеянии ждал важной команды, а затем ворвался на чердак, со всей силы протаранив окно, и с ухмылкой преградил дорогу девушке.

“Вот и всё — подумал Томас. — Закончилось путешествие длиной в сутки.

Его уже схватили под руки две девчонки, что по сути должны были быть слабее парнишки тринадцати кругов. Гринбейл попытался брыкнуться, но получил пощёчину. В школе, прознав об этом, одноклассники бы обязательно стали насмехаться над кудрявым, однако, встретившись с тварями Господина лично, они прикусили бы языки. Так вот, человек, именуемый Трутнем, перекрыл проход и предупреждающе вскинул два черных орлиных крыла.

— Ни с места! — злобно прокаркал он, а затем Лорсан схватили, как и Томаса с Джимом.

Случилось невероятное: они проиграли. С их спин сорвали рюкзаки едой, первым и вторым предметами, дарами Ба-Суд. Затем случилось что-то туманное и скорое. Членов пророчественной троицы, по приказу Господина, поставили в шеренгу. Злой гений поискал что-то в карманах, после, найдя маленький мешочек с сыпучей смесью, взял из него щепотку в ладонь и внезапно дунул пленным в лицо. Сыворотка походила на снотворное Мадам Ба-Суд, но имела более болезненные последствия.

Томас почувствовал себя отвратительно: перед глазами всё поплыло и начало кружиться в смертельном воздушном танце. Лицо молодо выглядящего хозяина чёрного дома раздвоилось, растроилось, расплылось, а после Гринбейл рухнул на пол, потеряв сознание с гнетущим чувством того, что ничего хорошего не произойдёт, когда он вновь очнётся.

Если, конечно, очнётся.

Глава 1. Часть 3. Безумный гений, человеческая оболочка и клубящаяся тьма.

Воры и карманники, людокрады и людоеды, маниакальные убийцы и убийственные маньяки, риелторы и клоуны в белом гриме из муки – каких только злодеев не существует на белом свете. Когда они, жутко хохоча, раскрывают свою личность, вы сразу понимаете их намерения, однако совсем иное дело, если вы по воле судьбы оказались в особняке сумасшедшего учёного, у которого в подчинении находится крылатый человек и иные монстроподобные существа.

Когда тьма окутала Томаса, он забыл себя, свою цель и своих друзей. До тех пор, пока не вернулся назад, на чердак чёрного дома. Сначала вернулся слух – вокруг было тихо, однако что-то шебуршало прямо перед закрытыми глазами Гринбейла. По ощущениям, он лежал на чём-то мягком, голова удобно расположилась на жёсткой подушке, которая только иногда колола мальчишку острыми кончиками перьев.

Так вот, Томас очнулся на чердаке, но только совсем не в шкуре нежданного гостя, а в качестве невинной жертвы. Голова раскалывалась от боли, а глаза щипало от попадания на них незнакомого порошка. В лаборатории Господина было довольно холодно. Ночной зимний воздух с помощью порывов ветра залетал на чердак через разбитое окно.

Гринбейл всë ещё не мог поверить в то, что первый попавшийся дом с открытой дверью, укрывший троицу от непогоды – очередная хитрая ловушка, где заранее расплел сети третий Хранитель. И теперь же кудрявый подросток ясно понимал, что Мистер Лубтип, на прощание вякнувший нечто о чёрном доме, как-то связан с Мадам Фон Ба-Суд. Или же это просто совпадение?

Томас осторожно приоткрыл правый глаз и едва не завопил от отвращения. Прямо по мальчишке длинными ножками прогуливался мерзкий жук с рогами. Сомнений не имелось – перед ним швондер. Конечно, Гринбейл встречал подобных отвратительных существ, но всё-таки никогда не приближался к ним. Мальчишка попытался вскинуть правую руку, чтобы откинуть тварь куда-подальше, но не смог, так как почувствовал натянутые верёвки, оплетавшие его тело. Такие верёвки были в два раза толще тех, какие остались в трапезной чёрного особняка, поэтому разрезать их представлялось трудной задачей. Да и нож Лорсан, который она так бережно носила с собой, сейчас находился там же по вине нелепого Джима Логана.

Чтобы сбросить самоуверенного швондера, ползающего туда и обратно, Томас резко дёрнулся, отчего жук с писком, напоминающим возмущения тинсанских дамочек, успешно отлетел в сторону. Не заметив постороннего присутствия, мальчишка попытался подняться с кровати, но не тут-то было – верёвки опутали Гринбейла ещё сильнее. Они прижали кудрявого пленника к пыльному и прогрызённому матрасу и не позволили ему сдвинуться ни на четверть фута в сторону. Тогда мальчик попробовал дёрнуться в сторону, чтобы сползти на пол, однако неведомая сила сдавила запястья подростка.

— Не стоит этого делать, — раздался тихий, замогильный женский голос с кровати, застывшей напротив Томаса. — Будет только хуже, канаты сожмут тебя так, что ты не сможешь пошевелить ни одной конечностью, а после задохнёшься от нехватки кислорода. Так говорит Господин, он разбирается в изобретениях, ведь именно их он и создал.

Томас вздрогнул от неожиданности. Кто же знал, что за ним следят? Упомянув, что голос был женским, я, скорее всего погорячился, ведь на свободной от пленных койке спиной к Гринбейлу, обнимая худые колени, неподвижно сидела невзрачная девочка в бледно-сером платьице. Её кожа выглядела настолько мёртвой и белой, что Томас, славившийся своей бледностью, не сравнился бы с незнакомкой, будь он на конкурсе ненавистников солнечных лучей и загара. Девчонка сидела так неподвижно, что сливалась с такой же тусклой стеной, казалась больше клочком Тумана, чем живым существом.

Гринбейл посмотрел по сторонам в надежде увидеть знакомые фигуры друзей, но заметил лишь спокойное лицо Лорсан, наполовину скрытое под распущенными волосами. “А так она выглядит даже лучше, чем обычно”, — подметил Томас. Вероятно, Джим находился где-то дальше. Союзники по путешествию ещё не успели очнуться и подавали крайне слабые признаки жизни – например, Варди дышала реже, чем подобает адекватному человеку, поэтому Гринбейл предположил, что порошок, который так подло раздул Господин, замедлял работу органов. Как очнулся Томас – вопрос. Скорее всего, в мальчика попала меньшая доля моментального снотворного. Так или иначе подросток оставался связанным.

— Что ты здесь делаешь? — шёпотом спросил незнакомку пленник. — Как тебе удалось очнуться?

— А с чего ты решил, что я жертва? — послышалось в ответ. — Я живу здесь. А теперь в наказание слежу.

— За кем это ты следишь? — недоумённо поинтересовался Томас. — Прости за грубость, но ты не выглядишь, словно надсмотрщик, способный остановить побег.

— Как видишь, я наблюдаю за вами, — грустно вздохнула незнакомка. — Если ты ещё не догадался, то я одна из уродин, получившихся в результате опытов Господина. Я страшнее любого человека.

— Неужели это правда? — ужаснулся Гринбейл. — Этот сумасшедший человек способен на подобное? Или же он умеет колдовать? Он случаем не волшебник из сказок?

— Мне в детстве иногда читали сказки, но я не верю в волшебство, — призналась девчонка. — Господин рассказывает, что магии не существует, но при этом постоянно упоминает какую-то мадам. Вроде бы Мадам Са-Буд, он её очень ненавидит, потому что она не разрешает ему покидать пределы особняка. Господин часто ворчит о пророчестве.

— О каком таком пророчестве? — пожелал узнать Томас. — Оно связано с Хранителем Короны?

— Я не имею право рассказывать о таком пленным, — покачала головой незнакомка.

Гринбейл понял, что перед ним персона, которой можно внушить ложь. Конечно, такое может сработать на девочках – иногда в школе мальчишка прибегал к аналогичным методам в общении. И хотя подростку говорили, что врать он не умеет, он всё равно не сдавался. Тут Томас начал соображать. Как добраться до магической колбы, забрать которую помешал человек на крыльях? На секунду паренёк перестал думать по теме и задумался о другом: а нормально ли, что всё это время в Короне существовали многокруговые ведьмы, управляющие огнём, самоуверенные призраки-барды и учёные, крадущие невинных детей и превращающие их в монстров. Теперь же без помощи товарищей требовалось выкрасть бурлящую изнутри и хрупкую с виду колбу, от которой зависела жизнь Господина. Безусловно, звучит как сюжет для невсамделишного бульварного романчика, согласны? А Гринбейл, хорошенько обмозговав, принялся осуществлять гениальнейший план по спасению пленных. Нужно было всего лишь заставить девчонку передать колбу, переливающуюся ярко-красным цветом.

— А как тебя зовут? — начал с лёгкого Томас.

— Трикси, — ответила незнакомка и замолкла. Видимо, была не в болтливом настроении.

— А зачем ты за нами следишь? Точнее, с чего бы тебе заниматься слежкой? К тому же за разбитым окном ночь и мокрота, а ты не спишь. Отчего же?

— Я слежу за вами приказу Господина, — нехотя призналась Трикси. — Он предположил, что вы каким-то образом сможете сбежать.

— А где сам господин? — постарался повернуть голову в сторону двери Томас, однако шея устала находиться в стоячем положении, поэтому кудрявый мальчишка устало лёг на жёсткую подушку. — Куда делся и надолго ли?

— У него возникли некоторые проблемы, — правдиво заявила девочка. — Один из наших заметил, что кто-то старался прокрасться через подвал. Вора поймали и отвели в подвал под подвалом.

— И что же с ним будет теперь? — ужаснулся паренёк. — Его превратят в одного из монстров?

— Даже не догадываюсь, — холодно процедила Трикси. — Такой монстр, как я ничего не знает.

— Прости, — тут же извинился Гринбейл, не любивший извиняться. — Я не хотел тебя обидеть. Тут так темно, поэтому я подумал, что ты обычная. А за что именно ты следишь за нами? Разве не хочешь находиться рядом с друзьями?

— Они мне никакие не друзья, я ненавижу это место. Вчера я в очередной раз провинилась. Хотела сбежать отсюда, но мерзкий предатель Пирс меня поймал и доложил Господину о неудачном побеге. Тот захотел выпороть меня, но Трутень заступился, сказал, что не станет помогать Господину дальше, если он хоть пальцем притронется ко мне.

— Трутень? — попытался вспомнить Томас. — Это тот человек с крыльями, который помешал нам… вылезти на крышу? С чего бы ему защищать тебя?

Не показывая радости, Гринбейл уставился на потолок, чем же ещё любоваться связанному? Трикси – подходящий вариант для осуществления побега, ведь она сама не из добропорядочных Мисс.

— Он племянник моего отца, — пояснила девчонка. — Его Господин похитил первым.

— Ясно-о, — протянул Гринбейл. — А как ты оказалась тут? Тебя тоже похитили? Как и детей, неподвижно лежащих в этой комнате?

— Когда-то я жила в Онфосте. Тихом, северном городке на окраине Короны, — принялась рассказывать незнакомка. — Ты знаком с таким городом?

— Конечно! — обрадовался Гринбейл. — Я как раз прибыл сюда оттуда. Я жил в Онфосте с детства, на улице Терриякки.

— Прекрасно, — безразлично произнесла Трикси. — Мой отец работал владельцем одной забегаловки на Саранди. Зная её посетителей, туда редко заходили законопослушные особы. Один только вечно пьяный старик считался небуйным, хотя иногда он падал со стула и засыпал на полу, отчего его приходилось оттаскивать обратно. Мой дом располагался неподалёку от концертного паба, в трёхэтажном здании, но большую часть жизни я помогала отцу, Шону, с работой. Мать не любила меня, поэтому отпускала на все четыре стороны. Одним туманным вечером, в середине осени этого круга, в концертный паб заявился Трутень, повздоривший с Шоном. Трутень сказал, в чёрном доме для меня будет безопасней, чем дома. Он объяснил, что Господину приснился вещий сон, какие бывают раз в стокружье. Трутень угрожал отцу, что с Онфостом случится беда, поэтому я улетела с ним сюда, однако Господин превратил меня в отвратительную тварь, при виде которой содрогаются даже остальные сироты из данного особняка.

— С чего ты решила, что ты омерзительная? — поспешил успокоить девчонку Томас. — Все мы не без изъянов.

Тогда Трикси с бледной-пребледной кожей поднялась с кровати и схватила с тумбочки единственный на чердаке ручной фонарь,поднесла его к лицу, а затем обернулась. Подросток, повидавший многое за сутки снования по Короне, от неожиданности чуть не издал вопль ужаса. Лицо Трикси не походило на лицо маленькой миленькой девочки десяти кругов, а, скорее, напоминало морду кошмарного монстра – на ней виднелись восемь отвратительных мелких глаз, которые уставились в душу Томасу. Они моргали не одновременно, а волнообразно, слева на право.

— Да, я так и думала, — грустно прошептала Трикси. — Ты также считаешь меня мерзкой и страшной.

— Нет-нет, — сглотнул страх Гринбейл. — Что ты? Всё в порядке.

— Не очень верится, — понимающе улыбнулась девочка. — Знаешь, где ты оказался? — Томас помотал головой, чтобы выведать что-нибудь полезное. — В тинианском “Приюте для уродов”, название само о себе говорит. Правда, никто не знает, что он расположен именно здесь, – так говорит Господин. Он злой, он кричит, злится, если его эксперименты неудачно проходят, заставляет Трутня воровать детей, отрывает их от семей, бьёт их мечты словно стекло и превращает их в… нас. В монстров.

— А как давно здесь появились пленные с коек? — решил выяснить подросток. — Когда их подняли сюда и усыпили?

— Вчера ночью. Когда показался кровавый закат, Господин приказал выкрасть достаточное количество детей из спален. Выбирали тщательно, чтобы взрослые не заметили пропажу раньше сегодняшнего утра. Обычно многие оставляют детей в Тиниане, чтобы как следует повеселиться на Дне Объединения. Господин чует неладное, на Корону, по его словам, надвигаются тучи зла. Ему нужна своя армия на всякий случай.

— Он совершенно прав, — мрачно подтвердил Томас. — Позавчерашним вечером на Онфост напала армия людей в чёрных доспехах. Их главарь, человек в белой маске в виде черепа, публично убил некоторых жителей города, а теперь, вероятнее всего, движется на Тинсан или другие города.

— Ты не врёшь? — тревожно уточнила Трикси. — А что тогда случилось с Онфостом? Ты не слышал, что произошло с Шоном, моим отцом?

— К сожалению, Онфост подожгли, — глубоко вздохнул Гринбейл, вспоминая Аделию и клубы чёрного дыма, поднимавшегося в небо. — Однако брали пленников. Я не уверен, что твой отец в порядке, но его обязательно спасут.

— Не думаю, что даже если его спасут, он примет меня обратно в семью, — вернулась на кровать девочка. — Я уродина, каких поискать только стоит, Шон меня не узнает.

— Вообще, моя бабушка Аделия в детстве говорила: главное – не красота. Ты можешь выглядеть уродом, быть или стать калекой, тебя могут обижать абсолютно все, но это не важно. Самое важное в человеке – не внешность и уж точно не наличие лишних глаз или отсутствие рук, а его добрая, нечёрствая душа, его искренность и любовь к окружающим, а также вера в лучшее.

— Правда? — обрадовалась Трикси.

— Правда, — улыбнулся Томас, приподняв голову.

— Тогда я как раз такая, — с блестящими глазами решила Трикси. — Я ненавижу злого Господина, но при этом верю в то, что он когда-нибудь исправится.

— Скажи честно, — выбрал правильный момент мальчик. — Ты хотела бы, чтобы Господин изменился прямо сейчас? Например, стал хорошим, перестал бить вас или закончил эксперименты на людях? Хотела бы, чтобы я сбежал из этого швондерского особняка, и постарался найти твоего отца и возможно мать?

— Конечно, — не раздумывая, обрадовалась паучиха. — Разве есть какой-то способ?

— Есть, — заявил Гринбейл. — Я – член троицы, которая, по пророчеству гадалки Мадам Фон Ба-Суд, вызовет Хранителя – человека, обладающего невиданной силой, который сможет защитить жителей объединённых городов! Мы разыскиваем совсем других Хранителей, у которых есть волшебные вещицы. Они могут выглядеть, как угодно, но мы выяснили, какая принадлежит Господину перед тем, как нас схватили и усыпили. Там среди полок, за ширмой, есть светящийся красно-бордовый пузырёк, именно он превращает Господина в злодея. Та колба – проклятие сумасбродного учёного.

Трикси вскочила словно ошпаренная и направилась к манящей, пузырящейся колбе.

— Неужели эта штуковина поможет? — Её глаза блеснули в темноте. — И что с ним необходимо сделать? Наверняка…

Разговор прервали шустрые шаги вверх по лестнице, и мальчик не успел рассказать Трикси, что стоит сделать, ведь сам до конца не знал, как заставить Господина стать хорошим. А ещё Томас откровенно солгал бедной паучихе. Господин не выживет после победы троицы. Гринбейл предположил, что сумасшедший учёный превратится в пыль или рассыпится искрами, как и два предыдущих Хранителя.

Входная дверь распахнулась, на территорию чердака зашёл неизменный хозяин дома.

— Трикси, — улыбаясь, прошествовал парень вдоль коек. — Отойди подальше от моих колб, если не хочешь быть в очередной раз наказанной. Я всем твердил по пять раз не приближаться к опасной для здоровья зоне.

Девчонка, провинившись, покорно вернулась на койку, кинув взгляд на Томаса. Господин, отметив, что Гринбейл уже очнулся, торжественно крикнул:

— Настало время для преображений! С самого начала я займусь тобой, малец, — обратился он к мальчишке со светлыми волосами. — Ох, какие у меня на вас планы, ребятки!

Дети, лежащие под усыпляющими листами, не шелохнулись, как и ожидалось, но вот Джим и Лорсан, кажется, услышали громогласный голос. Веки Варди дрогнули, однако остались закрытыми. Господин прошагал к койке, к которой был привязан Гринбейл.

— Раз ты уже не спишь, — обрадовался Господин, обратив внимание на Томаса, то я уверенно объясню именно тебе, почему я превращу вас в своих слуг. Конечно, я бы плеснул из графина с ледяной водой в остальных членов пророчественной троицы, но лучше, чтобы их рты оставались закрытыми. Не переношу испуганный лепет.

— Откуда вы знаете Мадам Фон Ба-Суд? — не выдержал мальчишка. — Я точно знаю, что вы знакомы с этой подозрительной женщиной.

— Я не желаю слышать об этой дамочке как бы ты её не называл, — скрипя зубами, буркнул Господин. — Всё, что я смею поведать: у неё слишком много имён и на неё надеяться не следует. Что ж, пора стартовать наш опыт. Но для начала я, пожалуй, спою. Выносите!

Со стороны лестницы до кудрявого парнишки донеслась возня и приглушённая ругань. В дверном проёме появились два ребёнка – уже знакомый нам Пирс, напоминающий глубинного удильщика, и полупаренёк-получерепаха, с трудом тащащий за собой что-то бренчащее и крупное. Это было компактное пианино, которое невообразимым образом пролезло на чердак. Пирс подставил подвернувшуюся под руки табуретку к музыкальному инструменту и уселся на неё.

— Играй, Пирс, — приказал Господин. — Ровно и без ошибок.

Сам молодой человек отошёл от связанного Томаса и принял стойку измученного горем журавля, пропустившего завтрак. Сумасшедший учёный вскинул подбородок к потолку и прикрыл глаза ладонью, при этом не переставая подглядывать за Гринбейлом через междупалечные щели. Довольно талантливый Пирс с открытым ртом, полным клыков, принялся играть вступление, а парень-черепаха забарабанил по крышке пианино в такт. Вступление оказалось сумрачным и напоминала тревожные мысли, какие обычно появляются в голове во время прихода Тумана. Что-то неприятное наступало на гостей и одновременно пленников чёрного особняка.

— Очень долго я ждал, — запел неожиданно идеальным голосом Господин. — Когда кто-то придёт. Час пробил, долгожданный он пробил, Время дей-ство-вать.

В этой жизни делал много, — учёный опустил ладонь и недобро усмехнулся. — Грабил, крал и убивал, Забирал чужие души, — он указал на находящихся без сознания детей. — Отдавал себя науке и достиг чудес!

Господин нелепо подпрыгнул на месте и запрыгнул на кровать, на которой снова уселась паукообразная девочка. Трикси прижалась к стене, чтобы не помешать учёному. Он развёл руки в стороны. Пирс и черепахочеловек стали играть и стучать ещё громче и активнее прежнего. — Я творю сейчас свой чудесный обряд, — запел громче третий Хранитель. — Мой таинственный опыт! Невероятный финал! И задамся вопросом, Его кто-нибудь ждал? Такого ещё не было! — уверил Господин.

Припев закончился, и он элегантно соскочил с кровати, чем сильно обрадовал Трикси. Сумасброд направился к криво висящим полкам, на которых бурлило непонятно что. Он выхватил две ближайшие к нему колбы с небесно-синей и маслянисто-чернильной жидкостью.

— И расскажут потомкам о великих свершеньях, сотворённых под моим именем! Да! Я Господин и это моя очередь двигать мир вперёд!

Под эти слова он вылил одну микстуру в другую, внутренности за стеклянной стенкой вскипели и выбросили кроваво-красный, угрожающий дым, поднявшийся к потолку.

— Ждал я троицу, ждал я тройку, От Мадам Фон Ба-Суд, — при упоминании гадалки Хранитель сморщил нос. — Не позволял себе надолго отъезжать, посылал на работу я слуг, Но теперь настало время. Время отвечать!

Пирс нарастил напряжение песни, изо всех сил пять раз ударив по группе клавиш. Господин воодушевлённо отбросил склянки в стены, отчего те разлетелись в дребезги. Красный дым же наскоро исчез, словно подчинялся учёному.

— Снаружи туман, под крышей обман, Творится неведомо что! — радостно сообщил Господин, но резко сменил радость на неподдельную грусть. — Но чувствую я, что это вот всё, Скоро закончится.

Оставив плохие мысли, третий Хранитель подошёл к Томасу и завершил песню финальным припевом.

— Я творю сейчас свой чудесный обряд! Мой таинственный опыт! Невероятный финал! И задамся вопросом, Его кто-нибудь ждал? Такого ещё не было. Первому встречному правило есть не доверять, — усмехнулся Господин. — Но кто любит правила? Так ли?

Ребёнок, игравший на пианино, и черепахочеловек юного возраста восхищённо зааплодировали и заулюлюкали. Трикси тоже пришлось похлопать в ладоши, даже если её совсем не впечатлили извивания умного с виду изобретателя. Учёный почувствовал движение по левой мужской туфле – это нахальный швондер карабкался вверх. Не выжидая у швондера, пока тот расскажет, когда закончится Туман, хозяин дома брезгливо встряхнул ногой, а после раздавил жука.

— А теперь проваливайте отсюда, — приказал Господин двум воспитанникам. — Захватите с собой пианино и, прошу, не уроните его на кого-нибудь.

— Да, сэр! — горделиво вздёрнул нос Пирс и, надувшись, сдвинул музыкальный инструмент в двери.

— Я закончил разминку, которую я репетировал последние пятьдесят кругов, проведённых в ожидании вас, — пожал плечами учёный. — Полагаю, тогда мне стало слишком скучно. Трутень, неси инструменты для преображений!

Сам щуплый хозяин дома вприпрыжку добрался до задней стены с полками, вытащил из угла складную лестницу, с помощью неё забрался повыше и, открыв дверцу крохотного шкафчика, почему-то висевшего под самым потолком, загремел склянками. Схватив штук шесть, он поспешил обратно, не позабыв взять и фонарь – как же можно творить чудеса в темноте? Правда, если вы клочок зла в форме громадной змеи, который затаился в тёмных джунглях, то вам свет необязателен. К тому времени на лестнице кто-то выругался, раздался звук, какой обычно получается при ударе пианино об пол. Тихий высокий мужчина с чёрными крыльями волоком внёс на чердак огромный саквояж размером с Господина, который с лёгкостью раздавил бы самого учёного. Вручив саквояж с всякой всячиной хозяину, Трутень удалился за дверь. Если говорить об учёном, то он уже стоял над Томасом. Хранитель раскрыл потертый саквояж, замер, разыскивая какую-то вещь, стал выбрасывать ненужный хлам в стороны, словно капризный ребёнок.

— Не то. Нет, не это! — причитал он, выкидывая ржавую пилу для двоих, с шумом ударившуюся об пол. — Вот оно!

Тусклые лучи фонаря осветили тонкую стальную иглу длинной с указательный палец человека, обладавшего наикрупнейшим указательным пальцем в мире. Гринбейл испуганно уставился на прибор для экспериментов, затем перевёл взгляд на Трикси. Девчонка поняла, что долго выжидать никак нельзя. Господин окунул острый прибор в нужную ему склянку, чтобы пропитать его кончик едко-зелёным, отвратительно пахнущим раствором. Затем сумасшедший гений повернулся лицом к мальчику и странно на него уставился, моргая лишь одним глазом.

— Перед началом хочу предупредить тебя, что больно обязательно будет. Обычно людям становится так плохо, что они могут не разговаривать по три дня после моей великолепной операции. Если хочешь, тебе сейчас же принесут мокрую тряпку, которую с твоего же разрешения засунут в твою детскую пасть

Трикси решила: пора действовать. Девочка медленно поднялась с кровати и попятилась к стене с полками. Паучиха не хотела, чтобы Томасу причинили вред, раньше, чем тот отыщет её отца. Гринбейл произвёл впечатление честного человека, попавшего в беду. Он не выглядел таким, как остальные твари из чёрного особняка, и Трикси не желала, чтобы мальчишка превратился в гадкого слугу учёного. Господин не замечал Трикси, он угрожающе наклонился над Томасом. Пленник попробовал вырваться, что, если вдруг верёвки наконец-то ослабли? Однако канаты только сжали подростка сильнее. Изобретатель уселся на корточки перед кроватью, поставил фонарь на тумбочку, грубо повернул подбородок парня в свою сторону. Злодей поднëс иглу к лицу заключённого в верёвочные объятья.

— Для начала мне придётся продвинуть иглу через твоё глазное яблоко, — безумно протянул Господин.

— Не трогайте меня! — повысил голос Гринбейл. — Я не позволю вам меня трогать! Вы нарушаете законы Короны!

От испуганного выкрика кудрявого подростка распахнули глаза и оставшаяся двоица. Лорсан, которую Томас уже не видел, с ужасом уставилась на происходящее. Даже девчонка с белой кожей с паучьими глазами так не пугала её, как опыт сбрендившего гения. А Трикси уже дошла до полок.

— Я уже нарушил достаточное количество законов, дружочек, — прыснул Господин. — Так вот, чтобы ген выбранного мной зверья проник внутрь тебя, я обязан ввести его в нервную систему. Позже ты ощутишь жар, какой чувствуют некоторые люди при смерти, поднимется температура и кровь забурлит в жилах по-новому. Ну а затем я так уж и быть подкорректирую тебе зрение. Поехали!

Рука молодого учёного дрожала от предвкушения, поэтому он решил заранее предупредить:

— Постарайся не дёргаться. Возможно, я случайно проткну зрачок не под тем ракурсом, тогда придётся вытаскивать иглу обратно. Я иногда немного неуклюж, прости.

Колющий инструмент в трясущихся пальцах застыл в миллиметре от глаза Гринбейла. Мальчишка нарочно опустил веки, чтобы задержать учёного, однако тот не обратил внимание на выходку. Зато Трикси наконец совершила то, что планировала. Паучиха раскрыла щипцы и схватила заветную колбу в руки. На ощупь она оказалась тёплой. Учёный вздрогнул, словно почувствовал чужое прикосновение, и кинул испуганный взгляд на предательницу.

— Я убью тебя! — рассвирепел Господин, поднимаясь. — Положи колбу на место, ничтожество! Ох и зря я приютил тебя в доме, стоило оставить тебя умирать в Тинсане, как и твоего папашу! Дрянная девчонка!

Учёный бросил Томаса и ринулся к Трикси, сжимая в руке игру, однако на чердак через окно спустился Трутень. Человек с чёрными крыльями предостерегающе выставил руку перед разгневанным изобретателем.

— Отойдите от моей двоюродной сестры, Господин, — предостерёг хозяина он. — У нас был уговор.

— Отставь свои уговоры! — схватился за волосы учёный. — Моя вечная молодость в её руках! Верни мне моё, паучья тварь!

Он ринулся напролом, однако Трутень надёжно закрыл родного человека и откинул выглядящего молодо Хранителя. Тот явно не ожидал подобного поворота событий и упал в проём между койками в удивлении.

— Вот ты как, Трутень Солородов. Ты предатель! — взвился он.

— Я говорил, Господин, что не дам Трикси в обиду. Это – единственное условие нашего договора.

— Урод! Все вы уроды! Никчемные и беспомощные! — зарыдал учёный. — Да что вы можете без моей помощи? Что бы вы жрали?! Крыс и мух? Где бы вы жили!? Под мостом, как нищеброды из Тинсана? Так вы отблагодарили меня?

Трикси не смогла вытерпеть едкие и желчные, словно Миссис Одри Крунсберг, слова и занесла колбу над головой.

— Нет! — очнулась наконец Лорсан. — Только не разбивай колбу! В пророчестве не говорилось об этом!

Но, как и в случае с кольцом Гневной Девы, было слишком поздно. Красный пузырёк отправился на дощатый пол и разбился со звоном тысячи разбитых сердец. Господин, не ожидавший предательства Трикси и Трутня, потерял предмет, хранителем которого считался. Он, захрипев, схватился за горло и упал навзничь, не издав ни единого вздоха. Время для его молодости истекло.

Канаты ослабли, а затем и вовсе, обессилев, перестали держать пленников. Видимо, волшебные вещи напрямую зависели от человека, создавшего их. Тогда Томас и Лорсан вскочили с кроватей, Джим же всё ещё приходил в себя. Логан наверняка не выспался.

Лорсан выхватила из портфеля, к удаче, стоящего в одном из четырёх углов чердака, в котором валялись и другие вещи троицы, тонкую прозрачную струну и скромный драгоценный камень и бросилась к осколкам. После действия сонного порошка девушка чувствовала себя так же ужасно, как и каждый из пророчественной троицы. Дойдя до виновато выглядящей Трикси и высматривающего хозяина Трутня, Варди опустилась на корточки и приложила два предмета к растекшейся бордовой и до сих пор бурлящей жидкости в ожидании чуда, но…

Ничего не произошло, ничего хорошего не случилось, как в какой-нибудь доброй сказочке из детства, написанной для детишек. Троица и вправду проиграла, хоть у них почти получилось завладеть третьим предметом. Видимо, вот-вот появится Мадам Фон Ба-Суд, которая осуждающе цокнет и вставит:

— Я разочарована в вас. Не стоило доверять пророчество неспособным ребятишкам.

Лорсан обреченно повернулась к Томасу и Джиму, поднявшемуся на ноги, и молча покачала головой. Битое стекло с бордовой жидкостью, струна барда и драгоценный камень остались на полу. Здесь и закончится путь пророчественной троицы. Придётся им забирать вещички, освобождать пленников Господина и отправляться в Мейн, чтобы предупредить Властителя Норша – последнюю надежду Короны. Трикси, осознав, что совершила нечто неправильное, сразу же захныкала.

— Простите меня, — всхлипнула она.

Варди повернулась к бедной паучихе и взглянула ей в глаза. Простите, в центральную пару глаз. Девушка на секунду ужаснулась, но взяла себя в руки и расстроенно пожалела временную сироту.

— Ты ни в чём не виновата, дорогая, — Варди переборола страх и коснулась плеча девочки. — Ведь ты не знала, как нужно было поступить.

— Да, но я могла передать склянку вам, чтобы вы продолжили путешествие, а потом спасли моего отца, если он ещё жив!

— Могла, — согласилась Лорсан. — Но теперь тот шанс в прошлом, а прошлое, как известно, уже не вернуть. Не волнуйся, всё в полном порядке. Мы отправимся в Мейн и пойдём во Дворец к самому Властителю Норшу. По слухам, он рассудительный правитель, поэтому обязательно прислушается к нам.

— Не думаю, что всё в полном порядке, — шепнул Джим Томасу, отчего Гринбейл наградил Логана многозначительным взглядом.

Но Трикси так сильно расстроилась из-за того, что не знала о надобности целого пузырька, и из её восьми глаз вырвались восемь крошечных слезинок, упавших в лужу с двумя целыми предметами и одним не очень целым.

— Ну что ты? — спросила Варди, понимая, что сама не справилась с задачей от Ба-Суд. — Не плачь. Мы обязательно отыщем твоего отца. Как его зовут?

— Его зовут Шоном. Он управляет концертным пабом “У Шона” в Онфосте.

— Прекрасно, скорее всего, он в порядке, — солгала во благо Варди. — Так что перестань винить себя.

За спиной от восхищения замычали Логан и Гринбейл. Трикси вдруг перестала хныкать и наоборот улыбнулась, уставившись за плечо Лорсан. А Трутень всё ещё не отходил от Господина и не верил, что его начальник умер так просто.

— У нас получилось! — победно заявил Джим. — Теперь нам точно пора в Мейн!

Девушка посмотрела туда, где оставила три предмета из пророчеств, и не поверила своим глазам. Если нас всё же читают многоглазые особи, то я уточню, она не поверила своей паре глаз. Бывшее содержимое сосуда стало испаряться на глазах. На секунду Варди показалось, что красно-бурый дым образовал слово “сострадание”. Тогда Лорсан также улыбнулась.

Красный драгоценный и сверкающий, будто новые туфли Мадам Бьюти, камень из кольца Гневной Девы, прозрачная, словно безоблачное небо, струна Барда и мутное битое стекло, оставшееся от склянки, принадлежавшей Господину, взмыли в воздух и начали кружиться, принося с движением золотисто-белый свет. Джим, Томас и даже толстая крыса, прятавшаяся неподалёку, уставились на происходящее.

Рубин перестал вертеться и остановился в центре, на равном расстоянии между полом и потолком. Вскоре к нему присоединилась струна, проткнувшая камень и завязавшаяся на другом конце. И вот уже застыл необычный амулет, к которому со всех сторон стали присоединяться крупицы стекла, на какие размололись многочисленные осколки от колбы во время вращения. Амулет, сверкающий сам по себе, вновь изменил форму, став похожим на чудесный ключ без самой важной части, той, которую обычно засовывают в ключные скважины. Струна засияла и утолстилась. Струна превратилась в крючок, который опустился к ладони Лорсан. Девушка протянула руку вперёд, и стеклянный ключ повис на указательном пальце Лорсан.

— Ого, — только и сказал Гринбейл.

Но удивлению ребят не было конца. Не замечая движения позади, двоица подростков оказалась в опасности. Или же нет? Тёмная тень в сером пиджаке бесшумно поднялась и нависла над Джимом и Томасом.

— Осторожно! — заметила неожиданную опасность Варди.

— Пять сотен кругов обитал он во тьме, — захрипел не молодой человек, а уже сморщенный старик, которого когда-то звали Господином. —

Пять сотен кругов он не видел росы.

Пять сотен кругов блистало золото вокруг.

Раз в полвека меняет он друга.

Мучается долго, ведь была и подруга,

Его обрекла та на злую судьбу,

Его заточили, его обратили, теперь же он вещь, что так любят злощастные люди.

Последний вопрос, и тогда он свободен!

Старик, выпалив пророчество, не исчез, а застыл, переводя дух и осматривая чердак и находившихся там пленников. Трикси отступила назад. Так же поступили и члены пророчественной троицы.

— Господин, вы в порядке! — счастливо произнёс Трутень.

— Если это был вопрос, то в таком порядке я не находился со времëн правления Асданоша. Рад, что ты позаботился. — тон голоса не походил на прошлый, он изменился, стал более спокойным и приятным.

Джим от внезапного возвращения учёного возмутился.

— Да он походу бессмертный!

Молодой паренёк колоссально изменился. Юный Господин обратился в настоящего сгорбленного старика с дряхлой кожей и свисающими щеками. У него на носу вылезла семидесятикружная бородавка, а волосы поседели и практически омертвели. К своему ужасу, Господин постарел.

— Великий Влас всё видит: а он точно знал, как я не хотел становиться малоспособным мужчиной в отставке, — прокряхтел он.

Учёный раздвинул ребят в стороны, схватил первую попавшуюся пустую колбу, повернулся и прошаркал к койке, на которой недавно мучался Гринбейл. Схватив фонарь, старик смог увидеть себя в отражении от колбы.

— Теперь взгляните на меня. Кто я теперь? Кто же я теперь, Трутень? Беспомощное уродское создание, что имеет шанс помереть в каждый день, в каждый час, в каждую минуту и так далее. Почему же я не вознёсся сразу?

— Возможно, Великий Влас даёт вам шанс исправиться? — пожалела старика Трикси.

— Вы преувеличиваете, Господин, — выдал старика Трутень Солородов. — Вы давным-давно изобрели лекарство, которое делает ваши внутренние органы моложе. Так что вы не умрёте, пока вас намеренно не прикончат.

— Никакого веселья с тобой, — резко изменил своё мнение учёный. — Но твоя двоюродная сестра права. Мне пора всё исправлять! И своим долгом я считаю отправить троицу детей, избавивших меня от безумия, а я был совсем чуть-чуть безумен, в Мейн. — Господин прошествовал к выходу с чердака и позвал сирот. — Эй, ребятки, все наверх! Нужна помощь!

Вскоре на чердак поднялись четверо ребят, у каждого из которых имелся свой недуг, Они, нахмурившись, глядели на учёного.

— Что с вами, Господин? — поинтересовался клыкастый мальчишка по имени Пирс. — Вы немного выросли? Эксперимент не удался? Просто вы немного сморщились, как лесной гриб, если его не вырывать два месяца подряд.

— Я освободился от проклятия, созданного во времена прихода тирана Асданоша к трону, — похвалился старик. — Теперь дела пойдут в гору, а я больше не стану вмешиваться в дела Тинсана по той причине, что мне лень. Так вот, перед вами Пирс – полуглубоководная рыба и получеловек, — представил он тройке сироту. — Вот здесь ядовитая словно змея Камри, разноцветный как хамелеон Милдред, крепкий будто черепаха Шлейф.

— Вам нужно помочь с преображением этих детей? — запутался Пирс. — Нам схватить пленных?

— Нет, друг мой, всё чудесно. Я прошу вас отпустить всех заключённых и отвести их по домам прямо сейчас! Для передвижения по Туману можете взять распираторы из подвала, я помню, что кто-то из вас ненавидит мокроту.

Сироты без расспросов направились к дремлющим не по своей воле детям.

— Господин, а пленника из пыточной тоже выпустить? — задала вопрос девочка-змея. — Там так угнетающе.

— Э-э, нет. Его не стоит выпускать, Камри, — с сомнением отказал Господин. — Пусть лучше останется на месте.

— А кто находится у вас в пыточной? — подошла к старику Варди в окружении Томаса, Джима и Трикси. — Очередной путник, забредший сюда из-за открытой двери?

— Не угадала, зубрилка. — почесал между тем нос учёный. — Этот любопытный экземпляр определенно следил за вами, поэтому я приказал его схватить. Он проник в дом, шпион, сказал бы я.

— На нём случайно нет маски чёрной мыши? — обнадеживающе посмотрел на него Джим. — Вдруг вы поймали Крысолова, который брёл за нами по пятам!

— О Крысолове я знаю не понаслышке, — задумался старик. — Управляющие крысами люди существовали и раньше, во времена Асданоша. У них имелись общины и семьи, она объединялись в так называемые кланы. Их умения передавались от родителей к детям, от родителей их родителей к их родителям и так далее. Я не стану утверждать, что ваш Крысолов их предок, но одно я знаю точно, кто-то из них дожил и нашего времени. А ещё они испокон веков управляли крысами и мышами с помощью особых флейт. Только редкие мастера способны создать такие флейты. Сказал бы, что их либо передают по родству, либо обладатели музыкального инструмента ищут потомков создателей флейт и не только.

— А сколько сейчас осталось таких семей или кланов? — заинтересовалась Лорсан. — Надо понимать, вдруг кто-то находится на стороне Неизвестного, а кто-то нет? Можно ведь натравить одного на другого.

Томас согласно кивнул. Идеи и вопросы Лорсан порой восхищали его. Она не походила на скучных онфостских девчонок, мечтавших побыстрее превратиться в замужних богатых леди с мраморным лицом.

— Несомненно, вопрос крайне трудный, — почесал седые волосы Господин. — До поры восстания в Онфосте, о котором мне донёс Трутень после очередной вылазки в Корону, я и не полагал, что Крысоловы существуют, ведь когда свергли тирана Орландо Асданоша, люди массово уничтожали крыс. Грязные комки шерсти на ножках в буквальном смысле стали преступниками в Короне. А людей, управлявших ими, сжигали заживо. Тёмные времена были раньше, соглашусь, однако методы являлись действенными. Так что я предположу, что в Короне осталась как минимум одна семья, в которой передавалось по наследству тёмное ремесло.

И Господин двинулся из комнаты. Лорсан, думая о своём, последовала за ним. Томас и Трикси пошли за Варди, а Джим, напоследок взглянув на приходящих в сознание детей, поступил так же.

— Смотрите мне тут! — показал кулак полулюдям-полутварям Логан. — Не сожрите их!

Камри, девочка-змея, недовольно зашипела на черноволосого мальчишку. Трутень остался наблюдать за работой по освобождению пленных.

Спустившись с пятого этажа по длинной лестнице, пятёрка прошла мимо трапезной и парадного входа, миновала коридор, в котором висели всё те же картины. Только теперь было ясно – перед троицей портреты, а не какой-то бред безумного художника. Пройдя до подвала, пятеро зашли внутрь и в кромешной темноте добрались до крупного люка на полу.

— Не замечал здесь его раньше, — отметил Джим.

— А кто сказал, что её можно заметить невооружённым взглядом? — хохотнул старик. —Я ещё не упоминал великого Ватути, который когда-то жил в Короне. Он был волшебником и научил меня многому.

— Волшебники? — фыркнула Варди. — Ничего нелепее я и не слышала. Разве могут в Короне наравне с научным прогрессом существовать сверхлюди с приплюснутыми шляпами на макушках?

— Конечно, не могут, — согласился бывший Хранитель. — Я верил только в науку, но не мог объяснить магию. И это меня раздражало, но, когда до Тиниана три сотни кругов назад докатился волшебник Ватути, я научился многому.

— И этот Ватути не замечал, что под действием проклятия вы потеряли рассудок?

— Совсем чуть-чуть сошёл с ума, — поправил девушку Господин. — Да и сам Ватути немного похож на меня. Волшебники все сумасшедшие, это правда. Вы бы не сошли с ума от радости, если бы научились творить вещи, неподвластные людям?

— А он не такой и простой, как кажется, — шепнул Томас Логану. — Пф, подумать только. Волшебники!

Под люком расположилась винтажная лестница, уходящая под землю. До пятёрки донёсся запах сырости и железа.

— Запашок там не очень, но я не люблю убираться, — признался старик, топая по ступеням наощупь. — Не упадите на меня.

Когда вереница завершила недолгий спуск, господин щелкнул включателем-выключателем и в просторном затхлом помещении зажглись газовые фонари. Томас не мог не отметить, что подобное изобретение – редкость в Короне. Огни осветили невыразительные серые стены, плиточный пол и металлический стол, к которому было приковано что-то чёрное и угрожающее. На столе в лежачем положении замер человек в чёрном доспехе. Стальные обручи крепко удерживали ноги, руки и шею, не покрытую доспехом.

— Солдат из армии Неизвестного! — ахнула Лорсан. — Похоже, он следил за нами и прошёл от самой станции до этого особняка!

— Похоже, — кивнул Господин. — Не зря же персона без оружия самоуверенно проникла в мой дом. Она накинулось на Пирса, но мой любимый сиротка повалил его и позвал на помощь.

— Выходит, за нами на самом деле следили, — нахмурился Гринбейл.

— Но как же Крысолов узнал о том, что мы движемся в Тиниан? Мы не оставляли следов. — возмутилась Варди. — Значит, сейчас масочник где-то неподалёку и ждёт, когда мы покинем здание.

Учёный, не обращая внимания на вопросы Томаса и Лорсан, изучал солдата.

— Этот человек что-нибудь сказал? — похолодев от вопросов друзей, перебил Джим. — Про планы Неизвестного? Сдал своих?

— А с чего вы взяли, что перед вами находится человек? — выгнул бровь учёный.

— Каким образом перед нами не человек? — недоумённо спросила Варди. — Тогда кто это? Крыса-мутант?

— Эта особь действительно не человек. Она не подаёт признаков жизни, не разговаривает, но пытается выбраться на свободу, — в подтверждение слов пленный неестественно задергался, затем затих. — А знаете, что самое интересное? Она не чувствует боли, потому что способна лишь приносить её другим.

И Господин полоснул по освобождённому от слоя стали горлу существа в чёрном, непонятно откуда появившимся скальпелем. Кожная оболочка лопнула, словно шарик, и на пол потекла отнюдь не кровь, а плотная чёрная жижа. Она вытекала и вытекала, так и не заканчиваясь, пока рана на горле не закрылась сама по себе.

— Асданош меня забери, — ошеломлённо процедил Томас.

— Не может быть такого! — удивилась Лорсан. — Неужели Неизвестный управляет не людьми, а непонятно чем?

— Перед вами всего лишь некая одежда для внутренней тьмы, управляющей движениями. Возможно, кто-то в Короне в детстве слышал древнюю легенду о куклах от родственников. Слухи ходили ещё пять сотен кругов назад, когда городами управлял тиран Асданош. Бродили кошмарные говоры о его приближённых и, что хуже всего, говоры те являлись правдой. Но это не точно. Пять приближённых к Орландо Асданошу людей звались Алхимиками. Они искали способы усилить своего повелителя, разыскивали пути обмануть природу мироздания. И вот тогда начали пропадать люди – первый, второй, пятидесятый. Местные боялись покидать дома или ошиваться по улочкам по ночам. До конца не известно, какие козни строили Алхимики против жителей Мейна, где они тогда обосновались, однако в день, когда штурмом брали Дворец, шли слухи о тьме, запертой в человеческой оболочке. Кажется мне, древнее забытое зло возвращается в не ожидающую подвохов Корону вместе с… Швондер меня прогрызи. Забыл, что хотел сказать.

— С кем? — с нетерпением вопросили Джим, Томас, Лорсан и Трикси одновременно.

— Нет, не вспомню, — вздохнул старик. — Минуту назад я точно анализировал этот момент в мыслях, но теперь его словно из головы стерли. Возможно, старость влияет на гениев подобным образом. Мне ведь не три века. Сперва появляются провалы в памяти, потом они забывают самих себя.

— Походу, интрига сохранится, — констатировал факт Джим. — Как было бы проще призвать Хранителя Короны, если бы каждый человек на нашем пути говорил лишь правду. Как связаны Хранители предметов? Почему они живут и каким образом сходят с ума?

— Это довольно личный момент, — усмехнулся Господин. — Однако постепенно мы забываем причину своего преображения в Хранителей, жалких, ослеплённых безумными идеями и славой. Хотя я записал в собственном дневнике ту самую причину: подростком я желал обрести вечную молодость. Смерть никогда не привлекала меня, как сверстников, обожавших риск. Я не желал затеряться в небытие, планировал стать изобретателем. Слушая песни одного барда на станции Билборд, я хотел, чтобы люди запомнили меня за мои важные открытия, которые перевернули бы мир с ног на голову.

— Вы случаем не о Бессмертном Барде говорите? — уточнил Томас. — О втором Хранителе. Вечером уже прошлого дня мы заполучили струну с его музыкального инструмента.

— Наверное о нём, — не стал отрицать мужчина в возрасте. — Никогда не интересовался его псевдонимом. Но я видел его этой осенью, недели две назад, когда ворота в Тинсан закрыли. Блёклая самодовольная пустышка. Видите ли, он спросил меня, не нужен ли мне его автограф.

— Так вы всё-таки участвовали в трагических событиях Тинсана? — хмыкнула Варди. — И чью же сторону вы выбрали?

— Увы, эту историю я не стану рассказывать, — скромно отрезал девушке Господин. — То был не настоящий я – злой, юный и привлекательный.

— Так что там с оболочкой солдата из армии Неизвестного? — уточнил Джим.

— Ах да, оболочка крайне быстро восстанавливается, поэтому солдат и носит доспехи, дабы замедлить повторное попадание по ране. Бить советую вразмашку по голове или искать слабые места. Полагаю, если отрезать руку данному существу, то он попросту сдуется. Тьма покинет оболочку, и та станет бесполезной. Рецепт или заклинание для создания подобной твари слишком старый и неизвестный мне, однако, боюсь предположить, последний, кто использовал его, это… Забыл.

— Мда, — констатировал факт Логан. — Мы по колено в чёрной жиже, ребята. Он ничего не вспомнит.

— Ну а теперь я предлагаю поговорить о пророчестве, — перешёл к делу Господин. — Рассказывать вам бессмысленный стишок в очередной раз я не собираюсь, поэтому сразу отвечу: следующая цель – Дворец Властителя, а вот где именно находится четвёртый хранитель не ведаю. Хотя я мог бы рассказать о нём самом, я в курсе, кто он такой, но это осталось в прошлой жизни. Я совершенно не помню те события. Говоря по-научному, после потери силы предмета спало и проклятие вечной молодости, а с ним будто появился некий барьер в памяти.

— А каким образом мы попадём в Дворец? Самое наиболее охраняемое место во всей Короне! Стража Властителя Норша не позволит нам приблизиться ни на фут! — возмутился Томас.

— А кто говорил, что исполнение пророчества станет лёгким? — вскинул брови Господин. — Никто.

— Конечно, никто! — разозлился Гринбейл. — Эта Мадам Фон Ба-Суд дала каждому по предмету, заставила запомнить несколько строчек, а затем усыпила, отправив нас топиться в болоте. Гадалка и её пророчество мне надоело! Да у нас просто не было выбора!

Старик иронично взглянул на кудрявого мальчика.

— Если бы тебе не рассказали о пророчестве, ты бы не получил шанс на спасение близкого человека, не так ли? Ты же хочешь вернуть женщину в возрасте, заботившуюся о тебе с младенчества.

— Откуда…

— Хранители так или иначе связаны с первоначальной гадалкой, а гадалки так или иначе знают обо всём, что связано с избранной троицей. Насколько мне известно, последний из пяти Хранителей, как и предпоследний, уже наслыхан о вас троих. Он ждёт.

— Вы можете описать, что или кто нас ждёт впереди?

— У вас нет времени, — возразил учёный. — Армия Неизвестного по подсчётам прибудет в Мейн примерно через день, стоит поспешить. Кстати… — старик ненадолго застыл, но потом спросил. — Вы не заметили один увлекательный факт?

— Какой факт? — поинтересовался Джим.

— Туман. Он спустился этой ночью, — Господин сосредоточенно нажимал на шею существа в чёрном.

— И что в этом такого? — спросила Лорсан. — Туман как Туман.

— Он спустился на Корону, хотя с прошлого Тумана прошло только два дня. Мне кажется странным резкое изменение погоды. Где-то семь кругов назад он начинался лишь раз в неделю, а когда-то его вообще не существовало. Предположу, что Туман создали искусственно.

— А ваше сумасшествие точно прошло? — взволновался Гринбейл. — Туман никак не может быть искусственным!

— Ты никогда не задумывался, куда исчезают люди, Томас Гринбейл? Да так, что никто из них не находился обратно. Ни одного подобного случая нет. Этот невероятно. Возможно, каким-нибудь образом Туман пытается задержать наступление на Мейн, словно природа сама встала на сторону Короны, либо…

— Либо? — замерли в ожидании ребята.

— Либо он помогает продвижению армии в чёрных доспехах, — мрачно закончил Господин. — Но точно сказать нельзя на чьей стороне серая дымка.

И старичок, выключив свет,направился к выходу из пыточной. Герои возвращались в наземную часть особняка. Томас ошарашено осмыслял сказанное.

— Не забудьте забрать вещи с чердака и выдвигайтесь в Мейн, — твёрдо приказал старик. — Ваша задача успеть раньше Неизвестного или как его там зовут. Тревога нарастает во мне с каждой секундой общения с вами.

— Здесь есть поезда до Мейна? — спросила Варди. — Или придётся брести пешком?

— Поезда уже не ходят, а на машине ехать долго. Идти пешком – слишком скучно и муторно, — учёный остановился, подождав, пока четверо нагонят его. — Забыл спросить: вы случайно не боитесь высоты?

Интермедия Лорсан. Детство, облака разных форм или момент, когда воспоминания становятся ответом на вопросы.

Красив и живописен Ингрид, фермерский городок на юге Короны. Он расположен между Юнскирдом, городом малой промышленности и вечного безразличия окружающих, и Анфостом, городом на воде, прекрасные закаты которого остаются в памяти надолго.

Если сравнивать Ингрид с этими двумя городами, то он будет наиболее обветшалым и спокойным, однако территория Ингрида огромна. Дело, конечно же, в знаменитых фермах и плантациях, разбросанных у каждого дома. Именно Ингрид назывался кормильцем жителей Короны, он же считался местом, в котором скрываются уставшие от нагрузок, нервные работяги.

Солнце безжалостно слепило глаза маленькой девочки. От ближайшей реки исходил едва видимый пар, как от раскалённой сковороды. Зелёные деревья с толстенными стволами в три охвата отделяли чистое поле от тенистого леса. Дубы, растущие неподалёку, опускали тени на землю, однако и они не позволяли избежать жестокой летней жары.

В поле, наполненном нескончаемыми золотыми колосьями пшеницы, раскинув ручки, лежала беззаботная Мисс в голубом платье в белый горошек. Она рассматривала мерно проплывающие облака, прикрыв глаза ладонью, чтобы коварные лучи света их не резали.

— Вон там – лесная змея, — счастливо говорила малышка. — А это – настоящий саблезубый волк!

— А вот там плывёт в дальние края горящая свеча из белого воска на фарфоровом подносе, — заметил низкий мужской голос.

— И правда, папа, – ответила ему девочка. — Кажется, будто её зажёг парящий в воздухе великан, живущий в облачном замке.

— Почему именно великан? — наигранно изумился мужчина, лежащий рядом с дочерью. — Почему же не крохотный летающий мальчик со своими глупыми друзьями, хватающимися за его длиннющие штанины?

— Какой же ты глупый, папочка! — захохотала девочка. — Зачем же маленькому летающему мальчику и его глупым друзьям такая огромная свеча? А вот великану она как раз в пору. Вероятно, он забыл её на небе, вот она и уплыла куда подальше!

В живописном диком поле царило спокойствие и тишина, однако девочка вдруг разглядела нечто, и это нечто направлялось прямо к ней. Мелкая мышь с красными глазами спешила напугать маленькую Мисс.

— Папа! — испуганно пискнула дочь отцу. — Там кто-то есть. Кто-то плохой, с красными глазами!

Отец обратил внимание на ползущую по земле диковинку – дикую, полевую крысу. Диковинок в природе жители Короны встречали довольно редко, и чаще всего они обосновывались как раз в Ингриде.

Ох, как та злобная мышь клацала грязными, нечищенными зубами и мечтала отгрызть кусочек уха от красивой молодой девчонки. Заметив недобрый блеск в красных глазах, малышка подсела к отцу в поисках защиты, но тот ничего не предпринимал. Злая диковинка всё приближалась и приближалась, а девочка прижималась и прижималась к мужчине от страха и омерзения.

— Папа! Прогони её отсюда! — попросила она.

— Смотри, — вдруг тепло сказал отец. — Сейчас я покажу, как управляться с диковинками. В них нет ничего страшного.

И мужчина достал из длинного внутреннего кармана жилетки прекрасную флейту из красного дерева, которая стала блестеть и переливаться на солнце.

— То, что я сейчас покажу – наш семейный дар, дорогая, — спокойно продолжил отец. — Думаю, по всей Короне лишь у нас осталась такая невероятная способность.

А после мужчина приложил инструмент к губам и стал наигрывать загадочную мелодию, заставшую грызуна врасплох.

Диковинка, услышав звуки флейты, застыла как вкопанная и впилась красными глазами в музыканта, а затем неожиданно закачала головой в такт. То вправо, то влево качал флейтой отец, то вправо, то влево перемещалась диковинка.

— Ничего себе! — восхитилась девочка, хлопая в ладоши. — Она что, танцует? Как милая леди, заточенная в мышином теле из-за древнего проклятия?

— Почти, — улыбнулся взрослый, произнося слова не отрываясь от флейты. — Она слушает язык флейты и понимает всё, что я стараюсь донести.

На звук сбежался и маленький выводок диковинок, девочка насчитала трёх-четырёх. Крохотные, ещё молодые зверушки застыли, внимательно слушая переливающуюся мелодию. Их красные глазки остановились на музыкальном инструменте, словно ничего кроме него их больше не привлекало.

— Как ты научился этому, папа? — с восхищением шепнула девочка, боясь спугнуть диковинок.

Отец закончил мелодичную игру на флейте, и пушистые слушатели сразу же разбежались по пшеничному полю.

— О-о, дорогая моя, умение подчинять грызунов досталось нам от далёких-предалёких предков. Узнал я о столь чудесном даре, когда мне исполнилось шестнадцать кругов. — мужчина мечтательно перевёл взгляд на небо. — Моя мать с отцом принесли кое-что в обыкновенной праздничной коробке, в каких обычно дарят подарки на День Объединения или Рождения, а там я и нашёл удивительную флейту и ноты, которые стоило выучить. Их передавали по наследству веками, со времён правления Великого Власа. А потом мой отец поведал о предназначении нашей семьи. Когда ты подрастёшь, я обязательно расскажу тебе о нём. История довольно удивительная. Настолько, что я сперва не поверил в её правдивость.

— А если я не хочу ждать? — капризно поинтересовалась девочка. — Вдруг ты забудешь рассказать мне эту историю?

— Ни в коем случае, — покачал головой отец. — Если я не успею рассказать историю, то ты всё равно узнаешь всё необходимое. Взять только твоего дядю, он выболтает тебе всё при первой же возможности.

— Мне казалось, ты его недолюбливаешь, — пробормотала дочь. — Вы постоянно спорите о чём-то. Маме не нравится, когда кто-то спорит дома.

— Мы не спорим, а обсуждаем важные взрослые дела, — пояснил мужчина.

Тёплый ветерок проскочил по полю. Колосья пшеницы качнулись, словно морская волна. Облако в форме свечи успело разделиться на три части и упорхнуть в разные стороны.

— Вот и великан забрал свою свечу, — заметил отец. — Теперь ему будет не так страшно разгуливать по небесному замку по ночам.

— А ты научишь меня управлять зверюшками? — мило посмотрела на мужчину дочь, возвращая тему в прежнее русло. — Я смогу повторить то, что ты умеешь?

Господин Судья уверенно кивнул.

— Ты сможешь обучиться игре на флейте. Конечно, если захочешь. Уверен, ты станешь достойным преемником нашей семьи. Твои бабушка с дедушкой уже гордятся тобой, хоть и не могут вылезти из-под земли. Они спят и видят прелестный сон, где ты управляешь диковинками и другими мышками. Ну а пока, — тяжело вздохнул мужчина. — Пока ты ещё слишком юна для всего этого. Тебе надо подрасти, Лорсан Варди, моя единственная дочь.

Глава 2. Последняя мелодия Крысолова.

Все мы по-своему сумасшедшие. Кто-то зацикливается на изучении догородского языка так, что голодает днями и не видит солнечных лучей за зашторенным окном. Кто-то включает по граммофону одну и ту же песню, танцуя под неё с утра до ночи, даже если недовольные соседи стучатся к нему или к ней в дверь. Кто-то сходит с ума в тюрьме, находящейся во Дворце, в Мейне, ведь этот кто-то так хочет поиграть в карты на деньги. Но так или иначе мы не становимся сумасшедшими с самого нашего появления на свет. Не бывает такого, что новорождённый, только-только вылупившийся из матери младенец возомнит себя великим учёным или же завоевателем, управляющим настоящей ненастоящей армией в чёрных доспехах. Хотя я не могу ручаться за достоверность этой фразы – все мы в Короне давным-давно догадались, что здесь невозможное возможно. Волшебники, ведьмы, призраки и пророчества сосуществуют с техническим прогрессом и механическими машинами. Но кто знает, что именно случится с этим миром в будущем…

— А откуда у вас алебарда? — поинтересовался Джим, следовавший за стариком.

— Она досталась мне от отца. Со сражения во Дворце в качестве трофея, — похвалился Господин. — Мне тогда и двадцати двух не было, но проклятие уже вступило в силу.

После того как ребята забрали вещи с чердака и дослушали изречения учёного, они отправились на улицу. Туман почти рассеялся, однако в некоторых частях улицы всё ещё держались крупные клоки плотной дымки. В данный момент троица готовилась к полёту.

Из парадного входа чёрного особняка выбралась вереница из сирот-уродцев. Они помогали детям, украденным из их детских комнат, вернуться назад. Подростки с непониманием озирались вокруг, считали, что находятся в сне. Одев противогаз на клыкастую морду, Пирс первым покинул двор.

— Господин! — окликнул старика Трутень Солородов, опустившийся неподалёку. — Дети отправлены по домам.

— Проблем со спуском не возникло? — обрадованно спросил хозяин чёрного дома.

— Никаких, — ответил слуга, не замечая мальчика-черепаху, утыканного стрелами, вилами и вилками, тащащего на себе какую-то девчонку с всколоченными волосами. — Всё прошло как по маслу.

— Прекрасно! Надеюсь, к нашему дому не соберутся толпы горожан с факелами, а то в былые деньки они любили устраивать гонения с огнём и наточенными копьями, сейчас же это прошлый век.

— Полетите на Трутне, — обыденным голосом сообщил старик, обращаясь к Томасу и Джиму. — Я прикреплю к нему шесть тросов, по два каждому, намотаете на запястья и продержитесь… Трутень, сколько примерно лететь до Мейна?

— Если медленно, то есть пешком, – где-то день, но я доберусь за час-два. Как прибудем, начнёт светать. Но до полноценного восхода ещё полно времени.

— Отлично, возвращайся как можно скорее, у меня много планов по улучшению Тиниана. Видишь, я не отправился на Власов остров, значит у меня шанс изменить мир и внести прогресс и изобретения под своим именем! — вместо того, чтобы жаловаться, как раньше, Господин, казалось, хвалился и восхищался невероятной удаче.

— Так точно, Господин, — отчеканил Трутень. — Когда будем выдвигаться?

— Как можно скорее! — учёный взглянул на карманные часы. — Минут через десять так точно. Пи-ирс! Где ты мой вредный мальчик? Принеси канаты из подвала, да потолще!

— Он только что ушёл, — подсказал Джим старику.

— Тогда сходи ты за ними, — попросил Господин.

Когда Логан отошёл к чёрному входу в чёрный дом, Томас спросил бывшего Хранителя.

— Извините, Господин, — начал кудрявый паренёк. — У меня к вам вопрос.

— Слушаю, — отозвался старик. — Вам я многим обязан, друг мой.

— Помните ли вы, как в трапезной нас связали верёвки. Тогда вы подходили к каждому из нас и выбирали, кого в какое животное превратить? Вы заговорили о моём отце. Вы правда знаете его? Кто он?

— Во-первых, я не собирался превращать вас в животных, — поправил Томаса Господин. — А, во-вторых, когда я был под действием проклятия, то явно нёс какой-то бред, поэтому не стоит верить моим словам. Но если ты ищешь отца, то, уверен, что ты обязательно его отыщешь.

Лорсан стояла неподалёку и внимательно глядела кругом, пытаясь заметить малейшее движение со стороны улицы. Чёрный солдат, лежащий теперь в тёмной пыточной, не давал ей покоя. Если бы ребята не попали к третьему хранителю, они запросто попали бы в лапы жуткой желеобразной твари, и тогда пришлось бы использовать меч, врученный Гринбейлу от Мадам Ба-Суд. А ещё Варди не давал покоя тот факт, что путешественники до сих пор не использовали ни один из подарков странной гадалки, не понимали для чего те предназначены, а главное – работают ли они вообще, потому что существование трёх волшебных предметов, превращающихся в ключ, и трёх многокруговых созданий, поглощённых проклятием, не означает работоспособность вещей от лесной гадалки. Также Варди волновала одна пугающая личность. Крысолов. Лорсан казалось, она уже видела этого человека под другой личиной, но не до конца соображала, каким образом тот появился на их пути. От раздумий Варди отвлекла Трикси.

— Чего задумалась? Господин уже вовсю занимается вашей доставкой и что-то прибивает к моему дяде, — подошла она сбоку.

— Да так, ничего. Размышляю, куда нам двигаться дальше и что мы там встретим. Честно сказать, вы – самое сложное испытание, в котором ты сыграла важнейшую роль. И если бы не ты, то мы бы остались там, на чердаке, с другими детьми. Я задаюсь вопросом: а что ждёт нас впереди? Уверена, что у нас тоже будет своя цель.

— Я также полагаю, что моë появление здесь – не случайность, — добавила Трикси. — Буду присматривать за умным старичком.

— Надо же, теперь и мне кажется, что всё не спроста. Да и вообще, во время путешествия всё кажется давно спланированным, но ведь подобного никак не может быть?

— Лорсан, ты скоро? — донёсся выкрик Томаса издалека. — Мы практически готовы.

Солородова, встрепенувшись, обратилась к девушке.

— Спасибо за то, что проявила сострадание к такому существу, как я, — и юная паучиха тепло обняла девушку.

— О, ну что ты, — смутилась Варди. — Не стоит. Я всего лишь поддержала тебя в трудную минуту. К тому же ты такой же человек, как и я.

— Но именно твоя поддержка и сыграла основную роль! — возразила паучиха.

— Ну, честно говоря, спасибо стоит сказать и тебе. Не будь ты там, на кровати, в чердачной тени, ни Господин бы не подряхлел и не подобрел, ни третья вещь не оказалась бы у нас. Хотя это бы произошло, но только тогда, когда я превратилась бы в человеко-птицу.

— О, я знаю. Трикси лучшая.

Лорсан постаралась пропустить упоминание Солородовой ей самой в третьем лице мимо ушей.

— А ты ещё вернёшься? — спросила вдруг девочка.

— Не знаю точно. А хочешь?

— Конечно! И друзей своих бери. Например, Томаса. Он совсем не умеет врать и строить коварные планы.

— И ты тоже поняла? — ухмыльнулась девушка.

— Естественно! Не так уж и сложно понять — взволнованное лицо выдаёт его.

— Так и знала! — победно проговорила Лорсан.

Где-то рядом раздался зов Господина.

— Пока отправляться, дети! Армия Неизвестного не будет вас ждать!

— Теперь уж точно пока, — отсалютовала Трикси. — Жду вас в Тиниане после победы над злом!

— Обязательно. Вернёмся с твоим отцом. И ещё, — обратилась девушка на прощание. — Проследи, пожалуйста, как бы известный нам тинианский учëный не натворил очередных дел. И не забудь напомнить ему, чтобы поменьше эксплуатировал вас и не забыл заделать или сменить разбитое стекло на чердаке.

Спустя несколько минут, когда каждый из пророчественной тройки ухватился за свои два каната и крепко обвил ими запястья, Господин торжественно произнёс.

— Возрадуйтесь же, путешественники, ибо вы первые, кто опробует такой способ передвижения...

— Этого я и боюсь, — шепнул Логан Томасу.

Каждый монструозный житель особняка вернулся из пригорода и собрался во дворе, чтобы посмотреть на отправку их спасителей в Мейн. Теперь каждый осознал изменения, произошедшие в их хозяине, и где-то в глубине души скакал от радости.

— Если вы внезапно заснëте, то, как только начнёте падать, Трутень успеет вас подхватить, если конечно заметит ваше падение. Иначе вы превратитесь в хлебные лепёшки. Поэтому не спите.

Мальчишки смерили друг друга многозначительными взглядами, ничего хорошего не означающими.

— Ну вроде бы и всё, — закончил старик. — Ах, да. Ещё хотелось бы попросить вас найти главного Хранителя и одержать победу, а если не получится, что ж, у меня есть парочка козырей в кармане. Удачи, герои! Да пребудет с вами Влас. Трутень, отправляйся!

Человек–орёл поднял сначала одно крыло, после другое, как бы проверяя, выдержат они тяжесть трёх тел, а затем резко взмыл в воздух, устремляясь в ночное небо. Трутень без проблем набрал высоту и прощально махнул рукой Господину.

— Они летят! Летят на человеке! — восхищался учёный, оставшийся позади. — Это прогресс в науке! Я мог бы создать таких же как Трутень, но механических! По-моему, это чудесная идея!

И Господин, Трикси, его “сиротки-уроды”, чёрный особняк и спящий Тиниан скрылись за облаками.

Джим Логан определённо не наслаждался полëтом, потому что ужасно боялся высоты. Чем выше поднимались ребята, тем страшнее и холоднее становилось вокруг. Ветер наверху напоминал ураганный шквал. Он сносил Трутня то вправо, то влево, то вниз, то вверх. После очередного воздушного скачка мальчик почувствовал, как его поздний ужин подбирается к горлу.

— А можно поаккуратнее? — взмолился Джим Солородову. — Нам ещё Корону спасать, а как это делать лично мне, если я буду не в состоянии ходить и в принципе передвигаться после приземления?

— Мальчик, погода – штука неуправляемая. Вам ещё повезло, что нет снегопада, да и послетуманных потоков не наблюдается. Иногда на такой высоте они сбивают с ног, — и полуорёл-получеловек рассмеялся над удачной, по его мнению, шуткой.

К тому же Логана смущала лишняя тяжесть, которая приходилась на левую ногу. Мальчик повернул голову в том направлении и чуть не завопил, как при взлëте: он заметил нежданную персону, а если уточнить, гостью. Толстая крыса, наверняка раздражающая всех, кто читает данную историю, (не знаю, как вас, но меня определённо) с выпученными узкими глазами цепко держалась зубами за штанину.

— Отпусти меня! — шикнул Логан и принялся яростно болтать ногой, чтобы отправить нахального грызуна в последний полёт.

Трутень, не ожидавший резких толчков, завалился на левый бок, но смог выровняться. Подобный манëвр не понравился Лорсан, и она фыркнула по ту сторону от человека-орла.

— Постарайтесь не дëргаться, — посоветовал Солородов, не отвлекаясь от курса.

Джиму пришлось подчиниться, и он, бросив недовольный взгляд назад, отвернулся от мыши, ещё сильнее вцепившейся в мальчика, и постарался морально приготовиться к долгому или не совсем, неприятному полёту.

Они парили в небесах около полутора часов, и запястья, вокруг которых обматывались верёвки, у троицы затекли настолько, что ребята перестали их чувствовать. Идея Господина хоть и была гениальной, но продумать её следовало до отправки, а точнее учесть, что неподготовленные руки не способны держаться так долго. Великий учёный всех времён не сообразил завязать узлы как для локтей (так держаться намного легче), так и для ступней (что однозначно минимизировало шанс на падение).

— По-моему, это ужасная идея! — постарался перекричать вой ветра Логан.

— Слишком поздно! — ответил ему Томас, с трудом удерживая верёвки. — Главное – опередить Неизвестного!

Однако мучениям настал конец, и первый в Короне перевозчик людей по воздуху по имени Трутень заявил:

— Идём на посадку, так что держитесь! Может немного потрясти.

Человек-орëл стал снижаться к земле. Когда он протаранил грязно-серое облако, частица которого осталась во рту у Логана, в ночной темноте троица заметила густой, покрытый снегом еловый лес, за которым показались чистые, немного покрытые белыми снежными пятнами, холмы. Солородов спускался отнюдь не к ним, а к чаще.

Когда парящая процессия сравнялась с верхушками самых старых деревьев, Джиму показалось, что крыса на его штанине сдвинулась. Обернувшись, он с изумлением не обнаружил проказницу там, где планировал её обнаружить, но, приглядевшись повнимательней, заметил верную прислужницу Крысолова сидящей на ели, тут же оставшейся позади.

"Вовремя же она спрыгнула!" — раздосадовано разозлился Логан, мечтавший о том, как схватит вредительницу за шкирку и попросит Трутня сбросить её где-нибудь в районе Тиниана.

— А сейчас приподнимите ноги, если хотите, чтобы они остались в таком виде, какой имели всегда, — скомандовал мужчина, понемногу замедляясь и приближаясь к более свободному от упавших веток и стволов месту.

Приземление Логану понравилось ничуть не меньше отправления, его трясущиеся коленки могли подтвердить. Ничего страшного не произошло, Трутень остановился, и ребята с трудом отпустили верёвки.

— Вы не представляете, как же жмут эти канаты! — пожаловался Солородов отряхиваясь от облачной пыли, попавшей на его чёрное пальто. — Да и, знаете ли, очень тяжело...

— А почему мы в каком-то лесу, а не в Мейне? — перебила его Варди. — Господин пообещал нам доставку туда.

— Извините конечно, любезные, но дальше я не полечу. В Мейне часто встречаются охотники и браконьеры, которые будут не прочь заиметь такой редкий экспонат, как я, да и до Мейна идти около тридцати минут. Или часа. Вам, — человек-орëл указал направление пальцем. — Туда.

— Спасибо за доставку, — поблагодарил мужчину пытающийся прийти в себя Томас. — Вы оказали нам огромную услугу.

— Ладно тебе, мальчик, — отмахнулся Солородов. — Выполнять приказы Господина – моя работа.

Человек-орëл посмотрел на слегка голубую линию горизонта, затем повернулся в другую сторону и с энтузиазмом произнёс.

— Вот и всё, моë задание выполнено и пора прощаться. Собственно, прощайте, — и Трутень, бормоча под нос что-то о том, как хорошо, что он успел выполнить задание до восхода солнца, взмахнув широкими чёрными крыльями, вновь поднялся в воздух, закружился вокруг детей, после чего сорвался с невиданной скоростью, размахивая тремя парами канатов, свисающими со спины. Без "нахлебников" на спине мужчина двигался намного быстрее и совсем скоро скрылся за верхушками елей.

— Пора поспешить, — скомандовала Лорсан и сразу же направилась в нужную сторону.

— Я ни ног, ни рук не чувствую! — воскликнул Джим, пытающийся следовать за Варди.

Мальчика заносило в разные стороны, будто его связали и крутили на специальном крутильном станке. Томас ощущал себя нисколько не адекватней и напоминал перепившего торна горожанина.

— Нам, девушкам, матери, бабушки и прабабушки ещё с рождения рассказывали о беспомощности мужчин, — укоризненно посмотрела на спутников Лорсан. — И том, что они крайне слабые и хилые! Теперь-то я поверила в эти сказки. Пошевеливайтесь, чтобы я поменяла своё мнение.

— Никакие мы не хилые! — возразил Логан, едва ли не падая в сугроб.

И двое шатающихся мальчишек, угнетаемых ещё и тяжестью рюкзаков, впрочем, они были не очень тяжёлыми, последовали за Варди.

Спустя некоторое время, Джим и Томас заново научились ходить и привели в порядок свои вестибулярные аппараты, а вокруг становилось теплее – подобное явление означало приближение восхода солнца, ребята преодолели путь, необходимый для того, чтобы выйти на Широкую тропу. Здесь она не была столь широкой, как раньше, потому что древним строителям наверняка было лень вырубать лишние деревья. Теперь не Широкая, а Среднеразмерная тропа пролегала прямо сквозь лес и, как и в остальных местах, состояла из иногда ровных, а иногда нет каменных плит. Наверняка множество кругов назад, когда ещё не создали ни горренды, ни кританы, перемещать сотни подобных плит было крайне неудобно. Следуя указанию Трутня, герои побрели к холмам, за которыми располагался Мейн. Считаю, вам не стоит описывать все прелести скучного, муторного, медлительного, черепашьего, улиточного передвижения на ногах.

Троица прошла примерно версту, а светлей так и не стало. Томас и Джим обсуждали невероятные происшествия, которые им удалось пережить после Тинсана. Гринбейл не забыл рассказать другу шутку про глупого огра с подбитым глазом и про подхмельнившуюся мачеху со скалкой и её пасынками.

Но вот, казалось бы, героям суждено добраться до столицы без забот. Они расскажут шутки и посмеются над ними, обсудят пророчество и Господина, кто-то из ребят поскользнётся на льду… Но продолжу рассказ о пророчественной троице я с Джима Логана. Когда вокруг Среднеразмерной тропы всё ещё возвышался еловый лес и когда Томас ни того ни с сего чихнул, черноволосый мальчишка почувствовал, как что-то в районе его сердца начало нестерпимо жечь, жечь прямо сквозь рубашку, любезно раздобытую слугой Уэльсом из "Съëмных комнат Мистера О'Нилла". Последнего подросток до сих пор ненавидел. Вещь, хранившаяся во внутреннем кармане черноволосого мальчишки, раскалилась по неизвестным причинам и теперь приносила боль носителю. Ойкнув про себя, в нарастающей панике и с усиливающимся жжением, исходящем от часов отца, Джим решил отойти от друзей на определённое расстояние, чтобы понять, что происходит. — Я скоро вернусь! Мне нужно очень срочно отойти! — обратился Логан к Томасу и Лорсан, не рассчитав громкость фразы, и скрылся за ближайшими кустами, шумно топая по скрипящему снегу. Оставшаяся наедине двоица недоумённо переглянулась и остановилась. Бегом саблезубого волка Джим спустился с Среднеразмерной тропы по склону и зашёл за раскидистую, разросшуюся ель. Отдалившись от Варди и Гринбейла, Логан проверил, не последовал ли кто-нибудь из товарищей по приключению за ним, а затем расстегнул пальто, вытащив на волю стеклянные часы отца. Прозрачный, словно вода из горного источника, предмет нагрелся непонятно почему и выглядел таким, будто готов растечься в любое мгновение. Логан выхватил часы за цепочку, используя ткань рукава словно перчатку, однако всё равно чувствовал неприятное жжение. Чтобы часы наконец остыли, Джим зашвырнул их в ближайший сугроб. Тот успешно справился с задачей – снег в считаные секунды остудил предмет, издав при этом протяжное шипение, какие издают старушки, когда кто-то лезет перед ними без очереди. В воздух поднялся пар, похожий на тот, какой появляется из закипающего чайника, пока сам прибор летит в голову воришки, вломившегося в чужую квартиру. Вздохнув с облегчением, мальчик осмотрел карман пальто и рубашку. Они вовсе не пострадали, разве что нагрелись и высохли после ночного блуждания по Тиниану в Тумане. Джим, подождав полминуты, вспомнил, что его ждут друзья, поэтому схватил было заветную для отца стекляшку, как внезапно в его поле зрения попал блохастый, серый и пузатый комок шерсти, молниеносно засунувший цепь от карманных часов в зубы и отскочивший назад. — Нет! — сквозь зубы прошипел Джим, с содроганием уставившись на потерянную вещицу. Толстая крыса мерзко зыркала на бедного Логана, планировала испортить ему жизнь. Очень уж ей не нравились самоуверенные герои! — Ах ты дрянь! — разъярился Логан, бросаясь за крысой, что всегда, как оказывается, преследовала Джима и следила за ним. — Сколько можно лезть в чужие дела! Толстая мышь застыла на мгновение, а когда Джим поравнялся с ней, отпрыгнула с невозможной для такого тяжелогабаритного животного прытью, застав мальчика врасплох. — А ну отдай сюда часы! Я прихлопну тебя, даже Крысолов не вспомнит какую-то там толстую мышь! Верная слуга играла свою, никому не ведомую игру, то подбегая к бедняге, то отскакивая от него. Под ногами и лапами скрипел снег, а выкрики Джима тонули среди силуэтов деревьев. Однако слишком скоро крысе надоели подобные действия. Логан понял, что грызун собирается сотворить. — Стой! — крикнул он так, что Томас и Лорсан наверняка его услышали, и сиганул прямо на врага. Животное отпрыгнуло к лежащему неподалёку булыжнику и ударило о него стеклянные часы Джеймса Логана. Мохнатое существо насмешливо пискнуло и скрылась прочь за стволом ветвистой ели, а Логан рухнул прямо перед ценной ему вещицей, от которой зависела жизнь его отца. Сильно предмет не пострадал, откололся лишь маленький кусочек с края. Тяжело дышащий Логан с облегчением опустил лицо в снег, черноволосый мальчишка уже готовился к худшему исходу. Но хотя от часов откололся скромный кусочек, непонятный процесс, словно шестерёнки в часах, завертелся в ускоренном темпе. Вокруг Джима заклубился туман, и туман этот был отнюдь не серым, а отвратительно чёрным. Тьма опустилась на неудачника, подводившего пророчественную троицу не раз. Перед лицом Джима послышались шаги, а затем на хрупкие часы отца опустился чёрный кожаный сапог, раскрошивший их, погнувший стрелки, тщательно ковавшиеся неким мастером. — И с-снова здравствуй, Джим Логан, — произнёс знакомый шипящий голос. — Я-то ж-ждал, когда ты решишься предать с-своих дружков. Долго, мальчик, долго я тебя ж-ждал, но теперь я уверен в тебе. Ты ж-жалок, с-слаб, немощ-щен, хотя это то же самое, что и слаб, с-способен на подлос-сти. Лежащий на снегу похолодел. Крысолов появился совершенно незаметно, вероятно, подкрался с крысиной ловкостью, прибыл по первому зову. Выходит, что злодей долгое время находился неподалёку, как и предполагала Лорсан. Он отправился на опережение, но откуда мог знать, куда именно принесёт их Трутень Солородов? Человек в маске поднял мальчика грубо ухватился за его воротник пальто и поднял Логана без каких-либо усилий. Тогда Джим увидел, что Крысолов не один. Его окружало как минимум четверо: безразличные солдаты в чёрном облачении в серых масках в виде черепа. В руках они держали по копью, молчали и не шевелились, а значит, это были не отнюдь люди, а существа, подобные связанному в пыточной Господина. — Ну что же, Мистер Логан, — обратился к подростку уже чистым голосом человек с красными глазами, прилепленными к маске. — Ты призвал меня сюда, но я не вижу твоих дружков. Где они? — Их здесь нет! — попытался выкрутиться из незавидной ситуации Джим. — Я не разбивал часы, это сделала толстая крыса! Крысолов тут же смутился. Мальчишка почувствовал, как выражение морды злодея изменилось. — Так ты хочешь, чтобы я поверил в тот факт, что твоих союзников здесь нет? Тогда, где они? Остались в Тиниане или вернулись в Тинсан? — Мы разделились, — солгал Логан. — Чтобы успеть собрать все предметы как можно скорее! Чтобы вы с Неизвестным проиграли! — Неужели? — Крысолов недоумённо обернулся к солдатам. — Полагаю, что, если здесь был мой шпион, он сможет поведать всю правду. Крысолов передал Логана существам в доспехах. Двое из четырёх сдвинулись в его направлении и ухватились за локти бедняги ледяными перчатками. — Твоя миссия закончена, роль отыграна, песня с-спета, — прошипел мужчина. — Отправьте его к папаше, а затем… затем каз-зните. Завтрашней ночью. — Но ты обещал мне! — ужаснулся мальчишка. — Пообещал, что не тронешь ни меня, ни моего отца! Он ни в чём не виноват! — Разве? Не помню ничего такого! — удивился Крысолов. — Что ж, если так, то я передумал. С-сам понимаешь, настроение имеет свойство меняться в худшую сторону. — Вы не имеете права поступать так со мной! — испуганно пролепетал Джим, прекрасно понимая, что перед ним совершенно безнравственный эгоист, ослеплённый успехом и мощью армии в чёрных доспехах. — Всё я имею, — шепнул мужчина. — Мне осталось поймать только двух мальчишек, и тогда Неизвестный наградит меня. Он назначит меня Казначеем, я стану купаться в золоте и драгоценностях! — Томас! — выкрикнул вдруг имя друга Логан. — Крысолов здесь! Внезапно жестокая пощёчина заставила подростка умолкнуть – всё вокруг Джима завертелось. Видимо, удар оказался слишком сильным. Чёрная перчатка одного из солдат, откинувшего копьё в сторону, захлопнула рот мальчишки, и вскоре двоица, которая несла Логана исчезла за елями. Последние два существа застыли на месте, словно каменные истуканы. — Идите с ними и проследите, чтобы он не сбежал. Доставьте его к отцу и заприте. Если Неизвестный или кто-то из братьев-близнецов решит прикончить их, слушайте, что вам прикажут. С двумя оставшимися детьми я и так справлюсь. Подчинённые кивнули и скрылись в засыпанном снегом лесу. — Всё решится сегодня, — бросил напоследок Крысолов. — Сегодня падёт Корона.

***

Ожидание Джима Логана оказалось вещью крайне утомительной. За то время, как мальчишка отошёл в неизвестном направлении, Томас и Лорсан успели увидеть парочку созвездий на темно-синем небе, полюбовались далёкой и столь же близкой Луной, по мнению некоторых жителей Короны, состоящей из сыра или золота, пропустили неизвестно откуда взявшуюся в прохладную погоду крысу, состарились. — Ну и что он там так долго делает? — не успокаивалась Лорсан, протаптывая тропинку от одного дерева до другого. — Тебе не кажется, что дело нечисто? Просто так отойти неизвестно куда, без объяснений, явных причин и тому подобного? Где-то вдалеке раздался напуганный вопль какой-то птицы, а после в воздух взлетела целая стая. Томас не мог сказать точно, кто именно улетал прочь, он не любил учиться в школе. — Каждому мужчине разрешено удаляться, если у него есть особая нужда, — изрёк мудрость Томас. — Не долго ли эта нужда длится? — с иронией поинтересовалась девушка, уставшая оставаться на одном и том же месте. — До Мейна осталось не так далеко, а нам нужно поторапливаться. Я смирилась, что из-за него постоянно происходят неприятности, но задерживать путь по спасению Короны это уже слишком. Неожиданно речь Лорсан, в который раз отошедшей к другому дереву, прервал треск веток, раздавшийся оттуда, откуда должен был вернуться Логан, однако никто не вышел обратно. Тишина. — Джим, пошевеливайся! — недовольно буркнул Гринбейл, уставившись в точку, из которой исходил треск. — Кое-кто устал тебя ждать! Однако из тьмы леса вместо Джима появилась высокая ужасающая фигура взрослого, глядящая только на Томаса. Жуткий человек, знакомый Томасу Гринбейлу, выступил из-за дерева и угрожающе уставился на героя сверкающими красными глазами, вставленными в маску. Лорсан не столько напряжённо, сколько удивлённо, разглядела злого, нехорошего, бездушного человека. Человека по кличке "Крысолов". — Снова и снова я буду находить тебя, мальчишка, — чётко обратился он к Гринбейлу. — До тех самых пор, пока я не выполню приказ Неизвестного. Если тебе удастся сбежать в очередной раз, то твоя жизнь превратится в кошмар. В с-сущий кошмар. Мужчина в чёрном балахоне и маске крысы, опираясь на резную, дорогую трость медленной походкой зашагал к Томасу и Лорсан. — Крыс. — охнул Гринбейл, замерев будто замороженная рыба. — Откуда он здесь? Мужчина угрожающе прокашлялся. Если вы не верите, то, оказавшись там, обязательно бы поняли: перед вами самый что ни на есть настоящий злодейский кашель. — Попрошу немного уважения, дрянной мальчишка. Ох, заставил ты меня тогда побегать по Тинсану, — прошипел мужчина, не скрывая нотки недовольства. — И никакой я не Крыс, не Мышь, и уж точно не Хомяк. Я великий и ужасный Крысолов. Мои предки испокон веков верой, правдой и великолепными умениями служили славному роду Орландо Асданоша, и сейчас я пришёл сюда именно за тобой Томас Гринбейл. Крысолов махнул рукавом, и из него выпала обострившая зубы зверина с хвостом. Злодей приподнял ногу, выгнулся сам, чтобы мышь спокойно поднялась ему на плечо. Замечу, что та полная крыса выполнила трюк не так хорошо, как ей хотелось, ведь её отяжеляло не только чувство гордости за саму себя, но и волосатое пузо. — Гринбейл, — склизко произнёс мужчина. — Какая мерзкая фамилия. Как и имя Томас, —последнее он сказал с отвращением. — Благородное имя для нищеты и бедняков. А ведь твоему дружку Логану повезло больше. — Куда ты дел Джима? — разъярился Томас, поняв, что товарищ определённо в беде. Вопрос мальчика явно насмешил человека в маске. Тот изобразил из себя, несомненно, глупенькую дамочку и тонким голосом вопросил. — Ой-ой-ой, а ты ещё не догадался? Бедный-бедный Гринбейл, бедный, совсем ничего не понимающий малец. Твой дружочек по приключению по имени Джим тебя предал, — всë происходящее смешило Крысолова больше и больше. — Пре-е-едал! Обменял, словно товар на рынке, выбрал светояр вместо темносмерта, стал аристократом вместо дворника. Он оставил пророчественную троицу или как там выразился мой господин. — Джим не мог так поступить! — выкрикнула молчавшая до этого Лорсан. Девушка тенью встала за спиной Томаса. Она всматривалась в прорези маски и всё больше пыталась понять, как возможно то, о чём она думала. Увидев Варди, злодей будто смутился и два раза похлопал по серой крысе. Та прильнула к уху Крысолова. — Ты не предупреждала, что в троице только два мальчонки, — негодующе зашептал человек в маске, чтобы его не услышали дети, которые начали незаметно пятиться назад. В ответ послышался лишь жалобный писк. — А что, так трудно предупредить, что девчонка сбежала с ними? Получается, мне придётся искать третьего? И вновь писк. — С девчонкой я разберусь без каких-либо проблем, то ты сильно провинилась, ты же осознаёшь? Злодей наконец заметил отдаление жертв и прекратил разговор со шпионкой фразой разочарования: — Какие вы, грызуны, тупые твари! Ой, ну что-же. Конечно-конечно. Действительно, я ведь разговариваю с животным.

Крысолов на мгновение замолк, а затем рявкнул. — Стоять, детишки! Кое-кто из вас необходим Неизвестному в живом виде. — Бежим! — крикнул Томас, и он вместе с Лорсан ринулся в густой лес, сворачивая с Широкой тропы. — Стоять, я вам сказал! — выкрикнул словно в пустоту человек в маске. — Один раз я уже устроил скромный переполох в Тинсане, не заставляйте меня повторять крысонашествие! Никто, конечно же, не остановился. Томас и Лорсан с дрожащими руками ринулись в лес. Тогда фигура в балахоне вытащила из внутреннего кармана маленький продолговатый футляр, обитый красным бархатом, и вынул оттуда красивую, резную флейту. Она засияла в свете Луны словно сиротка, которой на День Объединения подарили богатых родителей. Приблизив предмет к губам, Крысолов сыграл на музыкальном инструменте короткую мелодию, эхом пролетевшую между голыми деревьями. — Спешите ко мне, мои братья и сестры, — раздалось эхо от мужского голоса. — Догоните детишек, схватите, поймайте! Быстрей обезвредьте и в Мейн их доставьте, заприте в темнице! И принести меня к ним, пожалуйста. Я же не новенький автомобиль, чтобы скакать по сугробам. Лес тут же оживился: из лесных нор стали выкапываться полёвки, со стороны цивилизации появились полчища голодных тварей, следовавших за хозяином несколько часов подряд. Сразу же, со всех сторон к злодею начали сбегаться мыши и крысы разных размеров, цветов и возрастов, характеров и хвостов. Они окружили Крысолова, стали залезать друг на друга, царапая своих же грязными когтями. Звери сплетались, словно нитки в клубок, сливались в общую, одновременно подвижную и неподвижную массу и в итоге образовали самый настоящий трон из шерстяных тел, на которые уселся мужчина с флейтой. — Ну а теперь в погоню, — скомандовал он. — Бегите на опережение!

***

Двое оставшихся из пророчественной тройки что есть мочи спешили прочь, к Мейну, но понимали – от злодея сбежать будет не так-то просто, а до Мейна идти и идти. Они неслись с неимоверной скоростью, неслись так, что их ноги начали уставать и побаливать. — Что теперь? — поинтересовался тяжело дышащий Гринбейл у союзницы. — Скорее всего, Крысолов схватил Джима в тот момент, когда он удалился от нас. Боюсь, он может потребовать что-нибудь от нас, чтобы взамен вернуть Джима. Нет, Логан не мог предать наше дело из-за Джеймса, ведь он надеялся его спасти благодаря пророчеству! Томас обожал читать приключенческие романы и в большинстве из них попадались моменты, когда одного из ключевых героев похищал злодей, требующий какую-нибудь вещь или услугу взамен. Конечно, в том же большинстве романов героев, идущих на спасение товарища, безжалостно обманывали и оставляли ни с чем. Идти на обмен необходимо следуя правилам и важным предписаниям, особенно если это обмен человека на человека. — Не уверена, что Крысолову придётся пойти на такое. Он легко поймает нас, — заявила Лорсан. — Он преследовал и продолжит преследовать нас, пока не выполнит приказ Неизвестного. — И то правда. И что же нам делать? Я не понимаю, почему вдруг мы понадобились злодеям? Что такого мы сделали? — Мы мешаем планам заговорщиков, — с трудом выговорила Лорсан, едва не зацепившаяся за упавшую несколько дней назад ветку. — Пока что у меня есть единственная идея – добраться до Мейна. А вот поможет ли кто-нибудь нам там – уже вопрос. А ещё меня интересует, кто скрывается под маской. Боюсь, что я могу знать этого человека. — Знать Крысолова? — ошеломлённо воскликнул Гринбейл. — Каким ещё образом? Варди планировала ответить на вопрос друга, но не успела. С макушки ели, расположившейся со стороны девчонки, словно белка-летяга спрыгнула полная уверенности лесная мышь. Самоуверенный зверёк направил когти прямо на девушку, но та не растерялась и махнула локтем, отчего грызун отлетел швондер пойми куда. Дети виляли между тонкими и толстыми стволами, огибали упавшие брёвна и облезлые пни, перепрыгивали через кочки и острые сучки, сплошь покрытые еловой смолой и прилипшими иголками. Вокруг как нарочно заливисто запели птицы, радовавшиеся тому, что вот-вот поймают двоицу подростков, разбудивших местных пушистых жителей. Чириканье безусловно мешало героям, сбивало с толку и давало шанс Крысолову преследовать их менее заметно. Краем глаза Гринбейл увидел бегущую рядом крысу, после ещё двух, а ещё чуть позже огромную стаю. Столько же оказалось и со стороны Лорсан. Происходящее напоминало крысонашествие, случившееся на улице Лонгрен, только грызуны скорее не метались от ужаса, а наоборот преследовали цель, следуя воле хозяина. Группы мышей загоняли ребят, старались остановить их, самые рискованные старались попасть под ноги, но, испытав страх оказаться раздавленными, возвращались в строй. — Таким образом мы не доберёмся до города, — воскликнул Томас, сбрасывая с себя совсем обнаглевшее животное. — Совсем скоро они нагонят нас! — Томас, — с трудом проговорила Лорсан. — Я должна тебе кое в чём признаться. Я могла рассказать раньше, но не верила в совпадения. С самого происшествия на Площади Свободы я заподозрила нечто. Человек в крысиной маске напомнил мне образ из прошлого. Теперь же всё сошлось. Дело в том... И в этот момент лес резко оборвался, и Гринбейл с Варди, не заметив обрыв, оступились и покатились вниз. Лес действительно закончился, будто его подстриг неумелый цирюльник, впереди простиралась холмистая местность. Герои надеялись ухватиться за корни, вылезающие из оврага, однако лишь порезали руки о редкие камни. Школьный рюкзак Гринбейла на мгновение зацепился за скалистый бугор, но снова сорвался. Было скользко, корни давным-давно покрылись коркой льда из-за прошедшего день назад снежного шторма. Завершив падение, Лорсан и Томас с болью в конечностях замерли, старались пошевелиться, однако усталость не позволила подняться им на ноги. Девушка, как и Томас, лежала на мёрзлой земле, она застыла, закрыв глаза. Как можно было не заметить, что лес закончился и упасть из-за невнимательности? Что за глупость? А ведь если бы они не свалились, а продолжили побег, у ребят появился бы шанс на спасение! — Томас? — спросила Варди. — Ты в порядке? — Не сказал бы, — отозвался кудрявый мальчишка, ухватившись за запястье, ранее обмотанное бинтом. Рана не расширилась, но зато рядом появился порез, полученный в результате скатывания со склона. Руки как Лорсан, так и Томаса покрылись ссадинами. — Так что там с Крысоловом? — спокойно поинтересовался мальчишка, осознавая, что бежать уже не сможет. — Кто он такой? — Это мой дядя, — со вздохом бросила девушка. — И с чего ты это взяла? — не понял Гринбейл. Вокруг зашелестели десятки крохотных ног. Скопище грызунов подбиралось к членам пророчественной троицы, троицу из которой превратили в двоицу. — Ещё в одиннадцать кругов я знала, что умею управлять мышами, — призналась Лорсан, не двигаясь с места. — Когда-то мой отец научил меня этому. — И ты молчала? — как-то тускло удивился мальчишка. — Я не могла говорить. — стыдливо поведала Варди. — И я не верила в реальность происходящего, потому что всё, что сейчас происходит – сущий кошмар. Отец говорил мне, что наш род берёт корни со времён правления Великого Власа. Со слов Господина в чёрном особняке я узнала, что слова отца – это правда, а не выдуманная история, какие он рассказывал мне в детстве. Также, по мнению старика, в Короне осталась одна семья, обладающая подобными умениями. — И ты решила, что твой дядя – Крысолов? — последовал за цепочкой мыслей Томас. — Именно, — подтвердила девушка. — Всё сошлось: Динер Варди, мой дядя, постоянно спорил с моим отцом. Он покинул семью и стал противозаконником. О его делах в Анфосте не наслышан только глухонемой. Гринбейл осознал, что связь между словами Лорсан и реальностью совпадают, но только одна вещь не состыковывалась. — Тогда зачем Динеру Варди убивать своего брата? Точнее, забирать его трость. Крысолов ведь забрал трость у господина Судьи? — Я размышляла над этим, — поделилась Лорсан. — Скорее всего, Динер присвоил трость моего отца, потому что ненавидел его. В день, когда дядя покинул наш дом в Ингриде, он пожелал разорвать все связи. А после слов беловолосого Бередитта из вагона-ресторана, сказавшего, что дядя захотел оставить семейное дело, конечно же, я сразу поняла о чём речь, и решила, что Динер вернулся к управлению грызунами. Получилось, что он без труда присоединился к Неизвестному. И девушка замолчала. Томас не нашёл, что ответить, потому утих. Уже не десятки чужих ножек, а сотни или тысячи обходили героев стороной. И тут кто-то зааплодировал. Лорсан распахнула веки и с ужасом поняла – ребята окружены. Крысы и вправду взяли их в кольцо и теперь нависали, не давая и малейшего шанса на спасение. Грызуны расположились примерно на футов семь от ребят, залезали друг другу на перепачканные спины, образовывали настоящие крепкие и непреодолимые для детей стены. — Разойдитесь! — приказал властный голос снаружи. — Дорогу мне! В живой стене образовался проëм, в который заползала очередная партия грызунов, а затем появилось нечто невозможное, по мнению Томаса, – трон, состоящий из тех же самых шерстяных слуг. Трон, на котором возвышался человек в маске, довольный собой. Крысы бесшумно опустились так, чтобы ступни их хозяина коснулись земли. — Так-так-так, детишки, усмехнулся он, повернув голову набок. — Хотели сбежать от меня? Разве вы забыли, что невозможно унести ноги от правосудия? Ведь я представитель новой правды, один из будущих судей, управляющих судьбами горожан и нищебродов. — То есть ты её дядя? — даже не моргнул Томас. — Думаешь, забирать трость её погибшего отца из-за обид прошлого так порядочно? Человек под маской оторопел от услышанного. Возможно мужчина не ожидал, что Томас Гринбейл посмеет открыть рот в его сторону. Томас и Лорсан успели встать на ноги и принялись рассматривать красные, светящиеся зрачки в прорезях для глаз. — Что-что? — совершенно запутался злодей. — Какой ещё дядя? — Мой дядя, — сурово подсказала Варди Крысолову. — Динер Варди, то есть ты. Злодей в маске схватился за живот и ехидно гоготнул. Мерзкие крысы последовали за господином и нахально запищали. — Динер Варди сейчас в Мейне, если вас двоих так интересует этот факт. — сообщил злодей. — Прячется со своей шайкой преступников и шушерников в лавке древностей и пыльностей. Но не думаю, что тебе, Лорсан, необходима встреча с ним. Девушка настороженно отступила на шаг. Этот человек не был Динером Варди, но знал её. Тогда кто он такой? Лорсан вспомнила нечто из юности, но не смогла догадаться, кто прячется под маской. Неужели Господин ошибся? Что если в Короне осталось несколько семейств потомственных приручителей грызунов? — Кто ты такой, раз знаешь, как меня зовут? — осведомилась девушка. — Почему носишь маску диковинки, а не показываешь истинное лицо? — Кто такая диковинка? — планировал выведать Гринбейл, но никто ему не ответил. Лёгкое хмыканье заинтригованности послышалось от Крысолова. Томас так же, как и Лорсан не понимал, что происходит. Варди так прекрасно связала информацию от Бередитта, Господина с собой, что под маской мог оказаться лишь её дядя. А кто ещё оставался? — У тебя случайно больше нет родственников? — уточнил Томас. — Уверена, что нет, — нервно отозвалась девушка. — О, я, вижу, ты меня не узнала… — ухмыльнулся Крысолов, обращаясь к девчонке. Оставив резную трость опираться на живой трон и ценную флейту пылиться на коленях, мужчина поднёс пальцы к маске. Проделав незатейливую работу, Крысолов ослабил хватку маски и потянул её наверх. Злодей сменил личину и величаво цокнул языком. — Честно сказать, я старался отсрочить этот момент как можно сильнее, но нет, — осклабился господин онфостский Судья, обнажив чисто-белые зубы. — Пришло время раскрыть карты, Лорсан Варди. И теперь уже не Крысолов, а отец Лорсан сидел перед ней с распростёртыми руками. Чуть-чуть полноватый человек, честно сказать, раньше балахон скрывал полноту мужчины, с бледным лицом и торчащими щеками, покрытыми противными красноватыми прыщами, с карими узкими глазами, торчащим, словно капля, стекающая со стекла, носом и на удивление маленьким ртом уставился на дочь. Несомненно, это был судья Варди, работавший в судильной палате Онфоста и погибший на Площади Свободы от рук Неизвестного два дня назад. Критур Варди собственной персоной. Он улыбался от рта до ушей произведённому на героев фурору. — Этого не может быть, — обречённо ахнула Лорсан. — Ты мёртв! Ты погиб на Площади Свободы, защищая людей! — Думаешь, создать говорящую куклу, подобную человеку и болтающую как он, проблема для меня? Нисколько! — с презрением выгнул бровь Крысолов. — Как вам это удалось? — нахмурившись, спросил Томас. — О-о, мальчишка, — гоготнул Критур Варди. — Тебе никогда не понять, какую силу дарит людям тьма. Мужчина в шутку направил трость на Томаса и нажал на кнопку на набалдашнике. Острое лезвие выскочило вперёд, отчего заставило Гринбейла отшатнуться. — Мой хозяин, как он пока попросил себя называть в народе? Неизвестный? Так вот, Неизвестный это не обыкновенный зевака из окраинного городишки, а главное, на данный момент, лицо Зла, которое просачивается сквозь события прошлого. Никто из подчинённых не видел его лица, однако мы-то понимаем, кто перед нами. Неизвестный – потомок Асданоша Жестокого, вернувшийся в Корону, чтобы отомстить! Он могуществен, силён и способен на многое, о чем люди и не мечтали! Создать из какого-нибудь бродяги похожее на него существо, запоминающее походку, речь и тому подобные вещи? Да запросто! — То есть Неизвестный - потомок Орландо Асданоша? — уточнил Томас. — Эту информацию ты узнаешь от него самого, мальчишка, — довольно приоткрыл завесу тайн Судья Варди. — Если тебя случайным образом не казнят раньше.

— Вы не имеете права меня убивать, — нарочно возразил Гринбейл, чтобы досадить Крысолову.

— Закрой рот мальчишка, — огрызнулся мужчина. — С тобой мы успеем поболтать сполна.

Критур Варди вновь нажал на кнопку на трости и поставил украшенную палку для ходьбы на снег. Злобная персона перевела взгляд на Лорсан. По её щеке словно улитка спускалась слеза, однако девушка не показывала слабость, уверенно уничтожала взглядом только что вернувшегося из мёртвых отца. — Лорсан, дочь моя, — превежливо обратился он к Варди. — Какая радостная встреча! Это я называю достойным воссоединением семьи.

Девушка не промолвила и слова. Ей было мерзко разговаривать с человеком, готовым лишить горожан Короны их свободы.

— Не сомневался, что ты не дала себя поймать тогда на Площади Свободы, — продолжил господин Судья. — В мою голову закралась шальная мысль, что, увидев инсценировку моей смерти, ты бросишься в наш дом, забьёшься в какой-нибудь угол и заплачешь. А потом погибнешь под завалами Онфоста.

Мерзкий человек, изменник Короны, оставивший дочь пятнадцати кругов в одиночестве посреди целого мира, смел говорить подобное. Томас мгновенно вскипел изнутри. Он считал Лорсан другом, не желал терпеть жестокие фразочки Крысолова, но стерпел. Слишком уж невыгодная позиция была у него тогда. Да и на что способен подросток тринадцати кругов? Что же есть у того беспомощного мальчишки кроме меча, подаренного Мадам Фон Ба-Суд?

— Интересно узнать, чего же ты добилась? — язвительно прошепелявил отец Лорсан. — Ввязалась в группу, нужную мне, и заняла чьë-то место среди пророчественной троицы! В какой-то степени я горд за то, что воспитал такую отважную дочь, готовую кинуться в Мейн, дабы победить Неизвестного, но повеселились и хватит. Пора прекратить играть роль великой спасительницы Короны. Поверь, ничего не получится, ведь вы уже проиграли. Вы окружены моими слугами, а я перед вами. Меня и моего хозяина никому не под силу одолеть! — Могу попытаться, — угрожающе хмыкнула Лорсан. Крысолов поманил Варди указательным пальцем, даже не поднимаясь с места. — Пойдём со мной, моя родная дочь, нас ждут великие дела и свершения! — лениво протянул мужчина. — Никогда, — отрезала девушка. — Я никогда не перейду на сторону зла. Я полагала, что Динер Варди и есть настоящий злодей, однако до конца не понимала суть конфликта и его внезапный уход из дома. Крысолова развеселило подобное высказывание. — Никогда не говори никогда, дорогая моя, — пролепетал он с энтузиазмом, в который раз сменив настроение. — Динер планировал сбежать из семьи ещё в юности по той причине, что ненавидел нашего отца. Тот зарабатывал на удавшуюся нищенскую жизнь, но продолжал изучать управление четырёхлапыми мелюзгами. Спустя пару периодов наш отец умер, а мой брат остался на месте. Несколько кругов назад я получил письмо от "Неизвестного", в котором писалось о сути моей работы и примерной дате восстания. Конечно, сначала захватить Корону планировали осенью, однако из-за перепуганных горожан Тинсана и закрытия входов в духовный город пришлось повременить. Когда умерла твоя мать, я осознал, что больше мне ждать нечего, поэтому перешёл на сторону победителей. — Мы остановим вас! — не совсем уверенно высказался Гринбейл. — Мадам Фон Ба-Суд на нашей стороне. Крысы принялись нетерпеливо копошиться в основании живого блохастого трона, отчего господин Судья капризно топнул ногой. — Я без понятия, кто она такая, раз владеет текстами самых древних пророчеств, но всё же ей не остановить великую силу – Тьму. Тьма – удивительная вещь, дающая невероятные возможности, а служба ей открывает любую дверь для мечтателей: она дарит власть, богатство, слуг в подчинение, земли под личное управление, увеличенные способности и таланты – и это лишь начало бесконечного списка! Ах, да. Истинные приверженцы тьмы способны чувствовать, когда просыпается свет. К сожалению, такой способностью обладает исключительно мой господин, и он почувствовал троицу! Троицу мальчишек, верящих в волшебство. Именно их я и разыскиваю. Так где же третий из вас? — Никакого третьего нет и было, — ответил правду Томас, хотя он и не планировал любезничать со злодеем. Крысолов почесал подбородок и вырвал несбритый ранее волос.

— Нет, значит, — прищурился мужчина. — Так или иначе мои шпионы разыщут его. Вернёмся же к повестке дня. Точнее, ещё ночи. Пора решать, Лорсан. Иди ко мне, и мы захватим Корону вместе! Никто не помешает нам жить во Дворце и есть виноградины, которые прислуга станет засовывать мне в рот. — Я не собираюсь переходить на сторону Неизвестного, — повторила девушка. — Правда? — наигранно закатил глаза мужчина. — Точно, забыл, мы же все здесь избранные. Избранная? Нет. Проклятая жертвовать собой ради тупых нищебродов, не способных даже выслушать тебя. Кому важны проблемы детишек, когда есть честные шварцы и ленны? Даже братья Бейтсы верой и правдой служат Властелину. Они открыли ворота своих массивных заводов для содержания пленников, которые, должно быть, уже находятся где-то там. С их могуществом и влиятельностью сотни будущих рабов незаметно проехали через целый город! Не город. Столицу! Почувствовала себя уверенно, Лорсан? Подобному чувству пришёл конец! Надеешься, ты такая светлая и чистая? Ха! Не смеши. Тьма есть в каждом из нас, так или иначе большая или меньшая крупица души полна черни и зла, а вот развить её не составит труда, достаточно только подтолкнуть человека в верную сторону. — И что же подтолкнуло тебя? — раздражённо подняла голос неприлежная дочь. — Жажда денег и славы?

— Смерть твоей матери, — кратко заявил господин Судья. — Она оставила меня в самый ненужный срок, после чего со мной связался Неизвестный. Теперь дороги назад нет.

Оба на некоторое время замкнулись в себе, отчего Томас смущённо заозирался в поисках спасения. Крысы и мыши яростно перемещались друг по дружке, высматривая самую сочную жертву из двоицы пленничков. — И чего добился ты? — вернулась к спору девушка. — Выполняешь всю чёрную работу? Служишь девчонкой на побегушках? И при своих силах не способен справиться с какими-то там детьми? — Ты пошла в отца, я понял это с твоего детства, когда ты начала втайне от меня сбегать из дома, чтобы учиться семейному ремеслу. — осклабился злодей. — Твоё желание похвально, но ты не хочешь мне подчиниться после случая на Площади. Неужели моя смерть – такая уж сильная трагедия? Собственного отца я терпеть не мог и лишь радовался, когда он взлетел на Власов остов или куда-то там ещё. Я спрошу последний раз: бросишь ли ты мальчишку и отправишься ли в Мейн на поиски оставшегося мальчишки с любимым папочкой? — С папочкой? — презрительно проронила Лорсан. — Мой отец погиб на Площади Свободы, борясь со злом. Он был настоящим героем, каким бы гордилась его ушедшая из жизни жена, а ты только жалкое подобие Критура Варди. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — выкрикнул господин Судья, поднявшись с живого трона, отчего сдавленные мыши наконец расслабились. — Не тебе выбирать, кем бы гордилась твоя мать! — Я не собираюсь служить тьме, уподобляясь тебя, и мой отец погиб, — гордо заявила девушка, чтобы насолить злодею.

Тот взвыл от собственной беспомощности и выпучил глаза, зрачки в которых не походили на обыкновенные. В них клубилась тёмная маслянистая Тьма, хватающаяся за Критура Варди будто спрут-паразит. — Продолжаешь уверять себя в обратном? Надеешься, я пожалею родную дочь? Ты всего лишь небольшая преграда на кратком пути к обретению власти. Я надеялся, что тебя прикончили в Онфосте, но нет. После смерти твой матери ты стала бесполезной мне, ненужной, но я терпел, потому что кто-то обязан был продлить мой род! Теперь я заведу сколько угодно наследников крысоловства, ведь я стану правой рукой нового правителя! Отказалась от лучшей жизни? Отлично, я услышал, что хотел, — затем Критур обратился к подопечным. — Чего ждёте, грызуны? Хватайте их! Живые стены принялись сжиматься вокруг ребят, Томас попытался пошатнуть конструкцию, пнув её ногой, но добился того, что стена из грызунов повалились на него, покрыв Гринбейла с ног до головы. — Мальчишка нужен живым! — напомнил мужчина. — Обездвижьте его!

Томас начал брыкаться, чтобы вылезти из движущейся клетки, однако мыши напирали и напирали. — Останови их! Прикажи им, чтобы они убрались от него! — испуганно изменила своё мнение Варди. — И я уйду с тобой в Мейн. Предлагаю по-хорошему. Отец посмотрел на дочь и ехидно ответил. — Ты опоздала, дрянная девчонка. Крысолов даёт только два шанса. — Тогда я не собираюсь терпеть происходящее! — с готовностью процедила Лорсан. Варди стянула свой рюкзак со спины и расстегнула его. Злодей же, заметив опасность, без толики сомнения приказал четырёхлапым слугам: — Задержать! Остановить! И убить. Стена из грызунов, находящаяся ближе к девушке, опрокинулась и покрыла её собой. Девушка взвизгнула и упала под тяжестью десятков или сотни тел. Крысы, по звукам, начали грызть голубую меховую шубу, разрывать её на кусочки. — Вот и всё, дорогуша, — с безумием произнёс Крысолов, заливаясь смехом. — Ты всегда витала в мечтах, вот и теперь рассчитывала, что я не трону любимую дочурку. Что ж, ты ошибалась, — он сделал паузу. — Тьма меняет человека, заставляет его творить ужасное – так врут те, кто вечно находится на стороне добра. Тьма совершенствует человека, отбирает сострадание, потому что именно оно превращает людей в никчёмных слезливых дурачков. Тьма отбирает жалость, превращая людей в более сильные версии себя. Я принял зло в свою душу и не пожалел. Я исцелён!

Крысолов повернулся к пищащему трону и победно уселся на него. Он положил ногу на ногу, задрожавшими руками надел маску диковинки на лицо, скрыл его от окружающего мира. Отвратительный господин Судья покрепче ухватился за флейту и трость и повелел: — Доставьте мальчишку в Мейн. На мусороперерабатывающую фабрику. И поскорее, его черноволосый дружок наверняка заждался. Если только Логана не задушили от его постоянной болтовни. Вероятно, он полностью пошёл в отца, — распорядился мужчина. — А я хочу в Мейн в какой-нибудь трактир, пока там ещё весело. Третьим мальчишкой займусь позже, к обеду, когда наемся и высплюсь. Поехали! Но мыши не сдвинулись, а наоборот застыли, насторожив уши. Их хвосты задёргались от нетерпения и возбуждения. С того места, где грызуны облепили дочь Критура Варди, послышалась успокаивающая, едва доносящаяся до ушей мелодия. Кто-то играл на флейте. Крысолов устало фыркнул, обратив внимание на гору живых тельцев, под которой осталась Лорсан. Грызуны в той части покорно отступали, перемещались по краям, окружали девушку в разорванной синей шубе, в руках держащую дорогостоящую флейту из красного дерева, идентичную музыкальному инструменту отца, хотя некоторые эксперты поспорили бы о том, что у Варди она лучше и удобнее. — Зря ты не погибла сейчас, дрянь, — заревел её отец от гнева.— Но теперь, видимо, поздно размышлять. Сыграв необходимый отрывок, чтобы освободиться от зверья, девушка приказала существам отойти от Томаса, и тот с вытаращенными глазами вскочил на ноги и спрятался за спиной Лорсан. — Ты хочешь войны со стариком?! — взбесился Крысолов. — Ты получишь желаемое! Мужчина, посильнее сжав флейту, поднёс её к губам, дунул и стал шустро перебирать пальцами. По воздуху ночного зимнего леса разлилась прекрасная мелодия повиновения – одна из первых, которые стоит выучить, и наиболее важных. Крысы повернули мохнатые головы обратно к хозяину. — Так то, дурни, вспоминайте, кому служите, — промолвил тот. — Убейте девчонку! Твари ринулись к девушке, однако очередная внезапная игра Лорсан заставила Крысолова рухнуть на землю. Его любимый трон для быстрого передвижения распался на части. Схватившись за больную спину, мужчина нетерпеливо вскочил, но упал на колени. Господин Судья попробовал подчинить грызунов во второй раз – они послушались. — Что ж, раз ты хочешь поиграть, я не против! — скупо выплюнул мужчина и начал исполнять новую мелодию. Крысы вновь обратили злобные взгляды на двоицу, заставив ничего не соображающего Тома сжаться за спиной девушки и осторожно выглядывать оттуда. Животные яростно оскалили зубы. Варди же завела на флейте такую же песнь, как и её отец, однако та чуть-чуть отличалось от отцовской. У Крысолова мелодия наматывалась резкими грубыми комьями, с трудом превращаясь во что-то чудесное, у Лорсан – мягкими, переливающимися отрезками, вместе сливающимися в непрерывное звучание. Два крысолова не глядели друг на друга. Оба сосредоточились на игре, только иногда отслеживая позицию животных. Мокрые морды поворачивались то вправо, то влево, тысячи когтистых лап дёргались туда и обратно, не могли решить, кому подчиниться. Но настал переломный момент. Первая мышь, находящаяся ближе всех к Мистеру Варди, забравшись на товарищей, прыгнула на него и оставила царапину на щеке. Случайно отвлёкшись на грызуна, господин Судья запнулся, отчего комки шерсти двинулись к нему. Критур взял себя в руки и вернулся к мелодии, однако другая крыса ринулась к нему, чтобы напасть. Отбросив её плечом, мужчина подул в отверстие флейты слишком сильно. Постепенно всё больше тварей заскалилось в сторону прежнего хозяина. Вот третья, четвёртая, пятая мыши накинулись на единственного и неповторимого Крысолова.

Мелодии лились и не останавливались. Наконец бесчестный злодей устал отбивать животных и начал неровно дышать. Его руки, державшие музыкальный инструмент, устали и стали опускаться вниз, Критур Варди не мог играть более. Лорсан даже не выдохлась, сказались длительные ночи в тайне от отца проведённые в поле и лесу у их бывшего дома, где ещё девчонкой она тренировалась на красноглазых полёвках-диковинках. Они – дети дикой природы, поэтому усмирить их музыкой считалось ужасно сложным манёвром. Однако Варди, последовав советам отца, справилась с ними, а значит, справиться с обыкновенными полёвками и мусорными городскими зверьми проще простого. Самое важное заключалось в различии игр на флейте: у Крысолова она приказывала, заставляла и обязывала, у его дочери – успокаивала, призывала, иногда умоляла об услуге, и это сыграло необходимую роль. Животные, крутящие головами то туда, то обратно наконец начали выбирать хозяина. К Лорсан обратились тысячи крошечных взоров, к её отцу – лишь один. — Сделайте с ним то, что он хотел сделать со мной, — попросила девушка, и толпы грызунов ринулись на мужчину. Каждое животное было полно лютого гнева и невероятной жаждой мести, что росла долгие круги. Их оскорбляли, пинали и вышвыривали за шкирку, пытались раздавить и по-настоящему давили. Короткая жизнь в муках и подчинении продолжалась из-за одного кошмарного человека, приятно-сладкая мелодия которого превратилась в чертовски неприятные указания. Глядя на гигантскую волну из сородичей, всем известная толстая крыса заслонила любимого хозяина, однако, увидев, что тот давно пустился прочь последовала за ним. Свернув налево, господин Судья принялся сбегать с холма, так как двигаться в густой лес было намного опаснее. Погоня продлилась недолго – ноги мужчины, не привыкшие к побегам, поскользнулись на ледяной корке и мокрой траве. Крысолов упал на живот и с воплем покатился вниз по склону. А внизу его настигли бывшие рабы, которые тут же погребли злодея под собой.

Смерть приходит к людям незаметно. Как бы они не надеялись принести боль окружающим, не знакомым им людям, любой их них забывает главное правило. Каждому человеку всегда возвращаются его злодеяния. Всему свой срок. Лорсан отвернулась от места, откуда доносились истошные вопли, схватила оставшийся на снегу рюкзак и стала спускаться в противоположную сторону. У Варди не хватило сил смотреть на вторую, в этот раз настоящую смерть отца. Взъерошенный Томас, бросив горестный взгляд на полный ненависти ком разноцветной шерсти, поспешил за союзницей. Мальчик понимал, что чувствует Варди, ведь сам Гринбейл потерял брата, однако тот не умер публично и не воскрес, оказавшись правой рукой Неизвестного. Вероятно, это ощущение намного хуже, потому что Варди буквально убила собственного отца. А как поступили бы вы? Другого выхода не оставалось. Человека поглотила тьма, невиданная несколько веков и неизвестная современному человеку, и именно она заставила поднять неуправляемую руку на родного человека. Не зря раньше говорили: “если не искоренить тьму вовремя, тьма искоренит тебя и твою душу”.

Молча ребята светились с картой, оценили местоположение и двинулись в сторону Мейна. Лорсан не вымолвила ни слова, погрузилась в раздумье.

Вечнозелёных елей с размашистыми ветвями становилось всё меньше и меньше, а затем они и вовсе исчезли. Под ногами начали попадаться только распускающиеся зимние цветы, хрустящие под сапогами не хуже пережаренной курицы во рту у постояльца выпивного паба. Снега в местности, подобной этой выпало столько, сколько и в остальных частях Короны, где прошла снежная буря, однако солнце, греющее здесь в три раза сильнее, успело его растопить, и теперь ступни юных путешественников хлюпали по лужам и траве, выбивающейся из-под плена Хлада.

Двигалась двоица то медленно, то быстро, но на это влияла не усталость, хотя конечно и она присутствовала, а сама земля, извивающаяся словно змея. Ни для кого не было секретом, что главный и наиболее роскошный город Короны расположился в низине, если точнее, в окружении пяти высоких холмов. Некоторые даже считали их горами. Здесь Среднеразмерная тропа разделялась на шесть узких частей и понемногу петляла то в одну сторону, то в другую. Для современных машин подобное испытание – единственный путь попасть в Мейн, иногда завершающийся падениями с птичьей высоты. Ну, знаете, водитель потерял управление, или одно из трёх-четырëх колес перестало вращаться, ничего необычного. Случались и следующие бедствия: проезжающих случайным образом раздавливало стопудовыми валунами. Да, пострадавшие несли на себе действительно неподъёмную ношу. Что ж, день у них явно не задался! — отвечу я и окажусь прав, потому что камнепады случаются довольно редко. Редко, но метко.

Простите великодушно, дорогие мои читатели, надо же каким-нибудь образом разбавить крайне печальный момент и столь жалкое семейное расставание. Надеюсь, прочитав о своих похождениях, Лорсан Варди не зарежет меня в моём же родовом гнёздышке, уж очень я остр на язык.

Совсем скоро, минут эдак через тридцать, еле-еле волоча ногами, двоица добрались до нужного им места. Усталые товарищи по путешествию наконец поднялись на последний на их дороге холм, уселись на мокрую не он снега, а от росы траву и уставились на город, лежащий в окружении пяти зелёных природных небоскрёбов, что будто со временем росли ввысь, стремясь к Власову острову, и умоляли Создателя избавить их от неприятного соседства с людьми. Варди сняла рюкзак, положила его на зелёную траву и уселась, глядя в неопределённую точку.

— Ну вот, — констатировал Томас, оставив свой школьный портфель рядом с девушкой. — Мы в Мейне. Теперь стоит подумать, как пробраться во Дворец, нас точно ждёт непростая задачка.

Часть города была незаметна, так как скрывалось за невысокой стеной, состоявшей из кустов, росших прямо на склоне, и Гринбейл, сообщив Лорсан, что скоро вернётся, отправился вниз по склону. Местные богачи обожали упоминать как холмы, так и колючие растения, именуемые терновником, в светских разговорах, называя их оградой от нищих. Меня всегда удивляли причуды элиты, ведь, казалось, они не покидали имений или уютных квартирок в высоких домах, не посещали улицы, по которым то и дело сновали бродяги в поисках пищи или заработка, чаще всего и того, и другого.

Пробравшись сквозь цепкие ветви, напоминающие скорее костлявые пальцы, пытающиеся схватить нежданного гостя, мальчик смог разглядеть цель. Вообще столица не напоминала ни Онфост, ни другие окраинные поселения или деревни нового типа, совсем чуть-чуть походила на Тинсан – в сотнях улиц и тысячах зданий разобраться без карты мог далеко не каждый. Хотя человеку, потерявшемуся в десятках улиц Тинсана с картой, вряд ли стоило приходить, приезжать или прилетать сюда. Часть бродяг как раз занимала сословие потеряшек, раздражающих богачей постоянными вопросами о том, как найти какую-нибудь улицу Чёрных камней, дом сто двадцать девять, тонущими в гуле оживлённой толпы. Иногда на вопрос отвечали и подробно описывали путь, правда, оказывался бедняга не на улице Чёрных камней, а, допустим, в переулке Топ-перетоп, где его едва не давили люди-переростки, основавшие там общину по созданию широких, длинных и большеобъëмных вещей.

Дворец — самое роскошное и невообразимое место во всей Короне, именуемое чудом света. Десятки его тёмно-зелёных башен устремлялись вверх, словно холмы, окружающие Мейн, а сам он был огорожен толстой стеной, попасть через которую можно только через ворота. Стена та служила гарантией безопасности Властителей, а за стеной, но не во Дворце по заросшей дубами зоне бродили члены Золотой гвардии Норша, охранявшие покой правителя Короны.

Полюбовавшись красотами Мейна с высоты птичьего полёта, Гринбейл направился назад. Мальчишка застал Лорсан в той же самой позе и в том же самом месте. Девушка, скорее всего, замкнулась в себе на время. Такое проходит быстро. Быстро же? Ощутив сухость в горле, Томас обыскал школьный портфелерюкзак, пытаясь отыскать взятую из дома бутыль с водой, но не нашёл её. Тогда он попросил Лорсан о помощи.

— У тебя случайно не найдется попить? Горло пересохло от долгой дороги.

— Конечно, — устало ответила девушка, убирая ладони от раскрасневшихся глаз, подавая свою бутыль, стеклянную. Гринбейлу показалось странным, что она не разбилась при погоне Крысолова, однако Томас, истинный джентльмен, решил не сообщать об этом, потому что понимал: Варди устала больше, чем он сам.

Мальчик сделал глоток и уставился на покрытые травой холмы и лежащую так далеко и так неподалёку часть Мейна, не скрытую за линией терновника. Город походил на сон, сон, в котором имелись огроменные зданиями и парящие в небе двойные дирижабли. Теперь и они не удивляли Томаса, потому что за день путешествия он увидел кое-что намного животрепещущее.

— Как думаешь, Джим и вправду нас предал? — прервал тишину Гринбейл.

— Не уверена, — тяжело ответила девушка. — По нему не очень заметно, что он из тех, кто предаёт. Он горазд придумывать глупые фразочки, влипать в неприятности и портить окружающим жизнь, – это я поняла за те два дня, что его знаю.

Варди снова заплакала, и Гринбейл кинул взгляд на неё. "Наверняка из-за отца, не может забыть произошедшее" — подумал Том. Лорсан сидела, обхватив ноги, и отчего-то дрожала, вероятно, от раннеутреннего холода, Варди больше не помогала синяя шуба – её разодрали крысы и корявые ветки. Пальто Гринбейла пострадало поменьше, поэтому Томас продвинулся поближе к единственному оставшемуся другу, и накрыл девушку.

— Ну что ты? Не плачь, всё будет хорошо, — так частенько приговаривала бабушка Аделия, и её внук решил успокоить несчастную тёплыми словами.

Внезапно мальчик почувствовал излишнюю усталость и широко зевнул. Движения стали на удивление вялыми, а трава с землёй – привлекательным местом для спанья.

— Что-что меня клонит в сон, — пожаловался Томас девушке.

Лорсан захлюпала ещё сильнее. Когда все перед Гринбейлом стало мутным, Гринбейл осознал, на что именно походило его состояние. В начале путешествия, в лесу, Мадам Ба-Суд подсыпала героям нечто усыпляющее в чай, отчего им стало хорошо. Теперь же Томас с непониманием взглянул на девушку, сидевшую слева от него. В стеклянной бутылке с водой определённо находилось снотворное, – вот какую порошкообразную вещь дала Варди в мешочке для трав Мадам Ба-Суд. Томас не хотел накидываться на Варди, а только поинтересовался:

— Зачем ты это сделала?

Девушка повернула голову и сквозь рыдания прошептала:

— Так необходимо, Томас. Сердце и внутренний голос подсказал мне, что сделать. Они выбрали дальнейшее направление. Я прислушалась к словам Мадам Ба-Суд.

— А я доверял тебе, — уныло сказал Гринбейл, понемногу проваливаясь в мир разума. — Надеялся, ты не такая, как Джим.

Лорсан не сдержалась и с силой сжала Тома в объятиях. "Она убьёт меня прямо здесь" — промелькнула ужасающая мысль. Но нет, Варди лишь обняла недавно появившегося в её жизни друга. Обняла и зарыдала с новой силой.

— Я не хотела, но внутренний голос заставил. Я не предаю тебя Томас, — пыталась извиниться девушка. — Я не хочу тебя предавать, но чувствую, что должна.

Лорсан отстранилась от Гринбейла и заглянула в его голубые глаза, одновременно касаясь правой рукой золотистых кудряшек.

— Поверь мне, я никогда не брошу такого друга, как ты. Я найду тебя, обязательно найду. Где бы ты не был и с кем бы ты не был. Я вернусь.

Варди, рассматривая друга, наконец поняла: он изменился, изменился всего лишь за один-единственный день и несколько часов. Это уже не маленький мальчик тринадцати кругов, а самый настоящий, понимающий взрослый паренёк. Не такой, как раньше. В глазах Томаса не отражалась ни обида, ни злость, ни отвращение, какое она ожидала. Томас глядел с таким понимаем и серьёзностью, какие не каждый взрослый мог себе позволить.

Ребята не выбирали пророчество, а вот оно, к сожалению, их выбрало, Мадам Фон Ба-Суд нашла троицу, потому что уверилась – лучших кандидатов не существует, каждый должен выполнить собственную важную цель. От героев в данный момент зависела судьба семей, судьба людей, судьба Короны, судьба будущего в целом.

Гринбейла вновь заключили в слёзные объятия, и, засыпая, парень обратил внимание на синее небо. Серые кучевые облака неспешно плыли кто куда. Томас застал прекрасный восход. Из-за светлой, красноватой линии горизонта поднималось солнце, что несло за собой начало нового решающего дня. Мейн принялся понемногу оживать в ярких режущих лучах солнца, люди отправлялись по делам, не подозревая об опасности.

— Здесь так красиво, — промямлил мальчишка, опускаясь на траву.

Силы почти оставили Томаса, и тогда он услышал, как Лорсан ещё раз повторила.

— Я вернусь за тобой, я обязательно вернусь.

Мальчишка обмяк. Лорсан же, прижимающая его к груди, ещё долго не решалась отпустить друга. Но сердце не ждало и звало дальше, желало выполнения заветной цели, чего бы она не стоила.

Интермедия Лорсан. Лес, полный красных огней.

В тот летний день господин Судья был разгневан, ведь его юная дочь вновь ослушалась отца. Он бы никогда не узнал, что девчонка сбежала из дома ночью, если бы не злая Миссис Гарганзилда. Экономка, получавшая за свою работу немалые деньги, вовсе не любила Лорсан. Миссис Гарганзилда неспроста появилась в загородном доме семейства Варди – с целью следить за несносной Мисс по приказу её отца.

Прошло не так много дней со смерти матери Лорсан, однако бедную, бледную женщину уже позабыли давным-давно. Покойную Миссис Варди спрятали под землю навсегда, поставив над местом её смерти каменную глыбу с эпитафией "Мы скорбим по этой чудесной леди Варди". В день или уже вечер похорон Лорсан была сильной, так как отец приказал вести себя прилично и не рыдать, как какая-нибудь смутьянка, потерявшая дом после очередного суда. Причиной данного указа являлись серьёзные и надутые гости, когда-то знавшие жертву тяжёлой болезни. Их насчитывалось около тридцати человек: все с мраморными выражениями лица, в чёрных смокингах, рубашках такого же цвета, бабочках или же в тёмных, несильно пышных платьях.

Лил сильный дождь. Небо омрачилось серыми тучами, и казалось, что даже оно скорбит о потере Лорсан Варди и её отца, обычно безразлично относящегося ко всему. Прочитав письмо, пришедшее из единственной больнице в Ингриде, он узнал о смерти жены, после заперся в кабинете и вышел оттуда только через день, когда тело приготовили к похоронам. Мистер Судья не ринулся взглянуть на Миссис, когда она находилась на койке в городской больнице, ведь понимал, что не выдержит. Нельзя вести себя не как джентльмен на людях. Нельзя заставить местных репортёров написать о себе оскорбительную статью наподобие следующей:

"Гордый Судья, лишавший свободы честных людей, расстроился из-за смерти жены".

"Господин Варди впервые проявил сострадание к человеку. Не пора ли ему отправляться в отставку?"

“Удар по безжалостному Судье! Джентльмен до мозга костей осознал, что чувствуют люди после его приговоров!”

Так или иначе Лорсан не рыдала, когда приехали гости. Отец представил её толпе незнакомцев, она, как всегда, ответила им реверансом, после ушла. Приглашённые гости, сказав прощальные слова, уселись за столы, покрытые белыми скатертями. Свет дарили старые канделябры, доставшиеся Критуру Варди после смерти отца. Рядом с кладбищем, на котором всё и происходило, когда-то разбили прекрасный сад из плачущих ив. Они горбатились, окружая покрытый тиной пруд. Ступая по заросшей кустарниками траве, девочка уселась на берегу, мокром от падающих сверху капель, и, прислонившись к шершавому стволу и откинув собственный зонт в сторону, укрыла лицо за ладонями. Никто не должен был заметить, как она плачет.

Где-то там, в убежище горечи и смерти, запел печальную песню дамский хор, приглашённый за деньги. Жалостливые тонкие голоса не делали лучше, а наоборот заставляли Лорсан содрогаться всё больше. Солёные капли сползали по её веснушчатым щекам и не пытались остановиться.

Милая Мисс Варди вытерла их рукавом уже мокрого платья и посмотрела на воду, возле которой нависали деревья. С сотен протянутых к воде ручонок-веток стекали небесные слёзы. Подумать только, люди, приходя на обветшалое кладбище, плачут лишь один раз, но те деревья, растущие не так далеко, видят их несчастные лица или хотя бы их подобие десятки десятков раз. А вдруг все они и сейчас сожалеют происходящему, ведь в жизни разумных существ главная невзгода – это смерть.

Но вот всё закончилось, хор перестал выполнять хорские обязанности, гости разошлись по домам, а Лорсан отправилась домой, где, переутомившись, заснула с мыслью о том, что Миссис Варди наблюдает за ней с Власова острова. Туда попадает любой человек, который совершал хоть сколько-то добрых поступков.

Скорбь отошла на совсем иной план, второстепенный, а всего спустя неделю в доме семейства Варди обосновалась экономка с отвратительным вторым именем - Миссис Гарганзилда. Жестокая стерва возненавидела Лорсан и старалась выводить её из себя как можно чаще. Вчера, когда господин Судья выехал на срочное дело, его дочь дождалась, пока из соседней комнатушки послышится громогласный храп, и выскочила из окна. Однако, как она узнала сегодня, храп тот закончился спустя пару минут после ухода девочки, а чья-то волосатая человеческая морда решила проверить, спит ли Мисс Варди.

— Я же приказал тебе не выходить из дома по ночам, — разочарованно отвлёк Лорсан от мыслей господин Судья. — Но вот я снова тебя ругаю. Разве ты не понимаешь всю опасность твоих побегов?

— Но ведь я не сбегаю из дома насовсем, — спокойно возразила девочка, усевшаяся на кровати в обнимку с синим пуховым одеялом. — Я лишь выхожу подышать свежим воздухом на полчаса.

— Верно, — недовольно ответил отец. — Ты обязана оставаться дома после захода солнца. Разве ты не видишь, что находится вокруг дома?

— Обыкновенный лес, — невинно произнесла она. — Дубы, ели и тому подобное. Что в них опасного? Шишка рухнет мне на макушку и проломит череп?

— Не болтай глупостей, — начал выходить из себя Мистер Судья. — Наш дом расположен у поля, окружённого лесом. Да, свежий воздух. Да, в сотне шагов отсюда есть чистый пруд, в котором из опасностей водятся только диковинки и змеи, и то не ядовитые. Я признаю, что с утра до вечера ты можешь гулять там, где тебе вздумается, но не тогда, когда взойдет на небо луна. Здесь кругом рыщут голодные волки, изо ртов которых стекает кровавая слюна. Ты настолько уверена в себе, что сможешь противостоять одному из них? В лучшем случае.

— За всё время моего пребывания здесь я ни разу не видела стаю волков или ещё кого-нибудь, — заявила девочка.

Господин Судья закатил глаза и хмыкнул. После смерти жены он изменился в худшую сторону, стал часто выезжать в город и оставлять дочь наедине с злобной экономкой.

— Почему ты не хочешь гулять днём? — раздражённо вопросил отец. — Отчего рискуешь жизнью и не спишь как порядочные леди?

— Я люблю ночь, — бросила Мисс Варди. — Мне нравится наблюдать за совами. А ещё днём слишком жарко!

Критур зло хыркнул на дочь и промолвил:

— Сегодня после обеда мне придётся съездить в город по срочному делу, — бросил он на прощание. — Будь паинькой. Если Миссис Гарганзилда на тебя не пожалуется, то я куплю новую энциклопедию с картинками, какую захочешь.

И господин Судья вышел из комнаты, хлопнув дверью. Вскоре мужчина уехал из дома, оставив Лорсан с тучной экономкой наедине. Во время обеда и ужина Миссис Гарганзилда подносила большую тарелку к своей безграничной пасти и выпивала грибной суп за какие-то жалкие три глотка. Её третий подбородок трясся, словно фруктовое желе на тарелке в руках у неловкого официанта.

Когда на Корону опустились сумерки, Лорсан ещё не спала. Она затаилась в тёмной комнате, лежала, укрывшись одеялом от кончиков ступней до самой шеи, пыталась не заснуть и при этом держать веки прикрытыми. Иными словами, девочка притворялась спящей.

Дверь в её комнату скрипнула, и в образовавшийся проём пролез нос экономки. Она на протяжении трёх минут всматривалась в спящую девчонку, а затем ушла. Лорсан открыла глаза, как только дверь вернулась на прежнее место. Подождав ещё десяток минут, показавшихся девочке мучительно долгими, она расслышала громогласный храп Миссис Гарганзилды, доносившийся с другого конца коридора. Лорсан выхватила флейту из красного дерева из-под подушки, и сразу же на носках подскочила к оконной раме. Бесшумно распахнув окно, юная искательница приключений вылезла наружу и приземлилась на мягкую траву.

Озираясь в сторону дома, Мисс Варди бегом пересекла золотое поле, полное подрастающей пшеницы и достигла границы, за которой начинался угрюмый дубовый лес. В нём росли в основном сами дубы с могучей куполообразной кроной, иногда встречались колючие кусты острой ягоды или синевики, любимой в основном городскими детишками. Над лесом по тёмно-синему, тревожному небу неслись слипшиеся, бесформенные тучи. Несмотря на них, Лорсан не кинулась прочь, а наоборот осталась на месте, вдыхая прелестные запахи природы. Где-то за самым высоким дубом скрывалась бело-жёлтая луна, а ещё дальше висели сверкающие звёзды.

Девчонка с каштановыми волосами поднесла флейту к лицу и сыграла переливающуюся, едва слышную мелодию. Сперва ничего не происходило – местные мыши были упёртыми и умными, поэтому призвать хотя бы кого-нибудь из них считалось делом непростым. Но вот в лесном кусте прошмыгнула миниатюрная тень, которая в итоге приблизилась к Варди.

— Привет, — поздоровалась Лорсан с только что проснувшейся диковинкой.

Та оскалила зубы в приветствии и помахала хвостом – эта встреча была далеко не первой, так как та опасная полевая мышь привыкла к призыву на флейте. Практически каждую ночь Мисс Варди покидала дом, чтобы погулять по лесу и поискать что-нибудь интересное в компании красноглазого грызуна, ведь кто как не житель гнилого дупла покажет, где безопасно, а где прогуливаются “саблезубые” волки.

— Куда пойдём сегодня? — вопросила Лорсан, не ожидая ответа по той причине, что диковинка всегда казалась ей скромной – она всего лишь следовала за могущественной знакомой.

Но в этот раз диковинка отскочила назад, в сторону леса. Затем ещё раз, и ещё.

— Ты что-то хочешь показать мне? — догадалась Лорсан, следуя за грызуном.

Мышь удовлетворённо кивнула мордочкой и неспеша направилась в лес. Девочка последовала за ней, и очень скоро двоица углубилась в лес.

В высокой растительности трещали трескуны и высоко прыгали толстенные жабы, издающие усталые кворки. Лорсан с диковинкой вышли к ручью, и продолжили спуск вдоль него. Через десяток футов узкая полоса воды ушла вниз по склону, двоица ускорилась. Наконец ночные путешественники остановились, замерев у покрытого мхом дерева, среди кустов лесных орехов. За деревом простиралась поляна, в центре которой тлели угольки – кто-то здесь был или всё ещё находится. Посмотрев направо, Лорсан заметила, как остальные диковинки собираются вокруг неё и устремляют взгляды на пустую поляну. Пустую до поры до времени.

Вот по лесу пронеслись завывания мужскими голосами. Некое древнее, вероятно, пение с использованием низких тонов усилилось, и девочка разглядела пять таинственных теней в длинных одеждах, выходящих к искрящим углям. Они подняли руки, и стали окружать потухший костёр. Вдруг одна из подозрительных личностей швырнула что-то в угли, и голодное пламя взвилось вверх, принялось облизывать воздух.

Мисс Варди совершенно не понравилось происходящее. Она повернулась к диковинке, чтобы та отвела её домой, однако её след, как и след её родственников пропал. Спрятавшись за стволом дерева, Лорсан наблюдала за странной процессией. Пять человек в чёрных балахонах кружили вокруг костра, пламя от которого, казалось, стремилось к ночному небу. Они бормотали непонятные фразы и слова, взмахивали руками и топали ногами, творили завораживающий обряд, ведущий неизвестно к чему.

Вдруг справа от девчонки послышался хруст веток и шелест листьев. Шестой человек в черном балахоне брёл сквозь густой лес. Испугавшись, Лорсан неслышно опустилась на пятую точку и сползла на землю, чтобы её не заметили. Подозрительный тип прошагал мимо, не заподозрив неладное. Вскоре персона присоединилась к пятёрке, встретившей человека безразличием. Они продолжили бормотать, и кто-то из них даже запел высоким, напоминающим женский, голосом. Шестая особа в балахоне опустилась на колени, а после остальные обступили её.

Пятеро вытащили из широких карманов бутыли с чёрной жидкостью, открыли их и вылили содержимое на капюшон шестому. Тот выждал, пока чёрная жижа сползёт на землю, поднялся и направился к костру. С размаху незнакомец пнул пылающие угли чёрной мужской туфлей и ступил на них. Пламя обхватило шестого и поглотило его полностью.

Вздрогнув от нескрываемого ужаса, Лорсан сорвалась с места и, пока внимание сектантов остановилось на пылающем человеке, вернулась к лесному ручью. Пробежав путь от леса до поля, девочка пересекла его и добралась до дома. Забравшись обратно в комнату, Мисс Варди затворила окно и защёлкнула на крепления, чтобы его было сложнее открыть снаружи. Лорсан опустила шторы и выдохнула. Она проверила храпящую Миссис Гарганзилду и поняла, что никто не заметил её побег из дома. Отец ещё не вернулся. Уложившись на кровать, девочка полностью укрылась одеялом. Конечно, ей было жарко, но укрытие создавало иллюзию безопасности. Вспомнив о флейте из красного дерева, которую Лорсан сжимала в левой руке, она подложила её под подушку и опустила веки. Девочке удалось заснуть через силу, однако во сне она снова видела жуткие красные глаза. Ей чудилось, что кто-то из кошмарных личностей мог заметить её. А снаружи полил дождь. Грянул гром.

Глава 3. Часть 1. Свой собственный тернистый путь и воссоединение с семьёй.

Печально расставаться с друзьями. Иногда, засидевшись в гостях и протанцевав под модную песню, повторяющуюся по граммофону снова и снова, вы забываете о времени, текущем с неимоверной скоростью. Обидно, когда вы мечтали развеять скуку от вечного сидения за рутиной, а вас силой и угрозами выгоняют из чьей-то и без того крохотной квартирки, владельцы которой и так сводят концы с концами. Оставим тот факт, что те владельцы видели вас в первый раз. Однако печальнее всего далось прощание Лорсан, не желавшей оставлять Томаса в одиночестве. Солнце уже давно поднялось над горизонтом и ослепляло, люди в Мейне уже шлёпали на завтрак, затем на работу.

Порыдав над сопящим Гринбейлом, Варди решила, что пора действовать. Точнее, за неё всё решил голос какой-то неправильной совести в голове, отчётливо приказывающий оставить кудрявого мальчишку. Девушка взялась за рюкзак подростка и вытащила из него одну увесистую вещь, завернутую в тряпку. Также Лорсан оставила кое-что довольно важное взамен.

Напоследок проведя кончиками пальцев по золотистым волосам мальчишки, Варди поднялась на ноги и накрыла Томаса его же тёплым пальто, спрятала рюкзак с ценным предметом под ткань для его же безопасности и сохранности.

— Помни, Томас, я разыщу тебя, когда завершу свой путь в этом путешествии, — снова сказала с сожалением девушка.

Взвалив свой рюкзак на плечи, Лорсан схватила брошенную разорванную голубую шубу и направилась к стене из терновника. Посмотрев, нет ли неподалёку каких-нибудь заплутавших путников, девушка скомкала бесполезную одежонку и засунула в куст так, чтобы её никто не нашёл. Необходимо сохранять инкогнито. Вдруг не только Критур Варди разыскивал троицу героев? Тогда о голубой шубе Лорсан будет наслышан каждый. Главное, чтобы злодеи не прослышали о гибели Крысолова раньше, чем девушка доберётся до безопасного места.

Предварительно сверившись с визиткой, полученной не так давно, Варди продолжила спуск вниз по холму. В течение пары минут склон стал слишком уж крутым, поэтому Лорсан свернула на так называемую "горную дорогу", по которой проносились опасно виляющие автомобили. Чтобы попасть на неё, девушке пришлось слезть с возвышения, на котором она стояла. Хватаясь за ненадёжные выступы из камней и опуская ноги, Варди почти удалось достичь земли, как внезапно каменный выступ оторвался от склона, и героиня рухнула вниз. К счастью, падать было около двух футов – совсем ничего. Коснувшись поверхности, Лорсан продолжила спуск, теперь по виляющей дороге.

Она выглядела довольно узкой, поэтому девушка отошла вбок, дабы не мешать тарахтящим автомобилям, спешащим в Мейн. Но некоторым водителям всё же не понравилось появление помехи на дороге, поэтому они клаксонировали, приближаясь к обрыву, и, прокрутив ручку, чтобы открыть окно, выпаливали пару некрасивых фразочек, в результате чего один из неблагородных джентльменов едва не забыл о дороге и не сорвался с холма. Шагать в дамских штанах и белой рубашке Варди было не совсем комфортно – всё-таки наступила зима, однако в Мейне было теплее, чем в других городах, которые троица успела посетить, так что ситуация без шубы выглядела терпимой.

Опасаясь водителей в плохом настроении и осматривая уже далёкую верхушку холма, на которой остался Томас, Лорсан успешно выбралась на прямую тропу. Впереди показались одни из шести золотых ворот Столицы. Тут и проезжая часть стала шире, поэтому гнева владельцев машин можно было не ожидать. Дошагав до высокой стены, мешавшей пройти внутрь кому угодно, Варди заметила шесть стройных мистеров в сияющих доспехах. “Конечно, — подумала девушка. — Золотая Гвардия Властителя Норша”. Она охраняла входы и выходы из Мейна, чтобы не пропустить противозаконников внутрь, останавливала подозрительные автомобили, в основном горренды бедняков, задерживала преступников с запрещёнными товарами. Как раз в рюкзаке Варди и хранился один из них, поэтому она, постаравшись принять вид невсамделишного подростка, направилась через ворота. Однако путь ей преградил крепкий с виду золотогвардеец с алебардой нового типа в руке, звонко гаркнувший:

— Уважаемая, куда держите путь?

— В Мейн, естественно, — скорчила невинное лицо дамочка пятнадцати кругов.

— Назовите цель вашего визита в Столицу, — подсказал охранник ворот. — Вход всякой швали запрещён.

Мимо пропыхтела полностью чёрная грузовая машина с табличкой “Фабрика братьев Бейтсов. Избавим вас от накопившегося мусора”. Её пропустили без каких-либо проверок или вопросов. Параллельно с этим Лорсан заинтересовалась: как пройдёт через эти ворота Томас?

— Я спешу в Мейн с целью встретиться с семьёй, — сообщила Варди золотогвардейцу. — Сами понимаете, родня у многих разбросана по частям Короны. Тяжело собраться за общим столом.

— Семью повидать, значит, — мужчина почесал нос, покрытый пупырышками. — Боюсь, я не смогу пропустить вас, чтобы не схлопотать за превышение полномочий.

— В каком это смысле? — нахмурилась девушка, в мгновение превратившись в недовольную женщину, какие обычно спорят на городских рынках за сантиметр ниток. — Почему вы не позволите мне встретиться с любимым дядюшкой? Он ждёт меня! — солгала она.

— Я вижу, вы здесь не местная, — улыбнулся, оскалив кривые зубы охранник ворот. — Неделю назад у нас появилось новое правило – не впускать в город личностей, желающих встретить родственников, так как подобные сказки-отмазки говорил каждый второй человек.

— И как же мне попасть в Мейн? — заволновалась девушка. — Есть какой-нибудь шанс пройти через ворота?

Золотогвардеец кивнул и, отведя Варди в сторону от пятерых стражников, занявшихся осмотром новоприехавшего автомобиля, протянул правую руку и потёр тремя пальцами друг об дружку.

— Единственный способ пройти в город, избежав возврата домой, это заплатить скромную пошлину в честь Властителя Норша, — хитро подмигнул он. — Десять тумагустов и гуляй.

Прищурившись, Лорсан осознала, что ей вешают лапшу на уши, но делать было нечего, поэтому девушка сняла рюкзак. Пока она искала кармашек, в котором хранились деньги, тряпка с кое-какой вещью внутри сбилась, и стражник увидел завёрнутый в ткани меч “Звёздное небо”, подаренный Мадам Фон Ба-Суд. Мужчина завистливо свистнул и отвёл глаза в иное направление.

— Как удачно, что я заранее назвал цену в два раза больше, — светясь от самовлюблённости, вякнул охранник ворот.

Вручив десять серебряных монет золотогвардейцу, Варди продолжила путь. Ухмыляющийся мужчина помахал искательнице приключений и спрятал заработанное под шлем, затем вернулся к товарищам по работе. А Лорсан преодолела почти все преграды и пошагала по Столице.

Первым делом героиня заметила десятки лавок, магазинчиков, трапезных и кабаре, рядом с которыми горланили то заунывные, то бредовые, но весёлые песни. Мейн отличался от остальных городов тем, что в нём заведений находилось в избытке. Да только оглянитесь – перед вами раскинулись низкие здания, торгующие сладостями, кислостями, свежей или не совсем рыбой из Анфоста, полезными овощами и сочными плодами, шестерёнками, детальками, углём, ремнями, утюгами, чайниками и сковородами, нередко уже использованными. Где-то обслуживали кританы настоящие мастера, где-то разбирали на запчасти горренды, из которых уже сыпались как песок детали.

В Мейне не так сильно ощущался праздник. А ведь День Объединения завершился только недавно. Забравшись вглубь улицы, девушке начали попадаться многоэтажные квартирные дома с балконами. Пять-восемь этажей – это не так много для крупного города, но их наличие предзнаменовало скорое появление богатых господ. Такие нашлись в ресторане под открытым небом. Здание не походило на привычное кирпичное, а напоминало паровоз, распиленный пополам.

Сейчас все столики были заняты – такие заведения явно пользовались особым спросом и ежедневно подвергались наплыву крупных кошельков с людьми в кармане. Ну или наоборот. В описанном мной месте Лорсан понаблюдала за мистером с толстой кожей, который засовывал в необъятный рот уже третий стейк, политый соусом из голубики и карамели. Следя за гурманами, Варди ощутила, как её живот заурчал от голода. Последний раз девушка перекусила в вагоне-ресторане, спешившем в Тиниан. “Ещё не время, — решила она. — Для начала надо отыскать старый квартал”. Отвернувшись от распиленного паровоза, неугомонного чавканья и автоматической руки, которая размеренной скоростью сыпала на посетителей снег, специально привезённый из ближайшего леса, путница перешла полную клаксонирующих автомобилей дорогу, и обратила внимание на столб с табличками, указывающими направления. Именно их Варди и искала.

Только табличек на столбе висело не три, не четыре, а больше десяти. И что самое неприятное, на них использовались сокращения. Кто создаёт таблички, направления на которых сокращены до пары букв? Очевидно, что кто-то противный и вредный. Прочитав каждую из табличек, Лорсан выделила для себя ровно две: на первой написали “Ст. кварт.”, а на второй намалевали “Ст. кв.”. Варди же искала старый квартал, поэтому следовало выбрать табличку, на которой вычертили “Ст. кварт.” У девушки не имелось карты Мейна, так что она решила уточнить у прохожих, верна ли её теория. Вокруг, как назло, почти никого не нашлось, всего три человека сновало у табличек: дамочка в слишком уж мужской одежде, господин в слишком уж женской одежде и худой, состоятельный на вид мужчина с сединой, который выглядел подозрительно знакомым. Сделав несложный выбор, Ларс подбежала к человеку в возрасте. Тот оделся в золотой, сверкающий на лучах солнца камзол, а на едва выросших волосинках носил широкополую шляпу, которая способна укрыть от проливного дождя. На пальцах левой руки мистер гордо носил чудесные перстни. Такие, что Варди поразмышляла, сколько именно раз их пытались сорвать с ладони воришки.

— Извините за беспокойство, сэр, — потревожила мужчину в возрасте, наверное, даже старика Лорсан. — Вы не подскажете, в каком направлении стоит искать старый квартал?

Честно признаюсь, что мне тяжело назвать того господина стариком, ведь я знаю его лично, но круга берут своё. Он отвлёкся от мыслей, терзающих его душу.

— Деточка, ты что живёшь не в Мейне? — спросил уже второй коренной житель у девушки с каштановыми волосами.

— Так точно, сэр. Я из Ингрида, но несколько кругов обитала в Онфосте, — устало протараторила Варди. — Простите за спешку, я опаздываю. Куда мне стоит идти: направо или налево? Я изучила таблички и решила, что верная дорога ведёт направо, на “Ст. кварт.”. Верна ли моя догадка?

— Нет, не верна, — посмотрел на таблички старик в камзоле. — Тебе необходимо повернуть налево. “Ст. кварт.” – это ничто иное как популярный уличный старый квартет, а “Ст. кв.” – старый квартал.

Юная путешественница про себя хлопнула по лбу. Как можно поставить столь ужасные таблички, которые вовсе не помогают найти дорогу? Напоследок Лорсан решила узнать:

— Сэр, спасибо вам за содействие. Есть ещё один вопрос: я случайно не встречала вас раньше? Просто вы похожи на кого-то довольно известного, хотя, возможно, я ошибаюсь.

— Ты права, девочка, — хихикнул старик, снимая шляпу. — Меня видели все горожане, которые интересуются или интересовались новостями. Я отвечаю за казну Короны уже более полувека, поэтому меня и прозвали Казначеем.

— Ух ты! — восхитилась Варди. — Всегда мечтала увидеть настоящего Казначея. Но, к сожалению, я спешу.

— Полагаю, когда-нибудь мы с тобой, незнакомка, ещё повстречаемся, — наставнически произнёс он. — Удачи дойти до старого квартала без проблем.

Лорсан оставила вычурного старика в шляпе позади и последовала в правильном направлении. Следуя за табличкой “Ст. кв.”, девушка пересекла пару загруженных улиц, по которым горланили во весь голос какие-то играющие и бегающие дети. Обогнув крупную шумную станцию дирижаблей, пар с которой заставлял окружающих кашлять и порой задыхаться, Варди снова очутилась на холме, вдоль которого стояли однотипные, скучные, белые, скромные домишки с обязательными цветочными горками на подоконниках. Низкие зданьица окружали серые остроконечные заборчики, перелезть через которые не составило бы особого труда. Снега девушка не заметила, зато отметила растущие на коротких грядках побеги. Это зимой-то!

Последовав совету от очередного столба с табличками, Лорсан обратила внимание на спуск. Вдоль него не строили домов, только расположились скромные лужайки для красоты. Внизу раскинулся целый лабиринт из двух-пятиэтажных зданий с черепичными треугольными крышами. Впечатление на девушку произвело нечто, явно не вписывающееся в картину хилых строений. В центре старого квартала возвышалось над смертными гигантское здание, пугающее своими масштабами. Чёрные клубы гари поднимались из толстых труб и смешивались с атмосферой. Мусороизбавительная фабрика Бейтсов, её невозможно не опознать. Окружённый новенькими домишками с пожелтевшими каштанами на клумбах, огороженный серой, будто тюремной решёткой, как отдельный город, завод заставлял прохожих надевать на морды едкие мины недовольства. По утрам домохозяйки со смердящими холщовыми мешками мусора и несколькими монетами занимали бескрайнюю очередь у ворот злобски нависающей фабрики, чтобы внести крупинку пользы – сделать Мейн чище. И как только люди видели такой гигантский завод и не осознавали, что перед ними раскинулась обитель зла?

Засмотревшись на мусороустраняющую фабрику братьев Бейтсов, Варди не заметила, как замерла посреди дороги. Автомобили с невежливыми мистерами в старый квартал не направлялись, но вот парочка прохожих возмутилась поведением незнакомой девчонки.

— Чего это она застыла, словно мертвеца увидела? — нахмурила брови горбатая старуха с тростью.

— Кто её знает, — рассудил старикан в дорогой шинели. — Может, она умалишённая?

“Что-то слишком много стариков развилось в Столице”, — буркнула в уме Лорсан. Прекратив лицезрение чёрной громадины, девушка медленно вернулась к спуску, решила занять место за двоицей пожилых, чтобы те не обсуждали её за спиной. Чем ниже они опускались, тем больше народу ошивалось тут и там. Возможно их привлекал магазин бредовостей, который будто вышвырнули с территории старого квартала. Встрепенувшись, господин в шинели спереди вытащил из-за пазухи колокольчик и затряс им над головой.

— Нашёл дома швондера? — без экспрессии выкрикнул он. — Жена, подруга или сожительница попросту давит этих рогатых и вредных созданий под красным каблуком для гуляний из новой коллекции Мадам Бьюти? Неси их живыми к нам в контору под великолепным названием “Гарбадж Бейтсов”, потому что именно мы заплатим целый тумагуст за каждые пять штук!

— Фредерик! — зашипела ветхая старуха, опуская руку мужчины с колокольчиком в ней. Они двинулись дальше. — Я же сказала тебе перестать рекламировать этих дрянных Бейтсов! Ты уже достаточно на них поработал.

— Что не так, мама? — возмутился старик. — Почему ты мешаешь мне заниматься моими делами? Вдруг кто-то из работников фабрики обратит внимание на старания и доложит братьям-управляющим? В таком случае мне выдадут мешок монет с надбавкой!

Лорсан навострила уши. Всё, что её волновало в данный момент – это информация о мусороизбавительном заводе.

— Ты что, сам не понимаешь, как тучи сгущаются над твоими Бейтсами? — понизила голос карга с тростью. — В любой подворотне обсуждают их нечистые делишки. Слыхал, как начали пропадать жители призаводской улицы, также возведённой с помощью денег тех несчастных изобретателей? Нечисто то дело.

— Да какая мне разница? — удивился рекламщик. — Пропали и пропали, в Тумане сгинуло немало горожан. Меня волнует только вознаграждение, а не тёмная сторона чего бы там не вообразили себе безработные сплетницы. Зря я что ли раскатывался в Онфост и Нью-Вестфорн?

— Да и где твоё вознаграждение? — закапризничала мать в несогласии. — Разве ты его получил?

Старик в шинели из ингридского быка утомлённо хлопнул ладонью по лбу.

— Сколько раз я обязан тебе рассказывать, мама? — недовольно бросил он. — Сегодня на закате они ожидают и меня, и остальных работников у главных ворот. Братья Бейтсы лично выйдут на вручение, а ты знаешь, какие они занятые. Как только я получу мешок с деньгами, то я незамедлительно уйду оттуда.

— Доживу ли я до этого вечера? — закряхтела старуха.

Дальнейшее уже не волновало Лорсан, поэтому она обогнала двоицу и углубилась в старый квартал, как только завершила спуск. Надпись на первом попавшемся доме говорила о том, что Варди находится на улице Шершавого Локтя. Провернув мимо нескольких домов, девушка перешла по выпуклому деревянному мосту, раскинувшемуся над не то речкой, не то ручейком, в котором как стирали одежду раньше, так стирают одёжку и теперь. И вот тогда Лорсан могла успокоиться, ведь её дамские туфли ступили на потресканную плитку улицы Мохнатого Носа. Надеясь не потревожить появившуюся от побегов слабую мозоль, она виляла то вправо, то вправо, и перед глазами показался он. Дом №0.

Лавка пыльностей и древностей “Вор в законе” оказалась двухэтажным зданием, внизу которого располагался склад с товарами на выбор покупателей, а наверху – жилые помещения с зашторенными окнами. На черепичной крыше рядом с люком, ведущим наружу, и кирпичной трубой вращалась железная птица со стрелочками, указывающая на север, юг, восток и запад. На двух широких витринах выложили товар, способный заинтересовать покупателей. Также там свисали с потолка две оскалившиеся, вовсе недружелюбные каменные горгульи с высунутыми наружу языками. Внутри виднелись низкие стеллажи с толстыми, как три злодея из паровоза, шедшего в Тиниан, книженциями. На полках, прибитых к стенам, стояли хрупкие вазы, совершенно на антиквариат не похожие. Наверняка их купили, чтобы врать неразборчивым господам и леди. Над дверью, созданной в старинном стиле темниц с цепями и замками около ручки, уселись каменные статуи орлиных сов с выразительными бровями.

Глубоко выдохнув и вздохнув, Лорсан нервно ухватилась за вычурную ручку и открыла дверь. Зайдя внутрь, девушка расслышала звон колокольчиков над головой, извещавших владельцев о появлении посетителей. У кассы, обустроенной напротив входа, расположилось двое мужчин. Первый господин был довольно молодым. Он держал в руках надёжный серый шарф и шляпу-цилиндр, напрочь покрытую разноцветными заплатками, схожими с какой-то неприятной болезнью. Блестящие русые волосы до колен моментально позволили Варди угадать, кто перед ней. Проворный Мистер Бередитт, несомненно, уставился на гостя. Второй господин ростом почти не превышал беловолосого. Он стоял спиной ко входу в строгом костюме с галстуком, в чёрной шляпе-поркпай, скрывавшей полу-коричневую, полуседую, выцветшую от огня шевелюру.

— Добро пожаловать в лавку пыльностей и древностей, — начал говорить второй мистер, оборачиваясь к колокольчикам.

На этом фраза оборвалась, и господин замер в неожиданности. Он походил на онфостского Судью, однако выглядел свежее, ухоженней и моложе. Динер Варди сохранил черты влиятельного брата с отличиями: на его лице отсутствовали какие-либо прыщи или бородавки, брови росли гуще, спина выглядела прямее, а сам мужчина тридцати шести кругов – шикарно и джентльменски. Сердце Лорсан забилось в неуверенности.

— Ларс, ты ли это? — обрадованно спросил её дядя. — Сколько кругов! Как ты изменилась и подроста! Не замёрзла без верхней одежды?

Тут девушка не вытерпела, миновала стеллажи с книгами и обняла счастливого от встречи Динера. Мисс Варди позволила чувствам снова взять вверх и зарыдала навзрыд. Бередитт, стараясь не мешать, отошёл от них на пять футов. Противозаконнику не нравились сюсюканья.

— Ну что ты сразу плачешь? — нелепо погладил Лорсан по спине мужчина. — Встреча – это как-никак радость. Как там Критур? Он сам отпустил тебя ко мне? Ошивается на улице?

— Он мёртв, — со слезами дрогнула девушка. — Я, я его убила.

Динер похолодел на секунду, но потом вновь потеплел. Он резко оторвал ноги племянницы от пола, и с фырканьем понёс её в соседнюю комнату.

— Не волнуйся, дорогая, — проговорил он. — Мы разберёмся во всём за чашкой душистого чая. Ты успокоишься и расскажешь мне, что произошло.

Двоица прошла мимо лестницы на второй этаж и зашла в сымпровизированную гостиную, на самом деле являющуюся кухней. Дверь закрылась. Со второго этажа высунули носы ещё два человека, не ожидавшие нарушения их спокойствия. Низкий полный тип в окулярах с широченными линзами, за которыми скакали от пола до потолка зрачки салатового цвета, и с пышными усами переглянулся с девчонкой четырнадцати кругов. Последнюю легко можно было спутать с леди, круга так на три старше. У неё виднелись тёмные кудрявые волосы и чёрные от рождения глаза. Личности со второго этажа скрытно спустились и прильнули ушами к двери, дабы вызнать, что происходит на кухне. Тут же сзади к ним подскочил беловолосый Бередитт, схвативший их за уши.

— Ай! — беззлобно пискнула девочка.

— Не лезьте в чужую жизнь, — буркнул бандит ростом выше её.

Молодой человек силой отвёл двоих к кассе, а те нетерпеливо поинтересовались:

— Кто она такая и откуда Динер её знает? — выпалили оба наперебой. — Мы не успели разглядеть!

— Это его племянница, — сообщил Бередитт. — Я как только приехал сюда, рассказал Динеру о том, как повстречал её, но о многом промолчал. Например, о том, что, по словам Лорсан Варди, его брат, отец девчонки, мёртв. Ну и о том, как я швырнул одного злодея, страдавшего лишним весом, с крыши паровоза. В вагоне-ресторане девчонка не плакала и не болтала, что убила Критура Варди.

— Ненавижу его, — сморщила нос кудрявая девчонка. — Он такой же раздражающий, как Вилбрен Рейнольдс, который гонялся за нами в Анфосте. К тому же Критур какой-то там властитель или король крыс, а мне противны люди, мучающие животных.

Со стороны кухни приоткрылась дверца, из-за которой вынырнул Динер Варди.

— Мистер Чихлисс, Амелия, — обратился он к двоице, обожающей греть уши. — Срочно купите лучшие пирожные в старом квартале. Бередитт, ты назначен владельцем магазина на несколько часов. Не подведи.

И мужчина опять скрылся на кухне. Русоволосый пожал плечами.

— Поторопитесь, — гоготнул он. — Главное – не проглотите пирожные на обратной дороге. Мистер Чихлисс и Амелия, не раздумывая, удалились из лавки древностей, а Бередитт направился к кассе. Только он занял место, как прозвенели колокольчики, и через вход в здание проникли некий джентльмен и мадмуазель в одинаковых пальто и брюках. Женщина несла фотоаппарат на ножках и страшилась его уронить.

— Добрый день, уважаемые, — поприветствовал их противозаконник, улыбаясь. — Вы ищете что-нибудь особенное или просто наведались посмотреть на товар?

Парочка переглянулась и уточнила:

— Вы – тот Лодочник из Анфоста? Мы знаем о вас ещё из осенних номеров газет и криминальных сводок.

Бередитт опустил правую руку под кассу и сжал запасной револьвер, хранившийся там уже неделю, готовясь выстрелить.

— Что вас интересует? — грубо зашипел молодой человек. — Хотите сдать меня ленниции?

— Мы бы с радостью, — признался мужчина. — Но нам самим необходима ваша помощь, не совсем легальная. Мы узнали о вас от подвальных бедняков.

Русоволосый ослабил хватку и опустил огнестрельное оружие на место.

— Так что вас интересует, господа? — выжидающе произнёс он.

— Мы хотим приобрести у вас два револьвера и коробку с пулями, — пробубнила сквозь зубы дамочка. — Если найдутся ножи или мечи, то их выкупим тоже.

Мистер Бередитт снял какую-то книгу с полки сзади себя, раскрыл её. Молодой человек ухватился за писательную скрижаль, наполненную чернилами, и уже более спокойным тоном потребовал.

— Ваши вторые имена или прозвища, пожалуйста. Для секретной книги тайных клиентов.

Посетители странного вида переглянулись между собой и кивнули.

— Мистер и Миссис Жуди, — протараторил мужчина. — Мы владельцы газетной редакции, прибыли к вам в Мейн ближе к восходу солнца. Прямиком из Тинсана.

***

— Тогда он погиб во второй раз, — рассказывала Лорсан.

Где-то пятнадцать минут после того, как девушка очутилась в лавке родного дяди, которого она не видела с детства, Варди успела успокоиться и привести себя в порядок. Двое сидели за столом при свете восковой свечи, потому что окон в кухне не имелось. Динер вежливо вникал в запутанную историю племянницы и с пониманием кивал. Он слушал о жестоком восстании, коварном Неизвестном, о его помощнике Крысолове, ныне мёртвом. Господин иногда хмурился, потому что не мог поверить в случившееся, история о капризном призраке, постаревшем учёном с необыкновенными детьми, ведьма, меняющая внешний вид и швыряющаяся огнём заставила хозяина лавки удивиться как какого-нибудь ребёнка. Дядя прознал о жестоком восстании, падении Онфоста и поджоге, о борьбе в паровозе и о Мадам Фон Ба-Суд, смутно напомнившей мужчине другую гадалку, знакомую ему. Двое обсудили приключение и пришли к выводу, что творится что-то кошмарное.

— То есть он каким-то образом воссоздал собственную говорящую копию и успел подменить себя на неё? — хмуро выяснил Динер Варди. — Невероятно.

— Он сказал, что это сделал Неизвестный. Потомок Орландо Асданоша, вернувшийся, чтобы отомстить, — поправила девушка.

Перед каждым из разговаривающих стояла громадная чашка чая с малиной и по два вишнёвых кекса, внесённые Мистером Чихлиссом, плотноватым помощником Динера, и Амелией Хаммелли, круглой сиротой. В Короне, безусловно, слишком много сирот, поэтому не волнуйтесь, если они ещё встретятся на нашем с вами пути. Проголодавшаяся Лорсан почти доела свою долю, поэтому Динер незаметно подложил один из своих кексов.

— Мне жаль, девочка, что ты пережила весь этот ужас, — признался Динер. — Я всегда чувствовал, что с моим братом что-то не так, поэтому и сбежал в Мейн, где стал карманником и взломщиком, построившим лавку древностей и пыльностей. Критур весьма маниакально относился к грызунам. Бывало, ночами напролёт он отдавал жестокие приказы крысам, нарушающие нормы адекватного. Безусловно, я в курсе крысоловства, потому что наш отец приказывал мне стать точной копией брата. Старик объяснял своё поведение тем, что когда-нибудь Орландо Асданош или кто-то из его семейки вернётся в Корону, и тогда он потребует подчинения со стороны Критура, отца и меня. Как можно догадаться, Критур после кончины твоего дедушки, которого ты не помнишь, продолжил попытки заставить меня играть на флейте.

— И почему ты не говорил мне? — пожелала узнать Лорсан.

— Тебе не исполнилось и десяти кругов, разве ты бы оставила отца? — рассудил дядя. — Когда ты начала играть на флейте, то тебе, по-моему, нравилось.

За дверью зазвенели колокольчики – это вышли из лавки два посетителя, потратившие нехилую сумму денег.

— Так что мы станем делать, когда армия существ в чёрных доспехах доберётся сюда? — сменил тему дядя. — Предлагаю уехать в Анфост, чтобы уплыть к плавучему району, дрейфующему по морю. Там безопасно, хотя вроде бы иногда штормит.

Варди понимала, что Динер не желал проживать на захваченной земле. Кто знает, что произойдёт с городом в результате неудачи троицы. Однако сдаваться без боя – худший вариант развития событий. На кухню постучался Бередитт, звенящий пятёркой светояров в ладони.

— Не обращайте внимания на меня и на отличные деньжища, — кинул молодой человек.

Преступник схватил свободный стул и залез на него, сложил монеты в коробку, спрятанную на шкафу с травами и приправами.

— Мне нужно проникнуть на фабрику Бейтсов, — решительно заявила девушка. — Необходимо спасти запертых в ней горожан Онфоста и не только.

Бередитт спустился со стула и с сомнением перемигнулся с Динером.

— И как же мы туда проникнем? — с иронией встрял в обсуждение беловолосый преступник. — Там везде полно охраны. Да и, насколько я знаю, второй брат приезжает из рабочей поездки сегодня. Ему обеспечат повышенную безопасность, работники встретят его у ворот.

— У меня есть план, — уверенно промолвила Лорсан. — На закате Бейтсы лично выйдут к воротам, чтобы оплатить работу рекламщиков, которых высылали по городам. Если быть аккуратными, то можно попасть на территорию завода с другой стороны. Я всё продумала, когда спускалась со склона. Но я планировала рискнуть в одиночку.

Она вопросительно уставилась на Бередитта и Динера. Последний без раздумий вскочил со стула и воскликнул:

— Швондер меня загрызи! — ругнулся он. — Беззащитных людей выгнали из домов, которые позже сожгли, и теперь никто не способен им помочь. Я в деле, Ларс! Бередитт, ты с нами?

— Я, к несчастью, я всегда с вами, — поморщился он. — Должен жертвовать своей жизнью.

Динер Варди заливисто расхохотался и хлопнул молодому человеку по плечу.

— Ты крайне редко ввязывался в стоящие дела, старина. Чаще всего возил нас на лодке по каналу. Да что ты жалуешься? Я успел соскучиться по преступлениям с тех пор, как мы сели на дно в моей лавке!

— Прошла всего неделя, — напомнил русоволосый. — Но ладно. Считай, что ты меня уговорил.

Внезапно распахнулась дверь, и на кухню ввалилась Амелия Хаммелли и Мистер Чихлисс.

— Я тоже с вами! — воодушевлённо воскликнул мужчина низкого роста. — Один из работников фабрики наступил мне на ногу и нагрубил, не извинившись. А ещё у меня остались дымовые шашки и детонаторы!

— И мы ни в коем случае не подслушивали ваш разговор, — умно кивнула Амелия. — Но, пожалуй, я присоединюсь к вашей затее. Устроить заварушку и встряхнуть город неплохо в любой момент.

Лорсан осмотрела четырёх противозаконников взглядом, полным благодарности. Ей показалось, что она обрела новую семью.

— Тогда вот, как мы поступим, — решил Динер Варди. — Магазин останется на Бередитте по той причине, что он крайне ответственный. Мистер Чихлисс, Амелия, я предлагаю вам простоять в очереди и выбросить мусор, который пожрут швондеры. Изучите территорию завода. Лорсан, — дядя обратился к племяннице. — Мы пройдёмся по городу. Пора прикупить удобную одежду для миссии по спасению горожан.

— А здесь такая продаётся? — поинтересовалась девушка.

— Конечно, — заверил её Динер. — У Мадам Бьюти найдётся абсолютно всё.

Мистер Чихлисс и Амелия побежали на второй этаж искать мешок и бесполезные вещички, чтобы сложить их туда. Бередитт незаметно стянул со стола оставшееся недоеденным пирожное Динера и отправился за кассу. Господин Варди и Лорсан остались наедине.

— Постарайся забыть о нём, — посоветовал лёгкий на подъём Динер. — Его жизнь кончилась, а твоя только начинается. А теперь пойдём, стоит подготовится к освобождению пленников. Вечером я планировал послушать аудиодраму, но, видимо, у меня появилась задача намного важней. Позаботиться о тебе.

Глава 3. Часть 2. Чернорабочие и последние скудные деньки.

Быть пленником, признаюсь я вам, тяжкая ноша. Быть пленником крепкого телосложения – задача ещё трудней. Например, такому человеку неудобно умещаться в скромной клетке или тюремной камере, в которой его заперли.

Скобель Тарасович очнулся в тёмном помещении, свет наружного фонаря в которое проникал исключительно через маленькое окошко на потолке, напоминающее уличный слив в канализацию. Голова у старика раскалывалась, как будто кто-то ударил по ней деревянной битой. Однако всё же шварц с улицы Терриякки открыл глаза в обустроенной комнате, в которой расположилось несколько рваных диванов. Пыль покрывала чьи-то сервизы, а по полу перебегали мелкими шажками швондеры.

Сначала Тарасович подумал, что находится в помещении один, но, привыкнув к ночной тьме, рассмотрел восемь тел, лежащих на мебели и полу. Кто-то распластался, раскинув руки и ноги в стороны, кто-то сжался в клубок, словно замерзшая стая змей. К слову, было холодно – не горел камин. Через "канализационное окошко", из которого могла бы выпрыгнуть только крыса, виднелся плотный туман.

Осторожно поднявшись на ноги с пропахшего нафталином дивана, Скобель, пошатываясь и ухватившись за голову, приблизился к первому телу, крупный живот которого вздымался и втягивался. Уставившись на лицо мистера, Тарасович хмыкнул. Он знал сопящего господина и не совсем любил его. Скряга Берни работал шварцем на наблюдательном посту Саранди, но сейчас прохлаждался в каком-то подвале.

Скобель плохо помнил, что произошло во время работы. В разуме витали кадры сухого, извилистого дерева с Тихой Площади. Вначале – яркая вспышка, затем – красные глаза из Тумана и побег с последовавшей за ней потерей сознания.

Шварц с Терриякки поднёс руку к щеке старика и несколько раз похлопал по ней, приводя мистера в чувство. Берни резко распахнул глаза и закашлялся, да так, что в сторону отлетела его вставная челюсть. Он лёг на бок и сжался в три погибели.

— Кхъэ, кхъэ, — заплевался старик, после чего ловко засунул челюсть обратно в рот. — О Великий Влас, да что же это творится?

Пожилой мужчина, лицо которого тонуло в отросшей щетине, уставился на Скобеля, выжидая, когда глаза привыкнут к темноте.

— Винской? — вздохнул Берни, ровно усаживаясь и выпрямляя спину. — Ты что тут забыл? И где мы вообще?

— Без понятия, — сообщил Скобель без энтузиазма. — Вроде бы в подвале. Вероятно, нас всех похитили.

— Кого это нас всех? — вопросил волосатый Берни. Он оглянулся вокруг и только тогда ужаснулся и выругался. — Шниббль-дибль-скрамблобимбль! Да это ж наши, онфостские шварцы!

И правда, оставшиеся семь тел принадлежали наблюдателям за порядком, распластавшимся где попало. Мистер Дог и Мистер Кэт, шварцы улицы Шлоппс забились в угол и растерянно натирали веки, пытаясь понять, не во сне ли они оказались.

— Очнитесь все! — громко произнёс Скобель. — Нас всех похитили!

По комнате пронеслись недовольные стоны и зевки, кто-то даже жалобно промычал “ещё минутку, мамуля”, однако Тарасовичу удалось поднять горе-работничков. У каждого кружилась голова так, будто девятерых посадили на детскую карусель. Семеро открывших глаза ругались без остановки и опасались кого бы то ни было.

— Что вы помните перед тем, как вы потеряли сознание? — заинтересовался Тарасович, разминая больную спину.

— Вспышку как у фотоаппарата журналистов, — поведал нервный шварц с Недтерринг.

Он трясся и всхлипывал в одном из углов обустроенной комнаты. Иные надзиратели подтвердили – всё так и произошло.

— А меня ударили по башке, — поделился Скобель с союзниками. — В какой-то момент я уж поверил в туманного монстра, но, полагаю, мы здесь по вине людей.

Шварцы постарались протаранить выход, но он оставался неприступным, как Мейн, толстенную стену которого не пробил бы даже булыжник, брошенный из катапульты. Правда, выдержала бы стена несколько крупных камней? Кто знает. Туман заползал через узкое окошко.

Спустя час непробиваемая дверца всё же подала признаки жизни. Точнее, подал признаки жизни кто-то за ней. Завозились в замочной скважине, ключ медленно поворачивался и поворачивался, пока не остановился. Дверь со скрипом потянули на себя, и из темноты появился заряженный револьвер.

В комнату ступила чья-то нога. Худой высокий человек с бледным лицом, в шарфе и одежде шварца положил палец на курок. Он прибыл не в одиночку, позади возвышались три толстяка с таким же оружием в руках. Троица скалилась и в шутку целилась в пленных.

— Кто вы такие? — выступил вперёд Скобель.

— Спокойно, дедуля, — мрачно ответил главарь. — Без паники, в то в случае бунта от вас всех ничего не останется.

Бледная особа удостоверилась, что шварцы больше не в отключке, и бросила:

— Меня зовут Менгель Рондалонич, и я с гордостью сообщаю, что я со своими людьми похитил вас.

— Для какой цели мы здесь? — перебил грузный Скобель, шагнув к двери. — Кому мы помешали?

Рондалонич направил дуло револьвера на Тарасовича и брезгливо произнёс:

— Сначала отойди от меня, усач. Я в курсе, что среди шварцев Онфоста ты самый крепкий орешек, но не надо рисковать.

Старик вернулся назад и вопросительно уставился на Менгеля. Через окошко, ведущее на улицу, засвистел ветер.

— Вы служите закону, — сообщил преступник, опуская огнестрельное оружие. — А значит, мешаете нам. Никто из вам подобных не останется на постах до утра. Особенно ленны из единственного в Онфосте штаба.

— Но зачем вам это всё? — вмешался Берни с Саранди. — С чего бы нам мешать?

— Я не стану отвечать, — парировал Рондалонич. — Увидите после. Запомните, что все вы здесь пленники. Ближе к вечеру этого дня мы вернёмся и выведем вас отсюда. А пока за вами присмотрят.

Преступник развернулся к двери и удалился восвояси, прошествовав мимо трех толстяков с пистолями. В помещение шагнуло ещё двое – стражники в чёрных доспехах, которые обязательно заблистали бы, если бы не отсутствие свечки или фонаря. В руках они сжимали заточенные копья. Подвальное помещение снова отрезали от внешнего мира, повернув ключ в замочной скважине.

За ночью наступило утро, за утром – полдень, за полднем пришёл и поздний вечер. Голодные пленники не вымолвили ни слова, их животы принялись урчать, а два надзирателя в чёрных доспехах не посмели сдвинуться. Они следили за шварцами словно статуи, созданные скульптором на заказ. Настал момент, когда снаружи послышался топот горожан, они болтали о своём, но явно куда-то направлялись.

— Скорее идёмте ко входу, — поторапливала какая-то старушка стокруговых подруг. — По слухам, новые шварцы, прибывшие из Мейна, что-то вытворяют.

Затем прогремело два рога: один совсем рядом, другой – вдалеке. Затряслась земля, и послышалась тяжёлая поступь чего бы то ни было. Громко заговорили два человека, позже завопили люди. По звукам, на улицах началась давка, а потом чёрная нога в доспехе остановилась у крохотного окошка, в которое надеялись что-либо увидеть пленники. Однако она миновала подпол.

Вскоре затопали за запертой дверью, её открыли во второй раз, и перед девятерыми шварцами показался тот же худой и высокий тип, Менгель Рондалонич. Он выглядел усталым и подбитым, кое-где на лице виднелся молодой синяк.

— Выходите и следуйте за мной, — приказал он и зашагал вверх по ступеням.

Скобель Тарасович взял инициативу на себя и пошёл за Менгелем. Восемь бывших шварцев сильно не задерживались. Старикан Берни был последним. Он специально махнул коленом и вдарил туда, где у одного из стражников, по его подсчётам, располагался пах. Доспехи даже не дрогнули, стражник лишь угрожающе повернул лицо, скрытое под серой маской в виде черепа к наблюдателю с Саранди. Тот подпрыгнул на месте, и быстро нагнал Скобеля.

Постепенно пленники осознали, что они вышли в подъезд квартирного дома. У выхода стояли те же стражники в доспехах, что и снизу, но тут их насчитывалось около шести. Покинув здание, Скобель не узнал родной город. Онфост пылал огнём в буквальном смысле. Горели дома, часовое здание пылало сверху – кто-то решил поджечь его изнутри. Площадь Свободы, на которой застыли удивлённые шварцы, больше не походила на место, полное свободы выбора. Рынок с лавками и ларьками растащили и разломили. Люди, похожие на торгашей с чёрного рынка Саранди растаскивали дорогие вещички и поджигали ненужные. На каменной плитке лежали неподвижные тела. Мертвецы, догадался Скобель. Туда-сюда сновали солдаты с копьями в руках, и не было им конца.

Тарасович был в курсе происходящего. Знакомая ему женщина из прошлого предупреждала, что Онфост постигнет не лучшая участь, однако старик даже не догадывался, что этот день настанет сегодня. Солнце заходило за горизонт, алый и яркий закат напоминал кровь.

— Поторапливайтесь! — заявил Менгель Рондалонич. — Мы покидаем Онфост, господа. Курс на Широкую тропу.

Стражники за спиной окружили пленников. Грустная процессия прошла мимо рынка, впереди виднелся лес. Вдруг нервный шварц, работавший на посту, расположенном на улице Недтерринг, дёрнулся в сторону и рванул через солдат в чёрных доспехах. Он покинул остальных шварцев, но Менгель не останавливался. Внезапно из-за угла трёхэтажного дома раздался выстрел, заставивший сбежавшего вздрогнуть и упасть. Дамочка с перекошенным лицом наступив на погибающего мистера, перешла по нему и скорым шагом поспешила к Менгелю.

— Нельзя оставить тебя ни на минутку, — защебетала она.

— Помощь не требовалось, — грубо отмахнулась бледная особа. — Онфост напичкан вооружёнными тварями, они разобрались бы.

— Нет, чтобы сказать спасибо, — наигранно обиделась преступница, закатив глаза.

Покинув Площадь Свободы, герои вышли к Широкой тропе, по которой тарахтели горренды-грузовики с кузовами. К тем кузовам крепились массивные клетки в человеческий рост. В ней помещалось примерно от пяти до десяти человек. У одной из машин стоял крайне экстравагантный мистер в маске крысы. В ладони он от скуки вертел дорогую трость, покрытую брызгами крови.

Человек в маске крысы принял восьмерых шварцев. Он раскрыл гигантскую клетку и прошипел:

— Прош-шу вас, гос-спода. С-следующая с-станция – ис-справительные работы!

Человек в балахоне хитро хихикнул. Недоумённые пленники залезли в заднюю часть горренда-грузовика и уселись. Скобель еле-еле поместился внутри. Было тесно, но выбора шварцам не оставили.

— Тебе не надоело шепелявить, Крысолов? — раздражённо буркнул Менгель выдёргивая ключ от замка из рук злодея и закрывая клетку с пленными. — Ты похож на необразованного ребёнка.

— Точно! — расхохоталась дамочка, чтобы поддержать Рондалонича. — Верно сказано.

Человек в чёрном балахоне также разозлился. Глаза на его маске загорелись красным цветом, а из ушей медленно повалили пар – маска являлась неким гениальным устройством.

— Не тебе исправлять меня, малец, — гордо хмыкнул Крысолов. — Рондалонич ведь, верно? А что, если все узнают твою настоящую фамилию? Б-б-будет ли тебе обидно? Или спросить у твоего брата?

Менгель подскочил к злодею и испепелил его взглядом.

— У нас с Неизвестным уговор, — напомнил он. — Моя фамилия останется в тайне до того момента, пока я сам её не раскрою.

— Ладно-ладно, — вскинул руки мужчина в маске. — Надеюсь, ты не подорвёшь доверие нашего господина.

Рондалонич или какая у него там ещё фамилия развернулся и подошёл к водительскому сиденью, занятому неким тучным бородатым мистером в тёмно-зелёной рабочей форме.

— Отправляйтесь, — приказал Менгель. — Избегайте Тинсан, ловите машины зевак, которые попадутся на дороге, и остановитесь на меньшем холме Мейна.

— А как же вы, сэр? — по-клеркски спросил водитель. — Без ваших приказаний никак.

— Я догоню вас, — витиевато ответил преступник. — У нас ещё не все пленники пойманы, свободные машины найдутся. Поезжайте.

— Так точно, сэ-эр, — кивнул рабочий и нажал на педаль газа.

Где-то на Площади Свободы прогремел мощный взрыв, повыбивавший стёкла в стоящих неподалёку домах. Часовая башня под названием “Маленький Лев” покосилась и с грохотом упала на землю. Прощально пробили часы.

Автомобиль с шварцами удалился от разрушающегося Онфоста. Не так много времени прошло с отъезда, но небо успели усеять чёрные тучи, появившиеся словно по волшебству. На шварцев обрушилась сильная метель, чему они уж точно не обрадовались. За лесом клубы дыма из Онфоста стали поменьше, а затем и вовсе исчезли вместе с северной провинцией.

Старики и просто взрослые поёжились от холода, снег сыпался на их непокрытые макушки. Каждый молчал, замкнувшись в себе, никто не ожидал подобного. Берни с Саранди чихнул и укутался в тонкое пальто.

— Не думал я, что на старость лет увижу настоящую войну, — прошамкал он. — Интересно, кто на нас напал. Судя по истории, не удивлюсь, что Империя, которая проиграла Короне пятьсот или шестьсот кругов назад.

— С чего это ты взял, что это война? — обратился к нему Скобель. — Это вовсе не она, а восстание.

— С чего ты это взял? — нахмурились Мистер Дог и Мистер Кэт с Шлоппс.

— Догадываюсь, — уклонился Тарасович, поёживаясь. — Мы не поддерживаем общение с другими территориями с правления Орландо Асданоша.

Падение снега ускорилось, ветер усилился, и вот уже настоящая пурга засыпала пленных с ног до ушей. Машина опасно увиливала то вправо, то влево, видимость снизилась практически до нуля. Снежный шторм начался совсем невовремя. Шварцы молчали, порой кто-то принимался высыпать нападавшие в клетку горы снежинок. Ночь давно опустилась на Корону. Пленники потеряли счёт времени и, голодные и утомлённые, заснули. И только Скобель, задумавшийся о своём, уставился в мелькающие вокруг деревья.

Очнуться шварцам помог водитель горренда-грузовика, заклаксонировавший какой-то машине. Тут же очнувшись, герои встрепенулись. Над ними уже сияло солнце, а значит, наступил полдень. Лес сменился крутыми холмами, поэтому автомобиль то поднимался, то опускался. В один момент пленные увидели, сбоку от клетки абсолютно такую же машину с пленными. Дети, взрослые, старики обречённо пытались выбраться из клетки. Постепенно шварцы опередили целую колонну с горожанами и, поравнявшись с очередным грузовиком, остановились.

— Интересно, что они натворят теперь, — буркнул Берни.

Все пленные являлись жителями Онфоста, в который вторглась армия в чёрных доспехах. Но куда бедняги направлялись теперь оставалось вопросом. Пока Скобель придумывал варианты развития событий, какая-то старушка с потрёпанными волосами из соседней машины позвала его по имени.

— Эй, Скобель? Ты ли это, дружок?

Тарасович сразу же узнал голос. В ближайшей клетке к металлическим прутьям прильнула знакомая женщина.

— Делия? — удивился старик. — И ты здесь? Где же тогда Томас?

Она сложила руки как рупор и зашептала:

— Я видела, как он сбежал с Площади Свободы вместе со школьным товарищем, когда всё началось. Надеюсь, он спасся вовремя, — старушка вновь стала говорить нормально. — А где же ты был? Нам по пятнадцать раз повторяли, что ты отправился в Мейн.

— На меня напали ночью, — поведал Тарасович. — Ослепили и вырубили ударом по голове. А потом я очнулся вместе с остальными шварцами в подвале какого-то дома.

Женщина с седыми волосами поднесла руки ко рту и охнула.

— А я находилась на Площади Свободы. Все думали, что это запланированное представление, но как же мы ошибались. Что же со всеми нами теперь станет? — пролепетала она. — И как же Томас обойдётся без меня?

Где-то прогудел клаксон, к холму подъезжали ещё две машины. Одна из них двигалась со стороны высокого холма и везла в кузове некие рекламные чехлы. Вторая выехала из леса, оттуда, откуда прибыли невольники. Тарахтелка замерла на месте. Мимо рядов прошёлся догнавший горожан Менгель с подругой преступницей.

— В принципе всё готово, — вякнула дамочка. — Можно накрывать их.

— Угу, — согласился Рондалонич.

Молодой мужчина остановился прямо перед шварцами и заявил.

— Сейчас вас накроют специальными обезапасывающими наш путь чехлами. Мы поедем в полной тишине, и если кто-то пискнет или зарыдает, — господин обратился к людям в клетках. — То у вас появится шанс получить пулю в лоб. Знайте, револьвер имеется у каждого водителя.

Менгель щёлкнул пальцами, и работники вылезли из горрендов-грузовиков и поспешили к автомобилю из-за холмов. Прежде чем Скобель потерял из виду Аделию, он увидел, как водитель в униформе расправляет чехол с надписью “Фабрика братьев Бейтсов. Избавим вас от накопившегося мусора”. Под подобной тканью, почти не пропускавшей свет, горренды построились в караван и тронулись. Шварцев везли первыми после Менгеля и его спутницы. Добравшись до виляющей холмистой дороги, вереница с пленными доехала до ворот. Поравнявшись со стражами из Золотой Гвардии, Менгель открыл окно и протянул одному из служителей закона мешок со звенящими монетами. Тот безусловно поднялся на седьмое небо от счастья. Кланяясь от благодарности, стража пропустила машины в Мейн без каких-либо вопросов.

Преодолев начальные улицы, автомобили завернули на “Ст. кв” и спустились в старый квартал. Пропустив дома нищих, караван добрался до полностью ухоженной улицы с новыми домами и кирпичными оградами. И вот показалась стена чёрного мусороизбавительного завода, у въезда в который засуетились подчинённые.

— Хозяин уже здесь! — послышались выкрики. — Открывайте скорей! Шевелитесь!

После скрежета чего-то массивного, вероятно, ворот, автомобили продолжили движение и заехали на территорию фабрики Бейтсов. Вереница из автомобилей застыла в окружении чёрных солдат.

— И тут они же, — забурчал Берни, приподняв рекламный чехол. — На основном мусороизбавительном заводе Бейтсов, если я не ошибаюсь. И как, спрашивается, они проникли сюда, если Мейн до сих пор принадлежит Норшу?

— Под прикрытием, — пожал плечами Скобель. — Так же, как и нас провезли сюда.

— Отставить болтовню, служители закона, — подслушивал замерший рядом Менгель, покинувший горренд. — Снимите чехлы!

Водители покинули автомобили и послушали нанимателя. С того момента, как шварцев вывели из подвала квартирного дома, Рондалонич переменился. Менгель в дороге сменил верхнюю одежду, приоделся в более элегантную и теперь больше улыбался – преступник находился на безопасной для себя территории. Молодой человек в шляпе-цилиндре и с тростью с набалдашником, похожим на швондера, незаметно припудрил лицо так, чтобы с него исчез синяк, поэтому в данный момент напоминал куклу с витрины девчачьего магазина или же древнюю мумию.

Как только водители открыли клетки, испуганных горожан стали делить на три группы: женщин, молодых и взрослых, стариков и совсем юнцов. К первым попала Аделия. Когда всех собрали, дамочки с аханьем и оханьем отделились от основных групп и под присмотром солдат зашагали в иную сторону. Особенно громко возмущалась какая-то старуха с крысиной причёской.

— Я работала учителем догородского полвека! Я уже достаточно помучалась! — причитала она.

Скобелю не сильно повезло: мужчина оказался среди стариков, с которых сыпался многокруговой песок. Они еле передвигали ногами, с трудом сгибали колени, поэтому задерживали ход, чем злили Менгеля, сновавшего спереди.

— Как вам чудесная фабрика братьев Бейтсов? — язвил он в окружении солдат в чёрных доспехах. — Великолепна, не правда ли?

Никто не дерзил бледнолицему господину. Восторжествовало угрюмое молчание.

— Окружить их и поторопить! — махнул правой рукой Менгель.

Угрюмые безликие стражи выполнили приказ и выставили копья. Рондалонич встал перед мужской частью пленников и указал направление тростью.

— За мной, у вас ещё куча дел.

Нехотя, толпы поплыли за главарём преступников, внутрь самой фабрики, жутко нависшей над онфостцами. Дым неизвестно по какой причине выбирался из труб завода, они словно распыляли зло по городу.

Пройдя через несколько длинных коридоров с высокими потолками, пленные проникли в гигантский зал с несколькими этажами, лестницами, связывающими их. В центре помещения от потолка до самого низа расположилась странная конструкция, с запутанной конвейерной лентой. Рядом с ней возвышались деревянные ящики, внутри которых хранилось оружие: мечи, копья, алебарды и тому подобное. Где-то лежали покрытые паутиной доспехи с глубокими вмятинами. Навстречу к Менгелю выступил работник в необычной форме: его лицо пряталось под противогазом, отчего нельзя было понять, кто скрывается под ним. Работник носил толстый комбинезон на молнии и резиновые ботинки, в ладони сжимал согнутый пять раз подряд кнут, в другой – усилитель звука.

— Добро пожаловать, хозяин, — покорно опустил голову человек.

Ростом он не превышал Менгеля, голос неизвестного звучал хрипло. Рондалонич отмахнулся и прошёл мимо.

— Занимайте места, пленники! — возгласил господин. — Теперь вы станете пахать без отдыха. Вами займётся надсмотрщик.

Менгель стукнул тростью по полу и вышел из зала. Солдаты в чёрных доспехах не пошли за ним, а направили концы копий на горожан, показывая, что им не стоит долго задерживаться. Надзиратель опередил толпу пленников и принялся подниматься по лестнице наверх. Заняв позицию под потолком и усевшись на кресло, он отдал приказ в усилитель звука.

— Следует прислушаться к словам, которые я сейчас извлеку из собственного рта, — начал он. — Во-первых, вы обязаны разделиться. Старики за сорок кругов и детишки до пятнадцати останутся внизу: ваша задача чистить оружие из ящиков. Ещё вам предоставят шлифователи и мокрые тряпки, поэтому мечи и прочее должно сиять, как… Да без разницы как. Остальных мистеров с пятнадцати до сорока прошу подняться на верхние этажи. Вы займётесь выправлением нагрудников, шлемов и щитов, а затем спустите по конвейеру вниз, к недовзрослым и перевзрослым. Завершив шлифовку и очистку, те сложат результат в специальные тележки, которые вскоре прибудут сюда. Во-вторых, я не потерплю возмущений и не дам поблажек. Если вы испортили что-либо, вы получите на свой счёт удар кнутом, а он не очень приятен. Всё ясно? Может быть, есть вопросы или пожелания?

Уточнить кое-что решился пузатый старик Берни, прищурено уставившись на надсмотрщика в противогазе, занявшего кресло этажом выше.

— А что мы будем есть и когда мы будем спать? Мы люди и у нас в первую очередь имеются потребности!

— Да! — поддержали шварца с Саранди горожане в беде. — Что вы скажете на это?

— В-третьих, я всего лишь забыл об этом сообщить. Три раза в день вы станете получать по куску хлеба и стакану с водой, — осведомил посетителей надзиратель. — Спать будете по пять часов в сутки на полу. Так уж и быть мы принесём сюда мягкие подстилки, чтобы вы не заболели и не заразили остальных – нам требуются здоровые работники. А теперь займитесь делом, паршивцы!

По залу загремела краткая сирена, и конвейерная дорожка задрожала. Пленники вытащили из ящиков по вещи: Скобелю достался серебряный затупленный меч, рукоятка которого покрывалась засохшим грунтом и глиной. Такое чувство, что орудие долгое время лежало под землёй, на каком-нибудь доисторическом поле, где происходила неизвестная историкам битва. Ну или он лежал с кем-нибудь на кладбище.

В рабочий зал, засуетившись, заскочили водители горрендов-грузовиков. Они не спали довольно давно, однако ещё не падали от слабости. Работнички фабрики братьев Бейтсов вручили шлифователи, тряпки и молотки молодым и не совсем пленникам сверху. Кто-то пригнал три пустые тележки для оружия. После водители в форме удалились.

Шварцы сбросили пальто, и взялись за оружие. Вжух. Шпунт. Скобель медленно вытирал меч. Старик особо не желал приносить пользу предателям Короны. Готовилось нечто мощное, нечто, которое заставит жителей вздрогнуть от страха.

Через час объявили перерыв, и героям вручили стакан с мутной водой и кусок чёрного, слегка подгоревшего хлеба. Народ накинулся на еду словно это самое ценное в их жизни. Дано не принимавшие пищу шварцы вгрызались в еду как худые уличные крысы.

И снова сирена, конвейерная дорожка пришла в движение. Лязг. Фланк. Удар по металлу. Шлейф. Гранк. Шлифуют доспехи.

Кто-то из пленных уронил шлем на пол, отчего послышался удар плетью от надзирателя. Человек завопил от боли.

— Продолжайте работу, — приказал надсмотрщик. — Не отвлекайтесь.

Вдруг кто-то непослушно затопал ногой в придуманном им такте. В знак протеста к нему присоединились остальные горожане. За топотом зазвучали и звонкие хлопки в ладони. Тогда некто запел так, что слова разнеслись эхом по объёмному помещению.

Тик. Так, — вступил он. За ним последовала и толпа, подбирая рифму на ходу. —

Мы сортируем шлак

Динь. Дон.

Бьют нас всех кнутом.

Затем человек, наблюдая поддержку от невольников, сымпровизировал:

Несправедлива судьба к горожанам,

Когда нас выгоняют из домов,

Когда никто, никто не поможет,

Глядя на наши усталые рожи!

Тяжела жизнь пленных,

Когда заставляют работать до упаду,

Когда хочется позвать свою маму,

Но не придёт она-а!

У-у-у, — протянул хор из шлифовщиков. — Да. Нам не помогут!

О-о-о, — вторили выпрямлятели доспехов. — Нет. В спину нам копьё загонят!

Швондер с ним! Главная задача,

Всем дожить до утра!

Надзиратель вскочил с кресла и капризно заорал, однако он забыл про усилитель звука, так что никто не расслышал злодея.

Бим. Бом, — ударили по доспехам одни. — Шлифуй этот дурдом.

Тац. Бац, — громыхнули мечами вторые. — Иначе взмах кнутом!

Динь. Дон. Мы здесь все неспроста.

Ай. Яй. Блистает лезвие меча!

Надсмотрщик гневно ударил плетью по полу, завершая надоедливое песнопение.

— А ну заткнитесь, тупые горожане! — гаркнул он в подхваченный с пола усилитель звука. — Не издавайте и писка, иначе почувствуете настоящую боль! С этого дня вы чернорабочие, и это ваши последние скудные деньки.

Пленные обречённо замолчали, чтобы не получить жуткие следы от ударов кнутом. Скобель устало вздохнул. Кто же теперь вызволит несколько сотен онфостцев с закрытой фабрики Бейтсов? Только сама судьба пошлёт им спасение. Только лишь судьба.

Глава 3. Часть 3. “Дальний путь” и вечно пьяные бедняки.

Шумная туманная ночь в Тиниане переросла в шумный морозный день. Жители, многие из которых просыпались засветло, с восходом солнца, а их было не так уж и мало, как всегда, толпились на станции "Дальний путь", а точнее, у лавки с билетами, ведь почти каждому, кто находился там, требовалась поездка в Тинсан. Для тинианцев Тинсан являлся золотой жилой – именно там можно было устроиться на прибыльную работу или продвигать собственное творчество такое как стихотворения или музыку без какого-либо осуждения. Конечно, на станции встречались и нарушители, однако закон о нелегальном передвижении по городам (в виду имеется свойство людей пробираться в вагоны без билетов и скрываться от кондукторов в чужих сумках или чемоданах), принятый Властителем Норшем, обещал заключение в тюрьме Локд на пять кругов, поэтому почти каждый выбирал верный путь, заключавшийся покупке билета.

Сегодня одна из платформ оказалась перегруженной. С самого утра не пришёл паровоз из Тинсана, поэтому пассажиры в нетерпении требовали от работников разъяснений. Те лишь разводили руками и бесполезно удалялись восвояси, в двухкомнатное станционное здание. Прошло, наверное, часа три, как наконец где-то рядом загудел гудок, извещающий о скором прибытии первого поезда из духовного города, но сегодняшний короткий гудок не походил на пять привычных. Когда состав со скрежетом внутренних шестерёнок подобрался к платформе "Занятая. Направление прочь от Тиниана", он весьма неровно остановился, выдул из трубы клуб дыма, а затем затих в безмолвии. Сотрудники паровой машины не открывали двери, что вызвало массовую злобу.

Слишком долгое промедление машиниста смутило многочисленную толпу, стоящую у края платформы. Любой спешил и опаздывал. Старухи и старики, женщины и мужчины, мальчики и девочки подняли невыносимый гомон, совершенно каждый был недоволен.

— Почему так долго? — жужжало у кого-то в ухе. — Я планировала продать свою картину, но теперь не успею на встречу с заказчиком!

— Машинист и работники что, уснули на работе?! — возмущались уважаемые господа.

— Возможно, аппаратура подвела? — предположила чья-то бабушка в ванном халате.

— Неприемлемо! Мерзко! Не пунктуально! Позор! — зазвучало абсолютно везде, у всякой колонны станции.

— Задерживают попусту! Мои дорожные пирожки остывают, а врач прописал мне употреблять в пищу исключительно тёплую еду!

Некоторые принялись стучать в оконные стёкла в ожидании, что кто-нибудь поторопится. А вот умные люди направились в сторону вагона машиниста. Однако толстенная леди преуспела в этом больше всех – она сталкивала купивших билеты прямо на каменные плиты платформы своим необъятным платьем с розочками, а когда добралась до нужного ей места, сильной лапищей распахнула дверцу нулевого вагона, готовясь высказать управляющему всё, что она надумала за ту минуту, что расталкивала будущих пассажиров, и извергла из себя такой истошный вопль, полный отвращения и страха, от которого у окружающих моментально заложило уши, а после, закатив огромные, как у рыбины глаза, рухнула без сознания на двух уважаемых господинов в чистеньких сюртучках, которым не повезло оказаться именно за той необъятной женщиной. Помимо того, что их оглушило, они почувствовали, как на них падает горный булыжник необъятных размеров. Когда всеобщее оглушение прошло, милая маленькая мадмуазель в розовом сарафане с крошечной головкой, покрытой нежно-кремовой шапочкой-слаучем, заглянула в кабину нулевого вагона и грубым мужским голосом завопила:

— Машинист мёртв! Совершено преступление! Срочно в газеты! Помогите даме в ужасе!

После чего повалилась на толстую женщину и двух придавленных господинов, пытавшихся сбежать из плена. Точнее, вылезти из-под него.

Тут, как по команде, двери вагонов вылетели наружу от многочисленных ударов ногами, пинков, и на платформу стали выбираться неизвестные, облачённые в чёрные блестящие на солнце доспехи. Их насчитывалось около тридцати – по два-три из каждого вагона. Солдаты держали в руках по оголённой загнутой сабле, а их лица скрывались под серыми масками, изображавшими жуткий человеческий череп.

Платформа "Занятая и так далее" погрузилась в толкотню, кто-то выскакивал со станции, кто-то оставался на местах, чтобы застать происходящее, находясь в первых рядах, кто-то лучше бы остался в уютных квартирах или домах, укутавшись махровым одеялом, грея руки над раскалённым чугунным горшочком или камином и попивая горячий шоколад с кусочками банана.

В суматохе тридцать солдат сделали выпад вперёд, схватили по жертве и выстроились в ряд, держа напуганных "зверюшек" за шкирку. Люди в чёрном приставили загнутые сабли к шеям жертв. Толстую женщину, маленькую басовитую девушку и двух несчастных решили не трогать – пусть себе лежат. Из центрального вагона тоже выбили двери, однако никто ещё не ступил на платформу. Когда солдаты закрыли проходы в паровоз, шеренга разошлась, а в появившемся проходе центрального вагона возникли два уже знакомых нам силуэта, облизывающихся после позднего завтрака. Члены армии Неизвестного, заговорщики, впервые появившиеся в заведении "У Шона", расположенного на улице-кишке Саранди, кто же ещё? Да, это, к недоразумению, были именно они. Тонкий и толстый, высокотонный и низкотонный, последний из которых старательно пытался опустить чёрный шлем на голову, но тот оказался слишком маленьким для мужчины подобной комплектации, поэтому предмет, предназначенный для защиты макушки, был отброшен Власу известно куда, ухмыляясь, вальяжно выкатились на платформу.

— Не двига-аться-я! — пронёсся по станции приказ толстого. К говорящему обратились десятки глаз. — Сегодня вы никуда не поедете! Тинсан захвачен и закрыт для перевозок, а теперь пришёл и ваш черёд перейди под правление более могущественного и сообразительного правителя!

— Что за чушь? — прокатилась волна непонимания среди горожан. — Позовите шварцев! Уж они разберутся с кучкой костюмированных недоделков! Выбьют дурь из их деревянных бошек!

— Заткните свои бесполезные рты, пока я не заставил вас замолчать! — рявкнул толстяк, выхватывая из кобуры, висящей на необъятном поясе, револьвер, неудивительно, но также чёрный, и направляя его на толпу обывателей, не попавших в лапы солдат.

Платформа замолкла и задрожала от страха: никто не мечтал начать рабочий день с пулей во лбу или дырой в желудке.

— А сейчас слушайте меня внимательно! — вновь подняла голос габаритная персона. — Этот город переходит под власть Великого Неизвестного – вашего будущего Властителя. Чтобы остаться в живых, вам придётся произнести присягу, которая свяжет вас с будущим правителем, и вступить в ряды его армии. В паровозе достаточно оружия на каждого из вас. Мы захватим Тиниан, а затем двинемся в сторону Мейна. Там как раз Неизвестный собирает все свои силы.

— И что же вы сделаете нам, если мы откажемся? — поинтересовался мужчина в чёрном пальто и такого же цвета шляпе-цилиндре, стоящий в начальных рядах.

Он выступил вперёд и вскинул подбородок, чем вывел пухлого преступника из себя.

— Мы убьём заложников! — пискнул, словно мышь, тонкий, надменно глядя на недовольного. — Они не вернутся домой к семье и останутся подыхать на рельсах в пыли, как какие-нибудь крысы!

— А с чего нас должны волновать заложники? — обратился к окружающим человек, поднимая руки. — Они попались к вам сами, и мы здесь не причём!

Толстяк-преступник щёлкнул пальцами, хотя щелчка никто не услышал (он попросту не умел щёлкать пальцами), и ближайший к возмущённому господину солдат отпустил маленького мальчика, тут же бросившегося к матери, и схватил мужчину за шиворот.

— Теперь поменял своё мнение? — усмехнулся басистый злодей. — Почувствовал себя в роли жертвы? Готов присоединиться к армии Неизвестного?

— Нет, — холодно ответил господин и громко свистнул, после чего оттолкнул чёрного солдата, лягнув его ногой.

— Взять его! — одновременно приказали толстый и тонкий, отчего их голоса слились и зазвучали как нормальный (не излишне низкий и недостаточно высокий).

Пятеро ближайших безмолвных слуг откинули пленников куда-то в сторону каменных плит и грязи, какая набирается, если целый день бродить по пропитанной дождевой водой земле, а потом счистить её с подошв сапог в одном месте, и ринулись за "нарушителем", расталкивая посетителей, хотя некоторые из них и сами отпрыгивали с прохода.

В это время довольно храбрый мужчина поспешил в сторону вагона машиниста, крича:

— Расступитесь и бегите, пока можете, глупцы!

Господин "Нарушитель", виляя между колоннами станции "Дальний путь", приблизился к месту падения необъятной женщины и остальных несчастных, на бегу скинул пальто, обнажив крупные чёрные крылья, заскочив на "бессознательную гору" и использовав её в качестве трамплина, воспарил прочь от солдат.

— Это же злодей из Тинсана! — охнули и ахнули окружающие на секунду забыв о проблеме, касающейся их больше остальных. — Что же он здесь делает? Мы думали, он погиб, когда... — и тому подобное зазвучало вокруг.

Однако окружающие удивились ещё больше, когда заметили стаю, состоящую из пятнадцати или двадцати громадных чёрных орлов – довольно редких созданий в Короне. Птицы, издав боевой клич бросились на слуг Неизвестного, целясь в прорези масок с черепом. Двое отделились от стаи и, словно падающий дирижабль, направились к двойке управляющих солдатами. В мгновение, когда толстый увидел орлов, летящих к нему, он сильно пожалел, что не нашёл шлем подходящего размера.

Орлы принялись порхать вокруг существ без лица, нарезать круги, поворачивать обратно в самые неожиданные моменты. Внезапно особь у пятого вагона-купе сорвалась с привычного курса и, приблизившись к неподвижному солдату, держащему угрюмую старушку, не расстававшуюся со своей сумкой-на-колёсах марки "Элегантная, цвета бирюзового неба, с разбитыми сердечками для людей с потаённым желанием вырезать кому-нибудь сердце", полоснула ему по голому запястью тремя острыми, как небракованная бритва, когтями. На платформу брызнула чёрная жидкость, ладонь солдата затрещала, словно была прикреплена к остальной части руки с помощью ниток и иголки, и, оставшись на старухе, оторвалась от тела.

— Ах ты гад! — высказалась женщина преклонного возраста, приземляясь на ноги. — Убери от меня свои желеобразные гнилые руки!

Недавняя пленница не походила на прежнюю бабулю: она, даже не поморщившись, сняла с себя отвалившуюся ладонь в перчатке, и, размахнувшись, швырнула её злодею в лицо, скрытое под шлемом, не дожидаясь, пока её разрубят на кусочки, оглушила солдата сумкой-на-колëсах, после чего толкнула его ногой в грудь, опрокинув в проём между поездом и платформой.

— Подумай, с кем связываешься перед тем, как хватать хрупкую леди! – гордо бросила старушка, удаляясь с платформы под изумлённые взгляды людей.

Пока орлы разбирались с вторгнувшимися в Тиниан злодеями и отвлекали их от горожан, всем известный человек-орëл уже парил по улице Шмыгль. Он добрался до чёрного особняка, мрачной громадиной возвышавшегося над "весëлыми" бурыми, белыми и так далее зданиями. Скрывшись за забором, Трутень опустился во дворе, перепугав не ожидавших скорого прибытия Пирса и Камри, девочки с глазами и языком змеи, и направился внутрь элегантными шагами истинного джентльмена.

На кухне его с нетерпением дожидался Господин, он сосредоточенно конструировал неизвестный механизм, ловко вытаскивая из картонного ящичка детали и шестерёнки.

— О, ты здесь! — весело воскликнул учёный. — Быстро же ты проверил, не обсуждают ли пропажу детей. Приступим к улучшению освещения улиц, и параллельно ты расскажешь, что услышал...

— Нет времени, Господин! — перебил старика Трутень Солородов. — Часть чёрной армии врага прибыла на станцию "Дальний путь" и взяла некоторых господ в заложники. Конечно, я вызвал помощь с воздуха, но, вероятно, долго мои орлы не продержатся против вооружённых тварей. Стоит поспешить!

Господин переменил радостное выражение лица на недовольную гримасу и скомандовал:

— Набери отряд из моих лучших воспитанников и возвращайся с ними на станцию. Как я и предполагал, Неизвестный не отправил армию полностью, так как она нужна ему в Мейне. Он явно предполагает вариант, что наша пророчественная троица одержит верх и призовёт Хранителя, поэтому и послал в отдалённое поселение кучку слабаков. Правда ведь? Там немного людей? — всмотрелся в глаза слуги старик.

— Всего двое, — кивнул Трутень, — да и то калеки с раздражающими голосами.

— Прекрасно! Отправляйтесь, а я поищу что-нибудь для защиты Тиниана. Обезвредьте людей, чтобы те перестали командовать безвольными солдатами. Хотя возможно у них есть воля.

На том они и завершили разговор. Когда Солородов вышел из парадного входа, учёный отправился наверх и добрался до чердака, бубня под нос следующее:

— Как же помочь... Что же сделать...

Зайдя в комнату, где совсем недавно лежали ни в чëм не виновные дети, старик осмотрел пол, стены, потолок, как бы вспоминая что-то из минувших кругов, остановился на четвёртой слева койке, опустился на ноющие колени, пошарил дряблыми руками по полу и вытащил на дневной свет, исходящий из разбитого окна, что-то огромное.

Этим "чем-то" оказалась древняя, как сам Господин, книженция, покрытая пятью слоями пыли. Учёный провёл ладонью по энциклопедии, и его взору предстала выцветшая надпись "Справочник для магов и остальных причастных от величайшего волшебника Висконсина Ватути (за возгорания, трагедии, жуткие погодные явления и массовые смерти ответственность не несу)".

— Ох, дружок, давненько мы не видались, — ностальгически просмаковал фразу Господин и перелистнул страницу, ещё и ещё.

Почти на каждой из них царил хаос: авторские надписи скрывались под многочисленными заметками нынешнего хозяина книги, нередко встречались и зачеркивания вперемешку с чернильными зарисовками. Наконец, Господин нашёл то, что искал.

— Защитный круг! — начал он. — Я скрою Тиниан от внешнего мира благодаря давнему подарку Ватути!

Но затем старик замолк, подозрительно уставившись в сторону разбитого окна.

— Кто здесь? — нервно поинтересовался учёный, после чего уставился на потолок, затем прямо на него.

— Что ты здесь делаешь? — с непониманием спросил учёный. — Разве ты не должен находиться во Дворце Норша?

Вдруг среди затуманенного разума появилась мысль "И правда".

— Если ты в переносном сне, значит, что-то пошло не так. Мадам Фон Ба-Суд или кто-то ещё устроил нечто подставное? Не важно. Очнись, Томас! — воскликнул Господин, приводя мальчишку в сознание. — Ты не там, где тебе кажется, не в Тиниане! Пора спасать Корону! И да пребудет с тобой Влас!

Движения старика, махание его рук замедлились и вовсе остановились, краски и цвета завертелись в неясном вихре, появилось какое-то странное, колкое чувство, приправленное неведомой тревогой.

Томас Гринбейл просыпался.

***

Очнувшись на не такой уж и холодной земле, Томас почувствовал себя одиноким, опустошённым, разрешеченным из револьвера, подавленным в мясорубке и тому подобным.

А как могло быть иначе? Он остался один; лучший друг предал его по неизвестным причинам, даже не намекнув, что что-то не так; Лорсан – последний человек, с которым Томас мог спасти Корону, подсыпал ему снотворное и, вероятно, до этого выкинул его личную бутылку с водой.

Горько вздохнув, мальчик скинул с себя пальто, поднялся с помятой травы и притянул к себе потрёпанный приключениями портфель, раскрыл его, уставился на содержимое. Игрушка шварца, подаренная Скобелем оставалась на месте, глупая, по новому мнению подростка, книженция от Фрица Вандерфлая под названием "Невероятное приключение Шмурзи из кротовьей норы", три жалких тумогуста, не годных почти ни на что, складной нож и так далее. Две оставшиеся красные восковые свечи в данный момент являлись бесполезными, так как коробок со спичками опустел в лесу, во время метели. Также в рюкзаке хранился свёрток, довольно мелкий, не похожий на старый. Взяв его в руки, Томас обнаружил пропажу: меч, врученный Гринбейлу от Ба-Суд, исчез, словно его там никогда и не было. Оружие украли.

"Лорсан, Лорсан, зачем же тебе понадобился меч?” — задумался Гринбейл. — “И как теперь победить Неизвестного без него?"

Томас хотел закрыть рюкзак и обречённо распластаться на траве, как почувствовал нечто прохладное и тонкое в другом свёртке. Мальчишка развернул его и чуть ли не подпрыгнул от счастья. Ключ, соединённый из трёх магических предметов, засиял, оказавшись на лучах взошедшего солнца. Лорсан забрала меч, но оставила главное.

"Не всё потеряно!" — промелькнула верная мысль, и мальчик, опустив ценную вещь, оставленную Варди, во внутренний карман чёрного пальто, пропахшего мышами и крысами, накинул одежонку на себя и поднялся на ноги, едва не упав.

Гринбейл сорвался с холма и побежал в сторону Мейна. Томас с лёгкостью пролез сквозь колющиеся заросли терновника и спрыгнул на виляющую дорогу. Спустившись с холма, мальчишка первым делом уставился на стену, воздвигнутую вокруг Мейна. О, что это была за стена! Выше, чем Дворец Властителя Норша, толще, чем любая нелюбимая зятем тёща. Крепкие чугунно-позолоченные ворота не мог закрыть даже десяток натренированных мускулистых силачей, потому что те закрывались и открывались при помощи сложного шестерёночного механизма. На верхней части стены наблюдали за городом стрелки с луками, оставленными, как дань традициям. Лучники сновали туда и обратно, жарились в доспехах под палящим наверху солнцем несмотря на то, что пришла зима, а не лето. В народе болтали, что Великий Влас боялся внезапных нападений, однако вёл политику милосердия и доброты, поэтому вместо расширения армии он воздвиг стены вокруг городов. Неприступной крепостью назвали бы умные профессора Столицу, и были бы правы. Пока что мир не видел той армии, способной прорваться в Мейн, да и войны канули в Асданошев остров с самого свержения Орландо Асданоша.

Мейн успел проснуться и сейчас гремел так, что Гринбейл слышал гул и металлический лязг, ещё не добравшись до города. Возмущённо тарахтели дирижабли, вертя лопастями, недовольно клаксонировали автомобилисты и моноциклисты, недостаточно выспавшиеся ночью, тревожно жужжали сплетницы, разнося пугающие горожан новости.

Подойдя к воротам, Томас заметил шестерых стражников в золотых доспехах. Те, обратив внимание на подростка, уставились на Гринбейла. Пятеро кивнули шестому, и тот приблизился к кудрявому мальчишке.

— Добрый день, уважаемый, — воодушевлённо встретил он героя, опираясь на алебарду, чтобы казаться угрожающим и серьёзным. — Вас приветствует Золотая Гвардия Великого и Неповторимого Властителя Норша. С какой целью вы направляетесь в Мейн?

Томас прищурился. С какого перепуга его спрашивают о том, куда он направляется? Вдруг перед ним стоит заговорщик, один из подчинённых Неизвестного?

— У меня встреча с одним важным человеком, — повел себя, словно бесстрашный богач, господин Гринбейл. — Все мы знаем этого влиятельного мистера, но его имя я сохраню в тайне.

Страж потер ладони и махнул рукой, проводя Томаса через ворота, мимо остальных пятерых. Перейдя черту между входом и границей Мейна, двое остановились в отдалении от наблюдателей с оружием.

— Что ж, молодой Мсье, — понимающе закивал страж. — Я вижу, что вы личность крайне занятая и властная, однако, по законам, я не имею права пропустить вас.

Гвардеец потер три пальца друг о друга, и серьёзно шепнул:

— Властитель Норш внезапно ввёл новую пошлину за вход в Столицу. Поэтому я с радостью пропущу вас, сэр, на встречу за двадцать тумогустов.

— Вы не впустите меня просто так? — холодно осведомился аристократ Томас, звонко цокнув языком.

— Так точно, господин, — подтвердил страж, выжидая денег за проход. — Всего двадцать серебряных монет, я сбросил вам даже половину цены. Полагаю, у вас найдутся такие плёвые деньги.

Гринбейл кивнул, и полез в потрёпанный рюкзак. Едва прикоснувшись к молнии, подросток напугано выкрикнул, указывая за спину золотогвардейца:

— Глядите-ка! Он нацелил на старушку револьвер!

Страж в страхе развернулся и воскликнул:

— Где?

Но Томас уже сорвался с места, пробиваясь сквозь толпу каких-то слепых бабулек. У него не было таких денег, так что иных вариантов не оставалось. Заметив неладное, гвардеец развернулся обратно и рассмотрел увиливающего наглеца.

— У нас побег! — громко завопил мужчина, чем привлёк своих товарищей. — Мальчишка попытался проткнуть меня ножом с помощью обманного манёвра, а теперь убегает! Поймайте противозаконника!

Томас уже ожидал, что горожане с распростёртыми руками кинутся хватать возмутителя спокойствия, но усатые дамы и господа даже усом не двинули. Только трое из охранников ворот с алебардами сорвались с места.

— Почему они такие неленивые? — буркнул под нос Гринбейл, проносясь мимо забитых товарами лавок.

За спиной слышался свист в свисток, тяжёлое дыхание и топот ног вперемешку со скрежетом оружия по каменной плитке.

— А ну замри, гадёныш! — кричал кто-то. — Мейн забит Золотой Гвардией, поэтому скрыться от нас не получится!

Свернув прочь от странного ресторана, напоминающего разломанный наполовину паровоз, подросток выбежал к табличкам-указателям. Вдруг со стороны "Ск. кв." до Гринбейла донёсся мужской вопль:

— А ну застынь, воришка! Ты отправишься в тюрьму Локд за подобное!

Прямо перед Томасом появился мальчишка с всколоченными волосами. На вид ему было около двенадцати кругов. Подросток сжимал скромный мешок, набитый неизвестно чем, и торопился. За ним спешили два потрепанных от бега золотогвардейца, надеявшихся его схватить. Тут Томас заметил и своих преследователей, едва волочащих ноги.

— Держите преступника! — потребовали первые при виде товарищей по службе.

— Держите вора! — потребовали вторые, спотыкаясь на ровном месте.

Гринбейл остановился от комичности ситуации. Когда-то недавно он уважал Золотую Гвардию, считал, что в ней состоят исключительно сильные и умные господа, достойные звания, но и здесь Томаса ждало разочарование.

— Чего замер? — зашипел незнакомый мальчишка с мешком.

Он ухватил героя за рукав пальто и потянул за собой. Они завернули направо, на "Стар. кв." и одновременно с этим "Бедн. кв.", а взрослые или не совсем следители за порядком двинулись за ними. Проскользнув между трех-пятиэтажными домами, беглецы едва не попали под колёса гудящего критана. Отскочив от клаксонирующего автомобиля, двоица погрузилась в улицу с низкими обветшалыми квартирными домишками. Узкие проходы не позволяли машинам проехать. Резко завернув влево, подростки очутились в тупике. Лестниц, ведущих на крыши, Томас не нашёл, поэтому планировал развернуться назад, но товарищ по бегству остановил его. Стража наступала героям на пятки.

***

— Шевелитесь! — тяжело дыша приказал гвардеец остальным приверженцам законов. — Они точно повернули сюда!

Оказавшись в тупике, солдаты Норша остановились в недоумении.

— Где они? Ищите малолетних преступников. Я уверен, что они спрятались где-то здесь.

Медная табличка сообщала о том, что золотогвардейцы зашли на территорию тупика нищих. Пробираясь вперёд, подлезая под веревками с драной, сохнущей одеждой, которые крепились к балконам заброшенных домов, стражи осматривали всё кругом. Они заглядывали за явно пустые бочки, пинали кучи металлолома, под которыми можно было спрятаться, пытались лишний раз не шуметь, чтобы не пропустить мимо ушей какой-нибудь шорох.

В тупике раздались очередные шаги со стороны загруженной улицы.

— Чего вы тут возитесь? — возмутился запыхавшийся гвардеец. — Если их здесь нет, то они, вероятно, слиняли в один из других кварталов!

— Но как же так? — развели руками преследователи. — Мы видели, как два подростка заворачивают сюда.

— Значит, вам показалось. Вот и всё. Прочешите территорию, а я вернусь к воротам. Там всегда нужна помощь. Мало ли какая шваль захочет пробраться в город.

Недовольные господа затопали прочь из тупика, полязгивая доспехами. Стража удалилась, а тупик нищих опустел. Правда, по мнению самой стражи. Внезапно из одной из бочек донёсся проказливый шёпот:

— Кажется, они ушли. Вылезаем.

Крышки отлетели на землю, а из перевернувшихся деревянных бочек выскочили два подростка. Внутри лежало какое-то рваное, покрытое землёй тряпьё, от которого отвратительно пахло. Однако всё лучше, чем тухлая рыба.

— Вроде оторвались, — прокомментировал Томас, поднимая бочку обратно.

— Почему за тобой гнались? — склонил голову набок товарищ по побегу. — Кто-то из них рванул даже с поста у ворот. У них особые алебарды.

Гринбейл почесал кудри и шмыгнул носом.

— У меня не нашлось денег, чтобы оплатить вход в Мейн, — признался он. — Совершенно не слышал о новом законе с пошлинами за вход.

— А его и не существует, — успокоил Томаса воришка. — Они все там - открытые взятники. Пока не видит Норш, не покидающий тронный зал, члены Золотой Гвардии обдирают жителей Короны до ниточки. Я приехал сюда не так давно, но с меня и моих нанимателей взяли деньги. А потом завысили цену за возмущение.

Со стороны улицы снова залязгали доспехи. Смотрители за порядком возвращались.

— Соседние улицы пусты, — гаркнул некто. — Я просто уверен, что они в тупике.

— Скорей, за мной! — приказал мальчишка Гринбейлу.

Двоица проскочила к пустому с виду двухэтажному зданию справа от тупика. Незнакомый мальчишка без раздумий отворил незапертое окно и залез внутрь.

— Мы что, будем вламываться в чужой дом? — ужаснулся Томас.

Герою не нравилось делать что-либо противозаконное, а ещё он однажды вломился в чужой особняк, где его ожидал Господин и ещё куча странных детей – ничего хорошего не случилось.

— Поторопись! — шикнул новый друг, затягивая Томаса внутрь. — Чего застыл?

Окно тут же заперли, а в тупик нищих вновь заглянули стражи порядка. Выждав, пока те уберутся прочь, оба облегчённо выдохнули. Кудрявый мальчик смерил спасителя оценивающим взглядом. Перед ним стоял парнишка кругов двенадцати. У него были карие глаза и полусерые-полукаштановые волосы, скрывавшие уши. Он приоделся в такое же пальто, как и Томас, носил похоронно-тёмные брюки и ботинки со шнурками. В общем, следовал современной моде, а значит, проживал в каком-нибудь крупном городке. Тогда почему за ним гнались гвардейцы Норша?

— Кто ты такой? — прямолинейно спросил Гринбейл. — И отчего убегал?

— Меня зовут Криу, — осведомил кудрявого мальчишка. — Я – сирота. Я ждал, пока мои наниматели выйдут из лавки пыльностей и древностей, и захотел есть. Ни крошки со вчерашнего вечера не прожевал. Денег мне не платят, поэтому я зашёл в одну пекарню и засунул в мешок всё, что попало под руку.

— Какое совпадение, — удивился Томас, сообщив собственное имя. — Я Томас, и я тоже сирота.

— Сирот в Короне не так мало, — пожал плечами Криу. — Поистине ответственных родителей не так много.

Гринбейл нахмурился, осмотрев помещение с потолка до пола. Квартирка оказалась заброшенной и опустевшей. По гниющей мебели скакали вечно голодные швондеры, некоторые свисали с люстры.

— Где это мы? — не понял кудрявый мальчишка. — Всё как-то заброшено.

— Вы находимся в тупике нищих, — объяснил Криу. — Здесь живут исключительно безработники. Дома заброшены или оставлены владельцами из-за непереносимости бедности уже давненько. Квартиры не раскупили, и теперь их никто не навещает, поэтому бедняки распродали мебель и остатки чужого имущество без спроса хозяев.

Герой двинулся вперёд, стараясь не наступить на мерзких рогатых жуков. На крючке для картины, расположенном на стене, картина не висела. Ручку с двери в следующую комнаты когда-то открутили, чтобы сдать её на рынок.

— Тогда где же сами бедняки? Тоже вымерли?

— Не угадал, — покачал головой Криу, проходя вперёд. — Иногда сюда залезают с проверкой стражники, поэтому, дабы не попасть в тюрьму или в суд, бедняки покинули почти пустые квартиры и переселились под них.

Подросток с каштановыми волосами протиснулся в узкий холл, подошёл к ковру, который почему-то не сожрали жуки, и отодвинул его ботинком в сторону. Под тряпкой с узорами появился люк с несильно выпирающей ручкой. Криу ухватился за неё и открыл проход с уходящей вниз лестницей.

— Они там, где никто никогда не ищет. Под землёй. Хотя фактически там находится бывший первый этаж.

Криу поставил ноги на небезопасно дрожащие ступени и полез вниз. Томасу ничего не оставалось, как присоединиться к непрочному спуску. Опустившись на два этажа, двоица встала на каменный пол в тёмном помещении, полном бочек и немытой полуразбитой посуды. Свет попадал в подсобку исключительно через щель между полом и дверью.

Из-за двери доносились дикие вопли и музыка, выдавливающаяся благодаря расстроенной скрипке. Там же разбилась о чью-то башку стеклянная бутылка, после чего кто-то явно худой упал и зарыдал.

— Добро пожаловать в подполье, — знающе заявил Криу, открывая дверь. — Или же место обитания вечно пьяных бедняков.

Криу в зале встретили неожиданно тепло – его уже знали. В центре шумной подземной квартиры плясали и дрыгались безработные пьяницы. Крупную комнату заполонили пустые и ещё полные бутыли с торном, чигином и корьей, немытые глиняные кувшинчики и битые тарелки, за столами, покрытыми мхом, расселись пирующие. В самом конце комнаты расположился зажжённый камин. Пахло отвратно: горелым, насекомыми, потом и немытостью.

— Эй! Смотрите-ка, кто вернулся!

Толпа бедняков в рваном тряпье прекратила насмехаться над отъевшимся котом, пытающимся вырвать свой отрезанный хвост у одного из нищих, и повернулась к Криу и Томасу.

— Да ещё и дружка привёл, — сквозь кривые жёлтые зубы проскрипела пожилая женщина.

Она восседала в кресле, поплотнее к огню, и грелась, укутавшись в рваное одеяло. Над огнём висел погнутый чугунный котёл, в котором бурлило нечто склизкое и возможно даже живое.

— Не жалуйся, Сморщи, — вежливо попросил заткнуть рот неизвестный бедняк, поднявшийся ото сна в углу комнаты.

Он походил на человека со средним заработком, если пропустить мимо глаз и носа неухоженную, заросшую щетиной рожу и запашок, какой исходит от моряков, вернувшихся из плаванья спустя круг. Но, судя по положительной реакции толпы пьянствующих, мистера в подполье уважали.

— Всё же Криу и его наниматели принесли нам чудесную новость, из-за которой мы и устроили пятый за неделю праздник!

Нищие с сонными лицами довольно закивали и вернулись к незапланированному распитию.

Бедняков, которых увидел Томас в то обеденное время, назывались вечнохмельными, то есть они глотали всякую дрянь днями напролёт. На этой ноте я напомню вам, что те сутки приходились на четверг, а значит, за ту неделю на один день пришлось целых два праздника.

— Я уже говорил вам, что это в принципе не стоит праздновать, — Криу устало положил ладонь на лоб. — Это ужасная новость.

— А что за новость? — поинтересовался Гринбейл. — Возможно, есть повод и мне отпраздновать?

Криу перевёл взгляд на Томаса и покачал головой.

— Это явно не тот повод.

Из другой комнаты выскочила девчонка, по виду напоминавшая Криу. Она носила дамское пальто и шляпку и, скорее всего, была моложе воришки круга так на два. На её плечах лежали каштановые косички.

— Ты что-нибудь принёс? — подскочила девочка к Криу. — Я голодная, как Норш после второго завтрака.

К троице подошёл и неизвестный бедняк, заломив руки за спину. Он привлекательно жевал кое-что неприятное, из-за зубов виднелась застрявшая жучиная лапка.

— Фрик тебя не накормил, Мэриэль? — спросил Криу, отвлекаясь от Томаса.

Девчонка показала отрицательный жест.

— Они готовят непонятно что, — пожаловалась она. — В нашем рабочем доме подобное не готовили.

Слегка оскорблённый нищий вступил в разговор:

— Во-первых, я предлагал Мэриэль отменную похлёбку из швондеров. Мы даже добавили неочищенной картошки и свежую морковь, которую швырнули из чьего-то окна. Вы, как я понял, тинсанцы, избаловались совсем в этом вашем культурном обществе. А вот в мои круга...

— А что во-вторых? — перебил Гринбейл, не захотевший слушать неважные истории.

— А во-вторых, молодой человек, — добавляя серьёзности, произнёс бедняк, — меня зовут Фриц, а не Фрик. Терпеть не могу, когда моё имя коверкают.

— Ты всегда был Фриком, а не Фрицем, — не согласился кто-то позади.

— Закрой пасть, Стьюи Стьепкинс, — буркнул Фрик-Фриц. — Когда-то я работал писателем сказок и историй, придумывал вычурные миры для таких же детишек, как и вы, однако прислуга Норша пожаловалась ему, что я пишу исключительно бред! Мои книги расходились как горячие пирожки, но теперь их украли из читален и библиотек и сожгли разом. Приключения моих гениальных героев назвали бредом! Представляете? Невсамделишной чушью!

— Это понятно, — махнула Мэриэль, обращаясь к Криу. — Но ты нашёл что-нибудь поесть? И скоро ли вернутся Мистер и Миссис Жуди?

— Не имею и малейшего понятия, они в лавке старья. А поесть я нашёл.

Подросток опустился на деревянную лавку у прямоугольного столика и выложил на него мешок. Томас, Мэриэль и словоохотливый Фриц уселись рядом. Ярко сияли свечи в канделябрах. За окном виднелась только земля и ничего кроме земли.

— Зачем окна в подземелье? — не понял Гринбейл.

— Они тут с момента постройки зданий, — пояснила Мэриэль, успевшая наговориться с нищими вдоволь. — С кругами здание ушло под землю из-за неустойчивого фундамента, так что мы на первом этаже, попасть на который можно только через люк в холле сверху – жители подполья забаррикадировали остальные выходы.

Томас поблагодарил девочку за разъяснение. Усевшись напротив Фрика, он вспомнил, что мог знать его книги, раз он писал книги для детей.

— Погодите, а какое у вас второе имя? — решил уточнить Томас у Фрица. — Мне показалось, что я слышал ваше имя не раз. Вы и вправду были писателем?

— Меня зовут Фриц Вандерфлай, — представился Фрик Гринбейлу. — И, как я уже сообщал, меня сбросили с моего пьедестала лучшего автора года после обвинения в написании брехни для младенцев. Так и сказали, поверь. Но ведь младенцы даже не умеют читать!

Кудрявый подросток с толикой удивления снял со спины портфель, и извлёк из него любимую книгу, которую взял в путешествие на всякий случай. “Невероятное приключение Шмурзи из кротовьей норы” авторства Фрица Вандерфлая, ошибки нет.

— Вы сказали, что ваши книги сожгли, но у меня с собой один экземпляр вашей истории, — всё ещё сомневался в совпадении Томас. — Возьмите его себе, я уже вычитал эту историю до дыр.

Фриц с благоговением цепко ухватился за книженцию и жадно прижал её к себе.

— Власовы котики! — брякнул от восхищения автор книги. — Мальчик мой! Да скрамблкораблендель меня найди! Это же похождение Шмурлы Шмурзи – скромной дамочки за семьдесят, которая наконец вылезла из дома, чтобы повидать мир! Я писал эту историю кругов так десять назад, когда меня ещё не признали обанкротившимся ничтожеством с уничтоженными томами. Ты не представляешь себе, как я рад твоему появлению в подполье!

Бывший писатель замкнулся в себе и яростно начал перечитывать написанное давным-давно. “Странные люди – писатели” — подумал Томас. — “Большую часть жизни существуют в выдуманных мирах и не живут по-настоящему”.

— Так отчего же бедняки празднуют? — задался вопросом кудрявый.

— В принципе они празднуют ежедневно, за это их и называют вечно пьяными бедняками, но сегодня я сообщил им о произошедшем в Тинсане, — рассказал Криу, откусывая кусок от лимонного пирога с хрустящей корочкой. — На город напали.

— Погоди-ка, Криу, — прищурился Гринбейл. — А как ты тогда со своими нанимателями и Мэриэль попал в Мейн?

— Я хотел рассказать, раньше, но меня перебили, — признался подросток с серо-каштановыми волосами. — Восстание, Томас. Восстание. Этой ночью я покинул газетную редакцию и типографию посреди ночи. От сна меня оторвали взрывы и вопли, а ещё Мистер Жуди трепал меня за грудки. Я видел людей в чёрных доспехах и жутких масках, а ещё мимо улицы Лонгрен прошёл он – их предводитель в белой маске черепа. Наскоро собравшись, вчетвером мы уселись в горренд и протаранили охраняющих золотые ворота захватчиков, вырвавшись на свободу.

— Неужели Тинсан уже захвачен? — ужаснулся кудрявый парень. — Мы только поздним вечером покинули… То есть я один покинул город на поезде в сторону Тиниана.

Криу кивнул, подтверждая догадку Томаса.

— Армия людей в чёрных доспехах устроила беспорядок на улицах. Мы едва успели спастись – как только выехали за территорию Тинсана, ворота, ведущие в город и из него, захлопнулись. Жителям не вырваться без посторонней помощи. Конечно, где-то ленниция оказала сопротивление, я слышал звуки выстрелов, однако не думаю, что она одержит победу. Солдат было больше сотни, быть может, больше двух сотен.

Мальчишка перевернул мешок и высыпал на стол десяток ещё тёпленьких булочек: кексов, пирожных, пирогов и ватрушек, на которых творога не пожалели. Видя голодный взгляд Гринбейла, Криу протянул ему две ватрушки. Фриц, не отвлекающийся от пожирания букв на страницах потрёпанной книги, не раздумывая ухватил себе кекс и полностью засунул его в рот, не откусывая.

— Ха-ха! — загоготал он, переворачивая книгу ребятам и тыкая в определённую строку указательным пальцем. — А ведь эту гениальную шутку придумал я сам! Это же великолепно!

И, не дав троице прочитать, повернул книгу обратно.

Мда, странные люди – писатели. Что-то у них в голове постоянно копошится, да и они то восхваляют собственное творчество, то жалуются, что придумали сплошной бред, который никто кроме них видеть не должен. Как говорит практика, и то, и другое происходит в районе пяти минут.

— А что по поводу заговорщиков? У вас подменили шварцев на всех улицах? — решил выяснить Гринбейл у Криу. — В Онфосте, откуда я родом, уже устроили Восстание днём ранее. Наших шварцев наверняка похитили и заменили на преступников.

— Шварцы? Да мы в Тинсане вообще не обращаем на них внимания, — удивилась Мэриэль, ответив за товарища. — Кому они сдались?

— Именно, — подтвердил Криу. — Мы не общаемся с ними. Кстати, казалось, что хуже новостей в тот вечер не будет, но нет. Сначала крысонашествие на улице Лонгрен и появление гигантской мыши вызвало шок у горожан, затем на ярмарке в честь Дня Объединения любитель эстрады, Мсье Хай, заявил публике, что скоро случится восстание, отчего распугал народ.

— А что насчёт солдат? Они не снимали маски? — не умолкал Томас, про себя отмечая, что Мсье Хай его не подвёл.

— Нет, не снимали, но мы уже обсуждали людей в чёрных доспехах, и Фриц пришёл к выводу, что захватчиками могут быть последователи Орландо Асданоша, — похвалилась Мэриэль, с чавканьем доедая облепиховый кекс.

— У меня тоже есть информация о злодеях, — сообщил кудрявый паренёк. — Я узнал, что Неизвестный, предводитель армии, возможно, является потомком тирана Асданоша. Его ведёт месть. Один из его прислужников проговорился, что тот служит Тьме. Поверите вы или нет, но это так.

— Поверим, почему же нет? — не смутились Криу с Мэриэль. — Фриц уже успел поведать нам историю из прошлого, которая помогает понять, что Тьма действительно существует. Хотя кто знает, вдруг та сказка – это плод его воображения?

Подслушивавший бедняк выполз из-за книги и смерил Криу убийственным взглядом. В прошлом писатель прочистил горло, неприятно просопев, и подал голос:

— Нет, ничего я кроме своих великолепных работ не навоображал, если вам интересно, тинсанцы. Я на полном серьёзе рассказал то, что помню из далёкого детства, вернуть которое, увы, я никак не могу.

Танцующие и развлекающиеся бедняки затихли в ожидании, что Фриц в который раз расскажет им нечто важное.

— Так о чём же ваша история? — поинтересовался Томас, проглотив первую ватрушку. — Вдруг я никогда о ней не слышал.

— Это древняя-предревняя легенда, корнями уходящая в круга, — мечтательно опустил веки Фриц. — Она поведает о Тёмном Страннике и его первом появлении в Короне, а также расскажет о последствиях, которые произошли только из-за него. Это легенда о Великом Власе и его верном друге Орландо Асданоше.

— Погодите-ка, — прищурился Томас. — Разве они не были заклятыми врагами?

— Что? — удивился Фриц. — Не с самого начала. Как вода не поглощает огонь с самой первой искры, так и Влас с Орландо не враждовали с рождения.

— Тогда почему легенды Короны, написанные в сборнике легенд по названием "Достоверные легенды Короны" отличаются от вашей? — поинтересовался Криу.

— Историю мне передала перед смертью моя ныне покойная бабулечка Жожзерфина, а ей я привык доверять, — сложил ладони вместе нищий. — Так вот...

Сотни кругов длилась бессмысленная кровопролитная война между народами. Войска то намеренно наступали, то безнамеренно отступали. И творилась на земле такая неразбериха, что солдат тех путали даже местные. А шла война между тогдашней Короной и нынешней заморской Империей. Да и пираты, и изобретатели с гор желали отхапать себе лакомый кусочек территории. Но вдруг появился человек по имени Влас с верным другом Орландо. Они собрали горожан, захватили один из лагерей врага и вооружились до ниточки. Влас вытеснил имперцев и остальных кровожадных господ прочь и, так как действующий правитель больше не действовал (его, вероятно, убили), возглавил наши земли, провозгласив их Короной. Таким образом, он построил Дворец и положил начало строительству нового города, Столицы, завёл семью, после чего у него родился преемник. Власа прозвали Властителем. И правил он над народом несколько кругов, связывался с нейтральными странами и творил добро.

Пока всё не кардинальное не изменилось. Орландо Асданош оставался ближайшим к Власу советником, но дружба между ними угасла, как красота любой девушки из модельного дома. Влас хотел мир во всём мире, а Орландо Асданош желал ударить Империи в спину, пока она ослабла. За излишнюю жестокость и планы пролить кровь невинных Властитель лишил Орландо должности советника и оставил его ни с чем. Но споры продолжались: Асданош посылал то гневные, то умаляющие письма бывшему товарищу, на что получал только один ответ – приверженцам зла не место в свободной Короне. Орландо брёл по покрытой колющимися корнями тропе на поводу у чувств. Он жаждал мести за убитых земляков.

Однажды Асданош после очередного резкого ответа Власа (в предыдущем письме жестокий человек уверял Властителя, что нужно закрыть морскую границу с иными территориями, а потом подло потопить пиратский флот), обиженный, в раздумьях разгуливал по густому лесу после дождя. Он неловко поскользнулся на грязи и упал в глубокую яму, ведущую в необычную пещеру. Асданош не мог выбраться наружу, как бы он не пытался, поэтому поковылял в саму пещеру, где уже голодный он отыскал каменную залу с душистыми фруктами, горячей едой и холодными напитками. Орландо направился к ним, но высокая тень помешала ему насладиться яствами. Существо, похожее на человека, в черной шали поприветствовало беднягу в своей обители. Оно представилось Тёмным Странником и предложило Асданошу неистовую силу и выносливость в обмен на половину души. Недолго думая, Орландо подал костлявую кисть Страннику и завопил от ужаса. Сотни воображаемых игл впились в тело мужчины, а с плаща коварного существа сползли два жука, похожих на швондеров, но в разы меньше. Пока Асданош мучался от боли, твари подползли к его глазам и заползли за зрачки. В того момента в очах заключившего договор заклубилась тьма. А Тёмный Странник выпил часть его души, в которой скрывалась жалость, доброта и сострадание. Зло не оставило от прежнего Орландо и следа, он стал властным, могущественным и жестоким. Скрываясь от Власа, Асданош вышел в город, где показал народу, какими дарами наделил его Странник.

Пятеро юных изобретателей и их друг, мальчишка-крысолов, восхитились умениями презираемого в Короне мужчины. Шестеро отправились с злодеем и спустились в пещеру, к которой теперь вели каменные ступени, возведённые неизвестными работниками. Гулкое эхо отскакивало от сводов пещеры, с потолка капала плесень и нечистая вода. Зайдя в каменную залу, где ранее Асданош наелся после преображения, гости не увидели столов с питьём и жратьём, а разглядели алтарь со статуей по центру. В руках она держала горящий факел, освещавший пещеру, и древний костяной рог, вероятно, боевой. Внезапно изваяние шевельнулось, и из ушей его выползло ровно шесть мерзких сколопендр, забравшихся на перепуганных учёных и музыканта. Орландо приказал им не двигаться и не страшиться того, что с ними произойдёт. Он знал от самого Тёмного Странника, что участь этих шестерых будет намного хуже его участи, однако ничего не совершил. Ему нужны были верные солдаты, способные противостоять злу. Шесть сколопендр заползли на лица гостей, пока Асданош наблюдал со стороны: пятеро существ заползли в глаза юных изобретателей и проткнули из острыми клешнями, отчего зрачки их расширились до краёв и наполнились злом и чернотой, словно в них забурлило бушующее море. Крысолова постигла точно такая же участь, однако тьма коснулась и его рук. Боль невозможно было не почувствовать, ладони запылали изнутри, налились силой и умением обращаться с флейтой. Дикими, неестественными воплями наполнилась каменная зала, а статуя сошла с постамента и открыла проход, который скрывался за её спиной. Существо замерло, выжидая, пока шестеро новобранцев придут в себя, а после рассыпалось на сотни кусочков. Костяной рог коснулся земли и подкатился к ногам Асданоша.

Затем семеро в полном составе вошли в потайную комнату, прятавшуюся за статуей. Там гости отыскали горы доспехов и оружия на тысячную армию, как будто бы давным-давно ожидавших их. Асданош, пятеро учёных, Алхимиков, и Крысолов завербовали низший слой общества (то есть нас, ничего не имеющих кроме имён) и вооружили где-то десяток десятков солдат. Ночью злодеи вероломно вторглись во Дворец и убили семью Великого Власа, захватили власть и переименовали Корону в Земли Асданоша. Тирания, гонения законщиков и многочисленные казни – вот, что получили горожане после переворота…

— …ну, а о том, что произошло дальше, вы и так знаете. Терпение людей закончилось, по всей Короне устроили революцию, а Асданоша свергли.

Фриц завершил повествование и замолчал, выжидая реакцию.

— А куда в таком случае делся Тёмный Странник? — решил уточнить Томас. — Он всё так же, как и раньше, помогал Орландо Асданошу?

— Что? — смутился сказочник. — Нет, конечно, дружочек. Пещера Тёмного Странника осталась на месте, оружие в ней, говорят, всё ещё хранится в комнате за уже неподвижной статуей, а само древнее существо скрылось в неизвестном направлении. Говорят легенды, что оно ушло в Никуда – страну, которой не существует. Там же обычно и обитает Госпожа Судьба, отвечающая за баланс нашего мира. Но о ней я мало что знаю. Мы привыкли жаловаться и благодарить судьбу именно потому, что Госпожа Судьба когда-то, по слухам, в открытую являлась к людям. Например, к Власу.

Томас нахмурился и кивнул Криу:

— А ты веришь в его байки? — решил узнать кудрявый подросток. — Звучит странно. Никогда о таком не слышал.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Криу. — Я верю в волшебство, пророчества и магию, считаю, что у гадалок действительно есть особый дар предвиденья. Ну и раз когда-то подобные истории так часто рассказывали в народе, что он донёс те сказочки до нас, то почему бы и нет? К тому же мне нравится, когда существует нечто необъяснимое. Возможно, я бы даже отправился в путешествие, как в одной из книг Фрица. Его читали сотни детей, и я не исключение.

Томас вспомнил слова одного из трёх толстых братьев и Крысолова: все они искали троих мальчишек, сильно верящих в волшебство. Иного совпадения быть не могло. Криу должен был стать третьим избранным для пророчества Ба-Суд, однако кое-что помешало ему, а именно Лорсан Варди, покинувшая Онфост и скрытно преследовавшая Гринбейла и Логана. В итоге Ларс стала одной из пророчественной троицы. Мысли Томаса пришли к данному выводу, но кто знает, являлся ли он правдой? Или же каждая персона заняла верное место в намудрённой шахматной партии?

Безработники продолжили веселиться. Дурачьё тряслось со слюной у рта и по правде ощущало себя на Власовой высоте – счастливыми. Восстание для них не являлось чем-то кошмарным или животрепещущим, а, скорее, лишь поводом для очередного пьянства. Не жили богато при Норше, то ничего особо не изменится и при потомке Асданоша. Один нищий, не узнающий даже собственную мамулю из-за нескольких пинт торна, заскочил на наиболее крепкий стол, схватил скрипку и принялся наигрывать весёлую мелодию и танцевать иностранную настольную джигу.

— Мы танцуем, мы танцуем, скоро жить мы слаще будем! — напевал он под аплодисменты толпы бедняков. —

Свергнут Норша – дурака. Улетит его башка.

Мы разграбим кабаки и напьёмся от души! Эй-эх!

Нищие, ухватившись локтями за локоть, принялись скакать по кругу и улюлюкать, и только Сморщи не вставала с кресла. Она всеми мыслями ушла в пряжу – нитки переплетались с затупленной от частого использования иголкой.

Томасу стало неприятно находиться в подполье. Гадкие безработники танцевали и выкрикивали тосты во славу убийцы в белой маске, веселились, не просыхая. Когда Гринбейл дожевал последнюю ватрушку, Фриц, увлечённый рассматриванием содержания книжонки, протянул подростку бутыль с какой-то пурпурной бурдой. Кудрявый мальчишка, несомненно, желавший смочить горло, отхлебнул и выплюнул напиток на пол, закашлявшись. Горло сдавило, язык сильно зажгло, словно на него положили раскалённую кочергу.

— Что это за брехня? — выругался Томас, отплёвываясь. — Кислая, сладкая, горькая и острая одновременно!

— Это настойка на острой ягоде, смешанная с корьей, — как ни в чём не бывало отозвался Фриц. — Наш любимый напиток.

В подтверждение слов бедняка, группа плясавших чокнулась кружками. Нищие выпили дрянную мешанину до дна, поморщив рожи, и вернулись к прыжкам и движениям, из-за которых толпа напомнила Гринбейлу стаю склизких гусениц.

— Мне пора, — поднялся с лавки Томас, вытирая губы рукавом пальто. — Меня ждёт спасение Короны.

Он отряхнул с себя крошки от завтрака и обратился к Криу:

— Спасибо тебе за помощь, — без преувеличений поблагодарил Гринбейл. — У меня совершенно не было денег, а теплым завтраком ты меня действительно выручил. А теперь мне пора двигаться ко Дворцу, чтобы спасти Корону.

Криу смущённо ответил:

— Да не за что. Мы все здесь в одной лодке. За исключением бедняков и солдат в чёрных доспехах. Удачи уговорить Норша. Надеюсь, он прислушается к твоим словам и соберёт Золотую Гвардию вместе. А если нет, то возвращайся сюда. Если что, до самого заката я, Мэриэль и мои наниматели пробудем тут, под землёй. А после выдвинемся во Дворец на назначенную встречу с Норшем. Мы ведь тоже планируем предупредить Властителя об опасности.

— Берегите себя, — посоветовал Томас. — И, Криу, никому не рассказывай о том, что ты веришь в волшебство. За такими, как ты, ведётся охота.

На том герои закончили общение. Фриц помахал попрощавшемуся гостю только что врученной ему книжкой и вновь кинулся в пляс, зачитывая остальным шутки из “Невероятного приключения Шмурзи из кротовьей норы”. Нищие потеряли и малейший интерес к детишкам и продолжили празднование. Мэриэль и Криу проводили кудрявого мальчишку до лестницы, ведущей наверх.

— Надеюсь, что у меня всё получится, — вздохнул Томас, пожимая руки новообретённым союзникам.

— Если что, сильно не переживай, что ты в одиночку направляешься во Дворец, — посоветовала девчонка.

— Ведь на твоей стороне всегда есть друзья, хотя они не с тобой, — закончил паренёк с карими глазами.

И Гринбейл наконец-то улыбнулся, вспомнив Джима и Лорсан. Наверняка, у них имелись причины, по которым они предали Томаса. Или же подросток лишь утешал себя.

Глава 3. Часть 4. Мадам Бьюти отыщет наряд для любого преступника.

Какая разница может быть между худой осиротевшей девчонкой и слоном с неухоженным хоботом? Абсолютно никакой, ведь Мадам Бьюти подберёт костюм для каждого из них, будь то плешивый крокодил, играющий на трубе в банде уличных музыкантов, или чистоплотный господин с леопардовым воротничком и позолоченной шляпкой.

— Ты уверен, что мне действительно нужно в бутик Мадам Бьюти, дядя? — в который раз спрашивала Лорсан, ступая по каменной плитке Мейна.

Она вместе с Динером Варди шагала в сторону богатого квартала и постоянно осматривалась по сторонам – не хотела, чтобы Томас нашёл её раньше времени. Точнее, этого не желал внутренний голос, твердивший о необходимости оставаться в тени лавки "Вор в законе".

— Мы планируем попасть на охраняемую фабрику, — заговорщицки шепнул мужчина в пальто. — Необходимо выглядеть пафосно, экстраординарно и интригующе!

— Как насчёт выглядеть скрытно?

— Это уже по желанию, дорогая моя союзница. К тому же я планировал прикупить себе новые очки – весьма важно сохранять инкогнито.

Двоица успела подняться вверх по склону, прошагала мимо станции дирижаблей, пассажиров на которой стало больше, чем в прошлый раз.

— Да где же этот мерзкий дирижабль из Тинсана? — возмущалась некая дамочка, сверяясь с медными карманными часами и безудержно кашляя в клубах серого дыма. — Какой кошмар! Мои планы буквально трещат по швам!

Фраза "трещать по швам", безусловно, имеет несколько смыслов. Её используют в жизни только в том случае, когда господина или даму постигает нечто трагическое или незовратимое. Иногда какой-нибудь обжора после плотного ужина из десяти блюд в модном ресторане, поднимаясь с кресла с бархатной сидушкой, замечает, как его штаны неистово жмут и чуть ли не рвутся.

— Мои штаны буквально трещат по швам! — замечает обжора. — Вот-вот оторвётся пуговица и вдарит кому-нибудь в лоб, а виноват буду только я!

Во втором случае некая леди, которую вышвырнули из дома под дождь, вытирая горькие слёзы и стоя на коленях, заявляет:

— Моя жизнь буквально трещит по швам! Я не могу терпеть подобного хамства!

То есть, вероятно, по её мнению, её жизнь закончена, а надеяться больше не на что. Шторм и буря бушуют впереди, и нет спасенья несчастной душе.

Так вот, фразу "трещать по швам" мы ещё обязательно услышим в данной истории. И, уверен, расшифровка её приблизится ко второму примеру.

А пока мир недостаточно рвался по швам, и Лорсан с дядей прошли мимо табличных указателей и свернули на Квартал Богачей – центральную часть Мейна, занимавшую примерно две трети города. Пойдя мимо табличек, двоица завернула налево, то есть пошла прямо, если бы стояла лицом к указателям. Где-то вдалеке послышались гневные выкрики и топот ног – с другой стороны улицы на всех парах спешил кудрявый мальчишка, его по пятам преследовали стражники в золотых доспехах. Охнув, девушка спряталась за Динером Варди и спрятала лицо, чтобы Томас её не заметил. Однако ничего подобного не произошло: со стороны, с которой пришли Динер и Лорсан, выскочил ещё один беглец, преследуемый золотогвардейцами.

— А ну застынь, воришка! — гаркнули одни. — Ты отправишься в тюрьму Локд за подобное!

— Держите преступника! Держите вора! — переплелись голоса стражников.

Отойдя на некоторое расстояние, Лорсан с осторожностью выглянула из-за Динера.

— Так это от него ты пока скрываешься? — сообразил дядя, шутливо тыкая племяннице в плечо. — Он выглядит довольно безобидным. В нём заметны черты будущего преступника.

Лорсан отрицательно покачала головой, прислушиваясь к происходящему вокруг.

— Мне следовало скрываться в лавке, а не бродить по городу. Я обязана наведаться к Бейтсам, а уже потом вернуться назад.

Динер понимающе цокнул. Вернее, он ничего не понимал в пророчествах и нелогичных решениях, но спорить не стал. Это не история мистера Варди.

Дома в новом квартале не походили на прежние. Здесь уже шести-десятиэтажные квартирные здания поднимались ввысь, будто нос лицемерной личности, когда её вдоволь похвалили. Полагаю, если бы Лорсан раньше не бывала в Мейне, она бы точно удивилась гигантским домам, но не в этот раз. По улице Шиллинга Шиншиллинга, знаменитого театрального мецената или как там ещё называют людей, отдающих частички души, ради исполнения сценок на сценках, катались в основном дорогие кританы. Дороги тут расширялись, появлялись тротуары для не совсем безопасных прогулок горожан. Фонарные столбы стояли ровно, под ними и вовсе не лежали куски битого стекла, как на любой другой улице. Бедняки здесь не устраивали драки попусту – любой за подлую жизнь выучил, что в квартале богачей стражей Норша всегда больше.

Пропустив вперёд дамочку, выгуливающую усатого сома, согнувшегося в три погибели в миниатюрном аквариуме, двоица оказалась перед магазином высотой в три этажа. На витринах в кривых позах, напоминающих скорее агонию, чем привлекательность и стиль, крепко и грустно стояли манекены в разнообразных вещичках.

"Бутик Мадам Бьюти" — гласила огроменная вывеска из железных, разукрашенных яркими цвета буквами. У входа зазывала путников мадмуазель в вызывающем наряде. К тому же вызывал он скорее смешанные чувства: на макушке у девушки была надета мужская шляпа-федора, половина лица пряталась под маской, часть которой рекламщица придерживала длинными и острыми ноготочками. Особенно шикарно-непонятно расположилось на ней пышное платье цвета ржавчины, снять которое можно было лишь с помощью замочной скважины у самого сердца госпожи. Сердце ведь находится с правой половины человека, я не ошибаюсь?

— Мадам Бьюти способна нарядить вашего лысого снеговика, подвижного старика и бедного дурака! Хотя цены колются, словно улий рассерженных ос, вы не пожалеете, что приоделись здесь – в очаге современной моды! — дамочка легкомысленно подпрыгивала в воздух и махала руками, отчего некоторые старики-прохожие шугались от неё в сторону.

Однако и посетители валили в бутик рекой. Они проходили сквозь стеклянные дверцы и исчезали внутри. Там же исчезла и двоица Варди, оказавшаяся в самом модном бутике в истории Короны, по мнению не только того бутика, но и газет, которым заплатили за рекламу. Кругом охали и ахали мадмуазели с увесистыми кошельками и высокими каблуками. Посетители шныряли от одной вешалки к другой, от одного этажа к другому, а на выход направлялись с исключительно наполненными одеждой бумажными пакетами, иногда не выдерживающими вес покупок. Вдоль бутика висели сотни платьев, пиджаков и штанов. Также имелись отдельные залы для шляп, солнцезащитных или обычных очков, созданных для красоты и предназначенных для прекрасно видящих людей, имелись отделы с галстуками и бабочками, платочками и искусственными цветочками, которые украшали любого состоятельного джентльмена.

— Никогда бы не поверила, что в Мейне есть подобное место, — зачарованно уставилась Лорсан на окружающую её красоту.

И дело было не в том, что в бутике Мадам Бьюти везде висели, лежали и прыгали роскошные вещички, а в том, что само помещение выглядело богаче Дворца Властителя Норша: тут с потолка раз в пять минут на посетителей сыпались блёстки, что исчезали, только прикасаясь к людям, а стены блистали от позолоты и начищенных зеркал, у которых прихорашивались в основном худые, словно чей-то высохший скелет, миссис и мисс. На второй этаж вела парадная беломраморная лестница с серебряными перилами и красной ковровой дорожкой. Из смотрового балкона, расположенного на третьем этаже, за покупателями следила некая пухлая женщина кругов сорока, приложившая бинокль с вкраплёнными в него драгоценными камнями к длинным ресницам. Её привлекающие взгляд красные волосы собрались на макушке, связались невидимыми нитями и на самом верху заплетались в бутон розы. Щёки скрывались под слоями пудры, а настоящие ногти под чем-то более неестественным и когтеобразным.

“Должно быть, — решила Лорсан, — это и есть знаменитая Мадам Бьюти, модные журналы о которой частенько читала Мисс Одри на уроках догородского”.

У выходов, входов, окон и витрин неподвижно, сложив руки за спиной, стояли мистеры в фиолетово-чёрных смокингах. Их скачущие из стороны в сторону глаза прятались под солнцезащитными очками. Господа мотали головами и отслеживали любые нарушения правил, а их в бутике было немало. Во-первых, вас могли вышвырнуть за шкирку за оскорбление Мадам Бьюти, новой модной коллекции или Властителя Норша. Во-вторых, скрюченные от недовольства морды здесь считались некультурным жестом – за отвратительное настроение вас имели право высмеять. В-третьих, охранники бутика обязаны выпинать вас на улицу, если ваши усы и борода оказываются плохо выбритыми. Особенно если вы женского пола. И, в-четвёртых, вход в здание запрещался крикливым детишкам, ведь какой взрослый захочет выслушивать чьи-то необоснованные вопли?

В первый месяц зимы, в Хлад, Мадам Бьюти уже успела отправить в продажу совершенно новую коллекцию одежонки, которую абсолютно везде называли изящным писком моды. В данный момент она красовалась как в последних выпусках журналов “Крыса в шубе” и “Фланелевый фламинго”, так и на живых манекенах первого этажа бутика, в самом центре.

Например, на одном из стендов представлялся дамский костюм под названием “Её величие, Метель”. Молодая девушка среднего роста и веса нацепила на себя гигантскую пушистую шубейку под цвет снега, ноги её прикрывала утепляющая юбка до лодыжек, напоминающая собранные вместе сосульки, на ступнях виднелись шерстяные рогатые бутсы из оленя, а на голове цеплялась к ушам ветвистая диадема из стекла с пятью тупыми зубьями. Около живого манекена, желающего незаметно почесать нос, столпились с раскрытыми ртами ценители истинной красоты.

Динер Варди вывел Лорсан из восхищённого ступора, подтолкнул её и повёл к ступеням. Дядя был одет так же, как и его племянница, – не по моде, поэтому за двоицей пристально следили богачи и богачки, оставившие свои дела. Что забыли в бутике бедняки или средняки? Разве они не обязаны проводить всё время в пропахших рыбой лавках и заниматься нищенскими делами? А вдруг они планируют ограбить уважаемое в высших слоях общества здание?

Динер Варди бесцеремонно прошествовал по красной бархатной дорожке наверх и направился к стоящему в костюме и чёрных очках господину, сложившему руки на груди. Лорсан последовала за дядей.

— Стильного вам утра, Мистер, — поприветствовал охранника мужчина. — Мы здесь для того, чтобы купить лучшее для моей племянницы. Вы не могли бы позвать персону, управляющую вами?

Наблюдатель за порядком нахмурился, но удивления не подал – чего только не случалось в бутике. Человек в чёрных очках наклонился и шёпотом поинтересовался:

— Вам нужна Мадам Бьюти? Если да, то тогда она занята – смотрит за мнением приехавшей к ней делегации из Нью-Вестфорна. В том северном городке уже давно стилем не пахло.

Динер Варди смутился, однако сдаваться не решился.

— Дело в том, глубокоуважаемый, что я для Мадам Бьюти человек не второго сорта. Мы с ней познакомились в тесных кругах, после чего изредка ведём переписку.

— Так вы знакомы? — удивился охранник, шмыгнув носом. — Тогда вопросов к вам и вашей спутнице нет.

— Ты знаком с Мадам Бьюти? — Лорсан сделала вид, что ослышалась. — С лидером отрасли в сфере моды? Сперва я удивилась, когда ты предложил мне сходить сюда, но теперь я в ещё большем замешательстве. Как?

Однако охранник перебил вопрос Мисс Варди.

— Не могли бы вы назвать своё имя и фамилию, сэр? — потребовал господин в смокинге, вытаскивая рацию.

— Конечно, — понимающе кивнул Динер Варди. — Меня зовут…

— Динер Варди! — послышалось позади громкое приветствие. — Давненько я тебя не встречала, дорогой мой!

С балкона на уровне третьего этажа на специальном лифте спускалась та самая дамочка в шикарной одежде и с причёской в форме розы. Мадам Бьюти, хозяйка бутика, элегантно выбралась из лифта и зацокала к двоице на каблуках с крайне толстыми шпильками. Она носила тёмно-болотное платье до колен, на шее, поверх платья красовался довольно большой изумруд на золотой цепочке, сверкающий в огнях горящих люстр.

— Мадам, — кивнул головой Динер, когда толстушка наконец дошла до него. — Я весьма рад вас видеть, но не могли бы вы не выкрикивать моё имя и второе имя? Я до сих пор нахожусь в розыске.

Женщина оттолкнула господина в смокинге, чтобы тот удалился, потянулась к Динеру, не обращая внимания на его племянницу, и горячо чмокнула мужчину в обе щёки. Затем вынула из потайного кармана платья пудреницу, вытащила кисточку и нанесла дяде Лорсан на лицо пару мазков.

— У меня аллергия на морщины, Динер, и на прозвище “Мадам” после всего, что мы пережили. — поджала хозяйка бутика накрашенные помадой губы. — Зови меня Джорджиной. Как ты мог забыть? Но всё же я рада, что ты вновь заявился ко мне в здравии и смазливом виде, какой может быть в твоём возрасте. После событий, произошедших в Анфосте, я сильно волновалась, как бы что плохое снова не случилось в Короне, поэтому усилила охрану.

Мужчина неуклюже сделал шаг назад и развеял грёзы Мадам.

— Кое-что действительно происходит, и ты поможешь нам в этом разобраться, Джорджина. Мне и Ларс, моей дорогой племяннице.

Мадам Бьюти перевела взгляд на девушку пятнадцати кругов.

— Влас ты мой! — воскликнула она, рассмотрев Лорсан поближе. — Какая красавица! Шикарные каштановые локоны и веснушки, дорогая. Ты случайно не из Ингрида, города, полного солнца?

— Да, Мадам, — подтвердила девушка. — Когда-то я жила там, однако в связи с предвиденными обстоятельствами переехала в Онфост.

— Чудесно! — умилительно сложила ладони вместе Джорджина Бьюти. — Не люблю северные города.

Дамочка на мгновение оглянулась по сторонам, оценила лица покупателей, полных восхищения, поправила причудливое платье и, понизив голос, спросила:

— Так что ты там, Динер, говорил о плохих вещах?

***

Если имелось в Короне место более гнетущее, более мрачное и при этом частопосещаемое, то мусороперерабатывающая фабрика Бейтсов могла бы побороться за звание "Популярная гниль круга".

Вдоль ухоженной улицы прогуливалась поженившаяся в прошлом месяце пара. Мужчина выглядел хрупким и ростом особым не выделялся. У него имелись отросшие чёрные волосы, правда, они скрывались под приплюснутой шляпой, и кривоватые усы. Господин опирался на трость и шаркал в джентльменских туфлях на три-четыре размера больше. С ним под ручку осторожно ступала по выметенному тротуару дамочка такого же роста. У неё точно имелось пухлое лицо, макияж, который только ухудшал внешний вид мадмуазели. На подбородке и под носом у неё прорезалась щетина, на щеках лежали слои пудры, а моргающие без устали глазки изучали одинаковые здания, построенные на деньги Бейтсов. Те дома почему-то напоминали кукольные домики, которые продавали маленьким капризным девочкам. По сравнению с серо-чернильной фабрикой, розово-белые домишки с милыми каменными оградами казались галлюцинациями персоны, носящей розовые очки.

Выражение "носить розовые очки" означает вести себя в край оптимистично, когда вокруг всё отвратительно. В пример приведу Мистера Шиншиллингса – особу особенно весёлую. В ситуации, когда его жёнушка вопила и молила водителя остановить автомобиль, чтобы они втроём не упали в обрыв, называемый песчаным каньоном, тот укатывался от смеха и выкрикивал:

— Бесплатный полёт без парашюта!

Безумными оптимистами можно назвать как Джима Логана, так и Томаса Гринбейла, однако Лорсан всё же глядела на жизнь, сняв розовые очки. У неё не вообще имелось проблем со зрением.

Улица имени изобретателей Бейтсов в буквальном смысле пустовала. Ни раскрытого рта, ни сварливой старушенции, ни парящей в воздухе обёртки от леденца. Всё это напоминало фронтир, пустырь на диком-диком юге, служившем пристанищем для ковбоев. Не хватало перекати-поля и парочки шумных драк с обязательными ударами бутылок об голову. Вдоль двух рядов у каждого из трёхэтажных зданий поставили по фонарю, пока что они не горели. Поднялся порывистый ветер, заставивший дамочку поёжиться и скорчить пухлые губы.

У завода Бейтсов собралось не менее сотни горожан, это Мистер Чихлисс понял, только увидев чёрные ворота. Вернее, заметила это Миссис Чихлисс. Её женщиноподобный муж по имени Амелий шагал рядом, и ни в коем случае не отходил от беременной жёнушки и не являлся девчонкой четырнадцати кругов. Судя по круглому, выпячивающему животу Миссис Чихлисс, она вынашивала ребёнка, родиться который должен был кругов так пять назад.

— Я выгляжу правдоподобно, милый? — тоненьким голоском пролепетал Мистер Чихлисс.

Преступник постоянно оступался и едва не падал. Конечно, носить бирюзовые туфли с высоким каблуком без подготовки не так легко, как вы думаете.

— Ты сногсшибательна Каролайн, — поправил отклеивающийся ус Амелий. — Только не переигрывай лишний раз.

— Напомню, что этот маскарад – полностью твоя идея, — сообщила дамочка.

Как только преступники и Лорсан Варди обсудили точности плана по спасению горожан, Амелия Хаммелли и Каролайн Чихлисс отправились на верхний этаж лавки пыльностей и древностей, где покопались в тряпье и обнаружили подходящую маскировку – никому не нужное тряпьё, когда-то подаренное заведению. Продать обноски и шляпу с дыркой не удалось, поэтому хлам свалили на чердак. Так как листовки о розыске до сих пор висели на доске бандитов в здании Золотой Гвардии, двоица предпочитала покидать временное убежище замаскированной. А что может быть менее подозрительным, чем супружеская пара, которая ожидает ребёнка и вместе с этим идёт на мусороперерабатывающий завод с тремя мешками хлама? Только человек, нарядившийся Бейтсом, но таких персон явно не находилось и не найдётся.

— Ты уверен, что если надавить на жалость, то нас не заподозрят в слежке или шпионаже?

Мистер Чихлисс хмыкнул.

— По-твоему, рабочие фабрики ежедневно сталкиваются со шпионами, переодетыми в наряды, предназначенными для лиц противоположного пола? Лично я не уверен. А ещё я последний раз выведывал что-то в Анфосте и теперь боюсь, как бы что не вышло. До сих пор не могу забыть тот день.

Мистер Чихлисс вздрогнул и икнул. Амелия Хаммелли разделяла воспоминания товарища: она чудесно помнила глубину канала, над которым простирались мосты, и жуткую лапу, напоминающую ласты. Однако в данный момент герои не находились в Анфосте, но забыть о событиях, произошедших в нём, не получалось. Да, мы часто становимся заложниками собственных мыслей и идей и, даже если никакая опасность не грозит вам длинными когтями, всё равно в глубине души нас терзает известное всем и непонятное, неподвластное никому чувство страха. Страх вполне себе можно приручить, но чаще всего он, как жуткая извивающаяся змея подползает к ногам незаметно.

Если вы, мои дорогие читатели, совсем не понимаете, о чём идёт речь, то я отвечу:

— Ещё не настал подходящий момент для этой истории.

Не стану отвлекаться и вернусь к двоице противозаконников, занявших места в нескончаемой очереди со смердящими мешками, из-за которых приходилось зажимать нос, дабы избежать премерзкого запашка.

— О, Великий Влас, — причитала некая госпожа, передвигавшаяся в кресле на колёсиках. — Когда-то я стояла в этой очереди часами в ожидании, что ворота откроют пораньше, но это невыносимо. Моё терпение рвалось по швам, а ботинки изнашивались за неделю.

Длинная вереница из ожидающих тянулась задолго до территории фабрики братьев Бейтсов, однако ждать слишком долго вовсе не пришлось: очередь не задерживалась и торопилась. Сзади подошли неизвестные преступникам люди, наплывшие и окружившие двоицу. Теперь рвануть из толпы с лёгкостью не получится. Пока Мистер Чихлисс поправлял накладной живот и едва не уронил мешок с мусором, Амелия подслушивала сплетни.

Самая увлекательная и информативная вещь, которая может промелькнуть в Короне, это, безусловно, сплетня. Чтобы услышать её и понять суть, не нужно знать особенностей разгадывания шифра или являться гением с листком-удостоверением с надписью "Ни в коем случае не подделанный за деньги документ, уведомляющий вас о том, что его обладатель – настоящий изобретатель". Необходимо ухватиться за обрывок фразы, по-своему додумать её и передать следующему. И в данный момент некто в толпе довольно громко спросил:

— Госпожа, вы случайно не слышали о слухах, которые со скоростью дирижаблей разносятся по Мейну?

— Это вы о новых духах от Мадам Бьюти, сэр? — вежливо обратилась к молодому старику мадмуазель. — Говорят, они пахнут долгожданным праздником: елью, имбирным печеньем и морозом.

— Нет-нет, достопочненнейшая, — поправился вопросивший. — Я имею в виду информацию от бедняков, живущих где-то в районе заброшенного тупика. Насколько известно, сегодня они празднуют уже два раза, а не один, как все привыкли.

Амелия Хаммелли и Мистер Чихлисс навострили уши. Возможно, появилась какая-то важная информация по поводу восстания, где бы оно не произошло.

— И что же эти бедняки снова разносят? — вклинилась в разговор очередная незнакомка. — Какую-нибудь там дрянную болезнь, от которой лысеют пожилые собачки?

— А вот и не угадали, — хихикнул мужчина. — Они несут бред о том, что Тинсан захватили какие-то там люди в чёрном, которых не берут пули.

Над сплетней засмеялись уже пятеро. Так и разносились слухи.

— Эдакая нелепость! — гоготнула мадмуазель. — Как это “Тинсан захватили”? Такой чуши я не слышала с рождения моей прапрабабушки!

— Да и кто захватил Тинсан? Чёрные от угля и вредного дыма работнички из Горрева? Не смешите меня, это выдумка чистой воды.

На этом спор о важном завершился, а сплетня продолжила распространяться назад по очереди. Десять минут спустя, Амелия и Каролайн почти приблизились к массивной трубе, куда люди выкидывали мусор. Рядом с ней работники с угрюмыми лицами сверлили очередь. Их недовольство могла вызвать любая заминка или задержка, один их случайный чих заставлял девчонку пяти кругов заплакать от страха.

Вдруг из широких дверей, ведущих на фабрику, вылетел мужчина в униформе. Он что-то закричал и замахал остальным. Работники пришли в движение.

— Хозяин уже на подходе! — заторопились сотрудники.

Да и в очереди к мусорной дыре зашушукались. Кому не нравились сплетни?

— Кажись, кто-то из Бейтсов вернулся.

И верно – с десяток работников в форме рвануло к воротам для автомобилей, чтобы очистить путь основателю завода. Вскоре на территорию мусороизбавительной фабрики въехал роскошный критан на шесть мест, который подъехал ко входу в лабиринт из коридоров. Из автомобиля вылез типичный ухоженный клерк в строгом чёрно-белом костюме. Под пиджаком он носил светлую рубашку с галстуком, чуть-чуть сбившимся набок, высокую шляпу-цилиндр, а на ветру развивался его плащ до ног. Часть бледного лица скрывалась под длинным воротником, напоминавшим верхнюю часть крыльев бабочки, однако Амелия Хаммелли и Каролайн Чихлисс успешно разглядели крайне острые черты, заметный со стороны нос.

Пока двоица рассматривала Мистера Бейтса, скорым шагом исчезающего за дверьми фабрики, очередь выбрасывать мешки с мусором добралась и до парочки преступников.

— А ну не задерживайте занятых людей! — гаркнула какая-то старуха за их спинами.

Двоица очнулась и прошаркала к широкой, длинной и глубокой трубе, уходящей под землю. Любой мог поскользнуться и сорваться вниз, если бы не поручни и наблюдатели, следившие за порядком. Швырнув три мешка с мусором в тёмную бездну, Амелия протянула надзирателю четыре бронзовых десятки. Тот, приняв деньги, неудовлетворительно хмыкнул.

— Вы избавились от трёх мешков мусора, следовательно, заплатить надобно двенадцать бронзовых десяток, — с нажимом проговорил мужчина.

Амелия не стала протестовать и вручила ещё восемь монет. Отдалившись от трубы, противозаконники завернули отнюдь не в сторону выхода, а на территорию завода.

— Пока работники шныряют за прибывшим Бейтсом, у нас есть прекрасный шанс поискать чёрный вход и не только, — заметил Мистер Чихлисс.

Начинающие шпионы обогнули четверть фабрики и усмотрели парочку привлекательно-выглядящих запасных входов в само здание, однако оставалось преодолеть стену, окружающую его.

— Эй вы! — окликнули двоицу со стороны. — Вам нельзя здесь находиться!

Переглянувшись, Каролайн и Амелия ускорили шаг, сделав вид, что не расслышали приказа.

— Готовься, — предупредила Хаммелли. — Нам необходимо покинуть территорию живыми.

Спустя несколько секунд двоицу нагнал типичный невзрачный господин в типичной невзрачной одежде.

— Уважаемые, вам нельзя здесь находиться, — строго заявил он, преграждая путь.

— Мы бы не стали разгуливать тут просто так, — мужским голосом произнесла Амелия. — Нам нужен чёрный выход, если вы понимаете, о чём я.

Работник непонимающе прищурился.

— Нет, уважаемые, я совершенно не понимаю вас. А теперь попрошу вас покинуть завод Бейтсов, дабы избежать проблем с законом.

Амелия огляделась на Мистера Чихлисса.

— Придумай что-нибудь, — шёпотом потребовала черноволосая девушка, возвращаясь к работнику фабрики. — Вы знаете, у нас возникла непредвиденная ситуация.

Работник фабрики, прищурившись, кажется, заметил, что что-то с той семейной парочкой не так. Уж больно подозрительными они выглядели. Дамочка, напоминающая взрослого мужчину среднего роста, и её муж со слишком молодым и весьма женственным лицом могли замыслить нечто преступное. Не зря братья Бейтсы около недели назад приказали улучшить охрану территории.

— Так что же у вас случилось? — подозревая неладное, уточнил охранник.

Он приблизился к Амелии Хаммелли, уставился на её накладные усы, которые слегка покосились на ветру, и протянул к ним грязные пальцы, чтобы оторвать. Но ему не позволили завершить начатое. Мистер Чихлисс внезапно схватился за раздутый живот и взвизгнул самым тонким голосом, каким только можно было выкрикнуть.

— Амелий, — спохватился Каролайн, округляя глаза. — Началось.

Работник фабрики переключил внимание на Мистера Чихлисса.

— Великий Влас! — ахнула Амелия. — Милая, что с тобой? Ты ужасно себя чувствуешь?

Каролайн Чихлисс на секунду скорчил мину угрюмства, однако продолжил играть роль.

— Мне нужно в больницу, Амелий! Ты понимаешь? — мужчина обратился к охраннику. — Нам необходимо покинуть территорию фабрики как можно скорее. Сделайте что-нибудь! У меня начались схватки!

Рабочий резко впал в ступор. Он совершенно позабыл о каких-либо подозрениях и теперь занервничал. Мистер ненавидел, когда кто-то паникует, потому что тут же начинал паниковать вместе с остальными.

— Я… я… — развёл руками работник. — Я не врач.

Амелия Хаммелли воспользовалась моментом и схватила охранника за грудки.

— Придите в себя, господин! — потребовала противозаконница. — Выведите нас отсюда кратчайшим способом! Моей жёнушке нехорошо.

В подтверждение этих слов Мистер Чихлисс положил ладонь на лоб и устало закрыл веки.

— Дорогой, сделай что-нибудь, — ослабевшим голосом попросил он. — Я знаю, что где-то здесь есть чёрный выход, в котором нет очередей!

Вдруг в голове у работника зажглась спасительная лампочка.

— Неподалёку находится чёрный ход, — неуверенно промолвил господин. — Но он скрыт от всех, даже от братьев Бейтсов. Мы проходим в него, когда опаздываем на смену.

— Так чего же вы ждёте? — изобразила возмущение Амелия. — Ведите нас к нему! Быстрее! Или вы хотите, чтобы здесь на свет появился ещё один работник мусороперерабатывающего завода?

Мужчина направился в противоположном от главных ворот направлении. Двоица преступников победно ухмыльнулась и последовала за проводником. Встревоженный Мистер даже не оборачивался, поэтому Мистер Чихлисс только иногда издавал очередной стон, какой обычно выходит из человека, когда у него болит живот после плотного ужина.

Обогнув массивное здание фабрики, опускавшее тень на трёх персон, стремившихся к чёрному входу или же, если уточнить, к чёрному выходу, они доковыляли до дуба, прижатого к каменной ограде завода. Его ствол согнулся, будто старик-горбун, а широкая крона опускалась до забэйтонированной дороги. Господин приподнял слабые ветви дерева, за ними виднелась дыра, в которую способен был пролезть человек практически любого веса.

— Выход ведёт на аллею улицы изобретателей Бейтсов, — пояснил работник. — С той стороны растёт точно такое же дерево, скрывающее проход. Даже не спрашивайте, что тут произошло, пролезайте.

— Мы и не планировали спрашивать, — выгнула бровь Амелия. — У меня жена вот-вот родит.

Дабы соответствовать роли дамочки со схватками, Каролайн Чихлисс сквозь зубы фыркнул:

— Скорее, до больницы ещё дойти надо! Благодарю за помощь, господин.

Незамедлительно преступники вылезли на улицу через проплешину в стене, зацепившись пару раз за ветки дерева. Выпрямившись, вытащив подушку, являвшуюся практически новорождённым ребёнком, и сняв парик, из-за которого чесалась макушка, Каролайн презрительно сообщил:

— С этого дня я бросаю тренироваться в актёрском мастерстве. В следующий раз проси Бередитта играть роль беременной леди, у него хотя бы есть длинные волосы.

Амелия Хаммелли довольно усмехнулась и оторвала накладные усы.

— По крайней мере мы нашли то, что искали. Почему абсолютно в каждом приличном месте имеется какая-то дыра или подвох?

Двоица двинулась вдоль аллеи по направлению к улице имени изобретателей на букву "Б".

— А сейчас пошёл отсчёт до вечера, — добавила девушка перед тем, как замолчать. — До рокового заката.

***

В этой истории персонажи часто рассказывают друг другу истории. Все они разные по длине, скучные или увлекательные, имеют смысл или звучат бредово, но только любая из этих историй несёт в себе посыл: на Корону надвигается буря, тучи сгущаются над каждым горожанином, будь он добропорядочным или злораспространяющим, здоровым или больным, обыкновенным или эксцентричным по поведению своему. Такую же историю рассказали Джорджине Бьюти двое из старого квартала, пришедшие с целью предупредить и получить выгоду.

Мадам Бьюти, владелица сети модных бутиков, паутиной вцепившихся в голову местных леди, которых волновали исключительно новые наряды, ожерелья и причёски, отвела Динера и Лорсан Варди в самую отдалённую часть здания – в складные помещения, в конце которых располагался кабинет хозяйки и повелительницы стилей. Джорджина отдала приказ седому секретарю приготовить три чашки дурманящего чая с добавлением различных трав и облепиховых ягод – именно они, по словам Мадам Бьюти, только-только входили в список товаров, которые обязательно раскупят в Хладе.

Троица успешно расположилась на креслах с пятью ножками. Джорджина распахнули оконные ставни и вдохнула холодный, но совершенно не зимний воздух.

— Как замечательно всё же, что вы заявились ко мне сюда за помощью, ведь я непременно готова вам её оказать. — Женщина подошла к зеркалу и поправила сбившуюся влево причёску. — Конечно, всё, о чём вы поведали сейчас, походит больше на детский лепет или какую-нибудь сказочку, я не могу не отметить, что в любой сказке есть хотя бы толика правды.

— Это не сказка, — попыталась поправить владелицу бутика Лорсан, но Динер приложил указательный палец к губам.

— Когда-то я очутилась в такой сказке сама, — не обратила внимания Джорджина. — И твой дядя не исключение, девочка. В Анфосте мы повстречали кое-что странное, склизкое и амфибиобразное, обитающее на дне канала, поэтому я готова поверить и в восстание. Его скрыли, всё сделали тихо, отрезав города от внешнего мира. К тому же до меня уже дошли сплетни из центра Мейна. Общество Нищих разносит по Столице якобы слух о захвате Тинсана людьми в чёрных доспехах, а так как Тинсан – город крупный и влиятельный, второй или третий по значимости в Короне, я способна догадаться, что сила, направляющаяся сюда, разрушительна, и остановить её – задача не из простых. Теперь скажите, что вы хотели от меня? Защитить Столицу я не способна.

Динер взял слово, поднявшись с кресла:

— Ты – самая влиятельная Мадам в мире моды, поэтому мы пришли за необходимым снаряжением. Нашей задачей будет попасть на территорию мусороуничножающей фабрики Бейтсов, чтобы вызволить пленников: горожан Онфоста и не только их. И попасть, не войдя через парадные ворота, а через чёрный ход, который, как я знаю, просто обязан существовать, мы планируем незаметными. Нам нужны костюмы, какие носят преступники на наиболее грандиозные ограбления в своей жизни, чтобы через них не проходили шальные пули из револьверов и чтобы эта одежда была гибкой и удобной для побегов.

Мадам Бьюти польщенно улыбнулась и сделала глоток из нетронутого чая с облепихой.

— Браво, именно то, о чём я желала узнать в ответе! — похлопала она в ладоши.

— У вас действительно есть подобная одежда? — встряла Лорсан. — Разве вы не продаёте одежду исключительно для светских мероприятий или выхода на улицу?

Мадам Бьюти оскорблённо схватилась за бока и недовольно цокнула.

— Я ни в коем случае не ограничиваю себя типичными модными направлениями. Да и я лично работала с твоим дядей в Анфосте, хотя меня не указали в газетах – я вела себя предельно осторожно.

Джорджина отперла двери кабинета и предложила выйти, отправиться на склады, на которых можно было отыскать всё, что душе угодно: вязаные сапоги для крысы, набор “свяжи свитер сам”, а также кучу интересного, включая, конечно, шерстяной костюм сороконожки без одной ножки. Пока троица пробиралась через сотни ящиков и коробок, оставленных на полу гигантского зала с безвкусными серыми стенами, племянница задала вопрос Динеру.

— И что вы с Мадам Бьюти делали в Анфосте вместе? В газетах я читала о волне ограблений, из-за которых тебя и твоих товарищей по ремеслу объявили в розыск.

Мистер Варди хотел уйти от ответа, однако Джорджина встряла в разговор:

— Ну же, Динер, расскажи. Я разрешаю тебе раскрыть моё инкогнито.

— Чудесно, — закатил глаза Динер, следуя за полноватой дамочкой. — Всегда мечтал вкратце поведать о списке содеянного. Итак, в середине осени со мной связалась сама Джорджина с желанием воспользоваться услугами грабителей. Она обеспечила меня и моих товарищей необходимым снаряжением (специальной одеждой, оружием, дымовыми бомбами и тому подобными вещами), познакомила старую компанию с Бередиттом (ранее он работал контрабандистом-лодочником, перевозившим товар по каналам Анфоста), помогла повертеть за нос весьма умного Вилбрена Рейнольдса, главу тайного министерства защиты Тинсана, к которому обратился сам управляющий города на воде. По указу Джорджины, я залез в известные ювелирные магазины и вынес целые мешки драгоценностей, а затем похитил популярный некогда предсказывающий будущее изумруд одной гадалки с собственным цирком.

— У Мисс Камнеглотт Лягштампляля? — предположила Лорсан. — Её гневные интервью печатали в онфостской газете.

— У неё, у неё, — подключилась к обсуждению Мадам Бьюти.

Крупная дамочка повернулась к Лорсан и поднесла нечто, висящее на золотой цепочке, к лицу девушки. Массивный ярко-зелёный камень сверкнул в свете фонарей, освещавших складской зал. В глазах племянницы Динера сверкнул изумруд, желаемый, должно быть, сотней карманников и коллекционеров. Мадам Бьюти вернула дорогую игрушку на привычное для неё место.

— Он чудесен, не так ли, пуговка? — улыбнулась Джорджина. — Иногда мне кажется, что этот камешек сам привлекает чужие голодные взгляды. Есть в нём нечто зловещее.

Троица прошла мимо каменной статуи-манекена, когда-то заменявшей живых моделей. Такие замерзшие будто во льдах фигуры не привлекали ни критиков, ни горожан при деньгах, поэтому и стали бесполезными и забытыми, как одинокие могилки на кладбищах.

Герои прошествовали в самый конец склада и остановились. Мадам Бьюти приблизилась к непримечательной дверце, на которой висела табличка с надписью “Вход разрешён исключительно Мадам Джорджине Бьюти”, ведущей скорее в чулан, чем в приличное место. Отперев три крепких замка, дамочка прошествовала в скромную комнатку-холл, вдоль которого стояли шкафы, набитые вещичками.

— Не стану вас утомлять, — начала владелица Бутика, нарушавшая законы не раз. — Поэтому предложу вам взять всё, что пожелаете. Револьверы и охотничьи ружья, метательные ножи и сюрикены с далёкого востока, дымовые бомбы и световые ослепляторы, бинокли для слежки и набор для маскировки личности – у меня найдётся абсолютно всё!

Динер Варди не стал разглагольствовать, а принялся открывать одну коробку за другой, вытаскивать необходимое и убирать ненужное. Дядя Лорсан в тайной комнате модного бутика появлялся не в первый раз.

— Нам нужна одежда для особой скрытности, — добавил Динер, отправляя во внутренний карман, расположенный у сердца, коробок с пулями про запас. — Что-то схожее на мой наряд в Анфосте.

— Ни слова больше! — мудро изрекла Джорджина Бьюти.

Мадам процокала на каблуках до конца холла и распахнула шкаф, по размеру напоминающий трёхместный лифт. Внутри на вешалках в специальной обёртке хранились преступные костюмы чёрного цвета. Мисс Варди с любопытством заглянула в обилие вешалок и ткани, приметив себе один из нарядов.

— Пальто с гибкой металлической пластиной от пуль, плащ с капюшоном поверх, удобные, растягивающиеся брюки, мужская шляпа для неузнаваемости и туфли для бега, — констатировала Джорджина, проследив за Лорсан. — Прекрасный выбор, но для начала я обязана снять с тебя мерки для подшивания. У вас же ещё есть время, Динер?

— До алого заката, Джорджина, — ответил дядя девушки, не отвлекаясь от коробки с дымовыми бомбами.

И фраза эта прозвучала совсем не радостно.

***

Иногда бывают моменты, когда зрителям театра хочется узнать, что происходит на другой стороне, на задней части сцены, за красными бархатными занавесками. Думаю, вы одни из таких зрителей, ведь как может не заинтересовать действие, скрытое от тысяч любопытных глаз обыкновенных горожан? Скрытое, правда, не за таинственной ширмой, а под землёй.

Ненадёжный лифт с лязгом и скрежетом опускался вниз. Пугающий порой металлический лязг заставлял мистера, находившегося внутри, вздрагивать от страха. Персона до колкости в пальцах и холодного пота боялась сорваться в Асданошеву бездну и погибнуть в результате несчастного случая, ведь совсем скоро она планировала позабыть о каком-либо страхе на всю оставшуюся жизнь. Неизвестный предложил мистеру и его брату крупную сделку: привести в работу план по захвату Столицы Короны, затем подать сигнал, когда всё будет готово. Он испытывал братьев на прочность, пытался понять, готовы ли они перенять его власть и силу в будущем. Человек в лифте разочаровывать и разочаровываться ненавидел, так что прекрасно понимал предводителя армии в чёрных доспехах и даже не надеялся ошибиться. И всё же лишь малюсенькая поломка в лифте могла обрезать жизнь мистеру, закончить план по захвату, даже не начав его. Конечно, его брат способен справиться в одиночку, однако вдвоём всегда лучше, не так ли?

Керосиновый фонарь, освещавший кабину лифта, крепился к потолочному поручню и без остановки дребезжал, грозясь упасть на пол, разбиться и послужить началом пожара. Старший брат частенько поговаривал, что младший слишком тревожный, но как поступить, если отвратные мысли самовольно заползали мистеру в голову? Он не раз чувствовал, как тучи сгущались над фабрикой братьев Бейтсов, требуя прекратить противозаконную деятельность. Персоне в спускающейся железной коробке везде виделась смерть: на улице – хмурые взгляды людей, хранивших в карманах заточенный нож, чтобы метнуть его в глотку, дома – предательство солдат с копьями, неустойчивый лифт, скользкие ступени и даже сонный паралич, который способен довести до судебного пристава. Фергий Бейтс всеми силами не желал умирать, ведь он был слишком молод. Господин-изобретатель бормотал под нос, практически не ложился в кровать по ночам, дремал с запертой дверью. Но что же? Он знал во что именно ввязался.

Наконец лифт замедлил ход и остановился, решётку безопасности сдвинули вправо. Выход вёл в узкую шахту с каменным потолком, который держали стальные столбы. По бокам земляного коридора каждые пятнадцать футов висели тусклые освещатели, иногда меняющиеся на факела или свечи. Свет уходил вглубь потайного тоннеля.

— Добро пожаловать, господин Фергий, — поприветствовал его чумазый работник в сером комбинезоне, оставляющий решётку лифта и следующий за нанимателем. Витая в собственных мыслях, Фергий не сразу заметил мужчину, отчего едва не завопил, словно девчонка, вместо родителей увидевшая гигантскую наевшуюся взрослыми подвальную крысу.

— А, это ты, — успокоился господин.

— А кто же ещё станет бродить по подземелью? — послышалось в ответ.

— И то верно, — согласился молодой человек.

Работник фабрики отвязал от пояса ручной фонарь и заставил его работать, предварительно постучал по нему ногтем.

Каменно-земляной тоннель напоминал скорее шахту, в которой копали драгоценную руду или уголь для нужд горожан и транспорта, но под фабрикой братьев Бейтсов не добывали ничего стоящего. По крайней мере, по моим данным. Я ведь лишь рассказчик, услышавший данную историю из уст членов пророчественной троицы.

Фергию пришлось нагнуться, чтобы не задеть чистой головой земляной свод. Хотя факела освещали проход каждые пятнадцать футов, оступиться или зацепиться за валяющийся где попало камешек здесь можно было раз сто, поэтому кто-то из братьев переставил работника с официальной части фабрики сюда.

Практически на самом выходе из тоннеля тот оставил Фергия и удалился на достаточное расстояние, чтобы не подслушивать.

Выйдя из земляного прохода, Фергию удалось распрямиться. Он очутился на железном помосте, вправо от которого расположилась витиеватая винтажная лестница. В конце помоста, опираясь на поручни, стоял идентичный Фергию человек, его брат. За поручнями находилась бездна, провал, уходящий вниз.

Как только что-то скрипнуло под ногами вошедшего, человек у поручней обернулся назад и, увидев Фергия, с протянутыми руками заключил его в приветственные объятья.

— У нас получилось, Фергий! — отступил наконец брат от другого брата. — Мы устроили восстания в Онфосте и Тинсане, а теперь вновь воссоединились в нашем с тобой родном доме!

Фергий поморщился, подходя к поручням, и взглянул вниз.

— Ты знаешь, что наш настоящий дом находится в Онфосте, не так ли, Менгель? — буркнул он. — С той конторы всё и началось, и тому старику, приютившему нас, мы должны быть благодарны.

Менгель захохотал и похлопал брата по плечу.

— Тот старик уже давно как мёртв, а та контора с покосившейся крышей и вовсе сгнила. Я был там недавно. Но теперь Онфост разгромлен, а все главные здания разрушены до основания. Предположительно.

— И всё же старик дал нам шанс, а мы ухватились за него и стали теми, кем являемся сейчас. А с силой Неизвестного и его знаниями вся Корона, да и не только она, будет нашей.

Фергий ухватился за дорожную сумку и вытащил из нее стопку рукописных бумаг.

— Изучи план, — посоветовал он брату. — И передай рабочим, чтобы успели выполнить свою часть работы к закату. А я задерживаться тут не планирую. Ненадёжные помосты, лестницы, держащиеся на соплях, и земляные стены, готовые рухнуть на нас в любой момент.

Менгель принял бумаги, небрежно сложил их пополам в карман и поинтересовался:

— Ты уже уходишь?

— Да, мне необходимо отправить сигнальное письмо Мистеру Асданошу или кто он там на самом деле. Всё же готово? Пленники выполнили то, зачем их сюда привезли?

Его брат отошёл подальше к красной кнопке, привинченной ко входу. От неё отходило два тонких провода, уходящих Влас его знает куда.

— Посмотри сам, — с блеском в глазах плотоядно улыбнулся Менгель.

Излишне бледная рука нажала на кнопку, и всё пришло в движение. Линия фонарей, расположенных вдоль обрыва, заработала, зажегся огонь. Из десятков проходов по всему подземелью повыбегали работники, явно уже репетировавшие нечто грандиозное. Они торопились, соскакивали по лестницам всё ниже и ниже, приводили в движение остальные механизмы. Свет залил огромную дыру. Фергий, ненавидевший высоту, вжался в поручни – он не думал, что находится на уровне десятиэтажного здания.

— Когда вы это всё вырыли? — с удивлением спросил прибывший брат. — Ты нанял новых работников?

— Нет, конечно, — хмыкнул Менгель. — Я работал над этим местом с тех пор, как Неизвестный связался со мной. Это нечто наподобие злодейского логова, не так ли?

Фергий нахмурился, стараясь разглядеть, что там, внизу.

— И для кого же предназначено это злодейское логово?

— Для них.

Менгель схватил привязанный к крючку, вбитому в камень, громкоговоритель и отдал в него приказ:

— Силой, данной мне Неизвестным, я приказываю зажечь факела!

На дне монструозной ямы раздалось металлическое лязганье. И вот первый факел подняла рука в чёрном доспехе.

— Возьми, — Менгель вытянул из кармана бинокль для театра и кинул Фергию. — Так видно лучше.

Приложив окуляры к глазам, последний гадко усмехнулся.

— Не знал, что масштаб резервной части армии настолько крупный.

Внизу загоралось всё больше огней, и вот стал заметен каждый солдат, замерший в ожидании следующего приказа. Более крупные, в блистающих, толстенных доспехах, вооружённые алебардами, мечами и щитами, прикреплёнными к левым локтям. Их насчитывалось около сотни. Серых масок в виде человеческого черепа не оказалось, однако лица скрывались под шлемами, покрытыми шипами и острыми искусственными рогами.

— А я смотрю, ты постарался на славу, друг мой, — отвел бинокль Фергий. — Сомнений нет – победа за нами.

— Теперь ты можешь сообщить об этом Неизвестному, — кивнул в направлении дна Менгель. — Нам выдали сотню беспомощных воздушных шариков, а я превратил их в усовершенствованных бойцов. Отряд первого класса, так их можно назвать. Да и оружие из старой пещеры уже разваливалось от древности. Добавлю сразу, лестницы прочные, по ним они уже пробовали подниматься. Думаю, за десять минут они доберутся до запасного выхода.

Злодей указал на более крупный проём на трёх этажах ниже. Фергий кивнул, повернулся назад к проходу

— Отличная работа, — похвалил он брата.

Дорога вверх по лифту не заняла и двух минут. Господин прошествовал в часть фабрики, вход в которую разрешался только персоналу по типу уборщиц, личных поваров или примерщиков.

Воспользовавшись ключом, Фергий отпер железную дверь и погрузился в квартиру. Да, это была настоящая четырёхкомнатная квартира внутри фабрики. Скупо обставленная горшками с цветами, похожими на сорняки, с изогнутыми люстрами, которые прибегали зажигать работнички по первому зову. У каждой из комнат имелась своя цель: столовая, комната для сна, кабинет для сосредоточения и кабинет для ничегонеделанья. Вас наверняка удивит тот факт, что в квартире имелись шторы, за которыми скрывался чудный видок на старые кварталы.

— Снести бы их все, — недовольно вздохнул Фергий, отходя от окон. — И выселить всех воров и убийц, скрывающихся там.

Также в квартирке имелись холлы. Холл-прихожая, холл-туда, холл-сюда, однако внимание мы обратим только на один из них. В него-то и шагнул хозяин фабрики, Мистер Бейтс. В самом конце коридора показалось круглое помещение, в центре которого стояла лестница, тоже винтажная, как и под землёй. Забравшись наверх, в пятую, запрещённую для любого, комнату, Фергий оказался на верхушке башни и широким смотровым стеклом. Судя по высоте, кабинет находился в одной из труб, извергающих из себя чёрный дым. Так оно и было.

В первой части комнатушки виднелся стол, во второй – два овалообразных предмета, укрытых шёлком.

Усевшись за стол, тронув писательную скрижаль и схватив чистую бумажонку, мистер Бейтс принялся что-то сосредоточенно писать. Его лицо покраснело, однако спустя несколько минут господин вывел финальную фразу.

"Выходите на закате, сигнал мы подадим".

После Фергий засунул писанину в чёрный конверт и направился к покрытой шёлком вещице. Сбросив "обёртку", мистер Бейтс отворил клетку с почтовой совой, всунул ей в клюв конверт с письмом и наказал:

— Попробуй только не доставить это Неизвестному. Лети в лес на границе с холмами – там ты найдёшь адресата. Армия в чёрных доспехах пока что прячется, выжидает нужного момента.

Фергий выпустил ночную птицу на волю, предварительно распахнув окно. Сова гордо взмахнула крыльями и выпорхнула на улицу, не издав ни звука.

Мистер Бейтс следил за гонцом до тех пор, пока тот не пропал за первым из пяти холмов, окружавших Мейн. Никто никогда не задумывался: зачем мусороперерабатывающему заводу требуется настолько большая территория, если всё, что нужно для уничтожения мусора, – это несколько тысяч швондеров и прочная тюрьма для них? Полагаю, что совсем скоро жители Мейна поймут, что им всё-таки вешали лапшу на уши.

— Тик-так, — восторжествовал молодой человек, собираясь покинуть так называемый чердак. — Время на исходе, время поджимает, а дел ещё невпроворот.

Глава 3. Часть 5. Лживый Дворец, сгущающиеся тучи и Часовая башня.

Жили ли вы когда-нибудь роскошной жизнью? Питались ли вы по три раза в день в дорогих ресторанах, заселялись ли вы в роскошные пятикомнатные номера, расположенные на десятом этаже элитных отелей Столицы, покупали ли вы новый строгий костюм или фантасмагоричный наряд раз в неделю только для того, чтобы произвести фурор на знакомых или совершенно незнакомых вам персон?

Уверен, что нет, однако как хотелось бы ответить заветное "да", не так ли? Почти всем людям, населявшим Корону, так же, как и вам, снились душистые блюда, горы золотых монет и огроменные личные дома с охраной, однако видеть это всё вместе привыкли только они – ненавидимые народом богачи. Богачи живут сладко и размеренно, они проводят встречи с известными людьми, заводят крупные семьи с десятком детей, совершенно не волнуются и поедают лобстеров в вагонах для высшего класса после просмотра очередного мюзикла или спектакля.

Именно такие и люди обитали в районе Богачей, по которому шагал с энтузиазмом Томас Гринбейл. Всё казалось мальчишке чудесным и удивительным после встречи с бедняками и сиротами, потому что он больше не унывал. Подумаешь, ваши друзья возможно предали вас или покинули по некоторым непонятным вам причинам. С кем подобного не случалось?

Квартал Богачей представлял собой центр Столицы, в сердце которого расположилось главное здание во всей Короне – Дворец. Оно становилось частью заговоров, в него врывались толпы солдат народного сопротивления с целью свергнуть тирана Орландо Асданоша, в нём управляли объединением городов знаменитые Властители, попавшие в учебники по истории. Например, Великий Влас, когда-то построивший Дворец, Премудрый Стар, при котором изобрели первые автомобили, Спокойный Шрон, отец нынешнего Властителя Норша. Последний сделал не так много вещей, однако сколько приказов он издал! К тому же во время правления Норша прекратила своё существование театральная банда людоедов-маскировщиков, пугавшая горожан кругов тому двадцать назад.

Территория Дворца была относительно крупной. С ней по размеру могли бы посоревноваться только братья Бейтсы. Само здание этажей так на шесть-восемь пряталось в середине ухоженного парка, в котором росли деревья всех видов. Та зелёная полоса как бы разделяла управление Короной от самой Короны. А ещё парк, в данный момент покрытый коврами жёлто-красных высыхающих листьев, окружался каменной стеной, похожей на ту, какая стоит вокруг Мейна. Наверху также разгуливали стрелки в форме Золотой Гвардии, часть из которых дрыхла на рабочем посту – ничего странного не происходило месяцами.

Дворец не оправдал ожиданий Томаса, потому что оказался в три раза меньше, чем тот, что был виден с холма. Гринбейл представлял громадное здание, а в итоге увидел типичный театр, рядом с которым построили ещё пять театров.

У ворот чинно стояли двое в золотистых жилетках. Мистеры держали по наточенному позолоченному копью. Мужчины скрестили их и тем самым преграждали путь ворам, бродягам, да и горожанам, будь то бедняки или простые богачи, не приближенные к Норшу.

— Мне срочно нужно попасть к Властителю Норшу! — важно обратился к охранникам Томас.

Те лишь смерили мальчика недовольными лицами и угрожающе сдвинулись с мест, к которым, казалось, прилипли, хотя вернее сказать – к которым их прибили гвоздями. Двоица и правда неуклюже переставляла ноги, облачённые в драгоценные доспехи, так что убежать от стражей – проще простого. Но Гринбейл не задрожал и не развернулся прочь, чем ввёл "желеточных" в ступор. В любом случае у перепивших в барах или сумасшедших (иногда и тех, и других) прохожих, при виде стражи, направляющейся к ним, только пятки сверкали, однако сейчас, когда подросток тринадцати кругов не дёрнулся ни на фут, охрана Дворца застыла в непонимании, но спустя пять секунд спохватилась, схватила дёргающегося мальчишку и понесли его внутрь, в неизвестность.

— Куда вы меня несёте? — нахмурился Томас.

Ему не нравилось, когда кто-то несёт его куда-то без его же ведома.

— К Властителю Норшу, негодник, — прошепелявил один из стражников. — Ты захотел попасть во Дворец просто так, не сбежал, когда мы тебя припугнули, значит, ты хотел нанести вред Властителю Норшу. Пусть он судит тебя.

— А ну отпустите меня! — брыкнулся Томас. — Я не маленький ребёнок, чтобы меня несли! И не желал я наносить никакой вред!

— А я-то думал, почему он такой тяжёлый, — глупо сообщил товарищу другой товарищ.

В парке нельзя было протолкнуться. На каждом углу, у каждого дерева, на каждой ступеньке присутствовало по золотогвардейцу. Их насчитывалось не меньше двух сотен. Двоицу, тащившую Томаса, совершенно не смущали господа по работе в таком количестве. Видимо, во Дворец никто пробираться не пытался по той причине, что он буквально напичкан служителями закона. Два стража завалились во Дворец, пройдя мимо охраны. Они очутились во внутреннем дворе, на который выходили окна любой комнаты Дворца. Пройдя вперёд, привратники через парадный вход попали на первый этаж, после Томаса подняли по мраморной лестнице, вдоль которой висели десятки портретов бывших Властителей и не только.

Миновав очередные группки охранников, двое прошли по холлу, ведущему к крупным дверцам. За ними находился он – Тронный зал.

Стражи ввалились в огромную залу, переполненную людьми типа исключительно вычурного и золотистого, как и окружающие их стены, то бишь вокруг стояли или сидели на высоких трёхножных стульях сплошные богачи и противные светские шишки. Об этом Томас, которого продолжали волочить за шкирку, понял благодаря их скорчившимся, словно изюм, пухлым и изысканным лицам.

В Тронном, как оказалось, зале возникло замешательство, ведь некто безобразный прервал разговор Властителя Норша со старым Казначеем. В зале играл медленную музыку на скрипках и флейтах специальный оркестр. Свита Властителя Норша тут же встрепенулась, обратив холодные ястребиные взоры на оборванца в покореженном пальто, выпучила глаза, будто встретила огромного ежа на крыльях, и стала шёпотом переговариваться, прикрывая движение губ всевозможными веерами, которых смастерили на восточный лад, вероятно, являющимися частью современной моды. Сам Гринбейл за модой не следил, да и всякие женские журнальчики, советующие какую шляпку выбрать и с какими ремнями она будет сочетаться, его не привлекали. Мальчишка знал и помнил основной набор джентльмена, обожаемого любой дамой, – белая рубашка, синеватый галстук цвета спелой сливы марки “Аэра”, хотя и цвет сливы марки “Чернильная” тоже пользовался спросом среди господ (тёмно-фиолетовое частенько возвращается в моду, поэтому необходимо подготовиться заранее), брюки цвета полуночного неба с обязательными вкрапления серебра у карманов, блестящие на солнце туфли “Латунный блеск” или же “Регуляторные для многодетных семей”, подходящие каждому члену семьи несмотря на разные размеры ступней. Ох, конечно, я забыл добавить о шляпах, их – невиданное множество, так что не стесняйтесь и берите любую.

Так вот, дамочки и старухи в кремовых платьях с корсетами прикрыли рты от наглости вошедших. Мистеры в пошитых золотом камзолах сняли шляпы и прижали их к груди.

— Что за безобразие, господа! — завозмущалась весьма типичная скелетная особа с виднеющемся под чудесным деловым платьем корсетом, которая никак не отличалась от компании придворных дам, стоящей рядом. Хотя нет, её раскрасневшееся от негодования лицо выдавало женщину с потрохами.

— Ворваться сюда во время третьего ежедневного собрания! Какой позор! — зашамкал старик, который, казалось, сросся с ближайшей от него мраморной колонной. Его долговязые, давно не ощущавшие лезвие бритвы усы напоминали самый что ни на есть настоящий растительный мох и имели травяной оттенок.

Два солдата Золотой Гвардии тащили кудрявого оборванца прямо по ковру, по которому ходили лучшие из лучших. Когда ноги брыкающегося Гринбейла касались ткани, она сразу же пачкалась, потому что мальчишка не чистил ботинки с выхода из заведения Мистера О’Нилла.

Властитель Норш, наиболее важный житель Короны, человек, чьё слово в прямом смысле являлось законом, восседал спиной ко входу. Он распластался на троне, прикреплённом к полу чугунными болтами. Норш не совсем восседал, скорее ерзал на коленях, яро объясняя что-то щуплому высокому седому и суховатому, как хлеб, мужчине в отставке, занявшему место справа от трона. На голове высокого старикана держалась широкополая шляпа, а сам он облачился в золотой камзол. Он что-то активно разъяснял толстяку и нервно теребил серую козлиную бородку.

— О, Великий Властитель, — повторял господин человеку на троне. — Я не имею права отдать вам двадцатую часть казны, потому что мы в относительном упадке. Остальные империи и народы развиваются, особенно север. Мы не можем позволить себе лишние траты. Я полагаю, что ваш кузен из Ингрида способен продать коровью ферму без малейшего промедления. Вспомните сами: Вениамин уже управляет девятью наиболее крупными фермами Короны.

— Ты преувеличиваешь, Казначей, — закатил глаза мужчина, обладавший крайне вялым и скользким голосом. — Как ты помнишь, мы не имеем дел с Империей, пиратами, горными людьми или шахтёрами. Север иногда выходит на связь с нами, поэтому страшиться нечего – они на нашей стороне. Ты обязан помочь моему кузену!

Однако, когда в зале стало слишком шумно, Властитель со скрипом в зубах прервал дискуссию, так ничего и не добившись от старика, и повернулся в сторону Томаса.

О, Норш был огромен – спору нет, настолько огромен, что напоминал раскормленную свинью, которую ведут на убой. Мужчина отнюдь не напоминал ни Власа, ни собственного отца, Шрона, а титул “Великий” оправдывал только его размеры, включая четыре отлично видных подбородка. Жабьи зрачки мужчины прыгали по лицам возмущённых придворных, а его распухший прыщ на носу недовольно уставился на заявившихся.

А ещё… Норш оказался лысым. Давно известный факт, что каждый способный правитель обязан иметь густую шевелюру, длиннее волосяного покрова старых саблезубых тигров. Более странным Томасу почудился тот факт, что в учебниках, на сувенирных плакатах и автопортретах у Норша присутствуют шикарные былые локоны, а сам он на картинах изображён худым и подтянутым, как тот паренёк, который всегда появляется в дамских романчиках, когда главная героиня попадает в беду. Властитель Норш вытащил из кармана жёлтой мантии, похожей на банный халат, покрытый драгоценными камнями, парик с вьющимися искусственными кудрями, опустил его на лысину, прилично уселся на троне и удостоил Гринбейла и стражей мимолетным взглядом. Господин натянул серьёзное выражение лица и протяжно произнёс:

— Позвольте выразить моё возмущение по поводу вашего внезапного вторжения в Тронный зал!

Жирдяй окинул взглядом советников-богачей и, заметив их смятение, поинтересовался у стражников:

— Что вы здесь забыли? Вломились во Дворец и привели сюда грязного бедняка?

Личные слуги Властителя, вырядившиеся в золотистые жакеты, выбрались из-за спин придворных, словно стервятники окружили тройку и угрожающе подняли копья. Старший по виду привратник, дрожа не меньше младшего, резко отпустил руку с воротника пальто Томаса и рухнул на колени перед повелителем.

— Не велите казнить, Ваше Величайшество и Умнейшество! Умоляю вас, великолепный господин, дайте мне, беспомощному слуге, право на слово!

Стражник приподнял спавший до носа шлем и жалобно посмотрел на повелителя.

— Что ж, так уж и быть, — кивнул Норш. — Я разрешаю тебе говорить. Только побыстрее, у меня плотный график! — финальную фразу Норш выкрикнул, заставив дворцового солдата сжаться ещё сильнее.

— Ваша Милость, — затараторил слуга. — Этот кудрявый беспризорник нагло вторгся на территорию нашего поста, который находится у одного из входов, и потребовал аудиенции у самого Великого Властителя Норша, то есть вас, Ваше Образованное Благородие. Мы пытались его остановить, но он начал угрожать нам расправой! Даже шибанул меня по голове! — солдат показал на разбухшую шишку, полученную из-за недавнего случайного удара об стену. — А затем мы вместе с моим товарищем схватили нарушителя и притащили сюда, чтобы вы смогли лично и достойно осудить мальчишку!

Властитель Норш хмыкнул и задумался перед тем, как ответить. Он с детства был тугодумом.

— Наверняка его родители какие-нибудь пьяницы или давно сгинули в Тумане, Ваше Превосходительство! — подвякнул младший солдат, продолжавший держать Гринбейла.

Теперь золотожакетчик держал мальчишку на расстоянии, испуганно поглядывая на него, опасаясь, как бы Томас не лягнул служителя закона.

— Так уж и быть, — снисходительно произнёс Норш, кивая головой по неизвестным причинам, — я разберусь с нарушителем лично. Глупый подросток заслуживает, чтобы его наказали.

Придворные закивали головами, соглашая со сказанным, кто-то даже зааплодировал. Казначей лишь тяжело вздохнул. Властитель неумело щёлкнул пальцами, так, что щелчка так такового не последовало, и младший привратник опасливо подтолкнул Томаса к трону. Забыл поведать, на мраморном троне мужчина в белом парике едва умещался, что выглядело довольно комично. Затем солдат толкнул Гринбейла в спину, отчего тот упал на прохладный, довольно чистый пол. Томас, не ожидав подобного действия, охнул и тут же вскочил на ноги, столкнувшись с нависающим над ним габаритным правителем.

— Моя бабушка считала, что вы моложе, — сумел вымолвить подросток.

— Ну-у? — вопросил Великий Властитель Норш. — Не хочешь объяснить мне причину своих вероломных поступков? Ты, дрянной мальчишка, вломился во Дворец, напал на привратников и надеялся, что тебе это боком не выйдет? Ошибался!

Гринбейл на фоне необъятного шарообразного человека выглядел крайне подавленным и жалким, словно работник на грани вылета перед начальником, решающим: уволить того или нет.

— Властитель Норш, — робко начал Томас, заранее преклоняясь перед ним, чтобы избежать проблем.

— Для тебя я Великий Властитель Норш, — злобно хрюкнул глава Короны.

— Да-да, — поправился Гринбейл. — Великий Властитель Норш, я прибыл во Дворец из Онфоста, чтобы принести вам кошмарную новость с севера: в данный момент сюда направляется человек в чёрном, именуемый себя новым Великим! И направляется он не с пустыми руками, а с огромной армией, которая, скорее всего, планирует захватить город! Заговорщики за день до восстания меняют шварцев и леннов на своих людей, а затем отрезают жителей от внешнего мира!

— Онфост? — пренебрежительно отозвался мужчина. — Тогда ясно, неотёсанная окраинщина заявилась Мейн. Думал, гениальный Властитель поверит в россказни слабоумного мальчугана? Не-ет! Не на того напал!

Придворные засмеялись во весь голос в то время, как старик в широкополой шляпе и золотом камзоле удивлённо вскинул брови.

— Это полная правда, — подтвердил Гринбейл с важным видом, не понимая, почему все вокруг захохотали. — Вам необходимо арестовать шварцев и леннов Мейна, чтобы Столицу не захватили изнутри.

— Да что ты? — задрожали от смеха подбородки Норша. — А как тебе тот факт, глупый мальчуган, что в Мейне нет ни шварцев, ни леннов? Нелепая шутка и бессмысленная ложь. В Мейне всем управляют пять-шесть сотен членов Золотой Гвардии, обманщик.

— Но я не обманываю вас! — вспыхнул Томас, незаметно перейдя на крик.

Гоготанья придворных мгновенно затихли, музыканты перестали играть, Казначей вздрогнул. Зал заглох на время в ожидании бури, ведь каждый знал: Властитель ненавидит, когда на него повышают голос. Наконец, и Гринбейл догадался, что перешёл за границу дозволенного. Как именно догадался? По выражению Норша.

О-о, толстяк Норш разъярился не на шутку. Мужчина стал тяжело дышать, раздулся, словно гигантская болотная жаба, и выпучил глазные яблоки, да так, что они, казалось, вот-вот выскочат и станут прыгать по полу. Белый парик сполз набок и оголил лысину. Дыхание Властителя участилось не на шутку, ситуация эта походила на судебный пристав. В дверях Тронного зала заранее появились лекари в белых халатах – кто-то заранее вызвал докторов.

— Ты-ы?! — выдавил Норш, приближаясь вплотную к нарушителю. — Ты посме-ел поднять свой жалкий, непрорезавшийся, детский голос на меня-я!? Да известно ли тебе кто ты? Ты – никто! Грязь, шваль из подворотни, никчемная кукла в моих руках, оборванный бедняк, раздобывший еду и одежду! А знаешь, кто я?! Я здесь самый главный, и никто не смеет перечить мне же! Никто!

Властитель со злости размахнулся и ударил бедного Томаса по щеке, заставив его упасть на мраморный пол, такой же пустой и холодный, как и любой в Тронном зале, человек. Пощёчина выбила из юного путешественника дух и заставила его вскрикнуть от боли.

— Глупец, — между гневной отдышкой обратился к Гринбейлу Норш. — За ложь и сущий бред ты отправишься в дворцовую темницу. Я здесь самый умный! В каждом городе, что в Онфосте, что в Тинсане находятся шварцы и ленны, которые обязуются докладывать о любом происшествии, мне бы давно рассказали о… Как ты там вякнул? Точно! О Восстании!

Со всех сторон снова донёсся наигранный смех, который определённо льстил толстяку. Томас не сдержался и выкрикнул под угрозой очередного удара:

— А если я скажу вам, что Неизвестный похитил каждого вашего докладчика, а настоящих держит в заключении на мусороизбавительной фабрике Бейтсов в качестве пленников? Теперь вы верите?

— Эта чушь мне надоела, — устало махнул ладонью Властитель. — Схватить простолюдина и бросить в самую сырую камеру Дворца! Не кормить день, не выпускать с неделю, пускай помучается, потом избавьтесь от дурня. Отправьте его в самый дальний город, хоть на плавучую часть Анфоста, где бы она там не дрейфовала.

К Томасу подскочили стражники в золотых доспехах. Они схватили нарушителя под руки и потащили прочь из Тронного зала.

— Какой позор, должно быть, испытает его семья, — просварлила какая-то старуха.

— У него нет никакой семьи, — возразил какой-то старик. — Сразу же видно – человек не видит границ. Определённо сирота. Ни матери, ни отца.

Кудрявый подросток прекрасно слышал каждое слово, которое решили обсудить придворные, и его глаза наполнились слезами.

— Нет, стойте! Вы совершаете ошибку! — попытался предупредить Норша Гринбейл. — Корону захватят, если я не добуду четвёртый и пятый предмет и не призову Хранителя! Четвертый предмет где-то здесь, в стенах Дворца!

Однако никто не послушал бред сумасшедшего. Почти никто. И ненужного Гринбейла потащили прочь из тронного зала. Властитель Норш снова расслабленно распластался на троне, придворные вернулись к обсуждению других новостей, но единственный взгляд неуверенно испепелял двери, через которые унесли Томаса Гринбейла. Взгляд из-под широкополой шляпы.

***

Зло. Оно не появляется из ниоткуда. Всему можно положить начало: жизни в совершенно новом мире, противостоянию добра и зла, чреде таинственных убийств с удивительной развязкой, зарядкам по утру. Так и зародилось зло – некто в далёком-предалёком прошлом, когда судьба общалась с жителями людских земель на “ты”, кто-то первым совершил зло. Тогда появился противник Судьбы по прозвищу Тёмный Странник. Он путешествовал по миру, искушал человеческий род, предлагал им невиданную силу или умения. У Странника имелась лишь одна цель. Нет, не уничтожить человечество, а разозлить саму Судьбу, утереть ей нос, ради собственной радости. И вот Судьбе приходилось бороться: когда появлялась новая угроза, она посылала избранных навести порядок, искоренить зло.

А зло не дремало, ой как не дремало…

Расфуфыренная сова с каждым взмахом крыльев удалялась от фабрики братьев Бейтсов и приближалась к цели. В клюве её едва держался чёрный конверт с письмом от Фергия.

На границе между густым лесом и холмами творилось кое-что необычное для здешних мест. Как минимум семь крупных елей, росших по пятьдесят кругов подряд, рухнуло на покрытую снегом землю. Сотня человек с топорами, мечами и копьями разламывала стволы, отрывала ветки и скидывала их в крупные костры, пылающие до небес. Это были люди. Живые и разумные люди, одетые как попало: кто-то носил грязный доспех, кто-то – шубу из лося, а кто-то – кусок ткани, оторванный на улице Саранди, в Онфосте. Заговорщики грели замёрзшие конечности у огня, жарили пойманное в лесу зверьё, жевали его без соли и перца. Им стоило подкрепиться, ведь преступники вскоре планировали вторгнуться в наиболее охраняемый город в Короне.

Чуть поодаль от сборища приверженцев Неизвестного, в чаще леса, сохранялось безмолвие. Три сотни человеческих силуэтов замерли в ожидании. Маски в виде черепа, шляпы, блистающие доспехи, пустые души. Существа отпугивали от себя как любых лесных жителей, так и противозаконников. Кто знает, что кукле Неизвестного вбредёт в голову?

На границе между холмами и лесом отдыхал Неизвестный. Ему удалось вздремнуть всего пару часов, однако его уже разбудила Призон – одна из последовательниц. Дамочка всей душой ненавидела тюрьмы, мечтала избавиться от её работников, желала разрушить здания до основания. А ещё она испытывала некую симпатию к Менгелю, что, безусловно, интересовало Неизвестного. Когда мужчина очнулся от кошмара, Призон сообщила, что с холмов приползла толстая израненная крыса с отгрызенным ухом, которая принесла недобрую весть, которая не позволила бы не усомниться в одном – Крысолов погиб. В когтях тварь сжимала оторванный человеческий глаз, зрачок которого поглотила тьма. Если Судья Варди погиб, то, получалось, что трое подростков, верящих в волшебство, до сих пор живы и на свободе. Что ж, весьма дурно.

Неизвестный ненадолго снял маску и шляпу. Его лица, полного шрамов и ссадин коснулся лёгкий ветер. Чёрные кудрявые волосы заколыхались от непогоды. К ночи или вечеру польёт дождь. Спокойствие и умиротворение позволили главе армии опустить веки.

Шелест позади заставил мужчину, покрытого щетиной, быстро надеть маску обратно.

— Господин, — это снова была Призон. — Со стороны Мейна летит почтовая сова. Думаю, её послали к вам Бейтсы.

Неизвестный кивнул, заметив в небе парящую пернатую, поднялся на ноги и, отыскав свой револьвер, пальнул вверх. Мёртвая сова упала рядом с Призон, отчего та с визгом отпрыгнула.

— Господин, зачем вы её убили? А вдруг она ещё понадобится вам?

— Не понадобится, — отрезал предводитель, надевая шляпу. — У братьев не появится ошибок в плане. Я уверен.

Женщина спорить не решилась – впомнила, что стряслось с амбалом на Площади Свободы. Могущественный человек поднял чёрный конверт, выпавший из раскрывшегося клюва, разорвал его и извлёк письмо. Писал Фергий Бейтс.

“О, Великий, всё почти готово. Мы с мои братом с улыбкой до ушей высылаем вам письмо, знаменующее падение Короны. Под нашим мусороуничтожающим заводом сотня бойцов первого класса подняла щиты и алебарды за вашу победу. Пленники постарались на славу.

До прихода темноты мы отрепетируем план вашего вторжения. Золотая Гвардия падёт под нашим натиском. Удачи, о Великий, господин Асданош.

Выходите на закате, сигнал мы подадим”.

Неизвестный сжал письмо и конверт, скомкал их и швырнул в ближайший костёр. Дамочка, не любившая тюрьмы, крутилась у Неизвестного и назойливо просила поделиться информацией. Спустя полчаса, когда преступники наелись вдоволь, а солнце принялось клониться к горизонту, управляющий победоносной армией отдал приказ:

— Собирайтесь, отщепенцы и противозаконники. Сегодня нас ждёт смертельное веселье. Мы вторгнемся в Мейн, захватим Столицу и сотрём слово “Корона” в порошок. Не будет больше Короны, да здравствуют Земли Асданоша!

Заговорщики воодушевлённо поднялись с земли, пней и поваленных елей, стали скандировать:

— Да здравствуют Земли Асданоша! Да здравствуют Земли Асданоша!

Под бурные овации человек в чёрном направился вглубь леса, туда, где находилась настоящая армия.

— Силой, данной мне Тёмным Странником, я призываю вас очнуться и следовать за мной! — выкрикнул Асданош голосом, полным жажды мести.

И бездушные куклы очнулись, подняли оружие, последовали за хозяином, а воры, убийцы и пытальщики собрали вещички и удалились, завели песню о свержении Норша и правлении Неизвестного.

Темнело. Догорали костры, стихла тяжёлая поступь солдат в чёрных доспехах, ушли глупые дискуссии и споры заговорщиков. Исчез запах еды. Со стороны горизонта показались чернильные тучи, не предвещавшие ничего хорошего. Между стволов елей промелькнуло нечто оранжевое и любопытное. Собака обнюхала прежнее место пребывания злодеев и завыла. Животное сорвалось с места с лошадиной скоростью, рвануло в Мейн.

***

На крыше длинной, словно шея дикого жирафа, Часовой Башни Мейна застыли странного с виду фигуры. Одна персона стояла у самого края, – лишь шаг, и вот-вот она сорвётся на десяток этажей вниз, после чего разобьётся в лепёшку. Позади кучковалось четверо – хилые и встревоженные господа, переминающиеся с ноги на ногу.

Человек, занявший первое место в зрительном зале или же стоящий на краю крыши, имел овалообразное телосложение. Он носил накрепко завязанный халат, а на голову нахлобучил тюрбан с крохотным рубином в центре.

Мадам Фон Ба-Суд, обладательница смуглой кожи, безусловно наслаждалась нарастающим ветром, дующим с северной части горизонта. Госпожа гадалка траурно сложила кисти и ожидала, когда ей сообщат нечто важное.

За спиной Мадам взволнованно рассматривали небо её весьма своеобразные помощники: троица умелых музыкантов и странный тип по имени Джером Лубтип, гладящий мёртвую псину по прозвищу “Мистер Питбуль”. Троицу музыкантов представляли старуха в окулярах с красными стеклышками, мужчина с продырявленный бородой и женщина с пухлым подбородком. Каждый из них сжимал в мертвенно-бледных ладонях по инструменту для исполнения песен.

Когда-то голубое небо теперь походило на сражение между светом и тьмой. На Мейн надвигались плотные чёрные тучи. Весть – вот, что означало изменение погоды. Тёмная сторона близко, она уже рядом, готова вклиниться в дела горожан и пробить невидимую оборону Мадам Фон Ба-Суд. Если бы она только могла помочь пророчественной тройке спасти Корону, но нет. Не бывать этому. Пророчества нарушать нельзя никакими действиями или способами.

Из недр Часовой башни до смуглой гадалки в тюрбане донёсся собачий лай, и вскоре на крышу выбралась псина оранжевого цвета. Она отдышалась и понеслась к Мадам Фон Ба-Суд, села с умным видом.

— Ты узнал, где скрывается враг, Жвон? — спросила женщина, как будто собака умела говорить на человеческом языке.

Животное необычной окраски действительно что-то пролаяло, после чего женщина удовлетворённо кивнула.

— Я так и думала. Неизвестный ждёт сигнала от предателей Бейтсов. Значит, у тройки ещё есть время подготовиться и передохнуть. Я надеюсь. Как бы силён не был враг, на нашей стороне будет кое-что посильней – Хранитель, последняя надежда Короны.

Мадам Ба-Суд отправила Жвона к четвёрке, а сама уставилась на далёкий горизонт. Самый высокий холм из тех, которые расположились вокруг Мейна, мешал обзору, однако гадалка чувствовала, что всё случится именно на нём. Её умение чуять будущее никогда не подводило.

— Уважаемые, — повернулась к людям и собаке Ба-Суд. — Начался, начался отсчёт до рокового заката. Будет что-то явно интересное, поэтому мы заранее займём самые удобные места для наблюдения. Все фигуры застыли в ожидании. Шахматное поле готово, оно ожидает первого шага Чёрной стороны.

— Мадам Ба-Суд, — обратился к женщине Мистер Лубтип, не выпуская из рук весьма дохлого Мистера Питбуля. — Неужели мы станем сидеть тут, сложа руки и не поможем Короне в трудную минуту?

Гадалка покачала указательным пальцем.

— Не всё так просто, Джером Лубтип, — усмехнулась дамочка, после чего развернулась к Мейну. — Ещё не время паниковать и торопиться. Каждому из нас найдётся роль в грядущем безобразии. Мы успеем перейти на позиции, когда стрелка достигнет необходимой цифры.

Нарастающий ветер потревожил причёску Ба-Суд, отчего несколько чёрных кудрей выскользнуло из-под тюрбана. Оранжевый по сути своей Жвон жалобно заскулил и принялся гоняться за хвостом. Троица музыкантов и Джером Лубтип переглянулись между собой и замерли, уставившись на спину Мадам. Тревожность повисла в воздухе. Да и не только в воздухе или на Часовой Башне: слухи заполонили и саму Столицу. Гигантская часовая стрелка в циферблате качнулась.

— И поможет нам Великий Влас. Да начнётся же отсчёт до исполнения древнего пророчества.

Глава 4. Часть 1. Время для отмщения.

Знаете ли вы, откуда на самом деле берётся тревога? Испытывали ли вы когда-нибудь чувство, похожее на ощущения жителей Мейна во время захода солнца?

Когда небо с одной стороны почернело, а с другой стороны окрасилось в алый, улицы Столицы практически опустели, как желудок рабочего с фабрик Горрева, бредущего домой по лабиринту из одинаковых зданий. Что же стало причиной опустевшего города? Слух. Говорили, что местные бедняки как-то прознали о захвате Тинсана и стали разносить сплетни по Мейну. Как скользкий червяк, новость заползала в рыхлые уши любопытных кухарок, всезнающих продавцов и угрюмых консьержей, долезала до длинных носов и заправленных скрижалей журналистов, тут же принимавшихся за новую статью. Жуткий слух попадал и к стражам города: наблюдатели с вершины толстенной смотровой стены почти не сопели – они вообще не спали и спать не желали, ведь их мысли заняла тревога. То и дело кому-то казалось, что на вершине одного из холмов проскакивает шальной огонёк от фонаря или зажжённой спички, но ни одну коварную тень так не заметили.

Автомобили больше не заезжали в Мейн через одни из шести ворот – машин вообще не было, как будто они магическим образом испарились по дороге в город. Народ без умолку шептался в подворотнях и холлах гостиниц, однако никто даже не подозревал, что вся Столица в настоящей опасности. Слух. Да когда в Короне не пускали слухи? Раз в пару недель кто-нибудь запускал лживые новости по типу крылатого монстра из Тинсана или амфибии из канала Анфоста, однако в этот раз сплетня ощущалась иначе. Кому-то утром не пришла обещанная посылка, кто-то за целый день не дождался пассажирского дирижабля из духовного города, к кому-то не приехали долгожданные гости с севера. Имелись массовые подтверждения невозможной теории, и это явно пугало обывателей. Но ужин заставил горожан успокоиться – с полным желудком и страха меньше. И если бы кто-нибудь заметил неладное раньше, то некоторых последствий можно было избежать тем вечером, со скоростью гепарда переходящим в ночь.

По ярко освещённой улице Богачей шла четвёрка теней в одинаковых шляпах: двое взрослых с крупными чемоданами и револьверами, хранящимися во внутренних карманах пальто, мальчишка-подросток и девчонка, сироты. Долго я бы мог рассказывать историю о том, как последним двум тяжело живётся, учитывая, что они ещё и тащили на спинах походные рюкзаки, забитые всяким-разным. В том числе и наточенными метательными кинжалами, но я не стану отходить от темы.

Я сообщил вам, что та четвёрка шла по улице Богачей, однако я солгал, ведь группка на самом деле торопилась добраться до Дворца, окружённого скромной каменной стеной на четыре этажа в высоту. Те господа с утра договорились с советником Властителя Норша о том, что их примут в Тронном зале, и теперь они уверенно шевелили ногами. Мистер и Миссис Жуди когда-то управляли одной газетной редакцией, весьма популярной в Тинсане, однако прошлой ночью на город напала армия в чёрных доспехах, поэтому двоице пришлось покинуть родной подвал, в котором семейка жила и работала. Мальчишка по имени Криу и девчонка помладше по имени Мэриэль верно следовали за нанимателями-родителями. Эти двое с детства не помнили родителей, что сдали отпрысков в приют и рабочий дом, поэтому сильно радовались, когда Миссис Жуди разрешила им остаться в её подвале.

Миновав роскошную улочку, залитую светом изогнутых фонарей, четвёрка вырулила на улицу Властителей и подошла к массивным воротам, вставленным в каменную стену. Позвав стражу, герои смогли попасть внутрь. Пройдя по парку, в котором кучки золотогвардейцев обсуждали жуткие слухи из города, гости Дворца зашли через очередные ворота, ведущие во внутренний двор, через который попадали внутрь придворные или горожане. В центре сквера росло уродливое и кривое дерево непонятного вида, будто олицетворяющее нынешнее состояние Короны после нападения на Онфост. Одна из веток покрылась болезненной плесенью, которая распространялась по всему растению. Словно поджог северного города заставил Корону заболеть и загнуться, состояние её ухудшиться. Четвёрка вошла в главную часть здания, прошла через занятый стражами бальный зал, не действующий как десяток кругов, и поднялась по мраморной лестнице на верхний этаж.

У дверей Тронного зала Мистера Жуди и его компанию ожидал господин в окулярах по второму имени Нёрд, который запустил их внутрь. Стопа господина из Тинсана ступила по полу Тронного зала тогда, когда наступил вечер. А с вечером наступил и закат.

***

За пределами города послышался протяжный вой, раздавшийся из боевого рога. До горожан донесся рёв сотни человеческих глоток. Затрубили трубы, забили в барабаны, загорнили в горны, и на один из холмов взошёл крупный с виду человек в чёрных доспехах. Лицо его всё ещё скрывалось под белой маской в виде человеческого черепа. Шляпа, крепкие сапоги, хранящаяся в ножнах сабля – ничего не переменилось. Неизвестный уверенными шажками приблизился к концу верхушки холма и остановился. Злодей в предвкушении оглядел Мейн и замер.

Стражи, следившие за порядком со стены Мейна, прищурились, уставились на один из холмов. Неизвестный человек в доспехах следил за членами Золотой Гвардии уже пару минут, не отводил от них глаз, а они не отводили глаз от него.

Внезапно до стражей Столицы донеслось что-то новое – гул, гомон, песнопение и топот. Кто-то мог подумать, что со стороны лесов движется к городу толпа артистов-певцов, работающих в театре Тинсана, однако голоса оказались хриплыми, грубыми, а сами песни – сквернословного характера.

Постепенно вершина холма осветилась, будто на неё направили громадный прожектор, однако здесь дела обстояли в разы хуже. По крайней мере сотня человек с факелами, револьверами, мечами и копьями остановилась за спиной могучего воина, вероятнее всего, предводителя, не смея обогнать его. К ним присоединились и музыканты грозного и бородоотрощенного вида, развлекавшие народ военными мелодиями былых кругов.

Восстание. Именно оно добралось до территорий центрального города Короны, до её жемчужины. Казалось бы, сотня-две преступников усеяли холм – не сильно крупная опасность для Мейна с его великолепной Золотой Гвардией. Но вот это были всего лишь люди.

Люди с факелами, по приказу главаря, разошлись вправо и влево, пропуская кое-кого ещё. Тут в сторону отошёл и предводитель армии с кружащейся вокруг него дамочки, оба освободили путь колоннам воинов в чёрных, блестящих в свете огней доспехах. У солдат не имелось глаз, но они носили маски в виде белого человеческого черепа, у них не имелось собственной воли, но они имели жестокого и довольно мстительного хозяина.

Солдаты вышагивали вперёд в рядах по пять персон, сжимали по копью и мечу, у каждого в кобуре имелся новенький револьвер с пятью пулями.

Достигнув конца холма, они не повернули, чтобы спуститься по менее крутому склону. Существа в доспехах принялись прыгать вниз и, пролетев с десяток футов, приземлялись на ноги, не потеряв ни одной шляпы, что крепились к подбородкам.

Солдаты спрыгивали, снова становились в ряды и колонны и продолжали спуск по виляющей дороге, по которой когда-то катили автомобили со стороны Тинсана и Тиниана.

Склоны наполнились чёрной массой, текущей будто тёмная вязкая жижа, передвигающейся в свете красного закатного солнца, служившего предвестником грядущего кровопролития. Сотня, две сотни, три сотни солдат заняли дороги, спуски, ведущие в Мейн и из него, перекрыли одну из четырёх дорог. Услышав сигнал боевого рога, эхом разлившийся по воздуху, колонны остановились, застыли, словно деревянные игрушечные солдатики, подаренные чересчур кровожадному ребёнку. Преступники на вершине холма вновь сомкнули ряды, а Неизвестный самодовольно и лицемерно заложил руки за спину, показывая превосходство и элегантность.

— Да здравствуют Земли Асданоша! — начали скандировать противозаконники. — Да здравствуют Земли Асданоша! Кто преградит дорогу нам, тот будет уничтожен!

Со стороны стены Мейна члены Золотой Гвардии не могли расслышать слова, вылетавшие из кривых ртов заговорщиков, правда, они могли видеть склизкую змею, состоящую из солдат, постепенно сползавшую с холма.

Служащий по прозвищу или имени Гилли Билли так же, как и его товарищи с удивлением уставился на происходящее. Слухи и сплетни, которые передавали целый день из рук в руки во весь голос прямо под стеной, огораживающей Столицу от врагов, подтвердились. Но почему же Властитель Норш не отдаёт приказы? Разве он не знает об опасности? Да и шесть ворот, ведущих в Мейн, так и не закрыли – любой прямо-и-не-только-ходящий сумел бы попасть внутрь.

Отмерев и отскочив от края стены, страж в золотом доспехе по имени Гилли Билли рванул мимо товарищей, изучающих врага в подзорные трубы, и зазвонил в тревожный колокол размером с чью-то голову. Резкие удары привели стражей в чувства, заставили их отмереть и броситься в панике к оружию.

Вдоль толстой стены зазвенели остальные колокола, означавшие внезапную угрозу – нападение на город. Громкие динь-доны раздались и в самом Мейне – забили тревогу и иные члены Золотой Гвардии, стоящие на постах. От стены переливы наскоро добрались до дворцовых ворот, а чуть позже – до самого Дворца. В домах Столицы повключались фонари, позагорались свечи, из окон повыглядывал народ.

Властитель Норш, лишь услышав предупреждение, застыл как вкопанный. Газетчики и их помощники и по совместительству сироты многозначительно переглянулись, а испуганные музыканты и придворные, среди которых не было Казначея, бросились к крупным окнам, покрытым мозаикой. Конечно, распахнув ставни, они не заметили ничего запредельного – обзору мешал тот факт, что окна выходили на совершенно иную сторону, на другую вел балкон, с которого Норш когда-то общался с народом, но его закрыли из-за ненадобности.

Двери Тронного зала распахнулись, и в них забежал господин со сколоченными волосами, в толстых окулярах и камзоле со слишком длинными рукавами. Этим мужчиной был Мистер Нёрд, главный советник Норша, служивший ещё при его отце с возраста пятнадцати кругов.

Мистер Нёрд, запыхавшись от поднимания по лестницам, кинулся к толстяку на троне и упал на колени.

— О, Великий и Умнейший Властитель Норш, — навзрыд зарыдал он. — Пришла беда, откуда не ждали. Велите поведать, господин, ужасную новость.

Норш нерасторопно кивнул и махнул ладонью, приказывая говорить. Нёрд выдохнул и истерично сообщил:

— О, Великий и Умнейший Властитель Норш. Соизвольте приказать дворцовой армии собраться на бой. На Мейн идут с наточенными копьями люди в чёрных доспехах. Это восстание, господин!

Завершив предложение, советник Нёрд с женским воплем вскочил на ноги и принялся наматывать круги по Тронному залу, при этом высоко поднимая колени, чтобы избавиться от стресса.

Толстяка Норша пробила судорога, его подбородки задрожали, жёлтые и покрытые кариесом зубы затрещали, а со лба покатился холодный пот. Господин опустошённо опустил белый парик и вытер лоб, с трудом поднялся на трясущиеся ноги и подозвал советника, словно послушную собаку, и, не открывая рта, процедил:

— Кто допустил восстание?

Советник Нёрд прикусил губу, сжался и сиплым голосом пискнул то, за что мог бы пожалеть:

— Вы, сэр.

— Я-я?! — разъярился Властитель, пытаясь дать подзатыльник господину в окулярах, однако тот отскочил на безопасное расстояние.

— Так точно, сэр, — не солгал советник. — Вы ведь не послушали того мальчишку, который сказал о восстании, а отправили его в темницу. И господа, только вошедшие в этот зал, тоже планировали предупредить вас. Сплетни о Восстании уже целый день разносят по городу.

— Но это же чушь! — возразил Норш. — В моей жизни ещё не случалось восстаний!

— Всё бывает в первый раз, — прошамкала какая-то седая старушенция.

— Молчать! — приказал ей Властитель Норш, даже не оборачиваясь к говорившей.

Норш замер по центру Тронного зала в недоумении.

— Это что же? — вопросил он с распростёртыми руками. — Это как же? Это не шутка и не розыгрыш? Мы что под нападением?

— Да, — устало хором подтвердил зал.

Властитель упал на мраморный пол и распластался на нём. Ему было не холодно, ведь он носил на себе тёплую мантию-плед. Из дверей повылезали головы медиков в шапочках, однако Норш не потерял сознание и не упал замертво, а попросту устал стоять. Мистер Нёрд навис над толстяком и нервно поинтересовался:

— Что прикажите, господин? Гвардия уже на взводе, никто ничего не понимает. Скорее, господин!

Властитель пополз мимо придворных и с трудом залез обратно на трон.

— Чего же вы ждёте, Мистер Нёрд? — язвительно гаркнул толстяк, управляющий Короной. — Прикажите как можно быстрее закрыть ворота и начать их баррикадировать. Если враг не зайдёт внутрь, мы успешно отобьём атаку!

— Так точно, сэр!

Мистер Нёрд развернулся и побежал к дверям, у которых он столкнулся с человеком ростом под семь футов, одетым в золотое пальто и фуражку. Мистер с длинными и мокрыми волосами только-только выбрался из ванной комнаты, что принимал этим вечером, однако благодаря обстоятельствам пришлось прервать процесс отмокания.

Мистер Команд, управляющий управляющими отрядами Золотой Гвардии, опираясь на трость со стеклянным набалдашником, поковылял к Норшу под взгляды придворных и опустился на левое колено, склонив голову.

— О, Великий и Умнейший Властитель Норш, — начал он. — Пришла беда, откуда не ждали. Велите поведать, господин, ужасную новость.

— Шевелись! — рявкнул толстяк, ощущая, что его ладони начинают трястись от страха. — Говори!

— Так точно, сэр, — послушался Мистер Команд. — Мейн подвергается атаке со стороны Тинсана. Холм занят четырьмя-пятью сотнями вооружённых солдат. Прикажете поднять на уши всю стражу и отправить её к стене для обороны?

— Что за глупые вопросы? — оскорбленно нахмурился Норш. — Естественно, я прикажу поднять всех на уши, чтобы нас не захватили. Распредели отряды на своё усмотрение и помни, что я требую от тебя минимальных потерь.

— Будет исполнено, господин, — кивнул Мистер Команд.

Он поднялся на ноги и прошествовал к выходу, но его остановил Властитель.

— Ах, да, — неуверенно почесал он подбородки, — И оставь, пожалуйста, отряд на охрану Дворца в случае чего. Как ты знаешь, моя безопасность важнее безопасности каких-то простолюдинов.

Мистер Команд согласился и вышел из Тронного зала. За ним последовала и толпа личных музыкантов, исполнявших для Норша и его приближённых.

— Куда это они? — спросили среди придворных.

— Музыканты — важная часть армии Властителей, — сообщил какой-то мудрый и влиятельный старец. — Они с помощью музыки станут передавать приказы после начала боя.

Сироты и их наниматели-газетчики также незаметно вышли из Тронного зала. Они не торопились к выходам из Дворца, а наоборот направлялись на верхние этажи, ведь группа уже находилась в наиболее безопасном в Короне здании.

— Как думаешь, Томас выкрутится? — мимолётом шепнула Мэриэль товарищу, когда журналисты шли по коридору, выходящему на внутренний двор Дворца.

— Не сомневаюсь, — ответил Криу, взволнованно всматриваясь в пасмурное небо, накрывавшее город. — Он обязательно найдёт выход.

И от сильного порыва ветра у мальчишки в воздух взлетела потёртая шляпа, которую подростку не удалось поймать.

Затрубили трубачи, забарабанили барабанщики. Во Дворце поднялась боевая тревога. Любой страж покинул привычное место обитания и запасался необходимым для сражения. Кто-то захватил дымовые бомбы, кто-то выбрал в арсенале ружьё для дальних выстрелов, чтобы иметь возможность стрелять с дальнего расстояния, кто-то схватил маленькую стеклянную банку с порошком, вызывающим зуд при попадании на кожу. По холлам, залам и парадным раздавались крики и команды, лязгали алебарды и револьверы.

— Первый отряд отправляется со мной через пять минут, второй отряд выдвигается через десять минут, — строго раздавал указы Мистер Команд. — Третий отряд – через пятнадцать. Остальные готовьтесь к выходу, четырнадцатый и пятнадцатый отряды остаются обеспечивать безопасность Дворца. Корона надеется на вас, парни!

Музыканты настраивали инструменты и тоже вооружались. Они считались немаловажной частью Золотой Гвардии, ведь именно благодаря музыке можно было передать сообщение об отступлении или перехождении в нападение в кратчайшие сроки.

Все готовились, все волновались.

А за стеной Столицы дела только ухудшались. Неизвестный занял место на вершине холма, на которой уже разбили лагерь противозаконники-люди. Преступники точили ножи, чистили зубы и прихорашивались, потому что наступал их самый важный момент в жизни. Дамочка по имени Призон кружилась вокруг главы армии, сжимавшего в руке боевой рог.

— Господин, — придумывала вопросы женщина. — Вы уверены, что братья Бейтсы вас не подведут? Я, конечно, понимаю, что они настоящие гении, особенно Менгель, но разве вы не опытней их?

— Опытней, — согласился Неизвестный. — Безусловно. Однако я обязан проверить ту двоицу на случай, если мне придётся оставить трон после захвата Дворца. У меня есть планы на будущую жизнь, на одной Короне я не остановлюсь.

Призон мысленно усмехнулась. Не зря она пыталась понравиться Менгелю при первой же встрече. Если паренёк займёт место главы Короны, то всё у неё в жизни сложится чудесно.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовался Неизвестный у последовательницы. Мужчине надоело смотреть на скачущих как обезьян стражей, следящих за каждым его движением. — Солнце уже приблизилось к закату, а остальные отделения до сих пор не прибыли. Ко мне в голову закралась мысль о том, что лишь я здесь пунктуален, как никогда.

Призон всмотрелась в циферблат наручных часов и протянула:

— Без тридцати секунд вечер. Ещё есть полминуты до их появления. Возможно, мы вышли слишком рано. Что-то подсказывает мне, что мы даём врагу дополнительные минуты на подготовку защиты Мейна.

— Им всё равно не одержать победу, — хмыкнул могущественный мужчина, поднимая боевой рог к губам.

Отсчитав двадцать с лишним секунд, Неизвестный дунул в приспособление, отчего Призон заткнула уши пальцами. Гудок был излишне громким.

Где-то вдалеке отдельно прозвучало ещё три громоподобных звука, а затем сразу на трёх других холмах Неизвестный заметил движение. Сначала ответили на зов главы армий, скрывавшихся неподалёку – они вальяжно взошли на вершины холмов и расправили длинные плащи, развивающиеся на поднявшемся ветру. Их было четверо – одиночка, одиночка, двое сразу на одном направлении. Заговорщики скрывались под шляпами-цилиндрами, на глаза они нацепили необычные окуляры, а поверх костюмов нацепили пояс, за который цеплялись всякие колбочки и шестерёнки. Четверо походили друг на друга, словно братья-близнецы, которым родители прикупили одинаковую одежду.

Злодеи повернулись к Неизвестному, покрутили рычажки на окулярах, чтобы выдвинуть линзу и посмотрели на главаря армии уже в самый настоящий бинокль для одного зрачка. Неизвестный махнул рукой в направлении Мейна, и остальные поняли, что следует сделать. Трое из четырёх вытащили из карманов костюма крохотные громкоговорители и произнесли одну и ту же фразу, после чего за их спинами появилось движение.

На три холма (исключением был пятый холм – самый высокий и не ведущий в города; он всего лишь возвышался на Мейном, будто какой-нибудь гигант) взошли знакомые вам, мой дорогой читатель, чёрный солдаты в доспехах. Шеренга за шеренгой они спускались с вершин и занимали дороги, по которым можно было бы сбежать из Столицы. Чёрная лавина повторила действия части армии, с которой прибыл Неизвестный. К самой стене не приближались, чтобы не спровоцировать начало стрельбы.

В центре Мейна, услыхав новую информацию, Мистер Нёрд с дёргавшимся левым глазом вбежал в двери Тронного зала.

— О, Властитель Норш, — выдохнул он без долгого вступления. — Я прошу вас подняться на смотровую башню Дворца. Вы просто обязаны это увидеть.

На стене, окружавшей Мейн, творилось нечто довольно трагичное. Солдаты Золотой Гвардии, разобрав оружие, выжидали нападения со стороны холмов, однако враг почему-то не спешил. Стражи зажгли фонари, подготовили луки и стрелы, оставшиеся ещё с незапамятных времён, нацелили на войска в чёрных доспехах новейшие пистоли и ружья, блестящие серебром, зарядили их крепкими стальными пулями. С внутренней стороны стены уже во всю работали подъёмщики, загружавшие наверх пушки и ядра для них. Никто не шутил, ведь город оказался в ловушке.

Когда приготовления завершились, а солдаты заняли места и распределились по территории, началось ожидание неизбежного. Небо полностью покрылось чернильными, маслянистыми тучами, где-то начало моросить. Кровавый закат был в самом разгаре. Солнце постепенно приближалось к горизонту, покидало Корону.

Властитель Норш и его свита поднялись на смотровую башню Дворца. Неизвестный и четверо других предводителей армии сложили руки за спинами и застыли в ожидании сигнала братьев Бейтсов.

И началось затишье перед бурей.

Глава 4. Часть 2. Мусороизбавительная фабрика, сирена и алый дым.

— Нашёл дома швондера? Жена попросту давит этих прелестных созданий под красным каблуком для гуляний из новой коллекции Мадам Бьюти? Неси их к нам в контору, потому что именно мы заплатим целый тумогуст за каждые пять штук! — кричал высокий мужчина в отнюдь не мелочëвой шинели из кожи ингридского быка.

На Площади Свободы снова стоял неумолкаемый шум, впрочем, там всегда царил и шум, и гам, и трампампам. Она считалась самым настоящим сердцем тихого углового поселения, что жители называли Онфостом...

Погодите, где-то это уже было, не так ли? Перед нами начало нашей чудесной, незабываемой истории. Истории о Томасе Гринбейле, совершенно обыкновенном мальчишке, проживающем на севере Короны. Однако так ли хорошо мы знаем этого кудрявого паренька? Знает ли тот о правду о себе, своём рождении или таинственном детстве, покрытым пеленой тумана? Вот вопрос, терзавший меня некоторое время.

Но оставим загадки Томаса и вернёмся к Хроникам. С чего же они начались? Со старика-рекламщика, верой и правдой работающего на братьев Бейтсов, тогда ещё гениальных и удивительных учёных в ваших глазах. Их гигантские заводы не пугали и не отталкивали, а гениальные умы вдохновляли детишек стать изобретателями и прославиться во всех городах, заставить своих родителей почувствовать гордость за них.

Со слов Судьи Варди или же обезумевшего Крысолова, мы узнали, что пленных из Онфоста и не только держат в Мейне, на главном мусороуничтожительным заводе. Братья Бейтсы продались Неизвестному и стали важной частью его армии, надеясь, что власть в будущем передастся им. Что ж, так могло произойти, если бы не одно "но". Какое? Давайте узнаем по порядку.

Фредерик Умпалумп последние круги собственной жизни провёл в унылом трёхэтажном здании, расположенном неподалёку от чёрного завода братьев Бейтсов. Здание то принадлежало учёным и называлось "Гарбаджем Бейтсов". Это была вспомогательная компания, занимавшаяся продвижением в массы, подкупами первых полос в газетах и раздуванием информации о том, как на фабрике чудесно кормят и платят, чтобы привлечь на неё как можно больше рабочей силы.

Чего только Фредерик Умпалумп не повидал и не повыполнял за пару-тройку кругов, однако всему приходит конец.

Сегодня, окинув напоследок свой опустевший кабинет в конторе под названием "Гарбадж Бейтсов", старик-рекламщик закрыл дверь и оставил ключи и любимый колокол для привлечения внимания клиентов охраннику. Перед тем, как выйти из здания, Фредерик захватил серое пальто из гардероба, накинул шляпу и полюбовался в зеркало в человеческий рост. Отросшая борода, окуляры для зрения и умный вид позволяли понять, что в отражении виднелся Мистер умный и образованный, настоящий джентльмен.

— Удачи вам на жизненном пути, — весьма мрачно заметил охранник, с уважением кивая работничку. — И пусть он не оборвётся в ближайшие часы.

Господин Умпалумп поблагодарил мужчину и вышел из "Гарбаджа". Небо уже успело потемнеть, солнце планировало подойти к горизонту уже в течении часа. Извилистые фонари успели включить фонарщики, жёлтые листья ближайших деревьев подмести дворники.

За чистотой на улице имени изобретателей Бейтсов следили тщательно. Хозяева ненавидели неосвещённые переулки, битое стекло и мусор, валяющийся прямо на дороге. Дороги пустовали, местные богачи и трудяги предпочитали не покидать уютные дома, построенные Бейтсами.

Покинув территорию трёхэтажной конторы и выйдя за хилые железные ворота тёмно-зелёного окраса, Мистер Умпалумп оказался на дубовой аллее, частично тянущейся вдоль стены, за которой располагался завод Бейтсов. Туда-то Фредерик и держал путь.

На карманных часах было без десяти закат, а значит, господину следовало поторопиться, чтобы успеть добраться до ворот мусороуничтожающей фабрики вовремя. Сложив ладони в карманы пальто, Мистер зашагал вдоль аллеи. Фредерик удалился от "Гарбаджа Бейтсов" и не заметил, как неподвижный высокий силуэт в плаще, скрывавший за ближайшими кустами, последовал за стариком.

Темнота накрывала Мейн, и даже фонари не смели разрушить ту тьму, угнетающую Мистера Умпалумпа. Однако уже поздним вечером Фредерик сможет успокоиться и вернуться домой к любимой и крайне привередливой матушке возрастом под сто кругов. Она мечтала переехать в Анфост – поближе к морю, чтобы подлечить хронический скрип коленных чашечек и вдохнуть свежий морской воздух, прогуляться по берегу и поплавать по каналам в лодке с лодочником. Её сын желал не меньшего – отдохнуть от столь продолжительной работы и наконец завести семью: найти любимую женщину далеко не юного возраста и усыновить пятерых детишек из местного приюта.

Мечты Мистера Умпалумпа прервались, когда он краем уха расслышал тихую, незатейливую мелодию, принесённую по ветру.

"Что-то между ночным блюзом и столичным джазом" — подумал мужчина в кругах. Музыка звучала по дубовой аллее и перемешивалась с шелестом листьев на качающихся кронах, скрипом старых и молодых стволов и глухими ударами одинокого дятла, живущего в дупле неподалёку.

Фредерик сложил руки за спину и с интересом зашагал по направлению к странным завываниям трубы и саксофона, тихой и успокаивающей игре на рояле.

Повернув на менее освещённую часть аллеи, старик вгляделся вперёд, предварительно нацепив на нос окуляры, улучшавшие зрение.

По центру серой бэйтонной тропы в свете луча фонаря поблёскивал ветхий граммофон. Некто поставил его на складной треножный табурет и, по всей видимости, отошёл неизвестно куда.

Оказавшись у музыкального инструмента, Мистер Умпалумп рассмотрел пластинку, крутившуюся и крутившуюся по часовой стрелке. Чёрная пластина сообщала, что в данный момент проигрывался "Ленивый вечерний блюз для уставших после работы усатых дам и их прелестных домашних питомцев".

Фредерик нахмурился. Кто только придумывал это отвратительное название и зачем усатым дамам отдельные виды музыки?

Внезапно недоумевающий господин обратил внимание на едва слышные шаги за своей ровной спиной. Левая рука неизвестного в черной перчатке ухватила мужчину в кругах за талию, а правая захлопнула его рот, не позволяя Фредерику позвать кого-либо на помощь.

Мистер Умпалумп замычал, словно больная бешенством корова и попытался вырваться из лап похитителя, однако последний был не из хиляков.

Господина оттащили с дороги и бросили на землю, покрытую пожухлой травой, за кусты, чтобы не привлекать чужого внимания.

— Молчи, пока тебе не прикажут говорить, иначе будет хуже, — сообщил мужской голос на ухо Фредерику.

Вокруг из укрытий повылезали тени в чёрных одеждах, которые тут же окружили лежащего старика, закрывшего рот от страха. В линзы окуляров брызнул яркий свет, исходящий от карманного фонаря. Над Фредериком склонился низкий полный тип, две девчонки, угрожающий дылда с белыми волосами, держащий Мистера за шкирку, а также элегантный господин среднего роста.

— Назовитесь полностью! — строго пожелал последний. — Куда и с какой целью вы направлялись? Мы хотим знать о вас абсолютно всё, но без подробностей.

— Меня зовут Фредерик Умпалумп, — прикрыл глаза от жёлтых лучей господин. — Я шёл к главным воротам фабрики братьев Бейтсов с целью получить мой обещанный мешок с монетами за работу.

К старику, нахмурившись, обратилась девушка с веснушками и каштановыми волосами, собранными в косу. Она носила костюм, похожий на костюмы товарищей, но отличающийся особой элегантностью.

— Где Бейтсы держат пленников? — сердито спросила Мисс.

— Каких ещё пленников? — проскулил Фредерик, ничего не понимая и щурясь от света фонаря. — Я не знаю ни о каких пленниках!

Мужчина среднего роста удовлетворительно кивнул.

— Видимо, его не посвятили в суть работы, — протянул он. — Наш так называемый заложник работает в конторе Бейтсов и не подозревает об их сговоре с заговорщиками.

— Какими ещё заговорщиками? — возмутился Мистер Умпалумп. — Я рекламировал выплаты за принесённых в конторы Бейтсов швондеров! Я здесь ни при чём! Я ничего не знаю!

Мистер с длинными белыми волосами прикрыл рот напуганному Фредерику и шикнул, призывая того хранить молчание.

— Есть ли у вас какое-нибудь удостоверение того, что вы работаете на Бейтсов? Карточка или бумажонка?

— У меня есть жетон прислужника фабрики, — заторопился Мистер Умпалумп, усаживаясь поудобнее.

Господин вытащил из внутреннего кармана пальто позолоченную монету с выгравированной на ней буквой “Б” с одной стороны и крохотного изображения фабрики с другой. К задней стороне, на которой красовался мусороуничтожающий завод, крепилась тонкая стальная иголка, позволяющая цеплять жетон за одежду.

— По правилам мы прилепливаем монету у сердца и показываем, что наша работа для нас важнее всего, — немного дрожащим голосом поведал Фредерик, протягивая жетон вперёд. Его принял беловолосый и высокий господин в шляпе цилиндре.

— Есть ещё какая-нибудь важная информация о Бейтсах? — с блестящими в свете далёкого заката глазами спросил низкий толстяк.

— Я… я не понимаю, зачем вам эта странная информация? — решился задать вопрос Мистер Умпалумп. — Все мои знакомые презирают Бейтсов, даже моя мать в последнее время сочиняет всякие небылицы о них, но, чтобы кто-нибудь намеренно пытался попасть на фабрику – это нечто новое.

Злоумышленники в плащах переглянулись и ухмыльнулись.

— Некоторые слухи о Бейтсах не врут, — сообщила девушка с веснушками. — Они перешли на сторону врага. Сейчас на фабрике находятся горожане Онфоста и не только, пленённые пару дней назад. На Мейн готовится нападение, и оно может пройти успешно, если мы не помешаем злу, уже внедрившемуся в столицу.

Девушка в окружении двух Мистеров (среднего и высокого) быстро исчезла из поля зрения старика. Они без объяснений удалились восвояси. Фредерик остался в окружении двух оставшихся преступников: пухлого господина и черноволосой девчонки, выглядящей старше своего возраста.

— Я бы предложил вам остаться на месте, — добродушным голосом протянул первый, вытаскивая из ближайших кустов деловой чемоданчик.

Когда пухляк поднял защёлки и открыл его, ничего не понимающий старик увидел коробы спичек и с десяток овалообразных штукенций, приходящих в движение при зажигании. Дымовые бомбы, световые ослепители и многое другое хранилось у низкого поджигателя. Черноволосая девчонка тут же подскочила к чемодану и взяла себе коробок спичек и несколько опасных для детей игрушек.

— Мистер Умпалумп, — обратился к старику полный преступник. — Не могли бы вы принести сюда табурет и граммофон? С вашей стороны это было бы очень хорошим поступком.

— Я обязательно принесу, — нахмурился старик, поднимаясь на ноги. — Но для начала представьтесь и скажите, зачем вам нужно было выжидать меня? Или это всего лишь совпадение? Я получу свой заслуженный мешок монет или нет?

— Я думаю, вам не очень понравится правда, уважаемый, — усмехнулся Каролайн Чихлисс, извлекая из чемодана револьвер. — Но мы выясним ответ на последний вопрос сегодня.

***

Улицу изобретателей Бейтсов широким шагом пересекал довольно высокий господин. Он совсем недавно покинул “Гарбадж Бейтсов” и теперь направлялся к уже приоткрытым воротам фабрики. Его лицо, часть которого пряталась под серым шарфом, покрывалась приклеенной наскоро бородой, выражало крайнюю усталость.

Мистер Фредерик Умпалумп шёл со стороны дубовой аллеи и в левой руке нёс весьма лёгкий коричневый чемоданчик, скрывавший в себе немало тайн. Господин выглядел моложе своего возраста, крепче и более физически натренированным, обладал длинными белыми волосами, напоминающими седые, однако таковыми не являющимися.

Когда он достиг цели и оказался у мрачных ворот фабрики, мужчину или же молодого человека встретил невзрачный охранник в сером комбинезоне со списком имён и должностей.

— Ваше имя и род деятельности? — потребовал тот от псевдостарика информацию. — Братья Бейтсы усилили безопасность на территории завода, так что с этого вечера привычные жетоны не работают, так как их легко можно выкрасть.

— Я, Мистер Фредерик Умпалумп, — гордо вскинул подбородок к облакам бандит Бередитт. — Занимаю должность рекламщика маленькой подкомпании “Гарбадж Бейтсов”. Пришёл за назначенной мне оплатой.

— А, — прищурился охранник. — Ещё один. Что-то вас нынче развелось, как швондеров в специальном отсеке. Ну, проходи, раз приплёлся. Все твои уже построились.

Бередитт с невозмутимым видом прошёл через ворота, которые с лязгом захлопнулись за его спиной, отрезая возможность вернуться назад.

Где-то вдалеке занимался красный, даже кровавый закат. На него увлечённо любовались человек двадцать, стоящие в шеренге. Каждый из них носил пальто и принизанную шляпу, больше половины нервно притопывали ступнями в нетерпении. Когда преступник, выдающий себя за Фредерика Умпалумпа, присоединился к соратникам, кто-то недовольно гаркнул:

— Опаздывать неприлично, Мистер. Своей задержкой вы заставили нас и Хозяев завода ждать.

— Искренне прошу извинить меня, господа, — солгал Бередитт. — Мою тёщу никак не могли спустить с люстры.

Рекламщики понимающе закивали – с кем такого не случалось? Прождав пару-тройку минут, господа стали сомневаться в том, что братья Бейтсы выйдут, но наконец это произошло.

Сбоку к мистерам в пальто подошли четверо рабочих, которые зааплодировали неизвестно кому. Рекламщики же заулыбались и стали хлопать в ладоши из-за всех сил.

Вот автоматические парадные двери фабрики, уничтожающей мусор, раздвинулись в стороны, и на улице появились двое. Уверен, вы уже знакомы с ними, поэтому представлять их лишний раз не стоит. Высокие, как Бередитт, господа в смокингах и шляпах-цилиндрах, опираясь на стучащие по каменным плитам, которыми покрывалась земля, трости, приближались к шеренге. У них имелись острые черты лиц, словно их нарисовал художник-карикатурист, кожа выглядела схожей с кожей мертвецов, восставших из могил захолустного кладбища. Бейтсы вышли не в одиночку – из фабрики выбрались с десяток рабочих в сером, сжимающих в руках скудные мешки, вероятно, с тумогустами, серебряными монетами.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, добро пожаловать, — шумно поприветствовал рекламщиков один из братьев.

Он запнулся и замолк на секунду, однако, вспомнив кое-что, вынул из кармана пиджака скомканную бумажку. Развернув её, Мистер Бейтс стал читать:

— Мы, несомненно, рады вашему приходу сюда, а особенно тому, что вы работали на нас во время предпраздничных и праздничного дней. Благодаря вашим усилиям, на завод поступила новая партия живых и полных сил швондеров. Особенно хочется отметить сегодня Мистера Фредерика Умпа́лумпа, — Бейтс неправильно поставил ударение. — Благодаря его усердиям мы получили около двух сотен жуков, если учитывать тот факт, что ему помогли в ловле наши швондероловы. Если кто-то не знает, в том северном провинциальном городишке недавно сожрали заживо одного господина, решившего поспать в подвале квартирного дома, а там развелись всеядные твари, любимые нами. Ну что за нелепость!

Молодой человек выдержал паузу в речи, во время которой рекламщики наигранно захохотали.

— Спать в подвале! — захихикал какой-то грязный тип. — Хоть бы нашёл себе подходящий мост в Тинсане, там явно было бы безопасней!

— Тишина! — призвал к тишине Мистер Бейтс. — Итак, вернёмся к речи. — Господин опустил взгляд на бумажку с речью. — Всех достойных работников этим вечером мы с братом стремимся поздравить. Безусловно, вы проделали ответственную работу, за которую вы обязаны получить награду. Мы планировали вручить вам по мешку тумогустов…

Мужчины и женщины, какие так же стояли в неровной шеренге, потёрли руки в предвкушении скорой награды.

— Однако, к величайшему сожалению, этого не произойдёт.

Рекламщики нахмурились и разозлились, только услышав, что их провели.

— В связи с нынешней ситуацией, о которой вы наверняка не знаете, я и мой брат отказываемся отдавать вам деньги из будущей казны Властителей Короны. Мы, братья Бейтсы, Менгель и Фергий, открыто заявляем, что сегодня Мейн будет захвачен армией потомка Орландо Асданоша, а сами горожане станут прислуживать нам!

Мистеры, Мисс и Миссис попятились назад, но не учли того факта, что ворота, ведущие на волю, заперты, а сами бедолаги находятся в окружении рабочих в серых комбинезонах. Последние решительно извлекли из мешков, в которых должны были храниться деньги, крупные револьверы и направили их на рекламщиков.

— Не двигайтесь, — посоветовал Менгель. Фергий же в отличие от брата молчал и откровенно скучал. — Вы отправитесь вместе с нами на фабрику, где останетесь до того момента, как Столицу захватят.

В суматохе группа работников завода окружила ошеломлённых пленников и начала угрожать им.

— Встали в колонну! — приказала какая-то кривозубая женщина, угрожая Бередитту-Фредерику.

Преступник под прекрытием послушался дамочку. Затем длинноволосый переложил коричневый чемодан в левую руку и незаметно открыл его, пользуясь только указательным и средним пальцами. Потянув за рычажок внутри, Бередитт отбросил чемодан подальше от себя, чем привлёк внимание Бейтсов и их прислужников.

Внезапно что-то внутри кожаной коробки загорелось, а после в стороны повалили молочные клубы дыма с крайне отвратительным запахом, накрывшие как рекламщиков, так и серокомбинезонщиков. Искусственный туман добрался и до братьев Бейтсов, прикрывших рты и носы ладонями, дико закашлявшихся.

— На нас напали! — выкрикнул Менгель. — Разберитесь с ними! Поставьте всю охрану на уши!

На появившемся дыме всё не закончилось – к входным воротам со стороны улицы покатился круглый механический шар. Он проскочил мимо удивлённого привратника и остановился, ударившись о железные прутья. Тут же прогремел мощный взрыв, а привратник отлетел в неизвестном направлении. Искривлённые ворота рухнули на каменные плиты, спасительный путь для рекламщиков открылся. Последние воспользовались удачей и устремились к выходу, хотя кто-то остался на территории завода – вступил с работниками в драку, так как те желали остановить пленников.

Пока “в парадной” раздавались выстрелы из револьверов и редкие вопли, братья Бейтсы со скрипом в зубах зашли в чёрное здание с двумя высокими трубами. Опустевший коридор им совершенно не нравился – вдруг кто-нибудь следует за ними по пятам, а хозяева распределили охранников по территории. Но ничего, скоро все входы и выходы перекроют, а кто бы то не решил напасть на фабрику будет повержен то бишь застрелен.

— Настала пора поднимать солдат, — сиплым голосом прервал стук мужских туфель по малоосвещенному коридору Менгель. — Я займусь главной частью нашей работы, а ты подай знак Неизвестному. Примерно через несколько минут он должен взойти на один из холмов и переполошить Золотую Гвардию.

— Я сделаю необходимое в кратчайшие сроки. Только сначала надо обеспечить безопасность фабрики и нас самих.

Фергий подошёл стене, к которой крепилась мелкая красная кнопка. От неё отходили тонкие провода. Один из них подключался к громкоговорителю, зависшему прямо над братьями. Фергий нажал на кнопку, и по коридорам зазвучала оглушающая сирена, извещавшая о том, что на территории фабрики произошло что-то нехорошее.

Дойдя до конца коридора к развилке, братья кивнули друг другу и пожали руки.

— Жертвуй всем, чтобы править миром. — сказали господа одновременно.

— Ещё чуть-чуть и наш план удастся, мы сможем заменить умирающего в подземелье старика и стать частью шестёрки прислужников Асданошей, — в надежде добавил Фергий.

Под повторяющийся раз за разом рёв сирены братья удалились в разных направлениях. Входные двери, через которые прошли Бейтсы, отворились, и через них проскочил высокий беловолосый господин, схвативший стоящую в углу швабру и засунувший её в дугообразные дверные ручки. Так попасть внутрь работникам будет непросто.

Бередитт оторвал накладную бороду, отдышался и повернулся спиной к тяжёлым железным дверям, уставился вглубь полутёмного коридора. Что ж, ему удалось попасть внутрь фабрики. Пора отыскать пленников в лабиринте из стали, обмана и жуков.

***

Лорсан и Динер Варди прятались за толстыми дубами уже семь минут. Пока Бередитт выполнял свою часть плана, эти двое ждали, когда же возникнет подходящий момент. И вот загрохотали выстрелы и послышался взрыв со стороны главных ворот.

— Пора и нам присоединиться к веселью, — встрепенулся дядя.

Он первым пролез в дыру средних размеров, о которой выведали Амелия и Каролайн, племянница последовала за мужчиной. С другой стороны никого не нашлось. Двое скрылись за проросшим на территории фабрики Бейтсов дубом и уставились вперёд. Вблизи виднелась одна единственная скромная дверь чёрного входа.

Словно таинственные маньяки из какой-нибудь дамской аудиодрамы, Динер и Лорсан добежали до входа и оказались на мусороизбавительной фабрике. В тёмном, плохо освещённом коридоре никого не нашлось. Вдалеке, будто разозлённая тётушка, заорала сирена, заставившая девушку занервничать.

Устремившись вглубь проходов и завернув наугад, герои увидели лестницу, ведущую на высшие этажи. Только взойдя на первые пять ступеней, Варди услышали, как кто-то спускается вниз. К счастью, под лестницей нашлось укромное местечко, в котором и спрятались преступники.

Мимо них, топоча, однообразно прошагал строй из работников в серых комбинезонах. Несмотря на их реалистичность и оживлённость, Лорсан сразу сообразила, что это не люди, а существа, подобные солдатам из армии Неизвестного. За ними шевелились ещё двое, уже люди. Мистер в комбинезоне, лицо которого скрывалось под противогазом, и карлик, некогда участвовавший в захвате Онфоста. Они о чём-то разговаривали, но девушке и её дяде удалось разобраться лишь в парочке фраз.

— Мальчишку и его отца точно не собираются укокошить? — уточнил карлик, спрыгивая со ступеней. — Я слышал, что Крысолов возможно появится в Мейне, но его нигде не видно. Он не заявился сюда, как планировал.

— Меня не волнуют никакие мальчишки, а Крысолов и подавно, — глухо шепнул ему надзиратель в противогазе. — К тому же Неизвестный разберётся с ним, будь уверен. Вот захватит город, а после займётся с семейкой. Кстати, ты знал, что их предок участвовал в восстании против Орландо Асданоша…

Стихло. Двоица преступников продолжила красться по лестнице. Динер и Лорсан искали кого-нибудь, кто может дать им информацию о пленниках, но, поднимаясь на новый и новый этаж, герои встречали только тусклые коридоры с моргающими фонарями и отдалённое эхо от чьих-то шагов. Конечно, вся фабрика на взводе, тут и там обязаны сновать разные личности, напичканные оружием.

В полной тишине двоица поднялась на шестой этаж. Оглядев четыре очередных пустых коридора, Варди уже собирались пойти обратно, но вдруг в конце одного из проходов она заметила слабый свет от фонаря. Похлопав Динера по плечу, девушка указала направление, на которое они и взяли курс.

Перед поворотом налево расположилась чья-то комната, предположительно, охранника. Оттуда доносилось похлёбывание и напевание какой-то знакомой Лорсан песни. Какой именно – девушка не помнила, да и не планировала вдаваться в подробности.

В комнатке за непыльным столом, отполированным уборщиком или уборщицей, за стопками деловых бумаг и различных кнопок, от которых отходили провода, восседал довольно серьёзный мужчина. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, попивал тёплый травяной чай из крупной кружки и мечтательно любовался видом за окном, всё же на шестом этаже весь старый квартал лежал как на ладони. На тусклом, покрытом ворсинками ковре, рядом с охранником распласталась противная и немытая псина, сложившая морду в передние лапы и наверняка спящая.

Динер Варди покрепче ухватился за револьвер и неслышно шагнул в скромную комнату. Лорсан последовала за дядей.

— Не двигайтесь, Мистер, — посоветовал Динер незнакомцу. — Нам нужна информация и только.

Человек повернул голову от окна к вошедшим, и Лорсан узнала его. Если в Короне и имелся альбинос с красными зрачками, то это был исключительно он.

— Мистер Лубтип? — несказанно удивилась девушка. — Что вы забыли на фабрике Бейтсов?

Конечно, сам Мистер Лубтип восседал в удобном кресле в сером костюме работника фабрики Бейтсов.

— Девчонка из Тумана? — и ухом не повёл мужчина. — Ты знатно напугала меня и Мистера Питбуля вчера в Тиниане во время ночной прогулки.

Лорсан смерила взглядом омерзения дохлую псину, возле которой летала толстая муха.

— Вы знакомы? — поинтересовался Динер. Мистер Варди не особо удивился — что только он не увидел за свою жизнь: людей, управляющих крысами, водную человекоподобную амфибию и тому подобное.

— Было дело, — не скрыла Лорсан. — Довольно неприятное.

Мистер Лубтип сделал глоток из кружки чая и улёгся в кресле поудобней.

— Раз вы здесь, то соизвольте подсказать, где находятся пленники. Нам необходимо вызволить их отсюда, — потребовала ответов Лорсан.

— Спасти или не спасти, вот в чём вопрос, — философски изрёк альбинос. — Мне известно, где держат пленных мужчин и женщин, но вызволять я их не собираюсь.

— Говори, где спрятаны горожане! — пригрозил Динер револьвером.

Мистер Лубтип вскинул руки, обронив кружку с чаем, упавшую на ковёр и разлившую горячий напиток.

— Спокойней, преступник из Анфоста, я не скрою от тебя нужной информации, — хрюкнул мужчина. — Ещё с самого завоза на завод их собрали в главном мусорном зале. Это была идея Бейтсов, правда, опасная, ведь за толстой бэйтонной стеной, удерживаемой только невероятно толстыми чугунными цепями, расположились сотни тысяч швондеров, поедающих мусор.

— Где именно находится тот зал? — уточнила Лорсан. — Как далеко до него добираться?

— Боюсь ошибиться, — пожал плечами, альбинос. — Помнится только, что он находится на первом этаже в центре лабиринта из коридоров, в котором я иногда плутал. Хотя, в том зале очень добротный потолок – на футов так пятьдесят в высоту.

— А где сейчас находятся Бейтсы? — не терял времени Динер. — Вместе или по отдельности? Что задумали?

— Что они задумали, я понятия не имею. Станут они мне рассказывать что-то. Пф-ф, я тут один непримечательный охранник из сотни таких же непримечательных. Кого-то из Бейтсов я видел минут пять назад, — не стал скрывать Мистер Лубтип. — Он попросил у меня ключи от своей квартиры и от сейфа. Предположительно, сначала он пойдёт забрать посылку из хранилища, а затем направится к седьмому этажу, на котором расположен вход в его квартиру. Предпоследняя дверь справа, — добавил охранник.

— Как нам попасть в квартиру Бейтса? — дополнил список вопросов дядя Лорсан.

— Возьмите запасные ключи, — невинно хмыкнул Мистер Лубтип, схвативший со стола связку ключей и бросивший её преступникам-взломщикам.

Девушка в чёрном подозрительно уставилась на Лубтипа. Что-то тот тип не договаривал. Да и вообще, что он забыл на фабрике Бейтсов?

— Классный прикид, — заметил мужчина в рабочей форме. — Где покупали?

— Почему ты выдал информацию о нанимателе? Что ты скрываешь? — задала вопросы девушка. — И что ты забыл здесь, если чуть меньше суток назад ты находился в Тинсане и утверждал, что живёшь в собачей конуре?

— Я выдал всю информацию о Бейтсе, потому что тот тип держит меня под прицелом револьвера, — ответил правду Лубтип. — В данный момент я не скрываю ничего, потому что говорю вам правду, а здесь я работаю в ночную смену, потому что жизнь в собачьей конуре не даёт мне право есть так же плотно, как Мистеру Питбулю. В отличие от него, у меня нет хозяев-людей.

— Нам пора, Ларс, — намекнул Динер. — Времени не так много. Бередитт без нас долго может и не продержать. Учитывая, что по коридорам бродят существа в серых комбинезонах.

Мистер Лубтип улыбнулся до ушей и помахал рукой.

— До скорых или не совсем встреч, — ехидно протянул он.

— Ещё увидимся. — бросила под конец девушка, покидая комнату охраны. — И хватит таскать с собой свою мёртвую собаку. Она уже со вчерашней ночи и ухом не двигает.

Динер проследил за тем, чтобы убедиться, что Джером Лубтип никуда не уходит, и покинул комнату. Двоица поспешила на седьмой этаж.

Джером Лубтип вскочил на ноги, не удостоив упавшую кружку чести быть поднятой, и стал накидывать на себя лёгкую кожаную куртку и приплюснутую шляпу.

— Мистер Питбуль, — обратился он к лежащей на ковре псине. — Я полагаю, что нам уже пора. Следующая остановка… А что же, посмотрим, куда нас заведёт судьба!

Мистер Питбуль, как ни в чём не бывало, поднялся на четвереньки и гавкнул. С его глаз упали лежащие на них пуговицы. Мистер Лубтип поднял собаку с ковра, и сумасшедшая компашка покинула кабинет. Тусклый фонарь на столе заморгал и погас.

***

Бередитт заблудился. Он понял это, как только свернул несколько раз, попытался вернуться, а после так и не нашёл пути к выходу из фабрики, который он забаррикадировал. Постепенно его начали пугать странные тени, то и дело появляющиеся на нескончаемых поворотах, завывающая сирена мешала думать и обращать внимание на посторонние шорохи. Иногда ему приходилось прятаться и возвращаться обратно, дабы не попасться редким работникам, обходящим коридоры. Но всё же зацепка к дальнейшему пути нашлась, когда вдалеке замаячила тень высокого господина, преследуемого двумя работниками.

“Бейтс! — про себя восторжествовал Бередитт, последовав за ним. — Если Бейтс куда-то спешит, то он вполне может спешить проведать пленников. Он сам приведёт меня к цели”.

— Сэр, — канючил один из работников. — Разве вы не можете выплатить нам зарплату сегодня? А вдруг что-нибудь пойдёт не так? Будет разумней, если вы сделаете это в ближайший час, мало ли что случится.

Тройка и преследователь опустились на этаж ниже благодаря винтажной лестнице, ведущий в уже кирпичный и узкий, неопрятный коридор.

— Ещё раз вернёшься к этой теме, я лично уволю тебя! — рявкнул Менгель Бейтс, отталкивая работника от себя.

Тот рухнул на неровный пол и остался лежать на нём, распластавшись так, словно планирует нарисовать снежного Власа. Работник заставил Бередитта остановиться и потерять хозяина мусороуничтожающего завода из виду. Пока господин поднимался, что-то впереди загремело и пришло в движение, заработал некий механизм и затрещали шестерни.

— Погодите, сэр! — заумолял упавший работник Бейтса.

Он резво подпрыгнул и ринулся дальше. Бередитт уставился на место, в которое вёл коридор: крошечный зал с полуржавыми стенами, частично покрытыми плесенью. Под грязью прятались боковые фонари, а в кирпичных стенах стояли две лифтовые клетки. Ближайшая к выходу пустовала.

— Вот Асданош! — выругался работник другому. — Целый день сегодня мне не везёт! Сперва юродивая парочка, выносившая мусор, насмерть перепугала меня внезапными родами, а теперь ещё и это. И он не повышает нам зарплату, хотя мы посвящены в тайны дрянного завода.

— И не имеем права жить в деньгах, — прочитал стихотворную строку второй, похлипывая от печали. — Готов напиться я сполна и всю зарплату проиграть в подземном кабаке. Пей, пей до дна.

— Полностью с тобой согласен, — признался первый. — Хуже этот день не станет точно.

С подземного этажа послышалась сирена. Менгель Бейтс нажал на кнопку и отдал приказ в громкоговоритель. Могучие солдаты стали подниматься наружу через запасной выход.

Из-за поворота, нацелив револьвер на двух работников, настороженно выскочил Бередитт.

— Куда исчез Бейтс? — по-преступнически гаркнул молодой человек. — Он внизу?

— Так точно, сэр, — подтвердили оба. — Он готовится выводить свою часть армии наружу.

— Вы не желаете присоединиться ко мне на время моего спуска вниз? — уточнил беловолосый, не убирая револьвер. — Покажете мне, как и что у вас тут устроенно? Я заплачу, если поведёте себя культурно.

Двое ненадёжных работничков ухмыльнулись. Лишние деньги им бы не мешали.

— Так точно, сэ-эр, — зашевелились они. — Для начала стоит подождать, пока всё внизу успокоится, а затем уже опускаться.

Бередитт оскалился – всегда приятно находить общий язык с людьми. В ожидании господа провели несколько минут, за которые беловолосому совершенно надоела зудящая у уха сирена. Затем, когда один из лифтов стал подниматься, работники заторопились.

— Бейтс и лифтёр возвращаются, пора пошевеливаться.

Заняв места, троица зашла в кабину и нажала на кнопку, ведущую на дно фабрики, Бередитт убрал револьвер за ненадобностью. Ненадёжный лифт с лязгом и скрежетом опускался вниз. Тусклый керосиновый фонарь освещал хитрые лица рабочих и преступника. Когда лифт остановился, а решётку из прутьев раздвинули в стороны, троица углубилась в тёмную пещеру из камня и земли.

Бередитт ухватился за ближайший факел и взял его в руки. Пройдя по недлинному тоннелю, преступник вышел к железному помосту с винтажной лестницей сбоку. Молодой человек ухватился за поручни и всмотрелся в темноту обрыва.

— И вы хотите сказать, что Бейтсы всё время прятали на фабрике настолько огромную тайну? — иронично спросил Бередитт, однако здесь осознал, что двое работников как-то слишком притихли.

Обернувшись, преступник заметил просвистевший в воздухе нож рабочего, желавшего проиграть зарплату в кабаке. Моментально отреагировав на предательство, молодой человек схватил мужчину за запястье и пнул его ногой в живот. Затупленный нож отлетел в неизвестном направлении. Второй Мистер обратился в бегство и поспешил к лифтам. Первый же не сдался так просто и с воплем ринулся на бывшего золотогвардейца и по совместительству лодочника, замершего у поручней. Бередитт с размаху ударил работника по бесполезной башке, и тот упал без чувств. Конечно, преступник мог перекинуть предателя через себя и швырнуть его в обрыв, но даже самый настоящий злодей не заслуживал подобной смерти.

Бередитт не стал гнаться за первым типом, а стал спускаться в обрыв по дрожащим ступеням. Завершив довольно долгий спуск, молодой человек прошёлся по дну ямы. Никого и ничего в ней не было, но многочисленные следы на пыльном полу давали понять, что кто-то внизу точно находился.

Мистер уже собрался уходить, как его взгляд прицепила стальная табличка и трещина в скале, через которую пролез бы даже пухлый Каролайн Чихлисс. Надпись на табличке уверяла в том, что перед Бередиттом расположилась пещера Тёмного Странника.

— Что ещё за Тёмный Странник? — нахмурился беловолосый господин.

Через трещину в скале он попал в зал, заполненный кромешной тьмой. Нет, не обычной, набухшей и пугающей. Преступнику стало не по себе. В ноздри забился запах тухлятины. Под ногами что-то противно треснуло – то был гнилой, почерневший фрукт. Противозаконник поднёс факел к полу и увидел, что на нём валяются горы испорченной еды.

— Какая мерзость, — плюнул Бередитт и двинулся дальше.

Перед проходом в очередную комнату лежала груда камней, некогда являвшихся одной целой статуей, рядом на полу виднелась засохшая кровь. Миновав разрушенный постамент, молодой человек очутился в последнем зале, самом крупном. В нём пахло могильным холодом. Там Бередитт отыскал десятки помятых доспехов, алебард и мечей. Один из последних привлёк к себе противозаконника. Он приблизился к сияющему в свете факела мечу и протянул ладонь к нему, однако ему помешали. Сверху загудела очередная сирена, видимо, сбежавший работник вызвал подмогу.

Бегом покинув неизвестную Мистеру пещеру, Бередитт взбежал на самый верх и устало поковылял к тоннелю, ещё раз пнув одного из предателей, чтобы тот не скоро очнулся. Вызвав пустой и, к великой радости, работающий лифт, молодой человек нажал на кнопку. Он закрыл клетку, и лифт начал подниматься на первый этаж. Похолодевшие пальцы сжали заряженный револьвер.

***

Фергий Бейтс мечтал жить в роскоши на протяжении всей своей жизни. В детстве по ночам ему снились шикарные балы, деликатесы и торты, дамы в обтягивающих платьях и тому подобное, не предназначенное для описаний в данной книге. О такой же жизни изобретатель грезил и нынче, копаясь в деревянных ящиках с вбитыми в них кривыми гвоздями. Отыскав нужное, Фергий извлёк это из места прежнего пребывания и покинул хранилище личных вещей братьев, закрыв его на ключ. Мистер Бейтс подумал о том, чтобы вернуть ценный ключ альбиносу-охраннику, которого он видел впервые, сразу, но та мысль выскользнула из головы, и господин двинулся в собственную квартиру.

Фергий с выбором кабинета сильно не мучался – он ещё с младенчества рисовал маленькие домики на деревьях, поэтому кабинет в гигантской дымовой трубе был идеей шикарной. Зайдя в предпоследнюю дверь на седьмом этаже, Фергий ощутил неподдельную слабость, но нет. Он успеет отдохнуть, а пока необходимо выполнить часть плана, разработанного им самим.

Затворив дверь, господин, добившийся при жизни немалого успеха, вместе с тяжеловатым пакетом в руках стал подниматься в кабинет-смотровую. Делать зарядки начинающий учёный не любил, а бегать и ходить – особенно, поэтому затащить мешок ему удалось с трудом. Не замечая ничего вокруг, Бейтс не обратил внимания на две человеческие тени, спрятавшиеся за клетками. Оставшаяся сова проснулась с появлением темноты и верещала, однако Фергию были безразличны те верещания.

Изобретатель поднёс мешок с красным красителем к скромной трубе с открывающимся отсеком, потянул за рычаг. Лицо Фергия обдал чёрный дым, поднимавшийся вверх. Разорвав мешок, господин засыпал содержимое в трубу, не замечая, как часть порошка пачкает его костюм. Завершив дело, Бейтс с почерневшим от дыма лицом и частично красными штанинами умиротворенно потёр виски и уселся за стол, расслабившись в стуле. Захотелось задремать, задремать сладким-пресладким сном.

— Вот, значит, кто ответственен за то, что пленников из Онфоста перевезли в Мейн, — цокнул Динер Варди.

Фергий вздрогнул от испуга и вскинул веки, разглядев перед собой двух людей, которых ему никогда не доводилось встречать. Мужчина и девчонка выглядели знакомо, но как-то не так.

— Критур Варди?

— Ответ отрицательный, — издал смешок мужчина.

— Крысолов погиб, — добавила девчонка. — На этот раз уж точно.

Фергий сложил ладони вместе и стал изучать свои ровно подстриженные ногти. Он боялся смотреть тем незнакомцам в глаза. Возможно потому, что один из них направил револьвер в его сторону.

— Зачем вы явились сюда? — измотанно просипел Бейтс. — Чтобы убить меня?

— Нет, — попытался успокоить молодого человека Динер. — Ты всего лишь пойдёшь с нами.

— Да, — опустил голову Фергий. — Вы пришли убить меня за всё, что я совершил в своей жизни.

Изобретатель спрятал лицо в ладонях и зарыдал, чем вызвал недопонимание семейства Варди. Внезапно злодей перевернул стол и откинул его на Динера и Лорсан, отчего они упали. Бумаги для писем со стола разлетелись по комнате, а писательная скрижаль откатилась к смотровому окну. Револьвер дяди отлетел в конец кабинета, а Фергий с кулаками накинулся на Мистера Варди.

Развязалась нешуточная драка, но её исход понятен каждому. Фергий Бейтс от удара отлетел окну. Он схватился за место удара, который пришёлся в живот, и, сжавшись в комок, стал захлёбываться в слезах. Он с болью распрямился, поднялся на ноги.

— Настал твой черёд сдаваться, — бросил Динер, принимая револьвер из рук племянницы.

— Пока идёт вокруг беда, мы не сдадимся никогда, — забормотал Фергий с мокрыми глазами, полными безумия. — Ни в круги тёмные войны, мы эти войны развели. И вот придёт всему конец, когда вернётся Тьмы Отец. Займёт он свой привычный трон и станет править Короной вновь.

— Да-да, — прервала его Лорсан. — Но мы помешаем вам. Неизвестный не займёт место Властителя, а добро восторжествует, когда вернётся Хранитель.

Фергий зашагал назад, к смотровому окну.

— Хранитель? — прищурился злодей, осторожно отходя назад, пошатываясь. — Какой ещё Хранитель? Неизвестный не рассказывал нам ни о каком Хранителе.

— Тогда он лгал вам, если уверял, что вы непобедимы, — подвела итог Лорсан.

— А теперь ты пойдёшь с нами в качестве заложника, — добавил Динер. — Либо я заставлю тебя пойти.

— Нет, — истерично засмеялся изобретатель. — Нет-нет-нет. Он не простит меня. Ни за что не простит, за малейшую оплошность донесёт до Неизвестного информацию о моей некомпетентности, и тогда я не стану Властителем вместе с братом.

— Кто донесёт? — не понял дядя Лорсан. — Кто-то из ваших прихвостней?

— Нет-нет, — повысил голос Бейтс. — Один из них, шестёрки приверженцев тьмы. Умирающий старик!

Шаг за шагом молодой человек приближался к окну, краю кабинета.

— Ты тратишь наше время, Бейтс, — не умолкал Динер, приближаясь к злодею. — Ты идёшь с нами.

— Нет! — капризно зарычал Фергий, отступая и отступая. Горячие слёзы покатились по щекам. — Я знаю, что вы пришли убить меня. Что ж, исполняйте свои желания.

Молодой человек раскинул руки в стороны, намекая выстрелить в него. И тут Фергий Бейтс наступил ногой на отлетевшую со стола во время драки писательную скрижаль, поскользнулся и упал назад. Оконное стекло не выдержало веса молодого изобретателя, перешедшего на сторону тьмы, и разбилось от соприкосновения с его телом.

Фергий Бейтс до трясучки боялся смерти. Он предпочитал не рисковать: ходил исключительно по лестницам, когда имелась такая возможность, нанимал компанию врачей, которая ходила за ним по пятам и следила за его состоянием, боялся спать, чтобы случайно не заснуть навсегда. Но эти качества и поступки не помогли учёному остаться в живых.

Безостановочно кричащий человек вылетел из одной из высоких труб мусороуничтожающего завода братьев Бейтсов. Фергий, пролетев десяток или более этажей, с хрустом ударился о землю. Брызнула кровь. Искривленная при ударе о камень голова смялась, словно сжатый апельсин. Безжизненные зрачки уставились на закат. Последняя слеза стекла с порванной щеки.

А из самой трубы вместо чёрных плотных клубов, какой обычно вылетал в небо, вверх поднялся ярко-красный дым.

Глава 4. Часть 3. Беды у оборонительной стены.

— Раз-два, раз-два, уничтожим мы врага! Кто на Корону нападёт, вмиг в темницу загребёт! Раз-два, раз-два, помирай ты от копья!

Топ-топ. Топ-топ. Уж давно не спит народ.

Первый отряд Золотой Гвардии Норша смело и гордо с поднятым над головами знаменем пятиконечной короны шёл к главным воротам Мейна. Господа сжимали в руках наточенные орудия и распевали боевые стишки для поднятия духа. Подумаешь, какое-то внезапное нападение, что в нём такого? В Столице пруд пруди дворцовой стражи, полно современного оружия и даже имеется помощь с неба – никто не ровня армии Великого Властителя Норша.

Прямо сейчас отряд шагал вниз по Косой улице с дугообразной, уходящей вниз дорогой. На той улице стояли домишки старых форматов, напоминающие редкие двух-трёхэтажные строения из Онфоста или Нью-Вестфорна. Стали раскрываться ставни в спальнях – это очнулись ото сна или прервали поздний ужин горожане, тревожно уставившиеся на марширующих мимо них солдат в сияющих при свете уличных фонарей доспехах.

— Чего это вы на ночь глядя здесь ошиваетесь? — просварлила какая-то полуслепая и полуглухая старушенция. — Не могли днём шуметь, пока большинство на работах или не дома?

Длинноволосый командир в золотой шубе ростом под семь футов, плетущийся в конце отряда, проходя мимо глупой дамочки, направил на неё трость со стеклянным набалдашником и гаркнул:

— Куда это ты лезешь? Отвлекаешь внимание золотогвардейцев, предательница? Надвигается война, плешивая ты голова! Город окружён врагом в кольцо!

— Что-что? — ужаснулась женщина в отставке. — Закрылась тюрьма, закончилась хурма, а Норш снёс золотое яйцо?

— Тьфу-ты! — плюнул под ноги Мистер Команд и оставил попытки донести информацию до полуглухой-полуслепой мамзели. — Пошевеливайтесь! — обратился он уже к гвардейцам. — Пора дать отпор глупцам, решившим посягнуть на Корону!

А тем временем по Столице разбегались по постам Золотой Гвардии придворные музыканты – кто с трубой, кто с горном, кто с тремя огромными свистками во рту. Ближайшая ко Дворцу тройка музыкантов, если не ошибаюсь, мужчина, женщина и старушка, заиграла торжественную мелодию, под которую в город храбро выступили два следующих отряда, разделившихся и направившихся к запертым воротам рядом с Бедняцким кварталом и Подворотным районом. Следовало обеспечить безопасность любого входа и выхода в Мейн.

Солдат Гилли Билли так и не сдвинулся с места, а всё созерцал, как его и сам город окружает несметное полчище людей в чёрных доспехах. Они шагали крайне неестественно, будто куклы, висящие на невидимых нитях, а затем застыли одновременно, словно кто-то в их голове отдал приказ. Товарищи Гилли в отличии от отрядов Золотой Гвардии тряслись от ужаса, творящегося за высокими границами столицы. Одного из таких солдат, засмотревшегося на армию Неизвестного, едва не зашибло пушкой, поднимаемой на стену канатами и вращающимися шестернями механизмов.

— Несите ядра, порох и спички! — скомандовал усатый командир, занявший пост рядом с Гилли. — Дадим врагу отпор, посмотрим, скольких мы помнём перед тем, как помрём! — господин сумасшедше рассмеялся.

На стене вскоре всё затихло. Многочисленные огни факелов задули и залили водой, дабы враг не увидел передвижение золотогвардейцев в темноте приближающейся ночи. Солдаты зарядили ружья и прильнули к винтовкам, каждый выбрал свою цель в чёрных доспехах, а Гилли Билли, с немного дрожащими руками осмотрел один из холмов, а точнее, одну из верхушек, на которой стояли две фигуры в чёрном, кажется, мужчина и женщина. Юный золотогвардеец вдруг подумал: а что случится, если выстрелить прямо в них? Наверняка кто-то из тех двух – командир армии, и за его или её смерть Гилли Билли наградят деньгами? Тогда золотогвардеец уселся получше и стал прицеливаться.

***

На одном из холмов самодовольно любовался мрачной картиной Неизвестный, названный потомком тирана Асданоша. Кто именно первым придумал эту кличку, мужчина не знал, но ему крайне льстило, что люди узнавали в нём одного из самых гениальных правителей Короны, когда-то свергнувшего Власа с престола, которого тот не заслуживал.

Призон, дамочка, не любящая тюрьмы, словно детская юла кружилась вокруг управляющего армией, и надоедала ему не хуже жужжащей мухи или писклявого комара. Интересно, как Менгель Бейтс только терпел такую стервозную женщину.

— Время уже поджимает, а братья не подают признаков жизни! — жаловалась Призон. — Вдруг им нужна наша помощь? Вдруг тайная ленниция скрытно покинула Тинсан и схватила их? Только бы Менгель был в порядке…

— Они успеют выполнить свою часть договора, — спокойно сообщил Неизвестный. — У них есть солдаты, у них есть пленники, у них есть огромный завод, полностью заполненный нашими людьми и заговорщиками. Я не вижу проблем, по которым Бейтсы не могли бы подать сигнал.

— О, а я вижу! — недовольно воскликнула дамочка, высматривая впереди нечто овалообразное, медленно поднимающееся над домами района Богачей. — Толстяк из Дворца поднимает боевой дирижабль!

И правда – покрашенная жёлтой краской машина уже висела в воздухе и не останавливалась на достигнутой высоте. Боевой дирижабль был по бокам оснащён закреплёнными пушками, готовыми палить без остановки, а гвардейцы переминались с ноги на ногу и вытаскивали из задней части машины взрывчатку, которую планировали скинуть прямо на солдат Неизвестного. Мужчина засмотрелся на парящую механическую птицу, скорее, курицу, в подзорную трубу и принялся активно рассматривать Мейн.

— О, господин, я кое-что хотела бы уточнить, — робко протянула Призон, стараясь сильно не отвлекать командующего. — Точно ли вы уничтожите все тюрьмы?

— Нет, конечно, — фыркнул Неизвестный. — Мы освободим заключенных в клетки людей, а на их место посадим судей, гвардейцев и других нелепых слуг толстяка на троне и закона.

Спустя несколько минут глава армии заметил что-то необычное – из трубы завода Бейтсов вместо привычного чёрного дыма вылетал алый, цвета пролитой крови.

— Сэр, — натянуто проговорила Призон, отвлекая Неизвестного от слежки. — Тот дирижабль взял курс на нас, и это мне не нравится.

— Мне надоел твой страх, — буркнул потомок Асданоша, откидывая трубу в сторону женщины. — Это всего лишь один-единственный дирижабль, а у брюзги-Норша их с десяток. Они считают, что мы испугаемся предупредительной летучей штуки с пушками, но это не так. Мы с ней разберёмся. А теперь смотри на мусороперебатывающую фабрику. Видишь?

Призон посмотрела в подзорную трубу и радостно захлопала в ладоши, уронив устройство. Она пустилась в пляс вокруг Неизвестного, отчего вызвала гогот сидящих позади противозаконников.

— Это обещанный сигнал! — восторгалась дамочка. — Менгель нас не подвёл!

Неизвестный развернулся к преступникам и воодушевлённо проголосил:

— Пришёл час расплаты, господа и госпожи. Момент, которого все вы, уверен, ждали, — ухмыльнулся он под маской. — Очень скоро мы выступаем к воротам и захватываем Столицу!

Под дикие крики восхищения Неизвестный выхватил свой меч из-за пояса и направился к ближайшему существу в чёрных доспехах.

— Силой, данной мне Тёмным странником, я приказываю вам немедленно начать наступление на Мейн, — с удовольствием просмаковал мужчина.

Главарь восстания поправил шляпу-цилиндр и решил вернуться поближе к концу, чтобы его окружали верные ему противозаконники, как внезапно рядом с ним просвистела пуля, которая спустя десяток футов врезалась в какого-то бедолагу. Неизвестный зарычал от досады – какому-то глупцу со стены хватило смелости выстрелить так далеко, но бессмысленно.

Вокруг умирающего собралась толпа злодеев. Кто-то со злостью испепелял взглядами притихшую стену Мейна, кто-то по-тихому пытался оттащить вещи, которые принадлежали подстреленному, но увидев потомка Асданоша, оставил то действие.

Неизвестный в маске в виде человеческого черепа встал перед телом на одно колено и, не выжидая, пока из приверженца вытечет вся кровь, приложил три пальца к ране. Вначале ничего не происходило, но затем в доспехах главаря послышалось постукивание лапок крошечного насекомого. Вдруг на внешнюю часть ладони мужчины выползла полностью чёрная каракатица, которая, обогнув мизинец, достигла места вхождения пули и, вгрызшись в кожу, стала медленно заползать внутрь.

От подобной противности большинство сморщилось и отвернулось. Неизвестный же поднялся и приказал:

— Накройте его и оставьте здесь, а сами зарядите револьверы и готовьтесь к спуску.

Взмахнув плащом, потомок Асданоша двинулся за шагающей вниз армией, Призон последовала за своим господином. Они не опускались далеко, а просто заняли более удобное место для отдачи приказов. На холме вновь забарабанили барабанщики.

Первый военный дирижабль Норша, направлявшийся к одному из холмов, продвигался довольно хорошо, пока на его борту не появилась небольшая проблема. Для преступников открылась замечательная картина – на задней части палубы машины произошло столкновение между золотогвардейцами и неизвестными в сером, а затем прогремел мощный взрыв, задевший баллонет. Дыра, появившаяся в оболочке, сыграла значительную роль в крушении. Резко набирая скорость, дирижабль стал терять высоту и в результате рухнул на какой-то жилой дом, частично обрушившийся на проезжую часть улицы.

***

Гилли Билли совершенно не умел стрелять из винтовки, и это он знал. На уроках по обращению с оружием солдату часто рассказывали, что пуля может эффективно пролететь только на расстоянии тысячи футов, но почему бы не попробовать? К сожалению, неумелый господин не учёл поднявшийся ветер, сбивший пулю немного вправо, и выстрелил под неправильным углом.

Осознав, что до управляющих армией ему не достать, Гилли смирился с тем, что его не повысят и под неодобряющие взгляды товарищей навёл винтовку на какого-то обыкновенного типа в чёрных доспехах.

Как только первый из них сделал шаг в сторону Мейна, вслед за ним с небольшой задержкой последовали и остальные. Восставшие против Короны начали наступление. Земля содрогнулась под тяжёлой поступью, а потом в городе раздался взрыв.

***

Толстый и невообразимо ленивый Властитель Норш наконец-то поднялся на крышу смотровой башни Дворца по крутой винтажной лестнице. Лидеру Короны уже успели принести удобное кресло, чтобы тот смог усесться и отдохнуть после подобной физической нагрузки, от которой его лицо частично раскраснелось. Как только Норш уселся на временный трон и отдышался, к нему подскочили модельеры, которые стали чистить длинный пуховый плащ. Когда на Норша принялся накрапывать дождь, слугам пришлось сбегать за широким зонтом.

На крыше Дворца открывался весь город – любуйся не хочу. Вокруг уже начали надувать боевые дирижабли, в один из них уже отправился проредить ряды врага, но Норш не мог успокоиться. Он видел тысячи вооружённых солдат, спускающихся с холмов, и внутри у него всё сжималось. Конечно, Золотая Гвардия разберётся с нападавшими – она оснащена современным оружием и натренирована, но что, если… Нет, всё будет прекрасно – так решил Норш, раздавая приказы направо и налево. У краёв смотрительной башни стояли с усилителями звука под мышку музыканты, озвучивавшие приказы остальным через звуки.

Придворцовый парк частично обезлюдил, ведь как минимум две-три сотни солдат успели покинуть его и отправиться к стене. Туда же, скрипя шестернями, плавно плыл по воздуху жёлтый дирижабль.

— Сэр, что станем делать с нашей безопасностью? — интересовался советник Нёрд, поправляя спадающие окуляры. Он с силой прижимал к груди записную книжку и карандаш. — Стоит ли нам закрыть ворота в парке? Или же ворота, которые расположены при входе на Площадь?

Под Площадью Мистер имел в виду сквер, на который выходили все этажи Дворца, расположенный в центральной части строения.

— Ничего закрывать не нужно, — нервно рассмеялся Властитель Норш. — Вы что? Сначала же в город должны выйти все отряды Гвардии кроме тех, которые останутся с нами. К тому же что может произойти внутри города? Разве враг не снаружи?

И тут пока что единственный дирижабль, занявший место в небе, озарил Мейн огненными искрами. Что-то взорвалось на палубе, а позже машина стала терять высоту. Разогнавшись, она влетела в два пятиэтажных квартирных дома. Вспыхнул столб пламени. Кто-то из свиты Властителя заскулил от страха.

— Отправьте два отряда на станции дирижаблей и проверьте экипажи, Мистер Нёрд, — вжался в кресло побледневший Норш. — Пусть не взлетают, пока их не обойдут.

— Так точно, сэр, — кивнул советник, шепча что-то одному из музыкантов.

Дождь усилился, а Властитель заметил нечто непонятное: со стороны завода Бейтсов из трубы поднимался красный дым.

— Что там у Бейтсов происходит на фабрике? — прищурился Норш. — А ну пошлите к ним обычных гвардейцев! Не нравится мне это всё.

— Я не думаю, что кому-нибудь в принципе нравится происходящее, — признался советник Нёрд, почесав нос.

***

Загремели первые пушечные залпы со стороны стены – стрелки потеряли терпение. Приказа атаковать не поступало, но, наблюдая за надвигающейся массой солдат, появлялись не лучшие мысли. Чугунные ядра врезались в ряды противника и валили сразу нескольких солдат. Золотогвардейцы палили из винтовок и ружей без устали, перезаряжали их, но особой пользы это не приносило – пули то отскакивали от прочных доспехов, то попадали в них и застревали внутри.

Первые восставшие уже дошагали до ворот и стали наваливаться на них, но не ожидали сопротивления. Со стороны города ворота притворили на три железных засова и привязали к ним свинцовые цепи так, чтобы никто не мог попасть внутрь, поэтому как бы не пытались солдаты Неизвестного пробиться внутрь, у них не получалось.

Наиболее умные гвардейцы выхватывали из арсенала взрывчатку и, поджигая её спичками, швыряли вниз, в результате чего заговорщики разлетались в стороны, иногда без каких-то конечностей. Звучали грохоты, палили пушки, стену охватил дым от залпов.

Гилли Билли и его товарищи сразу почувствовали своё превосходство. Конечно, пробить восставших в чёрных доспехах не получалось, но у них также не получалось попасть внутрь. Тогда злодеи остановились на секунду и, без лишних выкриков стали строиться в колонны, начало которых вплотную приближалось к стене. Как только первый ряд остановился, второй начал карабкаться по ним наверх. Постепенно из восставших получались настоящие лестницы, на которые запрыгивали всё новые и новые солдаты.

— Влас ты мой! — истерично задышал Гилли Билли, не зная, что делать, когда стены коснулась рука в чёрной перчатке, которая попыталась подтянуть тело и забраться наверх.

— Бей его, Гилли! Чего стоишь? — рявкнул командир, подпрыгивая к нему и вдаривая тыльной частью ружья по восставшему.

Тот не удержался на стене и, зацепив парочку своих, молчаливо рухнул вниз, прямо на других солдат в чёрных доспехах. Каково же было удивление золотогвардейцев, когда восставшие поднялись на ноги и вновь направились к лестнице из людей.

— Да они неубиваемые, сэр! — выпалил Гилли Билли командиру. — Тот тип упал на землю с такой высоты и сразу же вернулся в строй.

Командир что-то ответил, но его фразу перекрыл звук выстрелившей пушки. Неподалёку от Гилли на стену залезал очередной злодей. Ему никто не мешал, а неизвестный для Гилли оробевший парень с ужасом смотрел на тварь в серой маске в виде черепа, с едва держащейся шляпой-цилиндром на макушке. Когда солдат перелез на стену, он в два шага настиг испуганного гвардейца и, схватив его за шею, без особых усилий швырнул назад. С душераздирающим криком незнакомец полетел со стены.

Незамедлительно решив действовать, Гилли Билли нацелил винтовку на заговорщика и выстрелил ему в живот, но пуля лишь застряла в доспехе. В этот момент поле боя окончательно закрыло тучей из чернильной мглы, стал накрапывать ливень. Закатное солнце зашло за горизонт, и стена погрузилась в темноту, разгоняемую только факелами, расположившимися на лестницах и под сымпровизированными навесами. Существо в чёрном обратило внимание на золотогвардейца и направилось к нему, вытаскивая из ножен меч. Гилли понял, что не стоит впадать в ступор и, отбросив ружьё, вцепился в ждавшую хозяина позолоченную алебарду. Выждав, пока довольно высокая вражеская особа приблизится, молодой человек взмахнул односторонней секирой и вмазал ей по голове заговорщика. После того, как она отлетела, Гилли обдало брызгами чёрной жижи, выхлестнувшей прямо из горла. Нет, эти солдаты были совсем не людьми – монстрами.

Пока молодой человек расправлялся с первым солдатом, наверх забралось ещё двое, а где-то вдалеке существа в чёрном принялись перелезать через стену и спрыгивать вниз, где их уже встречал первый отряд во главе с Мистером Командом, ценой жизни защищавшего ворота. Ясно было одно – твари старались открыть проход в Мейн для всех своих, но пока что у них не получалось. Кто-то снизу осознал, что на стене требуется подмога, и вот уже дюжина гвардейцев спешила на помощь. А вокруг города существ меньше не стало, только наоборот. Столицу брали в плотное кольцо.

***

А на одном из холмов царила гробовая тишина. Любуясь неудачами сгустков жижи в доспехах, противозаконники перестали петь, радоваться и исподлобья зыркали на командира, рассматривающего боевые действия в подзорную трубу.

— Господин, — вилась вокруг Неизвестного Призон. — Мне кажется, бессмысленно ждать какого-то чуда. Пора приступать ко второй части плана, наиболее удачной.

Опустив трубу, мужчина сквозь маску испепеляюще поглядел на дамочку.

— Я давно догадался, Призон. Спасибо, что повторила в сотый раз, — натянуто сообщил потомок Асданоша. — Логично, что без сторонней помощи мы вряд ли откроем ворота, но надо же как-то вымотать врага. Я правильно говорю?

— Именно, о, господин, — доверительно и восхищённо прошептала женщина, чтобы лишний раз не вывести управляющего армией из себя. — Молчу и жду, когда вы отдадите команду.

Спустя минуты промедлений в небе со стороны дороги в Тинсан загремели моторы и затрещали шестерни, и вот показалась вереница из грузовых автомобилей, к кузовам которых цеплялись толстенные канаты. И вот наконец преступники увидели громадную машину, ползущую по склону. Четыре её колеса размером с человека медленно, но верно катились вперёд, на её плече, напоминающем деревянную ложку великана и пригнутой к траве, уже покоился массивный снаряд – камень, готовый удариться о стену Мейна и разрушить её. Катапульта – вот что везли по холму. За ней следовало ещё несколько автомобилей, везущих крупные камни, которые с трудом поднимал и десяток человек.

Однако на этом удивление противозаконников не закончилось, потому что в небе из-за тучи появилось два серых дирижабля с перечёркнутой чёрной краской надписью “Тинсан” на внешней оболочке.

— Асданош всемогущий! — счастливо бросились в пляс преступники. — Теперь-то мы точно прорвём оборону Мейна, а потом возьмёмся за разграбление города!

Из грузовиков, хлопнув дверьми, вышли работники фабрики Бейтсов, приехавшие из Тинсана. Они двинулись к катапульте, готовясь заставить её работать.

Тем временем два дирижабля сквозь намечающуюся зимнюю грозу подползли к толстой оборонной стене города. Стрелки с опозданием заметили крылатые машины и слишком поздно начали палить в неё из ружей. С дирижабля одновременно скинули верёвки-якоря, а после по ним начали спускаться чёрные солдаты вперемешку с людьми.

— На абордаж! — завопил какой-то старик, в прошлой жизни явно работавший в библиотеке и не знающий значение того пиратского слова в полной мере.

Поднялся ветер, и грянул гром. За ними последовала жуткая пурпурная молния, похожая на ветвь разросшегося куста. Солёные капли хлестали солдат по лицам и стекали по оболочке дирижабля. Одна из машин не замедлила ход и пролетела чуть дальше, чем планировалась, возвысилась над квартирными домами и лавками начальной улицы. Сумасшедший старик с визгом “Вам конец, скрамблкораблендели” спрыгнул на верёвку со своим мясницким тесаком, купленным накануне, но не догадался надеть перчатки. Верёвку качнуло на ветру, и ладонь преступника заскользила вниз. Дирижабль, не останавливаясь, летел дальше, а обожавший поругаться старик против воли спустился к концу маленького якоря и впечатался в кирпичную дымовую трубу трёхэтажного квартирного дома.

Дирижабль, проникший глубоко в город, долго не продержался – его сбили из гарпунного ружья марширующие к стене золотогвардейцы. Однако никто из армии Неизвестного не расстроился крушению машины, ведь главную свою работу она выполнила, и как минимум две дюжины солдат Неизвестного и ещё двадцатка противозаконников успешно проникли в город. Кто-то затаился в тёмном углу, кто-то сразу направился громить ювелирные лавки, а кто-то ринулся к воротам. Началась неразбериха.

***

На смотровой башне Дворца Норш капризно затопал ногами.

— Почему враг ещё не повержен? Почему дирижабль залетел в Мейн? А если бы он долетел досюда?

— Сохраняйте спокойствие, Властитель! — пискляво вопил советник Нёрд, наматывая круги по крыше и вдыхая и выдыхая в бумажный пакетик. — Всё под контролем, Властитель!

— Я в опасности! — уверял толстяк, махая ручонками и оборачиваясь к немногочисленной свите, оставшейся во Дворце. — Вы представляете себе подобное? Вы представляете, скольким я жертвовал, чтобы заставить Корону процветать? А сейчас Гвардия кое-как держит оборону!

В соседнем квартале затрубили трубачи, а трубач на смотровой башне ответил им. На крышу выбежал запыхавшийся юнец, шепнувший что-то Нёрду. Советник встрепенулся и воскликнул:

— Властитель! Дирижабли проверены, а все странные нарушители в серых комбинезонах арестованы! — поведал Мистер. — Пять дирижаблей готовы к полёту, но остальные повреждены. Что прикажете?

— Запускать их всех тотчас! — без сомнений буркнул Норш. — Что ещё я могу приказать? Глупец.

Извилистая фиолетовая молния с грохотом ударила в Часовую Башню Мейна. От неожиданности Властитель вздрогнул, а его сердце застыло.

— Асданош бы забрал эту гадкую погоду! — ругнулся толстяк, укутываясь в плащ.

Ветер всё нарастал, а в небе поднялся настоящий вихрь, вращающий тучи и напоминающий настоящий водоворот.

Глава 4. Часть 4. Падение грязной фабрики братьев Бейтсов.

Augustus Gloop! Augustus Gloop! The great big greedy nincompoop! Augustus Gloop! So big and vile So greedy, foul, and infantile ‘Come on!’ we cried, ‘The time is ripe To send him shooting up the pipe!’

Песня Огастаса Глупа из фильма “Чарли и шоколадная фабрика” (2005).

Каждому злодею, как заведено в сказках, приходит конец. Наша история – уж точно не исключение.

Фергий Бейтс был безоговорочно мёртв. Да и кто бы не погиб, выпав из высокой чёрной трубы мусороизбавительного завода и ударившись о каменные плиты, покрывавшие землю?

Лорсан и Динер Варди стояли у разбитого смотрительного окна и изумленно глядели на лежащий внизу приплющенный силуэт. Звонко завывала надоевшая сирена, неприятный ветер заставлял волосы тревожно колыхаться, где-то начал накрапывать дождь. Двоица не могла отойти от увиденного до тех пор, пока в городе не прогремел взрыв и не рухнул со скрежетом дирижабль Золотой Гвардии. Тем временем, к неподвижному телу Фергия подбежали рабочие в серых комбинезонах, осознавшие, что именно только что произошло, и вскинувшие головы наверх. Едва заметив Динера и Лорсан, они закричали и стали указывать на них пальцами.

Девчонка и её дядя решили не мешкать и направились к люку, ведущему на выход, однако вздрогнувшая под полотном клетка, упавшая с подставки во время драки, заставила Мисс Варди остановиться и приблизиться к ней. Под тканью билась о стенки, пытаясь выбраться бело-голубая сипуха. Перепуганная сова без остановки махала крыльями, надеясь, что клетка сама по себе откроется. Оглядев кабинет, Лорсан заметила связку из двух ключей, валяющуюся рядом с опрокинутым столом. Тогда девчонка схватила её и, провернув верным ключом в замочной скважине, выпустила сову на волю. Тут же ночная птица взлетела к потолку и выпорхнула в разбитое окно.

— Лорсан, поспешим, — напомнил Динер племяннице, спускаясь по лестнице в коридор. — Скоро сюда сбегутся приверженцы Бейтсов.

Двоица борцов за правду покинула квартиру покойного Фергия и ринулась по коридору, к спуску на нижние этажи, однако по ней уже слышался топот и неджентльменские оскорбления рабочих. Скрывшись за первой попавшейся дверью, Варди выждали, пока дюжина мужчин зайдёт в квартиру Бейтса, а затем торопливо направились к лестнице по опустевшему коридору.

— Куда теперь? — мимолётом вопросила Лорсан. — Раз у нас не получилось взять одного из братьев как проводников?

— Продолжаем искать вывезенных из Онфоста жителей без ходячей карты, — не скрыл разочарования Динер. — Теперь сделать это будет ещё труднее, ведь нам остаётся только бродить по первому этажу. Я уверен, что они где-то там.

— Интересно, как там дела у Бередитта? — вспомнила про беловолосого преступника Лорсан. — Надеюсь, у него больше успехов, чем у нас.

Двоица вернулась на первый этаж, отправилась на поиски пленных. Так же, как и Бередитт.

***

Бередитт бессмысленно плутал по каменному и стальному лабиринту из развилок и поворотов, напоминающих пути в муравейнике. Гудящая и повторяющаяся из раза в раз сирена не умолкала, чем начала выводить молодого человека из себя. Почти все проходы громадной фабрики практически пустовали, отчего появился вопрос: куда делись заговорщики? Вероятно, они до сих пор на улице или ошиваются на верхних этажах.

Поплутав ещё и не найдя никаких зацепок, беловолосый преступник взялся за голову и мысленно взвыл от негодования. Пройдя по тропам фабрики, он пересёк её насквозь и заметил одинокую дверь, подписанную как “запасной выход”.

Отворив её, Бередитт понял, что оказался у чёрного входа, через который на фабрику должны были пробраться Динер и Лорсан. Только услышав чей-то шумный топот снаружи, преступник прикрыл дверь и стал наблюдать за происходящим. Вдруг в щёлке появился первый солдат в чёрных доспехах, за ним следовали и другие. Они шли одинаково, всегда попадали в такт, и Бередитт ощутил скромное недомогание, ведь твари двигались так, словно были одним единым существом. По пятеро в шеренге они колоннами огибали завод. Их Бередитт насчитал около сотни, однако, к счастью, солдаты шествовали на выход, а не наоборот, значит, охраняться фабрика будет в разы хуже. Последним в строю шёл знакомый элегантный господин в пальто с тростью.

— Бейтс, — зашипел беловолосый противозаконник при виде учёного.

Менгель же, будто услышал Бередитта, устремил взгляд в сторону двери, но тот окончательно прикрыл дверь.

Сражение за Мейн началось, и молодой человек это прекрасно понимал. Следовало отыскать пленных и Динера, чтобы как можно скорее смыться с завода. Вернувшись к прежней дороге, Бередитт уловил звонкие шажки по коридору, направлявшиеся в его сторону. Затихнув, противозаконник выжидающе застыл за поворотом, прислушиваясь к приближающимся звукам.

— Мистер Пъедбул, — усталым тоном причитал какой-то мужчина, обладавший иностранным акцентом. — Я повторял вам сотни раз: мы не имеем права возвращаться в Тиниан раньше назначенного времени. К тому же разве ты не почувствовал, что там произошло? По-моему, границы Пригорода закрыты благодаря одному из местных.

В ответ тому жалобно заскулили, после чего гавкнули.

— Мы перестанем бродить только тогда, когда поучаствуем во всех нужных делах, — устало сообщил неизвестный. —Ключи мы отдали, а теперь стремимся к новой цели, не так ли?

Собака сдалась и замолкла, а человек добрался до резкого поворота в коридоре. Внезапно из-за угла выскочил Бередитт с направленным на странного типа револьвером.

— Не делай никаких опасных движений, Мистер, — приказал беловолосый, рассматривая жертву.

Перед преступником застыл в удивлении с поднятыми руками мужчина. Его обиженная сморщенная псина безразлично уселась у ног хозяина и неестественно хрюкнула. Незнакомец походил на учёного или врача – он носил белый халат, покрытый катушками, сам был альбиносом по внешности, носящим толстенные окуляры для улучшения зрения. Под носом господина росли неестественно завитые, как панцирь улитки, усы, которые сначала показались Бередитту приклеенными, а в руках когда-то находился незатейливый чемодан со всякой всячиной, который в данный момент остался на полу.

— Не стреляйте, сэр! — взмолился работник, быстро-пребыстро заморгав. — Я не участвую в здешней неразберихе, связанной с жутким стариком из лаборатории!

— Что? — нахмурился Бередитт в недоразумении. — Какой ещё старик? Ты сам-то кто такой, раз ошиваешься по фабрике?

— Спокойней, Мистер, — успокаивающе принялся объяснять ситуацию по слогам господин в белом халате. — Меня зовут Мсье Л’ебтип, и я проживаю в Тиниане. Вы направляете на меня крайне непривлекательный револьвер, и я против этого по той причине, что ни в чём не виноват. Я – медик, а сейчас меня вызвали сюда, дабы я проследил за самочувствием прибывших на фабрику швондеров! Крупная поставка из Онфоста и так далее.

Противозаконник хмыкнул – кого только не пригласили на свой обожаемый завод братья Бейтсы!

— Ты знаешь, где содержатся пленники? — задал прямой вопрос беловолосый. — Ты покажешь мне, где заключённые?

Мсье Л’ебтип бурно закивал и повторил пару раз: — Да, сэр. Я там ужинал сегодня, да-да, внизу. Пленные дамочки там – в прачечных и на кухнях, на которых когда-то готовили нанятые повара и чистили одежду чистильщики одежды. Но их всех уволили, безусловно, из-за нагнетающей обстановки здесь. Ещё осенью. К счастью, несколько дней назад туда заселили кучу дамочек.

— Они там живут? — не понял Бередитт. — На кухнях и в прачечных?

— А где же ещё? — удивился Мсье, осторожно поднимая чемодан и указывая на один из коридоров. — Вряд ли им предоставили роскошные апартаменты. Пойдёмте, я вас проведу. Только, Власа и Судьбы ради не палите в меня, сэр.

Двоица двинулась в неизвестность, странная псина вразвалочку передвигала лапы, дабы догнать хозяина. К удивлению Бередитта, никого на пути не встретилось – казалось, фабрика вымерла, как какой-нибудь жестокий рабочий дом для сирот, главу-злодея в котором арестовали. Пробираясь по лабиринту, полному поворотов, преступник одновременно готовился к появлению врага и запоминал дорогу назад, чтобы в случае чего суметь вывести пленных на волю.

— Тут есть что-нибудь, похожее на тюрьмы? — придумал новую тему для разговора Бередитт. — С камерами, где держат важных личностей.

— Есть, — неохотно признался усатый учёный. — Но я не думаю, что вам стоит беспокоиться. Стальные клетки готовились специально для влиятельных людей, а практически все они прячутся в Тинсане. Так что вам не следует тратить время на проверку.

Двоица свернула в десятый раз, когда увидела проход, полный дверей. Мсье Л’ебтип проковылял в самый конец и подёргал за ручку, после чего Бередитт увидел винтажную лестницу, уходящую под первый этаж. И снова подозрительные спуски.

— При всём моём уважении к вам, сэр, но дальше я идти не смогу, — отказался усатый мужчина в белом халате. — Мне моя работа дорога, и я прекрасно понимаю, что вам нужно спасти каждого человека, вывезенного из родного или не совсем города, поэтому я предупрежу вас. Вход в отсек охраняется исключительно двумя дежурными работниками, у одного из них есть ключи, которые позволят вам открыть металлический люк, какие имеются в банках. Его поставили для того, чтобы минимизировать вероятность побега. В самом старом отсеке, который когда-то был кирпичным зданием, стоявшим на месте завода, вы и отыщете женскую часть пленников.

Бередитт подошёл к винтажной лестнице, подвинув Мсье в сторону, и попытался понять, безопасно ли спускаться под фабрику в одиночку.

— Я не планировал отпускать тебя, — кинул беловолосый, поворачиваясь назад к мужчине с чемоданом.

Мужчины в белом халате с чемоданом и обиженной псиной за спиной не оказалось. Они исчезли, словно призрак тёщи, узнавший о долгожданном разводе дочери. И только отклеившиеся усы остались лежать у ног Бередитта.

***

Вот он – момент, когда всё наконец изменится. Именно о нём мечтал Менгель, шагая в самом конце строя солдат в чёрных доспехах и постукивая резной тростью по каменным плитам.

Осматривая бойцов, идущих нога в ногу, Бейтс в глубине души торжествовал, ведь этот отряд был лучшим в армии Неизвестного, а также единственным и неповторимым, вооружённым металлическими щитами, алебардами и мечами, заряженными пистолями на поясах. Сталь и чугун почти полностью прикрывали тонкие оболочки тварей, сотканных из кусочков тьмы. Даже умирающий старик, присланный на фабрику потомком Асданоша, оценил работу Менгеля и заявил, что с древних времён не видал подобных ходячих боевых машин.

Хлестал, будто цирковая плётка, дождь. Отвратительно визжала словно младенец сирена. Обогнув фабрику, отряд из солдат двинулся к давным-давно отпертым воротам, покорёженным от взрыва.

Через них въезжали и выезжали грузовики с работниками – кто-то покидал мусороуничтожающий завод в нежелании участвовать и перепугавшись, а кто-то (большая часть коллектива) отправлялся на запланированные вылазки или возвращался с них.

Только заприметив Менгеля, новый управляющий и следящий за порядком, писавший что-то в увесистом блокноте, блеснув окулярами поспешил к главе фабрики. За ним увязался перепуганный хиляк, уже знакомый нам, немногим ранее показавший Амелии Хаммелли и Каролайну Чихлиссу чёрный вход на территорию. Мужчина держался за лоб и едва не грыз ногти, оглядывался в сторону окон тёмного завода. Перед тем, как заговорить с управляющим, Менгель расслышал:

— Беловолосый хотел нам заплатить за предательство, но я не такой! И поэтому я хочу, чтобы мне повысили зарплату за такой риск! Он мог прикончить меня!

Управляющий активно отмахивался от назойливой мухи, видимо, работяга, повстречавший Бередитта, надоел не только Менгелю, но и себе подобному работнику.

— Сэр, — обратился к Бейтсу смотрящий за порядком. — У меня для вас есть три плохие новости. А именно плохая, чуть хуже и разбивающая нам сердце. С какой начать?

Менгель свистом остановил усовершенствованный отряд солдат или же первый и лидирующий среди остальных класс бойцов и потребовал:

— Пошевелись, уважаемый, у меня слишком мало времени. Пора выводить моих любимцев на улицы.

— Так точно, сэр, — кивнул управляющий и продолжил. — Новость номер один – Неизвестный до сих пор не пробил оборону Золотой Гвардии, поэтому нам пока трудно в открытую нападать на её отбившихся членов.

— Ничего страшного, — отмахнулся Менгель. — С ними, — молодой человек показал на солдат, — мы откроем ворота Мейна сами.

— Понимаю, — согласился с высказыванием мужчина. — Тогда я продолжу. Норш догадался о том, что наши люди попытались вывести его дирижабли из строя, так что, когда началась внезапная облава, далеко не все сбежали непойманными. Задача по выведению дирижаблей из строя не выполнена полностью, может, где-то наполовину.

— Пф-ф, — фыркнул Бейтс, посмеиваясь. — Что сможет сделать несметной армии жалкий десяток дирижаблей? Ставлю на то, что парочку из них собьют из обычного ружья. Ещё какая-нибудь новость? — Небрежно спросил молодой учёный. — А то мне пора выводить это чудо в город.

Менгель указал на отряд солдат. Управляющий принялся чесать затылок и переминаться с ноги на ногу.

— Да, есть третья новость, — решился он. — Она явно не из лучших. Сэр, ваш брат… Он погиб, к сожалению. К нашему общему сожалению. Примите соболезнования.

Мечты Менгеля о богатой жизни вместе с Фергием будто выпрыгнули из трубы фабрики и разбились в дребезги. Резная трость, которую держал в руке молодой человек, со стуком упала.

— Как погиб? — ошеломлённо застыл Бейтс, не отводя глаз от управляющего.

— Да, буквально десять минут назад мы услышали вопль, а после обнаружили вашего брата. Мёртвого и немного расплывшегося.

Управляющий вспомнил увиденное совсем недавно и с трудом удержал рвотный позыв. Менгель не стал медлить и накинулся на мужчину с криком:

— Где он?! Кто? Кто мог убить его? Вы нашли убийцу? — принялся трепать господина Бейтс.

— Ваш брат выпал из своей личной квартиры в трубе, — не скрыл управляющий. — Предположительно, его столкнули двое – мы послали за ними десяток человек. Мы найдём их и покараем, поверьте. Команда скорбит об скоропостижно ушедшем Фергие.

Прийдя в чувства, Менгель отстранился от управляющего и, не поднимая трость, ринулся к месту, на которое как раз выходило окно трубной квартиры. Там уже какое-то время стояли рабочие, решая, что сделать с трупом.

Обезображенное существо лежало на холодных плитах в окружении людей в серых комбинезонах, склонившихся над мертвым телом. Фергий Бейтс при ударе, пришедшемся на спину и затылок, немного приплюснулся, а после столкновения с землёй под руководителем образовалась нехилая лужа свежей крови, по которой теперь хлюпали капли дождя. Бейтс, в спешке потерявший где-то шляпу-цилиндр, вмиг появился перед братом и рывком опустился на колени, не замечая кровавой лужи. Чистое пальто окунулось в алую жидкость.

Это было непривычно. Менгель Бейтс словно глядел на свою собственную смерть, на своё собственное тело – бледнее обычного, молчаливое и уродливое. Бессмысленные глаза Фергия открыто пялились на затмевающие ночное небо тучи. Живой учёный ткнул брата указательным пальцем в щёку и сразу же отпрянул. Волосы Менгеля в краткий срок намокли от небесных капель и прилипли к лицу. Руки главы фабрики затряслись, а глаза наполнились чем-то мокрым и непривычным. Мистеру Бейтсу на мгновение почудилось, что у него начался припадок или острая лихорадка, обжёгшая немного заледеневшее северное сердце. Напомню, что когда-то он жил в Онфосте, а там у многих характер не ахти.

— Где они? — заревел Менгель, не похожий на прежнего элегантного богача. — Я лично прикончу их, кем бы они не являлись! Задушу собственными руками и заставлю страдать всех их знакомых! — После молодой человек расчувствовался и закрыл лицо руками. Сверкнула пурпурная молния, осветившая омрачённые лица работников и бледно-белые руки Фергия. — Он… — голос изобретателя задрожал. — Он не хотел умирать больше всего на свете, делал всё, чтобы предотвратить это, но не смог. Его прикончили, пока вы все ошивались здесь! Вы – виновны так же, как те убийцы! Вы – некомпетентны!

Менгель, покачиваясь, поднялся на ноги, не обратив внимания на кровь брата, въевшуюся в штанины. В ярости господин вытащил из кармана пальто револьвер и направил на первого попавшегося человека. Им оказался тот самый работник, весь день выпрашивавший зарплату, пытавшийся договориться и сейчас, нашёптывая что-то управляющему. Грянул выстрел, и безымянный тип упал на землю, хватаясь за шею, из которой хлынула кровь, часть которой оказалась на лице ближайшего Мистера. Злобно просверливая взглядом окружающих, Менгель окинул взглядом разбитое смотровое окно в одной из труб.

— Ну и что мне с вами делать? — иронично поинтересовался оставшийся Бейтс. — Перестрелять всех или сохранить жизни?

Он только направил револьвер на новую жертву, как его окликнули со стороны.

— Эй, вы! — привлекал внимание работник в сером комбинезоне. — Скорей за мной! Какие-то самозванцы проникли в цеха и направляются наверняка к залу с пленными!

Мужчины рядом с Менгелем ощутимо расслабились и двинулись в сторону входа на фабрику.

— Стоять! — приказал рассвирепевший Бейтс. — Со мной пойдёт только пара из вас, а остальные покинут территорию вместе с отрядом лучших солдат. Я передаю командование этими тварями вашему нынешнему управляющему.

Вновь сверкнула молния, в этот раз у Старого квартала, поэтому находящихся под ливнем людей почти мгновенно оглушило громом. Все до единого существа в чёрных доспехах повернули головы в сторону нового повелителя. Несколько работников вздрогнуло, а управляющий нервно закусил губу.

— Вы пойдёте к ближайшим воротам, перебьёте золотогвардейцев и откроете ворота для своих. Вперёд!

Никто из рабочих не сдвинулся с места. Взрослые или не совсем господа боялись идти куда-то с идентичными друг другу тварями, отличающимися только оружием. Вдруг кто-то из них выйдет из-под контроля и нападёт на беззащитных слуг фабрики?

— Я подниму всем зарплату в два раза! — бросил Менгель.

Господа сорвались с места и запрыгнули в свободные машины. Только управляющий что-то робко сообщил солдату в доспехах, как тут же остальные зашагали к покорёженным воротам. Три силуэта, включая Менгеля, скоро достигли дверей мусороизбавительной фабрики и исчезли за дверьми. Ливень всё усиливался, а со стороны окраин Мейна стали доноситься взрывы и лязг оружия. Редкие рабочие сновали под ливнем без дела, а остальные либо были отправлены в темницу, либо находились в нутре громоздкого завода, из труб которого снова постепенно выходил чёрный как смерть дым.

***

В тайной лаборатории, прятавшейся от чужих глаз под полом оружейных цехов фабрики Бейтсов, что-то кипело. Сказал бы я, что это была работа, но нет – бурлила мутная вязкая жижа в колбах над огнём.

Лаборатория напоминала первую попавшуюся затхлую каморку под лестницей в домах зажиточных людей. В комнате, казалось, нельзя и швондеру протиснуться, ведь её уставили алхимическими приборами, а из бэйтонных стен выходили слухательные аппараты и трубы, через которые в лабораторию опускали необходимые препараты и ингредиенты.

В полутьме в центре комнатушки в хлипком инвалидном кресле сидел старец, изуродованный временем. В его седой, покрытой морщинами голове, вертелась одна и та же фраза, попавшая в лабораторию через слухательный аппарат, вторая половина которого была установлена в личной квартире Фергия Бейтса.

— Крысолов погиб, на этот раз точно, — раз за разом бубнил под нос изобретатель. — Фергий Бейтс мёртв, как валяющийся на тротуаре камень. Нас становится всё меньше и меньше, но потеря Критура Варди хуже, чем гибель юного учёного.

Черно-красное вещество в одной из колб начало выкипать, и старик, подкатив к столу с приборами, вытащил горячую стекляшку из щипцов и, не раздумывая, вылил кипяток в горло. Вместо привычного тепла изобретатель испытал горечь и рвотные позывы, закашлялся от жгучей смеси. Едкое зелье с невероятно разнообразным составом перестало действовать на старике по неизвестным причинам. Сам Тёмный странник, вероятно, отпускал прослужившего срок болезненного доходягу, хотя его союзники по делу не изменялись.

— Флейтист был лучшим среди нас, — с жалостью приговаривал господин. — Долгие годы мы ждали потомков единственной семьи и вводили их в узкий круг. Род Крысоловов не знал и не знает о секрете нашего чарующего зелья, поэтому постепенно круга брали своё. Критур Варди же погиб раньше времени. Только Крысоловы в древние времена могли участвовать в вылазках Асданошей и приводить к ним жертв не под покровом Тумана. А эти пустоголовые крысы беспрекословно подчинялись ему, словно рабы, лишённые разума.

Из-за активного размышления у изобретателя проснулась крепкая мигрень, стальными тисками вцепившаяся в мозг. Старик на коляске, поморщившись, шустро подкатил к другой колбе нежно-бирюзового цвета и выпил её содержимое, после чего его лицо расслабилось. Обезболивающее подействовало, как только попало в саморазрушающееся тело господина.

— Единственный шанс изменить ситуацию в нашу сторону – завербовать единственную дочь Критура – Лорсан, — призадумался вслух старик. — А как известно, девчонка совсем рядом, буквально под носом у Менгеля. Если попробовать переманить её на нашу сторону, то вдруг Тёмный Странник будет доволен и даст мне шанс на возвращение?

Одна из труб вздрогнула – что-то определённо катилось по жёлобу прямо к лаборатории. Услышав скольжение, изобретатель повернулся к необходимому отверстию и, подкатив к нему, схватился за вылетевший камень с бумажкой, привязанной в нему. Один из приверженцев старика послал уведомление и, видимо, хотел ускорить доставку сообщения. Приблизив листок к уставшим глазам, господин прочитал.

“Девчонка и мужчина над вами. Искали пленников. Нашли”.

Послание писалось на весу и в спешке, о чём говорил кривой почерк и обрывистые предложения. — Что ж, Лорсан Варди, — прошептал неизвестный. — Пришло время решить, за кого ты играешь.

Старик вновь заставил колёса тронуться. Нажалась кнопка вызова рабочих в зал с пленными, а затем изобретатель добрался до платформы, поднимающейся наверх, и поднёс слухательный аппарат к левому уху, так как правое перестало слышать ещё столетие назад.

— Мы пришли, чтобы вывести вас отсюда, — донеслось до господина. — И так как вас больше, чем работников на заводе, нам это удастся. …

***

— Смерть идёт за мной по пятам, Беатрис! — выдохнув, признался Горацио. — Те гадкие бандиты в широкополых шляпах жаждут моей гибели, чтобы скрыть правду о злодеяниях от закона.

Зазвучала драматичная музыка. Неведомый человек вдарил по орга́ну со всей силы, отчего тот окончательно сломался, но отыграл нужную мелодию перед смертью.

В квартиру через разбитое окно вносила непогоду расшалившаяся метель. Беатрис испуганно прижималась к умнейшему детективу в городе по прозвищу Горацио Безраздумный.

— Во что же ты ввязался, о Горацио? — томно закатила глаза Беатрис. — Ты только что поборол проворнейшего наёмного убийцу, но он был один, а я метнула туфлю в его голову, пока ты отходил от удара по мизинцу, на который наступил маньяк, поэтому я боюсь за тебя, милый! Кто знает, вдруг у меня закончатся туфли?

Беатрис с юности умела постоять за других людей, но только не за себя. Несмотря на тот факт, что её отец служил в ленниции города, он не мог охранять вечно попадающую в передряги дочурку…

Тем самым днём, давно перешедшим в полдень, из полдня перешедшим в обеденное время и так до дождливой ночи за неровным из-за кривых ножек столом восседали сонные работники в серых комбинезонах. Они то и дело зевали и ждали, когда придут те, кто сменит их на посту. На столе лежала оставшаяся половина буханки хлеба и шмоток сыра, в который воткнули нож. В полуфуте от еды стояли жестяные кружки, наполненные пенившимся торном, который доливали не раз за смену. А ещё на столе присутствовал потрёпанный радио-граммофон старого типа, и прямо сейчас по нему звучала аудиодрама "Безраздумный Горацио и секта людей в широкополых шляпах, скрывающихся среди закона в уютном и милом городишке Мементо-Мори" от знаменитого Килла Блада. Унылые кирпичные стены, не покрытые обоями, навевали меланхолию и желание напиться до беспамятства, чем работники фабрики братьев Бейтсов и занимались.

Тяжело следить за пленниками, спрятанными за дверью, схожей со входом в современное банковское хранилище. Особенно, если придерживаться правил и не открывать проход в подвальные прачечные и кухни, полные отменных поварих, чтобы не потребовать их приготовить прожаренный стейк с соусом из острой ягоды для настоящих гурманов. Поэтому приходилось довольствоваться хлебом и сыром и запивать пресную еду кружками торна.

В комнате было скучно – один только стол, несколько стульев и резной шкаф из красного дерева – и тускло, да и кому тут нужен свет? Хватало ручного фонаря, занимавшего центр стола, а непонятная грусть исчезала, стоило только вслушаться в историю по граммофону...

— Клянусь тебе, Беатрис, — поклялся смелый детектив, наклоняясь и целуя ступню девушки. — Когда всё закончится, я, несомненно, куплю тебе сотни туфель, однако я уже вступил на тропу войны, и теперь ты в опасности. Тебе надо убраться отсюда!

Взъерошенная происходящим Беатрис выглядела всё такой же привлекательной, поэтому Горацио Безраздумный в моменте залюбовался её нижней челюстью и верхней губой. Однако любой идиллии приходит конец.

За дверью послышался тревожный стук о стену. Кто-то явно поднявшийся на пятый этаж многоквартирного здания по лестнице, омерзительно, без толики совести очищал ботинки от налипшего снега перед тем, как убить жертву.

Вдруг дверь слетела с петель от удара ногой, и в проёме появился массивный силуэт страшного, кошмарного, фантасмагоричного бандита с лишним весом.

— Большезадый Кирзи! — возмущённо ахнул детектив, отвлекаясь от лицезрения истинной красоты Беатрис. — Как ты узнал, что я здесь? Неужели кто-то настучал тебе?

— Ты живёшь в этой квартире больше десяти кругов, — прошипел преступник, разминая костяшки пальцев. — А ещё ты минуту назад вышвырнул моего друга из окна.

Большезадый Кирзи вразвалку потопал в гостиную с разбитым окном, в которой съёжилась от страха милая Беатрис. Девушка до мурашек боялась людей с крупными костями в области талии. Горацио и Беатрис решили отступать к разбитому окну.

— Я люблю тебя, Беатрис! — пылко выпалил Горацио, жадно впившись губами в губы девушки.

Отстранившись, детектив воспользовался моментом, пока Беатрис пребывала в шоке, и вышвырнул её из окна. К счастью, это было всего лишь четвёртый этаж, а дворника на улице Тупиц только недавно задавило чьим-то автомобилем, поэтому девушка приземлилась в сугроб.

А Горацио Безраздумный не отвлекался и сразу же набросился на бандита, но отлетел к стене от удара пузом.

— Мы долго гонялись за тобой, детектив, — в гневе зарычал толстяк. — Ты пристрелил Свимера во время погони у пристани, вывел из игры Батерфлая, когда мы напали на тебя на дирижабле, переехал Снейка на дешёвом горреве, когда тот перешёл тебе дорогу. Мы бы оставили тебя и остановили, если бы ты оставил это дело и остановился! Но нет, ты угрожал моей маме забрать у неё последний мешок муки, если она не расскажет тебе обо мне! Кроме того, ты видел мои детские фотографии. Наше терпение кончилось, и глава секты желает получить твою открученную голову на позолоченном блюдце.

Однако детектив был не слабым малым – он давненько припрятал ослепляющую злодеев хлопушку в заднем кармане роскошных брюк и готовился применить её. Бац…

Радио-граммофон зашипел – прибор потерял связь с волной, на которой крутили аудиодраму.

— Асданош бы побрал эту погоду! — ругнулся первый рабочий, ударяя кулаком по безделушке.

Несомненно, те двое слышали раскаты грома даже на подземном этаже. Расстроившись, мужчины принялись обвинять Норша и учёных, неспособных придумать что-нибудь нормальное. Второй господин, недовольно пошатываясь, начал копаться в граммофоне и пытаться поймать нужную волну в надежде услышать продолжение зимней истории. Первый же работник одним махом выпил кружку торна и потянулся, после чего похлопал по раздутому животу. Хотя секундой позже охраняющий пленных уловил краем уха голоса. Их было двое, и они доносились сверху.

— Эй! — обратился второй тип к первому. — Ты слышишь что-нибудь?

— Ничего, кроме этого швондерского шума! — пожаловался налаживатель радио, не отрываясь от дела.

Без лишних слов, надеясь не спугнуть общающихся наверху, работник стал подниматься по винтажной лестнице на первый этаж, однако разговор уже стих. Желая проверить, что происходит, господин подобрался к двери и резко раскрыл её.

В коридоре никого не нашлось. Всего лишь привычная тишина, заставившая мужчину почувствовать себя неуютно. Пройдя пару шагов вперёд, Мистер остановился, всматриваясь в пустеющий конец коридора. Нет, действительно пусто, только какой-то мусор, напоминающий усы, валяется под ногами. Мало ли, какая-нибудь дамочка обронила, когда её вели в прачечные.

Первый рабочий хмыкнул и, не обращая внимания на высокий силуэт, появившийся из-за открытой Мистером двери, повернулся назад. Мощный удар по голове обрушился на подвыпившего господина, и тот рухнул, лишившись чувств. Уложив его на холодный пол, Бередитт прошмыгнул к лестнице.

Второй рабочий слишком сосредоточился на починке радио-граммофона, поэтому ещё не догадывался о подбирающейся к его пяткам опасности. Шипение заглушило удар с верхнего этажа. Наконец закончив настраивать прибор, мужчина успокоился, когда аудиодрама вновь заиграла в подземном помещении.

— Иди сюда! — окликнул второй первого, усаживаясь за стол и нарезая сыр с хлебом. — Тут вот-вот прихлопнут этого детектива, в квартиру заявилось ещё пять бандитов!

Но ответа не последовало. Товарищ определённо куда-то отошёл. Находиться в четырёх кирпичных стенах в одиночку второму работнику было непривычно. Сгущались тени в комнатушке, атмосфера сырости давила на оставшегося господина, а крики соседки по квартире детектива лишь действовали на нервы. Неведомой тяжестью давили на шею увесистые ключи от банковской двери. Мужчина, дабы успокоиться и расслабиться, принялся набивать брюхо и выхлюпывать торн из жестяной кружки.

Прекратить Мистера есть заставил скрип половицы прямо за спиной. Шустро проглотив хлеб с сыром, работник ловко вскочил со стула, но его схватил неизвестный, левой рукой захлопнувший пасть и нос, а правой сжавший горло. Работник в неподдельном ужасе задёргался, однако крепкая хватка не исчезала. Когда глаза у мужчины закатились, а сам он потерял сознание из-за нехватки воздуха, Бередитт снял связку ключей с шеи и шагнул к двери.

Подобрав верные концы к трём замочным скважинам, беловолосый с трудом отвинтил центр, напоминающий пиратский штурвал, и увидел перед собой узковатый коридор с хлипким потолком, покрытым трещинами. В ноздри беловолосого нахлынул букет разнообразных запахов: от пряностей и жжёного сахара до плесени и едкости. Воздух был влажным, и из комнат несло сыростью, мылом и уксусом.

Бередитт миновал коридор и застыл в зале, из которого на освободителя уставились пленные. Тогда на звук из комнат стали выходить с подозрением остальные мадмуазели совершенно разных возрастов. Они с ненавистью испепеляли Бередитта взглядами. Кто-то из толпы бросил фразочку:

— Мы больше не станем готовить блюда из меню ресторанов и стирать паршивцам их грязные серые комбинезоны. Так им и передайте!

Бередитт вскинул руки вверх и протянул:

— Я вовсе не работник завода Бейтсов, под которым вы находитесь. Я здесь для того, чтобы вызволить отсюда каждую привлекательную госпожу, попавшую в передрягу.

Толпа женщин стала в разы гуще после этих слов. Любой мечтал сбежать из подземного этажа, полного живучих швондеров.

— Давайте не тратить ценное время и проясним ситуацию, — спокойным голосом заговорил беловолосый. — Вы все выходите отсюда и следуете за мной. Я постараюсь вывести вас из коридоров фабрики как можно скорее. На сборы даю несколько минут. Всё понятно?

Дамочки кивнули, кинулись будить спящих и помогать старшим. В подземных комнатушках поднялся такой гомон, что Бередитт не сразу услышал громкие голоса и топот ног по винтажной лестнице.

— Тише! — шикнул беловолосый и спрятался за первой попавшейся необъятной госпожой. — Кто-то прознал о побеге! —Туда! — сообщил снаружи товарищам один из работников. — Мы пришли на смену, а они лежат в отключке.

— Идите за нами, — уверенно сказал другой. — Мы ищем одного парнишку, который напал на двоих около пещеры. Пристрелите гадёныша, пока он не подпортил планы Бейтсам.

В коридор вошли четверо в серых комбинезонах. Они торопливо продвигались по коридору, вглубь прачечных и кухонь, в поисках Бередитта, чуть что готовились стрелять из револьверов.

— Где нарушитель? — противным голосом задавал один и тот же вопрос работник. — Отвечайте, иначе и вам здесь придётся несладко!

— Это приказ, а не дешёвая шуточка! — грубил другой. — Либо вы сдаёте преступника, либо мы займёмся вами!

Вооружённые охранники фабрики не ожидали, что произойдёт дальше. Они считали пленных женщин пугливыми и слабыми, но не тут-то было!

Из толпы выступила сухая старушенция с крысиной причёской, в которой вполне бы могли копошиться швондеры. Она носила фиолетовую блузку с катышками и длинную, строгую юбку. Её острый нос с бугорками выжидающе вскинулся, а на лице появилась гримаса оскорблённого человека.

— То есть вы считаете, что имеете право нам приказывать? — осведомилась женщина в кругах. — Приказывать мне? Я – почётный учитель догородского, проработавший в онфостской школе полвека! И вы смеете отдавать мне столь омерзительные приказы? Да я ваших родителей могла учить!

— Спокойно, старуха, — огрызнулся третий работник, высматривая Бередитта в толпе пленных. — Как найдём преступника, так займёмся тобой.

— Какое право вы имеете называть её старухой! — выступила с другой стороны более полная и менее сухая дамочка сорока кругов, обладавшая ярко-рыжими волосами. — Разве у вас нет матерей и бабушек, чтобы хамить так им? Или их вы считаете за людей, а нас нет? Я, кухарка Паркинсон, спокойно жила себе и никого не трогала, пока через порог моей пекарни не переступил какой-то фюнтифлюй в доспехах! Меня лишили дома, а вы закрыли меня в каком-то подвале. Не-ет, так не пойдёт!

— Молчать! — неуверенно прикрикнул четвёртый работник. — Помните, что у нас в руках револьверы!

— Как вы можете затыкать нас? — сквозь зубы процедила третья женщина, мешая пройти вперёд охранникам.

Она была одета в платье с цветочками и держала в руке сковороду, обладала крепким телосложением.

— Вы и ваши люди увезли меня из дома без моего ведома, разлучили с единственным внуком, угрожали, а теперь желаете, чтобы мы заткнули рты? Я на это не согласна, паршивцы.

С размаху старушка ударила первого мужчину сковородкой по макушке, отчего тот упал, выронив оружие.

— Так его, Аделия! Правильно! — поддержали дамочку подруги, а затем все накинулись на оставшихся злодеев.

Одри Крунсберг, несмотря на свою хрупкость и утончённость, не побоялась схватить первую попавшуюся кастрюлю и накинуть её второму мужчине на голову. Третьего бандита повалила собственным телом кухарка Паркинсон, а четвёртый, находившийся ближе всех к выходу, попытался сбежать, но дорогу ему преградил Бередитт, направивший револьвер на мужчину.

Бандитов в серых комбинезонах, работавших на братьев Бейтсов, связали. Девочки, девушки, женщины и старушки ликовали, обнимались и радовались, что их освободили. У кого-то потекли слёзы, а какая-то древняя мадмуазель полезла к беловолосому спасителю с поцелуями, которых тот, к счастью, избежал.

— Дамы! — обратился к десяткам женщин Бередитт. — Вы до сих пор не свободны, ведь мы всё ещё на мусороуничтожающем заводе. Возьмите оружие этих бедолаг и следуйте за мной! Наверх!

Больше сотни ног затопали за блондином-спасителем, посланным судьбой. Первым шёл, естественно, Бередитт, за ним ковыляли остальные. Относительно молодая рыжеволосая кухарка Паркинсон, обладательница одного из револьверов, помогала Одри Крунсберг подняться по винтажной лестнице. За ними шла Аделия Гринбейл, также вооружённая и полная намерений отыскать Томаса.

Пленники спешили по пустым коридорам, а Бередитт старался выбирать нужные повороты. На мгновение он подумал, что потерялся, как вдруг где-то рядом раздался мужской крик, полный отвращения. Затем второй, а позже и остальные. Что-то с грохотом упало и заскрежетало. Стены задрожали.

— Интересно, что задумал Динер с племянницей, — нахмурился он и зашагал в противоположный от тревожных звуков коридор.

Когда последняя старушка скрылась за поворотом, в том же коридоре появилось двое – подросток с чёрными всколоченными волосами и исхудавший мужчина, чертами лица похожий на того подростка. Оба были истощены, но свободны.

Но, пожалуй, об этом я поведаю вам потом.

***

За несколько минут до переполоха, что в данном случае означает “момент, когда Бередитт ещё не услышал воплей и громыхания”.

— Куда бы я спрятала сотню человек, если бы у меня не было совести? — спросила вслух Лорсан, изучая карту коридоров, висящую пред ней.

Оказалось, что работники сами постоянно терялись в одинаковых стенах завода, поэтому специально для них повесили карту с планом первого этажа – более важного среди остальных. Она висела рядом с лестницей, так что не заметить её на обратном пути было бы настоящим преступлением.

— Ответ очевиден, — констатировал Динер, указывая на длинное помещение, за которым шёл ещё один зал. — Производственные цеха. Я не думаю, что пленные нужны были Бейтсам просто так. Их вполне могли заставить работать. А что? Бесплатная рабочая сила.

— Хорошее предположение, — согласилась девушка. — Туда и направимся.

И двоица, запомнив дорогу, поспешила в центральный коридор, что находился перед ними.

— Мне вот что не даёт покоя, — размышлял Мистер Варди, следуя за племянницей. — Зачем вообще на заводе, уничтожающем мусор, производственные цеха?

— А мне хочется узнать, почему это здание называется фабрикой, — добавила Лорсан. — Ведь это название почему-то приелось в народе. Слишком много тайн у этого места.

Как только герои заметили в конце длинного коридора с высоким потолком стальные “ворота” c ручками, вход в цеха, они насторожились.

— Приготовься, — предостерёг девушку Динер, вытаскивая оружие и сжимая в другой руке дымовую бомбу. — Делаем всё быстро и разворачиваемся назад.

Лорсан вытащила из-за пазухи флейту из красного дерева. Она не особо хотела вернуться к крысоловству, но вряд ли у них с дядей получится провернуть побег в одиночку.

На счёт три двоица влетела в производственный цех, оказавшийся… пустым. Цех выглядел довольно крупным, высотой в четыре-пять этажей. Внутри пылились деревянные ящики, над головами крепились помосты, связывающие этажи.

Динер шикнул, призывая к тишине, и принялся красться вдоль конвейерной ленты к следующему залу, в котором точно шумели люди. Когда двоица достигла дверей, дядя кивнул Лорсан, призывая заиграть на флейте и желательно быстро, пока их не схватили. Девушка, недолго думая, умело заиграла успокаивающую мелодию, затем нарастающую и показывающую о том, где именно находятся отвратительные люди. Через музыку Варди решила поведать о пленниках, лишившихся домов, и попросила у грызунов помощи за то, что она спасла их самих от Крысолова. Откликнулись далеко не все, однако пяти десятков хватало по горло.

И вот они заявились на фабрику Бейтсов, стали слезать с верхних этажей и вылезать из подвалов, чтобы вызволить невинных людей из беды. Зверёныши построились у металлических дверей, выжидая приказа, и он незамедлительно прозвучал. В который раз распахнулись двери, и внутрь зашмыгнула мышиная армия, за которой последовала семейка Варди.

Крысы сметали всех на своём пути. Они накидывались на солдат в чёрных доспехах и кусали их со всех сторон, лопая оболочку и опустошая их. Парочка работников устроила пальбу, но затем их повалили на пол. Мгновение, и на ногах остался только один работник фабрики.

Сам зал являлся точной, сжатой копией цехов, но не имел в себе конвейерных лент и выглядел опаснее. Напротив входа крепилась бэйтонная стена, отлитая Бейтсами и самая первая. Она постепенно покрывалась прорехами из-за увеличивавшегося количества швондеров, но Менгелю и Фергию было мало, и учёные гнали и гнали к себе новых жуков. Так как стена начала разрушаться и грозилась треснуть, её решили поддерживать с помощью чугунных цепей, крепящихся к полу у нижнего центра бэйтонной махины. За ней копошились тысячи швондеров, которые ползали друг по дружке и скребли по стене в надежде выбраться. Они вели себя так же, как и пленные, с ликованием встретившие Динера и Лорсан.

Надзиратель в противогазе, следивший свысока за происходящим, испуганно ухватился за розги и кинулся прочь. На ходу он вытащил из кармана клочок бумаги, писательную скрижаль, камень и верёвку. Остановившись, злодей записал пару слов на листке, привязал его к камню и ловко зашвырнул в какой-то незаметный на первый взгляд отсек в стене.

Крысы уже залезли на узкую дорожку из железа, крепившуюся к стене, по лестнице и ломанулись к надзирателю, сжавшему розги.

— Ну, давайте! — с вызовом произнёс злодей в противогазе, прятавший под ним лицо. — Подходите по одному!

Грызуны, к счастью, не понимали человеческого языка и накинулись на надзирателя целой группой, повалив его. Злодей даже не пытался бороться и сдался без боя, вышвырнув розги в неизвестном направлении.

Динер и Лорсан вышли в середину зала, а пленники образовали полукруг и прислушались к спасителям, перешёптываясь между собой.

— Мы пришли, чтобы вывести вас отсюда, — сообщил Динер. — И так как вас больше, чем работников на заводе, нам это удастся. Вместе мы выйдем из этого зала, а после с территории фабрики. Идите за нами!

Но не тут-то было. Пол пришёл в движение, затикали часы и закрутились смазанные маслом шестерни механизма. За спинами героев часть пола разверзлась, вызывая из глубин незнакомца на платформе.

Им являлся жуткий старик на вид кругов так ста пятидесяти, расположившийся в инвалидной коляске. Его морду покрывали сплошные морщины, отчего казалось, что господин тает на глазах. Волосы на макушке выпали ещё в прошлом веке, а незаживающие шрамы и порезы застыли на человеке, как на скульптуре. Он был болен, кошмарно болен и, судя по всему, сводил концы с концами.

— Никто не покинет фабрику Бейтсов без моего ведома, — прохрипел он. — Вы не посмеете выйти из этого зала, потому что я вижу в вас потенциал. Мы с братьями Бейтсами уже построили планы по вашему использованию. Но забудем об этом, ведь я пришёл только за девчонкой.

Лорсан крепко сжала флейту. Что нужно было от неё старику?

— Лорсан Варди, дочь погибшего Крысолова, незаменима, — изобретатель в коляске уставился на девчонку. — Талантливый потомок и личность с большим потенциалом. Ты нужна мне, дорогуша. Я воспитаю тебя так, как надо, чтобы ты успешно заменила отца. Ты согласна?

Варди не ответила, а лишь приложила флейту к губам и заиграла мелодию, призывающую окружить болезненного старика. Крысы оставили поваленных работников и с любопытством бросились к господину в коляске. К сожалению, грызунов опередили, и в зале включилась оглушительная сирена, заставившая мышей запищать от страха и ринуться прочь из зала, оставляя Лорсан без помощи. Сирену выключили за ненадобностью.

— Не волнуйся, — хохотнул Мистер. — Мы предусмотрели и это на случай, если бы твой папаша пошёл против нас.

— Кто вы такой? — нахмурилась девушка. — Мы встречались раньше?

Господин обиженно поджал губы.

— Разве ты не помнишь меня, любительница побродить по лесам в ночное время? Я знаю, ты понимаешь, о чём я говорю. Так вот, я тогда прятался под балахоном и видел, как ты наблюдаешь за происходящим.

— О чём он говорит? — прошептал Динер племяннице.

— Расскажу, если выберемся отсюда, — ответила Варди.

— Я – Алхимик, — продолжал разговор сам с собой. Один из тех, о которых слагали легенды. Мы всегда верой и правдой служили роду Асданошей, как и Крысоловы. Пора тебе присоединиться к нам. Верно я говорю?

— С трудом верится, что я перейду на вашу сторону, парировала девчонка. — Я не намерена вести разговоры с человеком, не выпускающим беззащитных горожан.

— Я бы начал наше с тобой общение более приятным образом, — не сдавался старик. — Хочешь, расскажу тебе парочку секретов, которые могут тебя заинтересовать? Например, место, в котором мы находимся, называется швондерной, потому что за той бэйтонной стеной находятся десятки тысяч швондеров. А цепи были поставлены осенью из-за того, что жуков расплодилось выше нормы, и из-за сильного давления и постоянного движения те едва не снесли стену.

— Мне безразличны ваши слова, — заявила отважная девчонка. — Крысолов однажды пытался заставить меня переметнуться на его сторону, но у него не получилось. Желаете расстаться с жизнью так же, как он?

— А ты за словом в карман не лезешь, — ни на минуту не умолкал Алхимик. — Тогда я расскажу тебе очередной секрет. Знаешь, почему мусороперерабатывающий завод в округе зовут фабрикой? — Лорсан не ответила. — По глазам вижу, что нет. Но я не стану скрывать. Ты находишься на фабрике по производству зла. Истинного зла, вцепившегося в столицу с самого появления братьев Бейтсов на роскошных вечеринках. Мало кто знал, что когда-то они сводили концы с концами в Онфосте и недоедали, но они изменили судьбы. Здесь в последние полкруга мы создавали их – солдат в чёрных доспехах. Ты спросишь, как именно? О-о, а нам помогала Тьма. С помощью Тумана Алхимики придумали, как запугивать людей и красть их, вытаскивать их внутренности и обращать в чистое зло, вырастающее из крупицы в подвижную оболочку.

— Вы хотите сказать, что Туман не настоящий? — подытожила Лорсан. — Что все пропадавшие люди теперь солдаты армии Неизвестного?

— Вот видишь, какая ты умная! — захлопал в раздутые ладоши старик к инвалидной коляске. — У меня остались другие нераскрытые секреты, о которых я обязательно тебе поведаю, когда ты займёшь должность папаши.

Пленники мотали носы от Лорсан к Алхимику, пытались вникнуть в разговор, но, как бы не старались, не могли понять, о каких оболочках идёт речь, и кто вообще все эти люди.

Старик мгновенно переменился в лице. Он не любил долго уговаривать, поэтому приступил ко второй части плана.

— Если ты не хочешь мне помочь, то тогда мне придётся силой заставить тебя примкнуть к Тёмному Страннику.

В подтверждение его слов в зал стали заходить вооружённые работники в серых комбинезонах. Динер насчитал ровно дюжину.

— Швондер бы погрыз эти глупые комбинезоны и их носителей, — в сердцах бросил он, схватив племянницу за плечо, и отступил в ряды пленных мужчин, дабы слиться с толпой.

Двоица скрылась среди разномастных граждан Онфоста, а Алхимик потерял их из виду.

— Давай разберёмся, девочка, — спокойно предложил лысый изобретатель. — Ты пойдёшь с нами, иначе мы пристрелим человека, с помощью которого ты убила Фергия Бейтса.

Его слова эхом разнеслись по помещению. В этот момент в зал влетел разъярённый человек с револьвером в руках, за которым следовало ещё два запыхавшихся работника.

— Где они?! — с пеной у рта, потребовал Бейтс кого-то. — Где девчонка и мужчина, где убийцы моего брата?! Да я продырявлю их так, чтобы сначала они помучались!

Старик в инвалидной коляске попытался остановить человека в пальто, но тот оттолкнул ладонь Алхимика.

— Менгель, не смей трогать девчонку! — перепугался старик. — Она – дочь ныне покойного Крысолова.

— Так тот шниббль-диббль всё-таки помер? — безумно загоготал молодой учёный. — Давно следовало его пристрелить. Правая рука Неизвестного, бла-бла-бла и всё такое. На самом деле, правая рука Неизвестного — это, безусловно, я.

Менгель Бейтс осматривал пленных на расстоянии, желая отыскать среди мужчин-пленных единственную девушку.

— Менгель, не смей, я тебе сказал! — пригрозил, как маленькому мальчику, старик. — Лорсан Варди нужна мне! Нужна нам всем, чтобы шестёрка Асданоша вновь действовала вместе!

— Плевать! — плюнул Менгель. — Кому она нужна? Дрянная убийца! Неужели ты не понимаешь, что она и её дружок натворили? — сорвался Бейтс при всех. — Они убили его! Прикончили моего брата! Безжалостно скинули его из апартаментов в трубе!

— Я понимаю твои чувства, — наиграно произнёс Алхимик. — Но давай смотреть в будущее. Фергий сейчас чуть-чуть мёртв, а девчонка жива. Её существование ещё принесёт нам свои плоды, понимаешь? Помни, шестёрка…

— Что значат твои вечные причитания по поводу шестёрки? — взбесился Бейтс, нависший над лысым стариком. — Неужели ты не понимаешь, что старой картинке из легенд нет места в современном мире? В рядах армии Неизвестного в разы больше сторонников и полным-полно солдат, которыми можно разбрасываться направо и налево! Пятеро Алхимиков потеряло своё влияние за шесть веков после падения Орландо Асданоша.

— Падение? — покачал головой старик. — Никакое это не падение, а недоразумение. Я знаю, как глупы люди, которых лишили свободы. Словно звери они готовы сражаться за Корону и идти на невозможное. Именно они перебили часть армии Орландо Асданоша его же способом – внезапностью. Тогда силам тьмы приказали отступить, чтобы частично выжить. Все Алхимики и сторонники Асданоша прятались вдали от Короны, в землях, о которых никто никогда не вспоминал. Прятались, чтобы вернуться и отомстить.

— Я смотрю, ты разбираешься в истории, — едко фыркнул молодой человек. — Но ты ошибаешься, если считаешь, что эта фабрика принадлежит тебе.

Тем временем, в другой части зала Лорсан и Бередитт активно размышляли о развитии дальнейших событий, за чьей-то спиной.

— Дороги к единственному выходу перекрыты, у нас недостаточно пуль на всех работников – придётся сдаваться, — развёл руками Динер.

Вдруг к двоице повернулись старики в перепачканной одежде шварцев.

— Вы сами слышали, что тот тип в коляске пробормотал, — встрял в разговор первый, низкий.

— За стеной куча швондеров. Если попробуете оторвать цепи от центра, к которому они крепятся, то получится разрушить её, — посоветовал второй, по телосложению напоминающий медведя.

— Да, но что, если кто-то пострадает? — засомневалась Лорсан. — Если колясочник не солгал, то кого-то точно придавит жуками.

— Я не думаю, что люди не справятся с жуками, — высказал мысль Динер. — Однако есть проблема посложнее: как отцепить эти цепи весом в пару тонн и не словить пулю в лоб?

— Есть идея, — придумала девушка. — Я смогу это сделать, но нужно как-нибудь отвлечь внимание.

За пазухой Лорсан хранила не только флейту и револьвер, но и то, что она подло забрала у Томаса, а именно вещь, способную пробить что-угодно, завёрнутую в тряпку. А спор Алхимика с Менгелем завершился в пользу второго.

— Я – хозяин мусороуничтожающего завода, — поставил точку Бейтс, отдавая приказ работникам. — Найдите девчонку и прикончите её.

Серокомбинезонщики, выставив пистоли, стали разгонять толпу пленников, разделяя их на две части и выставляя к стенке. Племянница и дядя разошлись в разные стороны и договорились начать план немедленно.

С левой половины группы невольников раздался выстрел в никуда.

— Я здесь! — поднял голос Динер, привлекая внимание мужчин. — Иди сюда, Бейтс!

Все они рванули к нарушителю в ожидании, что девчонка не отойдёт далеко от дяди, поэтому обманка сработала на ура. Тотчас девушка сорвалась с места в другой части толпы и устремилась к цепям. В правой руке блеснул в свете боковых фонарей, освещавших зал, клинок “Звёздное небо”.

— Что ты делаешь? — ужаснулся Алхимик, хватаясь за голову. Он один заметил Варди. — Ты же всех убьёшь!

Но Лорсан не послушала злобного старика и взмахнула клинком, подаренным Ба-Суд. Он с лёгкостью прорезал металл, и толстые цепи с лязгом оторвались. Стена поддалась вперёд. Пленные и работники бросились к выходу, некоторые замерли по бокам в надежде, что их не заденет.

Лорсан с Динером заняли место в левом от стены углу в ожидании худшего. Высокий старик с пышными усами и низкий пузатый дедушка, оба одетые в форму шварцев, присоединись к компании.

— Не стану задавать вопросы о том, как вы это сделали, но хотел бы поблагодарить за доверие, — ехидно заявил двоице низкий мужчина.

— Ещё не время для благодарностей, — опасливо озирался на дрожащую стену Динер. — Как бы нас тут не придавило.

— Не придавит, — разредил обстановку Мистер с собачьими бакенбардами. — Видите? Серединная часть – самая слабая, а значит, первой сломается именно она.

— Ух, как рванёт! — восхитился пузач с короткими ногами.

Массивная стена треснула и, описав дугу, обрушилась вперёд центральной частью. Зал частично утонул в клубах пыли и бэйтонной крошке, поднялся оглушительный грохот. Люди надрывно закашляли, высокий господин, стоявший рядом с Варди, прикрыл глаза и рот широкими ладонями. Удушающее облако накрыло зал, а когда начало рассеиваться, послышался визг первого мужчины. Из образовавшегося проёма в стене вырвалась лавина швондеров, которая понеслась прямо в сторону выхода и работников. Она не заканчивалась, а наоборот рекой вытекала из проёма. Вот здесь Бередитт и понял, что на фабрике происходит что-то, чего следует избежать.

Алхимик, только заметив несущихся к нему тварей, в ужасе потянул за рычаг, опускающий платформу вниз. Однако старику помешали. Менгель с самодовольной улыбкой, оттолкнул коляску с изобретателем прочь от платформы и занял её место, погружаясь в безопасное место.

— До встречи! На спасительной лодке не места для двоих, — отсалютовал Бейтс, исчезая окончательно под сомкнувшейся поверхностью пола.

Алхимик не успел вздрогнуть, как его с головы до ног накрыло шквалом из всеядных жуков. Швондеры погребли под собой в основном работников фабрики, ведь им никто не помогал, а пленники вытягивали друг друга и занимали безопасные углы.

Когда отвратно пахнущая лавина остановилась, жуки активно заклацали пастями и вгрызлись в металлический пол, без проблем откусывая мелкие кусочки. Они действовали словно рой пчёл и постепенно проедали фабрику, стремились к её основанию.

Когда швондеры пропали из поля зрения людей и заползли в созданный ими тоннель, пленники рванули к выходу, стараясь избегать огромных дыр в полу. Лорсан, Динер и два шварца не стали исключением.

— Надеюсь, мы на сегодня закончили? — зевнул Динер. — Я успел соскучиться по родной лавке.

— Необходимо вывести их из здания, — кивнула на онфостских недотёп Варди. — Потом нам предстоит найти женщин-пленниц, а затем я обязана отыскать Томаса.

— Томаса? — повторил имя мальчишки высокий усатый господин. — Вы имеете в виду Томаса Гринбейла? Он здесь, на фабрике?

Лорсан недоверчиво обернулась на шварца.

— Вы знаете его? Откуда?

— Я знаю его с детства, — пояснил Мистер. — Я Скобель Тарасович, шварц с улицы Терриякки, на которой Томас проживал.

— Да, мы ищем его, но он определённо не на фабрике, — признала Лорсан. — Если хотите, то отправляйтесь с нами.

Мистер, появившийся так же внезапно, как лишний вес у разбогатевшего бедняка, ещё мог пригодиться.

Всему приходит конец, писали добренькие писатели в историях для детей. Вот и чёрная фабрика трещала по швам вместе с грязными тайнами братьев Бейтсов, вырывающихся наружу. Громоздкое здание стонало изнутри, пока последние пленники покидали мусороуничтожающий завод.

Преступник и похититель старушечьих сердец вывел женскую половину пленников через чёрный проход и отвёл к парадным воротам. Редкие мужчины в серых комбинезонах, слонявшиеся по территории завода, демонстративно отворачивались и словно не видели осуждающих взглядов дамочек, отказывались мешать их побегу. Лорсан и Динер выводили мужскую часть невольников через парадные двери и ждали отставших до последнего. Заметив толпы мужчин, Бередитт оставил женщин и побежал к дверям в поисках союзников.

— Я смотрю, вам удалось вытащить их, — присвистнул беловолосый, хлопая семейку Варди по плечам. — Что у вас там творилось?

— Это долгая история, — умело увильнул от ответа Динер. — Но всему виной героизм вот этой мадмуазели.

Лорсан засияла бы от похвал, если бы не устала от такого количества событий. Вместе противозаконники выдохнули.

Под шум нескончаемого ливня Бередитт и двоица Варди пропустили последнего перепуганного господина через двери, за которыми их ждали остальные, как вдруг по коридору пронёсся чей-то топот. Лорсан прищурилась.

Ещё два черноволосых человека стремилось покинуть проклятую фабрику. Они определённо успели потеряться, с трудом передвигали ноги.

— Подождите! — взмолился вдалеке знакомый девчонке голос. — Нам нужна помощь!

Когда незнакомцы приблизились, Варди удивлённо вскинула брови. Лорсан, кажется, постепенно сходила с ума, ведь происходящее выглядело сущим бредом.

— Логан? — поинтересовалась Варди. — Что ты забыл на фабрике?

Снаружи грянул гром продолжающейся грозы.

Глава 4. Часть 5. Разбитые часы и свисток от Мадам Ба-Суд.

Несправедливо.

Несправедливо, что часы отца разбила толстая крыса с безнравственными намерениями! И несправедливо, что он ничего не успел сделать!

Именно такие мысли крутились в голове у Джима Логана весь последний час. Что же случилось с друзьями? В безопасности они, или их схватил мерзкий Крысолов? Увы, ответов мальчишка не знал и поэтому нервно кусал губу.

Он не видел, куда его несут, ведь на глаза ему надели повязку, но предполагал, что туда же, где держат отца. Интересно, какая первая мысль появится в голове у Джеймса Логана при виде сына? Обрадуется ли мужчина или разочаруется в отпрыске? Джим не знал. Он ничего не знал, но ощущал всеми внутренностями, что проблемы только начинаются.

Щека пощипывала от хлёсткой пощёчины. Черноволосый парнишка сперва поеживался от холода, но спустя некоторое время погода изменилась. Стало хуже и теплее, словно зима решила уйти восвояси, только увидев количество злодеев из армии Неизвестного, которых нельзя заморозить с помощью ветра и буранов.

После, по ощущениям, мальчишку посадили в автомобиль. Ему связали руки, заложив их за спину, поэтому снять повязку на глазах не получалось. Он был не один – вокруг едва слышно занимались своими делами твари в чёрных доспехах. Дорога по неровной поверхности заняла двадцать или тридцать минут. Казалось, никто не препятствует злодеям, хотя до Джима доносились чужие голоса людей. Затем парнишку рывком вытащили из машины и, без усилий схватив его за воротник пальто, потащили в неизвестном направлении, словно безвольную куклу. Логана запустили в скромную комнату с квадратным столом по центру и двумя стульями, усадили на один из них и оставили одного.

Как бы не пытался подросток развязать верёвки, сжимающие запястья, у него это не получалось. Тогда Джим сдался и устало опустил голову. Куда-то забрали школьный рюкзак мальчишки, в котором лежали все жизненно важные вещи, включая оставшиеся тумогусты. Но они волновали черноволосого не так сильно, как судьбы Томаса и Лорсан. Размышляя о том, что произошло после того, как парня похитили, Логан заснул в неудобной позе – всё же он не спал полноценно с момента прибытия в Тинсан на лошадях.

Джим очнулся от скрипа входной металлической двери. Кто-то опасливо вошёл внутрь и тяжело задышал.

Когда с мальчишки сдёрнули повязку, в лицо ударил яркий свет настольного фонаря, который специально поднесли к лицу пленника.

Напротив заключённого сидел в расслабленной позе жуткий незнакомец, лицо которого пряталось под противогазом. Он носил серый комбинезон на молнии, а к поясу крепились розги для непослушных людей.

— Джим Джеймс Логан, — громко и строго обратился к мальчишке человек. — Вы приговариваетесь к смертной казни за то, что связались с отъявленными преступниками, выступающими против Неизвестного.

Пленник прищурился от непривычной яркости.

— Кто вы такой? — с мутным взглядом спросил черноволосый заключённый. — Где я? И где мои друзья?

— Крысолов разобрался с ними, — развёл руками надзиратель. — Довольно жестоко и бесчеловечно. Они сопротивлялись, но крысы обглодали их до косточек!

— Вы лжёте! — ужаснулся Джим, не веря в слова злодея.

— Тогда зачем ты спрашиваешь у меня вопросы, на которые я не знаю ответа? — гадко захихикал господин в противогазе. — Я без понятия, кто они такие и что с ними. Крысолов пока не объявлялся.

Логан с ненавистью уставился на человека в комбинезоне, которому явно нравилось запугивать заключённых.

— Логан, — шутливо стал издеваться над мальчишкой надзиратель. — Знакомые у тебя инициалы. Джим Логан. Слышал о таком раньше. Ворвался во Дворец, занятый Орландо Асданошем, и вышел победителем. Твой предок?

— И что, если мой? — с вызовом задерзил пленник. — Где мой отец? Вы не имеете права держать меня тут без моего согласия!

— Всё мы имеем, — не согласился мужчина. — На твоих глазах прямо сейчас рождается новый идеальный мир с правильными законами, поэтому лучше бы ты вёл себя поспокойнее. Вдруг тебя пожалеют.

— Вы просто грязный заговорщик! — огрызнулся Джим. — Предатель и неджентльмен!

— Ты говори да не заговаривайся, щенок! — разозлился мужчина а противогазе, ударяя кулаком по столу. — Я хоть и был когда-то бедняком, влачившим своё существование на одной из улиц Онфоста, но теперь регулярно моюсь! Никакой я не грязный, а наоборот чище всех в округе.

Заскрипела дверь, и в комнатушку заглянул ещё один человек – более элегантный, в строгой одежде и с тростью с набалдашником в виде какого-то рогатого жука, наверное, швондера.

— Займись делом, — обратился вошедший к мужчине. — Твой перерыв на обед подходит к концу, а тебе надо за пленниками следить. Не забывай об этом.

Раздосадованный надзиратель с трудом поднялся со стула и направился к выходу.

— Я слежу за тобой, Логан, — предупредил он, пригрозив указательным пальцем.

Захлопнулась металлическая дверь, и Логан остался наедине с неизвестным типом. Он уселся на стул и сложил ногу на ногу.

— Джим Логан, я так понимаю? — изогнул бровь человек.

— Раз понимаете, то зачем спрашиваете? — съязвил мальчишка, вглядываясь в бледное лицо с знакомыми чертами лица. — Где я?

— На главной мусороуничтожающей фабрике Короны, — сложил ладони в замок злодей. — А именно в одном из кабинетов, не так давно перестроенном во временную комнату для заключённых. Отмечу, что временную.

Джиму не нравилось происходящее. Получается, его доставили в Мейн под прикрытием, и теперь он где-то на фабрике Бейтсов. И где его рюкзак, в котором лежали вещички, важные для приключения, и нечто, подаренное смуглой гадалкой?

— Вы выдаёте слишком много информации, — хмыкнул Джим. — Не боитесь, как бы правда вышла наружу?

Молодой человек, очевидно, призадумался.

— Не думаю, — безразлично протянул он. — Вряд ли мои работники меня предадут и вряд ли ты, твой папаша и остальные обыватели выберетесь отсюда без посторонней помощи.

Логан не желал общаться с этим подлым Мистером. Он явно не относился к истинным джентльменам, потому что те обычно не держат похищенных детей взаперти.

— Где-то я уже видел эту морду, — прищурился Джим. Голос Мистера также звучал знакомо. — Так ты один из заговорщиков из Онфоста? Недошварц? Ты искал тогда моего друга у школы?

Вопросы посыпались один за другим. Господин спокойно выслушивал недовольство Джима, пока тот наконец не замолчал.

— Логан. Сын богатенького служителя закона, правда ведь? Насколько знаю, он передаёт посылки и следит за преступностью, не так ли? Я прекрасно понимаю, что тебя вырвали из роскошного дома, но что уж тут поделать. Тебе придётся подстраиваться под новые реалии, — забавлялся молодой человек. — И поэтому я готов протянуть тебе руку помощи.

Джиму не понравилось, как тот коварный человек говорил о нём, словно он какой-то очередной глупый богатей, который надеется только на деньги.

— Откуда вам обо мне известно? — поинтересовался черноволосый мальчишка. — Вы за мной следили?

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Я успел поболтать с твоим отцом, который находится на этой фабрике, где-то внизу. Его привезли к утру после восстания в Онфосте.

Господин крайне дружелюбно улыбался. Внезапно он поднялся со стула и протянул руку к Джиму. Подросток дёрнулся от испуга, но злодей лишь отставил ручной фонарь подальше от лица заключённого.

— Для начала я представлюсь. Меня зовут Менгель. Моя настоящая фамилия кого-то может удивить, но явно не тебя. Я – Бейтс. Один из двух братьев-гениев, популярных в Короне изобретателей, любитель умных дамочек в пышных платьях, однако когда-то я считался бедняком.

На Логана эти слова особенного впечатления не оказали. Да и зачем удивляться и восхищаться злодеем, обожающим поднимать себе цену и самооценку за счёт фанаток?

— Мы с моим драгоценным братом детство провели в рабочем доме, процветавшем в Тинсане, — утонул в воспоминаниях Менгель, откинувшись на стуле и оперевшись головой о его верхушку. — Кругов десять назад мы были слишком юны и беззащитны в этом жестоком мире. Я лично не помню своих родителей, как и многие жители Короны, поэтому мне так и не удалось ощутить заботу со стороны взрослых в полной мере. Когда-то в рабочем доме начался довольно опасный пожар, охвативший здание: кто-то устроил поджог снаружи. Дети, а в том числе и я с братом спаслись и сбежали из того проклятого места. Мы незаметно запрыгнули в первый попавшийся кузов, как оказалось, почтового автомобиля и добрались до Онфоста, — Менгель явно вошёл во вкус и уже забыл о том, что перед ним сидит связанный мальчишка. — В первую же холодную ночь мы залезли в дом, где, по слухам, поселился умелый, одинокий старик, поругавшийся с сыном, спрятались и уснули. На утро он отыскал нас, но не разозлился, а разрешил остаться у него. Он стал называть нас сыновьями, а мы его – отцом, который иногда воспитывал нас розгами за непослушание. Я не любил его, но другого дома не нашлось. Произошла куча событий, в результате которой мы стали тем, кем являемся сейчас. К чему это я? К тому, что я и мой брат добились всего сами, находясь изначально в ужасном рабочем доме, а ты, Логан, рос в семье богача и ни на что особо не способен.

— Я способен на многое! — вспылил черноволосый. — Например, получить форт по догородскому!

Менгель фыркнул.

— Терпеть не могу учёбу. Какой от неё толк? Особенно от этого давно вымершего языка. Я добился всего без каких-либо знаний – с помощью моей чудесной фантазии, подарившей мне идею использования швондеров.

— Но всё-таки стали подлым противозаконником, — не остался в долгу Джим.

— Что ж, — тяжело вздохнул Бейтс. — Значит, такова моя судьба, Логан. Назад повернуть невозможно. И вообще не перебивай меня!

В голосе послышалась нота возмущения, присущая детям.

— Я хочу помочь тебе, — сообщил Менгель. — Я вижу в тебе потенциал. Крысы доносили информацию о всех вас не только Крысолову, но и одному из нас. Старик-алхимик, который в данный момент находится в тайной лаборатории, смог расшифровать язык крыс и выучил его с помощью предков нынешнего Крысолова. Есть в тебе то, что когда-то было и во мне, мальчик. Твой оптимизм, умение обращаться с деньгами и преданность определённым людям делает тебя особенным. Даже более особенным, чем твои друзья по путешествию.

— И что вам от меня нужно? — нахмурился Джим. — Чтобы я перешёл на вашу сторону? Сторону преступников без каких-либо манер?

— Именно, — кивнул Бейтс. — Я дам тебе время на раздумья. Оставь товарищей, считающих тебя предателем, и стань моим помощником.

Джим едва не захохотал во весь голос от подобного предложения.

— Вы держите меня здесь связанным и просите об одолжении? Нет уж, спасибо.

— Подумай над сотрудничеством с нами в случае, если Крысолов не поймает твоих дружков, — повторил Менгель. — Ты вполне можешь потерять папашу навсегда и пробыть здесь до конца жизни, если Неизвестный не решит разобраться с тобой раньше. Он вернёт смертные казни и уничтожит всех, кто встанет у него на пути.

— Я никого не предам, и вы не переубедите меня, — проигнорировал предложение Логан.

— Жаль, — пожал плечами Бейтс. — Тогда ты отправишься на подземный этаж, в сырую сырость и тёмную темноту, — распорядился хозяин фабрики. — И, пожалуй, я приставлю к тебе и папаше своего человека, чтобы вы не попытались прогрызть стальную решётку зубами. Но как бы ты не сопротивлялся, всё же подумай о том, чего бы ты смог добиться, Логан. Времена, когда геройствовал твой предок уже прошли. Пока искать новые пути.

Менгель медленно поднялся со стула и направился к выходу из тёмной комнаты.

— Я не стал бы предлагать тебе перейти к нам просто так, — бросил напоследок молодой человек. — Но после отказа тебя и твоих знакомых уже ничего не спасёт. Они обречены на смерть. Если ты выберешь их сторону, то в будущем вспомнишь эти слова. Обязательно вспомнишь.

Хлопнула дверь, и черноволосый мальчишка остался один. Постепенно огонёк в фонаре потух от нехватки топлива. Джим погрузился во мрак.

Следующую тройку часов черноволосый провёл взаперти и в одиночестве в той же самой комнатушке. Он смирился с судьбой и едва не уснул во второй раз, когда его ослепил свет, появившийся из образовавшегося прохода.

— Проснись и пой, Логан! — загнусавил знакомый голос. — Солнце взошло над городом, а значит, пора тебе встретится с папашей.

Внутрь вошёл пугающий тип в сером комбинезоне с противогазом на голове. Мужчина рывком поднял Джима, который не чувствовал ног, и схватил за воротник пальто.

— Вижу, ты засиделся, гадёныш, — мерзко зашептал злодей. — Почему бы тебе не размяться?

И он толкнул подростка так, чтобы тот упал на холодный пол животом. Джим попытался подняться на ноги, но накрепко связанные за спиной запястья мешали ему шевельнуться. Надзиратель гоготнул, но мучать пленника не стал и развязал верёвки. Господин снова схватил Логана за пальто и потянул неведомо куда по однообразным коридорам, по которым иногда навстречу шли угрюмые работники мусороуничтожающего завода. Человек в противогазе открыл перед Джимом дверь и потребовал его спуститься по винтажной лестнице.

Подземный этаж выглядел уродливо, по сравнению с первым. Каменные ступени привели их в практически пустую комнату, в которой дремали за рабочим местом два наблюдателя за порядком. Джим осмотрел комнату, пока надзиратель отчитывал бездельников, уснувших под ресторанную музыку, доносившуюся из радио-граммофона, и заметил странную дверь, словно из банковского хранилища. Видимо, заключённые обитали там.

Но, к сильному удивлению черноволосого, надзиратель приблизился к резному шкафу из красного дерева, стоявшему у стены, и потянул за дверцу. Со скрежетом шестерней шкаф отодвинулся вправо – из появившегося тоннеля понесло сыростью и плесенью.

— А вот и твой новый дом, Логан, — буркнул мужчина в комбинезоне. — А ну иди вперёд!

Узкий коридор оказался коротким. Вдоль него находились пустые камеры-клетки, а в самом конце в свете ручного фонаря, повешенного на чугунный крючок, лежал в рваном кресле карлик в монокуляре, читавший книгу. На тумбочке, расположившейся около наблюдателя, стоял стеклянный стакан со свежевыжатым апельсиновым соком и тарелка, полная жареного мяса, от которой доносился восхитительный запах.

— Это он? — спросил карлик, рассматривая подростка с гримасой безразличности. — Его сын?

— Именно, — не скрыл надзиратель. — Отвори камеру с его папашей.

Пока карлик вынимал ключ из кармана и отворял довольно крепкую дверцу, Джима подвели к нему. В свете фонаря мальчишка заметил в углу камеры бледное лицо знакомого человека. Отец выглядел истощённым, будто его не кормили с того момента, как заперли. Мужчина в противогазе грубо пнул Логана за стальные прутья прямиком в комнату с шершавыми каменными стенами. Карлик запер камеру и вернулся в кресло, а надзиратель наконец оставил пленника и убрался восвояси, добавив:

— Тебе недолго осталось, Логан. Бесполезный богач.

Коридор опустел, карлик увлёкся книгой, а Джим подполз к отцу.

— Пап? — позвал мальчишка человека с опущенными веками. Он так и не приоткрыл глаз с самого появления сына. — Как ты себя чувствуешь?

Пленник вздрогнул и поднял веки, уставившись на подростка.

— Джим? — вяло вопросил он. — Должно быть, я брежу. Откуда ты здесь?

— Меня схватили и приволокли сюда, как и тебя.

— Ты принёс их? — взволнованно коснулся отец карманов пальто Джима. — Они отняли мои стеклянные часы, нашу реликвию и сказали, что отдадут их тебе. Где же они?

Сердце Джима остро кольнули слова папаши. Его не волновала история сына, только прозрачный медальон, показывающий время.

— Они разбились, — стыдливо признался подросток, касаясь раскрасневшихся ушей. — Я их разбил.

Джеймс, услышав это, потерял интерес к сыну. Мужчина оставил его и сделал вид, что его не волнует потеря драгоценных часов.

— Ничего такого, — сдержанно бросил отец. — Уверен, таких медальонов полно на свете.

Он замолчал и ни о чём не спрашивал сына. Видимо, смирился с ситуацией. Однако Джим не желал оставаться в клетке, как какая-то крыса.

— Тебе что-нибудь сказали? — обратился он к Джеймсу. — Про будущую казнь. Или, может, тебе чего-нибудь пообещали? Чего угодно.

— Нет. Они постоянно затыкали гнусные рты и пинали меня. Я ни в чём не виноват. Я с честью служил Властителю Норшу и следил за всем происходящим в округе. Во всём виноваты противозаконники, — со злобой уставился Джеймс на человека в кресле. — Я знал, что в Онфосте нечисто.

— Я не хочу быть одним из них, — вдруг опустил книгу на колени карлик. — Ведь они прикончили моего друга на глазах у всех. Мы знали друг друга ещё со школы. Амбал и Низкорослик – так нас называли нормальные дети, благодаря которым я и познакомился с ним. Но моя история никого никогда не интересовала, поэтому просто забудьте.

— Нет, продолжайте, — попросил Джим, не обращая внимания на неодобряющее лицо отца. — Я считаю, что любая история важна. Нельзя смеяться над людьми и игнорировать их только из-за роста

— Ты действительно хочешь выслушать меня? — несказанно удивился господин.

Джима на самом деле заинтриговал рассказ карлика, поэтому он захотел узнать его продолжение.

— Естественно, сэр, — закивал Логан. — Поведайте мне.

— Отлично, — засиял карлик изнутри. — Моя история не слишком длинная, так что она не займёт у тебя много лишнего времени. Так вот, после школы я с Амбалом стал продвигаться дальше – мы посетили дополнительную школу для циркачей, потому что нам нравилось жонглировать и выступать на публике, дарить ей эмоции. И нас приняли туда в связи с нашими особенностями. Я научился ходить по канату не хуже мартышек, а Амбал стал укротителем дворняг и безумных стариков из психбольниц. Окончив обучение, мы принялись искать человека, способного взять нас на работу, и нашли довольно скоро. Нам под руку подвернулась Мисс Камнеглотт Лягштампляля и её “Выступной бордель под небом”. Эта чудесная дамочка радушно встретила нас и приняла в семью. Прошли круга, а мы уже активно выступали в разных городах – от Нью-Вестфорна до Горрева – и даже повстречали любимых нам людей. Амбал и я завели личные семьи и продолжали гастролировать, но после всё закончилось. Недавно, осенью, Мисс Камнеглотт обокрали, и она, обезумевшая от горя, оставила нас и отправилась в цирковой тур в одиночку. Я, Амбал и многие другие остались без работы, поэтому на нас вышел некий Менгель Рондалонич, предложивший поучаствовать в восстании за крупную сумму. Вот тогда мы и попали в Онфост в надежде на то, что наши семьи не будут нуждаться в деньгах. А когда Амбала убили, мне стало страшно за себя и за мою семью, которая останется без еды, если я погибну. Вот почему мне слишком жалко таких пленников, как вас. Я всё ещё человек.

— Это ужасная история, — выразил мнение черноволосый мальчишка, узнав, насколько несправедливой бывает жизнь. Лично ему было жалко Амбала, когда его ни за что убил Неизвестный.

— Ты – один из тех джентльменов, которым не плевать на других, — искренне растрогался карлик. — Как тебя зовут?

— Я – Джим Логан из Онфоста, а вы? — поддержал разговор мальчишка.

— Знал бы ты, Джим, как мне на самом деле жаль всех вас, онфостцев, — признался карлик. — Это несправедливо и перечит правилам этики! Я не говорю и о правилах дорожного движения и культурного общения в обществе. Ах, да. Имя. Мне моя нормальная мать, испытывавшая любовь к приключениям пиратов, дала имя “Марко”, и с тех пор я ношу именно его.

Карлик поднялся с кресла, убрал книгу и взял тарелку с мясом и стакан сока. Он поднёс их к железным прутьям и, придерживая ладонью, протиснул их внутрь.

— Держи, Джим, — сжалился Марко. — Ты наверняка голоден. Вам положено приносить воду и заплесневелый хлеб, которым питался твой неприятный папаша по два раза в день, но я не могу поступать так с добрым человеком.

Оставив двоицу, карлик покинул коридор и скрылся за шкафом, потянув за рычажок. Джеймс Логан тут же приобнял сына и поцеловал его в лоб.

— Я знал, знал, что на тебя можно понадеяться! — гордо заявил отец, хватая мясо из тарелки грязными руками и жадно запихивая его в рот, а затем запивая его кисловатым апельсиновым соком, какие производят в Ингриде. — Ты отлично обманул этого доходягу, чтобы твой папочка поел. Молодец.

— Но я никого не обманывал, — не понял отца Джим. — Я хотел узнать о нём больше, чтобы…

— Чтобы использовать его дальше! — неверно закончил Джеймс, облизывая пальцы. — Ты всё делаешь правильно!

Джим смотрел на пленника и не узнавал его. Отца часто называли эгоистом, но дома сын никогда не видел этого. Но когда Джеймс пробыл в плену день или больше, он стал таким же монстром, каким его считали пожилые онфостские соседки.

Отец Логана работал на Властителя Норша, поэтому Джим редко говорил об этом окружающим. Джеймс порой доставлял засекреченные посылки в различные заведения, а также работал шпионом-стукачом, следившим за преступностью в Онфосте. Логан Младший считал папашу доблестным героем, но не знал о том, кто именно скрывает под личиной джентльмена. Хотя кто знает, вдруг Джиму только привиделось, и Джеймс всего лишь перенервничал из-за пребывания в подземелье фабрики?

Так или иначе Джим не поел, ведь его отец эгоистично забрал себе абсолютно всё. Возможно, он считал, что мальчишка своим поведением выпросил еду специально для него, но черноволосый парень остался без завтрака, обеда и ужина, потому что карлик по имени Марко не возвращался.

Когда на Корону опустилась ночь, а двоица пленников уснула, за шкафом с рычажком послышались женские голоса и топот ног, разбудивший Джима. После тех звуков он не мог уснуть, поэтому уселся на пятую точку и потёр замёрзшие руки.

Через пять минут шкаф тронулся, и в тоннеле появился встревоженный Марко с рюкзаком в руках.

— Вот твои вещи, — затараторил Марко. — На фабрике что-то творится. Началась неразбериха, поэтому вам нужно уходить. За шкафом лежат потерявшие сознание охранники, пленные покинули подземный этаж.

Карлик протянул рюкзак Джиму, и тот цепко ухватился за него, протиснув сквозь прутья.

— Мне осталось отыскать ключ, хранящийся у надзирателя, — успокоил проснувшегося Джеймса карлик. — И я выпущу вас.

— Я не хочу подвергать тебя опасности, — предупредил Марко Логан. — Мы сможем покинуть это место и без тебя. Ты не будешь виноват в нашем исчезновении. Беги прочь как можно скорей.

— Джим, ты уверен? А что, если ты не откроешь камеру сам? — забеспокоился Марко. — Я не прощу себе такой ошибки. Вы ведь останетесь здесь!

— Всё пройдёт без проблем, — кивнул карлику Логан.

Марко тоже кивнул и скрылся, а мальчишка раскрыл рюкзак в поисках заветной вещицы. Подросток желал использовать её с самого начала путешествия.

— Что ты творишь? — зашипел Джеймс позади. — У нас был шанс освободиться, а ты его отпустил? Глупец!

— У меня есть другая идея, — буркнул Джим, наконец отыскав нечто крошечное.

— Это свисток? — возмутился Джеймс. — Ты сказал ему уходить, хотя мог заставить выпустить нас? Мне кажется, ты не похож на моего сына. Настоящий Логан бы вытащил нас отсюда.

Джим не ответил отцу. Он вытащил из рюкзака обыкновенный деревянный свисток и дунул в единственное отверстие, что есть мочи. Но ничего не произошло: клетка-камера не открылась, а Мадам Ба-Суд не появилась перед ним магическим способом и не спасла.

Джеймс Логан покачал головой и отодвинулся от сына в угол камеры.

— Когда же ты уже повзрослеешь? — задал риторический вопрос он и замолчал.

Джим нечего не понимал. Почему свисток от гадалки не сработал? Что, если она обманула его и всю троицу, заставив их верить в свою избранность? Однако мысли прервал задрожавший потолок и отдалённые крики сверху. Джим воодушевленно вскочил на ноги и подскочил к стальным прутьям в ожидании, что что-то вот-вот произойдёт. И чудо случилось.

Миновала минута или третья, когда в потолке отчётливо послышались чьи-то клацанья зубами. Спустя мгновение часть потолка треснула и упала вниз, погребла под собой кресло и оставшуюся там книженцию. С верхнего этажа хлынула лавина из рогатых жуков, заполнившая тюремный коридор фабрики.

— Что это? — истерично воскликнул Джеймс, вжавшись в стену от омерзенья. — Ты сделал это? Они же сожрут нас заживо!

Но смерть вовсе не угрожала пленникам. Швондеры облюбовали потолок и застыли в ожидании, пока уже упавшие с него твари прогрызут стальные прутья. Как известно, те рогатые существа обожали сталь.

Когда жуки сожрали прутья клетки-камеры, они расступились перед Джимом, будто он стал для них Властителем, и пропустили к выходу. Отец незамедлительно последовал за сыном, передавив парочку швондеров подошвой ботинок. Двоица выскочила из коридора с помощью рычага в стене и очутилась по ту сторону шкафа.

В комнате охраны лежали без чувств работники, а из-за двери “банковского хранилища” доносились мужские вопли о помощи. Поднявшись по винтажной лестнице, Логаны покинули подземелье, которое сразу же заполонили голодные швондеры. Они стали поедать основание фабрики Бейтсов. Пустившись по коридорам, двоица пленников услышала гомон освобождённых людей и ринулась на звук.

Так Логан вместе с отцом добрались до людей, ждавших их у выхода с фабрики.

— Логан? — поинтересовалась Лорсан. — Что ты забыл на фабрике?

Снаружи грянул гром продолжающейся грозы.

— Нет времени объяснять! — рванул на выход Джим. — фабрику поедают швондеры. Она вот-вот рухнет!

— Тогда мы с радостью обсудим произошедшее с вами за пределами этого злощастного местечка, — не сдал выжидать Бередитт и покинул подрагивающее здание.

Лорсан, не сказав ни слова, последовала за беловолосым. Толпа вышла наружу, где под проливным дождём выжидали спасителей бывшие пленники. Один из таких людей привлёк внимание Джима.

— Миссис Одри? — вскинул брови до небес мальчишка. — Что вы забыли в Мейне?

Одри Крунсберг также не ожидала увидеть неприлежного ученика на мусороуничтожающем заводе Бейтсов.

— Логан? — удивилась успевшая промокнуть женщина. — Лично я шла после работы домой, как на Площади Свободы началась какая-то заварушка. А потом меня, почётного учителя догородского похитили, впихнули в клетку и увезли сюда! Ты представляешь себе?

Отец Джима переминался с ноги на ногу и мало что понимал. Он снова был голоден, поэтому мечтал только покинуть фабрику и вернуться домой, однако не знал, что произошло с Онфостом.

— Джим? — удивилась вдруг другая женщина, стоящая поодаль от Одри Крунсберг. — И ты на этой дрянной фабрике?

Из-за налипших на лице волос, мокрого платья с цветочками и револьвера в левой руке Логан не сразу заметил Аделию, бабушку Томаса.

— Ты видел моего Томми? — с тревогой спросила она мальчишку. — С ним всё в порядке? Ты знаешь, где он?

Джим не хотел врать Аделии, которая с радостью впускала его к Томасу и кормила финиковым печеньем, но он не мог допустить, чтобы женщина волновалась за внука ещё сильнее.

— Я думаю, он в порядке, Мисс Гринбейл, — солгал Логан. — Я видел его прошлой ночью. Он должен находиться в Мейне, поэтому мы обязательно его отыщем.

Аделия заметно расслабилась и поправила волосы, за которыми успели скрыться глаза, полные печали.

— Тогда я обязательно найду его, — с надеждой выдохнула она.

Пленники, собравшиеся вместе, промокли до нитки за считанные секунды под грозой. Дождавшись, когда выйдут их спасители, они радостно захлопали в ладоши.

Радостные освобождённые наперегонки побежали к открытым или же взорванным ранее воротам, и стали покидать территорию фабрики в поисках временного жилья. Кто-то умный уже залезал в брошенные грузовики с рекламой Бейтсов на кузовах и заводил моторы.

Динер и остальные выдвинулись в сторону старого квартала, как перед ними выехал незнакомый грузовой автомобиль, похожий на те, что стояли у завода. Группа напряглась, ожидая увидеть вернувшегося Менгеля или ещё кого похуже, но на водительском сиденье восседал уже знакомый нам человек с широкой костью. Низкорослый Каролайн Чихлисс открыл дверцу и помахал:

— Залезайте назад и на свободные сиденья поскорее! В городе творится непойми что, поэтому надо убираться!

Амелия, сидевшая рядом, и Фредерик Умпалумп, вжавшийся в кожаное сиденье автомобиля, выглядели обеспокоенными.

Бередитт запрыгнул в скромный кузов первым и подал руку женщинам – Одри Крунсберг, кухарке Паркинсон и Аделии Гринбейл. Лорсан же, Динер, Бередитт и семейство Логанов с трудом поместились на сиденьях.

Не хватило мест только Скобелю и Берни. Шварцы из Онфоста махнули рукой, и подбежали к водителю – Мистеру Чихлиссу.

— Свободных мест нет! — заявил Тарасович, пытаясь перекричать грохот жуткого грома. — Скажите, куда нам идти, и мы придём, когда всё уляжется!

В этот момент из кузова автомобиля вылезла дамочка в промокшем платье с цветочками. Аделия Гринбейл покинула машину.

— Скобель! — позвала шварца женщина. — Залезай вместо меня! Ты нужен им явно больше, чем я! Поезжай с ними и найди Томаса, если он где-то здесь! А я отправлюсь с твоим другом в какую-нибудь гостиницу, потому что у меня есть деньги, которые я планировала потратить на рынке Площади Свободы!

Скобель кивнул и направился к кузову пыхтящей машины.

— Он мне не друг, а коллега по работе! — перекричал звон грома и льющийся как из ведра дождь Тарасович. — Берегите себя!

Каролайн Чихлисс сказал, куда он направится, и вдарил по педали газа, оставляя стариков одних.

А фабрика братьев Бейтсов вздрогнула. Одна из труб, наверху которой располагалась квартира Фергия, треснула у основания и опасно накренилась в сторону второй трубы. Задев её, она упала на крышу чёрной фабрики. Вторая труба переломилась, словно спичка, и обрушилась вниз. Вначале сжался первый этаж, а за ним и остальные. Поднялись клубы пыли. Мусороуничтожающий завод рухнул, похоронив тысячи швондеров под обломками.

Фабрике предателей Короны пришёл конец.

Глава 4. Часть 6. Казначей и Казнокрад.

Томас поднял веки и понял, что очутился в невыносимо тёмном месте. Настолько тёмном, что вокруг мальчишка не видел ни единой вещи, словно он стоял в пещере, в которую не проникал солнечный свет.

Мгновение спустя Гринбейл осознал, что стоит в коридоре, освещённом двумя канделябрами. В центре коридора крепилось к стене зеркало в человеческий рост, окружённое золотой рамкой. Томас направился к нему и заметил в отражении странного человека. Им оказался парень кругов шестнадцати-восемнадцати, одетый в чёрное с позолотой. Его кудрявые волосы казались неестественными из-за серого цвета, к тому же сам он выглядел бледным и ненастоящим, словно дорогая кукла девчонки, родившейся в семье тинсанских богачей. В глазах клубился чёрный дым.

Внезапно отражение взволновалось, а стекло треснуло ровно наполовину. За спиной юноши в отражении Томас разглядел худую костлявую детскую руку, цепко схватившую того за шею.

— Я жду тебя, брат, — прорычала тварь уже за спиной самого Гринбейла. — Когда-нибудь мы встретимся, и я отомщу тебе за свою пропажу. Помоги мне, Томми. Умри за меня.

***

На Мейн опустился ночной мрак, поглотивший город, словно глубоководная рыба-удильщик заплутавшую на дне рыбёшку, а значит, в Корону пришла неминуемая ночь. Обычно некоторые туристы в это время прогуливались по столице, а торгаши активно начинали зазывать их в лавки, но сейчас из каждого окна доносились до прохожих слухи один другого хуже. “Восстание близко” слышалось всё чаще и чаще, бедняки скакали по Мейну, как обезумевшие, и за пару тумогустов рассказывали то, что им известно, в малейших подробностях с преувеличениями. Однако затем задрожала земля на улицах и появились торопившиеся вооружённые золотогвардейцы. И вот началось…

А тем временем во Дворце, наиболее безопасном месте в Короне, если не считать плавучую часть Анфоста, дрейфующую по морю, происходило нечто подозрительное, за что Властитель Норш определённо казнил бы виновных за несоблюдение законов. Правда, если бы узнал…

Топ-топ-топ. Лязг-Лязг. Храп заснувшего охранника, бессмысленные споры, скрежет отросших ногтей по каменной стенке и безумное бормотание. Звуки, описанные мной ранее, вы услышали бы, если бы вас посадили в одну из камер дворцовой темницы, где обитали наименее опасные преступники.

А сейчас попрошу внимания, дорогие читатели, так как мы приближаемся к очень важному моменту, тому самому моменту, когда в данной истории появляюсь я. Да, да, это не ошибка и не очередная шутка! Вы на самом деле встретите автора на страницах книги, хотя встречали и раньше, но я пытался сохранить интригу.

Обойдя дремлющего охранника и одолжив ключи от камер, таинственный господин отворил дверь, ведущую в темницу. Осторожно озираясь по сторонам и ступая так, чтобы никто посторонний не услышал, внутрь прокрался довольно привлекательный старик в золотом камзоле и модной широкополой шляпе.

Мистер, явно состоятельный и занимающий высокую должность, освещал дорогу с помощью ручного фонаря, спасающего от падений и последующих переломов. В другой руке он держал металлические ключики, собранные вместе благодаря медному кольцу. Собственно, это была связка, правда такая, какую не встретишь у скрытных домохозяек Юнскирда, ведь в кольце насчитывалось около пятидесяти идентичных ключей, служащих лишь для единственной цели – чтобы впускать и не выпускать нарушителей со всех концов Короны.

Старик проковылял мимо злобно скалящихся преступников, не имеющих способностей вести себя иначе (они же преступники). Вы спросите меня: а существуют ли музеи в городах Короны? Конечно! — с энтузиазмом отвечу я и направлю вас в дворцовую темницу, потому что в ней собрались наверняка все пороки человечества. Коридор Заключённых считался неким подобием галереи уродливых существ в Ингриде, по-другому не скажешь. Бесконечный проход, пронумерованные "клетки", сталактиты из плесени, свисающие с потолка и вечный запах сырости давили на пленников изнутри. Невероятные существа: убийцы, воры, картёжники, облапошившие не двух и не трёх милых, ничего не смыслящих в азартных играх, но богатых дамочек, пытальщики и похитители милых пуделей – все они заслуживали своей участи, однако только один заключённый попал в темницу по несправедливости.

— Эй, дедуля! — безумно загоготал беззубый уродливый человек, пытаясь схватить господина за подол камзола, но застревая в металлических прутьях. — Сыграем в картишки? Я их уже давно не раскладыва-ал. С тех пор, как проиграл семью работорговцам в подпольном пабе и загремел за решётку!

Старик, пропустив высказывание, в итоге закончившееся горькими всхлипами и мольбами о помощи, добрался до камеры под номером сорок три и, проверив заключённого, удовлетворённо кивнул, зазвенел связкой и, провернув в проржавевшей скважине ключ десять раз подряд, отворил камеру.

В узкой и низкой камере, пахнущей затхлостью, гнилью и безысходностью, на раскиданном по полу стоге сена (Властитель Норш решил не тратить бюджет на предоставление кроватей нарушителям) в комок грусти и разочарования в окружающем мире скорчился нужный вошедшему мальчишка, совсем недавно пытавшийся "обмануть" толстяка в тронном зале. Хотя, вероятно, он просто замёрз, ведь прямо над ним расположилось зарешеченное окошко, из которого внутрь попадали капли разбушевавшегося ливня и ледяной ветер, что, казалось, помимо мурашек приносил чувство ненависти к зиме в относительно тёплом Мейне, а именно к Хладу, и также забирал с собой едва тёплые частички души, именуемые надеждой.

Томас спал и видел что-то явно неприятное, однако мистер в камзоле не мог ждать. Оранжевый свет фонаря ударил в глаза Томасу, отчего паренёк, которого дёргали за плечо, очнулся и прикрыл их ладонью, пытаясь привыкнуть к яркости.

— Эй, ты, мальчик, давай быстрее! — поторопил проснувшегося мужчина с длинной седой бородой. — Нас могут услышать и схватить в любой момент! Надо поспешить!

Гринбейл не поднялся с радостными восклицаниями "ну наконец-то", как старик планировал, а остался неподвижно лежать на колючем сене, хмуро поглядывая на странного незнакомца.

— Зачем вам вызволять меня отсюда, если вы – один из прислужников свиньи Норша? Разве вы с ним не за одно?

— Я поверил тебе, когда впервые увидел перед Властителем, потому что сам видел нечто странное и не поддающееся объяснениям. А теперь твои слова сбываются: за стеной Дворца люди шепчутся о грядущем восстании, а, судя по слухам, у стены заметили солдат в чёрных доспехах. Пока я размышлял над происходящим на третьем этаже внутреннего двора, я увидел, как к Норшу на приём повели двух взрослых и ещё столько же детей, а затем из левого крыла Дворца выскочил мокрый и встревоженный Мистер Команд, управляющий Золотой Гвардией. Это не к добру, решил я, осознав, что ты не лгал. Пойдём со мной, — умоляюще попросил господин.

— А какой смысл? — вяло отозвался Томас, перевернувшись и уткнувшись лицом в засушенную траву или как ещё называют сено. — Мы уже опоздали, Неизвестный доберётся до вас, захватит Мейн и станет новым Властителем Короны. И всё из-за того, что вы меня не послушали.

— О Великий Влас, — испугался старик, незаметно для себя прикладывая свободную ладонь к сердцу. — Неужели, это на самом деле восстание? Но у Норша же есть армия золотогвардейцев, которая даст бой!

— Оно самое, — отозвался Гринбейл. — Да и что Золотая Гвардия сделает тому, кто наверняка крайне долго разрабатывал план нападения? Вряд ли у них что-то получится.

— Тогда нам следует ускориться! — Седой мужчина попытался поднять Томаса в очередной раз, однако попытка не увенчалась успехом.

— Не трать время попусту, мальчик, я пропущу тебя туда, куда ты держишь путь! Ты ведь говорил о предметах и Хранителе? Верно?

От этой фразы Томас перевернулся, недоверчиво и заинтересованно уставился на старика.

— С чего бы вам помогать мне? Это, во-первых. Во-вторых: почему именно вы не считаете меня сумасшедшим? В-третьих, кто вы такой? — завалил вопросами незнакомца кудрявый паренёк.

— С чего бы мне помогать тебе? — мудро повторил мистер. Я отвечу так: я не понаслышке знаю об одной странности Дворца, и, вероятно, эта странность знает о тебе, точнее, я пообещал ей помочь. Идём дальше, я не считаю тебя сумасшедшим, потому что с далёкого детства обожаю легенды, такие как сказания о Власе, волшебных существах, врагах Судьбы и, конечно же, знаю наизусть легенду о Хранителе. Твои слова о нём и о предметах, способных спасти Корону от сил Зла, заставили меня задуматься и понять: ты говорил правду, ибо совпадений слишком много. Ну и третий вопрос: кто я такой? Властитель Норш зовёт меня Казначеем, и я служу в казне верой и правдой, как и мои предки со времён свержения тирана Асданоша. И, хотя ты не спросил, куда нам предстоит отправиться, я заранее отвечу – прямиком в казну. Туда тебе-то и надо, я прав?

Гринбейл кивнул. Огонь приключения вновь разгорелся внутри него, и мальчишка вскочил на затекшие ноги.

— Так чего же мы ждём? — воскликнул Томас, оставляя старика позади. — Пора спасать Корону!

Двоица, стараясь не шуметь, направилась к выходу, на пути к которому пытались выпросить свободу преступники.

— Я сделаю всё, что угодно, когда вы выпустите меня, — шипела, будто змея, стокруговая старуха, сморщенное лицо которой было покрыто кровавыми бугорками, а волосы – практически отсутствовали. — Я ни в чём не виновата, он сам привязал себя к роялю и слетел с крыши!

Томас хотел разглядеть дамочку, но Казначей не позволил ему двинуться в её сторону. Пленница, осознав, что никто её не вызволит, зашипела и вцепилась в решётку изо всех сил, да так, что один из её ногтей не выдержал и треснул. Сумасшедшая завопила от боли и неестественно для своего возраста отпрыгнула в угол камеры.

— Не стоит подходить к ним, — предостерёг старик в широкополой шляпе. — Каждый из них опасен по-своему, даже, если кто-то считает себя невиновным. Не совершив чего-либо противозаконного, они бы не существовали здесь.

Томас и новый спаситель добрались до двери, ведущей из темницы. Казначей задул свет фонаря и приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Вдвоём они прошли мимо дремлющего охранника, которому старик оставил больше не нужные ключи от камер. Гринбейл заметил свой рюкзак, в котором осталось три предмета от Хранителей, и водрузил его на спину.

Пока герои прятались при малейшем шорохе, во Дворце всячески трубили трубачи и музыканили остальные музыканты.

— Плохи дела, ой, как плохи, — причитал Казначей, разговаривая сам с собой. — Начинается сражение за Мейн, — пояснил он уже Томасу. — Мелодия управляет движением Золотой Гвардии и направляет её отряды по приказам командующих.

Двоица поднялась на последний этаж Дворца и вышла на балконную часть, выходящую на сквер, по которому разошлись солдаты с позолоченными алебардами. Гринбейл встревоженно уставился на грозовое небо. Где-то там, во вспышках молний виднелся зависший боевой дирижабль, пыхтящий и готовящийся к отправлению.

Внезапно Казначей схватил Томаса и толкнул за ближайшую колонну. Кто-то шумно топал в их сторону.

— Казначей? — вскинул брови мистер, пробегавший мимо. — Я думал, ты покинул Дворец, как только выяснилось, что скоро начнётся осада города.

Запыхавшийся советник Нёрд с красным от физической нагрузки лицом остановился, чтобы передохнуть.

— Нёрд? А что ты забыл на последнем этаже? — Старик вскинул брови домиком. — Ты никогда не поднимался так высоко в связи с тем, что Властитель Норш постоянно обитает в самом низу.

Пухловатый мужчина в очках попытался ответить, но не смог, поэтому Казначей подождал, пока тот отдышится.

— Всё крайне серьёзно, — потряс пальцем перед стариком Нёрд. — Властитель Норш несколько минут назад поднялся на смотровую башню. То есть мы его подняли, с трудом. Не в этом суть. Я бежал обратно, но тут вижу тебя и удивляюсь. Вот. А вокруг стены происходит что-то ужасное. Кажись, враг начал наступление и планирует пробить стену. Уходил бы ты да подальше. Ах, да, Норш послал гвардейцев за тем подростком, который нёс бред в тронном зале. Так вот, это совсем не чушь, как понял Норш. Я бы рад с тобой поболтать, но вот уже бегу назад. То есть вперёд.

Советник Нёрд рванул по балкону-коридору дальше, а Томас выглянул из-за колонны.

— Мы обязаны поторопиться, — сообщил подросток, почесав переносицу. — Долго ещё до казны?

— Она совсем рядом, в левом крыле Дворца, — пояснил Казначей.

Двоица продолжила путь. Постепенно прекрасно освещённые коридоры потемнели, а это означало, что герои добрались до древней, редко реставрируемой части здания, в которой и располагалась сокровищница.

Проход в таинственный зал не охранялся – никто давным-давно не пытался ограбить Властителей. Массивная, но скромная металлическая дверца, обрамлённая фиалковыми сапфирами, перекрывала проход внутрь. Казначей пропустил Томаса и снова зажёг ручной фонарь.

Казна представляла собой блестящий зал, сплошь покрытый золотом, серебром и блестяшками на вкус и цвет. Тут и там лежали различные дорогие блюда и столовые приборы, с помощью которых ели Властители из древних времён, бесформенные груды ценных металлов и, конечно же, бриллианты, когда-то вывезенные с мерцающего острова, забытого с кругами.

— Вот мы и прибыли к месту назначения, — выдохнул старик, прикрывая тяжёлую дверь и закрывая её на ключ.

Томас, прищурившись, неодобряюще посмотрел на господина, однако тот пояснил:

— Я не могу допустить, чтобы нас заметили вместе. И чтобы кто-либо прознал о том, кто скрывается среди богатства Короны. По закону в казну имею право заходить только я. Будь уверен, что у меня нет никаких коварных замыслов.

Двоица зашагала вглубь зала, обходя наставленные друг на друга блистающие кубки и части доспехов.

— Где же хранитель? — поинтересовался Гринбейл. — Вы точно меня не обманываете?

— Ни в коем случае, — покачал головой господин. — Мы почти у цели.

Достигнув задней части зала, погружённого в кромешную тьму, мистер в камзоле застыл.

— Он ждал тебя несколько веков, ещё со времён свержения Великого Власа. Более шестисот лет он дремал во Дворце, но где-то восемь кругов назад очнулся, чем сильно напугал меня.

— Сильно напугал? — не понравилась фраза Томасу. — То есть четвёртый Хранитель – очередной монстр?

— Не совсем, — улизнул от ответа старик, передавая ручной фонарь Гринбейлу. — Мы на месте. Я должен лишь сопровождать тебя, так что я постараюсь не мешать.

— Мешать чему? — нахмурился подросток.

Вдруг ближайшая гора монет подала признаки жизни, словно под тысячами увесистых кругляшей находилось что-то или кто-то живой. Вот часть золота поддалась, и к ногам Томаса сползла волна светояров, отчего мальчишка отступил. Из-под лязгающих монет появилось нечто выпуклое и похожее на... лицо! Это определённо было золотое человеческое лицо, причём самое, что ни на есть, подвижное. Существо распахнуло глаза, вместо зрачков у которого оказались сверкающие рубины, устало вздохнуло, осторожно принюхалось, словно недоверчивая дворняга, а затем прохрипело металлическим голосом:

— Кто здесь? Я чую людей, чую запах того, которого раньше не было.

Очередная лавина светояров скатилась вниз, оголив потрескавшиеся жёлтые руки Хранителя, напоминающие слипшиеся слитки драгоценных металлов. Он напоминал встревоженного слепца, не способного сдвинуться с места.

— Казначей, это ты? — захрипел он. — Кого ты привёл?

Голос этого существа имел металлические нотки и иногда напоминал бряцанье монет. Казначей нисколько не испугался и не удивился – старик знал эту груду золота очень давно, ему приходилось проводить в её компании долгие рабочие ночи, когда он отсчитывал определённую сумму на исполнение иногда сумасшедших желаний и просьб Властителя. А куда деваться? Норш не терпел отлагательств и умел убеждать в необходимости выбросить деньги на ветер.

— Доброй ночи, Казнокрад, — поприветствовал Хранителя Казначей. — Я уверен, ты знаешь, для чего я здесь сегодня.

Раздался глухой смех, звучащий так, словно кто-то затряс мешком с деньгами. Внезапно зрачки-рубины золотого человека со скрежетом повернулись и всмотрелись в Томаса. Это заставило кудрявого мальчишку нервно вздрогнуть. Казнокрад некоторое время разглядывал нового человека, после чего довольно пробухтел:

— Я ждал тебя несколько веков, герой, и теперь этот час настал!

— Этот мальчик точно тот, кто тебе нужен? — спросил старик в камзоле с сомнением. — Признаюсь, он не похож на героя, про которого говорил ты.

— Сомнений нет, — прошамкала золотая статуя. — Я чувствую в нём нечто величественное. Он – один из избранных, достойный кандидат. Всё, как она говорила!

— Как говорил кто? — не понял Гринбейл, напоминая о своём присутствии.

Хранитель, видимо, удивился недоумению подростка, поэтому нахмурил брови-броши.

— Что за нелепые вопросы? Разве ты не знаешь о том, кто направил тебя во Дворец и все остальные места с так называемой изюминкой? Она всё устроила так, чтобы пророчество сработало, и сделала так, чтобы его было возможно выполнить вам троим. Я ведь знаю, что вас изначально объединили в троицу, пророчественную, как она придумала вас называть.

— Вы хотите сказать, что за всем этим стоит Мадам Ба-Суд? И в каком смысле она всё устроила и придумала? — вскипел Томас. — Кто она вообще такая?

Казначей в тот момент решил не встревать в разговор и неслышно отошёл подальше, занявшись своими делами – Норш всё-таки уговорил мистера отправить кузену из Ингрида хотя бы лишние двадцать светояров. Гринбейл же приблизил фонарь к существу, чтобы понять, как оно разговаривает и притом не шевелит губами.

— Она представилась как Ба-Суд? — наигранно произнёс Казнокрад. — О-о, это в её вкусе. Что ж, она совершенно не изменилась за прошедшие пять или шесть сотен кругов.

— Значит, вы знали её? И получается, она такая же старая, как вы! – несказанно возмутился мальчишка. — Следовательно, она не простая странствующая гадалка.

— Нет, — опроверг его догадки Казнокрад. — Она намного и ещё раз намного старше меня, однако выдать все её тайны я увы не могу.

— Почему же? — недовольно поинтересовался Гринбейл. — Снова тайны и недоговорки! Вы что, сговорились? Уже четвертый хранитель отказывается рассказать о Ба-Суд и её целях. Гневная Дева чуть не подожгла нас, Бессмертный Бард бегал от нас по городу, будто мы пытались его прикончить, хотя это частично правда, Господин из Тиниана забыл информацию, потому что состарился до сухого проплесневелого сморчка, и вот вы упоминаете связанную с вами историю с гадалкой, однако не решаетесь раскрыть тему!

— Верно, — мысленно кивнул Хранитель. — К сожалению, я не могу поведать о ней большее из-за пророчества, которое нельзя нарушать.

— Погодите, — захотел узнать Томас. — Тогда зачем вы каждый раз говорите намёками, но после затыкаетесь и отмалчиваетесь? В чём суть?

— Итак, приступим к загадке, — как ни в чём ни бывало продолжила груда золота, проигнорировавшая Гринбейла.

Казначей, собравший двадцать светояров, вернулся к натянуто общающейся двоице.

— Загадка? Какая ещё загадка? — не сообразил Томас. — Разве вы не должны отдать мне четвертый предмет? Может, вы станете от меня убегать или превратитесь в орла и заставите меня бежать за вами до края Короны?

Снаружи раздался жуткий лязг и взрыв, который заставил здание Дворца содрогнуться. Раскаты грома всё усиливались.

— Великий Влас, — прошептал Казначей, стараясь не отвлекать двоицу. — Да что там такое происходит?

— Нет, — отрезал Казнокрад Томасу. — Не всё так сложно, четвёртое испытание проверяет избранного на смекалку и мудрость. А теперь слушай меня!

Приказ разнёсся по казне, вызвав поток ветра, едва не потушивший ручной фонарь в руках Гринбейла. Голос Хранителя усилился в разы и теперь не напоминал мягкие удары монет по полу. Вокруг прозвучало эхо.

— Внимание. Повторяю невероятную загадку моего сочинения только раз! На ответ даётся всего три попытки, и достойнейший получит таинственный предмет и подсказку на последнее, самое ценное, испытание, завершающее поиск! Слушай, о Томас Гринбейл, и внимай! — Казнокрад разбавил напряжение в воздухе и добавил. — Забыл упомянуть, детям разрешено повторять загадку по два раза. Начнём.

Он или она вокруг тебя постоянно,

Кто преследует нас по пятам без следа,

Кто зло побеждает увы не всегда,

Кто на помощь придёт иль обманет тебя,

Еë не увидишь, таится во мгле,

А если увидишь – то будет беде.

Скорее ты имя её отгадай,

И получишь ответы, что долго желал.

— Стоп, здесь точно говорилось про ответы? Или я перепутал? Ну и ладно. — Неуверенно пробубнил Хранитель. — А теперь отвечай на загадку, избранный, и докажи, что ты не зря стал членом пророчественной троицы!

— Что за бред? — смутился Гринбейл, чеша затылок. — Не ожидал, что попадётся такая сложная задача. А можно поменять вопрос?

— Нет, конечно, — расхохотался золотой господин. — Помощь из зала также не приветствуется! — Казначей, пытавшийся что-то шепнуть Томасу на мгновение замер, а когда открыл рот, не смог произнести ни слова. — Это ненадолго, Казначей. На ответ даётся ровно по минуте размышлений, ни секундой меньше.

Томас явно не являлся любителем загадок. Это бабушка Аделия могла уходить с подругами в свою любимую забегаловку для женщин в отставке и играть в “Угадай слово, получи кусок пирога” до ночи. Однако мысль пришла в голову подростка незвано.

— Это время! — воскликнул Томас, надеясь на лучшее. — Оно таится вокруг нас, его не увидеть и не победить!

— Неверно! — рявкнул Казнокрад. — Время никак не обманет человека. Осталось всего две попытки и две минуты.

И здесь мальчишка напрягся и принялся размышлять. Кто же “он или она” и почему следует по пятам? Не время? Но что же ещё это может быть? Кто обманывает людей по вечерам, когда они идут домой и видят за углом чей-то гигантский пугающий чёрный силуэт, принадлежащий на самом деле ребёнку?

— Это тень, — гордо повторил Гринбейл вслух. — Она всегда вокруг нас, но иногда её не видно из-за ночной темноты! Она способна обдурить человека и помочь ему напугать недальновидных бандитов, а ещё тень таится во мгле!

— Уверен? — переспросил хранитель, на что получил кивок. Казначей за спиной Томаса одобряюще закивал – старик подумал о таком же ответе.

— Не верно! — насмешливо прогромыхал Казнокрад.

Ручной фонарь постепенно начал затухать, а тьма – сгущаться вокруг подростка. Золотые монеты постепенно зашевелились, словно змеи, и принялись незаметно опутывать ноги бедолаги.

— Да как же так? — вырвалось у Гринбейла.

— Осталась последняя попытка и последняя минута. Желаешь услышать загадку ещё раз?

— Желаю, — смутился неудачливый отгадчик, волнение в котором зашкаливало и готовилось выплеснуться.

Казнокрад стал лениво пересказывать загадку, но Томас не слушал, ведь запомнил её с первого раза и планировал выиграть секунды времени. Что же преследует нас по пятам, что мы не видим? Кто не всегда побеждает зло, и кто придёт на помощь или погубит тебя? Кто спасёт или убьёт? Случай! А что, если доводы неправильные? Что, если Гринбейл ошибается?

Подросток задумался, не замечая, как таят последние секунды. В предпоследней части говорилось о ней, значит ответ женского пола? Но как же первая строчка? И кто же преследует людей постоянно? И тут Томас осознал, что разгадка слишком проста и не раз появлялась в его путешествии: в мыслях, вещих снах, разговорах прохожих. Словно это слово преследовало пророчественную троицу и просто Гринбейла. Мальчик знал ответ.

— Пора говорить, — прошелестел Казнокрад, голос которого зазвучал из каждого угла казны. — Докажи, что ты достоит призвать главного Хранителя. О ком моя загадка?

— Это судьба, — твёрдо сказал Томас. — Именно она сопровождает нас везде и бывает несправедливой. А видения о будущем считаются плохим знаком, ведущим к переменам.

Казнокрад замолчал. Постепенно зал возвращался к старому виду. Светояры под ногами безжизненно упали, а чернота отступила обратно. Фонарь в руках засиял ярче прежнего, а Казначей обнаружил, что снова умеет разговаривать.

— Ты и правда избранный, — умиротворённо произнёс Хранитель. — Мадам Ба-Суд не ошиблась, когда выбирала тебя. А сейчас я обязан выдать новую загадку, распутать которую предстоит без меня. Ты должен отправиться туда сквозь бурю, ведущую человечество к лишению свободы. Двадцать пять шагов в неизведанность приведут к цели. Никакая сила не заставит немого человека заговорить, а лишь бездушный предмет из четырёх частей. Повстречав судьбу и осознав горечь от предательства, ты получишь некоторые ответы. Но берегись, не трать их впустую. Пять Хранителей, пять предметов, пять холмов, окружающих центр. И среди них всех самыми важными являются пятые. Отыщи их, и тогда сможешь проложить дорогу тому, ради кого и началось путешествие.

И груда светояров начала распадаться на части: сначала развалилась на сияющие камни, серебро и золото правая рука, затем левая, пропали обе ноги и когда дело дошло до лица, старик в широкополой шляпе вдруг произнёс:

— Прощай, Казнокрад. Я рад, что ты наконец получил то, чего желал.

— Прощай, Казначей, — просипел Хранитель. — Это были долгие круги, и я рад, что встретил такого отличного человека, который скрасил последние часы ожидания. Но я сам во всём виноват, ведь я обманул судьбу.

После чего от лица ничего не осталось. Груда монет рухнула на двоицу и погребла их под собой. Томас с трудом вылез, прищурился и стал искать четвёртый предмет, оставшийся после исчезновения Казнокрада. Казначей, узнав, что ищет Гринбейл, зашарил ладонями по драгоценностям.

Снаружи продолжало грохотать. Где-то рядом зазвучал боевой рог, который старались перебить придворные музыканты. Двоица потеряла счёт времени, когда вдруг старик обратил внимание Томаса на сверкающий медальон, лежащий поодаль от подростка.

— Должно быть, это сердце Казнокрада, — предположил старик. — Оно невероятно отличается от остальных богатств казны.

И действительно, среди горы монет блеснула красно-жëлтая поверхность, покрытая всевозможными изумрудами, бриллиантами и сапфирами.

— Отлично, — с облегчением выдохнул Гринбейл, цепляя вещицу за цепочку и ощущая, как медальон притягивает содержимое рюкзака мальчишки. — Нужно выбраться отсюда и понять, куда идти дальше.

Герои покинули казну и вернулись к балконным коридорам, на которых, переполошившись, толпились золотогвардейцы. Томас решил не прятаться, ведь им явно было не до какого-то беглеца тринадцати кругов.

А потом где-то в районе сквера до Гринбейла донёсся знакомый гудок. И он увы не предвещал ничего хорошего. Мальчишка шагнул вперёд, чтобы понять, что происходит во Дворце.

У ворот, ведущих в сквер, застыл в окружении солдат Неизвестный.

***

Воспоминание номер четыре. Жизнь – не золото.

Взято из фонографа знаменитого преступного Казнокрада. Найдено в до сих пор совершенно секретном филиале ТПХМБС, двадцать пять футов под землёй. Переведено из голосовой записи в текст, слова не изменены.

46 круг после окончания Великой Войны. Осень.

Шипение. Вдалеке собачий вой. Звон чего-то металлического и маленького. Тяжёлые вздохи и медленный цокот каблуков. Хриплый голос спрашивает:

— Запись идёт? Я могу начинать?

В ответ слышен женский голос.

— Говори. Мне необходима история вкратце.

— Хорошо, госпожа.

Раздаётся кашель. Снова металлическое бренчание.

— Теперь меня зовут Казнокрадом. Настоящее моё имя ни для кого уже не имеет значения. Я – обманувший судьбу дважды.

В юности я встретил удивительную женщину – торговку. Она продавала всякие невероятные товары, доставленные из-за моря: специи, удивительные растения и обереги. Не знаю, что тогда привлекло меня, вероятно, непривычный вид смуглой мадмуазели, но я подошёл и купил амулет удачи. Женщина заявила, что меня ждёт чудесная жизнь, но предостерегла, чтобы я не испытывал судьбу и не совершал неправильных поступков.

Действительно, мне повезло. Когда-то я работал заместителем управляющего известного паба для богачей, туда нагрянул невероятный человек, вид которого потряс меня. Мы разговорились с ним и его черноволосым дружком, который почему-то сразу невзлюбил меня. Они спросили, может ли кто-нибудь починить их карету, и я пришёл им на помощь, ведь мой отец-дровосек и по совместительству лесничий родом из тихой деревушки из окраин Тинсана научил меня обращаться с некоторыми инструментами. Я заменил повреждённое колесо и угостил незнакомцев ужином за свой счёт, и затем мы сдружились. Кто же знал, что теми людьми окажутся Влас и Асданош, которые закончили Великую Войну и спасли Корону от захватчиков?

Мы часто встречались в Мейне, строящейся столице земель, и однажды Влас предложил мне должность казначея, потому что других подходящих кандидатов у него не нашлось. Я тут же согласился. Амулет для удачи оставался у меня, но слова торговки затерялись в памяти. Так началась моя работа во Дворце.

Спустя пару кругов во мне проснулась алчность. В тот круг Влас с Орландо Асданошем окончательно разругались, началось их противостояние. Я выносил из казны деньги и разбрасывался ими налево и направо, пока меня не обличил в краже местный музыкант – Вильгельм Варди, которому я, выпив торна, проболтался обо всём. Увы, я не знал, что он вместе с молодым сыном втайне перешёл на сторону Асданоша, который терпеть меня не мог.

Меня арестовали по приказу Власа и заперли в камере. И тогда пришла она – та самая торговка. Она ничуть не постарела и выглядела так же, как и десяток кругов назад. Женщина сказала, что простит меня, если я с честью покину этот мир.

И вот. Вечер казни на городской площади. Вокруг толпы горожан, в том числе и детей, а я стою рядом с гильотиной. Но началась давка, постепенно переходящая в протест. Сторонники Орландо Асданоша тогда в очередной раз показывали свою силу Власу и требовали, чтобы он с семьёй покинул Дворец. Они освободили пленников, в том числе и меня, и я смог сбежать, скрыться в первом попавшемся кабаке, полного пьяных бедняков. С горя я выпил торна, и мне показалось, что за окном стоит та самая женщина, разочарованно качающая головой. Когда я выглянул на улицу, там никого не оказалось.

Когда пришла ночь, я захотел покинуть город, однако знал, что денег у меня нет ни темносмерта, а лучшей возможности пробраться в казну у меня не будет. Была мрачная ночь. Тогда ещё сверкали жуткие пучки молний, лил нескончаемый дождь. Шли слухи о готовящемся восстании Орландо Асданоша и преданной ему шайки. Тайком проникнув во Дворец через чёрный ход, о котором не знал даже Влас, я пробрался в закрытое крыло Дворца и без проблем попал в казну с помощью старого ключа, который я спрятал ранее. Тогда я от счастья обошёл зал, полный драгоценных камней, шагнул к горе золота у улёгся на неё, мечтательно прикрыв веки. Я подумал, как хорошо бы провести всю жизнь в золоте, а затем прогрохотал гром невиданной силы. Монеты подо мной пришли в движение и словно расплавились. Горячая золотая масса не давала мне сдвинуться, а затем, как живая, накрыла меня с головой. Я превратился в то, чего жаждал больше всего. В дышащую и говорящую груду монет, постепенно трескающуюся и разваливающуюся на части.

Молчание. Едва слышное шипение записывающей звук машины.

— Я закончил, госпожа.

— Я вижу, Казнокрад. На этом моменте я готова с тобой распрощаться.

— Подождите! Если вдруг это возможно, то простите меня за всё, что я совершил. Лучше убейте меня, я не готов находиться в этом месте и смотреть на золото, которое меня погубило.

— К сожалению, пророчество уже сбылось. Он придёт однажды и освободит тебя от мук. Будущий герой. Ты обязан придумать загадку, на которую он сможет ответить и отправить его ко мне. А теперь прощай навеки, Казнокрад. Помни навеки, как ты когда-то обманул судьбу.

Запись прерывается.

Глава 5. Часть 1. Момент, когда мир трещит по швам.

Над Мейном вздымался густой дым от пожара, когда на его улицу ступила нога в чёрном ботинке. Предводитель армии безжалостных существ, прятавший лицо под белой маской в виде черепа, осторожно шагал вперёд, пиная каменные осколки в стороны. Вокруг лежали неподвижные тела гвардейцев, облачённых в золотые доспехи, а всё вокруг заволокло пылью. Где-то вдали доносились крики людей и лязганье оружия.

Если вы надеялись на исход, при котором Неизвестный не доберётся до Мейна и не захватит его благодаря стараниям Хранителя из древних легенд, то эта история не для вас, дорогие читатели.

Не стоило вам соваться сюда, в место, полное пугающих и омерзительных, вызывающих недоумение и недовольство от происходящего событий. Ох, как не стоило, но вы меня не послушали. Та ночь до сих пор считается самой страшной за всю историю Короны и даже сожжение Онфоста не столь ужасно, чем нападение на столицу, полную трясущихся от страха горожан.

Ну а теперь вы, к моему сожалению, узнаете, что именно произошло с Мейном и его беззащитными жителями в ту душетрепещущую ночь.

Несколько частей назад я пообещал вам, что фраза "трещать по швам" ещё прозвучит и будет иметь не лучшее толкование. Я не солгал. Что ж, пожалуй, стоит начать с того момента, на котором мы остановили наше сражение. Итак…

Незадолго до того, как рухнула фабрика братьев Бейтсов и того, как Томас в паре с элегантным Казнокрадом покинул темницу...

Мир трещал по швам. Он трещал и рвался вместе с обороной Мейна. Сражение длилось без остановок, но постепенно силы Золотой Гвардии истощались. Корона находилась на грани падения от рук Неизвестного, так и не показавшего своё гнусное лицо, полное злобы.

По дубовой аллее неслышно двигался отряд наблюдателей за порядком, облачённых в доспехи и вцепившихся в алебарды. Ночной ветер и разбушевавшаяся погода тогда вряд ли могла пойти гвардейцам на пользу во время их вылазки, только доставить дискомфорт.

Гремел гром, а вокруг творилось что-то жуткое и закрученное, словно стрелка циферблата напольных часов в доме зажиточного старика. Навстречу господам в квартале отсюда выскочила троица перепуганных усатых господ, лепетавших несусветицу о братьях Бейтсах, обмане и, что важнее всего, об увольнении. Тогда солдаты осознали: в тот самый момент на фабрике происходили возмутительные вещи по типу несоблюдения трудового кодекса! А ещё работники завода загрязняли город своим отвратительным кроваво-алым дымом из труб.

Сутулому, но гордому командиру отряда не так давно исполнилось девяносто кругов, отчего никто не удивлялся причудам старика, идущего широким шагом с поднятием коленей. Он, увы, пропускал шёпот солдат позади себя и лишь ускорялся, чтобы вернуться домой к молодой жене пораньше.

Отряд гвардейцев на мгновение остановился, прислушавшись. Помимо шума ливня до них также донёсся грохот с территории завода.

— Сэр, — взволнованно постучал по плечу командира отряда какой-то юнец. — Вы слышите это?

Старик, наглухо прятавший уши под золотым шлемом, явно не услышал вопроса гвардейца и продолжил шествие в сторону фабрики Бейтсов. Обогнув дубовую аллею, служители закона более отчётливо расслышали топот людей. Неужели Норш послал до них ещё один отряд? Неприятный дождь попадал по доспехам, издавая раздражающий капающий звук, а ветер заставлял особенно хилые деревья в аллее качаться из стороны в сторону. Подобная нагнетающая атмосфера и изредка сверкающие молнии заставляли отряд слежения за порядком вздрагивать и осматриваться по сторонам. Добравшись до ворот завода, ближайший к командиру солдат предостерёг:

— Стойте, сэр, — остановил старика с ужасным слухом мужчина. — Нам стоит спрятаться, чтобы выполнить манёвр! Враг находится на территории фабрики, опасно проникать туда без особого плана.

— Ась? — переспросил старик. — С чего это членам Золотой Гвардии бояться заходить туда? Никогда такого не было и не будет! Мы пишем правила, а не работяги-мусорщики.

Командир оставил отряд позади, а сам пошёл осматривать покорёженные ворота, которые валялись у входа. Гвардейцы же сдали назад и приготовились стрелять, ведь громогласные шаги за каменной стеной вновь возобновились.

Заметив пять безликих солдат, выходящих с территории фабрики, старик прищурился и, выхватив шпагу, с криком ринулся к ним.

— Не дадим Властителя в обиду! — скандировал он, периодически хватаясь за больную спину, но продолжая ковылять к врагам.

За поворотом раздались шаги сотни ног, и остальная часть армии Неизвестного остановилась, настороженно направив алебарды на источник звука. Полуглухой командир же не испугался и двигался дальше, направил притуплённое оружие на недругов и готовился к сражению, не сомневаясь, что за его спиной находятся преданные Норшу гвардейцы. Однако никого позади не оказалось.

Копьё высокого солдата в чёрном резко сорвалось с места и с хрустом вонзилось в хрупкое тело старика. Солдаты втянули головы в плечи и не издавали ни звука, смотря на то, как из энергичного командира выходят последние остатки жизни. Десяток голов выглядывал из-за частично подстриженных деревьев, а их носители нервно покусывал ногти на указательных пальцах, любуясь армадой врагов со всевозможным оружием и защитой на теле: рогатые и шипастые шлемы с пустыми безднами в прорезях для глаз, тяжёлые булавы и боевые цепи, острые копья и пики, мечи и топоры, громадные щиты и многое другое.

Человек в сером комбинезоне покинул территорию фабрики вслед за армией и нахмурился при виде неподвижного тела старика. Работник фабрики осмотрелся по сторонам и, не заметив прятавшихся гвардейцев, вытащил копьё из хрипящего господина и отдал приказ двигаться к ближайшим воротам, ведущим к выходу из Мейна.

Когда сотня вражеских тварей отдалилась от фабрики, перепуганные гвардейцы, переглядываясь, вылезли из-за деревьев и, не сговариваясь, ринулись прочь от проклятой фабрики Бейтсов.

***

А у стены битва только разгоралась. Мистер Команд сражался изо всех сил. В момент, про который я сейчас упоминаю, доблестный господин ростом чуть превышавший злодеев расправлялся сразу с двумя безликими тварями. Они били наотмашь, а управляющий Золотой Гвардии выбирал необходимый момент и старался обезглавить существ мечом.

Его доспехи потонули в вязкой чёрной жиже, находившейся также и под ногами. Она смешалась с кровью уже погибших в бою товарищей и заставляла живых поскальзываться.

Десятки трупов усеяли стену и её окрестности, а солдаты Неизвестного всё продолжали сыпаться с неба, словно тяжеленные кокосы с пальмовых деревьев на пиратских островах. Гвардейцы бились, однако исход битвы был ясен – враг превышал армию Норша и количеством, и качеством вооружения. Высокие человекоподобные существа размахивали копьями и метко стреляли из револьверов в едва уворачивающихся солдат Короны. Только вот они первые вовсе не уставали, тогда как обороняющие стену Мейна едва держались на ногах.

Битва длилась около получаса, но враг уже без особого труда пробивался к воротам. Твари становились умнее и начали придумывать нечто, помогавшее им усилить натиск на служителей закона.

Гилли Билли и его командир в окружении семерых оставшихся подчинённых старались облегчить битву для приворотных отрядов. Они скучковались около последней оставшейся на той части стены пушки и рубили монстров в чёрном. Девять бравых гвардейцев – вот как выглядели остатки оборонительного отряда, не ожидавшего подобного исхода сражения. Вряд ли кто-то ожидал, что враг пошлёт сотни слуг на высокую стену и окажется столь сильным и хитрым.

— Цельтесь! — приказал командир, продолжая курить трубку, затухшую из-за ливня с самого начала сражения. — Пли!

Очередное пушечное ядро рвануло к задним шеренгам врага и придавило парочку преступников-людей, в тот момент насмехавшихся над слабой защитой столицы.

Тем временем последователи Неизвестного смогли подготовить катапульту и, после приказа, заставили махину распрямиться и швырнуть каменную глыбу в стену. Метили специально поближе к пушке, поэтому, когда снаряд впечатался в стену, она задрожала, заставив двух гвардейцев потерять равновесие и рухнуть вниз.

Гилли Билли не знал, сможет ли он пережить ту жуткую ночь, но верил в лучшее. Он поднялся на ноги, покрепче ухватился за алебарду и ринулся на подбиравшихся к ним с двух сторон тварей.

Совсем рядом сверкнула молния. Работники фабрики в серых комбинезонах в очередной раз зарядили осадную машину крупным булыжником и, услышав приказ, повторили выстрел.

Очередной мощный удар катапульты Неизвестного пришёлся по тому же месту во второй раз, и крепкая каменная ограда города не выдержала. В ней образовалась крупная по размеру дыра на высоте в десять футов, к которой мимолётно устремились враги, ждавшие снаружи. Стена обрушилась, увлекая за собой последних гвардейцев, занявших место на стене. Последняя пушка также последовала за хозяевами и придавила парочку из них, столкнувшись с землёй.

Гилли Билли хватался за небезопасный каменный выступ, пытаясь не смотреть вниз. Где-то сбоку пыхтел командир, трубка которого так и не выпала из его рта. Пересилив себя, уставший Гилли подтянулся и залез наверх, повернувшись к старику. Тот задыхался от ужаса, так как страшился сорваться, дряблые ладони подводили и сползали с уступа. Вот одна из них оторвалась вместе с куском булыжника, но Гилли Билли ухватил последнего из своего отряда солдата и напрягся.

— Мальчик мой, — по лицу командира поползла слеза. — Как я рад, что ты здесь в нужный момент. Что бы я делал без…

Вдруг за спиной Билли по полу заскрежетала алебарда, ухваченная неизвестным. Оглянувшись, юный гвардеец заметил, как существо в чёрных доспехах поднимает орудие над его головой и готовится прикончить беззащитного парня. Командир не позволил этому произойти и, резко убрав другую руку с выступа, потянулся к револьверу и, прицелившись, пальнул в безжалостную тварь. Пуля влетела в участок между нагрудником и шеей, враг потерял концентрацию, а увесистая алебарда перевесила и ударилась о его спину, заставив рухнуть. Мокрая от дождя ладонь командира выскользнула из ладони Билли. Не теряя самообладания, гвардеец вскочил, напрыгнул на солдата в чёрном, пытавшегося подняться, и пнул ногой в живот, заставив слететь со стены.

Выдохнув, гвардеец схватил лежащую у ног позолоченную алебарду и, заметив подбирающуюся к нему тварь, молчаливо замахнулся, целясь в шею.

Армия Неизвестного со стороны холмов не выжидала. Невероятно, но солдаты Неизвестного без особых усилий швыряли друг друга в образовавшуюся пробоину в ограде города и заставали врасплох едва стоящих на ногах гвардейцев.

— Оборона пробита! — гаркнул Мистер Команд, отбивая атаку новоявленного гостя металлической тростью и со свистом ударяя лезвием меча в бок. — Они взяли город! Приступаем к запасному плану – отступаем ко Дворцу!

Оставшиеся гвардейцы мигом покинули посты и рванули прочь, к центральному кварталу. Сам Мистер Команд выглядел более жалким и потрёпанным – его дорогие одежды покрылись трещинами и грязью, а длинные мокрые волосы налипли на лоб. Плащ оказался порван.

Гилли Билли, полностью покрытый ошмётками лопнувших солдат, спустился со стены на покорёженном лифте для пушек и подбежал к Мистеру Команду, покидавшему поле боя.

— Мистер Команд! — обратился парень к управляющему армией. — Я – последний выживший из отряда, мне некому подчиняться, могу ли я присоединиться к вам?

— Как тебе угодно, юнец, — бросил мужчина, вытирая капли дождя со лба. — Мы всё равно уходим отсюда. Сегодня мы идём на дно!

— Подождите, — нахмурился Билли. — Но как же люди, оставшиеся у ворот? Что будет с ними?

— Их уже не спасти, — и усом не повел командир. — Вряд ли мы как-то поможем им, если вернёмся на стену, только сгубим выживших. Снаружи десятки десятков подобных монстров, а нас всё меньше и меньше. Единственный успешный вариант – засесть в стенах Дворца и закрыть ворота. Если и это не поможет, то рассматривается вариант скрыться в городе через подземные ходы и действовать в ближайшие пару кругов в виде подпольного противостояния. Хотя последнее нежелательно.

Гилли Билли отлично понимал мысли главы Золотой Гвардии, однако ему не хотелось оставлять соратников. К сожалению, необходимо идти на жертвы, дабы спасти больше жизней.

Громадный дирижабль врага по-прежнему висел где-то над городом, а его подлая команда противозаконников обстреливала оборонявшихся гарпунными ружьями и всем, чем попало. Увидев, что стена пробита, а ворота почти открыты, крылатая махина решила сменить курс на Дворец.

Мистер Команд, тем временем, спрятал меч в ножны и вытащил освободившейся рукой сигнальную шипелку. Он подскочил к ближайшему горящему зданию и поджёг верёвку об огонь. Непонятная штука со свистом устремилась вверх и рассыпалась над Мейном красным снопом искр. Военные музыканты, завидев сигнал, сменили мелодии на тревожные, приказывая отступать к центру, а сами принялись слезать с крыш зданий и следовать указаниям.

Пришла пора бросать позиции и бежать, пока не поздно. Солдаты в чёрном ринулись к застывшим у ворот гвардейцам, толпой влетели в них, держа перед собой мечи и револьверы. Страшные вопли раздались в тот момент, а после, когда последний солдат упал, расставшись с жизнью, отворились широкие ворота, через которые рванула армада Неизвестного.

***

— Что ж, небесный отряд, — обратился вооружённый до зубов капитан судна к команде. — Настал черёд и нам вступить в это сражение, чтобы разгромить армию предателей Короны!

Грохот разрушенной стены оказался перекрыт шумом моторов оставшихся позолоченных дирижаблей Норша, наконец поднявшихся в воздух. Сквозь ливень и грозу они стремились к основным силам Неизвестного, к главному центру управления нападением. Пять угрожающих остроносых механических птиц торопились сквозь непогоду и молнии, а команды золотогвардейцев уже заняли места на палубе и теперь пытались поджечь взрывчатку и зарядить бортовые пушки.

— Какая пугающая сегодня ночка! — хохотал капитан вместе с оглушающим громом, отпивая из бутылки торна, запрещённой законом. — На смерть идём, не иначе!

Дирижабль “Северный освободитель”, не так давно участвовавший в какой-то недолгой экспедиции, летел впереди всех. Его команда особенно тряслась от холода и опасной погоды, вот-вот ожидая удара молнии по оболочке воздушного корабля.

Сквозь бурю небесная армада Норша грозно стремилась вступить в бой. Навстречу ей нёсся пассажирский серый дирижабль врага, прихваченный из Тинсана. Преступники держали курс на центр через квартал бедняков, поэтому “Северный освободитель” должен был остановить злодеев.

— Сворачивайте вбок! — отдавал приказы воплем и жестами капитан главного судна. — Мы возьмём этих на себя!

Резко повернулся штурвал, а дирижабль совершил полный разворот. Тем временем, тинсанская машина успела поравняться с боевым воздушным кораблём Норша, а её команда засвистела, удаляясь прочь.

— Эй вы, законопослушные собаки! — насмехались с того борта противозаконники. — Не надоело вам тявкать, ради подачек толстяка?

Капитан прицелился и сразил наповал говорившего, попав тому в лоб.

— Паршивые швондеры! — загоготал мужчина, едва удерживаясь на ногах из-за трясущегося дирижабля. — Уворачивайтесь, склизкие змеи, пока вам не отрезали крылья!

В районе бедняцкого квартала шторм разошёлся не на шутку. Старые, обветшалые квартирные домишки дрожали и грозились потрескаться, пока безработные прятались в подполье и праздновали последние часы Его Толстительства Властителя Норша. Водоворот закручивал тучи и начинал напоминать настоящее торнадо, с какими сталкивались фермеры Короны с Юга. Но ведь никаких торнадо в Столице никогда не было! И это удивляло. Словно сама погода разбушевалась не на шутку, помогая противозаконникам свергнуть задержавшегося на посту тюфяка.

Бешеные струи ветра подхватили идущие бок о бок машины и принялись поднимать их вверх, закручивая в небесную червоточину.

— Хватайтесь, ребята! — кашлял от пушечного дыма капитан судна. — Держимся до последнего! Цельтесь в них!

Безумный водоворот засасывал дирижабли и заставлял их неумолимо приближаться друг к другу. Команды обеих палуб хватались за канаты и тяжёлые вещи, стараясь не покинуть борт раньше времени. Пучки молний теперь били прямо по оболочкам, не скрывая презрения к сражающимся, но пока ни одна металлическая птица не сдавалась и не теряла высоту.

Два дирижабля наконец столкнулись. Противозаконники и солдаты в золотом не перестали палить из гарпунных ружей и револьверов и добились своего – пробили оболочки друг друга, однако это не сделало их счастливее. Какой-то гвардеец не заметил, как дирижабль стал опускаться, и поджёг взрывчатку, швырнув на вражескую палубу. Вспыхнул огонь, смешавшись с газом, а затем последовал довольно сильный взрыв. Оболочки дирижаблей вспыхнули несмотря на ливень, а сами боевые машины потеряли высоту.

Капитан и десяток членов команды, частично подпалённых, выпрыгнули за борт и, словно безжалостные иностранные белки-летяги, пикировавшие на жертв в джунглях, поймали попутный ветер, расправив руки в стороны. Их воздушные карманы надулись, а сами они спокойно приземлились на землю. Кроме одного бедолаги с прострелянным костюмом. Он, к сожалению, шмякнулся о крышу одного из жилых зданий. Видимо, не надел в тот день счастливую пару носок.

Остальных дирижаблей постигла участь не лучше – достигнув стены, которую заполняли твари в масках, гвардейцы принялись сбрасывать на врагов шипящие и взрывающиеся шашки, заметно прореживая колонны армии Неизвестного. Продлилась радость Золотой Гвардии не так долго – умные существа выхватили револьверы и стали палить по парящим машинам, пробивая слабые оболочки десятками пуль.

Небо над столицей окрасилось красным благодаря пылающим дирижаблям. Последние машины как Норша, так и Неизвестного, потерпели крушение и явно вызвали кучу неприятностей для горожан, в ужасе выбегавших из домов, переставших быть безопасными. Особенно неприятная обстановка происходила на улице, полной лавок и мастерских, которую стали заполонять существа в чёрном.

И вот то, чего всё боялись, произошло.

Над Мейном вздымался густой дым от пожара, когда на его улицу ступила нога в чёрном ботинке. Предводитель армии безжалостных существ, прятавший лицо под белой маской в виде черепа, осторожно шагал вперёд, пиная каменные осколки от разрушенной стены. Вокруг лежали неподвижные тела гвардейцев, облачённых в золотые доспехи, а всё вокруг заволокло пылью. К подошвам липла неизменная чёрная жижа, перемешанная с кровью и дождём, а где-то вдали доносились крики людей и лязганье оружия.

Армия Неизвестного продвигалась вперёд без ожидания подмоги, а её людская часть, состоявшая исключительно из жалких падальщиков, покорно следовала за предводителем, параллельно грабя честных или не всегда честных торговцев. Они били стёкла, выламывали двери, хоть и не с первой попытки, группами залезали в чужие дома, пугали старушек, прятавшихся в шкафах, и пинали их лысых кошек, периодически наступая на хвосты. Преступники вываливались на улицу с широкими улыбками и карманами, полными ценных вещей, и спешили вернуться в строй. Они заливались хохотом и напоминали некультурных лошадей. Хотя, скорее, даже лошади в тот момент настолько не напоминали животных, как заговорщики, пользовавшиеся случаем ограбить себе подобных. Однако в ту ночь они считали себя выше остальных – спасителями Короны, вершителями будущего и теми, кто станет элитой, приближёнными к новому Властителю.

Один из таких, определённо сбрендивший, ранее работавших в шахтах, поджёг две динамитные шашки и швырнул их в разные стороны, пробив витрины лавок. Прогрохотали взрывы, хлынул в стороны голодный огонь, а злодеи безумно запищали от восторга.

На удивление Неизвестного, Золотая Гвардия не отступила полностью. На нескольких улицах врагов поджидали засады, долго не державшиеся, но выводившие из строя с половину десятка тварей. Иногда устраивали обстрел с крыш зданий, заканчивавшиеся тем, что оттуда сбрасывали противостоявших восставшим. Особо удивились злодеи, когда на них выскакивали из переулков мирные люди с палками и кастрюлями горячего супа наперевес, надеявшиеся на лучший исход. Однако главарь армии не раз видел подобное, поэтому изумился этому не столь сильно, как падению мусороуничтожающей фабрики Бейтсов. Когда высокие чёрные трубы накренились и рухнули, Неизвестного настигли сомнения о компетентности братьев, не справившихся с данной им задачей в полном объёме. Здание служило оплотом зла в городе, и вот оно испарилось, как и радость Призон, заволновавшейся о любимчике.

Одну четверть часа занял путь армии в чёрных доспехах к кварталу богачей. Передвигались быстро, чуть не срываясь на бег. Некоторые бандиты угнали машины, чтобы поберечь кривые ноги. В самой красивой части Мейна царила необычайная тишина, и никто даже не пытался остановить армаду. Уже осведомлённые о нападении на город богачи прятались в подвалах и потайных тоннелях, а стража Норша заняла лучшие позиции во Дворце, в котором было не протолкнуться. Властитель Норш же сменил позицию и теперь сидел полный ярости на балконе третьего этажа, выслушивая доклады советника Нёрда и Мистера Команда и наблюдая за тем, как закрывают на засовы толстые ворота.

Сотня вооружённых солдат зашла на территорию парка. Противозаконники с конца шествия не отставали и едва не падали в ночной темноте – их определённо привлекала нажива, что долгое время лежала во Дворце. Шаг, второй, и армия Неизвестного остановилась. Человек в белой маске в виде черепа сжал меч покрепче и шепнул кое-что своей подопечной.

Дамочка по имени Призон, не показывая разраставшейся внутри тревоги, с опаской шагнула к воротам и попыталась их открыть. Противозаконники на мгновение затаили дыхание.

— Заперто, — заявила женщина, повернувшись к предводителю.

Неизвестный усмехнулся и ответил ждущим слов приспешникам:

— Не надолго, господа! Несите взрывчатку.

Затопали ногами твари в чёрных доспехах, забренчали оружием о каменную плитку. Заулюлюкала людская часть армии, показывая укрывшимся за стеной гвардейцам своё превосходство. Содрогнулась земля.

Глава 5. Часть 2. Встреча с судьбой.

В детстве Томас Гринбейл часто читал книги для особей своего возраста, рассказывавшие о приключениях великолепных героев, которых преследовали преотвратительные злодеи. И вот в то же время мальчишка узнал о жутко-взрослом слове “дежавю” – ощущении повторяемости какого-либо события. В историях, купленных бабушкой Аделией, дежавю проявлялось в том, что злодеи снова и снова настигали героев, где бы они не скрывались и куда бы не улетели на спасительном дирижабле, угнанном у небесных пиратов, и вот персонажи, выступавшие на стороне добра осознавали, что похожие ситуации уже происходили.

Томас ощущал подобное, ведь его собственный злодей вновь привёл громадную армию, несколько выросшую с захвата родного Онфоста, к нему самому.

Выбираясь из казны в компании Казначея, подросток услышал взрыв, предвещавший беду. Когда двоица покинула старые запутанные коридоры и попала на балконную часть этажа, Гринбейл обратил внимание на вооружённых людей, сквозь которых нельзя было протолкнуться. Они кучковались, словно перепуганное стадо овец в загоне, держали ружья и алебарды наготове, отряхивали погнутые доспехи.

Мальчишка решил не прятаться, ведь никто не обращал на него внимания. Сам Казначей, нахмурившись, стал протискиваться к балкону с выходом на внутренний двор, а Томас последовал на ним с целью выяснить, что случилось.

Внутренний двор не пустовал. В том месте, где располагались крепкие ворота, крепких ворот не предвиделось, а через неровный проём, частично задевший стену, окружающую Дворец, с одинаковой скоростью шагали шеренги солдат Неизвестного, предварительно вытащившие заряженные револьверы и направившие их на верхние этажи, усеянные членами Золотой Гвардии и последователями Норша.

Властитель же всё восседал на троне на третьем этаже и высматривал появившихся через театральный бинокль. Рядом с ним замер Мистер Команд, взволнованный Гилли Билли, советник Нёрд и многие другие, ждавшие приказа нападать, однако враг не торопился и заполнял двор жуткими особями в серых масках в виде черепа.

Наконец, когда часть армии остановилась и приготовилась палить по людям, через проём без ворот заявился Неизвестный вместе с помощницей по имени Призон. Она оглядывалась в предвкушении захвата главного в Короне здания, но её мысли всё вертелись вокруг фабрики Бейтсов и не появлявшегося Менгеля. Где он и жив ли? Ответ на этот вопрос ей только предстояло выяснить.

Колонны теневых монстров по команде главаря развернулись и отступили, скучковавшись, давая дорогу таинственному мужчине и задумавшейся дамочке с перекошенным лицом. Призон, получив очередной приказ от Неизвестного, кивнула. Женщина, раскинула руки и вальяжно покинула ряды солдат. Со вскинутым подбородком она уверенно заявила, чуть ли не крича:

— С этого момента, уважаемые любители глупых законов, мы спешим оповестить вас, пренеприятнейших личностей, о захвате Короны и её переименовании. Мы требуем, чтобы нынешний Властитель отрёкся от трона и покинул Мейн прямо сейчас.

На территории Дворца воцарилась тишина, а люди в золотом потеряли дар речи из-за подобного нахальства. Возмутительно и незаконно! Неожиданно со стороны парадного входа послышались быстрые шажки человека, спускавшегося по лестнице. Раскрыли тяжёлые двери, и во внутренний двор выскочил слабый с виду господин в окулярах. Мистер Нёрд держал в руках свёрток бумаги и писательную скрижаль с чернилами и направлялся прямо в ряды противника. Его лицо совсем раскраснелось – ещё бы, ведь он за пару секунд спустился по мраморной лестнице с третьего этажа после указа Норша.

Со стороны парка раздались аплодисменты и глумливый хохот – смеялись противозаконники, прятавшиеся за спинами у вооружённых тварей. Господин Нёрд приблизился к Неизвестному и Призон, стоявшим в первых рядах, и презрительно и довольно сипло произнёс:

— Великий Властитель Норш предлагает вам, гадкие преступники, переговоры. Я – парламентёр, представляющий интересы обеих сторон. Мне необходимо узнать, что вам нужно для начала обсуждения вашего поражения и исхода из Столицы. — Нёрд протянул Призон пустой свёрток бумаги и скрижаль с чернилами, а затем поплёлся обратно.

Дамочка, сморщив лицо, передала приспособления Неизвестному, который, казалось, удивился её поступку. Ему было лень думать о том, что нужно накорябать на бумаге, но не прошло и половины минуты, как вслед уходившему Мистеру Нёрду кто-то свистнул. Советник Властителя тут же развернулся и с усталым лицом зашагал к колоннам врага. Господин в окулярах хотел спать, а не находиться среди головорезов в чёрных доспехах.

Схватив листок в ладонь, Мистер Нёрд прочитал единственное написанное на нём предложение. Хмуро впившись глазами в безэмоционального главу Восстания, советник ринулся во Дворец с вестью.

***

Томас разрывался на части. Пока что, если вы вдруг испугались, не в буквальном смысле. Он одновременно пытался понять, как можно понаблюдать за накалявшимися событиями и при этом покинуть территорию Дворца, а затем и города вовсе. Пока Неизвестный выстраивал армию и следовал некоторым формальностям, Гринбейл и Казначей разгадывали загадку Казнокрада о последнем Хранителе и его местонахождении и пришли к чему-то мутному и неясному. Но между чем-то мутным и неясным мерцал определённый силуэт верного ответа.

Мальчишка обязан был отправиться к тайному месту сквозь бурю, ведущую человечество к гибели, то есть ему явно предстояло пробраться через сражение, звуки которого доносились с окружающих улиц; пятый предмет расположился где-то на самом высоком холме, окружавшем Мейн, где двадцать пять шагов в неизведанность вели к заветной цели. А информация о судьбе и предательстве ни о чём не говорила. Но зато Томас разгадал загадку и был этому очень рад, учитывая, что смекалистый Казначей подсказал больше половины.

— И как же мне покинуть Дворец, когда единственный выход перекрыт армией Неизвестного? — добивался Гринбейл ответа от Казначея.

— Есть другие пути, — вспоминал тот, стараясь помочь члену пророческой троицы. — Например, выходы для садовников, которые выкопали их себе для удобства. Конечно, у нас имеются и подземные ходы, однако они слишком грязные и устаревшие. Точно! Дорога поваров через четвёртый этаж. Отец Норша ненавидел смотреть на проходящих сквозь парадный вход Дворца поваров и разносчиков блюд и иногда ронявших жирную курицу на белоснежный мраморный пол, поэтому приказал строителям добавить тоннель под парком, ведущий под стеной в помещения крупной продуктовой лавки, в которой и в наши дни закупается еда для Властителя, его приближённых, в том числе и для меня.

Гвардейцы, наблюдавшие за ходом переговоров, стали коситься в сторону Томаса и Казначея, сначала обсуждавших какую-то несусветицу, а после перешедших на поваров и продуктовые лавки.

— Так чего же мы ждём? — обрадовался Гринбейл. — Вы покажете мне дорогу?

— Я доведу тебя до дверей, но останусь здесь. Так как я всё ещё слежу за казной, то должен оставаться рядом с ней в столь тёмное время.

Двоица, протискиваясь между недовольными и взбудораженными солдатами, достигла лестницы и поднялась на этаж ниже. Балконную часть занимали всё те же серьёзные побитые дядьки, пожалевшие, что когда-то связались с Золотой Гвардией, а Неизвестный внизу до сих пор выжидал возвращения советника Нёрда или кого-то ещё. Удалившись от перешёптывавшихся солдат, Казначей довёл Томаса до конца этажа, завершавшегося старомодной дверью.

— Туда, — намекнул старик в комзоле Гринбейлу, открыв хлипкую дверцу. — По винтовой лестнице к подземному этажу, а там в тоннелях тебя выведут рабочие. Указа покидать здание не поступало, а значит они ещё там. По тоннелю ты проберёшься в лавку, а оттуда пойдёшь к воротам. Не знаю, пропустят ли тебя гвардейцы, но всё возможно.

Казначей откланялся и поторопился обратно, а Томас пропал в темноте витиеватого лестничного спуска.

***

— Они требуют вас, Великий Властитель, и управляющего Золотой Гвардией, — повторил в который раз советник Нёрд, выводя Норша из себя. — Я думаю, навстречу вам выйдет их предводитель и управляющий армией солдат в чёрном, а потом вы мирно обсудите прекращение сражения. Решайтесь, Мейн так долго не протянет, мне поступают сообщения о колоннах врага в Старом квартале и открытых воротах со стороны высокого холма. Каким-то образом другие две армии слились в одну и прямо сейчас заступают в город.

Лицо Норша походило на перезревший томат и грозилось лопнуть, обдав мякотью притихших богатых стариков и прикрывающихся веером элегантных старух. Не могу не сказать, что из прежней элиты во Дворце остались только они, потому что сидение дома для них считалось чем-то скучным и непостижимым, более молодые представители свиты ещё хотели пожить.

— Ничего вы не можете! — толстяк оттолкнул советника в сторону и с кряхтением поднялся с переносного трона. — Всё приходится делать самому, когда кругом одни бездари!

Властитель до сих пор находился на третьем этаже и посматривал на Неизвестного через бинокль. Норш поправил на себе накидку, проверил, что плащ ровно лежит на полу и поспешил в первый попавшийся зал, ведущий к лестнице через коридоры. Последователи тюфяка ринулись за ним, отговаривая господина от необдуманных поступков.

— О, Властитель! — причитал сонный Команд, вцепившийся в трость от злости. Рядом с ним мельтешил Гилли Билли, так и не успевший смыть ошмётки врагов. — Вы совершаете необдуманный поступок, который приведёт к нежеланным для нас последствиям! Следует увести главу армии от солдат сюда и расправиться с ним. Это вызовет панику в рядах врага, а мы получим преимущество.

Властитель только фыркнул и взялся за прохладные мраморные перила парадной лестницы.

— Я уже давал вам шанс защитить город, однако ничего дельного не вышло! — гаркнул толстяк. — Вы не способны выполнить поставленные задачи, следовательно, я отстраняю вас от должности. Использованы колоссальные ресурсы, с помощью которых наши предки захватили бы другое вражеское государство! А вы потратили их впустую.

— Я не верю, Властитель, — бросил Команд. — Вы определённо шутите, потому что виноват явно не я! Вы урезали снабжение Гвардии золотом из казны, потратили его на свои нужды, а проблема во мне?!

Процессия наскоро спускалась на первый этаж и сосредоточилась на Норше настолько, что не заметила поднимавшихся наверх трёх музыкантов. Они приоделись в золотые доспехи, надели шлемы и даже имели на поясах заряженные пистоли, напоминавшие, скорее, дамские.

— Но сэр, — возражал советник Нёрд, вы уверены, что выйдете один? У главаря армии в чёрных доспехах имелось пожелание встретиться и с управляющим Гвардией. Разве это не отход от установленных ими правил?

— Я что-то не наблюдаю управляющего Гвардией, глупец! — плюнул в ответ тюфяк. — По-моему, на данный момент, её никто не возглавляет, а прошлый господин уволен благодаря неумению вести боевые действия.

Советник Нёрд тяжело вздохнул, но промолчал, а Мистер Команд отшвырнул шлем с головы и направился в собственные апартаменты, чтобы продолжить пребывание в ванне с горячей водой и лепестками розоцветов. Гилли Билли не знал, куда себя деть, поэтому предпочёл покинуть Дворец вместе с мужчиной.

Торжественную парадную мелодию затрубили музыканты с верхних балконных этажей. Зрачки золотогвардейцев и их врагов устремились к парадному входу.

Из крупных дверей, приоткрытых лакеями, вылез сам Властитель Норш, в богатом одеянии, волочившемся по каменному покрытию. Толстяк передвигался один, без охраны, и выглядел крайне жалко на фоне Неизвестного. На лысую голову Норш успел нацепить белый парик, какой носили судьи во время заседаний. Он вальяжно, без какого-либо страха направлялся к стану злодеев, откуда выступил на встречу сам Неизвестный, разоруженный для вида, и его помощник с алебардой. Норш нелепо доковылял до злодеев, низко поклонился Неизвестному, повертев ладонью, как в книженциях по этике, и мило произнёс:

— Доброй вам ночи, господин Захватчик. Мы все очень рады приветствовать вас в главном городе Короны и готовы оказать любую помощь. К сожалению, я принял решение, что не доверю вам правление Тинсаном, Горревом, а также остальными городами, но готов передать вам высочайшую должность! Не хотите ли вы стать управляющим Золотой Гвардией?

Неизвестный усмехнулся и, не дожидаясь, пока Норш завершит лить потоки лести, выхватил оружие у помощника и замахнулся. Договорить тюфяк не успел, потому что его обрюзгшая голова отделилась от толстой шеи и отлетела назад, покатившись по чистому плащу, покрывая его брызгами крови. В выпученных, словно у рыбы, глазах бывшего властителя виднелось истинное удивление вперемешку с возмущением. Объёмное тело упало вперёд, издав омерзительный шлепок о каменную плитку.

Убийца обошёл необъятного Норша, опустился на одно колено к его голове и обхватил её массивной ладонью за белый парик, подвязанный тонкой нитью под подбородком, приподняв.

— Какое же ничтожество я вижу перед собой! — послышался под маской приглушённый голос Неизвестного, показывавшего переминающимся с ноги на ногу гвардейцам часть их Властителя. — И это правило знаменитой на весь мир Короной, упавшей так низко после свержения Орландо Асданоша. Но не волнуйтесь, господа, мы восстановим справедливость!

Призон захлопала в ладони и в нетерпении заскакала на месте. Она в который раз вышла на середину внутреннего двора Дворца и выхватила прикреплённый к поясу громкоговоритель.

— Недоброй вам ночи, защитники несправедливости и верные слуги хрюкавшего на троне лысого скрамблкорабленделя! — от души радовалась женщина. — Так как нынешний Властитель Короны уже не нынешний, а столица захвачена смелыми бойцами за порядок, вам предлагается невероятный выбор! Либо вы поддерживаете нового Властителя Неизвестного, либо остаётесь в бегах при условии, что вы покинете это здание живыми. Надеюсь, вас ждёт увлекательное сотрудничество с нами, поэтому мы даём ровно минуту на раздумье, пока армия в чёрных доспехах приготовится к захвату Дворца!

Дамочка сделала реверанс и тут же скрылась за спиной довольного собой Неизвестного, как раз наигравшегося с головой Норша и брезгливо положившего её на тушу толстяка.

Тем временем, господа на этажах, следившие за ходом событий, стали показывать зубы. Они не планировали жертвовать собой ради погибшего Властителя.

— Я устал терпеть! — гаркнул один из гвардейцев. — Долой богачей и свиту из Дворца! Это нам принадлежат те почести, а не мистерам сухофруктам и их детям!

— Да! Согласны! — поддержали его некоторые, более молодые. — Нам недостаточно платили, и мы не желаем сражаться за какую-то там Корону!

Один из усатых командиров не мог смириться с подобными высказываниями, поэтому ринулся к кричавшим и накинулся на одного из них.

— Ах вы предатели! — мужчина вмазал юнцу по шлему кулаком. — Великий Влас на вас всех нужен! Я тебе задам трёпку!

На этаже началась настоящая потасовка, которая только сыграла на руку злодеям. Неизвестный, не выжидая более подходящего момента, отдал указание ближайшему солдату, и весь строй пришёл в движение. Существа с копьями, мечами и алебардами рванули к парадным дверям, бряцая доспехами. Словно по команде, раздались выстрелы.

На крышу Дворца вовремя вышла троица в золотом, держащая в руках музыкальные инструменты. Мужчина с дыркой в бороде уже настроил саксофон и, пока ждал женщин, стрелял в мечущихся внизу солдат и откровенно скучал. Гвардейцы бежали, сражались с честью, предавали, умирали, падали с балконов одновременно, что давало преимущество сопернику. Женщина с пухлой шеей где-то раздобыла скрипку и хлипкий смычок, а старушка в окулярах с красным стеклом звенела в крупный колокол, звон которого тревожно разливался по городу. И вот последняя запела, когда пришёл момент.

Что происходит? Тут и там!

Стража разбита! И шум, и гам.

Норша убили, конец ему!

Кровь всю разлили, позор тому!

Несмотря на сосредоточенную игру, странствующие музыканты прерывались на выстрелы из пистолей, так как парочка солдат в чёрном устремилась к ним, однако пока что пули отлетали от прочных доспехов.

Мальчишка Гринбейл сбежал из казны,

А главу Гвардии уволили!

Что же творится в Дворце огромном?

Тела лежат, а все спешат.

Пальцы первого солдата коснулись крыши, а женская часть скромного оркестра отступила назад, подталкивая мужчину с саксофоном вперёд.

Что же выходит? Злодей побеждает!

И так ужасно смотреть на это!

Если бы были на что-то силы,

Мы бы их всех погнали прочь!

Чтобы в Короне царило счастье,

Уют, тишина и покой!

Мужчина с продырявленной бородой отбил удал мечом с помощью саксофона и что есть мочи пнул тварь, свалившуюся во двор на метавшегося от ужаса противозаконника, только присоединившегося к битве вместе с союзниками, ждавшими в парке.

Возьмём мы в руки вилы и копья,

И всей ордой помчимся в бой!

Только, к несчастью, дрожит народ,

Не разберутся, где мой, а где свой!

Троица музыкантов уже смело шагнула к краю и уставилась на карабкавшегося к ним очередного солдата, который не желал успокаиваться после поражения себе подобного. Но и его исход был ясен – господин с саксофоном топнул ногой по пальцам в перчатке, только схватившимся за уступ.

Где же финал? Он тут, он тут!

Человек в чёрном беспощаден и крут,

Возьмёт он армадой все города,

И тьма поглотит нас навсегда!

***

Томасу не нравилось спускаться по тёмным винтовым лестницам, особенно деревянным и хлипким. Стены здесь покрылись плесенью и паутиной, а где-то под ногами изредка перемещались членистоногие. Их Гринбейл боялся намного больше, поэтому страх оступиться и покатиться по ступеням был слабее страха оступиться, покатиться по ступеням и приземлиться лицом к мохнатой уродине с восемью ногами. И хотя Трикси в особняке Господина заставила подростка вздрогнуть, она всё же частично оставалась человеком и не могла сравниться с теми сумасшедшими существами.

Опустившись в подземелье Дворца Норша, мальчишка увидел лишь тоннель, пахнувший сыростью. Запах, конечно, освежающий, но бабушка Аделия иногда пугала внука, что с вместе с запахом в нос попадают споры грибов, которые впоследствии разрастаются в лёгких. Конечно, жутко, но иного пути, как пройти в тоннель, не оставалось. В самом его конце виднелся огонёк от свечи и ощущался аромат еды, готовящейся на ночь глядя.

Кухонные помещения оказались громадными и похожими по устройству на муравейник, но вот только людей Томас сперва не отыскал – только стол, заваленный вредными крекерами и тостами с добавками, какие употребляют уважаемые джентльмены на завтрак. Схватив два ещё тёплых тоста с малиновым джемом, Гринбейл продолжил изучение помещений второпях, ведь Неизвестный формально дышал ему в спину. Недовольный отсутствием персонала, член пророчественной троицы спросил:

— Есть тут кто? Я понятия не имею, как отсюда выйти!

К своему ужасу, он не замечал таинственную тень, буквально дышавшую ему в спину.

— Томас! — недовольно шикнул мальчишка в поварском колпаке. — Тебе нельзя здесь находиться!

— Криу? — удивился Гринбейл, увидев позади себя в тусклом освещении знакомое лицо.

Мальчишка-газетчик был там один, без Мэриэль или наставников, и показывал, что необходимо лишний раз не открывать рот.

— Что ты забыл в дворцовых кухнях? — возмутился Криу. — Ты портишь нам репортёрскую миссию. Вдруг ты кого-нибудь привёл?

Он помотал головой в разные стороны, но не заметил подозрительных злодейских теней. Томас непонимающе поинтересовался:

— А что ты тут делаешь, позволь меня спросить? С каких пор журналисты устраиваются работать поварами?

— Времена меняются, — хмыкнул Криу, не забывая понижать голос. — Мы пришли сюда на приём к Властителю Норшу, но опоздали – его советник заявил о нападении на Мейн! И тогда Мистер и Миссис Жуди предложили нам провернуть авантюру века, которая сыграет всем на руку. Мы решили под шумок пробраться сюда и стать поварами и официантами, потому что при смене власти с нами ничего не сделают. И тогда если потомок Асданоша станет Властителем, у нас будет доступ к различным тайнам и интригам, а наша газета станет выпускать эксклюзивные статьи!

— Но это же опасно! — прищурился Гринбейл. — Поверить не могу в то, что ты согласился на подобное.

Криу скорчил рожицу, тыкая в Томаса пальцем, как бы показывая, как он выглядит, когда занимается нравоучениями.

— Мне некуда подаваться, я слежу за Мэриэль, а ещё у меня будет неограниченный доступ к еде, — пояснил новоявленный повар. — Вернёмся к тебе. Так зачем же ты спустился к нам?

— Проведи меня в продуктовую лавку, — попросил Гринбейл, откусывая хрустящий кусок тоста. — Неизвестный во Дворце вместе с солдатами, а мне пора покинуть его, чтобы продолжить путешествие.

Криу, не раздумывая, потянул друга за руку и повёл мимо бурлящих без присмотра кастрюль. В нескольких залах горели добротные фонари, а не слабые свечи, что улучшало условия работы поваров.

— Почему ты один? — не мог не утолить любопытство Томас. — Где Мэриэль и остальные?

— Обычные повара сбежали, как только узнали о нападении на город, а эти трое пошли понаблюдать за исходом событий снаружи. Вы наверняка разминулись, они поднимались минут десять назад.

Дорога по залам снова превратилась в плутание по тоннелям, но спустя мгновение двоица заметила лестницу, ведущую в подсобное помещение лавки.

— Я бы с тобой поболтал, Криу, но, сам понимаешь, спешу, — пожал руку мальчишке Гринбейл.

— Наверняка ещё встретимся, тогда и расскажешь обо всех приключениях. А ещё интересно, как ты попал в темницу и выбрался, — кивнул мальчишка-газетчик, попрощавшись.

Томас поднялся в подсобное помещение продуктовой лавки без проблем – двери оказались незапертыми. Зал со всякими свежими продуктами не пустовал – по нему при свете свечи шастал сонный господин в пижаме, жевавший лимонную булку с сахаром. Он замер, когда подросток прошастал мимо него ко входу. Подёргав за ручку, Гринбейл тихо попросил:

— Вы не подскажете, где ключ от выхода? Я немного тороплюсь.

— Возьмите на столе с отбивными, — пробубнил хозяин лавки. — И не говорите, пожалуйста, моей жене о том, что я не соблюдал диету. Её единственный плюс – спать, как убитая. Только так я ещё не давлюсь от её зелени и овощей: ем по ночам. Причём не просыпается она и от взрывов дирижаблей, как выяснилось.

Томас взял связку, вставил подходящий ключ в замочную скважину и вышел на улицу. Пахло горелым настолько сильно, что подросток сперва закашлялся. Где-то неподалёку от квартала богачей рухнул дирижабль, а по улице перемещались люди в странных костюмах с крвльями летучих мышей. Они вопили что-то о подрывах и засадах, но Гринбейл толком ничего не разобрал.

Мальчишка за ними не последовал – он заметил нависающее над Мейном очертание холма и выбрал нужный путь. Внезапно из-за угла многоквартирного здания вылезла высокая, по сравнению с мальчишкой, тварь с алебардой в руках, уставившаяся на Томаса. Солдат Неизвестного преградил дорогу, а затем осторожно зашагал в его сторону, чтобы не спугнуть. К счастью, существо не обращало внимания на ситуацию вокруг и лишь в последнюю секунду повернуло голову, увидев выключенные фары грузовой машины, нёсшейся на скорости.

После столкновения автомобиль резко остановился, и Гринбейл разглядел боковую надпись "Фабрика братьев Бейтсов. Избавим вас от накопившегося мусора". Дверца водителя распахнулась, и с сиденья к подростку обратился подозрительно-знакомый господин в одежде для вечерних прогулок, солнечных очках, с густыми неровными усами, бледно-белым лицом и сигарой в жёлтых зубах.

— Мистер Лубтип? — выгнул бровь Томас. Он и не думал, что назначал в Мейне встречи со старыми знакомыми. — Что вы здесь забыли?

— Мне кажется, ты перепутал, ребёнок, — заотрицал он твёрдым голосом. — Я никакой там не Мистер Лубтип. Меня зовут Джером Жоржфип, и я работал в "Гарбадже Бейтсов" до того момента, как нас обобрали. Я – уверенный в себе джентльмен с амбициями, поэтому я угнал их машину и теперь сбил уже тройку таких предателей Короны.

Томас не понял, почему Лубтип со своей неподвижной псиной, лежащей в ногах, притворяется другим человеком, но спрашивать не стал.

— Господин, вы можете довезти меня до ворот, выходящих к самому высокому холму? Одному мне идти туда будет довольно опасно, учитывая наплыв этих монстров в чёрных доспехах.

Джером Жоржфип сделал вид, что задумался, почесал затылок, а затем заявил:

— Тебе везёт, мальчишка, которого я никогда не видел раньше. Как будто судьба привела тебя ко мне в этот час. Я как раз направлялся туда – я спешу покинуть территорию города, потому что… — мужчина замялся и бросил взгляд на мёртвую собаку, будто она должна была подсказать ответ. — Потому что мне не нравится происходящее. Вокруг творится ужас, но я достаточно горд и умопомрачителен, чтобы участвовать в сражении вне автомобиля.

Гринбейл закатил глаза, без разговоров обошёл грузовой автомобиль и уселся на свободное переднее сиденье.

— Мы кого-то ждём? — уточнил Томас, зыркнув на нерешительного Джерома. — Или поедем к воротам?

— Обязательно, — странно моргнул Жоржфип, поправляя шоферскую кепку. — Но для начала нам надо пристегнуться.

***

Во Дворце ситуация совершенно не менялась: везде царила суматоха, вперемешку с выстрелами, криками и падением рояля с балкона. Сражение не заканчивалось, но победа явно находилась не в руках у гвардейцев, до сих пор лупивших своих.

Неизвестный и Призон довольно осматривали Тронный зал, облюбованный со всех входов тварями в чёрном. Те двое успели перепугать прятавшуюся за шторами свиту и наконец наслаждались плодами коварно-гениального плана. Противозаконников, пытавшихся войти внутрь, безусловно, не пускали, чтобы те не пачкали чистые ковры следами грязных отваливающихся подошв. Да и к чему бывшим беднякам главное место в Короне?

Мужчина чуть ли не вприпрыжку подлетел к единственному и неповторимому трону, на котором ждала нового обладателя сверкающая пятиконечная корона, обрамлённая драгоценными камнями. Именно её гравюры висели где-то в старой части Дворца, их показывали в учебниках истории ненавидевшим учёбу детишкам. Неизвестный накинул драгоценность поверх шляпы-цилиндра и уселся, сложив ногу на ногу. Только он с облегчением вздохнул, как у него сильно кольнуло в животе, словно туда вонзили иглу.

Не понимая, что происходит, предводитель поднялся на ноги, вернул корону назад и сделал пару неровных шагов. На мгновение Неизвестный схватился за голову и упал на колени, словно младенец, забывший, как правильно ходить. Призон истошно завопила, испугавшись за господина, но её схватил один из солдат, помешав подойти ближе к главе армии.

— Я чувствую его, — прошептал мужчина, скорчившись на мраморном полу. Его живот свело так, будто в него запустили десяток голодных плотоядных червей. — Тёмный Странник связывается со мной! Он посылает мне видение.

Призон сразу успокоилась. Она-то уж надеялась на то, что ей придётся искать нового Властителя – не на себя же надевать корону и садиться на трон.

— Мальчишка, член пророчественной троицы, был здесь, но сбежал через некий тайный проход, — передавал Неизвестный Призон, чтобы она запоминала. — Я вижу машину, врезающуюся в моих слуг, вижу кудрявые волосы, но не вижу водителя. Кто-то пытается влезть в ход событий и помочь троице добраться до Хранителя. Я знаю, куда они направляются!

Потомок Асданоша поднял веки.

— Господин, что же делать? — завопила Призон, истерически заметавшись по залу. — Неужели нам не светит захват Короны?

Неизвестный поднялся на ноги, на всякий случай отряхнул доспехи и скорчил пол маской такое возмущённое лицо, какого не корчила сама дамочка, когда её облили корьей в концертном пабе Онфоста.

— Нет, конечно, — возмутился предводитель в маске. — Теперь я знаю, куда направляются волшебные предметы, поэтому найди мне автомобиль с открытой крышей, который проедет по неровной дороге, и молчаливого шофера. И ещё лучше пошли часть армии на самый высокий холм вместе с онфостскими и тинсанскими заговорщиками. Главное – успеть.

Вскоре сражение во Дворце затихло, как и гроза с ураганным ветром. Тёмные гадкие тучи не вернули лунный свет, поэтому процессия из противозаконников зажгла факела, сделанные из подручных средств, чтобы не переломать ноги при подъёме на холм. Толпа людей и безмолвных монстров вышла из Дворца, чтобы завершить начатое.

***

Мистер Лубтип или "какое там имя он себе придумал" не умел водить грузовые автомобили от слова "совсем", в этом Томас убедился на собственном опыте. Автомобиль заносило вправо и влево, он то и дело прыгал на кочках и солдатах в чёрных доспехах, уже расплывшихся по каменной плитке. Двоица и мёртвая псина с трудом пробилась в окраинную часть, один раз въехав в толпу, марширующую к кварталу богачей, поэтому из лобового стекла теперь торчало копьё.

— А вы не умеете поворачивать не так резко? — ворчал Гринбейл. — Где вас учили управлять грузовыми машинами?

— Меня и не учили, — сообщил Джером, не отвлекаясь от дороги. — Как-то сам разобрался, когда взялся за руль.

Болтающих застала врасплох женская тень в шали, передвигавшаяся при помощи трости со скоростью улитки.

— Осторожно! — вжался в сиденье мальчишка.

Лубтип или же Жоржфип вдавил в педаль тормоза и остановился в четверти фута от переходившей дорогу старушки. Куда она шла ночью во время сражения за Мейн – загадка.

— Ходят тут всякие, — пожаловался мужчина, смахивая капли холодного пота со лба, и снова трогаясь. — А мне жертвовать нервной системой.

Автомобиль стремительно перемещался, сменяя один квартал другим, а одного сбитого солдата двумя новыми.

Ворота, ведущие из города, успели распахнуть сторонники Неизвестного. Рядом лежали люди в преимущественно золотых доспехах, а за ними следили существа в серых масках. Джером вдарил по газу и выехал за пределы стены. Но долго грузовая машина не проехала. Она выкатилась ровно к дороге на холм и остановилась.

— Топливо, похоже, на нуле, — поделился мнением Жоржфип, стуча по датчику костяшками пальцем.

— Спасибо, что подвезли, — поблагодарил любитель покататься с незнакомцами и вылез из грузовика.

Холм. Он чем-то смахивал на целую гору, разве что на горе не росла сотня дубов и не текли горные ручьи. Высокий холм служил для жителей столицы парком для отдыха; там изо дня в день устраивали пикники уважаемые и не слишком горожане.

Дороги оказалось только две. Первая – длинная, для автомобилей шла извилисто, словно змея. Вторая – короткая, только неприятная. По ней приходилось лезть прямо по крутому склону. Томас особо не размышлял, ведь время поджимало.

Мальчишка карабкался, цепляясь за траву и неустойчивые камни. Иногда он поглядывал вниз, чтобы оценить высоту и наличие солдат в чёрном. В какой-то момент опора под ладонями треснула и просела. Нахмурившийся Гринбейл постучал по земле, и та посыпалась, открывая потайной лаз в холме.

Томас присвистнул и соскочил в него, приземлившись на ноги. Спуск не продлился и половины минуты. Двадцать пять шагов в мрачную неизвестность с земляными стенами – то самое число из загадки отыскало героя. И очередная дверь без ручки, приоткрывшаяся сама по себе.

Подземелье вовсе не походило на то, что подразумевается под этим словом. В воздухе витали ароматы корицы, иностранные запахи дамских духов, а сама комната спряталась в густой белой дымке.

— Добро пожаловать в тайное подземное хранилище Мадам Ба-Суд, Томас, — поприветствовал мальчишку знакомым тоном. — Я бы спела песню, но, к сожалению, охрипла из-за уже вчерашнего тумана в Тиниане. Заплутала в мутном вихре.

Многочисленные столики завалили ветхими вещами по типу записных книжек, старинных дневников и потёртого фонографа. На земляных стенах чудом висели обои и картины в вычурных рамках, на покрытом ковром полу расположилась дорогая мебель. На кресле с бархатной обивкой сидела полная смуглая дама в тюрбане и цветном банном халате с длинной юбкой.

— Я знал, что это вы! — обвинил сходу женщину Томас. — Я знаю, что вы выдаёте себя за другого человека, Мадам! — заявил паренёк с нажимом, заставив гадалку смутиться и перемениться по настроению

— И кто же я тогда, по-твоему? — поправила тюрбан Ба-Суд. — Томас, мы только познакомились, а ты уже обвиняешь меня во всём. Как ты отыщешь жену?

— Вы – Мадам Судьба, — бросил Гринбейл. — А жена мне не нужна. По крайней мере, пока.

— Догадался-таки, герой, — кивнула полная дамочка, положив ногу на ногу. — Замечу, что никогда не лгала вам троим, потому что упоминала, у меня несколько имён: Мадам Фортуна, Госпожа Удача, Мисс Камнеглотт Лягштампляля и так далее.

— Да, но вы не говорили о том, что умеете менять образы, — похвастался наблюдениями Гринбейл. — У госпожи Фортуны не смуглая кожа, не ваше телосложение и наверняка не такая внешность! Я догадался: именно вы передали моей бабушке те свечи. А ещё странно называться именем Ба-Суд – это же просто два слога, при перестановке дающие необходимые ответы!

Мадам Фон Ба-Суд закивала, развеивая дым в комнате, и предстала перед подростком.

— Именно так я и задумывала завербовать вас в пророчественную троицу. Это правда, а ты, умный малый, доказал, что я не ошиблась в кандидатах.

— Получается, у вас хранится последний предмет? И как же мне победить вас? — почесал затылок Томас. — Может, вы накинетесь на меня с огненными шарами? Или сбежите сквозь стену, хотя я сомневаюсь, что в этой подозрительной землянке вообще есть стены, через которые вы скроетесь. Что насчёт десятка невинных детей, превращённых в монстров, они прячутся где-нибудь тут? О, точно! Как же я сразу не догадался! Вы устроете мне блиц-опрос по старинным загадками с вашим участием!

Мадам Судьба сохраняла спокойствие и предложила Гринбейлу занять стоящее напротив кресло. Томас недоверчиво послушался.

— Как бы сильно ты не рвался, испытания почти закончены. Три вопроса судьбе разрешено задать тебе, — торжественно провозгласила Мадам Судьба.

Не ошибусь, если напишу фразу "судьба загорелась", потому что именно это и произошло. Смуглая женщина желала узнать, какие три вопроса волнуют члена пророчественной троицы.

— Я увидела, что ты способен на крепкую дружбу, основанную на доверии, Томас. Но ты также познал все тяготы предательства. Почувствовал, как тебе втыкают нож в спину. Не волнуйся, я могу сказать тебе, что ни Джим Логан, ни Лорсан Варди не виноваты в случившемся. Пророчество частично приложило руку к их мыслям. Твоих друзей использовали, однако предательство должно было произойти так или иначе, чтобы здесь ты встретился со мной.

— То есть вы намеренно заставили меня страдать? — не понравились высказывания Гринбейлу.

— Не теряем ни минуты и не отвлекаемся на ерунду, — перебила Томаса Ба-Суд и поставила перед ним душистый чай. — Я жду тебя.

Итак. Первый вопрос. Томас крепко задумался, чего бы ему хотелось узнать больше всего на свете.

— Где моя бабушка Аделия? — решил выяснить подросток. — То есть ненастоящая бабушка, конечно, но я её так зову.

Мадам коснулась тюрбана, исподтишка зыркнула на Гринбейла, приподняв веко, и прозрела.

— Твою не-бабушку Аделию вывезли из Онфоста на машине, принадлежащей братьям Бейтсам. После она покинула фабрику в Мейне вместе с другими пленными, а теперь прячется в гостинице "Хлюпкий свин" вместе с человеком по имени Берни, работавшем шварцем. Пока что ей ничего не угрожает.

Томас облегчённо вздохнул и выпил чаю. Он и не представлял, как сильно ему до этого момента хотелось пить.

— Все ли из моих друзей в порядке? — задал второй вопрос мальчишка.

— Я вижу каждого из них, но друзей у тебя слишком много, так что расскажу только о трёх. Джим Логан и Лорсан Варди покинули фабрику Бейтсов и частично приложили руку к падению мусорной империи предателей Короны. То же могу сказать и о Скобеле Тарасовиче. Он находится вместе с двумя членами пророчественной троицы в Старом квартале.

Томас задумался над рассказанным и на несколько секунд замолчал.

— У тебя остался всего лишь один вопрос, Томас Гринбейл, — объявила Мадам Судьба. — Хорошенько подумай перед тем, как задавать его.

— Живы ли ещё мои родные? — с надеждой в глазах бросил он. — Есть ли у меня мать или отец? Господин что-то упоминал о последнем.

— Хороший вопрос, мальчик мой, правда, их два, — улыбнулась смуглая женщина. — Я скажу тебе так: и твой отец, и твоя мать живы и планируют прожить ещё кучу кругов в Короне. Но добавлю, что на этом список твоих родных ещё не закончен.

— Кто же ещё у меня есть? — воскликнул кудрявый герой. — Неужели, Бертран выбрался из Тумана той ночью?

Улыбка-полумесяц исчезла с лица Ба-Суд.

— Твои вопросы судьбе исчерпаны, — произнесла она.

— Но как же так? — понуро опустил голову мальчишка. — Мне ведь необходимо знать ответы! Вдруг мои родители в опасности? Где они сейчас? Как они? Кто они в конце концов! Вы не можете оставить меня сиротой!

— Увы, Томас, — мягко опустила ладонь на макушку Гринбейла гадалка. — Против некоторых правил я пойти не могу, а именно против правил создателя пророчества. Сила любви и самопожертвования безутешной матери главного Хранителя намного сильнее любого заклятия, и Судьба – не исключение. А за несоблюдением законов всегда следует наказание. Даже я иногда не способна изменить суть пророчества, а их и так осталось в районе десятка. Волшебство в последние круга вымирает, понимаешь ли, и я наслаждаюсь последними его крупицами, частично лежащими в Империи, с которой Корона когда-то воевала.

Мадам Судьба отпила травяной чай из чашки, элегантно оттопырив палец и вздохнула.

— Знаешь, когда обычно наступают тёмные времена, люди начинают нервничать и творить различные необдуманные вещи. Я никогда не понимала таких позиций, поэтому предпочитаю скрываться в безопасном месте среди джунглей пиратских островов.

Вдруг проход в подземное помещение содрогнулся, и с потолка посыпались куски чернозёма. Некто пытался всеми силами пробраться в тайное хранилище Мадам Фон Ба-Суд.

— Похоже, Неизвестный добрался до моего подземного хранилища! — воскликнула женщина, вскакивая с кресла. — Пора сворачивать контору!

Она закинула чашку на люстру, а из углов комнаты повалил дым. Дамочка подбежала к кухонной части хранилища и открыла первый попавшийся шкаф.

— Сюда! — позвала Ба-Суд Гринбейла. — Полезай внутрь!

Мальчишка с трудом оставил свою недопитую чашку, залез в деревянный ящик с лазом и бросил прощальный взгляд на женщину.

— Поторопись, Томас, — добавила под конец псевдо-гадалка. — Сейчас Корона надеется только на Хранителя, а без тебя его не дождаться. Иных способов защитить города от подобной угрозы не осталось. Вперёд, герой! Найди то, что отпирает ключ.

Отгадка лежит в зеркале,

В котором видишь серость, тьму и свет.

Твой идентичный Мистер "Я",

Уж круги как нашёл ответ.

И смуглая женщина захлопнула дверцу шкафчика с посудой, оставив Томаса в темноте, в ведущем наверх лазе.

Проход в подземелье в очередной раз вздрогнул и сдался, а в комнатушку по лестнице из почвы спустилось три экстравагантных человека.

— Мужчина с опалённой бородой, старушка в окулярах с красным стеклом, женщина с пухлой шеей, — кивнула Мадам Судьба. — Мне кажется, наша история близится к счастливому финалу, хотя всё выглядит крайне паршиво в связи со скоропостижной гибелью Властителя. Надеюсь, мне получится отпустить вас туда, где вам и место, чтобы вы отдохнули и больше не играли в пабах, в поездах, на которых катаются увесистые противозаконники, и на поле боя.

В проход вслед за троицей музыкантов протиснулся нервный тип среднего роста. Он носил накладные усы и шляпу, как платные водители дешёвых автомобилей, а за ним ковыляла недовольная псина.

— Мистер Лубтип, Мистер Питбуль, — улыбнулась Ба-Суд. — Я, несомненно, рада тому, что вы совершили столь важный подвиг. Сразу три роли, каждая из которых отличается от предыдущей. Браво!

Мистер Лубтип заулыбался и спрятался за спинами музыкантов.

— Мне только жаль, что вы остались здесь, а не исчезли. Значит, ваша роль ещё не сыграна, и остаётся с нетерпением ждать итогов.

Женщина прислушалась и разочаровано цокнула.

— А Жвон совсем отбился от рук. Всё ждёт, пока солдаты Асданоша доберутся до подножия холма. Уже пятьсот кругов жду, пока он перестанет караулить герцев или, как их называют в городе, теневых человекоподобных монстров, и докладывать о них мне. Он постепенно меняет характер, становится скрытным, а ведь когда-то был собакой Власа и сторожил его семью, а потом несколько веков танцевал со мной под мелодии из граммофона.

Мадам Судьба отпила из второй за вечер чашки ароматный чай и предложила экстравагантной команде выпить. Мистер Питбуль особенно оживился, когда заметил поднос с недоеденным хворостом. Пятёрка полумёртвых помощников судьбы заняла появившиеся из воздуха кресла и вцепилась в тёплые фарфоровые чашки.

— Что же мы имеем на данный период? — предложила обсудить смуглая женщина. — Два члена пророчественной троицы выполнили то, что им предназначалось. И я рада, что поставила на Лорсан Варди, на не на бедняжку Криу, который в силу возраста наверняка не справился бы. К тому же разлучать его с Мэриэль и нынешними опекунами довольно жестоко.

Томас Гринбейл на пути к Хранителю. Он получил пятый предмет, ответы на заданные вопросы и ключ к замку́, сейчас я пустила его на тропу, ведущую прямо к вершине холма. Пора ему и раскрыть тайну, которая давненько меня интриговала.

Пугающая гроза завершилась, но фиолетовые пучки отказывались исчезать. Молния с грохотом ударила в вершину холма, словно говоря "всё произойдёт именно там".

Глава 5. Часть 3. Хранитель и истинное лицо Зла.

В Мейне раздавались выстрелы, но Лорсан Варди сидела на переднем сиденье грузового автомобиля, угнанного с фабрики Бейтсов и спорила с дядей.

— Я должна отправиться искать Томаса. Вдруг ему нужна помощь? — уверяла она.

— Вряд ли ему понадобится ваша помощь, — покачал головой Динер. — И не рассчитывай, что у тебя что-то получится, если ты угонишь этот грузовик. Мейн напичкан солдатами, перестрелки на улицах продолжаются, а все ворота открыты – ворота Старого квартала не являются исключением. Сосед мило сообщил, что полчаса назад мимо нас прошла сотня амбалов, вооружённых до зубов. Скоро они вернутся, и тогда тебе мало не покажется.

— Но как же Аделия Гринбейл? — возмутилась Лорсан. — Она же будет искать Томаса!

— Явно не сегодня, — успокаивал племянницу Мистер Варди. — Ей хватит мозгов подождать, пока всё уляжется. Я надеюсь, — последнее он сказал уже в мыслях.

На минуту черное небо с грохотом пронзила вспышка, однако это была вовсе не пурпурная молния, а ярко-белый пучок света, ударивший в вершину самого высокого холма. Из лавки пыльностей и древностей выбежали Джим и Скобель, чтобы посмотреть на происходящее.

— Хранитель! — восхитился Логан. — Наверняка у Томаса получилось, и все мы спасены!

Динер Варди подождал, пока Лорсан освободит автомобиль, и захлопнул за ней дверь.

— Сомневаюсь я, что выйдет что-то дельное, — почесал усы Скобель. — Нехорошее предчувствие.

— И у меня, — согласился Джим. — А ещё эти чёрные тучи над городом – они давят на оптимистичное настроение.

Столб белого света прекратился.

***

Свежий ночной воздух ударил в лёгкие, как только Томас покинул земляной тоннель. Он вёл в заваленный отломанными ветками овраг, поэтому нельзя было точно сказать, что лаз слишком легко найти.

Ветер надувал густые чернильные облака, словно окрашенные Тёмным Странником. Золотистые волосы мальчишки развевались и иногда налипали на лоб, мешая идти непонятно куда. Томас знал, что у него всё получилось – пять хранителей предметов по-своему побеждены, дело за малым.

Что там сказала Мадам Судьба перед тем, как выставить подростка из хранилища? Отгадка в зеркале, а некий идентичный Гринбейлу Мистер "Я" знает ответ.

"Но откуда на холме зеркало?“ — задался вопросом Томас и сам ответил на свой вопрос. Всё, что ему требовалось, – это...

— Вода! — обрадовался Томас, услышав журчание холмового ручья.

Ручей тёк необычным образом – не сверху вниз, как подобает ему подобным, а снизу вверх, словно уверяя в том, что Гринбейл идёт в правильном направлении.

Последовав течению, Томас пролез сквозь густые заросли неколючих кустов и выбрался на поляну. Ручей здесь расширялся и обрывался на яме, куда выливался весь водный поток, а сама она обросла травой и была едва заметной.

Томас открыл молнию на рюкзаке, чтобы взять ключ и восхитился увиденным. Медальон из казны, усеянный камням и, к тому моменту уже раскололся на крохотные части и обрамил собой рукоятку ключа. Тот сверкал в темноте и источал тёплый золотистый свет.

Томас с опаской коснулся воды покрытого тиной "колодца", однако почувствовал лишь твёрдую поверхность, не видимую глазу. Пошарив по ней пальцами, мальчишка, не глядя, отыскал щель, подозрительно похожую на замочную скважину.

— Вот и всё, — победно просмаковал подросток втыкая ключ и проворачивая ровно пять раз.

Сначала ничего не происходило. Томас в ожидании даже успел заскучать и вытащил ключ обратно, как вдруг грянул гром.

Столб белого дыма ударил в яму, в которую тёк ручей, а Гринбейла отбросило в сторону. Мальчишка упал спиной на твёрдую землю и трижды проклял волшебство, но после приподнялся и услышал прекрасный голос.

— О, дивный свет, о чудный мир, я по тебе соскучился, хотя нисколько не состарился! Но всё же ты мне всегда надоедал.

Человек в белом облачении сиял, словно только что упавшая с неба звезда, заставляя Томаса прищуриться. Длинные подолы его одежд касались земли, а бледные белые ладони утопали в широких рукавах. Эльдин, сын Власа, сначала не видел никого вокруг, но затем обернулся и...

— Я что-то не понимаю, кто меня разбудил? — самодовольным тоном бросил Эльдин. — Если ты за автографом, то мог бы прийти хотя бы к обеду, когда я обычно просыпаюсь.

Хранителем являлся парень пятнадцати кругов. О, он был хорош и идеален по внешности – легенды не лгали. Однако они всё же ошибались.

— Какое право ты имел меня вызывать? — язвительно воскликнул. — Кто ты такой? Явно не Властитель. На главу Золотой Гвардии ничуть не похож, на какого-то Мистера Министра из министерского министерства министров тоже.

— Я вовсе не Властитель и никакой не министр! — констатировал факт Гринбейл. — Я получил все пять предметов и хочу спасти Корону.

Хранитель вскинул нос и брезгливо окинул Томаса взглядом.

— Ты мне не нравишься. А ещё перепачканный землёй. Поди лежал где-то в темнице и украл ключ.

— Что вы такое говорите? — возмутился мальчишка. — Я только что встречался с Судьбой в её подземном хранилище, ползал через её земляной туннель, а теперь хочу, чтобы вы исполнили моё желание!

— Ты уверен, что обращаешься по серьёзному делу? — уточнил Эльдин, хрустнув костяшками идеально прямых пальцев.

— Столицу захватили, Онфост сожгли, а его жителей вывезли в клетках. Этого достаточно?

Хранитель не ответил точно, не канул, а уставился вперёд.

— Не пытайся уговорить его, Томас, — вышел с другой стороны поляны Неизвестный, оставивший автомобиль и водителя где-то на дороге. — Хранитель всё равно ни на что не способен, ведь он жалок, как дворовая псина. А твоё время, к сожалению, вышло. Я не позволю тебе разрушить мой план, разрабатывавшийся десятикружьями. Обидно, когда твой труд обесценивается.

Томас бесстрашно показал пальцем на злодея.

— Это предатель Короны. Помоги от него избавиться – я желаю.

Но Эльдин затрясся, как маленький ребёнок, только рассмотрев мужественную фигуру предводителя заговорщиков, и стал отступать назад. Хранитель напоминал пугливого туманного барда из Тинсана, но только тот не выглядел столь жалким образом.

— Куда же вы? — поинтересовался Томас. — Вот о нём я и говорил. Вы должны спасти Корону и избавиться от него и его армии!

Хранитель замотал головой и начал нервно кусать ногти на идеальной правой руке.

— Нет-нет, я не могу, мальчишка, — дрогнул Эльдин. Его левый глаз задёргался, а колени стали подкашиваться. — Он! Он уже убивал меня однажды, я больше не хочу умирать!

— Вы не понимаете! — разозлился Гринбейл, переходя на крик. — Вас убил Орландо Асданош около пятисот кругов назад, а это его какой-нибудь дальний потомок. Он не такой тиран и отнюдь не силён. А ещё он один!

— Я помню эту жуткую маску с человеческим черепом, являвшуюся ко мне в кошмарах, — дико затрясся Хранитель. — Это он! Это точно он! Он пришёл сюда, чтобы завершить начатое! Убить всю семью Властителя!

— Остановитесь! — грозно приказал Гринбейл. — Я призвал вас, а значит, вы обязаны исполнить моё желание. Разве это не так?

Мужчина подходил всё ближе, а сияние, исходившее от Хранителя, затухало.

— Прости меня, мальчишка, но я не способен исполнить твоё желание, — заявил Хранитель. — К тому же, чтобы расправиться со всей его армией, мне придётся пожертвовать жизнью, а я недостаточно пожил. Пятьсот кругов всего-навсего.

Эльдин сложил руки, боясь посмотреть в прорези для глаз в маске Неизвестного. Появилась вспышка, ослепившая Томаса, и единственный спаситель Короны исчез, обрекая Томаса на плохой финал.

Неизвестный глумливо расхохотался.

— Так сильно Судьба надеялась на этого самовлюблённого ребёнка-переростка, и так чудесно он облажался! — повысил голос злодей, шагая к члену пророчественной троицы. — Я долго искал тебя, любитель волшебства, но ты с друзьями всё убегал и убегал от преданного мне Крысолова. Учитывая, что вы умудрились его прикончить, я недооценил вас, сильно недооценил.

Теперь и Гринбейл испуганно сделал шаг назад. Он решил сбежать, но не догадывался, что было поздно. Поляну как раз окружили люди с факелами и безмолвные солдаты, выходившие из-за стволов дубов. Они носили на себе не сочетающиеся с ними ожерелья, кольца с бриллиантами, иные предметы роскоши. Преступники и воры – вот, кто окружал Томаса. Они вели себя крайне странно, кучковались, словно чего-то выжидали. Вскоре присоединились и теневые монстры в доспехах, окружившие территорию поляны. Выходов не осталось.

Томас продолжил отступать от Неизвестного, но зацепился ногой за вылезший на землю корень-переросток, и упал, выронив из рук ключ, отлетевший в сторону мужчины. Он усмехнулся, но подойти к волшебной вещи не успел.

Из-за деревьев вылетело крупное рыжее пятно, понесшееся через толпу заговорщиков к мальчишке. Жвон, безусловно, выжидал подходящего момента для появления, а затем схватил ключ, собранный благодаря другим хранителям, в зубы и скрылся среди разросшихся дубов.

Неизвестный с обидой развёл руками в стороны.

— Значит, не судьба мне получить шанс на исполнение желания, — легкомысленно пояснил он.

Гринбейл отчётливо почувствовал чужое дыхание за спиной и обернулся. Сзади стояли грязные преступники с факелами в руках, всё прибывавшие и прибывавшие на холм.

— Вот и гадкий-прегадкий уродец, — ехидко заметила первая дамочка в тряпье.

— И мы шли за ним по пятам, поднимались на холм полчаса, хотя могли сейчас грабить казну, — подтвердил гигантский любитель поднимать тяжести.

— Зажигали зачем-то все эти факела, — подтвердила очередная женщина с холщовым мешком вместо накидки. — А он не понимает, что у нас нет выхода. Мы заслуживаем счастливой жизни не больше него.

— Вы – противозаконники! — плюнул Томас, оставаясь на земле. Он сел, обхватив согнутые колени и с ненавистью наблюдал за недругами. — И ваше место находится в тюрьме, куда вы отправитесь за предательство Короны!

— Но заслужили ли мы немного справедливости, мальчишка? — с нажимом вопросил старик с разбитым окуляром, напоминающий сумасшедшего библиотекаря. — Или кто-то всё-таки сделал единственно правильный выбор? По-моему, ты не знаешь о нас ничего!

— И обо мне тоже, — добавил Неизвестный, прогуливавшийся неподалёку.

— Так мы споём! — предложила в надежде какая-то певичка, тут же получившая гомон и поддержку. — Кто там умеет играть? А ну сюда!

Из кустарников наконец вылезли худые и толстые музыканты, только этой ночью разграбившие известный магазин с инструментами. Они держали саксофоны, флейты, кларнеты, тубы, трубы, валторны и барабаны.

— А ну придумайте мелодию да повеселей! — потребовали преступники.

Музыканты же пошептались и кивнули, затянув песню.

— Месть, месть. Месть, месть, — повторяли они, наигрывая нечто танцевальное и чересчур громкое.

Противозаконники стали дрыгаться и танцевать, вокруг Томаса образовался ровный круг. Шаг вперёд под выкрики сделала одна начинающая певичка и писклявым голоском запела:

Когда-то я врачом была,

Больных старух обслуживала,

Но вот разок и нагрубила

Под суд попала как всегда.

Настал момент вернуть правдивость,

И наконец всё изменить!

Готова я и все мы здесь,

Захватим эти земли вместе

И будем оскорблять старух на месте!

Противозаконники схватились за руки и стали водить хоровод вокруг раздосадованного Томаса. Они угукали и охали, улюлюкали и огогокали. Особенно припрыгивал и переигрывал тип в рваном костюме, который то и дело пел невпопад.

— Месть. Месть. Месть. Месть. — повторяли они.

Вперёд скорей! Давай-давай!

Вперёд скорей! Давай-давай!

Свои места ты занимай!

Месть. Месть. Месть. Месть...

Когда толпа прекратила кружиться и успокоилась, если дрыганье коленными чашечками адекватные люди называют спокойствием, сиплым голосом запел неприятный переигрывающий тип, при этом выполняя акробатические трюки.

А я в театре жизнь провёл,

На сцене развлекал клопов,

Смотрел на эти злые рожи

И слушал оскорбленья с ложи.

— Пришёл черёд всё изменить! — запели преступники хором.

Заставить их всех заплатить,

Сыграть на трёх инструментах сразу!

Отправить богачей под стражу,

Казнить проклятых клерков сразу!

— Всё это месть, месть, месть, — вопил он подпрыгивая в воздух. — месть! И как она сладка после кругов унижений в показной "Монифик", где я играл роль бездушного качающегося куста с ягодами!

Из толпы насмехавшихся вперёд выступил Неизвестный, которого тут же обступили приспешники. Они не сводили глаз с предводителя и ждали, пока он что-то скажет.

— Я долго-долго ждал момента, — запел потомок Асданоша. —

Когда придётся возглавлять,

Когда опять займу я трон,

Прекращу этот ужас, этот раздор.

Ну что же, мальчишка! Час настал.

Ты наконец-то проиграл.

Но кое-что ты не узнал.

Один секрет ты не прознал.

Что твой папаша это я!

Преступники обступили напуганного Гринбейла как можно плотнее, снова взялись за руки и принялись кружиться. Торжественно-отвратная музыка нарастала, а у Томаса запульсировало в затылке. Слово "месть" звучало всё громче и отчётливей.

— Давным-давно тебя забрали, — сменил голос на притворный мужчина в маске. —

От папочки и оторвали,

Но мы нашли, ведь мы искали,

Всё детство за тобой следили,

В гостиной как-то наследили,

Твою бабулю усыпили,

Забрали брата твоего.

— Не может быть! — в слезах воскликнул Томас. — Ты – жестокий человек! Ужасный предводитель армии каких-то невероятных существ и предателей Короны! Ты лжец, потому что просто не можешь быть моим отцом!

— Так и есть! Вот так и есть! Хэй! — вторили преступники. — Всё это месть! Всё так и есть!

— Пора признать, — протянул Неизвестный, перейдя с рифм на прозу. — Ты удивлён, другого быть не может. Но знай, дружок, что ты иной человек, а сама судьба знала о твоей будущей участи и пыталась предупредить. Возможно, если бы ваш хвалёный Хранитель, которого я когда-то прикончил, не испугался, ты бы, безусловно, так и не понял всей правды, но теперь позволь мне рассказать.

Он снова запел, а музыка возобновилась с новой силой. Соло музыканта с трубой оглушало.

Когда-то всё произошло,

В тебе давно засело зло,

Ты видел, кто ты, ты иной.

Ты чувствовал в себе его,

Не думай, что тебе помогут

Твои волшебные друзья,

Где ты? Ты выше всех их вместе,

Они зачахнут навсегда.

Тьма завладеет и тобой,

Ведь ты отнюдь и не герой!

У Томаса поплыло перед глазами, трясущиеся противозаконники превратились в размытые, сливающиеся тени.

— Я не сын потомка Асданошей! — завопил в ужасе мальчишка. — Я – Гринбейл!

— Ты – лицо Зла, Ролан Асданош! И никакой ты не Томас. И никогда им не был! — произнёс Неизвестный, подойдя вплотную.

Чёрная перчатка опустилась на лицо мальчишки и перекрыла доступ к воздуху. Гринбейл попытался убрать чужую ладонь, но сил, увы, не хватило.

— Я – не потомок Асданоша, — громогласно сообщил Неизвестный. — Я и есть Орландо Асданош. Единственный и незаменимый.

Томас выпучил глаза от изумления и непонимания. Подросток забился от недостатка воздуха, но сорвать руку мужчины не получалось.

Когда обмякшее тело Томаса Гринбейла замерло, а веки перестали дрожать, Орландо Асданош поднялся с колена и ухмыльнулся преступникам. Бледное лицо мужчины, скрывавшееся под маской, наконец освободилось от неё, ведь прятаться больше было не нужно.

Призон и остальные восхищённо пожирали предводителя глазами – они и подумать не могли, что перед ними живой-преживой тиран Орландо Асданош, давно считавшийся мёртвым и убитым. Но нет, Алхимикам, работавшим на их повелителя, удалось найти эликсир вечной жизни.

— С этой ночи Корона прекращает своё существование, господа и дамы, и переименовывается в Земли Асданоша. Мы установим свои порядки и навсегда изменим мир. Корона вернёт былую славу, и тогда Тёмный Странник заполучит мир, в котором Мадам Судьба не властна над людьми!

В воздух как по команде взлетели чёрные шляпы-цилиндры молчаливых солдат, зазвучали праздничные выстрелы из револьверов. Орландо с лёгкостью подхватил Томаса Гринбейла и зашагал к автомобилю с заведённым двигателем и водителем, он спешил прочь с холма, в Мейн. В почти захваченную Столицу, над которой с новой силой загремел гром и засверкали пучки молний.

А преступникам и существам в доспехах пришлось только следовать за новым Властителем под танцевальную музыку, запевая:

Вперёд скорей! Давай-давай!

Свои места ты занимай!

И не поверишь ты глазам,

Когда, очнувшись, встретишь новый мир!

Совершенно новый мир.

Глава 5. Часть 4. Почувствовать себя свободным.

В лавке пыльностей "Вор в законе" царила всеобщая тоска. На кухне и верхних этажах не хватало места и лишнему швондеру, что уж говорить о кроватях для сна для новоприбывших. Почти все собрались в гостиной и грелись от огней свечей. К началу рассвета жутко похолодало.

— Я недостаточно хорошо отыграла свою роль, — корила себя Варди. — Всё это из-за меня.

— Не волнуйся, дорогая, — посоветовала Одри, мирно вяжущая шарф в уголке с кухаркой Паркинсон. — Ты не могла одолеть армию гадких чернодоспеховцев в одиночку.

— К тому же в основном виноват Норш и его неготовность к внезапной войне, — добавил своё мнение Скобель Тарасович, занимавший место у окна и выглядывавший за занавеску. На улице пустовало и, кажется, уже собирался Туман. Только порой мимо маршировали герцы Асданоша. — Золотая Гвардия должна была защитить Мейн, но оказалась слишком хилой. И не стоит забывать о предательстве братьев Бейтсов, цепко раскинувших сети по городам. А о вашем Хранителе до сих пор нет вестей.

— Я оставила Томаса одного, и ему не удалось спасти всех из-за меня! Если бы я оставила ему меч, подаренный гадалкой, то он обязательно бы что-нибудь придумал. Если бы... И теперь мне страшно. Страшно от того, что будет впереди, от того, что всех нас ждёт в изменившейся Короне, — всхлипнула Лорсан, прижимаясь к дяде.

Динер незаметно стал гладить племянницу по голове, успокаивая:

— Нам всем страшно, милая, но то будущее, которое мы пытались предотвратить, настало. Мы стоим на пороге нового времени, и только нам решать: сбежать или бороться дальше.

— Я бы сбежал, — шепнул неслышно для девушки Бередитт, отчего получил подзатыльник от Амелии.

Мистер Чихлисс так же, как и остальные, волновался и заедал стресс пирожными, оставшимися с утра. В одном из хлипких кресел, притащенных с чердака, сидел Джеймс Логан, сложивший руки и нервно кусавший верхнюю губу: ему не нравилась компания преступников, но другого пристанища у него не имелось. По потрескавшейся стене столовой полз худощавый швондер. Огоньки долготающих свечей подрагивали от тяжёлых вздохов, отчего тени нынешних противозаконников почти не замирали. Время на мгновение остановилось.

У дверного проёма скрипнула половица, но никто кроме Амелии не обратил на это внимания. Оставаясь в коридоре, Джим Логан с понурой головой смотрел на одновременно печальную и умиротворяющую сцену и ощущал себя чужим. Все сидели вместе, переживали и успокаивали друг друга – только он не вписывался в компанию. Черноволосая Хаммелли кивком предложила парню присоединиться, но Джим покачал головой, так как не хотел нервировать Лорсан своим видом, вряд ли она его так быстро простила.

Медленно Джим отошёл от столовой и поднялся наверх, после чего вылез на черепичную крышу, ещё скользкую после прошедшей грозы, и уставился на Старый квартал, размышляя о том, что его ждёт в будущем. На пару минут из-за туч выглянула голубая луна.

— Прости, Томас, — обратился Логан к почерневшему небу. — Я тебя больше не подведу. Я сделаю всё возможное, чтобы остановить Неизвестного и найти тебя, если ты ещё жив. Я готов пойти на любые меры, даже вырвать из-под земли Ба-Суд, чтобы та вернула мне лучшего друга. Прости меня...

Голубую луну заволокли чёрные тучи, а на Мейн нахлестнула белая дымка.

А где-то вдалеке заиграла заунывная мелодия. Некто с продырявленной от ружьевого выстрела бородой в окружении бледной женщины и сухой старушки стоял на крыше часового здания Мейна. Они заняли зрительские места довольно давно, находились там, откуда ни горожане, ни солдаты в чёрных доспехах не могли их заметить.

Позади тройки музыкантов, не двигаясь, замерла женщина с тёмным цветом кожи. Её лицо было серьёзно, а полы длинного серого платья развевались от злости. Она глядела вдаль, в туманную неизвестность, в ближайшее будущее Короны. Она глядела на радующихся смене власти бедняков, она глядела на прячущихся в тайном месте Министров, на поправляющего шикарную причёску Вилбрена Рейнольдса, на сжавшегося от неудовольствия детектива Билли Сухэрхела, на смахнувшего слезу, чувствительного Мсье Хая, думающего, где сейчас его новая любимая и труппа. Она глядела на Мистера О'Нилла, недовольно скрежечащего зубами от злости от того, что приходится укрывать людей забесплатно, на глупого слугу Скотланда и умного, полного решимости слугу Уэльса, помогающего горожанам спастись от преступников, захвативших город. Она смотрела на тяжело вздыхающую Аделию Гринбейл, на работающего без устали Господина и его сожителей, на праздничный Тронный зал и улыбающегося Орландо Асданоша, во второй раз захватившего Дворец, на газетчиков, второпях изучающих кулинарные книги, на карлика, вернувшегося к семье с плохими новостями и перевязанной ногой.

А главное - женщина глядела на безутешную Лорсан Варди, невероятно волнующуюся за пропавшего Томаса Гринбейла. Девушка в окружении родного дяди, преступника Бередитта, Мистера Чихлисса, Амелии Хаммелли, Скобеля Тарасовича, Одри Крунсберг и кухарки Паркинсон плакала и винила себя абсолютно во всём. Мисс Варди звала Мадам Фон Ба-Суд, странную гадалку, проклинала её, но даже не представляла, что та слышит каждое слово Лорсан. Женщина глядела на спасённого Джеймса Логана, с подозрением поглядывающего на неизвестных ему бандитов, и его сына, Джима, тревожно сидящего на черепичной крыше лавки древностей и пыльностей "Вор в законе". И Джим, и Лорсан думали лишь об одном человеке, оставленном в одиночестве, преданным друзьями дважды.

Женщина с часовой башни глядела на человека в белом облачении, о котором слагали легенды, позорно сбежавшего от собственных страхов, на Хранителя, и теперь, к огромному сожалению, не представляла себе, как можно спасти скрытые под Туманом города.

Порой не всё в нашей жизни происходит так, как задумано. Мы медленно покидаем причал под названием "Детство", плывём по бурному течению юности и с головой падаем с водопада во взрослость. На длинном пути мы знакомимся с неизвестными нам людьми, находим друзей, больше, чем друзей и создаём своё собственное будущее. Однако бывают моменты, когда нам приходится расставаться. Иногда на несколько часов, чтобы увидеться на следующий день, иногда на несколько недель, месяцев или кругов, пролетающих незаметно. Иногда наступает момент, когда придётся попрощаться навсегда. Именно так думала Лорсан, ещё не знавшая о том, что Томас Гринбейл в полном порядке. Так думал Джим Логан, считавший, что он уже никогда не встретится с лучшим другом, которого он вынужден был предать. Так думала смуглая Мадам Фон Ба-Суд, стоящая на часовой башне в окружении сторонников. Но момент "прощания навсегда" не наставал.

Иногда мы всеми силами стараемся изменить нашу жизнь. Мы долго-предолго гадаем, как можно повлиять на ситуацию, выкрутить её в совершенно иную сторону.

Но в некоторых случаях все старания сводятся к тому, что ничего в итоге не меняется, и ошибки приводят к более плохим последствиям, о которых кто-то и не мог подумать.

Однако когда-нибудь время покажет верный путь. И тогда люди увидят, как зло покидает их обречённые земли. И тогда они увидят светлый день, наполненный искренним смехом и солнечными лучами. И тогда Корона вздохнёт полной грудью и снова почувствует себя свободной.

***

Молодой парень не двигался. Его волосы казались слишком тусклыми и серыми, они потеряли натуральный цвет и поблёкли. К его рукам крепились медицинские трубки, а из тела торчали иглы. Богатые покои скрывали его под чёрным саваном, словно напоминая гроб для ещё живого человека. Из-за притворенных ставней окон трепались на ветру чёрные кружевные занавески.

Но вот что-то заставило парня очнуться ото сна. Тогда он приподнял голову и открыл глаза. Зрачки, полные черноты и неведомого зла, уставились на пятерых человек в окулярах, горящих угрожающим красным светом.

То, что, к несчастью, называется более близким знакомством с неприятными личностями.

— Не к добру это всё, не к добру... — завывал полный мужчина среднего роста, торопясь с чемоданом по пустынной улочке Тинсана.

Господин Жиллинг проживал на улице Грипп, на которую осенью свалились страшные ненастья, а нынешней ночью опоздал на поезд из Тиниана, вокруг которого в крайние сроки возвели какую-то непроходимую стенку, и теперь должен был с трудом пробираться сквозь мерзопакостную дымку. Мистер Жиллинг обслуживал паровозы и гордился этим, но сейчас его сильно волновало позднее возвращение домой.

Всего пару дней назад Корону потрясла куча ужасных известий: захват власти якобы живым Орландо Асданошем, убийство прежнего властителя Норша, (говорили, что его голову высушили, оживили и повесили у входа в Тронный зал). Также мусороуничтожительный завод Бейтсов постигла кошмарная участь: швондеры взбесились и сожрали сотрудников, а также одного из братьев, само громадное здание, включая две его башни, обрушились и погребли под собой десятки работников. Безусловно, случились и погодные изменения, волнующие народ больше остального. Туман опускался каждый вечер, однако теперь не было ни предупреждений, ни шварцев, ни ориентировочных фонарей. Только герцы – хмурые смотрители за народом, безмолвные и безжалостные люди. Да и люди ли?

Время на наручных часах показывало почти полночь – введённый для порядка комендантский час ещё не начался, но Жиллингу не нравились косые взгляды герцев, стоящих в стеклянных будках шварцев, словно нераспакованные куклы.

Паршивые джентльменские туфли заставляли выпавший в обед снег скрипеть чересчур громко. Проходя мимо "Съёмных комнат Мистера О'Нилла", мужчина на пару секунд остановился и заглянул в окно. Шли слухи, что люди, объявленные вне закона и не согласные с правлением Асданоша скрывались где-то там. Внутри виднелся приятный оранжевый свет и изысканная мебель, а также необъятный стол, за которым любил принимать посетителей толстяк О'Нилл, но людей господин не отыскал.

— Не отходим от плана, — услышал господин Жиллинг.

Кто-то брёл по улице прямо в его сторону. Он пугливо обернулся, но никого не встретил. Туман, казалось, уплотнился. Решив напоследок заглянуть в окно, мужчина повернул голову и завопил от ужаса.

Розоватое рыло слуги Скотланда, жевавшего лист бумаги, уставилось на шпионившего прохожего. Глаза смотрели в разные стороны.

— Умалишённый, — фыркнул Жиллинг, переходя с шага на быстрый шаг. — В психушку его да поскорее! Вот бы это асданошево заведеньице закрыли.

Он не желал встречаться с господами, прогуливавшимися по ночной улице в Тумане, поэтому покрепче вцепился в чемодан и двинулся к своему дому.

Но не прошёл он и тридцати футов, как из Тумана вынырнуло пять человеческих теней. Можно сказать, вынырнули они из-за Тумана, потому что вокруг них словно находился незримый купол. Спустя несколько мгновений Мистер Жиллинг заметил на спинах незванных гостей неведомые аппараты, издававшие механический треск, едва слышимый скрежет шестерёнок и тиканье часов.

Мужчина, в белой рубашке, коричневом кожаном жакете и такого же цвета брюках, держащихся на странного вида ремне. На его глазах виднелись окуляры шварцев, правда, они были в три раза толще и иногда автоматически вытирались маленькими щеточками, на голове возвышался классический цилиндр учёных, что носили наверное сотни кругов назад. Одежда явно неподходящая для прогулок зимой.

— О, наконец-то добрались, — сказал по-видимому главный из пятерки ровным радостным голоском. — Всё-таки горренбусы довольно удобные для нашего перемещения. Встречай нас, Корона! Ибо великие Алхимики вновь появились на публике и теперь нам не нужно скрываться.

И он осклабился, посмотрев прямо на Мистера Жиллиннга.

— Улыбочку, — властно потребовал механист, и бедный ночной путник не смог не подчиниться, страшась гнева неизвестного. — Вам определенно нужна фотография на фоне поразительно-атмосферного тумана!

— Простите, пожалуйста, но нужно ли мне зап-п-платить за фотографию? — заикнулся Жиллинг, потянувшись к карману за тумогустами. Он понял, что просто так незнакомцы отпускать не планировали.

— О, господин, — благодарно ответил незнакомец. — Но мы не возьмём с вас ни темносмерта! Считайте нас благотворительной организацией.

Человек в окулярах обошёл Мистера Жиллинга и взял за плечи, потащив к ближайшему привлекательному фонарю.

— Сюда пожалуйста, сэр, — суетился господин. — А теперь выбирайте фотогеничную позу – вы ведь не хотите походить на мешок с картошкой? Что вы покажете жене? Неудачный снимок?

Пока Жиллинг старался покрасивей обнять фонарный столб, из толпы вышел высокий мужчина с прибором на треноге. Он поставил его поровнее и замер в ожидании.

— Менгель, ты уже готов? — уточнил главный фотограф у юного. — Надеюсь, ты ничего не напутаешь. Делай всё так, как мы обсуждали. — господин переключился. — Мистер Жиллинг, вы улыбнулись?

Улыбка запоздалого прохожего получилась неестественной, уголки губ нервно задрожали, а левый глаз господина задергался. Однако подобное устроило Менгеля. Он достал из нижней сумки снизу шестерёнку, вставил её в аппарат, направил его на Жиллиннга, усмехнулся, приложил глаз к смотрительному окошку и укусил ободок, приводя аппарат в действие.

— Скажите что-нибудь, сэр, — заехидничал в предвкушении юный фотограф, отпуская ободок.

— Вишнёвые кексы, — промолвил только мужчина, сглотнув слюну.

А затем раздалась вспышка, после которой в сквере раздался короткий вскрик, падение тела, а после – лишь чей-то разговор в толпе механистов.

Менгель, сложив треногу аппарата, щёлкнул освободившимися пальцами, вынул шестерёнку и взглянул на итог своих действий.

Бледный бедный Жиллинг лежал замертво, но не был мёртв. Из Тумана появились два молчаливых стража из армии Орландо Асданоша, которые схватили неподвижное тело и остановились в ожидании дальнейшего приказа.

— В тайную лабораторию его, — скомандовал глава стражам, посмотрел на подобных ему спутников и прошептал так, чтобы услышали все. — Менгель немного переборщил со светом, но мы это отработаем. Для первого раза такой результат заслуживает похвалы.

Четверо захлопало откланившемуся учёному, что посреди туманной зимней улицы выглядело глупо.

Главный взял аппарат под мышку и двинулся в том же направлении, что и солдаты, волочившие Жиллинга по каменной плитке.

— Не чудо ли это братья? — довольно вокликнул мужчина, пританцовывая. Мы вернулись, официально вернулись в Корону почти что в полном составе и больше не скрываемся в подвалах или постройках, находящихся вне неё. Спустя пятьсот семьдесят три круга мы вновь способны выходить на улицу, а наши герцы спокойно расхаживают и тут и там, а тумано-машины уже устанавливаются на крышах жилых домов! Это настоящее чудо, скажу я вам, господа.

Менгель поддержал главного изобретателя и подтвердил, нажимая кнопку на очках.

— Алхимики снова в деле!

И в тумане зажглись два красных огонька.

Конец второго тома.